Глава 23

Обещай, что останешься со мной

Паланкин, объятый золотыми лучами Цышань и огненными всполохами, мчался по небу. Ветер трепал алую ткань, но не задувал внутрь, так что сидевшие на мягких подушках Мин Хань и Ян Юмэй чувствовали себя комфортно.

– Кажется, я знатно напугала божков, – разглядывая свои алые ногти, заметила демоница. – Они ожидали увидеть старуху, представляю их разочарование.

Она рассмеялась, лукаво взглянув на небожителя и откинув с груди белую прядь волос. Придвинувшись к нему, демоница прошептала на ухо:

– А-Хань, уже жалеешь, что взял меня в жены?

– Разве я могу жалеть о том, что моей женой стала та, кого боятся все три Мира? Теперь мне нечего бояться, – спокойно ответил Мин Хань, хотя кончик его уха предательски покраснел.

– И то верно, – улыбнулась Хуанъянь, сощурив глаза при виде приближающегося древа Цышань, небо над которым уже начало приобретать цвета заката. – Глава Ян предупредил меня, что оставаться подолгу на древе мне нельзя. Светлая и темная ци борются во мне постоянно, и если светлой станет слишком много, то демоническое ядро треснет.

– И что ты решила?

– Как насчет того, чтобы я на пару дней покидала своего мужа? – промурлыкала Ян Юмэй, коготком приподняв подбородок небожителя. – А то, боюсь, боги слишком привыкнут ко мне и перестанут бояться, тогда какой смысл их пугать?

Мин Хань невольно усмехнулся.

Согласно его договору с Ян Лю, сильные демоны больше не доставляли неудобств небожителям, а те, в свою очередь, не спускались в Нижний Мир. Пока Мин Хань связан узами брака с Хуанъянь, этот договор действует, но как долго продлится их брак? Недаром ведь говорили, что у демоницы в красном за всю жизнь было неисчислимое количество любовников. Удержать ее долго возле себя Мин Хань навряд ли сможет. Мог ли он вообще надеяться на любовь с ее стороны?

Паланкин опустился на одну из ветвей Цышань, и небожитель первым его покинул, придержав ткань и протянув руку Хуанъянь. Он не знал, можно ли ему вообще касаться Ян Юмэй. Не рассердится ли та и не выпотрошит ли ему внутренности раньше, чем они доберутся до его дома?

– А-Хань, что с твоим лицом? – вдруг рассмеялась демоница. – Боишься, что эта недостойная съест тебя? Не переживай, мясо небожителей не такое вкусное, как о нем говорят демоны.

Она взяла его за руку и спрыгнула на ветку, с прищуром оглядевшись. Часть листьев уже начала наливаться белым светом, заменяя собой фонари.

– Как думаешь, сколько мне понадобится времени, чтобы боги покинули Цышань?

– Надеюсь, ты не собираешься их изводить? – приподнял бровь Мин Хань, ведя Хуанъянь вперед.

– Кто знает, кто знает... но как-то меня не прельщает мысль гулять среди веток, любоваться цветами и слушать музыку. Неужели все богини такие скучные?

Мин Хань хотел было возразить, но понял, что не может. Все же небожительницы преимущественно происходили из знатных домов, где их обучали женским мудростям, потому поведение Хуанъянь казалось для них чем-то неприемлемым. Разве могла девушка одеваться в столь открытые наряды, вмешиваться в дела мужчин и даже заводить сотню любовников? Как ни посмотри, а Ян Юмэй явно не годилась в благородные дочери.

Дойдя до дома, Мин Хань отворил дверь, пропуская Хуанъянь внутрь. Демоница, даже не взглянув на внутреннее убранство, сразу прошла к столу, села за него и достала из рукава платья кувшин и две пиалы. Заметив, как неуверенно замер небожитель, она улыбнулась ему:

– А-Хань, я не собираюсь тебя спаивать. Впрочем, если хочешь сразу перейти к первой ночи, то могу раздеться.

Она оттянула воротник верхнего платья, и Мин Хань поспешил сесть за стол, уловив ее слегка разочарованный взгляд.

– Ты хочешь что-то обсудить?

– А как иначе? Или ты думал, что одного договора с главой Ян будет достаточно и меня можно не брать в расчет?

Внутренности небожителя сжались, и он молча следил, как демоница разливает по пиалам вино. Несколько мотыльков на ее заколках качнули крылышками и полетели по комнате, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-то еще.

– Как благородный небожитель Мин мог заметить, я отличаюсь от богинь и земных девушек, – начала Ян Юмэй, весьма серьезно смотря на Мин Ханя. – Для возвышения я практикую парное совершенствование.

– Я думал, ты поглощаешь жизненные силы людей.

– Это для поддержания молодости, иначе я бы давно обратилась в старуху, – вздохнула та. – Я хочу тебя предупредить, А-Хань, что, взяв меня в жены, ты берешь и ответственность за меня. Мы с тобой подходим друг другу, и парное совершенствование возвысит нас обоих, но если ты не готов разделить с такой, как я, одну кровать, то мне проще уйти.

Мин Хань молчал, и так долго, что Ян Юмэй щелкнула пальцами у него перед носом, чтобы вызволить его из задумчивости. Несколько раз моргнув, небожитель наконец произнес:

– Я понимаю, но...

Он неуверенно замолчал, чувствуя, как начинают гореть уши.

– Боюсь, что я окажусь слишком неопытен для тебя, Ян Юмэй.

– Неопытен? – переспросила демоница; некоторое время она удивленно смотрела на Мин Ханя, прежде чем с сомнением спросить: – А-Хань, ты вроде не следуешь по пути воздержания, так неужели невинен?

– Не думал, что тебя это настолько сильно удивит.

– Единственный человек, который способен меня удивить, – это ты, – пробормотала Ян Юмэй, залпом осушив пиалу с вином и налив еще. – Богов я еще не лишала невинности... Так, значит, ты согласен на мое условие?

Мин Хань кивнул, заметив, как странно загорелись глаза у демоницы.

– Тогда у меня тоже будет условие, – заговорил он первым.

– И какое же, А-Хань? – подперев пальчиками подбородок, с улыбкой спросила Хуанъянь. – Любить только тебя одного? Или не создавать проблем на Небесах? Что ж, так и быть, спрячу когти и сделаю вид, что стала ручной.

– Нет, – покачал головой Мин Хань. – Что бы ни произошло на Небесах связанного с тобой – я должен об этом знать.

– Чтобы что?

Ее глаза сверкнули желтым, напоминая в полутьме кошачьи. Хоть Ян Юмэй и улыбалась, ее взгляд оставался необычайно серьезным. За игрой в хищницу прятался стратег, которого нелегко обмануть.

– Чтобы ты не оставалась одна.

Слова Мин Ханя вызвали у Хуанъянь смех, и она покачала головой:

– Ох, А-Хань, я всегда одна, такова уж участь демонов. Единственная, кто выжил из поселения Юнь, единственная желтоглазая, единственная дочь главы Ян, единственная демоница на Небесах.

– Но сейчас же ты не одна, – заметил Мин Хань, пересев к ней и взяв ее прохладную ладонь в свою руку. Даже не верилось, что в этих тонких хрупких пальцах скрывается такая мощь. – Как и я не один.

Некоторое время Хуанъянь молча смотрела на него, прежде чем улыбнуться, склонив голову набок.

– А-Хань, ты пытаешься меня подбодрить или соблазнить? Если первое, то пойдет, если второе, то твоих знаний слишком мало, что обольстить меня.

– Я и не думал, что в моих силах заставить Хуанъянь отдать сердце кому-то вроде меня.

– Впрочем, ты можешь попытаться, – игриво ответила Ян Юмэй, закинув ему на плечи свои руки. – Так что, доблестный небожитель Мин, позволишь этой жалкой демонице пленить тебя на эту ночь?

Ее теплое дыхание и аромат цветов окружил Мин Ханя, заставив его тяжело сглотнуть и невольно кивнуть. В тот же миг его губы накрыли другие, горячие и мягкие, столь соблазнительные, что он сам подался вперед, сжимая на талии Ян Юмэй пальцы.

Непокорная. Коварная. Опасная. Но такая манящая, что, как бы Мин Хань себя ни останавливал, он не мог прекратить целовать и сжимать Хуанъянь. Она напоминала ему ненасытное пламя, готовое как согреть, так и спалить; он же – одинокий мотылек, который ищет света. Они слишком разные, чтобы быть вместе, но уже во второй раз оказались связаны и не в силах положить этому конец.

В темноте комнаты слышалось сбившееся дыхание, влажные поцелуи и шелест ткани. Только раз испробовав Ян Юмэй, Мин Хань не мог больше остановиться: он покрывал поцелуями лицо, шею и грудь демоницы, слышал ее соблазнительный смех над головой. Она зачаровала его? На ее губах был яд, который он вкусил? Как бы то ни было, не это сейчас волновало небожителя. Он заполучил в свои руки сокровище Нижнего Мира, которое не собирался отпускать.

Ночь тянулась бесконечно долго, и лишь когда листья Цышань начали окрашиваться золотом, Мин Хань понял, что никогда не уставал так сильно, как за эту ночь.

Рядом раздался тихий смех, и небожитель взглянул на лежавшую рядом Ян Юмэй. Подперев рукой подбородок, она накручивала на палец длинную светлую прядь волос. Ее тело, лишенное шрамов, скрывала лишь легкая алая ткань, а на плечах и спине сидело несколько белых мотыльков, что лениво махали крылышками.

– Будь ты человеком, навряд ли пережил бы эту ночь, – заметила Хуанъянь.

– Вот уж не думал, что ты настолько жадна до плотских утех.

– А что, я должна быть скромной? – хитро улыбнулась та, проведя кончиком пальца по груди Мин Ханя. – Оставь это богиням, я же слишком жадная, чтобы делиться с кем-то.

Приподнявшись на локтях, Ян Юмэй нависла над Мин Ханем, некоторое время молча рассматривая его, прежде чем наклониться и поцеловать. Нежно, мягко, почти невесомо.

– Могу ли я рассчитывать, что теперь моя жена принадлежит только мне?

– Так, значит, ты тоже любишь жадничать, – заметила демоница, улегшись на его груди. – Что ж, ты показал себя весьма неплохо, думаю, на ближайшие пару сотен лет тебя хватит. Но А-Ханю придется кое-что пообещать.

– И что же?

Их взгляды встретились, и небожитель впервые увидел в глазах Ян Юмэй неуверенность. Кажется, она над чем-то серьезно размышляла уже некоторое время.

– Пообещай, что, что бы ни случилось, ты всегда будешь на моей стороне.

– Хорошо, – не думая, согласился Мин Хань. – Как и ты на моей.

Она протянула ему мизинец, и небожитель сжал его своим, вновь ощутив до невозможности знакомое чувство. Что же он пообещал в прошлый раз Хуанъянь и почему совершенно забыл об этом?

Глава 24

Мертвые Юнь

– А-Хань! – Ши Цин вошел в дом небожителя и тут же испуганно замер при виде демоницы.

Та, расчесывая волосы, с ленцой взглянула на покрывшегося холодным потом небожителя. Ши Цин был слабым богом, он не смог бы даже приблизиться к Ян Юмэй без ее дозволения, так что и опасности не представлял.

– А-Хань? – сглотнув, уже не так уверенно позвал небожитель, не сводя испуганного взгляда с демоницы.

– Ты звал?

От неожиданности Ши Цин вздрогнул и обернулся, с облегчением увидев подошедшего со спины Мин Ханя.

– Ох, ты совсем не бережешь мое старое сердце, – пожаловался бог правды, настороженно косясь на Ян Юмэй. – И как не страшно жить бок о бок с этой демоницей?..

– У тебя слишком длинный язык, Ши Цин, – произнесла Хуанъянь, улыбнувшись ему так, что тот вздрогнул. – Только попроси, и я его укорочу.

Ши Цин громко сглотнул, мертвой хваткой вцепившись в Мин Ханя и почти с мольбой смотря на него. Тот лишь вздохнул, вошел в дом и поставил в вазу несколько срезанных цветов. На них тут же приземлились серебряные мотыльки и замерли, словно украшения, на нежных лепестках.

– Ты пришел по делу или просто языком потрепать? – поинтересовалась Ян Юмэй.

– По делу, – проворчал Ши Цин, стараясь даже не смотреть на нее. – Небеса только и говорят о том, что здесь демон ходит. Уже многие просили Цзюньфэнь отменить ее решение, но та прогнала их, даже не дослушав! Боюсь, А-Хань, как бы небожители тебя самолично отсюда не прогнали.

– Ну что за трусы? – фыркнула Хуанъянь.

– Мы не трусы, – обиженно ответил Ши Цин, вздрогнув, когда та поднялась и подошла к нему.

– Ну, тогда прогони меня, – улыбнулась Ян Юмэй.

В ужасе отшатнувшись, Ши Цин поспешил спрятаться за Мин Ханя. Демоница рассмеялась, заставив бога правды покраснеть до корней волос.

– Ну что за трусливый петух? Лишь кукарекать и способен.

– Ты злобная демоница! Исчадие Нижнего Мира и...

– Хватит, – осадил его Мин Хань. – Что привело тебя сюда, Ши Цин?

Бросив в сторону Хуанъянь обиженный взгляд, бог правды все же произнес:

– Всего лишь хотел попросить старого друга быть осторожней. Много кто мечтал убить Хуанъянь, и теперь, когда она здесь, наверняка найдутся смельчаки. Я не хочу, чтобы ты попал под их руку, А-Хань. И вообще, скоро ведь ловля небесных рыб пройдет! Раз в столетие такое случается, так что ты обязан это увидеть.

Ян Юмэй припоминала, что у небожителей было подобное развлечение, однако никогда не понимала эту забаву. Ловить небесных духов, что рождаются лишь раз в столетие и живут только одну ночь, было даже для нее дикостью. Многие из этих созданий так и не встречали утро, а вот небожители всегда хвалились, сколько духов отловили в этот раз. Но раз Ян Юмэй оказалась на Небесах, то может вдоволь поиграть с небожителями и припомнить им их злодеяния.

Ши Цин не стал задерживаться и покинул их, с опаской поглядывая на Хуанъянь. Как жаль, что здесь Мин Хань, иначе она бы испугала бога правды настолько, что тот забыл бы сюда дорогу.

– Есть ли в Верхнем Мире боги, которые не боятся тебя? – поинтересовался Мин Хань.

– Многие меня и не боятся, а ненавидят, – пожала плечами Ян Юмэй. – Боятся меня слабые боги, а ненавидят сильные, которые не могут поймать и ранить. А ведь они еще надеются вызвать на бой главу Ян, хотя не могут даже меня одолеть. Что и следовало ожидать от людей – вознесшись, они не смогли победить человеческую натуру.

– Но ведь и ты имеешь человеческий облик.

– Да, но не человеческую душу, не забывай об этом, А-Хань, – улыбнулась Хуанъянь, но в этот раз ее улыбка получилась грустной. – Многие вещи я постигла лишь спустя столетия, тогда как люди знают о них с детства. Верность, преданность, любовь... все это долгое время оставалось для меня загадкой, а что-то остается ею до сих пор. К примеру, я не знаю, как можно сойти с ума из-за предательства или желать умереть из-за кого-то. Все это мне непостижимо, А-Хань, пока непостижимо.

– Хоть я и человек, но могу тебя понять, – негромко ответил Мин Хань, поджав губы.

Отчего-то он вдруг показался Ян Юмэй ужасно грустным и одиноким. Словно не было в этом мире никого, кто мог бы понять бога цветов и живописи, и он ни с кем не мог поделиться своей болью.

– Может, мой муж желает развеяться? – вдруг поинтересовалась она, бесшумно подойдя к Мин Ханю. Проведя пальцами по его плечу, Ян Юмэй приподнялась на носочки и прошептала ему на ухо: – Не хочешь составить мне компанию и полетать на Дао?

Небожитель взглянул на нее, словно серьезно обдумывал предложение. Не выдержав, Хуанъянь закатила глаза, схватила его за руку и повела к двери.

– Ты слишком долго думаешь, А-Хань!

– А ты не любишь думать, прежде чем что-то сделать, – буркнул в ответ он, на что Ян Юмэй лишь весело рассмеялась.

Дойдя до края ветви Цышань, Хуанъянь с искрами в золотых глазах взглянула на Мин Ханя, протянув ему руку. Помедлив, тот взял ее и шагнул следом в пустоту. Их одежды вмиг затрепетали от ветра, который завывал в ушах и подхватил пару своими невидимыми руками, но удержать так и не смог.

Сбоку мелькнуло золото, и их мягко подхватил расправивший крылья синьфэн^[1]. Ян Юмэй поспешила усесться поудобнее, сжав ногами теплый металл.

– И куда мы летим? – устроившись позади нее, спросил Мин Хань.

– Не знаю, – честно призналась Хуанъянь. – Но это ведь интереснее. Весь Средний Мир нам доступен, так почему бы не поразвлечься?

– Ты разве не помнишь условия сделки между Верхним и Нижним Мирами? – напомнил небожитель.

– А кто сказал, что я буду кого-то убивать? – удивилась та. – Вдобавок в сделке не было ничего про запугивание.

Мин Хань до того тяжело вздохнул, что Ян Юмэй рассмеялась. Отклонившись назад, она упала на грудь небожителя и хитро произнесла:

– Если муженек развеселит меня, то, так и быть, я не стану устраивать хаос в Среднем Мире. Но тебе придется постараться. Самый простой вариант – просто не давать мне выбраться из кровати.

Пускай внешне Мин Хань остался невозмутимым, кончики его ушей предательски покраснели, а взгляд метнулся в сторону. Ян Юмэй это так позабавило, что она не сдержала смеха, видя, как лицо ее мужа становится красным. Ох, он и правда был слишком скромным! Развращать его оказалось тем еще удовольствием.

– Что там? – вдруг нахмурился Мин Хань, смотря в сторону.

Проследив за его взглядом, Хуанъянь увидела зеленые горы, от которых в воздух поднимался практически черный дым. Услышав мысленный приказ, Дао направился в ту сторону, разгоняя дым своими мощными крыльями. Приглядевшись, Ян Юмэй поняла, что это небольшое поселение, забравшееся высоко в горы. Крыши домов горели, языки пламени лизали стены. Стоило Хуанъянь увидеть бездыханные тела на земле, как ее сердце странно екнуло, и она мысленно велела Дао сесть на землю.

– Юмэй... – нерешительно позвал Мин Хань.

Спрыгнув на горячую, покрытую пеплом землю, Хуанъянь подошла к грязному от крови и сажи человеку с белоснежными волосами. Здесь, в горах, подальше от людей, спряталось небольшое поселение Юнь.

Оглядевшись, Ян Юмэй увидела еще несколько тел, она подошла ближе и перевернула их. Дети, женщины, мужчины... все они были мертвы, их тела покрывали жуткие раны, словно нанесенные ужасным зверем.

– Как ты? – осторожно спросил Мин Хань, вглядываясь в лицо Хуанъянь.

– О чем ты? – не поняла она.

– Они ведь... Юнь.

– И что? – вскинула бровь Хуанъянь, присев напротив детского тельца и осматривая раны. Горло было разорвано, а голубое платье покрывала грязь и кровь. – Я давно перестала относить себя к Юнь. Они сами отказались от меня, так что я ничего не чувствую, глядя на них. Вот только их смерть весьма странна, тебе так не кажется?

– В этих горах водятся гепарды, но не думаю, что Юнь не смогли бы защититься от них, – согласился Мин Хань. – Стоит осмотреться.

Поселение оказалось небольшим – всего двадцать домов с собственными садами, небольшим водопадом и высеченными в камне лестницами. Если не считать огня, что доедал некоторые крыши, и трупы, это место можно было бы назвать привлекательным. Хотя, по мнению Ян Юмэй, оно было ужасно скучным; все, чем занимались Юнь, – это создание механизмов, которыми, кроме них самих, никто не пользовался, и медитация, которая даже партнера не включала! Хуанъянь не могла не чувствовать к ним жалость – такая жизнь для нее представлялась одними мучениями!

– Юмэй, – позвал Мин Хань.

Он кивком головы указал на один из домов. Дверь была распахнута, а в косяк воткнут кинжал. Подойдя к нему, Ян Юмэй выдернула из-под лезвия ткань, которая была прибита вместе с куском белого меха.

– Лисий.

– Кто-то из лис решил напасть на поселение Юнь? – с заметным сомнением спросил Мин Хань. – И кто же может быть сильнее Бай Юя среди лис?

– Никто, но он никогда бы не напал на Юнь. Ты ведь небожитель, значит, чувствителен к темной ци. Лисы плохо ее скрывают. Можешь почувствовать, был ли тут кто-то из них?

Мин Хань достал кисть и нарисовал прямо в воздухе сияющие символы, которые неторопливо поплыли по воздуху, бледнея и истончаясь. Но вот раздался звон, и один из символов засиял ярко-алым над пятном крови, словно нарочно оставленным на белой стене одного из домов.

– Это лисья кровь.

Подойдя, Ян Юмэй коснулась уже подсохшей крови. Тревога охватила сердце, и она прикусила губу.

– Когда я была ребенком, боги напали на мое поселение под предлогом того, что Юнь нарушили давнее соглашение, – негромко произнесла Хуанъянь. – Их вела за собой Цзюньфэнь. Я единственная, кто тогда выжил. Меня нашел Ян Лю – от него я узнала, что Небеса истребляют Юнь.

– Истребляют Юнь? – удивленно переспросил Мин Хань. – Но для чего им это? Юнь никогда не шли ни на кого войной, они и с Небесами-то не особо хотят общаться.

– Вот именно. Юнь известно очень много, в их руках Хранилище, открыть которое мечтают как люди, так и демоны с богами. Даже не все Юнь знают, что находится там, можно лишь представить, ответы на какие вопросы можно найти. Тот, кто завладеет Хранилищем Юнь, станет править всеми тремя Мирами.

Что-то странное мелькнуло на лице Мин Ханя, но Ян Юмэй не заметила это.

– Я сомневаюсь, что здесь причастны лисы, – призналась Хуанъянь и провела ладонью над кровью, стирая пятно. – Кто-то намеренно пытается скрыть следы. Не удивлюсь, если это дело рук Цзюньфэнь.

– Но для чего ей это?

– Кто знает, она сама придумывает правила игры и обвиняет других в том, что те им не следуют, – пожала плечами Хуанъянь. – Думаю, лисья кровь и шерсть неспроста здесь, кто-то сделал сцену для своего представления.

Она громко свистнула, веля Дао опуститься в низину горы, а сама взяла Мин Ханя за руку. Обернувшись двумя мотыльками, они скрылись в листве. Прошло несколько кэ^[2], прежде чем на одной из улиц поселения вспыхнул свет, являвший нескольких небожителей. Ян Юмэй не знала их имен, но доспехов хватило, чтобы понять – они боги войны, возможно, мелкие, раз не встречались ей.

Рассредоточившись, они обошли поселение, и от Ян Юмэй не скрылось недоумение на их лицах, когда они не обнаружили ни крови, ни ткани с лисьим мехом. Значит, эта старуха действительно подстроила смерть всех обитавших здесь Юнь, намереваясь обвинить в этом лисов.

Дождавшись, когда боги, так и не найдя зацепки, уйдут, Хуанъянь и Мин Хань вновь стали собой. Сидя на ветке сосны, Мин Хань спросил:

– Ты не расскажешь об этом Ян Лю?

– Он и так знает, что Цзюньфэнь уничтожает Юнь, мои слова ничего не изменят. Если бы последние наконец дали отпор, возможно, глава Небес отстала бы от них, но, пока этого не происходит, они так и будут умирать.

Возможно, раньше Ян Юмэй и волновало это, но не сейчас. Она ничего не должна роду Юнь, как и он ей. Если Ян Лю не отдаст приказ, она так и будет стоять в стороне, пока не останется единственной из этого проклятого рода.

– Давай вернемся на Небеса, – предложил Мин Хань.

– Ох, А-Хань, тебе стоит быть равнодушнее к чужим смертям.

– Может быть, через пару сотен лет я и стану равнодушнее.

– Тц, только не говори, что твоя жена – древняя старуха, – закатила глаза Ян Юмэй, спрыгнув с ветки.

– Когда я такое говорил? – удивился Мин Хань, приземлившись рядом. – Разве старость не значит мудрость? Некоторым бы она точно не помешала.

Поняв, о ком он говорит, Хуаньянь фыркнула, подавляя смех. И правда, одному пустоголовому богу войны не помешало бы набраться мудрости.

Глава 25

Вызов богини

Духи, испуганно ахнув, поспешили обратиться в цветы по краям дороги. Ян Юмэй прошла мимо них, не одарив и взглядом, с интересом рассматривая спрятавшиеся за золотыми листьями дома небожителей. Она и подумать не могла, что когда-нибудь сможет гулять по Цышань в открытую, не прячась среди листвы и веток.

Серебряные украшения тихо позвякивали от каждого шага, а алая ткань трепетала, хотя ветра не было. Любой, кто видел Хуанъянь, – будь то дух или небожитель – испуганно замирал и спешил спрятаться подальше. Боги войны еще пытались держаться, но, стоило Ян Юмэй взглянуть на них, бледнели и под различными предлогами уходили. Хуанъянь это так забавляло, что она с трудом сдерживала смех, наслаждаясь прогулкой. Когда она сказала, что хочет осмотреть Цышань, Мин Хань лишь попросил ее не приближаться к источнику светлой ци, которым являлся сок древа. Он был чистым, как вода, и залечивал серьезные раны. Если Ян Юмэй приблизится к нему, то сожжет себя изнутри.

– Даже для такой, как ты, это смело, – раздался позади холодный голос.

Обернувшись, Ян Юмэй улыбнулась так, что стоявшая в паре шагов от нее Лу Янь вздрогнула, сильнее сжав зонтик. Она держалась прямо, расправив плечи и смело смотря на демоницу. Но Ян Юмэй чувствовала ее страх, видела мелкие капельки пота, выступившие на висках богини.

– Ох, А-Янь, как давно мы с тобой не виделись, – промурлыкала Хуанъянь, подойдя к ней ближе. – Ты хочешь составить мне компанию? Неужели уже соскучилась?

– Ты! – вспыхнула богиня, тяжело дыша. – Не думай о себе слишком много! Ты тут временный гость!

– А-Янь, лучше хмурься поменьше, ты же не хочешь выглядеть старше меня? Потом еще будут думать, кто на самом деле старуха, – рассмеялась Ян Юмэй, увидев, как горят уши Лу Янь. – Могу узнать, что ты хотела от ничтожной меня? А то такое чувство, словно ты скучала без моего общения.

Будь такая возможность, богиня уз наверняка испепелила бы демоницу взглядом, но она могла лишь в бессильной злобе сжимать зонт.

– Тебе лишь бы везде смуту вносить.

– Такая уж я, – очаровательно улыбнулась ей Хуанъянь. – Неужели А-Янь хочет показать мне все самые живописные места Цышань? Или чтобы я составила ей компанию?

– Не придумывай лишнего, – сквозь зубы процедила Лу Янь, сощурив глаза. – Разве ты вообще чего-то стоишь? Кровожадное чудовище, не более!

– Ох, милая, меня называли словами и похуже. Постарайся придумать что-то поинтереснее, – с разочарованием вздохнула Ян Юмэй. – Если ты пришла ко мне, только чтобы поговорить, то давай потом, сейчас я хочу прогуляться в тишине.

Она уже сделала пару шагов, как Лу Янь, гордо вскинув голову, произнесла:

– Я слышала, что ты сама сшила свое платье, не так ли?

Остановившись, Хуанъянь обернулась к богине, приподняв бровь, и повелела продолжить. Что задумала эта маленькая лгунья?

– Как насчет небольшого состязания?

– Состязания? – повторила Ян Юмэй, и в ее глазах мелькнули недобрые искры. – И что же за состязание, А-Янь?

То, каким голосом она произнесла ее имя, заставило Лу Янь вздрогнуть и поджать губы.

– Как насчет парчи? Ты вышьешь узор для Мин Ханя, а я – для Мин Ли. Можешь хоть из волос мертвецов это сделать. Победителя же определит Ши Цин.

Ян Юмэй знала, что порой Лу Янь развлекает себя вышивкой, а расшитый пояс, полученный от нее, среди небожителей и вовсе считался ценнейшим подарком.

– Хорошо, – согласилась Хуанъянь. – И каков же срок, А-Янь?

– Три дня.

– А как насчет двух?

Лу Янь сглотнула, быстро взяв себя в руки и кивнув.

– Тогда два. Победитель на год покидает Цышань.

– Ох, так вот что ты замыслила, А-Янь! – рассмеялась Ян Юмэй. – Что ж, хорошо, это будет даже интересно. Надеюсь, ты развлечешь меня, А-Янь!

Махнув ей на прощание, Хуанъянь рассыпалась стайкой белых мотыльков, испугавших жителей Поднебесной еще сильнее.

Добравшись до небольшого домика на краю Цышань, она влетела в окно и обернулась собой возле одиноко сидевшей за столом мужской фигуры. Тот даже не вздрогнул, когда она обняла его за плечи и прошептала на ухо:

– А-Хань, хочешь развлечься?

Небожитель вывел очередной узор на бумаге и аккуратно положил кисть на подставку.

– Что ты задумала? – покосился он на нее.

– Представляешь, одна богиня решила со мной поиграть. Разве я могла ей отказать? – надула губы Ян Юмэй, тут же улыбнувшись.

– Сдается мне, ты говоришь про Лу Янь.

– А о ком же еще?

Ян Юмэй нарочно тяжело вздохнула и, обойдя Мин Ханя, упала ему на колени. От неожиданности небожитель вздрогнул; демоница же покачивала ножками, смотря на него своими золотыми глазами, в которых плясали озорные искорки.

– И что за спор она затеяла?

– Решила узнать, кто из нас двоих лучше шьет, – хмыкнула Ян Юмэй, накручивая на палец прядь волос Мин Ханя.

– Я видел шитье Лу Янь, оно и правда достойно восхищения, – признался тот. – Однако не знал, что и ты умеешь шить.

– А разве сшивать лица – не то же, что и одежду шить?

Мин Хань закрыл глаза, Ян Юмэй рассмеялась.

Конечно, Хуанъянь умела шить, хотя в основном сшивала кожу для нового облика, но и это было весьма кропотливой работой. Порой нужно все сшить так, чтобы не осталось и намека на стежок! А таким не все мастерицы могут похвастаться, не говоря уже о богинях.

– Лу Янь может вышить узоры из нитей, созданных из света и ветра, – припомнил Мин Хань.

– А я – из крови и жил.

– И что же это за парча такая будет? – недоуменно спросил Мин Хань.

– Что, уже интересно? – хитро улыбнулась Ян Юмэй, приподнявшись так, что их носы почти столкнулись друг с другом. – Так что, составишь мне компанию, муженек?

– Если мы никого не убьем, то вполне.

– Ты – нет, а я – да.

Не успел Мин Хань ответить, как Хуанъянь прильнула к его губам, закинув руки на плечи небожителя и повалив его на пол. Он удивленно выдохнул, но, вместо того чтобы смутиться и отпрянуть, прижал ее к себе. Нежный и в то же время чувственный Мин Хань – Ян Юмэй никак не могла им насытиться. Все ее любовники и в сравнение с ним не шли.

* * *

– Куда мы идем?

– Увидишь.

Ян Юмэй вела Мин Ханя по лесной тропе, а белые мотыльки кружили вокруг них, прогоняя темноту. Сумерки накрыли Средний Мир, сквозь плотные кроны деревьев не пробивался даже лучик Цышань, отчего тьма так и норовила укусить за пятки.

Стоило Мин Ханю спросить, куда они направляются, как Ян Юмэй отвечала ему загадочной улыбкой и просила подождать еще немного. И Мин Хань, набравшись терпения, ждал, ведомый Хуанъянь.

Когда они добрались до пещеры в половину человеческого роста, Ян Юмэй запечатала их силы и жестом приказала не шуметь. Присев, они осторожно проползли внутрь по мягкому мху, пропитанному водой. Перед глазами то и дело мелькали мотыльки, освещавшие дорогу и дававшие разглядеть неровные стены и свод, который, казалось, все опускался и опускался.

В конце туннеля показался свет, и Хуанъянь прогнала мотыльков. Добравшись до конца, Ян Юмэй и Мин Хань легли, осторожно заглядывая в небольшую пещеру. Сам туннель находился под сводом и позволял разглядеть покрытую мхом землю с крошечными белыми грибами, чьи шляпки тускло светились. Над ними же в танце порхали бабочки, и, наклонившись к Мин Ханю, Ян Юмэй прошептала:

– Прислушайся.

Стоило закрыть глаза и вслушаться в шелест их крыльев, как постепенно угадывались звуки. Это духи пели, укрывшись в пещере и пережидая ночь. Их голоса – тонкие, но невероятно нежные – наполнили тишину, напоминая далекий звук флейты, раздающийся в горной тишине.

Ян Юмэй сжала ладонь, из которой спустя мгновение вылетел кровавый мотылек. Мин Хань схватил было ее за руку, но, увидев смеющиеся глаза, нерешительно разжал пальцы. Мотылек же замер под сводом пещеры и расправил крылья, к которым устремились тонкие, почти невидимые голубые нити – то была песня, которую поглощала Хуанъянь, намереваясь создать из нее нить. Набрав сколько нужно, она вернула мотылька обратно и, положив подбородок на ладони, прошептала:

– Эти духи живут от силы пару дней... с ними даже забавляться скучно.

– Я думал, тебе нет разницы, с кем забавляться.

– Слабое существо быстро наскучит, оно даже отпор дать не может, а сильное будет до конца зубы скалить... думаешь, почему мне неинтересен Мин Ли? Он слаб, однако отчаянно притворяется сильным, сломать его для меня не составит труда.

– Значит, я для тебя сильный?

– А ты как думаешь? – улыбнулась Ян Юмэй, толкнув его плечом в плечо. – Если настанет время, когда я пойму, что ты стал для меня скучен... боюсь, больше ты меня в своей жизни никогда не увидишь.

– Надо же, я думал, что все считают меня скучным.

– Пусть и дальше считают. Меня же называют безжалостной демоницей, – хмыкнула Хуанъянь, сжав пустоту пальцами. – Зачем доказывать что-то тем, кто уже решил все за тебя? Раз я злая в их глазах, то лучше буду оставаться таковой, нежели пытаться что-то изменить в себе.

Ладонь небожителя перехватила ее пальцы, разжала их и поднесла к губам.

– Тогда оставайся злой для всех остальных, но не для меня, – негромко произнес Мин Хань, поцеловав ее костяшки.

Сердце Ян Юмэй предательски дрогнуло, и уши почему-то налились жаром. Она смутилась из-за такого простого жеста небожителя... нет, не из-за жеста, а из-за его слов.

– Идем отсюда, – отведя взгляд, пробормотала Ян Юмэй. – Нужно добыть еще кое-что.

Покинув пещеру, Ян Юмэй свистнула, призвав Дао. Прорвавшись через плотную крону, он послушно склонил голову, позволяя залезть на него.

– И куда мы на этот раз летим? – поинтересовался Мин Хань, устроившись позади демоницы и обняв ее за талию.

– Не знаю, – призналась та. – Давай доверимся Дао, может, он что-то интересное нам покажет.

Небожитель с непониманием взглянул на нее, но демоница не стала уточнять. Порой она чувствовала, что синьфэна ведет куда-то в сторону, но он не смел ослушаться мысленной команды своей новой хозяйки. Сейчас же Ян Юмэй позволила ему лететь, куда он хочет.

Они направились к горам, что, подобно неровным, поросшим деревьями зубам, торчали из-под земли на востоке. Белый свет от Цышань позволял разглядеть причудливо изогнувшиеся на скалах сосны, вьющуюся внизу туманную реку и старые, неизвестно кем еще построенные мосты, раскачивающиеся на ветру.

Дао приземлился на горный пик и издал странный клекот, словно праздновал свое возвращение домой. Спустившись с него, Ян Юмэй с интересом осмотрелась: вершина была плоской, словной срубленной, с небольшим прудом, в котором росли черные лотосы с серебряными прожилками, а также старой, разрушившейся от времени постройкой.

– Тебе не кажется это место... знакомым? – вдруг спросил Мин Хань с сомнением в голосе.

– О чем ты? – удивилась Ян Юмэй.

– Когда я взял в руки первый осколок ключа от Хранилища, я перенесся в воспоминания демона Шань Ло. И это место... оно было в них, только выглядело получше, – признался небожитель, кивнув на разрушенное здание впереди. – Там был дом Юнь Цы.

Словно завороженный, он обогнул пруд и подошел к постройке, вглядываясь в поросшие мхом и травой развалины. Ян Юмэй молча последовала за ним.

– А старуха Юнь явно любила жить вдали от всех. Кого-то она мне напоминает, – заметила Ян Юмэй.

– Правда? И кого же? – насмешливо спросил Мин Хань, взглянув на пруд с лотосами. – Впрочем, я могу ее понять. Это место находится на отшибе, и добраться до него можно разве что на крыльях.

Подойдя к берегу, он коснулся нежных лепестков лотоса, и те качнулись, словно прильнув к нему. От пруда исходило слабое дыхание светлой ци, видимо, раньше он служил источником, который со временем иссяк. Лотосов здесь когда-то было больше, но со временем, перестав получать подпитку в виде ци, они стали усыхать.

– Скоро это место и вовсе исчезнет, – негромко произнес Мин Хань, и печаль в его глазах не понравилась Хуанъянь. – Я хотел бы нарисовать его, но боюсь, тогда мы не успеем добыть все для парчи и...

– Хорошо, – прервала его демоница. – Останемся здесь до утра, мне все равно некуда торопиться.

– Но Лу Янь...

– И что? Мне теперь ставить эту глупую богиню выше своего мужа? – вскинула бровь Ян Юмэй. – Если хочешь, я могу просто убить ее, и тогда нам вовсе не нужно будет уходить отсюда.

Она произнесла это с такой легкостью, что Мин Хань нахмурился, не понимая, шутит демоница или говорит серьезно. Однако спорить не стал, достал лист пергамента и устроился прямо на берегу. Не став ему мешать, Ян Юмэй прошла вдоль берега и, решившись, все же шагнула в воду. Но, вместо того чтобы окунуть в нее голые стопы, зашагала по поверхности, не оставляя даже ряби.

– Юмэй? – удивленно позвал ее Мин Хань.

– Я собираюсь сделать кое-что ужасное, так что лучше просто смотри и наслаждайся.

Небожитель с непониманием опустил кисть и замер, когда Ян Юмэй начала танцевать. Колечки и бубенчики тут же вторили ей, наполняя тишину мелодичным звоном, а алое платье, подобно туману, заиграло над водой.

Ни одна танцовщица, ни один дух и ни одна богиня не могли сейчас сравниться с Хуанъянь, с ее плавными движениями и невесомыми шагами. Казалось, она танцевала для Цышань, для звезд и для ветров, ставших невольными свидетелями.

Рябь прошла по поверхности пруда, лотосы вдруг качнулись, и их цветки окрасились алым, словно это была пролитая кровь. От происходящего захватывало дух, и человек на месте Мин Ханя решил бы, что стал свидетелем рождения новой богини! Но это лишь веселилась демоница, танцуя для единственного, кто мог запечатлеть ее красоту.

Глава 26

Сердце Шань Ло

Срезав несколько бутонов алых лотосов, Ян Юмэй спрятала их в мешочек цянькунь^[3]. Осталось добыть последний ингредиент для парчи, и можно будет возвращаться на Цышань. Ей уже было любопытно, как далеко зашла Лу Янь, чтобы обыграть злую демоницу.

Подойдя к Мин Ханю со спины, она взглянула на его рисунок и удивленно ахнула. Она каждый раз поражалась картинам бога живописи!

– Почему ты нарисовал меня?

– А кого мне еще рисовать? – удивился Мин Хань. – Алая демоница среди алых лотосов, разве это не красиво?

– Остальные боги тебя не поймут, – заметила Хуанъянь.

– И что с того? Они и до этого меня особо не понимали.

Подув на киноварь, чтобы она побыстрее высохла, небожитель аккуратно свернул пергамент и спрятал его. Поднявшись и отряхнув свои белоснежные одежды от травы, он взглянул на Ян Юмэй и спросил:

– Куда дальше ты меня отведешь?

– Даже угадывать не будешь? Ну же, А-Хань, так неинтересно!

– С тобой это может быть что угодно, – заметил тот.

– Хм, тогда как насчет... места, куда даже я еще не ступала?

При виде застывшего лица небожителя Ян Юмэй рассмеялась, взяла его за руку и повела к Дао.

– Ты ведь не думал, что я пойду собирать цветочки и утреннюю росу?

– Сделай ты так, я бы подумал, что тебя кто-то подменил на богиню, – признался Мин Хань.

Хитро улыбнувшись ему, демоница запрыгнула на Дао.

Собирать цветы и росу было уделом духов и богинь, Ян Юмэй же пошла другой тропой, более мрачной и жестокой, иначе это соревнование давно бы ей наскучило.

На этот раз Хуанъянь направила Дао к северным горам, что, подобно неприступной стене, охраняли край Среднего Мира. Демоница не любила холод, однако нигде больше добыть эту вещицу не могла, так что оставалось только смириться и сильнее прижаться к Мин Ханю.

В северных горах мало кто жил, в основном племена, которые давно еще нашли прорытые кем-то туннели и залы и поселились там. На самом краю находилась старая башня, напоминающая рукоять воткнутого в землю меча, с туннелем, уходящим глубоко вниз, но не достигающим Нижнего Мира. Тетушка Ло как-то рассказывала Ян Юмэй, что это место было построено еще задолго до возникновения первых людей и духов и хранились в нем артефакты, с которыми не все демоны могли бы совладать. Пожалуй, это было одно из немногих мест, куда Хуанъянь так и не добралась, по большей части из-за холода. Крылья мотыльков покрывались инеем, и они падали замертво задолго до появления башни, однако Дао были безразличны ледяной ветер и снег.

На самом краю северных гор высилась занесенная снегом башня высотой в три чжана^[4]. При виде нее Мин Хань заметно напрягся, и Ян Юмэй вполне понимала его опасения. Человек не смог бы добраться до этой башни, впрочем, и демонам с небожителями пришлось бы нелегко. Так далеко свет от ветвей Цышань не доставал, отчего даже сейчас, ранним утром, это место утопало в тени гор.

Дао приземлился, подняв белое облако снежинок. Спрыгнув и чуть не упав по колено в снег, Ян Юмэй поежилась от холода. Алое платье уже приняло вид теплого одеяния с мехом, но даже оно не сильно спасало в этом месте.

– И что ты хочешь здесь найти? – спросил Мин Хань.

– Сама не знаю, – пожала плечами демоница и, увидев помрачневшее лицо небожителя, улыбнулась. – Разве ты когда-нибудь забрел бы так далеко, если бы не твоя женушка? Представь, вдруг там заперты книги и свитки, которых нигде больше нет?

– Сдается мне, заперты они не просто так, – проворчал Мин Хань.

Добравшись до дверей, покрытых толстым слоем льда, Ян Юмэй коснулась их ладонью. По поверхности пошли трещины, и лед разбился, с глухим звуком упав на землю. Двери с крайней неохотой открылись, пропуская внутрь башни. Внутри отчего-то оказалось не так холодно, как снаружи, – видимо, все еще работали остатки артефактов, что согревали когда-то это место. Мотыльки тут же заполнили пространство, озаряя все своим белым светом.

По стенам и полу шли многочисленные трещины, вверх уходила крепкая каменная лестница. На стенах висели полотна с почти истлевшими за тысячелетия изображениями, а по периметру высились шкафы с покрытыми пылью и паутиной книгами и свитками. Мин Хань тут же направился к ним, взял одну из тетрадей и сдул с нее пыль. Открыв ее, он нахмурился, вчитываясь в иероглифы, и произнес:

– Судя по всему, раньше это была тюрьма для артефактов и некоторых людей... здесь стоят странные даты, не припомню таких.

– Тетушка Ло говорила, что это место появилось задолго до первых духов, – призналась Хуанъянь. – Как думаешь, мы встретим внизу кого-то живого?

От нее не укрылось, как вздрогнул Мин Хань.

– Надеюсь, что нет.

Проход вниз преграждали массивные ворота из белого камня с высеченными иероглифами. Внимательно осмотрев их, Ян Юмэй щелкнула пальцами, и несколько иероглифов углубились, заставив створки со скрежетом открыться. Перед ними предстала узкая тропа, вырезанная прямо во льду, спиралью уходящая вниз. В лицо дохнуло холодом и спертой темной ци, столь старой, что даже Хуанъянь закашлялась.

Они осторожно начали спускаться вниз, порой останавливаясь у ледяных стен, в которых угадывались силуэты вещей или останков людей. При виде последних Мин Хань отводил взгляд и хмурился. Ян Юмэй же боролась с любопытством – так хотелось достать хотя бы одного и понять, жив ли он. Это место вполне могло поглотить все жизненные силы тех, кто здесь заперт. Демоница сдерживалась, понимая, что навряд ли небожителю рядом с ней будет это приятно.

– Надеюсь, ты не собираешься брать для своей парчи мертвеца, – словно прочитал ее мысли Мин Хань.

– Боюсь, ты не поможешь достать его изо льда, – заметила Ян Юмэй.

– Тогда что мы здесь ищем?

– Тетушка Ло упоминала, что здесь спрятана одна интересная вещица, – призналась демоница. – Думаю, мы почти до нее дошли.

– Вещица? – с недоумением пробормотал Мин Хань. – И что же это?..

– Нашла!

Ян Юмэй остановилась у разрушенной стены, осколки которой преграждали проход. Стоило им заглянуть в отверстие, как Мин Хань тяжело вздохнул, сжав пальцами переносицу.

Внутри, частично покрытое льдом, лежало сердце размером со взрослого человека. Если приглядеться, можно было заметить, как оно едва заметно сжималось, словно до сих пор пыталось биться.

– Судя по всему, оно из первой эпохи, – произнес Мин Хань, – и кто же его сюда принес?

– Разве тебе не интересно, чье оно?

– Я догадываюсь.

Ян Юмэй с интересом взглянула на него.

– Это сердце Шань Ло, – пояснил небожитель. – Когда братья убили его, они разнесли все части тела по миру, чтобы тот не смог себя собрать. Видимо, сердце они спрятали здесь, чтобы никто до него не добрался.

– Тетушка Ло тоже говорила, что это сердце могущественного демона. Однако оно пролежало в этом месте так долго, что вся его сила перетекла в эти стены. Если я его поглощу, то мое совершенство даже на шаг не сдвинется. Но у него есть то, что мне нужно.

Мин Хань заинтересованно взглянул на Хуанъянь. Не став ничего говорить, она подошла к сердцу Шань Ло и коснулась его, направив внутрь темную ци. Сердце вздрогнуло столь сильно, что лед покрылся трещинами и рассыпался. Мягкое алое свечение пробивалось сквозь темные стенки изнутри, пока не вырвалось наружу в виде клубка красных молний, что опутали пальцы демоницы.

– В сердце каждого сильного демона заключена энергия. Не их ядро, которым все стремятся завладеть, а нечто иное, более сильное, что невозможно так просто взять после смерти, – негромко произнесла Ян Юмэй. – Это последний их вдох, последнее желание, которое не покинет тело до тех пор, пока то не станет прахом.

– Но ты забрала его.

– Да, потому что уничтожить тело могущественного демона невозможно, как и его желание. А что может желать тот, кто создает хаос?

– Больший хаос, – догадался Мин Хань, и Ян Юмэй кивнула.

– Верно, еще больший хаос, поэтому желание Шань Ло не может просто так рассеяться.

Она спрятала его в мешочек цянькунь и улыбнулась. Осталась еще одна вещь... но идти за ней с Мин Ханем Хуанъянь не хотела.

– Мне нужно будет отлучиться в Нижний Мир и закончить приготовления.

– Ты успеешь? Остался всего день.

– За это время я успею не только парчу расшить, но и пару городов сгубить, – хмыкнула Ян Юмэй, направившись наверх. – Вдобавок в Нижнем Мире Лу Янь будет сложнее увидеть, что я делаю, и обхитрить меня.

– Думаешь, Ши Цин признает тебя победителем?

– Он ведь бог правды, так что врать не сможет. Его голосом говорит Цышань, – пожала плечами демоница. – Хочет он того или нет, ему придется быть честным перед всеми.

Они покинули темницу, запечатав врата. Стоило им вернуться на Центральные равнины, как Мин Хань ушел. Ян Юмэй же направилась в Нижний Мир на поиски того, до чего не позволила бы дотронуться небожителю.

Мертвецов.

Глава 27

Богиня против демоницы

На круглой площадке под ветвями Цышань собрались небожители. Они оживленно переговаривались, то и дело бросая насмешливые взгляды на Мин Ханя, не особо придававшего этому значение. Бог живописи и цветов предпочел спрятаться за вуалью доули и закрыть глаза. Стоявшая в паре шагов от него Лу Янь не могла не заметить:

– Кажется, твоя демоница не особо торопится. Впервые вижу, чтобы она струсила.

– Она придет, – спокойно ответил небожитель.

Отчего-то он чувствовал уверенность в том, что Ян Юмэй объявится. Разве могла демоница в красном испугаться? Или отдать победу Лу Янь? Все это звучало настолько смешно, что Мин Хань просто не видел смысла волноваться.

Время шло, и небожители уже настороженно перешептывались, косясь на Мин Ханя. Из-за вуали, скрывающей его лицо, они не понимали, волнуется ли он. Впрочем, и расходиться никто не торопился.

– Надо же, не думал, что кровавая демоница испугается такого легкого испытания, – нарочно громко произнес Мин Ли, с насмешкой смотря на брата. – Кажется, твоя жена только и умеет, что Небеса запугивать и людей изводить.

– Разве у нее это не прекрасно получается? – спокойно спросил Мин Хань. – У кого-то хорошо получается вторгаться в Нижний Мир, а у кого-то – туманить разум.

Лу Янь вспыхнула и поджала губы, сдерживая рвущиеся слова. Вокруг было слишком много свидетелей, и она не могла говорить то, что вертелось на языке.

– А-Хань, разве стоит тратить слова на тех, кто не в силах отличить жемчуг от речного камня? – раздался голос над ухом.

Почувствовав тяжесть, Мин Хань повернул голову. Рядом с ним, положив руку на его плечо, стояла Хуанъянь. От улыбки на ее алых губах Мин Ли и Лу Янь вздрогнули и невольно отступили назад, с опаской смотря на белых мотыльков, что кружили вокруг.

– Ох, раз все собрались, можем начинать. – Ши Цин попытался нарушить неловкую тишину, хлопнув веером по ладони. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы посмотреть на парчу, которую вышили богиня уз Лу Янь и демоница Хуанъянь. Прошу, Лу Янь, начинайте первой.

Бросив настороженный взгляд на подмигнувшую ей Ян Юмэй, богиня тяжело сглотнула и подозвала двух духов цветов. Те несли в руках тяжелый сверток, который по щелчку Лу Янь был развернут. От неожиданности небожители ахнули – перед ними оказалась ткань, переливающаяся подобно звездному небу, с серебряными и лазурными нитями, похожими на северное сияние. Казалось, ткань плывет над землей подобно волне, окутывая своей прохладой и очаровывая переливами.

– Великолепная работа! – не сдержал восторженного возгласа Ши Цин.

– И правда неплохо, – похвалила Ян Юмэй, и Мин Хань не почувствовал в ее словах ни издевки, ни злости.

– Разве может сравниться с богиней уз какая-то демоница? – вскинул бровь Мин Ли. – Твоя парча наверняка пропитана кровью невинно убитых.

– Тогда мне пришлось бы взять твою одежду.

Бог войны сверкнул глазами, но сдержался. В прошлом он уже несколько раз вызвал бы Хуанъянь на битву, но сейчас, из-за договора, вынужден был сдерживаться, хотя его взгляд говорил о многом. Мин Хань мог только предполагать, что творится в его голове при виде Ян Юмэй и насколько сильно он мечтает убить ее собственными руками.

– Теперь очередь Хуанъянь, – обратился к ней Ши Цин.

Усмехнувшись, та щелкнула пальцами. Несколько кровавых мотыльков появились над ее головой и разлетелись в стороны, натягивая между собой ткань. Вскинув головы, небожители изумленно замерли. Они увидели полотно, сотканное словно из лучей рассвета: золотых, розовых, оранжевых и нежно-алых, с голубыми и фиолетовыми переливами. По нему плыли позолоченные облака, а между ними скользили красные рыбки с блестящей чешуей. По краям парчи распускались лотосы, казавшиеся столь реальными, что хотелось коснуться их нежных лепестков.

Веер выпал из руки Ши Цина, и он невольно прошептал:

– Это... невероятно.

Стоило Лу Янь услышать его слова, как ее лицо помрачнело. Развернувшись, она быстрым шагом покинула площадку, но мало кто заметил это. Все были столь заворожены парчой, что очнулись, только когда кровавые мотыльки свернули ее.

– Полагаю, победа за мной, бог правды? – сощурилась Ян Юмэй.

– Это... да, за тобой, – не в силах сказать иное, признался Ши Цин. – Из чего же ты создала эту парчу?

– Песнь духов, яростное желание одного демона сеять везде хаос, кровавые лотосы и кости мертвецов, погибших от неразделенной любви.

– Не стоило спрашивать, – побледнел бог правды, обмахивавшийся веером.

Ян Юмэй усмехнулась, схватила Мин Ханя за руку и повела его подальше от богов.

– Ты опоздала, – заметил он.

– Хотела позволить Лу Янь хоть на мгновение ощутить вкус победы, – хихикнула демоница, сверкнув золотыми глазами. – Может же она подумать, что обогнала меня?

Мин Хань вздохнул, впрочем, не особо разочарованно. Примерно это он и ожидал услышать от коварной демоницы, которой только дай поиграть с чужими судьбами и чувствами.

– Не помню, чтобы мы доставали кости мертвецов.

– Пришлось идти за ними в Нижний Мир. Не очень хотелось, чтобы ты осквернял себя чужой смертью.

Мин Хань удивленно взглянул на нее, вспомнив, как та не позволила его одеждам испачкаться в крови, когда они нашли мастерскую Синьсиня. Тогда ему казалось, что Ян Юмэй просто забавляется, показывая свою силу, сейчас же все было иначе. Неужели она так переживала, что Мин Хань может осквернить себя, из-за чего не сказала, что нужно добыть кости мертвецов?

Добравшись до дома, спрятавшегося среди веток и листьев Цышань, Ян Юмэй сняла с небожителя доули и уже собиралась развязать его пояс, как тот остановил ее:

– Что ты делаешь? – Он почувствовал, как его щеки пылают.

– Ох, А-Хань, а ты о чем подумал? Что я, коварная демоница, намереваюсь взять тебя прямо здесь? – хитро улыбнулась та. – Если, конечно, желаешь, можно и устроить...

Мин Хань не сомневался, что его лицо покраснело, и спешно отвел взгляд. Хуанъянь же не сдержала смеха, накручивая на палец прядь его волос.

– Не волнуйся, я лишь хотела посмотреть, как парча будет смотреться на тебе.

– У меня и так достаточно одежды, – проворчал небожитель, больше не пытаясь остановить ее.

– Да-да, и вся она такая, словно ты на похороны собрался.

Здесь он даже не пытался спорить, да и был ли смысл перечить Ян Юмэй? Мин Ханю оставалось лишь тяжело вздохнуть и позволить ей делать все, что она захочет.

– Я думал, ты подаришь эту ткань главе Ян, – признался небожитель.

– Как будто у него одежды нет! Я ведь могу своего мужа побаловать?

Демоница достала ткань, и Мин Хань замер. Разве она не пропитана темной ци? Однако стоило ей лечь на плечи небожителя, как он почувствовал легкость.

– Что, неужели думал, что я тебе вред причиню? – заметив выражение его лица, усмехнулась Ян Юмэй. – Я специально очистила ее от темной ци.

– Прости, мне не стоит в тебе сомневаться, – вздохнул Мин Хань.

– Доверие – хрупкая вещь, которая формируется годами. Нет ничего постыдного в том, что мы не до конца доверяем друг другу. Я даже главе Ян доверилась только через пару лет...

Что-то в ее голосе, в выражении ее лица заставило сердце Мин Ханя сжаться. Возможно, для нее, прожившей больше тысячи лет, доверие и правда перестало что-то значить. Сколько людей успело ее предать? Сколько мечтало заполучить ее ради собственной выгоды? Может, на ее теле и не было шрамов, но их наверняка полно на душе. Не так уж сильно они различаются.

– А-Хань? – удивилась Ян Юмэй, когда он взял ее лицо в свои ладони. – Что, неужели не можешь налюбоваться своей женушкой?

– Да.

От его прямого ответа демоница удивленно моргнула, вздрогнув, когда тот наклонился и прижался своим лбом к ее.

– Я знаю, что доверять сложно, но я постараюсь делать это чаще.

– Ну что за глупости, А-Хань? – вздохнула Ян Юмэй, и улыбка на ее лице стала мягкой, нежной, предназначенной только для него. – Мы ведь не можем с тобой жить бок о бок вечность...

– Почему? Только потому, что ты демон, а я бог?

– Потому что есть те, кто не желает этого, – заметила Хуанъянь. – Ты правда думаешь, что мне дадут спокойно жить на Цышань?

– Что-то случилось?

– Что-то точно случится, – негромко поправила Ян Юмэй, словно их могли подслушивать. Поднеся палец к губам, она прошептала: – Думаю, скоро мы увидим весьма зрелищное представление, А-Хань, так давай сделаем вид, что ничего не знаем...

* * *

В ночь, когда появлялись небесные рыбы, само Цышань светило будто бы не так ярко, давая возможность полюбоваться представлением.

Сотни звезд складывались в карпов, скатов, китов и акул и преодолевали небо, неся за собой сияние и звездную пыль, серебром оседавшую на траве и цветах. Духи выбирались из своих укрытий, люди выходили на улицу, а демоны поднимались из Нижнего Мира, чтобы полюбоваться этим зрелищем.

Мин Хань когда-то уже застал это явление, но наблюдал его в одиночку. Он видел, как небожители при помощи жемчужных сетей ловят духов-рыб, чтобы создать из них пилюли и увеличить силу. Для многих богов это был неплохой шанс возвыситься.

Небесные духи всегда приходили с востока и, подобно искрящейся волне, уходили на запад. Никто не знал, принадлежат они этому миру или же пришли из другого. Может, это воспоминания о прошлом, которые появляются лишь раз в столетие.

Небо на горизонте вспыхнуло лазурным светом, и небожители оживились. Многие поспешили оседлать колесницы, облака и журавлей, приготовить сети, луки и стрелы. Мин Хань знал, что его слова не остановят их от долгожданной охоты, так что мог лишь наблюдать издалека. Возможно, в этот раз боги не будут столь жадными до чужих жизней?

– А-Хань, что тебя печалит?

Он взглянул на сидевшую на перилах балкона Хуанъянь. Казалось, той не было дела до небесных рыб, всем ее вниманием завладел только небожитель.

– Думаю, что было бы неплохо, если бы несколько рыб добрались до конца, – признался он. – Ты участвовала в охоте на них?

– Нет, показывать свою силу перед теми, кто не может пойти против них, – это удел богов. Впрочем, если хочешь, мы можем кое-что сделать.

– Снова хочешь нарушить покой небес? И пары дней не прошло после твоей победы над Лу Янь, – с укором заметил Мин Хань.

– Яньянь все равно на год покинула Верхний Мир. Бедняжка, тяжело же ей придется, – вздохнула Ян Юмэй. – Как думаешь, скольких последователей она успеет лишиться за это время? И сколько ее храмов придет в запустение?

Мин Хань покачал головой, хотя усмешку скрыть не смог.

– И что ты хочешь сделать на этот раз?

– Даже не попытаешься меня остановить?

– А есть смысл? Позволь уж понаблюдать за этим с лучшего места.

Лицо Хуанъянь озарилось, и сердце Мин Ханя забилось немного чаще. И когда его в последний раз так трогали женские улыбки? И трогали ли до этого вообще?

Встав на перила, Ян Юмэй протянула ему руки, и Мин Хань, не думая, взял их. Обратившись стайкой белоснежных мотыльков, они упорхнули в небо, скользя между листьями и ветками. В какой-то момент мотыльков стало так много, что они напоминали сорвавшиеся с дерева листья, которые кружатся в воздухе и падают на небожителей. Те не сразу заметили их, так как увлеченно всматривались в приближающихся небесных рыб. Когда же пришло время натягивать тетиву и бросать сети, в воздухе раздался едва различимый перезвон колокольчика, и мотыльки на телах небожителей вдруг стали столь тяжелыми, что придавили своим весом даже могучих богов войны.

– Демоница Хуанъянь, да как ты смеешь?! – взревел от гнева Мин Ли, не в силах пошевелиться.

Ответом ему был лишь смех, столь заливистый, что глаза мужчины покраснели от лопнувших капилляров.

– И почему я даже не сомневался, что что-то пойдет не так? – пробормотал лежащий на спине Ши Цин, обреченно смотря на мотылька на своей груди.

Мин Хань и Ян Юмэй взлетели высоко над Цышань и окунулись в облако звездной пыли. Небожитель снова почувствовал свое тело и на миг испугался, что упадет с такой высоты, но его ноги коснулись спины небесного ската. Казалось, он стоял на прочном прозрачном льду, в котором сверкали и переливались звезды, а также серебряные и голубые нити, напоминавшие застывшую воду.

Плывущий впереди кит издал звук, напоминающий радостный клич, и остальные вторили ему, наполнив небеса песнью.

– Раньше они тоже пели, – призналась Ян Юмэй, спрыгнув к Мин Ханю сверху. – Но то была песнь скорби, а это же...

– Песнь радости, – договорил за нее небожитель.

– Верно. Ни один из них не погиб, проплывая над Цышань, разве это не радость?

Взглянув на демоницу, в чьих глазах отражалась процессия из небесных рыб, Мин Хань вдруг негромко произнес:

– Я рад, что ты стала моей женой.

– Конечно, каждый был бы рад...

– Нет, – взяв ее за руку, перебил небожитель. – Я искренне рад, что смог связать свою судьбу с такой, как ты. Я не смел даже мечтать о подобном.

Ян Юмэй попыталась что-то сказать, но очаровательный румянец проступил на ее щеках; смутившись, она отвела взгляд. Мин Хань молча притянул ее к себе и обнял, прижавшись губами ко лбу демоницы.

Только с ней он чувствовал себя свободным.

Глава 28

Темный дух

Сидя на скате, Мин Хань и Ян Юмэй наблюдали за переливающимися волнами изумрудного и белого света, в которых плыли небесные рыбы. Их песнь беспрерывно лилась над всеми тремя Мирами. Она была столь хрупкой и нежной, что хотелось слушать ее как можно дольше.

Цышань осталось далеко позади, светя им в спины своим белым светом и не давая забыть путь обратно.

Опершись плечом на Мин Ханя, Ян Юмэй не сводила задумчивого взгляда с их переплетенных пальцев. Ей не хотелось никуда уходить, ничего говорить и даже лишний раз шевелиться. Странное чувство спокойствия заставило ее расслабиться и прильнуть к источнику своего хрупкого счастья.

Может, она и не способна любить, как люди, отдавать всю себя и сгорать за свою любовь, но знает, как быть благодарной и давать что-то в ответ. Их навряд ли ждет спокойная жизнь, и брак этот – лишь формальность, передышка между очередной враждой двух Миров. Но чем дольше она длится, тем неохотнее Ян Юмэй рассталась бы с небожителем. Такой, как он, не выживет в Нижнем Мире, а она не может вечно оставаться на Цышань. Возможно, скрыться в Среднем Мире среди людей и правда единственный способ продолжить жить вместе? Не нужен им никакой персиковый источник...

– А-Хань.

Мин Хань взглянул на нее, и его теплое дыхание скользнуло по лбу.

– Ты хотел бы прожить со мной остаток своей жизни?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я не знаю, как далеко может это все зайти, – призналась Ян Юмэй, подняв на него глаза. – Мы связаны с тобой еще с прошлой жизни и, возможно, будем связаны и в следующей. Разве это не обременительно – каждый раз видеть одного и того же человека несколько жизней подряд?

– Но если тебе нравится этот человек, то почему бы и нет? – улыбнулся ей Мин Хань. – Странно, мне казалось, ты не особо задумываешься о будущем, особенно о таком далеком.

– Все мы умрем и станем листьями на Цышань. Я ведь понимаю, что я далеко не лучший вариант для небожителя, даже, пожалуй, один из самых худших.

Ян Юмэй слабо рассмеялась, спрятав лицо:

– Просто я успела привязаться к тебе, мой милый А-Хань. Боюсь, если ты меня предашь, мой гнев будет слишком сильным, чтобы Небеса его выдержали.

– Тогда, если это случится, можешь убить меня на месте.

Удивленно вскинув голову, Хуанъянь уставилась на него. Мин Хань говорил серьезно, без улыбки или смеха в глазах. Его пальцы крепко сжимали ее ладонь, а тихий голос так громко звучал в ушах, что заглушал стук сердца.

– Если я причиню тебе боль, с которой ты не сможешь справиться, то убей меня. Тогда в следующей жизни у меня будет судьба не завиднее грязи под чужими ногами.

– Меня сложно разозлить, не думаю, что у тебя это получится, – улыбнулась Ян Юмэй, протянув руку и коснувшись его лица.

Мин Хань хотел что-то ответить, но его взгляд остановился за плечом демоницы, и он резко прижал ее к спине ската. Не успела та опомниться, как мимо них, ярко сверкнув, промчалась стрела, впившаяся в брюхо проплывающей над ними рыбы. Та взвыла, и песнь прервалась, сменившись плачем.

Перевернувшись на живот, Хуанъянь вгляделась в темноту. Она успела откатиться в сторону, когда в плавник их ската вонзилась еще одна стрела. Тот покачнулся и завалился на бок.

– А-Хань! – крикнула Ян Юмэй, успев схватить его за руку.

Обратившись стайкой мотыльков, они нырнули вниз, под сверкающий шлейф. От Хуанъянь не укрылся сидящий на синьфэне наездник. Убедившись, что привлек ее внимание, он направил металлическую птицу вниз, спеша скрыться среди высоких скал и водопадов.

– Он что-то хочет от нас, – догадался Мин Хань.

– Да. Последуем за ним.

Белые мотыльки стайкой полетели за синьфэном, оказавшимся вдвое меньше Дао. Однако он ловко лавировал среди скал, срезая путь через туманные низины и водопады. Несколько раз Ян Юмэй почти упустила его из виду. Она мечтала поскорее дотянуться и свернуть шею смельчаку, посмевшему играть с ней.

Вынырнув из тумана, синьфэн ринулся к водопаду и скрылся в нем. Мотыльки скользнули следом, и их крылья затрепетали от тяжелых ударов воды. Поспешив принять свой облик, Ян Юмэй и Мин Хань оказались в просторной пещере по другую сторону водопада. Несмотря на ночь, здесь оказалось светло – под сводами на цепях висели тяжелые камни, излучающие слабый желтый свет. Они позволяли разглядеть под ногами неровную поверхность, уходящую вниз, к реке. Вдоль стен располагались скромные постройки, покрытые трещинами и лозой, часть из которых уже разрушилась от времени. Несколько колонн поддерживало свод, но было в них что-то странное, словно их создали люди, а время оставило от них лишь неясные очертания.

– Что это за место? – удивился Мин Хань, настороженно разглядывая пещеру.

– Видимо, еще со времен первой эпохи, – предположила Ян Юмэй, внимательно осматриваясь. – И куда он делся?

Странное предчувствие сжало сердце. Это существо, кем бы оно ни было, смогло приручить синьфэна. Видимо, оно как-то причастно к Юнь, однако что ему понадобилось от Хуанъянь?

– Юмэй, там, – указав на один из туннелей, произнес Мин Хань.

Вновь обернувшись мотыльками, они скользнули в него. Тот резко уходил вниз на почти целый ли и заканчивался обрывом. Вылетев оттуда, они попали в Нижний Мир, наполненный светящимися корнями Цышань, что, подобно змеям, опутывали эту землю и не давали ей упасть.

Яркая вспышка стрелы на миг рассеяла темноту, впившись в стайку мотыльков. Их нежные тонкие крылышки затрепетали и обуглились, а часть из них почти сразу сгорела. Жгучая боль от сотни ожогов пронзила тело, и Ян Юмэй почувствовала, как падает, не в силах вновь обратиться мотыльками.

Сильные руки Мин Ханя подхватили ее, прижав к себе.

– А-Хань, я...

– Ничего, я защищу тебя.

Перед размытым взглядом мелькнула рука небожителя, держащая кисть, и Ян Юмэй закрыла глаза.

Приземлившись на изгибающийся, подобно спине дракона, корень Цышань, Мин Хань наставил появившийся меч из кости первого демона на тешоу^[5]. Тот приземлился в чжане от него, склонил голову и явил сидящего на спине человека, чье лицо закрывала черная ткань.

– Кто ты? – сквозь стиснутые зубы процедил небожитель.

Кожу Мин Ханя покалывало от темной ци Нижнего Мира и Хуанъянь, которую он прижимал к груди. Даже если бы захотел, он не смог бы понять, кто стоит перед ним – демон, человек или небожитель.

– Что тебе надо от нас? – так и не дождавшись ответа, вновь спросил Мин Хань.

– Значит, вы снова вместе, – раздался приглушенный голос, показавшийся небожителю знакомым.

– Я тебя знаю?

– Возможно, но не в этой жизни.

Мин Хань нахмурился. Кем бы ни был этот человек, стоит быть с ним осторожнее. Он напал на них, пускай и не пытался убить, – опускать меч небожитель не собирался.

– Я знаю, что вы ищете, – вдруг произнес незнакомец, и в его пальцах мелькнула белая косточка, при виде которой Мин Хань замер.

– Зачем тебе помогать нам?

– Помогать? – раздалась усмешка. – Я не помогаю, по крайней мере, не тебе.

Он бросил под ноги небожителя осколок ключа.

– Это не последняя наша встреча.

– Да кто ты такой? – сквозь зубы спросил Мин Хань.

– Тот, кого ты должен ненавидеть.

Синьфэн взревел и, повинуясь мысленному приказу, взлетел. Яростный поток ветра обрушился на небожителя, и, не удержавшись на корне, он спрыгнул вниз. Меч обратился в кисть, спрятавшуюся в рукаве. Поймав двумя руками Ян Юмэй, Мин Хань проследил за улетающим тешоу. О чем говорил этот человек?

Опустив демоницу на землю и подложив под ее голову свой пояс, небожитель заметил лежащую в шаге от него белую косточку. Помедлив, он опустился на колени и взял ее, сжав в ладони.

* * *

Тонкий аромат сандалового дерева витал в воздухе, пропитывая ткани и бумагу. Ветер играл с подвешенными под потолком свитками, на которых оживали картины. Вот слабо покачивались лотосы на пруду, а там по реке скользила лодка, разрезая туман.

Кисть в тонких пальцах Юнь Цы выводила замысловатые рисунки на пергаментном свитке. Не смея отвлечься, она несколько дней сидела за печатями, приводя три Мира в порядок. Все менялось, трескалось и разрушалось после падения Шань Ло: мир демонов, занимающий западные земли, обваливался и падал вниз, словно стремясь улететь в бесконечность. Юнь Цы пришлось вплести в землю свои жилы, чтобы замедлить ее уничтожение.

Мир, в котором она родилась, уже был нестабилен. Юнь Цы бродила по нему столетиями, изучая руины и останки тех, кто жил тут раньше. Вечное звездное небо над головой, под которым умудрилась родиться жизнь, поражало ее. Юнь Цы думала, что проведет эту вечность одна, но на ее глазах появились птицы и рыбы, леса и поля наполнились шумом. А после появились первые духи, а следом за ними и люди. Родившиеся словно из пепла тех, кто жил раньше, они уже знали, что им нужно делать и как жить. Юнь Цы даже не пришлось их направлять – она лишь молча смотрела со стороны, поддерживая этот мир в равновесии и не давая Шань Ло уничтожить его своими выходками.

Несколько капель красно-серебряной крови упало на пергамент. Юнь Цы замерла, смотря, как та впитывается в бумагу.

Отложив кисть, Старейшина вытерла платком капающую из носа кровь. Это был не первый и вряд ли последний раз.

Успев убрать платок, Юнь Цы обернулась на шаги. В кабинет, держа в руках поднос, вошла Юнь Фагуан. Отмахнувшись от дымки благовоний, она нахмурила светлые брови и подошла к главе.

– Сестрица Цы, может, отвлечешься уже? Старейшины волнуются, что ты заперла себя в кабинете и не появляешься перед другими Юнь.

– Я и раньше весьма долго не появлялась перед остальными Юнь. Отчего сейчас они волнуются? – спросила Юнь Цы.

Поставив на стол поднос с едой, Юнь Фагуан покачала головой, встала за главой и распустила ее сбившуюся прическу. Взяв гребень, она провела им по белоснежным волосам, переливающимся подобно свету звезд.

– Сестрица Цы, мы ведь не глупые дети, какими были раньше, – мягко произнесла Юнь Фагуан. – Ты взрастила нас, дала нам имена и возглавила, а твои знания теперь высечены в наших костях. Конечно, Старейшины волнуются о тебе каждый раз, когда не видят дольше пары дней. А ты и вовсе закрылась в своем кабинете и никого не пускаешь, кроме меня. Есть ли что-то, чем мы можем тебе помочь?

Юнь Цы взглянула на свиток перед собой. Единственным, кто мог ей помочь, был Шань Ло, и то когда вернет себе силу. Иначе Юнь Цы так и придется сдерживать свой дух, чтобы тот не разрушил три Мира, пока хаос еще не восстановился.

– Вы не справитесь с этим, – наконец произнесла Юнь Цы. – Не беспокойтесь, когда все закончится, вам больше не придется волноваться обо мне.

Поджав губы, Юнь Фагуан все же кивнула, заплела волосы Старейшины и села рядом. По ее лицу было видно, что она не согласна стоять в стороне, но дух Юнь Фагуан, как и остальных из Юнь, был в разы слабее духа Юнь Цы. Даже если собрать все души Юнь, они лишь наполовину приблизятся к силе души их прародителя.

– Пока ты сидишь здесь, в трех Мирах объявилась новая головная боль, – сменила тему Юнь Фагуан. Взяв со стола ягоду, она бросила ее в рот. – Один темный дух стал собирать кости Шань Ло.

– Неужели? – заинтересованно спросила Юнь Цы. – Кто это?

– Я его не видела, но говорят, он появился из ниоткуда и весьма быстро обрел силу. Мне удалось поговорить с Линь У, но он тоже ничего не знает про этого темного духа. Все, что нам удалось выяснить, – он называет себя Достопочтенным Ло. Уж не тот ли это человек, который был с тобой тогда?

– Не знаю, – пожала плечами глава Юнь. – Есть много людей с фамильным знаком Ло.

– Это так, но нас настораживает, что он решил охотиться за костями Шань Ло.

– Он не сможет найти их все, – заметила Юнь Цы, мысленно вздохнув. Шань Ло не умел действовать тихо и незаметно. – Все темные духи сейчас одержимы охотой на кости Достопочтенного Шаня, мы не можем им это запретить.

– Да, но этот дух... – Юнь Фагуан нахмурилась. – Он уже нашел несколько костей, хотя прошел всего год со смерти Шань Ло!

– Значит, Достопочтенный Линь с остальными плохо спрятали эти кости, – произнесла Юнь Цы, поднявшись и не спеша подойдя к окну.

Ее привлек неясный шум с улицы. Собравшиеся Старейшины что-то обсуждали, бросая взгляды на дом главы Юнь.

– Не может быть. Достопочтенный Линь сказал, что ему с помощью великих мастеров удалось переделать кости! Никто теперь их не отличит от меча или кольца. Этот дух точно что-то знает, может, он тайный ученик Шань Ло? И пытается воскресить его? Сестра, нам нужно во что бы то ни стало остановить...

– Хватит! – резко произнесла Юнь Цы.

Повернувшись к Юнь Фагуан, она пристально посмотрела на нее. Глаза, не прикрытые тканью, напоминали старый лед с серебряным узором, отчего смотреть в них слишком долго было невозможно. Казалось, в глазах Юнь Цы отражаются переливы звезд и сияний. Ни у кого больше из Юнь не было столь странных глаз, которыми восхищались и которых одновременно боялись. Слишком много неизведанного скрывалось в них.

– У тебя нет других дел, Фагуан? – сухо спросила глава. – Вместо того чтобы волноваться о каком-то темном духе, тебе стоило бы уделить внимание более важным вещам. Мы – род Юнь, который сохраняет порядок и никогда не выступает открыто. Не забывай – нам нельзя вмешиваться в строение трех Миров.

Лицо Юнь Фагуан охватил жар, и она стыдливо опустила глаза.

– Я забываюсь, сестра Цы. Я постараюсь больше не отвлекаться на этого духа.

Юнь Цы после ее слов испытала облегчение. Никто не должен помешать Шань Ло собрать как можно больше костей. Чем быстрее он восстановится, тем лучше.

В комнате раздался стук, и дверь открылась. На пороге нерешительно замер мужчина с белыми волосами. Тут же поклонившись, он натянутым от напряжения голосом произнес:

– Глава Юнь, вас желает видеть гость.

Нахмурившись, Юнь Цы бросила взгляд на окно. Неужели из-за этого поднялся шум? Впрочем, найти поселение рода Юнь правда являлось сложной задачей, и такие гости были редкостью. Точнее, гостей у рода Юнь никогда не было.

– Он представился?

– Да. Сказал, что его зовут Достопочтенным Ло.

Когда Юнь Цы услышала имя, складка между ее бровями разгладилась, а вот Юнь Фагуан так и вздрогнула.

– Я встречу его.

– Что? Но сестра!.. – воскликнула удивленная Юнь Фагуан. – Что, если это тот самый Ло?!

– Не думаю, что тот темный дух решился бы прийти сюда, – произнесла Юнь Цы, надев на глаза повязку.

Прошел всего год после их расставания, и Юнь Цы не рассчитывала встретить Шань Ло так рано. Что же его привело сюда? Навряд ли он скучал по первой из Юнь, скорее, пришел наконец выполнить свое обещание.

Род Юнь жил вдали от поселений людей и демонов. Заняв земли на пересечении Мира людей и светлых духов, они скрылись в высоких горах, утопающих в зелени. Человек при всем желании не мог добраться туда, даже если знал тайные тропы, и все же был единственный, кому это удалось. Дух этого Достопочтенного был в разы сильнее человеческой души.

Забравшись так высоко, люди из рода Юнь никак не рассчитывали, что сюда доберется человек, да еще станет взывать к их главе! Неслыханная наглость! Даже Старейшины не смеют нарушать покой той, что подарила им жизнь.

Но каково же было их удивление, когда из здания вышла Юнь Цы. Стоило Достопочтенному Шань Ло увидеть ее, как его лицо озарилось улыбкой, и он поприветствовал Старейшину:

– Глава Юнь, этот Достопочтенный приветствует вас!

– Рада видеть, что ты еще жив, – кивнула ему Юнь Цы, подойдя ближе. – Для чего этот Достопочтенный пришел в мой дом и навел здесь шум?

Ее голос, хоть и казался строгим, не содержал в себе ни холода, ни упрека. Остальные из Юнь недоуменно переглянулись.

– У меня есть к вам личное дело: я пришел вернуть давний долг. Если позволите, этот Достопочтенный весьма устал с дороги – не так-то просто добраться до этого места.

Хоть Шань Ло и сказал так, он не выглядел уставшим или запыхавшимся. Его одежды не растрепал ветер, а волосы не выбились из прически. Но он был прав – Юнь Цы не могла позволить ему остаться стоять среди остальных Юнь.

– Прошу за мной.

– Но сестра Цы!.. – возмутилась было Юнь Фагуан, но умолкла, поймав взгляд главы.

– Достопочтенный Ло – мой гость, – громко произнесла Юнь Цы, – никто из Юнь не смеет тронуть его без моего приказа. Раз мы все уладили – прошу всех заняться своими делами.

Не глядя больше ни на кого, Юнь Цы вошла в дом, и Шань Ло, довольно усмехнувшись, последовал за ней. Дверь закрылась за его спиной, отрезав их от взволнованного шепота остальных.

– Они не доверяют мне, – заметил Шань Ло, сев за стол.

– Да. Никто раньше не приходил в это место – все думали, это невозможно, – ответила Юнь Цы, опустившись напротив.

– Вы, Юнь, и правда странные. Живете вдали от всех, мастерите что-то и не спешите делиться своими знаниями с остальными.

– Такова наша природа. Темные духи сеют хаос, мы же приводим все в порядок.

– Да, знаю, но я тут не для того, чтобы об этом слушать. Я пришел вернуть долг.

Шань Ло достал из рукава две белые косточки и положил их перед Юнь Цы. Одна кость была совсем небольшой, видимо, кончик мизинца, другая же – позвонок. От них веяло силой: стоило Юнь Цы прикоснуться к костям, как по ее венам потекла чужая ци, но, не задержавшись, вернулась обратно.

– Почему этот Достопочтенный принес мне две кости?

– Ты спасла мой дух, дала мне тело и первую кость, а также показала лицо врага. Я посчитал, что отплатить тебе всего одной костью будет мало, – пожал плечами Шань Ло. – Мне все равно, как ты ими распорядишься, главное, я вернул свой долг.

– Эта Юнь благодарна Достопочтенному Шаню. Если позволишь, я бы хотела тебе кое-что показать.

Шань Ло удивленно склонил голову, прежде чем с улыбкой поинтересоваться:

– Неужели эта порядочная Юнь не хочет, чтобы столь порочное существо, как я, покинуло ее раньше времени?

– Если тебе будет проще, то можешь считать так, – не стала оправдываться Юнь Цы. – Иди за мной.

Она знала, что Шань Ло не сможет сдержать любопытства. Этот демон стар, но от его поступков все еще веет ребячеством.

Поднявшись с места, Шань Ло проследовал за Юнь Цы на балкон, выступающий над пропастью, в глубине которой клубился синий туман. Небольшое поселение Юнь озаряли фонари, но из-за плотного тумана, окружающего горы, никто снизу не мог видеть этот свет.

– Что замыслила глава Юнь?

– Достопочтенный Шань, не мог бы ты взять меня за руку?

Помедлив, он послушно сжал ее пальцы, и Юнь Цы поднялась на перила. Ветер подхватил ее голубые одежды и рукава, напоминающие широкие крылья бабочки, начав трепать их. Казалось, еще мгновение, и Юнь Цы взлетит, подобно птице, но вместо этого она шагнула вперед.

– Юнь Цы! – воскликнул от неожиданности Шань Ло, разжав пальцы.

Не медля, он перепрыгнул через ограждение и устремился за Старейшиной. Его верхний халат взметнулся за спиной, развернувшись черными крыльями. Увидев их, Юнь Цы не сдержала улыбки – раз Шань Ло может преображать предметы по своему желанию, то уже смог восстановить часть своих сил. Всего год прошел с их расставания, Достопочтенный Шань действительно удивительный дух.

Протянув руки, Шань Ло подхватил Юнь Цы и замер в воздухе, нечитаемым взглядом смотря на Старейшину.

– Глава Юнь...

– Как я и думала – этот Достопочтенный Шань действительно преуспел в поисках своих костей, – перебила его Юнь Цы, – но неужели ты и правда думал, что я позволю себе разбиться?

Он с непониманием склонил голову, и Старейшина указала вниз. В чжане от них клубился густой туман, в котором скользнуло что-то темное и большое. Раздался хлопок, и оно вырвалось из тумана, расправив широкие металлические крылья и издав клекот. От неожиданности Шань Ло отпрянул: перед ним был Дао, летавший рядом и не сводивший с него своих белых глаз. Словно преданный пес, он не мог не прийти на помощь хозяйке.

– Достопочтенный Шань не против опустить меня на Дао?

– В который раз убеждаюсь, что у главы Юнь все схвачено, – вздохнул Шань Ло.

Опустив Юнь Цы на Дао, он встал рядом. Его крылья с шелестом опустились, вновь став верхним халатом.

– И куда мы летим?

– Хочу показать тебе одно место, – туманно ответила Юнь Цы. – Держись крепче.

Стоило Шань Ло схватиться за длинные перья, как Дао, сложив крылья, устремился вниз, нырнув в туман. Прижавшись к его шее, Юнь Цы закрыла глаза. Направляя тешоу, она видела все то, что видит он. В такие моменты ее тело оставалось где-то там, далеко, а разум сливался с машиной. Это единство – то, к чему так стремились все Юнь и чего могли достичь лишь единицы».

Глава 29

Демоница умеет готовить?

Зажмурившись, Ян Юмэй открыла глаза. Тело неприятно покалывало, а голова была столь тяжелой, словно весила тысячу цзиней^[6]. Поморщившись и убрав пелену перед глазами, она осмотрелась, заметив нависший над головой корень Цышань. В паре шагов от нее, скрестив ноги и закрыв глаза, медитировал Мин Хань. Между его бровями пролегла складка, а губы побелели. Сложно было в таком месте не дать темной ци запачкать божественное тело.

– А-Хань... – Тихий шепот сорвался с губ демоницы.

Открыв глаза, небожитель взглянул на Ян Юмэй, и складка между его бровями разгладилась. Он поспешил помочь ей удобнее сесть.

– Как ты?

– Тело неприятно ломит, – призналась она. – Человек бы не подобрался ко мне так близко, а демоны слишком боятся, чтобы нападать...

– Ты поняла, кто это был? – нахмурился Мин Хань.

– Темный дух, и, видимо, из старейших. Он что-то сделал тебе?

– Сказал, что мы встречались ранее, но я его не помню. И передал осколок ключа.

– Что? – удивилась Ян Юмэй, поймав встревоженный взгляд небожителя.

– Я не знаю, кто он. Мы могли видеться в прошлой жизни.

– Возможно... так и есть, – устало предположила Хуанъянь, гладя обернувшуюся вокруг запястья ткань. – Тогда он знает, что мы с тобой связаны. Но почему решил явить себя только сейчас?

– Может, он был и раньше, но мы не замечали?

Ян Юмэй промолчала, смотря в пустоту перед собой. Они не знают, какой была их прошлая жизнь, но если этот темный дух оттуда... то что он хочет? Помочь им собрать остатки осколков ключа, чтобы открыть Хранилище? Но зачем ему это? Ради собственной выгоды?

– Он явно близок с родом Юнь, – заметила Хуанъянь. – Может, глава Ян или генерал Юнь что-то слышали о нем?

– Хочешь узнать?

Ян Юмэй кивнула и со вздохом поднялась, отряхнув платье от травы.

– Мы тут задержались, особенно ты. Я узнаю у главы Ян, слышал ли он о темном духе, способном повелевать тешоу, а ты узнай об этом у генерала Юнь, – предложила демоница.

– Хорошо.

В Нижнем Мире силы Хуанъянь восстановились меньше чем за два кэ. Отправив Мин Ханя в Средний Мир, сама она направилась в резиденцию Черной Крови.

Идя по пустым коридорам, в которых раздавался лишь перезвон ее украшений, Ян Юмэй мысленно негодовала. Она давно не проигрывала никому в сражениях, а здесь какой-то неизвестный дух смог застать ее врасплох! Если бы не Мин Хань, кто знает, что бы с ней сделали?

Ян Лю сидел в беседке, держа в руке курительную трубку и рассматривая бамбуковый свиток. Услышав тихий перезвон, он поднял непроглядно черные глаза на Хуанъянь и выдохнул облако дыма.

– Приветствую главу Ян, – поклонилась она.

– Что привело тебя на этот раз?

– Разве я не могу навестить отца просто так? – опустившись рядом, ослепительно улыбнулась Ян Юмэй.

– Если ты хочешь кому-то навредить, не стоит спрашивать у меня. Ты знаешь, кого нужно трогать, а кого нет.

Он вернулся к чтению бамбукового свитка. Кровавый мотылек, что сидел на плече мужчины, перелетел на голову Ян Юмэй и замер, подобно заколке. Та не стала его прогонять и, всматриваясь в лицо Ян Лю, осторожно произнесла:

– Отец, ты ведь прожил долго, дольше, чем многие небожители.

– И что с того?

– Ты встречал темных духов первой эпохи в Нижнем Мире?

– Не так много, меньше, чем живых Юнь.

– Тогда, может, тебе встречался темный дух, который подчинил себе тешоу?

Стоило Ян Лю услышать ее слова, как он замер, так и не поднеся трубку к губам. Его глаза чуть прикрылись: он вспомнил что-то и медленно кивнул.

– Да, я припоминаю подобного духа. Не знаю, насколько он стар, но родом он еще из первой эпохи и когда-то был весьма дружен с Юнь. Я слышал, что они называли его братом У, но это все, что я знаю.

– Брат У? – задумчиво повторила Ян Юмэй.

Старейший темный дух еще из первой эпохи, которому доверяли даже Юнь. Брат У. Линь У. Может ли он быть частью воспоминаний, запертых в осколках ключа?

– Ты встретила его? – заметив взгляд Ян Юмэй, спросил Ян Лю.

– Да, но отцу не стоит беспокоиться.

– Раз ты так говоришь, хорошо, – кивнул Ян Лю. – Постарайся только не слишком долго пропадать в Верхнем Мире. От тебя уже пахнет божками.

– Может, мне лучше сделать из А-Ханя демона и привести его в Нижний Мир?

– Боюсь, его душа не переживет подобного. Он не настолько силен, как мы с тобой.

Ян Юмэй вздохнула, но спорить не стала. Мин Хань навряд ли переживет замену божественного ядра на демоническое. Это все равно что наживую вырезать сердце и заменить на новое.

Покинув резиденцию клана Черной Крови, Хуанъянь решила пройтись по рынку: она с интересом разглядывала выложенные на прилавки демонические фрукты и овощи, а также пропитанные темной ци куски мяса. В голове возникла шальная мысль, и, подойдя к одному из продавцов, что застыл от ужаса, она с улыбкой указала на его товары:

– Заверните мне все, что здесь есть.

* * *

– Ты встретил всадника на тешоу? – переспросил Юнь Ин.

Бог войны даже перестал чистить свое гуань дао, внимательно посмотрев на Мин Ханя.

– Да. Может, генерал Юнь знает, кто это, раз он может пользоваться тешоу?

Он нахмурился, переведя взгляд на лезвие оружия, и кивнул:

– Я знаю, о ком ты говоришь. Среди темных духов и правда есть один, что раньше был весьма дружен с родом Юнь.

– Не могли бы вы рассказать подробнее, если можете, – попросил Мин Хань.

– Думаю, что могу, хотя и навряд ли все, – признался Юнь Ин, смотря на свое отражение в металле. – Род Юнь не любит сближаться с чужаками, предпочитая вести дела между собой, однако в первой эпохе был один дух, которому Юнь доверяли. Не знаю, чем он их очаровал, но он был частым гостем у них. Кажется, он был одним из тех, кто приложил руку к убийству самого первого темного духа.

Мин Хань почувствовал, как сердце неприятно сжалось. Он не смел прервать Юнь Ина, продолжал слушать и старался ничего не упустить.

– В отличие от других темных духов, он не нес хаос, а жил вполне мирно, даже помогал. Юнь доверяли ему, посвящали в некоторые свои тайны, подарили тешоу. Однако в начале второй эпохи между Юнь произошел разлад, и они разбились на кланы, постепенно утрачивая связь друг с другом. Видимо, тогда тот дух и покинул их. Я застал лишь слухи о нем, но не его самого. Не думал, что он еще жив.

– Генерал Юнь помнит, как его звали?

Юнь Ин задумчиво почесал подбородок, уже не так уверенно произнеся:

– Кажется, Линь... У?

Тот самый темный дух из воспоминаний Шань Ло. Это ведь он нанес последний удар и вынул его сердце, став вторым по силе темным духом. Тогда он мог бы спокойно убить и Хуанъянь, и Мин Ханя, но вместо этого отдал им осколок ключа. Для чего? Чтобы они приблизились к разгадке тайны Юнь Цы и Шань Ло? Узнали, что же произошло между ними в первую эпоху?

– Благодарю за помощь, – поклонился Мин Хань.

Покинув дом Юнь Ина, небожитель неторопливо зашагал к себе, погруженный в мысли настолько, что даже не заметил хмурых взглядов богов. Пускай он не был виновен в том, что они так и не поучаствовали в охоте на небесных рыб, однако небожители не могли не злиться. Для многих это был шанс возвыситься! И теперь им придется ждать еще сто лет, надеясь, что демоница Хуанъянь не задержится на Небесах.

– А-Хань, тебе бы следовало следить за своей демоницей, – раздался рядом тяжелый вздох Ши Цина, озвучившего то, что у всех было на уме. – Многие теперь винят тебя в том, что не смогли толком поохотиться на небесных рыб.

– Решили, что я в ответе за все деяния Хуанъянь? – уточнил Мин Хань.

– И да и нет. Кто-то слух пустил в Среднем Мире, что небесные рыбы в этот раз оказались нетронуты благодаря тебе. Если так дальше пойдет, то ты и Мин Ли обгонишь по количеству храмов и верующих, – не сдержал усмешки Ши Цин. – Люди даже придумали тебе прозвище – Ляньцин.

Мин Хань не сомневался, что к этому приложила руку Ян Юмэй, желая в очередной раз позлить небожителей. Стоит ему попросить, и Хуанъянь новым владыкой Верхнего Мира его сделает. Но нужна ли такая слава? Ему и так прибавилось забот: отвечать на молитвы, даровать благословения – а заведовать целыми Небесами он не стремился вовсе.

– А где же Хуанъянь? – удивился Ши Цин, не застав в доме Мин Ханя демоницу.

– Отправилась в Нижний Мир решать одно дело. – Мин Хань не стал вдаваться в подробности, незаметно спрятав один из осколков ключа в мешочек. – Что сказала Цзюньфэнь насчет охоты?

– Что, раз так произошло, нет смысла теперь переживать. Она ведь и сама никогда не участвовала в охоте на небесных рыб, впрочем, я не слышал, чтобы запрещала это делать другим небожителям. Порой мне кажется, ей безразлично то, чем мы занимаемся.

Мин Хань не ответил. Его привлек влетевший в окно кроваво-красный мотылек, которого не заметил Ши Цин. Протянув руку, небожитель подставил ладонь, куда мотылек приземлился, сложив свои крылышки.

– Ты бы видел лицо Мин Ли, – продолжил говорить Ши Цин, с интересом разглядывая кисточки. – Я думал, он либо от злости прямо там умрет, либо погонится за вами, когда освободится. Юнь Ин еле сдержал его! Давно не видел, чтобы Мин Ли так на кого-то злился, у вас с Хуанъянь талант выводить его из себя.

Ши Цин не сдержался и рассмеялся. Повернувшись к Мин Ханю, он увидел сидевшую за столом Ян Юмэй.

– Т-ты к-когда тут появилась?! – запинаясь, воскликнул небожитель, указав на нее веером.

– А может, я была тут с самого начала? – улыбнулась она, и Ши Цин побледнел, с мольбой взглянув на Мин Ханя.

– Я ведь уже давно не молод, чтобы меня так пугать!

– Ты младше меня всего лишь на пару столетий, – вскинула бровь Хуанъянь и вдруг добавила: – А ну, сядь.

– Ты...

Она цыкнула, и бог правды вмиг опустился за стол, покрывшись холодной испариной. Мин Хань с интересом взглянул на Ян Юмэй, которая и ему взглядом велела сесть.

Стол заполонили белоснежные мотыльки. Улетая, они оставляли после себя тарелки с горячей едой, от которой поднимался пар. В комнате запахло тушеным мясом, овощами, кисло-сладкими подливками и соусами.

– Что это? – с опаской спросил Ши Цин.

– А на что похоже?

– На еду, – тихо пробормотал бог правды.

– Ну так ешь, – сухо приказала демоница.

Вся краска вмиг сползла с лица Ши Цина, сделав его белым полотном. Он пораженно смотрел на Ян Юмэй, и что-то в его взгляде подсказывало Мин Ханю, что он готов был выпить яд или расколоть собственное ядро, лишь бы ничего не есть.

Вздохнув, Мин Хань взял палочки и отведал первым. Мясо получилось сочным, с легкой остринкой, от него чувствовалось покалывание на языке. Овощи же хрустели, а грибы вобрали в себя сок мяса и соуса.

Ши Цин сглотнул и тоже съел маленький кусочек мяса.

– Странный вкус... что это? Курица? Говядина? – нахмурился бог правды.

– Хвост шестилапой ящерицы, приправленной насекомыми из леса Слез.

Мужчины замерли. Мин Хань успел проглотить мясо до того, как Ян Юмэй рассказала о нем, но Ши Цин нет. Из бледного он стал зеленым и, вскочив из-за стола, бросился к ближайшей вазе опустошать желудок.

– Что это с ним? – удивилась Хуанъянь.

– И часто вы питаетесь... подобным? – осторожно спросил Мин Хань.

– Постоянно, разве это не вкусно?

– Вкусно, но...

– Отвратительно... какая же гадость... я ел насекомых! – захлебываясь рыданиями, прохрипел Ши Цин. – Я ведь даже не переступал тебе дорогу, коварная ты демоница!

Ян Юмэй вскинула бровь, и над ее головой вспыхнуло несколько кровавых мотыльков. Поняв, что Ши Цин в опасной близости от смерти, Мин Хань поспешил произнести:

– Это ведь ты приготовила?

– Да.

– Мне нравится вкус, но я чувствую темную ци от этого мяса. Боюсь, не смогу все съесть.

– Я думала, что очистила его лучше, – пробормотала Хуанъянь, и кровавые мотыльки пропали. – Можешь выкинуть, раз несъедобно.

– Я... съем еще немного.

– А-Хань! – удивился Ши Цин, но пресек себя.

Мин Хань съел столько, сколько мог, пока не почувствовал, что от темной ци начинают гореть меридианы. Ему будет достаточно один раз сходить на источники, чтобы от нее избавиться. Так что стоило немного помучиться, лишь бы не расстраивать Хуанъянь.

– Ну что за глупый небожитель? – вздохнула Ян Юмэй при виде пустых тарелок, однако ради мелькнувшей на ее губах улыбки Мин Хань готов был съесть еще немного. – В следующий раз я постараюсь очистить мясо лучше.

– Будет и следующий раз? – в ужасе прошептал Ши Цин, отступив к двери. – О нет, нет-нет-нет! Больше вы меня здесь не увидите!

Он быстро выскользнул за дверь, спеша уйти от их дома как можно дальше.

– Только в следующий раз давай без насекомых.

– Попроси меня об этом получше, – подперев ладонью подбородок, хитро улыбнулась Хуанъянь. – И тогда, возможно, я даже избавлю тебя от темной ци внутри.

– Юмэй...

Глава 30

Старческое лицо

Мин Хань не мог точно сказать, сколько времени прошло после свадьбы с Хуанъянь. Год? Пять? Десять лет? Время текло незаметно, особенно когда демоница была рядом и уходила лишь на пару дней, чтобы восстановить свои силы в Нижнем Мире. Тогда становилось так тихо, что Мин Ханю было не по себе. Он привык всегда быть один, полагаться только на самого себя, а сейчас от одиночества становилось неуютно, словно в его жизни чего-то не хватало. Когда Ян Юмэй возвращалась, принося с собой то, что успела приготовить, становилось легче. Спокойнее.

Страх перед злой демоницей, способной убить любого на Небесах, пропал давно, остались лишь интерес и нежность, которую Мин Хань готов был дарить только ей. Его не волновали слухи, не волновало причитание людей и негодование богов. Ему не дали выбора, однако он продолжал жить так, как ему хотелось.

Но спокойствие не могло длиться вечно.

Шум дождя наполнил комнату, а прохладный ветер заставил огонь на свечах колыхаться в испуганном танце. Войдя в спальню, Мин Хань застал сидящую у бронзового зеркала Ян Юмэй. На ее плечах лежал полупрозрачный халат, а гребень замер в волосах. Пустой взгляд был направлен перед собой, брови слегка хмурились.

– Юмэй? – осторожно позвал Мин Хань, подойдя к ней и коснувшись плеча. – Что случилось?

Она моргнула, прогоняя туман перед глазами, и растерянно взглянула на небожителя.

– Я, кажется, слышала кого-то, – неуверенно прошептала она, коснувшись виска. – Нет, разве это возможно? Я ведь не богиня...

– Юмэй, кого ты слышала? – присев перед ней и взяв ее за руки, спросил Мин Хань. – Здесь кто-то был?

Она нахмурилась и помолчала некоторое время, прежде чем сжать пальцами переносицу и вздохнуть.

– Возможно, я слишком долго нахожусь в Верхнем Мире, вот и слышится... разное.

– И что же ты слышишь?

– Голос, – с неохотой призналась Ян Юмэй. – Он порой раздается в голове, когда светлой ци во мне становится много. Я не знаю, кому он принадлежит, раньше думала, что это кто-то из богов так забавляется. Но этот голос говорит разное...

– Разное? И что же?

Ян Юмэй сжала губы, словно не зная, стоит ли рассказывать все, но все же произнесла:

– Что, кроме меня, его больше никто не слышит... не припомню, чтобы на Цышань была тюрьма.

– Ее здесь нет, всех провинившихся богов изгоняют в Средний Мир, – подтвердил Мин Хань, задумавшись над ее словами.

На Цышань нет богов, которые смогли бы проникнуть в разум другого бога или демона, и нет тех, кто потерял всех своих последователей. Кого же могла слышать Ян Юмэй?

– Неважно, – покачала она головой, закрепив волосы шпильками. – Мы разве не опаздываем?

Халат на демонице оживился, став алым платьем с золотыми цветами и черными лентами. От растерянности не осталось и следа, напротив Мин Ханя стояла уже та самая самоуверенная демоница с озорными золотыми глазами.

Подхватив небожителя под руку, она повела его за собой.

Дождь барабанил по листьям, но те не давали ему попасть на небожителей, что спешили добраться до центра Цышань. Там, под навесом из легкой ткани, напоминающей переливающуюся рыбью чешую, собрались боги, праздновавшие рождение древа. Почти две тысячи лет назад оно проросло из земли, соединив Нижний и Средний Миры и не дав им обратиться в руины. Тогда же, стоило его свету развеять тьму, появились и первые небожители, прогнавшие демонов вниз.

Вместо того чтобы присоединиться к небожителям, Ян Юмэй отвела Мин Ханя на ветки, нависающие над тканью. Отсюда они видели бо́льшую часть гостей, а сами были скрыты листьями, и их никто не замечал. До них не долетали разговоры и смех, лишь музыка.

– Не собираешься присоединяться к другим? – удивился небожитель.

– Даже демоны празднуют рождение Цышань, так зачем мне портить божкам праздник? – пожала плечами Ян Юмэй. – Пускай развлекаются.

Она достала из широкого рукава белый кувшин с рисовым вином и две пиалы и разлила прозрачный напиток по ним. От вина шел терпкий аромат цветов, хватило вдоха, чтобы он уже опьянил. Мин Хань закашлялся и прикрыл рукавом нос, с удивлением смотря, как Ян Юмэй осушает пиалу.

– Неужели слишком крепкое для тебя? – удивилась Хуанъянь. – Мне казалось, я взяла самое легкое, что было у главы Ян.

– Я редко пью алкоголь, так что собутыльник из меня плохой, – с неохотой признался Мин Хань, давая вину немного выветриться. – Ты слишком долго на Небесах.

– Неужели хочешь меня прогнать, А-Хань? – склонив голову набок, с улыбкой поинтересовалась та. – Не забывай, пусть во мне и демоническое ядро, я все еще светлый дух. Будь я полноценным демоном, сгорела бы за пару дней.

– Ты уже ослабла. Когда закончится праздник, я провожу тебя в Нижний Мир, – решил Мин Хань, наконец сделав крохотный глоток вина.

– Ах, А-Хань, ты слишком за меня переживаешь, – рассмеялась Ян Юмэй, прильнув к нему и опустив голову на плечо. – Я знаю свои пределы, просто хочу еще немного полюбоваться твоим прекрасным лицом.

Уши Мин Ханя охватил жар, и он отвел взгляд. В такие моменты он был просто беззащитен перед этой демоницей.

Слушая музыку, они не торопясь допили вино. Мин Ханю хватило одной пиалы, чтобы сознание затуманилось. Он запомнил только, как Ян Юмэй рассмеялась, когда он потянулся поцеловать ее, и ее теплые руки, тянущие его наверх.

Они танцевали среди серебряных листьев и мотыльков, среди капель дождя и музыки, кружась на ветке шириной в чжан. Мин Хань никак не мог отвести взгляда от Ян Юмэй, от ее сияющих радостью глаз, от озаряющей лицо улыбки... Он чувствовал, будто ему в руки попала невероятно ценная картина, которую он готов рассматривать на протяжении следующих столетий.

Словно слыша их радость, Цышань сияло ярче обычного, окрашивая часть листьев в золотой и прогоняя тьму, отчего только наступившая ночь грозилась перейти в утро. Боги с удивлением смотрели на столь странное поведение древа, не понимая, празднует оно с ними или же о чем-то предупреждает.

Хуанъянь вдруг запнулась, упав на колени, и Мин Хань поспешил помочь ей. В голове было до странности легко и пусто: дело было то ли в вине, то ли в их скрытой от всех радости.

– А-Хань, – тихо пробормотала демоница.

– Боюсь, больше вина я не выпью, – вздохнул Мин Хань. – В следующий раз позволь мне выбрать вино и...

– А-Хань, – прервала его Ян Юмэй, и что-то в ее голосе заставило небожителя смолкнуть.

Прогнав пелену перед глазами, он вгляделся в обеспокоенную Ян Юмэй, увидев, как правая ее сторона начинает стремительно стареть, а ладони покрываются морщинами.

– Что происходит? – встревоженно спросил Мин Хань.

Алкоголь вмиг покинул его голову.

– Цышань выплеснул светлую ци, – прошептала она. – Мое ядро... оно не справляется.

Стоило этим словам слететь с губ Хуанъянь, как все внутри Мин Ханя похолодело. Подхватив ее на руки, он поспешил к краю веток, не решаясь воспользоваться быстрым перемещением.

– Дао рядом?

Ян Юмэй кивнула, прижалась к его груди и накрыла голову тканью – лишь бы он не смотрел на ее быстро стареющее лицо.

Добежав до края Цышань, Мин Хань без раздумий прыгнул вниз, зажмурив глаза от ударившего в лицо воздуха. Прошли долгие секунды, прежде чем его ноги ступили на спину подхватившего их Дао. Как только небожитель устроился между его крыльями, он с клекотом устремился вниз.

– В Нижнем Мире есть темные источники? – спросил Мин Хань, прижимая Ян Юмэй к себе.

– В резиденции Черной Крови, – раздался хриплый ответ.

От мысли, что, скорее всего, придется встретиться с Ян Лю, Мин Хань поморщился, но спорить не стал. Сейчас было важнее как можно быстрее доставить Хуанъянь вниз, пока она не стала высохшей старухой.

Прорвавшись через расщелину Среднего Мира в Нижний, Дао устремился в Ланжэнь. От количества темной ци Ян Юмэй с облегчением вздохнула, а вот Мин Хань закашлялся, повязав на нос платок.

Мин Ханю не пришлось направлять Дао – тот либо слушал мысленные приказы Ян Юмэй, либо сам запомнил дорогу к дому Черной Крови. Приземлившись на крыше одного из зданий, он опустил крыло, по которому Мин Хань с Ян Юмэй на руках соскользнул вниз. Обернувшись, небожитель замер, увидев абсолютно черные глаза главы клана Черной Крови. Тот стоял в паре шагов от него, словно все это время только и ждал их появления.

– Глава Ян, Юмэй...

– Дай ее мне, – велел Ян Лю.

С неохотой подчинившись, Мин Хань бережно передал ему демоницу. Даже не взглянув на небожителя, Ян Лю скрылся в одном из коридоров, оставив после себя неприятный холод и тревогу.

– Ты все правильно сделал, не стоит переживать, – произнесла стоявшая до этого за спиной Ян Лю демоница с зелеными лентами в волосах – Мин Хань вспомнил про тетушку Ло. – Мэймэй должна была прийти только завтра, но мы почувствовали резкий прилив ци в Цышань. Иди за мной.

Помедлив, Мин Хань послушно направился за тетушкой Ло, что проводила его в гостевую комнату. Дышать там стало легче, и он снял с лица платок. Присмотревшись, небожитель заметил очищающие печати из нефрита под самым потолком.

Внутри комнаты стоял столик с расставленными на нем чашками, чайником и закусками.

– Вы не прогоните меня?

– Зачем же? – удивилась демоница. – Я вижу, как ты волнуешься за Мэймэй, так что можешь остаться здесь, пока она не придет в себя. Если бы она была тебе безразлична, стал бы ты ее спасать?

Мин Хань кивнул и сел за стол.

– Ее ядро выдержит?

– Да, оно закалено в тысячах битв. Мэймэй избрала путь демона и должна платить за это своим телом. Это не первый раз, когда такое происходит, но навряд ли она хотела, чтобы ты увидел ее в таком состоянии.

– Цышань ведь никогда себя так не вело, так почему же?..

– Кто знает, – пожала плечами тетушка Ло. – Здесь, в Нижнем Мире, тоже случился всплеск темной ци. Видимо, что-то спровоцировало его.

Мин Хань сжал чашку, стараясь унять тревогу в сердце.

– Знаешь, думаю, глава Ян проникся твоим поступком.

– Разве? – удивился Мин Хань, вспомнив холодное лицо демона.

– По нему это, правда, не скажешь, – грустно улыбнулась тетушка Ло. – Тебе известно, почему он покинул Небеса?

– Знаю, что он хотел защитить Юнь, за что его и прогнали.

– Почти так и есть. А ты знал, что он любил одну из Юнь?

Увидев лицо Мин Ханя, тетушка Ло рассмеялась:

– Не только он, но и генерал Юнь Ин. Они влюбились в одну Юнь, которая их покорила. Но после поселение, где она жила, вырезали за неповиновение Верхнему Миру. Если Юнь Ин проглотил обиду и остался на Небесах, то глава Ян не смог этого стерпеть и ушел. Думаю, он видит себя в тебе, Мин Хань. И боится, что ты, как и он, потеряешь свою Юнь.

Глава 31

Не потеряй свою Юнь

Ей понадобилось три дня, чтобы прийти в себя. Еще бы немного, и демоническое ядро треснуло бы. Кто знает, сколько бы прожила после такого Ян Юмэй?

– Тебе повезло с мужем, – приветствовала ее тетушка Ло, войдя в комнату. – Промедли он немного, ты бы сгорела.

Сев к ней на кровать, демоница приложила пальцы к запястью Хуанъянь, слушая ее пульс. Удовлетворенно кивнув спустя время, она подала ей пиалу с целебным отваром.

– А-Хань ушел? – тихо спросила та.

– Нет, хотя я предлагала несколько раз.

– Отец не причинил ему вреда? – осторожно поинтересовалась Ян Юмэй, выпив горький отвар, но не поморщившись.

– Ты ведь знаешь – он не трогает твои вещи. Я сделала все, чтобы небожитель чувствовал себя комфортно и темная ци не навредила его телу. Если бы ему было все равно, он не стал бы здесь ждать. И тем более не стал бы тебя спасать.

– Знаю.

Отчего же ее все еще удивляла забота со стороны Мин Ханя? Она привыкла полагаться только на тетушку Ло и главу Ян, вдобавок Мин Хань не так силен, чтобы ее защитить. Но он это сделал уже в который раз.

– Можешь рассказать, что произошло? – попросила тетушка Ло.

– Мы веселились, танцевали, и я почувствовала, как Цышань наливается светлой ци, – призналась Ян Юмэй. – Это было так внезапно... впервые такое вижу.

– Не ты одна, – призналась демоница. – Мы с главой Ян опросили нескольких старых демонов, но и они не помнят, чтобы такое было. Ты не замечала за Цышань ничего странного в последнее время?

Ян Юмэй помедлила с ответом. Тетушка Ло не та, перед кем стоит скрывать правду, ей известно очень много тайн всех трех Миров.

– В последнее время, находясь на Цышань, я слышу голос. Он приходит, когда светлая ци заполняет мое тело, а демоническое ядро слабеет. Я думала, это кто-то из небожителей решил так поразвлечься, но поняла, что это не так. Голос просит, чтобы я его услышала, говорит, что никому больше это не под силу.

Тетушка Ло вздрогнула, внимательно смотря на Ян Юмэй, и от этого взгляда той стало неуютно. Возникло чувство, словно Хуанъянь сказала, что у нее за спиной выросли крылья или она отыскала живого дракона.

– Возможно, я просто начала слышать души, – криво улыбнулась она, спеша сменить тему. – Слышала, многие небожители порой слышат души, а раз я из Юнь, то...

– С тобой заговорило Цышань, – негромко перебила тетушка Ло.

Удивленно взглянув на нее, Ян Юмэй с неверием переспросила:

– Со мной? Проклятой Юнь с демоническим ядром? Цышань ведь разговаривает только с владыкой Небес, так почему оно стало говорить со мной?

– Но не ты ли сказала, что его никто не слышит, – заметила демоница. – Значит, Цзюньфэнь перестала слышать Цышань. Владыка Верхнего Мира сделала то, что заставило Цышань закрыться от нее и найти того, кто вновь его услышит.

– Но что Цзюньфэнь могла...

Ян Юмэй замолкла, поймав взгляд тетушки Ло. Они подумали об одном и том же – убийство Юнь.

Пусть и не своими руками, но Цзюньфэнь продолжает это делать, надеясь подчинить их натуру и выведать обо всем, что сокрыто в Хранилище. Видимо, смертей стало так много, что даже Цышань не смогло выдержать и закрылось от нее.

– Я не самый лучший вариант для того, чтобы слушать какое-то дерево, – пробормотала Ян Юмэй.

– Но оно ведь выбрало тебя не просто так. Цышань – это мощная душа, обретшая вид древа, не стоит недооценивать ее. Прислушайся к тому, что хочет сказать тебе голос, может, в этом и кроется ответ?

Хуанъянь не ответила. Видимо, Цышань слишком глупо, раз думает, что сможет воспользоваться Ян Юмэй, как куклой, и диктовать свои правила.

– Я хочу найти А-Ханя, – сменила она тему, поднявшись с кровати. – Отведи меня к нему.

Кивнув, тетушка Ло проводила Ян Юмэй в гостевой дом, где Мин Хань играл в вэйци^[7] с кровавым мотыльком. Стоило ему увидеть демоницу, как он поспешил подняться и подойти к ней.

– Как ты?

– Как видишь, мое прекрасное лицо восстановилось, – преувеличенно бодро произнесла та, позволив ему коснуться своей щеки. – Или ты хотел, чтобы я так и осталась старухой?

– Если бы хотел, то не спешил бы сюда, – вздохнул небожитель. – Ты уверена, что тебе можно на Небеса?

– Цышань пришло в норму, волноваться не о чем, – произнесла тетушка Ло. – Однако все же будьте внимательнее: ситуация может повториться. И, Мэймэй, не жди до последнего – следующего раза твое ядро может не выдержать.

– Знаю, знаю.

Взяв Мин Ханя за руку, Ян Юмэй потащила его на улицу, но остановилась, увидев Ян Лю. Небожитель крепко сжал ее ладонь, настороженно смотря на мужчину с непроглядно черными глазами.

– Еще не успела прийти в себя, а уже в Верхний Мир рвешься? – сухо спросил Ян Лю.

– Отец, не всегда же мне быть рядом с вами, муж будет скучать без меня.

– Тогда избавься от него.

Хуанъянь почувствовала, как крепко, почти с отчаянием сжались пальцы на ее руке. Неужели Мин Хань и правда думает, что она так поступит? Что за глупость.

– Отец, не шутите так, – улыбнулась Ян Юмэй. – А-Хань уже стал нашей семьей, это все равно что приказать мне избавиться от тетушки Ло. Вы знаете, что я так никогда не сделаю.

– Смеешь не слушаться меня?

– Я лишь взываю к вашей мудрости.

– Он не защитит тебя.

– Значит, нас защищу я, – спокойно ответила Хуанъянь. – Глава Ян, вы слишком меня опекаете. Что бы ни случилось, я все еще ваша верная слуга и дочь, и это никогда не изменится.

Он усмехнулся, словно ждал этого ответа. Поклонившись ему на прощание, Ян Юмэй свистнула, призывая Дао. Вместе с Мин Ханем они запрыгнули на его спину и поднялись над Нижним Миром, сквозь одну из трещин вырвавшись в Средний, освещенный нежным сиянием Цышань. Дерево развернуло над их головами свою крону, словно стремясь дотянуться ветвями до самого края земли. У Ян Юмэй невольно екнуло сердце, и она вспомнила слова тетушки Ло.

Нужно выяснить, что Цышань хочет от нее.

Дао никогда не долетал до кроны Цышань, будто что-то останавливало его. Обратившись стайкой мотыльков, Ян Юмэй и Мин Хань перенеслись на нижние ветви, по которым добрались до ближайшего моста.

Листья зашелестели, словно приветствуя вернувшихся, и демоница услышала слабый внутренний оклик. Цышань пыталось с ней связаться, но пока не могло из-за демонического ядра Хуанъянь. Стоит ей стать послабее, как она вновь услышит голос.

Звон наполнил тишину, и перед Мин Ханем и Ян Юмэй появились два светлых духа в переливающейся, подобно чешуе, броне.

– Демоница Хуанъянь, тебя вызывают на совет, – одновременно произнесли они.

– Для чего? – вмешался Мин Хань.

– Она обвиняется в убийстве.

* * *

Ян Юмэй и Мин Хань стояли на коленях в главном зале дворца Цзюньфэнь. Он прилегал к стволу Цышань, в котором был вырезан трон, где и восседала главная богиня. У ступеней трона стояли Юнь Ин и Ши Цин (последний нервно поглядывал на друга), а вдоль стен собрались небожители, ожидавшие увидеть представление.

– Мы пришли сюда, как только Цзюньфэнь позвала нас, – произнес Мин Хань, держа перед собой руки.

Юнь Ин взглянул на Ма Лян, и та кивнула, позволив ему говорить. Ее глаза внимательно следили за небожителем и демоницей, словно стараясь прорваться через их кожу и кости и оголить душу.

– Демоница Хуанъянь обвиняется в убийстве целого клана Юнь из шестидесяти духов.

Зрачки Ян Юмэй сузились, и она сухо спросила:

– Зачем мне уничтожать собственный род, генерал Юнь? Если бы я хотела это сделать, от Юнь давно бы ничего не осталось.

– Разве кто-то способен предсказать твои шаги? – раздался надменный голос Лу Янь. – Ты творишь, что желаешь, никто тебе не указ.

– Убийства Юнь совершаются давно. Какие у вас есть доказательства, что в этом виновна я?

Ян Юмэй пристально взглянула на Цзюньфэнь:

– Вы можете обвинить меня даже в том, чего я не совершала, только потому, что я демоница, разве не так?

Небожители неуверенно переглянулись, невольно подтверждая ее слова.

– У нас есть свидетель, – произнес Юнь Ин, жестом веля кому-то подойти. – Он видел, как демоница Хуанъянь убивает Юнь.

К генералу, испуганно посматривая на демоницу, подошел дух рыбки с ушами-плавниками и золотистыми волосами.

– Рассказывай, что ты видел, – велела Ма Лян.

– Я-я р-р-раньше доставлял в п-поселение Юнь рис, – запинаясь, начал дух, сминая в руках одежду. – В-в этот раз я нем-м-много оп-поздал. Когда я п-пришел, то ув-в-видел... Юнь. Много м-мертвых Юнь. И т-там была девушка. В к-красном, с б-белыми в-в-волосами.

– Ши Цин? – приподняла бровь верховная богиня.

– Он говорит правду, – подтвердил тот.

– Когда ты это увидел? – спросил Юнь Ин.

– Д-два дня назад.

– Ваше превосходительство, это невозможно, – вмешался до этого молчавший Мин Хань. – Во время празднования Хуанъянь стало плохо, я лично проводил ее в Нижний Мир и все три дня был там.

– Небожитель Мин, ты видел, как она восстанавливается? – подавшись вперед, поинтересовалась Ма Лян.

– Я... нет, – вынужден был признаться Мин Хань.

– Значит, ты не был рядом с ней все три дня, что Хуанъянь восстанавливалась, и не можешь подтвердить, что она никуда не уходила, – заключила Цзюньфэнь.

На скулах небожителя заиграли желваки, но он промолчал. Однако Ян Юмэй молчать не собиралась. Взглянув на духа рыбы, она спросила:

– Ты видел мое лицо?

– Ч-что? – испуганно переспросил тот.

– Ты видел мое лицо, когда я напала на Юнь?

Он замешкался, прежде чем признаться:

– Н-нет. Не видел.

Ян Юмэй усмехнулась, взглянув на главу Небес:

– Если он не видел моего лица, то как может утверждать, что там была я? Все эти три дня я восстанавливалась, и глава Ян может подтвердить это. Видимо, кто-то решил приписать мне лишние убийства. Ши Цин, ты ведь бог правды, так поймай меня на лжи; я никогда не убивала Юнь.

Все в зале замерли, напряженно смотря на Ши Цина. Тот молчал, прежде чем негромко произнести:

– Хуанъянь не убивала Юнь. Она не нарушала договор.

Его слова заставили всех присутствующих вздрогнуть, а Ян Юмэй – победно улыбнуться. Хоть что-то полезное в этом трусливом божке есть.

– Тогда советую поймать того, кто порочит твое имя.

– Как будто оно уже не опорочено, – тихо усмехнулась Хуанъянь, уже громче добавив: – Цзюньфэнь не стоит волноваться. Я обязательно найду его и заставлю ответить за свои действия.

Глава 32

Назревающая беда

– Не понимаю. Тот дух не лгал, но и в твоих словах не было лжи! – удрученно воскликнул Ши Цин, массируя переносицу. – Я ведь не могу ошибаться.

– Ты как спасение Небес, так и их проклятие, – заметила Ян Юмэй, постукивая пальцами по столу.

– Но если это не ты, то кто? Неужели существует еще одна демоница в красном?

– Нет, – хором произнесли Мин Хань и Ян Юмэй.

– Видимо, Цзюньфэнь надоело видеть меня на Небесах, раз она прибегла к такому, – усмехнулась демоница.

– При чем тут она? – не понял Ши Цин.

Мин Хань и Ян Юмэй переглянулись, и демоница все же произнесла:

– Цзюньфэнь уничтожает Юнь, чтобы завладеть Хранилищем.

– Что ты такое говоришь? – ужаснулся Ши Цин, вскочив на ноги. – Да она бы никогда такого не сделала! Чтобы глава Небес убивала – разве это может быть правдой?

– Вот только убивает она чужими руками, а не своими. Ну что, опровергнешь мои слова, бог правды?

Он попытался, но не смог, от бессилия бросив веер на стол.

– Но разве это Хранилище Юнь не открывается при помощи ключа?

– Да, но Юнь знают иные способы в него попасть, – кивнул Мин Хань.

– Раньше она убивала Юнь, перекладывая вину на меня, а теперь не получается, – фыркнула Ян Юмэй.

– Мы можем доказать, что она в этом замешана? – спросил Мин Хань.

– Как? Если она не убивает Юнь своими руками, то даже Ши Цин не может ничего сделать. Нет доказательств, что Ма Лян стоит за этим, только наши предположения. Все, что остается, – это быть внимательнее.

Ма Лян слишком осторожна в своих действиях, даже Ян Юмэй не знала, как к ней лучше подступиться. Этой богине далеко за тысячу лет: она жила еще задолго до рождения того же Ян Лю или Юнь Ина.

– Будем ждать, – решила Хуанъянь. – Рано или поздно она сделает свой ход, нам же остается быть готовыми к нему.

– Чувствую, недолго продлится договоренность между Нижним и Верхним Мирами, – с тоской заметил Ши Цин. – А жаль, мне нравилось, что никто никого не убивает.

Ян Юмэй оказалась права. Спустя пару дней Цзюньфэнь вызвала Мин Ханя в главный дворец под предлогом обсуждения насущных вопросов. Она, словно специально, дождалась, когда Ши Цин спустится к верующим в Средний Мир, а Хуанъянь отправится помогать Ян Лю усмирить один из демонических кланов.

Мин Хань нашел Ма Лян в чайной комнате с видом на плывущие облака, укутывающие ветки и листья Цышань. Верховная небожительница разливала по пиалам чай. Кивком головы приветствовав Мин Ханя, она произнесла:

– Присаживайся, мне бы хотелось с тобой поговорить.

Все внутри Мин Ханя сжалось, но он послушно опустился напротив. Цзюньфэнь поставила перед ним чай, от которого пахло грушей и карамелью. Помедлив, он сделал глоток, почувствовав сладость на языке. Похоже, в этот чай добавили ягоды Цышань.

– Владыка столь внезапно вызвала меня. Могу узнать, что послужило причиной?

– Слышала, у тебя храмов стало больше, чем у Мин Ли. Прими мои поздравления.

– Они ни к чему, я не делаю ничего такого, что может привлечь последователей, – покачал головой Мин Хань. – Не думал, что у бога цветов и живописи может быть больше храмов, чем у бога войны.

Ма Лян улыбнулась, подлила ему чай и предложила закуски.

– С тех пор, как два Мира заключили между собой соглашение, стало значительно спокойнее. Ты проделал хорошую работу, небожитель Мин. Небеса в долгу перед тобой, как и каждый небожитель на Цышань. Скажи мне, удается ли держать демоницу под контролем?

– Да, она слушается меня, – осторожно кивнул Мин Хань. – У нее были мысли причинить вред небожителям, но я их пресек. Вы и сами видели, что, кроме мелких шалостей, она не доставляет проблем.

– Верно, и это может меня успокаивать. Однако есть то, что меня волнует.

Мин Хань вопросительно взглянул на Цзюньфэнь. Ему с трудом удалось унять сердце, чтобы его удары не заглушали слова верховной богини.

Цзюньфэнь неторопливо поднялась, обошла стол и встала за спиной небожителя. Она не смотрела на него, повернув голову к окну и разглядывая плывущие среди веток облака.

– Юнь – удивительные существа. Они способны жить вечно, а их мудрость не знает границ. Однако, создавая изумительные вещи, они совершенно не заботятся о том, что будет с ними самими. Они привыкли жить в безопасности, привыкли, что все обходят их стороной, и совершенно не задумываются, что когда-нибудь их не станет.

Ма Лян вздохнула, и в ее глазах появилась печаль.

– Знаешь, раньше у меня была старшая сестра, я любила ее всем сердцем, но, увы, не смогла защитить.

– Ее убили? – догадался Мин Хань.

– Да, и отчасти я тому виной. Думала, раз она старше, то знает все лучше меня, доверяла ей без оглядки, но ошибалась.

– Разве ее душа не должна была переродиться?

– Возможно, этого я уже не знаю. Мне известно, что ее сгубил демон, унесший множество жизней. Я не хочу такой судьбы и для тебя, Мин Хань. Не хочу, чтобы какая-то демоница заставила тебя выбирать между собой и тремя Мирами, это нечестно. Но, возможно, тебе и не придется выбирать.

Ма Лян повернулась к нему, и на мгновение Мин Ханю показалось, что ее глаза окрасились голубым, но то была лишь иллюзия, исчезнувшая так быстро, что он не придал ей значения.

Сердце резко сжалось, и все внутри вспыхнуло огнем. От неожиданности Мин Хань ахнул и, тяжело дыша, уперся руками в пол. Холодный пот выступил на лице, крупными каплями срываясь с подбородка и кончика носа. Казалось, кто-то разрывает ему внутренности, в горле встала кровь. Она полилась сквозь стиснутые зубы, кляксами падая на пол и заставляя небожителя стонать от боли.

– Мне жаль, что я втянула тебя в это, Мин Хань, – присела напротив Ма Лян и почти по-матерински погладила его по голове. – Ты лишний в этой истории – не должен был даже возвышаться, но оказался рядом с Хуанъянь, и мне придется тебя использовать. Видишь ли, я подозреваю, что ее душа принадлежит тому демону, который погубил мою старшую сестру, и я не собираюсь отпускать ее просто так.

– Поэтому... вы одобрили наш союз?.. – прохрипел Мин Хань, с трудом выталкивая из себя слова. – Хотели... чтобы она... была рядом?

– Верно. Жаль, что ты не понимаешь всей опасности, которая исходит от нее. В Хуанъянь не осталось ничего от светлого духа – лишь тьма, которая пожирает все, что ее окружает. Я хочу, чтобы ты помог мне от нее избавиться, Мин Хань.

Он через силу усмехнулся, плюнув на ее протянутую ладонь:

– Нет, лучше убейте сейчас.

– Я подозревала, что так будет. Неужели ты не боишься смерти? Не боишься впасть в забвение? – поинтересовалась Ма Лян, взяв его за подбородок и заставив взглянуть на себя.

– Рано или поздно это и так бы произошло, разве нет?

Она усмехнулась, достала из рукава белоснежную пилюлю и протолкнула ее в рот Мин Ханя. Тот попытался выплюнуть, но Цзюньфэнь так сильно сжала его челюсти, что он не смог открыть рот. Ему оставалось только давиться, чувствуя, как пилюля сладостью рассасывается на языке и стекает в горло. Убедившись, что он ее проглотил, Ма Лян отпустила его и поднялась.

– Я думала, с тобой удастся договориться. Увы, ты не хочешь видеть истинную сущность этой демоницы. Видишь ли, пока я занимаю пост владыки, мои руки не должны быть в крови, такое условие мне поставило Цышань.

Мин Хань закашлял, пытаясь отплеваться, но пилюля уже проникла внутрь и холодом разливалась в желудке.

– Что ты мне скормила?

– Всего лишь пилюлю, которая подавит чары этой демоницы и обезопасит тебя.

– Зачем? – хрипло спросил он.

Взглянув на него, Ма Лян улыбнулась и протянула руку со сжатыми пальцами. Повинуясь неведомой силе, Мин Хань поднялся, тяжело дыша и исподлобья смотря на верховную богиню. Не спеша подойдя к нему, она поправила его воротник и растрепавшиеся волосы.

– Ты окажешь мне услугу, благодаря которой возвысишься в глазах людей. Ты станешь тем, кто убьет Хуанъянь.

– Нет, – прошептал Мин Хань, и его сердце болезненно сжалось. – Никогда.

– Это трудно, я знаю. Ее колокольчик слишком сильно околдовал тебя, и ты не первый, с кем она так играет. Но ты можешь стать последним, тем, кто закончит ее игру.

– Я не стану этого делать, – прохрипел Мин Хань.

– Станешь, – спокойно ответила Ма Лян, коснувшись пальцем его метки бога между бровями. Ту пронзила яркая нестерпимая боль, и небожитель закричал. – Слушай меня, Мин Хань. Твои чувства – обман, ты мой меч, который встанет на защиту своего хозяина. Хуанъянь играла с тобой, заставляя поверить себе. Повтори!

– Она... не играла со мной! – прошипел Мин Хань, и боль наполнила все его тело.

– Повтори, что я сказала. – В голове небожителя раздался голос Цзюньфэнь, столь могущественный, что подавил его волю. – Повтори!

– Она... играла... со мной, – словно издалека услышал Мин Хань свой голос.

– Ты не любишь ее.

– Я... не люблю ее, – повторил он, и боль ослабла.

– Ты убьешь Хуанъянь.

– Я убью Хуанъянь.

Метку перестало жечь, и, довольно улыбнувшись, Цзюньфэнь отступила на пару шагов назад.

Мин Хань сидел на полу, и его дыхание постепенно выравнивалось. Мысли успокоились, и он не мог понять, почему был так встревожен пару секунд назад. Что заставило его волноваться?

– Ты устал, Мин Хань, – раздался заботливый голос Ма Лян. – Иди к себе и отдохни.

– Да, прошу прощения, что причинил вам неудобство, – пробормотал он.

Покинув дворец, небожитель неторопливо зашагал к себе, пытаясь разобраться с новым странным чувством. Он словно что-то забыл, но не знал, что именно. Это вещь? Или человек? Стоило напрячь память, как метка между бровями начинала болеть.

Дойдя до дома, Мин Хань неуверенно замер, словно ждал кого-то. Он перешагнул порог и занялся тем, что у него получалось лучше всего, – рисованием. Стоило взять кисть, как на душе стало спокойнее и тревога ушла. Он рисовал несколько дней, забывшись в красках и фантазии, пока его не отвлек голос над ухом:

– До чего же мой А-Хань талантлив.

Кисть дрогнула в руке, оставив кляксу, и Мин Хань резко обернулся. Рядом с ним, подперев ладонью подбородок, сидела Хуанъянь. Она не заметила его взгляда, полного взявшихся из ниоткуда ужаса и ненависти, и с интересом рассматривала картину.

Чувства наполнили Мин Ханя. Он смотрел на демоницу и не понимал, как мог хоть что-то испытывать к ней. Как мог дарить любовь и ласку, как мог шептать признания и распивать вместе вино. Перед ним сидело чудовище в человеческом облике, коварное и жаждущее крови. Сколько жизней она отняла? И сколько еще отнимет? Как долго Небеса должны бояться ее?

– А-Хань? – подняв на него глаза, спросила демоница. – Что с тобой? Ты побледнел.

Протянув ладонь, она коснулась его лба, отчего Мин Хань вздрогнул, почувствовав отвращение.

– Все в порядке, – покачал он головой, отвернувшись и взглянув на рисунок. – Просто... задумался.

– И о чем же? – с улыбкой поинтересовалась Хуанъянь, наматывая прядь его волос на палец.

Слова слетели раньше, чем Мин Хань успел их обдумать.

– Может, пригласим на чай главу Ян и тетушку Ло?

Услышав его слова, демоница замерла, а небожитель внутренне сжался. Он помнил, какими острыми могут быть ее когти и сколько вреда они могут причинить.

– Звучит неплохо, – наконец произнесла Хуанъянь и улыбнулась, отчего все внутри Мин Ханя сжалось. – Думаю, глава Ян будет не против.

– Тогда я все подготовлю. А ты... предупреди его.

Глава 33

День, когда все изменилось

– Будь осторожна.

Ян Юмэй вздрогнула, услышав в голове слабый голос. Это был последний раз, когда Цышань разговаривало с ней. Ян Юмэй еще некоторое время вслушивалась в тишину, но то больше с ней не говорило.

Позади раздался негромкий стук. Обернувшись, она взглянула на Мин Ханя, ставившего на стол несколько кувшинов.

– Это вино из ягод Цышань? – поинтересовалась демоница.

– Да. Ты говорила, что главе Ян оно нравится. Думаю, лучше его чем-нибудь разбавить, – не глядя на нее, ответил тот.

В последнее время Мин Хань вел себя странно, словно его что-то беспокоило, но он не мог в этом признаться. Сколько бы ни спрашивала об этом Ян Юмэй, небожитель лишь качал головой, прося не волноваться. Возможно, он слишком переживал из-за встречи с Ян Лю. Хуанъянь понимала его – ей самой понадобилось несколько лет, чтобы привыкнуть к характеру главы клана Черной Крови и его мертвым холодным глазам. Мин Ханю должно было быть еще тяжелее рядом с ним.

– Ты готов? – поинтересовалась она, вдев в волосы последнюю серебряную шпильку.

– Да, – не задумываясь кивнул небожитель.

Ян Юмэй протянула ему руку, и Мин Хань помедлил, прежде чем взять ее. Обратившись стайкой белых мотыльков, они упорхнули с Цышань и направились вниз, к озеру с лотосами и беседкой. Под ее крышей висели медные колокольчики с длинными красными лентами, покачивающимися от легкого дуновения ветра. Тихий перезвон то и дело раздавался над озером, по которому плавали утки-мандаринки.

Ступив внутрь беседки, Ян Юмэй огляделась. Рядом росла старая мощная ива, чьи ветви касались воды. Несколько воробьев пряталось в листве: они чистили перышки и поглядывали на незнакомцев черными глазками.

Внутри беседки стоял уже накрытый стол и несколько стульев из черного дерева с узорами в виде летучих мышей. В воздухе пахло благовониями, поднимающимися под потолок и закручивающимися в спирали.

– И почему ты раньше не показывал мне это место? – с упреком поинтересовалась Ян Юмэй, взяв крупную виноградину и покрутив ее между пальцами.

– Я узнал о нем благодаря генералу Юнь, – ответил Мин Хань, разглядывая ленту на колокольчике. – Хорошо, что оно тебе нравится.

– Как мне может не понравиться то, что делает А-Хань?

Подойдя со спины, Ян Юмэй обняла его. Небожитель на мгновение напрягся, но повернулся и коснулся ладонью ее щеки. Хуанъянь прильнула к его руке и закрыла глаза, наслаждаясь знакомым теплом. В голове вновь мелькнула шальная мысль: она хотела украсть Мин Ханя, спрятать его от Небес и жить где-то вдали от взгляда Цзюньфэнь. Возможно, Ян Юмэй первая нарушит уговор, убив владыку Небес.

Позади раздались шаги. Мин Хань отнял руку и выпрямился, поклонившись пришедшим.

– Небожитель Мин приветствует главу Ян.

Ян Лю в черном одеянии напоминал вестника смерти: под его взглядом смолкли воробьи и затих ветер. Повеяло прохладой, как будто вместе с ним пришла зима. Он лишь кивнул, сев на предложенное место, а тетушка Ло тепло улыбнулась Ян Юмэй:

– Глава Ян отложил все дела, чтобы присоединиться к нам.

– Ло, – холодно произнес Ян Лю, предостерегающе взглянув на нее.

Женщина тихо рассмеялась, сев рядом.

– Я приготовил вино из ягод Цышань, слышал, оно вам нравится, – произнес Мин Хань, поставив на стол кувшин с вином.

Стоило его открыть, как воздух наполнился сладким ароматом.

Ян Лю плеснул вино в пиалу и поднес ее к лицу, вдыхая аромат.

– Оно весьма старое, выдержано несколько сотен лет, – заметил он.

– Глава Ян сможет его выпить?

– Да, кувшина мне будет достаточно.

Если тетушка Ло или Ян Юмэй выпьют такое вино, то их внутренности сразу же сгорят. Но Ян Лю был другим. Рожденный человеком, возвысившийся до бога и низвергнутый до демона. Порой Хуанъянь ему завидовала: он познал истинную любовь, его боготворили и боялись, он прошел через столько испытаний, что его сердце давно невосприимчиво к боли. Хотела бы Ян Юмэй похвастаться тем же.

– Отец, ты ведь знаешь, что кто-то продолжает убивать Юнь? – осторожно спросила Ян Юмэй, сделав глоток чая.

– Если они не собираются себя защищать, то это уже не наши проблемы. Я пытался им помочь, но они сами выбрали себе такую жизнь.

– Юнь порой весьма... твердолобы, – дополнила тетушка Ло. – Они не думают о смерти, не беспокоятся, что после них никого не останется.

– Однажды они пришли за самой первой Юнь, чтобы той не было здесь одиноко, а сейчас стремятся уйти следом за ней, – негромко произнес Ян Лю. – Для них эта жизнь ничего не значит, и цепляться за нее они не будут.

– Но Цзюньфэнь от них не отстанет. Она уже обвинила меня в их убийстве, – тихо произнесла Ян Юмэй. – Не будь рядом бога правды, кто бы поверил моим словам?

– Небеса никогда не были безопасным местом: что сейчас, что тысячу лет назад. Договор всегда можно разорвать, Юмэй, но ты должна понимать, чем за это придется заплатить.

Ян Юмэй стиснула пальцы, отведя взгляд от главы Ян.

Она прекрасно понимала, что может вернуться в Нижний Мир и продолжить заниматься тем, что делала на протяжении столетий: убивать, наводить хаос, забавляться с бесчисленными любовниками. Вернуться к тому, что приносило радость. Но в том-то и дело, что приносило. Она никого не убила за столько лет только потому, что не хотела покидать Небеса. Хуанъянь готова была мириться с обществом этих глупых божков и со светлой ци, что день и ночь кусала ее кожу, только чтобы быть рядом с Мин Ханем. Если не он, то кто еще сможет так долго терпеть подле себя саму Хуанъянь?

Подул ветер, и тихо зазвенели колокольчики. Взглянув на них, Ян Юмэй присмотрелась к алым лентам, танцующим на ветру. Постепенно, словно морок спадал с ее глаз, она рассмотрела написанные кистью иероглифы: «Очистить» и «Ловушка».

– А-Хань, – прошептала демоница.

Оглянувшись, она уставилась на пустое кресло рядом с собой.

– Отец!

Но напротив не было ни Ян Лю, ни тетушки Ло. В беседке осталась одна Ян Юмэй. Алые искорки вспыхнули над головой и тут же погасли. Вызвать кровавых мотыльков, как и Дао, не получалось. Она оказалась в ловушке, из которой не могла найти выход.

На стол со стуком что-то упало. Присмотревшись, Ян Юмэй увидела камешек для игры в вэйци. Еще один упал на место, где сидел Мин Хань, а после камешки приземлились на места Ян Лю и тетушки Ло. Когда последний упал на место, где сидела Ян Юмэй, мир дрогнул, словно по нему пошла рябь, и стал непроглядно-черным.

Все чувства обострились. Хуанъянь стояла в тишине, вслушиваясь в мельчайшие звуки и пытаясь успокоить сердце.

Что происходит? Зачем кто-то устроил им ловушку?

Позади раздался шорох, и Хуанъянь резко обернулась, всматриваясь в темноту. Постепенно она различила мужской силуэт и облегченно выдохнула, узнав в нем Мин Ханя.

– А-Хань!

Сорвавшись с места, демоница подбежала и обняла его, уткнувшись лицом в плечо. От небожителя, как всегда, пахло благовониями и цветами... а еще чем-то новым. Принюхавшись, она отстранилась, заметив красные пятна на светлой одежде Мин Ханя. Сердце испуганно сжалось, и Ян Юмэй обхватила бледное лицо небожителя, с тревогой всматриваясь в него.

– А-Хань, что произошло? Ты ранен?

Он взглянул на нее, и бледные губы сложились в мягкую улыбку.

– Это не моя кровь.

– Не твоя... – облегченно повторила Ян Юмэй. – Я испугалась, что ты ранен. Я...

– Я в порядке, – прервал ее небожитель, накрыв теплой ладонью ее лицо. – Со мной все в порядке.

Наклонившись, Мин Хань поцеловал ее, оставив на губах вкус сладости и крови. Хуанъянь облегченно выдохнула и, потянувшись за ним, замерла. Нечто холодное вдруг впилось ей в левый бок, пройдя аккурат между ребрами. Помедлив, Ян Юмэй опустила глаза и увидела торчащую из тела шпильку, по которой стекала ее отравленная кровь.

– А-Хань... что это? – прошептала она.

Отступив назад, Ян Юмэй схватилась за шпильку и выдернула ее, ощутив болезненный укол. Она и не помнила, когда в последний раз кто-то мог так поранить ее – вогнать сталь в тело, а не оставить порез.

Сквозь бешеный стук сердца раздался перезвон, столь громкий, что оглушил ее. Ахнув, Хуанъянь упала на колени, схватившись за голову и взглянув на Мин Ханя. Постепенно темнота рассеивалась, являя всю ту же беседку, благовония на столе и небожителя, чья одежда покрылась пятнами крови. Он сверху вниз смотрел на нее, держа что-то в руке.

Звон колокольчиков оглушал, заставляя ежиться и кричать. Кости дрожали и хрустели, капилляры лопались, а вены набухали. Казалось, еще немного, и Хуанъянь разорвет изнутри! Она могла лишь хвататься за голову, чувствуя, как по щекам стекают кровавые слезы, а крик застревает в горле.

Но вот звон смолк, и стало так тихо, что Хуанъянь почудилось, будто ее оглушили. Задыхаясь, Ян Юмэй подняла взгляд на Мин Ханя и застыла, увидев непроглядно-черные глаза Ян Лю, лишенные жизни.

– Не думал, что ты столь жалкая, Хуанъянь.

Мин Хань разжал пальцы, и голова Ян Лю упала перед Ян Юмэй. Черные глаза уставились на дочь, а бледные губы чуть приоткрылись, словно собираясь что-то сказать.

– Это было легче, чем говорила Цзюньфэнь, – словно сквозь толщу воды раздался голос небожителя.

Ян Юмэй не слушала его. Она молча смотрела на Ян Лю, боясь пошевелиться, моргнуть, вдохнуть.

Это ведь не может быть правдой? Только не со мной. Только не сейчас...

Ян Лю, ее отец, что не знал пощады, чьи слова являлись законом для Нижнего Мира... он ведь не может умереть. Не так, как сейчас. Не здесь. Не перед Ян Юмэй!

Взгляд скользнул в сторону. Там, за столом, на полу, лежало тело без головы. А рядом с ним – сжимавшая его ладонь тетушка Ло со вспоротым горлом. Ее широко распахнутые глаза смотрели на Ян Юмэй, а по щеке стекала слеза.

Воздуха стало не хватать. Сердце колотилось так быстро и громко, что заглушало слова Мин Ханя и мысли Ян Юмэй.

– Они... мертвы, – прошептала Хуанъянь.

– Да.

– Они мертвы...

Протянув дрожащие ладони, Ян Юмэй обняла голову отца, и ее глаза обожгли слезы. Несколько сорвалось с ресниц, упав на его холодные щеки.

Мертвы. Они мертвы...

Сталь мелькнула над головой, а изо рта Ян Лю вырвался кровавый мотылек. Он успел коснуться пальцев Хуанъянь, и меч распорол пустоту, вонзившись в столбик беседки. Кровавый мотылек метнулся в сторону, и колокольчики задрожали, разбившись, стоило ему вылететь на свободу. Быстро махая крылышками, он спешил улететь как можно дальше, оставив позади небожителя, который молча смотрел ему вслед.

Преодолев сотни ли, мотылек приземлился в персиковой роще. Ян Юмэй ступила на землю и, сделав пару шагов, упала на колени. Прижав к себе все, что осталось от Ян Лю, она закричала так громко, что птицы испуганно поднялись в небо, а звери притихли. Ее крик, казалось, слышали все три Мира – настолько он был отчаянным и душераздирающим.

Слезы потекли из глаз, горло душили рыдания. Ян Юмэй кричала, пока не охрипла, повалившись на землю и прижав голову Ян Лю к груди. Ее сердце разрывалось на части, все внутри выло от ужаса и страха. Она могла только съежиться, зажмурившись до черных мушек перед глазами.

Это не могло быть с ней! Это сон, сон! Страшный, ужасный, нереалистичный сон, который наслало на нее Цышань! Мин Хань не мог никого убить, а Ян Лю и тетушка Ло... они не могли умереть. Не так, точно не так!

– Отец... – охрипшим голосом прорыдала Ян Юмэй. – Отец, что мне делать?.. Отец, пожалуйста... пожалуйста, скажи...

Он не ответил.

Последнее, что мог сделать Ян Лю для своей дочери, – спасти ее. Увести подальше от смерти, туда, где ее не подумают искать.

Ян Юмэй не знала, сколько так пролежала. Кажется, вечность, но все же она заставила себя встать. Подобрав голову Ян Лю и прижав ее к груди, она, пошатываясь, пошла вперед, запинаясь о корни и падая. Пошла за кровавым мотыльком, который вел ее вперед, через персиковые вечноцветущие деревья к небольшой поляне, покрытой розовыми лепестками. Приземлившись на землю, он сложил крылья. Помедлив, Ян Юмэй присела напротив. Некоторое время она смотрела в пустоту перед собой, прежде чем решиться.

Выкопав небольшую ямку, она взглянула на Ян Лю и закрыла глаза. По щекам вновь скользнули слезы, и, прижав влажные губы к холодному лбу отца, она положила его голову в могилу. Кровавый мотылек залетел в его рот и так и остался там, намереваясь быть погребенным вместе с хозяином.

Закрыв глаза, лишь бы не смотреть больше на Ян Лю, Ян Юмэй закопала голову, присыпав ее розовыми лепестками.

– И что мне теперь делать? – прошептала она.

За минувший день Хуанъянь лишилась троих дорогих сердцу людей.

Как это произошло? Кто тому виной?!

Нет, она знала кто.

– Мин Хань. – Впервые это имя слетело с ее губ, наполненное ненавистью и болью. – Я убью тебя.

Глава 34

Кровавая демоница Хуанъянь

Лезвие разрезало кожу на ладони, и на пол упала темная кровь. Забурлив, она обратилась несколькими красными мотыльками. Их были сотни в зале – они сидели под потолком, на колоннах, ползали по стеллажам, навострив свои пушистые усики.

Устало опустив руку, Ян Юмэй без сил села в кресло, наблюдая, как рана затягивается.

В создании кровавых мотыльков было одно правило, которое Ян Лю велел соблюдать. Что бы ни случилось, не создавать их из своей крови, иначе твоя жизнь сократится. Все эти годы Ян Юмэй соблюдала правило, никогда не раня себя даже тогда, когда ее жизни угрожала опасность, но сейчас... сейчас она была себе безразлична. Проживет она еще тысячу лет или умрет через один кэ – какая разница? Зато мотыльки из ее проклятой крови могли убить любого, кого коснутся.

Ян Лю больше нет.

Тетушки Ло больше нет.

И Мин Ханя... тоже нет.

Закрыв глаза, Ян Юмэй позволила слезам скатиться по щекам.

Она не понимала: как же так вышло? Неужели он планировал сделать это изначально – подобраться как можно ближе к Хуанъянь, ослабить ее бдительность и убить? Ян Юмэй доверилась ему... отдала свое грязное, злое сердце, позволила себе наконец-то любить кого-то, помимо отца и тетушки. Позволила себе мысли о спокойной жизни и в итоге лишилась всего.

Она хотела умереть, но, пока жив тот, кто разорвал ее сердце в клочья, не могла себе это позволить.

– Надо же, а я думал, что за затишье в Нижнем Мире. Оказывается, кое-кто к войне с Небесами готовится, – раздался голос в тишине.

Открыв глаза, Ян Юмэй взглянула на лиса, который неторопливо шел к ней, словно падальщик, пришедший поживиться своей добычей. Девять пышных белых хвостов покачивались за его спиной, а губы растянулись в хитрой улыбке.

– Чего ты хочешь?

Бай Юй нарочно тяжело вздохнул:

– Для Нижнего Мира утрата главы Ян, несомненно, страшная потеря. Он ведь контролировал все демонические кланы, а без него, боюсь, они скоро вновь вцепятся друг другу в глотки.

– Чего ты хочешь? – повторила вопрос Ян Юмэй. – Говори или уходи.

– Зачем же так грубо? Я пришел, чтобы предложить тебе сделку.

Ян Юмэй склонила голову, молча веля ему продолжить.

– Я расскажу тебе, как заставить небожителей пожалеть об убийстве главы Ян, а ты позволишь моему клану возвыситься в Нижнем Мире. Как тебе это предложение, Хуанъянь?

Она не сводила взгляда с хитрого лица лиса, терпеливо ожидающего ответ. Для нее не было секретом, что Бай Юй давно мечтал возвысить свой клан, перестать стоять в тени Ян Лю, и такая возможность наконец-то подвернулась.

Хуанъянь в Нижнем Мире боялись не из-за ее кровавых мотыльков и убийств, а из-за того, кто стоял за ней. Теперь, когда Ян Лю нет, бо́льшая часть демонов из клана Черной Крови разбежалась, а многие и вовсе стали смотреть на нее свысока, считая равной себе. Пришлось убить парочку, пока они не стали слишком надоедать.

– Ты так уверен в том, что я не возглавлю свой клан? – поинтересовалась Ян Юмэй.

– Ты не лидер, а лишь тот, кто исполняет чужие приказы, – заметил лис. – В вашем клане только трое могли призывать кровавых мотыльков, сейчас же осталась только ты. Стоит тебе уйти... и клан вымрет.

Ян Юмэй знала это.

Искусством призыва кровавых мотыльков в совершенстве владели только Ян Лю и Ян Юмэй; тетушка Ло, обучившая их, могла призывать лишь пару штук. Для остальных демонов и это оказалось сложным, слишком мало сил у них было.

Ян Юмэй стоило отказаться от предложения Бай Юя и сосредоточиться на клане, который Ян Лю возвысил... но она не могла. Горе наполнило ее разум, а боль от предательства выжигала сердце. Все, чего она хотела, – это мести. Собственными руками убить Мин Ханя... нет, всех небожителей. Всех, до кого сможет дотянуться.

– Хорошо, – произнесла Хуанъянь.

Бай Юй улыбнулся, и его желтые глаза засверкали. Он протянул руку, в которой держал золотую веточку с розовыми лепестками.

– Это древний меч. К сожалению, его силы хватит только на то, чтобы воспользоваться им один раз. После этого он навсегда исчезнет.

– И что произойдет?

– Узнаешь.

Помедлив, Ян Юмэй взяла веточку, и та браслетом обернулась вокруг запястья. Она не чувствовала от него ни светлой, ни темной ци, однако этот артефакт наполнял ее силой. Где Бай Юй раздобыл его?

– Я рад, что нам удалось договориться. Если умрешь, то в следующей жизни постарайся не надоедать моему роду. – Взмахнув напоследок хвостами, лис ушел.

Через узорные решетки окон влетело несколько серебряных мотыльков, опустившихся на плечи хозяйки и шевелящих своими пушистыми усиками. Вслушавшись в их послание, Ян Юмэй не сдержалась и презрительно цыкнула.

Никто из демонических кланов не согласился пойти против Небес. Как жалко! Было время, когда они на коленях стояли и расшибали себе лбы, прося Ян Лю возглавить армию против небожителей, а сейчас все как один говорят, что не хотят рисковать.

– Трусы, – бросила Хуанъянь, и кровавые мотыльки оживились.

Если она выживет в битве против Небес, то лично прирежет каждого, кто ей отказал! Она прольет столько крови, сколько все три Мира никогда не видели.

* * *

Ветер заставил листья Цышань зашелестеть, и тихий, едва уловимый шепот коснулся ушей Мин Ханя. Вскинув голову, он некоторое время смотрел в окно. Ему показалось, что кто-то позвал его, но голос быстро угас.

Поджав губы, небожитель взглянул на рисунок и нахмурился. И вновь на пергаменте оказалась изображена девушка в алых одеждах. Не выдержав, он смял его и отбросил в сторону, к другим таким же. Почему в последние дни его мысли заполнила эта мерзкая демоница? Почему он не мог отделаться от чувства, что поступил не так, как должен был? Все на Небесах и в Среднем Мире чествовали Ляньцина, жгли ради него благовония и поклонялись ему в храмах, даже брат, который до этого смотрел на него как на ничтожество, расщедрился на похвалу. Разве не об этом когда-то мечтал Мин Хань? Обойти их всех и найти свое признание? Так почему же он не рад?

Но был один небожитель, что встретил Мин Ханя с ужасом в глазах. Ши Цин. Мин Хань никак не мог понять, почему бог правды вдруг начал избегать его, а в последние дни и вовсе не появлялся. Как бы ни хотел небожитель узнать ответ, он просто не мог отыскать Ши Цина! Кто-то говорил, что в последний раз видел его у Цзюньфэнь, другие полагали, что он на некоторое время покинул Верхний Мир. Мин Ханю оставалось только ждать, когда вернется старый друг.

Небо вдруг стремительно потемнело, налившись багрянцем. Сильный ветер налетел на Цышань, беспощадно разрывая лепестки-души в клочья. Предвещая опасность, громко зазвонили колокола, что раньше звенели, лишь когда возносились боги.

Подойдя к окну, Мин Хань взглянул на небо с черными тучами. Над Цышань, окружив небесную столицу, навис бесчисленный рой кровавых мотыльков. Срываясь с места, они летели вниз, касались духов и не успевших спрятаться небожителей, выпивая их кровь досуха и оставляя лишь пустые потрескавшиеся оболочки.

За дверью раздались быстрые шаги, и створка с хлопком отлетела в сторону.

– Мин Хань!

На пороге, тяжело дыша и сжимая гуань дао, стоял Юнь Ин. Его одежда была запачкана кровью, а белоснежные волосы местами окрасились алым.

– Это Хуанъянь? – догадался Мин Хань.

– Да, она пришла одна, но со своими мотыльками. Мы уже активировали защиту, но не все успели спрятаться. Нужна помощь всех, кто умеет управлять мечом. Убьем ее сейчас и закончим начатое.

Мин Хань взглянул на кисть в своей руке, обратившуюся изящным мечом с белой кисточкой на конце, и кивнул. Стоило ему шагнуть к Юнь Ину, как тихий голос, полный боли, раздался за спиной:

– Прошу, не надо...

Замерев, он оглянулся, но в комнате никого больше не было.

– Мин Хань! – нетерпеливо позвал Юнь Ин.

Покачав головой, небожитель поспешил за генералом Юнь. Гул барабанов и колоколов оглушал, но должен был замедлить демоницу. Она не сможет слишком долго вести здесь бой, особенно против десятка богов войны! Так думал Мин Хань, пока не увидел растерзанные трупы небожителей. В их ранах копошились красные мотыльки, высасывавшие всю кровь, пока от тел не оставалась только оболочка. Никакие источники не смогут их исцелить.

Остановившись, Юнь Ин повернулся к Мин Ханю и протянул ему круглый медальон из нефрита.

– Это... одна из реликвий Юнь, – нерешительно произнес генерал. – Она помогает против желтоглазых Юнь – они не смогут тебе навредить. Я надеялся, что мне никогда не придется использовать этот медальон, но тебе он понадобится. Хуанъянь пришла за тобой, Мин Хань, и договориться, как в прошлый раз, не получится.

Небожитель взял медальон, но не успел Юнь Ин и шага от него сделать, как Мин Хань схватил его за руку и негромко спросил:

– Вы думаете, я зря так поступил?

Этот вопрос удивил как генерала Юнь, так и Мин Ханя. Зачем он его задал? Почему сейчас?

– Нет, неважно. Можете не отвечать, – тут же произнес он.

Спрятав медальон, Мин Хань поспешил вперед, услышав позади тихий вздох, в котором слышалось «да».

Звон металла и крики, зачастую предсмертные, дополняли грохот барабанов. Все, кто хоть как-то держал меч, вышли против демоницы в красном, что шла напролом, оставляя за собой кровавый след. Ее длинные когти вспарывали груди и глотки, а кровавые мотыльки убивали одним прикосновением, не погибая, даже когда их пытались разрубить. Единственное, что замедляло их полет, – защитные символы на мечах и барабаны, из-за которых их крылышки дрожали, словно были готовы раствориться.

– Ты совсем обезумела, кровавая дрянь?! – закричала Лу Янь, прячась за спинами духов. – Разве мы не поступили по справедливости, убив того, кто творил зло?!

Ответом ей стал хриплый смех, от которого волосы стали дыбом.

– По справедливости? – спросила Хуанъянь, и ее глаза запылали ненавистью. – Тогда я по справедливости пришла мстить за него.

Сорвавшись с места, демоница обратила духов в сверкающую пыль. Не успела Лу Янь опомниться, как ее шею сжали тонкие пальцы. Задыхаясь, она попыталась ударить по руке Хуанъянь, но та даже не обратила на это внимания, продолжая смотреть на богиню своими пугающими желтыми глазами.

– Ты... действительно... убьешь меня? – прохрипела Лу Янь, царапая ее ладонь.

– Давно мечтала свернуть твою прекрасную шейку.

Демоница со всей силы сжала пальцы, и раздался хруст раздробленных позвонков. Лу Янь перестала двигаться, ее взгляд застыл. Отбросив ее, словно тряпичную куклу, к которой даже кровавые мотыльки не притронулись, Хуанъянь взглянула на Юнь Ина. Тот вздрогнул, тяжело вздохнул и произнес:

– Пусть мне и жаль, что все так произошло... я все равно попытаюсь остановить тебя.

– Ты не сможешь.

– Я знаю, я не настолько силен, как ты, – признал Юнь Ин. – Но умереть, прячась, я не готов.

Кривая усмешка исказила лицо Хуанъянь, и она сорвалась с места. Когти со звоном ударили по гуань дао, заглушив удары барабанов. Заколки в ее волосах ожили, белыми мотыльками сорвались с места и окружили Юнь Ина, разрезая своими острыми тонкими крылышками его кожу. Мин Хань мог лишь безучастно смотреть на битву двух Юнь, из-за которой дрожало само Цышань, скрипевшее ветками и шелестящее листьями. Кровь Хуанъянь и генерала Юнь разлеталась в разные стороны – и если первая выжигала кору и цветы, то вторая тут же все заживляла.

Когти Хуанъянь вспороли плечо Юнь Ина, когда лезвие гуань дао впилось ей в руку и чуть не отрубило ее. Не издав ни звука, демоница выбила оружие генерала Юнь. Не успел он опомниться, как ее когти впились в его грудь, пробив кости и разорвав сердце. Он хрипло выдохнул, осев на землю и сплюнув кровь. Юнь Ин оставался жив только благодаря принадлежности к Юнь – раздробленные кости быстро срастались, как и разорванные органы.

Подняв гуань дао, Хуанъянь приставила его к шее Юнь Ина.

– Я... проиграл тебе. Убей меня быстро.

– Ты хороший противник, генерал Юнь, – хрипло ответила та.

– Ты тоже...

Он не договорил – его голова сорвалась с плеч и упала, а взгляд голубых глаз потух. Тело же так и осталось стоять на коленях, словно вымаливая прощение у демоницы. Некоторое время смотревшая на него Хуанъянь подняла погасшие глаза на Мин Ханя, и в ее руку скользнула золотая веточка с розовыми цветками.

Барабаны били все громче и громче с каждым стуком сердца. Голоса небожителей приближались, и откуда-то сверху появилась яркая золотая вспышка стрелы. Демоница чуть отклонилась, и та промчалась мимо, впившись в кору древа и обуглив ее. С неохотой отведя взгляд от Мин Ханя, Хуанъянь взглянула на окруживших ее небожителей с тяжелыми луками в руках. Все они нацелили свои стрелы из светлой ци в ее сторону.

Взглянув на веточку в своей руке, демоница вдруг усмехнулась и резко провела ею в сторону, вспарывая саму сущность мира.

Раздался грохот, от которого задрожали Средний и Нижний Миры. Сверху послышался треск, словно хрустел разбитый вдребезги фарфор. При поднятии головы можно было увидеть, как сквозь листву проглядывало покрытое трещинами небо.

Казалось, само время замерло перед тем, как небо разбилось. Сверху, сцепившись в смертельной схватке, начали опускаться два дракона.

Глава 35

Я все еще буду тебя любить

Два дракона – золотой и иссиня-черный, – сцепившись друг с другом, упали на крону Цышань. Древо задрожало: ветви с хрустом ломались, отрывались и падали на землю. Горячая, прожигающая кору кровь драконов брызнула во все стороны. Стоило ей попасть на небожителей, как те моментально сгорали. Чешуйки замерцали в воздухе подобно звездам, а громогласный рев заставил даже демонов в Нижнем Мире содрогнуться от страха.

Драконы разрушали Цышань. Они разрывали древо на куски своими острыми когтями и клыками, оставляя на его коре глубокие царапины и черные ожоги. Часть листьев погасла, а само древо, казалось, скоро рухнет!

Небожители нацелили свои стрелы на драконов, но те взмахнули хвостами, не оставив лучникам ни одной целой кости.

Драконы рухнули на землю, отчего Средний Мир задрожал и пошел трещинами. Еще один удар, и воздух со звоном разбился, затягивая ящеров, людей и все, что было рядом, в пустоту. На месте, где мгновение назад упали драконы, осталась голая, словно выжженная, земля.

Мин Хань в ужасе смотрел на то, что осталось от Цышань: лишенное половины веток, обгоревшее и израненное, оно держалось из последних сил. Кровь небожителей омыла кору, подобно дождю, а из глубоких трещин сочилась золотая смола.

Взглядом найдя Хуанъянь, что обезглавила подошедшего слишком близко небожителя, Мин Хань сжал в руке медальон Юнь Ина. Покрытая кровью, с безумным взглядом, демоница убивала каждого, кто вставал на ее пути.

– Хуанъянь!

Услышав его голос, демоница подняла глаза, и ее лицо исказила кривая улыбка, являвшая острые зубы. Словно воплощение самой смерти в алых одеждах, она бросилась на Мин Ханя. Каждый ее удар был сильным, готовым лишить его головы, оторвать руку или вырвать сердце. Мин Хань не сомневался: не истощи демоницу другие боги и светлая ци, она убила бы его сразу.

– Ублюдок! – зашипела Хуанъянь. – Сволочь! Я доверяла тебе!

Мин Хань молчал, стиснув челюсти. Меч парил в его руке, отражая яростные атаки демоницы. Она была уже не так сильна, как в самом начале, но ею двигала ярость.

– Зачем?! Зачем ты это сделал?! – сорвала она голос, и небожитель увидел, как по ее щеке скользнула слеза. – А-Хань, зачем?!

Божественную печать между бровями пронзила боль, и на миг в голове послышался голос – собственный, почти умоляющий остановиться.

Когти Хуанъянь мелькнули перед лицом не успевшего отпрянуть Мин Ханя. Правый глаз обожгло; небожитель схватился за лицо и увидел оставшиеся на ладони капли крови. Веко не открывалось, а металлический вкус разлился по языку.

– Я хочу убить тебя, – прошептала демоница, злоба в ее глазах сменилась болью. – Я не хочу так больше жить, А-Хань.

Она шагнула к нему, вытянув руку с острыми когтями. Успев увернуться, Мин Хань выставил перед собой медальон Юнь Ина, вспыхнувший ярким светом. Хуанъянь закричала, когда хлынувшая в нее светлая ци начала выжигать меридианы и разрушать демоническое ядро.

«Сейчас», – раздался в голове еще один голос, чужой и властный, и печать между бровями обожгло.

Повинуясь, Мин Хань шагнул в объятия света, и его меч вошел в чужое тело, ломая кости и разрывая сердце. Казалось, прошла вечность, прежде чем свет погас и небожитель различил Хуанъянь в своих руках. Ее грудь тяжело поднималась и опадала, а с влажных ресниц срывались крупные градины слез. Она, не моргая, смотрела на Мин Ханя, словно не до конца верила, что он и правда смог ранить ее.

Протянув дрожащую руку, демоница коснулась щеки Мин Ханя и тихо выдохнула:

– А-Хань, ты... любил меня?

Он молчал, но сердце сжималось так больно, словно небожитель убил того, кого не следовало.

– Значит, нет, – так и не услышав ответ, горько улыбнулась Хуанъянь. – Прощай, А-Хань.

Ее рука упала, оставив кровавый след на щеке Мин Ханя. Демоница закрыла глаза. Душа, что находилась в ней, вдруг треснула, осколками разлетевшись в разные стороны. И только тогда ужас сковал небожителя.

Не моргая, он смотрел на Ян Юмэй в своих руках, на меч, что торчал из ее груди, на слезы, что застыли на красивом лице.

– Юмэй... – прошептал он, словно ожидая ответа. – Юмэй!

Голос сорвался на хрип. Упав на колени, Мин Хань вытащил меч и отбросил его в сторону.

Туман, что заволакивал голову, исчез в один миг, и осознание всего, что произошло, ударило по груди.

– Юмэй, прошу... прошу, очнись... – прижимая ее ладонь к своей щеке, шептал Мин Хань. – Не смей умирать, прошу! Юмэй, я люблю тебя, люблю... слышишь?! Не умирай!

Кровавые мотыльки один за другим падали на землю, обращаясь лужицами крови.

Глаза обожгли слезы. Зажмурившись, Мин Хань прижался ко лбу своей демоницы, целуя ее влажные глаза, ее окровавленные губы, ее пальцы. Его язык обжигала ее отравленная кровь, но ему было все равно. Она не могла умереть! Та самая легендарная Хуанъянь, что не знала поражений, не знала смерти, не могла погибнуть от руки какого-то бога цветов и живописи!

Колокола смолкли, и то, что осталось от Верхнего Мира, погрузилось в молчание. Цышань тихо стонало, небожители в ужасе смотрели на то, что осталось от их дома, от остальных богов. Все они проклинали Хуанъянь.

Поцеловав холодные губы Ян Юмэй, Мин Хань запрокинул голову, и слезы потекли по его вискам. Как он мог это сделать? Как он мог убить ту единственную, что скрасила его вечное одиночество? Как мог убить свою жену?

Печать между бровями обожгло, и осознание заставило вздрогнуть. Мин Хань бы никогда не сделал подобное, но Цзюньфэнь – да.

Осторожно положив Ян Юмэй, небожитель взял окровавленный меч и направился к главному дворцу. Часть его крыши обвалилась, ступени покрывали трещины, а двери и вовсе оказались сорваны с петель. Внутри, раздавая команды выжившим небожителям, стояла Ма Лян. Стоило ей заметить Мин Ханя, как ее губы изогнулись в улыбке, и она громко произнесла:

– Ляньцин, твоя заслуга перед всеми тремя Мирами неоценима!

Гнев ядовитой змеей ползал внутри, готовясь напасть, но он силой подавил его. Рано, еще рано.

– Это честь для меня, – поклонился Мин Хань. – Если Цзюньфэнь не возражает, могли бы мы поговорить?

– Конечно.

Жестом велев всем уйти, она подошла к небожителю и коснулась раны на его лице.

– Скверная, так еще и грязной кровью пропитана. Боюсь, даже в источнике не заживет.

Мин Хань не обратил внимания на ее слова и спросил:

– Могу я узнать, разве оно... – Голос на мгновение пропал, но он нашел в себе силы продолжить: – Того стоило?

– Ты растерян, я понимаю. Мы потеряли многих, но могли потерять больше, оставив Хуанъянь и Ян Лю в живых. Такие, как они, опасны, и ты должен это понимать. От них всегда одни беды и несчастья, не стоит даже думать о том, чтобы довериться им.

Ма Лян отвернулась, и ее задумчивый взгляд замер на троне.

– Теперь, когда Хуанъянь больше нет, я чувствую спокойствие. Нам предстоит долгая работа по восстановлению Небес, возможно, пройдут столетия, прежде чем все станет так, как и было. Не мог бы ты дать мне те осколки ключа от Хранилища, что успел собрать с Хуанъянь?

– Для чего они вам?

Повернувшись к нему, Цзюньфэнь грустно улыбнулась:

– Было бы хорошо, умей мы отматывать время назад, не так ли?

Горло сжалось, и, проглотив ком, Мин Хань тихо ответил:

– Да. Многие бы этого хотели.

– Думаю, Юнь могли создать артефакт, позволяющий управлять временем. Я лишь хочу узнать, где он.

Качнув головой, словно прогоняя надоедливые мысли, она шагнула к трону.

– Ты хорошо справился, Мин Хань. Раз Юнь Ин пал в бою с Хуанъянь, думаю, ты мог бы занять его место. Как думаешь, ты справ...

Она замолкла на полуслове, увидев кончик меча, торчащий из ее груди. Мин Хань вытащил меч, и Цзюньфэнь вздрогнула, пораженно взглянув на него.

– Боюсь, я вынужден отказать.

Меч из кости первого демона взмыл в воздух, и голова верховной богини отделилась от тела. Ее волосы окрасились в белый цвет, а тело вдруг рассыпалось золотыми лепестками гинкго^[8]. Она умерла не как небожительница, а как светлый дух.

Меч выпал из ослабевшей руки Мин Ханя. Бог цветов и живописи упал на колени, слепо смотря на Цышань.

Он и правда с самого детства приносит только боль и разрушение.

* * *

Шаги нарушили тишину Небес. Мин Хань даже не поднял взгляда – он сидел на пороге своего дома и держал в руках кисть из кости первого демона. Когда-то он не мог поверить, что та избрала его своим хозяином, а сейчас ненавидел ее всей душой, но все не мог решиться выбросить.

– И снова ты не спас ее.

Голос, который он уже слышал однажды, заставил поднять взгляд. Напротив, в черной одежде, с капюшоном на голове, отчего не было видно лица, стоял Линь У.

– Снова? – тихо переспросил Мин Хань.

Линь У не ответил, смотря поверх его головы, в комнату, где на кровати лежала Ян Юмэй. Тяжело вздохнув, темный дух с разочарованием произнес:

– Даже в этой жизни ничего не получилось, так она еще и разбила свою душу. Упрямства ей точно не занимать.

Мин Хань молчал, но тяжесть на сердце стала ощутимее. Он даже не представлял, где искать осколки души Ян Юмэй, сколько времени это может занять и получится ли собрать ее воедино.

– Когда-то она взяла с меня обещание – помочь, если все зайдет слишком далеко, – вздохнул Линь У, грустно усмехнувшись. – Разве мог я ей отказать?

Из темных одежд показалась белая с черными ногтями рука, держащая лотос из белого нефрита. Она небрежно кинула его Мин Ханю, и тот послушно поймал, сжав в ладонях холодный камень.

– Отправляйся за ее душой, – приказал Линь У. – Собери все осколки и помести их в этот нефритовый лотос. Он поможет им восстановиться, но на это уйдет время.

– Сколько? – вскинул голову Мин Хань, и в его взгляде мелькнула надежда.

– Не меньше трех тысяч лет для столь могущественной души. Это все, чем я могу помочь.

Три тысячи лет. За это время все три Мира могут исчезнуть, а Цышань – погибнуть... нет, ради Ян Юмэй все три Мира будут жить.

Бросив последний взгляд на кровать, Мин Хань стиснул в руке нефритовый лотос и отправился в Средний Мир.

Четыре сотни лет. Столько ему понадобилось, чтобы отследить осколки души Ян Юмэй. Он искал их почти вслепую и доверялся чутью. Мин Хань надеялся, что собрал их все, надеялся, что ни один из них не успел рассеяться, не дождавшись его.

За четыре сотни лет из небожителей остался только он один. Проклятая кровь Хуанъянь буквально за первую сотню лет выжгла всех богов, но почему-то пощадила Мин Ханя. Словно знала, как заставить его помучиться.

От пребывания на Небесах артефакты Хуанъянь начали разрушаться. Как бы ни хотел небожитель оставить их с Ян Юмэй, ему пришлось забрать алое платье и колокольчик и спрятать их так, чтобы они не смогли причинить вред людям. Когда Ян Юмэй вернется, когда ее душа восстановится, вещи отыщут хозяйку.

Запечатав нефритовый лотос, Мин Хань пришел к реке, что больше всего подходила для восстановления души. Она была достаточно глубокой, чтобы нырнувший человек случайно не достал нефрит, и находилась вблизи Хэчжоу, чтобы Ян Юмэй, когда очнется... чтобы ей было куда пойти.

– Юмэй, даже если нам не суждено будет встретиться в следующей жизни... – прошептал Мин Хань. – Я все еще буду тебя любить.

Он прижался губами к холодному камню и отпустил нефритовый лотос, что погрузился в воду, вскоре пропав в глубине.

Три тысячи лет. Сможет ли он столько прожить? Сможет ли не сойти с ума от этого ожидания? Или пойдет следом за Ян Юмэй и тоже переродится? Вот только навряд ли Цышань ему это позволит после всего, что произошло.

Мощный поток ветра ударил в спину, и, обернувшись, Мин Хань настороженно взглянул на приземлившегося Дао. Издав тихий клекот, он бросил что-то на землю и взмыл в воздух, не дав небожителю коснуться себя. Проводив его долгим взглядом, словно прощаясь со старым другом, Мин Хань посмотред себе под ноги. Там лежал белоснежный осколок ключа.

Глава 36

Встретимся в следующей жизни

Дао летел долго. Шань Ло, сидевший за спиной Юнь Цы, в какой-то момент успел задремать, уронив голову на ее плечо. Бросив на него взгляд, Старейшина промолчала – все же у этого темного духа пока еще человеческое тело, которое нуждалось в еде и отдыхе. Она могла лишь догадываться, сколько сил тот потратил, взбираясь на гору для встречи.

Постепенно Дао начал снижаться, несколько раз щелкнув клювом и разбудив Шань Ло.

– Где это мы, глава Юнь? – сощурил глаза тот, опершись подбородком на ее плечо. – Больно напоминает Центральные равнины.

– Это они и есть. Мы уже на месте.

Взмахнув крыльями, Дао приземлился на землю. Вновь защелкав клювом, он испугал бродящих поблизости волков, что, заскулив, бросились подальше от странной железной птицы.

Соскользнув со спины тешоу, Юнь Цы зашагала вперед.

Воздух на Центральных равнинах полнился жизнью – именно здесь находился Мир людей. Они не спешили осваивать высокие горы, предпочитая низменности и холмы. Юнь Цы не особо следила за их Миром, лишь знала, что в самых больших городах проживает от силы пять тысяч человек. Многие градоначальники хотели получить поддержку от Юнь, но никто из них не был удостоен этой чести.

– Мы на месте.

Юнь Цы остановилась напротив камня, стоящего посреди поля. Он напоминал посмертную табличку, разве что без надписей. Шань Ло с непониманием взглянул на Старейшину, прежде чем произнести:

– Здесь покоится кто-то важный для главы Юнь?

– Это не могила, Достопочтенный Шань, – с укором произнесла та. – Ты правда думал, что я решила предаться воспоминаниям и привести сюда темного духа?

– Тогда этот Достопочтенный не понимает.

Вздохнув, Юнь Цы сняла с лица повязку и взглянула на каменную табличку. На ней появились многочисленные символы, тут же осветившие темноту, и раздался гул, словно кто-то ударил сразу в несколько гонгов. От грохота Шань Ло поспешил закрыть уши ладонями.

Воздух засиял, и перед ними предстала пагода в несколько десятков этажей, освещенная льющимся из окон желтым светом. Она напоминала величественного стража, чье расположение еще нужно заслужить.

– Глава Юнь, что это за место? – спросил Шань Ло, опустив руки.

– Хранилище. Оно было построено мной задолго до того, как появились первые люди и духи.

– Но для чего?

– Чтобы что-то осталось после меня.

Юнь Цы щелкнула пальцами, и двери Хранилища открылись, впуская их в просторное помещение. Внутри было светло и пахло благовониями. По полу клубился золотистый туман, который распространился на многие чжаны вокруг. Внутри пагода не имела ни конца ни края, казалось, можно пройти несколько ли и все равно не дойти до стены.

Помимо тумана, везде высились шкафы со свитками и книгами, каменные плиты со стертыми иероглифами, подставки с доспехами и мечами, а также с украшениями. То тут, то там росли персиковые деревья со светящейся кроной, что, подобно цветочному куполу, накрывала их.

Оглянувшись, Юнь Цы заметила, с каким любопытством рассматривал Хранилище Шань Ло. Особый интерес у него вызвали каменные плиты размером с две ладони.

– Я встречал такие, когда путешествовал по трем Мирам, – признался он. – Для чего ты их хранишь?

– Пытаюсь разгадать то, что на них написано, – ответила Юнь Цы, подойдя к нему. – Мне интересно узнать, что произошло с теми, кто жил до нас. Все, что ты здесь видишь, я собирала с момента рождения. Это Хранилище постоянно пополняется – некоторые Старейшины решили помочь мне.

– Но для чего оно тебе, если только Юнь могут сюда войти?

Юнь Цы взглянула на Шань Ло, и тот сглотнул при виде ее странных глаз. Но, в отличие от остальных, не отвел взгляд, ожидая ответа. Глава Юнь уже и забыла, когда в последний раз кто-то так же смотрел ей в глаза и не боялся их. А может, Шань Ло первый на ее памяти?

– В этом месте есть ответы на вопросы, которые так отчаянно ищут темные духи и люди. Как развить душу, как укрепить тело, как основать страну и как убить врага.

– И для чего роду Юнь такие знания? – удивился Шань Ло. – Неужели глава собирается стать владыкой всех трех Миров?

– Достопочтенный Шань, не стоит выдавать свои мысли за мои, – вздохнула Юнь Цы. – Эти знания собраны здесь не просто так. В будущем, когда не будет меня и рода Юнь, людям нужны будут ответы, и это место даст им их.

– Не будет главы Юнь? Как это понимать? Ты ведь самый первый дух, дух порядка, что не дает мне, хаосу, погубить три Мира, – вмиг стал серьезным Шань Ло.

– Достопочтенный Шань, мы не вечны, – спокойно произнесла Юнь Цы, проведя пальцами по струнам белого гуциня^[9] на подставке. Он издал красивую, но печальную мелодию. – Мы с тобой не можем существовать вечно – мы рождены для того, чтобы показать всем, что такое порядок и хаос. Твоя смерть наступила слишком рано, но это не значит, что она обойдет тебя в будущем.

– И когда же я должен умереть? Может, у этой главы Юнь где-то отмечено, в каком году я прекращу свое существование?

– Нет, только мы это решаем.

– Значит, ты уже решила? – нахмурился Шань Ло.

– Да, – спокойно ответила Юнь Цы. – Я знаю о своей смерти и знаю, что собираюсь оставить после нее. Единственное, чего я боюсь, – это место может пропасть без меня. Остальные из Юнь не понимают, для чего я его создала и почему прячу здесь все знания, но так надо. И твоя кость сегодня дала мне ответ на одну из загадок, о которых я столь долго думала.

Юнь Цы достала косточку позвонка и сжала ее в ладони, из которой пробился яркий белый свет. Мгновение, и глава держала в руке обруч шириной 3 чи^[10] в виде кусающего себя за хвост дракона. Если бы здесь был человек, он бы больше поверил в то, что это сделала рука великого мастера, которого с трудом сыщешь во всех трех Мирах, а не одной из Юнь.

– Прошу, Достопочтенный Шань, не мог бы ты сломать его?

– Я правильно услышал главу Юнь? Ты хочешь, чтобы я сломал это? – удивился Шань Ло.

– Да.

Неуверенно взяв в руки обруч, Шань Ло лишь слегка сжал пальцы, и тот разбился на десять равных осколков, которые застыли в воздухе.

– Помощь Достопочтенного Шаня неоценима, – поблагодарила Юнь Цы, собрав осколки в ладонь. – Это ключ, который поможет людям открыть Хранилище.

– Зачем же так усложнять?

Юнь Цы мягко улыбнулась ему, и отчего-то в этот раз Шань Ло отвел взгляд, слегка прикусив нижнюю губу.

– Никакие знания не даются даром, Достопочтенный Шань, их нужно заслужить.

– Раз глава Юнь так считает, то мне не стоит ее переубеждать, – вздохнул Шань Ло, пожав плечами. – И когда же ты планируешь умереть, если не секрет?

Юнь Цы задумалась, пряча в мешочек цянькунь осколки обруча. О ее плане знала только Юнь Фагуан, и то была против даже по прошествии нескольких десятилетий. Если бы это было возможно, Юнь Цы не говорила бы и ей, но одна справиться она не могла.

– Думаю, это случится уже скоро, – наконец ответила Старейшина.

Ее ответ заставил Шань Ло нахмуриться, и он с досадой усмехнулся:

– Надо же, как забавно получается. Я только заинтересовался тобой, а ты уже собираешься умирать. Юнь Цы, ты ставишь этого Достопочтенного Шаня в неловкое положение.

Шань Ло склонился над Старейшиной, не сводя взгляда с ее мерцающих глаз, отчего его собственные казались черными и непроглядными. Некоторое время они так и стояли. Порядок и хаос. Первый светлый дух и первый темный дух.

– Юнь Цы, смеет ли этот Достопочтенный Шань кое о чем попросить?

– Я слушаю.

– Позволь мне и дальше с тобою видеться.

От удивления Юнь Цы нахмурилась, положив пальцы на грудь Шань Ло и мягко отстранив его от себя.

– Что означают твои слова?

– То и означают. Мы ведь оба старые духи, так что мне интересно узнать тебя.

– Надо же, этот Достопочтенный Шань заинтересовался старухой Юнь Цы? – не сдержала усмешки та. – Но раз ты того желаешь, разве примешь мой отказ?

– Конечно, нет.

– Тогда ты получил ответ на свой вопрос, – прошла мимо него Юнь Цы.

– Надеюсь, глава Юнь не пожалеет об этом, – раздался смешок ей в спину, – я умею быть настойчивым.

– Как и я.

* * *

Все пять осколков со стуком ударились о дно шкатулки. Захлопнув крышку, Мин Хань закрыл глаза, вслушиваясь в наступившую тишину.

– Представляешь, мы собрали целых пять, – тихо произнес он. – Если бы у нас было еще время... Думаешь, мы смогли бы собрать оставшиеся?

Тишина послужила ему ответом.

Повернувшись, Мин Хань взглянул на гроб из хрусталя, стоявший посреди просторной комнаты. В нем, облаченная в свадебный алый наряд, лежала Ян Юмэй. Ее волосы были забраны в прическу с серебряными заколками-мотыльками, а руки покоились на груди. Казалось, она ненадолго прилегла перед церемонией, и стоит Мин Ханю позвать, тут же откроет глаза и скажет:

– А-Хань, позволь своей женушке еще немного отдохнуть.

Небожитель улыбнулся, и по его щекам скатились слезы. Как же он мечтал услышать ее голос, смех, увидеть ее сияющие глаза и вновь смущаться от поддразниваний. Мечтал прижимать к себе в кровати, целовать теплую кожу, слышать страстный шепот и стоны.

Подойдя к гробу, Мин Хань опустился на колени. Взяв холодную ладонь Ян Юмэй, он прижал ее к своей щеке, к шраму, что так и не зажил и порой кровоточил.

– Я отдал свой меч из кости первого темного духа людям. Он защищал меня, пока я искал осколки твоей души, но больше я не мог держать его рядом с собой. Он напоминал мне о том, как я убил им тебя.

Закрыв глаза, Мин Хань тяжело вздохнул:

– Я никогда не перестану просить у тебя прощения, Юмэй. Пожалуйста, ненавидь меня в следующей жизни, заставь страдать, заставь жалеть о том, что я совершил. Я лишь надеюсь, что не вспомню, что сделал с тобой собственными руками.

Голос Мин Ханя дрогнул, и он до крови закусил нижнюю губу, сдерживая слезы.

– Мне нужно тебя отпустить, я знаю, но... я не могу. В Нижнем Мире от тебя не оставят ни кусочка, в Среднем – зароют в землю. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной. Больше никто не потревожит наш с тобой покой, моя жена.

В последний раз поцеловав костяшки ее пальцев, Мин Хань лег рядом. Его пальцы сжали хрупкую ладонь Хуанъянь.

Зашелестели голубые цветы: они проклевывались из хрусталя и, подобно мягкму кокону, окружали двух возлюбленных.

В последний раз взглянув на Ян Юмэй, Мин Хань через силу улыбнулся и прошептал:

– До встречи в следующей жизни, Мэймэй.

Он закрыл глаза, отрекаясь от своего бессмертия.

Глава 34

Последняя воля вдовствующей императрицы

Весна пришла на Центральные равнины, и вскоре капель застучала по крышам. Почки на деревьях набухли и распустились, и поместье Таобай оказалось под розовым пологом персиковых цветов. Мягкий аромат пропитал теплый воздух, и те, кто раньше сторонился проклятого поместья, невольно стали останавливаться у ворот и любоваться им.

– Кто бы мог подумать, что с приходом второго принца это место вновь оживет!

– Не припомню, чтобы за последние двадцать лет в Таобае так обильно цвели персики! Даже сад первой императрицы уступает этому месту.

– Стоило второму принцу жениться на глупой дочери семьи Ся, как его дела заметно улучшились! Кто бы мог подумать, что она окажется его счастливой звездой?

Сидящая на ветках персикового дерева Бай И довольно хмыкнула, жмурясь от падающего на лицо света. Она и не рассчитывала, что ее жизнь вдруг улучшится после попадания в когти Хуанъянь, но все шло не так уж и плохо. С тех пор как второй принц нанял слуг в Таобай, жизнь лисицы стала заметно лучше. Ей больше не приходилось драить полы ледяной водой и жесткой тряпкой, стоять на кухне в паре с глупышкой Чунь Цин и выполнять другую мерзкую работу. Даже походы в город стали чаще, пускай и по поручениям Хуанъянь. Вдобавок Бай И успела выпить несколько душ позарившихся на нее мужчин и вернуть себе четвертый хвост!

Стук в ворота поместья огласил улицу. Удивленно покосившись вниз, Бай И застыла, и ее невидимые хвосты встали дыбом. Там стоял человек из дома Дун – Дун Минь. Его теплые одежды сменились на более легкие, но тело все равно скрывал кожаный доспех, а на плече сверкал наплечник в виде оскалившегося тигра. В руках он держал сверток с печатью.

Разглядывая мужчину, Бай И тихо цыкнула. Почему она стала так часто встречаться с Дун Минем? Этого человека даже невозможно незаметно убить! Будь он простым стражником без Дома за спиной, лисица вдоволь бы поиграла с ним, но это был один из личных стражей первой императрицы.

Бай И перепрыгнула на другую ветку, тенью скользя по кроне. Стоило ее рукавам и юбке задеть цветы, как те теряли лепестки, розовым дождем осыпаясь на землю. Добравшись до кабинета, лисица, не церемонясь, запрыгнула в окно, тут же опустившись на колено и произнеся:

– Эта служанка докладывает: у ворот стоит Дун Минь с императорской печатью.

До этого писавший что-то Тай Фансинь замер, отложил кисть и взглянул на сидевшую напротив Ся Юань. Прошло всего два месяца с тех пор, как Бай И оказалась на службе у Хуанъянь. Не так много для демона, который прожил почти тысячу лет. Но и за такое короткое время все вокруг успело измениться. Изменилась и сама Ся Юань – из тощей девицы с впалыми глазами она превратилась в девушку, подобную прекрасному цветку, ласкающему взгляд. Бай И могла лишь гадать, какой облик был у Хуанъянь в прошлом: она слышала о ее пленительной красоте, из-за которой к ногам демоницы падали даже боги. Что ж, если нынешний облик Хуанъянь хоть отчасти похож на прежний, то Бай И придется поставить под сомнение все легенды о старухе в красном.

– Интересно узнать, что забыл страж Дун у ворот нашего дома, – заметила Ся Юань.

– Пускай Дун Ляо впустит его, – разрешил Тай Фансинь.

Послушно поклонившись, Бай И поднялась и ушла, заламывая пальцы.

– Что с ней? – нахмурился второй принц.

– Судьба настойчиво сводит мою служанку с братом, – хмыкнула Ян Юмэй, негромко спросив: – Как думаешь, зачем он явился?

– В последнее время в Тайгуне все больше говорят о том, что вдовствующая императрица готова отправиться к праотцам. Император и первая императрица обеспокоены этим, ведь та до сих пор сохраняет нейтралитет и не признает ни одного из своих внуков следующим главой Великой Ци.

– Кажется, тебе особо и не нужно ее признание, – подперев пальцами подбородок, с улыбкой заметила Хуанъянь.

– Я видел вдовствующую императрицу столько раз, что пальцев на одной руке будет достаточно, чтобы пересчитать все наши встречи, – с неохотой признался Тай Фансинь. – Я не из тех, кто будет горевать, когда вдовствующая императрица Лун покинет этот Мир.

– Однако, если это произойдет, погоревать все равно придется. Хотя бы для вида.

Муж с женой обменялись странными взглядами, и любой, кто увидел бы их в этот момент, подумал бы, что шакал с волком сговорились. Каким бы ни был коварным Тай Фансинь, Ян Юмэй не собиралась уступать ему.

В коридоре раздались шаги. Чунь Цин открыла дверь, поклонилась и пропустила Дун Миня в кабинет. Тот, не глядя на сестру, поклонился и произнес:

– У меня приказ от его величества императора для второго принца Тай Фансиня.

– Говори, – разрешил тот.

– Вдовствующей императрице нездоровится, однако она пожелала провести весеннюю охоту. Император велит мужчинам из Домов и знатных господ присоединиться. Принцы также приглашены.

Ян Юмэй взглянула на второго принца, который, по всей видимости, не был любителем охот и конных прогулок. Однако они не имели права отказаться. Мысленно Хуанъянь каждый раз тяжело вздыхала, вынужденная следовать правилам Среднего Мира. Как она скучала по временам, когда для нее не было запретов и творить она могла что угодно, не оглядываясь назад.

– Передай отцу-императору, что этот принц получил приказ и присоединится к охоте, – произнес Тай Фансинь, однако, заметив, что Дун Минь не собирается уходить, добавил: – Что-то еще, страж Дун?

– Императрица И так же желает, чтобы госпожа Ся присоединилась к ней на охоте.

Интересно, что же задумала эта змея? Наверняка попытается надавить на глупую дочь семьи Ся и узнать, как сейчас обстоят дела у второго принца. Взгляд Тай Фансиня стал мрачным, тяжелым, и он молча взглянул на Ян Юмэй, словно мысленно спрашивая, поедет ли та.

– Супруг мой, я ведь могу составить матушке императрице компанию? – глупо захлопав глазами, с улыбкой спросила Ян Юмэй.

– Если ты этого так хочешь, то хорошо. Передай императрице И, что моя жена присоединится к ней, – с неохотой ответил Тай Фансинь.

Поклонившись, Дун Минь ушел, провожаемый Чунь Цин. Когда дверь за его спиной закрылась, а шаги стихли в коридоре, улыбка слетела с губ Ян Юмэй. Передернув плечами, она поймала насмешливый взгляд принца.

– Что? Не нравится притворяться глупой?

– Это слишком выматывает, – призналась Хуанъянь, наливая им обоим чай. – Подозреваю, охота должна будет идти не так гладко, как предполагается, и закончится чьей-то смертью. Что думаешь, муж мой? В чье сердце полетит стрела?

– В твое, – не задумываясь, ответил Тай Фансинь и сделал глоток из пиалы. – Если что-то случится со мной, то мало кто обратит внимание, но если я не уберегу свою жену, то настрою против себя весь Дом Ся, включая Ся Гана.

– Я слышала, отец уже должен был добраться до столицы, – негромко произнесла Ян Юмэй, задумчиво взглянув на окно. – Возможно, он примет участие в охоте, и императрица И поймает нас всех в ловушку.

– Тогда не позволим ей это сделать.

– А что насчет советника Юнь? Его ведь тоже пригласят на охоту.

– Нет, вдовствующая императрица не особо любит советника, так что не переживай.

Ян Юмэй кивнула, чувствуя, что грядет нечто интересное.

* * *

Покинув кабинет Тай Фансиня, Дун Минь отчего-то испытал странное облегчение. Покосившись на черную птицу, что сидела на ветке и внимательно смотрела за ним, он покачал головой. Ни второй принц, ни тем более его глупая жена не представляли угрозы, они жили в этом месте даже слишком тихо и мирно, словно надеясь, что про них все забудут. Дун Миню не стоило их опасаться.

Свернув за угол, Дун Минь не сразу заметил, что сопровождающая его служанка куда-то делась. Нахмурившись, он вспомнил коридоры, по которым они прошли к кабинету, и постарался повторить путь. Слуг в поместье Таобай было немного, так что спросить правильную дорогу было не у кого.

На первый взгляд казалось, что второй принц со своей женой живут весьма бедно: от силы десять слуг, никем не обновляемые стены дома, местами виднелись трещины, а розовые лепестки не спешили сметать с тропинок. Однако, присмотревшись, Дун Минь замечал различные мелочи: свежевыкрашенные красные колонны, аккуратно подрезанные ветки деревьев, тонкая бумага на окнах без единой дырки. Видимо, император наконец обратил внимание на своего младшего сына, раз это место еще не обратилось в груду гниющих досок. Такие новости не понравятся императрице И.

Что-то стукнуло по голове Дун Миня, и он резко вскинул голову. Сжавшиеся кулаки невольно разжались, когда он увидел сидевшую на ветке дерева девушку. В нежном платье цвета лепестков лотоса, она как ни в чем не бывало ела яблоки, сверху вниз смотря на мужчину. Ее глаза язвительно сощурились, а губы то и дело подрагивали в усмешке.

– Надо же, мы вновь встретились, госпожа, – невольно улыбнулся ей Дун Минь, подобрав упавшее яблоко. – Кажется, в последнее время вы меня старательно избегали.

– Избегала? Я? – не сдержавшись, фыркнула девушка. – Госпожа не разрешала мне покидать поместье. Не думайте, господин Мин, что мне нечем заняться и что я могу только преследовать вас.

Она с хрустом откусила яблоко, поморщившись от его кислоты и сплюнув.

– Забавно, что я все еще не знаю вашего имени, а вот вам мое давно известно, – заметил Дун Минь и, сложив руки за спиной, подошел к дереву. – Мне кажется, это нечестно.

– Разве? – изогнула бровь девушка. – И что я получу, сказав свое имя?

– Может быть, мою компанию?

Девушка рассмеялась, выкинула надкусанное яблоко и снисходительно взглянула на Дун Миня. Тот улыбнулся ей, чувствуя вновь вспыхнувший азарт. Служанка, судя по ошейнику, происходила из духов, однако это ничуть не мешало Дун Миню. То, как она постоянно уходила от него, будоражило кровь и заставляло искать повод для новых встреч.

– Что ж, составьте мне компанию на предстоящей охоте, господин Дун. Тогда эта Бай И не заскучает там.

Бай И. Странное имя для странной девушки.

– Как угодно госпоже Бай.

Поклонившись ей на прощание, Дун Минь покинул Таобай, и улыбка на лице Бай И стала хищной. Хуанъянь приказала не трогать этого юнца, однако от него за целый ли несло энергией ян, столь соблазнительной, что лисица уже истекала слюной. Как же ей хотелось вкусить Дун Миня, она так давно никого не ела! А жажда росла, словно дикий зверь, воющий и скребущийся внутри.

Тяжело сглотнув, Бай И облизнула алые губы. Ничего, у нее будет время отведать Дун Миня. Не сейчас, так в следующий раз.

Спрыгнув с дерева, лисица отряхнула ладони и, хмыкнув, обернулась. Улыбка так и застыла на ее лице при виде Хуанъянь, стоявшей в галерее. Вытерев слегка вспотевшие ладони, Бай И подошла к ней и негромко спросила:

– У госпожи новое поручение?

– Я ведь тебе говорила быть осторожной с ним.

– Я виновата, что от него так и несет энергией ян? Неужели ты не чувствуешь? – надулась Бай И, тут же хитро сощурив глаза. – Впрочем, может, тебе хватает второго принца? Уже успела насытиться им?

Ся Юань закатила голубые глаза.

– Мы с ним не спали, если ты об этом.

– Но разве вы не ночуете каждую ночь вместе? – удивилась лисица.

– Да, но границы мы не переступали.

– Разве тебе не нужна энергия ян для поддержания своих сил?

Хуанъянь промолчала, бросив задумчивый взгляд в сторону золотых веток Цышань, распростершихся над головой.

– Ты поедешь вместе со мной на охоту.

– Тогда пускай Чунь Цин сложит наши вещи, – пожала плечами Бай И.

– Нет, со мной поедешь только ты, – взглянув на нее, произнесла Ся Юань. – У меня нехорошее предчувствие, связанное с охотой. Твоя сила может помочь, если что-то пойдет не так.

– Думаешь, императрица И нацелилась на тебя?

Хуанъянь кивнула и тихо сказала:

– Вдобавок я все еще не знаю, где мое платье... Ты ведь умеешь пользоваться оружием?

– Хочешь сказать, что ты нет? – не поверив, Бай И удивленно расширила глаза. – Чем же ты тогда убивала людей?

– Когтями, но зачастую мотыльками. Зачем мне меч или кинжал, если меня все равно никто не может коснуться? – пожала плечами Ся Юань.

Вздохнув, Бай И помассировала переносицу. Чего еще она ждала от Хуанъянь?

– И когда мы отправляемся на охоту?

Взглянув на свои кольца в виде мотыльков, Ся Юань едва заметно улыбнулась и ответила:

– Завтра утром.

Глава 35

Охота

Охотничьи угодья располагались в двух шичэнях^[11] от столицы, занимая обширные леса, где водились олени, зайцы, лисы и, поговаривали, пару раз даже видели тигра. Раньше, когда вдовствующую императрицу не мучили боли в костях, она часто пропадала в лесах. Превосходная охотница, выросшая в Южной Хэ, вдовствующая императрица Лун предпочитала четырем стенам леса и небо над головой, и потому последним ее желанием стало побывать на охоте. Пусть и не в качестве охотника, но в качестве судьи.

Ян Юмэй понимала, насколько важна эта охота. На ней будут присутствовать четыре Дома и множество знатных семей, и все лишь для того, чтобы понять – кому благоволит императрица. Что к первому принцу, что ко второму она относилась равнодушно, не проявляя интереса. А ведь ее слова могли изменить мнения многих. Если вдовствующая императрица Лун признает первого принца, то про второго все мигом забудут, и даже советник Юнь не поможет. Но, с другой стороны, если Тай Фансинь окажется в центре внимания, то императрица И это так просто не оставит.

Кортеж покинул столицу на рассвете, двигаясь не спеша из-за ноющих костей вдовствующей императрицы. Лишь к обеду они добрались до охотничьих угодий. Здесь расположился небольшой город с простенькими, но крепкими домами, собственными двориками и даже небольшим дворцом, где располагалась императорская семья и больше сотни слуг.

Лагерь делился на две зоны – женскую и мужскую. Когда Ян Юмэй подумала о том, что вместо охоты она проведет время среди девушек, обсуждающих вышивку и новые наряды, ее лицо невольно скривилось.

– Что, хочешь на охоту? – догадался Тай Фансинь, увидев ее лицо.

– Да, – призналась Ян Юмэй, – правда, я не умею ездить на лошади.

Она всю жизнь перемещалась при помощи мотыльков, так что не видела необходимости ни в лошади, ни в синьма^[12]. Да и чем она может помочь на охоте? Это тело ни меч взять, ни тетиву натянуть не способно, так что лучше просто наблюдать со стороны.

– Может, моя жена желает, чтобы я поймал ей какого-нибудь зверя? – вдруг предложил второй принц.

Хуанъянь задумчиво взглянула на него, прежде чем с улыбкой ответить:

– Любой улов моего мужа я восприму как дар Небес.

– Может, мне сразу тигра поймать?

– Я бы предпочла фэнхуана.

Сидевшая на повозке Хо издала обиженный крик и пару раз ударила клювом по крыше. Ян Юмэй сделала вид, что не услышала этого, она правда не отказалась бы от мяса фэнхуана. Эти птицы могли продлить молодость, правда, за это нужно было платить быстро угасающим разумом. Ну что за бесполезные птицы?

Карета остановилась, и Тай Фансинь помог Ян Юмэй сойти на землю. Запах свежей травы и обильно цветущих персиков защекотал нос.

Оглянувшись, Ян Юмэй заметила заинтересованные взгляды мужчин и женщин, не решающихся подойти к ним и заговорить первыми. Тут же изобразив на лице страх, она прильнула к Тай Фансиню, всем видом показывая, насколько ей здесь некомфортно находиться. Пускай лучше сразу ни во что не ставят.

Дом второго принца находился поодаль от императорского, тихий и без лишних слуг. Повелев Дун Ляо сторожить вход, Тай Фансинь проводил внутрь Ян Юмэй и Бай И. Хо же осталась снаружи, перелетев на шест со знаменем, на котором золотой нитью был вышит фамильный знак правящей семьи.

– Охота начнется в час Шэнь, – произнес Тай Фансинь, зайдя за ширму, где уже был подготовлен охотничий наряд.

Взмахом руки Хуанъянь отпустила лисицу, что, оставив вещи, бесшумно выскользнула наружу. Сама же Ян Юмэй неторопливо прошла за ширму и стала наблюдать, как второй принц снимает верхний парадный халат.

– И сколько продлится эта охота?

– Три дня.

– Или до первой смерти.

Ян Юмэй взяла короткий халат, какие обычно использовали всадники во время дальних путешествий – зауженные рукава не мешали натягивать тетиву, а легкая ткань позволяла коже дышать.

Вернувшись к Тай Фансиню, она помогла ему надеть халат и неторопливо завязала наручи на запястьях.

– У меня есть Бай И, мне не о чем переживать, а вот тебе придется трудно, – заметила Хуанъянь.

– Не думал, что моя жена станет так сильно переживать обо мне.

Ян Юмэй задумалась. Она нисколько не переживала о Тай Фансине, однако не могла допустить, чтобы его убил кто-то другой. Этот человек должен умереть только от ее руки.

– Разве я могу не переживать о своем муже? – улыбнулась она. – Ты ведь хороший стрелок, не так ли?

– Если мой старший брат не практиковался в стрельбе, то я все еще лучше него.

– Не будь столь самоуверенным, – хлопнула его по плечу Ян Юмэй, незаметно прикрепив кровавого мотылька.

– Что, уже собираешься искать меня по лесам?

– Разве что твое бездыханное тело, – фыркнула Хуанъянь, оправив его воротник. – Не заставляй свою жену волноваться понапрасну.

Их взгляды встретились, и Ян Юмэй могла поклясться, что видела в глазах Тай Фансиня озорные искры. Он совсем не переживал о своей безопасности, но если его дар раскроют... Ян Юмэй опасалась, что под удар попадут они все.

На улице раздались удары барабанов, призывающих собраться у главного шатра, перед которым уже расположились столы для императора, императриц и старых министров, не участвовавших в охоте. Навесы укрывали от яркого света Цышань, а прохладительные напитки и закуски спасали от обманчивой весенней жары.

Поклонившись императору и императрицам, гости заняли свои места: девушки сели за столы, а мужчины в ожидании смотрели на вдовствующую императрицу, сидевшую рядом с императором. С кожей цвета меди, она напоминала старую воительницу Южной Хэ, которую насильно обрядили в одежды людей с Центральных равнин. Ее болезненный вид навевал мысли о скорой кончине: глубоко впавшие глаза, заострившиеся скулы и бледные губы. Казалось, она и дышит прерывисто, словно в любой момент ее душа готова была покинуть тело и вознестись на Цышань.

– В этом году сразу два Наших сына будут участвовать в охоте и, надеюсь, не разочаруют Нас и вдовствующую императрицу, – произнес император Тайшэн, и его взгляд скользнул на стоявших впереди Тай Фансиня и Тай Шэньху. – Нам доложили, что в лесах видели белого тигра. Тот, кто убьет его, получит в награду тысячу серебряных таэлей!

Собравшиеся мужчины взволнованно переглянулись, явно не ожидав столь щедрой награды.

– В этом году Мы не будем участвовать, потому у вас есть шанс проявить себя, – продолжил император. – Охота продлится три дня, часть добычи пойдет на стол, другая – вашим женам и дочерям. Тот, кто не поймает ни одного зверя, будет оштрафован на десять тысяч серебряных таэлей!

Мужчины, что думали развеяться на охоте и надеялись даже не доставать лук, вздрогнули и сжались. Каждый из них должен принести хотя бы кролика, чтобы не разозлить императора.

Тайшэн махнул рукой, и вновь забили барабаны. Слуги вывели заранее подготовленных для охоты лошадей и гончих, рвущихся в сторону леса. Тай Фансинь запрыгнул на своего коня и, громко крикнув: «Цзян!^[13]», одним из первых направился к лесу. За ним поспешил и первый принц, явно намеревавшийся составить компанию брату хотя бы в первый день.

Проводив их взглядом, Ян Юмэй изобразила на лице печаль и промокнула платком уголки глаз. Сидевшая рядом с ней девушка из знатной семьи тихо фыркнула и отвернулась.

Женщины не участвовали в охоте, но было одно исключение в лице Дун Яо – матери Дун Миня и Ся Бэй. Ей были открыты такие дороги, о которых остальные девушки даже подумать не могли. Вдобавок она единственная ходила в мужской одежде и не боялась, что кто-то ее осудит. Для Тай Фансиня Дун Яо являлась сильным соперником.

Первая добыча стала прибывать спустя половину шичэня: сначала кролики, после – фазаны и вскоре – тушки молодых оленей, которых тут же отнесли на кухню.

Стараясь делать вид, что не скучает, Ян Юмэй следила за императрицей И. Та даже не замечала девушку, распивая вино и порой о чем-то тихо беседуя с придворной дамой. Навряд ли стоит ожидать от нее удара в первый же день, но и расслабиться Хуанъянь не могла.

Барабаны пробили вторую стражу, а мужчины все не возвращались с охоты. Нехорошее предчувствие сжало сердце Ян Юмэй, и она уже собиралась позвать оставленного у Тай Фансиня мотылька, как рядом раздался голос:

– Они не вернутся сегодня.

Рядом с ней стояла Ся Бэй в теплом плаще, спасающем от холодной ночи.

– Сестрица Бэй, ты тоже приехала на охоту! – радостно воскликнула Ян Юмэй, поднявшись на ноги. – Может, скажешь, что значат твои слова?

– Тебе разве не рассказали? – нахмурилась Ся Бэй. – Мужчины возвращаются только на второй, а порой и на третий день охоты. Нет смысла ждать их сегодня.

Сердце неприятно сжалось, и Хуанъянь натянуто улыбнулась сестре. Ей не стоило беспокоиться, ведь Хо будет рядом с Тай Фансинем во время всей охоты, но мерзкое чувство опасности никак не покидало ее. Так себя чувствовали люди, зная, что за ними когда-то придет Хуанъянь?

Ян Юмэй ушла раньше остальных. Вернувшись в свой дом, она некоторое время ходила из стороны в сторону в задумчивости. Бай И молча наблюдала за ней, заваривая чай.

Хуанъянь не допускала мысли, что волнуется о втором принце. Ее сердце слишком изранено, чтобы переживать о таком человеке, как он. Однако, если Тай Фансиня убьют на охоте... как она тогда свершит свою месть?

– Ты слишком сильно переживаешь, – заметила лисица. – С ним та жуткая птица, опасаться нечего. Или... ах, только не говори, что ты влюбилась в него?!

Ян Юмэй взглянула на Бай И так, что та вмиг прикусила свой длинный язык и отвела взгляд, не решаясь больше переступать черту.

– Сегодня Тай Хао можно не ждать, – произнесла Ян Юмэй. – В лучшем случае он вернется завтра или на третий день.

– И мы все это время будем сидеть здесь? – с неодобрением спросила Бай И.

– А ты хочешь в лес? – поинтересовалась Хуанъянь. – Не думала, что ты предпочитаешь мягкой кровати сырую землю и насекомых.

Бай И предпочла промолчать. Она помогла Ян Юмэй раздеться и привести себя в порядок.

Ночи все еще оставались холодными, так что платье для сна было теплым, как и одеяло. Вот только уснуть сразу у Хуанъянь не вышло – он слышала, как на улице объявляют третью стражу, как постепенно стихают разговоры и все погружается в тишину.

Ян Юмэй почти уснула, когда в тишине скрипнуло окно, а спустя пару мгновений жесткая веревка впилась в шею.

* * *

– А-Хао, может, отдохнем уже? – взмолился первый принц. – Мы и так прошли больше положенного!

– Можешь вернуться в лагерь, если устал, – не смотря на него, ответил Тай Фансинь.

Краем глаза второй принц то и дело замечал движение над головой. Хо в облике воробья следила за ним и перелетала с ветки на ветку, охраняя хозяина.

– И отдать всю добычу тебе? Вот уж нет, – хмыкнул Тай Шэньху. – Но я бы не рисковал двигаться в темноте.

Поджав губы, Тай Фансинь все же кивнул и слез с коня. Дальняя часть леса не подходила для верховой езды – слишком много неровностей, корней и низко опущенных веток. Туда доходили единицы, так что место оставалось нерасчищенным; передвигаться было опасно даже днем, не говоря уже про ночь.

Привязав лошадей к дереву, Дун Ляо снял с одной из них фонарь и подобрал несколько сухих веток. Тай Фансинь тем временем расчистил землю и достал припасенные кусочки бумаги, на которых его кровью были выведены иероглифы. Он положил их на землю, накрыл старой листвой и ветками, которые вскоре вспыхнули и затрещали.

– Мы добыли уже много животных, – заметил Тай Шэньху, – но ты все никак не остановишься. Неужели собираешься поймать того белого тигра?

Тай Фансинь промолчал. Он наблюдал за тем, как Дун Ляо разделывает тушку пойманного кролика, нанизывая куски на заостренную палку. Поставив их над огнем, он внимательно следил, чтобы мясо не пригорело и не стало сухим.

В этом месте были только они втроем. Чтобы поспеть за младшим братом, Тай Шэньху оставил позади свою стражу, словно ничуть не боялся опасности. Так глупо и наивно с его стороны.

– Как поживает госпожа Ся? – вдруг спросил первый принц. – Кажется, вы весьма сблизились.

– Мы ведь муж и жена, вдобавок живем под одной крышей.

– И тебя не беспокоит, что госпожа Ся немного... не в себе? – осторожно спросил Тай Шэньху. – Наверное, с ней порой не так просто.

– Ничуть, – почти сразу ответил Тай Фансинь, не заметив, как его взгляд смягчился. – Юань знает больше, чем может показаться на первый взгляд.

Глупая жена могла запросто обыграть его в вэйци, помочь в вопросах, над которыми он порой ломал голову несколько ночей, или составить молчаливую компанию. Порой Тай Фансинь ловил себя на мысли, что его жена скрывает в разы больше, чем показывает, однако в ее тайны он пока не собирался лезть. Пока это не портит им жизнь, он готов мириться с тем, что Ся Юань что-то утаивает.

Съев кролика, принцы расстелили взятые с собой покрывала. Дун Ляо остался на страже, внимательно вслушиваясь в ночную тишину.

Что-то никак не давало покоя Тай Фансиню. Для него провести ночь в лесу было безопаснее, чем в императорском дворце, однако сейчас беспокойство неприятно крутило живот. Он не мог понять: связано это с поимкой белого тигра или с тем, что в лагере осталась Ся Юань. Хотя она и говорила не беспокоиться, рядом находилась императрица И. Кто знает, на что она способна? Сможет ли Ся Юань со своей служанкой отбиться, если кто-то на них нападет? Может, стоило оставить Хо с ними?

– Куда вы? – всполошился Дун Ляо, увидев, что Тай Фансинь встал.

– Нужно остудить голову. Жди тут.

В паре чжанов от них журчал ручей. Опустившись возле него на одно колено, второй принц зачерпнул воду и умыл лицо. Благодаря яркому свету Цышань, проникающему через рыхлые кроны, он мог увидеть каменистое дно и серебряных рыбок, торопливо плывущих по течению. Тай Фансинь некоторое время следил за ними, но услышал тяжелые шаги и вскинул голову. Из-за кустов показался конь, тяжелым шагом подошедший к ручью и склонивший над ним голову. Его шкуру покрывали раны и кровь, а седло пустовало.

Перешагнув через ручей, Тай Фансинь прошел несколько шагов и услышал вдали приглушенные крики.

– Хо, – негромко позвал он, и над головой сразу раздалось чириканье. – Стань моими глазами.

Прислонившись спиной к дереву, принц сомкнул веки. Хо слетела с ветки и быстро направилась вперед. Сначала приглушенные, крики становились все громче и громче. Наконец птица вылетела на поляну, освещенную белым светом Цышань. Там лежали растерзанные тела людей и лошадей, залитых кровью. Кричал мужчина средних лет, над которым склонился громадный белый тигр, отрывавший от его спины кусок за куском, пока не оторвал шею, из-за чего хрипы замолкли.

Облизав кровавую морду, зверь поднял сияющие золотом глаза на Хо и вдруг произнес:

– Выходи, я знаю, что ты здесь.

Глава 36

Мясные зайчики

Медленно ступая по окровавленной траве, Тай Фансинь вышел на поляну. Хо все это время встревоженно кружила над его головой и наконец уселась на его плечо, недовольно поглядывая на белого тигра, что в холке достигал чжана. Тай Фансинь сомневался, что обычный человек может его убить, – только небожитель.

От зверя исходил густой запах крови и темной ци. Белый свет ветвей Цышань позволял разглядеть его мышцы, покрытые толстой кожей с серебристой шерстью, острые клыки, когти и раздвоенный хвост. Демон.

– Не думал, что меня так быстро поймают, – не сдержал усмешки Тай Фансинь, сверху вниз смотря на тигра. – Могу узнать, что ты от меня хотел?

– Я учуял тебя, как только ты вошел в лес, – прорычал тигр. – Твоя кровь... давно я не встречал подобной. Кровь проклятых Юнь. Удивительно, что ты так долго прожил с ней.

– Удивительно? – переспросил Тай Фансинь.

– Проклятые Юнь редко доживают до десяти – светлая и темная ци борются в них все время, но ты полностью лишен света. Такого, как ты, давно ждут в Нижнем Мире.

Тигр облизнулся, и его глаза лихорадочно загорелись. Он сделал шаг к Тай Фансиню и внезапно склонил голову, словно кланялся.

– Нижний Мир нуждается в новом владыке. Этот лисий клан слишком много себе позволяет! Сейчас, когда Небеса молчат и ни один из богов не появился, Нижний Мир должен проявить себя.

– Я думал, вы ждете возрождения Хуанъянь.

Тигр оскалился, услышав его слова.

– Хуанъянь – лишь старая легенда, никто не верит в ее возрождение.

– И ты думаешь, что я пойду с тобой в Нижний Мир? – с улыбкой уточнил Тай Фансинь, и его глаза пожелтели. – И что же я получу?

– Армию. – В голосе тигра прозвучала улыбка. – Сотни тысяч демонов, готовых обратить Средний Мир в пепел и подчинить оставшихся в живых людей. Мы станем править тремя Мирами.

– И ты готов служить мне? – уточнил Тай Фансинь.

– Да, – без промедления ответил тигр.

Взгляд второго принца упал на разбросанные по поляне тела людей и лошадей, которые уже утром найдут другие участники охоты. Оставлять все так нельзя, однако...

Его взгляд остановился на тигре.

– Тогда напади на меня.

* * *

В комнате раздался хруст и болезненный стон. Запахло кровью.

– Аккуратнее, ты ведь не хочешь оставить здесь следы? – поморщилась Ян Юмэй, потирая шею.

– Почему бы нам просто не убить его? – проворчала Бай И, крепко сжимавшая в пальцах чужие волосы. – Свернем шею и выкинем в лес. Если этого мало, могу покусать, пускай думают, что на него тигр напал.

– Сначала нам нужны ответы, а уже потом можно убить, – остудила ее пыл Хуанъянь, сверху вниз взглянув на стоявшего на коленях мужчину. Его руки за спиной плотно сжимала веревка, а лицо покрывали синяки и кровоподтеки. – Кажется, ты хотел меня задушить... Могу узнать, по чьему приказу?

Подняв залитые кровью глаза на Ян Юмэй, убийца промолчал, крепко стиснув челюсти. Его упрямство как восхищало, так и раздражало демоницу. Он правда думал, что сможет спокойно отсюда уйти?

В комнате раздался перезвон бубенчиков, и взгляд убийцы остекленел. Он вмиг расслабился и мог упасть, если бы Бай И не держала его за волосы. Ян Юмэй присела напротив, подперев ладонью щеку, и спросила:

– Так кто же тебя послал, чтобы меня убить?

– Слу... служанка, – запинаясь, пробормотал тот.

– Как она выглядела?

– Женщина. Одета в желтое платье, но без именного жетона.

Все служанки в этом месте носили желтые платья, даже для Бай И не сделали исключения.

– Еще?

– Когда она уходила, я заметил блеск на ее запястье.

– Блеск? – переспросила лисица.

– Браслет, – догадалась Ян Юмэй. – Браслеты носят далеко не все служанки, вдобавок... это могла быть служанка императрицы И. Что ты должен был сделать со мной?

– Задушить и спрятать в лесу, подстроив несчастный случай.

– Глупая госпожа Ся решила прогуляться ночью и попала в лапы диких зверей? – догадалась Бай И, закатив глаза. – Могу поспорить, что от твоего трупа мало бы что осталось.

И следы удушения тоже бы «исчезли».

– А ведь главной виновницей выставили бы тебя, – заметила Ян Юмэй, взглянув на лисицу. – Не смогла собственную хозяйку защитить! А Тай Фансиня наказали бы за то, что он не приставил ко мне своего стража.

– Признаться честно, порой я сомневаюсь, что императрица И – человек, а не демон в человеческой коже, – призналась та, кивнув на убийцу: – Что мы будем с ним делать? Убьем?

– Слишком просто, – поморщилась Хуанъянь, и в ее глазах заплясали огоньки. – Подадим утром императрице И новое блюдо?

* * *

Служанка в желтом открыла дверь, уже собираясь закричать, но так и замерла с открытым ртом при виде сидевшей за столом Ян Юмэй. Бай И наливала ей чай в пиалу и, сверху вниз взглянув на нежданную гостью, спросила:

– Что-то случилось? Не слышала, чтобы император звал всех на завтрак.

Служанка удивленно заморгала и неуверенно произнесла:

– Госпожа Ся, вы уже... встали.

Ян Юмэй как можно простодушнее улыбнулась ей:

– Кажется, ты служанка императрицы И? Она что-то хочет от меня? Или есть новости о моем муже? – В последнее предложение она вложила как можно больше беспокойства и с надеждой посмотрела на служанку.

– Императрица зовет знатных дам разделить с ней завтрак, – наконец произнесла та.

– Ох, отказывать матушке императрице не стоит. Я как раз приготовила закуску на завтрак, надеюсь, она оценит.

Служанка робко кивнула и сопроводила Ян Юмэй и Бай И к зданию с золотой крышей, расположившемуся на женской половине. Вокруг раскинулся сад с цветущими персиками и миндалем. От Ян Юмэй не укрылись стражники в темных одеждах, среди которых ходили люди из Храма в белых одеждах.

Подойдя к дверям в главный зал, служанка поклонилась и произнесла:

– Прибыла вторая дочь семьи Ся – Ся Юань.

Голоса за дверьми вмиг смолкли. Когда Ян Юмэй вошла, от нее не укрылись поджатые губы императрицы И. Помедлив, та произнесла:

– Госпожа Ся, не думала, что вы почтите нас своим визитом.

– Разве я могла отказать матушке императрице? Мы так редко с вами видимся, что каждое ваше приглашение я с нетерпением жду.

Низко поклонившись, Ян Юмэй окинула быстрым взглядом собравшихся: все они замужние дамы из благородных семей, близких к императрице И. Кажется, они разделяли ее отношение к Тай Фансиню и его жене, потому что в их взглядах, направленных на Хуанъянь, сквозило пренебрежение и легкое отвращение.

– Я хотела порадовать матушку императрицу и потому приготовила ей баоцзы^[14] из оленины. Прошу, отведайте их.

Бай И поставила на стол бамбуковую корзину и открыла крышку. Комнату наполнил аромат теста и мяса.

– Не знала, что госпожа Ся умеет готовить, – заметила одна из женщин, взяв баоцзы в форме кролика с черными глазками.

– В Таобае я могу освоить те навыки, которые раньше мне были недоступны, – скромно улыбнулась Ян Юмэй. – Прошу, угощайтесь. Я готовила эти баоцзы с мыслями о скором завершении охоты и хорошей добыче.

Переглянувшись, несколько женщин все же откусили от баоцзы.

– Весьма... неплохо, – заметила одна из них, обратившись к императрице И. – Деве Ся пусть и далеко до старшей сестры, однако ее старания похвальны.

– Верно, – с неохотой согласилась императрица И, взглянув на Хуанъянь. – Может, ты присоединишься к нам?

– Благодарю матушку императрицу за приглашение.

Сев за стол, Ян Юмэй ощутила на себе презрительные взгляды служанок, которые не особо были рады жене проклятого принца. Как бы и она не стала приносить несчастья, пожив рядом с ним.

Разговор, который прервала Ян Юмэй своим присутствием, возобновился.

– Как продолжаются поиски императрицы И? – поинтересовалась одна из дам. – Я слышала, вы вновь запросили у моего мужа сто рабов.

– Верно, – улыбнулась та, но ее взгляд все еще оставался холодным. – На это потребовалось больше усилий, чем я ожидала, но результат того стоит.

– Что же ищет матушка императрица? – прямо спросила Ян Юмэй, невинно хлопая глазами.

– Одну реликвию еще второй эпохи, – уклончиво ответила та. – Зеркало Печали и Радости. Возможно, вы слышали о нем.

Ян Юмэй чудом не поперхнулась едой, успев вовремя сглотнуть, и с непониманием покачала головой. Остальные задумались, и одна из женщин припомнила:

– Разве эта реликвия не принадлежала одному из богов?

– Верно. Говорят, тот, кто посмотрит в зеркало, сможет ненадолго продлить свою красоту. Надеюсь, дамы меня поймут – какая женщина откажется от молодой кожи? – вздохнула императрица И, накрыв ладонью щеку.

Хуанъянь тихо хмыкнула, заметив, как женщины оживились и начали припоминать средства для гладкости кожи. Знала ли императрица И истинное предназначение зеркала? Или же доверилась слухам и действительно решила омолодить свое лицо? Однако если она получит зеркало Печали и Радости, то сможет найти тех, кто скрывает свой истинный облик за маской. Если Тай Фансинь или Ян Юмэй взглянут в него, то их личности сразу раскроют. Стоило ли предупреждать об этом второго принца?

За разговорами ни о чем пролетел почти целый шичэнь. На Хуанъянь не обращали внимания, словно она была одной из вещей в этой комнате, а вот приготовленные ею баоцзы разобрали. Хотя бы ради этого стоило навестить это логово змеи.

За стенами раздался гром барабанов, заставивший женщин удивленно смолкнуть. Он должен был прозвучать лишь на третий день, когда охота закончится.

– Узнай, в чем дело, – приказала императрица И служанке Лин.

Ждать пришлось недолго: скоро та вернулась и, поклонившись, произнесла:

– Докладываю императрице: принцы вернулись с охоты, привезя с собой шкуру белого тигра, однако Тай Фансинь оказался ранен.

– Поздравляем, ваше величество! – воскликнула одна из женщин. – Никто не сомневался, что первый принц сможет убить тигра!

– Он действительно достоин стать императором!

Императрица И не сдержала довольной улыбки и кивком головы приняла их поздравления.

– Но... тигра убил не первый принц, – осторожно произнесла служанка Лин, сжавшись от холодного взгляда госпожи. – Его убил второй принц.

В комнате повисла столь гнетущая тишина, что звук барабанов стал в разы громче и уже звучал в ушах вместе с частыми ударами сердца.

– Прошу простить, я должна увидеть мужа, – раздался голос Ян Юмэй.

Поднявшись, она и Бай И поспешили покинуть дом императрицы, услышав позади звон от разбитой пиалы, брошенной на пол.

– Ох, мы ее разозлили, – заметила лисица.

– Прекрасно. Чем она злее, тем неосторожнее, – улыбнулась Хуанъянь.

Глава 37

Подобраться к императрице И

На земле лежала шкура громадного белого тигра, на которую с неверием и даже опаской смотрели придворные, не говоря уже про императора и вдовствующую императрицу Лун. Подле шкуры на коленях, склонившись в поклонах, стояли Тай Фансинь и Тай Шэньху. Одежда первого была частично изодрана и пропитана кровью, в его волосах застряли мелкие ветки и листва, тогда как второй выглядел лучше, не считая теней под глазами.

– Кто убил этого тигра? – раздался голос вдовствующей императрицы.

– Это был я, Тай Фансинь, – ответил второй принц, склонив голову.

Император взглянул на стоявшего позади Дун Ляо и жестом велел ему говорить.

– Отвечаю вашему величеству: второй принц говорит правду. Когда мы остановились на ночлег, мой господин отлучился ненадолго, а после мы услышали рев тигра. Когда мы с первым принцем прибыли на место, то собственными глазами увидели, как Тай Фансинь убил белого тигра. Тот уже успел перебить нескольких людей, и, если бы не мой господин, боюсь, жертв было бы в разы больше.

Взгляды всех собравшихся замерли на втором принце, его бледном лице и обескровленных губах. Казалось, он оставался в сознании только из-за собственного упрямства.

– Отец император, страж Дун говорит правду, – вмешался Тай Шэньху. – Мой брат достоин того, чтобы стать победителем на этой охоте.

Тайшэн молча взглянул на вдовствующую императрицу Лун, которая, помедлив немного, все же произнесла:

– Мы принимаем добычу второго принца.

– Благодарю, – низко поклонился Тай Фансинь.

– Велите императорскому лекарю осмотреть второго принца, – велел император. – И пошлите кого-то за телами. Их нужно будет передать семьям и достойно похоронить.

Шатаясь, Тай Фансинь поднялся на ноги и вместе с Дун Ляо направился к дому, стараясь изо всех сил изображать раненого. Шрамы уже давно затянулись и лишь неприятно зудели, а одежда царапала кожу из-за засохшей крови. Такую только выкинуть.

– Выпроводи лекаря, – негромко произнес второй принц, и страж послушно кивнул.

Тай Фансинь раскрыл двери дома, почувствовав легкий аромат цветов. Сидевшая за столом Ся Юань тут же встала, встревоженно смотря на него.

– Что произошло?

– Небольшая неприятность, – закрыв двери, ответил второй принц. – Раны уже зажили, можешь не волноваться.

Ся Юань, не послушавшись, подошла к нему, задрала окровавленный рукав охотничьей одежды и увидела белую полосу косого шрама, которая шла от запястья до локтя принца. Рана казалась старой, словно ей уже несколько лет, а к вечеру она и вовсе сойдет на нет.

– Тебе стоит быть осторожнее, – заметила она, подведя Тай Фансиня к столу и усадив на стул. – Если кто-то узнает, что ты из Юнь...

Она поджала губы, и нехорошее предчувствие закралось в сердце второго принца. Перехватив ее руку, он спросил:

– Что-то произошло, пока меня не было?

Девушка кивнула, слегка приспустив ворот платья. При виде темной полосы синяка на ее шее Тай Фансинь замер, ощутив, как все внутри резко сжалось от холода. Протянув руку, он нерешительно провел пальцами по следу от веревки, затем и вовсе приложил к ее шее ладонь, с немым вопросом взглянув на Ся Юань.

– Императрица И хотела, чтобы по приезде обратно ты не нашел свою жену. Вот только она до сих пор думает, что я глупа и ни на что не способна и служанка у меня такая же.

За дверью раздался тихий чих Бай И, которая недоуменно огляделась и пожала плечами.

– И где убийца?

Ся Юань странно улыбнулась, и Тай Фансинь не заметил, как расслабился. Богомол охотится на цикаду, не зная, что за его спиной воробей^[15]. Его жена как пугает, так и восхищает.

– Я кое-что узнала, – призналась Ся Юань, взяв приготовленное влажное полотенце и неторопливо стирая кровь с лица принца. – Императрица ищет зеркало Печали и Радости. Слышал о нем?

– Да, – признался Тай Фансинь. – Это зеркало может показывать истинный облик... она начинает что-то подозревать.

– Тогда нам нужно действовать на опережение.

– У меня есть одна мысль... – Тай Фансинь смолк, заметив заинтересованный взгляд Ся Юань. – Ты готова проникнуть во дворец императрицы И?

– Ты знаешь, как это сделать?

– Да. Так уж вышло, что она назначила встречу с советником Юнь через неделю, – поморщился он. – Пока я буду с ней – ты со своей служанкой осмотришь покои императрицы.

– Там будет много служанок императрицы. Удастся ли?

– Твоя служанка ведь демон, не так ли? Какая ее истинная сущность?

Ся Юань помедлила с ответом, прежде чем признаться:

– Хулицзин.

– Значит, она сможет одурманить их на время.

– Тогда... что нам искать?

Тай Фансинь задумался, позволив Ся Юань вытереть свое лицо от крови и грязи. Ее теплые пальцы приятно касались его холодной кожи на щеках и лбу, отчего-то заставляя на время задерживать дыхание.

– Документы, записи, что-то, что подтвердит, что ей поступают деньги извне. У нее не может быть столько средств для покупки такого количества рабов.

– Хорошо.

– Ты... точно справишься?

– Со мной будет Бай И, – напомнила та. – Если ты мне не доверяешь, то лучше так и скажи.

– Если бы не доверял – тебя бы уже не было в живых, – заметил Тай Фансинь. – Дело не в тебе, а в людях вокруг императрицы И. И во мне. Если ты попадешься ей, то она воспользуется случаем наказать нас обоих, и Дом Ся не сможет ничего сделать.

– Не волнуйся, я справлюсь, – мягко произнесла Ся Юань, коснувшись его подбородка и заставив выпрямиться. – Если же ничего не получится...

– А мы чем-то рискуем? – усмехнулся второй принц.

– Нет, ничем.

Вот именно. Они ничем не рисковали, им нечего было терять.

– Тебе стоит помыться, – заметила Ся Юань. – Я подготовила бочку с водой, так что иди, пока вся комната кровью не пропахла.

Не став спорить, Тай Фансинь послушно зашел за ширму, снял рваную одежду и с облегчением погрузился в горячую воду. Он слишком быстро привык к удобствам в Таобае и теперь с трудом вспоминал то время, когда жил в Холодном Дворце.

– Мы пойдем на императорский ужин? – поинтересовалась Ся Юань.

– Твой муж слишком сильно пострадал от когтей тигра, боюсь, я даже встать не смогу без чужой помощи.

– А мне казалось, ты не боишься встречаться лицом к лицу с императрицей И, – раздался смешок.

– Как думаешь, она уже успела меня проклясть?

– Проклятия для желтоглазых Юнь все равно что целебная пилюля – только укрепляют кости.

Тай Фансиня позабавил их разговор. Все же язык его жены остер настолько, что может и сердце проткнуть. Однако она знала как-то слишком много про проклятых Юнь.

Вымывшись и одевшись, второй принц уже собирался сесть за стол и поесть, но Ся Юань жестом велела ему ложиться на кровать.

– Не забывай, что ты ранен. Если сюда заявится служанка императрицы И, то трудно будет объяснить, почему ты не умираешь от боли.

– Надо же, моя женушка до удивления заботлива, – улыбнулся Тай Фансинь. – Этот достопочтенный тронут до глубины души.

Ян Юмэй тяжело вздохнула, приводя мысли в порядок. Сейчас ей стоило быть осторожнее рядом с Тай Фансинем.

– Когда ты взойдешь на трон, я стану не более чем наложницей, – негромко произнесла Ян Юмэй.

– Если, – поправил тот, сев на кровать. – Это не является моей главной целью, вдобавок следование традициям не особо входило в мои планы.

Взяв ладонь Хуанъянь, он поднес ее к своим губам и поцеловал костяшки пальцев. Демоница тяжело сглотнула и отвернулась.

– Снова, – заметил Тай Фансинь, и его пальцы чуть сильнее сжались на ее ладони. – Неужели я настолько противен своей жене?

– Нет, я... – Ян Юмэй запнулась, отчаянно придумывая, что сказать. Она не должна отдалить его от себя. – Дело во мне. Мое тело безобразно, как я могу позволить тебе касаться его?

Хуанъянь попыталась отстраниться, но Тай Фансинь притянул ее к себе. Второй принц не сводил с нее своих внимательных светлых глаз. Та не могла смотреть в ответ: она нахмурила брови и уперлась ладонями в его грудь. Как жаль, что все небожители давно померли, – она даже не знает, кому молиться! Разве что древу Цышань.

– Безобразно? Ничуть, – негромко произнес Тай Фансинь, подняв ее ладонь и заставив коснуться шрама на своем лице. – Твои раны скрыты за одеждой, мои же – на глазах у всех. Если кто и безобразен, то только я.

Ян Юмэй замерла, боясь вдохнуть. Шрам второго принца был странным – он не выпирал и казался нанесенным кистью на кожу. Будь удар Хуанъянь чуть сильнее, она бы убила Мин Ханя прямо сейчас. Убила бы... все равно ей уже незачем было жить.

– А-Хао, пообещай мне кое-что, – сглотнув, прошептала Ян Юмэй.

– Чего ты желаешь?

– Ты не оставишь меня.

Ты не предашь меня и в этой жизни.

– Обещаю.

Могу ли я тебе верить? Как раньше? Не боясь предательства, не боясь быть убитой и похороненной неизвестно где. Могу ли...

Тай Фансинь наклонился, и на этот раз Ян Юмэй не отстранилась. Он лишь слегка коснулся ее губ, словно боясь спугнуть ее, как в прошлый раз. Хуанъянь даже не могла назвать это поцелуем – в нем не было привычной для нее страсти, желания овладеть. Но этот поцелуй был мягким, как первый нежный лепесток сливы, как легкое дуновение ветерка, от которого трепещет сердце.

Слишком нежно для такого чудовища, как Хуанъянь.

– Ты устал, ложись спать, – тихо произнесла Ян Юмэй. – Если повезет, то завтра мы уже вернемся в Таобай.

Принц с неохотой отпустил ее, послушно улегся и закрыл глаза. Вскоре его дыхание выровнялось, и он уснул.

Глава 38

Платье из кожи девушек

Тай Фансиню и Ян Юмэй позволили уехать с охоты раньше положенного, чем те и воспользовались, вернувшись в Таобай и закрывшись там под предлогом лечения. Несколько раз к поместью приходили императорские врачи, которых Бай И околдовывала и выпроваживала.

Незаметно подошло время встречи советника Юнь и императрицы И.

Одетые как личные служанки советника Юнь Чана, Ян Юмэй и Бай И, подобно теням, следовали за ним, низко опустив головы. Они выглядели как две неприметные девушки, чьи лица наполовину скрывала ткань. Узнать в них глупую дочь семьи Ся и ее служанку было если не невозможно, то весьма трудно.

У дворца императрицы И уже ждали служанки, поклонившиеся Юнь Чану и не смевшие лишний раз взглянуть на него. Они проводили гостей в сад, где цвели персиковые деревья, к спрятавшейся среди них беседке. Внутри, окруженная служанками, пила чай императрица И. Как и в прошлый раз, она гордо расправляла плечи и напоминала журавля с длинной шеей. На ее белом лице не было и капли румян, однако губы казались алыми, словно испившими крови, а с волос свисали длинные ленты с изображениями цветов мэйхуа^[16].

Помимо стайки служанок, рядом с императрицей И стояли двое мужчин – они напоминали ученых мужей, но за их спинами висели изящные легкие мечи, украшенные резьбой и кисточками. У обоих – одинаковые подвески из белого нефрита на поясе, а также серебряные печати между бровями. Люди из Храма, что стремились стать небожителями. От них исходила едва заметная светлая ци, однако в разы слабее, чем от того же наставника Цю.

– Советник Юнь, вы наконец почтили меня своим визитом, – холодно улыбнулась ему женщина. – Признаться честно – я устала вас ждать.

– Прошу простить за столь долгое ожидание – никак не мог найти время, чтобы встретиться с вами лично, – поклонился Тай Фансинь. – В качестве извинения примите от меня этот чай с вершины горы Байцун.

Бай И поставила на стол деревянную шкатулку, заполненную чайными листьями с приятным молочным ароматом, от которого воздух словно немного потеплел.

– Что и следовало ожидать от советника Юнь – как всегда учтив и внимателен, – заметила императрица И, взмахом руки повелев убрать чай со стола. – Нас ждет весьма долгий разговор, надеюсь, у советника Юнь на сегодня нет никаких важных дел.

– Ради встречи с императрицей И я все их отменил.

– Прекрасно. Тогда оставьте нас, – взглянув на своих служанок, велела та.

Однако люди из Храма так и остались стоять, словно статуи с пустыми глазами.

Советник Юнь кивком головы отпустил Ян Юмэй и Бай И, что следом за служанками покинули сад. Тревога охватила сердце Хуанъянь, но она постаралась не обращать на нее внимания. Они могут себя защитить, вдобавок императрица И – смертная женщина. Не ее стоило бояться.

– Вы можете подождать здесь, – обратилась к ним служанка Лин, стоило им войти во дворец.

Ян Юмэй огляделась. Дворец императрицы И напоминал красивую клетку, украшенную тканями, цветами и вазами. На стенах висели полотна известных художников как третьей, так и второй эпох, под потолком же были деревянные фонари, обтянутые белой бумагой, а на столах стояли благовония в форме пионов.

Служанки протирали столы и шкафы, меняли уже успевшие завянуть цветы, при этом посматривая на Ян Юмэй и Бай И. За окнами, прислушиваясь к каждому звуку, стояли личные стражники императрицы И. С ними стоило быть осторожнее.

Пальцы Бай И коснулись ладони Ян Юмэй. Пора действовать.

В комнате раздался тихий звон – практически неслышимый из-за шуршания одежд. На несколько секунд служанки замедлились, а после одновременно потеряли интерес к Ян Юмэй и Бай И, словно их здесь и не было.

– И сколько это будет действовать? – прошептала лисица.

– Не так долго, как хотелось бы, – призналась Хуанъянь. – Стой у дверей.

Кивнув, та заняла назначенное место, а Ян Юмэй прошла в кабинет императрицы И. Тай Фансинь должен выкрасть им в лучшем случае половину шичэня, но медлить не стоило. Дворец императрицы И большой, и спрятать документы она могла где угодно, однако это место должно быть недоступно для слуг. Кабинет подходил для этого, но навряд ли императрица И оставила бы их на видном месте.

Призвав кровавых мотыльков, Ян Юмэй вместе с ними просмотрела многочисленные полки шкафов и ящиков. Ничего, что могло хотя бы намекнуть на то, откуда она получает деньги. Может, она спрятала документы так, что человеческий глаз не может их увидеть?

– Найдите мне вещи с темной или светлой ци, – приказала Хуанъянь мотылькам.

Закружившись по комнате, кровавые мотыльки наконец опустились на полки одного из шкафов. Их крылышки быстро-быстро затрепетали, и в кабинете раздался приглушенный звон, словно разбили чашку.

Печать спала, и шкаф сдвинулся. Ян Юмэй потянула его на себя, отодвинув настолько, что смогла проскользнуть внутрь. Она оказалась в небольшой комнате, окутанной тьмой. Влетевшие следом за ней мотыльки тут же разгорелись, наполнив все жутким алым свечением.

У стен стояли шкафы с немногочисленными тетрадями, часть из которых покрывал тонкий слой пыли. Напротив двери были сложены друг на друга сундуки, наполненные серебряными слитками. Рядом лежала тетрадка, исписанная мелким почерком, который в полутьме казался почти нечитаемым. Сделав при помощи мотылька копию, Ян Юмэй осмотрела свитки. Все они оказались посвящены небожителям второй эпохи, а также роду Юнь. Даже помешательство Тай Фансиня на Хуанъянь выглядело не столь впечатляюще, как это. Может, императрица И и правда помешана на молодости и ищет способ продлить себе жизнь и красоту? Но почему не охотится на оставшихся Юнь?

Ян Юмэй случайно задела один из свитков, что со стуком упал и раскрылся. Она поспешила подобрать его, однако так и замерла. На свитке оказалась изображена девушка в голубой одежде с длинными белыми волосами. Ян Юмэй узнала ее – так часто изображаемую на старых картинах и статуях, созданных руками рода Юнь.

Первый светлый дух, прародитель всех Юнь – Юнь Цы. Уже во второй эпохе про нее мало кто знал, а сейчас, когда Юнь осталось столько, что можно по пальцам пересчитать, навряд ли о Юнь Цы вообще слышали. Однако этот свиток выглядел так, словно его бережно хранили, вдобавок на нем стояло несколько защитных печатей, не дающих краскам выцвести.

Аккуратно свернув свиток, Ян Юмэй положила его обратно на полку. Потянувшись за лежащей рядом тетрадкой, она вздрогнула, так как в комнате раздался стук. Оглянувшись, Хуанъянь успела заметить, как один из нижних сундуков вздрогнул. В нем что-то слабо билось, изредка стуча, словно кого-то там заперли.

С трудом сняв с сундука шкатулку, наполненную серебряными слитками, Ян Юмэй коснулась его крышки и тут же отдернула руку. Поверхность покрывали мелкие тонкие иголки, проткнувшие ее пальцы, отчего на коже выступила кровь. Видимо, внутри находилось что-то действительно ценное, раз императрица И поставила дополнительную защиту.

Следуя молчаливому приказу, мотыльки опустились на крышку сундука и бесшумно открыли его. Из него тут же вырвалась алая ткань, закружившаяся под потолком подобно огненному смерчу. Обвив Ян Юмэй, она до боли стиснула ее запястья и шею.

– Постой!.. – хрипло вскрикнула она, схватив окровавленными пальцами нежную ткань. – Это я! Хуанъянь!

Кровь впиталась в ткань, и та замерла, сжимая уже не с таким остервенением. Кровавые мотыльки возмущенно порхали вокруг, пытаясь отцепить ее от Ян Юмэй. Прошло несколько вдохов, прежде чем ткань ослабила свою хватку, на этот раз с нежностью обвив тело Ян Юмэй и затрепетав, словно плача.

– Ну что ты? – Демоница утешала ее, как дитя, хотя у самой встал ком в горле. – Я вернулась, вернулась...

Из всех трех вещей, которыми владела Хуанъянь, лишь платье можно было назвать живым. Сшитое из кожи красавиц и пропитанное их кровью, оно оказалось на удивление ранимым, чутким и нежным. Словно верная собака, которая всегда следовала за ней и была на ее стороне. Но что платье делало в сундуке у императрицы И? Кто поймал его для нее?

Подойдя к сундуку, Ян Юмэй достала оттуда шелковый мешочек, внутри которого оказался знакомый осколок ключа от Хранилища, а также старое кольцо с белым нефритом. От кольца исходила слабая светлая ци, однако назвать его одним из артефактов небожителей у Ян Юмэй не выходило. Просто красивая безделушка, которая, однако, хранилась в тайнике.

– Сделайте обманку, – все же велела она, спрятав мешочек и кольцо за поясом.

У императрицы И оказалось в разы больше загадок, чем рассчитывала Ян Юмэй.

* * *

Бай И с легким нетерпением притоптывала ногой. Хуанъянь пропадала уже весьма долго, и, хотя служанки продолжали их не замечать, у лисицы не становилось спокойнее на душе. Эта старая демоница и второй принц стоили друг друга! Бай И успела несколько сотен раз пожалеть, что в ее голову вообще пришла идея заполучить осколки ключа от Хранилища! Впрочем, если ключ соберет Хуанъянь, то Бай И все равно сможет проникнуть в Хранилище и узнать, что ей делать со своим недугом.

Тихий стук огласил зал, и за дверями раздался мужской голос:

– Служанка Лин, императрица И просит подать еще чаю.

Служанка никак не отреагировала, словно и не слышала стражника. Мысленно схватившись за голову, Бай И поспешила заварить чай, открыла дверь и отдала поднос стражнику.

– Старшая Лин сейчас занята, так что чай заварила я. Прошу простить за ожидание, – не поднимая взгляда, пробормотала Бай И.

– Надо же – какой знакомый голос.

Бай И вскинула голову, удивленно уставившись на молодого стражника со шрамом на подбородке, что задевал левый уголок губ. Дун Минь.

– Вот мы и снова встретились, – обаятельно улыбнулся ей страж.

– Должно быть, вы обознались, – отступила назад Бай И, попытавшись закрыть дверь.

– Вот уж не думаю.

Схватив Бай И за руку, Дун Минь вывел ее на улицу и закрыл дверь, прислонившись к ней плечом. Держа в одной руке поднос, он довольно смотрел на лисицу, у которой когти чесались. Если из-за этого идиота все пойдет не так, то ей придется вспороть ему лицо.

– Так ты служанка госпожи Ся или советника Юнь?

Все внутри Бай И стянуло в узел, и она, фыркнув, раздраженно спросила:

– Могу ли я узнать, что господину Дун от меня понадобилось?

– Просто решил, что раз мы и вновь встретились, то это точно судьба. Даже непривычно, что в этот раз мне не пришлось ловить тебя.

– Мне не слишком бы хотелось упасть в твои руки еще раз, – ответила Бай И. – Если меня не будет слишком долго, старшая служанка Лин заподозрит что-то. Вдобавок чай для императрицы И остывает.

– Верно, – улыбнулся Дун Минь. – Однако не каждый день в руки этому достопочтенному падают девушки, особенно столь прекрасные.

– И навряд ли еще упадут, – заметила Бай И, попытавшись открыть дверь в зал. – Разве в Доме Дун не учат тому, что не стоит лезть к девушкам?

– В нашем Доме учат не отступать от цели, – поправил ее Дун Минь. – Еще увидимся, госпожа Бай.

Отпрянув от двери, страж поспешил в сторону сада. Облегченно выдохнув, Бай И стремительно вошла во дворец, тут же встретившись с Хуанъянь.

– Где ты была?

– Пыталась не дать тому птенцу из Дома Дун понять, что что-то не так.

– Дун Минь здесь? – тут же нахмурилась Ян Юмэй.

– Уже ушел. У него очень хорошая память на лица и голоса, – разочарованно цыкнула лисица. – Если он узнает тебя, боюсь, у нас возникнут проблемы.

– Да, – помрачнела та, бросив взгляд на окно, где виднелась ветка дерева с сидящим на ней воробьем. – Скажи ему заканчивать. Я все нашла.

Хо послушно взлетела в небо.

Вновь раздался перезвон, и Ян Юмэй с Бай И вернулись туда, где стояли. И вновь служанки начали бросать на них косые взгляды, следя за каждым мимолетным движением. К счастью, ждать слишком долго не пришлось – спустя одну чашку чая^[17] раздался звон колокольчика, и старшая служанка Лин вместе с остальными поспешили вернуться к беседке. Ян Юмэй с Бай И пошли за ними, остановившись в паре шагов от советника Юнь. Из-за маски, скрывающей его лицо, было сложно понять, доволен он разговором с императрицей И или же зол.

Помимо людей из Храма, Ян Юмэй заметила и Дун Миня, однако его взгляд был полностью сосредоточен на лисице. Она успела его очаровать? Или тот просто заинтересовался Бай И?

– Надеюсь, следующая наша встреча случится скоро, – произнесла императрица И.

– Никогда не знаешь, чего ждать от судьбы, – туманно ответил советник Юнь. – Благодарю за приглашение.

Развернувшись, Тай Фансинь быстрым шагом покинул двор императрицы. Девушки поспешили за ним, чувствуя, как воздух вокруг него сгущается, словно тучи, давя на плечи и не давая толком выпрямиться. Ян Юмэй предполагала, что что-то случилось, но пока хранила молчание.

Когда они дошли до Департамента расследований, Тай Фансинь пропустил в комнату Ян Юмэй, однако Бай И пришлось остаться снаружи.

– Стой здесь и не позволяй никому войти, – велел он.

Бай И с неохотой кивнула, вздрогнув, когда дверь со стуком закрылась перед ее лицом.

– Что случилось? – сняв с лица ткань, нахмурилась Ян Юмэй.

Тай Фансинь не ответил. Он молча стоял, смотрел в пустоту перед собой и словно не слышал ничего вокруг. Обеспокоенно взглянув на него, Хуанъянь поспешила подойти. Протянув руку, она собиралась снять с него маску, но ее запястье перехватили длинные пальцы.

– Где ты поранилась? – заметив красные пятнышки, негромко спросил Тай Хао.

– Неаккуратно открыла сундук. У императрицы И есть тайная комната, там находятся несколько сундуков с серебром, книга учета, а также осколок ключа от Хранилища.

Она передала ему скопированную тетрадь, которую Тай Фансинь осторожно взял.

– Как ты...

– Не все же секреты тебе раскрывать? – пожала плечами Ян Юмэй. – О чем вы говорили?

– Она спрашивала про тешоу. Ей нужно, чтобы я оживил несколько ради ее нужд.

– Втайне от императора?

– Да. Она что-то затевает, и для этого ей нужны рабы, тешоу и много денег. Кажется, ее охота за зеркалом лишь прикрытие. Она ищет что-то еще.

– Интересно... – задумалась Ян Юмэй, пару раз сжав и разжав пальцы. Кожа в местах уколов неприятно горела. – Поскорее бы узнать, что она замыслила... Ты согласился оживить тешоу?

– Чтобы оживить тешоу, нужно найти их, – заметил Тай Фансинь, подойдя к столу и сняв маску. – Их и так осталось слишком мало во всем Среднем Мире.

От Ян Юмэй не укрылось, насколько уставшим он выглядел, словно разговор с императрицей И забрал у него последние силы. Впрочем, ей ли не знать, каково общаться с человеком, забравшим самое дорогое, что у нее было?

– Мне заварить чай?

Он ответил слегка растерянным кивком, просматривая книгу учета. Даже на свету она казалась не особо читаемой, и на то, чтобы расшифровать записи, уйдет некоторое время. Не став ему мешать, Ян Юмэй неторопливо заваривала чай.

Что же ищет императрица И? Неужели она выяснила местонахождение Хранилища? Другого варианта у Ян Юмэй просто не было.

Стараясь не брать ничего ранеными пальцами, она отнесла поднос с чаем Тай Фансиню. Холодный воздух комнаты пропитался сладковатым ароматом, заставившим второго принца отвлечься от чтения журнала.

– Нашел что-то?

– Да, – помедлив, кивнул он. – Ей и правда поступают деньги извне – в разы больше годового жалованья, и все они идут на закупку продовольствия и лошадей. Несколько знатных семей, в том числе и из Северной Сюэ, замешаны в этом.

– Это поможет ослабить императрицу И? – осторожно спросила Хуанъянь.

– Смотря для чего она это делает. Если для помощи бедным провинциям, то наши усилия окажутся напрасны, если же в этом будет угроза императорскому дому, то ее мало что спасет. Однако пока нет доказательств, нам рано выдвигать обвинения.

Ян Юмэй кивнула, сделав неторопливый глоток. Они должны как можно скорее выяснить, что задумала императрица И.

Бросив взгляд на пиалу, Ян Юмэй замерла. На белом фарфоре остались размытые красные следы. Помедлив, она коснулась губ, и подушечки ее пальцев окрасились алым.

– А-Хао, – негромко произнесла Хуанъянь, – я... была неосторожна.

– О чем ты? – удивился Тай Фансинь, подняв на нее взгляд и замерев. – Юань!

Из уголков ее глаз и по подбородку стекала кровь, капая на грудь и колени. Она старалась дышать не спеша, чувствуя, как в горле скапливается неприятный ком.

Поймав испуганный взгляд Тай Фансиня, Ян Юмэй не сдержала кривой улыбки.

– Моя кровь... не даст мне умереть, – с трудом произнесла она. – Не волнуйся, я не... не умру...

Ян Юмэй попыталась еще что-то сказать, но перед ее глазами все поплыло, и она упала в руки Тай Фансиня.

Глава 39

Спасти Ся Юань

Подняв Ся Юань на руки, Тай Фансинь быстро перенес ее на кушетку. Кровь не останавливалась, стекая с уголков губ девушки. Второй принц только и мог, что вытирать кровь, чувствуя, как та неприятно обжигает его пальцы.

– Приведите лекаря! – крикнул он синьняо^[18], что тут же разлетелись.

За дверью послышался шум, и в комнату ворвалась Бай И, прикрыв рукавом нос и воскликнув:

– Что произошло?! С ней же все было в порядке!

Подбежав к ним, Бай И быстро осмотрела Ся Юань, заметив ее раненые пальцы. Принюхавшись, она поморщилась.

– Знакомо пахнет... это яд не из Среднего Мира.

– Разбираешься в ядах?

– Если бы, – хмыкнула та. – Был бы это яд из Среднего Мира, человеческие лекари еще смогли бы найти противоядие, но такой...

Бай И не договорила, но Тай Фансинь и так понял, что она собиралась сказать.

Возможно, противоядия в Среднем Мире не существует.

В комнату, обгоняя друг друга, влетели синьняо, уселись на жердочки и одновременно прощебетали:

– В Тайгуне нет лекарей!

– Быть того не может! – разозлился Тай Фансинь, и пламя в печке чуть не вырвалось на свободу. – Ищите! Найдите мне их!

– А она не могла знать? – тихо спросила Бай И.

Встретившись с ее испуганным взглядом, Тай Фансинь почувствовал, как неприятно замирает сердце. Неужели императрица И знала? Но как много? Известно ли ей, кто скрывается под маской Юнь Чана? И кто был среди его служанок? Нет, навряд ли, но она знает, что император ей не доверяет.

– Она смогла избавиться от лекарей в Тайгуне, но не от тех, что есть в Хэчжоу.

– Тогда поторопитесь.

Тай Фансинь завернул Ся Юань в свой плащ и спрятал лицо за маской. Он не рискнул лететь на Дао – так лишь привлечет ненужное внимание и покажет императрице И, что та его обставила.

Оседлав синьма, Тай Фансинь погнал ее вперед, прижав к себе девушку и пытаясь почувствовать от нее хоть каплю тепла. Но с каждым вздохом Ся Юань становилась холоднее.

Евнухи и слуги испуганно бросались в разные стороны, роняя корзины и свитки. Они с недоумением смотрели вслед всаднику, шепчась между собой:

– Это был советник Юнь?

– Кажется, и правда он...

– Что он сжимал в руках? Это был человек?

– Я не разглядела.

Они приближались к воротам Тайгуна. Уже издали Тай Фансинь увидел, что они закрыты, а стражников возле них больше, чем в любой другой день. Заметив его, те вскинули руки.

– Стой! Стой!

Остановив синьма, что выпустила из ноздрей горячий пар, Тай Фансинь недовольно спросил:

– Почему ворота закрыты?!

– Приказ императрицы И! Сегодня Тайгун закрыт как для входа, так и для выхода. Если советник Юнь желает выйти, то у вас должно быть сопроводительное письмо.

Тай Фансинь стиснул челюсти. Если он потеряет еще немного времени, то будет уже поздно.

Императрице И не забрать у него еще одну жизнь. В этот раз он не позволит.

Бросив взгляд на небо, где парила Хо, Тай Фансинь направил свою внутреннюю ци в это хрупкое тельце. В вышине ярко вспыхнуло алое пламя, заставившее стражников вскинуть головы и удивленно застыть.

Над Тайгуном парил громадный фэнхуан с пылающими перьями и длинным хвостом. Его сияние было даже ярче, чем свет от древа Цышань! А жар достигал земли, заставляя прикрывать руками лицо.

Издав громкий клекот, Хо спикировала вниз, сложив крылья и с грохотом выбив ворота. Вырвавшись в Хэчжоу, она полетела над крышами домов, оставляя длинный пылающий след.

Не став медлить, Тай Фансинь направил синьма к мосту, слыша позади испуганные крики стражников и слуг. Люди выбегали на улицы, удивленно и восторженно смотря на фэнхуана. В последний раз его видели несколько сотен лет назад пролетающим над Южной Хэ. Тогда же выдался самый урожайный год без бедствий. Увидеть его сейчас было радостным знамением, не иначе!

Слыша приглушенное ржание, люди спешили расступиться, пропуская человека верхом на тешоу. Тай Фансинь часто выходил в город под прикрытием, особенно за лекарствами для себя и Дун Ляо. Он знал человека, который им может помочь.

Направив синьма к резиденции Чистого Лотоса, он послал вперед синьняо, что юркой пташкой полетела над головами людей. Вернувшись спустя пару минут, она прощебетала механическим голосом:

– Ли нет в резиденции.

– А где он? – сквозь зубы прорычал Тай Фансинь.

– Его вызвали в Цветочный дом.

Тай Фансинь развернул тешоу. Когда он оказался у богатого здания, нюй юэ на балконах с интересом взглянули на него и удивленно ахнули: Тай Фансинь, не особо церемонясь, с Ся Юань на руках вошел в Цветочный дом.

– Господин, что случилось?! – подбежала к нему девушка, тут же ахнув при виде белых волос второго принца. – Советник Юнь, чем эти жалкие девушки могут вам помочь?

– Дух Ли здесь?

– Д-да, – опешила та, бросив взгляд на Ся Юань в его руках и испуганно округлив глаза. – Госпожа Ян?! Что с ней?!

– Ты ее знаешь? – удивился Тай Фансинь, тут же покачав головой. – Нет, неважно, отведи меня к Ли.

– Да, конечно, идите за мной!

Они поднялись на второй этаж и прошли по коридорам к комнате с приоткрытой дверью. Там, на широкой кровати, сидела нюй юэ, хныкавшая от боли. Она старалась не смотреть на руку с синяком, который аккуратно обрабатывал Ли. Услышав шаги, он недовольно обернулся, округлив глаза при виде запыхавшегося Тай Фансиня с девушкой на руках.

– Она отравлена, – только и смог произнести тот.

– Госпожа Ян! – испуганно вскрикнула пострадавшая нюй юэ, обратившись к духу. – Господин Ли, быстрее! Госпожа Ян не должна умереть!

– Что тут происходит? – раздался сухой голос за спиной.

Обернувшись, Тай Хао на мгновение удивленно замер. Перед ним стояла женщина, чья красота затмевала прелесть любой из красавиц Цветочного дома, а то и вовсе всей Великой Ци. Ее белоснежные волосы были забраны в простую прическу, а синие глаза смотрели строго, с едва уловимым холодом.

Тай Фансинь никогда раньше не встречал полноценную Юнь. Он считал себя единственным во всем Хэчжоу, хотя слышал, что в каком-то публичном доме водилась светловолосая нюй юэ, но всегда думал, что хозяин лишь преувеличивает слухи, относя ее к Юнь. Однако перед ним сейчас стоял еще один человек из рода Юнь, и от него волнами исходила светлая ци. Даже на шаг приближаться к ней не хотелось.

Опустив взгляд и увидев в руках Тай Фансиня окровавленную Ся Юань, что почти не дышала, женщина нахмурилась и произнесла:

– Советник Юнь, идите за мной. Господин Ли, как закончите, подходите к нам.

– Д-да, госпожа Синхуа, – кивнул дух.

Проведя их в комнату, Синхуа велела положить Ся Юань на кровать, сняв с нее плащ. Одна из нюй юэ принесла плошку с водой и полотенце, которым стерла с лица и шеи девушки кровь.

– Советник Юнь, как вы связаны с госпожой Ян? – вдруг спросила Синхуа.

– Почему вы зовете ее госпожой Ян? – в свою очередь, спросил тот.

– А как еще нам звать нашу хозяйку?

Тай Фансинь нахмурился, взглянув на Ся Юань. Хозяйка Ян и служанка Юмэй. Ян Юмэй. Откуда это имя? Оно отдавало чем-то знакомым, но вспомнить, где же он его раньше слышал, не получалось. Стоило узнать у Ся Юань, когда та очнется.

– Я знаком с госпожой Ян, – наконец произнес Тай Фансинь. – У нас с ней есть общее дело.

Во взгляде Синхуа мелькнуло недоверие, но она промолчала.

– Мы все трое из рода Юнь, – сменила тему нюй юэ, промывавшая кровавое полотенце. – Однако у госпожи Ян меньше всего крови Юнь. Всего капля, но она не дает ей умереть.

– Ты можешь ее исцелить?

– ...Нет, – тихо прошептала Синхуа, сжав пальцы на ткани. Ее глаза наполнились старой грустью и болью, и она поспешно отвернулась. – Я пыталась, но не смогла спасти собственного ребенка... он умер на моих руках. Какой смысл быть Юнь, если кровь не способна спасти жизнь?

Разве это возможно? Даже Дун Ляо, в котором крови Юнь было столько же, сколько и в Ся Юань, мог исцелять свои раны за считаные часы.

Не успел Тай Фансинь задать вопрос, как в комнату вошел Ли и сел рядом с Ся Юань. Аккуратно взяв ее руку, он прижал пальцы к запястью, вслушиваясь в биение сердца. Время тянулось до ужаса медленно, словно и вовсе застыло. Тай Хао мог лишь смотреть на бледную жену, что уже походила на мертвеца. Даже грудь почти не поднималась.

Столпившиеся у двери нюй юэ затаили дыхание, полными слез глазами смотря на свою хозяйку.

– Она жива, но очень слаба и потеряла много ци, – наконец произнес Ли. – Ее кровь постепенно рассеивает яд, но на это может уйти как несколько дней, так и несколько недель.

– Я могу что-то сделать?

– Будь советник Юнь из голубоглазых, то да, вполне, но в нашей ситуации своей кровью вы лишь убьете ее, – покачал головой дух, устало потерев ладонью висок. Его цветные волосы взлохматились, выпирая во все стороны. – Я мог бы попросить госпожу Синхуа...

– Это бесполезно, я не такая Юнь, – тихо ответила та.

– А если все же попробовать? Усилить целебную кровь? Это возможно? – с нажимом спросил Тай Фансинь.

Ли задумался, притоптывая ногой.

– Думаю, что да... но госпожа Синхуа должна дать свое согласие.

Бросив взгляд на нюй юэ, замерших в ожидании, Синхуа вздохнула:

– Хорошо. Хозяйка Ян спасла нас всех, и если я смогу помочь ей так, то пускай.

– Я все подготовлю, – поднялся Ли. – Будьте рядом и следите за ней.

Дух карпа вышел, закрыл дверь и оставил троих Юнь в тишине.

– Как это возможно? – негромко произнес Тай Фансинь, с прищуром взглянув на Синхуа. – Я не слышал, чтобы кровь голубоглазых Юнь теряла свои свойства.

– Мой ребенок родился мертвым, – глухо произнесла та, слепо смотря на Ся Юань. – Я пыталась напоить его своей кровью, но он не просыпался... и его забрали у меня. А сама я долгие годы оставалась прикована к кровати и лишь благодаря пилюлям восстановилась. Какой смысл иметь внешность Юнь и при этом быть лишенной их силы?

Тай Фансинь не нашел что ответить. Он вдруг впервые за многие годы пожалел, что его глаза не голубые, а кровь не способна исцелять раны. Он – яд, который может отравить всех вокруг, и никто не найдет от него противоядия.

Ли вскоре вернулся, принеся пиалу, наполненную ароматной жидкостью, напоминающей чай. Протянув ее Синхуа, дух сказал:

– Этот настой должен увеличить силу вашей крови.

Взяв пиалу, нюй юэ без промедления выпила ее вплоть до последней капли.

– Похоже на чай из османтуса^[19].

– Туда идут его цветы.

Взяв из рук Ли иглу, Синхуа проткнула ею палец и, сев рядом с Ся Юань, капнула свою кровь на ее губы. Тай Фансинь невольно сглотнул, вспомнив, как его мама перед смертью сделала так же. Странный ритуал, который передал ему силу и не дал умереть в огне.

– Вы слишком напряжены, – негромко заметил дух, протянув принцу пиалу с чаем. – Все будет хорошо.

– Все, что касается императрицы И, не может быть хорошо.

Тай Фансинь сделал глоток. На языке остался отчетливый привкус османтуса. Нахмурившись, он с непониманием взглянул на духа карпа.

– Смотрите, – прошептал в ответ Ли.

Лицо Ся Юань начало медленно возвращать свой привычный цвет, и она сделала судорожный вдох. Тай Фансинь почувствовал, как слабеют ноги, облегченно сел в кресло и накрыл ладонями маску.

Что с ним? Сердце только сейчас начало успокаиваться, а усталость надавила на плечи подобно камню.

Ради Ся Юань он призвал истинный облик Хо, выломал ворота Тайгуна, устроил переполох в Хэчжоу и ворвался в Цветочный дом. Даже для него это было странно. Неужели он настолько испугался, что Ся Юань покинет его, как и матушка, и он не успеет толком попрощаться с ней?

– Господин, – позвал Ли.

Подняв взгляд, Тай Фансинь заметил, как вздрогнули ресницы Ся Юань и она медленно открыла глаза. Белые, словно утренний туман, скрывающий дома и улицы.

– Хозяйка Ян, – позвала Синхуа. – Вы меня слышите?

– Перед глазами... тьма, – раздался тихий шепот.

– Разве яд не должен исчезнуть? – нахмурился Тай Фансинь.

– Да, но этот яд проклят. Кровь Юнь нейтрализовала его, но проклятие осталось. Я встречался с таким раньше, – мрачно произнес Ли. – Очень редкий яд родом из Нижнего Мира, его усовершенствовали в Сюэ люди из Храма. Если не найдем способ снять проклятие, то никогда не восстановим зрение.

Тай Фансинь с хрустом сжал пальцы. Пламя пылало в его меридианах, просясь вырваться. Одна только мысль, что он может вернуться во дворец и уничтожить императрицу И, заставляла его сердце биться с новой силой.

Комнату огласил стук, дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянула нюй юэ. Остановив испуганный взгляд на втором принце, она произнесла:

– Советник Юнь... вам письмо из Тайгуна.

Глава 40

Новый план

Помедлив, Тай Фансинь взял письмо, распечатал его и пробежался взглядом по строчке:

Письмо вспыхнуло и сгорело, оставив кружащийся в воздухе пепел.

– Мне нужно идти.

– Куда? – с трудом приподнялась на локте Ся Юань. – Это письмо от императрицы И?

– Неважно. Ли, присмотри за ней.

– Ты не обязан идти к ней! Зрение... не так важно для меня.

Тай Фансинь оглянулся. Ся Юань с трудом сидела на кровати, поддерживаемая Синхуа. Ее глаза метались по комнате в попытках хоть что-то разглядеть, а брови сошлись на переносице. Она пыталась подняться, но сил на это не было.

Подойдя к Ся Юань, Тай Фансинь присел напротив, поймав ее ладонь. Та тут же судорожно сжала ослабевшие пальцы, словно пыталась удержать его.

– Я скоро вернусь. Подожди немного.

Тай Фансинь прижался своим лбом к ее, лишь на секунду, показавшуюся вечностью, после чего отпрянул и ушел.

Оседлав синьма, он направился в Тайгун, сдерживая бушующее в венах пламя. Если он раньше времени сожжет императрицу И, то не сможет снять проклятие с глаз Ся Юань. Все же он не настолько всемогущ, как думал до этого.

Миновав мост и сломанные ворота, Тай Фансинь погнал тешоу ко дворцу императрицы И, где его уже ждали стражники и люди из Храма. Они настороженно смотрели на него, держа руки на мечах.

– Проводите меня к ней, – велел Тай Фансинь, спрыгнув с синьма.

Императрица И сидела в кресле со множеством мягких подушек. На столике рядом с ней стояла курильница, а также кувшин с подогретым вином. При виде советника Юнь, чей вид оставлял желать лучшего, она снисходительно улыбнулась ему.

– Оставьте нас.

Служанки с поклоном покинули дворец.

– Все, – дополнила она, увидев, что стражники и люди из Храма не пошевелились. – У меня будет личный разговор с советником Юнь. Не желаю, чтобы его кто-то еще услышал.

– Императрица И бесстрашна, – заметил Тай Фансинь, наблюдая за уходящими стражниками.

Женщина звонко рассмеялась:

– Просто знаю, что ты не причинишь мне вреда, Тай Хао.

Второй принц резко вскинул голову, сощурив запылавшие золотом глаза. Довольно улыбнувшись, императрица И отклонилась на спинку кресла, подперев пальцами с длинными хучжи^[20] висок.

– Ты хорошо скрывался, но недостаточно для того, чтобы я поверила в твою ложь.

– Раз императрица И все знает, к чему мне маска?

Сняв ее, Тай Фансинь взглянул на женщину перед собой. Их разделяло всего два чжана, но даже они казались пропастью, через которую Тай Фансинь не мог перебраться. Так было раньше, и так остается до сих пор.

– Чем взрослее ты становишься, тем больше похож на свою мать, – скривила губы императрица И.

Тай Фансинь не ответил, однако почувствовал, как губы дрогнули в усмешке. Он и правда пошел в мать, чему был рад.

– Раз ты пришел сюда ради той служанки, значит, дорожишь ею. Интересно.

Знала ли она про то, кем является эта служанка?

– Что вы хотели от меня?

– Мм, сразу перешел к делу. Хорошо, не будем затягивать. У меня есть то, что может снять проклятие с твоей служанки, однако отдам я это за твою клятву.

Все внутри Тай Фансиня сжалось.

– И что за клятву я должен принести?

Растянув алые губы в улыбке, императрица И поднялась со своего места. Медленно обойдя Тай Хао, она остановилась напротив, коснувшись пальцами с хучжи его груди. Холод тут же проник сквозь ткань, потушив огонь в меридианах. Второй принц вдруг почувствовал себя слабым ребенком, который не может ничего сделать. Он с трудом нашел в себе силы, чтобы не отступить.

– Ты поклянешься, что никогда не станешь императором Великой Ци, – сухо произнесла она. – Ты отречешься от права на престол, от любой возможности обойти Тай Чжи и встать во главе этой страны. А я верну твоей служанке зрение. Решай, но я не готова ждать долго.

Сев в кресло, императрица налила себе вино, сверху вниз посмотрев на Тай Фансиня. Для нее он был щенком, что посмел слишком громко лаять и рваться с цепи. Разве она могла допустить, чтобы он вырвался на свободу и стал бешеным псом?

– Хорошо, – негромко произнес Тай Фансинь. – Я клянусь древом Цышань – пускай оно станет свидетелем моей клятвы: я не стану императором Великой Ци и не посягну на трон, предназначенный брату.

Улыбка императрицы И стала шире, а глаза лихорадочно заблестели.

– Прекрасно! Все же ты умеешь принимать правильные решения, когда нужно.

Тай Фансинь едва заметно улыбнулся уголками губ.

Он не станет следующим императором.

Это место займет Ся Юань.

* * *

Перед глазами стояла неприятная темнота, которая обступала со всех сторон. С трудом усевшись и откинувшись на спинку кровати, Ян Юмэй не решалась лишний раз пошевелиться. Она слышала, как Ли что-то заваривал, и чувствовала тепло от сидящей рядом Синхуа. Ее сладкая кровь все еще оставалась на языке, приятно согревая изнутри.

– Разве нюй юэ можно иметь детей? – тихо прошептала Ян Юмэй. – Я думала, прошлая хозяйка не позволяла этому случиться.

Она почувствовала, как замерла Синхуа. Когда нюй юэ наконец заговорила, ее голос казался глухим и тихим:

– Нет, это... моя прихоть. Тогда я была молода – моложе госпожи Ян, – и то дитя – единственное, что осталось от него... от нашей любви. Наверное, он меня уже и не помнит.

Грустно усмехнувшись, Синхуа покачала головой:

– Вы много слышали?

– Да, – призналась Ян Юмэй, – но все же ты неправа.

– И в чем же? Я бы отдала всю свою красоту за то, чтобы моя кровь могла исцелять. Какой смысл принадлежать к Юнь и быть бесполезной?

– Твоя кровь спасла меня.

– Нет, нет... травы господина Ли спасли вас, но не моя кровь.

– Травы, – вдруг хмыкнул дух. – Я принес госпоже Синхуа обычный чай из османтуса, но никак не лечебные травы. А вы, в свою очередь, в это поверили, как и в то, что ваша кровь не способна исцелять.

– Господин Ли, сейчас не время шутить, – вздохнула нюй юэ.

– Он не шутит, – тихо ответила Ян Юмэй. – И твое дитя тогда не умерло. Твоя кровь подействовала не сразу, но ребенок выжил.

– Если бы это было так, сестры рассказали бы мне об этом, – возразила Синхуа, но ее голос предательски дрогнул.

– Если бы знали, что то дитя и правда твое, а не подкидыш с улицы, как некоторые из них, – поправила ее Хуанъянь. Чем дольше она говорила, тем сильнее першило в горле и слезились глаза. Она пыталась понять отчего: из-за яда или чувств Ся Юань, что были глубоко в ней спрятаны. – Ты родила девочку, не так ли?

Нюй юэ медленно кивнула, но, вспомнив, что Ян Юмэй не видит, прошептала:

– Да. Она не дышала и не открывала глаз, но я успела напоить ее своей кровью... неужели она жива?

– Да.

– Где она?! – вдруг схватив Ян Юмэй за плечи, воскликнула Синхуа. Ее голос задрожал, а в глазах заблестели слезы.

– Госпожа Синхуа, – попытался остановить ее дух.

– Моя малышка... прошу, скажите, что вы не врете! Она и правда жива?! – не слушала его та.

Сердце болезненно кольнуло. Той Ся Юань, которую родила Синхуа, больше нет. Они не были знакомы и даже не представляли, что живут всего в паре кварталов друг от друга. Осталась только Ян Юмэй, чья душа не должна была перерождаться.

– Ты слышала о ней, – негромко произнесла Ян Юмэй. – Она единственная дочь Ся Гана, которую тот однажды привел с улицы, а также жена второго принца. Ся Юань.

– Ся... Юань... – тихо повторила нюй юэ. – Глупая дочь семьи Ся... Ся Юань... неужели это она?..

На лицо Хуанъянь упало несколько горячих капель, и Синхуа отстранилась, без сил опустившись на пол. Тихие всхлипы наполнили комнату, и она зарыдала, спрятав лицо за ладонями.

– Моя Ся Юань... моя доченька...

Нос неприятно заложило, и Ян Юмэй отвернулась.

Даже несмотря на те ужасы, что перенесла Ся Юань в Доме Ся, ей повезло родиться дочерью Синхуа и Ся Гана. Они сломали собственные судьбы ради нее, отказались от славы и статуса, скатившись на самое дно. Туда, где их светом были лишь воспоминания о дочери, что также оказались кандалами, не дающими идти дальше.

– Я должна... найти Ся Юань, – прошептала Синхуа, утерев слезы. – Я хочу с ней встретиться.

– Не сейчас, – поспешил остановить ее Ли. – Сейчас нужно дождаться советника Юнь и помочь госпоже Ян. Лучше передайте через него письмо второму принцу.

– Второй принц... я слишком много о нем наслышана. Он ведь не причинит зла Юань?

– Второй принц не так ужасен, как о нем говорят, – ответила Ян Юмэй, закрыв глаза. – Тебе не стоит переживать, она в безопасности рядом с ним.

– Надеюсь, это и правда так...

Тай Фансиня не было долго. Ян Юмэй успела выпить несколько лекарственных отваров, благодаря которым тело больше не казалось столь слабым. И все равно подняться на ноги для нее оказалось слишком трудно. Как жаль, что она не полноценная Юнь, яд хоть не убил ее, но доставил неприятности. А ведь в прошлой жизни она могла пить его, как вино.

В коридоре раздались быстрые шаги, и дверь распахнулась.

– Советник Юнь, наконец вы пришли, – облегченно вздохнул Ли. – Как все прошло?

Ян Юмэй почувствовала лишь дуновение ветерка и то, как рядом просел матрас. Ее лица нежно коснулась горячая ладонь, а на глаза упала прохладная жидкость. Неприятный жар охватил веки, и, несколько раз моргнув, Хуанъянь с трудом различила склонившегося над ней Тай Фансиня. Постепенно муть рассеивалась, и она разглядела его растрепанные светлые волосы, отчего-то покрытую сажей серебряную маску и внимательные глаза.

– Вижу... я тебя вижу, – сглотнув, прошептала Ян Юмэй.

– Хорошо, – облегченно вздохнул Тай Фансинь, вдруг притянув ее к себе и обняв. – Хорошо...

Жестом велев Синхуа и Ли уйти, Ян Юмэй провела дрожащей рукой по плечу второго принца. Она так устала, что у нее не осталось сил противиться и отталкивать его, вдобавок ее кусал холод, который прогонял Тай Фансинь. Она чувствовала его жар даже через одежду.

– Я была неосторожна... прости.

– Нет, мы не знали, что так выйдет, – пробормотал тот. – Ты не виновата.

– Что она потребовала взамен?

Уложив Ян Юмэй на кровать, Тай Фансинь позволил ей снять маску.

– Чтобы я отрекся от трона и статуса императора.

– Не стоило...

– Это мое решение, – перебил Тай Фансинь, и его глаза замерцали. – У меня есть идея, как обойти эту клятву.

Хуанъянь с интересом взглянула на второго принца. Что он задумал?

– Я уже не смогу стать императором, но это не значит, что ты не можешь стать императрицей и возглавить Великую Ци.

Ян Юмэй не сдержала тихого смешка:

– Я? Императрица?

– Да, – серьезно произнес Тай Фансинь, нависнув над ней. – Я сделаю тебя ею.

Он не шутил, Ян Юмэй видела это по взгляду. Кажется, ей пора пересмотреть свой изначальный план. Но разве может она, Хуанъянь, возглавлять целую страну? В прошлом она не смогла возглавить собственный клан после смерти Ян Лю, а сейчас... впрочем, спорить с Тай Фансинем бессмысленно.

– Хорошо, – вздохнула она. – Только дай мне немного отдохнуть... хотя бы пару часов.

– Нам некуда спешить... хозяйка Ян.

Устало взглянув на Тай Фансиня, Хуанъянь пробормотала:

– Твоя жена чуть не умерла.

– А твой муж вернул тебя с того света, – добавил Тай Фансинь, улегшись рядом и обняв ее со спины. – Так что не ты одна заслужила отдых.

Удивленно покосившись на него, Ян Юмэй не стала противиться. Она и не заметила, как уснула, окутанная запахом чая, лекарств, крови и пепла. Кто-то притянул ее к себе во сне, прогнав холод и накрыв теплым плащом.

Глава 41

Смеет ли темный дух любить?

За окном раздался звон, возвещающий третью стражу. Вздрогнув, Ян Юмэй проснулась, чувствуя странную тяжесть на боку. В комнате было холодно, но ее окутывало теплом – хотелось пролежать так до утра.

Чуть повернув голову, Хуанъянь разглядела лежавшего рядом Тай Фансиня. Он спал, сжимая ее в своих объятиях и согревая горячим дыханием шею. Сердце зашлось в груди, и Ян Юмэй поспешила отвернуться, уткнувшись лицом в подушку. Ее лицо охватил неприятный жар, который хотелось поскорее смыть холодной водой.

Аккуратно выбравшись из объятий Тай Фансиня, Ян Юмэй бесшумно покинула комнату. Выйдя в коридор, она не сдержала облегченного вздоха. Одежда на ней обеспокоенно зашевелилась.

– Все хорошо, – успокоила она платье.

Опираясь о стену, Хуанъянь неторопливо зашагала вперед. Она хотела умыться и поесть, а после придумать, что делать дальше. Императрица И испортила ее планы, однако то, как повел себя Тай Фансинь, даже для Ян Юмэй оказалось неожиданностью. Неужели он успел к ней настолько сильно привязаться?

Впереди раздались шаги, и из-за угла вышла Ланьхуа. Запнувшись, она тут же бросилась к Хуанъянь.

– Хозяйка Ян, вам еще рано вставать!

– Я уже в порядке. Отведи меня в купальню, – попросила та, – и приготовь что-нибудь поесть.

Послушно кивнув, Ланьхуа проводила Ян Юмэй вниз, минуя шумные залы и комнаты, где играла музыка и слышались голоса и смех. Дойдя до просторной купальни, где под потолком клубился горячий пар, Хуанъянь отпустила Ланьхуа, забралась в горячую воду и устало запрокинула голову. Платье, ставшее лентой в волосах, нежно терлось о ее плечо.

Взглянув на пальцы, Ян Юмэй нашла точечные следы от игл. Кровь правильных Юнь удивительна, но все же имеет свои ограничения.

– Дай их мне.

Извернувшись, ткань положила на ладонь Ян Юмэй мешочек с осколком ключа и кольцом. Достав последнее, она вновь осмотрела его. Старое кольцо с белым нефритом и слабым следом светлой ци. Таких безделушек много на рынке, однако почему именно оно привлекло внимание императрицы И?

– Ты знаешь, почему это кольцо оказалось с тобой в сундуке?

Зашевелившись, ткань обвила руку и палец демоницы, коснулась кольца и тут же отпрянула. Она напоминала вставшую на дыбы кошку, которая разве что шипеть не могла, хотя и пыталась, издавая неприятное шуршание. Видимо, ткань чувствовала нечто большее, чем просто светлую ци.

– Занятно.

Положив кольцо обратно в мешочек, Ян Юмэй все же взяла осколок, тут же почувствовав, как голову наполняют чужие мысли, а перед глазами сгущается туман старых воспоминаний.

* * *

На Центральных равнинах самым большим городом по праву считался Хэчжоу. Он мог похвастаться ресторанами, в которых впервые стали подавать чай. Некогда небольшая рыбацкая деревня сразу стала местом торговли, люди с Центральных равнин потянулись в Хэчжоу, и всего за пару десятилетий город разросся по обе стороны реки Люхэ.

Сидя на втором этаже ресторана «Улыбчивое облако, желающее удачи», Юнь Цы неторопливо пила свой чай. Он казался сладковатым на вкус, с насыщенным ароматом сливы, вяжущей язык. Юнь Цы впервые его попробовала именно здесь, когда, проходя мимо бывшей деревни, почувствовала сухость во рту. С тех пор она стала завсегдатаем ресторана, заказывая чай на несколько месяцев вперед. За последнее время она потеряла способность чувствовать вкус еды, но все еще могла наслаждаться ароматом чая.

– Я думал, глава Юнь поведет этого Достопочтенного в более благородное место, – нахмурился Шань Ло.

Ресторан „Улыбчивое облако“ не был самым большим в Хэчжоу и не мог похвастаться богатым интерьером. Однако Юнь Цы ценила его за уют и тишину, а еще за молчание хозяина. Зная, кто его постоянный клиент, он никогда не переходил границы и не искал выгоды.

– Я не люблю шумные места.

– Потому стала главой Рынка трех Миров?

– Это была вынужденная мера.

– Я уже и забыл, что эта Юнь везде ищет выгоду, – усмехнулся Шань Ло, взглянув на нетронутую еду Юнь Цы. – Ты выбрала это место, но так и не притронулась к еде. Глядя на тебя, этот Достопочтенный начинает терять аппетит.

Не став спорить, Юнь Цы съела несколько кусочков жареного яблока, однако вкуса не почувствовала. Оно приятно хрустело во рту, но сказать, соленое оно или сладкое, Старейшина уже не могла. Ее это не особо волновало – духам не нужна еда, жить без нее Юнь Цы вполне могла.

– Не боишься, что люди узнают тебя? – бросив взгляд на ее неприкрытую голову, спросил Шань Ло.

– На мне печать, скрывающая истинный облик. Люди не смогут разглядеть меня, – ответила та.

– Эта Юнь не брезгует применять печати, я удивлен.

– Я была той, кто создал их, Достопочтенный Шань, – с укором произнесла Юнь Цы.

– Не все, – заметил тот. – Однако твои печати весьма...

– Безопасны и не причиняют никому вреда?

– Да. Их скучно использовать, – признался Шань Ло, проведя пальцем по краю пиалы и заставив воду в ней обратиться льдом. – Это печати трусов, что бегут от сражения и прячутся. Со всем почтением к главе Юнь, но зачем они нужны?

– Они созданы для тех, кто не может за себя постоять. Не все слабые существа – трусы, и не всем дано стать сильнее. Я лишь помогла им почувствовать себя в безопасности.

– Глава Юнь слишком великодушна к слабым, – с улыбкой произнес Шань Ло.

Юнь Цы не ответила.

Для Шань Ло было в порядке вещей применять силу и не бежать от опасности, в конце концов, он был воплощением хаоса, что не мог вечно прятаться или бездействовать. Даже созданные им печати были агрессивными и враждебными: хоть они и могли одарить носителя силой, заставляли платить за это жизнью.

– В последнее время глава Юнь выглядит весьма устало, – сменил тему Шань Ло.

– Спасибо за беспокойство, но это дела рода Юнь. Не думаю, что они будут тебе интересны.

Достопочтенный Шань не успел ответить, как рядом раздался голос:

– Глава Юнь, не думал, что увижу вас сегодня здесь!

К ним, приветливо улыбаясь, шел Линь У. При виде него Шань Ло фыркнул и отвернулся, раздраженно постукивая пальцами по столешнице.

– Достопочтенный Линь, что привело вас в „Улыбчивое облако“? – спросила Юнь Цы.

– Проходил мимо и услышал знакомый голос. Думал, что обознался, но рад, что это не так, – ответил Линь У, сев рядом. – Главу Юнь редко встретишь в людских городах, особенно в таком, как Хэчжоу.

– Порой, когда находится приятная мне компания, я могу ненадолго отлучиться из дома.

Услышав про приятную компанию, Линь У наконец взглянул на Шань Ло, нахмурившись при виде седой пряди на его виске. Достопочтенный Шань, лишь раз взглянув на него в ответ, странно усмехнулся и обратился к Юнь Цы:

– А-Цы, не могла бы ты поделиться своей пиалой? Видимо, на улице так холодно, что мой чай полностью замерз.

Юнь Цы покосилась на улицу. Была поздняя весна, и воздух уже пропитался духотой, как же чай мог замерзнуть?

Однако вместо отказа Юнь Цы молча дала ему свою пиалу, заставив Линь У метнуть в сторону Шань Ло полный негодования взгляд.

– Вижу, вы с Достопочтенным Ло все еще поддерживаете связь.

– А этому Линю не нравится, что глава Юнь уделяет кому-то еще свое внимание? – приподнял бровь Шань Ло.

– А вы, Достопочтенный Ло, погляжу, даже не осознаете, с кем разговариваете. На вашем месте я бы вспомнил, что вы все еще смертный человек и вашему телу очень легко причинить боль.

– Угрожаете другу главы Юнь? Даже не знаю, назвать вас смельчаком или тупицей.

– Достопочтенный Ло! – вскочил на ноги Линь У.

– Прекратите, – сухо произнесла Юнь Цы. – Я пришла сюда испить чай, а не слушать вашу ссору. Если хотите и дальше оставаться здесь – то не обращайте друг на друга внимания.

– Этот никчемный Линь просит прощения, – тут же поклонился ей Линь У. – Я слишком много себе позволил. Больше я не посмею оскорблять гостей главы Юнь.

– На этот раз я поверю вашим словам.

Линь У сел обратно, пристыженно пряча глаза. От Юнь Цы не укрылось, с каким торжеством Шань Ло смотрел на того, кого раньше звал братом.

– Что привело Достопочтенного Линя в Хэчжоу?

– Все просто. Говорят, скоро Центральные равнины обзаведутся новым хозяином.

Юнь Цы удивленно приподняла брови. По сравнению со светлыми и темными духами, которые давно обзавелись своими главами, люди в этом плане были слишком медлительны и ленивы. Юнь Цы уже и не думала, что доживет до того времени, когда во втором Мире будет свой правитель.

– И кто же это?

– Говорят, человек по фамилии Тай.

– Тай, что убил Змея Дождя на мосту Болан? – переспросил Шань Ло.

– Этот Достопочтенный Ло что-то знает про этого человека? – спросила Юнь Цы.

– Да, встречал его как-то, – улыбнулся ей Шань Ло. – Умен и силен, вдобавок способен повести за собой людей. Думаю, он вполне может стать главой Центральных равнин.

– Верно, – с неохотой согласился Линь У, – а Хэчжоу он выбрал своей столицей. Говорят, он смог достать меч из ребра Шань Ло, и тот принес ему удачу.

Достопочтенный Шань метнул взгляд на Юнь Цы, которая сделала вид, что не заметила этого. Уж не она ли одарила этого человека из рода Тай его костью?

– Интересно. Но, думаю, среди людей найдутся те, кто не захочет признать его своим главой, – заметила Старейшина.

– Глава Юнь говорит верные мысли, – кивнул ей Линь У. – В Южных степях уже есть недовольные племена, взять тех же людей рода Лун – заключив договор с духами драконов, они вполне могут выступить против.

– Вот только что им делать на Центральных равнинах? – фыркнул Шань Ло. – Они привыкли к бесконечным степям. У меня много мыслей на этот счет, но я не думаю, что Тай развяжет войну против южных племен. И те навряд ли ступят на эти земли в ближайшие сотни лет.

– Как самоуверенно с вашей стороны.

Шань Ло лишь улыбнулся Линь У, хотя улыбка и вышла холодной и колкой. Тот ответил хмурым взглядом, поинтересовавшись у Юнь Цы:

– А что думает глава Юнь?

Та помедлила с ответом. Все же Юнь Цы не интересовалась жизнью людей и не знала, как сейчас обстоят дела во втором Мире. Она лишь слышала слухи, когда путешествовала, но никогда не придавала им значения.

– Хэчжоу расположен в центре второго Мира, вдобавок является сердцем Центральных равнин, окруженных горами. Даже если южные племена обзаведутся крыльями, им сложно будет попасть сюда и тем более выжить. Здесь холоднее и почва капризнее – частые неурожаи далеко не редкость на Центральных равнинах. Однако в земле много минералов и драгоценных камней, а если Тай обратит внимание на Люхэ, то сможет наладить водную торговлю с остальными крупными городами. Я не знаю, что за человек этот Достопочтенный Тай, но если он действительно не обделен умом, то сможет извлечь из всего этого выгоду.

– Что и ожидалось от главы Юнь, – поклонился ей Линь У. – Если у вас есть время, этот Достопочтенный хотел бы получить еще немного мудрости.

– Тц, что за наглость? – произнес Шань Ло, поднявшись с места и подойдя к Юнь Цы. – Неужели ты не видишь, что глава пришла сюда отдохнуть, а не давать советы?

Юнь Цы с интересом взглянула на Достопочтенного Шаня, что протянул ей руку, помогая подняться.

– Я спрашивал у главы Юнь, а не у тебя, человек, – сухо произнес Линь У. – Разве тебя не учили, что не стоит злить темных духов?

– Ты думаешь, я испугаюсь кого-то вроде тебя? – даже рассмеялся Шань Ло, внезапно подхватив Юнь Цы на руки. – Надеюсь, этот Достопочтенный Линь заплатит за еду и не будет держать зла за то, что мы так внезапно ушли.

Запрыгнув на ограждение, Шань Ло оттолкнулся от него и взмыл в воздух, приземлившись на крышу здания напротив. Не ожидавший такого Линь У застыл внизу, оскалив зубы и выхватив из ножен меч.

– Ты разозлил его, – заметила Юнь Цы. – Не боишься, что он убьет тебя во второй раз?

– В моих руках глава Юнь, так что я в безопасности.

– Используешь меня как защиту? – приподняла брови Юнь Цы.

– Считай так.

Отвернувшись, Шань Ло устремился дальше. Его шаг был легким, практически невесомым. Он словно шагал по земле, а не по скользким изогнутым черепицам, которые даже не позвякивали под его сапогами. Юнь Цы оставалось лишь молча наблюдать, как они уходили все дальше и дальше от Линь У, пытающегося их нагнать. Тому все время что-то мешало – то черепица окажется скользкой, то внезапный порыв ветра чуть не столкнет с края.

– Какой же он надоедливый, – бросив взгляд за спину, цыкнул Шань Ло.

Спрыгнув с крыши, Достопочтенный Шань приземлился на лодку, отпустил Юнь Цы и схватил длинную палку. Оттолкнувшись ею от берега, он устремился вперед, лавируя между другими лодками, что заполонили собой Люхэ.

– Он не собирается отставать, – заметила Юнь Цы.

Отбросив палку, Шань Ло схватил Юнь Цы за руку, оттолкнулся от носа лодки и ловко перепрыгнул на другую. Лодочники испуганно вскрикивали, с недоумением наблюдая за мужчиной и женщиной, что так легко шагали с лодки на лодку, словно состояли из воздуха.

Шань Ло, придерживая Юнь Цы под руку, смеялся над Линь У, который никак не мог их догнать. Тому оставалось лишь кричать им вслед, надеясь, что Старейшина остановится, но та его словно и не слышала.

– Приветствуем первого из рода Тай! – вдруг раздались голоса вокруг, и Хэчжоу наполнился шумом и возгласами.

Из лодок поднялись бумажные фонари, осветившие все оранжевым светом. Юнь Цы, засмотревшись, споткнулась о бортик, но Шань Ло подхватил ее, обняв за спину, и спустя мгновение поцеловал. Главе Юнь показалось, что ее губы обожгло горячее вино, сладостью растекшееся по горлу.

– Достопочтенный Шань, – отстранившись, произнесла Юнь Цы, – это было лишним. Не стоит впутывать меня в свои личные счеты с Линь У.

– А мне показалось, глава Юнь не против мне подыграть, – ответил тот, облизав губы. – Я ведь сказал, что могу быть настойчивым.

– Значит, сегодняшней встречей ты не удовлетворишься?

– А я разве могу устоять перед самой главой Юнь?

Спорить с Шань Ло было бессмысленно. Юнь Цы оставалось лишь сдаться.

* * *

Вынырнув из воды, Ян Юмэй жадно глотнула воздух, зачесав назад влажные волосы. Сердце бешено билось в груди, а в горле все еще стояла вода. Откашлявшись, демоница спрятала осколок.

Снова воспоминание об этих двоих. Шань Ло и Юнь Цы. Первый темный и первый светлый духи, первая эпоха и погруженный в вечную ночь мир. Почему их воспоминания заключены в осколки ключа от Хранилища? И почему их никто не видит, кроме Ян Юмэй? Впрочем, Мин Хань тоже видел воспоминания, а Тай Фансинь... его Хуанъянь не спрашивала.

Еще немного полежав в горячей воде, Ян Юмэй с неохотой встала. Ткань обвилась вокруг ее тела, приняв облик алого платья с серебряными украшениями.

– Лучше людям пока не знать, – вздохнула Хуанъянь. – Сделай что-то... более приближенное к обычной одежде.

Недовольно всколыхнувшись, ткань все же приняла образ обычного платья цвета цин^[21], расшитого лепестками бамбука. Заколов влажные волосы, Ян Юмэй неторопливо вышла в коридор.

Несмотря на позднее время, Цветочный дом все еще был открыт для всех желающих. Его двери закрывались лишь ближе к шестой страже^[22] и открывались к девятой: на смену ночным нюй юэ приходили дневные.

Сейчас в залах и комнатах играла яркая, пьянящая музыка, молодые служанки пробегали с подносами, полными легких закусок и вина. Цветочный дом ожил и распустил свои прекрасные бутоны, чей аромат привлекал деньги и слухи.

Выйдя в главный зал, Ян Юмэй облокотилась на перила балкона. Внизу на платформе танцевали девушки, и их яркие платья, подобно крыльям разноцветных птиц, трепетали от каждого движения. Еще немного, и они вознесутся прекрасными небожительницами.

– Вы уже очнулись.

Хуанъянь взглянула на стоявшую рядом Синхуа. Кажется, впервые она была не в белой одежде, а в нежно-голубой с темно-синей юбкой.

– Твой траур закончился?

– Вы дали мне надежду, – поклонилась нюй юэ. – Я не знала, что Ся Ган еще помнит обо мне... то, что он растил Юань...

– Я слышала, что Ся Ган скоро вернется в столицу. Ты бы хотела с ним встретиться?

– Разве я могу? – горько усмехнулась Синхуа, покачав головой. – Он думает, что я мертва... пускай так и остается.

– А ради дочери?

– Вы задаете слишком сложные вопросы, – вздохнула нюй юэ. – Я даже не думаю, что та примет меня... разве я могу зваться достойной матерью?

– Ты ее не бросала, здесь нет твоей вины. Вдобавок разве твой траур не стал доказательством того, что ты ее любишь?

Синхуа не ответила и опустила глаза. Ян Юмэй не могла назвать ее плохой матерью – ее собственная мать в прошлой жизни была в разы хуже. Сложно забыть ее испуганный взгляд, появлявшийся каждый раз, когда Хуанъянь что-то говорила. Она считала дочь монстром, проклятием, которым одарили Небеса, и спешила спрятать подальше от чужих глаз, порой запирая на несколько дней в кладовой, где водились только насекомые.

– Попроси приготовить легкие закуски. Мы с советником Юнь с самого утра ничего не ели.

– Как вы с ним познакомились? – насторожилась Синхуа.

– Свело одно дело, – не стала вдаваться в подробности Ян Юмэй. – Не волнуйся, он не несет угрозы Цветочному дому.

С сомнением взглянув на нее, нюй юэ не стала спорить и отправилась на кухню. Проследив за ней, Хуанъянь покачала головой. Сейчас не то время, чтобы раскрывать свое имя.

Дойдя до комнаты, где остался советник Юнь, Ян Юмэй тихо выдохнула и открыла дверь. Нос защекотал запах лекарств и чая, оставленного Ли на столе. Тусклый свет позволял разглядеть богатое убранство комнаты – она предназначалась для весьма состоятельных гостей, но теперь на полу виднелись засохшие капли крови, а кровать была смята и пропитана запахом двух тел.

Тай Фансинь не спал. Откинувшись на подушки, он разглядывал серебряную маску с оскалившимися клыками. Его белоснежные волосы ниспадали на плечи, слегка завиваясь на концах. Ян Юмэй разглядела вплетенные в них лазурные камешки и широкие серебряные кольца, которые носили люди из Южной Хэ.

– Я попросила принести нам еду, – нарушила тишину Хуанъянь, пройдя к столу.

Тай Фансинь перевел на нее задумчивый взгляд.

– Так кто такая Ян Юмэй?

Глава 42

Приручение дикого зверя

Застигнутая врасплох вопросом, Ян Юмэй некоторое время молча смотрела на Тай Фансиня. Сердце громко стучало, мешая придумать нормальный ответ.

– Всего лишь имя, которое пришло мне в голову. Так же, как и имя Юнь Чан тебе, – наконец произнесла она. – Мне стоит поблагодарить тебя...

– Нет, не стоит, – перебил ее второй принц. – Как и не стоит отдавать мне долг. Я не мог позволить императрице И отнять у меня и жену.

Мог. И это удивило Хуанъянь. Он мог избавиться от нее, мог оставить умирать и ничего не делать, но вместо этого он спас ее. И хотя Ян Юмэй его ненавидела, она не могла выбросить это из головы. Когда-то и Мин Хань спасал ее, но после предал. Мог ли второй принц пойти по его стопам?

Не став спорить, Ян Юмэй открыла дверь подошедшей нюй юэ и забрала у нее поднос с едой. Расставив на столе тарелки и разлив по пиалам теплое вино, она пригласила Тай Фансиня присоединиться.

– Не каждый, оказавшись так близко к смерти, останется настолько спокойным, – заметил он, сев за стол.

– Я просто знала, что ты не дашь мне умереть. Ты ведь пообещал.

– Верно, – невольно усмехнулся Тай Фансинь. – Так ты новая хозяйка Цветочного дома?

– Это получилось случайно, но разве я могла упустить такой шанс? – с улыбкой ответила Ян Юмэй, сделав неторопливый глоток из пиалы.

– И много еще секретов ты хранишь?

– А ты хочешь все их узнать?

– Надо же быть готовым. Вдруг еще окажется, что ты уже стала первым небожителем в этой эпохе.

– Тогда бы древо Цышань отправило меня на свою крону. Мои тайны не причинят тебе вреда, однако их еще рано раскрывать.

– Как скажешь, – не стал настаивать Тай Фансинь, бросив взгляд на окно. – Нам бы стоило вернуться домой. Я отправил письмо Дун Ляо, чтобы он не беспокоился.

– Много кто знает, что случилось?

– В Хэчжоу сейчас ходят слухи, что советник Юнь выбил ворота Тайгуна, чтобы поймать фэнхуана по приказу императора.

– Фэнхуана? – переспросила Хуанъянь. – Ты про... Хо?

– Ворота не хотели открывать, так что пришлось выломать их, – пожал плечами Тай Фансинь.

– Тебя же повесят...

– Меня? Повесят? – переспросил тот с усмешкой. – Тогда Великая Ци лишится всех тешоу, которые сдерживают Сюэ и Хэ. Что и может сделать император, так это прислать мне письмо с выражением своего негодования и просьбой так больше не делать.

– Так император знает про тебя? Что советник Юнь и Тай Фансинь – один и тот же человек?

– Императору нет до этого дела, – безразлично произнес он. – Ему нет дела до второго принца, нет дела до прошлого советника Юнь. Все, что его интересует, – как укрепить власть, как сделать из Тай Чжи своего преемника и как найти Хранилище. Однако императрица И другая. От нее сложно что-то утаить.

– А что насчет императрицы Ху? Есть ли у нее хоть какой-то вес во дворце?

– Нет. Она тут все равно что пленница, которую держат среди золота и дорогих тканей. Никому нет до нее дела. Это лишь дань традиции, а также показатель власти Великой Ци над остальными.

– Неужели, когда я стану императрицей, мне и самой придется обзавестись двумя мужьями? – задумчиво произнесла Ян Юмэй.

От неожиданности Тай Фансинь выронил палочки. Тут же вернув себе лицо, он как можно безразличнее произнес:

– Если ты того желаешь.

– Как жаль, что советник Юнь и второй принц – один и тот же человек, – нарочито сокрушенно вздохнула Ян Юмэй. – Придется мне довольствоваться одним мужем.

– И за что древо Цышань наградило меня такой женой? – уронив голову на ладонь, пробормотал Тай Фансинь, однако на его губах была улыбка.

– Видимо, в прошлой жизни ты совершил нечто ужасное.

Хоть Ян Юмэй и пошутила, ее глаза остались серьезными. К счастью, Тай Фансинь этого не заметил.

Доев и приведя себя в порядок, они покинули комнату. В коридоре их ожидала Синхуа, тут же поклонившаяся и метнувшая быстрый взгляд в сторону второго принца, чье лицо было скрыто за маской.

– Советник Юнь, я могу вас попросить передать письмо? – вдруг спросила она.

– Кому же?

– Ся Юань.

Взгляд Тай Фансиня на мгновение замер на Ян Юмэй. Он кивнул, приняв из дрожащих рук нюй юэ письмо.

– Я попросила подготовить для вас лошадь, – обратилась Синхуа к Хуанъянь. – Надеюсь, в следующий раз хозяйка Ян не будет так пугать нас.

– Как получится, – дернула плечом та, вспомнив кое о чем. – Когда мы пришли сюда, тот дух обрабатывал рану нюй юэ.

– Один из гостей захотел большего без ее согласия. Мы его выгнали и запретили посещать Цветочный дом.

– Хорошо. Освободите ту девушку от работы на день.

– Я передам ей ваши слова.

Оставив Синхуа, Ян Юмэй спустилась с Тай Фансинем на первый этаж. Не став привлекать внимание гостей, многие из которых наверняка бы узнали советника, они вышли через дверь для слуг. У входа, привязанная к столбу, ждала лошадь, недовольно постукивавшая копытом по камню.

– Зачем этой нюй юэ передавать тебе письмо? – нахмурился второй принц, помогая Ян Юмэй сесть в седло.

– Потому что эта нюй юэ – моя мать, – ответила та, забрав из его руки письмо.

– Что? – так и замер он.

– Забирайся, – поторопила его Хуанъянь. – Объясню по дороге.

Отвязав лошадь, Тай Фансинь запрыгнул за спину Ян Юмэй. Слегка ударив коня по бокам, отчего тот недовольно всхрапнул, он направил его в сторону Таобая.

На ночных улицах Хэчжоу почти не было людей – лишь пара бродяг, что искали приют, да стражники с фонарями. Копыта лошади громко стучали по камню, разрушая тишину и взметая в воздух свежевыпавший снег. Он белым кружевом лежал на зеленых листьях и розовых цветах персиковых деревьев.

– Мой отец и эта нюй юэ когда-то давно любили друг друга, но первого отправили в Храм, а вторая скрыла свою беременность, – наконец заговорила Ян Юмэй. – Ее роды были тяжелыми, и, если бы она не напоила меня своей кровью, я бы умерла. Однако прошлая хозяйка скрыла это от всех. Она сказала Синхуа, что ребенок не выжил. По ее легенде, меня подбросили на порог дома.

– И такое бывает?

– Да. Ты видел тех девочек, которые подают вино и закуски?

Тай Фансинь кивнул.

– Они все – подкидыши. Кого-то оставили у дверей Цветочного дома еще младенцами, а кого-то – в более сознательном возрасте. Родители не могут прокормить своих детей, вдобавок какая польза от девочки? Они оставляют их у порогов домов знатных семей или таких мест, как Цветочный дом. Здесь всегда нужны руки, а если девочка еще и красивая, то в будущем сможет приносить прибыль, – пожала плечами Ян Юмэй. – Все видели, что я родилась мертвой, и Синхуа не удалось меня оживить, потому и смирились с моей смертью. А когда пришел Ся Ган, хозяйка поспешила избавиться от меня – какой спрос с глупого ребенка, который не может даже двух слов запомнить?

– Тогда почему ты не сказала Синхуа, кем являешься?

– Сегодня была... немного неподходящая обстановка, не думаешь? Узнать, что твоя дочь – та самая глупая дочь семьи Ся, так еще и хозяйка Цветочного дома, которая чуть не умерла на твоих глазах, весьма... пугающе.

– Ты точно в порядке? – придержав коня, с едва уловимым беспокойством в голосе спросил Тай Фансинь.

– Да, тот дух дал мне несколько восстанавливающих отваров, – похлопала его по руке Ян Юмэй. – Хотя я бы не отказалась еще немного вздремнуть.

Хоть Ян Юмэй и проспала полдня вместе с Тай Фансинем, она все еще чувствовала слабость и сонливость. Хотелось побыстрее добраться до Таобая и вновь укрыться одеялом, заснув уже до утра.

Расслабившись в руках Тай Фансиня, Ян Юмэй все же задремала, проснувшись от легких покачиваний. Ее несли по коридору к комнате, где тускло вспыхнули фонари. Знакомый аромат благовоний и туши защекотал нос.

Уложив Хуанъянь на кровать, Тай Фансинь снял с нее сапоги. Его движения были медленными и осторожными, чтобы ненароком не разбудить ее. Ян Юмэй наблюдала за ним сквозь ресницы, чувствуя прикосновения, от которых заходилось сердце. Слишком нежно для такого, как Тай Фансинь.

Протянув руку, он вытянул шпильки из ее волос. Ян Юмэй почувствовала едва ощутимое прикосновение к лицу, заставившее ее все же раскрыть веки и поймать взгляд второго принца.

– Даже не даешь полюбоваться тобой, – нарочно обиженно вздохнул он.

– Разве во мне есть что-то, чем можно любоваться? – равнодушно спросила Ян Юмэй, повернувшись на бок. – В Цветочном доме столько красавиц, разве тебе ни одна не понравилась?

– А должна была? За красивым лицом редко скрывается острый ум, – заметил Тай Фансинь, поднеся к губам прядку ее волос, – но моя жена – приятное исключение из этого правила.

Хуанъянь фыркнула, не впечатленная его словами. В свое время она могла лишь парой фраз одурманить девушек и юношей, и те готовы были пасть перед ней на колени и принять в свои тела мечи. Ее красота порабощала, сейчас же от нее остался лишь тусклый блеск. Навряд ли она когда-нибудь станет той самой Хуанъянь, которую до этого видела в зеркале.

Уха коснулось горячее дыхание, и от неожиданности Ян Юмэй вздрогнула, резко обернувшись. Над ней, опершись о кровать, склонился Тай Фансинь. На его лице не было маски, а взгляд казался необычайно серьезным, лишенным той искры, что была пару мгновений назад.

– Юань, императрица И не та, с кем стоит играть, – негромко произнес он. – Лишь император властен над ней, и, если она от его имени прикажет что-то сделать советнику Юнь... я не смогу отказать. Если такое случится – уходи.

– Разве ты не можешь противиться приказу?

– Я принес клятву. Нарушу ее – и древо Цышань сожжет меня.

– Хорошо, – не стала спорить Ян Юмэй.

Взгляд Тай Фансиня смягчился, и складка между его бровями разгладилась. Он склонился, мягко припав к ее губам и получив робкий ответ. Приятный жар охватил кожу, прогоняя холод ночной прогулки.

Тай Фансинь не стал просить большего, вскоре отпрянув и затянув развязавшиеся наручи.

– Куда ты?

– Мне предстоит встреча с императором, – признался Тай Фансинь. – Засыпай без меня.

– Разве император настолько могущественен, что может обходиться без сна?

– Только когда что-то взбредет ему в голову, – вздохнул тот, скрыв лицо за маской. – Я вернусь утром.

Второй принц собирался встать, но Ян Юмэй схватила его за рукав и с силой потянула назад. Сняв с него маску, она на несколько долгих секунд прижималась к его губам так, что у советника Юнь покраснели уши. С довольной улыбкой отстранившись и вернув ему маску, Хуанъянь произнесла:

– Разве ты не торопился к императору?

– Дева Ся, это было нечестно, – с хрипотцой произнес Тай Фансинь.

– А кто-то говорил, что честно, а что нет? Почему моему мужу можно меня целовать, а мне его нет?

Не найдя слов, чтобы ответить, Тай Фансинь тихо рассмеялся и покинул комнату. Проследив за ним, Ян Юмэй почувствовала, как с лица медленно сползает улыбка. Платье, тихо шелестя, обвило руки, словно спрашивая: «Что это было?»

– Даже самого страшного зверя можно приручить. Мин Хань сделал это со мной в прошлой жизни, я же поступлю так с ним в этой.

Тай Фансинь уже в ее руках, но эта связь пока еще зыбкая. Если не укрепить ее, то все, что было до этого, – бессмысленно.

Глава 43

Угроза

Кабинет императора освещали яркие лампы, прогонявшие тени и сон. Духоту разгонял холодный ночной ветер, врывающийся через открытые окна. Шторы и висевшие под потолком полотна с тихим шелестом трепетали, а вышитые и нарисованные на них узоры словно оживали.

Тай Фансинь сидел в кресле, подперев пальцами висок и равнодушно смотря на собравшихся. Помимо него и императора, в кабинете были Тай Шэньху и наставник Цю Бин.

– Есть ли новости относительно артефакта, из-за которого случился пожар и появились кровавые мотыльки? – раздался сухой голос императора Тай.

– Нет, – вынужден был признаться Цю Бин. – Храму удалось установить, что это мощный артефакт времен второй эпохи, который может прятать свою сущность.

– Найдите его, пока люди действительно не поверили, что та демоническая тварь возродилась, – велел император.

– Мы ведем поиски, – поклонился наставник Цю.

– Видимо, недостаточно хорошо. Привлеките еще людей из Храма, если их недостаточно.

– Отец, Хуанъянь лишь старая страшилка. Ничто не предвещает ее возрождения, – попытался успокоить его Тай Шэньху.

– Не будь столь наивным, – окинув его холодным взглядом, предостерег Тайшэн. – Такое чудовище, как Хуанъянь, не оставит людей в покое. Когда она возродится, мы должны будем найти способ противостоять ей и если не избавиться, то подчинить.

– Подчинить Хуанъянь? – переспросил Цю Бин. – При всем моем почтении к императору, не думаю, что это возможно. Если артефакт, связанный с ней, устроил такой хаос в Хэчжоу, то на что способна его хозяйка?

– А ты что думаешь, советник Юнь? – обратился император к Тай Фансиню.

От второго принца не укрылось, как поморщился Цю Бин, нарочно не глядевший в его сторону. Это не могло не позабавить – кто-то к советнику Юнь относился настороженно, кто-то – весьма враждебно, а иные и вовсе предпочитали не замечать.

– Пожалуй, соглашусь с наставником Цю. Хуанъянь не похожа на ту, кого можно легко подчинить. Впрочем, возможно, в Хранилище нашлось бы то, что помогло бы сдержать ее.

– Даже если отыскать все осколки ключа... Кто может быть уверен, что Хранилище до сих пор не разрушено? – вмешался Цю Бин, обратившись к императору: – Прошу, не уподобляйтесь императрице И – ею движет алчность.

– Разве Мы позволяли тебе говорить?

– Нет, я виноват, – поклонился тот. – Прошу, накажите этого наставника за неповиновение.

– Отец, но ведь Цю Бин прав, – загородил его собой Тай Шэньху. – Хранилище и Хуанъянь – пережитки второй эпохи, им нет места в нашем времени.

– Как и тешоу, и людям из рода Юнь. Однако один из них сидит перед Нами, разве этого мало? – приподнял бровь Тайшэн. – Нам неважно, кто это будет, – ты, наставник Цю, или советник Юнь, да хоть второй принц, – найдите осколки ключа от Хранилища.

– Да, отец, – с неохотой поклонился Тай Шэньху. – Ваш сын постарается исполнить волю отца.

– Можете идти. Кроме тебя, советник Юнь.

Когда первый принц с наставником ушли, Тай Фансинь с ленцой спросил:

– Чем этот достопочтенный советник может помочь императору?

– Ты узнал, кто стоит за убийствами стражников и служанок? – устало спросил император.

– Дело продвигается медленнее, чем я думал. Однако я нашел кое-что, что может привлечь императрицу И к ответственности.

Достав из рукава тетрадку, он передал ее Тайшэну. Тот весьма долго изучал записи. Тай Фансинь уже подумывал оставить его и уйти к Ся Юань, пока еще не наступил рассвет. Он только начинал понимать, для чего супружеская пара делит кровать. Лежать с Ся Юань было на удивление приятно.

– Интересно, – произнес император, закрыв тетрадь. – Ты узнал, зачем ей нужна такая большая сумма?

– Да. Она ведет раскопки, а на эти деньги закупает рабов. Что именно ищет императрица И, мне пока не удалось узнать, но подозреваю, что это связано со второй или даже первой эпохой.

– Хорошо, хорошо. Следи за ней и дальше, но не переходи границы, – устало кивнул Тайшэн. – И еще – Мы слышали, в Хэчжоу возвращается сын Дома Ся – Ся Ган. Он может доставить проблемы императорскому дворцу.

– Пока его дочь у второго принца, он не будет действовать необдуманно, – заметил Тай Фансинь. – Но лучше не давать ему повода усомниться, что ей здесь плохо.

– И что ты предлагаешь?

– Вы ведь подарили второму принцу поместье Таобай, – припомнил Тай Фансинь. – Слышал, второй принц и его жена уже живут там, однако это место все еще нуждается в убранстве. Если Ся Ган узнает, в каких условиях живет его дочь, то у всего двора начнутся неприятности. Многие все еще находятся на его стороне.

– Твоя правда, – вздохнул император, подперев пальцами лоб. – Тай Чжи Нас разочаровывает. Эта слабость еще сыграет против него.

– Он порой и правда слишком мягок.

– Порой? Он всегда слишком мягок, – поправил Тайшэн. – Мы хотели бы отправить его на границу с Южной Хэ. Возможно, это позволит ему взглянуть на ситуацию иначе. Однако императрица И с Нами не согласна, а в открытую идти против нее Мы не желаем.

– А что насчет второго принца? – осторожно спросил Тай Фансинь, налив императору теплое вино. – Вы так старательно делаете вид, что его не существует.

– Разве от него может быть польза? – взяв из его рук пиалу, поморщился тот. – Его мать – служанка из Хэ, воспользовавшаяся случаем. Раз он выжил – то пускай живет, видимо, у древа Цышань есть свои планы на этого мальчишку.

– Сложно предугадать планы Цышань. С тех пор как пал последний бог, оно больше никому не отвечает, – заметил Тай Фансинь.

– Верно. Пока от него с той глупой дочерью семьи Ся меньше всего проблем. Пускай живут и не мельтешат перед глазами.

– Если я могу быть еще чем-то полезен императору...

– Удалось ли тебе поймать того фэнхуана, что выбил ворота? – вдруг спросил император.

– Нет, он успел скрыться за южными горами. Возможно, это был один из духов племени Южной Хэ, что добывал информацию, – соврал Тай Хао.

– Надо усилить границы на юге. Можешь идти, больше Нам не нужна твоя помощь, – отпустил его император.

Поклонившись, Тай Фансинь неспешно покинул кабинет, пройдя мимо стражников и почувствовав их настороженные взгляды.

Сегодня они закончили раньше времени. До рассвета оставалось еще чуть больше половины шичэня, и второй принц поспешил вернуться домой. Незаметно добравшись до Таобая и войдя внутрь, он бросил ожидавшему его Дун Ляо свой плащ.

– Вы сегодня быстро, – заметил тот.

– Повезло, что у императора не нашлось других поручений, – ответил второй принц, снимая маску. – Кто-то заметил наше отсутствие?

– Нет, однако днем приходила служанка императрицы Ху.

От неожиданности Тай Фансинь замер, смотря, как Дун Ляо достает письмо.

– У нее через два дня день рождения, и она приглашает второго принца и его жену.

Взяв письмо, Тай Фансинь некоторое время молча смотрел на него. Он не был особо близок со второй императрицей, даже на праздниках та появлялась через раз. Получить от нее приглашение было странно.

– Что думаете?

– Не стоит ей отказывать, – решил тот. – Возможно, она что-то хочет от меня.

Дун Ляо кивнул, проводив его до комнаты и произнеся напоследок:

– Вы весьма сблизились с девой Ся.

– Да, – не стал отрицать Тай Фансинь. – Она оказалась интереснее, чем я думал.

Страж с непониманием взглянул на него, но не стал уточнять.

Зайдя в комнату и закрыв за собой дверь, второй принц бросил взгляд на окно. Уже начало светать, и он поспешил задернуть шторы, погрузив комнату в приятную полутьму. Сидевшая на жердочке Хо недовольно завозилась, взглянула на него черным глазом и спрятала голову под крыло.

Сев на кровать, Тай Фансинь протянул руку, и на пальцах заиграли тусклые языки пламени. Свет выхватил спящую Ся Юань, завернувшуюся в одеяло так, что даже если бы второй принц захотел, то не смог бы ее распутать.

Он не собирался ее будить – при взгляде на свою жену он чувствовал трепет в груди. Это чувство казалось знакомым, словно пришедшим из прошлой жизни, о которой он ничего не помнил. Возможно, древо Цышань еще давно связало их души.

* * *

Императрице Ху принадлежал дворец Пряного Запаха. В его стенах соорудили теплицу, где зимой и летом росли и цвели растения, привезенные из Южной Хэ. Приглашенные чиновники и евнухи, имеющие вес в стенах императорского дворца, восторгались садом второй императрицы. Среди распустившихся цветов летали невесомые бабочки, словно сделанные из тонкого разноцветного шелка и хрусталя.

Цветочный аромат витал в воздухе, столь прекрасный, что запахи еды терялись на его фоне. Ян Юмэй старалась не отходить от второго принца, с интересом осматриваясь и подмечая некоторых чиновников, которых успела пару раз заметить в Цветочном доме.

Поприветствовав императрицу Ху, одетую в платье южных народов, украшенное монетами и цветными лентами, они осмотрелись. В главном зале было светло и просторно, вазы были наполнены азалиями, а музыка лилась из причудливых инструментов родом из Хэ. Множество мест уже заняли, а служанки в одинаковых платьях и с лентами в волосах разливали вино. По сравнению со строгим дворцом первой императрицы этот производил намного более приятное впечатление. Хоть это и клетка, императрица Ху смогла обустроить ее так, что в ней хотелось жить.

Тай Фансинь с Ян Юмэй только заняли свои места, как рядом оказался улыбающийся первый принц.

– Брат, дева Ся, вы тоже пришли.

– Первый принц, и вы тут, – приветствовала его Хуанъянь. – Кажется, вы один.

– Советник Цю сейчас занят по поручению матушки, – отмахнулся тот. – Дева Ся, вы сегодня невероятно прекрасны. Если вы не против, могу я увести А-Хао? Я бы хотел кое о чем поговорить с братом.

– Делаешь комплименты моей жене так, словно она твоя, – цыкнул языком второй принц.

– Жена брата – все равно что моя сестра.

Ян Юмэй заметила, как Тай Фансинь слегка сощурил глаза, но все же кивнул. Поднявшись, он ушел вместе с братом, оставив Хуанъянь сидеть в одиночестве. Выпив немного вина, отдающего сладостью, она и сама решила прогуляться. Сопровождающая ее Чунь Цин тут же оживилась.

– Госпожа, тут так красиво, – восторженно прошептала она, разглядывая коридоры и цветущий сад за ними. – Может, попросим второго принца остаться тут подольше?

– Тебе так нравится лето?

– А кто не любит лето? – удивилась та. – Жаль, что Цышань не может постоянно поддерживать лето.

Хуанъянь не любила зиму, однако вид парящего в воздухе снега и тишины успокаивал ее и давал передохнуть. То чувство, когда ты остался в этом мире совсем один, сложно передать словами. Она чувствовала себя так, когда умерла, – вокруг покой и тишина, которые никто не в силах прервать. Ее разум почти исчез: если бы в ту ночь мост под каретой Ся Юань не сломался, возможно, Хуанъянь никогда бы и не переродилась.

Погрузившись в собственные мысли, Ян Юмэй не заметила, как ушла вглубь дворца. Сопровождающая ее Чунь Цин отстала, оставив госпожу одну посреди коридора, наполненного запахом цветов. Стоило вернуться, пока не возникло проблем.

– Надо же, Юань, и ты тут.

Неприятный холод пробежал от затылка до копчика, и Хуанъянь обернулась. К ней приближался мужчина в одежде стража, с собранными в высокий хвост волосами и шрамом на подбородке. На его поясе висел медальон с вырезанным на нем символом дома Дун.

– И где же второй принц? Почему не присматривает за своей глупой женой? – скрестил на груди руки Дун Минь, встав напротив Ян Юмэй.

– Брат Минь, что ты тут забыл? – Голос предательски дрогнул, а от улыбки заболели щеки.

– Относил императрице Ху подарок императрицы И. А ты? Бродишь по чужому дворцу так, словно что-то ищешь.

– Я заблудилась, – призналась та. – Если брат Минь позволит, я вернусь обратно.

Она поспешила пройти мимо него, но вздрогнула, когда Дун Минь произнес:

– Это ты была во дворце императрицы с советником Юнь?

– О чем ты?

Грубо схватив ее за руку, Дун Минь рассмотрел едва заметные ранки на подушечках ее пальцев, и его зрачки сузились.

– Ты в своем уме?! – прошипел он, нависнув над Хуанъянь. Его тень полностью накрыла Ян Юмэй, заставив ее невольно сжаться. – Что такого пообещал тебе советник Юнь, что ты полезла во дворец императрицы И?! Она ведь может тебя казнить!

– А тебе разве есть дело? – сухо спросила та, найдя в себе силы и выдернув ладонь из его руки. – Я ведь глупая дочь семьи Ся, ваша головная боль. Казнят – так и пусть!

Дун Минь замер, пораженный ее резкими словами.

– Что ты... такое говоришь?

– А это разве не правда? – фыркнула она, разминая покрасневшее запястье. – Дом Ся давно отрекся от меня, глупо думать, что кто-то, кроме отца, действительно обо мне волновался. Умру – так вздохнете с облегчением.

– Ты подставишь весь Дом!

– И что? – усмехнулась Ян Юмэй, и ее глаза недобро заблестели. – Дом Ся принял меня, но обращался со мной не лучше, чем с собакой на цепи, с чего мне быть ему благодарной?

– Да что с тобой? – удивился Дун Минь. – Я лишь хочу защитить...

– Кого? Дом Ся? Или меня?

Он попытался ответить, но не смог.

– Я не принадлежу Дому Ся, и ты это знаешь. Меня не приняли в семью, пускай и дали фамильный знак, – негромко произнесла Ян Юмэй. – Теперь я принадлежу Тай Фансиню, а не Дому Ся.

Поджав губы, Дун Минь отступил, медленно достав меч и направив его на Хуанъянь.

– Тогда мне придется взять тебя под стражу за кражу имущества императрицы И.

Глава 44

Чудовище не может стать человеком

Кончик меча почти касался шеи Ян Юмэй, сверкая на свету и пуская яркие блики на стену. Дун Минь молча смотрел на сестру, словно и правда мог перерезать ей горло.

Так наивно и глупо поднимать на меня меч.

– Лучше дай мне уйти.

– Ты ведь не принадлежишь Дому Ся, так зачем мне тебя защищать?

Вздохнув, Ян Юмэй повела запястьем, и коридор огласил перезвон. Глаза стража стали стеклянными, а лицо лишилось эмоций, словно он обратился в куклу.

– Опусти меч, – велела Хуанъянь, и тот подчинился. – Ты не тронешь меня без моего же разрешения.

– Как госпоже будет угодно, – пустым голосом произнес Дун Минь.

– Сделай вид, что не встречал меня. Как только я уйду – можешь очнуться и возвращаться во дворец императрицы И.

– Я не могу.

– Почему? – нахмурилась Ян Юмэй.

– Мне был отдан приказ арестовать Ся Юань.

– Ты не подчинишься моему приказу?

– Нет.

– Странно, но почему? – никак не могла понять Хуанъянь, глядя на браслет с колокольчиком.

Не подчиниться приказу могли лишь единицы, и зачастую это были могущественные демоны и небожители. Неужели Дун Минь... на пороге возвышения и в будущем станет кем-то великим? Стоило ли убивать его? Или лучше подождать и посмотреть, что из этого выйдет?

– Тогда очнешься, когда я уйду.

Страж лишь кивнул, смотря в пустоту перед собой. Оставив его, Ян Юмэй поспешила вернуться в зал, чувствуя нарастающую тревогу. Если сознание Дун Миня может противостоять ее колокольчику, то почему Цышань до сих пор не вознесло его на свою крону? Раньше оно могло вознести даже старика, в котором пробудилась светлая ци, так отчего же медлит сейчас?

Погрузившись в мысли, Ян Юмэй не заметила перед собой человека и врезалась в чью-то грудь. Ее успели подхватить, не дав упасть, и она поспешила поклониться:

– Прошу простить, я задумалась и не заметила вас.

– Все в порядке, мне тоже стоило быть аккуратным, – раздался слегка растерянный голос над головой.

Ян Юмэй он показался знакомым, и она осторожно взглянула на человека.

Перед ней, облаченный в одежды цвета цин, стоял мужчина – его лицо оказалось весьма молодым, однако виски украшала седина. Он был чем-то обеспокоен: его изящные брови были сведены к переносице, а губы поджаты. Невольно Ян Юмэй показалось, что он сошел из Верхнего Мира: обычно так выглядели боги науки или литературы.

Несмотря на утонченный облик, за спиной мужчины висел завернутый в ткань меч, а на поясе – амулеты для изгнания темных духов. Неужели человек из Храма?

Оставив его, Ян Юмэй вернулась в зал, встретив взволнованную Чунь Цин.

– Госпожа, где вы были?

– Немного заплутала.

– Я так волновалась за вас, – чуть не заплакала служанка, тут же покачав головой. – Нет, что важнее – ваш...

– Юань, – раздался голос подошедшего Тай Фансиня, – идем, пора занять места.

Кивнув, Ян Юмэй поспешила за ним, сев рядом и тихо спросив:

– Что хотел первый принц?

– Спросил, буду ли я собирать осколки ключа по приказу императора. Я сказал, что меня это не интересует.

– Он обрадовался?

– Скорее выглядел весьма раздосадованно, – ответил второй принц, сделав неторопливый глоток и покосившись на Ян Юмэй. – Что с тобой?

– Я встретилась с Дун Минем.

– Он что-то сделал тебе? – насторожился Тай Фансинь.

– Он знает, – тихо произнесла Хуанъянь, взглянув на него. – Он знает, что я была вместе с тобой.

Двери дворца с грохотом распахнулись, испугав музыкантов, и в зал ворвались стражники. Гости удивленно переглянулись, поспешив встать со своих мест. Впереди шел незнакомый евнух, низко поклонившийся императрице Ху.

– Прошу простить, что мы прервали праздник, нам поступил приказ от императрицы И!

Гости заворчали, недовольные внезапным визитом стражи.

– И что же за приказ отдала императрица И? – с улыбкой спросила императрица Ху, ничуть не удивленная их визитом.

Ян Юмэй почувствовала, как сжались пальцы Тай Фансиня на ее ладони. Он настороженно наблюдал за личными стражниками императрицы И, готовясь в любой момент призвать пламя.

– Императрица И желает видеть деву Ся Юань! – громко произнес евнух, и его взгляд тут же нашел Ян Юмэй. – Согласно приказу, ее следует немедленно привести во дворец Белого Инея!

– И что же сделало это дитя, раз сестра-императрица желает ее видеть? – все еще улыбаясь, спросила женщина.

– Дева Ся Юань подозревается в краже вещи императрицы И! Если это не подтвердится, то она лично принесет свои извинения.

Стоило евнуху это произнести, как зал наполнился волнением. Императрица И подгадала нужное время и место, чтобы обвинить Ян Юмэй. Мысленно та восхитилась ею, признав достойным противником в этой жизни.

– Юань, – настороженно произнес Тай Фансинь.

– Все в порядке, – едва заметно улыбнулась она ему, поднявшись с места. – Я скоро вернусь.

– Вижу, дева Ся проявила благоразумие. Неплохо, – одобрительно закивал евнух, веля стражам подойти к ней. – Надеюсь на ваше понимание.

Ян Юмэй шагнула к стражникам, но перед глазами мелькнул рукав цвета цин, не дав ей пройти дальше. Евнух тихо охнул и отступил назад, неодобрительно взглянув на мужчину перед собой.

– Смеете задерживать нас? Глупо! Императрица И не любит долго ждать.

– Мне нет дела до императрицы, – сухо произнес мужчина, сверху вниз глядя на евнуха, отчего тот невольно сглотнул. – Но если она желает встретиться с Ся Юань, то пускай сначала поговорит со мной, Ся Ганом.

Ян Юмэй резко вскинула голову. Перед ней стоял тот самый человек с завернутым в ткань мечом за спиной и сединой на висках. Так этот мужчина и есть... ее отец? Тот самый Ся Ган, что пошел против воли главы Дома Ся и покинул Храм, став не более чем странником, что искал лекарство для своей дочери по всему Среднему Миру? В воспоминаниях Ся Юань его образ казался расплывчатым и седины в волосах не было. Однако она и подумать не могла, что Ся Ган выглядит так молодо. Неужели светлая ци и нахождение в Храме помогли сохранить молодость?

– Надо же, сам Ся Ган вернулся в Хэчжоу, – послышался тихий смех императрицы Ху.

Повернувшись к ней, тот поклонился и произнес:

– Прошу простить, что приветствую только сейчас.

– Что ты, что ты. У тебя есть дела поважнее, – отмахнулась та.

– Вы препятствуете стражам императрицы, – напомнил евнух. – Лучше отступите, господин Ся! Дом Ся не защитит вас, как раньше, вы лишь навлечете гнев императрицы И.

Смерив его ледяным взглядом, Ся Ган собирался возразить, но замер, стоило Ян Юмэй невесомо коснуться его руки.

– Не стоит. Я уже согласилась пойти к императрице И.

– Юань... – негромко выдохнул Ся Ган.

Встретившись с ним взглядом, Ян Юмэй мягко улыбнулась, чувствуя разливающееся в груди тепло. Она, хоть и видела его впервые, чувствовала, что Ся Гану можно доверять. То же она чувствовала рядом с Ян Лю. Они оба защищали ее с детства, став стеной, за которой она всегда могла спрятаться и побыть слабой. Но сейчас эта помощь была ни к чему.

Окруженная стражами императрицы И, Ян Юмэй покинула дворец. Ее съедало любопытство – что же задумала та женщина? Раз она знает, кто такой советник Юнь, то может попытаться надавить на него через «Ся Юань».

Краем глаза Ян Юмэй заметила, как к ним присоединился Дун Минь. Бросив в ее сторону задумчивый взгляд, он поравнялся с евнухом и что-то тихо сказал ему. Ян Юмэй не могла их услышать. Сейчас, когда у нее есть колокольчик и платье, а также несколько мотыльков, люди не представляют для нее особую опасность. Она сможет выстоять против стражников, но если к ним присоединятся люди из Храма, будет сложнее.

Над головой пролетел черный воробей, скрывшийся среди веток дерева. Заметив его, Ян Юмэй невольно усмехнулась. Тай Фансинь переживал за нее, раз послал Хо. Или боялся, что Ся Юань может сказать что-то не то при императрице И.

Во дворце императрицы И было холодно. Сама она сидела за столом, играя в вэйци с наставником Цю Бином, казавшимся бледнее обычного. Когда он увидел вернувшихся стражников и евнуха, в его глазах мелькнуло облегчение.

– Моя госпожа, мы привели деву Ся, – низко поклонился евнух.

– Прекрасно. Можете идти, – не глядя на них, взмахнула та рукой. Наставник Цю уже собирался подняться, но императрица И остановила его: – Цю Бин, мы еще не доиграли партию.

– Прошу простить за мою грубость, – тут же ответил он.

Положив на пересечение линий черный камушек, императрица И наконец взглянула на Ян Юмэй. Та стояла, низко опустив голову и сложив руки в приветствии, прислушиваясь к каждому шороху в зале. Помимо них троих, здесь больше никого не было: стражники стояли за дверью, а служанок не пустили внутрь. Предстоящий разговор не предназначался для лишних ушей.

– Скажи, ты понимаешь, для чего я тебя сюда позвала? – спросила императрица И.

– Я услышала, что вы обвиняете меня в краже.

– Верно, у меня кое-что пропало.

– Но разве я могу быть к этому причастна? – вскинув голову и глупо заморгав, спросила Ян Юмэй. – Я была в вашем дворце лишь раз! Прошу, объясните этой глупой Юань, в чем она виновата!

Ян Юмэй упала на колени, низко поклонившись и чуть не ударившись лбом об пол.

– Хочешь сказать, ты больше не приходила сюда? – уточнила императрица И.

– Верно, Юань уже и забыла, как сюда добираться! Вдобавок разве я могла без позволения матушки императрицы попасть во дворец? Ваши служанки узнали бы мое лицо.

– Ты права, обычно они запоминают лица, если те не скрыты под масками, – улыбнулась та, сощурив глаза. – Наставник Цю, достаньте зеркало Печали и Радости.

Услышав это, Ян Юмэй застыла. Она уже нашла его? Так быстро?

– Да.

Цю Бин достал из мешочка цянькунь медное зеркало, украшенное облаками и парящими птицами. Оно источало слабое сияние, притягивающее взгляд. Однако в нем крылась опасность – если ты демон или небожитель, скрывающий свой облик, зеркало тут же раскроет тебя.

Взяв зеркало и взглянув в него, императрица И бросила его перед Ян Юмэй.

– Что это? – глупо моргнула та.

– Зеркало. Просто зеркало. Посмотри в него, – велела та.

Помедлив, Хуанъянь взяла зеркало, тихо загудевшее в руках. Громкий стук сердца отдавался в ушах. Она заглянула в зеркало, увидев в отражении черноволосую девушку с синими глазами.

Ничего не изменилось. Облик Ся Юань не исчез и не сменился на демонический облик Ян Юмэй. Незаметно выдохнув, она отчасти пожалела, что недостаточно насладилась своей внешностью из прошлой жизни.

– Матушка императрица, что-то должно произойти? – взглянув на женщину, улыбнулась Ян Юмэй.

Императрица И поджала губы, когда Цю Бин произнес:

– Нет, ничего. Видимо, императрице И показалось, что твое лицо испачкано.

– Ох, правда? Как же так?! – уставившись в зеркало, раздосадованно воскликнула Ян Юмэй. – Предстать с испачканным лицом перед матушкой импер...

– Довольно, – прервала ее та.

Поднявшись с места, императрица И подошла к Ян Юмэй. Ее взгляд был наполнен пренебрежением и холодом, а вена на шее вздулась.

– У меня было украдено кольцо, – сухо произнесла она. – Ты к этому причастна?

– Разве я могла?

– Я нашла кровь в месте, где покоилось кольцо. От нее несло светлой ци.

– Вы думаете, это моя кровь? Но я же не посещала дворец императрицы И! Матушка императрица, прошу, не обвиняйте эту глупую Юань, не разобравшись, в чем дело!

Громко выдохнув, императрица И взглянула на советника Цю:

– Оставь нас, Цю Бин.

Настороженно взглянув на нее, тот ушел. Стоило дверям закрыться за ним, императрица произнесла:

– Твой муж Тай Фансинь и советник Юнь Чан – один и тот же человек. Ты ведь прекрасно знаешь это, не так ли?

– Эта Юань не понимает...

Ее грубо схватили за волосы. От неожиданности Ян Юмэй вскрикнула, широко раскрытыми глазами посмотрев на женщину перед собой. Ее острые ногти впились в кожу головы, а пальцы так крепко держали ее за волосы, что вырваться у девушки не получилось бы при всем желании.

– Ты все прекрасно понимаешь, – произнесла императрица И, не моргая смотря на Ян Юмэй. – Я терпеть не могу лжецов. Еще одна ложь, и ты не покинешь мой дворец на своих ногах.

Она отбросила Ян Юмэй и отряхнула руку, словно коснулась чего-то мерзкого.

– Ты напрасно защищаешь его. Тай Фансинь – слабак, что отчаянно притворяется сильным. Бешеная псина, которую ты зря подкармливаешь. Чудовище не может стать человеком.

– Он не чудовище...

Императрица И рассмеялась, с сожалением взглянув на Ян Юмэй:

– Ты даже не знаешь его. Глупая пташка, попавшая в клетку к собаке. Ты спрашивала его, что случилось с наставницей Цю Чоу?

– Она... поскользнулась на льду и упала, – припомнила Ян Юмэй.

– Да, это и правда так. Вот только потом Тай Фансинь съел ее.

Глава 45

Все повторяется

Улыбнувшись, императрица И села обратно за стол с вэйци, довольная ошеломленным взглядом Ян Юмэй.

– Ох, разве он тебе это не рассказывал? Впрочем, такое предпочитают не вспоминать.

Сглотнув, Ян Юмэй припомнила, что до прихода Дун Ляо второй принц питался разве что объедками со стола. Насколько же был силен его голод, раз он отведал человечину? Даже она, будучи демоном, не опускалась до такого, хотя и отнимала чужие жизни для омоложения.

– Не боишься, что однажды он съест и тебя? – с улыбкой поинтересовалась императрица И. – По крайней мере, я могу помочь тебе уйти от него и вернуться к отцу. Сдается мне, Ся Ган весьма скучает по своей дочери.

– Я связана с А-Хао брачной клятвой, данной перед Цышань. Разве я могу нарушить ее? – покачала головой Ян Юмэй. – А-Хао добр и защищает меня. Как я могу бросить его? Даже ради отца.

– Тогда я прикажу отрубить второму принцу руки, – пожала плечами императрица И. – Раз ты не брала мое кольцо, то украл его он. Не думаю, что император будет против.

Ян Юмэй пораженно уставилась на женщину. Неужели та и правда так поступит?

– Однако, – наклонив голову, продолжила та, – мы можем обойтись малой кровью.

– Прошу, расскажите этой глупой Юань, что вы от нее хотите!

– Расскажи, что вынюхивает Тай Фансинь, – разглядывая ногти, ответила императрица И, – и я смогу гарантировать, что ты останешься в безопасности.

– Но я... я не знаю... – покачала головой Ян Юмэй. – А-Хао не посвящает меня в свои планы!

Императрица И сжала пальцы в кулак, раздраженно взглянув на растрепанную девушку у своих ног. Та казалась испуганной, прижимала к груди руки и дрожала.

– То кольцо было мне весьма дорого, – неторопливо произнесла императрица И, – и если его обнаружат в Таобае, то наказание понесете вы оба, ты ведь это понимаешь?

Дождавшись кивка, она продолжила:

– И все еще не желаешь ничего сказать?

– Но я ничего...

Ян Юмэй прервал звук открывшейся двери. В зал вошел страж, в котором она узнала Дун Миня. Остановившись в чжане от императрицы, Дун Минь поклонился и произнес:

– Согласно вашему приказу, мы обыскали Таобай и нашли в комнате девы Ся ваше кольцо.

Холод сковал внутренности. Ян Юмэй вскинула голову, увидев изогнувшиеся в усмешке губы императрицы и ее торжествующий взгляд.

Кольцо, которое Хуанъянь спрятала в одном из своих мотыльков, нашли? Нет, не могли.

Как подло.

– Страж Дун, арестуйте и поместите деву Ся в темницу, – велела императрица И, – и передайте советнику Юнь, что вскоре понадобится его участие в суде. Раз дева Ся отказывается говорить правду добровольно, мы заставим ее это сделать.

– Слушаюсь, госпожа.

Дун Минь схватил Ян Юмэй за запястье и с силой поднял ее. Та пошатнулась, устояв на ногах, и взглянула в ледяное лицо стража. На его скулах играли желваки, а взгляд готов был пронзить любого, кто встал бы на его пути.

Хуанъянь еще не доводилось бывать в человеческой тюрьме. Любопытство нарастало с каждым вдохом. Что же императрица И предпримет дальше? Ян Юмэй позволила увести себя. Платье волновалось, и она незаметно поглаживала его рукав. Когда дело дойдет до ее возможной смерти, тогда и можно начать волноваться, а сейчас еще рано.

Темница находилась у внешней стены Тайгуна, прямо под землей, с небольшим окошком под потолком. Помимо лавки, на которой с трудом поместился бы взрослый человек, убранство включало в себя сено и ведро, стоявшие в углу.

Дун Минь одел на запястья Ян Юмэй ледяные кандалы, от которых та невольно дернулась. Наклонившись, он прошипел ей на ухо:

– Довольна? Ты и раньше была упряма, но сейчас смеешь пререкаться с императрицей! Совсем ничему жизнь не учит?

Ян Юмэй не ответила, собираясь отвернуться, но Дун Минь жестко прижал ее к стене. Схватив за подбородок, он заставил ее поднять голову.

– Если не хочешь лишиться головы – моли ее о пощаде! Я видел, что Ся Ган вернулся, но не думай, что он сможет противостоять императрице И. Ты здесь одна. Ни я, ни Ся Ган, ни даже второй принц не помогут.

– Ты правда нашел кольцо? – прошипела Ян Юмэй. – Или императрица заставила тебя об этом сказать?

Он лишь на мгновение заколебался, и Хуанъянь разразилась смехом, столь жутким, что Дун Минь напрягся.

– Так, значит, моя жизнь ничего не стоит? Готов выслужиться перед ней, подставив сестру?

– Какая для меня польза защищать тебя? – вскинул бровь Дун Минь. – Служение императрице – мой долг, иначе я не принадлежал бы Дому Дун. Что же насчет тебя? Все, чем ты можешь похвастаться, – это твой отец, который из-за тебя сломал свою жизнь! Я прекрасно видел, как ты своим появлением разрушила семью Ся, и не собираюсь становиться таким же, как Ся Ган.

– Верно, ты им не станешь. Потому что хуже него.

Злость вспыхнула в глазах Дун Миня, но он отступил. Развернувшись, он покинул камеру, громко хлопнув дверью. Тут же раздался щелчок механизма, и Ян Юмэй осталась одна среди холодных камней. Вздохнув, она опустилась на жесткую солому, смотря, как красный мотылек кружится перед глазами. Сев на протянутую ладонь, он сложил крылышки. Единственный, кто всегда рядом с Хуанъянь.

* * *

Над головой раздалось хлопанье крыльев, и на руку Тай Фансиня опустилась Хо в облике воробья. Встряхнувшись, она уставилась на хозяина умными черными глазами, ожидая приказа.

– Следи за ней, – тихо произнес тот.

Чирикнув, птица вспорхнула, скрывшись за крышами домов. Тай Фансиню ничего не оставалось, как смотреть на мир через ее глаза. То, что затеяла императрица И, заставляло кости плавиться от внутреннего огня. Где-то на кухне пылало пламя, которое никак не могли потушить, а уголь в жаровнях разгорелся настолько, что в комнатах невозможно было дышать.

Что Ся Юань задумала? Умереть захотела? Тогда попросила бы Тай Фансиня убить ее, зачем идти столь сложным путем?

Заслышав шаги, Тай Фансинь обернулся, но тут же почувствовал холод лезвия на шее. Напротив него, сверкая глазами, стоял мужчина с сединой на висках. Заметившие их гости испуганно отшатнулись в сторону, напряженно наблюдая за развернувшейся сценой.

– Господин Ся...

– Не думал, что мою Юань отдадут за столь жалкого человека – он даже не смог за нее заступиться, – сквозь зубы произнес Ся Ган. – Не стоило мне так долго отсутствовать в Хэчжоу.

– Я не меньше вашего переживаю за Юань, но меч здесь не поможет, – заметил Тай Фансинь. – Вы сейчас во дворце императрицы Ху, и если продолжите размахивать мечом – вас выгонят из Тайгуна.

Смерив его взглядом, Ся Ган опустил меч. Отходя в сторону, он негромко произнес:

– Как только Юань освободят – мы покинем Хэчжоу. Ей здесь не место.

– Это не вам решать, а ей.

Ся Ган ничего не ответил – он покинул дворец императрицы Ху так же внезапно, как и появился в нем. Следом за ним шла Чунь Цин, о чем-то тихо говоря и встревоженно оглядываясь на второго принца.

– Брат, – осторожно позвал Тай Шэньху.

– Мне стоит покинуть дворец второй императрицы, – произнес Тай Фансинь, не глядя на него.

– Моя матушка не тронет ее.

– Неужели? – только и произнес тот.

Первый принц не нашел что сказать, вздохнул и покачал головой. Даже он порой не знал, чего ожидать от своей матушки.

– Ваше высочество второй принц, – раздался голос служанки, – императрица Ху хотела бы с вами поговорить.

Нахмурившись, Тай Фансинь бросил взгляд на вторую императрицу, шедшую в сопровождении служанок. Поймав его взгляд, та слегка улыбнулась и кивнула, позвав за собой.

Интересно.

Служанка отвела второго принца в небольшой кабинет и, поклонившись, закрыла за собой дверь. Окна были плотно занавешены, а в воздухе стоял пряный аромат южных благовоний. Тай Фансиню они показались знакомыми – матушка зажигала похожие перед сном, прогоняя запахи плесени и сырости.

За все время своей жизни в стенах дворца Тай Фансинь так и не сблизился с императрицей Ху. Хотя она, как и его мать, была родом из Хэ, второй принц не особо ее интересовал. Эта связь казалась едва ощутимой и не особо привлекала его.

Раздался щелчок, и дверь открылась. Обернувшись, Тай Фансинь взглянул на императрицу Ху, что неспешно вошла в комнату. Слуги остались в коридоре, поклонившись и не смея поднять головы.

– Вторая матушка императрица, – приветствовал ее Тай Фансинь.

– А-Хао, рада, что ты согласился на встречу со мной.

– Могу я узнать, что вы от меня хотели?

– Не переживай, я не задержу тебя, – улыбнулась женщина, сев в кресло. – Пока Юань ничего не угрожает, однако, зная нрав императрицы И, могу сказать, что продлится это недолго.

Помедлив, второй принц опустился в соседнее кресло, не сводя внимательного взгляда с императрицы Ху. Ему она всегда казалась мягкой и отстраненной женщиной, которая так и не смогла произвести на свет ребенка. Она была невысокая и немного полноватая; на ее губах то и дело расцветала мягкая улыбка, а взгляд никогда не нес в себе угрозы. Никто не обращал на нее внимания, и никто не воспринимал ее всерьез.

– Я знала твою матушку, – вдруг произнесла императрица Ху. – Ее звали Ци Лу, она была моей служанкой до того, как стать наложницей.

– Матушка упоминала об этом, – безразлично произнес Тай Фансинь.

– Она говорила, что происходит из рода Цинь? Впрочем, по пламени в своих жилах ты и так уже догадался об этом.

Тай Фансинь молча взглянул на нее, пытаясь понять, что скрывается за ее улыбкой.

– Я знаю, что в ту ночь императрица И подожгла ваш дворец. Много кто знает об этом, но все боятся и оттого молчат. Ты тоже боишься, но действуешь, не так ли, советник Юнь?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сухо произнес Тай Фансинь, поднявшись с места. – У меня нет времени на бессмысленные разговоры.

Императрица Ху тихо рассмеялась ему в спину, негромко произнеся:

– А если я скажу, что история повторяется?

– О чем вы?

Императрица Ху взглянула на него с улыбкой, в которой была печаль и тоска, словно она встретила старого друга, но тот никак не мог ее признать.

– Наши души раз за разом оказываются на ветвях древа Цышань в качестве листьев, а после возвращаются в новые тела. Раз за разом, круг за кругом, пока Цышань живо, – произнесла она, – однако они не помнят о своих прошлых жизнях и обещаниях, для них все начинается заново. Но есть те, кто связан алой нитью судьбы, даже в новом перерождении они найдут друг друга.

Тай Фансинь молча смотрел на нее.

– Ты, кажется, весьма интересуешься прошлым, особенно второй эпохой.

– И что с того?

– Тебя интересует Хуанъянь, не так ли? – заметив его лицо, женщина тихо рассмеялась. – Да, это и правда так... даже в этой жизни она тебя влечет. Она уже переродилась, Фансинь. Хуанъянь вернулась, и ее артефакты об этом прекрасно знают.

Сердце пропустило удар.

Хуанъянь возродилась? Та самая демоница, которой так отчаянно пугали детей перед сном? Но когда? Почему никто не знает об этом? Почему Храмы молчат?

– Почему вы говорите об этом мне? – сглотнув, спросил Тай Фансинь.

– Потому что она идет за Мин Ханем. За тем, кто убил ее.

Имя смутно отдалось в памяти, но второй принц качнул головой. Нет, сейчас не это важно.

– Я не знаю, кто такой Мин Хань. Если императрица Ху позволит, я пойду.

– Ты скоро уйдешь отсюда, – произнесла она, на этот раз без улыбки. – Иди на юг, в земли Южной Хэ. Тебя там ждут.

– Меня ждут? – не сдержал он усмешки. – И кто же?

– Те, кто готов тебе служить и возвысить тебя.

Бросив в ее сторону насмешливый взгляд, Тай Фансинь ушел. Этот разговор встревожил его, но сейчас нужно было думать про Ся Юань. То, что Ся Ган объявился в Хэчжоу, могло ненадолго отсрочить задумку императрицы И. Она не причинит зла Юань... пока не причинит.

Тай Фансинь спешил в здание Департамента расследований. Он успел переодеться, прежде чем двери огласил стук. Надев на лицо маску, он взлохматил светлые волосы, открыл дверь и сверху вниз взглянул на Дун Миня.

– Императрица И желает видеть советника Юнь на суде, – вместо приветствия произнес тот.

– На суде? Что за суд?

– Деву Ся Юань обвиняют в краже, – с заметной неохотой произнес Дун Минь, стиснув челюсти. – Если это подтвердится – ее ждет наказание.

– И для чего же я понадобился первой императрице? – напрягся Тай Фансинь.

– Мне не дано этого знать.

– Когда суд?

– Завтра на рассвете.

Поклонившись, Дун Минь ушел, оставив второго принца в мрачном расположении духа. Не выдержав, тот ударил кулаком по дверному проему. Раздался треск, и с крыши соскользнуло несколько черепиц, с тихим хлопком упавших на траву.

Единственное, что удерживало Тай Фансиня от того, чтобы прийти и сжечь дворец императрицы И, – Ся Юань. Пока ей не угрожает опасность, он будет сохранять спокойствие. Возможно, заставить его показать свои истинные силы и есть часть плана императрицы И. Тогда бы она смогла при всех заявить, что именно второй принц поджег дворец и убил наложницу Ци.

Закрыв дверь, Тай Фансинь сел в кресло, снял маску и долго разглядывал ее. Вместе с огнем из глубины души поднимался и гнев на самого себя. Даже сейчас он терпел, как и всю жизнь до этого. Его сил хватит, чтобы подчинить весь дворец, но он не может заставить себя выйти из комнаты. Словно что-то держит его на поводке и останавливает в самый последний момент.

Глава 46

Проклятая кровь Юнь

– И сколько мне здесь еще сидеть? – вздохнула Ян Юмэй.

Она провела всю ночь в камере, и только платье, обратившееся в теплый плащ с меховой опушкой, не давало замерзнуть. Жаль, что она не успела найти заколки, иначе смогла бы покинуть эту камеру, не устраивая хаос.

В глубине коридора раздались шаги. Ян Юмэй тут же села, вернув платью изначальный вид, и собрала волосы в неопрятный хвост. Вскоре свет выхватил силуэт стража, в котором она узнала Дун Миня, с подносом в руках. Открыв дверь, он вошел в камеру и поставил на лавку поднос с тарелкой остывшей каши и чашкой воды.

– Ешь.

– А потом что?

– Императрица И собирается провести суд, она позвала на него советника Юнь.

Ян Юмэй настороженно взглянула на Дун Миня, что ответил ей мрачным взглядом.

– И все из-за кольца?

– Ты украла вещь у императорской семьи, думаешь, это можно так легко оставить?

До чего же мелочны люди.

Укради она кольцо у богов, те сделали бы вид, что ничего не произошло, но будь это несколько их лет... впрочем, они бы все равно не выступили против Хуанъянь, разве что негодовали бы за ее спиной.

Люди – что раньше, что сейчас – казались Ян Юмэй слишком мелочными. Однако она была среди них: она была смертной, хоть и занимала тело Юнь.

– Зачем ты это сделала? – спросил Дун Минь. – Это второй принц тебе приказал?

– Нет. Я не крала кольцо.

– Даже если и так, то уже поздно оправдываться.

Ян Юмэй промолчала, попробовав безвкусную кашу. Сейчас ее больше волновало то, что на суде будет Тай Фансинь. Для чего императрица И позвала его? Чтобы обвинить их обоих?

Когда Ян Юмэй все съела, Дун Минь вывел ее в коридор, отдав плащ. А после защелкнул на ее запястьях браслеты из белого нефрита, при виде которых у Хуанъянь все сжалось. Мысленно она попыталась призвать кровавых мотыльков и платье, но те не слушались. Неужели императрица И настолько сильно боится ее жалкой крови Юнь, что запечатала силы?

– Говори только тогда, когда императрица тебя спрашивает, иначе умрешь раньше, чем успеешь пожалеть о сказанном.

Дождавшись кивка, Дун Минь проводил Хуанъянь во дворец суда. Несмотря на теплые лучи солнца, само здание оставалось холодным, с темными стенами и потолком, на котором застыли вырезанные из золота драконы со сферами в лапах. На возвышении стояли три кресла, но занято было только одно. Императрица И смотрела на Ян Юмэй сверху вниз, сощурив лисьи глаза. У колонн, замерев, ожидали приказа служанки, низко опустившие головы и не смевшие издать и звука.

Стоило Ян Юмэй войти в зал, как она тут же почувствовала обращенные на себя взгляды. У возвышения, словно две статуи, стояли наставник Цю Бин и советник Юнь Чан. Лицо последнего, как обычно, скрывала маска, однако Ян Юмэй почувствовала, как его взгляд пробежался по ней, зацепившись за кандалы.

Оставив Ян Юмэй в центре зала, Дун Минь занял место рядом с Цю Бином, откуда напряженно смотрел на девушку. Словно от одного ее слова зависела судьба сразу двух Домов.

– Дева Юань из Дома Ся, ты знаешь, почему стоишь сейчас здесь, в зале Чистых Помыслов? – громко произнес Цю Бин.

– Да.

– Ты признаешь свою вину?

Ян Юмэй не ответила, заставив Дун Миня вздохнуть и покачать головой.

– Столь упрямая, что даже становится забавно, – раздался насмешливый голос императрицы И. – Советник Юнь, насколько я помню, кровь желтоглазых Юнь способна не только убивать, но и подчинять. Не могли бы вы дать отведать ее деве Ся?

– Это опасно...

– Это была не просьба, – прервала его императрица, веля старшей служанке Лин подойти к советнику. – Мы все здесь собрались, чтобы услышать правду.

Помедлив, Тай Фансинь взял протянутый ножичек, уколол палец и капнул несколько капель в пиалу с водой. Императрица И не сводила с него довольного взгляда.

– Две капли ведь не убьют деву Ся?

– Нет, этого мало, – признался тот.

– Прекрасно. Лин, дай деве Ся это выпить.

Служанка подошла к Ян Юмэй и протянула ей пиалу с кровью, на которую та даже не взглянула.

Хуанъянь прекрасно знает, насколько коварна кровь желтоглазых Юнь. В малом количестве она не убьет, но сделает из тебя послушную куклу. Если она выпьет кровь Тай Фансиня, то в будущем тот найдет ее везде, куда бы та ни пошла.

– Лин, заставь ее выпить, – поняв, что Ян Юмэй не собирается подчиняться, велела императрица И.

Служанка схватила ее за подбородок, насильно раскрыв рот, и тут же закричала. Пиала с кровью и короткий ножичек упали на пол, а Лин отшатнулась, держась за раненую руку. Ян Юмэй же как ни в чем не бывало сплюнула на пол откушенный кончик пальца, взглянув на застывшую императрицу И с едва заметной улыбкой на окровавленных губах.

– Как ты смеешь?! – воскликнула императрица, резко поднявшись на ноги. – Страж Дун, поставьте ее на колени! Советник Юнь, заставьте ее выпить вашу кровь!

Помедлив, Дун Минь неохотно подошел к Ян Юмэй, схватил ее за плечо и силой поставил на колени.

– Совсем из ума выжила? – прошипел он ей на ухо.

– Советник Юнь, исполняйте приказ, – заметив, что тот не пошевелился, приказала императрица И.

Вздохнув, Тай Фансинь все же подошел к Хуанъянь, поймав ее взгляд и чуть покачав головой. Он не мог ослушаться приказа, иначе сгорел бы на месте. А она не могла призвать кровавых мотыльков, чтобы освободиться.

Достав короткий кинжал, советник рассек им уже успевший зажить палец, мазнув выступившей кровью по губам Ян Юмэй. Кожу тут же обожгло, и голова стала тяжелой, словно на затылок положили каменную плиту. Сердце стучало в ушах, заглушая голоса и звуки. Так вот каково это – стать куклой желтоглазого Юнь. Ян Юмэй не думала, что ей когда-нибудь доведется испытать такое.

– Это ты украла кольцо императрицы И? – раздался шепот в голове, столь мягкий и вкрадчивый, что захотелось подчиниться ему.

Нельзя!

С трудом, словно находясь в густой трясине, из которой не выбраться, Ян Юмэй качнула головой. Она сильнее крови Юнь. Она противостояла всему Верхнему Миру, она убила бесчисленное количество небожителей! Она...

– Тогда кто украл кольцо?

Губы против воли раскрылись, и Ян Юмэй до крови прикусила язык. По подбородку пробежала яркая капля, сорвавшись и упав на пол.

– Кто украл кольцо?

Этот голос... он давил на нее, заставляя кости трещать! Ян Юмэй охватывал то жар, то холод. Легче подчиниться и сказать, но она не могла. Императрица И так сильно держится за это кольцо... что же в нем такого?

– Кольцо...

Ян Юмэй почувствовала жар на пальцах и закричала. Пелена перед глазами исчезла, и все наполнила тишина. Ее дрожащие пальцы сжимали короткий ножичек служанки, который она успела подобрать. Только лезвие почти на цунь^[23] вошло в грудь советника Юнь, удивленного не меньше, чем Ян Юмэй.

Ее резко дернули назад за волосы, и шеи коснулось острое лезвие меча. Рука Дун Миня едва заметно подрагивала, в любой миг готовясь перерезать ей горло.

– Покушение на жизнь советника Юнь карается смертью! – запоздало воскликнул Цю Бин, растерянно взглянув на императрицу И.

– Верно, – медленно произнесла та. – Уведите советника Юнь и окажите ему соответствующую помощь. И доложите императору, что на Юнь Чана было совершено покушение девой Ся Юань. Теперь только от него зависит, будет ли жить дева Ся.

Ян Юмэй дернулась, тут же почувствовав резкую слабость во всем теле. Противостоять крови Юнь сложно, и за это нужно платить.

Глаза заволокла пелена. Последнее, что успела увидеть Ян Юмэй, – отрешенный взгляд советника Юнь.

* * *

Закашляв, Ян Юмэй с трудом открыла глаза. Она лежала на жестком сене, вдыхая пыль и холод. Тело неприятно ломило, и даже сесть было трудно. Со вздохом опершись о стену, Хуанъянь взглянула на дрожащие пальцы, пару раз сжав их в кулак. Браслеты из белого нефрита пропали, больше не сдерживая ее силу.

– Кольцо... дай мне то кольцо.

Одна из сережек обратилась кровавым мотыльком, что приземлился на ладонь Ян Юмэй и оставил на ней кольцо из белого нефрита. Сжав его, та закрыла глаза, призывая изнутри те крохи светлой ци, что оставались в этом теле. Кольцо постепенно нагревалось – вскоре его и вовсе стало невозможно держать. От неожиданности Ян Юмэй разжала пальцы, и оно со звоном упало на пол. Темноту комнаты развеял светящийся силуэт, при виде которого Хуанъянь застыла.

– Я же сказал, что больше ничего не знаю, – раздался усталый голос. – Допытывайся хоть сто лет, я не... А где это я?

Мужчина удивленно осмотрелся, повернувшись к Ян Юмэй и некоторое время молча смотря на нее. На нем были легкие, парящие в воздухе одежды, с головы ниспадали длинные волосы с украшениями из белого нефрита, а на лбу – золотая печать. Однако его рукава и ноги словно окутывала дымка, а если присмотреться, то можно было разглядеть через него стену.

– Ха, ты не та вредная старуха. Но кто тогда? – спросил мужчина, скрестив на груди руки и наклонившись к Ян Юмэй.

Вздрогнув, та вдруг улыбнулась и произнесла:

– Надо же, какое знакомое лицо. Небожитель Ши Цин, не ты ли это?

От неожиданности мужчина отпрянул, указав дрожащей рукой на Хуанъянь, а потом на себя.

– Т-ты... ты знаешь, кто я такой? Правда знаешь?! – Его голос дрогнул от волнения. – Нет-нет, что важнее – откуда ты знаешь, что я Ши Цин?!

– Мы с тобой знакомы еще со второй жизни. Ши Цин, бог правды, а также трусливый петух, который только и может, что кукарекать и донимать всех своим присутствием.

– Ты... – испуганно прошептал Ши Цин, отступив на пару шагов назад. – Неужели... Хуанъянь?

– А кто бы еще назвал тебя петухом?

– Лучше бы я и дальше был у той старухи... за что Цышань со мной так обошлось? Я всего лишь слабый небожитель! Я не желал никому зла! – раздосадованно воскликнул тот, упав на колени и совершив несколько низких поклонов Ян Юмэй. – Хуанъянь, молю, сохрани мою жалкую душу! Я и так жив лишь благодаря этому кольцу! Разве можно страдать сильнее?

Пропустив его мольбу, та спросила:

– Что с тобой произошло? Разве не все боги умерли?

– Это и правда так... меня даже и живым назвать нельзя. Одна душа осталась, – с неохотой ответил Ши Цин, стараясь не смотреть на нее. – Долгая история, не думаю, что Хуанъянь захочет ее...

– Не боишься, что я заброшу тебя в место похуже ящика? – приподняла она бровь. – Уверен, что готов до конца третьей эпохи в выгребной яме прожить?

Ши Цин выглядел настолько несчастным, что Хуанъянь даже стало смешно. Этот бог был верным другом Мин Ханя, а также тем, кто терпеть ее не мог. Можно ли считать то, что с ним случилось, достойной платой за те страдания, которые пережила Ян Юмэй?

– Рассказывай, – велела Хуанъянь. – Почему ты заперт в кольце и как связан с императрицей И?

Он тяжело вздохнул, понуро опустив голову. Тот, кто раньше смотрел на нее с подозрением, веля Мин Ханю держаться подальше от коварной демоницы, теперь был на удивление смирен. Куда же подевалась его гордость?

– Я единственный бог правды и должен уметь отличать от нее ложь. Однако... я этого не сделал и закрыл глаза, из-за чего все мы пали.

– Хватит говорить загадками, – нахмурилась Хуанъянь, и над ней на мгновение вспыхнули алые точки мотыльков. При виде них Ши Цин тяжело сглотнул.

– Мою душу заточила в кольцо верховная владыка Цзюньфэнь, так как я узнал неугодную ей правду. Она не хотела, чтобы после падения Верхнего Мира все вдруг перевернулось с ног на голову. Дело в том, что...

Он неуверенно взглянул на Ян Юмэй:

– Цзюньфэнь жива.

– И где же она?

– Цзюньфэнь переродилась человеком и очень хочет найти Хуанъянь и Ляньцина, чтобы убить их.

От неожиданности Ян Юмэй даже рассмеялась:

– Убить Ляньцина? С чего ей убивать того, кто остановил меня?

– Потому... потому что он убил Цзюньфэнь, – прошептал Ши Цин, бросив быстрый взгляд на удивленную Хуанъянь.

– Зачем Ляньцину убивать главу Небес? – скривила губы Ян Юмэй. – Он ведь тот, кто избавил три Мира от Хуанъянь, и его помнят до сих пор, в отличие от верховной владыки Цзюньфэнь.

– Да... но я своими глазами видел, как Ляньцин убивает ее!

– Зачем он это сделал?

– Он мстил, – тихо ответил Ши Цин. – Мстил за убийство Хуанъянь.

Глава 47

Побег

В камере раздался смех – сухой, наполненный злостью и горечью. Ян Юмэй смеялась так долго, что ее живот заболел, а голос охрип.

– Мстил? – переспросила она, с безумной улыбкой смотря на Ши Цина. – Ляньцин убил меня, если ты об этом забыл! Пронзил мое сердце, а душу заточил на несколько тысяч лет! Ему некому было мстить.

– Он любил тебя...

– Любил? – Хуанъянь охватила такая злость, что под потолком закружились кровавые мотыльки, ставшие каплями падать на пол. – Нет, он не любил меня... я его любила... и люблю до сих пор, но он... он не любил меня!

Несколько горячих слезинок скатилось по щекам, и Ян Юмэй зло тряхнула головой.

– Я бог правды, я не могу солгать, – тихо напомнил Ши Цин. – Я не знаю, что тогда произошло и почему все так обернулось. Но я знаю, что твоя смерть – заслуга Цзюньфэнь и она хочет избавиться от вас обоих снова. Раз и навсегда...

– Цзюньфэнь... Ма Ли... это же императрица И? – подняв на него глаза, спросила Хуанъянь, и небожитель кивнул. – Она знает, кто я и Тай Фансинь такие?

– Догадывается, что Тай Фансинь и есть Мин Хань, но еще сомневается. Иначе уже убила бы его.

– Неудивительно, что она так невзлюбила его, – хмыкнула Ян Юмэй.

– Ты ведь тоже собираешься его убить? Тогда почему еще не сделала этого? – осторожно спросил Ши Цин.

– Лучше исчезни. Я устала с тобой разговаривать.

Ши Цин с сожалением взглянул на нее, обратившись дымкой и скрывшись в кольце. Подобрав его, Ян Юмэй спрятала артефакт в одном из мотыльков.

Все, что она чувствовала теперь к Мин Ханю, – это злость, кусающую сердце и не позволяющую умереть. Но было и семя любви, пустившее в ней столь мощные корни, что даже после всего случившегося Ян Юмэй не могла их выжечь.

Она любила Мин Ханя так, как может любить демон. Как может любить светлый дух. Как может любить только Хуанъянь.

Один раз и навсегда.

Но почему, расправившись с Ян Юмэй, Мин Хань отправился убивать и небожителей? Что же тогда случилось? Возможно, ответ и правда кроется на Небесах, пустующих со времен смерти Ляньцина.

Обняв колени, Ян Юмэй устало опустила на них голову. За этот день произошло слишком много всего, и тело ослабло. Все же быть человеком оказалось тяжело для нее.

Задремав, Хуанъянь проснулась от звука сапог, ступающих по камню. Подняв голову, она с прищуром взглянула на темный коридор за решеткой. Слабого света из окошка не хватало, чтобы полностью осветить камеру, но вот ярко вспыхнуло пламя, жаром обдавшее лицо. Раздался чей-то крик, что резко смолк, и воздух наполнили запахи гари и мяса.

Поспешив подняться, Ян Юмэй настороженно взглянула на появившегося перед решеткой мужчину. Он одним касанием расплавил толстые металлические прутья, что, подобно алым ручьям, скользнули на пол.

Слабый свет выхватил скрытое за маской лицо и сверкающие желтые глаза. Подойдя к Ян Юмэй, Тай Фансинь коснулся кандалов на ее руках, и те открылись, со звоном упав на пол.

– Идем, – схватив ее за руку, позвал он.

– Куда?

– Император хочет тебя казнить. Я не позволю ему это сделать.

Ян Юмэй удивленно взглянула на него, почувствовав крепко сжавшиеся на ладони пальцы.

– Зачем... ты так рискуешь ради меня? – с трудом произнесла она, чувствуя, как неприятно перехватывает горло.

– Рискую? – переспросил Тай Фансинь, остановившись и взглянув на нее. – Почему я должен сидеть и ждать, когда мою жену казнят? Мы принесли клятву Цышань, и я не собираюсь ее нарушать.

Он шагнул вперед, но Ян Юмэй вдруг спросила:

– А-Хао... ты любишь меня?

Тай Фансинь замер, и Хуанъянь пожалела, что этот вопрос все же сорвался с ее губ.

Любовь... разве она известна второму принцу?

– Идем, – произнесла Ян Юмэй прежде, чем услышала ответ. – Уходим отсюда.

Помедлив, он кивнул и повел ее наверх. По пути им встретилось несколько обгоревших до черных костей трупов.

Оказавшись под ночным небом, Ян Юмэй вдохнула холодный воздух. Еще много времени до подъема слуг. Пропажу Ся Юань обнаружат не скоро.

– Дао ждет нас у северной стены, Хо вместе с Бай И за городом, – произнес Тай Фансинь. – В Хэчжоу сейчас небезопасно, так что отправимся к границе южной Хэ. Там есть где укрыться на время.

– А тешоу?..

– Без моего приказа они не сдвинутся с места. Им придется найти еще одного из Юнь, чтобы...

Тай Фансиня прервал звон, и он отступил назад. На снег упала стрела вместе с расколотой маской советника, а также пара капель темной крови.

– Советник Юнь, ваш поступок весьма опрометчив.

В воротах появилась фигура, держащая лук с вложенной стрелой. Тут же на стенах замелькали стражники, нацелившие стрелы на Тай Фансиня и Ян Юмэй. Одно неверное движение, и около дюжины стрел вопьются в их тела.

– Надо же, наставник Цю, а вы весьма смелы, раз вздумали меня остановить, – негромко рассмеялся второй принц, взглянув пылающими от злости глазами на Цю Бина.

Запнувшись при виде открывшегося лица советника Юнь Чана, наставник нахмурился:

– Вот, значит, как... императрица И отдала мне приказ: если второй принц посмеет вмешаться в судебный процесс – убить его на месте.

Цю Бин вскинул руку с луком.

– Убьешь меня – А-Чжи узнает об этом. Ты готов потерять его? – негромко спросил Тай Фансинь.

Руки наставника Цю дрогнули, и он произнес:

– Я не смею нарушить приказ императрицы И. Даже ради первого принца.

Стрела вырвалась из его лука, а вместе с ней воздух прошили и десятки других стрел. Тай Фансинь притянул к себе Ян Юмэй, и вокруг них вспыхнул огненный ореол; большой и обжигающий, он взвился на несколько чжанов в небо. Пламя лизало стены, охватив несколько стражников, обратившихся в пепел. Но Хуанъянь не чувствовала жара: она прижалась к Тай Фансиню и спрятала лицо от света.

Рядом с ним было безопасно.

– Глупо думать, что я не смогу тебе противостоять! – рассмеялся второй принц, и пламя притихло. – Лучше пропусти нас, иначе сгоришь, как они.

На лице Цю Бина мелькнул страх, но он не сдвинулся с места и сжал в ладони лук. Желтый свет пламени падал на его бледное лицо и светлые одежды, придавая ему сходство с уличными артистами, вот-вот готовыми начать представление.

– Ты зря думаешь, что я пришел только со стражниками, – произнес наставник Цю. – Ты не покинешь стены дворца, Тай Фансинь.

Ночную тишину огласил звон колокольчиков, столь громкий, что птицы улетели с крыш и веток деревьев. На стены приземлились четыре человека, облаченные в белоснежные одежды. В одной руке они держали по колокольчику, а в другой сжимали метелки из конского волоса. Их пальцы сложились в печати.

В воздухе образовались длинные иглы, наполненные ярким золотым светом, что со свистом опустились на Тай Фансиня. Оттолкнув от себя Ян Юмэй, он попытался уничтожить их пламенем, но те прошли сквозь него, впившись в плечи и заставив с криком опуститься на колени. Где-то вдали раздался механический крик Дао, которого, как и хозяина, пронзили иглы, прибив к красной стене.

– Может, обычные стражники и не могут тебе противостоять, но до людей из Храма тебе еще далеко, – заметил Цю Бин и обратился к Ян Юмэй: – Дева Ся, послушайте меня: ваша казнь по просьбе Дома Ся будет отложена.

Ян Юмэй не шелохнулась. Холодный ветер трепал ее платье и волосы, облизывая бледное лицо и пальцы с посиневшими ногтями. Она не сводила взгляд с Тай Фансиня, стоявшего на коленях в паре шагов от нее. Длинные тонкие иглы не давали ему пошевелиться, а белые волосы запачкала темная кровь. Но он все еще не был сломлен. Взгляд Тай Фансиня, напоминающий яростное пламя Нижнего Мира, готов был испепелить наставника Цю и всех вокруг. Сколько же в нем злости?

– Дева Ся, этот человек не причинит вам зла. Его силы запечатаны, – вновь позвал Цю Бин, протянув к ней руку. – Прошу, идемте. Господин Ся Ган ожидает вас у ворот Тайгуна.

– Иди, – раздался негромкий голос Тай Фансиня. Он все еще не смотрел на нее, но пламя в его взгляде немного утихло. – С ним ты будешь в безопасности.

– А-Хао...

– Иди! – хрипло крикнул второй принц. – Иначе не уйдешь отсюда...

Отступив, Ян Юмэй оглянулась на Цю Бина. Она все равно не сможет помочь, вдобавок силы ее мотыльков не хватит, чтобы противостоять четырем людям из Храма.

– Хорошо. Постарайся... пока не умирать.

Наконец взглянув на нее, Тай Фансинь не сдержал горькой улыбки:

– У меня еще осталась Хо. Не переживай.

Сглотнув образовавшийся в горле ком, Ян Юмэй кивнула. Пора было идти.

Хуанъянь не спеша шла к Цю Биню, чувствуя на себе взгляд людей из Храма. Их колокольчики все еще тихо звенели в воздухе, и их звон неприятно отдавался в сердце. Почему-то он напоминал ей тот, что был слышен на Небесах, когда она пошла убивать небожителей.

Краем глаза заметив золотое свечение, Ян Юмэй обернулась и подняла голову. Над ней парила длинная игла: сорвавшись с места, она пронзила ей сердце, так тихо и бесшумно, что она не успела даже испугаться. На землю брызнула кровь, в которую упало безжизненное тело Ся Юань.

– Юань! – закричал Тай Фансинь, и его голос заглушил звон колокольчиков.

– Кто отдал вам приказ?! – воскликнул Цю Бин, отбросив лук и поспешив к девушке.

– Мы подчиняемся приказам императрицы И, – сухо произнес один из мужчин Храма, складывая пальцы в печать.

– Вы что, не слышали?! Император приказал пощадить ее!

Они не ответили, а над Тай Фансинем уже закружились бесчисленные круги и иероглифы. Тот не взглянул на них – его взгляд был прикован к Ся Юань в руках наставника Цю. Ее платье на груди пропитала кровь, а слегка удивленный взгляд был устремлен в ночное небо.

Она не двигалась. И не дышала.

Что-то оборвалось внутри Тай Фансиня, и он не смог сделать вдох. Сердце заколотилось с такой силой, что готово было пробить грудь. Все стало вдруг так безразлично, так ненужно... так бессмысленно.

Он умрет здесь, стоя на коленях перед телом своей жены, не в силах даже коснуться ее. Той, кого он поклялся сделать императрицей Великой Ци.

По щекам скользнули слезы. С той ночи, как умерла матушка, Тай Фансинь не плакал. Императрица И отняла у него сначала одного любимого человека, а теперь другого.

Тени вокруг Тай Фансиня оживились, черными змеями направившись к нему. Их шепот наполнил пустое сознание:

– Ты в отчаянии, не так ли?..

– Они забрали у тебя еще одного человека, какая жалость...

– Так и будешь сидеть и ничего не делать? Снова?

– Дашь себя убить? И так просто умрешь?

– Пора... уже пора!

Тени побежали по его рукам, черными узорами украсив кожу. Тай Фансинь резко вдохнул, почувствовав, как погасшее в груди пламя разгорается с новой силой. Оно было столь сильным, что плавило кости, а вместе с ними и сотканные из светлой ци иглы. Мерцая, они растворились, и Тай Фансинь медленно поднялся на ноги. Печати над головой ярко вспыхнули и опустились, пытаясь вновь заковать его, но с оглушительным звоном разбились. Все до одной.

Яркое пламя, подобно волне, прокатилось над Тайгуном и всем Хэчжоу; на миг стало светло, совсем как днем. Тишину разрушил удар гонга, и еще один, и еще, до тех пор, пока на ноги не была поднята вся стража.

Один из мужчин в белом спрыгнул с крыши, бросившись к Тай Фансиню с метелкой в руке, словно с мечом. Его движения были быстрыми, воздух вокруг замерцал, словно стараясь сделать его незаметнее. Но Тай Фансинь видел так же ясно, как при свете дня, – он протянул руку в его сторону, и с пальцев сорвалось пламя. Тут же создав печать и поставив перед собой метелку, мужчина отступил на пару шагов назад. Пламя облизывало его со всех сторон и нарастало, подобно воде во время прилива. Вскоре раздался прощальный звон колокольчика, и человек из Храма сгорел за одно мгновение.

В наступившей тишине было слышно, как по садам и коридорам спешат стражники, звенящие доспехами и оружием. Тай Фансинь лишь щелкнул пальцами, отчего они вспыхнули живыми факелами и отовсюду начали доноситься на удивление упоительные крики боли. Его сердце затрепетало; значит, вот что это за чувство – быть сильнее остальных.

– Тай Фансинь, остановись! – воскликнул Цю Бин, обнажив меч.

Положив на землю тело Ся Юань, он загородил его собой.

– Остановиться? – переспросил тот с тихим смешком, и за его спиной заполыхал огненный ореол. – Я лишь хотел уйти со своей женой подальше от этого места. Все это вы начали. Вы убили ее, так почему же я должен остановиться? Скажи мне, наставник Цю, в чем же я не прав?!

Тяжело сглотнув, Цю Бин покачал головой:

– Твоя злость оправданна... но почему должны страдать остальные? Если хочешь отомстить, то убей лучше меня!

– Раз ты так просишь, – над ладонью Тай Фансиня запылала огненная сфера, – то я не смею отказывать.

Глаза ослепила яркая вспышка, и второго принца с головой накрыла сеть из светлой ци, сплетенная заклинателями. Стоило Тай Фансиню коснуться ее, как та обожгла, заставив тело дымиться. Не сдержав крика, он упал на колени. Пытаясь разорвать сеть, он лишь сдирал с пальцев кожу. Почему именно сейчас светлая ци начала обжигать его?! Неужели из-за тех теней?

Давясь кровью, Тай Фансинь через силу поднялся, чувствуя в воздухе запах горящей плоти. Он не сдастся так просто! Он не...

– Остановись.

Раздавшийся над головой голос был наполнен печалью и горем, столь сильным, что пламя внутри принца сошло на нет. Он молча взглянул на приземлившегося рядом мужчину с седыми висками и полными слез глазами.

– Господин Ся Ган, – растерянно произнес Цю Бин. – Я...

Пройдя мимо него, Ся Ган замер напротив Ся Юань, и его плечи задрожали. Опустившись на колени, он нежно прижал дочь к себе, и по его лицу потекли слезы. Глядя на него, Тай Фансинь вдруг почувствовал опустошение, словно вся его сила вмиг пропала, превратившись в тлеющие угли.

– Больше не нужно смертей, – сипло произнес Ся Ган, подняв на руки Ся Юань и выпрямившись. – Ради нее... лучше сдайся.

Во взгляде мужчины не было злости и гнева, только печаль, столь сильная, что убедила Тай Фансиня, и он сломался. Закрыв глаза, он мысленно приказал Хо спрятаться и не помогать ему.

Смерть Ся Юань была только его виной. И ничьей больше.

– Заковать его! – приказал Цю Бин, бросил напоследок взгляд на второго принца и тихо произнес: – Мне жаль... что так вышло.

* * *

Покинув Тайгун, Ся Ган вскочил на лошадь и направил ее в сторону городских ворот, стремясь убраться из Хэчжоу как можно дальше. Он не оставит здесь свою дочь, Дом Ся просто не даст ее похоронить среди предков и поставить именную табличку в храме. Его дочь, что никогда не покидала городских стен, хотя бы после смерти должна увидеть то, что мечтал показать ей Ся Ган.

Его лошадь, не зная отдыха, мчалась до самого рассвета, пока листья на древе Цышань не стали наполняться золотом. Только тогда он остановился перед персиковой рощей, цветущей так обильно, что вся земля покрылась розовыми лепестками.

Взяв уже остывшее тело Ся Юань на руки, Ся Ган углубился в рощу, стараясь идти как можно быстрее. Вскоре он добрался до старого дерева, что возвышалось над остальными и отчасти напоминало Цышань: сквозь кору пробивался золотой свет, а алые листья в форме крыльев бабочек слабо светились, покачиваясь даже тогда, когда не было ветра.

Положив тело дочери среди корней, Ся Ган опустился на колени и три раза поклонился древу, прежде чем произнести:

– Прошу, спаси мою дочь. Забери часть моей жизни, забери мою судьбу, но не дай Юань умереть.

Тихий шелест нарушил тишину, и ветки древа пригнулись к земле, накрыв мертвую девушку листвой так, что Ся Ган больше не мог ее различить. Время словно остановилось, даже птицы не смели снова запеть. Когда же древо распрямило свои ветви, Ся Юань исчезла, а высоко в кроне Цышань впервые за три тысячи лет зазвонили колокола.

Раскрыв глаза, Ян Юмэй увидела утопающие среди облаков и листвы дворцы с белоснежными стенами и голубой черепицей. Тишину нарушало пение птиц и журчание воды, проносящейся под изогнутыми, подобно мостам, ветками деревьев.

На Ян Юмэй было платье нежно-голубого цвета с тонкой золотой вышивкой. Темные волосы украшали синие цветы и заколки, а между бровями сияла золотая печать. На миг ей показалось, что она стоит в плену чьих-то теплых объятий.

– Ян Лю? – прохрипела Ян Юмэй, но, обернувшись, никого не увидела.

Только золотые листья Цышань.

Хуанъянь... вознеслась на Небеса.

Как небожительница.

Глава 48

Демоница на Небесах

Сделав шаг назад, Ян Юмэй запуталась в длинной юбке и упала. Она все еще не могла поверить в то, что видит и чувствует. Ее тело переполняла светлая ци, нос тревожили ароматы цветов, а до ушей доносился перезвон колоколов. Впервые за всю третью эпоху Верхний Мир огласил звон, который услышали в Среднем с Нижним Мирах.

Человек вознесся! Наконец-то!

– Как же... так? – прошептала Ян Юмэй, схватившись за голову. – Демон? Да еще и небожителем стал? Цышань, ты с ума сошло?!

Ответом послужила наступившая тишина. Не выдержав, Хуанъянь рассмеялась, упав на колени и не заметив, как по щекам скатились слезы. Смех постепенно переходил в крик, полный злобы и отчаяния. Окажись здесь люди – подумали бы, что кто-то вселился в новоиспеченную богиню!

Успокоившись, Ян Юмэй жадно вдохнула холодного воздуха. Она часто моргала влажными от слез глазами, не зная, что делать дальше. Она так хотела попасть в Нижний Мир, оказаться в клане Черной крови, занять место Ян Лю... так почему вместо этого она стала жалкой богиней? Кому вообще нужны боги?! Да и как такое могло случиться? Последнее ее воспоминание было о том, как ее насквозь прошивает шип из светлой ци, а дальше... дальше она открывает глаза здесь. Кто-то подтолкнул ее к возвышению.

На нос опустился красный мотылек; сложив крылышки, он выжидающе посмотрел на хозяйку. Моргнув, Ян Юмэй вытерла слезы, резко выпрямилась и подхватила появившееся кольцо.

– Ши Цин, выходи.

Рядом заклубился воздух, и подле Ян Юмэй оказался небожитель. Он молча осмотрел Небеса, перевел взгляд на Хуанъянь и закрыл ладонями лицо. Присев рядом, Ши Цин пробормотал:

– Прошу, скажи, что это дурной сон.

– Это вообще возможно? Я ведь демон!

– Ты была демоном в прошлой жизни, – поправил бог правды. – А теперь ты... богиня. У древа Цышань ужасный юмор.

– Отвратительный.

Поднявшись, Ян Юмэй отряхнулась. Не было слышно привычных голосов небожителей или звука музыки духов. Слишком тихо. Слишком пусто.

– Тут совсем никого не осталось...

– Что будешь делать? – спросил Ши Цин.

Ян Юмэй не ответила и сжала кольцо. Тут же обратившись дымкой, небожитель пропал. Теперь Хуанъянь и правда осталась одна.

Вздохнув, она неторопливо зашагала вперед. При виде знакомых зданий сердце сжималось от боли. Она провела здесь последние годы своей прошлой жизни, знала каждую ветку и каждый куст. Оказаться на Небесах – все равно что окунуться в кошмарный сон: Ляньцин с окровавленным мечом мерещился ей за каждым поворотом.

– Зачем ты вознесло меня? – прошептала Ян Юмэй, проведя пальцами по ветке моста. – Разве ты не помнишь меня? Всю ту боль, что я испытала в этом месте?

Так и не услышав ответа, Хуанъянь тихо засмеялась. Так странно. Тай Фансинь с душой небожителя обратился к тьме, а Ян Юмэй вдруг оказалась на стороне света, пускай и не по своей воле.

Она бросила взгляд вниз, но не сумела разглядеть среди веток и плотных облаков Средний Мир и вздохнула. Этот глупый принц решил, что сможет противостоять заклинателям из Храма. Он умрет прежде, чем Ян Юмэй поймет, как спуститься с Цышань.

Постепенно Хуанъянь обошла все древо. Казалось, небожители покинули его лишь пару чашек чая назад: все лежало на своих местах, даже чей-то оставленный на качелях гребень. Словно Цышань очень старалось сохранить хоть такое напоминание о том, что на его ветвях когда-то были небожители.

Ян Юмэй не заметила, как оказалась на краю кроны. Там, вдали от всех, стоял небольшой аккуратный дом, при виде которого стало больно дышать. Она смотрела на него так долго, что глаза заслезились. Это место полнилось воспоминаниями. Здесь Мин Хань и Ян Юмэй проводили светлые летние дни и холодные зимние ночи. Здесь они смеялись, ругались, шутили и любили. Так много всего было в этих стенах.

С тяжело упавшим сердцем Хуанъянь все же подошла к дому и замерла, коснувшись ручки. Раньше ее здесь ждали. Раньше она могла назвать это место своим вторым домом.

– Я вернулась, – сорвалось с губ.

Ян Юмэй толкнула дверь и от увиденного пошатнулась. В центре просторной комнаты стоял гроб, сделанный из хрусталя, а по полу были разбросаны синие лепестки цветов. За столько тысячелетий они не засохли, словно кто-то раскидал их совсем недавно, ожидая прихода Хуанъянь.

– Мин Хань? – неуверенно позвала она.

Тишина.

Мин Хань мертв, он не может ждать ее здесь.

Тяжело сглотнув, Ян Юмэй все же приблизилась к гробу. Лепестки заглушали ее шаги. Подхваченные влетевшим в окно ветром, они вылетали через распахнутую дверь.

В гробу лежали двое. При виде пары в алой одежде ноги подкосились, и Ян Юмэй со вздохом упала. На мягких покрывалах, усыпанных синими цветами, лежала девушка с белоснежными волосами, украшенными серебром. Казалось, она уснула – глаза плотно закрыты, а лицо не обременено мрачными мыслями. Между бровями краснела демоническая печать, веки были подведены алой сурьмой, а губы напоминали лепестки мэйхуа. И все же она вот уже несколько тысяч лет как мертва.

Рядом с ней, сжимая ее хрупкую ладонь, лежал мужчина с мягкой, завораживающей внешностью. Ее портил лишь шрам на правом глазу да плотно сжатые губы. Даже после смерти он не желал оставлять в покое свою жену.

– Ты... – прошептала Ян Юмэй, и слезы обожгли глаза. – Ты убил меня!.. Убил собственными руками! Ты сказал, что никогда не любил меня! Так почему... почему ты похоронил меня рядом с собой?!

Ее голос звучал все громче и громче, а слезы потекли по щекам. Ударив кулаком по крышке гроба, Хуанъянь закричала в бессильной злобе. Казалось, древо Цышань внемлет ее словам: крона зашевелилась, а листья громко зашелестели.

– Ненавижу! Я ненавижу тебя, Мин Хань! Ты... ты отнял у меня все! Отнял мое тело, мою жизнь!

Она била по гробу, пока не лопнула кожа на руках; кровь окрасила хрусталь и нежные лепестки цветов.

– Ты не любил меня! Так почему не дал умереть?! Почему?!

По хрусталю пошли трещины, и гроб со звоном разбился. Хуанъянь рухнула на грудь небожителя: замерев на мгновение, она так и не услышала стука сердца под ухом.

Мин Хань мертв. Уже очень и очень давно.

Задрожав, Ян Юмэй зарыдала на его груди, беззвучно крича и кусая губы. Боль от былой любви, от разлуки, от ярости сжимала сердце. Она оказалась настолько сильной, что Хуанъянь готова была умереть прямо здесь и сейчас. На груди самого ненавистного и любимого человека.

– Почему, А-Хань? – просипела Ян Юмэй, приподнявшись и взглянув покрасневшими глазами на небожителя. – Почему ты меня так ненавидишь? Моя любовь была недостойна тебя?

Протянув руку, она нежно коснулась лица Мин Ханя. Оно больше не несло в себе тепла, как раньше.

– Я плохая жена? Или моя проклятая кровь рода Юнь мешала тебе? Что было не так?

Ее губы нежно коснулись губ небожителя, оставив влажный из-за слез поцелуй. Так и не услышав ответа, Ян Юмэй покачала головой. Мертвец уже не ответит ей. Это лишь пустая оболочка без души. У кого и стоило спрашивать, так это у Тай Фансиня, если он хоть что-то помнит из прошлой жизни.

В последний раз проведя пальцами по щеке небожителя со шрамом, Ян Юмэй отстранилась. Она больше не могла смотреть на него – Мин Хань с Тай Фансинем были слишком похожи, даже на лицах одинаковые шрамы.

Подойдя к собственному телу, Хуанъянь без сил села рядом, взяв холодную ладонь в свои теплые.

– Ты так глупа и наивна, – прошептала она. – И зашла слишком далеко со своей игрой. Надо было отступить еще тогда... неужели ты думала, что демон и небожитель могут жить в любви и мире?

Ян Юмэй горько рассмеялась, прижав холодную ладонь к своей щеке.

– Я не знаю, что мне делать и кому верить... почему нельзя вернуть все так, как было? – Она закрыла глаза, и по щекам вновь заскользили слезы. – Я так хочу увидеть отца, тетушку Ло... Мне страшно вновь жить без них.

Холодная ладонь выскользнула и бесшумно упала. Протянув руку, Хуанъянь смахнула со своего мертвого лица несколько белых прядей, коснувшись украшений. Серебряные мотыльки очнулись от долгого сна и, почувствовав хозяйку, перебрались к ней, замерев в виде украшений. Последний из трех артефактов вернулся.

Тихий перезвон раздался над головой, и Ян Юмэй подняла голову. Помедлив, она все же покинула дом, следуя за звоном и замечая, как постепенно оживает Цышань. Оно словно наконец пробудилось после долгой спячки и готово приветствовать первого небожителя третьей эпохи. Дома небожителей, покрывшиеся трещинами, восстанавливались, в пустых садах вновь распускались цветы, а среди листьев созревали крупные плоды.

Дойдя до дворца верховного небожителя, что прилегал вплотную к стволу древа, Ян Юмэй поднялась по ступеням. Двери бесшумно распахнулись, и теплый ветер обдал лицо. Когда она вошла в просторный светлый зал, звон колокольчиков смолк и тихий голос наполнил сознание:

– Ты вернулась.

Ян Юмэй вздрогнула и подняла голову, взглянув на пустующий трон, что прилегал к сверкающей коре.

Цышань заговорило впервые после смерти прошлого владыки.

– Так ты знаешь, кто я? Зачем тогда возвысило?!

– Твоя душа чище, чем у всех остальных.

Не сдержавшись, Хуанъянь рассмеялась, зло взглянув на трон:

– Моя душа – самая чистая?! Ты забыло, что из-за меня умерла бо́льшая часть небожителей?! Что я – беда всех трех Миров! Мною запугивают людей, я являюсь в самых страшных снах!

– Твоя душа очистилась, – повторило Цышань. – Ты достойна стать небожителем.

– А что насчет Тай Фансиня?! Он ведь в прошлом был небожителем!

– Он вознесся нечестно, обманув судьбу. Его душа всегда была ближе к тьме, чем к свету.

– Хочешь сказать, что моя душа достойна? – усмехнулась Ян Юмэй.

– Да. Достойна.

Покачав головой, Хуанъянь отвернулась. То, что Цышань решило говорить именно с ней, значило уже многое. Прежде оно общалось только с владыками Небес, которых само и избирало.

– Я умираю, Юмэй, – послышался тихий шепот.

Вздрогнув, Ян Юмэй обернулась.

– Умираешь? – переспросила она.

В ответ над головой раздался шелест, словно древо тяжело вздохнуло. По коре прошли длинные черные трещины, из которых стала вытекать густая темная смола. При виде них сердце Ян Юмэй испуганно сжалось. Неужели эти раны не зажили с тех пор, как она устроила бойню на Небесах? Вдобавок еще и те два дракона, что лишили древо нескольких ветвей...

Если Цышань погибнет, то все три Мира лишатся опоры и наступит вечная ночь. Совсем как в воспоминаниях из осколков.

– Это из-за меня? – тихо спросила Хуанъянь. – Из-за нашей войны с Мин Ханем?

– Да, – прошептало Цышань. – Ты нужна мне, Юмэй... я не могу восстановиться.

– И что же я могу для тебя сделать?

– Тебе вместе с душой Мин Ханя нужно открыть Хранилище, – раздался ответ. – Ответ ты найдешь внутри.

– Что тогда случилось, Цышань? – спросила Хуанъянь, взглянув на трон. – Почему все так обернулось?

– Почему бы тебе не узнать у него?

– Тай Фансинь ничего не помнит, как мне у него спрашивать? – горько усмехнулась Ян Юмэй.

– Его душа знает ответ.

– Душа, – со смешком повторила та. – Я выполню твою просьбу, но после убью Тай Фансиня.

Цышань не ответило, но словно горестно вздохнуло, услышав ее слова.

Глава 49

Покидая Великую Ци

На подоконник приземлился воробей, заглянувший через прутья в темную камеру. Там, прислонившись спиной к стене, сидел Тай Фансинь. Некогда белые волосы покрывала грязь и кровь, а в одежде зияли дыры. Толстая цепь от кандалов, сковывавших руки и ноги, тянулась к крюку в полу, а шею обхватил ошейник из белого нефрита, подавлявший внутреннюю ци. Огонь внутри принца потух, оставив лишь сырые угли.

Сколько дней прошло? Тай Фансинь видел, как меняются день и ночь, однако все внутри него застыло в тот момент, когда погибла Ся Юань. Несомненно, это был приказ императрицы И: избавиться от тех, кто дорог второму принцу. Лишить его счастья и спокойствия и загнать в самые глубины ада.

Протиснувшись через прутья, воробей спикировал на пол, чирикнув и выжидающе взглянув на Тай Фансиня. Хо ждала, когда тот призовет ее, но хозяин молчал. Словно и не собирался выбираться из этого места.

– Ты ведь не собираешься умирать здесь? – спросила птица. – Из-за одной жалкой девчонки винить себя...

– Замолкни.

Хо послушно замолчала, настороженно взглянув на Тай Фансиня. Тот, плотно сжав губы, осматривал свои руки. В последний раз он чувствовал себя настолько ужасно, когда на его глазах умерла матушка. Тогда он решил, что больше не будет привязываться к людям, что сможет держаться на расстоянии от всех, но не вышло. В его жизни появилась Ся Юань, глупая и пугливая на первый взгляд девушка, хранившая столько секретов, что Тай Фансинь возжелал узнать их все. И по итогу поплатился за собственную жадность, показав императрице И новую цель.

Если бы не Ся Ган... возможно, Тай Фансинь поддался бы шепоту теней, чем и сжег бы себя изнутри. Он читал, что те, кто поддается своей силе и отпускает ее, по итогу сгорают. По крайней мере, тогда бы он воссоединился со своей женой на древе Цышань.

В коридоре раздались шаги. Хо поспешила вылететь в окно, но осторожно заглядывала через прутья решетки внутрь. Тай Фансинь же закрыл глаза, мысленно надеясь, что это стражник принес ему воды, но надменный женский голос нарушил тишину:

– Что за прелестная картина передо мной предстала. Бешеную собаку наконец посадили на цепь.

Подняв взгляд, принц молча уставился на императрицу И, чье лицо украшала улыбка. Позади нее стояли служанка Лин и Цю Бин, который не смотрел на Тай Фансиня и нервно сжимал кулаки.

– Я думала, ты умнее, Хао, – продолжила императрица И, сверху вниз смотря на него. – Видимо, даже такие никчемные люди, как ты, способны любить. Вот уж не думала, что ради глупой девчонки ты пойдешь против двора.

Тай Фансинь промолчал, однако его горе сменялось медленно возрождающейся злостью. Не будь его ци заперта, он бы разорвал цепи и решетку и сломал шею этой женщине.

– Зачем вам это? – сорвалось с его губ.

Императрица И взглянула на служанку Лин, и та поспешила отпереть дверцу темницы и поклониться, пропуская госпожу. Подобрав полы платья, женщина вошла внутрь и, подойдя к Тай Фансиню, сжала его белые волосы на затылке. Стоило императрице И наклониться, как тот почувствовал аромат цветочных духов и сандала.

– Потому что ты убил мою сестру, – раздался полный злости и обиды шепот. – И пока я жива, твоя жизнь будет полна мучений.

Выпрямившись и с пренебрежением взглянув на него, императрица И уже громче произнесла:

– Наставник Цю, расскажите второму принцу о решении императора.

Цю Бин послушно сложил перед собой руки.

– Все слуги из поместья Таобай задержаны и находятся под стражей. Служанка по имени Чунь Цин сослана в Дом Ся, стража Дун Ляо за сговор со вторым принцем лишили фамильного знака Дома Дун, а также правой руки. Личная служанка Бай И за проникновение во дворец императрицы И и попытку сопротивления лишена зрения. Что же касается принца Тай Фансиня... – Цю Бин отчего-то замер.

– Продолжайте, наставник, – сухо приказала императрица.

– Согласно решению императора, силы Тай Фансиня отныне будут заперты при помощи маски, за которой он скрывал свое истинное лицо. Также император ссылает второго принца в Южную Хэ вместе со стражем Дун и служанкой Бай И. Отныне второй принц лишается титула и больше не имеет права претендовать на трон Великой Ци!

Тай Фансинь стиснул челюсти, однако худшие его опасения не оправдались. Ссылка в Южную Хэ с запечатанными силами не страшнее, чем гнить в тюрьме всю оставшуюся жизнь.

– Приведите приговор в исполнение, – вывел его из задумчивости голос императрицы И, покидающей камеру.

Вместо нее внутрь вошел мужчина в белых одеждах, от которого волнами исходила светлая ци. Невольно Тай Фансинь выпрямился, посмотрел на маску Юнь Чана в его руке и почувствовал, что с ней что-то не так. На внутренней стороне кто-то вырезал узоры, подавлявшие внутреннюю ци, а вместо ленты, на которую крепилась маска, были небольшие дырочки на висках, по две с каждой стороны.

Черную маску с изображением оскалившегося тигра украшали волны, резные рога, клыки и алые узоры. Стоило мужчине из Храма приложить ее к лицу Тай Фансиня, как тот почувствовал холод, иглами впившийся под кожу, а после боль, столь острую, что с губ невольно сорвался крик. Тонкие короткие гвозди из белого нефрита забивали в его виски, чтобы маска не спала.

– Моя госпожа, – сквозь бешеный грохот сердца в ушах Тай Фансинь услышал голос Цю Бина, – не слишком ли это?

– Этот выродок из Юнь, такое его не убьет, – фыркнула императрица И, отвернувшись от пленника. – Как закончите – подготовьте телегу и проводите его до границы Великой Ци. Я не желаю больше видеть этого человека в Тайгуне.

Тай Фансинь надеялся выдержать, но, когда в его висок вбили третий гвоздь, перед глазами все же предстала тьма, и боль стихла. Он не знал, сколько пролежал в забытьи, слыша словно издалека то и дело повторяющиеся слова императрицы И.

«Потому что ты убил мою сестру». У императрицы И не было сестер, да и людей, которых убивал Тай Фансинь, можно причислить разве что к слугам из Домов. О ком она говорила? И за кого мстила? Эта месть явно не из-за того, что Тай Фансинь – угроза для Тай Шэньху, она глубже и... древнее. Что же имела в виду императрица И? И почему ее слова показались ему знакомыми?

Тихие покачивания пробудили Тай Фансиня. Голова гудела, а виски, стоило ему чуть приподняться, прошила боль. Несколько раз моргнув, прогоняя муть перед глазами, он все же смог оглядеться. Он лежал в небольшой повозке со шторками на окнах, через которые проникал яркий дневной свет. Покачиваясь из стороны в сторону, она неторопливо ехала вперед. Стоило Тай Фансиню чуть приподнять шторку, как взгляду открылся незнакомый вид: поля с виднеющимися вдали горами.

Как долго они уже едут?

Над головой раздался птичий крик, последовало ржание, и повозка остановилась, а после открылась дверца, впустившая внутрь яркий свет. От неожиданности Тай Фансинь зажмурился, с трудом разглядев силуэт Дун Ляо.

– Мой принц, как вы? – не скрывая волнения в голосе, спросил тот.

Взгляд Тай Фансиня скользнул по его правой руке – ниже локтя ткань была завязана в узел.

– Сколько я пролежал без памяти?

– Неделю. Я боялся, что вы так и не очнетесь из-за маски, – признался Дун Ляо, помогая ему сесть. – Как вы сейчас?

– Словно в голову вогнали гвозди, – хмыкнул Тай Фансинь, коснувшись маски. – Как далеко мы от столицы?

– Почти добрались до границы с Южной Хэ. Нам осталось пересечь горы.

Принц растерянно кивнул. Он не чувствовал ни жажды, ни голода. Это чувство отличалось от того, что он испытывал в детстве. Тогда он мог пару дней протянуть без еды, но после начинал ощущать голод, сейчас же этого не было. Может, его сила возросла?

– Через два шичэня будет город. Мы остановимся там, купим продукты и продолжим путь.

– Хорошо.

Дун Ляо ушел, и повозка снова тронулась с места.

Опершись спиной о стенку, Тай Фансинь взглянул на возвышающееся древо Цышань. Ему казалось, что во сне он слышал звон колоколов, но не был уверен, доносятся ли они из Верхнего Мира или же это были башенные колокола, возвещавшие о поимке проклятого Юнь.

Город, о котором говорил Дун Ляо, расположился у самых гор, однако стоило им приблизиться, как в воздухе отчетливо повис запах гари.

– Оставайся с господином, – велел Дун Ляо сидевшей рядом Бай И, высвобождая лошадь из упряжи. – Я посмотрю, что там произошло.

– Доверить слепой присмотреть за кем-то? Что за ужасная шутка? – всплеснула руками Бай И, но страж уже уехал.

Покинув повозку, Тай Фансинь взглянул на постепенно бледнеющее древо, чьи листья наливались белым светом. Сколько бы он ни вглядывался, так и не смог рассмотреть среди веток дворцы и пагоды небожителей.

– Я слышал звон колоколов, – все же произнес он.

Девушка, щелкая семечки, хмыкнула. Ее глаза скрывала темная повязка, однако даже без глаз Бай И двигалась так уверенно, словно и не ослепла.

– Верно. Кто-то вознесся, вот только мы не знаем, кого избрало Цышань, да и сам небожитель не объявлял о себе.

– Это может быть Ся Ган?

– Навряд ли. Слышала, он весьма сильно поругался с Домом Ся, когда... – Бай И запнулась, уже тише продолжив: – Когда похоронил Ся Юань.

– Где он ее оставил?

– Мы... не знаем, – призналась та. – Кто-то видел, как Ся Ган направлялся к персиковой роще, так что он мог оставить ее там.

Тай Фансинь промолчал, почувствовав тяжесть в груди. По крайней мере, его жену похоронили в красивом месте вдали от императорских склок и суеты. Возможно, это не то, чего хотела Ся Юань, но лучшего Тай Фансинь ей дать не мог.

– Твоя связь с тешоу утеряна? – спустя время поинтересовалась Бай И, и от надежды в ее голосе принц вздохнул:

– Да. Пока моя внутренняя ци запечатана, я не могу ни призвать их, ни отдать команду. Повезет, если по пути нам встретится спящий тешоу – я смогу его пробудить, но и только. Ты ведь демон?

От столь внезапного вопроса Бай И подавилась семечками и кивнула.

– Ты можешь избавить меня от маски?

– Боюсь, что нет. Это специальный нефрит с печатями, он просто обожжет мои пальцы, да и пальцы любого, кто к нему прикоснется, – призналась она. – Если кто и может снять маску, то только люди из Храма или небожитель. Прошу простить меня.

– Здесь нет твоей вины, – вздохнул Тай Фансинь. – Это я... расслабился и не заметил опасности. Мы слишком сильно привлекли внимание императрицы И.

– Я думала, она убьет и тебя.

– Я тоже, но для нее это было бы слишком просто. Она хочет, чтобы я страдал, она... мстит.

Уточнить Бай И не успела – они услышали свист. К ним мчался Дун Ляо; остановив коня в чжане от принца, он сдавленно произнес:

– Город... боюсь, мы не сможем в нем остановиться. Он сожжен.

– Что? – удивился Тай Фансинь.

– Видимо, южные племена совершили на него набег, – признался Дун Ляо. – Я не нашел выживших.

– Ты заметил что-то подозрительное?

– Нет. Обычный набег, как и по всей границе, только живых не оставили.

– И что будем делать? – взволнованно спросила Бай И. – Мы не можем уйти вглубь Великой Ци? Зачем нам вообще переходить через горы? Все равно об этом никто не узнает!

– Узнает, – негромко ответил Тай Фансинь. – Люди из Храма следят за нами, и если мы не покинем Великую Ци самостоятельно, то они заставят нас это сделать.

– Тогда что будем делать? – спросил Дун Ляо.

Бросив взгляд на город, от которого поднимался едва заметный дым, Тай Фансинь произнес:

– Переночуем здесь, а утром перейдем через горы. Кочевники как-то попали сюда: здесь должны быть туннели и тропы. Хо, найди их.

Сидевшая на крыше повозки птица послушно взлетела в темнеющее небо, вскоре слившись с ним и пропав на горизонте.

Сегодня их последняя ночь в Великой Ци.

Глава 50

Туннель

Под сапогами хрустели угли, а запах гари неприятно щекотал нос. Отпустив лошадь, трое изгоев неторопливо шли по выжженному городу, стоявшему на границе с Южной Хэ. Тай Фансинь слышал о частых нападениях, но не думал, что все окажется настолько серьезно. Все же в Южной Хэ не такие богатые почвы, как на Центральных равнинах... Здесь даже не было дозорных башен и стражи. Деньги, которые ежегодно собирали для охраны границ от набегов, по итогу уходили в карманы чиновникам.

– Привести бы сюда императора, чтобы он все это увидел, – не сдержал злой усмешки Тай Фансинь.

– Здесь еще не так плохо, как в Нижнем Мире, – заметила Бай И, осторожно шагая по развалинам и вслушиваясь в каждый шорох. – После того как клан Черной Крови потерпел поражение в войне с Небесами, у нас царит разруха и грызня. Конечно, клан лис контролирует бо́льшую часть территорий, но нам далеко до бывшего величия клана Черной Крови. Каждый хочет возглавить Нижний Мир, но его сил не хватает, и по итогу все ненавидят друг друга.

– Почему тогда старейшие демоны не возьмут все в свои руки?

– Не хотят, – пожала плечами Бай И. – Вся надежда только на Хуанъянь... была.

Тяжело вздохнув, демоница ойкнула, наступив на хрустнувшую под ногами стрелу. Приглядевшись, Тай Фансинь заметил, что несколько таких стрел застряли в деревянных балках домов и крыш – видимо, они и принесли огонь, который сжег город.

– Понять не могу, почему они просто не захватили всех в плен? – пробормотал Дун Ляо. – Зачем сжигать и убивать? Здесь ведь живут обычные люди.

Даже будучи Юнь Чаном, Тай Фансинь часто задавался этим вопросом, но так и не нашел на него ответа. Зачем убивать, если можно наладить торговлю и обмен? Неужели кочевники боятся, что местные выдадут местонахождение горных туннелей?

Не найдя ничего, что могло бы пригодиться – даже кинжала для защиты, – они покинули разрушенный город. Дун Ляо пытался набрать воду из колодцев, но те оказались разрушены до основания. Путникам оставалось надеяться только на свои запасы.

Хо вела их вперед, терпеливо ожидая на камнях или деревьях. Пришлось пройти вдоль горного хребта, чтобы наконец увидеть пещеру, идущую так глубоко, что навряд ли бы они смогли оттуда выбраться без чужой помощи.

– Я слышала, туннели прокопал демонический змей времен первой эпохи, – сглотнув, призналась Бай И, вслушиваясь в тишину. – По крайней мере, там все тихо. У кого-то найдется веревка?

Кивнув, Дун Ляо достал ее из сумки, и Тай Фансинь крепко привязал их за руки, чтобы не потеряться. Впереди, вслушиваясь в тишину и вдыхая слегка сыроватый запах земли и мха, шла демоница. Следом за ней – принц, а в конце – страж.

Тьма обступила их со всех сторон. На плечо Тай Фансиня уселась Хо в облике воробья – если бы не запечатанные силы хозяина, она бы давно загорелась подобно факелу и осветила туннель. А так они могли надеяться лишь на собственный слух и везение. Если в этом туннеле сразу несколько ответвлений... навряд ли они отсюда выйдут.

– Когда мы окажемся в Южной Хэ... что будет дальше? – негромко спросил Дун Ляо.

– Не знаю, – признался принц.

Все вдруг стало слишком бессмысленно. Силы Тай Фансиня запечатаны, Дао и остальные тешоу в Хэчжоу, и все, что он может, – бежать как можно дальше. У него нет ни сил, ни людей, ни даже желания бороться. Императрица И его переиграла, он мог только смириться с этим.

Где-то вдали послышался странный шорох, словно осыпались камни, и Бай И настороженно замерла.

– Ты что-то чувствуешь?

– Да, ци словно... всколыхнулась, – призналась она. – Если бы не этот дурацкий ошейник, я бы сказала точнее.

– Может, здесь демоны? – предположил Дун Ляо.

– Нет, не очень похоже. Демонов я бы почувствовала, как и они меня. Это что-то... другое. Идемте дальше.

Хо встревоженно переступила с лапы на лапу, и Тай Фансинь вполне понимал ее. Если это люди, они еще сумеют договориться, но если что-то иное... ни сбежать, ни спастись они не смогут.

Наступив на что-то странное – слишком плоское и гладкое, – принц присел и поднял нечто похожее на зеркало странной формы, слегка ребристое с одной стороны и гладкое с другой.

– Что это?

Бай И коснулась его находки, и Тай Фансинь почувствовал, как похолодели пальцы демоницы.

– Это похоже... на чешую.

– Неужели тот демон-змей и правда существует? – настороженно спросил Дун Ляо.

– Не знаю! – шикнула Бай И. – Я из демонов первой эпохи знаю только Бай Юя, и чешую он не носит!

Страж тихо выругался.

– Может, стоит пойти обратно? Пока...

– Впереди... свет? – перебил его Тай Фансинь, видя, как туннель освещает слабое сияние.

– Я чувствую запах растений, – шумно втянув в грудь воздух, призналась Бай И. – Поспешим!

Она столь резко шагнула вперед, что дернула на себя веревку, не оставив мужчинам выбора, кроме как идти следом. С каждым их шагом свет приближался, позволяя различить неровные круглые стены, мелкие камешки под ногами и черную чешую размером с две ладони. Ее увидел и Дун Ляо: нахмурившись, он подобрал с земли заостренный камень, который навряд ли помог бы им против демона.

Туннель привел их в круглую пещеру, поросшую мхом. Пол был усыпан сверкающей черной чешуей, а в центре, свернувшись клубком и охраняя слабо сияющий белым светом осколок, лежал змей. Но стоило Тай Фансиню приглядеться, как он понял, что это нечто иное: голову существа украшали тяжелые сломанные рога и черная грива, хвост заканчивался кисточкой, а лапы – острыми когтями.

– Это... – Дун Ляо неуверенно замолчал, прежде чем тише спросить: – Оно живое?

– Нет, – покачала головой Бай И. – Хоть я и не вижу, но чувствую от этого существа ци... понять только не могу, исходит она от него или от того, что рядом с ним.

Помедлив, Тай Фансинь развязал веревку и шагнул в пещеру.

– Мой принц!

– Жди, – не оборачиваясь, приказал он. – Я сам проверю.

Хо недовольно чирикнула, однако так и осталась сидеть на плече хозяина.

Чешуя под ногами хрустела, но не ломалась. Легкая и плотная, она могла бы стать доспехом, который не пробьет ни лук, ни меч.

Чем ближе Тай Фансинь подходил к существу, тем отчетливее понимал, что перед ним лежит мертвый дракон. Длиной в десять чжанов, с обломками рогов, грозно устремленными в потолок, и с длинными усами. Он слышал, что во время битвы между Хуанъянь и Ляньцином сами небеса раскололись и явили двух сражающихся драконов, что упали на Цышань и повредили его. Однако они пропали так же быстро, как и появились.

Когда до дракона оставалась пара шагов, Тай Фансинь почувствовал легкое головокружение, замер и на мгновение зажмурил глаза. Почему-то перед ним ненадолго предстала другая картина – громадный череп дракона в тумане, рядом с которым был кто-то еще, чье лицо оставалось размытым. Картина показалась столь знакомой, словно он видел ее всего пару дней назад, но разве это возможно?

То, что сжимал дракон, оказалось куском камня, источающим белый свет. Тай Фансинь никогда не видел подобного – это отличалось от свечения древа Цышань, да и от любого известного ему материала. Кажется, камень принадлежал чему-то большему, что охранял этот дракон.

Помедлив, Тай Фансинь все же коснулся камня, почувствовав холод под пальцами. Белый свет медленно становился багровым, и темная ци, минуя нефритовые печати, хлынула в Тай Фансиня, заполняя его до краев.

– Мой принц! – воскликнул Дун Ляо, попытавшись освободить руку от веревки.

– Стойте там! – велел тот.

Сила, столь древняя, что существовала еще до первой эпохи, смешивалась с его ядовитой кровью и зарождала в сердце демоническое ядро. Цепи оказались сброшены, обнажив старую ярость, подобную горам, стоявшим еще до появления первых людей, демонов и духов.

Алый свет начал тускнеть, затем и вовсе вернулся к изначальному белому. Только тогда Тай Фансинь отнял ладонь, чувствуя, как кожу все еще покалывает от силы, оказавшейся внутри него. Он никогда не был так силен, как сейчас.

Раздался треск, и камень рассыпался сияющей пылью. Тай Фансинь уже собирался уйти, как заметил, что дракон что-то сжимает в лапе. Наклонившись, он подобрал кусочек белого нефрита, запоздало поняв, что это. Пальцы сжались на холодном камне, а голову наполнили чужие воспоминания.

* * *

Лодка неторопливо плыла по черному озеру, в котором отражались яркие звезды и мерцающее сияние. Над водой покачивались серебряные лотосы, источавшие едва уловимый аромат. Здесь было необычайно тихо, словно мир вдруг лишился звуков, даже сердце замолкло.

Юнь Цы, положив голову на бортик лодки, вглядывалась в черную воду. Опустив руку, она касалась пальцами холодной поверхности, под которой тут же показывались бледные серебряные рыбки, кружившиеся под лодкой подобно стае птиц.

– Неужели у рода Юнь нет больше никого, на кого они могли бы переложить свои обязанности? – раздался голос Шань Ло.

Стоя на другой стороне лодки, он держал в руке длинный бамбуковый шест, опущенный в воду. Влив в него свою ци, Достопочтенный Шань направлял лодку в сторону берега.

– Мне нужно завершить множество дел, перед тем как умереть, – ответила Юнь Цы, – и некоторые из них могу сделать только я, остальные Старейшины будут бесполезны.

– Значит, ты скоро все же умрешь?

Юнь Цы взглянула на него. Ее глаза не скрывала повязка, но Шань Ло спокойно выдержал взгляд и не вздрогнул.

– Да.

– И когда же?

– Ты не сможешь ничего изменить, Достопочтенный Шань, – улыбнулась Юнь Цы. – Это решение было принято мной еще очень давно, когда появились первые люди...

– Ты жертвуешь собой ради этих людей? – нахмурился Шань Ло. – Что за безумие? Юнь Цы, среди нас я безумный дух, но никак не ты.

– Я хочу сделать то, что облегчит жизнь всех трех Миров, даже если придется умереть.

Лодка странно качнулась, и Юнь Цы вновь взглянула на Шань Ло. Тот стоял над ней, поставив ногу на скамью и наклонившись.

– И когда же эта Достопочтенная Юнь умрет? Может, мне прийти на твои похороны?

– Я не позову тебя на свою смерть, Шань Ло, – ответила та. – Боюсь, ты можешь мне помешать.

Тот не сдержал смеха, хотя любой, кто услышал бы его, умер бы от ужаса и страха.

– Что ты задумала, Юнь Цы? Разве я не имею права знать? Мы с тобой оба созданы из остатков звезд – порядок и хаос, как ты сама говорила, – так почему же ты от меня что-то утаиваешь?

В глазах Достопочтенного Шаня заплясали недобрые огоньки, но Юнь Цы не придала им значения. Отвернувшись, она коснулась пальцами воды, и по озеру прошла рябь, взволновав лотосы и растущие по берегам ивы.

– Я хочу подарить трем Мирам свет и разогнать эту вечную тьму.

– Разве нам не хватает фонарей? За столько сотен лет все привыкли жить под звездным небом и не представляют свою жизнь иначе, – фыркнул Шань Ло.

– Ты не понимаешь, – грустно улыбнулась Юнь Цы. – Никто пока не понимает, и это нормально. Люди и правда привыкли к темноте, но она весьма сильно замедляет жизнь в трех Мирах. Люди заблудятся, стоит им только выйти из дома без фонаря, но что, если половину дня будет светло? Так светло, что можно будет разглядеть горы в нескольких десятках ли?

– Разве может быть настолько светло?

– Я верю, что может.

Шань Ло скривил губы, выпрямился и направил лодку к небольшому причалу.

– Ты опечален?

– Не думал, что придется так скоро прощаться. Глава Юнь скрашивала мои дни, вдобавок было забавно каждый раз смотреть на лицо Линь У – когда тебя не станет, придется его убить, – невесело усмехнулся он.

– Ты мог бы убить его уже давно.

– Да, он слабее меня даже сейчас, однако мне нравилось видеть его отчаяние.

Лодка плавно причалила к берегу, и Юнь Цы первой вышла из нее, неторопливо направившись к поляне со светящимися голубыми цветами. Стоило ей пройти мимо них, как оттуда тут же выскользнули крохотные светлячки, озарившие пространство желтыми точками света. Словно звезды спустились с небес и заплясали вокруг Юнь Цы.

– Мы были рождены не для того, чтобы жить вечно, Шань Ло. У каждого из нас было предназначение, и свое я уже выполнила. Мы с тобой слишком стары, чтобы жить в новом мире.

– Разве? Мы с тобой – два сильнейших духа, почему же нам нет места в новом мире? – фыркнул Шань Ло, следуя за ней.

– Потому что новый мир нам этого не позволит. Я с каждым днем становлюсь все слабее и слабее, а твое настоящее тело и вовсе мертво, и ты вынужден собирать его по кусочкам. Думаешь, соберешь его и снова сможешь жить, как прежде? Шань Ло, ты и сам все понимаешь, хоть и отказываешься об этом говорить, – мы с тобой слишком стары.

– Даже если и так, разве это повод умирать? Заберемся повыше в горы и будем жить там.

Юнь Цы взглянула на него, чтобы убедиться, что этот Достопочтенный Шань не шутит. Неужели он готов ради этой Юнь забраться в горы и больше оттуда не спускаться?

– Я не последняя Юнь, останутся другие из моего рода. Каждый из них несет частичку меня...

– И что? – перебил Шань Ло. – Эти Юнь – не Юнь Цы, у них нет твоих мыслей и твоих слов, зачем они мне нужны? Чтобы скрасить скуку? Так не легче ли мне поубивать их?

Вздохнув, Юнь Цы провела пальцами по цветам, из которых тут же выпорхнули светлячки, закружившись в танце вокруг нее.

– Достопочтенный Шань, если я так нужна тебе, готов ли ты умереть ради меня? Готов оставить все позади – свою месть, свои планы, свою вражду – и отправиться за мной?

– Я...

Шань Ло замолк, впервые отведя взгляд. Юнь Цы не обиделась, подошла к нему и взяла за руки.

– Все в порядке, Шань Ло, ты не обязан отвечать. Не думаю, что мы встретимся с тобой вновь, так что попрощаемся здесь.

– Тебя совсем не станет? – тихо спросил он.

– Кое-что останется, все же я не исчезну совсем. Ты скрасил мои последние дни, жаль, что мы не встретились раньше.

Отпустив его руки, Юнь Цы ушла, оставив Шань Ло одного посреди поля с голубыми цветами и светлячками.

На этом их пути должны разойтись.

Глава 51

Гнев богини

Яркий свет заставил зажмуриться. Проведя целый день в пещерах, Тай Фансинь и Дун Ляо успели привыкнуть к темноте. Одной лишь Бай И это было нипочем – потянувшись, она подставила лицо холодному ветерку и радостно улыбнулась:

– А я уже думала, что мы не выберемся оттуда! Куда дальше?

Перед ними предстали бесконечные зеленые луга и холмы, голубые просторы и чистые озера. Нигде не было и намека на то, что здесь обитали люди: ни домов, ни каких-либо других признаков.

– Императрица Ху сказала, что в этом месте есть люди, которые меня ждут.

– Скорее, насекомые, – проворчала Бай И. – Я слышала, люди из Южной Хэ не любят, когда вторгаются в их земли. Как бы нас здесь не убили.

– Не убьют, – спокойно ответил Тай Фансинь.

Над ними раздался пронзительный птичий крик. Вскинув голову, Дун Ляо пораженно замер, смотря, как в их сторону летит громадная птица. Бай И шагнула вперед, обнажив когти и тихонько зарычав. Но, почувствовав запах железа, удивленно замерла.

На землю приземлился железный фэнхуан, с тихим шелестом металла сложивший крылья и склонивший голову.

– Дао, – не сдержав улыбки, Тай Фансинь подошел к тешоу и коснулся его головы ладонью. – Ты все же услышал мой зов.

Издав механический треск, птица припала к земле, подставив крыло. Хо, сидевшая на плече хозяина, недовольно покосилась на тешоу.

– Как вы его призвали, господин? – удивленно спросил Дун Ляо.

– Тот осколок, который охранял дракон... часть его силы передалась мне, – признался принц, помогавший Бай И подняться на спину тешоу. – Я чувствую эту силу в себе, и она старше всего, даже Цышань. Печати не могут ее полностью сдержать, часть вырывается наружу. Не так много, как мне хотелось бы, но я смогу нас защитить.

– Осколок с силой, что древнее Цышань... – задумчиво пробормотала Бай И.

– Ты что-то знаешь об этом?

– Припоминаю некоторые слухи, – призналась демоница. – Говорили, что в последнем пристанище богов, куда те уходили умирать, лежат светящиеся осколки разбитого камня. Вот только они источают светлую ци, а не темную, и, насколько я знаю, никто так и не решился ее поглотить.

Еще один камень с подобной силой? Чем же он был раньше?

Сев спереди, Тай Фансинь мысленно велел Дао взлететь. Послушно оттолкнувшись от земли, тешоу поднялся в воздух. На мгновение взгляд принца задержался на кроне Цышань, но он так и не решился попробовать узнать, сможет ли Дао долететь дотуда. Вдобавок светлая ци, которой пропиталась крона, могла сжечь и его, и Бай И.

– Что вы собираетесь делать, мой принц? – спросил Дун Ляо.

Внутри Тай Фансиня бурлила тьма старше Цышань, старше первого существа и некоторых звезд. Сила, которая вырвется наружу и встревожит все три Мира, стоит только снять сдерживающую маску, что принц и собирался сделать в ближайшее время.

Он понял, как можно отомстить императрице И.

* * *

Стайка белых мотыльков, кружась, летела по ночной улице Хэчжоу. Их не привлекал свет фонарей, а путь они держали к Дому Ся. Добравшись до главных ворот, мотыльки перелетели через них и закружились по поместью, заглядывая в приоткрытые окна и избегая служанок, заканчивающих свои дела.

– Господин Ся Ган уже второй день не покидает свои покои, – вздохнула одна из них. – Даже сама госпожа Гао приходила к нему, но он велел ей уходить...

– Было бы из-за чего убиваться, – фыркнула другая. – Радоваться надо, что глупой дочери не стало. От нее одна головная боль.

– Ты права, но и его можно понять. Господин Ся полжизни отдал, чтобы найти лекарство для своей дочери, а та умерла. Мне бы было жаль потраченного времени...

Незаметно пролетев над их головами, белые мотыльки добрались до небольшого двора, освещенного несколькими фонарями под изогнутой крышей здания. В окнах горел свет, и доносилось тихое звучание флейты.

Дверь приоткрылась, выпуская аромат сандалового дерева, и на веранду вышла Чунь Цин с подносом так и не тронутой еды. Под ее глазами залегли тени, а бледные губы покрылись небольшими ранками от укусов.

Бросив мрачный взгляд на дверь, Чунь Цин тяжело вздохнула и ушла, с трудом перебирая ногами. Мотыльки успели проскочить в щель до того, как дверь закрылась, и оказались в комнате, освещенной свечой. Здесь царил беспорядок: книги и листы бумаги валялись на полу, письма были скомканы, а чернила – разлиты на столе. У кровати, прислонившись к ней спиной, сидел Ся Ган в потрепанной одежде и с небрежно завязанными в пучок волосами. Он прижимал к губам бамбуковую флейту, играя на ней с закрытыми глазами, а по его щекам скатывались слезы.

Мелодия выходила прерывистой, то и дело пропадала и хрипела, но при этом была печальной. Это скорбь отца по дочери, которую он так и не смог спасти.

Белые мотыльки собрались воедино, и на пол бесшумно ступила девушка в нежно-голубом платье, с серебряными украшениями в волосах. Приметив беспорядок в комнате, Ян Юмэй сверху вниз посмотрела на Ся Гана, что так и не почувствовал ее присутствия.

– Значит, это из-за тебя я стала богиней.

Вздрогнув, мужчина утер с ресниц слезы и поднял покрасневшие глаза на стоявшую в шаге от него девушку. Бамбуковая флейта выпала из его рук, со стуком упав на пол и откатившись.

– А-Юань?.. – не веря своим глазам, прошептал Ся Ган.

– Почти, – холодно улыбнулась Ян Юмэй, присев напротив и подперев пальцами щеку. – Это тело и правда принадлежит твоей дочери, а вот душа в разы старше.

– Кто ты такая? – Лицо Ся Гана ожесточилось, а его пальцы схватили ее за запястье. – Что ты сделала с моей дочерью?!

– Осторожнее, не стоит меня злить, – совсем не добро улыбнулась Хуанъянь, заставив мужчину вздрогнуть. – Никто с ней ничего не делал. Я всего лишь пробудилась.

– Пробудилась?

– Душа твоей дочери была повреждена – признаю, это моя вина. Не ожидала, что кто-то соберет мою душу воедино, – я пыталась сделать все, чтобы умереть окончательно, – с раздражением произнесла Ян Юмэй. – Впрочем, один осколок ускользнул, отчего Ся Юань родилась неполноценной. Однако, как господин Ся может заметить, осколок вернулся, как и разум твоей дочери. И, к сожалению, ее воспоминания о прошлой жизни.

Его пальцы сильнее сжались на запястье Хуанъянь, а в глазах мелькнуло отчаяние.

– Кто ты? Где моя А-Юань?! – Его голос предательски дрогнул, и из глаз полились слезы.

– Все еще здесь. Я все еще она.

Ян Юмэй отбросила его руку с такой легкостью, словно тот и не сжимал ее со всей силы. До возвышения она бы и этого не смогла сделать.

– Я та, кого боятся до сих пор, хоть я и умерла три тысячи лет назад. Я та, кто уничтожил Небеса, когда у меня отняли тех, кого я люблю. Я та, кто внушает ужас всем.

Алый огонек зажегся над головой Ян Юмэй, кровавым мотыльком приземлившись на ее плечо. При виде него Ся Ган забыл, как дышать, с неверием посмотрев на Хуанъянь. Однако в его глазах не было ни испуга, ни злости, что удивило Ян Юмэй. Даже Бай И сначала испугалась, а этот человек нет.

– Я знаю, кто ты, – прошептал Ся Ган, – но ты все еще моя дочь и только потом Хуанъянь.

Его дрожащая ладонь легла на щеку Ян Юмэй, и он притянул ее к себе, обняв так крепко, словно боялся, что она обратится мотыльками и улетит. Снова исчезнет из его жизни, оставив лишь воспоминания.

Хуанъянь не помнила, чтобы Ян Лю когда-то так обнимал ее. Демоны по-другому выражают свои чувства: то, что глава клана Черной Крови возвысил Ян Юмэй до своей правой руки и позволял ей творить что вздумается, уже говорило о многом. Но люди... они не могли жить без прикосновений, без объятий и поцелуев. Этому Хуанъянь научилась у своих любовников, но все равно не понимала всей ценности объятий. Однако сейчас ей не хотелось отбросить руки Ся Гана, не хотелось уйти и забыть о нем. Небольшая ее часть, что звалась Ся Юань, трепетала и прижималась к отцу, словно котенок, соскучившийся по ласке.

– Неважно, демон в прошлом или богиня в настоящем, – ты все еще моя дочь, – прошептал Ся Ган. – А я все еще твой отец, и это не изменится.

– Я хотела узнать... что случилось после моей смерти? – смутившись и отпрянув, спросила Ян Юмэй.

Утерев слезы, Ся Ган признался:

– Я отвез тебя в персиковую рощу, к старому древу. Когда-то в юности я медитировал там, и это древо... еще тогда мне показалось необычным. В нем заперта душа, которая помогала мне совершенствоваться. Я положил тебя в корни древа, а после... ты исчезла, а само древо усохло. Я не знал, что случилось, просто хотел похоронить тебя вдали от дворца и семьи Ся, – растерянно признался мужчина.

– Я знаю, что случилось, – призналась Ян Юмэй, горько улыбнувшись. – То персиковое древо... оно помогло мне возвыситься. Отдало часть своей ци, которую все это время копило в себе.

– Что же за дух был в нем заключен, раз он вернул тебя к жизни?

Хуанъянь не ответила, сцепив дрожащие пальцы.

Ей стоит найти это древо и отвесить ему последний поклон.

– А что с Тай Фансинем? Где он?

Ся Ган поджал губы, словно не знал, стоит ли говорить, но все же решился:

– Я слышал, его поместили в темницу и лишили титула принца, а после сослали вместе со стражником и служанкой в Южную Хэ. Больше мне ничего не известно.

Когда Ян Юмэй услышала, что Тай Фансинь жив, она почувствовала облегчение, от которого закружилась голова. Почему она так рада? Видимо, из-за того, что императрица И так и не решилась убить его, думая, что сослать будет достаточно. Но вместе с принцем Бай И. Не проговорится ли она о том, кем на самом деле является Ся Юань?

– Что ты намерена делать дальше? – спросил Ся Ган. – Могу ли я помочь тебе?

– Помочь? Мне? – не сдержала улыбки Хуанъянь. – Я демон, которым пугают непослушных детей, а сейчас моих сил достаточно, чтобы уничтожить целый Хэчжоу.

– Но... ты не можешь никого убить.

Растерянно моргнув, Ян Юмэй спросила:

– Почему же?

– Неужели ты не знаешь? – удивился Ся Ган.

Поспешив встать, он подошел к шкафу, но так и замер – все книги, что стояли в нем, теперь лежали на полу. Тихо выругавшись, он начал искать нужную, пока наконец не нашел старую, потрепанную тетрадку. Раскрыв ее на нужной странице, он показал Ян Юмэй почти нечитаемые предложения.

– Я нашел некоторые записи про богов, когда обучался в Храме. Если божество убьет человека, то его силы наполовину запечатаются, а если совершит повторное убийство, то его настигнет Небесная Кара.

Схватив тетрадь, Ян Юмэй вчиталась в неразборчивый текст, чувствуя, как все внутри холодеет. Как она могла забыть?!

На ее памяти божества никогда не убивали людей, только злых духов и демонов. Если она убьет императрицу И, то не сможет добраться до Тай Фансиня, а если наоборот... что ей тогда делать?

– А-Юань? – негромко позвал Ся Ган.

Очнувшись от своих мыслей, Хуанъянь покачала головой:

– Убить меня было приказом императрицы И. Она зашла слишком далеко, и я это просто так не оставлю.

– Могу ли я помочь тебе?

Уже собравшись отказаться, Ян Юмэй замерла и, подумав, произнесла:

– Да. Я буду ждать тебя в час У^[24] рядом с Цветочным домом.

Ся Ган озадаченно взглянул на нее, но кивнул, не став спорить.

– Ты уйдешь?

– Хочу поблагодарить то древо, что спасло меня.

Вылетев стайкой белых мотыльков, Хуанъянь направилась к персиковой роще. К утру она оказалась среди деревьев с розовыми кронами и парящими в воздухе лепестками. Светлая ци пропитала это место насквозь, отгоняя демонических существ и наполняя силой светлых.

Ступив босыми ногами на розовый ковер из цветов, Ян Юмэй не спеша зашагала вперед. Платье встревоженно зашелестело, но успокоилось, стоило хозяйке провести по нему ладонью. Когда-то давно она уже бывала здесь: сломленная, убитая горем, с головой Ян Лю в руках.

Старое древо, о котором говорил Ся Ган, стояло в центре долины. Его крона распростерлась над головой подобно шатру, а сладковатый аромат нектара кружил голову. Сейчас древо казалось безжизненным – последние цветы слетали с его сухих веток, а кора отслаивалась от ствола.

Опустившись на колени перед корнями, Ян Юмэй сложила перед собой руки и поклонилась.

– Отец, ты вновь спас меня. Я поклялась, что буду защищать жизнь главы Ян, но не сдержала свое слово. Прости.

Глаза наполнились слезами, и Хуанъянь зажмурилась.

– Я никчемный демон, никчемная дочь, никчемная жена. Меня обманули, заставили поверить в ложь, заставили обезуметь... я такая жалкая.

Теплый ветер всколыхнул лепестки, закружившиеся вокруг, и Ян Юмэй почувствовала призрачное касание. Вскинув голову, она слезящимися глазами взглянула на зыбкий силуэт перед собой. Всего на миг ей показалось, что напротив стоял Ян Лю, нежно, как своей родной дочери, улыбавшийся ей, прежде чем рассыпаться от порыва ветра.

– Глава Ян!.. Отец! – отчаянно закричала Ян Юмэй. – Прошу, останься! Не покидай меня! Отец!

Ее голос сорвался, а слезы потекли по щекам. Сжавшись в комок, Ян Юмэй заплакала так горестно, словно мир под ее ногами вновь разрушился, а ей оставалось только мучительно и медленно умирать.

– Мне жаль, что это произошло, – раздался тихий и беспомощный голос Ши Цина. – То, что случилось тогда... в том нет твоей вины, как и вины Мин Ханя.

– Ты прав, – прохрипела Хуанъянь, вытерев слезы и столь гневно взглянув перед собой, что небожитель испуганно сжался. – Виновата только Цзюньфэнь, и она поплатится за то, что сделала.

Глава 52

Воссоединение

Ся Ган ожидал у Цветочного дома, неловко поглядывая на сидевших на балконах девушек в красивых нарядах и с живыми цветами в волосах. Они играли и завлекали своей красотой мимо проходящих людей.

Заметив в толпе идущую к нему Ян Юмэй, мужчина облегченно выдохнул и шагнул навстречу.

– А-Юань, что мы тут делаем?

– Мне нужно встретиться кое с кем.

– Но... зачем тебе я? Боюсь, мне нельзя войти внутрь, я могу лишь ждать тебя снаружи, – признался Ся Ган.

– Все в порядке, этим местом заведует уже новая хозяйка, – ответила Хуанъянь, жестом веля идти за ней.

Внутри их ждала Ланьхуа. Поклонившись гостям, она с улыбкой произнесла:

– Прошу за мной, комната уже готова.

Сегодня всем в Цветочном доме было приказано делать вид, что они не знакомы с хозяйкой. Однако Ся Ган все еще чувствовал себя неловко и старался не смотреть на девушек в дорогих нарядах, их красота ничуть не трогала его сердце.

Поднявшись на второй этаж, Ланьхуа провела их в комнату для гостей. Поклонившись, она отступила.

– Жди здесь, я сейчас подойду, – велела Ян Юмэй растерянному мужчине, который кивнул, послушно опустившись в кресло.

Стоило двери закрыться, как девушки одновременно выдохнули. Ланьхуа покачала головой и спросила:

– Госпожа, вы уверены, что все пройдет хорошо?

– Да. Ты сказала Синхуа подойти?

– Как вы и велели, – склонила голову Ланьхуа.

– Тогда нам пора скрыться.

Оглянувшись и убедившись, что в коридоре никого нет, Ланьхуа нажала на панель в стене, отчего та отодвинулась, явив узкий коридорчик, куда и зашли девушки. По сторонам виднелись небольшие заслонки с дырочками, через которые младшие служанки следили, не переходит ли гость границы дозволенного. Тут же над головами висели шнурочки, за которые дергали в критических ситуациях, чтобы в комнату поспешили слуги.

Ланьхуа приоткрыла две заслонки, позволив разглядеть комнату, в которой сидел Ся Ган. Он послушно ждал, напоминая Хуанъянь большого пса, выполнявшего все, что велит ему хозяин. Его даже не смутило, чья душа находится в теле его дочери.

В коридоре раздались шаги, и дверь открылась, явив Синхуа в платье цвета синего неба с забранными в прическу белыми волосами. Поклонившись, она произнесла:

– Мне передали, что вы хотите встретиться со мной, госпожа...

Синхуа умолкла, поняв, что в комнате нет Ян Юмэй. Вместо нее в кресле сидел Ся Ган, при виде которого женщина резко выпрямилась и отступила назад. Они оба молча смотрели друг на друга, словно не веря, что это взаправду.

Ся Ган медленно поднялся с места и шагнул к Синхуа, но та отступила, прижавшись спиной к двери.

– Синхуа, это... это ты? – с неверием спросил мужчина.

– Ты ошибся! – дрожащим голосом воскликнула она.

Обернувшись, женщина схватилась за ручку двери, но Ся Ган оказался рядом и обнял ее со спины. С губ Синхуа сорвались сдавленные рыдания.

– Отпусти, отпусти меня! Отпусти!

– Госпожа... – встревоженно прошептала Ланьхуа.

– Жди.

– Отпустить?! Как я могу отпустить тебя спустя столько лет?! – перекричал ее Ся Ган, прижав к себе и не обращая внимания на льющиеся по лицу слезы. – Каждую ночь... я каждую ночь вспоминал о тебе, Синхуа! Я думал, ты... мертва.

Он с трудом произнес последнее слово, и Синхуа замерла, с неверием взглянув на него.

– Кто тебе об этом сказал?

– Когда я приходил сюда... меня прогнали, сказали, что ты умерла при родах, – хрипло признался Ся Ган. – Мне отдали Юань и велели больше не приходить сюда, даже не сказали, где тебя похоронили.

Глаза Синхуа наполнились слезами, и она всхлипнула, обняв Ся Гана.

– Я думала, что ты бросил меня! – зарыдала она, прислонившись головой к его плечу. – Что я была лишь игрушкой для тебя, диковинкой... я так злилась на тебя!

Они упали на колени, целуя друг друга во влажные щеки и губы, пытаясь поверить, что все это реальность, а не сон.

Закрыв заслонку, Ян Юмэй жестом велела Ланьхуа уходить. Оказавшись в коридоре, последняя неуверенно взглянула на дверь комнаты, в которой находились Ся Ган и Синхуа.

– Не стоит им мешать, – поняв, о чем она думает, улыбнулась Хуанъянь. – Дай им вдоволь насладиться друг другом.

– Сестра Синхуа ничего не говорила, но было видно, что она скучает не только по дочери, – призналась Ланьхуа.

– Если Ся Ган захочет забрать ее, то позволь им уйти. Если захотят остаться, то подготовь комнату.

– Хорошо. Вы куда-то уходите, госпожа? – поинтересовалась девушка.

– Мне нужно найти второго принца, правда, я понятия не имею, где мне его искать, – невесело усмехнулась Ян Юмэй.

Он был слишком далеко, чтобы почувствовать их связь. Все, что Ян Юмэй знала: Тай Фансиня, Бай И и Дун Ляо сослали в Южную Хэ. Где их там искать, она не представляла. Слишком много племен: чтобы проникнуть в каждое, ей потребуется не один год. А она даже не знает, богиней какого явления или занятия она стала.

– Может, стоит спросить у духа Ли? – предположила Ланьхуа. – Наверняка он знает, как найти пропавших людей.

– Вполне возможно. Я уйду на несколько месяцев, если не навсегда. Не ищите меня.

Ланьхуа послушно поклонилась и проводила ее до выхода из Цветочного дома. Покинув его, Ян Юмэй почувствовала, как один из узелков на сердце наконец-то развязался и дышать стало легче. Неужели, став богиней, она вдруг подобрела? Две истерзанные души теперь вместе и обрели надежду на счастье – как бы не стать богиней уз.

Прошло чуть больше недели с момента возвышения Хуанъянь, а она до сих пор не знала, чему покровительствует. Как правило, бог продолжал то, что он делал, будучи человеком, – бог живописи, брака, плодородия. Но иногда Цышань само даровало титулы, такие как бог огня, цветов, правды и прочего. Первое время Ши Цин даже помогал, но, выяснив, что Хуанъянь ничему не покровительствует, замолк. Будь в Верхнем Мире боги, они обсмеяли бы новоиспеченную богиню за бездарность.

– Вот уж не думал, что демон сделает столь благородное дело, – раздался в голове голос, и кольцо из белого нефрита на пальце нагрелось.

– Лучше скажи, есть ли предмет, который может отследить человека? – пробормотала Ян Юмэй.

Ши Цин задумался: кольцо то холодело, то теплело.

– Возможно, и есть, но мне не доводилось о нем знать.

– До чего же ты бесполезен.

Кольцо тут же похолодело, а бог обиженно замолк.

Дойдя до резиденции Чистого Лотоса, Ян Юмэй вошла внутрь, и к ней тут же поспешил слуга, поклонившись и улыбнувшись:

– Чем могу помочь госпоже?

– Мне нужно встретиться с господином Ли.

– Боюсь, он сейчас занят и...

– Это срочно, – сверху вниз взглянув на слугу, холодно произнесла Ян Юмэй. – Советую поспешить, я не собираюсь долго ждать.

Сглотнув, мужчина улыбнулся и ушел. Вернувшись спустя пару минут, он произнес:

– Прошу за мной, госпожа.

Вместо того чтобы провести Ян Юмэй за одну из ширм, слуга проводил ее на второй этаж, в небольшую комнату со столиком в центре, на котором стояли чайные принадлежности. В воздухе витал приятный сладковатый аромат не то закусок, не то благовоний.

Сев за стол, Хуанъянь неторопливо заварила чай и разлила его по пиалам. Когда последняя капля упала из носика, дверь открылась и в комнату вошел Ли, замерший при виде девушки. На его лице застыло странное выражение: не то непонимание, не то испуг.

– Госпожа... Ся. Не ожидал вас здесь увидеть.

– Прошу, присаживайтесь, – ответила Ян Юмэй, словно это она хозяйка, а не Ли. – У меня есть несколько вопросов, на которые я бы хотела получить ответ.

Закрыв за собой дверь, дух карпа нерешительно опустился напротив, взглянув на пиалу с чаем перед собой и на Хуанъянь.

– Что-то не так?

– До меня дошли слухи, что госпожа Ся Юань... мертва, – нерешительно произнес дух.

– Весьма интересные слухи, – согласилась Ян Юмэй. – И вы им верите?

– Признаться честно, теперь нет. Что привело вас сюда? – сменил тему Ли.

Сделав глоток, Ян Юмэй призналась:

– Я бы хотела узнать, существует ли артефакт, способный найти человека?

– Вы хотите найти Тай Фансиня? – догадался дух.

– Не только его.

Ли задумался, не моргая смотря на чай в пиале. Его уши-плавники едва заметно подрагивали, словно он рылся в своей бездонной памяти, просматривая один свиток с информацией за другим. Хуанъянь оставалось терпеливо ждать.

– Припоминаю кое-что подобное, – наконец произнес Ли. – Госпожа Ся, вы слышали про Рынок трех Миров?

– Да.

– До меня дошли слухи, что там появился артефакт, способный показать, где находится нужный вам человек. К сожалению, ни его стоимости, ни где именно его искать, я не знаю. Однако когда-то он принадлежал небожителю.

– Вы уже сказали, где этот артефакт может быть, этого достаточно, – улыбнулась Ян Юмэй, положив на стол серебряный слиток, однако Ли покачал головой:

– Не стоит. Вы ищете человека, который когда-то спас меня, я не могу требовать с вас денег. Просто... найдите и защитите его.

Допив чай, Хуанъянь покинула комнату. Значит, теперь ее путь пролегал через Рынок. Если Ли заговорил о нем, значит, тот до сих пор существует, но его состояние остается загадкой. Потерял ли он свое величие за это время? Или стал одним из самых больших городов в Среднем Мире?

Дойдя до двери, которую услужливо открыл евнух, Ян Юмэй столкнулась с входящим в Чистый Лотос мужчиной. От неожиданности она отшатнулась, и тот поспешил придержать ее за локоть.

– Госпожа, вы...

Знакомый голос резко смолк – Хуанъянь подняла глаза и увидела перед собой Дун Миня.

Глава 53

Еще один небожитель?

– Ты?!

Дун Минь столь сильно схватил Ян Юмэй за руку, словно собирался сломать ее. От неожиданности девушка вскрикнула, и яркий белый свет на мгновение спрятал их фигуры, заставив прохожих с удивлением оглянуться.

– Что это? Молния? – спросил кто-то.

– Разве там не стояла пара?

– Разве? Мне показалось, они успели войти внутрь.

– Как странно...

Меж тем на одной из веток Цышань что-то ярко вспыхнуло, и показались двое. Дун Минь отступил назад, запнулся о свою ногу и упал, изумленно оглядываясь по сторонам.

– Где мы?

– А на что это похоже? – проворчала Хуанъянь, отряхивая рукав платья и заодно сдерживая его, чтобы то не убило стража.

– На... Цышань. Нет, мы же не могли... – растерянно пробормотал Дун Минь, вновь взглянув на Ян Юмэй. – Ты же мертва! Ся Ган оплакивал тебя!

Он попытался подняться, но замер, когда Хуанъянь показала на него пальцем, на конце которого сидел белый мотылек, слегка подрагивавший острыми крылышками.

– Бесишь, – только и произнесла она.

Мотылек сорвался с ее ногтя, полетев на побледневшего Дун Миня, но тут Верхний Мир огласил звон колоколов, от которого захотелось зажать уши и спрятаться в тихое место. Хуанъянь отшатнулась, с удивлением и закипающим гневом смотря, как черные одежды Дун Миня светлеют, а между его бровями появляется божественная печать.

– Что происходит? – с непониманием пробормотал мужчина.

– А разве не ясно? – вскинула бровь Ян Юмэй. – Цышань возвысило тебя, идиот.

– Надо же, сразу два небожителя за такой короткий срок, – раздался удивленный голос Ши Цина.

– Кто здесь?! – вскочив на ноги и оглянувшись, крикнул Дун Минь.

Воздух рядом с ним пошел рябью, и показалась прозрачная фигура Ши Цина, на которого Дун Минь некоторое время с неверием смотрел.

– Ты... кто еще такой?

От его невежества Ши Цин поперхнулся, недовольно взглянув на усмехнувшуюся Хуанъянь.

– Я? Кто я такой? Я Ши Цин, бог правды второй эпохи! Разве не ясно?

– Но все боги прошлой эпохи мертвы.

– Мое тело мертво, но не разум.

– Так, значит... ты возвысилась? – Дун Минь взглянул на Ян Юмэй. – Как это вообще возможно?

– Хороший вопрос, уж кто-кто, а она-то точно не должна была возвышаться, – согласился с ним Ши Цин и, поймав непонимающий взгляд мужчины, удивился: – Ты не знаешь, кто стоит перед тобой?

– Знаю – глупая сестра Юань.

Ян Юмэй показалось, что бог правды побледнел, если это было возможно в его состоянии.

– Как ты его еще не убила?

– Моей служанке он приглянулся, поэтому и не убила, – пожала плечами Ян Юмэй и обратилась к Дун Миню: – Мне все равно, что ты будешь делать, у меня есть дела поважнее, чем возиться с тобой.

Она щелкнула пальцами, и ее тело охватил белый свет, перенесший ее к воротам Рынка. Платье ожило и сменилось на ничем не примечательное одеяние, а метка между бровями померкла, спрятав божественную сущность. Облегченно выдохнув, Ян Юмэй зашагала к Рынку. У нее нет времени заниматься Дун Минем, сейчас важно добыть артефакт и разыскать Тай Фансиня.

К счастью для нее, Рынок не сильно изменился за столько столетий. Он все так же стоял на берегах Хунхэ, и наполняли его как люди, так и духи с демонами, последних разве что было в разы меньше, чем она помнила.

Ян Юмэй прошлась по лавкам в поисках подходящего артефакта, но нашла лишь жалкое подобие того, что ищет: иглы, показывающие направление нужного человека, однако для них нужна была его кровь, карты, которые становились непригодными после пары использований, и много подобного.

На другом берегу тоже ничего нужного не оказалось, а того, от чего исходила бы божественная ци, она не нашла. Видимо, придется посетить аукцион и поискать артефакт там. Лишь бы там сейчас не было этого лиса, не хотелось бы с ним встретиться спустя три тысячи лет.

Вспоминавшая проход к аукциону Ян Юмэй не сразу заметила, что за ней кто-то идет. Мотыльки в волосах встревоженно запорхали, и, обернувшись, она почувствовала толчок в грудь. Ее прижали к стене, грубо держа за плечи.

– Как ты посмела оставить меня там, наверху?! – тяжело дыша, прошипел Дун Минь. – Ушла, а мне даже не сказала, как спуститься!

– Раз ты здесь, то сам с этим разобрался, не так ли? – вскинула бровь Ян Юмэй. – И почему ты пошел за мной, а не вернулся в Тайгун?

– И как я должен был туда вернуться? – возмутился страж, отпустив ее и скрестив на груди руки. На нем все еще оставались светлые одежды, а вот метку бога он додумался спрятать. – Что мне им сказать? Что я вдруг стал небожителем, и все благодаря той, кого считали мертвой?

Хуанъянь не ответила. Развернувшись, она направилась в сторону аукциона.

– Куда ты?

– Тебе какая разница? – не поворачиваясь, спросила она. – Иди куда хочешь, я не держу.

Она помахала рукой, однако Дун Минь перехватил ее и удивленно произнес:

– Да что с тобой? Говоришь так странно, внезапно возвысилась и стала небожителем, так еще и пришла на Рынок. Ты точно Ся Юань?

– А, наконец понял, что я не она? – улыбнулась Ян Юмэй, освободив свою руку и с радостью обнаружив, что сил у нее прибавилось. – Считай, что ее телом овладела злобная демоница, и возвращайся в Хэчжоу. Не мешай мне.

Дун Минь с непониманием уставился на нее, провожая взглядом, но вскоре поспешил пойти следом. Хуанъянь с трудом сдержала тяжелый вздох. Если бы не Бай И, которой приглянулся этот идиот, она бы уже убила его. Может, все же избавиться от Дун Миня и сказать, что тот пропал на Рынке? Заблудился, зашел не туда и...

– Ты что-то ищешь, не так ли? – спросил страж.

– Все, кто приходит на Рынок, что-то ищут, и я не исключение.

Страж о чем-то задумался, и Ян Юмэй понадеялась, что больше он не раскроет рта, но тот вновь не оправдал ее ожидания:

– Ты собираешься найти второго принца?

– Что ж, мозги у тебя и правда есть. Да, я собираюсь его отыскать.

– Тогда здесь не найдется нужного артефакта.

– Это еще почему? – недовольно взглянула на него Хуанъянь.

– Потому что я уже тайно купил его для императрицы И.

Ян Юмэй остановилась, резко повернулась к Дун Миню и шагнула в его сторону, отчего тот попятился назад, упершись спиной в стену.

– Он сейчас у нее? Этот артефакт?

– Нет.

– Где? – Голос Хуанъянь прозвучал устрашающе, а мотыльки в волосах зашевелились.

Дун Минь тяжело сглотнул, поднял руки и с кривой усмешкой произнес:

– Как насчет сделки? Расскажешь мне, кто ты такая на самом деле и что задумала, а я провожу тебя к артефакту?

– Проводишь? – не поверила Ян Юмэй. – Ты же шавка императрицы И, выполняешь каждый ее приказ и обязан защищать ее всегда и везде. С чего мне тебе верить?

– Ты права, я верный страж императрицы И, однако не только из-за того, что мы поклялись своими именами и фамильными знаками. Помимо клятвы, мы приняли сердечного червя. Я не мог ослушаться ее приказа. Любого. А сейчас, когда я вознесся, светлая ци во мне выжгла этого червя.

Ян Юмэй слегка приподняла брови. Будучи демоном, она не любила использовать сердечных червей, однако знала, что много кто ими балуется. Они поглощались в виде пилюль, обращавшихся в небольших червяков, которые попадали в сердце и спали там. Стоило им услышать определенный свист, как они просыпались и вгрызались в сердце носителя, медленно убивая его. Что ж, от Цзюньфэнь Ян Юмэй другого и не ожидала.

– И что, ты не побежишь прислуживать ей и дальше?

– Нет, – негромко признался Дун Минь. – Я... достаточно ей служил. Так что, ты согласна?

Оценивающе взглянув на него, Ян Юмэй отступила назад.

– Хорошо. Ты хочешь знать, кто я? Так я скажу.

* * *

– Хуанъянь?!

Дун Минь столь громко это произнес, что люди в чайной недовольно обернулись на него и зашикали. Это имя боялись лишний раз произносить, однако страж и не думал, что девушка перед ним – действительно та самая прославленная демоница, уничтожившая Небеса и добрую часть богов.

– Ты сейчас не шутишь?

Ян Юмэй так взглянула на него, что Дун Минь понял – не шутит. Пораженно выдохнув, он откинулся на спинку стула и запустил пальцы в растрепанные волосы.

– Так, значит, те легенды, в которых говорилось, что ты вернешься, правдивы. И... кто знает?

– Помимо тебя? Ся Ган и Бай И.

– То есть... Тай Фансинь не знает? Ты не говорила ему?

– Он знает, что я не глупая дочь семьи Ся, и только. Он... охотится на Хуанъянь, по крайней мере, хотел заполучить ее, чтобы отомстить императрице И.

– И ты стала... небожителем.

– И правда забавная ситуация, не так ли? – В их головах раздался смешок Ши Цина. Как же он был доволен, что его теперь может слышать не только Хуанъянь.

– В это верится с трудом, – признался Дун Минь. – Получается, кровавые мотыльки и платье... Ты забрала их?

– Я вернула их, – весьма жестко поправила его Ян Юмэй. – Эти артефакты всегда принадлежали мне, а не вам, людям. Вдобавок вы все равно не сможете ими воспользоваться.

Уловив в ее голосе злость, Дун Минь поспешно кивнул, смотря на Ян Юмэй уже не с пренебрежением и жалостью, а с осторожностью и страхом, засевшим глубоко внутри. Ее это вполне устраивало.

– Теперь твоя очередь, – велела Хуанъянь. – Что ищет императрица И?

– Честно, я и сам не очень понял, – признался Дун Минь, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку стула. – Это артефакт времен первой эпохи, созданный еще народом Юнь. Я мало что про него знаю, однако слышал, как императрица И обсуждала его с наставником Цю. Кажется, для этого артефакта нужно множество душ, и, когда он ими напитается, станет возможно повернуть время вспять.

– Колесо пространства! – В головах небожителей раздался столь громкий голос Ши Цина, что они поспешили закрыть уши ладонями.

– Что еще за Колесо пространства? – прошипела Ян Юмэй.

– Артефакт времен первой эпохи, – взволнованно ответил Ши Цин. – Он считался безвозвратно утерянным. Его создала одна из обезумевших Юнь, якобы в надежде вернуть кого-то погибшего, но не рассчитала количество душ, и Колесо взорвалось! Другие Юнь решили остановить ее и спрятали важную часть Колеса в Хранилище, которое запечатано уже несколько тысячелетий. Если Цзюнь... точнее, эта императрица И хочет запустить Колесо, то ей нужно достать ключ от Хранилища, иначе оно не заработает. Она выпытывала у меня, как можно запустить Колесо без этой важной детали, но я-то откуда знаю?! Я бог правды, а не ремесленничества!

Хуанъянь задумалась. Зачем Цзюньфэнь так отчаянно хочет повернуть время вспять?

Глава 54

Колесо пространства

– Где сейчас находится нужный мне артефакт? – вернулась к изначальной теме Ян Юмэй. – Если он не у императрицы И, то у кого?

– Его использовали, чтобы найти Колесо. Скорее всего, он все еще на месте раскопок, – признался Дун Минь. – Могу проводить тебя туда, иначе навряд ли ты в ближайшие недели отыщешь его без чужой помощи.

Он улыбнулся слишком нахально для человека, перед которым сидела Хуанъянь. На миг та захотела вырвать ему язык, но сдержалась. Без Дун Миня она и правда не отыщет Колесо. Императрица И наверняка позаботилась о том, чтобы скрыть его от чужих глаз. Возможно, там даже будут люди из Храма.

– Хорошо. Тогда как насчет заключить сделку? – улыбнулась Ян Юмэй.

– Сделку? С демоном? – насторожился Дун Минь.

– Ну что ты, я теперь не демон, а боги не лгут, – напомнила Хуанъянь, буквально чувствуя, как с подозрением покосился на нее Ши Цин.

– И что за сделка?

– Ты отводишь меня к Колесу.

– А дальше? – не дождавшись продолжения, нахмурился Дун Минь.

– Это вся сделка, – пожала плечами Ян Юмэй, отчего мужчина невесело усмехнулся:

– Тогда я иду с тобой.

– Что? – не поняла Хуанъянь. – Ты что, собака, чтобы идти следом за мной?

– Если хочешь, могу и погавкать, – улыбнулся Дун Минь. – Меня очень настораживает то, что вы со вторым принцем делаете, так что лучше я буду держаться рядом, чем позволю вам погрузить Великую Ци в хаос.

Ян Юмэй закатила глаза, однако все же кивнула. Пускай этот верный пес императрицы И и правда будет рядом с ней – так он не вернется к хозяйке и не доложит, что происходит.

– Тогда не будем тянуть время. – Она поднялась из-за стола и выжидающе взглянула на Дун Миня. – Перемести нас к Колесу.

– Но... я не могу, – признался страж, подняв руки при виде нахмурившейся Хуанъянь. – Я еще толком не понял, как смог к тебе переместиться. И вообще, я не собирался становиться... тем, кем в итоге стал.

Дун Минь умолчал про небожителей, настороженно огляделся по сторонам и нахмурился.

Одновременно в их головах раздался смешок Ши Цина.

– Ох, вот вы и столкнулись с главной проблемой небожителей! – чуть ли не радостно произнес бог правды. – Видите ли, в чем дело: спуститься с Цышань вы можете когда угодно, а вот подняться на него или переместиться, будучи в Среднем Мире, куда-то еще не получится.

– Это еще почему? – возмутился Дун Минь, не обратив внимания на то, как покосились на него гости чайной. – Мы же переместились на Цышань, когда встретились.

– Во-первых, это произошло потому, что ты стал богом. А во-вторых, у вас просто нет верующих. Чем меньше веры, тем меньше силы, – хмыкнул Ши Цин. – У Хуанъянь силы много, потому что в нее даже спустя три тысячи лет верят и ее боятся, а вот ты... боюсь, из божественного у тебя только метка, а твои силы на уровне людских.

Ян Юмэй не сдержала смешка – хоть в чем-то ей повезло.

– А есть еще какие-то правила, о которых стоит знать заранее?

– О, их много, к примеру...

– Обсудим по пути, – прервала Ши Цина Ян Юмэй. – Скажи, куда перемещаться.

Недовольно взглянув на нее, Дун Минь все же вздохнул и произнес:

– Знаешь озеро Худэху? Нам туда.

Хуанъянь прекрасно знала это озеро: в нем обитали водные бабочки и духи, с которыми она любила забавляться в прошлой жизни. Их крылышки можно было стереть в пыль и, добавив немного их крови, создать прекрасную пудру, придающую коже мертвенно-бледный оттенок.

Посетители чайной удивленно охнули и обернулись, когда рядом вспыхнул белый свет, пропавший через мгновение. Мужчина и девушка, сидевшие за столом, исчезли, словно их никогда и не было.

Холодный ветерок умыл лицо, и Ян Юмэй открыла глаза. Она стояла на берегу небольшого озера, над которым летали голубые бабочки. Ныряя в воду, они опускались на самое дно, где ловили мелких рыбешек и острыми хоботками высасывали их кровь. Опасное озеро, в которое не стоит входить людям – шанса выбраться у них не будет.

Вдалеке возвышались острые заснеженные горы Северной Сюэ, напоминавшие воткнутые в землю копья или клыки громадного дракона.

– Так что за правила? – спросил Дун Минь у появившегося рядом Ши Цина.

Тот не сразу ответил, залюбовавшись пейзажами:

– Самое главное из них – боги не могут убивать людей. Это не мешало некоторым проклинать, запирать и изводить их, но убивать собственными руками запрещается. Второе правило – если хочешь жить и процветать, то совершай подвиги и заставляй людей верить в тебя, иначе придет забвение и смерть.

– И сколько в среднем живут боги?

– Самым старым было почти две тысячи лет, – с печальной улыбкой признался Ши Цин. – Порой стать богом – все равно что взвалить на себя тяжелое бремя. Далеко не все люди будут считать, что ты хорошо справляешься со своей задачей, они не прощают ошибок. Вдобавок тяжело видеть, как люди, которых ты любишь, умирают один за другим.

– У тебя так было? – поинтересовался Дун Минь у Ян Юмэй.

– Нет, конечно, – фыркнула та. – Я даже не знала имен своих бесчисленных любовников и не держалась за людей, чья жизнь лишь мгновение в моей.

– И все же даже такая ужасная демоница смогла полюбить, – не мог не заметить Ши Цин.

– Ты любила кого-то? – не поверил Дун Минь.

Ян Юмэй не стала ничего им говорить, однако серебряные бабочки в ее волосах недовольно захлопали крылышками, выдавая ее нетерпение. Поняв, что дальше не стоит расспрашивать, Дун Минь повел ее вперед, к северным горам. Он то и дело спрашивал что-то у Ши Цина, который не прочь был поговорить, так как предыдущие два его собеседника отличались противным характером и нежеланием поддерживать разговор. Хуанъянь почти не слушала их. Ее волновали мысли о том, что она еще не знает конечной цели Цзюньфэнь – кого та желает вернуть? Она и в прошлой жизни весьма неоднозначно относилась к Ян Юмэй и к Мин Ханю, да и в этой ненавидит их. Возможно, это связано с их самой первой жизнью? Может, они еще тогда сделали нечто такое, за что Цзюньфэнь пытается им отомстить уже не первый раз?

Они шли долго, пересекая поля, на которых уже пробивалась трава, но все еще местами лежал снег. Холодный ветер с северных гор омывал лицо, но из-за платья, что обратилось теплым плащом, Ян Юмэй почти не чувствовала его.

Ян Юмэй только недавно нашла Мин Ханя и уже успела вновь потерять его, все еще пребывая в растерянности. Ши Цин не мог ей лгать, значит, тогда Мин Хань находился под властью Цзюньфэнь и не понимал, что делает. А когда разум вернулся к нему... было уже слишком поздно. Ян Юмэй умерла на его руках, а он не успел рассказать, что произошло на самом деле. Она умерла с ненавистью в сердце и возродилась с ней же, однако сейчас осталась лишь растерянность. Что ей делать дальше? Что ей делать с ним?

– Мы почти пришли, – вывел ее из мыслей Дун Минь, остановившись у дерева на небольшом холме.

Перед ними находилась просторная поляна, в которой не было ничего необычного. Но стоило Ян Юмэй прислушаться, как она уловила слабое, едва заметное гудение – кто-то поставил здесь защиту от чужих глаз.

– Жди здесь, – велела она Дун Миню.

Обратившись стайкой белых мотыльков, Хуанъянь полетела вперед. Осторожно разрезав острым крылышком защитный купол, она влетела в щель прежде, чем та затянулась. Ее взгляду предстала разворошенная поляна с глубокой ямой, внутри которой, все еще погребенное наполовину, виднелось Колесо – большой плоский диск из белого нефрита, с вырванной сердцевиной и множеством символов, в которые забилась грязь. Местами на нем виднелись глубокие вмятины и сколы.

Вокруг ямы, словно истуканы, стояли люди из Храма, облаченные в белые одежды. Они следили за тем, как внизу работают плененные духи и демоны: кто-то откапывал диск, кто-то поднимал землю на поверхность.

Диск вдруг тихо загудел, наполнился светом, и люди из Храма поспешили вскинуть руки, обезопасив себя золотыми щитами. Яркая волна прошлась по земле, и плененные демоны и духи с истошными криками сгорели в ней, Ян Юмэй же чудом удержалась на лету, чувствуя, как покалывает ее невидимое тело.

Когда свет померк и колесо вернулось в свое прежнее состояние, человек из Храма сказал другому:

– Извести императрицу И о том, что нужны еще рабы. Эти сгорели.

Послушно кивнув, тот зашел в шатер, куда следом залетели и белые мотыльки, спрятавшись за креслом. Мужчина написал письмо и передал его синьняо, который вылетел из палатки и скоро скрылся в небе.

Теперь ясно, почему раскопки так затянулись и зачем императрице И много рабов и денег. Колесо просто сжигает их, словно просит не откапывать его из земли.

Дождавшись, когда человек из Храма покинет шатер, Ян Юмэй вернула свой облик и внимательно осмотрелась. На столе лежали записи и дневники: наблюдения за Колесом и его состоянием, учет убитых им рабов и много чего еще. Стараясь ничего не касаться, Ян Юмэй обошла шатер, заглядывая в сундуки и под кровати. Наконец она нашла то, что искала, – закинутый в угол, словно бесполезная вещь, артефакт в виде кольца из голубого камня с тонкой белой иглой. Спрятав его, Ян Юмэй мотыльками выпорхнула из шатра и вернулась к Дун Миню, показав ему артефакт.

– Это он?

– Да. Что там внутри? – поинтересовался он, указав на купол, скрывающий поляну.

– Колесо, которому не очень нравится, что его пытаются достать, – призналась Хуанъянь, сжав в руке артефакт, который засветился слабым голубым светом. – А теперь покажи, где искать Тай Фансиня.

* * *

Ночь сменилась днем, а день ночью. Дао летел вперед и время от времени спускался на землю, когда его всадники больше не могли сидеть на металле, пусть и теплом. Тай Фансиню раньше не приходилось летать на синьфэне так долго. Он чувствовал, как начинают ныть ноги и поясница. Путникам нужно было несколько шичэней отдыха и разминки, прежде чем вновь отправиться в путь.

– Что мы ищем? – в который раз спросила Бай И, стуча кулаком по бедру, чтобы разогнать кровь. Им пришлось сделать очередной привал. – Мне кажется, мы уже всю Южную Хэ пролетели вдоль и поперек!

Тай Фансинь промолчал, как и в прошлый раз. Он не мог объяснить это ни Дун Ляо, ни Бай И – что-то вело его вперед, какая-то искра, которую он искал. Казалось, он скоро приблизится к ней. Может, это огонь внутри него тянется к костру, из которого произошел? Матушка при жизни много рассказывала про свое племя: там дети никогда не теряются и сами находят дорогу домой, охотники даже за сто ли могут определить, где сейчас их племя, а огонь в душе может потушить лишь смерть всех соплеменников.

Порывшись в карманах, Тай Фансинь достал медальон, который отдал ему Дун Ляо, – единственное, что удалось взять из Таобая перед их изгнанием. Темно-красный камень с белыми вкраплениями, на которых вы́резали бабочек. Принц ловил себя на мысли, что хочет сжать его изо всех сил и раскрошить или выкинуть куда подальше, но почему-то не мог так поступить. Это все, что осталось у него от Ся Юань.

Подняв голову, Тай Фансинь взглянул на Цышань, пытаясь разглядеть на его ветвях дворцы и пагоды небожителей. Вчера они услышали звон колоколов, столь громкий, что Дао взревел и поспешил спуститься на землю. На миг принцу пришла в голову идея направить его в сторону Цышань и подглядеть, кто вновь вознесся, но тешоу не захотел даже смотреть на древо. Словно оно пугало его или кто-то поставил запрет приближаться к нему.

– Как же я хочу уже снять этот ошейник, – проворчала Бай И, потирая шею. – Мало того что не все хвосты вернула, так еще и сила запечатана. Надо же было впутаться во все это...

Виски вновь неприятно запульсировали, и Тай Фансинь коснулся пальцами края маски. Стоило только подумать о том, чтобы снять ее, как гвозди впивались глубже в голову, мешая нормально думать, спать, жить. Даже если бы нашелся способ снять маску, Тай Фансинь навряд ли согласился бы сразу это сделать. Эта боль заслужена, и пока он не поймет, что искупил ее, маска останется на нем.

Бай И внезапно вскочила на ноги, а Дао приподнял голову с земли и издал пронзительный крик.

– Что происходит? – вскочил Дун Ляо.

В воздухе что-то мелькнуло, и их вместе с тешоу прижало громадной тяжелой сетью. Дао взревел, расправил крылья и порезал веревку острыми перьями. Словно громадный металлический страж, он возвышался над всеми на несколько чжанов, грозно осматривая окруживших их людей, которые были верхом на лошадях и с луками. Их стрелы целились в троицу.

– Вы чужаки, что посмели вторгнуться на наши земли! – произнес один из всадников – мужчина с заплетенными косицами. – Кто вы и зачем привели с собой тешоу?

Вперед шагнул Тай Фансинь. Подняв руки, он показал, что у него нет с собой оружия.

– Императрица Ху сказала, что здесь нас ждет помощь.

Всадники настороженно переглянулись, все еще не спеша опускать луки.

– Мы ждем человека, в котором пробудился огонь, и навряд ли кто-то из вас им является.

Хо, в образе воробья пристроившаяся на голове Дао, недовольно чирикнула. Тай Фансинь же не сдержал усмешки, которую никто не увидел из-за маски. Он призвал ту внутреннюю темную силу, что заполучил в горах, и она вспыхнула в груди, черно-алым ореолом возникнув за его спиной и обдавая таким жаром, что трава обратилась пеплом.

– Тогда вы его дождались.

Глава 55

Тот, кто несет в себе огонь

Племя Цинь расположилось вокруг светящегося древа высотой в три чжана. Оно напоминало отломленную во время войны богов и демонов ветвь Цышань, что вонзилась в землю и пустила корни. Разве что в вечерних сумерках, когда само Цышань уже окрашивалось серебром, это древо все так же сияло золотом, освещая территорию племени лучше всяких костров и фонарей. И все же, по сравнению со свечением Цышань, этот свет был слишком тусклым, чтобы его можно было заметить с кроны.

Вместо привычных домов повсюду стояли шатры преимущественно красного цвета, со множеством вышитых рисунков: в основном с лошадьми и парящими птицами, чьи хвосты напоминали длинное пламя. Одежда здешних людей была из грубой плотной ткани, украшенной вышивкой, разноцветными поясами, золотыми монетками и кольцами. Женщины с загоревшей кожей и черными как смоль волосами с интересом и настороженностью выходили из шатров, смотрели на странных гостей и фыркали при виде Бай И с ее белой кожей и тонкой талией.

Из главного шатра, вход в который украшал вырезанный из кости феникс, вышла женщина с седыми волосами и тростью. Прихрамывая, она опиралась на нее. В свете древа Тай Фансинь смог разглядеть лицо, искаженное старым шрамом. Когда-то эта женщина была воительницей.

– Кого вы привели? – сухо спросила она у одного из воинов.

– Эти люди с Центральных равнин прилетели на тешоу, – прижав к груди кулак, произнес мужчина. – В одном из них горит огонь наших предков.

Услышав его слова, кочевники зашептались и внимательно всмотрелись в незваных гостей. Несомненно, их сразу привлек Тай Фансинь со своими белыми волосами, столь редкими во всех трех Мирах.

– Ты, – указав узловатым пальцем на принца, произнесла женщина. – За мной.

Она развернулась и скрылась в шатре. Помедлив, Тай Фансинь вошел следом, оказавшись в круглом теплом помещении со шкурами на полу, печкой в центре и деревянными грубыми шкафами вдоль стен. В них лежали свитки, тетради и кухонная утварь. На отдельной стойке расположились копья, луки и мечи.

– Как тебя зовут? – сев на мягкую подушку и положив на колени трость, спросила старуха.

– Тай Фансинь.

– Нет, не это имя, – махнула она рукой, словно прогоняла назойливую муху. – Другое имя, данное тебе матерью.

– Тай Хао.

– Хао... – задумчиво произнесла женщина. – Как ее звали? Твою мать?

– Ци Лу, она родом из Южной Хэ.

– Так, значит, она взяла это имя... – пробормотала она. – И что же случилось, раз один из сыновей императора оказался в Южной Хэ? Поведай этой старой главе Цинь, почему ты здесь?

– Я был изгнан и лишен титула. Императрица Ху сказала, что здесь меня ждут люди, которые готовы встать на мою сторону.

– Какие смелые слова, – цыкнула языком глава Цинь. – У нас и правда есть легенда, что однажды к нам придет человек с душой феникса и вернет величие рода Цинь, а также объединит все племена. Но, глядя на тебя, я вижу лишь плененного, лишенного силы Юнь, к тому же с испорченной кровью.

Ее слова прозвучали столь пренебрежительно, что Тай Фансинь стиснул кулаки, чувствуя, как ногти вонзаются в ладони.

– Это и правда так. Я был одурманен собственной местью и потому позволил кое-кому забрать жизнь моей жены.

– А сейчас? Ты разве не одурманен этой местью? – поинтересовалась старуха, взяв с пола длинную курительную трубку и начав не спеша забивать ее травами. – Пришел сюда, чтобы просить помощи и моих людей, чтобы вернуться и отомстить? Дитя, даже если ты сам вонзишь нож в сердце убийцы, это не избавит тебя от горя. Может, тебе и станет легче, но ненадолго.

– И что мне тогда делать? Смириться и жить дальше? – В голосе Тай Фансиня послышалась ярость. – Та женщина погубила мою жену! Она отобрала сначала мою мать, а теперь и жену! Почему я должен смириться с этим?! Она отняла все, что было мне хоть немного дорого, и не остановится!

Глава Цинь спустила с губ белый горький дым прямо в лицо принца, но тот не поморщился, не разогнал его, продолжив смотреть на старуху.

– Твое горе глубоко, а ярости нет границ, – заметила она. – Это хорошо. Именно в таких и рождается самый смертоносный огонь.

Глава Цинь рассмеялась, и Тай Фансинь почувствовал, словно прошел некое испытание.

– Значит, ты хочешь отомстить. И кому же?

– Императрице И.

– Хорошо. Видишь ли, Южная Хэ сама страдает от ее указов – она провоцирует племена, заставляет нас жертвовать своими воинами и обрубает все связи. Раньше мы мирно сосуществовали с городами на границе, обменивались товарами, сейчас же те города пусты и разорены. Мы непричастны к этому – зачем нам избавляться от того, что помогает жить?

– Хотите сказать, что те разрушенные города – дело рук армии Великой Ци?

Старуха кивнула, вновь сделав долгую затяжку.

– Император Тайшэн здесь ни при чем, ему не было дела до Южной Хэ, да и императрица Ху никогда бы не покусилась на родные края. Несомненно, здесь причастна императрица И.

– Вы позволите мне и моим спутникам остаться здесь? – спросил Тай Фансинь.

– Да, – не думая, кивнула глава Цинь. – Однако у меня будет условие.

Принц выжидающе взглянул на нее.

– Все пять великих племен сейчас живут в раздоре, ни у одного из них за последние пару сотен лет не рождался ребенок, способный призывать тотемное животное своего рода. Мы все стали равны и потому отдалились друг от друга, ведь никто нас больше не возглавлял.

– Ха, значит, всего-то хотите с моей помощью вновь стать во главе всех племен? – не сдержал усмешки Тай Фансинь. – Хорошо, только если я захочу уйти – не просите меня остаться.

На этот раз усмехнулась глава Цинь. Она кивнула, принимая его предложение.

– Вы знаете, кем была моя мать? – вдруг спросил ее Тай Фансинь.

– О, прекрасно знаю. Ей не сиделось на месте, еще с детства она мечтала повидать Центральные равнины, а как только подвернулся случай – упорхнула. Исходя из твоих слов, императрица И убила ее.

– Сожгла, когда я был ребенком, – негромко ответил принц, почувствовав, как во рту стало горько. – Почему вы не искали ее? Не вернули обратно?

– Потому что она сбежала бы снова. Птицу не удержать в клетке, если она сама того не хочет. Мы вольный народ, и запереть нас все равно что подрезать крылья. Мы найдем, как выбраться, даже если придется умереть ради этого, что и сделала твоя мать.

Тай Фансинь ничего не ответил на это, поднялся на ноги и обратился к главе Цинь:

– Мне и моим спутникам нужно отдохнуть, мы в пути уже больше недели и даже нормально не ели.

– В племени Цинь не бывает голодных ртов, можешь не переживать, – отозвалась старуха.

Покинув шатер, Тай Фансинь почувствовал легкость, словно камень упал с груди. Как и говорила императрица Ху, его здесь ждали, но ему еще нужно время, чтобы собрать армию из этих кочевников. Смогут ли они вообще противостоять Великой Ци? Люди здесь лишены той силы, что была с ними много лет назад. Пока Тай Фансинь не видел в них потенциал.

Их компании выделили небольшой шатер поблизости от шатра главы племени. Наконец помывшись и переодевшись в чистые одежды, они сели за еду – рис с мясом и чай с молоком. Бай И, не стесняясь, накладывала себе уже третий раз, а Дун Ляо старательно управлял левой рукой, пытаясь зачерпнуть ложкой как можно больше.

Тай Фансинь коснулся живота. Он так и не чувствовал голод, даже запахи еды не тревожили его. Странно, в детстве голод постоянно преследовал его, не давая даже уснуть, а сейчас его словно не существует. Может, потому, что он вырос и кровь в нем стала более ядовитой?

– Что вы будете делать? – поинтересовался у него страж.

– Для начала я хочу найти тешоу.

– Ты сможешь их пробудить? – даже отвлеклась от еды Бай И.

– Да, но я не смогу ими управлять – с этим справится Дао. Тешоу слушаются его, – кивнул Тай Фансинь.

– Так вы хотите собрать армию и напасть на Хэчжоу? – насторожился Дун Ляо. – Но у них ведь тоже есть тешоу! А вы не можете управлять своими из-за маски. Не думаю, что Дао удержит столько тешоу под своим контролем.

– Верно, – не стал спорить принц. – Тогда мне нужно будет найти способ во что бы то ни стало снять с себя маску до того, как мы направимся в Хэчжоу.

– Может, попробовать достучаться до вознесшихся небожителей? – предложила Бай И.

– И как ты это представляешь? – проворчал Дун Ляо. – Пустить стрелу в Цышань? Отправить туда Дао? Или молиться им, чтобы нас услышали?

Тай Фансинь резко повернулся к стражу, который от неожиданности чуть не выронил ложку.

– Мой принц?

– Что ты только что сказал? Молиться?

Дун Ляо осторожно кивнул, и глаза Тай Фансиня лихорадочно блеснули в прорезях маски.

– Когда меня не будет – возведите алтарь и молитесь, – велел он, отчего демоница поморщилась.

– И кому? Мы даже не знаем, кто вознесся, – заметила Бай И.

– Без разницы, на Небесах всего два небожителя, кто-то из них точно услышит.

– Демон молится богу... вот уж невиданное дело, – проворчала Бай И, уткнувшись в плошку с рисом.

– Думаете, сработает?

– Не знаю, – признался принц, – но попробовать стоит.

– Тогда доверьтесь мне.

Доев все, что было в чане, они разошлись по своим кроватям, которые представляли собой циновки с теплыми одеялами. Бай И вместе с Дун Ляо уснули быстро, а Тай Фансинь все лежал, крепко сплетя на животе пальцы и смотря на расшитый изображениями птиц потолок. Получится ли позвать небожителя? Захочет ли он им помогать? Что делать, если никто так и не придет на зов?

Так и не сумев уснуть, Тай Фансинь поднялся, покинул шатер и взглянул на Цышань. Часть его листвы по краям уже успела окраситься в желтоватый цвет, знаменуя скорый рассвет.

Велев Хо оставаться на месте, принц покинул племя, уловив на себе настороженные взгляды мужчин, охранявших границы, но не смевших коснуться его по приказу главы.

Дао ожидал в одном ли от племени, чтобы не пугать местных лошадей. Почувствовав хозяина, он поднял голову, и в темноте вспыхнули два белых глаза, напоминающие фонарики. Опустив плечо, он помог Тай Фансиню взобраться на себя и вопросительно взглянул на него.

– Найди еще тешоу.

С тихим шелестом металла развернув крылья, синьфэн оттолкнулся лапами от земли и взмыл в небо. Покружившись над племенем, он направился на запад и летел так долго, что Цышань успело окраситься золотом, а ночь сошла на нет. Под брюхом птицы уже вовсю зеленела трава и качались от порывов ветра разноцветные цветы. Дикие лошади с ржанием бежали вперед, а птицы спешили улететь подальше от странного существа в небе, так похожего на них, но почему-то неживого.

Вскоре Дао начал снижаться и опустился возле груды камней, поросших мхом и травой. Перья на его голове зашевелились, приподнялись, и синьфэн выпустил струю белого огня, столь мощного, что он расплавил камни и выжег траву на несколько чжанов вокруг. Когда пламя успокоилось, Тай Фансинь спустился с Дао и прошел по еще горячей земле до образовавшегося на месте камней ущелья.

Кажется, они нашли склад тешоу времен процветания Юнь.

Глава 56

Молитва

Склад, который нашел Тай Фансинь, отчасти напоминал тот, где он впервые обнаружил тешоу, разве что этот сохранился получше. Дао просунул в образовавшуюся дыру свою длинную шею и аккуратно спустил хозяина вниз, после чего раскрыл клюв, изнутри которого забрезжил белый свет. Его хватило, чтобы осветить помещение шириной десять на десять чжанов с высоким потолком и мелкими трещинками на полу и колоннах.

Тешоу, что все время спали здесь, заметно отличались от своих собратьев, бродивших уже несколько тысяч лет по свету. Металл, что со временем становился бронзово-ржавым, сейчас напоминал натертое до блеска серебро, сверкающее при свете так, что хотелось зажмурить глаза.

В неактивном состоянии тешоу напоминали сферы разного размера и с разными узорами – от самых больших синьфэнов до самых маленьких синьняо.

В центре зала стоял постамент с тонкой иглой и углублениями, куда стекала кровь Юнь, пробуждавшая спящих тешоу. В прошлый раз ожили не все – возможно, виной тому порченая кровь, а может, часть тешоу вышла из строя.

Подойдя к постаменту, Тай Фансинь пронзил руку иглой, и его темная кровь потекла вниз. Символы на камне загорелись тусклым голубым светом, линии на полу вспыхнули и потянулись к спящим тешоу. На большей части из них проявился мерцающий узор, раздался шум шестеренок, и те, кто спал, начали просыпаться.

Спустя меньше половины чашки чая тешоу ожили; Тай Фансинь насчитал около двадцати синьфэнов, сорок синьма и десять синьняо. В разы больше, чем в первом найденном им тайнике.

Дао издал клекот, и тешоу, подчиняясь ему, начали выбираться наружу.

– Вели им идти к племени Цинь, – велел принц, садясь на спину Дао. – Пускай ждут нас там. Если здесь есть еще тайники, то приведи меня к ним.

Издав послушный клекот, синьфэн оттолкнулся от земли и взлетел, направившись на этот раз на юг.

За целый день они нашли еще два склада. Один оказался полностью завален, откопать его не смог бы даже Дао, в другом же бо́льшая часть тешоу оказалась повреждена и работали лишь четыре синьма. Лучше, чем совсем ничего.

Лишь под вечер Тай Фансинь вернулся к племени Цинь, вокруг которого уже собрались тешоу в молчаливом ожидании.

– Неплохо, неплохо, – произнесла глава Цинь, встретив принца. – Я слышала, у императора тоже есть тешоу.

– Не так много, как сейчас у нас, – ответил Тай Фансинь. – Когда я сниму маску, что сдерживает мои силы, у него их и вовсе не останется.

Старуха довольно улыбнулась, словно только и ждала, когда появится возможность отомстить императрице И.

– Я созвала все племена сюда. Надеюсь, ты сможешь показать им, что достоин нас вести.

В прорезях маски сверкнули золотые глаза – холодные, надменные. Не этой старухе приказывать, что ему делать.

Вернувшись в шатер, он застал Бай И перед небольшим алтарем с грубо вырезанной из дерева статуэткой и подношениями в виде риса, вина и нескольких колечек. Демоница сидела на коленях, сложив над головой руки в молитвенном жесте, и что-то бормотала.

– Как долго ты так стоишь?

– Три шичэня, – сквозь стиснутые зубы прошипела она. – Если меня там никто не услышит... я этих божков разорву на части.

Не став ее отвлекать, Тай Фансинь снял пыльную верхнюю одежду и вымыл руки прохладной водой. Рана от иглы уже зажила, не оставив и следа. Будь он нормальным Юнь, смог бы оживить Ся Юань? Смог бы заставить ее сердце биться, как это сделала та нюй юэ из Цветочного дома? Верно говорили тени... Не будь у него желтых глаз, все сложилось бы иначе.

* * *

Дун Минь поморщился, держась за висок.

– Снова? – спросила Ян Юмэй.

– Да. Опять кто-то говорит и не замолкает, – признался он, морщась от голоса в голове. – И так всегда будет?

– Да, привыкай, – ответил Ши Цин, махая таким же полупрозрачным веером, как и он сам. – Чем больше верующих, тем больше голосов в голове. Со временем научишься их не замечать.

– А можно их вообще убрать?

– Да – убиться, – предложила Хуанъянь, внимательно рассматривая карту Среднего Мира. – Если так надоело, то спрыгни вниз, вдруг повезет?

Мужчины покосились на пустоту за ветвью Цышань и на богиню напротив, которую мысленно называли демоницей. Слишком уж жестока и беспощадна она была даже к ним, не говоря уже о мертвом Ши Цине, к которому тот же Дун Минь проявлял если не сострадание, то уважение.

– Как всегда – сама жестокость, – вздохнул бог правды, рассеявшись и оказавшись за спиной Ян Юмэй. – Мне казалось, этот артефакт должен сразу привести к нужной нам вещи или человеку, а по итогу мы уже неделю не можем его найти!

– Мы искали Колесо больше трех месяцев, – признался Дун Минь. – Если бы не этот артефакт, навряд ли бы вообще нашли.

Артефакт и правда искал нужную вещь или человека, но был нюанс, из-за которого Ян Юмэй готова была разбить его. Он поглощал очень много ци, и если Дун Минь мог использовать артефакт чуть больше чашки чая, то Хуанъянь – почти шичэнь. Когда они столкнулись с этим в первый раз, им пришлось долго ждать восстановления ци, чтобы хотя бы вернуться на Цышань и понять, что делать дальше. Так прошло больше недели – идя по следу, они в конечном итоге убедились, что второй принц вместе с Бай И и Дун Ляо пересекли южные горы и углубились в Хэ.

Единственным вариантом из тех мест, куда мог направиться Тай Фансинь, оставалось племя Цинь, откуда родом его матушка. Вот только приняли ли его там? С запечатанными силами, к тому же желтоглазого Юнь?

– Зачем ты вообще его ищешь? – спросил Дун Минь, крутя между пальцами медную монетку. – Не думал, что между вами столь глубокие чувства.

– О, между ними целая история, – прикрывшись веером, многозначительно произнес Ши Цин. – Скажи, ты ищешь его, чтобы наконец убить? Или заставить страдать?

– Зачем ей это? – не понял страж. – Разве второй принц не оберегал тебя, когда вы были женаты? Он так смотрел на меня каждый раз, когда я был рядом, словно хотел своими руками в Нижний Мир отправить и...

– Идем, – резко поднявшись на ноги и взглянув на него, велела Ян Юмэй.

От неожиданности Дун Минь выронил монетку, но послушно зашагал за Хуанъянь, вокруг которой парили белые мотыльки с острыми крылышками. Они шли долго, минуя одни мосты за другими, и от тишины, в которую погрузилось Цышань, становилось тревожно. Ши Цин понял, куда они идут, и стал настороженно поглядывать то на Ян Юмэй, то на одинокий домик на краю ветки – подальше от домов и пагод живших тут когда-то небожителей.

Когда они вошли внутрь, мотыльки прогнали своим светом тьму, явив разбитый гроб и засохшие голубые цветы, усеивающие пол. Дун Минь замер, увидев тех, кто лежал в гробу, но вскоре нерешительно подошел ближе. Его взгляд метался с одного знакомого лица на другое.

– Это... это же второй принц... – с непониманием произнес он, взглянув на Хуанъянь.

– Это Ляньцин, – грустно произнес Ши Цин, с тоской посмотрев на мертвого друга. – После смерти Хуанъянь переродилась в Ся Юань, а Ляньцин – в Тай Фансиня.

– Но почему вы лежите вместе? Еще и в свадебных одеждах? – все никак не мог понять Дун Минь.

– Потому что мы были женаты. Та девушка из легенд про Ляньцина – дух бабочки – это я, – произнесла Ян Юмэй, чувствуя ком в горле. – Люди исказили нашу историю, пожелали забыть, что когда-то небожитель взял в жены демоницу. Я любила его, а он, как мне казалось, любил меня. Но он убил моего отца, а после пронзил мое сердце своим мечом.

С ее ресниц сорвалась одинокая слеза, и на влажную дорожку на щеке приземлился мотылек.

– Я не знаю, зачем Цзюньфэнь понадобилось натравливать нас друг на друга, но выясню это, – взглянув на Ши Цина, негромко произнесла Хуанъянь, не скрывая угрозы в голосе. – Она ответит за все, что сделала со мной.

– Если ты ее убьешь, то умрешь сама, – предупредил Ши Цин.

– Прекрасно – смерти я не боюсь.

Развернувшись, она покинула дом, чувствуя, как сбегает от собственного прошлого, от чувств, которые похоронила там. Чем дольше она смотрит на Ляньцина, тем больше думает о том, что же тогда произошло, почему все так вышло. Может, ей стоит просто затаиться на Небесах с осколками ключа от Хранилища и ждать, когда Цзюньфэнь умрет от старости? Она смогла бы найти здесь ее душу и порвать ее. Вот только что-то подсказывало, что эта бессердечная женщина найдет способ продлить себе жизнь.

Остановившись на небольшой площадке, откуда открывался вид на Центральные равнины, Ян Юмэй села на скамью, опустив голову на колени. Что же ей делать дальше? Раньше она могла спросить совета у тетушки Ло... Может, еще давно, глубоко в душе, она надеялась, что Мин Хань невиновен, что не он убил ее семью и саму Хуанъянь, но не позволяла себе в это верить. А по итогу так оно и вышло. Как ей теперь отпустить всю ненависть, всю злость к нему, что так долго копилась в душе?

– Ты переживаешь так же, как и он когда-то, – раздался голос Ши Цина.

Сев рядом, он вытянул ноги и взглянул на звездное небо, проглядывающее сквозь белые ветви и серебряные листья.

– Когда Мин Хань очнулся... я никогда не видел столько злости и горя сразу в одном человеке. Цзюньфэнь заперла меня в кольце, выбросив в Средний Мир, но в первые десятки лет своих скитаний я слышал, как один безумец ищет возможность возродить свою жену. Он искал лекарей, заклинателей, духов, шаманов и даже демонов, но никто так и не смог ему помочь. Говорят, Ляньцин умер из-за ран, нанесенных ужасной Хуанъянь, которые не сумел излечить, но мне кажется, он умер из-за тоски по ней.

Раньше Ян Юмэй оспорила бы его слова, рассмеялась бы и назвала бы его пустоголовым петухом, но сейчас молчала. На теле Мин Ханя, кроме раны, которую нанесла она, не было никаких других. Словно он и правда... потерял надежду и просто лег с ней, уснув и больше не проснувшись.

– Разве такое возможно?

– Я никогда не видел собственными глазами, но слышал, – признался Ши Цин. – Такое встречается даже реже, чем желтоглазые Юнь.

Ян Юмэй промолчала, почувствовав холод, окутывающий ее тело. Ей вдруг захотелось как можно скорее найти Тай Фансиня и взглянуть на его лицо, убедиться, что это и правда Мин Хань, который забыл о ней в этой жизни.

Что-то вторглось в ее мысли, заставив нахмуриться и оглянуться. Словно чей-то голос звал ее, но звучал так далеко и неясно, что она не могла разобрать слова. Коснувшись пальцами виска, Ян Юмэй закрыла глаза и сосредоточилась, слыша, как голос постепенно нарастает, полный надежды и отчаяния.

– Куда ты? – стоило Хуанъянь подняться, спросил Ши Цин.

– Хочу кое-что проверить.

Она белой стайкой мотыльков спустилась с Цышань, следуя на зов. Тот звучал вблизи ствола древа, и спустя время Ян Юмэй отыскала небольшое полуразрушенное святилище. Внутри, перед алтарем, сидел ребенок в грязном платье, молясь даже не статуе божества, а женской кукле.

– И зачем ты звало меня, маленькое существо? – скрестив на груди руки, спросила Хуанъянь.

Вздрогнув, ребенок обернулся, и Ян Юмэй поняла, что перед ней девочка не старше восьми лет. Она удивленно распахнула глаза при виде незнакомки, между бровями которой сияла золотая печать.

– Вы... вы богиня? – осторожно поинтересовалась девочка.

– Допустим, – с неохотой ответила Ян Юмэй. – Я услышала твой голос, так зачем ты...

Схватив ее за руку, ребенок чуть ли не сорвался на бег, ведя ее куда-то вперед. Спотыкаясь, Хуанъянь с непониманием шла следом, с легким пренебрежением чувствуя влажную грязную ладошку на своем запястье.

Приведя ее к засохшим деревьям, похожим на угольные палочки, девочка повернулась к Ян Юмэй и взмолилась:

– Прошу, оживите их!

– Оживить... что?

– Это персиковые деревья, они не пережили зиму! Наша семья выращивает их десятилетиями, но эта зима была слишком сурова, – чуть ли не со слезами на глазах пояснила девочка. – Если они умрут... наша семья погибнет. Я молилась с того самого дня, как наверху зазвонили колокола! Статуя прошлого бога не отвечала, я даже смастерила соломенную куклу, но и она молчала... вы пришли, только когда я начала молиться кукле старшей сестры!

Хуанъянь потерла печать между бровями, чувствуя, как от этого ребенка начинает болеть голова. И как ей оживить эти растения? Своей кровью, что ли? Так ее сил не хватит.

– Хорошо, хорошо, только помолчи, – попросила она, и девочка наконец замолкла, с надеждой смотря на нее. – Как только боги это делали?..

Сосредоточившись на силе внутри себя, Ян Юмэй почувствовала тяжесть на ладони. Несколько серебряных мотыльков приземлились на нее, выжидающе взглянув на хозяйку. Набрав в грудь воздух, она подула на них, и те рассеялись на множество сверкающих искорок, осевших на деревьях. Места, которых они касались, оживали – сквозь сухую кору пробивались зеленые листья и розовые лепестки, а из мертвой земли прорастала сочная трава.

На глазах у Хуанъянь засохший сад из сотни персиковых деревьев преобразился всего за пару вздохов.

– Спасибо, спасибо, богиня! – плача от радости и кланяясь ей, воскликнул ребенок.

Развернувшись, она побежала к дому на другой стороне сада, вскоре скрывшись среди деревьев и розовых лепестков.

– Так ты богиня возрождения!

Голос Ши Цина прозвучал так громко, что Ян Юмэй отшатнулась, недовольно взглянув на него.

– Не слышала про таких богов.

– Конечно, не слышала! Я застал бога возрождения, когда только поднялся на Небеса, но после он исчез... из-за ненадобности.

– Это еще почему?

– Видишь ли, – отчего-то заволновался Ши Цин, отведя взгляд, – боги возрождения появляются, лишь когда дела в Среднем Мире обстоят не очень хорошо: войны, ужасные засухи, наводнения, болезни. Они живут до тех пор, пока люди в них нуждаются или пока не появятся боги, готовые их заменить, а после исчезают, так как в них перестают верить.

– Хочешь сказать, что я сейчас за бога воды, земли, лечения и прочего?

– Если коротко – то да. Так Цышань создает равновесие.

– Скорее мстит, что я помогла уничтожить Небеса, – невесело усмехнулась Ян Юмэй.

– И это тоже, – не стал спорить Ши Цин.

Взглянув на цветущие персиковые деревья, Хуанъянь вдруг вспомнила старое сухое дерево, росшее во дворце Старого Холода. Когда они оттуда уезжали, оно вдруг начало цвести, хотя до этого было мертво несколько десятилетий. Возможно, уже тогда Цышань распорядилось судьбой Ян Юмэй.

Глава 57

Хэйфэн

– Ты проделал хорошую работу.

С неохотой отвлекшись от чтения, Тай Фансинь взглянул на вошедшую в шатер старуху. Старейшина Цинь выглядела счастливой и с прищуром хитрых глаз смотрела на второго принца. Сидевшая на ширме Хо щелкнула клювом, предупреждая, чтобы та не подходила слишком близко.

– Вижу, ты довольна, – негромко произнес он.

Последние дни он только и занимался тем, что путешествовал на Дао к племенам – посетил Ху, Ма, Лун и Гуй. Стоило тем увидеть громадного синьфэна и пламя, что расцветало за спиной Тай Фансиня, как они понимали, кто перед ними явился.

Постепенно к племени Цинь стали стягиваться и другие племена – как близлежащие, так и те, до кого дошли слухи о человеке в маске и с белыми волосами, чье пламя горит так ярко, что способно осветить собой все. Отчасти Тай Фансиню были на руку эти слухи, однако он переживал, что они могут дойти до императрицы И, и тогда... она будет готова к их встрече.

– У меня есть для тебя предложение.

– Какое? – без всякого интереса спросил принц.

Отложив тетрадь, он взял со стола палочку благовония, кончик которой вспыхнул и затлел. Не глядя на старуху, Тай Фансинь подошел к алтарю, сделанному Бай И, – грубому и отчасти нелепому, с деревяшкой, обозначавшей небожителя, в центре и подношениями в виде полевых цветов, чашки риса и вина. Тай Фансинь сомневался, что это действительно алтарь, способный передавать молитвы, однако иного варианта у них не было.

Поставив перед «статуей» палочку благовония, он сложил ладони и закрыл глаза. Он не молился – не знал даже, о чем просить. Боги не воскресят его жену, не принесут ему победу и навряд ли помогут пережить душевную боль.

– Хоть ты и родился в Ци, твоя кровь принадлежит Хэ. Здесь твой дом и твоя жизнь, я знаю, что ты это чувствуешь.

Тай Фансинь все еще молчал, не подтверждая, но и не опровергая ее слова.

– В племени Цинь есть много женщин, почему бы тебе не взять одну или нескольких в жены? Многие из них не против разделить с тобой свою жизнь.

Шатер наполнил тихий смех, заставивший старуху поежиться и уже не так уверенно взглянуть на принца. Тот повернулся к ней, и в прорезях маски ярко вспыхнули золотые глаза, горевшие в полутьме так ярко, что становилось не по себе.

– Я еще не успел оплакать свою жену, а ты уже подсовываешь мне женщин?

– Раз та девица мертва, значит, она была не достойна пройти путь вместе с тобой, – сухо заметила старейшина Цинь. – Вдобавок я слышала, ее разум находился в беспорядке, так разве могла она быть с тем, кто возглавит все пять племен Хэ?!

– Лучше замолчи, – сквозь зубы процедил Тай Фансинь, сверху вниз посмотрев на нее. – Если хочешь и дальше смотреть, как вожди остальных племен целуют твои ноги, то закончи этот разговор и больше не возвращайся к нему.

Стиснув челюсти, старуха фыркнула и ушла, по пути весьма ощутимо толкнув вошедшую в шатер Бай И.

– Надо же, чем ты ее так разозлил? – удивилась она, потирая ушибленное плечо. – Хоть я лица ее и не видела, от нее исходила злая аура.

– А ты как думаешь?

Демоница и правда задумалась. Она села на подушку на полу и протянула озябшие руки к печке, которая благодаря Тай Фансиню никогда не гасла, а ее огонь грел даже в самые холодные ночи.

– Сдается мне, она желает привязать тебя к этому месту как можно крепче. Ты ведь сейчас для нее весьма ценен – и тешоу поднять можешь, и пламя вызвать, и остальных присмирить. Не удивлюсь, если она собственных внучек предложит, лишь бы тебя привязать. А может, и вовсе заставит зачать ребенка, кто знает, вдруг его сила даже превзойдет твою?

– Не получится. Все желтоглазые Юнь бесплодны.

– Ну, она же об этом не знает, – заметила Бай И. – Вдобавок... ты ведь и правда любил... ее?

Тай Фансинь понял, что Бай И слышала даже больше положенного.

– Ты пробыла с ней весьма долго, так что скажи, любила ли Юань меня? – вместо ответа спросил он, краем глаза наблюдая за демоницей.

Бай И отчего-то погрустнела и стала перебирать пальцами браслет из крупных разноцветных бусин.

– Я не очень сведуща в любви, сама даже толком никогда ни в кого не влюблялась, – с горькой усмешкой призналась она, – но, думаю, госпожа Ся все же любила второго принца. Я чувствовала это, хотя, мне кажется, эта любовь была глубже, чем можно представить. Это... сложно описать, и не думаю, что ты меня поймешь.

Тай Фансинь хотел довериться словам демона. Может, между ним и Ся Юань так и не случилось близости, однако они всегда спали в одной кровати, вместе размышляли над проблемами и продумывали дальнейшие шаги. Как старые друзья, прожившие столько лет вместе, что давно знали привычки друг друга.

– Эта старуха не отступит так просто, – заметила Бай И.

– Знаю, и мне интересно, что она сделает дальше, – мрачно усмехнулся Тай Фансинь.

Старейшины Цинь хватило ненадолго. Стоило Тай Фансиню войти в шатер после нескольких дней отсутствия, как он почувствовал пряный аромат благовоний. Дун Ляо и Бай И не было, а значит, его руки развязаны и некому вступиться за чужие жизни.

Тихие голоса прервались, стоило Тай Фансиню зайти за ширму. Там на широкой кровати лежали три девушки в легких нарядах, украшенных так пестро, что они напоминали разноцветных пташек. В их волосы были вплетены ленты и кольца, а одежда не прикрывала даже плечи и щиколотки с тонкими браслетами.

– Не припомню, чтобы я кого-то ждал. – Тай Фансинь сощурил глаза, блеснувшие золотом.

– Старейшина велела позаботиться о господине, – проворковала одна из девушек.

– Мы здесь, чтобы помочь вам снять усталость.

– И согреть в холодную ночь.

Они одновременно подались вперед, желая коснуться Тай Фансиня, заключить его в свои объятия и одарить поцелуями, но он столь резко шагнул назад, что девушки схватили только воздух. Недоуменно переглянувшись, они вопросительно взглянули на второго принца.

– Господин, что-то не так?

Тай Фансинь порадовался, что его лицо скрывает маска. Он улыбался, но эта улыбка внушала больше ужаса и страха, чем надежды.

– Вам лучше покинуть шатер, – негромко произнес он.

– Но старейшина приказала нам служить вам! – заупрямилась одна из девушек. – Прошу, не стоит нас выгонять. Мы не потревожим господина, если хотите, то сыграем вам.

– Сыграете? – переспросил Тай Фансинь, и девушки послушно закивали. – Хорошо, тогда играйте. Но только выпейте вина, чтобы было не так скучно.

Второй принц разлил по чашам вино, незаметно капнув в каждую по маленькой капле своей крови. Они даже не заметят ее.

Благодарно взяв чаши, девушки все выпили и облизали влажные губы. Поднявшись с места, они подобрали принесенные с собой инструменты – флейту, домбру^[25] и жетыген^[26], напоминающий гуцинь. Поглядывая сквозь длинные ресницы на второго принца, девушки заиграли мелодию, которая должна была тронуть даже самое черствое сердце, заставить убийцу заплакать, а летящих в небе птиц опуститься на землю. Однако Тай Фансинь оставался непреклонен. Он сел на кровать и стал смотреть на девушек не моргая. Спустя шичэнь игры те поняли, что происходит неладное, и Тай Фансинь улыбнулся.

Как бы они ни пытались остановиться и перестать играть, их руки не слушались. Капля проклятой крови желтоглазого Юнь не давала им передохнуть, заставляя, несмотря на усталость, играть дальше, пока кожа на пальцах не истончится и не лопнет, пока струны не окрасятся красным, а с губ не сорвется судорожный кашель.

Тай Фансинь смотрел на них с улыбкой, ощущая, как в груди разгорается пламя гнева, которое он давно не чувствовал. Глупо было думать, что он может повестись на чью-то красоту. До своей свадьбы второй принц даже ни разу не посещал Цветочный дом.

– Хватит, – наконец произнес он так, словно их музыка вызвала головную боль. – Можете идти.

Девушки закончили играть, со страхом в глазах посмотрев на Тай Фансиня. Подобрав инструменты, они покинули шатер, шатаясь, кашляя кровью и плача. Второй принц проводил их взглядом, мысленно отсчитывая время. Он успел неторопливо пройтись по шатру перед тем, как ткани, занавешивающие вход, распахнулись и тишину разрушил возмущенный голос:

– Что ты с ними сделал?!

Старейшина Цинь тяжело дышала, Тай Фансинь же оставался спокоен. Он играл с монеткой в руке, подбрасывая ее.

– А что я с ними сделал?

– Их пальцы в крови! Одна и вовсе не может говорить!

– Прискорбно, – без всякого сожаления произнес второй принц, взглянув на разгневанную старуху.

Улыбнувшись, Тай Фансинь не спеша подошел к ней и наклонился.

– А чего ты ожидала, позволь узнать? Что я, ведомый похотью, соблазнюсь этими девушками? Что подарю им дитя, а тебе – возможность и дальше контролировать остальные племена?

Его глаза недобро заблестели, и старейшина Цинь попятилась назад. Тай Фансинь не дал ей уйти – он схватил и сжал ее запястье так, что пламя обожгло кожу, заставив старуху заскулить.

– Смело с твоей стороны – думать, что можно приручить пламя. Приручить меня. Хочешь узнать, что происходит с теми, кто пытается это сделать?

– Я... нет, я позволила себе слишком много... – прошептала старуха, в ужасе смотря на маску.

– Жаль, что ты так поздно это поняла.

Не отпуская ее руки, Тай Фансинь покинул шатер, уверенно зашагав к возвышающемуся древу, что в ночных сумерках светилось золотом, разгоняя тьму. Видевшие его кочевники удивленно переглядывались и шли следом, храня молчание. Краем глаза второй принц заметил Дун Ляо, который с беспокойством наблюдал за этой сценой, но не спешил вмешаться. Бай И же спрашивала у него шепотом о том, что происходит, и злилась, когда не получала ответа.

Дойдя до древа, Тай Фансинь грубо кинул к его корням старейшину Цинь. Та задыхалась от боли, стараясь не шевелить обугленной до костей рукой.

– Ты... ублюдок семьи Тай! Что ты задумал?! – прохрипела она.

Не обратив внимания на старуху, Тай Фансинь повернулся к собравшимся кочевникам. Их было много – несколько десятков тысяч, пришедших, стоило им увидеть часть его силы. Дети, женщины и мужчины, даже несколько стариков. Они восхищались Тай Фансинем и боялись его.

– Я собрал вас здесь для одного. – Голос Тай Фансиня, подобно грому, прошелся над толпой, и, казалось, древо за его спиной стало светить сильнее. – Хоть я и ношу фамильный знак Тай, во мне есть кровь племени Цинь. Я унаследовал пламя, способное сжигать врагов дотла, мои волосы – от павшего рода Юнь. Во всем Среднем Мире нет человека сильнее меня! Любой, кто посмеет насмехаться надо мной или думать, что может управлять мной при помощи низменных желаний, поплатится за это.

Повернувшись к старейшине Цинь, Тай Фансинь вытянул в ее сторону руку, и черное с алым пламя объяло старуху. Она закричала, почувствовав, как огонь пробирается под ее кожу, струится по венам и выжигает кости. Кровь кипела и испарялась, из горла старухи вырвались сдавленные хрипы, и она наконец сгорела.

Часть пламени перекинулась на древо, но не опалила, а впиталась в него. На глазах у испуганных кочевников ветви задрожали и вдруг разрослись в разные стороны; на них появилось множество золотых листьев и цветов. Сияние же стало столь ярким, словно оно пыталось затмить собой Цышань!

Услышав позади шум, Тай Фансинь обернулся. Кочевники – все до единого – стояли перед ним на коленях, прижимая к груди кулак. Теперь они убедились, на что способна его сила, пусть и в запечатанном виде.

– Главы племен Ху, Ма, Лун и Гуй. Вы поклялись в верности старейшине Цинь, но не мне, – заметил Тай Фансинь, сложив за спиной руки. – Если вы хотите покинуть нас, я не буду вас держать, но если хотите остаться и служить мне – я приму вас. А за наглость... вы сами видели, что будет.

Не глядя на них, Тай Фансинь зашел в главный шатер, принадлежавший старейшине Цинь. От благовоний, пропитавших воздух, его затошнило. Не успел он избавиться от них, как вошли главы оставшихся племен, один за другим опустившись на колени.

– Племя Ху клянется в своей верности перед Хэйфэном.

Тай Фансинь впервые слышал, чтобы его так назвали. Черный феникс. Что ж, после встречи с драконом в горах и поглощения его силы пламя второго принца и правда почернело. Словно напиталось темной ци.

– Племя Ма клянется в своей верности перед Хэйфэном, – произнес другой мужчина.

– Племя Лун клянется в своей верности перед Хэйфэном.

– Племя Гу клянется в своей верности перед Хэйфэном.

Они старались даже не смотреть на Тай Фансиня, и того это вполне устраивало. Они должны его бояться, чтобы ситуация со старейшиной Цинь не повторилась. И на что надеялась эта глупая старуха?

Ткань у входа резко распахнулась, явив запыхавшегося Дун Ляо:

– Ваше высочество, что-то движется к нам по небу!

Нахмурившись, Тай Фансинь покинул шатер. Его взгляд тут же зацепился за две сияющие точки, похожие на падающие звезды, что приближались к ним. Пламя загудело в венах, готовясь в любой момент вырваться и убить врагов, но принц ждал.

Описав небольшой круг над поселением, словно ища место, куда опуститься, две звезды все же упали на землю. Воздух защелкал от светлой ци, буквально обжигающей легкие, и Тай Фансинь невольно отступил. Кажется, он понял, кто к нему пришел.

Стиснув челюсти, второй принц зашагал вперед; кочевники спешно расступались перед ним, почти что враждебно смотря на двух гостей из Верхнего Мира. Богов в Южной Хэ не любили, так что их приход сюда никогда не сопровождался радостными возгласами и молитвами.

Чем ближе Тай Фансинь подходил, тем сильнее чувствовал светлую ци, отчего в груди становилось тяжелее. Он слышал, что люди из Храма обычно уходят для своего совершенствования к источникам светлой ци, но не представлял, насколько та ощущается в воздухе. Наверное, ци в небожителях даже больше, чем в любом источнике!

Вскоре Тай Фансинь увидел две фигуры, объятые мягким белым светом, – мужчину и женщину, при этом взгляд отчего-то зацепился за последнюю. Она стояла к нему спиной, в ее черных волосах распустились голубые цветы и сидели маленькие белые мотыльки, а платье вилось у рук и ног, словно живое.

Почувствовав его взгляд, женщина обернулась, и ее глаза расширились. Тай Фансинь замер, смотря на Ся Юань.

Глава 58

Я ждал тебя

Это произошло, когда Ян Юмэй и Дун Минь думали, где начать поиски в Южной Хэ.

– Лучше лишний раз не попадаться кочевникам на глаза, – напомнил им Ши Цин. – Они не жалуют нас, небожителей. Сильного вреда не причинят, но бежать от их стрел – то еще удовольствие.

– Кочевники, кажется, никого не жалуют, – заметил Дун Минь. – Были ли среди богов древности люди из Хэ?

– Может, и были, но скрывали это. Для них стать небожителем – позор, ведь так их душа не сможет присоединиться к духу-предку. В общем, все довольно сложно.

– Тогда бы Цышань их и не возносило, – фыркнул Дун Минь. – Зачем возвышать тех, кто этого не хочет?

– Увы, нам не дано прочитать мысли Цышань.

– Говоришь так, словно оно живое.

– Но оно живое, – возмутился Ши Цин. – Каждый глава Верхнего Мира мог слышать голос Цышань! Оно направляло, порой велело не вмешиваться или, наоборот, начать действовать! Конечно, я лично не слышал его, но...

– Получается, и доказать, что оно говорит, не можешь, – закончил за него Дун Минь.

Бросив на них быстрый взгляд, Ян Юмэй вернулась к изучению карты. Порой казалось, что Ши Цин говорит без умолку, лишь бы поболтать с кем-то. Тысячелетия заточения сказались на нем больше, чем на Хуанъянь. Для нее все прошло быстро, а бог правды вынужден был оставаться в сознании.

– Юмэй, – тихий ласковый шепот коснулся уха. – Смотри.

С неохотой отвлекшись от карты, Ян Юмэй взглянула в сторону Южной Хэ, куда указал голос Цышань, и ее зрачки резко сузились. Там, в глубине, словно пылал большой золотой костер, оказавшийся похожим на Цышань древом, что стремительно разрослось.

– Смотрите! – отвлекла она от спора двух богов. – Там что-то происходит.

Мужчины проследили за ее рукой и удивленно переглянулись.

– Я видел, что во время войны Нижнего и Верхнего Миров Цышань весьма серьезно пострадало и часть его веток упала в Средний Мир, но не думал, что что-то выживет и прорастет! – восторженно произнес Ши Цин. – Только подумайте – эта ветвь откололась, воткнулась в землю и пустила корни, став жить дальше!

– Там что-то происходит, – не вслушиваясь в слова бога правды, нахмурилась Ян Юмэй. – Нам стоит проверить.

Дун Минь послушно кивнул. Обратив их в два клубка сияющих мотыльков, Ян Юмэй направилась к источнику света, минуя горы, равнины и поля; вскоре перед ними предстало одно из поселений кочевников, столь большое, что напоминало море из шатров. Хуанъянь в прошлой жизни нечасто бывала в Южной Хэ, однако она не предполагала, что столько кочевников может быть в одном месте!

– Это что, синьфэны? – раздался в голове изумленный голос Дун Миня.

На окраине поселения и правда лежали, не шевелясь, тешоу! Много тешоу, Ян Юмэй в жизни не видела столько! Неужели их всех пробудил Тай Фансинь? Но как, если его силы запечатаны?

Небожители спустились на землю, и Ян Юмэй ощутила на себе сотни враждебных глаз. Кочевники окружили их, осматривая с подозрением и тревогой.

– А я говорил вам, что они нам не рады, – раздался в ушах встревоженный голос Ши Цина. Нефритовое кольцо на пальце Ян Юмэй заметно нагрелось. – Может, вернемся сюда в следующий раз?

Не слушая его, Хуанъянь вглядывалась в лица окруживших их людей, чувствуя, как напрягся Дун Минь. Если на них нападут, то небожители не смогут никого убить, только покалечить. Вдобавок единственное, что могла сделать Ян Юмэй, дабы их отпугнуть, – призвать кровавых мотыльков.

Почувствовав на себе чей-то внимательный взгляд, она обернулась. Глаза выхватили из толпы человека в темных одеждах, чьи белые волосы были забраны в высокий хвост, а лицо скрывала маска в виде оскалившегося зверя. В прорезях золотом сверкали глаза, не верившие, что она и правда... жива.

– А-Хао!

Ее голос заставил Тай Фансиня вздрогнуть и шагнуть вперед. Все внутри Ян Юмэй замерло, и в следующий миг она уже оказалась в крепких объятиях; уткнувшись лицом в грудь мужа, она почувствовала знакомый запах туши и пепла.

– Ты жива... – услышала она дрожащий голос.

– А ты правда думал, что я умру и оставлю тебя одного? – прошептала Ян Юмэй, спеша запечатать свои силы, чтобы не обжечь светлой ци Тай Фансиня.

– Да.

Отпрянув от него, Ян Юмэй негромко произнесла:

– Нам нужно поговорить, это касается императрицы И, а заодно... и меня.

Тай Фансинь послушно кивнул, поднял глаза на Дун Миня и сощурился.

– А этот что здесь делает?

Стоило второму принцу обратить внимание на Дун Миня, как последний настороженно выпрямился, сжав ладони в кулаки. Даже став небожителем, он все еще испытывал неясно откуда взявшийся страх перед Тай Фансинем.

– Возвысился за компанию, – фыркнула Ян Юмэй. – Не обращай внимания, он не причинит вреда.

Бросив презрительный взгляд на Дун Миня, Тай Фансинь проводил Ян Юмэй в свой шатер. Его рука сжимала ее ладонь крепко, но не причиняла боль. Принц пытался осознать, что Хуанъянь жива, ее сердце бьется в груди и она не иллюзия его больного воображения.

Стоило им войти внутрь, как на Ян Юмэй налетел кто-то, сжав ее в крепких объятиях:

– Госпожа, ты все же жива! И хвосты мои живы! – чуть ли не плача, воскликнула Бай И. – Как ты посмела оставить меня одну?!

Ян Юмэй неловко похлопала лисицу по спине, осматривая повязку на ее глазах. Сердце неприятно кольнуло.

– Оставь нас, – велел Тай Фансинь.

Всхлипнув, Бай И послушно ушла.

– Я был уверен, что ты мертва, – стоило им остаться наедине, негромко произнес второй принц. Он крепко сжал пальцы в кулаки, посмотрев в сторону.

Повернувшись к нему, Ян Юмэй тихо призналась:

– Я тоже думала... что мертва.

– Тогда как? Как ты выжила?

Золотые глаза замерли на ней, с мольбой прося рассказать, что произошло. Глядя на них, Ян Юмэй с трудом сдерживалась, чтобы вновь не прильнуть к груди Тай Фансиня. Ей вдруг так захотелось услышать стук его сердца...

– Благодаря отцу и, видимо, своей крови. Это все, что я могу тебе сказать, – покачала она головой. (Есть ли смысл говорить ему про Ян Лю, о котором он слышал разве что в легендах и старых сказках?) – Твое лицо... я могу?..

– Да, – не дав ей договорить, кивнул Тай Фансинь.

Шагнув к нему, Ян Юмэй протянула руки и коснулась черной маски, почувствовав в пальцах вибрацию светлой ци. Она неохотно перетекала к ней, разрушая поставленные людьми из Храма печати.

На пол упали гвозди из белого нефрита – первый, второй, третий и четвертый, – окрашенные на концах черной кровью. Взявшись за маску, Ян Юмэй осторожно отняла ее от лица Тай Фансиня и бросила на пол. Она больше не испытывала злости и гнева, как было в первый раз, когда она увидела это до боли знакомое лицо. Сейчас ее душа наконец успокоилась.

Коснувшись пальцами щеки Тай Фансиня, Ян Юмэй не сдержала улыбки облегчения. Он прижался к ней, взял ее ладонь в свою и закрыл глаза, не смея нарушить гармонию воссоединения. Хуанъянь и не подозревала, что настанет время, когда она так отчаянно захочет увидеть Мин Ханя и прикоснуться к нему.

Прижавшись к груди Тай Фансиня, Ян Юмэй с упоением слушала громкое биение его сердца.

– Юань.

Она послушно подняла голову, и ее губы накрыл поцелуй, такой долгожданный, что руки сами потянулись вперед, обхватив голову Тай Фансиня и не давая ему отстраниться.

– Я скучал... – прошептал он, прижимая ее к себе, целуя губы, щеки, веки. – Я скучал, Юань...

– А-Хао, – тихо сказала она, поймав его лицо ладонями. Сердце билось так громко, что заглушало собственные мысли. – Ты скучал по мне?

– Да, – ответил он, поцеловав ее ладонь. – Так сильно, что готов был умереть.

Слеза скатилась по щеке Ян Юмэй, и она улыбнулась.

Толкнув Тай Фансиня в грудь, отчего он упал на кровать, Ян Юмэй нависла над ним.

– Юань? – От неожиданности он замер.

– Я хочу тебя, – только и произнесла Хуанъянь, прежде чем поцеловать его. – Хочу, А-Хао...

Она слишком скучала по его голосу, по его взгляду, по касаниям и шепоту. Ей было плевать на то, что их могли услышать. Она умирала уже дважды – если умрет в скором времени и в третий раз, так пусть перед этим насладится своим мужем!

* * *

Сидя на кровати, Ян Юмэй лениво расчесывала волосы. Позади раздался шорох, и ее талию обвили крепкие руки, а горячие губы оставили на плечах поцелуи.

– Я не сожгла тебя? – тихо спросила она, чуть повернув голову.

Теплое дыхание скользнуло по щеке, и Тай Фансинь, словно большой кот, потерся носом об ее ухо.

– Я был слишком увлечен, чтобы заметить это. Вот уж не думал, что моя жена окажется настолько жадной.

Она не сдержала смешка. Они всего лишь занимались парным совершенствованием до утра, разве это много? Впрочем, раньше ее выносливости хватало на несколько дней.

– У меня так много вопросов, – прошептал Тай Фансинь, прижав ее к себе. – Стоит ли мне их задавать?

– Как насчет ими обменяться? – предложила Ян Юмэй. – Это правда, что императрица И...

– Лишила Бай И глаз, меня – сил, а Дун Миня – руки? Да.

– Меньшего от нее я и не ждала.

– Так похоже на Цзюньфэнь, – раздался вздох Ши Цина, отчего Ян Юмэй чуть не закатила глаза. Как хорошо, что он молчал все это время. – Не убивать, а заставлять всех мучиться.

– Я видела множество тешоу на краю поселения, – сменила тему Ян Юмэй, внимательно взглянув на Тай Фансиня. – Ты собираешь армию?

– Да. Богиня желает остановить меня?

– А похоже, что да? – улыбнулась Хуанъянь, и ее глаза хитро засверкали. – Может, я здесь, чтобы дать тебе свое благословение?

Тай Фансинь с интересом взглянул на нее, и Ян Юмэй невольно остановила взгляд на его шраме. Хотела бы она сказать, что сожалеет о том, что нанесла его, но нет. Тогда ей застилали глаза ее злость и боль, и то, что она нанесла Мин Ханю только одну рану, удивительно.

– Теперь мой черед спрашивать, – заметил Тай Фансинь. – Как Дун Миню удалось вознестись?

– Сама не знаю. Мы встретились с ним, когда я пыталась тебя найти. Он хотел схватить меня, и Цышань перенесло нас в Верхний Мир, сделав его небожителем. К счастью, возвращаться к императрице И он отказался. Не знаю, насколько ему можно доверять, но бог из него слабый, даже ты убить сможешь. Пока он на нашей стороне, но я все еще слежу за ним. Вдруг он в последний момент захочет выслужиться перед императрицей И?

Тай Фансинь промолчал. Его задумчивый взгляд скользнул куда-то вперед, затем он сощурился и сухо произнес:

– Я чувствую здесь еще кого-то. Не могу только понять, кто это – слишком слабая душа для божества и слишком сильная – для духа.

В шатре повисла тишина, даже Ши Цин не решался ничего сказать, пораженный услышанным. До этого Хуанъянь и не подозревала, насколько сильное чутье светлой ци у Тай Фансиня. Она чувствовала, что сила в нем возросла, но когда он успел так развиться? Неужели нашел артефакт, который поставил его по силе на одну ступеньку с небожителем?

– Ты прав, я пришла не только с Дун Минем. Ши Цин, покажешься? – с неохотой призналась Ян Юмэй, понимая, что нет смысла это утаивать.

Воздух напротив них пошел рябью, явив зыбкую фигуру мужчины, неторопливо обмахивающегося веером. Увидев Тай Фансиня, он хлопнул веером себе по ладони и пораженно воскликнул:

– Ты и правда одно лицо с А-Ханем!

Ян Юмэй готова была поклясться, что услышала хруст собственных зубов. Ши Цин же, поняв, что ляпнул лишнее, прижал сложенный веер к губам и с испугом взглянул на Хуанъянь. Она готова была растворить его душу прямо здесь и сейчас, отправив к лисам в Нижний Мир, чтобы те разорвали ее на кусочки и съели.

– А-Хань, – медленно проговорил Тай Фансинь, внимательно смотря на свою жену. – Я уже слышал это имя от тебя. Может, наконец расскажешь, кому оно принадлежит?

Ян Юмэй совершенно не помнила, чтобы произносила его, и мысленно желала оказаться как можно дальше отсюда. Ей и правда нужно все это рассказывать? Всю правду о том, кто такой Тай Фансинь, кто его жена и что происходит сейчас? Но иначе... Она и так все время жила во лжи и не хотела погружаться в нее снова.

Хуанъянь с неохотой поднялась, накинула на себя платье, не обратив внимания на зардевшегося бога правды, и прислонилась спиной к столику с медным зеркалом.

– Его зовут Ши Цин, – издалека начала Ян Юмэй. – Он бог правды второй эпохи и отличает ложь от истины.

Ши Цин не ожидал, что Хуанъянь представит его без единого прозвища. Он неловко поклонился и добавил:

– Мое физическое тело оказалось уничтожено, осталась только душа, так что назвать меня полноценным небожителем весьма... сложно, но я все еще им являюсь.

Тай Фансинь промолчал, от его пронзительного взгляда богу правды стало неловко, и он, откашлявшись, продолжил говорить:

– А-Хань, точнее, Мин Хань – это мой старый друг, он тоже был небожителем, если точнее, то богом цветов и живописи, однако вы можете знать его под другим именем...

– Ляньцин, – договорила за него Ян Юмэй.

– Так он был богом цветов и живописи? – раздался полный разочарования голос вошедшей в шатер Бай И. – Весьма смешная должность.

Почувствовав на себе взгляды, она пожала плечами и произнесла:

– Что? На улице уже утро, я подумала, что вы закончили... разве нет?

– Ох, госпожа демоница, не стоит принижать должности богов, – с укором произнес Ши Цин. – А-Хань рисовал невероятные картины! Впрочем, вы и сами должны были их видеть. Однако и мечом не брезговал, а его оружие... нет, не о нем сейчас речь.

– Бай И, оставь нас. Этот разговор не для твоих ушей, – обратилась к демонице Хуанъянь, и лисица, обиженно надув губы, с неохотой покинула шатер. – Продолжай, Ши Цин.

– Как господину Тай известно из легенд, у Ляньцина была возлюбленная – богиня бабочек, – уже не так уверенно продолжил тот, с опаской поглядывая на Ян Юмэй, – однако после войны с Хуанъянь она исчезла, многие даже предполагали, что она попала под руку жестокой демоницы и погибла. Но это правда лишь отчасти. Я... нет, все же дальше лучше рассказать тебе.

Ши Цин выразительно взглянул на Ян Юмэй и обратился в дымок прежде, чем та успела возразить. Он развеялся, оставив мужа и жену наедине. Отчасти Хуанъянь почувствовала себя преданной, мысленно пообещав потом закинуть кольцо с душой этого божка как можно дальше.

– Так я перерождение Мин Ханя? – разрушил тишину Тай Фансинь, вдруг невесело усмехнувшись. – Значит, так Цышань «отблагодарило» меня за убийство Хуанъянь? Дало переродиться в щенячьей шкуре и не обделило вечными мучениями?

Подойдя к столу, он открыл стоявший на нем кувшин с вином, но так и не налил его в чаши.

– И что еще я должен знать? Что Хуанъянь тоже переродилась и ищет способ убить меня? Что она и есть императрица И?

– Это было бы даже забавно, но нет. Душа императрицы И стара, и она помнит свое прошлое, помнит, кем была. – Ян Юмэй стиснула пальцы. – В прошлом она была богиней, точнее, Цзюньфэнь.

– Главой богов? – не поверил Тай Фансинь. – Но зачем ей это? Зачем ей преследовать меня?

– Я не знаю, никто не знает, но она зачем-то хочет запустить Колесо времени и вернуться в прошлое, – призналась Ян Юмэй. – Она хочет исправить события прошлого. Помнишь наш разговор о том, что она покупает рабов?

– Так она использовала их для Колеса, – догадался второй принц. – Поглощая души, оно напитывается, но сколько еще их нужно, чтобы запустить его?

Ответа Ян Юмэй не знала, она сомневалась, что и Цзюньфэнь что-то известно. Скорее всего, она так и будет набирать рабов, пока Колесо не впитает их души и не запустится. Вот только в какой момент прошлого та собиралась переместиться? Когда появился Мин Хань? Или Ян Юмэй? А может, она хотела устранить Ян Лю и тем самым не дать клану Черной Крови достигнуть вершины? Слишком уж это странно и непонятно.

– Она кое-что сказала, когда я сидел в темнице, – вдруг вспомнил Тай Фансинь.

– И что же?

– Что я лишил ее сестры.

– Не припомню, чтобы у Цзюньфэнь когда-то была сестра, – пробормотала Ян Юмэй.

– Я все еще кое-что не понимаю, – сменил тему Тай Фансинь. Он подошел к Ян Юмэй и склонился над ней, опершись ладонями на столик по обе стороны от ее ног и глядя ей прямо в глаза. – Кто же ты во всей этой истории, Ся Юань?

– Может, ты сам догадаешься, мой драгоценный супруг?

Его ладонь скользнула по щеке богини, и та прильнула к ней, сквозь длинные ресницы смотря на своего мужа.

– Сдается мне, ты очень коварная женщина, которая не забыла свою прошлую жизнь, – негромко произнес Тай Фансинь, внимательно ее разглядывая. – На твоем запястье – колокольчик, в волосах – серебряные украшения, а на теле – живое платье. Я не так глуп, чтобы не понять, кто передо мной, Хуанъянь.

Глава 59

План

Она улыбнулась, ничуть не расстроенная тем, что оказалась раскрыта. Тай Фансинь жадно вглядывался в ее лицо, в спокойные темно-синие глаза, в едва заметный золотой знак между бровями, но не видел то кровожадное чудовище, о котором слагали легенды. Перед ним стояла его жена – хитрая, подобно хулицзинам^[27], и спокойная, как звезды на небе.

– Ты прав, А-Хао, так скажи мне, тебе страшно?

Хуанъянь выпрямилась, прижавшись грудью к его груди. Серебряные мотыльки в ее прическе оживились, разлетевшись по шатру и наполнив его своим белым светом. Несколько из них опустились на плечи и голову Тай Фансиня, и он почувствовал их холод, но не попытался сбросить с себя.

– Нет, ничуть. Ты все время знала, что я тебя ищу, так почему молчала?

– Чтобы не стать твоей рабыней, разве ты не помнишь свои слова?

Тай Фансинь понял, о чем она говорит. Это и правда входило в его планы, но вскоре стало уже не до пленения Хуанъянь.

– Что нас с тобой связывало в прошлой жизни? Мы и правда были врагами?

– А ты как думаешь? – хитро улыбнулась она.

Отпрянув, Ся Юань отшагнула назад, платье на ней вдруг окрасилось алым, тихо звякнули украшения, и Тай Фансинь забыл, как дышать. Перед ним, словно сошедшая с картин второй эпохи, стояла демоница Хуанъянь – красное, словно пропитанное кровью платье, белые волосы с серебряными украшениями и золотые глаза, подведенные алой сурьмой. Видение продлилось лишь пару вздохов, однако, даже когда оно пропало, Тай Фансинь не мог отвести взгляда от Ся Юань. То же лицо, те же глаза, но цвет... из испорченной Юнь она стала правильной.

– Ян Юмэй – твое настоящее имя, не так ли? – вдруг вспомнил он «прозвище» своей жены.

– Да.

– Мы и правда в прошлом... были врагами? – уже не так уверенно спросил Тай Фансинь и сразу же сам ответил: – Нет, не были. Та богиня из легенд – это ты, Ян Юмэй.

– Людям нравятся красивые легенды, кто же поверит в искреннюю любовь между демоном и божеством, А-Хао? Сдается мне, даже ты не сможешь, – как-то особенно грустно улыбнулась Хуанъянь. – Впрочем, не мне тебя винить. Наша разлука в прошлой жизни и правда была не из самых приятных.

Она коснулась своей груди, и Тай Фансинь все понял.

– Я пронзил тебя мечом. Но почему?

– Из-за Цзюньфэнь, – раздался тихий голос Ши Цина, который не решился показаться. – Она стравила вас друг с другом, заставила сражаться до тех пор, пока один не умрет. Я не знаю подробностей, но кого вам и стоит винить, так это ее.

– И теперь она желает вернуться в прошлое, – задумчиво произнес Тай Фансинь.

– Но Колесо не запустить без нужного количества душ, вдобавок у него отсутствует сердцевина, – припомнила Ян Юмэй. – Нужно разрушить Колесо прежде, чем...

– Ты правда хочешь его разрушить? – вдруг спросил принц и, заметив недоумение на ее лице, уточнил: – Тебе не хочется вернуться в прошлое и исправить то, что привело к твоей смерти?

– Раньше я об этом не задумывалась, – растерянно призналась Хуанъянь. – Но тогда все пойдет иначе, возможно, не будет ни тебя, ни Дун Миня, ни всех, кого ты знал.

– Но ведь это и правда неплохая мысль, – оживился Ши Цин, наконец вновь показавшись и начав измерять шатер шагами. – Если вы вдвоем переместитесь в прошлое, в тот момент, когда Небеса еще не пали... это ведь и правда многое изменит! Не будет войны, затишья богов и вашего перерождения! Только не говорите мне, что вы оба счастливы в этой жизни...

Ян Юмэй и Тай Фансинь предпочли промолчать, с неохотой вспомнив то, какую жизнь успели прожить. Одну все время избивала собственная родня, а другого даже не считали за человека, кормя объедками.

– Как много ты знаешь про Колесо? – спросил Тай Фансинь у Ши Цина.

– Достаточно, чтобы понимать, насколько эта вещь опасна, раз даже сами Юнь ее не одобряли. Главная его часть спрятана в Хранилище, и без осколков ключа его не получится активировать, только если...

Даже полупрозрачный облик небожителя не скрыл то, как он побледнел. Обменявшись настороженными взглядами с Ян Юмэй, Тай Фансинь осторожно спросил:

– Только если – что?

– Самому создать часть от Колеса, – тихо произнес Ши Цин. – Однако на это способны Юнь, старые Юнь, заставшие еще свою прародительницу. Если императрица И найдет кого-то из них, то никакой ключ от Хранилища не понадобится.

– Теперь понятно, зачем она собирала осколки, – пробормотал второй принц. – Но бо́льшая часть сейчас находится у нас, так что открыть Хранилище у нее не получится, а значит, придется искать другой выход.

– Зная Цзюньфэнь, боюсь предположить, что она сделает, – нахмурилась Ян Юмэй. – Пока не стало поздно, нам нужно ее остановить. Твоя армия... насколько она готова?

– Дай мне пару дней.

– Что вы задумали? – всполошился Ши Цин. – Неужели... вы хотите войну развязать?! Нет-нет, нельзя! Особенно тебе, Хуанъянь, ты ведь богиня!

– Так она и не будет убивать, – Тай Фансинь улыбнулся так, что небожитель испуганно отшатнулся. – За нее это сделаю я.

От принца не укрылось, с какой благодарностью Ян Юмэй взглянула на него. Однако Ши Цин его слова не оценил, он вскинул руки и растворился дымкой, поняв, что спорить здесь бессмысленно.

– Ты уверен, что хочешь воспользоваться Колесом? – обратилась к Тай Фансиню Ян Юмэй. – Будущее поменяется навсегда, возможно, не будет никого, кого ты когда-либо знал.

Она волновалась, с тревогой смотря на Тай Фансиня. Та, которая раньше убивала сотнями, которая узнала поражение лишь в битве с Ляньцином, та, что до сих пор живет в легендах людей, волновалась. Тай Фансинь подумал, что Хуанъянь далека от всех тех образов, которые ей успели придумать.

– Если это сделает тебя счастливее, то я готов поменять прошлое. Я не помню, как был Мин Ханем, не знаю, почему тогда убил тебя, но могу понять, что чувствовал, когда потерял тебя. И если этого получится избежать в прошлой жизни... я помогу тебе.

Подойдя к мужу, Ян Юмэй обняла его так крепко, словно боялась, что тот исчезнет. Тай Фансинь ее понимал и, хоть светлая ци неприятно кусала руки, обнял в ответ. Прошлая жизнь все еще оставалась тайной, но человек оттуда был рядом.

* * *

– Я не смогу. – Дун Минь покачал головой. – Это ваша война, не моя. Все, что я могу обещать, – не вмешиваться, а заодно защитить семьи Дун и Ся.

– Хорошо, – не стала настаивать Хуанъянь. – Тогда позаботься о моем отце и матери. Если у нас ничего не получится... пускай они и дальше думают, что я осталась в Верхнем Мире.

– Ты уверена, что стоит так рисковать?

– Да. Если мы оставим все как есть... не представляю, насколько все изменится, если Цзюньфэнь вмешается в прошлое.

– Тогда могу лишь пожелать удачи.

Белый свет охватил фигуру Дун Миня, и он исчез, оставив после себя искрящийся от светлой ци воздух. Подняв взгляд на Цышань, Ян Юмэй стиснула пальцы до боли.

Ты умираешь, но я нашла способ тебя восстановить. Подожди еще немного.

– Даже жаль, что я не успела испить его душу до того, как он стал небожителем, – вздохнула незаметно подкравшаяся Бай И. – Видимо, моя судьба и правда всю жизнь оставаться одной.

– Ты все это время пряталась от него. Почему? – спросила Ян Юмэй.

– Потому что не хочу, чтобы меня видели слабой. Это тебе можно побыть белой и пушистой рядом с Тай Фансинем, но я всегда настороже. А из-за глаз... думаешь, я подпущу того, в ком не уверена? Еще и небожителя? – горько улыбнулась та.

Повернувшись к ней, Ян Юмэй взяла лисицу за руку, в которую положила несколько меховых полосок длиной с палец. С непониманием сжав их, Бай И ахнула и удивленно уставилась на Хуанъянь.

– Это же... мои хвосты! Почему ты вернула их мне? – с подозрением спросила она. – Неужели собираешься поглотить меня и возвыситься за счет моей сильной души?

– Тогда я бы сделала это еще в первую нашу встречу, – заметила Ян Юмэй. – Мне нужна будет твоя помощь. Отправляйся на север, к озеру Худэху, рядом будет стоять защитное поле, которое поддерживают люди из Храма. Устрани их и защищай Колесо до нашего прихода, но не дай ему поглотить себя.

– Ха, звучит даже слишком просто для такой могущественной лисицы, как я.

Стоило Бай И поглотить оставшуюся силу, как ошейник раскололся и упал, а за спиной закачались восемь оранжевых хвостов и один белый. Потянувшись, она довольно улыбнулась и спросила:

– Может, у тебя и лекарство для моих глаз найдется?

– А я думала, тебе достаточно будет поглотить пару человек из Храма, чтобы восстановиться, – вскинула бровь Ян Юмэй.

– Ты заставляешь меня пачкать руки, – с обидой произнесла Бай И, но вдруг задумчиво улыбнулась. – Впрочем, я давно не охотилась, а люди из Храма больно вкусны... что ж, тогда до встречи у Колеса!

Обратившись громадной рыжей лисицей, она в два мощных прыжка оказалась на горизонте. Ян Юмэй следила за ней до тех пор, пока Бай И не растворилась среди травы и холмов, и только тогда вернулась в шатер. Цышань уже светлело, а времени оставалось мало. Может, Цзюньфэнь думала, что уже одержала победу над Хуанъянь и Ляньцином в этой жизни, но те еще не собирались сдаваться. Пока хоть один из них продолжает дышать, Цзюньфэнь не стоит и думать о победе.

– Думаешь, она справится? – спросил Тай Фансинь, стоило ему увидеть Ян Юмэй.

– Сомневаешься в моих людях?

– Скорее переживаю, как бы ее вновь не лишили хвостов.

– Второй раз на эту уловку она не поведется, – хмыкнула Хуанъянь, подойдя к столу с картой Среднего Мира. На ней уже были алые линии, показывающие, куда первым делом направится армия из тешоу и кочевников. – И каков твой план, А-Хао?

Глава 60

Цышань

– Все готово?

– Да, все только ждут вашего приказа, – кивнул Дун Ляо.

– Сейчас, когда ко мне вернулись силы, я возглавлю отряд тешоу, – произнес Тай Фансинь, покинув шатер вместе с Ян Юмэй. – Ты отправишься следом за нами, возьмите под контроль Хэчжоу, тех, кто будет сопротивляться, – убейте.

– Хорошо, – кивнул Дун Ляо и обратился к Хуанъянь: – Прошу, защитите моего господина.

Удивленно взглянув на него, та ответила:

– Не волнуйся, пока я рядом, ему ничего не угрожает.

Сила Тай Фансиня была на уровне сил небожителя, Ян Юмэй могла даже предположить, что ближе к силе Ян Лю. Спустись он сейчас в Нижний Мир... кто знает, вдруг и правда возглавил бы его?

Дойдя до Дао, Тай Фансинь помог Хуанъянь подняться на его спину и запрыгнул следом. Кивнув Дун Ляо, он мысленно приказал синьфэну взлететь первым. Их армия, включавшая около сотни тешоу, уже была непобедимой – люди не могут остановить оживший металл, который не знает боли и усталости.

Дао летел высоко над землей, порой прячась в облаках. Весь Средний Мир распростерся под ним, и Ян Юмэй почувствовала неприятный укол в сердце. Даже будучи злобной демоницей, она использовала тешоу не для войны, а в основном для того, чтобы напугать небожителей. Юнь придумали этих существ не для того, чтобы заставлять других дрожать от страха, а ради собственной защиты и безопасности. Но если они сейчас не воспользуются ими... тогда навряд ли смогут на равных противостоять людям из Храма.

Их план был прост и в то же время опасен: нужно во что бы то ни стало захватить столицу и взять в плен Цзюньфэнь. На первый взгляд легко, но на ее стороне есть люди из Храма, вдобавок кто знает, какие еще секреты она хранит, – это усложняло задачу. Нужно быть осторожнее.

– Ты сможешь подчинить себе тех тешоу, что во власти императора? – спросила Ян Юмэй.

– Дао сможет, – даже слишком уверенно произнес Тай Фансинь.

В прошлом Хуанъянь не пыталась приручить столько тешоу, она даже и не думала, что проклятые Юнь способны подчинить больше одного. Тай Фансинь же ее приятно удивил.

Если у них получится вернуться в прошлое, во вторую эпоху... станет ли все по-старому? Или, как и предрекают многие, они просто разойдутся и не попытаются больше бороться за свое счастье?

Впереди, среди темноты ночи, показались огоньки Хэчжоу. До рассвета оставалась еще пара часов, город спал, и лишь караульные ходили по улицам. Ян Юмэй понадеялась, что Дун Минь исполнит ее просьбу и уведет Ся Гана и Синхуа подальше от столицы. Она не знала, что произойдет после того, как вернется в прошлое; остановится ли здесь время или продолжит идти, но уже без нее с Тай Фансинем? Лучше об этом не думать.

Ей стоило в последний раз навестить Ся Гана и Синхуа, особенно последнюю, но... она так и не решилась это сделать. Видимо, бесстрашная демоница в красном все же струсила, опасаясь, что эти двое смогут удержать ее в третьей эпохе.

– Готова? – раздался шепот над ухом, и Ян Юмэй кивнула.

Летевшая рядом с ними Хо громко крикнула и вдруг вспыхнула, осветив небо подобно факелу. Став громадным фэнхуаном размером больше Дао, птица ринулась вниз, в Хэчжоу. Навстречу ей поднялось несколько тешоу, но вместо того, чтобы попытаться остановить ее, они так и замерли в воздухе. Миновав их, Хо врезалась в одну из башен, сбив стоявший там барабан и разрушив крышу. Столб яркого пламени взметнулся в небо, а следом за ним, как по команде, вспыхнули и другие башни.

– И зачем тебе понадобилась армия из тешоу, если ты и без них хорошо справляешься? – покосившись на Тай Фансиня, спросила Ян Юмэй.

– Тогда на мне еще была маска, – напомнил он, свистом позвав Хо обратно.

В небо поднялись и другие тешоу, находившиеся на службе у императора, но все они сразу опускались обратно и замирали, отказываясь работать. Не прошло и пары вздохов, как над Тайгуном, сверкая, вырос золотистый купол, сотворенный людьми из Храма. От него исходила светлая ци, и если Ян Юмэй была уже не настолько восприимчива к ней, то вот люди и демоны чувствовали головокружение и тошноту.

– Сможешь разрушить купол? – спросил Тай Фансинь, держась на расстоянии от него.

– А-Хао, разве есть что-то, что неподвластно богине?

Ей достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы по куполу пошли трещины и он со звоном разбился. Сила людей, пусть и совершенствующихся, даже рядом не стояла с силой богов. Ян Юмэй на себе прочувствовала, каково это – быть слабым человеком.

Летевшие за Дао тешоу один за другим приземлялись на стены Хэчжоу, заставляя колокола и барабаны смолкать один за другим. Несколько ярких точек вспыхнули на крышах Тайгуна и тут же померкли. Хуанъянь поняла, что это люди из Храма. Тай Фансинь просто сжег их раньше, чем те успели хоть что-то сделать.

До слуха долетели звонящие в Храме Неба колокола, разрушающие ночную тишину. Поднятая стража спешила во двор, и несколько стрел устремилось к Дао.

– Огонь! – быстрее, чем успел отдать команду Тай Фансинь, выкрикнула Ян Юмэй.

Пластинки на шее тешоу приподнялись, и белый столб пламени вырвался из его клюва, испепелив стрелы и обрушившись на землю. Он поглотил стоявших внизу стражников, и их крики потонули в реве огня.

– Боги не могут убивать своими руками, но всегда можно обойти это правило, – заметив встревоженный взгляд второго принца, успокоила его Хуанъянь.

Дао с тихим лязгом приземлился на обожженную землю Тайгуна. Первым спрыгнул Тай Фансинь: он протянул руку и помог спуститься Ян Юмэй. Сквозь тонкую подошву обуви та почувствовала нагретую землю.

– Боюсь, вы опоздали.

Обернувшись, Ян Юмэй и Тай Фансинь взглянули на Цю Бина, что стоял в стороне и с грустной улыбкой смотрел на них, не пытаясь ничего сделать. При нем не было ни меча, ни лука.

– О чем ты, наставник Цю? – сощурил глаза второй принц, и в его ладони вспыхнуло черное пламя.

– Вы пришли сюда за императрицей И, не так ли? Ее здесь нет.

– Почему же мы должны тебе верить?

– Потому что у вас нет выбора, – спокойно заметил Цю Бин, жестом пригласив их за собой. – Не волнуйтесь, у меня нет ни сил, ни возможности заманить вас в ловушку и убить.

– Ты ведь знаешь, что она задумала, – подала голос Ян Юмэй, с неохотой направившись за мужчиной.

– К своему сожалению, да, знаю и не могу сказать, что поддерживаю ее решение. У нее был выбор, но она не отступила.

– Сдается мне, наставник Цю знает больше, чем ему положено, – заметил Тай Фансинь, с неохотой потушив пламя. – Даже то, кто такая на самом деле императрица И.

Цю Бин дрогнул и вдруг негромко рассмеялся:

– И правда, я знаю много, даже слишком много для обычного человека. Впрочем, я и прожил дольше вас обоих, вместе взятых, даже дольше тебя, Хуанъянь.

От неожиданности Ян Юмэй замерла, и в следующий миг над ее головой вспыхнули кровавые мотыльки, а глаза опасно налились синевой.

– Ты не человек и никогда им не был, – негромко произнесла она, – но я не помню тебя.

– Однако мы знакомы, – ничуть не испугался ее мотыльков Цю Бин, продолжая идти вперед. – Правда, и ты, и тем более Тай Фансинь забыли об этом, но, может, оно и к лучшему?

Обменявшись непонимающими взглядами, Хуанъянь и Тай Фансинь проследовали за наставником в одно из зданий. Странно, но больше стражников не было, как и служанок с евнухами.

– Ты вывел отсюда всех людей, – разрушил молчание принц. – Императриц и императора тоже?

– Нет, император и вторая императрица еще тут, но остальные покинули Тайгун. Мне бы не хотелось, чтобы это место связывали со смертью.

Он щелкнул пальцами, и фонари вспыхнули, прогнав тьму. Они стояли в зале, стены которого украшали рисунки с Ляньцином, а также изображения его подвигов, в том числе и убийства злой демоницы. В центре зала на подставке лежал меч небожителя, чье лезвие ярко сверкало, словно улыбалось при виде внезапных гостей.

– Что в прошлой жизни, что в этой – все до сих пор ищут Хранилище Юнь, – заговорил Цю Бин, замерев у меча. – Вы ведь собрали уже девять осколков, не так ли?

– Да, – негромко подтвердила Ян Юмэй. – Ты знаешь, где находится последний?

– Знаю, но позвольте прежде кое-что спросить. Когда вы встретите императрицу И, что вы собираетесь с ней сделать?

– Она посмела разрушить наши жизни, так есть ли смысл ее щадить? – заметила Хуанъянь. – Из-за ее действий пали Небеса, а Цышань умирает.

– Да, ты права, такое... не прощается. Может, я и дальше бы оставался в стороне, если бы она не тронула Тай Чжи.

– Что с ним? – с тревогой в голосе спросил Тай Фансинь. – Он здесь?

Цю Бин покачал головой, и Ян Юмэй поспешила придержать второго принца за руку, пока он не сделал лишнего.

– Она ведь не посмела покуситься на собственного сына? – сквозь стиснутые зубы спросил Тай Фансинь.

– Ради своей цели она способна на все, – с горечью в голосе признался наставник. – Если она не вернет сестру... то уничтожит все три Мира.

И вновь эта сестра. Но при чем здесь Ян Юмэй и Мин Хань? Как они причастны к смерти ее сестры?

Цю Бин снял с шеи амулет и протянул его им. Приглядевшись, Ян Юмэй поняла, что он сделан из полукруглого кусочка белой кости.

– Это последний фрагмент ключа. Он хранит в себе ответы на ваши вопросы, объясняет все происходящее. Когда вы все узнаете... когда все вспомните, я готов буду побеседовать с вами.

Он бросил им осколок: Тай Фансинь поймал его за веревку и, протянув Ян Юмэй, негромко спросил:

– Вместе?

– Вместе.

Они одновременно взялись за него, окунувшись в последнее воспоминание.

* * *

Голову отяжеляли заколки. Юнь Цы хотелось снять их, скинуть тяжелую одежду и облачиться во что-то легкое и невесомое. Какая разница, насколько она красива, если смерть от этого не станет легче?

– Сестра, ты не передумала? – тихо спросила Юнь Фагуан.

Обернувшись, Юнь Цы нашла сестру весьма потерянной и смягчила взгляд. Та искусала все губы в попытках уговорить ее хоть немного еще пожить, угрожала, умоляла и плакала. Ее прекрасные глаза покраснели, а светлые волосы лишились блеска.

– Фагуан, – подозвала ее Юнь Цы.

Помедлив, девушка послушно подошла, упав в объятия главы.

– Когда меня не станет, ты возглавишь род Юнь, – прошептала Юнь Цы ей на ухо. – Пока жив последний человек из Юнь, жива и я.

– Разве я сравнюсь с сестрой Цы?

– Ты справишься лучше меня, – успокоила ее глава. – Живи ради нашего рода, Фагуан.

Наклонившись, Юнь Цы поцеловала Юнь Фагуан в лоб, оставив на ее коже золотую печать. От неожиданности девушка вздрогнула и, сглотнув, тихо произнесла:

– Я не дам нашему роду исчезнуть.

Улыбнувшись, Юнь Цы мысленно простилась со второй из Юнь. Она старалась не привязываться ни к кому из них, зная, что однажды уйдет и оставит свой род без главы. Вскоре Юнь Цы для них станет легендой, а духи и люди вовсе забудут о ее существовании.

Покинув дом, Юнь Цы шагнула в долину, полную белоснежных цветов на тонких черных ножках. Их мягкое сияние немного разгоняло тьму; казалось, они и вовсе есть отражение звездного неба.

Несколько Старейшин из Юнь пришли с ней проститься. Из-за белых одежд и волос казалось, что они ожившие духи цветов.

– Мы проводим главу Юнь в последний путь, – произнес один из них, низко поклонившись. – Прошу, не прогоняйте нас!

– Тогда не мешайте мне, – ответила Юнь Цы. – Обо всем, что вы сегодня увидите, никто больше не должен знать.

– Как пожелает глава.

Не оглядываясь на них, Юнь Цы прошла еще несколько чжанов и, выдохнув, замерла. Вокруг нее шептались цветы: они протягивали к ней свои нежные белые лепестки, словно пытаясь удержать ее за подол платья.

Она готова. Всегда была готова.

Достав из рукава позвонок Шань Ло, Юнь Цы сжала его в ладонях и поднесла к груди, закрыв глаза. С ее губ сорвался тихий, неясный шепот, от него поднялся ветер, а косточка начала нагреваться и дрожать. Жар опалил пальцы, но Юнь Цы лишь сжала ее сильнее, готовясь к боли, которую обычный человек не в силах был выдержать.

Ветер бушевал, срывая цветы и кружа их над головой, отчего те напоминали стайку мотыльков. Земля грохотала и дрожала, являя острые скалы и глубокие расщелины. Среди творящегося хаоса лишь Юнь Цы сохраняла спокойствие. По ее коже ползли белые линии, напоминавшие трещины, а глаза светились сквозь веки. Распирающий ее изнутри жар мог сжечь любого, кто дотронулся бы до Юнь Цы в тот момент. Ей осталось уже не так много времени.

– Цы... Юнь Цы! – сквозь гром раздался чей-то отчаянный голос.

Раскрыв глаза, Юнь Цы невольно обернулась. За ее спиной развернулась битва – Старейшины из рода Юнь противостояли человеку с мечом. За его спиной метался плащ, который обращался в крылья; он калечил и бросал из стороны в сторону Старейшин, не давая им себя ранить. Их белые одежды уже были изрезаны и окровавлены.

– Шань Ло... – прошептала Юнь Цы, не зная, смеяться ей или плакать. – Шань Ло, прекрати!

Он услышал ее, вскинул голову и с усмешкой ответил:

– Ты разве забыла, что я дух хаоса?! Думала, так просто избавишься от меня?!

Оттолкнувшись от земли, он взмахнул крыльями и ринулся к ней. Юнь Цы невольно шагнула навстречу, вздрогнув, когда Шань Ло что-то сбило, впечатав в ближайшую скалу. Над ним, держа в руке меч, стоял Линь У с лихорадочно блестящими глазами.

– Все же не сдох, ублюдок! Ну ничего – я добью тебя здесь и сейчас!

Он занес меч, но Достопочтенный Шань был быстрее. Лезвия со звоном скрестились, и Шань Ло рассмеялся, отбросив от себя Линь У.

– Ты правда думаешь, что сможешь победить меня один на один?! Даже без всех костей я все еще сильнее тебя!

– Вот только твое тело смертно, Шань Ло, – сплюнул тот, – и мой меч не будет знать пощады.

Звезды заплясали от силы двух темных духов: срываясь с неба, они оставляли длинные серебряные росчерки и со звоном падали на землю, вспыхивая разноцветными искрами. В местах их падения появлялись драгоценные камни. Воздух дрожал, и дышать стало тяжело, словно на грудь положили гранитную плиту.

Из-за битвы Шань Ло и Линь У земля раскалывалась на части, а горы рыдали каменными слезами. Грохот раздавался во всех трех Мирах – любой, кто его слышал, мог подумать, что настал конец света. Даже величайшие мечники из Мира людей и рядом не стояли с двумя старейшими духами!

– Твое человеческое тело слабо! Ты не сможешь выстоять против меня, Шань Ло!

В стороне мелькнули яркие искры – это Старейшины Юнь накладывали печати, которые, обращаясь золотыми стрелами, летели в двух демонов. Для них они не представляли большой опасности, но отвлекали яркими всполохами и взрывами.

– Хватит, прекратите! – крикнула Юнь Цы, с ужасом смотря, как все три Мира трещат и разваливаются.

Мир демонов уже проваливался в пустоту!

Земля раскалывалась, реки и озера выходили из берегов, а горы падали. Все, что она с таким трудом пыталась сберечь, рушилось на ее глазах!

Старейшины вновь создали печати, но на этот раз стрелы были ярко-красными. Стоило им достигнуть двух темных духов, как наконечники с грохотом взорвались. По воздуху разлетелись кровь и куски ткани; Линь У с Шань Ло упали на землю. Юнь Цы сорвалась с места и подежала к Достопочтенному Шаню, но замерла, не дойдя пары шагов. Над ним, занеся меч, уже стоял один из Старейшин.

– Не смей, – произнесла Юнь Цы.

– Глава Юнь, это демон Шань! Я не могу не убить его!

Его меч опустился, когда Юнь Цы выставила вперед руку, создав мощный поток света, ударивший в грудь Старейшины и отбросивший его на несколько чжанов.

– Сестра, что ты делаешь?! – воскликнула Юнь Фагуан, помогая Старейшине подняться. – Это демон Шань! Не убьем его сейчас – все три Мира погибнут от его руки!

Юнь Цы, не слушая ее, опустилась рядом с Шань Ло. Сплюнув кровь, что ручейками стекала с его подбородка, он взглянул на главу и криво улыбнулся ей. Его левая рука безвольно свисала, а одежда была порвана и обожжена.

– Глава Юнь, неужели этот Достопочтенный достоин вашего внимания?

– Помолчи, – нахмурилась та, разрывая его рукав, чтобы перевязать предплечье. – За всю жизнь не встречала таких глупых духов!

– Значит, я особенный, – хрипло рассмеялся Шань Ло, тут же закашляв. Перехватив руку Юнь Цы, он серьезно произнес: – Я не готов к твоей смерти, глава Юнь.

Устало взглянув на него, она лишь покачала головой:

– Достопочтенный Шань...

– Ты не понимаешь! – воскликнул дух, заломив брови. – Юнь Цы, мне было мало тебя! Я слишком жаден! Прошу, останься еще хотя бы на пару дней здесь! Не... не исчезай...

Шань Ло из последних сил держал Юнь Цы за запястье и вздрогнул, когда над ними вспыхнули многочисленные печати, стрелами устремившиеся в него.

– Глава, уходите! – закричали Старейшины. – Мы задержим Шань Ло! Завершите начатое!

В глазах Юнь Цы мелькнула печаль, и она мягко разжала пальцы Достопочтенного Шаня.

– Прости, Шань Ло, но мне уже пора. Уходи и живи...

– Если ты уйдешь сейчас, я прокляну этих Старейшин! – с отчаянием произнес Шань Ло. – Не боишься за своих людей?!

– Это не остановит меня.

Поднявшись, Юнь Цы отступила назад, прижав к груди косточку. Шань Ло попытался дотянуться до главы Юнь, но одна из стрел пронзила его ладонь, приковав к земле. Зарычав, подобно зверю, он метнул взгляд на Старейшин и хрипло произнес:

– Никак не уйметесь?! Тогда не вините этого Достопочтенного Шаня!

Он взмахнул сломанной рукой, и кровь, сорвавшись с его пальцев, устремилась к Старейшинам, впившись в их глаза. Закричав, те упали на землю, и печати тут же пропали.

– Раз ненавидите меня, так станьте мной!

Голубые глаза Старейшин медленно желтели, а их кровь из красно-серебряной становилась темной, отравленной. Юнь Цы лишь с сожалением взглянула на кричащую от ужаса Юнь Фагуан; у главы Юнь уже не оставалось времени им помочь. Помедли она еще немного, все три Мира развалятся. Спасать тогда будет уже некого.

– Юнь Цы, не уходи! – с трудом идя за ней, закричал Шань Ло. – Дай мне... поговорить с тобой... Юнь Цы!

Не выдержав, глава Юнь обернулась. Шань Ло стоял в паре шагов от нее, окровавленный и едва живой. Его человеческое тело не выдержало битвы с Линь У и Старейшинами Юнь и потихоньку разрушалось. Возможно, пройдет всего пара дней – и Шань Ло тоже не станет.

– Почему ты удерживаешь меня? – тихо спросила Юнь Цы.

– Я... не знаю, – вынужден был признаться он. – Мне кажется, что, если ты уйдешь... я исчезну тоже.

Его слова удивили Юнь Цы. Разве такое возможно? Исчезни один, другой еще будет жить какое-то время. Но, может, Юнь Цы ошиблась?

За спиной Шань Ло мелькнула тень и ярко сверкнуло лезвие меча. Забыв, как дышать, Юнь Цы шагнула вперед. Притянув Достопочтенного Шаня за руку, она заслонила его собой. Меч, что предназначался первому темному духу, прошел между лопатками Юнь Цы, пронзив ее сердце и выйдя из груди. На лезвии осталась красная с серебром кровь, окропившая одежду.

– Глава Юнь... – ошарашенно прошептал Линь У. Отступив назад, он упал на колени. – Я... я не хотел...

– Сестра Цы! – раздался полный ужаса крик Юнь Фагуан.

Протянув руку, Шань Ло подхватил Юнь Цы, не сводя с ее бледного лица испуганного взгляда.

– Шань... Ло... – с трудом произнесла глава Юнь. С уголка ее губ стекла капля крови. – Ты хочешь... остаться со мной?

– Да, – не раздумывая, произнес Достопочтенный Шань. – Хочу, иначе не пришел бы сюда.

Протянув руку, Юнь Цы провела пальцами по щеке Шань Ло, чувствуя оставшуюся на них кровь. Зарывшись ладонью в его растрепанные волосы, она притянула его к себе. Кончик меча, прорезав одежду, уткнулся в грудь Шань Ло и начал медленно входить под кожу. Он задержал дыхание, а Юнь Цы прошептала:

– Я дам нам шанс, Шань Ло. Еще две жизни...

– Две жизни? Как я найду тебя?

– Моя кровь... свяжет наши души, – поморщилась от боли Юнь Цы. – Где бы мы ни были... мы найдем друг друга в следующих жизнях...

– Я буду ждать.

Через силу улыбнувшись, Юнь Цы прижалась к нему, и меч пронзил сердце Достопочтенного Шаня. Его крик утонул в поцелуе.

Тела Юнь Цы и Шань Ло окутало яркое сияние, прогнавшее вечную темноту. Их кожа покрылась многочисленными трещинами и, обратившись белыми мотыльками, разлетелась во все стороны. В один миг три Мира наполнил свет.

На месте гибели первого светлого и первого темного духов теперь росло величественное древо. У него было два ствола, тесно переплетенные меж собой, словно неразлучные любовники, громадная крона, готовая накрыть все три Мира, и мощные корни, не дающие земле развалиться, а миру демонов – упасть.

Так родилось древо Цышань.

Глава 61

Хранилище Юнь

На этот раз вынырнуть из воспоминаний оказалось в разы сложнее. Открыв глаза, Ян Юмэй почувствовала, что задыхается. Она машинально схватилась за грудь, но та не болела: не было ни ран, ни крови. Холодок прошелся по спине, и она поймала взгляд Тай Фансиня. Тот крепко держал ее за руку, тяжело дыша и не сводя с нее взгляда.

– Вы наконец все увидели.

Обернувшись к Цю Бину, Ян Юмэй на миг увидела перед собой совсем другого человека и нерешительно произнесла:

– Ты...

– Линь У, – договорил за нее Тай Фансинь. – Один из первых темных духов первой эпохи. Что с тобой стало?

– Время, – грустно улыбнулся наставник. – Я был молод и глуп; после гибели Шань Ло я сражался со многими, постепенно теряя самого себя, пока собственное тело не стало разваливаться на куски.

Ян Юмэй вспомнила девушку рядом с Юнь Цы. Фагуан, следующая глава рода Юнь, «сестра» бывшей Старейшины. Сестра. В тайнике императрицы И была картина с Юнь Цы!

– Фагуан и есть Цзюньфэнь, – поняла Хуанъянь, и от осознания все внутри неприятно скрутило. – Она желает вернуться в прошлое и не дать Шань Ло помешать Юнь Цы.

– Она собирается добить Шань Ло и не дать Юнь Цы поступить так, как та сделала. Она хочет, чтобы ее сестра жила, даже если ради этого придется пожертвовать светом и людьми, – поправил ее Линь У. – Эти воспоминания видите только вы вдвоем, больше никто. Ян Юмэй, ты ведь слышала голос Цышань, когда еще была демоницей, не так ли?

– Да, – тихо призналась та, почувствовав, как нагрелось кольцо из белого нефрита. – Цзюньфэнь все время говорила, что Цышань живое, но я думала, это лишь оживший дух древа. О том, что это первый светлый и первый темный духи, я не знала.

– Этого не знают и до сих пор, – вздохнул Линь У и обратился к Тай Фансиню: – Это ведь твоя вина, что ты зашел так далеко, брат. Тебе стоило отпустить Юнь Цы, но ты обратил гнев Фагуан на себя.

– Я не помню ни первую, ни вторую жизни, но, если бы мне довелось умереть с моей женой, я бы сделал это снова, – глядя ему в глаза, спокойно ответил принц.

Линь У не сдержал усмешки:

– Ты нисколько не изменился за столько тысячелетий... все такой же самоуверенный. Однако я хочу, чтобы вы знали еще кое-что. Юнь Цы предполагала, что Шань Ло пожертвует собой, лишь бы ее спасти. Она передала ключ от Хранилища мне и попросила спрятать его осколки. Однако, если кто-то попытается их найти, я должен не мешать им, а подсказывать.

– Значит, это из-за тебя один город сошел с ума, а после безумию подвергся и небожитель, – догадалась Ян Юмэй.

– Зато вы нашли осколки, – пожал плечами Линь У, не особо переживая о том, сколько людей погибло по его вине. – В Хранилище находится то, что может запустить Колесо. Возьмите это и идите к нему, пока Фагуан не совершила ошибку, пока не уничтожила то, чем дорожила Юнь Цы.

– Почему она не пыталась сделать Юнь Цы из меня? – с непониманием спросила Хуанъянь.

– Она не чувствовала в тебе Юнь Цы. Во второй эпохе именно тебя Юнь Фагуан считала Шань Ло и стремилась уничтожить. Для нее Юнь Цы стала древом, она и мысли допустить не могла, что один осколок души ее сестры мог переродиться со своим сознанием. Она пыталась вернуть все как было, и это привело к ее безумию. К тому, что она истребила почти всех Юнь, не согласившихся ей помогать, а после своими действиями разрушила Верхний Мир. Единственная, кем дорожит Фагуан, – ее сестра; если нужно, она убьет даже сына, которого родила, ради нее.

– Что она собралась делать с А-Чжи? – Тай Фансинь шагнул вперед, и его глаза сверкнули золотом.

– Он нужен, чтобы запустить Колесо. Это ее запасной план, если она не сможет открыть Хранилище. Будучи беременной, она взращивала в своем теле плод, способный заменить недостающую деталь Колеса. У Тай Чжи необычайно крепкая душа, из таких душ делают артефакты. Я пытался ее остановить, но Юнь Фагуан давно не слышит никого вокруг.

– Тогда ты плохо пытался, – сухо произнес Тай Фансинь. – А-Чжи доверял тебе, считал другом, а ты бросил его, как вещь. Неудивительно, ведь ты поступил так и с Шань Ло. Видимо, предавать тебе нравится больше, чем помогать.

Линь У не ответил, однако от Ян Юмэй не укрылись стыд в его глазах и то, как он стиснул пальцы. Раскаивался ли он в том, что совершил? Или же жалел, что не проверил, действительно ли умер Шань Ло?

– Где нам искать Хранилище? – сменил тему Тай Фансинь.

– Почему ты думаешь, что я знаю?

– Потому что Юнь доверяли тебе, разве нет? – ответил принц. – Ты единственный темный дух, которого они терпели рядом с собой, и я не поверю, что Фагуан и Юнь Цы не посвящали тебя в свои планы.

– Надо же, а ты будешь поумнее Шань Ло, – усмехнулся Линь У, хотя в его глазах была грусть. – Оно здесь, прямо перед вами, и всегда было рядом.

Взгляд Ян Юмэй устремился к мечу Ляньцина, и она почувствовала фантомную боль в груди. Поборов желание потереть зудящее место, Хуанъянь с недоверием спросила:

– Хочешь сказать, Хранилище все это время было заточено в кости Шань Ло?

– И да и нет. Юнь Цы поступила хитро, спрятав Хранилище там, куда не доберется ни одно живое существо, не считая самих Юнь, а вход в него всегда был замаскирован. Часть Старейшин знала об этом и использовала кость Шань Ло, чтобы войти. Когда Фагуан начала войну с Юнь, вход потерялся, а после, попав в руки Ляньцина, изменился до неузнаваемости.

– И Фагуан не почувствовала вход в Хранилище? – с сомнением спросил Тай Фансинь, подойдя к мечу.

– Без ключа он не выдаст себя, Юнь постарались на славу. Я сказал все, что хотел, и на этом покидаю вас. Надеюсь, вы поступите правильно, Старейшина Юнь и брат Ло.

Поклонившись им, Линь У выпрямился и неторопливо ушел. Каждый его шаг был легким, практически невесомым, словно он освободился от всего, что тревожило его все это время. Когда Линь У перешагнул порог, он рассыпался на серые пепельные лепестки, упавшие на землю. Словно Цю Бина никогда и не существовало, а Линь У – лишь имя из далекого прошлого.

Достав все десять осколков, Ян Юмэй подкинула их в воздух, и они замерли. Закружившись, словно танцуя, они начали один за другим присоединяться друг к другу, пока не образовали кольцо из белоснежного нефрита в виде кусающего себя за хвост дракона. Стоило ему показаться, лезвие меча ярко вспыхнуло, и ключ вошел в него, растворившись в металле. Сияние наполнило зал, и перед Ян Юмэй и Тай Фансинем вырос белоснежный дверной проем.

– Останься здесь, – повернувшись к черной птице, сидевшей на балке под потолком, произнес Тай Фансинь. – Ты хорошо послужила мне, Хо. Теперь можешь быть свободна.

Алые всполохи прошлись по черным перьям, и птица вспыхнула, подобно живому факелу. Издав прощальный крик, Хо вылетела из зала и устремилась в ночное небо. К свободе.

Не сговариваясь, Тай Фансинь и Ян Юмэй шагнули в проем.

Сердце на миг замерло и вновь забилось. Хуанъянь увидела то, за чем охотилась две жизни: громадных размеров зал, которому не было конца, свисающие словно из пустоты фонари и шкафы с редкими трактатами, столы с расстеленными на них картами, стойки с оружием, артефактами и вещами. Запах сандалового дерева и старины щекотал нос.

Восхищение Юнь, что так долго собирали все это, смешивалось в сознании Ян Юмэй с ужасом от мысли, что они могут провести здесь сотню лет, но так и не найти того, что нужно.

– Даже не верится, что это место и правда существует, – прошептал Тай Фансинь.

– Только подумайте, сколько всего здесь находится! – подал голос Ши Цин. – Сколько утерянных знаний, сколько необычных вещей! Хуанъянь, прошу, оставь мою душу здесь! Мне и целой эпохи не хватит, чтобы все это изучить!

– Я сочту это за комплимент.

Раздавшийся позади них голос заставил вздрогнуть и обернуться. Позади стояла высокая женщина с белоснежными волосами, в голубом платье и с легкой повязкой на глазах. Ян Юмэй уже видела ее, и не раз.

– Юнь Цы?

– Приятно, что ты знаешь мое имя, сестра, но я лишь один из множества осколков себя самой, как и ты, – улыбнулся ей дух. – Мои воспоминания ограничены моментом, когда настоящая Юнь Цы отделила меня от своей души. Я лишь проводник в этом месте. Могу ли я узнать, что вы ищете?

– Часть от Колеса пространства, – произнес Тай Фансинь. – Твоя сестра желает вернуться в прошлое и спасти тебя от смерти.

Казалось, эта новость не особо удивила частичку души Юнь Цы, она лишь произнесла:

– Фагуан всегда была такой. Идите за мной.

Юнь Цы повела их между стеллажами и столами. Никто не решался ничего сказать, даже Ши Цин помалкивал, хотя Хуанъянь чувствовала его интерес. Может, и правда оставить его в этом месте, раз сам просит?

Юнь Цы остановилась у стойки, на которой был закреплен шар из голубого непрозрачного стекла. Его покрывали трещины, и, казалось, от любого прикосновения он мог рассыпаться.

– Я должна вас предупредить. – Юнь Цы повернулась к ним, и ее голос зазвучал необычайно серьезно. – Колесо отправит вас в прошлое и исчезнет. Если вы захотите вновь вернуться в свое время, то у вас не получится. Вы останетесь там, в прошлом. Вы уверены, что хотите этого?

Ян Юмэй стиснула пальцы, почувствовав тяжесть в груди. Может, для нее это и простой выбор, но не для тех, кто ее знает. Не для Ся Гана и Синхуа, которые только поверили, что их дочь жива. Синхуа и вовсе мечтала о встрече спустя столько лет расставания. Но если оставить все как есть, то Цышань и правда погибнет, а вместе с ним и все остальные.

Горячие пальцы Тай Фансиня сжались на ее ладони. Хуанъянь взглянула на него, поняв, что тот ждет ее ответа.

Что в первой и второй жизнях, что в третьей. Он пойдет за ней, что бы она ни выбрала.

– Да, хотим.

Сняв с подставки шар, Юнь Цы передала его Ян Юмэй, и в ее руках он обратился браслетом с голубой бусиной.

– Если Колесо запустится без этого камня, то вы не сможете его контролировать, – оно выбросит вас там, где посчитает нужным, – предупредила Юнь Цы. – Вы можете повторно запустить его при помощи камня и направиться в нужное время, но у вас будет лишь одна попытка. Используйте ее с умом.

– Не могла бы ты присмотреть за ним? – отдав ей кольцо, попросила Хуанъянь. – Душа, что в нем заточена, не очень хочет идти с нами.

– Хорошо. Думаю, вам уже пора. Я провожу вас.

Они пошли другим путем, минуя громадные картины, спускающиеся с потолка. Краем глаза Ян Юмэй видела, как они оживали, но стоило посмотреть на них в упор – тут же замирали. Остановившись у одной из картин, Юнь Цы коснулась ее кончиком указательного пальца, и по ткани пошла рябь.

– Этот проход приведет вас к Колесу.

Ян Юмэй неуверенно замерла, и Тай Фансинь, поняв все без слов, скрылся в картине первым, оставив девушек наедине.

– Спрашивай. – Юнь Цы повернулась к ней.

– Ты любила Шань Ло?

Она неожиданно улыбнулась:

– Думаю, если бы у нас было больше времени, мы бы узнали, что такое любовь. Скажи мне, сестра, удалось ли тебе познать это чувство? Полюбила бы Юнь Цы Шань Ло и в самом деле?

– Думаю, не сразу, но после... да, полюбила бы.

Не став дожидаться реакции на свой ответ, Ян Юмэй шагнула в картину, оказавшись на холме рядом с Тай Фансинем. Он ничего не спросил, но, кажется, догадался, о чем именно спрашивала Хуанъянь у осколка души.

Защищающий Колесо купол спал, явив громадную яму, из которой выглядывал почти откопанный артефакт. Над ним же развернулась битва между людьми из Храма и девятихвостой лисицей. Утренний свет усиливал яркость их заклинаний, что испепеляли ее рыжую шерсть, но та, словно не чувствуя боли, с рычанием рвалась вперед. Стоило одному из мужчин неаккуратно подставиться, как он тут же оказывался разорван пополам клыками Бай И.

Тай Фансинь повел рукой, и из-под земли вырвались огненные нити. Обвив людей из Храма, они прижали их к земле, не позволяя сдвинуться с места. Лисица, взмахнув хвостами, приземлилась рядом с Ян Юмэй.

– Вы не торопились, – проворчала Бай И.

– Ты хорошо справилась, можешь идти, – отпустил ее Тай Фансинь, не сводя с кого-то пристального взгляда.

– Уйти и пропустить все самое веселое? – обратившись девушкой, возмутилась лисица. – Я только глаза восстановила! Ну уж нет, останусь с вами.

Она стерла с губ кровь и обаятельно улыбнулась Ян Юмэй, которая вдруг подумала, что без Бай И во второй жизни ей будет скучно. Может, попытаться вернуть расположение Лу Янь?

Бросив взгляд вниз, Хуанъянь сразу заметила императрицу И. Обратившись стайкой белых мотыльков, она метнулась к ней, шагнув на землю уже человеком.

– Мы все знаем, Фагуан.

У Колеса стояла женщина в черно-золотом платье, ее волосы были забраны в высокую прическу шпильками в виде фениксов. Стоило Ян Юмэй произнести ее настоящее имя, как она вздрогнула и обернулась, держа в руке яркий белый огонек.

– Знаете? Что вы можете знать? – с презрением спросила Фагуан. – Думаешь, если назовешь мое имя, то что-то изменится?

– А ты думаешь, она бы этого хотела?

– Мне неважно, чего она хочет! – зло выкрикнула женщина, с ненавистью смотря то на Ян Юмэй, то на стоящего на краю пропасти Тай Фансиня. – Юнь Цы была глупа, раз думала, что жизни других существ дороже, чем ее! Я столько тысячелетий пыталась жить без нее, но у меня ничего не выходило! Если я не верну ее к жизни... то убью вас двоих, чтобы вы больше никогда не возрождались.

– Это ты глупа, раз живешь прошлым, – с пренебрежением произнес Тай Фансинь. – Даже прожив три эпохи, ты как была глупой Юнь, цепляющейся за сестру, так ею и осталась.

– Я убью тебя, даже если умру сама, – прошептала Фагуан, приложив руку с душой Тай Шэньху к Колесу. – Ты забрал у меня сестру – я заберу у тебя жизнь!

Колесо загудело, и на нем ярко вспыхнули символы. Пустующее место в центре налилось светом, и земля задрожала. Тай Фансинь поспешил спрыгнуть вниз к Ян Юмэй, но, прежде чем они успели что-то сделать, мир вокруг них начал трескаться. Осколки – большие и маленькие – отрывались и исчезали, являя тьму со звездами. Земля пропала из-под ног, и Ян Юмэй почувствовала, как падает. Она попыталась обратиться мотыльками, но ничего не вышло, оставалось лишь лететь в неизвестность, жадно хватая ртом воздух, которого становилось все меньше и меньше.

Мимо пролетали осколки, в которых Ян Юмэй видела воспоминания из собственной жизни: сначала – как Ся Юань, а после – как Хуанъянь. Казалось, стоило осколку исчезнуть, как исчезали и воспоминания, и Ян Юмэй тут же прокручивала их в голове заново, стараясь не потерять. Даже если она окажется в первой эпохе... то не забудет ни Ян Лю, ни тетушку Ло, ни Ся Гана, ни Синхуа, ни даже Бай И.

Звон наполнил тишину, и Ян Юмэй что-то с силой толкнуло в сторону. Она упала на колени, жадно вдохнув воздух и поморгав слезящимися глазами. Некоторое время в голове все еще стоял звон, постепенно сменявшийся звуками пожара и криками. Подняв голову, она взглянула на полыхающий город.

Алое платье обвило руку, приводя ее в чувство, и Ян Юмэй покосилась на белоснежную прядь, лежавшую на плече. Она снова Хуанъянь, снова во второй жизни, но что это за место?

Поднявшись, Ян Юмэй неуверенно подошла к вратам и посмотрела на главную улицу, охваченную огнем. Над ней летел фэнхуан, извергавший пламя, что заставляло кровь и воду вскипать и испаряться и заживо сжигало людей. Хуанъянь хватило легкого взмаха пальцев, чтобы кровавые мотыльки сбили весь огонь с птицы, которая, почернев, словно уголь, упала на землю и больше не шевелилась. Теперь этот фэнхуан не зажжет свой огонь просто так – он до конца жизни останется тенью былого себя. Совсем как Хо.

Рядом раздался отчаянный крик, и, обернувшись, Ян Юмэй увидела ребенка, что упал перед ней на колени. Он тяжело дышал, жадно вбирая горячий воздух и плача. Увидев перед собой босые ноги демоницы, мальчик поднял глаза и удивленно замер.

– Дитя, зря ты сегодня выжило.

Глава 62

Домой

Стоило этим словам слететь с губ Ян Юмэй, как она с удивлением поняла, что лицо этого ребенка ей знакомо! Присев, она схватила его за подбородок и жадно всмотрелась в покрасневшие глаза и серую от пепла кожу. Неужели это дитя – Мин Хань?!

Раздался треск, и здание за ребенком рухнуло, а пламя взлетело выше. Дышать стало еще сложнее, и, заметив, как взгляд Мин Ханя начинает туманиться, Ян Юмэй подхватила ребенка на руки. Она заметила на одном из холмов выживших и, обратившись стайкой белых мотыльков, поспешила улететь подальше от горящего города. Люди в ужасе смотрели на пламя, на то, как оно пожирает их дома и обращает в пепел все, что наполняло их жизни. Никто не заметил пролетевших над головами белых мотыльков.

Ступив на землю, Ян Юмэй опустила ребенка на траву. Стоило ему вдохнуть чистого воздуха, как его взгляд прояснился, а грудь пробрал кашель. Он смотрел на демоницу перед собой с интересом, наверняка догадавшись, кто она такая, но не собираясь ни кричать, ни звать на помощь.

– Мы с тобой встретились слишком рано, А-Хань. – Хуанъянь присела напротив него.

– Вы меня знаете? – хрипло удивился он.

– Знаю, и мы с тобой еще встретимся, но не сейчас.

Она поднялась, собираясь уйти, но Мин Хань схватил ее за платье.

– Пообещайте! – просипел он. – Пообещайте, что мы еще встретимся, богиня!

От последних его слов Ян Юмэй невольно усмехнулась. Неужели она успела так подобреть за то время, что была в теле Ся Юань? Или просто Мин Хань не узнал в ней демоницу Хуанъянь, решив, что его спасла богиня?

– Хорошо, обещаю.

Она протянула ему мизинец, и мальчик тут же сжал его с таким серьезным видом, что Ян Юмэй рассмеялась. Потрепав его по голове, она тихо звякнула колокольчиком, и Мин Хань упал на землю, крепко уснув. Не стоит ему помнить об этом, иначе их вторая жизнь слишком сильно изменится.

Обратившись стайкой мотыльков, Хуанъянь отлетела подальше от людей. Ей нужно было вернуться обратно, в то место с осколками! Догнать Фагуан и Тай Фансиня, если только их не выбросило в разное время.

Взгляд Ян Юмэй упал на запястье, которое обвивал браслет с голубым камешком от Колеса. Если он все еще здесь и не исчез... это могло сработать.

Закрыв глаза, Хуанъянь направила всю свою силу в этот камешек, чувствуя, как он постепенно нагревается. Раздался треск, и он раскололся на сотни осколков. Ян Юмэй вновь упала в темноту, но на этот раз была рада этому. Она управляла этим местом, как своими мотыльками, и осколки вокруг на этот раз изображали не только ее жизнь, но и жизни всех трех Миров. При помощи Колеса Хуанъянь могла вернуться в самое начало, когда существовали только Юнь Цы и Шань Ло, или же переместиться в далекое будущее, где не осталось бы никого, кроме Цышань.

Ей нужно выбрать время. Только одно время, чтобы все исправить.

Протянув руку, Ян Юмэй ухватилась за один из осколков, почувствовав, как он разрезает кожу на ее ладони, и прохрипела:

– Здесь!

Вокруг все замерло, а после резко собралось воедино. Яркий мир столь внезапно ударил по глазам, что Ян Юмэй зажмурилась, жадно вбирая в грудь воздух и приходя в себя. Постепенно стук сердца в ушах пропал, и она стала различать голоса, эхом наполнявшие зал.

Открыв глаза, Хуанъянь тут же поняла, где она. Главный зал дворца небожителей, что примыкал к стволу Цышань. На возвышении, что-то до этого говорившая, но запнувшаяся на полуслове, стояла Цзюньфэнь. У ступеней, словно верные псы, – генерал Юнь Ин и Ши Цин, а по сторонам – небожители.

Рядом с Ян Юмэй стоял на коленях мужчина в белых одеждах, который до этого внимательно слушал владыку Небес. И если раньше он бы покорно выслушал ее и ушел вместе с Хуанъянь, то сейчас вдруг выпрямился, и при виде его лица Ян Юмэй почувствовала, как глазам стало жарко.

Мин Хань.

– Что вы наделали?! – Резкий, полный ужаса крик заставил всех небожителей смолкнуть и взглянуть на Цзюньфэнь.

Бледная, она на дрожащих ногах спустилась со ступеней, не сводя покрасневших глаз с Ян Юмэй и Мин Ханя.

– В-владыка... – попытался остановить ее Мин Ли, но та оттолкнула его руку.

– Как вы посмели все испортить?! – сорвавшимся голосом прохрипела Цзюньфэнь, и по ее щекам скатились слезы.

Небожители удивленно зашептались, пытаясь понять, что происходит. Она только что обвиняла Хуанъянь в убийстве Юнь, а сейчас вдруг набросилась на нее!

– Испортить? – приподнял бровь Мин Хань. – Ты захотела изменить все судьбы, воспользовалась Колесом и теперь обвиняешь нас?

От того, насколько холодно и жестко прозвучал голос покровителя цветов, даже боги войны вздрогнули и другими глазами взглянули на него. Всего пару мгновений назад этот человек стоял здесь на коленях, вступаясь за свою жену, а сейчас словно возвышался над всеми ними.

– Ты пожертвовала собственным сыном, лишь бы изменить ход времени.

Взгляд Цзюньфэнь стал безумным. Выхватив из ножен Мин Ли меч, она шагнула на Мин Ханя, но в последний момент путь ей загородило копье.

– Генерал Юнь, не вмешивайся! – приказала Цзюньфэнь, но тот не сдвинулся с места.

Юнь Ин, не сводивший внимательного взгляда с Мин Ханя, спросил:

– Цзюньфэнь воспользовалась Колесом пространства?

– Да, – кивнула Ян Юмэй, быстро поднявшись на ноги. – Думаю, генералу Юнь не стоит объяснять, что это такое.

Его взгляд потемнел, и он кивнул. Одним ловким движением Юнь Ин выбил из руки Цзюньфэнь меч, и та обессиленно упала на пол. Слезы стекали по ее щекам, а грудь заходилась от рыданий. На миг – лишь на краткий миг – Ян Юмэй стало ее жаль. Возможно, она бы поступила так же ради того, кто ей дорог.

– Уведите ее и заприте, – приказал генерал Юнь стоявшим в стороне богам войны. – Приставьте несколько духов, чтобы они наблюдали за владыкой. Остальные могут уйти!

Все еще пораженные увиденным, боги с неохотой, оглядываясь назад, покинули главный зал.

– Ши Цин, останься, – в последний момент позвал бога правды Юнь Ин, и тот с радостной улыбкой подошел к ним.

– Чем могу помочь достопочтенному генералу Юнь?

Юнь Ин внимательно взглянул сначала на Мин Ханя, что ответил ему спокойным взглядом, а после – на Ян Юмэй, которая как ни в чем не бывало улыбнулась.

– Вы оба не отсюда, не так ли?

– Ах, генерала Юнь не провести, – наигранно радостно ответила Хуанъянь.

Закатив глаза, Юнь Ин обратился к небожителю:

– Что произошло? Почему вы втроем воспользовались Колесом?

– Ты ведь знаешь, кто такая Цзюньфэнь на самом деле, не так ли? – вместо ответа спросил Мин Хань, и генерал с неохотой кивнул. – Она хотела вернуть сестру. Вернуть Юнь Цы.

Казалось, его слова удивили Юнь Ина.

– Она так и не оставила эту мысль?

– Иначе мы бы не оказались здесь, – фыркнула Хуанъянь. – Эта безумная женщина убила собственного сына, чтобы запустить Колесо и вернуться в самое начало, повезло, что мы успели открыть Хранилище.

Слушавший все это Ши Цин схватился за голову и присел на корточки.

– Постойте! Не понимаю... я не понимаю, что вы говорите! Почему все это звучит так странно, так нелепо, но при этом правдиво?!

– Ты знал об этом? – спросил у генерала Мин Хань. – О том, что она хочет сделать?

– Нет, я не думал, что она зайдет так далеко, – признался генерал Юнь с тяжелым вздохом. – Вы воспользовались Колесом, а значит, его больше нет ни в одной из эпох, но чем вы пожертвовали ради этого?

Ян Юмэй не ответила, впрочем, как и Мин Хань. Все же где-то в глубине души у нее осталось сожаление о том, что она покинула третью эпоху, так толком и не попрощавшись со всеми.

– Отдыхайте, – посоветовал им Юнь Ин, – и больше не беспокойтесь о Цзюньфэнь. Вы отобрали у нее последнюю возможность вернуть сестру.

Генерал вместе с Ши Цином, который стал задавать ему один вопрос за другим, покинули зал, оставив Ян Юмэй и Мин Ханя одних среди белоснежных колонн.

– Юмэй...

– А-Хань...

Они произнесли это одновременно и замерли, смотря друг на друга.

– Ты... ты А-Хань или А-Хао? – спросила Хуанъянь, протянув руку и коснувшись щеки небожителя.

– Думаю, я и тот и другой одновременно, – улыбнулся он. – Я помню эту жизнь и помню жизнь Тай Фансиня. Я ничего не забыл.

Услышав его слова, Ян Юмэй с облегчением улыбнулась, почувствовав, как на глаза почему-то выступили слезы. Она поспешила стереть их, сама не понимая, что ее так растрогало.

– Я не сказал тебе этого в первой жизни, не сказал во второй и не успел сказать в третьей, – негромко произнес Мин Хань, и его голос надломился, – но я очень часто говорил это, когда тебя не стало. Будь ты Юнь Цы, Ян Юмэй или Ся Юань, я люблю тебя.

Слова, которые когда-то Ян Юмэй и не надеялась услышать, заставили ее черное, прогнившее насквозь сердце вновь расцвести.

– Почему ты не сказал мне этого раньше? – прошептала она и, прежде чем Мин Хань ответил, поцеловала его. – Я так ждала, когда же ты это скажешь.

– Прости... – прошептал небожитель, обняв ее. – Я опоздал на несколько жизней.

Она рассмеялась, уткнувшись ему в шею и тихо заплакав.

Им понадобились три долгие, наполненные болью и радостью жизни, чтобы признаться в любви друг другу.

И чтобы вновь обрести счастье.

Эпилог

В коридоре резиденции Черной Крови раздался перезвон колокольчиков. Демоница в красном быстро шагала, минуя один сад за другим, пока не остановилась у арки, ведущей к пруду с беседкой. Внутри, читая бамбуковый свиток, сидел мужчина в черном. На его плече, словно украшение, замер кровавый мотылек, порой шевеливший усиками.

Услышав звон, Ян Лю поднял черные глаза на склонившуюся в поклоне Хуанъянь.

– Ты только утром покинула Нижний Мир, что привело тебя обратно?

– Подумала, что недостаточно времени провела здесь.

Ян Лю удивленно приподнял брови и замер, когда Ян Юмэй шагнула к нему и вдруг обняла так крепко, словно боялась, что тот исчезнет.

Последний раз Хуанъянь обнимала Ян Лю, когда он привел ее в клан Черной Крови. Будучи глупым ребенком, она боялась демонов, особенно их глаз, которыми те пожирали ее. Из-за страха она не отходила от главы ни на шаг.

– Юмэй?

– Я скучала, отец, – прошептала она, вдыхая знакомый аромат пепла и крови. – Мне казалось, я не виделась с вами целую жизнь.

Ян Лю вздохнул, но, вместо того чтобы отстранить ее, обнял в ответ. Ян Юмэй почувствовала, как слезы обожгли глаза. Почему она раньше никогда не обнимала отца? Почему считала себя всесильной? Было так много всего, что она не успела сделать перед смертью, но в этой жизни ничто больше не сможет ее остановить.

Отстранившись от Ян Лю и утерев слезы, Ян Юмэй села рядом и произнесла:

– Отец, Цзюньфэнь покинула пост главы Небес.

– Неужели? – удивился глава Черной Крови. – И кого же выбрало Цышань?

– Пока неизвестно, но, кого бы оно ни выбрало, он будет лучше, чем Цзюньфэнь.

Ян Лю не стал спорить, как и спрашивать, что вдруг нашло на его дочь.

Пробыв еще немного в Нижнем Мире, Ян Юмэй вернулась на Небеса, слишком уж оживившиеся после ее ухода.

– Что случилось? – войдя в дом на краю ветвей древа, спросила она.

Сидевший за столом Мин Хань отвлекся, отложил кисть и протянул ей руку. Взяв ее, Ян Юмэй опустилась рядом, положив голову на его плечо.

– Цышань избрало нового главу.

– И кого же? Только не говори, что Мин Ли, – обеспокоенно взглянула на него демоница.

– Если бы избрало его, думаешь, я бы еще тут находился? – фыркнул Мин Хань. – Оно избрало Ши Цина.

– Надо же, вот уж кого я точно не ожидала видеть во главе Небес.

Впрочем, Ши Цин ведь бог правды, способный уличить ложь. Кому, как не ему, возглавлять Верхний Мир, решать проблемы между богами и давать советы?

– Как ты? – вдруг тихо спросила Ян Юмэй. – Скучаешь по ним?

Хао, Бай И, Дун Ляо, Ли... все они остались где-то там, на три тысячи лет впереди.

– Да, – не стал врать Мин Хань. – Время, когда мы жили в Таобае, я мог бы назвать самым лучшим из всего, что происходило со мной в третьей жизни. Точнее, ты – самое лучшее, что произошло со мной в третьей жизни.

Он прижался губами к алой печати между ее бровями.

– Но я не жалею, что вернулся обратно.

Жалеет ли об этом Ян Юмэй? Возможно, немного... но, будь у нее выбор, она бы снова выбрала эту жизнь. Рядом с Ян Лю. Рядом с тетушкой Ло. Рядом со своим мужем. С Мин Ханем.

Конец

Глоссарий

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДОМ ТАЙ:

Вдовствующая императрица Лун (龙) – мать Тайшэна.

Император Тайшэн (太圣) – император Великой Ци.

Императрица И (伊) – первая жена императора из Северной Сюэ.

Императрица Ху (虎) – вторая жена императора из Южной Хэ.

Тай Шэньху, или Чжи (太神虎/智), – наследный принц, сын императрицы И.

Тай Фансинь, или Хао (太芳辛/好), – второй принц, муж Ся Юань, сын наложницы Ци.

Наложница Ци (旗) – мать Тай Фансиня, мертва.

Юнь Чан (云昌) – великий советник императора.

Хо (火) – птица Тай Фансиня.

Лин (凌) – старшая служанка императрицы И.

ДОМ СЯ (夏), ПОМЕСТЬЕ ЛЕТА. ХРАНИТЕЛИ ИСТОРИЙ И ЛЕТОПИСЦЫ:

Ся Юань (夏媛) – вторая молодая госпожа, дочь Ся Гана, жена Тай Фансиня.

Ся Лин (夏领) – глава Дома Ся.

Гао Хэ (高盒) – главная жена, мать Ся Гана.

Ся Чжань (夏战) – первый сын Ся Лина от первой наложницы.

Ся Ган (夏钢) – второй сын от главной жены, отец Ся Юань.

Ся Бэй (夏贝) – первая молодая госпожа, дочь Ся Чжаня и Дун Яо.

Наложница Цзянь (坚) – четвертая наложница, бывшая нюй юэ.

ДОМ ДУН (冬), ПОМЕСТЬЕ ЗИМЫ. ХРАНИТЕЛИ ВОЕННОГО МАСТЕРСТВА И ЛИЧНЫЕ СТРАЖИ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ:

Дун Ляо (冬辽) – личный страж Тай Фансиня.

Дун Яо (冬姚) – дочь главы Дома Дун, жена Ся Чжаня.

Дун Минь (冬敏) – сын Ся Чжаня и Дун Яо, брат Ся Бэй, один из личных стражников императрицы И.

ДОМ ЧУНЬ (春), ПОМЕСТЬЕ ВЕСНЫ. ХРАНИТЕЛИ ТАЙН И ЯДОВ:

Чунь Цин (春青) – служанка Ся Юань.

ДОМ ЦЮ (秋), ПОМЕСТЬЕ ОСЕНИ. ХРАНИТЕЛИ ЗНАНИЙ И НАСТАВНИКИ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ:

Цю Бин (秋炳) – личный наставник Тай Шэньху.

Цю Чоу (秋臭) – бывшая наставница Тай Фансиня, мертва.

НИЖНИЙ МИР:

Ян Лю (杨刘) – падший бог, ныне демон, глава клана Черной Крови, отец Ян Юмэй.

Ян Юмэй (杨优美) – демоница в красном, Хуанъянь (谎言).

Тетушка Ло (罗) – демоница ядов клана Черной Крови.

Бай Юй (白意玉) – глава клана Белого Хвоста, девятихвостый лис.

Бай И (白意) – кровавая лиса, служит Ян Юмэй.

Шань Ло (善蠃) – первый темный дух.

Линь У (林雾) – один из братьев Шань Ло.

ВЕРХНИЙ МИР:

Ма Лян (妈亮), Цзюньфэнь (君奋) – владыка Небес второй эпохи.

Мин Хань (命寒), Ляньцин (廉清) – бог цветов и живописи, муж Ян Юмэй.

Мин Ли (命丽) – брат Мин Ханя, бог войны.

Генерал Юнь Ин (云硬) – бог войны из рода Юнь.

Ши Цин (世清) – бог правды.

Лу Янь (露燕) – богиня уз.

Юнь Цы (云慈) – первый светлый дух.

Юнь Фагуан (云光) – сестра Юнь Цы.

ДРУГИЕ:

Синхуа (星花) – нюй юэ из рода Юнь.

Ланьхуа (兰花) – нюй юэ из Цветочного дома.

Ли (理) – дух карпа в резиденции Чистого Лотоса.

Дао (道) – синьфэн.

ТЕРМИНЫ:

Ци (氣) – энергия.

Меридианы (经络) – каналы, по которым течет ци.

Цянькунь (乾坤袋) – бездонный мешочек.

Нюй юэ (女月) – куртизанка, разбирающаяся в музыкальном искусстве.

Тешоу (铁兽) – металлические животные, созданные родом Юнь.

Синьма (心马) – металлическая лошадь.

Синьфэн (心凤) – металлический феникс.

Синьняо (心鸟) – металлическая птица.

Чи (尺) – около 33,33 сантиметра.

Цунь (市寸) – около 3,33 сантиметра.

Чжан (市丈) – около 3,33 метра.

Ли (市里) – около 500 метров.

Лян (市两) – 50 граммов.

Цзинь (斤) – 500 граммов.

Один вздох (—口气) – 3 секунды.

Одна чашка чая (盏茶), кэ (刻) – 15 минут.

Одна палочка благовоний (—炷香) – 30 минут.

Шичэнь (时辰) – 2 часа.

Первая стража, Сюй (戌), 19:00–21:00, – час Собаки.

Вторая стража, Хай (亥), 21:00–23:00, – час Свиньи.

Третья стража, Цзы (子), 23:00–01:00, – час Крысы.

Четвертая стража, Чоу (丑), 01:00–03:00, – час Быка.

Пятая стража, Инь (寅), 03:00–05:00, – час Тигра.

Шестая стража, Мао (卯), 05:00–07:00, – час Зайца.

Седьмая стража, Чэнь (辰), 07:00–09:00, – час Дракона.

Восьмая стража, Шэ (巳), 09:00–11:00, – час Змеи.

Девятая стража, У (午), 11:00–13:00, – час Лошади.

Десятая стража, Вэй (未), 13:00–15:00, – час Барана.

Одиннадцатая стража, Шэнь (申), 15:00–17:00, – час Обезьяны.

Двенадцатая стража, Ю (酉), 17:00–19:00, – час Петуха.