Жасмин Уолт

Невеста огня

Пролог

– Это в самом деле единственный путь?

Драконья принцесса сжала руку Эйнара. Трое стояли в сердце Горы Фуриан, и хрупкий мост был единственным, что отделяло их от озера расплавленной лавы внизу. Неистовый ветер, созданный открытым за ее спиной порталом, хлестал нутро вулкана, трепал ее длинные рыжие волосы, развевающиеся, словно боевое знамя. Но золотой венец крепко держался на ее голове, и ничто не могло пошатнуть ее твердое намерение найти путь, хоть какой-нибудь путь, чтобы забрать самого любимого из ее рода с собой в другой мир.

– Ты ведь уже знаешь, Илена, только так. – Эйнар нежно отвел ладони принцессы, высвобождая свою покрытую татуировками руку. Изображения языков пламени вились на его коже, обхватывая бицепс, – почти такие же, как те, что украшали руку принцессы. Боль вспыхнула в его янтарных глазах, видевших слишком много смертей и мучений, но Эйнар скрыл эмоции за ободряющей улыбкой. – Моя кровь – небольшая цена за безопасность нашего народа.

– Но почему он должен остаться? – Илена развернулась к тому, кто стоял по другую сторону от нее; ее золотые глаза полыхали гневом. – Почему он не может дать вам немного своей крови, чтобы запечатать портал, а потом пойти с нами? Разве мы уже недостаточно потеряли?

Фигура в белом раскинула руки, и белые одеяния распахнулись словно крылья. Ее тело излучало мягкое белое свечение, заслонявшее лицо, не позволяя определить, был ли это мужчина или женщина. Такова была природа Лучезарных. Хотя они оберегали Эдирию, они происходили не из этого мира и обитали в месте, которое находилось за гранью понимания тех, кто жил там.

– Ты хочешь, чтобы мы дали тебе лазейку, которой не существует, – проговорил Лучезарный, и его голос звучал, словно звонкий колокольчик. – Всякое волшебство требует жертву, принцесса Илена, и портал – не исключение. Эйнар должен остаться, иначе твари из тени смогут последовать за вами в ваш новый мир.

Взгляд Илены посуровел, когда она посмотрела на выход из пещеры. Там лежал Харсфайр, королевство, за которое ее народ сражался целое тысячелетие. Тысячу лет драконы бились с фейри и побеждали, но наконец заключение мира между народами было так близко. Ее брата отправили, чтобы жениться на принцессе фейри, – он женился на ней и сейчас должен был наслаждаться медовым месяцем со своей невестой.

Но его убили прямо на свадебном пиру. Чтобы отомстить, королева драконов – ее мать – обезглавила короля фейри, и всякая надежда на мир рухнула, потонула в волне жестокости и жажде мести. Наследник короля фейри не стал мешкать и привлек на свою сторону новую силу – злую, способную уничтожить всех драконов Эдирии.

Теперь их осталось меньше сотни, и если вскоре не закрыть портал, никто из них не выживет. Эти чудовища, твари из тени, которые заразили их землю, отравили все, что только было хорошего, яркого, чудесного.

– Я тоже по нему скучаю, Илена. – Эйнар сжал плечи принцессы и повернул ее к себе. Его взгляд был твердым, челюсть напряжена. – Мы с Дарианом были как братья, ты ведь знаешь. Никто из нас больше не увидит его улыбку, не услышит его шутки, не ощутит тепла его пламени. Но я знаю: если бы он был жив, он остался бы, чтобы дать нашему народу будущее. Теперь это мой долг, а твой долг – провести наш народ в новый мир и воспользоваться шансом, который даровали нам Лучезарные.

Илена судорожно вздохнула.

– Знаю, – тихо проговорила она.

Опустив взгляд, она расстегнула золотой браслет, который крепился выше локтя, и взяла левую руку Эйнара в свою.

– Илена, нет. – Он попытался отстраниться, но драконья принцесса держала крепко. – Ты должна...

– Тише. – Она застегнула браслет на его запястье, и крупный темно-красный камень сверкнул, когда браслет замкнулся. – Тебе он нужен гораздо больше, чем мне. Как связь с нашим народом, напоминание о том, что ты делаешь и во имя чего. К тому же Дариану было бы приятно, что браслет у тебя.

Илена улыбнулась сквозь слезы, и Эйнару пришлось откашляться, чтобы проглотить вдруг возникший в горле ком.

– Да не угаснет твое пламя никогда, – хрипло проговорил он.

– Пусть твой огонь сияет во тьме, – ответила она.

Под взглядами воина и Лучезарного драконья принцесса сделала шаг по направлению к порталу, а потом еще один и еще. Ветер усилился, когда она оказалась совсем близко от огромного вращающегося круга. Его цвет был фиолетовым, таким глубоким, что казался почти черным. Лучезарный чувствовал тоску драконьего воина, его жгучее желание присоединиться к своему народу или хотя бы увидеть, куда они отправляются, чтобы после видеть сны об их новой жизни в будущем.

– Мир за гранью изобилен, – заверил его Лучезарный. – Зеленые поля, бескрайние океаны, ясные небеса. Много места, чтобы драконы могли охотиться, ловить рыбу и летать.

– А хищники? – тихо уточнил Эйнар. – С какими врагами им предстоит столкнуться?

Лучезарный задумался, стоит ли рассказывать драконьему воину о людях. Эти создания жили куда меньше, чем фейри, и не были наделены магией, но обладали таким могучим интеллектом и творческим потенциалом, что преобразили свой мир почти до неузнаваемости.

Вместо этого он сказал лишь:

– В этом новом мире нет никого, кто мог бы перехитрить дракона. Пока с ними принцесса Илена, пока она ведет ваш народ, они будут в безопасности.

Эйнар кивнул, и тень сомнения исчезла с его лица. Уверенно расправив плечи, он обнажил кинжал, висевший в ножнах на бедре, и закатал рукав туники, открывая предплечье. Не задумываясь, он резко провел острым лезвием по коже. Кровь хлынула из раны, и портал завибрировал, почувствовав подношение. Новый порыв ветра окатил ноги воина, подхватив капли крови прежде, чем те коснулись земли, и унес в пустоту.

Фиолетовая вспышка вырвалась из портала, и воин упал на колени, оглушенный мощной энергией. Лучезарный снова вскинул руки, пропевая заклинания на языке древних. Каждое слово отдавалось внутри вулкана, словно удар молнии, и воин стиснул зубы, содрогаясь от этой первозданной силы.

Наконец с последним словом портал сжался, исчезнув с засасывающим звуком и оставив после себя только оглушительную тишину. Даже магма внизу не всколыхнулась. Казалось, мир вокруг затаил дыхание, ожидая, откроется ли портал снова.

Но он остался закрытым. Заклинание сработало. Драконы были в безопасности.

Эйнар тяжело вздохнул.

– Здесь вы меня и оставите? – спросил он, повернув голову к Лучезарному. Уверенность, наполнявшая его несколько мгновений назад, исчезла, сменившись тоской. Невероятная усталость сковала его – усталость, которая одолевает тех, кто стоит на грани и готов распрощаться с жизнью.

Лучезарный кивнул.

– Мы должны. Но мы можем дать тебе еще один дар, прежде чем исчезнуть. Кое-что, что успокоит тебя.

Воин кивнул.

– Тогда погрузите меня в сон. В долгий сон без сновидений, от которого я не смогу пробудиться.

Лучезарный помедлил.

– Ты уверен? Ты не желаешь даже сновидений?

– Чтобы меня пленили кошмары моего прошлого? – В глазах Эйнара мелькнула тень, темное воспоминание, готовое вынырнуть из глубины. – Нет, так будет лучше. Или убейте меня. – Его губы искривились в безрадостной усмешке.

Лучезарный покачал головой.

– Теперь ты – страж этих врат и останешься таковым, пока жив. Если умрешь – портал откроется и твоему народу будет снова угрожать война с тварями из тени.

Эйнар мрачно кивнул.

– Тогда пусть будет вечный сон.

Драконий воин закрыл глаза, татуировки, обвивавшие его руку, ожили, и тело спиралью окружили огненные вихри. Он преображался. Две его ноги стали четырьмя, гладкая кожа сменилась волнами чешуи, длинные волосы преобразились в шипы и хлыст хвоста. Распахнулись крылья, удлинились лицо и тело. Наконец над Лучезарным возвышался семиметровый дракон.

Но вместо того чтобы взлететь, огромный зверь свернулся у ног Лучезарного и закрыл золотые глаза. Он был готов.

Несколько долгих мгновений Лучезарный изучал дракона, а потом положил ладони на его морду. Он сделает так, как пожелал сам дракон, – погрузит его в глубокий сон без сновидений, без боли.

Но сон этот не будет вечным и будет проходить не здесь. Ибо история этого дракона еще не закончилась, а только начиналась.

Глава первая

Адара

– Я все еще считаю, что это дурацкая затея, Адара.

Я выругалась, когда корень вырвался из-под земли, и я чуть не упала, споткнувшись об него, пока бежала через лес. Перепрыгнув через корень, я бросила взгляд туда, откуда доносился голос, – и это оказалось моей ошибкой. Я отвлеклась и налетела прямо на поджидавшую меня лиану, которая обвила меня за талию и попыталась резко поднять вверх, на дерево.

– А ты не могла бы перестать разговаривать со мной, пока пытаешься меня убить?! – крикнула я, выдергивая из ножен короткий меч.

Яростно рубанув лозу толщиной сантиметров в десять, я высвободилась прежде, чем она подняла меня достаточно высоко. Приземлившись на ноги, побежала дальше. Звук льющейся воды достиг моего слуха, и вскоре я разглядела впереди ручей. Несколько камней, выглядывающих из воды, предлагали легкую переправу, но я проигнорировала их, зная, что растущий на них мох мог быть использован против меня. Вместо этого я побежала быстрее, набирая скорость, и одним прыжком преодолела ручей.

«Вот он!» – подумала я, завидев красный флажок, плескавшийся на ветру примерно в двадцати метрах от меня. Нужно было лишь схватить его – и тогда победа моя.

– Умно! – сказала Мавлин, спрыгнув с кровавого дерева. Ее рыжеватые волосы были собраны в высокий хвост. Туника цвета лесной зелени и легинсы оттенка древесной коры создавали отличную маскировку, когда она пряталась среди ветвей деревьев. – Но неужели ты думала, что я позволю тебе добраться до финиша без боя?

Из мешочка на поясе она достала несколько семян, и те взорвались в ее ладонях, мгновенно вырастая в длинные фиолетово-синие лозы. Лианы обвились вокруг ее рук, став их продолжением, а потом устремились ко мне. Их заостренные концы были смертоносны, как лезвия мечей.

– Едва ли. – Я снова обнажила короткий клинок и очертила в воздухе дугу, остановив первую лозу прежде, чем она ударила меня, и рассекая вторую. Кусок лианы упал на землю, но оставшаяся часть быстро удлинялась, готовясь нанести новый удар. Нужно было двигаться быстро, если я хотела добраться до Мавлин.

– Осторожно! – предупредила она. Я пригибалась и уворачивалась от лоз, стараясь добраться до нее, но она мастерски обращалась с лианами, не давая мне приблизиться. – Ты не следишь за окружением.

Я почувствовала, как что-то схватило меня за лодыжку, и выругалась, когда одним рывком земля ушла из-под ног.

– Да ладно! – закричала я, рассекая корень, обхвативший меня за лодыжку. Я сумела высвободиться, но лианы уже обвились вокруг меня, словно змеи. Они прижали мои руки к телу и продолжали расти, пока не оплели мое туловище. – Так нечестно, и ты это знаешь, – зашипела я, когда Мавлин нависла надо мной. Одна из лоз крепко сжала мое запястье, и меч выскользнул из моих пальцев. – Вступительные испытания не будут настолько сложными. Ты просто наказываешь меня, потому что не хочешь, чтобы я вступила в армию.

Мавлин фыркнула. Она подняла упавший меч – одолженный у ее отца, который, к счастью, сейчас был в отъезде, – и стала чертить острием круги на земле. Я поморщилась. Ее отец не знал, что мы одолжили его оружие, и вряд ли оценил бы, что Мавлин вот так измазывает его грязью.

– То, что я так сильно на тебя давлю, означает, что ты сдашь вступительные с блеском, – заметила она. – Ты должна меня благодарить. Но... – она взмахнула мечом, очерчивая дугу, и наставила острие на меня, – ты права. Я действительно наказываю тебя, потому что это дурацкая затея. Ты должна поступить со мной в университет в следующем месяце, а не вступать в армию, чтобы сбежать и погибнуть в бою с тварями из тени.

Она махнула рукой, и я с облегчением вздохнула, когда лианы расплелись. Мавлин умела превращать любое растение в оружие, но владеть настоящим оружием не входило в число ее талантов, и мне не хотелось, чтобы она случайно обезглавила меня отцовским мечом. Я вскочила на ноги прежде, чем она передумала, и отступила на несколько шагов, сбрасывая с себя лозы.

– Мне нет смысла поступать с тобой в университет, – возразила я. – Моей магии едва хватает, чтобы призвать каплю влаги. Меня никогда не примут.

Чтобы доказать свою правоту, я подняла ладонь и попыталась призвать несколько снежинок. В пальцах закололо, и воздух вокруг замерцал, когда начал образовываться конденсат. Нахмурившись, я сильнее потянулась к внутреннему ядру моей магии, пытаясь призвать больше силы.

Но тщетно. Магия бушевала во мне, яростная и дикая, но застряла внутри, словно молния в бутылке. Виски запульсировали болью, и я стиснула зубы от разочарования.

– Адара, хватит, – сказала Мавлин. Сочувствие и сожаление в ее голосе затронули мои и без того напряженные нервы, и я рывком отстранилась от своей магии. – Мы обе знаем, что у тебя есть некоторые сложности в использовании водной магии. Именно поэтому ты должна отправиться со мной в Талам, чтобы найти там фейри воды, которые смогут помочь тебе высвободить свои силы. Вот чем тебе надо заниматься, а не сбегáть, чтобы встретить верную смерть.

Я покачала головой, потирая ладонью о легинсы. Несколько капелек конденсата прилипли к пальцам – вот и все, что я смогла сделать. Иногда мне удавалось больше, например заморозить кружку чая или преобразовать воду в сосульку, но такое происходило редко и с возрастом случалось все реже.

Университет Талама принимал только лучших из лучших, и как фейри воды, которая едва владела своей магией, я точно им не подходила.

– Больше не хочу об этом говорить, – заявила я, проходя мимо Мавлин. Выдернув красный флажок из земли, я помахала им перед подругой, словно отмахиваясь от ее мнения. – Знаю, ты хочешь, чтобы я отправилась в университет вместе с тобой, но я никогда не любила учебники. Мне хочется выбраться отсюда, повидать другие части нашего мира, найти свое место. И вступление в армию для этого лучший способ.

Мавлин нахмурилась, но подошла ко мне, и мы направились обратно в селение. Мы выросли здесь, в Фенвуде, крохотной деревеньке в глубине Домхэйна, Королевства Земли. Это было одно из королевств Эдирии, принадлежавших фейри разных стихий.

Как водная фейри, я с рождения была здесь изгоем. В больших городах вроде Талама жили фейри, которые управляли и другими стихиями, но в деревеньках, подобных Фенвуду, таких было не найти. Все, с кем я росла, являлись фейри земли, в том числе и моя мать. Я оказалась единственной водной фейри в округе, унаследовав этот талант от отца, который умер до того, как я родилась.

– Мне просто не нравится, что ты вступаешь в армию в такое время, – сказала Мавлин, пока мы шли. – Король Аолис набирает новобранцев, а это означает только одно: угроза нападения тварей из тени нарастает. Как ты собираешься защититься от этих созданий, если тебя отправят в бой?

– Не знаю, но для этого ведь нас и обучают, – заметила я. – Дюн говорит, что в армии разработали особые виды оружия, способные более эффективно убивать тварей.

Но Мавлин была права. Твари из тени, выползающие из Мертвых Земель на западе и медленно захватывающие Эдирию, стали настоящей угрозой. Никто точно не знал, откуда они появились, но их породила магия тени – смертоносный вид волшебства, заражающий и оскверняющий все, чего он касался. Обычные растения и животные преображались под ее действием в смертоносных существ, распространяющихся по нашим землям и убивающих все на своем пути. Если они кусали тебя, ты тоже заражался магией тени.

Однажды мне довелось увидеть все воочию – когда на дороге напали на путника. Исцеления от этого не было. Даже моя мать, одна из самых талантливых целительниц в Домхэйне, ничего не могла сделать. Ей пришлось избавить того несчастного от страданий прежде, чем он обратился в чудовище. Мы сожгли его тело подальше от деревни и закопали пепел, чтобы никто больше не подвергся заражению.

– Дюн – придурок, – заявила Мавлин. Деревья поредели, и уже показался задний двор ее дома. – И кстати о Дюне: не думай, будто я не понимаю – отчасти это из-за него ты приняла такое решение. Бежишь за ним, словно влюбленный щенок.

Мое лицо вспыхнуло.

– Вот и неправда!

– Кто-то меня звал?

Мы с Мавлин замерли, когда Дюн Терран вышел во двор из-за ее дома. При виде его у меня перехватило дыхание. Высокий, широкоплечий, он излучал уверенность и шел к нам с таким видом, словно владел этой землей. Угасающий свет солнца придал его коже золотисто-коричневый оттенок и вплел искры в его каштановые волосы.

Я знала, какие эти волосы на ощупь. Столько раз я пропускала эти пряди сквозь пальцы, пока мы украдкой целовались в темных уголках и переулках. Прижималась к его твердому телу, когда он целовал меня в шею и нашептывал на ухо непристойности.

Как второй сын Старосты, он был одним из самых желанных женихов в деревне. Он мог бы выбрать любую девушку, какую только захочет.

Но выбрал меня.

– Не помню, чтобы приглашала тебя в гости. – Мавлин оскалилась, стоило Дюну приблизиться. Его самодовольная усмешка немного угасла, когда прямо у него под ногами выросла стена травы, преграждая путь. – Что ты здесь делаешь?

– Я искал Адару. – Он встретился со мной взглядом, и его карие глаза блеснули. Губы изогнулись в улыбке, и на щеке образовалась ямочка. – У нас сегодня свидание.

– О... – Я покраснела, и руки сами потянулись к волосам. Наверняка мои лавандово-голубые пряди после тренировки напоминали крысиное гнездо, и уверена, от меня пахло потом и грязью. – Сперва я собиралась помыться.

– Чем это вы тут занимались? – Дюн изогнул бровь, заметив травяные пятна на моей одежде. – Садоводством? Ладно, я не хочу знать. – Он схватил меня за руку и поцеловал мою ладонь прежде, чем Мавлин или я успели сказать хоть слово. – Просто пойдем со мной. Я нужен отцу позже вечером, а завтра мне рано вставать на испытания. Но прежде мне хотелось провести с тобой хоть немного времени. Если ты, конечно, не слишком занята.

Мавлин вскинула брови, но я проигнорировала это. Он не знал, что я тоже собиралась принять участие в испытаниях и что Мавлин помогала мне подготовиться к ним. Я хотела устроить Дюну сюрприз.

– Нет, я не слишком занята, – ответила я, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Оттого, что Дюн хотел провести время со мной, хотя у него было столько других дел, внутри все пело. Конечно, эти моменты, которые мы делили друг с другом, всегда проходили в скрытых от чужих взглядов местах, но я знала: это потому, что его отец не одобрил бы, что сын ухаживает за фейри воды.

Но когда мы окажемся в армии, нам больше не придется беспокоиться о его отце или о том, что думают другие жители деревни. Мы сможем открыто быть вместе. Конечно, при условии, что нас отрядят в одно подразделение, но...

– Хорошо, тогда пойдем. Я должен показать тебе кое-что особенное.

Он потянул меня за руку, но я замешкалась, обернувшись к Мавлин. Раздражение на ее лице ясно говорило – она не одобряет этого. Мавлин и Дюн никогда не ладили, с детства ссорились и дрались, но я всегда была в него влюблена.

Он был красив, популярен, харизматичен, и каждая девушка в деревне желала его... но сейчас он не был ни с кем из них.

Он был со мной.

– С удовольствием, – отозвалась я, отворачиваясь от Мавлин.

Может, она и не радовалась моему выбору, но это не значило, что я должна терпеть ее осуждение. Крепче сжав ладонь Дюна, я позволила ему увести меня. Впервые счастье было у меня в руках, и я не собиралась упускать его – неважно, кто и что об этом думал.

Даже если этот кто-то – моя лучшая подруга.

Глава вторая

Адара

– Готова?

Я усмехнулась, услышав дразнящий голос Дюна у самого уха. Он отвел меня в другую часть леса – не в ту, где мы с Мавлин тренировались. Ближе к его дому. А потом завязал мне глаза. Мне потребовалось все самообладание, чтобы не хихикать, как девчонка, пока он вел меня по дороге, удерживая за плечи, но я все-таки не удержалась. Я чувствовала себя опьяненной, словно водная нимфа, впервые ступившая на сушу.

У нас с Дюном всегда были непростые отношения. Когда мы были подростками, то постоянно дрались – он задирал и дразнил меня, а я не собиралась оставаться в долгу. Нас всегда притягивало друг к другу, и мы наслаждались этим противостоянием. Но из-за разницы нашего положения в деревне мы оставались врагами.

По крайней мере, так мне казалось до того вечера несколько месяцев назад. Мы столкнулись на празднике урожая и устроили одну из наших обычных перепалок. Я даже не могу вспомнить, из-за чего мы спорили, но закончилось все тем, что я оказалась прижата к стене, а язык Дюна оказался у меня во рту.

Это был мой первый поцелуй с парнем, и жар ударил мне в голову. Одна ночь поцелуев превратилась в две, потом в три.

Если бы дело касалось только поцелуев, наверное, я бы смогла остановиться. Легко было бы убедить себя, что у нас с Дюном не может быть будущего, и уйти.

Но... были не только поцелуи. Долгие ночи под звездами и объятия, когда Дюн рассказывал о своих надеждах и мечтах, о своих страхах. Ему хотелось, чтобы отец гордился им, и он стремился доказать, что чего-то стоит, выйдя из тени старшего брата. Он жаждал приключений и мечтал увидеть мир.

Я никогда не думала, что мы так похожи, но чем больше времени проводила с Дюном, тем больше крепла моя уверенность, что мы созданы друг для друга. Это притяжение между нами было знаком, что мы должны быть вместе, независимо от того, что о нас думало общество или его отец.

И вот Дюн впервые вел меня на самое настоящее свидание. У меня в животе порхали бабочки, кожа вибрировала под его прикосновениями. Я не могла дождаться узнать, что же он для меня приготовил.

Тяжело вздохнув, я постаралась сдержать волнение.

– Готова.

Дюн снял повязку с моих глаз, и я увидела открывшуюся перед нами картину. В центре поляны было разложено покрывало для пикника, на котором стояла корзинка и были брошены две подушки. Сердце забилось сильнее, когда я заметила, что Дюн позаботился даже о мелочах – в ветвях танцевали призрачные огоньки, на пеньке стояли бутыль медового вина и букет цветов. Он устроил все так, что солнечный свет проливался золотисто-оранжевыми лучами прямо на нас, пока солнце опускалось за горизонт.

Скоро мне нужно будет возвращаться домой, чтобы мама не заволновалась.

Но будь я проклята, если прежде не наслажусь всем этим.

– Потрясающе. – Я развернулась к Дюну и обвила его шею руками. Я почувствовала, как его мускулистые руки обхватили меня за талию, притягивая ближе, и вдохнула его земной аромат, чувствуя, как накатила новая волна головокружения. – Даже не знала, что ты можешь быть настолько романтичным, – подначила я, откинув голову, чтобы разглядеть его лицо.

– Для тебя я хочу быть таким. – Он одарил меня одной из тех демонических ухмылок, от которой внизу живота расцвел жар.

Я постаралась не покраснеть, но не сумела, и в ответ его ухмылка стала шире.

– Пойдем. – Он взял меня за руку и потянул к пледу.

Я потянулась к корзинке, предвкушая узнать, что он там спрятал, но не успела коснуться ее, как Дюн подтолкнул меня, заставляя лечь на спину, и накрыл мое тело своим. Его вес прижимал меня к земле, его губы касались моих, и не успела я опомниться, как уже тонула в его поцелуях. Мои пальцы запутались у него в волосах, его ладони сжимали мои бедра, а его дурманящий запах кружил голову.

– Адара, – простонал он, опускаясь поцелуями все ниже по моей шее, – ты нужна мне.

От этих слов жар внизу живота разгорелся сильнее, но когда Дюн накрыл ладонью бугорок между моих бедер, все мое тело сковало напряжение. Зерно сомнения проросло в глубине сознания, и я оттолкнула его руку и попыталась подняться.

– Не уверена, что готова к такому, Дюн.

Он приподнялся и нахмурился, глядя на меня.

– В смысле ты не готова? – Он снова прижал ладонь к месту между моих ног, и я выдохнула, ощутив волну удовольствия. – Даже сквозь ткань твоих легинсов я чувствую, какая ты мокрая. Ты хочешь меня, Адара. Ты всегда хотела меня.

Я закусила губу, когда он подвигал ладонью, и едва сдержала стон. Дюн был прав – я всегда хотела его. Не раз представляла, как мы будем заходить в поцелуях все дальше, как он окажется глубоко внутри меня, и вот теперь мне представился шанс.

«Ты для него всего лишь игрушка, Адара. – Голос Мавлин эхом разнесся в моем сознании. Она не раз повторяла это, а я всегда отмахивалась. – Как только он получит от тебя то, что хочет, – тут же бросит».

Как же мне хотелось снова отмахнуться от этих слов. Но что, если... она права? Что, если Дюн в самом деле просто использовал меня?

– Да, я хочу тебя, – ответила я. – Но не готова пока переспать с тобой. То, что... происходит между нами, – что-то совершенно новое для меня. И я все еще пытаюсь узнать тебя с этой стороны.

Дюн закатил глаза, убирая руку, которую держал у меня между ног. Он откатился на бок, подперев голову рукой.

– Мы «пытались узнать» друг друга уже несколько недель, и наше время почти на исходе. Испытания завтра, и когда меня примут, я сразу оставлю деревню. Разве ты не хочешь устроить мне достойные проводы?

Достойные проводы? Я уставилась на него, изумленная этой внезапной переменой в наших отношениях.

– Так вот в чем дело? Ты просто хочешь поразвлечься перед отъездом?

Лицо Дюна смягчилось.

– Все не так, – промурлыкал он и потянулся к моему бедру, привлекая ближе. – Дело ведь не только во мне. Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. – Его губы нашли мою шею, и по позвоночнику прокатилась горячая дрожь. – Я хочу оставить тебе это последнее воспоминание, прежде чем уеду.

Я вздохнула, снова толкнув его в грудь. Может быть, я бы и поддалась, но эта последняя фраза... Я должна была рассказать ему правду.

– Если ты торопишь нас, потому что боишься, что больше никогда меня не увидишь, больше не волнуйся. – Я улыбнулась, когда он озадаченно нахмурился. – Я тоже вступлю в армию.

Несколько мгновений Дюн смотрел на меня, а потом откинул голову и рассмеялся.

– Великаньи зубы! – воскликнул он, откинувшись на спину, и его широкая грудь затряслась. – Отличная шутка, Адара!

Я села, распрямляясь, чувствуя, как похолодело сердце, пока он смеялся надо мной.

– Я не шучу, Дюн.

Он резко прервал смех и уставился на меня.

– Нет, ты, должно быть, шутишь, – заявил он. – Девушке вроде тебя никогда не пройти военные испытания. Ты даже свою магию использовать не можешь.

– Извини, что? – Горячие слезы собирались в уголках моих глаз. – Ты даже не представляешь, на что я способна, Дюн.

В детстве я часто тайком убегала смотреть, как тренируются деревенские воины, и повторяла их движения, размахивая грубо обтесанной палкой. Командир местного ополчения позволял мне это, а когда я стала старше, взялся сам обучить меня основам рукопашного боя и боя на мечах.

Во время патрулирования тварь из тени убила его – мужчину, который стал мне почти отцом. Но я заставила Мавлин стать моим партнером по тренировкам, не желая, чтобы его уроки пропали зря, и годами оттачивала эти навыки.

Если в чем-то в этой жизни я и была уверена, так это в том, что создана для боя. И вступление в армию было лучшим способом дать моим талантам достойное применение – не обучаться целительству, как желала мама, и не поступать в университет, где меня будут сторониться из-за моих слабых магических способностей.

Дюн фыркнул.

– Ты – водная фейри, которая даже не может призвать дождь, – заявил он, – и в тебе нет ни капли земной магии, хотя твоя мать – талантливая целительница. Какой от тебя толк в армии?

– Для вступления в армию не нужна сильная магия, – возразила я. – Только желание и способность сражаться.

Дюн пожал плечами.

– Может, и так, но для этого нужно быть воительницей. Не думаю, что ты на это способна.

У меня в горле встал ком.

– Зачем ты так? – выдавила я. – Я думала, ты обрадуешься, что я тоже хочу вступить. Я хотела отправиться за тобой, чтобы мы могли быть вместе.

– Быть вместе? – Дюн недоверчиво посмотрел на меня. – Адара... мы с тобой не можем быть вместе. Ты же знаешь.

Голова закружилась, и я возблагодарила Лучезарных, что по-прежнему сижу.

– Но мы ведь уже вместе, – возразила я, хотя собственные слова показались мне пустыми. Я стиснула в ладони кулон, висящий у меня на груди: странный бело-голубой камень в золотой оправе. Он достался мне от покойного отца как напоминание о моем наследии – защитный амулет, к которому я тянулась, когда была расстроена или нервничала. – Мы так долго боролись с этим влечением, потому что вроде как «не должны» быть вместе, но вот же мы. Разве ты не думаешь, что это знак и мы предназначены друг другу?

Дюн рассмеялся.

– Это знак, что мы просто хотим потрахаться, – ответил он. – И это вовсе не означает, что мы предначертаны друг другу судьбой или что я на тебе женюсь, Адара.

Жар стыда обжег мне лицо, и я вскочила, разбросав содержимое корзинки для пикника. Дюн выругался, когда хлеб, мясо и сыр рассыпались по земле, но впервые мне было все равно, что он думает. Развернувшись, я собиралась сбежать. Сердце в груди бешено колотилось, и я не желала, чтобы он увидел, как по щекам у меня заструились слезы.

Он не стоил этого. Не после такого.

– Да ладно тебе, Адара! – Дюн схватил меня за запястье, пытаясь притянуть к себе. – Я лишь пытаюсь немного примирить тебя с реальностью...

Я резко развернулась к Дюну, вывернув ладонь вверх и притянув руку к себе. Его хватка мгновенно ослабла, а я продолжила вращение, выбросив ногу в боковом ударе. Моя обутая в ботинок ступня врезалась ему в живот, и он согнулся, хватая ртом воздух.

«Как тебе такое примирение с реальностью?!» – хотелось бросить мне, но желание скорее уйти отсюда оказалось сильнее. Бросив Дюна на поляне, пока он пытался отдышаться, я побежала. Унижение разъедало в груди дыру.

Мавлин оказалась права. Дюн просто играл со мной, обращаясь с моим сердцем и телом будто с трофеем, который можно добыть, а потом выбросить. Но в одном подруга ошиблась – это я бросила его, а не он меня. И никогда, никогда больше я не повторю эту ошибку!

Глава третья

Адара

– О как хорошо, ты дома, – сказала мама, когда я вошла в аптекарскую лавку. Она сидела за прилавком, склонив сосредоточенно голову и измельчая в пиале жаброкорень. – Поможешь мне дорезать? Господин Ферн завтра заедет за порцией зелья для ныряния, так что за ночь нужно его сварить.

– Конечно. – Я подошла к прилавку, надеясь, что глаза у меня не слишком раскраснелись от слез. Я возвращалась длинной дорогой, чтобы дать себе время успокоиться и не появляться дома в полном смятении чувств. Я выбрала один из сине-фиолетовых корней, взяла с прилавка нож и провела вдоль корня, отрезая тонкие ломтики, которые можно будет потом мелко порубить. Я простояла за этим прилавком бессчетное количество часов, помогая маме нарезать и взвешивать ингредиенты для зелий.

– Как прошел день? – Мама подняла взгляд.

Даже одетая в простое желтое платье и фартук, с волосами цвета мха, заплетенными в косу и уложенными в корону, чтобы не мешались во время работы, она была восхитительна. Большие изумрудные глаза с пушистыми ресницами, высокие скулы и полные губы, которые улыбались так часто. Была в ней какая-то особенная энергия, притягательная сила, из-за которой к ней тянулись другие. Многие одинокие мужчины в деревне пытались за ней ухаживать, но она отказывала всем. Она посвятила себя своему искусству – так она им говорила, – и ей не нужен был мужчина, когда ее сердце было наполнено самым важным в ее жизни.

Мной.

– Хорошо, – сказала я, надеясь, что мой голос не звучал слишком хрипло.

Но мама прищурилась и вгляделась мне в лицо.

– Щеки все в пятнах, и говоришь так, будто простужена, – заметила она. – Ты что, плакала?

– Я... – Глаза наполнились слезами. – Это Дюн. Мы... мы больше не вместе.

– Ох, милая. – Мама отложила нож и корень и обошла прилавок, чтобы обнять меня. Я судорожно вздохнула, когда она крепко прижала меня к себе, окутывая ароматами жимолости и прогретой солнцем земли. – Мне так жаль. Что случилось?

Она увела меня из аптекарской лавки в жилую часть дома. Наш дом был небольшим – простая комната с двумя кроватями, с местом, чтобы отдохнуть у очага и ванной в углу, отгороженной ширмой. Но нам и не нужно было большего, с этой комнатой у меня было связано множество счастливых воспоминаний.

Мы расположились в креслах у очага, и между глотками успокаивающего чая я рассказала маме, что случилось. Ее зелье притупило боль, и впервые с того момента, как бросила Дюна в лесу, я смогла вдохнуть полной грудью.

– Вот ведь болван, – возмутилась мама, когда я закончила. Ее изумрудные глаза сверкали гневом. – Я догадывалась, что он не собирался вступать с тобой в брак, но незачем было вести себя как полный осел. Нужно будет добавить ему завтра в кашу немного червекорня.

Я рассмеялась сквозь слезы.

– Это точно испортит ему испытания.

Червекорень помогал от запоров, но если запора не было, приводил к ужасной диарее.

– Что ж, такого мы допустить не можем. – Мама подалась вперед и поцеловала меня в макушку, потом пригладила ладонью мои лавандово-голубые волосы. – Как бы мы с тобой ни хотели насладиться мелкой местью, лучше пусть этот мальчишка пройдет испытания и уедет. Для вас обоих лучше разойтись, Адара. Тебе нужно сосредоточиться на изучении травничества, а не мечтать о мужчинах, которые тебя не стоят.

Я закусила губу, сдерживая желание возразить. Я уже неплохо могла измельчать ингредиенты и разбиралась в растениях и травах, но для занятий травничеством у меня не было ни таланта, ни склонности. Мама всегда настаивала, чтобы я пошла по ее стопам и стала целительницей, потому что для освоения травничества не требовалась врожденная магия, но для меня это стало бы просто обязанностью, а не любимым делом.

Она не подозревала, что завтра я собиралась ускользнуть и участвовать в испытаниях. И я не хотела ей рассказывать, потому что если расскажу – она постарается меня остановить.

– Давай закончим резать жаброкорень, чтобы я могла пойти спать, – проговорила я, поднимаясь с кресла. – Я устала и хочу пораньше лечь.

Мы вернулись в аптекарскую лавку и продолжили работать, в то время как мама экзаменовала меня, прося определить различные травы и ингредиенты, висевшие под потолком или выставленные на полочках в стеклянных сосудах. Пока я их называла, она брала в ладони нарезанные корни и удерживала их какое-то время, заряжая волшебством. Кусочки корня вспыхивали лавандовым светом, наполняя воздух ароматом, и мама складывала их в другую пиалу, а затем повторяла процесс заново.

Сколько бы растений я ни запомнила, по скольким рецептам ни сварила бы зелья, никогда мне не создать таких сильных и эффективных снадобий, какие делала мама. Я не унаследовала ее талант усиливать естественные свойства растений, как не унаследовала любой другой вид земной магии, который мог бы мне помочь.

Мы почти закончили подготовку корней, когда дверь распахнулась и вошел мужчина. Я уставилась на него с неприкрытым любопытством – очевидно, он был путником, судя по тяжелому походному мешку и крепким, покрытым пылью сапогам.

– Добрый вечер, – приветствовал он, почтительно приподняв шляпу. – У вас продается звездное зелье? Мне говорили, вы тут варите снадобья.

– Так и есть. – Мама отерла руки о фартук и шагнула к полкам. Она потянулась к ряду бутылок, наполненных золотистым зельем, которое мерцало словно жидкий металл. – Сколько вам нужно?

– Пять.

Мама замерла.

– Это обойдется недешево.

– Знаю. – Мужчина тяжело вздохнул. – Но вокруг не так много целителей, которые продают этот товар, и я не знаю, когда найду другого. А без этого зелья странствовать нельзя, ведь повсюду твари из тени.

– Насколько все плохо? – спросила я, немного опасаясь ответа. Если этот мужчина странствовал один, наверняка это не слишком опасно. Но тревожные складки вокруг его глаз и губ говорили об обратном.

Путник повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло любопытство. Его глаза были невероятного зеленого оттенка, с золотым ободком вокруг зрачков – никогда не видела подобных у фейри земли.

– Водяная фейри, – проговорил он, оглядев меня с головы до ног. – Нечасто я вас встречаю в таких маленьких деревнях.

Да, нас было немного. Я прожила в Фенвуде девятнадцать лет и только однажды встречала фейри воды – женщину, которая приехала сюда по просьбе моей матери, когда мне было четыре. Я не помнила, как ее зовут и откуда она была родом, но одета она была богато и излучала мощную ауру, означавшую, что она из Старших Фейри.

В основном в Эридии жили Младшие Фейри – мужчины и женщины, которые управляли только одним аспектом стихии. Например, Мавлин повелевала растениями, а Дюн обладал способностью управлять самой землей. Но Старшая Фейри Земли могла делать и то и другое, и вообще что угодно, связанное с земной магией.

Не знаю, как маме удалось уговорить Старшую Фейри, чтобы она приехала и оценила мою магию, но та женщина провела со мной час, а потом сказала маме, что нечто внутри меня блокирует мою магию, искривляя ее пути так, что лишь малая часть вырывается наружу. И пока не снять этот блок, я никогда не смогу использовать свою силу.

К сожалению, мне так и не удалось понять, что это за блок и как его снять, хотя я провела множество часов медитируя и развивая самоконтроль. И насколько я могла судить, мне это никогда не удастся.

– Это моя дочь, Адара, – сказала мама. – Ее отец был из водяных фейри. А меня зовут Чайя. Как ваше имя, вы сказали?

– Кириан. – Путник неотрывно смотрел на меня. – Отвечая на ваш вопрос, зависит от того, где вы находитесь. Здесь, в Домхэйне, нападения тварей из тени редкие, потому что фейри воздуха неплохо справляются с их истреблением, прежде чем те успевают перебраться через горы Гаот Айрэ в другие земли. Но, похоже, их число растет, потому что все больше тварей прорываются сюда. Несколько дней назад на меня напала теневая нимфа, а звездное зелье у меня как раз закончилось. Если бы она успела меня укусить, я бы погиб.

Я поморщилась. Эти твари были существами и животными, которых исказила магия тени. Нимфа, напавшая на этого мужчину, когда-то была мирной нимфой, жившей в лесу, пока скверна не превратила ее в нечто злобное и неузнаваемое.

Никто не знал, почему магия тени заразила наш мир, но было известно, что заражение началось в Мертвых Землях, где когда-то обитали драконы – до того, как король Аолис истребил их. Кто-то предполагал, что, возможно, драконы экспериментировали с теневой магией, и скверна, которую они оставили, разрослась, выплеснувшись за пределы Мертвых Земель. Главы домов трех стихий – Воздуха, Воды и Земли – объединили свои силы с королем и создали стену, окружившую Мертвые Земли, чтобы сдержать тварей. Но Воздушные Горы граничили с Мертвыми Землями – это было слабое место, нуждавшееся в постоянной защите. И иногда твари все же прорывались.

– Что ж, тогда давайте снабдим вас несколькими флаконами. – Мама взяла шесть с полки и поставила на прилавок.

– Я просил пять, – заметил мужчина.

– Да, – улыбнулась она. – Шестое – за счет заведения.

– Вы уверены? – Путник замешкался. – Я знаю, насколько они дорогие, и...

– Цена – ничто в сравнении с ценностью вашей жизни, – прервала она. – Уверена, у вас есть причины для того, чтобы храбро странствовать в одиночестве, и я бы не хотела, чтобы без зелья вы снова оказались во власти твари из тени.

Путник склонил голову.

– Благословения вам.

Он достал из кошеля четыре серебряных монеты и передал моей маме, а потом снял заплечный мешок, чтобы сложить туда зелья. Звездное зелье – забавная штука. Изначально его использовали ныряльщики, когда хотели осветить пространство вокруг. Это снадобье наполняло тебя изнутри светом, который не угасал около трех часов. Но кто-то однажды открыл, что этот свет исцеляет заражения от тварей из тени, если принять зелье сразу после укуса. Но если проходило много времени или если тебя укусили много раз, теневая магия становилась слишком сильной и зелье не срабатывало. А вот действуя быстро, можно было спасти жизнь.

К сожалению, траву, необходимую для его создания, было нелегко найти, потому что она росла только поблизости от морской воды. Маме привозили ее либо из Талама, который был не только столицей, но и ближайшим к Фенвуду портовым городом, или из Лоханли, Королевства Воды. Так что как бы нам ни хотелось, чтобы каждый мог позволить себе такое снадобье, маме приходилось брать за него дорого.

Путник пожелал нам всего хорошего, и мама заперла за ним дверь.

– Он либо невероятно храбр, либо невероятно глуп, что странствует один по дорогам в такое время и в таком возрасте, – сказала она. – Честное слово, Адара, как же хорошо, что у вас с Дюном не дошло ни до чего серьезного. Он уедет и наверняка погибнет, и все ради службы бесхребетному королю, который не сделал ровным счетом ничего, чтобы защитить наши земли.

– Что? – Я потрясенно приоткрыла рот, изумленная ее крамольной речью. Никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил о короле Аолисе. Его считали героем, единственным правителем, который истребил драконов и положил конец войнам между драконами и фейри, которые несколько тысячелетий отравляли жизнь в Эдирии. Он принес в наши земли мир после тысяч лет сражений. – Как ты можешь говорить, что он ничего не делает? Он же собирает новых рекрутов, отправляя все больше солдат, чтобы сражаться с тварями тенями...

– Ты имеешь в виду, что младшие фейри погибают, пока сам король и его чванливые советники сидят в своих замках и поместьях и ничего не делают, – резко ответила мама. Казалось, она собиралась продолжить свою речь, но взглянув на мое лицо, лишь покачала головой. – Забудь, Адара. Я и так сказала много лишнего. Иди спать, я тут сама закончу.

– Хорошо. Спокойной ночи, мама.

Я поцеловала ее в щеку и отправилась спать. Вопросы метались в моем сознании, словно призрачные огоньки в брачный сезон, но я знала, что расспрашивать не имеет смысла. Если уж мама завершала разговор, от нее не дождешься больше ни слова.

Когда я легла в кровать и уставилась в потолок, то стала водить пальцем по кулону, ощупывая скругленные края камня. Я думала, мог бы этот амулет защитить от тварей из тени, если меня отправят с ними сражаться, или армия снабдит нас звездными зельями?

Я не знала, правильный ли делаю выбор, вступая в армию. Но точно собиралась пройти испытания, и ни Дюну, ни маме – никому не остановить меня! Пусть я не владела магией, но не сомневалась – у меня есть все, что нужно, чтобы стать воительницей. И завтра я докажу, как неправ был Дюн, недооценивая меня.

Глава четвертая

Адара

– Это было ошибкой, не так ли?

Я с усилием сглотнула, глядя на толпу, собравшуюся на испытания. Здесь была по меньшей мере сотня земных фейри с самыми разными талантами. Многие хвастались ими друг перед другом, пока ждали в очередях: кто-то сгибал металл или проращивал из земли цветы фантастических форм. Даже у слабейших фейри было больше магии, чем у меня когда-либо будет, и я чувствовала все большую безнадежность.

– Да, но теперь это неважно. – Мавлин пихнула меня локтем в ребра. Мы стояли на вершине холма, откуда открывался вид на поле, рядом с нами была лошадь, которую нам одолжили родители Мавлин. – Не для того я тренировала тебя месяцами, встала посреди ночи и ехала вместе с тобой три часа, чтобы теперь ты струсила. Спускайся туда и покажи этим солдатам, на что ты способна.

– Ага. Ладно. Ты права.

Я расправила плечи и стала спускаться. У подножия холма выстроилась очередь к столику регистрации, и я присоединилась к остальным, надеясь, что достаточно хорошо подготовилась. Отец Мавлин одолжил мне короткий меч, но лук, стрелы и кожаные доспехи были моими собственными.

Дальше за очередями ожидающих кандидатов раскинулось огромное поле, где будут проходить испытания. Оно было разделено на секции, и я старалась угадать, для чего каждая из них. Полосы препятствий было легко разглядеть – их было две, одна для прохождения на лошадях, ожидавших неподалеку, а другая – для прохождения пешком. Еще там был шатер с рядами столов, расставленных словно в сельской школе, стрельбище и боевой ринг.

Вокруг каждой секции было полно места для зрителей, и Мавлин точно будет среди них, чтобы меня подбодрить.

Я осматривалась, ища взглядом Дюна, пока ждала в очереди, и все внутри меня сжималось от страха и решимости. Часть меня надеялась, что я его не увижу, но моя гордость требовала найти его, потому что я хотела, чтобы он увидел меня. Какой смысл вообще проходить эти испытания, если я не смогу ткнуть его носом в мою победу?

«Лучше уж сделать это, чтобы насолить Дюну, чем ради того, чтобы быть с ним», – убеждала я себя. Я знала, Мавлин бы одобрила это, хоть и была не согласна в целом с моим решением. Я задумывалась – а что, если она была права? Но я ведь тренировалась много месяцев. Теперь поздно отступать. Я должна пройти испытание ради себя самой, а не ради кого-то еще.

«А вот и он».

Мой взгляд выхватил его высокую широкоплечую фигуру, и глупое сердце предательски заколотилось в груди. Почему он такой красивый? Стиснув зубы, я представила, как бабочки у меня в животе умирают быстрой смертью в огне, и раздула призрачные искры в пламя гнева. Неважно, насколько он красив, какие чувства вызывал во мне или какими сладкими были его поцелуи.

Внутри он оказался уродлив и не заслуживал меня.

– Имя?

Грубый голос вырвал меня из задумчивости, и я подпрыгнула от неожиданности. Сама не заметила, как добралась до начала очереди! Мои щеки вспыхнули от стыда, когда офицер, сидевший за столом, вскинул бровь. Его кожа цвета красного дерева и зеленые волосы выдавали в нем фейри земли – такими были и остальные собравшиеся здесь рекруты. Я сильно выделялась с моими лавандово-голубыми волосами и бледной кожей – и мы оба это понимали.

– Адара Гринвуд, – ответила я.

Он записал имя и переспросил, изогнув бровь:

– Гринвуд? Это имя земной фейри. Ты родилась здесь, в Королевстве Земли?

– Да, – ответила я, хотя честно говоря, понятия не имела, где именно родилась. Знала лишь, что мама принесла меня в Фенвуд вскоре после моего рождения, и здесь я прожила всю жизнь. – Моя мама земная фейри и вырастила меня в Фенвуде, а не в Лоханли, поэтому я взяла ее фамилию.

Он хмыкнул.

– У тебя есть способности к магии земли или только воды?

– Эм-м... – Я почесала шею, не уверенная, как лучше ответить. – Только воды, но очень слабые. Так что просто ничего не отмечайте.

Офицер нахмурился, явно не одобряя мое предложение.

– Что ж. Я отмечу тебя как первый уровень. Тебе не придется проходить магические испытания. Но предупреждаю: твои боевые навыки должны быть на высоте. Генералу Слафу нужны хорошие солдаты, а не пушечное мясо.

Мои щеки запылали, и я вскинула голову.

– Я здесь, чтобы доказать, что достойна, сэр, – с усилием проговорила я. – Я готова отдать жизнь на службе Эдирии. Но нет чести в бессмысленной смерти.

Офицер снова окинул меня взглядом, и на его лице отразилось что-то вроде одобрения.

– Если ты говоришь искренне, то справишься прекрасно, – сказал он.

Я сморгнула, не ожидая слов поддержки, и узел страха внутри чуть ослаб.

«Может, все пройдет не так уж плохо», – подумала я, присоединившись к остальным кандидатам. Я специально выбрала очередь рядом с той, в которой стоял Дюн, – он был впереди и не видел меня, но я хотела убедиться, что мы окажемся в одной секции, и собиралась победить его в каждом испытании.

– Кандидаты! – прогремел хриплый голос.

Все вздрогнули, сосредоточившись, и обратили взгляды к полю. Офицеры выстроились в ряд, а впереди стоял фейри, который выглядел так, словно вышел прямо из кошмара. Ростом больше шести футов, облаченный в черные доспехи, которые, казалось, поглощали солнечный свет, он возвышался над всеми. Должно быть, когда-то он был красив, но теперь левую сторону его головы отмечали ужасные ожоги, обрисовывая карту ранений, на которую было страшно смотреть. Волосы и ушной хрящ с этой стороны были полностью сожжены, оставив только оплавленную кожу, и черная повязка скрывала место, где когда-то был левый глаз. Даже левая сторона рта была изуродована – и губы искривились в вечной гримасе.

Но другая половина его головы была почти совершенна. Волнистые рыжие волосы сохранились с правой стороны, и он носил их достаточно длинными, чтобы покрыть большую часть головы. И если бы не шрамы, я бы подумала, что он намеренно выбрал такую прическу, какой бы необычной она ни была. Его уцелевший глаз был великолепного изумрудного оттенка, умбровая кожа – гладкой, скулы – высокими и крепкими, а подбородок острым.

Я узнала его сразу, как только увидела, хотя никогда не встречала прежде. Это был Генерал Слаф, правая рука короля Аолиса. Предводитель Теневой Стражи, второй в армии Эдирии. Он сражался еще в прошлых войнах между драконами и фейри, и это драконье пламя изуродовало его лицо и, скорее всего, всю левую часть его тела, хотя доспехи прикрывали ее.

«Великаньи зубы!» – воскликнула про себя я, уставившись на него. Я и подумать не могла, что генерал лично будет следить за испытаниями. Осознание ответственности, желание выступить как можно лучше легли мне на плечи тяжелой ношей, и я распрямилась, полная решимости не дать себя запугать.

Генерал Слаф выждал некоторое время и продолжил:

– Приятно видеть так много лиц этим утром. Как вам известно, король Аолис призывает молодых способных фейри в наши ряды, чтобы мы могли отразить растущую угрозу тварей из тени, отравляющих наши земли. Эти испытания призваны оценить как вашу подготовку, так и ваши способности, чтобы мы могли убедиться – вы сумеете стать настоящими воинами. И потому, если вы калека или в чем-то неполноценны, покиньте очередь и вернитесь домой. У нас нет места слабости.

Несколько фейри беспокойно переминались с ноги на ногу, но никто не пытался уйти, и я их не винила. Это было бы слишком унизительно. Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я посмотрела влево и увидела Дюна, смотрящего на меня из своей очереди. Он вскинул брови, и в дразнящем выражении его лица легко было прочитать: «Улови намек. Иди домой».

Я лишь ухмыльнулась, уверенная, что скоро сотру с его лица это презрительное выражение.

– Вот это мне нравится! – прогрохотал генерал Слаф. Он вскинул кулак к небу, и земля у нас под ногами отозвалась рокотом. – Да начнутся испытания!

Вибрация земли отдавалась в ступнях, когда все мы как один двинулись вперед. Офицеры засуетились, подгоняя каждую из очередей к различным секциям на поле. Как я и надеялась, очередь Дюна слилась с моей, и мы оба оказались под тентами шатров. Я села за стол напротив него – достаточно близко, чтобы поддразнить, но достаточно далеко, чтобы он не мог заглянуть в мой листок и списать. Науки никогда не были его сильной стороной, и я не собиралась позволять ему пользоваться моим блестящим интеллектом.

Когда один из офицеров – тот самый, который зарегистрировал меня, – раздал перья, чернила и бумагу, а также толстые томики в переплете из коры – Дюн подался вперед над столом, чтобы сказать мне на ухо:

– Ты ведь понимаешь, что, раз ты сидишь так близко, я приложу все усилия, чтобы испортить тебе жизнь?

Кончики моих ушей дернулись в ответ на вызов в его голосе.

– Дерзай, – ответила я, глядя перед собой. – Меня это и раньше не останавливало.

Дюн фыркнул, но сел ровно, когда офицер вернулся к столу, чтобы видеть всю группу. Перед ним стоял таймер, установленный на шестьдесят минут.

– Первое испытание предназначено для оценки вашей грамотности, – сообщил он. – У вас есть время до того, как прозвенит таймер. Прошу, начинайте.

Он нажал на кнопку, и прозвучал сигнал, обозначая начало отсчета. Поднялась суматоха, все стали открывать книги, и я улыбнулась, услышав, как Дюн за моей спиной тихо выругался. В отличие от него, для меня выполнить это задание не составляло труда. Большинство жителей в Фенвуде не придавали особого значения грамотности – у них просто не было в ней необходимости, поскольку их магия была в основном интуитивной. Но мама превзошла саму себя, чтобы убедиться, что я могу хорошо читать и, соответственно, имею возможность изучать травничество и медицинские тексты.

«Похоже, что пока мое магическое бессилие работает на меня», – подумала я.

Испытание было довольно простым – офицер отметил на доске, какие нужно прочесть параграфы, и написал к каждому ряд вопросов, на которые мы должны были ответить, показав навыки нашего критического мышления. Да и текст был совсем нетрудным – сборник басен, читать которые было гораздо приятнее, чем «1001 снадобье из трав» или «Пояснения к анатомии фейри».

Я уже справилась с половиной экзамена, когда Дюн начал меня пытать. Я была занята тем, что давала ответы на пятый блок вопросов, когда мой стол начать дрожать. Со вздохом я постаралась игнорировать это – не могла же я развернуться и ударить его по лицу, – но из-за вибраций кончик пера соскользнул с листа, испортив то, что я писала.

– Это низко, даже для тебя, – проворчала я, и Дюн в ответ усмехнулся.

Посмотрев вниз, я увидела, как земля на пару десятков сантиметров облепила ножки моего стола. Я слышала, как скрипит перо Дюна, пока он, используя магию, заставляет мой стол вибрировать, и стиснула зубы. Очевидно, я недооценила его возможности.

– Кандидат. – Офицер, ходивший между столами, чтобы убедиться, что никто не жульничает, остановился у моего места. – По какой причине ты разговариваешь во время испытания?

Кончики моих ушей вспыхнули, когда взгляды всех собравшихся в шатре обратились ко мне, а Дюн закашлялся, скрывая смех.

– По какой-то причине у меня стол вибрирует, – ответила я настолько спокойно, насколько могла. – Это мешает мне записывать ответы, и я немного расстроилась.

Офицер взглянул на ножки моего стола, потом на Дюна, сидевшего напротив. Его строгий взгляд говорил, что он уже не в первый раз наблюдает подобные проделки. Он взял мой лист и, изучив, что я написала, вскинул брови, потом хлопнул бумагой по столу, взял мое перо и вывел огромную пятерку поверх страницы, обведя ее кругом.

– Очевидно, ты грамотна, Гринвуд, и я не вижу причин продлевать твои муки. Проходи на следующее испытание. Тебе придется дождаться оставшуюся группу, прежде чем начать, но пока ты сможешь понаблюдать, чтобы понять суть следующего испытания.

– Так точно.

Усмехнувшись, я поднялась и, кивнув офицеру, покинула шатер. Бросив взгляд через плечо, я увидела, как Дюн кипит от злости, и подавила смех. Его попытка запугать меня, очевидно, имела обратный эффект, и я была невероятно довольна собой.

Пригнув голову, я вышла из шатра и направилась к следующей секции поля – к полосе препятствий. Полоса была длиной около четырехсот метров, с двадцатью отдельными препятствиями, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга. Я заметила веревочную лестницу, каменную стену, броды, балки, растяжки и как минимум две ямы. Офицер стоял в центре полосы препятствий с планшетом в одной руке и секундомером в другой, засекая время прохождения каждого кандидата. Вместе с остальными я стала наблюдать, как очередной участник проходит полосу.

– И как ему только все удается настолько легко, – проговорил запыхавшийся рекрут слева от меня, а фейри на полосе препятствий ловко прополз под сетью растяжек, затем взбежал по трамплину и спрыгнул вниз, приземлившись на корточки.

Этот рекрут стоял рядом с тремя другими, явно уже прошедшими полосу. Все они были покрыты потом, а у некоторых виднелись ссадины и порезы.

– С такой скоростью он финиширует в два раза быстрее, чем я, – продолжал парень.

– Кажется, у него отец офицер, – сказал кто-то из группы тех, кто ждал своей очереди пройти испытание. – Вот почему он подготовлен лучше, чем мы. В полосе, которую каждый год проходят солдаты в армии, почти такие же препятствия, как здесь.

– А я рада, что ни одно из этих препятствий не магическое, – вставила я.

Но даже если бы это было так, мне стоило поблагодарить Мавлин за тренировки. Полосы препятствий, которые она для меня устраивала, не были такими сложными, как эта, но она постоянно создавала помехи на моем пути с помощью растений, заставляя меня учиться следить за окружением и при этом концентрироваться на каждой задаче.

Кандидаты одарили меня странными взглядами, и мне стало неловко при мысли, что я здесь лишняя.

– Надеюсь, что нет, – напыщенно сказала одна из них. – Нам не разрешают использовать магию для прохождения полосы, так что справедливо, что и препятствия не будут магическими.

– А почему ты тут, с нашей группой? – спросил один из фейри, который уже прошел полосу. – Разве тебя не послали в шатер с группой А?

– Да, но я закончила раньше, так что экзаменатор разрешил мне прийти сюда и понаблюдать, пока я жду остальных.

– Счастливица, – проворчал фейри. – Получишь фору.

Я уже хотела ответить, что фора ничего не значит – это ведь, в конце концов, было не соревнование, – но потом вспомнила лицо Дюна в тот момент, когда я выходила из шатра, и проглотила эти слова. Я пообещала себе, что докажу Дюну, что у меня есть все качества, необходимые для прохождения испытаний, но теперь мне хотелось большего. Хотелось победить его в каждой секции, и если фора мне в этом помогла бы – что ж, не стану пренебрегать такой возможностью.

Фейри на полосе как раз закончил, и к старту готовилась та заносчивая девушка. У нее прохождение заняло на пять минут больше, чем у предыдущего участника, так как она не раз падала с балансировочных балок, и офицер покачал головой, когда она прошла последнее испытание, и сделал какую-то пометку в своих бумагах. Потом он оторвал лист и передал девушке. После чего она покинула поле подавленной.

– Полагаю, есть временной барьер прохождения испытания? – спросила я у фейри слева от меня – того, кто говорил первым. Судя по тому, что они с друзьями остались на поле, они уложились в необходимое время.

Парень кивнул, проведя ладонью по намокшим от пота волосам. Они торчали в разные стороны, словно темно-зеленые пики, делая его похожим на разноцветного ежика.

– Каждому дается десять минут.

Десять минут на двадцать препятствий? Великаньи зубы! А генерал не шутил, когда говорил, что им нужны лучшие.

Я наблюдала, как оставшиеся кандидаты заканчивали испытание, изучала, как они проходили каждое препятствие и какие техники работали лучше всего. Когда последний участник прошел полосу, подошла моя группа, с Дюном во главе. Я ухмыльнулась при виде пятен чернил у него на левой руке и на щеке – он явно пытался завершить экзамен как можно быстрее, и судя по мрачному выражению лица, это ему не удалось.

Офицер, отвечающий за полосу препятствий, отослал предыдущую группу, потом выстроил нас в шеренгу и объяснил правила. Лимит в десять минут, никакой магии, и каждое препятствие должно быть пройдено прежде, чем можно перейти к следующему.

– Госпожа Гринвуд, поскольку вы добрались сюда раньше всех, вам достается привилегия пойти первой.

«Ох...»

Я с усилием сглотнула, взглянув на своих спутников. Хотя у меня была возможность понаблюдать и изучить, как предыдущая группа проходила испытание, мне не хотелось быть первой. Но среди зрителей я вдруг заметила Мавлин – подруга стояла в стороне и махала мне. Ее вид укрепил мою уверенность, и я, вскинув голову, повернулась к офицеру. Неважно, что подумают остальные. Моя лучшая подруга здесь, чтобы подбодрить меня, и я сделаю так, чтобы она мной гордилась.

– Так точно. – Я вышла из строя. – По вашей команде.

Офицер вернулся в центр полосы и дунул в серебряный свисток. Я устремилась вперед, взобралась по веревочной лестнице, спрыгнула на другой стороне и помчалась к броду. Крошечные пеньки едва поднимались над водой, но я легко прыгала по ним и оказалась на противоположной стороне. Дальше мне пришлось ползти по земле, пробираясь под сетью растяжек.

«Три пройдено, еще семнадцать впереди».

Я чувствовала на себе взгляды остальных кандидатов, пока взбегала по крутому подъему и прыгала в ожидавшую впереди яму. Стены ямы оказались выложены гладким камнем. Взобраться наверх можно было только с помощью деревянных кольев, вставляя их в отверстия, выдолбленные в стене. Я подхватила их с земли и вставила в самые верхние отверстия, до которых могла дотянуться, затем резко подтянулась. Руки слегка заныли от усилий, но годы стрельбы из лука укрепили верхнюю часть моего тела, так что я с легкостью забралась наверх.

Потом шли балансировочные балки. Каждая следующая располагалась выше предыдущей, но в отличие от фейри, провалившей это испытание, я не стала использовать руки, и без того уставшие после испытания в яме, чтобы подтянуться. Вместо этого я разбежалась на подходе к первой балке и подпрыгнула, рассчитав время так, что приземлилась прямо в ее центре. Не теряя инерции, я перепрыгнула на вторую, потом на третью, а оттуда – прямо к турникам.

Металлические перекладины оказались слишком гладкими для моих вспотевших рук, и я чуть не поскользнулась и не упала, но каким-то чудом мне удалось удержаться. Повезло.

«Драконья пасть!» – выругалась я, чувствуя, как дрожит все тело.

Тревога сковала конечности, заставила дыхание сбиваться. Земля была далеко внизу – если бы я упала, мне пришлось бы бежать обратно к балансировочным балкам, чтобы снова подняться, а это стоило бы мне драгоценного времени.

– Давай, Адара! – крикнула Мавлин с края поля. – Ты сможешь!

Ободряющие слова подруги погасили тревогу, и я, сделав глубокий вдох, двинулась дальше. Раскачиваясь, я хваталась за очередную перекладину и, быстро справившись со всеми, запрыгнула на канат и съехала по нему вниз.

Далее шла полоса растяжек, которые я преодолела с легкостью благодаря тренировкам Мавлин с ее лианами, хватавшими меня за ноги. За ними последовали вертикальные перекладины, потом – балансировочные балки, которые нужно было пройти сверху, а затем – снизу. Еще одна яма, на этот раз заполненная песком, но с выступами, по которым я смогла выбраться наружу.

«Двенадцать позади, – сказала я себе, выбираясь из ямы. – Восемь впереди».

Оставшиеся препятствия оказались достаточно легкими – серия тоннелей и балок, через которые нужно было проползти или перепрыгнуть. Еще лестницы и ямы, и две стены для лазания.

– Семь минут и тринадцать секунд! – воскликнул офицер, когда я завершила последнее препятствие – каменную стену, на которую нужно было взобраться без помощи веревки и страховочной сети. Он оценивающе посмотрел на меня, когда я сошла с полосы и направилась к нему за результатом. – Никогда не видел, чтобы младшая фейри проходила эту полосу так быстро.

Я пожала плечами, несколько смущенная его похвалой.

– У меня слабая магия, так что пришлось развивать другие способности, – шутливо отозвалась я.

По правде говоря, я всегда была быстрее и сильнее, чем многие фейри моих лет, даже в детстве. И всегда считала, что это – компенсация за мое магическое бессилие.

Офицер усмехнулся, отметил что-то у себя в бумагах и махнул рукой, отпуская меня. Вместо того чтобы остаться с другими кандидатами, я пересекла поле и присоединилась к Мавлин, которая почти подпрыгивала от возбуждения.

– Это было потрясающе, Адара! – взвизгнула она, обнимая меня. Трава у меня под ногами гудела в унисон с ее эмоциями, и я не смогла сдержать улыбку, пока подруга душила меня в объятиях. – Ты бы видела лицо Дюна! Как он смотрел на тебя, пока ты проходила полосу. Он будто проглотил самое горькое снадобье твоей матери!

Я рассмеялась.

– Да уж, Дюну давно пора понять, каково это, – сказала я, обернувшись, чтобы посмотреть на него через поле. Как и говорила Мавлин, он стоял у полосы препятствий с кислым и угрюмым выражением – никогда у него такого не видела. Я привыкла видеть Дюна веселым, уверенным – тем, кто дразнил и насмехался, не заботясь о чужом мнении. Видеть, как его расстраивал мой успех, опьяняло и еще больше укрепляло мою уверенность.

– Даже не знаю, почему так беспокоилась, – сказала я, качая головой. – Ты так меня прекрасно подготовила! Я твоя должница.

– Я тоже не знаю, почему ты так беспокоилась, – поддразнила Мавлин. – Ты сильная и быстрая, и невероятно талантливая, и ты готовилась к этому столько лет. Побей Дюна, как мешок драконьего дерьма, каковым он и является. И тогда мы в расчете. Если тебе удастся, обещаю, я не буду печалиться, что ты бросаешь меня ради армии.

Я закатила глаза.

– Только ты могла воспользоваться этой возможностью, чтобы вызвать у меня чувство вины.

Мавлин ухмыльнулась и ткнула меня локтем в бок.

– Ну а зачем еще нужны друзья?

Я осталась с подругой, пока остальные участники заканчивали проходить полосу. Половина из них провалилась и была отослана с поля, но Дюн завершил испытание с блеском. Он преодолел все препятствия с первой попытки, но не сумел побить мой рекорд, так что мне было не на что жаловаться.

– Вынуждена признать, что он достойный противник, – заметила Мавлин, когда Дюн вернулся с полосы. – Тебе придется использовать все свои силы, если собираешься победить его.

– Так я и сделаю.

Я перешла к следующему испытанию – стрельбе из лука, – чувствуя себя гораздо увереннее. Там мы с Дюном сравнялись в результатах, но я обошла его на полосе препятствий, которую надо было преодолеть на лошади, а также в ближнем бою. С каждым пройденным испытанием он становился все более расстроенным. И к тому времени, когда мы добрались до арены одиночных боев, он почти кипел.

Пока офицер объяснял правила, я почувствовала, как мою кожу покалывает, будто кто-то наблюдал за мной. Я окинула взглядом толпу и чуть не подпрыгнула – за мной внимательно наблюдал генерал Слаф. Его изумрудный глаз был прищурен, изучая меня, и меня окатило холодом. Мои инстинкты говорили, что привлекать внимание этого фейри не стоит, хоть я и не могла понять почему. Но, в конце концов, пока я проходила удачно все испытания, и едва ли генерал Слаф мог быть мной недоволен. Если я собиралась вступить в армию и подняться по служебной лестнице, разве привлечь внимание генерала – не хорошо?

К счастью, генерал отвел от меня взгляд прежде, чем я поддалась желанию спрятаться, растворившись в толпе. Но мое облегчение было недолгим, так как он шагнул на ринг – участок земли, лишенный травы, – и повернулся к нашей группе.

– Спасибо, сержант, – сказал он, когда тот закончил объяснять правила. – Я бы поручил сержанту Ониксу проверить вас сегодня, но в свете растущей угрозы тварей из тени я решил взять эту работу на себя. Каждый из вас выйдет со мной на ринг на трехминутный раунд, чтобы я мог оценить ваши способности. Если я не смогу нанести вам смертельный удар, вы проходите испытания. – Он сделал паузу для драматического эффекта и добавил: – А если какой-то кандидат сумеет нанести удар мне – смертельный или нет, – я немедленно произведу его в офицеры.

По рядам рекрутов прокатился встревоженный ропот, и я расправила плечи. Младших фейри никогда не производили сразу в офицеры – если ты не Старший фейри, то должен подниматься по служебной лестнице. Мои опасения из-за того, что я привлекла внимание генерала Слафа, исчезли – это был мой шанс доказать, что чего-то стою, и отступать из-за непонятного страха я не собиралась.

Генерал Слаф повернулся к сержанту Ониксу, который поспешно отсалютовал ему. Похоже, он был ошеломлен внезапным решением своего командира, но быстро взял себя в руки и посмотрел на планшет.

– Сандра Локвуд, – вызвал он. – Ты первая.

Фейри, стоявшая рядом со мной, напряглась, но вышла вперед и присоединилась к генералу Слафу на ринге. Сержант выдал им деревянные тренировочные мечи, и я внимательно смотрела, как они приняли боевую стойку друг против друга. Этот поединок был абсурдным во многих смыслах – генерал Слаф был из Старших Фейри, его сила и скорость превосходили наши, не говоря уже о том, что он был закален в боях. А еще он был тяжелее своей соперницы на добрых пятьдесят килограммов, но Сандра использовала свой маленький рост как преимущество, мастерски уклоняясь от его ударов, петляя, обходя его защиту, чтобы бить в самые уязвимые места. Мы наблюдали, затаив дыхание, как она ныряла под его клинком и отпрыгивала, оказываясь вне досягаемости. Один раз она чуть не попала по внутренней части бедра генерала, но Слаф оказался быстрее – заблокировал удар в последний момент эфесом своего меча. Наконец сержант дунул в свисток, возвещая о завершении поединка.

– Ты молодец, – сказал Сандре генерал Слаф, и она гордо прошествовала с ринга с торжествующей улыбкой на губах.

– Дюн Терран, – вызвал сержант, и Дюн вышел на ринг следующим.

Он выбрал длинный меч на подставке с деревянным оружием, и когда встал в стойку напротив генерала, мне пришлось признать, что они выглядят почти равными соперниками. Дюн был примерно того же роста и телосложения, а выбранное им оружие могло сравниться с полуторником генерала радиусом охвата.

Но когда они сошлись, стало очевидно, что генерал Слаф сдерживал себя. Как Старший фейри, он превосходил всех здесь размерами и силой, но вместо того, чтобы использовать преимущество и сокрушать противников, он подстраивался под их физические возможности и сосредотачивался на проверке слабых мест их техники. Дюн был склонен слишком широко замахиваться, но он так же быстро восстанавливал положение, выскальзывая из поля досягаемости Слафа прежде, чем тот успевал нанести удар. Их деревянные мечи сталкивались снова и снова, пока они парировали и уклонялись. В тот момент, когда сержант поднес свисток к губам, Дюн развернулся и рубанул деревянным лезвием по ребрам Слафа.

Зрители издали вздох, и весь мир, казалось, замер на долю секунды.

– Ну и ну. – Единственный зеленый глаз Слафа блеснул, когда прозвучал свист. – Удар не смертельный, и все же. Поздравляю, кандидат.

– Спасибо, сэр. – Дюн отдал честь, переполненный гордостью.

Радость на его лице была такой искренней, что я почти забыла, что ненавижу его, и в тот миг мне даже захотелось его поздравить. Я знала, как сильно он хотел впечатлить отца и старшего брата и как много для него значит вернуться домой и сообщить им эту новость.

Но когда он подошел к остальным участникам, самодовольное выражение на его лице заставило меня забыть о своем порыве.

– Посмотрим, как ты превзойдешь такое, – заявил он и, проходя мимо, толкнул меня плечом.

Я сдержалась и не стала огрызаться в ответ, а лишь закатила глаза.

– Адара Гринвуд! – позвал сержант, и я невольно вздрогнула.

«Великаньи зубы! Неужели теперь моя очередь?»

С усилием сглотнув, я вышла на ринг и выбрала на стойке деревянного оружия короткий меч. Он был того же размера, что и меч, одолженный у отца Мавлин, хотя рукоять казалась более гладкой и чуть более скользкой, чем та, к которой я привыкла. Нужно быть осторожнее, чтобы меч случайно не вылетел из руки. Глубоко вздохнув, я сделала пару пробных взмахов.

– Ты, похоже, нервничаешь, кандидатка, – заметил генерал Слаф, пристально наблюдая за мной.

Я прекратила размахивать мечом и повернулась к нему.

– Нервничаю не больше, чем любой другой, впервые в жизни встретившийся с закаленным в боях солдатом, – возразила я, зная, что Дюн наблюдает.

Слаф не обращался так ни к кому из кандидатов и казался не особенно заинтересованным в них.

Генерал лающе рассмеялся. Яркий солнечный свет, бивший сверху, резко подчеркивал ожоги на его лице, делая его еще более устрашающим.

Я сглотнула, и мой взгляд скользнул от его лица к его тени. Мои глаза чуть расширились, когда я присмотрелась внимательнее – по краям тени, словно крохотные тентакли, вились щупальца тьмы. Быстро переведя взгляд на генерала, я посмотрела на него, ожидая увидеть такие же щупальца, вырывающиеся из его тела, но ничего не заметила.

«Что вообще происходит?»

Если генерал и обратил внимание на мою реакцию, то не подал виду.

– В тебе есть дерзость, – сказал он. – Посмотрим, прилагаются ли к этой дерзости и соответствующие навыки.

Он нанес удар без предупреждения, мгновенно сократив расстояние между нами. Только что он стоял на другом конце ринга, а в следующий миг – уже в трех футах от меня, занося длинный меч над моей головой. Я едва успела поднять свой клинок – вовремя, чтобы блокировать удар, и его сила отозвалась у меня в руках. Я стиснула зубы.

Почему генерал выделял меня? Он позволял другим кандидатам нанести первый удар. Неужели только из-за моей дерзости? Или потому что я – единственная водяная фейри здесь? Не могло же быть причиной то, что я набрала высокие баллы в других испытаниях. Но, возможно, и это сыграло роль.

«Неважно», – сказала я себе. Если генерал хотел быть ко мне строже, я ничего не могла с этим поделать. Единственное, что имело значение, – как я отреагирую на это.

Крепче сжав в руке короткий меч, я отскочила в сторону, выходя из поля досягаемости моего противника. Я оказалась в невыгодном положении, с коротким клинком против его гораздо более длинного, а значит, мне приходилось играть в эту игру так хорошо, как я только могла.

И тогда я сделала то, что – как знала – он не ожидал.

Совершенно ничего.

Генерал нахмурился, когда я опустила меч.

– Ты смеешь открываться передо мной? – рыкнул он, поднимая оружие. Снова сократив дистанцию между нами, он нанес удар, но я ловко увернулась. С улыбкой я позволила ему гоняться за мной по рингу, дразня и в самый последний момент уклоняясь от его ударов. Мы двигались с немыслимой скоростью, и я увидела блеск подозрения во взгляде генерала. Очевидно, он не ожидал встретиться с кем-то, кто обладал бы такими физическими данными, как у меня.

– Хватит убегать! – рявкнул он, когда я снова отпрыгнула в сторону. – Ты не можешь выигрывать бой, если твоя единственная стратегия – отступление.

– Я не отступаю, – с улыбкой возразила я. – Я просто жду подходящего момента.

Генерал сморгнул, глядя на меня, замер на долю секунды и открылся – чего я и ждала. Вскинув меч, я устремилась к нему, и, как и ожидала, он отреагировал, сделав широкий взмах, чтобы заблокировать мой выпад. Но поскольку он уже успел привыкнуть к моим уверткам, то отреагировал слишком медленно, дав мне возможность сократить дистанцию и ударить клинком по рукояти его меча. Оружие вылетело из его закованного в латную рукавицу кулака, и удар заставил генерала развернуться, упав на колени спиной ко мне, полностью открывшись.

Зрители ахнули, когда я коснулась мечом открытой шеи генерала, а потом отступила и с почтением поклонилась. Страх и триумф переполняли меня, но я пыталась сохранять спокойствие, пока генерал медленно поднимался и поворачивался ко мне. Никто не решался говорить, пока он смотрел на меня, и выражение его лица было настолько же нечитаемым, как и мое.

– Смертельный удар, – проговорил он наконец. – По меньшей мере пятьдесят лет ни один кандидат не наносил мне смертельного удара.

– И на то есть причина, генерал! – выкрикнул кто-то.

Я резко развернулась и увидела, как Дюн выходит на ринг. Его глаза сузились, и от злости по лицу пошли красные пятна, когда он ткнул в меня пальцем.

– Вы слишком опытны, чтобы вас мог одолеть какой-то кандидат, но Адара сражалась нечестно. Все это время она жульничала, и я могу это доказать!

Глава пятая

Адара

– Жульничала?! – Я резко обернулась к Дюну, сжав кулаки в ярости на его несправедливое обвинение. – Да ты вообще о чем?

Дюн оскалился, наступая на меня.

– Поверить не могу, что раньше мне это не приходило в голову, – заявил он, выбросив руку вперед.

Его пальцы сомкнулись на цепочке, которую я спрятала под тунику, и он вытащил на свет защитный амулет моего покойного отца. Кожа у меня похолодела – я никогда не снимала этот кулон, поэтому даже не подумала снять его перед испытаниями. Неужели то, что я носила его, давало мне какое-то преимущество?

– Все это время на ней был изначальный камень, – заявил Дюн и потряс сине-белым камнем. – Только этим и объясняется, что она намного сильнее и быстрее, чем все мы.

– Изначальный камень? – переспросила я в замешательстве. Я никогда не слышала о таком – о чем он вообще говорил? – Это – защитный амулет... он не может давать мне силу и скорость. Отпусти!

Я попыталась выдернуть цепочку из хватки Дюна, но он потянул сильнее, и та порвалась у меня на шее. Ухмыльнувшись, он шагнул к генералу, а мой амулет покачивался у него в кулаке.

– Теперь посмотрим, сможешь ли ты использовать свою сверхскорость и силу, – поддразнил он.

– Отдай, подлец! – Я бросилась вперед, выставив руку, выпуская наружу всю ярость, что кипела во мне. Что-то жаркое распустилось у меня в груди и вырвалось на свободу; не успела я понять, что происходит, как из моей ладони возник поток огня и устремился прямо к Дюну.

Дюн взвизгнул, отпрыгивая в сторону. Огонь пронесся мимо него, чуть не задев генерала, стоявшего неподвижно, как камень. Его глаза остекленели, а изуродованное лицо застыло от ужаса. Зрители, собравшиеся, чтобы посмотреть испытания, закричали, когда пламя врезалось в землю перед ними, охватив огнем траву. В считаные мгновения огонь пронесся по полю, и фейри, спасаясь, бросились в разные стороны.

Я застыла, наблюдая за происходящим. Шок сковал меня. Запах горящей травы и плоти щекотал ноздри, а от криков фейри разрывались барабанные перепонки. Как такое могло случиться? Неужели этот огонь в самом деле вырвался из меня?

«Но это невозможно», – оцепенело подумала я, пока вокруг бушевало пламя.

– Потушите огонь! – взревел генерал, опомнившийся первым.

Дюн бросился исполнять его приказ, ринувшись к пламени. Он воздел руки к небу, заставляя почву вокруг подняться волнами. Дюн обрушил землю на пламя, не позволяя ему распространиться дальше. Несколько фейри загорелись и катались по траве, пытаясь потушить одежду. Меня охватило желание помочь им, и я сделала несколько шагов в их сторону.

Но прежде чем успела подойти ближе, передо мной вырос генерал.

– Не так быстро, – рыкнул он, но прежде, чем он успел схватить меня, из-под земли вырвались корни и обвили его ноги.

Я отпрыгнула в сторону и обернувшись, заметила Мавлин среди толпы. Ее руки были простерты вперед, на лбу выступил пот, пока она использовала свою магию, чтобы удерживать значительно превосходящего ее по силе генерала.

– Беги, Адара! – закричала подруга. – Я тебя прикрою!

Повернувшись, я увидела, что генерал Слаф распростерся на земле. Еще больше корней проросло из почвы, цепляясь за его руки и ноги, пытаясь удержать его на месте. Он взревел в гневе, вырываясь, и этот ужасающий звук вывел меня из оцепенения, заставив действовать. Развернувшись, я бросилась к конюшням. Лошадь Мавлин, Бабочка, ждала там, привязанная к столбу, и беспокойно била копытами среди поднявшейся паники. Отбросив сомнения, я отвязала кобылку, вскочила на нее и ткнула каблуками в бока.

Бабочка рванула с места, и я вцепилась ей в гриву, пока мы мчались по полю, перепрыгивая через спасающихся фейри и объезжая горящие участки травы. Несколько солдат хотели остановить нас, безуспешно пытаясь схватить лошадь за поводья, но она была слишком быстрой, и в мгновение ока мы оставили поле позади.

Бабочка перешла в полный галоп, когда мы выскочили на главную дорогу, и я дала ей волю, желая как можно скорее оторваться от генерала. Ветер трепал мои волосы, пока мы мчались через холмы. Поначалу я то и дело оглядывалась, уверенная, что увижу преследователей. Но за нами никто не гнался – солдаты, видимо, были слишком заняты, пытаясь справиться с поднявшейся паникой и, возможно, помогая раненым. От чувства вины что-то внутри сжалось, когда я вспомнила огонь, охвативший поле. Это было моих рук дело.

Но как? Я не понимала, как из меня могло вырваться пламя. Я ведь водяная фейри, да еще и бессильная в магии. Я не могу управлять огнем – вода и огонь ведь несовместимые стихии, и ни одна фейри за всю историю не рождалась со способностью владеть обеими этими силами. Не говоря уже о том, что в моем генеалогическом древе не было огненных фейри – их истребили почти три тысячи лет назад, когда драконы вторглись в наш мир.

Может, огонь был заключен в изначальном камне? Конечно, если амулет действительно был им. Но нет, пламя вырвалось из моих рук, а не из камня, который держал Дюн. Я чувствовала это, видела – огонь стал продолжением моей ярости, а Дюн был моей целью.

Когда мы поднялись на очередной холм, впереди наконец показался Фенвуд. При виде каменных домов, расположившихся на опушке леса, я испытала облегчение и натянула поводья, давая Бабочке знак сбавить скорость. В деревню мы въехали рысью, и Бабочка направилась было к ферме Мавлин, но я снова дернула за поводья, поворачивая ее к своему дому. Жители, мимо которых я проезжала, бросали на меня встревоженные взгляды. Наверное, волосы у меня были дико растрепаны, и я знала, что бока Бабочки покрылись пеной. Но я игнорировала вопросы на лицах встречных. Мне нужно было добраться до мамы, рассказать ей все, что случилось. У нее наверняка найдется объяснение этому.

Не желая оставлять лошадь без ухода, я быстро обтерла ее, привязала во дворе и бросилась в дом.

– Адара! – воскликнула мама, когда я с грохотом захлопнула за собой дверь.

Сердце у меня все еще бешено колотилось.

Мама помешивала кипящую на очаге кашу, но теперь бросила это занятие, и ярость вспыхнула в ее зеленых глазах, когда она направилась ко мне.

– Где ты была? – требовательно спросила она, тыча в мою сторону деревянной ложкой. Брызги горячей каши попали на мою кожу, но я ничего не почувствовала. – Сбежала из дома до рассвета, даже записки не оставила. Как ты могла? Я же с ума сходила от волнения!

– Мама, прости, пожалуйста. – Я положила ладони ей на плечи и посмотрела прямо в глаза. – Я знаю, что сейчас ты сердишься, но ты должна выслушать меня прежде, чем генерал и его воины доберутся сюда. Они идут за мной.

Лицо мамы стало пепельным.

– Генерал Слаф? – переспросила она, и в глазах у нее плескался ужас. – Прошу, Адара, скажи, что ты не пошла на испытания. Скажи, что не там ты провела весь этот день.

Я с усилием сглотнула, подавляя дрожь.

– Я не просто пошла на испытания, мама. Я принимала в них участие.

– Принимала участие? – Мама потрясенно уставилась на меня. – Но зачем? Я ведь обучала тебя целительству, Адара, а не войне...

– Потому что я не могу использовать мою магию воды, ведь так? – резко перебила я. – По крайней мере, ты меня в этом убеждала всю жизнь, и я в это верила. Но дело в чем-то другом, да, мама? Какая-то тайна, которую ты скрываешь и которая объясняет настоящую причину, почему ты не отпускаешь меня из деревни и почему настаиваешь на обучении ремеслу, к которому у меня нет ни малейшей склонности.

Лицо мамы еще больше побледнело, и она ухватилась за спинку стула. Ее взгляд упал на мою шею, где раньше висела цепочка амулета.

– Кулон, – прошептала она. – Ты его сняла. Вот как ты узнала.

– Что именно узнала?! – воскликнула я, ударив кулаком по столешнице деревянного столика, за которым мы обычно ели. Огонь в очаге вспыхнул, и мама вскрикнула, отпрыгнув в сторону, прежде чем ее платье успело загореться. – Что у меня есть огненная магия? Вот в чем дело? Вот почему наш очаг только что чуть не взорвался?

– Адара, тебе нужно успокоиться. – Мама заговорила ровно, но в ее глазах читалось отчаяние, когда она схватила меня за руки. – Прошу, расскажи, что сегодня случилось. Почему ты сняла кулон и что именно увидел генерал Слаф?

Я не хотела успокаиваться. Хотелось бушевать, негодовать, злиться из-за того, что сейчас происходит, из-за лжи и секретов, которые, я чувствовала, вот-вот раскроются. Но вид очага, мерцавшего за маминой спиной, заставил меня остановиться. Пламя реагировало на мои эмоции, и огонь, который я призвала ранее, которым чуть не спалила Дюна, тоже был порождением моей ярости.

Поэтому я сделала глубокий вдох, села и подробно рассказала маме обо всем, что произошло.

– Глупое, глупое дитя, – проговорила она, когда я закончила. Она давно перестала сидеть на стуле и расхаживала по комнате, когда я дошла до момента, как генерал Слаф вызвал меня на ринг. – Пойти на испытания, привлечь внимание генерала, снять свой защитный амулет... Все, что только могло пойти не так...

– Хватит называть его защитным амулетом! – огрызнулась я, и мама осеклась. Она остановилась и уставилась на меня. На ее прекрасном лице отражалось изумление. – Дюн сказал, что это изначальный камень. Что это значит? Был ли он вообще подарком отца? Что еще ты утаивала от меня? – Мой голос повышался, и с кончиков пальцев начали сыпаться искры. – Ты продолжаешь винить меня во всем, что случилось сегодня, но ведь это ты все время держала меня в неведении! Какая мать так поступает?

Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела остановиться, и внутри у меня похолодело, когда на мамины глаза навернулись слезы.

– Прости! – выпалила я. – Я не хотела...

– Нет, ты права. – Ее лицо исказилось, плечи поникли. – Я так старалась укрыть тебя, защитить от правды, но надо было понимать, что я не могу скрывать ее вечно. Это моя вина. Я...

Громкий стук в дверь заставил маму мгновенно замолчать.

– Выходи через аптечную лавку, – прошипела она, направляясь к входной двери. – Я разберусь с генералом Слафом.

– Ни за что! – Я вскочила, держа наготове кинжал. – Я не оставлю тебя одну с генералом! Он ведь пришел за мной.

– Адара, пожалуйста. – Мама схватила меня под руку и потянула к двери в лавку. – У меня нет времени объяснять сейчас, но ты не можешь, ни при каких обстоятельствах, позволить генералу схватить тебя.

– Но...

Входная дверь с грохотом распахнулась, и мы замерли. Генерал Слаф шагнул внутрь. Его единственный глаз был сужен, изуродованные губы – сжаты. В тот момент я с удивлением поняла, что его единственный глаз был того же оттенка, что и у моей матери, но у меня не было времени как следует это обдумать, потому что мое внимание привлек тот, кто шел за генералом.

– Вот она. – Дюн с усмешкой указал на меня. В его глазах светился неприятный огонек, от которого у меня скрутило живот. Как я вообще могла считать его красивым, когда внутри он так ужасен? – Говорил же вам, что мы найдем ее, генерал.

Но генерал не обращал внимания на слова Дюна. Да и на меня тоже. Он замер, устремив взгляд на единственную фейри.

На мою мать.

– Джелсайн? – Его лицо смягчилось от изумления, словно он никак не мог поверить своим глазам. – Я думал, ты погибла.

«Джелсайн?» Я посмотрела на маму, ожидая увидеть в ее глазах то же замешательство, что чувствовала сама. Но она лишь расправила плечи, и на ее лице появилось решительное выражение, когда она встретилась взглядом с генералом.

– Джелсайн мертва, – твердо ответила она, становясь передо мной, словно пытаясь заслонить от взгляда генерала Слафа. – Я – Чайя, сельская целительница, и вы вторгаетесь в мой дом. Прошу вас удалиться. Уже поздно, и нам с дочерью нужен отдых.

Генерал Слаф фыркнул, переводя взгляд на меня.

– Это твоя дочь? Верится с трудом. – Он сделал шаг ко мне. Его единственный изумрудный глаз с интересом осматривал меня с ног до головы. – Водяная фейри со способностью повелевать огнем, – пробормотал он. – Значит, пророчество все-таки правдиво.

– Пророчество? – Я попыталась обойти мать, но она выставила руку, преграждая мне путь. – О чем вы говорите?

Генерал снова рассмеялся.

– Какая прелесть! – проговорил он, качая головой. – Ты скрывала от нее все, не правда ли, Джелсайн? Вот как тебе удавалось скрывать ее все эти годы, хотя король продолжал искать ее. Он осматривал всех новорожденных и в Лоханли, и в Беаннтан Дэй последние двадцать лет, проверяя каждого на огненную магию. Но ему даже в голову не приходило поискать ее в Домхэйне.

– Потому что у нашего короля Аолиса вместо мозгов взбитые яйца гарпий, – огрызнулась Джелсайн. – Давай, отправляйся к нему и скажи, что потерпел неудачу, кузен. Никогда я не позволю тебе забрать Адару. По крайней мере, пока дышу.

– А это мы вполне можем исправить, не так ли?

Силуэт Слафа расплылся, воздух вокруг него сделался мутным. Его доспехи слились с кожей, мышцы раздулись, очертания изменились – ноги стали короче, руки – длиннее, черно-серебристые волосы отросли, пока он превращался в массивную серебристую гориллу. Взревев, он одним прыжком пересек комнату, схватил маму и швырнул в стену. Ее голова с глухим стуком ударилась о камень, и она вскрикнула от боли, когда огромные пальцы сжали ее грудную клетку.

– Мама! – Я устремилась к ней на помощь, но Дюн преградил мне дорогу, вскинув меч.

– Не так быстро. – Он прищелкнул языком. – Ты идешь с нами.

– Прочь с дороги, – рыкнула я. Огонь сорвался с кончиков моих пальцев, и на этот раз я не стала его сдерживать. Внутри меня нарастало удовлетворение, пока Дюн в страхе отступал, и я позволила языкам пламени принять форму двойных огненных шаров, заставляя гореть все ярче, все жарче...

– НЕТ!

Мама простерла ко мне свободную руку, и сила пошла от нее волнами сверкающего зеленого света. Земля задрожала, а затем разверзлась прямо подо мной, словно сработавшая ловушка. Наши взгляды встретились на долю секунды, прежде чем я упала в темноту внизу, и в ее взгляде я увидела вину, сожаление, гнев, решимость.

Но самое главное – любовь.

А потом земля поглотила меня, и больше я не видела ничего.

Глава шестая

Адара

– Нет! – закричала я, когда земля надо мной стала смыкаться. Я скребла почву, пытаясь выбраться отсюда, но не успела опомниться, как невидимая сила понесла меня вперед, будто приливная волна.

– Стой, стой, стой, стой, СТОЙ! – выла я, но земля по-прежнему двигалась. С немыслимой скоростью она уносила меня все дальше от дома, встряхивая мне голову, заставляя сердце трепетать где-то в груди, размягчая кости. Меня охватила паника, и понадобилась вся сила воли, чтобы не потерять сознание, пока земля вокруг гудела.

Стоило мне начать думать, что я останусь под землей навечно, как почва замерла.

Я тяжело упала куда-то, задыхаясь и отплевываясь, вытирая грязь с глаз и откашливая ее из легких. Все мое тело содрогалось от шока. Я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть – все вращалось так быстро, что меня тошнило. Глубоко дыша, я замерла на месте, заставив себя думать спокойно.

Наконец сердце перестало колотиться, а рев в ушах затих, сменившись звуками дикой природы. Приоткрыв глаза, я с облегчением вздохнула, когда разглядела над собой кроны деревьев. Они были почти полностью голыми – листья сорвали северные ветра, предвещавшие приближение зимы.

Я поднялась со стоном. Я чувствовала себя избитой, будто меня пинали и колотили. Что, в общем-то, было недалеко от правды. Нахмурившись, я осмотрелась, пытаясь понять, где нахожусь. Земля вокруг моих ног выглядела нетронутой, будто здесь только что не открывалась яма, выбросив меня в чащу леса. И похоже, я и правда оказалась в самой глубине леса – сквозь деревья я не видела ничего, кроме... еще большего числа деревьев. Ах да, еще туман. Клубящийся, цепляющийся за стволы, делающий воздух мутным.

– Прекрасно, – проворчала я.

И как мне теперь добраться до мамы? При мысли, чтó с ней мог сделать генерал Слаф, я внутренне содрогалась. У меня не возникало сомнений, что это она отослала меня прочь, – но каким образом? Всю жизнь я считала ее целительницей, талант которой заключался в том, чтобы вытягивать из растений их эссенцию и создавать мощные зелья. То, что мама управляла землей настолько, чтобы отбросить меня за много километров от дома, означало, что она – из Старших Фейри.

«Еще один секрет, который она хранила все эти годы».

Горечь попыталась пустить корни в моем сердце, но я не позволила ей. На это не было времени.

Прямо сейчас моя мама находилась в смертельной опасности, и мне нужно было найти дорогу обратно прежде, чем с ней случится что-то ужасное. Я понятия не имела, куда идти, поэтому просто пошла вперед, следуя узкой оленьей тропой. Если продолжать двигаться, то рано или поздно я достигну края леса, а может, какого-нибудь ориентира, который подскажет, куда идти дальше.

Лес вокруг затих при звуке моих шагов, и в затылке у меня чуть покалывало – я чувствовала, как лесные обитатели молча наблюдали за мной. Подняв руку, я потянулась к сокрытой внутри меня и недавно пробудившейся силе и сосредоточилась. Пламя вспыхнуло у меня на ладони. Было еще светло, но огонь отгонял хищников, поэтому я оставила его зажженным, пока шла дальше. Главное – не потерять контроль, как случилось на испытаниях.

«Было бы у меня больше опыта в путешествиях», – уныло подумала я, пробираясь сквозь густой лес. Я бывала за границами Фенвуда всего несколько раз – когда мы с мамой отправлялись в соседние селения, а один раз в Талам, чтобы отыскать нужные ей травы или тексты. Мне всегда казалось странным, что такая образованная фейри предпочла жизнь в небольшой деревне вроде Фенвуда, вдали от культуры и библиотек, среди которых она росла. Но после сегодняшних событий я задумалась, не выбрала ли она Фенвуд, чтобы уберечь меня, скрыть от любопытных глаз.

Но почему меня вообще потребовалось прятать? Мои силы определенно были необычными: я все еще не могла понять, как у меня получилось повелевать огнем, и понятия не имела, почему король так отчаянно желал заполучить меня. Генерал Слаф упоминал о пророчестве – что это вообще значило? И почему мама остановила меня, не позволив применить огненную магию против него и Дюна?

Очевидно, мама и генерал не слишком друг другу нравились. Если мама в самом деле была из Старших Фейри, они со Слафом могли происходить из одного дома. Так почему же они стали врагами?

Эти мысли продолжали крутиться у меня в голове, порождая все больше вопросов, но я продолжала идти вперед. Несколько часов я шла сквозь лес, пока виски у меня не запульсировали, а ноги не заболели, и все, чего мне хотелось, – это прилечь. После испытаний и путешествия под землей каждый миллиметр моего тела кричал от боли.

Но я не могла остановиться. Не сейчас, когда мама была в опасности.

– Ты потерялась, дитя?

Я резко повернула голову, услышав этот голос. Фейри земли сидел на камне и курил трубку. Его длинные заостренные уши торчали из-под дикой гривы вьющихся белых волос. Темная кожа была изрезана морщинами, а выцветшая потертая туника знавала лучшие дни, но взгляд его глаз – невероятного зеленого оттенка с золотым ободком вокруг зрачков – был ярким и острым.

«Эти глаза...» Я видела их раньше, у кого-то другого. Вот только у кого? Но как я ни напрягала ум, силясь вспомнить, я была слишком измотана и едва могла связно думать.

– Кто вы? – наконец спросила я, озираясь. Может, неподалеку был дом, где жил этот мужчина? – И где я?

– Ах, так ты и в самом деле заблудилась. – Он выпустил три колечка голубого дыма. Я знала этот цвет очень хорошо – такого оттенка были мои волосы. – Мы в Барровудском Лесу, девочка.

Я с усилием сглотнула. Если я правильно помнила, Барровудский Лес располагался в тридцати километрах от Фенвуда, на полпути к Таламу. Чтобы добраться до дома, я потрачу много часов – и это при условии, что вообще иду в верном направлении! К тому же говорили, что в этом лесу обитают призраки – духи и злые, и дружелюбные. Неудивительно, что по моему телу прошла дрожь.

– Не могли бы вы помочь мне выбраться отсюда? – спросила я у мужчины. – Мне нужно домой, к матери. Ей грозит смертельная опасность.

Пожилой фейри улыбнулся и кивнул влево.

– Те, кому нужна помощь, должны следовать за огоньками. Они приведут тебя туда, куда тебе нужно попасть.

Я повернулась в указанном направлении и замерла. От тропы, по которой я шла, отходила еще одна. Крошечные светящиеся голубые сферы парили вдоль нее, и я несколько раз моргнула, пытаясь понять, реально ли то, что я видела. Я была почти уверена, что только что здесь не было ни этой тропы, ни огней – уж я бы точно заметила.

– Как... – Я обернулась, чтобы обратиться к фейри, но он исчез. Струйка дыма, висевшая в воздухе, была единственным свидетельством того, что он мне не привиделся.

– Великаньи зубы, – проворчала я, возвращаясь на тропу.

Я не была уверена, хорошая ли это идея – следовать совету незнакомца. Но, честно говоря, какой у меня был выбор? Тропа, по которой я шла, вела в неизвестном направлении, и, если быть честной, мне очень, очень хотелось найти безопасное место, чтобы укрыться на несколько часов. Свет, пробивавшийся сквозь деревья, приобрел красновато-золотистый оттенок заката, и я уже так устала, что пошатывалась.

Собравшись с силами, я пошла по новой тропе. Светящиеся сферы странным образом успокаивали, смягчая мой страх и усталость, тихо маня вперед.

Ободренная, я ускорила шаг. Я не знала, куда иду, но у меня было чувство, что эта тропа ведет куда-то, где мне необходимо оказаться, к чему-то такому, что мне необходимо увидеть.

Примерно через час тропа расширилась, обратившись в заросшую дорогу, покрытую корнями и лианами. Я бы постоянно спотыкалась о них, если бы не парящие огни, освещавшие мне путь. В конце концов я наткнулась на старые ржавые ворота. Они были высотой по меньшей мере в три метра, покрытые плющом, и стояли распахнутые, наполовину сорванные с петель неведомой силой. За ними лежали руины старого замка – останки забытой эпохи. Часть крыши и стен обрушилась, камни покрылись мхом, но сооружение выглядело достаточно крепким, чтобы укрыться внутри по крайней мере на одну ночь.

Поплотнее запахнувшись в плащ, я осторожно приблизилась к руинам. Входная дверь была заперта, а дыра в стене располагалась на высоте трех метров – слишком высоко, чтобы забраться в нее. На мгновение я задумалась, не использовать ли огненную магию, но решила, что это слишком рискованно. Вместо этого я взяла большой кирпич, лежавший неподалеку, и со всей силы ударила по дверной ручке. От удара она разлетелась, и механизм распался на части, со звоном упав на землю.

«Так-то лучше», – подумала я, когда дверь распахнулась.

Переступив порог, я снова создала на ладони огненный шар, осветив трепещущим пламенем помещение. Внутри оно оказалось просторным и выглядело так, словно когда-то использовалось как библиотека или кабинет. В одной части располагался стол со стулом, в другой находилось что-то вроде лабораторного оборудования и несколько диванов и кресел, где можно было сидеть и читать.

Книжные полки, забитые пыльными фолиантами, высились вдоль стен, поднимаясь по спирали до самого верха башни. На каждом уровне стояли передвижные лестницы, и мне отчаянно захотелось забраться туда и изучить эти книги. Но, к сожалению, значительная часть винтовой лестницы обрушилась, сделав верхние уровни недоступными.

Но самым поразительным здесь были не книги, не лестница, не лаборатория. А массивный каменный дракон, свернувшийся перед ступенями и полностью перекрывший к ним доступ.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на скульптуру. Драконов не видели десятилетиями – последних убили еще до моего рождения, в дни завершения войн, которые тысячелетие терзали Эдирию. Драконы веками пытались украсть нашу землю, и король Аолис – в то время генерал и правая рука короля – истребил их и вернул захваченные ими земли.

Согласно истории, Лучезарные благословили его особым оружием после того, как драконы убили прежнего короля, и это оружие Аолис использовал, чтобы отомстить за гибель правителя и защитить Эдирию.

Последнее, чего пожелал бы любой фейри, – это увековечить дракона в камне, и уж точно не создавать реалистичную скульптуру, подобную этой. Даже свернувшись во сне, дракон возвышался надо мной на добрых шесть метров. Одна только его голова была вдвое длиннее моего тела, а шипы, торчащие из спины и хвоста, были каждый длиной с мое предплечье. Художник тщательно передал все детали, вплоть до отдельных чешуек, составлявших шкуру чудовища.

Не в силах удержаться, я протянула руку и провела ладонью по каменным чешуйкам. Дрожь прокатилась вверх по моей руке и по позвоночнику – камень оказался теплым на ощупь, несмотря на холод надвигающейся осенней ночи. Неужели вот так и выглядели драконы? Каково было бы встретиться с одним из них в битве?

Я хотела было отнять ладонь, когда статуя вдруг пошла рябью. Я ахнула, когда серый камень преобразился и чешуйки обрели рубиновый оттенок, мерцая в свете моего огненного шара. Из глубины скульптуры раздался рык, и я отшатнулась, готовая вот-вот закричать.

Лапы дракона сдвинулись. Крылья распахнулись. Шипастый хвост хлестнул по воздуху. От страха колени у меня задрожали, и мне потребовались все силы, чтобы не рухнуть на землю, когда огромный золотой глаз открылся и удлиненный змеиный зрачок уставился прямо на меня.

Скульптура оказалась вовсе не скульптурой. Это был настоящий дракон.

И я собиралась стать его ужином.

Глава седьмая

Эйнар

Тепло.

Я очнулся от непривычного ощущения – чьи-то пальцы на моей шкуре, нерешительное касание, чувство. Кто посмел прикоснуться ко мне? Вытянуть меня из тьмы, ставшей мне домом, из плена, который я принял, чтобы моя семья была в безопасности?

Я попытался погрузиться обратно во тьму, стряхнуть это покалывающее ощущение в сознании, но тепло начало просачиваться сквозь шкуру, проникая в мою кровь. В мои кости. Против воли мышцы расправились, и заклятие сна осыпалось с меня подобно слою пыли.

Из проржавевших глубин моей груди вырвалось рычание, и я приоткрыл один глаз, чтобы разглядеть того, кто посмел потревожить мой сон.

Она уставилась на меня полными ужаса васильковыми глазами. Мой рык тотчас же смолк, и я уставился на нее, завороженный ее красотой. Фарфоровая кожа, чуть вздернутый носик, розовый бутон губ. Изгибы тела, манящие и вместе с тем такие дразнящие. Лавандово-голубые волосы, обрамлявшие ее округлое личико дикой гривой. Эти пряди так и просились, чтобы я пропустил их сквозь пальцы, и так хотелось убедиться, что на ощупь они такие же шелковистые, какими выглядели.

По крайней мере, до того момента, как я разглядел проглядывавшие сквозь них кончики заостренных ушей. Едва заметные в свете огня, танцующего над ее ладонью, но все же.

«Фейри. Она – гребаная фейри».

Гнев прокатился по мне, уничтожая всякое притяжение, которое я мог бы испытывать к этой девушке. Мой рев был таким оглушительным, что содрогнулись стены, и фейри отшатнулась, прикрывая лицо. Мои мышцы напряглись, когда я приготовился броситься на нее, растерзать на куски за то, что ее народ сделал с моим.

– Нет! Пожалуйста, не причиняй мне вреда!

Ее мелодичный голос пробудил что-то во мне, и я замер, чувствуя, как невидимая нить сдерживает меня, не позволяя напасть. Я зарычал, понимая, что происходит, когда узы оплели мою душу, пригвоздив меня к месту, заставляя подчиниться ее приказу.

«Узы истинной пары...»

С потолка упала балка, сдвинутая моим ревом. Девушка закричала, и я среагировал инстинктивно, вскинул крыло, чтобы заслонить ее. Деревянная балка, не причинив мне никакого вреда, отскочила от крыла, но я недооценил силу инерции и случайно сбил девушку с ног лапой, хоть и пытался защитить. Она упала и стукнулась головой о землю.

«Вот дерьмо».

Непрошеное чувство вины пронзило грудь. Отбросив балку, я принял свое двуногое обличье. Крылья сложились, прячась в спине, тело уменьшилось, конечности удлинились, чешуйки растворились в ставшей гладкой коже. Я поспешил к фейри – моей истинной паре, как напомнил мне внутренний голос, – и опустился рядом с ней, положив ее голову себе на колени.

– Эй. Эй! – Я потряс ее за плечи. В моем голосе слышались страх и злость. – Очнись!

Фейри пошевелилась. Распахнула глаза, поначалу затуманенные, и какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Заглянуть в эти глаза было словно вернуться домой, и это вызывало во мне ярость.

Мой дом был уничтожен давным-давно – ее народом. У меня больше не могло быть дома в этом забытом мире.

Щеки фейри порозовели, когда она осознала, насколько в странном положении находится.

– Кто ты? – спросила она, садясь и распрямляясь.

– Погоди-ка, – буркнул я, заставляя ее лечь обратно. Взяв щепку, лежавшую неподалеку, я зажег ее, чтобы разглядеть все получше. Потом проверил зрачки девушки и ощупал ее голову.

– Хватит. – Она оттолкнула мои руки и села, быстро отодвинувшись в сторону.

Я подавил желание притянуть ее обратно. Напомнил себе: «Она – фейри, она – враг».

– Я в порядке. – Она потерла затылок, и это движение вызвало во мне новый укол вины. – Ты не ответил на мой вопрос. Кто ты?

– Меня зовут Эйнар, – ответил я, сжав кулаки, чтобы удержаться от желания прикоснуться к ней. Даже сквозь гнев отчаянная потребность сделать ее своей, оставить свой след на каждом сантиметре ее тела извивалась внутри меня, словно живое существо, жаждущее вырваться на свободу. – Я – дракон, которого ты пробудила.

Ее глаза распахнулись, и она посмотрела мне за спину – туда, где я прежде спал в своем драконьем обличье, – а потом снова на меня.

– Ты... так ты... – Она пыталась подобрать подходящие слова. – Что ж, это объясняет, как ты зажег огонь, – неуверенно закончила она.

– Я – не единственный, кто сумел зажечь огонь в этой комнате. – Я нахмурился, вспоминая огненный шар, который девушка удерживала в ладони, когда пробудила меня. – Как тебе удалось овладеть магией огня? Я думал, ни у кого из фейри больше не осталось этой силы.

– Ну, тебе-то лучше знать, правда? – ответила она немного резко. – Это ведь драконы истребили всех огненных фейри, когда явились в Эдирию.

Я тихо зарычал в ответ на эту ложь, которая пронизывала ненавистью целые поколения наших народов.

– Драконы никогда не трогали огненных фейри, – выплюнул я. – Их не стало задолго до нашего прибытия в Эдирию.

– О, так они случайно все исчезли, как раз когда прибыло твое племя? – В голосе фейри слышалась издевка. – Как удобно.

Мои ногти вонзились глубже в ладони, когда я снова попытался удержаться от желания прикоснуться к ней – только на этот раз мне хотелось стиснуть ее горло и придушить.

– Где мы? – спросил я, пытаясь сменить тему. Последнее, что я помнил, – я был в сердце Горы Фуриан. Это там меня усыпили, а не в руинах башни. Как я сюда попал? И главное – где находилось это место?

– Мы в Барровудском Лесу, – ответила фейри. – Не знаю, в какой именно его части. Меня сюда привели призрачные огоньки.

– Призрачные огоньки? Что за чепуха?

Она пожала плечами – судя по всему, ей и самой было неловко.

– Я заблудилась, встретила в лесу старца, и он велел мне следовать за огоньками – сказал, они приведут меня туда, куда мне нужно попасть. Согласно легендам, Барровудский Лес населен призраками, вот я и подумала, что огоньки – это что-то вроде привидений.

Я нахмурился, задумавшись над ее словами.

– Похоже на огни таинства.

Огни таинства были творением Лучезарных – созданий света, которые защищали наш мир. Поскольку сами Лучезарные принадлежали миру духов, они редко обретали форму в нашем мире, но иногда посылали знаки, когда хотели повлиять на определенных существ или события.

Очевидно, Лучезарные решили, что пришло время мне пробудиться. И поэтому послали ко мне ту, кто обладал силой пробудить меня от заклятия сна – мою истинную пару.

«Но почему?» – мысленно спросил я, чувствуя себя преданным, испытывая ярость. Важно было, чтобы я спал, сокрытый от фейри. Только так портал останется запечатанным, а мой народ будет в безопасности. Так почему Лучезарные решили рискнуть, после всего, что они сделали, чтобы помочь нам?

– Ты в порядке? – спросила фейри, вскинув брови. – Выглядишь так, словно вот-вот взорвешься.

Я вздохнул, проведя ладонью по лицу.

– Как тебя зовут? – спросил я, смирившись с тем, что мне придется узнать как можно больше об этой фейри, чтобы понять, что делать дальше. – И как ты заблудилась в этом лесу?

Девушка скрестила руки на груди. В моем сознании тотчас же развернулось видение, как она лежит подо мной, и ее волосы разметались, а лицо пылает. Верхняя часть ее тела полностью обнажена под моим голодным взглядом. Мои ладони ласкают ее груди, и я подаюсь вперед, чтобы приласкать губами один из ее розовых сосков. Ее прерывистые стоны отражаются от стен, а длинные ноги обхватывают меня за пояс...

– Эй, ты здесь? – Голос фейри прорезался сквозь видение, и я сморгнул. – Ты хоть что-то слышал из того, что я сказала?

– Извини. – Я резко покачал головой. Уши у меня пылали от стыда. Веду себя как детеныш! – Мой сон был очень долгим. Все еще пытаюсь прийти в себя.

Фейри фыркнула.

– Я сказала, что меня зовут Адара и что я уже устала отвечать на вопросы. Я хочу узнать, что ты делаешь здесь и почему ты был каменной статуей, пока я тебя не пробудила.

«Адара». Имя ей подходило, хотя я никогда не скажу ей об этом.

– Понятия не имею, как здесь оказался, – ответил я. – Если правильно помню, Барровудский Лес находится в Королевстве Земли, а когда Лучезарные погрузили меня в сон, я был в Харсфайре, глубоко в сердце Горы Фуриан.

– Харсфайр? – Адара нахмурилась. – В смысле в Мертвых Землях? И ты сказал, что в сон тебя погрузили Лучезарные?

– Мертвые Земли? – возмущенно переспросил я. – Вот как твой народ зовет мою родину?

– Ну, это уже довольно давно не твоя родина, – заметила Адара. – Войны закончились почти двадцать лет назад. – Она склонила голову набок, разглядывая меня. – Вот сколько ты и проспал?

– Должно быть, так, – проворчал я. – Недостаточно долго. Я собирался проспать вечность.

– Зачем? – Адара скорчила гримаску отвращения. – Звучит ужасно.

– Не более ужасно, чем прожить всю жизнь как последний представитель своей расы в мире, который ненавидит твой род. И мне не нужна твоя жалость, – резко добавил я, когда ее лицо смягчилось. – Я принес жертву, чтобы мой народ мог жить, и не жалею об этом.

Она нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду – чтобы твой народ мог жить? Я думала, король Аолис истребил всех драконов.

– Верно, – протянул я. – Всех.

Адара закатила глаза.

– Очевидно, не совсем всех, раз ты все еще здесь. – Без предупреждения она вскочила на ноги и начала расхаживать по залу. – Великаньи зубы, у меня нет на это времени!

– На что нет времени? – уточнил я.

– Спорить с ворчливым старым драконом! – Адара вскинула руки. – Не понимаю, почему эти огоньки привели меня к тебе. Старец сказал, они приведут меня туда, куда мне нужно попасть, но мне нужно вернуться в мою деревню, узнать, что случилось с мамой. И ты совсем не помогаешь!

– Адара, погоди... – начал я, но она уже выбежала в ночь. Несколько мгновений я сидел на потертом ковре, прислушиваясь к ощущениям – смогу ли просто отпустить ее. Намного легче было бы расстаться сейчас – она казалась молодой, еще зеленой, а я был не в настроении играть в няньку.

Но спустя минуту связь наших уз начала тянуть меня. Стиснув зубы, я попытался воспротивиться, но ощущение стало обжигающим. С каждой проходящей минутой боль усиливалась, пока все мое тело не закричало.

Рыкнув, я поднялся и вышел за дверь. Делать было нечего. Мне придется следовать за ней, даже если она приведет меня к гибели.

Глава восьмая

Король Аолис

– Ваше Величество, вернулся генерал Слаф!

Король Аолис нахмурился, отворачиваясь от генерала Гаот Айрэ, с которым совещался. Обычно по утрам он проводил время в тронном зале, выслушивая прошения своего народа, и не любил, когда его прерывали.

– И что? – спросил он у сержанта, высокого водяного фейри, облаченного в черные матовые доспехи, которые носили все члены его Теневой Стражи. – Мне не нужно докладывать каждый раз, когда генерал приходит в замок и уходит отсюда, Киан. Если Слафу нужно со мной увидеться, он может сделать это, когда я закончу.

Сержант откашлялся.

– Генерал понимает, что вы заняты, но настаивает на том, что это вопрос чрезвычайной важности. Он привел пленницу – женщину, которая крайне важна для выполнения... миссии.

Король Аолис распрямился на троне, мгновенно забыв о стоявшем перед ним воздушном фейри.

– Впусти его, – приказал он и махнул фейри, который проделал долгий путь из царства воздуха, чтобы встретиться с ним. – Можете идти, генерал.

– Но Ваше Величество! – запротестовал генерал, и в его ртутных глазах сверкнуло возмущение. Его бледно-голубые кожаные доспехи, укрепленные серебряными пластинами, скрипнули, когда он распрямился во весь рост, намереваясь стоять на своем. – Мы не завершили обсуждение плана подкрепления...

– Как я уже объяснил вам, я активно набираю новых рекрутов для войны с тварями из тени, – сухо ответил король Аолис. – Мы отправим подкрепление, когда сможем. Ну а пока ваши наездники молний должны продолжать охранять границу. Таков ваш долг теперь, каким он был и во время Войн.

Генерал открыл было рот, чтобы возразить, но король Аолис лениво сжал черное копье, стоявшее слева от него на узорной подставке. Копье загудело в его ладони, оживая, и Аолис подавил голод, прокатившийся волной по его телу. Все в Эдирии уважали Копье Судьбы – легендарное оружие, которое Аолис использовал, чтобы истребить драконов и принести государству мир.

К счастью, генерал не знал, что это – не истинное Копье Судьбы и что цена за владение этим оружием была столь ужасна, что Аолис редко мог позволить себе ее заплатить. По крайней мере, если хотел сохранить тот небольшой контроль над собственным разумом, который у него еще оставался.

Лицо генерала побледнело, и он закрыл рот.

– Прошу простить меня, сир, – проговорил он, сдержанно поклонившись. – Я позволил себе забыться. Вернусь в Гаот Айрэ немедленно.

– Хорошо. Передавайте лорду Орену мой привет.

Генерал воздушных фейри отбыл, и король Аолис подавил вздох. Он знал, что это не последний раз, когда он получает вести из Гаот Айрэ. Они устали сражаться с тварями из тени на границах, по большей части в одиночку, получая лишь незначительную поддержку от других королевств. Пока что заложники, которых Аолис взял из каждого Дома, обеспечивали ему подчинение всех королевств, но он знал, что покорность правителей имеет свои пределы. Если тварям из тени позволить выйти из-под контроля, эти правители придут за ним, несмотря на безопасность своих детей.

Вот почему он отослал генерала и позволил Слафу прервать встречу. Он отчаянно нуждался в успехе этой миссии и еще не был готов к тому, чтобы до аристократии воздушных фейри дошел слух о том, что он добился кое-какого прогресса.

– Пусть генерал Слаф войдет, – велел Аолис сержанту, и в его тоне сквозило нетерпение.

Сержант приоткрыл двустворчатые двери, и в следующую секунду они распахнулись настежь, впуская Слафа. Аолис сжал копье чуть крепче, когда генерал вошел, и его тело загудело от предвкушения. За генералом плелась женщина – голова ее была опущена так, что длинные темные волосы закрывали лицо. На ней было темно-зеленое платье, порванное по подолу и на левом рукаве, и король заметил рану на ее предплечье. Руки у нее были связаны впереди, плечи поникли. Очевидно, между ними произошла борьба, но Слафу удалось доставить ее сюда.

Неужели это ее он искал? Девушку льда и пламени, которая могла бы изгнать тварей из тени и объединить государство?

– Ваше Величество. – Слаф опустился на одно колено перед возвышением и склонил голову.

Но женщина осталась стоять там, где стояла, и изумление было словно пощечина для Аолиса, когда она наконец подняла голову. Знакомые изумрудные глаза смотрели на него с миловидного лица, которое прежде он видел каждый день, но теперь эти глаза не улыбались, как когда-то, а искрились необузданным гневом.

– Аолис. – Она будто выплюнула его имя и оскалилась. – Давно не виделись.

– Джелсайн. – Аолису удалось скрыть изумление в голосе. Он знал, что должен приказать ей преклонить колени, но был слишком взволнован ее появлением, чтобы заботиться о таких пустяках. – Я не видел тебя с тех пор, как принцесса Олетта сбежала со свадебного пира. И когда Оракул сообщил мне о смерти Олетты, я предполагал, что и ты тоже погибла. Почему ты так и не вернулась ко двору?

– Потому что у меня нет никакого желания служить королю-предателю, – выплюнула Джелсайн.

Король Аолис напрягся.

– Все, кто живет в этом государстве, служат мне вне зависимости от того, являются ли они моими придворными, – прорычал он. Тени в зале замерцали, когда он заговорил, и глаза Джелсайн сузились, когда тени начали удлиняться.

– Что ж, король не только предатель, – усмехнулась она, – но еще и осквернен.

Король Аолис резко выдохнул. Он подавил поднимающийся изнутри голод, и нехотя тени отступили. В тот миг, длящийся не больше удара сердца, он едва не потерял контроль. Это было неприемлемо.

– Генерал, – обратился он к Слафу, жестом велев тому подняться, – где ты нашел эту женщину и почему привел ее ко мне, вместо того чтобы казнить ее за измену?

Похищение принцессы считалось преступлением, караемым смертью, и он отдал приказ о казни Джелсайн десятилетия назад. Слафу не требовалось разрешение Аолиса, чтобы привести этот приказ в исполнение.

Генерал усмехнулся, поднимаясь.

– Я нашел Джелсайн в глухой деревушке в Домхэйне, где она скрывалась. Последние восемнадцать лет она жила там, притворяясь младшей фейри. Ее знали как деревенскую целительницу по имени Чайя, как рассказал младший сын старосты. Но не Джелсайн привлекла мой интерес, а ее дочь. Адара. Сегодня она пришла на испытания и во время боя чуть не убила одного из кандидатов, применив огненную магию.

– Огненную магию? – переспросил король Аолис. Кровь побежала быстрее по его телу, и он подавил желание вскочить с трона. – Ты уверен?

– Она бросила огненный шар и чуть не подожгла все поле, – сухо отозвался Слаф. – А ведь это должно быть абсолютно невозможным, учитывая, что она – водяная фейри.

– Водяная фейри? – Аолис снова посмотрел на Джелсайн, побледневшую, несмотря на ее темную кожу. – Как так вышло, что твоя дочь – водяная фейри, Джелсайн?

Ему было по-настоящему любопытно и хотелось узнать, кем были родители девушки. Как Старший Фейри, повелевавший воздухом и водой, он скорее всего приходился ей родственником, пусть даже дальним.

Джелсайн вскинула голову.

– Я скорее сойду в могилу, чем открою тебе хоть что-то, что поможет схватить Адару.

– Жаль, что ты больше не питаешь никакой преданности этому двору, Джелсайн, – трагическим голосом произнес Аолис. – Для нас обоих было бы куда менее болезненно, если бы ты согласилась сотрудничать. Видишь ли, твоя дочь интересна мне не только из-за ее огненной магии, хотя это и вправду редкий дар. Она интересна мне, потому что является ключом к победе над тварями из тени. Именно поэтому я не могу допустить, чтобы ты помешала мне разыскать ее.

Джелсайн фыркнула.

– Говори что хочешь, Аолис, но мы все знаем – тебе куда важнее удержаться на троне, чем спасти государство. Если б это было не так, ты бы не допустил убийства Дариана на свадебном пиру. Твоя ненависть и ревность к дракону, который завоевал сердце Олетты, были важнее, чем положить конец...

Закованная в латную перчатку рука Слафа ударила Джелсайн по лицу, прервав ее речь. Бывшая придворная дама вскрикнула, упав на пол, и на ее щеке закровоточил порез. Кровь побежала из раны, стекая по челюсти и забрызгивая корсаж. Темная сила, свернувшаяся в груди Аолиса, снова зашевелилась.

«Давай же, – зашептала тьма внутри него. – Возьми ее. Хотя бы чуть-чуть. Для нас».

– Довольно, – процедил Аолис. Он и сам не знал, обращался ли сейчас к тьме, или к Слафу, или к Джелсайн, но не мог допустить, чтобы ситуация вырвалась из-под контроля. – Твоим предательским словам не рады здесь, при дворе, Джелсайн. Уведите ее в темницу, – приказал он. – Я допрошу ее позже.

Аолис хотел сделать это прямо сейчас, но знал, что с трудом может себя контролировать. Он должен быть уверен, что тьма внутри обуздана, прежде чем станет задавать Джелсайн вопросы.

– Но Ваше Величество, – возразил Слаф, – у вас наверняка найдутся и более важные дела. Я вполне могу провести допрос сам. Без сомнения, она знает, как нам поймать девчонку.

Аолис покачал головой.

– Нет. Я сам займусь этим.

Оба фейри не обращали внимания на сопротивление Джелсайн, когда ее выводили из тронного зала, а ее проклятия эхом отдавались от каменных стен.

– Возьми двух самых надежных солдат, – продолжал король, – и доставь Адару ко мне. Я отправлю весть, если вытяну что-то полезное из Джелсайн, но поиск девушки не терпит отлагательств.

Аолис должен был сам увидеть Адару, чтобы окончательно убедиться, что именно она – дитя из пророчества Оракула. Та, кого он искал последние два десятилетия. Найдя ее, он получал ключ к спасению государства и мог удержать украденный трон, на котором восседал.

Потому что Джелсайн была права. Он был предателем. Но он сделал то, что должен был, чтобы обеспечить будущее своего народа, и не мог допустить, чтобы его грехи оказались совершенными напрасно.

Глава девятая

Адара

– Безумие, – пробормотала я, выбежав из полуразрушенной башни.

Происходящее не укладывалось в голове. Когда я проснулась утром, то была фейри без магических способностей. Единственной моей целью было попасть в Эдирийскую армию, чтобы доказать Дюну и маме, как они ошибались на мой счет. Что за пределами удушающей безопасности Фенвуда у меня были и место, и цель, которые я могла назвать своими. Что даже в мире, превыше всего ставившем магический дар, я все-таки обладала ценностью.

Но за несколько часов моя жизнь совершенно изменилась. Теперь я стала разыскиваемой фейри, и в моей крови пела могучая огненная магия – магия, которая считалась исчезнувшей во всех родах фейри. И будто всего этого было не достаточно, я смогла найти – и взбесить – единственного выжившего дракона Эдирии.

Честно говоря, это чудо, что я все еще дышала.

Не знаю, о чем думали огни таинств, когда привели меня к нему, но из Эйнара был тот еще помощник. Он хотел только спорить, а у меня на это не было времени. Слаф мог тяжело ранить маму или убить ее за то, что она помогла мне сбежать. А учитывая, что Эйнар, похоже, страстно ненавидел фейри, едва ли я могла ожидать от него помощи.

– Немыслимо, – процедила я.

Я была слишком занята размышлениями о своем положении, и поэтому едва расслышала тихое рычание. Мое тело среагировало прежде, чем этот звук дошел до моего разума, и я резко остановилась посреди поляны.

– Что за... – Я замерла, и слова оборвались, когда на поляну вышел лютоволк – огромный зверь с угольно-черным мехом и клыками размером с мою ладонь. Даже на расстоянии в несколько метров было понятно, что его голова достигает моего плеча, а мощные челюсти способны перекусить меня пополам.

Но больше всего в этом волке пугали не клыки, и не челюсти, и не огромный размер, а щупальца тьмы, колышущиеся над его шерстью. Чернильная чернота, сочившаяся из его зрачков и заполнившая белки глаз, поглотив их целиком.

Это был не просто лютоволк. А что-то искаженное, прóклятое. Тварь из тени.

Ужас сковал меня, когда на поляну вышли еще три волка, и я потянулась за коротким мечом. Ладони вспотели, нащупав лишь затянутое в кожу легинсов бедро. Я вспомнила, что оставила клинок на испытаниях во время проверки боевых навыков, когда мне пришлось поменять его на деревянный меч для схватки со Слафом. Кинжал все еще был у меня в сапоге, но я знала – против таких огромных зверей он не поможет. Спасти меня могла бы огненная магия.

– Тише, тише, – шептала я, медленно отступая назад.

Я вскинула руки и попыталась призвать силы, но язычки пламени, вспыхнувшие у кончиков пальцев, были слишком слабыми, замутненными страхом, сжигавшим мне нутро. Волки оскалились, и их рык разорвал ночную тишину. Огонь в моих ладонях окончательно угас, и я тяжело сглотнула, приготовившись к нападению.

Первый волк прыгнул на меня. Его челюсти сочились тенями, пока черное тело плыло по воздуху. С моих губ сорвался крик ужаса, но я успела вовремя уклониться. Зверь заскулил, врезавшись в дерево у меня за спиной, но остальные трое уже неслись ко мне. Я увернулась от клацнувших челюстей одного, но второй успел сомкнуть зубы у меня на предплечье, погружая острые клыки в нежную плоть.

«Нет!» – в отчаянии закричал мой разум, когда вены вокруг раны начали чернеть. Так распространялась теневая магия – зараженные твари передавали ее, кусая или царапая своих жертв. У меня не было возможности принять звездное зелье прежде, чем мама вытолкнула меня из дома, так что и шансов на исцеление не оставалось.

Все желание сражаться покинуло меня, плечи поникли. Сопротивляться больше не имело смысла. Лучше дать волкам разорвать меня на части, чем стать тварью из тени. Зараженными движет бездумный голод, заставляющий их искать других, чтобы и дальше распространять заразу, а я не сделаю такого ни с кем. Не принесу этот ужасный недуг.

Второй волк вцепился мне в ногу, и я закричала. Но мой крик потонул в оглушительном реве, и твари замерли, когда нас накрыла зловещая тень, закрывая свет умирающего солнца.

У меня перехватило дыхание, стоило мне посмотреть наверх. Там сверкнула рубиновая чешуя, показались расправленные крылья, и огромная пасть распахнулась. Что-то ослепительно-белое вырвалось из глубин драконьего горла.

А затем поток пламени пролился с неба, окатив поляну. Волки взвыли от боли, пытаясь спастись из этого пекла, но для них было уже слишком поздно.

Как и для меня.

Я вскинула руки, прикрывая голову, пока вокруг меня твари обращались в пепел, – словно мои жалкие конечности могли защитить от огненной бури. Но хотя пламя лизало мою кожу, оно казалось теплым и мягким, словно ласка возлюбленного. Вой волков растворился в дыме и пепле, и ледяной страх, сжимавший мне внутренности, исчез, растаял под накатившей волной облегчения.

Раздалось громкое рокочущее ворчание, когда дракон тяжело приземлился на поляну. Он сделал широкий взмах крыльями, создав поток ветра, который подхватил пламя и унес прочь. Я протестующе вскрикнула, пытаясь вернуть его, но ветер унес огонь прямо в разинутую пасть Эйнара, и я с изумлением наблюдала, как дракон проглотил его.

Воцарилась тишина, пока мы смотрели друг на друга. Ни одно живое существо не шелохнулось – только черный дым клубился над обугленными останками лютоволков.

Тело дракона подернулось рябью, и я ахнула, когда прямо на моих глазах он обратился. Теперь передо мной стоял мужчина с гладкой загорелой кожей, темными длинными волосами до плеч и брутально красивым лицом, которое в нашу первую встречу было искажено гневом и отвращением.

Но хотя на его лице все еще отражались тени гнева, было и что-то еще. Его золотые глаза искрились любопытством, пока он изучал меня, словно я была увлекшей его головоломкой, от которой он не мог отвернуться.

Я воспользовалась моментом, чтобы как следует его рассмотреть, – в замке разглядеть его было сложно. Солнце уже село, и лунный свет струился по его телу, очерчивая резкие тени. Широкие плечи и рельефные мышцы, обнаженная грудь, ноги в облегающих штанах, подчеркивающих мощные бедра и икры. Татуировки языков пламени вились по правой стороне его груди, спускаясь вниз по руке, золотой браслет с красным камнем сверкал на левом запястье.

Несмотря на его пугающую демонстрацию силы – или, возможно, из-за нее, – я почувствовала желание протянуть руку и провести по линиям его татуировок. А может, и ниже, по этому мускулистому животу и V-образным мышцам, исчезающим за поясом штанов...

– Тебе лучше перестать смотреть на меня вот так, – грубо сказал Эйнар, нарушив молчание.

Я вздрогнула, вынырнув из грезы.

– Как?

Щеки у меня пылали. Великаньи зубы, неужели я так долго на него пялилась?!

– Словно ты хочешь облизать меня с головы до ног.

Я подумала, что он дразнит меня, но выражение его лица было убийственно серьезным. Его глаза снова стали золотыми, но в них сверкал голод, и меня охватило болезненное осознание, что я стою лицом к лицу с хищником, подобного которому не видели уже пару десятилетий.

Но в отличие от лютоволков, от него мне сбегать не хотелось. Наоборот, хотелось приблизиться, бросить ему вызов, посмотреть, насколько силен его голод и как далеко мы можем зайти, чтобы удовлетворить его.

«Да что со мной не так?» Нельзя было допускать такие мысли, тем более что я находилась на грани смерти.

Откашлявшись, я постаралась сменить тему.

– Ты меня спас. Почему? Ты ведь ясно дал понять, что ненавидишь всех фейри.

– Просто из любопытства. – Поджав губы, он окинул взглядом поляну, задержавшись на останках волков. – Я увидел с неба, как они напали на тебя. Увидел твою глупую реакцию. Почему ты им поддалась? Почему не использовала магию огня?

От его обвиняющего тона в уголках моих глаз собрались слезы, а стыд выжег все влечение, которое я могла испытывать к нему. Как и Дюн, Эйнар считал меня неудачницей.

– Я не хотела сдаваться, но один из них укусил меня, – горячо сказала я, вскинув руку, чтобы продемонстрировать укус. – Я благодарна, что ты решил меня спасти, но можешь теперь убить, пока теневая магия, которой они меня заразили, не распространилась. Лучше я умру, чем стану тварью из тени.

Эйнар изогнул бровь, скрестив руки на мускулистой груди.

– Как по мне, не похоже, что ты заражена теневой магией, – заметил он.

– Я... что? – Я взглянула на руку и ахнула.

Я ожидала увидеть пульсацию черных вен под кожей, темноту, расползающуюся к сердцу. Но исключая рваную рану, которая исцелялась на удивление быстро, моя рука выглядела совершенно нормальной.

– Но этого не может быть, – слабо проговорила я, чувствуя головокружение. – Эти лютоволки были заражены теневой магией. Я видела, как скверна проникает мне под кожу, когда один из них укусил меня.

– Невозможно, – сухо ответил Эйнар. – Тебе, должно быть, показалось. – Он пнул одного из чудовищ и оскалился. – Никто не может избежать воздействия теневой магии. Даже драконы.

Я посмотрела в сторону.

– Ты как будто знаешь по личному опыту.

– Конечно, – огрызнулся Эйнар. – Благодаря искусному владению этим волшебством ваш распрекрасный король Аолис и выиграл войну.

Я приоткрыла рот от изумления.

– Ты считаешь, что король Аолис использовал теневую магию, чтобы истребить драконов?

– Я знаю это. Я сам это видел.

В голосе Эйнара слышалась такая боль, что у меня перехватило дыхание, и на мгновение я онемела. Сама мысль, что король Аолис прибег к теневой магии – силе, с которой не мог бы совладать ни один стихийный фейри, – была нелепа. Все знали, что он использовал легендарное Копье Судьбы, дарованное ему Лучезарными, чтобы отбросить драконов к самым границам и уничтожить. Будучи созданиями света, Лучезарные не дали бы ему оружие, порожденное теневой магией.

И все же боль, пылавшая в глазах Эйнара, не могла быть поддельной. Он определенно верил в то, что король Аолис использовал теневую магию, чтобы истребить его народ. И, честно говоря, я не могла знать правды, учитывая, что во время войны меня еще и на свете не было. Становилось все очевиднее, что я вообще ничего не знаю.

– Этот разговор ни к чему не приведет, – фыркнула я. – Спасибо, что спас меня, но мне пора идти. Мне нужно найти мою мать и получить ответы на некоторые вопросы.

Я развернулась, чтобы оставить его, но не успела сделать и шага, как Эйнар вдруг оказался передо мной.

– Никуда ты не пойдешь. – Его массивные руки обхватили мои плечи. Он навис надо мной, и я сглотнула, готовясь к борьбе. – Пока я тоже не получу кое-какие ответы.

Глава десятая

Эйнар

В тот миг, когда мои пальцы сжали плечи Адары, желание узнавать ответы исчезло, осталась лишь острая необходимость прижать ее к себе, уткнуться носом в ее волосы и вдохнуть ее запах. Я стиснул зубы, борясь с искушением завладеть тем, что принадлежало мне, и об этом кричал каждый сантиметр моего тела.

«Ты не хочешь ее, – напомнил я себе – мантра, которую буду повторять все последующие дни. – Это говорит сила уз. Не забывай, она все еще остается отвратительной смертоносной фейри».

Глаза Адары сузились, словно она ощутила этот момент моей слабости. Двигаясь так быстро, что я едва успел отследить ее движение, она ухватилась обеими ладонями за мою левую руку, затем развернулась и надавила всем весом вниз. Не успел я сообразить, что происходит, как она перебросила меня через спину и перевернула.

С удивленным «уф-ф» я рухнул на землю в паре метров от нее.

– Найди кого-нибудь еще, кто даст тебе ответы, – бросила она ледяным тоном и повернулась, чтобы уйти. – У меня нет времени играть с тобой.

Я фыркнул. Она что, в самом деле думала, что может вот так просто меня оставить? Я вскочил на ноги, сделав поворот в воздухе, и приземлился перед ней. Удар ее кулака полетел прямо мне в голову, но на этот раз я не растерялся и поймал ее руку.

Она стиснула зубы, а я изогнул бровь.

– И где же был этот боевой дух раньше, когда лютоволки набросились на тебя?

– Прочь с дороги.

Адара вырвалась из моей хватки и снова замахнулась. Я блокировал и этот удар, наслаждаясь нашей схваткой вопреки самому себе. Давно я ни с кем не вступал в единоборство, и хотя я никогда бы не признался этой фейри – у нее явно был талант.

– И не подумаю, пока не дашь мне ответы.

Я резко припал к земле и занес ногу, чтобы сделать подсечку. Она подпрыгнула в последнюю секунду и выбросила ногу вперед, нацеливаясь ударить мне в лицо. Но я уже предвидел это и, перекатившись, увернулся от удара. Я обхватил ее ногу всеми четырьмя конечностями, уперся ногой ей в бедро и одновременно потянул за лодыжку.

– Великаньи зубы! – выругалась она, и в следующий момент мы вместе оказались на земле.

Я быстро приподнялся и развернулся, накрыв ее тело своим. В бешенстве она бросалась в меня всеми ругательствами, какие я только слышал – и несколькими мне незнакомыми, – пыталась сбросить, но я крепко удерживал ее, прижимая к земле коленями и локтями, не давая возможности пошевелиться.

И это оказалось ошибкой, как я понял, когда ее запах окутал меня. Соль океанского бриза, аромат водяных лилий и едва различимый жар тлеющих углей. Мое тело отреагировало мгновенно, и желание разлилось по жилам горячей волной. Я с болезненной отчетливостью чувствовал каждый изгиб тела Адары. Чувствовал, как твердеет моя плоть, и отшатнулся, не желая, чтобы она почувствовала мое возбуждение.

К несчастью, это дало ей пространство для маневра, позволив сбросить меня. Уперев руки мне в грудь, она перебросила меня вперед, затем проскользнула между моих ног и вырвалась. Я перевернулся как раз вовремя, чтобы заметить серебристый блеск ножа в ее руке, и приготовился к ее броску.

Но она не двинулась с места – осталась там, где стояла. Одно колено на земле, кинжал зажат в кулаке, и острое лезвие направлено на меня. Пряди ее длинных волос выбились из косы лавандово-голубыми волнами, а бледная кожа мерцала в лунном свете, пока фейри настороженно изучала меня своими васильковыми глазами.

Никогда в жизни не видел ничего более прекрасного – и более смертоносного.

– Где ты научился так драться? – спросила она, запыхавшись. Ее щеки залило румянцем, а грудь быстро вздымалась и опадала. – Я тренировалась с солдатами, но никогда не сталкивалась ни с чем подобным.

Боль снова пронзила мне грудь, когда давнее воспоминание поднялось на поверхность моего сознания, пробиваясь сквозь возбуждение.

Мы с Дарианом часто боролись, и детенышами, и уже молодыми взрослыми особями, – моя физическая сила против его скорости и хитрости. Те поединки научили меня, что природной силы недостаточно, чтобы выиграть бой. Что мастерство, выбор правильного времени и готовность ждать подходящего момента могут решить все.

Но, в конце концов, ничто из этого не имело значения. Дариан был мертв, оставив в моем сердце пустоту, и ничто не могло меня утешить.

– Друг, – сухо ответил я и позволил своей ненависти к фейри вырваться из сердца и заполнить пустоту там, вытеснив остатки желания. – Я не произнесу его имя вслух – твои острые уши недостойны его слышать.

Адара закатила глаза.

– А, ты снова меня ненавидишь. Отлично. – Она вздохнула и чуть подалась назад так, что коснулась земли, снимая давление с колена. – Я бы воспользовалась этой возможностью, чтобы уйти, но потратила слишком много сил, пока дралась с тобой, так что лучше просто вздремну.

С этими словами она прижалась спиной к дереву, стоящему за ней, и закрыла глаза. Лавандово-голубые ресницы затрепетали над молочно-белой кожей.

– Если бы только я мог снова уснуть, – пробормотал я. – Вот и все, чего я желаю.

Адара приоткрыла один глаз.

– И это все? – уточнила она. – Я думала, ты хочешь ответов.

Я дернул плечом.

– Ответы необходимы, если мне придется жить в этом богами забытом мире одному. Но мне они не понадобятся, если я сумею вернуться в свой зачарованный сон. У меня нет желания прожить остаток дней в землях, отравленных тенями и населенных фейри, которые убьют меня, если только узнают о моем существовании.

– Хм-м. – Адара открыла второй глаз и теперь задумчиво постукивала по подбородку. – А что, если я сумею усыпить тебя?

До этого я полулежал, опершись на локоть, но теперь сел и распрямился.

– Каким образом? – скептически спросил я.

Фейри владели стихийной магией, но не заклинаниями. У них просто не было тех сил, которые Лучезарный использовал, чтобы погрузить меня в вечный сон.

«Оказавшийся не таким уж и вечным», – проворчал я про себя. Если когда-нибудь встречусь с тем Лучезарным, нужно будет перекинуться с ним парой словечек.

– Моя мама, – проговорила Адара. – Она – могущественная целительница и варит самые сильные зелья и снадобья во всем королевстве. Она сумеет сделать для тебя сонное зелье, которое усыпит тебя надолго. И снабдит еще парочкой в дорогу, если вдруг проснешься раньше, чем хочешь, – добавила она, изогнув бровь.

Я вздохнул. Не совсем вечный сон... но хотя бы что-то. Чем дольше я бодрствовал и двигался, тем шансы, что меня убьют, увеличивались, а на такой риск я не мог пойти. Ведь только моя жизнь удерживала портал запечатанным.

– И что мне нужно сделать, чтобы получить это зелье? – спросил я.

Адара улыбнулась.

– Просто отвези меня обратно в мою деревню.

Я скрестил руки на груди и заметил сухо:

– Сдается мне, что все не так просто. Ты говорила, что тебе нужно вернуться в деревню и узнать, что случилось с твоей матерью. Что ты имела в виду?

Глаза Адары затуманились тревогой.

– Длинная история, и я не уверена, что хочу тебе рассказывать. – Вскинув голову, она посмотрела в небо, и лунный свет обрисовал ее черты. – Главное – на нас с матерью напал один из солдат короля Аолиса, и она использовала земную магию, чтобы отослать меня подальше от дома. А это значит, что она осталась с ним один на один, и я не знаю, чем все закончилось. Победила ли она, или... или... – Нижняя губа у девушки задрожала.

Мое сердце сжалось от жалости к Адаре, но мой разум очень заинтересовали ее слова.

– Ты сказала, что твоя мать – целительница. Как же она тогда использовала земную магию, чтобы отослать тебя прочь? Это явно не из области травничества, если только не существует какое-нибудь зелье телепорта.

– В том числе и об этом я собираюсь спросить у нее. Потому что я сама не понимаю, – раздраженно отозвалась Адара. – Сейчас я вообще ничего не понимаю. Как получилось, что я обладаю огненной магией, зачем генерал пришел за нами с матерью и почему она лгала мне о том, что она – из Старших Фейри. Все это! Когда я проснулась сегодня утром, то даже не подозревала, что у меня есть огненная магия.

Я уставился на нее.

– Ты узнала об этом только сегодня?

– Да!

– Что ж, это объясняет, почему ты не могла ее контролировать, – сказал я, и ее щеки порозовели. – Ладно, ладно. – Я поднял руку прежде, чем она успела ответить. – Соглашусь, что сидеть тут и спорить, когда никто из нас понятия не имеет, что происходит, – пустая трата времени. Но я не понимаю, зачем мне везти тебя обратно в деревню, если ты не можешь гарантировать, что я получу сонное зелье.

– Потому что тебе все равно больше нечем заняться, – невозмутимо заявила Адара.

Я приоткрыл было рот, потом закрыл.

– Да, ты, пожалуй, права, – проворчал я, поднимая взгляд к небу. Луна стояла высоко, но покров облаков был довольно плотным. А значит, кто-то из фейри, что еще не спали, вряд ли меня заметит. – Хорошо, я отвезу тебя. Только держись крепче, – предупредил я, начиная трансформироваться. – Если сорвешься, не могу обещать, что поймаю тебя.

Конечно, это было неправдой. Пока я не придумал, как избавиться от уз истинной пары, я не мог навредить Адаре. Но она об этом не знала, и будет лучше, если она продолжит бояться меня. Как фейри, она не была подвластна силе уз так, как я, – она могла с легкостью игнорировать любые эмоции, вызванные нашей связью, и та будет тем слабее, чем больше я буду вести себя рядом с ней как негодяй.

Последнее, чего я хотел, – чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом со мной, потому что это был следующий шаг к развитию чувств. И если Адара начнет хоть что-то ко мне испытывать, мои попытки разорвать узы между нами будут обречены на провал.

Глава одиннадцатая

Адара

– Я не уверена, что смогу.

Эйнар гортанно заворчал, нетерпеливо хлестнув хвостом. От этого движения поднялась пыль, и я закашлялась, прикрывая лицо. Порыв морозного ветра пронесся по поляне, и я обхватила себя руками, ощутив необычный холод. Будучи фейри воды, я редко замечала холод. Похоже, нервы давали о себе знать.

– Не смотри на меня так, – сказала я, пока дракон угрюмо уставился на меня одним глазом. – Ты – огромный шестиметровый ящер с шипастой спиной. Если я сделаю одно неверное движение, пока мы в небе, то могу пораниться об эти шипы.

Большой золотой глаз закатился.

«Хватит быть такой трусихой, – отчитал он меня, когда я сказала ему что-то подобное, пока он был в своей двуногой форме. – Мы заключили сделку, и в отличие от твоей расы, драконы никогда не нарушают данное слово. Я доставлю тебя к матери в целости и сохранности. Ты просто должна забраться мне на спину».

Глубоко вздохнув, я приблизилась к дракону. Положила ладонь на его рубиновую чешую и замерла, наслаждаясь моментом. Я касалась живого дышащего дракона, и он не собирался оторвать мне голову. Разве кто-то из фейри до меня удостаивался такой возможности? И разве кто-то из фейри когда-нибудь ездил верхом на драконе? Мысль о том, что я – первая, оказалась настолько волнующей, что вытеснила страх. Я поставила ступню в выемку за передней лапой Эйнара, схватилась за один из шипов и подтянулась, садясь ему на спину.

Когда я устроилась, Эйнар пророкотал что-то одобрительное. У основания его шеи был большой шип – идеально, чтобы за него удерживаться, – и немного ровного пространства прямо за мной, между его крыльев. Я вытянулась и обхватила руками шип.

– А ты уверен, что я сумею удержаться? – спросила я, понимая, что в моем голосе слышится тревога. – Если я вдруг выпущу шип, пока ты там упражняешься в искусстве полета...

Эйнар взмахнул крыльями, прервав меня, и я закричала, когда из-за этого внезапного движения едва не скатилась с его спины. Я вжалась лицом в чешуйчатую шкуру, вцепившись в шип, пока дракон разбежался, взмахнул крыльями и наконец взмыл в воздух. Мой желудок подпрыгивал в такт его яростным взмахам, и я с трудом сглатывала, сдерживая подступавшую к горлу тошноту.

Но вскоре мы перестали набирать высоту, и взмахи крыльев Эйнара замедлились. Некоторое время я лежала неподвижно, потом собралась с духом и подняла голову, рискнув оглядеться.

От открывшегося вида у меня перехватило дыхание.

С земли небо казалось одним огромным стального цвета одеялом из облаков. Я думала, вид отсюда будет унылым, но Эйнар поднял нас выше слоя облаков и поймал восходящий поток воздуха. Мы парили над морем пушистых туч, луна сияла высоко над нами, бесконечная ночь простиралась на много километров во всех направлениях. Маленькие просветы в облаках позволяли мельком увидеть землю под нами, и каждый раз, когда я замечала леса или долины, у меня начинала кружиться голова.

Этот опыт был нереальным, и я наслаждалась каждой минутой.

С любопытством я провела ладонью по чешуе Эйнара. Радужный блеск пробежал по рубиновой поверхности, и, несмотря на леденящий холод наверху, она оказалась теплой на ощупь. Насколько я понимала, в шкуре драконов содержалось железо, естественный барьер против магии фейри. Это в сочетании с их способностью летать и дышать огнем делало их грозным врагом.

Я ожидала, что буду испытывать слабость или вялость, ведь сейчас всем телом прижималась к глыбе железа. Но ощущала только ровное тепло, исходившее от Эйнара. Это напомнило мне, как мы с мамой сидели у очага долгими зимними ночами и она сплетала для меня сказки о внешнем мире, пока за стенами бушевали бураны.

Мама... Сердце заныло при одной мысли о ней, и невольно я протянула руку, коснувшись того места на груди, где всегда висел амулет. Но мои пальцы нащупали только ткань одежды, и что-то внутри сжалось, когда я вспомнила, как Дюн злорадно сорвал с меня кулон.

Я не знала, как к этому относиться. С одной стороны, предательство и злоба Дюна ранили меня, словно нож. Всего день или два назад я думала, что люблю его, и готова была отправиться на край света, лишь бы быть рядом. А с другой стороны – если бы он не сорвал с меня ту цепочку, я бы никогда не открыла в себе огненную магию.

«Неудивительно, что Слаф хочет доставить меня к королю», – размышляла я, протянув руку и разрывая клочок облака.

Кристаллики льда прилипли к пальцам, но растаяли, как только я приложила ладонь к чешуе Эйнара. Огненная и водяная магия были несовместимы, и, насколько я знала, ни один фейри никогда не рождался со способностью владеть обеими. Старшие Фейри могли властвовать двумя стихиями, но всегда – дополняющими друг друга. Вода и воздух, земля и воздух, земля и вода. И когда-то давно, когда огненные фейри еще существовали, – огонь и воздух, земля и огонь.

Я не знала, когда исчез последний фейри, владевший магией огня, но случилось это очень-очень давно. Лишь немногие пережили время, когда драконы пришли в наш мир, а за последующее тысячелетие огненные фейри полностью исчезли.

Где-то в моем генеалогическом древе должен быть огненный фейри. Только это могло объяснить мою магию. Мама явно знала об этом – она не казалась удивленной, когда я рассказала ей. А амулет, который она заставляла меня постоянно носить, очевидно подавлял мою магию. Это объясняло, почему я едва владела своей водяной магией, – тот камень позволял мне использовать разве что крупицы силы.

Я задумалась, смогу ли теперь использовать водяную магию, когда Эйнар вдруг изогнулся, готовясь к снижению. Мы нырнули сквозь толстый слой облаков, где я чуть не захлебнулась, а когда сморгнула – показался Фенвуд. Дым лениво поднимался из труб домов, и в груди кольнуло, когда я заметила дом Мавлин. Вернулась ли она уже? Знала ли, что я пропала? Она применила магию, чтобы помочь мне сбежать, и если кто-то из солдат заметил это – у нее будут проблемы. Чувство вины захлестнуло меня при мысли, что она сидит где-то в темной камере, в цепях – из-за меня. Мне нужно было найти ее, убедиться, что все в порядке.

Я думала, Эйнар приземлится за деревней, но вместо этого дракон обогнул ее и направился к Фенвудскому Озеру. Оно располагалось посреди леса, километрах в пяти от селения, достаточно далеко, чтобы приземлиться незамеченными. Чувствуя тревогу, я спрыгнула со спины Эйнара, а потом потратила какое-то время, пытаясь разгладить пришедшую в беспорядок одежду, пока он принимал свою двуногую форму.

– Кажется, выжила, – заметил он, изогнув бровь и разглядывая мои растрепавшиеся от ветра волосы и раскрасневшуюся кожу. Его золотые глаза поблескивали в темноте, а полные губы тронула чуть самодовольная усмешка. – Тебе, похоже, даже понравилось.

– Давай не будем забегать вперед. – Я пригладила волосы и заплела их в косу, стараясь не смотреть ему в глаза. Да, мне понравился полет, но это не значило, что я признаюсь ему в этом. – Пойдем. Деревня вон там.

Мы пробирались через лес по тропинке, которой я ходила бессчетное число раз. Будучи водяной фейри, я всегда находила утешение, смотря на чистую спокойную воду озера, и часто использовала это место, чтобы сбежать, нырнув на глубину и оставаясь там так долго, как только могла. Леса из водорослей и разноцветные рыбы, мелькавшие вокруг, заставляли меня чувствовать себя попавшей в другой мир. И хотя мне приходилось всплывать, чтобы глотнуть воздуха, я могла оставаться внизу тридцать минут, гораздо дольше, чем любой земной фейри. Это был идеальный способ избежать работы или скрыться от насмешек других детей, когда я от них уставала.

От волнения я ускорила шаг, едва не переходя на бег. Если Эйнар и хотел пожаловаться, то не подавал виду, спокойно поравнявшись со мной. Деревья редели, и сердце заколотилось сильнее, когда впереди показался мой дом. Огромный кусок крыши был сорван, и колючие лозы высовывались из проема, обвивая дом. Они казались чем-то неправильным, и я замедлила шаг, пока разум пытался осознать то, что тело уже знало.

– Адара, стой. – Эйнар схватил меня за руку, останавливая. – Эти лозы заражены теневой магией. Я даже отсюда это чую.

Ужас сковал мне внутренности, когда я вспомнила щупальца тьмы, которые увидела вокруг тени Слафа. Неужели и его затронула оскверненная магия? Знал ли об этом король? Вопросы роились в моей голове, пока я стояла, разглядывая дом, зная, что не получу здесь ответов.

Нужно было пробраться внутрь.

Эйнар выругался, когда я высвободилась из его хватки и бросилась к задней двери, распахнутой настежь. Внутри никого не оказалось, но все свидетельствовало о прошедшей здесь схватке. Перевернутая мебель, перебитая посуда, вставшие дыбом доски пола – там, где мама заставила землю разверзнуться и сбросила меня вниз, отправив подальше от дома. Колючие лозы, которые я видела снаружи, выросли из-под пола между нашими кроватями и пульсировали темнотой, цепляясь за стену и потолок. Я старалась не задеть их, осторожно двигаясь по комнате и проверяя, нет ли здесь чего-то, что могло рассказать о случившемся.

Слезы хлынули из глаз, когда я вошла в мамину мастерскую и увидела, что каждый фиал, каждый горшочек разбит вдребезги, а драгоценное содержимое разлито на полу. Пучки свежих трав, висевших на потолке, были сорваны и растоптаны, котел лежал на боку с глубокой вмятиной.

– Зачем они так поступили?! – воскликнула я. Эйнар молча стоял у меня за спиной. – Зачем уничтожать не только наш дом, но и труды всей маминой жизни?

– Чтобы передать послание, – мрачно сказал Эйнар. Его золотистые глаза переполняли тяжелые воспоминания, когда он окинул взглядом комнату. Скорее всего, он вспоминал жестокость, с которой столкнулся его собственный народ. – Чтобы дать тебе понять, на что они способны и что произойдет, если решишь противостоять им.

– Такая жестокость просто бессмысленна. – Я покачала головой, не в силах осознать все это.

– Кто приходил сюда прошлой ночью? – спросил Эйнар. – И чего они хотели?

Я вздохнула. И решила вкратце рассказать Эйнару о случившемся, но он, похоже, и не собирался расспрашивать.

– Его зовут генерал Слаф. Он увидел, как я использовала огненную магию на испытаниях, и явился сюда, чтобы найти меня.

Я пересказала Эйнару, что произошло, упомянув о своих проблемах с магией, об амулете, о схватке со Слафом и о последующем предательстве Дюна.

– Он еще сказал что-то о пророчестве, и, кажется, он знал мою мать под другим именем. Джелсайн, – закончила я. – Больше я, к сожалению, не помню. Все случилось слишком быстро.

Челюсть Эйнара напряглась.

– Мне доводилось встречаться с генералом Слафом на поле боя, – сказал дракон. – Он – чудовище. Абсолютно безжалостен. Я видел, как он, чтобы добраться до врага, наступал на своих же умирающих товарищей. Это я нанес ему те ожоги, после того как он с десятком солдат убил одного из моих кузенов.

– Просто чудесно, – пробормотала я.

Хорошо, что Слафа здесь сейчас не было, – сдается мне, он бы обезумел, столкнувшись с драконом, который его изуродовал. Я еще раз огляделась и покачала головой.

– Не знаю, почему жители не сожгли это место, оно ведь теперь заражено. Я должна найти Мавлин, убедиться, что она добралась до дома. Надеюсь, она сможет рассказать больше.

– Уверена, что это мудрое решение? – спросил Эйнар, пройдя за мной к входной двери. – Возможно, лучше не привлекать внимания, особенно если этот Дюн пытается от тебя избавиться.

– Мне сейчас не до этого. – С каждым шагом во мне нарастала ярость, пока кончики пальцев не начали потрескивать, и мне показалось, что воздух вокруг вот-вот воспламенится. – Найти маму важнее.

Я шла по деревенской улице, и моя ярость росла. Ночной воздух, казалось, шипел вокруг, словно раскаленный, и я стиснула зубы, стараясь контролировать себя. Не хватало еще поджечь деревню.

Но сложно было не злиться, когда никто палец о палец не ударил, чтобы помочь моей матери. Я не видела на улицах следов борьбы, и другие здания не пострадали. Слаф пришел за мной, и, не получив желаемого, разрушил мой дом, и... и...

«Не думай об этом», – велела я себе, пока слезы обжигали глаза. Я не знала, какая судьба постигла маму. Пока не знала.

Луна уже спускалась к горизонту, и первые проблески рассвета осветляли небо, когда я добралась до дома Мавлин. Как можно тише я постучала в дверь, надеясь, что этого достаточно, чтобы разбудить хозяев, но все же довольно тихо, чтобы не привлечь внимания соседей. Я услышала шарканье внутри, потом дверь открылась и на пороге появилась Сима, мать Мавлин. Она была почти точной копией моей подруги, только лицо жестче, не столь юное, а в рыжих волосах, заплетенных на ночь в косу, было заметно несколько серебряных прядей.

– Адара! – воскликнула Сима, и ее нефритовые глаза распахнулись. – Ох, слава Лучезарным, ты в безопасности!

В доме напротив зажегся свет, и я поморщилась.

– Мавлин добралась до дома в целости и сохранности? – понизив голос, спросила я. – Я сбежала с испытаний, а она осталась, и у меня не было времени, чтобы...

Я осеклась, услышав топот босых ног по половицам, и в груди расцвела надежда.

Лицо Мавлин показалось из-за плеча матери, и в следующий миг она уже была на крыльце и заключила меня в объятия.

– Мав, – выдохнула я, обнимая подругу в ответ. – Мав, я так рада, что ты в безопасности. Как тебе удалось вернуться? Ты знаешь, что случилось с моей мамой?

– Солдаты даже не заметили, что я сделала, – нетерпеливо ответила Мавлин, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Слезы навернулись ей на глаза, пока она осматривала меня, а потом покачала головой. – Когда я вернулась, в твоем доме уже никого не было. Я думала, генерал Слаф забрал вас обеих!

– Забрал?

Значит, ее все же не убили. Ужас скрутил внутренности, и одновременно от облегчения у меня подкашивались колени. Я не могла решить, какому чувству поддаться.

– Вы видели, как ее уводили? – спросила я у матери Мавлин.

Сима поджала губы, переводя взгляд с меня на Эйнара, который все это время молча стоял в стороне. Он бросал взгляд на улицу, и я заметила все больше лиц, выглядывавших из-за занавесок домов. Свет свечей проливался сквозь посеребренные лунным светом окна. Мы привлекли слишком много внимания. Сима, казалось, взвешивала что-то в уме, а потом наконец отступила и распахнула дверь пошире.

– Лучше обсудить это внутри, – сказала она. – Тебе небезопасно здесь находиться.

– Единственное место, куда отправится Адара, – прозвучал знакомый голос, звеня нотками властности, – это в камеру, до возвращения генерала Слафа.

Я развернулась и увидела, как Дюн идет по улице в нашу сторону. За ним следовали десять мужчин – члены ополчения, все с оружием наперевес. Внутри меня что-то сжалось при виде того, как те, с кем я выросла, обратились против меня, со страхом и гневом в глазах, ощетинившись мечами.

– Ублюдок, – выплюнула я. На моих ладонях вспыхнуло пламя, и за спиной ахнула мать Мавлин. – Мало тебе было опозорить меня на испытаниях – ты привел генерала Слафа к моему порогу. Доволен теперь, когда он забрал мою мать и разрушил наш дом?

Дюн вздрогнул, но не опустил меч.

– Я не хотел, чтобы так получилось, но это не моя вина, – настаивал он. – Если бы ты сдалась, генерал не забрал бы Чайю.

– Сдалась? – возмутилась я. Пламя в моих руках стало ярче, отбрасывая тени на лица мужчин, высвечивая страх в их глазах. Им явно было не по себе, и я не могла винить их в этом. – Почему? Я не сделала ничего плохого, а генерал не имел права нападать на мою мать. Он пытался ее убить!

– Генерал имел полное право напасть на твою мать, и ты не единственная причина, по которой ее забрали, – прервал меня властный голос.

Я замерла, когда староста Терран вышел из тени. Он был выше своего сына, с проседью в каштановых волосах, но сильная челюсть, карие глаза и врожденная харизма делали его очень похожим на Дюна.

– Джелсайн совершила предательство, когда сбежала, покинув двор много лет назад и отказавшись присягнуть на верность нашему новому королю. Единственная причина, по которой я позволил ей остаться в нашей деревне, – ее искусство целительницы. Но я предупредил ее, что, если однажды корона узнает о ее существовании, я не стану ее защищать. Она приняла этот риск.

Глаза Дюна распахнулись, а у меня закружилась голова от волнения.

– Ты знал, что мать Адары в бегах? – спросил Дюн потрясенно.

– Знал, – подтвердил староста. – Но я не мог прогнать ее. У нее был младенец на руках, и ей было некуда идти.

– А как насчет огненной магии Адары? – спросила Мавлин. – Об этом вы тоже знали?

– Нет. – Взгляд старосты посуровел, когда он посмотрел на меня. – Адара, вот уже сотни лет не рождалось фейри с огненной магией. Ты должна знать, как важен кто-то вроде тебя в битве против тварей из тени. Почему ты отказываешь королю в том, чтобы он мог использовать твою силу? Разве не для того ты собиралась вступить в армию, чтобы служить ему и защищать наши земли?

Я перевела взгляд на Дюна, который смотрел на меня с выжидающим выражением. Он был одной из причин, по которой я хотела вступить в армию, но да, я также хотела помочь в битве с тварями из тени и найти свое место в огромном мире, который мне никогда не позволяли исследовать.

Так прав ли староста? Должна ли я сдаться и позволить отвести меня к королю?

«...Но ты не должна, ни при каких обстоятельствах, позволить генералу схватить тебя». Слова матери – последние, которые она успела сказать мне перед тем, как отослать прочь, эхом отозвались в голове.

Я задавалась вопросом, стоит ли доверять этим словам, когда мама столько от меня скрывала. Но все, что она делала, в том числе и скрывая правду, было ради моей защиты. И даже если бы я хотела проигнорировать ее слова, я не могла игнорировать то, что видела.

– Я не знаю, чего хочу, – наконец ответила я. – Но знаю, что не могу доверять тронутому тенью фейри, даже если он служит королю.

По толпе прокатились вздохи, и я поняла, что все жители вышли посмотреть на переполох. Матери и отцы, сыновья и дочери, все босые, в ночных рубашках и халатах, завороженно наблюдали за происходящим.

– Тронутому тенью? – переспросила мать Мавлин высоким от волнения голосом. – О чем ты?

– Девчонка говорит ерунду, – резко сказал староста. – Генерал не затронут тенью. Он бы был тогда с пеной у рта и в бешенстве.

– Нет, это не ерунда, – впервые подал голос Эйнар. Он выступил вперед, заслоняя меня собой, и в этот момент узел напряжения у меня в груди ослаб. – Но «затронутый тенью» – не те слова. Генерал владеет теневой магией, а не находится под ее контролем.

– Владеет? – возмутился староста. – Что за нелепица! Ни один фейри не может владеть теневой магией. Мы способны использовать лишь ту магию, с которой рождены...

– Если это правда, то каким образом король Аолис сумел истребить драконов? – с вызовом спросил Эйнар.

– Он использовал Копье Судьбы, конечно, но это другое, – возразил староста. – Копье заряжено магией Лучезарных. Все знают, что самому королю не подвластна сила Лучезарных.

Эйнар фыркнул.

– Магией Лучезарных. Да уж, конечно.

Староста нахмурился.

– А кто ты вообще такой? Ты не из нашего селения.

Эйнар открыл было рот, но я вмешалась.

– Это мой друг из Глендара, – быстро сказала я, имея в виду деревню в нескольких километрах отсюда. Сообщать, что Эйнар – дракон, не показалось мне хорошей идеей. Они попытаются убить его, и, учитывая, как Эйнар ненавидит фейри, можно было предположить, что, когда на него нападут, он попытается сжечь всю деревню.

Пусть староста и его сын отвернулись от меня, а жители всегда относились ко мне как к чужой, они не заслуживали смерти.

– Я десятки раз бывал в Глендаре и никогда его там не видел, – сказал Дюн. Он оглядел Эйнара с головы до ног, рассматривая его могучее тело и татуировку языков пламени, вьющуюся по руке. Слава Лучезарным, волосы Эйнара доходили до плеч и были достаточно длинными, чтобы скрыть уши, – иначе форма ушей сразу бы его выдала.

– Тебе-то какое дело, – огрызнулась я на Дюна. – Это же от меня ты так отчаянно хотел избавиться, разве нет?

– Хватит! – рявкнул староста прежде, чем Дюн успел ответить. Он хлопнул в ладоши, и воины из ополчения снова вскинули мечи, шагнув ко мне. – Обсуждение окончено. Адара, прошу, иди с нами. Нет необходимости устраивать здесь сцены.

– Она никуда не пойдет.

Толпа зароптала, когда Сима встала между мной и воинами Дюна. Женщина подняла руки, и земля под ногами задрожала. Из недр поднялись камни и зависли в воздухе, ожидая ее команды.

– Если хотите заполучить ее, вам сначала придется иметь дело со мной.

– И со мной. – Мавлин тоже подняла руки, призывая растения. Колючие лозы роз обвили ее руки, протянувшись дальше, словно шипастые щупальца.

– Сима! – протестующе воскликнул староста. – Будь благоразумна! Ты же член деревенского совета!

– Да, это так, – твердо ответила она, – и как член совета, должна заметить, что меня чрезвычайно тревожит твоя позиция, староста. Неважно, по каким причинам ты принял Адару и Чайю в нашу деревню, факт остается фактом: они являются жителями Фенвуда и находятся под нашей защитой. У генерала Слафа не было с собой приказа короля, когда он сюда явился, не так ли? – спросила она у Дюна.

Щеки парня вспыхнули.

– Ну нет, но...

– Никаких «но», – жестко сказала Сима. – Мы, может, и часть Эдирии, но прежде всего мы – граждане Домхэйна. И мы не позволим кому-то приходить и забирать наших жителей без причины.

Пока Сима спорила со старостой, Мавлин подкралась ко мне.

– Возьми это и отправляйся в Талам, – прошептала она мне на ухо. А потом расстегнула браслет из оленьего рога, который всегда носила на запястье, закрепила на моей руке и постучала по символу дерева в центре лунного камня. – Покажи этот браслет стражам леди Мосси и скажи, что тебе нужно убежище. Она поможет.

– Леди Мосси? – резко переспросил Эйнар. – Та самая, глава Дома Итир, правительница Домхэйна?

– Именно. – Мавлин усмехнулась. – Она – моя двоюродная прабабка или что-то вроде того. И она будет обязана принять тебя, если ты покажешь ей этот браслет.

Эйнар фыркнул, но я крепко сжала ладонь Мавлин. Меня переполняла благодарность.

– Ты не обязана это делать. Это не твоя битва.

– Но ведь ты сделала бы ради меня то же самое, разве нет? – с вызовом спросила Мавлин.

– Ну да, но...

– Вот так. А теперь иди!

Она подтолкнула меня к дороге и шагнула вперед, отвлекая внимание Дюна. Земля задрожала, когда Мавлин метнула в его сторону лозы, выбив меч из рук, но в этот момент земля у нее под ногами стала жидкой. В панике я бросилась к подруге, когда она начала вязнуть, но не успела схватить ее – большая ладонь ухватила меня за локоть и оттащила назад.

– Беги отсюда, Адара! – крикнула Сима. Она бросила один из камней в голову Дюну, заставив его уклониться и потерять концентрацию. Земля вокруг Мавлин затвердела, и один из селян рывком вытащил ее, прежде чем на нее напали. Удивленно я наблюдала, как жители бросались в бой, одни встав на сторону ополчения, другие – на сторону Мавлин и Симы.

– Идем, – сказал Эйнар, потянув меня в сторону. – Пока ты здесь, драка продолжится. Нужно уходить.

Его слова вернули меня к действительности.

– Сюда, – сказала я, бросившись через распахнутую дверь дома Мавлин.

Мы пробежали через кухню и вышли через черный ход, но кто-то из ополчения заметил нас, потому что с другой стороны нас ждали четверо мужчин.

Эйнар рыкнул и бросился к ним. В его взгляде пылала жажда крови, и во мне поднялась паника. Я среагировала инстинктивно, взмахнув рукой. Но на этот раз на мой призыв откликнулся не огонь. А влага в траве – капельки сливались в кристаллы, поднимаясь в воздух. Они закрутились под ногами напавших на нас фейри, сковывая их слоями льда, пригвождая к земле.

– Стой! – Я схватила Эйнара за руку и оттащила назад. – Мы не будем их убивать, – сказала я, когда он развернулся ко мне, оскалившись. – Они просто выполняют приказы! Они мне не враги.

– Солдаты тоже лишь выполняют приказы, – прорычал Эйнар. – Но это не помешало твоему королю истребить нас, разве нет?

– Хватит, – огрызнулась я, обогнув вмерзших в землю фейри, пока те старались освободиться ото льда. Я знала, что надолго это их не задержит, поэтому прибавила скорость, скрывшись в лесу.

Эйнар последовал за мной, и мы бежали, пока снова не оказались на берегу озера.

– Мы не можем здесь надолго оставаться, – сказала я, запыхавшись, опершись ладонью о ствол дерева. – Они нас найдут. – Я подняла левую руку, и на запястье сверкнул браслет Мавлин. – Нужно отправляться в Талам и найти леди Мосси. Она – наша единственная надежда.

– То есть твоя единственная надежда, – возразил Эйнар, сверкнув глазами. – Ты просишь меня, дракона, отнести тебя в одну из столиц, где сосредоточена власть фейри. Там меня убьют.

Я оглядела его с ног до головы – его длинные волосы и татуировки, его золотые глаза.

– Да, убьют. Но, кажется, у меня есть решение.

Он настороженно посмотрел на меня.

– И что же за решение?

Я ухмыльнулась.

– Мы превратим тебя в фейри.

Глава двенадцатая

Эйнар

– Это ни за что не сработает.

Адара нахмурилась.

– Ты о чем? Конечно, сработает, если только ты будешь вести себя хорошо и прекратишь трогать свои уши.

Она шлепнула меня по руке, когда я потянулся, чтобы в очередной раз дотронуться до заостренных кончиков.

– Не могу удержаться, – возмутился я. Руку слегка жгло. – Как-то странно ощущать, что на ушах у меня налеплена замазка. – Я опустил взгляд на свое предплечье, которое она покрыла какой-то пудрой. Порошок идеально подходил под цвет моей кожи, пряча татуировки языков пламени. – Ты хоть представляешь себе, насколько неуважительно скрывать эти татуировки? Все равно что плюнуть на могилы моих предков.

Адара закатила глаза.

– Уверена, твои предки готовы немного потерпеть, если это означает, что ты останешься жив, – сказала она. – А теперь помолчи минутку. Мне нужно проверить зелье.

Я закрыл рот, когда Адара опустилась на колени у костра. Она взяла деревянную ложку, которую я вырезал, и помешала содержимое глиняного горшка – тоже сделанного мной. Затем обмакнула палец в обжигающе горячую жидкость и лизнула. Вид ее розового языка и ее полных губ, сомкнувшихся вокруг пальца, вызвал волну жара у меня в паху, и я стиснул зубы, сопротивляясь похоти.

Я не поддамся узам истинной пары. И неважно, как притягательна эта фейри.

Но признаться, она меня заинтриговала. Помимо того, что она владела и магией огня, и магией льда – что невозможно по законам стихийного волшебства, – она была искусной воительницей, а вдобавок, как оказалось, разбиралась в травничестве. Она была словно красивый подарок, завернутый в покров тайны, и, вопреки себе, я хотел проникнуть сквозь эти слои, разгадать загадку, которую эта девушка собой являла.

Мы сбежали из Фенвуда и проделали бо́льшую часть пути до Талама, а потом восход заставил меня приземлиться. Я являлся последним выжившим драконом. Для меня летать и ночью было достаточно рискованно, а днем – равносильно самоубийству. Мы приземлились у рощи деревьев, в нескольких метрах от излучины реки, и укрылись там. Адара заснула под деревьями, а я остался стоять на страже, напрягая и зрение, и слух, готовый к любой угрозе. Хищников вокруг я не заметил, но мне удалось поймать нескольких кроликов, и запах жареного мяса разбудил мою спутницу.

Я ожидал, что она, поев, снова уснет, но вместо этого Адара велела мне сделать горшок из глины, а сама скрылась в лесу. Вернулась она через несколько часов с охапкой трав и ягод, затем принялась растирать их и добавлять в горшок, который я закалил драконьим пламенем в ее отсутствие.

Кончики ушей для меня она слепила из речного ила, добавив к нему вязкую кашицу, приготовленную из листьев, что сделало их гибкими, будто резина. Порошок, скрывший мои татуировки, был из грязи, смешанной с измельченными лепестками, и его цвет полностью соответствовал оттенку моей кожи. А это зелье, над которым она трудилась последние три часа, должно было изменить цвет моих глаз.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил я. – Это ведь не целительская магия.

Адара посмотрела на меня, и ее васильковые глаза потемнели от печали, хотя уголок губ дрогнул в улыбке.

– В детстве я обожала наряжаться и притворяться, что я какое-нибудь лесное создание. Мама думала, что таким образом сможет привить мне любовь к травничеству и зельеварению, и познакомила с тем, что она называла «притворной магией» – использованием растительных экстрактов, способных менять внешность. Поначалу я это обожала, – призналась Адара, отодвигаясь от костра и садясь на камень. Ее взгляд стал отрешенным, пока она вспоминала моменты из своего детства. – Я научилась делать волосы и кожу любого цвета. Носила разные цвета радуги каждый день, и все дети мне завидовали. Умоляли покрасить и их тоже, и какое-то время я была самой популярной девчонкой в деревне.

– А потом? – уточнил я, заметив отголосок боли в ее глазах – явный признак того, что у этой истории не будет счастливого конца.

– А потом девочка, которой я отказалась покрасить волосы, набросилась на меня и заявила, что я – притворщица, и все знают, что я пытаюсь вписаться. И хотя я знала, что она только пыталась отомстить, ее слова все равно больно меня задели... потому что она была права. Я красила волосы в зеленый и делала кожу темной, чтобы выглядеть как земная фейри, влиться в их общество. Но сколько бы я ни подражала им, у меня все равно не было ни капли лесной магии. Я не была одной из них и никогда не буду. – Ее плечи поникли, а потом она выпрямилась. – Так что я перестала красить себе волосы и кожу. Снова вернулась к облику водяной фейри. А еще перестала любить зелья и травы – к разочарованию матери.

Ее губы изогнулись в безрадостной усмешке, и она повернулась к костру. Я наблюдал, как она работала, как ее лавандово-голубые волосы переливались в пятнах солнечного света. Ее бледная кожа мерцала как лунный камень, когда свет падал под определенным углом, и пальцы у меня ныли при воспоминании, какой гладкой показалась эта кожа, когда мне довелось ненадолго прикоснуться к ней.

Мне хотелось сказать Адаре, что от нее захватывает дух, что ей не нужно прятаться или меняться ради того, чтобы угодить другим. Что она идеальна такая, какая есть.

«Это в тебе просто говорят узы истинной пары», – напомнил я себе. Мне доводилось встречаться со многими красивыми фейри – как правило, на поле боя, – но никогда не хотелось сказать ни одной из них, что от нее захватывало дыхание.

И все же что-то заставило мой рот открыться, и слова сами сорвались с губ.

– Я думаю, ты прекра... кхе-кхм.

Адара вскинула голову и сморгнула.

– Что?

Я убрал руку, которую прижал ко рту, и откашлялся.

– Говорю, поторопись, – буркнул я, отворачиваясь, чтобы она не смогла заглянуть мне в глаза и увидеть там правду. – Нам еще предстоит добраться до Талама и попасть в твердыню леди Мосси.

Адара подняла брови.

– Ты точно сказал именно это?

Она поднялась и направилась ко мне; при движении ее бедра чуть покачивались. Я проглотил проклятие, когда она присела на корточки передо мной и приложила два пальца к моей шее, нащупывая пульс. Импульс желания, точно молния, прошил меня до паха, и я стиснул зубы.

– Не похоже, чтобы у тебя было воспаление или жар, – сказала она, отнимая руку от моей шеи и прижимая ко лбу. От каждого ее касания мурашки удовольствия прокатывались по моему телу, и я сжал руки в кулаки, чтобы остаться неподвижным.

– Хватит. Меня. Трогать, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Она чуть отстранилась, и на ее лице отразилось раздражение.

– Я только хотела убедиться, что ты нормально себя чувствуешь, перед тем как дать тебе зелье. Оно безопасное, но если болеешь, может ухудшить симптомы. – Адара прищурилась. – И хотя жара у тебя нет – лицо у тебя немного раскраснелось.

– Я не болен, – отрезал я, схватив ее за запястье прежде, чем она снова успела до меня дотронуться.

Но это оказалось ошибкой, и мое тело предало меня. Вместо того чтобы оттолкнуть девушку, я притянул ее к себе.

Прямо на колени.

Адара ахнула, а я от неожиданности опрокинулся на спину. Она приземлилась сверху, изгибы ее тела повторили очертания моего, и я зашипел, когда моя кожа вспыхнула. Но замер, когда ее длинные ноги обвили меня за пояс, а хрупкие руки обхватили мои бицепсы. Тепло между ее ног проникало в меня, и мой член напрягся. Скрыть это теперь было невозможно – слишком тесно мы были прижаты друг к другу.

Ее васильковые глаза распахнулись, и щеки залились краской. Румянец распространился от корней волос до линии декольте, прячась под туникой. Под тонкой тканью напряглись соски, царапнув мою грудь, и воздух стал плотнее от запаха ее возбуждения.

Мне захотелось оттолкнуть ее, чтобы она оказалась как можно дальше.

Но собственное тело не позволило этого сделать, потому что каждая частичка желала касаться ее. Раздеть ее, вылизать каждый сантиметр ее мерцающей кожи, добраться до самой сердцевины ее восхитительного запаха. Какая-то часть меня знала, что на вкус она окажется еще лучше, чем пахла, и я с усилием сглотнул, чувствуя, как рот наполнился слюной.

Но я не поддался, потому что понимал, если поддамся – не сумею остановиться. Слишком сильной была жажда сделать ее своей. Все, что я мог, – это оставаться совершенно неподвижным и молить Лучезарных, чтобы у Адары оказалось больше выдержки, чем у меня.

Звук кипевшей воды наполнил воздух, и Адара вскинула голову.

– Великаньи зубы! – выругалась она, спрыгнув с меня, и поспешила к кипящему горшку, резко сняла его с костра и поставила на камень рядом. Волна облегчения затопила меня, пока девушка помешивала содержимое горшка. Я вздохнул, заставляя сердцебиение замедлиться, кровь – охладиться, а мышцы – расслабиться.

– Фух, чуть не выкипело. – Адара отложила деревянную ложку и поднесла мне горшок, присев рядом на корточки. – Готово. Пей до дна, и двинемся дальше.

Ее взгляд остановился на точке где-то около моего носа, когда она протягивала зелье, отказываясь встречаться со мной глазами. Похоже, она тоже не готова была признать то, что едва не произошло между нами, и я был ей за это благодарен.

– Ладно.

Я взял горшок, стараясь не слишком задумываться. Если Адара собиралась отравить меня – сейчас был бы идеальный момент. На коже выступил пот, и на миг я подумал, не выплеснуть ли зелье в траву.

Но вместо этого запрокинул голову и залпом проглотил содержимое.

Глава тринадцатая

Адара

На одно жуткое мгновение я решила, что напутала что-то с зельем. Эйнар сидел напротив, моргая, и его глаза были все того же проклятого золотого цвета. Покусывая губу, я раздумывала, есть ли у нас другие варианты. Может, оторвать полосу ткани от туники и завязать ему глаза словно повязкой?

– Ох! – Эйнар хлопнул себя ладонью по лицу. – Что, поглоти меня пламя, происходит?

Я издала ликующий возглас, и напряжение в груди исчезло.

– Прекрасно! Теперь нам не придется делать вид, будто ты ослеп.

– Чего? – Его глаза распахнулись, брови сошлись на переносице, и я ухмыльнулась. Теперь глаза у него были мшисто-зелеными, и в них не замечалось ни искорки золота. – Ты что, собиралась меня ослепить, если это не сработает?

Я фыркнула.

– Не преувеличивай. – Поднявшись, я засыпала костер землей и как следует затоптала ее. – Давай, пошли дальше. Нужно добраться до Талама до темноты.

Эйнар чуть слышно пробормотал что-то не очень лестное, но не стал спорить и пошел следом за мной. Мы направлялись к столице, идя вдоль реки. Поскольку я изучала карты, то знала, что река вела к городу, хотя мама меня туда никогда не водила. Постоянная тревога за нее тлела в глубине сознания, но я вынуждена была признать – при мысли, что впервые окажусь в большом городе, меня охватывало чувство радостного предвкушения.

Пока мы шли, я украдкой поглядывала на Эйнара. Он смотрел прямо перед собой, а на его красивом лице застыло непроницаемое выражение. Кожу покалывало, стоило мне вспомнить, как мое тело отреагировало на него, когда он рывком притянул меня к себе. Внутри вспыхнула дикая жажда, и сила этого чувства ошеломила меня не меньше, чем вожделение, горевшее в его золотых глазах.

Я никогда не чувствовала настолько сильного желания ни к кому, даже к Дюну. И хотя мы с Дюном не занимались любовью, делали мы куда больше, чем просто трогали друг друга.

«И куда это тебя привело?» – укорил меня голос разума.

Запретная природа наших отношений вместе с тоской по Дюну ослепили меня, заставив выдумывать варианты будущего, которым никогда не суждено было случиться.

Кроме того, очевидно, что, несмотря на обоюдное влечение, я была Эйнару отвратительна. Он помогал мне только потому, что ему это было выгодно. То, что я испытывала к нему что-то, кроме раздражения, лишь доказывало, что похоть коварна, ей нельзя доверять и уж точно не стоит основываться на ней, принимая решения.

Если Дюн меня чему-то и научил, так это тому, что сердце – эгоистично и могло обмануть даже самый острый ум сладкой ложью и обманчивыми обещаниями. Доверять я могла только своему разуму. И полагаться на него в той степени, в какой была способна ясно видеть дорогу впереди.

– Твоя ледяная магия, – начал Эйнар, нарушив молчание. Он по-прежнему смотрел прямо перед собой, но я чувствовала, что его внимание приковано ко мне. – Ты можешь использовать только этот вид водяного волшебства?

– Насколько я знаю, да.

Я посмотрела в том направлении, что и он, когда мы вышли на опушку леса. Впереди вилась дорога, а вдалеке виднелся Талам. Верхушки высоких зданий выглядывали из-за могучих стен. И над всем этим возвышались шпили Замка Итир – оттуда леди Мосси правила Королевством Земли. Браслет из оленьего рога, который дала мне Мавлин, тяжело сжимал запястье, и я надеялась, что он поможет нам получить аудиенцию у главы Дома Итир. Но Мавлин была очень дальней родственницей леди Мосси, да и я слишком походила на водяную фейри, чтобы вызвать ее расположение. Ходили слухи, что она яростно предана своему роду и не доверяет чужакам, поэтому, не обладая внешностью земной фейри, я могла оказаться в невыгодном положении.

– Но я никогда не могла как следует управлять своей ледяной магией – до сегодняшнего дня, – продолжала я скорее ради того, чтобы не затягивалось молчание. – Думаю, амулет... или чем бы ни был тот камень... подавлял обе составляющие моего волшебства – и огненную, и ледяную.

– Интересно. – Эйнар коротко посмотрел на меня. – Льдом ты управляешь куда лучше, но это и неудивительно, поскольку очевидно, ты больше предпочитаешь свое наследие фейри воды. – Он поджал губы. – Сражаться с твоим родом всегда было особенно сложно. Почти так же сложно, как с воздушными.

Я изогнула бровь.

– Воздушные фейри были хуже?

Поскольку драконы были созданиями огня, мне казалось, что труднее всего им было сражаться с водяными фейри.

Эйнар кивнул.

– Наездники молний преследовали нас в небесах, забрасывали копьями наши крылья, вынуждая приземляться. Сражаться в драконьем облике на земле слишком неудобно, поэтому нам приходилось превращаться. А без железной шкуры мы уязвимы для магических атак. – Он вздрогнул. – Не сосчитать, сколько драконьих солдат я видел замороженными во льду или раздавленными землей и камнями.

– Уверена, мой народ может сказать то же самое о фейри, сгоревших дотла или разорванных драконьими когтями, – сухо отозвалась я, хотя ощутила укол вины. Мне не нравилось слышать об ужасных смертях, неважно, с чьей стороны были эти жертвы.

Челюсти Эйнара напряглись, но он ничего не сказал. Что ж, и к лучшему, потому что мы уже подходили к вратам Талама. Решетка была поднята, но один из стражников у входа остановил нас прежде, чем мы успели пройти.

– Назовите ваши имена и цель визита, – потребовал он. На нагруднике он носил герб Дома Итир – круг с деревом посередине, чьи ветви и корни зеркально отражались, распространяясь по небу и почве. И носил он его с гордостью, ведь это отмечало его как одного из солдат леди Мосси, а не армии Эдирии.

– Адара и Эйнар из Фенвуда, – сказала я. – Мы пришли просить аудиенции у леди Мосси.

Я протянула руку, показывая браслет из оленьего рога. Стражник прищурился и взял меня за запястье, удерживая его так, чтобы разглядеть вырезанный символ – такой же, как на его доспехах.

– Такие браслеты дают лишь тем, кто связан с Домом Итир по крови, – сказал он, все еще не выпуская мою руку, и подозрительно оглядел мое лицо. – И каким образом водяная фейри сумела заполучить один из них?

Внутри у меня все сжалось, а разум опустел. Что я могу сказать, не подвергая себя опасности?

– Это объяснение предназначено лишь для ушей леди Мосси, – сказал Эйнар, отвлекая внимание стража на себя. Он стоял, не двигаясь с места, и хотя поза его была расслабленной, а взгляд – спокойным, я почувствовала едва уловимую перемену в воздухе, когда напряжение между ними возросло. – Вы обязаны проводить нас к ней, так что, пожалуйста, ведите.

Губы стражника сжались в тонкую линию. Отступив, он обменялся со вторым воином несколькими приглушенными фразами, и тот исчез в проеме ворот. Минуты тянулись, пока мы ждали, и я боролась с желанием переступать с ноги на ногу. Если будет видно, что я нервничаю, – это лишь даст им повод думать, что у меня есть для этого причины, и усилит подозрения.

Наконец появился второй стражник, а за ним и третий. Золотые листья, украшавшие наплечники его доспехов, указывали на более высокий ранг, чем у других, – видимо, он был капитаном. Оглядев нас обоих с головы до ног и задержав взгляд на моем браслете, он коротко кивнул.

– Что ж, пойдемте. Я проведу вас к леди Мосси.

Мы последовали за ним через ворота в суету и шум города. Я ожидала, что здесь будет грязно и полно народу, но, к моему удивлению, улицы оказались чистыми, а воздух благоухал цветами. Лозы цветущих растений ползли по стенам зданий, покрывая их почти целиком, делая больше похожими на массивные садовые скульптуры, чем на жилища. В бесчисленных садах, как диких, так и ухоженных, кипела жизнь, и от попыток разобраться в ароматах, которые меня окружили, голова шла кругом.

Некоторые фейри поглядывали на нас, пока мы шли по широкой улице к замку, но большинство не обращало на нас никакого внимания. Почти все здесь были земными фейри, но я заметила несколько воздушных. Их было легко отличить не только по белым и золотистым волосам, но и по тому, как они проносились мимо горожан, оседлав воздушные потоки, чем далеко не все были довольны.

– Хочешь пирожок, дорогая?

Я вздрогнула от звука голоса, и глаза у меня распахнулись при виде водяной фейри, стоявшей у входа в пекарню. Короткие волосы цвета арктического льда обрамляли ее бледное лицо, и глаза того же оттенка весело сверкали, когда она протягивала мне поднос, полный маленьких пирожков. Живот чуть заурчал, когда до меня донеслись ароматы масла, сахара и дрожжей, но я не обратила на это внимания, уставившись на фейри, похожую на меня больше, чем кто-то, кого я когда-либо встречала.

Она встревоженно нахмурилась и спросила:

– У меня что-то на носу?

– Ой. – Уши у меня вспыхнули от стыда, когда я поняла, как неучтиво веду себя. – Нет... я просто... – Я посмотрела на Эйнара, который уже торопил меня – они с капитаном успели уйти вперед. – Ничего. Простите.

Чувствуя себя глупо, я поспешила догнать своих спутников, слишком смущенная, чтобы взять пирожок, хоть и была очень голодна.

– Городские районы, – проговорил Эйнар, когда мы перешли из торгового района в жилой, – они организованы в круги, а не в кварталы, как в обычном городе. Это для обороны?

– Да, – подтвердил капитан. – Был период во время Войн, когда Талам часто подвергался нападениям, поэтому леди Дана, мать леди Мосси, организовала районы кругами, чтобы их было легче защищать. Во время атак мы поднимаем земляные купола вокруг каждого сектора. И поскольку в черте города много садов, в каждом районе достаточно еды и воды на несколько дней.

– Интересно, – пробормотал Эйнар, и я украдкой посмотрела на него. Его взгляд был полон воспоминаний, и я задумалась, не принимал ли он участие в атаках на Талам. И вообще, сколько ему лет? Я знала, что, как и Старшие Фейри, драконы могли жить несколько столетий. Говорили, что леди Мосси уже около трехсот лет, а значит, городские сферы создали еще раньше, раз строительством занималась еще ее мать.

По мере приближения к замку здания становились все выше и теснее прижимались друг к другу. Мы прошли мимо Таламского Университета – обширного кампуса, занимавшего целый район, – и я теребила браслет, думая о Мавлин. Она оказалась права – в этом городе жили водяные фейри, и раз я встретила одну на улице, то, вероятно, в университете тоже были фейри воды.

Но вряд ли какая-нибудь водяная фейри смогла бы помочь решить проблему с моей магией. Если бы я последовала совету Мавлин и поступила в университет, меня ждало бы еще большее разочарование. В каком-то смысле я приняла верное решение, пусть даже оно принесло мне больше проблем, чем пользы.

Примерно через полчаса мы наконец достигли ворот замка. Как и у остальных зданий в городе, его каменные стены были увиты плющом, но этот плющ был красновато-черным, что придавало замку зловещий вид.

– Некроплющ, – мрачно проговорил Эйнар, когда ворота открылись.

– Тебе он известен? – спросила я немного удивленно.

– Да.

Больше он ничего не сказал – не мог, чтобы капитан не услышал, – но я догадывалась, что он мог видеть, как кто-то из его собратьев пал жертвой ужасающего воздействия этого растения. Плющ, покрывавший другие здания города, был декоративным – хотя фейри вроде Мавлин могли превратить его в оружие. Но некроплющ был смертельно опасен. Его листья выделяли ужасный яд, который, соприкоснувшись с живой тканью, вызывал некроз. Одно прикосновение заставляло кожу почернеть, второе проникало в самую плоть, добираясь до костного мозга. Яд распространялся быстро, и единственным способом спастись было немедленно отрезать зараженную кожу.

Мне никогда не доводилось видеть эффект воздействия некроплюща, но я помнила, как читала об этом в одной из маминых книг по травничеству. Я содрогнулась, вспомнив жуткие образы, и мою кожу закололо, когда мы проходили через ворота, а сверкающие лозы оказались чуть ближе, чем хотелось бы. Казалось, они затаились на стенах, словно пауки в засаде, готовые наброситься, и я была благодарна, что они не могли двигаться – по крайней мере, сами по себе.

Но когда мы оказались во внутреннем дворе замка, я заметила кое-что, что заставило меня забыть о некроплюще.

– Грифоны! – воскликнула я, едва не споткнувшись от изумления.

Ужас и возбуждение наполнили меня, когда я рассмотрела их получше. Их было двенадцать – массивные создания, соединяющие звериную и птичью природу. Передняя половина их тел была орлиной, с алмазно-белыми перьями, золотым клювом и когтями, но задняя часть представляла мощное туловище льва. Под золотистой шерстью перекатывались могучие мышцы. Их крылья, золотисто-коричневые у позвоночника и белые на кончиках, были прижаты к бокам. Грифоны нежились на солнце, но хотя их позы казались расслабленными, льдистые голубые глаза внимательно смотрели на нас, как мы входим в их владения.

– Почему они не на привязи? – спросила я, проходя мимо и не спуская с грифонов настороженного взгляда.

Капитан рассмеялся, а другие солдаты усмехнулись.

– Нельзя сковать грифона, – сказал он. – Они тотчас сорвут цепи своими мощными клювами, а потом выпотрошат тебя, так, на всякий случай. К тому же в привязи нет необходимости. Они преданы леди Мосси и своим всадникам, и здесь их хорошо кормят. Иногда они отправляются на охоту или поразмять крылья, но улетать надолго им не хочется.

– Всадникам?

Капитан недоверчиво изогнул бровь.

– Вы что, не слышали о знаменитых всадниках, преданных леди Мосси?

Щеки у меня вспыхнули, и я чуть склонила голову.

– Я о многом не слышала, – признала я.

Капитан покачал головой.

– Они известны по всей Эдирии. Только нам удалось приручить грифонов и оседлать. А их когти и клювы – один из немногих видов оружия, способных пробить шкуру дракона, так что их часто использовали во время Войн.

– Не сомневаюсь. – Я покосилась на Эйнара – как он отреагирует? Но его лицо оставалось непроницаемым, когда мы вошли в главное здание замка.

Я вдруг со всей ясностью осознала, каково ему быть здесь в окружении фейри, постоянно напоминающих о способах, которыми мы ранили и убивали представителей его народа.

Правда, и драконы не отличались безобидностью и убили гораздо больше фейри, чем мы – их. И все же для Эйнара находиться здесь было все равно что фейри войти в драконье логово, но он держался с таким спокойствием, какое мне едва бы удалось сохранять в подобных обстоятельствах.

Капитан провел нас дальше по коридору, в большой зал с куполом и огромными окнами. С изумлением озираясь, я поняла, что это оранжерея. Стеклянные стены уходили ввысь по меньшей мере на несколько десятков метров, и золотой свет заполнял все пространство. Бабочки всех размеров и оттенков порхали среди цветов и ветвей деревьев и кустарников, и я поражалась невероятному разнообразию растительной жизни, процветающей в этих стенах.

– Обувь и оружие, – приказал стражник, стоявший у входа.

Я сморгнула.

– Обувь? – переспросила я, озадаченная его просьбой.

Он кивнул.

– Леди Мосси не любит, когда топчут траву.

Я посмотрела на мягкий травяной ковер, который покрывал каждый сантиметр земли, потом перевела взгляд на сапоги стражников.

– Но вы обувь не сняли.

Он изогнул бровь и ответил так, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

– Я – стражник.

Что ж, это многое объясняло. В конце концов, если бы кто-то напал, у стражников не было бы времени надевать сапоги, прежде чем броситься защищать замок. И по той же причине, если посетитель попытается напасть или сбежать, отсутствие обуви станет для него помехой.

Эйнар уже успел снять сапоги, и я последовала его примеру, а потом ступила на траву. Мои ступни утонули в мягких стеблях, и ощущение покоя прокатилось по мне, когда я поджала пальцы. Плечи Эйнара расслабились, – похоже, трава и на него оказала успокаивающее действие.

Легкое покалывание пробежало у меня по спине, и я насторожилась и стала внимательно смотреть по сторонам, пока шла вперед. Мощная магия леди Мосси была вплетена в каждый сантиметр пространства. И об этом не стоило забывать.

И все же я не могла не очароваться тем, что видела вокруг. Растения, как магические, так и обыкновенные, роскошно цвели, и в напоенном цветочным ароматом воздухе лениво порхали пчелы, бабочки и крошечные светлячки. Мама была бы в восторге, окажись она здесь, и восклицала бы, задерживаясь над различными травами и цветами.

Эта мысль отрезвила меня, напомнив, зачем я здесь. Нельзя было позволять себе увлечься красотой этого места. У меня была миссия.

В центре атриума стояли еще два стражника. Они отступили, пропуская нас, и мы вышли на поляну, окруженную деревьями с черными стволами и рубиново-красными листьями. Тяжелые золотые яблоки свисали с ветвей, и мне пришлось сглотнуть, чтобы не взвизгнуть на радостях. Это были знаменитые Яблоки Итир, способные, как говорили, исцелить любой недуг, даже заражение теневой магии. Я читала о них давно, но забыла. Они росли только здесь, в атриуме, и ревностно охранялись.

Я ожидала, что центр оранжереи будет представлять собой роскошный тронный зал, но он был оформлен скорее как гостиная, с белой мебелью для отдыха, украшенными вышивкой розовыми подушками и прудом, наполненным радужными рыбками кои. Я с легкостью могла представить, как леди Мосси сидит здесь со своими фрейлинами, наслаждается чаем и выпечкой или кормит рыбок, замышляя что-то и строя планы.

Но сегодня она восседала на троне, и это было более уместно для приема подданных и гостей. Трон, вырезанный из оленьего рога, с гербом Дома Итир наверху, был простым, но выдавал силу и власть. Три желтовато-зеленых камня были вставлены по краям спинки и сверкали, улавливая солнечный свет, струившийся сверху.

– Моя госпожа. – Капитан выступил вперед и поклонился, жестом указывая на нас. – Адара и Эйнар из Фенвуда. Те два фейри, которые пришли к вратам города, утверждая, что связаны с Домом Итир по крови.

Янтарные глаза леди Мосси сверкнули, когда она перевела взгляд с солдата на нас с Эйнаром. Она была прекрасна, словно видение, облаченная в сверкающее платье с глубоким вырезом, сотканное из гобелена осенней листвы. Нити золотого, рыжего и изумрудного переплетались с темно-оранжевым, шафрановым и баклажановым, создавая полотно, которое переливалось и мерцало на изгибах. Длинные волосы леди Мосси цвета шалфея свободно ниспадали волнами на плечи, обрамляя красивое лицо с длинным носом и полными губами. Кожа цвета красной глины, казалось, светилась изнутри, а шею опутывало золотое филигранное ожерелье с крупным сине-белым камнем в середине.

Я замерла, не в силах отвести взгляд от этого камня. Он был того же цвета, что и амулет, который я раньше носила, – камень, много лет подавлявший мои силы.

Но зачем леди Мосси носить его? Разве глава Дома Итир не должна иметь полный контроль над своей магией?

– Связаны по крови? – переспросила она, поджав губы, и посмотрела на нас. Я понимала, кого она видит перед собой – земного фейри, который походил на дикаря, с голым торсом и длинными волосами, и меня, фейри воды. – Видимо, это очень дальнее родство.

Я поспешно поклонилась, вспомнив о манерах. Эйнар последовал моему примеру, но судя по тому, как он стиснул зубы и как напряженно двигался, делал он это не от чистого сердца. Должно быть, тягостно было кланяться тому, кто, несомненно, нес ответственность за смерти многих представителей его народа, но я не могла испытывать к нему сочувствия. Если он хотел выжить, то должен научиться играть свою роль.

– Приношу свои извинения, леди Мосси, – сказала я, распрямляясь. Кожу покалывало от тревоги, и я знала, что у меня есть только один шанс, чтобы убедить ее. – Я не хотела говорить, что мы с моим спутником связаны с Домом Итир. Эта честь принадлежит моей лучшей подруге, Мавлин Эдендаун. Она дала мне браслет и сказала, что, если я покажу его вам, вы поможете мне.

– Эдендаун. – Леди Мосси распрямилась, и выражение ее лица стало чуть менее подозрительным. Она протянула мне изящную руку. – Дайте мне посмотреть этот браслет.

Я передала украшение капитану, который приблизился к трону и вложил браслет в ладонь леди Мосси. Она повернула его, провела кончиками пальцев по гербу и прикрыла глаза с длинными ресницами. Мягкий золотистый свет чуть вспыхнул над троном и угас.

– Да, – наконец сказала она, открывая глаза. – Эдендаун – дальняя ветвь, основанная незаконнорожденным сыном моего кузена. Когда-то он оказал моему Дому величайшую услугу, и потому мы передали ему этот дар. – Она отдала браслет капитану, а тот вернул украшение мне. Когда я замкнула его на запястье, он был теплым, словно лежал на камне, поглощая лучи послеполуденного солнца. – Я чувствую, что его передали тебе по доброй воле, и потому выслушаю твою просьбу. Чем я могу помочь?

Я откашлялась.

– Мою мать, Чайю Гринвуд, забрал генерал Слаф и его воины. Мне нужна ваша помощь, чтобы вернуть ее.

Тишина опустилась на сад, словно покрывало свежевыпавшего снега, заглушая краски этого места, оставляя после себя холод.

– Генерал Слаф? – переспросила леди Мосси. – Он – правая рука короля, глава его армии. Если он забрал твою мать, я ничего не могу сделать.

– Прошу, леди Мосси. – Я упала на колени. Отчаяние впивалось в меня точно когти грифона. – Моя мать не сделала ничего плохого. Генерал забрал ее, потому что искал меня. Она не заслужила того, чтобы ее увезли из родного дома.

Глаза леди Мосси сузились.

– Искал тебя? Почему?

Эйнар бросил на меня предостерегающий взгляд, но я проигнорировала его.

– Из-за моей магии, – объяснила я, вытянув правую руку.

Я потянулась к сияющему ядру силы внутри, которое так отличалось от прохладного потока ледяной магии. Над ладонью вспыхнуло пламя, и Эйнар выругался, но возглас леди Мосси заглушил его.

– Огненная магия? – Ее губы разомкнулись, а распахнутые янтарные глаза сверкали, отражая свет пламени, исходивший от моей ладони. – Но... ты же водяная фейри. Как такое возможно?

– Не знаю, – призналась я. – Мама ничего мне не говорила. Она заставляла меня носить камень вроде вашего... – я указала на бело-синий камень в ее ожерелье, – и сказала, что это – защитный амулет. Но когда с меня его сняли, моя огненная магия появилась словно из ниоткуда. Видимо, я всю жизнь была ей наделена, но камень подавлял ее, поэтому я никогда не использовала свои силы. Ни огненные, ни водные.

Огонь в моей ладони заплясал, языки пламени переплетались с моими пальцами. Я быстро сжала руку в кулак, погасив огонь. Еще не хватало потерять контроль над своей магией на глазах у такой могущественной земной фейри. Мы находились в самом сердце ее владений, где она была сильнее всего, и она могла уничтожить нас и глазом не моргнув, если хотя бы заподозрит угрозу.

– Чрезвычайно интересно, – тихо проговорила леди Мосси. – Должно быть, она дала тебе изначальный камень.

– Изначальный камень?

Дюн что-то такое упоминал, но мне так и не представилось возможности у кого-нибудь спросить.

– Да. – Ее пальцы коснулись ожерелья, и камень замерцал ярче от этого касания. – Изначальные камни применяют, чтобы сохранять магию. Фейри используют их как резервуары стихийной магии, чтобы черпать силу, когда понадобится. Но есть такие, что хранят старые заклинания, наложенные колдунами очень давно. Твой друг тоже, кажется, владеет таким.

Леди Мосси указала на Эйнара, который коснулся своего браслета. Теперь, когда я присмотрелась к нему, то заметила, что в рубине, вставленном в золотую оправу, мерцал едва уловимый звездный свет.

– Магия колдунов? – переспросила я, снова переводя взгляд на леди Мосси. – Я думала, они – лишь миф.

Я читала о них в сказках – о древней расе, которая владела магией и света, и тьмы без помощи духов и своим волшебством могла менять саму ткань реальности.

– Скорее легенда, потерянная в веках. Не думаю, что кто-то видел колдуна по меньшей мере за последнюю тысячу лет. – Глаза леди Мосси засветились, когда она снова окинула меня оценивающим взглядом. Хотелось бы мне прочесть эмоции, скрытые в их глубине. – Так ты говоришь, твоя мать никогда не рассказывала тебе об источнике твоей силы? Ты даже не подозревала о своей огненной магии?

Я покачала головой, отбрасывая мысли о колдунах.

– Нет. В том числе и поэтому я должна найти ее. Мне нужно, чтобы она объяснила, что все это значит, почему я нужна королю, что там за прор...

– Адара, – рыкнул Эйнар, прерывая меня прежде, чем я успела закончить фразу. Мускул на его щеке дергался, а глаза горели гневом.

Леди Мосси изогнула бровь цвета шалфея, вопросительно посмотрев на него.

– Что-то не так, Эйнар? – спросила она. Ее голос звучал легко, словно солнечный свет, играющий на поверхности озера, но в него вплеталась нить стали, предупреждение.

Щеки у меня вспыхнули, когда я переводила взгляд с Эйнара на леди Мосси, с дракона на фейри, пристально смотрящих друг на друга. Я понимала, почему Эйнар не сдержался, – он боялся, что я открою слишком много.

И возможно, мне и правда следовало быть осторожнее. Я ведь, в конце концов, не знала леди Мосси. И то, что она обладала такой властью, не означало, что ей можно доверять. Встреча с генералом Слафом должна была послужить мне хорошим предупреждением.

Но Мавлин доверяла ей достаточно, чтобы отправить меня сюда. И этот браслет на моем запястье означал, что леди Мосси обязана помочь мне. Этого должно быть достаточно. Или я ошибаюсь?

Эйнар пожал плечами.

– Прошу прощения, но иногда Адара слишком много болтает. Вы ведь очень заняты, и уверен, у вас есть дела поважнее, чем слушать нашу болтовню.

– О, уверяю, наша встреча какая угодно, только не скучная, – отозвалась леди Мосси, а я стиснула зубы, сдерживая желание пнуть Эйнара. Она задумчиво постучала пальцем по нижней губе. – Помочь вам означало бы пойти против воли короля, поэтому это не такое решение, которое я могу принять легкомысленно.

Я закусила губу, чувствуя, как шанс получить помощь ускользает у меня между пальцами. Хватаясь за него, я выпалила первое, что пришло на ум.

– Имя Джелсайн вам о чем-нибудь говорит?

Сад замер, словно божественные пальцы потянулись к нам и вырвали этот миг, эту сцену из потока времени. Леди Мосси уставилась на меня, и я затаила дыхание, гадая, не сказала ли что-то неправильное.

– Джелсайн – моя внучка, – наконец ответила леди Мосси жестким голосом. – Она погибла в Войнах. Что ее имя может значить для такой юной девушки, как ты?

Я с усилием сглотнула, чувствуя, как Эйнар буравит меня взглядом, но продолжала:

– Генерал Слаф так назвал мою мать, перед тем как она отослала меня. И она использовала мощную магию земли – такую, какой могла бы владеть только Старшая Фейри. – Даже Дюн не сумел бы отослать меня настолько далеко и настолько быстро. Если моя мама в самом деле являлась одной из Старших Фейри, значит, она была членом Дома Итир и родственницей леди Мосси. – Я... мне кажется, это ее настоящее имя.

Глаза леди Мосси наполнились слезами. Она тотчас поднялась с трона, быстро сократила расстояние между нами и взяла мои бледные ладони в свои темные. Ароматы шалфея и меда окутали меня, а ее янтарные глаза изучали мое лицо, очевидно ища наследные черты земных фейри.

Черты, которые я так и не сумела обнаружить, как бы пристально ни вглядывалась в зеркало.

Наконец, она откашлялась и отступила.

– Мне трудно поверить, что Джелсайн могла родить дитя без единой капли земного волшебства, – проговорила леди Мосси, – но если она вырастила тебя, значит, ты ее дочь, и неважно, каково твое наследие по крови. – Ее взгляд затвердел от решимости. – Если генерал Слаф держит мою внучку в своей хватке, я сделаю все, что угодно, чтобы вернуть ее.

Надежда вспыхнула во мне алмазным лучом, пронзившим тени страха и неуверенности, сковывавшие меня с того самого момента, когда все это началось.

– Так значит, вы поможете спасти ее?

– Да. – Леди Мосси сжала мое плечо, и хотя ее пальцы впились в меня с такой силой, что могли оставить синяки, это прикосновение даровало успокоение. – Даю слово.

Глава четырнадцатая

Леди Мосси

Засов на двери леди Мосси закрылся с громким стуком, когда она провернула ключ в замке. Звук эхом разнесся по ее покоям, и она невольно вздрогнула, словно девчонка, пойманная на краже меда.

Глупая реакция, учитывая то, что она была королевой Домхэйна, в безопасности в своих покоях, в своем замке.

Конечно, ей не позволено было использовать титул королевы. Ее семье пришлось отказаться от всех королевских титулов, когда драконы впервые захватили Харсфайр. Все Королевства Фейри – земли, воды, воздуха – объединились в одно государство, чтобы соединить свои силы, объединиться против чудовищ, истребивших огненных фейри.

Именно дед леди Мосси, король Эдрин, убедил остальных. «Вместе мы будем сильнее, – говорил он, – сильнее, чем если станем пытаться сражаться с драконами с трех фронтов».

И долгое время так все и было.

«Но теперь все иначе», – размышляла леди Мосси, меряя шагами покои, обходя небольшую гостиную и ванную, и огромную кровать, заваленную подушками, с ароматными цветущими лозами, свисающими с вершины позолоченного каркаса с четырьмя столбиками. Драконов не стало, а король Аолис едва удерживал в своих руках Эдирию, слишком занятый борьбой с тварями из тени, чтобы уделять внимание управлению государством. Тем временем Королевство Земли продолжало поставлять еду всей Эдирии, хотя водяные и воздушные фейри больше не исполняли свою часть соглашения, или, по крайней мере, не так, как однажды обязались.

Леди Мосси ущипнула себя за переносицу, пытаясь остановить надвигающуюся головную боль, которая подкрадывалась каждый раз, когда она думала о несправедливом распределении сил в государстве.

Как и по всему замку, в ее покоях пышно росли растения. Атриум мог похвастаться огромным разнообразием – деревья, кустарники, травы, цветы, лозы магические, декоративные, ядовитые и полезные – и был призван демонстрировать все изумрудное богатство и мощь Королевства Земли.

Но растения, произраставшие в покоях, были ее личными фаворитами, и она держала их лишь для собственного удовольствия.

Сев перед туалетным столиком, леди Мосси потянулась, чтобы коснуться одного из цветков, распустившихся на лозе, цеплявшейся за выбеленную деревянную раму зеркала. Фиолетовые лепестки были настолько темными, что казались почти черными, и они раскрылись в ответ на касание ее пальцев, обнажая сердцевину яркую, как звездный свет. Повеяло густым ароматом, и леди Мосси глубоко вдохнула его, позволив дурманящему запаху наполнить ее грудь, успокоить нервы.

«Джелсайн жива».

Ярость и радость горели в сердце леди Мосси. В отличие от других, земные фейри были невероятно плодовиты, и она произвела на свет много детей. Но из всех внуков, которых те ей подарили, Джелсайн была ее любимицей. Их объединила страсть к флоре, и они проводили долгие часы в атриуме, ухаживая за растениями, обсуждая различные свойства цветов и трав и способы их применения как для исцеления, так и для причинения вреда.

Она скорбела, когда король Кириан, предшественник Аолиса, призвал Джелсайн ко двору в качестве компаньонки для принцессы Олетты. Но Джелсайн желала этого, и леди Мосси никогда не могла ей ни в чем отказать.

Когда леди Мосси получила весть о гибели Джелсайн, каждое растение в атриуме увяло под бременем ее горя.

Потребовалось много лет, чтобы восстановить его былое великолепие. А теперь вдруг узнать, что Джелсайн все это время была жива и ни разу не обратилась к ней?

Это было словно отравленный шип, воткнутый в ее едва зажившее сердце.

Леди Мосси вдохнула аромат еще раз, немного успокоилась, затем открыла один из ящичков туалетного столика. Внутри маленькой сандаловой шкатулки лежал изначальный камень, но в отличие от того, что она носила в ожерелье на шее, этот был осквернен, и в его глубинах клубилась теневая магия.

Он сказал ей, что это магия колдунов, что камень сдерживает ее, чтобы та не причинила вреда, но леди Мосси никогда не верила ему. Поэтому надела шелковую перчатку, которую хранила как раз для этих целей, и подняла камень. Дрожь пробежала по ее руке, кода она сжала камень – тот был ледяным, и леди Мосси чувствовала, как гнусная магия, сокрытая внутри, тянется к ее жизненной силе, желая высосать из нее все тепло и свет.

– Генерал Слаф, – обратилась леди Мосси к зеркалу перед ней. – Мне нужно с тобой поговорить.

Мгновение, другое, третье. Она уже готова была бросить камень обратно в шкатулку, когда поверхность зеркала затуманилась. Тень возникла в его серебристых глубинах, превращаясь в высокий силуэт, обнажая изуродованный облик, который она так хорошо знала.

– Тетушка, – сказал Слаф своим грубым голосом. Этот голос всегда напоминал ей камни, скребущиеся друг о друга, пытающиеся высечь искру, которая никак не желала вспыхивать.

Леди Мосси помнила, каким глубоким и бархатистым был этот голос до того, как драконье пламя опалило горло Слафа. Его волнистые рыжие волосы падали на сторону, закрывая обожженную часть головы, и на нем были легинсы и свободная туника с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, обнажавшая изуродованную кожу на груди и руках. Леди Мосси сморгнула, не привыкшая видеть его одетым так неофициально, – должно быть, Слаф находился в своих личных покоях, готовился ко сну.

Но ей редко доводилось видеть племянника вне официальной обстановки с тех пор, как он стал правой рукой генерала Аолиса – теперь короля Аолиса – и властителем всей военной мощи Эдирии.

– Племянник, – отозвалась леди Мосси, пряча свои мысли за холодной улыбкой. – Я слышала, ты недавно побывал в Домхэйне, вербовал мой народ для бойни, но почему-то так и не заглянул на огонек.

Слаф фыркнул.

– Я был занят, да и не в окрестностях Талама. – Он провел ладонью по волосам, открывая клочок обожженной кожи головы. – К тому же, как бы мне ни хотелось увидеться с тобой, у меня есть более важные дела.

Леди Мосси изогнула бровь.

– Эти дела ведь никак не связаны с девушкой с лавандово-голубыми волосами и огненной магией?

Слаф подскочил, упираясь руками в стол, на котором стояло его зеркало.

– Что тебе о ней известно? – спросил он требовательно. – Она у тебя?

– Сначала ты должен ответить на мой вопрос. – Леди Мосси вскинула руку, останавливая поток его вопросов. – Это правда, что Джелсайн у тебя?

Слаф вздохнул.

– Правда. Она воспользовалась своей магией, чтобы отослать девушку подальше от меня, поэтому я забрал ее. Сейчас она находится в наших темницах, и король Аолис допрашивает ее. Пока нам известно лишь, что она растила Адару в той деревне с младенчества и использовала изначальный камень, чтобы скрыть силы девчонки. Но, кроме этого, мы не знаем больше ничего, даже кем был ее отец.

– Да, я уже поняла, – сказала леди Мосси. Она спрятала ладони в складках юбки, чтобы Слаф не видел, как она сжала руки в кулаки. – И полагаю, для тебя не имеет значения, что Джелсайн – твоя кузина?

Лицо Слафа посуровело.

– Она – предательница, – сказал он голосом, твердым, как гранит. – И к тому же моя верность королю для меня важнее, чем мои связи с Домом Итир. Это тебе известно.

Что-то в груди леди Мосси сжалось в ответ на отвратительную правду этих слов.

– Мне это известно лучше, чем кому-либо.

– По какой причине ты призвала меня? – спросил Слаф, поджав губы. – Тот камень, что я дал тебе, только для чрезвычайных ситуаций.

– Да. – Леди Мосси села чуть прямее и вскинула голову. – Я готова заключить сделку. Девушка в обмен на Джелсайн... и Авани.

– Авани? – Слаф недоверчиво приподнял бровь. – Король ни за что не согласится вернуть ее тебе. Ты знаешь правила – по одному заложнику от каждого Королевства.

– Я знаю правила. – Губы леди Мосси непроизвольно скривились при напоминании о силе и слабости Аолиса. Силе – потому что он сумел запугать глав всех Домов, заставив их отдать кого-то близкого. И слабости – потому что истинный правитель ни за что не прибег бы к такой тактике. – Но у меня такое чувство, что Аолис готов заплатить за Адару любую цену. Что ж, такова моя цена. Мои внучки в обмен на Адару, и вы должны доставить их сюда. Я не позволю просто так забрать Адару, полагаясь лишь на вашу добрую волю.

– Осторожнее, леди Мосси, – предупредил Слаф. – Королю могут не понравиться такие суровые требования.

Пальцы леди Мосси дернулись в складках юбки, но она стиснула зубы.

– Аолис, может быть, и король, – тихо проговорила она, – но это я контролирую поставки продовольствия для большей части нашего государства. Если ему угодно обижаться на мои условия, это может иметь последствия для всей Эдирии.

Воцарилось напряженное молчание. Слаф поджал губы, раздумывая над ее словами. Наконец, спустя какое-то время, он ответил:

– Мне нужно несколько дней. Позаботься, чтобы пока Адара оставалась у тебя. Если она сбежит, прежде чем я прибуду, – последствия для тебя будут ужасными.

Он исчез раньше, чем леди Мосси успела выразить негодование тем, что ей угрожает представитель ее рода. Она бросила камень обратно в шкатулку, сорвала перчатку и швырнула в камин. Но даже пока она смотрела, как тлеет этот клочок ткани, и ее сковывало отвращение, она чувствовала, как в груди распускается бутон надежды.

Скоро она вернет своих внучек. И как только обретет их, никто, даже сам Аолис, не сможет помешать ей забрать то, что ей принадлежит.

Глава пятнадцатая

Эйнар

– Мне это не нравится.

Адара закатила глаза.

– Ты это говоришь с тех пор, как мы прибыли, – ответила она, крутя петлю огня между пальцами.

Мы сидели, скрестив ноги, на балконе спальни Адары, убрав отсюда мебель и все, что только могло воспламениться, чтобы она могла практиковаться в огненной магии без риска устроить пожар.

– Сегодня это настолько же правда, как и вчера. – Я покрутил свою петлю огня, потом накинул ее на оба указательных пальца и мягко потянул. Полоска пламени удлинилась, расширилась, пока не стала такой большой, что ее можно было бы накинуть на шею, как ожерелье. – Мы сидим взаперти в этом замке уже три дня. Стражники следят за нами, как ястребы, стоит нам только покинуть комнаты, а леди Мосси не сообщала ни о каких успехах в поисках твоей матери.

Адара вздохнула.

– На это нужно время, – заметила она, постаравшись повторить мое движение. Она потянула за созданную ею петлю, чтобы удлинить пламя, но вместо этого оно разрослось, обвиваясь вокруг ее запястий. – И разумеется, леди Мосси не станет выпускать нас из замка. За мной же охотятся.

Языки пламени затанцевали, поднимаясь по ее левой руке, и на этот раз пришла моя очередь закатить глаза.

– Ты недостаточно сосредотачиваешься, – отчитал я, хватая ее за руку, чтобы перехватить пламя прежде, чем оно поднимется слишком высоко.

От этого прикосновения по мне прошел электрический разряд, но я сделал все возможное, чтобы не обращать внимания, и сосредоточился на пламени Адары. Оно послушно собралось в моей руке, и я резко сжал ладонь, гася его.

– И чья это вина? – Адара скрестила руки на груди, предоставив мне таким образом соблазнительный вид на ее декольте.

Леди Мосси прислала свежую одежду для нас обоих – коричневые штаны из мягкой кожи, хлопковую рубашку и темно-зеленый дублет для меня, а для Адары – синее платье без рукавов с золотым лифом и темные легинсы. Золотые эполеты украшали ее обнаженные плечи, и пара наручей в тон скрывала предплечья. Леди Мосси сказала, что этот наряд принадлежал ее покойной кузине, водяной фейри, и я должен был признаться, он очень шел Адаре.

«Даже слишком», – добавил я, заставляя себя посмотреть на лицо девушки.

Как же меня раздражало, что я так легко отвлекаюсь на ее тело. Узы истинной пары были непреклонной силой, подталкивающей меня, чтобы заявить права на ту, которая – как они утверждали – принадлежала мне по божественному праву.

– Тебе нужно уметь контролировать свою магию вне зависимости от обстоятельств, – возразил я, заставляя себя вернуться к реальности. – Думаешь, враг будет вежливо ожидать, пока ты соберешься с мыслями? Что тебя не станут атаковать, дразнить, отвлекать, – в общем, делать все возможное, чтобы пробить твою защиту?

– Разумеется, я это понимаю, – огрызнулась Адара, сверкнув глазами, – но я еще не на том уровне владения магией, Эйнар. Я всего четыре дня назад обнаружила, что вообще обладаю магией огня. Ты не можешь ожидать, что я буду управлять ею так же легко, как ты.

– Может, и нет, – согласился я, – но это не значит, что я не буду тебя подталкивать. Ты сама на это согласилась, попросив обучать тебя, – напомнил я, когда она открыла было рот, чтобы возразить. – Не нравится – ищи другого учителя.

Она сердито взглянула на меня.

– Ты же знаешь, больше учить меня некому. Огненные фейри истреблены драконами.

Я резко поднялся – ярость стерла во мне всякое желание помогать ей.

– Мы закончили, – рыкнул я и повернулся, чтобы уйти.

Алая дымка заволокла мой взор, и я сдерживал желание наброситься на кого-нибудь. Как же я устал слышать это обвинение, устал от того, что меня наказывают за преступление, которое если мои предки и совершили, то это произошло почти три тысячи лет назад. За преступление, которое фейри использовали как предлог, чтобы истребить нас.

Я успел сделать три шага, а потом нежная ладонь сомкнулась вокруг моего запястья. Разряд электричества обжег мою руку, и я резко остановился. От ее касания мои ноги словно приросли к полу.

– Постой. – Голос Адары стал мягче, в нем слышалось сожаление. – Прости, Эйнар. Я не должна была этого говорить.

Мои плечи расслабились, а из легких вырвался глубокий выдох. Мне следовало вырвать руку из ее хватки и вернуться к себе в покои, оставив ее здесь. Пусть подожжет это место – мне все равно.

Но вместо этого я медленно повернулся, оказываясь с ней лицом к лицу, позволяя ей увидеть эмоции, отражающиеся в моих глазах.

Адара вдохнула, когда наши взгляды встретились. Ее бледные пальцы все еще сжимали мое запястье, и под ними бился мой пульс. Мне хотелось притянуть девушку к себе, почувствовать ее тело, прижатое к моему, как тогда, в лесу, когда она случайно упала на меня. При этой мысли внизу живота разлился жар, и я с запозданием осознал, что моя рука поднимается, проводит большим пальцем по ее скуле, а потом касается нижней губы.

Глаза девушки распахнулись, и она отшатнулась, будто я ударил ее.

Боль, вызванная ее отвращением, пронзила меня – словно ее отказ стал раскаленным добела копьем, проткнувшим мою грудь. Не в силах справиться с чувствами, я развернулся и ушел в свои покои.

На этот раз она не стала меня останавливать.

Часто дыша, я прошелся по небольшой гостиной, вцепившись руками в волосы. Внутри все дрожало от эмоций. «Это к лучшему, – пытался убедить я себя. – Ты же хочешь, чтобы она отвергла тебя. Хочешь, чтобы она оттолкнула тебя, чтобы узы истинной пары не пустили корни. Ты пытался заставить ее ненавидеть тебя с первой минуты».

Тогда почему, когда у меня начало получаться, это ощущалось как проклятая ошибка?

Шумно вздохнув, я направился к окну и распахнул его. Солнце уже село, мир погрузился в сумерки, окрашивающие горизонт в бледно-желтый цвет.

Я знал, что меня могут увидеть, но инстинкты гнали меня, подталкивая к открытому небу. Ни секундой дольше я не мог оставаться в этом месте, среди стен, провонявших магией фейри.

Не успев все обдумать, я сделал несколько шагов назад, а потом рванул к окну и прыгнул.

Я падал – земля стремительно неслась мне навстречу. Краткий миг я позволил себе задержаться в свободном падении, пока ветер предупреждающе визжал в ушах. А затем крылья вырвались у меня из спины, атласные перепонки развернулись, чтобы поймать поток воздуха. Чешуйки проросли на руках, ногах, предплечьях и голенях. На кончиках пальцев изогнулись когти, и я оскалился, обнажая острые, как бритва, клыки.

Как давно я не принимал полуформу. Эта способность давалась только сильнейшим из драконов – удерживаться между двумя формами. И было удивительно приятно осознавать, что даже после стольких лет она у меня сохранилась.

Я взмахнул несколько раз крыльями, пока не поймал восходящий поток, который унес меня подальше от замка. Прикрыв глаза, я некоторое время парил, наслаждаясь свободой полета. Не было ни планов, ни места, куда нужно попасть, ни всадницы на спине, которой нужно помочь.

И если бы я захотел, мог бы просто лететь.

«Вот только куда?» – думал я, пролетая сквозь облако. Ледяные частицы прилипали к коже, напоминая о синеволосой фейри с лунной кожей и колдовскими глазами, которую я оставил позади. Узы истинной пары натянулись, пытаясь вернуть меня к ней, а в груди поселилась глубокая боль.

Долгое время я каждую ночь молился духам предков, чтобы они помогли мне найти мою истинную пару. Гармоничная связь душ была одной из величайших радостей в жизни дракона. Я завидовал, наблюдая, как мои друзья, с которыми я сражался бок о бок с тех пор, как мы были детенышами, обретали своих истинных и испытывали блаженство единения.

Но я участвовал в стольких битвах и видел смерть стольких друзей, что был благодарен, что у меня нет пары. Благодарен, что она никогда не испытает душераздирающей боли, наблюдая, как я умираю в бою, и что сама она никогда не подвергнет меня этой агонии. В жизни на грани смерти, как мне казалось, не оставалось места для любви, не оставалось места ни для чего, кроме отчаянной борьбы за выживание.

Получить в дар то, чего я когда-то желал больше всего на свете, в таких трагических обстоятельствах было почти немыслимо.

Лицо Дариана всплыло перед моим внутренним взором. Его глаза цвета тлеющих углей горели радостью, когда он держал за руки невесту-фейри. Они обожали друг друга, их любовь была настолько сильна, что почти примирила две расы, положив конец кровопролитию.

Но теперь оба они были мертвы, их прах – потерян во времени и в скорби, а из их следов поднялись тени, пожирая землю и все, за что они сражались.

Если эта история не была легендой, предостерегающей от попыток искать истинную любовь и связь между душами, то я не знаю, что еще могло являться таким предостережением.

«И все же, – думал я, облетая вокруг плотного облака и направляясь обратно к замку, – я ведь заключил с Адарой сделку».

И хотя я отказывался признавать ее своей истинной, я не мог отрицать глубоко пустившую во мне корни решительность довести это дело до конца, открыть правду, сокрытую в трещинах прошлого Адары, и получить шанс уничтожить фейри, виновного в смерти Дариана.

Я был убежден, что Аолис подстроил убийство Дариана. Сам он был безумно влюблен в Олетту – они были помолвлены до того, как она отдала свое сердце драконьему принцу. Если у кого-то и был мотив убить моего лучшего друга на его свадебном пиру, так это у генерала, ставшего впоследствии королем.

Но мне нужно быть осторожнее, чтобы не оказаться убитым. Иначе жертва, принесенная мной почти двадцать лет назад, окажется напрасной.

Впереди показался замок, и я приземлился на крыше южной башни, еще не вполне готовый вернуться в свои покои. Сложив крылья за спиной, я присел на корточки, внимательно осматривая окрестности. Пульсирующие красно-черные лианы, оплетающие стены замка, цеплялись за черепицу крыши, и я настороженно смотрел на них. Чешуя, покрывавшая мои ступни и ладони, защищала меня от некроплюща, но растения могли коснуться моей кожи, и мне не нравилось находиться так близко от них.

Но дул свежий ветерок, и я откинул голову, делая глубокий вдох. Мое тело расслабилось, и я позволил воздушным потокам унести прочь мои тревоги и тяжелые чувства. Жжение в груди прошло, и разум наконец прояснился.

«Хорошо, что Адара оттолкнула меня», – решил я. На самом деле, я был благодарен ей за это. Из нас двоих она явно лучше контролировала эмоции, и я содрогнулся при мысли, что могло бы случиться, если бы я поддался силе притяжения уз. Кроме того, что я не желал этого, Адара ничего о них не знала. Она пришла бы в ярость, если бы оказалась связана со мной.

Выкинув эти мысли из головы, я стал осматривать территорию замка, отмечая, где размещены стражники, продумывая возможные пути отступления. И пока я наблюдал, ветер донес до меня обрывки разговора, в котором что-то заинтересовало меня.

Я распахнул крылья и прыгнул с крыши, поймав воздушный поток. Я скользил вниз к балкону, располагавшемуся несколькими этажами ниже, над помещением, где, похоже, находилась оружейная. Голоса доносились изнутри, и мои уши дрогнули, когда я попытался прислушаться к разговору.

– ...Завтра, – жаловался мужской голос. – Похоже, он должен забрать пленника и доставить королю.

– Пленника? – озадаченно переспросил другой голос. – У нас в темницах только Джиффри, и не понимаю, зачем он королю – его же обвиняют всего-то в публичном оголении.

– Нет, не Джиффри. – Я представил, как другой фейри закатывает глаза. – Этот мелкий ублюдок оказывается у нас каждый месяц за какое-нибудь новое идиотское нарушение. Нет, речь о пленнице – о той девушке с лавандово-голубыми волосами, которая сейчас живет в северной башне. Похоже, король настолько заинтересован в ней, что готов обменять на нее леди Авани.

– Правда? – Голос второго фейри зазвучал громче от удивления. – Не думал, что она настолько важна.

Двое продолжали говорить, но я уже не разбирал слов сквозь рев в ушах. Девушка с лавандово-голубыми волосами. Пленница. Обмен.

Леди Мосси держала Адару в замке не ради ее безопасности. Она собиралась использовать ее в качестве разменной монеты, и если это удастся – уже завтра Адара окажется в руках у врагов.

Глава шестнадцатая

Адара

Дверь захлопнулась, когда Эйнар вышел из комнаты, оставив за собой след гнева и обиды. Потрясенно уставившись на белую дверь, я подняла руку и коснулась губ в том месте, где только что был его палец. Нижнюю губу все еще покалывало от его прикосновения, и голова кружилась, пока я пыталась осознать, чтó только что произошло.

Я не могла отреагировать иначе. Просто не была готова к тому, что Эйнар прикоснется ко мне вот так, не была готова к потоку эмоций, который захлестнет меня. Что-то дикое, порочное поднялось во мне, и я едва не высунула язык, чтобы лизнуть его кожу. Я хотела почувствовать его на вкус, на ощупь, притянуть к себе его могучее тело, ощутить его как можно ближе.

Эта мощная плотская жажда охватила меня с такой силой, что я отпрянула, не зная, как с ней быть. И судя по тому, как Эйнар почти вылетел из моих покоев, я, очевидно, задела его чувства.

«Это нелепо, – сказал голос у меня в голове. – Ты не обязана принимать его ухаживания, а ему не стоит устраивать истерику только потому, что ты его отвергла».

Да, конечно. Я потрясла головой, выходя из оцепенения, и стала мерить шагами комнату.

О чем Эйнар вообще думал? Бóльшую часть времени он вел себя так, словно ненавидел меня, а потом позволял себе подобные интимные жесты.

Я уже попыталась отдать свое сердце тому, кто, очевидно, не любил меня, и не собиралась снова позволять кому-то мной манипулировать. Я не знала, какую игру вел Эйнар, но не собиралась в ней участвовать. Моя единственная цель – найти маму, и я не могла позволить ему отвлекать меня.

«И все же, – подумала я, останавливаясь у окна и глядя, как последние солнечные лучи целовали горизонт, – Эйнар в чем-то прав».

Я не виделась с леди Мосси с приветственного пира, который она устроила в первый вечер нашего пребывания во дворце – а с тех пор прошло уже три дня. Я полагала, что вдвоем мы сможем придумать план, как вызволить маму, но вместо этого она сказала довериться ей и велела мне упражняться во владении магией.

Этим я и занималась последние пару дней, запертая в северной башне в компании Эйнара и стражников. Стражники сопровождали нас повсюду, куда бы мы ни шли, и до сих пор мои просьбы поговорить с леди Мосси отклонялись.

С каждым днем, не имея вестей о маме, я все больше поддавалась тревоге. До сих пор я старалась доверять решению леди Мосси, но больше не могла себе этого позволить.

Мне нужно было встретиться с ней и поговорить, выяснить, чтó на самом деле происходит.

Взвесив все варианты, я направилась к двери своих покоев и открыла ее. В конце короткой площадки была винтовая лестница, и я спустилась по ней вниз, к подножию башни, по пути пройдя мимо комнаты Эйнара.

На секунду я задумалась, не следует ли постучать в его дверь и сообщить, что я отправляюсь на встречу с леди Мосси.

Но потом я решила, что раз уж он хочет дуться у себя в спальне, я не стану ему мешать.

Когда я вышла из башни и направилась через двор, два стражника покинули свои посты и последовали за мной, держась в паре метров позади. Леди Мосси говорила, что они здесь для моей защиты, но я знала – ее намерения не могут быть столь великодушными. Мы были чужаками, живущими в ее доме, и она хотела следить за нами.

На ее месте я поступила бы так же, но это все равно раздражало.

Я прошла по дорожке к атриуму, направляясь ко входу с двойными дверями. Лунный свет разливался по стеклам оранжереи, заставляя их сверкать, словно лед. Два стражника, стоявших перед дверями, преградили мне путь, когда я приблизилась.

– Леди Мосси не принимает посетителей сегодня вечером.

– О. – Я остановилась и постучала пальцем по губам. – Жаль. Мне бы не хотелось уходить, не попрощавшись.

– Уходить? – Один из стражников, охранявших атриум, нахмурился, и я почувствовала, как двое, которые шли за мной, приблизились. – Простите, но леди Мосси оставила указания, что вы должны оставаться здесь до получения дальнейших распоряжений.

Я изогнула бровь и спросила:

– Так я, стало быть, пленница?

Искорка вспыхнула на кончике моего указательного пальца, разгоревшись в крохотный огонек, и я стала лениво вычерчивать круги в воздухе, выписывая огнем каждую букву этого слова. П-Л-Е-Н-Н-И-Ц-А.

Стражники напряглись, украдкой переглянувшись.

– Нет, конечно же, нет, – сказал другой. Откашлявшись, он отступил в сторону и открыл двойные двери. – Прошу, проходите.

Я спрятала улыбку, проходя мимо, оставив всех четверых в атриуме. Похоже, никто из них не желал навлекать на себя гнев леди Мосси, но и сражаться с фейри, обладающей огненной магией, они не были готовы.

Стоило мне ступить в атриум, я ощутила перемену. Воздух здесь был почти горячим и влажным, и капельки воды прилипали к моей коже, пока я шла по тропинке, ведущей к трону. Удушающе-приторные цветочные ароматы тяжело висели в воздухе. Что-то поменялось с того раза, когда я впервые побывала здесь.

Словно в этих зарослях таился голод, что-то темное и зловещее, только и ждущее, чтобы поглотить меня.

По спине пробежала дрожь, и я расправила плечи и продолжала путь, пока не добралась до поляны. Я ожидала, что найду леди Мосси сидящей на троне или на одном из диванчиков, но вместо этого она лежала в траве, на краю пруда. Ее пальцы скользили по воде, и пухлый кои подплыл ближе, чтобы поцеловать их, явно надеясь на кусочек угощения. Юбки ее розового платья раскинулись по зелени, словно гигантские лепестки.

– Адара, – проговорила она, не глядя на меня. Свои волосы цвета шалфея она заплела в простую косу и теперь играла с ее кончиком, продолжая дразнить кои. – Невежливо с твоей стороны врываться в мои сады без приглашения.

Ее голос звучал мягко, но я уловила угрозу, таящуюся за словами.

– Я не хотела тревожить вас, леди Мосси, – ответила я, стараясь выразить раскаяние. – Но с нашего прибытия прошло уже несколько дней, и я все еще не получила вестей о матери. Это ожидание заставляет меня немного нервничать.

– Нервничать? – Леди Мосси подняла голову, с вызовом глядя на меня. – Ты что же, сомневаешься во мне, дитя?

– Нет, конечно же, нет, – поспешно ответила я, пока она поднималась. Хотя она была на несколько сантиметров ниже меня, каким-то образом ей удалось возвышаться надо мной.

Она казалась огромной, стоя в центре атриума. Я сглотнула, когда волна чистой силы накрыла меня, и хотя выражение лица леди Мосси оставалось безмятежным, волосы у меня на руках встали дыбом.

Пусть я обладала мощной редкой магией, но мы находились во владениях леди Мосси, и все в этих садах могло служить ей оружием. Мне следовало действовать очень осторожно.

– У меня есть все основания думать, что вы хотите спасти мою мать так же сильно, как и я, – проговорила я, пытаясь успокоить леди Мосси. – И я знаю, что как правительница этого Королевства, вы не привыкли, чтобы вас расспрашивали или чтобы вы отчитывались перед кем-либо, кроме самого короля. Но прошу, поймите: это мучительно – оставаться в неведении. Не знать, что случилось с матерью, где ее держат, пытает ли ее Слаф. Мне нужно знать, где она, в чем заключается ваш план и как я могу помочь.

Леди Мосси вздохнула и отвела взгляд от пруда, смотря на меня. Ее янтарные глаза наполнились печалью, а губы сжались в тонкую линию, пока она оглядывала меня с головы до ног.

– Окажись мы в иных, более удачных обстоятельствах, и не будь ты той, кто ты есть, я бы смогла рассказать тебе всю правду. Но череда событий уже запущена, с этим ничего нельзя поделать. И потому лучшее – и по сути единственное, – что ты можешь сделать, это позволить им идти своим чередом.

– Что это значит?

Я отступила на шаг, чувствуя, как волна тревоги прокатилась по мне. Искры огня вспыхнули на кончиках пальцев, и я сжала руку, пытаясь погасить их.

Леди Мосси взглянула на мой кулак, охваченный пламенем.

– Мы все знаем о пророчестве, в котором говорится о девушке с силами льда и пламени. – Ее лицо смягчилось, когда она снова встретилась со мной взглядом, смотря на меня так, словно извинялась. – Нет смысла противиться судьбе... что бы ты ни делала, в конце концов ты окажешься в руках короля Аолиса. Но Джелсайн не должна страдать. Я позаботилась о том, чтобы ее вернули мне, как и другую мою внучку, – в обмен на тебя.

Осознание предательства пронзило меня – горящая стрела гнева и скорби, прошедшая через сердце.

– Что вы наделали?

Леди Мосси подняла руку, и трава под моими ногами вдруг разошлась. Почва стала жидкой, и я ахнула, когда мои ноги утонули в земле. Я попыталась вырваться, но не успела этого сделать, когда земля снова затвердела, удерживая меня на месте.

– Отпустите меня! – воскликнула я, борясь с земляными оковами. Мои ноги уже начали неметь.

– Не могу. – Лицо леди Мосси посуровело. – Слаф прибудет сюда через день, а с ним – Джелсайн и Авани. Осталось сделать совсем немного, чтобы они оказались в безопасности, и я не позволю тебе помешать мне.

Я стиснула зубы, и отозвавшись на мою ярость, на другой ладони тоже вспыхнуло пламя.

– Отпустите меня, – прошипела я, и языки пламени охватили мои руки. Они жадно лизали мою кожу, готовые обратить свою обжигающую мощь на врага. – Или я сожгу этот атриум.

Леди Мосси рассмеялась и щелкнула пальцами. Земля, удерживавшая мои ступни, снова стала жидкой и начала подниматься вверх по ногам, пытаясь поглотить меня целиком. Я напряглась, собрала все силы и выпрыгнула, нырнув в пруд – единственное место в атриуме, где магия леди Мосси не была такой сильной.

– О, думаешь, ты очень умная? – поддразнила она, когда моя голова вынырнула из воды.

Она стояла на краю, и ее тело излучало зеленоватое свечение. Лианы ползли по земле, вытягиваясь из углов сада, готовые выполнять волю хозяйки, и воздух, казалось, сгущался от ароматов цветов, вызывая у меня головокружение. Я не сомневалась, что некоторые из них имели дурманящие и ядовитые свойства, и лишь потому, что их было не так много и в саду встречалось много целебных растений, я еще не потеряла сознание.

– Ты не можешь использовать свою огненную магию, пока ты там. А рано или поздно тебе придется выйти на берег, – сказала леди Мосси.

Она повела пальцами в воздухе, и кои, отплывшие к краям пруда, вдруг развернулись и бросились ко мне с пугающей скоростью. Их радужные тела бились о меня с такой силой, что оставляли синяки, и мое горло сдавило паника, когда я поняла, что они толкают меня к берегу, ближе к леди Мосси.

– И как только ты ступишь на твердую землю – ты моя, – закончила она.

– Вот как вы думаете?

Решимость поднялась во мне, подавляя панику и ярость. Я устала оттого, что другие считали меня слабой, беспомощной, легкой жертвой, которой можно управлять и манипулировать. Может, мои силы и были чем-то новым для меня, но они принадлежали мне, и я не собиралась позволять другим диктовать, что мне с ними делать, только потому, что они думали, будто знают, как лучше.

Это была моя жизнь, и только мне ее контролировать.

Сделав глубокий вдох, я перестала сопротивляться и потянулась к другому источнику силы внутри – глубокому холодному бассейну, который только и ждал меня. Сила откликнулась и потекла по путям, которые прежде были заблокированы, и я представила, как она обращает пруд в лед. Поверхность воды начала кристаллизоваться, лед расходился от меня волнами, захватывая рыбок кои в свои тиски. Те, что были ближе ко мне, устремились на глубину, почувствовав, что происходит. Но большинство оказались заключенными среди льда.

Я ощутила укол вины за их смерть, когда выбралась на поверхность льда, а затем использовала свою силу, чтобы закрыть оставшуюся дыру. Я не хотела убивать рыбок, но выбора не было.

– Да как ты смеешь! – От шока и ярости лицо леди Мосси пошло пятнами, а ее полные губы искривились в оскале. Она подняла руку, и небольшой валун поднялся из рощи деревьев. – Ты убила моих драгоценных кои!

Она махнула рукой в мою сторону, и валун со страшной скоростью помчался по воздуху. Я увернулась от снаряда, и он врезался в лед, пробив в нем дыру. По поверхности поползли трещины, и я поспешно использовала свою силу, чтобы залатать их прежде, чем лед поддастся.

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась, леди Мосси швырнула в меня еще один валун, от которого я едва увернулась. Вскоре я боролась с градом обрушившихся на меня камней, которые хозяйка поднимала из разных уголков атриума. Пруд был не слишком большим, и у меня оставалось мало места для маневров. Несколько камней ударили мне в спину и в ребра, и я зашипела от боли, разливавшейся по телу. Поразительно, что я пока была цела.

– Вы так меня убьете! – воскликнула я, поднимая руки над головой, чтобы защититься.

– О, не волнуйся, я вылечу любые твои травмы, – пропела леди Мосси, швыряя в меня камень размером с обеденную тарелку. Я увернулась, но мои движения уже стали более медленными, а дыхание прерывистым. Леди Мосси пыталась измотать меня, и это ей удавалось. – В конце концов, я бы не хотела доставлять королю поврежденный товар.

Она снова вскинула руку, но не успела бросить в меня еще один камень, как огромная фигура ворвалась в атриум, разбив потолок. От изумления у меня открылся рот, когда Эйнар устремился к земле в своей драконьей форме. Его гигантская пасть распахнулась, обнажая огромные клыки. Леди Мосси закричала, когда он выпустил поток огня, и бросилась на землю, едва увернувшись от пламени. Купол земли поднялся вокруг ее тела, защищая, но оранжерее повезло меньше. Несколько деревьев загорелось, и я с ужасом наблюдала, как пламя быстро охватывало сад.

Это было как на Испытаниях. Снова.

Эйнар изогнул длинную шею, чтобы посмотреть на меня, – его золотой глаз сфокусировался на мне. Вскинув голову, он испустил рык, забив крыльями. Стражники, спешившие к нам, отлетели назад, отнесенные потоком ветра, и я поморщилась, когда некоторые врезались в стволы деревьев, а потом повалились на землю, потеряв сознание.

Собрав оставшиеся силы, я бросилась к Эйнару. Но по пути свернула к дереву с черным стволом и сорвала золотое яблоко, висевшее среди рубиново-красных листьев. Я хотела взять еще одно, но стражник бросился на меня, и мне пришлось увернуться, когда он замахнулся мечом. Отпрыгнув в последнюю секунду, я ударила его ледяной магией. Из его горла вырвался крик, когда лед прокатился по его груди, покрывая тело. Этот звук резко оборвался, когда холодная корка поглотила его горло, а потом голову.

Я убила фейри своей ледяной магией. Впервые.

Эйнар снова заревел, и я вышла из оцепенения. Он взмахнул колючим хвостом, чтобы отбросить стражей к деревьям. Времени на шок, на страх или на колебания не оставалось. Я сунула яблоко в сапог и бросилась к дракону, перепрыгнула через его хвост и вскарабкалась на спину.

Земля у нас под ногами задрожала, когда леди Мосси, все еще скрытая своим защитным куполом, попыталась использовать свою магию, чтобы остановить нас. Но Эйнар оказался быстрее – он устремился к небу сквозь гигантскую дыру в потолке атриума прежде, чем земля засосала нас. Он поднимался все выше, пока у меня не начала кружиться голова.

– Эйнар, – выдохнула я, хлопая его по шкуре. – Я не могу дышать.

Он фыркнул, резко провалившись сквозь слой облаков. Я завизжала, когда желудок подскочил к горлу, а потом снова опустился на место. Перед глазами все поплыло от резкого прилива крови, и отчаянно пытаясь не упасть, я скользкими от пота ладонями уцепилась за шип на спине дракона.

– Ты это специально сделал!

Он пророкотал что-то в ответ, даже не пытаясь отрицать. Это был сердитый звук, и я понимала, что он в ярости, хотя не знала, из-за чего именно. Я не сделала ничего плохого и неплохо противостояла леди Мосси, пока он не пришел на помощь.

Но у меня не было времени размышлять о причинах гнева Эйнара, потому что громкий крик разорвал ночной воздух, заставив каждый волосок на моем теле встать дыбом. Я вытянула шею как раз вовремя, чтобы увидеть, как пять грифонов прорываются сквозь облака, направляясь к нам. Их покрытые перьями тела ярко сверкали в лунном свете; клювы угрожающе поблескивали. Но еще более угрожающими казались всадники у них на спинах – одетые в кожаные доспехи солдаты с гербом Дома Итир на груди. У каждого был лук, и ужасное предчувствие сковало меня, когда они наложили стрелы на тетиву, целясь не в меня, а в крылья Эйнара.

Эйнар рыкнул и сильнее взмахнул крыльями, унося нас с невероятной скоростью по ночному небу. Я уцепилась за его спину, пока ветер визжал в ушах и облака проносились мимо. Но каким бы быстрым Эйнар ни был, его скорости оказалось недостаточно. Грифоны были легче, и они настигали нас, оказавшись почти на расстоянии выстрела.

«Что ж, в эту игру могут играть обе стороны», – решила я. Вдохнув, я развернулась на спине Эйнара, оказываясь лицом к преследователям, и подняла руку. Черпая воду из облаков, я использовала свою магию, чтобы создать множество ледяных кольев, затем сделала широкий взмах и метнула их во врагов.

Грифоны увернулись от ледяных снарядов, разлетевшись в разные стороны, затем снова соединились в строй. Лучники теперь прицелились в меня, и я напряглась, когда они выпустили стрелы. Эйнар взмахнул хвостом, отбивая их, а я запустила еще несколько ледяных снарядов, заставляя грифонов снова разлететься в стороны.

Мы мчались по небу. Мне удалось пронзить крыло одного из грифонов, а Эйнар ударил хвостом другого, заставив обоих упасть вниз с болезненным кличем. Но я уже потратила много магии в бою с леди Мосси, и мои силы иссякали. А те, что оставались, уходили на то, чтобы удержаться на спине драконе. Руки у меня все сильнее дрожали после каждого нового залпа ледяных снарядов.

Оставшиеся грифоны приблизились, почуяв мою слабость. Двое устремились к нам, чтобы атаковать Эйнара с боков, а третий нацелился на меня. Я подняла дрожащую руку, пытаясь создать ледяные колья, но капли воды едва подчинялись мне. С трудом мне удалось метнуть еще два ледяных снаряда во всадника, но он с легкостью увернулся.

Я собиралась попробовать еще раз, когда один из грифонов врезался в бок Эйнара, заставив его отклониться в сторону. Слетев с его спины, я закричала, но не успела начать падать, как когтистая лапа схватила меня. Мой торс сдавила крепкая хватка, и я едва могла дышать. Два грифона продолжали атаковать Эйнара, пытаясь разорвать его шкуру и крылья. По запаху крови, разлившемуся в воздухе, я поняла, что они успели нанести несколько ударов, но Эйнар удерживал их на расстоянии, размахивая хвостом и выпуская струи огня.

Но его силы тоже начали иссякать, и мы стали опускаться ниже облачного покрова. Внизу показалась земля, и я ахнула при виде гор Гаот Айрэ, возвышающихся впереди. Мы приближались к Королевству Воздуха.

– Эйнар, направляйся к горному хребту! – закричала я сквозь рев ветра. – Грифоньи всадники не смогут последовать за нами туда!

Из последних сил я бросила последний ледяной заряд в сердце грифона слева от нас. И попала в цель – крылья грифона распахнулись, когда кол вонзился ему в грудь. Он понесся к земле, увлекая вместе с собой своего наездника, а тем временем другой всадник отстал. Я увидела, как он выпускает еще одну стрелу, услышала рев боли Эйнара, но чернота поползла по краям моего зрения.

«Пожалуйста, долети», – была последняя мысль, промелькнувшая в моем сознании.

Мне показалось, что мы вот-вот рухнем. Ветер визжал, будто предупреждая, что мы врежемся в горный склон. Но тьма сомкнулась вокруг меня прежде, чем я успела почувствовать удар, и я потеряла сознание.

Глава семнадцатая

Эйнар

Бах.

Склон горы содрогнулся, когда я врезался в него, поджав крылья, выгнув спину и прижимая Адару к груди, чтобы защитить ее. Боль пронзила мой бок, когда левое крыло ударилось о валун, но мой вопль потонул в оглушительном реве – пласты снега сорвались с окружающих гор, обрушившись вниз лавиной.

«Лавина», – только и подумал я; мое сознание затуманилось от боли. Оглядевшись, я заметил пещеру метрах в двадцати от нас, освещенную лунным светом, пробивавшимся сквозь тучи. Внутри у меня все сжалось, когда я оценил размеры входа в пещеру – недостаточно широкий для моей драконьей формы. Чтобы попасть внутрь, мне придется обратиться, но судя по скорости, с которой снег устремился вниз по склону, времени не оставалось.

«Придется как-то это пережить».

Зажмурившись, я вонзил когти в снег и в горную породу под ним, чтобы устоять под натиском стихии. Волна снега обрушилась на нас, словно буря, захлестывая меня, и поврежденное крыло пронзила боль. Я сжался, защищая Адару и моля звезды, чтобы все скорее закончилось.

В конце концов грохот прекратился и ужасающая вибрация стихла. Открыв глаза, я обнаружил, что засыпан снегом. Вокруг намело снежные заносы, и вход в пещеру теперь оказался заблокирован.

Хорошо, что я остался в драконьем обличье, иначе нам пришел бы конец.

Собрав остатки сил, я раскрыл пасть и осторожно выпустил поток огня. Снег, сковавший мои передние конечности, растаял, и я поднялся, стараясь не обращать внимания на резкую боль, пульсирующую в левом крыле. Продолжая прижимать Адару к груди, я стал пробираться ко входу в пещеру, прокладывая себе путь пламенем и растапливая снежные заносы.

К тому моменту, как я закончил, я тяжело дышал от изнеможения, а перед глазами все мутилось от боли. Мне хотелось остаться в драконьей форме, тем более что я не знал, какие опасности поджидали нас в пещере. Но мне требовалось исцелить крыло, и нам обоим нужно было где-то спрятаться, пока не разразилась метель или нас не обнаружил какой-нибудь хищник.

Распахнув пасть так широко, как только мог, я ударил огнем внутрь пещеры, надеясь, что это убьет все зловещее, что там таилось. Потом, бережно опустив Адару у входа, я обернулся.

Острые волны боли прокатились от крыла по всему позвоночнику, когда я принял свое двуногое обличье – защищающая чешуя исчезла, когти, клыки и шипы скрылись, словно в ножнах. Все мое тело трясло от усилий, а кожа, ставшая теперь уязвимой, покрылась мурашками от холода.

И в довершение всего желудок заурчал от голода.

– Отлично, – проворчал я, входя в дымящуюся пещеру. Кто-то оставил здесь растопку – небольшую горку хвороста у задней стены, которая теперь занялась огнем. По полу были разбросаны звериные кости – без сомнения, чья-то добыча. Я откинул их ногой, потом подхватил безвольное тело Адары и перенес ее к жалкому костру.

– М-мф-ф, – простонала она, когда я уложил ее на землю.

Я собирался оставить ее, но она крепко вцепилась мне в руку во сне. Озадаченный, я посмотрел на бледные пальцы, сжимавшие мое предплечье, – резкий, но почему-то гармоничный контраст с моей загорелой кожей. Нежность поднялась во мне, разъедая острые грани гнева. Я попытался бороться с этим, ухватившись за свою враждебность к Адаре, – то, что она сделала, решив противостоять леди Мосси в одиночку, было невероятно опасно и глупо. Она должна была прийти ко мне, должна была...

«И как же она могла обратиться к тебе за помощью, когда ты занимался тем, что летал и притворялся свободным?»

Я покачал головой в досаде на себя. Когда дело касалось Адары, я разрывался между желанием защищать ее и необходимостью контролировать свои эмоции. Будь я проклят, но я не хотел быть связанным узами истинной пары с фейри. Я вообще не хотел иметь ничего общего с этим миром. Моя верность принадлежала моему народу, и ради него мне следовало держаться от всего этого подальше.

И все же, когда я смотрел на Адару, на то, как тусклые отсветы костра танцевали на ее коже, я понимал, что слишком устал, чтобы бороться. Мне просто хотелось обнимать ее, и судя по тому, как она в меня вцепилось, ей тоже этого хотелось, по крайней мере во сне.

Поэтому я отбросил осторожность и лег рядом с ней у огня.

Стоило мне только прижать ей к груди, все во мне успокоилось. Ее запах – сладкий, солоноватый, с привкусом дыма – окутал меня, как уютное одеяло, и ее изгибы прижимались ко мне, идеально совпадая с плоскостями и впадинами моего тела, словно были созданы для этого.

Я приготовился к тому, что меня окатит волна похоти, всепоглощающее желание завладеть ею, которое я испытывал каждый раз, когда она ко мне прикасалась.

Но вместо этого я ощущал только... покой. Словно я обрел свое место. Словно я вернулся домой.

Адара уткнулась мне в грудь, и изнеможение наконец захлестнуло мой разум. Засыпая, я крепко обнимал ее, надеясь, что ни одно создание не окажется настолько глупым, чтобы напасть на нас посреди ночи.

Потому что как бы ни были противоречивы мои чувства, я уничтожил бы любого, кто задумал причинить ей вред.

Глава восемнадцатая

Адара

Я очнулась от глубокого сна из-за звука, вибрирующего у моей щеки. В полудреме я подняла тяжелые веки, но обнаружила, что ничего не вижу.

Я зависла в кромешной тьме, без единой звезды, чтобы пролить хоть немного света на то, что меня окружало. Разом нахлынули смутные мысли: где я? что произошло? как долго я пробыла без сознания?

Последнее, что я помнила, – это бешеную скорость полета к горам Гаот Айрэ, когда я была зажата в лапе Эйнара. Мы добрались? Я знала, что лишилась чувств, истратив последние силы в борьбе с грифонами.

Меня охватило чувство вины, когда я вспомнила, как эти великолепные звероптицы падали на землю, но в следующий миг забыла об этом, когда гладкая поверхность, к которой я прижималась щекой, снова завибрировала. Сморгнув, я протянула руку, чтобы на ощупь понять, на чем лежу, и по телу пробежала дрожь, когда я наткнулась на мягкую ткань и твердые мускулы.

Эйнар. Я лежала на груди Эйнара.

От этого осознания сердце заколотилось, но я не шелохнулась. Одна его рука была переброшена через мою талию, будто чтобы удержать меня рядом, а другая запуталась у меня в волосах. Его пальцы заскользили по моей голове, нежно массируя, и по позвоночнику побежали мурашки. Я вздрогнула, и его рука крепче обвила меня, словно он боялся, что я попытаюсь встать.

Мне в самом деле следовало бы подняться.

Но было что-то успокаивающее в его объятиях, в том, как меня окутывал его мужественный запах. Он пах древесным дымом и светом звезд, пылающим костром под ночным небом, чем-то свежим, острым и полным обещаний. Что-то шевельнулось во мне, когда я вдохнула его аромат, – что-то такое, отчего мне захотелось расправить воображаемые крылья и летать, летать, летать.

Наперекор здравому смыслу я провела ладонью по его груди. Этот ровный гул был не просто дыханием, а почти мурлыканьем, пронизанным глубоким удовлетворением. Словно то, что он держал меня в объятиях, дарило ему покой.

Но как это было возможно, если он ненавидел меня и мой народ?

Мои пальцы поползли выше, минуя его кадык, вдоль линии челюсти и подбородка. Я изучала его лицо кончиками пальцев, как мог бы слепой, пытаясь представить себе, как кто-то выглядит. Указательный палец тронул его мягкую нижнюю губу, и кончик его горячего языка коснулся моей кожи.

От этого интимного прикосновения тепло разлилось по всему моему телу, и я отдернула руку. Сердце колотилось от смущения и возбуждения. Веки Эйнара приподнялись, и дыхание замерло у меня в груди. В его взгляде под тяжелыми веками было что-то особенное – радужки снова стали золотыми, как раньше, но зрачки сузились до вертикальных щелочек, как в его драконьем облике.

– Эйнар? – неуверенно позвала я, гадая, проснулся ли он.

Ответом мне стал глубокий рокот, а потом его ладонь скользнула по моей шее сзади. Я ахнула, когда он нежно обхватил меня за затылок, чуть отклонив голову, и не успела понять, что происходит, когда его губы встретились с моими.

То, как его губы прижимались к моим, мягкие, теплые, завлекающие, вызвало во мне взрыв искр, и я инстинктивно вцепилась в его плечи, не успев задуматься о том, что делаю. Я открыла рот, чтобы возразить, и он тут же воспользовался этим, проскользнув языком внутрь и коснувшись моего.

Он целовал меня с голодом яростной огненной бури, озаряющей ночь своим сиянием и пожирающей все на своем пути. Я чувствовала себя грудой хвороста, в которую ударила молния, – внезапно ожившей и горящей бешеным пламенем, которое грозило поглотить меня целиком.

И все же я не хотела отпускать его. Я хотела ответить на поцелуй, позволить ему поглотить меня, пока от моей боли останется только пепел.

Но стоило мне подумать об этом, воспоминание о последнем разе, когда меня целовали, вспыхнуло в голове – будто гадюка оживала в закоулках моего сознания именно этого момента, чтобы нанести удар. Взгляд Дюна Террана, полный жалости, когда он сказал, что мы не можем быть вместе, что он никогда не женится на мне, был словно удар в живот, и я резко отстранилась, разрывая поцелуй.

– Нет! – рыкнул Эйнар, рывком притягивая меня к себе. – Ты – моя.

Голос, пророкотавший в его груди, звучал иначе, более гортанно, словно его исторгал какой-то хищный зверь. Он снова попытался поцеловать меня, но на этот раз я со всей силы оттолкнула его, заставив откатиться по полу. Сердце бешено колотилось. Я вскочила на ноги, и в моей ладони вспыхнуло пламя, разгоняя мерцающим светом чернильную темноту.

– Какого пекла! – рявкнул Эйнар, садясь. Он провел рукой по спутанной копне каштановых волос, доходивших до плеч, и моргал, глядя на меня, пока его глаза привыкали к тусклому свету. Мое сердце бешено колотилось, я смотрела на него, а все тело дрожало от пережитого. – Зачем ты разбудила меня, Адара? Что-то случилось?

– Да, ты поцеловал меня! – Я ткнула в него пальцем, словно обвиняла в ужасном преступлении. – Я очнулась в твоих объятиях, а когда попыталась подняться, ты притянул меня к себе и сунул язык мне в рот!

– Я... – Он задыхался, и его лицо раскраснелось от смущения. Это могло бы показаться смешным, если бы я не была так потрясена произошедшим. – Невозможно. Должно быть, тебе приснилось.

– Жаль тебя разочаровывать, но я не фантазирую по ночам о драконьих поцелуях, – парировала я, чувствуя, как мои щеки тоже вспыхнули. Я знала, что не была полностью честна, описывая случившееся, но не могла признаться, что мне нравилось лежать в его объятиях. Что я касалась его лица и проводила пальцем по его чувственным губам. – Хватит с меня и того, что приходится иметь с тобой дело наяву.

Эйнар замер и прищурился. Я заметила, что его зрачки вернулись к нормальному состоянию, но у меня не было времени задуматься над этой переменой.

– Неужели? Что ж, в таком случае, может, мне следовало оставить тебя на милость леди Мосси, а не бросаться спасать.

– Я бы и сама справилась... – горячо возразила я, хотя внутри кольнуло чувством вины, когда я вспомнила – он ведь, по сути, спас меня.

– Или, может, мне стоило бросить тебя раньше, когда на тебя набросились жители деревни. Или когда лютоволки готовы были разорвать тебя в клочья. – Язвительные нотки в голосе Эйнара глубоко задели меня. Он поднялся на ноги, и его белые зубы сверкнули в тусклом свете, когда он оскалился. – Не волнуйся, Адара, тебе больше не придется иметь со мной дело. Раз уж ты так прекрасно справляешься сама, я ухожу.

Он вышел из пещеры, выпрямив спину и сжав кулаки. Я почувствовала почти физическую боль, когда он исчез.

Великаньи зубы, и о чем я только думала, когда говорила ему такие ужасные вещи! Мои глаза наполнились слезами стыда, когда я осознала, какой капризной была, и я выбежала из пещеры, желая все исправить. Горизонт уже светлел, и в предрассветных сумерках я смогла разглядеть его силуэт.

– Эйнар! – позвала я, бросаясь за ним, но он успел уйти уже достаточно далеко. Прежде чем я попыталась сократить расстояние между нами, из его спины проросли крылья, разрывая и без того изодранную рубаху. Я приоткрыл рот, когда он разбежался и прыгнул со склона горы, а потом поймал восходящий поток и взмыл ввысь.

– Эйнар, подожди! – закричала я, но он уже скрылся в облаках, и ветер унес мой голос, рассеяв среди холодных бездушных долин внизу.

Сердце сжалось, когда солнце показалось на горизонте, позолотив заснеженные пики гор. Но даже его робкое тепло не могло прогнать чувство опустошенности, тяжелым грузом лежавшее у меня на сердце.

На этот раз он действительно бросил меня, по-настоящему.

– Эйнар! – снова позвала я, спускаясь с горы. Я звала его снова и снова, отчаянно надеясь, что он не улетел слишком далеко, что он достаточно близко, чтобы услышать меня. Мы ведь и раньше ссорились, но всегда в итоге примирялись с нашими различиями. Он вернется. Должен вернуться.

«А почему, собственно, должен? – спросил голос у меня в голове. – В этой миссии для него нет особой выгоды. Да, он получит сонное зелье, когда ты спасешь маму, но она – не единственная целительница в Эдирии. Он может найти кого-то еще».

– Эйнар, пожалуйста! – снова закричала я. – Я не это имела в виду! Ты мне нужен. Прости за те слова. Ты ничего плохого не сделал. Пожалуйста, вернись!

Тень промелькнула надо мной, накрыв меня, и я резко вскинула голову; сердце забилось в надежде увидеть Эйнара.

Но хотя создание, зависшее надо мной, умело летать, оно абсолютно не походило на дракона.

– О-о-о, посмотрите-ка сюда, – сказала оно, сверкнув острыми рядами зубов. – Похоже, я нашла завтрак для гнездовья.

Крылатое существо издало резкий птичий крик, и еще двое вырвалось из-за облаков, зависнув рядом с ней. Внутри меня что-то сжалось, когда я их разглядела, – что-то среднее между птицами и фейри. Вместо волос у них из макушек росли перьевые гребни, а их руки плавно переходили в крылья. Ноги у них были птичьими, перья начинались от бедер и заканчивались на когтистых лапах. Их торсы были затянуты в кожаные доспехи, и на каждом плече красовалось по черепу. Ожерелья из клыков украшали голые шеи, и в руках они сжимали оружие.

Это были не фейри – гарпии, и они не шутили насчет того, чтобы мною позавтракать.

Глава девятнадцатая

Эйнар

– Эйнар, подожди!

Умоляющий голос Адары разрывал мне сердце, когда я улетал, и мои крылья замедляли движение. Каждая частица моего существа хотела вернуться, внять ее зову, чтобы снова оказаться рядом с ней.

Но я знал, что это говорят во мне узы, и потому стиснул зубы, отбрасывая это желание, и заставил крылья биться быстрее, унося меня все выше в небеса.

Ледяной ветер хлестал меня по лицу, ударяя по щекам и дергая за волосы. Я знал, что лучше было бы принять драконью форму, но не мог рисковать обращаясь днем, поэтому летел, пытаясь не замечать холод. По щекам бежали слезы, и я убеждал себя, что это из-за ветра, что это никак не связано с жестокими словами Адары.

В конце концов, зачем мне плакать из-за фейри, которая мне даже не нравится?

«Неправда», – возразил голос у меня в голове, но я тотчас заткнул его, отказываясь продолжать думать об этом. Адара мне не нравилась. Да, она была прекрасная, храбрая и владела огромной силой, но еще она была своевольна, упряма и вообще настоящая заноза в заднице. Она несколько раз, очертя голову, бросалась навстречу опасности, не имея запасного плана, не советуясь со мной. И хотя я не раз спасал ей жизнь, она, казалось, не испытывала по этому поводу никакой благодарности.

Сглотнув ком в горле, я вдруг осознал, что во рту у меня незнакомый привкус. Лаванда и морская соль, с легкой ноткой сладости. Мои губы запульсировали, и сердце сжалось, когда я понял, что чувствую на языке вкус Адары.

Она не лгала. Я действительно поцеловал ее.

«Проклятье». Я отер рот, приглушенно выругавшись. У меня не осталось ни одного воспоминания о том, как я ее целовал, и я ненавидел себя за то, что хотел это помнить. Скорее всего, в тот момент управлял ситуацией мой внутренний зверь – неистовое чудовище внутри меня, которое больше всего на свете мечтало завладеть ею.

Глупо с моей стороны было настолько расслабляться и засыпать, обнимая ее. Будь она согласна, поддайся она моим порывам, я бы проснулся уже связанный с ней узами истинной пары. А как только истинная связь скреплена, ее уже нельзя разорвать.

Даже сама смерть не может этого сделать.

И словно в ответ на мои мысли, нити уз дернулись в груди, настаивая, чтобы я вернулся к Адаре. Я нахмурился, желая не обращать на них внимания. В конце концов, очевидно, что Адара не желала меня. Она уже дважды отвергала мои попытки сближения. Лучшее, что можно было сделать, – это рассказать ей об узах истинной пары, раз я уверен, что она меня презирает, чтобы она могла полностью отвергнуть меня.

Это будет больно, но, по крайней мере, узы будут рассечены и мы сможем пойти каждый своей дорогой.

Но прежде я должен ее найти.

Вздохнув, я полетел обратно к пещере, намереваясь покончить с этим раз и навсегда. Но приближаясь, я услышал звуки борьбы – визги, крики, шум драки. Сердце заколотилось, и я бросился вниз, прорвавшись сквозь облака, чтобы увидеть, что происходит.

Глаза у меня распахнулись при виде открывшейся сцены – Адара противостояла трем гарпиям. Крылатые самки пикировали на нее, а Адара уворачивалась и метала ледяные колья, пытаясь удерживать гарпий на расстоянии. Ее снаряды не достигали цели, пролетая мимо них, или падали, так и не долетев до цели, но это все-таки сдерживало нападавших. Васильковые глаза Адары были распахнуты от страха, и даже отсюда я видел капельки пота на ее лбу. Несмотря на ее впечатляющую скорость, она не смогла бы продержаться долго – не в одиночку. Особенно учитывая, сколько магии она потратила прошлой ночью.

У меня не хватало сил обратиться в драконью форму, поэтому, сложив крылья, я бросился к ближайшей гарпии. Почуяв опасность, она повернулась в воздухе и метнула в меня нож, но я с легкостью отбросил его закованным в чешую предплечьем. Развернувшись, я врезался в нее плечом, отшвыривая прочь.

– Кто это? – взвизгнула гарпия, привлекая внимание двух других.

Они прекратили нападать на Адару и повернулись ко мне, щурясь и оценивая.

– Ты не похож ни на одно создание, которое мне доводилось видеть, – заметила самая большая из них. Достав из-за спины короткий охотничий лук, она наложила на тетиву стрелу из колчана, прикрепленного у бедра. Ее перья были цвета морского стекла, синие звезды украшали черепа у нее на плечах, а на шнурке вокруг шеи висели три клыка. – Крылья, как у летучей мыши, чешуя, как у ящерицы, и когти, как у гарпии.

Адара метнула ледяной кол в спину одной из гарпий, но порыв ветра перехватил его, и тот пролетел мимо. Разозленная гарпия развернулась и выстрелила в Адару, но та пригнулась, уклоняясь. Во мне вспыхнула искра ярости, и я швырнул в гарпию огненный шар, собираясь испепелить ее.

Но не успел огненный шар достичь ее, как ветер унес его прочь.

– Что здесь происходит? – рыкнул я. Раздражение охватило меня. Ветер, казалось, был полон решимости нам помешать. – У гарпий нет силы управлять ветрами!

– Может, ветра благоволят нам, – усмехнулась другая гарпия – поменьше, более округлая, чем ее сестры по оружию. Перья у нее были ярко-желтыми, как у канарейки, что придавало ей беззаботный вид, совершенно не вязавшийся с жестокой улыбкой на ее лице. Он достала три метательных ножа из мешочка на бедре и зажала их между костяшками пальцев. – Как бы то ни было, мяса этих двоих нам хватит на несколько недель. Как думаешь, Элири?

Большая гарпия покачала головой.

– Нет, Винна. Королева захочет получить его живым.

– А что с этой? – требовательно спросила гарпия с фиолетовыми перьями. – В ней-то нет ничего особенного.

– Я, между прочим, здесь стою, – заметила Адара голосом, полным сарказма. Выражение ее лица выражало браваду, но когда наши глаза встретились, я различил в них вспышку благодарности и облегчения.

«Она рада меня видеть».

От этого осознания внутри стало легче, но Элири, главная гарпия, прервала этот момент и повернулась к Адаре.

– Да, невежливо с моей стороны заставлять тебя ждать. – Обнажив акульи зубы, она натянула тетиву. – Сестры, давайте-ка с ними покончим.

Но прежде, чем она выстрелила, что-то в воздухе изменилось. Темное облако закрыло свет утреннего солнца, набрасывая тень на гору, и порыв ледяного ветра, хлестнувший нас, заставил даже гарпий содрогнуться. Шум десятков крыльев заполнил небо, и обернувшись, я увидел стаю больших черных птиц, спускавшихся с гор.

– О небеса, – прошипела Винна. – Теневой рой!

От ужаса у меня перехватило горло, когда стая устремилась к нам, и меня обожгло внезапным воспоминанием. Аолис вторгся в Харсфайр с ужасным Копьем Судьбы, пульсировавшим той же коварной магией, что текла в жилах этих птиц. Тени ласкали его, словно ревнивая любовница, вплетаясь в его волосы, в доспехи, в саму его кожу, сочась из него и извиваясь по земле, будто ядовитые гадюки. Даже драконья шкура оказалась недостаточно крепкой, чтобы защитить нас от того копья, и одного за другим оно оскверняло нас, пока мы не начали разрывать друг друга на части, чтобы выжить.

В тот день я был вынужден убить собственную мать и последнюю из моих выживших сестер. Убивать или быть убитым, и хотя я бы с радостью отдал свою жизнь за их жизни, я не мог позволить им продолжать жить, превратившись в безумных чудовищ.

– Эйнар!

Голос Адары вырвал меня из воспоминаний, и я яростно затряс головой, пытаясь вернуться в реальность. Не было времени погружаться в прошлое. Нужно было действовать сейчас.

– Чтобы одолеть их, нам придется работать вместе, – сказал я, призывая в ладони больше огня. Руки у меня задрожали от усилий, и я стиснул зубы от напряжения. – Если вы двое зайдете к ним с флангов и пригоните ко мне, я уничтожу их одним взрывом.

– В этом нет необходимости! – воскликнул чей-то беззаботный голос. – Беру это на себя.

Мы все повернулись на звук как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за облаков показался ребенок-фейри. Я уставился на него – он был, может, метра полтора ростом. Густые белые волосы торчали в разные стороны острыми пиками, а глаза цвета грозового неба поблескивали озорством. На нем был черный жилет, свободные белые штаны и шнурованные ботинки. Лоб венчала пара латунных летных очков.

Он стоял на облаке, которое, казалось, легко удерживало его вес.

– Воздушный фейри, – воскликнул я. – Так вот кто отражал наши с Адарой магические атаки!

– Конечно. – Он посмотрел на меня так, словно у меня вдруг выросла вторая голова. – Не мог же я позволить, чтобы вы навредили моим друзьям.

– Ты что же, дружишь с гарпиями? – крикнула Адара с земли, и на лице у нее отразилось недоверие. – Они же пожирают фейри!

– Да, мы над этим работаем, – поморщился воздушный фейри и почесал в затылке, глядя на гарпий. – Ваши атаки я тоже отражал, – признался он. – Не хотел, чтоб вы их убивали.

– Чего? – гневно взвизгнула Винна.

– У нас нет на это времени, – рявкнула Элири на них обоих. – Теневые птицы уже почти здесь, Лип!

– О, точно. – Лип робко посмотрел на Элири. – Давайте-ка я немного прорежу их стаю.

Он помчался к птицам, широко расставив ноги, вскинув руки к небу ладонями вверх. Облака зловеще зарокотали, сгущаясь, и молния аркой рассекла воздух, врезаясь в стаю. Семь птиц упало на землю, а другие рассеялись, и их рассерженные крики эхом разносились в горах.

Этот мальчик был не просто воздушным фейри. Он был наездником молний – одним из прославленных воинов Королевства Воздуха, которые могли подчинять себе электрическую энергию неба и использовать как оружие.

Теневые птицы перегруппировались в стаи поменьше, нападая на нас с разных сторон. Тот страх, что я испытывал ранее, снова охватил меня, но я отбросил его и направил на птиц мощный поток огня. Они закричали в агонии, когда их охватило пламя. И я бросился к Адаре, чтобы помочь.

Но Адара прекрасно справлялась сама, используя огненный хлыст и сбивая птиц в воздухе прежде, чем они успевали до нее долететь. Я невольно испытал восхищение перед ее умением владеть магией – она не могла надеяться сейчас на грубую силу, поскольку резерв ее магии был почти исчерпан, а предпочла сконцентрировать огненную энергию в форме оружия. Гордость наполнила мою грудь, пока я смотрел, как она храбро отражает атаку тварей из тени. По ее лицу струился пот, волосы разметались на ветру, а ноги крепко упирались в землю, словно корни могучего упрямого дуба.

Никогда в жизни не видел ничего прекраснее.

Одна из гарпий испустила душераздирающий крик, и я развернулся как раз в тот момент, когда одна из птиц рассекла ее обнаженное предплечье. Черная магия стекала с ее когтей, и во мне все заледенело от ужаса, ведь я понимал – сейчас она сама становится тварью из тени.

– Не-е-ет! – воскликнул мальчик-фейри, поспешив к ней. Он призвал с небес еще больше молний, собирая их силу на кончик пальца, нацеленный на тварей из тени. Молния прочертила воздух, поражая птиц в небе.

Но она ударила и в гарпию.

– Ария! – взвыла Элири, когда спина зараженной гарпии изогнулась и ее тело завибрировало – электричество поджаривало ее изнутри. Элири бросилась к ней и подхватила смертельно раненную подругу прежде, чем та упала.

– Нет, – прохрипела вторая гарпия, Винна.

Все птицы были мертвы, их останки усеивали белоснежный ландшафт, словно росчерки золы на платье девы. Винна и Элири бережно опустили Арию на землю, и Лип грустно следовал за ними.

Пусть мы и были врагами, но я слишком хорошо понимал боль этих гарпий.

Адара отпустила огненный хлыст и побежала к нам. Гарпии уже положили свою подругу на землю.

– Она еще дышит? – требовательно спросила Адара, опускаясь на колени рядом с гарпией.

– Да, но это неважно, – сурово сказала Элири и ткнула дрожащим пальцем в руку Арии, показывая, что чернота уже успела опуститься к кисти. – Ария заражена. Теперь нам придется убить ее, иначе она станет как... как... – Ее голос оборвался.

– Как те твари из тени, – тихо закончил Лип. Спрыгнув с облака, он подошел к нам. Его глаза цвета грозового неба были наполнены слезами. – Это моя вина, Элири. Не надо было мне отвлекаться.

Винна обняла Липа за плечи, привлекая к себе.

– Это не твоя вина. Ария – могучая воительница, как и все мы. Она хорошо сражалась.

Сочувствие наполнило меня, когда я смотрел на гарпий и на дитя воздушных фейри. Они четверо казались семьей, одной из многих семей, которых я видел прежде, разлученных войной. Хотя они пытались схватить меня и убить Адару, а я бы охотно убил их, обороняясь, я не желал им такого – чтобы одна из них пала жертвой теневой магии.

Я посмотрел на Адару, наблюдавшую за Липом и гарпиями. Похоже, она терзалась какими-то мыслями, и ее поза говорила о том, что она стоит на пороге важного решения. Через минуту она резко выдохнула.

– Ваша подруга не обязана сегодня умереть. Я могу спасти ее.

Гарпии резко вскинули головы, глядя на Адару, которая доставала что-то из сапога. Мои глаза расширились при виде золотого яблока в ее ладони – одного из тех яблок, которые я видел в садах леди Мосси.

Глаза у Липа чуть не вылезли из орбит.

– Это что, яблоко Итир? – недоверчиво спросил он.

– Да, – ответила Адара, с нетерпением протянув им руку. – Кто-нибудь, пожалуйста, дайте мне нож.

Винна извлекла из сумки один из своих метательных ножей, но помедлила.

– Откуда нам знать, что ты не...

– Не попытаюсь ее убить? – саркастически уточнила Адара. – Разве вы как раз это и не собирались сейчас сделать?

Щеки Винны вспыхнули от гнева, но она вручила Адаре нож.

– Мне нужно, чтобы одна из вас прижимала ее к земле, а вторая попыталась приоткрыть ей рот, – велела Адара гарпиям. – Быстрее, у нас не так много времени. А ты присматривай, чтобы никто на нас не напал. – Она ткнула пальцем в Липа.

Лип кивнул и запрыгнул обратно на облако, которое тут же подняло его в воздух. Оттуда он мог прекрасно обозревать окрестности. Не желая стоять без дела, я прижал ноги Арии, пока Элири удерживала ее плечи, а Винна раскрывала ей рот.

Ножом Адара отрезала кусочек яблока, с которого полился густой золотистый сироп, Адара поднесла его к коже Арии, и в это же время сунула первый кусочек яблока в рот гарпии. Та резко дернула бедрами, но Винна открывала и закрывала ее челюсть, заставляя Арию жевать и глотать, пока Элири удерживала ее.

Черный дым завился над телом Арии, а она изворачивалась и всхлипывала, пока Адара скармливала ей яблоко, кусочек за кусочком. Скверна запятнала землю, разливаясь по снегу как пролитые чернила на листе пергамента. От вони теневой магии, наполнившей воздух, у меня побежали мурашки, но я крепко удерживал ноги Арии, пока Адара и Винна заставляли ее есть яблоко.

Когда с этим было покончено, мы подняли гарпию и аккуратно перенесли на чистое место, где не было ни трупиков птиц, ни магической заразы.

Поначалу ничего не произошло, хотя черные завитки на ее коже исчезли. Но потом Ария судорожно вздохнула и резко села. Ее желтые глаза распахнулись, и она схватилась за предплечье.

– Что... что случилось? – сбивчиво спросила она, озираясь. – Я... я была в небе, сражаясь с тварями тени, а потом...

– Ты была заражена, – мягко ответила Элири, успокаивающе коснувшись плеча Арии, потом указала на ее руку, теперь совершенно чистую. – Эта фейри скормила тебе волшебное яблоко, и оно тебя исцелило. Это чудо.

– Это не чудо. – Лип спрыгнул с облака, приземлившись на корточки. На Адару он смотрел с нескрываемым восхищением. – Хотя вполне можно назвать чудом, учитывая, насколько тяжело добыть яблоки Итир. Как тебе это удалось?

Адара лукаво усмехнулась.

– Я украла его из садов леди Мосси.

Лип выпучил глаза.

– Да ладно! И тебя не поймали? Как так? – Мальчишка был явно впечатлен.

Я фыркнул.

– Леди Мосси отвлекли, – сказал я, вспоминая, как разбил потолок оранжереи в своей драконьей форме и погрузил сад в хаос. Мне-то хоть немного благодарности достанется?

– Стало быть, эти яблоки очень редкие? – требовательно спросила Ария, переводя взгляд с Адары на Липа. – И ты отдала его мне? Почему?

Адара пожала плечами – ей явно было неловко.

– Моя мама – целительница. Я помогала ей ухаживать за больными и ранеными с тех пор, как научилась перевязывать раны. Просто... просто мне не казалось правильным бросать вас вот так. Я ведь уже видела, что теневая магия делает с живым существом.

Винна раздраженно выдохнула, разочарованная.

– Что ж, теперь мы не можем ее съесть. Мы в кровном долгу перед ней.

– Вообще-то это только у меня перед ней долг крови, – задумчиво возразила Ария. – Вы все еще можете ее съесть.

– Я пока здесь, – подала голос Адара, но говорила она скорее устало, чем раздраженно.

Я и сам чувствовал, как мое тело тяжелеет от изнеможения.

– Есть мы ее не будем, но все равно отведем к королеве. – Элири изогнула бровь, глядя на Адару, потом посмотрела на меня. – Королеве будет очень любопытно узнать о фейри, которая использует огненную и ледяную магию, и о ее спутнике-драконе.

Адара поморщилась, а я вздохнул – то, что они все поймут, было лишь вопросом времени.

Лик пискнул, уставившись на меня. Его лицо выражало что-то среднее между ужасом и восторгом, пока он разглядывал мои крылья, чешую и когти.

– Я думал, вас больше не осталось?

– И все же вот он я. – Я иронично поклонился ему и снова обернулся к Элири. – А что, если мы не пожелаем идти с вами?

Элири лукаво усмехнулась.

– Вы можете отказаться, но не думаю, что вы в том состоянии, чтобы оказывать сопротивление. К тому же вы едва держитесь на ногах, а в гнездовье вас ждут теплые удобные лежбища. Меньшее, что мы можем для вас сделать, это предоставить пищу и отдых.

Мы с Адарой переглянулись, и она поднялась на ноги.

– Мы принимаем ваше предложение, – сказала она, отряхивая колени от снега. – В конце концов, очень мало фейри побывало в гнездовье гарпий и сумело об этом рассказать. Я с радостью стану исключением.

Глава двадцатая

Адара

– И как вообще работает эта штука с облаком?

Лип закатил глаза. Мы плыли по воздуху, следуя за гарпиями в их гнездовье. Поскольку Эйнар пока не мог обратиться полностью и мы были слишком тяжелыми для гарпий, Лип предложил нам прокатиться на его облаке. Поначалу я была настроена скептически, поскольку оно, казалось, могло удержать только одного Липа, но облако притянуло несколько крупных клочков соседних туч, расширившись, пока не стало настолько большим, что мы трое могли поместиться на нем.

– Она не «штука», – сказал Лип, пока мы пролетали мимо стада горных козлов. Я с изумлением смотрела на лохматых животных, которые замерли почти на вертикальной скале, пощипывая листья растений, цеплявшихся за каменистую почву. – Ее зовут Цирра, и она – мое облако-фамильяр.

– Облако-фамильяр? – переспросила я, глядя на облако под нами, впервые заметив, что оно и правда отличается от других – не только потому, что выдерживает наш вес, но потому что его пар имеет легкий золотистый оттенок. Словно кто-то макнул его в солнечный свет много-много лет назад. – А что это?

– Это духи облаков, – проворчал Эйнар. Он сидел, скрестив ноги, сложив руки на широкой груди, с мрачноватым выражением на красивом лице. Очевидно, он был не слишком рад нашему соглашению, и я подозревала, что в других обстоятельствах он скорее бы умер, чем согласился путешествовать на облаке с воздушным фейри. – Наездники молний используют их для полета вместо крыльев. Эти духи наделены собственным разумом, и их невозможно уничтожить, даже огнем. Я как-то пытался заставить одного испариться, но проклятая штука просто сформировалась заново и поймала своего наездника прежде, чем я успел его убить.

Облако гневно завибрировало, и Лип бросил недовольный взгляд на Эйнара.

– Лучше не рассказывать, как ты пытался убивать духов облаков, пока едешь на одном из них, – заметил он. – Цирра, знаешь ли, частенько готова разразиться дождем, если ранить ее чувства. – Он погладил край облака и проворковал: – Тише-тише, Цирра. Это просто ворчливый старый дракон, переживающий дни былой славы. Не обращай на него внимания.

– Я не ворчливый старый дракон, – рыкнул Эйнар, и мы с Липом подавили смех.

Мы обогнули горный хребет и увидели гнездовье. Строение, представляющее нагромождение башен, лепящихся к склону покрытой зеленью горы, было построено из покрытого мхом камня и идеально сливалось с окружающей природой. Я заметила нескольких гарпий, сидевших на карнизах крыш и в бойницах. Они следили за нашим приближением своими ястребиными глазами. Их взгляды были подозрительными, но стражницы ничего не сказали, когда мы последовали за тремя гарпиями, сопровождавшими нас, через одно из больших арочных окон, расположенных по всему периметру гнездовья.

Мы приземлились внутри – похоже, в общей зале. Здесь был огромный очаг, полы покрывали шкуры, и кругом стояли грубые деревянные столы. Несколько гарпий, которые сидели за столами и пили из кружек, одновременно посмотрели на нас, когда мы вошли.

– Элири, – проговорила одна из них, поднимаясь. Ее иссиня-черные перья резко контрастировали с бело-голубой кожей, а на черепах, крепившихся у нее на плечах, были нарисованы черные кинжалы. Резкие черты ее лица исказила гримаса недовольства. Она приблизилась к нам. – Зачем ты приносишь в гнездовье еще больше питомцев-фейри? Нам что, и так недостаточно голодных ртов?

Она бросила недовольный взгляд на Липа, который в ответ показал ей язык и возразил:

– Эй, я отрабатываю свой хлеб.

– Это почетные гости, Рахис, – строго сказала Элири. – Эти двое помогли нам отбиться от тварей из тени и спасли жизнь Арии.

Рахис тряхнула своей покрытой перьями головой – она явно не была впечатлена.

– Даже если так, мы – не приют для фейри. Фейри наши враги и всегда ими были. Эта должна стать обедом, а этот... – Она облизнула губы, оглядывая Эйнара с ног до головы, и в ее желтых глазах отразилась похоть. – Что ж, я своих птенцов уже вырастила, но у меня есть дочь, которая с радостью его возьмет. – Она оглянулась на гарпию с жемчужно-серыми перьями, сидевшую за столом. Та смотрела на Эйнара с жадным выражением.

Внутри меня вспыхнула ревность, и, не успев опомниться, я выступила вперед, заслоняя собой Эйнара.

– Ты его не получишь.

Эйнар поперхнулся.

– И ты полагаешь, что костлявый птенчик вроде тебя может меня остановить? – ухмыльнулась Рахис, скрещивая руки.

Плечи и грудина у нее были широкими, и она возвышалась надо мной по меньшей мере на две головы. Скорее всего, она была даже выше Эйнара. На бедре у нее висел увесистый меч, и я не сомневалась, что она может разрубить меня надвое.

– Я... – Я замешкалась. Какая мне разница, хочет ли Эйнар переспать с гарпией? Он ведь мне не принадлежал, и я его даже не желала.

– Польщен вашим предложением, – ровно сказал он, спасая меня от необходимости заканчивать фразу. Он уже вышел из своей полудраконьей формы, крылья и когти исчезли, так что он снова выглядел как фейри. Он подмигнул Рахис, флиртуя, и от этого ревнивое чудовище в моей груди злобно щелкнуло зубами. Я нахмурилась, раздраженная своей реакцией. – Но, если правильно помню, гарпии убивают своих партнеров, когда заканчивают с ними. А я, увы, хотел бы жить.

– Ох, даже не знаю, – промурлыкала Рахис, и ее губы изогнулись в сладострастной улыбке. – Ты выглядишь так, будто у тебя хватит выносливости пережить хотя бы один брачный сезон.

Рот у меня приоткрылся от изумления, когда я вспомнила мамины рассказы о гарпиях.

– Я вспомнила, почему воздушные фейри так вас ненавидят. Раз в год вы совершаете набеги на их деревни и крадете молодых парней, а потом заставляете их спариваться с вами снова и снова, пока те не умрут от изнеможения!

Гарпии выделяли особый феромон, который сводил мужчин-фейри с ума, заставляя их совокупляться с гарпиями, пока их сердце не останавливалось. Я помнила, что была в ужасе, когда мама об этом рассказывала.

Рахис пожала плечами.

– Чтобы оплодотворить яйца гарпий, нужно много семени, – сказала она. – А самцам это нравится, несмотря на ужас неминуемой смерти. – На ее лице отразилось сожаление, когда она повернула голову и погладила череп, прикрепленный к ее левому плечу. – Вот по этому я иногда скучаю. Член у него был просто замечательной формы, утыкался как раз в нужное...

– Фу-у, мерзость, – перебил ее Лип, брезгливо скривившись. – Можете, пожалуйста, не обсуждать, что делаете с воздушными фейри? Хотя бы пока я здесь.

– Осторожнее, птенчик, – усмехнулась Рахис. – Единственная причина, по которой я не сделала с тобой то же самое, – это потому что королева питает к тебе слабость.

– И потому что он еще не достиг зрелости, – заметила Ария.

– И потому что мы не причиняем вреда птенцам, – резко напомнила Элири, глядя на Арию и на Рахис.

– Погодите, так эти черепа... принадлежали вашим умершим партнерам? – У меня скрутило желудок. Я оглядела трех гарпий и черепа, укрепленные на их плечах. – Все они?

– Конечно. – Ария нежно погладила череп на своем правом плече. На его лбу был нанесен узор из крохотных роз. – Так мы чествуем жертву, которую принесли наши партнеры, – с гордостью несем их в битву.

– Это... варварство, – сказала я.

Я посмотрела на Эйнара, чтобы увидеть его реакцию, – выражение лица у него было задумчивым.

– Ужасно красть самцов против их воли и заставлять жертвовать своей жизнью ради вашего потомства, – наконец проговорил он. – Но я уважаю то, как вы чествуете их.

Я покачала головой.

– Поверить не могу. – Посмотрев через плечо Эйнара на Липа, сидевшего на облаке, скрестив ноги, я спросила: – Как ты можешь жить среди них, когда они охотятся на твой народ?

Лип отвел взгляд, его плечи поникли.

– Они приняли меня в непростое время.

Неожиданная уязвимость в его взгляде вызвала у меня укол вины за мою категоричность. Лип был ребенком. То, что он жил здесь, с гарпиями, означало лишь, что с родителями его разлучила какая-то трагедия.

– Прости, – сказала я. – Я не хотела тебя осуждать.

– Хватит с меня этих разговоров, – заявила Элири и повысила голос, чтобы остальные гарпии в зале ее услышали. – Эти фейри должны предстать перед королевой, и потому, пока они в гнездовье, им нельзя причинять вред. – Она повернулась к Винне. – Покажи им, где они могут помыться, и принеси им немного еды, пока я ищу королеву. Они наверняка умирают от голода.

* * *

Несмотря на не слишком радушный прием, к нам с Эйнаром относились хорошо. Гарпии показали нам баню, где мы могли помыться, дали жареного мяса и корнеплодов, и даже пару кружек эля, чтобы запить все это.

После того как мы помылись и поели, Винна проводила нас в тронный зал королевы, располагавшийся на вершине башни. Это был огромный зал с круглыми окнами, позволявшими солнечному свету литься со всех сторон. Между окнами были укреплены пары крыльев гарпий разных цветов, а у дальней стены располагался трон, сделанный, как я подозревала, из костей то ли фейри, то ли гарпий.

Элири и Ария уже ждали перед троном, сложив за спиной свои крылатые руки. Головы вскинуты, плечи отведены назад с гордостью. Вдоль стен стояли несколько стражниц, готовых защищать свою королеву, если потребуется.

На костяном троне восседала мускулистая гарпия с золотыми перьями с белой окантовкой. Ее кожаные доспехи были золотыми с белым в тон, и даже черепа, украшавшие ее плечи, были расписаны золотыми звездными вспышками. Голову с перьями венчала корона из зазубренных опалов, а в держателе справа от трона стоял длинный алебастровый посох, в навершие которого был вставлен белый камень. В его центре мерцала слабая искорка, и, прищурившись, я узнала знакомый блеск – изначальный камень.

– Вы предстали перед Макани Всадницей Ветров, королевой гарпий, – сообщила нам Винна. Остановившись перед троном, она поклонилась. – Моя королева, это – Адара и Эйнар, нарушители, которых мы обнаружили на нашей территории.

Я ощутила, как Эйнар рядом напрягся, и внутри у меня все сжалось. Винна представила нас как нарушителей? Это не обещало ничего хорошего.

– Нарушители? – Золотые брови королевы приподнялись. У нее был выпуклый лоб, узкие миндалевидные глаза, крючковатый нос, похожий на клюв, и широкий рот с пухлыми губами. Морщинки в уголках глаз были единственным признаком ее возраста. А учитывая, насколько жестокой была жизнь гарпий, любой признак возраста свидетельствовал о силе и хитрости. – В них должно быть что-то необычное, раз вы привели их ко мне живыми.

– Они исцелили рану Арии, нанесенную тварью из тени, – сказала Элири, привлекая к себе внимание королевы. – А еще... самец – дракон, а самка может использовать огненную магию.

– Дракон и огненная фейри? – Глаза королевы распахнулись, и она изучила нас более внимательно. Когда она рассматривала меня, на ее лице отразилось сомнения. – Ты выглядишь как водяная фейри. Все знают, что водяные фейри не могут использовать огненную магию.

Я пожала плечами.

– А я могу.

Я прищелкнула пальцами, и на кончике указательного вспыхнул огонек. Королева ахнула, и по всему залу зазвенела сталь – стражницы обнажили оружие.

– Спокойно, спокойно! – Я вскинула руки, и огонек тут же погас. – Я просто показала. Зла я вам не желаю.

Королева гарпий подняла палец, и стражницы тотчас же спрятали мечи в ножны.

– Очень интересно, – проговорила она. Ее глаза заблестели так, словно она что-то замышляла. – Так ты можешь использовать и водную магию, и огненную?

– Да.

Я была не уверена, нужно ли уточнять, что еще несколько дней назад я об этом и не подозревала, но решила ничего не добавлять.

– Настоящий живой дракон. – Королева облизнула губы, переводя взгляд на Эйнара, и в ее желтых глазах отразилась похоть. – Я всегда сожалела, что гарпии и драконы никогда не скрещивались. Оба наших вида откладывают яйца, так что, уверена, мы вполне можем сочетаться. И ты выглядишь так, словно способен зачать могучих воительниц, – промурлыкала она, чуть подавшись вперед.

Эта поза полностью открывала ее внушительный бюст, и я подавила новую волну ревности, поднявшуюся во мне.

Эйнар рассмеялся низким бархатным смехом, обещавшим темные ночи и дикие обещания.

– Вы не первая, кто делает мне здесь такое предложение, – сказал он, и мне захотелось расцарапать ему лицо. – Но, как я уже говорил, я бы предпочел увидеть, как растут мои дети – если мне вообще посчастливится их иметь.

В его голосе звучали нотки печали, и чудовище внутри меня отступило. Я ведь не задумывалась, что когда-то у Эйнара были надежды и мечты о будущем, о семье, о жизни, – до того как король Аолис уничтожил его народ. Была ли у него возлюбленная? Кто-то, на ком он планировал жениться, с кем желал построить дом?

Королева гарпий пожала плечами.

– Лучше передать свое семя сильной самке, чем не передавать вообще. Если только ты не планировал посеять его в другом чреве? – Она перевела взгляд с него на меня, и в ее глазах отразился вопрос.

Мое лицо вспыхнуло, а тело Эйнара напряглось.

– Ни за что, – прошипел он, и эти слова были как пощечина после того страстного поцелуя, который мы разделили. – Не после того, что фейри сделали с моим народом.

– Хм. – Королева гарпий, казалось, не была убеждена. Она откинулась на троне, постукивая пальцем по подбородку, раздумывая, как с нами быть. – И все же то, что вы двое вообще вместе, само по себе странно. Почему ты путешествуешь с фейри, если так их ненавидишь?

– У нас договоренность, – холодно ответила я, благодарная за возможность сменить тему. – Он помогает мне спасти мою мать от короля.

– Король забрал твою мать? Почему?

Я предоставила королеве гарпий сокращенную версию событий, рассказав о проявлении у меня огненной магии, попытке генерала Слафа пленить меня и о бое с леди Мосси. К тому моменту, как я закончила, королева смотрела на меня словно на увлекательную головоломку.

– Вся эта история попахивает судьбой и предназначением, – сказала она, постукивая пальцами по подлокотнику трона. – Ты сказала, что генерал Слаф упоминал о пророчестве, да?

– Да, – нерешительно отозвалась я, не понимая, к чему она клонит.

– Слишком уж удивительное совпадение, что в ту ночь, когда твоя огненная магия пробудилась, ты разбудила и последнего живого дракона в Эдирии, – сказала королева гарпий, взглянув на Эйнара. – Ты бросаешься спасать мать, очертя голову, но не имеешь представления, чего враг хочет от тебя и почему. Пока не узнаешь больше об этом пророчестве – сомневаюсь, что ты преуспеешь на своем пути.

– Узнаю о пророчестве? – Я закусила губу, снова думая о маме. Как она там, в королевских темницах? И если ее пытали – сколько ей оставалось? – Но я не знаю, где искать и кого спрашивать.

– О, это просто. – Лип вмешался в разговор. Все это время он сидел на подоконнике, словно на жердочке, болтая короткими ногами и слушая нас. – Тебе нужно отправиться к Оракулу Вента.

– Оракул? – фыркнул Эйнар. – Ты о той шарлатанке, которая заперлась в своем храме от всего мира? Да уж, уверен, она даст нам чудесный совет.

Лип закатил глаза.

– Уверяю тебя, Куай ведет не такой уж затворнический образ жизни, как все хотят верить, – возразил он. – И она – настоящая. Когда-то она любила... – Его глаза распахнулись, и он резко закрыл рот.

Я изогнула бровь.

– Похоже, ты ее хорошо знаешь, Лип.

Он пожал плечами и пробормотал, отворачиваясь:

– Я многих знаю.

Его угрюмое выражение лица свидетельствовало, что для него эта тема была довольно чувствительной, и мысленно я сделала себе пометку поговорить об этом позже. В конце концов, нужно было, чтоб он рассказал нам больше.

– Хорошо. – Я вскинула руки, давая понять, что не собираюсь продолжать. – Так нам надо отправляться в Вент? Как туда добраться?

– Пешком займет около недели, – отозвалась Элири. – Разве что твой дракон отнесет тебя, но я бы не советовала. Наш клан гарпий – не единственный в этих горах. А потом еще есть и воздушные фейри. Они очень усердны в патрулировании неба и готовы к атакам с воздуха. Вас увидят даже ночью.

Я покачала головой.

– У нас нет на это времени. Моя мать к тому времени может погибнуть.

– Я вас отвезу, – сказал Лип.

Все в зале замерли, и даже королева гарпий повернула голову к Липу.

– Ты этого делать не станешь, – резко сказала она. – Пока ты все еще под моей защитой.

– Откуда нам знать, что мы вообще можем тебе доверять? – спросил Эйнар. Скрестив руки на груди, он уставился на Липа сверху вниз, словно мог запугать мальчика и заставить раскрыть все секреты. – Ты не только воздушный фейри, но и живешь с теми, кто убивает и пожирает твоих сородичей. На меня ты не производишь впечатления кого-то, заслуживающего доверия.

Но Лип лишь улыбнулся – казалось, враждебность Эйнара его вообще не беспокоила.

– Может, гарпии жестокие и кровожадные, но они приняли меня, когда у меня никого не было. – Его лицо смягчилось, когда он посмотрел на королеву, и в голосе зазвучали нотки благодарности. – Королева Макани нашла меня одного в горах, голодающего, слишком слабого, чтобы использовать магию или охотиться. Она приняла меня и заботилась обо мне, исцелив, а потом дала крышу над головой. Единственное, что она попросила в обмен, – это чтобы я использовал свою магию молний для защиты гнездовья. И я это делаю с удовольствием. – На его лице отразилось сожаление. – Я должен помочь им, королева Макани. Это ведь могу сделать только я, и я знаю, каково это, потерять родителей. Если я могу помочь Адаре вернуть ее маму – я с радостью это сделаю.

Слезы обожгли уголки моих глаз, и даже Эйнара, казалось, тронуло заявление Липа.

– Ну ладно, – фыркнула королева со смесью раздражения и смирения. – Но когда закончишь, ты должен вернуться в гнездовье.

– Конечно, – согласился Лип. Спрыгнув с подоконника, он упер руки в бока и широко ухмыльнулся, переводя взгляд с меня на Эйнара. – Дракон, наездник молний и огненная фейри пробираются в Вент, чтобы навестить Оракула. Ух, это будет весело!

Глава двадцать первая

Адара

После сердечных прощаний с Липом, самым эмоциональным из которых, к нашему удивлению, было прощание Рахис, мы помчались в Вент на его облаке, Цирре. Гарпии дали нам в путь плащи на меху с капюшонами, в знак благодарности за спасение Арии. И хотя холод меня не очень беспокоил, я была благодарна за это.

Полет был долгим, а Липу быстро становилось скучно, так что он втягивал недовольного Эйнара в разные игры – «Камень, ножницы, бумага», «Да – нет» и что-то под названием «Что бы ты выбрал».

Мне бы хотелось разделить с ними веселье, но мой разум был полон тяжелых мыслей, и я позволила себе просто раздумывать, рассеянно разглядывая проплывающие под нами скалистые, покрытые зеленью пейзажи.

Я знала, что королева гарпий права: узнать больше о том, чего хочет король – разумно. Было бы замечательно просто ворваться в замок Кайпэй, освободить маму из подземелья и умчаться с ней в закат, но это невозможно. Король обыщет каждый уголок королевства, чтобы найти меня. Мне нужно было выяснить, чего он хотел и смогу ли я использовать это знание в своих интересах.

– Что бы ты выбрал – не иметь локтей или не иметь коленей? – спросил Лип у Эйнара.

Дракон поморщился.

– Что за глупый вопрос?

– Просто отвечай на вопрос, дедуля, – ухмыльнулся Лип.

– Хватит меня так называть!

Эйнар шлепнул Липа и вскрикнул, когда облако под ним вдруг начало истончаться и он чуть не провалился сквозь него.

– Прости! – крикнул он, а Лип откинулся назад, безумно хохоча. Облако под Эйнаром снова уплотнилось.

Дракон хмуро ответил:

– Я бы выбрал оставить локти. И даже могу объяснить, почему, но боюсь, Цирра снова попытается меня убить.

Лип хихикнул.

– Ой, да хватит драматизировать! Я видел твои крылья, ты умеешь летать.

– Я умею не только это, – заметил Эйнар, и в его голосе прозвучала угроза.

– Лип, – прервала я прежде, чем Эйнар успеет снова рассердить Цирру, – разве города Гаот Айрэ не укреплены против атак тварей из тени? Как мы попадем туда не замеченными стражами? Король разыскивает меня, так что вести обо мне наверняка уже распространились по королевству и меня приказано задержать.

– Да-а, я это учел, – кивнул Лип. – Город Вент защищен электрическим полем, которое бьет током все, что пытается влететь или вылететь за его пределы, не пользуясь официальными проходами. Но я могу использовать свою магию молний и открыть нам путь.

– Уверен? – с сомнением уточнил Эйнар. – Одно дело – использовать молнию, чтобы поразить парочку тварей из тени, и совсем другое – управлять электрическим полем, достаточно большим, чтобы защитить целый город. Ты ведь еще довольно юный.

Лип закатил глаза.

– Мне тринадцать, всего три года до совершеннолетия. А значит, я могу наворачивать вокруг тебя круги, дедуля. – Он высунул язык, дразня Эйнара, и тот зарычал. – В силовом поле есть слабое место, которым я пользовался раньше. Нам просто нужно будет дождаться темноты, чтобы проникнуть внутрь.

– То, что ты вообще знаешь об этом слабом месте, означает, что ты уже использовал его, чтобы тайно попасть или выбраться из города, – заметила я. – Зачем тебе это было нужно?

– Это мое дело, а ваше – гадать.

Я изогнула бровь.

– Ты довольно скрытный.

– Я – мужчина-загадка. Это делает меня привлекательнее для дам. – Лип подмигнул мне, и мы с Эйнаром вместе фыркнули. Когда мы встретились взглядами, мне показалось, что уголки его рта дрогнули.

Если бы только наши отношения не были такими запутанными. Если бы он не заставлял меня чувствовать себя одновременно защищенной и уязвимой, если бы его прикосновения не разжигали во мне пламя и мы никогда не разделили бы тот поцелуй. Внутри меня разлился жар, когда тело вспомнило его вкус и то, как он запустил пальцы в мои волосы и крепко прижал к себе. Мои щеки вспыхнули.

Он даже не помнит тот проклятый поцелуй, а я такая разгоряченная и взволнованная этим!

Выдохнув, я устроилась на облаке, спиной к Эйнару, и выбросила все мысли о мужчинах и поцелуях из головы. Я почти не спала прошлой ночью, и мне нужно было сохранить силы, чтобы встретить то, что ожидало нас впереди.

* * *

– Адара, очнись.

Я сонно пошевелилась, услышав голос Эйнара. Его теплое дыхание коснулось моего заостренного уха, и каждая клеточка тела ожила, когда его ладонь обхватила мое плечо и осторожно встряхнула. Я чувствовала сдерживаемую силу в его руке, а тепло его пальцев, проникавшее сквозь мою одежду, вызывало во мне желание прильнуть к нему.

Но вместо этого я оттолкнула его руку и села, распрямляясь.

– Я не сплю, – сказала я, озираясь. Оттенки алого, золотого и лавандового окрасили небо, и мне пришлось прищуриться от резкого света умирающего солнца. – Где мы?

– Тсс, – еле слышно отозвался Лип. – Ветер здесь разносит звуки.

Он указал куда-то, и я проследила за его жестом. Впереди, на самой вершине горы, стоял сияющий город-крепость, который, казалось, был высечен из синевато-белого камня. Город, спускающийся ступенями по склону, окружали зубчатые стены и круглые башни. На самой вершине, за городскими стенами, стояла пагода. Стройная веретенообразная башня была устремлена вверх, а у ее основания теснились четыре поменьше. Ниже их кубической платформы расположились четыре террасы. Синевато-белые огни горели на шпилях и верхушках башен, словно звезды, упавшие с неба и оставшиеся среди смертных.

Такие же огни венчали каждую из башенок, расположенных на стенах, и я задумалась об их назначении.

– А где электрическое поле? – спросила я у Липа, наклонившись, чтобы говорить как можно тише. Трудно было поверить, что стражи, которые патрулировали у стен, могут услышать нас на таком расстоянии от города, но я не сомневалась в словах мальчика-наездника. – Оно как-то связано с этими огнями?

– Они питают поле энергией, – кивнул Лип. – И работают на изначальном камне. Само поле не видно, но когда приближаешься, слышишь его гул, а если что-то в него врезается... – Он резко втянул воздух. – Сейчас ты и увидишь, что происходит, когда что-то в него врезается.

Он указал мне на что-то, и я затаила дыхание, заметив стаю тварей из тени, приближавшихся с запада. Они напоминали больших летучих мышей с костистыми кожистыми крыльями. Их крики были настолько пронзительными, что доносились до нас даже на таком расстоянии, и мне пришлось зажать уши ладонями. От этого звука волосы вставали дыбом.

Я приготовилась к бою, но твари из тени устремились к городу. Как только они оказались достаточно близко, силовое поле вспыхнуло – купол синевато-белой энергии зазмеился молниями, заискрил, испепеляя существ, которые пытались проникнуть сквозь него. Их тела обратились в пепел, который развеял ветер. Я уловила запах и содрогнулась – пахло паленым волосом и жженой плотью, и к этому запаху примешивалась вонь черной магии.

– Я очень надеюсь, что ты прав насчет того слабого места в защитном поле, – мрачно пробормотал Эйнар.

– Вот увидите, – фыркнул Лип, но я не могла винить Эйнара.

Я очень не хотела поджариться до хрустящей корочки.

Снова изучая город, я заметила, что к главным воротам не вело ни одной дороги. Но перед ними была построена платформа.

– Как обычно попадают внутрь? – спросила я у Липа. – Ну, если ты не преступник.

– Нужно лететь по воздушному пути, – ответил он и указал на то, что, как я предполагала, было невидимым мне воздушным потоком. – А это могут только фейри воздуха. Если ты не одна из них, тебя должен сопровождать кто-то, если ты хочешь пройти внутрь.

– Или тебе нужно быть драконом, – пробормотал Эйнар.

– Ага, но не думаю, что мы позволили бы вам, ребята, просто промаршировать через главные ворота, – сухо отозвался Лип.

– Определенно нет, – фыркнул Эйнар. – Нам приходилось уничтожать башни, когда мы нападали на ваши города. А поскольку у вас почти нет собственных природных ресурсов, это создавало нам больше проблем, чем приносило выгоды. Грабить Домхэйн и Лоханли было куда лучше.

– Твой народ, полагаю, никогда не задумывался о том, что можно не прибегать к грабежам? – саркастически поинтересовалась я.

Эйнар изогнул бровь.

– Возможно, мы бы задумались, если бы ваш народ не отказывался торговать с нами. Нет, вместо этого к нам в шахты Харсфайра посылали воздушных и земных фейри, чтобы красть изначальные камни и драгоценные металлы, которые раньше вы обменивали у огненных фейри. Мы просто отвечали взаимностью.

Я приоткрыла рот и тут же закрыла. Эйнар был прав. Мы могли бы торговать с драконами и получать то, что нам нужно. Конечно, тогда пришлось бы игнорировать то, что они уничтожили огненных фейри. Но если бы я об этом упомянула, это привело бы к новой ссоре, а мне нужно было сосредоточиться.

В тишине мы дождались, пока солнце село и тьма спустилась с гор. Изначальные камни, питавшие электрическое поле, теперь, когда им не приходилось состязаться в яркости с солнцем, горели сильнее, и я различала бледный мерцающий купол, который защищал город.

– Ладно, – сказал Лип. – Приступим.

Он похлопал Цирру, и та медленно поплыла вперед. Мы втроем лежали на ее спине, пока она плыла дальше, и по мере приближения к городу все больше нервничали. Когда до крепости оставалось метров пятьдесят, я уловила низкий гул электрического поля и ощутила, как энергия щекочет кожу. Волоски на руках встали дыбом, и мышцы напряглись от приближающейся опасности.

Мы находились почти у самого поля, когда я уловила какое-то движение слева.

– Что-то к нам летит, – прошипела я Липу на ухо. Сердце заколотилось, пока существо приближалось, – еще одна тварь из тени?

Лип взглянул в ту сторону, куда я смотрела, и я заметила, как расширились его глаза.

– Быстрее, Цирра, – поторопил он. – Мы не можем рисковать и использовать молнию или пламя так близко. Стражи нас заметят.

Я посмотрела на город и увидела стражника на ближайшей к нам башне, совсем рядом от того места, где Лип собирался приземлиться. Воин вглядывался вдаль, но если бы посмотрел левее, то заметил бы нас.

Но тварь из тени приближалась, и довольно быстро. Это оказалась огромная птица с изогнутыми в виде серпов длинными когтями. Она определенно могла сбросить нас с облака, а мы не могли вступить в воздушный бой. Не сейчас.

Быстро сообразив, что делать, я создала два ледяных кола, позаимствовав немного влаги у Цирры. Облако завибрировало в знак протеста, но я не обратила на это внимания и швырнула снаряд в чудовище, летящее к нам. Существо издало пронзительный вопль, когда лед вонзился в его крылья – такой громкий, что эхо с гор подхватило его, – и рухнуло с неба.

Стражники на стене мгновенно приняли боевую стойку, направив луки в сторону, откуда раздался звук, и отвернувшись от нас. Ругаясь сквозь зубы, Лип спрыгнул с облака, поймал воздушный поток и устремился к силовому полю. Раскинув руки, он притянул к себе энергию, а потом разорвал пространство перед собой, будто кусок ткани.

Энергетическое поле разошлось, и мы на спине Цирры проскочили в образовавшийся проход.

– Вперед, – прошипел Лип, спрыгивая с облака, и побежал по узкой тропе между стеной и силовым полем. Мы последовали за ним к участку стены, который выглядел так же, как остальные, и недоуменно наблюдали, как он трижды постучал по одному кирпичу. Кирпич ушел в стену, а за ним и несколько десятков других, образуя проем, за которым виднелась темная лестница.

– Что это, во имя Лучезарных? – спросил Эйнар.

– Потайной ход, это же и птице понятно. – Лип шагнул внутрь, не оглядываясь. – Пошли, дедуля, пока нас не поймали.

Мы с Эйнаром с сомнением переглянулись, но нам ничего не оставалось, как последовать за Липом. Пока мы спускались, кирпичи за нами сомкнулись, оставив нас в полной темноте, и я прищелкнула пальцем, зажигая огонь, чтобы осветить дорогу.

Запах сырости и нечистот донесся до нас раньше, чем мы спустились на нижние ступени, и я сморщила нос.

– Так и знала, – сказала я, когда мы прошли через арку и оказались в канализации. Под ногами у меня хлюпала слизь, и кожа покрылась мурашками, когда я услышала снующих вокруг крыс. По тоннелю медленно вился поток грязной воды, и я была благодарна темноте за то, что не видела, что там плавает. – Здесь отвратительно.

– Поэтому сюда никто никогда не спускается, – весело отозвался Лип. Он повел нас к лестнице, и я шла, пытаясь не обращать внимания на звук хрустящих под ногами мелких костей. – Сюда, наверх.

С обезьяньей ловкостью он взобрался по ступеням, и мы с Эйнаром последовали его примеру. Раздался скребущий звук, когда Лип сдвинул люк над своей головой, и вскоре мы уже вылезали из канализации в темный переулок.

– Эй! – произнес чей-то голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. На мусорной куче сидела девочка, одетая в свободные тканые штаны, ботинки и длинное пальто со множеством карманов. Ее ярко-фиолетовые волосы были собраны в хвост. И хотя у нее было невинное лицо с пухлыми розовыми щечками и широким ртом, будто созданным для улыбок, при виде Липа ее серебристые глаза сузились.

– Эльра, – смущенно отозвался Лип. – Я ведь так и знал, что ты будешь здесь.

– Конечно, я здесь. Сегодня моя очередь караулить в переулке. – Она спрыгнула на землю и встала перед нами, скрестив руки на груди. Она была на голову выше Липа и где-то на год старше. – Какими судьбами ты снова в Венте? Я думала, ты ушел навсегда.

Лип махнул рукой в нашу с Эйнаром сторону.

– Да вот, провожу экскурсию по окрестностям для друзей, – ухмыльнулся он. – Они хотели увидеть изнанку Вента.

Эльра фыркнула.

– И ты что же, даже обчищать их карманы не станешь? – Она оглядела нас с ног до головы. – Хотя, судя по всему, с них нечего взять.

– Надо же, спасибо, – отозвалась я.

Эйнар фыркнул.

– Не думал, что когда-нибудь окажусь в вонючем переулке и стану выслушивать, как меня оскорбляют дети.

Эльра проигнорировала нас, снова обращаясь к Липу.

– Шторм не обрадуется, что ты здесь, знаешь ли.

Лип прищурился.

– Мне плевать. Шторм не владеет этим городом, а я здесь не для того, чтобы мешать ему вести дела. – Он вскинул руку, и холодный ветер пронесся по переулку, взъерошив волосы Эльры. – Будешь нам мешать, Эльра, или дашь пройти?

Эльра вздохнула.

– Не буду. Но мне бы хотелось, чтоб вы двое помирились. Мне не нравится эта вражда.

Лип пожал плечами, но выражение его лица чуть смягчилось.

– Мы не всегда можем изменить направление ветра, – тихо ответил он.

– Знаю. – Девочка отошла в сторону, потом хлопнула его по плечу. – Будь осторожен.

Мы прошли мимо Эльры и вышли на широкую улицу, застроенную магазинами и ресторанами. Здесь было полно бедно одетых фейри, спешащих по своим делам, и мы с легкостью затерялись в толпе. Фонари освещали тротуары, а между ними были развешены гирлянды из разноцветных бумажных журавликов.

– В чем дело? – спросил Эйнар, пока мы шли за Липом, пряча лица за капюшонами. – Вы что, состоите в какой-то уличной банде?

– Нет, – жизнерадостно отозвался Лип, ведя нас дальше. Но его походка казалась нарочито веселой, да и напряжение в плечах противоречило его браваде. – Просто небольшая ссора между старыми друзьями. Вас это никак не коснется.

– Ага. – Я нисколько ему не поверила. – А что та девочка говорила о фейри, который не хочет, чтобы ты был в городе?

Лип пожал плечами.

– Не моя вина, что не всем нравится моя личность победителя. – Он подмигнул мне. – Да расслабься. Я не собираюсь вовлекать вас в войны банд.

– Ладно, – выдохнула я. – И как нам попасть к Оракулу? Нужно записаться на прием?

– Да не... – протянул Лип, останавливаясь у тележки со свежими булочками, от которых исходил восхитительный запах. Взяв три, он кинул продавцу монетку, которую достал из кошеля на поясе. – Единственные, кто записывается на прием к Оракулу – это члены королевской семьи или фейри, достаточно богатые, чтобы сделать храму значительное пожертвование. Все остальные должны ждать обряда совершеннолетия. Фейри со всего Гаот Айрэ прибывают в Вент, чтобы представить Оракулу своих сыновей и дочерей. Это единственный раз, когда она прочитает их будущее.

– А откуда ты взял этот кошель с деньгами? – с подозрением спросил Эйнар, когда Лип дал каждому из нас по булочке. – У тебя его не было, когда мы вошли в город.

– Да, правда? – Лип подмигнул ему и откусил кусочек сдобы. – Мм, вы только попробуйте. Очень вкусно.

Эйнар нахмурился, но тоже попробовал. По его лицу медленно расползалось блаженство, стирая следы недовольства.

– Восхитительно, – промурлыкал он.

Я откусила кусок и едва сдержала мурлыканье, почувствовав вкус пряного мяса и ароматного теста.

– Кажется, это самое вкусное, что я ела в жизни.

Лип ухмыльнулся с полным ртом.

– Знаю. Я такие ел почти каждый день. Успел по ним соскучиться. – Печаль тенью коснулась его лица и тут же исчезла, когда он быстро затолкал в рот остатки булки.

Я задумчиво жевала.

– Никогда не слышала о ритуале совершеннолетия. Может, ты мог бы как-то устроить, чтобы я получила свое пророчество?

Лип покачал головой.

– Нет, этот ритуал совершается только над фейри Гаот Айрэ, а ты, очевидно, не воздушная фейри. – Он игриво дернул кончик моей лавандово-голубой косы.

Я нахмурилась.

– Я могла бы поменять цвет волос и изменить внешность.

– Даже если так, родители занимают места в очереди на предсказание почти за год. – Лип посмотрел на храм, мерцающий пиками вдалеке. – Наш единственный шанс – прокрасться в храм тайком.

– Ужасный план, – возразил Эйнар. – Оракул призовет своих стражей, как только нас увидит. Мы не можем заставить ее дать нам пророчество.

– Да и не придется ее заставлять, – усмехнулся Лип. – Куай обожает гостей и вознаграждает за храбрость и смекалку. Если мы сумеем пробраться мимо стражников и миновать защиту храма, она расскажет нам все, что мы только пожелаем. Но сначала нам надо немного поспать.

Мы остановились перед гостиницей, и Лип провел нас в холл. Там он спросил комнату с двумя кроватями.

– Не волнуйся, – сказал он, подмигнув мне через плечо. – Тебе не придется делить матрас с дедулей. Можешь спать со мной.

Я подавилась смехом, а Эйнар рыкнул.

– Может, лучше вы поспите на одной кровати, а я на другой, одна?

Мысль о том, чтобы делить кровать с Эйнаром после случившегося, пусть даже в комнате вместе с нами будет Лип, была почти невыносима.

Лип поиграл бровями.

– Что, ты не доверяешь мне свою честь?

– Нет. – Я показала ему язык, и он хихикнул.

Хозяин гостиницы дал Липу ключ, и мы поднялись по лестнице в комнату, находящуюся в конце коридора.

– Послезавтра вечером Фестиваль Двенадцати Ветров, – тихо проговорил Лип, отпирая дверь. – Вот почему везде гирлянды с журавликами, а для нас это идеальное время, так как все будут заняты празднованием...

Он резко остановился, и мы с Эйнаром чуть в него не врезались. Я открыла было рот, чтобы спросить... и замерла, увидев мальчишку, сидящего на подоконнике на другом конце комнаты. Незваный гость хитро улыбался. У него были серебристые волосы, коротко выбритые по бокам и длинные сверху, а одет он был в нарядные сине-золотые тунику и штаны.

А еще он держал в руке заряженный арбалет, направленный в грудь Липа.

– Надо же, – сказал мальчишка, и усмешка искривила уголки его рта. – Кого я вижу! Блудный сын вернулся, чтобы покаяться в грехах. Почему бы тебе не присесть, Лип, и не рассказать, какого ливня ты делаешь в моем городе после того, что натворил?

Глава двадцать вторая

Эйнар

Мальчишка усмехался, держа арбалет. Его взгляд был спокоен, прицел – верен, и я не сомневался: если мы не сделаем того, что он велит, он выстрелит в Липа.

И все же я ожидал, что Лип что-нибудь придумает. Использует свою ветряную магию, чтобы выбить арбалет из рук мальчишки, или ударит молнией. Вместо этого он медленно поднял руки, сдаваясь.

– Все в порядке, – сказал он нам с Адарой, не сводя глаз с гостя. – Шторм не причинит нам вреда.

Шторм фыркнул.

– Я бы на это не рассчитывал. – Его глаза сузились, и губы сжались в тонкую линию. – Помнишь, я тебя чуть не убил, когда ты собирался сбежать из города?

– Но ведь не убил, – парировал Лип. – Потому что Неба этого бы не хотела.

– Ох, все, с меня хватит. – Адара топнула, и оба мальчишки удивленно повернулись к ней. – Мы не касались твоих секретов, Лип, но теперь они мешают нашей миссии, и я устала оставаться в неведении. Что здесь происходит?

– О, так он вам не рассказал? – Шторм мрачно усмехнулся. – Лип раньше был членом моей банды, Летяг. Мы в Венте занимаемся всяким и беремся за странные...

– Это не твоя банда, – сердито перебил Лип. – У нас демократия...

– ...В которой ты больше не участвуешь, – закончил Шторм, и Лип поморщился. – Так вот, как я говорил, мы иногда берем странные заказы. Мы никогда не воруем у менее удачливых, но там, где дело касается богатеев... – Он умолк, подмигнув. – В общем, вы поняли. Лип взял заказ, о котором не собрал никакой информации, и нас подставили. Заказчик раскаялся, полагаю, – добавил он, пожимая плечами, но когда посмотрел на Липа, его губы снова скривились. – Одна из нашей банды, Неба, была убита, когда мы пытались сбежать. Нам пришлось бросить ее тело, и стражники вывесили его перед зданием ратуши, как делают со всеми пойманными ворами и преступниками. Мне пришлось пробраться туда ночью и забрать его. Чтобы мы могли кремировать Небу и развеять прах на северном ветру.

Глаза Шторма горели ненавистью, но я заметил пелену слез прежде, чем он их сморгнул. Лица Липа я не видел, но судя по тому, как поникли его плечи, чувство вины за смерть Небы давило на него тяжелым бременем.

– Даже самые хорошо продуманные планы рушатся, – сказал я неожиданно. Я был немного удивлен, что защищаю этого сопляка, но я потерял многих друзей в битвах и годами терзался мыслями, могло ли все завершиться иначе. Мог ли я их спасти. Если кто и понимал чувства Липа, так это я. – Если в вашей банде и правда демократия, то вы все в равной степени ответственны за то, что произошло. Нельзя винить одного Липа.

Шторм мгновенно перевел заряженный арбалет на меня.

– Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения, чужак. – Он оглядел меня презрительным взглядом с головы до ног. – Кто ты вообще такой? Ты даже не похож на...

Я двигался молниеносно, сократив расстояние между нами, прежде чем Шторм успел закончить фразу. Вырвав арбалет из его рук, я вышвырнул оружие в открытое окно. В комнате повисла тишина, которую нарушил только грохот упавшего в переулок арбалета.

– Хочешь еще что-нибудь сказать обо мне, юнец? – с угрозой спросил я, нависая над ним. Мальчишка смотрел на меня широко распахнутыми глазами, но даже съежившись, потянулся к ножу на поясе. – На твоем месте я бы этого не делал. Если только не хочешь, чтобы я выбросил в окно и твой нож.

– Эйнар. – Адара схватила меня за руку, но даже ее прикосновение меня не остановило. Этот сопляк мог навести арбалет и на нее, а такое я не собирался прощать. – Он же просто ребенок.

– Он явно не просто ребенок, раз живет воровством и жульничеством, – сказал я, не отводя с мальчишки взгляд. – Дай мне хотя бы одну вескую причину, чтобы не выбросить в окно и его.

– Во-первых, я влечу обратно, так что это не сработает, – саркастически сказал Шторм. – А во-вторых, на случай, если кто-то из вас попытается причинить мне вред – я приказал моей команде пойти к властям и дать им ваше описание. – Он ухмыльнулся, и я почувствовал, как Адара и Лип у меня за спиной напряглись. – То, что Лип помог вам пробраться в город, вовсе не означает, что вас никто не заметит. Не знаю, почему, но уверен, это будет не так уж сложно.

– Ах ты мелкий гаденыш! – рыкнула Адара, и я был с ней полностью согласен.

– Ладно, ладно! – воскликнул Лип. – Эйнар, не мог бы ты просто... отойти на шаг? Шторм, скажи, каких проклятых ветров ты от нас хочешь? Ты явился сюда не для того, чтобы убить меня, – это я уже понял.

Шторм закатил глаза.

– Даже если и за этим, теперь не смогу. – Фыркнув, он упал на одну из кроватей и принял небрежную позу, буравя Липа взглядом. Даже обезоруженный, этот парень вел себя так, будто был здесь хозяином. – Я хочу, чтобы вы украли Веер Онче во время Фестиваля Двенадцати Ветров.

Лип нахмурился.

– Веер Онче? Никто не знает, где хранится этот артефакт. Не думаю, что его вообще хоть кто-нибудь видел за последние лет пятьсот!

– О, еще как видели, – сказал Шторм, скаля зубы в ухмылке. – Мадам Гейл держит его в своих цепких ручонках последние несколько лет. И Веер будет при ней на приеме в воздушном храме во время Фестиваля. Представь себе, у меня есть несколько приглашений. – Мальчишка достал три кремовых конверта с серебряными сургучными печатями и поводил ими в воздухе. – Вам, конечно, понадобятся подходящие костюмы, но с этими конвертами вам удастся попасть внутрь.

– Веер Онче – бесценный артефакт, – сказал Лип, подозрительно прищурившись. – Почему из всех ты доверяешь украсть его именно мне? После всего, что случилось?

Шторм скривился, и на его лице снова отразилась ненависть.

– Потому что даже с маскировкой любому из нас будет трудно сойти за взрослых, – ответил он. – С тобой двое, так что вы втроем можете изображать семью. И поскольку это маскарад, вас не узнают.

Мы с Адарой и Липом переглянулись. Конечно, мне претила мысль выполнять эту грязную работу, но приглашения давали нам доступ в храм. Можно было, так сказать, убить двух фейри одним огненным шаром.

– Ладно, – сказал Лип. – Мы согласны.

– Отлично! – Шторм сел, злорадно потирая руки. Потом передал Липу приглашения и записку с инструкциями. – Вы должны прибыть не позже семи, – предупредил он. – Если не явишься вовремя – я сдам твоих дружков. А еще пошлю весточку твоему дяде.

Лип побледнел.

– Нет, ты этого не сделаешь.

– Это меньшее, чего ты заслуживаешь, – усмехнулся Шторм, спрыгивая с кровати. Он побрел к окну, потом обернулся и подмигнул мне и Адаре. – Приятно было познакомиться. И добро пожаловать в Вент.

С этими словами он выпрыгнул в окно и исчез в ночи.

* * *

– Так, ладно, – сказала Адара, когда мы остались одни и исследовали комнату, чтобы избежать других неприятных сюрпризов. Лицо Адары было мрачнее грозовой тучи, когда она повернулась к Липу – будто собираясь метнуть в него молнию. Если бы у нее была такая сила. – А теперь пришло время рассказать нам все.

Она села на край кровати и уставилась на Липа. Тот замялся – убрав руки за спину и переступая с ноги на ногу. Выглядел он словно ребенок, которого вызвали выступать перед классом.

– Наверное, вы хотите, чтобы я начал с самого начала, – проговорил он, избегая смотреть в глаза Адаре.

– Неплохо бы, – ответила она. – Но сначала я хочу знать, что это за веер и зачем он понадобился Шторму.

– Это королевская реликвия, заказанная Итором, одним из первых правителей Дома Реата, – сказал Лип. – Итор считал, что другие члены его Дома слишком вольно мыслят, поэтому приказал колдунам зачаровать веер, который позволял бы влиять на других. Достаточно слегка помахать им, и собеседником становится легко управлять. – В глазах Липа появилось мечтательное выражение. – Очень полезная штука для вора.

– Или для политика, – сухо заметил я. – Полагаю, эта ваша мадам Гейл вращается в высших кругах и этот веер помог ей туда попасть. – Я покачал головой, потом спросил у Липа: – Откуда ты вообще все это знаешь?

Мальчишка усмехнулся.

– Мое дело – знать такие вещи.

– Лип... – протянула Адара предупреждающе. – Мы договорились – никаких секретов.

Лип фыркнул.

– Но это действительно мое дело – знать такие вещи, – возразил он. – Я же был членом банды, торговавшей краденым товаром и информацией.

– Ладно. – Адара нетерпеливо махнула рукой. – А что произошло у вас со Штормом? Кто такая Неба?

При упоминании этого имени Лип помрачнел.

– Она была сиротой, как и все мы, – печально сказал он. – Мы со Штормом оба были влюблены в Небу. Постоянно соперничали за ее внимание, хотя она на нас даже не обращала внимания. Она была нашей взломщицей... могла вскрыть любой замок, любую дверь, какой бы сложной ни была комбинация. Но вот то последнее дело... – он тяжело вздохнул. – Мы должны были украсть бесценное ожерелье из хранилища одного купца, но стражник, которого я шантажировал, предал нас. В итоге стража поймала нас на крыше, на выходе. Остальным удалось сбежать, а Небу подстрелили. Я даже не успел поймать ее, когда она упала с крыши.

Его лицо исказилось от боли.

– Ох, Лип, мне так жаль, – проговорила Адара.

Даже у меня сердце кольнуло сочувствием, когда мальчишка провел ладонью по своим серебристо-белым волосам. Его лицо искажала боль.

– Почему тот стражник предал вас? – спросил я. – Угроза шантажа была недостаточно сильна?

– Видимо, так. – Лип потер лицо рукой. Взгляд у него был по-прежнему печальным. – Я сказал стражнику, что расскажу его жене о его ночных похождениях в компании супруги купца. Видимо, он решил, что сохранить место важнее. А может, вспомнил, что жена купца обожает то ожерелье, и не захотел ее расстраивать. Но я исполнил угрозу и заодно отправил купцу записку.

– Так что стражник все равно потерял место, – сказала Адара. – Что ж, хоть какое-то утешение.

Лип презрительно усмехнулся.

– Да, это за жизнь Небы. Справедливо.

Я вздохнул.

– Значит, Шторм винит тебя в смерти Небы, и это его способ заставить тебя искупить вину.

– Похоже на то. – Лип спрыгнул с кровати. – Как бы мне ни хотелось продолжить этот разговор, нам придется его отложить. Оставаться здесь теперь небезопасно – место раскрыто.

– Что? Но мы ведь уже заплатили, – возразила Адара, когда Лип направился к двери. – И куда нам идти? Если Шторм может проникнуть в комнату, просто влетев в окно, он может попасть куда угодно.

– Ага, – согласился Лип, открывая дверь и выходя в коридор. – Вот почему мы отправимся туда, куда он не ожидает.

Я нахмурился, когда мы вышли из гостиницы вслед за Липом.

– Мне все это не нравится, – сказал я, пока мы шли по оживленным улицам.

Мне пришлось идти быстрее, чтобы успевать за Липом. Он повел нас из нижнего города в район среднего класса. Дома здесь оказались намного больше тех, что я видел в деревне Адары. У многих было по несколько этажей, а за оградами виднелись сады. Мальчишка мчался по улицам так, словно у него крылья на ногах. Полагаю, для ускорения он использовал воздушную магию, и короткие ноги несли его быстрее, чем обычно.

– Что мы здесь делаем, Лип? – спросила Адара, когда мы остановились у двухэтажного дома с башенками и четырехскатной крышей. Статуи крылатых коней украшали двор, а на кустах еще цвели несколько горных роз. – Не похоже на место, где можно укрыться. Там внутри семья!

– Знаю, – проворчал Лип, хмурясь. – Это один из тех домов в этом районе, которые используются нечасто. Только когда семьи приезжают в Вент на праздники. Видимо, эти фейри приехали на Фестиваль Двенадцати Ветров.

– Так в этом и состояла твоя идея? – потрясенно спросила Адара. – Вломиться к кому-то в дом?

– Не такая уж и плохая идея, – сказал я, понизив голос, чтобы нас не услышали. – Может, есть другие дома, куда можно попытаться попасть?

Мне хотелось поскорее оказаться где-нибудь в безопасном месте, чтобы обсудить наш план проникновения в храм.

– Неужели ты всерьез его поддерживаешь, Эйнар? – прошипела Адара, прищурившись. Яростный блеск ее васильковых глаз мог бы заставить отступить любого. – А если нас поймают – представляешь, что будет?

– Придется быть осторожнее, – согласился я, – но в пустом доме нам не придется беспокоиться о том, что нас подслушают. Или что на нас нападут.

– Именно! – просиял Лип. – Рад, что ты со мной согласен, дедуля.

Я мрачно взглянул на Липа, но не успел ответить, как краем глаза уловил какое-то движение. Мы втроем повернули головы, когда кто-то в доме отодвинул штору на окне. Лицо, выглянувшее на улицу, показалось мне смутно знакомым – длинные каштановые волосы, ореховая кожа, глаза цвета лесной зелени и дерзкий изгиб рта.

– Мавлин? – взвизгнула Адара, и я поморщился – ее голос пронесся по тихому району как вопль баньши. – Это ты?!

Глава двадцать третья

Адара

Увидеть лицо Мавлин в окне казалось чудом. Проигнорировав крики Липа, я перепрыгнула через забор и помчалась по дорожке к крыльцу.

Парадная дверь распахнулась, когда я шагнула на первую ступеньку, и я замерла – из дома вышла высокая внушительного вида воздушная фейри.

– Кто ты? – требовательно спросила она, и в ее миндалевидных глазах отражалось подозрение.

У нее были длинные волосы цвета слоновой кости, стянутые в пучок на макушке, оставляя бледное лицо с изящными скулами открытым. Длинное лазурное платье из нескольких слоев воздушной ткани, струясь, окутывало ее гибкую фигуру. И хотя она была хрупкого телосложения, я чувствовала огромную силу, от которой воздух вокруг нее гудел.

Сомнений не оставалось – она из Старших Фейри.

Поняв, что мое лицо все еще оставалось скрытым, я поспешно сняла капюшон.

– Простите, – проговорила я, и мои щеки порозовели от смущения. Эта фейри была воплощением грации и изящества, тогда как я выглядела растрепанной бродяжкой. Почувствовав, что Эйнар и Лип подошли и встали рядом, я жестом указала на них. – Меня зовут Адара, а это мои друзья, Эйнар и Лип.

Я подала им знак тоже снять капюшоны, и они неохотно подчинились. Воздушная фейри, похоже, собиралась расспрашивать нас дальше, но не успела и слова сказать, как Мавлин выбежала из дома.

– Адара! – воскликнула моя лучшая подруга, и ее лицо сияло от радости. Пробежав мимо воздушной фейри, она заключила меня в крепкие объятия. Меня окатила волна облегчения, и я обняла Мавлин в ответ, вдыхая знакомый аромат сосны, клена и плодородной почвы. – Я надеялась, что мы тебя тут найдем!

– Так ты приехала, чтобы найти меня? – Я отстранилась, заглядывая в лицо подруги, потом посмотрела на фейри, которая стояла за ее спиной. – Откуда ты знала, что я окажусь здесь?

– Мы с мамой отправились в Талам, чтобы найти тебя, и нам удалось узнать о том, что произошло, у леди Мосси. Или, по крайней мере, ее версию истории. – Мавлин со вздохом провела ладонью по волосам. – Она утверждает, что вы с Эйнаром напали на нее, а потом сбежали в горы Гаот Айрэ, но у меня было предчувствие, что твоя версия случившегося другая. – Она оглянулась на воздушную фейри и улыбнулась. – Мама не смогла отправиться со мной на поиски, но госпожа Эолан с радостью помогла. Она – мамина подруга и профессор в Таламском Университете.

– О! – я перевела взгляд на воздушную фейри, чувствуя себя ужасно неловко. – Приятно познакомиться, госпожа Эолан.

– Взаимно, – отозвалась она. Ее лицо смягчилось, а уголки тонких губ дрогнули в подобии улыбки. – Почему бы вам не войти внутрь? Не следует стоять на холоде. Расскажите, как вы попали в Вент и почему рассматривали мой дом с улицы.

Я растерялась, застигнутая врасплох проницательностью госпожи Эолан, но Лип шагнул вперед с обаятельной улыбкой, спасая меня от необходимости придумывать ответ.

– Рад знакомству с вами, госпожа Эолан, – сказал он, церемонно кланяясь. – У вас такой милый дом, что мы не могли не остановиться, чтобы полюбоваться им. Мы не хотели вас обидеть, честное слово.

Госпожа Эолан изогнула бровь, явно не впечатленная галантностью Липа.

– Я не поклонница красноречивых льстецов, – ответила она, отходя в сторону, и отмахнулась. – А теперь заходите. Вы впускаете в дом холод.

– Меня дважды приглашать не придется. – Лип бодро прошел мимо хозяйки, и я проскользнула следом.

Внутри у меня все сжималось от чувства вины. Мавлин схватила меня за руку и повела через холл в гостиную. Эйнар и госпожа Эолан шли за нами. На низком столике стояли чайные приборы и тарелка с сэндвичами. Желудок у меня жалобно заурчал, и я вспомнила, что ничего не ела, кроме той булочки, с тех самых пор, как гарпии накормили нас завтраком.

Неужели с тех пор, как мы ели и беседовали с гарпиями в их крепости, прошло меньше суток? Моя голова закружилась, пока я пыталась вспомнить все, что случилось после Испытаний. Казалось невозможным, что за несколько дней произошло столько событий, в корне изменивших мою жизнь...

– Мы с госпожой Эолан пили чай, когда услышали ваши голоса снаружи, – проговорила Мавлин.

В камине весело потрескивал огонь, и я услышала, как Эйнар с удовольствием вздохнул, садясь в кресло поближе к пламени. Он, должно быть, не привык к холоду. Мне не доводилось бывать в Харсфайре, но я представляла, что там совсем не холодно – кругом вулканы, пустыни и озера магмы.

– Госпожа Эолан очень хорошо улавливает разговоры, – добавила Мавлин, – особенно те, которые вы не хотите чтоб подслушали.

– И правда, очень интересный был разговор. – Взгляд серебристо-голубых глаз госпожи Эолан упал на Липа и Эйнара. – Вы двое, кажется, обсуждали преимущества захвата моего дома.

Эйнар покраснел, что было весьма учтиво с его стороны, а вот Лип просто пожал плечами.

– Мы бы хорошо о нем позаботились, госпожа Эолан, – заявил он без тени раскаяния. – Помыли бы посуду, подмели полы, протерли бы столешницы. Может, даже отполировали бы то зеркало. – Он указал на серебряный прямоугольник в позолоченной раме, висевший на стене за спиной хозяйки. – Похоже, ему не помешает хорошая полировка.

Госпожа Эолан фыркнула.

– Сомневаюсь, что вы планировали уборку, – заявила она, но ее губы чуть дрогнули. Когда она перевела внимание на меня, ее взгляд чуть смягчился. – Но ваше желание укрыться на время мне понятно. Генерал Слаф – безжалостный и грозный противник. Ускользнуть от него будет нелегко.

– Очевидно, раз вы так легко выследили нас, – мрачно согласился Эйнар. – Как вы узнали, что мы окажемся в Венте?

– Мы не знали. – Госпожа Эолан грациозно пожала плечами. – Но раз вы бежали в Гаот Айрэ, логично было предположить, что вам придется пройти через Вент, чтобы добраться до Кайпэя, где держат мать Адары. – Она оценивающе посмотрела на Эйнара, и он уверенно встретил ее взгляд. – Мне хотелось бы знать, почему вы помогаете Адаре в ее миссии, – сказала она, выдержав паузу.

– Я безумно влюблен в нее, – без запинки ответил Эйнар, и я чуть не подавилась. – Кто может устоять перед девой в беде?

– Хм. – Его слова явно не убедили госпожу Эолан. – Снимите плащ и тунику.

Эйнар напрягся, и на это раз я действительно подавилась.

– Ого! – хихикнул Лип. – Похоже, профессор жаждет представления.

– Госпожа Эолан? – Голос Мавлин звучал растерянно. – Что вы делаете?

– Подтверждаю свои подозрения. – Взгляд хозяйки замер на лице Эйнара, и сердце у меня упало. Я вспомнила, что действие зелья для изменения цвета глаз, которое я ему дала, закончилось. У фейри не бывает золотых глаз, а госпожа Эолан, определенно, была достаточно стара, чтобы застать войну. – Снимайте. Сейчас же.

– А если я не подчинюсь? – спросил Эйнар. Его голос звучал обманчиво мягко, но я чувствовала угрозу, таящуюся под этими словами, и по моей спине пробежала дрожь.

Воздух между драконом и воздушной фейри вибрировал, от чего руки у меня покрылись мурашками. И казалось, одно неверное слово или движение воспламенит все.

– Тогда у нас с вами будут проблемы, – так же мягко сказала госпожа Эолан.

Они молча смотрели друг на друга, долго и напряженно. Затем очень медленно Эйнар поднялся на ноги. Расстегнул плащ, снял его и аккуратно перекинул его через спинку кресла. Потом ухватился за край туники и мучительно медленно потянул ее вверх.

В комнате внезапно стало слишком жарко, слишком тесно, и пока Эйнар стягивал тунику, мой пульс застучал быстрее. Дюйм за дюймом ткань поднималась по его животу, обнажая гладкую загорелую кожу и перекатывавшиеся под ней мышцы. В свете огня его кожа сияла, как золотистый мед. Я видела его без рубахи и раньше, но после всего, что было между нами – после того, как я чувствовала это твердое тело и пробовала на вкус эти соблазнительные чувственные губы, – его нагота теперь казалась интимной, запретной.

И я была безумно рада, что все присутствующие тоже уставились на Эйнара – мои щеки горели так же жарко, как низ живота. Стиснув зубы, я сжала ноги, но пожалела об этом, потому что сердцевина запульсировала.

Да что со мной не так? Почему у меня такая сильная реакция на оголенный участок кожи? Как будто я никогда не видела мужчину с голым торсом. Да постоянно в Фенвуде – когда они работали на полях или тренировались. Но даже Дюн никогда не вызывал во мне волну такого мощного желания.

– Ах, вот и они, – проговорила госпожа Эолан, когда Эйнар медленно открыл свои знаки. – Амнар. Священные татуировки драконьего воина, нанесенные его собственной кровью, когда этот воин или воительница достигают подросткового возраста.

Эйнар уже успел стянуть тунику через голову. Его взгляд стал острее. Он стоял, с гордостью расправив плечи, и языки пламени, покрывавшие левую сторону его груди и руку, были полностью на виду. Раньше я не замечала, насколько красивы эти замысловатые татуировки. Они, казалось, двигались в мерцающем свете камина, как настоящие языки пламени.

– Немногие фейри знают про Амнар, – сказал Эйнар. – Большинство думают, что это просто чернильные татуировки.

Госпожа Эолан улыбнулась.

– Я ведь ученая, дракон. И хотя мой народ столько раз за тысячелетие встречался с вашим в воздухе, мне самой драконы всегда казались удивительными созданиями. Ваш род откладывает яйца, но вылупляетесь вы из них в своей двуногой форме, а не как ящеры. Татуировки пробуждают ваш драконий облик, и вы наносите их на кожу сами, повинуясь инстинкту. Рисунок у каждого дракона уникален, и места, куда он его наносит, могут также различаться.

Я уставилась на татуировки, еще более очарованная.

– Ты их сам наносил? – прошептала я, не сразу поняв, что сказала это вслух. – Много времени это заняло?

– Три дня, – ответил Эйнар, и его взгляд затуманился воспоминаниями.

Он смотрел прямо перед собой, задумчиво проводя кончиком пальца по изгибам языков пламени, и мои пальцы дрогнули в ответ. К счастью, в комнате мы были не одни, иначе я бы потянулась к нему.

– Мне дали особое травяное зелье, которое ввело меня в подобие транса, и отправили на вершину горы Фуриан, медитировать. Узор явился мне в видении, и я начал лихорадочно над ним работать. Боль была духовным переживанием, не поддающимся описанию. С каждым уколом иглы я чувствовал, как зверь внутри меня разворачивается, пробуждается, пока... – Он умолк, потом откашлялся, словно осознал, что сказал слишком много. – Теперь вы удовлетворены? – резко спросил он у госпожи Эолан.

– Вовсе нет, – сказала Мавлин. Слова, вырвавшиеся у нее, раскололи напряжение в комнате. Она вскочила на ноги, приоткрыв рот, тыча пальцем в грудь Эйнара, потом обернулась ко мне. – Великаньи зубы, Адара! И когда ты собиралась рассказать мне, что твой новый друг – дракон?

Я поморщилась – от волнения Мавлин почти перешла на крик.

– В прошлую нашу встречу у нас не то чтобы было время, – заметила я. – Всего несколько минут, а потом Дюн и его отец попытались меня схватить.

– Ага, но не похоже, чтобы и в этот раз ты собиралась мне рассказать, – отозвалась Мавлин и снова развернулась к Эйнару. – Во имя Лучезарных! – выдохнула она. – Как ты его нашла, и почему он тебя до сих пор не сожрал?

Эйнар с отвращением скривился.

– Никогда я не оскверню свое тело, съев фейри.

Мавлин заиграла бровями и промурлыкала:

– Да, я знаю пару способов получше, как осквернить твое тело.

Эйнар вскинул бровь, а мне пришлось сдерживать себя, когда меня окатила волна ревности и захотелось схватить Мавлин за волосы и оттащить как можно дальше от Эйнара. Пришлось потрясти головой, чтобы избавиться от этой ужасной мысли. Мавлин была моей подругой – я никогда такого не сделала бы с ней. К тому же у меня и причин для ревности не было. Я не хотела Эйнара. Во имя Лучезарных, да он же дракон!

«Да-да, продолжай себя убеждать», – проворчал внутренний голос.

– Сперва гарпии, теперь вы, – полным отвращения голосом заявил Лип. – Не мог бы ты надеть тунику, Эйнар? Пока нас всех тут слюной не затопило.

– Погодите-ка. Гарпии? – переспросила Мавлин. – Ты флиртовал с гарпиями?

Эйнар пожал плечами, снова натягивая тунику.

– Что тут скажешь? Похоже, я популярен среди женщин всех рас.

– Думаю, тебе лучше рассказать нам оставшуюся часть истории, пока голова твоего друга-дракона не лопнула от самолюбия, – чопорно заявила госпожа Эолан. На ее бледных щеках не замечалось и намека на румянец – ее интерес к татуировкам Эйнара был, судя по всему, чисто профессиональным.

– Так вы... не будете сообщать об Эйнаре властям? – осторожно спросила я.

– Лучезарные, конечно, нет, – фыркнула госпожа Эолан. – Это привлечет к вам нежелательное внимание. А вот ты, похоже, попала в серьезную передрягу, объединившись с драконом и пустившись в бега. Мы с Мавлин не сможем помочь тебе, если не расскажешь, что случилось.

– Хорошо. Но мне понадобится что-нибудь покрепче чая.

Госпожа Эолан подошла к небольшому боковому шкафчику и достала бутылку фиолетового ликера. Потом налила мне немного в хрустальный бокал и второй подала Эйнару.

– Тебе не полагается, – строго сказала она Липу, удерживая бутылку вне его досягаемости. То, что ты – малолетний хулиган, не значит, что я позволю тебе вести себя так под моей крышей.

– Шквалы, – тихо выругался Лип, пнув ковер.

– И ругаться тоже не стоит, – добавила хозяйка.

Мальчишка нахмурился, но на этот раз промолчал.

Я сделала глоток ликера, который обжег горло и согрел мне желудок. Тепло ослабило напряжение в руках и ногах, позволив мне успокоиться и привести мысли в порядок. В течение следующего часа я рассказала госпоже Эолан и Мавлин все. Эйнар и Лип иногда прерывали меня, прибавляя к рассказу что-то от себя.

– Захватывающе, – сказала госпожа Эолан. Взгляд ее серебристо-голубых глаз теперь был прикован к Липу. – Так ты втянул этих двоих в еще большие неприятности под предлогом помощи.

– И вовсе не под предлогом! – возмутился Лип, сидевший на диване, и выпрямился. – Я помогаю им по доброте сердца! Ну, и еще потому, что они спасли Арию, – добавил он. – В любом случае я не ожидал, что Шторм заставит меня участвовать в ограблении. Для меня в этом даже выгоды никакой нет!

Госпожа Эолан покачала головой.

– В обычных обстоятельствах я бы не поощряла воровство, но мадам Гейл – отвратительная особа. И то, что она использует Веер Онче, чтобы манипулировать, непозволительно. Кроме того, тебе необходимо встретиться с Оракулом, Адара. – Воздушная фейри повернулась ко мне, и выражение ее лица было серьезным. – Нам, Старшим Фейри, уже давно известно, что король Аолис ищет дитя льда и пламени, но мы не знали, зачем. Важно, чтобы ты узнала правду о своей судьбе и о той роли, которую тебе суждено сыграть в будущем. – Она вздохнула, разглаживая складки на платье. – Если бы у нас было время, я бы просто записалась на прием к Куай. Но расписание у нее заполнено на много месяцев вперед.

Лип фыркнул.

– Это потому, что она принимает по одному посетителю в неделю. Говорят, чтобы не переутомлять внутренний взор. А на самом деле она просто лентяйка.

– Придержи язык, дитя, – сказала госпожа Эолан. – Это крайне неуважительно, говорить об Оракуле в такой фамильярной манере, и в любом случае ничего нам не дает. Я слышала, что Оракул капризна, и если у вас получится приблизиться к ней во время Фестиваля, она может даровать вам аудиенцию. Определенно стоит попробовать.

– А Оракул будет на приеме, который устраивают в храме? – спросила я.

– Она появится, чтобы сделать предсказания на год, – подтвердила госпожа Эолан. – Приглашения очень ценны, и их количество ограничено. Так что, полагаю, вам очень повезло, что у вашего друга их несколько. Мне ежегодно присылают одно в знак уважения к моей семье, и я могу отдать его Мавлин, если она захочет пойти.

– Конечно, я захочу! – воскликнула Мавлин. – Фестиваль Двенадцати Ветров известен повсюду! И я хочу быть рядом, на всякий случай, вдруг моя помощь понадобится, – добавила она, обращаясь ко мне. – Украсть Веер, да еще и добиться аудиенции у Оракула, будет нелегкой задачей.

– Безусловно, нелегкой, – отозвалась госпожа Эолан. Поднявшись с кресла, она подошла к боковому столику, где взяла книгу в кожаном переплете, перо и чернила. Надев на нос серебристые очки, она вернулась на место, закинула ногу на ногу, открыла книгу и приготовила перо. – Теперь за работу. У нас есть сорок восемь часов, чтобы придумать план и раздобыть костюмы. Я не позволю вам явиться на прием, пока вы не будете выглядеть по меньшей мере безупречно.

Глава двадцать четвертая

Эйнар

– Не шевелитесь, – приказала госпожа Эолан. – Если будете вертеться, я воткну в вас одну из этих булавок.

– Вы уже так и сделали, дважды, – проворчал я, стоя на ящике, который едва выдерживал мой вес.

На мне была надета пара золотистых шаровар и красно-золотой жилет поверх шелковой рубахи с пышными рукавами. Очевидно, этот наряд был в моде у придворных фейри тысячу лет назад – так давно, что теперь мог считаться историческим костюмом – и замечательно сохранился на чердаке госпожи Эолан с тех пор, как его перестали носить в повседневной жизни.

– Вот именно. – Госпожа Эолан взяла одну из булавок, которые сжимала губами – и как ей только удавалось при этом разговаривать? – и воткнула в край шаровар у моей левой лодыжки. – Бал-маскарад уже завтра, и вы не явитесь туда в таком виде, будто на вас напал дикобраз. Хватит шевелиться, дайте мне закончить, чтобы можно было подшить.

Я стиснул зубы, а она вынула изо рта следующую булавку. Краем глаза я видел, как Адара и Мавлин за рабочим столом, который они успели установить на чердаке, усердно шили и украшали наши маски. Липа нигде не было видно, – вероятно, он вышел по делам, чтобы собрать все необходимое для нашего завтрашнего предприятия.

– Я не привык находиться в такой близости от воздушной фейри, – отрывисто сказал я. – По крайней мере, от той, которая не пытается изувечить мне крылья или как-то иначе заставить приземлиться, чтобы потом убить.

– А я никогда не оказывалась так близко от дракона, который не пытался бы поджарить меня до хрустящей корочки, – беспечно отозвалась госпожа Эолан. – Я ведь сражалась в Войнах, как и каждый фейри в те дни. Я проливала драконью кровь и видела, как драконы разрывают моих товарищей.

В комнате воцарилась тяжелая тишина – я чувствовал взгляды Адары и Мавлин, наблюдавших за нами. Воспоминания о воздушных засадах наездников молний, мелькавших в воздухе, призывая ветра и молнии, затуманивали мой разум. Я снова ощущал запах озона в воздухе, чувствовал ярость и страх, видя, как они атакуют драконов в моем отряде. Наша шкура была невосприимчива к магии фейри, но тонкие перепонки крыльев являлись слабым местом, что наши противники безжалостно использовали. Облачные фамильяры, на которых они летали, были быстрыми и хитрыми, способными уворачиваться от наших огненных струй раньше, чем мы выпускали пламя. И если более трех наездников нападали на дракона, обычно это означало смертный приговор.

Единственным способом пережить засаду было сомкнуть ряды и не позволить врагам нас разделить. Но даже тогда им удавалось поймать хотя бы одного из нас. Я не мог сосчитать, скольких драконов видел, сбитых воздушными фейри, – с изувеченными крыльями, вынужденных спуститься на землю, где их добивали солдаты земных фейри.

– Полагаю, вы гордитесь тем, что в свое время получили свою долю драконьей плоти, – сухо сказал я, пока госпожа Эолан продолжала возиться у моих ног.

Она замерла.

– Нет, – мрачно ответила она и посмотрела на меня. – Я всегда считала это великой трагедией, что наши расы оказались втянуты в эту войну. Вы, драконы, великая раса, и меня ужасало, что мы вынуждены были убить вас.

Я бросил на нее взгляд и был удивлен и возмущен, увидев печаль, поднимавшуюся из глубин ее серебристых глаз.

– Вынуждены? – переспросил я, и мой голос задрожал от гнева. – Вы могли сложить оружие в любой момент.

– Мы пытались, – отрезала госпожа Эолан. – Мы предложили вам нашу принцессу в обмен на мир.

– А мы предложили вам нашего принца, но вместо этого вы убили его. – Переполненный гневом, я выдернул ногу из хватки госпожи Эолан и спрыгнул с возвышения. – Вы говорите так, словно сочувствовали драконам. Но на самом деле считали нас диковинками, экзотическими зверями и не колеблясь убивали.

Госпожа Эолан выглядела потрясенной моей вспышкой.

– Ты действительно винишь меня за то, что я не высказалась? – спросила она. – Если бы я жила в то время, когда Войны только начались, я, возможно, выступала бы за мир. Но после трех тысячелетий военных преступлений с обеих сторон никакое мое слово или дело не остановило бы бойню. Ваш народ захватывал все больше наших территорий, воровал ресурсы, убивал любого, встававшего у вас на пути!

– Мы просто пытались выжить, – рыкнул я. Выжить на враждебной земле, где мы оказались заперты многие столетия, хотя не были ни в чем виноваты и не выбирали этого. Фейри никогда не пытались понять наше положение. – Принцесса Олетта была единственной, выступившей в защиту моего народа. Да и то, если бы она не была связана узами истинной пары с одним из нас, сомневаюсь, что это случилось бы.

– Да, и посмотри, к чему это привело, – резко сказала госпожа Эолан. – К смерти и разрушениям, к обрыву ее родовой ветви!

Я сплюнул под ноги госпоже Эолан, развернулся и выбежал из комнаты. Гнев затуманивал мой взор. Я сбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, потом через заднюю дверь выскочил в сад. Грудь тяжело вздымалась, и я глотал холодный горный воздух, пытаясь успокоиться. Внутри меня клокотала огненная буря, умоляя вырваться, извергнуть пламя на этот мирный сад. Испепелить прекрасные горные розы и красновато-золотистые растения. Я прошелся взад-вперед перед небольшим фонтаном в центре, слушая успокаивающее журчание и игнорируя каменные скамейки, стоявшие неподалеку.

И о чем я только думал, являясь в город, полный воздушных фейри?

– Эйнар. – Голос Адары прорезался сквозь туман моего гнева, словно освежающий дождь, который рассек дымку.

Я обернулся и увидел, как она шла по дорожке, плавно покачивая бедрами. Под ее туфельками хрустел гравий. На ней было белое хлопковое платье, облегающее грудь и талию и струящееся от бедер к лодыжкам. Ее волосы были собраны в косу. Она была чиста, как свежевыпавший снег, и зверь внутри меня, уже взволнованный, заурчал от плотского голода. Он хотел осквернить эту девственную чистоту, запятнать ее нашим запахом и семенем, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что она принадлежит нам. Мне.

– Оставь меня в покое, – рыкнул я, поворачиваясь к ней спиной. Я был не в настроении бороться со своим внутренним зверем. Из последних сил я боролся, чтобы не обратиться в дракона и не улететь отсюда.

Адара вздохнула, и я услышал, как ее шаги замедлились, а потом она пошла дальше. Я думал, она попытается прикоснуться ко мне, но вместо этого она села на край фонтана, чуть правее от меня.

– Тебя и так оставили в покое, – спокойно возразила она. – На двадцать лет.

Она выдержала мой взгляд. Взгляд ее васильковых глаз выражал спокойствие, даже когда я оскалился на нее. В нем не было ни страха, ни жалости, ни гнева, ни разочарования. Она просто смотрела на меня, принимая таким, какой я есть, ожидая, когда я отвечу.

Зверь внутри меня пророкотал что-то тише и успокоился. Мои плечи опали, когда его острые когти втянулись и он свернулся в груди. Дышать стало легче.

– Ты не знаешь, каково это было – знать, что я последний дракон в Эдирии, – сказал я. Мой голос был тихим, как ветерок, нежно игравший с выбившимися из косы прядями Адары. Хотелось протянуть руку и разгладить их, отводя от лица, но вместо этого я сел рядом с ней на край фонтана. Вода плескалась у кончиков моих пальцев, и ее льдистый холод прояснял мой разум. – Я тогда потерял свою семью, лучшего друга, мой народ. А моя родина наполнилась запахом смерти, пепла и теневой магии. Не осталось места, куда я мог бы отправиться, где было бы безопасно. Не осталось места, где я мог бы жить, не окруженный теми, чьи руки запятнаны драконьей кровью. Позволить усыпить себя было единственным способом избежать боли.

– Кто это сделал? – спросила она. – Кто наложил на тебя сонное заклятие?

Я теребил браслет на запястье, раздумывая, стоит ли отвечать на вопрос, и смотрел, как темно-красный камень ловит и отражает свет. Сказать ли Адаре о Лучезарном, который открыл портал в новый мир для моего народа? Который использовал мою кровь и жизненную силу, чтобы запечатать его и чтобы никто не мог последовать за ними? Который затем из милосердия погрузил меня в зачарованный сон? Ведь это единственное, что он мог сделать, чтобы облегчить мою боль, поскольку я не имел права свести счеты с жизнью.

Наконец я ответил:

– Я не могу тебе сказать.

Боль отразилась в глазах Адары, но она кивнула и проговорила:

– Ты мне не доверяешь.

– Нет. – Горло у меня сжалось. Комок тоски и печали внутри рос, угрожая лишить меня возможности говорить. – Но я хотел бы.

Адара отвернулась. Ее взгляд устремился к паре колибри, порхающих вокруг кормушки на дереве. Их крылья двигались быстрее, чем мог уследить глаз, наполняя воздух приятным жужжанием, пока они пили нектар.

Интересно, были ли они парой? Может, где-то у них было гнездышко, в котором к весне появятся маленькие яички. При этой мысли сердце кольнуло болью.

– У нас в деревне жил старый фейри, – сказала Адара, помолчав. – Он, как и многие другие, воевал. Но в отличие от остальных ветеранов, его преследовали призраки товарищей. Мы часто встречали его в таверне, где он топил воспоминания на дне кружки. Мама готовила ему особое зелье, притуплявшее боль, и его жизнь на несколько дней становилась чуть более терпимой. Она пыталась разговорить его, уговорить рассказать о прошлом, но он отказывался. И воспоминания гноились в нем, пока однажды ночью он не выпил целую бутылку зелья, лег спать и больше не проснулся. – Она обернулась ко мне; дыхание у меня перехватило от того, каким мягким, почти нежным был ее взгляд в этот момент. Она тихо добавила: – Я не буду притворяться, словно понимаю твою боль. Но я видела, чем заканчивается дорога, которой ты идешь. И я не хочу для тебя такой судьбы, Эйнар. Тебе придется однажды впустить кого-то в сердце. Каждому нужно с кем-нибудь поговорить.

Я открыл было рот, потом закрыл, не зная, что сказать. Не было никого, с кем я мог бы поговорить, – ни драконьих старейшин, ни собратьев-воинов, с которыми я почувствовал бы себя в безопасности, разделив с ними свою боль. Ни одно живое существо не проявило бы ко мне сочувствия, кроме, может быть, Адары, но я не мог излить ей душу. Мы становились слишком близки. Даже сейчас она испытывала на прочность барьер, который я возвел вокруг своего сердца. Этот открытый честный взгляд умолял меня впустить ее. Запах лаванды и морской соли манил, побуждая притянуть ее, обнять, вдыхая этот аромат, пока сердце не успокоится и внутренний зверь не заурчит от удовольствия.

Но она была фейри. И как бы мой внутренний дракон ни желал ее, этого я допустить не мог. Если уж чему меня и научила история Дариана и Олетты, так это тому, что союз между драконом и фейри – невозможен. Даже если мы попытаемся создать общее будущее, это лишь вопрос времени, когда кто-то выберет нас своей целью и разлучит. Таков был естественный порядок вещей.

Драконам и фейри предначертано оставаться врагами. И никогда – быть возлюбленными или друзьями.

– Я ценю твой совет, но это не имеет значения, – коротко ответил я. – Когда мы найдем твою мать, она снова погрузит меня в сон.

Адара фыркнула.

– Точно. Я и забыла. Ты просто вернешься в свое зачарованное забытье. Проблема решена.

Я пожал плечами.

– В последние двадцать лет это отлично работало.

Адара резко выдохнула, вскакивая, и уперлась кулаками в бока.

– Ах ты... – начала она, но что бы ни собиралась сказать – ее прервал стук распахнувшейся задней двери.

– Эй! – крикнул Лип, махая нам. Его очки-авиаторы съехали набок, а лицо покрывали пятна грязи. – Хватит ворковать, голубки, идите внутрь. Пора обсудить план на завтрашний вечер!

Глава двадцать пятая

Адара

– Я выгляжу глупо, – проворчал Эйнар, пока мы ехали в карете госпожи Эолан. Он сидел на скамье напротив меня, рядом с Липом, и ему явно было неловко в придворном облачении.

Вынуждена признать, в его словах была доля правды. Шаровары раздувались вокруг его бедер, словно юбка, а пышные рукава шелковой рубашки придавали ему еще более комичный вид. Только жилет сидел на нем идеально, подчеркивая широкую грудь и плечи. Этот наряд представлял странное сочетание мужественного и женственного – то, что носил бы какой-нибудь слащавый придворный старой эпохи, но никак не драконий воин.

И поэтому это смотрелось бесподобно!

– Да расслабься уже. – Мавлин махнула на него рукой. На ней было платье в павлиньем стиле – длинные перья украшали юбку и лиф, а одно красовалось на краю маски. – Ты хотя бы не похож на птицу.

– Ты сама решила походить на птицу, – заметил Эйнар. – Я видел, как у тебя лицо сияло, когда ты вчера достала из коробки тот веер с павлиньими перьями.

Я подавила вздох, пока они пререкались, и опустила взгляд, смотря на свои колени и проводя ладонью по ткани моего маскарадного костюма. Мерцающее платье цвета морской волны, которое я нашла на чердаке, напоминало мне сказки о сиренах – подводных созданиях, похожих на фейри, но с рыбьими хвостами ниже пояса. Их прекрасные неземные голоса заманивали многих на смерть. Платье было без рукавов и бретелек, с лифом в форме сердца, который облегал мою фигуру до середины бедра. Дальше платье расходилось и завершалось коротким шлейфом, напоминавшим хвост сирены. Мавлин украсила его крупными блестками, наподобие чешуи, и добавила по бокам моей маски плавники, завершая образ. Госпожа Эолан уложила мои волосы в небрежный узел на макушке и закрепила шпильками с жемчугом, оставив несколько прядей висеть свободно, обрамляя лицо.

Никогда в жизни я не носила ничего столь прекрасного, и хотя я знала, что на балу меня не ждал принц, который унесет меня на руках, я все равно чувствовала себя принцессой.

– Да не ной ты так, дедуля, – сказал Лип, повернувшись к Эйнару. На нем был черно-белый костюм придворного шута. Белые волосы он спрятал под нелепый колпак с множеством бубенчиков, которые звенели при каждом толчке кареты. – Тебе придется носить эту штуку всего час или два. Как только я достану Веер, мы сбежим.

– Если продолжишь называть меня дедулей, я не буду помогать тебе ничего красть, – заявил Эйнар. Протянув руку, он щелкнул Липа по носу. – В конце концов, как только мы окажемся в храме, не так уж ты нам будешь и нужен.

– Эй! – Лип потер нос, хмурясь. – Ты же это не всерьез.

– Конечно, не всерьез, – успокоила я. – Ты нам очень помогал все это время. И мы тебя не оставим.

Я бросила на Эйнара предупреждающий взгляд, и он закатил глаза.

– Я совершал множество сомнительных поступков, но я – не предатель, – фыркнул он и откинулся на спинку сиденья. – Я тебя не брошу, Лип.

Выглянув в окно кареты, я увидела, что мы едем по узкому повороту дороги неподалеку от храма. Стоило мне посмотреть через край, от страха по коже побежали мурашки – внизу был обрыв. А так как уже наступила ночь, я не представляла, где он заканчивается.

– Если бы карета сейчас перевернулась, мы бы точно погибли, – заметила Мавлин, будто прочитав мои мысли.

Лип закатил глаза.

– Нет, не погибли бы. – Он ткнул себя в грудь. – Воздушные фейри, помнишь?

– Ты в самом деле настолько могущественный, что можешь вызвать ветряной поток, способный удержать карету? – скептически уточнила Мавлин.

– Пока нет, – признал Лип, – но могу вызвать ветер, который замедлит наше падение, чтобы наши останки не разметало на мили вокруг.

Я нахмурилась. Для такого юного возраста Лип был очень талантлив. А то, что он являлся наездником молний, означало, что он – из Старших Фейри. Должно быть, его родители были важными персонами и, скорее всего, наездниками молний. Так как получилось, что он остался один в большом городе, связавшись с уличными преступниками?

Карета замедлилась, и мое сердце забилось сильнее, когда я поняла, что мы вот-вот прибудем.

– Кстати о ветре, – сказал Лип, когда мы остановились. – Мы скоро окажемся в центре бури.

Кучер открыл дверцу, и Лип выпрыгнул первым, а за ним последовал Эйнар. Я поднялась и оперлась рукой о дверцу, намереваясь выйти сама. Но сильная рука подхватила меня за локоть и, не успела я понять, что происходит, как Эйнар уже помог мне спуститься по ступенькам.

– Очень галантно с твоей стороны, – сказала я, когда мои туфельки коснулись усыпанной гравием дороги.

Я взглянула на его скрытое маской лицо, пытаясь поймать взгляд золотых глаз. Выглядел он куда более цивилизованно, чем за все это время. Каштановые волосы были аккуратно собраны в хвост на затылке. Щегольская шляпа завершала образ и заодно отвлекала внимание от его ушей нехарактерной для фейри формы. Госпожа Эолан решила, что можно ничего не делать с его глазами, так как смена цвета волос и глаз на подобных мероприятиях была не редкой. Костюм, каким бы экстравагантным он ни казался, все же шел ему – жилет подчеркивал широкие плечи и грудь, а плотные чулки облегали мощные мышцы икр. Можно было бы обойтись без пышных рукавов и шаровар, но они едва ли затеняли невероятную красоту Эйнара.

– Ты ведь на этот вечер – моя жена, – отозвался Эйнар.

Мне показалось, или в его голосе звучали низкие томные нотки? Золотые глаза блестели как у лютоволка, почуявшего добычу. Он оглядел меня с головы до ног, и моя кожа потеплела. И все это время он продолжал крепко сжимать мою руку. Было в этом что-то... правильное.

Не говоря ни слова, Эйнар положил мою руку себе на локоть, и мы последовали за Липом к большой каменной платформе, находившейся прямо у подножия отвесной скалы. Храм возвышался над нами, и его шпили блестели, словно сделанные из бриллиантов. Из сотен открытых дверей и окон лился золотой свет, омывая нас теплым сиянием. Кружащийся вихрь возник в центре платформы, и его быстрое вращение заставило меня занервничать.

– Вот на этом мы прибудем наверх? – прошипела Мавлин, обращаясь к Липу. – Да нас же сдует в бездну!

– Тсс. Смотри. – Лип кивнул на пару воздушных фейри, которые вышли из кареты перед нами и проследовали к вихрю.

Я смотрела, как фейри слева подняла руку и покрутила указательным пальцем против часовой стрелки. Воздушный тоннель тут же замедлился, и гости шагнули в него, держась за руки.

– Невероятно, – тихо проговорила я, когда пара медленно поднялась наверх, благополучно приземлившись в шелесте розовых и серебряных юбок. На них были одинаковые платья, и я гадала, сестры они или подруги. Трудно было сказать, поскольку их лица скрывали маски.

– Видишь? Совершенно безопасно... если тебя сопровождает кто-то из воздушных фейри. – Лип подмигнул, протягивая руку Мавлин. – Позволите, миледи?

– Буду польщена. – Усмехнувшись, Мавлин взяла мальчишку за руку и разрешила ему проводить ее к платформе.

Мы с Эйнаром последовали за ними. Лип сделал такое же движение пальцем, заставляя вихрь замедлиться. Они с Мавлин шагнули в поток первыми, и прежде, чем я успела передумать, Эйнар потянул меня вперед.

Я восторженно вскрикнула, когда поток понес нас вверх. Голова у меня немного закружилась, и я ухватила Эйнара за руку, чтобы удержать равновесие. На губах у меня играла улыбка – я не испытывала ничего подобного с детства, с тех пор, как раскачивалась на веревочных качелях во дворе Мавлин.

Но в мгновение ока все закончилось, и мои ноги коснулись земли. Я чуть пошатнулась, удивленная внезапным ощущением опоры под ногами, и рука Эйнара обхватила меня за талию, поддерживая.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я подняла взгляд, смотря ему в лицо, и мое дыхание сбилось, когда я осознала, насколько мы близко. Его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих – если бы я привстала на цыпочки, мы бы коснулись друг друга и я снова ощутила бы его вкус.

– Эй, давайте быстрее! – позвал Лип, разрушив этот момент.

Я чуть не отпрыгнула от Эйнара, но вспомнила, что мы должны изображать пару. К счастью, он не растерялся и крепко взял меня под руку, а потом повел по ярко освещенной лестнице, высеченной в террасах, ведущих к главной платформе храма.

– Эти статуи изображают двенадцать ветров? – спросил Эйнар, когда мы проходили мимо мраморных фигур, выстроившихся на ступенях.

Здесь были мужчины и женщины, облаченные в струящиеся мантии и платья, и каждый держал фигурку, символизировавшую их аспект. Женщина с длинными развевающимися волосами сжимала в пальцах оливковую ветвь, символ мира, а у других были пылающий факел, нежные цветы, различные инструменты и оружие.

– Да, – ответил Лип. – Двенадцать здесь значимое число. Двенадцать шпилей, двенадцать статуй, двенадцать колонн – и так далее. Ветра – очень важная часть нашей культуры.

– Оно и понятно, – сказала Мавлин, когда мы прошли через арочный вход в огромный зал.

Стражник проверил, чтобы мы не пронесли с собой оружие, но я даже не заметила его касаний, слишком занятая разглядыванием зала. Как и рассказывал Лип, двенадцать массивных колонн разделяли пространство, и каждая из них по форме напоминала вихревой столб. Массивная фреска украшала потолок, изображая олицетворения двенадцати ветров, танцующие в жемчужно-голубом небе, покрытом легкими облаками. Пол был из черного мрамора, и в центре, под мелькающими юбками и сапогами гостей, танцующих под быструю музыку, я едва могла разглядеть нарисованную золотом розу ветров.

– Полагаю, Оракул будет где-то там, наверху, – сказал Эйнар, запрокинув голову.

Я проследила за его взглядом и увидела еще больше гостей, которые наблюдали из-за резных перил балкона, тянущегося по периметру зала. Прямо напротив меня располагалась платформа с креслами, похожими на троны. Пара фейри, которых я приняла за верховных жреца и жрицу, одетые в замысловатые струящиеся бело-золотые одеяния, занимала два из них. Головы у них были выбриты, и я разглядела что-то вроде синих завитков, вытатуированных на коже там, где должны были быть волосы. Третье кресло между ними, чуть ниже на платформе, пустовало. Должно быть, оно и предназначалось для Оракула.

– И как мне туда подняться, чтобы увидеться с ней? – прошептала я на ухо Липу. – У меня нет ни единого шанса получить приватную аудиенцию, если она будет восседать на том троне, окруженная стражами, придворными и слугами!

– О, Куай не появится там, пока это не будет абсолютно необходимо, – усмехнулся Лип. – Либо она все еще прячется в верхней части храма, где живут монахи и она сама. Либо где-то здесь, внизу, маскируется, общаясь с ничего не подозревающими гостями. Ей нравится притворяться кем-то из простого народа.

Мавлин фыркнула.

– Здесь никто не похож на представителей простого народа, – заметила она, глядя на гостей, блистающих великолепием. – Один из этих нарядов мог бы прокормить всю мою деревню в течение месяца.

Лип пожал плечами.

– Просто ищи женщину с вьющимися белыми волосами и родинкой в форме звезды на правой скуле, – сказал он мне. – Я что-то не вижу мадам Гейл на этом этаже. Пойду поднимусь наверх и проверю, не прибыла ли она. А вы пока веселитесь и старайтесь слиться с толпой.

Он растворился среди гостей, оставив нас с Эйнаром и Мавлин.

– Пожалуй, пойду перекушу, – сказала Мавлин, помедлив. – Вам что-нибудь принести?

Я покачала головой.

– Не думаю, что сейчас это хорошая идея, – призналась я. Живот у меня крутило с того момента, как мы здесь оказались.

– Поняла. – Мавлин сочувственно сжала мое плечо, потом ушла, направляясь к ряду ломившихся от яств столов, которые располагались с левой стороны зала.

Секунды шли, пока Эйнар и я молча стояли рядом. Я знала, что нам следует вести с гостями непринужденные беседы, но слишком нервничала, чтобы к кому-нибудь подойти. На спине у меня выступил пот, и левая нога начала подергиваться. Столько всего могло пойти не так этим вечером. Липа могли поймать. Оракул могла отказаться помочь мне или – что хуже! – выдать королю.

Нужно было отвлечься. Любым способом.

– Потанцуешь со мной? – выпалила я, обращаясь к Эйнару.

– Что? – Он уставился на меня своими золотыми глазами, расширившимися от изумления.

– Потанцуешь? – повторила я.

Теперь по коже у меня побежали мурашки, и я чувствовала, как жар прилил к щекам. В последний раз, когда я приглашала мальчишку на танец, мне было шесть. Шел фестиваль весны, и паренек мне отказал. И вот я снова делала приглашение, на этот раз – своенравному дракону, к которому испытывала сложные чувства.

И о чем я только думала?

– Забудь, – проворчала я, отворачиваясь.

Лучше и правда пообщаться с кем-нибудь, пройтись среди толпы гостей, пытаясь разглядеть Оракула – если она вообще здесь. А Эйнар мог бы...

Сильная рука сомкнулась на моем запястье, пригвождая меня к месту. Изумленная, я обернулась – Эйнар смотрел на меня сверху вниз. По взгляду его золотых глаз нельзя было ничего прочитать, но между нами, без сомнения, прошел электрический разряд, озарив меня изнутри, заставляя чувствовать себя так, словно я оказалась в эпицентре могучей бури.

– Да, – сказал он, и темный рокот в его голосе вызвал во мне дрожь. – Я с тобой потанцую.

Глава двадцать шестая

Эйнар

Сердце в груди колотилось, а Адара уставилась на меня, и изумление в ее васильковых глазах отражало мое собственное.

Я не собирался говорить «да», когда она предложила с ней потанцевать. Мучительно было просто идти под руку с ней, ощущая легкое прикосновение ее груди к моей руке, ее аромат, обволакивающий меня, касающийся самого сердца. Пригласить ее на танец? Это было даже не искушение, а опасность.

Но стоило мне увидеть боль в ее взгляде, когда она отвернулась, и я не смог отказать. Я чувствовал страх и тревогу, исходившую от нее волнами, и мой внутренний зверь требовал сделать что-нибудь – все, что угодно, – чтобы успокоить ее.

Адара не вырвалась из моей хватки, и я скользнул ладонью по ее запястью, переплетая наши пальцы. Этот жест ощущался почему-то даже более интимным, чем все, что мы делали прежде, и сердце дрогнуло, когда она в ответ нежно сжала мою ладонь.

– Спасибо, – прошептала она.

Я ничего не сказал, ведя ее на площадку для танцев и присоединяясь к другим гостям, двигавшимся в ритме музыки. Оживленная мелодия сменилась более плавной, и я тихо вздохнул. Было бы проще, если бы я просто кружил ее, удерживая на расстоянии вытянутой руки и двигаясь достаточно быстро, чтобы мой взгляд не успевал на ней задерживаться.

Вместо этого я положил свободную руку ей на талию и поднял наши сплетенные пальцы, чтобы повести ее в медленном ритмичном танце. Ее левая ладонь легла мне на плечо, и она смотрела в точку за моей спиной, пока мы двигались. Ее тело под моими руками было напряжено, взгляд – полон мыслей, и я чувствовал напряжение, сковавшее ее спину.

– Расслабься, – пробормотал я, нежно поглаживая большим пальцем ее поясницу. Она резко вздохнула, и мой внутренний зверь вскинул голову, но я постарался сосредоточиться на том, почему мы здесь. – Дыши и отпусти эти мысли. Хотя бы на мгновение.

Я скорее почувствовал, чем услышал ее медленный выдох, и ее тело понемногу расслабилось. По мере того как темп музыки ускорялся и мы двигались быстрее, Адара все больше расслаблялась, и мы с легкостью скользили среди других пар.

– А ты хорошо танцуешь, – сказала Адара, все еще глядя куда-то мне за спину. Мне хотелось бы, чтобы она посмотрела на меня, но я знал, что она вглядывается в толпу, ища Оракула. – Не ожидала.

Я усмехнулся.

– Ты, может, считаешь, что я просто драконий громила, но среди моего народа я относился к высшему обществу, – прошептал я на ухо Адаре. И позволил себе едва ощутимо коснуться губами ее уха. Внутренний зверь заурчал от удовольствия, а она задрожала в моих руках. – Уверяю тебя, я вполне способен общаться даже с самыми заносчивыми снобами.

С губ Адары сорвался удивленный смешок, и на моих губах заиграла усмешка, когда я услышал этот звук, искристый, как золотые пузырьки шампанского в бокале. Ее глаза сверкали, когда она встретилась со мной взглядом, и нежное чувство внутри возросло, заполняя трещины брони, которая заковывала мое сердце.

Не в силах сопротивляться, я притянул ее чуть ближе и провел ладонью вдоль ее позвоночника. Мои губы приблизились к ее плечу, и я позволил им парить над самой ее кожей, вдыхая ее аромат. В моем сознании замелькали образы сверкающего океана, а мы держались за руки на песчаном пляже, пока прибой накатывал на наши ноги. И вдруг мне захотелось, чтобы все стало иначе. Чтобы я мог отвезти ее в это место, где бы оно ни находилось, и заставить ее тело петь для меня на залитом лунным светом берегу.

«Я влюбляюсь в нее», – смутно осознал я. Несмотря на голос рассудка, несмотря на то, что я сопротивлялся узам истинной пары, – я влюблялся в фейри.

И почему это меня не ужасало?

– Эйнар, – позвала Адара. Ее голос был гортанным мурлыканьем, и подняв голову, я разглядел румянец, заливавший ее бледные нежные щеки. Он переходил в розоватое сияние, уходящее вниз, по ее шее, скрываясь в вырезе платья. Мне захотелось прочертить по нему языком, чтобы узнать, какие секреты таились под мерцающей серебристо-голубой тканью. – Я...

– Эй! – Кто-то дернул меня за рукав, разорвав чары между нами, и я повернул голову, хмуро глядя на Липа, возникшего у моего локтя. – Начинается.

Он кивнул в сторону входа, и, проследив за его взглядом, я увидел дородную фейри, скользившую сквозь толпу. На ней было платье с открытыми плечами, выгодно подчеркивавшее впечатляющий бюст. Но широкие многоярусные юбки делали ее похожей на плохо сделанный торт. Ее серебристые волосы были уложены на макушке и перевиты безвкусными украшениями, сочетавшимися с тяжелым золотым ожерельем на груди. С запястья свисал серебряный веер с темно-синим самоцветом на рукоятке.

Мадам Гейл прибыла.

– Все в порядке, – сказала Адара, снова привлекая к себе мое внимание. Ее синие глаза наполнились грустью, и мне захотелось притянуть ее ближе, но она выскользнула из моих объятий. – Мне в любом случае нужно искать Оракула. Удачи вам обоим... и спасибо за танец.

Она растворилась в толпе, и я выругался про себя, разрываясь между желанием последовать за ней и необходимостью отпустить ее. Я хотел узнать, что она собиралась сказать. Думала ли она о том же, о чем и я.

Безумие. Меня не должно волновать, что она думала и чего желала. Эти глупые чувства затуманивали мой разум, искажали картину мира. Отбросив мысли об Адаре, я направился сквозь толпу к мадам Гейл, и на губах у меня играла самая обезоруживающая улыбка. Этим вечером мне следовало очаровать лишь одну женщину, и у меня было чувство, что ее запах не имел ничего общего с залитыми лунным светом пляжами и лавандовыми грезами.

Глава двадцать седьмая

Адара

– Что ж, это точно была не Оракул, – сказала Мавлин, когда мы отошли от беловолосой женщины. – Я уже готова была закричать, только бы не слушать ее болтовню о сложностях доставки креветок для ее коктейльных вечеринок.

Я тихо вздохнула, оглядывая толпу, ища фейри, подходящую под описание.

– Может быть, Оракул – скучная персона, – сказала я.

Поскольку все носили маски, сложно было сказать, была ли у кого-то родинка в форме звезды, о которой говорил Лип, но среди гостей встречалось множество фейри с кудрявыми волосами.

– Не говори ерунды, – возразила Мавлин. – Невозможно, чтобы с той, кто видит будущее, было скучно говорить. А судя по тому, как описывал ее Лип, ей не чуждо некоторое озорство. Легко могу представить, как она играет с гостями, делая вид, что не знает их секретов, и заводя их в разные ловушки в ходе разговора.

Я изогнула бровь.

– Похоже, ты очень ждешь встречи с ней.

– Шутишь? – возразила Мавлин, но не сумела скрыть волнения в голосе. Ее зеленые глаза сверкали, и легкий румянец окрасил ореховую кожу, когда подруга улыбнулась мне. – Услышать предсказание от Оракула – честь, обычно доступная только воздушным фейри. Я не говорю, что она даст предсказание и мне, но даже встреча с ней будет огромным достижением, когда я вернусь домой.

Домой. В груди кольнуло, когда я вспомнила Фенвуд, уютный домик, где мы с мамой жили последние восемнадцать лет. Сколько бы я отдала, чтобы вернуться туда, снова нарезать ингредиенты для зелий и слушать мамину болтовню о свойствах кровяного корня и черводрева. Нет, наша жизнь была неидеальной, но безопасной и уютной. И мы держались друг за друга. Поверить не могу, какой же глупой я была, принимая это как должное и рискуя всем ради небольшого приключения.

Когда я верну маму, мы отправимся обратно в Фенвуд и больше никогда оттуда не уедем.

Отвернувшись от Мавлин, я оперлась о перила балкона, изучая толпу, выискивая кого-то, кто мог бы оказаться Оракулом. Мы с Мавлин уже потратили больше часа на поиски и теперь поднялись на балкон, но все тщетно. Я нашла взглядом Эйнара – похоже, он, наконец, добился внимания мадам Гейл. Группа фейри окружила ее, не успела она сделать и десятка шагов по залу, и Эйнару пришлось держаться в стороне, пока она общалась с другими.

Я не винила его за то, что он не спешил приближаться к мадам Гейл. Липу не стоило пробовать украсть у нее веер, пока на нее устремлено столько взглядов. Пухлые пальцы мадам Гейл сжимали бокал вина, пока Эйнар флиртовал с ней. Она откинула голову и рассмеялась чему-то, сказанному им. Когда Эйнар наклонился, чтобы шепнуть что-то ей на ухо, меня пронзила ревность. Я крепко сжала перила, охваченная внезапным желанием сорвать с запястья женщины этот веер и отлупить ее им.

– Эй. – Ладонь Мавлин легла мне на плечо, возвращая в реальность. – Ты в порядке, Адара?

Я раздраженно вздохнула.

– В порядке. Просто... просто очень хочу покончить со всей этой историей с Оракулом.

– Что ж, скоро она должна выйти, чтобы сделать свои ежегодные предсказания, – сказала Мавлин и кивнула в сторону площадки для танцев, которую очистили от гостей.

Монахи в струящихся белых одеждах, развевающихся у их рук и ног, словно ленты, кружились и прыгали по залу. Их движения завораживали. Казалось, они парили на ветру, выполняя свои акробатические трюки – и учитывая, что они воздушные фейри, скорее всего, так и было.

– Очевидно, это традиционный ежегодный танец монахов в честь Двенадцати Ветров, – продолжала Мавлин. – Я немного удивлена, что Оракул все еще не здесь.

Я едва слушала подругу – мой взгляд был прикован к происходящему внизу.

Пока Эйнар шептал что-то на ухо мадам Гейл, я смотрела, как Лип прокрадывается из-за колонны. Одним плавным движением он стащил веер с запястья воздушной фейри, потом сунул его в карман и пошел дальше, скрывшись в толпе. Идеальная кража. Пока Эйнар отвлекал мадам Гейл разговорами, а внимание толпы было приковано к танцорам, никто ничего не заметил.

– Впечатляюще, правда? – прозвучал у меня над ухом звонкий голос, и я подпрыгнула. Сердце бешено колотилось в груди. Я обернулась, увидев перед собой женщину с буйной гривой волос. Ее кудри были цвета свежего молока, а серо-голубые глаза под переливчатой бирюзовой маской-бабочкой светились озорством. – Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем мадам Гейл заметит пропажу своего веера?

– В-вы! – запинаясь, выпалила я и невольно отступила на шаг. Теперь я смогла полностью разглядеть эту фейри – она была на полголовы выше меня. Ее стройное тело облегало струящееся платье с завышенной талией и юбкой, расшитой бабочками, как и ее маска. А под маской, на краю скулы, я заметила родинку в форме звезды. – Вы – Оракул!

– Оракул? – Фейри прижала ладонь к груди, будто оскорбленная. – Как ты смеешь! Я ведь одета как Оирта, разве не видно?

Она покружилась, и бабочки у нее на юбке затрепетали крылышками от этого движения. Смутно я вспомнила одну из статуй снаружи, изображавшую женщину, на плече, предплечье и вытянутом пальце которой сидело несколько крупных бабочек.

– В смысле, дух ветра? – уточнила я.

– О, значит, ты все-таки что-то знаешь о наших обычаях! – Оракул щелкнула меня по носу. – Впечатляет, учитывая, что ты всю жизнь провела затворницей в крохотной деревеньке в Королевстве Земли.

Я нахмурилась.

– Не думаю, что сами вы вели оживленную светскую жизнь, заточив себя в этом храме, – заметила я, защищаясь.

Куай рассмеялась звенящим смехом, который, казалось, закружился в воздухе.

– Ох, поверь, хотя я покидала святилище храма больше раз, чем мои опекуны хотели бы признать, мне это не нужно. Ветра приносят мне все самое важное, что происходит в мире. Иначе откуда, ты думаешь, я узнала, кто ты, Адара? Или как нашла тебя здесь?

Холодок пробежал по спине, но не успела я ответить, как Мавлин коснулась моего плеча.

– Не смотри сейчас. Но кажется, Эйнара и Липа арестовывают.

Развернувшись, я оперлась на перила и увидела, как двое стражников схватили Липа и Эйнара. Вокруг них образовался небольшой круг. Толпа наблюдала за этой сценой, а мадам Гейл выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Третий стражник поддерживал ее под локоть, пытаясь успокоить.

– Великаньи зубы! – выругалась я, стиснув перила. – Мы должны им помочь!

– Помочь каким образом? – спросила Мавлин, пока стражники заламывали Эйнару руки за спину и сковывали запястья тяжелыми наручниками.

Его лицо исказилось от ярости, и казалось, что он вот-вот испепелит бальный зал. Скорее всего, только осознание, что тогда все поймут, кто он, удерживало его от опрометчивого поступка.

– О, думаю, я могу с этим помочь, – сказала Куай. Мы обернулись и увидели ее сияющую улыбку. – Почему бы вам не спуститься со мной вниз, чтобы мы тоже поучаствовали в этом спектакле?

Глава двадцать восьмая

Эйнар

– И надолго вы к нам из Королевства Земли, господин Фахар? – промурлыкала мадам Гейл, взяв уже третий бокал вина с подноса проходившего мимо слуги.

Я с трудом удержался от того, чтобы не скрипнуть зубами, когда она провела рукой по моему плечу. Она тискала меня своими пухлыми пальцами, словно фермер – мускулистого жеребца, которого собирался купить. Я бы с радостью оторвал эту руку.

Но вместо этого я загадочно улыбнулся и отпил из своего бокала.

– Всего на несколько дней, – сказал я, ощутив, как напиток обжег горло. – У меня здесь несколько встреч, а потом я вернусь домой, в Талам, к своим делам.

Пить сейчас было не самым разумным, но спустя десять минут общения с этой невыносимой каргой я решил, что единственный способ выдержать это – заменить свой стакан воды чем-нибудь покрепче. Честно говоря, вино ударило мне в голову немного сильнее, чем я ожидал.

«Когда я в последний раз напивался?» – спросил я себя. На свадебном пиру Дариана и Олетты? Это случилось больше двадцати лет назад. Воспоминания о том ужасном дне грозили подняться на поверхность, и я попытался этому помешать. Сейчас не время общаться с призраками прошлого.

– Что ж, очень смело с вашей стороны проделать такой долгий путь ради покупки звездного шелка, – сказала мадам Гейл. – Я слышала, что число нападений тварей из тени в Домхэйне растет. Опасное время для путешествий.

– Да, но мои клиенты обожают одежду из звездного шелка, а я не могу позволить себе разочаровать их.

До этого я сказал мадам Гейл, что владею несколькими ателье в Таламе и приехал в Вент, чтобы найти нового поставщика звездного шелка, поскольку мой старый слишком поднял цены. Звездный шелк был чрезвычайно редок, и гусеницы, прядущие легкую мерцающую нить, встречались только в горах Гаот Айрэ, – а значит, материал приходилось импортировать отсюда.

– Но вы правы, путь сюда был опасен, и я не горю желанием снова отправляться в дорогу. – Я наклонился, чтобы завести прядь волос ей за ухо, и прошептал: – Возможно, я найду причину задержаться здесь еще на несколько дней.

Мадам Гейл захихикала, а меня чуть не стошнило от запаха ее приторных духов. Больше всего на свете хотелось отстраниться от нее, но я почувствовал приближение Липа, поэтому нежно коснулся ее подбородка пальцами и прикоснулся носом к ее шее. Так унижаться было отвратительно, но я обещал помочь в обмен на то, чтобы попасть сюда, и не собирался нарушать данное слово.

– Как вы полагаете? – вкрадчиво спросил я. – Есть ли в этом городе какие-нибудь... достопримечательности... которые могли бы занять меня на некоторое время?

– О, полагаю, я могла бы найти что-то, что захватит ваше внимание. – Она схватила мою руку с удивительной силой и опустила в свой вырез.

Я заметил, что веер больше не висит у нее на запястье, и сердце забилось чаще. У меня оставалось совсем немного времени, прежде чем она заметит пропажу, и мне следовало исчезнуть раньше этого.

– Ваш бокал опустел, – хрипло проговорил я, потянувшись за бокалом, который она крутила в пальцах. – Хотите, чтобы я принес вам еще?

– Хочу, – сказала она, но вместо того, чтобы передать бокал, сжала свободной рукой мое запястье. – Но прежде я настаиваю, чтобы вы вернули мне мой веер.

– Что? – Я сморгнул, сохраняя учтиво-недоуменное выражение лица, а по спине у меня побежал пот.

– Вы меня слышали. – Ее короткие толстые ногти впились мне в кожу, а кокетливая улыбка стала злой. – Я почувствовала, как ваш дружок снял веер, пока вы нашептывали мне на ухо милые пустяки. Должна признать, ловкая работа – если бы стражник не предупредил меня, не уверена, что заметила бы вовремя.

Ледяной ужас сковал мой желудок, и я посмотрел через плечо мадам Гейл. Лип пытался вырваться из хватки двух стражников, которые старались его удержать. Его маска слетела, открыв искаженное яростью лицо. Я ощутил, как в моем сердце пробуждается гнев.

Нас предали?

Я попытался оттолкнуть мадам Гейл и броситься на помощь Липу, но не успел – что-то с хрустом ударило меня по затылку. Перед глазами закружились звезды, и мне с трудом удалось сохранить равновесие, когда я развернулся к напавшим – двум стражникам с булавами наперевес. Я пригнулся, когда один из них взмахнул своим оружием, – и едва увернулся от удара.

В ярости я вырвал булаву у второго и ударил его по голове. Кто-то закричал, когда стражник сполз на пол, и только тогда я понял, что вокруг собралась толпа зрителей.

Стоило ли ввязываться в драку, когда сбежать было невозможно? Или лучше подождать, пока мы окажемся в другом месте и я смогу использовать свои способности, не опасаясь свидетелей?

Я расслабил боевую стойку и поднял ладони, сдаваясь. Стражники грубо заломили мне руки за спину и заковали в наручники. Пока нас с Липом уводили из зала, я оглядел толпу, пытаясь найти Адару и Мавлин, но их нигде не было видно. Знали ли они о том, что происходит?

«Надеюсь, они заняты с Оракулом», – подумал я, когда нас вели по темному коридору к лестнице, настолько узкой, что я едва протиснулся в проход. Стражники бесцеремонно втолкнули нас в маленькую гостиную и пнули под колени, заставляя опуститься на деревянный пол.

– Ты! – выплюнул Лип, взглянув на одного из стражников, когда дверь за нами захлопнулась. – Я узнал твое лицо. Ты дружишь со Штормом, да?

– Со Штормом? – Тот сделал вид, будто не понимает, о чем речь. – А, ты о том пареньке, который рассказал мне, что ты сегодня попытаешься украсть Веер? Я его не знаю, но такую помощь мы оценим. – Воин подмигнул.

Рыкнув, я призвал свою силу, направил огонь к кончикам пальцев, чтобы расплавить наручники и оторвать конечности у этого самодовольного ублюдка.

Но ничего не произошло. Я не ощутил ничего, ни малейшей искорки.

– Это зачарованные наручники, – тихо проговорил Лип. – Магия тут не сработает.

– Что? – нахмурился я, повернув голову и приподнимая скованные руки, чтобы как следует разглядеть. В скудном свете я с трудом смог увидеть крохотные изначальные камни, вставленные в металл. – Проклятье...

Я не знал, что у фэйри имеются такие оковы. Хотя кто бы об этом мог рассказать: они не отпустили ни одного дракона, взятого в плен во время войны.

Дверь открылась, и в комнату вплыла мадам Гейл с надутым видом. Мерцающие языки пламени в камине отбрасывали уродливые тени на ее полное лицо, и желудок у меня скрутило, когда она повернулась и заперла за собой дверь.

– Так-так-так, – проговорила она, приближаясь ко мне. Своей мясистой рукой она схватила меня за подбородок, и дрожь отвращения пробежала по телу, когда она провела большим пальцем по моей нижней губе. – Не знала, что воры могут быть такими милашками. Я собиралась приказать убить вас обоих, но думаю, этого оставлю себе. Мальчишку, правда, придется убрать... не выношу детей.

Лип фыркнул.

– Не сомневаюсь, дети в очередь выстраиваются, чтобы с тобой пообщаться.

Мадам Гейл отпустила меня – в тот момент, когда я почти поддался искушению, чтобы откусить ей палец, – и перевела взгляд на Липа.

– Любой уличный крысеныш был бы счастлив жить под моей крышей, – высокомерно заявила она. – У меня больше богатства и связей, чем у большинства воздушных фейри здесь – даже у Дома Реата. Жаль, что ты попытался меня обокрасть, мальчик. Мне бы пригодился кто-нибудь с твоими талантами.

Лип усмехнулся, оглядывая ее с головы до ног.

– Как будто я стал бы работать на каргу вроде тебя.

Мадам Гейл нахмурилась и повернулась к стражникам.

– Ты забрал у него Веер? – требовательно спросила она у того, который предал нас.

– Нет, пока нет, – ответил он, чуть краснея, а потом шагнул к Липу, но не успел обыскать его – дверь распахнулась.

– Кто... – рыкнула мадам Гейл, разворачиваясь, но осеклась, когда в комнату вплыла фигура, облаченная в белые одеяния. Легкая вуаль скрывала ее волосы и черты лица, и если ее наряд и безмятежность не говорили сами за себя, мои догадки оправдались, когда я увидел Адару и Мавлин, осторожно следующих за ней.

– Куай, – сухо проговорил Лип. – Как раз вовремя.

Стражники немедленно отдали честь, а мадам Гейл изобразила реверанс.

– Оракул, – запинаясь, приветствовала она. – Какая честь быть благословленной вашим присутствием.

– Поднимись, дитя, – проговорила Оракул мечтательным голосом, и Лип громко хрюкнул, сдерживая смех. Я был возмущен его непочтительным отношением, но если кто-то и заметил это, то виду не подал. – Прошу прощения, что прервала тебя, но, боюсь, мне понадобится эта комната.

– О, – недовольно протянула мадам Гейл. Ее взгляд метнулся в сторону Адары и Мавлин – она явно гадала, что связывает этих двоих с Оракулом, но благоразумно решила не спрашивать. – Конечно, мы можем найти другую комнату. Дайте нам минутку.

Жестом она велела стражникам схватить нас, но не успели те сдвинуться с места, как Оракул подняла руку.

– Этим двоим тоже придется остаться.

Стражники замерли.

– Разумеется, – с усилием произнесла мадам Гейл после затянувшейся паузы. – Мне просто нужно забрать у мальчика кое-что, что принадлежит мне. Понимаете, он у меня кое-что украл.

– Да, я знаю, – отозвалась Оракул, и хотя ее голос оставался безмятежным, я услышал в нем насмешку. – Это одна из причин, по которой я сюда спустилась. Видите ли, мне нужен новый веер.

Повисла тишина, и если бы взгляд мог убивать – взгляд мадам Гейл поразил бы Оракула намертво.

– В продаже есть множество вееров, – сказала она с таким видом, словно проглотила ядовитую лягушку.

– Да, но не многие из них можно использовать, чтобы манипулировать другими и контролировать их решения, – ответила Оракул. Теперь в ее голосе отчетливо слышались нотки стали, и воздух вокруг завибрировал силой. Волосы у меня на руках встали дыбом, а стражники неловко переступали с ноги на ногу. – Ветра рассказали мне обо всех беззакониях, которые вы совершили с помощью этого веера, мадам Гейл. Я легко могла бы написать лорду Орену письмо, чтобы проинформировать о них... или же позволить вам покинуть эту комнату и ничего ему не сообщать. При условии, конечно, что никто из вас ни словом не упомянет о том, что произошло здесь сегодня.

Кровь отхлынула от лица мадам Гейл – она была похожа на труп, брошенный гнить в заснеженных горах.

– Да, Оракул, – быстро согласилась она, присев в поспешном реверансе. – Приятного вам вечера.

Она выбежала из комнаты, словно за ней гнались гарпии, грубо оттолкнув стоявшую на пути Адару. На лице девушки вспыхнуло раздражение, но когда она посмотрела на меня, от ее улыбки я ощутил прилив тепла.

Итак, она видела, что нас схватили. И, похоже, убедила Оракула спасти нас.

– Эй, ты. – Оракул указала на одного из стражников. – Освободи их, а потом будьте добры, покиньте комнату.

Стражник замешкался.

– Вы уверены, Оракул? Они ведь преступники, и...

– Я прекрасно осведомлена о том, кто они, – спокойно ответила воздушная фейри. – А теперь отпустите их.

Стражник вздохнул, потом выудил из кармана ключ. Сначала он снял наручники с Липа, затем осторожно приблизился ко мне, явно боясь, что я на него нападу, когда он меня отпустит. И я бы так и сделал, но сейчас меня занимали более важные вещи, чем избиение стражника, который просто пытался выполнять свою работу. Поэтому я стоял смирно, позволив ему разомкнуть наручники. Когда я ощутил, что магия хлынула к моим пальцам, то вздохнул с облегчением. Стражник поспешно отпрыгнул, когда на моих ладонях расцвели языки пламени. Я быстро погасил их, чтобы никого не поджечь.

– Ты этого не видел, – предупредил я, сверкнув глазами.

Он поспешно закивал, распахнув глаза, и поспешил покинуть комнату, а остальные последовали за ним. Дверь захлопнулась, и здесь остались только мы впятером.

– Ух, это самое захватывающее приключение за последние месяцы! – воскликнула Оракул, опускаясь в кресло.

Она сорвала вуаль, открыв округлое лицо с льдистыми голубыми глазами, вздернутым носиком и полным ртом, созданным, чтобы улыбаться. У меня было чувство, что, несмотря на игру в безмятежность, дух у нее был таким же диким и непокорным, как грива белых кудрей, ниспадавших ей на плечи.

– Ладно, давайте приступим, – сказала она, наматывая вьющуюся прядь на указательный палец. Ее губы растянулись в озорной усмешке. – Кто из вас, бедные дурачки, хочет первым услышать, как умрет?

Глава двадцать девятая

Адара

– Что? – выпалила я, когда вопрос Куай эхом разнесся по комнате. Меня охватила дрожь, и возникло желание обнять себя за плечи. – Я здесь не за этим. Я не хочу знать, как умру!

– Присоединяюсь. – Мавлин подняла палец. – Предпочитаю считать себя бессмертной. И честно говоря, мне гораздо интереснее услышать, как умрете вы. – Она усмехнулась, глядя на Оракула.

Оракул тяжело вздохнула, откинув голову и драматично приложив тыльную сторону ладони ко лбу.

– Увы, это проклятие Оракула – нам не позволено видеть собственное будущее. Да и, полагаю, в моей смерти не будет ничего захватывающего. Либо меня пожрут твари из тени, либо я умру от старости и скуки в своей мягкой постели. И это, честно говоря, зависит от вашего выбора.

Она кивнула на меня, потом на Эйнара, и я, нахмурившись, переспросила:

– От нашего выбора?

– О да, – многозначительно проговорила Куай, кивая. – Ваши судьбы переплетены. Бороться с этим бессмысленно, – добавила она, когда Эйнар открыл было рот, чтобы возразить. – Уж тебе ли не знать. – Она пристально посмотрела на него.

– И что это значит? – Я уперла руки в боки, переводя взгляд с Оракула на дракона. – Ты знаешь что-то такое, чего не знаю я, Эйнар?

– Ровным счетом ничего, – невозмутимо ответил он, но избегая встречаться со мной взглядом.

Я рыкнула, подавив желание броситься и вытрясти из него все секреты. Я так волновалась, спеша сюда с Мавлин и Оракулом, а Эйнар даже не был особенно благодарен за спасение. Невыносимый мужлан!

– Я бы тебе рассказала, в чем дело, – сказала Куай, снова привлекая мое внимание, – но это испортит все веселье. Так что предоставляю тебе возможность самой вытянуть правду из Эйнара, позже. – Она подмигнула мне. – Зато я могу рассказать тебе о пророчестве. Ты ведь об этом пришла поговорить, да?

– Эмм. Да. Точно. – Я сморгнула, пытаясь повернуть мысли в нужном направлении. Осознание пробежало по венам легким покалыванием, и сердце забилось чаще. Я ждала этого момента много дней, а теперь, когда мы, наконец, здесь, думаю об Эйнаре. Да что со мной не так? – Я очень хочу услышать твое пророчество.

– Ладно-ладно. Погоди минутку. – Куай встряхнула руками и откашлялась. – Мне нужно использовать мой особый, пророческий голос.

Она запрокинула голову, и глаза у нее стали молочно-белыми. Воздух в комнате стал плотным от ее силы, и мое тело охватила дрожь, когда она заговорила глубоким резонирующим голосом, который был совсем не похож на ее обычный – легкий и воздушный.

Голос Куай затих, когда она закончила пророчество, и ее глаза снова приобрели обычный цвет.

– Фух, – проговорила она, покрутив шеей, пока та не хрустнула. – Давненько я не погружалась в транс. Ну, что думаешь? Я оправдала твои ожидания?

– Я не понимаю, – призналась я, запуская руку в волосы, пытаясь осмыслить ее слова. Несколько шпилек упали на пол, и я поморщилась, вспомнив о своей прическе. – Силой света? Спасти Эдирию? Тебя послушать – так я какая-то спасительница!

Куай пожала плечами.

– Я не придумываю пророчества. Я просто их передаю.

– И ты определенно пробудила зверя, – заметила Мавлин, кивнув на Эйнара. Он нахмурился, но возражать не стал. – Но я пока не видела доказательств, что ты наделена магией света.

– Это потому что ни один фейри не наделен магией света, – фыркнул Лип. – Только Лучезарные.

– Вообще-то, не совсем, – вставила Мавлин. – Разве не помните сказки, которые нам рассказывали.

– О-о-о... – Куай села ровнее. – Кто-то помнит истории о Защитниках! Кажется, я влюблена! – воскликнула она, прижав ладонь к сердцу.

– Не знала, что Оракул – такая отъявленная кокетка, – ухмыльнулась Мавлин. Это была игра света, или она правда покраснела?

– Что тут сказать? – подмигнула Куай. – Мне нравится ум в сочетании с красотой.

– Извините, – вмешался Эйнар, – но о чем вы двое говорите? Какие защитники?

– Каждую тысячу лет или около того Лучезарные являются фейри, которых считают достойными, и просят их стать их Защитником, – сказала Мавлин. – Если он или она соглашается, то им даруется магия света, помимо тех сил фейри, которыми они владели. Магия света – очень мощная и, кроме прочего, может изменять восприятие и саму реальность. Защитники всегда оказываются у власти – обычно становятся королями, но иногда полководцами или кем-то еще влиятельным, поэтому Лучезарные стараются выбирать тех, кто, по их мнению, принесет больше добра.

– Все это, конечно, очень хорошо, – сказала я, вспоминая сказки о героях, которые мама рассказывала мне в детстве. – Но выбирают всегда Старших Фейри, и это происходит во время обряда совершеннолетия. Так что это не про меня.

– Пока нет, – поправила Куай, и я замерла. – У тебя еще не было обряда совершеннолетия.

– Мне...

Я собиралась возразить, но слова замерли у меня на губах.

Конечно, я не прошла обряд совершеннолетия – ведь я всегда считала, что принадлежу к младшим фейри. А такие обряды совершались только среди Старших и проводились, когда кому-то исполнялось шестнадцать, чтобы выпустить форму чудовища. У младших фейри не было формы чудовища, и потому когда мы становились взрослыми, то праздновали это самым обычным образом. Мое совершеннолетие мы отметили у озера Фенвуд, с мамой и Мавлин. Мы поели торт и поплавали. Вот и все.

– Ты хочешь сказать, что, если Адара проведет обряд совершеннолетия, Лучезарные даруют ей магию света? – требовательно спросил Эйнар. – И она сможет победить тени?

– Погоди, – Куай вскинула руку, – такого я не говорила.

– Да ладно, Куай, – заныл Лип. – И почему ты всегда такая загадочная? Просто расскажи Адаре, что ей нужно сделать, чтобы вернуть маму.

Куай вздохнула, повернувшись в кресле, чтобы посмотреть на Липа.

– Ты же знаешь, что я не могу, кузен. Я не могу говорить о будущем ничего, кроме того, что сказано в пророчествах, иначе предам Ветра. Они перестанут шептаться со мной, и тогда где я окажусь? Но я могу точно сказать, что Адара уже давно должна была пройти обряд совершеннолетия. И, по-моему, это должно стать ее первейшим приоритетом.

Она подмигнула мне, но я едва слушала – задумавшись над ее словами.

– Кузен? – повторила я, взглянув на Липа. – Вы – кузены?

Лип выругался, а Куай захлопала ресницами.

– Ой, а ты не знала? – спросила она невинно. – Я думала, Лип вам рассказал.

– Тебе же прекрасно известно, что не рассказал, – огрызнулся Лип. – Зачем ты меня выдаешь?!

– Что ж, это объясняет, откуда тебе было так много известно о Куай, – заметила Мавлин, изогнув бровь. – И раз вы – родственники, значит, твои родители были из знати.

– Я считала, мы договорились – никаких секретов! – Я всплеснула руками, не на шутку рассердившись. – Как ты мог скрывать от нас что-то настолько важное, Лип?

– А с чего ты взяла, что у меня нет права на то, чтобы хранить свои секреты? – огрызнулся Лип. Он вдруг оказался прямо передо мной. Его серые глаза цвета грозового неба сверкали молниями, зубы обнажились в оскале. Я отступила на шаг, ошеломленная, – никогда не видела его таким злым. – С чего ты взяла, что имеешь право знать о моем прошлом, о моей жизни? Я согласился помочь вам попасть в город, увидеться с Оракулом, и я выполнил свою часть сделки! Большего от меня не требовалось!

Он развернулся, чтобы выбежать из комнаты, но не успел – Куай схватила его за запястье.

– Не так быстро, Лип. У тебя есть кое-что, что мне нужно.

Он развернулся к Куай, и его взгляд пылал яростью.

– Ты не получишь Веер. Мне нужно отдать его Шторму, чтобы он не рассказал... – Он захлопнул рот так быстро, что клацнули зубы, и поджал губы.

Куай закатила глаза.

– Как ты думаешь, почему я вообще решила спасти ваши жалкие задницы? – Она скрестила руки. – Годами я наблюдала, как мадам Гейл использует этот Веер, чтобы создавать разлад в нашем обществе и манипулировать экономикой, и решила, что с этим нужно что-то делать. Я знала, что сегодня она явится сюда с Веером и появится возможность избавить ее от этой вещицы... поэтому позаботилась, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время и забрать его. К тому же, – добавила она, – Шторм ожидал, что ты провалишь задание. Это он подкупил того стражника, чтобы тот вас выдал.

– Да, я уже понял, – процедил Лип, – но когда он узнает, что я сбежал, то расскажет обо мне дяде Орену.

– Дяде Орену? – потрясенно переспросила Мавлин. – Тому самому? Лорду Орену из Дома Реата? Правителю Гаот Айрэ?

– Да, – вздохнул Лип, проводя ладонью по лицу. – Лорд Орен – мой дядя.

Эйнар фыркнул.

– Должно быть, он ужасный дядя, раз ты предпочитаешь проводить время на улицах с головорезами, а не жить в роскошном дворце в воздушных горах.

Лип сверкнул на него глазами.

– Быть членом знатной семьи – не настолько здорово, как об этом говорят. И лучше я буду спать в канаве, чем проведу ночь под крышей дядиного дома.

– В общем, я говорю лишь о том, – многозначительно продолжала Куай, – что Шторм и не ждал, что ты появишься у него с Веером. Так что если постараешься исчезнуть из Вента, все будет в порядке.

– А что, если я не хочу исчезать из Вента? – с вызовом спросил Лип. – Что, если я хочу остаться и занять место Шторма в банде?

Куай улыбнулась.

– Мы оба знаем, что ты этого делать не станешь.

Она протянула Липу руку и выжидающе посмотрела. Он вздохнул, сдаваясь.

– И почему я не могу просто оставить его себе? – проворчал он, доставая Веер из кармана и протягивая Оракулу.

– Потому что я не могу тебе его доверить, – высокомерно ответила она, засовывая Веер в рукав. – Как Оракул, я – единственная, кому Веер не нужен, чтобы заставить других делать то, что мне хочется. Следовательно, лучшей кандидатуры для хранения этого артефакта не найти.

– Не уверена, что лорд Орен согласился бы с такой логикой, – усмехнулась Мавлин.

Оракул улыбнулась.

– Думаю, мой кузен не станет спорить – то, чего дядя Орен не знает, ему не навредит, верно? – Куай подмигнула Липу, который закатил глаза, но мне показалось, я заметила, как его губы дрогнули в улыбке. – Теперь ты... – Она повернулась к Эйнару и медленно оглядела его с головы до ног. – Мне не нужно говорить, где твое место или что ты должен делать. Твое сердце уже знает, где его дом, – теперь это осталось признать и разуму. А пока ты противишься судьбе, ты никогда не обретешь счастья.

– Я не желаю счастья, – рыкнул Эйнар. – Только сна.

– Когда-то это могло быть правдой, – согласилась Оракул. – Но лгать мне бессмысленно, Эйнар. Я вижу все. И вопрос, который ты действительно должен задать себе – что бы сказал Дариан, если бы увидел тебя теперь? Увидел, как крепко ты держишься за ненависть в своем сердце?

Я взглянула на Эйнара – он казался потрясенным. Но потрясение быстро сменилось яростью, и он сжал кулаки.

– Как ты смеешь произносить его имя! – прорычал он, и мускул на его челюсти дернулся. – Ни один фейри не смеет произносить его, и тем более – фейри воздуха.

Куай пожала плечами и повернулась к Мавлин.

– Тебя ждет суровое испытание, – сказала она моей подруге. – Мой единственный совет тебе: когда время придет, ищи Рощу Странника. Там ты найдешь то, что искала.

– Роща Странника? – Глаза Мавлин распахнулись. – Я думала, это всего лишь миф!

Я открыла рот, чтобы спросить, о чем они говорят, но не успела – дверь с грохотом открылась, и в комнату ворвался разгневанный монах в богато украшенных одеяниях.

– Куай! – Его глаза округлились от негодования, когда он увидел Оракула, развалившуюся в кресле. – Что ты делаешь среди этих незнакомцев с открытым лицом?! – Он подхватил вуаль Куай с пола, куда Оракул небрежно ее бросила, и поспешно накинул ей на голову. – Мы везде тебя искали. Ты уже должна быть в зале, делать предсказание!

– Увы, долг зовет, – вздохнула Куай, а потом поднялась и позволила монаху увести ее из комнаты, махнув нам на прощание. – Удачи, Адара и остальные. Судьба мира зависит от вас... или что-то в таком духе!

Дверь за ней захлопнулась, оставив нас в полнейшей растерянности.

Глава тридцатая

Эйнар

– Ну что? – спросила нас госпожа Эолан, когда на следующее утро мы вошли в столовую. Отложив газету, которую читала, она поправила очки на вздернутом носике и выжидающе посмотрела на нас. – Как все прошло?

Я взглянул на Адару, которая устало покачала головой. Судя по кругам у нее под глазами, спала она так же мало, как и я, после того как уже под утро мы наконец добрались до своих постелей. Свои лавандово-голубые волосы она стянула в неряшливый хвост, а в уголках глаз и губ остались следы макияжа. Она, наверное, даже в зеркало не взглянула после того, как накинула халат.

И все же, несмотря на ее растрепанный вид, сердце у меня вздрагивало каждый раз, когда я смотрел в ее васильковые глаза. Это противоречило всякой логике.

«Твое сердце уже знает, где его дом, – теперь это осталось признать и разуму».

– Совсем не так, как мы ожидали, – ответила Адара. Отодвинув стул, она села за стол, и я последовал ее примеру. Перед нами стояли блюда с холодным мясом и сыром, свежий хлеб был аккуратно нарезан. Адара протянула руку к чайнику, чтобы наполнить чашку. – Почти все шло не по плану.

– Зато мы встретились с Оракулом, – зевая, сказала Мавлин, проходя в столовую. Ее каштановые волосы падали на плечи волнами, халат был небрежно завязан на талии. – А еще узнали, что Лип – племянник лорда Орена.

– Ты теперь всем это будешь рассказывать? – прошипел Лип, проходя в столовую вслед за ней. Он единственный был полностью одет, но выглядел таким же изможденным, как и остальные. – Почему бы тебе не взобраться на крышу и не прокричать об этом на весь Вент!

– Я так и подозревала, – отозвалась госпожа Эолан, удивив нас. Заметив изумленный взгляд Липа, она добавила: – Ты очень похож на свою мать, леди Орлу. Я знала ее и твоего отца, когда они еще состояли в Ордене Наездников Молний. Они были яростными и бесстрашными воинами.

На языке у меня вертелась колкость – я не мог сказать ничего хорошего о воителях воздушных фейри, – но я проглотил ее при виде потрясенного лица Липа.

– Я не знал, что вы дружили с моими родителями, – тихо сказал он.

– Мы были скорее знакомыми, чем друзьями, – мягко поправила его госпожа Эолан. – Но ими восхищались при дворе, а ты был их радостью и гордостью. Я не могу винить тебя за желание вернуться в Вент, ведь здесь они жили и растили тебя. Могу представить, что жить под крышей лорда Орена было нелегко.

Лип сглотнул.

– Не хочу об этом говорить.

Он сел и взял две булочки. От меня не укрылось, что, несмотря на его заявление, сел он рядом с госпожой Эолан.

Воздушная фейри коротко кивнула, словно понимая его упрямство, и повернулась к Адаре.

– Что тебе сообщила Оракул?

Адара повторила пророчество Куай, а во мне эхом отозвались слова, которые Оракул адресовала мне.

«Что бы сказал Дариан, если бы увидел тебя теперь? – укорила она, и в ее взгляде читалось всезнание. – Увидел, как крепко ты держишься за ненависть в своем сердце?»

Эти слова преследовали меня всю ночь, и я ворочался без сна, пока они снова и снова звучали в моей голове. Я знал, что сказал бы Дариан. Я коснулся браслета на запястье, вспоминая один из наших последних разговоров так ясно, словно это было вчера.

– Не понимаю, – сказал я, когда мы стояли на балконе его покоев, глядя на Драконью Долину. – Как ты можешь жениться на фейри, Дариан? Делить постель с той, чьи руки запятнаны кровью твоего народа?

Дариан вздохнул, положив руку на перила и глядя на наши земли. Перед нами открывался прекрасный вид на гору Фуриан, и на голубом небе не было ни одного облачка. Стоя там, одетый в простые кожаные куртку и штаны, без короны, обычно венчавшей его вьющиеся рыжеватые волосы, он не выглядел драконьим принцем, который десятки раз бесстрашно вел нас в бой.

Сегодня он был просто драконом. Моим лучшим другом, которому я бесконечно доверял. Моим братом во всем, кроме родового имени. И именно в такие тихие моменты, не обремененные долгом и обязанностями, мы могли быть откровенными друг с другом.

– Я мог бы ответить, что это из-за уз истинной пары, – сказал он после долгой паузы, повернувшись ко мне. Его золотые глаза с вкраплениями рубиновых искр светились, и озарял их не только солнечный свет. Он всегда выглядел так, когда говорил о принцессе-фейри – так, словно его переполняла радость. – Я мог бы сказать, что любовь Олетты преобразила меня, исцелила горечь в моем сердце и помогла увидеть надежду впервые с тех пор, как отец вложил мне в руки меч и сказал, что мне придется сражаться за право на существование.

Я уставился на него, не понимая пока, к чему он клонит. Я думал, это он и скажет – что узы истинной пары вынуждают его. Что он не может жить без Олетты и что их любовь будет достаточно сильна, чтобы остановить войну между нашими народами.

– Но если говорить правду, – сказал он, снова глядя на долину, – я совершаю это не из-за уз. Или, по крайней мере, не только из-за них. Я совершаю это, потому что устал держаться за ненависть в своем сердце. Это медленный, коварный яд, ведущий нас к ранней смерти вернее и быстрее, чем любой фейский клинок.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – сказал я. Мои пальцы впивались в каменное ограждение. Я пытался найти опору, когда во мне разразилась буря сомнений. – Фейри убивали нас столетиями. Они заслужили нашу ненависть!

– Может, и заслужили, – согласился Дариан. – Но в их глазах мы так же достойны ненависти.

– Почему? Из-за той лживой истории, согласно которой мы якобы истребили огненных фейри? – Я сплюнул. Гнев вибрировал в моем теле, заставляя двигаться, и я беспокойно мерил шагами балкон перед двойными дверями, ведущими в покои Дариана. – Мы не истребляли огненных фейри – они исчезли еще до нашего появления здесь!

Останки цивилизации огненных фейри были погребены под тысячелетним слоем пепла и камня, и правда об их гибели была сокрыта временем.

– Да, да. – Дариан нетерпеливо отмахнулся. Браслет у него на запястье вспыхнул, и изначальный камень ярко-алого цвета отразил солнечный свет. – Драконы и фейри обвиняли и истребляли друг друга за преступления как реальные, так и вымышленные. Мы можем позволять ненависти разъедать наши сердца и ждать, пока наши народы не превратятся в пыль, носимую ветром. В воспоминания, рассказывающие о некогда великом наследии.

Я нахмурился.

– Почему ты так уверен, что это случится? Что драконья раса не победит?

– Потому что за три тысячи лет мы не приблизились к этому ни на шаг! – Дариан развернулся, глядя мне в лицо, и его золотые глаза сверкнули – он редко позволял себе показывать гнев. Изумленный, я отступил на шаг, когда он двинулся на и схватил меня за тунику. Из нас двоих он всегда был спокойным, собранным и редко терял контроль над эмоциями. – Все, что мы делаем – это удерживаем наши границы и досаждаем фейри, воруя их ресурсы. Нам никогда не удавалось удержать территорию, которую мы захватывали. А фейри по-прежнему превосходят нас числом. Если бы наша железная шкура не защищала нас от их магии, они давным-давно истребили бы нас. – Он глубоко вздохнул, выпустил мою тунику и снова отвернулся. Потом тихо добавил: – Так продолжаться не может. Нельзя позволять ненависти ослеплять нас, а гордыне – сдерживать. Моя женитьба на Олетте, может, и не решит все за одну ночь, но это – первый шаг. Призыв, чтобы еще больше драконов и фейри объединились, забывая старую боль и обиды, и начали все заново. Только так мы можем очистить наши сердца от яда и закончить этот бесконечный цикл уничтожения.

Я покачал головой, проводя ладонью по волосам.

– Не знаю, Дариан. Мне кажется, ты слишком доверяешь им. Ты ожидаешь, что фейри с уважением отнесутся к этому браку, к этому договору. Откуда тебе знать, что они не вонзят нам нож в спину при первой же возможности?

– Гарантий нет, – согласился Дариан. – Но хотя фейри могут попытаться предать меня, я знаю, что Олетта так никогда не поступит. Кто-то должен протянуть руку первым, чтобы заложить основы для обоюдного доверия. Если я не воспользуюсь этим шансом, другой нам может и не представиться. Разве ты можешь ожидать от меня чего-то меньшего?

– Эйнар? – Голос Адары вернул меня к действительности. Я сморгнул и понял, что все сидящие за столом смотрят на меня. – Ты хоть слово слышал из того, что мы обсуждали?

– Извините. – Я покачал головой. – Я... задумался.

– Скорее уж замечтался, – сказал Лип с набитым хлебом ртом. Я изогнул бровь, заметив, что половина блюда булочек уже исчезла, и поспешил взять две. С той скоростью, с которой их поглощал Лип, они вот-вот грозили закончиться. – Мы обсуждали ритуал совершеннолетия Адары. И стоит ли проводить его прежде, чем мы спасем ее маму из плена.

– А как вообще проходит ритуал? – спросил я, намазывая одну из булочек маслом. – Его можно совершить быстро?

– Совершенно точно нет, – строго ответила госпожа Эолан. – Сначала нужно десять дней поститься, потом совершить паломничество к самому почитаемому храму твоего рода, где глава рода и проведет ритуал. Поскольку она – водяная фейри, это будет Храм Эльдорис, который располагается на дне Шардианского Моря.

Я нахмурился.

– Но как мы можем быть уверены, что правильно выбрали храм? Адара ведь огненная фейри – не лучше было бы провести ритуал на горе Фуриан?

Воцарилось молчание, а потом все заговорили одновременно.

– Безумие...

– ...С ума сошел...

– ...Слишком опасно...

– ...Да это точно не сработает!

– Довольно! – прикрикнула госпожа Эолан, и столовая погрузилась в тишину. – Даже если Адара сумела бы одолеть тварей из тени, охраняющих гору Фуриан, не осталось ни одного огненного фейри, который мог бы провести ритуал. Это должна быть Леди Акслия, матриарх Дома Усиге.

– Что ж, тогда ритуал придется отложить, – заявила Адара. – У меня нет времени на десятидневный пост. Мама томится в темнице короля Аолиса уже больше недели. Она, может, и не выживет, если ей придется ждать дольше.

– Не говори глупости, девочка, – сказала госпожа Эолан. – Король Аолис – грозный противник сам по себе, не говоря уже о сотнях воинов в его распоряжении в замке Кайпэй.

– Но мне не нужно его побеждать, – возразила Адара. – Мне нужно просто...

Грохот заглушил слова Адары. Я вскочил на ноги. Огонь вспыхнул у меня на кончиках пальцев при звуке тяжелых шагов. Я зарычал, когда массивный фейри в черных доспехах шагнул в столовую. Это уродливое, наполовину обугленное лицо я узнал бы где угодно.

– Слаф! – Я метнул огненный шар ему в голову, но он был готов к этому. Вскинув руку, окруженную темной потрескивающий энергией, он рассек пламя, словно это был всего лишь снежный ком.

– Так-так. – Слаф погрозил мне пальцем. С десяток солдат, облаченных в такие же, как у него, черные доспехи, ворвались в столовую, окружив стол прежде, чем кто-либо из нас успел двинуться с места. Слаф схватил Адару за плечи. Она пыталась вырваться, но хватка генерала была крепкой. – Мне еще предстоит свести с тобой счеты, Эйнар, но не сегодня. Пора вернуть эту маленькую принцессу домой, где ей и место.

Кружащийся вихрь тьмы возник за его спиной, и все в комнате замерли, когда воздух наполнился гудением темной магии. Не успел я опомниться, как Слаф уже шагнул в портал, утягивая Адару за собой.

– Нет! – выкрикнул я, перевернув стол.

Но кольцо вихря исчезло прежде, чем я до него дотянулся, и мои руки схватили лишь воздух.

Адара пропала.

Глава тридцать первая

Адара

Я открыла рот, чтобы закричать, когда тьма сомкнулась вокруг, но из горла не вырвалось ни звука. Чернота наполнила, казалось, каждую частичку моего тела, просачиваясь в ноздри и уши, спускаясь в горло. Она убила все чувства – зрение, слух, вкус, осязание, обоняние, – оставив лишь всепроникающее ощущение неправильности. Даже хватка генерала Слафа на моей руке ослабла.

Неужели смерть такая? Неужели тени пожрут мою душу, а мои тело и разум будут уничтожены? Неужели моя сущность исчезнет, и от меня не останется ни следа, отмечавшего мое существование в этом мире?

Но в тот момент, когда я подумала, что так и случится – что я просто перестану быть, раз и навсегда, – тьма отступила. Я пошатнулась, когда мои ноги ударились о камень, и заморгала, пока глаза пытались привыкнуть к темноте. В воздухе пахло заплесневелой соломой и кровью, а единственный свет исходил от мерцающих факелов, вставленных в стены.

– Должно быть, ты и правда та самая девчонка из пророчества, – сказал Слаф, и в его голосе слышалось любопытство. Ощущение его пальцев, впившихся мне в руку, вернулось, а с ним – и осознание, что генерал все еще здесь, рядом со мной. – Все фейри, с кем я пытался путешествовать сквозь тень, после всегда умирали от теневого недуга, но тебя это не затронуло.

Это утверждение породило новые вопросы в моей голове, но им придется подождать. Дав, наконец, волю гневу, я вывернулась из хватки Слафа и ударила его в лицо пламенным кулаком. Генерал уклонился, и я вскрикнула от боли, когда мой удар пришелся в каменную стену.

– Не так быстро, принцесса. – Не успела я опомниться, как Слаф заломил мне руки за спину. Я ругалась, когда мои запястья охватили холодные тяжелые наручники, и внутри разлился ужас – я ощутила, что моя магия иссякла. – Не могу же я позволить тебе спалить и здоровую сторону моего лица.

– Это меньшее, чего ты заслуживаешь! – в ярости прорычала я, пинаясь и вырываясь, пока он тащил меня по коридору и втолкнул в чуть более освещенное помещение. Все было бесполезно – генерал был сильнее, и без моей магии я ничего не могла сделать. – Ты поплатишься. Мои друзья придут за мной!

Но даже произнося эти слова, я ощутила сомнение. Я знала, что Мавлин сделает для меня все возможное, но Лип? А Эйнар?

Слаф фыркнул.

– Твоя банда мятежников меня мало заботит. А если твой дружок-дракон попытается спасти тебя, его ждет та же участь, что и остальных его сородичей, истребленных королем Аолисом.

Сердце сжалось, когда я разглядела комнату – ржавый металлический стол, цепи, полка с отвратительными орудиями пыток.

– Что ты собираешься делать? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие, но дыхание участилось. – Король Аолис приказал пытать меня?

Слаф фыркнул.

– Конечно, нет. Ты – его драгоценная спасительница. – Он оттащил меня к цепям, свисавшим со стены, и зафиксировал мои запястья. – Я лишь хочу задать тебе несколько вопросов, прежде чем передам тебя ему.

– Каких вопросов? – Я замерла, больше не пытаясь избавиться от цепей. Не было смысла тратить силы, если Слаф не собирался меня убивать. – И где моя мать?

– Ты знаешь, кто твои родители? – спросил он, проигнорировав мой вопрос.

Я нахмурилась.

– Конечно. Моя мать – Чайя... то есть Джелсайн, видимо, – неуверенно добавила я, чувствуя стыд. Как я могла прожить с мамой всю жизнь, не зная ее настоящее имя? – Моим отцом был Каол, водяной фейри.

– Хм-м. – Похоже, мой ответ не впечатлил генерала Слафа. Он извлек из кармана цепочку, и мое сердце пропустило удар – я узнала висевший на цепочке кулон. – Я изучил происхождение этого талисмана. Древний изначальный камень, заговоренный на то, чтобы подавлять огненную магию. Но он, похоже, ослабил и твою водную магию, чего – я уверен – твоя мать не хотела, когда надевала этот амулет тебе на шею в младенчестве.

Слово «мать» он произнес с сарказмом.

Я поджала губы. Кончики ушей у меня горели от стыда.

– Не понимаю, зачем этот допрос, – бросила я. – Ты задаешь вопросы, на которые знаешь ответы, и не сообщаешь мне ничего такого, чего я бы сама не знала.

Слаф снова проигнорировал меня.

– Где ты нашла дракона? И почему он тебе помогает?

Я провела языком по зубам, думая, сколько могу ему рассказать.

– Я нашла его в заброшенной башне. Он был обращен в камень, и я случайно пробудила его. Он едва не убил меня, но я убедила его помочь мне. Похоже, он больше заинтересован в том, чтобы отомстить фейри, которые истребили его народ, а не в какой-то девушке.

– Девушка, способная использовать огненную магию, была бы дракону чрезвычайно полезна. – Слаф изучал мое лицо, и его глаз мерцал подозрением, словно генерал пытался понять, говорю ли я правду. – Трудно поверить, что ты настолько невежественна, как утверждаешь, – сказал он после долгой паузы. – Но, возможно, это объясняет, почему ты столько времени оставалась в той глухой деревне.

Я вскинула голову, сверкнув глазами.

– Если я настолько невежественна, сделай милость, просвети меня?

Он покачал головой и отошел, ища что-то в кармане.

– Всему свое время, – сказал он и прижал к моему рту ткань.

Я затаила дыхание, когда в нос ударил болезненно-сладкий аромат, но в конце концов вынуждена была вдохнуть сонное зелье. Темнота стала разливаться по краям зрения, и я повисла на цепях, поддаваясь действию снадобья.

* * *

Очнулась я не в темнице, как ожидала. Вместо этого я лежала на пуховом матрасе, накрытая одеялом до подбородка. В воздухе плавала навевающая мечты мелодия арфы, убаюкивая меня, погружая обратно в сон.

Но звуки арфы означали, что в комнате я находилась не одна. Здесь был кто-то еще, кто играл. Кто наблюдал за мной.

Я резко села, поморщившись от пульсирующей боли в голове. Каким бы зельем ни была пропитана та тряпка, оно оказалось мощным. Схватившись за голову, я заметила, что наручники все еще сковывали мои запястья, но цепь между ними сняли. Крошечные изначальные камни, вделанные в металл, насмешливо подмигивали мне, и я нахмурилась. Я могла свободно двигать руками, но не управлять магией. Узница в красивой клетке.

– О, ты очнулась. – Повернув голову, я увидела красивую земную фейри, небрежно развалившуюся на соседней кровати.

На ней было полупрозрачное изумрудное шелковое платье. Лиственно-зеленые волосы волнами ниспадали на плечи. Но мое сердце замерло, когда я разглядела ее лицо – под ржаво-коричневой кожей виднелись тонкие черные прожилки, обрамлявшие края челюсти и щек. Скверна расползалась от ее зрачков, почти полностью поглощая мшисто-зеленую радужку.

Эта девушка была не просто пленницей. Она была отравлена тенью.

– Кто ты? – осторожно спросила я, изучая ее черты.

Выражение ее лица сохраняло безмятежность, словно она просто наслаждалась свободным днем, а не томилась в плену в замке Кайпэй, пока ее душу медленно разъедал теневой недуг.

– Я – леди Авани. – Девушка улыбнулась, откладывая в сторону книгу, которую держала на коленях.

Я сморгнула, осознав, что она не играла на арфе, и оглядела комнату, ища источник звука. Золоченый, богато украшенный узорами инструмент высотой больше метра стоял в углу, и его струны вибрировали под действием невидимой силы. Должно быть, арфу зачаровали.

– Генерал Слаф сказал, чтобы я помогла тебе освоиться здесь.

Я рассеянно кивнула, озираясь. Мы были в большой, хорошо обставленной комнате, оформленной в земляных тонах – возможно, по просьбе леди Авани. Разочарование охватило меня, когда я поняла, что здесь нет ни одного предмета, который можно было бы использовать в качестве оружия.

– Другие заложники тоже от... – Я собиралась сказать «отравлены тенью», но замолчала, снова взглянув на лицо Авани. Линии, изуродовавшие ее кожу, исчезли, как и чернота, запятнавшая радужку. – Что случилось с твоим лицом?

Авани подняла руку, касаясь щеки, и нахмурилась.

– А что ты видишь?

– Я... только что у тебя были черные прожилки, – неуверенно проговорила я, чувствуя себя еще глупее. Может, мне померещилось? Может, действие сонного зелья еще не прошло и я не до конца пришла в себя. – Но сейчас ты выглядишь прекрасно. У тебя идеальная кожа.

Леди Авани вздохнула.

– Это теневая скверна, – сказала она, и ее взгляд стал печальным. – Мы все ежедневно принимаем звездное зелье, чтобы защитить себя. Но этого недостаточно, чтобы сдерживать ее все время.

– Мы? – я огляделась. – Здесь живут и другие?

Авани кивнула.

– Леди Каскада и леди Буря, заложницы из Королевства Воды и Воздуха. Король Аолис держит нас здесь, чтобы контролировать наши Дома и не позволить Королевствам восстать против него. – Она склонила голову набок. – Каскаде будет особенно любопытно узнать, почему ты здесь, ведь у леди Акслии нет причин отправлять сюда вторую заложницу.

– Я не... – Я осеклась, не зная, сколько можно открыть ей.

Очевидно, генерал Слаф не рассказал Авани правду обо мне, и я не была уверена, хорошо это или плохо. Я все еще пыталась осознать то, что Аолис с помощью заложников держит Дома в подчинении. Неужели Королевства настолько недовольны его правлением, что это необходимо?

– Мне нельзя об этом говорить, – решившись, ответила я.

– Понимаю. – Авани выглядела разочарованной, но быстро повеселела. – Ты голодна? Скоро внизу подадут ужин.

Я снова огляделась, заметив дверь. Окна были зарешечены, но дверь выглядела самой обычной. Наверное, я могла бы выбить ее хорошим ударом.

– Нам разрешено выходить? – с сомнением спросила я.

Авани рассмеялась, легко спрыгнув с кровати. Розовые лозы на ее платье зашевелились в такт ее движению, и с удивлением я поняла, что они – настоящие.

– Конечно, – сказала девушка, проскользнув к двери. – Мы, может, и заложницы, но все-таки представители знати. Король Аолис обязан обеспечить нам некоторые удобства. – Она взглянула на меня и нахмурилась. – Хотя сначала нам, наверное, стоит тебя переодеть.

Я окинула себя взглядом, впервые осознав, что на мне была простая белая сорочка.

– Здесь есть что-нибудь, во что я могла бы переодеться? – спросила я, взглянув на шкаф, стоящий на моей стороне комнаты.

Авани подошла к нему и распахнула. Тот оказался полон платьев всевозможных оттенков синего и красного, а в некоторых эти два цвета сочетались.

– Я немного растерялась, когда увидела, что принесли цвета огня и воды, – проговорила Авани, с интересом глядя на меня, и я поняла – может, она ничего и не знала, но явно о чем-то догадывалась. – Возможно, они допустили ошибку?

– Возможно, – согласилась я, подходя к шкафу.

Я выбрала платье с длинными рукавами и простой юбкой-трапецией с минимумом слоев ткани. Если придется бежать или драться, хотелось бы, чтобы одежда мне не мешала.

Переодевшись в платье и туфельки в тон, я последовала за Авани вниз по лестнице, чтобы встретиться с другими заложниками. Мы миновали гостиную с широкими окнами, выходящими во двор, и я остановилась, глядя сквозь решетку на открывшийся внизу вид.

– Здесь так... пустынно, – проговорила я, разглядывая сады.

Я знала, что зима приближается, и все же ожидала увидеть хоть какую-то растительность. Но деревья и кустарники были обнажены, их ветви – скрючены, стволы изогнуты. Клумбы пустовали – ни единого ростка не пробивалось из сухой почвы. Фонтаны тоже были высохшими, и я не заметила ни одного животного.

– Знаю, – грустно согласилась Авани. – Это теневая скверна. В этих садах ничего не растет, несмотря на все мои старания. Я пыталась вырастить цветы не одно лето, но они не пускают корни. Эта земля осквернена.

Отвернувшись от окна, я последовала за Авани в небольшую столовую. Две фейри уже расположились за столом, ужиная крем-супом – водяная фейри в струящемся синем платье и воздушная фейри, одетая в белоснежное. Пышные кудри воздушной фейри напомнили мне о Куай, только локоны этой девушки были коротко острижены, образуя вокруг головы нимб. У водяной фейри были васильковые глаза – точь-в-точь как у меня.

– Каскада, Буря, – представила Авани. – Это Адара.

– Привет, Адара, – Буря одарила меня улыбкой, и ее серебристые глаза сверкнули, пока она изучала меня.

– Ты – та самая девушка из пророчества, да? – спросила Каскада. Ее лицо оставалось бесстрастным, и что-то в ее настороженном взгляде, скользившем по мне, разозлило меня. – Ты не выглядишь кем-то особенным.

Спина у меня напряглась, и я заняла место за столом, стараясь не хмуриться.

– Похоже, всем известно об этом пророчестве, кроме меня? – спросила я, слишком нервничая, чтобы притронуться к еде. – Я сама узнала о нем только прошлой ночью.

– В Лоханли нет ни одного фейри, который бы не знал о пророчестве, – ответила Каскада. – Король Аолис каждый год отправляет своих теневых стражей искать новорожденных девочек, владеющих огненной магией. – Она прищурилась. – Так ты и вправду можешь? Использовать одновременно магию воды и огня?

– Не одновременно, – признала я. – Но да, я владею двумя видами магии. – Я посмотрела на браслеты на запястьях и вздохнула. – Я бы вам показала, если бы не эти штуки.

– Хм. – Каскада была настроена скептически. – И ты используешь свою магию, чтобы исцелить теневую скверну?

– Я бы хотела, если бы знала, как. Но пока все, что я могу, – это поджигать предметы и тушить пламя.

– А я-то думала, ты можешь больше. – Буря откинулась на спинку стула. – Что ты не какое-нибудь дитя, которое только учится управлять своей магией.

Уши у меня горели от стыда.

– О том, что у меня есть магия огня, я узнала всего несколько дней назад. И я совсем не могла пользоваться магией воды. Моя мать надела на меня изначальный камень, скрывавший мои силы, и вырастила меня в небольшой деревне в Домхэйне. Все, что я знаю, стало мне известно недавно.

– Несколько дней назад? – недоверчиво переспросила Авани. – Даже представить трудно.

Я не представляла, что на это ответить, поэтому решила сменить тему разговора.

– А почему Аолис и вас не заковал в такие браслеты? – спросила я. – Он не волнуется, что вы что-нибудь устроите?

Каскада фыркнула.

– Едва ли. Мы, может, и сильны, но не можем тягаться с его теневой магией. К тому же за неповиновение страдать будем не мы. Он накажет нас, напав на наши семьи.

– Но разве это не создаст порочный круг? – спросила я. – Ваши семьи ведь тоже будут мстить, разве нет?

– Они попытаются, – медленно ответила Авани, – но это будет изначально проигранная битва. Теневая магия Аолиса коварна – она заражает все, чего касается. И хотя звездное зелье эффективно против укусов тварей из тени, не существует исцеляющего средства от магии, которая исходит напрямую от источника.

– Один из моих кузенов попытался взбунтоваться против короля, – с горечью проговорила Каскада. – Аолис набирал слишком много воинов из нашего народа. Король опустошил его земли за одну ночь, используя теневую магию. Это было десять лет назад, и там до сих пор ничего не растет и не живет, кроме кошмарных существ.

К горлу подкатила тошнота при мысли о такой жестокости.

– Это ужасно.

– И все же, – медленно проговорила Буря, – я не думаю, что король действительно желает, чтобы государство было поглощено теневой магией. Скорее всего, в тебе он видит решение проблемы, которую сам создал.

Я изогнула бровь.

– У меня такое чувство, что все не так просто.

Буря пожала плечами.

– Возможно. Но какая разница, если ты в самом деле сможешь избавить всех от скверны?

Я открыла рот, но не успела ответить, когда услышала, как кто-то отодвинул засов на тяжелой двери, а потом раздался топот сапог. В столовую вошел солдат в иссиня-черных доспехах, на боку у него висел грозного вида меч. По спине у меня пробежала дрожь, когда я разглядела этого фейри. Его белоснежные волосы, гладко зачесанные назад, были почти того же цвета, что и кожа, и я заметила очертания черных прожилок, ползущих по бокам его шеи и вниз по рукам. Вот только, в отличие от Авани, прожилки у этого воина не исчезали, сколько бы я ни моргала.

– Вы – член теневой стражи, да? – выпалила я.

Этот воин носил такие же доспехи, как Слаф и его солдаты, когда они ворвались в дом госпожи Эолан и схватили меня.

Воин кивнул, проходя в столовую. Едва различимые щупальца теней взвились по краям его силуэта – такие же, как те, что окружали генерала Слафа. Я задавалась вопросом, не я ли одна их вижу. На испытаниях, казалось, никто больше этого не заметил, а если и заметил, то держал язык за зубами.

– Король Аолис желает, чтобы вы присутствовали этим вечером на ужине, – сказал он, оглядывая меня с головы до ног. – Я здесь, чтобы сопроводить вас.

Сердце забилось сильнее, а на висках выступил пот. Итак, момент настал. Несмотря на все мои старания избежать этого, мне предстояло встретиться с королем. С фейри, который, судя по всему, искал меня годами и который был ответственен за то, что теневая скверна охватила наши земли.

Я сжала кулаки, ненавидя собственное бессилие. Но я ничего не могла сделать, и у меня не было возможности сопротивляться – моя магия сейчас не действовала, при мне не было оружия, в то время как солдата с головы до ног покрывали доспехи и, вероятно, помимо ужасного меча у него имелось еще несколько клинков. Он прикончил бы меня, стоило мне просто подумать о побеге.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я повернулась к Авани, которая наблюдала за нами с нескрываемым любопытством.

– Я одета подобающе для встречи с королем? – спросила я, пытаясь потянуть время.

Земная фейри быстро оглядела меня, и ее губы чуть искривились.

– Более изысканное платье подошло бы больше, но не стоит заставлять короля ждать, – ответила она. – Твой наряд сойдет.

Я вздохнула и повернулась к солдату.

– Ладно. Ведите.

Теневой страж кивнул и жестом велел мне следовать за ним. Он провел меня через гостиную, затем открыл дверь, ведущую из башни, и посторонился, пропуская меня. Дрожь пробежала по спине, когда я проходила мимо него – липкая тьма, охватившая его тело, искажала воздух вокруг, наполняя холодом, от которого хотелось укрыться. Я отошла на несколько шагов, желая оказаться подальше от него, и тихо вздохнула с облегчением, когда почувствовала себя лучше.

Теневой страж запер тяжелую дверь, потом повел меня по запутанному лабиринту коридоров. Судя по всему, замок когда-то был величественным и гостеприимным – в каждой комнате, куда я заглядывала по пути, был роскошный декор, а символы, представляющие четыре стихии, тонко выгравированы, вырезаны или нарисованы на коврах, каминах и стенах. Но теневая скверна, казалось, цеплялась за все, заставляя вещи выглядеть изношенными, искривленными, выцветшими. Я ощущала ее в воздухе, и от этого по коже бежали мурашки. Неудивительно, что все, кто здесь жил, должны были принимать звездное зелье.

В конце концов мы подошли к двустворчатым дверям, покрытым резьбой в виде розовых лоз, закрученных в спиральные узоры. Теневой страж постучал, а когда дверь открылась, пробормотал что-то тому, кто был внутри. Потом повернулся ко мне. У меня перехватило дыхание, когда я встретилась с ним взглядом – эти темно-зеленые глаза с золоченым ободком вокруг зрачков. Разве я не видела их раньше? Я открыла рот, когда он взял меня за руку, но не успела ничего сказать – дверь распахнулась, и он подтолкнул меня внутрь.

– Госпожа Адара из Фенвуда, – провозгласил стражник. Он отпустил меня, и я почувствовала, как он положил что-то в карман моей юбки, прежде чем отойти. Предмет был тяжелым, и я незаметно скользнула по нему ладонью, нащупывая – длинный, металлический, с петлей на одном конце и зубцами на другом.

Ключ!

Подавив желание достать его из кармана и как следует рассмотреть, я огляделась, поражаясь великолепию этого зала. Мой взгляд привлек фейри, сидевший во главе длинного стола, и я сглотнула, когда наши взгляды встретились. Конечно, мне доводилось видеть портреты короля Аолиса, и я знала, что он статен, но те изображения меркли в сравнении с этой величественной фигурой, восседавшей в роскошном обеденном кресле. Стройный, но широкоплечий, облаченный в многослойные одежды цвета золота и морской пены. Золотая корона, выкованная в виде бесконечной линии волн, венчала его голову. Длинные серебристо-голубые волосы свободными волнами ниспадали до локтей. Его загорелая кожа была гладкой, нос – прямым, и мне показалось, я даже могла разглядеть насмешливые морщинки в уголках его глаз и рта.

«И как получилось, что на нем – ни следа теневой скверны?»

– Ты – вылитая мать, – произнес король Аолис. Голос у него был мягким и теплым, словно золотой мед, стекающий с края чайной ложки. Он смотрел на меня, но в его взгляде за лазурью радужек было что-то такое, от чего казалось, будто его глаза пожирают меня. «Зрачки», – смутно поняла я, глядя на него. В их глубине зияла бездна, и я чувствовала, как она затягивает меня. Еще несколько шагов – и я окажусь на краю, готовая свалиться в поджидающую тьму.

Сморгнув, я попыталась прояснить разум.

– Я совсем не похожа на мою мать, – возразила я, отступив на шаг. Я оглядела зал, надеясь, что она может оказаться где-нибудь рядом, но единственными лицами здесь, кроме самого короля и его слуг, были портреты прежних правителей. – Где моя мать? – требовательно спросила я.

– Скоро она к нам присоединится. – Король широко улыбнулся. – А пока присядь. Я не одно десятилетие ждал нашей встречи.

Короля Аолиса, казалось, не смутило мое непочтение. Он словно и правда был искренне рад меня видеть. Ошеломленная таким неожиданно теплым приемом, я поняла, что согласна выполнить его просьбу, и мои ноги пошли сами по себе. Позади моего стула возник слуга и отодвинул его, чтобы я села. Я задавалась вопросом, правильно ли истолковала намерения короля.

– Почему мы ужинаем вместе? – вырвалось у меня. От волнения слова сорвались с губ раньше, чем я успевала их обдумать. Перед нами стоял роскошный ужин – супницы с супом, жареная птица и оленина, множество видов хлеба, соусов и других блюд. – Почему я вообще жива? Разве моя сила не угрожает вам?

Король рассмеялся, откинув голову. Он смеялся так громко и долго, что щеки у меня начали гореть от стыда.

– Ты? Угроза мне? – усмехнулся он, и его глаза сверкали весельем. – Может быть, ты и девушка из пророчества, но все еще дитя, Адара. Ты не угроза моему правлению.

Я дерзко вскинула голову, выпрямив спину и расправив плечи.

– Если я одолею тени, как говорится в пророчестве, вы больше не сможете править Эдирией. Ваша теневая магия – сила, благодаря которой вы заняли трон, не так ли?

Король Аолис вздохнул, качая головой.

– Ты явно не поняла, зачем я привел тебя сюда. Но прежде, чем объясню, давай поедим. Ты, наверное, ужасно голодна.

Едва его пальцы сомкнулись вокруг ложки, рядом вырос слуга, наливая суп в изящную пиалу. Второй слуга налил суп мне, и, несмотря на нервозность, желудок у меня заурчал от восхитительного аромата, исходившего от пиалы. Надо немного поесть, но...

– Откуда мне знать, что сюда ничего не подсыпали? – подозрительно уточнила я. – Что вы не подмешали в суп какое-нибудь зелье, которое заставит меня подчиняться вашей воле?

Король улыбнулся.

– Мне ни к чему так поступать. Ведь Джелсайн по-прежнему у меня, помнишь?

Я сжала кулаки – волна ярости пронеслась по телу, как лесной пожар.

– Да, это так, – процедила я. – Ваши солдаты схватили ее и разрушили наш дом.

– Прискорбный инцидент, – ответил король, – но было крайне важно доставить тебя сюда. Кроме того, теперь, когда ты здесь, ты больше не вернешься в ту лачугу. Вы с Джелсайн получите все блага, которых заслуживаете и которые полагаются Старшим Фейри.

Он поднес ко рту ложку супа, и я неохотно последовала его примеру. Как и ожидалось, суп оказался восхитительным. Вся еда, стоявшая на столе, была невероятно вкусной, и я ела с большим аппетитом. Затишье в разговоре дало мне возможность собраться с мыслями и осмотреться. Я скользила взглядом по комнате, изучая портреты на стенах. Тот, что висел ближе всего к столу, привлек мое особое внимание – фейри в бирюзовых одеждах с вышитыми по рукавам и подолу золотыми кувшинками. Его лавандово-голубые волосы были такого же оттенка, как и у меня, и у него был такой же чуть вздернутый нос.

– Король Кириан. – Аолис скорбно кивнул. – Он отличался мудростью и справедливостью. Я часто жалею, что его больше нет, – если бы я только мог получить у него совет. Непросто идти по его стопам.

– Я бы доверяла вам куда больше, если бы вы прекратили играть роль хорошего короля и просто сказали, чего хотите от меня, – заявила я.

Король изогнул бровь.

– Ты считаешь, что это игра? Что мои слова неискренни?

– Кажется, вы сказали, что моя мать скоро прибудет, а я ее до сих пор не вижу. – Я подалась вперед, уперев ладони в стол и пристально глядя на короля. Наручники на запястьях впивались в кожу, напоминая, что, несмотря на роскошное окружение, я все еще пленница и нахожусь здесь против своей воли. – Откуда мне знать, что она вообще жива?

– О, поверь, я хотел казнить Джелсайн за совершенную ею измену. – Король произнес эти слова спокойно, но что-то уродливое шевельнулось в его глазах, от чего желудок у меня сжался. – Она сбежала из королевского двора и прятала тебя все эти годы. Можешь представить, сколько жизней было бы спасено, найди я тебя раньше? Сколько богатств и свобод получило бы наше государство?

– Богатств и свобод? – переспросила я в замешательстве. – Не понимаю, как моя магия поможет вам достичь этого.

Король снова рассмеялся.

– Ты, должно быть, шутишь. Неужели ты не знаешь о сокровищах, которые лежат в Мертвых Землях?

Я замерла, лихорадочно думая. Конечно, я знала, что Мертвые Земли – прежде известные как Харсфайр, Королевство Огня, – изобиловали залежами драгоценных металлов и, что важнее, изначальными камнями, которые фейри использовали для хранения и управления своей магией. Доступ к этим камням был одной из главных причин, по которой мы так отчаянно пытались отбить земли огненных фейри у драконов. Но несмотря на то что драконов там больше не было, шахты оставались закрытыми. В Мертвые Земли отправлялись только те, кто искал смерти, или изгнанники. Этот край кишел тварями из тени.

– Вы... вы хотите, чтобы я использовала свою магию, одолела тварей и вы смогли бы добывать богатства Мертвых Земель? – в ужасе спросила я.

– Не только это. – Король Аолис махнул рукой. – Я бы хотел, чтобы ты очистила от скверны все государство. Нападения тварей из тени плохо сказываются на торговле между Королевствами, и главы Домов все больше ворчат по этому поводу. Вот почему я так активно веду набор в армию. Но, – его глаза заблестели, когда он подался ближе ко мне и взял за руку, – когда ты будешь рядом со мной, как моя королева, в этом больше не будет необходимости.

– Как... как ваша кто? – Я едва не закричала на последнем слове и резко отдернула руку. – Почему, во имя Лучезарных, вы считаете, что я выйду за вас?

Сердце колотилось у меня в груди, и я неотрывно смотрела на короля Аолиса, сжимая подлокотники стула так сильно, что пальцы онемели. Я знала, что король хотел использовать мою магию, но свадьба? Это было слишком.

Король Аолис поднял брови.

– Полагаю, это очевидно. Я – король. Свадьба со мной – великая честь. И кроме того, на мой взгляд, твоя рука принадлежит мне по праву, раз уж твоя мать выбрала другого.

– Что? – переспросила я. – Моя мать должна была выйти за вас?

Король Аолис нахмурился, потом снова усмехнулся.

– Я все забываю, что ты считаешь своей матерью Джелсайн, – проговорил он, качая головой. – Позволь мне исправить это недоразумение. Твоей матерью была покойная принцесса Олетта.

Я уставилась на короля Аолиса, уверенная, что ослышалась.

– Нет... – Мой голос надломился. – Это не так. Чайя... Джелсайн – моя мать.

Король нахмурился.

– Ты в самом деле полагаешь, что Джелсайн, могучая земная фейри с сильным наследием, могла родить дочь без капли земной магии? Нет, моя дорогая, ты – не дитя Джелсайн. Олетта, должно быть, была беременна, когда Джелсайн увезла ее из замка – несомненно, чтобы спрятать от меня. Король Кириан обещал мне руку Олетты, прежде чем этот проклятый драконий принц похитил ее сердце.

Его губы искривились при упоминании драконьего принца, а лазурные глаза полыхнули ненавистью.

– Я тебе не верю, – сказала я. Голова шла кругом. – Я... я не могу.

Король Аолис улыбнулся.

– Если не хочешь верить мне на слово, давай получим ответ от той, которой все известно наверняка.

Он хлопнул в ладоши, и дверь в дальнем конце зала открылась. Сердце у меня сжалось, когда два стражника втащили мою мать. На ней было рваное, перепачканное платье, и цепи оттягивали руки.

– Джелсайн, почему бы тебе не потратить пару минут и не прояснить для Адары кое-какие факты? – спросил король Аолис, и его улыбка стала шире. – В конце концов, это ведь ты лгала ей все эти годы, не так ли?

Глава тридцать вторая

Эйнар

«Пропала».

Это слово эхом отдавалось в моем сознании, когда я врезался в буфет за тем местом, где секунду назад стояли Слаф и Адара. Осколки стекла и фарфора разлетелись вокруг, но я не замечал, как они впиваются мне в руку, пока оборачивался, дико озираясь в поисках Адары, словно она могла вот-вот появиться.

Я знал, что это глупость. Слаф забрал ее. И он не вернется.

– Умри, дракон! – крикнул один из солдат теневой стражи, бросаясь на меня с мечом наперевес. Я уклонился от удара и обрушил на него поток огня, но пламя лишь лизнуло его иссиня-черные доспехи, не причинив никакого вреда.

Мой огонь здесь не поможет. Пришло время для старой доброй потасовки.

Солдат снова замахнулся на меня мечом, но на этот раз я перехватил его запястье прежде, чем меч опустился, и пнул его в живот. Он отлетел к стене, меч выскользнул из пальцев, и я мгновенно оказался рядом, срывая его шлем. Глаза солдата распахнулись, когда я открыл рот и изрыгнул пламя ему на голову. Из его горла вырвался крик, но быстро затих. За несколько мгновений его голова превратилась в обугленный череп, от которого шел запах горелого мяса и черной магии.

Почувствовав движение за спиной, я резко развернулся и швырнул тело в солдата, бегущего на меня. Тот отшатнулся, а я, не теряя времени, схватил выпавший меч убитого и рубанул им, ударив солдата в плечо. Из раны хлынула кровь, но вместо того, чтобы упасть, солдат отпрыгнул в сторону. Темная магия сгустилась вокруг его раны, и я стиснул зубы, видя, как прекратилось кровотечение и рана затянулась у меня на глазах.

– Придется постараться получше, – самодовольно заметил солдат.

Он вскинул руку, и я выругался, когда он обрушил на меня порыв ветра. Теневая магия заискрилась на моей коже, и я зашипел, когда скверна вошла в меня. Эти солдаты, может, и были фейри, но фейри, одаренными теневой магией.

– Не давайте им попасть по вам магией! – крикнул я остальным. – Вы заразитесь!

Стиснув зубы, я сопротивлялся скверне и снова приготовился к бою. На этот раз, когда солдат ударил по мне своей магией, я высоко подпрыгнул, сделав кувырок через голову и увернувшись от атаки. Приземлившись у него за спиной, я развернулся, схватил его за голову и резко дернул. Прозвучал смертельный хруст.

«Двое готовы».

Скверна начала жечь мои вены, когда я повернулся к другому солдату. Опустив голову, я позволил ярости охватить меня. Боль от разлуки с моей истинной подпитывала мои силы, и я безжалостно нападал на противников, уворачиваясь от их магических атак и используя грубую силу и ловкость, чтобы убивать их.

У них была теневая магия, но я был быстрее и сильнее, а они только что отняли самое важное в моей жизни. И на земле не было силы, которая могла бы спасти их от меня.

Пока я бился с солдатами, я смутно осознавал, как и другие дрались. Мавлин хлестала нападавших своими колючими лозами, Лип порхал по комнате и стрелял молниями. Даже госпожа Эолан сражалась, мастерски рассекая противников потоками ветра. Они отвлекали на себя часть теневых стражей, позволяя мне заметно проредить их ряды, окрашивая еще недавно безупречные стены дома госпожи Эолан кровью.

Не успел я опомниться, как стоял посреди столовой, тяжело дыша, покрытый кровью теневых стражей. Тела солдат были разбросаны повсюду, мебель превратилась в щепки. Мы с Липом и Мавлин настороженно переглянулись, и я напряг слух, пытаясь понять, не приближаются ли к нам еще враги.

Но в доме стояла тишина, и слышалось только наше тяжелое дыхание.

– Что ж, слишком много волнений для такого утра, – бодро сказала госпожа Эолан, уперев руки в бока. – Придется мне переделывать эту комнату.

– Вам придется сжечь эту комнату, – поправил Лип и скривился, глядя на темную кровь, запачкавшую его левый рукав. – А еще нам понадобится звездное зелье для Эйнара и всех нас. В него попали, да и нам все это не пошло на пользу.

– У меня есть наверху несколько порций, – сказала Мавлин. – Я взяла с собой на всякий случай.

– И еще нужно избавиться от этих тел, – добавил Лип. – Соседи не могли не услышать шум. Кто-нибудь обязательно явится, чтобы проверить.

Мы быстро принялись за дело – Мавлин побежала наверх за зельями, а Лип и госпожа Эолан использовали свою воздушную магию, чтобы вынести тела во двор. Среди нас не было земной фейри, которая могла бы их быстро похоронить – это было бы проще, – поэтому мне пришлось использовать свое пламя, чтобы уничтожить трупы, испепелив их. Когда я закончил, голова у меня кружилась от усталости.

– В этом доме нам оставаться нельзя, – сказал Лип, когда я присел на край фонтана.

Сердце кольнуло острой болью – я вспомнил, как день назад Адара сидела здесь рядом со мной, пытаясь успокоить. Я тогда оттолкнул ее, как отталкивал не раз, а теперь, когда она исчезла, я отчаянно жалел, что поступал так. Расстояние между нами было невозможно вынести, и зверь внутри меня ревел и бил крыльями, желая устремиться вслед за ней.

– Конечно, нельзя, – Мавлин скрестила руки на груди. – Мы должны отправиться за Адарой.

– Вам троим нужно привести себя в порядок и уходить, – сказала госпожа Эолан. – О соседях не беспокойтесь, о беспорядке тоже. Я обо всем позабочусь.

– Вы уверены? – спросил я, поднимая на нее взгляд. Сажа и кровь покрывали ее платье, серебристые волосы растрепались, и все же она выглядела величественно. – Это будет непросто.

– Ох, перестаньте. – Она махнула на меня рукой. – Это будет куда проще, чем сражаться с королем Аолисом в его цитадели. Хотя я, признаюсь, предпочла бы, чтобы вы не уничтожали мою столовую. – Она вздохнула.

– Простите, госпожа Эолан, – сказала Мавлин, явно огорченная. – Я не хотела приносить вам столько хлопот.

– Вздор. – Госпожа Эолан коротко обняла девушку. – Этим старым костям не повредило небольшое приключение. И приятно было с тобой повидаться. Вам троим лучше поскорее отправляться, и не беспокойтесь обо мне. Со мной все будет в порядке.

Мы быстро привели себя в порядок – смыли кровь, переоделись в чистую одежду – и оставили дом, выйдя через черный ход и накинув капюшоны. Идя как можно быстрее, но стараясь не привлекать внимания, мы пробирались в нижний город. Там мы надеялись найти место, чтобы дождаться наступления ночи, а потом тайком выбраться из Вента.

– Итак, какой у нас теперь план? – спросила Мавлин, когда мы замедлили шаг, сливаясь с толпой. Улицы были по-прежнему украшены гирляндами для Фестиваля, но я заметил несколько листовок с лицом Адары и надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». – Отправляемся в замок Кайпэй? Генерал Слаф наверняка забрал ее туда.

– Другого выхода я не вижу, – отозвался я.

Боль от исчезновения Адары становилась все сильнее, особенно сейчас, когда я повсюду видел ее лицо. Я знал – это узы истинной пары наказывали меня за то, что я позволил огромному расстоянию разделить нас, и требовали немедленно исправить ошибку и вернуть ее, пока ею не завладел кто-то другой.

Но не только узы заставляли меня спасать Адару. Словно понемногу складывались фрагменты мозаики, и я начинал понимать, кем она являлась на самом деле. Это знание пожирало меня изнутри, но еще сильнее был страх, что я могу опоздать, не успеть спасти ее. Я никогда не испытывал ужаса, подобного тому, что ощутил, когда тот бессердечный ублюдок открыл портал и затащил туда Адару.

Что Слаф теперь делал с ней? Пытал? Или передал ее Аолису, чтобы тот использовал ее и издевался? Одна только мысль, что этот прогнивший насквозь король прикоснется к Адаре, грозила свести меня с ума, и мне приходилось делать медленные глубокие вдохи, чтобы успокоиться.

Если я потеряю контроль, это не поможет Адаре. Мне нужно сохранять ясный разум и как можно скорее выбраться из города.

– Нам понадобится кое-какое снаряжение, если мы планируем штурмовать замок, – сказал я. – Сам я никогда не вел атаку на Кайпэй, но у нас были подробные карты оборонительных сооружений. Пробиться будет нелегко.

Лип кивнул.

– Нам понадобится взрывчатка.

– И звездное зелье, чтобы защититься от теневого недуга, – добавила Мавлин. – В нижнем городе есть аптекарская лавка?

Мы составили список всего, что, как мы думали, может нам понадобиться, затем провели несколько часов, бегая по городу и закупая припасы. Наконец солнце начало опускаться за горизонт, окрашивая Вент в огненные оттенки алого и золотого. У меня зудела спина от желания немедленно выпустить крылья и лететь к Кайпэю, но я знал, что энергетический купол, накрывающий Вент, не перестает защищать город, пусть я его и не вижу. Полет сквозь него означал бы верную смерть, даже для дракона.

Когда тени стали удлиняться, мы направились в переулок, ведущий к тайному ходу, через который мы с Липом и Адарой пробрались в город. Казалось, все было тихо, когда мы вошли в него, но не успели сделать и нескольких шагов, как я услышал едва уловимый звук – кто-то легко спрыгнул с крыши над нами. Напрягшись, я обернулся и увидел Шторма и еще шестерых подростков. Все они были вооружены до зубов, и их оружие было нацелено на нас.

– Не так быстро, – сказал Шторм, шагнув к Липу. Его глаза блестели ненавистью, а губы изогнулись в жестокой усмешке. – Ты не принес мне Веер.

Лип скрестил руки на груди.

– И что? Ты заявил, что расскажешь обо мне дяде, но мне плевать. Я ухожу из города сейчас... и он меня не поймает. К тому же ты и не ждал, что получишь Веер. Ты надеялся, что мадам Гейл и ее прихвостни прикончат меня, когда поймают.

– Да, надеялся, – согласился Шторм, прищурившись, – но ты скользкий тип. Сбежал от мадам Гейл и даже сумел ускользнуть от генерала Слафа и его теневой стражи. О, да, – со смехом добавил он, заметив убийственное выражение на моем лице. – Как только я увидел те листовки, то сразу пошел к нему. Он уже обыскивал город. И меня щедро наградили за информацию.

– Ах ты, скользкий подонок, – прошипел я, зажигая огненный шар в ладони. Мгновенно подростки из банды Шторма навели на меня арбалеты, и я замер.

– Ай-ай-ай. – Шторм погрозил мне пальцем. – Советую тебе потушить этот огненный шарик, если не хочешь стать подушечкой для булавок.

– Кажется, ты ошибочно полагаешь, будто мы в меньшинстве, – заметила Мавлин, привлекая внимание Шторма. – Ты бы хоть посмотрел себе под ноги.

– Не сводите с них глаз! – рявкнул Шторм остальным, и я выругался про себя – это был бы идеальный отвлекающий маневр. Медленно он посмотрел вниз, и я последовал его примеру, только теперь заметив тонкие лозы, обвившие ноги наших противников.

– На вашем месте я бы не шевелилась, – лукаво улыбнулась Мавлин, когда Шторм попробовал выдернуть ногу. – Мы с Липом заметили вас, и я разбросала за нами семена, пока мы шли. На этих лозах есть крошечные шипы, выделяющие яд. Если будете двигаться слишком резво – умрете.

Шторм оскалился и зарычал.

– Мы все равно можем вас убить, – отрезал он, поднимая арбалет и нацеливая его в грудь Липу. – Сделаешь еще шаг, и...

– Шторм, – тихо перебил его Лип. – Хватит. Я знаю, почему ты зол, и дело не только во мне. Ты тоже совершил ошибку той ночью.

– Я совершил ошибку? – прошипел Шторм, и лицо у него стало пунцовым от ярости. Я напрягся, заметив, как дрожит его палец на спусковом крючке. Стоит ему соскользнуть – и Лип мертв. – Это ты...

– Да-да, это я не проверил нашего информатора, – сказал Лип. – Но это ты отвлекся на тот дурацкий драгоценный палаш на стене, когда мы уходили. Это ты, идиот, просто обязан был остановиться и сорвать его со стены...

– Я попытался сделать так, чтобы ночь не прошла впустую! – возмутился Шторм.

– ...И из-за тебя Неба бросилась вперед, приняв на себя арбалетный болт, предназначавшийся тебе, – холодно закончил Лип. – Неужели ты собираешься осквернить ее память, убив меня тем же способом, которым убили ее, когда она пожертвовала ради тебя жизнью?

В переулке воцарилась тишина, и несколько товарищей Шторма опустили арбалеты.

– Он прав, – тихо сказала девчонка, которая встретила нас, когда мы только пробрались в город. – Неба не хотела бы этого, Шторм.

– Мы не знаем, чего бы хотела Неба, – процедил он. Его глаза блестели от слез. Последние солнечные лучи угасали, погружая город в сумерки. – Она мертва.

– Да, – согласилась девочка, – и я думаю, хватит с нас смертей, Шторм. Отпусти Липа и его друзей. Даже если мы убьем его, эта девчонка из земных убьет нас в отместку. И не знаю, как ты, а я уверена, что Неба будет вне себя от ярости, если мы явимся к ней в загробный мир с кровью друг друга на руках.

Снова воцарилась тишина. Я уже начал думать, что нам придется драться, когда Шторм, наконец, опустил арбалет.

– Ладно, – вздохнул он. – Но ты нас хотя бы отпустишь?

– Лозы ослабнут сами, когда мы отойдем на достаточное расстояние, – холодно ответила Мавлин.

Ее непринужденность исчезла, и я вспомнил, насколько смертоносными могут быть земные фейри, особенно те, которые контролируют растения.

Лип и Мавлин развернулись, чтобы уйти, но я задержался на мгновение, глядя Шторму в глаза.

– Если из-за твоего вмешательства Адаре будет причинен малейший вред, – тихо проговорил я, – я вернусь сюда и сдеру с тебя шкуру.

Я начал обращаться в дракона, и глаза Шторма распахнулись. Я знал, что в этот момент он видел очертания крыльев за моей спиной и змеиные щели зрачков. Он чуть не отступил на шаг, но вспомнил о лозах, а я усмехнулся, обнажив острые клыки.

– Ты не фейри, – проговорил он, тыча в меня дрожащим пальцем. – Что ты такое?

– Будем надеяться, что ты этого никогда не узнаешь, – ответил я и последовал в темноту за своими друзьями.

Глава тридцать третья

Адара

– Мама! – воскликнула я, вскочив на ноги.

Стул за мной упал, откатившись в сторону, но я не обратила на это внимания, – я обежала стол, устремившись к маме.

Но не успела сделать и нескольких шагов, как сильная рука сомкнулась на моем запястье, останавливая.

– Не спеши, – сказал король Аолис, и хотя его голос был спокойным, в нем, словно скрытое течение, я различала что-то зловещее. – Можешь поговорить с ней отсюда.

– Ты ублюдок! – Я обернулась к нему, выдернув руку из его хватки. – Посмотри, что ты с ней сделал!

Теперь, когда король поднялся, то возвышался надо мной, и мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, – но ему меня было не запугать. Ключ, который стражник тайком положил мне в карман, прожигал дыру в юбке, и мне безумно хотелось им воспользоваться, чтобы освободиться и испепелить короля прежде, чем он успеет сдвинуться с места.

– От нее остались кожа да кости, и ее почти съел теневой недуг!

– Прискорбный побочный эффект длительного пребывания в замке, – вздохнул король Аолис. – Я заставляю прислугу принимать звездное зелье, но в последнее время у нас серьезные проблемы с поставками и я не могу тратить драгоценные припасы на предателей. Но, – он лукаво улыбнулся, – ты сможешь вернуть Джелсайн здоровье. Прежде тебе нужно всего лишь овладеть своими силами.

Я несколько раз сжала и разжала кулаки, пытаясь успокоиться. Слишком разъяренная, чтобы говорить с Аолисом, я медленно повернулась к маме. Стражи опустили ее на каменный пол, где она присела на колени, и рваное платье собралось у ее ног. Ее волосы, обычно такие сияющие, стали тусклыми, кожа побледнела, а зеленые глаза поблескивали от страданий.

– Адара, – прохрипела она – ее голос звучал едва слышно. – Я так надеялась, что ты останешься в стороне от этого.

– О чем ты? – Мне безумно хотелось сократить расстояние между нами, крепко обнять ее ставшее таким хрупким тело, прижать к себе, но невысказанная угроза Аолиса висела в воздухе. Он не убьет мою мать, ведь он использовал ее как заложницу, но попытается причинить ей еще больше боли. Словно она уже не страдала достаточно! – Разве это возможно? Как ты могла подумать, что я тебя оставлю?

Она покачала головой, и печаль тенью легла на ее лицо.

– Всю жизнь я боролась, чтобы защитить тебя и спрятать. Чтобы король не смог использовать тебя как пешку. Увидеть тебя теперь, в его власти, после всего, чем мне пришлось пожертвовать...

Мама замолчала, и хотя она выглядела абсолютно раздавленной, жалость, которую я к ней испытывала, стала гаснуть – гнев и разочарование захлестнули меня. Я знала, что она всегда делала то, что считала лучшим для меня, но она лгала о стольких вещах...

– Как это глупо, – фыркнул король Аолис, и в его голосе звучало презрение. Обернувшись, я увидела, как он скривил губы, смотря на мою мать сверху вниз, словно на собаку, недостойную лизать его сапоги. – Ты, очевидно, слышала о пророчестве, а значит, должна была понимать, что это неизбежно...

– Тысячу раз я говорила тебе и твоим прихвостням, – отрезала Джелсайн, – я ничего не знала о пророчестве! Олетта перед смертью умоляла меня спрятать от тебя Адару, когда та родится. Она боялась, что ты убьешь девочку, когда поймешь, что Адара – дочь Дариана. А с такой сильной огненной магией нам было не скрыть ее наследие!

Мамины слова разнеслись по залу, и я уставилась на нее, не в силах шелохнуться.

– Д-Дариана? – пролепетала я, не веря своим ушам. – Драконий принц был моим отцом?

– Конечно, – устало ответила мама – нет, Джелсайн. Она провела ладонью по лицу, стараясь собраться с мыслями. – Олетта не видела никого другого. Они были связаны узами истинной пары. Связь между ними была настолько сильной, что Олетта едва не последовала за Дарианом в загробный мир, когда он был убит. Глупое решение с твоей стороны, Аолис, – бросила она, и ее глаза вспыхнули, когда она смерила короля взглядом. – Единственное, что удержало Олетту в мире живых – это растущее в ее чреве дитя. И когда девочка появилась на свет, Олетта скончалась. У нее едва хватило сил посмотреть на свою дочь, прежде чем умереть.

Лицо короля вспыхнуло.

– Откуда мне было знать, что драконьи узы истинных настолько сильны? – огрызнулся он, и в его голосе слышались гнев и раскаяние. – Они не спешили рассказывать нам о своих примитивных традициях!

– Прекрати, – язвительно сказала мать. – Ты был слишком ослеплен ревностью и ненавистью, чтобы задавать такие вопросы. А даже если не так – это не имело значения. Олетта всегда была для тебя лишь собственностью. Ты никогда не любил ее, и тебя не беспокоило ее счастье. Если бы не личная выгода, ты бы позволил ей и Дариану прожить остаток жизни вместе. Но нет, ты поставил под угрозу будущее всей Эдирии, приказав убить его. И посмотри, где мы теперь!

Я переводила взгляд с Джелсайн на Аолиса, пытаясь осознать то, о чем они говорили. Мой мир перевернулся с ног на голову. Все, что, как мне казалось, я о себе знала, разлетелось на куски, и передо мной предстала правда.

Моей матерью была принцесса Олетта.

Моим отцом был драконий принц Дариан.

Аолис убил моего отца.

А Джелсайн – которая не была моей мамой – прятала меня не потому, что я обладала необычной магией... а потому что я была полудраконом.

Ноги у меня подкосились, но я схватилась за стол, чтобы удержать равновесие.

– Адара? – позвал голос, но звучал он, казалось, издалека, словно из другой жизни.

Да. Другой жизни, которая принадлежала кому-то еще.

Потому что та, прежняя я, никогда не была настоящей. Она была ложью.

– Как ты могла скрывать что-то настолько важное? – спросила я у матери. Мою грудь пронзила боль – нож предательства вонзался все глубже. – Что-то, без чего моя личность не может существовать? Всю жизнь ты позволяла мне верить, что я не обладаю магией... что я сломана. Что мой единственный выбор – пойти по твоим стопам и прожить жизнь в крошечной деревне, где все меня ненавидят за то, что я отличаюсь от них!

Ярость, которую я подавляла, всколыхнулась, обожгла глаза, заполнила горло, пока мне не стало казаться, что я задыхаюсь. Перед глазами поплыло, и я смахнула слезы. Гнев пожирал меня. Мне хотелось выплеснуть его – на мать, на Аолиса – за то, что не дали мне возможности выбора. За то, что втиснули меня в тесную коробку, в которой я прожила всю жизнь, и позволили верить, что я слабая и недостойна ничего хорошего.

– Прости меня, – прохрипела мать. Слезы заструились по ее щекам, а на лице отразилась такая боль, что мой гнев стал стихать. – Теперь я вижу, насколько была неправа. Я должна была понимать, что рано или поздно Аолис найдет тебя. Должна была подготовить тебя, чтобы ты стала достаточно сильной и сумела постоять за себя. Меня ослепил страх, и еще я дала обещание Олетте... – Она замолчала, судорожно вздохнув.

– Что ж, все это очень трогательно, – протянул король Аолис, привлекая мое внимание. – Но как бы всем нам ни хотелось, прошлое не изменить. И правда в том, что теневая магия будет поглощать наши земли, пока не захватит все. Ты – единственная, у кого есть силы остановить ее.

Его тон смягчился, когда он посмотрел на меня. Но хотя он выглядел величественным, каким мог быть только фейри королевской крови на пике своей силы, в его глазах я различала чернильную тьму. Теневая магия глубоко пустила в нем корни.

– Ты – источник этой скверны, – тихо проговорила я. – Неужели ты полагаешь, что очищение земли не приведет и к очищению тебя самого?

Король Аолис улыбнулся.

– Тебе будет сложно осуществить это, когда мы будем связаны брачным договором, – сказал он. – А это – условие, без которого я не соглашусь провести над тобой ритуал и раскрыть твою магию. Никто другой не сделает этого для тебя, пока я правлю, – добавил он, когда я открыла рот, чтобы возразить.

– Ублюдок, – прошипела я. – Будь в тебе хоть капля порядочности, ты не стал бы заставлять меня делать такой шаг.

– Ты поймешь, что порядочность – это роскошь, которую правители не могут себе позволить. – Улыбка короля Аолиса стала жестокой, когда он развел руки, словно взвешивая что-то в своих ладонях. – Так что же ты выберешь, Адара? Согласишься выйти за меня, чтобы спасти свою драгоценную «мать» и стать героиней для народа? Или отвергнешь меня и позволишь нашим землям прийти в запустение из-за своей гордости?

Я уставилась на него, разрываясь между двумя невозможными выборами. Выйти за него и заставить свою магию служить его прихотям, или остаться свободной – ценой будущего государства. Я знала, какого решения ждали от меня... но смогу ли я на это пойти? И какие у меня гарантии, что король Аолис сдержит слово?

Не успела я ответить, как стены замка задрожали. Дыхание у меня перехватило от звуков взрывов, вслед за которыми послышались далекие крики.

– Что это? – требовательно спросил король Аолис, шагнув к окну.

Я тоже поспешила к ближайшему окну, и сердце подпрыгнуло у меня в груди, когда я разглядела носившееся в небе облако. Невозможно было не узнать белокурого мальчишку с молниями, сверкавшими на кончиках его пальцев.

– Лип, – выдохнула я, и в груди вспыхнула надежда.

Если здесь был Лип, то, значит, и Эйнар с Мавлин. Быстро опустив руку в карман, я достала ключ и вставила в крохотную скважину в правом наручнике. Металлический браслет щелкнул и открылся. Я позволила ему упасть на пол и принялась за второй.

– Твои друзья? – усмехнулся король Аолис, не отрывая взгляд от неба. – Неважно. Даже если они прорвутся через укрепления, им не пройти через теневую магию.

Я выбросила руку вперед, и король Аолис с возгласом отскочил, когда я ударила в него струей пламени. Подол его камзола загорелся, но он быстро призвал порыв ветра и потушил его.

– Как тебе удалось снять оковы? – спросил он, сверкнув глазами.

– У меня свои методы. – Усмехнувшись, я направилась к нему. Мои руки были охвачены пламенем, готовым обрушиться на короля. – Что такое, Аолис? Боишься?

– Тебя? – фыркнул он. – Едва ли. – Он вскинул руки, и из его тела выросли щупальца тени. По коже у меня побежали мурашки, когда воздух пропитался темной магией. Джелсайн закашлялась. – На твоем месте я бы погасил эти огни. Кто-то может пострадать.

– Если ты будешь угрожать моей матери, это не заставят меня выйти за тебя, – ответила я. – На самом деле, это гарантирует, что я точно не соглашусь.

Король Аолис фыркнул.

– Ты, кажется, полагаешь, что у тебя здесь больше власти, чем на самом деле, – заметил он, обходя меня по кругу. – Я могу убить Джелсайн в любой момент. В конце концов, ты все равно сломаешься. Такая, как ты, никогда не станет рисковать жизнями других ради личной свободы.

Он метнул щупальце тени в сторону Джелсайн, и я немедленно взмахнула рукой. Плеть из пламени пронеслась по воздуху, перехватив тень, и волна удовлетворения охватила меня, когда мой огонь сжег щупальце.

– Интересное развитие событий, – проговорил Аолис, и на его красивом лице промелькнуло удивление. – Я не знал, что одного твоего пламени будет достаточно, чтобы остановить мои тени.

– Каждый день узнаёшь что-то новое. – Усмехнувшись, я двинулась на него, призывая еще больше пламени.

Я чувствовала себя могущественной. Магия приливала к кончикам пальцев, когда я наконец дала себе волю. Пламя вокруг поднималось все выше, и я позволила ему закружиться, лизать мне кожу, как щенку, который хочет обратить на себя внимание хозяина.

Огонь подчинялся мне. И я собиралась уничтожить короля.

Аолис оскалился и взмахнул рукой. Я отскочила в сторону, но что-то невидимое рассекло мне рукав, и я зашипела. На моем предплечье возникла длинная рана.

– Ты забываешь, что я повелеваю и водой, и воздухом, – заметил король. – Неужели ты думаешь, что юная фейри вроде тебя сможет тягаться со мной?

Я расправила плечи, внутренне ругая себя. Как я могла так сглупить, забыть, что у него есть и другое оружие?

– Что ж, посмотрим, – ответила я.

Аолис рубанул рукой по воздуху, но на этот раз я приготовилась и ожидала удар. Уклонившись от воздушной атаки, я попыталась создать ледяной кол и метнуть в него. Но пламя, бушевавшее вокруг, было слишком горячим. Я не сумела вытянуть влагу из воздуха и в то же время не посмела отпустить свою огненную магию. Я боялась, что в тот момент, когда я это сделаю, мама умрет.

Я схватила со стола нож и метнула в Аолиса. Он отбил его своей воздушной магией, но отвлекся достаточно, чтобы я успела приблизиться и ударить его в лицо охваченным пламенем кулаком. Аолис остановил удар и тут же взвыл, когда пламя опалило его кожу. Я недобро усмехнулась, заведя другую руку для удара справа.

– Довольно! – рявкнул он, отшвырнув меня назад волной воздушной магии.

Всплеск магии опрокинул обеденный стол, разбросав по залу еду, посуду и столовые приборы, и я вскрикнула, когда нож рассек мне бедро.

И все же я не сдавалась и встала между Аолисом и матерью.

– Если хочешь добраться до нее – тебе придется убить меня, – процедила я.

Аолис рассмеялся. Глаза у него блестели так, словно он был на грани безумия. Бездна, прятавшаяся на дне его зрачков, разрослась, поглотив белки.

– Если мне придется убить тебя – я так и сделаю, – проговорил он. – Но разве ты в самом деле этого хочешь? Выбросить свою жизнь на ветер, когда у тебя есть сила, чтобы избавить наше государство от тьмы?

Я собиралась крикнуть, что он и есть тьма, но двери с грохотом распахнулись. Мы все развернулись, и сердце у меня забилось сильнее, когда я увидела тех, кто ворвался в зал. Они пришли. Пришли за мной.

Глава тридцать четвертая

Эйнар

– Эта штука может лететь быстрее? – требовательно спросил я. Мы тащились по небу на облачном фамильяре Липа. Прошел день с тех пор, как мы покинули Вент, и Кайпэй только показался на горизонте. – Если бы я летел, обернувшись драконом, мы были бы уже на месте.

– У этой штуки есть имя, – предупредил Лип, когда Цирра угрожающе загрохотала под нами. – И чувства.

– Ладно, ладно. – Я неохотно потрепал пушистый бок облака. – Цирра. Цирра может лететь быстрее?

– Могла бы, если бы несла только меня, – ответил Лип. – Но вы двое – тяжелые, и Цирра и так уже достаточно старается, чтобы растянуться и дать нам троим достаточно места. Это предел.

– Я думаю, Цирра фантастически справляется, – сказала Мавлин, нежно погладив облако. Цирра тут же перестала грохотать и издала звук, похожий на мурлыканье. Первые несколько часов путешествия давались Мавлин тяжело – земные фейри не слишком любили, когда их ноги отрывались от земли. Но она быстро привыкла, и теперь ей, похоже, было так же уютно, как и любой воздушной фейри. Рыжеватые волосы развевались за ее спиной, словно знамя, а щеки и кончик носа покраснели от холода. – К тому же ты сам согласился, что не сможешь отнести нас в Кайпэй. В своей драконьей форме ты слишком заметен днем, а у нас нет времени дожидаться ночи.

– Да и полет на Цирре добавляет элемент неожиданности, – сказал Лип. – Когда нас заметят – будет уже слишком поздно.

– По крайней мере, это дает нам возможность экономить силы, – со вздохом заметил я, не отрывая взгляд от Кайпэя.

Его нетрудно было заметить – темные тучи, нависшие над столицей, притягивали взгляд. Кайпэй был построен на скалистом острове в центре огромного озера. Массивные укрепленные стены вздымались в небо, окружая город, который раскинулся под замком, стоявшим на вершине горы. Мосты соединяли его главное здание с постройками поменьше. Громоотводы, такие же, как в Венте, венчали многочисленные башни и шпили, и я заметил такие же вдоль стен.

– Как близко тебе нужно оказаться, чтобы вывести эти башни из строя? – спросил я у Липа.

– Хотя бы метров на пятьдесят, – сказал он. – Точно прицелиться молнией на большем расстоянии сложно.

– А ты уверена, что сможешь обезвредить ядовитые лианы? – спросил я у Мавлин.

Поскольку этим древним замком в разное время правили фейри из всех четырех домов, в нем имелась защита от всех четырех стихий. Для воды и воздуха она будет сильнее, так как это стихии самого Аолиса, но это означало, что для земли и огня она будет слабее.

– Легко, – отозвалась Мавлин. Подумав, она добавила: – Ты нам так и не объяснил – как ты узнаешь, где найти Адару? Замок Кайпэй наверняка огромный. Она может быть где угодно, и чем дольше мы будем искать ее, тем больше риск, что нас поймают или убьют. Звездное зелье действует всего пару часов.

– Я смогу выследить ее по запаху. – Ложь легко слетела с моего языка. Я не собирался рассказывать им правду – что узы истинной пары были словно якорь, впившийся мне в грудь, и его цепь неумолимо тянула меня к Адаре. В Эдирии не было места, где она могла бы скрыться от меня.

– По запаху? – скептически уточнил Лип. – Как лютоволк?

– Именно. Мы, драконы, знаешь ли, охотимся, добывая еду. И поэтому мы отличные следопыты.

– Ага, – отозвался Лип, но мои слова его явно не убедили. Я его не винил – в конце концов, драконы выслеживали добычу с неба. Мы никогда не оказывались достаточно близко, чтобы выслеживать ее по запаху.

– Меня кое-что беспокоит со времени того нападения, – сказала Мавлин. – Не знаю, заметили ли вы, но Слаф назвал Адару «принцессой». И сдается мне, это было не ласковое обращение.

– Правда? – Лип нахмурился. – Не помню такого.

– Я помню, – тихо ответил я.

Этот последний фрагмент мозаики я не успел изучить достаточно пристально, пока мы были в Венте, но пока мы путешествовали на облаке, у меня было время об этом подумать.

– Если Адара – в самом деле принцесса, значит, она – дочь Олетты, – закончил я.

– Олетты? Погибшей принцессы водяных фейри? – воскликнула Мавлин. – Но Олетту ведь убили во время свадебного пира. Это все знают. Король Аолис оплакивал ее месяцами. Все истории говорят, что он был в нее безумно влюблен.

– Ей предстояло погибнуть в тот момент, когда убили Дариана, – сказал я, – ведь они были связаны узами истинных. Но я присутствовал там. Я видел, как Олетту увела ее фрейлина, аристократка из земных фейри. Если в тот момент она была беременна, ребенок помог бы ей остаться в живых. По крайней мере, до того, как она родит.

– Но ведь... это значит, что Адара – полудракон? – недоуменно спросил Лип.

– Великаньи зубы, именно так! – ахнула Мавлин, выпучив глаза. – Тогда понятно, откуда у нее огненная магия! И почему ее мать хотела держать это в тайне!

Я стиснул зубы и снова посмотрел на замок. Мы приближались и теперь находились от него, возможно, в часе лёта. Мне не терпелось увидеть Адару, обнять ее, разглядеть ее по-настоящему. Она выглядела как фейри воды, и я не заметил черты Дариана, которые должны быть в ее лице.

Моего лучшего друга. Адара была дочерью моего лучшего друга.

И Лучезарные сделали ее моей истинной.

– Да будь все проклято, – рыкнул я, сжимая кулаки.

Этого не должно было случиться! Как я мог теперь снова заснуть, когда знал, что у Дариана есть дочь? И она не просто жива, а еще и несет на своих плечах судьбу мира? Он никогда бы не простил мне, если бы я бросил ее. И, честно говоря, я уже не думал, что смогу заставить себя оставить Адару.

– Ты в порядке, Эйнар? – Мавлин коснулась моего локтя, выводя меня из раздумий. – Выглядишь так, будто готов спрыгнуть с Цирры.

– Ты недалека от истины, – пробормотал я. Желание полететь к замку, чтобы разнести его, найти Адару и заявить на нее свои права, было невероятно сильным.

Но вместо этого я схватил свою сумку и проверил ее содержимое. Взрывчатка, которую я готовил последние пару часов, лежала внутри в целости и сохранности, ожидая своего времени. Я вытащил один из зарядов и покатал стеклянный шарик в ладони. Прикосновение его гладкой поверхности к коже успокаивало.

Я давно не практиковался в военном деле, но оно было моей второй натурой.

– Ладно, – подал голос Лип, когда Цирра замедлила ход. До замка оставалось меньше полумили. Он вскинул ладони, и на кончиках его пальцев потрескивали молнии. – Вы двое, приготовьтесь.

Лип встал на облаке, и я напрягся, заметив, что стражники на стене смотрели прямо на нас. Некоторые из них были воздушными фейри, а значит, могли атаковать нас в небе. Лип направил одну руку на ближайший громоотвод, а другую – на тот, что повыше. Я затаил дыхание, когда он стянул еще больше молний к кончикам пальцев, собирая в руках светящиеся бело-голубые сферы, которые шипели и потрескивали. Я чувствовал, что от них пощипывает кожу, и поморщился от боли. Если Лип потеряет контроль хотя бы на миг – мы мертвы.

Но он справился. Прищелкнул пальцами и высвободил заряды. Стражники закричали, когда массивные сферы обрушились с неба, поражая цели. Молнии зигзагами пронеслись по энергетическому полю, и оно взревело, а затем внезапно погасло – две башни, в которые попал Лип, обуглились и дымились.

– Готово! – крикнул Лип. – Скорее, пока они не восстановили поле!

Я подхватил Мавлин за талию и спрыгнул с облака; мои драконьи крылья уже расправлялись за спиной. Залп стрел просвистел в воздухе, едва не задев меня, но я не стал останавливаться – Лип прикрывал нас, используя магию ветра, чтобы сбивать стрелы и отвлекать стражу. Я поджег пару бомб и бросил их, взорвав два моста, одну сторожевую башню, конюшни и двор перед главным входом в замок.

– Это безумие! – воскликнула Мавлин, когда воздух содрогнулся от взрывов.

Распахнув глаза, она смотрела вниз, на кричавших стражников, и от меня не укрылось страдальческое выражение ее лица, когда она увидела, как из конюшен, спотыкаясь, выходит грифон. Одно из его крыльев было охвачено пламенем. Грифон издал вопль агонии, и даже я ощутил укол вины, наблюдая за его страданиями.

Но сейчас нам не хватало только атаки грифонов. Когда-то они нас едва не убили, когда мы с Адарой сбегали от леди Мосси. И хотя Лип являлся грозным противником, ему не устоять перед натиском этих созданий.

Удовлетворенный тем, что пробил трещину в обороне замка, я полетел к одной из главных башен – туда, где красновато-черные лозы извивались по каменным стенам, готовые схватить нас.

– Тише, тише, – проворковала Мавлин, протягивая к ним руку. – Все хорошо. Мы – друзья.

Нехотя лозы опустились, открывая окно стене, но я видел, как они сопротивляются.

– Проклятая теневая магия, – чуть слышно проворчала Мавлин. – Она мешает мне их контролировать.

Я крепко прижал к себе Мавлин, потом сложил крылья, оборачивая нас ими, и устремился к окну. Мы врезались в стекло, и я зашипел, когда осколки впились мне в крылья, пронзая жгучей болью. Несколько стражников, игравших в кости, закричав, вскочили из-за стола и обнажили мечи. Я набросился на первого, вырвав ему горло когтистой рукой, и опалил огнем двух других. Их крики и запах горелой плоти могли привлечь внимание, поэтому я, спеша, отшвырнул мертвое тело в сторону, рванул дверь на себя и бросился вниз по лестнице.

– Куда мы? – тяжело дыша, спросила Мавлин, бежавшая за мной.

Снаружи доносились звуки боя, и я надеялся, что Лип справляется. Было безумием оставлять его одного сражаться со стражей замка, но я отдал ему половину бомб, а он – сообразительный и находчивый. Я должен был верить, что он справится.

– Идем по следу, – ответил я, добравшись до основания башни.

Я распахнул дверь, и мы побежали по широкому коридору, минуя десятки комнат. Я ожидал столкнуться со стражниками, но коридоры оказались пустыми, если не считать нескольких слуг, которые испуганно шарахались в стороны, едва завидев нас.

– Куда все подевались – сквозь землю провалились? – озвучила Мавлин мои мысли. – Почему нас никто не пытается остановить?

– Не знаю, – признался я, когда мы миновали огромные двустворчатые двери, ведущие, как я подозревал, в тронный зал. Но я не почувствовал там Адару, поэтому поспешил дальше. – Это похоже на ловушку. Неужели они могли знать, что мы придем?

– Все возможно, – мрачно ответила Мавлин. – Но назад пути нет. Пока не убедимся, что Адары здесь нет.

– Слышишь? – спросил я, замедляя шаг.

Из коридора доносились звуки боя – крики, рев пламени, чей-то мрачный смех.

– Похоже на битву, – мрачно заметила Мавлин. Она достала из кармана пригоршню семян. Мы пробежали по коридору и остановились у дверей. – Адара там?

– Да. – Я чувствовал, как связь между нами вибрирует, требуя, чтобы я ворвался внутрь и забрал то, что принадлежит мне. – Готова? – спросил я у Мавлин, схватившись за ручку.

– Готова как никогда.

Я распахнул двери, и мы с Мавлин ворвались внутрь... но при виде открывшейся перед нами картины резко остановились. Мы оказались в большой богато обставленной столовой. Массивный стол был отброшен в сторону, а пол завален сломанной мебелью, посудой и едой. Адара и Аолис вели ожесточенный бой в центре зала. Огонь и тени схлестнулись.

– А-а, у нас гости, – скучающим тоном произнес Аолис, бросая взгляд в мою сторону.

Его руки были протянуты к Адаре. Теневая магия изливалась из его тела змеящимися потоками, затапливая зал. Ледяная дрожь пробежала по моему позвоночнику при мысли о том, насколько все мы близки к смерти.

– Знаю. – Со лба Адары струился пот – она использовала свою огненную магию, и я с изумлением наблюдал, как ее пламя пожирало тени. Одно дело – использовать пламя против тварей из тени. Но я видел, как Аолис применял магию, рассекая драконов, словно легкие былинки. Даже сильнейшие из нас не смогли остановить его, но Адаре удавалось удерживать его на расстоянии. – Познакомься с моими друзьями, Аолис.

Адара не посмотрела на меня, но я понимал, почему. Я видел, что каждая частичка ее силы уходит на то, чтобы сдерживать Аолиса, и нахмурился, не понимая, почему она это делает, если невосприимчива к теневой магии. Но затем я заметил сгорбившуюся в углу фигурку и двух стражников рядом с ней. Дрожь пробежала по мне, когда я узнал в одном из них генерала Слафа, но не он привлек мое внимание.

Джелсайн. Опекунша Адары.

– Прошу, – прошептала женщина, поворачиваясь к нам. Она выглядела измученной и истощенной, но я сразу узнал в ней фрейлину, которая увела Олетту во время свадебного пира. – Помогите ей. Она долго не продержится.

– Никто из вас ничем не поможет, – фыркнул Аолис. – Адара, возможно, и сильна, но не может тягаться с моей теневой магией. Ее магия света все еще заперта. Сначала ей нужно совершить ритуал, а этого я не допущу, пока она не выйдет за меня замуж. – Он самодовольно усмехнулся.

Перед моими глазами вспыхнула алая пелена, и я едва не принял драконий облик.

– Выйдет за тебя? – прогремел я, шагнув к Аолису. – Мало тебе было украсть одну драконью невесту? Ты пожелал и вторую?

Король Аолис замер, и его тени дрогнули.

– Вы не связаны узами истинной пары, – сказал он, переводя взгляд на Адару. – Или связаны?

– Понятия не имею, – процедила она.

Она воспользовалась тем, что Аолис отвлекся, и усилила поток огня. Король зашипел, когда язык пламени зацепился за его руку, прожигая одежду. Оскалившись, он взмахнул рукой, и поток воды из опрокинутого кувшина пролетел через комнату, затушив огонь.

– Значит, ты не имеешь на нее прав, дракон, – презрительно сказал Аолис. Жестом он отдал приказ генералу Слафу и стражнику. – Убейте их. Они мне не нужны.

К моему удивлению, никто не шелохнулся.

– Ну не знаю, право, – протянул генерал Слаф, и его изуродованные губы растянулись в усмешке. – Думаю, было бы забавно держать дракона на цепи в подземельях – в качестве питомца.

– Я не спрашивал твоего мнения, Слаф! – рявкнул Аолис. – Убей их, сейчас же.

Но Слаф осматривал свои ногти и выглядел так, словно не собирался ничего предпринимать. Я уставился на него, озадаченный. Я знал, что этот подонок ненавидел драконов. Так почему же он медлил?

– Да как ты смеешь? – прошипел Аолис, пока Слаф продолжал игнорировать его приказ. – Ты отказываешься повиноваться своему королю?

Слаф прищурился, глядя на Аолиса, а я завороженно наблюдал за этой сценой.

– Я делал все, о чем ты просил. Оставался одним из самых верных твоих сторонников. Снова и снова давал тебе советы. Но ты лишь прячешься в замке, отказываешься использовать свою магию, позволяешь Домам бесчинствовать. Ты стал слабым, король Аолис. Ты не достоин трона, не достоин силы, дарованной тебе тенями.

– Хорошо, – оскалился Аолис. Его красивое лицо исказила ярость. Чернота поглотила его глаза. – Если так, значит, я убью вас всех!

Он шагнул, метнув в мою сторону щупальце тени. Я увернулся, но прежде чем он успел ударить снова, Адара встала между ним и мной. Любовь и боль затопили меня, когда я смотрел на нее в тот момент. Она была богиней возмездия. Лавандово-голубые волосы и платье развевались вокруг нее, а она повелевала яростным пламенем.

– Твой противник – я, Аолис. – В голосе Адары слышалась сталь. – Если хочешь добраться до моих друзей, прежде тебе придется переступить через меня.

– Раз придется... – Аолис вздохнул и закрыл глаза.

Свет в зале угас, когда он стянул к себе тени. Волна ужаса поднялась во мне. Теневые щупальца слились в чудовищную громадную форму позади короля. Она возвышалась над Аолисом, больше, чем пламя, которое Адара в одиночку могла бы призвать. Она переживет атаку, но будет полностью истощена магически, оставив Джелсайн на милость Аолиса.

Этого я не мог допустить, но знал, что моя магия будет здесь бесполезна. Я мог сделать только одно...

– Адара. – Я вошел в пламя, позволяя языкам пламени лизать мою кожу, и остановился рядом с ней.

Адара резко повернула голову, глядя на меня. Огонь дрогнул, когда ее концентрация на миг ослабла. Сердце сжалось, когда я вгляделся ей в лицо, – за ее решимостью я различал ужас, изнеможение, горе. Вблизи я разглядел и ее раны – рассеченную руку, порез от ножа на бедре, многочисленные царапины и ссадины. И все же она стояла непоколебимо, готовая противостоять своему врагу – храбрая, как те воители, рядом с которыми я бился.

Не отрывая от нее взгляд, я расстегнул браслет на запястье и закрепил его на предплечье девушки.

– Что это? – спросила она, глядя на браслет.

– Он принадлежал Дариану. – Сглотнув, я добавил: – Твоему отцу. Изначальный камень в нем содержит огромные запасы огненной магии. – Я отступил, но не ушел, остановившись у нее за спиной и положив руки ей на плечи. Я не мог предложить ей свою магию, но мог предложить силу и поддержку. – Используй изначальный камень, Адара. Победи короля Аолиса. Трон, на котором он сидит, принадлежит тебе, и пришло время вернуть его.

Глава тридцать пятая

Адара

Я вздохнула, когда руки Эйнара сомкнулись на моих плечах. Сила прокатилась по моему телу, и я знала, что дело не только в изначальном камне, который он дал мне. Нет, само его присутствие, казалось, окутывало меня, теплое и поддерживающее, укрепляя мою решимость. Мое сердце переполнилось – впервые мы с Эйнаром объединились, и наши разногласия исчезли перед лицом общего врага. Я чувствовала себя высокой и сильной, как великан, могучей, как цунами, яростной, как огненная буря. Ничто не могло встать у меня на пути, даже король, переполненный темной магией.

Мне не требовалось спрашивать, как использовать изначальный камень, – я уже чувствовала, как его энергия гудит у меня на запястье, ожидая, когда ее высвободят. Я открылась ей и ахнула, когда чистая магия хлынула по моим венам, заставив пылать изнутри. Казалось, я вот-вот взорвусь от этой силы. Я стиснула зубы, содрогаясь всем телом, пытаясь обуздать внезапный прилив энергии.

– Отойди от нее, дракон, – прошипел Аолис, вскинув руки. Теневое чудовище двинулось сквозь короля, встав перед ним, словно защитник, готовый сражаться до последнего. – Она моя.

– Нет, не твоя, – ответил Эйнар. – Адара не принадлежит никому, кроме себя самой.

Я взмахнула руками, высвобождая силу. Пламя взревело, проносясь сквозь теневого монстра, пробивая дыру у него в груди.

Огненная буря охватила Аолиса, и король издал оглушительный вопль, когда пламя поглотило его. Он упал на пол, извиваясь и содрогаясь, а теневое чудовище стало испаряться, пытаясь затушить пламя своей магией, но мой огонь оказался сильнее. Я неумолимо двигалась вперед, пробиваясь сквозь ветер, пока он совсем не стих. Наконец король сдался – его крики стихли, когда пламя выжгло его голосовые связки, легкие, сердце. Жестокое удовлетворение охватило меня, пока я наблюдала, как его тело обращается в пепел. От опьяняющей волны облегчения я едва держалась на ногах.

– Все хорошо, – прошептал Эйнар мне на ухо, когда я осела в его руках. – Я с тобой.

Запрокинув голову, я посмотрела на него, и в этот миг мне показалось, что мы остались вдвоем.

– Благодарю тебя, – ответила я чуть слышно, касаясь лбом его подбородка. – Без тебя я бы не справилась.

Он поцеловал меня в лоб, и мы не сказали больше ни слова. Слишком многое между нами осталось невысказанным – вопросы, мысли, открытия, которые нам еще предстояло обсудить.

Но пока достаточно было того, что мы здесь и мы победили.

Пламя, наконец, угасло, когда последние искры силы покинули меня, и в глазах потемнело.

– Адара! – воскликнула Мавлин.

В следующий миг она уже была рядом, а я сидела на стуле, пытаясь прийти в себя.

– Ты в порядке? – спросила подруга, положив ладонь мне на лоб, но я на нее не смотрела. Мой взгляд оставался прикован к Джелсайн, потерявшей сознание на полу. «Наверное, жар добрался до нее, – смутно подумала я. – Нужно проверить, как она...»

– Моя мать... – начала я и в следующий миг заметила движение, исходившее от обугленных останков Аолиса.

Кровь застыла в жилах, когда я увидела, как из пепла поднимаются тени, слишком густые, чтобы быть дымом. Зловещий смех наполнил зал, и в ужасе я смотрела, как тени проплыли по воздуху, направляясь не ко мне, не к Эйнару и даже не к стражникам, а к маме.

– Нет! – взвизгнула я, когда тени поглотили ее, вливаясь сквозь глаза, нос, рот, уши. Вырвавшись из рук Мавлин и Эйнара, я бросилась к Джелсайн и схватила ее за плечи. – Нет, прошу!

Мамины глаза распахнулись, и сердце у меня сжалось – они были наполнены чистой чернотой. Улыбка, которую можно было описать только как улыбку чистого зла, расползалась по ее лицу. Она села. Ее движения стали плавными и грациозными.

– В чем дело? – спросила она певучим голосом, который одновременно и принадлежал, и не принадлежал ей. В нем звучало что-то темное, и мне хотелось выцарапать себе барабанные перепонки. Я невольно отпрянула, почувствовав нечто зловещее, шевелящееся под ее кожей. – Разве ты не рада меня видеть, Адара?

– Ты – не она. – Я поднялась на ноги.

Та, кто раньше была моей матерью, тоже встала и преобразилась у нас на глазах. Потускневшие сальные волосы стали темными и блестящими, бледная кожа – гладкой, рваное платье – струящимся черным одеянием. Она выглядела величественной, могущественной, и если бы магия, от которой воздух вокруг гудел, не была такой темной и уродливой, я могла бы почувствовать облегчение.

– Кто ты? – спросила я.

– Можете звать меня Нокс, – ответила она. – Матерь Теней. Долго я ждала, пока ты придешь и убьешь Аолиса. И ты к тому же предоставила мне идеальный сосуд. Благодарность моя безмерна.

– О чем ты говоришь? – требовательно спросил Эйнар, становясь рядом со мной.

Мавлин встала с другой стороны, и я была благодарна за их поддержу. Казалось, земля снова уходит у меня из-под ног, и мир, который я только начала понимать, снова меняется.

– Ты планировала, что Адара убьет короля Аолиса? – спросил дракон.

– Ну, разумеется. – Нокс лукаво улыбнулась ему. – Почему же вы встретили так мало сопротивления, когда штурмовали замок? Неужели ты думаешь, это было бы настолько просто? И почему, как думаешь, мой красавец-генерал пощадил вас? – Она подошла к Слафу и погладила его по изуродованной щеке. – Ты прекрасно справился, мой храбрый солдат. Твоя верность будет вознаграждена.

– Для тебя – все что угодно, Матерь Теней, – улыбнулся Слаф. Выражение чистой преданности в его глазах было отвратительным.

– Значит, то, что ты говорил о короле, ты говорил искренне, – сказала Мавлин. – Ты считал его слишком слабым, чтобы править, и решил заменить его. Полагаю, изначально это ты даровала Аолису его силы? – спросила она у Нокс.

– Да, и это оказалось ошибкой, – вздохнула та. – Очевидно, у Аолиса была совесть. Он сожалел, что его теневая магия отравляет все вокруг, поэтому, вместо того чтобы использовать силу, он заперся в замке, чтобы не нанести своим землям еще больше урона. Прятался у себя в покоях, как жалкий дурак, стеная о пророчестве. К несчастью, его разум был слишком сильным, и мне не удавалось заставить его исполнять мою волю, – скривившись, добавила она. – Но Джелсайн не настолько сильна. Пытки и теневая магия ослабили ее, и она почти не сопротивляется.

– Так она все еще там, внутри? – спросила я со смесью надежды и страха. – Моя мать все еще жива?

– Конечно, – усмехнулась Нокс. – Она должна оставаться живой, иначе я не смогу использовать ее тело как сосуд. Не волнуйся, она будет в целости и сохранности. У меня слишком много планов, чтобы бросать ее сейчас.

– И что же это за планы? – рыкнул Эйнар.

– Ой, всего понемногу, – пожала плечами Нокс. – Слаф, будь душкой, отведи этих пленников в темницу. Меня утомила эта беседа, а впереди еще много дел.

– Конечно. – Слаф одарил нас жестокой усмешкой.

Дверь за ним распахнулась, и в зал вошли десять теневых стражей, вооруженных и в доспехах. Сердце у меня сжалось – я потратила всю магию, чтобы убить Аолиса, и у меня ничего не осталось для борьбы с этими фейри.

– Мы не позволим вам просто так схватить нас, – заявила Мавлин, выступив вперед. – И будем сражаться до последнего вздоха, если придется.

– Меня это устраивает, – беспечно отозвалась Нокс. – В конце концов, мне вы не то чтобы нужны живыми.

Стражники бросились к нам, но Мавлин оказалась быстрее и швырнула в них семена. Те стали взрываться, касаясь земли, и быстро прорастать в колючие лианы, которые цеплялись за ноги стражников и утаскивали их в сторону. Эйнар обстреливал их огненными шарами, и ему удалось поджечь нескольких. Я вцепилась в край стола. Слаф приближался ко мне, и его голодные глаза горели болезненным блеском. Он шел, чтобы убить меня, а у меня не осталось сил ему противостоять.

– Не подходи к ней, – прорычал Эйнар, встав передо мной. Его крылья распахнулись, заслоняя меня от Слафа.

– Так жаждешь умереть? – усмехнулся генерал.

Заглянув через плечо Эйнара, я увидела, как Слаф вытаскивает меч из ножен на бедре. Мое сердце сжалось. Эйнар силен, но ему не победить Слафа, если он не обратится, а здесь не было для этого места. Если бы только мы сумели выбраться наружу...

Двери в зал распахнулись, прервав мои мысли, и рот у меня приоткрылся от изумления, когда к нам бросились Авани, Буря и Каскада.

– Бегите! – крикнула Авани, атакуя Слафа. Лианы вырвались из ее рук, обвивая его меч. – Бегите, пока есть шанс!

Слаф развернулся к новой угрозе, а Эйнар зарычал. Я подумала, что он нападет на генерала и попытается покончить с ним, но вместо этого он подхватил меня на руки, перекинул через плечо и выбежал из зала. Мавлин прикрывала нас. Я видела, как три фейри противостоят теневым стражам: Буря использовала пару вееров, рассекая противников ветром, а Каскада прижала ладонь к лицу одного из стражников и вытянула из него всю влагу, превратив в мумию.

В следующий миг мы уже мчались по коридору.

Дверь, мимо которой мы пробегали, распахнулась, и тот стражник, который ранее дал мне ключ, вышел в коридор.

– Сюда! – крикнул он.

Эйнар и Мавлин резко остановились.

Повернувшись на плече Эйнара, я посмотрела на стражника и сказала им:

– Все хорошо. Он помог мне. Мы можем ему доверять.

– Слаф, в общем-то, нам тоже помог, но для нас это не очень хорошо обернулось, – заметила Мавлин. – Откуда нам знать, что он не приведет нас к Нокс?

Я уставилась на стражника, вглядываясь в его золотисто-зеленые глаза.

– Я видела тебя раньше, – проговорила я, пока мой затуманенный разум пытался сложить воедино отдельные фрагменты. – В аптекарской лавке моей матери. А потом в лесу, когда ты указал мне путь к башне, где спал Эйнар. И потом еще раз, в воздушном храме.

Стражник кивнул.

– Я расскажу тебе, кто я, но прежде нам нужно отсюда выбраться. – Он распахнул дверь пошире, и я увидела лестницу, уходящую вниз. – Можете оставаться здесь, если пожелаете, но прихвостни Нокс найдут вас. И она будет пытать вас, пока вы не будете молить о смерти. Если хотите этого избежать, предлагаю вам все же идти за мной.

С этими словами он скрылся на лестнице, а мы переглянулись.

– Неизбежные пытки и смерть против возможной смерти? – Мавлин пожала плечами. – Думаю, я рискну.

Она пошла вслед за стражником, и Эйнар со вздохом последовал за ней.

Страх осел у меня в животе тяжелым комом, когда дверь за нами закрылась и лестница погрузилась во тьму. Я не знала, что ждет нас впереди, а моей магии не хватало даже на то, чтобы зажечь огонек и осветить нам путь.

Впервые в жизни я была по-настоящему бессильна.

И понятия не имела, что дальше.

На этом пока все.