Александр Матюхин

Проклятый район

© Александр Матюхин, текст, 2026

© draft.Anna, иллюстрации, 2026

© o_moth, иллюстрации, 2026

© Владимир Безкровный, дизайн обложки, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

* * *

Мальчик умер

На лавочке у подъезда сидела девчонка лет четырнадцати, моя ровесница.

– У нас тут недавно мальчик умер, – произнесла она, разглядывая меня.

– Умер?

– Его еще не нашли. Пока просто пропал, – девчонка шевельнула плечом. – Ушел вечером за хлебом, и все. Скоро найдут тихонького и мертвенького. Так уже было.

Я остановился, держа наперевес коробку с вещами: одну из десятка, что отец выгружал из недр своего потрепанного «Хендая».

– Мы его звали Лешик, – сказала девочка. – Через «е», типа леший. Такие волосы соломенные, дурацкие. Смешной был. Страшилок не боялся.

– А почему ты решила, что он умер? – углы тяжелой коробки впивались под ребра, но я все равно не спешил уходить. Интересно было.

Девочка картинно хмыкнула:

– Да так. Тут все умирают потихоньку. Место плохое.

– Болота рядом? – я вспомнил, как родители обсуждали болота в паре километров от новостроек, за полем. Их осушали несколько лет, а они все никак не заканчивались. Из-за этого жилье здесь было дешевое, поэтому мы и переезжали.

– Болота, – фыркнула девочка. – Скажешь тоже. Просто проклятие одно есть. Делов-то...

– Славка, не тормози, – отец прошел мимо, легко толкнув меня плечом. – Нам еще таскать и таскать.

И чего грузчиков не нанял? Бесит.

– Хотела тебя предупредить, да забыла о чем, – сказала девочка. – Ужасная память. Хуже и хуже. Знаешь, это тоже связано. Одно с другим. Ты, в общем, гулять выходи попозже. Новенькие самые живучие здесь.

Дальше я не стал слушать. В каждом дворе были такие вот странноватые девчонки и мальчишки. В моем старом районе восьмилетний пацан верил в призраков и всюду за ними охотился. Я в его подъезд однажды запустил разукрашенную фосфором собаку, которая бегала по лестничному пролету, так пацан чуть с ума не сошел от страха.

Сейчас время такое, сверхинформационное. Сунешься в интернет, а там из каждого рилса какие-то страшилки, проклятия, ведьмы, вампиры и призраки. У кого слабый разум, ну или сильная фантазия, ведутся, верят, а потом сидят на лавочках и людей пугают.

Пока я поднялся на четвертый этаж, пока вернулся, девчонки уже след простыл. Мы с отцом перетащили оставшиеся коробки минут за сорок.

В старой квартире была одна комната, а тут целых две и просторная кухня. То есть у меня автоматом появилась комната, своя – настоящая! Странное чувство: стою на пороге и осматриваюсь. Двенадцать квадратов, серенькие обои, лампочка под потолком, штук пять коробок на полу – в них, в основном, одежда. К стене прислонены части стола, там же стоят монитор и системник. Никто не будет ворочаться в кровати под боком и жаловаться на свет. Никто не будет заставлять надевать наушники. Никому, наконец, не будет дела до того, что я там делаю за компьютером.

Узкий толстый матрас лежал у батареи. Я уже представил, как будет здорово валяться на нем ночью. Безо всяких каркасов, а? Из окна виднелась такая же многоэтажка, в какую въехали мы, сплошь стеклянные балконы.

– Что застыл? – по коридору прошла мама. – Хватай шуруповерт, и за дело. Стол сам себя не соберет.

Шуруповерт я нашел на кухне. Собрал стол, установил монитор, системник и – вуаля – связь с внешним миром почти восстановлена. Не хватало только интернета.

Я сунулся в гостиную, где отец возился с диваном. Стал помогать. Диван был старый, как та ржавая мясорубка, инструкция к которой потерялась сто лет назад, а то и больше. Но отец справлялся. Он этот пазл не в первый раз собирал. По полу катались болтики, и стоял запах опилок. Сквозь распахнутое окно слышался детский гвалт с площадки.

– А интернет проведут? – спросил я под свист шуроповерта.

– Чего?

– Ну, интернет в этих новостройках существует?

– Существует. Заказали уже. Сегодня или завтра с утра подключат. Молодежь, ничего не могут без интернета.

– Это зависимость, – сказал я. – Но полезная. Смотря как использовать. Кому-то интернет заменяет телевизор, кто-то там ищет общения разные, знакомства.

– Подай вон тот болт. На улицу бы пошел, познакомился с кем-нибудь, а то кожа уже как у Кащея Бессмертного.

– С интровертами так не работает, – я протянул ему горсть болтов. – Общаюсь только с теми, с кем комфортно. Улица вообще не лучший выбор. Хотя...

На ум пришла девочка с лавочки. Симпатичная и странная. Какая-то у нее была тайна, стопроцентно. Пойти, что ли, действительно познакомиться. Любое знакомство может быть полезным.

– Слышал уже про мертвого мальчика? – спросил я.

Отец нахмурился:

– Что за байка?

– Ну тут типа кто-то умер. Пропал на болотах или еще что. Неделю назад.

У отца профессиональное. Во-первых, он полицейский, хоть и из отдела какой-то там безопасности, во-вторых, обожает смотреть криминальные документалки про маньяков и расследования убийств. Сейчас это модно. У меня в предыдущем классе половина девчонок знала имена всех популярных блогеров, которые снимали видосы про серийников. Я тоже краем глаза посматривал.

Впрочем, сейчас отец отнесся скептически:

– Ну пропал и пропал. Поглядеть надо. Просто не суйся, куда не нужно, и все. Не впутывайся.

Он знал, о чем говорил. Я любил впутываться, такой уж был характер.

Отец продолжал увлеченно собирать диван. Я подал ему очередной шуруп, размышляя о пропавшем мальчике. Зацепило.

Когда диван был готов, я выскочил на улицу. Разведать обстановку.

Проклятый район

У дома был внутренний закрытый двор с детской площадкой и крохотным футбольным полем. На зеленом газоне, воспользовавшись редким жарким днем, валялись девочки лет восьми и слушали из колонки музыку. Август перевалил за середину, а значит, скоро начнется сезон серого неба и бесконечных холодных дождей.

– Привет, – сказали из-за спины. Я обернулся и увидел в дверях подъезда ту самую девчонку. Теперь она была в очках. – Тебя как зовут?

– Святослав, – ответил я. – А тебя?

– Катька. Ты такой серьезный. Тебе сколько лет?

– Четырнадцать, через месяц будет пятнадцать.

– Мне тоже четырнадцать. Но пятнадцати, наверное, не будет. Это в октябре, я не доживу.

Странная она.

– Почему не доживешь?

– Потому что на мне проклятие колдуна. По моим прикидкам, осталось недели две или три, потом – смерть. Страшная и мучительная.

Сказано это было буднично и даже с нотками веселья. Я поежился, сам не знаю почему. На улице было солнечно, играла музыка, мелкие на площадке орали, а возле Катьки как будто резко стало холодно и неуютно. Я прикусил губу от любопытства.

– Что за проклятие?

Катька легко мотнула головой.

– Пойдем, – сказала она. – Есть местечко, там можно спокойно поболтать. Все расскажем. Не боишься?

– С чего бы?

Мы обогнули детскую площадку. Катька прихрамывала на левую ногу. Прошли мимо арки, за забор, где открывалось большое неухоженное поле с остатками стройматериалов. Из кустов торчали блоки с арматурами, валялись куски кирпичей, мусор. Катька вела по узкой тропинке к деревьям вдалеке. Заунывно выл ветер и пахло мусором: когда долго не выкидываешь пакет с прогнившими овощами и яйцами. Примерно так.

Я обернулся и понял, что мы уже отошли далеко. Четыре красные высотки нового микрорайона растянулись вдоль поля. Обочина была заставлена грузовичками и такси.

Все интереснее и интереснее. Вот это я и называл – впутаться.

Через пару минут мы подошли к деревьям. Три сосны торчали среди поля, как нарисованные. Вокруг темнели пятна от костров, валялись ржавые мангалы, окурки, банки. На шершавой бетонной плите, наполовину врытой в землю, сидел пацанчик в очках. У таких обычно забирают десерты на обедах и намалевывают губы зубной пастой по ночам в детском лагере. Гнобят и презирают. Заучки костлявые. Потерянные личности. Он был одет в джинсы и синюю рубашку с короткими рукавами. Жесткие темные волосы торчали во все стороны.

– Привет, – сказал пацанчик, легко соскакивая с бетонки. – Я Ваня. А ты Слава?

– Святослав. Ты тоже проклят и скоро умрешь? – спросил я, опершись спиной о сосну.

Вообще, было интересно их послушать, но в таких ситуациях нельзя показывать виду.

– Проклят, но не умру, – ответил Ваня серьезно. – У меня договор с колдуном, а вот Катька ломается. Поэтому ей недолго осталось. Наверное.

– Ничего не понятно.

– Ага, и не должно быть, пока мы не расскажем, – Катька села на край плиты. Теперь они были похожи на брата и сестру: тощие очкарики, с веснушками, скуластые. – Я вот сначала хотела предупредить, но забыла... Мне неловко... Поэтому Ваня здесь. У него с памятью порядок, не как у меня. Это типа побочка.

– У нас район проклят, – объявил Ваня с уверенностью карточного шулера. – Здесь живет колдун, который наложил проклятие на вот эти дома. От «Магнита» до автобусной на перекрестке Ситцевой улицы. Раньше тут были сплошные болота, а теперь за три года построили район и дальше тянут, к лесу. Походу, колдун когда-то здесь умер, потом строители потревожили его могилу, и он ожил. Мы зовем колдуна Страшник. Это его территория, и ты уже зашел на нее. Если не успеешь сбежать, то все.

– Страшник, – повторил я. – Продолжайте.

– Мы его так зовем, потому что он насылает страхи, – вставила Катька. – Приходит в страшных образах.

Она взмахнула руками и скорчила гримасу. Не очень страшную.

– Если колдун решит, что ты ему нужен, он придет сегодня или завтра ночью, – сказал Ваня. – Он для каждого разный. Мужчина или женщина. Иногда в виде мертвого ребенка. Или даже животного.

– Ко мне пришла бабушка, божий одуванчик. Будто из старых фильмов, – Катька пнула носком туфли камешек. – Протиснулась через форточку, подошла к моей кровати. Улыбка на пол-лица, а глаза пустые. Еще и пахнет... гнилым чем-то. Я чуть не умерла со страху.

– А ко мне мужчина из доставки еды зашел, – кивнул Иван. – Просыпаюсь в два часа ночи, а он стоит в детской комнате. Комбинезон голубой, лицо замотано шарфом, на глазах кепка. Зрачки светятся, как у робота. Ну, я сразу понял, что происходит. Взрослые Страшника не интересуют. Только подростки, лет от двенадцати. Если ночью к тебе в комнату зашел, то считай, что заразил. А у зараженных обратной дороги нет. Будешь пленником района. Тут или договор заключать или умирать.

– А что за договор?

– Нужно ходить к нему в логово раз в месяц. Сейчас шестеро зараженных, у нас график есть. В определенный момент идешь к указанное место и ждешь... Потом как будто память срезает: вот стоял на обочине дороги, а вот уже шагаешь домой, часа четыре прошло, а в голове пустота, подташнивает, и ничего не помнишь.

– Весело тут у вас, – хмыкнул я. – И что он делает в логове? Кровь пьет?

– Никто не знает. Но следов от укусов ни у кого нет.

Катька добавила:

– Он заражает не всех, чтобы внести смуту. Другие ребята нам не верят, поэтому никто ничего не может доказать или сделать.

– Убегай, пока не заразился, – продолжил Ваня. – У Катьки вот почти получилось. Уговорила родаков отвезти ее к бабушке на какое-то время. Типа плохо стало на болотах, до тошноты. Но Страшник пришел в ночь перед отъездом.

– Главное, не тупить, – добавила Катька. – Мне не хватило одного дня. Если бы бабка не пришла, я бы с утра уже уехала. А так – все.

– Что все?

– Он не даст выехать из района. Если надумаешь сбежать после заражения, умрешь в страшных муках. Мне проще здесь остаться.

– Ага, умрешь в страшных муках, – снова повторил я. – А если не убегу, значит, буду проклят, и этот ваш Страшник меня сожрет?

– Не сожрет. Сделает рабом и будет таскать в свое логово на болотах.

– Прикольная сказка.

Катька шевельнула плечом и посмотрела на Ваню:

– Я же сказала, что он не поверит. А потом поздно. Лешик тоже не верил. А до него Виталик и Жека.

Я засунул руки в карманы, с интересом разглядывая этих двоих. Никак не мог взять в толк, зачем они разыгрывают эту сцену. Чтобы что? Напугать? А смысл? Или у них тут районный обычай, для новеньких? Тогда тем более непонятно. Щуплые очкарики не выглядели теми, кто устраивает розыгрыши.

– Почему мы здесь? Какое-то место силы?

Ваня ответил:

– Говорят, Страшник слышит все разговоры зараженных, но есть белые пятна, куда он не может дотянуться. Вот здесь одно из них.

– Значит так, – я отклеился от ствола сосны, прошел по кругу, разминаясь. – Давайте подытожим. Вы говорите, что район проклят, тут живет какое-то существо по имени Страшник. Не договоришься с ним – умираешь. Договоришься – становишься рабом. При этом выехать из района нельзя, если он тебя заразил, победить Страшника нельзя, ну и все очень плохо.

– Победить, может, и можно, но мы не знаем как, – поправила Катька. – Один мальчик два года назад почти нашел способ. Он в интернете шарил, даже это... место у него было... забыла. А потом пропал. Как Лешек. Он тоже пытался вырваться... Теперь найдем его мертвенького. Или вообще не найдем. Третья пропажа за два года.

– У вас тут за два года три подростка без вести пропало? – я присвистнул.

Расскажу отцу – тот обалдеет.

Это уже было интересно. По сути, всего сорок минут езды от моего прошлого дома, а такое творится. Может тут еще партизаны водятся со времен Великой Отечественной, или ведьм сжигают перед домом культуры «Современник»?

– Проклятие, – пожал плечами Ваня.

– Болота и маньяк, – сказал я. – Уверен, тихий маньячелло поджидает детишек.

Отсюда, кстати, хорошо были видны высокие заросли, за которыми начиналась болотистая местность и кривой черный лес. Стык цивилизации и прошлого. Идеальное место для маньяка.

– Это не маньяк, – Катька покачала головой. – Я не знаю, как объяснить... Если сбежишь, то и не поймешь. А если останешься, то сам узнаешь...

Ветер зашумел в ветвях сосен. Ваня подошел ко мне. Он был ниже на голову, посмотрел из-под очков снизу вверх:

– Короче, Слава, веришь или нет, но лучше сматывайся из района, целее будешь.

– И много детей смоталось после ваших предупреждений?

– Ни одного.

– Вот именно. Ты не очень убедителен, как и твоя подруга. Не знаю, в чем прикол, но надо постараться как-то улучшить историю. Пока звучит так себе.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Ваня обернулся к Катьке и сказал:

– Ну, я попытался.

– Он будет бороться, – сказала Катька Ване, не глядя на меня. – Я вижу, что он не сбежит.

В чем-то она была права. Я любил впутываться в неприятности, а здесь, судя по всему, было во что впутываться.

– С вами приятно иметь дело, – сказал я. – Не вижу смысла забивать голову непонятным монстром из табакерки. И так дел полно. Всего хорошего.

В общем, я вернулся к домам. В голове крутились кое-какие мысли, которые нужно было обсудить с друзьями на форуме.

Возле калитки, ведущей во внутренний двор, меня поджидали двое пацанов. На вид лет по шестнадцать. Коренастые, короткостриженные. Один лениво пинал футбольный мяч о забор.

Поджидали именно меня: перегородили дорогу, внимательно разглядывая.

– Откуда будешь? – спросил один, у которого на физиономии читалась финальная стадия дебилизма.

– От мамы с папой, – ответил я. – Еще вопросы?

С такими дуболомами мне было привычнее общаться, нежели с очкариками. Дуболомов полно, и у них абсолютно стандартное поведение, как под копирку. Главное не дать понять, что ты их боишься.

– Дерзкий, – второй пацан шумно сплюнул себе под ноги. – Страшнику зайдет. Короче, ты с нами или нет?

– С вами? – спросил я.

– Ну у нас типа коалиция, – сказал первый. В его глазах виднелись проблески интеллекта. Хоть и не большие. – Есть те, кто сопротивляется и потом долго не живут. А есть те, кто нормально себя чувствует и все такое.

– Вы, получается, из нормальных?

– Вроде того. Будешь с нами, Страшник не обидит. За район пустит без вопросов, тусоваться будешь. Много плюшек.

– А если не с вами?

– Ну ты мелких видел? – кивнул второй пацан. – Одна помрет скоро, другой ушел в болота и пропал... Так же хочешь?

– Это угроза?

Пацаны нахмурились. Даже до их глубинного интеллекта дошло, что я не очень дружелюбен.

– Мы же по-доброму, деревня, – сказал один, почему-то оглядываясь. – Никто ни к чему не принуждает. Пошли отойдем, побазарим втихую, а?

Он протянул руку, чтобы взять меня за локоть.

Если драка неизбежна – бей первым. Золотое правило.

Правому пацану я вмазал по нижней челюсти, потом сразу под дых. Второго оглушил несколькими короткими ударами. Главное – не сломать нос, а то родители будут ругаться, да и в целом заморочек много.

Пацаны замычали, неубедительно замахали кулаками, но я уже прошмыгнул мимо них к калитке и оказался во дворе. Несколько женщин с детской площадки смотрели на меня встревоженно.

А я даже дыхалку не сбил. Опыт, как говориться, не пропьешь.

Поднялся на этаж, открыл дверь и застал в коридоре мужчину. Он был в оранжевой курточке интернет-оператора и стоял на стремянке, прикрепляя к стене роутер.

– Не убейте, молодой человек! – улыбнулся мужчина. – Шустрый какой!

– Цивилизация подоспела, – ответил я, разуваясь.

Мужчина зажужжал шуруповертом, при этом шумно цокая языком.

Я прошел в комнату и выглянул из окна. Пацаны стояли у мусорных баков и смотрели на меня. Словно знали, где я живу.

Баг

Для верности задернув занавеску, я нацепил наушники и развалился на матрасе, слушая безымянную аудиострашилку. С телефона интернет тупил, но я все равно быстро набросал историю про Страшника в закрытом чате для парочки друзейединомышленников. Им должно было понравиться.

В комнату заглянул отец, знаками показывая, что мне придется вставать. Я снял одно ухо:

– Чего?

– Там вай-фай настраивают. Пойдем.

– Куда?

– Зовут. Заценить скорость и качество.

Перед телевизором, который мы повесили пару часов назад, стоял тот самый мужчина в оранжевой курточке и что-то клацал пультом. Телевизор был «смарт», восемьдесят шесть дюймов, с качественной картинкой. Отец загонялся по консольным играм и с каждой новой приставкой менял и телевизоры, чтобы добиться нереального «эффекта погружения», HDR и пятиканального звука. Только взрослые так заморачивались с играми. Мне бы хватило восьмибитной приставки и танчиков на двоих.

По экрану из одного конца в другой плыла сверхчеткая рыбина, огибающая сверчеткие водоросли и не менее сверхчеткие пузырьки воздуха. Я воткнул наушник на место.

«...и пальто накинулось на мальчика, укрыло его и сожрало. Потому что пальто изнутри было сплошь усеяно мелкими острыми зубами...»

Мужчина в оранжевой курточке что-то говорил отцу, широко улыбаясь. Пару раз указал на меня, потом на телевизор. Рыбина по экрану больше не плавала. Шел какой-то ролик: счастливая семейная пара (тоже сверхчеткая, до морщинок под глазами) сидела под деревом на зеленой лужайке и смотрела на небо. Мужчине и женщине было лет под тридцать. Они прикрывали глаза ладонями, но все равно щурились, потому что у них там было солнечно.

Отец повернулся ко мне, жестом попросил снять наушники. Я вытащил один.

– Как тебе качество? – спросил он. – Шик, блеск?

– Нормальное, – я пожал плечами.

Картинка на экране вдруг сменилась. Вместо счастливой семейной пары возникли дрыгающиеся в диком танце силуэты. Много силуэтов. Неоновый свет разрывал пространство. Силуэты были черные, непроглядные. Из колонок громыхнула напористая музыка, да так, что отец вздрогнул. Вот тебе и пятиканальный звук.

Я тоже вздрогнул. Мне показалось, что какой-то особо резкий звук проник в голову и застрял где-то в области зубов, вызвав короткую вспышку боли.

– Ой, баг! Сейчас уберу! – воскликнул мужчина в курточке, щелкая пультом.

Через пару секунд телевизор выключился. Стало пронзительно тихо. Только в левом ухе у меня бубнел сгенерированный голос нейросети: «В одном спящем-спящем городе...»

– Можно идти? – осведомился я, втыкая второй наушник.

Отец обреченно взмахнул руками. Мол, извиняй за неполадки.

А за что извинять? Это у мастера руки из одного места.

Следующие полчаса внутри головы, за правым глазом, болталось неприятное ощущение. Словно зуд от выстрелившего в меня резкого звука. Такое иногда бывает: услышишь где-то громкую музыку, и она засядет так, что не избавиться. Только сейчас было еще хуже, до зубной боли. Я закрыл и протер глаза. Среди вспыхнувших под веками белых пятнышек извивались темные силуэты.

Ну, хоть интернет появился. Отец скинул логин и пароль.

Не знаю, как люди существовали без интернета. Дело даже не в социальных сетях, рилсах, бесконечной музыке и так далее. Интернет – это бездонный океан информации. Делай что хочешь, плыви куда хочешь, путешествуй, исследуй. Если в реальном мире эра путешествий и открытий новых земель давно закончилась, то в интернете она только началась. Каждый из нас теперь был Колумбом, который при желании мог открыть цифровую Америку.

У меня были ровно две страсти в этой жизни. Если хотите – зависимости.

Первая: я впутывался в неприятности и искал приключения. Именно поэтому разговор с Ваней и Катькой крутился в голове и не давал покоя. Любая возможность ввязаться в непонятный движ активировала всплеск адреналина. Я жаждал ввязываться. Неважно, что меня ждало: драка со старшеклассниками на заднем дворе за право тусоваться на скейт-площадке или спуск в заброшенный колодец, который нашли друзья на стройке через два двора от дома. Я не отказывался. Мне нравилось. Адреналин в крови – это вообще мое. У вас рядом есть заброшка, где обитают то ли бомжи, то ли призраки? Тогда я мчу к вам. Вы хотите проверить, что будет, если прыгнуть с третьего этажа в снег? Зовите меня! Правда, из-за этого часто возникали проблемы. Родителям вот даже пришлось переехать.

Вторая страсть касалась потустороннего: поиск четвертого уровня интернета. Его еще называли глубинным или нижним.

Первый уровень общеизвестен, им все пользуются, то есть переходят по ссылкам и адресам на какие-нибудь доступные сайты. Второй уровень обычно скрыт от людских глаз, он состоит из закрытых сайтов, на которые можно перейти, только если знаешь конкретные ссылки или по приглашению. На втором уровне можно наткнуться на так называемую приватную информацию, то есть ту, которую люди или организации прячут от всех. Например, отчеты о продажах или частные хранилища фотографий, видео или еще чего-нибудь похожего.

Третий уровень – даркнет. Без специального софта там делать нечего. Зайти в даркнет можно только через особые приложения и браузеры, имея проверенные пароли и логины. В открытой сети найти доступ очень сложно. Даркнет называют бухтой пиратов и бандитов, я туда не суюсь, потому что там много противозаконного.

Но, по слухам, есть еще и четвертый уровень. Чтобы попасть на него, нужен не только специальный браузер, но и приложения, устанавливаемые на комп с правами администратора, а также самоуничтожающиеся одноразовые ключи доступа, многоуровневая проверка и анонимная цепочка поручителей. Но оно того стоит. Потому что на четвертом уровне можно обнаружить нечто странное. Метаморфозы, возникающие из-за огромного скопления информации. Мутации сети. Разрывы реальности, происходящие под напором свободной энергии. Где-то там обитают зачатки настоящего виртуального разума, который рано или поздно разовьется настолько, что поднимется из глубин и подчинит себе весь интернет. Уже сейчас этот разум собирает потерянные строчки кода в единое приложение, способное генерировать из нулей и единиц нечто физическое, материальное... Сцепленные между собой строки адресов образуют маршрут в другую реальность, который прорывается через браузер и открывает наблюдателю потусторонние миры.

Говорят, если собрать достаточно мощные сервера и пройти на четвертый уровень, то можно открыть порталы, которые ведут в параллельные измерения. Правда, такие переходы сжирают очень много энергии.

О четвертом уровне я прочитал пару лет назад в каком-то паблике крипипаст. Сначала это были просто типичные страшилки, потом появилось несколько статей, маскирующихся под документальные, а уже потом кто-то выложил ссылки на сайт, где энтузиасты собирали всю информацию о четвертом уровне.

Народ на сайте был дикий, одержимый. Половина, на мой взгляд, – настоящие психи, которые поверили бы во что угодно. Но попадались разумные, которые пытались научно объяснить появление четвертого уровня. Они-то меня и зацепили. Я изучил статьи, форумные заметки, посмотрел несколько роликов, и сам не заметил, как подсел на поиск четвертого уровня. Каждое утро я начинал с новостей на сайте и переписки с несколькими сетевыми друзьями.

Мы называли себя нетсталкерами.

Нетсталкинг, если совсем просто, выглядит так: блуждаешь по интернету в поисках забытых сайтов, потерянных фото и видео, кусков каких-то текстов, новостей, историй. Как настоящий сталкер из игр и книг, только в сети. Переходишь по ссылкам, погружаешься глубже и глубже, ищешь обрывки комментариев на форумах, анализируешь информацию, расширяешь или, наоборот, сужаешь поиск. И главное – никогда не знаешь, на что можешь наткнуться. Что скрывается за ссылкой, которую двенадцать лет назад оставили на заброшенной ветке обсуждения мифологических существ Карелии? Что увидишь, если выгрузишь видео, залитое двадцать лет назад на форуме «Мистика нашего города»? Особенно, если там стоит пометка: «Ни в коем случае не открывайте видео на компьютере!».

Я, кстати, скачал, тут же записал на болванку и попытался посмотреть через старый проигрыватель отца на телеке. На видео ничего нельзя было разобрать: помехи, обрывки теней, чей-то смех и звон разбиваемого стекла. Мрачновато. Но зато прикольно! Как будто прикасаешься к неизведанному, ищешь клад, о котором ничего не знаешь.

За два года нетсталкинга я собрал неплохую коллекцию интересных записок, видеороликов и заброшенных сайтов, которые почему-то все еще работали и имели отношение к четвертому интернету. Но пока еще ничто не приблизило меня к настоящей находке.

Основной костяк искателей составляли я (ник – Обглодыш), и еще двое с никами Матффей и УзникПодземелий. У нас был свой чат, куда мы сбрасывали все более-менее полезные находки и много и безудержно обсуждали четвертый уровень и все, что с ним было связано.

Чтобы отвлечься от непонятной головной боли, я включил комп и открыл чат.

Несколько секунд вместо чата висело темное окошко браузера. Внезапно зашумел вентилятор в системнике, словно собирался взлететь вместе с корпусом, мигнул и тут же погас огонек камеры.

В углу браузера пробежали строчки:

[LOadING]

[ERorr]

[PRESS ENT FOR... ]

Внутри головы остро кольнуло, правый глаз наполнился темнотой и слезами. Я неосознанно дернулся, заморгал и понял, что все прошло. Системник не гудел. Браузер открыл чат. Никаких строчек больше не всплывало.

Пропавшие дети

В чате УзникПодземелий написал:

«Я тут нагуглил про твой район. Прикольно, на самом деле. Держи пару ссылок. Все, не на связи до вечера».

Я почитал. Действительно, за два года в районе пропало три подростка.

Первый по имени Егор, переехал еще когда кругом была стройка и пустырь. Тихий, заучка, отличник и участник Олимпиад. С фото на меня смотрел типичный мальчик для битья: круглое лицо в веснушках, огромные очки, пиджачок на пухлом теле. Сообщалось, что он просто пропал, пока родители были на работе. Камер в районе на тот момент не было. Свидетели видели, как он вернулся из школы, как выходил из подъезда и шел в сторону «Магнита». А потом его следы терялись. Последний раз похожего мальчика видели вечером в поле, где росли четыре сосны. Поэтому предположили, что он увяз в болотах. Правда, зачем он туда сунулся, до сих пор было неизвестно. Уже потом родители говорили, что нашли у Егора много странных вещей в комнате: несколько кнопочных мобильников, распечатки с адресными строками – которые вели к ошибкам 404, – резиновые сапоги, фонарики, спички. Словно Егор собирался уйти из дома. Правда, ушел-то он без всего этого, а просто так, со школьным ранцем. Загадка.

Второй мальчик пропал в прошлом сентябре. Звали Михаилом, тринадцать лет. Он был не из самой благополучной семьи: батя пил, мама, впрочем, тоже. Несколько раз Михаил сбегал из школы, однажды попытался уехать в другой город к бабушке, но его быстро задержали. Последняя попытка получилась удачной... ну, как сказать. Ушел гулять в субботу и не вернулся. До сих пор не нашли. Возможно, забрел в болота. А, возможно, все еще идет к бабушке, которая жила во Владивостоке.

Третий подросток – и тут я слегка напрягся – Алексей, тоже тринадцать лет. Пропал неделю назад. Семья благополучная, да и ребенок не был замечен в антисоциальном поведении. Судя по всему, обычный пацан. Отправился за продуктами и не вернулся. То есть из дома вышел, по камерам его отследили до магазина, после он направился к полям, за пределами обзора техники, а там – исчез. Как сквозь землю провалился. Продуктовый у них, что ли, проклятый...

Я полез в интернет, нашел фотографии Алексея и почувствовал неприятный осадок в груди. Будто знал его, видел. Это все из-за близости происшествия. Если где-то рядом случается несчастье, то человек автоматически чувствует соучастие. Например, вину, что не смог помочь, хотя даже и не подозревал о случившемся минуту назад. Так и со мной. Кто такой был этот Лешик? Неизвестно. Темно-рыжие волосы, жестко торчащие в стороны. Счастлив. Ушел и не вернулся. Так бывает, да? Чтоб сразу трое на один небольшой новенький микрорайон.

Я вернулся в наш чат. УзникПодземелий был не в сети. Матффей тоже.

«Это что-то интересное. Мне прям нравится»

В комнату вошел отец и молча протянул телефон.

На телефоне фото: я у забора, в тот момент, когда бью под дых одного из дуболомов. Красивое фото, четкое. Снимали из какого-то окна.

– Никуда не укрыться от всевидящего ока, – уныло сказал я. – Пластмассовый мир победил.

– Мы только переехали, а в домовом чате ты уже звезда, – сказал отец мрачно.

– Они первые начали.

– Охотно верю. Но попался ты. И не в первый раз. Впредь будь умнее.

Он знал, о чем говорит. Моя страсть к поиску адреналина иногда переходила границы, и отец уже устал меня отмазывать. В прошлой школе его вызывали к завучу и директору раз шесть только за прошлый год. Из-за моих причуд в первую очередь. Я дрался, на спор вылезал из окна четвертого этажа, швырнул с крыши школы хоккейную клюшку, целясь в лобовое стекло автомобиля. Тут мне оставалось только руками развести – такой уж характер. Весь в отца.

Отец перевел взгляд на монитор. Там все еще висели фотографии пропавшего мальчика.

– На столбе во дворе это же фото, – сказал он. – Тебя не отпускает история?

– Да, – я оживился. – А ты можешь разузнать побольше?

– Зачем тебе?

– Вдруг он не на болотах пропал, а его маньяк похитил? Смотри, тут трое детей за два года бесследно исчезло!

Я раскрыл все ссылки и дал почитать отцу. Он тоже оживился, но совсем не так, как я. Скорее напрягся.

– Ну-ка, скинь мне все, что нарыл. Проверю, – отец даже сходил за очками. – И, это, давай-ка осторожнее. Не нравится мне, что в первый же день такие истории всплывают.

– Обязательно осторожнее, – произнес я.

А сам подумал о том, что надо бы еще раз встретиться с Катькой и Ваней и выведать у них подробности.

В правый глаз вернулась боль, едва заметная, как дыхание училки за плечом. А еще вернулось ощущение азарта. Адреналин, ничего не поделать.

Ночная гостья

Ночью меня что-то разбудило.

Обычно я засыпаю в наушниках, под монотонный голос, читающий страшилки, и сплю как убитый. Но сейчас, видимо, сработал эффект незнакомого места. Когда спишь где-то в первый раз, любые звуки кажутся угрожающими, страшными, некомфортными. Это древний инстинкт организма. Мало ли, вдруг где-то рядом бродит серый волчок, который... ну, вы в курсе. Хотя, говорят, стишок хорошо так переврали. На самом деле волчок был добрый и уносил ребенка в лес.

Я перевернулся на спину, осмотрел комнату. В темноте она казалась еще более интересной, чем при свете. Сквозь окна без штор (не успели повесить гардины) лился мягкий свет фонарей. Системник мигал зеленой кнопкой, обрабатывая только одному ему ведомую информацию. Вентилятор больше не надрывался.

Около системника послышался шорох. Мыши скреблись. Уж мышей-то я точно могу определить. Вот только как они оказались в квартире на четвертом этаже?

Шорох донесся из одного места, потом из другого. Я свесил голову, всматриваясь. Мелкие тени метнулись от стены, быстро исчезли в районе батареи.

Ничего себе. Мышиный король открыл способ подниматься на четвертый этаж? Надо будет отцу рассказать. Купили квартирку, ничего не скажешь.

Шорох теперь донесся откуда-то сверху. Я повернулся и увидел нечто странное.

Очень странное.

Вниз головой висела девочка. У нее было одутловатое лицо, по щекам разбегалась густая сетка вен. Губы потрескались, а из приоткрытого рта наполовину высунулся белесый язык. С кончика языка капала вода.

Завоняло гнилью и болотом.

Я замер. Словно конечности отключили от управления. В мозгу метались мысли, но я не мог нащупать рычаг, который запускал бы реакцию.

Девочка была одета в старую поношенную рубаху из грубой ткани серого цвета. Будто взрослый отдал ей свою за ненадобностью и перепоясал белым поясом с красными рисунками на нем: там были изображены угловатые фигурки в разных позах.

Лампа покачивалась из стороны в сторону под тяжестью девочки, а вместе с этим волнами накатывал удушливый запах болота.

Протянув ко мне руку, девочка растянула губы в улыбке. Изо рта ее выплеснулось немного воды.

Приплыли. Я тут же вспомнил недавний рассказ Ивана и Катьки.

Окно закрыто. Дверь тоже. Каких-то очевидных повреждений, через которые мертвая девочка могла проникнуть в комнату, не было. Значит, глюк или сон?

Вообще-то, я не особо боюсь страшных снов. Когда засыпаешь под крипипасты, присниться может всякое. Но сейчас... я не понимал, сплю или нет. Все было слишком реалистично.

Раскрытая ладонь, на которой просматривались глубокие черные царапины, тянулась к моему лицу.

Я не мог двигаться. Не мог даже закричать.

За правым глазом болезненно натянулась невидимая нить, да так, что прострелило в область зубов. Я моргнул только левым глазом – как получилось, – и он тут же наполнился влагой. За вздутой слезной каплей мир задрожал и расплылся. Вместе с ним расплылась и девочка. Я как будто увидел два мира: раскачивающийся пустой шнурок от лампы и одновременно мертвую девочку, тянущую ладонь к моему лицу.

Невидимая нить лопнула, наполнив голову резкой зудящей болью. Я вскочил, уворачиваясь от прикосновения, бросился к вещам, сложенным вдоль стены. Глаза застили слезы.

– Чтоб тебя...

Сзади раздался быстрый тревожный шорох, заставивший меня чуть ли не подпрыгнуть от страха.

Среди пакетов с одеждой торчали лыжи и лыжные палки. Я выдернул за одну из палок, развернулся, замахиваясь.

Девочка стояла у кровати, разглядывая меня с жуткой улыбкой. Рубаха была ей до колен, рукава обрезаны до локтей. Под ногами растекалась грязная лужа.

– Что ты такое?..

Девочка молча прыгнула на меня, взмахнув руками со скрюченными пальцами. Я замахнулся палкой, но не успел ничего сделать. Девочка резко наклонилась и головой ударила меня в грудь. Удар был такой силы, что на миг я задохнулся. Лыжная палка вылетела из рук. Меня отбросило в сторону, я больно ударился затылком...

...и вскочил с кровати, щурясь от яркого утреннего солнца.

Пару секунд я ощупывал взглядом комнату. Вещи вдоль стены лежали нетронутыми – лыжные палки торчали из-за ломких пакетов. Лампочка на шнуре, целая. Разве что болел правый глаз – назойливо, как от укуса комара.

Я соскочил с кровати и на коленках тщательно обполз всю комнату, пытаясь обнаружить улики то ли сна, то ли видения. Ничего. Ни капли грязи, ни дуновения болотных запахов.

Страшный сон, точно.

Меньше надо было про пропавших детей читать. Страшник у них тут, понимаешь...

Вот только какая-то назойливая мысль крутилась в голове и не желала уходить.

Я бегло записал в чате все подробности сна, пока он не забылся. Спросил:

«Как думаете, что за глюки такие?»

Матффей и УзникПодземелий были не сети.

Это был сон

После завтрака я вышел на улицу. Обошел двор, детскую площадку, вышел к соседним домам. На одном их столбов висело объявление о пропаже подростка. С влажного листика, примотанного скотчем, на меня смотрело черно-белое фото Лешика. То самое. Я остановился, пару минут рассматривал худое лицо.

Куда же ты пропал, интересно?..

У продуктового магазина стояли вчерашние дуболомы, щелкали семечки и тупили в телефоны.

Я подошел к ним, демонстративно засунув руки в карманы.

– О, сам явился, – криво ухмыльнулся один, который был повыше ростом и с идиотской стрижкой.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Виталик.

– А тебя?

– Жека, – подумав, сказал второй. – И что?

– Короче, Виталик и Жека, мы тут теперь вроде с одного двора, не вижу смысла друг другу морды бить. Выяснили, кто есть кто, и хватит. Мир?

Я протянул Виталику раскрытую ладонь. Жека убрал телефон в карман. Виталик как-то вытянулся, и лицо его вытянулось тоже.

– Ну, может и мир, – сказал Жека. – Только что с того?

– Обещаю больше не драться, если вы мне расскажите про Страшника поподробнее. Кто он такой, откуда взялся, что происходит? Где у него логово?

– А тебе очкарики не рассказали? – спросил Виталик. – Они всем трындят.

– Ничего внятного, байки какие-то про вашего местного монстра. Типа, он вас поработил и все такое. Из района не выпускает, в логово забирает время от времени для каких-то своих мутных дел. Маньячелло. Мне просто любопытно, почему вы во все это верите? Вроде правильные пацаны.

Жека округлил глаза, зашептал:

– Ты это, потише давай. Правильный пацан нашелся. Страшник услышит...

– И что? Съест вас?

– Может, и не съест. Но проведет профилактическую беседу. У нас же договор. Мы ведем себя нормально, а он нас не трогает. Даже разрешает всякое. Я в клуб в соседний район позавчера мотался, например.

– Говорят, у него здесь могила, – внезапно произнес Виталик. – Это неупокоенный мертвец. Его сюда вывезли еще во времена Ивана Грозного, заковали в цепи, обложили крестами и закопали. А потом застройщики котлован рыть начали и случайно его освободили. Теперь он сил набирается, чтобы вернуться.

– Вы сговорились? – уточнил я, усмехнувшись. – Розыгрыш над новенькими? Игра такая?

Жека спросил:

– А ты что-нибудь необычное видал ночью?

– Чего? – я осекся.

– Например, в углу комнаты в тени сидел мальчик в рубахе на голое тело. У него на шее глубокие царапины. Или девочка, утопленная. Или другая девочка, у нее глаз нет, – сказал Жека шепотом. – Они подходят и кладут ладонь на лицо...

– Она не успела, – сказал я. – Девочка утопленная. Я ее чуть лыжной палкой не огрел.

Виталик скомкал пустой пакет из-под семечек и швырнул его в урну.

– Все, ты помечен. Если Страшник к тебе пришел и дотронулся, то считай, ты в его власти теперь.

– Никто до меня не дотрагивался, – ответил я.

– Ну да. Прям ни одного касания?

Я вспомнил удар головой. Машинально положил ладонь на грудь. Там вспыхнула легкая боль. Расстегнув рубашку, я увидел лиловый синяк в области солнечного сплетения.

Значит, не сон?

– У нас так же было, – сказал Виталик сочувственно. – Сначала не веришь, потом находишь метку на теле, типа такого синяка, потом смиряешься. Потому что деваться некуда.

– Скоро вы с ним увидитесь, – вторил Жека. – Страшник ставит метку, а потом приходит и правила объясняет, от и до. И либо ты с ним заключаешь договор, либо он тебя на тот свет отправляет.

– Сказочники, – буркнул я зло. Злился, правда, больше на себя, чем на них. – Чепуха какая-то. Никакого мира, понятно?

Жека смотрел на меня серьезно, чуть склонив голову. Сжал кулаки. Поза человека, готового броситься в драку. Я внутренне собрался. Вторая драка за два дня, хорошее начало. Главное, снова перед отцом не спалиться.

– Шагай отсюда, – сказал Виталик. – До скорой встречи. Сам все увидишь.

Катьку я обнаружил на лавочке у дома. Она сидела, подставив лицо солнцу, и щурилась. Сегодня снова было жарко, август не сдавался.

– Дураки, не обращай внимания, – сказала Катька, когда я сел рядом. Видела, значит. – Они тоже боятся.

– Страшника?

– Думают, с ним можно договориться и выкупить свои жизни. Недальновидные. Со злом нельзя договариваться.

– И что мне теперь со всем этим делать?

Катька повернула ко мне бледное лицо, на котором ярко выделялись красные губы и красивые зеленые глаза. Я таких красивых глаз ни у одной девчонки не видел.

– Мне сегодня получше, как будто из головы выдули всю пыль. Легко себя чувствую и почти ничего не забываю. – Она поморщилась. – Как тебя зовут-то, напомни?

– Святослав.

– Красивое имя. Слава или Свят?

– Как тебе захочется, я не привередливый.

– Тогда Свят. Мне нравится. Пойдем, пока я снова не стала все забывать.

Катька повела меня не к соснам, как я сначала подумал, а в другую сторону, мимо забора, за которым возвышались кабинки строителей, пара кранов и скелет какого-то здания. Мы вышли на край района и зашагали по тротуару возле узкой дороги, к болотам и лесу.

Дома остались позади. Впереди показалась автобусная остановка, справа был неухоженный парк и за ним – торговый центр.

Тут было прохладно, ветер принес от болот через поле запах перегноя. Густой это был запах, будто спускаешься в подвал старого дома, где на больших канализационных трубах спят бомжи.

Катька остановилась на краю щербатого развороченного асфальта. Перед нами было мертвое поле без единой травинки, перепаханное, раздробленное. Метров через триста начинался лес.

За спиной прогромыхал грузовик.

– Говорят, в лесу есть землянка, – сказала Катька негромко. – Еще со времен войны осталась, в ней партизаны жили. Когда Страшник только появился, он был еще не очень сильным, и поэтому не все подростки, которых он пытался подчинить себе, оказались заперты на районе. Некоторые могли убегать дальше очерченных границ, ездить в центр города и спокойно возвращаться без его разрешения. И вот один мальчик задумал одолеть Страшника. Он искал про него легенды, сказания какие-то. И все свои находки прятал в землянке. Говорят, как-то раз он собрал местных подростков, которые тоже были с метками, и объявил, что нашел верный способ победить.

– Какой?

Катька вздохнула:

– Мальчик хотел принести ночью из землянки оружие, которое создал, и с его помощью грохнуть Страшника. А на утро мальчик пропал. И больше его никто не видел.

– Мальчика звали Егор? – спросил я, вспомнив сообщения в чате.

– Я... не помню. Это еще до меня было. С тех пор ходят слухи, что в землянке в лесу спрятано оружие. Но мы не можем туда пойти. Страшник не позволяет пересекать границу, вот этот тротуар. А еще никто не знает, где находится эта землянка. Хотя должна быть карта. Вроде бы мальчик говорил кому-то с нашего двора...

Катька замолчала.

– Ко мне ночью приходил Страшник, – сказал я, почувствовав внезапный наплыв злого азарта. – Он выглядел как девочка-утопленница. Я его чуть лыжной палкой не огрел.

– Ты бы ничего не смог сделать. Он неуязвим. Я тоже пыталась. С ножом бросилась, и ничего. – Катька потерла виски пальцами и беспомощно посмотрела на меня. – Надо идти, а то мне станет совсем плохо. Не хочу, чтобы ты меня... такой видел.

– Погоди, последний вопрос. Что будет, если вы нарушите запрет?

– Покажи синяк. Без метки ты ничего не поймешь.

Я показал. Катька тяжело вздохнула, потом стала спускаться с асфальта на взрытую землю. Отошла где-то метра на полтора, повернулась, балансируя на покатом камне, рыжем от мха.

– Ну и? – спросил я.

– Смотри, – она сделала еще один шаг к лесу.

Ее хрупкое тело словно прострелила молния. Катька вздрогнула, скрючилась, упала на коленки. От волос пошел дым, а кожа на лице и на руках резко покраснела, как от ожогов. Катька буквально горела без огня.

Я побежал к ней, схватил в охапку, потащил обратно к тротуару. Катька была почти невесомой.

Едва я уложил ее на асфальт, краснота сошла, лицо побледнело. Катька пробормотала что-то невнятное и принялась остервенело расчесывать руки, оставляя на коже красные борозды.

– Стой, стой, не чеши, – я прижал Катьку к себе, как котенка. – Все прошло, слышишь?

– Я и не чешу, – ответила она едва слышно.

– Вот и не чеши.

Катька меня оттолкнула, но слабо, для вида. Села на краю асфальта. Я сел рядом, обхватив коленки руками.

– Теперь веришь? – Дым от волос больше не шел, кожа не горела.

– Что это вообще было?

– Наглядное проклятие Страшника.

Я дотронулся до обнаженной Катькиной руки. Холодная. Почти ледяная. Никаких ожогов, конечно.

– Родителям не говорила? Кто-то из них может сходить в лес к землянке, они же не заражены.

– А ты расскажешь? – Катька посмотрела на меня. – Никто не поверит. Взрослые не видят ожогов и дыма от волос. Я как-то пыталась им показать. Папа сказал, что я просто упала и стала корчится в судорогах, как при эпилепсии. А еще Страшник хитрый. Они следит за каждым из нас и, если нужно, убирает ограничения.

– Он и сейчас следит?

Катька неопределенно шевельнула плечом:

– Может быть.

– Как у него все гладко выходит. То есть, получается, я тоже скоро стану как вы?

Катька невесело ухмыльнулась:

– Тебя уже пометили. – Она подняла футболку, и я увидел у нее на животе вокруг пупка желтоватый с фиолетовым синяк. – У всех так. Чем больше разрастается, тем сильнее зависимость от Страшника. Возможно, за тобой он еще не следит, но точно скоро будет.

– То есть у меня есть шанс, – пробормотал я, разглядывая лес.

– Какой?

– Добраться до землянки и найти оружие.

Катька слабо рассмеялась и сказала, что это невозможно. У меня не было карты и даже координат. Возможно, землянку уже давно нашел Страшник. Да и выбраться за пределы границ не получится.

– Мой синяк пока маленький, – я расстегнул рубашку и показал. – Просто нужно не тупить и поторопиться.

Она сомневалась. А меня заполонил злой азарт, словно бурная вода после прорыва дамбы. Нужно добраться до компа и посовещаться с друзьями. Думаю, мы сможем нарыть информации побольше.

– У меня возникла гениальная идея, – продолжил я. – Хочешь мороженого?

Катька звонко рассмеялась.

– Хочу.

– Тогда пойдем, чего время тратить?

Мы направились обратно к нашим домам. Во дворах я усадил Катьку на лавочку и пошел к магазинчику на первом этаже многоэтажки. Купил два стаканчика клубничного мороженого.

Уже в дверях меня догнал какой-то мужчина в легкой курточке оранжевого цвета, в бейсболке. Взял под локоть, сказал негромко:

– Ну-ка пойдемте, молодой человек.

Потянул за собой на улицу и в сторону от лавочки, где сидела Катька. Я дернулся было, но мужчина сжал сильнее, больнее.

– Мы поговорим, и твоей девчонке ничего не будет, понял? Или этой же ночью у нее сгорят волосы. Как я придумал, а?

– Плохо придумали. Потому что, если это случится, вам придется иметь дело со мной.

Мужчина хихикнул. Натурально, как маньяк. Мы обогнули магазин и остановились у мусорных баков, напротив бетонной стены какого-то хозяйственного помещения. В углу зашуршали крысы.

Я смог разглядеть Страшника. И я его узнал. Это был настройщик интернета, который вчера приходил к нам в квартиру.

Встреча со Страшником

^– Тебе уже местные все рассказали, – сказал Страшник.

Форменный монстр – морда узкая, зубы желтые, вокруг носа прыщики. Неприятный тип. Ему было лет пятьдесят или чуть больше. Хотя, возможно, это тоже просто образ, маска.

Мне не было страшно. Во-первых, и не таких видал. Во-вторых, Страшник этот был реальный, из плоти и крови. Вот он, передо мной. А, значит, уязвим. Значит, в случае чего можно и нос сломать и полицию вызывать. Я даже слегка расслабился. Настоящее зло предсказуемое.

– В общем, разговор будет коротким, – продолжил Страшник, поправляя козырек бейсболки. – Тут правила простые. Раз в месяц приходишь ко мне. Двадцать четвертого числа. Запомнил? Процедурка не долгая, не болезненная. Немного голова будет кружиться, да и все. Будешь себя хорошо вести, получишь три пропуска в месяц на свободные прогулки по городу. Это, не считая разных там поездок с родителями. Тут все понятно?

Я промолчал. Он продолжил скороговоркой.

– А если плохо будешь вести, закручу гайки. Выход за пределы района запрещу. Даже с родителями. Будешь сам им объяснять, почему у тебя тошнота, головокружение и кожа как будто горит. Ну, и финальный аккорд. Откажешься от моих условий – умрешь. Мне тут бунтари не нужны.

– Все понятно, ничего сложного, – ответил я, подумав. – Будет исполнено, товарищ Страшник.

– И давай без сюрпризов. Ты уже заражен, тебе никуда не деться. Суеты не нужно устраивать.

Страшник протянул руку для рукопожатия. Ладонь у него была сухая и холодная.

– Как это вас еще никто не поймал, – пробормотал я, глядя монстру в глаза. – Это же очень просто. Сейчас камеры везде, отследить можно в два счета, как вы Лешека похитили. Один запрос в полицию, и все. Почему до сих пор никто этого не сделал?

Он моргнул, тоже глядя мне в глаза. Что-то было в его взгляде... нечеловеческое, что ли. Сложно объяснить. Повеяло гнилью торфа и влажностью сырой земли.

– Не надо меня [DEL]вить, – сказал Страшник, словно проглотив часть слова. Из горла его вырвался странный звук, похожий на щелчок кнопки старой клавиатуры. – Тогда не будет [SHIFT]ностей.

Его рука выскользнула из моей ладони. Страшник мотнул головой. Принялся тереть пальцами виски. А я вдруг снова почувствовал резкий укол в области правого глаза. Левый заволокло слезой.

– Не то... не то... – Страшник снова мотнул головой, как бы пытаясь что-то из нее вытряхнуть. – Не доработка [MISS... ING], нет возможности...

Некоторые слова вылетали из его рта будто против воли, с тем же щелкающим звуком. Я отступил на шаг, мало ли. Иронично поинтересовался:

– Нормально все у вас? Помощь нужна?

Побагровев, Страшник отстранился, взмахнул руками и сбил свою же кепку. Пару секунд он пытался еще что-то произнести: открывал и закрывал рот, жутко двигал губами и корчил гримасы, после чего шумно выдохнул и часто-часто заморгал.

– Я с тобой не закончил, – произнес он спокойным голосом, словно ничего и не было. – Поговорим позже. Эта жара...

Страшник поднял и отряхнул кепку и пошел вдоль улицы точно случайный прохожий, которому нет до меня никакого дела.

Я вернулся к Катьке. Мороженое подтаяло, и это меня разозлило больше, чем встреча со злом.

– Ты что-то застрял, – сказала Катька.

– Ага, в курсе. – Я сунул ей мороженое, помог подняться. – Разговаривал тут с одним типом. Страшник, знаешь такого?

Катька охнула.

– Быстро он. Приходил в образе сотрудника интернет-компании?

– Ага.

– Ко всем так приходит. Как будто обычный человек, неприметный. Бейсболочку натянет, и никто на него внимание не обратит. На какое число назначил приходить?

– Ни на какое. Я не собираюсь приходить. – Мы направились внутрь двора. – Один раз дашь слабину, прогнешься, и больше никогда не выкарабкаешься. Закон джунглей. Ко мне как-то в школе подошли старшаки, хотели заставить меня деньги им платить, типа за защиту. Окружили вчетвером, здоровенные лбы, и давай меня обрабатывать. Мол, так заведено, это по законам, не сопротивляйся. Сначала ты платишь, потом тебе. Ну я мелкий, двенадцать лет. Куда мне против них?

– Заплатил?

– Пошел в туалет, якобы захотел. Снял носок, затолкал внутрь кусок хозяйственного мыла с умывальника, вышел и бросился в драку. Классное оружие, кстати. Когда на размахе бьешь, ударная сила будь здоров. Одному нос сломал в легкую. Отец потом разбирался.

У Катьки глаза округлились.

– И что они с тобой сделали?

– Ну что, избили. На баклажан стал похож. Меня в лазарет увезли, под капельницы. Зато, когда вернулся, никто ко мне больше не лез. Это я к чему, Кать. Ваш Страшник как старшаки. Вы к нему ходите платить за защиту. Но защищает он вас от себя же самого. Это неправильно, и прогибаться я не собираюсь. Буду искать выход.

Катька посмотрела на меня восхищенно, я умею такие взгляды ловить. Щеки у нее покраснели.

– Мороженое ешь, – наставительно сказал я. – Растает, девяносто рублей на ветер.

Она ела, пока мы шли к дому. Катька остановилась у соседнего подъезда.

– Ты забавный, – сказала она. – Хотела тебя предупредить, но забыла о чем. Видишь, это зараза так работает. Скоро умру совсем.

– Не говори так.

– Ты всех спасешь?

Никогда не был супергероем и спасителем. Но почему-то ответил:

– Ага. И тебя в первую очередь.

Она улыбнулась, неловко поцеловала меня в щеку и исчезла за дверью подъезда.

Записки Егора

После обеда с работы приехал отец, заглянул в мою комнату и сказал:

– Кое-что интересное нарыл. Пойдем.

Я в это время собирал книжную полку, которую планировал повесить над матрасом. Не то чтобы у меня было много книг, просто всегда хотелось иметь полку. Для солидности.

Еще монотонная работа сильно помогала упорядочить мысли. Матффея и УзникаПодземелий не было в сети с утра, а мне нужно было хорошенько подумать над всем произошедшим.

Ночная гостья и фокус с исчезающими ожогами Катьки не убедили меня стопроцентно, но я точно решил, что распутаю всю эту головоломку в ближайшее время. В первую очередь хотел найти упомянутую землянку, потом разобраться, кто такой Страшник, ну и одолеть его, само собой. Если он существует.

Беглый поиск в интернете не дал никаких зацепок. Слово «Страшник» было популярным каламбуром, когда хотели соединить слова «страж» и «страх». По сети гуляло несколько крипипаст про некое существо, которое при помощи страхов охраняет проход в другой мир. Страшника изображали как потустороннее существо с гнилой кожей, светящимися глазами и в доспехах. Никакого сходства с мертвыми детьми или мужичком в бейсболке. В общем, надо было пораскинуть мозгами.

Я прошел за отцом на кухню. На обеденном столе лежала открытая папка с распечатками внутри. Я сразу догадался, что там.

– Держи, – Отец протянул несколько страниц, зажатых скрепкой. – Егор Воробьев. Жил в первой очереди, через дорогу, второй подъезд, шестой этаж. Ушел в магазин и не вернулся.

– Про это я знаю.

– Да, только не знаешь пару деталей. В районе не было камер, а незадолго до исчезновения Егор отключил телефон. Да не просто отключил, а вынул симку и батарейку. У него был старенький кнопочный, потому что родители не давали современный, считали излишеством. Телефон потом нашли на автобусной остановке.

– Маньяк? – деловито спросил я, листая распечатку. В основном там были характеристики Егора из школы, фотографии из социальных сетей, фотографии дневника и учебных тетрадей.

– Тогда посчитали, что болота. На последней странице обрати внимание. Он где-то нашел статьи о колдуне, который жил здесь чуть ли не во времена Ивана Грозного. У этого колдуна была хижина, в которой, по легенде, он держал кучу разного мистического хлама. Ее искали несколько раз, весь лес перерыли. Егор пишет, что обнаружил координаты этой хижины и отправился на поиски. Ну и утоп.

Вот это было уже интересно. Я просмотрел последнюю страницу. На ней были отсканированные заметки, написанные от руки. Егор не зря считался заучкой.

– А по координатам его не думали искать?

– Он их не оставил. Только догадки. – Отец протянул следующую скрепленную стопку листов. – А это про второго пропавшего. Михаил Сиротин. Считается, что ушел беспризорничать. Жил в соседнем подъезде. Прожил тут всего два месяца, даже в школу не успел пойти.

– Они с Егором как-то связаны? – я бегло пролистал, разглядывая фотографии худенького паренька с коротким ежиком черных волос.

– Да, в том-то и дело, – голос отца стал восторженно-тихим. – Только об этом никто не знал, пока я сегодня не запросил данные. У Михаила тоже был дешевый телефон. И он тоже вынул из него симку и аккумулятор и тоже оставил все это в разобранном виде на автобусной остановке. На той же самой.

Я присвистнул. Детективные фильмы и книги приучили меня, что любые даже самые крохотные совпадения могут быть не совпадениями, а зацепкой.

– У третьего тоже самое?

Тут отец пожал плечами:

– По Алексею пока непонятно. Исчез меньше недели назад. Телефона при себе не было. Но я запросил записи с камер возле автобусной остановки и в районе магазина, где мелькали предыдущие пропавшие дети.

– Тебе просто так все это выдадут?

– Не просто так, конечно. Есть свои лю-ди... – отец хитро подмигнул. – Но это уже начало. Чувствуешь азарт, а?

Я чувствовал.

– Только дай мне слово, если узнаешь какие-то подробности, тут же сообщи. Я сомневаюсь, что здесь орудует маньяк, но что-то точно есть. Секта какая-нибудь. Эти ваши игрушки компьютерные или очередные мошенники. Мало ли. Ты мне тут нужен, порыскай среди мелких во дворе, собери слухи.

– ...или древнее существо, поработившее группу подростков.

Отец хмыкнул.

– Интересная версия. Жаль, мы не на «Битве экстрасенсов».

Я вернулся к папке с Егором:

– Можно забрать? Почитаю.

– Только не потеряй.

Полистав остальные папки и не найдя там ничего особо интересного, я вернулся к себе и завалился на матрасе, забыв о сборке книжной полки. Передо мной лежало сокровище, которое нужно было немедленно изучить.

Последняя страница распечатки начиналась с заметки:

26.10.2023

Сегодня состоялась встреча с колдуном.

С виду это обычный человек. Мужчина, около пятидесяти лет. Невысокий. Я думаю, это иллюзия, которую насылает колдун.

Что бросилось в глаза: дерганный. Не в смысле нервный, а у него дергались руки и ноги, будто он не мог ими управлять как надо. То одна рука взлетит вверх, то другая. Пару раз дергал головой, подпрыгивал на одной ноге. Смотрится странно.

Что еще: иногда не справлялся с речью. Вместо слов вылетали неразборчивые звуки. Как будто щелкали кнопки клавиатуры. Иногда звуки напоминали связки букв, но они не складывались в цельные слова. Я запомнил две связки: DEET и URN

Итог встречи.

Я: попытался выяснить, кто он такой на самом деле. Как упоминал выше, возможно это была иллюзия, а сам колдун прятался на болотах.

Колдун: угрожал. Сказал, что если я не подчинюсь, он меня убьет.

Я: сказал, что обращусь в полицию. Это не подействовало (естественно). Колдун смеялся.

Колдун: продемонстрировал силу. По щелчку пальца словно из ниоткуда вышел мертвый мальчик. Очень реалистичный. Желтая кожа, синяки под глазами, рваная рубаха, пропитанная чем-то красным. Меня едва не стошнило от страха. Но я сдержался.

Мне нужно было собрать анамнез для нейросетки.

Я: сделал вид, что мне все равно и ушел, пообещав, что вернусь с полицией.

Колдун меня не удерживал. Слишком самоуверенный. Он считает, что я вернусь позже и приму все его условия.

В общем, все загружено в нейросетку. Анализ продолжается. Поиск информации через четвертый уровень обычно занимает семь-десять часов. По итогам составлю план действий.

Нужно найти еще подростков в районе, кто готов сопротивляться.

Я вскочил с матраса и сам не заметил, как совершил несколько кругов по комнате.

Четвертый уровень чего? Ясно же – интернета!

Пропавший Егор искал информацию о Страшнике там, куда я жаждал попасть уже второй год!

Невероятно.

Неужели он знал, как туда попасть? И у него был доступ?

Я схватил распечатку и продолжил чтение.

27.10.2023

Что я откопал.

На самом деле, немного. Легенда о колдуне на болотах общеизвестна.

Есть карта деревни, которая находилась на этом месте (прикреплена ссылка).

Деревня стояла у болота. Местные жители добывали торф и мох на продажу. Никто бы и не знал об этом месте, если бы сюда из Москвы не приехал какой-то колдун. Событие было неординарное. О нем даже оставили записи в местной церквушке.

В общем, колдун поселился здесь на какое-то время, после чего в деревне начали происходить странности. Церковный писарь записал, что за «лето 7176-го года», то есть в 1668-м году по-нашему, в деревне исчезли все «дети малые», а «юношей и девиц во многом числе стали вылавливать из болот утопшими». Напасть налетела неожиданно. За одну ночь пропадали сразу по два-три человека, и находили их в одном месте.

Обвинили, понятное дело, колдуна. Скрутили и утопили тут же. А через неделю вся деревня сгорела. По легенде, погода была сухая, с болот вдруг поднялся огненный вихрь и накинулся на дома. Люди вспыхнули, как головешки, и все разом погорели. Только церковь осталась стоять, потому что была из камня.

Имя колдуна неизвестно. Его вымарали из всех записей, чтобы не вернулся. Где могила, понятное дело, тоже неизвестно.

При этом, я думаю, что колдун вернулся. Не знаю, как. Не знаю его цель.

Нужно найти его логово.

А еще – больше информации. Каким-то образом он ставит метки на людей, после чего подчиняет их своей воле, то есть запугивает, насылает морок, может замучить до смерти.

Валя Т. из четвертого подъезда – отказалась подчиняться, а через два дня у нее началась тяжелая отдышка и случилась эпилепсия. Еще через два дня она стала все забывать, сделалась сонной и вялой. Когда родители повезли ее в больницу, Валя стала кричать и извиваться, да так, что у нее посинело лицо. Она задыхалась и думала, что сейчас сгорит заживо.

Почему я это знаю? Родители вернули ее домой, а той же ночью к ней в комнату пришел мертвый мальчик со сгнившим лицом и предложил хорошенько подумать о договоре с колдуном. Она тут же согласилась. На следующее утро все симптомы бесследно прошли.

Что это? Колдовство?

Повторюсь: нужно найти подростков, которые готовы сопротивляться.

А еще идея: поискать на четвертом уровне инструменты (я имею ввиду современные инструменты), которые помогли бы в борьбе с древним колдуном. Интересно, существуют ли?

30.10.2023

Я кое-что обнаружил.

Подробности нельзя здесь писать, потому что все все узнают. Слишком опасно. Если ты один раз открыл ДВЕРЬ в глубинный интернет, то на тебе метка. Как синяк, который оставляет колдун.

Цифровой след, пахнущий перегноем и червями.

По этой метке тебя найдут те, кто знает, где искать.

А они ищут! Ищут всех, кто сбежал из ТОГО места. Его называют СМЕРТЬЮ.

Одна из вариаций.

Меня тоже нашли. Она пришла по следу.

Я не знаю ЕЕ имя. Ник – «..вернувшаяся». Кто она? Тоже не знаю.

У нее было МАЛО времени, и она дала только две наводки: где находится информация о колдуне и как его одолеть.

Если точнее: как лишить его силы.

Сила колдуна – в иллюзиях, которые он насылает. В его способности морочить подросткам головы. Мы все его боимся, потому что верим. Вся его мощь спрятана в логове. Но где оно? Где искать?

Итак, мне нужно будет взять инструменты. Погрузиться.

Не залипнуть.

И я найду все, что нужно.

11.11.2023

Я вышиб его из своей головы.

Без подробностей.

Надеюсь, я не залип, хотя не понимаю, как это определить. Боль в глазу как верный признак.

Он больше не видит, не чует и не может на меня воздействовать.

Теперь я знаю, что дело не только в магии! Боюсь делать выводы. Иллюзии – это не магия и не древнее зло. Это современность.

Для проверки: ходил сегодня за пределы района, и НИЧЕГО не было. То есть ВИДЕО работает. Что бы это ни значило, но «..вернувшаяся» была права.

Теперь дело за малым. Я выгружу все, что нужно, на флешки и раздам другим, кто ХОЧЕТ сопротивляться. Таких должно быть большинство. Еще одно ОРУЖИЕ спрячу в лесу. Колдун точно не знает этого места и не сможет его найти. Даже если все пойдет не по плану, туда он не доберется. А я всегда смогу вернуться и забрать.

Валя Т. – первая в списке. Мне ее жалко. Она пострадала сильнее всех нас.

Если мы объединимся, то сможем открыть ДВЕРЬ и впустить тех, кто поможет.

Дальше...

Больше записей не было. Я перевернул последний лист, перебрал остальные – вдруг перемешались как-то не так – но не обнаружил больше ничего ценного.

Хотелось рвать волосы на голове от досады. Как же так!

Ох, Егор, Егор, не мог прописать все, что нужно?

Я понял, что хожу по комнате кругами. Отец пообедал и снова уехал на работу, оставив папку с остальными распечатками на столе. Я посмотрел все. Про Егора больше не было.

Зацепок – минимум. Ни имени колдуна, ни точных координат, никакой конкретики про оружие. Ничего.

Среди всех заметок выделялись слова «видео» и «флешки», которые казались неуместными среди слов «колдун», «магия» и тому подобное. Я вертел их в голове так и эдак, но не мог сообразить, куда прилепить.

Что значит «дело не только в магии»?

Я засел за комп. Матффей был на форуме и с удовольствием включился в диалог. После того, как я ему все рассказал, он спросил, есть ли у меня синяк? Потом написал, что я теперь тоже отмечен, а, значит, кто-то может меня легко вычислить. Уверен ли я, что могу так свободно сейчас общаться? Егор не зря что-то скрывал, хотя это его и не уберегло.

Я ответил, что выбора все равно нет. Нужно все это раскопать.

Матффей: Ты еще не искал, что за человек с ником «..вернувшаяся»?

Я: Не было времени.

Матффей: Оставь мне, пороюсь по просторам. Твоя задача сейчас – выяснить, кто такая Валя Т. и живет ли она еще в вашем районе?

Я: Зачем?

Матффей: А ты пораскинь мозгами. Егор отписался, что раздаст всем флешки с какой-то информацией о колдуне. Валя первая в списке. Может быть, флешка все еще у нее, сечешь?

Я: Ты голова! Я что-то не сразу сообразил!

Матффей: Поэтому я всегда на шаг впереди.

Я: Тогда и займусь. Местные почти наверняка в курсе.

Матффей: Рассуждая здраво, если бы у Вали Т. была флешка, она бы уже со всеми давно поделилась. Значит, скорее всего девочки на районе уже нет. Но, с другой стороны, возможно, она просто боится кому-либо ее показывать.

Я: Найти бы координаты землянки.

Матффей: Ну, я пока зацепок не вижу.

Мы поболтали минут пятнадцать и в итоге договорились начать с малого: поищем людей, потом координаты. Возможно, отец притащит с работы еще что-нибудь интересное.

Я выключил компьютер и отправился заваривать чай. От сидения перед монитором снова заболело за правым глазом. Веко распухло, словно от зуда. Может, я его расчесал во сне. Нужно будет попросить у мамы какую-нибудь мазь.

Пока я крутился перед зеркалом, разглядывая веко, в дверь позвонили.

Вообще-то я никого не ждал.

В дверь позвонили еще раз. Потом стукнули, наверное, кулаком.

– Открой, это срочно! – глухо донеслось из-за двери.

Я узнал голос.

Валя Т

На всякий случай я предварительно зыркнул в глазок – хотя не имею такой привычки, – разглядел Ваню и кого-то еще, стоящего за ним.

– Чего надо? – спросил я через дверь. – Гроб на колесиках нашел мою квартиру?

– Свят... Святослав! Открой. Это важно, – голос Вани звучал испуганно, но решительно.

– Скажи пароль.

– Что?

– Ну, пароль какой? Иначе не открою.

Из-за двери донеслись приглушенные голоса.

– Свят, нет никакого пароля! Открой! – взмолился Ваня.

Едва сдерживая смех, я открыл.

Ваня был похож на воробья, только что искупавшегося в песке: волосы взъерошены, очки косо сидят на переносице.

Рядом с ним стояла девушка. На вид – лет восемнадцать, может, даже больше. Точно не школьница. Высокая, красивая, с пышными белыми волосами. На Ванину маму не похожа. Может, сестра?

– Это Валя Тимофеева. Она раньше жила в нашем районе, – сказал Ваня. – Мы зайдем?

– Вспомни солнце, вот и лучик, – брякнул я и посторонился.

Валя выглядела испуганно. Прежде, чем зайти, она бросила взгляд через плечо, потом торопливо шагнула в коридор и тут же прикрыла за собой дверь. Замок провернула на три оборота.

– За тобой кто-то следит?

– Наверное, нет, – ответила она едва слышно. – Надеюсь.

Мы расположились на кухне. У меня как раз вскипел чайник, и я предложил чаю, чтобы слегка развеять возникшее напряжение. Валя как будто что-то хотела сказать, но не решалась. Ее тонкие пальцы мяли женскую сумочку.

– Я про тебя полчаса назад читал, – сказал я, разливая по чашкам кипяток.

– Где? – удивленно моргнула Валя.

– В записках Егора. Не поверишь, но я как раз собирался идти и выяснять, живешь ли ты еще в этом районе или уже нет. Вообще, живая ли.

Валя удивленно посмотрела на Ваню. Тот в свою очередь посмотрел на меня.

– Она точно поверит, – пробормотал он.

– Ты о чем?

– Сейчас со стула свалишься.

И Ваня рассказал, как всего полчаса назад в дверь его квартиры постучалась Валя Тимофеева. Повезло, что открыл именно он. Валя с порога задала вопрос – и этот вопрос решил все.

«Кто такой Святослав Иванов?»

Валя, в свою очередь, рассказала свою историю. Два года назад она с родителями переехала в этот район, в первые сданные дома. Вокруг была стройка, тянулись вагончики и заборы, а еще болота и лес. Гулять было негде, и Валя быстро сдружилась с несколькими подростками, которые тусовались возле подъезда на детской площадке. Среди подростков был Егор, на три года младше нее. Он сразу показался Вале самым серьезным из всех. Как выяснилось, Егор увлекался программированием и делал простеньких чат-ботов на основе нейросетей, которые автономно управляли различными процессами на компьютерах.

На второй или третий день знакомства Егор отвел Валю в сторону и рассказал про Страшника. Он попытался предупредить, что у Вали пока есть шанс сбежать, но она, естественно, не поверила и списала рассказ Егора на его чудаковатость – ведь всем известно, что программисты, айтишники и заучки себе на уме. В ту же ночь к Вале пришел Страшник в образе мертвого мальчика в рубахе с поясом. Он больно ущипнул Валю за плечо, оставив синяк. Наутро Валя решила, что ей все приснилось, но синяк был на месте и странным образом разрастался. Потом к Вале пришел Страшник и предложил заключить договор. Часть дальнейшей истории мне была известна. Валя отказалась, потом у нее случился приступ эпилепсии, а потом уже в больнице она пережила кошмарный эпизод: ей казалось, что, лежа на койке, она горит заживо.

После всего случившегося, она безоговорочно приняла правила игры Страшника.

Спустя несколько недель к ней пришел Егор. Он выглядел очень взволнованным и постоянно озирался по сторонам. Егор сообщил, что разгадал загадку колдуна. Говорил он сбивчиво и путанно, Валя поняла не очень много, но суть уловила. Егор считал, что колдун каким-то образом связан с новейшими технологиями, то есть с интернетом, системами беспроводной связи, приложениями. Егор дал Вале флешку и сказал, что на ней находится приложение, с помощью которого она сможет избавиться от проклятия колдуна и сбежать. Егор вел себя безумно, чем напугал Валю. Он говорил про какие-то двери в интернете, которые открывают проход в мир мертвых. Про древнего колдуна и про его логово, в котором происходит что-то совсем не магическое. Чтобы быстрее избавиться от него, Валя пообещала, что сделает все, что нужно, и выпроводила Егора восвояси.

За тот вечер Егор обошел еще четверых подростков, которые тоже были порабощены колдуном, и пытался дать им флешки, но никто не взял. Все испугались его путанных речей, безумного взгляда и поведения. Ночью Егор пропал.

Его искали всем районом, подключали добровольцев. Из центра приехали волонтеры, которые несколько недель прочесывали болота и лес. Тело так и не было найдено.

Зато к каждому зараженному пришли мертвые дети. Каждую ночь они протискивались сквозь форточки, отпирали запертые окна, оказывались под кроватями или вылезали из шкафов. Мертвые дети безмолвно стояли в детских комнатах и смотрели на подростков немигающими мерцающими глазами. Это было предупреждение для всех.

Валя еще не забыла своего состояния в больнице и поэтому сделала первое, что пришло ей в голову – она предложила Страшнику обмен. Однажды ночью она заговорила с мертвой девочкой, которая сидела на письменном столе в позе лягушки. На шее девочки болтался оборванный моток веревки. Валя сказала, что готова отдать Страшнику флешку Егора, если Страшник отпустит ее из этого района.

Она не надеялась на чудо, но чудо произошло. На следующую ночь к ней пришла та же самая девочка и проговорила безжизненным голосом, не двигая губами, что у Вали есть неделя, чтобы съехать, а взамен она оставит флешку в указанном месте.

– И ты отдала флешку? – уточнил я, зная ответ.

Валя кивнула.

– Конечно. Ты даже представить не можешь, как сильно я боялась. Я даже не помню, как уговорила родителей съехать. Пустота в голове до сих пор. Мы выезжали из района на грузовой машине, я сидела в кабине и тряслась от страха. Казалось, что вспыхну как головешка. И потом еще несколько месяцев просыпалась от любого шороха и шарила глазами по сторонам, выискивала этих проклятых мертвых детей.

– Ты не посмотрела, что там?

– Нет. Мне казалось, что если я вставлю флешку в компьютер, то Страшник каким-то образом узнает и не выпустит меня... – Валя неожиданно приподнялась со стула и зашептала мне на ухо. – Но тут случилось кое-что еще. Я говорила, Егор увлекался чат-ботами с использованием нейросети. Так вот... два дня назад мне на почту упало письмо. От кого-то, кто знал Егора. У нее ник – «..вернувшаяся».

– Не может быть! – воскликнул я.

– В общем, она написала, что мне срочно нужно открыть свой старый ноутбук и активировать на нем закрытый чат с ботом.

– У тебя есть закрытый чат с ботом?

– В том-то и дело, что нет.

Ваня довольно хмыкнул. Он явно знал продолжение истории.

– Старый ноутбук был у меня в школе, я на нем домашки делала. Как-то его заклинило, и Егор взялся починить. Он круто шарил. И он поставил мне скрытого чат-бота из своих разработок, но не сказал об этом. Не знаю, почему. Вернее, теперь знаю... Я откопала ноутбук у родителей дома, прошла по инструкции «..вернувшейся» и активировала чат. Это чат, который позволяет общаться с одним конкретным собеседником по защищенному каналу. Бот следит, чтобы соединение было стабильным, чтобы никто не мог его взломать. В общем, когда я его активировала, мне в чат написали и сказали срочно связаться с тобой. Но я не знала, кто ты такой, поэтому нашла тех, с кем знакома. У Вани есть старшая сестра, мы учились вместе. Я предположила, что или она, или Ваня должны тебя знать.

– Связаться со мной, – повторил я эхом. – Кто был в чате? Егор?

– Нет, эта самая «..вернувшаяся». – Валя порылась в рюкзаке и достала крохотный ноутбук в розовом чехле, обмотанный шнуром зарядки. Он еще сохранил на своем корпусе затертые остатки наклеек из прошлого: анимешные герои, парни из кей-поп групп, дурацкие надписи вроде «Кто рано встает, тому (затерто) дает». – Теперь это твой ноут. Я не хочу ничего об этом знать, не хочу никак участвовать. Мне пора ехать обратно.

– Зачем ты тогда вообще приехала? – я взял ноутбук.

Валя шевельнула плечом:

– Из-за Егора. Два года об этом думаю. Если бы я тогда сделала все, как он сказал, то, возможно, мы бы победили Страшника и все были бы свободны и больше никто бы не пропал. Но я струсила и сбежала.

Она помолчала, разглядывая подступающий за окном вечер, потом засобиралась, быстро допила чай и направилась к входной двери.

Уже на пороге она обернулась ко мне и сказала:

– Я забыла. Нужен именно ты, потому что ты еще не заражен. Это важно. Не дай себя заразить.

– Что? Как?

Валя не ответила и вышла из квартиры. Я слышал цокот ее каблуков по лестничной площадке. Я повернулся к Ване. Тот развел руками и пробормотал:

– Я знаю не больше твоего. Но лучше не терять время, да?

Он был совершенно прав.

Чат

Валин ноутбук был в спящем режиме. Стоило его открыть, экран засветился, и на нем развернулось окошко, как у стандартных мессенджеров. На заднем фоне мелькали анимированные герои Диснеевских мультиков.

В окошке чата светился только один пользователь с тем самым ником «..вернувшаяся». Пустое диалоговое поле.

– Не в сети, – сказал Ваня.

Он застыл за моей спиной, и я чувствовал его напряженное дыхание.

– Как думаешь, почему я не заражен окончательно? – Этот вопрос крутился в голове уже несколько минут. – У меня ведь появился синяк.

– Может, ты успел ударить лыжей? – предположил Ваня. – И он промахнулся или еще что-нибудь.

– Недоработка... – я вспомнил странное поведение Страшника сегодня утром. – Он разговаривал так, будто что-то пошло не по плану.

– Ты особенный! – сказал Ваня. – Напиши что-нибудь в чат. Может, он увидит сообщение и ответит.

– Ага, особенный.

Я набрал в чате:

«Привет, это Святослав. Валя передала ноутбук. На связи»

Ответ прилетел мгновенно:

«Привет. Лови информацию: 1. Ни в коем случае не дай ему показать тебе видео полностью: ушами и глазами. 2. Пока ты не заражен, я не могу поддерживать канал связи на стабильном уровне. Обрывы будут случаться. 3. Но это и хорошо. Пока ты не заражен, колдун не видит твоей геолокации и не может насылать [DELETE] [FAIL]»

Мы с Ваней переглянулись. Статус собеседника мигал то зеленым, то красным. Окошко чата наполнилось вдруг бессмысленными наборами букв и символов, словно кто-то упал на клавиатуру лицом.

Я пощелкал клавишами, пытаясь вклиниться, но не получилось.

DfhbFD2445^G{{[[FA]CBM<IIGS

FFH!!!$TfgJK

SGHKILUI)HGNsa

Секунда – и все сообщения исчезли. Чат снова стал пустым. Ник «..вернувшаяся» загорелся зеленым. В сети.

«Кто ты такая?» – быстро набрал я.

«Соединение – смерть. Не установлено. Связь. Координаты в приложенном файле. Сохрани, пока не стерлись. Нужно найти. Ой, я такая пугливая»

В окошке возник прикрепленный документ.

– Сохраняй! – простонал Ваня осипшим от напряжения голосом.

Едва я перебросил файл на рабочий стол, чат снова стал пустым. Пользователь вышел из сети.

Несколько минут мы сидели молча. Я написал в чате:

«На связи. Кто ты? Напиши подробности, что нужно делать».

Пользователь был вне сети.

Тогда я открыл файл. В текстовом документе были написаны две строчки цифр.

– Это координаты, – Ваня достал телефон и быстро вбил цифры в приложение с картой города. – Показывает точку где-то в лесу.

– Землянка Егора.

Я смотрел на онлайн окошко чата, будто взглядом мог вызвать пользователя в сеть.

Это был не бот. Но кто тогда? Какой-то человек, который живет рядом и знает о колдуне и Егоре? Почему он не пришел ко мне сам, а устроил такую сложную схему с Валей и ноутбуком? Почему не связался напрямую через тех подростков, которые живут на районе? Почему не сходил в лес сам?

Возможно, это еще один запуганный подросток. Или инвалид, которой не может выйти из квартиры и общается только через интернет. Вариантов масса. Но ответ один – этот неизвестный помощник хочет, чтобы я сходил в лес и нашел землянку. Потому что я до сих пор не заражен.

Катька говорила примерно то же самое.

– Я пойду туда и найду оружие.

– Прямо сейчас? Один?

Я принялся торопливо собираться. Что нужно для похода в лес? Заряженный телефон. Теплая одежда. Оружие? Да, определенно.

– Один. Вариантов немного. Ты не можешь, кого-то другого звать тоже нельзя.

Оружием я выбрал кухонный нож. Не супер оригинально, но лучше и не придумаешь.

– Нам нужно постоянно быть на связи, – сказал Ваня. – Обменяемся номерами и будем в чате. Если вдруг что, я смогу сообщить в полицию или позвать на помощь.

От нахлынувшего азарта у меня задрожали пальцы. Видимо, Ваня что-то заметил в моем взгляде.

– Ты там побереги себя, – пробормотал он, протягивая телефон.

– Обязательно. Только так и поступаю всегда.

Лес, и никого живого

Вечер подкрался незаметно.

Солнце начало клониться к закату и разукрасило небо в темно-фиолетовый. Жара постепенно сменялась прохладой. Обманчивый август, с утра притворявшийся летом, к вечеру превращался в осень, накидываясь колючим ветром и стремительно подступающей темнотой.

Побаливал левый глаз, как будто от задора или волнения. Хотя я не очень-то волновался. Хотелось прыгнуть в тайну, как в темные воды озера, – чтобы накрыла с головой и погрузила в неизведанные глубины.

Я шагал вдоль дороги на окраине города, в сторону полоски леса. За плечами болтался рюкзак на случай, если находка в землянке окажется большого размера. Туда же закинул отцовский фонарь. Нож заткнул за пояс брюк. В руках – телефон и чат с Ваней. Тот настоял, чтобы я постоянно был на связи. Разумно.

Справа тянулись дома новостроек, мигали вывески аптек и магазинов. Меня обгоняли редкие автомобили. Автобусная остановка была пуста.

Я остановился на том месте, где утром мы были с Катькой. Волны леса окрасились в изумрудный, купаясь в лучах заходящего солнца.

«Боевая готовность номер один. Схожу с дороги в лес», – написал я в чате.

Ваня ответил:

«Удачи. Сделай фото и отписывайся каждые десять минут»

«Ок»

Левый глаз болезненно дернулся и заслезился. Я невольно прижал ладонь к виску.

– Зараза... – показалось, что макушки деревьев погрузились в темноту, и темнота эта всколыхнулась, как будто два крыла поднялись над лесом.

Я заморгал, растер глаз рукой, и видение пропало.

Далекий самолет расчертил темнеющее небо белой полосой. Реактивный.

Мне представилась Катька, катающаяся по полю, вся в огне и кричащая от боли. А если сейчас со мной произойдет то же самое? Кто придет мне на помощь?

Никто.

Самолет исчез в закатном солнце. Я поднялся, отряхивая штаны, и зашагал по рыхлой земле поля. В резиновых сапогах было жарко.

До кромки леса я дошел быстро, минут за десять. И даже не запыхался. Деревья загородили солнце. Тут же стало темно и прохладно по-настоящему.

Я сверился с маршрутом. Для меня лес – чужая территория. Никогда в нем не был. Вокруг деревья, кусты, паутина какая-то то и дело лезет в глаза, коряги, трава по колено. Комары опять же. Жуки. Может даже змеи водятся. В школе был пацан из деревни, рассказывал байку. Однажды к нему в штанину змея забралась, пролезла по ноге вверх и вылезла прямо из ширинки. Не укусила, но все равно приятного мало. Выстроенный в телефоне маршрут был просто полоской среди зеленого пятна леса. Непонятно, куда идти: вправо или влево. Поэтому я шел почти наугад, ориентируясь по стрелке в навигаторе.

Ваня посоветовал:

«Ищи тропинку какую-нибудь. Там грибники бродят, наверняка протоптали».

Грибники могли уже давно найти землянку и забрать из нее все.

Первое время я глазел по сторонам, высматривал змей и прочих тварей, а зеленый лесной фон слился для меня в сплошное пятно. Какие уж тут тропинки. Коряги, овраг, ручейки, мох и камни – да. А тропинок я в упор не видел.

Потом вдруг наткнулся взглядом. Действительно, тропинка. Вытоптанная сотнями ног. Отпечатки кроссовок, босые пальцы среди влажной почвы. Рыжая вялая трава. Один раз увидел, и понял, что уже не потеряю ее из виду. Извивается вглубь леса, мимо сваленных деревьев и пней.

Стрелка навигатора показывала, куда идти.

Постепенно темнело. Причем снизу вверх. Если задрать голову, то было видно, как макушки деревьев еще серебрились в закатном свете, а внизу земля уже наполнилась чернотой, особенно в оврагах, ямах и вокруг пней.

Я шел минут пятнадцать, то и дело сбиваясь с тропинки. Идти ровно по ней не выходило. Где-то дорогу перегородило упавшее дерево, где-то ее начало размывать – пришлось обходить. Где-то навигатор указывал в сторону, и я сворачивал с тропы и лез прямо в заросли кустов, сам себе напоминая медведя, ищущего малину.

Я остановился у ручья. Он был неглубокий, но широкий. Из воды торчали камни и коряги. Я огляделся, надеясь найти обход – что-нибудь типа перекинутого бревна или еще одной тропинки, и вдруг увидел...

На другом берегу ручья стояли два подростка. Мальчик и девочка. У них были белые лица в подтеках, впалые глаза, блестящая кожа. Мальчик был в потертой рубахе до колен с короткими руками, а девочка в сарафане с белым поясом.

Мы стояли и смотрели друг на друга несколько секунд. А потом подростки, как по команде, бросились ко мне через ручей, подняв тучу брызг.

Я не стал дожидаться, пока они перебегут, и рванул в противоположном направлении. Тут уже стало не до навигатора. Ветка хлестнула по лицу и больно обожгла щеку.

Ноги провалились в мягкий мох, сапоги мешали. Запнувшись о корягу, я грохнулся в траву, проехал ладонями по камням и едва не влетел головой в пень. Резко развернулся и увидел склонившегося надо мной мертвого мальчика.

Его лицо было словно слеплено из глины. На коже собрались крупные капли влаги – они стекали с губ и с кончика носа. Под веками набился мох, медленно сползающий на глаза. Дыхнуло перегноем и грязью, как на болоте.

– Ну, и чего от меня хочешь? – пробормотал я, приподнимаясь на локтях. – Напугать? Да я и похуже видал. Подраться? Ну, давай.

Я врал. Не видал похуже.

Пацан склонил голову на бок, словно разглядывал диковинку. Потом запустил руку в карман шорт, что-то достал. Сотовый телефон.

Это было так необычно, что я чуть не рассмеялся.

Сотовый в руках мертвеца!

Он включил его: экран засветился голубоватым, очертив вздутое лицо. Навел на меня. На телефоне воспроизводилось видео: лужайка, семейная пара сидит на пледе и смотрит на голубое небо. До ушей донеслась умиротворяющая музыка.

– Серьезно? – пробормотал я, не веря в происходящее.

Картинка видео резко сменилась. Теперь по экрану прыгали тени в безумном изломанном танце. Музыка перешла в какофонию из резких, визжащих и режущих звуков. Боль в левом глазу вспыхнула, на мгновение ослепив. Я вдруг вспомнил послание в чате.

Нельзя смотреть видео! Полностью! Ни ушами, ни глазами!

Я хотел зажмуриться, но ледяные пальцы мальчика сковырнули мои веки и распахнули их. Видео оборвалось. Боль проникла в мою голову и медленно расплывалась по всему телу. Экран телефона погас. Мальчик отшвырнул его в сторону. Потрескавшиеся губы растянулись в улыбке.

Я, сам не зная как, на адреналине и страхе, поднырнул под него, ударив по коленке, откатился в сторону, вскочил и побежал.

Сиганул через ручей, в кусты, не обращая внимания на налипшую на лицо паутину. Куда-то, не разбирая дороги, через лес.

Один раз обернулся. Пацана не было видно. То ли не побежал, то ли отстал. Отлично.

Перехватило дыхание, в горле забился горячий воздух. Головная боль разрослась так сильно, что перед глазами поплыли яркие круги.

Что-то схватило меня за шиворот. Я дернулся, заметался, вырвался. Побежал. Быстрее. Еще быстрее. Почему-то вилял из стороны в сторону. Это показалось мне хорошей идеей. Словно от пуль уворачивался.

А потом выбежал из леса на рыхлое перекопанное поле. Уже стемнело, в небе болтался огрызок луны.

На открытом пространстве я разогнался до невероятной скорости, словно лучший спринтер на свете. Еще чуть-чуть, и взлетел бы, но мне помешал ненароком подвернувшийся ком грязи. Запнувшись, я покатился по земле, упал на спину, раскинув руки и тяжело дыша. Силы кончились.

Подняв голову, я увидел лес метрах в тридцати. Черные деревья стояли столбами. Никто не гнался за мной. Только где-то в глубине тревожно метались птицы и как будто кто-то кричал.

В чате Ваня писал и писал:

«Ты где? Ты где? Ты где? Ты где?»

Начало одиннадцатого. Из моей жизни куда-то пропали полтора часа.

Болезнь

Остаток ночи мне снилось одно и тоже: я бегу через лес, но мертвый пацан догоняет меня, швыряет на землю, открывает мне рот и засовывает туда ледяной телефон, на экране которого в нелепом танце извиваются тени.

Я кричу от боли и ужаса, хочу вырваться, но мертвец забивает мне рот прелыми листьями и не дает дышать.

В этот момент я просыпался, давя крик. Комната, матрас, системник, стол.

Живой. Сердце билось в груди и в висках. Левый глаз простреливало болью. Сон нехотя рассыпался.

Мне удавалось ненадолго уснуть, но все повторялось снова. Очень реалистично.

Часов в пять утра меня прошиб озноб, я закутался в одеяло и стучал зубами от холода. Кошмар развеялся с первыми лучами солнца, но не ушел окончательно.

Сквозь подступившую пелену жара я различил маму.

– Где тебя носило? – она положила ледяную ладонь мне на лоб.

– Мы в лес с друзьями пошли, – проскрипел я, стуча зубами. – А там комары и медведь.

– Медведь?

– Ага. Они иногда в поисках пищи преодолевают огромные расстояния и доходят до мест, где живут люди. Ягоды жрал.

– Ни разу не слышала, чтобы тут медведи водились.

– Здоровый такой... Мы еле убежали с пацанами.

– Все выжили?

– Наверное.

Мама ушла за жаропонижающими. Надо бы выйти во двор, найти Ваню, Катьку... кого угодно. Тело вновь задрожало от накатившего озноба.

Никуда я не вышел, стало хуже даже после таблеток. Меня швыряло в сон и вышвыривало обратно. Я снова оказывался в лесу, а там были двое: мертвые мальчик и девочка. Они охотились за мной. Я просыпался среди влажных простыней, мокрый с головы до ног, трясущийся в судорогах. Вот только что был день, а теперь уже вечер и снова ночь. Над матрасом склонился Страшник в образе мужичка с залысиной, работника интернет-компании. Прошептал на ухо: «Теперь понимаешь, да? Страх – это я».

Теперь я понимал.

Вынырнув из очередного кошмара, я разглядел сидящих возле меня на полу Катьку и Ваню. Катька была такой бледной, почище меня...

– Он меня поджидал.

– Да, мы в курсе, – ответил Ваня. – Хорошо, что выжил.

– Помнишь в чате, меня предупреждали про видео... Я сначала не понял, что это такое...

Я привстал на локтях. Слабость, до дрожи. Голова закружилась, боль переметнулась от затылка к левому глазу. Катька ойкнула.

– Не вскакивай, лежи. Тебе сил набираться надо.

– Этот ролик, он как-то связан с колдуном. – Я лег обратно. Стало полегче. – Но миссия все равно провалена. Землянку я не нашел.

– Ты живой вернулся, это уже хорошо, – Ваня протянул мне стакан с водой.

– Что теперь? – я сделал глоток, проталкивая ком в горле.

– Наверное, худо всем будет, – пожал плечами Ваня. – Страшник просто так это не оставит. Он каждого новенького перемалывает по полной, если тот сопротивляется. И остальных запугивает, чтобы не думали чего.

– Надо еще раз в лес идти. Не отступать.

– И тогда он тебя там и оставит, мертвенького.

– А какие еще варианты? Мы тут как в загоне для скота, получается. А он нас за свиней держит, выбирает, кого сегодня сожрать, кого завтра. Дай ноутбук Вали...

Ваня принес розовый ноут. Чат с «..вернувшейся» пустовал. Она была не в сети. Нужно бы еще проверить чат с нетсталкерами, вдруг они нарыли что-нибудь интересное. Но попозже. Мозги ворочались так себе. Я откинулся на матрасе. В комнату заглянула мама.

– Мы съездим в старую квартиру, там столешницу устанавливают, – она посмотрела почему-то на Катьку. – Вы тут справитесь?

– Медведи не доберутся, – отрапортовал я слабым голосом. – Справимся.

Маму ответ удовлетворил, она исчезла за дверью. Мне захотелось спать. Мозговая активность сжирала энергию. Катька, должно быть, заметила.

– Мы пойдем, – сказала она. – Отдыхай и постарайся не думать о Страшнике. Попозже, на свежую голову.

– Вы тоже не думайте. У вас же есть чем заняться? Подростковые дела всякие. По лесу бегать, других новеньких предупреждать.

– Шутишь, значит выздоравливаешь, – Катька наклонилась и неожиданно поцеловала меня в щеку. Губы у нее были влажные и холодные. – Не растеряй шутливость.

Они ушли, а я остался один на один с ощущением от поцелуя. Признаться, раньше девчонки меня не целовали. Да и я их тоже. Разве что в фантазиях. Поцелуи в мечтах выглядели страстно, похожие на хорошо поставленные сцены из фильмов. От эти поцелуев жар был больше, чем от простуды. Конечно же, целовались в губы, а не щеки. Какая страсть от щек? Но вот она разница между фантазией и реальностью. Ощущение от Катькиных губ было реальным, захватывающим и даже смущающим.

– Ну и поцеловала, – сказал я вслух. – Ну и делов-то.

Я вставил наушник в правое ухо и включил первую попавшуюся интернетовскую страшилку, чтобы отвлечься. Не успела она закончиться, как в дверь позвонили. Катька наверняка что-то забыла. Например, ответный поцелуй.

Я завернулся в одеяло и поплелся открывать. Щелкнул замком. Кто-то с силой толкнул дверь с обратной стороны. Я отскочил, от неожиданности запутавшись в одеяле, а внутрь квартиры широким шагом вошел Страшник.

На голове бейсболка, из-под которой торчали седые волосы, одет в рабочие брюки и жилетку зеленого цвета. На ботинках налипла грязь. В руках сумка с логотипом интернет-компании.

Карикатура на взрослого. Самый неприметный образ. Кому взбредет в голову обращать внимание на такого вот безликого работягу?

– Я вызову полицию, – брякнул я первое, что пришло в голову.

– Не вызовешь, – сказал Страшник, аккуратно закрывая за собой дверь. – Что ты им скажешь?

– Что в квартиру вломился какой-то мужик.

– Не какой-то, а представитель вашего оператора связи. Произошел разрыв соединения, у вас маршрутизатор глюкнул, вот я и заглянул проверить. Твой отец заявку четыре часа назад оставлял. Так что, проверим?

Он деловито прошагал по коридору в сторону кухни, где в углу у двери висел роутер. Положил сумку на пол, потянулся куда-то, потрогал проводки. Неужели действительно просто проверяет связь?

– Ты очень глуп, если думаешь, что можешь вот так запросто доставлять мне проблемы, – сказал Страшник, не оборачиваясь. – Я таких, как ты, на завтрак ел.

– Прямо таких?

– Не хами, парниша. Вчера случился небольшой сбой, но сейчас уже нет. Все решено, тебе не выбраться. – Он снял роутер, повертел его в руках и повесил обратно. – Пойми, тут все просто. Или ты со мной, или против меня. Вторые долго не живут. Девчонка твоя, например.

Знает, на что надавить.

– А давайте так поступим. Я соглашаюсь на ваши условия, а вы оставите Катьку в покое.

Страшник повернулся. Ухмылка висела на его лице, как прилепленная скотчем.

– Я здесь не торгуюсь, молодой человек. Я беру свое. А ты в рыцаря не играй. Закончились времена рыцарей. О своей жизни думай.

– Если каждый будет думать только о себе, ничего хорошего не жди, – меня пробила дрожь, и я завернулся в одеяло плотнее.

Придумать бы что-нибудь, пока он здесь, уязвим. Но мысли, как назло, ползали будто ленивые мухи. Ничего толкового в голову не шло. Тогда я резко шагнул к Страшнику, делая вид, что собираюсь ударить. Просто так.

Страшник испуганно дернулся и вжал голову в плечи. Ага, знакомое поведение. В любом чрезмерно наглом, хамовитом и дерзком человеке вся его бравада – это напускное. Его поведение строится на уверенности, что люди вокруг сразу примут правила игры и будут подчиняться. Стоит один раз дать отпор, и внешняя оболочка слетит, будто утренний туман от порыва ветра. А под ней – трусость, неуверенность и ненависть.

Я понял, кто передо мной. Закомплексованная дрожащая тварь, которая только и может, что пугать подростков. Наверное, поэтому он и не лезет к взрослым. Знает, что они вышибут из него жалкую душонку.

– Я тебя [kill brain], – буркнул он, сбиваясь на какие-то странные звуки, вылетевшие из распахнутого рта. – Не смей shhhhift ctrl.

Страшник дернулся, схватил сам себя за челюсть.

– Выметайтесь из моего дома, – велел я. – У меня с головой не в порядке. Зашибу, спишут на самооборону.

– И не таких ломали, – коротко бросил Страшник.

Он вдруг ковырнул пальцем мой наушник и бросил его на пол. Теперь уже от испуга дернулся я. В следующее мгновение Страшник резко ударил меня ладонью по щеке. Удар был такой силы, что потемнело в глазах, голова дернулась, я почувствовал, как падаю, взмахнул руками, чтобы удержать равновесие.

Страшник не дал мне упасть, схватив край одеяла, но тут же ударил снова. Из глаз брызнули слезы, щеку сильно обожгло.

– Никогда не угрожай тем, кто заведомо сильнее тебя, – Страшник склонился так низко, что я ощутил острый запах его одеколона. – Последнее китайское предупреждение. Еще раз надумаешь творить дичь, и я из тебя дух выбью навсегда.

Я промолчал. Мне было, что ответить, но именно сейчас – лучше промолчать. В мозгу вспыхнула дерзкая идея, и я тут же ухватился за нее.

– Увидимся, пацан, – Страшник напоследок наградил меня еще одной крепкой пощечиной. – А сейчас я кое-что доделаю с интернетом, для твоих родителей. Закорючку поставишь, что проблема исправлена, ага?

Он вышел на лестничный пролет, вооружившись отверткой. Я глубоко вздохнул и, не теряя ни минуты, бросился к оставленной Страшником сумке. Именно о ней я думал, выдерживая пощечины.

Чиркнул молнией. Распахнул. Внутри лежали мотки проводов, инструменты. Во внутреннем кармашке я нащупал бланки с логотипом компании, а среди них – визитки. Вот оно! Сердце застучало с утроенной силой!

Я вытащил пачку визиток, закрыл сумку и заторопился к оставленному одеялу.

Входная дверь приоткрылась. Страшник смотрел на меня.

– Все починили? Закорючку поставить? – буркнул я, растирая горящую от ударов щеку.

Страшник протопал к сумке, вынул несколько бланков, написал на одном что-то и протянул мне на подпись вместе с ручкой.

Я не удержался и просто поставил закорючку, вроде запятой.

– Очень смешно. – Страшник забросил лямку на плечо и навис надо мной, подозрительно щурясь. – Ты все хорошенько запомнил?

– Не дурак.

– Это хорошо, что не дурак. Еще бы вежливости поучиться. Но это мы исправим.

Он ушел. Я выждал пару минут, потом направился на ватных ногах к двери и запер ее на замок.

В коридоре стоял острый запах одеколона. Проветрить бы основательно. Но это меня сейчас не сильно заботило.

Я вытащил из-под одеяла визитки. Картонные прямоугольнички. С одной стороны – логотип интернет-провайдера: оранжевая молния, рассекающая слово «ЗЕВС». С другой стороны... сердце застучало сильнее... фотография, крупный план: бейсболка, улыбка, добрый взгляд.

Логично. Он из плоти и крови, и ему нужно где-то жить, питаться, общаться и зарабатывать. Какой бы ты колдун ни был. Прошли времена пещер, колдовских изб и гробов в подвалах. Он – среди нас. В этом самом районе.

Я прочитал: «Ваш персональный помощник! Мизинцев Анатолий. Звоните по любому поводу. Телефон для связи...»

Реальный, живой, человек.

Попался!

Важная догадка

Погода испортилась.

Тучи медленно наползли на небо со всех сторон, а сосны посреди поля поскрипывали на ветру. Жуткие звуки, как по заказу. Я посмотрел на далекие многоэтажки, похожие на инопланетные корабли, готовые к взлету, и сказал:

– Страшник приходил ко мне домой. А еще я знаю, кто он такой на самом деле. Ну, типа почти знаю.

Катька выглядела неважно. Хуже, чем утром, когда приходила меня навещать. Кожа побледнела, глаза полузакрыты. Взгляд безучастный. Рядом с Катькой стоял Ваня, засунув руки в карманы. Слушал настороженно. Мы виделись часа четыре назад, и вот я снова экстренно всех созвал. Кто угодно насторожится.

– Его зовут Мизинцев Анатолий, – продолжил я, опершись плечом о щербатый ствол сосны. – Шестьдесят два года. Родился в Калуге, потом с родителями переехал в Москву. Там поступил в университет и позже стал работать в IT-компании, которая занималась разработкой программного обеспечения по защите данных. Инфобез, короче. Знаете кем? Ведущий разработчик продукта. Очень неглупый чел, судя по всему. Три года назад уволился. Два года назад объявился в местном интернет-провайдере «Зевс», числится у них на сайте как менеджер по установке. Интересный дауншифтинг.

– С чего бы вдруг? – буркнул Ваня.

– Я не знаю. Но незадолго до увольнения у него погибла дочь. В аварии в Подмосковье. Может быть, у нашего Мизинцева случилась депрессия и он решил радикально сменить род деятельности, переехал в глубинку и сошел с ума?

– Если это вообще Страшник, – поправил Ваня. – С чего такая уверенность?

Я протянул визитку и коротко рассказал про то, как Мизинцев заглядывал ко мне домой сразу после их визита.

– Немного удачи, пара оплеух, и контакты у меня в руках. Дальше дело техники.

– Слышал о критическом мышлении? Невозможно делать выводы на основании одного утверждения. Нужно больше доказательств, – Ваня повертел в руках визитку. – И потом, у него много обликов. Это может быть только один из них.

– Зачем поддельному облику документы и работа? – спросил я.

– Страшник тебя услышит и накажет, – сказала Катька отстраненно. – Голова болит. Как будто иголки с обратной стороны глаз втыкают.

– А если он пожирает взрослых и надевает их кожу, как в фильме? – продолжал Ваня. – К каждому приходит в новой коже, а? Жуть. Надо получше про этого Мизинцева погуглить. Может, он тоже пропал давным-давно.

– Ага. Так ты и узнаешь, что он пропал, – парировал я. – Тут сложнее.

– Слушай, а я его знаю, – Ваня продолжал вертеть визитку. – Ты верно говоришь, он приходил к нам проводить интернет.

Я показал визитку с фото Катьке:

– А ты?

– Интернетчик, проводил нам все, – кивнула Катька и наморщила лоб. – Я не уверена, память подводит.

– У нас есть зацепка. – Меня охватило странное возбуждение. – То есть каждому из нас Страшник лично устанавливал интернет. Зачем-то это ему нужно и важно. Сомневаюсь, что просто денег заработать. А потом он приходит уже в кошмарных образах и запугивает.

– Может, это не сам Страшник? – предположил Ваня. – Нанял человека, чтобы тот обстановку, так сказать, оценил. Мелкая сошка.

– Именно он встретил меня у магазина и пришел ко мне домой. Но что-то мне подсказывает, что он одиночка. – Я потер пальцами виски, разгоняя мысли.

– Он устанавливал интернет и потом проверял скорость, – сказала Катька. – Включил ролик на телевизоре. Высокое качество, картинка красивая. Про семью...

– А в середине ролика якобы произошел сбой! – вскрикнул я, вспомнив вчерашнюю встречу в лесу. – Что-то в этом ролике есть важное. И «..вернувшаяся» предупреждала, не смотреть видео глазами и ушами!

– У меня так же было, – добавил Ваня.

Кольнуло в левом глазу.

– Мы все чувствовали боль, когда был сбой в ролике, – я не спрашивал, а утверждал. Ваня и Катька кивнули. – Значит, Страшник этого и добивался. Может быть, он что-то установил на смарт-тв. У всех ведь сейчас смарт-телевизоры. Заразу. Вирус. Что-то, что подчиняет зрителей ему. Поэтому меня и предупреждали. Я был не заражен...

– Подчиняет?

– Ага. Ты смотришь ролик, потом якобы происходит сбой, ты заражаешься или что-то в таком духе. Становишься зависим от Страшника, понимаешь? И после этого он запрещает тебе покидать район без разрешения, проникает в твое жилище, – возможно, ты сам его и впускаешь. Он знает, где ты находишься, и так далее. Это заражение, через которое мы проходим, даже не замечая.

Я вспомнил кое-что еще. Рука сама потянулась к левому уху.

– У меня был наушник, когда я смотрел ролик в первый раз. Поэтому боль была только с одной стороны. И как будто это ему помешало... Может быть, он пришел ко мне лично потому, что еще не до конца меня подчинил? И мертвые подростки в лесу пытались завершить дело. Успешно.

– Надо расспросить остальных, – Ваня посмотрел на новостройки. – Это серьезная зацепка.

– Я знаю, где он живет. – Первые капли дождя упали на сухую землю. Сосны заскрипели с новой силой от порывов ветра.

Ваня удивленно вытаращился на меня.

– Ты с ума сошел!

– Нет, просто знаю, как добыть информацию. Короче, у него квартира в соседнем микрорайоне, – я пожал плечами. – Хочу пробраться туда и понять, кто он на самом деле. Вдруг найду что-нибудь интересное, типа космического корабля или старинного гроба из Румынии.

– Я в деле, – неожиданно сказал Ваня. – С тобой пойду.

– С чего бы?

– С того. В лес ты вчера один отправился, а мне что, сидеть и смотреть, как ты мир спасаешь?

– Как скажешь, – усмехнулся я.

Ваня напоминал растрепанного воробья. Одиночка обзавелся помощником. Это хорошо, с помощью всегда проще. Я даже слегка расчувствовался.

– Вы отличные друзья. Честно, никогда таких не было.

– Значит, не с теми водился, – У Вани коротко звякнул телефон. Он бросил взгляд на экран. – Ладно, мне пора мчать домой, а то родаки больше никогда не отпустят. Могу пока последить за квартирой и дать знать, когда Страшник из нее свалит. Сбрось адрес.

– Идея! – похвалил я. – Тогда предварительно договорились. Я создам чат, и мы скоординируем действия. Только так победим.

В итоге мы ушли с пустыря все вместе. Катька прихрамывала, я держал ее под локоть.

– Мне хуже, – пробормотала она. – Убейте уже этого колдуна, пока я коньки не отбросила.

– Обязательно убьем, – заверил я. – А тебе бы в больничку.

– Страшник не отпустит. Это месть за мое сопротивление.

– Вряд ли родаки будут слушать, повезут и все.

– Ну тогда и мне все.

В кармане у меня коротко пискнул телефон. Сообщение. Я бегло прочитал и улыбнулся.

Оставалась еще одна задачка, высокого уровня. Почти для одиночки.

Я проводил Катьку до подъезда. Ваня отчалил раньше. Мы встали под козырек, и она положила голову мне на грудь. От ее мокрых волос мурашки пошли по коже.

– Я почему-то уверена, что ты все сделаешь правильно, – сказала Катька негромко. – Потом мы с тобой сможем съездить в кафе «Радуга». Там мое любимое мороженое продают. С карамелью. Страшник запрещает туда ездить, это через полгорода мотать. А я до сих пор помню вкус...

– Это свидание? – я постарался скрыть смущение легкой усмешкой. – Вообще-то обычно мальчики приглашают девочек.

– А я и забыла уже, как надо, – она вздохнула. – Это же не помешает?

– Нет.

– Ну и славно. Ты, главное, успей.

Теперь я был уверен, что успею. Иначе никак.

Она выскользнула из моих объятий и скрылась за дверью, а я еще несколько минут стоял, ожидая, пока дождь немного успокоится. Потом побрел домой, мокрый и немного радостный.

Важное дело оставалось на вечер. Был план. Никудышный и скоропалительный, но за неимением другого – лучший!

Матффей

Полдня – сразу после прихода Страшника – я сидел в даркнете, забыв о температуре, и искал информацию про Мизинцева. Болезнь отступила, разве что побаливала голова. Как и всегда бывает после выздоровления, хотелось свернуть горы. То есть энергии скопилось море. Ее я пустил на серф, поиск и общение с виртуальными товарищами.

В группе нетсталкинга меня успели потерять. Матффей написал пять или шесть сообщений в духе: «Ну ты куда пропал», и еще «Подай знак, что жифф!», и еще «Провалился в реальность, потеряли пацана». Также они вяло переписывались с УзникомПодземелий, который предположил, что я уже стал жертвой Страшника. Они обсуждали, как меня найти в реале и сообщить родителям о безвременной кончине.

Поэтому, когда я отозвался, они первым делом закидали меня вопросами.

«Вообще-то, это вас где-то носило несколько дней», – ответил я не без иронии, а потом рассказал обо всем, что тут происходит.

Матффей впечатлился. УзникПодземелий потребовал подробностей. Те были предоставлены, после чего оба они разродились большими сообщениями, где выражали восхищение, удивление и недоверие одновременно.

УзникПодземелий тут же попросил фото визитки и умчался собирать инфу на Мизинцева по всем темным закоулкам даркнета. Нашел быстро: Мизинцев успел засветиться в базах данных многих хакеров. Почти наверняка они названивали ему под видом сотрудников банка, сотовых операторов и каких-нибудь полковников КГБ. В базах нашлась прописка, адрес работы и много разной занятной информации, которую я тут же собрал себе в единый файл.

Отец умрет от зависти, если узнает, что я единолично нашел маньяка-колдуна. Если поверит, конечно.

«И что, и что? Ты сам-то веришь во всю эту лабуду?» – вопрошал Матффей, приправляя текст множеством эмоциональных смайликов и стикеров.

«Не определился, – честно признался я. – С одной стороны, выглядит как бред, но с другой... тут, понимаешь... это как верить в четвертый уровень интернета. А вдруг как-нибудь наткнешься?»

«Четвертый уровень существует, без вопросов!»

«Вот именно. Страшник тоже существует. Я видел его, и это точно нельзя объяснить логикой или реальностью. Колдун выбрался из болот, взял личность Мизинцева и теперь гробит подростков на районе»

«Это не логично. Четвертый уровень создан искусственно, это генерация огромных объемов свободной информации, объединенной в сеть, похожей на нейронные связи нашего мозга. А твой Страшник – это мистика. Сечешь разницу?»

«Так и четвертый уровень может быть мистикой. Мы что в нем ищем? Необъяснимое, таинственное, потустороннее. Явно не просто программный код и импульсы электронов»

«Хорошо, согласен. Но интернет – это наука, понимаешь? А колдун – нет»

«Даже колдун с сотовым телефоном в руках мертвого мальчика?»

«Тут вообще без комментариев. Может, у тебя был глюк, вызванный болезнью? Бредятина»

«А синяк на всю грудь? Он, кстати, стал больше! А чат-бот с неизвестным собеседником, который меня знает?»

«Не увижу лично – не поверю»

Спорить с Матффеем было бессмысленно. Поэтому я написал:

«Хорошо, тогда приезжай»

УзникПодземелий выложил несколько смеющихся стикеров:

«Раунд, господа!»

Матффей ответил через несколько минут:

«А это мысль. Говори полный адрес и телефон. Приеду и всыплю Страшнику по полной»

Я не знал, где он жил, сколько ему лет, мужчина он или вообще женщина. Это же интернет. На аватарке у него была черно-белая маска и буква V красного цвета.

В тот момент у меня возникла идея.

«Всыпать, может, и не получится, но кое в чем очень пригодишься»

Я сбросил адрес.

«На автобусе три часа, – ответил Матффей. – И в чем же я пригожусь?»

Я расписал подробности. Матффей, не раздумывая ни минуты, объявил, что приедет этим же вечером.

И вот день клонился к закату. Оставив Катьку, я добрел до дома и переоделся, чтобы снова пойти на улицу. Проверил чат с «..вернувшейся». Не в сети. Пустое окошко. Забросил розовый ноутбук в рюкзак, на всякий случай.

Родители все еще были на работе. Это и хорошо, иначе я бы не удержался и рассказал отцу о происходящем. А он бы не факт, что одобрил. Иногда лучше влипать в приключения без взрослых.

Накрапывал мелкий дождь, стирающий воспоминания о вчерашнем лете, и я добрался до окраины микрорайона под шум брызг, вылетающих из-под автомобильных колес, и клекота ливневок. На улице было пронзительно свежо, до головокружения. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи, дырявили землю. В такую погоду сидеть бы в кафе с симпатичной девчонкой, есть мороженое и болтать, а не готовиться к чему-то мрачному и сверхъестественному. Даже в Страшника не верилось.

Но тем не менее.

Ориентиром служил старый ржавый киоск, непонятно как оказавшийся на обочине дороги. Он наполовину провалился в хлипкую грязь. Острый козырек задрался в небо. Я сел на угол покосившегося прилавка, стряхнув струпья ржавчины, стал ждать. Мы договорились встретиться в конкретной точке.

Пару раз мимо пронеслись велосипедисты в дождевиках. Ветер доносил шум леса, который постепенно наполнялся вечерними сумерками. Потом со стороны крайних многоэтажек показалась фигурка. Она двигалась неторопливо. Мужчина или женщина. Подросток или взрослый.

Фигурка приблизилась, и я понял – старик. На вид лет шестьдесят, хотя, возможно, его сильно старила седая борода и седые же волосы, наполовину скрытые капюшоном. Одет как с обложки книг про сталкеров: военная одежда с кучей нашивок, берцы, рюкзак защитного цвета. На запястье бирюльки разноцветные.

Старик остановился.

– Святослав? – спросил он негромко, с сомнением.

– Матффей? – спросил я в ответ.

– В живой речи можно и не «фэкать», – усмехнулся старик.

Мы обменялись рукопожатием. Матффей несколько секунд улыбался, оценивающе меня разглядывая, потом кивнул в сторону леса:

– Это там, значит?

– Подожди... – я едва не добавил «те», но сдержался. У нас разница в возрасте лет сорок пять, не меньше. Вот тебе и общение в интернете. – Давай еще раз по порядку.

– Да уж, расскажи. Я долгий путь ради этого проделал. Три часа на автобусе – задница в камень превратилась.

Я постарался быстро. Про Страшника, Мизинцева и землянку, про местных потерявшихся подростков. Матффей слушал с интересом даже то, что уже знал из наших переписок. Прихлебывал кофе из черного термоса с треснувшей крышкой.

– Странно это все, – сказал он задумчиво, когда я закончил. – Вот ехал и размышлял. Какой у него мотив?

– Что?

– Ну, у Страшника какой мотив? Зачем он устроил себе ферму по дойке подростков? А главное – что он от них хочет?

– Может, он как вампир? Кровь сосет?

– У подростков были следы от клыков?

– Нет. Только синяки.

– Тогда что он с ними делает?

Я пожал плечами. Не мог представить ничего конкретного.

– Говорят, у всех провалы в памяти. Не помнят, как приходили в его логово и как уходили. То есть он стирает им память на какой-то период.

Матффей отпил кофе.

– Вот ты человек действия, Свят. Не задумываешься и сразу в бой. А я мозгами пораскинул, и не могу определить мотив. Что ему мешает орудовать во всем городе? Почему он привязан к району? Зачем? Мог бы незаметно ловить подростков по всему городу и кровь высасывать, или что он там с ними делает. Подростки бы и не знали, что он есть, – Матффей посмотрел на лес. – И почему не может сам найти землянку и уничтожить то, что в ней лежит? За два года прочесал бы весь лес вдоль и поперек. Ты вон координаты меньше чем за неделю нашел.

– Мне помогли. А у него нет помощников. Может, сил нет? Выбрался из болот и потихоньку высасывает из подростков жизненную энергию?

– Не усложняй там, где не нужно усложнять, – сказал Матффей. – Даже столетний монстр не будет городить столько нелепой фигни без повода. Тут что-то не то. Есть границы...

Дождь барабанил по асфальту. Матффей снова посмотрел на лес.

– Скинь метку, – велел он, после чего долго рассматривал маршрут.

В подступающем сумраке белый свет ярко очерчивал глубокие морщины на лице.

– Ты смотрел фильмы ужасов?

– Что? – не сразу понял я.

Матффей хмыкнул:

– Не тупи, ну. Фильмы ужасов смотрел какие-нибудь? «Кошмар на улице Вязов»? «Восставший из Ада»? Ваше поколение такое смотрит?

– «Оно», – сказал я. – Что-то еще про призраков. Я больше по крипипастам.

– Тогда понятно. В общем, в фильмах ужасов есть популярные тропы. Это значит сюжеты. Самый популярный – месть. Потому что этот мотив легко понятен, а еще потому, что в жизни тоже многие поступки движутся местью. Я подумал, а что, если Страшник кому-то мстит?

– Кому? Детям?

– Почему бы и нет. Это как в «Пятнице-13». Там подростки утопили ребенка, а он вылез из озера и стал их убивать. А ты говоришь, что у Мизинцева ребенок погиб в автокатастрофе. Вдруг это не колдун, а сам Мизинцев? Непризнанный гений, который решил мстить подросткам.

– Авария случилась в Москве, а сюда он уже позже приехал, один. Не бьется.

– Да, логика хромает, – Матффей потер подбородок. – Но, может, он просто не любит детей? Антисоциальный тип. Ненавидит подростков, потому что они шумные. Или еще троп... все не так, как кажется. Может, он вообще маньяк.

– Ага, а мертвые дети тогда кто такие?

– Иллюзии! – буркнул Матффей.

– Один из них придавил меня коленкой в лесу, а другой поставил синяк. Я их видел вот как тебя сейчас.

– Неубедительно, – заключил Матффей. – У меня внучка как-то раз заявила, что видит в шкафу монстра. Синего и с рогами. Отказывалась спать, орала и рыдала. Мы ей свет оставляли в комнате включенным, двери шкафа открывали. Я как-то с зятем оттуда все вещи вытащил, чтобы он пустой был. Ни в какую. Рыдает, и все тут. А оказалось знаешь что? «Корпорацию монстров» пересмотрела, и сама себя убедила про монстра. Может, и ты из тех, которые легко поддаются убеждению. И никто тебе синяк не ставил, а это был морок.

– Но ты же приехал, – парировал я. – Три часа на автобусе, а? Значит, тоже веришь.

– Я и в четвертый уровень интернета верю. Но это ничего не значит без доказательств.

– Тогда пошли искать доказательства, – я шагнул с дороги на траву. – А то стемнеет скоро, будешь блуждать в темноте.

– Ты зачем со мной? Тебя же может грохнуть, – Матффей жестами показал, как все вокруг него вспыхивает.

– А вот заодно посмотришь и поверишь.

– Мало тебе досталось? Давай-ка, Свят, оставайся тут и жди меня. Неохота мне смотреть, как подросток горит.

Если бы Матффей был моим одногодкой, я бы не послушался. А тут...

– Старших надо уважать, – буркнул я и вернулся на обочину. – У тебя, получается, уже внуки есть?

– Две внучки и внук. Старшему девять лет. Мне бы с ними сидеть нянчиться, а я, видишь, как в поговорке. Седина в бороду, бес в ребро. Все никак не угомонюсь. – Он допил кофе и убрал термос в рюкзак. – Значит, смотри. Устанавливаем тайминг – каждые десять минут пингуемся в телеге, что все в порядке. Если кто-то из нас не пишет, значит что-то случилось. Если что-то случилось и успеваем написать, то пишем – «СОС». Это значит, надо срочно вызывать полицию.

– Почему «СОС»? – спросил я.

– Потому что я в морском училище семь лет отучился, – ответил Матффей. – А еще быстро пишется. Не дураки придумали. Одним пальцем можно, если вдруг остальные уже откусили.

Он хищно, но весело улыбнулся.

Потом Матффей спустился с обочины и неторопливо отправился к кромке леса. Я стоял на обочине и смотрел, как он исчезает в темноте деревьев.

Странно, конечно. И действительно нелогично.

Вдалеке постепенно расцветали окна многоэтажек. Я прошел до заброшенной автобусной остановки и сел под ржавый козырек. Дождь лупил по нему без устали. Стало еще темнее, хотя до заката было часа два.

Рассуждения Матффея навели меня на разные мысли.

Действительно, какая у Страшника цель? Он ведь плохой персонаж, однозначно. А у каждого плохого персонажа всегда должна быть большая злая цель. Например, мир завоевать. Или убить кого-то доброго, но важного. Иногда – месть, сумасшествие, зов долга, древние инстинкты. А у Страшника что? Какая-то у него задача сложная или пока незаметная.

Я поежился от холода.

Может быть, он выбрал жертвами подростков, потому что они мыслят поверхностно? Есть такая проблема. Мы легковерующие. Вот Матффей приехал и задал правильные вопросы. А девочки и мальчики в районе никаких вопросов не задали, а просто поверили. Потому что современные подростки воспитывались на фильмах и мультиках, на крипипастах и рилсах. Мы не умеем критически мыслить, правильно сказано. Просто принимаем. Ну, да, Страшник. Ну, да, заразил. Или ты играешь по его правилам, или умираешь.

А по фактам-то что?

Ветер принес далекий шум леса.

По фактам: почему Страшник не может сам найти землянку, если он такой всемогущий? Почему держится за этот микрорайон на краю небольшого города? Тут десять минут на автобусе – и ты в оживленных старых районах, где детей пруд-пруди. Почему он водит детей в свое логово? К чему все эти сложные ритуалы?

В кармане пискнул телефон. Сообщение от Матффея:

«Пинг. Все в порядке. Интересное приключение: пру по лесу под дождем. Все собранные грибы – мои. Кроме сыроежек»

Я пинганул в ответ.

Вдруг кольнуло за левым глазом. Больно и резко, аж дернулся.

Что это? Как предупреждение... В прошлые разы глаз болел перед появлением мертвых детей. А вдруг?..

Я быстро достал ноут, поставил на коленки. Подключил через мобилку интернет.

В окошке чат-бота светилось новое сообщение от «..вернувшейся». Она была в сети.

«ТЕБЕ НУЖНо СПРЯТАТЬСЯ!»

Что?

«Куда спрятаться? Что происходит?»

«ТыУЖЕзаражен. ОН видит твое местоположение. Но я могу заблокировать на время. НЕНАДОЛГО! ПРЯЧЬСЯ, потому что он идет!»

«Колдун? Колдун идет сюда?»

«ОН ИДЕТ! ОНИДЕТ! Затаись и не дыши! Ставлю блок. Тебе нужно будет уйти оттуда, гдебытынибыл, очень быстро»

Что происходит?..

Я заметил какое-то движение вдоль дороги со стороны района. Машины здесь ездили редко, да и если бы это была машина, то горели бы фары. А тут... словно зашевелились тени. Свет далеких фонарей то прерывался, то загорался вновь.

Я захлопнул ноутбук, чтобы не светил.

Кто-то двигался в мою сторону.

Они чуют

Боль за глазом растеклась по затылку. Я едва не вскочил, но сдержался и, наоборот, осторожно переместился со скамейки за остановку. Присел на корточки между стенкой и ржавым мусорным бачком. Дождь стучал по козырьку.

Темнота шевелилась, приближалась, росла. Даже сквозь шум дождя я слышал, как шуршит гравий. Силуэты обрели очертания. К остановке подошли двое. Те самые мальчик и девочка. Мертвые. Только... еще мертвее чем раньше, что ли.

Подростки остановились на дороге. Осмотрелись.

Я застыл, вжался в темноту.

Смех, да и только – прячусь от двух подростков. Я мог бы их раскидать парой ударов. И не с такими дрался. Вот только вообще не смешно...

Несколько долгих и страшных секунд они разглядывали остановку. Было в их молчании что-то жуткое. Противоестественное. Если подойдут ближе хотя бы на пару шагов, то обязательно заметят меня.

– Мы тебя слышим, – неожиданно сказала девочка. Звуки вылетали из ее рта с шипением и хрипом.

Я вздрогнул.

– Мы у тебя в голове. Все-все знаем, – сказал мальчик.

– Тебе не спрятаться и не убежать.

Я молчал, стараясь не выдать себя. Интересно, блефуют или нет?

У мальчика развязался пояс на рубахе, подол распахнулся, и я увидел худое тело в крупных синяках. Мальчик оскалился, обнажая неестественно длинные зубы.

– Мы тебя ощущаем! – хищно сказал он. – Ты близко!

– Близко!

Вдалеке загорелись огни фар. Приближался автомобиль. Подростки синхронно повернули к нему головы, несколько секунд разглядывали и неторопливо сошли с дороги. Автомобиль проехал, но этого было достаточно, чтобы они отвлеклись от остановки и переключили свое внимание на поле.

– Мы тебя слышим, – повторила девочка.

– Мы у тебя в голове, – добавил мальчик, запахивая рубаху.

Они спрыгнули с обочины в траву и направились в сторону леса. Вскоре темнота поглотила их.

Через две или три минуты я рискнул шевельнуться. Ноги как приросли к асфальту. Телефон коротко завибрировал. Я прикрыл экран курткой, как мог, но все равно в первую секунду показалось, что яркий свет моментально выдал меня с головой. Остановку сейчас видно на километры вокруг. Прихвостни Страшника уже мчатся ко мне, стопроцентно.

«Пинг. Судя по карте мне еще метров двести. Такое себе развлечение»

«Пинг. Тут Страшник»

«Что?»

«Серьезно. Два мертвых подростка. Пошли в поле. Но тебя они точно не чуют»

«Спасибо, стало не так скучно. Делаем пинг каждые пять минут. Если что, звони в полицию»

Я высунулся из-под козырька, вглядываясь в темноту. Нырнул обратно на остановку, под козырек. Тут света меньше. Распахнул розовый ноут.

«..вернувшаяся» была в сети пять минут назад. В окошке сообщений осталась одна надпись:

«Он меня блочит. У тебя очень мало времени»

Окей, значит, надо бежать отсюда как можно быстрее. Но не могу же я бросить Матффея.

Замкнутый круг: если убегу, то оставлю Матффея один на один со Страшником. А если не убегу – то подставлю его, потому что Страшник поймет, где я нахожусь...

Я убрал ноутбук и осторожно, на полусогнутых, направился в сторону, где скрылись подростки. Дождь немного утих, но все равно намочил изрядно. Снова свалюсь с простудой, не иначе. Да и плевать.

Через пару минут мы пинганулись. Матффей добрался до места и искал землянку.

Время тянулось медленно. Я осмотрелся и вернулся под козырек. Все же останусь здесь, плевать, что заметит. Бросать друзей точно не входило в мои планы.

Еще через пять минут Матффей написал, что что-то обнаружил.

«О, это не землянка, оказывается. Я понимаю, почему это сложно найти»

«Пришли фото», – попросил я.

«Ага, щас. Со вспышкой в лесу, где волк бродит. Спасибо, но нет»

Мимо проехали несколько автомобилей. Я на всякий случай прятался за лавкой. Потом Матффей написал:

«Короче, Егор хитер. Никакой землянки тут нет. Это дерево! Большое прикольное дерево! Я его облазил вдоль и поперек и нашел что-то типа дупла. Здоровенное, но заросшее. Походу, он в дупле что-то и спрятал. Полезу искать»

Волнение – это такая неконтролируемая штука. Как цунами. Накатывает волнами, одна выше другой. И вот уже трясутся руки, дрожит все тело, а еще внутренняя дрожь. Парализующая. Чтобы справиться с волнением, я начал наворачивать круги вокруг остановки.

Потом Матффей написал короткое:

«Раздобыл. Пацан красавчик. Упаковал в разные пакеты, спрятал так, что без наводки и не найти. Возвращаюсь»

«Что раздобыл-то?»

«Приколюхи разные. Флешки, диски, накопители»

«Смотри по сторонам, там где-то детишки бродят»

«Не учи ученого. Выдвигаюсь назад в ускоренном темпе»

Четыре пинга спустя я заметил на дороге свет автомобильных фар. Юркнул за остановку, лег в траву на скате.

Автомобиль приближался неторопливо. Остановка окрасилась ярким светом, громко заурчал двигатель. Я не видел, что происходит на дороге, но слышал, что автомобиль остановился. Хлопнула дверца. Заскрипела галька. Кто-то шел к обочине. Показался силуэт – мужчина в черном дождевике, из-под капюшона торчал козырек бейсболки. Он остановился в паре метров от того места, где лежал я, и некоторое время стоял неподвижно. Его лицо невозможно было различить, но я догадывался, кто это.

– У вас все хорошо? – неожиданно громко спросил Мизинцев.

Я вздрогнул от испуга. Со стороны поля раздался голос Матффея:

– Лучше не бывает, можете не беспокоиться.

Он прошел в полуметре от меня, так близко, что я увидел его берцы с кусками налипшей грязи и замызганные брюки цвета хаки. Матффей совершенно точно не мог меня не заметить. Но он благоразумно не остановился, только взмахнул рукой. Что-то шлепнулось в траву возле моего носа.

– А вы откуда здесь? – Матффей поднялся на дорогу, тяжело дыша.

– Да так, из города, – ответил Мизинцев добродушно. – Проезжал мимо, вдруг вижу, кто-то по полю идет. Дай, думаю, спрошу, все ли хорошо. Знаете, ночами люди в лес просто так не ходят.

– Уважаю. Сейчас мало кто останавливается.

– Добра меньше стало в этом мире. Вас подвезти?

– Пожалуй, не нужно. Мне недалеко.

– Как же недалеко, три километра до ближайшей остановки. Под дождем. Нет уж, давайте в машину, за пять минут домчу.

Я осторожно протянул руку и нащупал то, что бросил Матффей. Сжал в кулаке холодный целлофановый конвертик.

Мне была видна спина Матффея и немного сгорбленный силуэт Мизинцева.

Не садись в машину!

– Раз уж вы настаиваете, – сказал Матффей чрезмерно громко. – Подкиньте до остановки, через пять минут пинганемся.

– Что, простите?

– Вы тоже не знаете этих молодежных словечек? Мне кажется, оно означает «причалим на место».

Мизинцев хрипло рассмеялся.

– Сленг быстро меняется, я уже не улавливаю.

– Да, стареем...

Хлопнули дверцы, отсекая продолжение разговора. Автомобиль развернулся и поехал в сторону города, а я остался лежать в траве на обочине – с колотящимся сердцем и крохотным предметом, зажатым в кулаке.

Флешка

На ужин я не успел.

Мама встретила меня в коридоре и укоризненно наблюдала, как я стаскиваю промокшие и грязные кроссовки. Не люблю этот ее взгляд. Понимаю, что виноват, но зачем же еще добивать?

– Кажется, на новом месте тебе нравится, – сухо констатировала она.

– Премного извиняюсь. Неотложные дела! – ну а что еще можно было ей рассказать?

Про мертвых детей, Мизинцева и Матффея? Или, может, про то, как я брел полчаса по обочине дороги под дождем, ожидая «пинга»? Матффей больше ничего не написал. Вообще. И не появлялся в сети с того момента, как сел в автомобиль.

Я побоялся ему звонить. Вдруг Мизинцев возьмет трубку и скажет, что Матффей мертв, а в его смерти виноват я... Но ведь нужно что-то сделать. Вызвать полицию, как договаривались? Поговорить с отцом?

Какое-то время идея казалась мне хорошей. А что? Я ведь знаю, где Мизинцев живет. Вдруг прямо сейчас он убивает Матффея в своей квартире и потом будет избавляться от тела? А тут полиция нагрянет.

Но с каждой минутой я боялся все больше и больше.

Боялся, что сделаю что-то не так. Боялся, что мои поступки приведут к еще худшим последствиям. В конце концов, я решил дождаться утра. Возможно, к этому времени Матффей объявится. Или мысли придут в порядок.

Потом на дороге я наткнулся на рюкзак с заклепками. Он валялся в луже, расстегнутый и с разошедшимся швом. Почему-то я решил, что это рюкзак Матффея, поэтому схватил и ощупал. Пустой. Пахнет гнилью. Непонятно.

Больше мне ничего не попадалось. Добравшись до дома, я осмотрелся – как обычно делают в дурацких фильмах, на случай преследования, – но никого не увидел. Вспомнил испуганный взгляд Вали. Неужели и я буду вот так вечно осматриваться по сторонам?

Уже в квартире мне стало спокойнее. Чувство, что за мной кто-то следит, постепенно угасло.

– Ужин сам себе разогреешь, – мама расстроилась, но я все же промолчал и юркнул мимо нее в комнату.

В кармане лежала флешка. Я вытащил ее из целлофанового конвертика почти сразу же и рассмотрел. Обычная, на шестнадцать гигов, такие везде продают.

Матффей бросил ее мне. Значит, это было самое ценное из его находок в дупле дерева. Ну, как минимум он так думал. Оружие Егора, который едва не одолел Страшника...

В чате нетсталкеров УзникПодземелий сгорал от нетерпения.

«Ну что там? Что там произошло?»

Я бегло описал ситуацию.

«В полиции тебе не поверят», – ответил УзникПодземелий. – «Чертовщина какая-то. Я, кстати, нарыл информацию про одежду твоих мертвых детей. По описаниям похожа на обычную одежду XVI века, примерно. Мальчиков и девочек рядили в старые рубахи, которые они носили до определенного возраста. Пояса же шили отдельно и украшали рисунками-оберегами, которые должны были отвести от детей болезни и злых духов».

«Хочешь сказать, эти дети – мертвецы из прошлого?»

«Возможно, духи, поднявшиеся из болот? Те самые дети, которых утопил колдун в деревне»

«Тогда они должны быть против него, а не за»

«Может, он их тоже поработил, как вас на районе?»

Интересный ход мыслей. Но сейчас меня интересовало другое.

Я вставил флешку в порт. На экране тут же раскрылось окно: флешка работала. На ней обнаружились два видео с расширением. avi, текстовый файл и папка на десять гигов. Я тут же выделил все и перенес на компьютер.

В папке находилось множество файлов с непонятными расширениями. Никогда таких не видел. Система не могла их определить. Я попробовал открыть что-нибудь наугад при помощи разных инструментов, но не смог.

Идем дальше.

Одно видео называлось: «Информация», второе «Ролик». Я ткнул в первый.

С той стороны экрана на меня смотрел пацан лет десяти-одиннадцати. Огненно-рыжий, с множеством веснушек на лице. Худой. Это был Егор. За его спиной темнели силуэты заснеженных деревьев. Был слышен шум ветра в листьях.

Пацан склонился над камерой и заговорил негромко:

«Пятое ноября. Фиксирую. Я нашел видео. Это его оружие, с помощью которого он заражает детей. Колдун приходит в дом, запускает ролик на экране телевизора и заставляет подростка его посмотреть. В это видео вшит вирус, который проникает через глаза и уши в сознание, взламывает его и заставляет подчиняться!»

Что-то отвлекло Егора. Он испуганно посмотрел через плечо. Свет задрожал сильнее.

«Короче, каждый, кто смотрит и слышит видео, заражается. Таким образом Страшник всех подчиняет себе. Он работает только в одном районе, потому что у видео слабый сигнал. Это как-то связано с мощностями...»

В темноте раздался шорох, потом громкий хлопок. Егор вздрогнул. Камера затряслась, картинка размылась. Я увидел отблески снега, голые черные кустарники.

«Заразное видео я залил на эту же флешку! – голос Егора сорвался на испуганный писк. – Страшник называет его блуждающим видео. Инструментарий в папке! Кто увидит мою запись, запомните – блуждающее видео! Затыкайте уши, если будете смотреть его. Если я доберусь до интернета, то все выясню, но пока этот схрон будет здесь. Все инструменты...»

Камера резко задралась вверх. Я увидел черное беззвездное небо. Видео оборвалось.

Я вспотел от затылка до пяток.

Курсор мыши мигал над вторым видео под названием «Ролик». Конечно, я включил его, предварительно убрав звук.

Тот самый. Счастливая семейная пара, лужайка, яркое солнце. Я прильнул к экрану, в ожидании. Картинка резко оборвалась, и экран заполнился темными танцующими силуэтами.

Миг – и комнату вдруг резко наполнили жуткие звуки: рваная музыка, грохот, жужжание. Я схватил мышку, отчаянно щелкая на иконку звука. Колонка и так были выключена!

Боль вспыхнула за глазами, переместилась к затылку и переносице одновременно. Набухли слезы. Опрокидывая стул, я рванул провода, выдергивая все вилки одновременно. Грохот, лязг, дребезжание растворились. На секунду в комнате наступила тишина, словно все вокруг обложили ватой.

Но мне продолжало казаться, что я слышу музыку. Внутри головы. Рычание труб. Какофония барабанов, гитар и скрипок. Перед глазами все еще скакали темные силуэты танцоров.

Я сильно прижал ладони к векам. Вспышка боли стерла морок, под веками вспыхнули белые пятнышки.

В комнату ворвались родители.

– Слав, ты с ума сошел? – взорвался отец. – Ты что творишь? Ночь на дворе!

Мне пришлось пару раз шумно выдохнуть, чтобы вернуться в нормальное состояние. Голос дрожал.

– Не ту вкладку открыл, простите.

– Все хорошо? – мама подошла, потрогала лоб. – Не хватало второй раз подряд свалиться. Ты же еще не выздоровел как следует, а уже носишься где-то.

– Давай так, у тебя режим лечения. Пару дней никуда из дома не выходишь, пьешь лекарства и отлеживаешься!

– У меня вообще-то дела... – начал я.

– Нет таких дел, которые нельзя отложить в твоем возрасте, – отрезал отец. Разозлился знатно.

Я демонстративно шевельнул плечом.

Родители вышли, и я остался один на один с вырубленным компьютером и легким эхо музыки в голове. Смотрел на колонки, через которые прошел звук, хотя не должен был.

Мистика. Еще один шаг к потустороннему. Как это объяснить? Вот именно, никак.

Минут через двадцать я все же нажал кнопку включения на системнике, но к флешке не притрагивался. Вместо этого зашел в чат нетсталкинга.

Матффея так и не было в сети. УзникПодземелий изнывал от недостатка информации.

Я рассказал ему про случившееся, параллельно ища в интернете по словам «блуждающее видео».

УзникПодземелий написал:

«Дай-ка я загляну в даркнет. Всяким пикабушникам не нужно доверять, поищем по нормальным источникам»

«Ага, по сверхъестественным»

Впрочем, ответ от УзникаПодземелий прилетел быстро. Я тоже кое-что успел нарыть.

Тут я оторвался от чтения, чтобы сходить за ужином. Мне просто необходимо было отвлечься. Жареная картошка с сосисками были съедены за пять минут. Я даже вкуса не почувствовал.

Итак, что дальше. Мы с УзникомПодземелий обнаружили штук десять крипипаст разной степени криповости про блуждающие треки, одну повесть неизвестного автора и несколько маленьких сайтов, где любители обменивались видео и аудио, которые якобы были блуждающими. Впрочем, под каждым подобным видео тянулись долгие переписки, в которых легко можно было найти разоблачения. Как и всегда в интернете – кто-то либо прав, либо нет.

И это был один из множества комментариев, на которые я наткнулся.

Матффей в сети не появлялся. Я проверил телефон. В мессенеджерах он тоже не писал.

Около двух часов ночи я понял, что глаза слезятся от усталости, а спина затекла. Пора было закругляться. Напоследок я скопировал видеоролик с флешки в чат с УзникомПодземелий.

«У тебя получится разложить видео на кадры и музыку? Чисто для проверки»

«Давай с утра. Я уже валюсь с ног. Посмотрю, что можно сделать»

Я еще раз проверил все чаты и мессенджеры, включая чат в розовом ноубтуке. Никого не было в сети. «..вернувшаяся» тоже молчала. Как невовремя. Она явно могла бы рассказать подробнее.

Интересно, кто же это все-таки может быть? Не похож на соседа, инвалида или случайного наблюдателя. Кого из девчонок я вообще знаю на районе? Катьку?..

С этими мыслями я лег спать. Но прежде, чем выключить свет, я достал из рюкзака кухонный нож и положил под подушку. На всякий случай.

Матффей пришел

Системник тихо похрустывал, перерабатывая информацию.

Я то ли уснул, то ли крепко задремал. Мне приснилось, как я иду по лесу, а где-то передо мной идет Матффей. Только я его не вижу, а чувствую. Точно знаю, что он там. Я пытаюсь его догнать и даже зову, но голос слишком слаб. Звуки застревают в горле. Мокрые ветки хлещут по лицу. Ноги проваливаются в мох. Вода заливается в ботинки. Матффей где-то впереди, но я не могу его спасти. Уже слишком поздно. Уже...

Я проснулся от давящего ощущения, что на меня кто-то смотрит. Несколько секунд лежал с открытыми глазами. Ощущение не проходило. В комнате точно кто-то был. Мало того – где-то очень-очень близко.

Оно склонилось надо мной. Сгустилась темнота. Скрипнул матрас.

Я открыл глаза и увидел Матффея. Реального.

Но он был мертв. Его лицо потемнело, глаза провалились в черные овалы, по щекам расползлась сеточка вен. Дорожки крови затекли Матффею за шиворот.

Мертвец склонился надо мной так низко, что я ощутил сладковатый запах гнильцы. Он открыл рот, и вязкая капля слюны протянулась от кончика его языка до моей обнаженной груди.

Не раздумывая, я схватил из-под подушки нож и полоснул по черной неживой шее.

Лезвие прошло легко, как сквозь воздух. Несколько секунд ничего не происходило, а потом шея разломилась надвое, голова откинулась назад и мне на лицо выплеснулась черно-красная вонючая сукровица.

Я закашлял. Матффей взмахнул руками, словно пытаясь понять, что произошло, ощупать потерянную голову. Потом его тело обмякло, содрогнулось и медленно сползло на пол.

Я видел, как он мелко-мелко трясется, поджимая ноги. По полу растекалась черная жижа.

Что мне теперь делать? Добить? Или позвать кого-нибудь на помощь?

Что вообще происходит?

Безголовый Матффей пару раз вздрогнул и затих. Я просидел на матрасе минут, наверное, двадцать, обхватив руками коленки, после чего осторожно приблизился к неподвижному телу. Голова, почти отделившаяся от тела, лежала лицом вверх. Рот был раскрыт, язык вывален между зубов, как слизняк. Глаза закатились под тяжелые багровые веки.

Дотрагиваться было страшно.

Может, сфотографировать? Как доказательство.

Я осторожно повернулся, ища взглядом телефон, который должен был лежать на полу, рядом с матрасом. В этот же момент Матффей схватил мое запястье и дернул на себя. Из головы донесся дикий, потусторонний хохот, перебивающийся шумом помех, как от плохо настроенного радио.

«Даже не думай!»

Знакомый голос продрался сквозь голову вглубь сознания.

«Посмотри, что ты наделал? Я теперь мертв! И я все из-за твоего непокорства! Как все те дети! Куда ты сунулся, а? Тебе же говорили! Тебе же [Fgh@##$$] говорили!»

Я закричал, дернулся, сдирая кожу на руке. Матффей легко разжал пальцы – и я откатился к столу, больно ударившись затылком об пол. Боль резко вспыхнула за глазами. Я моргнул, разгоняя пятнышки света и слезы. Вскочил, выставив перед собой нож.

– Ну-ка, давай!

В комнате было пусто.

Тихо хрустел системник, мигая зеленым кружком. За окном шевелились тени деревьев, расчерчивая узоры на потолке. Часы показывали половину пятого.

Я включил свет, и щурясь от яркого света, медленно осмотрел всю комнату. Ни Матффея, ни крови на полу. В напоминание осталось мимолетное неприятное ощущение на запястье, где начинал набухать очередной синяк.

Страшник ставит на мне метки. Все больше и больше. Пока не останется живого места...

Чертовщина какая-то.

Теперь спать не хотелось совершенно. Я включил компьютер и уселся перед монитором. УзникПодземелий час назад прислал несколько вложений и короткое сообщение:

«Прикинь! Ты был прав! Изучай, чувак!»

В одном вложении лежал архив с названием «Какофония». Я дважды щелкнул по нему.

«Файлы (74) распакованы. Загрузить файлы (74) на ваш компьютер?»

«Внимание! Не сохраняйте неизвестные типы файлов, если не хотите подвергнуть риску данные на своем персональном устройстве!»

Я нажал «Загрузить» и несколько секунд наблюдал, как крохотный кружочек в углу экрана заполняется синим цветом. В голове эхом отдавались шуршащие звуки, которые вылетали из рта мертвого Матффея.

Загрузка завершена.

В папке лежало семьдесят четыре файла с разными расширениями и бессмысленными наименованиями, в духе: &143&&#11996.wnrfl

Кликать и открывать их я не рискнул, мало ли. Осторожно переместил в свое «облако». Открыл розовый ноутбук и написал в окошке «..вернувшейся»:

«Ты знаешь, что это такое? Можешь помочь?»

Следом дал ссылку на файлы и стал ждать, ответит ли.

«..вернувшаяся» не была в сети несколько часов.

На улице постепенно начало рассветать. Неподалеку одиноко заверещала сигнализация, но тут же стихла. Тучи почти разошлись, проступили первые лучи солнца.

Я сложил руки на столе и уткнулся в них лицом. Место с новым синяком зудело, но это не помешало мне уснуть. Даже не уснуть – а вырубиться.

Собрание

Жека и Виталик пришли последними, хотя я и не ожидал их увидеть.

– Деревня, – сказал Жека хмуро, остановившись в метре от качелей, на которых я сидел. – Если будешь пороть чушь, дам в нос.

– Уже все видели, как ты умеешь давать в нос, – ответил Ваня. Он примерялся к батуту, наполненному дождевой водой. – Чат дома не даст соврать.

Мелких детей на площадке не наблюдалось. После дождя всюду были лужи и грязь, поэтому ответственные родители решили оставить своих чад дома. Зато собрались подростки. Трудные и не очень. Я, Ваня, Жека с Виталиком, какой-то щуплый очкарик, которому на вид было лет двенадцать, не больше, и девочка явно из пятого-шестого класса.

Это я попросил Ваню, чтобы он всех собрал. Всех зараженных.

Еще не было даже полудня, а мы уже находились на площадке в таком вот разношерстном составе. Я жутко хотел спать, еле соображал, как обычно после долгих ночных посиделок за компом. А еще чесалось под веками. Неприятно.

Ваня таки прыгнул на батут, подняв стаю ржавых брызг.

– Где Катька? – спросил я. До конца надеялся, что она придет.

– Ты не в курсе? Ее увезли в больницу ночью. Хуже стало, спазмы начались, родители запаниковали.

– И что она? Не сгорела? – я усиленно делал вид, что мне как бы все равно. Подумаешь. Бывает.

– Вроде бы нет. Мои родаки с ее родаками списывались утром. В палате лежит, капают глюкозу.

– Умрет?

– Мы за этим собрались? – перебил Жека. – Девчонку какую-то обсуждать. У нас дела вообще-то.

– Какие? Страшнику подачки носить? – парировал я негромко.

Виталик коротко сплюнул сквозь зубы, растер слюну носком ботинка.

– Давай к делу, деревня.

– К делу, так к делу, – я качнулся на качелях, одновременно показывая всем тонкую флешку красного цвета. – Вот здесь вся силушка Кащея. То есть нашего Страшника. То, что он со всеми нами делает. А сам Страшник никакой не черт болотный.

– Флешка, – хмыкнул Жека.

– Ага. На ней записано блуждающее видео.

– Где добыл? Что за видео?

Я рассказал. Издалека, про нетсталкинг и слухи о четвертом уровне интернета. Потом про Матффея, тайник в дереве, про Страшника на машине и, наконец, про все остальное.

Я сказал:

– Я провел поиск по доступным уровням и нашел ссылки на торренты, где хранятся подобные вещи. Совпадения на восемьдесят шесть и девяносто два процента. По ссылкам обнаружил старые сайты-хранилища, которым по двадцать с лишним лет. В них лежат похожие папки для выгрузки, а еще там же можно скачать компиляторы, то есть программы, которые могут объединить эти файлы в единое видео, то есть заново создать блуждающее видео.

– Я пока мало что понял, – признался Ваня. – А у меня пятерка по кодингу на «Майнкрафте».

– Страшник использовал блуждающее видео, чтобы всех нас заразить, – объяснил я. – Не знаю, как у него получилось его найти и собрать, но это явно сборка из четвертого уровня интернета. Все смотрели и слушали видео, которое ставил настройщик интернета для проверки качества и скорости? Семья и потом дергающиеся в танце фигурки.

– Было дело, – хмыкнул Жека.

– Ага, так вот в интернете пишут, что те, кто посмотрит блуждающее видео полностью и со звуком, постепенно сходят с ума. У них ухудшаются когнитивные функции, память, перестает работать вестибулярный аппарат и так далее. Человеку мерещится всякое, он не может отделить реальность от галлюцинаций. Например, привиделся ему мертвый пацан в рубахе или нет. Человек умирает за пару недель.

Ваня подпрыгнул на батуте еще раз, но уже без энтузиазма. Брызг не было.

– Напоминает симптомы каждого подростка, который отказался подчиняться Страшнику, – сказал он.

– Вот именно. Страшник заражает при помощи видео, но потом каким-то образом контролирует это заражение и даже управляет им. То есть не дает умереть, но насылает галлюцинации. Те, которые ему нужны. Этой ночью он наслал на меня глюк умершего Матффея. Чтобы я испугался и отступил.

– Потому что может, – пожал плечами Виталик. – У него древняя сила. Прикинь, он объединил магию и технологии. Зверская смесь.

– Представь, тебе в руки попадает могущественный артефакт: ты показываешь людям видео, и после этого можешь ими манипулировать, внушать им видения, насылать галлюцинации и все такое. И что ты будешь с этим делать? Засядешь среди нескольких многоэтажек, начнешь шантажировать зараженных детишек, чтобы они к тебе в логово приходили? Тут даже мотива нет.

– Возможно, это видео действует только на детей. Как корь или ветрянка, – предположил Ваня. – А еще вероятнее, на каких-то конкретных подростков. Что нас может объединять?

– Корью и взрослые болеют, – парировал Виталик. – Тут что-то другое. Слишком грандиозная сила, чтобы расходовать ее на микрорайончик.

– Может, провайдер? – предположил Жека, – Он какой-то мелкий и дешевый. Батя его поставил только потому, что у них копейки за месяц платить.

– А это мысль. Но вряд ли только на семь квартир в районе.

– Не у всех есть дети, это раз, – загнул палец Жека. – Не всех он заражает, это два. Может, ему нужно немного подростков. Типа, не перебарщивает. Для какой-то цели семерых достаточно. Не везде устанавливает сам Страшник, это три.

– Он не Страшник, а обычный человек, – повторил я. – Просто хорошо шарит в компьютерных технологиях. Он же работал в ИТ-фирме. Нашел доступ к глубинному интернету, нарыл файлы блуждающего видео. После этого решил поэкспериментировать на подростках. Заразил одного, другого, потом придумал или создал управляемые галлюцинации типа мертвых детей.

– А затем у него сорвало крышу, и он решил, что является Страшником и должен пытать подростков! – хмыкнул Виталик. – Деревня, твоя история ничуть не прикольнее нашей. Ты как будто новую выдумал вместо старой.

– Кто-то из вас помнит, что происходило у него в логове? – спросил я. – Что это вообще за логово?

– Он же память отшибает, – сказал Ваня. – Есть несколько точек на районе, куда нужно прийти и ждать. Страшник приходит каждый раз в новом образе, берет за руку и все... провал и темнота. Приходим в себя на той же точке.

– Я как-то хотел под гипнозом все выяснить, – сказал негромко мелкий мальчик. – У меня мама увлекается таро, астрологией, спиритизмами всякими. У нас даже есть комната, где хранится воск... Так вот, я ее попросил провести сеанс гипноза и выяснить, где пропадал несколько часов. В шутку типа.

– И что?

– А ничего, – мальчик обреченно вздохнул. – Говорит, ввела меня в гипноз, а я стал ей рассказывать какую-то чушь. Типа страшилки про человека, у которого была стеклянная голова, и еще про женщину, которая прятала под одеждой призраков своих умерших детей, про мужчину в парке, который каждое утро уходил на пробежку и забегал на тот свет. Разное такое, будто начитался на ночь историй из интернета. Она меня из гипноза вывела, а я ничего не помню больше. Читаю ее записи, которые она сделала, а в голове пустота.

– Стеклянная голова, потому что, – неуверенно хихикнул Жека.

– Теоретически, если Страшник способен вызвать у нас галлюцинации, то сильная боль может их развеять, – сказал я. – Надо проверить.

– То же самое и с огнем? – спросила девочка.

– Может быть.

– Но как тогда быть с остальными симптомами? Дети-то умерли по-настоящему. Катька в больнице лежит, – сказал Ваня. – Вряд ли ей поможет сильная боль. Так просто чары не развеются.

– Симптомы болезни – это заражение при помощи видео, – ответил я, подумав. – Тут разделять надо. Страшник как-то может контролировать болезнь. Если ты заключаешь договор, он как бы блокирует распространение симптомов. А вот если отказываешь, то тут же все и происходит.

Ваня слез с батута.

– Что будешь делать с флешкой? – спросил он. – И вообще со всем этим?

– Поэтому я вас и собрал, – ответил я. – Надо понять, что происходит на самом деле. Если Мизинцев – помешанный на технологиях фрик, который экспериментирует на детях, то это отличный повод звонить в полицию. Особенно, если мы нароем доказательства.

– А если он реально Страшник? – спросил Виталик.

– Может, и Страшник, – согласился я. – Может, даже кто-то еще хуже, монстр из Преисподней или пожиратель подростков. Только мы ведь не узнаем, если ничего не будем делать. Всех все устраивает. Испугались, как щенята, только скулить можете. Давайте уже начнем действовать. Мне нужна помощь.

Моя пламенная речь никого особо не вдохновила. Разве что Ваня расправил тощие плечи.

– Что нам нужно делать? – спросил он.

– Следить за Мизинцевым. Он убежден, что мы запуганы и будем сидеть тихо. Но теперь мы знаем его имя и адрес, знаем, что он, вероятно, обычный человек. Нам нужно собрать о нем всю информацию. Куда он ходит на работу, где находится после работы и на выходных. Возможно, удастся выследить, где его логово, куда он водит подростков и что с ними там делает. Чем больше информации, тем больше доказательств. И тогда мы сможем придумать, как его обезвредить.

– А если не сработает? – перебил Жека.

– Тогда тебя сожрут, делов-то. Но я уверен, что прав. Мы станем его неотступной тенью. Он меньше всего ожидает, что испуганные подростки вдруг начнут играть не по его правилам.

– Он знает маршруты каждого из нас. Если мы приблизимся к его дому и будем там околачиваться, он сразу сообразит, в чем дело, – с сомнением произнес Виталик. – Ты очень красиво рассказываешь, но тебя здесь не было, когда умирали дети. Еще подруга твоя сейчас. И рыжий этот. А еще твой Матффей. Взрослый дядька сел в машину к Страшнику и пропал. Это уже серийный убийца получается, а ты предлагаешь вот так влегкую за ним следить. Он опасен, как ни посмотри.

– Если не рисковать...

– Так мы и не рискуем, – повторил Жека. – Мы живем нормально. Подумаешь, раз в месяц в логово ходим. Да мы даже не помним, что там происходит. Страшник взамен разрешает тусить по городу, ездить куда угодно. Считай, никаких рисков. А ты предлагаешь буквально развязать войну, рисковать жизнью, пожертвовать собой. Ради чего?

– Ради свободы, – сказал я. – Разумеется, если она тебе нужна.

Жека шевельнул плечом, развернулся и пошел прочь с площадки. Виталик, подумав, поспешил за ним.

– Ну и валите, – буркнул Ваня. – Без вас управимся. Предатели.

– Остальные со мной?

Я огляделся. Все кивнули, пусть и не очень уверенно.

– Отлично. Тогда собрание бунтарей революционеров пока объявляю закрытым.

Главное – не залипнуть

Кое о чем я сознательно умолчал. На обнаруженных торрент-сайтах не было компиляторов, были только ссылки на них, защищенные ключами, а сами ключи, судя по форумным перепискам многолетней давности, лежали в глубинах четвертого уровня интернета. И их нужно было сначала отыскать, а я понятия не имел как.

Ну что ж. Мой опыт нетсталкинга подсказывал, что придется попотеть.

Я проверил телефон. Матффей заходил в сеть полчаса назад, но ничего не написал, даже «SOS». А писать ему первым я опасался. УзникПодземелий изнывал от нетерпения, но я понимал, что одного его будет недостаточно.

Первым делом я запасся бутербродами, после чего нырнул в интернет, как в темные воды океана. Скачал несколько браузеров, через которые можно было сканировать неиндексированные адреса и закрытые базы данных. Добрался до парочки архивных форумов в закрытых сетях. При помощи определенных приложений проник в закрытые сетевые диалоги и папки с документами и ссылками. Даркнет предстал во всей красе.

Каждый раз погружаясь в глубины интернета, я чувствовал себя персонажем фантастических фильмов. Водолазом без костюма, который опускается ниже и ниже, пока толща воды не перестает пропускать свет. Вокруг становится темно, мир сужается до нескольких сантиметров, в легких печет от нехватки воздуха. А я все равно опускаюсь. Потому что самое интересное – на дне.

Индексация слов «блуждающее видео», «блуждающий трек», «зомбирующий трек» и т. д. завела меня в сетевые системы с зашифрованными наименованиями и плавающими IP. Базы данных тут были неструктурированными, в виде множества разнообразных папок и файлов, которые нельзя было отсортировать по алфавиту, датам и даже по объему данных. Приходилось заходить в каждую и отсматривать в ручном режиме. Внутри находилась всякая всячина, вроде отсканированных фотографий неизвестных людей, актов о купле-продаже, текстовых записей диалогов из давно забытых мессенджеров. Скукотища.

Бутерброды закончились.

Я открыл розовый ноутбук – и затаил дыхание от радости.

«..вернувшаяся» оставила сообщение.

«Ты нашел сборку блуждающего видео. Отлично! Если честно, я не знала, где Егор его оставил. Он умело затер все следы. Держи инструментарий для входа на четвертый уровень. Закрытый браузер, пароли доступа, сканер перехода и несколько адресов, по которым нужно пройти, чтобы система приняла тебя за своего. Архив самоуничтожится через сутки. Не пытайся копировать куда-нибудь, не получится. Это конкретно мой вход, моя ДВЕРЬ! Скажи, что у тебя есть ОБМЕН, это ИХ заинтересует и они все поймут. Главное – если почувствуешь, что залипаешь, сразу отрубай. А еще лучше, поставь таймер на выключение компа часа на два-три, чтобы наверняка не залипнуть. Главное – пройди ИХ и договорись».

«Что такое залипнуть?» – напечатал я.

«..вернувшейся» не было в сети семь минут. Вопрос пока что остался без ответа.

В комнату заглянул отец:

– Славк, мы в строительный.

– У меня дел еще на несколько часов.

– Надо бы помочь. Там таскать много. Позалипаешь на своего районного маньяка попозже.

– Можете подождать, и поедем позже.

– Нет, подождать мы не можем. У нас тоже дела, и тоже планы, – отец вошел, остановился у стола, бросая взгляд то на меня, то на экран монитора. – Куда-то полез без меня? Зря я тебе, конечно, материалы подкинул. Ты ж без тормозов. Рассказывай, что тут.

Я тяжело вздохнул. Пожалуй, слишком тяжело.

– Тут в районе живет чудовище. Оно заражает подростков, после чего они становятся его рабами и вынуждены каждый месяц ходить в логово, чтобы он что-то с ними сделал. Меня тоже заразил. Вот два синяка. И я пытаюсь разобраться, как его одолеть.

– Дичь какая-то, – сказал отец, подумав. – Это метафора?

– Не метафора. Но я знаю, что ты не поверишь, поэтому и не рассказывал.

– Предположим, что чудовище – это какой-то человек, реальный, – пробормотал отец. – И что подростков он не заражает, а чем-то шантажирует. И водит в свое логово, чтобы сотворить с ними что-то плохое. Может, все же поделишься подробностями?

Вот как ему объяснить? Если рассказать про Мизинцева, то отец пойдет разбираться и сделает еще хуже. А если не рассказать, то начнется миллион вопросов.

– Я сам ничего не понимаю. Потом расскажу, хорошо?

– Главное пообещай, что никуда не впутаешься снова, – попросил отец.

– Обещаю. И нам больше не придется переезжать.

Едва отец вышел, я вернулся к компьютеру и, не дождавшись ответа «..вернувшейся», запустил установку браузера и распаковку инструментов для погружения на четвертый уровень интернета. По времени это занимало около двух часов. Тяжелый глубинный мир.

Теперь главное – не залипнуть.

Днвочка

Ваня позвонил около шести вечера.

– У него синий «Хендай». Только что уехал куда-то, судя по всему, в центр, – взволнованно сообщил он. – Такой шанс!

Я был ужасно занят: мы с родителями только что приехали из строительного и перетаскивали материалы из машины в квартиру. Не было времени даже добраться до интернета. Лавочка у подъезда пустовала. Каждый раз проходя мимо, я вспоминал Катьку. Ее номера телефона у меня не было, а просить у других я считал ниже своего достоинства. Искать девчонку, ага. Еще скажите, что влюбился.

– Сейчас буду!

Я сбросил рулоны, которые тащил из машины, в коридоре, помог занести объемную неразборную тумбочку и козырнул отцу, что мне пора бежать.

Минут через пятнадцать я добрался до дома, где жил Мизинцев. Это была панельная девятиэтажка на окраине района. Из тех старых многоэтажек, нижние этажи которых украшала грязная мозаика, а окна были закрыты проржавевшими решетками-солнышками.

Для нас здесь был край района, закрытая территория, а на самом деле сразу за широким перекрестком высились другие дома, стояли другие ларьки и магазинчики, вдалеке сверкал на солнце стеклянный торговый центр. Все, чего лишал нас Страшник, сделав рабами.

Ваня крутился у старенького подъезда, обрамленного клумбами и отцветшей сиренью.

– Вон окна Мизинцева, – он ткнул пальцем куда-то за деревья. – Одно открыто, понимаешь?

– Ага, не дурак.

– Другого шанса может не быть. Он уехал, то есть не может следить за нами. У него явно какие-то приблуды для слежки.

В шесть вечера было еще светло, но набегающие тучи запросто могли изменить ситуацию.

Я осмотрелся. Немноголюдно. Детская площадка далеко в стороне, мусорные баки – место притяжения бомжей – огорожены металлической конструкцией. Лавочки пустые, бабушек не видно. Можно сказать, идеальная ситуация.

Я нырнул за деревья. Окно Мизинцева было открыто внутрь наполовину. Висела москитная сетка. Снять ее – вопрос пары секунд, а с учетом, что решеток никаких не было, лаз в квартиру открывался шикарный. На секунду я подумал, что это может быть ловушкой. Но деваться все равно некуда.

Густая листва сирени и рябин хорошо скрывала нас от тротуара. Впрочем, так и так никого не было.

Я вынул сетку из пазов и протолкнул внутрь квартиры. Подтянулся, перевалился через подоконник, нырнул в полумрак. Сзади пыхтел Ваня. Я помог ему забраться.

– На корточках отойди от окна, потом вставай, – велел я.

Мы оказались на кухне. Обычная такая мелкая кухня, где от холодильника до раковины расстояние одной вытянутой руки. Ничего необычного. На круглом столике лежал старенький ноутбук в окружении разных проводов.

– Пойдем, – я почему-то шептал.

Мне пришло в голову, что Мизинцев мог жить не один. С чего мы вообще решили, что он одиночка? Может, там семья Страшников? А вдруг мертвые дети не галлюцинации, а настоящие?

Я осторожно выглянул в коридор. Разглядел две двери с одной стороны и две – туалетную и в ванную – с другой. Коридор заканчивался входной дверью, возле которой стояла тумбочка, а на вешалке болталась фирменная куртка интернет-компании.

– Пахнет странно, – шепнул Ваня.

Действительно. Странно и знакомо. Я принюхался.

– Горящей проводкой как будто. Знаешь, когда закоротило.

Чувствуя себя персонажем шпионской книги, я направился к первой двери и заглянул в комнату. Вопреки ожиданиям, это была не спальня.

Я не сразу сообразил что.

А потом вдруг понял.

Вдоль стен от пола до потолка высились металлические стойки, внутри которых в пазах были вставлены системные блоки, жесткие диски и много разных других технологичных штук. Вживую я такое раньше не видел, но на фото и видео – постоянно. Так выглядели серверные комнаты. Это место, где хранилась и обрабатывалась информация. Много информации. Пучки проводов походили на густые лианы, они тянулись в разные стороны, по полу, по потолку и по стенам. Всюду мигали зеленые и оранжевые лампочки.

Еще здесь было холодно. Работало сразу два кондиционера.

– Шайтан-машина, – прошептал Ваня. – Зачем ему это?

– Например, чтобы постоянно обрабатывать огромные объемы данных, – сказал я. – Нужны мощности для вычислений, синхронизации, распределения. Чтобы создавать реалистичные 3D-изображения. Или быстро сгенерировать блуждающее видео. Да много для чего. Только обычно эти штуки стоят не в квартире, а на заводах, в компаниях или на предприятиях. Как же все сходится!

Стойки с серверами завораживали. Внутри всех этих железок и проводов с помощью электрических импульсов перемещалась информация. Миллиарды пучков света, несущих закодированные команды. В недрах серверов потрескивало и похрустывало. Что-то вычислялось, что-то производилось. Что-то генерировалось.

– Не похоже на логово древнего монстра, – пробормотал я, вспоминая то, что обнаружил на флешке. – Либо это очень умный монстр. Технологически продвинутый.

Главное – не залипнуть.

– Думаешь, про блуждающее видео – правда? Он нас программирует каким-то образом с помощью всего этого?

– Ага. У Страшника есть план, и он его придерживается.

Что-то зловещее тут происходило. Страшник-Мизинцев обуздал мощности четвертого уровня интернета, чтобы поработить подростков района. Для чего?

Мы вернулись в коридор. Чувство тревоги нарастало, как ком снега. Я отгонял его, но не очень-то получалось.

Я прошел во вторую комнату.

Там было тихо, если не считать шума с улицы. В углу стояла раскладушка с небрежно наброшенным сверху тонким матрасом и мятой подушкой. Рядом – тумбочка, на ней трехлитровая банка, в которой в мутно-желтоватой воде плавали сигаретные окурки.

– О, блин! – выдохнул Ваня.

Я тоже увидел. У окна стоял стол, а за столом на табуретке сидел человек. Девушка. Девочка. На самом деле было непонятно, сколько ей лет. Невысокого роста, длинные ровные волосы, одета в цветастый сарафан. Из-под табуретки торчали босые пятки. На голове массивные наушники.

Перед ней стоял включенный монитор. Модный, изогнутый. На нем беспорядочно мелькали окошки. Одни закрывались, другие открывались, третьи растягивались на пол экрана и только после этого сворачивались, четвертые тут же разворачивались. В окошках мельтешили картинки, кусочки видео, фотографии, статьи, текстовые документы, таблицы, графики. Много-много всего.

Мы замерли в дверях.

– На пальцы глянь, – шепнул Ваня.

Длинные тонкие пальцы лежали на клавиатуре. Девушка или девочка не двигалась. Разве что едва-едва подергивала головой, словно пытаясь охватить взглядом все эти всплывающие и закрывающиеся окошки на мониторе. Я не сразу понял, что не так. Потом сообразил – костяшки пальцев выглядели не настоящими, а будто были внешними скреплениями между суставами, вроде тонких пластин.

Я направился к девочке или девушке, крадучись, как кошка. По крайней мере, мне хотелось верить, что я так крадусь.

Она не шевелилась.

Паутина проводов выходила из отверстий под потолком со стороны первой комнаты. Они расползались по потолку и по стенам и соединялись в двух черных коробках, стоящих под подоконником.

Запах пластиковой гари усилился. Обернувшись через плечо, я увидел, что Ваня так и стоит в дверях с гримасой ужаса на лице.

Надо быть готовым сваливать. Сейчас я подойду ближе, девочка или девушка меня увидит и закричит. И тогда мы побежим. Глупо, да. Но я ничего не мог с собой поделать. Очень хотелось выяснить, кто же это на самом деле. Может быть, задать вопрос. Если успею.

Набрав в грудь побольше воздуха, я сделал последний широкий шаг и встал слева от стола, так, что стало видно лицо.

Девочка. На вид лет двенадцать-тринадцать. Худенькая, с выпирающими скулами и задранным носиком. В ноздре пирсинг – серебряное колечко. Рот приоткрыт. Глаза... с глазами было что-то не то. В них отражались мелькающие окошки, как от стекла. Девчонка не смотрела на меня, не реагировала. Совершенно. Словно кукла, которую усадили перед монитором.

Залипла.

Я не удержался, дотронулся ладонью до ее ладони и меня ударило током. Перед глазами вспыхнули картинки – мириады разных мельтешащих картинок. Калейдоскоп информации.

– Я тебя знаю, – сказала девочка, не шевеля губами и не двигаясь. – Ты что здесь забыл? Ты сейчас должен быть в...

В этот момент громко и испуганно заорал Ваня. Крик оборвался через секунду. Я отскочил от девочки – картинки перед глазами тут же погасли, словно кто-то оборвал невидимую связь – и увидел в дверях Мизинцева, который одной рукой зажал Ване рот, а второй обхватил его за пояс. Ваня извивался, пытаясь вырваться, но резким ударом Мизинцев повалил его на пол и с раскрасневшимся, искаженным злобой лицом в крупных каплях пота повернулся ко мне.

– Это уже за гранью! – заорал он. – Вы теперь живыми не выберетесь! [LOAD Kill] [Kill command] [delldelldell]

Из его рта вырвался поток непонятных слов вперемешку с шипением и треском.

– Беги отсюда! – закричал Ваня. – Звони в полицию!

Этот крик вывел меня из оцепенения. Я огляделся. Отдернул в сторону плотный занавес с окна. От яркого света защипало в глазах. Метнулся к банке с окурками.

– Не смей! – Мизинцев отшвырнул Ваню в сторону, бросился ко мне.

Банка полетела в окно. Стекло лопнуло, рассыпая искрящиеся осколки по подоконнику. Мизинцев снова взвыл, как раненый зверь, но побежал не ко мне, а к девочке у монитора.

– Не надо! Не смей! [Shhhhhhhhhhh]

Я ласточкой нырнул в дыру в окне. Сгруппировался. Мягкие ветки кустарника приняли в свои объятия. Раздался треск разорванной одежды. Не обращая внимания, я бросился прочь, мимо домов, выскочил на проспект, пробежал метров триста и рухнул на скамейку у киосков, тяжело дыша. Мысли путались. Тут только заметил, что с левого запястья капает кровь. Крохотные осколки стекла засели в коже вдоль руки до локтя.

Ну и все равно.

Я достал телефон, набрал полицию. После нескольких гудков уставший женский голос спросил, по какой проблеме я звоню.

– Похищение, – выпалил я. – И, возможно, убийство.

Все совсем не так

Это только в фильмах и сериалах, особенно зарубежных, доблестная полиция приезжает через минуту после звонка. Иногда полицейские появляются даже до звонков, будто почуяв, что творится что-то неладное и нужно спешить на помощь.

Еще в фильмах и сериалах все происходит максимально эффектно: три или четыре машины с включенными мигалками на большой скорости отрезают пути отступления, из них выходят шерифы в широкополых шляпах и с красивыми значками. На худой конец, офицеры с прекрасными лицами. Их много, а значит, преступнику точно никуда не деться...

В реальной жизни все иначе. Мое заявление приняли, уточнили адрес, после чего наступило томительное время ожидания. Я сходил в аптеку, взял пластырь и перекись водорода, стараясь не обращать внимания на встревоженное лицо продавщицы. Вытащил все осколки, обработал, заклеил. Купил банку газировки. Обошел несколько раз все ларьки, постоянно прислушиваясь – не мчат ли полицейские с мигалками.

Хотел позвонить отцу – это было бы логично. Но удержался. Просто не знал, что ему сказать. Не про монстра же снова огород городить.

Прошло больше получаса. Мне хотелось выть от бессилия.

Совершил глупость – ожидай последствий. Телефон Вани не отвечал, в сети он был давно. Да за это время Страшник мог сделать с ним, что угодно.

Матффей, Ваня... кажется, я только делаю всем хуже. Правы были Виталик и Жека. Жили без меня нормально, и тут – влез.

Так уже было раньше. Азарт – мое проклятие.

Из-за поворота выкатила полицейская машина. Бесшумно, без мигалок и пафоса. Из машины вышел грузный немолодой полицейский, лет пятидесяти, с короткими седыми волосами. На шерифов из фильмов он походил весьма условно.

– Пацан, это ты звонил? – осведомился он, когда я подошел.

– Вам нужно пойти со мной, там моего друга похитили! – я едва не подпрыгивал на месте от возбуждения и страха.

Полицейский не разделял моего рвения. Он вообще выглядел уставшим, словно повидал в жизни слишком многое.

– Куда идти?

– Через три дома, недалеко.

– И что там произошло?

– Моего друга схватил один человек. Мы были у него в квартире, и...

– В квартире у кого?

– У этого человека. Он схватил и повалил на землю, а потом...

– Это не ваша квартира? Что вы в ней тогда делали?

Я запнулся. В моей голове история была прозрачна до невозможности. Вот только проблема была в том, что я не мог рассказать ее полностью.

– Мы зашли... к подруге...

– Она дочь этого человека?

Полицейский продолжал хмуриться. Скорее всего он уже решил, что тратит время на пустой вызов. Я постарался успокоиться, выдохнул и сказал негромко, размеренно:

– Дочь... наверное. Но это не важно. Мой друг, понимаете, в беде. Его, может, даже уже убили! Пойдемте, я все покажу. Нужна помощь, правда.

– А где твои родители?

– Они... мы вон в тех домах живем. Они ремонтом занимаются, а мы гуляем. Да тут дел на десять минут. Нужно сходить, проверить.

Полицейский мотнул тяжелым сальным подбородком:

– Показывай.

Я заторопился. Три дома, плюс двор и детская площадка.

– Там мужик неадекватный, – на ходу говорил я. – У него какая-то лаборатория в квартире. Сервера, провода, система охлаждения. Может, майнит противозаконно, или еще что-нибудь в таком духе.

Вряд ли полицейскому было известно слово «майнит», но я и рассчитывал, что это придаст веса моей тревожности.

Мы свернули за угол, и я увидел Мизинцева возле подъезда. Тот стоял, уперев тощие руки в бока, и показным прищуром оглядывал окрестности. Зафиксировав меня своими глазами-щелочками, он бросился в нашу сторону.

– Вот ты где, паршивец!

– Стойте, стойте, – сказал полицейский размеренным тоном. – Что происходит?

– Сижу я, значит, пью кофе! – сказал Мизинцев на выдохе и остановился. – У меня газета. Читаю. И тут вдруг ка-ак шандарахнет что-то в окно! Я в осколках, газета в хлам, кофе опрокинулось. Чертовщина, одним словом. Выглядываю, а там на улице этот шкет. Камни швыряет в окна!

– Что? – вскричал я. – Это ложь! С чего бы мне кидать камни вам в окна?

– Откуда мне знать? Ваше поколение морально непредсказуемое. Распустились совсем. – Мизинцев обратился к полицейскому. – Он где-то еще нахулиганил, да? По глазам вижу, что не сидел без дела, пока я его по двору искал!

Лицо Мизинцева покрылось влажными красными пятнами. Волновался, гад.

– Пацан утверждает, что вы похитили его друга, – сказал полицейский.

– Вот же врун. А зачем мне это надо?

– Я не знаю, – полицейский нахмурился. Было видно, как усиленно работает его мозг. – Но если бы он сам разбил вам окно, то вряд ли бы стал звонить в полицию.

– Переводит стрелки! Мелкие сейчас умные! Сразу все просчитывают наперед. Знал, что я буду его искать, и – опа! – Мизинцев взмахнул руками, изображая то ли танец, то ли полет. – Ну какой из меня похититель? Уши бы ему вывернуть за разбитое стекло и родителям позвонить!

– Можем пройти к вам в квартиру? – спросил полицейский.

Ну, наконец-то.

– Зачем в квартиру? – насторожился Мизинцев. – Я пострадавшая сторона, понимаете?

– Ну вот и посмотрим, что там у вас с окном случилось.

– Вон же, – указал Мизинцев за кусты. – Осколки. Прошу посмотреть!

Полицейский посмотрел. В том месте, где я выпрыгнул из окна, действительно было много осколков, плюс пятно примятой травы и изогнутый пластиковый заборчик.

– Не похоже, что камень бросали. Как будто наоборот, изнутри.

– Потому что этот поганец, извините за выражение, стоял в палисаде и швырялся. Что только в голову не придет! И ведь ни грамма совести!

– Он лжет, – повторил я. – Это я из окна его квартиры выпрыгнул. А мой друг остался внутри.

Полицейский внимательно посмотрел на Мизинцева.

– Пройдемте в квартиру, если не возражаете.

Мизинцев открыл рот. Потом закрыл. Шевельнул головой и пробормотал негромко:

– Пойдемте, коли не шутите... Дожили. Пострадавших допрашивают подозреваемые.

Я испугался было, что полицейский оставит меня на улице, но он ничего не сказал, и я двинул следом за ними. Дверь Мизинцева была обита коричневым дерматином, блестели шляпки декоративных гвоздей. Мизинцев погрохотал ключами и широким жестом предложил войти в темный коридор.

– Милости просим, товарищи!

Полицейский шагнул первым, а Мизинцев вдруг неуловимо шустро повернул ко мне раскрасневшееся лицо и подмигнул. Хищно так. Уверенно.

В этот миг я понял, что ничего не выйдет. Он меня переиграл. Не знаю как, но переиграл.

В квартире стоял все тот же запах горелой проводки. Дверь в знакомую комнату была распахнута. Полицейский заглянул туда и присвистнул.

– Это что у вас тут?

– Серверная, – ответил Мизинцев резко изменившимся голосом. Теперь он был беззаботен и весел. – Я работаю в «ЗЕВС-телеком», слышали? Провайдер местный. Обслуживаю точки, подключаю клиентов. У меня тут ЦОД для башенок.

– ЦОД?

– Центр обработки данных. Все по закону. Могу документы показать. Обслуживаю жителей, чтобы у всех была связь и никто не ушел обиженным. Вот у вас «ЗЕВС-телеком»?

– Ага, – ответил полицейский. – Барахлит иногда.

– Так я вам визитку дам, вы наберите в удобное время. Подъеду и исправлю. Уверен, решим вопросик.

Я заглянул через плечо. Мигающие сервера, пучки проводов.

Незаметно достал телефон... решился. Набрал отцу сообщение с адресом и просьбой срочно приехать.

Полицейский неопределенно хмыкнул – серверная явно была выше его понимания – и направился во вторую комнату. Мизинцев услужливо открыл перед ним дверь.

Перед компьютером никто не сидел. Раскладушку собрали и аккуратно пристроили у батареи. На изогнутом мониторе мелькала старенькая заставка «Виндовс». Людей в комнате не было. Ни девочки, ни Вани. У меня в животе что-то болезненно провернулось.

– Тоже ЦОД? – полицейский кивнул на системные блоки под столом.

– О, нет. Это мое рабочее место. Балуюсь, скажем так, программированием, кодерством. Помаленьку.

Мизинцев заискивающе улыбнулся. Красноты на лице поубавилось. А так хотелось врезать по этому лицу.

Полицейский между тем прошелся по комнате, отодвинул занавеску, выглянул на улицу сквозь разбитое окно.

– Осколки не внутри, а снаружи. – Я предпринял последнюю попытку.

– Что?

– Ну вы правильно заметили, если бы я швырнул камень в квартиру, осколки были бы внутри. А они снаружи. Потому что я прыгнул. Вот следы.

Полицейский, нахмурившись, осмотрел мои порезы.

– Свежие.

– Хулиган и маргинал, – зевнул Мизинцев. – По статистике, современные подростки калечат сами себя на сорок два процента чаще, чем двадцать лет назад.

– Что-то тут странное, – решил полицейский. – Пройдемте на кухню.

Он осмотрел остальные помещения квартиры. Я ходил за ним, сохраняя остатки надежды, но она угасала с каждым шагом. Потому что в тесной кухоньке тоже никого не было. И в гардеробной. И в туалете с ванной. Пустота. Ни Вани, ни девушки. У Мизинцева было полно времени замести следы.

В конце концов, полицейский вернулся к входной двери.

– Значит так, – он почесал небритый подбородок. – Ничего подозрительно я тут не вижу, но попрошу вас завтра явиться в участок. Пообщаться.

Мизинцев картинно взмахнул руками. Лишние хлопоты.

– А ты, пацан, – полицейский повернулся ко мне. – Сообщи родителям, что их тоже вызывают в участок для профилактической беседы. Я скажу участковому. Разберемся, кто тут швырял камнями, а кто людей похищал.

– Еще позвоните моему другу. Он не возьмет трубку, а завтра родители сообщат о его исчезновении!

– Обязательно позвоню. Разберемся.

Полицейский записал все необходимые контакты и открыл входную дверь.

На пороге стоял мой отец. Хмурый. Он как раз собирался постучаться. Взгляд его переместился с меня на полицейского, потом на Мизинцева.

– Что тут у вас происходит? – спросил он ледяным тоном – тем самым, который мне очень не нравился.

– А вы кто, собственно? – поинтересовался полицейский.

Рука отца машинально нырнула вглубь пиджака. Он достал корочку. На лице Мизинцева в этот момент застыла растерянная улыбка. Не ожидал, зараза...

– Отойдемте? – предложил отец и отвел полицейского на лестничный пролет.

О чем они разговаривали, я не слышал, а поглядывал на Мизинцева. Тот тоже смотрел на меня. Настороженно и зло.

Полицейский ушел, кивнув напоследок, а отец приблизился к нам.

– Извините за беспокойство, – сказал он Мизинцеву. – Мы пойдем.

Тот словно слегка расслабился, заулыбался.

– Объясните мальчику, как надо вести себя, – сказал он. – Хулиган растет. Так и до тюрьмы недалеко.

Отец не верит

Несколько минут мы шли молча. Потом отец спросил:

– Ты думаешь, это и есть тот маньяк, который похищает детей?

– Ага, монстр из болот.

– Свят...

– Допустим, – буркнул я. – Это маньяк. Да, подозреваю. Он час назад похитил Ваню, моего друга. Мы были в его квартире вдвоем.

– Что вы там делали? – голос отца был холоден.

– Хотели разведать обстановку.

– Ты полез в чужую квартиру? И ничего тебя не смутило?

Я шевельнул плечом.

– Я же говорил, если что-то найдешь, сразу сообщай. Свят, ты толковый парень, мозговитый. Я бы просто так не делился с тобой информацией... но почему ты вдруг решил мне не доверять?

– Потому что ты не веришь в монстра. А я верю. И часть подростков тоже. – Мы остановились на перекрестке. Я старался говорить спокойно, но не очень получалось. – Ты рационалист, вы все рационалисты. Монстров под кроватью не существует, в шкафах тоже никто не сидит. Люди не превращаются в волков в полнолуние, а вампиры не сосут кровь по ночам. Вот только ко мне в комнату приходили мертвые дети пару ночей назад. А еще один мертвец хотел поймать меня в лесу. А в комп у меня вставлена флешка, где хранится потустороннее видео. Показать?

Отец смотрел на меня растерянно и настороженно одновременно. Мы двинулись дальше.

– Помнишь, что было в прошлый раз? – спросил он.

Еще бы не помнить.

В моей прошлой школе я и два моих одноклассника решили, что один мальчик из параллельного класса продает ворованные вещи. Я сообщил об этом отцу, но он сказал, что такие дела полиции расследовать сложно. Это надо предварительно уличить и доказать. Что-то в таком роде. Тогда мы решили действовать сами. Не помню, кому из нас принадлежал идиотский план: под видом покупки заманить мальчика в безлюдное место и там выбить из него признания на камеру. Он не чуял подвоха, пока мы не окружили его и не стали допрашивать. Мальчик оказался не из робких. В какой-то момент ситуация вышла из-под контроля: слово за слово, я разозлился по пустяковому поводу и ударил мальчика в подбородок. Он не дал сдачи, не защищался, а просто заплакал. Бить его или допрашивать сразу расхотелось. Мы отпустили мальчика восвояси... а на следующий день он принес в школу видеозапись на телефоне, где видно, как я его бью. Этот паршивец все записал и умело притворялся, играя на камеру как заправский актер. Актер погорелого театра...

Родителей вызвали в школу. Отец был очень зол, хотя все понимал – он всегда поддерживал мой азарт, потому что сам был такой.

Хуже всего, что отец думал перекрыть мой азарт вовлечением. Может, кто-то ему подсказал... поэтому он и таскал мне подшивки дел или интересную информацию. Завлекал. Думал, что направляет мою энергию в нужное русло.

– Не заставляй меня жалеть в очередной раз, – произнес отец, когда мы дошли до подъезда.

– Пап, а ты можешь его пробить? – попросил я. – Это последний раз, обещаю!

– Если там что-то будет, я займусь сам, – отец похлопал меня по плечу. – Скинь все, что есть. Проверю. А пока мне пора ехать. Ни во что не вляпайся, прошу!

Не вляпайся равно не залипни.

Едва придя домой, я нырнул за компьютер и проверил все сообщения. Пусто и тихо. Но зато распаковались и установились все необходимые инструменты.

Действовать нужно было быстро: Мизинцев явно взбешен нашим поступком и будет действовать на опережение. К тому же, я могу успеть спасти Ваню...

Я застыл на минуту перед монитором, чувствуя накатывающий азарт вперемешку со страхом.

Мы все так долго искали вход на четвертый уровень. И вот ДВЕРЬ перед моими глазами. Осталось только нырнуть. С головой.

Ну что ж, приступим.

Для начала доступ: установить все необходимое для подключения к четвертому уровню интернета, сформировать необходимые запросы и главное – сообразить, как это все работает.

Закрытый браузер запустился через пароль, потом прилетел запрос на идентификацию личности по камере. Я долго рылся в коробках в поисках старенькой дешевой «вэбки». Интересно, как меня распознают инструменты аутентификации?

Красный огонек на камере мигнул. Запрос подтвердился. Первая страница подгружалась долго, цепляясь за закрытые протоколы и обрабатывая защищенные каналы связи. Затем на всю страницу высветилась надпись:

От одной этой инструкции стало не по себе, хотя она отдавала излишней подростковой наивностью. Такие предупреждения пишут в детских играх-страшилках.

Ладно, кто не рискует, тот не проходит игры на максимальном уровне сложности.

Внизу мигала крохотная, едва заметная ссылка, озаглавленная как:

Действительно интересное

Я надел наушники и ткнул в нее.

Наверное, мне сюда.

Дверь

Не знаю, как объяснить последующее. Как будто экран монитора стремительно вырос, вытесняя из круга обзора комнату и все остальные детали. В ушах заиграла легкая мелодия, вроде бы ненавязчивая и негромкая, но я понял, что не слышу больше ничего, кроме нежных звуков флейты, неторопливого перебирания гитарных струн и далекого боя барабанов.

По телу прошла дрожь. Я едва не отвернулся, но сдержался и продолжал смотреть прямо в монитор.

А потом произошло странное.

Звук открывающегося замка. Быстрое щелканье клавиш. И...

Я провалился.

Провалился – туда. На новый уровень реальности. Или нереальности. Или чего-то такого невозможного. Через распахнувшуюся невидимую дверь на ту сторону.

Бывает, лежишь ночью и пытаешься уснуть. В голову лезут какие-то мысли, ты ворочаешься, и сон вроде бы не приходит, но он где-то близко. Вот-вот. Мысли уже медленные, вязкие, ход времени замедляется, а ты хочешь уловить этот переход между сном и реальностью. Хочешь посмотреть, как это вообще происходит. И – не поймаешь. Никогда. Это просто маленький незаметный шаг между одним состоянием и другим. Именно поэтому сны бывают реалистичными. Сознание не успевает пересобраться. Оно...

Залипает?

Мельтешение образов. Как в кино. Кадр за кадром. Зрачки бегали от ссылки к ссылке.

Размытые пятна мелькали то справа, то слева. Я ощущал, как что-то касается моей кожи. Липкое. Холодное. Металлическое. Скользкое.

Царапает.

Шепот со всех сторон, который я не слышу, но вижу в углу монитора, как надписи курсивом, появляющиеся и тут же стирающиеся.

Введите в строку поиска...

Вы перешли на страни...

Останьтесь здесь навсегд...

Освободите! Освободите! О, боже!

Как же мне неприятно и хорошо. А вы тут надолго?

Кто отворил нашу Дверь?..

Сформулируйте одним словом, что вы хотите найти?

Смерть?

Не отрывай взгляд...

Привет! Привет! Привет! Привет! Привет! Привет! Привет! Привет!

НАДО МОРГАТЬ! Иначе глаза высохнут, знаешь?

Запах жженой резины или пластмассы. Как в серверной у Страшника.

Откуда здесь запахи?

Каждая новая открытая страница – это очередная Дверь, пропуск в пространства бесконечных уровней глубинного интернета.

У меня не было микрофона, но я говорил тоже. И слова появлялись строчками в углу экрана. Курсив.

Как собрать блуждающее видео?

Мне нужен антидот блуждающего...

...видео.

Ввожу запрос: блуждающ...

Не забыть бы...

Смерть!

Это не я сказал. Это вы сказали.

Кто мы?

Не знаю.

Обитатели цифрового пространства.

Ты отворил Дверь к нам.

Понимаешькудапопал?

Я от. вернувшейся!

Не знаем такой.

Не знаем тако

Й

Ты в курсе, мальчик, что такое «залипнуть»?

Не хочу знать. Мне нужно блждщ...

Это когда твое тело умирает, а сознание остается здесь, с нами. Оно не может вырваться, ему некуда вырываться. Мы заперты. Все ДВЕРИ закрыты.

Мертвы

Мы

Мне нужно вид...

Когда ты спишь, мальчик, это то же самое, когда ты «залипаешь». Только в нормальной жизни ты когда-нибудь проснешься, а здесь – нет.

Здесь никто больше никогда не проснется.

Ушел на болото – и не вернулся.

Выпал из окна.

Состарился и... у себя в комнате.

Залип в ванне с ледяной водой.

Мы ждем тебя. Ждем таких, как ты.

ЖЖЕНИЕ В ГЛАЗАХ

Покажите мне место, где лежит конвертер. У меня есть ОБМЕН.

У тебя есть обмен? Обмн. Просто так – нет.

Да! Я могу дать вам что-то. Что-то ценное!

ВРНВШС?

Открой глаза. Широко. Ты чувствуешь глз?

Проходя через ДВРЬ, ты оставляешь тут частичку себя. Из этого и состоит С.М.Е.Р.Т.Ь. Четвртый уров... Можно сбежать. Можно обменяться. Нельзя уйти просто ТАК

Что ты нам отдашь?

Расскажи. Отдай. Что-то.

СЩАЯ ерунда. Пропусти

Нас

В свою голову.

Каждый состоит из мыслей. Самое ценное – это мысли.

Как жить в мертвом мире без МЫСЛЕЙ.

Дайдайдайдайдайдай.

Как это сделать?

О, очень просто.

А вы взамен покажите мне конвертер...

О, мы нйдем ОБМЕН и покажем. Открой сознание. Что это? Что это у тебя интересное?

Мельтешение страниц браузера. Такое быстрое, что я не успевал различить ничего, кроме узнаваемых иконок.

Больно кольнуло за правым глазом. Снова. Жжение усилилось.

Я не понимал, что вижу, а что нет. Много-много картинок.

И потом вдруг – темнота. Что-то коснулось меня. Я физически ощущал это. Длинные тонкие пальцы ощупали волосы, наушники, шею, плечи, дотронулись до лица, залезли в рот и дернули за язык.

ТОШНОТА

Шепот множества голосов походил на шелест листьев во время сильного ветра.

Невидимые пальцы массируют голову и вдруг проникают сквозь череп, дотрагиваются до мозга и отщипывают кусочки.

Да, именно так.

Отщипывают что-то для себя.

А взамен?

Экран оживает – мельтешение, мельтешение. Только это теперь не страницы, а разные реальности. Под ногами: асфальт, глина, песок, плитка, трава, камни, лед, снег, снова трава, но уже рыжая, сухая. Перед глазами: кирпичные стены, деревянные стены, улицы с фонарями по обочинам, поле, заснеженное поле, холмы, лес, предгорья, сопки.

Холод, жара, ветер, слякоть. Тело бросает то в дрожь, то в судороги.

Мир гаснет. Вспышка – белая – моргаю.

Еще одна вспышка.

Вижу перед глазами строчки. Это код, объединенный в двойную спираль. Он медленно и завораживающее вращается против часовой стрелки.

Почему-то понимаю, что нужно смотреть на него, сконцентрировать взгляд.

Глаза распахнуты.

Скрипят и хлопают невидимые двери.

Щелкают и шуршат невидимые клавиши.

Текст кода, вращаясь, медленно приближается.

Он касается моих зрачков и погружается в них. Всасывается. Вращение увеличивается, а глаза заполняются слезами.

Слезами ли?

ЕСТЬ!

Интересно!

А вот он где.

ОБМН = ОБМАН.

Капли букв, цифр, переменных, знаков препинания – сливаются в слезы, которые не капают, а впитываются.

ЖЖЕНИЕ

Что-то тревожное возникает в мыслях.

Голоса:

Оставайся.

Это прикольно.

Ты получил свое, а мы получим свое.

Скоро ты нам отдашь.

Даже не представляешь, сколько всего тебя может здесь ждать.

Мы знаем, чем ты поделишься.

О, это ценно.

Ценно.

ПЖЛСТ.

ЖЖЕНИЕ

Невидимые пальцы касаются моего мозга. Гладят его. До мурашек.

Оставайся. Оставайся. Оставайся.

Это хорошо. Бессмертно. Здесь миллиарды дверей.

Миллиарды.

Вспоминаю.

Два из пяти признаков!

Отчаянно моргаю, глаза печет, боль распространяется по всему телу.

Пожалуйста, надо выйти. Пора выбираться. Пора нажать на кнопку. Вот только как это сделать, если я не чувствую рук. Я залип! Я залип!

Дергаюсь, будто привязанный к стулу.

Голоса смеются. Вокруг смех в виде сверкающих снежинок.

Дергаюсь снова. Где-то вокруг реальность. Где-то вокруг физический Я, сидящий перед компьютером.

Закрываю глаза. Или кажется, что закрываю. Пытаюсь представить в деталях собственную комнату.

Но я не готов залипнуть вот так. Я хочу обратно.

Дергаюсь.

Ну же, ну!

Тело болезненно простреливает, боль разжимается пружиной и запускает свои колючие тонкие пальцы от пяток до затылка.

Мир рассыпается, чтобы собраться вновь.

Я увидел задирающийся потолок и понял, что падаю со стула назад. В следующее мгновение перед глазами вспыхнули белые пятнышки. Я распластался на полу, высоко задрав ноги, и понял, что вырвался. Выжил!

В квартире было тихо. Системник не шуршал, я его отключил. Родители, видимо, еще не вернулись.

Часы показывали, что прошло всего три минуты.

Три крохотных минутки реальности, растянутые на бесконечность.

Глаза жгло, в голове – пустота. Хотя, постойте...

Я осторожно поднялся. Болело вообще все: череп, поясница, спина, ноги. Я побрел в ванную и долго умывался то горячей, то ледяной водой: хорошо разгоняет кровь и наводит порядок в мыслях.

Вернулся за компьютер. В темном мониторе отражалось мое лицо. Помятое, влажное, испуганное.

Прежде чем включить системник, я убрал наушники и отключил интернет. На всякий случай.

Впрочем, комп заработал, как обычно. То есть – как обычный. Открылись знакомые вкладки, папки. Я настороженно побродил по загрузкам и проверил недавно открытые файлы.

Ничего странного.

Но вообще-то странность была. В другом. Внутри моей головы.

Я открыл блокнот. Курсор вызывающе подмигивал. Пальцы сами собой легли на клавиатуру... и я начал писать строчки кода. Того самого, которым поделились со мной голоса из четвертого уровня интернета.

Происшествие

Около девяти вечера в сети появился Ваня. В углу экрана мигнул зеленым огонек присутствия, отвлекая меня от проделанной работы.

Я тут же написал короткое:

«Привет!»

И Ваня даже ответил:

«Привет!»

«Все в норме?» – спросил я.

«Более чем, а что?»

«Ну как что. Насчет Страшника и его квартиры. Ты в порядке? Что там произошло?»

«Ты о чем?»

Я откинулся на спинке стула, глубоко выдыхая. На улице уже темнело. Из окна были видны распустившиеся огни люстр в соседских домах и багровый край неба, предвещающий ночной дождь. Спина затекла.

«Что ты помнишь?»

Ваня набирал долго.

«Вчера вечером с родителями смотрел комедию новую. Потом ел попкорн, лег спать. Потом... ну вот не особо помню. Как будто выпало из памяти. Вот сел за комп, прошерстить новости и погонять в доту. А тут ты написал».

«Тебе Страшник память стер на сутки!»

«Шутишь? А что случилось?»

Я рассказал новости всего дня, от утреннего собрания до взлома квартиры Мизинцева.

Выяснилось, что Ваня не помнит ничего из произошедшего. Около шести он тусовался в супермаркете с отцом. Жутко скрипело колесико тележки, и вот этот скрип как будто вернул Ваню в сознание, и он обнаружил себя перед компьютером.

«А когда ты дома-то оказался?» – спросил я.

«Не знаю. Ну батя ничего не заподозрил особо. Значит, ненадолго я уходил... Представляю, как ты разозлил Страшника!»

Еще бы.

«Если он тебя поймает, то тоже память сотрет. Или грохнет нафиг, как остальных»

«Не нагнетай, Вань»

Хотя чего уже нагнетать, и так понятно, что все максимально серьезно.

«Что там была за девочка в комнате? Ты успел сфоткать?»

«Нет. Но я до нее дотронулся. Знаешь, что странно? У нее кожа была холодная и как будто не настоящая. Ни одного волоска или морщинки. Это издалека не видно, а вот когда я подошел, тут и заметил»

«Кукла?»

«Возможно. Но очень реалистичная»

«И что это может значить?»

Я почесал затылок. Хотелось бы самому знать.

«Есть еще кое-что»

«Что? Не томи»

«Я тут кинул клич насчет четвертого уровня интернета, и мне скинули инструменты для того, чтобы туда попасть. В общем, я распаковал, установил и...»

В дверь позвонили.

«Что? – спросил Ваня. – Что там было?»

«Погоди, кто-то пришел»

Родителей все еще не было. Десятый час. Загуляли по строймагазинам, наверное.

Сначала я посмотрел в глазок. Осторожность не помешает. У дверей стоял мальчик, один из зараженных, который был с нами на площадке.

Я вышел на лестничный пролет. Кажется, на наш этаж пока никто больше не заехал, поэтому было тихо и пусто.

– Чего надо?

– Ваня пропал, – сказал мальчик.

– Что значит пропал?

– А вот то и значит. Вы с ним полезли в квартиру к Страшнику, а потом он исчез. Мне час назад его мама звонила. Беспокоится. Я сказал, что гулял с ним, ну, чтоб родаки панику не разводили, а потом к тебе побежал.

– Откуда ты знаешь про квартиру?

– Сам же утром попросил наблюдать за Страшником. Вот мы и наблюдали. Рита, девочка одна, там на площадке была и видела, как вы с Ванькой забрались, а потом как ты выпрыгнул, окно разбил. А Ваня не выпрыгнул. И потом его не было, когда ты с полицейским вернулся.

– Погоди... – я внезапно ухватился за одну мысль. – Говоришь, час назад его мама звонила?

– Да, а что?

– А то! Спасибо огромное! Скажи его родителям, что Ваня реально ушел и пропал. Пусть звонят в полицию. Наведем шуму.

Сразу же после того, как мальчик ушел, я прыгнул в кресло перед компьютером, где на мониторе мигало непрочитанное сообщение в чате с Ваней.

«Ты куда пропал? – написал Ваня. – Что нашел-то? Что там на четвертом уровне? Зацепки есть какие?»

Получается, если Вани до сих пор нет дома, то кто-то пишет с его аккаунта.

Ясно, кто.

Я написал:

«Что ты сделал с Ваней?»

Почти мгновенно прилетел ответ:

«Где я прокололся?»

От волнения задрожали пальцы.

«Неважно. Он жив?»

«Так я тебе и сказал. И вообще, сдался тебе этот пацан. О своей жизни заботься. Ты меня разозлил»

«Я тебя не боюсь. И никто не будет бояться. Я таких, как ты, на завтрак ел»

Страшник прислал несколько смеющихся смайлов. Потом написал:

«Не знаю, что ты там наковырял, но жди несколько сюрпризов. А потом приходи. Поговорим».

Он отключился, перед этим удалив всю беседу.

– Жди сюрпризы, – повторил я.

В этот момент зазвонил телефон. Отец.

– Привет, пап. Вы где?

Голос на другом конце был чужим, незнакомым.

– Святослав Олегович?

– ...Да.

– Ваши родители попали в аварию. Сейчас они находятся в городской больнице номер тринадцать. Попросили позвонить, у них пока нет возможности. Подъедете в ближайшее время?

В горле встал ком.

– Они живы, – поспешно сообщил голос. – Но им требуется госпитализация на несколько дней. Вам нужно приехать. Ваша мама просит.

– Ага. Я скоро. Обязательно приеду. Скоро.

Трубку положили. Я ощутил вкус металла во рту и только тут сообразил, что прикусил до крови губу.

Попытка

...На границе района я остановился.

Накрапывал мелкий дождь. Автобусная остановка пустовала, если не считать переполненного мусорного бака, на краю которого сидела ворона.

Вроде бы ничего необычного. Дорога вела прямо, свет фонарей блестел в лужах, с обеих сторон мигали рекламные вывески магазинов. Сто-двести метров до ближайшего перекрестка на Липовую улицу – если свернуть на нее, то можно увидеть треугольную крышу торгового центра, а за ним через два километра – больница.

Но я остановился, опасаясь идти дальше.

Бетонные плиты тротуара местами раскрошились. Между стыков торчали пучки травы. А если присмотреться, можно было различить неровную линию белой краски, тянущуюся поперек.

Граница. Носки моих ботинок касались ее, но не пересекали.

Я тоже заражен. Я тоже смотрел блуждающее видео, причем дважды, а это значит, что мой мозг осознает иллюзии и галлюцинации, насылаемые Страшником, как настоящие.

Но я должен попытаться. Ради родителей. Да и в целом. Один раз отступишь, – считай, проиграл.

Гнев. Прекрасное чувство, когда умеешь его контролировать.

Я сжал в руке разогнутую скрепку, которую нашел у мамы в коробке с канцеляркой. Поможет? Безумная идея, но я не мог отделаться от мысли, что это сейчас – самое главное. Если все, что выстроил Страшник, – галлюцинации, то самое время проверить их в реальности.

Я смотрел на улицу, и мне казалось, что где-то там в темноте поджидают мертвые дети. То ли воображаемые, то ли настоящие. То ли выбравшиеся из глубин интернета через открытые двери.

Выдохнул. Сделал шаг.

Сначала было легко. Тротуар казался узким и незащищенным. Ветер трепал волосы.

Потом я как будто споткнулся. Что-то толкнуло меня в спину. Схватило за волосы. Я вспомнил, как крутилась в пламени Катька.

Еще несколько шагов.

Кожа вспухла от мурашек. Волосы встали дыбом.

Шаг – и я загорелся. Так вспыхивает засохшая головешка, облитая бензином, к которой поднесли спичку. Раз, и объят пламенем с ног до головы.

Иллюзия, как же.

Боль была настоящей. Боль не зародилась где-то в одном месте, а опутала сразу с ног до головы. Я упал, закрутился в надежде сбить иллюзорные языки пламени. Кожа пошла волдырями. Вместо воздуха в горло проник огонь, опалив небо и язык. Слезы высохли, веки царапали глаза. Крик туго скрутился в области легких, не в силах вырваться наружу.

Я с силой ткнул концом скрепки в раскрытую ладонь. Острие вспороло кожу, и эта боль – другая, острая, точная – вырвала меня из иллюзии. Высвобожденный крик вырвался в ночное небо. Я больше не горел. Кожа не покрылась волдырями. Глаза наполнились слезами. Секунда на глубокий вдох и чтобы прийти в себя.

Зараза.

Меня трясло как больного. Я вынул скрепку и на ладони тут же вспухла тугая капля крови. Поднялся. Медленно зашагал по тротуару к автобусной остановке.

Шаг. Еще. Горячий воздух сипло вырывался из рта. Второе испытание за вечер. Такой себе опыт, конечно.

На коротком вздохе иллюзия вернулась. Меня снова охватило пламенем, жгучая боль накрыла тело, кожа вздулась, и огонь опалил волосы и брови. Я рухнул лицом на тротуарные плиты и разодрал щеку.

Каков предел человеческого страдания?

Рядом резко затормозил автомобиль. Из него выскочила женщина, бросилась ко мне.

– Эй, с тобой все в порядке?

Конечно, она не видела огня. В ее реальности я просто упал на землю и корчился в судорогах, словно эпилептик.

Я едва не заорал. Огонь сдирал кожу не хуже пыточного мастера из какого-нибудь средневекового города. Знал бы я, что это так реалистично больно... до невозможности.

Женщина взяла меня за плечо, попробовала перевернуть.

– Не нужно! – застонал я.

Она схватила крепко, хотела протащить к своей машине.

Все еще корчась от боли, я кое-как отпихнул женщину, ткнул скрепкой в ладонь еще раз, потом еще, пока острая боль не вернула меня в сознание. Огонь стремительно погас, мрак развеялся, я снова лежал на плитах тротуара под прохладным вечерним ветром.

Чертовщина.

Женщина смотрела мрачно, будто решала: помогать или нет. В руках у нее трясся телефон.

Я поднялся и на негнущихся ногах вернулся к невидимой границе.

– Бандит! – крикнула женщина, определившись с моим статусом. – Развелось тут!

В чем-то она была права. Развелось.

Тело и разум все еще не верили, что наваждение прошло. Всполохи огня бежали по коже, вызывая дрожь и легкие судороги. Я сел на краю дороги, вытянув ноги. Отшвырнул скрепку в сторону.

Вырваться к родителям не удалось. Но вместе с огненной болью подтвердилось нечто очень важное: иллюзорность происходящего.

Блуждающее видео загружает в разум инструменты управления. Мизинцев получил доступ к этой системе и посылает зараженным подросткам сигналы с теми или иными командами. Скорее всего, инструментарий ограничен. Плюс дальность сигнала. Здесь он может насылать на зараженных образы мертвых детей, может стирать память – но, похоже, не умеет делать это на расстоянии, – а еще вот очертил границы, за рамками которых зараженным кажется, что они горят. Зона поступающего сигнала ограничена мощностями передатчиков, именно поэтому Мизинцев не выбирается за пределы района, дальше он просто бессилен и никого заразить не может. Поэтому Ваня и Катька нашли место у сосен, куда сигнал не добивает или добивает очень слабо. Где-то эта граница заканчивается, как у вышек сотовой связи.

Если найти точку с серверами... Если добраться до логова Страшника...

Мимо протарахтел автобус. Я посмотрел на далекую остановку. Казалось бы, метров двести. А не добраться. Пока.

Родители в больнице. Это он сделал, я уверен. Устроил им аварию. И он явно ждет, что я буду пытаться вырваться, пока не сдамся. А потом приду к нему договариваться. Сломать меня хочет. Психически.

Голоса, проникающие в голову. Пальцы, отщипывающие кусочки от сознания.

Я на шаг впереди, а Страшник об этом не догадывается. Он ждет, когда я приду.

Азарт – вот мое преимущество.

Очищение

Я вернулся домой, по дороге пытаясь дозвониться до кого-нибудь из родителей. Телефоны не отвечали. Тогда я оставил короткие сообщения, что не могу приехать прямо сейчас, но обязательно доеду.

Напишите, что с вами все в порядке

Я проверил чат с «..вернувшейся». Снова не в сети. Привычно.

На моем компе в центре рабочего стола висела сохраненная недавно папка. А в ней, как в золотом ларце, лежала смерть Кащея. А вернее, файл со строками кода.

Я не имел ни малейшего представления, что это вообще за код, откуда он взялся и что в итоге с ним будет. Но я знал, что делать дальше.

В загрузках обнаружилась папка с незамысловатым названием: «Преобразование в исполняемый файл». Внутри находился файл. exe и инструкция в пару строк.

Установить – добавить код – ждать.

Понятное дело, что я нажал на установку. Кто не рискует, тот не пьет детское шампанское. Если уж погрузился, то отступать нет смысла.

Теперь надо было ждать, пока приложение преобразует код во что-то, что должно запуститься. Я понятия не имел, что из этого выйдет. Но надеялся, что обмен с потусторонним миром вышел равноценным.

В этот момент коротко пискнуло входящее сообщение на розовом ноутбуке. Я зашел в чат и обнаружил послание от «..вернувшейся»:

«Будь осторожен с антидотом. Это болезненно и непросто. Привяжи себя к стулу перед просмотром. Готовься терпеть»

«Кто ты такая? – написал я в ответ. – Ты та девочка из квартиры Мизинцева?»

«Да. И мне нужно, чтобы ты добрался до меня»

«До кого? Кто ты?»

«Я оттуда. Вернулась, понимаешь? С.М.Е.Р.Т.Ь» (короткий смайлик)

«Ты из четвертого уровня? Самосознание? Ожившая нейросетка?»

«Связь стабильна, но опасна. ОН может сообразить и отрубить все каналы!»

«Кто?»

«Колдун. Монстр. Чудовище, которое выбралось через ДВЕРЬ. Оно набирается сил, чтобы поглотить облик и забрать себе...»

Связь оборвалась, «..вернувшаяся» вышла из сети.

Я подождал еще несколько минут. Ничего.

Монстр. Чудовище.

Кем же он был на самом деле, этот Мизинцев?..

Исполняемый файл сформировался за час. На улице к этому времени заморосил мелкий дождь. Он не стучал по окнам, а шуршал, как десятки крыльев невидимых птиц. Время приближалось к одиннадцати вечера.

Интересно, как там родители? Все ли с ними в порядке?

Я проверил: мама прочитала мое сообщение. Интересно, что они думают про меня? Почему я не приехал в больницу, когда был так нужен? Наверняка беспокоятся. Мало ли.

Написал маме и отцу одновременно:

«Со мной все в порядке. А с вами? Не молчите, пожалуйста».

Знали бы они правду.

У меня не выходили из головы сообщения «..вернувшейся». Будет больно. Готовься терпеть. Когда я смотрел ролик, то тоже было больно, но не так, чтобы на стену лезть или потерять сознание. Не зубная боль – точно. Так к чему готовиться? И зачем себя привязывать?

Чтобы как-то занять время, я организовал подготовку места.

Стул, скотч, бутылка воды, на всякий случай. Как бы еще ухитриться себя привязать.

В этот момент я почувствовал себя глубоко одиноким. Остался один на один с монстром. Все, кто мог помочь, – или пропали, или находятся на грани смерти. Пустая квартира. Ночь. Где-то бродит Страшник, который может в любую минуту наслать иллюзии...

– Отступать все равно некуда, – сказал я негромко сам себе.

Я распаковал архив. Внутри лежало видео. Всего на четыре секунды. В груди стало жарко от предчувствия.

– Ну что, влипнем?

Мне никто не ответил. Пустая и тихая квартира. Страшно.

Я пододвинул кресло так, чтобы монитор был хорошо виден, и сел. Кое-как примотал одно запястье к ручке кресла скотчем. Вторую руку оставил свободной, на всякий случай.

Несколько часов назад я уже заглянул в бездну четвертого уровня. Теперь второй заход. Надеюсь, не свихнусь.

Хотя, если свихнусь – то плохо будет только окружающим. Я-то не буду знать. Такая вот ирония.

Я развернул видео на весь экран и нажал кнопку запуска.

На мониторе появилось изображение пустой комнаты. Четыре стены, батарея под окном. Желтый линолеум на полу. Старые обои. Темные плотные занавески, пропускающие немного света. Если бы занавески не шевелились от ветра, я бы решил, что это фотография.

Бегунок времени сместился слева направо и застыл. Но видео не остановилось.

В углу экрана мелькнула какая-то тень. Едва заметная. Картинка мигнула. В центре комнаты вдруг появилось компьютерное кресло – точь-в-точь как у меня. А сразу за этим возник и я сам – как отражение в зеркале. Я сидел в той же одежде, что и сейчас. Одна рука примотана скотчем к ручке. Вторая лежит на коленке.

Я наклонил голову – и я внутри пустой комнаты на экране сделал то же самое. Я открыл рот – двойник повторил.

Но ведь это запись. Как такое возможно?

На видео за моей спиной вдруг образовалось очертание двери. Она приоткрылась, выпуская яркий белый свет, и в комнату просочилась тень. Она напоминала кляксу. Я повернул голову вверх и вправо – я из монитора сделал то же самое. В реальности ничего рядом не было. На видео я уставился на тень.

Она вдруг отрастила руки: длинные и тонкие. Одна ладонь взяла меня за нижнюю челюсть и открыла ее. Вторая погрузилась глубоко внутрь горла.

Моя нижняя челюсть отъехала вниз в реальности, а потом я ощутил, как нечто плотное и холодное пролезает внутрь. На глазах проступили слезы. Я дернулся, не в силах закричать. Начал задыхаться.

На видео тень отрастила еще несколько рук, которые сжали мою голову, не давая шевелиться. Тень стала что-то вытаскивать из меня.

Я почувствовал странное шевеление внутри, в области груди. Резкая боль вскинулась от затылка к вискам.

Рот моего двойника распахнулся так широко, что нижняя челюсть едва не доставала до шеи. Тень вытаскивала из его рта нечто склизкое и бесформенное. По моему телу прошла дрожь. Рвотный рефлекс усилился. Сквозь слезы я не сразу понял, что вижу на мониторе, но потом сообразил: это была оболочка одного из мертвых детей. Сморщенная, измятая и окровавленная оболочка, как шкурка от колбасы.

Тень вытащила ее резким рывком и брезгливо отшвырнула в сторону – в реальности я почувствовал толчок изнутри, и тут же мне в горло хлынул горячий воздух.

Из динамиков вдруг раздался едва слышный шепот:

– Мы слышим тебя.

– Мы внутри тебя...

Тень снова запустила черную извивающуюся руку-отросток мне в горло.

– Пожалуйста...

Внутри опять что-то зашевелилось. Живот свело резкой болью.

Тень вытащила из меня еще одну оболочку. Теперь это была девочка с веревкой на шее.

Отшвырнула к двери.

– Внутри тебя тепло и хорошо, – шептали из динамиков. – Мы не хотим уходить...

Раздался тяжелый вздох. Потом вдруг послышались другие голоса:

– А это то, что мы хотели забрать. Обмен, помнишь?

– Информация. Жгучая, интересная.

Как будто ледяные пальцы раздвинули мне макушку и дотронулись до мозга. По телу прошла дрожь.

Из носа текло, глаза слезились. Я неосознанно дернулся, но рука, примотанная скотчем, не дала вырваться.

Больно. Очень больно.

В желудке сжимался и разжимался тугой комок.

Тень продолжала заниматься извлечением.

Еще две оболочки. Тоже дети, в рубахах. Легли у двери одна на другую.

Занавески уже не просто шевелились, а развевались как от яростных порывов ветра.

Меня настоящего тоже обдувал ветер, сбивая боль внутри. Тело корчилось от спазмов, хотелось кричать и стонать одновременно.

Но так было нужно. Я уже понял.

Это инициация. Изгнание бесов – вируса, который Страшник загрузил в мое сознание.

Огонек на системнике мигал не зеленым, а красным. Из динамиков донеслись тихие шипящие голоса:

– Мальчик, мы видим открытую ДВЕРЬ, через которую в ваш мир пробрался тот, кто принадлежит НАМ. Он притащил за собой других. Мысли, сознания... Он у ВАС! И мы хотим его. Это и есть обмен. Приведи его. Покажи его. Он не должен быть здесь!

Тень шевельнулась, подходя к двери.

Я снова почувствовал невидимые прикосновения. Меня ощупывали. Гладили. Дотрагивались до щек, плеч, носа.

На кончиках темных отростков-рук вдруг вспыхнули огоньки. Они коснулись дрожащим пламенем моих волос – и я загорелся.

Там, в мониторе, мое тело вспыхнуло мгновенно. Здесь, в реальности, я ощутил волну жара, охватившую с головы до ног.

Я горел по-настоящему. Горел и очищался.

Пламя охватило всю комнату. Куски обоев отслаивались и сворачивались завитушками. Вспыхнули шторы. Из динамиков рассмеялись.

– Мы договорились, мальчик!

На экране монитора захлопнулась дверь. Тень исчезла. Оболочки мертвых детей пожирал огонь.

Боль пронзила все тело. Я закричал, задергался, натягивая скотч. Казалось, что у меня горели волосы и плавилась кожа.

Слезы высыхали, не успев наполнить глаза.

А потом боль прекратилась. Экран моргнул и погас. Видео, наконец, закончилось. Я обмяк в кресле, чувствуя, как искорки огня пробегают по телу и затухают. Я не горел в реальности. Я не умирал. Я был очищен и свободен. Теперь и навсегда.

Прошло минут десять или пятнадцать, прежде чем у меня появились силы пошевелиться.

Свободной рукой я отодрал скотч от руки и вывалился из кресла на пол. В голове была пустота – очищающая пустота. Как будто вынули что-то плохое, что терзало меня последнее время.

Больница

У меня не было денег на такси, а после полуночи автобусы уже не ходили, поэтому я пошел пешком.

Это было неописуемое чувство радости и свободы – идти куда-то далеко, не ощущая границ и опасности. Все еще шел дождь, я подставлял лицо под теплые капли и улыбался.

Граница, очерченная Страшником, осталась позади. Передо мной снова раскинулся мир.

Круглосуточный супермаркет слева. Потом старые девятиэтажки. Район парка с небольшим озером. Тихие улочки дворов. Центральные проспекты, освещенные фонарями, рекламными щитами и вывесками.

Вот чего лишил нас всех Страшник.

В половину первого ночи я подошел к больнице. В приемной царил полумрак. Неприветливая женщина за окошком регистратуры, – видимо, дежурная – встретила меня недовольным взглядом. Я оторвал ее от важного просмотра какого-то турецкого сериала.

– Прием завтра с десяти, – буркнула она. – И вообще, чего по ночам бродишь? Куда родители смотрят?

– Я в курсе про прием. Мама сама сейчас спустится.

Женщина нахмурилась, но ничего не сказала.

Мама появилась минут через пять. Издалека показалось, что она здорова, но в блеклом свете лампочки над регистратурой я разглядел кровоподтеки и ссадины на лице, синяк под левым глазом. Еще мама ощутимо прихрамывала.

– Рада тебя видеть, – сказала она.

– Ты не поверишь, миллион дел. У нас во дворе одна девочка тоже в больницу попала. Собирали ей помощь, кто что может. Возни много. А потом и вы... огорошили. Прости меня, в общем.

Я протянул ей клетчатую сумку, набитую одеждой и разной полезной мелочью из квартиры. Пока неведомые существа глубинного интернета вытаскивали из меня вирус, мама прислала в мессенджер список нужных вещей.

– Папа пока в реанимации, у него операция. Удаляют селезенку. Но жить будет. Обычно без селезенки даже спортом занимаются.

– Как это произошло?

Мама пожала плечами:

– Я не уверена, что помню точно. Мы свернули с проспекта, где дворы хрущевок... и там кто-то выскочил с тротуара. Папа хотел вырулить, но был сильный удар, потом машину занесло, и мы влетели боком в столб...

– Кто-то выскочил... – повторил я.

– Да, и сбежал, даже не помог. Мы минут пять без сознания лежали.

– Надолго вы здесь?

– Дня два точно.

– Я сам справлюсь, если что. Навыки есть.

– Я и не сомневалась. – Мама слабо улыбнулась.

Я на мгновение задержал дыхание, потом пробормотал негромко:

– Мне нужна будет твоя помощь.

– Какая?

Я вытащил из кармана флешку, завернутую в лист бумаги и перемотанную резинкой.

– Надо передать одной девочке. Двенадцатая палата. Зовут Катя. Причем, надо сделать это сегодня.

– Так срочно? Ты ведь можешь прийти завтра с утра и передать сам.

– Завтра будет поздно. Это вопрос жизни и смерти, и я не преувеличиваю. Передай, пожалуйста, и проверь, чтобы она прочитала то, что написано на листе.

– А если она уже спит?

– Разбуди и скажи, что от меня.

Мама взяла флешку.

– Снова впутался во что-то?

– Влюбился, – ответил я.

Опасная ночь

Назад я возвращался со смешанным чувством тревоги и радости, разраставшимся в душе.

С одной стороны, мне удалось разгадать загадку Страшника и вырваться из его плена. А с другой – ничего еще не закончено. Он на свободе, держит в страхе других подростков, обвел полицию вокруг пальца и – что главное! – зол на меня. Очень зол. Вполне вероятно, что если бы я не применил антидот, то валялся бы сейчас мертвый в пустой квартире. Что стоит Страшнику провернуть какое-нибудь реле, приводящее в действие удаленное управление организмом? Вот как с Катькой и с другими? Смерть – это реальность, а не виртуальная игра. От нее антидот не спасет.

И, конечно, я надеялся, что мама передаст Катьке флешку, а та прочитает инструкцию и поймет, что делать. Сложно было предугадать, есть ли в палате смарт-тв или ноутбук, чтобы вставить флешку и запустить видео-антидот, поэтому дополнительно я загрузил видео в личное облако, открыл доступ по ссылке и на листе написал Катьке путь. Тогда она сможет зайти сразу с телефона и просмотреть ролик, не вставая с кровати.

Если выдержит, и если никто не поднимет шум.

Надеюсь, она сообразительная.

С этими мыслями я перешел дорогу, углубился в район со стороны торгового центра. В парке слева на лавочках сидели редкие полуночники. В свете фонарей небо казалось бездонно-черным.

Сзади меня кто-то шел. Минуту назад я не замечал, а теперь услышал тихие осторожные шаги.

Не шел – а подкрадывался.

Я обернулся ровно в тот момент, когда Мизинцев кинулся на меня. Место он выбрал удачное – на повороте, в глухом месте, где справа поле, а слева неосвещенный участок парка.

Я увернулся от цепких рук в последнюю секунду. Пальцы дернули за куртку. Мизинцев попытался подтащить меня к себе, тихо и злобно сопя. Я рванулся.

– Не уйдешь! – прошипел Мизинцев. – [DELL DEADSHFT DRG]

Рука больно сжала плечо.

И не таких бивали! Я ударил Мизинцева носком ботинка ниже коленки. Потом на коротком замахе ткнул пальцами сначала в кадык, потом по глазам.

Мизинцев взвыл, отпустил меня и попятился. Я не стал дожидаться, когда он очухается, и побежал в парк.

– Стой! Убью! [KILLLLLLLLL]

Я почему-то не сомневался в его словах, поэтому припустил еще быстрее по безлюдным дорожкам.

Он гнался за мной, издавая глухие щелкающие звуки, как будто строчил пальцами по клавиатуре пишущей машинки.

На короткой дистанции я точно его обгоню, но вот на длинной... Как назло, тропинки и лавочки были пусты. Я свернул к деревьям и крохотному пруду. Мизинцев сзади что-то крикнул.

Страх придавал сил, но я не был большим любителем спорта, поэтому ноги быстро устали, мышцы забились. Я стал задыхаться.

Обогнул пруд, постоянно оглядываясь. Мизинцев не отставал.

Я прибавил, надеясь оторваться, юркнул за деревья, потом резко свернул влево на освещенные тропинки – метрах в тридцати светились уличные огни и витрины магазинов.

В этот момент что-то зацепилось за ногу – корень или коряга, – и я покатился по траве, сбивая дыхание и скорость. Руки больно оцарапались о мелкую гальку. Я не успел перевернуться, а меня уже схватили за шиворот и встряхнули.

Сильный удар в челюсть вышиб дух. Острая боль пронзила зубы, метнулась к вискам и затылку. Я упал, а Мизинцев тяжело навалился сверху и отвесил мне пару увесистых оплеух.

– Ты что, гаденыш, думаешь, что я тебе [SHSHFLSH] просто так мозги не вышибу? – пыхтел он, склонившись. Лицо искажала злобная гримаса, будто надетая маска какого-нибудь монстра. – Думаешь, реальность не такая кусачая, как блуждающее [iF INDOoR] видео? Так вот, попробуй-ка вкус настоящей жизни!

Он ударил еще раз. Я почувствовал кровь в рту. Болезненно вспухли губы.

– Реальность, пацан, круче. Тут убить можно по-настоящему! Искалечить! Что угодно сделать! Люблю реальность!

– И что вы сделаете? – пробормотал я. – Прям вот так убьете?

– Именно. И хрен тебя кто найдет.

– Ага, только я у вас дома был сегодня. К вам к первому и придут!

Я засмеялся, сплевывая сгустки крови. Приятно смотреть, как меняется выражение на лице врага. Он ударил меня снова, но уже не так сильно.

– Я тебя уничтожу, – добавил я. – И в реальности, и на четвертом уровне интернета. И вытащу всех своих друзей.

– Знаешь... – Мизинцев глубоко отдышался и посмотрел по сторонам. Пусто и тихо. Запустил руку в карман худи и неожиданно вытащил нож. – Проблема современных детей в том, что они живут как будто в игре. Пафосные фразочки, ярлыки, шаблоны мышления. Мое поколение проще. Раз, и решили вопрос.

Я смотрел на лезвие, блеснувшее в свете фонаря.

И вот тут пришло осознание – Мизинцев действительно собирался меня убить. Прямо сейчас. Доведенный до отчаяния Страшник.

Я дернулся, но вырваться не смог. Теперь засмеялся Мизинцев, наслаждаясь мгновением.

Получается, он победил. А я наутро стану еще одним зловещим напоминанием остальным подросткам о том, что шутки со Страшником плохи.

Мизинцев замахнулся.

Мгновение, и я буду мертв. Почему-то не было страшно. Навалила тоска и безнадега. Неужели я больше не увижу родителей, Катьку и остальных? Неужели не впутаюсь ни в какое другое приключение. И все свои знания унесу с собой...

Мизинцев ударил – резко опустил руку с ножом, целясь в грудь. Я задохнулся воздухом, внезапно ставшим горячим. Лезвие сместилось, оцарапало мне левую руку и глубоко вошло в траву.

[RUN RUN RuN rUN]

Из горла Мизинцева хлынул очередной поток странных щелкающих звуков. На лице застыла удивленная гримаса. Будто кто-то или что-то изнутри него рвалось наружу, сквозь приоткрытые губы.

[Get Go IFYOURUNULIVE]

Он быстро совладал с собой, заморгал и выдернул нож из травы.

Но мне хватило нескольких секунд его замешательства, чтобы сориентироваться. Я ударил: хлестко и прицельно. Двумя выставленными вперед пальцами, в правый глаз монстра.

Тишину парка разорвал крик боли. Я хотел ударить еще раз, но Мизинцев отбил мою руку, а сам стал заваливаться на бок, прижав ладони к лицу. Слепо, не целясь, он взмахнул ножом. Лезвие распороло мне плечо, но не сильно. Я чувствовал, как обмякло его тело, и тут же стал извиваться и биться сам, высвобождаясь.

Но на этом все не закончилось. Мизинцев вдруг вскочил и с силой пнул меня под ребра. Перед глазами вспыхнули белые пятна боли.

– Ах ты гаденыш! – прошипел он. – Ну что за человек! Сдохнуть как следует не может!

Он ударил еще раз. Я скрючился, вжал голову в плечи, ожидая удара ножом. Подняться и убежать я бы точно не успел.

– Эй, что у вас там? – голос был незнакомый, мужской.

Удара не последовало. Мизинцев замер, тяжело и хрипло дыша.

– Что происходит? – голос приближался. – Ну-ка прекращайте, иначе полицию вызову!

– Повезло тебе, – буркнул Мизинцев.

– Добро пожаловать в реальность, – прохрипел в ответ я.

Мизинцев пнул напоследок с такой силой, что потемнело в глазах, и скрылся. Кто-то кричал ему вслед, но я был рад, что этот кошмар завершился. Не нужно погони и разборок. Оставьте меня в тишине и одиночестве.

– Пацан, ты в порядке? В больничку надо бы, весь в крови. – Надо мной склонился прохожий, мужчина лет пятидесяти. Вокруг него на поводке бегал французский бульдог.

Хвала собачникам, которые выводят гулять питомцев в любое время дня и ночи.

– Не, не надо, я живой, – удалось с трудом сесть. Ребра болели, голова кружилась. – Спасибо за помощь. Наркоман какой-то телефон отжать хотел.

– Кто в наше время отжимает телефоны?

– Говорю же, наркоманы. Асоциальные типы. Ну, я ему тоже хорошенько вмазал.

– Ты сам часом не наркоман? – спросил мужчина, разглядывая мое лицо.

– Нет, я нормальный, у меня и справка есть.

Как же хорошо было лежать на траве и смотреть в ночное небо. Как же хорошо жить.

Внезапные гости

Я спал мало и тревожно. В голове было столько всего, что непонятно, как вообще уместилось.

В обрывочных снах я попадал в коридоры больницы и бродил там, под зловеще мигающими лампами, пытаясь найти то Катьку, то родителей. Мне было одинаково страшно за них. В ушах постоянно слышался смех Мизинцева: загробный, потусторонний. Пахло как на болоте.

Около девяти утра меня разбудило настойчивое жужжание телефона.

Девять пропущенных – от родителей. Звонила мама.

Я принял вызов и параллельно поплелся в ванную, умываться.

– Привет.

– Ты куда пропал?

– Спал. Может человек спать?

– Ты вчера ушел из больницы в полночь и не написал, как добрался, я переживаю. Может человек переживать?

Я смягчился. Все же они были забавные.

– Устал, вырубился как мертвец. У отца все хорошо?

– Да, уже лежит в палате и смотрит какой-то сериал. Думаю, меня выпишут завтра, а его еще дня через два. Я тебе переведу денег на карту, закажи себе готовой еды и не разнеси квартиру, пожалуйста, пока нас нет.

– До этого у меня и в мыслях не было, а сейчас... – я протяжно засмеялся, как злой гений из какого-нибудь фильма.

– Если разнесешь, будь добр убрать за собой к моему возвращению!

– Все сделаю, все вычищу! – тут я вспомнил кое-что еще. – А ты флешку и записку передала?

– Конечно. Я, в отличие от некоторых, обещания держу.

– И как она?

– Девушка твоя? Поблагодарила. Что у нее за болезнь? Выглядит неважно, если честно. Худенькая, бледная.

– Ей станет лучше, – заверил я. – Сегодня заеду, навещу вас всех разом.

Наспех приготовив пару бутербродов, я уселся за компьютер. Болели побитые ребра, да и все тело при движении пронзали острые уколы – от копчика до затылка. Может, Мизинцев мне что-то сломал? По-хорошему, надо бы идти в больницу, но я решил отложить. К тому же сильно поддерживала мысль, что и сам Страшник не вышел из этой схватки без потерь.

В чате несталкеров никого не было. В чате с «..вернувшейся» тоже. Все ушли в реальный мир. Или куда-то еще.

Я и сам засобирался. Надо было сгонять за едой – одинокая взрослая жизнь обязывает. Что делать дальше, было не очень понятно. В голове засела одна интересная идея, но я пока не знал, как ее воплотить. Для этого снова нужно было собрать всех подростков на площадке, а без Вани сделать это было сложно.

Главное, не залипни.

Зазвонил телефон. Неизвестный номер.

– Святослав?

А вот голос оказался знакомым.

– Катька! О, господи! Как ты? Все хорошо?

– Да... Спасибо тебе!

– За что?

– За видео, – она закашляла. – Я прочитала твою записку и сразу же скачала его из облака. У меня... в палате пусто было, повезло. Поэтому я забралась под одеяло и стала смотреть.

– Что ты там видела?

– Свою больничную палату, – ответила Катька. – И там... высокая тень. Черный силуэт. Он вытаскивал из меня оболочки мертвых детей. Потом... этот силуэт запустил руки мне в голову и... я начала смеяться, плакать, снова смеяться. Когда мне хотелось кричать, я закрывала лицо подушкой. Мне стало грустно, одиноко, счастливо, радостно. Как будто он дергал за струны моих эмоций.

– ...и вытаскивал их.

Я подошел к окну.

У продуктового киоска возле дороги стоял Мизинцев. В желтой курточке и бейсболке, с сумкой через плечо. Смотрел на меня.

– Да. Именно так.

– Мне кажется, это плата за свободу, – сказал я. – Нечто из глубинного интернета забирает что-то из нашей головы и освобождает разум от влияния блуждающего видео.

– Я чувствую себя лучше, – сказала Катька, помолчав. – Понимаешь? Ты меня от смерти спас.

– И еще спасу сколько угодно раз, – заверил я. – Ты, главное, выздоравливай побыстрее. Мне много чего нужно будет тебе рассказать. И не подпускай к себе Страшника.

– Меня еще несколько дней точно не выпишут, – сказала Катька. – Но теперь у меня есть твой номер, поэтому ничто не помешает писать. Тем более, что у меня наверняка станет лучше с памятью. Надеюсь, амнезия была из-за проклятия Страшника, а не просто так. Я уже и не помню, а-ха-ха.

– Пиши, сколько захочешь! И выздоравливай!

Мы проболтали еще минут пять, после чего Катька пожелала мне хорошего дня и отключилась.

Мизинцев стоял и смотрел. Отсюда было не разглядеть его лицо.

Он картинно достал телефон, показал его мне и что-то набрал. В моем телефоне пискнуло сообщение. Написал Ваня. Ну, как Ваня...

«Тебе долго бегать не удастся, Славик. Ты как рыбка в сети – можешь трепыхаться сколько угодно, но я тебя все равно уже поймал. Просто ты не догадываешься»

Я ответил:

«Тебе тоже недолго осталось. Смотри по сторонам»

Слишком самонадеянно с моей стороны.

Мизинцев помахал рукой, развернулся и неторопливо пошел через детскую площадку, где дети гоняли мяч по лужам, оставшимся после ночного дождя.

Выходить на улицу было рискованно, поэтому я заказал доставку еды на дом.

Параллельно пообщался с объявившимся в чате УзникомПодземелий, который изнывал от дефицита информации и собственноручно нарыл много всякой информации про местного колдуна.

Я освежил в памяти историю.

Колдун, поселившийся в деревне у болот. Самосуд жителей деревни. Проклятие.

Мертвые дети – иллюзии, которые одевались в старые одежды. Утопшие. Пропавшие. Из той самой деревни? Как они связаны с современными подростками?

Что-то из четвертого уровня. Злобное, древнее и потустороннее.

Болота.

Мизинцев, потерявший в аварии дочь и ставший колдуном. Ставший ли?

Девочка-кукла из его квартиры. Кто она?

Как все это связать между собой?

Мысли крутились в голове. Мысли не давали покоя. Какие-то ниточки переплетались между собой.

Казалось, что еще немного, и я ухвачусь за что-то важное. Ценное...

В дверь позвонили. Доставка.

Я открыл дверь, меня тут же сильно толкнули – кто-то подхватил и заломил мне правую руку, локтем вдавив в затылок. Хороший захват, болезненный. Перед глазами забегали искорки. Я дернулся, но бесполезно.

Ничему эта жизнь не учит... На пороге стоял ухмыляющийся Жека. Держал меня, стало быть, Виталик.

– Мы тоже умеем драться, как видишь, – Жека небрежно толкнул меня вглубь.

– Двое на одного. Крутые пацаны.

Виталик картинно вздохнул:

– Задолбал ты всех, Святослав. Ну что тебе не жилось нормально? Спокойно же все было.

– Трусы вы, – процедил я. – Зашуганные.

– А ты дурак.

Виталик протащил меня внутрь. Отпустил, когда Жека закрыл дверь.

Я озирался по сторонам, пытаясь быстро придумать, что делать. Наброситься на них? Спрятаться в одной из комнат?

– Не рыпайся, – сказал Виталик. – Тебе же лучше будет. Страшник сотрет память, внушит, что нужно, и будешь нормально, тихо жить.

– А вы, значит, такие крутые, что играете на опережение?

– Ты просто не в курсе новостей, – зевнул Виталик. – Ночью Страшник наслал на всех мертвых детей. Они угрожали и запугивали. Знаешь, что хотят? Чтобы мы тебя скрутили и привели на одно из лобных мест Страшника сегодня ночью. Если не сделаем – нам не жить.

– А зачем нам умирать ради тебя? – добавил Жека. – Мы же объясняли. То да се, сидим, не рыпаемся, всем хорошо.

– Приспособленцы.

– Зато живые, прошу заметить!

Мне стало противно и гнусно.

– Мы тут с тобой до вечера посидим, – добавил Жека. – А потом на одну из точек сходим. И все будет круто.

Круто не будет.

Жека достал из кармана раскладной нож и продемонстрировал мне.

– Не рыпайся, – повторил он негромко. – Иначе я за себя не отвечаю.

Логово

Из-за непогоды стемнело быстро.

Мы шли по окраине района, удаляясь от невидимой границы. Жека держал меня за плечо. С виду небрежно – но на самом деле крепко сжимал пальцами, чтобы я не убежал.

Вот так все просто. Сопротивляешься, ищешь монстра, призываешь к действиям, а потом понимаешь, что ты всего лишь муха, завязшая в паутине. Чем сильнее трепыхаешься, тем сильнее тебя опутывает. Тем ближе голодный паук.

– Нам сюда, – Виталик указал на едва приметную тропинку, убегающую через канаву в сторону леса.

– И вы не сгорите? – полюбопытствовал я.

– Сегодня нет. Страшник разрешает.

– Классно, наверное, жить по разрешениям. Как по талонам. Раз – пропуск в другой район. Два – пропуск в торговый центр. Красота!

Они не ответили.

Мы сошли с тротуара. Под ногами хлюпала влажная трава. Дождь пока не шел, но небо все равно было низкое, тяжелое. Сейчас бы сапоги точно не помешали.

– Как ваша совесть? – насмешливо спросил я.

– Отлично. Есть не просит.

На этом диалог заглох. Не о чем было с ними разговаривать.

Мы шли минут двадцать от дороги по полю. Слева растянулось болото – покрытое мхом пространство с проблесками зеркальных луж и торчащими редкими деревцами. Топь. Но уже не такая страшная, как триста лет назад.

Лес тоже начался незаметно. Деревья обступили, небо скрылось за макушками. Стало темно и еще более промозгло.

– Что потом? – спросил я. – Оставите меня на съедение монстру, а сами свалите, как ни в чем не бывало?

– А это уже не наша забота, – отозвался Жека. – Не дрейфь, Страшник вряд ли тебя будет убивать. Ты наследил много. Так, память сотрет или еще что-нибудь. Он это умеет.

– Если бы умел, уже бы давно всем стер, – заметил я. – Даже мне. А так, получается, не такой уж он великий маг и волшебник. Как Гудвин.

– А что Гудвин?

– Ты книжку не читал что ли? Тогда спойлер – все думали, что Гудвин – самый могущественный волшебник в стране, а оказалось, что он простой человек, который прилетел на воздушном шаре и всех обманул. Чудовища, которых он показывал людям, были игрушками и манекенами. Его власть и слава держались на иллюзиях и на страхе людей.

Жека неопределенно хмыкнул, о чем-то задумавшись.

– Пришли, – сказал Виталик через какое-то время.

Среди деревьев стояла крохотная хижина, наполовину закопанная в землю. У нее не было окон, только деревянные стены, покрытые вьюном и мхом, и крыша, похожая на полусгнившую копну старого сена. Один край крыши задрался вверх, а второй касался травы.

Я с трудом разглядел косую квадратную дверцу.

– Нам сюда?

– Страшник указал эту точку, – ответил Жека.

Любопытно. Почему ее никто раньше никогда не видел? Ни лесники, ни полицейские. Ни те, кто искал по наводкам. Очередная иллюзия?

Логово.

– Вы наверняка уже были здесь, просто Страшник отобрал у вас память, – сказал я.

Мне не ответили.

Ждали мы недолго. Неподалеку от нас шумно раздвинулся кустарник, стряхивая с веток большие капли влаги, и оттуда вышел Мизинцев. Одет он был в синий прозрачный дождевик, с капюшоном, натянутым на бейсболку, и в высокие черные сапоги. Типичный грибник.

– Ну и погодка! – хихикнул Мизинцев, хищно оглядывая меня с ног до головы. – В такую погоду, как говорится, свои дома сидят, а не по лесу шатаются.

– Вот Святослав. Уговор выполнен, – сказал Виталик.

– Вижу, не слепой. Святослав во всей красоте. Суровый и грозный победитель монстров, да, Славик?

Мизинцев подошел, скалясь. С кончика носа свисала капля. Козырек бейсболки налез на глаза, так что невозможно было разглядеть, что же у него там во взгляде – какая чернота.

Я промолчал. Мизинцев властно шевельнул рукой:

– Парни, спасибо, вы свободны. Шагайте по домам.

Виталик и Жека бросили на меня равнодушные взгляды и исчезли за кустарниками и деревьями. Был слышен только шум их шагов.

Мизинцев стянул капюшон, поправил бейсболку. Глаза были сплошь черные, без белков.

– Почему ты борешься? – голос тоже изменился. Стал хриплым и приглушенным. – Тебе же достаточно внятно все объяснили. Довел до нехорошего.

– Любопытство и азарт. Ну и не в моих привычках кому-то подчиняться. Тем более сумасшедшему.

Мизинцев качнулся из стороны в сторону, как заклинивший маятник.

– Почему хижину никто не находит? – спросил я.

– Магия. Иллюзия. Как хочешь называй. Для тех, кто не знает точных координат, здесь вокруг лес, никакой хижины нет и в помине.

– Магия... что еще вы напридумывали?

Хмыкнув, Мизинцев ответил:

– Знаешь, что я задумал? Сначала я удалю из твоей головы воспоминания за последние пару дней. Потом пересоберу твои эмоции и заберу самые яркие. И в конце оставлю тебя один на один с твоими страхами. И тебе придется жить с ними всю оставшуюся жизнь.

– Я бы не загадывал.

Я осмотрелся. Кругом лес. Никого. Тотальная безнадега. Даже телефон вряд ли ловит.

– Как у тебя это вышло? – спросил Мизинцев.

– Что именно?

– Разузнать про блуждающее видео и создать антидот.

– Немножко везения и опыта.

– Не ври. Кто-то тебе помог. Тот старик тоже не в курсе. Значит, есть кто-то еще. Тому первому мальчику тоже помогли. Егор, кажется... но он молчал до последнего. Пока я не стер его полностью.

– Что вы с ним сделали? – удивился я.

Мизинцев не ответил, а кивнул в сторону избы и карикатурно шаркнул ножкой:

– Пойдем. Добро пожаловать в мой мир.

– Ты действуешь, как тот колдун, – сказал я, подходя к избе. – Это его старое жилье, да?

– Колдун! – хохотнул Мизинцев, что-то проверяя в телефоне. – Какое славное заблуждение... Так, эти двое уже вернулись на район. Отлично.

– Колдун что-то делал с детьми, а потом убивал их. Теперь ты делаешь то же самое. Что именно?

– Времена изменились, теперь убивать не выгодно. Проще – управлять и властвовать.

Мизинцев толкнул косую дверь, и она со скрипом отворилась. Внутри было темно и пахло застоявшейся сыростью, как в старых подвалах.

– Шагай, – велел он. – Гости всегда первые.

Я глубоко выдохнул. Один шаг за порог – и назад дороги не будет. Мизинцев подтолкнул меня в спину, и я провалился в вязкую стылую черноту. Под ногами захлюпало. Ботинки мгновенно вобрали ледяную воду. Я заморгал, пытаясь разглядеть что-нибудь, но Мизинцев толкнул снова, потом схватил за локоть и потащил.

Мы прошли метров пять – слишком большое расстояние для крохотной избы – прежде чем сухо щелкнул замок, скрипнула еще одна дверь, и Мизинцев толкнул меня в слабо освещенный коридор.

Серый свет лился с навесного потолка. Тут было сухо. Пол из плитки, стены отштукатурены. Узкий коридор тянулся вперед и вниз, плавно сворачивая вдалеке. Я оглянулся, успев заметить, как Мизинцев плотно закрывает металлическую дверь.

– У меня клаустрофобия, начну кричать, – буркнул я.

– И не таких видали, – усмехнулся Мизинцев. – Шуруй до упора.

Я вздохнул и поплелся вперед.

Коридор как коридор. Ни окон, ни дверей.

– А вы откуда узнали про блуждающее видео? – спросил я. – На прошлой работе раскопали?

– Не твое дело.

– Да ладно вам. Можем поговорить, я ведь в теме. С кем бы вы еще поболтали про такое? Сервера у вас в квартире для этого, верно? Потому что создавать видео, распространять его, а потом контролировать людей – дело энергозатратное. Мне только непонятно, как вы контроль-то наладили. Это мозги нужно иметь как у Эйнштейна.

– Не так-то это и сложно, – повелся Мизинцев. – Скрипт сделал через ИИ-бота, вот и все управление. У меня меню через телефон, даже бегать никуда не нужно. Это тебе не фильмы из девяностых. Открыл приложение – ввел пару команд, и вот уже болотные мальчики и девочки приходят и пугают, как положено.

– А огонь как сделали? Ну, чтобы все думали, что они горят?

– Все так же. Скрипт на подсознание. Есть четкие правила и границы, как карта у робота-пылесоса. Выходишь за пределы – срабатывает скрип, то есть заранее созданная однотипная картинка внутри головы.

– Но как она работает? Как вы воздействуете на подсознание человека? Он же не компьютер.

– Кто сказал? Человеческий мозг – это нейросеть с множеством заскриптованных команд. Их называют рефлексами. Дело-то несложное: взломать систему скриптов, внедрить свои и прописать четкие правила. Обычный прокачанный вирус. – Мы дошли до конца коридора, который заканчивался еще одной дверью. Мизинцев положил ладонь на дверную ручку.

– И какая же у вас цель?

– Что?

– Ну, цель какая. Колдун же тоже не просто так детей морил.

Мизинцев повернул ручку и потянул дверь на себя. От яркого света изнутри у меня навернулись слезы. Я не сразу разглядел, что там. А потом увидел.

– Моя цель – возродить жизнь, – сказал Мизинцев. – А его цель забрать все, что у тебя в голове и оказаться в этом мире.

– Чья? – спросил я, хотя догадывался.

За дверью находился огромный зал, заставленный стойками с серверами. По полу и по стенам тянулись десятки разноцветных проводов. Над потолком висели мощные лампы. Дыхнуло холодом. Воздух вибрировал от сотен вентиляторов и систем охлаждения.

– Все же очевидно, – Мизинцев снова подтолкнул меня перед собой. – Никакой скрипт, ИИ или написанная прога не смогли бы работать просто так. Мне бы не хватило мозгов, инструментов и мощностей, чтобы запустить блуждающее видео и управлять иллюзией огня, который сжигает людей. Технологий недостаточно. Нужна еще и магия.

Голоса мертвых людей

Он подтолкнул меня в спину и повел между стоек с серверами вглубь помещения. Пахло электричеством. Отовсюду негромко шумело и поскрипывало. Я огляделся. Овальный потолок, пожелтевшая штукатурка, паутины проводов. Какой-то старый бункер или дот еще дореволюционных времен. Помещение было просторным и тесным одновременно. Монструозные металлические конструкции напирали друг на друга, сдавливали собой пространство, как дыхание.

– Было понятно, что один человек не может все это сделать, – сказал я.

– Не просто человек. Колдун. Ты же в курсе про колдуна с болот. Могущественный человек. Наводящий ужас на жителей столицы и деревни. В его руках сосредоточилась темная магия, давно забытая.

– То есть догадки верны? Колдун вернулся после того, как тут начали все строить?

– Он не просто вернулся, – пробормотал Мизинцев, шагая рядом со мной. – Он уже давно здесь. Раньше меня был. А теперь он... и есть я.

Я промолчал, ожидая, что Мизинцев продолжит рассказ. Заболело за левым глазом – легко, привычно, противоестественно. Правда, теперь я знал, откуда эта боль.

– Магия дает силу, а технологии – концепцию и идею. Как двигатель внутреннего сгорания и автомобиль. Объедини вместе – и вот тебе отличная работающая вещь. Я был бы ничем без магии, а колдун ничего бы не сделал без моих разработок.

– Интересный концепт, – произнес я.

– Знаешь, подростки ведут себя по-разному, когда сюда попадают, – продолжил Мизинцев. – Кто-то задает много вопросов, кто-то молчит. Но все без исключения боятся. Потому что не понимают, что происходит. А ты будто не боишься.

Толчок в спину.

– Я и не такое видал.

– А какое?

– Обычно пугает неизвестность. Или непонимание. Вот я не знал, кто вы, зачем вы все это делаете, колдун вы или только манипулируете. Вот что было страшно. Но сначала я увидел вашу квартиру. Потом разорвал иллюзию с огнем. А когда мы с вами вчера боролись в парке, я понял, что вы ничем не отличаетесь от задир и хулиганов в школе, которые пытаются всем показать, какие они крутые. Им нужны уловки и иллюзии, чтобы властвовать. Но на самом деле они тоже боятся. Потому что если проиграют – то их тут же свергнут, понимаете? Вы такой же. Когда иллюзии развалятся, вы тоже развалитесь. Поэтому нет смысла вас бояться.

– А что же нужно делать? – спросил Мизинцев хрипловатым голосом.

– Не знаю. Побороть. Свалить с горы. Освободить местных подростков от проклятия.

Толчок в спину. Я запутался среди серверных стоек. Отовсюду гудели системные блоки, мигали лампочки, тянулись провода. Лабиринт.

Мы вывернули из-за стоек и оказались у двери в стене. Это была совсем не колдовская и не сказочная дверь, а современная – из матового непрозрачного стекла, с кодовым замком и небольшим экраном-сканером. Я присвистнул от удивления.

– Считывает сетчатку глаза?

– Бери выше. Сканирует лицо. Вернее, кровеносные сосуды на маске из векторов. Новейшая технология, – казалось, Мизинцев оживился. – Я участвовал в разработке, между прочим. В Москве уже пару лет внедряют. Лучшая система защиты.

Он склонился над экраном, широко улыбнувшись – сканер засветился зеленым, – после чего набрал код и повернул ручку. Дверь открылась.

– Заходи.

Толчок в спину.

Я огляделся. Свет здесь был не особо ярким, но его хватало, чтобы понять, что комната небольшая. Стены были обшиты белым пластиком с подсветкой, а пол почему-то покрыт слоем опилок.

Одну из стен занимали развешанные планшеты – четыре ряда по три штуки. На некоторых из них тускло светились геолокации с мигающими точками. Как в остросюжетных фильмах.

– Красивое? – Мизинцев закрыл дверь. – Местонахождение зараженных детишек на районе. Штука не идеальная, надо постоянно настраивать, но в целом картинку вижу. Вот тут... – он ткнул в нижний справа планшет, где на карте была четко видна больница, – тут твоя девица была. Со вчерашней ночи больше не горит. Отмучалась, наверное.

Мизинцев глухо и мерзко захихикал.

У стены стоял стул, похожий на электрический, как в фильмах. Над спинкой торчал белый шлем на изогнутом блестящем стержне. На подлокотниках и ножках были прикреплены зажимы.

– Тебе туда, – кивнул на стул Мизинцев и закрыл дверь.

Тут я увидел кое-что еще: стол и черные кубы на нем. Что-то уже совсем фантастическое. Пять штук. Сделаны как будто из металла. От каждого куба тянулись провода. И у каждого по одной из граней бегали символы, вроде бы бессмысленные наборы букв и цифр.

За левым глазом кольнуло. Я несколько секунд рассматривал кубы. Что-то в них было... притягательное.

– Расскажете, что тут происходит?

– О, да! Ты присаживайся. Скоро все узнаешь. Узнаешь – и забудешь! – Мизинцев снова противно захихикал и указал на стул. – Садись, садись.

Я был один на один в комнате с непредсказуемым и агрессивным психом. Идеально.

Мизинцев протянул к стулу какой-то провод и закрепил его переходником на шлеме.

На стул мне не хотелось. Стул вызывал страх. Но я все же сел, внимательно его оглядев. В наручниках и в шлеме были порты, как у компьютеров.

Сердце колотилось от волнения, но я не показывал вида. Нельзя.

Мизинцев обошел меня и стал копошиться где-то за спиной.

– Вы сотрете мне память, – сказал я. – И на этом все? Думаете, я вернусь домой и не буду больше пытаться выбраться из района?

– О, да мне плевать, – Мизинцев что-то прикручивал. – У тебя характер дикий, неуправляемый. Была бы моя воля, я бы тебя прямо сейчас убил и оставил бы на болотах гнить. Знаешь, сколько их тут, детей, осталось?

– А что вас останавливает?

– Ничего. Сначала нужно забрать твои эмоции, а потом решу, что делать... – он снова оказался передо мной, держа в руках еще один кабель, заметно толще других, серебристого цвета. – Ты невовремя суетиться начал, пацан. Еще бы пару недель, и я бы закончил с вами.

– Вы или колдун? Я уже запутался.

Мизинцев изменился в лице. Неуловимо: расширились веки, уголки губ поползли вниз, на лбу собрались морщины. Он втянул голову в плечи и пробормотал:

– Я не могу этого изменить. У нас договор...

[CTRL SHT MRSG]

– Что? – я пытливо смотрел на Мизинцева.

Из его горла вырвались уже знакомые шипящие звуки.

Он снова расправил спину, улыбнулся, глаза сузились до ехидных щелочек. Мизинцев потряс кабелем и, кряхтя, стал вкручивать его в паз на шлеме.

– Не важно. Это уже не твое дело. Мы – напарники с ним...

– Вы – это кто? Кто вы... сейчас?

Мизинцев продолжал криво улыбаться. За его спиной переливались оттенками черноты кубы на столе.

– Кстати, помнишь мальчика Ивана? Бесследно исчез пару дней назад. Бедный ребенок, ушел на болота и не вернулся.

– Помню. Вы его убили?

– А это он тебе сам расскажет, – Мизинцев кивнул в сторону стола. – Технологии и магия, помнишь?

Грань одного из кубов вдруг посветлела, как экран включенного телевизора. Сквозь бледный матовый свет проступили очертания лица. У меня от удивления перехватило дыхание.

За гранью куба сформировалась тень – слепок Ваниного лица с пятнышками глаз, носа, с проступающими линиями губ и ушей.

Из динамика куба вдруг донесся тихий хриплый голос. Ванин.

– Слава... Святослав... Ты реально здесь?

Я вскочил, но Мизинцев на удивление сильно вдавил меня в стул. Быстрыми крепкими движениями он пристегнул мои руки наручниками к подлокотникам.

– А вот теперь все стало серьезно, да? – спросил он, возясь с ногами.

Шипящие и щелкающие звуки наполнили комнату.

Я смотрел на тень Ваниного лица. Оно двигалось, словно осматривалось в замкнутом пространстве. Черточки, линии, кляксы плыли по грани.

– Почему ты меня бросил там? – спросил Ваня голосом, как будто пропущенным через несколько динамиков. – Я ведь тоже мог сбежать. Но ты прыгнул в окно сам, не предупредив. И меня схватили.

– Я... – слова застряли в горле. – Прости, я...

– Страшник зажал мне рот и протащил через лестничный пролет в другую квартиру. Оказывается, у него есть еще одна квартира на том же этаже, представляешь?.. В ней темно и холодно. Там одни компьютеры.

Ваня говорил равнодушно, как-то механически. Но это точно был его голос. И он очень напоминал голоса, которые засели в моей голове с момента посещения глубинного интернета.

– Сервера, – поправил Мизинцев, прилаживая к моей голове шлем. Потертый пластик оцарапал лоб и затылок.

Ваня тяжело вздохнул:

– Он связал меня. Затолкал в рот тряпку. Я лежал в темноте и не знал, что будет дальше. Наверное, Страшник ждал ночи. А потом... потом...

Из динамиков раздался хриплый с помехами плач. Ванин плач. Я не мог оторвать взгляда от экрана.

Ванино лицо открыло рот, громко всхлипнув. Желтые пятнышки глаз уставились на меня.

– Он посадил меня на этот стул, – хныкал Ваня. – Я кричал. Я сопротивлялся. Я ведь не трус. Но он сильнее... Мертвые дети сгрудились надо мной. Они издевались, кривлялись и передразнивали. А потом пришла тень.

На этих словах Мизинцев громко и хрипло расхохотался.

– Она забрала у меня все, – сквозь хрип и помехи говорил Ваня. – Мои воспоминания, эмоции... мою жизнь.

– Тень душила его, – сказал Мизинцев показывая мне свои ладони. – Вот этими руками. Душила, пока он не умер. Это тебе не игра, пацан.

– Это безумие, – пробормотал я.

– Все так говорят. Просто мало кто понимает, что такое безумие на самом деле.

– Зачем ты оставил меня? – Ванин голос стал тише. – Я так хотел жить. А теперь...

Грань куба резко погасла. Вместо этого мягко засветилась грань другого куба и на экране сформировалось другое лицо – Матффея. Я шумно выдохнул.

– Зачем вы так?

– Чтобы ты не забывал. Тебе будут сниться кошмары, – сказал Мизинцев. – Мертвые люди будут приходить к тебе в снах и спрашивать, зачем ты их убил. А ты не сможешь ответить, потому что не запомнишь, кто они такие. Будешь просыпаться с криком и ускользающими воспоминаниями...

Из динамика донесся настороженный голос Матффея:

– Я слышу знакомый голос. Свят, это ты?

– Я, я здесь! – крикнул я, дернувшись.

– Свят, я хочу, чтобы ты знал... ты ни в чем не виноват! Кто не рискует, тот ничего не делает. Я... сам сделал этот шаг.

Я понял, что на глазах наворачиваются слезы. Это была не запись! Каким-то невероятным образом мертвые друзья говорили со мной.

– Он убил меня быстро и неожиданно, – пробормотал Матффей, будто самому себе. – Вернее, я ждал подвоха... но не подумал, что так. Удар ножом в шею. Мы даже не вышли из машины. Закружилась голова, и я упал на бок. А он бил и бил... О, это лицо...

Мизинцев ухмыльнулся.

– Где ты сейчас? – крикнул я.

– Я... я... тут другие голоса...

– Я вытащу тебя, слышишь? Обязательно!

Мизинцев скорчил гримасу, повернулся к столу, и грань куба погасла, стирая лицо Матффея. В комнате стало оглушительно тихо, даже несмотря на шум работающих серверов.

Мизинцев крепко зафиксировал мою голову и отошел на шаг назад, с удовлетворением оглядывая дело рук своих.

– Вот теперь все готово, – довольно ухмыльнулся он. – Почему ты не кричишь снова? Не просишь пощады, не сопротивляешься?

– Много чести, – парировал я зло.

Гнев сдавливал горло. Левый глаз пульсировал болью.

Мизинцев направился к планшетам на стене. Под ними на небольшом столе стоял закрытый ноутбук. Мизинцев открыл его, быстро защелкал клавиатурой. Я не мог пошевелиться, чтобы рассмотреть получше, что он там делает. Мне был виден только его сгорбленный перед ноутбуком силуэт.

– Я выберусь отсюда и убью тебя, как ты убил Ваню, Матвея и остальных!

Мизинцев нарочито громко хихикнул:

– О, знал бы ты, сколько раз я слышал похожие угрозы. Ближе всех подобрался один фрик, который, как оказалось, нехило шарил в нейросетках. Из него вырос бы отличный ученый. Жаль, что он плохо прятался и не учел, что я могу банально выследить его в реале.

По стулу прошла дрожь. Шлем завибрировал. Я почувствовал, как от него по затылку растекается мелкая болезненная дробь, будто в одну и ту же точку принялись усердно бить молоточком.

– Ну и теперь ты тоже не кричишь и не умоляешь? – Мизинцев подошел ко мне.

В руке он держал отвертку. Но это было не самое страшное. Его лицо... менялось. Постоянно и стремительно. Черты лица стирались, проступали другие – а потом обратно. Крючковатый нос становился пухлым с широкими ноздрями. Зеленые глаза – синими. Лоб прорезали морщины и тут же сглаживались. На подбородке и вокруг губ прорастала густая борода, которая в следующий момент исчезала. Все это напоминало страшный анимированный калейдоскоп, который кто-то поставил передо мной и начал крутить.

– Кричи! – велел Мизинцев, ухмыляясь.

Стул заходил ходуном. Толстый кабель вздрогнул и хлестко изогнулся в ногах. Шлем загудел так, что потемнело в глазах. Я задергался, пытаясь освободиться. Бесполезно.

Все пошло не по плану.

– Кричи! – он взял отвертку обеими руками и занес над головой.

Калейдоскоп на его лице замелькал еще быстрее. Борода, глаза, нос, уши, губы, скулы, морщины, волосы. Я не понимал, что передо мной. Не человек. Не реальность. Не иллюзия.

Я закричал. Неосознанно. Громко. Мозг захлестнули инстинкты. Я не хотел умирать. Не так. Не сейчас!

Лицо стерлось совсем. Передо мной стоял человек без лица – будто гладкую кожу туго натянули на овальный череп. Без носа, глаз или рта.

– Стойте! Я все узнал! Я в курсе про то, что тут происх...

Но я умер – ровно в тот момент, когда Мизинцев всадил отвертку мне в грудь.

Смерть и ее маршруты

Много позже я кое-что понял.

Удача – это не какой-то определенный момент, не яркая кратковременная вспышка в мгновениях жизни, а совокупность сложившихся факторов. Не зря говорят, что удача – это награда за смелость и что удача любит дерзких. Все так.

Чтобы поймать удачу за хвост, надо не просто стоять и ждать, а нужно стремиться к ней, двигаться в нужном направлении. Тогда удача пойдет тебе навстречу.

Так и случилось тем пасмурным дождливым днем в моей квартире за несколько часов до заката.

Мне казалось, что я проиграл. Отступление по всем фронтам: Ваню не спас, Мизинцева не победил, логова не нашел. Мало того, меня хлестко наказали, как хуком под подбородок. Двое местных гопников засели у меня в квартире и собирались отвести меня на съедение монстру. Никто не придет на помощь. Никто не будет меня даже искать. Я окажусь в лапах Мизинцева, а потом вернусь домой, ничего не помня, еще до того, как родителей выпишут из больницы.

Хорошего мало.

Жека и Виталик не сводили с меня глаз. Куда бы я ни пошел – на кухню, в гостиную, в свою комнату. Разве что в туалет не заглядывали. Они отобрали телефон. Хмуро молчали. Жека включил телик и уселся на диване, то и дело поглядывая на меня.

Я попытался рассказать им про антидот и о том, что вылечился сам, но они не хотели слушать.

– Сказки не рассказывай, – буркнул Жека.

– Я тоже насочинять могу что угодно, – поддержал приятеля Виталик.

Непробиваемые идиоты.

– Давайте сходим на границу района, и я докажу.

– Ага, зубы не заговаривай.

– Могу я хотя бы сесть за компьютер? – спросил я. – А то скучно с вами.

– Только без криков о помощи, – предупредил Виталик.

– На форумах потусоваться хочу.

За окном снова лил дождь. Из телика донеслась дурацкая сбивчивая речь какого-то блогера. Я открыл розовый ноутбук.

– У тебя девчачий ноут? – заржал Жека. – Серьезно? Кей-поп наклейки?

Я не ответил, развернул чат, в робкой надежде на удачу.

«..вернувшаяся» была в сети. Она мгновенно написала сообщение:

«У нас мало времени. Он убьет еще несколько детей! Этого нельзя допускать!»

«Страшник? Ты о нем?»

«Да!»

– С кем это ты переписываешься? – Виталик встал за моей спиной.

– Не знаю, – честно ответил я. – Но она хочет нам помочь. Она дала мне инструменты для выхода на четвертый уровень интернета и помогла с антидотом.

– Продолжай, – велел Виталик прищурившись.

«Кто такой Страшник?»

«..вернувшаяся» набирала несколько секунд. Прочитав ответ, я понял, что удивленно таращусь в экран ноутбука.

«Страшник – мой отец. Он во власти Колдуна. Он думал, что заключил ВЫГОДНУЮ сделку, но на самом деле Колдун поработил его и использует, чтобы вернуться в реальный мир. Как только Колдун добьется своего, он расправится со всеми нами. С ВАМИ и НАМИ.»

Виталик присвистнул от удивления.

«То есть ты – умершая дочь Мизинцева?»

...пользователь набирает сообщение

...пользователь набирает сообщение

...пользователь набирает сообщение

«Я НЕ умершая. Я... вернувшаяся!»

«Что мне нужно сделать, чтобы остановить Страшника?»

«Твой обмен – состоялся?»

«Да, я получил все инструменты»

«Тогда тебе нужно... ПростоПОДУМАЙ»

Виталик скептически хмыкнул. В диалоговом окне мерцало троеточие – как будто «..вернувшаяся» набирала текст. Потом мерцание оборвалось. Она вышла из сети.

– О чем мне нужно подумать... – Я обернулся к Виталику. – Есть мысли?

– У меня есть мысль пожрать что-нибудь.

– Да брось, ты ведь не злодей. Ты нормальный пацан. Почему ты себя так ведешь?

Виталик пожал плечами:

– Не знаю. Может, мне хочется. Знаешь, нормально всем жилось, пока ты не появился. Кипиша не было. А этой ночью Страшник сказал, что если мы отдадим тебя ему, то через несколько дней он сам уйдет из района. Понимаешь? Ты в обмен на нормальную жизнь. Это же здорово. Кто бы отказался?

– А потом как ты будешь с этим жить?

– А ты как? После того, что произошло с твоими друзьями?

Виталик направился на кухню и там загремел посудой. Зашумел включенный чайник.

Если бы в тот момент кто-нибудь спросил, что за мысли крутятся у меня в голове, я бы ответил, что мысль была одна – драться! Схватить клавиатуру или еще что-нибудь и ввязаться в драку. Потому что нельзя сдаваться и нельзя отступать.

– Родители тебя совсем не любят, – донеслось из кухни. – Ничего сладкого не оставили. Хоть печеньки или шоколадки какие-нибудь.

Я сжал кулаки.

Сначала вырубить Жеку, который увлекся теликом. Потом взять нож, и...

Стоп. Я не убийца. Да и они не убийцы, на самом деле. Никто из нас, подростков обычного района, не хотел никого убивать. Это Страшник сделал нас такими. Стравил, напугал, заставил.

Взгляд упал на иконку браузера, появившуюся недавно. Вход на четвертый уровень интернета.

ДВЕРЬ.

А почему бы...

Я ввел нужные пароли и оказался на знакомой странице навигации.

Не отрывайте взгляд от монитора более чем на сорок секунд.

Не залипните.

Не сойдите с ума.

Не рискуйте.

– Что это? – заинтересовался Виталик, вошедший в комнату.

– Тебе лучше не знать.

Темно-бордовая ссылка с надписью: «Действительно интересное?»

Я собирался открыть дверь туда, где уже однажды не залип. А почему бы и нет?

– Что это такое? – повторил Виталик.

– Подойдите оба, – велел я, будто это они были моими пленниками. – Сейчас покажу такое, что закачаетесь! Взлом информации!

Если бы они не подошли, ничего бы не получилось. Но вот она – удача. Переплетение ситуаций и факторов. Только так.

Жека и Виталик склонились сзади меня, глядя в монитор.

Я навел курсор на мышку, кликнул и тут же зажмурился.

Впрочем, это не помогло.

Переход на четвертый уровень интернета во второй раз будто бы дался мне легко, но возможно это был самообман.

Нули и единички забрались под кожу, реальность трансформировалась, стала похожей то ли на игру «Майнкрафт», то ли на популярный у подростков «Роблокс», то ли отразила реалистичную графику в стиле крутых блокбастеров – и потом я услышал голоса.

Так скоро?

Это опасно, знаете ли.

Для сознания. Для тела и духа.

Привел кого-то? Похвально!

– Я пришел по ссылке! Можете дать информацию?

Ссылки – это всего лишь адрес конечной точки. А тебе нужен полный маршрут, не правда ли?

Кого ты привел? Что мы можем с ними сделать?

– Что это такое? Куда мы попали? Что это за место?

Голоса Виталика и Жеки звучали словно сконструированные восьмибитные мелодии. Они рассыпались в пространстве на ноты и собирались в звенящую какофонию. Я не видел их в цифровом тумане, сгустившемся вокруг. Казалось, что бесформенные тени дергаются, двигаются, шевелятся со всех сторон. Возможно, это были вовсе не Жека и Виталик.

Жека закричал.

– Помогите кто-нибудь!

– Это так не работает, – сказал я.

– Куда ты нас затащил?

О, это мы расскажем и покажем.

О, удачный вопрос!

О, что бы вы хотели узнать?

– Кто такой Колдун?! – крикнул я.

Сквозь туман проступили длинные тонкие пальцы. Они касались меня, оставляя ледяные следы на коже.

У нас с тобой есть обмен. Один на один.

Ты предлагаешь что-то еще?

– Да! Возьмите что-нибудь из моей головы! Возьмите еще информацию!

Рисковый мальчик. Но мы еще не завершили первую сделку.

Он воспользовался открытой ДВЕРЬЮ из мира мертвых и сбежал.

Ухватился за эмоции.

Одна застрявшая душа. Ты знаешь, где она.

– Откуда я знаю? Вы о ком? О дочке Страшника?

Внезапно мне все стало ясно.

Тени, что мы забрали. Это кусочки его сознания.

А весь он, целиком, в вашем мире.

Сбежал.

Забирает эмоции и за счет этого становится сильнее.

Скоро он вырвется от смерти и станет.

Живым.

Какое забытое слово.

О, ты знаешь его. Ты сам задал правильный вопрос.

Вот наш обмен.

Колдун. Отдай его нам.

Наступила тишина. Пальцы касались меня, забирались под кожу, под веки, в рот, царапали плечи и затылок.

– Что тут происходит? – дрожащим голосом спросил невидимый Жека. – Это какой-то глюк, да?

– Вытащи нас! – сказал Виталик. – Это вообще не смешно!

– Ты ведь не отдашь нас... им?

Мы все слышим.

Мы все осязаем.

Мальчик, мальчик, загляни за ДВЕРЬ.

У дороги смерти тысячи перекрестков, тропинок и тупиков. Одна из них нужна тебе.

Это его история. История колдуна.

Возьми информацию и приведи нас К НЕМУ.

Меня резко дернули в туман. Мир потемнел, а затем расцвел красками и очертаниями.

Я оказался на берегу небольшого озера, заросшего тиной и рогозом. Рядом накренилась старая ива с высохшими ветками. Я огляделся – в обе стороны тянулось рыхлое болото с редкими деревцами, утыканное кочками и камнями.

Виталика и Жеки не было. Через ДВЕРЬ пустили только меня.

Я сообразил, что мир вокруг – это картинка, как в виртуальной реальности. Будто мне надели шлем и подключили к очень правдоподобному фильму.

Камыши расступились, и на болотный берег вышли двое. Первый – скрюченный седовласый старик, тяжело опирающийся на клюку. Второй моложе, но не сильно, он был рыжий и в веснушках. На плече второй тащил набитый мешок.

Рыжий сбросил мешок в мох. Изнутри вывалился мальчик лет семи в потертой грязной рубахе без пуговиц. Он тут же подскочил, бросился было бежать, но Рыжий ловко подсек его и прижал к земле.

– Давай скорее, – буркнул он, не шевеля губами.

Наверное, в виртуальной иллюзии все как-то иначе работало.

Седовласый старик присел перед мальчиком на колено и положил сухую ладонь на лоб. Мальчик задергался и закричал.

– Все будет хорошо, – проскрипел старик. – Не для тебя, а для меня.

Он сидел так с минуту. Мальчик елозил ногами, но потом конвульсивно дернулся и затих. Его глаза закатились. Тело обмякло.

– Вот так, – сказал старик. – Хорошо.

– Что это было? – Рыжий взял мальчика за ногу и за руку и потащил к болоту.

– Я забрал его мысли. Все. А вместе с ними эмоции – радость, горе, грусть, любовь к матери. Забрал себе. Мне нужно, чтобы жить, – охотно объяснил старик. Он больше не опирался на клюку, да и выглядеть стал намного бодрее. – Беда в том, что люди не могут выжить без воспоминаний, мыслей и эмоций, поэтому тело умирает.

– Так ты упырь, – хмыкнул Рыжий.

Он углубился в рогоз, бросил мальчика в болото и замер, наблюдая, как тело медленно тонет.

– Да, – коротко бросил старик. – Но людские мысли мне милее крови. Я живу благодаря им.

– А почему дитя загубил, а не взрослого какого? – Рыжий вернулся к старику.

– Мысли ребенка чисты. Взрослый за свою жизнь столько всего в голове накопит, что из его мыслей можно ядовитое зелье варить. Хочешь, чтоб я сдох, что ли?

Рыжий неестественно рассмеялся, утер усы и бороду, потом протянул к старику раскрытую ладонь.

– Зачем же сдох? Ты мне выгоден. Очень уж выгоден, упырь проклятый.

Старик вложил в его ладонь несколько монет. Рыжий тут же убрал их в карман камзола, снова рассмеялся и неторопливо ушел в заросли рогоза.

– Всем я выгоден, – пробормотал старик себе под нос. – Всегда и вовеки веков.

Картинка подернулась рябью, и меня перетащило в какое-то другое место.

Я увидел хижину среди болот, людей вокруг нее с факелами и мечами. Крыша хижины полыхала. Из двери выбежал тот самый старик. Он взмахнул посохом – и несколько человек разлетелись в стороны, как кегли. Но другие бросились к крыльцу и повалили старика на землю.

Перед хижиной стоял тот самый Рыжий с искаженным от злобы лицом.

– Голову мне его дайте! – кричал он, размахивая мечом.

Тени беспокойно метались по земле, а черное небо расцвело искрами пожара.

Старика проволокли по земле, заломив руки, и поставили на колени перед Рыжим.

– А, это ты! – сказал старик и вдруг рассмеялся. Лицо его было залито кровью.

– Оставьте нас! – велел Рыжий. – Я сам управлюсь!

Люди отошли, и Рыжий, склонившись над стариком прошептал:

– У нас был уговор, старый упырь, а ты его нарушил!

Я удивительным образом слышал все слова, они будто залетали прямиком мне в уши.

– Невелика потеря, – отозвался старик.

– Думал, я тебя не найду? Думал, Никитку моего можешь загубить и сбежать? От меня не убежишь!

– Никитка твой на закуску был, – ответил старик. – Блюдо перед дорогой. Вкусное.

– У тебя был шанс уйти живым, но за сына моего ответишь сполна.

– У тебя тоже был шанс, – хихикнул старик. – Остаться человеком. Но ты его продал за золото и серебро.

Рыжий взмахнул мечом, старик дернулся и упал боком на землю. Испуганно заржали лошади, а люди начали креститься, побросав оружие. От старика вдруг отделилась тень – столь черная, что ее было видно даже в ночи, – выросла втрое, закрыв небо и пожар, взмахнула руками... и растворилась.

– Дурак я, – сказал Рыжий негромко. – Дурак.

Картинка снова дернулась. Я оказался в пустоте и темноте.

Голоса отовсюду и ниоткуда:

Колдун к вам сбежал.

Зацепился за чужие мысли.

Увидел приоткрытую ДВЕРЬ.

За мысли одного человека.

И был таков.

Тебе нужно вернуть его.

Мы дадим все необходимое.

Просто сделай, что нужно.

– Мне нужно, чтобы вы вернули всех.

Кого?

Что за странное желание?

ЖЖЕНИЕ

– Всех, кого он забрал у меня. В этом районе! Егора, Матвея, Ваню, Лешика!

Наступила короткая тишина.

Я чувствовал вокруг чужие взгляды. Потустороннее дыхание. Легкие прикосновения.

Потом снова голоса:

Мы не тронем тебя. Ты еще не переступил за ДВЕРЬ.

Но мы не обещаем ничего больше.

Пока.

Пока.

Пока мы не вернем его на дорогу смерти.

Я глубоко вздохнул и сказал:

– Хорошо. Что нужно делать?..

Меня вышвырнуло в реальный мир резким толчком в грудь. Я упал со стула и ударился головой обо что-то мягкое. Подо мной постанывал Жека. Виталик тоже лежал, обхватив голову руками. На экране монитора висел открытый браузер с окошком какого-то чата.

– Ты это видел? – пробормотал Жека, стряхивая меня.

– А ты? Что там было?

– Болото... колдун... но еще голоса. Они дотрагивались до моих мыслей... – Жека прикоснулся к голове. – Я не знаю, как это объяснить.

– Так и есть, – я поднялся, покосился на лежащий возле Жеки складной нож.

Жека поймал мой взгляд, но не шелохнулся.

– Получается, Страшник жрет наши мысли, – сказал он.

– Ага, и рано или поздно сожрет целиком.

Виталик тоже сел, тяжело обвел комнату взглядом.

– Что будем делать?

Я подошел к монитору и посмотрел сообщения, которые появились за последние пять минут.

Инструкция. Вложенные файлы. Приложения и ссылки.

Присланы от незнакомого ника.

– Я знаю, что мы сделаем. Вернем его обратно.

Современным колдунам – современное противостояние.

Троянский конь

Я умер.

Странное ощущение.

Яркий страх адреналином вырвался изнутри, вспыхнул криком, застил глаза. Я дернулся, пытаясь увернуться от удара, и почувствовал, как голову наполняет что-то вязкое и черное. Не жидкость, а мысли. Чужие. Похожие на нефть. Они были бессвязными, тяжелыми и постепенно вытесняли мои собственные. Я попытался сосредоточиться, и не смог.

Боли не было. Вообще никаких ощущений. Так и умирают? Так и заканчивается жизнь – когда больше не можешь думать, мыслить и шевелиться?

Я умер.

Или все же нет?

Придавленные мысли продолжали пульсировать. Я открыл глаза и увидел перед собой Мизинцева. Его лицо больше не менялось. Седая колдовская борода исчезла. Морщины разгладились.

Он отступил на несколько шагов и наблюдал за мной, ухмыляясь.

– Как тебе? – спросил Мизинцев. – Чувствуешь, как замедляется сознание? Ты должен был очень сильно испугаться, чтобы произошел коннект. Только так работает. Ты решил, что умираешь, и мозг на мгновение вырубился от шока. В эту секунду я подключился к тебе и стал загружать всю необходимую информацию. Скоро ты все забудешь. А я заберу все, что есть у тебя в голове. Мысли, воспоминания, фантазии.

В руках Мизинцев вертел нож. Указательным пальцем он надавливал на кончик лезвия – и оно уходило внутрь рукояти. Обманка. Все здесь – обман!

Мизинцев рассмеялся.

– Подожди немного. Не паникуй, пацан. Ох, доставил ты мне проблем. Сейчас все закончится.

Вязкая темнота заливала сознание. Веки отяжелели, глаза закрывались сами собой. Я мог отключиться в любую секунду.

Но я знал, что сейчас произойдет, а Мизинцев нет. Он точно не ожидал такого поворота.

Колдун, держи ответочку от всех подростков района!

Что-то изнутри раскрыло мой рот и начало выбираться наружу. Все по инструкции. Нечто из четвертого уровня, да еще и не одно.

Как договаривались.

Смех оборвался, Мизинцев беспокойно шагнул ко мне, и в это время меня стошнило вязкой массой. Нечто серое выплеснулось на пол.

Я нес ЭТО в себе от квартиры, ощущая тяжесть и покалывание в области левого глаза при каждом шаге. Тяжело, но необходимо.

ОНО забралось в меня через глаза и уши, согласно присланной инструкции. Я сам активировал загрузку. ЧТО-ТО из-за ДВЕРИ, где на четвертом уровне интернета обитает смерть.

Жека и Виталик в тот момент стояли у компа и молча следили за происходящим. Помню, как я надел наушники и стал смотреть на экран. Там мелькали пучки света, складывающиеся в единички и нолики.

Дальше все как в тумане.

Одно я тогда понял точно: теперь я троянский конь, который несет в логово врага вирус, червя, воинов – можно назвать, как угодно.

Мизинцев в испуге отпрянул к столу, выронил нож. Несколько кубов тяжело упали на пол.

– Где колдун? Покажи мне его!

Голос раздался одновременно из нескольких мест, будто собранный воедино из множества голосов.

– Что?.. – Мизинцев замотал головой. – Что происходит?

– Где колдун?

Заискрился и замигал свет. Несколько ламп шумно лопнули, рассыпав тучи искр. Несколько экранов погасли. В полумраке раздались испуганные крики, переходящие в вопли.

Я дернулся, пытаясь расслабить ремни. Не тут-то было. Шлем больше не гудел, и вязкая чернота постепенно отступала из головы. Боль в груди тоже исчезла. Я снова чувствовал себя человеком, а не переноской для потусторонних сил.

Из той серой массы, которая вылилась из меня, под мигающей лампой сформировался силуэт. Я не мог четко его разглядеть.

– Колдун... – Мизинцев сглотнул, вращая глазами, как сумасшедший. – Я не знаю. Что вы от меня хотите?

Внезапно Мизинцев бросился к двери, на ходу опрокидывая стол с кубами, упал вместе с ними и громко и закричал:

– Не трогайте меня! Не трогайте! Я ни в чем не виноват! Я просто хотел сделать, как лучше! Я залип! Я залип!

Серый силуэт метнулся к Мизинцеву, обхватил его, поднял в воздух и сильно тряхнул. С ног Мизинцева слетела обувь, шея громко хрустнула. В этот момент Мизинцев разделился надвое.

Одна часть осталась Мизинцевым. Он рухнул на колени, громко и с надрывом кашляя. Вторая часть оказалась невысоким сгорбленным человеком. Я узнал его: старик на болоте. Колдун. Только сейчас он не выглядел живым, а походил на трехмерную картинку. Так еще изображают призраков в фильмах. Сквозь силуэт проступали лучи света.

Серая масса тоже обрела форму. Очеловечилась.

Рыжий. И тоже призрачный, словно сотканный из теней и света. Они встали друг напротив друга.

– Какая встреча, – буркнул колдун негромко. – Как у вас получилось меня найти?

– Сам и просчитался, старый, – ответил Рыжий. – Разве не понял? Ты пообещал этому несчастному, что вытащишь из мертвых его дочь. Но не подумал, что она не обязана поддерживать безумства своего отца. Она нашла способ передать весточку о тебе. И вот мы здесь.

Колдун негромко рассмеялся.

– Когда мы виделись в последний раз, ты выглядел чуть более живым.

– А ты остался тем же безумным стариком, губящим детей.

– Признайся, это личная месть.

Рыжий коротко кивнул.

– Когда за ДВЕРЬМИ разнеслась весть о твоем бегстве, я первым вызвался тебя найти, – сказал он. – Я хочу лично вернуть тебя обратно. Убить во второй раз.

Колдун мерзко захихикал и пробормотал:

– А я на мгновение решил, что все получится. Хотел вновь взглянуть на мир живыми глазами. Ничего ведь не изменилось. Люди как были легко внушаемыми, так и остались. Как жаждали бессмертия для себя и близких, так и жаждут. Легко их обманывать, вводить в искушение. Легко брать свое в обмен на мизерные блага... а ты думал, что я не подготовился? Смерть не делает человека глупым. Я знал, что рано или поздно кто-то из-за ДВЕРИ придет сюда. О, еще одна твоя ошибка, милый друг. Держи!

Колдун взмахнул руками, и миллионы ярких желтых искр мощной волной сорвались с его ладоней и ударили Рыжего в грудь. Тот упал и покатился по полу.

В тот же момент вскочил Мизинцев, подбежал к двери и распахнул ее. Споткнувшись на пороге, он выскочил вон и был таков. Колдун побежал тоже, шмыгнул в оставшуюся щель. Дверь захлопнулась.

Несколько секунд было тихо.

Я елозил на стуле, безуспешно пытаясь высвободиться. Яростно мигала лампа. В секундном промежутке между темнотой и светом возле меня оказался Рыжий.

– Короткое замыкание, – сказал он, не открывая рта. – Хитро, конечно, но колдун не может выбраться за пределы этого места. Мощностей не хватит, пока он полностью не обратился. Его связь с миром мертвых пока не оборвалась.

Одет Рыжий был в старинные одежды, на поясе болталась сабля. Поэтому фраза про мощности прозвучала особенно нелепо. Как если бы средневековый воин достал сотовый телефон во время битвы.

– Вы ведь меня не сможете развязать? – уточнил я.

– Нет. Мы не материальны. Я даже не смогу объединиться с тобой заново без нужного инструментария.

– И мы не сможем броситься в погоню. Мизинцев наверняка улепетывает из леса, аж пятки сверкают.

Я огляделся. Забавное положение, конечно. Если никто не придет на помощь, то это будет самая глупая смерть на свете. Что ж, придется подождать.

– Кто вы вообще такой? Я имею в виду, кто вы на четвертом уровне? Или как правильно называть?

Рыжий издал звуки, похожие на щелканье клавиш. В его глазах мелькнули нолики и единицы. Как будто он искал или собирал информацию.

Я понял, что это всего лишь цифровая оболочка, иллюзия – как и колдун.

– Мы охранники маршрутов мертвого мира, – ответил Рыжий. – Есть два мира мертвых: материальный и нематериальный. В первый отправляются души умерших, а в другой – их мысли и воспоминания, накопленные за годы жизни. Это архив информации, как жесткий диск на компьютере. Раньше в этот мир могли проникать медиумы, экзорцисты и разные одаренные люди, а с появлением интернета появились новые дороги и двери. Чем больше информации накапливается в сети, тем ближе она подступает к ДВЕРЯМ, за которым скрывается мир мертвых.

– Примерно так я себе все и представлял, – сказал я. – Рано или поздно интернет должен был добраться и до мертвецов.

– Все верно. Умельцы создали браузеры, начертили маршруты и добрались до места, которое вы называете четвертым уровнем. Вы думаете, что это просто затерянная информация, а на самом деле это архив мыслей и воспоминаний мертвых людей. Он строго охраняется, но некоторые знатоки своего дела могут проникать за ДВЕРИ. И выходить обратно.

Выходит, Матффей был не так уж и неправ.

– Колдун нашел лазейку, – сказал Рыжий, продолжая издавать кликающие звуки.

– Мизинцев ему помог?

Я посмотрел на дверь. Показалось, что с обратной стороны раздался негромкий шум.

– Этот Мизинцев... – Рыжий вздохнул. – Он создал устройство, которое посылало сигнал за ДВЕРИ. В наш мир мертвых. Вроде радио. Вот здесь, в бункере на болотах. Пытался найти за ДВЕРЬМИ свою дочь, которая погибла в автокатастрофе. Но вместо дочери наткнулся на колдуна. Колдовские мысли и воспоминания привязаны к болотам. Это его место смерти, поэтому и на той стороне он тоже здесь, вроде призрака. И колдун, ухватившись за сигнал, забрался в голову Мизинцева. Не знаю точно, как это произошло, но нужен чрезвычайно сильный выброс эмоций. Скорее всего, это были переживания Мизинцева. Колдун без труда воспользовался ситуацией. ДВЕРЬ приоткрылась под действием сигналов и эмоций, и колдун вмиг оказался в реальности. Правда, без материального воплощения.

– То есть он засел в голове у Мизинцева?

– Да, как симбиот. Как это сделали мы с тобой. Колдун внушил Мизинцеву, что они могут сотрудничать. Пообещал, что вернет его дочь из мира мертвых. Они объединили усилия и создали технологическо-магические устройства, которые работали вопреки законам физики и логики... Мизинцев хотел спасти дочь. Но проблема в том, что вытащить из мира мертвых можно только мысли и воспоминания, которые были у человека до смерти. Там нет самой личности. Только имитация.

– Это как с нейросеткой, – сказал я. – Она берет информацию из интернета и оперирует ею, а нам кажется, что она мыслит.

– Верно. Колдун сделал то же самое. Используя свою силу, он достал Мизинцеву архивы его дочери. А Мизинцев загрузил их в некую оболочку, которую сам же и создал, и убедил себя, что это на самом деле его дочь.

Я вспомнил куклу-девочку, сидящую перед компьютером в квартире Мизинцева.

Рыжий продолжил:

– А колдун пошел еще дальше. Ты ведь видел, как он убивал детей в прошлом, чтобы оставаться бессмертным. Он убедил Мизинцева, что нужно делать то же самое, чтобы помочь своей дочери. Нужно забирать у подростков их мысли, фантазии, эмоции и закачивать их в сознание дочери, развивая его до того уровня, пока она не станет мыслить самостоятельно. Конечно, не безвозмездно. Какую-то часть подростковых мыслей колдун забирал себе... чтобы взрастить свое сознание и обрести плоть. Мизинцев полностью подчинился воле колдуна, но хотя бы не стал убивать детей, а создал это место, куда приводил их и выкачивал, что нужно.

– Но он все же убивал.

Рыжий снова издал звуки кликающей мышки:

– В тех случаях, когда колдун брал под контроль его сознание и тело. А когда Мизинцев приходил в себя, он пытался хоть как-то спасти убитых и загружал их в облако через свои устройства.

Я посмотрел на рассыпанные по полу кубы. Теперь стало понятно.

– Дочь Мизинцева обрела самосознание, верно?

– Да. Два года назад она начала мыслить. И тут же попыталась остановить колдуна, как могла. Связалась с мальчиком по имени Егор, объяснила ему все. Но она была слаба, а колдун все чаще захватывал инициативу. Он убил Егора, и на долгое время перекрыл дочери Мизинцева доступ к интернету, чтобы она больше ни с кем не могла связаться. Но потом появился ты.

– И что же я такого сделал?

Рыжий развел руками:

– Не заразился. У колдуна произошел сбой. Он полностью сосредоточился на тебе и не обратил внимание на то, что дочь Мизинцева наладила контакт через оставленный Егором чат-бот в ноутбуке девочки, которая сбежала из района.

Я открыл и закрыл рот. Цепочка действий складывалась воедино.

– Но я не уникален. Любой из подростков мог сделать так же.

– Да. Это удача. Все должно было совпасть в моменте. Нужно было, чтобы кто-то появился в нужное время в нужном месте. Это оказался ты.

В этот момент осторожно приоткрылась дверь. В комнату заглянула женщина лет сорока, полная, черноволосая. Одета она была в штаны цвета хаки, армейскую жилетку и свитер. Щурясь, она повертела головой, потом увидела меня и радостно взмахнула рукой.

– Ну вот, а я-то думала, что не успею! – сказала она.

Рыжий мигнул, как лампа, и растворился.

Из-за женщины выглянул еще кто-то. Я радостно вскрикнул.

Это была Катька.

Кукла

Меня развязали, сняли шлем, и я первым делом радостно обнял Катьку.

– А я Галина, – сказала женщина, посмеиваясь. – Для друзей – УзникПодземелий!

В интернете все совсем не так, как есть на самом деле.

– Вы меня перепугали страшно, когда не отвечали, – продолжила Галина. – И я решила приехать тоже. Адрес и телефон ты ведь сбросил. Когда я примчалась по твоему адресу, то обнаружила там Катю и двух пацанов. Катя быстро ввела меня в курс дела, ну и...

– Матффей мертв... – я подошел к рассыпанным по полу кубам, взял один, повертел в руке.

Куб был холодный и... безжизненный, что ли. Нужно было подключить их к проводам, лежащим рядом. Но я не решился. Вдруг что-то сделаю неправильно.

Галина встала рядом.

– В этих кубах загружены сознания всех людей, которых убил колдун, – начал я и рассказал всю историю, начиная с того момента, как погрузился на четвертый уровень интернета во второй раз.

– Наверное, мы бывали в этом помещении много раз, но ничего не помним, – сказала Катька, когда я закончил. – Зловещее место. Как у безумного изобретателя.

– Это и есть логово безумного изобретателя, – заметил я.

Катька выглядела бодро, на щеках проступил румянец. Я бросал на нее взгляды, смущаясь, сам не зная почему.

На самом деле я был рад. Все пошло по плану – и это здорово.

А план был такой: после того, как я загрузил в себя троянского червя, мы с Виталиком и Жекой дождались наступления вечера. За это время я позвонил Катьке. Она избавилась от проклятия блуждающего видео, следовательно, Страшник должен был решить, что она умерла в больнице. Катька каким-то чудом отпросилась у медсестер из больницы, под предлогом, что хочет переночевать дома. Ей действительно было лучше, поэтому медсестры отпустили.

Катька приехала ко мне, и мы договорились, что Виталик и Жека поведут меня к одной из точек. Якобы, поймали меня и доставили к Страшнику. Все подростки оставляли свои мобильники на остановке, чтобы никто не мог найти логово по геолокации, но Катька отправилась за нами следить. Она затаилась в лесу и наблюдала, как Страшник заводит меня в развалившуюся хижину.

Я заранее предложил ей выждать какое-то время, а потом сунуться за мной или вызвать полицию. Катька вернулась в мою квартиру и там застала Галину. Вдвоем они решили, что нужно идти к логову и вытаскивать меня. Полиция полицией, но ждать ее, объяснять и тащить за собой займет очень много времени.

Как бы там ни было, они снова дошли до логова и затаились рядом, наблюдая. Примерно через полчаса произошло следующее: двери старой хижины распахнулись, под моросящий дождь выскочил перепуганный босоногий Мизинцев и побежал в лес.

Пару минут Катька с Галиной гадали, что делать дальше: отправиться за Мизинцевым или пойти в хижину, и в итоге все же пошли искать меня. Мизинцев, набивший бункер серверами и прочей электроникой, при бегстве напрочь забыл про замки на дверях. Они оказались открытыми, будто ждали гостей. Поэтому Галина и Катька без особых проблем прошли по коридорам и наткнулись на кабинет.

– Это бункер сороковых годов, – сказала Катька. – Здесь прятали технику, плюс работала радиоэлектронная оборона. Закрытая территория, между прочим. Правда, о ней давно все забыли и забросили, как обычно.

– Нам нужно найти колдуна. Он здесь, выбраться не может.

– Найти и уничтожить! – хищно произнесла Катька.

Мы вышли из кабинета.

– Никогда бы не подумала, что логово Страшника – это огромная серверная в бункере, – пробормотала Катька.

– То есть больше тебя ничего не удивляет? – ухмыльнулась Галина. – У нас тут потустороннее существо, которое шарит в современных терминах, типа серверов, интернета и всего такого!

Похоже, Мизинцев реально гений, раз смог разработать такое устройство. Только представьте, сохранение мыслей и образов людей в облаке!

– И что нам теперь делать? – спросила Катька, оглядывая помещение.

Ответ пришел внезапно: неподалеку от нас сервера в стойке перестали гудеть, индикаторы на них погасли. Несколько шнуров упали на пол, разбрызгав затухающие искорки. Между стойками появился силуэт Рыжего. Он показал, что собирается делать: проскользнул к следующему серверу и точно так же обесточил его.

– Тут их штук сорок, долго придется возиться, – присвистнула Галина. – Эй, потусторонний, а мы ничего лишнего не отключим?

– Вырубайте все, – велел Рыжий. – Это лишит колдуна сил.

Мы занялись делом. Вынимали шнуры питания, отключали системные блоки.

Обходя помещение по периметру, я обнаружил еще несколько дверей. За одной из них оказалось заброшенное помещение с овальным потолком. Там облупилась штукатурка, проступала старая кирпичная кладка, на полу скопились рыжие лужи. Частично оно было завалено старыми кроватями, стульями, табуретками, потрескавшимися пустыми рамами. Вероятно, весь этот хлам Мизинцев перетащил сюда из основных помещений.

За еще двумя дверьми обнаружилась та же самая картина.

А вот за последней я наткнулся на комнату, от которой волосы на затылке зашевелились от страха.

Комната точь-в-точь повторяла ту, в которой я уже побывал – в квартире Мизинцева на первом этаже. На стене напротив висела имитация окна в раме с задернутыми занавесками. За окном ничего не было, кроме густой синей темноты. Слева – кровать с матрасом и мятой подушкой, на стенах обои и книжные полки. В углу – компьютерный стол, монитор и системник. За столом сидела девочка. Та самая, как настоящая. Только на самом деле это была кукла.

Я хотел позвать Галину и Катьку, но побоялся спугнуть куклу.

Я осторожно шагнул внутрь комнаты, ступив своими грязными ботинками на мягкий ковер молочного цвета. Девочка не шевелилась. Тихо было. На мониторе с невероятной скоростью мельтешили вкладки. Закрывались и открывались, воспроизводили видео, эквалайзеры.

Я подошел ближе, остановился, разглядывая девочку. Словно настоящий человек, невероятно. Красивые голубые глаз, тонкие губы, вздернутый носик. Лет четырнадцать, как мне. Однако, если приглядеться, можно было увидеть нечто необычное: от шеи вниз тянулись тонкие проводки, исчезающие под футболкой. Они же проступали сквозь кожу в некоторых местах и даже были под кожей. Руки у девочки были обтянуты странным серо-черным материалом, похожим на сплетенную ткань. Они тоже были обвиты проводками, уходящими под стол. Ладонь, лежащая на мышке, была без пальцев – просто кисть, изогнутая в форме «лодочки», металлического цвета.

Голова куклы-девочки периодически мелко дергалась. Кликала мышка. Вкладки сменяли одна другую.

– Привет! – осторожно сказал я.

Девочка не повернулась, но на экране вдруг появился развернутый пустой лист. Левая рука куклы поднялась, и быстро-быстро отстучала крупным шрифтом:

«ПРИВЕТ, СВЯТОСЛАВ.»

– Ты ведь «..вернувшаяся»? – спросил я.

«Это мой ник. Зови меня Марина. Марина Мизинцева».

Я ожидал такой ответ, но все равно от удивления охнул и снова оглянулся, выискивая взглядом друзей.

– Девочка, которая вернулась из мира мертвых. Очень круто.

Более глупую фразу, наверное, сложно было придумать.

Марина вежливо поставила несколько смайликов.

– Твой отец, получается, действительно оживил тебя? То есть он продал душу колдуну, чтобы вытащить дочь...

«Как в старых сказках, ага».

Еще несколько смайликов. Голова девочки не двигалась, только рука мелькала над клавиатурой.

За спиной что-то хлопнуло, мигнули лампы.

– Ты здесь? Я чуть тебя не потеряла! – в комнату вошла Катька. – Ого, это кто? Дочь Мизинцева?

– Ага.

– И как там, после смерти? – полюбопытствовала Катька, подходя ближе.

– Ты сама вежливость...

«После смерти ты проходишь через ДВЕРЬ и оказываешься на дороге, по которой движется пучок сознания. Из точки А в точку Б, как в задачке по математике. Только обе точки – это бесконечность. Ты летишь по маршруту и думаешь, думаешь, думаешь. Один на один с воспоминаниями. Ничего нового, только воспоминания о прошлой жизни. Вечность, чтобы надеяться, что тебя кто-нибудь вытащит».

Марина поставила несколько грустных смайлов.

– Это ужасно, – Катька склонилась к монитору. – И чем ты сейчас занимаешься?

«Поглощаю информацию. Все, что дает интернет. Это как еда для меня. Или как зарядка для батарейки. Чем больше поглощаю, тем разумнее становлюсь».

Два смайлика в очках. Типа умники.

– А когда ты поглотишь достаточно, что будет потом?

«Не знаю».

– Ну ты станешь полноценно живой? Пойдешь в школу? Потом работать? Хотя, я думаю, ты станешь настолько популярной, что тебе будет не до работы. Интервью будешь раздавать и все такое. Это же уму непостижимо!

«Не знаю, правда. Отец сказал, что нужно еще какое-то время, чтобы я полностью обрела сознание. А он все это время трудился над созданием тела».

– Да уж, я вижу! – Катька осмотрела Марину со всех сторон. – Как из фантастических фильмов. Папа у тебя голова. Хоть и псих.

«Он не псих. Он просто залип. Колдун воспользовался его слабостью и поработил».

Катька повернулась ко мне:

– Что будем делать?

Если честно, я об этом не задумывался.

Выходит, Мизинцев не такой уж и плохой. Уничтожить нужно не его, а колдуна. При этом непонятно, что делать с девочкой-куклой. Или как ее правильнее назвать? Киборг? Существо? Оживший труп?

Да и как вообще ее спасать? Только Мизинцев и знает, это его придумка.

– Мы поступим так, – пробормотал я, нахмурившись. – Поступим так... Тебя можно отключить от всех этих проводов? Ты останешься жива?

«У меня нет этой информации».

– Если ты как ожившая нейросетка, то твое сознание либо загружено в облако, либо сохранено где-то локально. Знать бы... А двигаться вообще можешь?

«Пока нет. Папа работал над этим».

– Ты хочешь вынести ее отсюда? – спросила Катька. – А если она умрет, когда отключатся провода? Умереть во второй раз...

– Нет, ни в коем случае... – Разные мысли разрывали мою голову. – Сначала одолеем колдуна. Возможно, потом удастся вразумить Мизинцева. Но все равно... – я запнулся. – Он убил стольких людей.

Марина бегло набрала одной рукой:

«Он залип. Колдун управляет им, манипулирует. Отец долго сопротивлялся. Колдун убедил отца опутать район сетью доноров и сочинить легенду про Страшника. Колдуну нужны покорные подростки, которых не жалко. Отцу же нужны были ваши мысли. Очень много мыслей, которые нужно загрузить для моего восстановления. В какой-то момент он и сам поверил, что так правильно. А когда умер первый ребенок, отец испугался. Он понял, что назад дороги нет. Если он когда-либо освободится от колдуна, то его поймают полицейские. И тогда ради чего все это?»

– Но ты решила мне рассказать и помочь.

Ладонь-лодочка зависла над клавиатурой. Потом Марина написала:

«Да. Потому что все стало выходить из-под контроля. Возьми меня за локоть. Я покажу».

– Ты идешь? – Катька стояла на пороге. За ее спиной гасли серверные стойки вместе с освещением. Помещение бункера погружалось в темноту.

– Давайте пока без меня. Я сейчас.

Я взял Марину за локоть. Обтягивающий ее руку материал был колючий и холодный, царапал кожу. В следующую секунду через мое тело словно прошел разряд тока. Я почувствовал, как из легких выходит воздух, в затылок ударила боль, и я нырнул в темноту – словно упал с огромной высоты в ледяную толщу воды.

Образы, воспоминания и вся правда

Я вынырнул мгновенно, но это был не я.

Глаза смотрели на мир совсем иначе.

Закружилась голова. Я повернулся и увидел дома и тротуары, киоски, гирлянды, прохожих.

Я сидел на переднем сиденье автомобиля со стороны пассажира. Ремень давил на живот.

Но я не управлял этим телом. Оно было не моим. Также не моими были мысли. И ощущения.

Как будто я спрятался в чужой голове и безмолвно наблюдал за происходящим. Невидимый зритель в кинотеатре.

– Пап, давай купим мороженое.

Голос принадлежал девочке. Мне и не мне. Голова повернулась, и я увидел за рулем автомобиля Мизинцева. Только он был на несколько лет моложе и выглядел сильно лучше: одет в дорогой костюм, причесан, на носу очки.

– Со вкусом дыни, – сказал Мизинцев, улыбнувшись. – Я видел недавно в «Магните».

– Ну нет. Это что-то странное. Давай с шоколадом!

– От шоколада зубы гниют. А от дыни нет, – Мизинцев рассмеялся. – Я шучу, конечно, купим, солнце.

Я сидел внутри воспоминания Марины и наблюдал.

Автомобиль остановился у магазина. Мизинцев сходил за мороженым. Поехали дальше, болтая о школе, работе, об учительнице математики, которая снова дала задачки не по пройденному материалу, а как будто из головы.

Выехали из Москвы, в сторону Реутова – судя по дорожным знакам.

– Бабушка нас уже заждалась, наверное, – сказал Мизинцев. – Пирожков наготовила. Вкусные.

– Я люблю с капустой, – ответила Марина.

Это были ее последние слова. Через несколько километров на крутом повороте им в лоб вылетел грузовик.

Я успел заметить яркий свет фар. По ушам резанул яростный гудок и скрип шин, а потом – звон стекла, хруст сминаемого металла. Картинка вокруг замельтешила, закружилась яркими огнями. Я ничего не чувствовал, но меня словно швыряло из стороны в сторону, мир несколько раз перевернулся, и наступила короткая безмолвная чернота.

Почти сразу появился свет. Наверняка прошло какое-то время. Теперь я смотрел во внешний мир как будто через широкоформатный объектив фотокамеры. Все было искажено, повернуто под странным углом.

Передо мной стоял Мизинцев. Он явно был не в лучшей форме: под глазами набухли мешки, нос залеплен пластырем, на лбу огромная ссадина.

– Так, проверим... – пробормотал он, тряся подбородком.

Мизинцев стоял перед столом с клавиатурой и мышью и смотрел на меня в упор.

Я сообразил: я вижу его через объектив. Физической Марины больше не существовало. Только образ, слепленный из мыслей и воспоминаний.

Мизинцев что-то напечатал. Передо мной вспыхнула надпись:

[Times New Roman, 12 pt]:

«Марина. Ответь что-нибудь.»

Ответная надпись:

«Что именно вы хотите узнать?»

«Давай на “ты”»

«Хорошо. На какой вопрос дать ответ?»

«Что ты помнишь?»

«Тебе изложить хронологию событий от рождения до аварии? По годам? Месяцам? Нужен развернутый ответ по каким-либо эпизодам?»

– Нет, – сказал Мизинцев, прижимая ладони к глазам. – Ты не мыслишь. Это не то. Мне не нужен очередной дурацкий нейрочат...

Он покликал мышкой, вглядываясь в монитор. С очередным щелчком наступила темнота.

[Loading... Restart object.. 3.2.1.114.]

[FAIL]

[Don't stick]

И снова: короткая пауза и я смотрю на Мизинцева через глазок камеры.

Обстановка изменилась. Сзади книжные полки, высокая антресоль, подпирающая потолок. Одна дверца распахнута, и видны упаковки с проводами, пачки видеокарт, углы коробок из-под жестких дисков.

Мизинцев осунулся, оброс щетиной. Глаза еще больше провалились в глазницы.

– Ну, хорошо, – буркнул он невнятно, подергивая головой. – Хорошо, я здесь. Что у нас дальше? Какие условия?

Он смотрел в сторону, будто видел кого-то в полумраке. И я понял, что там прячется колдун.

– Куда мне нужно попасть? – переспросил Мизинцев у невидимого собеседника. – Ты ведь типа колдун, ты разве не можешь просто околдовать тех, кто тебе нужен, и привести сюда? Зачем изобретать велосипед?

Мизинцев вслушивался, тряся головой. Потом вдруг посмотрел прямо в камеру и пододвинул к себе клавиатуру.

[Times New Roman, 12 pt]:

«Я хочу знать, что ты об этом думаешь».

Марина ответила:

«Введи правильную команду. Я не могу думать, я анализирую данные».

– Помнишь, когда мама умерла, мы с тобой дали клятву, что всегда будем советоваться друг с другом, по любым важным вопросам, – заговорил Мизинцев сбивающимся шепотом. – Поэтому мне нужен твой совет.

[Times New Roman, 12 pt]:

«Последние три месяца я безвылазно сидел в интернете и искал информацию о том, как спасти тебя. Как вытащить из мертвых. Мне пришла в голову идея, навеянная хайповыми пабликами – собрать твоего цифрового двойника. Я скачал все наши переписки, видео, голосовые сообщения, загрузил все твои записи из открытых источников. Я даже зашел под твоим ником во все социальные сети и выгрузил переписки с одноклассницами, с парнями и учителями, все комментарии, что ты оставляла. Я собрал все в облако. Ты ведь знаешь, что у меня на работе есть доступ на доверенном уровне к новейшим разработкам и методикам в области машинного обучения. У нас есть закрытый программный продукт для правительства, который подключен к серверам крупных компаний и использует их мощности, чтобы генерировать самоорганизующиеся нейронные сети, которые стоят на пороге создания полноценного искусственного интеллекта... Ну, это не важно. Я загрузил из облака всю информацию тебе и сконструировал цифровую копию. Я думал, ты сможешь полноценно имитировать живую Марину. Мы сможем общаться, как раньше, болтать, делиться новостями. Просто ты будешь жить на экране монитора, а не в реальности».

– Что? – Мизинцев отвлекся с застывшими над клавиатурой пальцами и посмотрел куда-то в сторону. – Мне нужно посоветоваться. Никаких решений. Я должен все взвесить!

[Times New Roman, 12 pt]:

«Цифровая копия не смогла заменить тебя. Это шаблон, штамп, никакой жизни. Я быстро это понял, и поэтому снова отправился в интернет. Я связался с нетсталкерами, которые за деньги стали рыться в тех местах интернета, куда я не мог добраться сам. И один из них дал мне ссылку на давно позабытый старый чат, где народ обсуждал историю про радио для мертвых. Можно создать устройство, которое запустит сигнал через ДВЕРЬ в мир мертвых. Это сигнал для тебя. Ты должна была услышать его, зацепиться и добраться до моего устройства-приемника.

Я ЕГО СОЗДАЛ

Несколько недель я без остановки транслировал сигнал через специальный маршрут и ждал твоего ответа. Но ответил кое-кто другой...»

Мизинцев снова вздрогнул, посмотрел в сторону.

– Еще немного! – сказал он боязливо. – Ты три сотни лет ждал. Подождешь еще несколько минут.

[Times New Roman, 12 pt]:

«Он пришел ко мне. И дал правильную ссылку на браузер, который открывает ДВЕРЬ. Я оказался там. Не знаю, как объяснить, но ты, наверное, и сама понимаешь. Ты ведь тоже там. Маршруты мертвых мыслей, архивы воспоминаний и прошедших жизней. Мы все там будем... и колдун. По этой ссылке я попал к нему. Я смог поговорить с ним, и я... впустил его в свое сознание. Он обещает помочь. Он вытащит тебя из мертвых. Он знает, как это сделать. Древняя магия – это не какие-то пучки электронов в стеклянной трубке... Но мне нужен совет. Мне нужно знать, что ты не против. Потому что плата за твое возвращение чудовищная. Я должен буду приводить к нему детей. Много детей. И он хочет забирать их мысли и эмоции. Как вампир – кровь. Что мне делать? Как поступить? Мне соглашаться?»

Он застыл перед монитором, пытливо глядя в глазок камеры.

Я тоже как будто затаил дыхание, хотя дышать тут было нечем и незачем.

[Times New Roman, 12 pt, CapsLock]:

«НИ ЗА ЧТО»

[Loading... Restart object.. 3.2.1.114.]

[FAIL]

[STICK UPGRT]

Кликанье. Щелчки клавиш. Голоса.

Прошла секунда, или много столетий.

Снова камера. И снова новое место, но я сразу понял, где это: нынешняя квартира Мизинцева. Занавески раздуваются на ветру. Сквозь открытую форточку слышны голоса детворы с площадки. Шуршат шины по асфальту. У стены сложены детали то ли стола, то ли комода. Там же светится зарядка шуруповерта.

Мизинцев торопливо прыгает в кресло. Он оживлен, улыбчив, выбрит. Быстро набирает текст.

[Times New Roman, 12 pt]:

«Привет, красавица! Как ты?»

«Па-ап! Ну чего так рано? Мы куда-то спешим?»

«Никуда, но сегодня отличный день, чтобы поболтать за чашкой кофе, да? У меня вагон историй. Вчера решил не будить»

«Технически я не сплю»

«Не важно. Слушай, я, наконец-то, нашел тот старый советский бункер. Ох, нелегко мне это далось. Все болота облазил»

«То есть он существует?»

«Конечно существует, иначе как бы я вообще познакомился с колдуном? Там жутко. Но это ничего, я его быстро приведу в порядок. Столько всего нужно сделать... Так, второе. Слушай, я придумал легенду для местных. Я буду Страшник! Типа Страж и Страшный. Существо, которое насылает на подростков кошмары»

«Ух ты!»

«Да, прикольно звучит. Тут главное – запугать детей, понимаешь? Чтобы они ни родителям не говорили, ни какую-нибудь фигню не надумали»

«Пап! А ты уверен, что их вообще надо пугать?»

«Солнце, а как еще? Представь, я подхожу к подросткам на площадке и говорю, что мне нужны их мысли, чтобы я загрузил их в цифровую копию своей умершей дочери. С помощью этих мыслей и щепотки древнего колдовства моя дочь обретет сознание и снова станет настоящей. Как думаешь, меня быстро упекут в психушку?»

«Сразу же, пап. Даже мне не верится»

«Вот именно. И потом, ничего плохого не происходит. Я их не убиваю, не калечу. Я же не маньяк какой-то. Мы просто собираем у них чуть-чуть мыслей, а с выдуманным Страшником проще. Знаешь, сколько у детей мыслей? Им столько не нужно!»

«Да, я тоже могу весь день хоть смеяться, хоть плакать, хоть болтать»

«Вот и славно»

Мизинцев повернул камеру таким образом, что стала видна кукла, полусидящая у подоконника. Она была еще недоделана – отсутствовала голова, из запястий и колен торчали проводки, кое-где не было кожи и виднелись блестящие металлические пластины.

[Times New Roman, 12 pt]:

«Через знакомых ученых из Японии приобрел детальную схемку их киборга. Нелегкая задача. Но, ты знаешь, моя репутация бежит впереди меня. Собираю на коленке»

«Что это?»

«Когда доделаю, загружу твое сознание в эту куклу, и ты снова станешь полноценной девочкой»

«Я смогу ходить, разговаривать и гулять на улице?»

«Именно так»

«Господи... папочка, у меня нет слов!»

[FAIL]

[STICK UPGRT]

[FAIL]

[STICK UPGRT]

Изображение перед моими глазами подергивалось и дрожало. Вокруг было полутемно.

[ОТКЛЮЧИТЬ ОБНАРУЖЕНИЕ]

[ДАТЧИК ВЫКЛЮЧЕН]

[РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ]

Вглядевшись, я понял, что мы в бункере. В том самом месте, где я сейчас физически. В скопированной детской комнате. Вдалеке под потолком горело несколько ламп, через дверь виднелись черные силуэты серверных стоек, похожие на застывших сгорбленных мертвецов.

Кто-то кашлял.

Камера осторожно повернулась, и я увидел Мизинцева, сидящего на полу в углу. Он кашлял, и из его ноздрей лезли густые сопли.

– Мы не об этом договаривались, – пробормотал Мизинцев едва слышно и вдруг ответил сам себе, но уже другим голосом, старческим и хриплым:

– Почему же? Напомнить? Я помогаю тебе оживить дочь, а ты взамен даешь мне мысли детей. Мы пожали руки.

Другим голосом:

– Я не собирался никого убивать. Тот мальчик...

И снова старческим:

– Ты, может, и не собирался. Но мальчишка сунул нос, куда не следует. Он нашел блуждающее видео, докопался до подробностей твоей легенды. Он тебя вычислил. Я не мог допустить, чтобы наше общее дело развалилось просто так.

Передо мной разворачивалась картина борьбы человека с тенью внутри себя. Мизинцев сопротивлялся, как мог. Он сполз на пол, елозя ногами.

– Так нельзя, – проговорил он. – Я не убийца. Я всего лишь... мне нужно к дочери. Мне нужно посоветоваться.

Его передернуло, он несколько раз перекатился по полу, потом резко встал и припечатался к стене. Хриплый голос колдуна, без дрожи и сомнений, произнес:

– Хватит советоваться. У нас впереди много работы. Где мысли, которые ты мне обещал? Вперед!

Камера погасла, отключившись. И тут же включилась вновь.

[ОТКЛЮЧИТЬ ОБНАРУЖЕНИЕ]

[ДАТЧИК ВЫКЛЮЧЕН]

[РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ]

Прошло еще какое-то время. Я был в комнате, из которой недавно вышел. Там, где стул со шлемом, планшеты на стенах и кубы на столе. Мизинцев стоял у камеры, так, что его лицо слегка расфокусировалось. Он говорил торопливо, сбивчиво, то и дело стирая слюну с подбородка:

– Милая, значит, слушай. Сохраняю все у тебя в облаке. Быстро, пока я здесь... Он меня поймал, понимаешь? Обвел вокруг пальца. Ему нужно тело, чтобы вернуться в реальность, и он обещал, что перенесет свое сознание в куклу, которую я для него создам... Но он сразу решил, что поступит иначе. Ему нужно живое тело. Мое... – Мизинцев закашлялся. – Он не будет выходить из моей головы. Он все чаще захватывает контроль. Иногда я – это не я. Милая, знай это... Моими руками он творит зло. Приводит подростков сюда и порой выкачивает из них так много мыслей, что эти дети едва не умирают. Они начинают слабеть и болеть. Колдун говорит им, что это я навожу порчу. Один мальчик уже умер...

[Times New Roman, 12 pt]:

«Папа, что нам делать? Мы можем спастись? Сбежать?»

– Он внутри меня, солнце. Я не знаю, как избавиться от него. Пока не понимаю. Но мы справимся, милая. Я хочу, чтобы ты запомнила главное: иногда здесь буду не я, а колдун. Не подчиняйся ему. Не говори ничего. Он дает мне контроль над телом, когда нужно заняться заражением подростков или перекачкой мыслей в облако. Он ничего не понимает в технологиях, поэтому пока уступает. Но если он разберется...

«Папа, мы не дадим ему! Надо что-то придумать!»

– Мы придумаем, мы обязательно придумаем! – Мизинцев посмотрел куда-то в сторону и вдруг закашлялся, брызжа слюной на камеру. – Слушай, солнце. Запомни. Я подгружу в тебя всю информацию о колдуне, что у меня есть... кххх... анализируй и ищи что-нибудь, что может нам помочь... кхххх... четвертый уровень интернета... говорят, там можно найти что угодно... найди туда доступ... – Он начал кашлять так сильно, что едва не упал на пол. Но все же продолжил: – И еще... и еще... Каждый раз, когда я буду подключаться к тебе, задавай мне один и тот же вопрос: «Как поживает бабушка?». А я должен буду ответить: «У бабушки спеет черешня»! Если я отвечу иначе, значит, это колдун!

– Я все поняла, папочка... Загружай. Папочка. Не покидай меня. Загружай.

Камера погасла.

[FAIL]

[STICK UPGRT]

Лампочка мигала, как мечущаяся огненная птичка.

Перед камерой сидел Мизинцев. В оранжевой жилетке и бейсболке.

– Как дела, дорогая? – он не кашлял, не хрипел, но голос его все равно был другим. Неуловимо другим.

[Times New Roman, 12 pt]:

«Как поживает бабушка?»

– Что? Нормально, у нее все нормально, недавно общался.

«Хорошо»

– Нашла что-нибудь?

«Что я должна была найти?»

– Ну я ведь давал тебе указание.

«Не понимаю, о чем ты?»

– Ты чем-то расстроена, дорогая?

«Нет. У меня нет команд на поиск»

– Как ты глупа, – вздыхает Мизинцев, протягивает руку и выключает камеру.

[STICK UPGRT]

[STICK UPGRT]

[STICK UPGRT]

«Пап?»

«Нет, милая. Не так»

«Пап, как поживает бабушка?»

«У бабушки спеет черешня»

«Пап, он приходил несколько раз. Требовал, чтобы я показала то, что скрываю. Он знает, что мы ищем, как его побороть. Угрожал вычистить меня. Удалить. Вернуть через ДВЕРЬ обратно»

«Солнце, я знаю, как тебе страшно. Ты у меня большая умница! Ты все сделаешь как надо, все исправишь! Но он блефует. Он боится даже открывать браузер, где есть ДВЕРЬ. Потому что его тоже ищут»

«Но я НИЧЕГО не понимаю! Как это исправить?»

«Ты делаешь большую работу. Ты уже попыталась с тем мальчиком. Нужно постоянно сканировать район и искать других. Тех, кто поверит в происходящее, но не будет заражен»

«Я стараюсь. Ищу.»

«Нам нужен исполнитель. Совсем скоро меня не станет, милая. Я не смогу контролировать тело, колдун захватит его полностью. Поэтому действовать нужно будет только тебе»

«Но как? Что мне сделать?»

«Я попробую... я найду мальчика или девочку, которые могут поверить... и направлю тебя. Если успею. Если же нет... милая... доверься кому-нибудь. Напиши на форуме, где-то в личных сообщениях... вдруг...»

«Пап, я не видела тебя две недели. Ты вообще где?»

«В своей квартире, подключаюсь к тебе удаленно. Пока еще есть такая возможность... Как же я был глуп и наивен. Заключить сделку с нечистью... как это по-детски!»

«Не вини себя!»

«Я постараюсь. И еще, милая, я тебя очень сильно лю...»

[FAIL]

[FAIL]

Final

Меня вышвырнуло в реальность с такой силой, будто кто-то ударил в грудь кулаком.

Синяк, должно быть, уже стал размером с мое тело.

– Свят! – рядом оказалась Катька, подхватила, но я же тяжелый, повалил ее за собой.

Теплое Катькино дыхание привело меня в чувство, и я вдруг понял, что едва не касаюсь ее губ своими. Меня охватило то стыдливое чувство неловкости, когда кажется, что на тебя смотрят вообще все вокруг. Я быстро вскочил. В комнате никого больше не было, кроме куклы перед монитором.

– Живой? – спросила Катька как будто равнодушно. Но на ее щеках расплылся румянец. Я помог ей подняться.

Марина написала на пустом белом листе: «Все готово».

– Да, я знаю, что делать дальше. Мы поймаем колдуна... а ты не боишься, что как только он вернется за ДВЕРЬ, магия исчезнет и все устройства перестанут работать?

«Вот и проверим», – написала Марина. И поставила смеющийся смайлик со слезой.

Я подошел к ней, посмотрел в глазок камеры ноутбука, подмигивающий красным – и подмигнул сам. Сбоку в нем торчала флешка.

«Забирай»

Я положил ее в карман, не проверяя содержимое. И так понятно, что вот она, смерть Кащеева.

Мы с Катькой вышли из комнаты, и я остановил Галину, которой осталось обесточить два или три сервера. Она явно была не прочь вообще все тут разгромить. Вошла во вкус.

– Нам нужно идти на район, – сказал я. – Свяжись с остальными ребятами. Пусть выслеживают Мизинцева, но не приближаются. Мало ли что он может сделать в таком состоянии.

– А с колдуном что делать? – Галина кивнула в темноту бункера.

– Колдуна здесь нет. Я все выяснил. Надо поторапливаться.

Мы вышли из бункера, вернулись по длинным коридорам к началу пути и оказались в лесу возле хижины. На улице уже стемнело, моросил колючий дождь. Вокруг шелестела листва, и холодный ветерок, скользнувший по лицу и пробравшийся за шиворот, вернул ощущение обычной человеческой жизни. Будто вернусь я сейчас домой, переоденусь в теплое, заварю чай и засяду за комп, выискивая очередную страшилку через бесконечные форумы и сайты.

Но, нет. Жизнь уже не будет обычной.

Я включил навигатор, и мы направились сквозь лес к району, по темноте и слякоти. Ботинки мгновенно промокли насквозь, одежда тоже.

Я неторопливо рассказал обо всем, что узнал от Марины.

– Если бы я своими глазами не видела Страшника, бункер и куклу за монитором, ни за чтобы не поверила, – высказалась Галина. – Переделаю ник с УзникаПодземелий, на Победителя Колдунов.

– Пока рано переделывать, – заметил я.

Лес быстро закончился, мы вышли на рыхлое перекопанное поле, в конце которого гирляндами огней в темноте светились многоэтажки нашего района. Где-то там сейчас прятался колдун в теле Мизинцева.

Вместе они – Страшник.

Пока мы добрели по грязи до дороги, написал Виталик. Они с Жекой заметили Мизинцева около его же дома.

– Сейчас Страшник безоружен, – сказала Катька. – Он не может наблюдать за зараженными ребятами, не может наслать на них иллюзии, потому что мы обесточили бункер.

– У него в квартире наверняка есть резервный источник подключения к панели управления.

– Окей, тогда пишу парням, чтобы брали квартиру штурмом!

– Что? – я не ожидал от нее такой прыти.

– А чего такого? – удивилась Катька. – Тепленьким надо брать, пока не очухался. Без своих колдовских штук и без новых устройств Страшник ничего не может. Обычный человек.

Галина пытливо посмотрела на меня, и я нехотя кивнул. Правда в Катькиных словах была.

Чтобы сократить путь, мы дождались автобуса и проехали несколько кварталов на нем. Редкие пассажиры косились на промокшую и грязную компанию, но мы вели себя тихо, и даже кондукторша не стала к нам цепляться.

Выскочили возле знакомых кирпичных пятиэтажек. Детская площадка была пуста. Под козырьком одного подъезда стояла женщина с коляской и тоскливо смотрела на разрастающиеся на тротуарах лужи.

– План такой, – сказал я на ходу. – Нужно его обездвижить, то есть поймать и связать, смотать. Наваливаемся толпой. Главное, чтобы он не начал орать и привлекать внимание. Потому что, если приедет полиция, нам не поздоровится. Катька, ты наблюдаешь на лестничном пролете, и если что-то пойдет не так, отступаешь.

– Почему это? – фыркнула Катька.

– Потому что тебе не поверят, а так хоть успеешь смыться. Галина, ты драться умеешь?

– Обижаешь. Два года на бокс отходила. Правда лет десять назад. Потом бросила. Нос мне чуть не сломали, вот и бросила...

– Понятно. Если что, вспоминай хук справа или как там нужно сделать, чтобы вырубить человека быстро.

Мы подошли к нужному подъезду. Металлическая дверь была приоткрыта, кто-то всунул в щель кусок кирпича, чтобы не сработал магнитный замок.

Сердце в груди начало биться быстрее.

Первый этаж, налево. Жестом я остановил Катьку. Дальше мы вдвоем.

Дверь в квартиру. Я взялся за ручку и осторожно потянул, проверяя. Дверь поддалась легко, открылась, и я увидел погруженный в полумрак коридор, разбросанные по полу вещи, опрокинутую вешалку, распахнутые дверцы гардеробного шкафа. Будто недавно здесь пролетел ураган. Или беснующийся колдун. Или...

Я шагнул первым, сжав кулаки, готовый вступить в драку в любую секунду. Мне не впервой. Но почему именно сейчас так нервно на душе?

Один шаг. Второй. Из комнаты, заставленной серверами, доносилось гудение вентиляторов.

Прямо дверь в кухню. Слева – в ванную комнату. Третий шаг. Было слышно, как дождь тарабанит по металлическим подоконникам.

Дверь в ванную неожиданно приоткрылась. Я увидел высокую тень, отреагировал мгновенно: коротко, без замаха, ткнул кулаком в темноту. Попал во что-то твердое. Второй удар снизу вверх. Звонко клацнули зубы.

– Что б тебя...

Тень исчезла внутри, с шумом куда-то упав, я ворвался внутрь, слепо шаря по стенам в поисках выключателя. Нашел, щелкнул. Комнату залил свет, и я увидел Жеку, лежащего в ванной в позе креветки – ногами вверх. На нижней челюсти у него разливался синяк.

– Ты с ума сошел, деревня? – заорал Жека.

– А ты чего подкрадываешься? – заорал я в ответ.

– Я руки помыть зашел!

– В темноте?!

Сзади раздался шум, из гостиной выскочил Виталик с табуреткой наперевес.

– Вы с ума сошли тут все? – заорал он, остановившись.

– Что тут происходит? – спросила Галина.

Я не выдержал и расхохотался. Ситуация, конечно, как в криминальных комедиях.

– Вообще не смешно, – буркнул Жека. – Помоги, черт.

Жека был вытащен из ванны, отряхнут и поставлен на ноги.

– Сгоняй, холодное приложи, – посоветовал я.

– Вот так и работай в команде, – буркнул Жека и направился на кухню.

– Где Страшник?

Виталик опустил табуретку и неожиданно широко улыбнулся:

– Все под контролем, деревня. Гоу за мной.

Мизинцев находился в детской комнате, где, правда, остались только некогда белый ковер и пустой стол. Выбитое стекло было заткнуто подушкой, но из-под нее все равно свистел ветер. Дождь хлестал по окнам, а сквозь кусты виднелся свет фар паркующегося автомобиля.

Задернув наспех шторы, я подошел к Мизинцеву. Тот сидел на полу, привязанный к батарее пластиковым хомутом за руки, и смотрел на нас исподлобья, зло.

– Вы что, бандитских фильмов насмотрелись? – спросил я.

– А как прикажешь еще его удержать? – развел руками Виталик. – Что придумали, то и сделали.

– Он сбежать мог, – добавил Жека, растирая челюсть. – Не вырубать же его.

Мизинцев открыл рот и вдруг заговорил тем самый хриплый стариковским голосом:

– Каждый из вас обречен! Я всех запомнил. Знаю, где вы живете и где живут ваши семьи. Приду ночью. Никто не выживет.

– Ага, ты сам сперва выживи, – пробормотал я. – Парни, поищите компьютер в квартире. Или ноутбук. Нужен рабочий.

Мизинцев резко дернулся ко мне, по хищному оскалившись, но я не отреагировал. И не таких видали.

– Попался, – шепнул я. – Ты ведь меня слышишь, колдун? Я тебе за всех отомщу. За родителей, за Катьку, за Ваню с Матвеем, за мальчика умершего. Ты у меня получишь сейчас по полной. Вернешься обратно к своим. Они заждались.

Лицо Мизинцева разъехалось в жуткой гримасе. Он облизнул губы и сказал:

– Ну попробуй, малец.

В комнату вошла Катька.

– Мы тебя не боимся, – добавила она. – Я никогда не боялась. Ни тебя, ни твоих приспешников. Не в том мире ты оказался, колдун.

Мизинцев щелкнул зубами и расхохотался.

Виталик принес системный блок и монитор. Жека раздобыл тройник. Я все наладил и включил. На мониторе высветилась заставка.

Теперь самое важное. На флешке, которую дала Марина, находились установочные файлы и закодированное видео с непонятным расширением. Выгрузив их на рабочий стол, я занялся установкой. Остальные молча наблюдали. Даже Мизинцев.

– У тебя своя магия, колдун, а у нас своя, – обратился я к нему. – Видишь, как получается? Три сотни лет прошло, а люди все равно продолжают верить в добро. А такие как ты всегда будут пойманы и наказаны.

– Разница лишь в том, что у меня будут еще попытки, – ответил Мизинцев голосом колдуна.

После установки я прочитал файл с инструкцией.

Шаг первый: Усадить объект перед монитором.

Шаг второй: Запустить видео через установленный проигрыватель.

Шаг третий: Не давать объекту прервать просмотр.

– Усаживаем на стул, – велел я.

Жека и Виталик, как два дуболома из сказки, действовали организованно. Один разрезал пластиковый хомут, второй заломил Мизинцеву руку, не давая пошевелиться. Команда!

Галина принесла из кухни стул. Мизинцев был на него усажен и привязан за руки и за ноги. Он начал было дергаться, но Жека и Виталик крепко держали его за плечи.

– Не давайте объекту прервать просмотр, – сказал я.

– Это как? А если глаза будет закрывать? – спросил Галина.

– Нам это смотреть не опасно? – поинтересовалась Катька.

– Вот и проверим.

Я пожал плечами, после чего перетащил видео в проигрыватель и нажал на кнопку пуск.

Видео развернулось на весь экран... и ничего не произошло. Это был просто черный пустой экран.

Нахмурившись, я проверил бегунок проигрывателя – видео шло семь секунд. Только... ничего... Я повернулся к Мизинцеву и увидел, что он вытаращил глаза и пялился на черный монитор. Рот искривился, язык вывалился между зубов. Пальцы же напряженно растопырились в стороны.

Чернота...

В этой черноте ничего не отражалось. Ни комната, ни мы, ни Мизинцев. Экран монитора как будто превратился в черную дыру, которая засасывала в себя свет.

Мизинцев вдруг закричал, вытянув шею. Страшно, с надрывом. Принялся дергаться и извиваться. Жека и Виталик испуганно вжали его в стул. Ножки стула ходили ходуном.

Катька схватилась за голову и зажала уши руками.

И я тоже почувствовал какой-то звук. Он нарастал, приближался и вдруг наполнил гостиную, словно где-то прорвало трубу. Резко и быстро.

Это были сотни, тысячи, миллионы голосов.

Водоворот криков, шепотов, бормотаний, плача и смеха. Они закружились по комнате, разбрасывая вещи. Взлетели под потолок книги и журналы, завертелась вокруг своей оси пустая ваза, со скрипом опрокинулось кресло у окна. Шторы затрепетали, сорвались с креплений и вмиг намотались на люстру.

Жека и Виталик закричали тоже, но я не слышал их, а только видел открытые рты.

Галину отбросило к дверям. Она упала и стала кататься по полу, не отрывая рук от ушей. Катька рухнула на колени, ее подняло в воздух на несколько сантиметров и замотало туда-сюда.

В спешке я попытался ухватиться за что-нибудь, но не успел и тоже взлетел. Гостиная замелькала перед глазами. Мимо пронесся ковер, содранный со стены.

Внизу, я увидел, неподвижными оставались только две вещи: монитор с черным экраном и стул, на котором сидел Мизинцев. Они словно находились в эпицентре урагана. Один на один.

Голоса врывались, толкаясь, в мою голову. Они были всюду, в каждом миллиметре этого урагана.

ДВЕРЬ открылась.

Видео открыло проход в другой мир, и теперь эта квартира превратилась в одну из бесконечных развилок бесконечных дорог смерти.

Голоса вспоминали детство: жаркое солнце над головой, стебли подсолнухов, сочные помидоры на кустах, колорадских жуков в банках. Или зимнюю темноту дороги, пятна фонарей, санки, кусающий за губы и щеки мороз, папу, который шел где-то впереди и тащил санки за собой, к садику. Или футбольное поле где-то за городом, грязное, но с пятнами зелени. Дождь, веселые крики, звуки ударов по мячу, брызги солнца сквозь ускользающие тучи.

Голоса вспоминали юность: пыльные аудитории в университете, скрип мела на доске. Или бесконечные переписки в телефонах, смайлики, сердечки, мемы. Или танцы, танцы, танцы.

«Куда мы мчимся?»

«Где мы?»

«Что это за маршрут?»

Жеку и Виталика раскидало в стороны. Стул с Мизинцевым приподнялся в воздух. Вокруг него все летало и переворачивалось. С хрустом вырывались розетки из стен, отслаивались обои. Промелькнула Катька. У меня до тошноты закружилась голова. Галину выбросило за дверной проем в коридор.

В этот момент Мизинцев снова разделился, как в бункере. На стуле сидел он, а из его тела вылезало нечто полупрозрачное, сгорбленное, напоминающее старика из того воспоминания, которое я видел раньше.

Субстанция вывалилась из тела Мизинцева и шлепнулась на пол. Она тут же сформировалась в человеческое тело. Колдун. Седовласый старик. Убийца детей. Он беспомощно смотрел по сторонам. Было видно, что колдун не может сделать и шагу, что-то его сдерживало.

В это же время от монитора молниеносно отделилась темнота и сформировалась в того самого Рыжего, бывшего подельника колдуна.

Тот расхохотался. Рыжий шагнул к нему, протянул руку и сжал горло. Раздался хруст, слышный даже сквозь ураган, голова колдуна упала налево, тело обмякло.

Вот и все.

Смерть никогда не бывает эпической или красивой. Она одинакова в своем безразличии.

– Постойте! – закричал я. Меня швырнуло под потолок. Гардина больно ударила под ребра. – Мы договаривались!

Голоса забивались в голову, путая мысли.

Рыжий перекинул тело колдуна через плечо и повернулся к монитору.

– У нас уговор! – снова закричал я. – Вы должны вернуть всех! Верните всех!

Жека, кувыркаясь, вылетел в коридор, попутно зацепив стул, на котором обмяк Мизинцев. Виталика протащило по полу, он пытался ухватиться руками за что-нибудь, но тоже скрылся в темноте за дверным проемом. Катька рухнула на Мизинцева, обхватила его руками, в тщетной попытке удержаться. Их вместе со стулом подняло к потолку, несколько раз перевернуло и бросило в окно. Рама разлетелась с оглушительным треском, в гостиную ворвался поток холодного ветра, а звук дождя на мгновение заглушил голоса.

В следующую секунду ураган стих.

Я упал возле стола. Воздух вышел из легких так, что потемнело в глазах.

– У нас уговор! – прохрипел я, царапая пол, из последних сил пытаясь удержаться в сознании.

Гостиная выглядела словно после взрыва. Вещи попадали как попало, оторванные обои шелестя оседали на полу. Изувеченная оконная рама болталась на паре гвоздей.

Рыжий холодно посмотрел на меня.

– Мы подумаем, – сказал он, и тьма монитора поглотила его вместе с колдуном.

Все, что было позже

Через два дня после дождя наступило красивое солнечное утро.

В лужах искрился свет, небо было пронзительно голубым, без единого облачка, но при этом сквозила приятная прохлада, от которой хотелось постоянно ежиться, пряча руки в карманы и втягивая голову в плечи.

Мы собрались у подъезда пятиэтажки. Жека и Виталик раскинулись на лавочке и щелкали семечки. Катька и я – чуть в стороне. Типа пара. Неофициально, конечно. Вслух пока еще никто про это не сказал, хотя все приняли новые правила.

Галины с нами не было, у нее была работа, муж и дети. Взрослая жизнь, она такая.

Чуть поодаль, не мешая проезду, припарковалась «Газель» с красной надписью на брезенте во весь бок: «Удобный переезд». Брезент был распахнут сзади, внутрь «Газели» грузчики, сновавшие в дом и обратно, укладывали вещи.

Какое совпадение: с переезда эта история началась, переездом и заканчивается.

– С этим осторожнее! Очень хрупкое, очень!

Из подъезда вышел Мизинцев, поддерживая прямоугольную коробку, несколько раз обернутую армированной строительной пленкой. Вместе с ним ее тащили двое грузчиков, то и дело приговаривая: «У вас там кирпичи, что ли?»

Внутри, конечно, были не кирпичи. Внутри была Марина.

Когда коробка была погружена, Мизинцев подошел к нам. У него распух левый глаз, на нижней челюсти красовался синяк. Также синяки были на запястьях и на правом локте. Но это мелочи. Главное, что внутри у него больше не сидел колдун.

– Чем помочь? – деловито спросил Жека.

– Ребята, я у вас в долгу на миллион лет вперед, – коротко улыбнулся Мизинцев. – Вот мои визитки. Обращайтесь за любой помощью. Деньги там, рекомендации для поступления, обучение, связи. Помогу, чем смогу.

– Вы в Москву? – спросил я.

– В Подмосковье. У меня домик есть. Там уже все готово. На работе восстановился, буду на удаленке первое время... Пока оборудование настрою, пока дела доделаю.

Мизинцев растер подбородок. Выглядел он так, как в первых воспоминаниях Марины: ухоженный, причесанный, в аккуратных очках, да и одет прилично, в костюм, а не в жилетку работника интернет-провайдера.

– Но я еще приеду. Надо закрыть все дела здесь, особенно эти... бытовые... – он кивнул на черный провал окна, наспех залепленный клеенкой.

По официальной версии, в квартире Мизинцева коротнула проводка из-за использования слишком больших мощностей. Один из серверов якобы взорвался, что повлекло за собой локальное возгорание, но Мизинцев вовремя сориентировался и смог погасить его самостоятельно. Рядом находилась группа подростков, которая пришла на помощь. Вот так легко и просто на официальном языке описывается ритуал поимки древнего колдуна, проникшего в нашу реальность с помощью новых технологий.

– Как там Марина? – спросил я.

– Передает привет. Как только я введу ее в норму, она обязательно свяжется. Пообщаетесь. – Мизинцев добродушно улыбнулся и протянул мне флешку. – Это твоим ребятам. Обновленный антидот, чтобы устранить все остаточные явления. Ни один глюк больше не пролезет.

– То, что надо, – сказал Жека.

Симптомы заражения пропали у всех сразу после того, как исчез колдун. Не было каких-то эффектных превращений, никто не корчился в судорогах, ничего. Просто все зараженные Страшником спонтанно собрались на детской площадке и пошли гурьбой до края района.

Мои опасения (или догадки?) не оправдались. Магия не исчезла, устройства Мизинцева продолжали работать.

Я и Катька шли следом, незаметно переплетя пальцы.

Жека и Виталик остановились у остановки, на невидимой линии, отсекающей прежнюю жизнь от настоящей.

– Не бойся, – напутственно сказал Виталик и подтолкнул Жеку вперед.

Тот засеменил, испугался, но потом уверенно пробежал метров пятнадцать и остановился, размахивая руками:

– Шик и блеск! – радостно заорал он. – Я не горю!

Как мало надо для счастья – не гореть.

Однако у кого-то симптомы остались. Девочка уверяла, что видела ночью в окне промелькнувшее лицо одного из мертвых детей. Рыжий мальчик проснулся из-за того, что по комнате ходили молчаливые силуэты, задевая игрушки. Он включил фонарик на телефоне, и видения развеялись.

Грузчики выволокли во двор обгоревшую стойку с вплавившимися в металл проводами и спросили, надо ли это грузить?

– На помойку, друзья, на помойку, – сказал Мизинцев.

Часть оборудования в квартире действительно выгорела. Уцелевшее Мизинцев уже перевез. Я гадал, как ему удалось перевезти столько «железа» на болота в бункер, незаметно для всех, но отгадка оказалась банальной: он завозил постепенно и частями, в разобранном виде. То есть корпуса, материнки, процессоры, шлейфы, диски и так далее – все отдельно, в машине, несколько недель, и потом месяцами возился, собирая и отлаживая. Сложнее всего, рассказал Мизинцев, было с электричеством, но и этот вопрос решился с помощью генераторов и нескольких нелегальных подключений.

Все, что осталось в бункере, Мизинцев бросил и частично обесточил. Осталась одна точка, в той самой небольшой комнате, где я увидел Марину. В нее с нашей помощью он стащил несколько компьютеров, сервера и всех недоделанных кукол.

Грузчики забили грузовичок до отказа, захлопнули дверцы и отчалили. Мизинцев пожал плечами:

– Ну, вот и все.

Я хотел сказать что-нибудь. Вроде, что мы не держим зла. Или что мы его прощаем. Но вместо этого молча протянул руку. Мизинцев пожал руки всем, а Катьку обнял и пробормотал:

– Спасибо вам. Вы очень многое для меня сделали. Я в неоплатном долгу.

Он уехал, а мы еще какое-то время крутились у подъезда, словно не желали расходиться, но и не понимая – зачем. Слов не было.

Я не понимал, что происходит в душе. Эмоции накатывали волнами одна за другой. Радость из-за того, что все завершилось сменялась раздражением на то, что завершилось совсем не так, как я хотел. Жалость к Мизинцеву сменялась злостью на него же. Человек угробил несколько жизней, просто потому что вовремя не сообразил, во что вляпывается. Таков удел умных, но недальновидных. Катька чуть не умерла. А Ваня и Матффей... Я бы с радостью отдал колдуну все связанные с ними эмоции, как и ряд воспоминаний.

Потом я взял Катьку за руку и сказал:

– Пойдем.

Мы пришли в бункер через час. Иллюзия висела вокруг него без изменений: лесники и случайные люди никогда бы не увидели хижину, служившую входом в логово.

Без электричества внутри было мрачно, как будто залезаешь в склеп. Я светил нам фонариком, пока мы шли по коридору и мимо полупустых серверных стоек. Только в комнатке горел свет.

На столе лежали кубы, подключенные проводами к оставшемуся серверу.

Я подошел к планшетам, в заранее развернутом приложении набрал команду, которую оставил мне Мизинцев. Щелкнул «Enter».

Катька сказала:

– Ты уже был здесь без нас?

– Ага, дважды. Проверял, что да как.

Грани кубов засветились одновременно. Сквозь матовый свет проступили очертания лиц.

– Жутенько.

– Сейчас будет еще жутче, – пообещал я и спросил громко. – Вань, ты тут?

Из динамиков одного куба раздался Ванин голос:

– Привет. Скучал без тебя!

Катька вскрикнула, прижав ладони к губам.

– Ты здесь? Внутри?

– Катя? Как я рад тебя слышать. Да, это я. Не внутри... сложно объяснить. Для вас, наверное, внутри... Свят лучше знает. Он расскажет.

Я и рассказал. Существа из четвертого уровня интернета сдержали слово, но лишь наполовину. Они вернули к жизни Ваню, Матффея, Лешика и Егора. Однако вернуть их физические тела было уже невозможно, и ожившие сознания всех четверых оставили в кубах Мизинцева. Это была полумера, но единственно возможная. Я радовался хотя бы этому.

Потом Катя долго разговаривала с Ваней, буквально засыпала его вопросами. Он мало на что мог дать внятные ответы.

Каково там, в мире мертвых? Он не помнил. Это как провалиться в глубокий сон без сновидений.

Что он теперь чувствует? Ничего. Словно оказался в реалистичном сне, где тело тебе не подвластно. Он даже не видит Катю, потому что нет подключенной камеры, а просто разговаривает в темноте с ее далеким голосом.

Как же теперь жить дальше? А вот это был самый серьезный вопрос.

Тяжело осознавать, что ты больше не живой человек. Не сможешь ходить в школу, гонять в футбол, собираться на площадке с друзьями, ездить на велосипеде... теперь ты просто голос.

Каждый из них до сих пор до конца не смирился. У всех была надежда, что в будущем все изменится.

Перед отъездом Мизинцев передал мне номера телефонов каких-то важных дядей из крупных технологических компаний страны. Велел связаться и передать им кубы. Возможно, они что-нибудь придумают. Сам он собирался исчезнуть из информационного поля надолго.

Но я пока не понимал, что будет правильнее. Передать запечатанные сознания в лаборатории, где их будут изучать и допрашивать – как в худших фильмах про плохих ученых. Или оставить у себя, организовать им веб-камеры, доступ в интернет, обеспечить общение, в общем, комфортное существование в том состоянии, какое есть.

Как они сами захотят?..

– Матффей, – позвал я, обращаясь к другому кубу. – Тоскуешь по своему старому телу?

– Ни капли! – ответил голос Матффея. – Дай мне доступ на форум, и я буду счастлив.

– Вы победили колдуна? – Егор подал голос впервые за два дня.

– Победили, – ответил я. – С твоей помощью. Но это будет долгий рассказ. Хочешь услышать?

– Кажется, у меня полно времени, – сказал мальчик.

И я начал историю заново.

* * *

Прошло полгода, и вроде бы жизнь вернулась в прежнее русло.

Так, да не так.

Школа, родители, друзья во дворе. Злая математичка, баскетбольная команда, каникулы. Катька, поцелуи после уроков, кинотеатры. Снова Катька. И снова Катька. Первая любовь – она такая.

Мы проводили вместе все свободное время.

На прогулках, на уроках, в квартирах, в бункере. Везде.

Родители Вани развесили объявления о пропаже. Редкие листовки до сих пор болтались на столбах в районе. Нас допрашивали полицейские. Потом все утихло. Несколько семей переехало, памятуя о пропавших детях. Грешили на близость болот.

Отец пытался выяснить у меня, что произошло. Связывался с Мизинцевым по своим каналам, но вскоре успокоился, как и я.

Кстати, об азарте. Кажется, я перегорел. Наелся. Наигрался. Меня больше не тянуло на приключения, я стал спокойнее и тише. Может быть, так совпало, что я повзрослел, а, может, побывавший в моем сознании троянский червь забрал что-то с собой.

Но была еще одна теория.

Два раза в неделю я ходил в бункер, чтобы поболтать с вернувшимися. Подключить интернет пока не было возможности, поэтому я настроил локальную сеть, чтобы они общались между собой. В принципе, нормально.

Через месяц со мной связалась Марина. У нее все было хорошо, но она ничего не могла рассказать о своем местоположении и о том, чем на самом деле занимается ее отец. Главное было то, что он больше не был одержим колдуном и вернулся к нормальной жизни. Выдыхаем.

Другие подростки вылечились окончательно, использовав антидот. Видения никого больше не мучали.

Кроме меня.

Антидот на меня не подействовал. Время от времени я просыпался среди ночи и наблюдал за тенями, ползающими по потолку и стенам. Иногда само собой распахивалось окно. Голоса шептали мне в уши что-то на мертвом языке.

Меня это не пугало. Даже когда я видел ДВЕРЬ, которую можно открыть.

Магия никуда не исчезла.

Потому что я знал, что залип. Знал, что договор с потусторонним никогда не бывает выгодным. Каждый из нас выполнил условия, но проиграл все равно я.

В чате нетсталкинга стало пусто и тихо. УзникПодземелий больше не выходил на связь. Может, Галина переименовалась и увлеклась чем-то другим. А, может, вовсе не доехала до дома.

Как-то я проснулся, лежа на спине, и понял, что мой рот открыт. Из него вылетали звуки, похожие на щелканье клавиш.

[START

OPEN DOOR

DEAD LINE is CONNECT]

Я изменился, и мир изменился вместе со мной.

Я выдавил из себя команду:

[ДВЕРЬ ЗАКРЫТЬ]

Пока есть силы, я буду стараться. Но держать ДВЕРЬ закрытой с каждым разом становилось все сложнее.

ОНО жаждет выбраться. То, что забралось мне в голову и спряталось где-то глубоко, думая, что я не помню и не чувствую.

Когда-нибудь я поеду к Мизинцеву и попрошу его о помощи. Но сейчас я лежал в темноте и разглядывал старый белый поясок, болтающийся на люстре.

Я держусь.

[Я ДЕРЖУСЬ]

Пока держусь.