Анна Никольская, Наталья Александровская

Тайна старого каштана

Уже двенадцать лет Эля живёт с каштаном в правой глазнице. Она давно привыкла, хоть он и выпадает в самый неподходящий момент. Однажды девочка оказывается в замке бабушки Матильды, который стоит на вершине горы. Рядом лишь океан и старое кладбище. И всё бы ничего, только Матильда загадочным образом исчезает прямо в полнолуние. Эля знакомится с местным мальчишкой по имени Клод. И тот рассказывает ей старую легенду про таинственных унокулусов и портал под старым каштаном на кладбище...

© Издательский дом «Проф-Пресс», составление, оформление, ил., 2024

© Анна Никольская, Наталья Александровская, текст, 2024

Глава 1

Каштановый глаз

Лампас Котовский вошёл в кабинет и замер: его обдало сквозняком и взглядами – колючими, как шерстяной свитер, который много лет назад связала для него Матильда. То ли от колких взглядов, то ли от свитера, надетого под пиджак и изрядно поеденного молью, Котовскому стало не по себе.

Лампас глубоко вздохнул и направился к рабочему месту. Осмотрев стул, – нет ли на нём железных кнопок – Лампас присел на краешек и открыл ноутбук. Головы сотрудников тут же пригнулись. Странно, но компьютерная мышка работала исправно, в отличие от вчерашнего дня, когда коллеги якобы случайно пролили на неё берёзовый дёготь.

Котовский работал бухгалтером в большой фирме и получал неплохую зарплату. Ради неё он и ходил сюда каждый день. Ему нужно было содержать двенадцатилетнюю дочь и собаку... Из приоткрытого окна дул ветер, пронизывая насквозь худого и высокого Котовского. Он надел вязаные перчатки и укутался в шарф. Спорить с дамами из бухгалтерии было бессмысленно: им всегда жарко.

Котовский отпил из кружки кофе.

– Пфл! А-а-а! А-а-а-а!

Кажется, это имбирь. Много имбиря. Слишком много.

Лампас закашлялся и схватился за горло.

Каштановый глаз вывалился и покатился по столу. Коллеги застыли, синхронно скривившись.

Дело в том, что вместо обычного глаза в правой глазнице Лампаса красовался каштан. Настоящий. Такой, которыми осенью дети набивают карманы и мастерят поделки на уроках творчества.

Котовский невозмутимо вставил каштан на место и застучал по клавиатуре пальцами в перчатках. А дальше всё потекло своим чередом: телефонные звонки, документы, счета...

Коллеги находили Лампаса странным. И этого было не скрыть от его единственного глаза. Но, честно говоря, ему до них не было никакого дела. Лампас не горел желанием общаться с людьми. Он всегда боялся, что при разговоре его каштан выпадет из глазницы и все узнают, что он... Нет, лучше не думать об этом. Вот он и не думал. Всё, что его сейчас занимало, – это декларации и таблицы. Лампас погрузился в работу с головой.

Поднявшаяся суета оповестила о перерыве на обед. Захлопнув ноутбук, Лампас поспешил в столовую. Он отстоял очередь, взял сосиску с зелёным горошком и расположился в уголке у рогатых вешалок. Укрывшись за кашемировыми полупальто и болоньевыми куртками, Лампас стал есть.

– Выпейте, – сказала буфетчица и с притворной доброжелательностью протянула Котовскому компот из кураги.

Лампас не любил компот, но всё-таки сделал, как ему велели.

Оставшиеся от обеденного перерыва пятнадцать минут Котовский провёл в парке.

Голуби ждали. Именно для них Лампас покупал семечки в лавке на углу.

– Ф-ш-ш-ш! – Рука взметнулась вверх. На угощение тут же слетелись птицы. Они кружили, садились на плечи, а самые смелые норовили клюнуть в каштан.

«Как дела, Элик?» – написал дочери Котовский, усевшись на лавочку.

«Нормусик, папа. Уроки сделала. Планирую погонять на скейте. Коленки почти зажили».

Котовский блаженно прищурился на солнце. Надо сказать, этой осенью оно редко баловало их город своими визитами. Поэтому сейчас он чувствовал себя настоящим котом и даже мурлыкал под нос песенку.

Вернувшись на рабочее место, Лампас вновь занырнул в таблицы: нужно было доделать отчёт. Экран смартфона загорелся. Прилетело сообщение:

«К вашему сведению, я сегодня умерла!»

С тоской посмотрев на кипу бумаг, Котовский перевёл взгляд на фотографию в рамке. На ней Матильда задувала семьдесят шесть свечей.

«Придётся ехать».

Тихонько высморкавшись, Котовский занялся поиском билетов. «Час на пароме, шесть часов на поезде, три автобусом по узкому серпантину и тридцать минут пешком. – Лампас во всём любил точность. – Так-так, это в понедельник рано утром можно будет вернуться обратно. Если, конечно...»

Телефон на столе снова затрещал – Лампас дёрнулся, и каштан опять выпал.

– Папа, что это значит? – Элин голос звучал взволнованно. – Бабушка... Я получила ужасное сообщение.

– Не знаю. – Опустившись на колени, Лампас шарил рукой в поисках каштана. – Но поехать всё-таки стоит. Помнишь, когда мы не поздравили её с днём ангела, она до самой ночи просидела в ожидании именинного пирога или хотя бы телефонного звонка.

– А вдруг она правда... Ей же лет сто, наверное?

– Не преувеличивай, дорогая! – Лампас наконец нашёл гладенький блестящий каштан и водрузил его на место. – Бабушка каждый год обижается. Придётся проведать её, я купил билет. А вы подогрейте с Варфоломеем на ужин лазанью.

– Можно и нам с тобой?! – взвизгнула Эля. А Варф гавкнул в трубку. – Пожалуйста-пожалуйста!

– Думаю, мне лучше... Ну хорошо, – быстро сдался Лампас. – Только прихватите дождевики. В прогнозе – ливень на все выходные.

Глава 2

Кутья с цукатами

Эле обычно нравилось гулять под дождём. Раскинув руки и распустив волосы, она подставляла ему лицо, стараясь как следует накружиться и промокнуть. Но сейчас всё было по-другому. Ноги хлюпали в резиновых сапогах: вода пробралась туда, стекая с дождевика. Глиняную насыпь размыло, и путники тащили на подошвах по килограмму грязи. Но хуже всех приходилось Варфу: его лапы то увязали, то разъезжались в стороны.

– Как школа? – Папа пыхтел, но идти молча не хотелось.

– Ну... э... Нормально! – Эля убрала с лица намокшую прядь. В голове прокручивались последние события: поднос с колбами, реактивами и каштан... Снова выпал в неподходящий момент. Интересно, директриса уже нажаловалась отцу?

– Я получил рекомендации от врача, и он готов принять тебя в следующий четверг.

«Нажаловалась».

Эля вздохнула. Она до ужаса боялась врачей. Белые халаты, холодные металлические шпатели, которыми лезут в горло, добираясь до самых кишок, острые ланцеты... Нет, ни за что. Никакой операции.

– Каштан не самый лучший выход. Ты же понимаешь?

– Кто бы говорил... А почему нигде нет света? – Эля издали увидела бабушкин зáмок. – Должно быть, из-за непогоды проблемы с электричеством. Где-то у меня тут был... – Лампас достал из сумки фонарик.

Тот несколько раз мигнул, но включился.

– Лучше разуемся на крыльце. – Он осмотрел резиновые сапоги. – Иначе Матильда нам головы оторвёт...

Ещё шаг – и Лампас едва не соскользнул вниз с обрыва.

– Идти по краю опасно. Держись ближе к скале.

Эля боязливо вжалась в высоченный каменный выступ.

– Ты ведь помнишь, о чём просила ба? – Котовский внимательно посмотрел на дочь.

– Не плакать. – Эля шмыгнула носом, а Варф тонко заскулил.

Отец кивнул и устремился вперёд, девочка с псом припустили следом. Они уже вышли на равнину.

– Бабушка всё равно не увидит... если она и правда уме...

– Ты же знаешь, Матильда не любит сырость.

Лампас с тоской посмотрел на небо – чернильные тучи заморосили сильнее. Эля потёрла уши под дождевиком. Варф остановился, несколько раз пролаял и завилял хвостом. Даже в такой ливень он уловил знакомый запах, а значит, они уже близко.

– Думаю, в новом воплощении она станет твоей внучкой, – хихикнул Лампас. – Хотя нет, это было бы слишком просто. Получится, что вы просто поменяетесь местами. М-м-м. Она будет твоим мужем! – Лампас просиял, будто разгадал сложный ребус.

– Или твоей женой!

При слове «женой» в груди кольнуло. Но вида Лампас не подал:

– Только не это! – Он поднял ладони к небу. – Кажется, пришли!

Перед ними из полнейшей темноты возник зáмок. Некогда уютный и наполненный смехом... Таким помнил его Лампас. Это было давно, кажется, в какой-то из прошлых жизней. Сейчас же зáмок подряхлел, краска на нём облупилась, изгородь оплели ползучие сорняки.

Лампас потоптался у входа и приподнял коврик. Там, как и прежде, лежал ключ. Если Матильда и правда умерла, им вряд ли кто-то откроет.

* * *

Посреди комнаты стоял деревянный гроб, обитый изнутри красным бархатом. По маленькой подушечке рассыпались кудрявые волосы. Матильда лежала в гробу, скрестив на груди руки. Едва послышались шаги и скрежет в замочной скважине, как она закрыла глаза и поджала губы. Губы! Она забыла накрасить губы. Собственные похороны – это ведь такое дело: все моменты должны быть продуманы.

«Ещё репетировать и репетировать!» – мысленно выругала она себя.

– Я уже думала, не дождусь! – Голова Матильды повернулась к гостям.

– Ба! Ты жива! – Эля скинула дождевик и размотала любимый полосатый шарф. – А мы кутью принесли. Папа сказал, так принято.

Эля достала из рюкзака контейнер и протянула Матильде.

– Спасибо. С самого утра ничего не ела. Подай ложку. – Бабушка приподнялась в гробу. – О, она с цукатами!

Лампас и Эля терпеливо сидели на диване и ждали, пока Матильда наестся. Варф устроился в ногах, положив голову на лапы.

– Эльчонок, ну ты и вымахала! – Матильда ловко вылезла из гроба и раскрыла наконец внучке объятия. – Красавица! Ты что, отрезала свои шикарные волосы? – Бабушка погладила её по голове.

– Ещё прошлым летом. Папа так и не научился заплетать косы. А короткая стрижка... Это модно.

Матильда смерила Лампаса осуждающим взглядом.

– Она сама захотела. Эля, скажи ей!

Матильда понимающе кивнула, глядя на правую глазницу, которую Эля теперь прятала за длинной чёлкой.

Девочка принялась расхаживать по комнате и всё-всё в ней разглядывать. Старинные портреты на стенах, бархатная скатерть с бахромой, серебряные канделябры. Как давно она здесь не была! Эля вышла в зимний сад, который зеленел и цвёл круглый год.

– Как он вырос! – Девочка подошла к кадке с мандариновым деревом.

– На прошлое Рождество я сорвала целых четыре мандарина. Если бы кое-кто чаще баловал бабушку визитами... – Матильда стояла, прислонившись к двери. – Ах да! Я же хотела... – Она полезла в стол и вытащила из выдвижного ящика тканевый мешочек. – Здесь косточки. Я не выбросила. – Бабушка вдруг тяжело задышала и бесшумно опустилась в старое кресло, из которого торчал поролон.

– Ба, ты в порядке? Накапать лекарство? – Эля заметила открытый флакон с каплями на тумбочке. От него пахло ментолом.

– Не надо, – махнула сухой ладонью Матильда. – Лучше расскажи мне что-нибудь.

Эля устроилась на полу и больше часа не замолкала, всё говорила и говорила: о школе, о химии, о вредном однокласснике... – Он меня жутко бесит. Пишет баллончиком неприличные слова на стенах. У него дурацкие широкие штаны и такие голубые глаза, будто в его голове дырки и через них видно небо...

– Он тебе нравится...

– Вот ещё! – фыркнула Эля. Несколько минут она молчала, а затем положила руку на худую ручонку Матильды. Кожа у неё была тонкой, как пергамент, но кольцо с изумрудом всё равно смотрелось величественно. – Знаешь, ба... Я иногда думаю про маму...

– Ну, мне кажется, может, ты с ней когда-нибудь и встретишься. Если повезёт.

– Думаешь?

– Может быть.

– А как я её узнаю? – уточнила Эля.

– Хм. Она, конечно, будет притворяться, отнекиваться и ни за что не сознается в том, что... – Бабушка осеклась.

– В чём?

– А?

– Ты сказала, она ни за что не сознается в том, что... – напомнила Эля.

Но бабушка так и не договорила. Она вдруг закрыла глаза и захрапела, как старый морской волк.

Глава 3

Повязка из кружева

– Папа, смотри, что я придумала!

По скрипучей лестнице Эля вбежала наверх и распахнула дверь в комнату для гостей.

Там, на огромной кровати, сидел сонный Лампас. Он полночи не мог уснуть: всё пытался отправить файл, который срочно понадобился в конторе. Да ещё эти канделябры отбрасывали пугающие тени... Котовский потёр глаз и уставился на экран смартфона. Кругляшок крутился довольно медленно, показывая загрузку на тридцать семь процентов.

«Если дело так и дальше пойдёт, придётся вернуться раньше...»

– Папа, ты меня вообще слышишь?! Посмотри! Бабушка разрешила мне вырезать полоску из её кружевной блузки. Той, что она берегла для похорон... Я отрезала немного от рукава, и получилась отличная повязка на глаз.

Эля встала у зеркала и надела повязку так, чтобы кружева расположились ровно, прикрывая глазницу. Каштан Эля спрятала в карман.

– Тебе не кажется, что я похожа на скандинавскую воительницу?

– Ты похожа на Матильду. – Лампас вздохнул, откинул верблюжье одеяло и нащупал босыми ногами мохнатые тапочки. – Как насчёт кофе? Ба проснулась?

– Уже половина девятого. У бабушки йога. Матильда, кажется, просыпается с петухами, хоть их и не слышно в округе.

– Они у меня на будильнике. Обожаю просыпаться под их кукареканье. – В дверях появилась Матильда. – Это моё деревенское детство. Нас в семье было трое детей, и мы...

Матильда погрузилась в воспоминания. Она размахивала руками, сморкалась в носовой платок с вышивкой «Мотя» и смахивала накатившую слезу. Лампас морщился, но терпел. На словах «Когда мы приходили в курятник за яйцами...» он прошмыгнул в дверной проём и отправился на кухню.

Эле, наоборот, было интересно послушать про кур: кажется, она их даже никогда вживую не видела. Матильда пообещала свозить внучку в посёлок, где местные жители ещё держали скот. В Матильдином же подворье давно никого не было, кроме изредка мелькающих перед окнами чаек.

От кур Матильда неожиданно перешла к сказкам. Она достала видавшую виды книгу в бордовой обложке из потрескавшейся кожи и принялась читать вслух. Эля даже не пыталась возразить. Ей нравилось, вообще-то, когда ей читали. Сама же она терпеть не могла длинные предложения и книжки без картинок. А в книге у Матильды говорилось о каких-то таинственных существах...

– Их называют унокулусы. Они вроде люди, только вовсе не люди.

– Как это? – не поняла Эля.

– Ну, их мир гораздо глубже и объёмнее, чем наш... – пространно пояснила Матильда и зачитала с выражением: – «...И всё начнётся, когда кто-то начнёт!»

Эля вздрогнула. Где-то она уже слышала эту фразу. Вернее, когда-то... Точно! В детстве! Вот она, совсем малышка, лежит в коричневой коляске под большим опадающим каштаном, а сверху на неё смотрит кто-то пристально и...

* * *

Лампас сидел в столовой – нога на ногу – и смотрел в окно на океан. Постепенно тот начал исчезать – надвигался туман. Да такой, что Котовскому показалось, будто в одну секунду кто-то замазал серой краской большие окна зáмка.

– Очень вовремя! – пробурчал Лампас. – Эльчонок, погода совсем портится. Нам пора возвращаться. Иначе мы здесь застрянем.

– Ну пап...

– Тебе нужно в школу. А в конторе без меня уже с ума сходят. Наверное...

Эля спорить не стала. Да и Матильда тоже. Она лишь красноречиво посмотрела на заменяющий правый глаз сына каштан. Но Лампас отвернулся, пробубнив невразумительно, что так будет лучше.

* * *

Дождь усилился. Ветер наверняка бы вывернул зонты в обратную сторону, но Котовские были в прорезиненных дождевиках.

– Может, стоило переждать непогоду? – Эля затянула верёвочки на капюшоне и с жалостью взглянула на мокрого Варфа.

– Это разве непогода?! – Лампас согнулся ниже к земле. – Всего лишь дождь и порывистый ветер... Что это у тебя? – Отец только сейчас заметил яркий пакет брендового магазина, который к груди прижимала Эля.

– Курабье. Бабушка в дорогу дала. – Девочка вынула из пакета одно печенье. – Куфное, мефду пвочим... Да, Вафф? Ой-ой-ой! – С этим возгласом она чуть не сорвалась вниз, но вовремя ухватилась за ветку боярышника, так кстати выросшего у дороги.

Впрочем, дорогой то, по чему они сейчас шли, назвать было нельзя. Трясина. Вот, пожалуй, во что она превратилась из-за дождей. Бескрайняя хлюпающая трясина с обрывами на каждом повороте.

Котовские шли медленно, то и дело вытягивая ноги из чавкающей жижи. Истошные крики чаек добавляли происходящему драматизма. Всё больше сгущался туман, ложась им на плечи. Вскоре Лампас совсем перестал разбирать дорогу. Он обернулся посмотреть, где Эля, и в этот момент она, вскрикнув, споткнулась. Курабье разлетелось из пакета, плюхнувшись прямо в грязь.

Остановившись на краю пропасти, Лампас пытался вслушаться в шум океана. Сейчас он звучал особенно громко, набрасываясь на скалы, по которым серпантином петляла единственная дорога.

– Кажется, рейсовых автобусов сегодня не будет. Надеюсь, Матильда ещё не заперла дверь. – Лампас повернул назад.

– Дверь-то ладно. А вот если она снова легла в гроб и вставила беруши...

– Как думаешь, она разрешит нам полежать в гробу? – Правая нога Лампаса поехала в сторону.

– У-у-у-у! – раздалось откуда-то сверху.

– А-а-а-а! – истошно заорала Эля.

– Это филин, что ли? – поёжился Лампас. – Надеюсь, он не принял нас за обезумевших мышей. Ускоряемся! – Резиновые сапоги Котовского захлюпали обратно – по направлению к зáмку.

Эля едва поспевала следом. Безумные приключения! Безумные! В городе так сроду не повеселишься. И как только бабушке пришло в голову поселиться в этом устрашающем месте у чёрта на рогах?!

В зáмке уютно горел свет. Внутри было тепло и сухо, а ещё весело. Матильда играла с одноклассницами в карты онлайн.

– Я знала, что ваше возвращение в город – так себе затея, – не отрываясь от веера из карт на экране, произнесла она, едва входная дверь скрипнула. – Бито!

– Бабушка, мы погостим ещё немного! Кстати, Варфу очень понравилось курабье! – Эля ещё на крыльце вылила воду из сапог и теперь улыбалась своему мокрому отражению в зеркале.

– Крою королём... Можете выпить на кухне горячего молока. Больше я ничего не готовила.

– Папа может запечь тыкву. Правда, пап? С розмарином!

Котовский кивнул. Тыкву так тыкву. В голове вдруг снова забегали цифры из отчёта. Он сжался в комок. Как они там без него на фирме? Но телефон упрямо молчал. Лампас не вполне понимал, в чём дело: в разбушевавшейся стихии или же в конторе нашли ему замену. Котовский протяжно вздохнул и поплёлся на кухню. Готовка его успокаивала.

– Козырный туз! И две шестёрки на погоны! – донеслось из гостиной.

Глава 4

Кисель из чёрной смородины

Кисель из чёрной смородины С раннего утра Лампас прыгал на скакалке, предварительно вынув каштан и положив его на стол рядом. За окном ещё моросил дождь, но Котовский был в приподнятом настроении. А всё потому, что своим появлением его разбудила надоедливая чайка. С наглым видом она расхаживала по оконному карнизу мансарды, в которой ночевал Лампас. Он несколько раз пытался её прогнать, но странная чайка не улетала. В клюве торчал серый, как и погода за окном, конверт.

Лампас открыл письмо и улыбнулся краешком рта.

«Котовский, где вас черти носят?!» – Это писали из фирмы.

«Ого... Сам шеф! Господин Пистолесов».

И писал он собственной рукой, а если быть точнее – перьевой ручкой, те самые слова, которые Лампас так жаждал услышать. Его ждут в конторе! Без него там чёрт ногу сломит! А он, видите ли, уехал к какой-то там... Матильде в тот самый момент, когда на носу отчёт! И они вот уже несколько часов не могут до него дозвониться и дописаться. А необходимый файл до сих пор не получен. Поэтому руководство прибегло к крайним мерам: отправило письмо по старинке – океанской голубиной почтой. Вернее, чаячьей. И к тому же Котовскому даётся ровно два часа на сборы. За ним, ценным сотрудником, скоро прилетит голубой вертолёт.

– Вертолёт? – Лампас подпрыгнул. – Голубой?

Котовский случайно смахнул каштан со стола на старинный паркет. Лампас нашёл его и вставил обратно в глазницу.

– Вер-то-лёт, – произнёс он уже спокойнее.

Прямо в пижаме он спустился в гостиную. Сердце, кажется, у него не остановилось. Нет. Лампас пристально всмотрелся в своё отражение в старом зеркале. Каштан. В нём – ответы на все волнующие вопросы. А точнее – на самый главный вопрос. Ведь их с Элей приезд – это не просто прихоть Матильды. Это знак?

Лампас долго сопротивлялся своей природе. В семнадцать лет он сбежал отсюда в город и поступил учиться на бухгалтера. А затем устроился на работу в хорошую фирму. Он сделал всё, чтобы жить обычной, иногда даже скучной жизнью. И у него это получилось! Он заполнял себя бумагами, цифрами и отчётами. Он пропадал на работе, специально засиживаясь допоздна по пятницам. И всё ради того, чтобы не думать о...

И что теперь?

Котовский услышал смех. Матильда и Эля раскладывали пасьянс за круглым столом, накрытым новой скатертью.

Нет, он не допустит!

Вся эта сказочка не для неё!

Она будет жить с ним в городе нормальной жизнью обыкновенного ребёнка и... тоже станет бухгалтером! Или даже экономистом!

– Эля, собирайся! Меня срочно вызвали на работу, – как можно увереннее произнёс Лампас.

– Опять? Прямо сейчас? – Эля скривила рот. – Но мы только начали... А на чём мы доберёмся? Дорога же размыта.

– На вертолёте! Твой отец не пустое место в конторе, как некоторые могли подумать. – Он скосил единственный глаз на Матильду. – За нами через час пришлют частный геликоптер!

– Ты же не потащишь девочку с собой на каком-то там геликоптере?! – Матильда брезгливо уставилась на сына. Она отложила карты и забарабанила пальцами с лиловым лаком на ногтях по столу. – Здесь она дома, между прочим.

– Ей нужно учиться. Готовиться к тестированию и всё такое, – невразумительно промямлил Лампас. – К тому же... Эля записана к врачу.

– Если ты увезёшь сейчас ребёнка, я... Я вам такое устрою! Я умру! Я буду умирать каждые выходные. До тех пор, пока вы снова не приедете. Лампас, ты меня знаешь! – Матильда поднялась из-за стола и решительно полезла в гроб.

Да, Лампас Котовский отлично её знал. И Матильдины театральные способности тоже. Но он не тюфяк. Он сам решает, что для них с дочерью лучше. Давно решил! Поэтому он молча отправился собирать рюкзак.

* * *

Вертолёт уже десять минут кружился над зáмком. Пилот никак не мог приземлиться. По чавкающему газону носился Лампас в распахнутом горчичном пальто. Котовский размахивал руками, показывая на сухой участок на пригорке.

Но, кажется, Матильда не только прекрасно играла в карты, но и умела видеть сквозь стенки гроба. Иначе никак не объяснить то, что едва вертолёт начинал снижаться, как в громкоговорителе раздавался её голос:

– Только попробуй испортить мои клумбы! И прекрати скакать как сайгак – ты потопчешь астры!

После нескольких неудачных попыток пилоту пришла в голову светлая мысль. Наисветлейшая! Он сбросил Лампасу верёвочную лестницу.

Матильда продолжала лежать в гробу, плотно сжав губы. На этот раз они были накрашены фиолетовой помадой, под цвет домашних штанов. Она сверлила взглядом потолок в ожидании, что сын опомнится. Поймёт, наконец, где его дом. Родовое гнездо. Или хотя бы оставит ей внучку.

– Ба, мы улетаем. Нам сбросили лестницу. Ты нас не проводишь? – Эля замоталась шарфом по самый нос.

– Я не встану отсюда! Ни за какие коврижки. Так и передай своему отцу! – заявила Матильда и скрестила руки на груди. – Как он не понимает... Мне ещё столько тебе нужно рассказать! Столько поведать! Кхе-кхе... Кстати, у нас остался кисель?

– Да, сейчас принесу! – Эля метнулась в кухню и налила в высокий стакан кисель из чёрной смородины. За окном на верёвочной лестнице раскачивался Лампас, пытаясь забраться в кабину.

– Ба, я приеду на каникулы, обещаю! – Эля протянула бабушке напиток и чмокнула её в щёку. – Позаботься пока о Варфе. Мне пора!

Не с первого раза, но Лампас Котовский всё-таки забрался в вертолёт. Эля уже стояла на второй перекладине верёвочной лестницы. – Ну же, у тебя получится! – Котовский смотрел на дочь.

Эля взглянула на него и... В мыслях нарисовался образ бабушки – её улыбка, яркая помада, карты... Эле нравилось играть с ней в покер на тыквенные семечки. Учиться же можно в местной школе или вообще онлайн... Дожди скоро пройдут, и интернет будет ловить как следует.

– Прости, пап. Я обязательно буду тебе звонить. – Закусив губу, Эля спрыгнула вниз. Вертолёт поднялся выше и так и полетел с болтающейся на ветру лестницей.

А в громкоговоритель раздалось Матильдино победное: «Ваша карта бита, Лампас Котовский!»

Глава 5

Полная луна цвета марокканского апельсина

– Ба! Ты только посмотри, что я нашла!

Эля выбежала в сад в длинном бирюзовом платье в крупный горох так неожиданно, что Матильда чуть не свалилась в канализационный люк. Она стояла рядом с ним на четвереньках, вслушиваясь в мелодичное завывание ветра и вынюхивая, не оттуда ли струятся неприятные запахи.

– Дарю! Когда-то я отплясывала в нём на вечеринке с твоим дедом. – Матильда расправила на животе футболку с пайетками и встала под яблоней. Она сорвала сочную ранетку – поздний сорт – и с наслаждением в неё вгрызлась. – М-м-м, может, испечём пирог? Хотя нет, лучше закажем доставку. А сами полезем на крышу – чистить печные трубы! Пока погода наладилась.

– Ого! – Эля аж подпрыгнула. Да-а-а, такого веселья в городе нет и никогда не будет.

Через несколько минут Матильда открыла сундук и вынула из него «наряды». Она втиснулась в клетчатую рубаху и джинсовый комбинезон и натянула резиновые сапоги выше колен. Эля облачилась в старомодный блузон с рюшами и вельветовые брюки клёш. В руках трубочисты держали деревянные щётки с намотанной ветошью.

* * *

– Эльчонок, ты чувствуешь, в доме больше не пахнет гарью? Всё-таки мы отлично с тобой поработали! – Матильда вытянула ноги на пуф и откинулась в кресле-качалке.

– Ага! – Эля улыбалась.

Она уже умыла чумазое лицо и переодела брюки с болтающимся клоком на штанине. Их Эля решила не зашивать, а оставить на память об этом дне, когда, зацепившись за козырёк на крыше, она чуть не свернула себе шею. А бабушка так вообще скатилась по бороздкам старой черепицы, словно с горки! Хорошо, что внизу был натянут брезент. Они ещё долго потом подпрыгивали на нём и хохотали.

– Сегодня, кстати, полная луна... – Матильда вдруг отрешённо уставилась в окно. – Я же совсем забыла...

На неё смотрел шар цвета марокканского апельсина. Побледнев, Матильда встала, поправила копну седых волос и нервно провела по крышке гроба. Пока тот стоял без дела, они с Элей накрыли его скатертью и расставили по ней герань – всю, что выкопали в саду. Несмотря на позднюю осень, она ещё радовала глаз яркими шапками соцветий.

«Так-так... – Матильда закусила губу. – Луна... ноябрь... Всё сходится...»

Эля оторвалась от пялец: она вышивала гладью лисий хвост.

– Правда, красиво?

– Бесподобно! У тебя явно к этому талант. – Ты мне постоянно об этом твердишь.

Причём про всё! У меня даже есть талант вытирать пыль мокрой тряпочкой, оказывается.

– Ну что поделать, если ты такая талантливая! Вся в меня! – Матильда заключила внучку в объятия и держала в них дольше обычного. Эле даже показалось, что бабушка всхлипнула.

– М-м-м, ты брала мой облепиховый шампунь? – Она чмокнула внучку в макушку и опустилась в кресло. – Мне нужно подвести брови и накрасить ногти на ногах. Должна же я встретить... э... полнолуние во всей красе! Милая, подай мне косметичку.

– Отлично! Поиграем в салон красоты? – Эля накинула Матильде на грудь цветастый палантин. – Вы попали в самые умелые руки в этом зáмке. – Она принялась колдовать над бабушкой, и вскоре та задремала.

Дождавшись, когда лак на ногтях высохнет, Эля накрыла Матильду пледом и вышла в зимний сад. Вдоволь напоив растения из лейки, она встала у окна и увидела на подоконнике книгу сказок. Опять? Эля заметила, что книга всё время попадалась ей на глаза, точнее на глаз, где бы она ни оказалась.

– Видимо, тебя надо прочитать. – Девочка забралась с ногами на широкий подоконник.

В окно подглядывал океан – ровный, словно тёмно-синий лист бумаги. А по его поверхности скользили лунные блики. Эля раскрыла книгу на той странице, где торчала закладка. – Унокулусы издавна живут среди людей. Их выдаёт необычный хрустальный смех, некоторая экстравагантность поступков...

Девочка посмотрела на своё отражение в окне. Она попробовала засмеяться, но получилось не совсем натурально.

– ...и отсутствие второго глаза.

«Что?!»

Эля захлопнула книгу. Закладка выпала.

Немного придя в себя, девочка вновь открыла книгу, пытаясь найти то место, где она только что остановилась. Но в глазах всё плыло. Существа на картинках прыгали по страницам, не давая себя рассмотреть.

– Бабушка, что это значит? – Эля вбежала в гостиную.

В кресле никого не было.

– Ба? – позвала она.

Скрипнула половица, свет погас и тут же вспыхнул вновь. Эля поёжилась и прижала книгу к груди. Разводы на обоях вдруг стали напоминать зубастых чудовищ.

– Это что, шутка? – закричала Эля. Её слова эхом разлетелись по зáмку.

Девочка поднялась по лестнице на второй этаж, для храбрости напевая популярную песню «Джинсы на вырост». С песней было не так страшно. Эля зашла в каждую комнату, открыла каждый шкаф и везде заглянула под кровати. Но Матильда как сквозь землю провалилась...

– Гроб! – вспомнила Эля. – Как же я сразу не догадалась!

Она понеслась вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

– Ба, ты здесь?!

Лакированный гроб стоял на табуретах у камина как ни в чём не бывало. Сверху его по-прежнему украшали горшки с геранью. Эля снова позвала бабушку и даже постучала по крышке. Изнутри никто не отозвался.

– Так. Надо мыслить логически. – Эля принялась мерить шагами комнату. – Бабушка наверняка меня не дозвалась и просто отправилась к соседке. Хм... Но в округе же нет никаких соседок. Окей, зайдём с другой стороны. – Эля вынула из кармана сложенный вдвое листок – список дел на день. – У бабушки сейчас по плану обзвон родственников с пожеланием приятных снов и расклад Таро.

– Нет, она не могла просто так пропустить эти мероприятия! – Эля вспомнила, как на днях бабушка два часа объясняла младшей троюродной сестре, что хачапури – это булка с яйцом посередине. А племянницу Юсту замучила расспросами – не нашла ли та наконец себе мужа. – Не удивлюсь, если бабушка уже отправилась вместе с Юстой на поиски того самого мужа. Погодите-ка... Стойте! А что, если она просто сидит у обрыва и любуется полной луной? М-м-м? Точно!

Эля схватила с вешалки куртку и выбежала из зáмка.

Глава 6

Глаз напротив

Едва Эля переступила порог, как её окутал туман – плотный и прохладный. Девочка протянула руку и попыталась его потрогать. Ноги словно прилипли к резиновому коврику «Добро пожаловать» – Эля так и замерла, рассматривая правую руку в отблеске луны.

– Фш-шур-х!

У забора, среди орешника, кто-то закопошился. Девочка вздрогнула. Она одёрнула руку, достала смартфон и включила фонарик.

– Ба, это ты?

Фигура в красном плаще скрылась в зарослях. Кажется, там лаз! Эля пустилась следом за беглецом. Сейчас, сейчас она схватит этого шутника! Наверняка, это какие-то проделки Матильды... Девочка вдруг вляпалась во что-то мягкое. Она посмотрела под ноги: горка раскопанной земли... свежевысаженный куст...

А ночного гостя уже и след простыл.

– Эй, вы! Что вы тут шастаете? Это частная территория! – Эля пригрозила кулаком.

«Хм, кажется, это каштан. – Она припомнила учебник по ботанике. – Но кому понадобилось среди ночи высаживать у нас в саду каштаны? – Девочка направила на него фонарик. – Судя по рыхлой земле, его посадили совсем недавно. Я бы даже сказала – только что!»

Рядом с саженцем лежали бабушкины резиновые перчатки.

«А вот это уже интересно... Она что, в прятки со мной играет? Или это квест? А в конце меня ждёт необычный сюрприз?» Эля сердито нахохлилась. Она изрядно продрогла, но к лазу в заборе всё же подошла.

«Класс!» Эля отодвинула широкую доску, которая держалась на одном гвозде сверху, и пролезла сквозь щель. Куртка шаркнула, на болоньевой ткани появились затяжки. Девочка выпрямилась в полный рост.

– Ого!

Прямо за забором зиял обрыв, а дальше – океан. Эля вытянула шею и поёжилась.

Туман отступил. Луна отлично справлялась с обязанностями яркой люстры. Повернув голову, Эля заметила удаляющийся по серпантину свет фары.

«Интересно, кто в округе ездит на скутере? Да ещё в такую погоду?» Тщательно вытерев о траву кеды, девочка вернулась в дом.

Зáмок встретил её прохладно. Так ей показалось. Только сейчас она стала замечать то, чего в присутствии бабушки не видела. Раньше всё это казалось пустяковиной. Но теперь... Глупый гроб посреди комнаты, незадёрнутые парчовые шторы с черепами, тусклый свет старой люстры в паутине, истлевшие местами обои, непонятные тени на потолке и... Кажется, там кто-то скребётся?!

– А-а-а-а! – Эля с ногами забралась в кресло. – Варф?! Это ты?!

Но пёс не откликнулся.

В ушах застучало. Эля пыталась припомнить, когда в последний раз видела собаку.

«Варфоломей был с нами весь день, сначала лежал у камина, потом под лестницей. После полудня он сидел у забора и наблюдал за птицей. Кажется, это была крачка. А вечером бабушка вынесла ему тёплый ужин...»

В животе заурчало.

Не вставая с кресла, Эля подтянула к себе мохнатые тапочки, сунула в них ноги и перепрыгнула сразу на диван, а затем на табурет. Так она оказалась у кухни. На столе стояла открытая баночка с джемом из чёрной смородины. Девочка нашла багет, отломила кусок и намазала его джемом.

«Вот теперь можно и подумать!»

Варф бы никуда без Эли не ушёл. Если только... Девочка чуть не поперхнулась. О том, что собаку похитили, она и думать не желала. Потому что тогда получается, что и бабушка исчезла не просто так. Но ведь Варф мог увязаться за Матильдой и...

Эля хлопнула себя по лбу и ринулась в мансарду. Там любила проводить время Матильда, любуясь в старую подзорную трубу на посёлок. Но умная Эля бежала туда вовсе не за красивым видом. Девочка распахнула окно, свесилась вниз и вгляделась в темноту.

– Всё ясно! Машины нет. Значит, бабушка уехала!

Там, где ещё утром стоял старенький минивэн с бордовой, местами облупившейся краской, было пусто.

«Фух, ну и трусиха же я! Такого понапридумывала! Сейчас я позвоню бабушке и узнаю, где она пропадает». Эля сунула руку в карман, но сначала нащупала каштан и провела пальцами по его гладкой поверхности. Достала телефон – связи не было. На экране высветилась надпись «Только экстренный вызов».

«Что за шутки? Мне это надоело! – Эля сбежала вниз по лестнице и швырнула смартфон на диван. – Я буду просто сидеть здесь, истребляя запасы еды, пока бабушка не вернётся. Или кто-то другой меня не найдёт».

Она придвинула стул с изогнутой спинкой, на котором сидела Матильда, когда делала карточный расклад. Рука нерешительно замерла над колодой. Бабушка говорила, что нельзя трогать колоду кому-то постороннему. Тем более, когда у неё есть могущественная хозяйка, разбирающаяся в посланиях карт.

Будь что будет. Эля сняла первую карту и перевернула рубашкой на стол.

Повешенный!

Девочка не знала точного значения карты, но решила, что она явно не предвещает ничего хорошего... Ведь Эля помнила, как Матильда хмурилась и капала ментоловые капли на язык, когда ей выпадала эта карта.

Эля вытянула перед собой ладони. Они дрожали.

– И совсем не страшно! Я никого не боюсь! – Девочка открыла коробку с сырными крекерами и высыпала в миску. – Что тут у нас? Рыбки и осьминожки. Попробуем! – Она закинула в рот целую горсть и стала жевать.

Солоноватый вкус успокаивал. В конце концов в отсутствии Матильды она здесь хозяйка. Эля встала и зажгла свечи – сразу стало как-то уютнее. А может, дело в полной луне, что обосновалась как раз напротив?

Эля повернулась к окну и увидела, как прямо на неё кто-то смотрит.

– Ой...

Кто-то с одним глазом.

Большим и красивым глазом, похожим на океан.

Глава 7

Соседский паренёк Клод

– Динь-дон!

Эля вздрогнула и обернулась на дверь.

«Кто это может быть? Наверное, Матильда вернулась... Но у неё есть ключ».

Девочка вновь посмотрела в окно, но там уже никого не было.

«Вот чёрт!»

– Динь-дон! Динь-дон!

Эля и не собиралась открывать, она поплотнее задёрнула шторы.

«Так-то лучше».

Несколько минут прошли в полнейшей тишине. Эля уже обрадовалась, что непрошеные гости ушли, и снова прыгнула в кресло. Нет, сидеть в тишине было невыносимо. Почитать вслух? Или...

– Кажется, у бабушки был плейер. – Эля подошла к комоду и выдвинула верхний кривобокий ящик. – Ого, сколько тут всего интересного!

– Динь-дон!

Колокольный перезвон эхом прокатился по комнате и застрял где-то у потолка.

«Может, это папа приехал?! – осенило Элю, и она радостно кинулась к двери. – Почему, интересно, в зáмке не предусмотрен дверной глазок?»

Девочка припала ухом к дубовым доскам. По ту сторону кто-то вздохнул.

«Это наверняка бабушка меня разыгрывает. Проверяет на смелость». Девочка сняла цепочку и решительно дёрнула засов.

– Ох, ну наконец-то!

На крыльце стоял мальчик в вязаной шапке с заячьими ушами.

– Тебе чего?!

– Мне... Я... А ты кто вообще? – нагловато спросил мальчишка. – Мне нужна Матильда. А почему у тебя повязка? Ты что, одноглазая?

Или вы играете в пиратов? – Он попытался заглянуть внутрь, но девочка ему помешала, загородив проход.

«Не твоё дело!» – чуть не рявкнула Эля, но передумала. Она отошла немного в сторону и жестом пригласила войти этого невесть откуда свалившегося наглеца.

– Меня зовут Клод. – Он разулся и протянул Эле руку, после того как девочка заперла дверь на замóк и цепочку.

– Эля. Я внучка Матильды. – Она ухмыльнулась, глядя на носки, а вернее, перчатки на ногах Клода. Вот именно, самые что ни на есть перчатки для ног. Да ещё в радужную полоску. – Хочешь крекер?

«Что я несу? Зачем я его вообще пригласила?» – Эля сама себя не узнавала.

– Обожаю крекер! А Матильды нет, да? – Клод уселся за стол и потянулся за печеньем.

Эля даже не удивилась, что Клод назвал её бабушку по имени. Матильда слишком любила своё имя, чтобы удобрять его ненужным «мадам». Видимо, в округе знали об этом.

– Ты прав, – не стала скрывать Эля. – Бабушки нет. И я понятия не имею, где она. – Ого! – Глаза Клода заинтересованно блеснули. – Матильда что, исчезла?! И записки не оставила? Это очень на неё похоже...

– Да откуда ты знаешь? – Элю возмутило, что какой-то мальчишка знает о её бабушке больше, чем она. – К твоему сведению, это раньше ба делала, что хотела. Но не могла же она просто так оставить меня одну в зáмке... – А ты в городе учишься? – Клод решил сменить тему. А то ещё Эля выгонит его взашей. Уходить ему вообще-то не хотелось.

– Ага. Пока в городе. Но там скукота. Здесь я в гостях, но подумываю уговорить папу остаться. Учиться же можно на дистанте. А экзамены я в вашей школе могу сдать. Как там, кстати?

– Где? В нашей поселковой? Скукота тоже, – протянул Клод, и они оба рассмеялись. – Ну правда, расскажи.

– У нас учитель истории хороший – мне он больше всех нравится. В классе нас десять человек. Было одиннадцать, но Нури с родителями переехали. Здание школы – самое старое в округе. Старше только зáмок Матильды. А в школьной столовой самый вкусный компот из кураги, который я когда-либо в жизни пробовал. – Клод доел крекер и теперь посматривал на графин с морсом.

– Пей, если хочешь, – кивнула Эля и протянула ему кружку. – Хорошо, что ты пришёл! А то мне одной от страха померещилось тут кое-что... – Она нервно хохотнула. – Представляешь, смотрю в окно, а там какой-то одноглазый на меня пялится. И глаз этот, главное, светится!

– Э-э-э... – протянул Клод задумавшись. – Слушай, ты можешь мне не поверить, но когда я поднимался в гору, то заметил странный свет возле вашего зáмка...

– Странный? – Эля насторожилась. – Что ты имеешь в виду?

– Ну... Голубое мерцание. Непонятное.

– Хм.

– Поговаривают, – перешёл на шёпот Клод, – что в окрестностях в это время бродят древние существа... Я имею в виду, в полнолуние... И самое интересное знаешь что?

– Что? – Эля сглотнула.

Клод пристально смотрел ей в лицо:

– Они тоже одноглазые, представь себе.

– В каком смысле? – спросила Эля. – К чему это твоё «тоже»? Ты на что намекаешь?!

– Сама знаешь на что.

«Вот наглый! Надо было сразу его выгнать отсюда!»

– Не знаю. Но если ты о повязке, то я просто... э... играю. Это задание такое из квеста. У нас вся школа на нём сейчас помешана. Мы задания выполняем. Так вот, мне выпало ходить целый месяц в повязке или выпить десять литров козьего молока. Само собой, я выбрала повязку.

– По-моему, ты врёшь, – хмыкнул Клод. – Дай посмотрю. – Он потянулся к Элиному лицу.

– Э, нет! Это не по правилам! – Она отпрянула.

– Так никто не узнает.

– А вдруг меня на детекторе лжи проверят? – Эля отошла подальше от этого ошалелого. Ей хотелось отодвинуть штору и кое в чём убедиться... Нет, лучше не надо. – Унокулусы! – истошно заорал вдруг Клод, глядя в северное окно.

– Ты что?! – Эля аж подпрыгнула. – Сумасшедший остолоп!

– Смотри! Вон там, на вершине!

На горе, там, где располагалось старое кладбище, светился глаз.

Опять...

Глава 8

Сурикат в сумке

– А твои родители не будут беспокоиться?

Эля и её гость сидели на диване, завёрнутые в шерстяной плед по самый нос. Всё-таки не каждый вечер видишь таинственный светящийся глаз... Им же не могло обоим померещиться? Дрожь уже почти прошла, поэтому Эля решила поговорить. Когда слышишь чей-то голос – не так страшно.

– Мама с папой привыкли, что я могу задержаться, – отозвался Клод. – К тому же я пару раз оставался с ночёвкой у Матильды, с разрешения, конечно: она тогда сырники готовила. Мама тоже их стряпает по субботам. Но у неё они не такие вкусные... Дома у нас есть о ком позаботиться.

– У тебя младший брат?

О братике Эля мечтала больше, чем о собаке в своё время. Больше, чем о нормальных глазах. Больше, чем о четвёрке по алгебре.

– Нет. У нас только дедушка Михаэль. Его здесь все знают. Он совсем старый и постоянно всё забывает. А иногда, наоборот, всё-всё помнит! Даже то время, когда был маленьким. Меня он порой не узнаёт. Дедушка часто уходит бродить по окрестностям и часами не может вспомнить дорогу к дому. Просто не помнит, какой наш дом – синий или бежевый. Но он очень добрый, мой дед. Иногда в его словах проскальзывают странные вещи... – Клод поёжился, не договорив. – А правда, что зáмок построил ещё твой прапрадедушка? – Он вдруг сменил тему.

– Что за бред? – Эля рассмеялась. – Ты шутишь?

– Ну, в посёлке всякое поговаривают.

Эля поправила повязку и, встав с дивана, стала расхаживать по гостиной. Ей понравилось, что она знает историю переезда Матильды в зáмок, а Клод нет.

– Ба купила зáмок на аукционе. С молотка! До этого в нём жил какой-то знатный господин голубых кровей. Однажды он разорился, и зáмок выставили на торги, довольно задёшево. Его несколько раз почти уводили из-под носа Матильды, но каждый раз сделки почему-то срывались. Матильда всегда мечтала жить у океана, на природе, как в детстве. Но...

– Что?

– Есть один нюанс. Я бы даже сказал – нюансик, – поправил галстук аукционист (вернее, Эля, изображающая его). – Вы же понимаете, что такая цена... она неспроста занижена... Много желающих купить этот зáмок. Здесь такой воздух! М-м-м, вы чувствуете? Здесь сосны, каштаны вроде тоже есть...

– Это я и без вас вижу, – грубо ответила Матильда. – Говорите! Меня ничем не напугать! К тому же карты сказали мне, что жить я буду именно тут.

– В доме водятся многоножки.

– Кто? – Матильда поперхнулась. – Какие ещё многоножки?! То есть вы хотите сказать, что я выложила вам все свои сбережения, купив эту рухлядь с мерзкими насекомыми?

– Вы можете применить дихлофос. Есть шанс, что это поможет. – Аукционист попятился к выходу.

– Вон! – гаркнула Матильда, и бедолага был таков.

Поселившись в зáмке, его новая владелица лицом к лицу столкнулась с бесчисленным количеством многоножек. Надо сказать, что на вид они были очень противные! Фу! Бе! Матильда, конечно, могла их всех переловить или перешлёпать тапком. Но вместо этого она уехала в степь! И долго сидела там с пустой хозяйственной сумкой в крупную клетку.

– Зачем? – Клод чуть не прыснул.

– Затем, что вернулась она уже с сурикатом внутри этой сумки. Едва он вылез наружу, как сразу принялся за этих противных тварей! Он слопал их всех, представляешь?

– А дальше?

– Сурикат пожил ещё пару дней с Матильдой в зáмке, а после вернулся в степь – он тосковал по родным. А на Рождество потом приезжал в гости, забираясь по водосточной трубе. Сурикат нырял в открытую форточку и лежал на подоконнике, наблюдая за Матильдиной игрой в покер. Под окнами в ту пору постоянно сновали люди в чёрных шляпах и в тёмных очках. Они подглядывали, подслушивали и всё ждали, когда Матильда съедет, а зáмок снова выставят на продажу. Но Матильда никуда не съезжала. Вместо этого она поставила красивую ограду, разбила пышный розарий, а по выходным у неё собирались любители покера, который с годами превратился в покер онлайн... Вот такая нетипичная история! Вполне в духе моей бабушки! – закончила Эля.

– Да-а-а, Матильда крутая! – подтвердил Клод. – Мой дедушка тоже раньше играл в карты. Но потом все правила забыл...

Глава 9

В Париж за круассанами

– Так куда же всё-таки она пропала? – Клод внимательно посмотрел на Элю: вдруг девочка чего-то не договаривает? – Может, Матильде понадобилось в город? За новой лейкой, например.

– О нет! Зная бабушкино чувство юмора и любовь к авантюрам, она скорее отправилась в экспедицию на Эверест. Или улетела с одноклассницами, которые ещё живы, в Париж за свежими круассанами.

– А я думал, что в Париж летают, чтобы сфотографироваться у Эйфелевой башни.

– Тогда бы она не оставила телефон! – Эля посмотрела на журнальный столик. Из-под кружевной салфетки торчал оранжевый чехол. – Точно, это же её телефон!

– Слушай, интересно, Матильда его забыла или специально оставила?.. Эля! Давай посмотрим, что у неё там. Это некрасиво, но для дела же.

Эля замешкалась, но потом передала телефон Клоду.

– Ты же знаешь пароль, да?

– Мой день рождения! – уверенно заявила девочка.

– А когда это?

– Вводи: ноль один двенадцать.

– Ого! – Брови Клода взлетели вверх. – Подходит!

На экране загорелась заставка: Эля с длинными зелёными прядями на скейте.

– Ты и на скейте умеешь кататься?

Эля расхохоталась:

– Ещё про мои зелёные волосы скажи!

– Не скажу. Лучше научи кататься!

– Без проблем. Попрошу папу – он отправит сюда скейт доставкой. А здесь есть, где кататься? Чтобы в океан на поворотах не улететь.

Эля взяла у Клода телефон и стала открывать приложения, которыми недавно пользовалась Матильда. Дети ожидали увидеть там подсказку: Гималаи, отшельничество, иглотерапия... Всё что угодно, но не...

– Как высаживать каштан? – Эля закусила губу. – Н-да, кажется, твоя идея с лейкой, Клод, не такая уж бредовая. Я видела в саду свежий саженец...

– Дай-ка посмотреть. – Клод уставился в экран. – Выкопать лунку, полить, поместить растение на глубину... бла-бла-бла... Ничего себе! Смотри, здесь написано: «Если вы хотите, чтобы каштан обладал магическими свойствами, то высадка должна производиться строго в полнолуние, в тишине и одиночестве. Про себя загадайте желание, которое хотите, чтобы вскоре исполнилось. После высадки обойдите растение по кругу три раза и хлопните в ладоши. Должно появиться лёгкое свечение».

– Думаешь, бабушка всё это делала?

– Я понял! Она же могла во время этого ритуала загадать куда-то переместиться и...

– Да ладно?! Ты в это веришь? – Эля засмеялась, но тревогу в голосе было не скрыть. – Надо проверить! – Клод направился к выходу, подхватив куртку и садовый фонарь. Эля нацепила пятнистую шапку, сунула ноги в утеплённые калоши и вышла вслед за Клодом. Тот уже стоял у несчастного каштана и исследовал почву.

– Надо взяться за руки, – решил он, поставив фонарь на землю.

– Об этом не сказано в статье. – Эля поёжилась. То ли от холода, то ли... – Магический каштан, реально? Хотя это вполне в духе Матильды.

– Тогда я сам!

Клод сделал три круга вокруг саженца, хлопнул в ладоши и уставился на полную луну. Он постоял так некоторое время – Эля успела досчитать про себя до пятидесяти восьми.

– Ничего не происходит, – сказала она с некоторым облегчением. Не хватало ещё, чтобы Клод тоже испарился...

Вновь надвигался туман.

– Кто последний, тот сухарь с плесенью! – закричал вдруг мальчик и с хохотом припустил в зáмок.

– Сумасшедший!

* * *

– Фух, было жутковато! – выдохнул Клод в гостиной и залпом выпил стакан воды.

Эля села на диван, снова взяв бабушкин телефон. Вдруг ей кто-нибудь написал?

– Есть! – заорала она.

– Что там?

– Вот. Четыре часа назад бабушка написала новое сообщение в заметках.

– И? Что там написано?

– Время пришло / Время вышло... – прочла Эля дрожащим голосом. – Клод, как думаешь, что это значит?

– Там прямо так и написано?

– Ага. Сам смотри. Через наклонную черту.

– Трам-там-тайрам. Тайрам-там-тайрарам, – в этот момент в телефоне Матильды заиграла мелодия.

– Тсс! Это бабушкина подруга по видеозвонку. Алё? Здрасьте!

– Элечка, здравствуй, дорогая! Где Мотя? Почему она не вышла на коллективный созвон? Сегодня же Луна в Козероге, – затараторила подруга с блестящими зубами.

– Козе... что? – Клод мелькнул перед фронтальной камерой.

– Кто этот милый мальчик, я не узнаю?

– Здравствуйте! Я Клод. Матильда вам наверняка обо мне говорила. Я прихожу к ней иногда в гости.

– Да-да, припоминаю. Так где же сама Матильда?

– Она спит. Легла сегодня пораньше. Пф-пф. – Клод подул в динамик.

– Это на неё не похоже...

– Пф... Пф... Плохая связь. Мы отключаемся! Доброй ночи. – Он сбросил звонок.

– Спасибо! – Эля коснулась руки Клода. – А то я не знала, что ей говорить.

Глава 10

Переодетый почтальон

Светало. Свернувшись калачиком, дети лежали на диване валетом и перетягивали друг у друга плед в крупную клетку.

– Динь-дон! Динь-дон! Эля и Клод так и сели на диване и теперь таращились друг на друга.

– Вернулась? – Эля вскочила первой.

– У Матильды есть ключ. – Клод зевнул.

– Так мы заперлись на тридцать три засова! С улицы не открыть.

Эля подошла к двери, а Клод выглянул в окно, слегка отодвинув штору.

– Кажется, это почтальон. И он здесь явно неспроста.

– С чего ты решил?

– Он ходит вокруг замка и заглядывает в окна... Хорошо, что мы везде задёрнули шторы. К тому же этот тип точно не местный. Нашего Альфа я хорошо знаю, он без усов. А ещё у него в руках газета.

– Бабушка не выписывает газет. Может, он принес телеграмму?

– В век интернета? Сомневаюсь.

– Тогда, может, письмо от тайного поклонника... Сейчас узнаем! – Эля отперла засовы и распахнула дверь.

Почтальон уже стоял у калитки.

– Вы что-то хотели? – Голос Эли прозвучал неожиданно звонко.

Почтальон обернулся. Секунду он таращился на её повязку, а затем пустился наутёк.

– Эй, вы куда?!

Эля быстренько обула калоши и побежала следом.

– Постойте, вы к бабушке? – Ей показалось, что этот почтальон что-то знает. А ещё ей почудилось, что почтальон – женщина. С приклеенными усами. – Подождите! – крикнула Эля громче и, не вписавшись в тропу, резко уходившую влево, шлёпнулась на землю.

Почтальон скрылся за поворотом.

– Не догнала?! – К Эле подоспел запыхавшийся Клод. – Давай руку! – Он помог девочке подняться.

– Мне всё это не нравится! – Эля одёрнула толстовку и, сгорбившись, зашагала домой. – Нужно идти в посёлок.

– Я хотел предложить то же самое, – поддержал Клод. – Туда есть две дороги: петляющая, но вымощенная брусчаткой – эта долгая. Или короткая – напрямик. – Мальчик посмотрел в сторону обрыва.

– Пойдём короткой, – выпалила Эля.

– Тогда надень что не жалко.

Они напялили всё, что нашли в хозяйственном шкафу Матильды, и теперь были похожи на двух бродяг. Эля достала из серванта карту посёлка, несколько купюр, бабушкин телефон и сунула всё в карман Матильдиной ветровки. Рукава девочка подвернула. Клоду она одолжила куртку с оторванным нагрудным карманом и потёртые джинсы.

– Какой у нас план?

Клоду стало приятно, что Эля доверяет маршрут и план действия ему.

– Пойдём прямиком к Софии. Она – глаза и уши нашего посёлка.

* * *

Софии в лавке не оказалось. Вместо неё там сидел белокурый паренёк и чертил каракули в альбоме.

– А мамы нет. Она ушла за изюмом.

– Жаль... Мы хотели узнать, не видела ли она Матильду? Это, кстати, Эля, её внучка. – Ты приехала, а её нет?

– Ага. Что-то вроде того, – кивнула Эля.

Мальчик внимательно посмотрел на ребят, словно решая, можно ли доверять им то, о чём он знает.

– Я видел... Матильду. Прямо здесь. И почему-то в каракулевой шубе. Она съела сэндвич с курицей, а потом села в машину и укатила на самый верх.

– Что значит «наверх»? – Эля ничего не понимала. Её бабушка ест магазинные сэндвичи?

– Это значит, что Матильда поехала на старое кладбище, – пояснил Клод. – Одна. В сумерки и жуткий туман. В полнолуние.

– А вдруг она... – испугалась Эля. – Хотя нет, гроб же дома...

– А почему вы такие грязные? – Паренёк не сводил глаз с ребят. – Как поросята.

Эля и Клод посмотрели друг на друга и расхохотались. Вместе со смехом уходило напряжение.

* * *

Домой они возвращались по главной дороге. Клод шерудил носами ботинок опавшие листья, ветер с моря продувал насквозь.

– Слу-у-ушай! – Мальчик вдруг остановился. – Как же мы сразу об этом не подумали... Нам надо... Звони!

– Кому? – не поняла Эля.

– По тем номерам, на которые Матильда звонила вчера вечером.

– Ты думаешь?

– Уверен!

Эля вынула из кармана телефон и включила его. Он тут же запиликал, сообщая о пропущенных звонках участников карточного клуба. – Давай лучше я. – Клод нашёл в меню последний набранный номер и нажал на зелёную трубку.

Послышались гудки.

Мальчик насчитал шесть, прежде чем на том конце сказали: «Алло!»

И всё бы ничего, но речь абонента продолжилась: «Матильдочка, курочка моя. Хрю-хрю, я всё помню!»

И в этих словах Клод уловил знакомые интонации. Особенно «хрю-хрю».

– Дедушка?!

В трубке всхлипнули, а потом послышались частые гудки.

– Ну, кто это был? – Эля замёрзла, поэтому пританцовывала рядом.

– Ничего не понимаю... – отозвался Клод. – Но кажется, мы идём к нам в гости. Это мильонтыщ процентов был мой дед...

Глава 11

Два чайника чая

– Мама тебе обрадуется! Гости в наших краях не часты. К тому же ты не просто гостья, а внучка Матильды.

– Давай пока не будем говорить, что бабушка исчезла, – попросила Эля. – Ни к чему сейчас лишние расспросы.

– Расспросы всё равно будут. Так что готовься! Перед тем как нам удастся проскользнуть в комнату дедушки, нужно будет выпить два чайника чая с листьями смородины. Съесть пирог с тыквой и ответить на сто тысяч вопросов. Мама любит гостей! И это... – Клод замялся, посмотрев на Элину повязку. – Она наверняка спросит...

– Пф... Ясно. Но ответ будет, как ты понимаешь, тем же самым.

– Скукота же! А могла бы выдумать легенду поинтересней.

– Я ничего не выдумывала!

– Да-да. – Клод распахнул перед Элей калитку. – Добро пожаловать!

На крыльцо вышла миловидная женщина в запахнутом болоньевом пуховике. Она была очень высокой и касалась пучком светлых волос дверной перекладины.

– Клод, у нас гости? – Женщина состроила гримасу: «Почему ты не предупредил?!»

– Мам, это Эля. Внучка Матильды. – Элечка! Так ты из города?! Проходи, дорогуша. Можешь называть меня Анной-Марией. – Она приобняла девочку за плечи и повела в дом.

Эля сидела за красиво сервированным столом, уплетая тёплый пирог.

– Ты кушай, кушай. – Анна-Мария подливала чай в красивую чашку со слоном и всё расспрашивала, расспрашивала... Про школу, иностранные языки, стоимость проезда, клумбы на главной площади города, моду на шапки с козырьком...

– Мам, я покажу Эле коллекцию жуков, – не выдержал Клод и потянул девочку из-за стола.

– Ой, а я пока отрежу кусок пирога для Матильды!

– Ты коллекционируешь жуков?

– А что тут ещё коллекционировать? – Мальчик пожал плечами. – Разве что фантики от конфет. Или выпуски местной газеты «Ничего нового». А коллекцией жуков я обеспечил себе пятёрку за полугодие по биологии.

Клод посмотрел на ручные часы: почти семь вечера.

– Жуков потом посмотрим. Пошли! – Он открыл зелёную дверь с витражом, и они оказались в другой части дома, где жил Михаэль.

В кресле с высокой спинкой сидел пожилой мужчина. Эля уловила голос диктора.

– Сейчас передача закончится, и он выключит телевизор. Один, два, три, – не отрываясь, следил Клод за бежавшими секундами, – четыре!

Раздался щелчок. В комнате повисла звенящая тишина.

– Дедушка, ты же в курсе, куда подевалась Матильда? – Клод знал, что вопросы дедушке нужно задавать громко, чётко и всегда неожиданно. Так у него не будет времени обдумать ответ, впасть в забытьё или включить актёрские способности, которыми он обладал.

– Я бы и сам хотел это знать. – Михаэль повернулся к внуку и расплылся было в блаженной улыбке. Но тут он увидел Элю.

– А... а... – Он страшно выпучил глаза. – Унокулусы!

– Дед, ты что? – изумился Клод.

Элю охватило сильное беспокойство.

– Ладно, я пошла отсюда, – сказала девочка и кинулась к двери.

Михаэль рванул с кресла и схватил её за ногу.

– А-а-а, пустите! – во всё горло заорала Эля и принялась колотить в дверь.

– Прошу, произнеси слова! Иначе мне никак туда не попасть! – истошно закричал Михаэль.

Опомнившись, Клод стал оттаскивать его от Эли. На крик прибежала Анна-Мария.

– Папа! Как ты встречаешь гостей?!

В ту же секунду Михаэль поднялся с пола, расправил растянутую безрукавку и уселся в кресло как ни в чём не бывало.

– Эля, прости его. Он совсем плох. – Анна-Мария увела гостью на воздух.

Клод остался, чтобы накапать дедушке капель. – О чём ты вчера разговаривал с Матильдой?

– Карты... Это всё они. – Михаэль обмяк, закрыв глаза.

Это означало, что разговора не получится.

* * *

– Клод, я пойду! Вдруг бабушка уже в зáмке, – сказала Эля, едва мальчик появился во дворе.

– Я приду завтра. После обеда! – пообещал он и махнул на прощание.

Эля шла, и вместе с ней шёл туман. Он обнимал за плечи и пробирался в сапоги. Низкие серые тучи снова грозили пролиться дождём. В небе сверкнула молния. Эля затылком почувствовала пристальный взгляд. Она ускорилась. А потом и вовсе побежала. Сумерки уже опустились на посёлок, и зáмок сейчас выглядел устрашающе. Эля почти добежала до калитки. Как вдруг...

– Варф! Где ты был?! – Эля нагнулась к ластившемуся у ног псу и позволила облизать себя. – Пошли скорее в дом. Ну и лапы!

Сняв верхнюю одежду и калоши, Эля направилась в ванную, чтобы помыть Варфа.

– Как хорошо, что ты вернулся, – посмотрела она укоризненно на пса, а затем обняла его за мокрую шею. – А знаешь что, дружище, мы теперь здесь за главных!

Эля достала свой телефон, с надеждой смотря на количество палочек. Из-за тумана сигнал снова отсутствовал.

– Ладно...

Она подняла рубильник и включила уличное освещение. Двор и северная, самая мрачная сторона зáмка засияла огнями.

– Ну вот, совсем другое дело! Теперь займёмся поздним ужином. Посмотрим, что у нас есть.

Эля захлопала дверцами кухонного шкафа, вынула ковш, налила в него воды и бухнула туда чечевицу прямо из пачки. Добавила соли, томатной пасты и поставила на огонь.

– Варф, может, ты знаешь, где бабушка?

Пёс гавкнул два раза.

– Так я и думала. – Эля поднесла ложку с чечевицей ко рту, подула и попробовала, что у неё получается. – Бе-е-е! Всё-таки хорошо, что мама Клода дала мне с собой пирога. Завтра я вас познакомлю. Клод тебе понравится!

Пёс снова радостно гавкнул.

Спать совсем не хотелось. Эля переоделась в домашнее, убрала волосы со лба ободком, любимым Матильдиным, поправила повязку, налила в ведро воды и принялась мыть полы. Выводя тряпкой мокрые зигзаги, Эля добралась до зимнего сада. Нагнувшись к кадке с монстерой, она увидела книгу сказок.

– Снова ты?! – Эля вытерла руки о штаны и открыла её наугад. «...унокулусы приходят в мир людей, чтобы наполнить их сердца светом...»

– Что? Опять унокулусы?!

Глава 12

Альба – как сорт клубники

Утром Клод собрался в центр – выполнять поручения мамы. Она осталась присматривать за Михаэлем: тот плохо спал, всё рвался зачем-то на кладбище. Анна-Мария отпаивала его сладким чаем, гладила по руке и убеждала, что без дела туда лучше не ходить. Лишь к утру им обоим удалось немного поспать.

– Клод, вот список поручений. – Мама надиктовала на телефон голосовое сообщение.

Хотя она и любила всё записывать от руки, а потом вычёркивать сделанное, но сейчас так было быстрее.

– Нужно забрать пальто из химчистки, купить продукты. Капусту бери в лавке на Облепиховской – только там, Клод. Это важно! Капуста, купленная в других местах, совершенно не идёт на голубцы, – повторила она, а затем нажала на кнопку, переслушала: «Не идёт на голубцы» – и осталась довольна.

– Ах, да. – Анна-Мария обратила внимание на кипу бумаг, лежащую на столе. – И оплати штраф. Иначе шериф перекроет нам выезд за город.

– А можно я на обратном пути зайду к Эле? – тоже записал голосовое Клод.

– Только не задерживайся! Спасибо! Что бы я без тебя делала?! На сдачу купи себе чего-нибудь. Только не этих ужасных червяков.

– Они мармеладные! – засмеялся Клод и тут же подумал, что надо бы угостить ими Элю. Интересно, она любит кислое?

* * *

Два часа Клод бродил по городу, прежде чем выполнил все мамины поручения, и даже капусту купил там, где надо. И вот уже минут пятнадцать он сидел на крыльце полицейского участка и ждал, когда вернётся со спецзадания шериф. Клоду осталось только оплатить штраф. Но шериф всё не возвращался. Тогда мальчик решил дойти до сквера, где в павильоне продавались кислые червячки. А ещё тыквенные семечки в кулёчках.

Едва он перешёл дорогу, как рядом с ним на всё ещё зелёном газоне припарковался скутер. Синий, с серебряной стрелой. С него слез скутерист и направился в павильон. Наверное, тоже за семечками. На нём был чёрный прорезиненный комбинезон и шлем. А ещё высокие сапоги на шнуровке.

– Круто! – Клод страсть как любил транспорт, на котором можно носиться по серпантину над океаном, проветривая шевелюру. И скутер, и скейт, и даже старенький велосипед. Но мама была против. «Ходи пешком!» – говорила она и отворачивалась. Клод знал, что мама волновалась. Поэтому лишь вздыхал.

Тем временем скутерист вернулся. Видимо, он купил то, что хотел, и теперь...

– Ой, так вы женщина?! – вырвалось у Клода.

На голове незнакомки красовалась теперь бордовая балаклава, из-под которой выбивались каштановые волосы. Да и помада на губах у неё была цвета спелой вишни.

– Ага! – засмеялась скутеристка. – Я – Альба. – Она протянула Клоду руку в кожаной перчатке без пальцев. – Ты местный, да? Не знаешь, как найти Матильду Котовскую?

– Я... э... – Клод пожал руку и отвёл глаза. – А зачем она вам?

– Я журналистка. Собираю материал для статьи. Так ты знаешь, почему Матильды нет в зáмке?

– Она в санатории. По горячей путёвке. Вернётся через месяц, – зачем-то выдумал Клод. – Мне пора! – Он развернулся, вынув из кармана телефон. Нажимая невпопад на кнопки, он случайно воспроизвёл последнее голосовое: «Можно я на обратном пути зайду к Эле?»

– К Эле? – переспросила Альба. – Это же внучка Матильды, верно? Она уехала с ней?

Но Клод уже помчался обратно к шерифу, напрочь забыв о червячках. Нужно было покончить с этим штрафом.

«Зачем ей понадобилась Матильда? Почему не наш историк? Или мэр? Они знают историю посёлка и местные легенды лучше всех. Это очень странно».

На этот раз участок был открыт. Клод поднялся по ступеням, но замер прямо у приоткрытой двери кабинета. Оттуда доносились голоса – Клод вдруг отчётливо услышал имя – Эля.

– ...да точно тебе говорю. Это её внучка. Из города! Я видел Лампаса. Его потом вертолёт забрал. Говорят, он стал большой шишкой. – Ещё бы! Раз за ним персональный геликоптер прислали.

– А ещё говорят, что эта внучка – одноглазая, как и папаша! – узнал мальчик голос соседки Розетты, местной кассирши. Именно ей вносилась плата за штрафы. Каждый раз она водила длинным тонким носом по написанному, потому что плохо видела. Затем поджимала губы, брала купюры и ставила большую квадратную печать «Оплачено». Именно эту печать и нужно было показать шерифу. Обычно он одобрительно кивал, накалывал квитанцию на гвоздь и велел передать родителям, чтобы больше не нарушали.

– Хм, одноглазая? – переспросил шериф.

– Девчонка всё время носит повязку.

У Клода защекотало в носу. Он зажал его пальцами, но всё равно чихнул. Беседа тут же прекратилась, и говорившие уставились на приоткрытую дверь.

– Добрый день! Мама прислала меня оплатить штраф. – Войдя, Клод обратился к Розетте.

– Как хорошо! И вовремя. Штрафы всегда нужно оплачивать вовремя, – одобрительно крякнула Розетта. – Отчего же она сама не пришла?

– Дедушке нездоровится.

Выйдя на улицу, Клод опять увидел Альбу. Судя по всему, она направлялась на фруктовый рынок – мальчик припустил следом.

– ...А девочка? Вы сказали, она живёт в зáмке? – Альба остановилась у лавки с сухофруктами и снова расспрашивала про Элю.

– Так она же внучка Матильды. Из города. Где ж ей ещё жить?! – Продавец отвесил Альбе кураги и фиников и ловко завернул всё в бумажный пакет. – Хорошего дня! Буду ждать вас ещё! Где вы разместились?

– В отеле «У пропасти». – Альба попрощалась и направилась к припаркованному на обочине скутеру.

Клод наблюдал из-за угла, как она покатила по улочкам, петляя на поворотах.

– Значит, «У пропасти»? – Мальчик проводил её долгим взглядом.

* * *

– Эля! – Клод ещё издали увидел подругу в саду. – Там... там в городе, – не мог отдышаться он. – Тобой и Матильдой интересуется журналистка. Она новенькая. Зовут Альба.

– Альба? – переспросила Эля. – Смешно. У бабушки есть такой сорт клубники. Двойной урожай за сезон, между прочим.

– Какая клубника? Говорю же, она странная, эта Альба. Поселилась на окраине.

– Я думала, на окраине живёт Матильда, – усмехнулась Эля. Сегодня она пребывала в отличном настроении. – Куда уж крайнее?

– Эта Альба остановилась в отеле, который содержит беззубый старикан. Он никогда не селит к себе больше трёх постояльцев. Так, говорят, Альба выкупила все три номера и живёт одна. И это очень подозрительно... Я шпионил за ней, – признался Клод. – И ещё... В городе Альба появилась как раз в полнолуние. И в тот вечер, или даже ночь, когда исчезла Матильда.

– Да ладно? – удивилась Эля. – Странное совпадение.

– Поэтому нам надо всё проверить! У вас есть велосипед?

– Нет. Бабушка в последнее время предпочитала электросамокат.

– И ты молчала? – Клод аж подпрыгнул. – Где он? В сарае?

Мальчик направился к деревянным постройкам и увидел радостного Варфоломея.

– У тебя и пёс есть? – вдруг остановился Клод и вопросительно посмотрел на Элю.

– Ага. Мы вместе приехали из города, но потом он куда-то пропал... Как бабушка. А вчера вдруг вернулся! Его зовут Варф.

– Он не сказал тебе, где его носило? – на полном серьёзе спросил мальчик и погладил подошедшего Варфа.

– Думаю, он просто увязался за Матильдой той ночью. Но заплутал и только сейчас нашёл обратную дорогу.

Глава 13

Старая печатная машинка

Добравшись до места и спрятав самокат, по жухлым листьям дети пробрались через кусты можжевельника и прильнули к окнам покосившегося деревянного отеля.

– «У пропасти»... – поёжилась Эля. – Там что, с другой стороны действительно?..

– Ага. Лететь долго. А внизу – океан.

Альба оказалась в номере. Сидя за письменным столом, журналистка набирала что-то на видавшей виды печатной машинке.

– Она что, из прошлого века? – одними губами спросила Эля.

– Хм... Это странно, – согласился Клод.

Альба встала и заходила по комнате, кажется, что-то тщательно обдумывая. Потом она выхватила лист из машинки, пробежалась глазами по тексту и принялась зачёркивать в нём ручкой. Затем достала ещё стопку таких же листов – перечиркала их в ярости и разбросала по комнате.

– Что это с ней творится?!

Подхватив со стула шарф и ветровку, расшитую незабудками, – от Эли не ускользнули такие детали – Альба вышла.

– Надо узнать, что она там пишет. – Клод поморщил лоб. – Уверен, что-то важное.

– План похищения Матильды? – усмехнулась Эля.

– Кто её знает... Но, стоя у окна, мы об этом никогда не узнаем.

– Внутрь нам не попасть. – Эля услышала, как хлопнула дверь в номер, а потом несколько раз в замке повернулся ключ.

– Знаешь, что мы можем сделать? – прищурился Клод.

– Что?

– Пойдём сейчас к хозяину отеля и предложим свои услуги по уборке.

– Ты гений! – почти закричала Эля, но вовремя опомнилась. Ведь Альба наверняка не ушла далеко и вполне могла их услышать. – Но сначала узнаем, куда это она намылилась.

* * *

По сыпучей песчаной тропе Альба спустилась к пляжу. Она пошла вдоль хмурого осеннего океана, то и дело меняющего цвет с изумрудного на асфальтовый. Волны почти касались её высоких кожаных ботинок. Кутаясь в кашемировый шарф, Альба остановилась и стала бросать в воду камешки.

– Фух, она просто гуляет, – резюмировала Эля.

– Возвращаемся, – скомандовал Клод. – Ты подождёшь на крыльце, а я наведаюсь к хозяину.

– Ну уж нет! Думаешь, я пропущу самое интересное? Я с тобой!

* * *

На удивление Франц (так звали старика – хозяина отеля) быстро согласился на предложение Клода.

– Просто мы хотим накопить на три килограмма мармеладных червяков и угостить ими всех детей в округе, – объяснил мальчик своё спонтанное желание поработать.

Франц снял с шеи ключ – один ото всех комнат, что болтался на потёртом кожаном шнурке, – и протянул мальчику.

– Постарайтесь управиться до возвращения постоялицы, – прошамкал он и принялся отсчитывать монеты.

Дети вооружились тряпками, ведром с водой и старым, как сам отель, пылесосом. Хорошо, что комнат было всего три.

– Давай начнём сразу с Альбиной. Соберём листы, которые она разбросала по комнате. – Клод отпер деревянную дверь и шагнул через порог.

В комнате было просторно, в углу стояло кресло, рядом на письменном столе – старая пишущая машинка и вполне современный ноутбук.

– Запаролен, – скис Клод, потюкав по клавишам. – Узнать что-то оттуда нам не светит. Поэтому вот, довольствуемся этим. – Он подобрал с пола исписанный клочок.

«Я сидела у окна и смотрела вдаль. Таинственный скрежет за дверью заставил меня...» – Хм, дневник, что ли?

«Несколько часов я шла на вершину по размытой дождём тропе. Лямки рюкзака больно врезались в плечи».

– Скорее путевые заметки, – предположил Клод.

– А может, она писатель? Печатать книгу на старенькой машинке так романтично... Как раз любовный роман и сочиняет, – догадалась Эля.

– Скорее детектив... С элементами ужасов. Поэтому и живёт на отшибе. Здесь никто не потревожит. Ты, кстати, слышала, как тут сами по себе скрипят половицы?

– Скри-и-и, – тут же раздалось за их спинами. – Скри-и-и...

Эля вздрогнула:

– Это не я! Честно!

Друзья постояли в тишине несколько секунд. Но ничего больше не услышали.

– Займёмся уборкой. – Эля включила пылесос. – Помогай!

* * *

– Если честно, я ничего не понимаю, – уже стоя на улице, сказал Клод. – Я думал, здесь какая-то тайна! Альба неожиданно появляется в городе, вынюхивает у всех про тебя и про Матильду, шастает везде... На первый взгляд, такое поведение очень подозрительно! – А на второй?

– А на второй, получается, что она просто писательница со старомодной страстью к печатным машинкам.

– Наверное, ты прав. Но я предлагаю, пока не списывать со счетов то, что она... злодейка. Понаблюдаем ещё. К тому же я видела у неё в шкафу красный плащ. Именно такой мелькал в саду в вечер исчезновения бабушки. Да и одиночная фара, которую я видела той ночью, – это скутер наверняка. Местные-то на велосипедах рассекают.

– Всё это нам нужно хорошенько обмозговать. – Клод подпрыгнул, словно ловя что-то в воздухе. – Но сначала надо вернуть на место самокат Матильды, а то нам несдобровать, когда она вернётся.

Глава 14

Они среди нас!

Ещё издали Клод увидел машину скорой помощи. Она стояла напротив калитки, перегородив проход. Мальчик протиснулся между ржавым кузовом и пушистым кипарисом.

– Мам, дедушке плохо? – взволнованно спросил он, войдя в дом. В нос ударил острый запах лекарств.

– Мне хорошо! – весело отозвался Михаэль. – Лучше, чем когда бы то ни было! Я скоро встречусь с моей курочкой! Хрю-хрю. Теперь я знаю, как нам повидаться!

– У него поднялось давление. Но ему уже гораздо лучше. – Анна-Мария обняла сына за плечи. – Дедушке сделали укол.

Доктор аккуратно уложил в саквояж тонометр и шприцы.

– Он у вас слишком впечатлительный! Всё про каких-то потусторонних твердит.

– Не про каких-то, а про одноглазых, – уточнил Михаэль. – И, между прочим, они уже среди нас!

– Я вас понял, – усмехнулся доктор. – Скоро укол подействует, – обернулся он к маме Клода. – Проспит до завтра ваш дедушка. Как младенец.

* * *

Но врач недооценил Михаэля. Он спал всего два часа. Затем встал с кровати, достал из платяного шкафа дорожную сумку Анны-Марии и сунул в неё спортивный костюм с начёсом, фонарик и верёвку.

– Я готов. Они мне помогут. Я пройду в их мир и увижу её...

– Кого? Матильду? – из-под стола вылез Клод. Всё это время он там сидел, а иногда и лежал – под длинной жёлтой скатертью с бахромой.

– Ты застал меня врасплох, мой мальчик! Подай мне, пожалуйста, очки и расписание автобусов.

– Дедушка, какое ещё расписание? Ты хочешь запудрить мне мозги?

– Не хочу.

– Где Матильда? Ты знаешь? Мы ищем её.

– Говорят, на островах холодно, где моя шапка? Я хотел нажарить карасей. – Михаэль стал выдвигать ящики комода и заглядывать под кровать.

– Что ты вытворяешь? – разозлился Клод.

Тем временем дедушка нашёл, что искал, а именно песцовую шапку, побитую молью. Нахлобучив её на голову, он подхватил сумку и направился к двери.

– Кто такие унокулусы? – Голос Клода прозвучал громко и напористо. Он заставил Михаэля обернуться. Сумка упала на пол. – В нашей семье они есть? Ты говорил, они среди нас.

– Они рядом. Ближе, чем кажутся. – Дедушка заглянул в глаза внуку, словно проверяя, верит тот ему или нет. Он смотрел, не моргая, почти минуту. – Где моя удочка, етишкин пистолет? А, наверное, в кладовке! – Михаэль посмотрел в окно. – Там, там... – Он пошатнулся вдруг и упал в кресло.

– Что за наваждение! – Клод налил из графина воды и протянул деду. Но тот не реагировал.

– Ма-а-ма! – заорал мальчик и кинулся за подмогой.

Уже через пятнадцать минут санитары вынесли Михаэля из дома на носилках и погрузили в скорую.

– Я поеду с ним! – Анна-Мария уселась в машину. – Клод, я позвоню!

Дверца захлопнулась, и скорая помощь с мигалкой понеслась в госпиталь.

* * *

Дождавшись, пока машина скроется из виду, Клод кинулся в дом и взял телефон.

– «Рваные джинсы даже зимой...» – У Эли вместо гудков стояла мелодия. Её любимая песня. На припеве раздалось:

– Клод, ты почему не спишь?

– Дедушка в больнице, – выпалил тот.

– Всё будет хорошо, – как можно спокойнее ответила Эля. – Вот увидишь.

– Мне не дают покоя эти унокулусы... Это из-за них дедушка опять переволновался.

– Мне... тоже, – после паузы ответила Эля и поправила повязку.

* * *

«Я не приду. Поеду в больницу. Мама сказала, дедушка пришёл в себя и хочет со мной поговорить», – такое сообщение Эля получила от Клода ни свет ни заря.

Варф запрыгнул на диван и улёгся в ногах у Эли.

– Что ж, Варф, разлёживаться нам некогда. По омлету, и в сад! Не хватало здесь всё запустить. Матильда нам голову оторвёт, когда вернётся. А она обязательно вернётся!

Позавтракав, девочка направилась прямиком к высаженному, предположительно Матильдой, каштану. Он немного подрос. Эля полила его тёплой водой из лейки. В кармане пиликнул телефон. Сегодня связь прекрасно ловила.

«Элик, я приеду через пару дней! Дела почти закончил. Не могу дозвониться до Матильды. У вас всё в порядке?»

– Папа, – вздохнула Эля. – И что я ему скажу?

Уезжать совсем не хотелось. Ей так нравилось жить в зáмке! С Матильдой или без... С ней, конечно, больше! Эля вспомнила, как они с ба чистили крышу и ели руками устриц, которых Матильда покупала у местного рыбака. Как переставляли горшки с геранью с места на место, ища подходящее...

– А пускай приезжает! У меня к папуле накопилось много вопросов.

«Всё хорошо, пап! Можешь не переживать!» – Я ведь даже никогда не спрашивала, почему он и я родились с одним глазом... Точнее, не решалась спросить.

Эля вернулась в дом и стала наводить порядок. Ей так лучше думалось. Тщательно протерев пыль, она осмотрела книжные полки. – Да, хорошая у Матильды библиотека!

Эля выдернула наугад пухлую книгу в зелёном переплёте.

– Слишком мелкий шрифт. И картинок нет. – Она пролистнула несколько страниц. В книжке мелькнул фотоснимок. – Чёрно-белый. – Эля прищурилась и внимательно всмотрелась в лица на изображении. Молодая, красивая девушка, с чёрными вьющимися волосами...

– Бабушка, – узнала Эля Матильду. – Интересно, а это кто?

Мужчина на снимке в светлой льняной рубашке был кучерявый и улыбался большими ровными зубами. Рукой он прикрывал правый глаз. На обороте было выведено: «Любимой Мотеньке от Диди. 1968 год».

Глава 15

Ноздри из зелёного тумана

Вечером явился Клод. Эля ждала его и поэтому заранее напекла оладий. Они получились кривобокими, зато вкусными. Живя в одиночестве, девочка потихоньку осваивала книгу с рецептами, которая лежала у Матильды на кухне и служила подставкой под горячую кастрюлю.

– Какие новости? – с порога спросила Эля.

К мальчику, виляя хвостом, кинулся пёс, обнюхал Клода и гавкнул.

– Я кое-что разведал у дедушки. – Клод уселся за кухонный стол и запихнул в рот оладушек. – М-м-м!

– И что же?

– У него есть к Матильде срочное дело.

– Ты это серьёзно? – Эля приподняла бровь. – Да ты просто уникальный разведчик! Обязательно расскажешь мне всё в подробностях. Только сначала смотри, что я вчера нашла. – Эля вынула из книги чёрно-белый снимок.

Клод взглянул на фотографию и засмеялся. Какое-то время он хохотал, сидя за столом, потом свалился на пол и продолжил кататься от смеха. Варф зарычал. Эля не выдержала:

– Клод, прекрати, не то я тебе врежу.

– Не надо! Я всё... Аха-ха-ха... Просто у дедушки Михаэля есть точно такая же фотография. Он прячет её в выдвижном ящике стола. Но там вместо этого господина – дедушка. Класс, да?!

– В смысле? – удивилась Эля. – Прямо точно такая же?

– Почти! Дедушка вклеил свою голову на место этого мужчины... Видимо, он давно хотел быть вместе с Матильдой. Поэтому и устранил соперника с помощью клея и ножниц. А кто это вообще на снимке? – покрутил карточку Клод. – Ты его знаешь?

– Не знаю... Написано – Диди. Бабушка никогда не рассказывала мне ни о каком Диди. Она лишь говорила, что у неё когда-то была великая любовь... Но они были разлучены...

– А твой дедушка?

– Он умер. Давно.

– А как?

– Не знаю. Мне про это не рассказывали. Слушай, а как Михаэль познакомился с Матильдой?

– Всё началось с игры в карты. Дедушку очаровало, как неистово играет в покер Матильда. Он даже специально ей проигрывал – так у него и появился небольшой карточный долг. Но спустя годы игра в покер перешла в онлайн.

– Какие интересные подробности он тебе сообщил...

– Самое интересное я тебе ещё не рассказал. – Клод выдержал драматическую паузу. – Он искренне полагает, что Матильда сейчас у этих самых... унокулусов. По ту сторону, в общем.

– По какую сторону? – опешила Эля.

– По ту сторону каштанового портала.

– Что за бред? Вернее, что за портал?

– Он открывается в полнолуние. Точнее, его открывают. В нашем случае, это сделала, получается, сама Матильда. Или унокулус с той стороны. И вот дедушка тоже засобирался туда – вернуть ей перед смертью давнишний карточный долг. И, конечно же, увидеться с несравненной Матильдой. (Клод закатил глаза.) Но дед не знал, как туда попасть – в этот мир унокулусов. А когда увидел тебя... Словом, он решил, что ты одна из них и откроешь ему портал.

– Пфф! – возмутилась Эля. – Вот заладил... Не надоело? Моя повязка – задание для квеста, ясно?

– Понятно. Только... Я чувствую, что здесь что-то не так.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну вот смотри... Ведь если предположить... просто предположить, что у тебя под повязкой нет глаза, то ты вполне могла бы сойти за одну из унокулусов.

– Хватит! – сорвалась на крик Эля. – Не хочу я быть никакой одной из них!

– А твой отец? У него, правда, вместо глаза каштан?

– Тебе это тоже дедушка рассказал?

– Да, – серьёзным голосом ответил Клод. – И знаешь, ты можешь сколько угодно говорить про этот квест, но я не верю... К тому же это свечение на горе у старого кладбища. Всё сходится!

– Да что сходится-то?

– Унокулусы существуют! И ты имеешь к ним какое-то отношение. Совпадений слишком много... Ты, – начал перечислять Клод, – скорее всего, появилась здесь не просто так. Матильда исчезла, и её видели наверху, у кладбища. Свечение. Книжка эта! (Клод покосился на том с легендами, лежащий на столе.) Дедушка про неё тоже говорил. Но слова путались, я не сильно разобрал... «Под старым каштаном, на кладбище, как описано в книге, рождаются ноздри из зелёного тумана. Это вход!» – что-то такое он бормотал.

– Перестань. Мне всё это надоело!

– Давай сходим на кладбище, а?!

– Ни за что! – Эля была сильно рассержена.

– Неужели тебе не интересно? А вдруг там какое-то послание для тебя?

– Гав! Гав!

– Видишь, Варф со мной согласен! – улыбнулся Клод.

– Не знаю... – Эля вздохнула и уселась на диван. Вид у неё был разбитый. – Разве только днём?.. – От одной мысли о кладбище её начинал бить озноб.

– Ясное дело! Ночью меня туда никаким калачом не заманишь.

Глава 16

Захоронение 1719 года

Эля лежала в темноте и разглядывала потолок: идея тащиться на кладбище казалась абсурдной. Варф сопел у неё в ногах и изредка подёргивал лапой. На потолке не было ничего интересного, кроме паутины.

«Ба, ну ты даёшь! Хоть бы записочку оставила! Папа же ещё приезжает... Так, ладно. Значит, если я – монокулус... вернее, унокулус, выходит, я особенная? Или наоборот... Мандарин в зимнем саду пустил ещё один росток, а в Гренландии люди ходят вверх тормашками...»

Утром Элю разбудил настойчивый звонок в дверь.

– Надеюсь, ты не передумала?! – На пороге стоял запыхавшийся Клод. – Угадай, кого я сейчас видел?

– Э-э... сдаюсь! – Эля зевнула.

– Альбу опять! Вернее, я в этом не вполне уверен. Но кажется, это именно она шастала рядом с зáмком. Понимаешь, о чём я?!

– Не понимаю, – призналась Эля.

– Мне кажется, она следит за тобой. Или что-то вынюхивает.

– Ну, она же журналистка. – Эля пожала плечами.

– Ты сохранила бумажки, которые мы прихватили из её номера? Вдруг мы что-то не так прочли? А там секретное послание между строк.

– Пошли уже, а?! – Эле не терпелось покончить с этим кладбищем. Кажется, она никогда там ещё не бывала... Да, так и есть.

– Я был там всего один раз, – будто прочитал Элины мысли Клод. Он вышел на улицу и ждал, пока подруга запрёт дверь.

– Э-э-э, нет, Варф! Останься дома. – Эля хотела добавить «вдруг бабушка вернётся». Она впихнула собаку внутрь и повернула ключ в замкé.

* * *

Кладбище действительно было старое. Кособокие каменные кресты и замшелые надгробные плиты, стёртые надписи имён... Брр!

Эле было тут не по себе. И опять этот туманище – он стелился между могилами, опутывая ноги, словно вата.

– У вас всегда здесь так жутко? Солнце в этих краях вообще бывает? – Эле совсем не нравился местный климат. – Вроде океан рядом и всё такое.

– Бывает, – заверил её Клод. – Просто не сезон.

Эле хотелось говорить хоть о чём-то. Так было не очень страшно.

– Знаешь, Клод, я думала вчера об унокулусах. И о книге с легендами... Ты прав, я могу быть к этому прича... В общем, я... запуталась.

– Ты бы могла, да.

Клод остановился и внимательно посмотрел на подругу. Он смотрел долго, словно ждал, что девочка снимет повязку и во всём признается. Она не снимала. Клод пожал плечами:

– Это ведь квест, да?

– Кажется, пришли! – Эля указала на старый раскидистый каштан, который рос в центре, между оградой и поросшими сухой травой могильными холмами. – На вид – дерево как дерево. Только ствол толстенный! Давай попробуем его обхва...

Эля не договорила. Потому что между неровными рядами надгробий и полуоблетевших кустов мелькнула...

– Альба!

– Тсс, это она! Ложись! – Клод упал на землю, потянув Элю за рукав.

Они укрылись за широкой плитой, под которой покоился с 1719 года граф Сверхувнизов. Альба подошла к каштану, скинула с плеча тряпичную сумку и вынула оттуда книгу, обёрнутую пожелтевшей газетой.

– Уно Окулус! – произнесла она.

– Что она сказала? – шепнула Эля.

– Отсюда не разберёшь, я ближе подползу. А ты будь здесь. И не выходи, даже если она меня заметит.

– Ну уж нет! Я с тобой. Ползи, а я следом. В конце концов, вся эта история меня касается больше, чем тебя.

Дети подползли на четвереньках как можно ближе к каштану.

– Аперта Кастанеа! – три раза выкрикнула Альба и подняла ладони вверх, запрокинув голову.

На всякий случай Клод зажмурился – мало ли... Потом он открыл один глаз, немного постоял, огляделся и открыл второй. На кладбище всё было по-прежнему, не произошло ничего. Ровным счётом.

– Хм...

Эля тоже было подумала, что земля сейчас содрогнётся, даст трещину и всё такое, и если не все они, то Альба уж точно вместе с каштаном исчезнут. Так громко и эмоционально она кричала про эту свою «аперту». Но женщина продолжала стоять, молча прислонив ладони к стволу старого дерева.

– Что-то не так! – в конце концов процедила она. – Неужели я ошиблась?

* * *

– Фух, кажется, ушла.

Клод распрямил затёкшие ноги и обошёл каштан – ни тебе выжженной земли, ни проявившихся иероглифов на коре... Никаким загадочным порталом тут и не пахнет.

– Ты слышал, Клод? Она ведь заклинание произносила?

– Похоже на то.

– Слушай, а что твой дедушка говорил про свечение?

– Что-то про ноздри из зелёного тумана. Но чудится мне, это его шуточки.

Эля вынула из кармана телефон.

– Если у Альбы ничего не получилось, значит, заклинание неправильное. Значит, ещё не... (Она открыла бабушкины заметки.) «Время пришло / Время вышло!» – произнесла Эля загробным тоном.

– Так оно и есть! – подыграл Клод. – Бу-а-ха-ха!

Девочка взвизгнула. Из-под земли вдруг, прямо рядом с каштаном, повалили клубы зелёного тумана. Он поднимался и поднимался, постепенно приобретая очертания...

– Нос! Смотри! Огромный, живой, шмыгающий нос! – заголосила очумевшая от увиденного Эля.

– А-а-а, с ноздрями! – Клод замер и, словно рыба на поверхности, глотал ртом воздух. – Там, там... Бабушка! – В ярком зелёном свечении стояла облачённая в белый саван Матильда. – Клод, это что, портал, что ли, открылся?!

– Осторожней, Эля!

Едва девочка сделала шаг навстречу бабушке, как свечение исчезло.

Глава 17

Кабриолет напрокат

– И что это было?

Клод всё ещё не мог вымолвить ни слова.

«Как такое вообще возможно? Выходит, дедушка Михаэль не сошёл с ума? Он что, говорил правду?»

– Клод, значит, бабушка нашлась! Вернее, мы её сами нашли!

– Да, кажется, мы каким-то образом открыли портал.

– Мы знаем слова, получается? Ты запомнил вообще, как мы это сделали? – Эля уселась в траву, усыпанную скрученными пожухлыми листьями.

– Выходит, Матильда оставила нам слова заклинания. – Клод отошёл от шока и решил этот ребус. – «Время пришло / Время вышло». – Ты гений! – Эля кинулась обнимать друга. – И как я раньше не догадалась? Матильда написала не просто заметку для себя. Она передала нам способ найти её. – Девочка подняла с земли сухой лист и раскрошила его в руке. – То есть мы можем ещё раз... – Эля осеклась – по спине пробежали мурашки. Неужели она снова сможет обнять ба?

– А знаешь что? – воскликнул Клод. – Кажется, картинка вырисовывается! Нужно только кое в чём убедиться. Для этого придётся навестить дедушку Михаэля. Помнишь, он говорил про заклинание, которое должна произнести... одна из них?

Эля поморщилась. Слова «одна из них» больно кольнули её.

– Только давай сначала где-нибудь поедим, а? От волнения я так проголодалась, что готова бегемота слопать.

– Насчёт бегемота не знаю, а вот «Кашалот» здесь недалеко. Десять минут пешим ходом.

* * *

Эля и Клод сидели в кафе «Полосатый кашалот», прямо у окна, любуясь океаном. Его суровый северный вид почему-то успокаивал. Правда, иногда над ним горланили встревоженные чайки, а на горе возвышалось старое кладбище... Ну да ладно. Утром посетителей тут не было, поэтому друзья могли спокойно обо всём поговорить.

– А что ты видел, ну это... сквозь свечение? Кроме самой Матильды? – Эле припомнилось, что там, позади ба были и другие... люди. Или это были не люди?

– Ваш клубничный раф. – Официант поставил на стол высокие стаканы с трубочками. – Спасибо! – Эля придвинула стакан и поймала на себе внимательный взгляд парня в клетчатом костюме.

«Вот смотрит... Что, глазную повязку никогда не видел? Какая у них униформа странная – «Кашалот» полосатый, а он клетчатый». – А бургеры?

– Пару минут, они почти готовы.

– Уф-ф-фь! – Клод потянул через соломинку напиток и наклонился к Эле.

– Я всё прекрасно видел. И Матильду, и тех самых, с глазом. Ты, кстати, заметила, что на той стороне – лето?

– Кажется, да...

– Слушай, – прошептал Клод, – нам нужно ещё раз попробовать открыть портал.

– Ш-ш-ш! – Эля кивнула на клетчатого. – Ты уверен?

– На сто процентов. Только сначала надо поговорить с дедушкой и как следует ко всему подготовиться.

– Мне страшно, Клод. – Эля громко отпила из стакана.

Девочка снова поймала на себе подозрительный взгляд официанта. Тот отвёл глаза и сделал вид, что протирает тарелки накрахмаленным полотенцем.

– Я сейчас... – Эля решительно встала и подошла к клетчатому. Она о чём-то спросила у него, и тот указал на полосатую дверь с буквой «Ж».

В ту же минуту в окне Клод заметил Альбу. Чёрт, снова эта вездесущая дамочка! Мальчик метнулся к вешалке и притаился за куртками.

Звякнул колокольчик, дверь распахнулась, и вошла журналистка. Высокая, уверенная, в бежевом пальто и берете, с замшевой сумочкой через плечо. Она сняла перчатки, выбрала глазами столик и села – спиной к Клоду.

«Кажется, не заметила», – шмыгнул он под стол рядом с Альбой.

Журналистка достала ноутбук, заказала бутылку минеральной воды и стала печатать.

«Работает опять».

Из её сумочки раздался телефонный звонок. – Да, дорогуша, привет! – проворковала Альба. – Конечно, не переживай, время ещё есть. Сенсация будет. Нет-нет, я не уеду из этой дыры, пока не найду Матильду. Чао!

Клод вжался коленками в пол. Вскоре из-под скатерти он разглядел ботинки и полосатые гетры Эли. Сейчас она будет, наверное, его искать...

– Извините! Я случайно услышала, вы говорили о бабушке. – Эля с интересом уставилась на журналистку.

– О бабушке? – Альба дёрнулась, словно её ударило током. – Ты Эля? Котовская?

Женщина встала. Отпив воды, она просверлила Элю, а точнее повязку, острым взглядом. – П-присядь, – наконец вымолвила она. – Мне будет приятно с тобой поговорить. – И Альба натянуто улыбнулась.

Эля оглядела кафе в поисках Клода: посетителей прибавилось, но столик, за которым они недавно сидели, был пуст.

– Я здесь с другом. Только... он куда-то подевался.

Клод заёрзал под столом, ноги затекли, а шея ныла.

– Знаешь, о Матильде ходят легенды, – начала Альба.

– Могу себе представить. – Эля опустилась на стул напротив журналистки.

– А это правда, что Матильда три раза прыгала с парашютом? – невпопад спросила Альба, а потом вдруг положила ладонь на Элину руку. Девочке стало неловко.

– Мне пора. – Эля встала и схватила куртку с вешалки в углу. – У меня ещё... Варф некормленый!

– Не уходи! То есть... Давай я тебя подвезу?

* * *

Эля остановилась у роскошного кабриолета цвета морской волны.

– Нравится? – улыбнулась Альба. – Мне тоже. Взяла напрокат. Люблю прокатиться с ветерком по серпантину. На свой я пока не заработала. – Она ловко распахнула перед Элей дверцу.

Девочка села на переднее сидение. Всю дорогу она молча смотрела на кромку океана, которая петляла, повторяя их путь вплоть до самого зáмка. Эля думала о бабушке. И о каштане... В воспоминаниях звучал смех Матильды, её последний спор с Элиным отцом. – А когда у тебя день рождения? – Вопрос Альбы вывел девочку из задумчивости.

– Что? А... В первый день зимы. Уже совсем скоро.

– Я слышала, что Матильда уехала. Ты живёшь одна?

– Со мной Варф. Это мой пёс.

– Ты сама готовишь?

– Конечно. Мне же уже двенадцать, – хмыкнула Эля. – Меня папа научил. Сейчас он в городе. Но присылает продукты с доставкой и каждый день звонит, – зачем-то сочинила девочка.

– А в отеле, где я остановилась, связь не ловит. – Альба притормозила. – Приехали. – Она вышла, мягко хлопнув дверцей. – Рада была познакомиться, Эля Котовская. – Журналистка протянула руку.

– И я. – Эля слегка пожала её в ответ. – До свидания!

– Подожди, Эля. Вот, возьми, пожалуйста.

(Альба достала из сумочки визитку.) Вдруг тебе что-то понадобится. Или вспомнишь что-нибудь интересное про Матильду. Скажу по секрету, я пишу о ней статью.

* * *

«Куда ты подевался?» – едва переступив порог зáмка, написала Эля Клоду.

«Я прятался под столом. Я видел тебя с Альбой».

«Она милая. И ужасно деловая!»

«Гы-гы. Альба тебя загипнотизировала, похоже».

Со счастливой улыбкой Эля закружилась по комнате, а потом случайно взглянула в окно. Альба никуда не уехала. Она стояла у обрыва, – спиной к зáмку – ветер развевал её длинные волосы. Руки она раскинула в стороны, словно хотела взлететь или обнять океан.

Эля почему-то вспомнила о книге с легендами. Она теперь всегда о ней вспоминала, когда на душе было... хорошо!

«Пожалуй, можно немного почитать».

Эля выдвинула ящик стола, куда убрала книгу, но на месте той не было.

Глава 18

Палата № 66

Клод остановился у палаты № 66 и расправил полы слишком длинной медицинской накидки. В руках хрустнул бумажный пакет с мармеладными червяками. Михаэлю они тоже нравились. Дверь не с первого раза, но поддалась.

В палате никого, кроме дедушки, не было. Он лежал, укутавшись почти с головой стёганым одеялом и отвернувшись к стене.

– Привет! – Клод переминался с ноги на ногу. – Это я.

– Утавата.

– Слушай, я хотел кое-что узнать... – Ванатату.

– Помнишь, когда Эля впервые появилась у нас дома, ты сказал, что она одна из них. Ты имел в виду – она... кхе-кхе, унокулус?

– Басипина.

– Дедушка, ну говори нормально, пожалуйста. Доктор сказал маме, что ты идёшь на поправку! – Клод подошёл ближе и коснулся одеяла. – Только Эля может открыть портал – это правда?

Михаэль затрясся и попытался повернуться, но не смог.

Клод изменился в лице.

«А вдруг ему плохо? Надо срочно позвать медсестру. Кажется, кто-то сидел на посту за стойкой».

Клод увидел на тумбочке графин с водой и таблетки.

Мальчик откинул одеяло...

Но на кровати лежал не Михаэль.

Это был доктор!

В медицинской шапочке и костюме зелёного цвета.

Руки его были связаны за спиной тонким шлангом от клизменного устройства. Во рту торчала спринцовка, а ноги были примотаны к пружинистой сетке кровати шарфом. Клод узнал – это был шарф Михаэля.

– Увувитеемемя!

* * *

Михаэль сидел на остановке и играл сам с собой в города. Автобус всё не приходил, и старик начинал нервничать. Да, пешком он не доберётся... Михаэль встал и принялся расхаживать вдоль шоссе. Из-за поворота показался красный «Жук» – старик вытянул руку. Но машина проехала мимо. Конечно, в таком виде его вряд ли кто-то подберёт.

Холодало. Михаэль пожалел, что не зашёл в больничный гардероб и не забрал пальто. Но его ведь могли заметить и вернуть в палату! О, тогда бы грандиозный план рухнул. Старик достал из кармана пижамы завёрнутую в салфетку булочку с изюмом и стал есть.

– Такими темпами я не успею к закату.

На горизонте появился кабриолет.

– Что ж, мы сделаем по-другому, – хихикнул Михаэль. Он вдруг скривился от боли и согнулся пополам. Машина притормозила.

Сработало.

– Вы плохо себя чувствуете? Садитесь скорее, я отвезу вас в больницу, – обеспокоенно произнесла девушка. Это была Альба.

– Нет-нет, голубушка! Там я уже был. – Михаэль распахнул переднюю дверь. – Мне надо на кладбище! Срочно!

* * *

Ноги затекли. Что за бредовая идея пришла Эле в голову – отправиться к Альбе? Да ещё одной! Но в последний момент – буквально на пороге отеля – девочка испугалась: что она скажет этой красивой, умной, уверенной в себе журналистке? Тогда Эля взяла и прыгнула в припаркованный кабриолет, укрывшись брезентом, который по счастливой случайности лежал у Альбы на заднем сидении. И теперь девочка ехала в неизвестном направлении. От постоянных поворотов на серпантине стало укачивать.

«Так, кажется, остановились и подобрали пассажира... Может, ей скоро понадобится заправка? Был бы удобный случай слинять...»

Эля прислушалась.

– Что это у вас? – спросила Альба.

– Книга, – охотно отозвался Михаэль.

По голосу Эля сразу его узнала.

– Со сказками? Про унокулусов?

– Сказками, как же! Ха! Унокулусы среди нас, понятно вам, милочка?

Альба молчала.

– Так-то. – Михаэль погладил обложку морщинистой ладонью.

– Откуда она у вас?

– Из зáмка, откуда же ещё? – хрипло рассмеялся Михаэль, а потом и вовсе закашлялся. – Я её украл. Я ведь знаю зáмок Матильды как её пять пальцев – прекрасных пухлых пальцев с золотым перстнем на безымянном.

– Как вы туда проникли? – Альба резко свернула направо.

– У меня есть ключ. Матильда сама мне его оставила. Ещё в позапозапоза-каком-то году, когда отправилась в турне по степи на верблюдах. А я приходил поливать её зимний сад.

– Но зачем вам понадобилось красть чужую книгу?

– Вы слишком любопытны, – заметил Михаэль и внимательно посмотрел на собеседницу.

– О, это чисто рабочий интерес, – заверила его Альба. – Я журналистка. Пишу статью про ваши места и всё, что с ними связано.

– Кажется, подъезжаем! Обожаю наше кладбище!

Аккуратно вытащив телефон из кармана, Эля увидела заветные палочки – связь появилась. Она написала Клоду: «Несись на кладбище. Твой дед и Альба едут туда. Я в машине».

«Интересно, как так получается, что Альба всё время оказывается в нужное время в нужном месте?..»

Глава 19

Портал для одного

– Унокулус Кастанеа! – Альба расхаживала вокруг каштана, сотрясая воздух руками. Дерево оставалось неподвижным. Ни намёка на свечение, ни тумана – серого, и тем более зелёного, – только тёплый пар изо рта. Хорошо ещё, Альба прихватила с собой термос. Она открыла его и сделала глоток крепкого кофе.

Михаэль сидел рядом, обхватив колени руками. Его взгляд блуждал по кладбищу: старик невольно читал имена на надгробьях.

– Неужели я забыл? – Он раскачивался из стороны в сторону, пытаясь вспомнить заклинание. – Забыл!

– Дедушка! Как это понимать?! – Голос внука привёл его в себя. – Почему ты здесь? – Клод, ты как тут оказался? Анна-Мария знает, что я не в больнице? – Михаэль тут же вскочил на ноги, одёрнул шерстяную пижаму и ясным взглядом уставился на внука.

«Нет, мне не должны помешать... Если дочка застанет меня здесь – пиши пропало!»

– Пока не знает... Я наплёл доктору, что ты просто решил меня разыграть. И пообещал привести тебя обратно.

– Обратно не получится. У меня теперь только одна дорога... Клод, я могу доверить тебе тайну? – Голос старика зазвучал уверенно.

– Конечно! – заверил Клод и, подойдя ближе, похлопал дедушку по плечу.

– Я чувствую, скоро мне предстоит того... Ну, ты понимаешь, сколько мне лет. – Он кивнул на каменный крест у могилы. – А у меня... долг, карточный, помнишь? Его непременно нужно отдать. Если уйти в иной мир должником – не видать там спокойной жизни.

– Это всё суеверия! Я не отношусь к ним серьёзно, – вставила свои пять копеек Альба. Она всё это время внимательно прислушивалась к разговору.

– Вы, может, – прищурившись, посмотрел Михаэль на журналистку, – и не относитесь, а я – да. Тех, кто пришёл на небеса с долгом, там ни за что не подпустят к колоде. А всем известно моё пристрастие к картам.

– Так в чём проблема? Отдайте долг, и дело с концом, – хмыкнула Альба.

– Ха! Легко сказать – отдайте! Если она там, а я тут. – Михаэль покачнулся.

Клод молчал. Значит, Михаэль тоже собрался переместиться, как это сделала Матильда. Хм... Клоду бы, наверное, хотелось, чтобы дедушка перед своим уходом был счастлив. Пусть и в каком-то другом мире с необычными существами. Чтобы запомнить Михаэля таким – энергичным, весёлым, немного ку-ку, с румянцем на щеках...

– Кажется, у меня получается! – вдруг взвизгнула Альба.

Несколько раз она повторила слова с последней страницы книги, и по стволу каштана заструился тёплый жёлтый свет.

– Так, вот что... Отойдите в сторонку: в портал может попасть только один! – заявил Михаэль и, оттолкнув журналистку, засучил рукава больничной пижамы.

– Ещё чего! И не подумаю, – возмутилась Альба. – Мне тоже туда надо. У меня репортаж. – Она протёрла камеру телефона и приготовилась снимать. – От меня ждут сенсацию!

– Только один, – коротко повторил Михаэль. – У меня проверенная информация. Иначе портал вообще никого не впустит.

– Значит, этим счастливчиком стану я. – Альба осклабилась, став похожей на хищную птицу.

– Мне нужнее, как вы не понимаете?! – взвизгнул Михаэль.

Тем временем сияние на стволе тускнело. Альба и Михаэль толкались, вырывая друг у друга книгу. Старик оказался более цепким – он выдернул у журналистки легенды про унокулусов и врезал ими ей прямо по макушке. Вскрикнув, та наступила каблуком ему на ногу.

– Уй-я! Больно же! – завопил Михаэль.

– А вы как думали?! – Альба подбежала к каштану, но свечение уже исчезло.

– Что вы наделали?! – На Михаэля было страшно смотреть. – Немедленно откройте! – Он постучал по коре каштана, как в дверь. Но ему никто не открыл, естественно.

Эля давно вылезла из-под брезента и стояла теперь за каштаном, но её никто не замечал.

– Время пришло / Время вышло, – одними губами произнесла она.

Поднялся ветер. Он закружил опавшие листья над могилами. Из земли показался едва заметный зелёный туман. Он расстилался по кладбищу, а потом вдруг стал собираться в плотный клубок, медленно приобретая очертания носа.

– Зелёные ноздри! – охнула Альба. – Портал существует!

Заметив наконец Элю, журналистка кинулась к ней:

– Как ты это сделала?! Отвечай же, ну?

– А я говорил вам! Говорил! – обрадовался Михаэль. – Теперь всё по-настоящему! Ведь заклинание должен произнести потомок! – По-то-мок, – шёпотом повторила Альба и попятилась. А потом она бросила термос на землю и побежала с кладбища прочь.

– Кого я вижу! Михаэль?! Вот же чертяка, и тут меня отыскал! – словно из ниоткуда в каштане возникла Матильда. Кажется, она была рада видеть старого знакомого.

– Моя драгоценная, я пришёл... ну, отдать долг! – заявил Михаэль и стал судорожно выворачивать карманы: колода карт, пачка купюр, крошки от булочки с изюмом. – Давненько мы с тобой не виделись. А может, сыграем ещё партейку?

– Хм... Знает мою слабость! – хохотнула Матильда.

– Бабушка?! – из-за каштана вышла Эля. – Я требую объяснений!

– Эльчонок! Дорогая! – Матильда протянула внучке руки. – Подойди, прошу тебя!

Но Эля не решалась. Вернее, она побаивалась. А вдруг это всё мираж? Весь этот непонятный зелёный свет, ствол каштана рябью, сквозь который видна Матильда... Вдруг всё понарошку?!

Но свечение никуда не пропадало.

Теперь бабушка и внучка стояли, держась за руки, на границе двух миров.

– У тебя всё получилось, – улыбнулась Матильда.

Эля молчала.

– Ой, а ты пыль с моего гроба стираешь? – спохватилась бабушка.

Эля смотрела сквозь неё – туда, где за спиной Матильды открывался совсем другой мир. Мир таинственных унокулусов.

Кроны зелёных деревьев, странные цветы, огромные яркие птицы и одноглазые улыбчивые существа, напоминающие людей.

Они пели, эти существа, какую-то красивую, мелодичную песню на непонятном языке. Их приятные голоса доносились сюда, словно из старого патефона. Эля слушала их и больше всего на свете хотела, чтобы эта песня никогда не заканчивалась.

– Так, ладно, отойдите все! – Михаэль отодвинул Элю в сторону. – В портал должен пройти я!

– Погоди, дружище, – остановила его Матильда. Голос её был громким и не терпящим возражений. – Я давно сделала свой выбор. И он тебе прекрасно известен. Признайся, ведь карточный долг всего лишь предлог?

– Диди?.. – вопросом на вопрос ответил Михаэль.

Матильда кивнула.

Старик сник.

Немного подумав, он поплёлся прочь от каштана, пиная по дороге камень и больше не проронив ни слова.

Земля под ногами дрогнула. Каштан издал глубинный рык, и с него осыпались почти все оставшиеся листья. Они упали прямо к Элиным ногам. Свечение исчезало.

– Я буду скучать! – Матильда выпустила внучкину ладонь и сделала шаг назад, позволяя воздуху сгуститься.

По щеке девочки скатилась слеза. Неужели она больше никогда не увидит Матильду?

– Бабушка! – крикнула Эля и в последнюю секунду перед закрытием портала юркнула в него, совсем позабыв о Клоде.

Глава 20

По зелёной траве

Эля шла по зелёной траве под руку с ба. Кеды с ошмётками грязи оставляли за собой следы, которые тут же исчезали, а трава под ними становилась ещё зеленее, гуще.

– Дай я ещё раз тебя обниму! – Матильда сжала внучку в объятиях.

– Ты. Меня. Задушишь!

– И не подумаю! У нас совсем другие планы, раз уж ты оказалась здесь.

– Ба, почему ты меня бросила? Исчезла вот так, не предупредив...

Эля больше не хотела идти по траве, слушать птиц и любоваться цветами. Девочка села на полупрозрачную лавку под розовым кустом и внимательно посмотрела на бабушку единственным глазом.

– Я жду объяснений!

– Эльчонок, я бы тебя никогда не оставила без веской на то причины. Ты только приехала, и у нас было столько прикольных дел! Но потом я получила письмо...

– Какое?

– От Диди. Он совсем слаб. У него не так много времени осталось... Он ждал меня, чтобы попрощаться. К тому же всё так удачно совпало – полнолуние, каштан ещё не облетел... Я же не унокулус – мне нужно было соблюсти все формальности, чтобы сюда попасть. Да и карты мне выпали что надо: путешествие и долгожданная встреча с бубновым валетом. У меня могло ничего не выйти. Поэтому я не стала раньше времени тебе говорить. Но в итоге всё так неожиданно получилось, и... – Глаза Матильды сияли, как бриллианты, которые красовались на её пальце. – Это подарок.

– Красиво. Диди знает к тебе подход, – улыбнулась Эля.

– Он и тебе такое подарит, хочешь? Пойдём, я вас познакомлю.

Они спустились с холмов и шли теперь лавандовыми полями. По пути встречались унокулусы. Эля заметила, что цвет кожи у них был с фиолетовым отливом. Или это отблески лаванды? Но главной отличительной особенностью был один глаз, разумеется. Большой раскосый глаз прямо посередине лица.

– Это совсем древние, – шептала Матильда. – Современные унокулусы имеют более очеловеченный вид. Иначе бы я не влюбилась в Диди, – хихикнула она.

При виде Эли унокулусы опускались на одно колено и радостно восклицали:

– Уна грата!

– Это значит «Добро пожаловать!» – переводила Матильда. – Они рады тебе. Ты одна из них.

– Да, это моя внучка! – во всеуслышание сообщала Матильда.

– Ба, подожди, так папа – сын Диди, что ли? – Новая догадка ошеломила Элю.

– Ну... да. – Бабушка немного смутилась.

– Он сам-то хоть об этом знает? – Эля крепче сжала руку Матильды.

– Разумеется. И всю жизнь, с малых лет всячески пытается про это забыть. Про свою природу забыть, понимаешь? Думаешь, почему он просиживает штаны в городской конторе, покрываясь пылью, фигурально выражаясь?

– Его вроде там ценят.

– Ха! Он приложил к этому неимоверные усилия.

– А я? – Голос Эли дрогнул.

– Ну ты, милочка, можешь сама выбирать, кем быть.

– Эля! Добро пожаловать! – Из полукруглой капсулы к ним навстречу вышел пожилой мужчина в твидовом костюме и накрученной на бигуди седой чёлкой. – Твоя бабушка говорила о тебе буквально каждую минуту. – Он, чуть покачиваясь, опустился на скамейку. Но улыбка продолжала сиять на его лице. Было видно, что он рад познакомиться.

– Ты там не икала, Эльчонок?! – расхохоталась Матильда.

– Она говорила, что ты сама должна сделать выбор. И вот ты здесь!

– Вот именно, я тут абсолютно ни при чём, – закивала Матильда. – Она сама!

– Значит, я пошла в тебя. И эта любовь к приключениям и авантюрам... Папа нас убьёт, наверное, – засмеялась Эля и уткнулась носом в плечо ба.

– Позволь представиться, я...

– Вы – Диди, – радостно перебила Эля. – Я вас видела недавно на фотографии. Вы нисколько не изменились, кстати. И... теперь я понимаю, почему на фото вы прикрывали глаз ладонью, Диди.

– Зови меня лучше дедушкой.

* * *

Эля сидела по-турецки на ковре из клевера и прихлёбывала какой-то странный напиток. Она даже не стала уточнять, из чего он был сварен. Достаточно было того, что Диди сказал – эта фиолетовая жидкость полезна для зрения и придаёт унокулусу неимоверных сил. Да и на вкус вполне себе, кисленькая!

– Никак не налюбуюсь на тебя! Будто целую вечность не виделись! – Матильда снова обняла Элю.

– Ба, а мы полетаем на аэроплане? Я видела его на том холме.

– Конечно, дорогая! А сейчас скажи-ка мне, успела ли тебе запудрить мозги эта... хм... Как бы её поточнее назвать... пигалица...

трусливая журналистка? Я видела её мельком на кладбище.

– Почему трусливая? И как, по-твоему, она должна была мне их запудрить? – улыбнулась Эля и сделала ещё глоток. – Позвать в газету поработать помощницей? Да, мне бы этого хотелось, кстати. Стать такой же, как Альба, в некотором роде. Путешествовать по миру... Но папа наверняка будет против. Он только и твердит про экономический колледж.

– Советую тебе держаться от неё подальше. – Матильда нахмурилась.

– А можно мне тогда остаться здесь?

– Как тебе будет угодно. Только... отца твоего всё равно придётся поставить в известность. А пока давай просто наслаждаться! – Матильда улыбнулась и принялась плести венок из каких-то малиновых цветов.

– Как же хорошо, что здесь лето! – Эля раскинула руки и повалилась в траву.

* * *

К вечеру Матильда нашла Элю на краю деревни унокулусов. Она заплетала местным девочкам косы и рассказывала им жуткие сказки.

– Эльчонок! А я тебя везде ищу! Пора возвращаться. Твой отец... Он уже сам сюда собирается... Я всё видела – через портал.

– Ой, ба! Так, а если папа сюда попадёт, можно...

– Что?

– Мы все вместе тут останемся?

– Он никогда сюда не попадёт. Он давно стал серой молью, покрылся офисной пылью. Не унокулус, но и не человек в хорошем смысле этого слова... А в портал можно пройти только... В общем, у него ничего не получится. Пошли, ты сама скоро всё увидишь.

Матильда снова привела Элю к старому каштану.

– Получается, каштан – граница миров? – догадалась Эля.

– Одна его часть там, другая – здесь, – ответила ба и задумчиво уставилась вдаль.

Эля уткнулась Матильде в живот, обтянутый цветастым платьем с люрексом. «И где она только берёт такие наряды?»

Бабушка погладила внучку по голове.

– Твоя история там, в том мире... К тому же этот парнишка. Клод, кажется? Очень симпатичный. И у него такие добрые глаза!

– Хм... Не замечала.

Глава 21

Громкое увольнение

Битый час Лампас Котовский гипнотизировал взглядом смартфон. А сообщение от Эли так и не приходило. Матильда тоже не перезванивала – хотя это вполне в её духе.

– Я так больше не могу! – нарочито громко сказал Котовский и принялся расхаживать по кабинету.

Он заложил руки за спину, подошёл к окну, потом поправил каштан и ещё раз посмотрел на потухший экран телефона.

– Пойду просить отгул, – сам себе сказал он и стал подниматься по двадцати восьми ступенькам в кабинет директора.

– Вы с ума сошли? Отгул? Опять? – Господин Пистолесов подпрыгивал от возмущения в большом кожаном кресле. – Что на этот раз? Снова мать умерла? В десятый раз?!

– Нет, она в добром здравии, – начал Котовский. – Вернее... я на это очень надеюсь. Но проверить необходимо. Именно поэтому я пришёл к вам. Там моя дочь... А связи нет.

Утром я заказал для них доставку продуктов, но курьер так ничего и не смог доставить, потому что ему не открыли.

– Да вы хоть понимаете, какую встречу срываете этим своим внезапным отъездом?! Это компаньоны самого!.. – Шеф поднял указательный палец вверх, а затем приложил его к губам. – Вам даже знать не нужно, кто они! Для вашего же спокойствия! Вы подготовили презентацию?

– Я давно вам хотел сказать... что я всего лишь бухгалтер в вашей фирме. Так почему я должен заниматься всякими презентациями?! – Боюсь, в этот раз вам придётся выступить лично, – привстал и облокотился на стол господин Пистолесов. – Внушительную премию я вам гарантирую.

– Дочь мне важнее. – Лампас затеребил торчащую из свитера нитку.

– Я запру вас в офисе! – гаркнул Пистолесов и побагровел.

– У вас ничего не получится. Я увольняюсь! – Котовский вдруг вынул из правой глазницы каштан и швырнул его в директора. Тот еле увернулся.

– Всего доброго!

Лампас решительно вернулся в кабинет, нарочно сшибая по пути папки и прочую дребедень, что лежала на столах у сотрудников. Собрав в коробку из-под бумаги пожитки с рабочего стола, он окинул на прощание единственным глазом офис и отправился в кассу – получать расчёт.

* * *

Купив билет с двумя пересадками, Лампас сошёл на конечной станции, а потом ехал верхом на осле, так как дороги были размыты. Дальше он шёл пешком с квадратным дипломатом в руке. В пути Котовский безуспешно набирал Эле и Матильде, но слышал от оператора одно и то же: абонент вне зоны действия сети.

Наконец показался зáмок. Лампас изрядно запыхался, но при виде знакомых, немного кособоких стен у него открылось второе дыхание. Он пошёл быстрее.

«Интересно, Эля обрадуется?!» Ему так не хотелось, чтобы дочь отдалялась. Наверняка у них с Матильдой уже куча общих дел и каждодневных приключений. А Лампас мечтал, чтобы всё было как раньше – только он и его дочурка.

Подойдя к зáмку, Лампас толкнул калитку, поставил дипломат на землю и принялся обтирать ботинки о влажную траву. Иначе Матильда его и на порог не пустит.

Зáмок показался Лампасу нежилым. Его обдало холодным ветром, где-то рядом громко прокричала птица. Лампас поёжился и подошёл ближе. Свет не горел ни в одном из окон, астры во дворе опустили пёстрые шапки...

«Не удивлюсь, если у Матильды спиритический сеанс. Или она потащила Элю в кругосветное путешествие и просто забыла меня об этом предупредить. А скорее, не посчитала нужным».

Он стал бродить вокруг зáмка и заглядывать в окна. «Интересно, а ключ оставили?» Лампас посмотрел под ковриком и в сарае на гвозде, но запасного ключа нигде не было.

– Да, в зáмок мне не попасть...

В животе заурчало, ветер пробрал до костей, а уши Лампаса стали пунцовыми. Он открыл дипломат и извлёк оттуда шапку с помпоном.

«Кажется, раньше в городе была гостиница... Надеюсь, её ещё не закрыли за ненадобностью». Котовский зашагал вниз, по маршруту, который рисовала ему карта местности.

Скрипнув парадной дверью богом забытого отельчика «У пропасти», Котовский вошёл внутрь и почти сразу угодил лицом в паутину. Затем его нос обдало океанской затхлостью.

«Радушный приёмчик... Ладно, переночевать один раз сойдёт», – подумал Лампас и попросил для себя номер. Всё равно деваться было некуда.

Подслеповатый хозяин долго таращился на Котовского, потом спросил, не актёр ли он, и наконец сообщил ему, что мест нет. – Не ночевать же мне на улице... – Лампас озвучил свои мысли хозяину гостиницы.

Но тот лишь пожал плечами и принялся заполнять журнал посетителей.

– Тогда я... я... возьму и никуда отсюда не уйду! – Лампас плюхнулся на видавший виды пуфик, положив дипломат на колени. Так он и сидел, пока входная дверь не распахнулась и не вошла...

– Альба? – Лампасу перестало хватать воздуха. Собственно, в этом заведении он и без того был спёртым. Котовский оттянул горло свитера. – Ты... ты вернулась к натуральному цвету волос?

«Что я несу?» – тут же подумал он.

– Да, Лампас, это я. И я тоже рада тебя видеть.

– Я этого не говорил... Ты разве не во Флориде или куда ты там уезжала?

– Вернулась пару лет назад, – сообщила Альба. – А здесь – рабочая командировка.

– Надеюсь, она скоро закончится.

– Если ты переживаешь, что я...

– Я ни о чём не переживаю.

– А ты что здесь делаешь? – спросила наконец Альба. Уж кого-кого, а Лампаса она тут увидеть не ожидала.

– Пытаюсь заночевать. Но свободных мест нет. Собственно, меня это не печалит. Трудности, они закаляют. – Котовский поднял повыше воротник пальто и, облокотившись на стену, прикрыл глаз.

Альба подошла на стойку, взяла ключ и пихнула Лампаса в плечо.

– Могу уступить один из трёх занятых мною номеров. Или будешь спать скрючившись на пуфике?

Лампаса два раза упрашивать не пришлось. Спина затекла и просила хоть какого-нибудь матраса. Да и душ принять не помешало бы. Он встал и пошлёпал вслед за Альбой по длинному коридору с протёртыми ковровыми дорожками. Остановились они у двери с числом 28.

«Оно что, меня преследует? – вспомнил Котовский двадцать восемь ступенек в офисе, по которым ещё недавно ходил туда-сюда по нескольку раз в день. – И зачем вообще нужен номер 28, если здесь всего три комнаты?»

Альба по-хозяйски отперла дверь и впустила Лампаса. Тот скрылся в темноте, крикнув: «Спасибо!»

«А он совсем не изменился. Так же смешно хмурится, когда не знает, что сказать. Только вот появилась седина на висках. Но ему даже идёт...»

– Лампас! – опомнилась вдруг Альба.

– Я занят...

В комнате щёлкнул выключатель. Котовский закопошился, ища в дипломате зубную щётку.

– Эля... – осеклась Альба.

– Что с ней? – Лампас снова появился в дверях.

– Она открыла портал.

Глава 22

Апельсиновое монпансье

– Надо срочно вынимать её оттуда.

Лампас сидел за столиком в «Полосатом кашалоте» и ерошил волосы. Капучино был выпит. Рядом, болтая ногой, примостился Клод. Альба что-то чиркала в блокноте, пытаясь выстроить хронологию произошедших недавно событий.

– Рассказывай, как её оттуда вынуть? – обратился наконец Лампас к мальчику.

– Портал может открыть только «один из них».

– То есть, один из вас, – поправила Альба. – Лампас, ты сможешь это сделать.

– А зачем, кстати, её оттуда вынимать? – спросил Клод, и все уставились на него. – Может, ей там лучше? Там же Матильда и этот, как его, Диди.

– Эля – человек, – напомнил Лампас.

– Не совсем.

– Ну, это формальности. – Лампас шмыгнул носом. – Лично я растил её как человека.

Поэтому ей нужно жить здесь, среди людей. И не забивать себе голову всякими унокулусами. В общем, предлагаю не мешкать, а отправиться на кладбище. Какие там слова надо сказать? – Он натянул шапку и первым вышел на улицу.

Старый каштан встретил Лампаса молчаливо. В прошлый раз, когда совсем мальчишкой Лампас стоял перед ним, внутри звучало: «Выбор всегда за тобой». Сейчас дерево молчало. – Как там говорится? – снова спросил Лампас.

– Вот. – Клод показал сфотографированный текст из телефона Матильды.

– Время пришло / Время вышло! – выпалил Лампас.

С минуту все трое стояли, не шевелясь. Но ничего не происходило.

– Может, я сказал не с той интонацией? – На лбу Котовского выступила испарина. – Время пришло / Время вышло! – чётко и с выражением повторил он.

Ветви каштана покачнулись. Лампаса тоже повело куда-то в сторону.

– Попей. – Альба протянула ему бутылку с водой.

Клод судорожно перечитал Матильдино послание.

«Вроде всё так... А может быть, Эля сделала что-то особенное? Повернулась вокруг себя, допустим, или топнула ногой два раза...» – Мне надо подумать. – Лампас медленно зашагал прочь между могильными оградами.

– Клод, тебя отвезти домой? – Альба посмотрела на часы. – Твоя мама наверняка волнуется.

Клод хотел сказать, что мама давно привыкла, что он гуляет допоздна. Но сейчас у неё и так было много переживаний из-за дедушки.

– Вы правы, мне пора. Если вдруг Эля вернётся...

– Она тебе обязательно позвонит.

* * *

Скоро Лампас понял, что заблудился. Со времён его последнего визита кладбище значительно выросло. Верхушку каштана, по которой он всегда ориентировался, укрыл туман. Лампас едва различал имена почивавших под могильными холмами. Раньше это внушало трепет. Сейчас же он устало опустился на чьё-то надгробье и открыл коробочку монпансье. Она пролежала в кармане почти год: Котовскому было не до карамелек.

– М-м-м, апельсин, – с наслаждением причмокнул Лампас.

Знакомый вкус вернул его в воспоминания.

Вот он несётся на велосипеде, играет на флейте на школьном концерте, взбалтывает бутылку с лимонадом и брызги фонтаном летят на новую блузку Матильды. Вот они вместе собирают поганки, чтобы очистить лесопосадку и чтобы никто их по ошибке не сорвал.

«Подумать только, я всё это когда-то любил. И куда из меня всё подевалось?» Лампас медленно побрёл обратно.

Дорога вдруг странным образом стала подсвечиваться зелёным светом, который вывел его прямиком к каштану.

Там снова была Альба.

– Я понял! – закричал Лампас ещё издалека. – Это всё моя работа! В конторе! Матильда была права! Там я покрылся пылью. Нужно просто... с себя её стряхнуть! – С этими словами Котовский стал прыгать, поднимая колени повыше и кривляясь, как пятилетний.

А в это время, по ту сторону каштана, в окружении унокулусов, взявшись за руки, стояли Эля и Матильда.

– Ты смотри, как старается! – ухмыльнулась Матильда.

– Мы ему поможем? – спросила Эля.

– Ни в коем случае. Он должен всё сделать сам. Сам захотеть...

* * *

Солнце клонилось к закату. Котовский устало опустился у раскидистого дерева и тяжело дышал. Что и говорить, он отвык от такого веселья. Альба уже думала, что на этом представление закончено, как вдруг Лампас запел. – Как по полю, по буграм... – затянул он, а потом вприпрыжку побежал вокруг каштана. – Время пришло / Время вышло!

* * *

– Мой мальчик! – Лампас явственно расслышал голос Матильды. – Странно, но я по тебе соскучилась.

– Мама? У меня что, получилось?! – Он занёс ногу через зелёный свет в земле. – Кто-нибудь мне объяснит, почему я звоню, а мне не отвечают? Почему я приезжаю, а вы обе каким-то образом в портале?

Матильда и Эля посмотрели друг на друга и одновременно расхохотались. Они правда ужасно соскучились по Лампасу.

– Так, во что ты втянула мою дочь? – Котовский требовательно уставился на мать.

– Это всего лишь была экскурсия, не волнуйся! Эля уже возвращается. Правда, Эльчонок?

– Нет... – Девочка замотала головой. – Я не хочу.

– Этого-то я и боялся, Матильда.

Ветер усилился. Он качал крону каштана, срывая с неё последние листья. Один за другим они падали на землю... Свечение угасало.

– Эля, пошли. Давай руку! – Лампас всё ещё стоял на границе, не решаясь её переступить.

– Лампасик, ты вынул из глаза каштан?! – заметила Матильда. – Значит, с тобой ещё не всё потеряно!

В голосе матери Котовский уловил нотки восхищения. Совсем как раньше, в детстве...

Матильда вдруг подошла к нему и крепко обняла.

– Ты очень похож на своего отца. Такой же упрямый. Эля, иди сюда, все вместе обнимемся.

Так они простояли несколько секунд. А потом Матильда высвободилась из объятий и с силой оттолкнула Лампаса и Элю – на ту сторону.

Глава 23

Скоро первый день зимы

Всё это время Альба молча стояла поодаль. Она не стала снимать происходящее на телефон, что шло вразрез с её журналистским заданием. Просто Альбе захотелось вдруг вот так же замереть в обнимку с семьёй, не обращая ни на кого внимания.

Альба видела, как Лампас помог подняться с земли Эле, не удержавшейся на ногах. Как нежно обняв за плечи, увёл её домой. В кармане журналистки звякнул телефон.

– Слушаю! – металлическим голосом ответила она.

– Привет, коллега! Ну что, как там наши дела с порталом?

– Сенсации не будет, – заявила журналистка.

– Как это не будет?! – возмутились на том конце. – Я так и знал, что ты не справишься! Нужно было поручать это дело Хельге.

Альба отодвинула телефон подальше, пропустив угрозы и жалобы мимо ушей.

– Ладно. Собирайся, у тебя командировка в Рейкьявик!

– Я не поеду, – твёрдо отозвалась Альба.

– Тогда ты об этом очень пожалеешь!

– Не пожалею. Потому что у вас я больше не работаю! – Альба отключила телефон.

Куда бы ей сейчас хотелось больше всего? Конечно, к океану. Он всегда вдохновлял Альбу и помогал найти ответы на самые сложные вопросы. Но сейчас, сегодня... Альба сама себя не узнавала. С чего бы это вдруг ей захотелось тихой и спокойной жизни в этом... гм, захолустье? Оставить всё и поселиться здесь? «Ну уж нет!» – Альба тряхнула каштановыми локонами, прогоняя эти странные мысли. Но ведь она только что уволилась. Значит, всё-таки – да?!

И ответ довольно очевиден: во всём виноват Лампас Котовский.

Опять.

* * *

Альба шла вдоль океана, перебирая в ладонях морские камешки. Океан менялся вместе с ней – то темнел до серого, то приобретал глубокий изумрудный оттенок. Альба с силой швырнула в воду камень. Тот, подпрыгнув несколько раз на волне, ушёл на дно.

«Чёрт возьми, а ведь именно здесь я почувствовала себя по-настоящему живой. Среди этих самостоятельных детей, чудаковатого Михаэля, рядом со взбалмошным Лампасом».

Альба решительно поспешила по направлению к гостинице. Спустя полчаса она уже уселась за печатную машинку. Впервые за несколько дней ей хотелось продолжить писать книгу.

* * *

– Оказывается, он рабочий! А мы не пользуемся!

Лампас сидел в гостиной и разжигал старый камин. Он старался избегать темы портала, поэтому пыхтел, запихивая поленца и поливая их средством для розжига, но пламя почему-то не разгоралось. Лампас весь перепачкался сажей.

– Матильда бы сейчас сказала, что у меня руки не оттуда растут, – усмехнулся он и протёр рукавом лицо.

– Пап, а мы уедем? – Эля села на подлокотник дивана.

– Знаешь, Эльчонок, я тут подумал... – Динь-дон! Динь-дон! – пронеслось по зáмку.

– Это, наверное, Клод. – Эля вспомнила, что так и не позвонила ему. Только написала короткое: «Я дома!»

Но за дверью никого не было. Зато на коврике лежала посылка.

– Папа, это тебе! – Эля протянула находку Лампасу.

На коробке было чёрным по белому напечатано: «Уважаемому Лампасу Котовскому».

Едва Лампас открыл посылку, как из неё выпал каштан.

Котовский подобрал его и сжал в ладони.

Гладкий каштан приятно холодил пальцы. Эля невольно нащупала в кармане свой. Лампас вынул из коробки записку.

– Хм. От шефа! – Он улыбнулся. Глаз забегал по строчкам.

Эля скривилась. Сейчас этот шеф уговорит папу вернуться! Но Лампас, дочитав, аккуратно сложил письмо и сунул под жёлтую скатерть с бахромой, которая накрывала Матильдин гроб.

– Так вот, я подумал, что мы с тобой могли бы остаться жить здесь! Я не знаю, согласишься ли ты?

– Папа! Ты самый лучший! – Эля повисла у Лампаса на шее. – Надо сообщить Клоду!

Девочка унеслась наверх, в комнату, и прикрыла дверь.

– Клодик! – заорала она в трубку. – Мы с папой остаёмся жить в зáмке!

– Ого! И он согласился? – не поверил Клод. Ему нравилась Эля. И было бы жаль с ней распрощаться. К тому же она так и не научила его кататься на скейте.

– Он сам это предложил! – Счастливая Эля плюхнулась на кровать. – Это будет самый лучший день рождения! Кстати, я вас приглашаю! Уже послезавтра.

– Послезавтра, – повторил Клод. – Точно!

– Ага, уже почти зима!

– А нас – это кого? – уточнил Клод.

Вдруг Эля успела подружиться с кем-то ещё в посёлке? От этой мысли ему почему-то стало не по себе.

– Всех! – Эля вскочила и закружилась по комнате. – Тебя, твою маму и дедушку Михаэля!

* * *

Едва Эля скрылась у себя, как Лампас встал и забегал по гостиной. Потом он украдкой осмотрелся по сторонам, будто его кто-то мог в чём-то уличить, и вынул из-под скатерти письмо.

«Лампасик, драгоценный вы наш! Пишет вам господин Пистолесов. Умоляю, продолжайте работать у нас на фирме! Полный соцпакет гарантируем. Да и все необходимые условия мы создадим специально для вас. Я уже направил в вашу прекрасную провинцию специалистов. Они установят несколько вышек и проведут прямо в зáмок высокоскоростной интернет, чтобы вы могли работать онлайн в любое удобное для вас время, не отлучаясь от семьи. Ваше молчание будет означать «да»! До скорого подключения в зуме!»

Котовский улыбнулся.

Он подошёл к окну. Оттуда на него смотрел большой глаз цвета океана.

– Ну, здравствуй, – обратился он неизвестно к кому. – Теперь я здесь за главного. На этом перепутье миров.

«Я рад, что ты сделал правильный выбор!» – услышал у себя в голове Лампас.

– Спасибо, что присматривал за Элей, – вслух произнес Котовский.

«Кажется, я её немного напугал...»

– Да, это наверняка выглядело жутковато. Но теперь она знает, что это был мудрый дух, явившийся глазом над океаном.

– Динь-дили-динь-динь-динь. Динь-дили-динь! – пропел старенький смартфон.

На экране высветился незнакомый номер.

– Лампас, это я!

Едва он услышал голос, который бы не спутал ни с каким другим, как у Котовского перехватило дыхание.

– Откуда у тебя мой номер?

– Я же журналистка. Не забывай. Хоть и бывшая уже.

«Бывшая» как-то особенно тепло отозвалось Лампасу.

– Я уволилась.

– Мне нет до этого никакого дела.

– Ты знаешь, я хотела спросить кое-что.

– Что?

– Вернее, попросить.

– Чего? Не тяни, Альба.

– Если вы вдруг останетесь жить в зáмке, могла бы я приходить к вам в гости?

– Хм... Подожди, надо подумать! – откликнулся Лампас. – Подумал! Всю неделю мы с Элей заняты. Наши дни буквально расписаны с утра до вечера! У меня работа, а у Эли занятия в онлайн-школе, репетитор по китайскому, шашки, игра на укулеле. В выходные у нас запланирована поездка в горы. Нет. Мой ответ – нет.

– Собственно, это ожидаемо, – вздохнула Альба. – Может, когда-нибудь ты меня простишь, Лампас Котовский!

В телефоне повисла тишина. Альба даже посмотрела на экран – это Лампас отключился или замолчал? Оказалось, замолчал.

– В среду. Можешь зайти к нам в среду, – хриплым голосом наконец ответил он.

– Тогда до среды! – Альба отключилась.

Открыв ноутбук, она принялась быстро набирать что-то на клавиатуре.

Платья.

Джинсы.

Книги.

Диски.

Аксессуары для волос.

Или что там ещё любят подростки...

Глава 24

Сюрприз в день рождения

В первый день зимы Эля встала ни свет ни заря. Папа спал. Варф заинтересованно приподнял уши: куда это хозяйка собралась? Эля взяла рюкзак, оделась потеплее и вышла на улицу. Ей хотелось пройтись в одиночестве. Незаметно для себя она добрела до океана. Странно, но кроме того случая, когда они с Клодом шпионили за Альбой, она здесь ещё не была. Только смотрела издалека.

Эля нырнула рукой в карман и нашла там визитку.

– Альба...

Девочка посмотрела на бушующие волны и решительно набрала цифры, указанные на визитке.

– Алло? Альба, здравствуйте! Это Эля Котовская.

– Эля? Что-то случилось?

– Нет-нет... Я хотела... Хотела узнать у вас, какие экзамены нужно сдавать при поступлении на журфак. Я давно мечтаю... Вы, кстати, ещё тут? Просто сегодня первый день зимы...

– Я помню, – коротко отозвалась Альба.

– Вы не заняты после двенадцати?

* * *

Когда Эля вернулась, Лампас украшал зáмок. Он растянул по гостиной гирлянду из разноцветных флажков и Элиных детских фотографий. Поставил стол посередине комнаты и накрыл его клетчатой скатертью.

– Красотища! – Эля разулась и замерла, рассматривая себя маленькую.

– С днём рождения, Элик! Подарок на столе. – Лампас чуть покачнулся, но всё же закрепил конец гирлянды на карнизе.

– Динь-дон! – позвонили в дверь.

Приехали Клод, Михаэль и Анна-Мария с огромным тортом и коробкой с бантом.

– С днём рождения! Это тебе! – Клод залез с ногами на диван и принялся тянуть Элю за уши.

– Кло-о-од! – засмеялась она. – Ну хватит уже, а?

– Терпи! А то не вырастешь. Один, два... Сколько там тебе? Сорок пять?

Эля огрела Клода подушкой по голове.

Анна-Мария помогала с сервировкой, раскладывая бумажные салфетки, а Михаэль, жуя ветчину, чинно расхаживал по комнате, где всё напоминало Матильду. Он поймал вдруг себя на мысли, что ветчина его стала интересовать гораздо больше, чем она...

– Клод, а я пригласила Альбу, – шепнула другу Эля.

– Да? Думаешь, она придёт?

– Скорее всего, нет. Она наверняка уже вылетела в Лиссабон или на какие-нибудь Курильские острова. За очередной сенсацией. К тому же время почти час...

– Элик, если никого больше не будет, давайте усаживаться, – предложил Лампас.

Он отодвинул стул и пригласил Элю во главу стола. Краем глаза Котовский заметил в окне приближающуюся фигуру в красном.

– Я сейчас!

В мгновение ока Лампас оказался у двери и, не дожидаясь звонка, отворил её.

На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Альба. Она с трудом держала многочисленные подарочные пакеты.

– Сегодня вроде не среда? – процедил Лампас вместо приветствия. Признаться, что рад видеть здесь Альбу, он не мог даже себе.

– Меня Эля пригласила. Не веришь – спроси у неё.

– А вот и спрошу! – Лампас раскраснелся, продолжая стоять в дверях.

– Папа, кто там? – Эля подошла сзади. – О! Здравствуйте! А это что, всё мне? – Она подпрыгнула и захлопала в ладоши при виде разноцветных пакетов и коробочек.

– Тебе. Просто я не знала, что именно ты любишь. – Альба улыбнулась.

– А я думала, вы не придёте.

– Ты же сама меня пригласила...

– Кхм-кхм! – Лампас демонстративно кашлянул. – Прошу! – Он наконец отошёл в сторону, нарочито раскланялся и впустил гостью.

Альба перешагнула порог. Сердце стучало, словно она только что пробежала стометровку.

– А у вас тут уютно.

* * *

Эля держала зубами пластиковый стаканчик, а Михаэль бросал в него консервированные оливки с тунцом. Альба дожёвывала мармеладных червячков из пачки. Варф гонялся за собственным хвостом, лая на всю гостиную.

– Вам не кажется, чем-то странно пахнет? – принюхался Михаэль. – Прямо-таки воняет!

– Индюшка по-царски! – заорал Лампас и кинулся на кухню. Альба бросилась следом. – Кажется, мы остались без горячего. – Михаэль развёл руками. Он уселся за стол и принялся подкладывать себе салат с зелёным горошком.

– Кхе-кхе! – покашлял кто-то в кулачок. И снова: – Кхе, говорю, кхе! Эй, вы что там, оглохли?

Вот уже пять минут Матильда лежала в гробу, а домашние сновали туда-сюда и не обращали на неё никакого внимания.

– Ко мне подойдёт кто-нибудь, в конце-то концов? – Матильда обиженно поджала губы и уставилась в потолок.

– Бабушка?! – взвизгнула Эля и кинулась к гробу. – Ты как здесь оказалась?! Ты напугала меня до чёртиков!

– Я что, забыла смыть маску с водорослями? – Матильда с силой обняла девочку. Затем она взглянула в зеркало на стене. – Сушёные кальмары! – Оттуда на неё смотрела растрёпанная голова с зелёной коркой на лице. – Ладно, сейчас смою. Но вообще я и так хороша, согласны? Эля, неужели ты думала, я могла пропустить день рождения единственной внучки?!

Девочка улыбнулась.

– Только я это, к вам ненадолго... Не хочу оставлять Диди одного.

– Ба, а как ты сюда попала? Я прочитала в книге про унокулусов, что портал нельзя открыть с того момента, как со старого каштана опадёт последний листок. Я решила, мы не увидимся с тобою до весны.

– Думаешь, твоя мудрая бабка не предусмотрела запасной ход? – Матильда хитро ухмыльнулась. Сегодня она была в вязаном бордовом платье.

– Молоденький каштан в саду? – догадалась Эля. – Ты посадила его в полнолуние!

Матильда с гордостью кивнула.

– Вдруг кому-нибудь взбрело бы в голову спилить старый каштан на кладбище. Или, чего хуже, в него молния ударит... А этот росток, между прочим, выращенный мною из плода старого каштана, – отличная страховка.

– Но с него листья тоже ведь опали. – Внучка сдвинула брови.

– Опали! Но, к счастью, на саженец это правило не действует. Всегда же есть исключения! – Матильда снова стиснула Элю в объятиях. – А чем это у вас пахнет? – повела она носом.

– Ого, матерь бож... то есть я хотел сказать – мама?! Вот так сюрприз! – мимо пронёсся Лампас с ручным огнетушителем.

– Это папа немного сжёг индюшку. – Эля потрогала пуговицу на бабушкином платье. – Но мы уже заказали на всех пиццу, правда, Клод? – Она многозначительно подмигнула.

Мальчик всё понял и побежал звонить в доставку.

– Так и знала, что вас нельзя надолго оставлять одних! Решили спалить мой зáмок?

* * *

Уже через несколько минут в дверь позвонили. Но на пороге стоял вовсе не доставщик пиццы.

Там был Диди.

– Теперь везде вместе, ты же помнишь, да? – Он с нежностью взглянул на Матильду. – Тогда пошли, сейчас все будут пить чай. – Она подхватила его под руку.

За столом Диди много шутил, говорил тосты, а потом даже пустился в пляс под Элины любимые «Рваные джинсы».

– Диди, дорогой! Помни, пожалуйста, про давление! – Матильда ела устрицы.

– Какое давление! У моей единственной внучки праздник! А я, может, единственный раз среди приглашённых, – раскочегарился Диди.

– А вы классный чел! – похлопал его по плечу Михаэль. – Признаться честно, не ожидал!

– Я унокулус! – с гордостью произнёс Диди и подмигнул Михаэлю единственным глазом. – И я тоже! – Эля вновь залюбовалась на колечко с брильянтом, красовавшееся на её указательном пальце.

– Ну наконец-то! – заорал Клод и затряс бокалом. – Это признание века предлагаю отметить лавандовым лимонадом!

* * *

– Ну, как вы тут? – спросила Матильда у Эли, когда та примостилась рядом.

– Честно? Мне бы хотелось, чтобы папа и Альба... ну, ты понимаешь...

– Пфх!

Изо рта Матильды вылетел кусок торта. Она принялась кашлять. Эля услужливо постучала её по спине.

– А что такого? По-моему, они очень нравятся друг другу.

– Лампа-а-а-с! А ну-ка, идите сюда! Вы, оба! – рыкнула Матильда, уставившись на сына с журналисткой, споривших о чём-то на дальнем диване.

Эля непонимающе уставилась на неё.

– Эльчонок, Альба хочет тебе что-то сказать! Правда ведь? – отчеканила Матильда, приподняв бровь.

– Угу, – коротко отозвалась Альба, опуская глаза. – Эля, поздравляю тебя с днём рождения! И хочу сказать, что я... Э-м...

– Ну что за мямля? – поморщилась Матильда. – Ладно. Вечно всё приходится делать самой. Короче, Эля, это – твоя мать! – выпалила шокирующую новость старуха.

– Кто? – опешила Эля.

Она, словно подкошенная, села в кресло и обвела оторопелым взглядом гостей.

Повисла пауза.

– Вот это поворот, – прошептал Михаэль.

– Папа! – шикнула на него Анна-Мария.

Альба смущённо потрогала себя за нос.

Диди уставился в окно – там вдруг начался сильный снегопад.

Варфоломей гавкнул и прильнул к стеклу, считая снежинки.

А что же Эля?

Она вдруг принялась хохотать!

Она хохотала так долго, что Лампас побежал на кухню за водой, чтобы привести дочь в чувство.

– Может, скорую вызвать? – Клод испугался, что его подружка разом свихнулась.

Она всё смеялась, катаясь по креслу, а потом сползла на пол и затихла.

– Я так вас всех люблю, – сказала наконец Эля. – Так быстро моё желание ещё никогда не сбывалось!

Эпилог

Альба сидела в мансарде зáмка и набирала текст на печатной машинке.

На этот раз у неё всё получалось. Герои вели за собой, подкидывая автору всё новые и новые приключения.

Первая книга распродалась на ура, и в издательстве заказали продолжение.

Котя... то есть Лампас Котовский, работал на господина Пистолесова онлайн и иногда улетал на вертолёте на конференции. Его повысили до главного менеджера, и теперь он руководил самыми большими проектами на фирме. Это нравилось ему гораздо больше, чем скучные цифры и нудные отчёты.

Эля училась в местной школе и делала успехи в написании статей для газеты «Только хорошее». А ещё вела свой блог о буднях полукровки и жизни в старинном зáмке.

Альба поставила точку, подошла к окну и распахнула старые деревянные рамы.

По берегу океана бежали Эля и Клод, догоняя воздушного змея с одним раскосым глазом.