Name: Девушка-волшебница уходит в отставку
Author: Пак Сорён
ISBN: 978-5-04-253066-1

Пак Сорён
Девушка-волшебница уходит в отставку

Двадцатидевятилетняя девушка, потерявшая работу во время пандемии и оказавшаяся в долгах, решает покончить с собой. В последний момент ее останавливает загадочная красавица в белом – пророчица Ароа, которая утверждает, что перед ней будущая сильнейшая волшебница. Так героиня попадает в мир девушек-волшебниц – не сказочный и героический, а удивительно простой и приземленный. Здесь магия – это не чудо, а система с собственными правилами и обязанностями, где даже избранные не могут сбежать от неуверенности, тревожности и необходимости искать свое место в жизни.

마법소녀 은퇴합니다

by 박서련

This translated edition is published by arrangement with TC Agency, Korea

Перевела с корейского Елизавета Молева

Soda Press

Jacket design: Stephen Brayda

Jacket art: Kim Sanho

The original Korean edition was published in 2022 by Changbi Publishers.

* * *

1. Судьба стать девушкой-волшебницей

Разве не существует способа умереть так, чтобы никому особенно не досаждать?

Я думаю, что достаточно потрудилась в этой жизни. Дано мне было немного, так что я старалась не растрачивать жизнь впустую, делать все возможное. Я проделала весь этот путь сама, но все равно казалось, будто всю дорогу меня кто-то толкал в спину.

Талон с номером 777, вытянутый в банке.

Двадцать девять лет.

Разве не у всех так?

Однажды я наткнулась в интернете на статью «Тридцать шесть вопросов, которые ведут к любви». Это был материал The New York Times – в нем утверждалось: если честно ответить на все вопросы, то можно влюбиться в любого человека. Среди них в седьмом вопросе спрашивалось: «Есть ли у вас предчувствие того, как вы умрете?»

Наверное, я умру так, что никто и не заметит. Я этого хочу и верю, что так и будет. Из всех моих желаний это единственное, у которого есть шанс сбыться.

И возможность осуществить его – совсем рядом.

Вторник, три часа сорок одна минута утра, мост Мапхо^[1]. Машины проезжали раз в три минуты. На пустом мосту все они, конечно, мчались как пули. А я, сидящая на перилах, наверняка даже не попадала в поле зрения водителей. Я сижу здесь уже два часа. В последний раз кто-то проходил мимо минут сорок назад. Еще издали я поняла, что человек пьян (в конце концов, кто в здравом уме решит пересечь этот длинный мост пешком посреди ночи?). Я вся сжалась в комочек, подтянула колени к груди и задержала дыхание, опасаясь, что этот пьяный решит ко мне привязаться.

Пьяный человек, шатаясь и еле передвигая ноги, очень медленно прошел прямо передо мной, так что у него было предостаточно времени меня заметить, но, кажется, он не видел вообще ничего вокруг. Он ковылял мимо дольше, чем я ожидала, и поэтому, как только он миновал меня, я больше не смогла сдерживаться и шумно – пах! – выдохнула, но он не оглянулся. От этого стало почему-то еще грустнее. Неужели я невидимка? Или нахожусь на беззвучном режиме?

А может, мне просто показалось, что выдох был громким. Может быть, через мою медицинскую маску его не было слышно. Если бы этот человек вдруг заметил меня, наверняка завязал бы ссору. Представить, как мы сцепляемся и, оступившись, кто-то из нас падает за перила, было совсем несложно. Почему же тогда мне стало грустно из-за того, что он просто прошел мимо? Это очень странно. Хотя, если подумать, догадаться о причине нетрудно. Ведь в моей голове был не только вариант, где мы стоим на краю и, опасно балансируя, толкаем друг друга. Была еще и другая картинка: как этот человек – неожиданно понимающий и к тому же чересчур словоохотливый из-за алкоголя – вдруг поинтересуется, почему я одна в слезах сижу здесь, и скажет мне что-то доброе. Господи, какая же я дура.

Я снова расплакалась – не так, как раньше, навзрыд, а всхлипами. Потом сделала глоток воды. Смешно: явилась сюда умирать, а сама мучаюсь от жажды. Это показалось мне настолько жалким, что я со злости бросила бутылку в реку. С тех пор прошло... минут тридцать. Простите за загрязнение окружающей среды. Настоящая я и есть мусор. И как назло, снова захотелось пить, и тогда я еще сильнее пожалела. Ну зачем я так? Похоже, я родилась на свет исключительно для того, чтобы всю жизнь жалеть о собственных поступках.

Три года назад я начала обдумывать, как можно уйти из жизни, никому не доставив лишних хлопот. А значит, я не самый несчастный человек на свете. Будь я по-настоящему несчастной, я бы задумалась о смерти гораздо раньше. Дед всегда говорил: «На свете есть люди куда более обездоленные, чем мы. Если кто-то просит о помощи, помогай, насколько хватит сил. Это и есть накопление добродетели. Тогда и я, и твои мама с папой получим награду на том свете за твои добрые дела».

Но, дедушка... Я много думала и теперь понимаю: от меня будет только больше хлопот, если я вдруг захочу помогать другим.

Я долгое время носила кое-что у себя в кармане. Пустяковая вещь – талон с номером 777, который я вытянула в банке около года назад. Он казался символом удачи. В тот день я и правда подумала, что мне необычайно повезло: именно тогда я впервые оформила кредитную карту. Разве это само по себе не чудо – что я, у которой больше нет даже дедушки, способного помочь с долгами, теперь могу расплачиваться в рассрочку на три месяца без процентов, а иногда – аж на целых семь? Я так нервничала, что руки слегка дрожали, и вместе с тем меня переполняла радость. В окошке банка стояла маленькая урна для использованных талонов, но я сделала вид, что не заметила ее, и тихонько унесла счастливый номерок с собой.

Когда я работала, особых тревог не было. Ведь я тратила деньги с дебетовой карты – со счета, где лежали мои накопления, – а теперь стала пользоваться кредиткой, то есть тратить вперед те деньги, которые еще только заработаю. Но разве это так уж безрассудно? Зарплата все равно приходит не сразу, а спустя месяц после того, как отработаешь. А так я могла позволить себе купить нужную вещь сразу и выплачивать кредит постепенно. Тогда это выглядело чудесным решением. Например, у меня дома не было холодильника. А без холодильника невозможно готовить дома – и это уже сама по себе пустая трата на готовую еду. Я теперь даже не представляю, как раньше обходилась без него, но отлично помню, насколько счастлива была в тот день, когда его доставили. Мне казалось, что с этим холодильником жизнь наконец начнет понемногу налаживаться. И сейчас я нисколько его не виню.

Не думаю, что я правда тратила так уж много денег. Я просто жила. Но при этом долги все росли. Конечно, главным ударом стала пандемия: из-за нее я лишилась работы. К счастью, последнюю зарплату я смогла пустить на погашение долгов, но за холодильник оставалось платить еще целых три месяца.

Впрочем, я уже давно подозревала, что даже без пандемии, даже без потери работы я бы все равно постепенно беднела. Только этот процесс растянулся бы на годы и прошел почти незаметно. А так – случилась катастрофа, и процесс сжался во времени до предела.

Вчера днем у меня было собеседование. Впервые за долгое время это был шанс получить не подработку на пару недель, а настоящую работу. Я страшно из-за этого переживала и прямо перед выходом заметила, что не могу найти свой счастливый талисман – талончик с номером 777. Обычно он лежал либо в кармане вчерашней одежды, либо висел прикрепленный магнитом к холодильнику. Я рылась в его поисках так долго, что чуть не опоздала. Но вовремя остановилась: уж что-что, а опоздать из-за поисков талисмана было бы совсем глупо. «Поищу потом», – решила я и вышла. На мне был самый светлый и аккуратный костюм из моего гардероба, который я заранее постирала в прачечной самообслуживания. У меня ведь даже стиральной машины нет. Если бы я экономила на походах в прачечную, то за это время вполне могла бы купить хотя бы маленькую подержанную машинку. Но дома и поставить ее особо негде...

– А чем вы занимались до этого момента? – спросил мужчина. Даже не знаю, называть ли его интервьюером, но в любом случае это был какой-то сотрудник среднего звена, и на собеседовании я сидела на низком стуле без спинки напротив него. Он спросил это так громко, что услышал весь офис. – Смотрю резюме – ничего особенного вы не делали, хотя вам уже двадцать девять лет. – Наверное, он даже капли вины не почувствовал. Потому что сказал правду.

Выходя оттуда, сдерживая слезы, я сунула руки в карманы и нащупала обрывок бумаги. Смятый и порванный кусочек номерка, на котором еле угадывалась цифра 7.

Мой неоплаченный долг по кредитной карте немного превышал три миллиона вон^[2].

Дедушка, наверное, и не знал, что у кредитных карт есть такая штука, как «револьверные»^[3] платежи.

«Вы не можете погасить всю сумму в этом месяце? Ну тогда внесите только то, что вам сейчас по силам! Хм, как насчет двадцати процентов? Это ведь сможете заплатить? Даже это трудно? Что ж, тогда хотя бы десять процентов. Ниже нельзя. Хорошо, остальное перенесем на следующий месяц с небольшой надбавкой к процентам. В следующем месяце постарайтесь получше!» – что-то в таком духе.

Звучит очень любезно, правда? Но странное дело: общая сумма долга при этом неизменно чуть-чуть, но растет. Даже с трудом добытые краткосрочные подработки едва покрывали минимальный платеж по «револьверу».

Наверное, все из-за этого слова – «револьверный». Будто я играла с кем-то невидимым в русскую рулетку. Дедушка, ты знаешь, что такое русская рулетка? Это когда несколько человек по очереди приставляют к виску револьвер, в котором только одна пуля, и нажимают на курок. Фух, в этом месяце повезло и выстрела не было. Но удастся ли пережить следующий месяц? Меня изъедало это тревожное чувство. Я сама потратила деньги и влезла в долги, ни на кого не свалишь вину, и все же постоянно казалось, что моя голова сейчас взорвется.

Человеку, чтобы жить, нужны деньги... Кажется, мне понадобилось слишком много времени, чтобы осознать этот простой факт. Если кто-то услышит, что я думаю о смерти только потому, что не в состоянии вернуть каких-то три миллиона вон, то наверняка посчитает меня жалкой. Но это только начало. Когда я впервые оформила кредитную карту, мой лимит был пять миллионов вон, и он с тех пор не изменился. Так какой смысл жить еще месяц, два? Зачем дожидаться, пока долг достигнет пяти миллионов? Когда прозвучит выстрел? Даже я сама думаю, что это жалко. Умереть из-за долгов... Вот почему никто не должен знать о моей смерти. Никому не нужно знать, почему я умерла. Даже если узнают, пусть сделают вид, что не знают. Иначе мне будет слишком стыдно.

По дороге на мост я зашла в круглосуточный магазин, купила блокнот и попыталась что-то в нем написать, но слезы капали одна за другой. Все хаотичные мысли перенести на бумагу было невозможно. Я выбирала только те слова, за которые не было бы стыдно, если их вдруг кто-то прочтет. В итоге кроме «дедушка, прости» я ничего в блокноте не оставила. Тогда я подумала: разве такие записи не противоречат желанию уйти незаметно? Но потом решила: если никто не узнает, что умерла именно я, получится, что никто и не заметил.

Больше всего я боялась опоздать. Вот-вот начнет светать, пойдет первый автобус, поэтому нужно поскорее со всем закончить. «К счастью, машин почти нет», – подумала я, и в этот момент мимо с визгом промчалось такси. Вечно все идет не так, как я хочу. Ну и ладно... Все равно это конец.

Я наклонилась, положила блокнот, медленно обернулась и увидела, что то самое такси все еще на мосту. Более того, оно приближалось. Такси дало задний ход и возвращалось прямо ко мне. «Эй, что это? Так можно вообще? Конечно, машин мало... но оно что, хочет меня сбить?» – такая мысль промелькнула в моей голове, но тело не двигалось.

Пока я колебалась, такси спокойно остановилось прямо передо мной. Из задней двери вышла девушка в белом милом платье до колен. Туфли и украшение в волосах тоже были белыми. Что за... ангел?.. А может, просто косплеерша? Уличные фонари, которые я до этого даже не замечала, теперь казались прожекторами, направленными только на нее. Ослепительно белая девушка произнесла:

– Умереть сегодня – не твоя судьба.

У меня по коже пробежали мурашки. Тогда я подумала: «Откуда она знает, что я собираюсь умереть?»

Осознание того, что я действительно выглядела так, будто вот-вот умру, пришло чуть позже. Чуть позже – это когда я поняла, что девушка, представившаяся как Ароа, пришла сюда, зная, что найдет меня именно в это время именно в этом месте.

Но тогда я ничего этого не понимала. Для меня сам факт того, что кто-то в этот момент заговорил со мной, был чудом. Со слезами на глазах я спросила:

– Ты знаешь мою судьбу?

– Конечно.

Голос ее звучал уверенно и ласково. Ароа подошла и, словно прикасаясь к чему-то бесценному, нежно взяла меня за руку.

– Твоя судьба – стать девушкой-волшебницей.

2. Самая сильная девушка-волшебница

– Я?.. Девушка-волшебница?

О них я знала только по телевизору. Не о тех рисованных, которые машут жезлами, перевоплощаются и гурьбой сражаются с монстрами или инопланетянами, а о настоящих – тех, кто появлялся в новостях. Людей, использующих волшебные силы – магию или сверхспособности, – чтобы обезвреживать преступников и спасать граждан в чрезвычайных ситуациях.

Разница в том, что в новостях они боролись не с воображаемыми чудищами, а с реальными злодеями и несчастными случаями. Кто-то, к примеру, силой призыва ловил грабителя банка, а кто-то телекинезом предотвращал автокатастрофу.

Если уж заимствовать название из фантастики, их вполне можно было бы называть супергероями. Но их упорно называли именно девушками-волшебницами по двум причинам. Во-первых, они сами хотели, чтобы их так называли. А во-вторых, магическая сила открывалась только девушкам.

– Но ведь я уже... слишком взрослая для волшебницы, не так ли?

Такси быстро, но мягко съезжало с моста. Девушка в белом, похожая на ангела, доставала что-то из сумочки. Сумка была такая же белая, как и ее платье, и застегивалась с характерным «щелк», будто портмоне. Обернувшись, она спросила:

– А сколько бы ты дала мне лет?

– А тебе сколько?

– Секрет.

Я почти могла разглядеть улыбку под белой защитной маской. Ароа и до этого казалась странной, но сейчас это стало очевидно. Она протянула мне визитку:

– Приятно познакомиться.

«Национальный союз девушек-волшебниц.

Ответственный сотрудник. Ароа»

Возраст, разумеется, там не значился.

– Да, в нашей сфере большинство волшебниц молоды, – сказала она. – Но это не значит, что все они обязательно девочки. Некоторые пробуждаются, уже будучи женщинами, да и мы не перестаем стареть, став волшебницами.

Я вспомнила, что самая старшая из них уже была в возрасте, когда ее смело можно было бы звать бабушкой.

– Но где вообще граница? – продолжала Ароа. – С какого возраста считать девушкой? С первой менструации? Когда рост переваливает за сто шестьдесят сантиметров? Но ведь даже не все взрослые достигают этого роста. Да и взросление души у всех разное. У каждого свой срок детства.

Она была права. Мое собственное детство закончилось три года назад, когда умер дедушка. Формально я уже была взрослой женщиной, но до того дня ни разу не ощущала себя взрослой. С его смертью все изменилось.

– Существует выражение: с большой силой приходит большая ответственность, – сказала Ароа. – У волшебниц масса проблем, например порча имущества при выполнении миссий и отказ страховых компаний в выплатах... Особенно трудно совершеннолетним. Если у несовершеннолетних есть родители или опекуны, готовые хоть как-то помочь, то взрослые волшебницы вынуждены разбираться со всем сами. Вот почему мы сформировали Союз.

От того, как легко и гладко она это объясняла, у меня сложилось впечатление, будто она втюхивает мне страховку.

– И при чем тут я?

– Союз не только защищает активных магических девочек, но и ищет новых кандидатов, – сказала Ароа.

Она достала предмет, похожий на пудреницу с зеркалом, обрамленным радужным сиянием.

– Видишь что-нибудь необычное?

В зеркале я увидела себя. Но не ту, что сидела здесь сейчас: не заплаканную, с красными глазами и опухшим лицом под маской. Там было мое обычное лицо – как на удачном фото на паспорт.

– Это... я?

– Это мой магический артефакт. Зеркало Ароа. Оно показывает избранных.

– И почему тогда в нем отражаюсь я?

– Это доказательство того, что тебе предначертано стать волшебницей. – Она снова взяла меня за руку. – Такая у меня способность.

Я в недоумении заморгала: что именно является ее способностью? Умение так естественно брать за руку? Или зеркало, в котором я выглядела иначе? Я не знала, за чем следить: ее глазами, руками или зеркалом, – когда она вдруг представилась:

– Меня зовут Ароа. Я пророчица. Моя миссия – найти самую сильную девушку-волшебницу.

Хоть в ее зеркале и не отражалось мое выражение лица, но, наверное, там ясно читалось: «Что это значит? Как это работает?»

А потом она произнесла слова, после которых все вдруг обрело смысл, словно каждая мелочь моей жизни собралась в четкий узор.

– Мы верим, что волшебница времени станет самой сильной из всех.

* * *

Существует такое слово – «призвание». Его используют, когда человек так хорошо справляется с делом, что кажется, будто для этого он и родился. Моим призванием в детстве были часы. Я мечтала стать часовщиком. На самом деле я до сих пор думаю, что еще не поздно.

В интернете я читала, что настоящий часовщик сначала должен стать дизайнером часов. Недостаточно просто собрать детали воедино, нужно еще и придумать дизайн, которого раньше не существовало. Разве это не здорово? Дедушка владел престижной часовой мастерской, и продолжить его дело было для меня чем-то само собой разумеющимся.

С подростковых лет я уже умела менять ремешки и заводить механизмы. В старших классах бралась и за более сложные ремонты: клиенты не замечали, что их часы чинил не дедушка, а я. Помню, как после этого мы с дедом переглядывались и хихикали за их спинами, давая друг другу пять.

Я обожала часы. Любые. Сидя в мастерской дедушки, я ощущала себя богачкой, владеющей всем временем мира. Часы были повсюду – и на стенах, и на витринах. Больше всего я любила табло с пятью циферблатами мирового времени. Пятнадцать стрелок, движущихся под разными углами, но с одинаковой точностью, говорили без слов, что время нигде не останавливается.

Дедушка говорил: самая лучшая школа для ювелиров находится в Японии. Моей целью было попасть туда. Он обещал помогать, но подчеркивал, что мне придется усердно работать, чтобы доказать ему, что я в самом деле хочу стать дизайнером часов. И я действительно старалась: учила японский, копила деньги, подрабатывала у него.

Учителя писали в моей характеристике: «В учебе усердия мало, но очень ответственна, вежлива и имеет четкую цель». А дедушка звал меня гением. Для меня этого было достаточно. Человек, которого я любила и уважала больше всего на свете, считал, что я гений, а значит, так оно и было.

Слова Ароа прозвучали так, будто она говорила обо мне. Всю жизнь я думала, что рождена для того, чтобы создавать часы. А оказывается, моя судьба – управлять самим временем.

И это было так логично, так изящно, словно стрелки отремонтированных часов с легким щелчком снова понеслись вперед. От восторга я даже забыла, что всего час назад хотела умереть.

– Волшебница времени?..

Я переспросила, потому что хотела снова услышать, что я – та самая сильная.

– Да, та, кто способна управлять временем, станет самой сильной волшебницей, – сказала Ароа, все еще держа меня за руку. – Только девушка-волшебница пророчеств может найти тех, кто еще не пробудился, – продолжала она. – И мое зеркало показало тебя. Причем яснее, чем кого бы то ни было прежде. Понимаешь теперь, что это значит?

* * *

Говорят, на Земле родилось больше ста миллиардов человек. Я слышала об этом еще десять лет назад, так что количество сильно возросло, а значит, умерших тоже больше ста миллиардов. Даже если бы я тогда спрыгнула с моста, я была бы лишь сто-миллиардов-какая-то по счету.

Это не повод для смеха, но странным образом я ощущала, будто победила в марафоне, в котором участвовало бесчисленное множество людей. Я была далеко впереди моих родителей и дедушки. Между нами были тысячи и миллионы бегунов, так что мы потерялись в этой толпе и никак не можем друг друга найти.

Если они не собирались финишировать со мной, то куда они спешили?

Я вернулась домой, закрыла дверь и сползла по ней, оседая на пол.

– Дедушка... Кажется, я стану волшебницей.

Девушка-волшебница времени. Самая сильная волшебница. Неужели это... я?

Собравшись, я прикрепила визитку Ароа магнитом к холодильнику – туда, где раньше висел счастливый талончик 777. В тусклом предрассветном свете ее имя сияло так, будто волшебство уже началось.

3. Насколько вынослива девушка-волшебница

Прошло три дня, прежде чем я позвонила Ароа. Если кто-то хочет знать, чем я занималась все это время... да ничем. Иногда я искала новости о волшебницах, а когда терпение заканчивалось и живот начинал урчать, рылась в холодильнике. Строго говоря, нельзя сказать, что я совсем ничего не делала, но никаких усилий ради будущего точно не прилагала.

Тем не менее три дня ушли только на то, чтобы набраться смелости позвонить. Ароа рассказывала, какой великой я могу стать, но это ведь пока не случилось. Звонить ей, будучи никем, мне казалось стыдно и как-то нагло... Но ровно по той же причине я понимала, что мне нужна Ароа. Как вообще стать волшебницей? Нельзя ведь просто заявить: «Теперь я волшебница». Конечно, я была благодарна за признание моего таланта, но мне было отчаянно нужно, чтобы кто-то объяснил, что делать дальше.

Ароа, волшебница пророчеств, наверное, уже догадывалась, что я потрачу три дня только на раздумья, звонить или нет.

Что касается смелости, я всегда была как выдавленный тюбик зубной пасты. Мне приходилось выжимать себя по капле, каждый уголок тела и души, чтобы важные слова вышли наружу. Но даже с таким трудом выжатое выскакивало совершенно не туда, куда нужно – не на зубную щетку, а в раковину, – и пропадало впустую.

– Я тебя ждала, – сказала Ароа вместо «алло», когда я позвонила. Это было весьма приятно и довольно неожиданно. Наверное, поэтому вместо слов, что я тренировала три дня, я выдала что-то совсем глупое:

– А что хорошего в том, чтобы стать волшебницей?

И только после того, как произнесла это, я поняла, в чем была настоящая проблема. Тот вопрос, который мучил меня три дня, был не в том, как стать волшебницей. Проблема была в том, что, стань я ею, долг по кредитной карте в три миллиона вон никуда не денется.

– Сейчас зайду за тобой.

– Что?

Это был не ответ на мой вопрос.

– Я же сказала, что ждала тебя. Хочу тебе кое-что показать. Тебе точно понравится.

Когда Ароа нашла меня и привела домой, я уже смутно понимала: такой элегантно одетый человек, как Ароа, спускающийся в полуподвал старого дома и стучащий в мою дверь, выглядит крайне не к месту. Впрочем, Ароа появилась через десять минут, а я успела в спешке умыться и переодеться. Мне было стыдно, ведь запах моей жизни, въевшийся в квартиру, не казался ни волшебным, ни девчачьим.

Погода на улице, которую я увидела впервые за три дня, была довольно странной. На небе не было ни облачка, но все вокруг казалось каким-то пасмурным и мрачным, солнце катилось к закату, но воздух был чудовищно душным. Даже для конца весны жарковато. Я беспомощно заметила, как у меня взмокли подмышки, и села в такси следом за Ароа.

– Я покажу тебе, что можно делать, став девушкой-волшебницей.

Теперь мне казалось, что я начинаю понимать шаблон: Ароа мягко обвивает мою руку, говорит добрые и немного загадочные слова, а я, поняв половину услышанного, поддаюсь атмосфере и иду за ней.

– А обязательно куда-то идти, чтобы это понять? – спросила я.

Разве нельзя просто посидеть дома, выпить кофе и спокойно поговорить? Впрочем, в моей комнате не было ни нормального кофе, ни чая.

– Тебе повезло. Сегодня как раз начинается ярмарка профессий, – улыбнулась Ароа.

Ярмарка профессий? Девушка-волшебница разве не профессия сама по себе? Ароа просто улыбалась, и эта улыбка могла означать как «я понимаю твое замешательство», так и то, что она вообще его не заметила.

* * *

– Все эти женщины – волшебницы?

– Не совсем. Волшебницы здесь, конечно, есть, но намного больше агентов, которые представляют их интересы. А желающих стать девушкой-волшебницей или агентом еще больше.

Конференц-зал был не слишком большим, но и маленьким его никак не назовешь. Хотя я точно не считала, суммарно мелких и крупных стендов явно было больше сотни. На улице выстроилась очередь из людей, которые хотели попасть внутрь. Благодаря VIP-пропуску действующей волшебницы Ароа я смогла войти без очереди. «Повешу себе потом такой пропуск на холодильник», – подумала я, обрабатывая руки санитайзером и надевая браслет для входа.

– Самое легкое направление для новичка – охотница за наградами, – пояснила Ароа, указывая на большой стенд недалеко от входа. – Я сама была в команде охотниц до того, как вступила в Союз девушек-волшебниц.

Стенд агентства охотников за наградами стоял рядом со стендом, полным ростовых фигур популярных волшебниц, с которыми фотографировались фанаты. В этот момент я осознала, что новости о волшебницах, предотвращавших происшествия, не обязательно отражают их альтруизм. Впервые до меня дошло, что на этом можно зарабатывать, и это ощущение показалось мне странным.

– Ароа, твои способности как-то связаны с боевыми навыками? – спросила я.

– Преступников с наградой надо прежде всего найти, а уже потом обезвредить, – улыбнувшись, ответила Ароа и демонстративно пробила джеб в воздух. – Да и боевые навыки у меня имеются. С обычными людьми в бою магия не обязательна, правда? Она удобна, но не необходима.

Ее стойка и скорость удара выглядели совсем не шуточно, и я невольно кивнула.

– Волшебницы-охранницы тоже популярны. Зарплата у них выше, чем у охотниц за наградами, а сложность работы ниже, поэтому и желающих вступить в их ряды намного больше. Но обычно к ним переходят, уже набравшись опыта работы охотницами. Сперва нужно показать свои навыки на практике, – продолжала Ароа.

Прямо напротив стенда охранниц оказался стенд «Против монополизации сил девушек-волшебниц». Заметив, что я на него смотрю, Ароа обняла меня за плечи и повернула в другую сторону.

– Это религиозная организация.

– Они опасны?

– Пока нельзя сказать, что это опасно, – продолжила Ароа, – но возводить волшебниц в ранг божеств – все же нездоровая вера. Стать волшебницей – все равно что получить редкий сертификат. Представь, что кто-то поклоняется адвокатам или флористам. Странно, не так ли?

Я кивнула в знак согласия.

– Если убрать религиозный аспект, – добавила Ароа, – это во многом совпадает с позицией Союза девушек-волшебниц. Сила волшебниц не должна использоваться для личной выгоды. Потому что она дана не через усилия.

Мое кивание постепенно замедлилось. Если это не результат усилий, значит, это все же не совсем то же самое, что получение сертификата... В тот момент мой взгляд упал на стенд Академии девушек-волшебниц.

– А чему там учат? – спросила я.

– Там учат пробуждаться как девушка-волшебница и правильно использовать свои способности. Точно не знаю, – улыбнулась Ароа. – Среди наших членов есть те, кто преподает в Академии. Слышала, что людей без таланта к магии не обманывают, обещая, что упорным трудом они станут волшебницами. Сначала оценивают способности на вступительном тесте, а если видят, что не получится, отказывают. Если кто-то все равно хочет работать в сфере магии, предлагают пройти курсы агента.

– Мне тоже стоит туда пойти, да? – спросила я, но тут же вспомнила про плату за обучение.

Потом я подумала: у меня ведь есть таланты, о которых говорила Ароа, да и возможностей после пробуждения открывается гораздо больше, чем мне казалось. Так что плата за Академию не выглядела такой уж проблемой. Ароа рассмеялась, но на этот раз не тихо, а во весь голос:

– И орел может научиться летать у воробья, если совсем не умеет.

Я не поняла, что в этом смешного, и слегка обиделась. Ароа вытерла слезы, выступившие от смеха, и добавила:

– Но уж дракона воробей не обучит.

Когда дослушала до конца, это звучало как комплимент, но смысл все равно оставался крайне загадочным. Ароа аккуратно взяла меня за руку и повела за собой:

– Пойдем. Совсем скоро Союз девушек-волшебниц сделает важное заявление.

Когда меня провели к центру конференц-зала, я увидела большой экран для презентации. Голос из динамиков объявлял, что скоро начнется симпозиум «Стабильное будущее планеты и девушки-волшебницы», организованный Национальным союзом девушек-волшебниц.

Ароа без колебаний подвела меня прямо к экрану и представила волшебницам, которые, судя по всему, занимали важные должности в Союзе. Каждый раз, когда Ароа говорила: «Это о ней я вам рассказывала», собеседницы ахали, смотрели на меня и складывали руки вместе. Я мысленно ругала себя: «Надо было надеть что-то получше, заранее подготовиться, тщательней умыться...» – и неловко улыбалась.

На подиум поднялась девушка-волшебница, по всей видимости ведущая.

– Мы начинаем третий симпозиум «Стабильное будущее планеты и девушки-волшебницы», организованный Национальным союзом девушек-волшебниц. Сначала представим сегодняшнего лектора. Председательница Союза девушек-волшебниц и первая в Корее...

Но прежде чем представление завершилось, на сцене появилась дверь, и из нее вышла девушка в белой футболке и черных спортивных штанах. Зрители зааплодировали. «Вау... – подумала я. – Волшебницы и на такое способны?» – и сама начала хлопать в ладоши, пока ведущая пыталась прийти в себя.

– Дамы и господа, это не председательница Союза, а волшебница пространства Чхве Хи Джин, – уточнила ведущая, и аплодисменты сменились шепотом удивления.

Чхве Хи Джин жестом попросила микрофон, и один из сотрудников принес ей беспроводной.

– Прошу прощения, – начала Хи Джин, – я просто думала, где сейчас больше всего девушек-волшебниц, и случайно выскочила прямо на сцену. Перейду сразу к делу: мне нужны трое. Пойдем ловить террористов. Всё.

Она протянула руку вперед и уронила микрофон.

4. Как сражаются девушки-волшебницы

Почти опустевший аэропорт был пронизан гулкой тишиной. Казалось, что крики людей, звучавшие во время эвакуации, все еще звенят в ушах, и от этого сердце колотилось сильнее.

Я никогда прежде не бывала в аэропортах, и все казалось непривычным (они все такие огромные? стены действительно все стеклянные? и надписи всегда только на английском?). Местами бросались в глаза сломанные вещи, но это, скорее всего, следы не теракта, а суматохи при эвакуации.

Чхве Хи Джин, насвистывая, сотворила в воздухе дверь, вошла в нее и через некоторое время вышла обратно.

– Я у местных поспрашивала, – сказала она. – Людей почти всех успели вывести, но взрывчатку пока так и не нашли. Так что вам, похоже, и предстоит бомбу искать.

– А кто такие эти местные? – шепотом спросила я у Ароа, но ответила Хи Джин:

– Да британцы, кто же еще. А вы вообще кто?

– Я ее привела, – ответила Ароа вместо меня. – Думала, это будет для нее хорошей практикой.

Постойте-ка. Что сказала Хи Джин? Мы, значит, в Англии?! Я ведь даже в аэропорту Кимпхо ни разу не была, а теперь, выходит, я в английском аэропорту? Так вот почему все надписи на английском.

Ароа крепко сжала мое плечо и уверенно сказала:

– Не волнуйся. Если что случится, я тебя защищу.

«Ты же волшебница пророчеств. Каким образом ты собралась защищать меня в критической ситуации?..» – хотелось мне возразить. Но глаза Ароа сияли так ярко, что я просто не смогла вымолвить ни слова. А то, что я собиралась сказать, вылетело из уст Хи Джин, только куда язвительнее:

– Практика?

– Да, практика.

– Защитишь?

– Конечно, я ее защищу.

Между сверлящей глазами Хи Джин и улыбающейся Ароа, казалось, пробегали искры.

А меня никто не спросит, как я себя чувствую? Я вообще-то хочу сбежать отсюда... Впервые оказалась за границей и попала вот в такую передрягу – мне это совсем не в радость!

– Ты ведь пророчица, верно?

– Да, верно.

– Ты думаешь, это шутки?

– Нисколько.

Ароа легко отвечала на колкие вопросы Хи Джин. Та быстро ощетинилась... а потом внезапно успокоилась.

– Дело касается тысяч жизней, а они практику устраивают, какого черта... Ладно. Я сама виновата, что в спешке не проверила состав группы.

...А ведь только что насвистывала себе под нос... И я не по своей воле сюда притащилась. Чхве Хи Джин подняла обе руки, будто сдаваясь, и замотала головой.

– Ладно, хватит. У нас нет времени. Давайте распределим роли. Террористы заблокировали взлетную полосу, и сейчас там стоят несколько битком набитых самолетов. Ни взлететь, ни приземлиться. Я займусь эвакуацией, а вы, онни^[4], ищите бомбы. С оставшимися террористами разбирайтесь сами. Потом встретимся. Все.

Чхве Хи Джин исчезла на мгновение, а потом открыла двери и выкатила к нам две машинки, похожие на игрушечные (Ароа пояснила, что это электрические кары, которые используют в аэропортах), после чего окончательно скрылась.

Остались мы: я, Ароа и еще две девушки-волшебницы, с которыми я не была знакома.

Одна, в цветастом платье и солнцезащитных очках, приподняла очки на голову и сказала:

– Думаю, мне будет лучше действовать одной. Если что-то случится – я с вами свяжусь. Пока.

Позже я узнала, что это была Чха Мин Хва, чья сила связана с ароматами. Если ее способности связаны с запахами, то разве не опасно одной ходить? Но Ароа объяснила, что Мин Хва использует парализующие или галлюциногенные ароматы, и, чтобы остальные девушки-волшебницы не попали под действие ее силы, она почти всегда работает в одиночку.

– Ну что, и мы двинемся?

Ароа и оставшаяся девушка сели спереди, я – на заднее сиденье, и мы тронулись.

Чтобы мы с волшебницей пророчеств вообще выжили в этой миссии, у третьей девушки должна быть какая-то невероятная сила... Но эта оставшаяся оказалась совсем маленького роста. Вроде бы это называется карликовостью. Ее макушка едва доставала до плеча Ароа.

Мы ехали по аэропорту медленно, без разговоров. Эта девушка, похоже, вообще не любила разговаривать. Я тоже молчала, и от этого тишина становилась настолько неловкой, что я уже почти ждала, чтобы объявились террористы и нарушили эту гнетущую атмосферу.

– Ты ведь знаешь, что у каждой волшебницы своя уникальная способность?

Первой, как и ожидалось, заговорила Ароа. Мне почему-то не хотелось отвечать, поэтому я только кивнула. Сидя за рулем, Ароа мой кивок наверняка не заметила, но все равно продолжила:

– Способности у всех разные. Иногда чужая сила может показаться незначительной. Да, бывают действительно «мелкие» способности. Но результат зависит от того, как их использовать.

Ароа остановила машину. За прозрачным стеклом виднелась взлетная полоса.

Похоже, мы действительно за границей. В Корее сейчас, кажется, было часа три дня, а здесь – раннее утро. Говорят, Корея опережает Великобританию на девять часов. Я вспомнила табло с мировым временем в дедушкиной мастерской.

Ряды самолетов, стоящих вдали и поближе, выглядели как игрушечные модели, и вся эта ситуация с террористической угрозой казалась иллюзией.

– То, что сила пророчицы бесполезна в бою, – это правда, – сказала Ароа.

Слова Ароа привели меня в чувство. Кажется, ей было что сказать. Видимо, сказанное ранее Чхве Хи Джин тоже не выходило у нее из головы.

– Но ведь умение знать, где и когда находиться, – это очень важный навык. Я одновременно вижу множество возможных вариантов будущего. В нынешней ситуации, например, есть несколько исходов, где мы терпим поражение при подавлении теракта. Несколько – где побеждаем с потерями. И только один – где мы добиваемся полного успеха. Только я вижу будущее, но я могу показать его другим при помощи зеркала Ароа.

Так у этого зеркала и такая функция есть... Я слушала ее вполуха, продолжая пялиться в окно. Тут молчавшая до сих пор невысокая девушка-волшебница произнесла:

– И насколько мы сейчас близки к полному успеху?

– Честно говоря, в этот раз до середины пути сценарий успеха и сценарий провала почти не отличаются.

– Эм...

Я знала, что они ведут серьезный разговор, но не смогла не вмешаться. Просто я видела то, чего они не замечали.

Один самолет летел прямо на нас. Я никогда не бывала в аэропорту и тем более не летала, но нутром чувствовала, что он не собирается приземляться – он собирается врезаться.

– Вот. Прямо сейчас, – сказала Ароа и кивнула невысокой волшебнице.

Благодаря стеклу приближение самолета было совсем бесшумным и оттого выглядело почти нереалистично. Невысокая волшебница легко спрыгнула с тележки. В ту же секунду на нас легла огромная тень, и вдруг послышался звон разбивающегося стекла.

Я глазам своим не поверила.

Огромный кулак, такого же размера, как наша тележка, пробил стеклянную стену. Хозяйкой этого кулака оказалась та самая невысокая волшебница. Выпрыгнув наружу, она мгновенно увеличилась до размеров, соответствующих ее кулаку. Стремительно приближавшийся самолет стал похож на игрушку.

– Опля! – сказала гигантская девушка-волшебница.

И, словно поймав на лету стрекозу, без труда подняла самолет и швырнула его прочь. Мы с Ароа одновременно задрали головы, словно зрители, наблюдающие за мячом, улетающим за пределы стадиона.

Вдалеке в небе самолет вспыхнул и разлетелся на куски.

Позже я узнала из новостей, что это был лондонский аэропорт Хитроу. В тот день Чхве Хи Джин помогла эвакуировать сотни пассажиров, а Чха Мин Хва сыграла решающую роль в разгроме оставшихся террористов.

Невысокую девушку-волшебницу звали Ан Субин. Она могла становиться гигантом по желанию, поэтому ее называли волшебницей роста. Самолет, который она метнула, был набит взрывчаткой – и, если бы он рванул несколькими секундами раньше, Субин лишилась бы всей руки.

Правительство Великобритании высоко оценило вклад корейских волшебниц и наградило их почетными грамотами и премиями.

Если подумать, я ничего особенного не сделала, но Ароа яростно настаивала, что и мне положена часть премии, и мы отправились в офис Союза девушек-волшебниц. Теперь уже как само собой разумеющееся, Ароа заехала за мной, и всю дорогу в такси мы держались за руки.

– Как ощущения? – спросила она.

– Я немного в шоке. Даже не знаю, заслуживаю ли я этих денег.

Сумма, доставшаяся мне по возвращении, казалась не слишком огромной, но и не была настолько мелкой, чтобы я чувствовала себя обделенной.

– Конечно, заслуживаешь. Если бы не наша практика, я бы вообще не вызвалась, а если бы я не попала туда, Субин бы не оказалась в нужное время в нужном месте и не смогла бы поймать самолет. Жертв среди людей удалось бы избежать, но аэропорт был бы уничтожен полностью.

Мне эти деньги были действительно необходимы. Я чуть не спросила Ароа, знает ли она, что такое «револьверный» кредит по карте, но сдержалась. Вместо этого сказала другое:

– Чувствую себя Золушкой. Будто стоит вернуться домой – и чары исчезнут.

Мы подошли к старому зданию в Чонно^[5]. Оно куда больше подходило бы клубу любителей бадука^[6] из числа пенсионеров, чем девушкам-волшебницам. Ароа придержала стеклянную дверь, чтобы я могла пройти, и спросила:

– Ты, наверное, хочешь поскорее пробудиться?

– Кстати, об этом, – ответила я, поднимаясь по абсолютно немагической лестнице. – Если я прямо сейчас захочу стать девушкой-волшебницей, что для этого нужно сделать?

5. Самая большая ценность для волшебницы

Самые ранние воспоминания человека обычно относятся к четырем-пяти годам. Иногда встречаются те, кто помнит и более ранние события, но чаще всего это так называемые искусственно созданные воспоминания.

«Когда ты была совсем крошкой, ты так хорошо ела горячее».

«Посмотри, вот это фото – ты все время таскал за собой это желтое одеяльце».

Слыша такие слова, ребенок выстраивает воображаемые картины и принимает их за собственные воспоминания. Стоит лишь достаточно подробно представить, как малышка без страха тянется к ложке, только что вынутой из кипящего супа в глиняной миске, или вспомнить узор и фактуру желтого одеяльца, бесследно исчезнувшего давным-давно, – и вот перед тобой она – память. Но можно ли назвать ее фальшивой? Память ведь изначально субъективна. Если одно-единственное слово взрослого или старая фотография способны пробудить такие живые ощущения, значит, где-то в глубине всегда хранилось нечто очень похожее. Так можно ли считать это подделкой?

У меня тоже есть такое воспоминание. Я сижу на коленях у дедушки и пристально рассматриваю его часы. Мне года два или три, а может, и меньше. Часы у дедушки были старой модели одной дорогой марки и сверкали золотом.

– Ого, уже часы разглядывает? Ха-ха-ха! – вроде бы слышался где-то рядом смех взрослых. Но в том возрасте я вряд ли могла понимать такие слова.

Эта сцена сохранилась и на фотографии. И вот уже не знаю: то ли снимок породил во мне ложное воспоминание, то ли само фото было доказательством смутного образа, который жил во мне с детства. Что появилось первым – не скажу, но вот вам факты: на фотографии ребенок сидит у дедушки на коленях. Снимали именно младенца, так что дедушка виден только до плеч. На его запястье золотые часы. Ребенку сейчас двадцать девять, и еще совсем недавно у него хранились эти самые часы. Вот почему я знаю, что взрослый, чьего лица на снимке не видно, – это мой дедушка.

– Это фото – самая дорогая для вас вещь?

– У меня не так много детских фотографий. Эта связана с моим самым ранним воспоминанием. Так что именно эта вещь для меня самая ценная.

Ароа попросила принести самую важную вещь в моей жизни. Я недоумевала: какая польза может быть от предмета, значимого лишь для меня, в центральном офисе Национального союза девушек-волшебниц? И все же, когда председательница задала свой вопрос в лоб, я почувствовала себя еще более неловко, хотя прекрасно понимала, что в ее словах не было и намека на издевку.

– Дедушка, должно быть, очень любил вас, – сказала председательница Национального союза девушек-волшебниц Ен Лиджи. Она была очень высокой, с мягким, приветливым взглядом. Но язык не поворачивался называть ее девушкой, она была скорее похожа на бабушку. «Так вот она какая, – подумала я. – Первая девушка-волшебница в истории страны».

– Как вы поняли, что это дедушка? – удивилась я.

На фото не было видно лица – это мог быть отец или просто какой-то знакомый. Но председательница сразу угадала, что на снимке именно дедушка.

– Просто почувствовала. Ну что ж, спрошу еще раз. Это действительно самая дорогая для вас вещь? – спросила она с легкой загадочной улыбкой на лице.

– Есть еще вот это... – промямлила я и протянула часы, первый подарок от дедушки.

С самых ранних лет – на границе настоящих и ложных воспоминаний – я жила с дедушкой и все детство провела в его лавке. Потому и научилась читать циферблат раньше других. Наверное, именно поэтому дедушка считал меня вундеркиндом. Позже я узнала, что умение различать положение стрелок на часах – дело непростое, этому даже специально учат в школе. Так что, наверное, я и правда показалась ему особенной, когда разобралась сама. Но если вспомнить, что вплоть до десяти лет я с трудом справлялась с чтением и письмом, то, конечно, гением я никак не была. Просто у меня с самого начала была склонность любить часы.

Было ли мне тогда шесть? Или, может, семь?

Однажды дедушка предложил выбрать любые часы из его мастерской – те, что нравятся больше всего. Он, свято веривший в мою гениальность, явно хотел подарить мне самые дорогие, лучшие из продаваемых. Но я, упрямо качая головой, протянула руку к простеньким спортивным электронным часам с бледно-голубым ремешком.

Причина была проста... на них красовалась Хеллоу Китти.

Я помню, как дедушка засмеялся. Возможно, я его тогда слегка разочаровала, но, не догадываясь об этом, тоже смеялась, сжимая в руках электронные часики, которые потом даже продать было бы невозможно.

Мне казалось, что такая безделица вызовет улыбку и у председательницы, но она приняла часы с самым серьезным видом:

– Вы уверены, что не пожалеете, если они исчезнут?

– Исчезнут? – переспросила я.

– Мы собираемся превратить вашу самую драгоценную вещь в волшебный артефакт. Так что правильнее будет сказать... не исчезнет, а преобразится во что-то иное, столь же ценное.

– Это обязательно? – Голос у меня дрогнул.

До этого момента мне было только стыдно за старенькие электронные часы, но стоило услышать, что они могут исчезнуть, – и меня тут же охватили жалость и тоска.

– Наличие магического артефакта не всегда необходимо, – задумчиво сказала председательница. – Как бы это лучше объяснить...

Она взглянула на Ароа, и та, послушно кивнув, достала из сумки свое зеркало и поднялась. Затем звонко воскликнула:

– Я хочу узнать, что ждет нас завтра! Будем ли мы счастливы? Я могу ответить! Девушка-волшебница пророчеств Ароа – превращение!

Из зеркала разлился ослепительный свет, мгновенно заполнивший кабинет. В этом сиянии белоснежное платье Ароа сменилось странной тканью, переливавшейся всеми цветами радуги. Так вот как выглядит превращение волшебницы... Эта мысль мелькнула первой, а за ней последовала другая, куда более нелепая: так, значит, ее предыдущая одежда была не костюмом волшебницы, а отражением ее личного вкуса?!

Ароа, упершись руками в бока, произнесла:

– Ты уже видела, как я пользуюсь своими способностями, так что знаешь: для применения силы вовсе не обязательно превращаться. Но с превращением можно быстрее освоить свои способности, а артефакт облегчает превращение.

– Ага, поняла... Если девушка-волшебница – это велосипед, то артефакт можно сравнить с боковыми колесиками?

– Если точнее, – улыбнулась председательница, отвечая на мои слова, – волшебница скорее похожа на человека, который едет на велосипеде. Сам велосипед – это ее сила. Есть немало девочек, у которых нет артефакта, и, соответственно, они не проходят превращение, – продолжила она. – Обычно это те, для кого использование силы настолько естественно, что необходимость в артефакте отпадает. Как в случае с волшебницей пророчеств Ароа. А есть и те, кто хочет лучше управлять своими силами, и они приходят ко мне, чтобы я создала для них магический артефакт. А иногда из-за спешки мы вынуждены изготовить артефакт до того, как волшебница осознает свою способность, чтобы помочь ей пробудиться.

В последнем случае я явно узнала себя.

– Из-за спешки? В каком смысле?

Председательница и Ароа переглянулись. Их взгляд не был заговорщицким, но отчетливо чувствовалось: есть нечто, известное только им. Это заставило меня занервничать.

– Мы пришли к единому выводу, – заговорила Ароа печальным голосом, – что наш мир вступил в эпоху конца.

– «Мы» – это объединение девушек-волшебниц со всего мира, не только нашей страны, – добавила председательница. – Как только мы узнали о скорой гибели мира, главной задачей всего объединения стало ее предотвращение.

– Вот почему так важно было найти волшебницу времени. Ведь только она может стать ключом к миру по ту сторону грядущей катастрофы.

Я не выдержала и замахала руками, прерывая их:

– Подождите! Гибель мира? Что вы имеете в виду? Появился темный владыка? Или вторжение инопланетян? Может, речь идет о большой войне, которая вот-вот начнется? И все это известно только вам, волшебницам?

– Нет. – Председательница резко изменилась: ее прежде мягкий, приветливый взгляд стал пугающе суровым. – Об этом знают все. Истинная угроза, настоящая катастрофа приходит к нам в облике климатических изменений. Мир не погибнет ни из-за владык тьмы, ни из-за пришельцев, по крайней мере не сейчас. Но климатический кризис уже стал величайшим бедствием, обрушившимся на Землю.

И тут я вспомнила: в тот самый день, когда произошел теракт в аэропорту Хитроу, на ярмарке профессий как раз должен был состояться симпозиум на эту тему. Что-то вроде «Стабильное будущее планеты и девушки-волшебницы»... Но я так и не узнала на нем ничего: пришлось уйти вслед за добровольцами на антитеррористическую операцию. Видимо, речь там шла вовсе не о банальном «давайте тщательнее сортировать мусор».

– Роль волшебницы времени крайне важна. Она может помочь нам множеством способов. Например, остановить ход времени на Земле, пока волшебницы со всего мира устраняют факторы, мешающие устойчивому развитию планеты, или помогают восстановить таящие ледники... Есть еще самая крайняя мера...

Тут председательница запнулась, будто у нее перехватило горло, и мысль подхватила Ароа:

– Есть вероятность, что может потребоваться полный перезапуск Земли. Это уж поистине подвластно только волшебнице времени.

– Но разве это не равносильно концу света?

– Именно поэтому мы и считаем такой способ крайней мерой.

Меня прошиб холодный пот. Стать волшебницей времени – значит обрести право пользоваться этой силой в полной мере, буквально держать весь мир в своих руках. И эти люди хотят, чтобы я применяла ее не для разрушения, а чтобы удержать мир от гибели.

– Пока мы не придем к согласию, что ситуация окончательно вышла из-под контроля, прибегать к этому, само собой, не станем. Ведь в этой миссии главное – собственная воля волшебницы времени.

– Поняла, – кивнула я. – Сотворите мне артефакт.

Я с удовольствием наблюдала, как на лицах Ароа и председательницы отражается радость. Впервые я почувствовала что-то вроде... Можно ли сказать, что я нашла свое призвание? Мной двигали волнение от важности моей роли и более приземленный расчет: возможность наконец-то жить в достатке. В груди поднималась непривычная решимость: да черт с ним, попробуем. Девушка-волшебница так девушка-волшебница, что ж...

Председательница достала что-то вроде кухонных прихваток и надела их на руки. С виду простые, из ткани и ваты, однако они излучали таинственное сияние. Я сразу догадалась: это тоже артефакт.

– А теперь дайте мне вашу самую ценную вещь.

– Вы сами создаете магические артефакты?

– Конечно. Я ведь волшебница созидания. Эти рукавицы я тоже сделала сама. Все артефакты, которыми пользуются корейские девушки-волшебницы, появились благодаря им.

– Тогда... прошу вас.

Я протянула и фотографию, и наручные часы. Одного предмета казалось недостаточно. Жалости я не чувствовала: вещи не были такими уж дорогими, а воспоминания... Разве не прекрасно, когда они становятся источником силы и делают тебя волшебницей? Наоборот, это казалось разумной жертвой.

– Прекрасное решение. Чем больше вложено чувств, тем сильнее получится артефакт.

Председательница обхватила мою руку с фотографией и часами, а сверху накрыла другой рукой. Моя ладонь целиком скрылась в этих сияющих прихватках. Закрыв глаза, председательница сосредоточилась. Сначала легкое свечение становилось все ярче, и между сложенными рукавицами заструились тонкие радужные лучи. Внутри ладони я ощутила тепло – такое, что сердце учащенно забилось.

– Магические артефакты принимают форму, ближе всего соответствующую душе волшебницы. Вложи в артефакт все свои порывы.

Радужные лучи становились все ярче, пока не начали обретать осязаемую форму. Я больше не могла держать ладонь сжатой в кулак. Когда раскрыла руку, сияющий шар пробился сквозь рукавицы председательницы и взмыл вверх.

«Дедушка, похоже, я действительно становлюсь волшебницей. Это происходит на самом деле... Я пробуждаюсь».

Председательница еще некоторое время крепко сжимала мою ладонь, а потом слегка отпустила. Внутри сияющего шара с бешеной скоростью вращалось что-то прямоугольное. Мы с Ароа толкались, стараясь разглядеть, что же там находилось. Если бы сияющий шар был горячим, мы бы наверняка уже обожгли себе носы и подпалили брови.

– Это... Что же это такое? – спросила Ароа.

Форма постепенно прояснялась, вращение замедлялось. И все же еще до того, как оно остановилось окончательно, я уже узнала предмет.

– Похоже на... кредитную карту.

– Кредитную карту? – Ароа изумленно склонила голову.

Когда вращение прекратилось и предмет завис в воздухе, сомнений не осталось: это была карта. С магнитной полосой на одной стороне, с моим именем, выбитым рельефом, но без названия банка. Черная карта.

Почему артефактом волшебницы времени оказалась банковская карта? Мы все спрашивали себя об этом, но ни одна из нас не решилась задать этот вопрос вслух.

6. Пробуждение волшебницы времени

Артефакт мягко опустился мне на ладонь. Я, Ароа и председательница долго молча вглядывались в него, не отводя глаз.

– Ну, это... – Я почувствовала, как председательница подбирает слова, стараясь пощадить мои чувства. На ее лице появилась вежливая улыбка. – ...оригинально.

Это, конечно, не было критикой. Даже наоборот – скорее можно было счесть за похвалу. Но звучало это так, как говорят про младенца или щенка: «выглядит крепким» или «кажется умным», когда не получается сказать «красивый» или «милый». От этого мне стало ужасно стыдно. Ведь если артефакт действительно проявляется в форме, точнее всего отражающей сердце магической девочки, то мое сердце оказалось... крайне меркантильным. И вот так совершенно неожиданно и безжалостно раскрылось то, что какая-то часть моего ума и души всегда была заложницей мыслей о долгах и тревоги из-за них.

Но в конце концов... Какое отношение кредитная карта имеет ко времени? Время – деньги? А значит, время – это кредит? Долги, которые растут с каждым днем? Конечно, если притянуть за уши, то можно придумать любые толкования, но от этого кредитка не станет символом волшебницы времени. Это просто неправильно.

Председательница сняла свои рукавицы и сказала:

– В первое время превращение у вас может не получаться. Это совершенно естественно, поэтому не стоит смущаться или пугаться. Просите помощи у Ароа, подумайте и над заклинанием для превращения. Первые тренировки лучше проводить в светлом и просторном месте. Контролировать магию поначалу может быть непросто.

Я едва справилась с комом в горле и, сдерживая слезы, смогла только хрипло вымолвить:

– Спасибо.

На лице председательницы засияла доброжелательная улыбка.

– Вы непременно станете великолепной волшебницей. Удачи вам.

Мы с Ароа вышли из офиса Союза девушек-волшебниц, оставив позади председательницу, которая тщательно поливала орхидею.

Ароа привела меня на спортивную площадку у реки Хан-ган. Как и советовала председательница, место было светлым и просторным – вот только вокруг то тут, то там народ играл с мячом, и от этого мне было неловко. Ароа никак не могла понять, почему я стесняюсь, и подталкивала меня вперед. Я, в свою очередь, не могла понять, как можно не чувствовать неловкость, и упиралась. В итоге, немного повздорив, мы добрались до какой-то неясной границы между парковкой и площадкой, и только там я решилась достать артефакт. Хоть мне и было за него стыдно, все же он был соткан из моих воспоминаний и принадлежал только мне. Значит, у меня появилась новая обязанность: беречь свой артефакт.

– А если я его потеряю? – спросила я.

Ароа решительно покачала головой:

– Это невозможно. В артефакте заключена часть самой девушки-волшебницы, так что, даже если его уронить или где-то оставить, он все равно найдет дорогу обратно.

Хлопнув в ладоши, она воскликнула:

– Ладно, хватит тянуть, начинаем тренировку!

– Ну вот, ни с того ни с сего превратилась в строгого учителя, – пробубнила я.

– Строгого? Настоящий учитель может быть и ангелом, и демоном – все зависит от того, как ведут себя ученики!

От ее чрезмерного рвения мне сделалось как-то не по себе, но также это придало серьезности происходящему, и я поняла: пора попробовать сделать хоть что-то. Осмотревшись по сторонам, я подняла артефакт над головой – словно футбольный судья, вытаскивающий желтую карточку, – и выкрикнула неуклюжее заклинание:

– Тогда... девушка-волшебница времени... Превращение!

Ничего не произошло.

Солнце палило нещадно, но пот, стекавший по спине, выступал скорее не от жары, а от смущения. Я искоса глянула на Ароа, и та, куда более громким и властным голосом, чем мое только что придуманное заклинание, выкрикнула:

– Представь сильнее образ той волшебницы, которой хочешь стать, и попробуй снова!

– Волшебницы, которой хочу стать... Это еще что значит?

Будто меня заставляют вообразить то, чего в мире никогда не существовало. Разве вообще есть люди, способные придумать что-то такое с нуля?

Я зажмурилась и нарисовала в голове картинку себя – только в одежде, похожей на наряд Ароа. Это выглядело настолько нелепо, что я едва не фыркнула и все же пробормотала заклинание:

– Девушка-волшебница времени, превращение?

Мне казалось, я произнесла все верно, но Ароа была вовсе не тем учителем, которого можно недооценивать.

– Почему у тебя в конце интонация вверх идет? Ты у кого-то спрашиваешь разрешения, что ли? С восклицательным знаком – снова!

– Девушка-волшебница времени, превращение!..

– Без многоточия! Еще раз!

– Девушка-волшебница времени, превращение!

От моего артефакта разлился ослепительный свет, сверкнул... и тут же угас.

– Вот видишь? Получается же! Гений! Если так пойдет, сегодня же справишься! – Ароа захлопала в ладоши и буквально засыпала меня похвалами.

Я и сама была поражена. Из моей руки... Из моего артефакта... действительно потекла магия. Пусть это и не было настоящим пробуждением или превращением. Смутившись, я почесала голову своей картой и тут же остановилась, встретив взгляд Ароа. С сияющими глазами она произнесла:

– Ну что, теперь попробуем придумать настоящее заклинание превращения?

– А разве то, что я только что произнесла, не заклинание?

– Строго говоря, заклинание, да. Но этого мало. Как бы сказать... Это все равно что добывать огонь кремнем. А когда представляешь образ той, кем хочешь стать, и произносишь придуманное тобой заклинание – это уже как чиркнуть зажигалкой.

– И где же взять это «зажигалочное» заклинание?

– Нужно придумать самой.

Ароа распахнула глаза, словно я спросила что-то странное. Придумать самой что-то столь стыдное?.. А я-то надеялась, что все будет как в аниме: поднимаешь артефакт, и нужные слова автоматически всплывают в голове.

– Думай об этом как о самопрезентации, – подсказала Ароа. – Просто назвать свое имя – еще не представление. Надо же сказать, кто ты и чем занимаешься, чего собираешься достичь. Вот и здесь так же: заяви о себе как о девушке-волшебнице.

Но ведь... Я же и как девушка-волшебница, и как обычный человек толком не знаю, что могу рассказать о себе. Кому есть дело, откуда я родом, где живу или сколько мне лет? Не могу же я просто сказать: «Превращение в девушку-волшебницу времени, которая живет в Мапхогу^[7] и которой двадцать девять лет»?

– Прошлое, настоящее, будущее... Девушка-волшебница времени, превращение?

Я пробормотала заклинание неуверенным голосом – и артефакт снова откликнулся. Ароа радостно подпрыгнула на месте:

– Видишь?! Уже лучше получается!

– Да... Только придумать заклинание самой чертовски сложно.

– Хочешь, напомню свое?

– А какое у тебя?

Ароа скороговоркой произнесла свое заклинание. Оно звучало вполне в ее духе: энергично, эффектно – и при этом очень точно выражало ее способности пророчицы. Невероятно круто... И Ароа сама его придумала? Я закрыла глаза, прижала карту обеими руками к груди и выровняла дыхание.

Будто обращаясь к кому-то. Будто представляясь в роли девушки-волшебницы. Будто убеждая, что я существую... Прежде всего – саму себя.

– Текущее повсюду одинаково...

Перед глазами возникли часы из дедушкиной мастерской.

– ...никогда не останавливающееся и не поворачивающее вспять...

В памяти всплыла тонкая секундная стрелка, которая долго стояла на месте, а потом пошла снова, когда я заменила батарейку.

– ...самая древняя и могущественная сила – Время. Я – его проводник!

Сердце бешено заколотилось.

– Девушка-волшебница времени, превращение!

Совершенно новое чувство окутало меня, а внутри словно побежала свежая, светлая кровь (не знаю, как это, но ощущение было именно такое). Казалось, будто я даже приподнялась над землей. Я медленно открыла глаза.

Неужели получилось?

Первое, что я увидела, – это широко распахнутые глаза Ароа.

Я оглядела свое тело, руки, ноги – вдруг одежда изменилась? Но нет, на мне было то же самое платье, в котором я вышла из дома, и мои ступни уверенно касались земли.

И все же... Все же что-то было иначе. На этот раз я совершенно отчетливо почувствовала: что-то действительно изменилось.

– Это было просто невероятно! – Сердце так колотилось, что я непроизвольно кричала. – У меня... У меня почти получилось! Еще чуть-чуть, и я смогу превратиться!

Но Ароа, в отличие от меня, не проявляла ни малейшего восторга. Она лишь смотрела широко распахнутыми глазами куда-то в пустоту.

– Что такое?

Почему я сразу не заметила? Если бы я действительно была близка к успеху, то Ароа бы радовалась сильнее меня. Но вместо этого она молча глядела куда-то вдаль, чуть выше линии горизонта. Ни единого движения, ни единого слова. И от этого мне стало не только обидно, но и странно тревожно.

– Ароа, что с тобой?..

Тут она, схватившись за голову, осела прямо на месте. Я стояла на некотором расстоянии от Ароа – на случай, если мое превращение вызовет мощную волну магии, – поэтому не смогла сразу ее подхватить. Лишь спустя мгновение я кинулась к ней и протянула руку. Ароа подняла взгляд... И я увидела, что она плачет. По ее побледневшему лицу струились крупные слезы.

– Предсказание... не сбылось, – сказала она, не принимая моей руки и пытаясь подняться сама.

– Ну... всякое бывает. Зачем так расстраиваться?.. – Я неловко сжала свою протянутую руку в кулак, отводя ее в сторону.

Мы знали друг друга не так уж давно, но я привыкла видеть Ароа жизнерадостной и уверенной. А теперь, когда она, дрожа, плакала на моих глазах, мне самой хотелось разрыдаться. Она медленно покачала головой:

– Мои предсказания раньше всегда сбывались.

У меня екнуло сердце.

Что-то пошло не так.

И все же это чувство было мне слишком знакомо. В моей жизни почти всегда все шло не так. Так что вместе с болью появилось понимание того, что именно скажет Ароа.

Она разрыдалась в полный голос:

– Девушка-волшебница времени только что пробудилась!

Сердце, которое колотилось в беспорядочном ритме, вдруг тяжело и гулко осело. Ароа закрыла лицо руками и снова опустилась на землю.

– И это была... не ты.

7. Письмо от девушки-волшебницы

Если бы я отнеслась ко всему чуть серьезнее – помогло бы это?

Если бы я сосредоточилась сильнее, если бы у меня было больше таланта.

Если бы я пробудилась всего на десять, пять или хотя бы одну секунду раньше – сбылось бы тогда пророчество Ароа?

– Прости меня.

Я была уверена, что извиняться должна именно я, но первой это сказала Ароа.

Она поморщилась, словно от головной боли, и, массируя виски, повторила:

– Правда, прости.

А потом вдруг резко вскочила и убежала так быстро, что я подумала: может, ее настоящая сила вовсе не пророчество, а суперскорость. Она умчалась с площадки и исчезла, а я осталась стоять на месте, будто именно в этом и заключалась моя миссия.

Я стояла, пока удаляющийся силуэт Ароа не растворился на горизонте.

Стояла, пока тень, протянувшаяся к краю площадки, не сдвинулась и не накрыла меня с головой.

Стояла, пока при взгляде на черную карту в моей руке я не начала чувствовать себя ничтожеством.

На обратном пути я зашла в магазин и, взяв бутылку воды, попробовала расплатиться картой. Естественно, оплата не прошла.

* * *

Два дня спустя я нашла под дверью конверт.

Он был наполовину просунут внутрь квартиры. На нем не было написано никакого имени.

И все же по белой бумаге, чистой, без единого пятнышка грязи – несмотря на то что она лежала прямо на полу, – я безошибочно поняла, от кого он.

Внутри оказалось письмо, написанное на белом листе с кружевной рамкой.

Начиналось оно со слов: «Привет. Это Ароа».

Разумеется.

Мне стало и спокойно на душе, и в то же время немного обидно.

С одной стороны, радовало, что Ароа вовсе не собиралась окончательно отвернуться от меня.

Но с другой – стоило вспомнить, как она тогда умчалась, и чувство обиды никуда не исчезало.

«Прости, что вчера вот так убежала. Как бы растерянно я себя ни чувствовала, это было слишком грубо».

Значит, она оставила письмо вчера? А может, уже позавчера?

С тех пор как я вернулась домой после неудачной попытки превращения, я почти все время провела лежа и даже не заметила, что Ароа заглядывала и оставляла конверт.

А если бы заметила – изменилось бы что-то?

Позвала бы ее хотя бы ненадолго зайти и поговорить?

«Я так много всего хочу тебе рассказать, но при встрече я слишком смущаюсь, поэтому решила написать письмо.

А вот с чего начать – до сих пор не знаю.

Наверное, сначала скажу, как я была счастлива, когда встретила тебя.

Ты даже не представляешь, как сильно я ждала появления волшебницы времени.

Наш Союз девушек-волшебниц и все подобные объединения по всему миру ждали ее, но никто не ждал ее так страстно, как я.

Пророчица всегда уверена в своих словах, но в этом я уверена больше всего: никто на свете не ждал девушку-волшебницу времени сильнее, чем я.

Потому что пророчество – это правда о будущем.

А значит, оно неизбежно превращает настоящее в прошлое.

Моя работа слишком тесно связана с силой времени. С определенной точки зрения можно даже сказать, что волшебница пророчеств – лишь второстепенная версия волшебницы времени. По крайней мере, я так считаю.

На самом деле у всех волшебниц, которые управляют невидимыми силами, есть свои комплексы – большие и маленькие. На нас могут смотреть свысока другие девушки-волшебницы, и от этого мы меньше верим в свои силы. Я, как пророчица, знаю это лучше, чем кто бы то ни было, ведь моя сила ничто, пока пророчество не исполнится. Именно поэтому я так неистово искала волшебницу времени. Она сама по себе – удивительное создание, но для меня она еще и единственная, кто может сделать мои силы по-настоящему полноценными.

Мое пророчество, по сути, почти бессильно. Но если бы появилась та, кто управляет временем и способна воплотить это пророчество в реальность, то мы вдвоем могли бы совершать поистине великие дела. Я считала своим долгом найти именно ее.

Так я нашла тебя».

Чем дальше я читала, тем сильнее запутывалась. Казалось, Ароа хотела сказать, что была счастлива, встретив меня, но чем ярче она описывала, как ждала появления волшебницы времени и какие надежды связывала с ней, тем острее я ощущала вину: ведь я вовсе не та, кого она так хотела встретить.

«Может быть, я и вправду была слишком самонадеянной. Как я уже говорила, мои пророчества всегда сбывались.

Еще раз повторю: для меня важнее всего, что именно ты оказалась тем человеком, которого я нашла. Моя безошибочная сила пророчества, желание отыскать волшебницу времени, что спасет мир, и надежда на то, что даже моя иногда ничтожная сила обретет полноту рядом с ней, – все это привело меня именно к тебе. Ни к кому другому, только к тебе одной.

И потому... хоть вчера я растерялась и показала не лучшую свою сторону, но я ни на миг не думаю, что совершила ошибку, найдя тебя. У меня нет даже крупицы сожаления.

Но вместе с тем я понимаю: перед тобой я обязана извиниться. Ты наверняка была сбита с толку. Может, даже возненавидела меня. И если так, я приму это. Ведь, окажись я на твоем месте, я бы тоже возненавидела волшебницу пророчеств».

Кого, Ароа? Нет, это невозможно. После того дня во мне действительно вспыхнуло раздражение, но оно не было направлено ни на Ароа, ни на кого-то другого – только на меня саму. Я думала, что нашла свое предназначение, что стала не просто полезной, а незаменимой... Я не сомневалась, что могу быть той самой волшебницей времени. Испортила ситуацию не Ароа, а я сама.

Возможно, моя собственная невезучесть оказалась настолько сильной, что даже абсолютное пророчество Ароа сбилось с курса.

Но она, кажется, предвидела и то, что я буду себя винить.

«Если ты чувствуешь вину, прошу, перестань. Ошибка в понимании пророчества была полностью моей.

То, что мое зеркало отразило тебя, имеет вполне ясное объяснение: это доказательство того, что в тебе тоже есть магическая сила. То, что магический артефакт откликнулся на твое заклинание превращения, подтверждает это. Возможно, я ошиблась, определив тебя как девушку-волшебницу времени, но, согласно зеркалу Ароа, наша встреча произошла не случайно. И я хочу верить в это. Быть волшебницей пророчеств – почти то же самое, что жить как ужасный фаталист. Нас объединяет судьба, слишком сильная, чтобы ее игнорировать. Надеюсь, ты тоже в это поверишь.

Теперь, когда известно, что девушка-волшебница времени пробудилась, главная задача – как можно скорее увидеться с ней и попросить о помощи. К сожалению, это значит, что пока мы не сможем встретиться.

Но из всех волшебниц, которых я нашла, самой важной для меня навсегда останешься ты. Независимо от моей давней веры в девушку-волшебницу времени. Наша встреча стала для меня чем-то неожиданным, чем-то, что я не могла предвидеть.

Я надеюсь, ты понимаешь, насколько сильно может сбить с толку пророчицу непредсказуемое событие. Но, знаешь... мне нравится это чувство. Я даже не знаю почему, но это так.

Я начала писать это письмо, чтобы извиниться, а теперь открываюсь тебе...

Когда все закончится, я обязательно приду. Пожалуйста, пообещай, что мы снова встретимся.

Ароа».

Почерк Ароа был мелким и округлым, но немного неразборчивым: «а» и «о» были слишком похожи, а «м» и «ш» было почти не отличить. Я многократно перечитывала ее неуклюжий почерк на белой красивой бумаге. Затем чуть прослезилась, а потом, как и последние два дня, снова легла и просто смотрела в потолок. Рядом с подушкой я аккуратно положила письмо Ароа.

8. Волшебница пророчеств и я

Неделя пролетела как один миг. Это из-за волшебницы времени?

За это время у меня выработалась привычка все связывать с ней. То, что лапша в стакане не успевала как следует размякнуть и приходилось хрустеть ее твердыми кусками, словно печеньем; то, что моя перманентная завивка, сделанная год назад с таким трудом и за большие деньги, вдруг резко распрямилась именно сейчас; то, что, хотя я больше не встречалась с Ароа, время шло куда быстрее, чем я ожидала. Все, буквально все казалось мне проделками волшебницы времени.

Разумеется, я понимала, что такой выдающийся человек вряд ли стал бы ради какой-то меня нарочно подправлять течение времени – ни чтобы помочь, ни чтобы досадить. И все же каждый раз, когда я ловила себя на мысли о скорости времени, я неизменно ловила одну и ту же мысль.

Неужели я начала ненавидеть девушку-волшебницу времени? Человека, лица которого я даже не знаю? Который, по сути, никогда не пытался причинить мне вред?

Который, скорее всего, вообще не имеет ни малейшего представления о моем существовании.

Как раз прошла пара дней с тех пор, как я наконец набралась сил и снова стала искать подработку. Ароа говорила: «То, что ты не волшебница времени, не значит, что ты вообще не волшебница». Но факт, что я все-таки не та самая, означал одно: у меня больше нет веской причины скорее пробудиться и нет никакой гарантии, что я стану действительно сильнейшей или даже просто сильной волшебницей.

Значит, придется снова искать способ жить как обычный человек. Постепенно гасить ненавистные долги по кредитной карте (с минимальными выплатами) и однажды снова сделать завивку, которая так не вовремя распрямилась.

Счет за проезд по транспортной карте тоже пугал, поэтому сначала я смотрела только места в шаговой доступности. Разные закусочные, круглосуточные магазинчики, интернет-кафе, кофейни, бильярдные, офисы, магазины одежды и аксессуаров (почему-то часовых мастерских, где я бы точно справилась, нигде не было), потом я расширила круг поисков до часа пешком, потом – до двадцати-тридцати минут на автобусе и, только когда дошла почти до границы с Кенгидо^[8], опомнилась.

Магазинов пересмотрела кучу, но подходящих для отклика оказалось совсем немного. «Нужен человек с опытом. Жителям района – приоритет. Образование не ниже колледжа. Возраст – от двадцати до двадцати четырех». Каждый раз, видя такие строчки, я вздрагивала, словно меня уже заранее отвергли, и поспешно жала кнопку «Назад» в браузере.

А что это вообще за коктейльные бары и бары с хостес, что туда набирают людей постоянным потоком? Один коктейльный бар оказался недалеко от дома, и там обещали свободный график и хорошие деньги даже для новичков. Я долго разглядывала объявление, но, подняв глаза, увидела на дверце холодильника визитку Ароа и тут же поспешно закрыла страницу. Хоть я и не знала толком, чем там занимаются, мне все равно стало неловко. Я даже будто слышала откуда-то ворчливое дедушкино цоканье языком. «Ну да, моя внучка, отличилась...» – его вечная реплика при упреках звенела у меня в ушах.

Зато из ближайшего комбини, в пятнадцати минутах ходьбы, и из интернет-кафе, в двадцати минутах, пришли ответы. В интернет-кафе спросили, есть ли у меня санитарная книжка, и, когда я сказала, что нет, они пообещали перезвонить и разговор закончился. А из комбини, вопреки объявлению, предложили только ночные смены по выходным – но если меня устраивает, то можно приходить на собеседование.

Ночные смены... Если бы это было возле университета или в районе развлечений, то я бы засомневалась, но в жилом квартале, наверное, не так страшно. А вдруг еще и из интернет-кафе потом откликнутся, тогда можно было бы совмещать и будни, и выходные...

На собеседование я пришла в чистой, опрятной одежде, но меня только спросили, когда я могу выйти на работу. Сказав, что могу начать хоть с ближайших выходных, я выслушала от заведующей короткое объяснение, какие документы нужно принести к первому рабочему дню, а затем длинную историю о том, что вообще-то она не хотела брать работника на выходные, но, поскольку нужно было ухаживать за больным отцом мужа, пришлось скрепя сердце согласиться на мое трудоустройство.

– Работа тяжелая, грузов много, поэтому обычно я ищу парней. Но вы, кажется, девушка добрая, вот я и решила попробовать, – сказала она.

– Мой дедушка тоже часто болел, так что это для меня не чужая история... – с запозданием пробормотала я.

Это вызвало в заведующей новую волну историй о ее свекре. «Видите, я же говорила, что вы добрая», – повторяла она, и остановить ее у меня не было никакой возможности. В магазин я вошла под вечер, а вышла, когда уже окончательно стемнело. И это с одним-то вопросом на собеседовании.

Выходя, я все думала: а что вообще значит «добрая»? Это значит не уметь отказывать? То, что я ее не остановила, еще не значило, что мне было интересно. Да, дедушка действительно вспомнился, но история о больном свекре незнакомого человека не показалась мне такой же печальной, как болезнь моего дедушки.

Примерно на полпути домой на макушку мне упало что-то прохладное. Потом щелк по щеке, щелк по плечу, удары той же силы продолжались. Дождь. Настоящий ливень. Черт, черт. Если бы я оборвала разговор с заведующей и ушла пораньше, то уже успела бы вернуться домой и лечь спать. И было бы неважно, дождь на улице, град или снег.

Раздумывая, есть ли смысл бежать или продолжить идти, я подняла руку, чтобы прикрыть голову. Но на руку дождь не падал. Надо мной раскинулся большой зонт.

– Скучала по мне?

Никто другой, кроме волшебницы пророчеств, не смог бы так сделать. Появиться, даже не спросив, где я нахожусь, и прикрыть зонтом от дождя, которого не было в прогнозе. Но вопрос ее был не совсем уместным для того, кто видит будущее.

– Да, – ответила я, обернувшись к ней.

Хотелось спросить: «А ты?», но стоило чуть открыть рот – и меня едва не прорвало на слезы, поэтому я промолчала.

Ароа, как всегда, совершенно естественно взяла меня под руку:

– Как ты поживала?

– Но ведь ты и так это знаешь, не правда ли?

Ароа тихо улыбнулась моим словам:

– Моя способность не телепатия и не психометрия, а предвидение. Я не могу знать обо всем на свете. Лишь отдельные осколки информации о том, на чем сосредоточусь.

От нее, всегда так гордившейся своим даром, подобные слова почему-то прозвучали печально.

– Значит, все это время ты почти обо мне и не думала? – попыталась я отшутиться.

От моей шутки Ароа лишь погрустнела:

– Наоборот, думала очень много. Из-за этого я больше ни на чем не могла сосредоточиться, и толку от моих пророчеств почти не было.

– Прости.

– За что?

– За то, что не выхожу у тебя из головы?

Печаль Ароа растворилась в искреннем смехе.

– Как можно просить прощения за то, что о тебе вспоминают?

– Не знаю, – вырвалось у меня от смущения. Еще больше смутило то, что Ароа снова засмеялась от моих слов.

– Ты действительно не знала, что я отвечу? – спросила я.

Она, все еще улыбаясь, медленно кивнула. Мне стало неловко, и я, опустив взгляд в землю, молча пошла вперед. Звук дождя, барабанящего по белому зонту Ароа, и звуки наших шагов по лужам сливались в красивую, нестройную музыку, которая еще долго сопровождала нас.

– Тебе удалось найти...

– За эти дни...

Ах, ну как же так! Подобные сцены случаются только в манге или дорамах. Стоило мне наконец придумать вопрос, как оказалось, что Ароа собирается сказать что-то еще. Будто два фехтовальщика, чьи клинки звякнули и разошлись в разные стороны, мы одновременно открыли рты и тут же одновременно умолкли.

Ну ладно я совершила такую глупую ошибку, но Ароа? Неужели она намеренно перебила меня? Может, этим она пыталась показать, что не ответит на мой вопрос? Я ведь всего лишь хотела узнать, удалось ли Союзу девушек-волшебниц выйти на контакт с волшебницей времени. Наверное, Ароа решила тактично напомнить, что это уже не мое дело, раз я перестала быть частью их организации.

– Я знаю, что ты хотела спросить. Объясню позже, – сказала она.

Ага, я так и знала.

– Тогда задавай свой вопрос первая.

– Сегодня я пришла ради другого. Ради куда более важного разговора.

Я ощутила, как бешено заколотилось сердце. Что может быть важнее волшебницы времени? И если Ароа пришла ко мне, значит, это напрямую связано со мной?

Какая-то часть меня думала: «Ну уж нет, дважды я на это не поведусь». Но тут же появилась другая: «А вдруг я так же важна, как девушка-волшебница времени, если не важнее?» От этой мысли душа сама собой наполнилась сладким волнением.

– Я много думала, – сказала Ароа, – о том, почему же зеркало Ароа показало тебя так ясно и отчетливо.

Я нервно сглотнула, надеясь, что она этого не услышит.

– Я ведь и сама не знаю всех возможностей зеркала. У него нет никакой инструкции. Но, как и любое магическое орудие, оно отзывается на воображение владельца.

И вдруг Ароа резко остановилась и посмотрела мне прямо в глаза:

– Помнишь, я обещала защищать тебя?

Когда это было? Ах да, в Хитроу. Я поспешно кивнула. Тогда Ароа крепко взяла мои руки в свои:

– Вот об этом я и говорю.

– О чем именно?

– О своем обещании. О том, что буду тебя защищать.

Я недоуменно прищурилась. Но Ароа, энергично встряхнув мои руки вверх-вниз, заявила:

– Ты – тот самый единственный человек, которого я должна оберегать. Не самая могущественная девушка-волшебница в мире, а самый важный для меня человек.

Дождь... Когда же он успел закончиться?

Я вдруг заметила, что Ароа выпустила из рук зонт, но мы все равно не намокали.

Подняв голову, я увидела, что дождь по-прежнему льет, а зонтик парит сам по себе, укрывая нас с высоты.

– Ты – моя судьба!

Голос Ароа, уверенный и полный силы, прозвучал так, будто доносился откуда-то издалека, сквозь толщу миров.

9. Даже у волшебниц бывают трудности

Наверное, мои запутанные чувства отразились на лице, потому что Ароа отпустила мою руку.

– Я не ожидаю перемен прямо сейчас, и тебе не нужно что-то делать. Прости, если слова вроде «судьба» прозвучали слишком тяжело.

– Это...

Я хотела сказать, что дело не в этом, но хаотичный круговорот мыслей в голове не давал понять, в чем именно дело.

– Я ведь пророчица. Если бы я не верила, что все получится, я бы вообще не стала поднимать эту тему.

Смотря на Ароа, которая говорила это с уверенным, бодрым выражением лица, я вдруг почувствовала, что содержание ее слов даже не так важно. Просто... Все стало казаться несущественным. Я не все понимаю, но я хорошо отношусь к Ароа. Может быть, мои чувства не совсем такие, как у нее, но я хочу, чтобы она всегда была рядом. Не знаю, почему ей вдруг понравился кто-то вроде меня, но если уж она так чувствует, то...

– Спасибо.

На мой ответ Ароа крепко сжала кулак:

– Вот увидишь. Ты обязательно скажешь: «Ты тоже мне нравишься».

«Если уж волшебница пророчеств так сказала, значит, так и будет», – подумала я, взяв Ароа за руку. Паривший в воздухе зонт мягко опустился в ее свободную ладонь. Только когда мы снова начали двигаться, я поняла, что в этот раз первая прикоснулась к ней.

– Так кто же настоящая девушка-волшебница времени?

Мне показалось, что на прямой вопрос легче будет получить ответ, чем спрашивая, удалось ли установить с ней контакт. Ароа несколько секунд задумчиво смотрела на меня, а потом улыбнулась, будто разгадала мои намерения:

– Страшный человек, если окажется не на нашей стороне.

Хм, значит, они встретились. Наверное, она младше меня? Раз уж смогла пробудиться сама, без артефакта, то и способности у нее огромные.

– А если на нашей?

– Очень на это надеюсь.

Ответ Ароа стал для меня неожиданностью.

– Значит, она не на нашей стороне?

– Пока что она вообще ни на чьей стороне. Но, судя по тому, что отказалась вступить в Союз, и по другим возникшим проблемам, возможно... – Ароа задумалась, ненадолго прервав речь, а потом сменила тему: – У естественного пробуждения волшебницы почти всегда есть причина. Мы называем ее триггером. Например, девочка из маленькой сельской школы, где, кроме нее, не было других учеников, очень сильно мечтала завести друга – и стала волшебницей созидания. Или малышка, потерявшая родителей в аварии, снова и снова думала: «Как было бы хорошо, если бы я могла заранее знать о несчастьях» – и в конце концов пробудилась как пророчица. Как-то так.

Неужели это история самой Ароа? Я крепче сжала ее руку и подумала: «Если это действительно твоя история, значит, мы с тобой похожи куда больше, чем я думала. Может, я даже поверю в то, что нас связала судьба, как ты и сказала».

– А как пробудилась волшебница времени?

На мой вопрос Ароа сразу ответила встречным:

– Как ты думаешь, когда людям хочется, чтобы время остановилось?

– Хм... Когда они очень счастливы?

Ароа остановилась и посмотрела на меня, приподняв одну бровь так, словно ее удивил мой ответ.

– Почему?

– Ну... Конечно, если произошло какое-то кошмарное событие, человек тоже может захотеть, чтобы время остановилось. Но когда оно снова пойдет вперед, ему придется продолжать терпеть ту же самую боль. В такой ситуации, пожалуй, лучше было бы повернуть время вспять, чтобы появилась возможность переписать историю. Если, конечно, у тебя есть сила управлять временем. А вот счастливые моменты... Их можно было бы ставить на паузу или хотя бы замедлять.

Ароа чуть опустила голову, словно задумавшись, потом пошла дальше и только спустя несколько минут снова заговорила:

– Волшебница времени сделала противоположный выбор.

Вот оно что. Она так странно посмотрела на меня, потому что мои мысли оказались прямо противоположными мыслям волшебницы времени. Но ведь я не волшебница времени. Ко мне это уже не имеет никакого отношения, поэтому меня особо не задел взгляд Ароа. Если бы совсем не задел, я бы, наверное, вообще не подумала об этом.

– В очень мучительный момент она искренне, до отчаяния захотела, чтобы время остановилось... и пробудилась. Время действительно остановилось.

Так вот почему это называют триггером. Получается, что пробуждение волшебницы чаще всего связано с болью и страданием. Мне стало немного неловко, что я напомнила Ароа об этом, но она очень осторожно, подбирая слова, продолжила:

– Волшебница времени смогла вырваться из той ужасной ситуации и сразу же поняла, какую силу обрела. Обычно после пробуждения мало кто может так быстро научиться контролировать способности, но она...

Словно животное, которое в тот же миг, как родилось, встает и начинает ходить. Может, и хорошо, что волшебницей времени стала она, а не я. Хотя, если подумать, лучше, наверное, чтобы рядом была бездарная, но своя, чем талантливая, но чужая.

– Волшебница времени остановила время только для того человека, который ее избивал, и перетащила его на кухню. Он был намного больше, так что это было непросто.

– На кухню... Значит, все произошло у нее дома?

Ароа кивнула:

– Потом она набрала воды в самую большую кастрюлю и поставила ее на огонь... Наверное, она ускорила для кастрюли течение времени, потому что вода закипела в одно мгновение. Она окунула лицо нападавшего в этот кипяток и затем вернула его время в норму.

Я какое-то время не могла сказать ни слова.

– Волшебница времени сама все это тебе рассказала?

– Нет. Это я увидела. В тот самый момент, когда она пробуждалась.

Я вспомнила Ароа, которая тогда схватилась за голову и опустилась прямо на землю стадиона. Конечно, она не пережила это на личном опыте, но даже одного такого зрелища может оказаться достаточно для травмы. Мне стало стыдно из-за того, как я тогда разозлилась на Ароа за то, что она просто исчезла.

– Жаль, что мне пришлось это увидеть, – продолжила она, – но благодаря видению я смогла ее понять. Почему именно она должна была стать волшебницей времени. И почему она отказалась помогать Союзу девушек-волшебниц. – Ароа смущенно улыбнулась. – В таком мире ожидать, что девушка-волшебница обязательно будет доброй, еще более наивно, чем верить в существование сказочных фей. Когда это понимаешь... становится тяжело.

И правда.

В этом мире не все девушки-волшебницы могут позволить себе быть добрыми и вовсе не обязаны ими быть. Это не манга. Они не раздают людям любовь, надежду и добро, сражаясь с инопланетянами или существами из магических миров. Они живут почти так же, как обычные люди, зарабатывают себе на жизнь, надрывая и тело, и душу. Разве что магическую силу невозможно объяснить законами физики – вот это действительно похоже на мангу. Но, к сожалению, все остальное совсем не похоже. В этом мире, когда девушка-волшебница сражается, кто-то непременно пострадает. Непременно прольется чья-то кровь. И этот кто-то такой же человек, как сама девушка-волшебница. Однако избежать борьбы невозможно, ведь, как показал пример пробуждения волшебницы времени, ее самая первая битва была сражением за выживание.

Но тогда... Что, если одной волшебнице придется сражаться с другой? У меня все не выходили из головы слова Ароа о волшебнице времени: если она не на нашей стороне – это страшный человек.

– Когда мы впервые встретились, – внезапно сказала Ароа, – ты спросила, нужно ли быть девушкой, чтобы стать волшебницей.

– А, да... – Я спохватилась и торопливо кивнула.

Ароа тяжело вздохнула:

– Это слишком сырая догадка, чтобы называть ее гипотезой, но, по-моему, дело в том, что сама воля мира стремится сохранить равновесие сил.

– Равновесие?

– Волшебница появляется потому, что в какой-то момент больше всего на свете ей нужна была эта сила. А значит, если смотреть с другой стороны, то человек, стоящий на пороге пробуждения, – это самый уязвимый человек в мире.

Мы уже дошли до моего дома. Мне хотелось пригласить Ароа хотя бы ненадолго присесть и выпить чаю (пусть у меня его все равно не было), но, поскольку это произошло сразу после ее признания, звать Ароа к себе было как-то неловко.

– Думаю, из-за того, что силу получают только самые слабые люди, выходит так, что она достается только девушкам.

С этими словами Ароа развернулась и ушла. Я махала ей вслед, пока ее фигура не уменьшилась и не скрылась за углом. Ну и что это такое? Только что клялась, что будет меня защищать, и тут же ушла не попрощавшись. Я недовольно надула губы и пошла в дом, но потом вдруг подумала: может, ей тоже стало неловко? Ведь обычно она ездила на такси, а тут пришла пешком, с зонтом, специально за мной.

Вдруг мне страшно захотелось стать волшебницей погоды.

Я зажмурилась, сложила руки и изо всех сил пожелала, чтобы дождь прекратился и Ароа не промокла по пути домой. Но стук капель по окнам не утих. Пусть я и не стала волшебницей времени, но даже как волшебница погоды я могла бы быть полезна и Ароа, и всему Союзу девушек-волшебниц. Но сколько ни думала, понимала: мое желание слишком слабое. Куда больше подходила бы для этого та девочка, которая молится, чтобы в день школьного пикника не пошел дождь.

А я... Что я вообще за волшебница?

Наверное, кто-то с совершенно ничтожной способностью.

Я вытащила из кармана черную кредитку, которую, кажется, даже не брала с собой на собеседование. Я смотрела на нее и думала: скоро и Ароа поймет. Такой потрясающий человек, как она, никак не подходит такой, как я.

Почему-то от этой мысли на сердце стало немного больно.

10. Девушка-волшебница с розой

Если наблюдать за нашей планетой издалека, то все это можно было бы назвать равновесием. На одном континенте бушует лесной пожар, а на другом в тот же миг происходит крупное наводнение. Когда одна точка поверхности этой планеты становится предельно жаркой и сухой, то другая, напротив, размокает и расползается, словно клочок бумаги, упавший в таз с водой. Холодные волны, жара, повышение уровня моря, торнадо – все это лишь мелкие происшествия в отдельных точках огромного шара. Если же все это сложить, получатся всего лишь средние значения температуры и влажности (наверное?).

И если бы кто-то действительно наблюдал за всем этим издалека, ему было бы сложно поверить, что в каждой из этих крошечных точек живет огромное количество живых существ. Что, когда полыхает лесной пожар, умирают тысячи растений и животных. Что каждый раз, когда тайфун или цунами вызывает наводнение, сотни людей лишаются домов, а порой и жизней.

Подобное, должно быть, происходило испокон веков. И не только в виде климатических катастроф. Эта планета удерживает воду, крутится по слегка наклоненной оси и вращается вокруг гигантского шара света и тепла. Неудивительно, что здесь постоянно что-то происходит. Именно благодаря этому на ней и возникла жизнь. Но эта жизнь с тех пор вынуждена отчаянно бороться за сосуществование с врагом, который слишком огромен, чтобы его одолеть. С врагом, имя которому – климат...

Жестокость климата, в сущности, естественна, да и наивно было бы ждать милосердия от явления, которое не обладает сознанием. Но есть простая причина, по которой изначально безжалостное явление теперь называют словом «катастрофа», – за те сотни и тысячи лет, что люди жили с ним бок о бок и за которые, казалось, сумели его понять, оно стало куда более свирепым и непредсказуемым. И дело не только в экстремальной жаре и холоде – тайфуны, которые раньше были у нас редкостью, теперь появляются один за другим в течение всего лета, ледники тают и суша уходит под воду, превращая равнины в моря... Но страшнее всего то, что эти изменения происходят все быстрее и быстрее. Словно леденец, который чем меньше становится, тем стремительнее тает во рту.

С того дня, как я встретила Ароа, дождь не прекращался четвертый день.

Вода начала скапливаться на улице и затекать в мою полуподвальную квартирку. Каждый раз, когда кто-то открывал подъезд, вода бежала вниз по лестнице и постепенно просачивалась под мою дверь. Вытирая пол тряпкой, я подумала, что если дождь не прекратится, то он затопит квартиру под потолок.

Я повесила тряпку на спинку стула и, обернувшись, заметила маленькое черное пятно прямо по центру стены. Я пригляделась, пытаясь понять, плесень ли это или след от насекомого, которое я раздавила, но тут же подняла голову, вытирая слезы.

– Как же мне добраться на работу вечером?

Внезапно я снова почувствовала, насколько восхитительны другие люди. Несмотря на то что вода на улице заливала все, кто-то продолжал открывать и закрывать дверь – значит, люди на верхних этажах продолжали жить своей обычной жизнью. Ходили на работу, возвращались, ходили в магазин за необходимым – и при этом ни на секунду не останавливались. Если они могут так, значит, и я должна. Чтобы быть обычной, нужно прилагать хотя бы обычные усилия. Просто немного раздражало то, что из всех возможных обычных дел, которые можно сделать, мне надо было идти на работу во время проливного дождя, который продолжался уже несколько дней...

Учитывая погоду, я вышла из дома немного раньше. Поверх одежды я должна была надевать фирменный жилет, так что строгого дресс-кода не было, но меня попросили носить длинные штаны и закрытую обувь. В таком наряде я не смогла бы пробраться по затопленным улицам даже до ближайшего магазина, поэтому я положила все это в сумку, а сама нацепила сандалии. Вода, доходящая мне до щиколоток, обтекала сандалии и создавала ощущение, будто я гребу веслами.

Естественно, магазин работал в обычном режиме.

– Ну наконец-то! Я уже думала, что ты не придешь, так волновалась!

Я посмотрела на часы – до начала смены оставалось всего три минуты. Я быстро переоделась, сменила обувь, надела жилет и встала за прилавком. Меня ждала целая тирада наставлений от заведующей:

– Даже если оплата почасовая, это не значит, что работа начинается ровно в восемь. Если есть необходимость переодеться, как, например, сегодня, то нужно приходить раньше. К тому же это твой первый день, и учиться здесь нужно больше, чем работать. Если придешь впритык к началу рабочего дня, то потеряешь возможность освоить больше навыков...

Я поняла суть ее наставлений, но подача была слишком грубой, особенно для первого дня.

Заведующая подробно объяснила, во сколько и что нужно делать, на что обращать внимание. Через час после начала смены поступает молочная продукция и мороженое. В полночь нужно положить дневную выручку в сейф. Что бы ты ни делала, если войдет клиент, нужно немедленно подойти к прилавку. В два часа ночи приходят роллы и сэндвичи – их нужно принять, проверить сканером и выставить на полки. «Первым пришло – первым ушло»: старые продукты выставляются вперед, а новые идут вглубь витрины. Просроченные продукты полагается выбрасывать, но... еще их можно съесть самому, если очень хочется. По крайней мере, моя заведующая готова была закрыть на это глаза. Просроченный на два часа ролл уже не продашь, но он все еще съедобен. Кстати, о холодильнике: все остальное пополнялось только днем, но холодильники с напитками были моей зоной ответственности. Я должна следить за, например, колой или соком алоэ и, если там образуются пробелы между бутылками, выставлять новые.

– Да. Конечно. Разумеется. Хорошо. Поняла!

В конце я разобралась, как пользоваться туалетом. Если обойти наше здание слева и подняться на пол-этажа, то там будет туалет, который мы делим с караоке-баром. Обычно он закрыт, ключ хранится здесь, туалетная бумага внутри, но умывальника нет, поэтому руки нужно мыть в комнате персонала... Конечно, остановить меня заведующая не могла, но настоятельно советовала ходить туда в период с двух до трех часов ночи, когда клиентов немного.

Я думала, что зонты в такую погоду должны пользоваться спросом, но их почему-то никто не покупал. Впрочем, потом до меня дошло: дождь идет достаточно давно, чтобы не забывать свой зонт дома. Казалось, что в дождливую субботнюю ночь люди будут сидеть дома, но странным образом поток клиентов не прекращался.

Примерно в два часа заведующая начала клевать носом. Она упоминала, что в это время меньше всего покупателей. Да и я была не прочь немного прикорнуть... Во время этих размышлений я заметила в руках заведующей мобильный телефон. Там шло видео на «Ютубе» о нынешних резких климатических изменениях. Субтитры на экране сообщали, что даже эксперты не дают четкого объяснения такому продолжительному дождю. Говорили, что все это результат уже начавшихся аномалий, климатических катастроф, изменения средней температуры и повышения уровня моря из-за таяния ледников. Но только ли в этом дело?..

Я не ученый, но у меня было по этому поводу свое мнение. Возможно, дрянная погода как-то связана с волшебницей времени. Раньше я мелочно приписывала ей все странные изменения вокруг себя, но этот дождь действительно казался как-то связанным с ней.

Видео на телефоне заведующей закончилось. Следующее, автоматически воспроизведенное алгоритмом, оказалось очень необычным. На экране появилась ничем не примечательная на вид женщина, возраст которой было трудно определить. В руке она держала розу. Женщина просто смотрела в камеру и что-то говорила. Длилось видео чуть больше двух минут, а просмотров было невероятно много. Почему оно так популярно?

Как это связано с аномальной погодой? Почему оно воспроизвелось сразу после предыдущего?

Этот вопрос внезапно превратился в тревогу. Однако только я положила заведующей руку на плечо и собралась попросить включить звук, как она вздрогнула и проснулась.

– Ой, я немного задремала. – Она смущенно вытерла уголки рта, где уже появилась слюна, и встала. – Я утром снова зайду, так что уборку магазина и мелочи разберем позже, если что – звони.

Заведующая сняла жилет, поспешно ушла в комнату персонала, через несколько секунд вернулась с сумкой и не попрощавшись ушла. На мгновение меня это сбило с толку, а потом я снова вспомнила про видео. Как его найти? Я достала телефон и открыла «Ютуб», но оказалось, что переживать не о чем – девушка-волшебница времени уже была в трендах.

Я без труда нашла это видео и на этот раз посмотрела со звуком.

– Здравствуйте. Меня зовут Ли Мирэ^[9].

На первый взгляд ей можно было дать и семнадцать, и двадцать пять лет, но голос явно выдавал ее молодость. Голос, который звучал юно и одновременно спокойно и взросло, создавал странный контраст. Я невольно подумала: «У нее еще и имя “будущее”?» Вполне подходит девушке, рожденной стать волшебницей времени.

– Я жертва домашнего насилия. Не хочу, чтобы меня определяли только этим, но для начала так я и представлюсь.

Она поэтому держит розу в руках? Я вгляделась в экран телефона. Мирэ спокойно продолжила:

– Кроме того, недавно я получила необъяснимую силу. Если выразиться понятными терминами, можно сказать, что я пробудилась как волшебница. Более конкретно: согласно информации от Национального союза девушек-волшебниц – главного Союза волшебниц страны, – я девушка-волшебница времени.

Теперь понятно, почему видео собрало столько просмотров. Самая могущественная девушка-волшебница раскрыла свою личность.

– Союз попросил меня как волшебницу предотвратить глобальную катастрофу, вызванную климатическими бедствиями. Они утверждают, что это под силу только волшебнице времени. Я благодарна, что мою недавно пробудившуюся силу так высоко оценили, но сообщаю, что не могу разделить их стремления. То же самое я хочу сказать всем жителям Кореи, а также всем людям на Земле.

Слова Ароа снова зазвучали у меня в голове: «Страшный человек, если окажется не на нашей стороне».

– Я считаю, что человечеству на Земле не место.

После этих слов Мирэ на мгновение замолчала, а затем продолжила:

– Изначально эта мысль родилась из моей личной травмы. Но я уверена, что она справедлива и на глобальном уровне. История человечества – это история войн. Люди причиняют вред друг другу и этому миру. Мне кажется, что это и есть причина того, почему такая сила досталась кому-то вроде меня. Я намерена использовать эту силу, что-бы ускорить конец человечества. Вы можете сомневаться, что девушка-волшебница способна на это. Возможно, вам трудно поверить, что я девушка-волшебница времени. Если у кого-то есть такие сомнения, советую пересмотреть это видео с самого начала.

Что это значит? Даже несмотря на то, что я верила словам Мирэ, я перемотала видео в начало и пересмотрела снова. Ничего не изменилось. Когда я дошла до того же момента, где отмотала видео назад, Мирэ продолжила:

– Если вы понимаете силу, которой я обладаю, вы также должны понять, что остановить меня невозможно. Я говорю вам это в надежде, что человечество сможет осознать свои ошибки и подготовиться к концу. С этого момента климатические катастрофы будут усиливаться. Благодарю Национальный союз девушек-волшебниц за предоставленную идею.

В конце своего обращения, снятого, судя по всему, на мобильный телефон, Мирэ опустила розу, которую держала. Только тогда я поняла, зачем она говорила пересмотреть видео. Я была так сосредоточена на словах и выражении лица Мирэ, что не заметила, как роза, которая была свежим бутоном чуть больше двух минут назад, полностью завяла. Девушка-волшебница времени ускорила время только для розы.

Это и было доказательством ее силы.

11. Волшебница против волшебницы

«Ты правда веришь в это? Это фейк!»

«Цветок сняли на высокоскоростную камеру и потом вмонтировали в видео, не иначе!»

«Если это фейк, тогда почему тут так много просмотров?»

«Количество просмотров доказывает лишь то, что вы все лохи».

Я долго наблюдала за бессмысленной перепалкой в комментариях, а потом выключила видео. Как одна из немногих, кто заранее знал о пробуждении волшебницы времени (и не знаю, считать это удачей или несчастьем), я не видела никакой возможности сомневаться в словах Мирэ.

А если опираться на то, что я успела о ней узнать, сам факт того, что она вообще сняла это видео, был актом максимальной снисходительности со стороны Мирэ как волшебницы времени. Сразу после пробуждения она могла свободно использовать свои силы в полной мере и, если бы захотела, могла бы продемонстрировать их куда более жестоким и прямым способом. Например, привести в кадр человека и состарить его до смерти или ускорить время после броска камня, чтобы пробить тело этого человека... Хотя, возможно, такое видео сочли бы снаффом и, скорее всего, удалили с «Ютуба».

Если учесть, что ее цель – конец человечества, она могла вовсе пропустить вежливое представление. Можно же просто остановить вращение Земли и быстро положить конец всему. Она могла бы мгновенно уничтожить всех людей, ходящих по этим улицам. Настолько она была сильна.

А в конце она еще поблагодарила Союз. Наверняка это принесет им уйму проблем. Я почувствовала легкое онемение в руках и ногах. Я волновалась за Ароа. Стоит ли позвонить ей? Наверное, уже слишком поздно или еще слишком рано. С другой стороны, сейчас она может быть на какой-нибудь экстренной встрече. Но это просто догадки, а мне совершенно не хотелось ее тревожить в такой напряженный для нее период.

Мне стало так не по себе, что я не могла ни сидеть, ни стоять. Я ходила по магазину, размышляя, смогу ли я пережить апокалипсис в комбини... Я была настолько погружена в эти мысли, что даже не заметила, как появилась заведующая и начала кричать:

– Раз уж все равно не спишь, почему не занимаешься уборкой?!

Я даже не рассердилась. Точнее, казалось, что должна была рассердиться, но не рассердилась. Совсем скоро человечеству придет конец, так кому какая разница, если в комбини будет не прибрано? Тем более что она сама сказала, что про уборку расскажет позже, и не стала объяснять, чем и как мыть пол. Я могла бы что-то возразить, но, видимо, из-за бессонной ночи или из-за просмотра видео Мирэ у меня просто не хватило сил.

После бессмысленной, казалось бы, уборки в магазине я получила немного просроченные треугольные кимбапы и пошла домой. Было восемь утра, но из-за дождя на улице все еще стояла густая темнота. На работе я беспокоилась о том, сколько воды могло затечь в мою квартиру, но, к счастью, когда вернулась, оказалось, что с ней еще можно было справиться тряпкой.

Я приняла душ и легла в кровать, но усталость не приносила сна. Как бы ни складывались события, следующей ночью мне все равно придется выйти на работу, так что сон был мне необходим. Я долго ворочалась, но, заглянув в телефон, с удивлением обнаружила, что прошло всего полчаса.

В голове постоянно крутились мысли о девушке-волшебнице времени, которая все еще оставалась в топе поисковых запросов. Я знала, что пожалею об этом, но все равно не удержалась и начала проверять новости. По словам экспертов, ролик Мирэ полностью аутентичен, никаких следов монтажа нет. В то же время национальные организации, выступающие против монополизации магической силы, опубликовали совместное заявление, а мировые организации по наблюдению за климатическим кризисом готовы были объединиться, чтобы противостоять волшебнице времени...

Даже если она волшебница, неужели кто-то готов объявить войну одной девушке? Я вскочила в кровати, внимательно всматриваясь в экран, а потом снова легла. Нужно хотя бы попытаться поспать.

Когда часы пробили одиннадцать, под строкой поиска на портале загорелась красная надпись LIVE. Заголовок сразу привлек внимание – невозможно было не кликнуть.

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ СОЮЗ ДЕВУШЕК-ВОЛШЕБНИЦ: ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЬНИЦЫ».

На экране появилось изображение председательницы Ен Лиджи, которая низко склонила голову в приветствии, стоя рядом с трибуной для пресс-конференции. Вспышки фотокамер освещали ее со всех сторон. Она выпрямилась, поправила микрофон и спокойным голосом начала зачитывать текст пресс-релиза:

– Уважаемые граждане! Правительство потребовало ответить на два вопроса и организовало для нас эту конференцию. Однако я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы затронуть и другие, не менее важные темы. Прошу вас выслушать меня до конца, это не займет много времени. Первый вопрос: подлинность видео с волшебницей времени, которое вызывает столь широкий резонанс и усиливает тревогу среди населения...

Председательница ответила, что на уровне Национального союза девушек-волшебниц существование волшебницы времени было подтверждено, а героиня видео, Мирэ, и есть та самая девушка-волшебница. Всем известно, что волшебницы действуют не только в нашей стране, но и по всему миру, однако случаи, когда кто-то публично раскрывает свою личность, крайне редки. Неудивительно, что видео привлекло столько внимания.

Затем председательница озвучила второй вопрос: если волшебница времени действительно существует, представляет ли она такую угрозу, как утверждает в своем видео? По сути, ответы были направлены на то, чтобы подтвердить реальность этой угрозы и успокоить население. На мгновение голос председательницы дрогнул, но она быстро нацепила непроницаемое выражение лица и продолжила:

– Национальный союз девушек-волшебниц, в котором я состою, является крупнейшим объединением в стране. В него входят более половины из трехсот волшебниц, действующих в Южной Корее. Сегодня я стою здесь одна, но с этого момента члены нашей организации приложат все усилия, чтобы остановить волшебницу времени.

Отвечать числом членов организации на вопрос о том, насколько опасна волшебница времени, было немного странно. С одной стороны, это должно успокаивать: не беспокойтесь, нас много. С другой стороны, если для этого нужно объединить столько волшебниц, то противник невероятно силен. В любом случае стало ясно, что столкновения с волшебницей времени не избежать...

«Вау», – подумала я тогда.

– Другая важная тема, – продолжила председательница, – как с этого момента можно обеспечить безопасность мира.

Она говорила не моргая, несмотря на бесконечные вспышки фотокамер.

– Если все волшебницы внутри и вне Союза объединят силы, чтобы остановить волшебницу времени, это не значит, что климатический кризис сойдет на нет. Можно сравнить эту ситуацию с бомбой с часовым механизмом, где Ли Мирэ лишь ускоряет таймер. Уважаемые граждане, нам всем необходимо подумать и решить, как остановить катастрофу после того, как мы остановим девушку-волшебницу времени. Задача нашего Союза – сделать все возможное, чтобы ее переубедить, но, если мы все не изменимся для борьбы с климатическим кризисом, ни победа, ни поражение не будут иметь значения.

После слов председательницы журналисты повскакивали с мест, пытаясь задать вопросы, их головы заслонили кадр, и прямой эфир завершился. Сердце билось прерывисто, словно барабаня двумя ударами одновременно.

Слова о том, что надо подумать и решить будущую проблему, внушали уверенность, что волшебницу времени можно остановить, но фраза про «поражение не будет иметь значения» создавала обратный эффект. Что будет, если они проиграют? Возможно ли победить того, кто способен управлять временем мановением руки?

Больше всего тревожило то, что девушкам-волшебницам в ближайшем будущем предстоит сражение с Ли Мирэ. Это одновременно и пугало, и отталкивало. Несмотря на весь этот хаос, я все еще не могла считать волшебницу времени злодейкой. Она действовала согласно своим убеждениям, пусть и радикальным. Как сказала председательница, она лишь ускоряет обратный отсчет созданной нами бомбы, не прибегая к жестоким и кровавым методам.

Однако выступить против волшебницы времени означало, по сути, попытаться ее убить. А для этого многочисленным девушкам-волшебницам придется рискнуть собственной жизнью.

Я долго думала, что же с нами будет, пока не уснула. И может быть, из-за этих мыслей перед сном мое сердце бешено застучало сразу же, как только я проснулась. Национальный союз волшебниц, волшебница времени, Ароа – имена и слова мелькали и мелькали у меня в голове, и казалось невероятным, что я вообще смогла уснуть. Я тихо фыркнула, сама себе удивляясь.

– Ты что, спишь?

Я вскрикнула. Ароа присела на корточки и смотрела на меня сверху вниз. И кстати, мы были не дома. Я даже сначала не поняла, что вокруг, кроме Ароа, стоят еще несколько людей. Мы находились на восьмиполосном шоссе. И я спала посреди него.

– Где я... Да сколько сейчас времени... И что вообще происходит?

Обернувшись, я увидела председательницу, которая держала в руках огромный беспроводной пылесос, словно гитару, размахивая им в воздухе.

– Она призывает членов Союза – всех волшебниц, кто получил от нее свои артефакты.

Точно, магический артефакт... Я сунула руку в карман старых шорт, которые были у меня вместо пижамы, и нащупала там карту. Ошарашенная, я все же кивнула, принимая происходящее как должное. Волшебницы начали появляться будто из ниоткуда. Прямо перед Ароа материализовалось знакомое лицо.

– О! – Хи Джин узнала меня, выражение ее лица было какой-то смесью радости и раздражения. – Что, опять практику устроили? Я же говорила, не таскай с собой гражданских.

Ароа встала, уперев руки в боки, и собралась что-то ответить, но я ее опередила:

– Это не практика. Я здесь из-за артефакта.

– У тебя есть артефакт?

Я немного горделиво показала карту Хи Джин.

– И какие у тебя способности?

– Пока не разобралась.

– Ха, точно гражданская. Лучше стой в сторонке и не мешай.

Хоть она это и сказала, но сама первая отошла в сторону. Я помахала ей на прощание и обернулась к Ароа:

– Где мы? Что происходит?

– Это тренировочное подпространство Национального союза волшебниц. Хи Джин создала его для нас. Ты же видела сегодня пресс-конференцию?

– Да. – Я заснула, когда ее смотрела.

– Мы заманим сюда девушку-волшебницу времени и захватим ее, – шепнула Ароа мне, словно опасаясь, что кто-то может услышать.

– Внимание!

Это был голос председательницы. Она сунула пылесос в карман, достала два веера, со щелчком расправила их и взмахнула, словно крыльями. Ее тело плавно поднялось в воздух. Я невольно выдала: «Вау!», но, похоже, я была единственной, кто видел это впервые.

– Круто, правда? – спросила Ароа. – У нас есть мастер-классы по полету. Тебе тоже стоит сходить. Это один из вариантов оптимизации способностей. Нужно творчески продумывать, как использовать силу, чтобы подняться в воздух.

– Ты тоже умеешь летать?

– Я больше стараюсь не разбиться при падении, но... это по-своему тоже можно считать полетом.

Председательница поднялась в воздух достаточно высоко, чтобы все могли ее видеть.

– Наша задача: привести волшебницу времени сюда живой. Ю Да Сом, выводите ко мне тех, чьи имена я назову.

План операции был примерно таков: пророчица Ароа использует свои способности, чтобы увидеть, где окажется волшебница времени. Волшебница сердца (похоже, она владеет и телепатией) Бэ Чжин Хи моментально передает эту информацию всем членам Союза. Волшебница пространства Чхве Хи Джин создает проход позади волшебницы времени, а волшебница ароматов Чха Мин Хва парализует ее с помощью своей силы.

Первой, чье имя прозвучало, была Ароа. Она только начала объяснять, кто такая Ю Да Сом, как вдруг поднялась в воздух и улетела к председательнице.

Чхве Хи Джин, Чха Мин Хва и Ю Да Сом были в команде захвата. После того как волшебница времени будет доставлена в подпространство, сама председательница начнет переговоры. Если переговоры провалятся... В худшем случае придется призывать на помощь волшебниц со всего мира.

Чхве Хи Джин резко подняла руку:

– Зачем нам вообще приводить ее живой? Почему бы не убить ее, и дело с концом?

– Потому что нам нужна ее невероятная сила, – ответила председательница. – Мы не можем позволить себе отвернуться от нее.

Сомневаюсь, что Мирэ станет с нами сотрудничать. Но смириться с убийством Мирэ я тоже никак не могла. Почему Чхве Хи Джин так радикальна? Может, ее раздражает, что нашелся кто-то намного сильнее нее?

Председательница вновь повысила голос, обращаясь ко всем волшебницам:

– Помните: волшебница времени обладает ужасающей силой, но она ничего о нас не знает. Сейчас самое время нанести удар. У нас есть всего один шанс.

12. Самая ужасная девушка-волшебница

Ароа достала свое зеркало и показала его председательнице и волшебнице сердца. Похоже, они смогли определить местонахождение Мирэ. Волшебница сердца сложила руки, словно в молитве, и остальные девушки-волшебницы вокруг – включая тех, кто парил в воздухе, – одновременно приложили руки к ушам, вслушиваясь в ее слова. Все понимающе кивнули, но я ничего не услышала. Впрочем, оно и понятно: несмотря на то что у меня есть артефакт, я не состою в Союзе девушек-волшебниц, да и право называться волшебницей пока не заслужила. Так что я кивнула просто за компанию. Словно стараясь не замечать, что король на самом деле голый, я уже собиралась приложить ладонь к уху, но передумала. Если они поймут, что я притворяюсь, будет еще более неловко.

Председательница достала два противогаза и передала их Чхве Хи Джин и Ю Да Сом. Чхве Хи Джин быстро натянула противогаз и создала дверь, нетерпеливо притопывая ногой в воздухе, пока Ю Да Сом надевала свой. Наконец Ю Да Сом справилась с противогазом, показала Чхве Хи Джин поднятый большой палец, и та распахнула дверь. Внутрь одна за другой вошли Чха Мин Хва, Чхве Хи Джин и Ю Да Сом.

Пэ Чжин приложила руку к зеркалу Ароа, и над нашими головами появилась проекция трех волшебниц на задании, так что мы все могли наблюдать за их действиями. Комната, в которую они попали, казалась съемочной декорацией драмы про какую-то школьницу. Письменный стол, соединенный с полкой; офисное кресло с откидной спинкой; кровать, усыпанная подушками и плюшевыми игрушками, но все равно просторная... «И что же такого ужасного тут могло произойти?» – чуть было не сорвалось у меня с языка. Хотя, наверное, подвергаться насилию можно и в такой комнате. Пока я об этом думала, кресло отодвинулось от стола и провернулось на пол-оборота.

На нем сидела девушка-волшебница времени. Ли Мирэ.

Проекция была настолько реалистичной, что не только я, но и все вокруг ахнули, и по рядам прокатилось волнение. «Фух, они ведь говорили, что применят усыпляющий аромат», – услышала я в толпе, и у всех рядом на лицах отразилось облегчение.

Ли Мирэ, вдохнувшая усыпляющий аромат, сидела с пустым, рассеянным выражением лица, словно смотрела то ли на нас, то ли куда-то в пространство. По жесту Ю Да Сом кресло заскрежетало и покатилось к группе волшебниц. Чхве Хи Джин снова создала дверь, и первой в нее вышла Чха Мин Хва. По мановению руки Ю Да Сом тело Ли Мирэ плавно поднялось в воздух и неспешно вылетело в дверной проем. Даже гражданская вроде меня ощутила, как резко переменилась атмосфера в подпространстве. Было ясно, что все девушки-волшебницы в этот момент насторожились. Ю Да Сом и Чхве Хи Джин вернулись последними, и висящая в воздухе дверь исчезла. Ароа и Пэ Чжин тоже убрали свою проекцию.

– Ю Да Сом, поставьте Ли Мирэ передо мной. Чха Мин Хва, приведите ее в чувство, чтобы мы могли поговорить.

По команде председательницы Чха Мин Хва приложила свое запястье к лицу Ли Мирэ, и все остальные волшебницы, кроме председательницы и Ли Мирэ, вернулись на землю. Ко мне тут же подбежала Ароа, мы схватились за руки и снова подняли взгляд в небо. Председательница с глубоким вздохом сказала:

– Ну что ж, давайте теперь снова попробуем поговорить.

– Собрать толпу и организовать похищение человека ради разговора? Это, должно быть, шутка, – ответила Ли Мирэ.

Господи, она действительно не ведает ни страха, ни уважения! Все же председательница старше Мирэ, а она выдает такие грубые комментарии. Конечно, с одной стороны, в словах Мирэ есть доля правды, но с другой – это было более чем уважительное отношение к той, что собирается уничтожить человечество.

– Мы собрали всех здесь, чтобы выразить своего рода протест. – Голос председательницы едва заметно дрогнул. – Я уже говорила, что волшебница времени настолько сильна, что ее невозможно контролировать. Можно лишь рассчитывать на ее добровольное сотрудничество.

В этот момент Ароа потянула меня за руку и прошептала:

– Слушай... Если что-то пойдет не так...

Я была настолько поглощена сценой над нашими головами, что просто скользнула по Ароа взглядом и рассеянно ответила: «А? Да-да...», прежде чем отвернуться. Но Ароа снова сжала мою ладонь, потянула и еще более настойчиво сказала:

– Я хочу, чтобы ты стала самым эгоистичным человеком на свете. Думай только о своем выживании. Хорошо?

О чем она вообще? Какой смысл говорить самому беспомощному человеку здесь о выживании? К тому же тут полно могущественных волшебниц, а знаменитая повелительница времени почти обездвижена. Насколько плохо все может обернуться?

– Да поняла я, поняла, – сказала я и слегка потрясла ее руку, но Ароа не отозвалась. Она дрожала, так же как и председательница. Только тогда я вспомнила, что Ароа может видеть будущее.

– Что ты имела...

Я хотела спросить у нее, что такое кошмарное она увидела, но в этот миг все девушки закричали. Я вновь перевела взгляд на Ли Мирэ. Та подняла руку.

– Я прекрасно помню все, что вы мне сказали, – произнесла она спокойным, взрослым тоном, каким говорила в своем видео о конце человечества. – А вот вы, по-моему, кое-что позабыли. Я помню, что девушки-волшебницы, владеющие невидимыми силами, способны совершать многое одной лишь мыслью.

Если подумать, то я совсем не слышала председательницу с тех пор, как со мной заговорила Ароа. Неужели... Она не могла говорить? Потому что Ли Мирэ заморозила течение ее времени?

Будто в ответ на мои вопросы председательница резко рухнула вниз. Судя по всему, Ю Да Сом успела подхватить ее своими силами в последний момент, но зрелище все равно было таким страшным, что сердце ушло в пятки. Все девушки-волшебницы приняли боевые стойки.

– Сначала утверждали, что у меня есть сила предотвратить конец света, а теперь провоцируете... Сперва переоценивали, а теперь недооцениваете. Впрочем, я тоже этого момента ждала. Спасибо, что собрали всех этих волшебниц в одном месте и пригласили меня. Так хоть возни меньше будет.

– Заткнись, сумасшедшая сука!

Это была Чхве Хи Джин, которая незаметно открыла за спиной Ли Мирэ свою пространственную дверь. Чхве Хи Джин выскочила из дверного проема, толкнула Ли Мирэ внутрь и закрыла дверь, после чего мягко приземлилась.

– Мисс Большая Шишка сильно зазналась, когда решила, что сможет контролировать всех разом.

Чхве Хи Джин самодовольно отряхнула руки и вдруг обнаружила, что прямо перед ней снова стоит Ли Мирэ.

– Девушке-волшебнице тоже неплохо бы головой думать, не правда ли?

– Ч... что?..

Ли Мирэ едва заметно улыбнулась:

– Я ведь волшебница времени. Немного отмотать время назад для меня не проблема. Даже удивительно, что вы этого не осознали.

Чхве Хи Джин не ответила. Точнее, оказалась не в состоянии ответить. Ли Мирэ все еще слегка улыбалась.

– Кому нужна способность контролировать толпу? Я и так могу справиться со всеми вами одновременно. Как бы сказать это так, чтобы вы поняли... Я приказываю времени остановиться для всех волшебниц в этом пространстве.

Ли Мирэ слегка театрально щелкнула пальцами. С этого момента прикосновение руки Ароа, которая еще секунду назад отчаянно хватала мою ладонь, внезапно изменилось. Оно стало чуть более твердым и чуть более холодным. Нельзя сказать, что она была мертва... Скорее, ощущалось, будто ее жизнь поставили на паузу.

– Думаю, я и так проявляю изрядное великодушие. Я могла бы остановить ваши сердца, но не делаю этого. Насколько добрее мне нужно быть? Не слишком ли нагло с вашей стороны ожидать от меня большего?

Ли Мирэ, заложив руки за спину, медленно пошла меж застывших девушек-волшебниц.

– Паралич. Это была первая способность, которую я в себе открыла, когда стала волшебницей времени. Я называю это параличом, но по факту это остановка времени тела человека. Если же я захочу снять паралич, я просто могу заставить время этого человека течь с прежней скоростью.

Ли Мирэ остановилась перед невысокой волшебницей. Это была Ан Субин – волшебница роста, прославившаяся во время предотвращения теракта в Хитроу. Готовясь к атаке, она увеличила свою руку, но так и застыла на месте. Мирэ усмехнулась:

– Я узнала и другие вещи. Например, что при параличе останавливается не только тело, но и разум, и чувства. Так что первый человек, которого я убила, наверное, даже не почувствовал боли.

Ли Мирэ пошла между девушками, внимательно рассматривая одну за другой, словно прогуливалась по выставке манекенов.

– Очень жаль. Я правда хотела, чтобы он чувствовал боль.

Ли Мирэ прошла мимо меня. По тому, как она раскачивала плечами при ходьбе, было видно, что она наслаждается возможностью двигаться. Еще бы ей не наслаждаться. Она ведь убеждена, что она единственная здесь на это способна.

Я боялась, что меня выдаст капля пота, катившаяся по моему лицу. Потому что не только Ли Мирэ могла шевелиться. Я не была волшебницей, и поэтому заклинание, останавливающее время для всех волшебниц, на меня не подействовало.

Было ощущение, что я играю в «Море волнуется раз» и ведущий слишком долго смотрит в мою сторону. Ноги сводило, глаза жгло, спина чесалась.

– Так что я немного потренировалась. Ну как вам? Слышите меня? Я остановила только тела, но не разум.

Ли Мирэ, похоже, не заметила во мне ничего странного и прошла мимо. Мне страшно хотелось оглянуться, но я не смела шевельнуться – чтобы себя не выдать. Я только и могла, что взглянуть на Ароа. Она застыла, как и положено волшебнице, попавшей под чары.

– Если среди вас есть волшебницы, которые могут активировать способность мыслью, как я, постарайтесь посопротивляться. Мне самой неинтересно побеждать так легко.

Я на миг понадеялась, что кто-то примет вызов, но никто не отозвался. То ли они могли, но не стали, то ли просто волшебниц, умеющих управлять невидимыми силами, вроде Ли Мирэ или Ароа, почти не было.

Я все смотрела на руку Ароа. На ту, что не хваталась за меня. В этой руке Ароа сжимала зеркало. В зеркале отражалось мое лицо. Так же, как в то утро, когда мы впервые встретились, – в то утро, когда я пыталась умереть.

«Если что-то пойдет не так, я хочу, чтобы ты стала самым эгоистичным человеком на свете».

Я снова прокрутила в голове слова, которые Ароа сказала немного раньше. Может, она уже тогда видела именно это будущее, потому и сказала мне это?

Но почему именно я?

– Очень удобно, знаете ли, – продолжала Ли Мирэ. – Можно всех разом отправить на тот свет. Только вот как лучше это сделать, не знаю. Голосование же не устроишь. Вариантов полно, но я не люблю кровь, так что ничего кровавого.

Она все болтала и болтала.

А я... Я так и не могла найти способа спасти только себя. Даже если каким-то образом смогу спрятаться где-то в этом пространстве – рано или поздно меня все равно найдет девушка-волшебница, обладающая бесконечным запасом времени. Если не смогу сама ее победить, то на выживание можно даже не рассчитывать.

А вот если я смогу ее победить, то спасу Ароа, председательницу, Чхве Хи Джин, Ан Субин, Ю Да Сом, Чха Мин Хва... и всех остальных собравшихся здесь.

Получалось, что самый эгоистичный вариант был наименее эгоистичным.

Но как мне это провернуть?

Капли пота, стекающие по моему лбу, заставили меня нахмуриться. Впервые в жизни мне так отчаянно захотелось победить кого-то. Но противником был человек, которого победить невозможно.

И вдруг из кармана начало расходиться тепло. Я чуть опустила глаза и увидела, как из него просачиваются тонкие нити света. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что это значит. Уже бывал похожий опыт.

Я пробуждалась.

Именно тогда, когда меня не должен заметить непобедимый противник.

Что же со мной будет?

13. Как победить девушке-волшебницу

Я услышала, как шаги Ли Мирэ остановились. Лучи света, льющиеся из кредитной карты в моем кармане, стали настолько яркими, что окутали все мое тело (и вместе со мной руку Ароа, которую я крепко держала). Этот свет бросал длинные тени под ноги застывших волшебниц... Ли Мирэ за моей спиной тоже должна была это увидеть. Ее шаги начали приближаться, она шла прямо ко мне.

Мне захотелось заплакать. Ну почему именно сейчас? Когда я изо всех сил старалась пробудить силу – ничего не выходило, а теперь... Это из-за того, что я всем сердцем захотела победить волшебницу времени? Из-за того, что посмела замахнуться на то, что мне не по силам? Это несправедливо. Злость, обида, страх, отчаяние, возмущение – все смешалось, и к глазам подступили слезы.

– Вы... – Ли Мирэ встала передо мной и оглядела меня с нескрываемым любопытством. Как будто выставляя меня напоказ, мое тело неспешно поднялось над землей (я при этом все еще судорожно цеплялась за руку Ароа). Свет обвил мою жалкую, изношенную одежду и начал менять ее форму. Превращение без какого-либо заклинания... Восхищенный взгляд Ли Мирэ снизу был до крайности унизительным. И это унижение злило меня. Ни одна девушка-волшебница при своем первом превращении не должна хотеть умереть от стыда.

– Так вот оно какое, превращение волшебницы. Весьма зрелищно, – сказала Ли Мирэ.

Когда я снова опустилась на землю и осмотрела себя, оказалось, что на мне безукоризненно сшитый черный костюм. Никогда прежде я такого не носила, даже думать не смела... Но в глубине души, конечно, очень хотела. Стильный, строгий костюм образцового офисного работника. Несмотря на сражение за судьбу человечества, я испытала облегчение, что мне досталось не милое принцессино платье цвета северного сияния, как у Ароа.

– Почему мои силы не сработали на вас? – спросила Ли Мирэ.

– Потому что до этого момента я не была волшебницей, – ответила я нерешительно, хотя это не было каким-то секретом.

– Правда? Как причудливо, – сказала она.

Ее чересчур взрослая манера речи казалась куда более причудливой, чем все, что со мной только что произошло, но я сдержалась и не съязвила в ответ. А вот Ли Мирэ, наоборот, сдерживаться не собиралась. Она надула щеки, словно вот-вот прыснет со смеху.

– Получается, вы даже не знаете, какая у вас сила?

– Нет...

Ли Мирэ схватилась за живот и разразилась звонким смехом. Страх страхом, но меня это уже начало раздражать. Она ведет себя... как?

Она ведет себя как последняя сволочь.

Она похохотала еще немного, а затем, все еще улыбаясь, произнесла:

– Похоже, это была моя ошибка. Надо было сказать «для всех здесь присутствующих», а не только «для девушек-волшебниц». Но кто бы мог подумать, что здесь окажется гражданский? Может, я погорячилась, назвав это ошибкой.

Раздраженная и униженная, я вытащила кредитку из кармана и протянула ей в лицо, словно удостоверение.

– Что это? – спросила она.

– Это мое оружие...

Ли Мирэ снова расхохоталась. На этот раз так сильно, что ей пришлось опереться на застывшую рядом девушку-волшебницу, чтобы не упасть. Настолько смешным ей показался мой артефакт.

– Вы... Вы в своем уме?

Снова захотелось заплакать, но уже по другой причине.

– И что вы собираетесь с этим делать? Закредитуете меня до смерти? Разобьете меня на двенадцать беспроцентных платежей? Вы, случаем, не комик?

Я с трудом сдерживала слезы под градом ее нападок.

Послушай, я и сама не знаю, что мне делать с этим пластиком. Но я могла бы быть тобой. Я могла оказаться волшебницей времени. Тогда я бы не издевалась над тобой таким образом. И ты не смогла бы себя спасти. Может быть, именно потому, что я такая глупая и беспомощная, ты смогла стать собой. Так что если немного притянуть за уши, то ты такая могущественная только благодаря мне. А ты об этом даже не подозреваешь.

И вот ты стоишь здесь и относишься ко мне как к мусору.

– Ладно, хватит, – продолжила она, – Кто знает, на что вы способны, так что давайте пресечем это в зародыше.

Ли Мирэ щелкнула пальцами, и в тот же миг мое тело окаменело. Сознание оставалось ясным, но я не могла ни говорить, ни даже перевести взгляд. Так и застыла в нелепой позе с вытянутой рукой, в которой держала кредитную карту.

– Спасибо за то, что повеселили напоследок, – сказала Ли Мирэ.

Она подпрыгнула на месте и поплыла вверх. Она умеет летать. Это был ее личный способ летать. Прыжок, остановка времени, снова прыжок, пауза перед падением... Если бы я могла вздохнуть, я бы вздохнула. И ведь никто ее этому не учил. Гений. До безумия раздражающий, но отрицать невозможно – гений. Прирожденная девушка-волшебница. Ей досталась не только сильнейшая из всех способностей, но еще и врожденный талант.

А я... Мне досталось самое нелепое пробуждение в истории. Не знаю даже, на что я способна. Воплощение беспомощности. И не только как девушка-волшебница, но и как человек в целом.

– Та девушка-волшебница с непонятной способностью подала мне отличную идею. Теперь я знаю, как вас убить, – громко сказала Ли Мирэ, уже успевшая подняться довольно высоко.

Неужели это и правда конец?

Ароа, прости меня. Госпожа председательница, простите и вы. Да и все девушки-волшебницы... Я была последней из вас, но не смогла даже подарить вам надежду.

Я хотела закрыть глаза, но не могла. Хотела заплакать, но слезы не текли. Хотела хотя бы прошептать: «Простите», но...

Надежда. Не знаю, почему это громкое и размытое слово вдруг всплыло в голове.

О чем я думала в момент пробуждения?

Я думала о том, что победить волшебницу времени невозможно.

Что не смогу победить – и все же хочу победить. Хочу... Вот оно – «хочу». Отчаянная надежда пробуждает волшебницу. Воля мира стремится сохранить равновесие и наделяет силой того, кто больше всего в ней нуждается. Так и появляются девушки-волшебницы. Если это правда, то с дарованной мне непонятной силой я должна попытаться победить Ли Мирэ.

Ли Мирэ зачем-то подняла одну руку вверх. У меня появилось очень дурное предчувствие: произойдет что-то ужасное, если она ее опустит.

Думай быстрее, что-нибудь, хоть что-нибудь, что можно сделать... как одолеть волшебницу времени? Никакая сила не вырвется из хватки времени. Она отмотает обратно любое ранение, даже смертельное. Как победить того, кто управляет временем?..

Казалось, что она опускает свою руку плавно, словно в замедленной съемке.

Время... Мне нужно больше времени, время подумать... Но ведь волшебница времени не я, а она. Черт, вот бы она не была волшебницей времени... Что за бред я тут несу...

Стоп.

В этот миг мой артефакт засиял. Это значило, что я мыслю в правильном направлении.

Чтобы она больше не могла использовать силу времени... Нет. Нужно точнее.

Чтобы Мирэ больше не была волшебницей времени.

Сработает ли? Времени нет, это последний шанс. Давай еще раз, с восклицательным знаком.

Хочу, чтобы Мирэ больше не была волшебницей времени!

В тот самый миг из моего артефакта вырвалось сияние, и в нем я, кажется, увидела, как рука Ли Мирэ снова поднимается.

– Н...

Я хотела закричать: «Нет!», но голос прозвучал странно, и я потрогала горло. А потом я осознала, что смогла дотронуться до горла, а значит, паралич прошел. Зажмурившись от слишком яркого света, я выставила руки вперед. И вдруг кто-то вложил свои ладони в мои и спросил:

– Меня ищешь?

– Ароа!

Я даже не успела порадоваться, что и она тоже может двигаться, как все подпространство задрожало и начало рушиться. Сквозь трещины в потолке и стенах, которые, казалось, были сотканы из чистейшего света, начала проступать чернота. Чернее всего, что я видела в жизни. Абсолютное ничто.

– Что-то не так... – вырвалось у меня испуганно.

– Все так, – ответила Ароа.

Даже когда пространство под ногами растворялось в черной пустоте, Ароа была спокойна:

– Ты справилась.

Я падала, падала, падала, а потом зажмурилась.

* * *

Внезапно дрожь прекратилась. Я жива?

Жива... И никуда не упала. Чувствовалась только легкая растерянность, будто я падала во сне и резко проснулась. Шел дождь. Я перестала прикрывать руками голову и открыла глаза. Я оказалась на крыше какого-то здания. Была ночь. Вокруг примерно сто женщин с таким же растерянным видом, как и у меня.

– Что произошло?

– Когда подпространство разрушилось, нас перенесло на крышу здания Национального союза волшебниц, – ответила Ароа.

– Подпространство разрушилось... Я сделала что-то не так?

– Нет, ты сделала все идеально. Правда, причину разрушения объяснить будет сложно...

Я заметила председательницу, которая ходила между девушками и помогала им подняться. Неподалеку собралась толпа, кого-то окружив. Когда председательница, пошатываясь, подошла ближе, люди расступились, и тогда мы с Ароа тоже увидели, что там происходило.

На земле без сознания лежала Ли Мирэ.

Я победила... У меня по спине пробежал холодок. Радости от этого было меньше, чем я ожидала. Зато было облегчение – обошлось без жертв. Но как же я это сделала?

Хотя нет, важнее другое. Если конец света удалось предотвратить, то у меня есть проблемы посерьезнее.

– Который час?

– Немного за десять. А что?

Меня разом покинули силы. Я смогла только усмехнуться:

– Я уже давно должна быть на работе.

Ароа похлопала меня по спине:

– Обычное дело. Герой, спасший мир, в конце всегда остается без работы.

Дождь начал стихать.

14. Девушка-волшебница уходит в отставку

– ...И с того дня волшебница времени потеряла способность управлять временем, – сказала председательница. Затем она прочистила горло и спросила: – Могу я узнать, как вы это сделали?

Я крутила в руках чашку.

– Я просто пожелала, – ответила я, – чтобы она перестала быть девушкой-волшебницей времени.

– Вы просто этого пожелали?

Все за столом одновременно хмыкнули – кто с удивлением, кто с насмешкой. Этот общий выдох пустил рябь по поверхности моего чая.

– Значит, вы волшебница желаний?

– Звучит слишком расплывчато.

Это была встреча, чтобы выяснить, действительно ли мы одолели волшебницу времени и какими силами я обладаю. Что-то вроде собеседования для официального вступления в Союз девушек-волшебниц. Я по очереди посмотрела на собравшихся волшебниц высшего ранга и на Ароа. Та беззвучно прошептала: «Не волнуйся».

Я слегка подняла руку и сказала:

– Если это поможет... Я могу продемонстрировать свою способность.

– Здесь и сейчас?

В воздухе почувствовалось напряжение. Ну да, они ведь знали меня только как волшебницу, которая отняла у кого-то силы, и вряд ли им хотелось, чтобы я снова это сделала. Но моя способность была не такой. Не дав им времени передумать, я достала свой артефакт и произнесла:

– Хочу самую дешевую полулитровую бутылку воды.

Передо мной тут же появилась пластиковая бутылка. Я достала телефон, открыла банковское приложение и положила его на стол, чтобы все видели.

– Если я прошу бутылку воды, мое желание исполняется самым рациональным и наименее затратным способом. Но я обязательно плачу за это. Сама я никуда не пошла, но бутылка у меня в руках. И с моего счета списались деньги. Наверное, где-то в ближайшем магазине эта бутылка исчезла с полки. А на кассе появилась транзакция по моей карте. А если сделаю возврат, то и о нем информация останется.

Председательница сложила руки и протяжно произнесла глубоким голосом:

– Девушка-волшебница расплаты...

– Если я загадаю что-то безумно дорогое, например кольцо «Тиффани» или часы «Картье», то, скорее всего, взамен пропадет моя почка или роговица. Потому что у меня нет денег на такие вещи.

– А если потом попросить вернуть почку или роговицу?

– Тогда у меня отберут кольцо и часы. Или еще какой-нибудь орган.

– Значит, вы можете получить что угодно, но не знаете, какую цену заплатите?

Я взглянула на Ароа и кивнула:

– Именно.

– Мы выяснили, – сказала Ароа, – что в тот день не только волшебница времени, но и многие другие, возможно большинство волшебниц, ослабли или вовсе потеряли свои силы. Взять, к примеру, меня. Я почти не вижу будущее, а зеркало Ароа теперь ничем не отличается от обычного зеркала.

Скорее всего, подпространство тоже разрушилось по этой причине. Его хозяйка, Чхве Хи Джин, внезапно лишилась силы.

– Наверное, платой за то, что волшебница времени лишилась своих сил, стало то, что и остальные волшебницы ослабли. Сохранение равновесия. Вернутся ли их силы или станут чем-то новым – пока неизвестно.

– Возможно.

Старшие девушки-волшебницы, которые почти не пользовались своими силами, похоже, только сейчас заметили, что они стали слабее.

– Тогда что насчет ее сил? – спросила одна из них, робко указывая на меня.

– Моя способность, строго говоря, мне не подвластна. Я могу сделать только то, что и так могу себе позволить. – Я убрала карту обратно в карман и продолжила: – Так что я больше не собираюсь пользоваться этой силой.

Председательница и остальные ошеломленно смотрели на меня.

– Если сила может подвергнуть опасности не только меня, но и других, то лучше ее не использовать. В этот раз все обошлось, но никто не гарантирует, что нам так же повезет и в будущем. Да и почти не осталось волшебниц, чьи силы можно было бы принести в жертву. Так что... Хоть я и пробудилась совсем недавно, но думаю, лучше мне уйти в отставку.

Никто не смог меня переубедить. И немудрено, ведь это был первый случай, когда девушка-волшебница уходила на покой. Да еще и одолев перед этим сильнейшую волшебницу в истории. Такую не заставишь делать что-то против ее воли.

Когда мы с Ароа вышли из офиса Союза девушек-волшебниц, она спросила:

– Ты уверена, что не пожалеешь?

«Хм. Если такой вопрос задает пророчица, выходит, что однажды пожалею», – подумала я. Даже несмотря на то, что Ароа больше не может видеть будущее.

– Думаю, я буду слишком занята, чтобы жалеть.

И это оказалось правдой. Из магазина меня в итоге уволили, но зато перезвонили из интернет-кафе. Они сказали, что хотят, чтобы я работала у них подольше, и меня действительно гоняли по максимуму, так что я была ужасно уставшей. Но все равно искала подработку в супермаркетах и на мероприятиях. Хотелось как можно скорее накопить денег.

Честно говоря, слова о том, что я больше не буду пользоваться силой, были не совсем правдой. Желания вроде «пусть лапша быстрее сварится» никому не вредили, и хозяин с клиентами считали меня невероятной, потому что я готовила быстрее всех. Может, плата была в том, что электрическая плита жгла больше энергии, но за электричество платил хозяин, так что для меня это не имело значения. Иногда, когда я сильно уставала, я желала чувствовать себя отдохнувшей или только что проснувшейся после крепкого сна, и тогда у меня выпадал клочок волос или мгновенно опухало тело. Но это мелочи.

Большинство моих мелких желаний сводились к экономии времени, и можно сказать, что я сама в каком-то смысле стала волшебницей времени.

А как же Ли Мирэ?

Я спросила это у Ароа, и она ответила, что волшебница времени находится под защитой Союза девушек-волшебниц.

– К прежней жизни она уже не вернется. Но сейчас она обычная девушка. Мы пытаемся помочь ей жить нормальной жизнью.

Я не решилась спросить, хочет ли сама Ли Мирэ этого.

Помимо этого, я поинтересовалась, не оказался ли Союз в странном положении, раз теперь далеко не у всех в нем остались силы? Но у Ароа и на это был ответ:

– Внезапно очень много людей захотели пройти тест на вступление.

Это было неожиданно.

– В мире стало больше людей с магическими силами, – объяснила Ароа. – До настоящих волшебниц они, конечно, не дотягивают, но все же их достаточно много. Возможно, это тоже последствие нашей битвы. Вместо того чтобы забрать силу у одной сверхмогущественной девушки, воля мира также забрала магию и у нескольких других и распределила ее среди большого количества людей. Разумеется, это всего лишь гипотеза.

Я кивнула, зная, что гипотезы Ароа почти всегда оказываются верными.

– Это навело меня на мысль, что с помощью добрых людей с крупицами магии у нас получится противостоять изменению климата. Возможно, мы станем заниматься экологическим активизмом. И еще... Кроме Ли Мирэ, немало волшебниц нажили врагов, например, среди криминальных группировок. Теперь, когда они потеряли силы, им самим нужна защита других волшебниц, у которых есть хотя бы что-то. Мы постараемся как можно дольше скрывать тот факт, что девушки-волшебницы утратили свои способности. – Ответив на все мои вопросы, Ароа взяла меня за руку и спросила: – А какие планы после отставки?

Планы после отставки... Вдруг я почувствовала себя очень старой и невольно усмехнулась. Планов особых не было. Заработать деньги. Много денег. Конечно, в интернет-кафе столько не накопишь, но и работать там до самой смерти я не собиралась. Нужно только выплатить долги по кредитке и вернуться к учебе. Есть кое-что, о чем я мечтала задолго до того, как захотела стать волшебницей. Что-то, чего я желала намного больше, чем получить магические силы. Ради этого я хочу учиться.

Раз в двадцать девять лет можно стать девушкой-волшебницей, значит, и часовщиком можно стать когда угодно.

Но как об этом сказать? Я сжала руку Ароа и тихо начала подбирать слова:

– Знаешь... У меня ведь с детства есть одна мечта...

Гораздо позже я поняла, что в последний раз рассказывала о своей мечте кому-то, кроме дедушки, уже очень-очень давно.

Заметки автора. Роман про девушку-волшебницу

На этой прекрасной земле, в краю гор и рек, дедушка Тангун когда-то основал наше государство.

Тангун был сыном Хвануна, а Хванун – наследником Царя Небес – Хванина. Когда Хванун нисходил на землю, он получил от Хванина три священные реликвии, называвшиеся чхонбуин – это, как говорят, были бронзовый меч, бронзовое зеркало и бронзовый колокольчик. Историки считают, что эти бронзовые предметы символизировали власть правящего слоя, а также использовались в религиозных ритуалах и практиках.

Иными словами, три вещи, которые Хванун принес с небес, – это длинное оружие, наполненное таинственной силой, круглый инструмент и небольшое украшение... Если это кажется вам знакомым, то вы не ошибаетесь.

Волшебная палочка, зеркало для превращения^[10] и магический артефакт.

Сегодня набор магических предметов в этом жанре стал куда разнообразнее, но, даже если подойти к критериям строго, чхонбуин вполне укладываются в эту категорию.

Наличие или отсутствие такой ключевой волшебной вещицы – важнейший признак волшебницы. Даже при том, что Жанна^[11] скорее волшебная воровка, а не девушка-волшебница, она все равно вписывается в этот жанр, а Сакура^[12], которая может пользоваться магией и без превращения, все равно волшебница в умах читателей. Границы этого жанра удивительно гибки.

Итак, поразительно, но факт: мы народ девушек-волшебниц. Примите это.

Каждый раз, когда выдвигается теория «нового поколения», люди, включенные в нее, впадают в замешательство. Я? То самое поколение? С каких это пор? Похоже, в один прекрасный момент я вдруг стала представителем поколения MZ^[13]. Причем из них – старшей в группе поздних миллениалов (1989–1996). Я толком не знаю, по каким критериям это определяется, но часто замечаю, что с теми, кто родился в эти годы, у меня довольно хорошо совпадают культурные коды детства. Однако именно 1989 год почему-то оказывается подвешенным: вроде бы уже не совсем «дети 80-х», но и не вполне «дети 90-х». Так что, когда я вижу видео вроде «Сборник опенингов мультфильмов 90-х», меня порой охватывает легкое чувство одиночества.

Я тоже все помню. Помню все. Воровку-фокусницу с длинными волосами, собранными в высокий хвост, укравшую мое сердце («Таинственная грабительница Сент-Тэйл»), и гениальную волшебницу, столь могущественную, что ей нет равных в мире, но которая все же не могла победить старшую сестру («Рубаки»), и возможности девочки, способной стать кем угодно благодаря любви к природе («Лулу, ангел цветов», «Фея цветов Мэри Белл»), и трех девушек, научивших тому, что зло в конце концов не может одолеть силу любви («Свадебный персик»). И среди этих воспоминаний, тянущихся панорамой и в то же время перемешанных в беспорядке, почему-то мелькает кадр, где командир отряда защиты Земли вставляет медаль в слот на столе, давая окончательное разрешение на запуск робота («Несокрушимый Райдзин-О»). И раз уж речь зашла о гигантских роботах, вспоминаются и «Рыцари магии»... Нельзя не включить в этот список воспоминаний и профессиональных девушек-волшебниц: медсестру («Спаси нас, медсестра-ангел Ририка»), владелицу собственного дела («Волшебный ангел Сладкая Мята») и певицу («В поисках полной луны»).

Если добавить сюда корейские анимационные сериалы: «Моя маленькая лисичка» с мотивом превращения кумихо^[14] в человека, Koby-Koby с духами, рождающимися из старых вещей, «Маленький динозавр Дулли» с его сверхъестественным героем, а также не совсем «магические», но все же полные чудес сериалы «О! Ен-щим» и «Беги, Хани», – то наконец складывается полная картина: хронология нарратива «магия – девочка – взросление», которую я пережила как представитель поздних миллениалов... Ой, чуть не забыла «Сакура – собирательница карт» и «Крылья дракона», из-за которых я каждый день надевала ролики и выходила из дома (наш дом тогда стоял на пологом холме).

– И конечно же, «Сейлор Мун».

Дочитав до этого места, мой партнер так и сказал. Я колебалась, не зная, каким словом лучше всего описать это великое явление, и его ответ прозвучал совершенно точно. Конечно же, «Сейлор Мун». Даже если объединить почти все произведения, о которых я упомянула раньше, они не сравнятся величием с ней.

Насколько мне известно, первым случаем, когда рождение и судьба девушки-волшебницы возвысились до уровня мифологического, героического нарратива, стала история Прекрасной воительницы Сейлор Мун. И раньше многие произведения поднимали темы мира и спасения, но чаще всего речь шла о мире в других измерениях или на чужих планетах либо о равновесии между этими мирами и Землей.

Я считаю, что именно Сейлор Мун закрепила в массовом сознании представление о волшебнице как о существе, которое сражается, чтобы защитить этот мир. Произведение, заставившее меня всерьез задуматься о том, что судьба Земли, а вместе с ней и тяжелое будущее всей Вселенной возложены на плечи девочек едва ли старше меня самой. Эти девушки были двумерными персонажами на экране телевизора, а я – зрительницей, объемным человеком из плоти и крови. Но у нас было нечто общее: мы все были девушками.

Спасение мира – это судьба девушек. Примите это.

Но как именно? Слово «девушка» кажется слишком маленьким, слишком хрупким, чтобы поставить его рядом с таким крупным понятием, как «мир». И все же это сравнение звучит до боли знакомо. Неудивительно: конфликт и примирение между личным и глобальным – это одна из главных тем всей повествовательной литературы Нового времени. Говоря проще, история Сейлор Мун увлекает именно потому, что она говорит о судьбе.

Как же пришла мысль нарисовать что-то подобное? Я слышала, что Такэути Наоко, автор «Сейлор Мун», увлекается коллекционированием. Необработанные камни, ограненные драгоценности – в общем, минералы. «Собирать украшения» звучит роскошно и женственно, а «коллекционирование минералов» производит впечатление куда более масштабного и чисто научного увлечения. Так или иначе, это можно считать подсказкой. Ведь, анализируя «Сейлор Мун» как миф или героический эпос, мы можем заметить там не только драматическое развитие сюжета, но и мифологический фон греческого происхождения, связанный с именами героинь, названиями планет и камней. Все это переплетается с девичьей – и в то же время судьбоносной – чувствительностью, которая пережила большой подъем в японской культуре и через популярные субкультуры распространилась по всему миру.

Каждая из планет, которые олицетворяют воительницы, становится покровителем даты рождения, а дата рождения – это и камень-талисман. И дальше нельзя не упомянуть зодиакальные созвездия, а где зодиак, там и гороскопы...

К тому же в самом начале в «Сейлор Мун» на сцене появляются пять воительниц, и это считается влиянием особого жанра японских сериалов о боевых командах. Если сказать проще – автор взяла команду из «Могучих рейнджеров», сделала всех девушками, нарядила их в школьную форму и каждому персонажу дала свою планету. Так и получилась «Сейлор Мун».

Предварительный вывод может быть таким: культурные элементы, которыми автор увлекалась в повседневной жизни, оказались удачным оружием для завоевания целевой аудитории. Такэути Наоко родилась в 1967 году – в том же году, что и моя мать, – дебютировала как автор еще подростком и с двадцати четырех лет начала работать над «Сейлор Мун». Поскольку Такэути сама была девушкой, свои личные, девичьи интересы она вложила в произведение открыто, щедро и без остатка.

Но был ли феномен «Сейлор Мун» всего лишь случайностью?

Поставим вопрос иначе. Является ли «девичье» чем-то второстепенным? Разве оно не реально? Иными словами, девичий мир – это не мир? Разве он состоит лишь из ароматов, красивых образов, сладких фантазий? Разве он не имеет ничего общего с суровым и горьким миром, который пропитан кровью и потом?

Реальный мир – это тот, который можно разрушить.

Так что же? Мир девочек неразрушим? Там нет боли? Конечно, есть. Можно даже сказать, что это мир куда более хрупкий. Героини этих историй особенно уязвимы. И дело даже не в том, что они девушки, а в том, что они подростки.

И все же, хотя они точно так же сражаются, поставив на кон судьбу Земли, девушки-волшебницы нередко подвергаются обесцениванию – мол, они слабы или несерьезны по сравнению с гигантскими роботами. Это явная ошибка. Сильнее тот, чья победа принесла меньше разрушений. Тот, кто спас больше людей. Разрушения в произведениях про девушек-волшебниц задвинуты на задний план, но это признак не слабости, а эффективности. Если после каждого боя небоскребы рушатся, железные дороги ломаются, а взрывы идут один за другим, то как это вообще можно назвать спасением Земли? Победой в бою – может быть, но настоящим спасением человечества – вряд ли.

Разумеется, жанр девушек-волшебниц не свободен от критики. Костюмы волшебниц, не повышающие их боевую эффективность, или противопоставление красивых героинь и уродливых злодеев, что создает ложные представления, – проблем хватает. Они проявляются по-разному, но почти всегда присутствуют. Однако я хочу поговорить не об основных претензиях, а о своем личном недовольстве.

Если проследить историю жанра, этих девушек можно условно разделить на два типа: волшебница с рождения (то есть пришелец из мира магии) и девушка, получившая волшебные силы (землянка, которая по приглашению или выбору таинственного существа вступает в мир магии). Второй тип можно разделить еще на совсем обычных людей, никак не связанных с магией, и на тех, у кого на самом деле всегда было предназначение стать волшебницей, например у тех, кто является реинкарнацией принцессы магического королевства.

Чем удивительнее и сильнее магическая сила, тем убедительнее должно объясняться ее происхождение. Потому авторы придают происхождению героини особое значение – и в этом нет повода для недовольства. Но мое личное недовольство в другом. Что насчет меня? Я ведь действительно обычная девушка, рожденная на Земле, дожившая до тридцати, но так и не обнаружившая никаких доказательств, что в прошлой жизни я была принцессой магического мира.

Возможно, именно поэтому я иногда особенно остро нуждаюсь в чуде или магии. И не только я – любой человек иногда нуждается в этом. Независимо от того, любит он истории о волшебницах или вовсе не имеет о них никакого представления.

Меня всегда смущало, что в этом мире есть пророчества о конце света, но нет волшебниц, способных нас спасти.

Когда я начала придумывать «Волшебную палочку» (рабочее название книги «Девушка-волшебница уходит в отставку»), первой мне пришла в голову сцена, где девушка-волшебница сталкивается с проблемой на досмотре в аэропорту. Если героиня, использующая в бою зеркало, положит свое магическое оружие в карман и пройдет через рамку, нарушит ли она этим закон? В любом случае это казалось мне забавным. Ведь если зеркальце, умещающееся в ладони, рассматривается как оружие, требующее юридической оценки, это значит, что существование волшебниц признано на государственном уровне. Их существование стало официальным фактом.

В финальном варианте книги этой сцены нет, но чем детальнее я представляла такие ситуации, тем сильнее наслаждалась тем, что можно наложить друг на друга наш материальный, осязаемый мир и мир девочек, который обычно считается чем-то несерьезным и потому отбрасывается.

В 2010-е годы жанр девушек-волшебниц пережил еще один крупный перелом. В таких произведениях, как «Девочка-волшебница Мадока» или вебтун «Волшебный студенческий экзамен», появляется концепция контракта, через который героиня становится волшебницей. Там даже обсуждаются реальные выгоды – например, поможет ли магическая сила поступить в университет. Иными словами, в отличие от героинь прошлых десятилетий, для которых главным было другое измерение или цивилизация, давшие им силу, теперь появились девушки-волшебницы с более зрелым восприятием реальности.

Возможно, это потому, что выросло поколение, которое, глядя на Сейлор Мун, задавалось вопросами: «Разве такая огромная сила может достаться просто так?» и «Когда же они вообще успевают учиться?».

Как представитель позднего поколения миллениалов в Корее, я в начальной школе застала кризис IMF^[15], в начале подросткового возраста получила опыт быть гражданкой страны – организатора чемпионата мира по футболу, а в двадцать лет видела трагедию парома «Севоль»^[16]. Пожалуй, это и есть самые яркие коллективные переживания моего поколения. Экономического подъема не было ни на мгновение. В какой-то момент в моде были страсть, азарт, но чем дальше, тем сильнее социальный лифт снижал их значение, и личные качества постепенно теряли всякий смысл... Великая мечта для нас – это разве что жить без постоянной тревоги о деньгах. Я принадлежу к этому поколению, но, разумеется, говорить могу лишь за себя.

И все это время климатический кризис не обращает никакого внимания на счастье или несчастье отдельного человека – он наступает ежеминутно, все плотнее и разрушительнее. И я все время задаюсь вопросом: почему... Почему все молчат? Это ощущение растерянности всегда со мной... В таких условиях люди моего и следующего поколений просто не могут себе позволить быть аполитичными.

С такими мыслями я, находясь под покровом и влиянием упомянутых выше произведений, написала роман о девушке-волшебнице. Ради этого я даже приплела сюда теорию поколений, в которой сама не сильно разбираюсь. Через эпоху, когда магия была красивой, удобной и доставалась просто так, и через время, когда за способности приходилось платить, я хотела открыть силу волшебницы, которая заключалась бы в том, чтобы в момент, когда, казалось бы, все пропало, оставалась хоть малюсенькая возможность спасти человечество.

Я верю, что эта возможность всегда была в этом мире, а я лишь притворилась, что выдумала ее, и проговорилась.

Быть взрослым, который до сих пор любит жанр девушек-волшебниц, не то чтобы предмет особой гордости, но и не настолько постыдное занятие, чтобы его нужно было скрывать. Однако есть чувство вины, будто мы отобрали жанр, который изначально принадлежал детям. И все же мне хотелось бы, чтобы утверждение «кто угодно может стать волшебником» с радостью принималось и детьми тоже. Ведь если волшебниками становятся подростки, то эта возможность открыта и более юным. Теоретически и новорожденный ребенок, и мужчина могут стать волшебниками, и беременная тоже может стать волшебницей...

Если человек не испытывает дискомфорта в том, чтобы считать себя волшебницей, то он может ею стать. Я хочу, чтобы так и было. Потому что считать себя волшебницей полезно как для культурного наследия детства, так и для взрослой жизни. Ведь девушки-волшебницы бесконечно размышляют о своей связи с миром и используют полученную силу не только для личного удобства, но и ради мира.

Я надеюсь, что это предложение будет воспринято как фантазия, в которой можно участвовать. Что и вы сможете получить волшебную силу – и будете счастливо жить в ладу с этой идеей. Вы – свеча, освещающая этот мрачный мир, в котором есть лишь пророчества о конце света, но нет тех, кто будет с ним бороться.

И вы не одни.

Между прочим, на гонорар за этот роман я купила несколько классических игрушек девушек-волшебниц. Потому что у меня была личная история, которую я могла завершить только таким образом.

Возможно, когда-нибудь я смогу вам рассказать и ее.

Ну а пока – все.

Весна 2022 года

Пак Сорен

Примечания

Мост Мапхо – один из крупнейших мостов Сеула через главную реку страны – Ханган

Примерно 152 000 российских рублей.

В Корее «платеж по револьверу» (по-корейски часто говорят 리볼빙, от revolving) – это схема оплаты по кредитной карте, при которой не обязательно погашать всю сумму долга сразу. Можно оплатить часть задолженности (например, 10–50 %), а оставшийся долг автоматически переносится на следующий месяц.

Онни – старшая сестра, доброе обращение к подруге старше по возрасту. От девушки к девушке.

Чонно – одна из древнейших и главных магистральных улиц в центре Сеула.

Бадук – популярная в Южной Корее древняя стратегическая настольная игра.

Мапхогу – один из центральных районов Сеула.

Кенгидо – самая густонаселенная провинция в Республике Корея.

Мирэ – «будущее» (кор.).

Отсылка к популярному японскому аниме «Сейлор Мун».

Жанна – главная героиня манги «Воровка-камикадзе Жанна».

Сакура – главная героиня манги «Сакура – собирательница карт».

MZ-поколение – это поколение, родившееся примерно с начала 1980-х до начала 2010-х годов.

Кумихо – девятихвостая лисица из корейского фольклора.

Термин «МВФ Корея» используют для обозначения финансового кризиса 1997–1998 годов, когда Южная Корея была вынуждена обратиться за экстренной поддержкой к Международному валютному фонду (IMF).

Речь о крушении южнокорейского пассажирского парома Sewol, произошедшем 16 апреля 2014 года у юго-западного побережья Южной Кореи.

Пак СорёнДевушка-волшебница уходит в отставку

* * *

1. Судьба стать девушкой-волшебницей

2. Самая сильная девушка-волшебница

* * *

* * *

3. Насколько вынослива девушка-волшебница

* * *

4. Как сражаются девушки-волшебницы

5. Самая большая ценность для волшебницы

6. Пробуждение волшебницы времени

7. Письмо от девушки-волшебницы

* * *

8. Волшебница пророчеств и я

9. Даже у волшебниц бывают трудности

10. Девушка-волшебница с розой

11. Волшебница против волшебницы

12. Самая ужасная девушка-волшебница

13. Как победить девушке-волшебницу

* * *

14. Девушка-волшебница уходит в отставку

Заметки автора. Роман про девушку-волшебницу

Примечания

Пак Сорён
Девушка-волшебница уходит в отставку