Екатерина Каблукова

Под грифом «Секретно». Книга 1. Принцесса по приказу

© Каблукова Екатерина

© ИДДК

Глава 1

Меня отозвали из отпуска. Павел Андреевич лично. Он позвонил мне на мобильный и не терпящим возражений тоном потребовал через час явиться в его кабинет.

– Но... – я растерянно посмотрела на свои старые «треники» и пропотевшую майку, в которой под бдительным материнским оком полола ненавистные огурцы.

На все мои предложения приобрести этот пупырчатый продукт сельского хозяйства на рынке мама с бабушкой махали руками и начинали расписывать прелести экологически чистых овощей собственного производства. Я с содроганием понимала, что совсем скоро наступит тот момент, когда они купят несколько кур и – в довершение всего – заведут козу.

– Голованова, ты меня слышишь? – в голосе начальника послышались стальные ноты.

Значит, шутки закончились. Вздохнув, я взглянула на свои грязные штаны и попросила:

– Павел Андреевич, дайте хоть себя в порядок приведу! Я ж на даче!

– Трудовую повинность отбываешь? – усмехнулся полковник. – Ладно, Елизавета Аркадьевна, на все про все у вас час пятнадцать. Не больше. И езжай через ЗСД, быстрее будет.

– Так ведь там еще кусок не открыли... – возразила я.

– Для тебя открыли. Я предупрежу кого надо. – Он нажал клавишу отбоя.

– Лизок, кто там? – бабушка выглянула из кухни. Судя по муке на лбу, на ужин ожидались пирожки, и я даже порадовалась, что нашелся повод задержаться в городе.

Признаться, бабушке я завидовала. Мне не хватало ее спокойной уверенности в себе. В свои семьдесят с хвостиком прародительница являла собой воплощение элегантности.

Прямая спина, про такую обычно говорят «царственная осанка», огромные голубые глаза, тщательно уложенные волосы цвета спелой пшеницы – бабушка регулярно посещала парикмахера, ногти покрыты красным – обязательно ярко-красным – лаком. Возраст выдавали лишь морщины и некоторая медлительность движений, свойственная пожилым людям.

Лица у меня, мамы и бабушки были схожи, но вот пышные формы достались мне по отцовской линии.

Потому вся моя сознательная жизнь была борьбой за фигуру, в которой я вечно проигрывала, покупая восхитительные булочки в кафе рядом с фитнес-центром. Иногда мне даже казалось, что кафе и фитнес-центр – две аффилированные структуры одного хозяина, которые великолепно дополняют друг друга: после тренировки всегда хочется есть, а съев булочку, чувствуешь вину и идешь опять на тренировку.

– Лизок, что стряслось? – Голубые глаза смотрели на меня в упор, ожидая ответа.

– Все в порядке, ба! – отозвалась я и быстро отряхнула землю с одежды. – Меня просто на работу вызвали!

– Ты же в отпуске! – Мама появилась в дверях с тяпкой, напомнив мне стражника с алебардой.

– Что поделать, госслужба! – Я пожала плечами. – Все, я тороплюсь! Мне в душ надо: не могу же я в таком виде появиться в ведомстве.

– Бросала бы ты эту работу, – посетовала бабушка. – Не отдохнуть, не поехать куда.

– Ну брошу и что тогда? – Я рассматривала грязь под ногтями, гадая, вымоется ли она, если помыть голову, или нет.

– Как что? Вышла бы замуж...

– Был бы тот, за кого выходить! – буркнула я.

– Так и не будет, пока ты в этом комитете работаешь!

– Это федеральная служба, бабуля, комитеты давно упразднили!

– Ай, одним словом, органы! – отмахнулась прародительница. – Просто ужас, а не работа! С такой кто ж захочет тебя замуж взять? Хотя Сережа вон соседский, такой мальчик хороший...

Я лишь хмыкнула: Сережа, сын соседей по даче, в свои двадцать семь действительно был хорошим мальчиком. Именно мальчиком – не мужчиной. Жил с родителями в двухкомнатной квартире, работал менеджером в какой-то мелкой фирме и беспомощно хлопал глазами при каждом удобном случае, которых жизнь подкидывала немало. Помнится, когда у нас из-за ветра рухнули провода и поселок остался без света, я бегала и грозила электрикам всеми карами земными и небесными, а Сережа сидел на крыльце с бутылкой пива и свято верил в то, что нас всех спасут.

– Не Сережа, так Костя, помнишь, все за тобой в старшей школе ухаживал...

Поняв, что бабушка села на своего любимого конька, я предпочла позорно скрыться в душе и не слышать ее причитаний о неродившихся правнуках.

Чуть позже, с мокрой головой и все еще благоухая дорогущим гелем для душа (подарок на Восьмое марта от Макса, моего, как это модно сейчас говорить, бойфренда, а попросту любовника), я буквально прыгнула в машину и рванула по трассе, здраво рассудив, что благодаря протекции начальства за превышение скорости сегодня тоже штрафовать не станут.

Павел Андреевич свое обещание сдержал: на ЗСД меня ждали и беспрепятственно пропустили по еще закрытому участку.

Я махнула рукой удивленным рабочим и понеслась по почти черному, еще пахнущему гудроном, асфальту. Платная дорога своими белыми дугообразными фонарями напоминала мне скелет динозавра, лежащего на спине.

Наслаждаясь скоростью, я вдавила в пол педаль газа, но тут же резко затормозила, потрясенная открывшимся видом: впереди после плавного изгиба виднелся мост. Казалось, он находился очень высоко над темной гладью воды Финского залива. Белоснежные пилоны устремлялись куда-то ввысь, а от них веером раскидывались стальные тросы, навевая мысли о снежных горных вершинах.

Ощущение высоты добавляли низкий горизонт и, как обычно, мутная вода где-то там, далеко, зловеще-серая, покрытая мелкой рябью из-за ветра... Эту картину не портила даже работающая на участке техника, ярко-желтый асфальтовый каток и люди в оранжевых жилетах, суетившиеся рядом.

Пользуясь своим положением, я вышла из машины и подошла к краю, всматриваясь вдаль. Здесь, как нигде в городе, чувствовался запах моря, он манил, звал за собой, обещая приключения.

Душу охватило смятение. Мне вдруг захотелось бросить все и умчаться. Бродить по кромке воды, мечтать, глядя на огромные облака, а вечером смотреть на закат, глотая обжигающе горячий кофе.

Перед глазами мелькнула картина: зеленые виноградники, яркое южное солнце, бирюзовое море и... настоящий мужчина, принц на белом коне, протягивающий мне руку...

«Это твоя судьба! – шепнул на ухо ветер. – Не отказывайся!»

Телефонный звонок вывел меня из состояния транса. Я заморгала, пытаясь понять, что только что привиделось. Оранжевый каток загудел, морской бриз смешался с запахом гудрона. Окончательно придя в себя, я взглянула на дисплей: Макс. Высокий, с темными кудрями и почти черными глазами, он ничуть не напоминал прекрасного принца.

Его отец, совершивший несколько удачных полулегальных сделок в далеком прошлом, владел небольшой компанией, что позволяло всей семье раздуваться от важности.

Конечно, рядовая девушка, да еще и работающая в «органах», однозначно не была парой единственному сыну и наследнику, но... дочери олигархов тоже не спешили падать к ногам Макса.

Звонок повторился. Говорить не хотелось, и я нажала отбой, но очарование вида уже было нарушено. К тому же экран телефона безжалостно высветил мне время, и, спохватившись, я помчалась дальше.

И все равно я опоздала, понадеявшись найти парковку ближе ко входу. В обеденное время. В центре города.

Прокатившись кругов пять, я с трудом втиснула машину у желто-белой оранжереи Таврического сада и помчалась по Шпалерной, радуясь, что на ногах кроссовки, а не туфли на каблуках.

Здание на Литейном проспекте или, как его называли в народе, Большой дом, уже с момента строительства обросло легендами. Построенное после революции на месте сгоревшего здания суда, даже внешне оно слишком выбивалось из ансамбля классической архитектуры Литейного проспекта: прямоугольное, с узкими рядами окон, облицованное гранитом, плиты которого были сняты с тогда ленинградских кладбищ. Жители города вечно ругали здание за несуразность и нарушение исторического облика проспекта, а еще постоянно рассказывали легенды.

Говорили, что количество подвалов в здании равно количеству этажей, и что это самое высокое здание СССР, из его подвалов видно Магадан. И что, войдя в это здание, люди из него уже никогда не выходили.

Насчет Магадана не знаю, входила и выходила я из здания ежедневно, но Большой дом, и правда, вызывал какую-то подавленность. Даже автомобили проезжали мимо как-то чуть медленнее.

Возможно, дело было в постоянном полицейском патруле около дверей или же во въезде на Литейный мост, куда в два правых ряда сворачивали с набережной. В любом случае сейчас мне было не до философских размышлений.

Я с трудом толкнула тяжелые двери, махнула дежурному на входе своим удостоверением. Можно было этого и не делать: сегодня дежурил Игорек. Мой давний и почти тайный поклонник. Он моментально открыл «вертушку», за что получил воздушный поцелуй, и слегка покраснел.

На ходу кивая знакомым сотрудникам, я пронеслась по лестницам, выскочила в длинный коридор, казавшийся бесконечным из-за огромного количества одинаковых дверей, и влетела в знакомый кабинет начальника планово-экономического отдела.

Странно, но круглолицей Любочки, секретаря и помощницы нашего начальника, в приемной не оказалась, а ее компьютер был выключен. В обычной ситуации это могло бы меня насторожить, но я очень торопилась, потому проскакала в кабинет.

Павел Андреевич сидел за столом, как всегда, подтянутый, в костюме и при галстуке. Слишком давно работавший в этой структуре, он не признавал джинсы или же кроссовки, считая их элементами чужеродной западной культуры.

Полковник недовольно посмотрел на меня, затем перевел взгляд светло-серых, почти бесцветных глаз, глубоко посаженных под седыми лохматыми бровями, на часы.

– Час тридцать. Что, Голованова, на мосту застряла, видом любовалась?

– Был грех! – все еще тяжело дыша, ответила я.

Полковник усмехнулся:

– Грех у тебя вечером будет, думаешь, не знаю, что хахаль твой чернявый уже звонил? – Павел Андреевич пару раз видел Макса, заезжавшего за мной после работы, и люто невзлюбил, считая его бездельником, самостоятельно ни на что не способным.

По правде сказать, после смерти моего отца начальник взялся опекать меня, считая слишком молодой, порывистой и неопытной. На тот момент я была слишком подавлена утратой, чтобы возражать, а потом привыкла. Мне где-то даже была приятна эта слегка навязчивая забота, когда она не касалась моих отношений с мужчинами.

– С чернявым хахалем еще не ясно, а к грядкам точно не вернусь! – подтвердила я, проходя и закрывая за собой дверь.

Полковник поморщился:

– И ты туда же... что за мода такая из себя мушкетеров строить? Вам вышивать да детей рожать надо, а не шпагами махать! Впрочем, ты у нас и «коня на скаку», и шпагой в сердце... Садись.

Я подчинилась и привычно обвела кабинет взглядом. Как и все в этом здании, он был абсолютно безликим, казенным. На окнах – блеклые жалюзи, вертикальные, что говорило о статусности хозяина, у нас на окнах они были горизонтальными. У стены, выкрашенной в желтый цвет, за который мы называли работу «наш дурдом», небольшой стеллаж с разноцветными пластиковыми папками соседствовал с громоздким сейфом, закрывавшимся на ключ. Павел Андреевич не любил электронные замки, считая их чуть ли не порождением дьявола.

Сейчас за огромным столом, стоявшем буквой Т, помимо хозяина кабинета сидел лишь незнакомый мне человек. В отличие от полковника он был одет в рубашку-поло и джинсы.

На ногах дорогие мокасины наверняка ручной работы, на руке два перстня: один с красным камнем, второй – печатка со сложным вензелем – и часы, как у Джеймса Бонда. Часы я узнала сразу: Макс мечтал о таких, но они стоили несколько тысяч, и, конечно же, не рублей, поэтому мой предприимчивый друг заказал в Китае аналог и теперь гордился ими.

А вот часы незнакомца подделкой не являлись. Слишком уж они были подчеркнуто неброскими, но элегантными. Макс бы отдал за них душу.

Пока я, забыв о приличиях, рассматривала циферблат, гость пристально изучал меня. Заметив это, я вскинула голову, дерзко заглядывая в его ничем не примечательные светлые глаза. Кажется, серые.

Невысокий, поджарый, волосы темные с проседью, черты лица какие-то смазанные, обычные, такого в толпе и не заметишь. Хотя... было в нем что-то, что привлекало внимание. Я взглянула на него внимательнее, отмечая красивые губы и правильной формы нос, какими скульпторы античности обычно награждали свои творения.

Пока я бравировала, взгляд незнакомца, скользнув по лицу, остановился на моей груди, почти вызывающе обтянутой футболкой. В этом не было никакого сексуального подтекста, лишь какой-то холодный расчет, отчего мне стало очень неуютно. Помедлив, мужчина с часами Джеймса Бонда повернулся к хозяину кабинета и кивнул:

– Да, то что надо.

Нахмурившись, я откинулась на спинку стула и демонстративно обратилась к начальнику:

– Товарищ полковник?

Он задумчиво посмотрел на меня, будто решаясь. Это было не похоже на Павла Андреевича, обычно он, если уже вызывал, то не сомневался. Пауза затягивалась. Я даже начала гадать, по какому делу меня могли вызвать, когда наконец полковник нарушил затянувшееся молчание.

– Скажи-ка мне, Голованова, а ты современную литературу читаешь? – неожиданный вопрос заставил подскочить на месте.

Я тут же вспомнила, как, купившись на рецензии, пыталась прочесть роман современного классика, где героиня «преодолевала множество тягот судьбы».

Роман начинался с того, что малолетняя девица справляла малую нужду под забором, после шло описание, как ее родители зачинали ее. Книжку я отложила и долго стояла под душем, пытаясь смыть чувство омерзения от прочитанного. Тогда мне показалась, что до современной классики я точно не доросла. Или переросла.

– Ну-у, – протянула я, стараясь выиграть время, – смотря какую литературу...

– Как там это... – полковник подглядел в свой талмуд, так он называл огромную, как альбом, тетрадь, которую использовал вместо ежедневника. – Фэнтези! Вот ведь выдумали! Сказки, короче, читаешь там про магов, миры параллельные?

– Читаю! – Я все еще не понимала, к чему он клонит, поэтому, заметив, что незнакомец, сидящий напротив, смотрит на меня с плохо скрытым весельем, спешно добавила. – Иногда.

– Ясно. – Павел Андреевич задумчиво покусал губу. – А вот скажи, Голованова, хотела бы ты в такой мир попасть? Чтоб там замки, рыцари...

– Вот спасибо! И за что вы меня так? – совершенно искренне воскликнула я и, видя недоумение начальника, пояснила: – В замках же сквозняки и вонь, а рыцари годами не моются!

– А как же там культ этой... белой дамы? – продолжал начальник.

– Белая дама, по-моему, была привидением, и за ее культ в средние века и на костре могли сжечь! – Я нахмурилась сильнее, подозревая, что начальник бредит, и, возможно, ему следует вызвать доктора.

Рука сама полезла в сумку за телефоном.

– Думаешь, красивую женщину сожгут на костре? – гнул свою линию полковник.

– Ага. Только красивую сначала «того», но потом все равно сожгут, – подтвердила я, вспомнив старый анекдот.

Павел Андреевич слегка побагровел, а гость сдавленно хрюкнул и очень внимательно стал изучать свои часы. Точно, настоящие!

Интересно, откуда столь высокая птица к нам пожаловала? А главное, почему такой интерес к моей скромной персоне – рядовому сотруднику, занимавшемуся лишь анализом финансовой документации?

Стало как-то не по себе. В принципе, нарушений у меня нет, но ведь у нас «виноват не тот, кто виноват, а кого назначат». Это заставило меня пристальнее взглянуть на незнакомца, отмечая благородство черт и идеальную осанку. На наших он точно не похож, либо иностранец, либо... вот второе «либо» не приходило в голову.

– Ну так что, Голованова, хочешь, чтобы к тебе принц да на белом коне? – перебил мои размышления начальник.

На его лбу блестели капельки пота, словно в кабинете было очень жарко, хотя кондиционер был включен.

– Мне зарплаты не хватит содержать ни коня, ни принца, – буркнула я. – Вы сначала оклад повысьте, а потом уже женихов предлагайте, тем более с движимым имуществом!

– Голованова! – рявкнул полковник, хлопая ладонью по столу, как бывало, когда он волновался. – Ты начальству не дерзи, а по уставу отвечай!

Упоминание устава заставило меня нахмуриться. Неужели наши решили новое оборудование по прослушке протестировать и теперь хихикают в соседнем кабинете?

Стул с грохотом упал, я вскочила, вытянулась в струнку, руки по швам, и браво отрапортовала:

– Никак нет, товарищ полковник! Мне в вашем отделе и без премии хорошо!

Вот! Пусть дешифровщики подавятся!

– Сядь! – Павел Андреевич раздраженно махнул рукой и повернулся к своему гостю, который явно получал удовольствие от нашего с начальником диалога. – В общем так, граф, я все ваши пожелания исполнил, и если мой сотрудник вас устраивает, задание ей объясняйте сами!

Граф? Я не ослышалась? Я недоверчиво, а вернее сказать, выпучив глаза, посмотрела на мужчину. Он привстал, поклонился и произнес чуть нараспев, растягивая гласные:

– Позвольте исправить небрежность моего давнего хорошего знакомого, полковника Соколова, и представиться: граф Делрой Алайстер. Для краткости можно просто Рой.

Странно, но ему я поверила сразу.

– Елизавета Голованова. Впрочем, вы и так это знаете, – я кивнула на папку с моим личным делом, лежащую на столе перед аристократом.

Он усмехнулся:

– Простите, времени мало, а мне необходимо было удостовериться, что вы нам подойдете.

– Подойду для чего? – насторожилась я.

Судя по тому, что происходило, мне явно намеревались предложить что-то очень неприличное или незаконное, уж не знаю, что хуже.

– Задание у тебя, Голованова. Особое! – мрачно сказал полковник. – Честь страны защищать будешь! Приказ не обсуждается!

Граф покачал головой:

– Господин полковник, зачем же так сразу? Я бы хотел, чтобы девушка согласилась добровольно. Это поможет избежать определенных проблем при... Переходе.

– Прежде чем на что-то соглашаться, надо знать, на что соглашаться, особенно девушке, – отозвалась я.

– Почему «особенно»? – поинтересовались оба хором.

– Потому что иначе она очень быстро станет опытной женщиной.

Полковник бросил на меня взгляд, которому позавидовала бы Медуза Горгона. Граф Делрой расхохотался:

– Вы очаровательны!

– Это комплимент или желание посмеяться?

– Это констатация факта. – Он снова стал серьезным и продолжил, тщательно подбирая слова: – Видите ли, в... как вы там называете ее? Вселенная? Да, во вселенной очень много миров...

Я напряглась. Так, и этот туда же! Интересно, зачем мне рассказывают сказки? Единственное, что приходило на ум: граф – крупный заказчик наших разработок, и ребята теперь демонстрируют технические возможности, используя меня в качестве подопытного кролика, поскольку я неделю уже не появлялась на рабочем месте.

Крупный заказ хоть как-то мог объяснить и ЗСД, и прерванный отпуск... Хотя какой смысл вызывать меня, а уж тем более читать лекцию на тему «Мы не одиноки во Вселенной»? Для этого годится любой сотрудник или даже человек с улицы.

Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Гость тем временем что-то вещал про подвал нашего здания, сохранившийся еще с дореволюционных времен.

– Так бо́льшая часть же замурована, – возразила я.

– Как вы думаете, почему?

– Откуда я знаю? Может, все старое, и там угроза обрушения.

– Ну хотя бы предположите, – попросил граф.

Я мрачно взглянула на него. Судя по взгляду, он уже предвкушал очередное веселье.

– Там производились расстрелы, а труба, вмонтированная в пол, вела сразу в Неву!

Понимая, что он меня не отстанут, я ляпнула первое, что пришло на ум, то есть историю города. Полковник подскочил на стуле, закашлялся и с укором посмотрел на меня:

– Ну и фантазии у тебя, Голованова! Самой книжки впору писать!

– Это не фантазии, а история и интернет, товарищ полковник! – пояснила я и вновь повернулась к гостю. – Вы удовлетворены? Я могу идти?

– Мы ведь еще не договорили, – мягко возразил он. Как знать, может, вы на пороге великой тайны!

– Знаете, – совершенно искренне ответила я, – меня Павел Андреевич учил, что меньше знаешь – крепче спишь! А уж великие тайны сулят великие беды! У вас ко мне все?

– Нет... – незнакомец покачал головой. – Кстати, а зачем трубу вмуровывать в пол?

– А как иначе кровь в Неву стекать будет? – спросила я, игнорируя возмущенные взгляды начальника. – Думаете, почему у нас в реке вода коричневого цвета?

– Просветите.

– Потому что кровь туда стекает! До сих пор!

Последние слова я произнесла как можно более зловещим тоном. Павел Андреевич икнул и снова хлопнул рукой по столу так, что бумаги подпрыгнули:

– Голованова! Ты говори, да не заговаривайся! А то подпишу приказ трубу искать вместе с водолазами.

– Вы, товарищ полковник, определитесь: принца с кобылой-альбиносом или водолаза мне сватать будете, – выпалила я и прикусила язык: так за два года работы и не научилась сдерживаться.

Впрочем, среди своих это и не требовалось, а к высокому начальству полковник ходил сам.

Граф вновь повернулся к Павлу Андреевичу, с трудом сохраняющему спокойствие, в глазах сверкал интерес и еще что-то едва уловимое:

– Знаете, она нам определенно подходит!

– Я счастлива, что прошла селекционный отбор! – съязвила я, чувствуя себя племенной лошадью, которой разве что зубы не осматривали. Хотя... в деле же есть моя медицинская карточка. – Но, может быть, вы все-таки объясните, какой именно смотр я только что выиграла?

– Елизавета... – голос полковника не предвещал ничего хорошего.

– Ваша сотрудница права, – возразил гость. – Прошу прощения, что не сразу ввел вас в курс дела!

Я вздохнула:

– Так скажите, наконец, что вам от меня нужно?

– Совсем немного. – Он пристально смотрел мне прямо в глаза, пытаясь проникнуть в мои мысли. – Вы должны на несколько дней стать принцессой.

– Неужели? – фыркнула я. – Настоящей принцессой?

– Настоящей.

– С замком, со слугами и короной на голове?

– Корону в обычной жизни почти не носят, но, если пожелаете... – Граф Делрой улыбнулся, хотя его глаза оставались серьезными, а носогубные складки заострились. Было видно, что он ждет от меня ответа.

– И принцессой какой страны я должна стать? – спросила я, перебирая все, что знала о современных королевских династиях.

– Это небольшое, но достаточно богатое герцогство... – Собеседник на несколько секунд замолчал, словно вспоминая то, что ему было дорого. – Оно находится в другом мире. Мире, где есть магия.

Я рассмеялась: ну точно наши аппаратуру проверяют. С укором посмотрела на начальника:

– Павел Андреевич, может быть, хватит! У меня отпуск все-таки, дача, огурцы...

– Так, отставить огурцы! У тебя, между прочим, задание! Вы ж все сюда приходите шпионами работать! Вот и пойдешь работать! Безопасность страны обеспечивать! – внезапно вызверился полковник, поправляя идеально ровный узел своего серого галстука и едва заметно ослабляя его.

Я вдруг поняла, что он очень нервничает, и что все это не розыгрыш. Такое было бы к лицу младшим по званию, а полковник Соколов, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», не стал бы ради розыгрыша использовать свое служебное положение и открывать для меня недостроенную трассу, но поверить в другой мир, в котором есть магия...

Я украдкой посмотрела на незнакомца, делавшего вид, что он листает мое личное дело, а на самом деле следившего за мной. Наверное, мое лицо выражало недоверие и желание сдать обоих в психбольницу, потому что он отложил папку и вновь повернулся к хозяину кабинета:

– Господин полковник, думаю, что проще будет, если ваш сотрудник все увидит сама...

– Пусть сначала бумагу о неразглашении подпишет, – Павел Андреевич достал уже полностью заполненный бланк и протянул мне.

Я прочитала текст, проверила данные, поставила свою не слишком аккуратную размашистую подпись и протянула лист обратно. Рука слегка подрагивала. Несмотря на абсурдность ситуации, я ощущала какое-то волнение с легкой примесью страха. Эти чувства приятно будоражили кровь, заставляя сердце биться сильнее.

Полковник Соколов тем временем встал, забрал со стола папку с моим личным делом, вложил туда подписку о неразглашении и спрятал все в сейф.

– Ну что, пойдемте! – Машинально проверив, не осталось ли на столе бумаг, он направился к выходу.

На секунду мне показалось, что сейчас из приемной выпрыгнет кто-нибудь с криком: «Ага, попалась!», но этого не произошло. Любочки все еще не было на своем месте, а ее монитор одиноко мигал кнопкой пуска.

Я вышла и остановилась, ожидая, пока мужчины покинут кабинет. Павел Андреевич закрыл двери и подергал ручку, проверяя надежность замков, и, не говоря ни слова, направился к выходу. Мы проследовали за ним.

Все так же молча спустились на первый этаж, потом прошли вглубь коридора и остановились перед одной из безликих дверей. Полковник сначала провернул ключ в замке, затем достал свой магнитный пропуск и провел по считывателю рядом, а напоследок приложил ладонь к экрану сканера. Я напряглась: как правило, внутри ведомства такие меры предосторожности не сулили ничего хорошего.

– Проходите, – он распахнул дверь.

Я с опаской заглянула внутрь: всего лишь площадка и лестница, ведущая в подвал. Я вздрогнула.

– Да-да, тот самый! – идущий позади меня граф Делрой Алайстер (я внезапно вспомнила его фамилию) явно забавлялся моим изумлением. – Который замурован.

– А... а зачем нам туда? – спросила я, голос слегка дрожал, но, скорее, от напряжения.

– Голованова! Что за вопросы? – рявкнул мой начальник. – Хочешь быть груздем – полезай в подвал!

– В кузов, – автоматически поправила я, чувствуя, что меня охватывает нервная дрожь.

– Да вы не бойтесь, – в голосе графа слышалась явная насмешка. – Мы с вами только обрушения посмотрим и трубу, ту, которая в Неву... чтоб с водолазами долго искать не пришлось, вода, знаете ли, холодная, да и течение быстрое...

Бросив на него абсолютно равнодушный взгляд – сказывался опыт общения с коллегами, всегда готовыми на розыгрыши, – я начала спускаться по истертым ступеням.

Лестница была очень старой. Зеленая краска на стенах, которой в советское время красили все подъезды, местами просто отслаивалась, обнажая красные кирпичи дореволюционной эпохи. Я читала, что часть ведомства ранее была зданием тюрьмы, построенном еще в XIX веке. Странно, что ее до сих пор не отремонтировали.

Мне вдруг стало стыдно перед иностранным гостем за запустение, царившее вокруг, и это придало мне сил. Я вскинула голову, расправила плечи, затем браво и очень громко затопала по лестнице, скрывая страх перед неизвестностью. Тихий смешок над ухом был мне ответом на браваду. Путь оказался недолгим. Лестница упиралась в стену. Подвал действительно был замурован.

– Это не легенда? – Я обернулась.

Граф кивнул:

– Да, подвал действительно замурован для простых смертных. Вы позволите?

Вопрос, скорее, был данью вежливости, потому что, не дожидаясь ответа, он подошел к кирпичной кладке и сделал несколько небрежных пассов руками. Стена задрожала и начала растворяться в воздухе, словно была проекцией. Я покрутила головой, но нигде не увидела передатчика. Да что же это такое!

– Прошу! – граф протянул мне руку. – Не бойтесь, это безопасно.

Я оглянулась на Павла Андреевича, он кивнул. Все еще уповая на розыгрыш, я на всякий случай набрала в легкие побольше воздуха так, словно собиралась нырнуть. Потом вложила свою руку в теплую мужскую ладонь и шагнула в стену.

Легкая прохлада окутала меня. Запахло свежестью и приключениями, как бывает, когда выходишь из парадной майским погожим утром, и с залива дует теплый ветер.

Наверное, я слегка замешкалась, потому что меня резко потянули, и я буквально вывалилась из стены в полумрак очередного помещения. Граф Делрой стоял рядом.

– Товарищ полковник? – оглянулась я, ища глазами того, кто в последние годы опекал меня.

– Ну, вы идите, я вас лучше тут подожду! – голос начальника искажался, словно он говорил из колодца.

– Хорошо. – Мой спутник посмотрел на меня. – Не возражаете, если мы останемся без сопровождения?

Вопрос был старомоден. Я пожала плечами, показывая, что я современная девушка и мне все равно. Граф кивнул и зашагал по коридору, стены которого теперь были просто кирпичными, а пол вымощен странными плитами, серо-голубыми с тонкими розоватыми прожилками. Они лежали аккуратными квадратами, плотно подогнанные друг к другу так, что почти не было видно стыков, и пол казался сплошным. Рассматривая их, я замедлила шаг. Мой сопровождающий обернулся.

– Это ихран, что-то вроде мрамора, но бывает только голубым и зеленым. Реже – розовым, – он правильно понял мой интерес.

– Ихран? Никогда не слышала!

– Он добывается в моем мире. Идемте, у нас не слишком много времени.

Я подчинилась, с изумлением отметив, что теперь коридор освещается небольшим шариком, летящим над нами.

– Простите, – не выдержав, окликнула я своего спутника и замялась, пытаясь понять, как лучше к нему обращаться. От увиденного голова шла кругом.

– Можете называть меня Рой, – судя по весело сверкнувшим глазам, граф совершенно верно истолковал мое замешательство. – Я не сторонник титулов.

– Рой, – послушно повторила я, – скажите, а это что?

Я махнула рукой в сторону шарика, с удивлением наблюдая, как он запрыгал в воздухе.

– Осторожнее, – мой собеседник вытянул вверх руку, словно успокаивая стеклянный шар. – У гль’ойна очень хрупкая субстанция. Особенно в вашем мире, где нет магии!

– Гль’ойн? – повторила я.

– Если дословно переводить: стеклянный шар света. У нас в республике их часто используют.

– Оу... принцесса в республике, – повторила я, кивая головой, чтобы создать видимость, что я все поняла.

– Наша республика соседствует с герцогством Риччионе. Карисса – сестра правителя.

– Но вы сами граф! Как республика относится к этому?

– Я расскажу вам все позже! У нас сейчас мало времени! – пообещал он и подхватил меня под руку. – Пойдемте, уверяю, что это не страшно!

– Это меня и пугает, – тихо пробурчала я, но он услышал и усмехнулся.

Коридор уперся в небольшой зал, одна стена которого была полностью заставлена массивными шкафами, напоминающими книжные.

Я ошеломленно посмотрела на своего спутника, вспомнив очередную полулегенду-полубыль о книжных шкафах, которые после революции находились в кабинетах следователей. Хотя эти шкафы были гораздо старше. Никакого другого выхода из зала, кроме того, который оставался за нашими спинами, не было.

– Зачем мы пришли сюда? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Эхо заскакало под арочными сводами, гулко повторяя мою фразу.

– А вы как думаете?

– Не знаю. Недавно вы упомянули, что во вселенной существуют параллельные миры. Хотите сказать, что из этого подвала можно попасть туда?

– Да.

– И вход в другой мир находится в шкафу? – фыркнула я.

– Не совсем. – Граф был очень серьезен. – Шкаф – портал для перемещений.

– И куда он ведет?

– Зависит от того, какую дверь откроете.

– Почему именно шкаф?

Рой пожал плечами:

– Так проще. Когда-то очень давно ваш мир пошел по пути технического прогресса, и магия постепенно исчезла. Остались лишь шкафы, которыми пользуются люди вроде вас.

– Вроде меня? – не поняла я.

– В вас же нет магии, – пожал плечами Рой. – В других мирах все проще: там технический прогресс не убивал магию...

Поджав губы, я медленно двинулась мимо ряда шкафов, рассматривая каждый. Старые, потрескавшиеся, со слегка перекошенными дверцами и проржавевшими петлями, в них было что-то такое, от чего по коже бежали мурашки, хотя, возможно, это был просто адреналин.

Мой провожатый стоял и терпеливо ждал, пока я бродила, недоверчиво рассматривая все вокруг. Все еще ожидая фотовспышек и криков: «Ага, попалась!», я потянула руку к одному из шкафов и сразу же отдернула.

Рой усмехнулся:

– Вы такая же, как и полковник Соколов: он не любит открывать эти двери. Даже, как видите, не пошел с нами.

– Просто мы с Павлом Андреевичем реалисты!

– Закрывать глаза на то, что не укладывается в свое представление о мире, не значит быть реалистом. Реальность... она разная, – Рой грустно вздохнул.

Я еще раз взглянула на шкафы, стоявшие рядами вдоль стен. Может быть, действительно попробовать открыть один...

Рука непроизвольно легла на деревянную, до блеска отполированную ручку. Я оглянулась на своего провожатого. Показалось, что он улыбнулся, я расценила это как разрешение. Распахнула дверцу, смело шагнула в темноту и пошатнулась, зацепившись ногой за какую-то длинную деревяшку.

– Осторожнее! – мой спутник подхватил меня, не позволив упасть, порывисто прижал к себе.

Все было так стремительно, что мы просто ввалились внутрь, дверца шкафа выскользнула из моих рук, и мы оказались в полной темноте.

Прежде чем я успела полностью осознать, что стою в объятиях совершенно незнакомого мне человека, а его дыхание обжигает мне висок, Рой пробормотал что-то похожее на ругательство. Золотистый шарик, гль’ойн, снова загорелся над нами.

Привыкнув к свету, после темноты казавшемуся очень ярким, я огляделась. Мы стояли в сарае. Под ногами шуршала солома, стены, насколько мне удалось рассмотреть, были сложены из серого пористого камня, на них висели серпы, косы и огромные ножницы-секаторы, которыми подстригают деревья.

– Где мы? – спросила я шепотом.

Граф медленно разжал руки.

– «Реалисты!» – пробормотал он, открывая еще одну дверь. – Прошу!

Мы вышли, и я не смогла сдержать изумленного восклицания. Перед нами был бордово-алый лес. Такой, какими у нас становятся клены в октябре.

За раскидистыми деревьями виднелась кованая ограда: отлитые из металла ветки не то плюща, не то винограда, переплетенные между собой, а дальше – ухоженные ровные аллеи, отсыпанные мраморной крошкой.

Я с интересом рассматривала мир, в котором очутилась. Трава, листья и даже стволы были красными, отличаясь лишь оттенками.

Цветы, нечто среднее между ромашками и тюльпанами, радостно колыхались, а их лепестки светились на солнце, словно были усыпаны капельками росы. Между ними с мелодичными звуками носились какие-то странные бабочки.

Присмотревшись, я поняла, что это эльфы и феи. Настоящий маленький народец, какими их изображают в старых книжках. Смеясь, они летали между цветами, смахивая пыльцу с полупрозрачных крыльев.

Чуть поодаль под пышным кустом рыжеволосые человечки в зеленых костюмах и цилиндрах впятером тащили листик, пытаясь спрятать котел с золотом, размером с наперсток. Заметив меня, они засуетились, тревожно запищали и, подхватив свои сокровища, быстро скрылись в глянцевой траве. Я с сожалением посмотрела им вслед.

– Найти горшочек с золотом – к удаче! – проинформировал меня Рой.

– Предлагаете догнать и отобрать? – поинтересовалась я.

Мужчина хмыкнул:

– Боюсь, что золото пойдет только в комплекте с леприконами. И тогда мы сопьемся.

– Сопьемся? – я недоверчиво посмотрела на него.

– Эти зеленые человечки жуткие пьянчуги! – заговорщицки подмигнул мне граф.

Я покачала головой:

– Ни за что не поверю!

В ответ он лишь пожал плечами и снисходительно улыбнулся.

Тем временем несколько фей и эльфов, звонко смеясь, подлетели к нам, приветствуя Роя, словно старого знакомого. Одна из фей опустилась к нему на плечо и что-то прошептала в ухо. Он кивнул, тогда она взмыла надо мной, осыпая пыльцой со своих крыльев. К ней тут же присоединились остальные.

Несколько секунд, и моя кожа стала перламутровой, а волосы засияли. Я улыбнулась, а феи, помахав на прощание, снова улетели к цветам.

– Как красиво! – все еще любуясь блестящими руками, я повернулась к Рою и сразу же смутилась от его пристального взгляда.

И почему я решила, что у графа блеклые глаза? Они были темно-серыми, а в глубине вспыхивали золотистые искорки. Он смотрел на меня не мигая.

– Это и есть ваш мир? – спросила я, чтобы хоть как-то нарушить молчание.

– Нет, – он покачал головой. – Это Междумирье, обитель грез. Любимое место поэтов и художников.

– Но ведь шкафы... – Я вспомнила свое ведомство и строжайший пропускной режим.

– Сны, – пояснил мне Рой. – С их помощью границы миров стираются.

– А кто приходит сюда из нашего мира? – вопрос вырвался непроизвольно.

– Из вашего – иногда поэты, но чаще авторы фэнтези. «Того самого, про замки и рыцарей», – он усмехнулся, явно вспомнив мои слова, сказанные в кабинете.

Сейчас мне казалось, что после них прошла вечность.

Я кивнула и отвернулась, еще раз рассматривая место, в котором оказалась. Лучи оранжево-желтого солнца ласкали кожу, легкий ветерок дарил прохладу, и я невольно закрыла глаза, наслаждаясь этим миром. Деликатное покашливание Роя за спиной вывело меня из полудремы.

– Нам пора, – произнес он. Мне показалось, что в голосе слышались виноватые нотки, словно граф просил прощения.

С видимым сожалением я направилась к сарайчику. Граф галантно распахнул дверь и протянул руку, помогая переступить порог. Еще миг, и мы друг за другом вышли из шкафа в подвале дома на Литейном.

После чудесной сказки здесь было особенно холодно и неуютно. Я обхватила себя руками, желая не то согреться, не то защититься от мрачной реальности. Граф бросил на меня понимающий взгляд.

– Как видите, реальность действительно бывает разной, – вполголоса заметил он и направился к лестнице, я поплелась за ним.

Мы снова прошли сквозь полупрозрачную преграду, по ту сторону которой нас ждал полковник. Граф повернулся и прошептал что-то на незнакомом певучем языке. Стена вновь стала полностью видимой. Я украдкой потрогала ее, ковырнув ногтем кладку: прохладные кирпичи, чуть крошащийся от времени цемент.

– Успешно? – спросил полковник.

– Это волшебно! – улыбнулась я.

Павел Андреевич нахмурился и внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

После яркого Междумирья лестница казалась мрачной и убогой. Снова длинные коридоры, несколько знакомых людей, недоуменно и сочувственно смотрящих мне вслед. Весть о том, что меня отозвали из отпуска, уже разлетелась среди коллег.

Когда мы очутились в кабинете, Павел Андреевич подошел к сейфу, открыл, достал бутылку коньяка, три стакана и шоколадку. Разлил. Кивнул, предлагая нам присоединиться. Я вздохнула: коньяк у полковника обычно был прекрасный, но...

– Павел Андреевич, я за рулем, – с сожалением отказалась я.

– Хотите, я подвезу, мне выделили машину и водителя, – предложил мне Рой. Я задумчиво взглянула на него, затем на бутылку и покачала головой:

– Спасибо, но нет.

Мужчины переглянулись, словно я опять прошла какой-то очередной тест. Это меня разозлило, и я окончательно пришла в себя. Стараясь не поддаваться эмоциям, я снова заняла свое место.

– И что скажете теперь? – небрежно поинтересовался Рой.

Я задумалась. Адреналин все еще бурлил в крови, а мысли разбегались. Осознание того, что мы все-таки «не одиноки во вселенной», шокировало. Мужчины выжидающе смотрели на меня, складывалось ощущение, что им необходимо знать мое решение.

– Прежде чем дать ответ, мне хотелось бы понять, почему выбор пал именно на меня? – поинтересовалась я. – Почему, скажем, не Полина Андреева?

Высокая блондинка, умело пользующаяся преимуществами, которые ей давала внешность, работала в соседнем отделе секретарем начальника. Павел Андреевич покачал головой:

– Ох, Голованова, вот она на твоем месте бы радовалась и не задавала лишних вопросов!

– Я не сомневаюсь, поэтому и спрашиваю! – Это была несусветная дерзость, и я никогда не решилась бы на нее раньше. До того, как побывала в Междумирье.

– Рожей твоя Андреева не вышла, – буркнул полковник. – Лицом то есть.

– Пластическую хирургию никто не запрещал! – возразила я и, вспомнив, где работаю, на всякий случай добавила: – Пока что.

– Видите ли, – вмешался Рой, который сидел, чуть откинувшись на спинку своего стула, и лениво рассматривал напиток в бокале на свет. – В вашем департаменте никто, кроме вас, не обладает совокупностью необходимых в нашем мире навыков и параметров.

Его взгляд вновь лениво скользнул по моей вызывающе обтянутой трикотажем груди. Я проигнорировала эту провокацию:

– Допустим, про параметры я поняла, но уверяю, в нашей стране достаточно много женщин с выдающимися, гм... параметрами.

– Голованова, вот что ты нам голову морочишь? – вдруг спросил Павел Андреевич. Он уже выпил два бокала коньяка, и теперь на его носу проступили красные ниточки сосудов. – Родина сказала: «Надо!»

– Отвечал Родине комсомол, а я даже в пионерии не была! – возразила я.

– Говоришь, словно никогда не мечтала стать принцессой!

– Мечтала, – согласилась я, – лет до двенадцати.

– А потом что? – поинтересовался Рой.

Я внимательно посмотрела на него:

– А потом я поумнела.

Я не стала рассказывать, что мне просто надоели напоминания, что я – девочка, должна быть скромной, милой, тихой. Что я обязательно должна носить платья, а не бегать в шортах наперегонки с мальчишками по двору. Бабушка причитала, смотря на мои сбитые коленки, мама недовольно хмурилась, когда я растрёпанная влетала домой с просьбой налить воды.

А оценки! Я обязательно должна была учиться лишь на «отлично». В общем, после такого образ принцессы потерял в моих глазах свою привлекательность и до сих пор вызывал некое неприятие.

Не знаю, понял ли это граф. Он молчал, просто потягивая коньяк и задумчиво наблюдая за мной.

– Поумнела она, – пробурчал полковник. – Вот девки пошли: карьера да работа.

– А что делать, если принцы вымерли, а вокруг одни Иванушки-дурачки? – наигранно вздохнула я. – У меня, Павел Андреевич, между прочим, мама и бабушка на иждивении! Знаете же, какие у них пенсии!

Полковник с тоской посмотрел на гостя, тот едва заметно кивнул.

– Ладно, Лизавета, выплатят тебе за это задание премию, не переживай! – повеселел начальник.

– И вы подпишете разрешение на отпуск за пределами страны! – тут же выпалила я.

Полковник нахмурился:

– Куда собралась?

Я пожала плечами:

– Кипр или там Тайланд... вот на что вашей премии хватит, туда и поеду, пока деньги не закончатся!

– В этом случае, боюсь, увидят вас не скоро, – заметил Рой с усмешкой. – Мы высоко ценим заслуги тех, кто нам помогает. – Он залпом допил коньяк, поставил пустой бокал на стол и поднялся. – Что ж... думаю, вам хочется немного подумать. Жду завтра вашего положительного решения. Кстати, предложение подвезти все еще в силе.

– Спасибо, – сухо сказала я, всем видом давая понять, что это мое решение неизменно.

Граф дернул плечом, словно говоря: «Как хотите», и ушел. Я подождала, пока стихнут шаги в коридоре, и внимательно посмотрела на своего начальника:

– Павел Андреевич, я могу отказаться? Какой из меня разведчик, я же экономист...

Он тяжело вздохнул и придвинул мне бокал:

– Пей, я Лешу попрошу, он тебя отвезет.

– Значит, не могу. – Я взяла бокал, покрутила в руках и пригубила.

Коньяк растекся на языке целым букетом, я бросила взгляд на бутылку, вернее, этикетку, так и есть: мой любимый. Начальник явно подготовился, то есть моя кандидатура рассматривалась не один день. Я решительно отставила напиток в сторону:

– Все так серьезно?

– Распоряжение оказывать содействие графу отдано самим... – он покосился на портрет за спиной.

Я присвистнула:

– Ничего себе!

– Вот именно! Понимаешь, какие последствия ждут в случае отказа?

– Да, – я с тоской посмотрела по сторонам. – Но я не понимаю, почему я?

– Потому что, Голованова, карате надо было заниматься в детстве, как все, а не пятиборьем! – вскинулся полковник, было видно, что он очень переживает. – Ясно?

– Так... – я несколько растерялась, – там же что: плавание да бег... ну стрельба... это же у нас половина ведомства...

– Угу. А на лошади скакать и шпагой махать тоже половина ведомства?

– Дело только в этом?

– Не только, ты еще и внешне деваха видная, – буркнул полковник, успокаиваясь. Он вдруг встал, прошелся по кабинету, выглянул за дверь, затем вернулся на свое место. – Похожа ты на эту принцессу, Лизавета, очень похожа. Мне как портрет показали, думал: ты это. Аккуратнее будь с Алайстером, еще тот пройдоха.

– Поняла, – я встала и подхватила сумку. – Разрешите идти?

– Иди, что с тобой делать, – пробурчал он и добавил чуть громче: – Учти, откажешься... сама понимаешь, какая запись в трудовой светит. И это самая малость! Поняла?

Я упрямо сжала губы и перешагнула порог. Уже закрывая дверь, услышала, как коньяк опять льется в бокал.

Глава 2

Выйдя из здания, я даже обрадовалась, что машина стоит далеко, мне просто необходимо было пройтись, чтобы осмыслить все, что случилось сегодня. Конечно, я читала про параллельные миры, но одно дело читать сказку, а другое... В памяти вновь всплыли феи, порхавшие в воздухе, лепреконы, тащившие горшок с золотом и бордовые деревья.

Почему-то очень некстати вспомнилось то, как бережно Рой подхватил меня, его дыхание в темноте, обжигающее висок.

Замечтавшись, я чуть не шагнула под машину, водитель успел затормозить и возмущенно посигналил мне вслед. Я виновато улыбнулась ему и мысленно отругала себя: так вместо другого мира и в больницу недолго попасть, а то и сразу на кладбище. Конечно, это бы спасло меня от роли спецагента в параллельном мире, кроме одного «но»: больницы, а уж тем более кладбища, я не любила.

Выкинув все лишние мысли из головы, я направилась к автомобилю, наслаждаясь архитектурой улицы, давно ставшей родной.

Было в ней нечто такое... Парадно-уютное и в то же время камерное: аккуратная крупная плитка, потом переходившая в зернистый темный асфальт, невысокие дома, стоящие по обе стороны, стены богато украшены лепниной, на большинстве окон – ящики с разноцветной петунией, всегда вызывавшие у меня опасения из-за порывов сильного ветра. Вот и сейчас он неожиданно налетел, растрепал мои и без того торчащие во все стороны волосы, принес с собой запах воды и сгинул в дворах-колодцах.

А я вздохнула. До боли в груди захотелось моря и приключений, а не огурцов на грядках. Словно в ответ кожа на руках едва заметно засветилась, напоминая, что мое желание может сбыться, стоит только исполнить приказ. Я хмыкнула и попыталась отряхнуть пыльцу. Меня посетили сомнения, что все не так просто, как мне пытались преподнести.

Погруженная в свои мысли, я не сразу поняла, что странное подрагивание сумки на плече – это звонит мобильник, автоматически переведенный на вибровызов при входе в кабинет начальника.

Сумки я любила большие, бесформенные, и, как обычно, поиск телефона занял минут пять, не меньше. Под руку постоянно лезли кошелек, косметичка, таблетки от головной боли и почему-то пузырек с антигистаминным. Перебрав весь скарб по третьему разу, я, наконец, выудила телефон, обреченно посмотрела на фото и провела пальцем по экрану.

– Алло.

– Я полдня названиваю! – недовольно раздалось в трубке.

Так и есть, обиделся. Макс – единственный, кто не мог примириться с мыслью о том, что моя работа иногда предполагает отключение телефона.

– Извини, я была на совещании. – Черт, надо было соврать, что пропалывала огурцы и не слышала! Но врать я не любила.

– Ты же в отпуске, – недоверчиво хмыкнул он.

– Отозвали. – Памятуя о наших умельцах из отдела прослушки, я всегда старалась говорить по мобильному очень коротко, особенно сейчас: мало ли как меня еще захотят проверить. – Ты что хотел?

– Уже ничего!

Короткие гудки прозвучали слишком громко, заставив дернуться. Судя по всему, Макс окончательно обиделся. Я пожала плечами и кинула телефон обратно в сумку. На обиженных воду возят, и если Максу что-то не нравится, он вполне может идти на все четыре стороны...

«Если ты в ближайшее время не останешься без работы!» – ехидно напомнил мне внутренний голос.

Я прикусила губу, пытаясь понять, что мне делать. Само наличие параллельных миров я восприняла очень спокойно. Наверное, сказывалось детство, проведенное в эпоху видеосалонов, где показывали боевики или фильмы ужасов, в том числе и про пришельцев с далеких планет. Какая разница, планета или мир, надо туда лететь или просто залезть в шкаф. Кстати, в этом ключе идея со шкафом мне нравилась значительно больше.

Меня беспокоило другое: почему наше обычно консервативное ведомство так рьяно взялось помогать чужому миру, и зачем мне надо было стать принцессой этого мира.

Первое, что приходило на ум – шпионаж на благо Родины, но тогда человек, назвавшийся графом Алайстером, явно не вписывался в эту концепцию. Если только он не очередной провокатор. Я покачала головой. Человек уровня графа Алайстера не будет опускаться до игр в провокацию, он, скорее, пошлет кого-то другого. Но он прибыл сам. Значит, хотел лично отобрать подходящую кандидатуру.

Эти размышления не прибавили оптимизма. Павел Андреевич дал понять, что приказ был спущен с самого верха, и отказ будет стоить мне по меньшей мере работы. Согласие же... Почему-то казалось, что согласие может стоить мне большего. Возможно, жизни. Я застонала: и угораздило же родиться похожей на эту принцессу!

Я украдкой бросила на себя взгляд в витрину магазина: растрепанная блондинка с огромными голубыми глазами и, как там граф говорил, выдающимися параметрами, причем как верхними, так и нижними. Именно параметры и заставили в конце концов бросить спорт: у нас основной упор шел на плавание и бег, и я не могла тягаться с худощавыми, широкоплечими, по-мальчишески сложенными девицами.

Очередной звонок вернул меня в реальность. На этот раз звонила мама, интересуясь, все ли у меня в порядке и когда меня ждать вечером.

На дачу ехать не хотелось, мама с бабушкой сразу же почуют неладное, а их расспросы сделали бы честь разведке любой страны. Пришлось снова мямлить об экстренном совещании, уверять, что пока все в порядке, и что я обязательно им все расскажу по приезде, но пока я побуду в городе. Мама только вздохнула, посоветовала не налегать на булочки и отключилась.

Булочек мне не хотелось, как и ехать домой. А еще очень не хотелось увольняться, поскольку именно я содержала и маму, и бабушку. Я задумчиво постучала пальцами по рулю. Кажется, граф упоминал о щедрой премии. Может быть, все-таки стоит согласиться?

Не зная, что предпринять, я прокатилась по набережным, благо летом пробки значительно реже, и свернула к любимому парку.

Припарковав машину, я прошла по мосту, наслаждаясь гулким стуком дерева под ногами. Когда-то здесь была императорская дача, об этом напоминал серо-голубой дворец, отражавшийся в темной речной воде, и несколько павильонов с мраморными колоннами – остатки имперской роскоши.

Несмотря на будний день, народу было много: бабушки с внуками, молодые женщины с колясками, старички, неодобрительно посматривающие по сторонам. Я сошла с асфальтовой дороги, прошлась вдоль берега пруда, наблюдая за утками и пытаясь придумать, как разрулить создавшуюся ситуацию.

В голову приходила только одна мысль – утопиться здесь и сейчас: с такими приказами в ведомстве не шутят.

Мое одиночество прервали комары. Я, конечно, жаждала единения с природой, но не ценой своей крови. Пришлось срочно выбираться из влажной прохлады заброшенной части парка ближе к людям. Сбегая от навязчивого жужжания, я проломилась через кусты, напугала страстно целующуюся длинноволосую парочку (надеюсь, что они все-таки были разного пола) и выскочила на центральную аллею, едва не попав под колеса велосипедисту. Он выругался, я небрежно отмахнулась, но настроение было испорчено окончательно, и я поехала домой.

В свое время отец умудрился получить от военного министерства квартиру в старом доме на Петроградке, где сейчас мы все и жили дружным женским коллективом: бабушка, мама и я.

Я запарковалась рядом с огромным черным седаном и вышла. В этот самый момент дверь седана тоже распахнулась, и я снова встретилась лицом к лицу с графом Алайстером. На этот раз он набросил на плечи замшевый пиджак в тон мокасинам.

– Наконец-то! Я уже начал беспокоиться, – в его голосе слышалось скрытое раздражение. Я смерила его как можно более холодным взглядом:

– Простите, я не припомню, чтобы мы договаривались о встрече...

– Конечно, нет, но мне показалось, вы захотите более подробно узнать о том, что вас ждет. Впрочем, если я ошибся... – он сделал движение в сторону машины.

Я покачала головой, признавая свое поражение:

– Думаю, нам не стоит ломать комедию: мы оба прекрасно знаем, что не в моих интересах отказывать вам как в услуге, так и в гостеприимстве.

– Но вы все равно можете это сделать, – улыбнулся граф, прекрасно понимая, о чем я размышляла с тех пор, как вышла из кабинета начальника.

– Могу, – подтвердила я. – Но пока еще не решила, стоит ли.

– Тогда глупо упускать шанс не узнать все.

– Все, что вы сочтете нужным мне сказать, – поправила я.

Граф усмехнулся.

– Все-таки я в вас не ошибся.

– Пойдемте.

Я направилась ко входу, не сомневаясь, что незваный гость последует за мной.

– Прошу, – я распахнула дверь и отступила, приглашая войти. Алайстер покачал головой.

– Только после вас.

– Как вам будет угодно, – я невольно перешла на его вежливо-отстраненный тон. Этак скоро в реверансах приседать начну.

– Тапочки там, – я кивнула на склад домашней обуви у двери.

К моему удивлению, граф послушно переобулся и выжидающе посмотрел на меня.

– Чай или кофе? – Я скинула кроссовки, носки, которые вымокли в траве, и прошла на кухню, с каким-то извращенным наслаждением шлепая по ламинату босыми ногами.

– Если вас не затруднит, то кофе!

Я кивнула и включила кофемолку, отсыпала свежемолотый, распространяющий аромат по всей квартире, кофе в джезву, долила воды ровно до сужения горлышка и поставила на огонь.

После чего повернулась и заметила, что граф так и стоит, смотря на меня, словно ожидая разрешения.

– Вы бы присели, – я кивнула на один из стульев.

– Благодарю. – Он занял указанное место. Так и есть, ждал! Я вдруг вспомнила одно из правил аристократов прошлого – не садиться, если женщина стоит.

Пытаясь подавить идиотскую радость от того, что меня признали достойной аристократического общества пусть и неизвестного мира, я присела на столешницу и скрестила руки на груди.

– Я вас слушаю!

– У вас хороший вкус.

– Простите?

Вместо ответа он обвел взглядом стены. Я тоже огляделась, словно впервые рассматривая кухню.

Обои цвета слоновой кости, темная плитка на полу, люстра с хрустальными подвесками, белая мебель и темно-фиолетовые бархатные шторы, купленные по случаю распродажи, – на картинке в журнале все это выглядело более уютно, чем в жизни. Бабушка до сих пор бурчала по этому поводу.

– Не у меня, – я поморщилась, вспомнив, во сколько мне обошелся ремонт, сделанный по настоянию мамы.

– Жаль.

Я хотела ответить, но кофе зашипел, напоминая о себе. Ругнувшись, я успела подхватить джезву и разлить бурлящий напиток по чашкам, хотя все равно на плите остались следы. Я вздохнула: ну вот, опять мыть! Хуже прополки огурцов могло быть только это.

Окончательно разозленная, я со стуком поставила разноцветные чашки на стол:

– Боюсь, что в холодильнике у нас пусто. Как вы понимаете, на гостей мы не рассчитывали, – сухо проинформировала я.

– Ничего страшного, – галантно уверил меня граф, поднося чашку к губам. – Превосходный кофе!

– Спасибо. Все говорят, что он у меня лучший в городе.

– Никогда не думали открыть свою кофейню?

– Конечно же, нет! – ужаснулась я, присаживаясь на свой стул.

– Отчего?

– Меня наши контролирующие органы съедят! Одна СЭС чего стоит! – фыркнула я.

Он лишь кивнул, явно наслаждаясь напитком, и прикрыл глаза. Длинные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы, жесткие носогубные складки смягчились, а морщины на высоком лбу, прикрытом рваной челкой, разгладились. Граф словно помолодел лет на десять, и я вдруг осознала, что мы одни в квартире. Было что-то почти неприличное в том, как мы просто сидели на кухне. Сердце застучало, а по телу пробежала волна желания.

Я резко выдохнула, пытаясь прийти в себя, и не сразу заметила, что мужчина давно отставил чашку и теперь смотрит на меня. Поймав мой взгляд, он изогнул бровь. Я заморгала и принялась рассматривать узор на столешнице, словно видела его впервые в жизни.

– Ладно, к делу, – насмешливо произнес Алайстер, прекрасно поняв, чем вызвано мое замешательство.

Он достал из кармана пиджака небольшой медальон:

– Думаю, так будет проще объяснить, почему нам нужны именно вы.

Тяжелый кулон лег мне в руку, я открыла его и с удивлением увидела свой портрет, нарисованный на темном гладком полупрозрачном камне. Только я была одета в бежевое платье с глубоким вырезом, а голову украшал черный бархатный берет с фазаньим пером.

– Откуда это у вас? – от удивления мой голос прозвучал очень резко.

Рой усмехнулся и протянул руку, словно намереваясь забрать медальон.

– Это портрет моей кузины, принцессы Кариссы. Как видите, она очень похожа на вас.

Я машинально кивнула, все еще недоверчиво рассматривая изображение. Теперь я заметила различия, хотя это могло быть и прихотью художника.

Глаза у нарисованной девушки были чуть круглее, а губы – более полные, это можно было списать на моду, как и цвет глаз, светло-серые против моих голубых, но сходство было несомненным.

– Поразительно. Как такое возможно?

– Такое случается. Именно это сходство и побудило меня обратиться в ваше ведомство, – голос Роя вывел меня из состояния легкого шока.

– Откуда вы узнали?..

– Поверьте, для мага моего уровня не так уж и трудно найти двойника в другом мире, ведь все они – отражения друг друга, – сказал Рой, отвечая на мой невысказанный до конца вопрос. – Но вы нам очень облегчили задачу тем, что выбрали именно эту работу, так гораздо проще.

– Не сомневаюсь, – фыркнула я. – Интересно, как вам удалось подписать приказ на самом верху?

– У меня есть связи.

Он сказал это так небрежно, что я сразу поверила. Вздохнув, я достала из верхнего шкафчика бутылку коньяка и два бокала, разлила и протянула один Рою. Он грустно улыбнулся:

– Как я понимаю, вы уже решили.

– Да. Вы только укрепили меня в моем решении.

– И какое же оно?

Я усмехнулась, покрутила медальон и внимательно посмотрела на своего гостя:

– Что случилось с принцессой?

– Почему вы решили, что с ней что-то случилось?

– Потому что иначе вы бы не сидели здесь.

– С ней все в порядке. Во всяком случае, было на момент моего отъезда, хотя, зная Кариссу, не удивлюсь, что она уже попала в какую-то переделку, – последние слова он произнес с какой-то теплотой, словно их с принцессой связывала минимум нежная дружба. Наверняка он хранит у себя этот портрет не просто так.

– Тогда что же вы делаете на моей кухне? – я скрестила руки на груди.

– Пью кофе, – он демонстративно отсалютовал мне чашкой.

Я прищурилась, всем своим видом выражая сомнение:

– Стоило ли так далеко ехать ради кофе?

– Ради такого стоило, – Рой улыбнулся, – вы не представляете, как я его люблю! Особенно именно такой!

Скрипнув зубами от бессильной ярости, я вскочила и начала вытирать плиту, бестолково размазывая кофейную гущу по блестящей поверхности.

– С Кариссой действительно ничего не случилось, иначе хрусталь стал бы белым... – Рой поднялся и подошел ко мне.

– Хрусталь?

– Да, медальон сделан из черного хрусталя, очень мощного кристалла, который великолепно впитывает и отражает магию. При написании портрета Кариссы я вплел туда заклинание, созданное на ее крови: в случае опасности камень меняет цвет.

– А что будет в случае смерти? – Я намеренно проигнорировала упоминание о том, что граф лично рисовал портрет.

– Он треснет. – Граф спрятал медальон и внимательно посмотрел на меня.

– Поэтому вам нужна я... – я усмехнулась и с тоской посмотрела в окно. Почему-то подумалось, что топиться придется в любом случае. Или меня отравят, что тоже неприятно.

– Не стоит так драматизировать! – Рой прошелся по кухне, подбирая слова. – Просто... просто мы хотим, как это по-вашему, – подстраховаться? Да, подстраховаться: намечается свадьба, которая очень важна для нашего мира.

– Продолжайте, – я отложила тряпку в сторону.

– Карисса, сестра Козимо, принца Риччионе, должна выйти замуж за нашего правителя, д’ореза Лагомбардийской торговой республики. Этот союз окончательно скрепит мирный договор и положит конец затянувшейся войне между двумя соседями.

– У вас была война?

– Скорее, приграничные стычки. – Граф поморщился, словно у него заболел зуб. – Видите ли, старый принц Риччионе был слишком гм... подвержен перепадам настроения, а предыдущий д’орез попросту страдал маразмом и неконтролируемыми приступами гнева. Этим воспользовались в Лаччио – небольшом государстве, управляемом Истинным Пастырем.

– Кем? – изумилась я, пытаясь понять, при чем тут стада овец и пастух.

– Пастырем. В вашем мире вы называете таких людей священниками, – пояснил граф и продолжил: – В Лаччио очень заинтересованы в ослаблении обоих государств.

Он вновь глотнул кофе.

– Почему именно они? – поинтересовалась я, чувствуя себя идиоткой.

– Пастыри консервативны и жаждут абсолютной власти. Ни принца, ни совет республики подобное не устраивает.

– Еще бы... – пробормотала я.

Рой улыбнулся:

– К тому же в Риччионе есть несколько шахт для добычи драгоценного черного хрусталя. Он очень ценится в моем мире.

– А в чем ценность Лагомбардии?

– Море. Лагомбардия – это выход к морю. А еще там живет один из сильнейших магов... – последние слова он сказал с явной иронией.

– И этот маг...

– Сидит перед вами, пьет кофе и уговаривает вас помочь совершенно незнакомому миру.

Граф проникновенно улыбнулся, я смущенно потупилась и тут же отвернулась, делая вид, что соскребаю кофейную гущу с плиты. Он молчал. Не выдержав, я продолжила разговор:

– И все-таки я не понимаю: приказ подписан, теоретически я не могу отказаться. Зачем вам тратить на меня свое время?

– Потому что вы собираетесь отказаться, верно?

– Да, – я не стала лукавить. – Я не разведчик, не шпион и не хочу рисковать своей жизнью ради другого мира!

– Вам и не придется.

– Неужели? Тогда скажите мне, в чем будет заключаться моя помощь? Ваша Карисса отказывается выходить замуж, чтобы избежать скандала при бракосочетании, вы подмените ее мной, и я должна вместо нее сказать «да»? – неловко взмахнув тряпкой, предположила я.

Граф Алайстер поперхнулся кофе.

– Откуда такие мысли?

– Электронные библиотеки – просто кладезь любовных романов! – просветила я графа. – Признаться, иногда их читаю.

– Вам впору не читать, а писать, – проворчал он, с досадой рассматривая коричневое пятно, расползавшееся на белоснежном хлопке футболки-поло, – то-то вас сразу понесло в Междумирье!

– Хотите, застираю? – вдруг предложила я. Рой заколебался:

– Не стоит... хотя... я буду вам очень признателен!

Совершенно обыденно он снял пиджак, затем скинул футболку и протянул ее мне. Я невольно скользнула глазами по его телу: сухое, поджарое. Мышцы так и играют под золотистой от загара кожей. Сразу видно: тело воина, а не атлета.

– Вы хотели постирать, – мягко напомнил граф, в его глазах вспыхивали огоньки смеха.

Я поняла, что застыла, откровенно жадно разглядывая мужчину, даже дышать забывала, и покраснела.

– Да, конечно. – Смущенно скомкав футболку, которая все еще была теплой, я прошла в ванную, кинула вещь в машинку, добавила побольше отбеливателя и запустила программу. Затем открыла кран с холодной водой и окатила лицо, надеясь обрести ясность мысли. Удалось с трудом. Пришлось напомнить себе, что я взрослая и рассудительная женщина, достаточно много повидавшая в жизни, и только после этого вернуться на кухню.

Граф Алайстер сидел за столом. При звуках моих шагов он плавно, с грацией, присущей танцорам и фехтовальщикам, вскочил на ноги, словно давая мне возможность полюбоваться им во всей красе. Сердце предательски дрогнуло.

– Через час постирается, и я высушу утюгом, – хрипло сообщила я, чтобы хоть как-то заполнить паузу.

– Спасибо. Терпеть не могу грязную одежду, – вежливо ответил он, хотя уголки губ подрагивали от старательно сдерживаемого смеха.

Судя по всему, мои реакции не остались незамеченными.

Я пожала плечами:

– Всегда рада помочь.

Прозвучало очень двусмысленно.

– Всегда? – Рой прищурился, ловя меня на слове.

– На это и не надейтесь!

– Жаль.

Я внимательно посмотрела на него.

– Знаете, до вашего визита ко мне домой я еще подумывала, чтобы согласиться. Но все, что вы рассказали, наводит на мысль, что живой мне из вашего мира не выбраться, а я не хочу умирать!

Граф Алайстер покачал головой:

– Вы умнее, чем я предполагал... А что если я дам вам слово, что вы вернетесь обратно живой и относительно невредимой?

– Зачем я вам? – без обиняков спросила я, устав от этой словесной игры. – Неужели вы не можете найти еще кого-то в другом мире?

Что-то едва уловимое мелькнуло на лице моего собеседника. Мелькнуло... и пропало. Он уже открыл рот, чтобы ответить, когда пронзительная трель дверного звонка прервала нас. За ней срезу же последовала еще одна. И еще.

– Думаю, вам лучше узнать, кто так настойчиво рвется сюда, – спокойно заметил Алайстер.

– Да, конечно.

Досадуя на еще одного незваного гостя, я отправилась открывать.

На пороге стоял Макс. Он тяжело дышал, словно не поднимался на третий этаж, а выполнял норматив по бегу. Черная футболка с логотипом фитнес-клуба, униформа всех культуристов, плотно обтягивала раскачанные плечи, прядь темных волос падала на лоб, а от сильного запаха одеколона у меня начала болеть голова.

Я вдруг вспомнила запах, который исходил от футболки Роя: едва заметный тонкий аромат полыни с древесными нотками, будоражащий кровь... Как же его обычно называют? В мозгу всплыло слово «греховный». Не сдержавшись, я улыбнулась. Макс приободрился, приняв улыбку на свой счет.

– Привет! Я тут подумал... в общем, мы оба неправы, так что, на, держи!

Он чмокнул меня в щеку и торжественно протянул мне букет из нелюбимых мною ярко-розовых роз, усыпанных разноцветными блестками, наверняка купил не глядя, в ларьке у метро.

– Макс, вообще-то я занята! – сердито воскликнула я, но он, оттолкнув меня плечом, прошел в квартиру:

– Ты мне кофе сваришь? А то пока по пробкам к тебе ехал... – Он начал расшнуровывать кроссовки.

Я задумчиво посмотрела на букет, пытаясь выиграть время и сообразить, что будет, когда Макс обнаружит у меня на кухне незнакомого полуголого мужчину.

– У меня холодильник пустой, – наконец проинформировала я. – Если ты голодный, лучше в ресторан. Но мне одеться надо.

– Давай, как раз пока я буду кофе пить, ты и соберешься! А где тапки?

– Не знаю, Макс, у меня жуткий бардак, я только с дачи! Подожди меня в машине, я быстро! Кофе, кстати, закончился. – Я буквально вытолкала его за порог квартиры, захлопнула дверь и заглянула в ванную.

Машинка показывала, что стирать ей еще полчаса, не меньше. Вздохнув, я поплелась на кухню. Граф все еще стоял у стола. Правда, на всякий случай он надел пиджак и даже застегнул его на все пуговицы. В любое другое время я оценила бы этот жест, направленный на то, чтобы спасти репутацию дамы, но сейчас настроение окончательно испортилось.

– Я через пять минут ухожу, – проинформировала я, беря с полки вазу и наливая в нее воды.

– Я так и понял, – кивнул он.

Я поставила вазу на стол, засунула в нее букет и, поколебавшись, предложила:

– Хотите, дам вам запасной ключ? Машинка достирает...

– Ерунда, не стоит беспокоиться, – отмахнулся Рой. – Желаю приятного вечера...

Он бросил взгляд на розы, еле слышно хмыкнул и вышел. Хлопнула дверь. Я устало присела на стул и задумалась. Мерное гудение заставило меня подскочить. Это был телефон, так и оставшийся на вибровызове. Я недовольно посмотрела на экран, где высвечивались фамилия и номер Макса. Он явно устал ждать.

Мелькнула мысль послать его ко всем чертям и залечь в кровать с какой-нибудь книжкой романтического фэнтези, но наверняка граф Алайстер будет следить за квартирой. Если я останусь, ничто не сможет помешать ему нанести еще один визит. А из двух зол я предпочту меньшее. Во всяком случае, с Максом я могу не особо следить за тем, что говорю, и не искать в его словах двойной смысл.

Виски неприятно кольнуло. Понимая, что это предвестник головной боли, я все-таки прощебетала в телефон, что выхожу, и заметалась по квартире.

Вихрем промчавшись в спальню, я сдернула с вешалки первое, что попалось под руку, – бирюзовый сарафан на широких лямках, распустила волосы, пару раз провела по ним расческой и выскочила в коридор. Схватила с комода духи, брызнула ими и поморщилась от тяжелого восточного аромата: опять перепутала свои и мамины. Чтобы сэкономить время, краситься я не стала, попыталась было надеть туфли на высоком каблуке, но сразу же поменяла их на балетки.

Громко захлопнула дверь и побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– Чего так долго? – Макс недовольно посмотрел на меня, пока я садилась в его огромный черный внедорожник – машину «настоящего мужчины и бизнесмена».

В салоне пахло какими-то дешевыми духами и табаком. Я вопросительно посмотрела на него, но он сделал вид, что не заметил этого взгляда:

– Я уже ждать устал.

– Розы подреза́ла, чтоб в вазу поставить. – Я пожала плечами. – Поехали?

Макс включил поворотник, крутанулся через «сплошную» и газанул. Я нахмурилась: почему-то он был уверен, что я легко смогу помочь вернуть права. Мои доводы о том, что от его лихачеств могут пострадать люди, Макс пропускал мимо ушей. Одна радость: он не водил пьяным, этого я бы не простила.

Мы с ревом пронеслись по городу и припарковались у одного из ресторанов, расположившихся в парковой зоне около залива. Макс вышел из машины и направился к ресторану.

Одна из девиц, стоявших на входе, профессионально нам улыбнулась и, моментально оценив статус моего спутника, проводила за один из столиков в среднем ряду: приближался вечер, и места у огромного окна во всю стену, из которого открывался вид на пляж и белоснежные яхты, могли понадобиться для более взыскательных клиентов.

Сделав заказ, Макс погрузился в свой телефон, я же задумчиво смотрела в окно на темную воду и серебристые ивы, росшие на другом берегу.

– Знаешь, мне придется менять работу, – аккуратно начала я.

Макс, не отрывая взгляд от экрана, промычал что-то невразумительное. Я пожала плечами и от нечего делать рассматривала парочку за соседним столом. Они не сводили друг с друга взгляда. Я ощутила легкий укол зависти и снова перевела взгляд в окно.

Официант принес заказ. Макс оторвался от телефона и с недовольством посмотрел на юношу, обслуживающего нас:

– Эй, а мой стейк?

– Одну минутку, – официант, явно не первый день работавший в ресторане, спешно удалился, а попросту сбежал, а мой спутник опять уставился на экран гаджета.

Это начинало раздражать, особенно сейчас, когда мне просто необходимо было поговорить с кем-нибудь. Я начала накалывать на вилку листья салата. Сосредоточившись на этом, я пропустила момент, когда принесли заказ Макса.

– Приятного аппетита, – официант ушел, а мой приятель набросился на еду.

– Так что ты мне хотела сказать? – жуя достаточно большой кусок, спросил он.

– Я увольняюсь.

– Ммм... с чего вдруг?

– Надоело.

Прозвучало как в дешевом сериале, которые то и дело смотрела бабушка.

– Что, надоело изображать Мату Хари? – глумливо усмехнулся Макс. – Лизок, ты учти: разведчики бывшими не бывают!

Я пожала плечами, стараясь не показать, что его слова меня задели. Несмотря на наши ни к чему не обязывающие отношения, я все-таки рассчитывала на обычное дружеское сочувствие. Как выяснилось, зря.

Я вздохнула и опять обратила взгляд в окно. У самой кромки реки люди, не подозревающие о других мирах, играли в волейбол. Мне безумно захотелось присоединиться к ним, забыв обо всем, что узнала сегодня в здании на Литейном.

Мысли плавно перетекли к графу Алайстеру. Интересно, купил ли он себе новую футболку? Почему-то казалось, что один он в нашем мире с этим не справится.

– Прошу прощения за беспокойство, – знакомый голос с почти неразличимым акцентом заставил меня подпрыгнуть на стуле.

Я обернулась. Мужчина, занимавший все мои мысли, стоял за моей спиной. В новой футболке. Все-таки он купил ее сам. Или у него была запасная?

– Молодой человек, я вынужден похитить у вас вашу прекрасную спутницу, – граф улыбнулся, хотя в глазах застыло напряжение.

– Чего? – не понял Макс и перевел взгляд со стоящего мужчины на меня. – Лиз, это еще кто?

– Коллега по работе, – я нахмурилась: по сравнению с элегантным графом мой приятель выглядел слишком обычным.

Наверное, Макс это и сам понял, потому что напрягся:

– И что этому твоему коллеге надо? И вообще, как он нашел нас здесь?

– Это не было сложно. – Рой повернулся ко мне. – Надо поторопиться. Нас ждут. Срочное совещание!

– Что-то серьезное? – я нахмурилась. – Почему мне не позвонили?

Граф многозначительно перевел взгляд на мою сумку. Я полезла в нее, достала телефон, все еще подрагивающий на вибровызове, закатила глаза, уже понимая, что получу выговор, и ответила на очередной звонок.

– Да?

– Голованова! – голос полковника громыхнул на весь ресторан. – Где тебя черти носят! Немедленно в контору!

– Но...

– Никаких «но»!!! Оставайся там, машину пришлю.

Я нахмурилась, зная, что меня отследили по мобильной сети. Граф протянул руку и мягко отобрал мой телефон.

– Это Делрой Алайстер... Да, я рядом, – он скосил на меня глаза и усмехнулся. – Как вы и сказали... Я на машине... Встретимся внизу, – он вновь протянул телефон мне. – Пойдемте, не стоит заставлять полковника нервничать еще больше.

– Макс, извини, – я отодвинула тарелку. – Мне пора...

Я встала. Мой, наверное, уже бывший, парень так и остался сидеть за столом, лишь недовольно поджал губы, с явной злостью посматривая на Роя.

– Всего доброго, – граф поклонился и подхватил меня под руку. – Приятно было познакомиться.

– Но вы же не представились, – спохватилась я, когда мы вышли из ресторана и сели в мерседес Роя, припаркованный у входа.

– Это вы меня не представили, – поправил меня граф. – Дмитрий, на Литейный!

Последнее адресовалось водителю.

– Как скажете! – кивнул тот, выворачивая руль.

Машина плавно крутанулась, ювелирно проходя в миллиметре от неприлично дорогого авто. Я посмотрела на коротко стриженную макушку сидящего впереди мужчины. Наверняка один из наших, только из тех, кто охраняет особо важных гостей.

Интересно, а он в курсе, кого возит? Скорее всего, нет. Сказали, что иностранный высокопоставленный гость, вот он и старается. Водитель взглянул в зеркало заднего вида, заметил мой взгляд и сделал вид, что его это не касается.

Спрашивать, что случилось, было бесполезно, и я достала телефон. Проверила вызовы (пять от Павла Андреевича, десять от мамы), отправила родительнице СМС, что со мной все в порядке, и откинулась на подушки сидения.

В голове навязчиво звучала мелодия из фильма «Семнадцать мгновений весны». Мне очень хотелось расспросить своего спутника, но я еще раз посмотрела на водителя и отложила вопросы на потом.

В салоне пахло кожей и коньяком. Машина ехала очень мягко и казалось, что дома на набережной проплывают мимо. Разноцветные здания Эрмитажа, особняк великого князя Константина с входом-портиком, на котором сидели не то орлы, не то горгульи, серо-розовый мраморный дворец – подарок императрицы Екатерины II ее фавориту.

Памятник Суворову около Марсова поля. Мне показалось, что полководец смотрит на меня с немым укором. Черная с золотом ограда Летнего сада, из-за которой были видны многочисленные туристы, Фонтанка и вновь дома, уже попроще: светло-зеленые, бежевые, желтые. Голубой, с белыми колоннами, поддерживавшими балкон, – дом фельдмаршала Кутузова. Проезжая этот дом, я всегда представляла на балконе грузного седого человека с черной повязкой на глазу – таким, каким его изображали на картине «Совет в Филях».

Почему-то стало грустно, что я это увижу не скоро. Я часто заморгала, стараясь скрыть слезы. Рой внезапно сжал мои пальцы. Я бросила на него удивленный взгляд, мужчина ободряюще мне улыбнулся:

– Вы вернетесь, – уверено сказал он, словно разгадав мои мысли. – Я даю вам слово!

Я кивнула, но руку выдергивать не стала. Мы повернули на Литейный.

Под недовольные взгляды постового наша машина остановилась прямо около входа в Большой дом. Рой вышел, не дожидаясь, пока водитель откроет дверцу, и протянул мне руку.

Как и обещал, Павел Андреевич ждал нас. Он стоял у «вертушки» под удивленными взглядами дежурных, то и дело поглядывая на наручные часы. Было заметно, что он очень волнуется.

– Наконец-то! – пробурчал он, как только увидел нас. – Пойдемте!

Резко развернувшись, полковник слишком быстро зашагал куда-то к лестнице, явно избегая встречаться со мной взглядом. Шаги гулким эхом разносились по абсолютно пустым коридорам. Я сначала замедлилась, затем и вовсе остановилась:

– Подождите. Мы идем к подвалу, верно?

– Да, – Рой не стал лукавить, – нам придется отправиться в мой мир прямо сейчас.

– Но я еще не согласилась. Приказ не подписан!

Мужчины переглянулись, словно решая, стоит ли меня посвящать в их планы.

– К сожалению, все изменилось, – вздохнул Алайстер.

Это разозлило меня:

– Так, либо вы сейчас рассказываете мне все, либо я разворачиваюсь и ухожу!

Павел Андреевич одобрительно хмыкнул, Рой поморщился, хотя, скорее, это относилось к задержке, чем к моему любопытству.

– Карисса пропала, – нехотя признался он.

– Карисса? – глупо переспросила я и спохватилась. – Это же... принцесса?

– Именно! – Рой подхватил меня под руку, словно боялся, что я сбегу. – У нас очень мало времени.

Я похолодела:

– Пропала?

В голове сразу же замелькали сводки оперативников на розыск.

– Да, нам нужно вернуться в мой мир незамедлительно. Никто не должен знать, что Рисса... – граф судорожно выдохнул, успокаиваясь. – Никто не должен знать об исчезновении принцессы. Вы замените ее!

– Что значит «замените»? – меня возмутила безаппеляционность его тона. – Вы хотите сказать...

– Все, что я сейчас хочу, – вернуться в Лагомбардию! – граф резко оборвал меня. – А вы отправитесь со мной! И давайте не будем тратить время на ерунду!

– Ах, моя жизнь – это ерунда? – в тон ему ответила я и повернулась к начальнику. – Павел Андреевич, вы же обещали... моему папе...

Полковник вздрогнул и отвел глаза, его губы были плотно сжаты. Мне стало по-настоящему страшно.

– Госпожа Голованова, если вы не в курсе, то приказ уже подписан, – скучающим тоном произнес граф. – Думаю, дальнейшие пререкания по этому поводу бессмысленны.

– Вы с ума сошли! – взвилась я, чувствуя, что начинаю сомневаться в реальности происходящего. – Я не собираюсь никуда идти!

– Лиза, это приказ, – начальник говорил тихо, но емко. – Ты знала, куда идешь работать, и сейчас не имеешь права отказаться.

– Приказ? А если они так и не найдут принцессу? Что тогда?

– Тогда вам придется выйти замуж за Гаудани, – голос графа звучал очень жестко.

Я даже задохнулась от такой наглости.

– И вы так просто говорите об этом?

– А что в этом такого? – Рой небрежно пожал плечами. – Вы не замужем, детей нет. Да и ваш... любовник, – в его устах это прозвучало ругательством, – оставляет желать лучшего...

Не сдержавшись, я влепила ему пощечину, после чего развернулась и направилась к выходу.

– Голованова! Не дури! – попытался одернуть меня полковник.

Я обернулась и со злостью посмотрела на него:

– Мое заявление получите завтра утром!

Я выскочила из здания, махнула рукой, останавливая первую попавшуюся машину, назвала домашний адрес. Водитель, еще молодой парень, с сочувствием посмотрел на меня:

– Что, с парнем поругались?

– Что? – я на секунду перестала рыться в сумке.

– У вас слезы текут, а это верная примета, что с парнем.

Я шумно выдохнул, наконец достала телефон, отключила его:

– Да... вернее, нет, с работы выгнали...

– Бывает. Ничего, новую найдете!

– Точно, – прошептала я.

Всю дорогу мы ехали молча. Я не знала, что было для меня самым обидным в этой ситуации: то, что меня предал начальник, к которому я относилась с большим уважением, или же то, что наговорил мне Алайстер.

Машина остановилась у дома, я попыталась расплатиться, но водитель не взял денег.

– Не переживайте, в жизни и не такое бывает! – напутствовал он меня на прощание.

– Возможно, вы и правы, – отозвалась я.

Дома я включила чайник, побродила по квартире, полила цветы, полистала какую-то книгу, вспомнила, что хотела попить чаю и снова включила чайник. Первый порыв негодования прошел, оставляя в душе горечь.

Заявление я напишу, хотя, скорее, его даже и писать не придется: меня уволят по статье. Но живем-то мы в основном на мою зарплату, мамина пенсия – слезы, бабушкина – чуть больше, но все равно – так, квартиру оплатить. А еще кредит на машину...

От этого стало совсем тошно. Ну, положим, машину я продам, кредит закрою, но кушать-то все равно надо.

С записью, которая у меня будет в трудовой, я могу поставить крест на любой приличной должности. Вздохнув, я достала ручку и лист бумаги и начала составлять список бывших однокурсников, которых можно было попросить помочь с поиском новой работы.

Звонок в дверь заставил меня подскочить на месте. Воображение тут же нарисовало черный автомобиль у парадной и пару коллег-особистов, прибывших по приказу препроводить меня в места не столь отдаленные. В лучшем случае километров эдак за сто от города. «Помните, Лиза работала напротив тюрьмы? Теперь она сидит напротив работы», – ехидно пронеслось в мозгу. Звонок повторился на этот раз настойчивее. Понимая, что прятаться глупо, я подошла и решительно открыла дверь. На пороге стоял граф Алайстер.

– Надеюсь, вы уже успокоились, – сухо обронил он, заходя в квартиру.

– Даже и не собиралась. – Я попыталась перегородить ему вход, но он легко отстранил меня и направился на кухню:

– Когда придете в себя и начнете мыслить, я готов обсудить с вами ситуацию.

– Вы хотели сказать «мыслить здраво»?

– Пока что ваше поведение говорило, что вы даже не здраво не мыслите, – Рой обернулся и с укором посмотрел на меня. – Что за спектакль вы устроили?! Ваш начальник, наверное, до сих пор хватается за сердце и пьет сердечные капли!

– Коньяк, – поправила я его.

– Что, простите?

– Павел Андреевич вместо успокоительного пьет коньяк. – Я прошла на кухню и в третий раз включила многострадальный чайник. – Зачем вы пришли? Я же сказала, что не буду принимать участие в этом фарсе!

– Вообще-то я хотел извиниться за то, что позволил себе оскорбительные намеки по поводу вашей личной жизни, – совершенно буднично сказал он, – и заодно попросить еще кофе.

– Шли бы вы... – вздохнула я, обреченно включая кофемолку, – пить кофе на ночь вредно, потом не уснете.

Он устало посмотрел на меня:

– А я и так не усну...

– На жалость давите?

– Нет, – он брезгливо поморщился, – тем более, что с вами это бесполезно... Я просто хочу предложить вам не рубить с плеча и не писать заявление об увольнении, вы же прекрасно осознаете последствия такого шага для себя.

– Я прекрасно осознаю и последствия исполнения приказа: не найдя свою принцессу, вы попросту отдадите своему Гаудани меня! Если я выживу, конечно!

– Не знаю, кому из вас в этом случае я буду сочувствовать больше! – он улыбнулся, словно произнес что-то смешное, я упрямо поджала губы:

– Так что предпочитаю остаться в своем мире нищей и безработной, чем рисковать быть отданной какому-то старику в средневековье.

– При чем тут старик, – поморщился граф, – мэссэр Гаудани – достаточно молодой интересный мужчина, и, вполне возможно, он вам понравится... вот, взгляните!

Я с любопытством взяла медальон в руки, машинально отметив, что он такой же, как и медальон с изображением принцессы, только на этот раз с темного камня на меня смотрел весьма привлекательный мужчина.

Темные коротко стриженные волосы падали на высокий лоб, брови, про которые обычно говорят «вразлет», ярко-синие глаза, нос простоват, но отнюдь на портил его обладателя, а лишь придавал какой-то особый шарм, губы были слегка тонковаты, а на подбородке виднелась ямочка. Я в который раз поразилась мастерству исполнителя.

– Портрет написан год назад, сразу после избрания его Советом десяти, так что, как видите, он в расцвете сил...

– Уличный сводник? Новая порода? – почти процитировала я своего любимого автора.

– Мы встретились не на улице, и я вас не на бал к сатане зову, – меланхолично отозвался Рой.

Я с уважением посмотрела на него:

– Надо же! И это вы читали?

– Читал. Поговорим о литературе или вернемся к делу?

– К делу? Я не собираюсь участвовать в этом... – я пощелкала пальцами, подбирая нужные слова, – балагане.

– Скорее, карнавале, – поправил меня мой незваный гость.

– Что?

– Карнавал – когда люди надевают маски.

– Я знаю, что такое карнавал! В конце там обычно маски снимают! Что я буду делать, если кто-нибудь узнает, что я не эта ваша...

– Карисса, – подсказал Рой.

– Вот именно! Я даже имени ее запомнить не могу! Все сразу заподозрят обман!

– Если дело в этом, то я легко изготовлю амулет.

– Нет. И давайте оставим эту тему! – Я разлила кофе и придвинула ему чашку. Рой благодарно кивнул, сделал насколько глотков и вновь посмотрел на меня:

– Возможно, нам удастся прийти к компромиссу?

– Хотите меня купить?

– Скорее, соблазнить, – его улыбка вышла очень кривой. – Хотя по этой части у нас больше мэссэр Гаудани...

– Вот его и соблазняйте! – я не собиралась сдаваться.

Рой рассмеялся:

– Я не думаю, что мне это удастся, а вот вам...

Он выразительно посмотрел на мою грудь, заставляя меня скрестить руки.

– Немедленно прекратите эти намеки! – потребовала я. – Я не кусок мяса и не собираюсь ни соблазнять этого вашего... Гудинни.

– Гаудани, – поправил меня он.

– Какая разница! Так вот, я не собираюсь ни его соблазнять, ни выходить за него замуж! Завтра я наконец напишу заявление об уходе и поеду на дачу к огурцам!

– И что потом? – усмехнулся граф Алайстер. – Когда запал праведного негодования пройдет? С чем вы останетесь? С гордостью? Вы сможете прожить, питаясь только ею?

– Почему только ею? – слабо возразила я, прекрасно понимая, что он сейчас озвучивает мои мысли.

– Потому что я не понаслышке знаю вашу систему. Думаете, после этого вы сможете устроиться на нормальную работу? – Рой встал и подошел к окну, делая вид, что рассматривает двор.

Я тоже молчала, пытаясь для себя решить, как быть дальше. Было слышно, как из крана капает вода: кап, кап... не выдержав, я подошла и закрутила вентиль.

– Решать вам, я не буду настаивать и попрошу отменить приказ, – граф нарушил молчание. – Но учтите, что Междумирье никогда не впустит того, кто не желает пройти сам.

– Пройти, но не погибнуть!

– Думаете в своем мире вы в большей безопасности? – иронично поинтересовался он. – Все эти ваши автомобили, поезда, самолеты...

Я опустила голову, признавая его правоту. Действительно, как утверждал любимый писатель, во все времена человек был внезапно смертен. К тому же где-то в глубине души я мечтала о приключениях. Я и в пятиборье пошла только из-за лошадей и шпаги, и вот теперь...

– Что ж, мне пора! – не догадываясь о моих мучениях, граф допил кофе и поднялся.

– Будете искать еще одного двойника?

– Нет. Вернусь в Лагомбардию. Исчезновением Кариссы могут воспользоваться в Лаччио и поднять смуту среди жителей обеих стран. Эта свадьба – символ доброй воли и мира, и нам очень важно, чтобы ничто не смогло помешать ей.

– К тому же за принцессой наверняка дают хорошее приданое, – пробормотала я. Рой покачал головой:

– Лагомбардия все равно получила бы эти земли в качестве контрибуций, но для людей, живущих там, присягнуть на верность мужу своей госпожи гораздо проще, чем захватчикам.

Я внимательно посмотрела на мужчину, стоящего у окна. Он повернулся и ответил мне каким-то усталым взглядом, и мне вдруг стало его жалко. Он вынужден стоять здесь и убеждать малознакомую девицу, словно малого ребенка, не допускать опрометчивых решений...

Да и Павел Андреевич премию обещал, и разрешение на отдых... на мгновение перед глазами промелькнуло бирюзовое море... Я решительно тряхнула головой, прогоняя соблазнительные образы. Граф Алайстер все еще смотрел на меня, словно читая мысли.

– Боюсь, что вы тратите время зря, – вздохнула я. – Вряд ли я переменю свое решение.

– Как вам будет угодно, – покладисто кивнул он и вдруг как-то жалобно посмотрел на меня, – скажите, а мы можем поужинать?

Глава 3

Утром я с трудом открыла глаза. Швы сарафана, который я почему-то не сняла, впились в бока, голова гудела, во рту пересохло. Благо вокруг царил полумрак.

Я приподнялась на локте, огляделась и охнула. Огромную кровать, на которой я лежала, со всех сторон закрывали шторы. Позади высилось массивное резное изголовье, инкрустированное голубыми и перламутровыми вставками – кажется, цветочный орнамент. Я провела рукой по бархатистой простыне. Белье тоже было незнакомым – белое с вышитым гербом: красный единорог топчет змею.

Цвета показались мне слишком яркими, и я прикрыла глаза, борясь с тошнотой и пытаясь понять, как я здесь оказалась. Воспоминания были обрывистыми.

Еды в доме не было, и Рой позвонил водителю. Тот принес нам пакет продуктов из супермаркета и бутылку моего любимого коньяка. Кажется, я приготовила горячие бутерброды и потом извинялась за то, что сыр пригорел, а граф Алайстер галантно уверял меня, что я прирождённый кулинар, и он никогда не ел ничего вкуснее. За что был назван «косноязычным змеем».

Коньяк оказался великолепным, и мы сначала выпили за здоровье, затем – за дружбу между мирами и за огурцы, которые не растут в его мире, а «он так любит маринованные огурчики».

После этих слов я позвонила маме и предупредила, что завтра заеду с другом и нам нужны огурцы, лучше уже маринованные в банках. Потом мы выпили еще за что-то, и я, чувствуя, что хватила лишку, поднялась, чтобы пойти спать, но Рой попросил меня напоследок показать ему город.

Пошатываясь, мы спустились к машине, долго кружили по центру, пока я не заснула, положив голову на плечо мужчины, сидевшего рядом. Похоже, он воспользовался ситуацией, и я все-таки оказалась в его мире.

Меня охватила злость. Головокружение сразу прошло, тошнота отступила, и я смогла пошевелиться. Матрас подо мной подозрительно зашуршал, словно был набит травой. Шуршание перекрыл звук шагов. Прежде чем я успела сообразить, что кто-то вошел в комнату, занавеси с райскими птицами раздернулись, и я оказалась лицом к лицу с темноволосой женщиной.

Смуглая оливковая кожа и карие глаза с очень длинными пушистыми ресницами выдавали в ней уроженку юга. В полумраке комнаты ее лицо с лепными скулами казалось почти красивым, если бы не морщинки вокруг рта и длинный нос с горбинкой. Одета незнакомка была в зеленое платье с разрезами по рукавам, из которых виднелась белоснежная рубашка.

– Доброе утро, – вежливо поприветствовала она меня, приседая, как в историческом фильме. У меня хватило сил только кивнуть в ответ.

– Я Далия, молочная сестра графа Алайстера, – женщина совершенно правильно истолковала мое недоумение.

– Молочная?

– Да, моя мать была кормилицей его светлости, и теперь я прислуживаю в его доме, – в ее голосе чувствовалась скрытая гордость.

– А... значит, я в доме... – протянула я и, сглотнув, украдкой потерла лоб. После вчерашних возлияний голова просто раскалывалась.

– Вот, выпейте, это поможет! – Далия протянула мне странный кубок из голубого металла, отливавшего на свету серебром.

– Что это? – я опасливо покосилась на жидкость внутри.

– Всего лишь настойка моей матушки, вам станет гораздо легче.

Я осторожно глотнула. Нечто вроде лимонада с мятой. Поразительно, но тошнота отступила. Я еще раз уже осмысленно осмотрела комнату, в которой находилась.

Тяжелые шелковые занавеси наполовину зарывали окна, под ними стояли деревянные короба с множеством подушек, накиданных на крышки. Стены были расписаны фресками, изображающими сцены из античной мифологии. Я подняла голову, чтобы разглядеть изображения на потолке, и к горлу вновь подступила тошнота.

– А где?.. – Несмотря на эффект непонятного напитка, мысли формулировались с трудом.

– Комната для умывания за гобеленом, мадонна, – Далия махнула рукой.

Я неуверенно зашагала туда, ожидая увидеть туалет типа «деревенский сортир», возможно, с позолотой по краям выгребной ямы.

Комната была небольшая, но практически ничем не отличалась от наших санузлов. Правда, вода просто лилась тонкими струйками прямо из потолка, стоило только повернуть медный вентиль. Душ принимать я не стала, лишь привела себя в относительный порядок и вышла.

Далия все еще была в комнате.

– Где Делрой? – спросила я, уже ощущая некую ясность мышления.

– Граф Алайстер? Скорее всего, в студиолло дает указания слугам. Мне известить его, что вы проснулись?

– Пока не стоит. – Я одним махом допила настойку, принесенную Далией.

Действительно полегчало. Во всяком случае, тошнота полностью прошла, сменившись некой ленивой слабостью. Я надеялась, что графу, который пил гораздо больше меня, не легче. Хотя какое мне, в сущности, дело до его самочувствия? Я присела на кушетку, пытаясь сообразить, что делать. Закатывать скандал сейчас уже бесполезно.

На своей территории граф не станет церемониться, а легко заставит меня делать то, что ему надо. К тому же никто не знает, что я здесь. При мысли об этом мне вновь стало плохо.

Мама и бабушка! Они начнут дозваниваться, а я не отвечу... Оставалась надежда, что они сообразят позвонить Павлу Андреевичу. Или он сам сподобится известить их. При мысли о том, что ждет полковника, я злорадно усмехнулась.

Дверь скрипнула, прерывая мои мысли, и хозяин дома появился в спальне. На этот раз он был одет словно какой-то принц: высокие сапоги из мягкой кожи, доходящие до середины бедра, узкие штаны из темной ткани, сверху не то камзол, не то куртка, рукава крепились на шнуровке, через которую проглядывала белоснежная рубашка. Массивная цепь из странного металла, зеленого с золотыми искрами, была закреплена на плечах и правильным полукружием лежала на груди. Поразительно, но мой вчерашний собутыльник был свеж как огурчик, чтоб ему этих самых огурчиков во век не видать!

– Мэссэр, – Далия вновь присела, я же просто скрестила руки на груди, с мрачным вызовом смотря на своего похитителя.

– Как вы себя чувствуете? – спокойно осведомился он, словно не замечая моего взгляда.

– Как видите, вашими стараниями! – процедила я сквозь зубы. – Могу я поинтересоваться, что я здесь делаю?

Алайстер покачал головой и повернулся к своей молочной сестре:

– Оставь нас!

– Да, мэссэр! – Она недовольно скривилась, но послушно вышла.

По пронзительному, слегка насмешливому взгляду серых глаз я понимала, что их обладатель с нетерпением ждет скандала, поэтому сдержалась. Вместо этого грациозно опустилась на стул и тщательно разгладила складки на помявшемся сарафане:

– Итак, я слушаю!

Рой усмехнулся:

– Что именно вы хотите услышать? Что вы вчера выпили слишком много, чтобы нормально соображать?

– Надеюсь, я не клялась вам в вечной любви? – Я слегка покраснела и пристально посмотрела на него. – Кстати, вы же пили наравне со мной...

– Ну... – он слегка замялся, словно решал, сообщать мне эту информацию или нет, – алкоголь почти не действует на магов.

– Что? – я даже задохнулась от негодования. – То есть вы специально опоили меня, чтобы... это низко!

Во время моей тирады Рой и бровью не повел:

– Вы могли выгнать меня из квартиры или отказаться от коньяка, но не сделали этого.

– Я просто пожалела вас! – обиженно воскликнула я.

– Меня?

– Бродить по мирам в поисках двойника пропавшей принцессы... – я осеклась и хлюпнула носом, досадуя, что меня так легко провели.

– В точку! Только на будущее знайте, что жалость дает в руки того, кого мы жалеем, преимущество! – граф зло усмехнулся. – И немалое, как вы смогли убедиться на опыте.

Пока я искала слова, которые могут оскорбить этого человека, он продолжил:

– Сегодня вы получите самое необходимое, а завтра мы отправимся в палаццио принца Риччионе, откуда вы под видом Кариссы торжественным свадебным кортежем выдвинитесь в сторону Лагомбардии. Не волнуйтесь, вас будут тщательно охранять!

– А что будете делать вы? – поинтересовалась я, правда, не ожидая, что меня вообще удостоят ответа.

– Искать Кариссу. Потом мы решим, в какой момент она вас заменит.

– Как мило. Вижу, вы все продумали. Интересно только: до того, как решили меня споить, или уже после?

– Оставьте вашу язвительность. Она вам не к лицу, – отмахнулся граф.

– Позвольте мне самой решать, что мне к лицу! – прошипела я, едва сдерживаясь, чтобы не ударить его.

– Разумеется. Вы всегда сможете выбрать платье. – Рой скривил губы в улыбке, выдержал паузу и жестко добавил: – В остальном вам придется исполнять мои распоряжения. Ставки слишком высокие, и я не хочу рисковать. Вот, держите!

Он протянул мне кольцо, сделанное из точно такого же металла, как и его цепь, с полупрозрачным желтым камнем, на котором ажурным не то четырехлистником, не то крестом были выложены мелкие черные камушки, переливавшиеся на свету всеми цветами радуги.

– Что это? – Я не шелохнулась, опасаясь брать изделие в руки, понимая, что от этого человека ничего хорошего ожидать не приходится.

– Амулет. У нас нет времени учить вас танцам и хорошим манерам, амулет поможет вам не оплошать. Дайте руку!

Даже не дожидаясь моего согласия, Рой крепко схватил меня за правое запястье и надел кольцо на безымянный палец. Село как влитое. Граф кивнул и выпустил мою руку. Я горько усмехнулась, опять у меня было все не как у людей.

– Никогда не снимайте его, – предупредил меня Рой, – я вплел еще и охранные заклинания.

– Наверняка еще и маячок, – фыркнула я, вспомнив наших технарей. Он усмехнулся:

– Разумеется, памятуя то, как вы обычно отвечаете на телефонные вызовы...

– Будто здесь есть телефоны.

– Нет. Как нет и автомобилей, и самолетов. Поэтому мы перенесемся в Риччионе при помощи портала, а уж обратно в Лагомбардию вы вернетесь в карете или верхом, как вам будет угодно.

– Мне не угодно возвращаться в Лагомбардию, – холодно отозвалась я.

– Придется. Все равно попасть в ваш мир можно лишь отсюда.

Я с интересом посмотрела на своего похитителя:

– И как же это можно сделать?

Рой покачал головой:

– Пока что вам не стоит знать это.

Я открыла рот, намереваясь возразить, но мой оппонент уже вышел, а я закружила по комнате. Меня раздражало собственное бессилие. Буквально связанная по рукам и ногам, я ничего не могла противопоставить этому интригану, более того, если разобраться, то формально он был прав.

Приказ был подписан. Конечно, экономический отдел всегда более вольно относился к подобного рода мероприятиям, но я ведь знала, куда иду работать.

К тому же вчера я почти была готова согласиться, и я действительно сама впустила графа Алайстера в дом, позволила остаться на ужин и пила этот чертов коньяк! Так что винить я могла только себя. И графа Алайстера, очень ловко воспользовавшегося сложившейся ситуацией.

Меня не устраивало, что в этом мире я полностью зависела от Делроя. Ощущать себя марионеткой в его руках было отвратительно, но без его помощи я не могла вернуться в свой мир. Скорее всего, он попытается сыграть на этом, чтобы полностью контролировать меня.

Единственная зацепка – попытаться самой найти дверь, тогда этот самодовольный интриган явно будет посговорчивее. Наверняка шкаф находится в его доме. Рой сказал, что завтра мы уедем в Риччионе, значит, на все про все у меня были лишь сутки.

Мои раздумья прервала Далия. Она вошла, неся в руках какой-то пестрый сверток, оказавшийся платьем. С гордостью женщина разложила его на кровати, с тем чтобы я полюбовалась и тканью, и вышивкой. Нехотя я взглянула и скривилась. Платье мне напомнило обивку мебели, стоящей у нас в музеях: золотистый шелк, вышитые гладью не то канарейки, не то попугаи.

Понимая, что мне все равно придется носить такое, пока нахожусь в этом мире, да и вообще лучше сейчас изобразить покорность, я послушно позволила переодеть себя. Платье было скроено так, чтобы сквозь прорези в ткани выступало полотно нижней рубашки, которую Далия долго расправляла, создавая абсолютно ровные складки, затем она заплела мне замысловатые косы и подала небольшое зеркало: золотистый отполированный до блеска металл в зеленой оправе с золотыми искрами. Само зеркало было очень легким. Я крутила его во все стороны, с изумлением рассматривая себя, затем вновь повернулась к служанке и протянула ей зеркало, но она помотала головой:

– Мадонна, это ваша вещь. Подарок графа.

– Спасибо. – Я отложила зеркало и направилась к окну, намереваясь взглянуть на местность.

– Мадонна, вам не стоит этого делать, – остановила меня служанка. Я слегка нахмурилась и посмотрела на нее, ожидая пояснений.

– Вы здесь, в доме неженатого мужчины...

– И что? – не совсем поняла я.

– Слуги могут вас увидеть. – Она решительно подошла к окну и поправила плотные портьеры. Я прикусила губу, стараясь не выдать свое разочарование. Желудок вдруг забурчал, напоминая о себе, Далия встрепенулась:

– Ой, вы же ничего еще не ели, я сейчас принесу.

Она торопливо вышла. Убедившись, что служанка не осталась под дверью, я подошла к окну. Конечно, мне не следовало поступать так, будто я всего лишь своевольная дурно воспитанная девчонка, но мне вдруг захотелось сделать что-то такое, что доказало бы прежде всего мне самой, что я не кукла, разряженная и выставленная на потеху публике. Влекомая этими мыслями, я раздернула портьеры и выглянула.

К моей досаде окна спальни выходили в небольшой закрытый дворик, вымощенный плиткой, на которой стояли разнокалиберные горшки с яркими цветами и несколько громоздких кадок с аккуратно подстриженными в форме шара деревьями.

Яркое солнце пробивалось сквозь заросли какого-то растения с огромными красными ягодами, висевшими гроздьями на манер винограда, которым была увита деревянная решетка, имитировавшая крышу. Между темно-зелеными узорчатыми листьями проглядывало голубое небо. Не в силах сдержаться, я распахнула рамы. Теплый южный день буквально ворвался в комнату.

Воздух снаружи оказался наполнен запахами, в которых я узнала лишь цитрусовые нотки бергамота и что-то отдаленно напоминающее жасмин. Где-то совсем рядом журчала вода и раздавались мелодичные трели птиц. А еще пахло морем. Я закрыла глаза, буквально растворяясь в этом умиротворении полуденного юга.

– Мадонна! Вы прекрасны! – возглас заставил меня открыть глаза и посмотреть вниз.

Мужчина в пестрой одежде стоял между кадок и с изумлением рассматривал меня. Увидев, что я открыла глаза, он торопливо, но вместе с тем весьма изящно, сдернул с головы берет и склонился так, что длинные, тщательно уложенные каштановые локоны закрыли ему лицо:

– Позвольте выразить вам свое восхищение, мадонна!

Затем выпрямился и вновь посмотрел на меня, его улыбка была так заразительна, что я не могла не улыбнуться в ответ:

– Кто вы?

– О, я забыл назвать себя! Меня может простить лишь то, что я ослеплен вашей красотой, мадонна, но позвольте же представится: Боненвенунто, Не Сидящий Ни Минуты... Художник, поэт, музыкант, которому выпало счастье еще в детстве обрести покровителя в лице могущественного графа Делроя Алайстера!

– Вот как? – я слегка напряглась при упоминании о Рое, но мой новый знакомый этого не заметил, продолжая свою речь:

– Именно так, мадонна! Мэссэр граф известен как покровитель несчастных поэтов и художников, вынужденных зарабатывать на жизнь своим творчеством!

– Бедняжки, – отозвалась я в тон ему, – вам, наверное, приходится несладко!

– Именно так, мадонна! Вы не представляете себе, как это тяжело! Ведь, творя искусство, приходится угождать сильным мира сего!

Он театрально вздохнул и развел руками, отчего полы его темно-фиолетового бархатного плаща разошлись, являя миру шелковую желтую подкладку. В сочетании с фиолетово-зеленым дублетом и синими штанами это было очень броско. Я вообще заметила, что мой новый знакомый склонен к театральным жестам. Удивительно, но это не вызывало раздражения. Тем временем он эффектным жестом откинул плащ с руки и достал из-за спины лютню:

– Мадонна, о, позвольте мне пропеть строки, которые пришли мне на ум, лишь только я увидел вас!

Я кивнула, понимая, что скажи я «нет», артист все равно это сделает. Боненвенунто несколько раз провел рукой по струнам, лаская свою лютню, точно собаку, и запел на удивление красивым голосом:

Я настолько увлеклась серенадой, что пропустила приход Далии, очнулась лишь тогда, когда она ахнула и буквально подбежала к окну.

– Боненвенунто, ты бездельник, чтоб тебе пусто было! – закричала она на весь двор, перевесившись через подоконник.

Мелодия оборвалась. Мужчина звонко рассмеялся:

– Далия, Далия, если ты будешь такой злобной, ты никогда не сможешь найти мужчину, который согреет тебе постель!

– Думаешь, меня это интересует?

– Матерь Богиня, неужели ты предпочитаешь женщин! Это же грех! – наигранно возмутился менестрель.

– Ах ты, охальник! Выдумаешь тоже! – возмутилась женщина. – Если все мужчины такие, как ты, то лучше спать в одиночестве!

– Бедняжка, да ты просто полна желчи! Хороший любовник – вот тебе рецепт от Боненвенунто!

– Я не нуждаюсь ни в каких рецептах, болван! И будет лучше, если мэссэр граф не узнает, что ты тут бродишь!..

Далия осеклась и виновато посмотрела на Роя, который зашел в сад, привлеченный шумной перепалкой. При виде нашей столь живописной компании он лишь слегка приподнял брови, выражая свое изумление:

– А я гадал, что здесь за шум... ну конечно, Боненвенунто! Вижу, ты вернулся из Лаччио?

– Мэссэр, – тот в несколько шагов пересек дворик и почтительно склонился над рукой своего покровителя, – рад видеть вас в добром здравии.

– Льстец, когда это тебя волновало, в добром ли я здравии?

– Всегда, мэссэр, – тот выпрямился и весело взглянул на графа. – Вы единственный, кто регулярно платит мне жалование!

Рой усмехнулся:

– Иногда мне кажется, что я делаю это зря. Что привело тебя в наши края, помимо желания вновь на мне нажиться?

– О, мэссэр, вы несправедливы! Я был в Лаччио, расписывал потолок нового дома Его святости... О, видели бы вы этот шедевр, мэссэр!!! Одни крылатые девы чего стоят! А краски! Я изобрел новый рецепт киновари...

– Расскажешь мне о нем позже, – оборвал его Алайстер. – Почему вернулся так скоро? Его святость тебя выгнал?

– Ну что вы! До меня просто дошли слухи о скорой свадьбе нашего могущественнейшего д’ореза – мэссэра Гаудани. Весь Лаччио только и говорит, что об этом! Знатные мэссэры и мадонны обсуждают это с утра до вечера, и даже Его святость изволил сказать, что не ожидал такого завершения военного вопроса. «Боненвенунто, – сказал я тогда сам себе, – кто, кроме тебя, сможет запечатлеть столь пышное торжество? Кто сможет сложить балладу, достойную великого правителя и его нареченной? Твой талант нужен Лагомбардии!»

– И в надежде на бесплатное угощение и выпивку, а также продолжительные маскарады, ты сорвался с места и приехал? – Роя не обманули высокопарные речи.

– Мэссэр, пытаясь приписать мне столь низменные мысли, вы оскорбляете искусство! – запротестовал Боненвенунто, на этот раз абсолютно искренне.

Его покровитель проигнорировал это.

– Или ты принялся за старое, и в твоем бегстве повинна женщина, точнее, ее оскорбленные родственники, – хмыкнул он, скрещивая руки на груди. – Ну и во сколько на этот раз оценивается поруганная честь?

– В том-то и дело, мэссэр, что они направились прямиком к Его святости с требованием, чтобы я женился на этой торговке смоковницей, а ведь она даже не была девицей!

При этих словах рядом со мной раздалось возмущенное фырканье Далии.

– Поэтому ты предпочел сбежать и переложить на меня все свои проблемы, – подытожил граф.

– Мэссэр, вы снова меня оскорбляете!

– Ты всегда можешь уйти, нанявшись к кому-нибудь другому, если тебе так неприятна правда...

С улыбкой на губах граф Алайстер пристально смотрел на художника, тот вновь склонил голову:

– Мэссэр, я не могу нанести такой удар тому, кто столько лет покровительствовал мне, делился со мной кровом и пищей.

– Скажи проще: никто не будет платить тебе столько же, сколько я! – расхохотался Рой, затем перевел взгляд на нас с Далией. Признаться, мы обе бесстыже подслушивали этот разговор. – Так вот, дорогой мой, во всех смыслах этого слова, Боненвенунто, позволь напомнить тебе, что молчание – всегда золото...

– Неужели я должен забыть эту прекрасную незнакомку, которую я имел счастье лицезреть в окне вашей опочивальни?

– Ты просто читаешь мои мысли.

– О, мэссэр, вы разбиваете мне сердце! Видеть красоту и не иметь возможности рассказать о ней...

– Выгоню, – оборвал его Алайстер.

– Хотя в балладе я всегда могу петь о красоте незнакомки, – спохватился Боненвенунто, поняв, что слегка перегнул палку.

– Лучше спой мне о Лаччио! Ибо слово – это все-таки серебро... – Рой вышел из дворика, сделав художнику знак следовать за ним. Я хмыкнула. А художник не так прост, как казалось!

Далия, стоявшая за моей спиной, выдохнула и, обойдя меня, достаточно громко хлопнула оконными рамами.

– Я же говорила, что не стоит подходить к окнам! – воскликнула она. – Хорошо, вас увидел лишь этот бездельник и при этом не вспомнил про принцессу Кариссу!

– Мы действительно так похожи?

– Да. Удивительно, почему Боно не заметил этого.

– Он видел принцессу?

– В прошлом году он писал ее портрет для мэссэра Гаудани.

– Тогда, скорее всего, он заметил слишком много отличий, – предположила я, – он же художник.

– Счастье, если это так! Впрочем, мэссэр граф наверняка посвятит его в свои планы.

– С чего вдруг? – насторожилась я.

Но Далия, поняв, что сболтнула лишнего, стала сосредоточенно составлять посуду с подноса на небольшой столик. Присмотревшись, я заметила, что руки женщины дрожат, а глаза подозрительно поблескивают, и испытала угрызения совести: не стоило все-таки так по-детски доказывать себе, что я могу не подчиняться приказам.

– Далия, я сожалею, что открыла окно... – начала я, но служанка лишь покачала головой, останавливая меня:

– Все равно этот бездельник вас заприметил... у него просто нюх на хорошеньких женщин, столько лет одно и то же...

Я посмотрела на ее расстроенное лицо, и меня вдруг осенила догадка:

– Ты расстроилась из-за слов этого Бен... Бон... менестреля?

– Он не менестрель, он – художник и поэт, – мрачно поправила меня Далия и украдкой смахнула слезы, – буду я еще из-за него расстраиваться!

Она с силой поставила пустую керамическую тарелку, и та раскололась пополам. Я вздохнула и забрала половинки. Далия ойкнула, испуганно взглянула на меня и выскочила из комнаты. Я сложила черепки на поднос и принялась за еду.

Глава 4

Алайстер появился не слишком скоро, наверное, общался с художником. Вернее, получал сведения о том, что происходит в Лаччио. Наверняка Боненвенунто платили именно за шпионаж.

Я уже изнывала от скуки, когда хозяин дома, постучав и дождавшись моего ответа, вошел в комнату. Я сидела за столом, складывая черепки: к тому времени от нечего делать я расколотила несколько тарелок и теперь собирала их, словно пазлы.

– Надеюсь, вы не возражаете?

– Ничуть. Хотя этому сервизу более ста лет... Было.

– О... – только и произнесла я. – Простите...

– Он мне никогда не нравился.

Граф подошел к столу, внимательно посмотрел, затем положил пару черепков, понял, что не подходят. Покачал головой и будто невзначай продолжил:

– Может быть, вы желаете прогуляться?

– Прогуляться? – от неожиданности я даже подскочила на стуле. – И вы не боитесь, что меня кто-нибудь заметит?

– Опасаюсь, – мягко поправил он меня, – но в этом случае я заручился поддержкой вашего нового знакомца – Боненвенунто...

Он с удовольствием понаблюдал за моим лицом, затем пояснил:

– Он будет сопровождать нас и уверять всех, что вы – его подмастерье.

– В вашем мире женщинам позволено быть художниками?

– Скажем так, это не возбраняется, но и не поощряется, поэтому вы переоденетесь в мужской наряд.

– Надеюсь, он будет чистый, – выпалила я, не задумываясь. Рой рассмеялся. Я слегка обиженно нахмурилась.

– Разумеется, – уверил он меня, все еще фыркая от смеха, – более того, он будет совершенно новым.

– Интересно, откуда вы его взяли?

– Это не слишком трудно, главное – знать портного, – он улыбнулся. – Я скажу Далии, чтобы она помогла вам!

– В этом нет необходимости!

– Да? – граф Алайстер склонил голову на бок, явно намереваясь сказать какую-то колкость. – Позвольте посмотреть, как вы одна будете расшнуровывать платье...

Я прикусила губу, поскольку совершенно забыла о шнуровках. Заметив это, граф удовлетворенно кивнул и вышел. Мне показалось, или он насвистывал какой-то веселый мотив.

Далия помогла мне переодеться. Теперь мой костюм, состоявший из узких штанов, доходящих до колена, шелковых чулок, льняной рубашки и куртки из плотной ткани с рукавами-буфами, нравился мне гораздо больше неудобного платья. Единственное, что мне вновь пришлось надеть под куртку жилет-баску, который поддерживал грудь лучше любого бюстгальтера. Высокие сапоги и короткий, очень легкий плащ, надевавшийся через голову, завершили наряд.

Но больше всего меня восхитили перчатки из мягкой замши с широкими раструбами. Я с наслаждением прошлась по комнате, покружилась, рассматривая себя в зеркале со всех сторон. Получилось неплохо. Плащ скрывал фигуру так, что, не присматриваясь, меня действительно можно было принять за пухленького мальчика.

Служанка умело закрепила волосы на затылке, и когда я надевала бархатный берет с пером, казалось, что у меня достаточно короткое каре.

– Вы готовы? – Окруженный свечением Делрой Алайстер возник в комнате так внезапно, что я даже подпрыгнула:

– Вы меня напугали!

– Простите, я решил воспользоваться порталом. – Он протянул мне руку. – Таким же порталом мы переместимся за ворота усадьбы. Идемте.

Ожидая подвоха, я неуверенно вложила свою ладонь в его. Граф ободряюще мне улыбнулся и свободной рукой начертил какой-то знак в воздухе. Легкая вибрация, свечение, затем комната вдруг исчезла, а мы оказались стоящими на дороге среди полей.

Жаркий воздух буквально опалил меня, и я с наслаждением подставила лицо южному солнцу. Запах моря стал ощутимее, на этот раз смешиваясь с запахами луговых трав, легкий бриз приятно холодил кожу.

– Вы всегда так перемещаетесь? – Я заметила, что граф наблюдает за мной.

– Большей частью, да, это удобно, хотя очень опасно: существует ряд ловушек, способных поймать мага именно на выходе из портала. Но приходится рисковать.

– А Карисса? – вдруг спросила я. – Ее не могли поймать, когда она выходила из портала?

– Она не пользовалась порталом, – покачал головой Рой, в серых глазах мелькнуло беспокойство.

– Почему вы так уверены?

– Магией может обладать лишь глава рода, остальные используют амулеты, создаваемые им, и он легко может отследить все перемещения. Глава рода – Козимо Риччионе, и он не знает, где его сестра.

– И никак нельзя использовать амулеты других?

– Можно, но тогда останется магический след. Нет, Карисса исчезла из замка по доброй воле, – он тяжело вздохнул и пробормотал что-то себе под нос. Я уловила лишь «сидеть не сможет», из чего заключила, что беглянке не поздоровится.

Лошадиное ржание прервало наш разговор. Я обернулась. Боненвенунто стоял позади нас у кованых ворот, держа в поводу прекрасного гнедого коня. Две лошади стояли стреноженные в стороне, радостно поедая пожухшую пыльную траву на обочине дороги.

– Я уже заждался, мэссэр! Тяжело следить сразу за тремя лошадьми! – драматично пожаловался художник.

– А отцу ты никогда не помогал? – фыркнул его хозяин, забирая у него поводья и легко вскакивая в седло. Гнедой радостно всхрапнул, намереваясь сорваться с места, но опытная рука сразу же успокоила его. Я с уважением посмотрела на графа.

– Помогал, но это не доставило мне радости!

Боненвенунто затянул подпруги на небольшом вороном мерине, явно предназначенном для меня, и помог сесть в седло. Затем все то же самое проделал с толстой серой кобылой, которая, с трудом оторвавшись от еды, укоризненно посмотрела на хозяина. Даже не дождавшись, пока тот опустится в седло, она лениво зашагала по дороге, художник, чудом не свалившись с другой стороны, тотчас осыпал ее сочными ругательствами.

Граф Алайстер не стал ждать, пока Боненвенунто выровняется, а выслал нетерпеливо пританцовывающего на месте гнедого вперед, моя лошадь послушно устремилась следом, серая кобыла безнадежно отстала, изображая рысь на месте, пока всадник хорошенько не пнул ее пятками по бокам, после чего она недовольно затрусила по дороге, делая вид, что очень торопится. Первое время мне было не до красот, я старалась приноровиться к ходу коня и проверить, насколько я помню вообще, как это все делается. Как ни странно, в этом мире основы верховой езды были все те же, вороной оказался достаточно хорошо выезженным, моя память тоже не подводила, и я смогла расслабиться.

Граф с одобрением наблюдал за мной. Опытный всадник, он буквально сливался с лошадью, сидя так легко, как бывает, когда животное тебе полностью доверяет. Мы проехались по дороге, петлявшей среди холмов, усыпанных полевыми цветами. Дом графа, так и хотелось назвать его «вилла», стоял на самом высоком из них. Небольшой, с черепичной крышей и башней, он был окружен садами, которые террасами спускались к дороге. Яркие, правильной формы, разноцветные клумбы верхних ярусов сада перетекали в зелень деревьев у кованых ворот. Вокруг виллы были поля – золотистые, зеленые, красные, – за ними в дымке виднелись крыши небольших деревень.

Я старательно всматривалась в них, стараясь запомнить местность. Мой спутник ухмыльнулся, заметив этот маневр, но препятствовать не стал.

– А вот и Лагомбардия, – он вдруг показал рукой куда-то вперед, я посмотрела и ахнула. Впереди, над терракотово-красными крышами домов, стоящих очень плотно друг к другу, парили корабли. Отсюда они казались маленькими, почти игрушечными.

– Как это... – Я всмотрелась, заметив, что у них не хватает днища.

– Это эффект высокого горизонта, – граф наслаждался моим изумлением, – на самом деле они, конечно, плывут по морю. И, надеюсь, сегодня пришвартуются к пристани.

– Вы говорите так, будто с нетерпением ожидаете их прибытия.

– Признаться, да, это мои корабли! – он усмехнулся.

– Аристократия не брезгует торговлей?

– К чему презирать то, что нас всех кормит? – слегка беспечно отозвался Алайстер. – Торговля – вот процветание для нашего края.

Серая кобыла безнадежно от нас отстала, впрочем, ни нас, ни художника это не волновало. Тропинка все петляла, и я не утерпела:

– Мы едем в город?

Граф покачал головой:

– Нет. Слишком жарко, не стоит напрягать лошадей.

– Тогда зачем вы вообще предложили эту прогулку?

– Вам же наверняка было скучно... – Он замолчал, затем вдруг продекламировал:

Это было неожиданно.

– Чьи это стихи? – поинтересовалась я. Мой спутник чуть дернул уголком рта, пытаясь скрыть усмешку:

– Мои. Я был... скажем так, весьма романтичным юношей...

– И потом... – поддразнила я, слегка опьяненная воздухом и жарой. Но собеседник вдруг помрачнел.

– А потом моего отца убили. Опрыскали ягоды витиса – это как ваш виноград, только с ярко-красными ягодами, – ядом вирозы... Кто-то очень хорошо знал его привычку после обеда ездить на виноградник и пробовать спелость грозди...

– И вы нашли того, кто это сделал, – я даже не спрашивала, но он покачал головой:

– Нет, так и не нашел. Да и времени не было. Смерть отца породила раздоры в Лагомбардии, чем воспользовались Пастыри, втянув республику в войну с герцогством Риччионе.

– Почему вы не вмешались?

– Я? Конечно, вмешался, но был слишком молод, к тому же несколько лет, рассорившись с отцом, провел в Лаччио, намереваясь стать художником. Глупые мечты...

– Почему?

– Потому что до нашего друга Боненвенунто мне очень далеко, – он грустно усмехнулся. – К тому же мое отсутствие подорвало авторитет нашего рода, и после смерти отца момент был упущен. Мне понадобилось достаточно много времени, чтобы восстановить мирные отношения двух стран.

– Они так важны для вас? – нахмурилась я.

– Конечно! По мне, так лучше торговать, чем воевать! – Граф остановил коня и очень серьезно посмотрел на меня. – Если Карисса исчезнет, Пастыри в Лаччио сделают все, чтобы война вновь вспыхнула, и тогда ее уже ничто не остановит... Выжженные поля, разрушенные деревни...

– И поэтому вы решили устроить мне экскурсию? – понимающе протянула я, испытывая странное желание задеть его. – Так надо было еще завести в какую-нибудь деревню, зайти в дом, дать подержать кудрявого чумазого малыша...

– Я не думаю, что это поможет...

– Понятно. Да, красоты города впечатляют. Особенно огромный белый купол собора.

– Тампль, – поправил он меня, – так мы называем его.

– Тампль, – послушно повторила я. – Что ж, ваша светлость, спасибо за прогулку! Было весьма, гм... познавательно.

Чувствуя, что во мне вновь разгорается злость на этого человека, так умело манипулирующего чувствами других, я развернула коня и направилась обратно в сторону дома, возвышавшегося на холме. Теперь он напомнил мне тюрьму или неприступную крепость.

Граф догнал меня, но не стал ничего говорить, просто молча поехал рядом. Я даже не смотрела на него, слишком оскорбленная всей этой показухой: лошади, поля, рассказ о себе, несчастном и одиноком... Все еще кипя от негодования, я украдкой бросила взгляд на своего спутника. Он с равнодушным видом ехал рядом, будто нашего разговора и не было.

– О, наконец-то, кто же ездит в такую жару! – Боненвенунто присоединился к нам, когда мы проехали где-то две трети дороги.

Лицо художника подозрительно раскраснелось, а глаза блестели. Он пристроился рядом и протянул мне пузатый глиняный кувшин, оплетенный лозой:

– Ничто так не утоляет жажду, как дивный фьён, сделанный из ягод витиса!

Я невольно улыбнулась, но кувшин не взяла:

– Простите, я при исполнении.

При этих словах на щеках графа заиграли желваки, словно он сдерживался.

– Да? Жаль, – не поняв моих слов, художник пожал плечами, обогнул меня и поравнявшись со своим покровителем, протянул ему сосуд:

– Мэссэр?

Граф одарил его мрачным взглядом и коротко и емко сообщил, что он думает о местных пьяницах. Тот ничуть не обиделся, лишь отъехал на безопасное расстояние и, притормозив кобылу, сделал несколько больших глотков. Затем, тыльной стороной ладони вытерев губы, воскликнул:

– Тут немного и было!

После чего зашвырнул кувшин куда-то в сторону. Глухой стук возвестил, что керамика раскололась. Граф Алайстер яростно скрежетнул зубами, но промолчал.

Подъехав к воротам усадьбы, он спешился, передал наших коней Боненвенунто и вновь взмахнул рукой в воздухе:

– Прошу!

Я послушно шагнула в яркий белый свет и оказалась в комнате. Сразу же портал закрылся. Разозленный неудачей хозяин дома явно не собирался провожать меня.

Далия помогла мне переодеться, после чего принесла обед: фаршированного не то воробья, не то перепела, какие-то распаренные овощи, хлеб и фьён. При расспросах выяснилось, что эту птицу при жизни звали квал, и он приготовлен во фьёне со специями и ягодами, и это очень изысканное блюдо. Возможно, не стоило сразу после знакомства накидываться с ножом и вилкой, но я рассудила, что холодным он будет менее приятен. Во время обеда я попыталась расспросить Далию о ее хозяине, но она отвечала очень уклончиво, и ничего нового мне узнать не удалось.

День тянулся очень медленно, я изнывала от скуки, совершенно не зная, чем себя занять.

Рассматривать гобелен, висевший на стене, мне быстро надоело, да и картинка была невеселая: тела жениха и невесты, пронзенные стрелами, все пирующие вскочили со своих мест и пальцами указывают на двух розовых птиц, напоминающих наших лебедей, которые взмывают в небо. В памяти внезапно всплыла древняя легенда, в которой влюбленные были застрелены ревнивым соперником на свадебном пиру и превратились в розовых птиц – анела́.

Я с недоверием взглянула на гобелен. Вот интересно только, откуда я это все знала. Так же как знала, что этот дом, по всей видимости, – любимая загородная вилла графа Алайстера, главы могущественного рода, который являлся главой Совета десяти и фактическим правителем Лагомбардии. Даже нынешний д'орез был избран и по давней традиции обручен с морем по желанию Алайстера.

При мыслях о Гаудани сердце учащенно забилось. Лоренцио... это имя пришло само собой, как и воспоминание: темноволосый красавец, склонившийся к моей руке. Я буквально ощутила теплоту его пальцев, прикосновение губ к моему запястью... да что же это такое! Я затрясла головой, прогоняя наваждение.

Затем вскочила и закружила по комнате, пытаясь понять, откуда все эти воспоминания. Да и мое желание уколоть Алайстера на прогулке... Будто я была избалованной принцессой.

Взгляд упал на кольцо, которое сегодня утром граф надел мне на палец. Кажется, он сказал, что это амулет. Возможно ли, что именно кольцо заставляло меня вести себя и думать, как Карисса? Вчера я бы лишь рассмеялась в ответ на такое предположение, но не сегодня.

Я решительно стянула кольцо с пальца, положила его на стол и прошлась по комнате. Ничего не случилось. Не было ни грома, ни молнии, сюда не примчался разгневанный хозяин дома. Мыслей тоже не было. Никаких. Ни своих, ни чужих.

Поняв, что для чистоты эксперимента мне необходимо выйти хотя бы в соседнее помещение, я задумалась. С одной стороны, Рой категорически запретил мне покидать комнату, с другой... маячок оставался в комнате.

Все еще колеблясь, я приоткрыла дверь и вышла, готовая сбежать в свое убежище при малейшем постороннем шорохе. Но, как я и предполагала, там никого не было. Я прошлась вдоль комнаты, внимательно рассматривая фрески, изображавшие парк.

Надо отдать должное мастерству художника: складывалось ощущение, что находишься в волшебном лесу. Яркие цветы, зеленые листья, красные гроздья местного винограда, витиса, и где-то вдалеке синее небо с белоснежными облаками. Я дошла до еще одной двери, ведущей дальше, и, желая проделать то же самое, но с кольцом-амулетом на пальце, повернула обратно.

Не успела я сделать и пары шагов, когда вдруг по стенам пробежались желтые сполохи, нарисованные поля покрылись некрасивыми трещинами. В этот же момент раздался оглушительный грохот, и меня отбросило к противоположной стене. Дверь, ведущая в мою комнату, разлетелась на кусочки, пол вздрогнул, а с потолка посыпалась штукатурка.

Должно быть, я на несколько секунд потеряла сознание, потому что вдруг поняла, что сижу в углу, прикрыв голову руками, а в комнате полно людей.

Кажется, они что-то говорили, но я не слышала, оглушенная взрывом. Это было даже забавно – смотреть, как они, словно рыбы, открывают рты, отчаянно жестикулируя. Меня, полускрытую уцелевшей дверью, они не замечали. Я с каким-то отстраненным интересом рассматривала кусок штукатурки, лежащий неподалеку, там был изображен глаз птицы. Большой и круглый, два круга – белый и черный, – внутри какие-то блики... Затем слух вернулся, и мир вокруг просто взорвался какофонией звуков.

Крики, оханье, испуганные возгласы, торопливые звуки шагов, хлопанье дверей – я все это воспринимала слишком отстраненно, словно смотрела представление в театре.

Слуги отчаянно жестикулировали и толкались, стараясь получше рассмотреть комнату, вернее, то, что от нее осталось: по всему полу были разбросаны доски от кровати, ошметки гобеленов и портьер, на которых, точно снег, лежал тонкий слой белого пуха, по всей видимости, из простыней и подушек. Далия вбежала одной из последних. Увидев спальню, она побледнела и рухнула на ближайший стул.

– Что здесь... – негромкий голос графа перекрыл шум.

Делрой Алайстер появился в компании художника. Увидев, что стало с дверями спальни, они переглянулись. Боненвенунто устремился к перекошенному проему. Граф остановил его, а сам прошел внутрь. Через несколько минут он вернулся. Его лицо было очень мрачным. Качнув головой в ответ на вопросительные взгляды художника и Далии, граф посмотрел на слуг, все еще толпившихся в комнате.

– Можете идти, – ровным голосом произнес он. Те, спеша исполнить приказ хозяина, кинулись к дверям и тут же начали толкаться. Рой с какой-то усталой злостью проводил их взглядом, а потом заметил меня, все еще сидевшую в углу за дверью.

– Вы живы! – воскликнул граф.

Он подошел и помог подняться. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, я хотела потребовать объяснений, но не могла сказать ни слова: тело вдруг начала сотрясать мелкая дрожь. Потом мои ноги подогнулись, и я бы упала, не удержи граф меня за плечи в самый последний момент.

– Отп-пустите меня, – прошипела я. Голос дрожал, и получилось жалко. Алайстер, все еще прижимая меня к себе, мотнул головой:

– Вы опять упадете.

– Отпустите! – упрямо повторила я, почему-то хватаясь за ткань его дублета. Мне было холодно и страшно. Виновник моих мучений заглянул в мои глаза, затем подхватил на руки, прижал к себе, словно намереваясь согреть, и понес куда-то через анфиладу комнат. Сил сопротивляться не было, да и уже прекрасно зная хозяина дома, это было бессмысленно. Мир вокруг кружился, и я просто закрыла глаза и опустила голову на его плечо, погружаясь в какое-то странное состояние полудремы-полузабытья.

Очнулась я от прикосновения к губам холодного металла. Вода была просто ледяной, дыхание перехватило. Несколько капель обожгли кожу, приводя меня в чувство. Я обнаружила, что опять нахожусь в незнакомой мне комнате, правда, на этот раз вместо кровати я лежала на небольшом диванчике, а надо мной склонялся граф Алайстер.

– Очнулись, – удовлетворенно кивнул он. Я вдохнула и хотела подняться. Но он удержал меня: – Не торопитесь, иначе голова может закружиться.

– Да куда уж больше, – пробормотала я, стряхивая его руку и все-таки садясь.

– Ну, как хотите, – слегка раздраженно сказал он, все еще стоя рядом, словно намереваясь поддержать.

Я медленно и очень внимательно осматривала комнату, в которой оказалась. Расписной потолок – очередной сюжет из легенд с неизменными розовыми птицами, мозаичный пол из зеленого с прожилками камня, ихрана. Вдоль синих стен, украшенных барельефами на мифологические сцены, стояли огромные шкафы с книгами. Резные, со вставками из голубого и серого перламутра, они сами по себе были уже произведением искусства.

Сквозь огромные арочные окна, разделенные лишь узкими колоннами тех же цветов, как и мозаика на полу, виднелись верхушки деревьев. Мне вдруг подумалось, что если открыть все эти окна, комната превратится в террасу, но, судя по всему, это редко делали. Тем не менее огромный массивный стол с богато инкрустированными панелями по бокам был расположен так, чтобы сидевший за ним мог видеть панораму из окон.

Граф подошел к нему и со стуком поставил кубок на лакированное дерево, не заботясь, останутся ли вмятины. Вода плеснула через край, несколько капель попало на бумаги, Алайстер недовольно нахмурился и смахнул их, чернильный след потянулся следом за его рукой к краю листа. Ругнувшись, граф присыпал его песком и недовольно посмотрел на пергамент, словно тот был провинившимся слугой, затем отложил и вновь обернулся ко мне. Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу. Он явно размышлял о чем-то. Заметив, что я прищурилась, граф изобразил на своем лице улыбку и слегка натянуто произнес:

– Я бы хотел извиниться за то, что вам пришлось испытать в последнее время по моей вине.

Я недоверчиво распахнула глаза. В моем понимании извиняющийся граф Алайстер был сродни июльскому снегу. Впрочем, в Питере возможно было все. Наверное, в Лагомбардии тоже.

– Я был неправ, вовлекая вас в это мероприятие, – продолжал он, намеренно игнорируя мое удивление, – но, поверьте, когда я продумывал план, я рассчитывал, что вы замените Кариссу лишь на несколько дней пути из Риччионе сюда, не более. С охраной, предоставленной двумя странами, и прочими атрибутами. Я ошибся. Игра стала слишком опасной, и магическая молния тому подтверждение.

– Магическая молния? – переспросила я.

– Да, заряд магии, который настроен на определенного человека и всегда попадает в жертву. Древняя магия.

– В спальне же никого не было, – возразила я.

– Был перстень. Тот самый, который я приготовил для вас. Я вплавил туда прядь волос принцессы, в честь помолвки она подарила ее в медальоне жениху.

– И он отдал ее вам? – усомнилась вдруг я. Собеседник ухмыльнулся:

– Подарок передавал я, а толщину пряди никто не замерял.

– Мне следовало бы догадаться, – пробормотала я.

Он с какой-то грустной усмешкой посмотрел на меня:

– Полагаете, от меня следует ожидать какую-нибудь подлость?

– Подлость? Нет, вы не способны на то, что сами считаете подлостью, но опасаться вас определенно стоит, – неуверенно поднявшись, я подошла к окнам. Граф остался стоять на месте. Если бы я исподтишка не наблюдала за ним, то и не заметила бы мимолетного шага в мою сторону: он явно намеревался мне помочь, но решил не делать этого.

Ноги все еще подкашивались от слабости, и я прислонилась к одной из колонн. Она была теплой, нагрелась за день от солнца.

Отсюда хорошо были видны черепичные крыши города, прорезанные серебристо-белыми куполами храмов, за которыми простиралось море.

Бирюзовое, переливавшееся золотыми бликами на солнце, оно уходило к высокому горизонту, где темно-синяя полоса воды сливалась с голубым небом.

– Лагомбардия... город мечты и любви... – раздалось у меня над ухом. – Мне жаль, что вы так и не увидели его...

Что-то было в голосе графа такое, что я обернулась. Он стоял, прислонившись к соседней колонне, и с грустью смотрел на виднеющиеся впереди красные крыши. Я вдруг заметила, что у него классический профиль, таким обычно древние скульпторы награждали богов. Полуприкрыв глаза, он с любовью всматривался в свои владения. Сердце забилось сильнее. Мне вдруг представилось, как он смотрит на меня с таким же выражением. А потом мы могли бы выпить кофе...

– Почему не увижу? – тихо спросила я, просто чтобы нарушить молчание.

– Потому что игра зашла слишком далеко, и я не буду рисковать вами, – он даже не повернул головы, – вы отправитесь обратно в свой мир.

– Что? – я даже подпрыгнула на месте, не поверив его словам. – Вы откажетесь от всего? Ради чего?

Он повернулся, его глаза зло сверкнули:

– Я не убийца, что бы вы там обо мне не думали. Негодяй, мерзавец, но не убийца, а оставлять вас здесь равносильно тому, чтобы подписать вам приговор! Уж если они выследили вас здесь, в моем доме...

– Ну, положим, выследили они не меня, – пробормотала я, чувствуя себя как ребенок, у которого вдруг отобрали конфету. Сама мысль о том, что придется покинуть этот яркий мир и вновь отправиться на прополку, вызывала уныние.

– Какая разница? – отозвался граф. – Все равно вам лучше выйти из игры, пока это не зашло слишком далеко. В этой комнате есть шкаф, пятый справа, на нем изображена змея, кусающая свой хвост, как вы знаете, это символ бесконечности. Бесконечности миров.

Он замолчал, давая понять, что сказал мне все. Я еще постояла, наслаждаясь видом, затем подошла к стене, где находились книжные шкафы. Считать не пришлось, мозаика была слишком заметной. Змея, кусающая себя за хвост. Бесконечность. Бесконечность времени, бесконечность миров. Я внимательно разглядывала изображение рептилии, на секунду показалось, что она ехидно смотрит на меня, проверяя, смогу ли... затем я нерешительно потянулась к дверной створке.

– Ну что же вы, – приободрил меня хозяин дома, все еще стоя спиной ко мне, – смелее!

Я задумалась. Там, за дверью, был родной Питер, работа, дача, огурцы, так любимые графом Алайстером, опостылевший Макс, нормальная жизнь... Следовало быть честной с самой собой, в глубине души я всегда жаждала приключений, часто жалея, что родилась слишком поздно для безумных скачек и схваток под луной.

Именно поэтому я пошла в пятиборье. И, стыдно сказать, именно поэтому согласилась работать в госорганах, надеясь, что в один прекрасный день случится чудо. И вот оно случилось, но при первой же опасности я бегу обратно, в свою совершенно обыкновенную жизнь.

С другой стороны, я единственный ребенок у мамы, она и бабушка прожили свою жизнь и теперь пытались руководить моей. Они настояли, чтобы я поступила на экономический, они все время ворчали по поводу моей работы в ведомстве, хотя именно зарплата с этой работы позволяла нам жить нормально, да и сейчас, узнав обо всем, они наверняка не одобрят всю эту эскападу.

А ведь еще был сам граф Алайстер, при взгляде на которого сердце замирало, а потом будто неслось вскачь... И если я сейчас уйду, то никогда больше с ним не встречусь. Я развернулась и решительно отошла от шкафа:

– Знаете, я, пожалуй, останусь!

– Вы с ума сошли! – граф обернулся и с изумлением посмотрел на меня. – Вы понимаете, что это опасно?

– Понимаю, – кивнула я, – и остаюсь.

– Что за ерунда! Немедленно объяснитесь, – потребовал он.

– Нет. Я изменила решение и остаюсь, – я вновь села на диванчик и демонстративно скрестила руки на груди, – и поскольку с вами я больше пить не буду, то единственный способ попытаться протащить меня в состоянии беспамятства – это стукнуть по голове чем-нибудь тяжелым!

– Не искушайте меня! – фыркнул Алайстер, с удивлением рассматривая меня, словно взвешивая все «за» и «против». – Скажите, зачем вам это?

– Если я отвечу, что из альтруистических соображений хочу помочь вам, вы поверите?

– Нет.

– Я так и думала. Тогда считайте, что я меркантильна и хочу обещанную вами премию. В двойном размере.

Граф нахмурился.

– Вам нужны деньги? – напрямик спросил он. Я покачала головой:

– Деньги нужны всем. Они помогают нам стать независимыми.

– Или слишком зависимыми от них.

Он помолчал, а потом тяжело вздохнул.

– Признаюсь, вы облегчили мне задачу. Но учтите: игра становится опасной. Последствия вы видели.

– Видела. Хотя... не могу понять, почему молния ударила в спальню, а не в меня?

– Маяком служило кольцо. Вернее, вплавленная туда прядь волос. Судя по всему, наши противники знали, что я использую амулет.

При словах «наши противники» я улыбнулась, понимая, что эта партия осталась за мной.

– Интересно, почему хотели уничтожить двойник, а не оригинал?

– Ваша гибель осложнила бы отношения между нашими странами. Мне пришлось бы потратить много усилий, чтобы замять скандал. Это отвлекло бы от свадьбы. Кто бы мог подумать, что я буду радоваться тому, что вы ослушались приказа!

Я улыбнулась и призналась:

– На самом деле я хотела провести эксперимент...

Понимая, что именно сейчас не стоит ничего скрывать, я сбивчиво рассказала о своих ощущениях, когда кольцо было надето на мой палец. Вопреки моим ожиданиям, Рой очень внимательно выслушал меня, затем кивнул:

– Да, такое возможно. Эти амулеты фактически передают тому, кто их носит, часть памяти другого человека. Значит, и чувства, и мысли тоже этому подвластны. Интересное наблюдение.

– Простите?

– До вас никто не говорил об этом.

– Не считали нужным?

– Или не замечали. – Рой сел за стол, подвинул лист бумаги и, достав грифель, начал бездумно штриховать. – В любом случае мы знаем, что Кариссу пытались уничтожить.

– У вас есть предположения, кто стоит за всем этим? – без обиняков спросила я. Граф пожал плечами:

– Разумеется, Пастыри из Лаччио. Остается понять, кто в Лагомбардии связан с ними, но на этот вопрос я не готов ответить. Пока не готов.

– Слишком много подозреваемых – поддразнила я.

– Увы, некоторым знатным семействам с обеих сторон была очень выгодна война между нашими государствами.

– И кто выиграет больше всех?

– На самом деле, никто, но, думаете, кому-то до этого есть дело? – теперь голос графа был полон сарказма. – Сиюминутная выгода – вот то, что все видят. И я не знаю, кто из них готов убить женщину ради очередного мешка золота.

Я внимательно посмотрела на него:

– В связи со всеми событиями вы уверены, что Карисса жива?

– Да. Более того, кузина в безопасности. Хрусталь в ее медальоне не стал светлым.

– Почему он светлеет? – спросила я. Рой улыбнулся. Отодвинул исчирканный лист и взял следующий. На этот раз его движения были последовательными и четкими.

– Сказать по правде, я как-то не задумывался об этом, – он взглянул на меня и вновь перевел взгляд на рисунок. Движения грифеля стали плавнее, – все дело в том, что черный хрусталь прекрасно хранит все, что в него заключили. Возможно, попадая в него, кровь остается как бы живой, и лишь когда владелец умирает, она перестает быть прежней.

– И что же с ней происходит?

– Ну что может произойти с кровью? Кислород перестает поступать, и она сворачивается, – он с насмешкой посмотрел на меня. – В результате получается химическая реакция... уж это-то вы должны знать!

– Вы переносите меня в другой мир, показываете магию, а потом требуете, чтобы я вспомнила школьную программу по химии! – возмутилась я. – Еще скажите, что магию можно объяснить с научной точки зрения!

– Если постараться, то можно, – согласился Рой. – Только зачем?

Он посмотрел на лист, по которому водил грифелем, едва заметно смутился. Я успела заметить, что там был набросок – портрет девушки, чем-то похожей на меня. Я хотела попросить показать, но граф быстро скомкал его:

– Теперь о главном: раз уж вы приняли решение остаться, вы полностью подчиняетесь моим приказам и не устраиваете самодеятельности, как с кольцом!

– Если бы я не устроила этой самодеятельности, то вряд ли сейчас сидела бы в этой комнате и выслушивала ваши требования, – парировала я, с удовлетворением заметив, что он вздрогнул, но тут же взял себя в руки:

– Это было исключение. Вы согласны с моим условием?

– У меня есть выбор?

– Либо согласиться, либо, – он кивнул в сторону шкафа, – уйти.

Я внимательно посмотрела на него, затем на дверь. Змея, кусающая себя за хвост, уставилась на меня. Мозаика была выложена так, что змея казалась живой, были видны мельчайшие чешуйки на ее теле, блеск немигающих глаз, маленькие точки-ноздри.

Я всегда испытывала отвращение к змеям, поэтому отвернулась к окнам, за которыми лежал новый для меня мир, полный красок и приключений, будоражащих кровь. Мир, где я была почти свободна от удушливой и чрезмерной опеки. Я встала, прошлась по комнате, затем повернулась к графу:

– Я согласна.

Рой кивнул:

– Хорошо. Порталами сейчас пользоваться опасно, скорее всего, нас выследили именно по ним, кольцо Кариссы скрыло вашу сущность, но больше этой ошибки никто не допустит. Ни Лаччио, ни мы. Придется ехать, как обычные путники: знатная, но бедная дама со служанкой и охраной.

– Не слишком ли очевидно? – усомнилась я.

– Разумеется, нет! Доверьтесь мне, – он радостно улыбнулся. Мне подумалось, что на самом деле граф даже получает удовольствие, находясь в гуще событий.

Глава 5

Покидать виллу графа Алайстера мне пришлось, переодевшись в служанку. Закутавшись в плащи, с плетеными корзинами в руках, мы с Далией выскользнули из черного хода и, огибая сады, миновали высокие кованые ворота.

Дальше мы вынуждены были идти по пыльной дороге под пока еще палящими лучами южного солнца. Уже минут через пятнадцать одежда прилипла к телу, а по лицу просто струился пот. Громоздкая корзина оттягивала руки, края лозы неприятно царапали кожу даже через ткань простого платья, которым со мной поделилась Далия.

Сама она легко шла впереди меня, абсолютно не чувствуя жары. Я с завистью посмотрела на нее, затем с тоской – на зеленевшую впереди рощицу, за которой нас должен был ждать Боненвенунто с каретой и охраной. Идти предстояло не меньше получаса, и я приуныла. Далия, словно почувствовав мое настроение, обернулась:

– Потерпите, мадонна, роща ближе, чем кажется, тем более мы можем срезать путь через поля витиса.

Она махнула свободной рукой в сторону зеленых лоз, ровными рядами растущих неподалеку. Их огромные алые гроздья были тщательно подвязаны.

– Только осторожно, – предупредила меня моя спутница, – за кражу хоть одной ягодки здесь могут отрезать ухо!

– Граф так суров?

– Нет, это древний закон, и даже он не в силах изменить его.

– Я думала, он – хозяин своих земель, – фыркнула я. Далия смерила меня строгим взглядом: – Именно так, поэтому, как никто другой, мэссэр граф прекрасно понимает, что нельзя разрушить за один миг то, что создавалось веками. Витис кормит соседние деревни, и крестьяне вправе защищать себя. Отмени граф это право – арендаторы почувствовали бы себя уязвленными.

– Понятно, – кивнула я, вслед за служанкой сворачивая с дороги и ступая на пожухшую от жары траву.

Между высокими лозами царила прохлада. Идти вдоль рядов было гораздо легче, чем по дороге. Я внимательно осматривала растения, пытаясь сравнить со своим миром.

Витис выглядел почти как наш виноград: отслаивающаяся тонкая кора, узловатые лозы, огромные зеленые листья почти с тем же рисунком. Лишь прожилки на них были красными, как и сами ягоды. Мне захотелось попробовать их на вкус, но я сдержалась, вспомнив предостережение Далии. Мы почти прошли поле, когда откуда-то сбоку раздался строгий оклик. Какой-то невысокий мужчина бежал к нам. Его штаны из грубого сукна выцвели, а рубаха пожелтела от времени.

– Эй вы, стойте! – потребовал он. Далия опустила корзину на землю и выжидающе посмотрела на него:

– Джованио, здравствуй, – в ее голосе сквозила досада.

– Далия? – Он остановился неподалеку, тяжело дыша, по его шее к груди, покрытой черными жесткими волосками, стекали струйки пота. – Я уж думал, кто чужой идет.

– В такую жару? – фыркнула она.

– В такую жару только чужие и ходят! Свои-то знают... а что тебя заставило?

– Да вот, надо родственницу в деревню проводить, – она мотнула головой в мою сторону. Джованио повернулся ко мне. Его глаза внезапно заблестели:

– Откуда такая? Ты ж вроде сирота?

– Дальняя кузина. С севера, – сухо пояснила женщина. – Ты долго нас еще на солнцепеке держать собираешься?

– Да ладно, дай мне с девушкой пообщаться! Редко в наши края такие красавицы заходят! – отмахнулся тот, намереваясь подойти ко мне ближе. От него разило потом и перегаром. Далия преградила ему путь.

– С женой приходи, вот и наобщаетесь, – веско произнесла она. При упоминании жены Джованио сник и попятился.

– Ну... твоя правда, что вам лишнюю пыль глотать, – пробурчал он, старательно пряча взгляд. Служанка фыркнула и зашагала к рощице. Я поплелась за ней следом.

– Удачного пути! – совершенно искренне понеслось нам вслед. Далия по-особому скрестила пальцы на правой руке:

– Вот ведь! Так и беду накликать недолго!

– Почему? – и я, пыхтя, переложила корзину из руки в руку.

– Потому что путь впереди, и лишь Создатель знает, какой он! – сурово сказала служанка. Я пожала плечами и поплелась за ней к заветной роще.

Мои надежды, что среди деревьев можно будет укрыться от солнца, не оправдались: мелкие узкие листья почти не отбрасывали тень, за чахлой рощей виднелись остатки колонн, когда-то здесь находился храм.

Рядом с руинами стояло нечто, напоминающее ящик на колесах, в который были впряжены две унылые гнедые лошади. Бок одной из них был заляпан грязью. По всей видимости, это и была карета, нанятая Боненвенунто.

Сам он лежал под одним из деревьев и азартно резался в карты с двумя мужчинами весьма сомнительной наружности: не то разбойники, не то бретёры. Во всяком случае, я бы не желала встретиться с ними в темном переулке: невысокие, коренастые, нос у одного из них свернут на бок, темные, давно не стриженные, волосы висели как сосульки. Одежда тоже оставляла желать лучшего: засаленные куртки из кожи с рядами металлических дисков размером с монету – дешевая замена кольчуге, штаны из темной ткани, видавшие виды сапоги, обтрепанные манжеты и воротники рубашек.

Увидев компанию художника, Далия буквально швырнула корзину на землю и накинулась на него, словно бык на красную тряпку:

– Ах ты бездельник!!! Да что ты себе позволяешь!

– Далия, любовь моя! – Боненвенунто, отбросив карты, вскочил и широко улыбнулся, предвкушая очередную перепалку. – Чем я не смог порадовать тебя на этот раз?

Его приятели тоже поднялись и скованно поклонились мне, а затем с интересом посмотрели на служанку, которая придирчиво рассматривала ящик на колесах:

– Что ты притащил?

– Карету, как и повелел его светлость, – хмыкнул художник, отряхивая свой камзол с пестрыми рукавами.

– Ты называешь это каретой? Полагаешь, мадонне будет достойно путешествовать там?

– Полагаю, что мэссэр граф отдал мне очень четкие распоряжения, и не тебе, женщина, их нарушать, – сухо отозвался Боненвенунто, на секунду став серьезным, но тут же вновь заулыбался, уже обращаясь ко мне: – Мадонна, припадаю к вашим ногам! Надеюсь, вы сами не в обиде за столь скромную повозку. Уверяю, будь моя воля, я бы выбрал для вас золотую колесницу, усыпанную розами и фиалками.

– Это было бы не очень удобно: на такой жаре сорванные цветы быстро бы завяли, а если их ставить в горшках, то мне не хватило бы места, – отозвалась я, устало опускаясь под дерево и надеясь, что тень, отбрасываемая широким узловатым стволом, хоть как-то защитит от солнца. Щеки и шея уже горели, и я готова была сесть даже в катафалк, лишь бы уйти от обжигающих лучей.

Художник протянул мне флягу с водой:

– Мадонна, почту за честь, если ваши прекрасные губы коснутся края этой фляги.

– Я надеюсь, это не помешает вам потом ее хорошенько помыть, перед тем как наполнить вновь, – отозвалась я, делая глоток. Это оказалось вино. Или, как там оно называлось у них в Лагомбардии, фьён. Терпкое, сладкое, с явным привкусом малины, оно приятной прохладой разливалось по телу. Интересно, как ему удается так долго оставаться охлажденным. Я внимательно посмотрела на флягу. Она была настоящим произведением искусства: из голубого металла, на котором был выбит мольберт и кисть, оплетенная тонкой коричневой кожей с голубым кантом. Ободок из черных камней шел вокруг горлышка. Такие же камни были на том самом кольце с прядью волос принцессы.

– Подарок мэссэра графа, – пояснил художник, по-своему истолковав мой интерес. – О, наш добрый хозяин всегда знает, чем угодить своим преданным слугам.

– Вам повезло с покровителем. – Я вернула флягу. – Думаю, нам следует отправиться в путь. Наверняка мэссэр граф приказал, чтобы мы не задерживались?

– Именно, мадонна! – он с наигранным восхищением поцеловал кончики моих пальцев. – Пьетро, Паоло, разве я не говорил, что она прекрасна! Еще и умна! Редкое сочетание в женщине!

Далия презрительно усмехнулась и покачала головой. Я тоже усмехнулась, но своим мыслям: по случайности или же по какой-то прихоти моих охранников звали, как покровителей нашего Петропавловского собора. Я решила, что это хороший знак.

Боненвенунто проводил меня к карете. При ближайшем рассмотрении она была не пыльно-серой, как казалось вначале, а расписной. Вернее, была расписной много лет тому назад. Если сильно постараться, то по остаткам краски даже можно было угадать бледно-голубой фон и цветы на нем.

Внутри средство передвижения тоже не отличалось изяществом и комфортом: деревянная лавка, на которую были накиданы подушки, пропахшие лавандой и мускусом. Далия вновь презрительно сморщила нос, но промолчала.

Я нехотя заняла свое место, стараясь не откидываться на подушки, которые показались мне не слишком чистыми. Благо стекол в карете не было, лишь занавеси, которые служанка неплотно задернула, чтобы сквозь них проникал легкий ветерок.

Внутри тоже было непереносимо жарко, но, во всяком случае, крыша защищала нас от солнца. Наши сопровождающие все вместе взобрались на скамью кучера, щелкнул хлыст, и карета покатилась по потрескавшейся дороге, поднимая столбы пыли.

Уже на пятой минуте я проклинала и свою любовь к авантюрам, и графа, обманом заманившего меня сюда, и саму дорогу, по которой мы ехали. Карета действительно оказалась ящиком на колесах, и я всем телом ощущала каждый ухаб. Почти в отчаянии я посмотрела на Далию, которая сидела напротив меня совершенно расслаблено, устыдилась и попыталась последовать ее примеру. То ли мне действительно удалось расслабиться, то ли меня просто укачало, но я все-таки задремала.

Я проснулась от того, что наше средство передвижения остановилось.

На сбившихся подушках тело затекло, вдобавок голова просто раскалывалась от запаха лаванды. Далии я не увидела. Зато услышала ее пронзительный голос. Судя по всему, она отчитывала Боненвенунто. Я с трудом поднялась и вышла из кареты.

Они стояли друг напротив друга, служанка – по обычаю, уперев руки в бока, художник – слегка затравленно оглядываясь в сторону своих приятелей, словно надеясь на помощь, но те предпочли сделать вид, что очень заняты лошадьми.

– Что здесь происходит? – негромко спросила я. Далия повернулась ко мне:

– Мадонна! Вы проснулись! Представляете, этот остолоп, – она кивнула в сторону Боненвенунто, – предлагает нам заночевать в клирахе!

– Клирах? – переспросила я.

– Место, где живут пастыри, – пояснила Далия. Я кивнула, похоже, речь шла о местном монастыре.

– Мадонне не место среди стольких мужчин! – продолжала служанка.

– Предпочитаешь ночевку под открытым небом? – устало огрызнулся Боненвенунто. – Постоялый двор занят. Буквально за час до нас туда приехал знатный господин из Наполио и занял все комнаты.

– Так перекупи их!

– Не могу.

– Почему же? – не поняла женщина.

– Потому что это сорвет легенду, – негромко пояснила я. – Бедная госпожа не может перекупить дом, не так ли?

– Мадонна! Все в точку! – обрадовался Боненвенунто. – Вот сразу видно, что у вас нет недостатка в мужчинах!

– Это еще с чего? – насторожилась я. Далия фыркнула и отошла в сторону. Художник проводил ее озорным взглядом:

– Мужчины любят умных и красивых женщин!

– Только женятся на дурах, – пробурчала я. – Если на постоялом дворе мест нет, то нам придется ехать до следующего?

– Боюсь, мадонна, это очень далеко, тракт очень старый, – заметил художник, – мы специально выбрали его, чтобы привлекать меньше внимания.

– Тогда остается лишь ночевать под открытым небом?

– Ну... – протянул он, – как я уже упоминал этой сварливой женщине, здесь неподалеку есть клирах... Любой путник может попросить пастырей о ночлеге, они не имеют право отказать.

Я кивнула и задумалась. С одной стороны, мне не хотелось привлекать к себе внимание, памятуя о последствиях удара магической молнией в спальню на вилле графа. С другой – ночевать под открытым небом я не любила. К тому же вспомнилась старая истина: прятаться лучше всего там, где тебя не будут искать.

Да и кто заподозрит бедную женщину, путешествующую в окружении нескольких слуг. Я огляделась по сторонам. И Далия, и Боно с тезками ангелов-хранителей моего города стояли и выжидающе смотрели на меня. Они выглядели усталыми. Все еще колеблясь, я перевела взгляд на повозку. Впряженные в нее лошади понуро косились на нас, тяжело поводя тощими боками. А ведь они заслуживали отдых больше нас всех вместе взятых.

– Поехали в клирах, – сдалась я.

Показалось, или после этих слов кони повеселели. Путь не занял много времени, и вскоре мы стояли у стен, в темноте ночи казавшихся почти зловещими.

Боненвенунто слез с облучка и громко постучал в ворота специально прикрепленным молоточком. С третьего удара смотровое окошко распахнулось. После достаточно эмоционального разговора, где сторож утверждал, что все беды от женщин, а художник не менее горячо настаивал, что это не повод оставлять мадонну ночевать под открытым небом, ворота распахнулись, и мы въехали во двор.

В дрожащем свете гль’ойнов я видела, что двор покрыт булыжниками, а вокруг высятся крепостные стены. Несколько мужчин в длинных одеяниях на манер римских тог вышли узнать, что за шум, и с явным недовольством смотрели на нас.

– Это клирах святого Базилика, – прошептала мне в ухо служанка, – мужчины здесь не любят женщин, ибо считают, что мы самый большой грех, который допустил на земле наш Создатель. Поэтому они носят белые одежды, блюдут целомудрие и постоянно повторяют хвалебные речи своему святому, открывшему глаза на греховную сущность женщин.

Мужчины действительно что-то постоянно шептали. Боненвенунто, распорядившись насчет отдыха лошадям, подошел к нам:

– Мы с ребятами заночуем у святош в зале для паломников, а вам придется пройти в гостевой дом, где вас закроют до утра. Только на этом условии они согласились пустить нас.

– Что значит «закроют»? – напряглась я.

– Таков обычай, – художник пожал плечами. – Пастыри опасаются, что женщина сможет ночью выйти и соблазнить одного из них.

– Они себя в зеркало видели? – поинтересовалась я, окидывая мужчин в балахонах оценивающим взглядом.

– Боюсь, мадонна, что сей греховный предмет запрещен в клирахе.

– Тогда понятно. – Я умоляюще взглянула на художника. – Неужели ты не можешь вспомнить какой-нибудь закон, который не позволит нам разделиться?

– Вспомнить-то могу, но пастыри подчиняются лишь Истинному Пастырю, чей престол находится в Лаччио, так что мы лишь попросту сотрясаем воздух...

Я с досадой поморщилась. Признаюсь, что с художником и головорезами, нанятыми им, мне было бы спокойнее.

– К сожалению, лошади устали, да и на дороге уже ничего не видно, – вздохнул Боненвенунто. Его тоже не радовала перспектива такой ночевки.

– Вы готовы? – раздался за спиной слишком приятный вкрадчивый голос. Я нерешительно посмотрела на своих сопровождающих, затем на этих мужчин в белых одеяниях. Их взгляды мне не понравились.

– Мы идем, пастырь, – откликнулась Далия.

– Сейчас. – Мгновенно приняв решение, я потянула художника за рукав, отводя в тень собора. – Дай мне свою шпагу!

– Что? – он слегка опешил.

– Шпагу, живо!

Я сделала вид, что расправляю юбки, загородив собой Боненвенунто, он отстегнул ножны и протянул их мне. Я схватила не глядя и постаралась как можно быстрее спрятать оружие в складках ткани. Благо в темноте оно было не слишком заметно. Сердце тревожно колотилось, когда я подошла к мужчинам и улыбнулась:

– Простите, пастырь, мне нужно было убедится, что слуги выполнят мои распоряжения.

– В этом нет нужды, мужчина всегда поступит разумнее, чем скажет женщина...

– Особенно если она ему пять раз это напомнит! – не удержалась я.

Далия прикусила губу, скрывая улыбку, а головорезы, сопровождавшие нас, расхохотались.

– Пастырь, простите наших спутников, они лишь грубые воины, – служанка попыталась сгладить впечатление, но не думаю, что ей это удалось.

В любом случае за ворота нас не выставили. Недовольно хмурясь, один из мужчин в белых одеяниях проводил нас в глубь двора.

Пройдя под аркой, мы вышли в сад. В свете единственного гль’ойна мы едва различали тропинку, которая привела нас к небольшому домику, стоявшему в окружении каких-то ароматных кустов: не то жимолости, не то жасмина. Место было очень глухим и тихим. От этого тревога, снедавшая меня, лишь усилилась, и я крепче сжала шпагу, чуть вытащив ее из ножен.

– Прошу, – безучастно кивнул наш провожатый.

Он подождал, пока мы зайдем, и запер за нами дверь. Громыхнул засов. Гль’ойн задергался, затем выровнялся, освещая пространство. Мы с Далией переглянулись и вздохнули.

Дом оставлял желать лучшего. Потрескавшиеся стены, с которых слоями осыпалась штукатурка. На одной из них висело небольшое продолговатое панно из полированного темного дерева. На нем был изображен одноглазый человек, висящий вниз головой. По всей видимости, это было местное распятие, поскольку при виде него Далия торжественно поклонилась и коснулась пальцами сначала лба, а потом по очереди плеч.

Я внимательно следила за ней, но повторять не стала, решив попрактиковаться завтра в карете. Пока служанка отдавала дань местному божеству, я прошлась по комнате, заглянула за занавеску, делившую помещение на две неравные части, и с радостью обнаружила бадью с еле теплой водой, несколько льняных полотенец, а также кувшин для умывания. Желание искупаться было велико, но сначала следовало помочь Далии расположиться, и я лишь обтерла лицо влажным полотенцем, в очередной раз жалея о решении переночевать здесь.

Пока я совершала водные процедуры, Далия скинула покрывала с кроватей и убедилась, что на них сухое и, главное, чистое белье. Впечатлившись гостеприимством, я на всякий случай еще раз прошлась по комнате. Тишина действовала на нервы, и мне хотелось удостовериться, что мы в безопасности.

Ставни, закрывавшие окна, оказались заперты снаружи. Я внимательно осмотрела их и заметила щели, через которые в случае чего можно было шпагой попытаться поддеть засов.

Под удивленным взглядом Далии я вытащила оружие, слегка согнула его сначала в одну сторону, затем в другую, проверяя на крепость, затем встала в позицию.

– Мадонна, откуда... – Служанка внимательно посмотрела на витую гарду: причудливо сплетенные листья витиса. – Это же шпага Боно!

– Верно! – подтвердила я. – Раз уж нас заперли здесь без охраны, не оставаться же без оружия?

Клинок оказался длиннее и тяжелее, чем те, которыми я фехтовала, или это я уже забыла. Вспоминая, чему меня учили, я сделала пару выпадов, разминая запястье, затем попробовала финт и недовольно поморщилась: рука потеряла былую гибкость.

Выпад, еще – и отход назад. Увлекшись, я позабыла про юбки, ноги запуталась в ткани, я чуть не рухнула, лишь в самую последнюю минуту успела схватиться за стул. Шпага вылетела из рук и с грохотом упала на каменный пол. Я выругалась.

– Мадонна, тише! – взмолилась служанка. – Вы всех разбудите!

– Не думаю, – беспечно отозвалась я, поднимая шпагу и кладя ее рядом с кроватью, – этот домик стоит слишком далеко, чтобы его хозяева могли услышать хоть что-то.

Словно вопреки моим словам, раздались шаги, затем тихий голос спросил:

– Мадонна, все ли в порядке?

– Да, все хорошо, – откликнулась я, гадая, кто из пастырей совершает обход.

– Но я слышал шум!

– Это я зацепилась за стул. Вы же знаете, какие женщины неловкие! – я даже не пыталась скрыть ехидство.

– Будьте осторожней! – Как я и предполагала, он не заметил издевки.

– Мадонна, вам не следовало брать шпагу у Боно, – тихо заметила Далия, подходя ко мне, чтобы помочь снять платье.

– Почему? – пробурчала я, с наслаждением скидывая грязную одежду.

– Даме не пристало сражаться! Иначе что будут делать мужчины?

– Пить пиво и стонать, как они устали? – Я внезапно вспомнила Макса и вздохнула. – Давай ложиться?

Та послушно кивнула. По очереди мы искупались в бадье, затем легли на кровати. Гль’ойн погас. Вскоре по мерному дыханию, доносившемуся с соседней кровати, я поняла, что Далия крепко спит.

Сама я, все еще взбудораженная событиями дня, долго ворочалась, затем встала и подошла к окну, приникла к щели между ставнями, надеясь рассмотреть хоть что-то. В глубине сада скрипели цикады или какие-то другие твари. Темнота была такой, что ни монастырские стены, ни деревья не были видны. Зато над каменными громадами древних стен сверкали розовые звезды.

Они были чужими, как и все вокруг. Я присела на подоконник и обхватила колени руками. Сон все не шел. Стена, на которую я оперлась спиной, приятно холодила кожу. Не знаю, сколько я так просидела, созерцая чужое небо. Звук шагов и послышавшаяся за ним ругань, когда человек споткнулся, вывели меня из транса.

Сердце тревожно забилось. Я на всякий случай прокралась к изголовью кровати, схватила шпагу и легла, делая вид, что крепко сплю.

Вовремя! Засов лязгнул. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось в бешеном темпе. Будто со стороны. я наблюдала, как входная дверь приоткрылась. Темная фигура замерла на пороге, а потом шагнула внутрь. Половицы скрипнули. Далия пробормотала что-то во сне и перевернулась на другой бок.

Я замерла, следя за тем, кто вторгся в наше жилище. Дыхание перехватывало, а в ушах шумело. Мне стоило огромного труда сдержаться, когда темная фигура нависла над спящей Далией. Миг, другой... Таинственный гость скользнул дальше, подбираясь к моей кровати.

Я выждала, пока он подойдет почти вплотную, затем вскочила, отбрасывая одеяло на него, и выставила шпагу. Мужчина отшатнулся, бросил взгляд на клинок и, глухо ругнувшись, выхватил свой.

Мы замерли, не сводя глаз друг с друга, и я с удивлением отметила, что лицо нападавшего скрыто черной маской, а волосы укрыты платком, повязанным на манер банданы.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, пытаясь понять, что делать дальше. Затем мой враг сделал обманное движение, будто хотел обойти меня, я дернулась, и он бросился к выходу, я помчалась следом, но он уже выскочил наружу и захлопнул дверь. Лязгнул засов. Я впечаталась в рассохшиеся, но все еще крепкие доски и, выругавшись, вскрикнула.

– Что случилось? – Проснувшись, Далия села на кровати.

– К нам приходил гость. – Я с досадой посмотрела на закрытую дверь.

– Кто?

– Не знаю, он не представился, – съязвила я.

– Кто-то из пастырей? – допытывалась служанка.

– Понятия не имею. Он был в маске. – Я присела на одну из кроватей. – Скажи, пастыри должны надевать маску, когда посещают женщин?

– Конечно же нет! – воскликнула женщина. – Зачем им маска!

– Чтобы не быть узнанным, – предположила я и тяжело вздохнула. – Думаю, что нам надо как-то выбраться отсюда.

– Пастыри это не одобрят, – покачала головой служанка. Я мрачно посмотрела на нее:

– А если нас убьют или похитят, то этого не одобрит граф Делрой. Боюсь, что одним визитом эта ночь не ограничится. Одевайся!

Ей пришлось подчиниться. Пока я натягивала платье, а Далия помогала разобраться со шнуровками, в голове возник план. Как только служанка расправила последнюю складку на ткани, я подошла к окну и попыталась отодвинуть крючок с помощью шпаги.

– Почему бы просто не позвать пастырей? – спросила Далия. – И не рассказать им о незваном госте?

– А ты уверена, что наш незнакомец не один из них? – пропыхтела я. Бряцание железа о дерево возвестило о том, что попытка была успешной. Ставни нехотя раскрылись, и в комнату проник розоватый свет луны.

– Пойдем! – я перевесила ноги и поманила служанку следом за собой. Подобрав юбки, мы вылезли в окно, прокрались между кустов, стараясь лишний раз не шуметь. Выйдя в соседний двор, я остановилась и покрутила головой. Необходимо было где-то переночевать. Взгляд упал на достаточно большое здание с огромным круглым окном над входом.

– Идем, – я подергала Далию за рукав, указывая на приоткрытую дверь.

– Но это же тампль! – испуганно возразила она. – Там общаются с Создателем!

– Ну вот заодно и поговорим! – зло отозвалась я.

Усталость все-таки взяла свое, мне хотелось закрыть глаза и погрузиться в сон, а не прыгать полночи по собору, размахивая чужой шпагой, тяжелевшей с каждой минутой. Признаюсь, что в этот миг, если бы кто-то набросился на меня, я бы убила его не задумываясь. Причем просто перегрызла горло.

К счастью, внутри никого не было. На всякий случай я осмотрелась, но так и не обнаружила ничего подозрительного. Такие же белые, потрескавшиеся от времени стены, как и в домике, ряды темных скамеек для молитв.

Пахло воском. А еще лавандой и полынью. Я поморщилась: никогда не любила запах лаванды, тем более здесь он был слегка навязчивым.

Из-за витражей в окнах внутри казалось темнее, чем на улице. Тьму не могли разогнать свечи, догоравшие у торцевой стены, на которой висело деревянное изображение одноглазого человека. Судя по всему, это был алтарь.

Не обращая на меня внимания, Далия прошла между скамей и остановилась у изображения, преклонила колени и зашептала молитву. Я не стала ее останавливать.

Вместо этого попыталась улечься на скамью. Она была твердой, а неотшлифованные выступы больно впивались в бока. Пришлось встать. Я оценивающе посмотрела на пол из голубых и зеленых плит и на всякий случай потрогала рукой. Чуда не произошло, пол, как и предполагалось, оказался жестким, вдобавок еще сырым и очень холодным.

Так ничего и не придумав, я села, опустила голову на руки и наконец задремала.

Нас весьма бесцеремонно разбудили на рассвете. Кто-то из пастырей вошел в храм и вскрикнул.

Пришлось вставать, уверять, что на нас напало неудержимое желание всю ночь говорить с Создателем. Нам поверили с трудом, но пригласили лицезреть восход солнца. Отказаться мы не посмели и вскоре в компании пастырей оказались в предрассветной мгле на стенах, окружавших клирах, чтобы в торжественном молчании лицезреть первый луч солнца.

Признаться, в другое время зрелище меня бы порадовало: миг, когда тьма обращается в серые сумерки, которые, в свою очередь, развеиваются розовато-золотистыми лучами светила, действительно заставлял затаить дыхание, если перестать зевать от недосыпа.

Затем мы дружно, вернее, послушно, прошли в трапезную: большую комнату, где на длинном столе уже стояли миски с какой-то кашей, на вид напоминающей овсянку. Какова она на вкус, я пробовать не решилась. Я и дома-то ела каши с трудом, куда уж тут новому миру! Лениво ковыряясь в тарелке, я с тоской подумала о своем фирменном кофе.

После завтрака нас попросту выпроводили. То есть настоятельно порекомендовали уехать как можно скорее.

Возможно, в этом сыграла свою роль моя непочтительность, но после разговора с тем самым пастырем, который нашел нас в храме, Боненвенунто как-то странно смотрел на меня, правда, ничего не говорил.

Сев в нашу расписную коробчонку, так я мысленно называла карету, я блаженно раскинулась на подушках, сквозь сон думая, что в мире все относительно, даже грязь внутри экипажа. Как и вчера, наш экипаж подпрыгивал на ухабах, но я, крепко заснув, не замечала этого.

Проснулась я от того, что карета остановилась. Оказалось, Боненвенунто решил свернуть к каким-то очередным развалинам, чтобы переждать полуденную жару.

Из куска ткани, который художник извлек из недр походного сундука, мужчины быстро соорудили что-то наподобие навеса, под которым мы все и расположились.

Пьетро с хитрым видом достал из-под скамьи кучера плетеную корзину, в которой оказались хлеб, пара головок домашнего мягкого сыра, круг колбасы и два кувшина с вином, или, как его называли здесь, фьёна.

– Приятель, неужели ты принялся за старое? – наигранно изумился Пауло, пожевывая сухую травинку. Он уже лежал на траве, с удовольствием вытянув ноги. – То-то я гадал, куда ты бегал всю ночь! Думал, что от этой пресной еды тебя выворачивает, а ты, выходит, в погреба наведывался!

– Не завидуй, друг мой, – поучительно отозвался его напарник, выкладывая сыр и колбасу на камни и ловко нарезая хлеб толстыми ломтями.

Я внимательно посмотрела на Паоло, мысленно сравнивая его с вчерашним незнакомцем. Он был ниже и явно толще, к тому же его руки не были столь белыми и холеными, как те, что я видела ночью. Этому трюку меня научили наши мальчики из следственного: запоминать человека не только по лицу, но и по рукам. Способ был не совсем надежным, но сейчас помог. Руки Пьетро тоже оказались мозолистыми и грубыми.

– Мадонна, – окликнул меня художник, отвлекая от наблюдений. Он протянул мне один из кувшинов.

Я вздрогнула и машинально посмотрела на его руки: с разноцветными следами от въевшейся краски, тонкими порезами от неудачных попыток заточить грифель, они тем не менее были достаточно красивыми, но тоже далеки от тех, которые я видела. Хоть это радовало. Я взяла кувшин. Кубков не было, и фьён пришлось пить из горла.

– Далия мне рассказала о незнакомце, – аккуратно начал художник, выждав, пока я сделаю глоток.

Я замерла, ожидая продолжения.

– Как вы думаете, чего он хотел?

– Не знаю. Но искал он именно меня. Или кого-то очень похожего.

Мы переглянулись. Боно бросил взгляд на наемников, проверяя, подслушивают ли они, но оба были увлечены фьёном.

– В любом случае шпага оказалась для незваного гостя неприятным сюрпризом, он не ожидал сопротивления с моей стороны.

– Теперь уже не будет, – предупредил меня художник, – но надо обязательно рассказать это мэссэру графу.

Я кивнула и откинулась на нагретые солнцем камни, закрыла глаза. Пахло луговыми цветами и малиной. После бессонной ночи пара глотков буквально вскружила голову, и я наслаждалась этим полуденным отдыхом.

Сквозь ленивую дрему я слышала, как Боненвенунто с набитым ртом рассказывал какие-то скабрезности, отчаянно жестикулируя. Дружки художника пили фьён, хохотали и звонко хлопали себя по бедрам, прося повторить особо смешную шутку. Далия сидела рядом со мной. Даже с закрытыми глазами я чувствовала, что она недовольна происходящим, но понимала, что возражать бесполезно.

– Вот пустозвон! – пробормотала она, думая, что ее никто не слышит. Я приоткрыла один глаз. Женщина сидела и с какой-то грустью смотрела на разошедшегося художника. – Хорошо, мэссэр граф его не видит, иначе не избежать ему плетей.

Сон как рукой сняло. Я резко села?

– Плетей? За что?

– Сидит тут, пьянствует, охрана не выставлена... – пробурчала она и добавила чуть громче, – Боненвенунто, ты опять врешь!

– Я? – Он прервал свой рассказ о том, как муж его любовницы прятал художника в своем кабинете, чтобы тот избежал встречи со вторым любовником. – Я готов поклясться святыми мощами, что так оно все и было! Я в одной рубахе сидел и пил с мэссэром прекраснейший фьён, пока эта страстная козочка развлекалась с младшим отпрыском одного из знатнейших родов Лагомбардии...

– И муж был не против таких развлечений своей жены? – усомнилась я.

– Конечно, нет! Ему же нужно и украсить особняк прекрасными фресками, и продвинуться по службе! – совершенно искренне воскликнул художник под громкий хохот. Даже Далия улыбнулась, хотя ее лицо все еще выражало недовольство.

Увлекшись рассказом и принимая тент как щит, никто из нас не заметил, как к развалинам подъехал небольшой отряд. Мы опомнились лишь тогда, когда ткань, натянутая на колья, вдруг с треском сорвалась, опутывая нас, а знакомый голос произнес:

– Какая милая картина! Кто бы мог подумать!

Трепыхаясь, как рыба в сети, я с трудом выбралась из-под ткани и увидела графа Алайстера, за спиной которого маячили стражники. Глядя на них, я вдруг почувствовала, как тугая пружина, сжимавшаяся внутри меня, распрямилась.

– Мэссэр, – первым выбравшись из-под ткани, художник уже склонился в глубоком поклоне, – рад вас видеть в добром здравии.

– Поверь, это взаимно! – голос напоминал сталь.

Я поежилась. Боненвенунто вздрогнул и склонился еще ниже.

Пьетро и Паоло благоразумно затаились под упавшим на головы тентом, надеясь переждать бурю. Далии повезло больше всех, она сидела у самого края, и ткань просто соскользнула с нее. Поприветствовав хозяина, служанка предпочла отойти в сторону, дабы не попасть под горячую руку.

Несмотря на улыбку, застывшую на губах, граф был в ярости. Сделав несколько шагов, он с силой дернул ткань, бутылка жалобно зазвенела, фьён полился на землю. Художник шумно вздохнул, чем заслужил еще один яростный взгляд.

Пауло и Пьетро нехотя поднялись с земли и теперь делали вид, что старательно отряхивают одежду. Граф бросил взгляд на выливающуюся из бутылки жидкость, затем презрительно посмотрел на наемников:

– Как я понимаю, кражей выпивки вы не ограничились?

Друзья переглянулись, Пьетро достал из кармана массивную цепь из зеленого металла с изображением висящего вниз головой одноглазого человека.

– Великолепно, – процедил граф, забирая реликвию и передавая одному из своих людей. – Посадите их под стражу, по возвращению в Лагомбардию они предстанут перед судом.

– Мэссэр, пощадите!

Наемники упали на колени.

– Мэссэр, это же верная смерть для них, – заметил Боненвенунто, тоже побледнев. – Вы же знаете, что за воровство в темпле их сожгут на костре.

– Ну, возможно, просто отправят на рудники... – Рой нарочито медленно снял перчатки, затем с насмешкой посмотрел на неудачливых грабителей. – Хотя, как сказал мне сегодня главный пастырь клираха, эта цепь очень древняя...

– Мы же вернули ее, – робко возразил Пьетро.

– Вы украли ее и тем самым привлекли к себе ненужное внимание, – жестко возразил граф, затем помолчал и добавил. – На первый раз пять плетей каждому. Если такое повторится, я лично повешу вас. Идите!

Пьетро и Пауло поднялись и медленно побрели к людям графа, на ходу скидывая свои кожаные жилеты. Боненвенунто пытался ускользнуть, но был остановлен:

– Боно, с тобой я еще не закончил.

– Мэссэр?

– Когда я приказал нанять людей в охрану, я имел в виду отнюдь не этих головорезов, твоих дружков по дармовой выпивке в тавернах.

– Но, мэссэр граф, они лучшие! Я не первый раз имею с ними дело! Поверьте, что в бою им не будет равных.

– Если они доживут до боя, а не будут болтаться на дереве из-за очередной кражи, – хмуро возразил Алайстер, в раздражении похлопывая себя перчатками по ладони. – К тому же теперь о шайке разбойников, среди которых две женщины, не знает только глухой.

– Об этом я не подумал, – признался художник.

– Разумеется, – подтвердил граф, – поэтому, чтобы тебе лучше думалось, стоит вспомнить свои прежние навыки и на все время нашего путешествия заняться лошадьми.

– Мэссэр! – Боненвенунто поднял на своего хозяина несчастный взгляд, но тот сделал вид, что не заметил этого.

Художник тяжело вздохнул и поплелся к коням. Я думала, что Далия будет торжествовать, но она с сочувствием смотрела ему вслед.

– Он же задыхается рядом с животными, – тихо прошептала она.

– Он задыхается в конюшне от запаха сена, – мрачно поправил ее граф. – На свежем воздухе ему это не повредит.

Свист плети заставил меня вздрогнуть. Я бросила взгляд в сторону, где один из солдат исполнял приказ своего господина. Пьетро стоял, опираясь руками на стену и прикусив губу, чтобы сдержать стоны.

– Что за варварство! – я не смогла сдержаться. – Прекратите это!

Тяжелый взгляд графа скользнул по мне. Я вдруг будто увидела себя со стороны: растрепанная, в грязном платье, с покрасневшим от солнца и фьёна лицом. Рой подошел ко мне почти вплотную.

– На вашем месте я бы поостерегся требовать от меня отмены наказания для этих воров, – вкрадчиво заметил он, – а то я могу решить, что вы с ними заодно... Кстати, зачем вы ночью вылезли из дома через окно и пошли в темпль?

– Знаете, ночью в закрытом снаружи доме очень скучно, не с кем поговорить! – процедила я.

Граф мрачно взглянул на меня, и я заметила, что он осунулся, а под глазами залегли темные круги. Сердце дрогнуло, но Алайстер сразу же развеял жалость к себе.

– Оставьте ваши шутки для вашего полковника! – процедил он сквозь зубы. – И ответьте на вопрос.

– А если я не хочу, что тогда? – Алкоголь все еще бурлил в крови, и мне казалось особенно важным отстоять право на свое мнение. – Меня постигнет та же участь, что и этих несчастных?

Я кивнула в сторону солдат. Закончив экзекуцию, те сворачивали плети. Пьетро что-то сказал, и, к моему удивлению, все рассмеялись.

– Ну что вы! – Рой хищно усмехнулся. – На вас здесь распространяется система наказаний, принятая у вас! Кажется, это отжимания?

– Вы перепутали отделы, – проинформировала я. – Отжимания – прерогатива силовиков, финансовые аналитики на задания не ездят, их просто могут лишить прем...

Я осеклась, глаза графа насмешливо блеснули.

– Продолжайте, – почти весело посоветовал он.

– Вы не можете меня заставить. – При мысли о том, что я могу лишиться премии, я пошла на попятную. – Вы не в праве это делать.

– Мне помнится, вы дали слово исполнять все мои приказы... – Он отвернулся и с наигранной скукой посмотрел куда-то вдаль.

Я задохнулась от этой наглости, но граф молчал. Зло сверкнув глазами, я демонстративно легла на землю. Рубашка на груди предательски провисла. Далия охнула.

Рой резко выдохнул и чуть прищурился, стремясь скрыть подозрительный блеск в глазах. Я вдруг поняла, что слегка погорячилась, но отступать было поздно, и я начала отжиматься. Признаться, я не делала этого с того момента, когда бросила заниматься пятиборьем. Теперь я об этом пожалела.

Первые три раза еще прошли на энтузиазме, к четвертому я уже остыла, но упрямство не позволило мне встать. Стиснув зубы, я продолжала это унизительное занятие, злорадно посматривая на Роя. Он стоял с подчеркнуто скучающим видом, его выдавали лишь руки, слишком крепко сжимающие перчатки, да блеск в полуприкрытых глазах.

Десять, одиннадцать... Вскоре мне стало не до моего мучителя. Жара становилась просто невыносимой. Пот струился по лицу, рубашка так и норовила соскользнуть с груди, тугие шнуровки корсажа впивались в тело, юбки казались уже слишком неудобными и тяжелыми.

– Хватит! – раздался голос графа Алайстера где-то далеко. Упрямо отжавшись еще два раза, я поднялась. Руки дрожали, в ушах шумело от напряжения. Я сделала шаг куда-то к стене и пошатнулась, от жары и нагрузок голова кружилась. Крепкая рука схватила меня за плечо, помогая пройти в тень.

– Надеюсь, на этом наши разногласия, как и ваше упрямство, закончились? – Делрой протянул мне флягу, достаточно простую, лишь выложенный черными камнями вензель напоминал о хозяине.

Поколебавшись между собственной гордостью, вызванной его менторским тоном, и жаждой, я все-таки взяла ее и сделала маленький глоток. Вода была восхитительно холодной. Подавив в себе желание выпить ее всю, я тщательно закрутила крышку и отдала обратно.

– Не бойтесь, вы мне еще нужны, и я не собираюсь отравить вас, – ехидно заметил граф.

– Не стоит нагружать сердце, – отозвалась я.

Он кивнул, принимая пояснения. Подождав, пока я окончательно приду в себя, граф отпустил меня, повесил флягу на пояс и направился в сторону лошадей, на ходу отдавая приказы.

– Мадонна, позвольте дать вам один совет, – Далия неслышно подошла и стала за моей спиной, – никогда не спорьте с графом Алайстером.

– Иначе что? Он обезглавит меня?

– Нет, но ваша жизнь будет полна лишений.

– Она и так полна их, – я пожала плечами и направилась к отряду.

Глава 6

Возок, в котором мы ехали, уже сломали и перевернули, вытоптав вокруг траву, словно здесь шел бой. Мне показалось, что я увидела пятна крови. Завязанная левая ладонь Пьетро, угрюмо посматривавшего на Боненвенунто, подтверждала мои подозрения.

– Нельзя было обойтись просто следами борьбы, – ворчал он.

– Мой друг, конечно, нет! – воскликнул художник. – В таких схватках обязательно должна пролиться кровь!

– Но почему она должна быть моей?

– Потому что именно ты вытащил соломинку! – ухмыльнулся Паоло, за что получил в ответ убийственный взгляд друга. При виде меня все замолчали. Мои провожатые поспешили изобразить, что заняты делами, а люди графа настороженно посматривали на меня, словно решая, стоит ли мне доверять.

Я сделала вид, что это меня не задевает, и подошла к художнику:

– Что происходит?

– Мэссэр граф решил, что дальше мы поедем верхом, – пояснил он, стараясь не смотреть мне в глаза, по всей видимости, от его внимания не укрылось недавнее развлечение его хозяина. – Вам велено дать вороного.

– Хорошо, – кивнула я, направляясь к коню, которого держал один из людей графа, и спокойно забрала поводья. Взволнованно раздувая ноздри, вороной повернул ко мне голову, я погладила его по белой проточине на носу. Он фыркнул и отвернулся, наверняка раздумывая, как бы ему отвлечь меня и наклониться, чтобы щипнуть травы. Я на всякий случай проверила подпруги, но подтягивать пока не стала.

Делрой Алайстер появился через несколько минут. Его волосы были подозрительно мокрыми, словно он купался или же, что скорее, просто вылил на голову воду.

– Вперед, – скомандовал он, вскакивая на жеребца, которого ему подвел Боненвенунто. В лучах солнца его конь казался золотым. Я залюбовалась тонкими ногами и горделиво вздернутой головой этого животного. Коня, конечно же, а не графа. Хотя, признаться, всадник был достоин своего скакуна.

Заметив мой взгляд, граф нахмурился, затем посмотрел на своего жеребца и понимающе усмехнулся. Я нахмурилась, давая понять, что все еще злюсь.

Художник подошел, чтобы помочь мне сесть в седло, и лично подтянул подпруги. Затем сам вскочил на одну из лошадей, которую выпрягли из возка. Далия села позади него, достаточно крепко прижавшись к мужчине.

Пьетро и Паоло сели на вторую лошадь. Надо заметить, что их объятия были гораздо менее нежными. Они то и дело переругивались, стремясь отодвинуться друг от друга.

– В путь!

Золотой жеребец полетел к горам, фиолетовой дымкой виднеющимся на горизонте. Было видно, что он радуется скачке, и всаднику приходится его придерживать. Конь недовольно фыркал, но послушно следовал приказам.

Солнце припекало вовсю, и наше путешествие оказалось недолгим. Дорога, пару раз вильнув, начала спускаться к зеленой роще.

– Мы остановимся здесь до вечера, – распорядился Рой, снова придерживая своего жеребца, чтобы поравняться с нами. Затем он чуть отпустил руку, высылая коня вперед.

Мой вороной вытянул шею, но жара взяла свое, и он быстро устал. Безнадежно отстав, я решила не гнать свою лошадь галопом, а перевела на шаг, позволяя отдышаться. Если граф и заметил это, то ничего не сказал.

Роща встретила нас прохладой. Я спрыгнула с коня, собственноручно расседлала и стреножила под удивленными взглядами мужчин.

Боненвенунто дернулся было помочь, но я махнула рукой, словно говоря, что справлюсь сама, и он занялся лошадьми, пока остальные разбивали лагерь.

С непривычки ноги подкашивались, и я просто села под ближайшее дерево, наслаждаясь настоящей тенью, отбрасываемой зеленой плотной листвой.

– Боно рассказал мне о человеке в маске. – Граф Алайстер подошел и стал рядом. На меня он не смотрел, наблюдая за тем, как его люди справляются со своими обязанностями. – Почему вы промолчали?

– Не успела, вы уже вовсю раздавали приказы об экзекуциях, – съязвила я. Он повернул голову и все-таки взглянул на меня:

– Он вас напугал?

– Если я скажу «да», вы найдете его и прикажете высечь?

– Я убью его, – он сказал это спокойно, но что-то в голосе заставило меня поежиться.

– На самом деле, все произошло слишком стремительно и было слишком похоже на сон, – призналась я. Алайстер кивнул и сменил тему:

– Здесь протекает небольшая река, если хотите, то можно освежиться, – он протянул руку, предлагая опереться, чтобы встать.

Первым порывом было отказаться, но, судя по всему, мой собеседник ждал именно этого, и я предпочла воспользоваться его помощью. Ладонь коснулась моей, пальцы сжались, заставляя меня поморщиться. Граф сразу же ослабил хватку:

– Простите.

– Ничего страшного, – уверила я, вставая. – Спасибо.

Он странно посмотрел на меня, но ничего не сказал, потом кто-то подбежал к нему с вопросом, и Алайстер отошел в сторону.

Я не стала дожидаться, когда он вернется, и направилась в указанном направлении. Петляя между деревьями, едва заметная тропинка привела меня к подножию холма, где и протекала река, по всей видимости, беря начало высоко в горах, фиолетовые пики которых мы лицезрели всю дорогу. Неширокая, с небольшими порогами-валунами, она стремительно бежала куда-то к горизонту.

Сама вода была мутной. Деревья и кусты бурно разрослись на берегах, образуя надежные завесы от чужих глаз.

Несколько минут я просто стояла, наслаждаясь тишиной, затем, найдя достаточно укромное место, где кусты подходили к воде почти вплотную, начала раздеваться. Шнуровку на платье решила не развязывать, лишь ослабила так, чтобы можно было снять через голову.

Скинув пыльную, пропахшую потом одежду, я скользнула в воду. Она была восхитительно прохладной, именно такой, чтобы разгоряченное тело остыло, но при этом не перехватывало дыхание. Окунувшись с головой, я сделала несколько гребков и перевернулась на спину, чувствуя, что вновь наполняюсь силами.

Мерный плеск успокаивал, приятная нега разливалась по телу. Деревья склоняли свои кроны к воде, даря эфемерное ощущение защиты от остального мира. Было так хорошо лежать здесь, ни о чем не думая.

Поддавшись порыву, я закрыла глаза, отдаваясь на волю течения. Оно подхватило меня, неся куда-то, все звуки стали очень тягучими, будто приходили из другого мира. Очнувшись, я поняла, что меня снесло на середину реки достаточно далеко от того места, где раздевалась.

Опасаясь, что кто-то может подсмотреть за мной, я медленно перевернулась, и встретилась взглядом с Делроем Алайстером. Судя по тому, что на нем остались только короткие штаны, он собирался окунуться. Лицо графа словно застыло, а глаза лихорадочно сверкали. Он смотрел на меня не мигая.

Поняв, что я наблюдаю за ним, он нахмурился, повернулся и стремительно ринулся в кусты. Можно было подумать, что мне это привиделось, если бы не ветки, все еще покачивающиеся там, где только что стоял мужчина.

Желание купаться мгновенно прошло. Течение все еще сносило меня, и мощными гребками я направилась к своей заводи. Выбравшись на берег, я быстро натянула рубашку и поежилась. Ткань сразу же намокла и неприятно липла к телу. Нечего было и помыслить натянуть сверху платье. Треск веток заставил меня испуганно вздрогнуть. При мысли о том, что это может быть Алайстер, сердце забилось сильнее, а тело обдало жаром.

– Мадонна, – окликнула меня Далия, пробираясь сквозь заросли, окружающие реку.

– Я здесь, – отозвалась я, стараясь, чтобы в голосе не слышалось разочарование.

– Мэссэр граф только что распорядился принести вам это, – женщина наконец вышла к берегу и неодобрительно посмотрела на меня. – Неужели вы купались в одной рубашке?

– Нет. Я купалась без нее, – хмуро ответила я, с каким-то мрачным злорадством наблюдая за ужасом на ее лице:

– Но это же... что было бы, если бы кто-то вас увидел!

– Откуда я знаю? – я пожала плечами, некстати вспомнив Алайстера, стоящего на берегу. В эту же минуту над водой разнесся громкий всплеск, и мы обе вздрогнули.

– Вот, держите, – заторопилась служанка, протягивая мне сверток с одеждой.

Мне показалось, что в голосе звучало неодобрение. В отличие от меня Далия была ярой поборницей приличий.

Я с интересом рассматривала свой новый наряд, состоявший из высоких сапог из мягкой кожи, коротких штанов, вязаных чулок, белоснежной рубашки и куртки. Ко всему этому прилагался очередной жилет-баска, как его называли здесь, который носили вместо корсета, чтобы поддерживать грудь.

Всплеск повторился. Кто-то явно последовал моему примеру и решил искупаться. Опасаясь снова предстать перед жадным взором мужчины, я поторопилась облачиться в штаны и рубашку. Надевая чулки, я вдруг задумалась, все ли мужчины в этом мире носят такое. Впрочем, для них это, скорее всего, было так же обыденно, как для нас носки. Зашнуровав жилет спереди, я натянула сапоги.

Уже поднимаясь к лагерю, мы столкнулись с графом Алайстером. Судя по его мокрым волосам, именно он купался, пока я одевалась. Далия поклонилась, я напряглась, ожидая очередного ехидного замечания, но он лишь безразлично скользнул по мне взглядом, вежливо кивнул и зашагал вперед как ни в чем не бывало.

В роще мы пробыли до захода солнца, после чего, оседлав лошадей, вновь выехали на дорогу. На этот раз граф предпочел ехать рядом со мной. Меня немного смущало такое соседство, вдобавок приходилось следить, чтобы лошади не куснули друг друга. Вороной постоянно закладывал уши и щелкал зубами, жеребец Алайстера то и дело порывался встать на дыбы, чтобы проучить нахала, не признавшего его превосходства.

И если мой спутник справлялся без видимых усилий, то мне приходилось попотеть в буквальном смысле этого слова. Не спасало даже то, что к вечеру стало значительно прохладнее, но от нагретой солнцем потрескавшейся земли все еще исходили волны тепла. Наконец мой вороной смирился и зашагал ровнее. Я украдкой смахнула пот со лба и бросила быстрый взгляд на графа. Он с интересом наблюдал за моими действиями.

Это не прибавило мне настроения.

– Это что, очередное испытание? – не выдержала я.

– Простите?

– Вы специально подъехали так близко? Или это попытка не дать мне заснуть? – я подавила зевок: в отличие от остальных я, слишком взбудораженная купанием, не смогла заснуть днем и теперь с ужасом размышляла, как провести всю ночь в седле.

Граф мягко усмехнулся:

– Скорее, попытка все-таки наладить отношения. Признаюсь, днем я слегка... перестарался. Я не имел права отдавать вам такие приказы.

– Не имели, – подтвердила я, вновь вспоминая унижение, которое почувствовала тогда.

– Тогда почему вы решили его исполнить?

– Чтобы показать вам всю абсурдность!

– Да, абсурдность была хороша, – пробормотал он и добавил чуть громче, не давая мне даже возмутиться. – Не переживайте, вам не придется ехать всю ночь, часа через три мы остановимся на ночлег... к сожалению, в силу тайны нашей миссии, ночевать придется под открытым небом.

Я лишь вздохнула, удрученная такой перспективой. Походы ассоциировались у меня не с единением с природой, а с отсутствием элементарных удобств и комарами. Блуждать в темноте по кустам, распугивая местную фауну, возвращаться к костру, чтобы потом пропахнуть дымом, – нет, даже нарочно мой мучитель не мог придумать для меня более изощренное издевательство.

– Если вы устали, то можем остановиться на ночлег раньше, – великодушно предложил граф. Я помотала головой:

– Не стоит. Вы наверняка торопитесь, да и мне хочется побыстрее покончить со всем этим.

– Покончить... – задумчиво повторил Алайстер. – Возможно, вы и правы...

Его взгляд упал на мои руки, и он недовольно нахмурился:

– Почему вы без перчаток? Вы же сотрете себе кожу на пальцах!

– Наверное, потому, что у меня их нет.

Граф ругнулся и, придержав коня, быстро снял с рук кольца, небрежно ссыпал их в кошель на поясе. Затем сдернул с рук свои перчатки и протянул мне:

– Вот, возьмите!

– Зачем?

– Хотя бы потому, что руки принцессы не должны выглядеть, как руки портового грузчика! Берите же!

– А... – Что-то было в его взгляде такое, что я послушно взяла перчатки из серой тонкой замши и натянула. Они все еще были теплыми. И очень большими. Мои ладони просто утонули в них, я слегка растерянно посмотрела на мужчину:

– Они слишком...

– Все лучше, чем держать повод голыми руками, – ответил он.

– А как же вы?

– Я? – он улыбнулся почти голливудской улыбкой. – Поверьте, я слишком толстокож, чтобы поводья могли причинить мне вред.

Он тронул коня и поскакал вперед, догоняя остальных. Вскоре я услышала, как он весело что-то спрашивал у Боненвенунто. Художник тихо ответил, и граф рассмеялся.

Солнце скрылось за горами. Небо окрасилось в фиолетовый, золотые и оранжевые всполохи волнами разошлись по нему, а потом все резко стало серым, и сразу же наступила темнота.

Розовые звезды вспыхнули одна за другой, из-за темнеющейся впереди громады горного хребта выплыла луна. Вернее, молодой месяц, в отличие от нашего, висевший рогами вниз.

Было решено не гнать лошадей. Они уверенно шагали по едва заметной в темноте дороге, я обратила внимание, что люди графа окружили меня, не то стремясь защитить, не то опасаясь, что я сбегу, воспользовавшись темнотой.

Сам Алайстер ехал чуть впереди, внимательно посматривая по сторонам. Затем он поднял руку, приказывая остановиться.

Впереди нас на холме темнели очередные руины. Остатки колонн, полуразрушенная стена с проемом окна, через который было видно звезды и опрокинутую луну.

– Переночуем здесь, – распорядился граф.

Мы свернули с дороги и начали подниматься на холм. В темноте земля казалась черной, и приходилось внимательно смотреть на нее, чтобы лошадь не оступилась. К тому же кони постоянно тянулись к траве, и их приходилось сдерживать.

Слишком устав, я просто спешилась, отпустила подпруги и повела коня в поводу, ловя на себе завистливые взгляды мужчин из отряда. Они не посмели последовать моему примеру, и до руин я дошла гораздо быстрее, чем они.

Граф, умчавшийся вперед, встретил меня у колонны, чудом уцелевшей от всех разрушений, если не считать мелких выбоинок на ее поверхности да мха, растущего в щелях. При виде меня он слегка удивленно заморгал, затем рассмеялся:

– Я все-таки в вас не ошибся! Если есть два способа сделать что-либо, вы всегда найдете третий!

– Третий? – не поняла я.

– О, да. Вы могли либо высматривать путь для коня, либо поручить кому-нибудь из моих людей идти впереди вас. Но вы предпочли просто спешиться.

– Так безопаснее.

– Так же, как и ваше купание в реке сегодня! Кто вас надоумил сделать это?

– Вы же сами сказали про то, что можно освежиться...

Мужчина хмыкнул, потешаясь, скорее, над самим собой:

– И верно! Надо будет помнить, что вы всегда трактуете мои слова по-своему... Но купаться нагишом...

– Ну вы же не дали мне захватить с собой купальник, – огрызнулась я, внезапно вспомнив, как очутилась в этом мире.

– Он бы спас вас от насилия, если бы вас обнаружил какой-нибудь мужлан? – граф скептически вздернул бровь.

– Нет, но...

– Тогда предлагаю больше не спорить по этому поводу. – Не дожидаясь ответа, подошел к вороному и с легкостью снял седло с его спины. – Давайте помогу.

– Разве вы сами не приказали Боненвенунто заниматься этим? – Я настолько устала, что действительно была благодарна за помощь.

– О, у этого пройдохи и так много дел. – Он сгрузил седло вниз и заговорщицки прошептал: – Ктому же ему тоже иногда надо дать возможность порисовать, иначе он озвереет.

– С Пьетро и Паоло вы не были столь лояльны.

– Потому что они действительно это заслужили. Этот мир лишен вашего так называемого гуманизма. Если бы я спустил им кражу реликвии, то однажды мы бы оказались в лучшем случае обокраденными, а в худшем – с перерезанным горлом. – Уголки его губ поползли вверх: Делрой словно пытался улыбкой смягчить жестокость своих слов. Я опустила голову, признавая его правоту:

– Простите...

– За что? – Он вдруг дотронулся до моей руки, которая все еще была в его перчатке. – Они и вправду большие...

Я недоверчиво взглянула на графа. Он просто стоял и пристально смотрел на меня, его глаза были почти черными. Я вдруг осознала, что мы находимся на вершине холма совсем одни.

Розовые звезды светили вокруг нас, а конь загораживал от солдат, разбивающих лагерь. Ночной воздух пьянил не хуже фьёна, где-то в траве скрежетали цикады.

Ветер доносил запахи цветов, от усталости кружилась голова – или это было от слишком проницательного взгляда серых глаз Делроя? Мои губы раскрылись сами собой, словно ожидая поцелуя. Рука мужчины потянулась к моему лицу, скользнула по скуле, очерчивая ее...

– Мэссэр, шатер готов! – один из стражников подскочил к своему хозяину и, заметив меня, смутился. Вороной всхрапнул, а я поспешила отвернуться.

– Спасибо, Дино, ты даже не представляешь, до чего ты вовремя, – невозмутимо произнес граф Алайстер и как ни в чем не бывало обратился ко мне: – Мадонна, могу ли я просить вас оказать мне честь и провести с вашей служанкой ночь в моем шатре?

– Но... а... – я слегка растерялась, слишком уж двусмысленно прозвучала фраза.

– Я, разумеется, буду спать снаружи со своими людьми, – подсказал мне мучитель, вдоволь налюбовавшись моей нерешительностью.

Я бросила на него сердитый взгляд, внезапно заметила, что его рука все еще удерживает мою. Правда, как раз в этот момент пальцы разжались. Почувствовав мнимую свободу, я поспешила сбежать к белевшему у полуразрушенной стены небольшому шатру.

У самого входа я оглянулась. Граф Алайстер все еще стоял рядом с конем, задумчиво поглаживая его по шее. Почувствовав мой взгляд, Делрой поднял голову, улыбнулся и заговорщицки приложил палец к губам. Я невольно улыбнулась и поспешила скрыться за белой тканью.

В шатре никого не было. Одинокий гль’ойн скупо освещал пространство, вырисовывая на ткани стен причудливые тени. Минутой позже заглянула Далия. Она поинтересовалась, не желаю ли я поужинать. Я покачала головой: я настолько устала, что кусок просто не лез в горло. Служанка недовольно нахмурилась, но возражать не осмелилась. Только помогла мне раздеться. Если она и заметила у меня перчатки своего хозяина, то ничего не сказала.

С трудом переставляя ноги, я прошла к походной кровати, напоминавшей нашу раскладушку, но из дерева, и рухнула на нее. Служанка погасила свет и, судя по звукам, тоже легла на свою постель. Вскоре я услышала ее размеренное дыхание. Я же ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Сон все не шел.

В памяти все время всплывал граф Алайстер, его лицо, то слишком мрачное, то смеющееся, его жадный взгляд у реки... Громкий крик снаружи заставил меня подскочить в кровати. Рука сама потянулась за шпагой, но натолкнулась на пустоту. Крик повторился. Теперь он напоминал протяжный стон. Не в силах больше оставаться в палатке, я встала, быстро оделась и выбежала в темноту ночи.

Третий душераздирающий вопль прозвучал над головой. Подняв взгляд, я заметила огромную птицу, парящую в небе.

– Дура! – ругнулась я не то на нее, не то на себя. Птица еще раз крикнула и лениво полетела к темным пикам гор. Пытаясь успокоиться, я прошлась по лагерю. Часовые, расставленные по периметру, внимательно всматривались в мою фигуру и, признав, отворачивались.

За палаткой все еще тлели угли, на которых недавно готовили ужин. Люди графа спали вокруг. Я совершенно искренне позавидовала их глубокому сну. Самого Алайстера среди них не было. Я сделала еще несколько шагов и увидела его, сидящего у колонны. Гль’ойн парил над головой, нервно подрагивая в такт руке, что-то чертившей в альбоме.

В этой позе граф напоминал, скорее, бродячего художника, нежели аристократа. Дублет был наполовину расстегнут, из-под него выбивались складки белоснежной рубашки, темная прядь волос падала на лоб. Резким движением головы от откидывал ее, но она все время возвращалась на место. Завороженная, я подошла ближе. От еле ощутимого движения воздуха стеклянный шар тревожно заметался, отбрасывая уродливые тени, альбом полетел на землю. Алайстер обманчиво мягко вскочил на ноги, хватаясь за шпагу.

– А, это вы, – он не то разозлился, не то смутился.

– Я помешала?

– Нет. – Он мгновенно подобрал разлетевшиеся листы, аккуратно разгладил, спрятал их в папку и лишь потом снова взглянул на меня, словно спрашивая, что мне нужно.

– Душно... Мне не спалось... – Я вдруг поняла, что оправдываюсь, прикусила губу. Граф внимательно всматривался в мое лицо, ожидая продолжения, и я решилась: – Я не могу уснуть.

– Почему?

– Из-за того, что произошло в клирахе...

При воспоминаниях по спине пробежали ледяные мурашки. Я обхватила плечи руками. Делрой кивнул и вдруг взял меня за руку, переплетая пальцы.

– Расскажите мне, – потребовал он.

– З-зачем? – Его прикосновения обжигали.

– Я хочу понять, за кем из вас они охотились. – Граф не сводил с меня пристального взгляда.

– За кем из нас? – не поняла я.

– Давайте обойдемся без имен, – Алайстер кивнул в сторону догоравшего костра. – Хоть я и отбирал людей очень тщательно, но все равно не могу ручаться за каждого.

Я прикрыла глаза, послушно вспоминая:

– Они нас закрыли...

Сейчас, в темноте южной ночи, с мужчиной, бережно державшем меня за руку, произошедшее в клирахе казалось не таким ужасным. Но Алайстер все сильнее хмурился.

– Вы не запомнили ничего больше? – отрывисто спросил он, когда я закончила. Я покачала головой:

– Было очень темно. И маска... Он очень удивился, увидев у меня в руках шпагу. Как я понимаю, Кари...

– Разумеется, нет! Но почему вы решили провести остаток ночи в темпле?

– У меня были варианты?

– Амбар. Или конюшня...

– К сожалению, у меня нет столь подробных познаний в архитектуре ваших клирахов или как их там... – огрызнулась я.

Мужчина усмехнулся и вдруг спросил:

– Почему вы всегда ищете во мне врага?

– Потому что ваши поступки далеки от дружеских? – предположила я, слегка сбитая с толку тем поворотом, который приняла наше беседа. Серые глаза озорно блеснули:

– Все еще злитесь на меня?

– Нет... то есть да, злюсь! – Я попыталась выдернуть руку. Безуспешно.

– Жаль. – Он сделал вид, что не заметил моих попыток.

– Вас это не задевает?

Он широко улыбнулся и совершенно неожиданно поднес мою ладонь к губам.

– Самую малость.

Теплое дыхание обожгло кожу. Голова закружилась, а по телу пробежала предательская дрожь. Мне понадобились все силы, чтобы сохранить разум.

– Вы ужасный человек, – с трудом произнесла я.

– Вы даже не представляете, до какой степени...

Показалось, или в его голосе послышалась горечь. Пальцы разжались. Я вопросительно посмотрела на графа, ожидая продолжения, но он переменил тему:

– Через два дня мы вновь выйдем к реке. Там проходит граница.

– Вы так и не нашли кузину?

– Нет.

Едва заметная пауза насторожила меня:

– Но...

– Она жива, – граф продемонстрировал мне медальон с портретом.

– Понятно, – я нахмурилась, затем вдруг спросила: – Черный хрусталь используется не только в портретах, верно?

– Да, – Делрой не стал лукавить. – Как вы догадались?

– Фляга Боненвенунто. И ваша.

– Камень можно использовать как стазис любого заклинания, – подтвердил граф.

– Кто об этом знает? – насторожилась я.

– Почти никто. Я обнаружил совершенно случайно. Вот смотрите, – он мягко махнул рукой, и гль’ойн подлетел к колонне. В каменных стыках я заметила мерцание. – Древние применяли его при строительстве как защиту от чужой магии. Тогда его было очень много.

– А сейчас?

– Шахты почти иссякли. Секрет поиска новых месторождений утерян.

– И никаких записей?

– Лишь легенда. – Делрой лукаво взглянул на меня и нараспев продолжил: – Один юноша, который был слишком ленив, чтобы работать, пас коз в горах, одно животное отбилось от стада, он пошел за ним и упал в яму, в стенах которой увидел много сияющих темных камней. Ему показалось, что они достойны его внимания. Взяв несколько, он выбрался из ямы (как ему это удалось, я не знаю) и погнал свое стадо в деревню. Там он показал свои камни жрецам, но те отмахнулись и подняли его на смех. Ночью к ним явился сам Создатель, который попенял жрецам за их недоверие и сказал, что эти камни – его кровь. Она пролилась в тот момент, когда он, желая познать мудрость мира, выколол себе один глаз и повис на дереве вниз головой. На следующий день жрецы покаялись перед пастухом, провозгласили своим пастырем, и тот отвел их к яме, чтобы они набрали камней. Ночью к жрецам опять явился Создатель и подарил им свои познания о магии. С тех пор магия властвует в нашем мире. Только хрусталя все меньше.

Алайстер замолчал. Я еще несколько секунд смотрела на него, очарованная мягким тембром его голоса.

– И что же случилось потом? – невольно спросила я, видя, что он не хочет продолжать.

– Темные века. Схоластические рассуждения: добро ли магия или зло. Сожжение на кострах тех, кто был неугоден власти... Мы потеряли очень много знаний, в том числе и как искать залежи хрусталя...

– А вы сами не пробовали?.. – Я с любопытством посмотрела на колонну. Граф рассмеялся, совершенно верно истолковав мой взгляд:

– Нет, отсюда его достать невозможно. Тем более, если в хрустале хранится магическое заклинание, то нельзя просто так заменить его на другое, не разрушив камень.

– И что хранится в этих стенах? – я провела пальцами по шершавой поверхности камней. – Какая магия?

– Древняя, очень мощная магия, защищающая жрецов. Именно поэтому я и приказал переночевать здесь.

– Но вы же не жрец!

– По преданию, моя мать ведет свой род из жрецов. Она утверждает, что от первого пастыря. Как и все женщины, вдовствующая графиня склонна к поэтическим преувеличениям, но в ее словах есть доля истины, поэтому остатки древнего храма защитят меня и моих спутников, – мой собеседник ободряюще улыбнулся. Я еще раз посмотрела на мерцающие в глубине колонн искры, затем на мужчину, стоящего рядом.

– Зачем вы убедили д’ореза жениться на принцессе?

Вопрос вырвался сам собой. Граф задумался, стоит ли мне рассказывать все, потом пожал плечами.

– Его не надо было убеждать. Это была любовь с первого взгляда... так что... – он позволил себе усмехнуться. – Дело было за малым: убедить Совет.

И, видя, что я не понимаю, пояснил:

– Согласно закону наш д’орез не имеет право жениться на иностранке без одобрения Совета. Старый закон, но он был как нельзя на руку нескольким семьям, имеющим дочерей на выданье. Пришлось проявить чудеса дипломатии.

– И почему я не сомневаюсь, что вам все удалось? – проворчала я.

– Наверное, потому что в глубине души вы в меня верите?

Я покачала головой:

– Вы себе льстите. Я просто считаю вас бессовестным интриганом...

Как я не старалась подавить зевок, граф все равно заметил.

– Идите спать, – мягко посоветовал он. – Сегодня вас никто не побеспокоит, даю слово.

Я кивнула и послушно направилась к шатру, мысленно готовясь к бессонной ночи. Удивительно, но после этой беседы, я уснула, как только моя голова коснулась подушки.

Мне показалось, что я только закрыла глаза, когда Далия бесцеремонно потрясла за плечо.

– Мадонна, пора вставать!

– Да? – пробормотала я, пытаясь урвать хотя бы несколько секунд сна.

Не удалось. Судя по шуму, раздававшемуся за полотняной стеной шатра, лагерь сворачивали.

Наскоро собравшись, мы выехали, едва небо начало светлеть, намереваясь пройти как можно больше до того времени, когда солнце заявит свои права, превращая землю вокруг в пекло. В рассветных сумерках все вокруг виделось каким-то нереальным: туман, скапливавшийся в низинах, высаженные в линию высокие деревья, напоминавшие кипарисы и служившие границами наделов, неровные силуэты гор, высившихся вдали.

Темное небо вдруг стало фиолетовым, затем красным, затем огненно-золотым. В какой-то момент стало казаться, что облака буквально понеслись по небу, пытаясь убежать от яркого солнца, выкатывающегося из-за горизонта. Туман медленно уползал в лощины.

Яркий диск взлетал все выше и выше, и скоро воздух вновь стал раскаленным, как и вчера. Пыль от дороги вздымалась столбом, чтобы осесть на одежде, она липла к коже, скатываясь, с капельками пота, некрасивыми серыми разводами.

– Неужели здесь не бывает дождей? – Вопрос был, скорее, риторическим.

– Бывают, но редко, – Боненвенунто поравнялся со мной.

– И как же здесь все растет?

– Среди холмов много ручьев, да и выращивают здесь в основном то, что может выдержать засуху. – Прищурившись, он посмотрел на солнце. – День будет жарким.

Я в очередной раз вытерла лоб рукавом, мечтая лишь о том, чтобы мы остановились, но граф неумолимо гнал нас всех вперед. Оставалось только стиснуть зубы и следовать за золотым конем, так легко летевшем над дорогой.

Рой сжалился над нами ближе к полудню, мы свернули с дороги к небольшой группе деревьев, росших на холме. Шатер ставить не стали, предпочитая почти незаметную тень, отбрасываемую узколистными кронами. Спешившись, я передала поводья Боненвенунто и рухнула под дерево, даже не пытаясь найти более удобное место. Тело, давно отвыкшее от физических нагрузок, болело, поясница ныла, а руки отваливались.

Лежа под узловатым стволом, я с завистью смотрела на графа, который все еще был на ногах, раздавая указания. В эту минуту он казался мне сделанным из стали. Он заметил мой взгляд и слегка нахмурился, словно спрашивая, что случилось, но я покачала головой и отвернулась, просто наслаждаясь передышкой.

– Как вы? – Делрой Алайстер подошел чуть позже, когда часовые были выставлены.

– Жить, наверное, буду. – Я с благодарностью взяла флягу и глотнула прохладной воды. – Вы ведь это хотели узнать.

– Не только.

– Не беспокойтесь, свою роль я исполню, – фыркнула я. – Выбора все равно нет.

Он скривился, но промолчал и почти сразу отошел, оставив мне флягу. Сделав еще несколько глотков, я откинулась на ствол и задремала.

Вечером мы снова собрались в дорогу. Я закусила губу, чтобы не расплакаться, когда садилась в седло. Я безумно любила ездить верхом, но это путешествие с его монотонностью, ранними подъемами и марш-бросками по пересеченной местности доводило меня до истерики.

Вдобавок я все-таки стерла себе пальцы, и теперь даже перчатки Роя не помогали. Приходилось держать повод в кулаке, но и это не спасало. Мой вороной мужественно терпел все невзгоды, и мне оставалось только виновато смотреть на него и гладить по гриве, нашептывая слова утешения.

Солнце уже скрылось за горизонтом, розовые звезды вспыхивали на небе одна за другой, а мы все ехали и ехали. Я чувствовала, что меня начинает тошнить от этой тряски, пыли, которой я была покрыта с ног до головы, все не заканчивающейся жаркой духоты, когда граф, бросив на меня обеспокоенный взгляд, резко остановил коня и объявил очередной привал. Не чувствуя своего тела, я сползла с коня и попыталась подойти к тому месту, где ставили шатер, но почти сразу ноги подкосились. Я рухнула на землю, понимая, что больше не могу сделать и шага.

– Мадонна, – охнул кто-то над головой.

– Все... в порядке, – прошептала я одними губами, но мне не поверили.

Сильные руки подхватили меня, и я оказалась в объятиях своего мучителя.

– Как вы?

– Замечательно, – упрямо прохрипела я, но он не поверил.

Занеся в шатер, граф аккуратно положил меня на кровать.

– Устала? – очень тихо поинтересовался он.

– Ну что вы! Я прекрасно себя чувствую! – съязвила я.

Получилось жалко. Делрой усмехнулся и провел ладонями вдоль моего тела, не касаясь его. Ледяные искорки срывались с его пальцев, падали на мою кожу и сразу же растворялись в ней. Дышать стало легче.

– Что... что вы делаете? – поинтересовалась я.

– То, что должен был сделать давным-давно. Почему вы не сказали, что вам тяжело?

– Мне казалось, вы торопились... Ой!

Последнее вырвалось непроизвольно. Легкий холодок, растекающийся по телу, сменился огнем. Жгло так, что на глазах выступили слезы. Граф взял меня за руку.

– Скоро станет легче, – пообещал он.

– Что... что вы сделали? – спросила я, когда жжение поутихло, и я смогла сосредоточиться на чем-то другом, кроме своих ощущений.

– Просто помог. Не благодарите, – он криво улыбнулся.

– И не собираюсь. – Мышцы расслабились, и теперь меня охватывала восхитительная слабость. – Скажите, Делрой...

– Рой, – перебил он меня.

– Что?

– Я уже говорил, что меня все называют Рой. Зовите меня так же.

Спорить сил не оставалось, и я покорно кивнула:

– Как пожелаете...

– Именно так и пожелаю, – сухо улыбнулся он и направился к выходу. – Отдыхайте.

Странно, но после его ухода напряжение, сковывающее тело, отпустило. Наверное, мне надо было раздеться, но мысль о том, чтобы встать была невыносима, и я предпочла заснуть в одежде.

Глава 7

Когда я проснулась, в шатре все еще никого не было. Судя по теням и раскаленному воздуху, близился полдень. Странно, что мы до сих пор не снялись с места.

Впрочем, гадать, что явилось причиной задержки, я не стала. Спина и ноги все еще болезненно ныли, но не настолько, чтобы я оставалась в постели. Найдя расческу, я с трудом распутала колтуны, после чего заплела волосы в косу. Подождав еще немного, я все-таки рискнула выйти из шатра.

Вчера я и не заметила, что мы вновь остановились у руин. На этот раз это были развалины какого-то храма. Полуразрушенные колонны из голубого с белыми прожилками ихрана, сквозь стыки которого поблескивали знакомые черные искры, стояли в два ряда, образовывая прямоугольник, два щербатых фронтона просто утверждали, что над ними когда-то находилась крыша.

Шатер установили в углу, используя остатки строения как опоры. Роя нигде не было видно. Часовые, выставленные по периметру бывшего храма, не знали или не хотели говорить, где граф, зато с готовностью указали мне на небольшой ручеек, протекавший неподалеку, и проинформировали, что мне позволено туда ходить и что никому пока не известно, когда мы вновь отправимся в путь. Я медленно направилась к воде, испытывая наслаждение просто от осознания того, что не надо никуда спешить.

Ручеек оказался совсем крохотным. Тоненькой струйкой он вытекал между камней и пропадал в густой траве, которая росла в трещинах каменной чаши. Я подошла и задумчиво провела по бортику пальцами, гадая, что означают странные письмена на его краях.

– Это было древнее святилище, посвященное богине любви, – раздался голос совсем рядом. – Думаю, Боно сможет рассказать вам больше.

Я обернулась. Граф Алайстер стоял у одной из колонн. Той, что надломилась посередине. Черные штаны плотно обтягивали ноги, белая рубашка прилипла к телу, а грудь вздымалась, словно он только что бежал кросс, в руке были зажаты две шпаги. Боненвенунто, слегка понурый, маячил чуть позади и уныло рассматривал проколотую в нескольких местах рубашку.

– Мэссэр, право слово, какой демон в вас вселился? – недовольно ворчал художник. – Можно подумать, у меня с собой целый сундук одежды.

– Прости, дорогой друг, я действительно слегка погорячился, – примирительно произнес Рой, кладя шпаги на землю и зачерпывая воду, чтобы умыться.

Я прищурилась. Очень странно, что я так легко назвала его по имени. Пусть даже мысленно, но все же... Сразу же вспомнился вчерашний вечер и льдистое покалывание кожи, пока граф колдовал надо мной.

– Слегка? – тем временем продолжал художник, выразительно посмотрев на бурые капли, видневшиеся на белой ткани. – Да вы меня чуть не проткнули как цыпленка!

– Поверь, я слишком ценю твой талант, чтобы, как ты выразился, «проткнуть тебя», – фыркнул граф, садясь на каменный борт.

– Как знать, – пробурчал Боненвенунто, тоже умываясь. – Только вот кто теперь будет мне зашивать рубашку?

Он жалостливо посмотрел на меня, пытаясь вызвать сострадание, я с ужасом отпрянула:

– Никогда не проси меня об этом!

– Почему? – Делроя слегка позабавили и смущение художника, и ужас, отразившийся на моем лице.

– Потому что шить я не умею. Как и вышивать, – отрезала я, игнорируя огоньки смеха, плясавшие в серых глазах.

– Зато умеете фехтовать, верно? – Граф мягко, с грацией акробата, поднялся, потянулся и, подхватив с земли шпаги, протянул их мне. – Выбирайте!

Я недоверчиво посмотрела на него, ожидая подвоха.

– Смелее! – подбодрил он. – Вы же умеете с ней обращаться!

Я задумчиво посмотрела на клинки. Абсолютно одинаковые, черная сталь с синеватыми искрами внутри, эфес в виде переплетенных листьев надежно защищает руку, в навершие вплавлен черный камень. Неуверенно протянув руку, выбрала один из них, проверила баланс. Опять длинное лезвие, чуть больше привычного, но легкое. Шпага была настолько мне по руке, что я не удержалась и взмахнула ей, со свистом рассекая воздух. Сталь тут же натолкнулась на сталь: граф моментально выставил свой клинок, скрещивая с моим.

Серые глаза испытующе смотрели на меня, словно поддразнивая, и я приняла вызов, о чем вскоре пожалела. Здесь не было привычного для меня покрытия для боя, трава скользила под ногами, вдобавок противник начал кружить, вынуждая меня разворачиваться лицом к солнцу.

Разгадав его маневр, я постаралась, пробив защиту, как можно более резко уйти в нападение, но он успел выставить клинок, шпаги столкнулись гардами, и я отскочила, прекрасно понимая, что в силе я все равно проиграю.

Это было словно завораживающий танец. Финт, укол из положения сверху, шаг, прыжок, защита, контратака, финт прямо, перенос со средней дистанции, попытка прорваться, опять укол...

На этот раз я попыталась пробиться снизу, но раз за разом граф разгадывал все мои маневры. Сталь зазвенела о сталь, вдруг моя шпага вылетела из рук и приземлилась неподалеку. Острие клинка противника замерло в сантиметре от моей груди.

Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга темными из-за расширенных зрачков глазами, лицо графа было покрыто капельками пота, затем откуда-то сбоку раздались аплодисменты.

– Браво! – Боненвенунто подскочил к нам, разрывая магию. – Мадонна, вы были великолепны! Какая техника, какие выпады!

Я покачала головой:

– Увы, Боно, если ты не заметил, я проиграла!

– Не переживайте, моя дорогая, – в своей обычной, слегка насмешливой манере отозвался Делрой, – многие мужчины не продержались бы столько, сколько держались вы.

Он подошел к ручью, зачерпнул воды и начал жадно пить. Затем, поплескав себе на лицо, повернулся ко мне:

– Рад, что вам уже лучше. Завтра мы выдвинемся в путь еще до рассвета. Нам необходимо выйти к границам Риччионе.

Не дожидаясь ответа, граф направился к своим людям. Я последовала его примеру, правда, пить не стала, просто набрала полные ладони воды и опустила туда разгоряченное лицо. Кровь все еще бурлила, в ушах раздавался звон стали, тем обиднее был проигрыш.

– Не переживайте, мадонна, – Боненвенунто все еще стоял рядом, прекрасно видя, что я расстроена, – мэссэр граф по праву носит звание первой шпаги Лагомбардии. Между нами, вы выбрали себе лучшего покровителя.

– Выбрала себе кого? – подскочила я, все еще надеясь, что неправильно поняла слова художника.

– Покровителя... – Художник даже потер руки, словно предвкушая удовольствие. – Уверяю, мадонна! Это великая честь! Все дамы Лагомбардии просто умрут от зависти, когда узнают...

– Для меня эта честь кажется весьма сомнительной, – резко оборвала я его изыски.

– И никто ничего не узнает, Боно! Никто и ничего! – прозвучало за моей спиной.

Я обернулась и встретилась глазами с графом Алайстером. Его губы кривились в улыбке, а глаза снова были темными, но на этот раз от злости.

– Да, мэссэр! – Боненвенунто низко, как и положено слуге, поклонился.

Алайстер несколько секунд пристально смотрел на него, потом подошел к шпаге, все еще лежавшей в пожухшей траве, подобрал ее и, жестом приказав художнику следовать за ним, вновь поднялся к руинам.

Я присела на каменный бортик и вздохнула. Ну что мне стоило сдержаться и не поддразнивать того, от кого зависела сейчас моя судьба. Делрой, вернее, Рой, наверняка слышал весь разговор. И если слова художника могли ему польстить, то уверена, что мой резкий ответ заставил скрежетать зубами. Я с тоской взглянула на холм. Прав был Павел Андреевич, когда говорил, что язык мой – враг мой.

Наверное, мне стоило объясниться с графом и попросить у него прощения за резкие слова. Вздохнув, я нехотя встала и побрела вверх.

Графа я нашла почти сразу. Он был занят со своими людьми, его голос звучал очень отрывисто. Меня Алайстер демонстративно не замечал, и я, радуясь передышке, трусливо сбежала в шатер, решив повременить с извинениями.

Время тянулось невыносимо медленно. Жара усиливалась. Белые полотняные стены препятствовали робким дуновениям ветра и лишь усиливали духоту.

Я с завистью посмотрела на Далию. Она безмятежно сидела на краю кровати и штопала рубашку. Судя по повреждениям, по просьбе Боненвенунто. Почувствовав мой взгляд, служанка на секунду подняла глаза, затем вновь занялась штопкой.

– Не понимаю, к чему все это? – раздраженно бросила я.

– Мадонна? – Далия замерла, внимательно глядя на меня.

– К чему сломя голову нестись по безлюдной дороге, чтобы потом вот так тратить день на отдых?

– Полагаю, у мэссэра графа на то свои причины. – Служанка перекусила нитку и занялась второй прорехой.

– Ну конечно, и ты о них даже не догадываешься, – пробормотала я. Она вздохнула, не отрываясь от работы:

– Что толку гадать? Если вам так хочется знать, спросите его сами.

Я недоуменно посмотрела на нее, но Далия сделала вид, что полностью поглощена своим занятием. Я помаялась еще немного, а потом все-таки вышла наружу.

Вокруг белели навесы: спасаясь от зноя, люди графа натянули небольшие куски ткани и теперь дремали под ними. Не повезло лишь часовым: обливаясь потом, они с завистью посматривали на более удачливых товарищей. Я аккуратно прошла мимо, стараясь не привлекать к себе внимания.

Граф обнаружился за одной из колонн. Опираясь на нее спиной, он что-то быстро зарисовывал в уже знакомый мне альбом. Услышав шаги, он стремительно обернулся:

– А, это вы!

Листы опять рассыпались. Один из них упал мне под ноги. Я наклонилась, чтобы поднять его. Это был набросок. Полуразрушенная колонна, над которой висел молодой месяц. Я бросила быстрый взгляд на графа. От меня не укрылось, что он слегка напрягся.

– Очень красиво. Вы действительно прекрасный художник, – я вернула ему набросок. – Вы мне льстите. Боно – вот кто действительно заслуживает восхищения, это же, – он небрежно спрятал рисунок в альбом, – скажем так... развлечение в память о прошлом.

– Да, вы же рассказывали, что учились в Лаччио, – кивнула я, вспомнив прогулку.

– Что сподвигло вас выйти из шатра в такую жару? – Рой явно не хотел обсуждать свое прошлое.

– Наверное, скука, – я решила не лукавить.

Граф фыркнул:

– Стоило догадаться.

– А еще желание извиниться за свои слова. Поверьте, я не считаю ваше покровительство честью... тем более сомнительной, – набралась я смелости, он скептически посмотрел на меня, и я поняла, что сказала не совсем то, что хотела. – Вернее, должно быть, для многих женщин это честь, но...

Он выставил руку вперед, прерывая:

– Прошу вас, не продолжайте, пощадите мое чувство гордости! Давайте смилуемся друг над другом и решим, что я злился на Боно, распустившего язык!

– Чувство гордости? – переспросила я.

– Угу. Вы только что дали мне понять, что абсолютно не раскаиваетесь в своих словах, тем не менее ваше зависимое от меня положение обязывает вас принести извинения.

Я недоверчиво рассмеялась:

– Вы так хорошо успели меня изучить?

– Нет, – он покачал головой, – мне кажется, я вас совсем не знаю...

В серых глазах мелькнула грусть, но Рой, вдруг посмотрев на свой альбом, тут же продолжил:

– Знаете... а вы могли бы мне попозировать?

– Что?

– Попозировать. Все равно жара, а реки рядом нет, – он многозначительно посмотрел на меня. Я покраснела:

– Вы теперь все время будете напоминать мне об этом?

– Только в особых случаях, как этот, – галантно уверил граф, беря меня за руку и снова увлекая к каменной чаше. – Здесь будет удобнее. Можете сесть на край и наклониться к воде? Опустите туда руку... нет, выньте... нет все-таки опустите, но только пальцы...

– Вы уж определитесь, – посоветовала я, слегка возмущенная такой бесцеремонностью, но он лишь хмыкнул в ответ, присматриваясь. Затем распустил мне волосы и перекинул пряди на плечо. От этих едва ощутимых касаний по телу пробежали мурашки. Я вздрогнула и заслужила взгляд, полный укора:

– Не двигайтесь! – Рой отошел, присел на квадратный каменный блок, торчавший неподалеку, и достал грифель. Рука запорхала над листом бумаги.

Время тянулось очень медленно. Тело затекло. На любую мою попытку шевельнуться Рой хмурился, бурчал себе под нос, и я вновь замирала. Он то и дело что-то стирал рукой, затем принимался вновь рисовать.

Я послушно позировала, не решаясь возразить. От ручья веяло прохладой, сладкий запах цветов и сухой травы разливался в полуденном зное. Где-то вверху перекликались часовые. Рой все чиркал грифелем по бумаге, я сидела на краю, стараясь не шевелиться.

Опомнилась я, когда все тело уже онемело.

– Рой, пожалуйста...

Он нахмурился, наконец отрывая взгляд от бумаги, посмотрел на солнце, перевалившее на другой край неба, и вздрогнул:

– Пресветлый Создатель! Я же вас совсем замучил!

Он подскочил ко мне, помогая подняться. Я с наслаждением потянулась, разминая затекшие мышцы:

– Можно посмотреть, что получилось?

Мне показалось, что мужчина смутился, затем он пожал плечами и, подобрав многострадальный альбом, протянул мне рисунок.

Девушка сидела на краю фонтана. Распущенные волосы, падающие на плечо, скрывали лицо. Одна рука опущена в воду, другая придерживала сползающую с груди ткань. Спина была полностью обнажена, ткань мягкими складками обрамляла тело, подчеркивая совершенство линий. Я изумленно посмотрела на графа:

– Это... это действительно очень красиво...

– Это вы очень... – Неуловимым движением он притянул меня к себе и заглянул в глаза, спрашивая разрешения.

Дыхание перехватило. Рой был очень близко, его губы почти касались моих, но он все еще ждал позволения, опасаясь, что я могу воспротивиться.

Я нервно вздохнула и сама потянулась к нему, зарываясь пальцами в его волосы. Мир перестал существовать. Были лишь крепкие руки мужчины, до боли сжимающие в своих объятиях, его губы, жадно прильнувшие к моим, словно он желал выпить мое дыхание, его тело, по которому пробегали волны дрожи. В этот миг ничего более не существовало, кроме нас двоих, стоящих в объятиях друг друга.

– Мэссэр граф! – голос Далии развеял магию. Женщина стояла и недовольно смотрела на нас.

– Далия? Ты что-то хотела?

– Боно вас ищет! – Служанку было трудно смутить.

Граф зло прищурился:

– Да неужели? Полагаешь, он сообразит, зачем?

– Полагаю, мэссэр, вы это сообразите! – Далия перевела многозначительный взгляд на меня, затем на рисунки, рассыпавшиеся по траве, ее глаза распахнулись. – Вы опять за старое?!

– Придержи язык! – оборвал ее Рой, поднимая альбом. – То, что твоя мать была моей кормилицей, не дает тебе право...

Он осекся, резко развернулся и направился в сторону лагеря. Далия с укором посмотрела на меня:

– Мадонна, вам не стоит позволять мэссэру графу такое!

– Вы уж все как-то определитесь! – рявкнула я, окончательно разозлившись. – А еще лучше – оставьте меня в покое!

Лицо женщины окаменело. Она заученно поклонилась и пошла вверх по холму.

Я подошла и снова присела на камень, зачерпнула воды и плеснула на горящее лицо. Ноги подкашивались, а голова кружилась. Поцелуи Роя не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытывала раньше.

У меня были мужчины, но Макса я просто терпела, поскольку... да кто его знает, почему я так долго его терпела, иногда он был забавным, иногда – смешным, до Макса... несколько случайных эпизодов, скорее из любопытства, нежели от больших чувств. Я усмехнулась и посмотрела на небо, словно там были ответы на мучавшие меня вопросы.

Кто-то деликатно кашлянул. Я подняла голову. Один из людей Роя – я пока не выучила их имена – стоял неподалеку. Он бесстрастно сообщил, что мэссэр граф поменял планы, и мы выезжаем на закате.

Глава 8

Остаток дня мы с Роем не обмолвились и словом. Вернее было сказать, граф старательно делал вид, что не замечает меня, упрямо гоня своего коня вперед по пыльной дороге.

После заката мы ехали почти полночи, пока лошади не стали спотыкаться. Лишь тогда Рой распорядился сделать короткий привал, чтобы с рассветом вновь нестись вперед, то и дело осаживая коня и с недовольством оглядываясь на нас.

Недоумение сменилось досадой, а потом и самой настоящей обидой. Своим безразличием Алайстер словно пытался доказать мне, что для него все это – лишь приятное времяпрепровождение, не более.

Вечером в шатре я сорвала и долго топтала его перчатки, стремясь выместить досаду хоть на чем-то, после подобрала и отшвырнула в дальний угол. Я уже собиралась отказаться и от того, чтобы ночевать в шатре, но потом решила все-таки не пренебрегать удобствами. Перчатки пришлось подобрать и отряхнуть. Вид у них был плачевный. Далия с сочувствием наблюдала за мной, но молчала. Понимая, что зря обидела ее днем, я начала первой:

– Далия, кажется, сегодня днем я была грубой...

– Ничего страшного! – с готовностью откликнулась она. – Я все понимаю!

– Спасибо! – Я зло посмотрела на перчатки и снова отшвырнула их. Настала очередь служанки подбирать и отряхивать.

– Не расстраивайтесь, мадонна, – примирительно сказала она. – Вы не первая, кто попадает под чары нашего графа.

– Хочешь сказать, что он околдовал меня? – мрачно обронила я, понимая, что глупо отрицать очевидное: меня влекло к Рою. Я хотела его буквально до дрожи в коленях, то и дело вспоминала поцелуй у ручья.

– Говорят, он околдовывает женщин так, что они забывают про все, – голос служанки проник в мои мысли. – Но я в это не верю.

А вот я готова была в это поверить. Моя гордость – вот единственное, что меня удерживало от того, чтобы броситься к Рою и потребовать объяснений. Признаться, сейчас я была даже рада этому изнуряющему путешествию, которое не оставляло сил ни на что другое. Мышцы окрепли, и теперь я с мрачной радостью скакала в рассветной дымке.

К полудню мы достигли реки. Широкая, она неспешно катила свои воды куда-то. Граф решил не останавливаться на дневной отдых, а пройти вверх по течению и переправиться на тот берег через мост.

– Интересно, почему дорога не ведет к броду сразу? – спросила я у Боненвенунто, едущего рядом со мной.

– Потому что мы ехали старой дорогой, – пояснил художник. – Она была проложена еще в незапамятные времена, когда люди поклонялись не одному Создателю, а многим. Дорога храмов, как ее называли.

– Вот почему вокруг не было ни деревень, ни людей! – воскликнула я, вспомнив, как единственный случайно встреченный крестьянин, завидев вооруженный отряд, торопливо свернул в сторону.

– Именно. Плюс эта дорога идет по холмам, а не вдоль реки, и оттого гораздо длиннее.

– Замечательно! – процедила я, с ненавистью смотря на Роя. – Не сомневаюсь, что идея проехаться по этой дороге всецело принадлежала графу...

Боненвенунто все еще продолжал разглагольствовать, но я его уже не слушала. Я даже не знала, на кого я больше злилась: на Алайстера, так легко отказавшегося от меня, или на себя, так легко поверившую ему. Теперь я даже была благодарна, что Далия появилась тогда у ручья, иначе я презирала бы себя еще больше.

Почти не останавливаясь в пути, мы пересекли реку вброд, как объяснил художник, чтобы избежать таможенной заставы, и оказались на территории княжества Риччионе.

От реки мы направились на север. Холмы становились все выше, жара отступала. Вскоре мы выехали на основной тракт, связывающий две страны. Дорога все еще была пустынна, но это объяснялось дневной жарой. Крыши деревень, стоящих неподалеку, купола небольших часовен или, как их здесь называли, цеппел, возделанные поля – все говорило о присутствии людей.

К вечеру тракт ожил. Нам приходилось лавировать между купеческими телегами, крестьянскими осликами да и просто пешими людьми. Правда, завидев отряд вооруженных людей, все сами торопились уступить дорогу. Иногда настолько, что только мешали, оказываясь под ногами коней. Граф хмурился все больше, но молчал. Неспешной рысью мы ехали к горам, на одной из которых и стоял Риччионе.

Город, как и все города, начинавшийся с небольших построек вокруг замка сеньора, разросся, был обнесен крепостными стенами и сейчас представлял собой достаточно неприступную твердыню.

Замок на вершине горы неоднократно перестраивался, стены, окружавшие его, стали частью городских домов, и с дороги казалось, что к нему ведут красные ступени крыш. Я ожидала, что мы направимся к воротам, но отряд свернул в рощу, где густые деревья скрывали нас от любопытных взглядов горожан. Рой спрыгнул с коня и подошел ко мне, все еще сидевшей в седле:

– Я открою портал, и мы перенесемся сразу в замок принца. Боно поведет людей через ворота.

– Вы же говорили, что это опасно, – напомнила я, не в силах терпеть очередную ложь.

– Здесь расстояние небольшое, да и Козимо будет по ту сторону. Если что, он сможет помочь, – он протянул руку.

Я спешилась, демонстративно игнорируя этот жест, и передала поводья Боно. Рой криво усмехнулся и открыл портал:

– Прошу!

Все-таки пришлось взять его за руку. Стремительное ощущение полета – и мы оказались в небольшой комнате.

Кабинет, студиолло, как называли его здесь, разительно отличался от виденного мной ранее на вилле графа. Потолки с деревянными балками, стены, затянутые красной кожей с серебряным тиснением геральдических лилий. В самом темном углу находились два массивных шкафа, с множеством ящичков, между ними располагался огромный стол.

Витражи на окнах почти не пропускали свет, и в полутьме я не сразу заметила светловолосого мужчину, сидящего за ним. С нашим внезапным появлением он оторвал свой взгляд от бумаг.

– Делрой! Наконец-то! – он вскочил и осекся. – Карри? Какого?..

Под очень пристальным взглядом графа Алайстера хозяин студиолло подошел, внимательно рассматривая меня.

– Нет, вы не Карисса: она немного толще, и глаза у нее круглее, а губы полнее, но какое сходство! Кузен, ты превзошел все мои ожидания!

– Благодарю, – Рой насмешливо поклонился и повернулся ко мне. – Мадонна, как вы уже поняли, перед вами принц Козимо Риччионе, брат принцессы Кариссы, роль которой вам надлежит сыграть.

– Я очарован! – принц взял мою руку и поднес к губам.

– Козимо, надеюсь, ты помнишь условия, – оборвал его мой провожатый.

– Помню, но ты ж понимаешь, что ведь все будет зависеть и от желаний самой девушки. – Он еще раз взглянул на меня. – Поразительное сходство. Где ты ее нашел?

– Неважно. Лиза очень устала с дороги, мы торопились.

Козимо театрально закатил глаза и фыркнул:

– Вы задержались на два дня! Мне пришлось сказать, что моя сестра больна!

В голосе блондина слышалось возмущение.

– Я не хотел пользоваться порталом на такие расстояния, за нами могли следить, – Рой впервые за два дня посмотрел на меня.

– Я слышал о взрыве на твоей вилле.

– Да.

– Печально. Догадываешься, кто за этим стоит?

Последний вопрос адресовался Рою. Я насторожилась, и граф это заметил.

– Возможно, – заложив руки за спину, он покачался с носка на пятку, затем бросил на меня задумчивый взгляд. – Давай доставим нашу гостью в комнаты Кариссы и потом поговорим?

Меня передернуло, он говорил, будто речь шла о бандероли или посылке.

– Как скажешь, – Козимо направился к столу, где стоял колокольчик для слуг, но граф перехватил его:

– Не стоит рисковать. Лучше проведи нас тайным ходом.

– И точно! – натянуто рассмеялся принц, правда, глаза так и остались холодными. Он подошел к одной из панелей и тронул резьбу. Планка отъехала в сторону. – Прошу!

Вопреки своему собственному приглашению, Козимо первым шагнул внутрь. Рой махнул рукой, предлагая мне шагнуть в темноту проема. Сам он вошел последним, щелкнул пальцами и сразу же нажал один из кирпичей, закрывая ход. Гль’ойн загорелся над нашими головами. Принц с восхищением посмотрел на золотистый шар.

– Всегда удивлялся, как это легко у тебя получается.

– Просто опыт, Козимо, ты тоже бы так смог. Если бы прилежно учился. – Рой прошел вперед. К моему удивлению, принц ничуть не обиделся:

– О, прилежная учеба не моя стезя. У меня не хватает таланта!

– Скажи проще, что тебе было лень! – хмыкнул граф.

– Возможно, ты и прав. Или же у меня, в отличие от тебя, не было отца, который бы заставлял ежедневно заниматься, – беззлобно откликнулся тот, направляясь по извилистому узкому коридору.

Я шла за ним, затылком ощущая на себе мрачный взгляд Роя. Как бы я ни устала, гордость заставила меня выпрямиться и идти почти модельной походкой. Тяжелый вздох за спиной был мне наградой.

Пыль, толстым слоем лежавшая на полу, приглушала наши шаги. Гль’ойн над головами дрожал, его неровный свет то и дело тонул в темных проемах, наверняка построенных, чтобы подслушивать то, что происходило в замке. Поворот, еще один, потом еще...

Наконец принц остановился около одной из ниш, нащупал заветный кирпич и нажал его, открывая проход в комнату, на этот раз, судя по огромной кровати, спальне.

– Покои Кариссы, – пояснил мне граф, словно я сама не могла понять этого. Я кивнула, с интересом рассматривая комнату той, чью роль мне придется играть.

Она напоминала раковину: перламутрово-розовые стены, украшенные красным и синим орнаментом, друг напротив друга висели два зеркала в массивных рамах. Слишком высоко, чтобы просто смотреться в них. Я вспомнила, как когда-то экскурсовод рассказывала нам, что такие зеркала вешали для украшения комнаты. Третье расположилось у стены так, чтобы можно было увидеть себя в полный рост.

Посередине комнаты возвышалась кровать, ее розовый балдахин был заткан серебром. Я вгляделась в вышивку и поморщилась: снова эти птицы, напоминающие лебедей.

Одну из стен полностью скрывал гобелен, на котором вышили все ту же сцену превращения убитых на свадьбе жениха и невесты в розовых птиц, несколько сундуков располагалось под окнами. Я задумчиво прошлась по комнате, затем обернулась к принцу, внимательно изучавшему меня:

– Итак... – я слегка запнулась, не зная, как к нему обращаться.

– Обращайтесь ко мне по имени, так будет проще, – посоветовал он, – вы все равно будете изображать мою сестру.

– У вас с ней были хорошие отношения?

Принц нахмурился и обернулся к Делрою:

– Она что, не знает?

– Нет. Взрыв уничтожил кольцо, – отозвался тот и добавил: – Магическая молния, явно рассчитанная на Кариссу.

– Почему ты не отправил вестника? – всполошился принц. Граф с насмешкой посмотрел на него:

– Сам подумай. Если уж молнию подбросили ко мне на виллу...

Козимо присвистнул:

– Как это возможно?

– Не знаю. Комнату просто разнесло. Лиза чудом уцелела.

– Да, было бы обидно, если бы она погибла тогда. Потрясающее сходство!

Рой дернулся, но промолчал, было слышно, как скрипнули его зубы.

– Что? – Козимо с недоумением взглянул на кузена.

– Ничего, – слишком ровным тоном ответил тот, – кроме того, что мы говорим о живом человеке.

– С чего вдруг такие речи? Или девушка не знает, для чего она здесь?

– Даже не догадываюсь, – игнорируя Роя, я наивно взмахнула ресницами. – Возможно, вы меня просветите?

– После оглашения помолвки с д’орезом мою сестру несколько раз пытались убить, после чего она исчезла, скорее всего, сбежала, – буднично проинформировал меня принц. – Поскольку Истинным Пастырем ее исчезновение может быть расценено как нежелание выходить замуж, и, как следствие, в Лаччио отказались бы признавать этот брак, мы решили не рисковать.

Я повернулась к Рою и насмешливо приподняла брови:

– Какие потрясающие возможности избежать неугодного замужества! Интересно, а в моем мире о них знают?

– Нет. Потому что Карисса исчезла после подписания приказа. – Граф бросил убийственный взгляд на ухмыляющегося кузена. – И, в отличие от своего брата, она более умна!

– Вернее сказать, за потоком ее слов трудно уловить мысль, – парировал принц. – Ты сделаешь новое кольцо или этим заняться мне?

– Если после того, что ты наговорил, Лиза не откажется, я использую хрустальный шар, – фыркнул Рой. Холодные голубые глаза выжидающе посмотрели на меня:

– А она может отказаться?

– Представь себе! – Граф тоже посмотрел на меня. Я пожала плечами:

– Как я понимаю, выбор у меня невелик.

– Верно, – кивнул Козимо и повернулся к кузену. – Знаешь, я бы предпочел кольцо...

– Нет. Это опасно.

– Но это...

– Козимо, нет. И оставим это!

– Могу я узнать, о чем вы сейчас говорите? – перебила я, понимая, что речь идет обо мне.

– О том, как вложить в вашу голову необходимые знания, – мрачно отозвался Алайстер. У меня создалось стойкое ощущение, что ему с каждой минутой все меньше нравится сама идея.

– И как же?

– Хрустальный шар, – пояснил мне принц. – Как я понимаю, наш друг собирается сосредоточить там все необходимые вам знания...

– Да, там, к сожалению, не будет воспоминаний Кариссы, но это – лучшее, что я могу придумать сейчас! – Рой снова открыл потайной ход. – Козимо, нам пора! Принцесса, ваши покои сейчас защищены с помощью древней магии. С вашего позволения!

Он шагнул в темноту. Принц кивнул мне и последовал за ним. Ход закрылся. Оставшись одна, я прошлась по комнате, внимательно всматриваясь в стены. Сейчас от меня не укрылся знакомый темный блеск хрустальной крошки, украшавшей орнаменты стен. Черный хрусталь.

Я выдохнула: хотя бы здесь я могу быть спокойна. Почему-то возможность скорой смерти воспринималась как что-то нереальное, что не может произойти именно со мной. Я решила, что я просто слишком устала.

За гобеленом обнаружилась дверь, ведущая в ванную, где действовала почти такая же система, как и на вилле графа. Во всяком случае, вода в синей трубе была восхитительно горячей. Я, наверное, с полчаса стояла под ней, желая смыть с себя дорожную пыль. После чего рухнула на кровать и крепко заснула.

Я открыла глаза только тогда, когда солнце начало клониться к горизонту, и долго лежала, приходя в себя. Получается, что я проспала весь день. Наслаждаясь осознанием того, что я выспалась, я лениво потянулась. Рука задела небольшой предмет, лежащий на соседней подушке.

Это был черный кулон в виде шара на цепочке из зеленого металла. По всей видимости, Рой заходил в спальню. Остатки сна мгновенно слетели с меня, и я нахмурилась. Мысль о том, что граф Алайстер, а может быть, и принц Козимо могут прийти в мою спальню в любой момент, была неприятна.

Рядом с шаром лежал небольшой букет голубых цветов, похожих на ромашки, перевитый синей лентой, к которому был привязан свернутый в трубочку лист бумаги.

Развернув, я увидела карандашный набросок. Девушка. Одной рукой она держала кулон в виде шара, висевший на шее. Черты ее лица были еле различимы, а вот кулон, наоборот, тщательно прорисован. Позади девушки виднелся едва заметный силуэт всадника, а рядом была изображена палитра с воткнутым в нее пером. Я слегка нахмурилась: если первая часть послания была мне понятна – кулон, который лежал на подушке, следовало надеть, – то вот вторая... перо и палитра... Палитра – это атрибут художника. Я что, должна что-то зарисовывать? Рисовать я не умела.

Звонкий смех за окном отвлек меня от размышлений. Аккуратно ступая по отполированному до блеска зеленому полу, в центре которого была красочная мозаика – пестрые птицы, сидящие на дереве, – я подошла к окну и выглянула наружу.

Внизу был разбит парк, представлявший из себя настоящий лабиринт из аккуратно подстриженных кустов, в центре которого находилась мраморная чаша фонтана. Именно там сейчас бегали вокруг и смеялись насколько девушек в ярких длинных платьях, напоминавших стайку попугаев в зоомагазине.

Неподалеку от них с мольбертом расположился Боненвенунто, на этот раз он был одет просто с шиком: куртка, отороченная мехом, с разрезами по бокам и вдоль рукавов, сквозь которые выглядывала белая рубашка, разноцветные узкие штаны, высокие сапоги из красной кожи. Голову художника венчал ярко-алый берет с фазаньим пером. Одна из девушек, явно заигрывая, зачерпнула воды из мраморной чаши фонтана и брызнула в сторону мужчины, он оторвался от своего мольберта и кинулся догонять шутницу, остальные девушки с визгом пытались помешать ему.

Я задумчиво прошлась по комнате. Скорее всего, палитра относилась к художнику, но вот перо... и при чем тут всадник... Так ничего и не решив, я надела кулон и невольно вскрикнула. Тело пронзила боль, мир вокруг завертелся, а дыхание перехватило. Я пришла в себя, сидя на кровати и держась за изголовье.

В голова все еще шумело, перед глазами то и дело вспыхивали яркие искры. Зато теперь я знала, что принцессе Кариссе восемнадцать лет, что ее брат три года назад вступил на престол, и, помимо брата, есть еще дядя, который является первым советником принца. Более того, я даже знала, как этот дядя выглядит: точно такой же белесый, как и принц, только глаза не голубые, а водянисто-серые.

Принц с дядей редко ладили, особенно по вопросам, касавшимся подписания мирного договора с Лагомбардией и предстоящего брака сестры принца с д’орезом.

По всей видимости, черный хрусталь каким-то образом передал мне те знания, которые Рой посчитал для меня необходимыми. Странно, но о нем самом я ничего не помнила, кроме того, что узнала за эту дорогу. Хотя он приходился двоюродным братом принцу и принцессе Риччионе: их матери были сестрами-близнецами.

– Замечательно, – фыркнула я, – хоть бы предупредил!

Я с досадой посмотрела на кулон, словно он мог передать мой взгляд своему создателю, но снимать украшение не стала. Выждав, пока голова перестанет кружиться, я позвонила в колокольчик.

Служанки вбежали почти сразу. Две женщины, чьих имен я не знала, а представляться они не стали.

Охая и ахая по поводу моей внезапной болезни, одна принесла мне обед, пока ее товарка пыталась уговорить меня вернуться в постель, но я отказалась и настояла на том, что почти здорова, и если она хочет, то может пойти и спросить для меня позволения у принца. Судя по тому, как женщина поджала губы, подобной тактикой Карисса пользовалась часто. Как раз в этот момент вернулась вторая служанка, неся поднос с едой, запахи которой заставили наполниться рот слюной. Я моментально вспомнила, что с утра ничего не ела, и принялась поглощать пищу, тем самым окончательно убедив служанок в выздоровлении принцессы.

– Ну наконец-то, мадонна, – умилилась одна из женщин, которая постарше. – А то два дня ни росинки в рот не брали!

Я пробурчала что-то невразумительное и отхлебнула из кубка. Фьён. Терпкий, насыщенный вкус разлился во рту, я немного посмаковала и закусила сыром, после чего распорядилась принести мне платье для прогулок.

Платьев оказалось два: одно, надевавшееся на белоснежную рубашку и уже ставшей привычной баску, – бирюзовое, с глубоким вырезом, расшитое серебром, второе, верхнее – темно-синее, представлявшее собой, скорее, длинный жилет с узкими рукавами, в разрезах которых виднелось полотно рубашки. Насколько я уже успела заметить, именно белизне рубашки уделялось больше всего внимания.

Замшевые туфельки такого же темно-синего цвета завершили мой наряд, служанка тщательно расчесала мне волосы, выплела замысловатые косы и отступила. Красить глаза и губы я отказалась, вспомнив, какими красителями пользовались во времена нашего средневековья, после чего, игнорируя причитания о приличиях и красоте, спустилась в сад, благодаря кулону безошибочно найдя туда дорогу.

Тот же кулон вложил мне в голову знания помещений в замке и несколько стер восхищение, с которым бы я могла рассматривать интерьеры замка Риччионе. Расписанные фресками, украшенные позолотой и мозаиками анфилады комнат не вызвали у меня того восторга, которого по праву заслуживали, и я добавила это к длинному списку претензий к графу Алайстеру.

Когда я вышла в сад, смех стих. Девушки – теперь я знала все их имена, и к какому роду каждая из них принадлежала – повскакивали со своих мест и почтительно склонились в реверансах. Боненвенунто грациозно сорвал берет с головы и подмел дорожку своим пером:

– Принцесса! Рад вас видеть в добром здравии.

Я улыбнулась ему:

– О, вы все-таки доехали?

– Именно так, мадонна! Я прибыл просить оказать мне честь и написать ваш портрет! – он указал беретом, который все еще сжимал в руках, в сторону мольберта, кончик пера попал в краску. Заметив это, художник горестно вскрикнул. Я невольно рассмеялась. Девушки сразу же подхватили мой смех. Я нахмурилась, и смех мгновенно стих.

– Пожалуй, милый Боненвенунто, я окажу вам эту честь, – слова вырвались сами. Он вновь почтительно поклонился.

– Мадонна, ваша доброта может соперничать лишь с вашей красотой. Вы позволите начать сегодня?

– Боно, милый, Карисса только оправилась после болезни! Ей еще тяжело позировать! – раздалось у меня за спиной. Я повернулась. Принц Риччионе стоял на аллее.

– Дорогой брат, – моему реверансу позавидовал бы любой учитель этикета, – рада вас видеть.

– Дорогая сестра, – он подошел и протянул руку, помогая подняться. Ладонь, правда, не отпустил. – Вы все еще бледны, не слишком ли рано вы покинули свои покои?

Голубые глаза с негодованием смотрели на меня. Я как можно более беспечно улыбнулась:

– Чепуха! Я устала быть затворницей!

– Неужели? – принц улыбнулся, но взгляд так и остался ледяным. – Могу поинтересоваться, чего же вам хочется?

– Конечно, развлечений! – воскликнула я. Девушки захлопали в ладоши.

– Карисса, это замечательно! Принц Козимо, вы ведь не откажете сестре в маленькой просьбе? – обратилась одна из них, кокетливо взмахивая ресницами. Правитель Риччионе усмехнулся:

– Как я могу отказать своей любимой сестре? Разумеется, у нее будут развлечения. Очень много, – последнее прозвучало почти угрожающе.

– Надеюсь, милый брат, вы составите нам компанию? – самым невинным тоном поинтересовалась я.

Козимо прищурился.

– Боюсь, милая сестра, что государственные дела не позволят мне развлекаться вместе с вами, Делрой приехал, – наигранно вздохнул он.

– О, – только и сказала я, когда мои наперсницы восхищенно заахали.

– Так что мне придется оставить вас на попечение нашего милого Боно...

– Как любезно с вашей стороны, – отозвалась я, не обращая внимания на разочарованные гримасы девушек. – Он же мастер развлечений!

Несколько смешков, сменившихся кашлем, подтвердили мои предположения, в каких именно развлечениях специализировался художник. Сам он горделиво выпятил грудь, а я продолжала:

– Разумеется, все будет очень достойно, – продолжила я слащавым тоном. Принц скользнул по мне взглядом, словно пытаясь понять, что я затеяла, затем махнул рукой:

– Хорошо, если вам так будет угодно... Простите, Карисса, мне надо идти.

– О да, – глубокомысленно заметила я, чувствуя себя еще большей дурой, чем пустоголовая принцесса, – государственные дела. К тому же Делрой здесь...

– Именно. Вы составите нам компанию за ужином?

– Непременно!

Принц кивнул и поспешил покинуть наше общество.

Проводив его взглядом, я присела на скамью у фонтана, девушки продолжали стоять. Их было четыре. Фрейлины, призванные скрасить досуг принцессы Кариссы.

Все происходили из знатных родов Риччионе и были приставлены к Кариссе, как только той исполнилось четырнадцать лет. На большее знаний графа Алайстера не хватило. Видимо, бывая здесь, он не обращал на них внимания... Или воспоминания графа были такими, что мне не полагалось о них знать.

Я украдкой посмотрела на Бьянку дель Фиоре, ту девицу, которая кокетничала с Козимо. Пышногрудая блондинка не сводила с Боненвенунто глаз. Художник не замечал этого, с тоской созерцая свой берет с теперь уже разноцветным пером.

В голове точно щелкнуло. Перо, воткнутое в палитру... Ну конечно же, Боно! Он не просто так остался здесь, тем более портрет принцессы был написан еще в прошлом году. Наверное, на моем лице все-таки отразилась радость, потому что Бьянка как-то подозрительно посмотрела на меня.

– Это можно сделать новой модой, – подсказала я и обратилась к одной из девушек, на мой взгляд, самой безобидной. – Джемма, прикажи на моем берете покрасить пару перьев.

Та кивнула и, шелестя юбками, побежала выполнять поручение.

– Мадонна! – художник смотрел на меня со смесью растерянности и восторга на лице. – Это гениально!

Я улыбнулась, когда услышала злобное шипение Бьянки:

– Малышка Джем, как всегда, рада услужить.

Следуя воспоминаниям из кулона, мне следовало рассмеяться или не заметить этой фразы, но меня всегда раздражало такое отношение. Нахмурившись, я посмотрела на блондинку:

– Прошу прощения, я не расслышала. Ты что-то сказала, Бьянка?

Она слегка смутилась, затем деланно рассмеялась:

– О, мадонна, лишь то, что Джемма всегда рада вам услужить.

– Как и вы все, не так ли? – я натянуто улыбнулась. – Ведь именно в этом и состоят ваши обязанности?

– Да, мадонна, – Бьянка не смогла возразить принцессе, и ей оставалось лишь зло сверкать глазами. А я вдруг подумала, что в жизни сильных мира сего есть свои плюсы.

Несмотря на обещания Козимо, развлечения запаздывали, или же подразумевалось, что Карисса сама организует их, поэтому я предложила начать рисовать портрет.

Боненвенунто послушно кивнул и расположился за мольбертом. Позирование ему отличалось от позирования Рою. Граф был сосредоточен, Боно же постоянно сыпал шутками, размахивал руками, заставляя девушек прыскать со смеху и краснеть. Особенно старалась темноволосая Луиджина, призывно посматривая на художника.

Почему-то мне подумалось, что эту ночь Боно проведет отнюдь не в своей постели. Немного обеспокоенная своими догадками, я принялась размышлять, как же мне реагировать, и перестала улыбаться. Заметив это, художник высказал предположение, что я устала, и предложил продолжить завтра. Согласившись, я поднялась, сказала девушкам, что они могут остаться в саду, а сама направилась в кабинет принца.

Когда-то замок Риччионе являлся крепостью, куда в случае угрозы могли спрятаться жители города. Те времена давно прошли, но строение оставалось прежним, хотя убранство комнат неоднократно менялось. Сейчас их все украшали фрески работы Боненвенунто.

Но если столовая повторяла собой тропический яркий сад, который я видела на вилле у графа Алайстера, то в зале художник создал ощущение, будто стоишь на холме и смотришь вдаль, где находятся руины одного из древних храмов.

Я слегка покраснела: слишком уж изображение храма напоминало мне то место, где недавно останавливался наш отряд. Казалось, стоит сделать шаг, и я попаду к фонтану, и вновь окажусь в объятиях Роя.

Тряхнув головой, чтобы прогнать ненужные сантименты, я пошла дальше. Около дверей, ведущих в кабинет принца, я заметила нескольких просителей, судя по цветам в одежде, разных сословий: яркие тона носили дворяне, более темную и простую одежду – торговцы, крестьян среди них не было. При виде меня все почтительно поклонились и посторонились, полагая, что у меня, должно быть, важное дело. Я не стала их переубеждать, постучала и вошла в уже знакомое мне студиолло.

Принц находился там не один, рядом с ним за столом сидел пожилой человек с длинным крючковатым носом и седыми волосами, монотонно зачитывающий цифры, – казначей, как подсказала мне чужая память. Еще один человек стоял у окна. Услышав, как скрипнула дверь, он обернулся.

Его светлые льдистые глаза смотрели на меня очень недоверчиво. Я заметила, что у него высокий лоб и классической формы нос. Губы и подбородок скрывала небольшая, тщательно ухоженная, бородка. Его имя я тоже знала из амулета. Джованио – младший брат старого правителя и дядя нынешнего. Мне показалось, что при виде меня он недоверчиво моргнул, затем широко улыбнулся. В полутьме кабинета блеск зубов напомнил оскал.

– Карри? – принц слегка привстал, приветствуя меня, казначей остался сидеть: он получил это дозволение из-за подагры, которая то и дело мучила его. – Чем обязан?

– Прошу прощения. Козимо, но нам необходимо поговорить, – я внимательно посмотрела на остальных, – наедине.

Еще один взгляд, очень пристальный, стремящийся проникнуть в мысли. Я поджала губы.

– Хорошо, – наконец кивнул принц. – Оставьте нас.

Тяжело вздохнув, старик начал подниматься, опираясь на стол. Я с сочувствием смотрела на него, заметив это, он улыбнулся.

– Вам не стоит беспокоиться, принцесса, – голос у него оказался очень скрипучим. – Моя нога беспокоит меня, лишь когда сыро.

Прихрамывая, он направился к дверям. Джованио остался на своем месте.

– Дядя? – принц приподнял брови.

– Козимо, по-моему, это лишнее, не думаю, что у Кариссы действительно что-то важное, – произнес он, поморщившись, словно речь шла о надоедливой мухе.

– Позволь мне самому решать, насколько это важно, – в голосе принца послышалось недовольство. Джованио внимательно посмотрел на него, потом пожал плечами:

– Как тебе будет угодно, Козимо, но ты слишком потакаешь сестре!

– Я могу себе это позволить, – отрезал тот. – Будь добр, выйти вон!

– Как скажешь. – Дядя с издевкой поклонился нам и последовал за седовласым казначеем. Дождавшись, пока дверь закроется, Козимо подошел ко мне почти вплотную.

– Итак, зачем вы пришли?

– Я... – Я на всякий случай оглянулась, гадая, могут ли нас подслушать. Принц совершенно правильно истолковал мое замешательство:

– Не пугайтесь, защиту здесь создавал наш общий друг... Она совершенна.

– Нет ни одной защиты, которую нельзя бы было обойти, – возразила я.

– Вы не верите гению графа Алайстера?

– После того, как в кольцо попала магическая молния? – я вскинула брови в притворном удивлении. – Нет, не верю.

Правитель Риччионе довольно хмыкнул, словно оплошность кузена доставила ему удовольствие, затем вновь стал серьезным:

– Зачем вы пришли?

– Хотела узнать, насколько необходимо следить за моральным обликом девушек, прислуживающих вашей сестре.

– Следить за... чем? – от неожиданности Козимо даже выронил бумаги, которые держал в руках.

Мы одновременно наклонились, подбирая их, затем я вручила свою часть бумаг принцу и повторила свой вопрос, пояснив:

– Видите ли, я заметила, что они слишком... слишком доступны. Насколько это допустимо?

Мой собеседник недоверчиво посмотрел на меня и рассмеялся:

– Только не говорите, что вы рьяная поборница веры и целомудрия.

– Мы говорим сейчас не обо мне, – напомнила я. – Как я понимаю, вы и ваша сестра несете ответственность за тех девушек, которые являются наперсницами принцессы. Насколько допустимо то, что они заводят себе любовников?

– Это абсолютно недопустимо, – расхохотался принц. – Потому все делают это. Главное – в брачную ночь на простыне должны появиться следы.

– И как они это имитируют? – изумилась я. Принц весело посмотрел на меня, я покраснела, поняв, насколько неуместно прозвучал мой вопрос. – Да, вы правы, это было глупо с моей стороны...

– Ну, не совсем, вами двигали добрые побуждения... А следы... кто использует мешочек с кровью животных, кто – ведовские сборы, вызывающие кровотечения, а кто просто умудряется действительно сохранить девственность, ведь доставить удовольствие можно разными способами. – Он зачем-то взял мою руку в свои. – Интересно, как доставить удовольствие вам?

– Отправить меня домой, – честно ответила я.

– К сожалению, именно этот вид удовольствий невозможен.

– Тогда не стоит и пытаться. Простите, мне пора, – я попыталась выдернуть руку.

– Не торопитесь, – принц ощутимо сжал ладонь, заставляя меня поморщиться от боли.

Вторая рука легла мне на талию, я попыталась отстраниться:

– Принц...

– Козимо, – поправил он меня, хищно рассматривая, словно ястреб, – мы же почти родственники...

– У вас там за дверями полно людей!

– Подождут, – чувственно прошептал он, притягивая меня к себе.

Я попыталась еще раз решить все с помощью дипломатии:

– Принц, я не думаю...

– Я же сказал, меня зовут Козимо. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня, я хотела оттолкнуть его, но безрезультатно.

– Я предупреждала, – выдохнула я, но, прежде чем успела применить один из двух известных мне приемов самообороны, которым меня научили наши инструкторы по борьбе, кулон ярко вспыхнул. Принц отскочил, схватившись за щеку, на которой расплывалось красное пятно, словно кто-то ударил его по лицу.

– Что за... – начал он, затем расхохотался. – Вот пройдоха! Наверняка он что-то вам дал, верно?

– Что? – Я на всякий случай зашла за стол. Навряд ли эта преграда могла бы остановить Козимо, но все же это было лучше, чем ничего.

– Мой кузен, Алайстер! – фыркнул он. – Только не изображайте из себя дурочку, вам это не к лицу! Признайтесь, что Рой снабдил вас парочкой охранных амулетов на случай, если...

Он выразительно посмотрел на кушетку, стоявшую в углу. Я смерила его холодным взглядом:

– Понятия не имею, о чем вы. В любом случае, думаю, нам лучше не встречаться наедине.

– Не бойтесь, – хмыкнул он. – Рой слишком ясно дал мне понять, что будет недоволен. Признаться, новизна меня всегда привлекает, но не настолько, чтобы идти против своего слишком могущественного кузена! Тем более, когда благополучие моей страны у него в руках.

– Благополучие страны? Какое отношение граф Алайстер имеет к благополучию Риччионе?

– А кто еще, по-вашему, действительно правит Лагомбардией? Неужели Делрой не посвятил вас в свои коварные планы?

– У нас было мало времени. Мы торопились, – не выдержав испытующий взгляд, я первая отвела глаза.

– Тогда мне остается лишь посочувствовать... – понимающе протянул Козимо. – Интересно, кому больше: вам или ему?

– Посочувствуйте лучше своей сестре, – огрызнулась я, слегка задетая таким отношением. Принц почесал затылок и скривился, словно вспомнив, что должен изображать беспокойство:

– Да, Карисса... ее исчезновение совсем некстати...

– И это все, что вы можете сказать? – возмутилась я.

– А вы ждете, что я буду рвать на себе волосы от отчаяния? – отмахнулся он и, заметив мое изумление, поспешно добавил: – Поверьте, я очень беспокоюсь за Кариссу, но не думаю, что моя истерика может помочь. К тому же Алайстер ищет ее.

– Не слишком ли много он делает для вашего княжества? – иронично поинтересовалась я.

– Он всегда блюдет свои интересы, – отмахнулся принц. – Свадьба Кариссы необходима, и Рой непременно найдет ее!

– А что об этом думает сама Карисса? – не сдержалась я. Козимо усмехнулся:

– Пытаетесь спросить, не сбежала ли она, чтобы избежать ненавистного брака? Нет, она не могла сбежать. Моя сестра была воспитана с мыслью о том, что ее брак будет политическим, к тому же она влюбилась в Гаудани... Вы это и сами должны были понять, когда надевали кольцо.

– Как они познакомились?

– На мирных переговорах. Это была любовь с первого взгляда, – голос Козимо был пронизан иронией. – Насколько мне известно, они даже тайно встречались...

– И вы не возражали?

– Зачем? К тому времени мы с Делроем почти все решили, и влюбленность этих двоих пришлась весьма кстати. Видели бы вы их, – он презрительно фыркнул.

– И об этом, как я понимаю, знали почти все.

– Разумеется.

– Получается, Кариссу похитил тот, кто не хотел этой свадьбы?

– Я не уверен... – избегая моего взгляда, принц прошелся по комнате и вновь сел за стол. – Если мы прояснили все вопросы, то, простите, у меня мало времени.

– Ах да, государственные дела, – протянула я.

– Именно.

Понимая, что разговор закончен, я направилась к двери, но у самого порога остановилась:

– Принц, скажите, а почему вы так быстро...

– Отступил? – он усмехнулся, прекрасно поняв мое любопытство. – Я слишком хорошо знаю Делроя и уверен, что он детально продумал вашу защиту. Если бы вы сами были не против моих ухаживаний, то она не сработала бы...

– Боже, какое благородство...

Он скривился.

– Оставьте эти издевки. Я совершенно не испытываю удовольствия от того, чтобы насиловать хорошенькую женщину, когда к моим услугам полный дворец красавиц...

– Действительно, – пробормотала я.

Принц услышал и усмехнулся:

– Да, и если вы уж сами затронули эту тему... Надеюсь, то, что недавно произошло между нами, не повлияет на наши отношения в дальнейшем?

– Это приказ?

– Это совет, как и то, что вам просто необходимо появиться за ужином, иначе по замку поползут слухи о нашей размолвке. Это может спровоцировать наших врагов напасть на вас.

– И тогда вы их схватите?

– Только исполнителей. Вряд ли они знают, кто конкретно стоит за всем этим, – он вздохнул и продолжил более беспечно: – Так что, моя любезная сестра, если вам дорога жизнь, то рекомендую прислушаться к моим советам!

Он кивнул и демонстративно придвинул к себе письма, лежавшие на столе.

Я вздохнула и вышла из кабинета, предоставив доступ тем, кто на самом деле нуждался в аудиенции.

Глава 9

Ужин, на который мне настоятельно рекомендовали, а вернее, приказали прийти, состоялся в малом зале. Это была старая часть замка с узкими окнами, неоштукатуренными стенами и огромным камином, в котором вполне можно было зажарить тушу кабана целиком.

Я вошла туда в сопровождении девушек и тихо охнула, поражаясь количеству людей, находившихся там. Мужчины и женщины при виде меня почтительно кланялись, я же с интересом рассматривала их, почти мгновенно в памяти всплывали имена.

Козимо появился следом за мной, сорвал свою порцию поклонов и реверансов, после чего торжественно пригласил всех к столу.

Поскольку принц Риччионе был не женат, я по праву хозяйки заняла место во главе длинного стола напротив него. Джованио сел по правую руку от принца, казначей – по левую. Напротив каждого человека, сидящего за столом, на скатерти был вышит герб. Кабаны, лисы, орлы – все они символизировали богатство и знатность родов, чьи представители сегодня были удостоены чести ужинать с правителем Риччионе.

Одно место осталось пустым. На скатерти красовался знакомый алый единорог. Сердце тревожно сжалось, но я отогнала уныние прочь.

Делрой Алайстер не тот, по кому следовало тосковать. И, конечно, не тот, кому стоит симпатизировать.

Боненвенунто тоже не было, ему положено было есть со слугами. Впрочем, зная деятельную натуру художника, я была уверена, что он наверняка выбрался в город и теперь пьет и веселится в какой-нибудь таверне. Признаться, я ему даже завидовала.

Пажи, облаченные в черные бархатные туники, на которых шелком был вышит герб Риччионе, подносили блюда, и я заметила, что многие старательно накладывают на тарелку как можно больше, будто пришли сюда именно поесть. Впрочем, что-то мне подсказывало, что так оно и было.

– Козимо, а почему за столом нет Алайстера? – вдруг спросил Джованио. – Это же его люди сегодня въехали в город?

– Да, но сам Делрой в Лагомбардии, – принц недовольно посмотрел на дядю, словно тот задал неугодный вопрос.

– Какая жалость, нам очень не хватает мэссэра графа! – Бьянка томно опустила ресницы, Козимо нахмурился и бросил на меня быстрый взгляд, в ответ я ангельски улыбнулась.

– Тогда почему он прислал отряд? – упорствовал Джованио. – Я видел на улице людей с его гербом на туниках!

– Боно здесь. Делрой прислал его с охраной, Гаудани заказал портрет Кариссы. – Принц был явно недоволен расспросами. – Ты же знаешь, что на тракте до сих пор неспокойно.

– Мог бы дождаться и свадьбы, – пробурчал дядя. – Или запретил бы ему въехать.

– С чего бы?

– С того, что теперь в городе полно вооруженных людей из другого государства.

– Полагаешь, Алайстер будет инициировать новую войну? – фыркнул принц.

– Полагаю, все эти разговоры о мире между двумя странами – бред. Ваши с Алайстером матери были сестрами, причем близнецами, но это не помешало вашим отцам воевать друг с другом!

Последние слова прозвучали в полной тишине. Козимо зло отшвырнул кусок ткани, заменявший ему салфетку.

– Ты забываешь, Джованио, что после свадеб очень долго царил мир. Закончился он лишь тогда, когда старый граф Алайстер внезапно умер, а лагомбардийцы вдруг избрали д’орезом старика Лонгельфельдо! Именно он начал войну!

Мужчины зашумели, кто одобрительно, кто возмущенно, какой-то старик громким голосом начал рассказывать о своих победах, сбился, но все равно пытался перекричать всех.

– Война была неизбежна! – выкрикнул Джованио. – И не стоит все списывать на полоумного старика! Лагомбардия готовилась к войне, и как только Делрой Алайстер тайком, словно вор, покинул наше герцогство...

– Джованио, если вы не присутствовали при отъезде Алайстера, это не значит, что он покинул нас тайно, – заметил казначей, вызвав хохот. – Насколько я помню, он уехал открыто, закатив на прощание бурную пирушку с музыкантами и девками! Там была одна такая...

Его голос вновь потонул в шуме. Все оживились, вспоминая вечеринку, и не только ее. Я сидела, делая вид, что пью фьён, и не принимала участия в разговоре, пока бесцветные глаза Джованио Риччионе не скользнули по мне.

– А что думаете вы, Карисса? – вдруг спросил он.

– Дядя? – Я попыталась сделать вид, что не понимаю, о чем речь, но тот продолжил:

– Что вы думаете по поводу войны с Лагомбардией?

Голоса стихли, теперь все смотрели на меня. Я отпила из бокала, надеясь выиграть время:

– Я думаю, что война – это всегда потери, – аккуратно начала я.

– Но в результате возможны и приобретения! – возразил один из советников по военным делам.

– Да, если вы выиграете. И не факт, что, выиграв войну, вы не потеряете больше! – возразила я.

– Глупости, как можно потерять, выиграв! – взвился старик.

– Например, вы получите территории, но потеряете всех дееспособных мужчин. Что тогда вы будете делать с этой землей, когда у вас на руках останутся лишь женщины и дети? – Я улыбнулась, заметив одобряющий взгляд Козимо.

– У нас будут пленные! – возразил кто-то, по-моему, казначей.

– Вы заставите их содержать чужих жен? Или растить чужих детей в любви к стране, которая их пленила?

В тишине смешок принца прозвучал как издевка. Я осеклась и вопросительно посмотрела на него, он качнул головой, не советуя мне продолжать.

– Карисса, а вы поумнели, – Джованио обратился ко мне с неприятной улыбкой. – Раньше я не слышал от вас таких речей.

Я ругнулась на себя, все-таки следовало быть осторожнее, но сразу же пожала плечами, обронив как можно более небрежно:

– Наверное, дядя, раньше вы не слишком интересовались моим мнением?

– Возможно... – От его пристального взгляда мне стало не по себе, – мне казалось, вы слишком юны...

– Это частое заблуждение тех, кто всегда находится рядом. – Я украдкой посмотрела на Козимо, он едва заметно кивнул, совершенно правильно истолковав мой безмолвный призыв о помощи:

– За здоровье моей сестры! Мне воистину жаль, что она покинет нас так скоро!

Присутствующие подхватили тост. Больше к теме войн мы не возвращались.

Ужин закончился очень поздно. Сославшись на усталость, – спина действительно затекла от длительного сидения на неудобном стуле – я вернулась в спальню принцессы. Рисунок все еще лежал на небольшом столике у кровати. Я взяла его в руки, теперь уже не сомневаясь в смысле: Рой сообщал, что он уехал, кулон снимать не стоило, а связь с ним надо было держать через Боненвенунто. Показалось, что всадник подмигнул.

Я с раздражением отшвырнула лист и начала расшнуровывать платье. Со стороны Алайстера было очень любезно буквально похитить меня, потом протащить через всю страну, чтобы вот так бросить на милость своего кузена и его прихвостней. К тому же мне не давало покоя исчезновение Кариссы. Что-то в нем было не так.

Руки подрагивали, ленты шнуровки запутались, дернув их несколько раз, я вынуждена была позвать служанок, чтобы снять платье. Охая и причитая, они аккуратно распутали ленты и помогли мне переодеться. Это не прибавило мне настроения.

В спальне было душно. Раздвинув шторы, я вышла на небольшой балкончик, явно пристроенный при последнем ремонте замка. Он выходил на один из многочисленных садов, разбитых в лабиринте внутренних двориков.

Было уже темно, на небе горели розовые звезды, луна стала еще тоньше, все так же рогами вниз вися над главной башней. Воздух был просто наполнен запахом жимолости и лимонов.

Я облокотилась на каменные перила и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Шум воды в фонтане сплетался с пением птиц и грустной мелодией. Я открыла глаза. Внизу, под балконом, стоял человек в маске. В руках он держал гитару. Незамысловатая мелодия, отражаясь от стен, устремлялась куда-то вверх, в темноту ночи.

Трубадур все играл и играл, я заметила, что в одном из окон мелькнул огонек свечи. Наверняка кто-то из девушек.

Интересно, кому из них предназначалась мелодия. То, что мужчина в маске играл для одной из них, не подлежало сомнению: ко мне он стоял почти спиной, разноцветное перо на его берете колыхалось в такт музыке. Я усмехнулась. Боно! Ну конечно, художник решил с пользой провести остаток ночи. Я облокотилась на перила, с интересом наблюдая за художником.

Послышались шаги, затем – шорох веток, и худенькая фигурка выскользнула к музыканту. Я ахнула от неожиданности... Джемма! Легкий поцелуй, торопливый шепот, девушка испуганно посмотрела по сторонам, ее поклонник беззвучно засмеялся. Я слегка насторожилась. Боно смеялся абсолютно по-другому.

Джемма вновь заговорила, теперь уже громче, словно пытаясь подбодрить саму себя. До меня долетали отдельные слова, но понять смысл разговора было невозможно. Мужчина обнял ее, пытаясь поцелуем заглушить сомнения. Его рука скользнула по спине девушки, и я вдруг поняла, что я видела этого мужчину. Вернее, его кисть. В памяти сразу же всплыл темный дом, запертые ставни, узкая полоска света и рука, сжимающая шпагу.

Я отшатнулась от перил. Именно этот человек напал на меня в клирахе. Сомнений быть не могло. Вот почему он показался мне знакомым. Первый порыв был поднять шум, но я тут же поняла, что это плохая идея.

Что я могу предъявить ему? Что узнала его руку? Глупо, учитывая то, что Карисса никуда не уезжала.

Соблазнение невинной девушки? Оно казалось весьма спорным: Джемма и ее поклонник стояли одетые во дворе, куда выходили окна спален...

Человек в маске оказался во внутреннем дворе, значит, замешан кто-то из окружения принца, либо... сам принц. Я не сбрасывала со счетов Козимо, который мог быть недоволен результатом мирных переговоров и теперь жаждал отомстить кузену, о котором отзывался с восхищенным пренебрежением.

Я вновь подошла к краю балкона. Джемма и ее поклонник все еще находились в саду. Мне казалось, что мое сердце стучит очень громко, и я не сразу поняла, о чем они говорят. Джемма отнекивалась, а человек в маске что-то шептал ей, стараясь убедить. Наконец он протянул девушке пузырек, который она нерешительно взяла.

Я невольно напряглась, затем зашла в комнату, накинула на себя первое, что попалось под руку, кажется, это был парчовый халат, и вышла из спальни. Прошла сквозь анфиладу комнат и появилась на лестничной площадке как раз в тот момент, когда худенькая фигурка почти беззвучно поднималась к себе в комнату.

При виде меня Джемма вскрикнула. Пузырек выскользнул из рук и разбился.

– Джемма? – как бы ни было противно и страшно, пришлось изобразить удивление. – Что ты здесь делаешь?

– Я... – девушка замялась, – я... я не могла уснуть и пошла взять сонное зелье...

Я с сожалением взглянула на жидкость, стекавшую по ступеням. Жаль, но теперь вряд ли можно распознать состав зелья.

Джемма кусала губы и беспомощно посмотрела на меня, ожидая, что ее уличат во лжи. Мне стоило большого труда сохранить спокойное выражение лица.

– Неужели? – только и спросила я.

Что-то подсказывало мне, что это отнюдь не обычное снотворное, и что, приняв его, можно уже и не проснуться.

– Да... то есть, нет! Я лучше пойду, – девушка подхватила юбки, намереваясь убежать, я успела схватить ее за руку:

– Джемма, что с тобой? Тебе кто-то угрожает?

Она затравленно посмотрела на меня, в ее глазах блестели слезы.

– Не спрашивайте меня! – взмолилась девушка. – Не спрашивайте ни о чем!!! Ах, зачем вы только вернулись!

Пользуясь моей растерянностью, она выскользнула и со всех ног побежала наверх.

Я проводила ее задумчивым взглядом, но догонять не стала. Слова Джеммы говорили о том, что она знала что-то, что не знали другие. Карисса вернулась. Значит... Я замерла, осененная догадкой: значит, принцесса действительно сбежала. И, судя по неосторожным словам, Джемма об этом знала.

«Малышка Джемма так отзывчива!» – В памяти сразу же всплыла фраза, сказанная днем Бьянкой. Я прикусила губу, как делала в минуты очень усердных вычислений. Пока что вопросов было больше, чем ответов. Самое главное, мне предстояло понять, насколько в этом замешаны Козимо и сам Рой. А также кому из них стоило доверять.

Глава 10

Утром я проснулась очень рано и долго смотрела на балдахин, размышляя, стоит ли терпеть этот пылесборник или приказать его снять, но в результате решила, что лучше оставить. Кулон действовал и ночью, во сне давая мне необходимую информацию о Риччионе и Лагомбардии.

Так что, проснувшись, я знала, что Карисса была младшей дочерью в семье. Козимо – старшим и единственным сыном, наследником, рождение которого сильно пошатнуло надежды Джованио Риччионе. Еще две сестры-принцессы давно были замужем.

Делрой Алайстер, единственный ребенок д’ореза Лагомбардии графа Алайстера, в свое время, следуя давней традиции, воспитывался в Риччионе и был закадычным приятелем Козимо. Во всяком случае, они вместе придумывали различные шутки и вместе получали за них наказание. Рой пробыл в Риччионе достаточно долго, пока не поссорился с отцом, после чего уехал в Лаччио. Там он провел несколько лет в нищете, пытаясь стать художником.

После смерти отца Рой незамедлительно вернулся в Лагомбардию, но, поскольку законы республики строго-настрого запрещали сыну наследовать должность правителя, д’орезом был избран семидесятидвухлетний старик, который, подстрекаемый пастырями из Лаччио, первое, что сделал, – начал войну против соседей.

Отец Козимо и Кариссы с удовольствием принял вызов, надеясь таким образом за счет контрибуций поправить дела в дырявой казне. К тому времени жена правителя Риччионе умерла от лихорадки, и соседей уже не сдерживало никакое родство.

Война велась с переменным успехом и напоминала, скорее, партизанские стычки: то одни, то другие вторгались на приграничные территории противника, грабили дома и уводили скот. В результате за несколько лет оба берега реки опустели.

Затем д’орез таинственным образом умер. Принц Риччионе, используя неразбериху, царившую на тот момент в Совете Лагомбардии, вторгся на территорию противника, но Делрой Алайстер успел утвердить свои позиции в республике. Он восстановил величие древнего рода и возглавил Совет десяти – фактически правящий орган республики. Д’орезом был избран Лоренцио Гаудани – один из друзей графа, подчинявшийся ему безоговорочно.

Войска нападавших увязли в болотистой местности в дельте реки и в тот момент были атакованы лагомбардийцами, которых возглавлял все тот же Алайстер. Армия Риччионе с позором отступила, вернее, бежала с поля боя.

Отстояв свои территории, Лагомбардия незамедлительно объявила Риччионе континентальную блокаду.

Этого принц вынести уже не мог и слег с ударом. Впрочем, злые языки утверждали, что его отравил собственный сын, Козимо, расчищавший себе путь к власти и совершенно недовольный политикой, проводимой отцом.

В любом случае смерть старого правителя привела к долгим переговорам о мире, в результате которых был достигнут ряд соглашений. В переговорах принимал участие и Лоренцио Гаудани, то есть присутствовал на встрече кузенов, восседая за столом с важным видом. Его усердие покорило сердце принцессы Кариссы. И она решила, что выйдет замуж именно за Гаудани.

Будучи почти такой же интриганкой, как и ее брат, принцесса мастерски устроила насколько встреч с объектом своих грез, в результате которых д’орез попросил у принца руки его сестры. Козимо был в ярости, но по здравом размышлении, а также по совету своего кузена, решил, что этот брак скрепит мир между двумя странами.

Мне было очень интересно, смирился ли Козимо на самом деле, или же это он ведет двойную игру и виноват в исчезновении Кариссы, но, к сожалению, кулон молчал. Как молчал и по поводу Джеммы. По всей видимости, Алайстер вложил в кулон свои воспоминания, наверняка основательно подкорректировав их.

Все еще обдумывая новые знания и сопоставляя их с тем, что я увидела ночью, я встала и подошла к окну. Привычно раздернула шторы. Над красными черепичными крышами замка были горы, над ними слепило глаза яркое солнце. В его лучах сад внизу выглядел просто идиллией: чаша фонтана из голубого ихрана, фигурка в виде рыбы, стоящей на хвосте, изо рта которой выливается вода, ни дать ни взять золотая... Фигурка была словно живая, и мне казалось, что вот-вот она повернется и спросит, чего же мне надобно.

Мне было страшно, и я хотела домой. Вдали от графа Алайстера жажда приключений поутихла, зато проснулся здравый смысл, теперь во все горло кричавший, что мне необходимо бросить все и вернуться к маме и огурцам, которые здесь почему-то не растут. До боли в зубах захотелось огурчик. Зеленый, слегка пупырчатый, прямо с грядки и оттого сладкий. Я вдруг поняла, что ради этого вкуса я готова весь отпуск пахать на даче, лишь бы домой.

Но в эту минуту дверь, расписанная цветами и птицами, приоткрылась, и в спальню вошла служанка. Только теперь ее морщинистое лицо и темные с проседью волосы были мне знакомы. Мария, служившая в замке еще матери принцессы. При виде меня, босиком стоящей у окна, она всплеснула руками:

– Мадонна, вы же простудитесь!

– В такую жару? – я слегка изогнула бровь. – Вряд ли.

– Вы всегда были своевольной девочкой, – вздохнула старуха, скорее, обращаясь к самой себе. В голове всплыла подсказка, я улыбнулась:

– А ты всегда причесывала мне кудри, верно?

– Конечно! Когда это старая Мария пренебрегала своими обязанностями? – Она, покачиваясь из стороны в сторону, будто утка, направилась к столику, на котором были разложены гребни и зеркала в зеленоватой мерцающей искрами оправе.

Мария причесывала очень долго, разбирая каждую прядку, аккуратно прочесывая концы и приглаживая волосы. Наконец она закончила и подала мне домашнее платье. Этакий халат из розового тяжелого шелка, расшитый по подолу огромными алыми маками, кажется, именно его я надевала сегодня ночью.

Затем, положив руки мне на голову, она прошептала надо мной слова древней молитвы и удалилась своей утиной походкой. Сразу же после нее в спальню впорхнули девушки: Бьянка, Джемма, Клаудиа и Аугуста. Согласно традиции им надлежало одеть меня. В остальное время это делали служанки, но утреннее одевание было слишком древним обычаем, чтобы им можно было пренебречь. Я внимательно следила за ними.

Пересмеиваясь и подшучивая друг над другом, девушки разложили на кровати платья. Нижнее из золотистого атласа и верхнее, яблочно-зеленое, с аппликациями из атласа и каких-то полудрагоценных фиолетовых камней.

Джемма поднесла мне очередные замшевые туфли, вышитые золотом и теми же камнями, что и платье, затем открыла флакон духов, сделанный в виде какого-то местного фрукта и богато инкрустированный камнями. Среди них я заметила вкрапления черного хрусталя. Капнув духами на запястья, я с удовольствием вдохнула аромат: свежий и чистый, словно раннее утро. Девушки удивленно переглянулись, но промолчали, после чего Бьянка сообщила слугам, что мы готовы позавтракать.

Еду подали в сад. Сидя среди шаров и пирамид, в которые были превращены деревья, я чувствовала себя попугаем. Вспомнив рассказы о средневековых ядах, я ничего не ела, но делала вид, что все в порядке. Прилежно смеялась вместе со всеми глупым шуткам Бьянки, ободряюще улыбалась бледной Джемме, отшучивалась от подтруниваний Аугусты и в глубине души проклинала графа Алайстера, втянувшего меня во все это. В любом случае вернуться в свой мир я могла лишь из виллы Роя. Хотя... я бросила взгляд на окна замка. Возможно, в Риччионе тоже есть такие шкафы, стоит только их поискать. Но как это сделать, я пока не представляла. Вряд ли Козимо поверит в то, что я ищу дорогу в библиотеку.

Заметив, что я грущу, Клаудиа предложила поиграть в прятки в лабиринте-саду, где высокие кусты выполняли роль преграды. Остальные ее поддержали, я пожала плечами, в глубине души радуясь, что останусь одна. Мы прошли под арками на террасу, примыкавшую к замку. Ее сделали во время правления отца Кариссы, и с нее открывался великолепный вид на холмы Риччионе.

Весело хохоча, девушки разбежались в разные стороны, оставив Джемму считать. Подобрав юбки, я побрела вглубь тенистой аллеи. Вскоре голоса отдалились, но вместо того, чтобы спрятаться в кустах, я пошла к замку. Благодаря кулону, дорожки были мне знакомы, и я безошибочно нашла вход, которым пользовались слуги: невысокая деревянная дверь, обитая железом. Оглянувшись, я скользнула внутрь, быстро вбежала по крутым ступеням на второй этаж и поспешила к библиотеке, здраво рассудив, что если уж и прятать шкафы, то именно там.

Меня ждало разочарование. Вместо шкафов вдоль стен стояли стеллажи, снизу доверху заставленные книгами. Небольшие лестницы позволяли подняться, чтобы достать книги с верхних полок. Я вздохнула и хотела уже выйти, когда вторая дверь распахнулась, и в комнату вошли двое. Меня, стоявшую в нише, они не видели.

– Здесь можно поговорить спокойно, – сказал один из вошедших.

Не желая подслушивать, я попятилась и попыталась открыть дверь, чтобы выйти, но она почему-то не поддавалась.

– Вы уверены, что нас никто не услышит? – спросил второй голос.

– Да, я запер дверь магией и поставил заслон, – голос звучал очень глухо.

– Хорошо, – шаги по комнате.

Конечно, мне следовало бы остаться на месте или же выйти из-за шкафов с книгами и спокойно попросить открыть дверь, но вместо этого я скользнула в самый темный угол и затаилась за креслом, стоявшим в нише. Из своего укрытия я не могла видеть лиц, но прекрасно слышала все.

– Что вы от меня хотите еще? – спрашивавший почти кричал, явно нервничая.

– Правду, – второй голос звучал очень вкрадчиво, словно говорил слова молитвы. – Это она?

– Не знаю. Я не могу понять. Амулет очень сильный, он защищает.

– А что говорят другие?

– Непонятно. Замкнутость приписывают болезни, но я почти уверен, что это двойник.

– Если это так, то как им удалось?..

– Понятия не имею. Но девушка достаточно умна и себя не выдаст.

– Сможете собрать доказательства?

– Нет. Лишь духи, но это не в счет. Слуги сказали, что запах был другой.

– Добудьте мне доказательства! – это было сказано очень резко.

– Вы осмеливаетесь приказывать мне? – в голосе слышались ноты недовольства.

– Я осмеливаюсь настаивать, что дело не терпит отлагательств, – снова вкрадчивость, словно говоривший вещал для паствы. – Мэссэр, вы не хуже меня знаете, что свадьбу нельзя допустить! Иначе...

– Я делаю все, что могу! – раздраженно отозвался его собеседник. Оба замолчали. Затем один из них вздохнул.

– Мне нужны деньги.

– Боюсь, что это невозможно, – снова вкрадчивый голос.

– Почему?

– Мы остановили разработку. Слишком уж много внимания к острову.

– Но шахта...

– Она надежно спрятана. Хотя, кажется, Алай...

– Не надо имен! – теперь в голосе говорившего явно ощущался испуг.

– Хорошо. Мне кажется, он что-то узнал.

Судя по звуку шагов, один из мужчин взволнованно закружил по комнате:

– Вы уверены?

– Как можно быть хоть в чем-то уверенным с... – вкрадчивый выразительно замолчал. Я затаила дыхание, в голове шумело. Мне казалось, что биение моего сердца слышно во всей комнате.

– Говорят, он исчезал на несколько дней. Вполне возможно, что шпионил...

Шорох одежд, словно кто-то поправил юбку.

– Исключено. Мы не пускаем на остров никого.

– Я на это надеюсь. Если он узнает...

– Не волнуйтесь. Я приму все меры, – вкрадчивость сменилась сталью.

– Хорошо.

Четкие шаги. Хлопнула дверь. Я выдохнула и аккуратно выползла из-за кресла.

Подождав еще несколько минут, показавшихся мне часами, я вышла и вернулась назад, в лабиринт, где испуганно перекликались девушки, пытаясь найти меня.

Отговорившись тем, что я спряталась в кустах и задремала (кажется, Бьянка мне не поверила), я предложила вернуться в комнаты. Джемма выглядела еще более бледной, чем утром, наверное, стоило отослать ее в постель, но я решила держать ее на виду.

К тому же мне следовало переодеться: платье испачкалось в пыли, а в волосах была паутина. Первый порыв рассказать все принцу Риччионе я подавила, я все еще сомневалась в его непричастности к исчезновению сестры. Оставался граф Алайстер. Надо было дождаться Боненвенунто и передать через него послание.

Джемма предложила почитать, я согласилась. Девушка принесла книгу из своей комнаты, это был какой-то новомодный роман с иллюстрациями, напомнившими мне женские бульварные романы.

Пока все склонились над ними, ахая и хихикая, я сидела с отсутствующим видом, пытаясь понять разговор, подслушанный в библиотеке. Чем дольше я перебирала в памяти слова, тем меньше мне хотелось посвящать в это дело еще кого-то, кроме Роя.

По здравом размышлении я почти не сомневалась, что если Алайстер и причастен ко всем этим событиям, то, по крайней мере, мы играем на одной стороне. Тем более что эти двое в библиотеке явно опасались, что граф узнает что-то.

Лиц собеседников я не видела, голоса звучали глухо, но все равно мне казалось, что один из них я слышала недавно, а значит, любой человек мог быть на стороне заговорщиков, к тому же они упоминали духи, да и человек в черном... А еще я проголодалась, но, памятуя вчерашний пузырек, опасалась есть что-то сама, пока это не попробует Джемма. Возможно, это было малодушно, но жизнь я ценила гораздо выше благородства, тем более девушка начала первой.

Как назло, Джемма почти не притронулась к еде, принесенной слугами. В результате я съела только небольшой кусок соленого сыра. Заметив это, Бьянка со смешком поинтересовалась, отчего я перестала есть, получила резкий ответ – и аппетит пропал у остальных.

Художник появился после полудня. Судя по его внешнему виду, он весьма неплохо провел вечер и, возможно, ночь. К тому времени я уже окончательно себя накрутила и вздрагивала от каждого шороха.

Отметив мою нервозность, художник в свойственной ему манере постоянно шутил, стремясь меня подбодрить. Я улыбалась, но старалась подловить момент, когда можно будет поговорить. Но вокруг нас все время кружили девушки.

– Мадонна грустит? – Я и не заметила, как Бононвенунто перестал рисовать и подошел ко мне. – Могу ли узнать, что стало причиной для этого?

Я задумалась, еще раз все взвешивая. Алайстер доверял своему протеже, но доверяла ли я?

– Я беспокоюсь о своем будущем, Боно, – так ничего и не решив, осторожно начала я, вставая и отходя вглубь сада, – что ждет бедную принцессу в Лагомбардии?

– Почет и уважение, мадонна.

– Почет и уважение... но ведь до границы еще надо доехать, верно?

– Верно, – протянул художник, пристально смотря мне в глаза, я на секунду прикрыла их, делая знак, что он все правильно понял. – Но граф Алайстер лично гарантировал вашу безопасность.

– Только по ту сторону границы, мой дорогой друг. Здесь он для многих – весьма неугодная личность, не более. – Я сорвала какой-то цветок и начала меланхолично обрывать лепестки.

– Принц Козимо благоволит своему кузену, как и вы, принцесса.

– Разве? Мне показалось, что мой брат никогда не упустит свою выгоду.

– Как и мэссэр граф, мадонна.

– Как и мэссэр граф. Остается понять, кому выгодна эта свадьба, а... – я многозначительно помолчала, – кому не выгодна настолько, что он готов за спиной у другого плести заговор.

Боно настороженно смотрел на меня.

– Мне кажется, мадонна, все ваши страхи надуманы! Каждая девушка волнуется перед собственной свадьбой, вот и вы... – наконец сказал он, галантно протянул мне руку, чтобы я оперлась на нее, довел до скамьи и вновь вернулся к портрету. Вскоре солнце скрылось за башнями замка, после чего художник извинился и предложил продолжить на следующий день. Я кивнула и поднялась переодеться к ужину.

Ужин проходил все в том же зале. Только на этот раз рядом с принцем сидел казначей. Место Джованио оставалось пустым. Во время ужина я ковыряла в тарелке, очень внимательно рассматривая каждого сидевшего за столом. Внезапно я услышала те самые знакомые интонации, весь день преследовавшие меня.

Я вздрогнула и подняла голову: Козимо что-то вполголоса говорил своему казначею. Заметив мой пристальный взгляд, он слегка нахмурился, я поспешно опустила глаза, стараясь не выдать себя. Сердце отчаянно колотилось. Все-таки я была права: принц, не желая оставаться побежденным, вступил в заговор с целью сохранить приданое сестры и разрушить союз двух государств.

Слишком ошарашенная своими догадками, я пропустила момент, когда Козимо обратился ко мне, и ответила невпопад. Раздался смех, я тоже улыбнулась, отговорившись мыслями о женихе, получила в ответ пару сальных шуточек, два совершенно неприемлемых для девицы совета и очередной проницательный взгляд принца. Впрочем, он ничего не сказал.

С трудом дождавшись окончания ужина, я сослалась на усталость и поспешила спрятаться в спальне. Виски ломило от боли. Мне казалось, что в спальне неимоверно душно. Двойная игра принца меня напугала. Я посмотрела на панель, скрывавшую потайной ход. А ведь Козимо ничего не стоит пройти по нему, войти в спальню и придушить меня во сне.

Мне действительно стало страшно. Воображение разыгралось. Малейший шорох пугал и заставлял подскакивать на кровати вновь и вновь. Не выдержав, я встала и начала двигать кресло, стоявшее в углу, к стене, где, по моей памяти, был потайной ход. Мне казалось, что грохот стоял неимоверный, но никто не пришел.

Придвинув мебель к стене, я вновь легла на кровать, затем вскочила, подхватила одеяло и подушку и вышла на балкон. Там светили звезды. Чужие розовые звезды на темном небе. Громады гор нависали над крышами замка, словно угрожая в один прекрасный день обрушиться камнепадом и раздавить жалких людишек, осмелившихся изуродовать их сестру.

Затем раздался тихий шепот и звуки поцелуев. Я перегнулась через парапет и заметила знакомый берет с разноцветным пером фазана. Убийца опять пришел в сад, только на этот раз он не собирался ограничиваться разговорами. Не выдержав, я кинула вниз горшок с каким-то вонючим растением. Он разбился. Пара недовольно оторвалась друг от друга и посмотрела на балкон.

Боненвенунто действительно не терял ни минуты. Он крепко обнимал Бьянку, платье которой было спущено до талии. Даже в темноте я прекрасно видела белизну ее груди. Смутившись, я пробормотала извинения и под гортанный смех любовников вернулась в спальню. Странно, но присутствие людей в саду успокоило меня больше, чем что-либо другое. Я завернулась в одеяло, легла удобнее и вскоре заснула, уже не обращая внимания на тихие стоны за окном.

Следующее утро началось с примерки свадебного платья. Умывшись и надев очередную белоснежную рубашку, я с интересом смотрела, как служанки заносят наряд, достойный принцессы.

Богато расшитый серебром и жемчугом, с кружевными вставками из серебряной парчи, он переливался на солнце. Рукава были оторочены мехом горностая. Ослепительной белизны рубашка была свободной, а само платье – на шнуровках с боков, так что даже если у нас с настоящей принцессой были различия в фигуре, они остались незамеченными. Одев меня, служанки отступили, давая мне вдоволь налюбоваться собой в огромное зеркало.

– Сюда просто необходим розовый жемчуг, – раздалось за моей спиной.

Я обернулась. Принц Риччионе стоял в дверях. Его свита почтительно замерла в соседней комнате. Повинуясь знаку правителя, служанки торопливо вышли, и мы остались одни. Кровь отхлынула от лица.

– Дорогой брат, – я хотела сделать реверанс, но он остановил меня и поцеловал мне руку, давая понять, что визит неофициальный.

Сердце тревожно забилось. Перенервничав, я даже не подумала, что за дверями очень много людей, и вряд ли принц станет убивать меня фактически на глазах у своей свиты.

– Зовите меня по имени, мы же все-таки брат с сестрой, – улыбка показалась мне зловещей.

– Спасибо, – я смотрела на него, гадая, что привело его сюда, он не торопился раскрывать цель своего визита.

– Вы выглядите прекрасно! – наконец резюмировал он. Я нервно улыбнулась, он истолковал это по-своему. – Вам не нравится?

– Я предпочла бы надеть другое платье, – отозвалась я.

– Какое же?

– Которое не заставляло бы меня играть...

– Не забывайте, что здесь и у стен есть уши, – принц остановил мои откровения. Я наклонила голову, признавая его правоту:

– Простите.

– Впрочем, это легко поправить. – Он взмахнул рукой и что-то прошептал, после чего, заметив недоумение на моем лице, пояснил: – Заклинание тишины. Теперь никто вне комнаты не может нас подслушать.

Я вздрогнула, понимая, что звать на помощь бесполезно. Заметив панику в моих глазах, Козимо озадаченно нахмурился, и я попыталась отвлечь его:

– Скажите, Карисса тоже владеет магией?

– Нет. Магия – удел главы рода. Дар переходит от отца к старшему сыну в том момент, когда тот совершает обряд...

– Обряд?

– Да, некий ритуал, определенная последовательность действий. В моем случае это был ритуал коронации. Отец не оставил мне особых распоряжений.

– И, кроме главы рода, никто не может владеть магией?

– Насколько мне известно, нет. Но признаю, я не сильно интересовался этим вопросом.

– Предпочитая развлечения учебе? – вопрос вырвался сам собой, я прикусила губу. – Простите, это не мое дело...

– Точно, – его ответ прозвучал слегка двусмысленно, после чего принц сменил тему для разговора. – Вообще-то я зашел сказать вам о том, что с утра получил известие от Гаудани. Оно касается вас.

– Вот как?

– Да. Он настаивает на том, чтобы в Риччионе была проведена свадьба по доверенности! – Принц скривился, словно сама мысль об этом его оскорбляла.

– И что это значит? – Я напряглась, гадая, чем для меня может обернуться это известие.

– Значит, что Гаудани очень беспокоит приданое, – хохотнул принц, – именно поэтому он настаивает на скорейшем подписании договора. Будто он сможет воспользоваться хоть чем-то до свадебного обряда и консуммации брака!

– Как мило... – процедила я. – Могу ли узнать, где и, главное, с кем пройдет сам обряд и...

– Консуммация? – услужливо и почти весело подсказал мой собеседник, явно наслаждаясь моим замешательством. – Разумеется, все пройдет в главном храме Лагомбардии.

– У вас варварские обычаи, – заметила я. – Консуммация в храме... Надеюсь, зрителей не будет?

Козимо рассмеялся, по достоинству оценив шутку:

– Ну что вы! Эту церемонию жених и невеста проводят там, где пожелают... Хотя, как правило, все традиционно предпочитают спальню.

– Счастлива это слышать, – кивнула я и затем, набравшись смелости, задала мучивший меня вопрос. – Что вы будете делать, если вашу сестру не найдут?

– А как вы думаете? – Его взгляд был просто ледяным. Невольно поежившись, я подошла к окну:

– Не знаю... возможно, у вас останутся земли...

– Пара никчемных островов, которые затапливает в половодье? – презрительно фыркнул тот. – Велика потеря. Поверьте, я заинтересован в этой свадьбе, как и мой кузен. Я не хочу, чтобы моя страна воевала на радость святошам из Лаччио! Это обойдется слишком дорого, а казна и так истощена и войной, и блокадой!

Он говорил совершенно искренне. Я вздохнула и повернулась:

– Как я понимаю, понадобится еще одно платье?

– Да, портниха уже заламывает руки, вымогая дополнительную оплату своего труда. Полагаю, платье должно быть голубым...

– Как пожелаете.

– Я? – принц вдруг зло рассмеялся. – Поверьте, уж мне-то все равно, какого цвета платье на вас будет! В отличие от моего кузена...

– При чем тут граф Алайстер?

– Угадайте, кто будет изображать жениха здесь? – фыркнул Козимо. – Мало ему слухов, ходивших все эти годы!

– Каких слухов?

Принц смерил меня презрительным взглядом:

– Делрой не рассказал про него и Кариссу?

– Смотря что... – осторожно начала я.

– Ясно, не сказал. Сестра была влюблена в него в юности, наши семьи даже строили планы породниться, но потом увлечение прошло, Рой сбежал в Лаччио, а начавшаяся война положила конец дружеским намерениям. Я, как и все, думал, что именно Алайстер женится на Кариссе, но та предпочла Гаудани, – он пожал плечами.

Я стояла, онемев от удивления. Рассказ Козимо прояснял, почему в моей памяти не было ничего об отношениях принцессы и ее кузена. Вот почему Делрой так тревожился о ней! И почему целовался со мной. По всей видимости, желал получить то, что было уже недоступно.

Забыв о присутствии принца, я медленно присела на край кровати.

– Так что не обольщайтесь, мадонна, в глазах моего кузена вы – лишь копия его юношеской любви, – пустив эту стрелу, принц кивнул и вышел.

– Мадонна, вы здоровы? – чувствуя свою вину за вчерашнюю ночь, Бьянка первая подбежала ко мне. Я улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ничего не случилось. Улыбка вышла кривоватой.

– Граф Алайстер приедет через несколько дней подписать брачный контракт со стороны мэссэра Гаудани, – я решила не скрывать то, о чем уже к вечеру будет известно всем.

– Значит, вы скоро покинете нас? – всплеснула руками Аугуста, а Джемма испуганно посмотрела на меня.

– Наверное, – протянула я. – Пока что мой брат не слишком спешит посвящать меня в свои планы.

– Его высочество мудр и наверняка не желает вам зла, – пролепетала Джемма, я скептически посмотрела на нее:

– Искренне на это надеюсь.

Глава 11

Граф Алайстер прибыл через два дня. За это время я несколько раз успела переосмыслить то, что услышала от Козимо.

Рой и Карисса. Интересно, какие чувства теперь граф испытывал к своей кузине? Вполне возможно, что при первой нашей встрече он хотел заменить ее мной навсегда? Память услужливо подкидывала обрывки разговоров, как настойчиво мне демонстрировали портрет Гаудани... Что, если граф Алайстер действительно задумал подмену? Все эти мысли не давали мне покоя.

Боно, заметив мое состояние, пытался выяснить причины, но потерпел поражение. Прекрасно понимая, что все мои сомнения станут известны его покровителю, я предпочла отговориться головной болью. Настаивать художник не стал. Посоветовал только иногда снимать кулон, но я решила не рисковать.

Приезд графа был обставлен с большой помпой: знамена, фанфары, восторженные выкрики толпы.

В окружении девушек я стояла на одной из террас, с которой открывалась панорама города, и нам прекрасно было видно, как логамбардийцы во всем блеске мчатся по дороге к городским воротам.

Граф на своем золотом жеребце ехал первым. Столпившись у баллюстрады, девушки с интересом рассматривали всадников в блестящих доспехах, на которых был изображен лев, сжимающий в лапе поднятый меч. Этот же лев был и на флагах, развивавшихся над головами гостей.

Гордо прогарцевав по узким городским улицам, они подъехали к замку. Я вдруг подумала, что я так и не прогулялась по этим улицам, все время находились какие-то отговорки: примерка платьев, рисование или же просто удушающая жара.

Я предполагала, что на самом деле принц Риччионе просто не хотел упускать меня из виду, опасаясь, что я сбегу. После его визита в мою спальню мы виделись лишь за ужином в окружении придворных, и поговорить наедине не представлялось возможным. Единственное, что радовало: в присутствии принца, еду которого проверяли, я могла есть, не опасаясь за свою жизнь.

Дождавшись, пока последние всадники из отряда исчезнут в воротах замка, мы вернулись в спальню, где служанки раскладывали на кровати мое платье. Нижнее, из голубого шелка, на котором серебряными нитями были вышиты лилии – герб Риччионе. Верхнее платье было из серого, под цвет моих глаз, бархата, с традиционным глубоким вырезом на груди и разрезами на рукавах, показывающими ослепительно-белую нижнюю рубашку. Но больше всего меня поразили туфли, усыпанные голубыми бриллиантами. Я боялась представить, во сколько они обошлись. Удивительно, что Козимо так расщедрился.

По традиции меня одевали мои подруги, дочери благороднейших семейств герцогства. Их глаза сияли в предвкушении праздника, а шутки, которыми они перебрасывались, становились настолько фривольными, что мне пришлось их одернуть:

– Надеюсь, мне не стоит напоминать вам правила приличия?

– Ваше Высочество, вы слишком строги! – запротестовала Аугуста, расправляя складки моего шлейфа. – Может быть, мы тоже желаем послужить на благо страны и скрепить наши отношения с доблестными воинами Лагомбардии!

Она грациозно поднялась с колен и выразительно выпятила грудь, остальные прыснули со смеху. Маленькие дурочки. Я посмотрела на них со всей строгостью:

– Не думаю, дорогая, что внебрачный ребенок улучшит отношения между странами. Скорее всего, ты будешь ненавидеть и его, и его отца. Так что лучшее, что ты можешь сделать на благо страны, – вести себя достойно. Не хочешь же ты дать понять, что все женщины здесь так доступны.

Аугуста хотела что-то возразить, но не нашла слов. Бьянка густо покраснела, но я уже не смотрела на нее. Слуга постучал в двери, извещая, что принц и его гости ждут нас в зале для приемов.

Благодаря кулону, я уже знала, что из себя представляет этот зал: высокие стрельчатые окна с витражами, стены оштукатурены на манер лагомбардийских и расписаны фресками на мифологические темы, потолок украшен лепкой и позолотой, в центре – работа самого Делла Урбино. Фреска о сотворении мира.

Наверное, со стороны мы смотрелись очень эффектно: принцесса и ее свита. Шорох юбок, негромкие звуки шагов, озорная улыбка Бьянки, царственная поступь Аугусты, робкое покашливание Джеммы – все это слегка действовало на нервы, заставляя идти быстрее.

Слуги распахнули перед нами огромные, обитые голубыми металлическими пластинами двери, сенешаль вошел первым, громко объявил имя принцессы.

Придворные торжественно замерли, склонив головы. В сопровождении девушек я прошла через весь зал к возвышению. На нем в огромном кресле, обитом красным бархатом, сидел принц Риччионе. Балдахин над головой у принца должен был напоминать всем о божественном происхождении власти, если бы не пыль на складках алого бархата. Граф Алайстер стоял рядом с кузеном. При виде меня на его губах мелькнула улыбка, а глаза потеплели.

Мне вдруг захотелось кинуться к нему, почувствовать крепкие руки, обнимающие меня, спрятать лицо на груди и, наконец, позабыть об опасностях, угрожающих мне в этом мире.

Слезы навернулись на глаза. Я заморгала, стараясь смахнуть их, но Рой все равно заметил. Судя по желвакам, выступившим на щеках, он стиснул зубы и украдкой бросил взгляд на Козимо.

Стараясь казаться спокойной, я чинно подошла к ступеням и склонилась в реверансе:

– Дорогой брат?

– Дорогая сестра! – принц встал, подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться, после чего подвел к кузену. – Полагаю, нет нужды представлять вам доверенное лицо вашего жениха?

– Разумеется, – я произнесла это очень холодно. – Как поживаете... кузен?

Граф дернул уголком рта, изображая улыбку, и поклонился:

– Безмерно страдал без вас...

– Неужели? – я приподняла брови, выражая удивление. – Вы льстец.

– Скорее, дипломат. Впрочем, это одно и то же. – Он протянул руку. – Козимо, ты позволишь?

– Я доверяю вам так же, как и ваш д’орез, – кивнул тот.

Я вынуждена была опереться на руку графа. Незаметно для остальных он на секунду крепко сжал мне пальцы, словно ободряя. Я выдохнула, затем слегка прищурила глаза, обещая длинный и обстоятельный разговор.

Рой хмыкнул и повел меня вслед за принцем по ступеням. Собравшиеся в зале расступились, освобождая нам путь к небольшой конторке из темного дерева, принц Риччионе встал с одной стороны, граф Алайстер – с другой, я стояла между ними. Сенешаль торжественно развернул свиток, который держал в руках, и громко, чтобы было слышно всем присутствующим, зачитал условия договора. Я с интересом прислушивалась к формулировкам.

Помимо денег и драгоценностей принцессы, унаследованных ею от матери, к Лагомбардии отходили несколько спорных островов, расположенных на реке, и какие-то заливные луга неподалеку от них. В случае если у принца Риччионе не осталось бы прямых наследников, то дети его сестры имели право наследовать герцогство.

В случае смерти мужа принцесса могла вернуться под защиту брата, при этом земли оставались собственностью республики. Только в случае если брак не будет заключен официально и консуммирован надлежащим образом, земли оставались под юрисдикцией герцогства Риччионе. Услышав эту фразу, я вдруг вспомнила про средневековый обычай, когда свидетели проводят ночь в спальне молодоженов, и невольно вздрогнула.

Сенешаль замолчал, на всякий случай важно надув щеки. Рой небрежно скользнул взглядом по бумагам, лежащим перед ним:

– Да, все верно. Козимо?

– Я читал их уже несколько раз, последний как раз перед твоим прибытием, не думаю, что, даже желай ты, у тебя хватило бы времени подменить их!

Алайстер ухмыльнулся:

– Какое прекрасное мнение у тебя обо мне, кузен! Тогда подписывай.

Повинуясь знаку, поданному принцем, паж, совсем еще мальчик, в тунике с серебряной лилией на груди, преклонив колено, подал своему господину на бархатной подушке чернильницу и перо, раскрашенное в несколько цветов. Рой озадаченно нахмурился, но все же провел над пером рукой, проверяя на магию, покачал головой: чисто. Я прикусила губу, подавляя смешок, а Козимо раздраженно пожал плечами:

– Даже не спрашивай, я понятия не имею, кто ввел эту дурацкую моду, но сейчас в Риччионе раскрашены все перья, даже в хвостах у куриц!

С этими словами он поставил размашистую подпись, после чего передал перо графу. Рой взял перо, покрутил в руках, еще раз осматривая пятна краски, обмакнул в чернильницу и подписал, правда, более аккуратно.

Затем скатал документ в свиток и приложил свое кольцо-печатку. Яркая вспышка, и на ленте, удерживающей свиток, появилась магическая печать с изображением единорога. Принц взял меня за руку и торжественно подвел к графу, тот церемонно поклонился, а затем повернулся к придворным.

В тот же момент раздался выстрел из пушки, послуживший сигналом для продолжительных оваций. И если в замке свита принца была все-таки сдержанна, то, судя по шуму, царившему в городе, горожане начали веселиться вовсю.

Как только крики стихли, слуги распахнули двери в обеденный зал, и восхищенное «ах!» пронеслось по толпе. Бальный зал Риччионе всегда поражал своим великолепием, но сегодня те, кто украшал его, превзошли самих себя. Гирлянды из красных лилий, переплетенные голубыми с золотом лентами, обвивали колонны, поддерживающие арочные своды потолка. Капители сейчас представляли собой корзины, полные цветов и фруктов. Под ногами были разостланы ковры, настолько пушистые, что нога буквально утопала в ворсе.

Зеленые портьеры на окнах были задернуты, и зал освещался лишь свечами. Их огни отражались в голубо-зеленой мозаике стен, создавая эффект северного сияния. Слуги в парадных белых туниках с вышитым на груди гербом герцогства Риччионе бесшумно скользили по полу.

Все пространство зала сейчас занимали три стола, настолько огромные, что места вокруг почти не оставалось. Рой подвел меня к центральному, накрытому белым шелком. На нем стоял макет замка, в котором мы находились. Рядом с замком покачивались фигуры двух кораблей в полной оснастке, что подразумевало собой союз двух стран. А на столах для гостей стояли фигурки домов, между которыми пролегали бирюзовые каналы. Я тихо ахнула, удивляясь, как такое возможно.

– Это всего лишь магическая иллюзия, – прошептал граф мне на ухо, слегка посмеиваясь в ответ на мое изумление. – Я же говорил, что Лагомбардия прекрасна!

– Да, если вас не пытаются убить, – фыркнула я. Он нахмурился:

– Это правда?

– Что?

– Вас пытались убить?

Я пожала плечами:

– Возможно. Или же кого-то еще. Я не знаю.

Козимо за нашей спиной зашипел, напоминая, что мы не одни, а люди, идущие за нами, жаждут начала праздника.

– Поговорим позже, – пообещал Рой, подводя меня к столу.

Как только мы с ним заняли свои места, положенные жениху и невесте, ставни замка, стоявшего на столе, раскрылись и оттуда выпорхнули белые голуби. Я внимательно следила за ними, опасаясь, что птицы могут нагадить на головы сидящим. Обошлось.

Голуби упорхнули в предусмотрительно открытое окно, вызвав бурю оваций среди простого народа. Окно сразу же закрыли, погрузив зал в полутьму. Мне подумалось, что это освещение – прекрасная возможность для отравителя подсыпать зелье в кубок.

– Ешьте спокойно, здесь охранная магия, – прошептал Рой, совершенно верно истолковав мое замешательство.

Его слова потонули в звуках музыки, доносящейся сверху. Только сейчас я заметила, что зал опоясывает галерея. Такие обычно строились для музыкантов. По традиции в стены вмуровывались глиняные горшки, создававшие акустику.

– Белые коломены – символ мира и невинности помыслов, а также пожелание молодоженам иметь много детей, – Козимо улыбнулся мне. Как обычно, его глаза оставались холодными. – Это была моя идея.

– Мило и... неожиданно, – кивнула я.

Рой как-то нехорошо посмотрел на кузена, но промолчал.

Тем временем красивое тонкое сопрано в сопровождении арфы и скрипки поплыло по залу, иногда перебиваемое взрывами смеха: виночерпии уже вновь разлили фьён из огромных кувшинов. Мелодию подхватили лютни. Краем глаза я видела на галерее фигуры, но рассмотреть исполнителей не удавалось.

К тому же мое внимание привлекли пажи, подносящие блюда. Вернее, сами блюда. В основном мясо, приготовленное на вертелах. По мере его поглощения гости оживлялись.

Принц, вгрызаясь в свиную ножку, рассказывал о новой поэме известного поэта. В ней говорилось о певце, сошедшем в мир теней в поисках своей возлюбленной, которая умерла от укуса змеи. Своим пением он так очаровал Владыку Теней, что тот согласился отпустить девушку. Условием было то, что певец не должен оборачиваться, пока не достигнет выхода из пещеры, но, увидев впереди солнечный свет, юноша не выдержал и обернулся. Его единственная любовь осталась в царстве теней.

Козимо так поэтично описывал все страдания, пришедшиеся на долю нерадивого влюбленного, что дамы достали платки, чтобы вытереть слезы.

– Граф Алайстер, вы не находите, что это романтично? – взволнованно произнесла пышнотелая женщина, сидевшая неподалеку от нас.

Она так призывно смотрела на Делроя, выпячивая грудь, что я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Заметив это, граф бросил на меня укоряющий взгляд.

– Да, это пронизано определенным шармом, – небрежно согласился он, прокручивая кольцо на безымянном пальце. – Потерять все по глупости – что может быть поэтичнее?

– И это все, что вы можете сказать? – наигранно изумилась она. – Неужели вы не пойдете за своей возлюбленной в царство теней?

– Скорее, не допущу, чтобы она туда попала, – граф почему-то взглянул на меня.

Я натянуто улыбнулась, понимая, что он говорит о Кариссе.

– Ах, как бы я хотела быть на месте вашей возлюбленной! – вздохнула его собеседница, приняв все на свой счет.

– Милая Диана, к сожалению, мой кузен не знает, что такое любовь. У него нет сердца! – вмешался принц. – Это известный факт!

– Козимо, с каких это пор ты стал романтиком? – поддразнил его граф. Тот пожал плечами:

– С тех самых, дорогой, как ты покинул наш замок! Я лишился руки, постоянно направлявшей меня на стезю порока и разврата!

– Позволь мне в этом усомниться, поскольку слухи о твоих увлечениях достигли и Лаччио... Не думаю, что тобой двигала лишь романтика... особенно в том случае с тремя...

– Ты несправедлив, кузен! – вскричал Козимо. – Я старался угодить своим дамам! Ты же идешь напролом, стремясь как можно быстрее получить желаемое!

Сердце учащенно забилось. Своими словами принц подтверждал мои догадки. Алайстеру ничего не стоит отдать меня Гаудани и быть счастливым с Кариссой.

– Ты-то знаешь, что у меня мало времени, – весело усмехнулся Рой, хотя его глаза оставались ледяными, – поэтому я всегда действую быстро!

– И так же быстро забываешь! Мне говорили, что у тебя в спальне есть насечки на одном из столбов балдахина по количеству женщин...

Граф бросил на меня быстрый взгляд. Я сделала вид, что рассматриваю каналы и мостики. Интересно, бывала ли Карисса в Лагомбардии? Наверняка. В памяти промелькнуло видение: белоснежная балюстрада, бирюзовая вода и Делрой, только очень помолодевший. Я вздрогнула и спешно прогнала чужую память прочь.

– Ты хочешь пожаловаться, что у тебя меньше побед? – тем временем небрежно поинтересовался граф у кузена. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Или собираешься хвастаться, что хоть в чем-то превзошел меня?

Козимо лишь рассмеялся, салютуя кубком:

– Чертов поганец, умеешь же все обернуть в свою пользу! Твое здоровье!

Тост был подхвачен, все выпили за здоровье графа, затем – невесты и жениха, затем опять графа Алайстера. Судя по едва заметной ухмылке, Рой не обольщался искренностью тостов и пожеланий.

Принц ел, пил, много шутил, все время стремясь подколоть своего кузена, тот отвечал ему тем же. В основном все шутки касались их юношеских увлечений. Правда, Козимо вспомнил и пару скабрезностей, произошедших недавно в Лагомбардии. Рой резко оборвал его, указав на то, что кузен явно пьян. Тот не стал возражать.

Сам граф почти не притронулся ни к еде, ни к вину. Мне тоже не хотелось: мясо было пережарено, а фьён отдавал сливой, которую я не любила из-за резкого привкуса. К тому же шутки Козимо, помноженные на собственные воспоминания, не располагали к пиру. После каждой из них Рой бросал на меня хмурый взгляд, словно был недоволен происходящим, но молчал.

Пользуясь тем, что внимание гостей переключилось на представление, проходившее в центре зала, я внимательно рассматривала сидящих. Весь цвет герцогства собрался здесь. Уже знакомый мне казначей спорил о чем-то с сенешалем, дядя принца весело смеялся в компании нескольких своих друзей, в числе которых был отец Бьянки. Сама Бьянка, пренебрегая моими словами о достоинстве, отчаянно флиртовала с незнакомым мне лагомбардийцем, Аугуста старательно краснела, отвечая на вопросы своего кузена, к которому явно была неравнодушна.

А я все отчетливее понимала, что именно среди этих людей есть те, кто желает смерти принцессе. Или мне самой. Последняя мысль заставила вздрогнуть, будто от холода. Я поискала глазами Джемму, ее нигде не было, скорее всего, она уже выскользнула из-за стола. Все еще надеясь, что я просто не заметила ее, я внимательно всматривалась в лица людей, находившихся в зале. Девушки не было.

– Все так плохо? – тихо спросил Рой, склоняясь ко мне. Я наконец взглянула на него. Его лицо находилось очень близко, горячее дыхание опаляло мне кожу. Мне захотелось вцепиться ему в ткань дублета и потребовать немедленно отправить меня домой, но это означало бы признать свое поражение. Этого нельзя было допустить, по крайней мере, сейчас.

– Нет, все прекрасно!

Наигранно улыбаясь, я взяла кубок и поднесла к губам. В тот же момент какая-то сила выбила его у меня из рук. Я охнула. Красная лужа разлилась на белоснежной скатерти, мой наряд не пострадал, в отличие от белоснежной рубашки Козимо. Принц вскочил и обернулся к нам:

– Делрой! Что за шутки?

– Это не шутки, кузен! Фьён был отравлен. – Рой тоже поднялся, впрочем, как и остальные. После слов графа все потрясенно замолчали.

– Что за бред! – возмутился принц. – Его наливали из моих погребов!

– Козимо, тем не менее оно отравлено!

Рой протянул руку к пятну. Гости замерли, чтобы не пропустить ни единой подробности происходящего. Кольцо на указательном пальце графа – массивный перстень с необработанным красным камнем в окружении маленьких черных – ярко вспыхнуло. Кто-то потрясенно ахнул, Козимо побледнел.

– Яд? Вискапада Италлера? – потрясенно воскликнул он в абсолютной тишине. Рой кивнул и повернулся ко мне, все еще сидящей и смотрящей на расплывающееся по скатерти пятно:

– Полагаю, празднование закончено. Козимо, ты знаешь, что делать.

Последние слова потонули во всеобщем шуме. Гости устремились к нашему столу, обсуждая происшествие, свидетелями которого они стали. Граф подхватил меня под руку и потащил за собой, оставив Козимо разбираться с этим балаганом. Словно сквозь сон я слышала, как принц отдавал распоряжение никого не выпускать из замка, и покачала головой: наверняка Джемма уже выскользнула наружу.

Мы пролетели несколько комнат, вернее, Алайстер стремительно шагал, а я, путаясь в длинных юбках, послушно семенила следом. Шлейф волочился за мной, еще больше замедляя ход. Наконец в галерее, ведущей к комнатам принцессы, я не выдержала и взмолилась:

– Граф... Делрой, пожалуйста! Я больше не могу...

Он резко, точно налетел на невидимую преграду, остановился и повернулся ко мне. Его лицо застыло, точно каменное. Я вдруг поняла, что, если бы не он, я бы была мертва. Запоздалый ужас охватил меня. Ноги подкосились. Граф подхватил меня на руки и отнес на небольшую кушетку, стоявшую у стены. Сел рядом.

– Простите, – тихо сказал он.

– З-з-за что? – прозвучало жалко.

От пережитого я вся дрожала, зубы выбивали барабанную дробь.

– За то, что втянул во все это. – Граф осторожно взял мои руки в свои. – Просто ледяные!

– Эт-т-то шок, – зачем-то пояснила я. – С-с-коро пройдет.

Он покачал головой и, притянув меня к себе, бережно обнял и легкими движениями стал растирать мои ладони. Щекой я чувствовала, как мерно вздымается и опускается его грудь, как ровно бьется его сердце. Запах лаванды и фиалок, исходящий от одежды графа, успокаивал, и страх постепенно отступил.

– Вот так-то лучше, – кивнул Рой через некоторое время, когда я перестала дрожать. – А теперь рассказывайте все по порядку!

Я вздохнула, собираясь с мыслями:

– Это все тот человек в маске. Он из окружения принца.

– Вы его узнали? – Я заметила, как Рой напрягся, и покачала головой:

– Нет, но видела его еще раз.

Я постаралась как можно более спокойно рассказать о свидании, свидетелем которого я стала. По мере рассказа Рой мрачнел все больше.

– Глупая девчонка! – в сердцах воскликнул он. – Ладно Карисса, но вы! Почему вы не известили Козимо?

– Я не была уверена, что он на нашей стороне.

Граф не сводил с меня взгляда, и я почувствовала, что краснею.

– Он слишком эгоистичен и думает только о себе, – торопливо пояснила я.

– И о Риччионе, – поправил меня собеседник.

– И о Риччионе, – послушно повторила я. – Согласитесь, этого более чем достаточно, чтобы подозревать принца в происходящем.

Граф Алайстер шумно вздохнул.

– Знаете, – проникновенно сказал он, – почему-то мне не хочется спрашивать про свою скромную персону...

Я опустила голову. Рой усмехнулся:

– Этого следовало ожидать.

– Да, вас я тоже подозревала, – призналась я. – Но потом поняла, что это глупо.

– Какая здравая мысль! – отозвался он. – Мне стоит считать себя польщенным.

– Возможно.

Я прикрыла глаза, чувствуя себя слишком усталой, чтобы обмениваться язвительными замечаниями. Хотелось просто сидеть вот так, а еще чтобы Рой снова меня обнял. Или это было желание Кариссы?

Угадывая мои мысли, граф протянул руку и неловко, словно стесняясь сам себя, погладил меня по волосам. Я вздрогнула и подняла голову. Наши взгляды – мой удивленный и его слишком пристальный – встретились. Кончики пальцев скользнули по моей щеке.

– Если бы я мог изменить хоть что-то... – прошептал Рой.

Понимая, что сейчас должно произойти, я сама потянулась к нему. Удар сердца, еще один... звук шагов заставил нас отпрянуть друг от друга.

– Рой, вот ты где! Я тебя битый час ищу! – Козимо появился на пороге. Увидев нас, сидящими на кушетке, он нахмурился. – Что здесь происходит?

– Я хотел бы у тебя спросить то же самое, – отозвался Рой, вставая. – Ты в курсе про Джемму?

– А ты откуда знаешь? – насторожился принц.

Граф выразительно посмотрел на меня. Козимо перехватил этот взгляд и ругнулся:

– Вы ее видели? Когда?

– Два дня назад, ночью, – я собиралась повторить свой рассказ, но принц отмахнулся, прерывая меня:

– Нет, сегодня, сейчас...

– Нет, – я недоуменно посмотрела на него. – Вы нашли её?

– Да, мертвой. Тот же яд, что и у вас в бокале. – Он присел на соседний стул и сгорбился, словно придавленный тяжелым грузом.

– Ты уверен? – граф встревоженно посмотрел на кузена.

Тот кивнул:

– Все признаки.

– Кто еще знает? – быстро спросил Рой.

– Два стражника, которые ее нашли. И их капитан. Он вызвал меня.

– Считай, полгорода...

– Обижаешь, кузен! Я их запер, – возразил Козимо. – И еще одно: пастыри при осмотре тела выявили, что девушка была беременна.

– Что? – ахнула я.

– Увы, ваши опасения по поводу нравственности оказались не напрасны, – Козимо поморщился. – Когда все откроется, отец Джеммы будет в ярости.

– Отцу Джеммы надо было лучше воспитывать дочь! – резко возразил Рой и коротко пересказал принцу мою историю. Выслушав, Козимо обернулся ко мне:

– Почему вы не рассказали все мне?

– Я...

– Полагаю, потому что к тому моменту ты уже попробовал продемонстрировать Лизе свою неотразимость, – насмешливо отозвался Алайстер. – Странно, что сходство с Кариссой тебя не остановило.

– Тебя, как я вижу, тоже? Ах да, я и забыл...

– Козимо, – в голосе графа слышалось предупреждение, – предлагаю отложить обмен колкостями до более подходящих времен.

Принц довольно усмехнулся:

– Итак, у тебя есть план?

Граф, хищно прищурившись, взглянул в окно, обдумывая варианты:

– Ты не можешь держать стражников взаперти, к тому же исчезновение девушки заметят подруги. Поэтому мы уедем. Немедленно. Завтра твои люди обнаружат Джемму в саду, при ней будет пузырек с ядом. Пусти слух, что так будет с каждым, кто служит пастырям Лаччио. Но не переусердствуй!

– Легко сказать!

– Ты – принц, правитель, умей лавировать!

– А что будешь делать ты?

– Я? – Рой усмехнулся. – Как и положено, повезу принцессу к жениху. В этом же и состоит обязанность мужа по доверенности, верно?

В ответ Козимо издевательски расхохотался.

– Главное, и ты не переусердствуй в оказанном тебе доверии!

– Это ужасно, – не выдержала я.

Смех оборвался. Оба мужчины смотрели на меня. Козимо – с удивлением, Делрой – с интересом, словно ожидая, что я еще могу выкинуть.

– Вы оба с такой легкостью играете жизнями людей и думаете, как из смерти девушки извлечь выгоду, – я переводила взгляд с одного на другого.

Граф молчал, его кузен пожал плечами:

– А что в этом такого? Девушка умерла, доставив нам кучу неприятностей. Не забывайте, что она хотела отравить вас!

– Я даже не знаю, что было в том пузырьке. Возможно, просто успокоительная настойка! Простите, мне лучше уйти, – кивнув, я направилась к дверям, затылком чувствуя тяжелый взгляд принца.

Рой молча проследовал за мной, проводив до дверей спальни. Старательно игнорируя его, я вошла и замерла: у окна стояла женщина. Услышав скрип двери, она обернулась.

– Далия! – я кинулась к ней, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

– Мадонна, – охнула женщина, приобнимая меня за плечи, – ну что же вы... Все хорошо, не переживайте!

Ее сочувствие было последней каплей, после чего я просто расплакалась, выплескивая свое отчаяние и страх последних дней.

– Меня пытались отравить, – пожаловалась я.

Прозвучало очень по-детски. Я вновь шмыгнула носом. Далия присела рядом на кровать и обняла меня за плечи.

– Ну, ну, успокойтесь, мадонна! – женщина поглаживала меня по спине. – Теперь мэссэр граф здесь, и он не допустит...

– Не допустит?! – воскликнула я, от возмущения даже вскакивая с места. – Да ведь это он, протащив меня через всю страну, бросил прямиком в осиное гнездо!

– Мадонна, вам следует просто довериться ему, – возразила служанка. Я упрямо тряхнула головой:

– Он... он оставил меня здесь одну!

– Мэссэр граф примчался, как только получил известие от Боно, – возразила Далия.

Она подхватила кувшин, стоявший на столике, налила воду в кубок и протянула мне:

– Вот, выпейте.

Я покачала головой: воспоминания о кроваво-красном пятне на белоснежной ткани были еще слишком сильны. Служанка пожала плечами. Пытаясь собраться с мыслями, я прошлась по комнате. Ноги путались в юбках, шлейф тянулся следом, словно хвост крокодила.

– Дурацкое платье! – в раздражении я попыталась расшнуровать его, но в итоге затянула еще сильнее.

– Позвольте мне. – Далия подошла, мягко отвела мои руки и начала распутывать шнуровку. Затем сняла оба платья и бережно положила их на кровать.

– Спасибо, – поблагодарила я и, спохватившись, спросила: – Скажи, а как ты здесь очутилась?

– О, наш д’орез пожелал, чтобы у его невесты была служанка из Лагомбардии... – Она заговорщицки улыбнулась. Я вздохнула и покачала головой.

– Пожелал д’орез или граф Алайстер? – вопрос прозвучал очень резко.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Какая, впрочем, разница? Если позволите, мадонна, то я бы советовала вам освежиться. Судя по всему, мы скоро отправимся обратно в Лагомбардию.

Я сквозь силу улыбнулась искренней радости, звучащей в ее голосе, и послушно прошла в ванную комнату. Включила воду и шагнула под нее, подставив лицо упругим струям, словно желая смыть с себя все неприятности. Затем, когда кожа основательно покраснела от горячей воды, а на душе действительно стало легче, вышла и, замотавшись в простыню, вернулась в спальню.

И столкнулась лицом к лицу с графом Алайстером. Он стоял и что-то выговаривал Далии. При виде меня он осекся на полуслове и судорожно вздохнул. Его глаза потемнели. Далия, охнув, шагнула вперед, чтобы закрыть меня собой, но Делрой поднял руку, и служанка покорно замерла.

– Мэссэр? – холодно произнесла я, пытаясь спрятать неловкость, охватившую меня. – Чем обязана?

– Я хотел проинформировать вас, что мы выезжаем через полчаса, – точно таким же тоном ответил граф, глядя поверх моей головы куда-то в стену. – Козимо согласен. Его люди будут охранять нас во время пути.

– Интересно, как вам удалось так быстро все устроить? – фыркнула я, скрывая смущение: простыня основательно намокла и липла к телу.

– Это было нетрудно, хотя Джованио негодовал и настаивал на положенных празднествах в Риччионе. – Он положил на кровать небольшой сверток. – Вот, наденьте это. Так будет проще.

Пришлось подойти, старательно делая вид, что каждый день прогуливаюсь в мокрой простыне под жадными мужскими взглядами. При ближайшем рассмотрении сверток оказался мужским костюмом, почти таким же, как тот, что я носила ранее.

Я выпрямилась и взглянула на Алайстера:

– Это все?

– Нет, – мотнул он головой, не сводя с меня пристального взгляда. – Встаньте здесь.

Он почти грубо схватил меня и вынудил встать у окна так, чтобы свет падал на меня. Я нахмурилась, но не успела потребовать объяснений, как граф зашевелил руками, шепча что-то себе под нос.

– Не двигайтесь! – предупредил он, бросая на меня сосредоточенные взгляды, как тогда, когда рисовал мой портрет. Я поджала губы, и тут же последовал резкий окрик: – Я же сказал!!! Замрите!

Несколько минут, и воздух начал светиться. Сияние разрасталось, затем последовала яркая вспышка, ослепившая меня. Когда зрение ко мне вернулось, я увидела, как рядом с Роем из воздуха медленно появляется девушка в розовом платье. Она подняла голову, и я удивленно вскрикнула: у девушки было мое лицо. Осмелев, я подошла ближе, протянула руку... она спокойно прошла сквозь иллюзорное тело.

– Это фантом, – пояснил мне Алайстер, – он займет место в вашей карете. Вы же сейчас оденетесь в то, что я вам принес, и уйдете вместе со мной потайным ходом. Что бы вы обо мне ни думали, я не собираюсь рисковать.

– Хорошо, – кивнула я. – А Далия?

– Проводит фантом до кареты и поедет в повозке для слуг.

– Но...

– Поторопитесь, у нас мало времени! – холодно потребовал Рой, обрывая мои возражения.

– Да, мэссэр граф! – процедила я.

Схватив рубашку, натянула ее на себя и размотала простыню. Рубашка была достаточно короткой, до середины бедра. Желваки, появившиеся на щеках Роя, были лучшей наградой моей дерзости. Где-то сбоку охнула Далия.

Не обращая внимания на бурную реакцию зрителей, я тем временем занялась чулками, старательно раскатывая по ноге тончайший шелк, затем пришла очередь штанов и жилета. Натянув высокие сапоги, набросила сверху что-то типа пончо – короткого плаща, надевавшегося через голову. Тяжелые складки ткани скрывали фигуру, делая ее бесформенной.

– Я готова, – окликнула я графа, он моргнул, словно сбрасывая оцепенение:

– Далия, убери волосы мадонны под берет, – распорядился Рой и удовлетворенно кивнул, когда служанка поспешила исполнить приказ. – Да, именно так.

Он кивнул на зеркало. Я подошла, прекрасно понимая, что увижу невысокого, пухлого мальчишку. Во всяком случае, если не всматриваться... да и кто будет всматриваться в очередного пажа.

– Все, пора! – Рой подвел меня к панели, скрывающей потайной ход. Плавное движение рукой, и она отъехала в сторону.

– Нам следует поторопиться, – граф слегка подтолкнул меня в темноту, – не стоит вызывать подозрений.

– Нам? – фыркнула я. – По-моему, это все ваши идеи.

– Но вы же участвуете в их осуществлении!

– А у меня есть выбор?

В ответ Рой лишь криво улыбнулся и нажал на кирпичи, задвигая панель. Граф безошибочно провел меня по туннелю и свернул в боковое ответвление. Ниша, в которую мы попали, располагалась неподалеку от лестницы для слуг. Убедившись, что никто не увидит нашего появления, Рой вывел меня из тайного хода и сделал знак следовать за ним во двор.

После тишины личных покоев Кариссы шум, сопровождавший сборы принцессы, оглушал. Суетились люди, ржали лошади, сундуки грузили в карету. Руководил всем Боненвенунто. Художник носился вокруг экипажей, отчаянно жестикулируя и прикрикивая на остальных. Слуги грубо отвечали ему. Кто-то, забывшись, попытался взмахнуть руками, уронил окованный железом ящик себе на ногу и разразился проклятиями.

Когда основное было загружено, Далия вывела фантом. Со стороны казалось, что принцессе просто нездоровится, что было вполне объяснимо событиями сегодняшнего дня.

Иллюзорную Кариссу усадили в карету. Козимо в сопровождении своего дяди показался на ступенях. Я на всякий случай отошла подальше.

– Все-таки едешь, – мрачно резюмировал он, подходя к кузену.

Рой кивнул:

– Да.

– Алайстер, надеюсь, ты понимаешь, что столь поспешный отъезд – оскорбление для принца Риччионе? – процедил Джованио. – К тому же отказ взять наперсниц принцессы подвергает сомнениям чистоту твоих намерений...

Принц взмахом руки оборвал его речь, подошел к карете, чтобы попрощаться с сестрой. Рой не сводил с него глаз. С секунду Козимо всматривался в фантом, затем, пробормотав что-то, повернулся к кузену и крепко его обнял:

– Удачи. Дай мне знать...

– Непременно! По коням! – граф легко вскочил на коня и внимательно осмотрел своих людей. Показалось, что при виде меня, сидящей на вороном, он едва заметно улыбнулся.

– Пора! – скомандовал Рой, направляя своего жеребца к воротам замка. Отряд последовал за ним, следом с грохотом покатила карета.

Глава 12

На этот раз мы ехали по главному тракту, связывающему столицы двух государств. Он действительно оказался очень оживленным, и нашему отряду постоянно приходилось сбавлять скорость то из-за купеческих обозов, то из-за крестьян соседних деревень, собравшихся на обочинах, чтобы поглазеть на свадебный кортеж. От приветственных воплей кони нервничали, и мне стоило большого труда удерживать вороного от того, чтобы он не сорвался в галоп.

Глядя на мои мучения, Рой сжалился и приказал разбить лагерь еще до захода солнца. Мы свернули с тракта к небольшой рощице, где моментально были поставлены два шатра. Один для принцессы, вернее, фантома, второй для графа Алайстера. Сам граф ходил по краю лагеря, бормоча себе что-то под нос: как мне пояснил один из солдат, он ставил магическую защиту.

Стоя у деревьев, я с завистью смотрела на белую ткань, понимая, что мне, как и остальным, предстоит спать на голой земле. На всякий случай я поковыряла ее носком сапога. Земля была твердой.

Выждав, пока Далия проводит копию принцессы в шатер, Рой кивнул своим людям и тоже скрылся за белой тканью. Вздохнув, я начала присматривать себе место, когда меня окликнул один из людей Алайстера:

– А, вот ты где! Ты же новый паж? Мэссэр граф велел тебе идти в шатер!

– Зачем? – я слегка напряглась.

– Прислуживать ему будешь, – мужчина грубовато хохотнул. – Ты, малец, не бойся, наш граф не из тех, кто смазливыми мальчиками увлекается!

– Увлечения графа мне хорошо известны, – проворчала я.

Рой сидел на походной кровати и снова что-то рисовал в своем альбоме. При виде меня он неспешно поднялся и покрутил головой, разминая затекшие мышцы.

– Вы заставили себя ждать, – заметил он. – Присаживайтесь!

– Зачем вы приказали мне прийти? – Я не торопилась принимать приглашение с учетом того, что сидеть можно было только на кровати.

– Вы не хотели меня видеть?

– Вас это удивляет?

– Признаться, да. – Я внимательно посмотрела на него. Мне показалось, или его глаза сверкнули весельем:

– Вы удивительно прямолинейны!

– Зато вы так таинственны, что хватает на двоих! – огрызнулась я, чувствуя себя слишком усталой и голодной, чтобы поддерживать разговор в шутливом тоне. Он это понял.

– Садитесь же! – Рой слегка раздраженно махнул рукой в сторону кровати, а сам тем временем подошел ко входу и распорядился принести ужин.

– Как я понимаю, вы давно не ели. Поужинаем вместе?

– Это приказ?

– Нет, дружеское предложение. Так как?

Я упрямо покачала головой:

– Прежде вы расскажете мне, зачем позвали сюда.

Он обреченно взглянул на меня:

– Создатель, ну и упрямица же вы! Только не говорите, что предпочитаете спать под открытым небом, завернувшись в плащ, как мои воины!

– По-моему, у меня нет выбора, – заметила я. – Занять шатер принцессы означает привлечь к себе ненужное внимание.

– В этом шатре весьма удобная кровать... – Он многозначительно замолчал, я стиснула зубы, стараясь не поддаться на явную провокацию. Рой усмехнулся:

– Разумеется, она рассчитана только на одного, так что на земле, завернувшись в плащ, буду спать я.

Я недоверчиво посмотрела на него:

– Вы уступите свой шатер простому пажу?

– Нет, я буду спать рядом с вами... – Он замолчал, поскольку полог дернулся, и в шатер внесли ужин, состоявший из хлеба, домашнего сыра и зажаренной на костре дичи.

От аппетитных запахов рот наполнился слюной. Я вдруг вспомнила, что действительно нормально не ела уже несколько дней. Подождав, пока его люди выйдут, Рой медленно провел рукой с красным перстнем над едой. Я с интересом следила за ним.

– Ваш перстень распознает яды? – поинтересовалась я, вспомнив, что в замке камень полыхнул алым.

– Да. – Рой протянул мне тарелку, на которую уже положил всего понемногу. – Вы сядете или так и будете стоять истуканом?

Я медленно присела на самый край кровати. Не рассчитала. Рама была легкой, кровать опасно накренилась, я бы упала, если бы в самый последний момент граф не подхватил меня, резким рывком ставя на ноги. Ужин разлетелся по шатру, но я не заметила этого.

Лицо Роя было слишком близко. Я видела, как раздуваются его ноздри, чувствовала, как подрагивают руки, сжимавшие мои плечи. Пробормотав какое-то ругательство, Рой вдруг резко вжал меня в себя, лишая возможности сопротивляться, его губы накрыли мои, яростно подавляя испуганный вскрик.

Это было сродни наваждению. Голова кружилась, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Рой жадно впивался в меня, будто хотел лишить дыхания, а взамен дать свое. В этот момент все стало неважным: его увлечения кузиной, угроза смерти, нависшая надо мной.

Было только здесь и сейчас. Звездная южная ночь. Короткий миг страстного поцелуя. Мужские руки, нежно поглаживающие спину, горячие губы...

Пальцы дрожали, пока я расстегивала его дублет. Рой на секунду отстранился, чтобы скинуть его, и вновь притянул меня к себе, затем, все еще целуя, провел к кровати и бережно опустил, сам становясь рядом на колени.

– Лиза, – тихо прошептал он, вынуждая заглянуть ему в потемневшие от страсти глаза. – Лиза...

Он спрашивал и умолял одновременно. Грудь графа вздымалась, а на лбу выступили капельки пота, но он все еще готов был отступить, если я произнесу: «Нет!»

Но я не хотела сопротивляться. Не сегодня и не сейчас, поэтому я притянула его к себе, вновь целуя, на этот раз уже сама. Его ладони заскользили по моему телу, пробираясь под рубашку. Едва касаясь кожи, они устремились вверх, к моей груди. Я со стоном откинула голову, подставляя шею под поцелуи.

Кровь громко стучала в голове, и я не сразу поняла, что звон оружия, крики и ржание лошадей не имеют отношения к моему состоянию. Рой вскочил и хищно сузил глаза. Прислушался, затем протянул руку, помогая встать, а вернее, просто сдергивая с кровати.

Боно ворвался в шатер с обнаженной шпагой.

– Мэссэр, шатер принцессы... – он осекся, с изумлением смотря на меня, растрепанную, с припухшими губами и все еще блестящими от страсти глазами. Я поправила рубашку, сползшую с плеча. Судя по ниткам, щекочущим ладонь, ворот был порван.

– Что с шатром? – поторопил Рой художника.

Тот вздрогнул, несколько раз моргнул и перевел взгляд на своего покровителя.

– Шатер? А, шатер принцессы... в общем-то ничего, его просто нет.

Граф побледнел.

– Далия? – сдавленно спросил он.

Боно криво улыбнулся:

– Она не пострадала, вышла пятью минутами ранее.

– Как это случилось? – голос графа не предвещал ничего хорошего.

– Это... это были люди из тех, кого снарядил в охрану принц Риччионе.

– Вот как? – Рой быстро взглянул на художника. – Останься здесь. Головой отвечаешь!

Откинув полог, он стремительно вышел. Боненвенунто старательно отводил взгляд. Я не менее старательно рассматривала землю под ногами. Молчание становилось просто невыносимым.

– Что там произошло? – не выдержала я.

Художник пожал плечами:

– Двое с помощью магического амулета уничтожили шатер. Как я понимаю, там находилась иллюзия.

– Да, – тихо прошептала я. – Слава богу, это была иллюзия.

Мне вновь стало страшно. Стараясь не подать виду, я присела на кровать и, чтобы хоть чем-то занять себя, начала заплетать косу, прислушиваясь к напряженной тишине, царившей за стенами шатра. Ее нарушил нечеловеческий вопль, заставивший меня подскочить на месте.

– Что это?

Я кинулась к выходу, но художник преградил мне путь:

– Наверное, птица.

– Птицы так не кричат...

Вопль повторился, на этот раз к нему добавились всхлипы и крики: «Пощадите!». Я побледнела:

– Боно, что там происходит?

Он покачал головой:

– Мадонна, поверьте, вам лучше этого не знать.

– Почему?

Он заколебался. Я протянула руку к пологу, и художник вздохнул:

– Те, кто пытался убить принцессу... их поймали... мэссэр граф наверняка хочет узнать, кто их подослал.

– И что? – я изумленно посмотрела на него, затем до меня дошел смысл сказанного художником, я ахнула. – Он их...

– Да, – вздохнул Боно. – Мне повезло, что мэссэр попросил присмотреть за вами. Пытки не самое приятное зрелище. Особенно когда используют раскаленное железо. Один запах...

– Прекрати! – потребовала я, чувствуя, что меня начинает мутить от его рассказов.

Художник пожал плечами, но послушался. Я с отвращением посмотрела на мясо со слегка обуглившейся корочкой и розоватой серединкой, все еще лежавшее на тарелке. Чуть не стошнило. Я спешно глотнула воды, надеясь, что это поможет.

Крики снаружи становились все громче, сменяясь воплями на высоких нотах.

– Это просто невыносимо! – я закрыла руками уши. Любая другая на моем месте должна была выскочить из шатра и потребовать прекратить это. Но я слишком хорошо понимала, что это бесполезно. Рой все равно сделает все так, как считает нужным. А если вспомнить, в каком состоянии он вышел...

Я вздохнула. Диверсантам явно не повезло. Художник с удивлением смотрел на меня, словно ожидал совершенно другого поведения.

– Что? – бросила я.

Он покачал головой, но не сдвинулся с места, опасаясь, что я все-таки выбегу из шатра. Крики стихли, теперь было слышно, как граф что-то говорит, но самих слов разобрать не удалось.

Пытаясь успокоить разыгравшееся воображение, я прошлась по шатру.

Интересно, что бы на моем месте сделала настоящая принцесса? Какие бы чувства она ни испытывала к кузену, вряд ли она пошла бы в шатер к графу Алайстеру и уж точно не начала бы сама его целовать... Или...

Я задумчиво покрутила кулон, все еще висевший у меня на шее. Я ничего не знала о магии этого мира, и сильный маг вполне мог вплести какое-нибудь заклинание приворота. Недолго думая, я расстегнула цепочку, сняла украшение и положила его на сундук.

– Мадонна! – охнул Боно, но я отмахнулась, поскольку устала быть послушной куклой с чужой памятью. К тому же события этого вечера показывали, что любая защита иллюзорна. Я как раз хотела сказать это художнику, когда в шатер вошел граф Алайстер. Сердце забилось чаще, я шагнула к нему, желая утешить, но в последний момент остановилась.

От Делроя разило гарью и паленой плотью. На белой ткани рубашки виднелись бурые пятна. Не говоря ни слова, он прошел к сундуку, на котором стоял кувшин для умывания, зачерпнул руками воды, плеснул на лицо, словно желая смыть с себя то, что произошло за стенами шатра. Вытерев лицо льняным полотенцем, заботливо положенным рядом с кувшином, Рой внимательно посмотрел на меня. В глазах таилась тревога.

– Они мертвы, оба... – Голос графа звучал глухо.

– Да.

– Я не мог оставить их в живых, это расценили бы как слабость, – он словно оправдывался передо мной. Я кивнула:

– Знаю.

Это было правдой. Джемма умерла, Карисса, по всей видимости, сбежала, опасаясь за свою жизнь, да и я сама... Если бы не забота графа, я бы не стояла сейчас в шатре и не разговаривала с ним. И можно было все время напоминать себе о том, что именно он притащил меня в этот мир, но это не отменяло того, что Делрой Алайстер действительно оберегал меня.

Кажется, Боно выскользнул из шатра. Пройдоха всегда чуял, когда становился третьим лишним.

– Лиза, это... – Рой обреченно махнул рукой, обрывая сам себя. Я вдруг заметила, что черты его лица заострились, а под глазами залегли темные круги.

Мне захотелось подойти к нему и провести рукой по его лбу, разглаживая морщины, вызванные напряжением и усталостью. Но я просто стояла и смотрела на него.

Где-то снаружи негромко переговаривались люди, фыркали кони. Рой молчал, ожидая моего решения. Я невольно бросила взгляд на кулон, лежащий на сундуке. Заметив, что я сняла украшение, граф приподнял брови, выражая удивление:

– Зачем?

– Я... я полагала... – Я почувствовала, как краснею. – Неважно...

– Ты думала, я применил магию, чтобы приворожить тебя? – голос графа стал ледяным. – Считаешь, что я лишь на это и способен? Играть судьбами и колдовать?

Я промолчала, чувствуя себя слишком опустошенной, чтобы спорить, но Рой воспринял мое молчание, как ответ.

– Понятно, – процедил он, подхватывая плащ. – В таком случае, мадонна, не смею вас больше беспокоить!

Он вышел. Я медленно присела на походную кровать, провела рукой по простыням, разглаживая складки. В памяти возникли его темные от страсти глаза, его губы, его руки. Я вдруг поняла, что не хочу отказываться от всего этого просто потому, что не хочу. Плевать, что, возможно, это будет одна ночь, которая никогда больше не повторится, но она должна быть!

И это только моё желание. Ни кулон, ни Карисса не имеют к этому никакого отношения. Я решительно поднялась, накинула плащ, спрятала волосы под берет и вышла. Найти графа не составило труда.

Он сидел у костра, привалившись спиной к дереву, и снова что-то рисовал в своем альбоме. Его движения были очень резкими, словно он вымещал свою злобу на листе бумаги.

Я не стала подходить к огню, чтобы не привлекать внимание людей, сидящих рядом со своим господином. Они негромко переговаривались, наверняка обсуждая то, что произошло. В лагере уже ничто не напоминало о случившемся, только несколько клочков ткани белело с той стороны костра. При их виде меня пробрала дрожь. Я обхватила себя руками и посмотрела на Алайстера.

Словно почувствовав что-то, он поднял голову, нахмурился, затем отложил альбом и подошел ко мне.

– Что-нибудь еще? – голос звучал очень сухо. Я нерешительно коснулась его пальцев:

– Прости меня.

Его взгляд мгновенно потеплел, плечи расслабились. Он улыбнулся и нежно провел рукой по моей щеке, прошептал:

– Подожди здесь...

Он сразу же вернулся к костру, на ходу отдавая распоряжения. Подозвал Боненвенунто, что-то коротко сказал ему. Художник нахмурился и бросил взгляд в мою сторону, за что заслужил резкий окрик. Он пожал плечами и отошел к остальным. Граф вернулся ко мне и крепко взял за руку:

– Пойдем!

– Куда?

– Туда, где нам никто не помешает, – ответил он и еле слышно добавил: – И где мы будем счастливы.

Я посмотрела на него, ожидая пояснений, но Рой лишь покачал головой:

– Пусть это будет сюрпризом.

Он небрежно махнул свободной рукой, в воздухе возникло белое сияние портала. Я замешкалась, граф подхватил меня на руки и шагнул туда. Яркие вспышки перед глазами, а потом нас обступила тьма. Шорох листьев подсказал, что мы в лесу. Когда глаза привыкли, я увидела небольшой дом, стоящий в окружении деревьев.

Рой, все еще держа меня на руках, прошел ко входу. Перехватив меня, приложил ладонь к двери, прошептал несколько слов, наверняка снимая какую-то магическую защиту, переступил порог и осторожно поставил меня на пол.

Даже в неровном свете луны, проникавшем через огромные полукруглые окна, было видно, что дом прекрасен. Небольшой, но очень уютный. Наверняка с фресками на стенах, которые в темноте невозможно было рассмотреть.

Центральную часть атриума занимал прямоугольный бассейн, посередине которого находился фонтан. Черные с прожилками колонны окружали бассейн, поддерживая стеклянный купол, через который можно было смотреть на звезды.

Я прошлась к фонтану, затем обернулась. Рой стоял, прислонившись к одной из стен, и смотрел на меня, хищно прищурившись.

– Чей... – я прикусила губу, понимая, что глупо задавать вопрос, на который знаешь ответ, но все-таки продолжила: – Кто хозяин этого дома?

– Когда-то отец построил этот дом для моей матери... В последнее время она не любит бывать здесь, я тоже редко появляюсь.

– Вот как?

Я выдохнула, Рой это все равно заметил. Усмехнувшись, он подошел и обнял меня, прижимая к себе.

– Лиза, я не вожу сюда любовниц. – Как бы банально ни звучало, но от хрипловатого голоса по коже пробежали мурашки.

– Но мы в Лагомбардии? – прошептала я, чтобы сказать хоть что-то.

– Не совсем, – покачал головой граф. Прекрасно разгадав мой маневр, он готов был проявить великодушие и немного подождать, пока я успокоюсь.

– А где?

– Сама увидишь... позже, – пообещал Рой, поправляя мне выбившуюся прядь волос.

Его рука скользнула по скуле, кончики пальцев очертили губы, вынуждая меня приоткрыть их, я подняла голову и встретилась с его взглядом. Ставшие вдруг темными глаза манили.

Меня словно кто-то толкнул в спину, я потянулась, прильнула к его губам, желая сполна насладиться. Граф выдохнул, пробормотал что-то неразборчивое и с силой обнял, заставляя всем телом вжаться в него, затем подхватил на руки и понес куда-то вглубь дома. Мы буквально упали на кровать.

С этого момента я перестала принадлежать себе. Его руки, его губы, его тело – все опьяняло. Темнота обостряла чувства, побуждая снова и снова прикасаться друг к другу, убеждаясь, что это не сон.

Он не торопился, намеренно растягивая удовольствие, то привлекая к себе, то отстраняясь. Умелый любовник. Он вел меня по грани между пыткой и наслаждением. В этом извечном танце двоих я следовала за ним, уже не принадлежа себе. Рой становился все более требовательным, и я подчинялась, желая полностью раствориться в нем, стать его частью... В тот момент, когда он окончательно овладел мной, я вдруг поняла, что все было предрешено... а затем наступило блаженство...

Небо за окном светлело, становясь из темно-фиолетового розовым. Я лежала на спине, накрытая легкой шелковой тканью, приятно холодившей разгоряченное тело.

Золотые херувимы, надув толстые щеки, с укором смотрели на меня из-под потолка. Я отвернулась от них и встретилась взглядом с Роем. Он лежал рядом, поверх простыней, подперев голову рукой, второй медленно перебирал мои волосы, раскинувшиеся на подушке. В полумраке его полностью обнаженное тело казалось темным.

– Уже утро? – совершенно неромантично зевнула я.

– Рассвет. – Он чуть придвинулся и поцеловал меня в макушку. – Надеюсь, я утомил тебя. Спи.

– Неужели нам не надо вскакивать и ехать? – пробормотала я, хотя глаза слипались.

– Не сегодня. – Он притянул меня к себе, заставляя прижаться к его плечу. – Сегодня нас точно никто не потревожит...

Он шептал еще что-то, но я слишком устала, чтобы вслушиваться в слова.

Когда я проснулась, было уже светло. Лучи солнца проникали сквозь неплотно задернутые шторы, и по стенам плясали оранжевые блики. Я приподнялась и осмотрелась.

Жемчужно-серые стены без ставших уже привычными фресок, лакированная мебель из орехового дерева, инкрустированная оранжево-розовым перламутром. Огромная кровать без балдахина. Я оглянулась на резное изголовье, а потом провела по нему ладонью, проверяя нет ли насечек, и усмехнулась. Пора бы уже научиться отличать правду от вымысла.

Затем встала, завернулась в простыню, подошла к окну, раздернула шторы и изумленно ахнула. Это было Междумирье. Оранжевое солнце, бордовые деревья и трава... Белые цветы переливались на солнце бриллиантовым блеском. Эльфы и феи кружили над ними. Заметив меня, они радостно помахали мне, приглашая присоединиться.

Я открыла окно. Словно бабочки, маленькие человечки с перламутровыми крыльями впорхнули в комнату разноцветной стайкой, щебеча о чем-то своем. Я протянула руку, и они, смеясь, закружили над кончиками пальцев, стряхивая на меня с крыльев розовую пыльцу.

– Осторожнее, маленький народец может закружить голову, хотя пыльца фей помогает людям понимать языки других миров... – звонкий голос заставил меня обернуться.

На пороге в каком-то радужном сиянии стояла невысокая женщина. Седые волосы убраны под вуаль, платье из темно-вишневой ткани прекрасно подчеркивало пышную грудь и тонкую талию. Лицо показалось мне смутно знакомым. Сияние погасло, и серые глаза женщины широко распахнулись:

– Карри? Как ты здесь оказалась? – Она поднесла руку к груди. – В таком виде... Несносная девчонка! Что на тебя нашло?!

– Я... – я запнулась, судорожно пытаясь что-нибудь придумать. Простыня постыдно сползала, и я вцепилась в нее, как утопающий за соломинку.

– Ладно, объяснишь все позже, – строго сказала женщина, махнув рукой, – и мы подумаем, как все можно исправить...

– Мама? – раздались торопливые шаги, Рой появился в дверях. В руках у него были цветы. – Какими судьбами?

– Рой? Что ты здесь... – Женщина перевела взгляд с меня на него, затем на букет, ее серые глаза сузились. – Нет, только не это! Вы что, оба с ума сошли?

– Мама... – в голосе графа послышалось предупреждение, но вдовствующая графиня не слушала, она в волнении прошлась по комнате.

– Надо подумать, как это исправить! Что скажет Гаудани? А Козимо? Как он отнесется к тому, что ты воспользовался его доверием, чтобы соблазнить сестру?

Гневный взгляд женщины обратился ко мне. Ситуация складывалась абсурднее некуда, и я не знала, краснеть мне или смеяться.

– Никак. Это не Карри, – Делрой оборвал монолог.

Его голос звучал жестко.

– Вот как? – Не обращая внимания на недовольство сына, женщина подошла ближе и всмотрелась в мое лицо. – Да, действительно. Какое потрясающее сходство, даже я поверила! Кто бы мог подумать, что среди всех женщин ты...

Она выразительно посмотрела на смятую постель, а я смутилась. Пришлось напомнить самой себе, что я взрослая, самостоятельная женщина и не сделала ничего плохого, но все равно я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Тебе не кажется, дорогая, что это не твое дело? – зло процедил граф.

Женщина рассмеялась:

– Ты – мой сын, милый. Кстати, как поживает Козимо?

– Что с ним станется? – пробурчал Алайстер. – Жив, здоров...

Он наконец поставил цветы в вазу.

– Это хорошо, – кивнула женщина и вновь повернулась ко мне. – Ну что же, раз уж мы встретились, предлагаю пройти в столовую и спокойно поговорить там. Судя по всему, вы не завтракали?

– Она не успела, – поспешно отозвался Делрой.

Женщина с укором посмотрела на сына.

– Дорогой, где твои манеры? У девушки наверняка есть имя... и она сама может ответить на мои вопросы... как только приведет себя в порядок.

– Тогда почему бы тебе не выйти из комнаты и предоставить Лизе возможность одеться? – предложил Алайстер, беря мать под руку и буквально силой увлекая ее за собой.

Как только дверь за ними закрылась, я подхватила с пола свою одежду, дважды чуть не порвала, судорожно пытаясь надеть ее на себя как можно быстрее. Натягивая чулки, вдруг вспомнила, как Рой вчера снимал их, медленно скользя пальцами по ноге, и покраснела еще больше.

Пришлось задержаться в умывальной комнате, брызгая на предательски пылающие щеки холодной водой, чтобы хоть как-то выглядеть более спокойной. Взрослая, самодостаточная, независимая...

Со все еще дрожащими руками я шагнула к двери, попыталась восстановить дыхание и успокоиться.

Ничего не произошло. Мы оба – взрослые люди и можем заниматься чем хотим и где хотим, даже если это дом матери Роя... при этой мысли ноги опять стали ватными, а желудок скрутило.

Желание скрыться стало просто паническим, но, чтобы его осуществить, необходимо было пройти через анфиладу комнат, в одной из которых меня ждала хозяйка дома. С сыном которой я... Щеки вновь полыхнули жаром. Я резко выдохнула и медленно побрела по дому, стараясь оттянуть момент встречи.

Громкие голоса, раздававшиеся из-за дверей, подтвердили правильность выбранного направления. Я прислушалась. Рой явно возражал матери, но, к сожалению, подслушать, о чем конкретно они спорят, не удалось – стены были слишком толстыми или же граф, как всегда, установил защиту.

– ...что творишь? – спрашивала его мать.

– ...мои дела! Не надо...

– ...пожалеешь... а Карисса...

На этом моменте я предпочла войти в комнату.

При звуках открывающейся двери оба замолчали. Я вошла, стараясь сделать это как можно увереннее. Рой стоял у окна. Скрестив руки на груди, он зло смотрел на свою мать. Вдовствующая графиня расположилась за небольшим столиком. Судя по поджатым губам, она не одобряла поведение сына. Все еще негодуя, она обернулась на звук хлопнувшей двери. Под ее пристальным взглядом я невольно замедлила шаг и огляделась, ища пути для отступления.

Как и весь дом, комната была достаточно простой. Стулья, обитые темно-синим бархатом с золотыми шнурами, стояли рядом. В тон им были портьеры на окнах, но стены, как и в предыдущих комнатах, были белые. Никаких фресок или украшений.

– Заходите, дорогая, – сделав над собой усилие, хозяйка дома улыбнулась и указала на соседний стул, – присаживайтесь.

– Спасибо, – я послушно заняла указанное мне место. Сложила руки на коленях, словно гимназистка, и выжидающе посмотрела на графиню. Она кивнула и обратилась к сыну:

– Дорогой, ты не представишь нас друг другу?

Граф явственно скрипнул зубами:

– Лиза, как ты уже догадалась, это моя мать, вдовствующая графиня Алайстер.

Женщина приподняла брови, явно ожидая продолжения, но Делрой покачал головой:

– Поверь, чем меньше ты знаешь, тем лучше. Я не стал бы открывать портал, если бы знал, что ты решишь прийти сюда.

– Спасибо, милый, я тоже тебя люблю, – беззлобно отозвалась графиня, – но смею напомнить, что это мой дом. Хотя ты всегда здесь желанный гость!

Ее сын нахмурился, не находя, что возразить. Внимание его матери тем временем вновь перенеслось на меня:

– Хотите кофе?

Я взглянула на нее, ожидая подвоха, но нет, она просто предлагала, как сделала бы любая другая хозяйка на ее месте.

– Спасибо, не откажусь, – кивнула я, краем глаза посматривая на Роя.

Он демонстративно отвернулся к окну, словно подчеркивая, что он здесь не при чем. Графиня хлопнула в ладоши, тут же несколько эльфов влетели в двери, волоча за собой кофейник, чашки, блюдо с пышными булочками и кувшинчик со сливочным маслом. Поставив все на стол, они смешно раскланялись перед нами и улетели. Я поняла, что улыбаюсь: маленький народец был весьма забавен.

– Рой, милый, когда ты закончишь злиться, можешь присоединиться к нам, – миролюбиво предложила его мать, намазывая масло на булочку.

– Я не голоден, – хмуро отозвался тот.

– Я не предлагаю тебе поесть, лишь выпить кофе. – Она повернулась ко мне и доверительно сообщила: – Он никогда не ест по утрам, зато обожает кофе.

– Да, я заметила. – Я осеклась и поспешно добавила: – Про кофе.

Она сдержанно улыбнулась, беря кофейник. Судя по блеску серых глаз, так похожих на глаза сына, сама ситуация забавляла графиню. Странно тогда, о чем они так зло спорили перед моим приходом?

Хозяйка дома тем временем спокойно разлила напиток по чашкам. Божественный аромат поплыл в воздухе. Рой, не утерпев, подошел, взял одну из них и вновь отошел к окну, делая вид, что интересуется парком. Я проводила его долгим взглядом. Не так я представляла наше с ним утро.

– Позволь спросить, мама, что привело тебя сюда в разгар подготовки к свадьбе? – слишком спокойно спросил граф, нарушая затянувшееся молчание. – Разве не ты должна руководить сборами?

– О, эти хлопоты! – Вдовствующая графиня взмахнула рукой и вновь повернулась ко мне. – Будто до Лоренцио Гаудани никто никогда не женился!

Я нерешительно кивнула, делая вид, что понимаю, о чем она говорит.

– Никто не был д’орезом великой республики, – поправил ее граф. Его мать хмыкнула:

– Возможно, но это не оправдывает ту нервозность, которая царит в городе. Можно подумать, что мы проиграем войну, если вдруг лепестки роз, которыми осыпают новобрачных, окажутся не того цвета.

– А почему нельзя сделать их разноцветными? – спросила я, заслужив одобряющий взгляд графини:

– Я сказала то же самое. Но моя племянница любит розовые розы, и Лоренцио требует, чтобы разбрасывали только их! Хотя сезон цветения почти окончен! Но он не хочет ничего слышать! Мы спорили два часа из-за лепестков, после чего я, признаюсь, хлопнула дверью. Дорогой, кажется, я слегка испортила ее позолоту! – она виновато улыбнулась.

– Гаудани посмел оскорбить тебя? – в голосе Роя послышались стальные ноты. Графиня откусила кусочек булочки и лукаво посмотрела на сына:

– Ну что ты! Лоренцио – славный мальчик! И предан тебе. Хотя, влюбившись, он стал невыносим.

Сын обернулся и с веселым изумлением взглянул на нее:

– Так ты сдала позиции? Мама, это на тебя не похоже!

– Просто я решила, что во дворце д’ореза и так слишком шумно. Эти портные, повара, распорядители... – Она отпила кофе. – Кстати, вчера на площади я виделась с Алигьери.

– И что он говорит? – Рой вновь стал серьезным. Было заметно, что этот человек интересовал его гораздо больше, чем желания влюбленного д’ореза.

– Кроме пошлых глупостей по поводу моей ослепительной внешности он мимоходом упомянул, что в Лаччио назревает недовольство.

– Неужели? – Алайстер приподнял бровь.

– Представь себе, ходят слухи, что граждане Лаччио попросят у нас поддержки!

– Даже так?

– Да, но ты же понимаешь, дорогой, что это всего лишь слухи. А еще Алигьери жаловался мне, что в Совете разлад, и все с нетерпением ждут твоего возвращения.

– Подождут, – мрачно бросил Алайстер, одним глотком допивая свой кофе, – или пусть решают сами, они не маленькие.

Графиня укоризненно покачала головой:

– Рой, это может привести к печальным последствиям... Твой отец...

– Поступил бы так же! И давай не будем больше об этом! – непочтительно оборвал ее сын, все-таки садясь за стол между мной и своей матерью. – Прости, но после таких новостей мне необходимо, чтобы ты вернулась и присмотрела за всем лично.

– Не раньше, чем я отдохну здесь хотя бы несколько часов. – Графиня с вежливой улыбкой повернулась ко мне: – Впрочем, если я мешаю вашим планам...

– Ничуть. – На лице ее сына не дрогнул ни один мускул. – К тому же, как ты верно заметила, это твой дом.

– Который принадлежит тебе, как и все остальное, дорогой...

– Чушь, – сердито фыркнул Рой. – Отец строил его для тебя!

– Да, он лично зачаровывал каждый камень... Боялся, что меня могут убить... Лучше бы он больше думал о себе... – Она взяла салфетку, промокнула слезы и обернулась ко мне. – Простите, с возрастом я становлюсь все более сентиментальна... Например, я все еще надеюсь, что мой сын все-таки распишет стены в этом доме!

– Если тебе так хочется картинок на известке, я приведу сюда Боно, – пробурчал Алайстер. – Уверяю, он малюет их гораздо лучше.

– Мне больше понравились твои наброски, – негромко сказала я. Графиня с недоверием посмотрела на меня:

– Вы видели работы Роя?

– Несколько зарисовок. – Явно недовольный темой разговора, Алайстер встал и вновь отошел к окну.

– Я думала, что ты больше не рисуешь... – задумчиво протянула она.

– Рисую. Иногда. Но не красками. Так что, если хочешь расписать стены, поговори с Боно. Он прибудет завтра на мою виллу. И не забудь поторговаться, мне не хочется платить втридорога!

– Ты отправишься на виллу порталом из домика садовника? – поинтересовалась графиня.

– Нет. Создам свой. Стационарные сейчас небезопасны, по ним легче нас выследить и подстроить ловушку.

– А твоя... спутница?

– Поедет со мной. Нам необходимо завершить это дело.

Графиня помрачнела:

– Гаудани в курсе?

– Разумеется, нет! – Сын насмешливо посмотрел на нее. – Он не умеет хранить тайны.

– А Козимо?

Рой пожал плечами:

– Ты же понимаешь...

– Где Козимо, там и Джованио, – коротко заметила графиня. Я поняла, что речь идет о дяде принца. Судя по тону, графиня не слишком его жаловала. Алайстер покачал головой:

– Не думаю, они в последнее время не ладят. К тому же Козимо знал, что в карете фантом.

– Ты уверен?

– Да, абсолютно, он понял это сразу, как увидел, он все-таки глава рода и маг, хоть и предпочитал учебе гуляния в кабаках.

Графиня вздохнула:

– Полагаю, переубеждать тебя бессмысленно?

Рой пожал плечами:

– Полагаю, что да. Игра зашла уже слишком далеко.

– Хорошо. – Графиня тоже поднялась и расправила платье. – Тогда ты прав, мне необходимо вернуться в город. Когда мне тебя ждать?

– Завтра. Может быть, сегодня вечером. Я дам знать, – Рой почтительно склонился над рукой матери. Она грустно улыбнулась, подождала, пока он выпрямится, и поцеловала в щеку.

– Приятно было познакомиться... Лиза? – Она кивнула. – Жаль, что мне пора уходить.

– Взаимно, – ответила я. Графиня вновь обратилась к сыну:

– Все-таки подумай над тем, что я тебе сказала...

Он упрямо сжал губы, женщина покачала головой:

– Вылитый отец.

Она повернула один из перстней, украшавших руку, и шагнула в радугу открывшегося перед ней портала.

Как только радужное сияние пропало, я вопросительно посмотрела на Роя:

– Почему ты не сказал, что твоя мать жива?

– А с чего ей умирать? – слегка язвительно возразил он. – У нее прекрасное здоровье!

– И воспитание, – усмехнулась я. – Какая выдержка! Обнаружить в собственной спальне голую девицу...

– Вообще-то, спальня моя, – пробурчал Делрой. – Ее комнаты находятся в другом крыле.

– Тогда странно, что она появилась именно в твоей комнате.

– Ничего странного. В свете последних событий я зачаровал ее кольцо и изменил траекторию портала. Кто ж знал, что она решит им воспользоваться именно сегодня!

Он присел на стул, вытянул ноги и откинул голову, делая вид, что наслаждается тишиной.

– Зачем ты привез меня сюда? – не выдержала я и досадливо поморщилась, понимая, что вопросом выдала себя с головой.

Рой тяжело вздохнул и выпрямился.

– Потому что я устал, а этот дом – самое безопасное место во вселенной! – снизошел он, наливая себе еще кофе.

Я закусила губу, поскольку действительно заслужила такой ответ. Хотя от графа Алайстера трудно было ожидать иного, насколько я успела понять, он не любил врать просто так. Хотелось спросить про Кариссу и как часто принцесса бывала здесь, но в последний момент я все-таки не стала затрагивать эту тему. Ночь была прекрасна, и не стоило портить утро выяснением отношений.

– Ты почти ничего не съела, – заметил Рой, кивая на блюдце, куда я накрошила булочку.

– Извини, аппетит что-то пропал. – Я встала, направилась к выходу. – Если ты не возражаешь, я бы хотела пройтись по парку.

Он поднялся:

– Тебе составить компанию?

Я задумалась, представила нас, рука об руку идущих вместе, и покачала головой:

– Не стоит.

– Как тебе угодно. – Граф внимательно смотрел на меня, словно пытался прочесть мысли. – Только будь аккуратнее с оградой: она зачарована, ощущения от соприкосновения с ней не самые приятные, а ускользнуть наружу все равно не получится.

– Разумно, – кивнула я и покинула комнату, очень тихо закрыв за собой дверь. В этот момент в комнате что-то разбилось. Что именно, я уточнять не стала, вышла в парк, оставив Роя оценивать ущерб в одиночестве.

Каменная крошка хрустела под ногами. Я долго бродила по дорожкам, всматриваясь в просветы между деревьями. Поначалу феи кружили над моей головой, но затем, заметив, что я не обращаю на них внимания, отстали и занялись своими делами. Под конец прогулки в глазах зарябило. В отличие от привычного зеленого цвета травы, бордовый парк лишь усиливал гнетущее чувство тоски и какой-то безысходности.

Мама всегда говорила, что я умею выбирать совершенно неподходящих мужчин. Граф Алайстер полностью попадал под эту характеристику – более неподходящего мужчину мне трудно было представить. Нас в буквальном смысле разделяла пропасть. Выходцы из разных миров, мы могли лишь насладиться моментом, не более.

Но мы не могли быть вместе. У нас не было будущего. Даже если Рой предложит остаться мне в Лагомбардии, кем я буду для него? Двойником? Заменой юношеской любви? А что будет потом, когда первые чувства схлынут?

Я не хотела зависеть от прихотей своего любовника. К тому же рано или поздно графу Алайстеру необходимо будет продолжить свой род. И что тогда?

Да и мои родные – мама, бабушка... я не могла их оставить одних. А объяснять все... Да и дача... Хоть я и обладала богатым воображением, но плохо представляла себе графа Алайстера в вытянутых «трениках», пропалывающего на наших грядках огурцы.

Заметив, что уже битый час хожу по кругу, я направилась обратно к дому. Рой стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и внимательно следил за тем, как я иду по дорожке к дому. Я подошла к нему, заглянула в глаза, силясь найти ответы на терзающие меня вопросы, но безуспешно.

– Что-то случилось? – поинтересовался он.

– Нет, – я покачала головой. Сама придумала, сама влюбилась, самой и выкручиваться.

– Тогда почему ты так смотришь?

– Стараюсь разгадать, что у тебя на уме.

– Успешно?

– Увы.

Рой усмехнулся, затем шагнул ко мне:

– Лиза...

Я знала, что мне надо пройти мимо, закрыться в комнате и показать ему, что прошлая ночь для меня, как, впрочем, и для него, ничего не значит, но я не смогла. Слишком уж велико было искушение оказаться в его объятиях, прижаться лбом к плечу, вдохнуть уже ставший почти родным запах и замереть, боясь спугнуть момент.

– Лиза, – прошептал он мне на ухо, и мне показалось, что в его голосе была радость.

Глава 13

Я проснулась, когда солнце уже скрылось за верхушками деревьев. Рой лежал рядом, закинув руки за голову, и смотрел на потолок. Почувствовав на себе мой взгляд, он повернул голову:

– Я вот думаю, может, действительно расписать эти стены?

– Что? – изумилась я.

– Стены... – Он зевнул и лениво потянулся. – Может, все-таки поручить их Боно?

– Почему бы тебе не исполнить просьбу своей матери и не заняться ими самому? – вдруг предложила я.

– Я не столь хорош, как он, – Рой покачал головой и переменил тему. – Скажи, чего бы ты хотела?

– Прямо сейчас?

– Ага.

– Наконец-то поесть, – призналась я.

Хмыкнув, Рой несколько раз хлопнул в ладоши, после чего эльфы, гадко хихикая, принесли нам какие-то фрукты и сладкое печенье.

– Боюсь, что нам придется ограничиться лишь этим, – он ловко почистил нечто напоминавшее манго, только в толстой пористой шкурке, словно апельсин, и, разломив его пополам, протянул мне, – в Междумирье нет мяса.

– И огурцов, – тихо пробормотала я.

Рой все равно услышал и грустно вздохнул:

– Не думал, что ты запомнишь...

– У меня хорошая память.

Он промолчал. Я дожевала фрукт и поняла, что он только раззадорил аппетит, и я еще больше хочу есть. Рой тоже это понял, потому что вздохнул, потянулся и поднялся, чтобы подобрать одежду:

– Не хочу тебя расстраивать, но, похоже, нам все-таки придется совершить небольшую прогулку!

– Куда? – простонала я, разрываясь между чувством голода и нежеланием куда-то идти.

– В Лагомбардию, – он поморщился. – На мою виллу.

– Почему именно туда? – Я села на кровати, все еще кутаясь в шелковую простыню.

– Потому что я тоже голодный, и этим мы не наедимся! – Он усмехнулся, наслаждаясь моим удивлением. – Да, радость моя, мне тоже не чуждо все человеческое.

Я рассмеялась, пытаясь за смехом скрыть смущение от того, как он меня назвал. Рой тем временем протянул мне мои вещи:

– Я подожду за дверью.

Он вышел. Я поднялась и привела себя в порядок, стараясь не задерживаться, поскольку меня ждал голодный мужчина, и вышла.

Рой, по обыкновению, стоял у окна:

– Готова?

– Если я скажу «нет», что-нибудь изменится? – поддразнила я его. Он широко улыбнулся:

– Нет.

– Вот видишь. – Я вложила свою руку в его.

– Мы обязательно вернемся сюда, – пообещал мне Рой и начертил в воздухе знак. Белое сияние вырвалось из-под руки, образуя ставший уже привычным портал.

– Почему у тебя он белый? – вдруг спросила я, желая сказать хоть что-то.

– Кто?

– Свет в портале. У твоей мамы он радужный, а у тебя белый.

– У мамы нет своей магии, она использует специальный амулет, – пояснил Алайстер, – поэтому у нее свет распадается на спектр. Чем сильнее маг, тем ярче свет. Идем.

Крепко взяв меня за руку, он шагнул в центр свечения. Я невольно закрыла глаза. Когда я их открыла, мы уже стояли в знакомом мне студиолло графа на вилле.

Шкаф со змеей, пожирающей свой хвост, все еще был на своем месте. Путь в мой мир – стоило лишь протянуть руку. Я с тоской взглянула на дверцу. Рой перехватил мой взгляд и нахмурился, но ничего не сказал. Лишь крепче сжал мою ладонь и вывел из кабинета.

В полном молчании мы спустились на первый этаж. Там стоял длинный стол, за которым могло разместиться человек тридцать. Сейчас он был накрыт на двоих. Вопреки всем правилам сервировки, тарелки стояли рядом. Парившие под потолком золотистые гль’ойны создавали причудливую игру теней и света.

– Я отослал слуг. – Рой прошел к столу и отодвинул для меня стул, приглашая присесть.

– Когда ты успел?

– Днем. Ты спала, и я рискнул оставить тебя.

– Вот как... – Я почувствовала разочарование и еще горечь оттого, что он опять разыграл все, как по нотам.

Рой накрыл своей ладонью мою:

– Лиза, нам все равно необходимо закончить то, что начали. Те, кто желает смерти моей кузине, не отступят. Ставки очень высоки, вспомни, что было в Риччионе.

При мысли об отравленном вине я вздрогнула. В Междумирье мне стало казаться, что все это было давно, но теперь воспоминания нахлынули вновь, заставляя дрожать. Рой положил руки мне на плечи, притянул к себе, мягко поцеловал в висок, словно желая защитить.

– Что это был за яд? – спросила вдруг я.

– Вискапада Италлера?

Я кивнула. Его взгляд стал тяжелым.

– Магическое зелье. Вызывает нечто вроде лихорадки, человек сгорает изнутри и быстро. Расчет был на то, что все начнется в дороге, и никто ничего не заподозрит.

– А Джемма?

– Я пока не знаю, когда отравили Джемму, и почему она сгорела так быстро, возможно, было что-то, чего мы не знаем... – голос звучал очень обыденно.

– Мне кажется, мы ничего не знаем, – вздохнула я.

Рой сильнее прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по плечам.

– Надеюсь, Козимо все выяснит.

– Да уж... – Мне вспомнился лагерь и крики тех, кого допрашивал Рой. – Как я понимаю, принц Риччионе тоже не отличается особым гуманизмом.

Граф напрягся:

– Это упрек?

– Нет. Просто констатация факта.

– Неужели? – он отстранился и смерил меня холодным взглядом. – Насколько мне известно, твой мир, Лиза, тоже далеко не совершенен.

– Да, но... – Я покусала губы, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ему все. – Там я... я дома, понимаешь.

– А здесь?

– Я не знаю, откуда грозит опасность. Я чужая, и мне страшно.

Он кивнул, принимая мои путанные объяснения, и снова обнял, словно хотел защитить. Я тяжело вздохнула. Вот и еще одна причина для того, чтобы расстаться. Мы слишком разные... Молчание затягивалось.

– А ты не боишься, что и здесь еда отравлена? – вдруг спросила я, чтобы хоть как-то нарушить эту тишину.

Граф нахмурился, покачал головой, но все-таки провел рукой с кольцом над столом.

– Нет, все хорошо. Видишь, камень темный. – Какая-то идея явно пришла ему в голову, он взглянул на меня. – Дай руку!

– Зачем?

– Чтобы защитить тебя. – Граф снял кольцо, надел его мне на руку и что-то прошептал. Металл стал очень теплым, кольцо уменьшилось в размерах, плотно садясь мне на палец. – Теперь все в порядке. Только не снимай его.

– А как же ты?

– Выживу! А теперь, радость моя, давай ужинать! – он сел и принялся за еду. Глядя на то, как он уплетает мясо, я вспомнила, что уже неделю почти нормально не ела, и начала наверстывать упущенное.

Ужин был бесподобным, или же он показался таким, потому что я действительно проголодалась. Дожевывая последний лежащий на тарелке кусок, я вдруг заметила, что Рой сидит и просто смотрит на меня задумчивым взглядом.

– Лиза... – Видя, что я насторожилась, он отложил вилку. – Я хочу, чтобы ты знала...

– Ну наконец-то! – прозвучало за нашими спинами.

Раздался шум, похожий на гудение трансформатора, затем треск. Рой среагировал мгновенно. Он вскочил, в одной руке сжимая шпагу, на пальцах второй светились искры.

– Делрой, можешь не швыряться своей магией, это всего лишь я!

– Козимо? – Граф слегка наклонил голову, словно подчеркивая, что в этом доме кузен только гость.

– Я тебя с утра караулю! – пробурчал тот, выходя из портала. Я заметила, что свечение было гораздо более тусклым, чем в порталах графа Алайстера.

При виде меня принц недоверчиво замер, затем посмотрел по сторонам и перевел взгляд на Роя:

– Я правильно понимаю, что взрыв...

– Нам надо поговорить. Сейчас, – безапелляционно заявил тот. Козимо понимающе усмехнулся:

– То есть это не моя сестра?

– Твоя проницательность делает тебе честь, кузен! – Рой махнул рукой в сторону дверей. – Прошу!

Принц подчинился, лишь еще раз взглянул на меня, ухмыльнулся и вышел вслед за хозяином дома.

Я осталась одна. Хотелось пройти тихо за мужчинами, но вспомнила о том, как легко оба устанавливали магическую защиту от подслушивания, и осталась сидеть за столом.

Тем удивительнее мне было услышать голоса, один из которых звучал явно на повышенных тонах. Похоже, оба просто забыли про магию или же решили не тратить силы понапрасну, поскольку в доме все равно никого нет.

Воспитание недолго боролось с любопытством, я тихонько подбежала к двери и приоткрыла ее.

– Ты с ума сошел!!! – Козимо заорал так, что его было хорошо слышно даже на чердаке. – Ты понимаешь, что творишь?!

Рой говорил гораздо тише, разобрать слова было невозможно. Судя по саркастическому тону, он произнес что-то нелицеприятное, его кузен опять взвился:

– Прекрати!!! Это не оправдание!

Видимо, граф сказал, что другого не будет. Потому что ответом была ругань.

Пока принц Риччионе достаточно долго, подробно и витиевато разглагольствовал о долге и чести, я подкралась ближе.

– Козимо, ты прекрасно знаешь, что этими речами меня не проймешь, – звук шагов подсказал, что Рой прошелся по комнате. – В любом случае нам надо поймать эту крысу... но только не так, как ты предлагаешь.

– У нас нет времени, чтобы менять твой же собственный план! – вновь взвился принц. – Тем более ради очередной девки, согревшей тебе постель!

– Козимо! – голос Роя звучал угрожающе. – Мне бы не хотелось...

– Что? – Тот явно ухмыльнулся. – Думаешь, я не знаю, почему вы вдвоем пропали, а затем оказались здесь, в пустом доме? Ты и раньше засматривался на Кариссу, а тут такая удача!

Уже не слыша, что ответил ему Рой, я отошла от двери. Права была моя бабушка: тот, кто подслушивает, прежде всего узнает неприятное для себя. Конечно, ничего нового я не услышала, но все равно мои мысли, прозвучавшие из уст принца, подтверждали худшее.

На негнущихся ногах я прошла и вновь села, нет, буквально рухнула на стул. От резких слов принца Риччионе любовная пелена спала с глаз, а в голове прояснилось. Все так, как я и предполагала: поскольку граф Алайстер не мог получить желаемое, то решил воспользоваться нашим сходством. Дышать сразу стало тяжело.

Забота Роя обо мне, его желание постоянно быть рядом, его перчатки – все воспоминания отзывались болью в сердце. Почему-то острее всего воспринимались перчатки... огромные, из серой замши, еще хранящие тепло его рук.

Я вдруг заметила, что по щекам текут слезы. Решительно вытерла их. Успела как раз до того момента, как дверь открылась и оба мужчины вошли в комнату.

– Лиза? – Рой пристально посмотрел на меня.

Я скривила губы в дежурной, годами натренированной улыбке:

– Надеюсь, все в порядке?

– Разумеется, – хмыкнул Козимо. В его взгляде легкое сочувствие смешивалось с презрением.

– И какой будет план?

– Лиза, – Рой шагнул вперед, но был остановлен взмахом руки.

Не в силах сейчас смотреть на него, я перевела взгляд на Козимо. Он широко улыбнулся:

– Завтра сюда прибудет отряд и принцесса Карисса торжественно въедет в Лагомбардию, где пройдут торжества в честь свадьбы, после чего в главном тампле города состоится церемония венчания.

– Карисса? То есть вы нашли ее?

Принц на секунду замялся.

– Нет. Так что вы будете исполнять эту роль, как и было оговорено с самого начала! Не волнуйтесь, вас щедро вознаградят за помощь... во всем!

– Козимо, – в голосе Алайстера слышалось предупреждение.

– Что? Все знают, что ты – щедрый любовник.

Рой скрипнул зубами, но промолчал, смотря куда-то поверх моей головы. Судя по его поведению, он не собирался оправдываться. Это разозлило еще больше. Я вздернула голову:

– Я бы все-таки желала получить гарантии того, что после свадьбы вернусь в свой мир.

– Вам не нравится Лагомбардия? – елейным голосом поинтересовался принц.

Его вопрос отвлек меня от Роя, и я не успела заметить реакцию графа на мои слова.

– Скажем так, я не в восторге от компании, в которой оказалась.

– Камень и в твой огород, кузен, – промурлыкал Козимо. – Что ж, я даю слово, что вы вернетесь в свой мир, как только мы узнаем имена заговорщиков.

– И как скоро вы их узнаете?

– Откуда я знаю? – принц развел руками. – В любом случае это не займет много времени.

Я перевела взгляд на все еще молчавшего Роя, он нехотя кивнул, подтверждая слова кузена. Я хотела закрыть тему, когда меня вдруг осенило:

– Скажите, а если вы ее так и не найдете, то кто будет давать брачные обеты в тампле? И потом, как это сказано в договоре, консуммировать брак?

Граф Алайстер дернулся, словно от удара. Козимо в ответ лишь пожал плечами:

– А это как получится. Может быть, и вы...

– Не боитесь, что откажусь или устрою скандал?

– Я не думаю, что это в ваших интересах, – он ухмыльнулся. – Вы же хотите вернуться.

Я перевела взгляд на Роя:

– Это действительно необходимо?

– Продолжить играть роль Кариссы, чтобы вернуться? Да. – Он казался безучастным. Ровный голос, холодные серые глаза, жилка, подрагивающая на щеке – раньше я ее не замечала. Я вновь повернулась к Козимо:

– Хорошо, – в унисон ему ответила я, – в этом случае мне остается надеяться, что ваш д’орез сумеет доставить удовольствие женщине.

Я с мрачным удовольствием отметила, что серые глаза графа яростно вспыхнули. Вспыхнули и тут же погасли, прикрытые длинными ресницами.

– На Гаудани пока еще никто не жаловался, – граф Алайстер сказал это очень спокойно.

– Приятно слышать, – улыбнулась я.

Рой вышел из комнаты. Чуть позже мы услышали подозрительный грохот, словно упал шкаф.

Я вскочила, Козимо остался сидеть на месте, все еще ухмыляясь.

– Кто бы мог подумать, несгибаемый Делрой Алайстер... – тихо пробормотал он и с явно возросшим интересом посмотрел на меня. – Кстати, вы знали, что именно он умудрился расстроить два брака моей сестры?

– Откуда бы мне это знать? – пробурчала я.

Общение с принцем начинало тяготить. Я вновь подумала, что он как раз из тех, кто может и будет вести двойную игру, не считаясь ни с кем. И если ему надо кого-то отравить, то он сделает это не задумываясь. Сейчас он сидел и рассматривал меня, словно ученый – диковинное животное, наверняка сравнивая с оригиналом. Я приподняла брови, выражая удивление такой бестактностью.

– Никогда не мог понять, что кузен находил в моей сестре, – наконец признался принц. – А вот в вас есть что-то, притягивающее взгляд...

– Полагаю, мне следует чувствовать себя польщенной? – Я все еще раздумывала, стоит ли идти смотреть, что упало, или остаться в комнате.

– Полагаю, что да. И мой вам совет: не ходите сейчас к Делрою, это не доставит вам удовольствия, – он улыбнулся, наслаждаясь двусмысленностью фразы. Как всегда, голубые глаза принца остались холодными.

– Уверяю вас, я сама могу решить, что мне делать.

– Разумеется. Я только дал совет.

Я кивнула:

– Простите, но я слегка устала...

– Понимаю... Проводить время с моим кузеном – тяжелый труд, – беспечно отозвался он. – Рой всегда чересчур требователен.

От такого явного оскорбления я побледнела и до боли в пальцах сжала кулаки, вонзаясь ногтями в ладонь.

– Не знаю. Говорят, в юности вы были очень близки с кузеном, так что вам виднее! – Слова попали в цель.

Козимо вскочил, с грохотом отодвигая стул.

– Да как ты смеешь! – Молния просвистела мимо головы, я едва успела увернуться.

«Я его задела!» – торжествующе пронеслось в мозгу, стул рядом рассыпался в труху.

– Неужели вы думаете, что, ломая мебель, вы сможете воскресить те отношения? – спокойно поинтересовалась я, не спуская взгляда с его рук, чтобы успеть увернуться в случае повторной атаки. Козимо с яростью посмотрел на меня, затем прислушался и делано рассмеялся:

– Да, теперь я понимаю, моей сестре не хватает именно этой уверенной дерзости! Знаете, если вдруг решите, что в Лагомбардии вам стало скучно, я к вашим услугам!

– Не думаю, что задержусь в вашем мире надолго, – сухо обронила я.

– Как жалко, не правда ли, кузен? – Козимо посмотрел поверх моей головы. Я обернулась. Рой стоял в дверях. Судя по всему, он слышал мою последнюю фразу.

– Лично мне – нет, – процедил он.

– Хочешь побыстрее распрощаться со своей гостьей?

– Хочу как можно быстрее закончить весь этот фарс с Кариссой.

Я прикусила губу. Граф не мог подобрать более точных слов, чтобы выразить свое отношение к происходящему. Все, что произошло – отравления, убийства, наши отношения, – было для него фарсом. Надо было действительно заканчивать все. Сыграть свою роль, если необходимо, сказать нужные слова и уйти. Рой тем временем посмотрел на меня и нахмурился, заметив обугленные щепки:

– Кстати, в чем провинился мой стул?

– В том же, в чем и твой комод: попался под руку в неподходящее время.

– Вот как? – Делрой снова обратился ко мне. – Мадонна, спальню, в которой вы останавливались в прошлый раз, уже починили. Если желаете...

– Я бы не хотела там оказаться вновь, – отозвалась я.

Сама мысль о том, что я буду находиться в этой комнате, заставляла дрожать от страха. Граф кивнул:

– Как вам будет угодно. Слуги уже вернулись, они подготовят другую спальню через четверть часа. Козимо?

– Ты же знаешь, что мне будет комфортно, даже накрывшись плащом.

– На трех пуховых перинах и с задернутым балдахином, – по привычке парировал Рой. Он устало вздохнул. – Я распоряжусь. Всего доброго.

Он снова вышел. Его кузен задумчиво посмотрел ему вслед, но ничего не сказал. Мне тоже было не до разговоров. Мы с Козимо сидели молча ровно до тех пор, пока одна из служанок не зашла и не сказала, что наши комнаты готовы.

Уже лежа на пуховой перине, я с замиранием сердца прислушивалась к шагам за дверью, все еще надеясь на объяснения, но Рой так и не пришел ко мне, и я уже не знала, радоваться мне или плакать.

Глава 14

Боненвенунто появился рано утром. Как обычно, его сопровождали суета и шум. Поразительно, этот жизнерадостный человек всегда оказывался в центре внимания. При виде меня он с секунду, не более, всматривался в лицо, буквально сорвал берет с головы и низко поклонился:

– Мадонна! Счастлив новой встрече с вами!

– Боно, я тоже рада тебя видеть, – искренне сказала я.

Наверняка он заметил темные круги под глазами, но промолчал, за что я ему была вдвойне признательна. С художником приехала и Далия, которая тут же взяла руководство над служанками.

Громко попеняв им, она распорядилась достать из сундука мои платья. На этот раз нижнее – синее с золотом, цвета Лагомбардии, и верхнее – белое, расшитое красными лилиями.

Битых два часа меня приводили в порядок, одевали и заплетали волосы, пытаясь объединить в прическе косы, принятые в Риччионе, с локонами, привычными для Лагомбардии. Получалось с трудом.

Когда косы вознамерились переплетать в четвертый раз, я, опасаясь, что мне просто повыдергивают все волосы, предложила просто оставить их распущенными. Это предложение было встречено возмущенными вскриками, и прическу все-таки закончили, хором уверяя меня, что это теперь войдет в моду. От постоянного мельтешения перед глазами кружилась голова, от шума в ушах стоял звон, но, признаться, я даже была рада: это отвлекало меня от мрачных мыслей об Алайстере.

Слова Козимо о том, что я была лишь заменой, все время всплывали в памяти. Мне хотелось, чтобы Рой все объяснил, уверил, что принц Риччионе ошибся, но граф предпочел не показываться мне на глаза.

Зато принц Риччионе, пользуясь мнимым родством, уже в парадном белом с красным костюме, вошел в комнату как раз в тот момент, когда служанки закончили все приготовления. Улыбаясь, он подошел ко мне и протянул открытый футляр, в котором лежало колье из красных камней, жемчуга и черного хрусталя.

– Что это? – спросила я, с некоторых пор весьма настороженно относясь к черным камням.

– Просто подарок.

– После представления сдать в ломбард и получить квитанцию? – тихо пробурчала я.

– Оставьте его себе в качестве компенсации за те резкие слова, которые я вчера сказал.

– Спасибо, – поблагодарила я, раздумывая, куда же я смогу его надеть: на работу под мундир или же на дачу к пресловутым огурцам. На работу выходило опасно, на дачу – слишком пафосно. Значит, оставлю здесь с пожеланиями всего наилучшего.

Козимо застегнул ожерелье на моей шее и словно невзначай провел рукой по краю выреза платья, я отстранилась и холодно посмотрела на него.

– Мое предложение все еще в силе, – заметил он.

– Мой ответ тоже.

– Жаль.

Я передернула плечами и вышла. Рой во всем великолепии ждал меня внизу. Белоснежная рубашка, темный костюм, сшитый из дорогой ткани, рукава и воротник оторочены золотистым мехом, короткий плащ из синего бархата с вышивкой на левом плече: золотой лев, сжимающий меч, – герб Лагомбардии. Массивная цепь из зеленого металла была закреплена на груди правильным полукругом. Он взглянул на меня и отвернулся. Я спустилась и стала рядом.

– Принцесса, – поклон был безупречен.

Граф протянул мне руку. Я вложила свою, он едва дотронулся до моей кожи и повел во двор, где меня ожидала карета. Помпезное сооружение с позолотой и бархатными занавесками, которые надлежало держать открытыми, дабы народ мог лицезреть невесту.

Отдав последние распоряжения, Рой вскочил на коня, и наш кортеж тронулся. Я откинулась на подушки. Граф Алайстер ехал с одной стороны от кареты, Козимо – с другой, словно защищая меня, но я была уверена, что они действуют в своих интересах, используя меня как наживку и собираясь поймать того, кто мешал их планам.

Как только ворота виллы распахнулись и мы выехали, вокруг раздались приветственные крики. Казалось, что все жители Лагомбардии собрались вдоль дороги, ведущей от виллы графа в город.

Пыль от копыт коней стояла в воздухе столбом, зной усиливался, крики не стихали. По мере продвижения напряжение внутри меня нарастало. Я не знала, с чем это было связано: с боязнью разоблачения, с ожиданием того, что меня в любой момент могут попытаться убить или же просто с тем, что Рой держится так отчужденно.

Раз или два я ловила на себе его задумчивый взгляд, но как только я поворачивала голову, он старательно отводил глаза, делая вид, что внимательно следит за дорогой.

Козимо, напротив, глумливо усмехался, весело посматривал по сторонам и то и дело поднимал руку, затянутую в алую перчатку, для приветствия. В белоснежном с красным костюме и алом плаще, подбитом горностаем, он походил на принца из сказки. Даже обычно блеклые волосы сейчас сияли в лучах солнца.

Карета все ехала по пыльной дороге. Море приближалось. Уже чувствовался его запах, слышались недовольные крики птиц, потревоженных шумом толпы. Затем оно мелькнуло между деревьями, скрылось и вскоре появилось вновь. Бирюзовое, пронизанное солнечными бликами, с белоснежной пеной волн, оно уходило куда-то вперед и высоко, сливаясь с таким же ослепительно-голубым небом.

Мы проехали вдоль побережья и въехали в ворота квартала, ведущего к пристани. Я устала от постоянного гула, приветственных криков, дорожной пыли, поэтому сознание концентрировалось лишь на каких-то фрагментах: серо-зеленые дома с терракотовой черепицей, цветы на окнах, кружевные занавески, зеленые ставни распахнуты.

И везде – на улицах, в переулках, в окнах домов – были люди. При виде кортежа они радостно махали руками и выкрикивали напутствия. Наверное, настоящая Карисса была бы рада. Но не я.

Карета остановилась, мои сопровождающие спешились. Козимо остался возле кареты, а Рой вновь протянул мне руку и, почти не касаясь моих пальцев, подвел к причалу из темных досок, около которого были пришвартованы несколько лодок, здесь они назывались барками. С высокими носами, обитыми тонким голубым металлом, то и дело вспыхивающим яркими искрами на солнце, барки очень напоминали гондолы, которые я видела на фотографиях: такие же плавные линии и высокие носы.

На причале стояли люди. Оглушенная и уставшая, я не сразу сообразила, что передо мной в окружении представителей знатнейших людей Лагомбардии стоит д’орез великой республики, первый среди равных – мэссэр Лоренцио Гаудани.

Я вспомнила портрет, который когда-то давно показывал мне Рой. Действительно, изображение соответствовало оригиналу. Художнику лишь не удалось запечатлеть то восхищенное выражение на лице, свойственное лишь простодушным, глубоко влюбленным людям, которое сейчас у него было.

– Рисса! – Он нетерпеливо шагнул вперед.

Стоявшая неподалеку вдовствующая графиня Алайстер недовольно нахмурилась. Гаудани протянул обе руки, намереваясь на глазах у всех заключить меня в объятия.

– Лоренцио! – я криво улыбнулась и тоже сделала шаг, изображая радость от встречи.

Он с чувством сжал меня в объятиях, коснулся губами моих губ. Толпа взорвалась криками. Кажется, кто-то свалился с пристани в воду. Его поспешили выловить.

Поцелуй был вполне приятным, как и у Макса, но я сравнивала их с другими. Обжигающе-страстными, от которых кружится голова и перехватывает дыхание.

Поэтому торопливо постаралась завершить этот, изображая смущение, положенное юной девице. Получилось вполне приемлемо, тем более я содрогалась от одной мысли, что д’орез все-таки обнаружит подмену. Но он не понял. Скорее всего, он просто даже не задумывался, что такое возможно.

Гаудани нехотя отстранился, все еще держа меня в объятиях.

– Ну что ты, теперь можно, – прошептал он.

Краем глаза я заметила, что Рой крепко стиснул зубы, а Козимо стоит как бы невзначай между нами и графом. Несколько секунд Рой молчал, потом тихо, но веско спросил:

– Может быть, мы все-таки вернемся к протоколу?

Гаудани поморщился, затем весело рассмеялся:

– Создатель! Делрой, ты такой зануда! Милая, как же ты мучилась, пока ехала с ним.

– О да, ужасно, – пробормотала я, так некстати вспомнив Междумирье. Судя по мелькнувшей на губах улыбке графини Алайстер, она подумала о том же самом, что и я.

– Ну теперь-то все позади! Ты здесь, рядом со мной, и я тебя никому не отдам! – торжественно провозгласил д’орез. – Народ Лагомбардии, поприветствуйте мою невесту и в скором времени – жену!

Лепестки роз, которыми нас осыпали с крыш близлежащих домов, были разноцветными. Я посмотрела на мать Роя, она весело подмигнула мне и едва заметно развела руками.

Жених Кариссы подхватил меня на руки и под овации внес на гондолу. В голову полезла глупая мысль, что в последнее время меня слишком часто носят на руках, и надо бы похудеть, а то уронят.

Гаудани не сводил с меня восторженных глаз.

– Ты так прекрасна, любовь моя! – Усадив меня на скамью, он бережно взял за руку. – Я даже не уверен, помню ли я тебя столь красивой в Риччионе.

– Наверное, это воздух Лагомбардии, – пробормотала я первое, что пришло на ум.

– Наверное, – улыбнулся он и подал знак остальным.

Покачиваясь, барка поплыла по огромному каналу. Она шла без кормчего, наверняка на нее было наложено магическое заклятие.

Весь путь Гаудани, небрежно помахивая рукой в ответ на крики толпы, осыпал меня комплиментами. Я неуверенно улыбалась и смотрела по сторонам, делая вид, что любуюсь домами, стоявшими в бирюзовой воде. Лоренцио то и дело подносил мою руку к губам и нежно целовал:

– Я так счастлив...

Я заметила, как покачнулась барка, которая шла за нашей: граф Алайстер вдруг решил пересесть на корму и завел какой-то разговор со стариком, сидящим рядом с его матерью. Как я поняла, там ехали члены совета Лагомбардии. Козимо со своими людьми занимали третью барку. Принц с нескрываемым весельем посматривал на кузена.

Медленно и чинно мы проплывали под горбатыми мостами, с которых нашу гондолу радостные жители осыпали лепестками роз, на этот раз непременно розовыми, вышли в лагуну, совершили какой-то замысловатый круг и направились ко дворцу, в котором по традиции жил д’орез Лагомбардии.

Само здание показалось мне несуразным и будто бы перевернутым: две ленты изящных колонн первого и второго этажей, образующих галереи, продуваемые морским бризом. И над ними массивные стены третьего этажа с узкими окнами, которые препятствовали проникновению солнечных лучей внутрь здания.

Не дожидаясь, пока лодка пришвартуется, Гаудани под торжественные выстрелы пушек и непрекращающиеся овации толпы вскочил, на руках вынес меня на берег. Придерживая за талию, он повел к ажурно-кружевному входу, заботливо стремясь укрыть от полуденного зноя.

Внутри дворца царила восхитительная прохлада. Я выдохнула и с интересом огляделась, отмечая роскошь лестницы из голубого камня и позолоченных потоков. Мозаики на стенах изображали деяния предыдущих правителей, в нишах – статуи из розового ихрама, бюсты тех, кто правил Лагомбардией. Мне показалось, что я узнала отца Роя. Во всяком случае, профили были схожи.

Мы чинно поднялись по ступеням в зал, украшенный фресками, где уже были накрыты столы для представителей двухсот знатнейших семейств Лагомбардии. Только они имели право ступать по этой лестнице.

И сейчас все стояли в зале, ожидая своего правителя и его избранницу. Здесь не было оваций и криков, но то, как все склонились перед нами, на минуту заставило меня задуматься, а не воспользоваться ли случаем и действительно выйти замуж за Гаудани, но я тут же отмахнулась от этой мысли. Это было бы нечестно по отношению к тому, кто сейчас вел меня к столу. Слишком уж он был счастлив.

Мы первые заняли свои места, тем самым подав гостям знак садиться. На этот раз все обошлось без замков и голубей. На столах стояли фонтаны с фьёном. Такие же фонтаны располагались с тыльной стороны дворца, где были поставлены столы для горожан, и им из кухни выносили все те же блюда, что и знати. Мясо птицы в глиняных горшочках, филе и окорока, мелкие птицы, похожие на перепелов, фаршированные пропаренным зерном, рыба, разнообразные салаты, потроха животных, печень птиц сменяли друг друга.

На десерт подали несметное количество сладостей: пирожки с разнообразными сладкими начинками, сухофрукты, какие-то необыкновенно вкусные пирожные, которые просто таяли во рту. Я украдкой постоянно проводила рукой над тарелкой. Камень в моем кольце оставался тусклым, и я наконец-то без опаски наслаждалась едой.

Тосты за здоровье жениха и невесты звучали все чаще, музыка, льющаяся с традиционной галереи менестрелей, становилась все более веселой, и вскоре первые пары вышли на середину для танцев. Я с интересом наблюдала за ними. Простые движения, переступания на месте и вращения сменяли друг друга в определенной последовательности. Партнеры то и дело подкидывали партнерш так, что их юбки слегка задирались, обнажая щиколотки, женщины при этом вскрикивали.

Заметив, что я смотрю на танцующих, Гаудани вскочил из-за стола и потянул меня в центр зала. Я кинула испуганный взгляд на Роя, он едва заметно улыбнулся и глазами показал на колье, которое я считала подарком Козимо.

Танцевать оказалось на так уж и сложно, Лоренцио был весьма неплохим партнером, прохладный фьён после жары уже ударил в голову, и я веселилась вовсю, на некоторое время позабыв о своих проблемах. Глаза д’ореза призывно блестели, он то и дело обнимал меня за талию, то кружа, то подкидывая. Не отпустил, даже когда танец закончился, и мы направились на свои места.

Рой, казалось, нас не видел, увлеченный разговором с очередным членом Совета. Правда, вилка, лежавшая рядом с его тарелкой, почему-то была странно изогнута, словно из нее пытались сделать подкову.

Вечер все длился и длился. Разговоры, танцы, звон кубков, восторженные глаза и легкие поцелуи Гаудани. Признаюсь, опьяневшая, целуясь с ним, я даже начала входить во вкус. Во всяком случае, его искреннее обожание было почти приятно, адресуйся оно действительно мне, а не пропавшей принцессе.

Интересно, почему ее так и не нашли и почему и принц Риччионе, и граф Алайстер слишком спокойно ведут себя... Безумная идея пришла мне в голову: все это подстроено, чтобы сохранить мир между двумя странами и избавить Кариссу от нежеланного для ее брата и кузена замужества. Чем больше я думала об этом, тем больше эта идея казалась мне логичной. Я внимательно посмотрела по сторонам.

Козимо сидел за одним из столов, обнимая красивую девушку. Та склонила голову ему на плечо и томно вздыхала. Роя нигде не было видно. Я уже решила, что он покинул этот пир, когда знакомый голос произнес с насмешкой:

– Значит, со мной вам было скучно?

Я повернула голову. Граф Алайстер стоял за спинкой моего стула и выжидающе смотрел на меня с абсолютно фальшивой улыбкой на губах. При виде него меня вдруг охватила злость.

– Вы же хотели, чтобы я играла эту роль? – поинтересовалась я.

Рой угрюмо молчал, а я, осмелев, продолжила:

– Только я не понимаю, к чему было это Междумирье... захотелось сравнить, кто лучше? Чтобы не прогадать?

– Именно, – процедил он сквозь зубы.

Я хотела продолжить, но Лоренцио вмешался в разговор:

– Рисса, любимая, о чем ты говоришь с Делроем?

– О том, что вам, Гаудани, сегодня досталось лучшее, – сухо ответил Рой, – надеюсь, вы оцените это!

– Я буду ценить это всегда. – Он нежно взял мою руку в свою и поднес к губам. Я уже привычно улыбнулась ему. Рой стиснул зубы:

– Еще раз поздравляю и не смею больше мешать счастливым влюбленным. Надеюсь, вам не придется спускаться в царство теней.

Д’орез рассмеялся:

– Боже, какой слог! Не будь он графом, он бы смог стать поэтом!

– Лоренцио, пойдем... танцевать, – попросила я. Он с удовольствием повиновался, мы буквально вбежали в хоровод, несущийся вокруг столов.

Ближе к полуночи, когда музыка стала более плавной и мелодичной, а смех сменился томными вздохами, окончательно охмелевшие гости начали разбредаться по открытым залам дворца. Я заметила, как несколько пар, делая вид, что смущенно оглядываются, направились в сторону жилых покоев. Еще одна страстно целовалась прямо на галерее.

Далия почти неслышно подошла ко мне:

– Мадонна, самое время уйти.

– Да, конечно. – Я бросила взгляд на д’ореза, развалившегося на своем стуле и обсуждавшего с Козимо соколиную охоту. – Лоренцио...

Он повернулся, скользнул по мне взглядом и пьяно улыбнулся:

– Рисса, я так счастлив. Я и не мог об этом мечтать! До скорого свидания, любовь моя!

Я скривила губы в ответной улыбке и, тяжело ступая, – сказывался выпитый фьён – пошла за служанкой, мечтая, чтобы наконец все закончилось.

Роя нигде не было видно. Вполне возможно, он ушел или же, подобно остальным, уединился с какой-нибудь девицей. Мне стало грустно. Мы вышли на галерею второго этажа, я облокотилась на перила, подставив лицо ночному бризу. Где-то за дворцом еще слышался шум и хохот: по традиции празднование продлится три дня. Завтра должна была состояться свадьба. Только вот чья... Я задумалась. Выходить замуж за Гаудани мне не хотелось. Сложись обстоятельства по-другому, он мог бы стать мне прекрасным другом, но не мужем.

Я вдохнула морской воздух, размышляя, стоит ли пойти к д’орезу и рассказать ему все. По-детски отомстить, сорвав все планы Роя и Козимо, или же тихо улизнуть на виллу графа и отправиться в свой мир уже после произнесенных брачных обетов.

– Скажи, Далия, а как у вас в стране поступают с самозванцами? – поинтересовалась я у служанки, почтительно замершей неподалеку.

– Их привязывают у столба под палящим солнцем на весь день, и каждый может бросить в преступника тухлое яйцо. – Она внимательно посмотрела на меня.

– Какая прелесть! – В воображении тут же пронеслось, как я стою у столба. Одна, поскольку и Рой, и Козимо, скорее всего, будут все отрицать. И им поверят.

А еще проще всего обвинить меня в помешательстве. Выдать замуж и сослать в монастырь. И волки сыты, и овца взаперти. Только Гаудани расстроится. Мне вдруг стало очень жалко несчастного д’ореза, как и я, бывшего жертвой обстоятельств. А еще я безумно завидовала Кариссе.

Из-за трепетного отношения к ней Гаудани... И из-за любви Роя, готового на все. Только... только вот зачем было это Междумирье? Я громко шмыгнула носом, прогоняя пьяные слезы.

– Мадонна, пойдемте, – мягко, но настойчиво позвала служанка.

Я оттолкнулась от перил и покорно поплелась следом. Мы прошли в ту часть дворца, где располагались жилые покои. Здесь окна выходили во внутренний двор, и шум празднования был почти не слышен.

Слишком усталая, чтобы рассматривать интерьеры спальни в золотистом свете гль’ойна, я позволила Далии раздеть меня, после чего с наслаждением рухнула на прохладные простыни.

Жара и фьён сделали свое дело – голова кружилась все сильнее. В какой-то момент мне начало казаться, что стены вокруг вращаются, словно калейдоскоп. Силой воли взяв себя в руки, я перевернулась на живот и закрыла глаза. От количества съеденного и выпитого меня тошнило и заснуть все равно не получалось.

Погруженная в какую-то непонятную пьяную полудрему, я пропустила тот момент, когда оконная рама скрипнула. Затем раздался звук, словно кто-то спрыгнул с подоконника на каменный пол. Похмелье как рукой сняло. Похолодев от страха, я подскочила:

– Кто здесь?

– Это я, – раздался заговорщицкий шепот, над потолком зажегся золотистый шар, и я с удивлением увидела д’ореза Лагомбардийской республики, первого среди равных, стоящего в моей комнате у открытого окна.

Он был одет лишь в рубашку, короткие штаны и голубые высокие сапоги. Ворот рубашки расстегнут, обнажая грудь с темной порослью волос.

– Рисса, – он шагнул ко мне. Я испуганно дернула простыню, словно она могла защитить меня.

– Лоренцио?

– Ты же называла меня Ренци! – напомнил он, уверенно приближаясь. Глаза опасно блестели от вина и желания. Я нервно сглотнула:

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел... – Он подошел и слегка насмешливо посмотрел на меня, – неужели ты могла подумать, что я сегодня не приду к тебе, я так истосковался по запаху твоей кожи!

От этих слов я мгновенно протрезвела, затем глупо хихикнула. Кто бы мог подумать, что Карисса и Гаудани не стали ждать брачных обетов. Теперь понятно, почему в Риччионе у ее свиты были такие манеры. Размышлять о воспитании благородных девиц не получилось, Гаудани сел на край кровати и потянулся ко мне, намереваясь обнять, но я увернулась.

– Ренци, послушай, я очень устала... – Я вдруг услышала явный шорох за стеной. – Что это?

– Где? – Пользуясь тем, что я отвлеклась, он меня обнял.

– Шум, ты слышишь? – Я снова выскользнула из-под руки.

Он замер, но было тихо.

– Нет, – наконец покачал головой Гаудани. – Тебе показалось.

– Может быть... – Не обращая внимания на его обиженные взгляды (в конце концов, приказа доставить д’орезу радость я не получала), я встала и подошла к стене. Действительно тихо.

Только небольшой сквозняк, словно кто-то поставил форточку на микропроветривание. Некстати вспомнились тайные ходы в замках, а также то, что Рой был сыном правителя Лагомбардии, и семья жила в этом дворце. Не думаю, что в детстве он терял время зря.

– Ну что там? – Гаудани вальяжно разлегся на кровати, подперев голову рукой. Я пожала плечами и повернулась к нему:

– Ничего.

– Наверное, мыши.

– Скорее, бурундуки. Чип и Дейл, – пробурчала я, догадываясь, кто притаился за стеной. Если они и услышали, то не подали виду.

– Поскольку тебя это беспокоит, завтра прикажу поставить мышеловки, – Лоренцио широко зевнул.

– Лучше капканы, вдруг это крысы! – посоветовала я, обдумывая возникший в голове план.

– Как пожелаешь, любовь моя! – он призывно посмотрел на меня. – Иди ко мне.

Зло усмехнувшись, я направилась к мужчине, лежащему на кровати. Присела рядом, провела рукой по лицу, откидывая спутанные волосы. Он подался вперед, обнял меня за талию, притянул к себе, приникая к губам. За стеной опять зашуршали. На этот раз услышал и д’орез. Он отстранился и недовольно посмотрел в сторону, откуда шел шум:

– Вот ведь! Надо распорядиться изловить их.

– Это будет несколько затруднительно, они очень шустрые и хитрые, – достаточно громко сказала я.

Мне показалось, за деревянными панелями кто-то фыркнул. Гаудани опять потянулся ко мне. Я скептически посмотрела на него:

– Ренци, послушай, может быть, повременим до свадьбы... во дворце куча народу... и... и Козимо приехал... – Я отползала все дальше и уже практически висела на самом краю.

– Раньше ни слуги, ни брат тебя не смущали, – заметил он, склоняясь надо мной.

Его губы потянулись к моим, и я, откидываясь все дальше и дальше, в какой-то момент, потеряв равновесие, все-таки свалилась с кровати.

– Милая, ты не ушиблась? – забеспокоился Лоренцио, вскакивая и подбегая ко мне.

– Ушиблась, – рявкнула я, проклиная и его, и Кариссу на чем свет стоит.

Тоже мне, герои-любовники. Пора заканчивать этот фарс. В конце концов, если мне не поверят, обвиню в помешательстве д’ореза и останусь богатой вдовой. Д’орез тем временем помог мне подняться.

– Любимая, как мне искупить свою вину? – в его голосе слышалось искреннее раскаяние.

Я поняла, что он действительно любит Кариссу, и почувствовала себя мошенницей. Мужчина смотрел на меня так, что я не могла дальше обманывать его.

– Помоги мне вернуться домой, – решилась я.

– Что? – Гаудани беспомощно посмотрел на меня, обожание на его лице сменилось страхом. – Ты... ты не любишь меня больше и хочешь вернуться в Риччионе? Это из-за Алайстера?

Я закатила глаза, и этот знает о Рое!

– Нет, он здесь не при чем. Вернее, конечно, он в курсе происходящего, как и его кузен. – Я выдохнула, собираясь с мыслями. – Просто я не Карисса.

– Что? – он недоверчиво смотрел на меня.

– Я не Карисса, – повторила я.

Продолжить мне не дали: одна из панелей, которыми были украшены стены, с душераздирающим скрипом отъехала в сторону, и в проеме возник граф Алайстер, за его плечом ухмылялся принц Риччионе. Взгляды обоих не предвещали ничего хорошего.

– Лоренцио, какая неожиданная встреча! – практически оскалился Рой. Д’орез недоуменно приподнял брови:

– Алайстер, что ты здесь делаешь?

– Что ты здесь делаешь? – прошипел граф, надвигаясь на него.

– Делрой, потерпевшая сторона здесь я! – напомнил Козимо, пытаясь закрыть панель. – Вот Бездна! Заело! Петли хоть иногда надо смазывать!

– Оставь так, я потом закрою, – отмахнулся его кузен, не спуская глаз с Гаудани. Тот выглядел ошарашенным.

– Ничего не понимаю! – наконец сказал он. – Объясните, что происходит!

– Прежде всего нам бы хотелось услышать объяснения от вас, Лоренцио, – жестко сказал принц. – Как я понимаю, это не первый визит в спальню моей сестры?

Тот потупился, затем вскинул голову:

– Какая вам уже разница! Завтра состоится наша свадьба!

– Разница, безусловно, есть... Особенно в том, что происходило под крышей моего замка!

– Козимо, я уже говорил, что мы с вашей сестрой любим друг друга, и если мы слегка, гм... увлеклись, – Лоренцио смутился, поскольку при этих словах принц насмешливо приподнял брови. – Так вот. Если мы увлеклись, то завтрашняя церемония лишь подтвердит те клятвы, которые мы дали друг другу уже давно!

– Искренне надеюсь на это, – саркастически отозвался Козимо.

– Думаю, мы опустим диспут по этому поводу, – Рой перебил кузена. – Как Лоренцио правильно заметил, завтра свадьба, так что поднимать шум по поводу поведения твоей сестры уже поздно.

– Никогда не поздно поднять шум, – глубокомысленно заметил Козимо, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. – Так, глядишь, и приданого отдавать меньше.

Я невольно напряглась и внимательно посмотрела на принца. Он казался совершенно спокойным. Рой хмыкнул:

– Козимо, договор подписан, и брак, как только что выяснилось, подтвержден, осталось лишь в храме произнести брачные обеты.

– Жаль. Но я попробовал.

Он улыбнулся, а я вспомнила подслушанный мной разговор в библиотеке. Лоренцио с видимым волнением прошелся по комнате, взглянул на все еще приоткрытую панель.

– Но я не понимаю, почему я не знал, что сюда ведет тайный ход!

– Потому что слишком был занят, пыжась от гордости при вступлении в должность? – предположил Алайстер.

– Или увлечен гр... гм... глазами моей сестры? – в унисон ему ответил Козимо.

– Козимо, послушайте, я действительно виноват, но, уверяю вас, у меня были самые честные намерения! – запротестовал Гаудани. – И, если бы вы не дали согласия, я бы просто увез Кариссу!

При упоминании о честных намерениях принц закатил глаза и обратился к ухмыляющемуся Рою:

– Ты не мог выбрать бо́льшего идиота в качестве мужа для моей сестры?

– Я? – почти весело отозвался тот. – А я-то тут при чем? По мне, так Карисса сама сделала свой выбор.

– Если бы не ты...

– Что может быть благороднее, чем помогать влюбленным? – пафосно воскликнул граф Алайстер.

Он улыбался, хотя в глазах застыла мрачная тоска.

– Что бы ни случилось, ищи Алайстера! – парировал Козимо и вновь повернулся к Гаудани. – Что ж... раз уж все разрешилось, то прошу вас, д’орез, соблюдая остатки приличий, покинуть спальню моей сестры.

Гаудани послушно направился к дверям.

– Идиот! – прошипел граф. – Там же слуги!

Тот смутился и повернул к балкону. Уже почти ступив на него, он остановился и внимательно посмотрел на кузенов.

– Послушайте! – воскликнул он. – А зачем вы следили за комнатой?!

Те переглянулись. Принц вздохнул:

– Ладно, все равно до него рано или поздно дойдет! Дело в том, что были попытки помешать вашей свадьбе.

– Какие попытки? – д’орез наморщил лоб.

– Кариссу несколько раз пытались убить, – голос Роя звучал сухо. – В Лаччио очень недовольны союзом наших государств.

– Что?! – Гаудани подскочил, затем повернулся ко мне, словно желая убедиться, что его любовь цела и невредима. – Почему вы не сказали мне об этом?

– Потому что боялись огласки, – жестко сказал Алайстер. – И да, это не Карисса!

– Как? – Д’орез подошел ко мне и внимательно всмотрелся. Я грустно улыбнулась и кивнула. Его глаза расширились от удивления. – Не может быть... такое потрясающее сходство...

– Лоренцио, открою небольшой секрет: в темноте женщины вообще очень похожи друг на друга, – проинформировал Рой. – Особенно если сгораешь от желания и не ожидаешь подмены.

Гаудани смутился, но сразу же встрепенулся:

– А где Карисса? Она в порядке?

– Они ее спрятали, – успокоила я незадачливого любовника. – Скорее всего, где-то неподалеку отсюда.

Алайстер усмехнулся:

– Да, в доме моей матери. Как ты догадалась?

Я пожала плечами:

– Ты был слишком спокоен последние дни. И вряд ли позволил бы себе отдых, если бы не знал, где кузина.

– Да, это я упустил, – Рой нахмурился и посмотрел на Козимо. – Ты чувствуешь?

Тот прикрыл глаза, вслушиваясь в темноту, затем вскочил на ноги:

– Портал!

Теперь уже и мы все услышали гудение, всегда сопровождавшее появление портала.

– Лоренцио, заклинание щита! – Рой сдернул меня с кровати, отшвырнул попавшегося на пути Козимо.

Не обращая внимания на ругань кузена, он протащил меня за руку через комнату и закинул в потайной ход, рванув панель так, что она чуть не отлетела. Проем закрылся, но неплотно, осталась лишь небольшая щель, через которую мне кое-как была видна часть комнаты, где уже разливалось радужное свечение. Оно разрасталось, становилось все ярче.

Я приникла к щели, жадно следя за тем, что происходит в комнате. Рой так и остался стоять спиной ко мне, Козимо, вскочив, бесшумно двигался вокруг портала, чтобы зайти с другой стороны. Гаудани мне почти не было видно. Судя по подрагивающей тени, он стоял у кровати, ожидая распоряжений Алайстера.

Портал открылся, темный силуэт шагнул в комнату и тут же упал, словно его подкосило. Я заметила, что за секунду до этого Рой выбросил вперед руку.

Послышалась сдавленная ругань, фигура на полу дернулась пару раз и затихла. Козимо подошел ближе, откинул капюшон пленника и присвистнул:

– Джованио? Вот уж кого не ожидал тут увидеть. Не могу сказать, что рад встрече.

– Что здесь происходит? – Дядя принца Риччионе приподнял голову, с удивлением рассматривая мужчин, окруживших его. – Где я?

Темнота сыграла мне на руку, и я ахнула, наконец узнав тот голос, который слышала в библиотеке.

– В покоях принцессы Кариссы, невесты д’ореза Лагомбардии. – Голос графа Алайстера звучал очень сухо. – Хотелось бы узнать, зачем вы здесь очутились?

– Я торопился на свадьбу племянницы!

– Поэтому решили попасть к ней в спальню, чтобы первым поздравить с бракосочетанием, а заодно подтвердить достоверность брака? – хмыкнул граф. – Так вы днем ошиблись. Надо было либо раньше месяца на полтора, либо уже завтра.

– Позвольте мне самому разбираться, когда и с чем поздравлять Кариссу, – процедил тот. – Кстати, а где она?

– В безопасном месте. Где вы до нее не доберетесь. Козимо, ты сам обыщешь своего дядю, или это сделать мне?

Принц вздрогнул, очнувшись от раздумий:

– А? Обыскивай.

Граф пожал плечами и принялся за дело, руками медленно водя вдоль тела поверженного врага.

– Чисто, – он недовольно нахмурился и отошел, взглянул на Гаудани. – Лоренцио, да убери ты этот щит! Тем более так его никто не ставит, это позапрошлый век!

– Ты всегда недолюбливал меня, Алайстер! – торопливо заговорил Джованио, приподнимаясь, насколько это позволяли магические путы. – С тех пор, как я в детстве высек тебя! Вот уж не думал, что ты будешь ждать так долго, чтобы отомстить!

Рой презрительно фыркнул. Козимо вздохнул и отвел кузена в сторону. Поскольку он подвел его к панелям, мне, в отличие от пленника, было прекрасно все слышно:

– Делрой, что будем делать?

– В смысле?

– Оружия нет. Он, конечно, сознается под пытками, сам понимаешь, но...

– Но будет ли это достаточным доказательством для остальных?

– Может возникнуть недовольство, он все-таки принц крови.

– И этим наверняка воспользуются пастыри в Лаччио для того, чтобы обвинить тебя, как они это сделали с твоим отцом, только на этот раз им охотнее поверят: слишком уж много смертей за короткий срок. – Рой обеими руками взъерошил волосы. – Бездна! Хотя бы одна зацепка! Для чего все это ему?!

– Если вы выпустите меня, я расскажу, – пообещала я, пытаясь отодвинуть заевшую панель.

Рой попробовал мне помочь, но безуспешно, к нему присоединился Козимо, затем Гаудани, в результате совместных усилий они окончательно сломали ее, после чего Алайстер, предупредив, чтобы я отошла, просто ударил магией. Щепки разлетелись по комнате.

– Потом починим! – отмахнулся он от робких возмущений своего д’ореза.

Я вышла. И внимательно посмотрела на пленника. При виде меня он дернулся и неловко взмахнул рукой. Получилось плохо: руки сдерживали магические путы.

– Зачем вы напали на меня в клирахе? – спросила я.

Он широко распахнул глаза.

– Так ты жива? – Поняв, что сболтнул лишнее, Джованио побледнел и прикусил язык, но было уже поздно.

Граф Алайстер стремительно кинулся к нему, вцепился в горло, намереваясь задушить, Козимо повис на кузене:

– Делрой, даже и не смей! Его надо казнить по закону! Бездна, Гаудани, да помоги же!

Вдвоем им удалось оттащить Алайстера.

– Отпусти меня, я сейчас лично проведу допрос! – бушевал Рой, все еще пытаясь вырваться. – Лиза, не смей подходить к нему!

Я проигнорировала этот приказ. Джованио все еще корчился в судорогах, кашляя и хватая ртом воздух, точно рыба на берегу. Правда, его глаза горели такой злобой, что я вздрогнула и отступила на пару шагов назад.

– Жаль, я не убил тебя, пока ты была в замке, – прошипел дядя Козимо. – Но они так настаивали...

– Они? – Рой опять ринулся к лежащему, Козимо вместе с Гаудани еле удержали его:

– Да подожди ты! Убить всегда успеешь!

– А это что? – я вдруг заметила небольшой черный шар размером с теннисный мячик, лежавший под столом. Он как-то странно переливался.

– Не трогай! – закричали все трое, проследив взглядом за моей рукой. Я посмотрела на них, как на идиотов:

– Я и не собиралась. Что это?

– Черный хрусталь, – Роя перестали сдерживать, и он подошел к шару. Поднимать не стал, лишь провел руками:

– Поразительная работа! Козимо, взгляни, заклинание стазиса, сплетенное с магической молнией!

Принц стал рядом с кузеном и озадаченно посмотрел на хрусталь:

– Такое возможно?

– Как видишь, да. Но посмотри, сколько для этого надо хрусталя! Интересно, откуда можно было получить столько?

– Из новой шахты, – пояснила я и под удивленными взглядами мужчин наконец рассказала о подслушанном в библиотеке разговоре.

Джованио дважды пытался помешать мне, вставляя саркастические фразы об уме и памяти женщин, и Рой, не выдержав, пнул его под ребра так, что тот захрипел и замолчал, злобно посматривая на меня.

– Все-таки жаль, что я не проткнул тебя еще тогда, в клирахе! – процедил он, когда я закончила.

Граф посмотрел в сторону пленника, явно придумывая самые изощренные способы пыток, но принц остановил его:

– Перестань, он уже никуда не денется. За измену в Риччионе полагается смертная казнь через колесование. Возможно, я буду гуманен и заменю обезглавливанием.

– Это еще надо доказать, племянничек! – фыркнул Джованио. – Пока что, кроме слов этой... принцессы, у вас ничего нет!

– Слова легко проверить, – Рой пожал плечами. – Стоит всего лишь исследовать острова, которые перечислены в договоре.

– Вы не успеете это сделать, – пленник злобно усмехнулся.

Мне показалось, что в комнате стало светлее.

– Рой! – воскликнула я, кивая на шар.

Черный хрусталь переливался все ярче и ярче, сила, заключенная в него, пульсировала, стремясь разорвать сдерживающую ее хрупкую сферу. Золотистые сполохи так и плясали по стенам.

– Да, он сейчас взорвется, и все, кто находится в этом крыле дворца, погибнут, – захихикал пленник.

– Идиот, ты тоже погибнешь! – в сердцах воскликнул Козимо, Джовани лишь ухмыльнулся в ответ, всем своим видом показывая, что готов к смерти.

Рой действовал, почти не раздумывая: взмах руки, открывающий портал под шаром. Прежде чем шар упал туда и все погасло, мы услышали удивленный возглас.

В комнате вновь наступила тишина.

– И куда ты его направил? – подал голос Гаудани. Граф ухмыльнулся:

– В Лаччио. Аккурат в спальню. Давно хотел сменить Истинного Пастыря, а тут такая возможность!

Я вздрогнула, Козимо посмотрел на него с опаской:

– Ты никогда не отличался милосердием, но не кажется ли тебе, мой дорогой кузен, что твоя кровожадность сегодня вечером перешла границы? Думаешь, пастыри стерпят такое оскорбление?

– Думаю, они очень долго будут гадать, кто это сделал, – достаточно беспечно отозвался Рой, – потому что именно их магия и была в шаре.

– Как ты узнал? – почти благоговейно прошептал Гаудани.

– Только эти идиоты обязательно добавляют во все заклятия «божественное сияние». – Граф щелкнул пальцами, и по стенам пробежали золотистые сполохи. – Как прославление Создателя... ну вот и прославят... не все ж в молитвах.

– Ты будешь гореть в аду! – Джованио приподнялся, насколько это было возможно, и плюнул во врага. Попал к себе на плащ. Гаудани фыркнул. Алайстер сделал вид, что не заметил.

– Уже рассвет, – Козимо взглянул в окно на стремительно светлеющее небо и с трудом подавил зевок, затем с каким-то омерзением посмотрел на пленника. – Надо распорядиться отвести его в тюрьму и хотя бы часик вздремнуть, сегодня же опять придется пить!

Он направился к двери, оглянулся:

– Гаудани, вы со мной?

– А? – тот тоже зевнул. – Куда? Пить?

– Нет, идиот, отдыхать! Сегодня состоится ваша свадьба, после чего мы, к несчастью, станем родственниками!

– Уверяю вас, для меня честь стать мужем вашей сестры, – заученно отозвался он.

– А для меня – нет! – отрезал принц, подхватывая будущего шурина под руку и выводя из комнаты. Остановился на пороге, обернулся: – Рой, спасибо...

Они вышли. Мы остались стоять и смотреть друг на друга.

– Вот и все, – наконец сказал он. – Все закончено.

– Поздравляю. – Я подошла к окну, наблюдая за тем, как первые лучи солнца золотят крыши домов.

Я слышала, как Рой подходит к пленнику, поняла, что наклоняется к нему, чтобы опутать очередным заклятием. В памяти мелькнуло, как недавно граф наклонялся ко мне, как светились его глаза.

В голове до сих пор не укладывалось, как можно быть одновременно таким нежным и таким жестоким. Я все еще хотела верить, что мужчина, который обнимал меня в Междумирье, не мог послать хрустальную бомбу тем, кто желал убить нас.

Но он это сделал. Человек своего мира, он привык отвечать на удар ударом. Мне снова вспомнились крики тогда, у костра, его рубашка, заляпанная кровью. Междумирье... Тогда он шептал мне, что любит, но потом...

Сегодняшняя ночь... До какого же цинизма надо дойти, чтобы стоять и смотреть на то, как меня целует Гаудани. Хотя Козимо же сказал, что Рой влюблен в Кариссу...

Я всегда выбираю себе неподходящих мужчин. От этого на душе стало совсем горько.

– Лиза... – Оказывается, Рой подошел и стал рядом, нерешительно протянул руки, пытаясь обнять. Они были алыми. Я вздрогнула, умом понимая, что это всего лишь причудливая игра солнечных лучей в витражах окон. И почему я раньше не замечала красоту цветных стекол?

– Я изготавливал их вместе с мастером Луиджи, – он перехватил мой взгляд. – Рисунки к витражам...

Я прикусила губу, сдерживая слезы. Кариссе очень повезло, хоть она и выбрала другого. Тот, кто может создать такие витражи, никогда не забудет свою любовь. Рука графа легла мне на плечо, я отстранилась:

– Нет. Не надо...

Он тяжело вздохнул:

– Твое решение неизменно?

– Да. Верни меня в мой мир.

По его лицу я видела, что он колеблется и хочет что-то возразить, попытаться уговорить меня, но он не стал этого делать. Лишь короткий кивок головы:

– Как пожелаешь.

Рой моментально отошел вглубь комнаты, еще раз посмотрел на пленника и безошибочно, в нужный момент, приоткрыл дверь, впуская стражу.

– Нижний уровень, камера с полной защитой от любой магии, и глаз не спускать, – распорядился он.

В голосе не было злости или гнева. Только усталость и какая-то горечь. Стражники молча повиновались. Дверь вновь закрылась.

– Почему ты не отправил его порталом? – спросила я, стараясь разорвать эту гнетущую тишину.

– Туда, где он будет ждать своей участи, не пройти порталом: древние стены покрыты хрусталем и защищают от магии. – Рой старательно избегал встречаться со мной взглядом. – Ты хочешь присутствовать на свадьбе д’ореза?

Судорожный вздох-выдох.

– Если это возможно, давай отправимся прямо сейчас...

Эпилог

Мы ехали верхом к вилле Роя. Это было его решение. И я не возражала, хотя и понимала, что порталом было бы быстрее, но Алайстер не стал этого делать. Он вызвался лично проводить меня, я напомнила ему про свадьбу кузины, но Рой ответил, что Гаудани впервые в жизни справится и без его подсказок. Больше мы не сказали друг другу ни слова.

В памяти остались лишь ничего не значащие фрагменты. Яблочно-зеленое с жемчугом платье, которое я вытащила из сундука. Напряженное лицо Роя, помогающего затянуть мне шнуровку. Блеск позолоты в галереях, которыми мы шли. Стражники, вытягивающиеся в струнку при виде графа Алайстера. Мы вышли к пристани как раз в тот момент, когда солнце выглянуло из-за крыш домов.

Барки из черного дерева мерно покачивались у причала. Их носы вспыхивали синеватыми искорками. Рой вскочил первым, подал мне руку, и я шагнула. Медленно прошлась на середину, к скамье, на которой лежали бархатные подушки, села. Граф так и остался стоять на носу. Покачиваясь, барка заскользила по каналу. Сейчас вода казалась темной и какой-то мутной. В ней все еще плавали увядшие лепестки роз.

Теперь они были с коричневыми прожилками. Я опустила руку в воду, попыталась поймать хотя бы один, но они все время ускользали от меня, просачиваясь сквозь пальцы.

Барка подплыла к пристани. Рой выпрыгнул, помог выбраться мне. Везде – на темном дереве причала, на булыжной мостовой – валялись растоптанные лепестки роз.

Граф подвел двух коней. Бог знает, где он их взял ранним утром, но животные выглядели явно недовольными. Мы вскочили в седла, Рой посмотрел на мои руки, грустно улыбнулся и протянул свои перчатки. Они все еще хранили тепло его рук.

Копыта лошадей монотонно стучали по камням. Мы ехали бок о бок, каждый раздумывая о своем. Несколько раз я бросала быстрые взгляды на своего спутника, желая понять, о чем он сейчас думает, но его лицо было бесстрастным. Наконец мы выехали за городскую черту.

Здесь не было каменных домов, за день раскалявшихся от солнца. Серебристый туман неспешно сползал с холмов, между которыми вилась дорога.

Утренняя роса прибила пыль, и я наслаждалась свежестью воздуха. Рой ничего не говорил, просто ехал рядом, напряженно смотря вперед, на желтый дом с белоснежными колоннами, стоящий на вершине холма.

Уже были видны очертания садов-террас, сбегавших со склона, кроны деревьев, подстриженных в виде правильных геометрических фигур, кованые ворота. Рой спрыгнул перед ними и открыл, но садиться в седло не стал.

Я тоже спешилась. Он привязал обеих лошадей к ограде и повел меня по аллее, вдоль по краям которой росли магнолии. Их огромные бело-розовые цветы, похожие на пиалы, только начали распускаться. Запах дурманил. Мне подумалось, что эта аллея просто создана для прогулок рука об руку. Наверное, они часто гуляли здесь с Кариссой.

– Неужели они растут здесь? – спросила вдруг я. Граф повернулся:

– Они – да, как и розы, только огурцы не приживаются.

– За ними можно ходить в наш мир. – Я прикусила язык.

Он покачал головой:

– Не стоит злоупотреблять порталами в другие миры. Магия может истончиться.

Я горько усмехнулась: еще один ответ на невысказанный вопрос.

Аллея из магнолий привела ко вторым воротам, на этот раз увитым зеленым плющом. Миновав их, мы прошли по лабиринту, миновали розарий, и, когда мне уже стало казаться, что Рой специально водит меня кругами, наконец показался вход в дом. Массивная дверь, обитая железными полосами. На перехлесте – черные точки вкрапления хрусталя.

– Здесь никого нет, – предупредил граф, проводя рукой по двери. Скрипнув, та отворилась.

Просторный холл, гулкие шаги, эхом разлетающиеся под потолком. Мы вновь молчали. Лестница. Галерея второго этажа. Огромные полукруглые окна от пола до потолка, зеркала в тяжелых зеленых рамах, жемчужно-белые стены, как и в Междумирье. Я вопросительно посмотрела на Роя, он пожал плечами:

– Когда-то хотел расписать сам.

– И что потом?

– Перехотел.

– Жаль.

– Надо сказать Боно...

– Нет... оставь так.

– Хорошо.

Снова тишина, нарушаемая лишь звуками наших шагов. Залы, расписанные Боненвенунто. Знакомая дверь. Студиолло. Рой с силой распахнул ее. Я взглянула на хозяина дома и шагнула внутрь. Здесь все было по-прежнему: стол, книги, шкафы. Змея, кусающая себя за хвост. Ее глаза из черного хрусталя, казалось, следили за мной.

– Готова? – небрежно поинтересовался граф Алайстер. Я судорожно вздохнула, набираясь смелости:

– Рой, я...

– Лиза, не надо ничего объяснять, – прервал он. – Времени не так много. Мне еще надо успеть вернуться к Кариссе.

– Да, конечно.

Граф подошел к секретеру, стоявшему у стены, отодвинул панель с ящиками и достал из-за нее шкатулку, поставил на стол, открыл, порылся и протянул мне небольшой браслет: зеленоватая цепочка, на ней три ключа-подвески.

– Мне ничего не...

– Это ключ, – перебил он, – амулет, способный открыть любую дверь. Тебе же надо пройти сквозь иллюзию в подвале.

– Я думала, ты поможешь.

– Нет. Я не смогу пойти с тобой. Не сейчас.

– Почему?

– В подвале холодно, а я... я не люблю холод.

– Самое глупое объяснение из всего, что я слышала.

– Другого не будет. – Он положил браслет на стол и отвернулся.

Игнорируя меня, граф Алайстер подошел к окну, с какой-то ненавистью смотря на терракотовые крыши родного города, раскинувшегося в лагуне. Внезапно он махнул руками в стороны. Оконные рамы распахнулись, превращая кабинет в террасу. До нас донесся мелодичный перезвон колоколов.

– Невеста идет к алтарю. Сейчас они стихнут, чтобы потом вновь зазвонить, возвещая о том, что клятвы принесены. – Рой обернулся, пристально посмотрел на меня. – Вот все и заканчивается...

Наверняка он думал о Кариссе и о том, что теперь она принадлежит другому.

– Рой, мне действительно пора, – тихо сказала я.

Он снова отвернулся.

– Иди, – голос звучал глухо.

– Рой...

– Иди же!

Мир вокруг дрожал, или это были слезы, стоявшие в глазах. Почти ничего не видя, я сгребла браслет и подошла к шкафу. Змея. Змея, кусающая себя за хвост, символ замкнутого цикла, символ вечности. Рывок, еще один, дверь поддалась не сразу, словно не желая меня выпускать из этого мира. Уже шагая в темноту шкафа, я услышала за спиной судорожный выдох:

– Прощай...

Темнота в шкафу. Дверь, и снова темнота. Затем над потолком вспыхнул гль’ойн.

Я поморщилась: его свет показался мне очень ярким. Знакомое подвальное помещение с полукруглыми потолочными сводами, неоштукатуренные кирпичные стены которого были заставлены массивными шкафами, напоминающими книжные. Потрескавшиеся и старые, теперь я знала, что за каждым из них скрывается свой мир. Мне вспомнились все эти слухи о расстрелах и пытках. Они не возникают из ничего, и в нашем мире все это существовало, просто я не сталкивалась с этим лично...

Могла ли я обвинять графа Алайстера? Он всего лишь защищал тех, кто ему дорог: страну, родных, возлюбленную.

Вздохнув, я побрела по холодному коридору. Мир вокруг дрожал, и я заметила иллюзию стены, только когда уперлась в нее. Браслет с ключом сделал ее полупрозрачной, я прошла насквозь, но на этот раз не было того ощущения грозы. Лишь сырость.

Лестница. Облупившаяся зеленая краска, полустертые ступени. Закрытая дверь легко распахнулась, стоило только поднести браслет. Я вышла, и меня чуть не снес кто-то, бегущий по коридору. Шум, гам, шаги – работа кипела вовсю. Чувствуя себя не слишком комфортно, я машинально побрела по коридору в свой кабинет. Люди провожали меня удивленными взглядами. Кто-то даже выронил документы, и листы разлетелись по коридору. Я поднялась по лестнице, толкнула дверь.

– Привет! – голос звучал безжизненно, но никто этого не заметил: девчонки, выпучив глаза, смотрели на меня, словно на призрака.

– Лиииз, ты в ролевики подалась? – наконец спросила Танька. Наши компьютеры стояли рядом, и мы часто обменивались информацией или раскладывали пасьянс.

– Что? – я нахмурилась.

– Ты себя в зеркало видела? – Люська открыла створку шкафа для одежды, где мы прикрепили зеркало. Я взглянула и остолбенела. Покрасневшие от слез глаза, растрепанная коса и платье, которое Рой помог мне надеть сегодня утром. Платье принцессы Риччионе со шлейфом, вышитое розовым жемчугом. И в таком виде я бродила по коридорам нашей конторы! Хорошо, меня никто не сдал в психушку.

– Нет, задание выполняла, – пояснила я девочкам, – на киностудии.

– Ааааа! – в этом вздохе смешалось все: зависть, восторг, сочувствие. Я тем временем взяла из шкафа свой мундир, надела и, подобрав юбки, направилась к выходу.

Надо пройти всего ничего. Под удивленными взглядами я расправила плечи и чеканила шаг, словно на параде. Я знала, что потом придется сочинять небылицы, ссылаться на документы о неразглашении, делать намеки. Но все это потом, а сейчас... я взялась за ручку, толкнула дверь.

Круглолицая Любочка, неизменный секретарь, на этот раз была на месте. При виде меня она замерла от изумления.

– У себя? – я кивнула на вторую дверь.

– Д-д-да, – произнесла она.

– Один?

Она кивнула. Подметая подолом пол, я прошла приемную, стукнула костяшками пальцев и зашла, не дожидаясь разрешения.

Полковник Соколов сидел за столом и читал газету. Услышав звук открывающейся двери, он отложил газету, моргнул, приподнял очки, прищурился и вновь их надел.

– Товарищ полковник, – вытянувшись в струнку, отрапортовала я, – разрешите доложить: задание выполнено!

Конец первой книги