Name: Момотаро. Демоны Нью-Токио
ISBN: 978-5-04-253963-3

Сора Наумова, Мария Дубинина
Момотаро. Демоны Нью-Токио

Нью-Токио, 2064 год.

Прошло 120 лет после открытия разлома в Ёми, получившего название Инцидент Онигасима. Тогда люди узнали, каково это – быть просто пищей для кровожадных демонов – акум. Их на долгие годы заперли на острове, однако новое правительство считает, что акум пора признать полноправными членами общества. Демоны же ведут невидимую борьбу между собой и продолжают нападать на мирных жителей.

Храбрый Момотаро начинает охоту, чтобы отомстить за смерть родителей, и на помощь ему приходит загадочный Асия, знающий слишком много для обычного человека. Но Момотаро не догадывается, что его враги – это не только акумы, а желанная им справедливость может разрушить все, во что он верит.

Иллюстрация на обложке Lososandra

Внутренние иллюстрации Чи Черник

Список действующих лиц^[1]

Исида Таро (Момотаро) – курьер в закусочной, сирота.

Асия – сумасбродный богач из башни «Обородзуки».

Хонда Чисора – компьютерный гений, лучший друг Момотаро.

Кихара Шоё (дядя Кихара) – хозяин закусочной, друг семьи Момотаро.

Кихара Това – внук Кихары Шоё.

Исида Наоки – приемный отец Момотаро, бывший каннуси святилища Серебряного змея.

Исида Кана – приемная мать Момотаро.

Камата Бандзо – старший офицер полиции.

Ёру – член Ночного Патруля.

Томми – член Ночного Патруля.

Ямазаки Хикару – член Ночного Патруля.

Кобаяши Риса – будущая оммёдзи, дочь нынешнего каннуси святилища Серебряного змея.

Химицу Хидэёси (Хидэ) – помощник Асии.

Нишида Юна – помощница Асии.

Араи Масару – основатель и главный врач клиники «Араи».

Ивасаки Сацуки – медсестра из клиники «Араи».

Кано Рюсэй – профессор медицины.

Пролог

4 апреля 2064 года

– Сегодня жители со всех уголков Японии собираются у мемориалов, чтобы почтить минутой молчания память погибших во время Инцидента Онигасима. Ровно сто двадцать лет прошло с момента, когда вследствие сильнейшего землетрясения из глубин Токийского залива поднялся остров. Хлынувшие с него орды голодных демонов буквально смяли прибрежные районы Токио и набросились на ослабленных Второй мировой войной людей. Два с лишним месяца длилась борьба, больше двадцати трех тысяч человек пали жертвами, восемь тысяч числятся без вести пропавшими. Многие из них подверглись заражению и стали теми, кого мы называем акумами, – второй демонической волной.

На экране большого плазменного телевизора под потолком схематическая анимация реконструкции события сменилась лицом премьер-министра Японии на фоне безмятежного Токийского залива.

– Сегодня о случившемся простым гражданам напоминают лишь учебники истории. Но, несмотря на это, десятки государственных структур до сих пор борются с последствиями Инцидента, хотя новые случаи заражения не фиксировались с ноября 2062 года. Согласно статистике, в 2063 году смертность от нападения акум составила не больше десяти случаев, что примерно в десять тысяч раз меньше, чем смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, и в одиннадцать тысяч раз меньше, чем от онкологии. Сейчас учеными во главе с профессором Кано разрабатывается специальное питание для акум, способное полностью закрыть их потребности. Такие меры должны снизить смертность до нуля и поставить решительную точку в Инциденте Онигасима в ближайшие годы.

– Скажите, – картинка снова изменилась, и на экране возник ведущий, стоящий на фоне стеклянных башен квартала Тацуми, с этого ракурса напоминающих корону, – как скоро откроются международные границы? Тысячи граждан все еще надеются посетить могилы своих предков, погибших во Второй мировой за пределами Японии, и вернуть их останки на родину.

На экране снова появилось невозмутимое лицо премьер-министра, но заговорил он не сразу.

– Япония всегда была достаточно закрытой страной, – начал он. – Как только мы окончательно справимся с последствиями Инцидента Онигасима, а оставшихся акум сможем признать неопасными и, более того, полноправными членами общества, можно будет уверенно назвать сроки... Но мы надеемся, что открытие границ случится уже в ближайшие десять лет. Таков мой план на следующий срок, если меня снова изберут.

– Звучит многообещающе, правда? А теперь к другим новостям...

Глава 1

15 июня 2064 г.

Момотаро сделал все, чтобы сегодня у него получилось! Долго тренировался, наблюдал, изучал. И даже раздобыл зачарованный вакидзаси^[2]. На воровство ради него пошел! Если он не отрежет их мерзкие головы сегодня...

Нет, он сможет. Один раз допустил сомнение – значит, проиграл, а Момотаро больше не намерен проигрывать.

Он с силой ударил себя кулаком в грудь и расправил плечи. В ухе недовольно крякнула гарнитура, будто тот, кто скрывался за ней, улавливал его чувства. Верно, это знак, что все получится. Момотаро перестал думать и сосредоточился на главном.

Их было трое – двое парней и девушка. На вид молодые, ярко, вызывающе одетые. Один – высокий, с длинными малиновыми дредами, собранными на затылке, второй – с бритой головой в татуировках, и их черные хвосты, как хищные щупальца, тянулись к вискам. На девушке – короткие шорты, сетчатый топ и ботинки на высоком каблуке. Эти трое не боялись, что их охоте помешают, и одна лишь мысль об этом кипятила кровь. Ночь только начиналась, караоке-бар рядом освещал улицу переливами зеленого и розового, здание напротив было утыкано самыми разными неоновыми вывесками: от лав-отелей до ресторанов. Удачное место для встречи с кем-нибудь не слишком везучим или достаточно пьяным, чтобы клюнуть на полуголую девицу.

Они караулили жертву, но сегодня ей планировал стать Момотаро, а значит, роли поменяются...

Он выдохнул, успокаивая сердцебиение, и вышел из-за угла. Три головы повернулись в его сторону. Парни отлипли от стены и выпрямились.

– Не меня ждете? – спросил Момотаро, стаскивая черную тканевую маску на подбородок. От нервного возбуждения голос прозвучал непривычно высоко. Пусть думают, что он испуган или не в себе, так даже лучше. – Эй, я с вами, вообще-то, разговариваю! Вы оглохли или отупели?

В устремленных на него взглядах читалось жадное нетерпение. Такие похожие на людей внешне, они оставались вечно голодными тварями, по ошибке наделенные разумом. И теперь еда сама пришла им в лапы. Момотаро мог кричать любые мерзости – вряд ли обычные человеческие чувства еще остались в изуродованных душах.

Девушка томно заправила длинные волосы за ухо и облизнулась.

– И ты сойдешь, мальчик. Почему прячешься под маской? Такой хор-р-рошенький...

Покачивая бедрами, она подошла ближе, сокращая расстояние до необходимого. В груди, словно ведя обратный отсчет, загрохотало о ребра сердце. Три... Два... Один... Ноль! Момо не стал церемониться и выбросил талисман ей в лицо. Можно достать меч прямо сейчас и хотя бы с девушкой разобраться в первые же секунды, но место неподходящее.

– Ах ты мразь! – зашипела девица, прижимая ладони к дымящемуся лицу. Едва ли слабый талисман нанес ей серьезный вред, но личико точно попортил. Не любили эти твари оммёдо^[3].

Насладиться первой победой Момотаро не успел. Парни рванули в его сторону, быстро, как и все эти твари. Он спешно натянул маску обратно на лицо, развернулся и побежал так, что ветер в ушах засвистел. Скоро вывески развлекательного квартала остались позади, навалилась темнота, запахи еды и алкоголя сменились привычным душком тины и цементной пыли. То, что надо. План прост: заманить тварей подальше от людных мест, и рядом, как по заказу, шел ремонт моста через реку Сумида. Часть набережной, примыкающей к нему, заградили, за забором виднелись темные силуэты оставленной на ночь строительной техники, похожие на затаившихся кайдзю^[4]. Момотаро на бегу перепрыгнул через ограждение и оглянулся, чтобы оценить расстояние до преследователей. И нахмурился. Один парень отвалился по пути, это плохо. Девица мчалась впереди, от томной плавности в ней не осталось и следа. Момотаро прижал ладонь к уху и спросил:

– Видишь меня?

– Смутно. У тебя все в порядке?

– Один отстал, найди его.

– А ты...

– Я справлюсь, – повысил голос Момотаро. Легкий треск в наушнике стих, Чисора не стал спорить и переключился на поиск отставшего. Момотаро забежал за экскаватор и перевел дух. Без уличного освещения, от которого рябило в глазах, замершая стройка тонула в непроглядном мраке. И такой тишине, что звук дыхания казался оглушительным. Момотаро сглотнул, проверил ножны с вакидзаси и скользнул вперед, стараясь держаться теней. Он уже слышал за спиной рычание.

– Далеко не убежишь, заср-ранец!

Парень с дредами возник перед ним внезапно, оскалил клыки. Губы в уголках рта медленно разошлись, превращая симпатичное лицо в звериную морду. Момотаро отпрыгнул назад, нащупал под полами куртки вакидзаси и выдернул из ножен. Лезвие запуталось в складках, и Момо едва не выронил меч, но вовремя сжал пальцы на рукояти. И тут же бросился на противника, рассекая клинком воздух. Снова недостаточно быстро.

Он думал, это будет легко. Однако парень перед ним оказался вертким и продолжал ухмыляться прямо в лицо. Погоня для этих существ уже превратилась в веселую игру. Ну ничего, Момотаро им еще покажет!

Момотаро поудобнее перехватил вакидзаси и уверенно пошел в наступление, рубя воздух, словно топором. А потом выкинул вперед сразу три талисмана, и они вспыхнули возле клыкастой морды, одновременно ослепляя и причиняя боль. Парень взвыл, зарычал и остановился, закрываясь руками. Вот и все, еще один взмах... Нет. Его цель – отрубить голову, иначе этих тварей не уничтожить.

– Сзади! – раздалось в наушнике, и Момотаро едва успел отскочить, но длинные когти девицы все равно вспороли ткань куртки, и плечо вспыхнуло болью. От второго удара он уклонился и бросил еще один талисман, кажется, последний. Толку от них было немного, но удавалось хотя бы на несколько мгновений дезориентировать противника.

Девица явно запомнила урок, и бумажка с заклинанием упала на землю, ровно на том месте, где она только что стояла. А в лицо уже летел тяжелый каблук, Момотаро успел рассмотреть металлическую набойку. Он поймал девицу за тонкую щиколотку, потянул на себя и рубанул мечом снизу, пробивая плоть до самой кости. Оттолкнул назад, на клыкастого, и снова замахнулся, в этот раз рассекая грудь. Девица взвыла так, что в ушах зазвенело. В отличие от обычной стали, зачарованная против акум наносила им реальный вред. И такие раны регенерировали значительно дольше.

– Будь осторожнее, – напомнил Чисора. – Третьего не нашел, он вне обзора камер. Но продолжаю искать.

Клыкастый отбросил подругу и с рыком ринулся на Момотаро, но тот уже ощутил вкус близкой победы и вошел в раж. Взмах, еще взмах. Он не чувствовал усталости, не чувствовал боли в мышцах и раненом плече. Он видел перед собой только свою цель. Лицо противника утратило последние черты человечности – пасть раскрылась так, как никогда не сможет раскрыться рот простого смертного. Тем лучше для Момотаро – он хотел видеть, как убивает тварь, не прячущую себя за смазливой оболочкой.

– Убью-у-у! – взвизгнула «девушка», будто глубокие раны ей ничуть не мешали. Нижняя челюсть с хрустом выдвинулась, звериные клыки смяли пухлые губы, а кровь залила белки, в которых бешено метался маленький черный зрачок.

Все на самом деле чертовски просто. Момотаро убьет их раньше, потому что они не люди. Они – акумы.

Момотаро сделал обманное движение и рванул к открывшемуся горлу акумы, притворяющегося мужчиной. Почти достал! Снова не хватило считаных сантиметров. Не тормозя, он попытался ударить мечом с разворота, и тут его сбило с ног с такой силой, что он влетел в бетономешалку. Поясницу прострелило. Акума-женщина издала победный рык и пригнулась к земле, готовясь к прыжку. Момо выронил вакидзаси, когда падал, и теперь не мог найти его в темноте.

– ...к тебе, – раздался в ухе взволнованный голос Чисоры. – Я не могу понять... он... странно...

От удара наушник повредился, до Момотаро долетали обрывки фраз, но, кажется, Чисора больше не контролировал ситуацию. Момотаро едва успел откатиться в сторону, и когти акумы чиркнули о бок барабана бетономешалки и оставили на металле глубокие борозды. А Момотаро наконец увидел свой меч и кинулся к нему.

– В Ночной Патр-р-руль стали бр-р-рать таких слабаков? – срываясь на глухое рычание, издевательски спросил акума. Его тяжелый ботинок с рядом серебристых заклепок и с позвякивающими цепочками опустился на клинок, намертво вдавливая в землю. Момотаро замер, лежа на животе, и болотистый дух заполнил ноздри сквозь маску. – Где твой др-р-ружок? Отвечай!

– Он далеко, – процедил Момотаро, не убирая пальцев с рукояти. Нужен всего один маленький шанс, и он им обязательно воспользуется.

– Не болтай с ним! – взвизгнула девица. – Хочу его мяса! Хочу мяса!

Из-за облачной завесы выглянул край растущей луны, и небо медленно просветлело. От фигур двух акум на землю упали длинные тени, за их спинами стал виден силуэт моста и огромного башенного крана на его фоне.

– Момо! – вскрикнул в наушнике Чисора, и одновременно с этим что-то похожее на футбольный мяч вылетело из темноты и снесло девицу. Второй акума обернулся, Момотаро рывком выдернул из-под его подошвы вакидзаси, вскочил и с криком рубанул. Примеряться было некогда, и клинок отсек руку по самое плечо. Брызнула кровь такого темно-красного цвета, что казалась черной. Капли попали на одежду, и это всего на секунду выбило Момотаро из колеи.

Акума взревел, оставшейся рукой схватил его за горло и поднял над землей. Меч снова выпал, Момотаро вцепился в пальцы акумы, но давление было слишком сильным. Перед глазами плыло. Он почувствовал жгучую боль там, где когти вонзились в плоть, и теперь уже его, а не акумы кровь впитывалась в воротник черной футболки.

– ...мо... Момо?! Мо...

Голос Чисоры прорывался сквозь шум в ушах. Момотаро закатил глаза, и ему почудилось, будто что-то отделилось от тени, бросаемой башенным краном. Красно-черная молния рассекла воздух. Из последних сил Момотаро попытался вырваться – и вдруг рухнул на землю. Влажный речной воздух с привкусом водорослей ворвался в легкие, Момотаро закашлялся, а когда смог сфокусировать взгляд, голова акумы накренилась, зависла на секунду – и отделилась от тела. Из шеи брызнул фонтан крови, а после акума обмяк и завалился на бок, дергаясь в последних конвульсиях.

– Живой? – спросил кто-то, и не сразу Момотаро разглядел перед собой человека. Луна снова скрылась, и все, что удалось рассмотреть, – это красное кимоно нараспашку и полумаска демона с золочеными клыками на нижней половине лица. – Ну и отлично.

Момотаро хотел что-нибудь ответить, но горло онемело. Он опустил взгляд и зацепился им за тот самый «мяч». Но это был вовсе не мяч, а оторванная голова бритого акумы с вытаращенными глазами и вывалившимся из широко раскрытого рта языком.

– Ты!.. – смог-таки выдавить Момотаро и схватился за вакидзаси, однако человек в красном уже растворился в ночи.

– Момо? Мо...

– Я в порядке.

– Да я вижу в ...ком ты порядке.

Даже сквозь шорох и перебои было слышно, как Чисора волнуется. Момотаро поправил наушник, вернув его глубже в ухо, посмотрел на вакидзаси – лезвие в месте, где еще оставалась кровь, слабо сияло голубым.

– Куда он делся?

– Тот чувак в красном? Не знаю... нет на камерах. Момо?

– А третья?

– Акума? – Чисора ненадолго замолчал. – Вижу на парковке у гостиницы.

Время стремительно таяло. Если он сейчас упустит хоть еще одну минуту, то не сможет догнать акуму. И Момотаро рванул к лестнице, перехманул через перила и увидел знакомую фигуру, стремительно перебегающую улицу. Она двигалась ломано, припадая на одну ногу, но все равно гораздо быстрее человека.

– Момо! Момо, хватит. Возвращайся!

Акума бежала в сторону парка Киёсуми, и с каждым шагом скорость ее возрастала, а вот сам Момотаро незаметно для себя замедлялся. Накатила усталость, сильнее ощущалась рана на плече, рукав куртки отяжелел от крови, вакидзаси будто стал весить не меньше тонны. Момотаро притормозил на перекрестке у входа в парк и выругался. Не без труда вернул меч в ножны. Чисора прав, охоту пора прекращать: кругом полно камер, и все Чисоре не взломать, а ведь есть еще и ночные сторожа. К тому же Момотаро ранен, зато акума наверняка успела достаточно регенерировать, чтобы прибить его на месте.

В доме на углу внезапно вспыхнул свет, и Момо постарался побыстрее уйти. Не хватало оказаться застигнутым посреди улицы в маске, окровавленным и с коротким мечом под курткой. Без метки Ночного Патруля он был всего лишь опасным хулиганом в глазах закона, а в своих собственных – конченым неудачником.

До Чисоры добирался около получаса. Он жил в квартале Киба, где и Момотаро, но недалеко от одноименного парка, ближе к музею искусств. Маленький двухэтажный домик с открытым балконом вклинился между многоэтажных построек и больше напоминал коробку. Входной дверью, выходящей прямо на улицу, пользовались редко, в основном для доставок, но справа была другая – она вела в узенький дворик. Момо подошел к неприметной, старой на вид двери, откинул крышку кодового замка, набрал пароль, потом приложил к сенсору палец. Лишь тогда раздался щелчок, и дверь легко открылась.

Момотаро обошел дом, повторил манипуляции уже со вторым замком и наконец-то попал внутрь. Хонда Чисора любил уединение и избегал незваных гостей, хотя иногда Момотаро казалось, что он с этим немного перегибает. Глазок камеры мигнул красным и беззвучно повернулся к нему, заодно захватывая площадку лифта и лестницу рядом. Момотаро кивнул и принялся разуваться. Рука плохо двигалась, и это заняло какое-то время. Камера уже отвернулась к левому коридору, откуда пахло едой. Неуверенно начал посвистывать закипающий чайник в глубине кухни и послышалось приближающееся шуршание. Момотаро выпрямился и встретился взглядом с Чисорой, который как раз показался в проеме и угрожающе скрестил руки на груди.

– Почему ты сразу не пошел домой?

В своем экзоскелете маленький и тощий Чисора походил на ожившего робота из аниме – металлические пластины плотно прилегали к ногам и крепились к широкому поясу. Длинный тонкий хвостик на затылке только усиливал сходство Чисоры с персонажем из сёнена, оттого бояться его грозного голоса не получалось. Особенно если знать, что в таком виде он вынужден пребывать в результате давней травмы. Их с Чисорой многое объединяло, и нежелание принимать жалость и терпеть поражения в том числе.

– Я думал, что успею ее догнать, – поморщился Момотаро. – Ты же знаешь, я...

– Ты идиот. Ты ранен. Какого черта ты пошел в одиночку против троих? Если бы не тот парень, тебя бы уже съели, и я бы не смог помочь. Если ты будешь так рисковать, ты ни одного акуму не убьешь. Охотничек...

Чисора громко цокнул языком, уже не зная, что и добавить. Не особо общительный с другими людьми, на старом школьном товарище он вымещал все несказанное, поэтому Момотаро терпеливо ждал окончания нотаций. Вот Чисора выдохся и махнул рукой, покачнувшись на поддерживающей его конструкции.

– Дуй в ванную, я принесу аптечку.

Чисора развернулся и снова рваными, некрасивыми шагами, переваливаясь на металлических опорах, ушел на кухню. Момотаро проводил взглядом его гордо выпрямленную спину и вздохнул. Чисора хотел охотиться вместе с ним, но был привязан к инвалидному креслу и из чистого упрямства большую часть времени проводил в экзоскелете, боясь, что к моменту, когда сможет вылечиться, разучится ходить на своих ногах.

– Чего застыл? – окликнул Чисора. – Чай остынет.

Момотаро стянул куртку, пока плотная черная ткань окончательно не прилипла к ране, скомкал и поковылял вслед за другом, двигаясь ничуть не более грациозно. Честно говоря, ему казалось, его переехал асфальтоукладчик. Наверное, зря он пренебрегал тренировками, увлекшись планированием сегодняшней охоты.

Внутри дом был оборудован по последнему слову техники полностью под нужды хозяина. На полу – теплое деревянное покрытие, светлые однотонные стены с хромированными поручнями и удобная мебель в тон. Что уж говорить о специально оборудованном лифте на второй этаж! Освещение имелось в каждом уголке и почти круглые сутки не выключалось, во всех комнатах – по колонке с микрофоном и камеры. В комфорт владельца было вложено много денег, но иногда Момотаро задавался вопросом, почему Чисора так и не сменил жилье на более просторное и, возможно, подходящее для инвалида, ведь с его доходами – он был гениальным разработчиком программ – давно мог перебраться в центр Нью-Токио. Правда, потом Момотаро вспоминал...

Чисора снял чайник с огня и сам заварил чай. Запахло свежестью – мята и лемонграсс.

– Я оставил для тебя ужин. Точнее, – Чисора посмотрел на часы, – почти завтрак, наверное.

– Не стоило. Не уверен, что сейчас смогу есть, – отмахнулся Момотаро и пошевелил рукой. Оставалось радоваться, что ничего не сломал.

В этом доме у Момотаро были свои тапочки, сменная одежда на случай ночевки – все, что может понадобиться. Он вошел в ванную комнату, отцепил от пояса вакидзаси и убрал на боковой шкаф у входа. Оперся здоровой рукой о новомодную раковину. Зеркало отразило болезненную гримасу, взъерошенные, покрытые цементной пылью волосы и кровоподтек на скуле. А спустя пару секунд еще и обеспокоенное лицо Чисоры.

– Не переживай, это...

– Ты не понимаешь! – неожиданно взорвался Момотаро и склонился так, чтобы не видеть самого себя. – Ты не понимаешь! У меня должно было получиться! Мы же все предусмотрели!

– В программировании и то нельзя предусмотреть всего, а ты говоришь о жизни. – Чисора похлопал его по спине. – Ты молодец. Я серьезно. Их было трое, а ты один. Кому, как не тебе, знать, что даже Патруль никогда не выходит в одиночку.

– Трое или не трое, мне все равно. – Момотаро ударил кулаком по краю раковины. – Я должен был их убить. Должен.

– Это и моя вина тоже. Я упустил из вида одного. Если бы не тот парень...

Момотаро вспомнил демоническую маску, но, сколько ни пытался, собрать остальной образ не получалось. Красное кимоно. Кто вообще надевает подобное на патрулирование? Его же видно за километр.

Чисора воспользовался паузой и достал аптечку. Момотаро снял с себя маску со встроенной гарнитурой, майку и плеснул в лицо холодной водой. Вещи отправились в машинку незамедлительно, и Чисора отдал приказ:

– Сорамару, запусти стирку.

– Тяжелые загрязнения? – предположил приятный мужской голос из динамика под потолком.

– Да. Надо отстирать кровь.

– Принято, хозяин.

Момотаро бывало не по себе, когда Чисора общался с искусственным интеллектом SORAMARU как с живым человеком, но он был его незаменимым помощником много лет и давно заслужил право считаться почти что членом семьи. Зажужжал мотор, забурлила вода, заполняя барабан. Сорамару принялся за выполнение поручения, а Чисора усадил Момотаро на край ванны и осторожно стер с его шеи и плеча подсохшую кровь. Сейчас, когда адреналин схлынул, Момотаро вынужденно признал, что принял много плохих решений этой ночью. Но он правда верил, что получится. Они с Чисорой не один день вычисляли акум в близлежащих кварталах, хотя специальный отдел полиции по делам, связанным с акумами, – СОПДА, – не принимал жалобы многочисленных свидетелей всерьез. В последние годы полиция работала по принципу «никого не съели, значит, все в порядке». Момотаро не собирался ждать, пока кто-то станет жертвой кровожадных тварей, и, возможно, немного поспешил.

– Я бы догнал ту акуму, – пробормотал он без прежнего запала, просто из упрямства, пока Чисора вскрывал спиртовую ватную палочку. – Теперь она на свободе. Если кого-то убьют сегодня, это будет моя вина.

– Ты неправ, – покачал головой Чисора. Несколько тонких прядей выбились из-под резинки и упали на глаза. – Благодаря тебе сразу двоих акум не стало. Двоих, Момо. Разве это не здорово?

– Их убил не я.

Чисора вздохнул.

– Просто признай, что тебе дико повезло. Похоже, Патруль решил действовать, не дожидаясь полиции. Обычно они не нарушают правил. Но если кто-то подал заявление в спецотдел, я бы, наверное, знал.

– Тот парень оторвал акуме голову, – сказал Момотаро. Теперь он начал вспоминать, как все было, и по спине пробежали мурашки. – Он оторвал ему голову голыми руками. Ауч!

Раны защипало, и Момотаро чуть не прикусил язык.

– Наверняка у него было какое-то оружие, – возразил Чисора.

– Ты видел его?

– Я смог взломать всего одну камеру, и с нее толком ничего не разглядишь. Но чтобы отрывать головы, надо быть супергероем. На нем был плащ или хотя бы железный костюм?

– Только красное кимоно и маска. Но я знаю, что видел. Наверное...

– Это на сто процентов кто-то из Ночного Патруля. Сколько ты уже не живешь при храме, пять лет? – Чисора замер и неловко извинился: – Прости. Не хотел напоминать.

Момотаро передернул плечами и мысленно поблагодарил боль за то, что отвлекла.

– Допустим, он из Ночного Патруля и у него есть зачарованное оружие. Куда он потом делся? Почему так быстро сбежал? Не спросил, кто я и почему охочусь без разрешения?

– Преследовал ту акуму? – пожал плечами Чисора.

– Черт! – воскликнул Момотаро, и Чисора осуждающе нахмурился. – Я тоже должен был присоединиться. Вдвоем мы бы точно ее прикончили.

– А если бы тот парень тоже оказался акумой, что бы ты стал делать? – спросил Чисора. Вопрос поставил Момотаро в тупик. В каком смысле – оказался акумой? Акума, который убил двух своих почти на его глазах? Если бы эти чудовища убивали друг друга, людям не пришлось бы делать грязную работу. А уж помогать тем, кого они пожирают, он бы точно не стал.

– Не говори ерунды. Я истекал кровью, и, если он такой крутой, что отрывает своим же головы, он бы запросто забрал себе их «добычу».

Губы Чисоры дрогнули, и он усмехнулся.

– Я же пошутил.

Пауза слегка затянулась. Чисора закончил обрабатывать рану и наложил повязку – ему было не впервой таким заниматься. Оба еще со школы постоянно вляпывались в истории и драки и, чтобы не вмешивать родителей, обходились своими силами. Закончив с перевязкой, Чисора убрал все в аптечку и собрался уйти.

– Да, кстати, – добавил он, и в голосе снова послышалось недовольство. – Этот меч... Где ты его взял?

Момотаро повернулся. Раздеваясь, он отложил вакидзаси на шкафчик и совсем про него забыл. Снова стало совестно – он не просто украл меч из храма, он даже не сумел им нормально воспользоваться. Отец был бы недоволен.

– В нашем... в святилище. Я не мог рисковать, ведь обычным оружием акуму не убить. Я верну его сегодня же, – виновато пообещал Момотаро. – Только вздремну немного.

Чисора нарочито громко вздохнул, но от комментариев воздержался.

– Еда на столе. Я спать, у меня завтра дел много. Точнее, уже сегодня.

И он ушел. Момотаро дождался, пока окончательно стихнет шорох механизмов, и включил в душевой воду.

Глава 2

Закусочная «Кихара-рамен» открывалась около десяти утра, но дядюшка Кихара – хозяин заведения – просыпался в семь и начинал приготовления: проверял поставки, делал заготовки на день, убирал в клиентском зале и в кухне.

Момотаро поспал всего пару часов, хотел еще сделать крюк и добраться до святилища, чтобы вернуть вакидзаси на свое законное место, но понял, что не успеет. Оружие, хоть и было учебным, отчасти декоративным и хранилось не в основном зале, все равно являлось артефактом, оно зачаровывалось против акум еще его отцом. Тогда Момотаро только слышал, что раны, нанесенные акумам подобным оружием, не заживают сразу, а значит, убить им намного проще. Но вчерашняя охота показала: все это чушь собачья. Он точно ранил акуму, а толку? Ему стоило обсудить это с Чисорой той же ночью, но они оба были слишком взвинчены, чтобы мыслить здраво. Ладно, Момотаро был взвинчен, но, черт возьми, не без причины.

Вернулся домой Момотаро за полчаса до пробуждения дяди и неслышно проскользнул в свою комнату на втором этаже. После гибели родителей один из друзей семьи, Кихара Шоё, забрал его к себе, заботился о нем, обеспечивал наравне со своим единственным внуком Товой, а в благодарность Момотаро называл его дядей, помогал с закусочной и выполнял любые поручения. В основном занимался доставкой еды по близлежащим районам, чуть реже ассистировал на кухне, если объявлялась полная посадка в зале или собиралось много заказов на вынос. Такая жизнь была спокойной и размеренной, и Момотаро очень старался, чтобы правда о его ночной деятельности продолжала оставаться секретом, даже если для этого придется обманывать последнего близкого человека.

Он переоделся, причесался по-привычному, закрыв лоб длинной пушистой челкой, выждал полчаса и, позевывая, спустился на кухню.

В клиентском зале уже работал телевизор, сообщая утренние новости и прогноз погоды. Дядюшка Кихара, высокий и неожиданно стройный для владельца закусочной, седовласый мужчина лет пятидесяти, готовил завтрак из того, что осталось с вечера.

– О, Таро́-кун, ты уже проснулся? – обрадовался он. – Садись, у меня как раз все готово.

– Доброе утро, – Момотаро демонстративно зевнул и уселся за стол. Перед ним тут же появилась тарелка с супом мисо, пиала с рисом и закуски. Кихара закончил с сервировкой и сел напротив, взял со стола пульт и сделал телевизор погромче.

– Приятного аппетита.

Девушка-диктор от прогноза погоды перешла к обсуждению последних событий в стране. Момотаро не особенно вслушивался, с жадностью поглощая завтрак, пока слух не выцепил знакомое слово.

– ...Онигасима по-прежнему вызывает у большинства жителей Японии суеверный ужас, в особенности в прибрежных районах Нью-Токио, которые ближе всего находятся к месту, овеянному самыми невероятными слухами. Недавний опрос жителей специального района Кото показал, что более шестидесяти процентов респондентов разделяют опасения по поводу потенциального нападения акум.

Момотаро перестал есть и уставился в экран.

– Самой обсуждаемой темой года остается текст декларации о новом правовом и социальном статусе акум. Несмотря на угрозу общественных волнений, она была принята в двух чтениях и в кратчайшие сроки подписана премьер-министром. Кроме того, накануне премьер в своих социальных сетях высказал мысль о том, что нельзя забывать о человеческой части жизни нынешних акум, а приписывание им сверхъестественных качеств и происхождения все больше напоминает паранойю. «Слава “острова демонов”, – цитата, – успела стать пережитком прошлого. Наше общество давно должно было смириться с неминуемыми изменениями, которые произошли в мире сто двадцать лет тому назад, и трезво взглянуть в лицо формирующейся прямо на наших глазах новой реальности». Проект вышел на финальную стадию. Теперь все будет зависеть от императора Томохито...

Момотаро сжал палочки, и они переломились пополам. Какого черта там творится? Что это за бред? Внутри закипала самая настоящая, ослепляющая ярость.

– Какая еще новая реальность? – выдавил он. – Реальность, в которой люди становятся чьей-то пищей? Они хоть сами слышат, что несут?

– С этим ничего не поделаешь, Таро-кун, – понимающе вздохнул Кихара и забрал у него сломанные палочки. – Им там, наверху, виднее, как нам тут, внизу, жить.

– Акумы убили моих отца и мать, – глухо произнес Момотаро. – Загрызли, как скот.

– Но ты же жив. И у тебя вся жизнь впереди, брось ты эти мысли. Ты совсем молодой, куда тебе во все это лезть.

Он всегда так говорил, ворчал по-доброму, но ошибался в главном: Момотаро давно повзрослел.

– Спасибо за еду, – сдержанно поблагодарил он, поставил стул и направился к выходу. – Я немного прогуляюсь.

– Не наделай глупостей! – донеслось ему вслед.

Знал бы дядя, сколько глупостей Момотаро уже натворил. Украденный вакидзаси был тщательно завернут в ткань и ждал, когда его отнесут на законное место, а Момотаро еще не придумал, как это организовать. Утром он едва не попался ученикам Патруля, начавшим раннюю тренировку. Днем Гин но Орочи дзиндзя^[5] открыто для посетителей, и хоть туристы предпочитают храм Асакуса или Катори Дзингу, а скромное святилище Серебряного змея, покровителя странников, не привлекало много внимания, зато оно входило в число храмов, где обучали будущих членов Ночного Патруля. Этакая своеобразная школа молодого бойца. Прошел ее – и можешь претендовать на знак отличия Ночного Патруля, которому позволено отлавливать акум на законных основаниях и передавать в руки специального отдела полиции. Момотаро провел в Гин но Орочи дзиндзя все детство, но сейчас у места, что он считал домом, новые хозяева – очередная семья потомственных оммёдзи, для которых Момотаро совершенно чужой человек. Да и плевать. Он знал, на что шел.

Мопед стоял у входа, навалившись на невысокий кирпичный заборчик рядом со штендером с аккуратно выведенным на нем меню дня. Момотаро собрался уже надеть шлем, как дверь снова, с мелодичным звоном музыки ветра, открылась и на улицу вышел Кихара Това. Мальчишка недавно окончил среднюю школу и вместо старшей взялся помогать деду на кухне. Так же как Момотаро, он лишился родителей, и семейный ресторанчик Кихары превратился для него в центр мира. И так вышло, что в поле притяжения попал еще и Момотаро.

– Таро-кун! – Това подбежал и уставился на него блестящими глазами из-под взлохмаченной челки. – Ты куда? Можно я с тобой?

– У меня нет второго шлема, забыл? – ответил Момотаро. Он еще злился, но по привычке запрятал это чувство поглубже. Това ему нравился, хоть и рос раздолбаем.

– Ой, ну и что. В первый раз, что ли? Никто здесь не будет следить за такой ерундой. – Това одернул короткую салатовую куртку и пригладил торчащие вверх жесткие от частого осветления волосы. – Я не буду мешаться, честное слово!

В планах у Момотаро было просто покружить немного по району, успокоить гнев, но Това умел смотреть таким щенячьим взглядом, что любой бы смягчился.

– Запрыгивай, – сдался Момотаро. – Но если дядя узнает, что кто-то из нас опять ездил без шлема, получим оба.

– Поехали-поехали, – поторопил Това, и Момотаро отдал ему свой шлем. Рука отзывалась болью на каждое движение, и скрывать это долго не получится, особенно когда работаешь на доставке. Выходит, его задело сильнее, чем он думал. Чертовы акумы! Неужели кто-то всерьез верит, что те, кто питается человеческой плотью и кровью, имеют право жить рядом с людьми, считать себя людьми? Премьер-министр, наверное, никогда не видел, как выдвигается их челюсть и слюна капает с выступающих клыков. Момотаро впервые столкнулся с этим настолько близко, что, казалось, чувствовал вонь сырого мяса из мерзкой глотки...

– Эй! Осторожнее! – крикнул Това, и Момотаро едва не выехал на пешеходный. До обеда на улицах обычно безлюдно и спокойно, но Момотаро никогда не нарушал правил. Он дождался, пока загорится зеленый, и оттолкнулся ногой.

Това вцепился ему в пояс, прижимаясь к спине.

– Останови тут! – вдруг попросил он. Рядом не было ничего особенного: жилой дом на несколько квартир, круглосуточный комбини. Това спрыгнул и отдал шлем, при этом чуть не уронив.

– Все в порядке? – спросил Момотаро.

– О... да, все отлично. Спасибо, что взял с собой, дальше я сам.

– Тогда я поехал.

В зеркало заднего вида Момотаро смотрел, как отдаляется фигура мальчишки в яркой футболке. В его движениях было что-то нервное, суетливое, но если бы у Товы были какие-то проблемы, Момотаро бы точно о них знал: живя буквально через стенку, он порой слышал больше, чем хотел бы.

Он сделал крюк по району и вырулил прямиком к дзиндзя, притормозил у обочины, стянул шлем и взъерошил влажные волосы. Солнце уже начинало припекать и делалось жарко, пот стекал с затылка по шее и позвоночнику, собирался у поясницы. Ближе к полудню станет совсем невыносимо. Кото был богат на реки и каналы, отчего все лето казалось, что дышишь не воздухом, а водой.

У святилища собрались служители, Момотаро не помнил их по именам – после смерти родителей многие ушли, персонал обновился. Они суетились, бегали по двору. Момотаро ощутил холодок дурного предчувствия вдоль позвоночника. Он еще немного постоял, кивнул проходящему мимо знакомому и поймал на себе цепкий и внимательный взгляд. Мужчина в форме рассматривал его с противоположной стороны улицы. Камата Бандзо, смутно припомнил Момотаро, один из пяти полицейских из районного кобана^[6]. Вроде неплохой человек, но от полиции сейчас лучше держаться подальше.

Кивнув и ему, Момотаро нацепил шлем и поторопился уехать. Если Бандзо рядом, не могли ли уже обнаружить пропажу меча? От этой мысли живот скрутило. Он опоздал – вернуть вакидзаси теперь станет еще сложнее. Да, черт возьми, кто вдруг обратил внимание на меч, про который вспоминали в лучшем случае раз в несколько лет? Когда Момотаро снимал его с подставки, едва не задохнулся от пыли!

Страх сменился негодованием. При родителях такого не было, к артефактам относились бережно, со всем вниманием. Может, поэтому зачарованный меч и не сработал – он просто утратил магические свойства? Почему же пропажу вакидзаси заметили так быстро?

Ответов не было, как не было и того, кто мог бы их дать, поэтому Момотаро свернул в сторону закусочной. Пора возвращаться и заняться работой, в святилище он попробует заглянуть вечером, когда станет поспокойнее. Кто знает, может, вся эта суета к вакидзаси и вовсе не имела отношения.

Не успел Момотаро припарковаться у закусочной и войти со служебного входа, как дядя сунул ему в руки пакет, чуть теплый от контейнера внутри. Первый заказ на вынос сегодня.

– Таро-кун, кажется, у тебя начали появляться поклонники, – хохотнул Кихара. – Держи, специальный заказ для особого клиента.

На вид контейнер ничем не отличался от тех, какие Момотаро развозил по всему району. Взяв пакет, он озадаченно поинтересовался:

– Император захотел нашей лапши?

– Если бы император ел нашу лапшу, мы бы давно озолотились. И это, кстати, не лапша, а фукагава-мэси^[7].

Рис с морепродуктами под соусом считался фирменным блюдом района Кото, но в меню их закусочной не входил, зато «Кихара-рамен» славился фирменными рецептами лапши и гёдза. Чтобы Кихара Шоё стал делать для кого-то исключение, это точно должна быть большая шишка.

– Посмотри на адрес.

Момотаро взглянул на стикер и нахмурился. Квартал Тацуми. Он выходил на Токийский залив и в последние десятилетия стал центром развлечений и разгульной ночной жизни. После заката высотки Тацуми могли осветить собой близлежащие кварталы.

– Зачем кому-то там заказывать еду у нас? – засомневался Момотаро. – В Тацуми полным-полно своих закусочных.

– Подумай лучше, почему богач, которому по карману жить в башне Обородзуки^[8], просит, чтобы заказ доставил конкретно курьер по имени Исида Таро?

– А разве у нас есть другой курьер? – не удержался Момотаро.

– Ай, болван. – Дядя отвесил ему легкий подзатыльник, как мог бы своему сыну, которого давно потерял. – Езжай скорее, не заставляй человека ждать.

Момотаро снова посмотрел на простой полупрозрачный пакет с логотипом и переложил его в терморюкзак. Причин подозревать что-то не было, но уж больно странным казался этот ранний заказ. Обычно он развозил еду холостякам, уставшим работающим женщинам, студентам, которые всегда брали самое дешевое из меню, но вот обитателям одной из пяти модных высоток квартала Тацуми еще нет.

Улицы наполнились людьми, дневная жара медленно расползалась по асфальту, отражающему и умножающему ее подобно зеркалу. Слепяще-голубое небо было прорезано множеством тонких линий-проводов, тянущихся над жилыми кварталами. Провода словно соединяли расползающееся одеяло Нью-Токио, сшивали черными нитями лоскуты-кварталы, лоскуты-районы, а под ними то же самое делала сеть каналов и рек. Момотаро включил навигатор и дал команду голосовому помощнику:

– Сорамару, проложи маршрут к башне Обородзуки.

– Будет сделано, – прозвучал в наушнике мягкий, спокойный мужской голос, отличающийся от того, который звучал у Чисоры дома, – оригинальный голос ИИ SORAMARU. Ломаная красная линия расчертила дисплей на приборной панели, Момотаро свернул с оживленной улицы и через пятнадцать минут стоял возле элитного небоскреба, самого высокого из так называемой небесной пятерки района Кото, чувствуя диссонанс между зеркальной поверхностью здания, в которой отражались редкие пушистые облака, и порцией риса с морепродуктами в рюкзаке.

Разве кто-то вроде тех, кто обитает в подобном месте, ест простую пищу?

Но заказ оставался заказом, и Момотаро направился к помпезному прозрачному входу, где его, ожидаемо, затормозила охрана в одинаковых черных костюмах. Невысокий парень в дешевой толстовке и джинсах явно показался им подозрительным.

– Доставка еды, – буркнул Момотаро в ответ на вопросы. Ему не нравилось внимание, так и тянуло скрыться за маской, но ее – обычную медицинскую – пришлось снять, чтобы показать лицо.

– Назовите, пожалуйста, номер апартаментов.

Момотаро сверился со стикером и ответил. Глаза охранника помоложе округлились, впрочем, он быстро вернул лицу суровое выражение. За спинами мужчин сверкало хромом и стеклом огромное фойе с черно-белой кожаной мебелью и дизайнерскими светильниками причудливых форм. Момотаро даже ненадолго поверил, что звонок в закусочную был чьей-то шуткой, но на ресепшен зазвонил телефон, и старший из пары охранников прижал палец к уху.

– Да, понял. – И обратился к Момотаро: – Приносим извинения. Прошу, вас ожидают.

Момотаро прошел между ними и наступил пыльными кедами на натертый до блеска плиточный пол, тоже черно-белый. Зеркальные панели отражали его в искаженном виде, пока он двигался к ресепшен, где девушка-администратор с милой улыбкой внесла его в список посетителей.

– Вам в люкс на последнем этаже, – произнесла она, и ее маска профессиональной вежливости дала трещину, стоило ей посмотреть на Момотаро. А он угрюмо спросил:

– Лифт там?

– Д... да.

Он кивнул и, дождавшись сверкающей кабины, вошел и отдал приказ голосовому интерфейсу:

– На последний этаж.

Лифт плавно поехал вверх, и вместе с тем, как росла цифра на панели перед ним, росли и подозрения Момотаро. Когда со звуковым сигналом двери разъехались, он оказался в коридоре, будто сошедшем с экранов старых западных фильмов: отделанные полированным деревом стены, темные обои, бордовый ковролин и вычурные светильники под бронзу. Потертые кеды на нем смотрелись странно и наверняка оставляли за собой грязные следы, но Момотаро не стал проверять. Настороженно оглядываясь, он не спеша продвигался вперед, пока не уперся в дверь. Других на этаже не наблюдалось, и он нажал на кнопку рядом с динамиком.

– Доставка еды, – сообщил нейтральным тоном и убрал палец.

Внутри раздались какие-то звуки, и замок щелкнул. Момотаро подождал немного, ничего не дождался и толкнул дверь.

Сразу он попал в просторное помещение со стеклянными стенами, за которыми проплывали облака. Шестьдесят четвертый этаж, с ума сойти. Недаром у башни такое название – отсюда, казалось, можно прикоснуться к луне. Момотаро почувствовал себя неловко в окружении белых кресел и диванов с низкими спинками и наверняка жутко дорогих, но непонятных картин на однотонных серебристых стенах. Несмотря на обилие стекла и ясное небо за ним, часть просторного помещения тонула в тени, там же прятались лестница на второй ярус и барная стойка с высокими стульями под ней. Дальше были еще комнаты, но их разглядеть отсюда уже не получалось. Внимание привлек плеск воды снаружи, возможно, за панорамным стеклом был бассейн под открытым небом. Момотаро бы не удивился.

– Не бойся, мальчик, – услышал он вдруг. – Подойди ближе, не стой в дверях, не то мой рис совсем остынет.

Момотаро вздрогнул: он до последнего не замечал, что рядом кто-то есть. Все в нем напряглось, пальцы вцепились в лямки рюкзака.

– Я же сказал, не бойся. Я тебя не съем. Наверное.

Наконец обладатель негромкого насмешливого голоса вышел из тени, точнее, просто включил торшер, рядом с которым сидел, закинув ногу на ногу. Убедившись, что Момотаро его заметил, он поднялся с кресла и пошел навстречу, разведя руки, будто для объятия.

– О, надо почаще заказывать еду в той закусочной... как там ее?

Высокий, поджарый, худощавый, он двигался плавно и грациозно, как хищная кошка. Длинное хаори из красного шелка было накинуто поверх укороченной черной водолазки, открывающей рельефный живот. Взгляд зацепился за грубый чокер с металлическим кольцом, а от него поднялся на изгибающиеся в хитрой улыбке губы и цветные пряди в окрашенных волосах оттенка светлой мисо-пасты.

– Нравится? – спросил он, расценив интерес Момотаро по-своему.

– Это ты! – вырвалось у Момотаро, и он не успел прикусить язык. Ну что за дурак!

– Мои друзья подтвердят, что я – это я, – откровенно насмехаясь, произнес парень в красном. – Но обычно мне не приходится этого доказывать.

Момотаро сглупил. Даже если перед ним тот тип, что открутил акуме голову минувшей ночью и этим спас Момотаро от смерти, нельзя спрашивать вот так в лоб. Иначе придется как-то объяснять, что он сам там делал, не имея знака отличия Ночного Патруля. Всплывет и украденный вакидзаси, и участие Чисоры, и много чего еще.

– Если мы выяснили, что я – это я, а ты, полагаю, ты, то я бы хотел получить желаемое. – Парень стремительно приблизился и протянул руку. У него были длинные тонкие пальцы с короткими ногтями красивой формы. Эти руки не могли оторвать голову твари вроде акумы. Чисора прав, такое решительно невозможно. – Или хочешь присоединиться к трапезе?

Момотаро не нравилось, что он успел так приблизиться.

– Как будете оплачивать? – буркнул он, опуская голову и прячась за челкой.

Клиент небрежно кивнул в сторону стола, и когда Момотаро подошел к нему, чтобы достать из терморюкзака пакет с контейнером, то увидел за толстым стеклом еще людей, веселящихся у огромного бассейна с ярко-голубой водой.

– А вам точно хватит одной порции? – спросил Момотаро.

– Я не люблю делиться, – ответили ему прямо над ухом, и инстинкты снова подвели. Момотаро дернулся и под смех за спиной ударился коленом о стол. – Жадность – один из моих пороков. А какие пороки есть у тебя, мальчик?

– Я люблю, когда платят вовремя, – четко произнес Момотаро, справившись с собой. Развернулся и задрал голову, чтобы посмотреть в искрящиеся весельем необычно зеленые глаза. Наверняка линзы, иностранцев в Японии после закрытия границ почти не осталось, да и не похож он был на европейца.

– У тебя взгляд охотника, но вид жертвы, – произнес клиент.

– Вы меня домогаетесь?

– Конечно же нет! – Тот развел руками, демонстрируя ладони. – Дети меня не интересуют.

Момотаро обошел его и встал так, чтобы контролировать одновременно и его, и выход.

– Оплата, – напомнил он.

Дверь на террасу открылась, впуская в тишину комнаты плеск, голоса и смех, и симпатичная девушка с мокрыми волнистыми волосами, одетая в откровенный розовый купальник, громко спросила:

– Асия, ты к нам не присоединишься? Тебя все ждут.

– Я велел мне не мешать! – вдруг рявкнул клиент.

«Асия, – поправил себя Момотаро. – Его зовут Асия».

Дверь моментально закрылась, и снова воцарилась тишина, но теперь она стала напряженной буквально на осязаемом уровне. На лицо Асии вернулось расслабленное спокойствие, только Момотаро было этим не обмануть – и раньше, и особенно сейчас.

Он смотрел на Асию максимально безучастно, выключив любые эмоции. Он просто курьер, просто доставщик, которому все равно, кому и куда привозить еду. Завтра он об этом эпизоде и не вспомнит.

Наверное.

– Безналичный, – с улыбкой произнес Асия и поднял руку, окольцованную тонким ремешком электронного браслета.

Момотаро достал телефон, открыл нужное приложение и протянул. Асия коснулся экрана браслетом. Секунда, и перевод средств завершился.

– Если я снова захочу вашей стряпни, я ведь могу попросить, чтобы доставлял именно ты? – поинтересовался Асия, продолжая белозубо улыбаться.

– У нас всего один курьер, – ответил Момотаро.

– Вот и отлично. Провожать не буду. Прощаться – тоже...

Момотаро уже давно повернулся к нему спиной и почти добрался до выхода. Потянул за ручку и похолодел, когда не смог открыть дверь. Попробовал снова, и она поддалась.

Судя по смешку позади, это была шутка хозяина.

– Я просто кое-что забыл, – наигранно воскликнул он. – Подойди-ка.

– Меня ждет работа, – попробовал ускользнуть Момотаро, но Асия снова удивил его, сунув в руки прямоугольную карточку из черного пластика. На ней не было ни рисунков, ни надписей, лишь выбитый код для считывания и цифры – 01.

– А это моя работа, – улыбнулся Асия, сверкнув безукоризненно белыми зубами. – Приходи в любое время. Ночной клуб «Нэкокабури»^[9]. Охрана пропустит тебя, ведь ты особенный гость.

Момотаро ничего не оставалось, как принять карточку и, поблагодарив, засунуть в задний карман джинсов. Обязательно позже от нее избавится, ноги его не будет в этом клубе. Он очень постарался не ускорить шаг, пока шел к лифту. До самого последнего не отпускало ощущение, что за ним продолжают наблюдать. И лишь на улице стало легче. Момотаро отошел подальше, обернулся и отыскал взглядом последний этаж под самым шпилем. Конечно, было слишком далеко, чтобы разобрать детали, и все же почудилось, что он видит красное пятно шелка, небрежно наброшенного на плечи.

«Асия... Кто же ты такой? – подумал Момотаро, с трудом опустив взгляд в землю. – Почему мне кажется, что все это не случайно?»

* * *

За курьером закрылась дверь, и Асия ощутил движение воздуха за спиной. Не торопясь оборачиваться, он поднес пальцы к лицу и вдохнул горьковатый, едкий запах выхлопных газов и резины и густой, насыщенный аромат готовящейся еды.

– Хидэ, для тебя есть работа.

– Ты хочешь, чтобы я следил за мальчишкой?

Из сумрака под лестницей вышел парень в расстегнутой школьной форме и небрежно выпущенной из-за пояса брюк рубашке. В черно-белом образе ярким пятном выделялись розовые короткие волосы.

– Присмотрел, – поправил Асия, все еще задумчиво глядя на закрытую дверь. – Мне не нужно, чтобы он нашел себе приключения раньше срока.

Хидэ с ногами забрался на диван и уселся на спинку. Его лицо совершенно не выражало оптимизма.

– Мне он не понравился. Ты уверен, что он так уж необходим?

– Я это сердцем чувствую.

– Очень смешно, – усмехнулся Хидэ. – Ты же не серьезно насчет сердца?

– Ты еще слишком молодой, чтобы понимать, как это работает.

Асия прошел мимо него, по пути потрепав по волосам. Хидэ недовольно зашипел и попытался уклониться. За стеклянной стеной беззаботно резвились люди. На столе остывал контейнер с рисом. Кто-то громко взвизгнул, прыгнув в бассейн, и Хидэ выругался:

– Проклятье! Какие они шумные! Зачем ты их сюда таскаешь?

– Я же не осуждаю тебя за то, что ты ошиваешься среди старшеклассников, – лениво ответил Асия. – Все ведь безумно просто и примитивно.

Он распахнул дверь на лоджию и громко приказал:

– Все на выход!

Люди ошеломленно притихли. Красивая девушка с волнистыми волосами – как же ее звали? Что-то на «С» – неуверенно улыбнулась.

– Асия? Мы ведь...

– Вон, – тихо повторил Асия, и гости начали быстро собираться, на ходу натягивая на мокрые тела одежду. Он равнодушно дождался, пока последняя – та самая красавица в розовом купальнике – покинет помещение, и бросил через плечо:

– Я наверх.

– А я шпионить, – уныло отозвался Хидэ и спрыгнул с дивана. – Не развались, старик.

Асия проигнорировал попытку Хидэ сострить. Он поднялся на второй ярус и остановился напротив окна. Такое же большое, как и внизу, оно искрилось под солнечным светом, а за ним раскинулось бескрайнее голубое небо. Асия прижался к стеклу – и небу – лбом и попытался найти взглядом одно из множества человеческих пятнышек на асфальте.

Исида Таро. А он... занятный.

Глава 3

Остаток дня обошелся без происшествий и других неожиданностей. Момотаро исправно развозил заказы – самые обычные, студентам, домохозяйкам и холостякам, пару раз вышел в зал, чтобы помочь с обслуживанием, и один – ассистировал на кухне. К концу дня он настолько вымотался, что дядюшка сжалился и отправил его отдыхать. Семейный ресторанчик закрывался рано – в восемь, заказы на доставку принимались до семи, и все необходимое он уже успел развезти.

– Спасибо за работу, Таро-кун. Дальше я уж как-нибудь сам, – заверил Кихара. Момотаро почувствовал легкий укол стыда за то, что отлынивает от работы, сваливая ее на «старика», но за спиной дядюшки появился Това в переднике и с тряпкой.

– Сам, как же, – проворчал он.

– Поговори мне тут! – беззлобно прикрикнул Кихара. – Где тебя весь день носило, пока Таро-кун трудился не покладая рук? А?

Това промолчал и сбежал с тряпкой в дальний конец зала.

– Спасибо, дядя Кихара. Я пойду навещу Хонду и прогуляюсь немного перед сном.

– Подожди. У нас там осталось кой-чего, я приготовлю тебе с собой. Угости его от нас всех.

– Спасибо. – Момотаро улыбнулся. – Пойду переоденусь.

Отказываться он не стал, хотя и не планировал таскать с собой еду. На самом деле он собирался заглянуть в святилище и попробовать занести меч. Какое-то чувство подсказывало, что стоит переждать и не светиться лишний раз на территории дзиндзя, другое же убеждало, что от меча нужно избавиться побыстрее. Которому верить, он решить не мог, но склонялся ко второму.

Через четверть часа он спустился в зал. Под легким хаори прятался меч, закрепленный на спине с помощью самодельного ремня, на плечи наброшен рюкзак (не тащить же контейнеры с едой в руках, когда у него такая важная миссия?). На Нью-Токио медленно опускались сумерки, зажигая огни на спокойных улицах квартала Киба. Момотаро предстояло пройти мимо зеленого массива парка и еще пару перекрестков до закусочной, там рядом станция метро, куда он, нервничая из-за своей ноши, спустился.

В вагоне было немноголюдно: пожилой мужчина сидел, сонно глядя в книгу; две девушки в дальнем конце негромко смеялись, склонившись друг к другу; еще один мужчина дремал, обняв рюкзак и откинув голову с приоткрытым ртом назад. А вот на станции Тоёте вагон наполнился громкими голосами и запахом пива. Ввалившаяся компания из троих парней и двух девушек вела себя развязно, и сразу как будто бы стало тесно. Момотаро наблюдал за ними из-под ресниц: молодые, ярко одетые, они, судя по обрывкам фраз, собирались весело провести время в соседней Эдогаве на закрытом выступлении популярного музыканта с псевдонимом Кириэй. Момотаро видел ролики в соцсетях – дерзкий, эпатажный, громкий, он собрал вокруг себя фандом из таких же совсем молодых людей. Его же изображение с высунутым проколотым языком красовалось на футболках двоих из компании. Мужчина с рюкзаком проснулся от шума и осуждающе покосился на них.

– Эй, дядя, глаза не сломай, – бросил ему бритый парень с тоннелями в ушах. – Ты на мою девчонку смотришь, вообще-то. Или на молоденьких потянуло?

Мужчина что-то пробормотал и отвернулся. Парень загоготал и обнял блондинку с двумя хвостиками. Девушки в дальнем конце вагона притихли, постаравшись стать незаметными.

Такие, как эта компания, всегда считали себя самыми крутыми, им плевать, что думают остальные и что чувствуют. Они казались Момотаро дикими, почти как те акумы, которых он вчера преследовал, те жаждали утолить физический голод, а эти – получить от жизни все, несмотря на правила, запреты и мораль. Они будто специально подставлялись под клыки, приманивали опасность, не думая о том, что рядом с ними притаилось настоящее зло.

– Ты глянь на него, – прыснула со смеху стриженная под мальчика девушка в широких джинсах и коротенькой фиолетовой кофточке. – Похож на обдолбанного!

Она снова засмеялась, тыча в Момотаро длинным ногтем. Этого еще не хватало. Он ниже опустил голову, притворяясь, что тоже дремлет и ничего не слышит. Они люди, они не акумы. Он не должен их трогать.

Момотаро бросил быстрый взгляд на стеклянную дверь, соединяющую вагоны, и увидел за ней школьника с ярко-розовыми волосами. Он смотрел на Момотаро несколько секунд и пропал из виду.

На станции Хигаси-Одзима Момотаро единственный вышел из вагона и, смешавшись с другими людьми, поднялся на поверхность мимо скучающего полицейского с нашивкой спецотдела. Вакидзаси жег спину, но никто не обращал внимания на парня в медицинской маске – Момотаро был одним из десятков и сотен похожих друг на друга молодых парней. С заходом солнца ветер с реки принес прохладу, и стало не так мучительно жарко. Впрочем, в летнем хаори все же оказалось душновато, но он должен потерпеть – ради дела. Неторопливым шагом – на случай, если кто-то вздумает за ним наблюдать, – он прогулялся по набережной, не спеша прошел под сверкающим огнями мостом и поднялся на пригорок, обнесенный символическим ограждением. Здесь начиналась священная роща – территория Гин но Орочи дзиндзя, святилища, в котором отец Момотаро служил в качестве каннуси и заодно наставника для будущих патрульных. Момотаро помнил, как с самого детства подглядывал за тренировками парней и девушек во внутреннем дворе святилища, закрытом для посещения. Под руководством Исиды Наоки и приглашенных мастеров они занимались физической подготовкой, постигали азы оммёдо, учились пользоваться заговоренным оружием. И конечно же, убивать акум. Момотаро всегда казалось несправедливым, что его не допускали к общим занятиям, – на этом настаивала мать, Кана, а вот отец все равно обучил Момотаро рукопашному бою, да и с мечом он тоже мог сладить, пусть и не так, как настоящие патрульные. Наверное, думал после Момотаро, мама просто слишком его любила. Работа Ночного Патруля была опасной.

Лучше бы он научился всему, пока была возможность. Пока родители еще не погибли и их кровь не мерещилась Момотаро в кошмарах. Лучше бы...

Он остановился перед коротким подъемом, поправил рюкзак и посмотрел на тории, четкими линиями вырисовывающиеся на фоне подсвеченного далекими огнями темного неба. Ветер приносил с набережной специфический речной душок, шелестел в аккуратных кронах сосен. Сколько себя помнил, Момотаро ощущал сочный, свежий аромат хвои даже в самые жаркие дни, и тень от деревьев будто защищала божественного обитателя дзиндзя от солнечных лучей. В комплекс святилища входил бывший дом его семьи (сейчас там жила другая), открытый для всех молельный зал хайдэн и закрытый – хондэн, где хранилось вместилище ками, а также нескольких вспомогательных построек. Момотаро провел здесь детство, и заходить сюда, будучи чужим, было особенно неприятно и унизительно. Словно это место у него отняли обманом и все остальные оказались в сговоре с ворами.

В отличие от суматошного утра, сейчас во дворе было тихо. Занятия давно закончились, служители разошлись по домам – удачное время. Момотаро ступил на территорию дзиндзя. Двор, подсвеченный каменными фонариками вдоль дорожек, казался совершенно пустым. Момотаро планировал прокрасться к одной из отдельно стоящих построек через затененные участки сада и уже мысленно поздравил себя с выполненной миссией, как увидел перед молельным залом молодую мико^[10]. Момотаро застыл под перекладиной торий: убегать поздно, ведь стоит девушке обернуться или хотя бы скосить взгляд, она тут же его заметит.

Так и вышло.

– Исида-кун? Что вы здесь делаете так поздно? – Мико нахмурилась, сведя аккуратные брови к переносице. Как примерная дочь священника, она была одета в белое кимоно и красные хакама, придерживаясь традиционного образа мико. Черные длинные волосы были собраны в низкий хвост и перевязаны специальной лентой. Сколько этой девушке? Пятнадцать, шестнадцать? Кажется, она еще ходила в младшие классы, когда Момотаро был вынужден переехать к дяде Кихаре, а семья Кобаяши заняла освободившееся место. После всего случившегося при редких встречах Момотаро старался делать вид, что они незнакомы. В этот раз не прокатило.

Мысли испуганно заметались в голове. Такого он, дурак, не предусмотрел, теперь придется выкручиваться на ходу.

– Кобаяши-тян! Я... это. – Он неловко взъерошил волосы на затылке и широко улыбнулся, стянув маску на подбородок. – Недавно была годовщина, хотел зайти помолиться. Все-таки отец долго держал этот храм.

– Вот оно что. – Кобаяши состроила понимающее лицо, но Момотаро не показалось, что ему поверили. – Тогда я помолюсь вместе с вами, вы не против?

Если бы он вздумал оправдываться или просить уединения, она бы точно что-то заподозрила, поэтому Момотаро пришлось подыграть и пройти ритуал от начала и до конца, с церемонии омовения тэмидзу до молитвы.

– Исида-кун, приходите к нам как-нибудь на ужин. Уверен, отец будет рад вас видеть.

– Да-да, конечно, я обязательно как-нибудь приду. – Момотаро закивал, потом попрощался и ушел.

Вакидзаси неприятно обжигал спину.

Стоило ему войти в дом Хонды Чисоры, как зажегся яркий свет, а красная лампочка камеры повернулась в его сторону.

– С возвращением, Исида-кун, – поприветствовал Сорамару чуть приглушенным голосом. – Хозяин сейчас отдыхает и просил не беспокоить. Проходите на кухню и располагайтесь.

– Хорошо, я понял. – Момотаро вновь ощутил себя не в своей тарелке. Тот SORAMARU, который был распространен по всей Японии и спокойно жил у него в телефоне, навигаторе, а также в лифтах и прочих социальных объектах, очень отличался от Сорамару Чисоры.

Возможно, потому, что он был настоящим. Исходным. Момотаро никогда не встречал человека, чьим голосом говорил ИИ, но много о нем знал. И на месте Чисоры не смог слышать этот голос каждый день.

Момотаро скинул вещи на кресло и выложил из рюкзака контейнеры, заботливо завернутые в фольгу. Есть он не хотел и решил подождать, пока спустится Чисора. Под непрерывным взглядом камеры в углу снял ножны с вакидзаси со спины и положил на край стола. И сколько бы ни напоминал себе, что за ним наблюдает искусственное создание, которое не могло его ни осудить, ни по-настоящему понять, почувствовал нечто похожее на стыд.

– Хозяин упоминал, что этот предмет надлежало вернуть туда, откуда он был взят. – В голосе Сорамару не слышалось ничего, кроме вежливости, но все равно возникло чертово желание оправдаться. Перед кем? Перед нейросетью?

– Лучше расскажи, не происходило ли сегодня чего-нибудь необычного? – перевел он разговор. Раз уж речь зашла о мече, неплохо бы убедиться, что полиция случайно не связала его пропажу с ним и Чисорой.

– В мире? В Японии? В Нью-Токио? – Сорамару, как всегда, уточнял детали, а еще в его вопросах чувствовался то ли сарказм, то ли ирония. Очень странно для программы. – Или специальном районе Кото?

– В доме. Может, кто-нибудь приходил?

Какое-то время помощник молчал. Момотаро опустился на диван и почувствовал что-то лишнее в заднем кармане джинсов. Потянулся и достал черную карточку. «А, приглашение от того маньяка, – вспомнил он. – Совсем из головы вылетело». Он хотел выбросить ее, но не увидел контейнера для пластика, так что решил сделать это на обратном пути. Прежде чем открыть ноутбук (Чисора выделил ему один из своих в пользование), он положил карточку на стол.

– Ничего необычного сегодня не происходило, – наконец ровно сообщил Сорамару. – Приходила медсестра, госпожа Ивасаки из клиники «Араи», больше никого не было.

– Понятно, спасибо.

Значит, полиция сюда не добралась. Отлично. Все-таки Чисору со святилищем ничего не связывало, едва ли стоит опасаться угрозы с этой стороны. Момотаро немного расслабился и, чтобы скоротать время, решил поизучать новостные порталы и форумы, вдруг успели появиться посты о новых нападениях акум. Официально якобы ничего не происходило уже несколько месяцев, однако Момотаро не понаслышке знал, что полиция неохотно принимала такие жалобы, но люди были обеспокоены и желали высказаться. Поэтому Чисоре и пришла в голову гениальная мысль собрать всех в одном месте – так они надеялись находить Момотаро цель для охоты.

И вот на форуме для пострадавших от акум после утреннего выпуска новостей было оживленно.

Akiko_44: «Они живут среди нас, и мы не знаем, в какой момент можем стать их добычей. Это могу быть я или мой ребенок. Почему никто не желает нас защитить?»

Miyamoto Toshiie: «Мой сосед пропал полгода назад. Мы до сих пор не знаем, где он. Полиция разводит руками. Они говорят, что без трупа не могут открыть дело. Не значит ли это, что акумы могу жрать нас безнаказанно?»

Chiaki: «Они заговорят по-другому, когда потеряют кого-то из близких».

Usagi-san: «Я боюсь отпускать мою дочь в школу. Каждый день я беспокоюсь, а вернется ли она? Дети не должны быть в постоянной опасности. Помните про случай с тем приютом для сирот?»

Nishimura: «Может, премьер-министр тоже акума? Иначе почему он так защищает их?»

Момотаро растерянно пробежался по последнему сообщению взглядом. Посещала ли его такая мысль? Нет, конечно. Акумы когда-то были людьми, но им не повезло, и теперь звериный голод, жажда человеческой плоти сделали их демонами, неспособными жить обычной жизнью. Да, они оставались людьми внешне, могли притворяться, но мыслили совсем иначе. Чтобы управлять страной, нужны те человеческие качества, которые акумы утрачивали после заражения. По крайней мере, Момотаро так думал.

Он не сразу услышал шум из коридора – шуршание лифта, механизма раздвижных дверей, шорох колес. Чисора, немного помятый, с распущенными волосами, въехал в кухню в коляске. На коленях покоился бежевый вязаный плед.

– Ты бледный, – сразу заметил Момотаро, рассматривая Чисору, а тот рассеянно смотрел на стол. – Неважно себя чувствуешь?

– Был на обследовании и процедурах. Это ты принес? – Он подъехал ближе и открыл один из контейнеров. Запах лапши разнесся по кухне.

– Дядя Кихара передал, – небрежно ответил Момотаро, отставляя ноутбук и выпрямляясь. – Что сказали в клинике?

– Ничего нового. – Голос Чисоры дрогнул, выдавая подавленное настроение. Момотаро тоже испытал разочарование. – Хороших прогнозов нет.

– Но и плохих нет? – нарочито бодро уточнил он и тут же пожалел. Чисора поджал губы, впился пальцами в подлокотники.

– В моем случае отсутствие хороших новостей – уже плохая.

Они немного помолчали, прежде чем Момотаро наконец сказал:

– Уверен, все наладится однажды. Ты очень стараешься, медицина развивается. Просто... Просто не опускай руки.

– Давай поедим, – отрезал Чисора, разрывая фольгу и выкидывая ее в мусорное ведро. И стоило ему попробовать лапшу, как настроение улучшилось. – Якисоба Кихары на высшем уровне. От того, что постояла, даже стала вкуснее.

– Да, наша лапша – лучшая во всем Нью-Токио, – согласился Момотаро и пересел за стол. – Слушай, я хотел сказать...

– Что не вернул меч в святилище?

– Ну да.

– Мне в принципе не по душе, что ты его забрал, хотя и понимаю почему. – Чисора заправил волосы за уши и, несмотря на все свои дифирамбы, без особой охоты взялся за палочки. – Что я могу сказать? Поступай как знаешь.

– Я хотел его вернуть, – нахмурился Момотаро. – Честно. Мне тоже стыдно, что пришлось пойти на воровство, но, с другой стороны, мой отец много лет отдал работе, не только служил в святилище, но и готовил патрульных. Этот вакидзаси зачаровывал он.

– Я не хочу спорить, – быстро сдался Чисора. Не то чтобы он обычно отличался упертостью, но Момотаро готовился к очередной нотации.

– Меня заметила дочка каннуси, забыл, как ее зовут, – все равно объяснил он. – Я не мог рисковать. Может, в другой раз.

– В другой раз, – отозвался Чисора и наконец-то приступил к еде. Лапша начала остывать еще по пути, но все равно распространяла дивный аромат соевого соуса и имбиря, дядя Кихара всегда сам делал соусы и никогда не жалел специй.

Пока Чисора ел, Момотаро решил рассказать про случай в башне Обородзуки. Вечерний поход в святилище сгладил впечатления, но при виде Чисоры Момотаро снова загорелся. Отодвинув свою порцию, толком не тронутую, он без предисловий вбросил:

– Я видел того парня в красном, который оторвал акуме голову.

– Ч... что?! – чуть не подавился Чисора. От апатии не осталось и следа. – Где? Как это произошло? Вы разговаривали?

– Разговаривали, – поморщился Момотаро и откинулся на спинку стула. – Если честно, он какой-то странный.

– В смысле?

– Немного чокнутый, что ли. Он с самого утра заказал доставку риса у дяди, просил, чтобы привез именно я.

– У вас нет другого курьера.

– В том-то и дело, – кивнул Момотаро. – Даже если я сомневался, что узнаю его при встрече, он как будто специально для меня надел то красное хаори.

– Башня Обородзуки, – пробормотал Чисора задумчиво. – Одна из «небесной пятерки» Кото. Выходит, этот патрульный может позволить себе сорить деньгами. Знаешь, – он серьезно посмотрел на Момотаро, – мне это все не нравится.

– Его зовут Асия. Он дал приглашение в клуб, вроде бы он принадлежит ему.

– Не советую тебе туда ходить.

– Я и не собирался. Выкину эту ерунду в мусорку, когда пойду домой.

– Да, наверное, это лучшее решение. Неясно, зачем такому человеку работа в Ночном Патруле, зачем ему обращать на тебя внимание и вообще. Держись от него подальше, а я попробую узнать, что это за Асия такой. Просто на всякий случай.

Чисора всегда был осторожным, предусмотрительным. Если мог что-то проверить, прежде чем с этим связываться, то изучал досконально. Момотаро не припоминал ни одного случая, когда Чисора действовал импульсивно, разве что клинику для реабилитации выбрал по рекомендации больницы – поближе к дому. Точнее, его просто «передали».

– Если узнаешь что-то интересное, сразу сообщи, – попросил Момотаро, возвращаясь к еде с демонстративным аппетитом. Когда Чисора в дурном настроении, говорить с ним сложно, и хотелось как-то отвлечься.

– Разумеется. – Чисора вдруг отложил палочки и посмотрел на Момотаро. – Слушай, я все понимаю. Ты горишь своей «миссией» и всё такое, но будь, пожалуйста, осторожнее. Ты знаешь, как я тебя поддерживаю, но у всего есть пределы, и я не хочу потерять друга из-за своей... – Он поджал губы и нехотя выдавил: – Недееспособности. И твоей глупости. Помни об этом.

Момотаро кисло улыбнулся: Чисора снизошел-таки до нотаций. Стоило отдать должное, он и впрямь всегда поддерживал Момотаро в стремлении побороть акум, и у него имелись свои причины, ведь не только родители Момотаро пострадали от демонов, дядю Чисоры тоже загрызли, а виновных не поймали и не наказали. Когда трагедия постигла семью Исида, Чисора пообещал сделать все, что в его силах, чтобы помочь Момотаро. А в его силах оказалось многое.

Но слушать нотации Момо никогда не любил.

– Я помню. И постараюсь впредь быть осторожнее.

Момотаро впихнул в себя остатки лапши, подобрал последний ломтик свиной грудинки, довольно причмокнул. Чисора посмотрел на него исподлобья, но ничего больше не сказал.

– Сегодня никаких происшествий больше не было, – заговорил он после того, как покончил с лапшой и отставил контейнер в сторону. – Надеюсь, ты не пойдешь шататься по району?

– М-м-м, нет. Хочу выспаться. – Момотаро и правда зевнул. Ночь и день были очень насыщенными, и, как бы ему ни хотелось действовать, организм требовал свое. Двойная жизнь – занятие непростое.

Он поднялся, помог Чисоре с уборкой мусора и засобирался домой.

– Я не спросил, – уже на пороге остановил его голос Чисоры, – как рука? Точно не надо к врачу?

– А? – Момотаро завязал шнурки и выпрямился. – Рука? Да вроде ничего, могло быть и хуже.

– Ясно. Ну, удачно добраться.

Момотаро вышел на улицу и оглянулся на ярко светящиеся окна. Наверное, надо было как следует расспросить Чисору о визите доктора, но, кажется, он был не в духе. Лучше не пытаться лезть в душу, когда тебя об этом не просят. Момотаро, как и собирался, выкинул карточку-приглашение в контейнер для пластиковых отходов рядом с домом Чисоры, свернул на тротуар, идущий вдоль паркового ограждения. Фонарей было достаточно, но они не могли полностью разогнать мрак между высокими кронами деревьев за забором. Парк Киба был гордостью квартала, огромный, зеленый, днем он напоминал природный рай, а вот ночью вызывал инстинктивную тревогу. Наверное, подумал Момотаро, дело в том, что, сколько бы люди ни говорили о безопасности, тени, рожденные раскидистыми деревьями, узкими подворотнями, глухими заборами, заставляли их вспоминать, что они больше не вершина пищевой цепочки. И никакие выступления по телевизору не изживут этот почти животный страх. И, пожалуй, к счастью.

Он прошел ровно половину пути, вдалеке уже слышался шум оживленной трассы, когда в кармане завибрировал телефон. Момотаро посмотрел на дисплей и резко остановился.

Неизвестный номер: «Кажется, вчера ты кое-что потерял. Я знаю, где ловить пропажу. Интересно?»

Потерял? Момотаро понятия не имел, кому принадлежит номер. Попробовал перезвонить, но вызов сбросили.

«Кто ты?» – набрал в ответ.

«Короткая же у тебя память. Но сочту за проявление интереса».

Следом пришла геолокация.

Момотаро наконец сообразил. От волнения едва не поперхнулся на вдохе. Воздух рядом с вечерним парком был прохладным и каким-то колким. Может, Момотаро так просто казалось на нервах. Он стиснул телефон в ладони и уставился перед собой, а в голове быстро-быстро проносились мысли.

Надо сказать Чисоре.

Надо проигнорировать сообщения.

Надо срочно отправляться по адресу, времени мало.

– А-а-а-а! – протянул Момотаро и взъерошил челку. – Я не могу. Просто не могу.

Он снова разблокировал телефон и быстро набрал сообщение Чисоре: «Асия знает, где акума. Иду туда».

Он сорвался на бег, но не преодолел и десяти метров, как раздался вполне ожидаемый звонок. Не останавливаясь, Момотаро перевел его на гарнитуру.

– Да.

– С ума сошел?! – гаркнул Чисора. – Не вздумай!

– Послушай...

– Я тебя слушаю, а ты меня? Ты меня слушал? Ты его не знаешь. Мутный тип кидает приманку, и ты летишь на всех парусах.

– Извини, но я должен закончить начатое, – перебил Момотаро. Дорогу переходила молодая пара, и Момотаро чуть не врезался в них. Часть следующей фразы Чисоры он при этом пропустил.

– ...прошу!

– Извини. Прости. – Парк заканчивался, надо было еще заскочить домой и незаметно оттуда выйти. – Давай все потом? До завтра.

И отключился.

Во рту скопилась вязкая слюна. Внутренности скручивало от нетерпения, предвкушения и все равно – страха. Возле станции толпился народ, они едва ли обратили внимание на торопящегося парня с рюкзаком, а он промчался мимо и вскоре скрылся за углом двухэтажного строения с вывеской закусочной. Дядя Кихара рано ложился спать, Това или поздно возвращался, или бездельничал у себя в наушниках. Момотаро поднялся в свою половину и, закрыв за собой дверь, отдышался.

«Я буду», – написал он на незнакомый номер (номер Асии?) и решительно сбросил рюкзак на кровать. Ответ не пришел, но отчего-то Момотаро точно знал, что где-то далеко отсюда на губах Асии расцвела хитрая улыбка.

Глава 4

В квартале от закусочной путь Момотаро преградил красный байк – выехал из-за поворота, у перекрестка с ревом мотора круто развернулся и остановился прямо перед ним. Водитель стянул с головы такой же красный шлем, и розовый свет ближайшей вывески упал на привлекательное лицо и волосы с трехцветной длинной челкой. Ничего не скажешь – эффектное появление.

– Ты?!

– У тебя какие-то проблемы с узнаванием? Или ты просто до смерти рад меня видеть? – усмехнулся Асия. – Мы вроде уже определили, что я – это я. Садись, мальчик, нам по пути.

Момотаро еще не знал, как реагировать, – обвинить в преследовании или объявить временное перемирие? Что ему сейчас важнее: найти и убить акуму или же разобраться с новым, не очень желанным знакомым, чье внимание становится слишком навязчивым? Определиться так и не получилось. Момотаро почти слышал, как тикают внутренние часы. Но все же решил уточнить:

– Это ты мне прислал? – Он развернул к Асии экран телефона с сообщением с геолокацией и грозно ткнул им в него. Конечно, Момотаро и без ответа понимал, что больше такое писать некому. Скорее он хотел посмотреть, как Асия отреагирует. Но он и не взглянул на экран, продолжая весело скалиться.

– Разумеется. У тебя есть другие кандидаты? Мне их убрать?

– Что?

– Какой непонятливый, – насмешливо посетовал Асия. – Учти, я по жизни привык быть первым. Во всем.

– С чего бы мне вообще стоять тут и слушать тебя?

– С того, что та милая прожорливая девушка вряд ли будет терпеливо ждать, пока за ней придут. Садись, – без перехода скомандовал Асия, откинул багажник и достал второй шлем, обычный черный. – Надевай, и едем уже.

Момотаро убрал телефон в карман, а вот повиноваться не спешил. Место, которое указал Асия в сообщении, находилось на острове Эттюдзима на юго-западе. Пешком добираться около получаса, на байке быстрее, но здравый смысл голосом Чисоры напомнил, что он совсем не знает этого парня, зато тот прекрасно знает Момо: как зовут, где работает, и, вероятно, где живет тоже.

Поэтому он задал самый важный на данный момент вопрос:

– Ты из Ночного Патруля?

– А что, похоже?

– А ты можешь по-человечески ответить?

Асия замер и посмотрел на него другим взглядом, тяжелым и невеселым.

– Если ты надеешься услышать правдивый ответ, должен быть готов к встречному вопросу. Так что если не хочешь, чтобы я спросил тебя о том же, то лучше помалкивай.

– Ну и иди к черту, – бросил Момотаро, невольно отмечая справедливость его слов. Требуя честности от других, нужно иметь смелость ответить тем же. А он не был готов откровенничать с этим странным субъектом. – Я сам доберусь.

– Заканчивай ломаться и поехали! – Асия сгреб его за воротник хаори и так ловко усадил позади себя, что Момотаро ударился носом о его спину. – Надевай, или я засуну туда твою башку силой.

На секунду Момотаро представил, как глупо будет выглядеть, если попытается слезть с мотоцикла (с него станется оступиться, зацепиться штанами за подножку или еще что-то в том же духе), и надел шлем. Грубость Асии пришлось пока проглотить.

Водителем тот оказался опытным, а скорость – такой, что у Момотаро не осталось выбора, кроме как отбросить неловкость и вцепиться в его куртку. Темно-красная кожа была настолько тонкой, что Момо испугался случайно прорвать ее ногтями. Деньги. Асия буквально пах деньгами, и слова Чисоры всплыли в памяти. «Зачем такому человеку работа в Ночном Патруле, зачем ему обращать на тебя внимание?» Единственный вариант, который приходил в голову, – акумы. Все, что связывало Момотаро с Асией, – акумы. Возможно, у него тоже есть причина желать этим тварям смерти.

– Держись крепче! – крикнул Асия и прибавил газу. Момотаро едва не охнул, когда байк круто завернул и начал подъем на мост. Густо застроенные участки остались позади, света стало меньше, и купол ночного неба будто опустился ниже. Ревел мотор, огни по бокам сливались в непрерывные неоновые линии, редкие машины быстро терялись за спиной. Момотаро сам не понял, в какой момент настороженность сменилась восторгом. И все же когда короткая, но стремительная поездка завершилась, эйфория резко схлынула.

Асия заглушил двигатель, стянул шлем и провел ладонью в перчатке без пальцев по собранным в небрежный узел волосам.

– Прибыли. Сам слезть сможешь?

Момотаро проигнорировал предложенную руку, тоже снял шлем и положил на сиденье. После оживленных кварталов, где до утра можно встретить прохожих, зайти в магазин или пропустить стаканчик в круглосуточном баре, на Эттюдзиме было ошеломляюще тихо. Здесь селились в основном простые работяги, переселенцы из других районов и префектур – в общем, слава у острова была сомнительная. «Самое то для акумы», – мрачно подумал Момотаро и развернулся к Асии.

– Спасибо, что подбросил, – поблагодарил он, не покривив душой. – Дальше я сам.

– Разве я разрешал? – удивился Асия.

– П... прости? – Момотаро надеялся, что ему послышалось.

– Я иду с тобой, мальчик, и это не обсуждается.

– У меня есть имя, хватит называть меня мальчиком! – не выдержал Момотаро.

– О, пра-а-авда? И как же тебя зовут?

Для него это что, все – игра? И Момо, и охота на акуму? Нельзя быть таким несерьезным.

– А то ты не знаешь. Меня зовут Исида Таро.

– Ммм... – Асия словно потерял весь интерес. – Ну хорошо, пусть будет Исида-кун. Смотри, в этом доме через дорогу сдают дешевое жилье для приезжих. Нам туда.

– Откуда ты знаешь, что акума прячется там?

– Ну ты же не думаешь, что я сдам своих информаторов?

– Это кто-то из Патруля?

– Заладил со своим Патрулем, – поморщился Асия. – Неорганизованная кучка детишек, больше половины из которых акуму видели только по телевизору. Наверняка искренне верят, что это болезнь такая, или что там сейчас вещают со всех каналов. А ты? – Он подался вперед и, наклонившись к Момотаро, показал кончик языка. – И-си-да-кун. Твой тайма-но кэн^[11]. – Он кивнул на вакидзаси. – Почему он не реагирует на близость акумы? Уж не потому ли, что чары на нем давно выветрились. В мастерскую ты не обращаешься, значит... Мне продолжать?

Момотаро молча покачал головой.

– Я понял. Но если внутри что-то случится, мне некогда будет тебя защищать.

Асия широко распахнул глаза и приблизился к лицу Момотаро настолько, что тот мог пересчитать количество серег в его ушах и рассмотреть пирсинг в брови.

– Ох, ну я очень постараюсь не попасть в беду. Ну, идем же, мальчик. Пошевеливайся.

Момотаро едва сдержался от порыва оттолкнуть навязчивого типа посильнее, вместо этого отступил сам. Асия, впрочем, уже развернулся на пятках и пошел вперед. Момотаро это не нравилось. Ему не нравилось, когда кто-то контролирует ситуацию вместо него, когда кто-то вертит и управляет им исподтишка. Нужно сохранять бдительность.

Впрочем, получалось не особо. Стоило им подойти к открытой лестнице, как его захлестнул азарт. В этот раз он сможет убить акуму – она одна, она напугана, и вакидзаси, пусть и слабое оружие, все-таки способен ранить ее. Раны от обычного клинка затягивались буквально за пару секунд, а вот после вакидзаси отца акума оставалась уязвимой еще какое-то время. Просто Момотаро тогда немного не повезло.

Многоквартирный четырехэтажный дом был невероятно старым, на входе на территорию Момотаро видел объявление о расселении и скором сносе. Асия легко перемахнул через натянутую веревку с табличкой «Прохода нет», Момотаро замешкался и предпочел поднырнуть снизу. Под ногами противно зашуршал мусор – мелкие обломки кирпича и крошки штукатурки. Здание явно считалось аварийным уже некоторое время, но в редких окнах горел приглушенный свет.

Асия повел его на второй этаж так уверенно, будто ходил по этому маршруту каждый день. Остановился у двери под номером двести десять и указал на нее, то ли приглашая вперед, то ли просто информируя. Едва Момотаро достал вакидзаси, как в квартире что-то громко хлопнуло и разбилось. Но прежде чем шум стих, Момотаро ногой выбил дверь.

В нос шибанул едкий запах кислятины и тухлых продуктов, такой сильный, что Момотаро спрятал лицо в сгибе локтя, хотя уже был в маске. Гэнкан^[12] и весь коридор заваливали мусорные мешки, от них роем поднялись потревоженные мошки.

– Она уходит, – спокойно сказал Асия и кивнул на единственное окно в глубине комнаты, распахнутое настежь. Легкий сквозняк колыхал грязные занавески, на полу поблескивало битое стекло. Календарь на стене гордо показывал вид на Фудзи и устаревший год – 2062. Момотаро бросился вперед, вцепился в раму и выглянул наружу, свесившись почти по пояс. Знакомая фигура во вчерашней одежде обернулась, увидела Момотаро и побежала в сторону детской площадки.

Момотаро забыл про Асию, перелез через подоконник и спрыгнул. Шикнул от боли, когда ноги от подошв прострелило до самых колен, оттолкнулся рукой с вакидзаси от асфальта и поднялся. На бегу заметил осколок, торчащий из ладони, выдернул его и отбросил в сторону. Был так возбужден, что даже не ощущал боли.

– Туда! – на ходу указал Асия, незаметно присоединившийся к нему на улице. За детской площадкой через дорогу виднелись однотипные невысокие постройки с плоскими крышами. В темноте не разглядеть толком, но Асия пронесся мимо, превратившись в красное пятно во мраке. Момотаро вдруг почудилось, что рукоять меча слабо вздрогнула, и это придало ему уверенности.

Он догнал Асию у металлических складских ворот.

– Как... – начал было Момо, но Асия посторонился и даже в таких обстоятельствах умудрился отвесить шутовской полупоклон.

– Прошу, после вас.

Момотаро не требовалось приглашать дважды. Внутри он замедлился и, прежде чем ломиться напролом, прислушался. Сначала все, что он слышал, – это возмутительно ровное дыхание Асии за спиной, потом стали различимы и другие звуки.

Шорох.

Молча махнув рукой, Момотаро дал Асии понять, куда собирается двигаться. Кеды мягко ступали по бетонному полу, Асия в своих тяжелых ботинках на удивление беззвучно скользил где-то сбоку. Сейчас и мысли о том, что он лишний, не возникало. Охота поглотила. Момотаро пытался взрезать темноту взглядом, и ему казалось, что получается. Склад был забит закрытыми картонными коробками, какими-то конструкциями из металлических штанг – это могло быть что угодно. Они с Асией разделились, обходя нагромождение товаров с разных сторон. Момотаро старался дышать неглубоко, на лбу выступил пот, и стылый, как подвальный, воздух неприятно его холодил. Впереди показалась полоска тусклого света, упавшая на серый бетон из узкого горизонтального окошка под потолком. Момо отвлекся на него и весь сжался, как пружина, когда увидел перед собой чей-то высокий нескладный силуэт. Вскинул руку с мечом – но это оказался всего лишь пластиковый манекен с растопыренными локтями. Дальше их стало больше, и теперь Момотаро крался через толпу безликих искусственных людей с одинаковыми идеальными телами. Пульс не успокаивался, как он ни старался. Напрягали «взгляды», которыми манекены провожали его. Он давно не боялся фильмов ужасов и все же нервно следил краем глаза за лысыми головами и изогнутыми под прямым углом кукольными руками.

И пропустил момент, когда одна из них пошевелилась.

Движение было едва уловимым, и, не будь Момотаро так взвинчен и сосредоточен, ни за что бы не заметил.

– Вижу ее! – предупредил он, напрочь забыв, что на связи нет Чисоры, которого надо было держать в курсе. Перепрыгнул через нагромождение рук и ног, уронил пластикового мужчину без головы и в прыжке рассек воздух рядом с акумой. Она легко увернулась и кинулась прочь. Момо сбил что-то еще, раздраженно отпихнул с дороги и завертел головой. Где? Где она?!

Влажным затылком он вдруг ощутил движение и чудом успел пригнуться. Все силы и внимание разом мобилизовались, и Момотаро рубанул акуму вакидзаси поперек туловища. Не хватило каких-то жалких сантиметров, противница только оступилась и, падая, кинула в Момотаро женский манекен.

Момо чертыхнулся, едва не рухнув сверху. Погоня стала напоминать глупую возню, пока оба выбирались из груды пластиковых кукол, падающих по цепочке. Руки, ноги, идеальных пропорций туловища трескались под кедами, но этого никак не удавалось избежать. Акума тоже выглядела до странного растерянной и напуганной, но Момотаро некогда было размышлять и уж тем более сочувствовать.

Манекены кончились. Теперь по сторонам грудились коробки. Акума рванула вперед, Момотаро перескочил через последний манекен, понимая, что теряет скорость, и тут демонице преградил путь возникший из ниоткуда Асия. Акума его не атаковала, наоборот, притормозила, резко развернулась, но бежать было некуда.

– Бей, – мрачно приказал Асия. Короткое слово подействовало как заклинание, и, прежде чем успел осознать это, Момотаро вскинул вакидзаси и рубанул по ничем не защищенному горлу, неожиданно легко отсекая голову. Без сопротивления. Почти без усилия. Кровь густой, черной в сумраке склада массой брызнула в стороны. Лезвие слабо засветилось, рукоять обожгла ладони. Ему показалось, удар вышел недостаточно сильным и недостаточно глубоким, чтобы перерубить позвонки, но Асия криво улыбнулся, голова акумы накренилась вперед и упала прямо Момотаро под ноги. Он едва успел отступить, чтобы кровь не испачкала обувь.

В легкие хлынул ужас – он убил живое существо! – потом на его место пришел восторг. Он сделал это, он уничтожил тварь, нападающую на людей. Он убил своего первого акуму! Он смог!

– Ты рад? – Асия оттолкнул обмякшее тело в сторону и поднял отсеченную голову за длинные волосы, давая Момотаро ее рассмотреть. – Ты ее убил.

«Я ее убил», – мысленно повторил Момотаро, глядя на гримасу страха, навсегда застывшую на лице акумы. Радость начала улетучиваться.

– А скольких перед этим убила она? – напомнил Момотаро, правда, уже не знал, Асии или все-таки себе. – Да. Я рад. Я счастлив.

Больше не глядя ни на Асию, ни на тело, он поспешил к выходу. Хотелось глотнуть свежего воздуха, даже если на самом деле он пах копотью, бензином и близкой мусоркой. Он до конца не понимал, что испытывает. Ему не хватало голоса Чисоры в ухе. Не хватало похвалы отца: «Ты молодец, сынок! Мы с мамой тебя недооценивали». Момо не хватало... уверенности? Но ведь она у него была, точно была. Ему казалось, такую уверенность не пошатнуть целой армии акум.

– Поехали, я отвезу тебя домой, – сказал Асия, проходя мимо и легко хлопая по плечу. Ножны он передал вместе с мотоциклетным шлемом, и Момотаро почувствовал странное облегчение от того, что испачканный клинок больше не мозолил глаза. – Эй, ты ранен. Сильно?

Момо опомнился и посмотрел на рассеченную осколком ладонь... и ничего не увидел. Только тонкий розовый шрамик.

– Нет, со мной все в порядке. Наверное, показалось.

– Показалось, что в тебя вошел кусок стекла? – Асия был слишком внимательным. – А ты забавный.

– Это непохоже на похвалу.

Асия пожал плечами и отвернулся.

Обратная дорога прошла незаметно. Асия мчался еще быстрее, будто пытался обогнать ветер. Держась за него, Момотаро ощущал каменную твердость, как если бы обнимал не человека, а изваяние. Ближе к нужному кварталу мотоцикл сбросил скорость, а недалеко от станции метро Асия заглушил мотор.

– Спасибо, – решился на благодарность Момотаро. Стоя перед практически незнакомым, но уже разделившим с ним самое сокровенное человеком, он ощущал что-то сродни головокружению. Слишком быстро. Слишком странно.

– Ты еще не знаешь, за что благодаришь, – оскалился в невеселой улыбке Асия. – Хочу услышать это позже. Много позже. Если ты, конечно, все еще будешь на это способен.

– Я тебя не понимаю, – устало признался Момотаро.

– Ничего, Исида-кун, время есть.

Бледное лицо и разноцветные волосы скрылись под блестящим куполом шлема, и в глянцевой черноте визора отразились ночной город и растерянный Момотаро.

Несмотря на обещания, он так и не перезвонил Чисоре и не ответил ни на одно из его сообщений, хотя пришло аж три штуки. Повезло, что ни дед, ни внук не решили выйти в коридор в такой поздний час, и Момотаро закрылся в комнате и обессиленно опустился на пол. Отупляющая усталость овладела каждым сантиметром его тела, он распадался на части.

Первая цель достигнута. А что потом?

Момотаро не задумывался так далеко и сейчас столкнулся с последствиями. Многолетняя ненависть и жажда мести не могли перекрыть кислый привкус отвращения, накативший, стоило взглянуть в искаженное смертью лицо акумы. Совсем ненадолго ему показалось, что он смотрел в лицо обычной девушке, такой же, как те, что каждое утро идут мимо закусочной к станции на учебу или на работу. Но ведь он не может так думать, просто не имеет на это права!

– Мама, папа. – Он потянулся и открыл дверцы, за которыми пряталась камидана^[13]. На полке домашнего алтаря стояла фотография с траурной лентой, на снимке отец в облачении каннуси рядом с улыбающейся женой в сиреневом кимоно. Им обоим уже за пятьдесят, но глаза – Момо это отлично помнил – всегда смотрели с оптимизмом молодости. Какими они стали, увидев перед собой тех, кто их убил? Кричала ли мать? Сколько боролся отец? Момотаро никогда не узнать об этом, но он и не хотел. Им двигало одно-единственное желание: отомстить. Акум не должно существовать в этом мире. Больше ста лет прошло с тех пор, как из вод Токийского залива за одну ночь поднялся скалистый остров. Как черный сгнивший зуб, он торчал у всех на виду, уродуя чистую линию горизонта. Инцидент Онигасима, так это потом назвали. Остров демонов принес в Японию полчище тварей, заполонивших улицы, в тупой жажде крови они рвали растерянных жителей Токио на части, расползались как чума. Они и были ею – болезнью, заразившей многомиллионный мегаполис за считаные дни. Вслед за Токио орда человекоподобных существ, покрытых костяными наростами, с клыками и когтями и совершенно нечеловеческой силой и яростью накрыла соседние префектуры. Акумы пришли из ада, из глубинного царства ужаса Ёми, по крайней мере отец был в этом уверен, что бы сейчас ни говорили. Момотаро тоже не представлял, что, кроме преисподней, могло породить... подобное. И если это и правда болезнь, как она может настолько уродовать и тело, и душу?

Да, акумы подлежат уничтожению. Но... Эта девушка когда-то была человеком. И это, черт возьми, самое страшное, ведь даже после того, как оставшихся акум армия загнала обратно на Онигасиму, их зараза осталась и плодилась среди людей, превращая их в монстров, одержимых голодом.

– Не сомневаться. – Момотаро сжал голову ладонями и надавил. – Не сомневаться. Не сомневаться...

Взгляд остановился на ножнах, и тяжелый, фантомный запах грязной крови растекся по темной комнате.

Не сомневаться. Момотаро поклялся, что ничья смерть не останется безнаказанной, и эта клятва клеймом выжглась внутри него.

– Мама, папа, – прошептал он. – Смотрите, как я иду вперед.

* * *

Асия сбросил куртку под ноги, перешагнул через нее и направился прямиком к стеклянной стене. Роскошные люксовые апартаменты, которые он занимал на самом верху самой высокой из башен «небесной пятерки» Кото, сегодня душили его. Снаружи под открытым небом было лучше. Лунное сияние пробивалось сквозь облака. Асия щелчком пальцев погасил лишний свет, остались только маленькие лампочки на дне бассейна, от которых спокойная вода окрашивалась призрачно-голубым. Обойдя его, Асия встал у ограждения. За ним – почти семь десятков метров до земли, настоящая пропасть, смерть, дышащая в лицо. Ночной ветер игриво шевелил волосы, щекотал лоб и щеки. Асия поставил ногу на ограждение и, бесстрашно подавшись корпусом вперед, надавил.

– Как прошло? – спросил Хидэ, не поднимаясь с шезлонга. Казалось, он расслабленно загорает, но не под солнцем, а под луной. – Выглядишь паршиво.

– Все прошло отлично, просто замечательно.

– Он прикончил ту девчонку?

– Даже рука не дрогнула.

– Ну это прям надо отметить. Где твое шампанское, Асия-сама?

– Я тебя утоплю, Хидэёси.

Парнишка-школьник замолк и буквально растворился в тени. Асия посмотрел вперед, как обычно в ясные ночи, когда пытался разглядеть отсюда залив и где-то там – крохотную точку острова. Если в его голове и проносились какие-то важные и сокровенные мысли, они никак не отражались на бесстрастном лице. Огни Нью-Токио, давно разучившегося засыпать, мелькали рождественской гирляндой. Сверху они были похожи на волны цветного света, разбегающиеся от камня, брошенного в воду. Асия собирался стать этим камнем, но кто-то его опередил.

– Я нашел тебя первым, Момотаро, – прошептал он, и тонкие губы сложились в торжествующую, но все равно безумно горькую ухмылку. – Теперь ты мой.

Глава 5

Его разбудил стук в дверь. Такой неожиданный и громкий, что Момотаро подскочил и зашарил рукой по тумбочке в поисках телефона.

– Таро-кун! – Стук сменился голосом дяди Кихары. – К тебе пришли. Из полиции, хотят поговорить. Таро-кун!

По спине пробежал холодок, взгляд заметался по комнате в поисках вакидзаси, но на видном месте он не лежал. Точно, Момотаро же убирал его в алтарь.

– Да, дядя Кихара, я сейчас спущусь, – хрипло отозвался он, прежде чем в дверь начали снова барабанить.

– Хорошо, – отреагировал Кихара, и следом послышались удаляющиеся шаги. Момотаро наконец нащупал телефон и посмотрел на время. Девять двадцать две.

Он проспал! Так сильно переживал после вчерашнего, что не мог уснуть, и в итоге не услышал будильник.

Момотаро вскочил, торопливо влез в джинсы, просторную черную футболку с Годзиллой, забежал в ванную, чтобы умыться и причесаться, накинув челку на лоб. Небрежно влажными руками раскидал пряди. Достаточно ли бодрым и спокойным он выглядит? Или на лице написано, что он всю ночь гонял акум по району? Или вдруг его засекли городские камеры с этой безумной улыбкой и в перепачканном кровью хаори?

Он задрал рукав широкой футболки и посмотрел на перебинтованную руку. Давно требовалось сменить повязку, но времени все не было. К тому же рана не давала о себе знать. Он даже немного надавил в том месте, но ничего не почувствовал. Одернул рукав, бросил последний взгляд в зеркало и спустился в зал.

До открытия оставалось меньше получаса, уже работал телевизор, с кухни доносились ароматы свежих нарезок – Кихара делал заготовки. Были те, кто каждое утро заходили на завтрак, а сотрудники офисов неподалеку регулярно забегали на обед или – реже – оформляли доставку. Поэтому, несмотря на раннее время, закусочная на нехватку посетителей не жаловалась.

Камата Бандзо – рано начавший седеть мужчина средних лет с неизменным мешками под глазами – ждал его за столом у окна, что-то изучал на планшете, иногда отвлекался на телевизор под потолком. На экране разворачивалось какое-то совершенно непонятное юмористическое действо: утренние ток-шоу, по мнению Момотаро, часто напоминали клоунаду. Кто-то надевал смешные головные уборы, кто-то пел глупые песни, кто-то по-идиотски ржал.

– Здравствуйте, Камата-сан, – поприветствовал Момотаро, и полицейский подскочил, отвечая вежливым кивком и приглашением присесть. – У вас ко мне какое-то дело? Что-то случилось?

Камата дождался, пока Момотаро сядет, и устроился напротив.

– Ты ведь раньше жил при святилище Гин но Орочи? – Вопрос был риторическим, поэтому Момотаро на него просто кивнул. – На днях кто-то проник внутрь и перевернул все вверх дном. Но пропал только ритуальный вакидзаси.

– И? Вы подозреваете... меня? – Момотаро нахмурился. Внутри все сжалось, но внешне он постарался остаться спокойным и самую малость оскорбленным. Подозревать его? Да он там не живет уже пять лет, что за чушь лезет полиции в голову? Пусть ищут настоящего преступника.

Так, стоп. Что? Перевернул вверх дном?

– Нет-нет, что ты. У нас нет повода тебя подозревать, но ты хорошо знаешь территорию. Недавно никто не интересовался делами дзиндзя или семьи Кобаяши? Все что угодно может быть важно!

– Нет, я ничего не знаю. И никто у меня ничего не спрашивал.

– А что ты делал вчера возле святилища?

– Проезжал мимо. Отвозил племянника, а возвращаясь, заметил, что у святилища как-то оживленно.

– Тогда почему не зашел?

– Зачем? Я не общаюсь с семьей Кобаяши, так уж вышло. А проявлять пустое любопытство не очень вежливо, не находите?

Момотаро мысленно перевел дух. Кажется, Камата Бандзо здесь и впрямь не с целью обвинять его в краже, но лучше быть осторожнее в словах. Даже близкое знакомство полицейского с родителями Момотаро не могло гарантировать, что подобное сойдет ему с рук.

– Исида-сан хорошо тебя воспитал, – сдержанно похвалил Камата. – Он был достойным человеком, я счастлив, что имел честь быть с ним знакомым.

Момотаро кивнул. Если бы решил заговорить, голос бы выдал его, спазм сжал горло, и Момо стиснул кулаки сильно-сильно, прежде чем снова расслабить пальцы.

– Но те, кто его убил, все еще на свободе, – наконец произнес он.

Не просто убил – сожрал. Обглодал так, что даже бывалые полицейские не сдержали тогда проклятий, и Бандзо был среди них. Все говорят об этом как о каком-то несчастном случае, но ведь это была бойня.

– Исида-кун... Таро, – Камата отложил планшет и неловко похлопал себя по бедрам, – уверен, что те нелюди уже получили по заслугам. Ночной Патруль, воспитанный твоими родителями, бросил все силы на их поиски. Рано или поздно они должны были им попасться.

– Но разве тогда об этом не стало бы известно? – возразил Момотаро. – Разве вы бы мне не сообщили?

Камата Бандзо замялся, и Момотаро пожалел о своей вспышке.

– Извините меня, – он склонился перед мужчиной, – я был груб.

– И ты прости. Мне жаль, что я ничем не смог помочь.

Он поднялся, Момотаро тоже. Утреннее шоу по телевизору закончилось, и после рекламы началась новостная передача, опять что-то нелепое про потенциальное создание синтетического питания для акум, Момотаро услышал фамилию профессора Кано и сразу перестал слушать. Однако ролик неожиданно прервался. «Срочное включение. Этим утром в специальном районе Кото...»

– Если тебе что-то понадобится или будут какие-то проблемы, не стесняйся позвонить. Просто попроси позвать меня, хорошо?

Момотаро обманывал и его, причем глядя в глаза. Отвращение, испытанное им ночью на складе, обрело новую цель. Он почувствовал отвращение к самому себе.

– Конечно, Камата-сан. Надеюсь, вы найдете хулиганов, которые ворвались в святилище.

Полицейский важно кивнул и направился к выходу. Кихара выглянул с кухни и предложил ему приготовить перекусить или собрать чего-нибудь с собой, но тот сослался на занятость. Голос диктора на пару секунд перекрыл прочие голоса в зале, и Момотаро который раз за утро напрягся, обратившись в слух.

– Камата-сан! – громко окликнул он полицейского. – Камата-сан, что вам об этом известно?

Он кивнул на телевизор, где только что закончили показывать площадь перед башней Обородзуки, чье поэтичное название вдруг встало в один ряд со словами «загадочные смерти», «пятеро жертв» и «владелец популярного среди молодежи ночного клуба».

Камата Бандзо посмотрел наверх, потом на Момотаро и покачал головой.

– Боюсь, не больше твоего. Я самый обычный полицейский и к кварталу Тацуми отношения не имею.

Едва за ним закрылась дверь закусочной, Момотаро развернулся и бегом рванул к себе в комнату.

– Таро-кун? – понеслось ему в спину, но он даже не оглянулся.

– Я сейчас вернусь! – крикнул он. Башня Обородзуки – это же то место, где живет Асия, неужели он как-то связан со случившимся? Или же... пострадал? Интересно, Чисора уже знает?

Оказавшись в своей комнате и убедившись, что за ним никто не пошел, Момотаро достал телефон и набрал Чисору. В ответ понеслась череда длинных гудков, пока вызов не сбросился сам.

«Абонент не отвечает, попробуйте позвонить позднее».

Момотаро набрал еще раз, потом еще. Потом открыл чат.

Чисора: «Не вздумай ехать!»

Чисора: «Момотаро, ответь на звонок! Это может быть ловушка!»

Чисора: «Ты в порядке? Перезвони мне».

Момотаро перевел дух и все-таки написал.

«Извини, был занят».

«Видел новости? Можешь узнать подробности про трупы у Обородзуки?»

«Ответь, пожалуйста. Это важно».

Чисора не отвечал. Момотаро какое-то время позалипал в бледные галочки у сообщений, говорящие о том, что адресат еще не открывал чат, и все-таки убрал телефон. Наверное, Чисора сильно занят, а он может обойтись и без него.

Внизу ждал встревоженный Кихара. Он уже был в поварской форме, а парадная дверь распахнута настежь и вход завешен норэном^[14].

– Таро-кун, все хорошо? Зачем приходил Камата-сан? Ты ведь ничего не натворил?

– Нет, конечно! – возмутился Момотаро. – Какие-то хулиганы залезли в святилище, и Камата-сан пришел сообщить об этом по старой памяти.

Кихара покачал головой и вернулся за стойку. Момотаро как курьеру полагалось ждать указаний, но сейчас, как никогда прежде, он желал освободиться поскорее и узнать детали случившегося. Нужно съездить в район Тацуми и посмотреть.

– Сорамару, дай сводку по этому случаю, – велел он голосовому помощнику, заводя мотор мопеда. – Все, что найдешь.

– Уточните запрос, пожалуйста, – раздался вежливый безликий голос. Момо совсем забыл, что помощник Чисоры – особенный, а общедоступная модель не так самостоятельна. «Разумна», – подумалось ему.

Момотаро поменял запрос, и нейросеть собрала для него информацию из открытых источников. Рано утром свидетель, чье имя не раскрывается, обнаружил на площади между пятью высотками такое же количество мертвых тел. Имена пострадавших не афишируются, возможно, их еще не опознали. Все, что полиция сообщила, помимо самого факта, – это необычное состояние тел и то, что одно из них принадлежало сыну довольно влиятельного в Кото человека. Уже из блогов и форумов SORAMARU нашел описание.

– Пользователи отмечают, что тела были полностью обезвожены и выглядели похожими на мумии. Других повреждений не зафиксировано. Также пользователи высказывают различные теории, среди которых лидируют следующие: в городе орудует маньяк; тела были украдены из музея; это дело рук акумы. Однако многие не согласны с последним предположением, аргументируя тем, что акумы питаются человеческой плотью и жертвы их нападений выглядят иначе. Единого мнения пока не обнаружено. Официальные органы не делали новых заявлений. Я ответил на ваш вопрос?

– Да.

Только яснее ничего не стало. Момотаро каким-то обострившимся после минувшей ночи чутьем ощущал связь между этим случаем и Асией. Все, что происходило с Момо в последние дни, так или иначе сводилось к Асии, кем бы он ни был. Или же Момотаро просто сходил с ума.

Он оставил мопед в небольшом сквере неподалеку. За аккуратно подстриженными сливами виднелась площадь – идеальный круг с фонтаном на платформе с парой широких ступеней. Вода свободно стекала по ним, разливалась по плитке, создавая эффект зеркала. В солнечные дни здесь все сверкало, но сегодня погода обещала быть пасмурной, и вершина Обородзуки подпирала серые облака. Две башни пониже подступали к ней с боков, еще две стояли дальше. Тела лежали перед входом в Обородзуки? Почему именно тут?

– Эй, это же Исида Таро-кун?

Момотаро едва не подскочил. Чутье чутьем, но он так задумался, что не заметил, как сзади к нему подошли двое.

– Точно, он, – улыбнулся парень в желтом худи. У него было незапоминающееся, совершенно обычное лицо со следами подростковых угрей на щеках и короткие темные волосы. Раньше он пытался их осветлить, но в итоге просто сжег. – По работе здесь?

– Да, типа того, – заторможенно ответил Момо. – Ямазаки-сан, Ёру-сан.

– Почему так официально? – Ямазаки Хикару по-приятельски хлопнул его по плечу. – Мы почти ровесники. И тоже здесь по работе. Типа.

Его спутник, невысокий парень в черных шортах и футболке, не очень приветливо кивнул и обратился к Ямазаки:

– Не болтай языком. У нас с ним разная работа. Идем.

– Постой. – Круглое добродушное лицо Ямазаки тут же скисло. – Почему ты ведешь себя как говнюк? Таро-кун же сын нашего первого наставника.

– Да плевать. Я пошел. – Ёру отвернулся и, сунув руки в карманы шорт, направился прочь.

– Извини, – попросил Ямазаки. – За пять лет он совсем не подобрел. Если честно, самому иногда хочется его поколотить. Так что не обращай внимания, хорошо?

Момотаро проводил Ёру взглядом и безразлично пожал плечами.

– Если он такой же с начальством, удивлен, что его еще не поперли из Ночного Патруля, – сказал он.

– Отец говорит, что Ёру-сан себе не изменяет, – хохотнул Хикару. Момотаро помнил, что Ямазаки-старший значился какой-то шишкой в Ночном Патруле, служба в нем была у них семейным делом. А Хикару меж тем продолжил уже не так весело: – Ну, сейчас это явно не работа мечты. Платят как рядовому служащему, а пахать приходится по ночам. Да и днем вот тоже дергают.

Вот оно. Шанс узнать подробности.

– Вы здесь из-за того, что по телевизору показывали? Разве тут замешаны акумы?

Ямазаки вздохнул, сунул руку в карман на животе и достал леденец на палочке.

– Будешь? Ну ладно. – Он развернул конфету и сунул в рот. – В какой-то степени да, из-за этого. А вот по нашему ли это профилю, пока не ясно. Просто велели осмотреться.

– Ямазаки, черт возьми! Хорош трепаться! Живо сюда, или я уезжаю один!

Хикару вжал голову в плечи и виновато улыбнулся.

– Ёру уже в гневе. Ты не теряйся надолго, хорошо? И это... еще раз соболезную. Мы тогда... Ну ты понял. Пока, Таро-кун.

Патрульный быстро направился прочь, обернулся и пару раз суетливо помахал, прежде чем затеряться среди других людей. Момотаро понял, о чем он. Когда шло короткое и бесполезное расследование и после тоже, Момотаро был слишком поглощен гневом и болью, местами даже не мог вспомнить, что говорил и кому, что делал и зачем. Все смешалось в невразумительный комок эмоций и лиц. Может, кто-то из подопечных отца мелькал среди них, но Момо сомневался, что реагировал адекватно. О какой адекватности вообще могла идти речь, когда от твоей семьи оставили кровавые ошметки, а тебе не у кого спросить – за что?

Момотаро еще немного постоял на месте, потом сел на мопед и поехал в закусочную.

День тянулся бесконечно, жизнь шла своим чередом, и, пока сеть бурлила фейковыми постами, фантастическими теориями и опровержениями и того, и другого, Момотаро разъезжал по району с заказами. Чисора выдерживал паузу до самого вечера, что тоже не способствовало хорошему настроению. Имелся, впрочем, во всем этом один весомый плюс: некогда было остановиться и подумать. Ночная поездка на Эттюдзиму казалась сном, чем-то нереалистичным. Момо правда был там? Правда отрубил акуме голову? Правда зачарованный вакидзаси обжигал, ощущая будущую жертву? Момотаро посмотрел на тонкий шрамик поперек ладони, и неприятное предчувствие заворочалось в животе.

– Таро-кун, это последний на сегодня. – Кихара Шоё с загадочным видом выставил на стойку контейнеры в пакете. Момо отвлекся от созерцания своей руки и на автомате подтянул пакет к себе, не глядя на стикер.

– Это куда?

– А ты посмотри.

Ну да, кто бы сомневался, что тот человек от него не отстанет. Лапшу следовало доставить в башню Обородзуки, и не надо обладать сверхинтуицией, чтобы угадать заказчика.

– Похоже, тому богачу понравилась наша еда, – по-своему понял интерес Асии дядя Кихара. – Как думаешь, уже можно использовать это в качестве рекламы? Надо подумать над новым слоганом.

– У нас и старого-то нет, – усмехнулся Момотаро. – Возможно, на обратном пути я задержусь.

– Заедешь к юному Хонде? Да, это дело хорошее. Не торопись, для тебя сегодня больше работы нет. Вот Това, гаденыш, вернется, будет кухню драить! – разворчался Кихара. – Совсем от рук отбился.

Момо уложил заказ в термосумку и вышел на улицу. Быстро набрал сообщение Чисоре: «Извини».

Удивительно, но ответ пришел почти сразу, Момо попросил озвучить его, пока заводил мотор мопеда. Используя данные о голосе Чисоры, ИИ очень точно передал даже интонации.

– Не думай, что отделаешься простым «извини». Я всю ночь не спал, представлял, как буду утром искать информацию о неопознанных трупах.

Момо улыбнулся. До этого он и не догадывался, как сильно его тяготило затянувшееся молчание друга. Он смахнул мессенджер и велел Сорамару набрать номер Чисоры. Тот ответил после первого же гудка.

– Ну ты и засранец, – вместо приветствия заявил Чисора, но без злости. Момотаро вообще сомневался, что он умеет злиться по-настоящему.

– Я жив и здоров, – успокоил Момо.

– Как будто я об этом спрашивал. – Все еще дуется.

– Просто отчитываюсь по привычке.

Чисора выдержал паузу и уже совсем другим голосом спросил:

– А та акума?

– Мертва, – коротко ответил Момо. Свернул с дороги, заглушил мотор и тихо добавил: – Я убил ее, Чисора. Отрубил ей голову своими руками.

Теперь, когда он произнес это вслух, признал перед кем-то еще, кроме себя и Асии, пустота в душе быстро начала заполняться эмоциями, словно прорвало трубу. Гордость, ликование, смятение, ужас. Он не успевал остановиться на чем-то одном. Пожалуй, единственное, чего он в себе почему-то не находил, – это облегчение. Легче вообще не стало.

– Я-я-ясно, – протянул Чисора. – Ты был один? Кто еще об этом знает?

– Асия был со мной, и я как раз еду к нему.

– Наверное, поздно взывать к твоему благоразумию?

– Боюсь, что уже очень давно.

– Тогда не буду. Момо...

– Да?

– Поздравляю. Я знаю, как для тебя это важно.

Момотаро не нашел ответа, поэтому просто промолчал, а Чисоре хватило чуткости на этом и закончить. Даже не стал отговаривать связываться с Асией. Момо вернулся на проезжую часть и слился с потоком машин, спешащих заехать на мост, соединяющий квартал Тацуми с Эдогавой. Вечерние огни разгорались все ярче, пока улицы не превратились в неоновые реки, по которым люди стекались к ярким вывескам, словно мотыльки, привлеченные огнем. Площадь перед Обородзуки гудела на разные голоса, журчал фонтан, свет фонарей отражался от залитых водой плит. Отовсюду звучала музыка, создавая удивительно гармоничную в своей хаотичности какофонию. Момотаро оставил мопед на стоянке и вернулся к главному входу в башню. Сегодня никто не задержал его, и он спокойно поднялся в лифте на последний этаж. Откуда-то появилось непонятное волнение, оно сковало мышцы, высушило губы. Момотаро облизнулся, и глазок камеры в коридоре повернулся к нему.

Изменилось и еще кое-что: Асия сам открыл дверь и забрал пакет из рук Момотаро.

– Напомни мне оставить вам хороший отзыв, – обольстительно улыбнулся он, и Момотаро едва не скривился. – Напишу, что сервис выше всех похвал.

– Приятного аппетита. Спасибо, что заказываете у нас, – скороговоркой пробормотал Момо и сделал попытку отвернуться.

– Ну же, ты только пришел. Не заставляй меня занижать оценку.

– Просто скажи, чего тебе надо? – с усталым вздохом спросил Момотаро. Не было ни настроения, ни сил играть в дурацкие словесные игры. Он предполагал, что лапша – лишь повод, поэтому не спешил сбегать.

– В двух словах не расскажешь, – пожал плечами Асия и посторонился. – Проходи.

Сегодня на нем не было вызывающе красного шелка, его сменила вполне обычная белая рубашка с небрежно расстегнутым воротом, впрочем, открытую шею все так же пересекала кожаная лента чокера с металлическим кольцом. «Как собачий ошейник», – подумал Момотаро, следуя за хозяином к зоне с диваном и журнальным столиком. В цивильной одежде Асия почему-то казался еще более опасным.

– Я весь внимание, – напомнил о себе Момо, когда Асия удалился к бару и зазвенел там посудой.

– Прежде чем приступать к важным разговорам, – Асия вернулся с одним бокалом для виски, кубики льда бились друг о друга, пока он шел, – сядь и поешь.

– По... Но это же твой заказ, – удивился Момотаро.

– Мой, и я распоряжаюсь им так, как захочу. Садись и ешь, – повторил Асия, и в его голосе было что-то подавляющее. Наверное, он привык командовать.

– Черт с тобой, – буркнул Момо и опустился на пол возле столика. Асия сел рядом на диван и закинул ногу на ногу. – Приятного аппетита.

Он взялся за палочки и принялся за еду. Лапша еще была горячей, липкий кисловато-сладкий соус пачкал губы. Момо вспомнил, что последний раз ел до обеда, и запах имбиря приятно возбудил желудок.

– Вкусно? – спросил Асия, наклонившись к нему. Разноцветная челка закрыла один глаз, а второй цепко впился в Момотаро, точнее, в его рот. Стало не по себе.

– Ммм... Да, спасибо. Очень вкусно.

Асия удовлетворенно откинулся назад и покрутил в пальцах бокал. К напитку он не притронулся. Момотаро продолжил есть, ощущая на себе внимательный взгляд. Никто еще так не смотрел на него за столом, и он постарался поскорее покончить с лапшой, буквально всосав остатки и облизнув губы напоследок. Внизу соус был особенно насыщенным, от него чуть пощипывало язык.

– Спасибо за еду, – поблагодарил Момо и отодвинул контейнер. – Или мне надо съесть что-то еще?

– В этом доме больше нечего есть, – ответил Асия и поставил на стол все еще полный бокал. – Так что ты меня спас, мальчик.

Момотаро скептически изогнул бровь. Асия оскалил в улыбке белоснежные зубы с треугольными клыками.

– Ладно, не стану дальше томить, – уже серьезнее продолжил он. – Ты наверняка слышал о происшествии возле башни Обородзуки.

– Ты про трупы?

– Надеюсь, кроме них, больше ничего не случилось, – поморщился Асия и, вытянув руку вдоль спинки дивана, посмотрел на синее свечение бассейна за панорамным окном. – Я спас твою жизнь дважды. Ты помнишь об этом?

– Дважды?

– Не льсти себе. Акума на складе могла полакомиться твоими кишками, приди ты один, – осадил Асия. – Хотя на ее месте я бы поискал более аппетитные части. Например...

– Акума была ослаблена, – не очень уверенно возразил Момотаро.

– Но она оставалась акумой. А ты, если глаза меня не обманывают, остаешься человеком. Так ведь?

– Что за вопрос? – Момотаро поднялся. Смотреть на Асию снизу вверх стало невыносимо. – Естественно, я человек. Кто же еще?

– И очень вспыльчивый человек, – тонко улыбнулся Асия и похлопал ладонью по дивану. – Сядь.

– Наверное, мне лучше уйти.

– Сядь.

Момотаро опустился в кресло напротив раньше, чем эта мысль пришла ему в голову. Асия довольно кивнул и снова расслабленно покачал ногой. Момотаро уже ненавидел его за эти повелительные замашки и сам до конца не понимал, почему в итоге подчинялся. Может, из любопытства. И самую малость – азарта охотника, раздуваемого в нем этим странным человеком.

– Так-то лучше, молодец, – похвалил Асия и расстегнул еще одну пуговицу на рубашке; стала видна молочно-белая кожа, будто он никогда не выходил на солнце. «Или у него полно денег, чтобы тратить их на всякие косметические штуки», – снова мысленно фыркнул Момотаро. Сам он слишком много времени торчал на улице.

– Вернемся к теме. Помоги мне доказать, что этот инцидент был совершен с целью подорвать мою репутацию.

– Она была настолько хорошей? – вырвалось у Момотаро. Он приготовился к очередной ледяной фразе, но Асия вдруг хохотнул.

– В определенных кругах – да. В определенных – совершенно точно нет. Но цени, ведь перед тобой я открыт. – Для наглядности он широко развел руки. – И мне нужна твоя помощь, Исида Таро-кун. Как благодарность за мою.

Асия раскидывал крючки, подцепляя Момотаро все это время, а он радостно мчался, стоило поманить. Момотаро чувствовал себя ужасно глупо и отлично представлял, что скажет на это Чисора, когда услышит. «Я же просил держаться от него подальше».

– А если я не соглашусь? – дерзко поинтересовался Момотаро.

– Думал, я стану принуждать тебя силой? – Асия пожал плечами и снова взял в руку бокал, перекатывая янтарное содержимое с негромким стуком почти растаявших льдинок. – В деле точно замешаны акумы. Они не такие безмозглые, как многим кажется. Я не знаю, чего они добиваются, но, похоже, я почему-то им помешал. Странно, и чем же?

Он хитро улыбнулся и подмигнул. Момотаро привлекла покачивающаяся серебряная цепочка, свисающая с гвоздика в его ухе.

– Ты не из Ночного Патруля, – окончательно убедился он.

– Я никогда и не говорил, что я оттуда, – пожал плечами Асия. – Ты, кстати, тоже, но у тебя есть тайма-но кэн, а я слышал краем уха, кто-то вломился в святилище Серебряного змея и все там разгромил.

– Я только взял меч. Кто-то еще проник в святилище после меня, – насупился Момо, отпираться все равно бессмысленно. – У тебя тоже должно быть заговоренное оружие, иначе как...

– Тс-с-с... – Асия приложил палец к губам. – Не те вопросы, мальчик. Я все равно на них не отвечу.

– Да кто ты такой вообще? Чего ты ко мне прицепился?

– Давай остановимся на просто Асии? – предложил тот. – Мы еще не достаточно близки. Чего я хочу? Разве я не сказал? Помоги найти тех, кто подбросил мне под дверь пятерых несчастных.

Но Момо все равно не понимал.

– Почему я?

– Потому что ты хочешь убивать акум, – спокойно ответил Асия. – Поэтому ты не в Ночном Патруле? Им ведь запрещено это делать без крайней необходимости?

– Ты ничего не знаешь... – Момотаро встретил его внимательный взгляд и не отвел своего, хотя это было непросто. – Ты, черт побери, ничего не знаешь.

– Ошибочка. Я знаю. Но гораздо важнее, мальчик, я понимаю.

И вот тут все встало на свои места. Они с Асией правда похожи, только у тех, кто потерял самое дорогое по вине акум, такой взгляд, когда речь заходит о них.

– Допустим, я соглашусь. Что дальше? Когда я приехал, полиция уже увезла тела, я ничего не увидел.

– Так ты примчался посмотреть! – непонятно чему обрадовался Асия. – Насчет этого не переживай. У меня есть снимки и кое-какая информация по жертвам. Передать ее тебе я не могу, так что садись поближе.

Момотаро придвинулся, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию, но Асия навалился сбоку, беззастенчиво вторгаясь в личное пространство. От него горько-сладко пахло вишней и немного пряностями – совсем не так, как Момо ожидал. Ему казалось, такие люди пахнут исключительно дорогим парфюмом стоимостью в половину закусочной Кихары. Хотя что Момотаро знал о действительно дорогом парфюме? Только то, что он существует.

Тонкие бледные пальцы запорхали над экраном смартфона, пока на нем не открылось изображение сморщенного серого лица.

– Что это? – растерянно моргнул Момотаро, рассматривая изуродованные тела на фотографиях. – Это не жертвы акум. Или ты издеваешься надо мной?

Акумы нападали, чтобы утолить голод, в первую очередь они, как хищники, перегрызали горло, а потом растерзывали тело, поедая мясо, пока первобытный голод не отступал. Тогда они бросали обглоданные тела и уходили. Не пили кровь, не вытягивали из людей жизненные соки, не превращали их в мумий.

– Что за бред?

Момотаро отодвинулся, скрестил руки на груди и уставился на Асию так, словно он был одним из его обидчиков в школе, тем, кто дразнил, злобно шутил и издевался над Чисорой.

Асия молчал и смотрел, как будто чего-то ждал, чем злил еще сильнее.

– Эти люди похожи на мумию из храма Кансю-дзи^[15], а никак не на изглоданные акумой трупы, – решил зайти с другой стороны Момо. Свою роль во всей этой истории он до конца не понимал. – Почему ты решил, что здесь замешаны акумы?

– Ты так уверен, что акумы едят лишь плоть, мальчик? Ты слишком многого еще не знаешь об их природе.

– Расскажешь тогда, раз ты такой умный? Как я должен тебе помогать, если ничего не знаю?

– Ты можешь узнать... Например, сам. Посмотри получше.

Момотаро не стал больше наклоняться, просто забрал у Асии телефон и принялся снова листать фотографии. На снимке, сделанном сверху, тела лежали по кругу головами в центр, а раскинутые в сторону руки едва касались друг друга кистями. На иссушенных лицах невозможно прочитать эмоции – был ли там ужас, облегчение или радость? Однако складывалось впечатление, что они скалятся: губы стянулись, обнажая почти идеальные белоснежные зубы, чужеродные на сером фоне, будто искусственные. А потом Момотаро понял, что на этом фото смущает его по-настоящему.

– Они умерли не здесь, – выдал он мысль прежде, чем успел ее обдумать.

– Почему ты так решил?

– Во сколько их обнаружили? И когда они примерно умерли? – продолжил Момотаро задавать вопросы, медленно листая галерею. На фото парень, потом девушка, еще парень и еще один. Несколько кадров с отдельными деталями: принт на футболке, брелок на рюкзаке, браслет на запястье. Все это Момотаро уже совершенно точно видел.

Он не сразу заметил, как фотографии тел сменились профессиональными снимками... еды. Вот блюдо с суши, вот миска с раменом, вот уже знакомый рис с морепродуктами... Вот Асия снимает себя в зеркале в лифте – в своем красном шелковом хаори, распахнутом на груди и сползшем с острых голых плеч. Он игриво, как старшеклассница, улыбается своему отражению и показывает знак V у самого лица.

Палец так и завис над экраном.

– Ты увлекся, – совершенно без смущения заметил Асия, и Момотаро торопливо вручил ему телефон.

– Ты ребенок, что ли?

– А ты никогда не делал селфи в зеркале? Ни за что не поверю. В моей башне в лифте крутые зеркала, попробуй.

– В смысле в твоей башне? – опешил Момотаро.

– А что в этой фразе тебе не понятно? Моя башня – это значит, что я ее владелец. Хозяин. Как еще сказать?

А он-то думал, Асия просто снимает апартаменты, пусть они и стоят столько, сколько Момотаро ни в жизнь не подержать в руках.

– Один из пяти небоскребов Кото... твой?

– Хм... да. Мне не стоило признаваться?

Момотаро откинулся на спинку дивана и на пару секунд прикрыл глаза. По идее, у такого, как Асия, хватило бы денег перекупить половину полиции и Ночного Патруля, чтобы добиться своего, чего бы он ни пожелал. Но ему зачем-то нужен был именно Момотаро. Может, он не только богатый, но и жадный?

– Я просто стал понимать тебя еще меньше, – сказал Момотаро, возвращаясь к просмотру жутких снимков. – Откуда ты взял эти фото, кстати?

– Кое-кто из полиции позволил мне их изучить.

– Просто взял и позволил? – хмыкнул Момо.

Асия загадочно подвигал бровями.

– Может, не очень просто, но не в этом суть. Мне показалось, ты что-то на них увидел, чего не увидел я?

Сказать или не сказать? Асия терпеливо ждал, глядя на него с интересом, а Момо пытался быстро взвесить все за и против. Но, увы, для этого потребовалось бы гораздо больше времени.

– Я видел этих ребят живыми. Накануне в метро. – Он нахмурился и пояснил: – Накануне их гибели, получается.

– Отчет с уточнением времени смерти будет готов завтра, – произнес Асия. – Когда именно ты их видел? И как узнал?

– Их футболки. – Момо ткнул пальцем в изображение. – Это популярный музыкант, у него вчера было живое выступление где-то в Эдогаве. Мы с ними ехали в одном вагоне. Думаю... да, – Момотаро вспомнил карту метро, – через три станции после того, как я вышел, они должны были пересесть на другую ветку. Надо посмотреть, во сколько закончилось выступление, и проверить, могли ли они вернуться на метро, или им бы пришлось искать другой транспорт.

Асия слушал его очень внимательно. Момо замолчал и выжидательно посмотрел на него в ответ.

– И? – намекнул на продолжение Асия.

– Ты не попросишь SORAMARU узнать про концерт? Исполнителя зовут Кириэй, кажется.

– Я не пользуюсь им, – ответил Асия. – Дай телефон, я поищу.

Момо вернул телефон, хотя так и тянуло сначала спросить: может, у него и интернета нет? Кто вообще сейчас не пользуется SORAMARU?

Асия искал недолго.

– Выступление длилось до часу ночи, потом была автограф-сессия. Метро уже не работало. Да и какой смысл из Эдогавы ехать сюда, если после концерта можно прекрасно провести время прямо там. Я знаю тот район и знаю, о чем говорю.

Он помолчал, и Момотаро догадывался, о чем он думал. Если предположить, что минимум до часу ночи погибшие провели в Эдогаве, и отчет их выводы подтвердит, то это действительно похоже на попытку как-то повлиять на Асию. Запугать? Подставить? Передать послание? У Момотаро все еще не хотела укладываться мысль о существовании каких-то других акум. Это буквально ломало его мир. К такому он пока готов не был.

– Если ты прав и полиция подтвердит, что время смерти плюс-минус час ночи, то и я прав. Исида-кун, ты уже приносишь пользу.

– Я счастлив.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на квартале Тацуми, поближе к башне Обородзуки или клубу «Нэкокабури».

– Хочешь, чтобы я патрулировал? – уточнил Момотаро. – У меня, вообще-то, нет разрешения.

– Мне станет спокойнее, если ты будешь охранять мой сон, – улыбнулся Асия. – Спасибо, очень мило с твоей стороны было согласиться. И заодно пообщайся со знакомыми из Патруля, знаю, что они у тебя есть. И Хонда Чисора нам тоже пригодится.

– Ты и о Чисоре в курсе?! – ужаснулся Момотаро.

– Компьютерный гений, создавший голосового помощника, на котором помешался весь Нью-Токио.

– Это уже похоже на сталкинг, я могу заявить в полицию.

– Я действовал исключительно из лучших побуждений, – не смутился Асия и посмотрел на часы. – Тебе уже пора. Неважно выглядишь, выспись как следует, завтра тебя ждет бессонная ночь.

Похоже, после знакомства с Асией у Момотаро все ночи будут такими.

– Мне надо заплатить за еду, – опомнился Асия, когда Момо, оглушенный потоком информации, уже дошел до двери. – Я думал, ты любишь, когда платят вовремя.

В приложении высветилась переведенная Асией сумма, которая в десять раз превышала стоимость миски лапши.

– Это оплата за патрулирование. В следующий раз поедим вместе, – подмигнул Асия и закрыл дверь перед носом у Момотаро.

Глава 6

Домой Момотаро вернулся ближе к девяти вечера. Дядя Кихара закончил дела и расположился в маленькой гостиной на втором этаже. Когда-то там была кухня, но после смерти госпожи Кихара, Шоё ее разобрал, и вся готовка полностью переехала в ресторанчик. «Зачем мне две кухни? – вздыхал Кихара. – Лучше сделаем здесь место, где можно отдохнуть». И повесил на стену телевизор, напротив поставил диван. О прежней обстановке напоминал низенький холодильник и шкафчик над ним, где хранились закуски и легкая выпивка.

Момотаро прошмыгнул мимо, и в спину ему донесся голос дядюшки:

– Ну как там дела у юного Хонды?

– Отлично! Он передает тебе привет и спасибо за лапшу, которой ты угощал его в прошлый раз.

– А-а-а, хорошо.

Момотаро царапнула совесть за это новое вранье, и он поторопился скрыться в своей комнате. Отправиться на патрулирование он планировал около полуночи, поэтому мопед припарковал возле черного хода. Идти пешком до башни – пустая трата сил и времени. Было несколько часов, чтобы выдохнуть, и первым делом Момо зашел в чат и написал Чисоре.

В дверь неожиданно постучали, потом она приоткрылась, и в щели возникла взлохмаченная голова Товы:

– Там дедушка велел тебе ванну приготовить. Говорят, ты сулишь «Кихара-рамен» богатства, раз благодаря тебе клиент при деньгах появился. Ты уж там это... постарайся.

Момотару аж побагровел от возмущения.

– Не очень уж он и богатый, раз не может заказать больше одной миски лапши.

– А в лапше ли дело? – состроил рожицу Това и торопливо скрылся за дверью. Но через секунду вернулся: – Ванна остынет, поторопись.

И теперь уже скрылся окончательно.

– Мелкий поганец, – бросил вслед Момотаро и поднялся. Прихватил с собой гарнитуру, телефон, завернул аптечку в полотенце. За эти два дня ему не удалось не только нормально поспать или поесть, но и помыться. Быстрые ополаскивания и умывания не в счет, он даже не менял повязку.

В ванной комнате он разделся, посмотрел на себя в зеркало и медленно отлепил от плеча повязку. Пропитанная заживляющей мазью марля неприятно пахла старой кровью и выглядела так же премерзко. Момотаро скрутил ее поплотнее и завернул в пакет – выбросит в другом месте. На ватный диск налил дезинфицирующий раствор, осторожно протер рану и...

– Надо уточнить у Чисоры, что за мазью он пользуется, – пробормотал он, пальцем проводя по бледным следам. Там, где еще недавно были борозды от демонических когтей, не осталось ничего, кроме едва заметного шрама.

Взял телефон и сделал фото. Первой мыслью было прислать Чисоре, но в последний момент он так и не смог нажать «отправить». С ладони, которую он буквально на днях порезал стеклом, смотрел почти такой же белесый шрамик. Тогда он подумал, что просто слегка поцарапался. А если это не так?

Если с ним что-то не так?

Момотаро отложил телефон, включил воду и тщательно вымылся. Волосы намыливал два раза, пока они скрипеть не начали, но и это не помогло ему придумать хоть какое-то внятное объяснение. Смыв пену, он забрался в ванну и закрыл глаза.

Число странностей росло. Рука, зажившая через пять минут после пореза, – он смутно припомнил, как в пылу погони вытащил из нее большой осколок и выбросил. Асии он сказал, что им обоим почудилось, но сам уже начал сомневаться. Опять же, плечо, которое тоже затянулось буквально за два дня, а ведь царапина была глубокой.

Если подумать, все началось именно с той ночи, когда Момотаро впервые вышел на охоту с зачарованным оружием и едва не убил акуму – или не умер от его руки. Что, если он каким-то невероятным образом заразился? Он не верил слухам в сети, будто так называемые демоны – последствие незнакомой науке болезни. Но что, если действительно существуют не только те акумы, о которых ему уже известно? Демоны, поедающие людей, могли сделать человека подобным себе, если тот после нападения оставался в живых. Таков единственный обнаруженный на данный момент способ размножения этих тварей: тот, кому «посчастливилось» пережить встречу с голодным акумой, сам становился акумой. Если бы можно было заразиться от любой раны, половина Патруля уже стала бы акумами.

Пазл не хотел складываться.

Еще этот Асия со своими провокациями. «Разузнай сам». Конечно, было бы намного проще, поделись он информацией, но поверил бы Момотаро? Поверил бы, что все известное ему до этого – не более чем история, преподаваемая в школе? Удобная и относительно безопасная правда.

Он достал телефон и открыл мигающее сообщение от Чисоры.

Чисора: «Есть какие-то новости?»

Момотаро подумал и написал ответ:

«Собираюсь патрулировать сегодня у башни Обородзуки. Ты со мной?»

Чисора какое-то время печатал. Его имя в строке состояния то появлялось, то снова исчезало, пока наконец не раздался сигнал.

Чисора: «Разумеется».

Момотаро улыбнулся. Наверняка тот написал с пяток гневных сообщений, прежде чем ответить.

«Я позвоню тебе, когда выйду. Есть что рассказать».

Момотаро не нравилось исполнять чьи-то приказы, тем более приказы Асии (а иначе назвать его не предполагающую отказа просьбу не получалось). А еще не любил, когда что-то выбивалось из привычного. Если оно отличается, оно может быть опасно. С этим Асией все было не так: с тем, что он говорил, как он это говорил, мысли, которые он в Момотаро зарождал. То, с каким нескрываемым удовольствием напоминал о спасенной жизни («Вообще-то, дважды, я считаю»), бесило особенно сильно. Момотаро чувствовал себя угодившей в паутину мушкой, но, как ни ломал голову, не мог придумать, зачем понадобился Асии на самом деле. Разве что от скуки. Хотя Момо с детства знал много патрульных, и никто из них не связывал свою жизнь с охотой на акум просто от нечего делать, тут или личная причина, или, как у Ямазаки Хикару, преемственность поколений. Хикару верно сказал тогда у башни: это неблагодарная, плохо оплачиваемая работа, единственный плюс которой в трудовом стаже и государственной страховке.

Но Асия не был патрульным, как и полицейским. Их с Момотаро объединяла только охота на акум, и, стоило признать, Асия в этом был опытнее, – еще один пунктик к вопросу, что он за человек такой.

Чисора по пути выслушал сумбурный рассказ Момо и, в свою очередь, поведал, что ему удалось нарыть на Асию и его дело.

– В новостях говорили правду, среди жертв – сын одного из членов муниципального совета Кото по фамилия Мурасаки. С ним была его девушка и трое сокурсников по университету. Так что, в отличие от других случаев нападения акум, например на бездомных или одиноких приезжих, дело замять не получится.

Момотаро свернул с главной дороги и поехал к ближайшему мосту через канал вверх по узкой улочке мимо закрытых на ночь магазинчиков. Под колеса кинулась испуганная кошка и скрылась между домами.

– Надо было умереть сыну чиновника, чтобы общественность перестала прятать голову в песок, – с мрачным удовлетворением заметил Момотаро.

– Не будь таким циничным, – укорил его Чисора. – Их смерть, может, и не была кровавой, но она явно станет загадкой года для ученых, если не загадкой десятилетия. Лично я впервые от тебя услышал версию о существовании какого-то другого вида акум.

– Но ты в это веришь?

Дорога пошла вверх, и на фоне подсвеченного городскими огнями неба возвышался размытый силуэт далеких гор, изрезанный паутиной проводов.

– Сложно сказать. Мне нужно больше информации для размышлений. Пока этот твой Асия – единственный ее источник, а он сам, скажу я тебе, та еще загадка.

– Ты до сих пор ничего про него не нашел?

– Да нет, нашел... – с досадой протянул Чисора. – Но его доступная биография с одинаковым успехом могла принадлежать и ему, и тебе, и еще сотне людей.

– У меня нет своего ночного клуба, – хмыкнул Момо.

– С этим тоже все непросто. Кто-то тщательно оберегает свою жизнь от посторонних глаз.

Чисора со средней школы мог отыскать в сети то, что было скрыто за семью паролями. Он с легкостью обходил защиту большинства административных структур, разрабатывал приложения для крупных компаний еще до выпускного, и все, что не поддавалось его гению, автоматически вызывало подозрение. Асия стал тем, кто не раскололся, и потому Чисора заранее видел в нем злодея. И, если подумать, Момотаро был с ним немножечко согласен, если бы не одно но: Асия против акум, и в этом они неожиданно оказывались союзниками.

– Может, еще получится, – подбодрил он Чисору.

– Больше ничем не хочешь меня удивить? – со смешком спросил Чисора. – Лучше давай сейчас, пока я в состоянии это переварить.

Момо заглушил мотор на парковке за мостом. На территорию квартала Тацуми он решил войти пешком. Поправил маску, убедился, что ножны с вакидзаси надежно закреплены на спине под хаори и не выпирают. Скорее всего, со стороны он выглядел еще одним ночным искателем развлечений, прихорашивающимся перед зеркалом заднего вида.

– Момо? – позвал Чисора после слишком долгой паузы.

– Я на месте, собираюсь прогуляться, – наконец откликнулся Момотаро. На вопрос он не ответил сознательно. – Отключаюсь.

Наверное, Чисора ничего странного не заметил. Момо пока не готов был обсуждать свое физическое состояние ни с ним, ни с кем-то еще, хотя выбор у него в принципе невелик. Нет, рано. Сначала надо самому разобраться, правда ли с ним что-то происходит, или Асия слишком влиял на него. Его речи – как гипноз, слова – как яд. Надо быть осторожнее.

«Ошибочка. Я знаю. Но гораздо важнее, мальчик, я понимаю».

Момо провел ладонью по волосам, сильнее приглаживая их назад ото лба, и покинул полутемную стоянку.

Ближе к центру квартала Тацуми здания соперничали друг с другом яркостью подсветки и крикливостью вывесок. Город будто вывернулся наизнанку, явив напоказ всю свою сияющую огнями душу. И в пятнах неонового света бродили невидимые хищники – и такой же невидимый другим человек в черной защитной маске, скрывающей половину лица, и в куртке-хаори со стилизованным персиком на спине. Момотаро был на ногах уже несколько часов, но народ вокруг и не торопился расходиться. Индустрия развлечений работала на полную катушку. Момотаро стоял, привалившись спиной к стене здания, и смотрел из тени на то, как перемещаются группы пестро одетых людей, они смеются, общаются и не забивают себе голову тем, что за ними уже могут следить чьи-то голодные глаза. Он достал из кармана монетку в одну йену и принялся подбрасывать на ладони, наблюдая, как серебристый кругляш переворачивается в воздухе. Судьбы людей были похожи на эту монетку – никогда не знаешь, какой стороной она повернется. Ладонь в перчатке без пальцев перехватила йену и быстро сунула обратно в карман. Момо отлип от стены и скользнул из своего укрытия в шумную толпу, ищущую развлечений. Похоже, сегодня ловить нечего, но что-то не давало Момотаро развернуться и наконец уйти домой.

– Все еще там? – спросил Чисора. Момотаро прижал палец к уху и улыбнулся.

– А ты все еще не спишь?

– Хорошего ты обо мне мнения, Момо-кун. – Кажется, Чисора обиделся, точнее, прикинулся обиженным. – Как я могу спать, пока ты рискуешь жизнью по указке этого мутного типа?

Момотаро посмотрел по сторонам, прежде чем ответить.

– Пока все спокойно. Насколько это возможно в центре Тацуми. Люди здесь вообще спят?

– Иногда мне кажется, что тебе не двадцать три, а сорок три. Знаешь, многие заполняют серость будней не охотой на акум, а танцами, выпивкой и флиртом с красивыми женщинами.

– Ты рассуждаешь как знаток, – поддел Момотаро и крепко облажался. – Чисора...

– Давай без извинений? – перебил Чисора. – Я все-таки не всегда был прикован к коляске. Когда-то я... Впрочем, я и тогда сидел дома.

Он рассмеялся своей же шутке, но как-то принужденно, через силу. Момотаро очень жалел о том, что ляпнул не подумав.

– Ладно, пойду еще пройдусь, а потом домой, – сказал он.

– Береги себя.

Удивительно, но на с ног до головы одетого в черное – просторное хаори с ремешками и хакама с карманами – парня в кедах никто не обращал внимание, и Момо завернул на одну из улочек, уводящую в лабиринт города. Эту часть центра он знал неплохо. Со всех сторон наперебой сверкали рекламными картинками высокие здания, но над ними висела тень башни Обородзуки и ее соседей. До площади с «небесной пятеркой» было минут двадцать пешком. Момотаро не нравилось навязчивое мерцание рекламных экранов и мигание вывесок, он отошел в тень и встал за торговым автоматом с напитками и снеками. Мимо проходили шумные компании молодежи, среди них мелькали лица постарше, голоса сливались с льющейся с разных сторон музыкой, громкой и совершенно друг с другом не сочетающейся. На большом, с половину торгового центра, экране задорно танцевала женская поп-группа в костюмах кошечек, но вместо них до Момо отчетливо долетал какой-то невнятный рэп из открытой двери магазинчика рядом.

Надо было идти дальше: стоя на месте, он ничего не найдет.

На одном из перекрестков Момо свернул влево за парочкой – высоким крепким парнем с дурацкой прической из нагромождения то ли дредов, то ли просто очень густых кудрявых волос и виснущей на нем девушкой в короткой юбке и на нереально высоких тонких каблуках. Она едва переставляла ноги: была пьяна, наверное. Момо знал такой типаж – ищущие приключений девицы, которые не прочь пойти с малознакомым мужчиной, если ему было чем оплатить ей пару коктейлей.

И очень часто их потом никогда больше не видели.

Они приблизились к темном участку с перегоревшим фонарем. Жизнь кипела буквально в десятке метров дальше, но здесь было относительно тихо и пустынно. В узкий перешеек между залитыми светом улицами выходили задние двери магазинов и других заведений, обращенных заманчивой стороной к готовым платить людям. Здесь же прятались контейнеры для отходов, пахло сигаретным дымом. Момо замер на отдалении, выжидая. Со стороны казалось, что парень просто не дотерпел до более подходящего места и прижал свою спутницу к стене, стремясь сорвать поцелуй с ярко накрашенных губ. Его широкоплечая фигура, обтянутая костюмной жилеткой на голое тело, полностью заслонила девушку.

Еще минута, и утром здесь обнаружат растерзанный труп очередной несчастной, просто желавшей развлечься. Нельзя подобного допустить.

Момотаро вытащил вакидзаси и, пряча его за спиной (не исключена вероятность, что на девушку напал не акума, а, например, извращенец), шагнул вперед.

– Эй, а ну отстань от нее! – Еще в два шага он оказался рядом с парочкой и дернул парня за плечо на себя, намереваясь развернуть и заодно оторвать от жертвы подальше, чтобы не ранить мечом, если придется атаковать. На смуглом скуластом лице «акумы» на секунду отразилось замешательство, а в следующую Момотаро сообразил, как сильно ошибся.

Девица вдруг раскрыла пасть на всю – от уха до уха – ширину и бросилась на них.

– Свали, ублюдок! С дороги! – зашипел парень, с силой отталкивая Момотаро в сторону, и тот от неожиданности пошатнулся и ударился плечом о стену. Как же нелепо! Почему у него всегда так?

Акума бросилась на парня, но тот ловко выдернул из-за голенища тяжелого ботинка массивный нож и полоснул перед собой, но до горла не достал – лишь оцарапал ключицу. Акума зашипела, черная кровь запузырилась на ране, лезвие в темноте засветилось бордово-красным, и Момотаро на секунду показалось, будто оно дрожит от возбуждения.

Зачарованное оружие. Патрульный! Это плохо.

Он торопливо отполз в сторону – нельзя, чтобы его поймали с вакидзаси в руках.

– Что там происходит? – ожил наушник. Момотаро завертел головой и понял, что именно в этом закутке не хватает камер и Чисора его не видит. Богатый район, утыканный видеонаблюдением на каждом углу, все-таки имел слепые пятна.

– Здесь Ночной Патруль, – шепнул Момотаро, заходя за здание. Уходить он не собирался – слишком любопытно было посмотреть на работу настоящего патрульного. Работу которого чуть не сорвал. Но если есть один, где-то должен быть напарник?

– Вижу тебя, – выдохнул Чисора в ухо.

– Поищи его напарника, не может же он работать в одиночку, – попросил Момотаро, наблюдая за боем. Акума уже получила несколько новых ран – не смертельных, словно патрульный развлекался, – и еле двигалась. Бой вообще походил на избиение, вот только жертва – акума. Так странно было смотреть. И так странно видеть столь сильного человека.

Если бы Момо был таким сильным...

Пожалуй, его помощь здесь не понадобится. Момотаро осмотрелся и вернул вакидзаси в ножны. Слишком опасно держать меч на виду.

– Тут народу полно, – возмутился, наконец, Чисора. – На каждой камере по несколько человек. Они же форму не носят! Как я их найду? – И потом уже, перестав кипятиться, уверенно добавил: – Подозрительных никого нет.

– Это странно. – Момотаро еще раз выглянул из-за угла. Патрульный возвышался над акумой, грубой рифленой подошвой придавливая ей ногу к асфальту. Она шипела, пыталась достать его когтями, но не могла дотянуться.

– Как скучно, – услышал он недовольный голос патрульного. – Может, побегаешь еще? Давай же, беги! Считаю до десяти.

Он убрал ногу и, разворачиваясь к ней спиной, отступил:

– Ра-а-а-аз... два-а-а-а...

У нее не оставалось выбора, кроме как подняться на ноги и побежать, настолько быстро, насколько могла. Да что делает этот придурок?! Момо дернулся было из своего укрытия, но вовремя замер.

– ...Четыре... пять... А, надоело!

Патрульный сорвался с места, уступая акуме в скорости совсем ненамного. Невысокий и крепко сбитый, с мускулистыми руками, он с неожиданной для такого телосложения прытью скрылся во мраке переулка.

Кто-то другой украл у Момотаро его охоту.

Спустя секунду он уже бежал следом. Вопреки здравому смыслу, своим же доводам, протестующему возгласу Чисоры в наушнике. В этот момент Момотаро вообще на все стало плевать, он хотел увидеть, чем все закончится. Неоновые огни над головой сливались в смазанные цветные полосы – голубые, сиреневые, розовые. Здесь никогда не становилось слишком темно, но и этот раздражающий свет лишь дарил иллюзию жизни. Момо с силой оттолкнулся от выщербленного асфальта, и из-под толстой подошвы во все стороны разлетелись брызги, отражая дерганые вспышки вывески, зазывающей в полуподвальный бар. Момо несся по узкому проулку, и взгляд четко фиксировал каждую деталь, несмотря на скорость. Он врезался в валявшийся на пути мусорный бак, перевернув его с металлическим лязгом и грохотом. Его мог услышать кто угодно, но Момо даже не притормозил. Быстрый взгляд назад – и он снова мчится, но на этот раз по еще более тесному ответвлению. Стены давили с обеих сторон, сплошным монолитом уходя к темному небу, будто нервными штрихами подчеркнутому множеством тянущихся друг над другом проводов и кабелей. Электричество заменяло городу кислород, питало его, как ток питает ожившего мертвеца.

Внезапно погоня закончилась. Впереди был тупик, и на фоне разрисованной граффити серой стены вполоборота стоял патрульный. Над ним истерично, с треском и шуршанием, мигал фонарь, и силуэт парня Момо видел ясно и четко – будто собранная из перекрученных мышц фигура в жилетке и широких спортивных штанах, небрежно заправленных в шнурованные ботинки. В связанных на макушке спутанных волосах блестели какие-то украшения – кольца и подвески. Было в этом человеке что-то дикое, свирепое. Может, Момотаро сразу почувствовал это, перепутав с акумой.

Парень начал медленно оборачиваться. Его руки опустились, и под ноги тяжело повалилось безвольное женское тело. Момо снова спасли рефлексы, он прижался к стене и спрятался за баком.

Именно тогда, когда парень повернулся полностью и Момотаро увидел в его руке отрезанную голову, он понял, чего не хватало. Чисора правильно сказал – в толпе людей одетых в гражданское членов Ночного Патруля не узнать, если они скрывают оружие, но у них все равно есть одна отличительная черта, дань традиции. Это черная повязка на рукаве.

У него такой не было.

– Какой кайф, – почти проурчал парень и поднял голову на уровень своего лица, не брезгуя сочащейся из обрубка шеи кровью. – Прощай, детка.

И он поцеловал мертвые, застывшие в хищной гримасе губы. После смерти тело акумы полностью вернулось в человеческую форму, но Момотаро все равно передернуло.

– Внимание! – вдруг громко предупредил Чисора, а вот дальше ничего сказать не успел. Вдалеке послышались быстрые приближающиеся шаги, Момо обернулся, и за эту секунду парень в жилетке убежал, бросив добычу. Иначе обезглавленное тело и не назовешь.

Думать пришлось экстремально быстро. Момо отстегнул ремень и швырнул ножны с вакидзаси в мусорный бак, стянул с лица маску и сунул в карман. С нажимом провел ладонью по волосам от макушки ко лбу, растрепал челку. И Ямазаки Хикару увидел жмущегося к стене курьера «Кихара-рамен» Исиду Таро, в меру испуганного, учитывая обстоятельства. Даже изображать ничего не пришлось – недавнее зрелище и правда произвело на него впечатление. Напарница Ямазаки, длинноногая девушка в коротких шортах и зеленом топе, промчалась мимо и застыла возле мертвой акумы.

– Проклятие! – воскликнула она раздраженно. – Опять нас кто-то опередил! Что мы скажем Ёру? Он с нас шкуру спустит.

Ямазаки Хикару в это время склонился над Момо с донельзя озадаченным лицом.

– Таро-кун? – спросил он на всякий случай. – Ты что здесь делаешь?

Потом он явно сопоставил наличие Момо и трупа акумы, к счастью, в удачной для первого связке.

– Ты ранен? Вставай, надо срочно тебя осмотреть, – засуетился Хикару. – Только не это, только не это...

– Я цел, – успокоил Момотаро, поднявшись с земли. – Вовремя спрятался.

Хикару все равно осмотрел его с головы до ног и, убедившись, что Момотаро совершенно точно не ранен, шумно выдохнул.

– Это хорошо... это очень хорошо.

Момотаро мысленно похвалил себя за сообразительность. После такого тщательного осмотра вакидзаси точно бы обнаружили.

– Таро-кун, ты не уходи никуда, ладно? – Хикару нервно хлопнул его по плечу. – Поговорить будет нужно.

Он дождался неуверенного кивка и отбежал к коллеге осматривать тело. Момотаро подошел чуть ближе, чтобы слышать, о чем они говорят. Девушка ругалась, причем так искусно, что Момотаро позавидовал. Потом она достала телефон, потыкала в экран и поднесла ко рту.

– Группу зачистки пришлите в квартал Тацуми, геолокацию скинула.

Какое-то время они осматривали тупичок, Хикару искал что-то на земле, девушка вполне уверенно изучала стены.

– Тебе бы лучше уйти, – прозвучало в ухе. Момотаро отыскал камеру и, глядя прямо в нее, покачал головой. Ответить он не мог – маска с микрофоном лежала в кармане. – Упрямец. Она ищет камеры, на пятую ты не попал, а вот на четвертой отлично видно, как ты меч выкидываешь.

Момотаро четко расслышал в голосе Чисоры сарказм и тихо ругнулся. В наушнике громко и обреченно вздохнули.

Сердцо колотилось как бешенное. Его вот-вот раскроют. Надо же, был уверен, что круто придумал, но, оказавшись в зоне наблюдения камер, сам же и спалился. Обычно Чисора подчищал следы, но как быстро он это делал, Момотаро никогда не интересовался. Он вообще будто не до конца понимал, сколько Чисора предпринимал для его безопасности.

От размышлений его отвлекли люди в комбинезонах, появившиеся буквально через десять минут после звонка. Один достал планшет, сделал снимок головы. Второй уже с большим фотоаппаратом и прожектором фотографировал тело со всех сторон. Потом убрал камеру и достал мешок.

– Упаковывать?

– Подожди. Интернет барахлит. – Первый чуть приподнял планшет, словно это могло помочь, потом удовлетворенно цыкнул и принялся что-то листать на экране. – Итак, у нас тут Минами Аяко, две тысячи тридцать девятого года рождения, пропала два года назад в районе Минато, заявление подавала мать. Кажется, это дело можно закрывать.

– Матери надо сообщить, – кисло вздохнул второй.

– Нет необходимости. Она скончалась три месяца назад в больнице. Отца нет, других родственников тоже не нашли. С парнем рассталась за несколько недель до исчезновения. Его же первым и подозревали.

Мужчина закрыл планшет и распорядился:

– Упаковывайте. Здесь все отмыть. Ямазаки-сан? Что-нибудь обнаружили? Камеры есть?

– Камеры есть, – вместо него ответила девушка в шортах. – Я уже сделала запрос, но не удивлюсь, если нужное видео снова будет с помехами или стерто, как в прошлый раз. Убийца хорошо подчищает следы.

«Теперь мы еще и убийцы», – мысленно поморщился Момотаро. Они так говорят, будто тут убили человека. Но ведь это же акума. Просто... чудовище? Тело и голову запаковали в черный пластиковый мешок, погрузили на носилки и унесли, оставшиеся из группы зачистки начали приводить тупик в порядок: замывать особым раствором вязкую темную кровь, искать возможные доказательства случившегося вроде клочков одежды или оброненных в драке мелких предметов. Действовали в сосредоточенном молчании, быстро, слаженно, профессионально. Момо старался не коситься на мусорный бак, чтобы случайно не выдать себя и не привлечь к нему интерес ни чистильщиков, ни патрульных.

– Хорошо держишься. – Девушка подошла со спины и хлопнула по плечу. Рука у нее была тяжелой. – Хотя я о тебе слышала. Ты же тот самый? Сын бывшего каннуси из Гин но Орочи дзиндзя?

– Томми!.. – громким шепотом зашипел на нее Ямазаки Хикару. – Ну нельзя же так!

Пухлые блестящие губы забавно сложились в букву «о», и девушка убрала руку.

– Ой, не подумала. Прости, пожалуйста.

– Ерунда, – качнул головой Момотаро. – Это было давно. Томми, верно?

– Для такого не бывает слишком давно, – произнесла она и ненатурально улыбнулась. А потом внезапно предложила: – Давайте где-нибудь выпьем за знакомство? Меня после такого до сих пор немного мутит. Черт, хорошо, что не надо никого оповещать. Терпеть это не могу. Постоянно мне приходится нести дурные новости.

– Сама понимаешь, женщинам проще, ну... – Ямазаки смущенно замялся. – Посочувствовать.

– Мне бы кто посочувствовал! Чурбан.

Томми, не дожидаясь согласия, пошла назад, прочь из тупика, ставшего местом кровавой драмы. Так бы, наверное, сказали в новостях, если бы о таких несущественных случаях говорили по телевизору. Ямазаки бросил на Момотаро виноватый взгляд, и в тишине послышалось голодное урчание в его желудке.

– Больше тут делать нечего, – сказал он, – так что пойдем с нами. Все равно надо где-то сесть и набросать отчет.

Чисора молчал, возможно, отключился, раз уж Момо вынужденно не мог ничего ему сообщить.

– Ммм... Да, хорошо. Я с вами, если надо.

Он все-таки бросил на бак последний взгляд, чтобы запомнить как следует. Чем скорее у него получится вернуться и забрать вакидзаси, тем лучше.

Глава 7

Бар Момотаро узнал. Он в нем, конечно, не был, но промчался мимо буквально полчаса назад. От этого по спине пробежал холодок – вдруг кто-то видел его, несущегося на всех парах? Тогда версия о том, что он оказался здесь случайно, рухнет.

Томми первой спустилась по ступенькам, где ниже уровня земли прятался вход. Красная лампочка над дверью отреагировала на движение и залила дрожащим светом бетонный порог. Зазвенели колокольчики, и Момо вслед за патрульными вошел в полутемное помещение. Маленький коридорчик упирался в дверной проем со шторкой из бисерных нитей. Момо давно мог посещать питейные заведения, но с тех пор, как стал совершеннолетним, у него не было на это желания. Смешно. Шутил над Чисорой, но сам со школьного выпускного жил только работой в закусочной и мечтами о мести.

– Доброй ночи, Томми-сан, – с вежливой улыбкой поприветствовал вошедшую бармен. Взгляд глаз за желтыми стеклами очков скользнул по ним с Ямазаки. – Вы сегодня с друзьями?

– Здравствуйте, Андо-сан. Это мой коллега и... – Томми с сомнением посмотрела на Момо. – И его знакомый. Мы сядем за дальний столик.

Вообще бар был совсем маленьким – вдоль окрашенной в красный стены стояли четыре стола, над каждым свисал рожок бра на изящно изогнутой ножке под бронзу. Напротив – барная стойка под дерево, за спиной Андо-сана от пола до потолка высилась витрина с напитками в бутылках всех форм и размеров, на специальных подставках сверху свисали натертые до абсолютной прозрачности фужеры. Старомодные высокие стулья с круглыми мягкими сиденьями пустовали. Играла ненавязчивая тихая музыка, слов не разобрать. Кажется, что-то о разбитом сердце.

Момо сел напротив пары патрульных.

– Вы здесь часто бываете, Томми-сан?

Она уперлась локтями в стол и устало обхватила себя ладонями за щеки.

– Я, получается, младше, так что можно просто Томми. Все равно это не настоящее имя.

Иногда будущие патрульные брали себе псевдонимы, если не хотели смешивать работу и личную жизнь. Ну или просто потому, что это казалось им крутым. А Томми и правда могла быть младше Момо, на вид едва исполнилось двадцать – будь ей меньше, в бар бы ее не пустили. Миленькое личико было немного подпорчено хмурым изломом бровей и опущенными уголками губ, волосы туго стянуты в два высоких круглых пучка по обе стороны головы, челка немного закудрявилась по краям. Томми могла быть обычной студенткой: гулять с подружками по вечернему городу, снимать селфи на фоне светящихся искусственных деревьев в парке Минами и покупать сладости на набережной.

Но она выслеживала акум.

– Выглядишь неважно, – заметил Хикару. – Слушай, может, поговорим с ним утром? – обратился он к напарнице.

– Нет, я в порядке, – заверил Момо. Ему не очень хотелось быть сейчас здесь, но так он вызовет меньше подозрений, да и Асия предлагал поговорить со знакомыми из Патруля. Случая лучше и не представить. – Что вы хотите знать?

– Можно нам чего-нибудь безалкогольного? – громко попросила Томми. – И сладкого.

– Здесь подают сладкое? – удивился Момо.

– Андо-сан хорошо готовит. Мы познакомились, когда... – Томми сделала паузу, а после того как бармен кивнул и скрылся в подсобном помещении, тише добавила: – Когда его жену сожрал акума. Это было в мое второе, кажется, патрулирование.

– Я об этом не знал, – сказал Хикару.

– Я была с Ёру, он за мной присматривал.

Люди постоянно, сплошь и рядом, страдают от акум. Момо сжал кулаки под столом в бессильной злости.

– Сколько это будет продолжаться? – сквозь зубы спросил он. Едва ли кто-то тут мог дать ответ, да он его и не ждал. – Почему об этом так мало говорят?

Томми пожала плечами и рассеянно убрала челку за ухо.

– Скоро от нас совсем не будет прока. Я думаю, Ночной Патруль рано или поздно упразднят.

– Ну что ты такое говоришь? – натянуто улыбнулся Хикару. – Ночной Патруль необходим. Мы помогаем полиции ловить акум.

– А если их больше не надо будет ловить? – прямо спросила она, и Момотаро вспомнил выпуск новостей.

– Какая глупость...

– Томми права, – вставил Момо. – Если акум решат признать равными людям, закон в отношении них тоже изменится. Им дадут те же права и свободы, что у людей, спецотдел могут упразднить, а нас вместе с ними.

На это у Хикару не нашлось, что возразить. Он, конечно, всегда старался быть оптимистом или хотя бы притворяться им, но против слов премьер-министра не попрешь. Это слышала вся страна.

– Ненавижу акум, – сказала Томми, и ее милое личико посуровело. – Они перестают быть людьми после заражения. Мне неприятно даже думать о том, что они будут открыто гулять среди нас днем. Заходить в те же заведения. Что кто-то будет обманут ими, их человеческим лицом.

Она говорила то, о чем Момотаро только думал, но рисковал признаваться лишь в беседах с Чисорой.

– Акум нужно... – Он чуть не сказал «убивать», повезло, что вовремя заткнулся. – Отправлять обратно на Онигасиму. Барьеры оммёдо не выпустят их с острова.

Бармен принес напитки и блюдо с разноцветными моти и шоколадными эклерами с посыпкой из хрустящих шариков. Хикару накинулся на еду, забыв и об отчете, и о допросе. Томми сунула коктейльную трубочку в высокий бокал с пахнущим мятой и вишней лимонадом и прикрыла глаза от наслаждения. А Момотаро запах вишни почему-то напомнил об Асии.

– Прошу прощения, но я услышал о том, что это не первый случай, когда кто-то убивает акум, – спросил он. – Да?

Томми поморщилась, а Хикару торопливо прожевал пирожное и ответил:

– А ты видел, кто это был?

– Нет. Если честно, я вообще мало что видел. Мне показалось, кто-то кричал. Надо было позвать помощь, но я пошел сам. Глупо, наверное.

– Ты повел себя как настоящий мужчина! – похвалил Хикару. – Не каждый бы в наше время рискнул на такое.

Томми смерила Момотаро скептическим взглядом, но ничего не сказала.

– В общем, я дошел до тупика, увидел тело в крови и испугался. – Говорить это было противно. – Я не думал, что это акума, по-крайней мере, не сразу. Потом уже, когда увидел голову и кровь... А там вы прибежали.

– Да уж, не повезло тебе, – посочувствовал Хикару и взял розовый моти.

– Так это не первый случай?

– Мы не должны такое обсуждать, – сказала Томми. – Но раз ты не совсем чужой Ночному Патрулю человек, отвечу. Да, не первый. Недавно нашли обезглавленную акуму на складе на Эттюдзиме. Ее звали Фуками Нао, мы с ней были одногодками, когда она стала акумой. И еще два тела на набережной несколько дней назад. И до этого похожие случаи в разных частях Кото. Хотели провести служебное расследование, но в итоге все просто забили.

– Фуками Нао, – повторил Момотаро.

– Знаешь ее?

– А? Нет. – Он потянулся за моти и разломил его пополам. Внутри был вишневый джем. – Не знаю.

– Кто-то взялся убивать акум, причем не только тех, про которых мы узнаем от спецотдела полиции. Такие вот дела. И еще кое-что. – Она понизила голос. – На некоторых телах обнаружены следы человеческих зубов. То есть ты понимаешь, да? Кто-то кусал акум.

– Мерзость, – прокомментировал Хикару, запивая сладкое газировкой.

О случае на Эттюдзиме Момотаро точно знал, так же как и о двух трупах на набережной: он был непосредственным участником. А вот о других не слышал и уж тем более никого не кусал, а значит, не он один пытается убивать акум нелегально.

Тот странный парень... Возможно, это его рук дело. Как жаль, что нельзя порасспрашивать побольше: любопытство будет выглядеть слишком подозрительно.

Но кое-что спросить все-таки решился.

– А тот случай... У башни Оборудзуки, помните? В новостях ничего не говорят, но в сети считают, что виноват акума. Обычно, когда они нападают на людей, новости молчат.

– Так то про обычных людей, а тут сынок...

– Ямазаки! – неожиданно рыкнула Томми, затыкая напарника. – Извини, Исида-кун, мы не можем об этом распространяться. Да мы и сами толком ничего не знаем.

– Моему названому племяннику Тове, – Момотаро поторопился сменить тему, – пятнадцать, и он иногда ведет себя безрассудно. Я переживаю, как бы с ним чего не случилось. По телевизору умалчивают об опасности, а спросить и не у кого.

Томми понимающе вздохнула, но ничего не добавила. Момотаро уже понял, что на этом все. Он покрутил в руках половинку моти, но так и не попробовал. Джем напоминал ему кровь – не акум, а самую обычную, человеческую. Именно такая была у его родителей, когда он нашел их тела.

– Надеюсь, вы разберетесь с этим всем, – наконец сказал он, не уточняя, с чем именно. – Я, наверное, пойду. Извините, что ничем не смог помочь.

Он поднялся, они раскланялись, и Момотаро собрался уходить. Томми вдруг полезла в поясную сумку и протянула ему бумажные полоски с киноварными символами.

– Возьми. Это талисманы оммёдо, отгоняют неудачи, передаешь своему племяннику.

Момотаро принял подарок и едва не выронил.

– Спасибо, но это вовсе не обязательно.

– Обязательно, – отрезала она.

Талисманы выглядели так, как и должны, но держать их в руках было неприятно. Момо аккуратно убрал их в карман и, снова поклонившись, вышел из бара. По сравнению с теплым залом, воздух Нью-Токио казался необычайно холодным, и влажная кожа сразу покрылась мурашками. Момотаро достал телефон и хотел уже набрать Чисору, как сзади послышались голоса.

– Таро-кун, Таро-кун, подожди. – Хикару нагнал его и фамильярно повис на плече. – Мы тут подумали... Опасно одному ходить. Мы лучше тебя проводим, у нас как раз машина неподалеку припаркована.

Момо чуть не ответил, что у него рядом тоже стоит транспорт, но вовремя прикусил язык. Никто не спросил, что он один забыл в районе Тацуми посреди ночи. До дома далеко, и если он на мопеде, значит, точно не выпить приехал. Вызывать лишние вопросы не хотелось, и он глупо кивнул.

– Думал вызвать такси. – Он показал телефон и нервно усмехнулся. – Но если вы меня подвезете, смогу сэкономить.

– Ну и отлично, – удовлетворенно кивнула Томми и достала ключи.

Пока ехали, Момотаро изо всех сил зевал (даже притворяться не пришлось) и составлял план на ближайшее время. Во-первых патрулирование района он, в некотором роде, провалил. Вряд ли тот парень имел отношение к тем, кто подкинул Асии трупы. Во-вторых, каким-то образом нужно было вернуться и забрать мопед. Допустим, под предлогом, что оставил его у Чисоры. В-третьих, сам Чисора. После того случая они не виделись, а им все-таки стоило нормально поговорить. Не по телефону и не в чате. По всему выходило, что выспаться в очередной раз не светит.

По его же просьбе, машина тормознула в двух домах от закусочной, чтобы не разбудить родных шумом. Надеялся, что патрульные уедут сразу, но они стояли ровно до тех пор, пока Момотаро не зашел во двор и над крыльцом не загорелся фонарь. Именно здесь, у входной двери, навалилась усталость. Возможно, некоторым проблемам стоит подождать. Мопедом он займется утром, тогда же попробует забрать меч – сейчас там наверняка кто-то из Патруля. К Чисоре сможет съездить в обед. Асия... Он тем более подождет. На кровать Момотаро буквально рухнул, даже не раздеваясь. Пока засыпал, ощущал привязчивый аромат пряной вишни, а перед глазами мелькали красные пятна, похожие то ли на уродливые лица демонов из старых сказок, то ли на кровавые брызги...

«Надо поскорее вернуть меч», – проплыло в голове, и это была последняя связная мысль на сегодня.

А у всех остальных людей «сегодня» только начиналось. Еще не было шести, как сквозь сон Момо услышал шаги в общем коридоре, тихое переругивание деда с внуком, скрип старых деревянных ступеней. Когда звуки пробудившейся в доме жизни стихли, он вновь погрузился в сон без сновидений. Это стало для него благом – едва ли после такой ночки могло присниться что-то приятное.

В следующий раз Момотаро открыл глаза от яркого света. Накануне он не до конца опустил жалюзи, и солнечные лучи проникали сквозь щели. Но окончательно проснуться помогли звуки снизу – закусочная вовсю работала. Сколько же сейчас времени?!

– Проспал! – понял Момо и взглянул на браслет. И впрямь в этот раз он переплюнул свой вчерашний антирекорд. Десять часов, и никто до сих пор не пришел его будить, хотя давно следовало приступить к работе. Как же стыдно перед дядей, он всегда был добр к Момотаро, хоть они и не родные друг другу. Момо торопливо переоделся, сунул скомканные вещи под одеяло – разберется потом, – умылся, пригладил волосы и побежал на кухню. Сегодня был выходной, и за плитой стоял приглашенный помощник. Шевельнулся норэн, отделяющей кухню от зала, и вошел Това.

– С этими закончил, – деловито отчитался он. – О, Таро-кун, доброе утро!

Все повернулись к Момотаро, и ему показалось, что под ним задымился пол.

– Таро, ты не заболел? – нахмурился Кихара. – Может, тебе отдохнуть денек-другой? Неважно выглядишь.

Уже третий человек за последние пару дней говорит Момотаро схожую фразу, а у него не было ни минутки, чтобы убедиться в этом лично. Он понятия не имел, как выглядит, но едва ли здоровым и цветущим.

– Не стоит беспокоиться, просто не получается нормально заснуть, – пояснил он.

Кихара переглянулся с внуком.

– Точно, недавно же была годовщина. Но насчет выходных ты подумай. Това на каникулах, пусть поработает побольше, ему полезно вникать в дела закусочной.

Това не обрадовался, но возражать не посмел. Он хоть и балбес местами, однако деда любил и ценил ту семью, что у него осталась. В этом Момотаро ему завидовал.

– Да, я подменю тебя, – сказал он. – Где твой мопед? Я ведь уже могу его водить. Ты обещал, помнишь?

Момо забыл, если такое вообще было. Проблема в том, что мопеда нет.

– Он... – В голове все перепуталось, стало страшно завраться. – Он сломался вчера на обратном пути от башни Обородзуки. Я отдал его в ремонт.

– Жа-а-алко, – расстроился Това, а потом снова повеселел. – Я что забыл вчера сказать. Только ты уехал к своему богачу, зашла какая-то красоточка, спрашивала про тебя. Это твоя подружка? Почему ты нас не познакомил?

– Подружка?

Не Томми – они еще не познакомились. Мико из святилища, Кобаяши Риса? Тоже вряд ли.

– Такая, – Това аж раскраснелся, – красивая, с волнистыми волосами. В розовом платье, похожа на какую-то актрису. Я думал, такие никогда не влюбляются в парней вроде нас.

– Това, попридержи-ка язык, паршивец, – пожурил его Кихара. – Сначала подрасти, потом рассуждай.

Дальше день пошел в суете – в первую очередь Момотаро поехал в квартал Тацуми и заглянул в мусорный контейнер, но тот оказался пуст. Пережив все состояния от отрицания до принятия, Момотаро поторопился уйти подальше от места вчерашнего преступления и набрал Чисору. На вызов тот ответил далеко не сразу, на растерянное приветствие Момотаро тут же выпалил:

– Меч пропал! Вообще все пропало!

– Ты не забрал его вчера, что ли? – Чисора понизил голос. – Сдурел?

– Я не мог. Меня патрульные до самого дома проводили. Наверняка утром вывезли мусор. Можешь посмотреть, какая компания обслуживает? И куда они вывозят?

– Нет, – неожиданно отрезал Чисора. – Не могу. Я сейчас занят, и мне уже пора. Когда освобожусь, подумаем, что делать. Пока.

Момотаро не успел ничего ответить, как друг повесил трубку. Чем он мог быть занят в такое время? Работал Чисора удаленно, график был ненормированный – не нужно никуда бежать и ни перед кем отчитываться.

Покрутив телефон в руках, Момотаро понял, что бессилен, и отправился за мопедом. Пропажа меча его серьезно тревожила, но он успокаивал себя тем, что если мусор просто вывезли, то теперь оружие валяется где-то на свалке, и есть время на поиски. В крайнем случае, он останется без вакидзаси, а необходимость возвращать его в святилище отпадет сама собой.

Нет, так нельзя. Не этому учил отец, он уже поступил неправильно, когда украл вакидзаси, теперь расплачивается за это. Он обязан вернуть меч. Просто... не сегодня и, вероятно, не в ближайшее время.

Позже думать о мече стало некогда. Момо забрал мопед, заплатил за стоянку (за ночь накапало столько, что брать выходные расхотелось) и передал Тове, прогулялся до Чисоры, но не успел зайти в дом, как его огорошил Сорамару:

– Приветствую, Исида-кун. Хозяина нет. Он уехал в клинику «Араи», вернется не раньше завтрашнего обеда.

– Странно, – протянул Момотаро, передумав разуваться, и покосился на красный огонек камеры. – Не помню, чтобы он говорил про обследование сегодня.

– А я не припомню, чтобы вы интересовались этим. – В безэмоциональном голосе Сорамару почувствовался упрек. Момотаро в очередной раз стало не по себе от его «разумности».

– Ладно. – Момотаро облизнул губы и взялся за ручку двери. – Тогда я пойду.

– Всего доброго.

Оказавшись на соседней улице, Момотаро с облегчением выдохнул. Все со вчерашнего вечера шло наперекосяк. Сперва тот жуткий парень в подворотне, потом меч, теперь Чисора, который никогда так надолго не покидал дом и всегда был для него свободен. Жизнь менялась на глазах, и эти изменения Момотаро определенно не нравились. Даже представления об акумах грозили оказаться далеки от реальности. Что, если и они меняются, что, если становятся умнее и пожирать человеческую плоть для них теперь недостаточно?

От одной этой мысли по позвоночнику пробежали мурашки.

Ноги как-то незаметно вывели его в парк Киба. В тени деревьев было прохладно, от реки Сендайбори дул свежий ветерок. Момотаро взял в автомате персиковый чай, посмотрел какое-то время на холодный кофе в банке – такой любил брать Чисора, когда они были в первом классе старшей школы, – и присел на лавочку рядом. Щебет птиц расслаблял, шелест деревьев успокаивал и замедлял. Момотаро не спешил пить, держал холодную банку в руках, наблюдая за женщинами, гуляющими с маленькими беспокойными детьми по зеленой аллее. Это была какая-то другая жизнь, которой у него не было даже в самые светлые годы. Служба в святилище автоматически превращала семью Исида в особенную, а благодаря постоянным тренировкам патрульных на заднем дворе, маленький Момо рано столкнулся с реальностью, в которой чудовища живут не только под кроватью, что бы там ни говорила мама, а ходят по тем же улицам, что и ты. Однако Момотаро готов был отдать все, чтобы вернуть те давно прошедшие дни.

Рядом заворчал автомат. Школьник с короткими розовыми волосами не дождался своей банки и зло пнул его. Момо вынырнул из воспоминаний и настороженно покосился на парнишку. Если бы не цвет волос, он ничем не выделялся бы среди других мальчишек его возраста. Старшеклассник, судя по форме. Но разве сегодня есть занятия?

– Проклятая фиговина, – выругался школьник, забирая напиток. – Да черт! Не то.

Он ткнул в другую картинку, и бедный автомат снова заворчал.

Момотаро вскрыл свой чай и, сделав глоток, неторопливо поднялся и пошел прочь. Обернуться решился, когда добрался до деревьев и обогнал девушку с коляской. Школьник смотрел ему вслед.

Виновата в этом уже не первая бессонная ночь подряд или нет, но накатило давящее чувство тревоги. Никто за ним не шел, но Момо все ускорял шаг, так и сжимая в руке открытую банку чая. Шорох листвы и приятная прохладная тень от нее больше не могли сдержать это гадкое ощущение надвигающейся катастрофы. Чай отправился в ближайшую урну. Момо убрал руки в карманы штанов и ойкнул, ощутив укол. Достал из кармана смятые бумажки и, не глядя, выкинул в мусорку. Затем пересек парк почти бегом. От южного выхода до закусочной было минут десять ходьбы, но что делать дома? Момо остановился и вытащил телефон. Кажется, есть только один человек, который может понять Момотаро, и его номер остался в списке входящих сообщений.

Написать или позвонить?

Досчитав для спокойствия до пяти, Момо поднес телефон к уху.

– Асия? Это Исида Таро, я...

Немного поторопился – после гудков вместо голоса Асии заговорил автоответчик.

– Ты издеваешься?! – выкрикнул Момо и напугал пожилую женщину, разглядывающую стенд с планом парка. Она укоризненно покачала головой и, поправив очки, отвернулась.

Завибрировал телефон, номер был незнаком. Момотаро ответил через несколько секунд.

– Исида-кун? – раздался в трубке мужской голос. – Прости за беспокойство, это Ямазаки.

– Ямазаки? – Момо на мгновение решил, что это Асия, однако звонил Хикару из Ночного Патруля. – Да, я слушаю.

– Мы просмотрели записи со всех камер наблюдения со вчерашней ночи и решили, что тебе тоже стоит взглянуть.

Он еще договаривал, а у Момотаро заложило уши от волнения. Записи с камер. Если Чисора не успел с ними разобраться, то им обоим конец. Хотя кого Момо обманывал? Это ему конец. Он засветился на камерах с краденым оружием без лицензии. А еще солгал Ночному Патрулю, и какую бы свободу ни имела эта структура, она относилась к полиции. «А потом они выяснят, что я убил акуму», – понеслось в голове с одуряющей ясностью.

– Таро-кун? – позвал Ямазаки. – Ты можешь подойти к станции Киба минут через пятнадцать? Ты же там рядом где-то работаешь?

Бежать бессмысленно, надо иметь смелость принять любой исход, потому что Момотаро ничуть не жалел о содеянном. Жалко было только дядю, это его расстроит.

– Д... да. Я буду там через пятнадцать минут.

Ямазаки пришел почти одновременно с Момотаро. Его ярко-желтое худи странно смотрелось в дневную жару – столбик термометра после обеда поднялся до отметки в двадцать шесть градусов. Под козырьком у входа в метро это ощущалось не так сильно, а от волнения Момо умудрился еще и замерзнуть. За пятнадцать минут со звонка он успел о многом подумать, но все равно сомневался, что не потеряет лицо. Хикару отделился от толпы и свернул к ждущему его в стороне Момо.

– Извини, что так внезапно! – сразу же выпалил Хикару. – Мне показалось, ты должен это увидеть.

Он достал телефон и протянул Момотаро. Тот молча взял его и развернул к себе.

– Что это?

– Как и в прошлые разы, записи были повреждены, толком ничего не разглядишь, да и в том переулке такая темень. – Хикару будто извинялся перед ним. – Но удалось выделить изображение предполагаемого преступника. Посмотри, пожалуйста.

Смотреть не хотелось. Момотаро сглотнул и все-таки заставил себя опустить взгляд на экран. Картинка была темной и зернистой, но Момо вряд ли скоро забудет этот разрисованный граффити тупик. Человек в кадре стоял вполоборота, в поднятой руке болталась отрубленная женская голова. Точнее, какая именно это была голова, не понять, но Момо прятался за мусорными баками и все отлично видел.

– Знаешь его? – спросил Хикару. – Я не должен никому показывать фото, но мы посовещались и решили, что тебе можно доверять. Видел этого человека когда-нибудь?

Момо покачал головой, избегая поднимать взгляд на Хикару. В лице человека с записи было что-то странное, Момо увеличил, и ему почудилось, что у него острые зубы.

– Не уверен. Нет. Я его никогда не видел.

– Да уж, такого увидишь – вряд ли забудешь, – по-своему понял он сомнения Момотаро. – Надеюсь, он тебя не заметил, но на всякий случай будь осторожнее. Сохрани мой номер, если что, не стесняйся звонить. Мы не можем присматривать за тобой, но...

– Не надо за мной присматривать, – перебил Момо. – Не думаю, что этот тип меня видел. Мне ничего не угрожает.

– Наверное, ты прав. Ладно, тогда я пошел.

Момотаро окликнул Хикару, когда тот уже отвернулся.

– Я подумал, может, увижу его в городе, я же курьер в закусочной. – Он постарался звучать не заинтересованно. – Скинешь мне снимок?

Хикару согласился не сразу, сначала подумал – переживал, как отреагируют напарники. Особенно его пугал Ёру – Момотаро помнил этого нелюдимого, грубоватого, но очень талантливого будущего патрульного. В тот год, когда погибли родители, Ёру заканчивал обучение в святилище. Похоже, несмотря на неуживчивый характер, он уже руководил новичками. Момотаро пообещал, что не станет трепать языком, и попрощался с Хикару.

Конечно, это не его дело, но если в городе кто-то еще взялся вдруг убивать акум, лучше быть в курсе. Чисора точно отыщет этого парня, может, и не раньше полиции, но зато Момо будет знать все что нужно, а не что ему решат сказать.

Потому что доверяют.

Момотаро – ужасный человек. До восемнадцати лет он мечтал стать полицейским и помыслить не мог, что будет обманывать близких, лгать полиции, красть из святилища. У него были и другие мечты, и они рухнули пять лет назад. Жизнь разбилась – не собрать. Хорошо бы все, что Момо сейчас делает, помогло воцариться справедливости, иначе... Он просто не знал, как сможет посмотреть отцу в глаза, когда умрет.

В закусочной кипела работа. Момотаро зашел через парадный вход и увидел, что все места в зале заняты, у стойки толпился народ: кто-то ел, кто-то ожидал своего заказа на вынос. Было странно смотреть со стороны, не являясь частью процесса. Мопед у входа не стоял, значит, Това отправился развозить заказы. Вдруг кольнула совершенно глупая, иррациональная игла страха. «Кихара-рамен» – семейное дело, Кихара и его внук могли справиться вдвоем, приглашая временных рабочих по необходимости. Момо был с ними, потому что Кихара Шоё – хороший, добрый человек и когда-то знал Исиду Наоки. Он ни разу не дал Момотаро почувствовать себя чужим, но достаточно того, что это факт.

Момо тихо вышел на улицу и посмотрел на часы. Еще слишком рано для патрулирования (да и как без оружия?), Чисора не перезванивал, Асия тоже. Момотаро будто откинуло назад во времени, когда он был беспомощен и только мечтал что-то делать. Получается, ничего особо не изменилось, он все еще слишком слаб, беспомощен, чтобы бороться в одиночку.

Слабый...

Момотаро устало провел ладонью по глазам, в висках с утра поселилась тупая, стучащая боль, и в течение дня она окрепла достаточно, чтобы начать сводить его с ума. Перед тем как все-таки вернуться в свою комнату и, может, ненадолго забыться сном, Момо бросил взгляд через дорогу и зацепился им за короткое розовое платье. Проехавшая мимо машина воздушным потоком всколыхнула широкую юбку и тщательно завитые волосы незнакомки. Момотаро забыл бы о ней сразу, если бы не то, как она смотрела на закусочную. И не слова Товы о «подружке».

– Эй, – припомнив кое-что, окликнул он ее, но слишком тихо. Она не услышала. – Эй!

Разумеется, девушка не обратила на него внимания. Прижимая к себе маленькую белую сумочку, она хмурилась и наматывала локон на палец, а у Момотаро, как назло, никак не получалось перейти дорогу. Когда он все-таки проскочил между машиной и мотоциклом, розовое платье мелькнуло за домами. И если бы у Момотаро сейчас спросили, зачем он за ней погнался, он бы не нашел ответа. Просто это было хоть что-то, что он мог сделать прямо сейчас, никого не дожидаясь и ни у кого не прося помощи. Улочки возле станции были настоящим лабиринтом, большую их часть построили давно, рядом со старыми зданиями со временем выросли новые многоэтажные. Момо неплохо знал этот район по понятным причинам, но девушка в розовом умудрилась испариться, забрав с собой нужные Момотаро ответы.

И снова появилась впереди, будто нарочно мелькнув ярким подолом. Такой цвет просто невозможно не заметить среди серого и коричневого – основных оттенков в этом переплетении улиц. Момо снова устремился вперед. На перекрестке девушка на миг обернулась и, кажется, улыбнулась. Может, она хотела что-то сообщить? Просто боялась делать это в людном месте.

Или же... она была акумой.

Умная мысль пришла к Момотаро слишком поздно. Он уже почти по привычке потянулся за спину, забыв, что меча у него больше нет, да и днем он все равно хранился дома под алтарем.

– Я идиот, – тихо произнес он вслух и попятился. Его окружали глухие высокие заборы – действительно как в лабиринте. С автомобильной дороги доносились звуки проезжавших машин, асфальт под ним завибрировал, когда к станции прибыл очередной подземный поезд. Момо был так напряжен, что слышал каждый звук, каждый легкий шорох. Или ему казалось.

Потихоньку он двигался назад тем же путем, постоянно оглядываясь по сторонам. Шумная городская жизнь, а следовательно, и люди, была совсем рядом, надо только добраться до нее, и тогда он будет в безопасности. Рука потянулась в карман за телефоном. Кому позвонить? Кто сейчас возьмет трубку? Чисора, Асия, Камата Бандзо, Ямазаки Хикару? Так много номеров и так мало шансов. Момотаро почти вытащил телефон, как в плечо что-то вонзилось. Силой удара его пошатнуло, пальцы разжались, и телефон упал на асфальт экраном вниз. Следующий удар пришелся в бедро. Момотаро рухнул на одно колено и увидел, что ткань штанов пропорола металлическая звездочка.

– Какого?.. – пробормотал он и выдернул сюрикен. Из раны выступила кровь.

Теперь Момо явственно ощущал, что вокруг него – люди, но не те, на которых он рассчитывал. Его загнали в ловушку таким простым, элементарным способом, что это было смешно. Впрочем, Момо уж точно не хотелось смеяться. Он выдернул звездочку из плеча и в этот момент почувствовал головокружение. Неужели отравлено?! Он широко расставил ноги, стараясь удержать равновесие, когда его обхватили сзади за шею, и бок вспыхнул болью. Это уже было что-то посерьезнее. Момо казалось, он слышит, как рвется его плоть и что-то холодное проникает все глубже. Но холод быстро сменился жаром, и Момотаро стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Начал бороться, и у него даже получилось вырваться и отбросить напавшего, но пинок по больной ноге – и он уже валяется на земле. Это было так... обыденно. Момотаро охотился на акум, убил одну, а его просто зарежут посреди белого дня. Он никак не мог разглядеть нападавших. Его били чем-то вроде биты, и с каждым ударом что-то в нем трескалось и ломалось. Кровь заливала глаза. Момо кое-как прикрывал лицо, уже не пытаясь бороться, а только сжимаясь в надежде защитить живот.

Когда все вдруг закончилось, его за воротник оторвали от земли, но он ничего не видел, кроме искаженных силуэтов и красных пятен.

– Лучше бы тебе было в это не ввязываться, – сказали ему.

– Ку... да? – прохрипел Момо. Разбитые губы адски болели.

Вместо ответа перед глазами промелькнул нож, и Момо захлебнулся кровью. Она булькала, когда он пытался говорить, наполняла рот вкусом соли и железа. Момотаро рухнул на спину и вцепился в свою шею. Он еще не верил в это, но понимал, что случилось. Его... как акуму... прямо по горлу... Как акуму!..

Пальцы ослабли, а потом он перестал их чувствовать. По телу распространялся холод, мысли спутались. Момотаро неожиданно ясно увидел над собой безоблачное голубое небо. Из груди вырвался то ли стон, то ли смешок – он сам не понял, потому что все равно получился булькающий хрип. Всюду была кровь, чертовски много крови.

Это так ощущала себя та акума, которую он убил?

Фуками Нао. Ее звали Фуками Нао.

«Мама, – подумал он, – папа. Простите меня».

Глава 8

На город опускались сумерки. С вершины башни Обородзуки было видно, как медленно еще недавно голубое небо окрашивается во все оттенки рыжего, постепенно, не торопясь, мрачнея и наливаясь нездоровой краснотой. День неумолимо умирал, чтобы наутро снова возродиться. Асия поднялся к себе полюбоваться на эту повторяющуюся из раза в раз красоту умирания. Проводив вчера Исиду Таро, а точнее уж, Момотаро, он не стал откладывать дела в долгий ящик и сразу же кинул клич среди своих. Новости распространяются со скоростью света, и к тому моменту все ждали только того, что скажет он.

Он сказал – нужно собраться и обсудить. А его слово – закон.

Явились почти все. Не хватало Хидэёси, но его Асия оставил присматривать за Момотаро. У двух других не было поводов не откликнуться, и тревоги Асии, кажется, подтверждались. Он провел вдали от своего района слишком долго, каждый час мог оказаться переломным. Асия научился остро предчувствовать проблемы, и сейчас ими буквально смердело.

Оставленный на диване телефон ожил от прикосновения. Пропущенный от Момотаро. Асия улыбнулся, довольный результатом. Этот мальчик был строптивым и, стоит признать, не самым умным, но в нем горело именно то пламя, на которое Асия рассчитывал. В умелых руках оно разгорится в беспощадный огненный смерч, и Асия воображал, как управляет им. Он не боялся сгореть, для этого уже слишком поздно. Смерть для него – итог, к которому он долго стремился.

Потускневший экран вновь вспыхнул.

– Слушаю, Хидэ, – ответил Асия.

– У нас проблема.

– Насколько большая?

– Кажись, пацан умер.

Рука дрогнула, и Асия торопливо откинул телефон обратно на диван, чтобы не раздавить. Хидэ продолжал что-то говорить. Асия стиснул виски и протяжно выдохнул, потом снова схватил телефон.

– Где он?

Хидэ назвал адрес. Это было совсем недалеко – одна насмешка над Асией. Если Момотаро встретит свою смерть буквально у него под боком, это будет плевком в лицо. Асию переполняла злость – холодная, тугая спираль, которой лучше не распрямляться. Уже очень давно Асия не был так близок к тому, чтобы разрушить все, что сам же долгие годы создавал вокруг себя. Обхватив мотоцикл ногами, он передал свою ярость ему, позволив нестись сквозь город, нарушая все писаные и неписаные законы. Ночь смазалась в яркие полосы по обеим сторонам от дороги, сигналили машины, когда он подрезал и обгонял их. Шелк кимоно развевался за спиной, как тонкие красные крылья. Без шлема ветер почти оглушил Асию, и он слышал только отголоски сказанных по телефону слов.

«Кажись, пацан умер».

Если это так, Хидэёси отправится вслед за ним, и он наверняка знал это. И тем не менее стоял и ждал у опор одного из мостов на окраине квартала. Асия домчался сюда за десять минут, но Хидэ этого хватило бы, чтобы исчезнуть. Впрочем, ненадолго, и это он тоже наверняка знал.

Запах воды казался безумно острым, однако сквозь него пробивался и другой – сладкий и манящий. Запах крови. Асия повидал множество смертей, и со временем научился ощущать ее присутствие.

Но смерти здесь не было.

– Где он? – повторил Асия без эмоций.

Хидэ молча кивнул в сторону. Тело Момотаро лежало на каменной плитке, насквозь мокрое и источающее холод, и все же в нем пульсировала жизнь, слабо, тихо, но настойчиво.

– С тобой потом поговорим, – бросил Асия и прошел мимо застывшего Хидэёси. Сейчас, когда страшное миновало, Асия уже не чувствовал прежней злости. Она мешала, от нее не было пользы. К тому же Хидэ тоже досталось, и его раны не спешили затягиваться так быстро, как должны бы.

Момотаро лежал на спине, речная вода смыла кровь, но ран было слишком много, и она продолжала сочиться. На фоне нее и темной одежды кожа выглядела молочно-белой, какой никогда не была. Асия понял, что ему это не нравится.

– Я вызвал машину, – подал голос Хидэ. – Водитель не будет задавать вопросов.

Асия опустился перед Момотаро на колени и положил ладонь ему на грудь.

– Бьется, – тихо произнес он.

– Что?

– Его сердце бьется.

– Но... – Хидэ осекся. – Он был мертв. Я в этом уверен.

Асия улыбнулся и, продолжая прислушиваться к чудесному стуку в клетке из ребер, ответил:

– Ты еще слишком юн, Химицу Хидэёси.

Хидэ обиженно замолк. Ему не нравилось, когда напоминают и о его возрасте, и о его полном имени. Говорил, оно больше ему не нужно, Асия же считал иначе, ведь имя – это все, что в них осталось истинного.

Когда приехала неприметная темная машина с тонированными стеклами и Хидэ обсудил со знакомым водителем дело, Асия бережно поднял Момотаро на руки и вместе с ним расположился на заднем сиденье. За полчаса, минувшие с того момента, как Асия увидел его, распростертого на земле, Момотаро еле заметно потеплел. И заслуги Асии в этом не было. На его руках происходило настоящее чудо, и оно принадлежало ему.

Люди в башне умели не задавать вопросов. Отпустив Хидэ подчищать следы, Асия уложил свою бессознательную ношу на кровать и задернул шторы. Непроглядный мрак должен был скрыть вид крови и подживающих порезов и ссадин, если бы для Асии вообще существовало понятие мрака. И все же юноша выжил! Разве это не то, ради чего Асия страдал столько лет? Нечто... восхитительное.

– Вместе с ним мы разрушим этот мир, – прошептал Асия. – Мир, который был к нам так жесток, Карин.

Он произнес ее имя, и впервые оно не вызвало в нем боли. Асия уже давно делал это все не ради Карин. Если честно... он потихоньку забывал, с чего все началось. Главное, он точно знал, чем все должно закончиться.

Момотаро сделал глубокий вдох, когда полночь уже миновала. Асия не отходил от него, поэтому сразу уловил изменения. Как только Момотаро пошевелился, он тут же оказался рядом.

– Асия... Асия...

Сознание еле теплилось в нем, глаза оставались закрытыми, и вряд ли он был в состоянии двигаться. Понимал ли он вообще, что с ним случилось? Очень маловероятно. И в полужизни-полусмерти он звал Асию.

Лучше бы он этого не делал, ведь если позвать демона, он обязательно придет.

Асия склонился над ним и положил ладонь на слабо вздымавшуюся грудь. Футболка высохла, но кровь осталась на ней, и чем теплее становилось тело, тем явственнее Асия ее ощущал. Это было наваждение, и с ним следовало бороться.

– Я здесь, мальчик, – прозвучало хрипло. – Ты в безопасности.

– Асия...

– Чего ты хочешь?

– Не уходи, – попросил Момотаро слабо, и его вялая рука на покрывале дернулась. Асия сглотнул. Пришлось напомнить себе, что он выше этого. Он не животное.

– Тише, мальчик. Рано шевелиться.

Однако Момотаро разлепил веки, и Асия увидел золотистое свечение между слипшихся ресниц. Хорошо, очень хорошо. Асия еще не знал, как лучше действовать дальше, но решил отдаться в руки судьбы. В этот раз она к нему более благосклонна.

– Я... Что со мной? – спросил Момотаро и подался вперед. Оторвал голову от подушки и болезненно застонал. Асия накрыл его напряженное горло ладонью и чуть надавил, вынуждая опуститься обратно, одновременно с этим щелкая пальцами другой руки, чтобы включился свет.

– Ты выжил. Но надолго ли?

Момо распахнул глаза и встретился со взглядом Асии.

– Почему... Где... – Его мысли разбегались, и Асия их не торопил. Для его же блага лучше мальчику пока оставаться здесь. – Ты?

– Мне нравится эта традиция, – улыбнулся Асия и, убрав руку с шеи, похлопал по груди. – Ложись, иначе раны откроются. Если ты зальешь мою постель кровью, это плохо для тебя закончится.

Желтые глаза неотрывно смотрели на Асию, пока их обладатель думал – и вспоминал. О, едва ли воспоминания были ему приятны, что читалось в испуганном, непонимающем выражении бледного лица. Обычно этот мальчик выглядит угрюмым, и растерянность делала его немного милым.

– На меня напали! – закричал он слишком бодро для того, чье сердце, по словам Хидэ, не билось. Асия верил ему, а вот поверит ли сам Момотаро?

– Кто же?

– Я... не знаю.

Асия глубоко вдохнул его запах, и челюсти сдавило. Момент для трансформации был неподходящим, и сам процесс вызывал отторжение. Если открыть карты сейчас, Момотаро отреагирует не так, как запланировано. Но много ли осталось от плана после сегодняшней ночи?

Момотаро меж тем все-таки сел и начал ощупывать себя. Руки неуверенно касались живота, груди, плеч, пока пальцы не добрались до шеи и замерли там. Желтое свечение глаз померкло, и они снова стали обычными, темно-карими.

– Что со мной? – тихим, срывающимся голосом спросил Момотаро. – Что ты со мной сделал?

Он искал, на кого направить свой страх, и Асия не имел ничего против, чтобы стать этим кем-то. Да, пожалуй, не стоит больше тянуть, Момотаро пора познакомиться с настоящим Асией. Он опустился на край кровати и расслабленно откинулся на одну руку.

– Ровным счетом ничего из того, о чем ты мог подумать, но запах твоей крови не оставит равнодушным ни одного акуму, – пожал плечами Асия и как бы невзначай потрогал свой чокер.

Момо сглотнул.

– О чем ты? Акума?.. На меня напал акума?

Так, намеков мальчик тоже не понимает. Придется действовать жестче, ведь Асия по себе знал, что слова в этом случае ничего не решат. Момотаро все еще был в шоке.

– Я стану... монстром? – ужаснулся он.

– Монстром? – Асия наклонился ниже. – Ты не видел монстров, мой милый мальчик. Хочешь, я тебе покажу?

Он не стал дожидаться ответа и взял Момотаро за раненое плечо. Тот закричал, дернулся, но стоило ему поймать взгляд Асии, как он больше не мог сопротивляться. И начал соображать. Асия убрал руку с его плеча и медленно облизал палец за пальцем. Кровь размазалась по губам, обнажились белые зубы с треугольными клыками. Пусть видит. Пусть понимает.

И Момотаро понимал. Замерев поначалу, он отпрянул, упершись в изголовье кровати. Асия продолжал сидеть, закинув ногу на ногу, во рту растекался сладковатый вкус, кружащий голову, но не приносящий желаемого насыщения. Асия всегда был голоден, но этот голод не утолить ни кровью, ни плотью.

– Можешь кричать, все равно никто не услышит, – сообщил он и резко запрыгнул на матрас коленями. – Тут только мы с тобой. Сюрприз!

Они были так близко друг к другу, что Асия уже едва контролировал свои низменные порывы. Он не животное. Он не сделает ничего, о чем будет жалеть. Все, что ему нужно, – это пропустить этап с объяснениями, а демонстрация должна с этим справиться.

– Ты монстр! – выпалил Момотаро и соскочил с кровати. Ноги подкосились, и он с грохотом упал. Асия встал над ним, безжалостно наблюдая за тем, как тот ползет прочь.

– Настоящие чудовища пожирают не тела, а души.

– Будь ты проклят! – прорычал Момотаро. – Гори в аду!

Асия снова пробежался кончиками пальцев по кожаной полоске на своей шее и задел ногтем металлическое кольцо.

– Что ты знаешь об аде, мальчик? Думаешь, смерть Исиды Наоки и его жены – это ад? Думаешь, твое горе – это ад? Ты ничего не знаешь о том, сколько могут длиться страдания. Твои – жалкий миг, с которым ты не хочешь расстаться.

Момотаро перестал уползать и схватился за столик в попытке подняться на ноги. Асия ждал, когда у него получится.

– Кто ты такой?! – закричал Момотаро.

– Есть предположения? – Асия раскинул руки, показывая себя. – Ах да. Ты уже говорил. Монстр, кажется. Почти угадал. Я – акума.

Момотаро наконец выпрямился на слабых ногах и коснулся горла, пока еще пересеченного уродливым кривым шрамом, воспаленным до красноты. Момотаро ощущал его, и страх делал его лицо прекрасным.

– Что это? – сорвался он на шепот. – Нет. Нет...

– Да, – жестко возразил Асия и дернул за кольцо. Тонкая полоска кожи соскользнула с шеи, и Момотаро увидел то, что не мог разглядеть на себе. – У тебя такой же. Помнишь, откуда он взялся? Тебе перерезали горло. Знаешь ведь, как это происходит, охотник на акум.

– Невозможно...

– Ты умер, а потом твое тело начало исцелять само себя. Каждую рану, даже такую. Скажи теперь, кто из нас больший монстр?

Ему нужно было время все осознать, но Асия передумал давать его. Момотаро не успел понять, как это произошло, и уже полетел на кровать. Пружины подкинули его вверх, а Асия за горло прижал обратно.

– Достаточно напуган? Ничего, страх хорошо прочищает голову. Теперь готов разговаривать нормально, Момотаро-кун?

А сам внимательно следил за реакцией. Момотаро облизал сухие губы, дышал тяжело, с присвистом, хотя Асия не так уж и сильно сжимал пальцы. Он же планировал услышать ответ.

– Меня зовут Таро.

– Уверен?

– Д... да. И я не... такой, как ты.

Асия отпустил его, но не спешил отступать. Второго такого шанса не будет, надо заставить упрямого ребенка думать, а не только чувствовать. «Карин бы улыбнулась ему». Но ее здесь не было и никогда не будет. Карин осталась в далеком-далеком прошлом – просто тень, образ, который Асия безумно боялся однажды забыть. И все же он улыбнулся, хотя в глазах Момотаро страха стало еще больше.

– Что ж, ладно. – Асия слез с него и с нажимом провел по своему подбородку, готовому вот-вот трансформироваться в отвратительную пасть. – Давай представим, что ничего не было, хорошо? И я спас твою жизнь в третий раз. Ты везунчик, тебе говорили?

– Ты сумасшедший, – процедил Момотаро. – Тебе говорили?

Асия запрокинул голову и рассмеялся. Его шея сейчас была совершенно беззащитна, Момотаро мог сделать с Асией то же, что с той несчастной, Фуками Нао. Мог бы – но он безоружен.

Один – один.

Момотаро или начал приходить в себя, или, наоборот, терял рассудок. Асия знал, каково это – переживать крах своей реальности, чувствовать, как медленно сходишь с ума. Думаешь, что сходишь. Так легко может отделаться не каждый. Большинство жило и осознавало, как все дальше отходит от себя настоящего, от себя – человека. Резко захотелось плюнуть на планы, а просто сесть рядом и потрепать по волосам, сказать, что все будет хорошо, потому что ему, Асии, такого никто никогда не обещал. Но, может, поэтому он научился справляться. Момотаро тоже придется.

– Мне много чего говорили, мальчик. Тебе меня не удивить.

Взгляд Момотаро прояснился, и все же настороженности в нем было больше.

– Ты убьешь меня? – спросил он.

– А ты будешь сопротивляться?

– Убьешь или нет?

– Потому что я монстр? Только поэтому? – Асия поднял чокер и с сожалением убедился, что замочек сломан. – Ты убил Фуками Нао, это не делает и тебя тоже монстром?

– Она была акумой.

– А до этого она была человеком.

Момотаро весь сжался, как напряженная пружина. Снова закрылся. Он пока не готов мыслить шире того узкого коридора убеждений, с которыми его растили. Асия положил чокер на тумбочку, чувствуя неотрывный внимательный взгляд.

– К чему этот разговор? – не выдержал Момотаро. – Тебе не вызвать во мне жалости к тварям, сожравшим моих родителей.

– Мне нравится твоя жажда мести, но ты слишком мелко мыслишь. И совсем не задаешь правильных вопросов.

Асия присел на край тумбочки и посмотрел поверх головы Момотаро, видя там не однотонную красную стену, а реки крови, захлестнувшие Токио с приходом невиданных ранее устрашающих существ. Вот тогда были демоны... Их ни за что не забыть, сколько бы лет ни прошло.

– Правильные вопросы? – не понял Момотаро. – У меня к тебе только один вопрос. Кто ты, мать твою, такой? Если ты правда акума, то лучше убей меня, пока есть возможность. Иначе...

– Иначе ты перероешь всю свалку, чтобы найти свой меч и отрезать им мою голову? – Асия хмыкнул и, не дав передышки, продолжил: – Да, я в курсе твоего гениального плана по сохранению инкогнито.

Парень смешно засопел, не найдя слов. Пределов кровати покинуть больше не пытался, но Асия не сомневался, что стоит отвернуться, как он точно кинется. Но пока не ясно куда: к выходу или на «монстра».

– Ты не убьешь меня, а я не убью тебя, но по разным причинам, – сказал Асия. – У тебя не хватит сил, а у меня нет необходимости это делать.

– Ты – акума. – Наконец в его голосе послышалось что-то похожее на осознанность. Кажется, шоковая терапия и правда работает, надо будет взять на вооружение.

– Да. Или нет. Это как посмотреть.

Момотаро все-таки удивил его. Не стал ждать момента, а глупо и совершенно без шансов кинулся на Асию – и даже не упал. Восстанавливался он быстрее, чем ожидалось.

Асия перехватил его руки в сантиметрах от своего горла и без усилия сжал, дернул вверх, вынуждая встать на цыпочки. А после ласково произнес ему прямо в лицо:

– Я акума, и я знаю это о себе, потому что я такой давно, гораздо дольше, чем ты можешь вообразить. Я отличаюсь от тех, кого ты привык ненавидеть, мне не нужно поедать людей, чтобы жить, я не убиваю ради этого. Ошибка я или венец творения, мне безразлично. Я не безумная машина для убийства, но это отличие все равно не делает меня снова человеком, и я не обманываюсь в этом. А ты? Ты уверен в том, кем являешься? Или собираешься лгать себе до конца жизни? М? Мо-мо-та-ро?

Тот яростно дернулся раз, другой и перехватил взгляд Асии. Его глаза так и пылали, но не тем прекрасным золотым огнем, и Асия почувствовал сожаление. Вот бы увидеть это снова, убедиться, что все было не напрасно.

– Если я отпущу тебя, ты будешь хорошим мальчиком?

– Пошел на хрен.

– Отлично, вот и договорились. – Асия ослабил хватку, и Момотаро чуть не упал к его ногам. – Я не собирался и не планирую собираться тебя убивать, если тебя это все еще волнует. И буду очень благодарен, если ты тоже не решишь убить меня, ведь тогда мне придется нарушить свое слово, а мне бы этого очень не хотелось. Кивни хоть, если понимаешь.

Момотаро не кивнул, но и набрасываться повторно не стал – отошел на шаг, не сводя с Асии взгляда. Страха в нем уже почти не было.

– Я не лгу себе, – сказал он с умилительной уверенностью. – Ты не внушишь мне эти мысли. Я не буду слушать слова акумы.

– Ну нет так нет, – пожал Асия плечами. Разговор в одни ворота утомил его. – Ты свободен. Если можешь двигать ногами, провожать не стану, дойдешь до лифта сам. Я распоряжусь, чтобы тебе вызвали такси.

Взгляд Момотаро сместился с лица на шрам, и Асии захотелось закрыть его, как будто он вдруг предстал голым перед толпой.

– Его оставил охотник на акум? – спросил Момотаро.

– Уходи, пока я не передумал.

Третий раз просить не пришлось, Момотаро попятился к двери и в проеме развернулся и, пошатываясь, поспешил прочь. Его шаги загрохотали по ступеням металлической лестницы. Чуть позже хлопнула дверь.

И не поблагодарил за спасение. Что за невоспитанный ребенок?

Асия провел ногтем по неровной грубой полосе, пересекающей горло выше кадыка, и поморщился. В спальне стало слишком пусто и тихо после бегства человека. Вскоре его сменил Хидэёси. Раны на нем так и не зажили, и это было очень плохим знаком.

– Водитель будет молчать, – сообщил Хидэ.

– Знаешь, сейчас меня волнует другое. Как ты допустил, чтобы Момотаро пострадал?

Хидэ потупился, но выглядел не слишком-то раскаявшимся.

– У них было зачарованное оружие, – мрачно произнес он. – Когда я понял, что мальчишка в опасности, поспешил за ним, но меня перехватили.

– Сможешь узнать этих людей?

– Нет, они были в масках. Разве что по запаху, но он тоже был слабым. Асия, у них оружие, способное нас убить. Понимаешь? – Он поднял голову и встретился взглядом с Асией. – Что происходит? Ты это предвидел?

Предвидел ли он? Сложный вопрос. Асия знал, что разворошит осиное гнездо, но ему не нравилось, что враг, оставаясь невидимым, слишком много знает об Асии. Существование «духовных акум», как они себя назвали, держалось в секрете десятки лет, а в век, когда все у всех на виду, делать это было сложно. Но трупы под башней Обородзуки – крепостью Асии – не только дилетантская попытка подставить его, но и непрозрачный намек: «Мы знаем, кто ты». Наверное, Асия должен был испугаться, но страх остался в прошлом вместе с другими человеческими чувствами. Впутав в это Момотаро, они разбудили в нем не страх, а азарт.

– Все в порядке, Хидэ, – спокойно ответил он. – Я узнаю, кто у нас тут такой хитрый и чего он добивается. Пусть думают пока, что я в растерянности.

– Этот кто-то близок к нам?

– Вполне вероятно. Надо найти тех, кто не явился на собрание. Морита из Накано, Рюсэй из Аракавы. Думаю, их отсутствие связано с происходящим.

– Я узнаю, – кивнул Хидэ.

– Свяжись с Нишидой, пусть она тебя подстрахует.

Хидэ еще раз кивнул и собрался уходить.

– Постой. – Асия подошел к нему и погладил по волосам. – Я рад, что тебя не убили.

– Моя голова останется при мне, – угрюмо буркнул Хидэ и передернул плечами. – Я не маленький, справлюсь без няньки.

– Я говорю это не потому, что ты маленький, а потому что я волнуюсь за вас всех.

Хидэ сморщился ну точь-в-точь ребенок, который считает себя взрослым и стесняется материнской заботы. Для Асии все они были все равно что дети, просто некоторые потихоньку переставали быть проблемными. А некоторые еще нет.

Оставшись в одиночестве, Асия стащил с кровати одеяло, пропитавшееся запахом Момотаро и его крови, скомкал и бросил в дальний угол. Конечно, это ничуть не помогло, но дышать стало легче. Асия был голоден, и нуждался он не в горячей свежей плоти. О нет, его настоящий голод могло утолить только свершившееся возмездие.

Но сначала надо подождать, когда вернется Момотаро. А он обязательно вернется, это Асия предвидел наверняка.

Глава 9

Момотаро не мог вернуться домой. Одежда на нем пришла в негодность, порезанная и не до конца просохшая, но гораздо страшнее было бы пересечься с дядей Кихарой и Товой. Момо просто не знал, как посмотрит в их лица, что скажет, как объяснится. Небо еще не начало светлеть, и вместо солнца его окрашивали в разные цвета искусственные огни неспящего города. Впрочем, в столь поздний час даже гуляки разошлись по домам. Момотаро брел в одиночестве, не выбирая дорогу. В душе была пустота, он ничего не чувствовал, хотя знал, что должен. Асия оказался акумой. Чудовищем. Насколько же они могут быть похожи на обыкновенных людей? Это так... страшно. Он вспомнил слова той девушки-патрульной, Томми. Она не хотела, чтобы акумы ходили рядом с ней, посещали те же места, что и она. Но ведь, получается, они уже делают это. Почему-то Момотаро до сих пор представлял их вне общества, будто крыс, выбирающихся откуда-то из подземелий только для охоты. А они жили в элитных высотках, владели ночными клубами и ездили на крутых байках. Асия ведь наверняка не единственный такой. Сколько еще «людей» на самом деле давно перестали ими быть?

«Настоящие монстры пожирают не тела, а души».

Что он имел в виду? Момотаро запутался. И чем сильнее дергал за спеленавшие его паучьи нити, тем крепче они липли к нему и сковывали тело и мысли. Надо обрубить их. Надо освободиться от всего, что держит. Но Момо боялся просто упасть в итоге. Ему нужна была опора, и он сразу подумал о Чисоре, но телефон пропал, да и Чисора наверняка еще в больнице. Он мог бы пойти в родное святилище, но оно напоминало о безвозвратно ушедших днях, и вид чужих людей только все усугубит.

Момотаро не заметил, что наугад выбранное направление через полчаса привело в знакомые места: он приближался к Эттюдзиме. К острову, где его охота впервые увенчалась успехом. Он не хотел быть там, но, видимо, подсознание считало иначе. Как преступник, жаждущий, вопреки здравому смыслу, снова оказаться на месте своего преступления, он шел туда сквозь ночь, по трассе проносились машины, обдавая его едкими выхлопами. Момо давно не интересовался прогнозом погоды – не до того было, – но, кажется, приближалась гроза. Душный воздух не остыл за ночь, и на пояснице скопился пот.

Вот и мост, соединяющий эту сторону канала с островом. Момо перешел его и вскоре увидел темное здание под снос. По коже пробежал холодок. Здесь жила Фуками Нао, ставшая акумой и поедающая тех, с кем раньше могла быть знакома. Почему Момотаро вообще думает об этом? Он не собирался испытывать жалость к подобным созданиям. Они убили родителей, забрали у Момо все, что у него было. Не осталось ни семьи, ни дома, по коридорам которого, словно призраки, бродили самые лучшие его воспоминания. И все равно он почему-то не мог заставить себя выкинуть из головы это имя.

Фуками Нао.

Нао...

Момотаро поднялся в ее бывшую комнату. Здесь все осталось таким же, как они с Асией видели, никто не приходил сюда в поисках пропавшей девушки. Ее давно перестали искать, а она продолжала жить здесь, прячась от людей. Момотаро окружало запустение, и в нем он ощутил тоску по утраченному. Может, его сбили с толку слова Асии, поддался их лживому яду, но фотография в разбитой рамке на полу была настоящей, и девушка на ней совсем не походила на злобное чудище, способное разорвать человека на куски. Фуками Нао была милой, в обычной недорогой одежде, с гладкими длинными волосами и скромной улыбкой. Настоящая Фуками Нао, а не та, что рычала на него возле закрытого на ремонт моста и скалила демонические клыки. Ее зрачки не плавали в кровавой красноте глазниц, ее губы не натягивались звериной челюстью.

– Это неправильно, – сказал Момо и уронил рамку. От удара остатки стекла брызнули в разные стороны, и лицо Нао будто выглядывало из разбившегося прозрачного плена.

– Что именно, мальчик? – услышал он воображаемый сладкий голос. – То, что ты упрямо обманывал сам себя? Что отказывался открыть глаза пошире?

– Заткнись! Тебя тут нет! И нечего поучать меня!

«Асия» не ответил, и все равно Момотаро померещилось эхо издевательского смеха. Момо больше не мог находиться в тесноте чужой комнаты и выбежал в коридор. Воздух не принес облегчения, он как будто забивал легкие, и поэтому в груди было так тесно. Момотаро спустился по лестнице и добежал до детской площадки. За ней темнели складские помещения. Туда нельзя. Там он обязательно сломается окончательно.

И в итоге Момотаро очнулся на мосту. Темная вода внизу отражала электрический свет, но все равно казалась чернильно-черной бездной. Момо перегнулся через перила и свесил голову. Ветер взъерошил волосы и остудил лицо. Со всех сторон вдруг навалилась невыносимая тишина, словно город остался где-то безумно далеко. Больше не хотелось думать, анализировать, искать скрытые смыслы. Момотаро чувствовал себя смертельно уставшим и совсем не таким, каким хотел бы быть.

– Надеюсь, ты не собираешься прыгать? – спросил Асия, теперь настоящий, а не воображаемый. – Это стало бы бессмысленной тратой ресурсов.

– Значит, я ресурс?

– Не принимай за оскорбление. – Асия подошел ближе, его вишневый аромат пробился сквозь запахи воды и бензина. – Наоборот, с моей стороны это исключительный комплимент.

Момотаро сильнее сжал пальцы на перилах, прежде чем повернуться к Асии лицом.

– Мне не нужны ни твои комплименты, ни вообще ничего от тебя. Ты...

– Монстр? – с улыбкой подсказал Асия.

– Ты невыносим.

– Уже немного лучше. В любом случае предлагаю попробовать заново. Отмотаем назад, и, скажем, я приглашу тебя перекусить вместе. Так делают нормальные люди?

– К тебе это точно не относится, – огрызнулся Момо. – Ни первое, ни второе.

– О, ответный комплимент! – непонятно чему обрадовался Асия. – Принимаю его с благодарностью. Идем, мальчик. Тебе надо срочно восстановить силы. Хоть ты и не «нормальный человек», перерезанное горло никому не идет на пользу, уж я-то знаю.

Он отвернулся и, картинно расправив за спиной шелковое полотно алого хаори, зашагал прочь от Эттюдзимы так, будто не сомневался, что Момотаро пойдет за ним. Можно было и не идти, можно было выбрать незнание, но, кажется, Момо и так постоянно делал этот неверный выбор, хотел он того или нет.

И он пошел за Асией.

Возле трассы нашелся комбини, его светящиеся окна было видно издалека. Приклеенная к лицу вежливая улыбка продавщицы насквозь пропиталась усталостью. Асия расплатился за две порции лапши в высоких пластиковых стаканах и отошел к зоне с микроволновкой и кулером. Они заварили каждый свою порцию, взяли одноразовые палочки и вышли обратно в ночь. Яркий свет остался внутри магазинчика, а снаружи в тени притулились простые пластиковые столики, чуть дальше начиналась зеленая аллея В желтом круге от фонаря порхал мотылек в тщетной попытке проникнуть под раскаленное стекло.

– Зачем это? – Момо показал свой стакан. – Притворяешься человеком? Уже поздно, вообще-то.

– Какие мы грозные, – фыркнул Асия. Открыл крышку и вдохнул поднявшийся из-под нее ароматный пар. – Я же не юрэй какой-то, мне тоже надо есть, чтобы не сдохнуть, знаешь ли.

Он сел за столик, закинул ногу на ногу и, покачивая тяжелым шнурованным ботинком, посмотрел на Момо поверх поднятого стакана.

– Составишь компанию?

Момотаро не спешил садиться напротив. Одной частью мозга он понимал, что перед ним – опасное нечеловеческое существо, каких он поклялся себе уничтожить. Другой же частью он все еще видел человека. Асия был слишком человеком, Момотаро готов возненавидеть его за одно это. Но почему-то не получалось.

– Мне нравится лапша, – поделился Асия. – Простая еда – самая вкусная.

Он не заставлял Момотаро есть, как тогда в башне. Наверное, это тоже какой-то хитрый ход. Момо все-таки сел на стул и открыл свою лапшу. Запах специй заставил живот заныть от голода, Момо не помнил, когда ел в последний раз. Еще... до смерти?

– Я правда чуть не умер? – спросил он.

– Чуть? Ты умер. Хидэ не слышал биения твоего сердца.

Рука дрогнула, и бульон чуть не вылился на пальцы.

– Невозможно.

– Ты мне это говоришь? Тогда и я невозможен. – Асия хлебнул из стакана и пожал плечами. – Но я существую. Ты, сдается мне, тоже.

Опять говорит загадками, как же бесит. Момотаро распаковал палочки и занялся едой, чтобы дать себе время остыть.

И, поймав внимательный взгляд Асии, чуть не поперхнулся.

– Ты чего уставился?!

– Продолжай, прошу, – взмолился Асия. – Я хочу ощутить вкус этой пищи.

– О чем ты? – не понял Момо. – Ты же даже не попробовал. С чего бы тебе его ощутить?

– Когда я сказал, что для выживания мне не нужна чужая плоть, я не солгал. Но я ведь и правда не человек, так что мне требуется кое-что другое, кроме обычной пищи. – Он подался вперед, и металлическое кольцо в новом чокере качнулось под своей тяжестью. – И ты можешь мне это дать.

– Ты!..

– Не пугайся так, мальчик, – рассмеялся Асия, снова садясь ровно. – Мне всего лишь надо, чтобы ты тоже ел и получал удовольствие. Тогда и моя еда обретет вкус. Простыми словами, для выживания мне нужны твои эмоции от вкусной пищи.

Говоря это, он продолжал улыбаться, однако Момо показалось, он погрустнел.

– Что же ты такое? – спросил он.

– Я говорил. Я акума.

– Что ты за акума?

– Это уже ближе к правильным вопросам, – похвалил Асия и многозначительно посмотрел на стакан в его руке. – Ешь, а я попробую объяснить.

Момотаро подцепил лапшу и отправил в рот. Асия жадно проводил ее глазами и с трудом отвел взгляд.

– Я акума, – повторил он спокойно. – Это случилось со мной уже очень давно. Моя плоть стала пищей для демона с Онигасимы, но почему-то он оставил меня в живых. Я не помню тот день, но мне хочется думать, что в случившемся был какой-то смысл. Что такова моя судьба. Я выжил. Тогда никто еще не знал, к чему это может привести. Вскоре я понял, что мне уже не стать прежним. Появились новые способности: сила, скорость, мое тело легко исцелялось, а убить меня стало гораздо сложнее. И к обычному человеческому голоду добавился другой. Я не желал уподобляться демонам и пожирать людей и постепенно смог понять, чем мне насытиться. Как я уже сказал, тогда никто еще не знал, что акумы создают себе подобных. И уж точно никто не мог объяснить мне, почему я стал не просто акумой, а кем-то новым. Мы называем себя «духовными акумами», а тех, кто питается людьми, в противовес себе – «мясными». Формулировки не очень, но пока сойдет.

Момотаро давно перестал есть, пытаясь не потеряться в куче новой информации.

– Духовные акумы? Почему о вас до сих пор никто не знает?

– Потому что мы этого не хотим. И пусть дальше остается так же.

– И как же ты не знал, что, выжив, тоже станешь акумой? Это ведь всем известно.

– Сейчас – да. Но не тогда.

– Тогда – это когда?

– Примерно сто двадцать лет назад, – ответил Асия и распечатал палочки. – Приятного аппетита.

Лапша быстро исчезала в его рту, пока Момотаро осознавал услышанное. Сто двадцать лет – столько прошло с Инцидента Онигасима. Не может же быть, что... Момо посмотрел на Асию другими глазами, и тот шумно втянул в себя лапшу и улыбнулся.

– Не похож на старика? А сколько бы ты мне дал, если не секрет?

– Акумы правда способны жить так долго?

– Люди до сих пор не могут определиться: акумы – исчадия ада или это просто болезнь, своего рода мутация. – Асия допил бульон и блаженно зажмурился. – Что уж говорить про знание того, какими они могут быть?

Все, что Момотаро лично знал, рушилось с каждым произнесенным Асией словом. Пустой стакан отправился в контейнер для бумажных отходов, Асия потянулся, разминая плечи, вернулся и сел, подперев подбородок кулаком. Его глаза стали ярче – почти чистая, как листва, зелень. Раньше они такими не были.

– Не трудись, ты не сможешь ничего мне на это сказать, – произнес он беззлобно. – Да и мало кто сможет. Для вас все акумы одинаковы.

– Ты так говоришь, как будто ты на их стороне, – наконец отмер Момотаро. – Разве ты их не ненавидишь? Ты же отличаешься от них.

– Кто так сказал? – Асия удивленно поднял проколотые брови. – Мне их жаль по большей части.

– Что?! – Момо вскочил, и недоеденная лапша упала к его ногам и расплескалась по земле. – Как их можно жалеть?! Они жрут людей, точно скот!

– Они убили твою семью. Да, я помню, – холодно кивнул Асия. – Но по твоей логике, если меня на улице толкнет менеджер среднего звена, мне придется ненавидеть всех менеджеров на планете. Это было бы слишком.

– Ты... Ты... как ты можешь сравнивать? – опешил Момотаро. Ему хотелось ударить Асию, но тело будто одеревенело. Он тяжело дышал, нависая над ним, и в бессильной ярости сжимал кулаки.

Асия поднял к нему лицо и спокойно ответил:

– Могу, потому что я потерял больше тебя. Исчез весь мой мир, мальчик. Ничего не осталось, а я не способен больше даже утешиться вкусом любимой еды. Она не приносит мне удовольствия, а только напоминает о том, что когда-то я был другим. И все было другим. Я не человек! – Он все-таки повысил голос, и Момотаро едва не отпрянул. – Но акума ли я? Нет ничего страшнее не понимать, кем ты стал и что с тобой не так.

Момотаро опустился на скамейку, разом растеряв и злость, и силы. Для него это было... слишком. Совершенно по-детски он почувствовал себя обманутым, неясно только кем и в чем.

– Я запутался, – пробормотал он.

– Немудрено. Мне не стоило идти за тобой, я собирался дать тебе время все обдумать самому. А потом вспомнил про нападение.

– Мне надо поблагодарить тебя за заботу?

– Ну, вообще стоило бы. Ты же хороший мальчик. – Асия оскалился и склонил голову набок. – Или плохой?

– Что ты со мной сделал? – спросил Момотаро. – Почему я не умер?

– Почему ты воскрес, ты имеешь в виду?

– Не зли меня...

– Я ничего не сделал. А вот ты был плохим мальчиком, Таро-кун, – не успокаивался Асия, как будто проверял его терпение на прочность. – Ты не сказал мне свое настоящее имя. Тебе ведь известно, что ты никакой не Таро?

– Не пытайся мной манипулировать.

– И ты точно уверен, что имеешь отношение к семье Исида?

Откуда Асии все это известно? И как давно? Насколько много? Момотаро стало жутко, и вовсе не от того, что перед ним акума.

– Заткнись!

– Ты хочешь, чтобы я рассказал о себе, но свои секреты собираешься оставить в тайне. Ай-ай-ай, как невоспитанно.

– Хватит! – Момо снова вскочил. – Мне надоели твои игры. Чем бы ты ни был, я не собираюсь терпеть то, как ты лезешь в мою жизнь.

– Я спас тебя сколько раз? Не напомнишь? – протянул Асия самодовольно. – Твоя жизнь уже немножечко моя.

– Да пошел ты, – выдохнул Момотаро и поспешил прочь. Его трясло от злости, и он не хотел, чтобы Асия это видел. Попытался представить, как его голова отделяется от тела, волосы пачкаются в крови, густой и темной, и... не смог. Асия в его мыслях насмешливо скалился и смотрел из-под ресниц, будто искушал. Тогда на складе он и был им – искусителем, почти вложившим меч в руки Момотаро, принесшим ему желаемое на блюдечке. «Ты еще не знаешь, за что благодаришь. Хочу услышать это позже. Много позже. Если ты, конечно, все еще будешь на это способен». Момотаро остановился и все-таки оглянулся через плечо. Столик был пуст.

Ни в одном окне дома Кихара еще не горел свет. Дядя просыпался рано, но даже для него четыре часа утра было временем глубокого сна, а Момотаро не привыкать возвращаться перед рассветом. Он тихо прокрался на второй этаж и почти добрался до комнаты, как услышал такие же осторожные шаги внизу. Кто-то шел за ним с заметным отставанием. Момо скользнул за дверь, оставив узкую щелку. Отсюда виднелась часть коридора с лестницей, по которой крадучись поднимался Това. Вид у него был побитый, и Момо чуть не выдал себя, чтобы узнать, в чем дело, но вспомнил, что не должен светиться. Чёртова двойная жизнь!

Он дождался, пока стихнут все звуки и дом снова погрузится в сонное оцепенение, разделся и лег в постель. Думал, что пережил слишком много всего и не сможет заснуть, – к счастью, уставшее тело все решило за него. И если ему снилось что-то страшное, проснувшись, он помнил лишь черное ничто, которое унесло с собой вчерашнюю злость. А вместе с ней и шрамы. Утром Момотаро с удивлением ощупал шею, плечи, задрал футболку и погладил нетронутый живот – ни синяков, ни следов от ножа. Момотаро будто переродился за ночь.

Люди так не могут. Люди не способны исцелять такие раны.

– Таро-кун? Таро-кун, ты куда?

Он прошел мимо кухни прямиком к задней двери. Его заметил временный помощник и попробовал позвать. В закусочной вовсю кипела работа, наверняка Това один не справится со всеми доставками. Момотаро должен был остаться и помочь, как и обещал себе делать из благодарности за доброе отношение, и все же... Да, пожалуй, минувшая ночь все изменила.

– Таро-кун? Да что с ним такое?

На улице стоял знакомый школьник с розовыми волосами, только форма на нем сегодня была другой. Кажется, Хидэ? Заметив появление Момотаро, он нехотя отклеился от забора и подошел к нему.

– Асия просил передать, – неприветливо буркнул он. – На, держи.

И сунул Момо в руки небольшой пакетик.

– Что это? – Он на автомате принял подарок. – От Асии мне ничего не нужно, так ему и передай.

Хидэ сунул руки в карманы и задрал голову – вблизи он немного уступал Момотаро в росте.

– Я тебе не посыльный, гоняться туда-сюда. Асия велел отдать, я отдал. Приказывать мне может только он.

– Постой. – Момо окликнул его, когда тот уже вышел на тротуар. – Ты тоже акума? Ты... ты такой же, как Асия?

Хидэ на ходу обернулся и презрительно бросил:

– Не будь придурком. Я не могу быть как Асия. – И с гордостью продолжил: – Асия – особенный.

– Он так хорош?

Хидэ хмыкнул и, отвернувшись, быстро пошел прочь. Момотаро заглянул в пакет и увидел картонную коробку со смартфоном последней модели. К ней прилагалась записка.

– «Подарок за то, что поел со мной лапши, – прочитал вслух. – Не вздумай отказываться...» Что за бред? «Я уже забил свой контакт. Надеюсь, ты правильно воспользуешься подарком и сделаешь селфи в моем лифте».

Первым порывом было выкинуть коробку, не сходя с места. Неважно, сколько стоит этот телефон, Асии не купить его никакими деньгами и подарками. У Момо есть кое-какие сбережения, чтобы позволить себе новый взамен утраченного. Вдруг телефон внутри зазвонил. Момо торопливо распаковал коробку и увидел на экране сообщение.

Асия: «Пришел отчет по телам. Если интересно, жду в клубе».

А он непробиваемый! Момотаро повертел гладкий, тонкий, вызывающе красный смартфон в руке и, хмыкнув, сунул в карман. Асия не сдается, и, похоже, только у него есть нужные Момо ответы.

Мопед пришлось оставить, хотя он был куплен на деньги Момотаро. Он проспал до обеда, и жара дрожащим маревом уже укрывала квартал Киба, а с севера наползали плотные облака. Прогноз погоды обещал ночную грозу. Голова у Момотаро была на удивление ясной, может, давно стоило нормально поспать.

Сообщение от Асии сумело его заинтриговать. Привычный мир рушился, и, сколько бы Момотаро ни пытался это отрицать, рано или поздно придется смириться и научиться жить в новом. Асия – акума. Но он отличается от тех, к которым привык Момотаро, с которыми он долго учился бороться. Более того, Асия был таким еще с Инцидента. И он не единственный. И те иссушенные тела у башни Обородзуки... Теперь понятно, почему Асия говорил, что его подставили.

Он потер виски. Ему стоило бы вернуться к работе в закусочной, но в голове было слишком много мыслей, слишком много нерешенных вопросов.

Момотаро уже почти решился поехать в клуб, как в кармане зазвонил телефон. На дисплее отобразился незнакомый номер, и Момо немного помешкал, прежде чем принять вызов.

– Исида-сан, здравствуйте! – защебетали из динамика. – Это Кобаяши Риса.

– А, Кобаяши-сан, добрый день! – поприветствовал Момотаро и вдруг осознал, что почти не испытывает тревоги. Кольнуло в груди в первую секунду, и все. А ведь она вполне могла звонить из-за пропавшего вакидзаси. – Что-то случилось?

– Да нет, ничего особенного, – заверила она и добавила: – Вы не могли бы зайти в храм? Я разбирала в святилище после погрома и нашла кое-что... Кажется, ваш отец оставил это для вас.

– Отец? – едва выдохнул Момотаро. Отец что-то для него оставил... и он узнаёт об этом спустя пять лет? Как такое вообще возможно? – Я приеду сейчас!

И, не дожидаясь ответа, сбросил вызов и полетел к станции метро. Как бы ему пригодился мопед! Или байк Асии. Можно было добраться намного быстрее, не толкаться в очередях и не делать крюк через парк.

Ему казалось, что сердце выпрыгнет из груди, когда он встал у входа в храмовый комплекс. Он толком не помнил, как добрался, как ждал поезд, как взбегал по лестнице на выход, как перепрыгнул через турникет, не в силах дождаться, пока автоматические створки сами откроются, и несущийся ему вслед голос работника метро отпечатался в мозгу бесформенным гулом. И только когда шум улицы с его автомобильными гудками, пищанием светофоров, шорохом шин об асфальт сменился уютными ударами деревянных мечей, смехом и звонкими голосами, Момотаро остановился и позволил себе выдохнуть.

Как он мог забыть? Храм больше не принадлежал его семье, но он остался школой для молодых патрульных и тренировочной площадкой для бывалых. И ему совершенно не хотелось встречаться с кем-то из них.

Он помялся немного, поднялся по ступеням и прислушался. Голоса доносились с тренировочной площадки, за деревьями ее не было видно, но стоит сделать еще пару шагов, и его заметят. Поэтому он достал телефон – лучше попросить Кобаяши вынести вещь, чем смотреть на тренировки патрульных. Тем более он слышал знакомые голоса Хикару и Томми. Совершенно неуместная сейчас тоска по былым временам мешала сосредоточиться на главном, и он уже собрался перезвонить на последний входящий, как его позвали по имени:

– Исида-сан? – Юная мико, на этот раз в обычной одежде и с убранными в высокий хвост волосами, умудрилась застать Момо врасплох. – Может, пройдете дальше?

– Пожалуй, я лучшу не буду мешать. Я больше не часть...

Он еще не закончил, а внимательный взгляд Ямазаки Хикару уже нашел его. Стук мечей стих, и Момотаро почувствовал, как все внимание переключилось на него. До чего неловко!

– Явился, – прокомментировал его визит парень в черных шортах и мешковатой футболке в тон. – Чего он тут забыл?

– Ёру, – укоризненно шикнула Томми и быстро поправила волосы, прилипшие к взмокшему лбу. – Привет, Таро-кун. Не хочешь сразиться?

Она покрутила тренировочный меч, явно не шутя насчет поединка. Момо покачал головой с виноватой улыбкой.

– Куда мне, Томми-сан. Я давно не брал в руки никакого оружия.

Ёру цыкнул и отвернулся, Хикару растерянно переводил взгляд с одного лица на другое, не зная, как сгладить ситуацию. Зато знала Кобаяши Риса.

– Я принесу арбуз, – сказала она невозмутимо. – Томми, поможешь мне?

Девушки ушли, и Момотаро был вынужден присоединиться к парням. Все, естественно, осталось таким, как он помнил: усыпанная мелким гравием и песком площадка взрыхлена ногами патрульных, в дальней ее части виднелись мишени в форме человеческих торсов – умение стрелять также входило в базовый уровень подготовки Ночного Патруля. Причем не только из огнестрельного оружия – для этого посещали один из городских тиров. Момо помнил, как отец учил своих подопечных основам стрельбы из лука. Это выглядело очень красиво.

– Давайте, что ли, хоть в тень отойдем? – предложил в итоге Хикару. Площадка упиралась в низкое додзё с крытой верандой по всей длине. Момо вслед за остальными скинул обувь и сел на нагретые дневной жарой доски пола. Ямазаки вытянул ноги рядом, Ёру устроился по-турецки в стороне от них. Атмосфера ничуть не напоминала дружескую, и чем дольше не возвращались девушки, тем плотнее и тяжелее становилось молчание.

– К черту, – вдруг напугал всех Ёру, поднялся и, скрывшись ненадолго внутри, вернулся с луком и двумя стрелами.

– Эй, нельзя без наставника, – попытался образумить его Хикару. Момо выбрал промолчать: это больше не его додзё, и не ему следить за правилами, которые Ёру решил нарушить.

– Если Исида пришел, пусть покажет, что не зря носит эту фамилию, – Ёру посмотрел на Момо свысока, – курьер.

Момотаро не догадывался, чем вызвал гнев старшего из последних учеников отца. Когда все случилось, Ёру уже готов был поступать на службу, и, пусть он всегда отличался вздорным нравом и мало с кем мог нормально общаться, Момотаро не припоминал, чтобы ссорился с ним.

– Моя работа ничуть не хуже вашей, – возразил Момо, поднимаясь на ноги. Теперь они с Ёру смотрели друг другу в глаза. – Ты хоть представляешь, сколько труда Кихара-сан вкладывает в свою закусочную? Не смей унижать его и мои старания.

Ёру весь напрягся, как перед атакой, пальцы на рукояти лука сжались до побелевших костяшек.

– Так докажи, – процедил он. – Докажи, что мне есть за что тебя уважать.

Глупо подыгрывать ему, но Ёру задел Момо за живое. И он ответил:

– Если с первой попытки попаду в цель, ты отстанешь?

Ёру молча протянул ему лук и стрелу.

Хикару пытался отговорить их, но как-то вяло. Риса и Томми еще не вернулись, и Момотаро взял лук. Его вес навевал воспоминания. И хотя неправильно было стрелять отсюда, не соблюдая весь ритуал, Момотаро перешел сразу к третьему шагу – наложил стрелу, потом медленно, из положения стоя, поднял лук и начал натягивать тетиву. С непривычки было непросто, он расправил плечи, формируя правильную стойку. Нашел взглядом мишень, вдохнул и выдохнул, ловя то особое ощущение абсолютной гармонии перед выстрелом.

И отпустил стрелу.

Что-то тонко щелкнуло над ухом. Момотаро не успел понять, и порванная тетива больно оцарапала щеку до крови. Момо закрыл ранку ладонью и вместе с остальными посмотрел на мишень.

– Ничего себе! Исида-кун, а ты крут! – восхитился Хикару. Стрела глубоко вошла в центр мишени и сместила ее. Момотаро никогда не был настолько точен и, к своему ужасу, догадывался о причине. За секунду до выстрела зрение обострилось до такой степени, что красная точка мишени, ее заветный центр, будто была перед самым его носом.

Ёру цыкнул языком, но вот сказать ничего не успел: со стороны дома появились Томми и Кобаяши, у каждой по большому блюду с треугольниками арбузов, источавших дразнящий аромат свежести. Но стоило тарелкам оказаться на поверхности пола, как разразилась буря.

– Вы что тут творите? – Кобаяши выхватила лук у Момотаро и с гневной растерянностью уставилась на порванную тетиву. – Использовать священное оружие без присмотра запрещено! Чья это была идея?

И отвесила Ёру размашистый подзатыльник.

– И ты тоже! – Вторым она наградила Хикару. – Ни на минуту одних оставить нельзя, как дети, честное слово.

Момотаро смотрел на возникшую суету будто со стороны и вдруг ощутил себя совершенно чужим. Несмотря на то что выстрел принадлежал ему и именно он испортил лук, на него никто не ругался.

Он незаметно вытер щеку, убеждаясь, что на месте тонкой царапины лишь гладкая кожа, и поклонился.

– Простите. Это я виноват. Мне не стоило так поступать.

Кобаяши уже перестала кипятиться и вручила лук Ёру, велев отнести оружие на место и заменить тетиву сегодня же. А потом повернулась к Момотаро.

– От вас, Исида-сан, я тоже такого не ожидала. Пожалуйста, больше так не поступайте. – И улыбнулась. – Давайте есть.

Все снова расселись на полу, словно ничего и не было, и Момотаро присоединился к ним. Он бы предпочел уйти и не ощущать на себе мимолетные взгляды: косой – Ёру, любопытный – Томми, восхищенный – Хикару.

– Это тот арбуз, который дядя Ватанабе привез? – завела разговор Томми, с аппетитом вгрызаясь в мякоть. Сок потек по подбородку, и она небрежно вытерла его тыльной стороной ладони.

– Да, – отозвалась Кобаяши. – У него самые лучшие арбузы во всем Нью-Токио! Их очень быстро разбирают.

– Передай ему, чтобы завозил вам почаще. – Хикару уложил на блюдо со своей стороны уже третью шкурку и взялся за четвертый кусок.

Разговор быстро перетек в пустую болтовню о торговцах арбузами, на стоимость персиков в магазине и мелкие сплетни о жителях района и бездомных котятах, которых кто-то подкинул на территорию дзиндзя пару месяцев назад. Вроде бы не о том должны разговаривать охотники на акум, но сейчас они казались совершенно обычными людьми, и от этого становилось как-то тоскливо.

Пока он делил мир на черное и белое, все – служители храма, полицейские, грозные патрульные – в конце концов оказывались просто людьми. И даже акумы когда-то были ими.

– Не хочу это принимать, – пробормотал он, сжимая кулаки.

– Что ты говоришь? – переспросил Хикару и шумно втянул арбузный сок, вытекающий из мякоти.

– Ничего... Говорю, арбуз вкусный.

– Так ты не попробовал!

– Ты очень странный, Таро-кун, – заметила Томми, – у тебя все в порядке? Может, нужна помощь?

– Ему нужно понять наконец, в чем его долг! – сорвался Ёру, вскочил и, бросив на оставшихся сидеть полный даже не гнева, а чего-то другого, более хрупкого, взгляд, быстро влез в кроссовки и, не прощаясь, ушел. Никто не стал его останавливать, и ошибкой было бы думать, что это от равнодушия.

– Жаль его, – вздохнула Томми и отложила надкусанную арбузную дольку на блюдо. – Не понимаю, как можно столько лет злиться?

– Ёру-сан имеет право, – ответила Кобаяши. – К тому же это не совсем злость.

– А что же тогда? – удивился Хикару. – Сколько его знаю, он всегда как будто на взводе. Томми, ты же начинала с ним в паре. Что скажешь?

Момотаро в это время думал над тем, как выгадать момент и попросить Кобаяши отдать-таки ему вещь отца, а после уйти. В отличие от Ёру, он не мог вести себя как вздумается, тем более в таком месте.

– Не уверена, что понимаю его полностью, – начала Томми, – но та история с приютом... Это было ужасно.

– Приютом? – зацепился Момо за слово. – Тем, на который напали акумы?

Этот случай имел широкий резонанс, люди были напуганы и требовали от властей предпринять меры. Еще бы, в ту ночь акумы знатно порезвились, проникнув в сиротский приют. По официальным данным не уцелел никто.

– Не представляю, каково это – быть единственным выжившим, – будто читая его мысли, произнес Хикару. Сострадание не мешало ему уменьшать количество арбуза за троих человек.

– Ёру был из того приюта? – удивился Момотаро. Он об этом не знал, хотя помнил, как ершистый подросток явился к отцу и требовал взять его в ученики. Он был слабым, но только дело доходило до драки – не уступал взрослым патрульным.

– Хватит сплетничать, – осадила их Кобаяши. – Когда я сказала, что им движет не злость, я имела в виду, что это не злость на акум или людей. Больше всего Ёру-сан злится на себя. Неужели вы не видите?

После разговор так и не вернулся в непринужденное русло. Зацепившись мыслями за приют, Хикару вспомнил, что скоро должны привести в исполнение приговор Адскому Хирургу – человеку, устроившему резню в больнице. Многие считали, что он тоже акума, хотя было доказано обратное. Вот блюдо стараниями Хикару опустело, и они с Томми засобирались уходить. Момотаро сидел на теплой веранде и почему-то представлял, что бы чувствовал на месте Ёру. Что вообще движет Томми или Ямазаки? Что движет им самим, кроме злости?

– Простите, Исида-сан. – Кобаяши отнесла пустое блюдо и вернулась. – Я не хотела ставить вас в неловкое положение.

Она очень наблюдательна, хоть и младше всех. Момотаро поднялся и поклонился ей.

– Я лишь гость, не нужно извиняться.

Она протянула ему маленькую коробочку, перевязанную узкой подарочной лентой.

– Я позволила себе заглянуть внутрь, чтобы понять, кому это принадлежало или кому предназначалось. На открытке ваше имя.

Момо торопливо распаковал коробку – второй подарок за день, но незамысловатый брелок в форме персика был ценнее самого модного гаджета. Сдерживая волнительную дрожь, он перевернул поздравительную карточку и прочитал: «С днем рождения, сын».

Глава 10

В горле предательски заскребло. Свой день рождения пять лет назад он вряд ли сможет когда-нибудь забыть. Тогда он вернулся домой, но вместо поздравлений его ждали растерзанные тела. И несколько недель унижений и разбирательств. Момо буквально заставлял спецотдел полиции искать виновных, ему казалось, никто ничего не делает, все будто сговорились, и как бы он ни кричал и ни злился, со временем поиски сошли на нет. Винил ли он за это полицию? Ночной Патруль, который занимался охотой? Наверное, да. Нет, совершенно точно винил, но более всего его терзала мысль, что он мог предотвратить трагедию, а теперь не в состоянии даже наказать виновных.

Что это, если не ад, Асия?

Момотаро поспешил уйти, не желая показывать Кобаяши Рисе подступающие слезы, но так и не покинул территорию святилища – опустился на одну из ступенек ближе к ториям и закрыл лицо руками.

Почти двадцать пять лет назад уже не очень молодая пара супругов Исида, Наоки и Кана, нашли на пороге Гин-но Орочи дзиндзя младенца, завернутого в одеяльце с узором из спелых персиков. В записке было только имя: Момотаро – и больше ничего. Супруги долго хотели завести детей, но у них не получалось, и младенцу они очень обрадовались и вскоре усыновили. Правда, имя дали другое: Таро.

Момо знал эту историю с младших классов. Его дразнили в школе из-за слишком старых (по меркам детей) родителей, обзывая приемышем, а его маму и папу – стариками, и он переживал из-за этого ровно до тех пор, пока ему не принесли то самое одеяло. Его больше не беспокоило, что родители приемные, теперь Момо знал правду, и потому она не задевала, да и мама и папа дарили ему так много любви, сколько не всегда в состоянии подарить родные. И пусть отец был строг и во многом старомоден, а мать не молода и слаба здоровьем, они заботились о нем.

И вот родителей нет уже пять лет, а он держит в руках подарок от отца на свое совершеннолетие.

– Спасибо, пап. – Момотаро вытер слезы и поднялся. С вершины лестницы на него внимательно смотрела Кобаяши, и он еще раз ей поклонился и покинул территорию храма.

Последние события его оглушили, и он долго бродил по улицам, пока не вышел к парку Киба. Но домой не заглянул – не хотел пересечься с дядей Кихарой, ведь он начнет беспокоиться и задавать вопросы. А Момотаро не был готов отвечать. К тому же давно следовало встретиться с Чисорой.

С ним он сможет выговориться. Наверное.

Пройдя через парк, он вышел как раз недалеко от его дома одновременно с фургоном с логотипом клиники «Араи», паркующимся на обочине. Момотаро решил переждать, пока он уедет, благо это случилось скоро – через пять минут человек в халате вышел из дома Чисоры, хлопнул дверцей фургона, водитель завел мотор, и машина уехала. И машину, и человека Момотаро уже видел раньше, когда Чисору увозили на обследования и возвращали обратно. Его родители несколько лет назад переехали в Осаку, а других родственников и друзей с машиной у него не было. Впрочем, он зарабатывал достаточно, чтобы оплатить не только лечение и перевозки, но и новые ноги, если бы они существовали в продаже.

Выждав еще минут десять, Момотаро уверенно направился в дом.

– Добро пожаловать, Исида-сан, – привычно встретил его Сорамару. От последнего разговора с ним у Момотаро остался горьковатый осадок, но глупо было бы ожидать от нейросети продолжения упреков спустя сутки. Убирая обувь, он заметил аккуратные женские туфли на низком каблуке, и со стороны кухни раздались шаги и шуршание колес.

– Спасибо за помощь, Ивасаки-сан. Простите, что доставляю такие неудобства. О, Таро-кун! – Чисора появился в коридоре раньше медсестры, и, несмотря на восклицание, радости в его голосе не было ни грамма.

Ивасаки сзади придерживала коляску за ручки, хотя уж в такой помощи Чисора не нуждался точно.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась она. Момо не доводилось раньше с ней общаться, но выглядела она мило и, кажется, была не сильно старше их обоих. – Не обращайте на меня внимания, я уже ухожу.

Они еще раз поклонились друг другу, и Чисора, устав ждать, решительно толкнул свое кресло вперед. Даже чересчур решительно.

– Ах, Хонда-сан, будьте осторожнее! – испугалась Ивасаки. – И, пожалуйста, не напрягайте себя, я вам помогу...

Она потянулась к ручкам кресла, и Чисора резко откатился в сторону.

– Достаточно! – повысил он голос. – Я в состоянии хотя бы эту чертову коляску двигать самостоятельно! Вы свою работу сделали, уходите. Я вас не задерживаю.

Оторопели все, включая Чисору. За пятнадцать с лишним лет знакомства Момо не помнил, чтобы он кричал на кого-то. Прежние упреки в сторону Момо теперь звучали несерьезно. Ивасаки смущенно потупилась, поджала губы и, коротко кивнув, молча выскочила за дверь. Момотаро перевел взгляд с ее спины на Чисору.

– Ты в курсе, что она заплакала? – спросил он.

– Хочешь меня устыдить? – Чисора скрестил руки на груди и с вызовом вскинул голову. Губы его подрагивали, а между бровями залегла трагическая складка. Как бы сам не заплакал.

– Ай-ай, хозяин, – ожил Сорамару, повернув камеру в его сторону. Еще одна зашуршала в коридоре. Момо вдруг сделалось совсем не по себе. – Ивасаки-сан всего лишь хотела...

– Заткнись, – огрызнулся Чисора, разворачивая коляску в сторону кухни. – Лучше закажи еду, у меня со вчерашнего вечера желудок пустой. Иначе я начну перегрызать твои провода один за другим...

– Страшно, боюсь-боюсь! – изобразил испуг Сорамару и продолжил как ни в чем не бывало: – Вам как обычно? На двоих заказывать?

Чисора через плечо посмотрел на Момотаро и ответил:

– Да, на двоих. Сладкое не забудь.

– Будет сделано, великий и ужасный.

Сорамару замолчал, видимо обрабатывая запрос. Момотаро почти на цыпочках догнал Чисору у самой кухни, и пахло там не едой или чаем, а лекарствами.

– Заказ оформлен и оплачен онлайн, будет доставлен в течение получаса, – отчитался Сорамару, в этот раз без эмоций. – Забыл сообщить. Исида-сан приходил вчера в шестнадцать двадцать две и не застал вас дома.

– Мог бы и не палить, – закатил глаза Момотаро и тут же последовал ответ:

– Это я еще не палю.

– Я смотрю, вы подружились, – заметил Чисора, разворачивая коляску. Он уже не выглядел таким гневным, однако веселья в лице не прибавилось, а карие глаза казались черными. – Что у тебя вчера за дела такие срочные были? А, вспомнил. Мусорная компания.

– Мусорная компания? – опешил Момотаро, не сразу сообразив, о чем речь. А ведь точно, еще вчера он звонил Чисоре с просьбой найти компанию, обслуживающую мусорные контейнеры, в один из которых он «спрятал» вакидзаси.

Чисора поймал его растерянный взгляд и нахмурился.

– Ты уже разобрался? Нашел свой меч?

– Нет. У меня вообще из головы вылетело.

– М-м-м, – протянул Чисора, подпирая подбородок кулаком. – И чем же ты был увлечен, раз забыл о такой важной вещи?

– Это... Тут в двух словах и не расскажешь. – Момотаро плюхнулся на диванчик. – Когда я возвращался от тебя, на меня напали.

Он ненадолго замолчал, прикидывая, как много мог бы рассказать. Он так и не поделился тем, что его рана затянулась за несколько дней, если не быстрее, ведь он долго не заглядывал под повязку. И сможет ли он после этого всего сказать: «Знаешь, я тут вчера умер, а потом воскрес, и вообще на мне ни царапины не осталось».

– Что-то ты не похож на человека, на которого напали. – Чисора скептически прищурился, почти озвучивая недавние мысли Момотаро. Все-таки, пока он сам не разберется, не может рассказать об этом Чисоре. Вдруг тот испугается? – Ты пострадал?

– Да не особо. Повезло, меня Асия выручил, он чисто случайно оказался рядом.

– Тебе не кажется, что это подозрительно? На тебя нападают, и тут появляется он – супергерой без плаща и маски. Ты не думал, что он все и спланировал?

– Да нет, он точно ни при чем. Но уверен, напали на меня из-за него. Помнишь тела у Обородзуки? Асия просил помочь с расследованием.

– И ты, естественно, все бросил и побежал помогать. Можно подумать, курьер из закусочной справится лучше, чем полиция или богач, обладающий средствами и связями.

Момотаро и сам так думал прежде, но теперь понимал, что у всех этих событий были совсем другие причины и Асия в его жизни появился не случайно. Но вот зачем – предстояло выяснить. Но пока придется держать в секрете.

– Может, он жадный? – попробовал отшутиться Момотаро. – К тому же он считает, что тела специально подбросили к башне, чтобы его... скомпрометировать.

Чисора приподнял одну бровь, намекая на продолжение. Видимо, на остром языке вертелось слишком много язвительных слов, что он решил их сдержать. Сейчас Момо и сам готов был согласиться, как бредово это все звучит.

– В общем... Оказывается, он акума. Но не такой, как остальные. Он назвал себя «духовным акумой». Я истекал кровью, но он не пытался на меня напасть.

– Он – что? – оторопел Чисора, распахнув глаза так, что Момо всерьез забеспокоился, как бы они не выпали. – Ты – что? В смысле – не как остальные? С ума сошел? Он тебя опоил чем-то?

Момотаро понял, что оговорился, но не успел ответить, как в домофон позвонили. Воспользовавшись случаем, Момо со словами «это доставка, я заберу» выскочил из кухни к парадному входу, который использовался крайне редко: слишком узко для коляски.

Курьер передал Момо два больших пакета и уехал.

– Это твой заказ «как обычно»? Ты всегда так много ешь? – Он поторопился перевести разговор, дать и другу, и себе успокоиться и уложить в голове информацию. На стол перекочевали четыре коробки пиццы, четыре контейнера с суши, коробка с десертами и два бенто набора.

– В отличие от тебя, я не могу просто сходить в магазин когда вздумается, – проворчал Чисора. – И у меня нет настроения готовить сегодня, и, возможно, мне придется что-то есть завтра. И тут на двоих, вообще-то.

– О... прости.

– Не забивай голову, у тебя ведь есть проблемы посерьезнее, – бросил Чисора и отъехал к столу. – Я не все понял про «не таких» акум. В чем это выражается и с чего ты взял, что Асия не представляет для тебя угрозы?

Пока говорил, ловко раскрыл две картонные коробки, и запах пиццы вырвался из них вместе с паром. С колбасками чоризо – любимый вкус Чисоры, с двойным сыром и ветчиной – Момотаро. Чисора это помнил.

– Ему что-то от меня надо, – пожал плечами Момотаро.

– То есть этого тебе недостаточно для беспокойства?

– У нас с ним одна цель, – сказал Момо, хотя уже не был в этом так уверен. – Я видел, как он убивает акум.

– И вы сразу стали типа союзниками?

Момо не знал, что на это ответить. Вряд ли они такие уж союзники, для союзников Асия вызывает слишком много вопросов.

– Наверное, мы по меньшей мере не противники, – подобрал он слова. – Мне не кажется, что он хочет меня убить или... сожрать. Ему не нужна человеческая плоть для пропитания.

– И что ему нужно? Лапша дяди Кихары?

Момотаро чуть не подавился пиццей, успев всего раз откусить.

– Ну, и это тоже. Он говорил, что питается чем-то вроде... энергии? Эмоций? Как-то так.

– Одно другого не лучше, – заключил Чисора и опустил взгляд на свою тарелку. Одинокий треугольник теста под сыром так и оставался нетронутым.

– Наверное, потерять немного энергии лучше, чем руку или ногу, – возразил Момо, и шея Чисоры напряглась.

– Много ты знаешь о потере рук или ног, – сказал он, и извиняться было поздно.

– Хозяин, позвольте напомнить о результатах ваших исследований, – вовремя вклинился Сорамару, и в этот момент он был Момотаро лучшим другом.

– А, точно, – без энтузиазма отозвался Чисора. – Тебе, наверное, уже не актуально, с таким-то источником информации.

– Ну ты чего! – замахал руками Момо. – Тебе я по-любому верю больше, чем ему.

– Рад это слышать. Если вкратце, я просмотрел сводку происшествий за последние пять лет и обнаружил восемь очень похожих случаев. Тела в иссушенном состоянии находили по одному в разных местах по всей Японии, видимо, поэтому их не связали вместе. По большей части жертв так и не опознали, но среди них встретилось двое школьников из Сайтамы. Остальные старше двадцати пяти лет.

– Значит, я все-таки прав! – обрадовался Момо и тут же получил от Чисоры осуждающий взгляд. – В смысле, Асия не солгал, и акумы другого типа существуют.

– А тебе в голову не приходило, что это могло быть его рук дело? Обычные акумы бросаются на людей от голода, вдруг ему тоже временами срывает крышу? А тебе просто повезло.

– Я не буду с тобой спорить. – Момотаро вздохнул, снова переключаясь на еду. – Ты можешь быть как прав, так и ошибаться. Пока я знаю одно: ему что-то от меня нужно, а я могу его использовать для своих целей.

– Только не запутайся. – Чисора опустил руки под стол. Несмотря на то что еще недавно он жаловался на голод, еда так и осталась нетронутой.

– Не понимаю, о чем ты. – Момо сцапал второй кусок пиццы. Сам не заметил, как проснулся аппетит, а подавленное настроение начало улучшаться. По крайней мере, мир, который еще час назад распадался на фрагменты, замер и сплелся корнями, словно сшивая все кусочки между собой.

– Разумеется. Если бы ты хоть что-то понимал, то не вел бы себя так безрассудно. А ты!.. Связался с акумой, уши развесил, носишься по городу как сумасшедший и вообще не думаешь о... Вообще не думаешь!

– Эй, ну ты чего разгорячился? – попробовал успокоить его Момотаро и протянул к Чисоре руку, но тот решительно ее отбил.

– Хозяин, – снова вклинился Сорамару. – Пульс девяносто восемь... Сто два... Нужно принять успокоительное.

– Да знаю я, иди к черту со своими советами! – вдруг закричал Чисора, срывая с руки часы и швыряя их на пол. Глаза его гневно заблестели.

– Прекрати! – Момотаро тоже почувствовал злость, а может, еще и обиду. Встав, он поднял часы и положил на стол. – Не нужно так злиться. Если это из-за меня, то со мной все в порядке.

– В порядке. С тобой в порядке. Сколько я это уже слышал? А ты хоть раз спросил, в порядке ли я? Всерьез интересовался моими делами? Раньше я думал, что ты боишься меня задеть, но после того, как появился этот Асия, тебе стало просто на меня плевать! А знаешь что? Сегодня мне сказали, что я точно не смогу ходить! Никогда, слышишь? Все эти пять лет я столько старался, лелеял пустые надежды, что однажды снова встану на ноги и смогу, как нормальные люди, гулять в парке, ходить в магазин, познакомиться с хорошей девушкой... И меня полюбят не из жалости, а просто потому, что я – это я. А мой друг – кто? Кретин! Неужели вот это не научило тебя хоть капельку бережнее относиться к своему телу и жизни? Как можно быть таким идиотом?

Из глаз Чисоры наконец брызнули слезы, и горло Момотаро второй раз за день свело спазмом.

– Прости, Чисора, – тихо пробормотал он, снова протягивая руку, сам не зная зачем. Погладить по плечу? Попробовать успокоить? – Мне очень жаль.

– Тебе жаль? – Чисора отмахнулся и задел стол, опрокидывая на себя тарелку с пиццей и горячий еще чай. Вскрикнул, почти тут же успокаиваясь и торопливо размазывая по ткани жирный соус. – Ничего тебе не жаль.

– Правда, прости. – Момотаро намочил салфетку и опустился перед коляской на корточки. Чисора уже не сдерживал слез – они текли по щекам, скапливались на подбородке и крупными каплями падали на колени. Момотаро попробовал стереть с его рубашки соус, второй рукой успокаивающе похлопал по плечу.

– Не прощу, – всхлипнул Чисора.

– Хорошо. Можешь не прощать. Но не думай, что я тебя брошу. Твой друг кретин, но он все еще твой друг.

– И все еще кретин, – добавил Сорамару из динамика, и Чисора вдруг рассмеялся.

– Ладно, – вздохнул он, забирая у Момотаро бесполезную салфетку. Рубашку вряд ли удастся спасти. – Будем считать, что этого разговора не было. Помоги убраться, а то робот-пылесос подавится пиццей.

– А помыться тебе не помочь? – неожиданно спросил Момо, и Чисора поморщился. И закатил глаза. Одновременно. Ну хоть ругаться перестал.

– Нет, спасибо. С чего бы вообще? Я уже больше четырёх лет замечательно справляюсь с этим сам.

Похоже, предложение его задело, и Момо мог представить почему: так называемый лучший друг лишь сейчас сообразил, что ему в самых обычных бытовых вопросах часто требуется помощь, а еще этот друг, похоже, видит перед собой инвалида, который не приспособлен к жизни. Наверняка Чисора так и думал, но он заблуждался по меньшей мере в последнем. Момотаро не считал его беспомощным.

– И у меня специально оборудованная ванная комната, – оттаял Чисора, поджимая губы.

– А Сорамару и там тебе помогает?

– Разве что поет вместо меня в душе.

Они пару секунд помолчали и снова нервно, совсем не весело рассмеялись. Напряжением немного отпустило, но Чисора всё-таки посерьезнел.

– Ладно. Ты мне надоел. Оставь меня и вали к своему Асии. Как-нибудь без тебя управлюсь, раньше же получалось.

Еда так и остывала на столе, но аппетит вызвать уже не могла. Момотаро чувствовал себя ничтожеством, и слезы Чисоры оказались страшнее клыков акум. За шутками они оба, не сговариваясь, попытались спрятать возникший между ними холод. А Момо... он стал его причиной.

– Чисора, – позвал он тихо. Ему указали на дверь, но он еще мог что-то исправить, хотя бы попробовать. – Мне правда очень, очень, очень жаль.

Больше добавить было нечего. Брелок с персиком он сжал в кармане, так и не найдя момента рассказать о прощальном подарке отца, а после новостей Чисоры делиться радостью стал бы только последний мерзавец. Впрочем, сильно в глазах друга Момотаро от него не отличался.

– Я устал, – сказал Чисора, опустив голову. – И я расстроен.

– Но ты позвонишь мне, как...

– Да. Позвоню.

Было видно, что силы покинули его вместе со слезами и криками. Короткий срыв оставил после себя опустошенную оболочку в инвалидном кресле.

Момотаро вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Возле лифта его окликнул негромкий голос Сорамару.

– Хозяин обижен на вас, – сообщил он очевидное. – Дать вам совет?

– Дай.

– Перестаньте быть эгоистом. Залог настоящей дружбы – умение слушать и быть рядом, не только когда это нужно вам.

Итак, его поучал искусственный интеллект. Момотаро оглянулся на закрытую дверь в жилую часть дома и кивнул.

– Спасибо за совет, Сорамару. Хотя он немного запоздал.

– Я лишь машина. А вы, Исида-сан, человек. Подумайте, что значит им быть. Всего хорошего. Вечером ожидаются переменные осадки, возможны грозы. Соблюдайте осторожность и не забудьте зонт.

Момотаро покинул дом Чисоры в подавленном настроении. Посеревшее небо напомнило тот день, когда Чисора потерял способность ходить. Это было на втором году старшей школы, после летних каникул. Жара еще не спала, ученики не могли влиться в школьную жизнь, сменившую беззаботные дни на свободе. Момотаро никогда особо не вписывался в компании, как и Чисора, что конечно же быстро сделало их объектами для издевок и насмешек. Когда Момо был младше, это сильно обижало его, но со временем даже к колким словам привыкаешь и перестаешь принимать близко к сердцу. Но если со своим положением он смирился, когда задевали кого-то другого, Момо не мог остаться в стороне. Возможно, именно эта жажда справедливости стоила Чисоре ног.

Тогда Момотаро ввязался в потасовку с компанией выпускников, они донимали мальчишку на год младше, гоняли по дурацким поручениям, отбирали карманные деньги, поколачивали, но так, чтобы не осталось следов. Все видели это, в том числе учителя, но всем как будто было наплевать. Но не Момотаро и Чисоре. Драку затеял Момо, потому что Чисора был не очень хорош в этом. Момо не выиграл, но и не проиграл – драку пришлось прервать. Младший сбежал, не поблагодарив, но Момо хватило и того, что он заступился за него. С неделю было тихо, Момотаро уже забыл о случившемся, а те старшеклассники – нет. После уроков Чисора задержался в классе, а Момо выносил мусор на улицу. Остановившись возле контейнеров, он поднял голову и на фоне серого пасмурного неба увидел Чисору – и не только его. Будь Момо быстрее, сообрази он раньше, к чему все может привести, Чисора бы не упал с крыши, слишком сильно навалившись спиной на старое ограждение в попытке спастись от обидчиков. Может, он бы закончил школу вместе со всеми и поднялся на сцену, чтобы получить аттестат. Момотаро не успел потонуть в этих мыслях, потому что через год не стало родителей. Новое горе оказалось сильнее предыдущего, и по сей день Момотаро не осознавал в полной мере отчаяния Чисоры.

Он больше не встанет на ноги. Никогда. Почему это происходит? Почему именно с ними?

В небе бурлили серые и фиолетовые краски, дневная духота постепенно разбавлялась прохладным ветерком. Момотаро откинул с влажного, липкого лба волосы. Перебирал в уме все места, где был, и понимал, что везде оказывался лишним, как будто что-то выталкивало его из привычной жизни. Оставался лишь проклятый Асия – демон перемен, к которым Момотаро оказался не готов. Долгожданное убийство его первого акумы все так запутало, хотя должно было показать Момо, что выбранный им путь – верный.

И где он сейчас? Стоит посреди тротуара, понятия не имея, куда себя деть.

Навстречу со стороны станции шла компания школьников. Девочки впереди оживленно разговаривали, то и дело восклицая что-то в духе «Ничего себе!» и «Это так мило!». За ними шли парни, толкая друг друга локтями. Момо посторонился и увидел среди ребят розовую макушку Хидэ, опять в новой форме. Акума ходит в школу? Наверное, Момотаро уже ничего не удивит в этой жизни. Хидэ тоже его заметил и, хлопнув соседа по плечу и что-то весело сказав, отделился от компании и подошел к Момо.

– Так ты правда ходишь в школу? – спросил Момотаро. Дурацкий вопрос, но ничего умнее на ум не пришло.

– Только чтобы поесть, – недобро улыбнулся Хидэ. – А что? Хочешь отрубить мне голову?

– Я тебе не нравлюсь, – догадался Момо.

На это Хидэ посмотрел исподлобья и, сунув руки в карманы, будто нехотя сказал:

– Мне не нравится, что Асия с тобой не такой, как обычно.

– И какой же он обычно?

– Добрый.

– Тогда зачем он ко мне прицепился?

– Это не мое дело, – бросил Хидэ, отвернувшись. – И мне пора. Кстати, у торгового центра «Тадзима» твой друг кому-то продал мопед.

Хидэ на прощание вынул руку из кармана и помахал. Ребята впереди поторопили его, как будто он был обычным подростком, а не кровожадным чудовищем... Момо помотал головой. Нет, не кровожадным. Новая картина мира никак не приживалась.

– Продал мопед? – наконец дошло до него. – В каком смысле? Мой мопед?

* * *

– Хозяин, за домом ведется наблюдение, – сообщил Сорамару.

Чисора закончил умываться и с отвращением разглядывал круги под глазами и покрасневшие, опухшие веки. Он терпеть не мог плакать, хотя мама рассказывала, что до школы он ревел по любому поводу. Интересно, это когда-нибудь реально помогало? Многие пишут советы о том, что плакать полезно, но Чисора не ощутил от своей истерики ни пользы, ни облегчения, только щеки теперь жгло и голова заболела.

– Хозяин?

– Скинь мне скриншоты с камер наблюдения, – распорядился Чисора и отвернулся от зеркала. Выкатил кресло обратно в коридор и подобрал оставленный на столике планшет. А это интересно. Чисора запустил собственную программу поиска по изображению и вообще не удивился, что данные были скрыты.

– Сорамару, – позвал он. – Пригласи его войти.

Сам отправился на кухню, поставил чайник и уехал в спальню, чтобы сменить испачканную одежду. Там же на мониторе компьютера появилось предупреждение о неучтенном посетителе. Всех, кто часто заходил в дом, Чисора вбил в базу данных охранной системы. Этого человека в ней не было.

Замедлившись перед тем, как появиться на кухне, он еще раз пригладил волосы, сглотнул и похлопал себя по щекам. А потом толкнул кресло вперед.

Парнишка лет семнадцати сидел на диване, закинув ногу на ногу, и вертел в руках большое красное яблоко, взятое из вазочки перед ним. Казалось, это яблоко поглотило все его внимание, но стоило Чисоре сдвинуться, как взгляд тут же переместился на него.

– Передай, пожалуйста, господину Асии, что у меня достаточно средств, чтобы не нуждаться в дополнительном присмотре, – с вежливой улыбкой произнес Чисора. – Это яблоко не отравлено, можешь угоститься.

– Неа, не хочу. Оно все равно будет невкусным.

– Акумы совсем не едят человеческую пищу? – спросил Чисора, подъезжая ближе и останавливаясь по другую сторону стола.

Парнишка посмотрел на него уже с одобрением.

– Почему же? Мы – едим. Только удовольствия никакого. Не то что раньше.

На госте была школьная форма, но под ней – неформальная футболка с героем франшизы о Камен Райдере^[16], а волосы покрашены в ярко-розовый цвет. В школьные годы Чисоры много мальчишек тоже старались выделиться любым способом, но всех в итоге заставляли следовать правилам. Разве что этот мальчик лишь выглядит на семнадцать.

– Тогда мне нечего больше тебе предложить, – развел руками Чисора. Гость перевел взгляд на закипающий чайник и пожал плечами.

– Кофе вполне подойдет.

Наверное, если бы Момотаро не вывел Чисору на эмоции недавно, акума в доме вызвал бы больше ажиотажа, а так переживал только Сорамару, отправляя на телефон сообщения с предупреждениями об опасности контактов с акумами.

Через десять минут человек и нечеловек пили кофе за одним столом. Парнишка представился Хидэ, и он правда присматривал за домом по просьбе Асии. Больше на эту тему Хидэ не распространялся.

– Ты гораздо адекватнее своего психанутого дружка, – сообщил Хидэ. – Хорошо, что я зашел.

– Ммм... – промычал Чисора, не понимая, как принять сомнительный комплимент. – Ты знаком с Таро?

– Он на голову отшибленный. Асия с ним слишком носится. Совершенно невыносимый тип.

– Что ж, – кивнул Чисора, – не могу тут не согласиться. Иногда он...

– Бесит.

– Ну да, бесит.

– Смею предположить, что на характер Исиды Таро повлияло пережитое потрясение, вследствие чего возникла сверхидея праведной мести, – встрял в разговор Сорамару. Хидэ настороженно огляделся, а сообразив, что это всего лишь голосовой помощник, расслабился.

– Да мне без разницы, что там у него за сверхидея. Он совсем не хочет слушать, что ему говорят.

Вот тут Чисора готов был аплодировать стоя, если бы мог.

– Игнорирует все мои предупреждения и советы, – поддержал он. – А потом приходит как ни в чем не бывало, и я опять ему помогаю.

Хидэ поставил пустую чашку на стол и посмотрел на Чисору.

– Так не помогай. В чем проблема?

Чисора помедлил с ответом. Почему он раньше никогда не прогонял Момотаро, даже если был уставшим, злым, расстроенным или занятым?

– Потому что он мой друг, – сказал Чисора. – Наверное, поэтому.

На вторую чашку кофе Хидэ не задержался, но напоследок они обменялись номерами телефонов. Когда тот ушел, Сорамару с недоумением спросил:

– Почему вы пустили в дом акуму? Разве ваш дядя Чомару не умер по их вине?

Чисора отправил чашки в посудомойку и остановился возле окна. На улице пасмурно, но он все бы отдал, чтобы постоять под серым небом, а потом бродить под дождем, наступая в каждую лужу на пути.

– Момотаро – идиот, но у него есть чутье, – наконец ответил он. – Ему кажется, что Асия и ему подобные не несут опасности. Я не знаю. Я правда не знаю, и это злит меня. Но, может, на сей раз Момо прав?

– Он обидел вас, – напомнил Сорамару. С ним, в отличие от настоящих людей, Чисора мог говорить откровенно.

– Очень сильно. Может, за это я никогда не смогу его простить. Но я ему нужен, Сорамару. Что-то меняется в мире прямо на наших глазах. Пусть через Момотаро, но я хочу это увидеть.

Глава 11

До «Тадзимы» быстрым шагом пятнадцать минут, но Момо сразу сорвался на бег. Выскочив на дорогу под колеса машины, он помчался к торговому центру и уложился меньше чем за десять минут. Тову он увидел издалека – парень с кем-то разговаривал, и на его одноклассников эти мутные люди не походили.

– Эй, ты чего творишь вообще? – Момотаро подбежал и за плечо развернул Тову к себе. Тот поспешно что-то спрятал в карман и испуганно заозирался по сторонам. Пока Момо перебегал дорогу, его собеседники успели скрыться, и в оживленной обстановке торгового центра найти их будет невозможно.

– Таро-кун? – Това вытаращил на него глаза. – А ты... это... что тут делаешь?

– Это ты что тут делаешь? С кем ты разговаривал сейчас?

Он сам не заметил, как разозлился. Какого черта этот мальчишка творит вообще? Он правда продал мопед? Да как он посмел?

– Где мой мопед?

– Ка... какой? – Това от испуга аж позеленел. – Он возле закусочной на стоянке, наверное. И не надо так орать.

– Не ври! – выпалил Момотаро. – Я знаю, что ты его продал.

Вообще-то, верить словам малознакомого акумы несколько глупо, но почему-то у Момотаро не возникло и тени сомнений, что Хидэ сказал правду. В конце концов, какой ему прок от подобной лжи? А Това в последнее время и впрямь вел себя странно: что-то скрывал, возвращался под утро. И временный работник недавно жаловался, что из кассы пропадает мелочь. Неужели это...

– Това, в чем дело? Что с тобой происходит?

Перед Момо стоял застигнутый врасплох мальчишка, и злиться на него больше не получалось. Момотаро когда-то сам был таким, бесился, когда родители лезли в его дела. Эта мысль отрезвила, и Тове хватило секунды замешательства, чтобы перейти в наступление.

Он ударом отбросил его руку и ощетинился, как кот, загнанный в тупик бездомным псом.

– Я? С чего тебя вдруг заинтересовало, что со мной? Разве тебе не пофиг на других? Ты же у нас такой классный и хороший, дедушка в тебе души не чает. «Ох, Таро-кун у нас такой молодец!» А мне одни оплеухи достаются! «Това, пойди туда, Това у тебя руки не из того места растут, Това, иди сюда, негодник!» Достало! Ненавижу тебя!

Последние слова он громко проорал. Люди начали их сторониться, и вокруг образовалась пустота, похожая на пузырь: Това кричал, но Момо лишь видел, как в полной тишине открывается его рот, как две женщины за спиной осуждающе переговариваются и качают головами, как кто-то, будто в замедленной съемке, достает телефон и начинает снимать.

Момотаро встряхнулся, пытаясь отогнать чувство полной беспомощности. Второй раз за день его обвинили в эгоизме, и самое страшное – они были правы. Момо видел, что с Товой происходит неладное. Но что он сделал, чтобы помочь? Чтобы хотя бы разобраться в этом? Ничего! Он снова пустил все на самотек. Одержимый своей местью за родителей, он почти потерял Чисору и теперь теряет Тову. Кто следующий? Дядя Кихара?

Нет, он этого не допустит!

– Това!

Пузырь лопнул, оживленный шум ворвался в голову. Товы напротив уже не было, и лишь слегка расступившаяся толпа намекала на его побег.

– Това, подожди!

Вслед неслись крики, где-то вдалеке раздался свисток полицейского. Но Момотаро не обращал внимания, он несся за Товой так, словно чувствовал его след. Перебежал улицу, миновал квартал, второй, нырнул между домами, напугал дворовых кошек, перепрыгнул через велосипеды на парковке, сшиб прохожего. Он не чувствовал усталости, но когда понял, что все-таки потерял Тову, остановился. Удивительно, но дыхание даже не сбилось. Местность была смутно знакома: если пройти чуть дальше, будет крытый переход, изогнутый под прямым углом. Вечером мало кто рискнул бы ходить там в одиночку, но днем бояться было нечего. Момо попробовал представить, куда бы побежал на месте Товы, и уверенно направился туда.

Еще на подходе Момотаро услышал эхо голосов. Нырнув в сумрак перехода, он тихо подкрался к их источнику и уже гораздо четче разобрал:

– Гони больше, не зли нас. Думал, так дешево отделаешься? А проценты? Проценты растут, мелкий.

– Но у меня нет таких денег... – пролепетал Това.

– Меня это не волнует. А тебя? – Кто-то ответил, и первый голос мерзко хохотнул. – Видишь, сопляк. Никого это не волнует. Если не вернешь весь долг за последние два месяца, кто знает, что может случиться с твоим стариком и его грязной забегаловкой. Возраст такой, зашибиться проще простого.

– Я найду! – испуганно воскликнул Това. – Я все принесу!

Дальше Момотаро слушать не стал, вышел из-за угла, наклонив голову, чтобы скрыть взгляд. Его буквально разрывало от ярости. Какая-то шпана смеет угрожать семье Кихара. Да кем они себя возомнили? Он догадывался, что компания вымогателей – одна из мелких банд, наводнявших районы, подобные этому, прозябающие в тени, отбрасываемой сверкающим сиянием центра. И Това хорош. Разве в таких случаях не ищут поддержки семьи?

И сам себе ответил: не все и не всегда. И пример Товы больно уколол его.

Наверное, они сейчас видят перед собой невысокого парня с густой длинной челкой, не особо сильного и грозного на вид. При нем нет оружия, он один против троих. И у этих троих оружие было – как минимум он заметил блеск кастета на руке одного, стоящего ближе всего к нему.

– Таро-кун! – пискнул Това, уже не такой дерзкий, как совсем недавно. – Ты...

– Это твой дружок, сопляк? – Тот, что угрожал Тове, сплюнул под ноги сквозь щель в передних зубах. – Может, у него деньжата найдутся, а?

На них была школьная форма, значит, даже если они учатся последний год, Момотаро все равно старше, но запугать Тову им вполне по силам. Может, про банду Момотаро подумал зря. Просто шайка пацанов, одуревших от безнаказанности.

Момотаро сделал еще несколько шагов вперед, поравнялся с Товой и кивнул ему.

– Уходи. Дома поговорим.

Това что-то неразборчиво пробормотал, но начал потихоньку, несмело отступать к спасительному выходу из выложенного обшарпанной плиткой тоннеля.

– Эй, я его не отпускал! – оскалился щербатый.

– Вам ведь нужны деньги? – спросил Момотаро. – У него их нет, а у меня есть.

Щербатый подумал немного и нехотя согласился.

– Пусть бежит. Эй, сопляк, вздумаешь кому пожаловаться, ты знаешь, что будет.

Това опрометью бросился прочь, и, едва он скрылся с глаз, Момотаро выпрямился и посмотрел на хулиганов снизу вверх – все они были как на подбор высокими и крепкими.

– Ну, гони деньги, коротыш, – поторопил щербатый, и его товарищ с кастетом как бы невзначай поиграл им на виду у Момотаро. Третий – плечистый рослый парень с торчащей вверх челкой – размял внушительные кулаки.

Момотаро пропустил оскорбление мимо ушей. Напряг ноги, сосредоточился и, медленно выдохнув, ринулся вперед, буквально сметя щербатого своим телом, впечатал в стену так, что удар черепа о кирпич слышали все. Его пальцы ослабли, и Момо легко выхватил из них складной нож и приставил к его же горлу.

– Двинетесь, и я пущу ему кровь, – мрачно предупредил он и в доказательство надавил сильнее.

– Слу... слушайте его, – прохрипел щербатый.

Хулиганы опустили руки и отошли назад. Момотаро повернулся к щербатому, глядя в глаза с холодным спокойствием. Они все были такими же, как те, что шпыняли их с Чисорой и стали причиной его падения. Они не были акумами, но сейчас в глазах Момотаро казались хуже них.

– Если еще хоть раз увижу вас рядом с Товой или услышу, что такое было, крови будет больше. – И убрал лезвие, под которым осталась тонкая, как волос, красная царапина. – Мы друг друга поняли?

– Д... да, – проблеял парень, не отводя от его лица испуганного взгляда.

Момотаро отпустил его и вытер нож о его же рукав. Почувствовал движение за спиной и мгновенно развернулся.

Здоровяк со смешной челкой нерешительно замер.

– Мы так и отпустим его? – спросил он. – Но нас же трое, а он один. Босс!

– Пусть идет.

– Босс...

– Ты глухой? – взвизгнул щербатый. – Валим уже, задержались мы тут.

Он прижал ладонь к царапине и, зло выругавшись, растер кровь. Та не останавливалась, хотя рана была пустяковой. Здоровяк застыл со стеклянным взглядом, и главарю пришлось дважды помахать окровавленной ладонью у него перед носом.

– Эй, Такеши, развисни. Ты совсем отупел?

Момотаро терпеливо ждал. Всерьез бить или калечить школьников он не собирался, но если бы они оказались чуть глупее, щадить бы не стал. У него выдался тяжелый день, а точнее уж, неделя.

– Такеши!.. – снова прикрикнул щербатый, и тут Момо пробила дрожь. Еще не понимая, что именно его напугало, он напрягся и отскочил к стене. Здоровяк Такеши широко раскрыл рот, будто собрался закричать в ответ, но вместо этого зарычал, его челюсть выдвинулась вперед, и из нее показались звериные клыки.

Акума! Черт возьми, акума!

Момотаро, наверное, выпалил это вслух, в любом случае его голос потонул в визге перепуганных насмерть хулиганов. Отбросив напускную крутость, они кинулись в разные стороны. Щербатому повезло меньше: когти пробили ему плечо, и акума подтянул его к себе и вцепился в шею. Крики ударялись о глухие стены и разносились гулким зловещим эхом. Момотаро не мог оторвать взгляда от пирующей твари. Еще недавно он ничем не отличался от двух других парней, но капля крови – и маска спала. Так... страшно.

Момо вжимался в холодную гладкую стену, словно без нее его бы не удержали ноги. Щербатый был еще жив, еще сопротивлялся. Еще хотел жить.

– Аа-а-а-а! – закричал Момотаро и кинулся на акуму с голыми руками. Без плана, без незримого присутствия и голоса Чисоры в наушнике, без вакидзаси. И, если честно, даже без единой связной мысли. Просто бездумно бросился в атаку.

Первый удар кулаком у него нанести получилось. Рука онемела по локоть, акума оторвался от жертвы и, рыкнув Момо в лицо, ударил в ответ. Когти разорвали кожу на щеке, Момо отлетел в сторону, и в голове взорвался фейерверк искр. Уже лежа на плитке, он понял, что ударился виском о стену. Сначала он видел только мельтешение ног – две, три, пять, восемь... Перед глазами плыло и раздваивалось, уши заложило, и он слышал не голоса и вопли, а ровное гудение внутри своей черепной коробки. Попытался привстать, и стало хуже.

Неужели он сдастся вот так? Просто останется лежать в шаге от врага, сломавшись от одного удара? Чисора не сдается, пусть даже встать на собственные ноги больше не в силах. Асия... Момо ведь на самом деле хотел бы узнать то, что он скажет.

Картинка внезапно сменилась, и перед глазами возникло перекошенное ужасом и болью щербатое лицо. Залитое кровью, оно едва узнавалось. Он тянул к Момо руку, царапал плитку, но что-то темное и дикое давило сверху, вгрызалось в еще живую плоть, вырывало из нее куски. И Момотаро стало горячо. Кровь прилила к лицу, в глазах на секунду потемнело, а потом прояснилось так, словно кто-то вымыл до блеска грязное стекло. Звуки снова превратились в шум, но среди них отчетливо слышалось, как рвано и слабо бьется сердце, как толчками из открытой раны выходит кровь и сгустками шлепается на асфальт, как рычит и мерзко чавкает акума.

Щербатому не помочь – повезет, если он быстро умрет, а не останется лежать, пока зараза не начнет изнутри восстанавливать уже не человеческое тело. Честно говоря, Момо не знал, сколько требуется времени на превращение. Может, пара минут, а может, неделя. Но столько парень точно не протянет.

Акума с треском оторвал еще один кусок плоти, проглотил и перевел осоловелый взгляд на Момотаро. Его очередь.

Ну что ж, давай.

Такеши, упираясь костяшками пальцев в землю, по-звериному переступил через труп щербатого и приблизился. И тут Момо выкинул руку вперед и вцепился в горло. Тело словно не принадлежало ему, стало сильнее, быстрее. Точнее. Шея акумы хрустнула – наверняка больно, – но тот, естественно, лишь скривился.

– Меня это не убьет, – прохрипел он, роняя Момо на лицо кровавую слюну.

– Я знаю, – ответил он и рывком откинул акуму в сторону. Вскочил на ноги и тут же с размаху впечатал кулак ему в лицо.

Изуродованная челюсть хрустнула, акума взвыл. Он был сыт и потому стал сильнее любого человека, но Момотаро точно ощущал – сейчас сильнее он. Он способен его уничтожить. Оторвет ему голову, раз нет вакидзаси, и акума ничего не сможет поделать.

– Убью, – прорычал Момотаро, и акума сделал единственное, что мог, ради спасения: вскочил на ноги и побежал. И Момотаро рванул следом.

Улица проносились мимо быстро, как из окна синкансэна, он только успевал уворачиваться от препятствий.

– Эй, акума здесь! – услышал знакомый голос и, как в замедленной съемке, в прыжке повернул голову и увидел удивленное лицо Хикару, провожающее его взглядом. Подошвы кед коснулись асфальта, и скорость снова увеличилась. Акума свернул в другой переулок, потом еще раз, и еще. Момотаро настигал. В полете успел поймать его за воротник толстовки, но акума опять круто повернул. Момотаро вписался прямо в кирпичную стену – в глазах потемнело, а в руке остался клок ткани. Акума скрылся за следующим домом, и оттуда уже послышались громкие команды патрульных.

В голове билась одна-единственная четкая мысль: его опередили. Кто-то нагнал жертву раньше него. Отнял. Украл. Момо едва не зарычал и ломанулся вперед, но через пару шагов уткнулся в стену жалящего огня. Отскочив, он настороженно пригляделся. Глаза не увидели ничего необычного, но все внутри Момотаро чуяло угрозу, от нее стягивало кожу, жгло под ребрами. Пригибаясь к земле, он отошел еще на пару шагов, потом прямо с места вскочил на забор и оттуда увидел девушку с собранными в высокий хвост черными волосами. На ней была широкая красная юбка чуть ниже колен и черная блузка на запа́хе в духе традиционного кимоно. Девушка совершала взмахи руками, и вокруг нее парили бумажные талисманы. Так вот что жжется и колет! Это оммёдо. А девушка – мико из святилища Серебряного змея, Кобаяши Риса.

Момотаро заметил и двоих других: Томми с коротким клинком в руках и появившегося из соседнего переулка Хикару. Момо спустился обратно на землю, и тут силы разом покинули тело. Он с трудом выпрямился, пытаясь сообразить, что произошло и как он здесь оказался. События последних минут напоминали недавно просмотренный в интернете ролик: вроде помнил, но вроде происходило с кем-то другим.

– Он побежал туда! – послышался новый крик. – Это он! Держи его!

Момотаро поднял взгляд и увидел перед собой двух полицейских. Один совсем молодой, наверняка только закончил академию. Оба еле дышали, волосы на лбу слиплись от пота, лица раскраснелись.

– Поймали, – хрипло выдохнул молодой и дрожащими руками достал из-за пояса наручники. – Вы задержаны... за...

Он обернулся на старшего товарища.

– За драку, – подсказал тот.

– Да, вы задержаны за драку, – более уверенно повторил и добавил: – И нападение. Лицом к стене.

Момотаро вяло моргнул и попытался устоять на ногах. Полицейский отступил на шаг, выставляя вперед руку, словно надеясь этим защититься.

– Какую драку? Какое нападение? – просил Момотаро, едва ворочая языком. Сбежать у него явно не получится, он и стоял-то уже с трудом. В легкие как песка насыпали. – Я тут ни при чем.

– Ну, приятель, это мы в участке разберемся, – вступил старший. – Ты себя видел? Весь в крови, глаза бешеные. Вот приедем в участок, там нам все и расскажешь.

Рация у него на поясе вдруг ожила.

– Шеф, тут тело на месте драки. Явно убийство.

– О-о-о, – простонал полицейский и поднял рацию к лицу. – Вызывайте бригаду. Мы поймали предполагаемого убийцу. Везем в отделение.

– Да не убивал я его! – почти взвыл Момотаро и не заметил, как второй подкрался ближе и ловко развернул его лицом к стене и щелкнул наручниками.

– Это мы выясним, – пообещал старший и снова нажал на рацию. – Подгоните машину.

Глава 12

Момотаро впервые оказался в кэйсацусё^[17], в камере для подозреваемых в совершении преступления. По дороге он пару раз отключался в машине, сознание путалось, даже не сообразил потребовать адвоката или один звонок, да и понятия не имел, кому лучше позвонить. С ним обращались как с преступником, не переходя границу; для Момотаро это было что-то новенькое.

В итоге перед ним закрылась тяжелая дверь камеры, лязгнул засов, и его, сбитого с толку, ошарашенного и окровавленного, окружили стены.

– Эй! – попробовал позвать он еще раз. – Я не виноват! Его убил акума! Акума! Вы меня что, совсем не слышите?

Сзади кто-то прокуренно кашлянул и хрипло усмехнулся:

– Остынь, парень. Все они слышат. Тут таких, как ты, десятками прибывают. И все сплошь невиноватые.

Момотаро развернулся и заметил на футоне в углу мужчину, укрывшегося одеялом почти по подбородок. Похоже, он дремал до того, как в камеру загнали новенького.

– Я правда невиновен. Да, драка была, я заступился за племянника. Но потом акума...

– А потом из моря поднялся проклятый остров, и демонические твари хлынули пожирать детей, насиловать женщин, грабить ювелирные и вымогать деньги у старушек, – перебил мужчина и, кашлянув, начал грузно переворачиваться на другой бок. – Знаем, слышали. Все зло от акум, чтоб им в аду не холодно было. Мы тут совершенно ни при чем.

Момотаро понял, что спорить бесполезно. Те, кому действительно надо донести истину, все равно ушли. Он тяжело опустился на футон и привалился спиной к холодной стене. Запоздало накатила боль. Он потрогал затылок и испачкал пальцы об окровавленные волосы, но раны так и не нащупал. «Зажило», – отстраненно подумал он.

Сквозь решетку окошка под самым потолком проникал скупой дневной свет, лампы чуть потрескивали. В камере больше никого не было, и Момо прикрыл глаза. Правда, тут же об этом пожалел. Вид пожираемого заживо человека, каким бы мерзавцем он ни был, преследовал его и, наверное, будет преследовать еще долго. Это стало более чем доступным подтверждением того, что Момотаро не заблуждался: акумы – кровожадные адские твари, и им не место среди людей, а потому они подлежат истреблению. Но следом, как назло, вспоминалась Фуками Нао и фотография под разбитым стеклом. Момотаро кричал Асии, что ему не вызвать в нем жалости к акумам, но к людям ведь испытывать жалость – нормально?

И, в конце концов, может ли он со стопроцентной уверенностью по-прежнему называть себя человеком?

– Чего ты все вздыхаешь? – проворчал мужчина под одеялом. – Как без тебя спокойно было...

– Вы не верите, что акумы существуют? – спросил Момо.

– Ну почему же? Как не верить, про них же в учебниках пишут. – Он лег на спину и подложил руку под голову. – Да что мне какие-то акумы, когда за жилье платить нечем, домовладелец грозится выселить, жена умерла, а дочка видеть меня не хочет. Ты еще молодой совсем, не знаешь, что есть напасти куда страшнее, чем быть съеденным.

– Вы просто не видели.

– Чего я повидал, тебе и в кошмарном сне не приснится. Чем бояться акум, лучше подумай, на что стоит потратить отведенную тебе жизнь, чтобы потом не остаться одиноким героем без семьи и друзей.

– Почему же вы здесь? – спросил Момотаро.

– Потому что вовремя не подумал, – невесело усмехнулся тот и закрыл лицо локтем. – А теперь дай поспать старику. Меня завтра переводят в дом предварительного заключения, а там уж ничего хорошего не жди.

Момотаро решил, что невежливо, наверное, спрашивать, за что будут судить этого человека. Похоже, он готов к наказанию, а вот Момо – нет. Он и дня не намерен торчать в камере, пока не объяснится с близкими людьми. Страх никогда их не увидеть взялся из ниоткуда, сдавил горло удавкой. И не мысли о мести занимали его голову под храп незнакомца в углу, а боязнь не уберечь то, что еще у него осталось. Да уж, ради этого стоило угодить в камеру.

Вскоре за ним пришли и снова долго и нудно допрашивали, но в этот раз предложили сделать звонок. Момотаро отказался. Не хотел никого беспокоить или напрягать. Эту проблему он обязан решить сам.

Он снова рассказал, как всё было, естественно, немного приукрасив: да, он пошел за племянником, которому угрожала какая-то банда, вымогала деньги. Он заступился, завязалась драка, а потом один из бандитов оказался акумой... Зачем побежал за ним? На адреналине. Почему акума не напал на него, а попытался скрыться? Откуда Момотаро знать, что у акумы в голове? Может, он недавно превратился и после нападения на товарища раскаялся? И вопросы шли по кругу, видимо, в надежде, что он заврется или скажет что-то новое.

И никто не спросил, почему на нем кровь, но нет ран и как он сумел так быстро убежать.

Вконец утомленного допросами, его снова отправили в камеру, и время там остановилось. Сосед продолжал храпеть как ни в чем не бывало, и Момотаро не заметил, в какой момент сам начал проваливаться в тревожный сон.

Ему снились родители. Беззаботная улыбка матери, строгая – отца. Совместный ужин и разговоры, просмотр бейсбольного матча по телевизору в субботу, завтрак перед занятиями, школьный фестиваль, спортивный фестиваль. Воспоминания обрывками сменяли друг друга, пока не появилось последнее – то самое.

У него был день рождения. Вторник. Днем он навещал Чисору – тот как раз вернулся домой после очередного лечения в клинике. Его родители завели разговор о переезде в Осаку, вроде отца повысили и перевели в другой филиал фирмы, где он работал. Чисора не хотел переезжать и чувствовал себя потерянным, ему требовалась поддержка, и Момотаро старался ее дать. Но в тот день родители Чисоры снова ругались из-за переезда. А дома мама наверняка приготовила вкусный ужин и купила клубничный торт, а отец обещал рассказать что-то интересное. Момотаро смеялся и говорил, что ему не нужны наставления на свое совершеннолетие.

Вот он их не получил. Вместо них – залитый кровью дом и два тела. Отец сидел, привалившись к стене, и Момо не сразу понял, что у него нет руки, – так много крови натекло вокруг. Мать лежала на кухне ногами под столом, ей растерзали горло и грудь, вспороли живот. Кровь была везде – брызгами на мебели, отпечатками ладоней и пальцев на стенах, лужами на полу. Мерзкий запах с металлическим привкусом пропитал дом насквозь. И грохот...

И Момотаро проснулся. Резко сел, едва не задыхаясь от ужаса.

Снаружи гремел гром. В камере было темно, свет со двора просачивался в окно под потолком и выхватывал из тени фигуру незнакомца. Тот сидел у дальней стены и косился на Момо.

– Что, парень, свобода снилась? – Он коротко хохотнул, но все-таки посерьезнел. – Ты не дрейфь, это с непривычки.

Момотаро привыкать не собирался. Как и не хотел здесь оставаться – у него оставались незаконченные дела, семья и лучший друг. Его ждали.

Он хотел что-то ответить, но не успел произнести и слова, как услышал голоса. Сначала показалось, это в коридоре, но нет. Будто бы с улицы, причем едва ли не сразу за стеной.

– Да не дергайся ты. Все лучше, чем если будет здесь гнить.

– Да пусть бы и гнил, – ответил ему другой голос. – А лучше Патрулю бы под меч.

– Ты это... С такими словами поосторожнее. Вон, премьер-министр уже официально объявил, что могут их уравнять с нами. А то и больше прав дадут.

– Да сплюнь ты. Где эта машина чертова? Уже тут должна быть. Сейчас ливанет, видишь же, как сверкает в той стороне?

Момотаро не выдержал, попробовал выглянуть в окно, но то оказалось слишком высоко. Тогда он скрутил футон и подкатил к себе, этого как раз хватило, чтобы окинуть взглядом двор. Сокамерник наблюдал за ним с ленивой сонливостью и помочь не пытался. Наконец Момо занял удобную позицию и, держась за решетку обеими руками, кое-как выглянул наружу.

Видимый ему кусочек неба и правда то и дело вспыхивал белым, молнии сопровождались глухим ворчанием грома. У выкрашенных в синий стальных ворот стояли трое – двое в черной форме полицейских из спецотдела и с ними один в гражданском. Момо сразу его узнал, хотя он стоял в тени. Такеши. Акума. На лице была маска, закрывающая рот, но Момо не сомневался, что это он – высокий, рослый, с безумными глазами и торчащей вверх челкой. Руки были скручены за спиной от запястий до самых локтей, и Момо точно знал, что это не простые веревки – простые бы не удержали.

– Что там? – спросил незнакомец без особого интереса. – Опять акум увозят?

И впрямь в следующую секунду механические ворота открылись и во двор въехал фургон. Из него вышли еще двое и погрузили акуму в машину. Один из приехавших повернулся к свету, и Момо его уже видел.

– Что значит «опять»? – спросил он, слезая с футона. Шум отъезжающей машины перекрыл грохот грома, полицейские вернулись в здание соседнего крыла, переговариваясь о каких-то пустяках. А сразу после этого все-таки начался дождь.

– Я тут уже полтора месяца столуюсь. Не то чтобы часто, но иногда по ночам приезжает машина и увозит какого-нибудь акуму из изолятора. Но это не мое дело. Мое – срок поменьше получить да выжить как-то. Или побольше – тогда хоть за жилье платить не придется. Да и кормят в тюрьме, говорят, не так уж и плохо.

У Момо зазвенело в ушах. Вот, значит, как. Патруль ловит акум, а спецотдел по ночам их куда-то вывозит... Вот так новости! Рассказать бы Чисоре. Или Асии. Кто-то из них наверняка разберется, что делать с этой информацией. «А ты и с радостью скинешь на них всю работу», – раздался в голове ядовитый смешок. Момо едва не помянул Асию добрым словом, но неожиданно понял, что это его собственные мысли. Момотаро привык, что Чисора найдет, объяснит, прикроет, подскажет, решит и посоветует, а оказавшись наедине с самим собой, без возможности поговорить с кем-то, кроме странноватого соседа, опустил руки. Сдался.

Он так и не лег спать – просидел до рассвета, изредка глядя на давно зажившие раны. Там, на свободе, под прикрытием высшей цели, он запрещал себе надолго останавливаться на этой мысли, а теперь она нависала над ним мрачной тенью. Асия – акума, но, по его словам, не совсем обычный, Чисора подтвердил, что такое возможно. Акума, которому не нужна человеческая плоть для жизни, не одержимый вечным голодом и сопутствующим безумием, быстрый, ловкий, сильный. Наверное, если ему попытаться отрезать голову, она прирастет обратно, как у... Момотаро.

– Я такой же, как он? – шепотом спросил он непонятно у кого. Камера постепенно наполнялась предрассветной серостью, дождь то переставал, то начинался снова, и тишину разбавлял мерный шорох капель. – Я – акума?

Казалось, в это невозможно поверить, но, произнеся вслух, Момотаро не ощутил внутреннего протеста. Наверное, кончились на это силы. Он научил себя сопротивляться буквально всему, однако не все битвы обязательно должны быть выиграны.

В последний час перед восходом солнца дождь превратился в ливень, и под его все усиливающийся шелест Момо потихоньку проваливался в сон. Когда проснется, надо будет попросить звонок, но звонить не Чисоре и уж точно не в закусочную Кихары, хотя домой лучше наведаться поскорее, прояснить один вопрос. К этому вопросу Момо пришел уже в полудреме, медленно заваливаясь на бок.

Если с Момотаро всегда было что-то не так, вдруг настоящие родители об этом знали и потому бросили его?

После подъема Момотаро снова вывели из камеры, на этот раз не для допроса. Вручив ему его вещи – новенький красный телефон, документы, деньги и брелок с персиком, который он так и не успел донести до дома, – полиция принесла извинения и отпустила Момотаро. И хоть он знал, что невиновен, такое скорое разрешение проблемы почему-то удивило.

– Еще раз приносим извинения, – поклонился пожилой полицейский.

Момо заверил, что не держит зла и у каждого своя работа, но про акуму спросил.

– Настоящего убийцу поймали?

– Дело передано специальному отделу, боюсь, мы не можем ничего ответить на этот вопрос.

Лгал он или нет, Момотаро все равно не узнает, поэтому он забрал вещи и в сопровождении молодого полицейского покинул участок. Утреннее солнце отражалось от мокрого асфальта и слепило глаза. Момо приложил ладонь ко лбу козырьком, пытаясь сообразить, в какой стороне метро, и тут его окликнули.

– Исида-кун!

От парковки к нему шел Камата Бандзо.

– Исида-кун, я слышал, тебя ошибочно задержали. – Он подошел к Момо и, оглядев с ног до головы, нахмурился. – Почему ты весь в крови?

– Здравствуйте, Камата-сан, – кивнул Момо. – Не волнуйтесь, это не моя кровь, она... с места преступления.

– Я приехал так рано, как смог, – будто оправдываясь, сказал Камата.

– Не было необходимости, я невиновен, и это быстро подтвердилось.

– Твой отец был моим хорошим другом, я чувствую себя обязанным ему.

– Он же сказал – нет необходимости. – За спиной полицейского хлопнула дверца высокого внедорожника. – Теперь я буду о нем заботиться.

– Асия? – удивился Момотаро. Камата Бандзо обернулся на голос, и Асия послал ему обаятельную улыбку. – Ты-то здесь откуда?

– Искал свою пропажу.

Асия обогнул полицейского и бесцеремонно покрутил Момотаро за плечо.

– Выглядишь паршиво, сначала заедем переодеть тебя, – заключил он. – Камата-сан, спасибо вам за ваше беспокойство, но Исида Таро едет со мной.

Момо закатил глаза, вдохнул поглубже и вымученно улыбнулся.

– Извините моего друга, он слишком сильно испугался за меня. – Момо поклонился полицейскому и бросил на Асию испепеляющий взгляд. – Мне жаль, что вам пришлось проделать этот путь.

– Да идем же, идем, – поторопил Асия и за локоть потащил Момо к машине. – И почему ты не можешь быть таким милым со мной?

Пока Асия обходил внедорожник, чтобы сесть за руль, Момотаро пристегнулся и посмотрел сквозь стекло на мрачное здание полицейского участка. Если под прикрытием властей творятся какие-то темные делишки, само слово «безопасность» теряет свой смысл. А знает ли Ночной Патруль? Ямазаки Хикару и Томми ловили того акуму, с ними была юная наследница оммёдзи. Отец воспитывал из них хороших охотников и защитников, а не предателей. Ну или он заблуждался так же, как Момотаро.

Хлопнула дверца, Асия щелкнул замком ремня безопасности и посмотрел на Момотаро.

– Они не брали у тебя кровь на анализ?

– Нет.

– Хорошо.

– Хорошо, потому что ты считаешь, что я не человек? – прямо спросил Момо.

Асия уперся затылком в мягкий подголовник кресла, демонстрируя тонкий нос с горбинкой. Сквозь цветные пряди, откинутые на правую сторону, просвечивало солнце.

– Не так важно, что считаю я. Или твой друг. Или кто-то там еще.

– Мне кажется, я понимаю, о чем ты, – с трудом признался Момотаро, опустив взгляд. – Асия... Я готов поговорить.

В ответ – лишь молчание.

Асия завел мотор, и автомобиль почти бесшумно тронулся с места и выкатилась с парковки. Момо ожидал шуточек и насмешек, но Асия молча вел машину, чуть погромче выкрутив звук у радио.

«В течение дня ожидается повышение температуры. Жителям районов Кото, Сумида и Эдогава стоит воздержаться от долгого нахождения под открытым солнцем. Также прогнозируется усиление ветра, а в вечерние часы синоптики обещают дожди с грозами...»

– Куда мы едем? – наконец спросил Момотаро, когда понял, что Асия выбрал трассу, ведущую в противоположную от центра сторону. Высотных зданий стало меньше, все чаще встречались дома старой постройки, двух– или одноэтажные. Солнце поднялось выше, и Асия достал из бардачка очки с круглыми красными стеклами.

Мимо пронесся знак с названием местности, но Момо не успел прочитать.

– Надо кое-куда наведаться, прежде чем ты попытаешься от меня сбежать, – пояснил Асия чуть позже. Опустил стекло, и влажный горячий ветер ворвался в салон, а охлажденный кондиционером воздух, наоборот, из него вырвался. Как и с мотоциклом, с крупным внедорожником Асия управлялся лихо. Асфальтовая дорога уводила все выше, впереди в облаках угадывались силуэты гор. Момо не помнил, когда в последний раз замечал их. Наверное, еще в школе.

– Если бы ты хоть иногда договаривал до конца и не напускал туману, я бы не пытался от тебя сбежать, – фыркнул Момотаро. Стало жарче, но свищущий в ушах ветер удивительным образом успокаивал, правда, говорить приходилось громче.

– Ты просто не понимаешь...

– Вот я примерно об этом, – перебил Момо. – Скажи, куда и зачем мы едем. И как ты узнал, что я в тюрьме?

– Средь бела дня акума убивает человека. Я совершенно не сомневался, что ты будешь в центре событий. А дальше – дело техники. Кстати, твой друг за тебя волнуется.

– Мне надо позвонить Чисоре.

– Не сейчас. Я уже сообщил ему, что ты в порядке и находишься со мной.

– И что он ответил? – поинтересовался Момо.

– Что он мне ни капельки не доверяет, но просил передать, что ты болван.

– О... Похоже на Чисору.

– И по поводу того, куда мы едем. – Асия свернул с трассы на дорогу поуже. Горы остались по правой стороне, а вдоль обочины потянулось колышущееся от ветра зеленое море соевых побегов. – В кузницу одного моего знакомого мастера.

– Кузницу? – не понял Момотаро. – Зачем?

– Что бы ты ни решил делать дальше, тебе понадобится тайма-но кен, зачарованное оружие. Можно, конечно, снова где-нибудь украсть, но гораздо лучше купить новое.

– Говоришь так, словно это проще простого. Или у тебя где-то завалялась лицензия Патруля?

– Пф, – самодовольно фыркнул Асия. – Мне такая ерунда ни к чему.

Момотаро снова уставился в окно – пейзаж его успокаивал, немного затормаживал бешено скачущие мысли. Уже не хотелось куда-то бежать, нестись, ловить кого-то. Возможно, стоило бы иногда выбираться за пределы Нью-Токио, чтобы выдохнуть и проветриться. Эта поездка была бы идеальной, если бы не грязные, жесткие от крови вещи.

– Кстати. Ты же сказал, что мы заедем куда-нибудь переодеться, – опомнился он.

– Я такое говорил? – Асия, кажется, снова над ним издевался. – Быть не может. Тебе послышалось.

Он проехал еще немного и остановился у обочины. Момо заинтересованно следил за тем, как он достает из-под сиденья бутылку воды, а с заднего – полотенце.

– На. Выходи, умойся. Сзади новая одежда.

– Помочь не хочешь?

– Переодеться? – Асия вскинул бровь и усмехнулся, скаля клыки. Обычные, человеческие, разве что чуть длиннее привычного.

– Умыться. – Момотаро вручил Асии бутылку и вылез из машины. В стороне от дороги простирались аккуратные квадраты полей, солнце палило, испаряя влагу и превращая улицу в сауну, но даже так за городом это ощущалось немного приятнее. Но стоило ему выйти, как кожа тут же стала липкой.

Асия, морщась от солнца, все-таки вышел, обошел машину и открутил пробку.

– Давай побыстрее, – потребовал он, выливая воду Момо на ладони. Тот плеснул себе на лицо, потер висок, отмывая засохшую кровь. Снова подставил ладони.

– Растаять боишься? Или ты вампир и боишься солнца? Рассыпешься тут пеплом, как я тогда домой вернусь? У меня с собой прав нет.

Вместо ответа Асия вылил ему на макушку не меньше трети бутылки и взъерошил длинную челку. Момотаро зафыркал, но, как ни странно, не разозлился.

– И шею помой.

И новая порция воды полилась за шиворот.

– Эй! Холодная же!

– Ну так отлично. Остудишься заодно.

Кое-как приведя себя в порядок, Момотаро нырнул в салон и правда нашел на сиденье пакет с вещами. И приятно удивился, обнаружив там простые синие джинсы и белую футболку с Годзиллой. Похожая, только черная, была у него в гардеробе, наверняка Асия ее видел и запомнил. А ведь с него сталось бы назло купить что-нибудь в своем стиле. Ходить с голым животом или в цветных шелках Момо бы ни за что не стал. Хотя... В отличие от него, Асии такой образ подходил. Момотаро отодрал ярлыки и спрятал в карман, переоделся, грязные вещи комком запихнул в пакет.

Асия уже сидел за рулем и подставлял лицо под кондиционер, все вентиляторы в свою сторону повернул. Может, и не растает, конечно, но жара ему явно не нравилась.

– Ну наконец-то, – проворчал Асия, подсунул Момо под нос маленькую бамбуковую расческу и откинул с его стороны козырек, под которым пряталось зеркальце.

Машина снова тронулась. Момотаро не стал больше ничего спрашивать, решил помолчать, хотя вопросов накопилось немало и далеко не на все он уже получил ответы. Минут через пятнадцать они свернули на другую дорогу, Момотаро покосился на экран бортового компьютера, сейчас отображающий актуальную навигацию. Они приближались к подножию Оямы.

Теперь слева простирался густой лес, справа мелькали домики и переулочки, над ними возвышались холмы. Дорога забирала вверх, все чаще встречались туристические вывески и указатели. Но Асия неожиданно свернул на неприметную узкую дорожку в лесу, пока не выехал к небольшому полю. На нем стояло несколько традиционных построек и жилой дом, парковка на три-четыре машины, под навесом у дома – фургончик, возле забора – велосипед с корзинкой. И большая вертикальная вывеска на подъезде: «Мастерская Фурукава».

Асия припарковал машину, бросил на себя взгляд в зеркало на козырьке и вышел. Момотаро торопливо отстегнулся и выскочил следом за ним. Они приблизились к зданию, похожему на торговую лавку, и вошли внутрь. Звякнул колокольчик на норэне.

В помещении было темно и прохладно, и Момо понадобилось время, чтобы глаза привыкли. Пахло сухим деревом, кожей и железом, на стенах висели картины эпических битв с акумами и традиционное оружие: катаны, вакидзаси, танто. «Зачарованные», – догадался Момотаро, жадно рассматривая детали. Память тут же подбросила нужную информацию: Фурукава Томоюки был одним из выдающихся мастеров зачарованного оружия, его особенно любили в Ночном Патруле южного Нью-Токио. Особая освященная сталь, профессиональная заточка, оплетка из уникального шелка из префектуры Синано. Считалось, что для производства шелка для священного орудия в корм шелкопрядов добавляли кровь сильнейших оммёдзи, из-за чего рукоять обретала новые свойства. Именные клинки Фурукавы были дорогими, и позволить их себе мог далеко не каждый патрульный.

– Фурукава-сан ждет вас во дворе, – с поклоном сообщила женщина в традиционном нежно-голубом кимоно. Асия кивнул и, не спрашивая дорогу, повел Момотаро вглубь дома. Один из коридоров привел их к выходу во внутренний двор напомнивший Момо дворик их святилища: такой же ровный слой песка и сад камней в центре, веранда изгибалась под прямым углом и соединяла двухэтажное строение с постройкой пониже, с волнообразной крышей и загнутыми карнизами. Высокая сосна создавала приятную тень, в которой стоял молодой человек в голубом кимоно и серых хакама. Он держал перед собой меч – такой же вакидзаси, как был у Момотаро, – и совершал резкие взмахи, рассекая воздух.

– Фурукава-сан! – окликнул его Асия. – Я вижу, у вас все готово.

Молодой человек закончил очередной взмах, выпрямился и опустил оружие. Лишь после этого он повернулся к гостям.

– Асия-сан, вы, как всегда, уважаете чужое время. Это и есть заказчик?

Момотаро понял, что речь о нем, и вышел вперед.

– Здравствуйте, мастер.

Фурукава улыбнулся, и на его лице появились ямочки.

– Тогда возьмите, мне надо знать, подходите ли вы друг другу с этим псом.

– Псом?

– У каждого уважающего себя клинка есть имя. И хоть на этом изделии нет моего клейма, – мастер покосился на Асию, – имя у него есть. Я назвал его Широину.

Он на вытянутых руках передал меч Момотаро. В глаза сразу бросился необычный цвет оплетки – белый шелк почти светился. Момо обхватил его пальцами, и рукоять легла в ладонь с готовностью верного пса. Показалось, что этот меч был тяжелее предыдущего, но, привыкнув к весу, он перестал смущать.

– Он прекрасен, – не смог он подобрать иных слов.

– Не стесняйся, надо примериться к обновке, – пихнул его в спину Асия, а Фурукава, в свою очередь, попросил сделать пару пробных взмахов. Момотаро подчинился, и почти сразу меч будто стал продолжением руки, как если бы его ковали специально для него и никто другой не смог бы с ним справиться.

– Фурукава-сан, похоже, вы снова превзошли себя, – похвалил Асия. – Какое счастье, что этот шедевр не будет пошло пронумерован и внесен в базу подобно табуретке.

Момо остановился и перевел дух. Расставаться с вакидзаси не хотелось, но он все-таки сказал:

– Асия, на пару слов.

– Знаю я твои слова, – передернул тот плечами. – Этот меч твой, не оскорбляй мастера сомнениями. И не забудь поблагодарить и поклониться.

Фурукава со смешливой улыбкой наблюдал за их разговором. Где-то в доме послышался высокий детский смех.

– Спасибо за работу, Фурукава-сан. – Момо низко поклонился.

– Белый пес нашел своего хозяина. – хмыкнул Фурукава. – Пусть этот меч познает кровь врагов и никогда не убьет напрасно.

Сталь скрылась в таких же белоснежных ножнах, и в душе Момо нарастало предчувствие скорых перемен. Хотя они уже начались.

– Идем, – отвлек его Асия. – Теперь можно и поговорить.

Они быстро распрощались с мастером Фурукавой и вернулись к машине. Момотаро продолжал сжимать в руках белоснежный вакидзаси, и в груди приятно щекоталась радость. Это поистине дорогой подарок, но как можно было отказаться?

– Теперь ты обязан объяснить, что тебе от меня надо, – серьезно сказал Момотаро, убирая меч на заднее сиденье, чтобы уж совсем не выглядеть ребенком, получившим желанную игрушку на день рождения.

– Разумеется, – заверил его Асия, и тут у Момотаро громко заурчало в животе. – Но сначала найдем место, где можно перекусить. Покормишь меня, Исида-кун?

Он подмигнул, включил зажигание и дождался, пока бортовой компьютер подгрузит карту.

– Здесь рядом есть раменная Хаяши, четыре и восемь звезды, думаю, нам подойдет.

– Ты смотришь на рейтинг? – заинтересовался Момотаро.

– Еще и отзывы читаю, – заверил его Асия. – Мне не так часто удается поесть с аппетитом, и если вдруг предоставится возможность, предпочту, чтобы еда была качественная. Хоть и простая.

– И ты там уже ел?

– Нет, разумеется. Но отзывы почитал заранее. В жаркий сезон рекомендуют попробовать Хиясэ-рамен с говядиной.

От предвкушения у Момо снова заурчало в животе, и Асия рассмеялся. Сейчас он уже не казался таким надменным и высокопарным, и Момотаро наконец расслабился. Впрочем, после всего, что с ним произошло за последние дни, бояться было уже неуместно.

До раменной они добрались быстро, оставили машину на площадке у леса и немного прошлись пешком по узким улочкам. Небольшое здание украшала вывеска «Хаяши-рамен», а дверь скрывалась за шторками-норэнами с названиями блюд и логотипом в виде миски с исходящим от нее паром. Людей внутри почти не было – слишком рано, обычно все подтягивались после обеда.

– Добро пожаловать! – поприветствовали их откуда-то из-за ширмы.

– Можно нам вот это? – Асия уверенно ткнул пальцем в меню на стойке. – Две порции. И два лимонада со льдом.

Пухленькая женщина с платком на голове приняла заказ и скрылась за ширмой, раздавать указания. Асия выбрал самый дальний угол и сел спиной к окну за тянущийся вдоль всего заведения стол. Момотаро опустился рядом и, обернувшись, увидел на стене целый ворох рисунков – люди рисовали персонажей из аниме и манги, карикатурные автопортреты, писали благодарности и пожелания. Это было очень мило.

– Когда не хмуришься, выглядишь симпатичнее, – похвалил Асия, подперев щеку кулаком и поглядывая на Момо с хитрым прищуром. Очки он снял, и стало видно, что глаза у него еще сильнее позеленели. Заметив интерес, он провел ладонью перед лицом и усмехнулся: – Нравится? Говорят, как у кошки.

– Это особенность всех, ну... таких, как ты? – понизил голос Момо. Не хватало еще, чтобы их подслушали.

– Можно сказать, индикатор заряда батареи, – хохотнул Асия. – Не стесняйся, в таких местах людям нет дела, что ты говоришь и кому.

– Мне бы твою уверенность.

– За пределами Нью-Токио можно хоть встать на стол и заявить, что ты акума, тебя просто попросят вести себя прилично.

– Я никогда не выезжал из города, – сказал Момотаро. Вид зеленых полей с волнами от ветра, как на настоящем море, заворожил его.

– Я не отсюда, не из Токио, – вдруг признался Асия. – Хотел быть полезным своей стране, поэтому сразу после школы приехал учиться и работать в столицу. Долго, правда, не проработал.

Момо не стал перебивать. Сегодня он был настроен услышать все, что Асия решит ему поведать.

– Я был военным корреспондентом, мечтал честно рассказывать людям, что происходит на местах боевых действий. Тогда казалось, нет ничего страшнее китайцев или русских, а потом все стали едины перед новым врагом.

– Ты видел, как появился остров?

– Инцидент Онигасима происходил на моих глазах. Ну, почти, – поправился Асия. – Исида Момотаро, – он перестал улыбаться, – мне нужна твоя помощь.

– Тебе? Моя помощь? – В это сложно было поверить. – Что могу я, чего не можешь ты?

– Еще не знаю, – совершенно не смутился Асия.

– Ты сейчас серьезно?

– Серьезнее, чем когда-либо. Моя цель – проникнуть на Онигасиму и уничтожить первого демона. Если я сделаю это, возможно, остров и его обитатели вернутся обратно туда, откуда появились.

– В глубины Ёми... – рассеянно отозвался Момотаро. – Извини, отец говорил, что акумы пришли из ада.

– Кто знает, может, он был прав. Тогда я буду тем, кто отправит их обратно в его пламя.

Момотаро чувствовал, что в этот раз Асия совершенно честен с ним, ничего не утаивает и не искажает. Просто осознать весь масштаб такой цели пока не получалось.

– С чего ты взял, что на Онигасиме есть какой-то мифический первый демон? И в чем его смысл?

– Другие акумы способны слышать его зов. – Асия покрутил пальцем у виска. – Что-то вроде ментальной связи с прародителем. Так что да, я уверен, что он существует. В Японии остались только акумы, бывшие прежде людьми, но все они пошли от настоящих демонов, которыми наверняка что-то управляет. Как пчелиный рой и их королева. У меня ушло много времени, чтобы прийти к этому выводу.

– А ты слышишь этот... зов?

– Нет. Но иногда... Иногда по ночам, когда я смотрю на залив, мне тоже кажется, что там что-то есть.

– И чего ты хочешь добиться?

– Если я убью его, если мы убьем его, остров исчезнет. У меня есть основания полагать, что это возможно. Не будет острова, может, новые акумы перестанут появляться. Я должен хотя бы попробовать.

Принесли заказ. Хиясэ-рамен изумительно пах мясным бульоном и соевым соусом, тонкие полоски отварной говядины лежали рядом с лапшой, летний вкус блюду придавала соломка из огурца и слайсы свежих помидоров. Момотаро взялся за палочки и заметил, как выжидательно смотрит на него Асия, его глаза и правда были похожи на глаза голодного кошака.

– Приятного аппетита, – пожелал Момо и подцепил лапшу.

Когда на дне тарелки осталось только немного бульона, он довольно вытер губы и запил еду холодным лимонадом с дольками лайма и листиками мяты. Лед сильно подтаял, но все еще позвякивал о стекляные стенки. Асия тоже закончил есть, и блеск в его глазах притупился, а цвет перестал казаться искусственным.

– Давно я так вкусно не ел! – сказал он и громко повторил: – Хозяйка, очень вкусно!

Женщина отозвалась с кухни и снова затихла. Момотаро поставил полупустой стакан и вернулся к прерванному разговору.

– Значит, спасение твоей репутации и все такое – предлог, чтобы в итоге попросить о помощи? – угадал он.

– Не будь таким категоричным. Моя репутация тоже важна, знаешь ли.

– Я все равно не понимаю, какой от меня толк, – сдался Момо. – Да я даже акуму смог убить потому, что ты был там.

– Прогресс, – съехидничал Асия. – Признание своих слабостей – большой шаг к будущему успеху.

– Ты правда веришь, если ты убьешь первого демона, то все закончится? – еще сомневался Момотаро. – Разве, будь такое возможно, армия давно не решила бы этот вопрос с помощью... я не знаю. Бомбы?

– Отгородив Онигасиму барьерами оммёдо, люди отгородили от себя и тех, кто там живет. Это работает в обе стороны. Но ты пытаешься мыслить правильно, – Асия улыбнулся, – и отсюда проистекает следующая проблема. Еще не так давно акумы внушали ужас, а нынче погляди. Есть движение за права акум, их стали считать жертвами болезни, позабыв истоки. Изменения в обществе логичны, но не настолько внезапные.

Момотаро пытался уследить за ходом его мысли и вздрогнул, когда, как ему показалось, понял ее.

– Кто-то заинтересован в том, чтобы акум перестали бояться!

– Бинго! – Асия хлопнул в ладоши. – И на смену одной страшилке готовят новую.

Тут Момо не сразу подхватил, и Асия неожиданно терпеливо подождал, занявшись своим лимонадом. Он пил через трубочку, неторопливо и с удовольствием.

– Тебя, – коротко бросил Момо.

– Не только, но да. Кем бы они ни были, они знают, что начинать надо сверху, а выше меня нет никого.

Поразительное самомнение! Хотя с учетом истории Асии, пусть и с его слов и фрагментами, оно становилось более оправданным, чем раньше. Но все равно бесило.

И тут Момо понял, какой удачей для него обернулась ночь в камере; закралось подозрение, уж не дело ли это рук Асии. Хотелось надеяться, что он не настолько вездесущий.

Момотаро спросил:

– Есть хоть какие-то гарантии, что я могу верить тебе?

– Вообще ни одной, – развел руками Асия. – Ну кроме того, что ты все еще жив. Несмотря ни на что.

Момотаро закрыл глаза ладонью, но продолжал видеть любопытное лицо Асии (до сих пор не верилось, что ему 120 лет!).

– Если честно, я будто в сюрреалистическом сне, – сказал он. – Причем уже давно.

– Могу понять.

– Как ты не сошел с ума?

– Кто сказал тебе такое? – оскалился Асия. – Намного легче жить, будучи безумным. Уж поверь мне.

Момотаро смотрел на него и пытался представить, что он видел, что пережил, что стало с теми, кто его окружал. И чем больше старался, тем яснее понимал – он зря тратит время на сопротивление.

– Сегодня ночью акуму, из-за которого я попал за решетку, тайно вывезли на машине без опознавательных знаков. Это был не полицейский фургон, но полиция участвовала, точнее, спецотдел по делам акум. Свидетель подтвердил, что такое происходит время от времени. Я пытался сегодня расспросить, но мне ничего толком не ответили.

– Свидетель – это в смысле сокамерник? – совершенно неуместно пошутил Асия.

– Какие-то проблемы?

Асия вскинул руки.

– Ни единой! Раз ты не явился на встречу по объективной причине, расскажу в двух словах. – Он передвинул стакан с места на место. – Полицейский отчет подтвердил, что все жертвы были убиты не там, где их обнаружили. Они провели большую часть времени на концерте, потом засветились на камерах нескольких ночных клубов Эдогавы. Но что огорчает, – Асия толкнул бокал, и тот столкнулся с пустым бокалом Момо, – так это то, как ты распорядился моим подарком.

– Ты о... – не успел сообразить Момотаро.

– О приглашении в мой клуб, конечно! Его нашли в кармане одной из жертв. Единственная улика против меня, которая есть у полиции. Я был расстроен до глубины души, мальчик.

– Опять, – закатил глаза Момо. – У меня есть имя.

– Момотаро, – с готовностью произнес Асия.

– Таро, – поправил он.

– Мне не нравится.

Момо потер висок. Разговаривать с Асией дольше десяти минут было невыносимо тяжело.

– Получается, кто-то и правда таким жестоким образом хотел натравить на тебя полицию? – спросил он.

– Полиция меня не пугает, – тут же посерьезнел Асия. – Но теперь люди точно заинтересуются способом убийства, а потом закономерно начнется «охота на ведьм». Нас не так много, но мне все равно не уследить за каждым.

В его голосе Момотаро почудилась искренняя озабоченность. Хидэ сказал, что до появления Момотаро Асия был добрее. Добрее к кому? К таким, как он?

– Ты кто-то вроде вожака? – предположил он.

– Хорошее слово, – одобрил Асия. – Ну так что? Ты согласен?

Момотаро ощущал себя как во сне, но вместе с тем все наконец начало обретать смысл. У него была целая ночь, чтобы решить все с самим собой, теперь дело оставалось за малым. Цель Асии звучало фантастично, но она давала надежду.

Момотаро выждал немного, чисто чтобы позлить Асию, и заявил:

– У меня есть условие.

– Вот как? – Асия подался вперед. – Весь внимание.

– Ты в обмен рассказываешь все обо мне, что тебе известно.

– Не об Исиде Таро, а о мальчике Момотаро? – уточнил Асия.

– Верно.

– По рукам!

Асия протянул ладонь, и Момо увидел, что его аккуратные овальные ногти стали черными, чуть загнутыми когтями. Помедлив, он пожал руку.

– Ты заключил сделку с демоном, – сообщил очень довольный собой Асия, и когти так же незаметно стали обычными ногтями.

– Как демона хоть зовут? – спросил Момотато, усмехнувшись.

– Сарухико. Асия Сарухико. Это мое имя.

Глава 13

«Сарухико. Пожалуй, в нем действительно есть что-то обезьянье», – подумал Момотаро, глядя на проплывающие мимо серые коробки домов, опутанные проводами. Они уже почти проехали район Сэтагая, и Момотаро глазел в окно, словно никогда прежде не выезжал за пределы Кото.

Сразу после их с Асией очередного знакомства позвонил дядя Кихара. Камата Бандзо, как выяснилось, сообщил ему и об аресте Момо, и о его освобождении, а также о том, что тот сразу же уехал с каким-то подозрительным типом. Просил не беспокоиться, но дядя все равно волновался, и Момотаро пообещал приехать домой сразу же, как сможет. Поэтому выполнение Асией его части договора решили пока отложить. К тому же Момо подумал, что для начала неплохо расспросить о себе дядю Кихару, ему доверия было больше. Да и вдруг он знает больше, чем Момо всегда думал?

Асия довез его прямо до закусочной и высадил у главного входа.

– Что ж, мальчик, надеюсь, ты не передумаешь, я не переживу подобного предательства, – сказал акума напоследок, и Момотаро закатил глаза. Асия рассмеялся и газанул с места, как большая красная молния. Дядя Кихара уже выглядывал из-за шторок и провожал внедорожник взглядом.

– Это и есть твой новый друг? – спросил он с совершенно нескрываемым любопытством. – Он из башни Обородзуки?

– Почему ты так решил? – Момотаро попробовал припомнить, говорил ли об Асии в присутствии дяди, но так и не смог.

– Прежде у тебя не водилось богатых приятелей, зато недавно появился клиент из башни Обородзуки, который очень хотел, чтобы именно ты привозил заказы.

– Не знал, что ты такой крутой детектив, дядя Кихара, – пошутил Момотаро. Кихара фыркнул и отвесил ему подзатыльник кухонным полотенцем, которое держал в руках.

– Поговори мне тут. Зато ты – балбес, каких поискать. Как тебя в полицию занесло?

Он замахнулся еще раз, и Момо поторопился скрыться в помещении, пока с улицы на них не стали слишком уж откровенно глазеть.

Обед закончился, и в зале было пусто, временный работник протирал столы и убирал посуду. Он кивнул Момо и продолжил свое занятие.

– Не ругайся, дядя. Я же не специально!

– Не специально он! Камата-сан сказал, что тебя чуть в убийстве не обвинили! – злился дядя как будто бы не всерьез, а потом и вовсе вдруг взял и обнял его. – Я рад, что ты в порядке. Но в следующий раз будь внимательнее.

– А Това где?

– Где ж ему еще, засранцу, быть? У себя, домашку делает. Сегодня звонила его классный руководитель, оказалось, он прогулял много уроков. А я-то, болван старый, думал, что он сможет перейти в старшие классы. Даже деньги на обучение отложил. Эх. Учишь вас всему, а потом один школу прогуливает, другой в тюрьме ночует!

– Прости, дядя, – Момо сложился почти пополам, – я не хотел тебя огорчать.

– Ладно уж, – сдался Кихара. – Жив, и то хорошо.

– Дядя, мне очень надо поговорить с тобой, – тут же переключился Момотаро, понижая голос. – О моих родителях. О настоящих. Ты ведь знаешь о них что-то?

Дядя вздохнул и немного помолчал.

– Пожалуй, кое-что я рассказать тебе могу. Сано-сан, – он махнул помощнику, – присмотрите пока, нам нужно отлучиться. Пойдем наверх, там поспокойнее.

Они расположились в гостиной, Момо, ожидая долгого разговора, налил им сок в два высоких стакана.

– В общем, то, что ты приемный, для тебя уже давно не секрет. Я знаю не так уж и много, возможно, не больше твоего. Тебя нашли на пороге святилища и потом официально усыновили. Мы с Наоки еще со старших классов дружили, поэтому на моих глазах это происходило. Только вот незадолго до их с Каной гибели мы с Наоки выпивали в баре, он и проболтался, что не так все просто с твоим появлением и на самом деле он твоих настоящих родителей знает. «Мальчика ждет непростая судьба, с его рождением много всякого связано. И меня гложет беспокойство, грядет нечто дурное. Но на случай, если с нами что-то произойдет, я подготовил для него послание». Вот так он мне сказал тогда.

– Послание? Но я не получал никакого послания, – растерянно пробормотал Момотаро. – А папа не говорил, где его искать или, может, как оно выглядит?

– Нет. Больше он ничего не добавил, и, честно признаться, я об этом и не вспоминал, пока ты не спросил.

– Дядя, спасибо! – Момотаро вскочил, зацепив коленями стол. Стакан с его стороны пошатнулся, и немного сока выплеснулось. – Мне надо кое-что сделать!

– Куда ты опять собрался?

– Я поищу в вещах родителей, может, оно там. Может, я просто не заметил! Помнишь коробки из храма? Куда мы их убрали?

Вещей тогда осталось немного. Что-то личное – фотоальбомы и рамки, отцовские часы, мамины скромные украшения – он держал в небольшой коробке в своей комнате. А вот незнакомые документы и другие вещи, которые не раздали и не выбросили, дядя Кихара убрал сам. Момотаро тогда было не до таких мелочей.

– Посмотри в кладовке...

Момотаро так и собирался поступить, но, проходя мимо комнаты Товы, услышал за ней скрип. С одной стороны, Момотаро рвался скорее заняться поисками, с другой – Това был незакрытым вопросом, который продолжал грузом лежать на душе. Момотаро замешкался, пытаясь сделать выбор, и в итоге остановился возле комнаты подростка. Това прятался в ней, даже не вышел поздороваться, хотя не мог не слышать, что Момотаро вернулся. Судя по всему, роль Товы во вчерашней истории осталась для всех тайной, оно и к лучшему. Дядя Кихара и так слишком сильно переживает, хватит с него потрясений.

– Я войду? – спросил Момо, стукнув по двери костяшками пальцев. В комнате послышались звуки невнятной возни, скрипнули пружины, и глухой голос разрешил:

– Входи.

Из-за задернутых штор обстановка терялась в полумраке. Кровать Товы стояла у дальней стены, сам парень сидел на ней, окруженный скомканным одеялом. Момо первым делом впустил в комнату свет и воздух, а потом выдвинул стул возле письменного стола и сел.

– Дед не знает? – спросил Това, избегая смотреть в глаза.

– Нет.

– Почему ты ему не рассказал?

– Про что именно? – уточнил Момотаро. – Про твои проблемы в школе? Про проданный мопед? Про то, что ты воровал деньги из кассы?

Това еще глубже зарылся в одеяло, совсем как маленький ребенок, только ввязался он в недетские дела. Момотаро лучше многих знал, что такое не иметь нормальной школьной жизни, постоянно находиться вне коллектива, ежедневно отбивать словесные нападки одноклассников и вполне себе физические – от ребят из других классов. Тем более странно, что творящееся с Товой, с которым жил под одной крышей не первый год, прошло мимо него.

– Что я бросил тебя там... с акумой, – выдавил Това, и Момо удивился.

– Тебя только это беспокоит?

– Это было не по-мужски! – воскликнул Това. – Я не хочу быть трусом!

– Поэтому не рассказал никому, что у тебя требуют деньги какие-то хулиганы? Думал, так все решат, что ты трус?

Това насупился и кивнул.

– Послушай, – начал Момотаро, – ты правильно тогда сказал про меня. Возможно, я и правда перестал обращать внимание на других, на тебя, на Чисору тоже. Но мне не пофиг.

– Я не хотел... – заикнулся Това.

– Я тоже думал, что со всем разберусь сам, ведь это мои проблемы и ничья помощь мне не нужна. Как те герои комиксов, которые выбирают держать близких подальше от неприятностей и поэтому всячески от них отдаляются и нарочно делают больно. Но это совсем не круто. Совсем не круто, Това.

– У тебя тоже проблемы? Ты поэтому иногда куда-то уходишь по ночам?

– Я был уверен, что никто не замечает, – усмехнулся Момо. – Неловко вышло.

– Я не сказал деду, – заверил Това. – Честное слово.

Момо наклонился к нему и протянул деньги.

– Вот, возьми. Это на новый мопед. Я откладывал с зарплаты, должно хватить. Если дядя будет задавать вопросы, придумаешь что-нибудь.

Това оторопело смотрел на аккуратно свернутые пополам купюры – дядя Кихара предпочитал держать деньги не только на банковском счету, а Момо было все равно, в каком виде получать оплату.

– Почему ты мне помогаешь? – захныкал Това. – Я тебя обидел, украл твой мопед, бросил тебя та-а-ам... – Он уже не скрываясь плакал. – Я даже, когда полицию вызвал, не смог назваться.

– Главное, что вызвал.

– И тебя арестова-а-али!..

– Мне пошло на пользу, – пошутил Момотаро. – Ну хватит уже, перестань рыдать. Дядя подумает, что я тебя бью.

Това утер слезы и сопли и все-таки принял деньги.

– Потрать их на дело, – напутствовал Момотаро, – и не расстраивай дедушку. Мне придется оставить вас на какое-то время, так что остаешься за главного. И, – его голос дрогнул, – не будь как те глупые герои. Пока у тебя есть семья, не отгораживайся от нее. Ни твой дед, ни я не решим, что ты слабый или трусливый. Сейчас все разрешилось, но никто не знает, что случится завтра. Ты понимаешь?

Това кивнул.

– Ты уходишь? Почему?

– Помогу одному... человеку с его делом, а он поможет мне с моим.

Оставив Тову обдумывать услышанное, Момотаро все-таки добрался до кладовки. Темное тесное помещение, пропахшее забытыми вещами, вдруг вызвало в нем нешуточное волнение. А что, если где-то здесь среди фотографий и давно никому не нужных бумаг скрывается ответ, который Момотаро на самом деле не хотел бы узнать? Или хотел? Все, что казалось биологических родителей, никогда особо его не интересовало. Наверное, это было странно, по телевизору постоянно показывают, как люди переживают, ищут тех, кто дал им жизнь, а Момотаро вполне хватало того, что эта жизнь у него есть и он проводит ее со своими любимыми людьми – Исидой Наоки и Исидой Каной. Сразу после рассказа отца он пытался представить, какие они – его настоящие родители? Живы они или мертвы? Почему ни разу не пришли к нему или хотя бы не позвонили? Так и не придумав ничего, он перестал ломать голову. Дома он был счастлив. Дома ему было хорошо.

Поэтому потом, после того дня, стало особенно плохо.

Момотаро отбросил нерешительность и включил в кладовке свет. Если на кухне у Кихары Шоё все было идеально, то здесь определенно не хватало женской руки. Вещи едва помещались на полках: упакованные в коробки, пакеты, сложенные кое-как в открытые пластиковые контейнеры, они создавали давящее ощущение хаоса. Момо пожалел, что не надел медицинскую маску, чтобы не надышаться пылью.

Вещи семьи Исида занимали две коробки – ничтожно мало. Будто их жизни были такими незначительными, что смогли уместиться в них, и даже осталось немного места. Момотаро нашел несколько толстых фотоальбомов – мало кто сейчас распечатывал снимки, когда гораздо проще и удобнее хранить их в цифровом формате, – пролистал, вглядываясь в знакомые лица. Оказывается, родители любили фотографироваться. Поженившись, они много ездили по стране и бережно сохраняли драгоценные воспоминания на бумаге. В последнем, самом толстом альбоме уже появился Момотаро и заполнил собой все страницы.

– Они любили меня, – тихо произнес Момо и сморгнул слезы. Как-то глупо сейчас плакать, да и он пришел сюда с конкретной целью, а не чтобы предаваться воспоминаниям.

Что же это может быть? Конверт или просто бумажные листы? Момотаро добрался до папок с документами, но там не нашлось ничего, пролившего бы свет на происхождение Момотаро. Единственное, что он нашел, – это старенькое детское одеялко с узором из персиков. В нем его обнаружили Наоки и Кана. А еще книгу, про которую он успел напрочь забыть, – пособие для поступающих в полицейскую академию. Это ведь было совсем недавно, а вроде бы так безумно давно. Момотаро поднес книгу к лицу и вдохнул запах переплета: пыль, клей и типографская краска. Наверное, так пахло его несложившееся счастливое будущее...

* * *

В школе его, вполне ожидаемо, никто не поздравил. Предыдущие годы они отмечали день рождения вместе с Чисорой – шли в игровой клуб или, если не было дождя, покупали закуски, колу и подолгу сидели на берегу реки. Но с тех пор, как Чисора упал с крыши, он перешел на дистанционное обучение и сдал выпускные экзамены на год раньше. Вот так они были ровесниками, но Чисора этой весной стал выпускником, Момотаро же предстояло видеть рожи одноклассников весь ближайший учебный год – а лето только начиналось, до каникул целых два месяца!

Дождь лил третий день не переставая, и настроение у Момотаро было таким же серым и мрачным. И испортилось еще сильнее, когда телефон под учебником сделал «бз-з-з-з». Момо прикрыл его тетрадью и прочитал сообщение от Чисоры.

Чисора: «Родители переезжают в Осаку. Хотят забрать меня с собой».

Момотаро затошнило от накатившего ужаса. Он понимал, что оставить инвалида, едва достигшего совершеннолетия, одного в Нью-Токио было бы очень странным решением для родителей, но Чисора только-только поступил в Тодай^[18] (также дистанционно) и подписал контракт с одной крупной IT-компанией. Честно говоря, Момотаро просто не хотел оставаться без друга – ни с кем больше он так подружиться не смог. Одноклассники его недолюбливали, а после случая с Чисорой вообще стали игнорировать. Да и он тогда хорошенько поколотил идиотов, заманивших Чисору на крышу, так что теперь его еще и боялись.

«А ты?»

«Я не хочу!»

«И что будешь делать?»

Внезапно ему на макушку приземлился свернутый в рулон учебник. Он поднял голову и увидел над собой учителя Одзаки. Она требовательно протянула руку:

– Исида! Сдай телефон, заберешь после урока.

В классе тут же послышалось шушуканье. Деваться было некуда, Момо заблокировал телефон и протянул учителю, но тут раздался сигнал о завершении занятия.

– Хорошо. Но я позвоню твоим родителям и сообщу, что ты нарушаешь школьные правила. Впереди экзамены, а ты ерундой занимаешься. Все свободны. Дежурные, соберите пособия и отнесите в учительскую.

Когда она ушла, а дежурные с двумя стопками книг скрылись следом за ней, класс начал разбредаться.

– Какой дождина! Пойдем в «Power Play» сегодня? Пацаны из второго тоже пойдут.

– Мэгуми-тян, ты сразу домой?

– Эти лузеры из второго нам и в подметки не годятся, мы их снова раскатаем.

– Нет, мне нужно родителям с магазином помочь.

– Так идешь?

– Жаль. Сегодня скидки в кондитерской у парка. И они обновили сезонный ассортимент.

– Разумеется! Спрашиваешь.

– А в такой дождь не хочется идти одной.

Болтовня быстро превратилась в монотонный шум, а потом и вовсе отдалилась и стихла. Дежурные вернулись из учительской и покосились на него с недовольством. Момотаро поморщился, собрал учебники и встал. Он часто уходил одним из последних, чтобы не толпиться в холле у шкафчиков с обувью. И меньше пересекаться с одноклассниками. Раньше с Чисорой они, наоборот, старались покинуть школу первыми, чтобы избежать драк или насмешек, если кому-нибудь подбрасывали дохлую мышь в ботинок.

Телефон в руке снова завибрировал, в этот раз долго, и Момотаро принял вызов.

– Ты зайдешь ко мне? – спросил Чисора без предисловий. – Я подготовил для тебя подарок.

– Конечно. Прихватить что-нибудь попить?

– Кофе. Хочу тот кофе из автомата возле школы.

– Мятный?

– Ага, мятный.

Момотаро фыркнул и ускорился. Настроение начало немного улучшаться, и дождь как будто встал на паузу. Момотаро переобулся, покрутил в руках нераскрытый зонтик и побежал через двор к воротам. По дороге купил Чисоре кофе и угощение для родителей (отец учил его не приходить с пустыми руками, особенно если являешься без приглашения).

Дом, в котором обитала семья Хонда, был небольшим – двухэтажная коробка, зажатая между пятиэтажными жилыми комплексами, торговыми центрами и комбини. Внизу – кухня-гостиная и ванная с туалетом, наверху две небольшие комнатки и еще одна ванная. Для Чисоры было очень неудобно – его спальня на втором этаже, еду мама приносила наверх, и если требовалось ехать в больницу или по каким-то другим делам, отец выносил его на руках.

– Здравствуй, Исида-кун, – поприветствовала мама Чисоры, впуская в дом и принимая подарок из его рук. – Поднимайся к Чисоре, я сейчас принесу вам чай.

– Спасибо. – Момо устроил сухой зонтик в подставке у двери, разулся, влез в предложенные тапочки и быстро взбежал по лестнице, чувствуя, как горят пятки от взгляда женщины.

Чисора, как обычно, сидел за компьютером и что-то бодро печатал.

– О! Ты быстро! – сказал он, не отвлекаясь от своего занятия. – Сейчас я закончу, подожди минутку.

Момотаро сел на кровать и терпеливо ждал, косясь на экран, где на черном фоне быстро сменялись белые символы.

– Смотри, что покажу сейчас. Сорамару?

– Да, хозяин?

– Выключи свет, включи небо.

Освещение погасло, и из-за опущенных жалюзи первые несколько секунд было совершенно темно, но потом на потолке начали загораться неоновые лампочки-«звездочки».

– Ух ты! Сам сделал?

– Не совсем. Пришлось папу просить крепить и подключать. Да это ерунда, любой умный дом так умеет.

– Я не любой. Я Сорамару, – возразил голос из компьютерного динамика.

– Ого! – Момотаро рассмеялся. – Не помню, чтобы он раньше так возмущался.

– Ты просто редко с ним общаешься, – проворчал Чисора. – Сорамару, у Таро сегодня день рождения. Принесешь подарок?

Момотаро неожиданно напрягся. Насколько он помнил, Сорамару придумал дядя Чисоры – Хонда Чомару, когда поступил в полицейскую академию, чтобы тот не скучал в одиночестве. Вместе они его дорабатывали и развивали, и жил он сначала как голосовая программа в компьютере и отвечал на самые простые вопросы, а еще говорил слова поддержки. А компьютерная программа никак не могла принести ему подарок.

– Конечно, хозяин. Одну минутку.

Откуда-то из глубины комнаты (Момотаро подозревал, что из-под кровати, на которой он сидел) послышалось шуршание, и, мигая всеми лампочками, к Момотаро подъехал робот-пылесос.

– Поздравляю с днем рождения! – радостно объявил Сорамару, и Момотаро наклонился, чтобы снять с пылесоса завернутую в бумагу коробку. Впрочем, почти сразу он понял, что это вовсе не коробка.

– Спасибо. Я могу открыть?

– Разумеется, – довольно ответил Чисора, подкатываясь к нему в коляске.

Момотаро развязал веревку, бережно открепил уголок и снял упаковку. Внутри оказалась книга – справочное пособие для поступающих в полицейскую академию.

– Такая была у дяди Мару, – неожиданно сказал Чисора. – Он по ней готовился, когда поступал. Я нашел последнее издание со всеми обновлениями. Ты хотел стать полицейским, и я тоже хочу, чтобы ты им стал.

Момотаро посмотрел на книгу и вздохнул. Он и впрямь мечтал стать полицейским, несмотря на то что воспитывался в семье оммёдзи и вполне мог пойти в Ночной Патруль. Но, каждый день сталкиваясь с несправедливым отношением в школе, он больше желал наказывать плохих людей, а не гоняться за демонами, которых давно согнали на отдельный остров и заперли там.

– Спасибо, Чисора. Я обязательно поступлю.

Большей поддержки он и пожелать не мог, ведь родители уже были не против. Оставалось закончить наконец эту чертову школу, и вот тогда начнется настоящая жизнь. Чисора улыбался, глядя на него, и было чуточку стыдно.

– А что говорят врачи? – неловко поинтересовался он. – Ну, ты вроде был недавно на обследовании, да?

Чисора помрачнел, а потом опомнился и улыбнулся шире прежнего.

– Все не так страшно, как казалось сначала. Надо просто немного потерпеть.

– Да... – Момотаро пошуршал страницами книги. – Когда я поступлю в академию, ты уже будешь в футбол гонять.

– Согласно поисковым запросам, хозяин больше интересуется мужским одиночным фигурными катанием, – поправил голос Сорамару.

– Сорамару! – взвыл Чисора, стремительно краснея. – Не болтай лишнего!

Пока он зачем-то объяснял, что «только пару раз глянул для общего развития», в комнату зашла госпожа Хонда и поставила на стол поднос с чаем и порезанным на куски чизкейком с клубничным желе сверху, хотя Чисора любил чернику. Говорил, она полезна для глаз, – он боялся, что однажды придется носить очки, как отцу.

– Чисора, ты уже рассказал про переезд? – спросила госпожа Хонда. – Хорошо, что вы поддерживали друг друга в школе, спасибо тебе, Таро-кун. – Она поклонилась ему, прижимая руки к переднику. – Но ты понимаешь, что Чисоре нужен особый уход и забота родных...

– Мама, хватит! – выкрикнул Чисора. На него это было непохоже, удивился не только Момотаро. – Хватит говорить так, будто я уже согласился!

В ту же секунду взорвалась одна из лампочек на потолке, госпожа Хонда испуганно пригнулась, а Чисора и вовсе не заметил хлопка.

– Я не хочу в Осаку! Не хочу уезжать! Я не инвалид! – Чисора сильно покраснел, вцепился в подлокотники коляски изо всех сил. – Почему меня никто не слушает?

Госпожа Хонда молча выбежала за дверь, и вскоре с первого этажа донеслись звуки ссоры: мужской басистый голос недовольно возражал, женский – визгливо доказывал. Слов не разобрать, но и без этого ясно, о чем речь.

– Я никуда не уеду, – уже совершенно спокойно сказал Чисора, но «звездное небо» над ним сменило цвет на пурпурный, тревожный. Наверное, сбой программы, подумал Момотаро. – Так что не волнуйся, Таро, тебе надо уже начинать подготовку к поступлению.

Момотаро покинул дом семьи Хонда под фоновый шум льющейся на кухне воды и сдавленные выкрики родителей Чисоры. Как будто эти попытки ругаться тише помогали.

Дождь, кажется, на сегодня закончился, облака разошлись. Уже когда были видны зеленые силуэты окружающих дзиндзя сосен, Момотаро перестал думать о том, как сейчас тяжело приходится другу. Хорошо бы он все-таки остался, может, с семьей, может, один. Момотаро бы ему помогал в свободное время. Потом мысли вернулись к дню рождения. Интересно, что за подарок приготовили родители? У семьи Исида было не так много денег, но для Момотаро это не имело значения. Если мама просто испечет вкусный пирог, как она умеет, будет достаточно.

Он прошел под ториями. Солнце уже клонилось к закату, на дорожке, ведущей к залу для молящихся, лежали тени. Момотаро свернул с нее и обогнул святилище по широкой дуге. В стороне за высокими соснами стоял дом каннуси и его семьи. Момотаро не слышал никаких звуков, хотя в это время отец обычно пьет чай на веранде, несмотря на погоду. Раздался неожиданно громкий стук содзу неподалеку, и Момотаро почему-то вздрогнул. Слетела с ветки быстрая птичка и с испуганным криком унеслась в небо.

– Я дома! – громко оповестил Момотаро, разуваясь и скидывая с плеча школьную сумку. – Мама? Отец?

Они готовят какой-то сюрприз? Почему никого нет? Не то чтобы в доме целыми днями работал телевизор или играла музыка, но даже с кухни не доносилось ни звука. Момотаро поморщился от странного настойчивого запаха. Он не сразу сообразил, что он ему напоминает, – железистый, неприятный.

– Мама? – уже тише позвал он. Тело охватило оцепенение, Момотаро не мог заставить себя сделать следующий шаг, хотя еще не понимал, что не так. – Есть кто дома?

Он задышал чаще, втягивая носом ставший слишком вязким воздух. Закружилась голова, в желудке образовалась пустота, а во рту пересохло. Момотаро сбросил сумку прямо на пол и вошел в просторную гостиную, совмещенную со столовой. Свет, проникающий сквозь стеклянную стену, выходящую на террасу, слепил глаза. Момотаро прошел немного вперед и поскользнулся.

Нельзя смотреть вниз.

Надо посмотреть вниз.

Он опустил взгляд, и горло перехватило от еще не до конца осознаваемого ужаса. Белый носок испачкался в чем-то густом и красном. Он уже знал, что это кровь, но не мог себе в этом признаться. Ведь если это кровь, то... Свет померк, и комната перед ним будто вывернулась наизнанку – всюду он видел одно и то же. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь! Она брызгами стекала по стенам, окропила светлый диван, растеклась по паркету. Момотаро продолжал идти, будто уже не мог себя контролировать. Он искал родителей, совершенно не думая, что тот, кто все это сотворил, еще в доме. Он вообще ни о чем не думал.

– Мама? Па...

Момотаро остановился в паре метров от дивана, а за ним торчали ноги отца. Не нужно было проверять, угадал ли он, но все равно подошел ближе. Отец сидел, привалившись к измазанной в красном стене, одна его рука прижата к животу, а второй вовсе не было. Нигде. Издав сдавленный то ли крик, то ли стон, Момотаро кинулся в кухню. Там едва не споткнулся о тело матери, оно растянулось возле кухонного стола, ногами под ним, одежда превратилась в мокрое красное месиво – и то, что под ней, тоже. Грудь, шея, живот. Не пострадало лишь лицо.

И Момотаро закричал, кинулся к выходу, поскользнулся и упал, вымазываясь с ног до головы. С воплем выскочил на улицу как был, без обуви. Кто-то уже вызвал полицию, наверное раньше, чем он пришел. Если честно, он перестал воспринимать время как что-то линейное. Все будто происходило с ним короткими вспышками.

...

– Какой человек мог совершить такое? – испуганно спрашивал женский голос.

– Тс-с-с-с, говорят, это не человек сделал, – вполголоса поделился мужской. – А акума.

– Акума? Разве их не согнали на Онигасиму?

– А то ты не знаешь, как все делается.

– Ужас какой. Бедный мальчик.

...

Настойчивый вой сирен. Даже когда его не было на самом деле, он продолжал звучать в голове, будто кто-то пронзительно кричал на одной ноте. Момотаро зажимал уши ладонями, чтобы больше ничего не слышать, но шум не стихал. Вой сирен, гул голосов, шорох шин полицейских автомобилей и карет скорой помощи – все это давило на него изнутри, распирало.

«Бедный мальчик, – повторял кто-то из раза в раз, но разными голосами. – Бедный мальчик. Бедный мальчик».

...

– Вы утверждаете, что 3 июня с семи утра до шести часов вечера вас не было дома? Где вы были?

– В школе. Сначала я был в школе, потом заходил к другу.

Камата Бандзо. Мозг цеплялся за имя полицейского, проводившего допрос, как за спасительную соломинку. Родителей увезли на глазах у Момо, его самого задержали до выяснения обстоятельств. Эти формулировки он выучил давно – слишком сильно хотел стать полицейским.

Камата Бандзо. Сейчас он единственный человек, который может помочь. В конце концов, кому помогать простым гражданам Японии, если не полиции?

– Мы проверим. Как зовут друга?

– Хонда. Чисора.

Бандзо потер висок, в лице его читалась растерянность, а ручка в сухих дрожащих пальцах выводила в блокноте не иероглифы, а какие-то круги. Момотаро не знал этого человека, но его имя точно называли родители. Все-таки один район.

– Помогите мне, – пробормотал Момотаро. – Найдите тех, кто это сделал. Это ведь не люди, да?

Ему не ответили. В просторном кабинете кобана не было никого, кроме них двоих. Но Момотаро знал, что скоро станет оживленно, и если не найдут улик, его, как главного подозреваемого, увезут совсем в другое место и заниматься им будут совсем другие люди. Не местный участок, а центральное столичное управление Японии. Не меньше.

– Старший офицер Камата, мы опросили звонившую. – В кабинет влетел другой полицейский, помоложе и как будно нервозней. – Это Иномата Харука, подруга убитой, приходила в святилище, а после хотела заглянуть к хозяйке. Утверждает, что видела, как в дом заходили двое странных молодых людей. Потом услышала крики, спряталась за святилищем и сразу позвонила в полицию. Позже видела, как убийцы в крови вышли из дома и убежали через лес. Наши сейчас прочесывают территорию. Сын убитых, Исида Таро, появился за несколько минут до приезда полиции.

– Черт, – ругнулся Бандзо, и Момотаро уставился на него в немом ожидании. – Проверьте ближайшие камеры наблюдения. Наверняка они попали хоть на одну.

– Уже проверяем.

Он снова умчался, и Камата устало откинулся на спину кресла.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, – пообещал он, прежде чем Момотаро отправили домой.

Домой. Где все было залито кровью родителей.

...

– Можно, я переночую у тебя?

– Конечно. – Чисора даже не думал. – Еще спрашиваешь.

Момотаро отключил вызов и убрал телефон в карман.

В доме его встретила взволнованная мама Чисоры, она охала, качала головой, потом выдала чистую одежду – школьная форма Момотаро была испорчена.

– Мой бедный мальчик, – причитала госпожа Хонда, но Момотаро почему-то думал, что мысленно она проклинает его и то, что произошло. Ведь сейчас главное для них было уговорить Чисору переехать в Осаку. Пока у них имелся рычаг давления: Чисора еще не достиг совершеннолетия, однако теперь настаивать станет сложнее. Осенью Чисоре исполнится восемнадцать, и он сможет полноправно отказаться от опеки.

Странно, что сейчас Момотаро думал именно об этом. Не о смерти родителей, не о собственном будущем, а о Чисоре.

– Мне очень жаль, Таро, – только и смог сказать он. И они просто молчали, пока им не принесли чай и успокоительное для Момотаро. После него Момо уснул на разложенном на полу возле кровати футоне. И, к счастью, ему ничего не снилось.

...

– Таро-кун, хорошо, что ты зашел. – На входе в участок его встретил старший офицер Камата. Вообще, Момотаро ходил сюда почти каждый день, но никак не мог застать его на месте. Остальные хранили молчание и деталей расследования не выдавали.

– Вы что-то обнаружили?

– Нет, прости. Дело передали в центральное управление, мы теперь им не занимаемся. Но я попробую для тебя раздобыть информацию. И позвоню, как что-то станет известно.

– Понятно. – Момотаро опустил голову. Прошло уже четыре дня, самые важные четыре дня в расследовании. Чем больше проходит времени, тем сложнее найти преступника.

– Пойдем со мной, для тебя есть другие новости.

Момотаро удивился, но вошел в участок. На том кресле, где не так давно сидел он сам, расположился Кихара Шоё – друг семьи. Момотаро знал его не очень хорошо, в гости тот почти не ходил, хотя чуть ли не с детства дружил с отцом, держал закусочную в районе Киба, где жил Чисора. Его сын трагически погиб, остался внук по имени Това.

– Дядя Кихара? Здравствуйте. – Момотаро поклонился и удивленно обернулся на Камату.

– Таро-кун! Я искал тебя, но дома не нашел, поэтому обратился к офицеру Камате.

– Я уже старший офицер, – шутливо поправил его Камата, и Момотаро понял, что тот хочет разрядить напряжение. Но Момо было не до шуток.

– Да-да, конечно, старший офицер Камата. – Кихара раскланялся и снова повернулся к Момо. – Я понимаю, как тяжело тебе находиться дома. У меня есть свободная комната, почему бы тебе не пожить с нами? Хотя бы пока не закончишь школу.

Точно, он еще не окончил школу. И святилище теперь наверняка передадут другой семье, ведь храм нельзя оставлять без присмотра. И ему негде будет жить, потому что он не оммёдзи и не может унаследовать дело родителей.

– Спасибо...

Маленькая семья Кихара обитала прямо над закусочной – дедушка и его единственный внук. Каким-то удивительным образом, несмотря на порядок и чистоту, ощущалось отсутствие женской руки. Момотаро прожил здесь неделю, потом незаметно подошел к концу месяц. Для него дни сливались в один, и все казалось, вот-вот он проснется и услышит, что пора возвращаться, дома ждут подарки на день рождения от мамы и папы. Однако дни продолжали сменять один другой, и звонил ему только Чисора и иногда тот старший офицер, правда, лишь чтобы узнать, все ли у него в порядке и не надо ли чем помочь. На что получал неизменный ответ: единственная помощь, которая Момо нужна, – это чтобы полиция скорее нашла и наказала виновных. Дело передали в СОПДА – спецотдел по делам акум. Хотя и там оно не сдвинулось с мертвой точки.

– Но ведь есть свидетель! – не понимал Момотаро. – Есть камеры!

– Все не так просто, – пытался успокоить его Камата.

– Я хочу сам поговорить со следователем из спецотдела. Как мне это сделать?

– Боюсь, никак. Спецотдел работает по своим правилам. Если что-то прояснится, они сами с тобой свяжутся.

Никто так и не связался. После летних каникул Момотаро вернулся в школу. Его перестали задирать, кто-то даже решился выразить вполне искренние соболезнования, пытался общаться, как будто до этого они были друзьями. В детстве Момо мечтал быть частью класса, сейчас ему в тягость стали любые отношения. Вместо этого он с головой ушел в учебу. Чисора с радостью взялся заниматься с ним после уроков, подключил к этому Сорамару, и втроем они забивали мозг Момотаро правилами, теоремами, вереницей литературных произведений. Наверное, это должно было помочь Момо снова стать обычным старшеклассником.

Должно было. В теории.

После экзаменов к удивлению многих Момотаро попал в число лучших учеников сорок четвертого набора. Ему хотели поручить речь от лица выпускников, но он отказался в пользу старосты. После церемонии он сразу покинул школу. В нем что-то зрело, что-то темное, страшное, и он пытался убежать от этого, просто еще не знал, от чего и куда.

В зале закусочной было немноголюдно. Момотаро вошел через главный вход и собрался уже подняться наверх, как его окликнула компания у окна.

– Таро-кун! – Парень с сожженными светлой краской волосами помахал ему. – Поздравляем с выпуском!

Это был Ямазаки Хикару, его несложно узнать по тяге к желтым кофтам и самой большой порции лапши перед ним. Рядом сидели сослуживцы по Ночному Патрулю; одного – мрачноватого парня, зовущего себя Ёру, – он знал, другие двое только начинали тренировки при святилище, когда произошла трагедия.

– Это ведь твои товарищи? – простодушно спросил дядя Кихара. – Они решили подождать тебя, чтобы поздравить с важным событием.

– Товарищи? – Момо обернулся на молодых патрульных. Ямазаки казался нормальным парнем, он совсем недавно получил свою повязку и был больше взволнован этим, чем обрадован. Ёру начал работать в Ночном Патруле, когда Момо заканчивал среднюю школу, и считался самым юным и одаренным патрульным, хотя из-за роста выглядел ровесником Хикару. – Мы не товарищи.

Он подошел к столику патрульных.

– Слышали, ты окончил с отличием, – заговорил Хикару. – Так круто! Исида-сэнсэй был бы горд.

– Теперь осталось поступить в полицейскую академию, – добавил Ёру. – Если нужна помощь... – Он неловко замялся и привычно нахмурил широкие брови. – Короче, не молчи там.

Другие двое тоже поздравили одними и теми же словами. Момотаро переводил взгляд с лица на лицо и не понимал – они смеются, что ли?

– Я не собираюсь поступать в академию, – сказал он.

– Но разве ты не хотел стать полицейским? – удивился Хикару и беспомощно оглянулся на Ёру. – Тогда куда же?

– Я вообще не собираюсь никуда поступать. Дядя Кихара предложил мне работу в закусочной.

– Подожди-ка, – перебил Ёру, хмурясь еще сильнее. – Тогда давай к нам в Ночной Патруль. Надо же отомстить за родителей. Ты знаешь, что у нас и как. Быстро получишь лицензию. Патруль...

– Что Патруль? – повысил голос Момотаро. – Патруль до сих пор не нашел тех акум, разве нет? Почти год прошел! Чем вы занимались?

– Таро-кун, – робко вмешался Хикару. – Не всегда получается найти преступников, но мы стараемся. Нам очень жаль, правда.

– Да к черту вашу жалость! – взорвался Момотаро. – Хотите, чтобы я присоединился к Ночному Патрулю? Гордитесь им? Да от вас вообще никакого толку! Не хочу становиться частью всего этого бесполезного дерьма!

Он почти смял диплом в кулаке, развернулся и быстро взбежал по ступенькам на второй этаж. «Трус, – кричал ему вслед Ёру. – Слабак!» Дядя Кихара позже попробует поговорить с Момо об этом, но тот ни на секунду не пожалел о своих словах.

Накануне второй годовщины смерти родителей, Момотаро отпросился с работы пораньше и заехал на кладбище. Все успело измениться, и жизнь продолжилась: Ночной Патруль ловил акум по заданию спецотдела полиции, закусочная Кихары работала, Момотаро развозил заказы на новеньком мопеде, купленном на свою зарплату, Чисора так и не уехал в Осаку к семье и неплохо устроился в старом доме, продолжая дорабатывать голосового помощника SORAMARU. Ему предлагали баснословные деньги за эту программу, но он не соглашался и постоянно улучшал ее. Святилище, где вырос Момо, Гин-но Орочи дзиндзя, заняла другая семья оммёдзи – Кобаяши, у них была дочь по имени Риса, и, глядя на нее издалека, Момотаро завидовал.

Помолившись и покинув территорию кладбища, Момо позвонил Чисоре.

– Мне надо кое-что тебе сказать, – начал он без приветствия.

– Я слушаю, говори.

– Я так больше не могу. Я хочу охотиться на акум. Сам, без Ночного Патруля или кого-то там еще. Хочу убивать их, понимаешь?

Чисора молчал.

– В общем, просто решил, что ты должен знать, – продолжил Момотаро. – Вернусь к тренировкам, я еще помню, как отец занимался с патрульными. Найду зал...

– Я помогу, – наконец отозвался Чисора. – Акумы убили дядю Чомару, так что я в деле. Но, сам понимаешь, основная работа на тебе, а я поддержу чем смогу. Будем настоящей командой.

Момотаро посмотрел вверх, на ясное голубое небо с легкими перышками белых облаков. То темное и страшное в нем, что не давало спать по ночам, наконец успокоилось.

– Спасибо, Чисора. Однажды я обязательно смогу отомстить за всех нас. Слышишь? Я смогу!

– Я верю, Таро, я тебе верю.

– Еще кое-что. Называй меня Момотаро, когда мы наедине, это ведь мое настоящее имя.

* * *

Момотаро не сразу понял, что плачет. Крупные слезы срывались со щек и падали на совершенно новый справочник для поступающих в полицейскую академию. Так ни разу его и не открыл, на мягкой обложке не было ни единого залома, а от обреза еще пахло типографской краской.

А ведь он обещал, что будет помогать Чисоре, станет ему поддержкой. И что в итоге? Кого он наказал? Недоумков, обижающих слабых вроде Чисоры, или акум, убивших родителей? Или, может, самого себя, потеряв друга и последний якорь, который не давал ему утонуть эти годы? Был ли в этом какой-то смысл?

– Какой же я идиот, – простонал он, запястьем вытирая слезы. – Какой идиот.

Не все на свете обязано было подчиняться его цели, жизнь держалась вовсе не на нем одном. И пока он смотрел вперед, она рушилась, а он переступал через осколки, не желая этого замечать. Все вокруг пытались помочь, а он эгоистично брал, не предлагая ничего взамен. И самое горькое – он ведь хотел стать совсем не таким человеком, не хладнокровным убийцей, использующим друзей в своих интересах. Каким он себя видел все это время? Благородным мстителем в маске? Одиноким бесстрашным воителем? Что за бред... Он ничего не делал сам, он просто полагался на других, переложив на них тяжесть своей ненависти.

Он поднялся с колен, продолжая сжимать учебник, и выскочил из кладовки. Он должен все исправить, пока не поздно, пока еще есть возможность. Дома проносились мимо, в ушах отдавался голос Кихары, кричавший ему что-то вслед, и свист ветра. Он добежал до маленького домика, оснащенного камерами, и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. А потом выпрямился и закричал:

– Чисора! Чисора, я идиот! Прости меня! Я все понял! Я все вспомнил! Я не должен был так с тобой поступать! Я хочу остаться твоим другом! И смогу все исправить! Только подожди, я все сделаю!

Он не был уверен, что Чисора слышит, но обе камеры смотрели на него, а значит, Сорамару доложит. И Момо показалось, на втором этаже колыхнулась штора и мелькнуло что-то красное. А в кармане звякнул телефон.

Чисора: «Дурак, что ли, совсем? Что соседи подумают?»

И тут же следующее.

Чисора: «Я буду ждать».

Момотаро прочитал и всмотрелся сначала в окно, потом в одну из камер и помахал учебником, широко улыбаясь. Чисора его услышал. И он понял. Как он мог не понять, они ведь друзья!

– Жди! – крикнул Момотаро напоследок и побежал обратно. У него нет времени медлить. Слишком многое надо решить, многое узнать. И в первую очередь ему понадобится Асия, он обещал рассказать все, что знает о его происхождении. Если Момо такой необычный, разве не стоит этим воспользоваться?

– Что там у тебя, Таро-кун? Неужели нашел что-нибудь? – спросил дядя Кихара, когда Момо вернулся. Он определенно ждал его, сидел в гостиной на втором этаже. Кладовка так и осталась открытой, поэтому сначала Момотаро вернул все в коробки на место, оставил учебник и маленькое одеяльце с узором из персиков. А потом выключил свет и закрыл за собой дверь.

– Нет, дядя. Ничего. – Он вдруг низко поклонился, и чуть отросшая челка окончательно скрыла его лицо. – Дядя. Спасибо тебе за заботу и что дал мне семью вместо той, что я потерял. И прости, мне нужно время во всем разобраться. Я не смогу пока помогать в закусочной и бывать дома.

Дядя молчал, и Момо, не выдержав, поднял голову. Кихара улыбнулся и хлопнул его по плечу, прося выпрямиться.

– Ну-ну, что ты такое говоришь? Скажи мне, если нужна будет помощь. И возвращайся в любой момент, мы с Товой всегда ждем тебя.

– Спасибо. Я вас не оставлю, – пообещал он. – И обязательно вернусь.

С плеч упал тяжелый груз, который он тащил так долго, что едва ли не сросся с ним, не стал одним целым. От облегчения хотелось кричать и смеяться.

Он отдышался и достал из шкафа большую спортивную сумку. Ему понадобится с собой много вещей...

* * *

– Я же говорил, что он ненормальный, – произнес Хидэ, выглядывая в щель в занавесках. Сорамару транслировал происходящее на экран компьютера с двух ракурсов. А потом еще и увеличил картинку, беря крупным планом учебник, которым Момотаро махал на камеру. Сделал скриншот и вывел отдельным окном.

Чисора ненадолго прижал глаза костяшками больших пальцев, а потом хрипло выдохнул:

– А я говорил, что с ним не соскучишься.

Глава 14

Асия вышел из душа, когда с ресепшен позвонили сообщить, что к нему посетитель. Хидэ приходил и уходил спокойно, персонал не обращал внимания – в башне у него своя квартира, но он все равно предпочитал пропадать где-то целыми днями. Так что Асия ни на секунду не усомнился – пришел Момотаро.

Когда раздался сигнал домофона, Асия уже стоял за дверью и с готовностью ее распахнул.

– Какой приятный сю... – начал он и увидел в руках у Момотаро объемную спортивную сумку, а на плече – рюкзак. – Сюрприз. Ты пришел поужинать со мной? Я поем целых два раза за день! Вот так удача.

– Помолчи хоть немного, – закатил глаза Момотаро. – Я поживу у тебя.

– О, – только и смог ответить Асия. Такого даже он не ожидал. – Конечно. Проходи.

На Момо была та же одежда, которую Асия купил для него накануне, на подбородке – неизменная медицинская маска, нуждающиеся в мытье волосы свисали на лоб. Да уж, выглядит мальчик неважно, но Асия четко улавливал в нем внутренние изменения.

– У меня есть милая квартирка по соседству, – сказал он, взмахнув рукавом шелкового золотистого халата с драконами. – Но сначала тебя надо искупать и покормить. Все дела потом.

– Асия.

– Что бы ты хотел поесть? На первом этаже недавно открыли замечательный ресторан китайской кухни. Как смотришь на баоцзы с говядиной? Может, что-то поострее?

– Асия, не мог бы ты запахнуться? – попросил Момо, отводя взгляд. – Если под халатом ничего нет, его обычно запахивают.

– Тебя это смущает? – не понял Асия. – Ладно, хорошо.

Он завязал пояс и откинул назад влажные волосы. Появление Момотаро взбудоражило Асию, и это чувство удивило его самого. Кажется, он давно не испытывал подобного. Момотаро перестал смотреть куда угодно, кроме как на него, и поставил сумку возле кресла.

– Я бы не стал стеснять тебя, но не хочу мешать чужой нормальной жизни. По крайней мере, пока все не закончится.

Асия едва не расхохотался.

– Стеснять? У меня есть целая башня, я могу подарить хоть весь этаж! Мальчик, – Асия подошел к нему и обнял за плечи, – я дам тебе все, что пожелаешь.

– Вот этого не надо, пожалуйста, – выпалил Момотаро, отпихивая его.

Асия отошел на пару шагов, выдохнул и постарался взять себя в руки. Ему как будто вручили рождественский подарок, когда он его уже не ждал. Момотаро узнал, где ванная комната, и ушел туда, Асия кинулся в спальню, вытащил заранее купленные для Момотаро вещи: пара брендовых футболок, спортивный костюм, пижама, белье, еще какие-то пакеты, про которые он сейчас ничего не помнил. Знал, что пригодится, но не думал, что так скоро. В его планах было постепенно привести Момотаро к мысли держаться поближе к Асии, а он справился и сам.

Наконец нарыл пару полотенец и возле лестницы столкнулся с Момотаро, все еще одетым и – у акум острый нюх – не вымытым.

– Возьму сменную одежду, – пояснил он.

– Я сейчас принесу. – Асия сунул ему полотенца и развернулся.

– Я тебе еще это не вернул. – Момотаро оттянул ворот футболки. – Я не бродяга какой-то, у меня есть свои вещи.

Он ушел в ванную, вскоре из лейки полилась вода. Асия позвонил в ресторан и заказал все, что давно хотел попробовать. На фоне этого дела и проблемы отошли на второй план. Тут пришло сообщение, и Асия не сразу сообразил, чье имя высветилось в графе отправителя.

«Сегодня отличный день, чтобы поплавать и повеселиться, – писала какая-то Судзука. Или какой-то? – Как насчет вечеринки?»

Вода перестала шуметь, и Асия быстро набрал ответ: «Никакой вечеринки не будет».

«Но у меня для тебя сюрприз!» – пришло моментально, еще и с кучей смущающихся смайликов.

Асия недолго думая отправил контакт в черный список. Он не помнил никакую Судзуку, и никакого Судзуку тоже. Как же не вовремя...

– Отличный напор, – похвалил Момотаро, появляясь из коридора за лестницей.

– Рад, что тебе понравилось.

Асия обернулся, одновременно с этим отбрасывая телефон на стоящий позади диван. Раздался рингтон из комедийной дорамы.

– Ответь, – кивнул Момо, на ходу подсушивая волосы полотенцем.

– Ничего важного, – отмахнулся Асия. – Сейчас нет ничего важнее тебя.

– Даже еда из ресторана? – приподнял брови Момотаро.

– Еда! – опомнился Асия и кинулся принять вызов.

Спустя полчаса заказ в полном объеме стоял на низком журнальном столике, и Асия с Момотаро сидели друг напротив друга с палочками на изготовку. Учитывая, что пару дней назад этот смешной человек готов был вгрызться ему в горло, такое резкое перемирие казалось странным. Но только не Асии. Он знал, что, запутавшись, Момотаро рано или поздно придет к нему. Никто не сможет помочь его душе так, как он. Никто не чувствует того же, что он. Чем не рычаг управления? Наверное, Асия мог бы теперь делать с Момотаро что угодно, а он предпочитал есть – и наблюдать.

– Слишком перчено? – обеспокоенно спросил он, глядя, как Момотаро машет ладонью у рта. – Вот рис, он заглушит остроту.

– Ты ведь тоже чувствуешь? – просипел Момотаро.

– Ага. Не представляешь, какое это блаженство. Но я бы предпочел, чтобы ты ел с удовольствием. Хочешь, сделаю другой заказ? Все, что тебе нравится.

– Меня все устраивает, – ответил Момотаро. – Просто непривычно.

Асия перестал есть, подперев подбородок кулаком и наслаждаясь приятным щекочущим послевкусием. Пока горячая, жгучая еда наполняла его желудок, удовлетворение человека текло к нему подобно волне аромата – насыщенного, богатого на специи, с изысканной ноткой предвкушения. Асия зажмурился и с трудом подавил стон. Как же вкусно!

– И что дальше? – спросил Момотаро, кладя палочки. – У тебя есть план?

– Я бы еще попробовал меню французского ресторана...

– Я о деле. Как ты собираешься действовать дальше? Что от меня требуется?

Асия разочарованно вздохнул.

– Не люблю говорить о делах сразу после еды. Кстати, там еще есть десерт. Будешь?

Момотаро потер лоб под влажной челкой и медленно кивнул.

– Да, буду...

Асия быстро прибрал на столе и поставил перед Момотаро два чизкейка с разными вкусами. Сам он уже не хотел ничего, но не мог отказать себе в радости впитать эмоции от чужой трапезы. Момотаро отнесся к десерту с бо'льшим энтузиазмом. Когда и с ним было покончено, он перебрался на диван и, держась за живот, проворчал:

– Если ты будешь так меня откармливать, я уже ничем не смогу тебе помочь.

– Похоже, ты настроен серьезно, – заметил Асия, садясь рядом.

– Ты обязался рассказать все, что знаешь обо мне, – нахмурился Момотаро, – не вздумай увиливать.

– И в мыслях не было. Ты ведь наверняка уже поговорил с Кихарой Шоё? Я прав? – Момо кивнул. – И он явно не сказал тебе ничего полезного. Поэтому ты здесь. Признайся, это ты хотел увильнуть.

– Неправда, – возразил Момотаро оскорбленно. – Просто...

– Просто считаешь, что я могу тебя обмануть, и решил подстраховаться. Странно, что ты раньше этого не сделал.

– Повода не было. До твоего появления со мной все было нормально.

Асия усмехнулся.

– Ты так в этом уверен?

– Я... – Момотаро осекся и отвел взгляд. – Я уже ни в чем не уверен. Даже в том, что поступаю правильно.

– Нет такого понятия, как «правильно», мальчик. Есть только то, что лучше для тебя в данный момент. И ты знаешь, что для тебя лучше быть со мной.

– Не бери на себя слишком много.

– О, я готов взять на себя судьбу целого вида и будущее страны, – хохотнул Асия. Беседа его забавляла, после насыщения настроение было игривым. – Достаточно много?

Он посмотрел на часы и хлопнул в ладоши.

– Так, хочу тебя кое с кем познакомить, будет полезно. Ты спрашивал о планах? Первым пунктом лично проверим, что моим помощникам удалось нарыть о случаях в кэйсацусё.

– А...

– А после ты получишь часть своей награды. Бесплатное питание не в счет.

Асия припарковался возле здания с вывеской фитнес-клуба. Момотаро молчал всю дорогу, похоже, задремал, хотя они ехали не больше сорока минут – пришлось постоять в вечерних пробках, в том числе на мосту. Асия предпочитал мотоцикл, но вдвоем удобнее было перемещаться на машине.

– Просыпайся, мальчик. – Он потрепал Момотаро за плечо. – Приехали.

– Куда? – сонно моргнул тот.

– Познакомлю тебя со своим другом.

Асия выбрался из машины и подождал Момотаро, пытающегося пригладить волосы, взъерошенные после сиденья. Он зачем-то старательно прятал глаза за челкой днем, словно стеснялся сам себя. Асии это не нравилось. Он подошел к парню и обеими руками зачесал ему волосы назад.

– Ты что творишь?! – возмутился Момотаро, отскакивая и упираясь спиной к дверцу автомобиля.

– Делаю из тебя человека, прости за каламбур.

– Да ты даже из себя человека сделать не смог!

Асия замер с поднятыми руками.

– А ты умеешь бить и без оружия, – сквозь улыбку произнес он.

– Я не хотел, – вдруг извинился Момотаро, выглядел он неожиданно виноватым. – С языка сорвалось.

Асия молча похлопал его по плечу и отвернулся. Откуда бы этому порывистому мальчику знать о том, что творилось в душе акумы? И все же стоило признать, защищался он на автомате, подчиняясь каким-то звериным инстинктам. Что ожидаемо от такого, как он. «Получится ли его приручить, – думал Асия, толкая дверь из непрозрачного стекла, – пока еще есть время?»

Девушка-администратор с поклоном поприветствовала их и пригласила подождать в отдельной комнате с кондиционером, но Асия решительно повел ничего не понимающего Момотаро к двери в зал. За ней стоял гул работающих тренажеров, стук гантелей, шорох кроссовок по полу. Возле зеркала высокая женщина в спортивных леггинсах и топе консультировала троицу девочек, наверное, новеньких. Вообще Нишида редко сама выходила в зал, предпочитая вести дела из уютного кабинета и предоставив работу опытным тренерам, но, видимо, сегодня она проголодалась.

Нишида то ли поймала их в отражении, то ли просто почуяла и резко обернулась, стегнув себя толстой длинной косой, заплетенной от затылка.

– В уличной обуви нельзя! – строго остановила она собравшегося шагнуть вперед Асию. – Котоко, займись, пожалуйста.

Оставив новеньких на тренера, она махнула рукой, и Асия попятился, увлекая Момотаро обратно в коридор.

– Ты ее разозлил, – догадался Момотаро. – Зачем?

– Меня бесит ее педантичность, так и хочется устроить что-нибудь этакое, – признался Асия. – Тебя никогда не бесили твои друзья?

– У меня только один друг, – буркнул Момотаро.

– Мудрый Хонда Чисора, – усмехнулся Асия.

– Не лезь к нему. – Взгляд из-под челки резанул остро, как катана. – Иначе договору конец.

Вот кем Момотаро его считает. Угрозой. Стало обидно – разве Асия сделал хоть что-то, чтобы создать такое впечатление? Наоборот, был дружелюбен, насколько это возможно. Или что-то сугубо человеческое все-таки начало от него ускользать?

– Я тебя обидел? – решил спросить он.

– Дело не в обиде, – пояснил Момотаро нехотя. – А в том, что ты не знаешь о личных границах.

Администратор дождалась паузы в разговоре и жестом пригласила их подняться в кабинет владелицы фитнес-клуба. Асия распахнул дверь перед своим спутником и улыбнулся.

– Нишида, дорогая, это всего лишь дружеская шутка! – первым делом воскликнул он. Нишида Юна тоже была духовной акумой, одной из приближенных к Асии, ей он доверял и потому привел с собой Момотаро. – Не бей меня перед...

Он наклонил голову вправо, и в дверь за ним ударил кубок, один из тех, что стоял на полках позади Нишиды. Выдохнув, она отбросила за спину косу и кивнула.

– Меня зовут Нишида Юна, – обратилась она к Момотаро, застывшему в нерешительности. – Полагаю, этот клоун уже рассказал тебе о нас. Присядь куда-нибудь, не стесняйся.

– Я тоже могу присесть? – осторожно спросил Асия.

– Ты будешь стоять, пока не усвоишь мои правила, – жестко ответила Нишида.

– Боюсь, даже моего нечеловеческого здоровья не хватит, чтобы простоять столько, – ничуть не обиделся Асия и, откинув полы хаори, приземлился на стул напротив Нишиды.

– А вы точно друзья? – спросил со своего места Момотаро.

– Кто бы говорил, Мистер «Я смогу все исправить».

Момотаро ожидаемо побагровел, сжал кулаки, но буянить в чужом кабинете не решился. Делает успехи. Закончив с ним, Асия повернулся к Нишиде, перестав улыбаться.

– Надеюсь на твою поддержку, Юна. Хидэ должен был рассказать тебе, что у наших врагов есть зачарованное оружие, а значит, они продвинулись дальше, чем я надеялся. Они связались с Ночным Патрулем и СОПДА.

– Не говори, что рассчитывал на легкую победу. – Нишида Юна откинулась на спинку кресла и переплела пальцы перед грудью. В ее действиях никогда не было ничего нарочито сексуального, но мужчины боролись за право хотя бы посмотреть на нее, не то что заговорить.

– Ну, я по меньшей мере не удивлен. Люди легко покупались и продавались во все времена. Благодаря мальчику мы хотя бы знаем, с какого конца нитки взяться за этот клубок.

Нишида и бровью не повела.

– Мы с Хидэ работаем над этим. Он немного изменился в последние дни, ты не замечал? Стал менее ершистым.

– Клянусь, я не наказывал его, хотя стоило бы. – Асия забросил ногу на ногу и чуть откинулся назад, наклоняя стул.

– Полиция больше не досаждала тебе? – спросила Нишида.

– Они готовятся. Пока у них нет улик, но те, кто управляет ими, не могут упустить такой шанс.

– Я говорила тебе не разбрасываться личными пригласительными, – строго укорила Нишида. – Если они очень постараются, выстроят на нем целую башню нелепых обвинений. Прежде ты избегал такого внимания.

Да, с той клубной карточкой вышло неловко. Она, как бомба замедленного действия, тикает где-то, готовая рвануть в неподходящий момент. Непредвиденная ситуация, а Асия не любил такие, если не он сам их создавал. Еще сильнее отклонившись назад, он балансировал на двух ножках под неодобрительным взглядом Нишиды.

– Это все теории, – протянул он. – Достаточно действовать на опережение. Нишида, дорогая, постарайтесь раздобыть мне информацию как можно быстрее. Но будьте благоразумны.

– Смешно слышать от тебя о благоразумии.

– Не позорь меня, не хочу, чтобы Момотаро-кун считал меня легкомысленным типом.

Он повернулся к парню и подмигнул. Разумеется, Нишида догадалась, для чего Момотаро здесь, она была самой собранной, сдержанной и вдумчивой среди всех приближенных Асии, за что он ее и ценил. В отличие от Хидэ, Нишида Юна предпочитала действовать чужими руками, но могла дать дельный совет.

Такой, как этот:

– Пересмотри круг людей, которых приводишь в башню. Среди них может оказаться крыса.

Асия и сам так думал, хотя всегда прежде наводил справки обо всех «гостях». Возможно, он копал недостаточно глубоко.

– Ты чудо, Юна, – улыбнулся Асия. – Момотаро, – он решил обратиться к нему по имени, чтобы он прислушался, – в случае чего ты знаешь, куда можно прийти. Если меня не будет, конечно. Нишида-сан строга, но справедлива.

Она махнула рукой с тонким серебряным браслетом, словно отгоняла насекомое.

– Мне надо вернуться в зал.

– Время пообедать, – понял Асия. – Извини, что отвлекли от еды. Жду новостей.

Он кивнул Момотаро на выход.

Уже темнело. В сумерках улица выглядела иначе, чем когда они приехали: стоило солнцу скрыться за высотками, вспыхнули вывешенные у входов в магазинчики бумажные фонари, загорелись огоньки на вывесках, призывно мигали гирлянды в окнах кафешек и бистро. Густо-сиреневое небо подсвечивали огни высоток по соседству. Гудели машины, где-то разрывалась автомобильная сигнализация. Асия закинул руки за голову и потянулся. Солнце перестало быть к нему благосклонным больше ста лет назад, что только убеждало в мысли, что акумы пришли из какой-то адской бездны. Удивительно, но до знакомства с Момотаро эта цифра не казалась такой чудовищной. Наверное, с годами чувство времени начинает подводить, как и рассудок.

– Из-за той карточки у тебя будут проблемы? – непривычно робко спросил Момотаро. Он стоял поодаль, глубоко засунув руки в карманы тонкой спортивной кофты.

– Кто знает, – отозвался Асия. Чувствительные к дневному свету глаза отдыхали, впитывая вечерние краски.

– Я выкинул карточку в мусорку возле дома Чисоры, – признался Момотаро.

– Что за тяга к мусорным контейнерам? – изумился Асия.

– Заткнись, – тут же ощетинился Момотаро. – Нишида-сан упоминала людей, которых ты к себе приводишь. Зачем ты это делаешь?

Асия подошел к машине и прислонился к ней спиной, упершись ногой в колесо.

– Заткнись или говори? Ты не очень-то последователен. – Момотаро так посмотрел в ответ, что Асия примирительно вскинул руки. – Затем же, зачем Нишида время от времени ходит среди потных мужиков, тягающих штанги, а Хидэ отирается со школьниками после уроков. Мы все хотим есть. Нишиде нужна энергия сильных мужчин, которую они выделяют во время активных занятий – в том числе спортом. Люди, допущенные в Обородзуки, такие беззаботные, молодые, веселые, они приносят с собой ощущение жизни. И очень любят, когда я заказываю еду и напитки за свои деньги.

Момотаро чуть наморщил нос: наверное, считает такое существование отвратительным. В ушах зазвучали, казалось бы, успешно похороненные голоса, выкрикивающие оскорбления. Испуганные, громкие голоса, которые прежде ласково звали его по имени. «Смотрите, это наш малыш Сарухико! Какой хороший мальчик». «Прочь, прочь, чудовище! Не подходи, иначе я убью себя!» Чей это был голос? Может, мамин?

– Лучше уж ешь со мной, – наконец произнес Момотаро.

Асия так и замер.

– Значит, я прощен?

– Считай, что это входит в детали нашей договоренности.

Все еще не смотрит прямо. Неужели правда чувствует себя виноватым? Этим можно было бы воспользоваться.

Но почему-то не хотелось.

– Садись в машину, – скомандовал Асия.

– Куда мы теперь? В башню Обородзуки?

Асия проигнорировал и захлопнул за собой водительскую дверь. Момотаро устроился рядом, потянулся к ремню, но Асия жестом остановил его.

– Может, у тебя есть еще какие-то вопросы? – намекнул он.

– По поводу?

– А ты не любопытен, – хмыкнул Асия и положил ладони на руль.

В салоне было темно, пахло кожей и вишней. А теперь – и человеком.

– Твоих настоящих родителей убили, – продолжил он после паузы. – Их звали Минами и Кеничи. Фамилия – Огасавара. Они состояли в Ночном Патруле.

Момотаро, казалось, перестал дышать. Он смотрел прямо перед собой, в лобовое стекло, но едва ли что-то за ним видел.

– Акумы? – выдохнул он.

– Нет. Люди.

– Как же... так?

– Их убили свои же, люди из Ночного Патруля. Тебе удалось выжить. Это пока все, что я могу сказать.

Момотаро порывисто обернулся к нему.

– Но ты знаешь больше? Почему просто не скажешь?

– Мне нужны доказательства, – уклончиво ответил Асия, хотя больше не сомневался, что нашел того самого ребенка, особенного мальчика, у которого наверняка есть силы уничтожить Онигасиму. Воля его тоже тверда, Асии лишь нужно стать его щитом и опорой. Вместе они завершат то, что Асия так долго пытался завершить один.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Момотаро. – Есть повод для веселья? Я вот его не вижу. Спасибо, Асия, теперь я не могу доверять Патрулю тоже.

– Доверяй мне, – попросил Асия, поймав его взгляд. В темных глазах отражались городские огни. – Этого будет достаточно, клянусь.

– Потому что ты вбил себе в голову, будто я могу помочь тебе? Я правда не понимаю.

Асия потянулся к нему и прижал ладонь к бьющемуся глубоко внутри сердцу.

– Поймешь. Ты спросил, почему бы мне не рассказать все, что знаю? Это не заняло бы много времени, мальчик, но есть одна проблема. Сейчас ты мне не поверишь. Сначала ты должен сам найти в себе ответы. А я буду собирать доказательства.

Момотаро не отпрянул, даже не опустил взгляд.

– Так кто наши враги? Акумы или люди?

– Похоже, что все, – мрачно ответил Асия. – Современные акумы не так уж сильно отличаются от людей, ими можно управлять схожими приемами. Власть, деньги, знания, свобода. Все, что привлекает любое существо, наделенное разумом.

– А кто может обещать им все это? – нахмурился Момотаро. Асия молчал, и тогда он ответил сам себе: – Следуя твоей логике, кто-то на Онигасиме. Первый демон?! Серьезно?! Не думаю, что у него есть счет в центральном банке.

Асия расхохотался, не выдержав того, как вытянулось лицо Момотаро. Его еще стольким можно удивить, а он и не догадывается об этом. Юный наивный мальчик Момотаро.

– Не советую следовать моей логике, говорят, ее у меня нет. – Асия застегнул ремень безопасности. – Но раз ты схватываешь прямо на лету, у меня плохие новости: мы похожи больше, чем тебе бы хотелось. Пристегнись, мальчик. Я собираюсь нарушить парочку правил!

Вжав педаль газа в пол, Асия улыбался, но думал о том, что Момотаро прав. Безусловно, все ниточки тянутся от проклятого острова, но за минувшее столетие люди слишком сблизились с акумами, пусть сами этого не осознают. Кто им на самом деле противостоит сейчас? Асия долго был уверен, что его враги – демоны, но теперь не мог не признать, что коварство, с каким они действовали в последнее время, свойственно именно людям.

Как так вышло? Чего Асия не заметил? Цена ошибки нынче – не только его жизнь, но и жизнь Момотаро.

Глава 15

– Куда мы едем теперь? – спросил Момотаро, когда они в очередной раз проскочили перекресток на едва загоревшийся красный. Отовсюду им сигналили, но, что странно, ни один патрульный до сих пор не бросился догонять нарушителя. Возможно, алый внедорожник говорил им о человеке за рулем слишком много. Хорошо хоть пробки успели рассосаться. – Притормози, меня сейчас стошнит.

Как ни странно, Асия тут же сбросил скорость, но лишь для того, чтобы аккуратненько вписаться в поворот и заехать на стоянку.

– Тебе не кажется, что сейчас не самое удачное время привлекать внимание полиции? – спросил Момо, дрожащими руками отстегивая ремень. – Теперь скажешь, куда мы приехали?

– В место, которое ты всеми силами игнорируешь. – Асия улыбнулся, вытащил ключ из зажигания и за кольцо прокрутил его на пальце. – Мне нужно немного поработать. Содержать целую башню, знаешь ли, удовольствие не из дешевых. Акумам тоже требуются деньги, а чтобы их получить, надо работать.

Момотаро фыркнул, но послушно вывалился из машины на негнущихся ногах. Асия же не выглядел как человек, который пять минут назад проскочил под носом у грузовика. Он что – бессмертный? Повезло, хоть не сбил никого.

Асия щелкнул сигнализацией и поманил Момо за собой куда-то в переулок, пока не вывел на соседнюю улицу. Там под огромной яркой вывеской «Нэкокабури» выстроилась толпа, а у входа дежурило двое мордоворотов. Асия легко обогнул нагловатого вида молодежь и протащил Момо к двери. Им вслед понеслись недовольные выкрики.

– Хозяин, доброго вечера. – Охранники принялись раскланиваться, но Асия жестом их остановил.

– Спасибо за хорошую работу. – Он хлопнул в ладоши и выдвинул Момотаро вперед. – Познакомьтесь, это Исида Таро-кун. Запомните его, он может входить и выходить когда ему заблагорассудится. Все поняли?

– Да, господин! – в один голос ответили оба, явно стараясь таращиться на Момотаро не с любопытством, а с профессиональным интересом. Вероятно, Асия был на хорошем счету у своих работников, подумалось вдруг.

– Благодарю, – небрежно махнул Асия и повел Момо вперед. Дверь открылась, и громкая музыка накрыла их безжалостно, как океанская волна. Темноту, в такт битам, рассекали яркие вспышки прожекторов, и в какой-то момент Момотаро вздрогнул, увидев перед собой отражение: он, растерянный и неуверенный в себе, в простых джинсах и спортивной кофте, и Асия в своем привычном пестром наряде с неизменной улыбкой в пол-лица. Несколько зеркал в человеческий рост висели прямо напротив входа, главный зал находился левее и ниже – к нему, на минус первый, вела широкая лестница. Еще одна уходила вверх, а длинная галерея – к столикам и комнаткам на первом этаже.

– Иди прогуляйся, развейся немного. А я пока поднимусь к себе. Это ненадолго, обещаю. Можешь выпить чего-нибудь. За мой счет, разумеется. – И Асия протянул ему карточку, а Момо на автомате ее взял.

Момотаро не слишком хотелось бродить здесь одному, но Асия сбежал так стремительно, что ничего не оставалось, как послушаться. В конце концов, разве он сам раньше не стремился оказаться поближе к таким местам? Не для развлечения, разумеется, а для выслеживания акум. Тогда он не догадывался, что они не только караулили снаружи, а вполне спокойно искали жертв и в самих клубах. Любое из этих дергающихся под музыку тел могло оказаться акумой, и хорошо, если таким, как Асия или Нишида, способным утолять свой голод без человеческих жертв.

Постояв немного, Момо неуверенно зашагал вниз, прямо в толпу. Музыка здесь была еще громче, свет мигал еще противнее, пахло приторной сладостью и потом. А столько пестрой и блестящей одежды Момо в своей жизни не видел, так что если вдруг во всем Нью-Токио исчезнут пайетки и стразы, он точно будет знать, где их искать. В своем затрапезном наряде Момотаро выглядел белой вороной, но никому не было до него дела.

Момотаро рассек танцпол насквозь и оказался у бара. Музыка здесь чудесным образом звучала тише, люди брали напитки и расходились – кто-то к диванчикам и креслам вдоль стен, кто-то к столикам в соседнем зале, кто-то по лестнице на первый этаж: там тоже на «балконах» теснились столики и кресла. Но были и те, кто занимал места прямо перед барменом, громоздясь на высокие барные стулья, и внимание Момотаро привлекла знакомая прическа – два объемных пучка по обеим сторонам головы. В неожиданно нежном розовом платье, похожем на цветочный бутон, сидела Томми и потягивала такой же розовый коктейль через трубочку.

Интересно, ее напарник по Ночному Патрулю тоже здесь или девушка и правда пришла в клуб развлечься? Он знал Томми недостаточно долго, но подобная мысль казалась еще более фантастической, чем факт, что не все акумы едят людей. Наверное, стоит избегать патрульную – Момо сомневался, что не сболтнет лишнего, если завяжется разговор. С другой стороны, захотелось хоть к кому-то прибиться, чтобы не чувствовать себя неуместным.

Долго думать не пришлось. Какой-то парень попробовал подкатить к Томми, но быстро получил от ворот поворот. И, судя по раздраженному лицу девушки, это был далеко не первый смельчак. Что ж, похоже, у Момотаро не оставалось выбора.

– Привет. – Он подошел к ней и устроился на соседнем стуле. Бармен тут же оказался рядом, Момотаро ткнул куда-то в безалкогольные напитки и протянул ему карту Асии.

– О! – удивленно выдал бармен, покрутил ее в пальцах и тут же вернул. А потом скрылся под стойкой. Томми недоуменно проследила за ним взглядом, но если и хотела что-то сказать, то сдержалась.

Чертов Асия. Если бы Момо знал, что это привлечет такое внимание, расплатился бы сам.

– Ты здесь одна? – поспешил он продолжить разговор. – Если нет, то не буду мешать.

Томми раздраженно передернула голыми плечами.

– Привет. – Чтобы говорить, им приходилось близко наклоняться друг к другу. – Нет, я с Хикару. Не ожидала тебя здесь увидеть, не очень-то ты похож на человека, любящего подобные развлечения.

Возможно, она хотела сказать немного другое. Например, непохоже, что у тебя есть деньги на ночные клубы. И была бы не так уж не права.

– Ну, вообще-то, ты тоже. Или ты по работе?

Она смерила его подозрительным взглядом и вздохнула.

– Можно и так сказать.

Томми отстранилась, одергивая задравшийся подол, и Момотаро невольно засмотрелся на ее платье. Слишком розовое для столь боевой девушки. Чересчур много красного и розового стало вокруг, подумал Момотаро, и сам же зацепился за эту мысль. Красный цвет любил Асия. Красная одежда, красный мотоцикл, красный внедорожник, красный телефон – все красное теперь ассоциировалось с Асией. А вот почему в мозг так четко впечатался розовый, он понять пока не мог.

– Эй, ты тут вообще? – Томми похлопала его по плечу, и Момотаро вздрогнул.

– А куда же Хикару делся, если вы вместе пришли?

– Сожрал какую-то дрянь и сбежал в туалет, – проворчала Томми. – Постоянно ест, как в последний раз. И куда в него вмещается?

Момотаро сочувственно кивнул. Если Патруль здесь, то зачем? Если верить словам Асии о том, что его настоящих родителей убили патрульные, сейчас среди них могут быть те, кто копает под него. Они подбросили тела к башне, и они же напали на Момотаро. И все, что Момо помнил о том дне, – это дурацкое розовое платье.

Он ошарашенно уставился на Томми. Нет, не она, он бы узнал. Другая девушка. Она была у Асии в башне, когда он привез ему рис, она же искала его в закусочной, ее он увидел на улице и пошел следом. Как он мог забыть?

Нужно сообщить Асии. Нишида Юна ведь предлагала искать среди его «гостей». Что, если та девушка была причастна не только к убийству Момотаро?

– Прости, мне надо идти. – Он резво соскочил со стула как раз в тот момент, когда бармен поставил перед ним коктейль. Нужно найти Асию. Или хотя бы ему позвонить из места потише. Момотаро достал телефон, будто этот жест мог заставить музыку стихнуть, и взгляд снова зацепился за что-то. Момо остановился прямо посреди дергающейся толпы, зрение невероятным образом сфокусировалось и будто вытянуло из постороннего визуального шума знакомую стройную фигуру, розовую блузочку и ухоженные волнистые волосы. Девушка стояла у стены и что-то показывала накаченному парню с татуировками, кокетливо улыбаясь.

Это отличный шанс. Момо поднял телефон, зашел в чат с Асией и нажал на иконку видеосообщения. Снимать среди танцующих было не слишком удобно, и Момотаро попробовал приблизиться, захватывая девушку в объектив.

– Это она на меня напала, – проговорил он в микрофон, увеличивая кадр. – Я вспомнил.

Красавица на экране смартфона вдруг повернула голову и посмотрела прямо в объектив. От неожиданности Момо чертыхнулся, отпуская кнопку записи и отправляя сообщение. Сбоку кто-то толкнул его локтем, и он отвлекся, стараясь не уронить телефон. А когда снова поднял голову, девушки на том месте уже не было.

– Черт, – ругнулся он и бросился за ней.

– Куда ты? – Томми вынырнула из-за спины, схватила его за локоть и требовательно дернула. – Что случилось? Что значит – напала?

– Черт, черт, черт! – повторил Момотаро. – Потом объясню.

Он заработал локтями, не стесняясь распихивать толпу и не обращая внимания на недовольные возгласы. Недалеко от того места, где девушка в розовом общалась с кем-то, в стене угадывалась приоткрытая дверь «Для персонала». Момотаро уверенно вышел через нее в узкий темный коридорчик, ведущий во внутренний двор. И успел как раз вовремя: беглянку остановил кто-то из работников. Совсем молоденький, в черно-белой униформе, он никак не ожидал, что «заблудившаяся» девушка выхватит из складок юбки нож и приставит к его горлу.

– Не подходите! – взвизгнула она. – Или ему конец!

Ее рука не дрожала, и заложника не надо было удерживать силой, он и так застыл, боясь вдохнуть. Момотаро остановился, а за ним и Томми. Она, как и он, наверняка ощутила, что нож был не обычным, а зачарованным, что очень все усложняло.

– Отпусти его. У меня нет оружия, я просто хочу поговорить.

Телефон в кармане завибрировал. Похоже, Асия посмотрел сообщение.

– У нее есть! Она из Патруля!

Момо отвел руку, вынуждая Томми попятиться.

– Она сейчас уйдет.

– Чтобы позвать на помощь? – Девушка зло и криво усмехнулась. – Нет, все вы, стойте, где стоите. Ты, – она крепче схватила заложника и сильнее прижала лезвие к его горлу, – медленно шагай за мной на выход.

Она спиной толкнула дверь, с улицы ворвался свежий воздух с привкусом сырости: кажется, пошел дождь. Момотаро никак не мог придумать, как не упустить ее и при этом не дать невинному человеку пострадать. Томми напряженно дышала сбоку, цепляясь за сумку, перекинутую через плечо. Откуда-то Момотаро знал – чувствовал, – что зачарованное оружие там.

Если ничего не предпринять, девушка сбежит. Момо невольно дернулся, и заложник вскрикнул от боли.

– Стоять! – Фигура в розовой блузке уже почти погрузилась в сумрак снаружи. – Я не...

Ее лицо исказилось от страха, залитое тревожным красноватым светом таблички над дверным проемом. Узкий коридор будто стал еще теснее, Момотаро ощутил почти физическое давление, и он впился ногтями в ладони.

– Судзука, – обманчиво сладко протянул голос Асии за спиной. – Верно? Мне не нравятся такие сюрпризы, Судзука-тян.

Она вся съежилась, рука, сжимающая нож, дрогнула, и на шее несчастного заложника появилась еще одна царапина. Судзука смотрела за плечо Момотаро так, словно видела саму смерть.

– Ты все равно ничего не добьешься, – бросила она дерзко, однако голос подвел. – Мы уже сильнее тебя! Ты не представляешь, кто на нашей стороне.

– И кто же? – спросил Асия, все еще оставаясь вне зоны видимости.

– Ты не знаешь, – расхохоталась Судзука. – Ты до сих пор не понял! – Она замолкла, и ее взгляд изменился. – Но ты скоро увидишь.

Она оттолкнула заложника и, прежде чем кто-то успел сдвинуться с места, поднесла к шее маленький автоматический шприц и, не моргнув глазом, сделала инъекцию. Первой мыслью Момотаро было, что она покончила с собой, лишь бы ничего им не выдать. И вместо жалости почувствовал досаду.

Но Судзука не умерла.

Шприц упал к ее ногам, а сама девушка наклонилась вперед, обмякнув всем телом, а потом резко выгнулась. Мышцы напряглись, кожа стала прозрачной и бледной, как мокрая рисовая бумага, и под ней разбегались красные пульсирующие нити. От былого очарования не осталось и следа – девушку ломало и крутило. Она была похожа на искалеченную куклу.

– Нет. – Асия удержал Момо за плечо, и Судзука наконец замерла. В ту же секунду ее голова отделилась от тела, окатив кровью все еще стоящего рядом работника клуба. Вскрикнув, он кинулся прочь, на улицу, едва не сбив человека с окровавленной катаной. Когда стало видно его лицо, Момотаро узнал Ёру.

– Какого черта? – Первой отмерла Томми. – Откуда ты здесь? И... Ты что натворил?! Она же человек!

– Да? – Ёру опустил меч и подобрал с пола автоматический шприц с остатками красной жидкости внутри ампулы. – Не будь дурой. Это больше не человек.

Момотаро перевел взгляд на голову Судзуки. На ее лице застыло вполне человеческое удивление, но глаза... Белок залило кровью, ничтожно маленький черный зрачок едва не потерялся в ней. Это были глаза акумы.

– Почему тогда она не превратилась обратно? – Томми присела на корточки рядом с отрубленной головой. – Кто-нибудь что-нибудь мне объяснит?

Хлопнула дверь позади, присоединился Ямазаки Хикару. Увидев кровавую сцену, он пораженно выдохнул:

– Офигеть...

Асия наконец отпустил Момо и требовательно протянул руку к Ёру.

– Кажется, это не ваше, – сказал он все с той же легкой улыбкой в голосе. Однако Момотаро начал различать, когда она становится предвестником бури.

Ёру стиснул шприц в кулаке.

– Это улика. Мы ее забираем.

– Не забывайтесь. Вы на моей территории.

– Отвали, – бросил Ёру, пряча шприц в карман толстовки. – Не препятствуй закону.

Воздух сгустился от напряжения. Малейшей искры хватит для пожара. Томми встала между ними.

– Успокойтесь оба! Хикару, вызывай машину. Ёру-сан, позже все равно придется объясниться. А вы...

– Я владелец этого заведения, моя фамилия Асия.

– А вы, Асия-сан, лучше займитесь своими делами. Пострадавший поднимет на уши весь клуб. Вам ведь не нужны неприятности?

Посыл был более чем понятен. Момотаро понимал, что закон на стороне Ночного Патруля, Асия не может им воспрепятствовать. Он положил ладонь ему на сгиб локтя и покачал головой. Асия прищурился, но отступил.

– Хорошо. И приберите за собой.

Он пристально всмотрелся в голову мертвой Судзуки и отвернулся.

Бросаясь вдогонку за Судзукой, Момотаро и представить не мог, во что это выльется. Все как-то легко и стремительно выходило из-под контроля, впору засомневаться, а был ли у него этот контроль в принципе? Кажется, Момотаро с самого начала ничего не решал, только создавал иллюзию.

– Идем, – позвал Асия, и они вернулись в клуб.

Поднимаясь на второй этаж по внутренней, скрытой от посетителей, лестнице, Асия по телефону раздавал указания: испуганного работника поймать, привести в чувство и дать дополнительный выходной с денежной компенсацией. Момо подумал: странно, что обо всем этом должен переживать Асия, а не Патруль, ведь если парень начнет болтать, в первую очередь это ударит по репутации госструктуры. А они, судя по слухам, и так стояли на грани расформирования.

– Этим я и воспользуюсь, – мрачно пообещал Асия, выслушав Момо. – Скажу, что, если он будет болтать лишнее, Патруль вернется и отрубит голову и ему тоже. Уверен, после увиденного он не захочет проверять на себе.

– Жестоко.

– Жестоко? Какого черта ты побежал за ней вообще? Достаточно было сообщить мне! – Асия впустил их в кабинет и захлопнул дверь как-то особенно зло.

– Она меня заметила.

– И что? Я бы потом не только убрал ее без лишнего шума, но и попробовал отследить сообщников. – Асия прошел к окну и выглянул наружу. – А теперь все концы обрублены, еще и Ночной Патруль тут ошивается.

Момо поджал губы, не понимая, стоит ли обижаться на несправедливые обвинения, или, может, не такие уж они и несправедливые?

– Извини, – выдавил из себя Момотаро, но Асия отмахнулся. Уверенным шагом он подошел к Т-образному столу и рухнул в красное кожаное кресло во главе. Достал телефон, набрал номер и прижал трубку к уху.

– Мы вычислили крысу, – сообщил он без лишних предисловий, и с той стороны вызова послышался звонкий женский голос. «Нишида», – догадался Момо. – Ты была права, мне нужно лучше проверять свое окружение... Да. Да. Отлично...

Момотаро не мог разобрать ответов, поэтому в какой-то момент перестал слушать и выглянул в то окно, куда ранее смотрел Асия, – из него отлично просматривался служебный выход. Машину Ночного Патруля подогнали почти к самому телу, заблокировав подъезд к зданию для других. Сотрудники в комбинезонах делали фото, снимали следы и изучали землю вокруг трупа с невероятной скрупулезностью. Томми и Ёру что-то объясняли хмурому мужчине в костюме.

– Они не уехали еще? – спросил Асия, и Момотаро отошел от окна.

– Нет. И, видимо, уедут не скоро. Что сказала Нишида?

– Они с Хидэ собираются сегодня выслеживать фургон, который увозит акум из участка. Информатор сообщил время. А теперь расскажи мне подробнее, как ты узнал про Судзуку?

Момотаро сел на диван возле окна и попробовал пересказать все по порядку.

– В тот день Това обмолвился, что меня искала красивая девушка в розовом с волнистыми длинными волосами, потом я заметил ее на улице и сразу понял, что это она. Я видел ее в тот день в твоем бассейне, когда ты заказывал рис, если помнишь. Подумал, что, может, ты ее прислал. Я хотел ее окликнуть, но она не услышала, и я... попробовал ее догнать.

– Что за дурная привычка у тебя – бегать за девушками?

– Иди ты!

Асия нервно усмехнулся, и Момо понял, что тот успокоился. Возможно, новости от Нишиды его порадовали.

– Как думаешь, что это было? – спросил Момо, повторяя жест, которым девушка сделала себе укол. – Она правда стала акумой? Разве такое возможно?

– Если бы я знал.

– Она ведь была человеком? – усомнился Момо. – Ты в этом уверен?

– Разумеется, – возмутился Асия. – Мы своих сразу чувствуем.

– Но с помощью какого-то укола превратилась в акуму... Зачем бы ей это?

– Она была в отчаянии. Скорее всего, считала, что это ее единственный шанс спастись.

– Откуда у нее с собой такая штука? Кому вообще в голову могло прийти такое создать?

– А вот в этом я тоже хотел бы разобраться. – Асия вздохнул и потер висок. – У нее было с собой зачарованное оружие, но будь она из Ночного Патруля, твои приятели ее бы узнали. Но мне не показалось, что они знакомы. И уж очень подозрительно быстро ей отрубили голову, не находишь? Уж не хотели ли ее таким образом заткнуть?

Он не успел продолжить – в ту же секунду зазвонил телефон. Асия молча выслушал чей-то отчет и положил трубку. Потом сам сделал несколько звонков, раздавая новые распоряжения.

– Дождемся, пока эти уедут, и вернемся домой, – наконец устало сказал Асия, убирая телефон в карман. – Нужно отдохнуть, прежде чем Нишида даст информацию. Завтра, быть может, нам придется еще побегать.

От вопросов пухла голова. Момотаро попробовал в мыслях разобрать все, что ему известно и что неплохо бы узнать, но довольно быстро запутался. К тому же он тоже внезапно почувствовал усталость, и чтобы окончательно не расслабиться, поднялся с дивана и пересел на подоконник. Патруль уже заканчивал зачистку – тело погрузили в мешок и занесли в машину. Оборудование, ленты и номер тоже убрали, вместо них вытянули шланг и принялись смывать кровь. Ёру и Хикару куда-то делись, осталась только Томми – наблюдала за уборкой, рассеянно осматривалась. А потом вдруг подняла голову и уставилась прямо на Момотаро. Он не успел отреагировать, как она достала телефон и у Момотаро в кармане раздался звонок.

Асия подошел ближе, и Момо показал ему экран.

– Ответь.

Момотаро снова встретился взглядом с Томми и принял вызов, тут же переключая на громкую связь.

– Мне нужны объяснения. Я их получу, чего бы это ни стоило. Даже если придется объявить вознаграждение за твою поимку.

Момо открыл было рот, но Асия его опередил.

– Поднимайся на второй этаж, мы будем тебя ждать.

Сбросив вызов, Момотаро поинтересовался:

– Что ты задумал?

– Ничего, просто действую по ситуации, – пожал плечами Асия. – Может, эта девушка – кирпичик в стене, который проще всего расшатать.

А ведь он прав. Раз попытки Момотаро вызнать что-то у патрульных провалились, можно воспользоваться визитом Томми и попробовать еще раз. Ему не понравилось сравнение с кирпичиком, потому что пока слабо представлял себе обвал, который он может за собой повлечь. Чисора бы придумал четкий план, Асия предпочитает импровизации. А Момотаро...

Возможно, Асия не так уж ошибался, сравнивая его с собой. Момотаро редко задумывался наперед и сейчас начинал жалеть об этом.

Не успели они заскучать, как в приоткрытую дверь решительно вошла Томми. Легкомысленное розовое платье на тонких бретелях не вязалось с выражением ее лица. С оружием в сумке тоже. Она быстро окинула просторный кабинет, отделанный панелями под дерево, с бордовым ковром и мягкими кожаными креслами у стола и остановилась на них с Асией.

– Я бы предпочла разговор наедине, Исида-кун, – процедила она. Асия тут же раскинул руки, нарочно или нет прикрывая ими Момотаро.

– Здесь не получится размахивать лицензией Ночного Патруля и угрожать законом, юная леди. Вы – гостья в моих владениях, так что или со мной, или никак.

– Исида-кун? – Томми перевела взгляд на него.

– Мне нечего скрывать от Асии, – сказал он.

– Ну и ладно тогда. Мне нужны объяснения.

– Какие? – Момотаро напрягся, хотя того липкого страха, как в день, когда ему позвонил Хикару и предложил посмотреть видео с камер наблюдения, он не почувствовал. Возможно, виной тому Асия – его присутствие добавляло уверенности.

– Та девушка... Откуда ты ее знаешь? Ты сказал, что она на тебя напала, – Томми посмотрела на Момо и кивнула на Асию, – ему?

– Подслушивать нехорошо, – встрял Асия.

– Ты все неправильно поняла, – попробовал Момотаро, но Томми было не переубедить.

– Я слышала не только это. Что убитая имела в виду, говоря, что ему не победить? Кто сильнее и в чем? Что все это значит? Не надо вешать мне лапшу на уши, будто вы оба совершенно ни при чем.

Момотаро сглотнул. Недоговаривать родным и близким было проще, чем откровенно лгать, глядя в лицо человеку, который в любой момент сам разгадает правду. Он не выдержал и посмотрел на Асию, а тот вдруг гостеприимно указал девушке на кресло, а сам обошел стол и опустился в свое. Момотаро подтянул стул и сел поближе к Асии. Томми была напряжена, одна рука лежала поверх сумки, готовая в любую секунду выхватить спрятанное оружие, явно небольшое, но способное нанести вред даже Асии. Было слышно, как тикают настенные часы.

Спокойствие Асии (настоящее или наигранное, не поймешь) послужило сигналом для Момотаро, и он сказал:

– Извини, но у нас нет причин разговаривать с тобой об этом.

– Я могу донести свои подозрения на ваш счет куда следует, – пригрозила Томми. – И тогда разговаривать придется, но не со мной и не в своем кабинете.

В этот раз Момотаро не стал оглядываться на Асию.

– И что ты им скажешь?

– Например, что ты, простой курьер из недорогой закусочной, удивительным образом оказываешься в местах, где появляются акумы, – начала Томми, – раньше Ночного Патруля. Становишься якобы случайным свидетелем убийства акумы, потом в твоем присутствии один из школьных хулиганов превращается и убивает товарища. А сейчас вообще черт знает что произошло, и ты тут как тут. Акумы – не тот случай, когда возможны такие совпадения. – Она повернулась к Асии и продолжила: – Странные тела у Обородзуки наделали шума, а башня, как выяснилось, принадлежит некоему Асии. Но и клуб, вот так сюрприз, тоже его собственность. И вот вы, два странных субъекта, вместе. И вмешиваетесь в дела Патруля. Более чем достаточно для серьезной проверки.

– Долго готовилась? – Асия перестал изображать благосклонность и хищно прищурился. – Мои юристы на раз-два разобьют все эти детские фантазии. Если у тебя нет ничего посущественнее, не вижу причин и дальше тратить свое время.

Его настроение резко поменялось, и Момотаро поспешил за это ухватиться.

– Асия прав. Но ты ведь не просто так явилась именно к нам, а не высказала свои мысли тому же Ёру или не пошла выше. Ты не сделала этого, потому что не можешь им доверять. Да?

Томми промолчала, но ее скулы чуть порозовели, выдавая волнение. Момотаро рискнул предположить:

– Патруль скрывает что-то от тебя?

Томми поднялась и стиснула в руках сумку.

– Я зря пришла и зря тебе позвонила, Исида Таро.

Она направилась к двери, но Асия остановил ее.

– Позволь предположить. Ты все-таки спросила кого-то из своих, но ответ тебя не удовлетворил. Причем настолько, что не осталось выбора, кроме как обратиться к Таро. Если так, возможно, мы договоримся.

Момотаро проследил за тем, как Томми отошла от двери, подумала несколько секунд и вернулась к креслу.

– Договоримся? – переспросила она.

– Ответы на твои вопросы в обмен на информацию.

– Хотите, чтобы я шпионила за товарищами?

– Не надо так категорично! – Асия всплеснул руками. – Я не попрошу о многом. Это вполне себе выгодный договор. А в качестве жеста доброй воли Таро-кун скажет, что имел в виду, отправляя мне сообщение.

Действительно демон. Заключает договор за договором, а Томми еще не подозревает, с кем собирается связаться.

– Я слушаю. – Томми повернулась к нему.

– Эту девушку звали Судзука, она заманила меня в ловушку, и какие-то люди избили меня. Если бы не Асия, не уверен, что выжил бы.

Томми со скепсисом оглядела его с ног до головы.

– Да, я не похож на жертву избиения, но они не били по лицу, – пояснил он, наученный враньем Чисоре. – Но я уверен, что это была попытка убийства.

– И чем же курьер помешал этой Судзуке?

– А это уже информация для следующего этапа наших отношений, – перебил Асия и протянул раскрытую ладонь. – По рукам?

Томми недолго сомневалась. После рукопожатия она села обратно в кресло и уточнила:

– Я не сделаю ничего, что навредит моим друзьям. Просто напоминаю.

Асия широко улыбнулся.

– Если кто и пострадает, то лишь те, кто этого заслуживает, Томми-сан. Мне ведь так тебя называть?

Момотаро поспешил вернуться к вопросам:

– Ты говорила об этом с Ёру?

– Он велел мне проваливать, – скривилась Томми. – Сказал, что я лезу, куда не просят.

– Это тот, кто убил ту девушку? – уточнил Асия. – Ты его подчиненная?

– В каком-то смысле. Он присматривает за новенькими и очень нам всем помог, когда мы начинали. У меня нет причин в нем сомневаться.

Она была встревожена, хоть и старалась это скрыть. И, похоже, действительно чувствовала – внутри Патруля что-то происходит.

– Так как вы связаны с делами Ночного Патруля? – в свою очередь спросила она.

– Дело в моей семье, – не солгал Момотаро, ведь именно с этого все и началось. – Виновных акум не поймали. Пять лет искали, и без толку, хотя были записи с камер, которые потом ни разу не всплыли. Я решил, что сам должен во всем разобраться. Либо спецотдел, либо Ночной Патруль, либо и те и другие упустили тех тварей, и я не могу не думать, что это было сделано нарочно. Прости, Томми, но я не верю, что Патруль не нашел пару явно безумных акум.

Он не собирался давить на жалость, но лицо Томми смягчилось.

– Тебя можно понять, но иногда такое происходит. Иногда даже лучшие из Патруля не справляются, ведь мы все еще просто люди, а они – акумы.

– Не думаю, что ты можешь меня понять, – жестко возразил Момотаро. – Все говорят мне, что понимают, но это не так. Там был только я, а не ты, и только я видел то, что осталось от моей семьи. К тому же у меня есть доказательство темных дел СОПДА.

Под молчаливое одобрение Асии он рассказал про ночь в тюремной камере. Томми слушала внимательно, все больше хмурясь. Но сильно удивленной она не выглядела.

– У Судзуки и у тех, кто напал на меня, было зачарованное оружие, – подытожил он. – Я точно знаю, что получить его очень сложно, не имея лицензии Ночного Патруля.

– Теперь мне стало понятно, – кивнула Томми. – Я проверю историю с акумой, из-за которого ты попал в тюрьму. Может, узнаю больше вашего.

– Пожалуйста, сохрани наш разговор в тайне, – попросил Момотаро. – Асия помогает мне, и я не хочу, чтобы кто-то еще лез в это дело. Мы никому не можем доверять.

Томми задумалась. Момотаро следил за выражением ее лица, пока она не сказала:

– Многое стало яснее, спасибо. Но что мешает мне нарушить договор и передать вашу информацию начальству?

– Томми... – заикнулся Момотаро, но Асия резко поднялся с кресла и уперся ладонями в стол.

– Потому что если ты собираешься нарушить его, то отсюда уже не выйдешь, – пообещал он, и голос сорвался на звериный рык. Момотаро вскочил со стула, Томми тоже. Лицо Асии скривилось, будто от боли, затем челюсть чуть выдвинулась вперед, верхняя губа вздернулась, и из-под нее показались мощные клыки, такие же выглядывали из-под нижней. Глаза покраснели, зрачок уменьшился. Асия ловко вскочил ногами на стол, опрокинув тяжеленное кожаное кресло.

– Акума! – вскрикнула Томми и выхватила из сумки танто. Момотаро среагировал на автомате – ударил ее по руке, выбивая оружие. Нож упал под стол. Асия навис над девушкой и сжал ее подбородок острыми когтями.

– Не советую делать глупости, юная леди, – прошипел он ей в лицо. – Все, что мне нужно узнать: кто среди людей оказывает помощь акумам и кто за этим стоит на самом деле. У нас одна цель, и ты достаточно умная девочка, чтобы согласиться со мной. Поэтому наш договор остается в силе.

Его лицо вернуло прежние черты, и вот Асия уже ласково похлопывает Томми по щеке.

– Ты просто не знаешь, кого в действительности стоит опасаться. Уж точно не меня и не Исиду Таро. А вот насчет твоих товарищей я того же сказать не могу.

В оглушительной тишине кабинета раздался сдавленный смешок, и Момотаро не сразу понял, что смеется он сам. Томми и Асия повернулись на звук, и Момо все-таки расхохотался.

– В чем дело? – растерянно спросил Асия, сидя на столе на корточках. – Я сказал что-то смешное?

– «Ты просто не знаешь», – выдавил из себя Момотаро сквозь смех. – Почему ты постоянно так говоришь? Это звучит тупо.

Томми рухнула в кресло как подкошенная, а Асия спрятал лицо в ладонях.

– При девушке... как так можно, Таро-кун? Я пытаюсь тут быть серьезным, знаешь ли.

Томми помотала головой и совершенно потерянно спросила:

– Вы нормальные вообще?

* * *

В полной темноте россыпь лампочек на потолке была как никогда раньше похожа на звезды. Одна из них сияла чуть ярче и помигивала, будто хотела что-то сказать. Или потухнуть навсегда – перед смертью звезды сияют ярче. Как и лампочки.

Чисоре не спалось. Днем, после общения с Хидэ, оказавшимся неожиданно приятным собеседником, и внезапного признания Момотаро под окном, он чувствовал себя значительно лучше, но к ночи отчаяние и тревога вернулись, и никакое успокоительное не смогло его усыпить. И так до самого утра он лежал, рассматривая «ночное небо» на потолке и думая. В книжках детям часто говорят, что их умершие близкие становятся звездами, чтобы с небес присматривать за ними. Но если все наоборот, если у каждого живой души есть своя звезда и она гаснет, когда человек умирает?

И что, если эта мигающая точка принадлежит ему?

– Господин, у вас гости, – вдруг ожил Сорамару, и на стене включился экран, демонстрируя трансляцию сразу с двух камер. Возле парадной двери, согнувшись и привалившись к косяку, стоял... Хидэ?

– Впусти.

Чисора пересел в коляску, накинул на голые ноги плед и направился к лифту. Хидэ едва держался на ногах, обеими руками он зажимал шею, на стене в коридоре остались кровавые отпечатки, на полу – багровые разводы.

– Ну кухню, – скомандовал Чисора, понимая, что сил у акумы хватит ненадолго, а он не сможет потом и с места его сдвинуть. – Сорамару, запусти опрыскиватель на улице, надо смыть кровь, пока она не привела сюда след.

До дивана Хидэ все-таки не дошел, осел на пол у стены буквально в паре шагов. Чисора въехал на кухню и остановился рядом. Наклонился, откидывая слипшиеся розовые волосы со лба.

– Что произошло?

Между пальцев, сжимающих горло, сгустками вытекала кровь. Любой человек на его месте умер бы уже давно, но акумы могли регенерировать. Все, что об этом знал Чисора, – раны, нанесенные простым оружием, заживали почти мгновенно. Выходит, Хидэ ранил Патруль или кто-то, выдающий себя за него.

– Ловушка, – прохрипел Хидэ, закрывая глаза. – Асии... скажи. Нишиду... забрали.

– Я передам, – пообещал Чисора и сжал Хидэ за плечо.

– Сей... час...

– Да, сейчас позвоню. Чем я могу помочь? Если тебе нужна сила, я мог бы ее дать.

Хидэ вдруг медленно открыл глаза и посмотрел на Чисору, но как будто сквозь него.

– У тебя... ее нет...

– Чего?

– Жажды. Жизни.

Его взгляд окончательно померк и веки опустились. Чисора простонал, ощущая, как к горлу поднимается волна паники. Нет, нужно быть спокойным. Он умеет мыслить трезво в любой ситуации, способен принимать взвешенные решения. Если он потеряет голову, кто тогда будет решать проблемы?

Он ударил себя по щекам и достал телефон, набрал Момотаро, не глядя на время. Да ему и плевать.

Момо ответил не сразу, и голос его был ожидаемо сонный.

– Дай трубку Асии, – без предисловий потребовал Чисора, и Момо, кажется, настолько растерялся, что не стал задавать вопросов. Послышалось шуршание, шаги, щелканье замков, пока наконец Асия не рявкнул в трубку:

– Какого черта? Пять утра.

– Хидэ просил передать. Это ловушка, Нишиду забрали.

– ****!

Глава 16

Момотаро казалось, что он еще где-то во сне. Мысли в голове ворочались медленно и не успевали за происходящим, пока он поднимался в спальню Асии. А вот тот, напротив, мгновенно проснулся, и лицо его исказилось то ли от злости, то ли от непонимания.

– Почему он сам об этом не сообщил? – рявкнул он в трубку.

– Вероятно, потому, что он умер. – Голос Чисоры казался спокойным, но Момо точно уловил знакомый уже надрыв. – Приполз ко мне, весь в крови. Кажется, у него перерезано горло.

– Если дошел до тебя, значит, выживет. Останови кровь по возможности и не трогай, ему нужно отлежаться. Что-то еще он сказал?

– Нет. Только это.

– Хреново.

Асия вернул телефон Момотаро, и тот запоздало сообразил, что была включена громкая связь.

– Это очень хреново. – Асия заметался по комнате, на ходу покусывая костяшки пальцев. Момотаро же пытался привести мысли в порядок и вычленить из их диалога хоть что-то.

«Ловушка. Нишиду забрали».

Накануне Асия говорил, что они отправились следить за фургоном, перевозящим акум, по наводке кого-то из своих в спецотделе. Получается, их заманили в ловушку. Хидэ сумел сбежать. Если Нишиду забрали, значит, она тоже жива.

– А ведь в их руках теперь не простой акума, – неожиданно осенило Момотаро. – Если это не случайность...

– ...то мы в большой заднице, – мрачно продолжил Асия.

– Но откуда они могли о вас узнать, если вы так тщательно охраняете секрет своего существования?

– Поймем, когда выясним, кто эти «они».

Воцарилось молчание. Момотаро крутил в пальцах телефон, Асия продолжал выхаживать из одного угла в другой.

– Ладно, – наконец нарушил тишину Асия. – Звони той патрульной. Пора подкинуть ей работку.

Вести переговоры доверили Момотаро, предварительно обсудив план действий. Несмотря на раннее утро, голос Томми был бодрым и слишком сдержанным.

– Ты на работе? – уточнил Момо.

– Да. На дежурстве.

– Понятно. У нас есть новости, убедись, что меня не слышно.

– Я вышла, говори.

– Люди Асии сегодня ночью выследили фургон, который увозит акум. И на них напали, один из наших... из друзей Асии смог сбежать, второго поймали. Судя по всему, была заварушка, можешь узнать, что об этом известно? Наверняка там был кто-то из Патруля.

– У нас все тихо, – возразила Томми. – Обычно в таких случаях вызывают патрульных, но сегодня вызовов не было. Поразительно спокойно.

– И подозрительно. Ты знаешь, кому еще доверяют зачарованное оружие?

– Только Ночному Патрулю. Ни спецотделу, ни тем более рядовым полицейским его не выдают, это строго под запретом. Для использования нужно особое обучение и лицензия.

– Ты уверена?

– Разумеется, – чуть громче возразила Томми и тут же зашипела в трубку: – Мы экзамен сдаем, чтобы получить оружие. В том числе и правовой.

– Значит, у спецотдела есть свое тайное подразделение Патруля, о котором не знаете даже вы. Или они прибегают к услугам нелегалов вроде Судзуки.

Томми молчала, переваривая информацию. И, судя по сопению, выводы ей очень не нравились.

– Не могу больше говорить, – вдруг выпалила она и сбросила вызов. Момотаро посмотрел на телефон в своих руках, и тот снова зазвонил. В этот раз Чисора. Его голос звучал особенно устало, и дышал он тяжело, будто вернулся с пробежки – если бы такое было возможно.

– Включи громкую. И дай мне своего акуму, – попросил он, и Момотаро снова протянул Асии телефон.

– Я ему не собачка, – возмутился Асия.

– Это сейчас не самая важная тема для дебатов, – мрачно ответил Чисора. – Поскольку именно у меня лежит ваш полумертвый друг, я хочу знать, что произошло. О чем я не знаю?

– Ты не рассказывал? – уточнил Асия у Момотаро, и тот покачал головой.

– Когда бы мне?

– Когда орал под окнами, например...

Момотаро бросило в жар. О его выходке уже все знают? Да, он не особо скрывался, но обсудить его могли разве что соседи Чисоры и случайные прохожие. Но ни Асии, ни Нишиды там не было.

Наверное.

– Хватит пререкаться, – прервал их Чисора. – Не тратьте мое время на ерунду.

– У тебя такой суровый друг, – улыбнулся Асия и, усевшись на подлокотник кресла, в котором сидел Момотаро, поторопил: – Рассказывай. Жаль будет терять такого союзника, к тому же Хидэ, по-моему, ему доверяет больше, чем ты.

Момо вздохнул и пересказал все, что было связано с перевозкой акум: его драка с обидчиками Товы, арест, ночные наблюдения, слежка Хидэ и Нишиды за фургоном. При этом старательно избегая моментов, которые касались его самого, – странных сил, регенерации и необычного происхождения. Асия внимательно наблюдал за ним и иногда озадаченно приподнимал брови.

– Значит, фургон выехал из участка этой ночью приблизительно в районе двух – четырех часов? – уточнил Чисора.

– Наверняка мы не знаем, но примерно так, да.

– Хорошо, спасибо. Остальное расскажешь потом.

Чисора повесил трубку.

– А ты не слишком доверяешь своему другу, да? – вдруг спросил Асия. – Разве ты не все с ним обсуждаешь?

– К чему ты клонишь? – дернул плечом Момо.

– Просто показалось, ты не хочешь, чтобы он узнал о твоем происхождении.

– Я сам узнал о нем вчера, – возмутился Момотаро. Асия ударил в больное место.

– Но он не знает, что тебя убили, а ты чудесным образом воскрес?

– Его дядю сожрали акумы, – проговорил Момотаро. – Я не хочу, чтобы он подумал обо мне что-то не то. Сможем ли в таком случае остаться друзьями?

– Так вот что тебя гложет, бедный мальчик, – вздохнул Асия и внезапно потрепал его по волосам. – Но мне показалось, Хонда Чисора не из тех, кто ставит на других клеймо.

Момо откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Еще неделю назад все было так легко и понятно: он был простым человеком с простыми убеждениями и четкой целью, с лучшим другом, работой и близкими людьми. И вот он здесь, и все произошло так быстро, что он не успел к этому привыкнуть.

– Поедим? – предложил он. – Уснуть все равно не получится. И сделать мы пока точно ничего не сможем.

– Иногда ты говоришь чертовски здравые вещи! – обрадовался Асия. – Тогда поедим.

Чисора позвонил им примерно через час и, судя звукам, тоже решил перекусить, не отрываясь от дел.

– Сорамару проследил за фургоном по камерам, но там, где на ваших друзей напали, их не было. После фургон направился на запад и окончательно потерялся на перекрестке Имаи. Дальше я потерял его, из слепой зоны он не выезжал. Я прикинул, куда он мог направиться: в трех километрах к северу находится бывший детский приют, южнее – заброшенная фабрика, к востоку – склад стройматериалов, но, судя по информации, его хозяин разорился два года назад и здание перешло государству. Фабрика, кстати, тоже. Координаты я тебе сейчас пришлю в лайн^[19].

Асия присвистнул – даже в такой напряженной обстановке он вел себя как ребенок. Возможно, подумал Момо, это была защитная реакция.

– Оперативно. Не хочешь на меня поработать, парень? Я неплохо плачу.

– Мне и без тебя хорошо платят, – парировал Чисора. – Надеюсь, вы правильно распорядитесь информацией. И буду благодарен, если кто-то из вас поможет мне с Хидэ. Он рухнул у меня на полу в кухне, но я не в состоянии его перенести. Днем может прийти Ивасаки.

– Это твоя подружка? – полюбопытствовал Асия.

– Медсестра. И в твоих интересах, кстати, чтобы она не подняла шум.

И Чисора положил трубку. Он был напряжен, недоволен и, Момотаро точно знал, напуган. И при этом, как всегда, умудрялся сохранять невозмутимое спокойствие.

– У меня родился план! – вдруг выдал Асия. – Набери мне патрульную.

Момотаро выполнил просьбу и протянул телефон.

– Ты все еще на дежурстве? Отлично. Тогда слушай. Сейчас положишь трубку и через пять минут выйдешь из помещения. Телефон оставь на столе на видном месте экраном вверх. Вернешься тоже минут через пять, не раньше. Поняла? Молодец. Время пошло.

Асия достал свой телефон и, сверяясь с телефоном Момо, что-то напечатал.

– Поделишься планом?

– Если предатель из команды Томми, я подброшу ему уловку. Пока ее не будет, я отправлю на ее номер сообщение о том, что знаю, куда увезли женщину-акуму, пойманную сегодня. Если кто-то причастен, он клюнет на это и, я так думаю, попытается тут же оповестить своих. Томми надо проследить за тем, кто из присутствующих после получения эсэмэски схватится за свой телефон или сразу же выйдет из комнаты.

– Звучит одновременно круто и сомнительно.

– Не слышу восхищения, – усмехнулся Асия. – Чутье мне подсказывает, что скоро мы вытащим счастливый билет.

Момотаро не был настроен так позитивно. Ему не верилось, что кто-то из его знакомых – предатель. Хотя, если выбирать, он бы ставил на саму Томми: он ее почти не знал, в отличие от Хикару и Ёру. Первый просто не тянул на роль злодея, а второй настолько ненавидел акум, что не связался бы с теми, кто с ними работает. Но если никто из этой троицы не предатель, начинать придется сначала.

Момотаро принял душ, переоделся в свою одежду и, остановившись перед запотевшим зеркалом, приподнял челку, открывая лоб. Так он выглядел, выходя на свои личные патрулирования. Сейчас это уже казалось смешным, а вовсе не крутым. Но зачем-то Момо взял с полки гель для укладки и зачесал волосы назад. Отражение напомнило ему, что, если все нити были в чужих руках, это все еще оставалось его борьбой. За минувшие дни – сколько прошло? Он не считал – усталость прочно прописалась на лице, оно заострилось, посуровело. Кажется, он скинул пару-тройку килограмм. Показалось, с глазами что-то не так. Он придвинулся ближе к зеркалу, прижавшись животом к раковине из натурального камня.

Нет, просто желтые блики от светильника, ничего больше.

Асия разговаривал по телефону снаружи, его фигура в черной водолазке без рукавов и узких кожаных штанах маячила возле бассейна за стеклянной стеной. Момо опустился на диван и помассировал переносицу. Чем быстрее развивались события, тем меньше он успевал задуматься над действительно важными вопросами. Кто он такой?

Судзука едва не стала акумой, вколов себе какую-то красную дрянь. Звучит фантастически, но он видел это своими глазами. Люди могут становиться акумами не только после нападения, и, если это так, мир определенно катится в пропасть. Но ведь Момо не такой, как Судзука. Он бы помнил, если бы ему вводили какие-то странные препараты. И если бы он был акумой – неважно, обычным или духовным, – он бы тоже это заметил. Как можно такое не заметить? «Их убили свои же, люди из Ночного Патруля. Тебе удалось выжить». Так Асия сказал о родителях Момо. Он назвал и их имена, но пока не получалось даже мысленно произнести их так, будто они значат для него что-то особенное. Огасавара. Минами и Кеничи. Нет, ничего не отзывается внутри, кроме одного страшного, совершенно ужасного вопроса.

Если их убили патрульные, то почему? Ночной Патруль убивает только акум...

Связь, которая здесь вырисовывалась, вызывала тошноту. Момотаро схватил стакан с недопитым соком и опрокинул в себя, закашлявшись от едкой кислоты апельсина.

Но сегодня ночью Ёру убил Судзуку, хотя она еще была человеком.

– Момотаро? – Асия вернулся с террасы. – У тебя такой вид, как будто ты кого-то хоронишь. Не переживай, если что-то пойдет не так, я тебя защищу.

– Мои родители были акумами? – прямо спросил Момотаро.

– Что? Как ты до такого додумался?

– Так это неправда?

Асия должен был сказать «да», должен был напомнить, что акумы не способны зачать новую жизнь, лишь исковеркать уже существующую, сделав подобной себе. Но он стоял напротив и молчал, пока не зазвонил телефон Момотаро. Стеклянный столик усилил вибрацию, и Момо вздрогнул.

– Это Томми, – озвучил он.

На секунду Момо допустил, что сбросит звонок и заставит Асию опровергнуть или подтвердить свою чудовищную догадку, но все же нажал на «ответить» и включил громкую связь.

– Слушаю, – мрачно буркнул он, не сводя с Асии взгляда.

– Ёру взял оружие и куда-то поехал, – в тон ему сообщила Томми. – Я еду за ним.

– Эй, не спеши! – Момотаро бросил взгляд на часы. – Куда вы едете? Мы за вами. Держи нас в курсе, хорошо? Томми, ты слышишь меня?

В трубке шуршало, голос Томми пропал, а потом прорвался сквозь посторонние шумы.

– Хикару, будешь на связи с Исидой, понял? Я за руль.

И она сбросила вызов.

Асия уже кинулся к лестнице, ведущей на второй ярус.

– Через пять минут выходим! – крикнул он. – Вот он, наш билетик!

Момо не сразу сообразил, о чем он. Асия снова бросил его в неведении, вот что было важно. Момотаро сходил в выделенные ему апартаменты за мечом, а после столкнулся с Асией в коридоре. Единственное, что в нем изменилось, – это прическа: распущенные после короткого сна волосы он собрал в небрежный узел. При нем, кажется, даже не было оружия, лишь ключи от мотоцикла.

– Позже. – Он порывисто схватил Момотаро за плечи. – Как вернемся, мы закончим этот разговор. Клянусь.

Глаза у него сверкали, и волей-неволей Момотаро заражался его азартом. Они спустились на лифте на подземную парковку, Асия кинул ему шлем, и Момо занял место позади него на сверкающем байке, тут же взревевшем от нетерпения.

– Сорамару, – успел скомандовать Момотаро, – передавай все входящие сообщения от контакта Ямазаки Хикару в голосовом формате в наушник.

– Понял, будет сделано, – ответила программа.

Асия рванул с места, так что пришлось схватиться за него обеими руками.

Ночной дождь смыл возможные следы происшествия. Утро было свежим, солнце по-прежнему не вошло в силу, скрытое за хмурыми облаками. Пару раз начинало моросить, но Асия гнал так, что обгонял дождевые капли. Хикару исправно присылал указания, и довольно скоро мотоцикл свернул с трассы. Дорога шла через промышленный район, мелькнула замороженная стройка нескольких высотных зданий справа, а потом Асия сбавил скорость.

Судя по сообщениям, поблизости было место, где Чисора потерял передвижение фургона с Нишидой. Дорога стала уже, с заросшей обочиной. По обеим сторонам на горизонте виднелись какие-то строения – ангары или что-то вроде того. А впереди прямо посреди дороги стояли две машины.

«Приехали», – понял Момотаро. Асия снова рванул с места, разбрызгивая лужи. Темнело на глазах, и когда Момотаро снял шлем, макушкой почувствовал начавшуюся морось.

– Так-так-так! – Асия поставил мотоцикл на подножку и, повесив шлем на руль, направился к застывшим друг напротив друга Томми и Ёру. – Кто у нас попался в мышеловку?

Ямазаки Хикару жался к машине и появлению Момотаро, похоже, обрадовался.

– Томми говорит, что Ёру-сан нас предал, – первым делом сказал он, глядя щенячьими глазами. – И что вы всё объясните.

Момо кивнул ему и повернулся к остальным. Томми пока не хваталась за танто, но вся ее фигура от подошв черных кроссовок до мокрой челки выдавала напряжение и решимость применить силу, если потребуется. Ёру тоже не обнажил меч, висящий за спиной; тень от капюшона скрывала выражение его лица, но взгляд Момотаро сразу ощутил – тяжелый, недобрый.

– Зачем ты их притащила? – обратился он к Томми. – Чокнулась совсем? Они не из Ночного Патруля, наши дела их не касаются.

– Какие такие дела? – холодно спросила она. – Какие у тебя тут дела, Ёру? Может, пора уже признаться?

– Я все сказал! – выкрикнул он. – Это касается только меня!

Момотаро зябко поежился. Примерно то же самое говорил раньше он сам.

– Неправда, – вышел он вперед. – Не только тебя.

– Завались, – рыкнул на него Ёру. – Тебя вообще никто не спрашивал, курьер.

Асия оказался рядом и расслабленно, в отличие от всех них, скрестил руки на груди. Мелкий дождь промочил его хаори, облепив широкоплечую стройную фигуру и закрутив кончики волос. Он выглядел и вел себя так, словно все вокруг было его сценой и софиты направлены на него одного.

И это, черт возьми, работало!

– Отрицать бесполезно, – предупредил он. – Ты увидел сообщение в телефоне этой девушки и оказался достаточно глуп, чтобы сразу же на него отреагировать. Признаться, наши шансы были пятьдесят на пятьдесят, но благодаря тебе они взлетели до ста.

Ёру молчал, он прекрасно понимал, что отпираться и правда бессмысленно. Асия сделал шаг вперед, вставая между ним и Момо с Хикару.

– Что тебе известно о похищениях акум? Какова твоя роль в этом?

– Мне плевать на акум, – процедил Ёру. – Я собираюсь узнать, кто из нас предал свою цель.

– О, а разве мы его уже не нашли? – наигранно удивился Асия. – Разве это не ты?

Момотаро следил за тем, как Ёру ведет себя, и в нем крепла уверенность, что произошла ошибка. Ёру не предатель, по крайней мере он сам в это верит. Ночной Патруль – большая организация, хотя и не настолько, как в первые десятилетия после Инцидента Онигасима. Можно искать предателей годами. Неужели снова тупик?

– Вы глухие?! – взорвался Ёру. С его терпением удивительно, как еще не началась драка. – Я здесь, потому что подозреваю, что СОПДА и Патруль прогнили насквозь! Когда я увидел это чертово сообщение, я подумал, Томми заодно с предателями.

– Ты совсем уже? – опешила Томми. – Там было написано, что кто-то знает, куда увезли акуму. Если бы я была предателем, зачем бы кому-то писать мне такое?

– Шантаж, – бросил Ёру.

– Ты знаешь меня с первого дня в Патруле, знаешь, что я бы никогда...

– Ты ненавидишь акум так же, как и все мы, – перебил Ёру. – У каждого из нас была причина перестать арестовывать их и начать убивать. Кто-то делает это у нас под носом, рубит им головы, похищает. Вы подумали, что это мог быть я, а я подумал, что это могли быть вы. Все честно.

– Да пошел ты. – Томми расслабилась и смахнула с лица дождевые капли.

Асия дослушал их обоих и сказал:

– Лично для меня вы все – незнакомцы, так что какой мне смысл верить вам на слово?

Ёру посмотрел на него и передернул плечами.

– Я не обязан оправдываться перед каким-то клоуном, – процедил он. – Но я, возможно, догадываюсь, куда поехал фургон с акумой. Я следил за ним, но быстро потерял. Не знаю, перевозил ли он кого-то, но я слышал, что акумы пропадают из изоляторов, и по документам их как будто никогда не ловили.

То есть он подтверждал все, что Момотаро узнал от заключенного.

– О чем они? – тихо пробормотал Хикару.

– Асия, – позвал Момотаро, – не думаю, что Ёру лжет.

Асия пристально посмотрел на патрульного, воздух между ними едва не искрил, а потом опустил руки и с улыбкой заявил:

– Если ты так считаешь, Таро-кун, значит, так и есть. Нужно попасть в место, о котором говорит этот человек, как можно быстрее. Веди нас. И без глупостей.

Томми поежилась; возможно, от холода, возможно, и нет. Ёру что-то буркнул под нос, скорее всего выругался, и направился к своей машине. «Я с ним», – предупредила Томми. Растерянный Хикару остался стоять возле автомобиля, на котором они с Томми приехали.

– Иди к ним, – распорядился Асия. – И если кто-то из вас задумает поиграть со мной...

Договаривать не пришлось. Хикару не догадывался, с кем имеет дело, но аура Асии сейчас была такой подавляющей, что ей невозможно противостоять. Когда возле байка остались только они двое, Момотаро спросил:

– Ты правда веришь, что никто из них не связан с похищениями акум?

– Да.

– Потому что я так сказал?

– Отчасти да. Считай это нечеловеческой интуицией. В этой троице есть огонь, который не даст им свернуть с пути. Те, кто мне противостоит, темны внутри.

– Не уверен, что понимаю, – признался Момо. – Но тебе, наверное, виднее.

Асия уже надел шлем, но почему-то показалось, что он улыбнулся – не хитро, не хищно, не угрожающе, а вполне искренне и как-то... по-доброму.

Черный автомобиль впереди ни разу не вызвал подозрений. Миновав промышленную зону, он свернул на другую дорогу, и на телефон Момо пришло сообщение. SORAMARU, помня указание, перевел его в наушник: «Почти подъехали».

Ёру бросил машину перед закрытыми воротами. Момотаро никогда не бывал в таких местах, и вид унылого серого здания сквозь решетку ворот ему не понравился. Оно было монументальным, приземистым, в два этажа. И, наверное, очень старым. Территория заросла, по эту сторону ограждения тоже было много зелени – приют окружали деревья. Момотаро представил, что мог бы прожить большую часть жизни в подобном месте, будто в тюрьме, и его пробрал озноб. Любовь и благодарность к семье Исида вспыхнули в нем с новой силой. Он не вырос изгоем для общества, где отсутствие родителей – почти приговор.

– Непохоже, что нас тут ждут, – заметила Томми, хлопнув дверью машины. Дождь еще моросил, и серая дымка окутывала все вокруг, словно полупрозрачная паутина.

– А что, ждала транспаранта «Добро пожаловать»? – бросил Ёру, поправляя капюшон черного худи. Он убедился в наличии замка и недовольно цыкнул. Асия потеснил его, и на этот раз Момо увидел, как он голыми руками без усилия ломает дужку.

– Вот и все. – Он снял замок и бросил в траву. – Путь открыт.

Вроде бы никто не заподозрил ничего. Хикару, стоящий позади всех, спросил:

– А если нас увидят? Может, поищем обходной путь? Или вызовем подкрепление.

– Никакого подкрепления, Ямазаки, – сказал Ёру. – Если боишься, что папа потом заругает, сиди в машине и жди.

Момотаро тоже сомневался, стоит ли переть напролом, особенно если они явились по адресу. Но при этом чувствовал такое нетерпение, что сам его испугался. Внутри их может ждать опасность, неизвестные враги – все что угодно, но это будет тем, с чем он справится своими руками. Он хотел сражаться, а планы и интриги пусть остаются вотчиной Асии.

Он как раз встал рядом с Момотаро и подмигнул, будто читал его мысли.

– Думаете, если сюда привозят акум, буквально украденных из-под носа правосудия, они не следят за камерами на подступах к своему логову? – спросил он без тени тревоги. – Если нас кто-то ждет, не будем заставлять его нервничать.

Он толкнул ворота, и петли громко заскрипели.

Ёру – единственный, кто остался стоять на месте, после того как все прошли на территорию. Момотаро оглянулся и увидел, что он снял капюшон, и мокрые черные волосы топорщились вокруг лица, застывшего скорбной маской.

«Не представляю, каково это – быть единственным выжившим...»

Через несколько секунд Ёру опустил голову и решительно прошел мимо Момотаро, толкнув его плечом – совершенно точно намеренно.

В корпусе бывшего детского приюта царило запустение, оно угадывалось не только по тишине, а по тому, каким тяжелым и спертым был воздух. В остальном все казалось просто... брошенным. История с нападением на детский приют всколыхнула общественность за несколько лет до трагедии с родителями Момотаро. Однажды ночью группа молодых акум ворвалась на территорию и устроила кровавое пиршество. Из персонала не уцелел никто, точнее, уж те, кто чудом выжил, все равно были обречены. Как и в большинстве детских домов Японии, настоящих сирот здесь жило мало, и горе коснулось множества семей, по ряду причин вынужденных на время оставить своих сыновей и дочерей под опекой чужих людей. О том, что один ребенок уцелел и не заразился, в новостях не писали.

– Обойдем все этажи, позже встретимся во внутреннем дворе, – распорядился Ёру. Патрульные разошлись, и только Момотаро не спешил отходить от Асии. Пустые коридоры с детскими цветными рисунками на стенах нервировали его.

– Не чувствую здесь ничего, – поморщился Асия. – Нишида наверняка боролась, должно пахнуть кровью, даже если ее раны уже зажили.

– Думаешь, мы ошиблись с местом? – предположил Момо.

– Или кто-то успел хорошо подготовиться к нашему визиту.

И без подсказки Момо догадался, что он имел в виду. Если никто из троицы патрульных не врет, похитители Нишиды Юны предсказали действия Асии или...

– Может это быть ловушкой? – спросил он.

– Удивлюсь, если это не она, – легкомысленно пожал плечами Асия. – Идем хоть сделаем вид, что тоже ищем. Кто знает, и я могу ошибаться.

Прозвучало не особенно искренне, и Момотаро тихо хмыкнул. Они поднялись на второй этаж, но и там ни в одной из одинаковых комнат не нашлось и намека на то, что они искали. Здание было пустым и равнодушным. Момотаро ожидал увидеть следы того старого побоища, но команда зачистки хорошо потрудилась. И все равно казалось, что за закрытыми дверьми прячется что-то жуткое. Асия пару раз оглянулся на Момотаро, но ничего так и не сказал; возможно, его одолевали те же мысли.

В окно третьего этажа Момотаро увидел внутренний двор: детская площадка с пустующими и от этого выглядящими нелепо качелями и отдельно стоящее строение с плоской крышей. Тут во двор как раз вышли Томми и Хикару. Судя по всему, они тоже ничего не обнаружили. Момотаро все больше сомневался, что они верно сделали, послушав Ёру. Да, в его предательство не верилось, но он мог поддаться эмоциям. Впрочем, Момотаро ли его за это осуждать?

Они с Асией тоже вышли на улицу под мелкий, неожиданно холодный дождь. Голые руки и ноги Томми покрылись мурашками, и она зябко их растирала, не выпуская танто. Момотаро держал ножны с Широину под хаори и, в отличие от патрульных, не спешил его демонстрировать.

– Ничего, – покачал головой Хикару в ответ на молчаливый вопрос Момотаро.

– Как они могли так быстро спрятать все следы? – хмурилась Томми. – Неужели мы зря приехали?

– Остался бассейн. – Ёру пошел вперед к зданию с плоской крышей.

Вдалеке низко заворчал гром, и скрип петель слился с ним. Изнутри пахнуло вонью загнившей воды. Момотаро поморщился, Асия прижал палец к носу. Ёру нашел выключатель, и, к удивлению, помещение залил яркий электрический свет.

– Они были здесь, – мрачно бросил он. В голосе звучала ненависть, и Момотаро, кажется, понимал ее причину. Кто-то повторно осквернил дорогое его сердцу место. Когда Момотаро узнал о погроме в святилище, он ощутил слабую тень тех же чувств, но они явно не шли ни в какое сравнение с чувствами Ёру.

За раздевалками начинался короткий коридор, дальше – вход в помещение с бассейном. Здесь было темно, дурной запах усилился, и он уже напоминал не только о застоявшейся влаге. Асия сразу направился по лестнице на балкон, за ним устремилась Томми. Момотаро подошел к краю пустого бассейна: металлические поручни уходили в никуда, лишенная воды плитка терялась в сумраке. Но, кажется, на дне было что-то еще.

– Нужен свет, – обернувшись, сказал он. Хикару завозился с телефоном, но его фонарика хватало только на то, чтобы не споткнуться и не перевалиться через край. Момотаро уже готов был спуститься и проверить, что там такое, как наверху раздался щелчок, и лучи двух прожекторов ударили точно в центр резервуара.

Кажется, кто-то охнул от неожиданности.

– Это она! – Момотаро резво спустился на дно. Ботинки тяжело ударились о плитку, и одновременно с этим лицо будто обожгло волной жара. А потом Асия приземлился точно перед ним, и Момо не успел ничего понять, как его вышвырнули из бассейна. От удара в голове взорвались искры. Момо откатился к стене, но тут же вскочил и бросился обратно. У самого края он застыл и торопливо прикрыл глаза рукой – яркий голубой свет едва не ослепил его. Вокруг пригнувшегося, точно готовый к атаке тигр, Асии от пола поднимались магические круги оммёдо, священные символы на них полыхали синим огнем. Один за другим, без остановки – они словно заключили его в своем центре, отделив от остальных полупрозрачной мерцающей стеной. И когда Асия поднял лицо, оно перестало быть человеческим.

Глава 17

Там должен был оказаться Момотаро. Он спустился первым, Асия спрыгнул к нему с высоты второго этажа и вытолкнул раньше, чем ловушка оммёдо сработала. Момотаро не мог не думать об этом, ведь все еще ощущал холодные иглы магии. В отличие от остальных.

– Какого черта? – впервые на его памяти не сдержался Хикару. – Он что, а... акума?

Асия зарычал, и залитые красным глаза с маленьким, бешено мечущимся зрачком нашли Момотаро. Демоническая пасть оскалилась, показывая острые клыки. Момо видел его таким второй раз, но именно сегодня за уродливой маской ему померещилось что-то еще, кроме безумия и вечного голода. Асия схватил каталку, на которой лежало изувеченное до неузнаваемости тело, и с силой толкнул сквозь барьер. И снова отчаянно зарычал.

Ему больно!

Момотаро опомнился и схватил Хикару за плечо.

– Как убрать барьер? Ты знаешь? Как убрать эту штуку?!

– С ума сошел? – рявкнул Ёру, быстро спускаясь по лестнице. – Это акума! Ты что, не знал? Или...

Он не договорил. Откуда ни возьмись появились люди с оружием. Наверное, они прятались все это время и, когда Асия оказался обезврежен, покинули укрытие. Момотаро выхватил Широину из ножен и успел подставить под удар нападавшего. Их мечи были похожи, и в момент, когда сталь со скрежетом соприкоснулась, Момотаро ощутил наложенные на оружие чары. Посмотрел в лицо напротив – маска скрывала нижнюю половину, на голове бейсболка. А дальше стало не до разглядываний. Момо давно не тренировался, но повезло, что противник не считал его угрозой. В ход пошли грязные приемы. Момотаро ударил ногой в живот, а после толкнул прямо в сине-голубое сияние. Обычному смертному оно не причиняло вреда, но человек упал точно Асии под ноги, кровь обагрила дно бассейна, и магический круг потух.

Глаза не сразу привыкли к темноте, и все же Момотаро видел, как красно-черная молния метнулась на свободу. Раздался вскрик, другой, третий. Они сопровождались рычанием и жутким звуком, с которым плоть рвется под острыми когтями. Не нужно было видеть, чтобы ощутить тяжелый запах крови, перебивший все прочие. Когда стихло, вспыхнули прожекторы по периметру, и в их свете Ёру и Хикару направили оружие на Асию.

– Исида, в сторону, – велел Ёру, не оглядываясь. – Томми, проследи, чтобы гражданский не мешался. С ним позже поговорим.

Асия тяжело дышал, с его рук срывались капли крови и разбивались о плитку. Но лицо – Момо сразу это отметил – стало прежним, разве что малость шальным и покрытым россыпью алых брызг, как веснушками.

Томми подошла к ним сбоку, и их взгляды с Момотаро встретились.

– Опустите оружие, – попросил он. – Асия на нашей стороне, он... Он не опасен.

И едва сказал это, как разглядел тела вокруг, исполосованные когтями, окровавленные и совершенно точно мертвые. Если бы Момо не видел такое прежде, его бы замутило. А так он лишь убедился, что лучше быть с Асией, чем против него.

Наверное, именно секундное сомнение в голосе заставило Ёру обернуться на Момо.

– А ты вообще заткнись! Сам себя хоть слышишь, нет? Эта тварь притворялась человеком и едва не разорвала людей на части!

– Но не нас. По-твоему, обычный акума остановился бы на этом?

Момотаро рисковал. Ёру мог бы зацепиться за «обычный», но как можно было промолчать? Однако пришла помощь.

– Исида-кун говорит правду, – громко сказала Томми. – Асия-сан не причинит нам вреда. По-крайней мере, пока мы нужны друг другу.

– Ты знала? – Томми кивнула. – Вы все с ума посходили?! Ладно Исида, он всегда был ненормальным. Но ты! Чего еще я не знаю? Мы теперь работаем на акум?

Он по-прежнему держал меч поднятым, а вот Хикару свой опустил. Асия без страха пальцем отвел кончик катаны от груди.

– Кто-то точно работает на них, – заступился он за девушку. – Или с ними. Ну? Может, перестанешь тыкать в меня...

Раздался выстрел, и Асия сделал шаг назад. В плече у него темнел след от пули. Асия выхватил танто у Томми и, не прицеливаясь, метнул куда-то вверх, а через мгновение с балкона упало еще одно тело.

– Не делай так! – взвилась Томми и потопала забирать свой нож. – Нельзя убивать людей моим зачарованным оружием!

Парни переглянулись, а Асия рассмеялся – и пуля в теле ему ничуть не помешала.

– Вам не стоит недооценивать эту девочку, – сказал он и досадливо повел плечом.

– Надо вытащить пулю, – опомнился Момо.

– Нет необходимости. Заговаривать пистолеты, к счастью, оммёдзи так и не научились.

Пуля выпала из стремительно закрывающегося отверстия и звякнула об пол.

То ли шутка, то ли общая нелепость, даже какая-то абсурдность ситуации подействовала, но Ёру перестал так злобно сверкать глазами. Вернулась Томми, брезгливо стряхивая кровь с лезвия. И тогда-то все взгляды обратились к ударившейся о бортик бассейна каталке.

– Я увидел серебряный браслет, – счел нужным пояснить Момотаро. – У Нишиды-сан был такой, я запомнил.

Асия кивнул и развернул каталку так, чтобы все увидели то, что на ней лежало.

Когда-то это наверняка была женщина, однако теперь покрытый бурой коркой труп мало ее напоминал. Кто-то с азартом садиста терзал и кромсал ее, но она упрямо заживляла раны, чтобы получить новые. Момо затошнило, когда он заметил, что многие фрагменты отличаются по цвету – новая кожа заменяла поврежденную, пока еще могла. Лицо разбито, рот – деформированная дыра с поломанными зубами. Казалось, акума трансформировалась, но так и застыла где-то между монстром и человеком.

– Зачем? – в тишине робко спросила Томми. – Зачем они это сделали?

Будто нарочно, запястье и кисть правой руки хорошо сохранились, и Томми смотрела не на все тело, а на тонкий браслетик.

– Она жива, – вдруг сказал Асия и положил ладонь на вскрытую и неправильно сросшуюся грудину. – Я тебя слушаю, Морита-сан.

Как он вообще мог узнать... это? Как услышал биение сердца? Но Асия склонился ниже, почти касаясь ухом остатков лица. Момотаро сам не понял, как решился тоже приблизиться, и в шелесте, раздавшемся следом, ему почудились слова.

Она сказала: «Убей».

Шумно сглотнул Хикару, Ёру крепче сжал рукоять меча, хотя едва ли они слышали. Асия посмотрел на Момотаро так серьезно, так сурово, как никогда раньше. Момотаро снова опустил взгляд на акуму. Жива? Как жизнь может удерживаться в куске мяса, каким она стала? Что она сейчас чувствует и чувствует ли?

Асия продолжал смотреть, и в груди у Момо щелкнуло. Он отошел на шаг, поднял свой новенький меч и, зажмурившись, ударил. Сильная боль пронзила руку, и он чуть не выронил Широину.

– Скажешь мне спасибо, как в тот раз? – практически одними губами спросил Асия, а Момо услышал вопрос громко и четко, будто он звучал внутри него, как тот фантомный голос в пустой квартире мертвой Фуками Нао. И Момотаро все стало понятно. «Ты еще не знаешь, за что благодаришь. Хочу услышать это позже. Много позже. Если ты, конечно, все еще будешь на это способен». Момотаро сцепил зубы и ничего не сказал.

– Откуда у тебя зачарованное оружие? – спросил Ёру. Момотаро боялся этого вопроса еще совсем недавно, а теперь стало все равно. – Эй, отвечай, Исида!

– Да пошел ты, – отмахнулся он, стараясь не глядеть на отрубленную голову, откатившуюся прочь от каталки. Убийство акумы не только не принесло удовлетворения, оно выжало из Момотаро все соки. Он чувствовал себя пустым. А Широину продолжал жечь ладонь так, будто кровь акумы раскалила рукоять. Момо вернул вакидзаси в ножны, крепче сжал в кулак обожженную руку.

Асия положил ему на плечо испачканную в крови ладонь и надавил.

– Лучше задай себе вопрос, Ёру-сан, откуда зачарованное оружие у всех этих людей? И зачем оно им?

– Давайте уйдем? – слабо попросил Ямазаки Хикару. – Больше мы тут ничего сделать не сможем.

Он держался за живот, и Томми возмущенно фыркнула, хотя у самой лицо было бледно-зеленым.

Стоять над обезглавленным телом и дальше впрямь не имело смысла. Асия обещал, что у него найдутся люди, которые разберутся с ним, пока мертвую акуму не обнаружили и не подняли шум. Момотаро считал, что «лжепатрульные» едва ли скоро вернутся в заброшенный приют, раз уж это место перестало быть тайным. Возможно, стоило осмотреться более тщательно, но Асия направился к воротам, остальные за ним. Сложно было сказать, удачной ли вышла эта поездка. Момотаро хотелось думать, что да.

Уезжали без лишних слов; впрочем, их еще предстояло сказать – едва ли после случившегося получится прикинуться, что все как обычно. Не терпелось поговорить с Асией наедине, но на мотоцикле делать это было бы неудобно. Разбрызгивая лужи, они мчались сквозь дождь, который, как и для Хидэ ранее, сыграл им на руку. Конечно, если бы их сейчас тормознула полиция, вопросы бы возникли. Однако их никто и не остановил.

В какой-то момент Асия так резко свернул с дороги в переплетение узких улочек, что Момо едва не свалился с байка. Машины патрульных остались позади, и Асия сбавил скорость, когда убедился, что их не станут преследовать.

– Почему мы от них сбежали? – первым делом спросил Момо, едва байк остановился и Асия снял шлем. На набережной возле небольшого, серого от дождя парка было промозгло и ожидаемо пустынно. Частые мелкие капли не мешали Асии, Момотаро тоже перестал обращать на них внимание – все равно вымок до нитки.

Вместо ответа Асия схватил его за руку и заставил разжать ладонь, открывая взгляду свежий ожог. И он, в отличие от других ран, не торопился заживать. Все вроде было очевидно. Возможно – для всех. Лишь один Момотаро продолжал выставлять себя дураком, отрицая факты.

– Так и думал, – мрачно сказал Асия.

– Ты знаешь, что это? – спросил Момо. В голове было так пусто, словно ничего уже не имело значения. Он... устал? – Конечно знаешь.

– Зачарованное оружие, – продолжил Асия. – Тех, против кого оно зачаровано, ранит не только лезвие. Ты ведь и сам понял, к чему я?

Момо задумчиво перевел взгляд на реку. Во время дождя она становилась серой, а город на другом берегу размывался и превращался в мутную дымку. И, глядя на эту печальную картину, лишенную красок, Момотаро прокрутил в голове последние события. Вот он прыгает в бассейн, свет прожекторов бьет ровно в центр, а края остаются в тени, но он точно видит что-то у самого бортика. Хочет посмотреть ближе, но тут его отдергивает Асия и вместо него попадает в ловушку оммёдо.

Вот, значит, как.

– Так это получается, ты меня спас? – пробормотал он и увереннее добавил: – Если бы ты меня не вытащил, что бы произошло? То же, что и с тобой? То есть я а... не человек?

Асия устало потер переносицу.

– Пора закончить разговор, который мы начали. Ты должен узнать это прежде, чем вернутся твои друзья.

Момотаро смотрел в его темные в ненастных сумерках глаза и уже сомневался, что так уж хочет услышать подтверждение своим мыслям. И уцепился за последний шанс ошибиться.

– Мои родители все-таки были акумами? Разве это возможно?

– Они были патрульными, говорят, очень хорошими, и работали в паре. Они ждали ребенка, но твоя мать все равно продолжала ходить на службу. И во время одного из патрулирований ее укусил акума. Как ты понимаешь, я не знаю деталей, только общую информацию. Они скрыли факт заражения, она смогла выносить ребенка оставшийся срок и родить, но другие патрульные об этом все равно узнали. Это они убили твоих отца и мать, хотели убить и тебя, но не нашли.

Момо покачнулся, ноги подкосились, и он рухнул задом в лужу. Снова посмотрел на свою ладонь.

– Выходит, я и впрямь не человек, – выдавил он, нажимая большим пальцем на ожог, и боль эта отрезвляла. Вспомнилась и другая боль, та, что обожгла его перед тем, как он увидел Кобаяши Рису, использующую оммёдо для помощи Ночному Патрулю. Уже тогда он должен был сделать выводы.

– Это не совсем так, – возразил Асия, возвышаясь над ним. – Твои родители – люди, ты много месяцев формировался как человек, тебя не заражал акума. Никто в принципе не знал и до сих пор не знает, как такое вообще возможно.

– Но ты не дал мне попасть в ловушку...

– Не хотел рисковать. Акума ты или не акума, мы не знаем, что бы произошло. Но зачарованное оружие тебя обожгло, значит, и магия оммёдо могла нанести вред.

– Но раньше я сам использовал офуда, – растерянно пробормотал Момотаро, – и вакидзаси из храма не обжигал. И сколько раз я в больницу попадал в школе и сдавал кровь... До той ночи, когда я впервые вышел на охоту с вакидзаси из храма, ничего такого не было. Ничего...

В школе он часто дрался – его задирали за приемных родителей, потом к ним перевелся Чисора, и теперь Момотаро защищал его. Может, раны и заживали быстрее, чем у остальных, но не так, как сейчас. Никто не обратил на это внимания.

– У меня есть теория, что нечеловеческое в тебе начало побеждать, откликаясь на близость акум. Подобное тянется к подобному. Проще говоря, если бы не решил мстить за гибель семьи Исида, а остался бы простым курьером с его простой, понятной жизнью...

– Ничего из этого бы со мной не случилось, – закончил Момотаро. Хорошо это или плохо? Наверное, нужно время, чтобы понять, а главное, принять.

Асия молчал, продолжая стоять рядом, пока Момотаро сидел в луже и пялился на свою ладонь. А потом вдруг рассмеялся, запрокинув голову к хмурому небу. Впрочем, истеричное веселье почти сразу оборвал телефонный звонок.

– Так не пойдет, Исида-кун, – выпалила в трубку Томми. – Вы где?

Асия забрал у Момо телефон и включил громкую связь.

– Приведите себя в порядок и через час приезжайте в башню Обородзуки. Я передам на посту, чтобы вас пропустили.

– Эй! Никакого через час! – послышался крик Ёру. – Мы едем сейчас.

Асия закатил глаза.

– Учти, свиней в башню не пустят, – предупредил он и сбросил вызов. Убрал телефон к себе в карман и протянул руку. – Поехали. Я бы не отказался от горячего душа и свежей одежды.

Момо ухватился за его ладонь и встал.

* * *

До самой башни Обородзуки Момотаро был погружен в себя, хотя ни одной цельной мысли в голове так и не возникло. Не запомнил, как они с Асией поднялись на лифте и как Асия завел его в выделенные ему комнаты, где он успел побывать всего раз, и то недолго.

– Это пройдет, – говорил Асия почти ласково, почти с нежностью, как матери разговаривают со своими больными детьми. – Все рано или поздно пройдет, мальчик.

Момотаро очнулся только внутри душевой кабины. Горячая вода согрела тело и прочистила мозги. Момо мотнул головой, стряхивая влагу, откинул волосы со лба и, протерев зеркало, посмотрел на свое расплывшееся от пара отражение. На первый взгляд ничего нового, что кричало бы: он не человек! Но он и не акума, и это немного утешало. Закончив мыться, он тщательно растерся полотенцем, оделся в аккуратно сложенные стопкой вещи (снова какие-то незнакомые) и вышел в комнату, где на диване, закинув ногу на ногу, в расслабленной позе сидел Асия. Он тоже успел переодеться в обычную черную майку без рукавов и широкие штаны с цепочками и кучей карманов. Из образа выбивались домашние тапочки с парой милых бежевых помпонов.

– Надеюсь, не ты меня раздевал, – спросил Момотаро.

– Надейся, – хмыкнул Асия. – Я несу за тебя ответственность, так что не мог бросить в столь бедственно-мокром положении.

– Кто сказал, что за меня кто-то должен нести ответственность?

– Ну, допустим, я, – пожал плечами Асия, и Момо ожидал увидеть след от ранения, но кожа была гладкой и светлой. – Глупо меня стесняться, мы с тобой в каком-то смысле ближе родственников. Оба первые в своем виде. Ты, возможно, вообще единственный.

– Это не повод, – осадил его Момотаро, хотя на самом деле не злился. Было бы на что, учитывая обстоятельства. А вот за кое-что другое...

Момотаро подошел вплотную, и Асия подался вперед, с предвкушением глядя снизу вверх. И Момотаро хлестко ударил его по щеке. Совершенно детский, глупый поступок, но теперь на душе стало легче.

– За что?! – жалобно протянул Асия, держась за щеку. Едва ли удар причинил ему хоть малейший дискомфорт, да Момо и не пытался, поэтому спокойно ответил:

– За то, что манипулировал мной с самого начала, Асия Сарухико. И не говори, что не знал про меня задолго до того, как заказал рис с морепродуктами в закусочной Кихары. Поездка на склад, убийство Фуками Нао, моя «смерть» – все было тщательно спланировано тобой, чтобы я стал помогать. Вот она – причина, которой я не мог никак понять. Зачем я тебе? Что во мне такого? Теперь ответ ясен.

– И что же тебе ясно? – без улыбки спросил Асия.

– Ты считаешь, что я, не акума и не человек, обладаю чем-то, что, по-твоему мнению, поможет убить первого демона с Онигасимы.

– Весьма многословно, но в целом правильно, – кивнул Асия.

– Так что именно есть во мне? Скажи уже, поздно играть в секреты.

– Да я сам не знаю.

– Ч... что? – не понял Момотаро. – В смысле не знаешь? А ради чего тогда все это?

– Ради шанса. Ты ведь понимаешь меня? Понимаешь, Момотаро-кун. Я готов на все ради шанса. А ты... ты – неучтенный элемент, игрок, которого не должно быть на этой доске, где есть только они против нас. Акумы против людей. Если меня и мне подобных оказалось недостаточно, значит, я ждал именно тебя.

Асия вдруг соскочил с дивана и рухнул на колени перед Момотаро.

– В твоем рождении должен быть смысл, как должен быть он и в моем перерождении. Во всем должен быть смысл, иначе мир сойдет с ума. Я сойду с ума...

Момотаро смотрел на него, такого отчаянного сейчас, почти фанатичного.

– Хорошо, – сказал он.

– Повтори? – Асия робко поднял на него взгляд.

– Хорошо. Я не знаю, прав ты или нет, но мы просто продолжим. Я уже не могу отступить.

– Ты меня прощаешь?

Момотаро положил ладонь ему на макушку и с силой взъерошил влажные, стянутые под резинку волосы.

– Встань уже и будь тем Асией, который точно знает, что делает, – велел он. Асия не пошевелился. – Вставай давай! Скоро приедут патрульные.

Тут как раз прозвучал сигнал о приходе гостей.

– К слову, про смерть ты ошибаешься, – сказал Асия, поднявшись с колен. – Тут я ни при чем.

– Да ладно? Получается, гениальный Асия не все может спланировать? – Момо усмехнулся.

– Смейся, – бросил Асия, направляясь к выходу. Момо последовал за ним. – Между прочим, я тогда сильно испугался.

– Значит, – Момо сделал вид, что не расслышал последние слова, – остальное все-таки прошло по твоему плану?

– По большей части да. Запомни, в деле, где замешаны люди, никогда невозможно предусмотреть всё.

Момо ничего не ответил. Асия открыл дверь квартиры и увидел на пороге патрульных – все еще грязных и мокрых.

– Простите, – виновато потупился Хикару. – Ёру не оставил нам выбора.

И он, и Томми выглядели сконфуженно и явно ощущали себя не в своей тарелке. Момотаро мог их понять, он и сам не представлял, как можно оставаться в таком виде. Тем более вести важные разговоры.

– Я сейчас, – сказал он и скрылся в своих апартаментах, а когда вернулся с тремя комплектами одежды, Асия уже ругался с Ёру в гостиной. Троица патрульных и впрямь выбивалась из обстановки: квартира Асии была просторной и чистой, диваны – белыми, ковры – светлыми.

– Ты даже в тапочках следы оставляешь!

– Грязный акума! Как смеешь мне говорить подобное?

– Да это ты грязный!

Их перебранка больше походила на спор малышей в детском саду, и Момотаро усмехнулся. Томми и Хикару быстро и весьма охотно согласились принять душ и уже через четверть часа расположились в гостиной вокруг низкого столика. Ёру с недовольным лицом сидел на расстеленной на кресле клеенке, под ногами на полу Асия разложил какой-то коврик. Хикару сел на диван рядом, Томми в висящей на ней мешком мужской одежде устроилась по соседству и довольно подсушивала волосы полотенцем. Асия демонстративно сел напротив.

– Может, ты все-таки примешь душ? – спросил Момотаро и протянул Ёру сменные вещи. – Если ты боялся, что мы сбежим от тебя, то теперь нам бежать некуда.

Ёру просверлил его гневным взглядом и выхватил стопку из рук. Рывком поднялся и, ничего не говоря, направился в сторону ванной, ни на секунду не сомневаясь в ее расположении. Момотаро, чтобы не раздражать Асию, сам убрал с кресла пленку и бросил пока в коридор.

В кармане снова завибрировал телефон, и Момо открыл сообщение от Чисоры.

«Ну как вы там? Есть новости?»

Момотаро попробовал припомнить, что они в принципе успели сказать Чисоре. Выходило, что ничего.

– Асия, у тебя есть чай? – спросил он, появляясь в гостиной с телефоном в руке.

– Посмотри там на... Нет, погоди, я покажу.

Момо вздохнул, радуясь, что тот понял намек. Правда, чай на кухне он и впрямь достал – в пакетиках: видимо, держал там больше для гостей. И даже нашел пачку не очень свежего печенья.

– Хочу подключить Чисору к разговору, – сказал Момотаро, ополаскивая пыльные чашки. Асия в это время вскипятил чайник. – Что думаешь?

– Это же твой друг, тебе и решать.

– Ты не будешь против?

– С чего бы? Подумай, главное, хочешь ли ты ввязывать в дело... инвалида?

Момотаро нахмурился. Чисора не любил это слово. Ненавидел буквально. И сейчас Момотаро вдруг осознал, что испытывает похожие чувства.

Его друг не инвалид!

– Он уже в это ввязался. У него там, между прочим, твой приятель в полудохлом состоянии валяется, если ты не забыл.

– М-м-м, точно, Хидэ. – Асия делано зевнул, словно речь не о друге была, а о резинке для волос. – Ладно, ты прав.

Пока Асия собирал на поднос чашки, чайник, коробку с чайными пакетиками и скромное угощение, Момотаро позвонил Чисоре и вкратце объяснил ситуацию, а потом предложил подключить его к разговору, чтобы не пересказывать. Чисора тут же согласился.

Когда они вышли в гостиную, Ёру уже в одежде Момотаро сидел на том же кресле. Он все еще выглядел хмурым, но распаренные щеки сияли румянцем. Асия скрылся у себя ненадолго и принес планшет, протянул Момотаро.

– Есть один человек, который тоже будет присутствовать при разговоре, – предупредил Момотаро. – Возможно, вы его знаете. Я ему доверяю.

Ёру явно собирался возразить, но почему-то смолчал.

Момотаро вывел на планшет контакт Чисоры и установил камеру так, чтобы видно было всех.

– Привет. – Чисора появился на экране и тут же задумчиво осмотрел собравшихся. – Меня зовут Хонда Чисора, приятно познакомиться.

После обмена приветствиями Момо пояснил:

– Чисора помог вычислить примерное местоположение вывозимых акум.

– Три места, – уточнил Чисора. – Заброшенный приют, старый склад и текстильная фабрика. Вы поехали в приют? Не буду спрашивать, почему именно туда.

– Мы нашли там акуму, – вставила Томми и поёжилась. – В ужасном состоянии.

– А ты в курсе, что дружок твоего друга – акума? – влез Ёру, словно хотел публично разоблачить преступника.

– Да, мне это известно, – спокойно ответил Чисора. – Что значит в ужасном состоянии?

– Она была похожа на разделанную тушу. – Томми содрогнулась от воспоминаний. – Мы думали, она мертва. Разве можно довести акуму до такого состояния? Они же регенерируют.

– У нас действительно есть эта способность, – подтвердил Асия. – Но она не безгранична. Любому акуме для жизни и восстановления нужна энергия. Когда она заканчивается... Регенерация не помогает. Но и смерть не наступает быстро.

Повисла тягостная пауза, и Чисора поспешил ее нарушить:

– Давайте по порядку? Вы приехали и в пустом приюте нашли только умирающую акуму. Похоже на ловушку, нет?

– Это точно была ловушка, – бросил Момотаро и вкратце рассказал про магические круги оммёдо.

– Они знали, что вы приедете, – протянул Чисора и наклонился к камере. – И, насколько я понял, подготовились к приезду именно Асии. Скажите, Асия-сан, как сильно вам могла навредить эта ловушка?

Асия отмахнулся.

– Только задержать немного. И...

– И открыть вашу сущность непосвященным, – подсказал Чисора.

– Вот ублюдки! – Асия ударил кулаком по колену. – Опять используют грязные приемы.

Томми имела представление о делах Асии, а вот Хикару и Ёру – нет. И если Ямазаки предпочитал помалкивать, то Ёру такой молчаливостью не отличался.

– Если бы не Томми и Исида, я бы отрубил ему голову.

– И нарушили бы устав, – напомнил Хикару. – Мы должны использовать оружие в первую очередь для поимки акум, а не их убийства.

– Ямазаки, давно стал таким умным? Это была нештатная ситуация, я мог применить оружие для защиты гражданского.

– Иными словами, – перебил их Чисора, – если план был таков, то он провалился. Убить Асию вашими руками не вышло.

– У них бы не получилось, – фыркнул Асия. – Я вам не какой-то жадный до мяса и отупевший от голода акума.

– А кто ты? Ангел господень?

Асия гордо вскинул голову и заправил цветные пряди за ухо.

– Разве что падший, – ответил он, не смутившись. – А если серьезно, то я тот, кого вы можете называть духовным акумой.

На объяснения ушло еще какое-то время. Не то чтобы патрульные не поверили его словам, но Момо понимал их – слишком неожиданной и дикой была эта информация. Он перехватил инициативу и добавил от себя:

– Меня сильно ранили, я истекал кровью. Асия помог мне, и его сущность не потребовала сожрать меня. Я видел, как он питается. Это другое. Что-то особенное, к чему мы не привыкли.

Асия поймал его взгляд и довольно улыбнулся, хотя Момотаро еще не забыл, как он потешался над ним, почти прикованным к постели после «смерти». Но ведь не сожрал, это факт.

– Если все понятно, то вернемся к находке в приюте. – Асия кивком поблагодарил Момо и продолжил: – У акум есть так называемый предел регенерации, после которого без значительной подпитки они больше не могут восстанавливаться. Акума, найденная нами, не та, что мы искали конкретно сейчас, но она значится в списке пропавших духовных акум. Ее звали Морита Аянэ, она исчезла примерно неделю назад. Если бы похитители знали, насколько она уникальна, не бросили бы так. Но, возможно, теперь они умнее и Нишида все еще у них и все еще жива.

– Морита Аянэ, – повторила Томми, будто не могла свыкнуться с мыслью, что у акум есть имена, хотя как член Ночного Патруля всегда знакомилась с личными делами объектов охоты. – Ее довели до предела регенерации пытками? Чтобы что? Узнать, сколько она сможет выдержать?

Чисора поправил микрофон и, кашлянув, ответил:

– Мне кажется, так и есть, Томми-сан, вы верно подметили. – Девушка смутилась и отвела взгляд, и это было так странно на фоне всего, о чем они тут говорили. – Но какова конечная цель?

– Убийство, – мрачно произнес Ёру. – Кто-то уже давно убивает акум, не имея лицензии. Порой опережая нас, получивших официальный запрос от спецотдела. Скорее всего, изучение предела регенерации нужно для того, чтобы отточить навыки убийства.

Хикару торопливо схватил со стола печенье и запихал в рот. Момотаро бы сейчас кусок в горло не полез, но некоторым так было проще справляться со стрессом.

Асия проводил печенье взглядом и поморщился, словно попробовал на вкус нечто омерзительное.

– Может, и так. Может, они горят идеей истреблять акум направо и налево, но сомневаюсь, что идейность и энтузиазм способны заставить кого-то в верхушке спецотдела и Ночного Патруля содействовать. Там работают люди, а людям нужны более материальные поощрения.

– Они, они, они. – Томми помотала головой. – Кто – они? Как теперь продолжать службу, зная, что любой может оказаться врагом?

Момотаро посмотрел на Асию, тот выглядел решительно и даже как-то угрожающе.

– Я почти уверен, что параллельно с Ночным Патрулем существует его зеркальный темный двойник. Другой Патруль, и его не сдерживают никакие нормы и законы. И он действует двадцать с лишним лет, а конкретно – минимум 24 года. Именно столько прошло с момента зачатия и рождения Исиды Таро. А точнее, – он повернулся к Момо, – Огасавары Момотаро.

– А ты можешь такие вещи говорить сначала мне? – От неожиданности Момо чуть не опрокинул чашку со стола. – И разрешения спрашивать, например?

– Все и так бы узнали.

– Ну и что! Это моя жизнь, мне решать, о чем я готов рассказывать, а о чем нет!

В гостиной повисла пауза.

– Значит, Огасавара? – переспросил Чисора спустя минуту. Повернул голову в сторону и замер.

«Печатает что-то на компьютере и смотрит во второй монитор», – догадался Момо.

– Хорошо. Но с чего вы это решили вообще?

– Мои родители – настоящие родители – были патрульными, – вместо Асии ответил Момотаро. – Я сам узнал об этом где-то час назад. И еще то, что их убили тоже патрульные. К тому же мы подумали – кто мог перевозить акум из камер? У этих людей есть зачарованное оружие.

Для Ёру и Хикару Момо еще раз пересказал о своем заключении и ночном наблюдении, о слежке и о том, что Нишиду поймали и увезли, а сделать это голыми руками невозможно. Об участии Хидэ он умолчал.

– Для защиты фургона привлекали людей с зачарованным оружием, – заключил Чисора. – Вряд ли это один человек, должна быть какая-то структура с четкой иерархией, иначе она бы давно развалилась. Асия-сан, скорее всего, прав, это какой-то другой Патруль.

– Но почему мы решили, что они враги? – вдруг спросил Хикару, продолжая уплетать печенье. – Убивая опасных акум, они защищают людей. Разве мы не делаем то же самое?

– Морита Аянэ не была опасной, – возразил Асия. – Нишида никогда не причиняла вреда людям. И Мориту не просто убили – ее истязали, довели до предела и бросили подыхать в магическом круге.

– Даже если они изучали регенерацию, – вклинилась Томми, снова побледнев, – это все равно как-то слишком.

– И все для того, чтобы узнать, как убивать акум? – пробормотал Асия задумчиво. – Вы и без этого прекрасно знаете, как нас убивать – быстро и навсегда. Тут что-то другое.

– Ампула! – вдруг вспомнила Томми. – Та красная жидкость, которую вколола себе женщина по имени Судзука.

– Что за ампула? – заинтересовался Чисора и, получив ответ, задумался. – Кто-то создает препарат, который превращает людей в акум? Вы серьезно? Это же биологическое оружие!

– Все еще думаете, что эти ребята преследуют благие цели? – Асия скривился. – А если там кроется что-то пострашнее, чем просто убийство акум? Не думаете, что однажды, закончив с ними, они перейдут на людей?

– А-а-а-а! – взвыл Хикару, хватаясь за голову. – Почему все так сложно?! Я просто хотел, чтобы от акум пострадало меньше людей! А теперь я не знаю, кто страшнее!

Томми вздохнула и похлопала его по плечу.

– Мне это тоже не нравится. Если подумать, все катится в какую-то пропасть. Акумы разошлись, чаще нападая на жителей Нью-Токио, а Патруль хотят упразднить за ненадобностью, премьер-министр вообще собирается уравнять людей и акум в правах. Кто-то создает препарат, предположительно превращающий человека в акуму... И... какова наша роль во всем этом? Что мы должны делать? И должны ли?

– Должны! – решительно сказал Ёру. – Я пришел в Ночной Патруль, чтобы отлавливать акум. Моя цель – защищать невинных, а не потворствовать бесчеловечным экспериментам.

– О-о-о-о, – восхищенно протянул Чисора и похлопал в ладоши. И в ту же секунду у него зазвонил телефон. – Простите, это из клиники, мне нужно ответить. Расскажете потом, до чего договорились.

И он отключился. Возмущенный Ёру замер, не зная, как реагировать.

– Я устала, – пожаловалась Томми. – Голодна и хочу спать. Давайте пока отложим разговор? Если мы не хотим оставлять это без внимания, нужно будет все обдумать и обсудить дальнейший план. Таро-кун, мы позвоним тебе позже. Если что-то случится, набери мне.

Одежда еще не была готова, и патрульные уходили в том, что выдали им гостеприимные хозяева. Уже возле лифта Ёру обернулся и спросил:

– И все же, Исида, откуда меч? И не вздумай сочинять.

Момо пожал плечами и честно ответил:

– Асия подарил.

– Акума? – В картине мира Ёру явно не укладывался акума, раздаривающий оружие против себя же.

– Ты велел не врать.

– Да ладно! Откуда ему было взять зачарованный меч?

Асия выглянул из-за двери и помахал рукой.

– Не будь таким наивным, – издевательски посоветовал он. – Ты уже слишком взрослый для этого. Люди легко находят оружие против себе подобных, если им надо. У нас то же самое.

Когда двери лифта наконец закрылись, Момотаро не сдержал вздоха облегчения. Казалось, он спал в последний раз лет сто назад, хотя с момента пробуждения прошло от силы часов шесть. Наступало время обеда. Надо бы обсудить с Асией вопрос конфиденциальности личной информации, но сил уже не осталось. Момотаро тихо проскользнул к себе, запер дверь и лег на кровать поверх одеяла. С помощью пульта опустил жалюзи и прижался щекой к прохладной подушке.

Бзынькнул телефон. Если бы не имя дяди Кихары, Момо бы не стал читать, но совесть напомнила, что он совсем не думал о нем все это время и ни разу не позвонил.

«Надеюсь, у тебя все хорошо, – писал тот. – Мы с Товой волнуемся. Особенно сейчас. Камата-сан приходил, просил быть осторожнее. Кажется, в Нью-Токио снова стало небезопасно, но мы так и не поняли, в чем дело. Береги себя».

Момотаро напрягся. Камата Бандзо, полицейский из местного кобана, не появлялся без причины. Вместо сна Момо полез читать новости. Оказывается, пока он занимался своими делами, мир стал еще немножечко ближе к безумию: сторонники социализации акум кричали все громче, и теперь Момотаро видел в этом не просто чью-то дурь, но и элемент злодейского плана. Неужели кто-то действительно верит, что хищники и жертвы способны ужиться? Или кто-то по непонятной пока причине хочет, чтобы все в это поверили? Момотаро уже сомневался, что, убив мифического первого демона, они смогут остановить хаос. Если он и был начальной точкой, мотивы наверняка давно усложнились.

На форуме, созданном Чисорой, нашлось больше полезного. Люди жаловались, что полиция сильно занижает число нападений. Многие уверяли, что лично знали о пропажах людей, которыми никто не желал заниматься. Во всем виноваты распоясавшиеся акумы, почуявшие свою безнаказанность. Возможно, многие из таких сообщений – домыслы, рожденные страхом и горем, но что, если остальное – правда?

Глава 18

Спать днем было дурной идеей. Какое-то время Момо ворочался где-то на границе между умными и важными мыслями о происходящем и желанием отключить мозг хотя бы ненадолго. В итоге он уснул, и ему снились кошмары – настоящие родители, которых он никогда не видел, сражались с людьми с повязками патрульных на рукавах.

...Он возвращался домой, но тот был пуст, и эта картина казалась тревожнее и страшнее, чем в день, когда он нашел тела приемных родителей. Из каждого угла за ним кто-то наблюдал, он чувствовал это, но мышцы деревенели и не подчинялись. И он просто стоял и смотрел на пустую гостиную.

...Друзья и родные – Чисора, дядя Кихара, Това, – все они превращались в акум, их лица менялись, черты искажались, вместо приятных улыбок появлялись оскалы, с клыков капала зловонная слюна, сильно пахло кровью.

«А ты как хотел? – спрашивал Чисора, и ямочки на щеках уже не казались симпатичными. – Это все ты виноват. – Лицо и голос как-то незаметно поменялись, и вот вместо Чисоры на него уже смотрело трагичное выражение Товы, изуродованное чертами акум. – Ты нас не уберег. Так был занят своей местью, что позабыл про семью».

Момо резко сел на кровати и потряс головой, раскалывающейся от боли. Вместо ожидаемого отдыха он получил раздражение, мигрень и усталость.

На кухне его встретил такой же хмурый Асия. Он что-то перемешивал в кружке с анимешным персонажем и выглядел как злой колдун, замысливший очередное коварство.

– Что пьешь?

– Витамины. – Асия закончил мешать, перелил половину во вторую кружку, разбавил водой из чайника и протянул одну Момо. – Пей.

Момотаро не стал спорить и отхлебнул насыщенно-кислую жидкость, похожую на ягодно-фруктовый чай.

– Чтобы поддерживать человеческое тело в норме, мне нужно все то же самое, что и остальным, – посетовал Асия, и Момо вдруг почувствовал, что такой Асия – человечный – ему нравится. – Но, в отличие от людей, мы не ощущаем вкуса, не испытываем от еды удовольствия и не чувствуем аппетита, если рядом нет источника энергии, которой мы можем питаться. Как оно на вкус?

Асия смотрел на него с любопытством, и Момо усмехнулся.

– А ты попробуй.

Асия приложил стакан к губам и широко улыбнулся.

– Кисло! Какая гадость! – И выпил сразу половину. – Ты волшебник. Обычно оно совершенно безвкусно.

Момо сел за стол и обхватил кружку пальцами. Голова стала легче, ожог на ладони никуда не делся, но болеть почти перестал, и даже горячее стекло не приносило дискомфорта.

– Ты говорил, что можешь чувствовать вкус еды рядом с теми, кто с аппетитом ест?

– Сначала я так и думал. – Асия сел напротив и с каким-то мазохистским удовольствием отпил еще, поморщился. – Пробовал есть в ресторанах, кафе, идзакаях, но оказалось, все не так очевидно. Недостаточно, чтобы просто кто-то ел, мне нужно, чтобы этот кто-то был для меня кем-то. Поэтому я начал заводить знакомства, собирать вокруг себя людей. Чем сильнее привязанность, тем вкуснее. Но привычного вкуса я так и не добился.

Он зажмурился, допил, сунул чашку в посудомойку и закончил:

– До недавнего времени.

– Может, закажем чего-нибудь?

Асия в ту же секунду схватил телефон.

– Есть пожелания?

– М-м-м-м, гёдза и мисо-суп, – задумчиво произнес Момотаро. – И пиццу.

Асия кивнул и застучал ногтями по экрану. Казалось, что вот таких моментов, когда они могли спокойно поговорить, у них было ничтожно мало и с каждой минутой становилось все меньше.

– Значит, духовные акумы не питаются напрямую энергией, а она нужна им, чтобы есть обычную еду? – спросил он. – А как же те иссушенные тела под башней? И это не единичный случай, Чисора нашел еще не меньше десяти таких.

– Твой Чисора слишком сообразительный, он становится опасным. – Асия усмехнулся. – Отчасти это так. Но после перерождения никто не дает инструкцию. Сначала тело незаметно меняется, и тебя будто прокручивают через мясорубку, затем ты начинаешь чувствовать себя лучше, ведь человеческие болезни уходят, раны затягиваются, ты становишься словно сверхсуществом. И кажется, что весь мир у твоих ног. Но на смену эйфории приходит голод, и его невозможно утолить привычным способом. И у каждого духовного акумы этот голод свой. Помнишь Хидэ? Он вертится вокруг подростков и ест исключительно в школьных столовых, потому что ему необходима эта безграничная жажда жизни, которая в чистом виде бывает лишь у детей и смертельно больных. Сейчас он это знает, но когда я его нашел, он «съел» досуха пару своих одноклассников, с которыми дружил. Не справился с голодом.

Момотаро опустил взгляд. Было намного проще, когда акумы оставались безликими монстрами. Даже окажись он сам еще одним монстром, это легче было бы принять.

Или все-таки нет? Он родился не человеком, и если недавно в этом сомневался, теперь знал точно. Но знать и принять – разные вещи.

– Я понял. – Момотаро задумчиво прикусил губу и продолжил: – Значит, «мясные», как ты их назвал, акумы теряют способность питаться обычной пищей, им нужна человеческая плоть?

– Да. Честно говоря, я не знаю, как это работает. Но они однажды просто перестают есть обычную еду, она не усваивается, не дает энергии, не дает нужных элементов для поддержания жизни. И от голода они нападают на людей. Они – не зло, каким их привыкли считать. Они просто в отчаянии, панике. Хотят жить, но не представляют как.

– Значит, мне не показалось. Ты осуждал меня за убийство Фуками Нао, хотя сам помог ее убить...

Асия задумчиво перевел взгляд на кухонное окно, потом снова посмотрел на Момо.

– Это было необходимо. И для нее так тоже лучше. Да, акумы быстро теряют человеческие чувства, нельзя воспринимать их такими, какими они были до. «Мясные» питаются не только мясом, им нужны эмоции жертвы – страх, отчаяние, сожаление – то, что они испытывают и сами. Поэтому эксперимент по изготовлению «безопасной» еды для акум рано или поздно провалится. Это просто невозможно. И мне их жаль.

– Но кто же тогда я?

– Ты – беспрецедентный случай, – неожиданно радостно заключил Асия. – Вероятно, вообще единственный в своем роде. После того как я узнал о твоем существовании, я попытался найти похожие случаи, но ничего не нашел. У меня есть информаторы не хуже твоего Чисоры. Ну, может, хуже, но они берут числом.

Иногда Асия становился похожим на школьника, сумевшего найти еще одно решение сложной задачи и жаждущего похвалы. Момо думал, что долгая жизнь (а сто двадцать лет – это не шутки) должна сделать Асию угрюмым, серьезным и очень опытным, но он как будто остался обычным человеком. Возможно, больше, чем остальные люди.

– Я думаю, что ты тоже удивительный, – признался Момотаро и спрятался за чашкой и исходящим от нее ароматным цитрусово-ягодным паром. – Во всех смыслах.

– Например?

– Тебе до сих пор не надоело жить. Многие люди ведут себя так, будто жизнь им в тягость, хотя им нет и тридцати.

Асия безмятежно улыбался; казалось, он полностью всем доволен. Однако то, что он сказал следом, удивило Момотаро.

– Мне было двадцать восемь, кажется. Уже не уверен. У моих ровесников были жены и дети, у меня – фотокамера, блокнот и желание чего-то добиться. Даже не амбиции, а стремление быть полезным любой ценой. Ты говоришь, что мне до сих пор не надоело жить? О, ты ошибаешься.

Он замолчал, и Момо не торопил его.

– После превращения мне множество раз хотелось покончить со всем, остановить свои мучения. – Асия расстегнул чокер. Он так гармонично вписывался в любой его образ, что Момотаро перестал его замечать, почти забыл о том, что под ним. – Это свидетельство пика моего отчаяния.

– Почему рана не зажила? – спросил Момо, невольно касаясь своего горла, давно уже совершенно чистого.

– Догадайся с трех раз.

– Зачарованное оружие! Ты...

– Я был готов на все, но, – Асия невесело усмехнулся, – как выяснилось, не совсем на все. Ты знаешь, что уникального есть у акум по сравнению с людьми, кроме регенерации?

Момотаро покачал головой.

– Идеальный инстинкт самосохранения. Если по какой-то причине акума отказывается от питания и пробует лишь поддерживать свои физические силы обычной едой, он не становится человеком, нет. И он не умирает со временем, лишенный необходимой ему подпитки. Он превращается в настоящего монстра, который заберет свое любой ценой. У него нет разума, нет чувств – только стремление насытиться и спасти себя.

Момотаро должен был спросить, но слова застряли в горле. Откуда-то он точно знал, что Асия делится не многолетними наблюдениями, а своим собственным кошмарным опытом.

– Непохоже на высшее существо, – тихо сказал он. – Больше на жертву.

Асия пожал плечами, снова беззаботно улыбаясь и пиная Момо длинными ногами под столом.

– Во всем есть баланс, такова природа. Но, похоже, кто-то сейчас пытается в нее вмешаться.

– Об этом я тоже хотел поговорить, – помрачнел Момотаро. – Если нам противостоят люди, ты все еще считаешь необходимым попасть на Онигасиму?

– Да. Мой план не поменялся.

– Но...

Асия поднял палец, останавливая Момотаро.

– Согласен, я немного зациклился на одной стороне медали, считай это возрастным. И да, теперь я вижу, что основной наш противник на данном этапе – люди, которые изучают акум для каких-то не самых светлых целей, похищают их, мучают, задействуя весомые резервы в виде Другого Патруля. Еще та ампула... Она наводит меня на мысль, что все эти зверства нужны были для ее создания. Или создания чего-то похожего. Но зачем людям становиться акумами таким способом, спросил я себя.

– Потому что не всем понравится, когда его будут пожирать заживо? – предположил Момо, воспользовавшись паузой. – А жить долго, как ты, хочется всем.

– А ты забавный, – хмыкнул Асия. – Звучит наиболее логично, не могу поспорить. Но акумы – не только тело с особыми возможностями. Ученые хоть со всего мира могут пытаться перенести эти возможности на людей, у них получатся еще более страшные монстры, чем уже есть. Вот поэтому мне надо на Онигасиму. Там я наверняка смогу остановить все одним махом.

– Значит, против нас и люди, и акумы?

– Получается, так, – весело ответил Асия. – Все еще не до конца понимаю, на какой почве они спелись. Акумы не социальные существа и не собираются в организации, не вижу причин, по которым они работают с теми, кого считают едой. Ну или у нас тут завелся очень умный акума с большими амбициями.

Момотаро с трудом воображал размах их проблем. Но мог хотя бы начать с малого.

– Мне нужно узнать о себе больше, – решительно произнес он. – У меня нет голода акум, но есть их сила. Я хочу научиться ее использовать. Кто знает, что нас ждет дальше.

– Может, тебе для начала научиться пользоваться мечом? – усмехнулся Асия, и Момотаро нахмурился:

– Все так плохо?

– Ну не то чтобы плохо, но опыта тебе определенно недостает. Ты вакидзаси размахиваешь как палкой.

– Ты можешь мне помочь?

– Без проблем. Но сначала поедим.

Сразу спуститься в тренировочный зал на одном из подземных этажей башни Обородзуки не вышло. После обеда Момо чувствовал себя слишком объевшимся – Асия буквально впихивал в него гёдза и закуски, и пришлось немного отдохнуть. Асия неплохо обустроился в своей башне: выяснилось, что тут был и спортзал, и японская баня, и все что угодно, чтобы вообще не выбираться на улицу.

Момо переоделся в спортивный костюм, Асия ограничился чистыми кроссовками и скинул хаори.

– Нападай, – Асия раскинул руки, – ну же. Смелее, мальчик. Не бойся меня ранить. Желай этого.

– Что-то странная какая-то тренировка, – заметил Момотаро, но послушно вскинул вакидзаси и ринулся в атаку. Асия лишь чуть сместился в сторону, почти незаметным плавным движением, а Момо уже пролетел мимо и чуть не упал.

– Слишком быстро! – воскликнул он и развернулся. – Давай еще раз.

Бесплодные попытки задеть Асию длились полчаса. Момотаро вспотел, выдохся, но меч продолжал сжимать крепко. Асия же вовсе выглядел скорее заскучавшим, чем уставшим.

– Ладно, это я понял, – вздохнул он. – С человеческой ловкостью тебе меня ни за что не коснуться. Может, с кем помоложе и послабее ты бы и справился, но нужно стремиться к большему.

– Я еще готов продолжать, – зло выпалил Момо.

– В этом нет смысла. Посмотри на свои руки.

Момотаро разжал пальцы и увидел на ладони красные следы от ожога. Вернулся вроде бы побежденный страх потерять себя, и Момотаро опустил лицо, чтобы Асия не догадался. Тот подошел и сунул ему тонкое полотенце.

– Обмотай пока рукоять. Будет неудобно, так что позже подберем тебе перчатки.

Оставшееся время Асия гонял его по азам кендзюцу, показывая себя не очень терпеливым учителем, но неожиданно неплохим мастером, хотя Момотаро ни разу не видел его с мечом или вообще с каким-то оружием. Мышцы уже горели, когда Асия жестом остановил его и предложил отложить вакидзаси и подойти ближе.

– Мне нечему тебя учить, – сказал он серьезно. – Разве что тому, чему больше никто не научит. Быть акумой.

Момотаро сглотнул.

– Что надо делать?

Асия загадочно улыбнулся и положил одну ладонь ему на плечо, а другой накрыл глаза.

– Попробуй расслабиться.

– В таком положении? – не удержался Момо. – Ты просишь слишком многого.

– Пробуй, мальчик, пробуй. Нам надо найти рычаг, который будет переключать тебя в нужный момент.

Момотаро чуть не подавился.

– Когда это говоришь ты, мне становится неловко.

Кажется, Асия улыбнулся. Момотаро не знал, как это понял, ведь все еще ничего перед собой не видел.

– Ты уже когда-нибудь ощущал в себе особые силы? – спросил Асия, и шутить расхотелось.

– Да.

– Что ты чувствовал перед этим?

– Я... – Момотаро вспомнил страх, беспомощность, ярость, которые овладели им тогда, и его затрясло. – Я не хочу...

Асия крепче сжал его плечо.

– Тише, мальчик. Спокойно. Это не те эмоции. Должно быть что-то другое.

Он убрал руку, и Момотаро шумно вздохнул, будто все это время ему закрывали рот.

– Я не знаю. Не знаю. Это случилось внезапно.

Асия смотрел сочувственно и с пониманием. Момотаро стало очень стыдно за свою слабость, и он поспешно отвернулся.

– Ты вообще уверен, что это сработает?

– Не попробуешь, не узнаешь.

Но сколько бы он ни пробовал, ничего не выходило.

– На сегодня лучше остановиться, – все-таки решил Момотаро и убрал вакидзаси в ножны. В нем не проснулись силы акумы, но меч обжигал, реагируя на проснувшуюся демоническую кровь. Возможно, разгадка не так далеко, осталось понять. Но здесь, под бдительным взглядом Асии, не получалось.

Они вернулись наверх и каждый разошелся по своим квартирам. Момотаро бросил телефон и вакидзаси на кровать, достал из-под нее спортивную сумку, которую так и не разобрал, вытащил чистую одежду.

После душа он отыскал аптечку и снова устроился на кровати – та была настолько большая, что ни меч, ни объемная спортивная сумка, ни разбросанная одежда не мешали. Ожог почти не болел, но на правой руке поврежденная кожа была покрыта волдырями и мокла. Момо нанес на нее густым слоем крем и перебинтовал. Ожог на второй был не такой сильный – ей Момо касался рукояти значительно меньше, но ее он тоже обработал. Осмотрел результат и снова упал на кровать, раскинув руки. Глядя в темный потолок (жалюзи он так и не открыл, и в комнате было сумрачно), он подумал, что ему сейчас неожиданно не хватает Чисоры – его рационального взгляда на вещи, способности выхватывать суть даже из самых запутанных фактов. А еще он впервые за последнее время понял, что готов рассказать ему правду о себе. О том, кто он на самом деле есть.

Момотаро нащупал на кровати телефон и набрал Чисору.

– Привет. Это Момотаро, – на автомате произнес он, чувствуя внезапно какую-то неловкость. Чисора с секунду помолчал, а потом в его голосе послышалась усмешка.

– Думаешь, я настолько на тебя обижен, что удалил из списка контактов?

– Не ёрничай.

– Хорошо, не буду. Есть какие-то новости?

– Не совсем. – Момотаро сел и скрестил ноги по-турецки. – Хочу поговорить. Ты не против, если я загляну в гости?

– Так непривычно, когда ты это спрашиваешь, – признался Чисора, и теперь его голос был пропитан грустью. – Конечно, приходи. У меня есть пицца.

Момотаро вдруг рассмеялся.

– Спасибо! Давно не ел пиццу.

– Ни в жизни не поверю.

Они договорились о встрече через пару часов – Момотаро хотел прогуляться, да и от башни Обородзуки до дома Чисоры было дальше, чем от закусочной, а он давно остался без мопеда. Он потянулся, пнул коленом сумку и заметил там коробку. Пультом включил свет и достал отцовский подарок. Точно, совсем успел про него забыть.

Теперь при взгляде на простой пластиковый брелок плакать уже не хотелось, но легкая грусть все равно кольнула слева. Раньше его не волновало, что родители были приемными, но теперь он видел в этом какой-то иной смысл. Действительно ли его просто «подбросили» к храму? Отец говорил Кихаре, что Момо ждет непростая судьба и что скоро его жизнь изменится. Выходило, он знал? И о происхождении Момо, и о настоящих родителях, и о том, что однажды прошлое его настигнет. Может быть, он знал настоящих убийц и что они ищут младенца.

Как жаль, что уже не спросить об этом напрямую. Такая информация сейчас очень бы пригодилась.

Момотаро покрутил брелок в пальцах покатал тонкую красную веревочку крепления, а потом взял в руки Широину и продел веревочку через крайный ряд шелковой оплетки. Одноклассницы в школе любили носить браслеты желаний – считалось, что, если загадать желание на новый браслет и надеть его, когда он износится и порвется или случайно спадет с руки – загаданное исполнится.

– Пусть, когда ты упадешь, я узнаю правду, – загадал он, окончательно закрепив брелок. Убедился, что он держится достаточно хорошо (и, кажется, немного расстроился), удовлетворенно отложил в сторону.

Верил ли он в глупости вроде браслетов желаний, мода на которые пришла вообще неизвестно откуда? Раньше точно нет. Но тогда он не верил в акум, которые не ели людей. И в то, что он сам – акума, тоже бы не поверил. А это куда более невероятно, чем все остальное.

– Так! – Он бодро вскочил на ноги и хлопнул себя по щекам. – Пора, Момотаро. Никто твои проблемы за тебя не решит.

И он отправился решать их сам, убрав меч в ножны на спине и спрятав под хаори.

Асии видно не было, и Момо не стал его предупреждать о своем уходе. На него не обращали внимания, и он спокойно покинул башню и отправился знакомым путем в сторону квартала Киба. После дождя погода так и не улучшилась, но хотя бы перестало лить, солнце, не успев толком посветить, уже скрылось за высотками, формирующими знаменитый на весь район облик квартала Тацуми. Вспомнилось, как совсем вроде бы недавно Момо проезжал этот путь на мопеде с сумкой-холодильником под сиденьем. Сегодня он не выискивал акум среди возвращающихся с работы людей, никого не преследовал и ничего не выяснял – просто шел в гости к другу. От такого и отвыкнуть можно, подумалось вдруг. Мимо проехал велосипедист, обдав брызгами из-под колес. Момотаро отшатнулся, и тут неожиданно ясно ощутил чье-то приближение. Будто толкнули в спину. Момотаро обнаружил, что, задумавшись, подошёл к одному из темных переулков, куда не проникал яркий свет оживленных улиц. Резко развернулся, и только это спасло его от удара длинным широким ножом, похожим на мясницкий тесак.

– Эй, малыш, не хочешь пошалить? – бросили ему прямо в лицо и за плечо втянули в переулок. Момотаро выхватил вакидзаси, но напавший растворился в тенях.

Нет, он не мог исчезнуть. Он же не призрак.

Удар пришелся на выставленный в защите клинок, и руку прошила боль до самого локтя.

– Да ты же обычный сосунок, – продолжил насмехаться голос. – Так и знал, что ничего интересного.

– Кто ты?! – рыкнул Момо, пытаясь поймать взглядом смазанные движения вдоль монолитных стен. Акума? Слишком быстро для человека, но недостаточно быстро для кого-то вроде Асии.

Отвлекся на секунду, как тут же полетел на заплеванный асфальт. Меч чудом не выпал из руки, и жжение под бинтом вернуло Момотаро в реальность. Он вскочил и прижался спиной к стене. Где-то в конце переулка моргала лампочка, но ее света ни на что не хватало. Момо постарался дышать тише и медленнее, прислушивался к окружению.

Шаркнула подошва совсем рядом. Момотаро наконец смог увидеть мужской силуэт и встретить удар его ножа. Металл заскрежетал о металл, Момо подался вперед, усиливая напор, а когда противник чуть ослабил хватку, пнул ногой.

– Шшш... Гаденыш!

Наконец-то он встал так, чтобы тусклый свет коснулся его лица, и Момотаро едва не ахнул.

– Я тебя помню! – выпалил он.

Чудаковатый парень в жилетке на голое тело и с копной кое-как собранных на макушке волос широко оскалился, показывая остро заточенные акульи зубы. Это сбило Момотаро с толку, и он опять чуть не пропустил атаку. Зубастый явно перестал с ним играть и дрался в полную силу. Его нож пару раз болезненно задел лицо и руку, это ощущалось как ожог – зачарованное оружие видело в Момотаро акуму.

– Чего тебе надо? – Момо отскочил подальше и выставил вакидзаси перед собой.

– Хотел посмотреть, кого пригрел энерогососущий ублюдок, – ответил тот. – Все думают, ты опасен. Смешно!

Он еще не договорил, а уже оказался возле Момотаро, с ошеломляющей ловкостью и быстротой вильнул в сторону и, зайдя сбоку, ударил по сгибу руки. Момотаро просто не успел ничего предпринять. Меч все-таки выпал, и зубастый за горло прижал Момо к стене. Его взгляд был человеческим, но таким... безумным. Сумасшедшее веселье и жажда крови – вот что увидел Момотаро. Если бы Широину отреагировал, все бы стало ясно, но меч «молчал». Перед Момотаро был человек, не акума.

– Все... – хрипло выдавил из себя он. – Ты из... тех, кто подражает... Ночному Патрулю?

– Что? – В лицо брызнула слюна. – Есть только один настоящий Ночной Патруль! Наш!

Момо выждал момент и ударил его по руке и в горло. Потом с силой оттолкнул от себя и подхватил вакидзаси.

– Зачем вам акумы? Что вы с ними делаете? Кто за вами стоит? Кто-то из правительства? На кого вы рабо...

Зубастый закатил глаза. Достал из-за спины пистолет и выстрелил Момотаро в ногу.

– Подожди, кажется, мне звонят, – сказал он и поднес телефон к уху. – Да? Ты не вовремя, друг. Нет, у меня просто тут типа свидание, но оно оказалось фигней. – Пока Момо шипел от боли, он внимательно выслушал собеседника и скривился. – Серьезно? Да не сбежит она далеко, я скоро буду. Доставим куда надо в лучшем виде. Чао!

Он убрал телефон и подошел к Момотаро, наступил ему ботинком на раненую ногу и заявил:

– Акумы – адские твари, и наш долг защитить от них человечество. Мы – божьи посланники, тупая твоя башка. А ты загрязнен близостью к демонам и будешь гореть в аду. Ясно тебе?

Он надавил сильнее, и Момотаро вскрикнул. Боль невозможно было терпеть.

– Ты... – и все равно он не мог промолчать, – сам похож на акуму!

Жуткая улыбка стала шире.

– Ты об этом? – Он оттянул пальцем верхнюю губу. – Это нужно мне для справедливости. Они едят нас, а я – их.

Он отвернулся и, не скрываясь, вышел на освещенную улицу. Где-то вдалеке раздался полицейский свисток: наверняка о звуке выстрела доложили прохожие. Момотаро задрал штанину и увидел, что пуля уже вышла из тела, а рана начала затягиваться. Не так быстро, как у Асии, но этого хватило, чтобы, забрав пулю, доковылять до конца переулка, а там уже перейти на почти нормальный шаг.

* * *

Чисора ждал, сперва на кухне, а потом вернулся в свой кабинет на втором этаже, некогда бывший его спальней. Делая ремонт, он убрал внутренние стены, оставив неполные перегородки, чтобы двери не мешали свободно передвигаться.

Когда он уже сам собирался позвонить Момотаро, телефон ожил.

– Чисора, извини, я не смогу прийти, у меня тут кое-что произошло...

И Момотаро кратко пересказал, как столкнулся с каким-то ненормальным. И что этот ненормальный – парень, убивший акуму в подворотне, рядом с той самой мусоркой.

Чисора выслушал его и вздохнул.

– К счастью, обошлось малой кровью. Я, конечно, расстроен, что ты не пришел, но то, что тебя не прирезали, меня однозначно утешает.

– Я не пойму, ты серьезно или снова иронизируешь?

Чисора улыбнулся. Что скрывать, ему нравилось подкалывать Момотаро, даже когда он делал это со злостью.

– Я серьезно. Встретимся в другой раз. – Чисора уже приготовился положить трубку, но Момотаро его остановил.

– Подожди. Мне нужно сказать тебе что-то важное, – выпалил он, и Чисора невольно напрягся.

– Очень важное? – уточнил он.

– Да. Мне стоило поделиться с тобой этим давно, но я боялся.

– Может... – Чисора сжал в руке край пледа, лежащий на коленях, – расскажешь при встрече? Важные вещи не для телефонных разговоров.

– Нет! Я должен сказать тебе сейчас, иначе потом может стать поздно.

В голосе Момотаро было столько решимости, что она погребла под собой все страхи Чисоры. Готов ли он узнать то, что Момо ему скажет? В жизни люди мало к чему готовы, но им приходится справляться. Кто-кто, а Чисора это знал получше многих.

– Хорошо. Говори. Мне надо сесть?

Воцарилась пауза, и Момо коротко откашлялся – то ли засмеялся, то ли попробовал сгладить шутку.

– В общем... Не буду ходить вокруг да около. Я – акума! Вроде бы.

Чисора замер, подбирая нужные слова, но нужные слова не подбирались.

– И как давно? – наконец спросил он.

– Не знаю. Вероятно, с рождения. Или раньше.

Чисора снова замолчал. Раньше? Как такое возможно? Акумы неспособны воспроизводить потомство. По крайней мере, еще никто не замечал обратного.

– Чисора? – неуверенно позвал Момотаро.

– Да.

– Ты меня... ненавидишь?

– За что?

– Ну... дядю Мару ведь съели акумы, так?

– Да, – хрипло отозвался Чисора и поднял взгляд к звездам на потолке. Сегодня все лампочки горели равномерно. Даже как-то обидно. – Но не ты. Ты защищал меня со дня нашего знакомства, разве акумы так поступают? Я ненавижу акум, но тебя мне ненавидеть не за что. Только если за твой безграничный эгоизм, но и за него я тебя уже не ненавижу.

– Если вдруг ты поменяешь свое мнение, сообщи мне об этом.

– Дурак?

– Нет. Хочу тебя защитить. Даже если от себя.

– Не думаю, что до этого дойдет. Я... – Чисора запнулся. – Если честно, я не знаю, что еще сказать. Возможно, я догадывался, что однажды ты заявишь нечто подобное. Я согласился помогать тебе убивать акум не потому, что так уж сильно хотел этого. Мне бы ни за что не хватило смелости на такое. Я согласился, потому что тебе это было нужно. Я ненавижу акум, которые убили дядю Мару и твоих родителей, но моей ненависти не хватило бы на всех акум в стране.

– Чисора...

– Ты считаешь меня слишком мягкотелым?

– Нет! – воскликнул Момо, едва не оглушив через динамик. – Ты самый сильный из людей, которых я знаю. И на твоем месте я, наверное, перестал бы с собой разговаривать. – Нервный смешок.

– Не дождешься. – Чисора вздохнул и подъехал к компьютерному столу, повертел в руках распечатанный лист. – Раз уж мы решили поговорить откровенно, скажу тебе кое-что. Утром мне позвонили из клиники и сообщили, что у них появилась новая программа экспериментального лечения, и если оно сработает, я снова смогу ходить. И я подумал, что это как-то подозрительно – кто-то создает препарат, способный превратить человека в акуму, а потом предлагают экспериментальное лечение и якобы восстановить то, что восстановить, по их же словам, невозможно. Я думаю согласиться. Если я неправ, то я и впрямь встану на ноги. Но если эти эксперименты связаны с акумами, я смогу дать вам информацию, которую без меня вы никак не получите.

– Ты понимаешь, что это опасно?

– А то, что ты делаешь, не опасно?

– Но ты же...

– Я – что? Договаривай. Инвалид? Брось. То, что я не могу ходить, не делает меня беспомощным. И этот шанс сам упал мне в руки. И я не хочу от него отказываться только из-за того, что ты за меня переживаешь. Ты же переживаешь?

– Конечно!

– Вот и отлично! Почувствуй себя на моем месте. Я сообщу детали позже. И... Спасибо, что поделился. Надеюсь, я не последний в списке тех, кто уже знает.

– Вообще, второй.

– Асия? Даже не сомневался.

– Он мне и рассказал, – оправдался Момотаро. – Про маму. Она заразилась, когда была беременной.

Чисора на секунду растерялся. Разве плод не должен был погибнуть после заражения? Мог ли он развиваться дальше? О природе акум все еще известно так мало... Но если такое возможно, то об этом либо должны кричать, либо всеми силами скрывать. Родителей Момотаро убили именно из-за этого? И не те ли люди, что занимаются похищением акум сейчас? Тот самый Другой Патруль, о котором говорил Асия. Ведь, по его словам, он уже существовал, когда родителей Момотаро убили.

– Я попробую узнать о твоей семье.

– Спасибо. И будь осторожен.

Чисора отключился и положил телефон на стол рядом с распечаткой информации от доктора Араи – он редко писал от руки. Маму это всегда раздражало.

– Значит, ты ненавидишь акум? – послышался слабый голос позади, и Чисора развернул коляску. Хидэ лежал на диване у окна и до этого момента пребывал без сознания.

– А есть кто-то, кто их любит?

Хидэ хрипло рассмеялся, и Чисора всерьез забеспокоился, что он захлебнется. Горло, видимо, заживало плохо.

– Но ты интересный, – признался Чисора и улыбнулся. – Как себя чувствуешь?

– Терпимо. Но не отказался бы поесть.

– Прости, мы уже выяснили, что я тут не помощник.

Чисора замолчал, не сводя взгляда с акумы. Его мучил один-единственный вопрос, засевший в голове еще с прошлой ночи, но он так и не решался его задать. Он даже до конца принять не мог, что его подобное вообще беспокоит.

– Говори, если хочешь что-то сказать, – хмуро буркнул Хидэ, с трудом приподнимаясь на локтях, а потом садясь. Чисора проследил за его движениями и отвел взгляд.

– Ты сказал, у меня нет того, что тебе нужно. Что ты имел в виду под жаждой жизни?

Хидэ молчал, и Чисора не выдержал, повернул голову. Акума выглядел растерянным и как будто испуганным.

– Не помню, чтобы говорил что-то такое. – Он упрямо поджал губы.

– Не надо прикидываться. – Чисора скрестил руки на груди, словно приготовился обороняться. – Пусть ты не помнишь, ты это говорил, и это не пустые слова. Я хочу знать.

– Уверен?

– Да!

Хидэ ответил не сразу. Чисоре прежде казалось, что он не из тех, кто следит за словами, – грубый, резкий, прямолинейный. Чисоре это даже импонировало, он и сам был немного такой.

– Прости, но ты живой труп, – наконец произнес Хидэ, и Чисоре показалось, что земля ушла из-под ног. И он летит вниз, бесконечно долго, но неотвратимо. – Я от тебя не то что жажды... Я самой жизни не чувствую.

– Простите, что вмешиваюсь, – внезапно ожил Сорамару, – но это было очень грубо. Извинитесь!

– Я всего лишь сделал то, о чем меня просили: сказал правду, – твердо ответил Хидэ. – Мне тоже неприятно это говорить.

– Это неправда! – отозвался Чисора и вскинул голову. Горло скребло и отчаянно хотелось заплакать, но нельзя. – Я умер в тот день, когда услышал, что не смогу ходить. А может быть, и раньше. Но я хочу жить! Мне еще рано умирать.

И он взял телефон и набрал номер доктора Араи.

Глава 19

Момотаро положил телефон на столик и заметил, как дрожат руки. От волнения, от страха, от возбуждения – было не понять. Слишком много всего происходит в последнее время, настолько, что он не успевал реагировать. Он даже не сразу сообразил, что сказал Чисора.

Он его не ненавидит. Чисоре до сих пор важно, что Момотаро когда-то его защищал, хотя именно из-за его привычки лезть куда не просят и пострадал. А тот парень, из-за которого эта цепочка событий и началась, наверное, живет и ни о чем не подозревает.

Момотаро сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Сейчас все хорошо. Он не один, у него есть Чисора, Асия, друзья среди патрульных. Их ведь можно назвать друзьями? А если нет, он, по крайней мере, точно решил, что будет им доверять.

Вот только есть ли у Чисоры еще кто-то, кто готов его уберечь?

Телефон завибрировал и короткими рывками пополз к краю стола. Момотаро вздрогнул и уставился на него, как на призрака. Но трубку все-таки взял, увидев на дисплее номер Чисоры.

– Хочешь что-то еще сказать? – ляпнул Момотаро вместо приветствия, и ответ его скорее напугал.

– Добрый вечер, Исида-кун. Это Сорамару.

– Что?

Голос на том конце не очень натурально прокашлялся.

– Понял, извини, – поспешил исправиться Момо, неожиданно испугавшись показаться совсем тупеньким на фоне искусственного интеллекта. – Но это странно, не думаешь?

– Спрашиваете меня об этом? Рад, что вы признаете мою способность строить умозаключения и делать выводы. Благодарю.

Итак. Ему звонит голосовой помощник.

– У тебя есть сообщение от Чисоры?

– Нет, этот звонок – исключительно моя инициатива. Потому что кроме вас некому помочь.

По позвоночнику пробежал холодок. Вот теперь стало действительно не по себе.

– Говори.

– Хозяин уже рассказал вам о своем плане. Я хочу, чтобы вы его отговорили. Это слишком опасно. Я не смогу находиться рядом.

– Ты хочешь сказать, что, если он уедет, ты не сможешь его контролировать? – вдруг осознал Момотаро, и позвоночник окончательно оледенел. Он всегда думал, что отношение Чисоры к голосовому помощнику отдает чем-то ненормальным, но теперь вдруг понял – все еще хуже.

– Я не контролирую хозяина! – Кажется, Сорамару обиделся. – Я его защищаю. От плохих людей. Я могу позвонить в полицию, если в дом ворвется преступник. Я могу вызвать скорую, если хозяину станет плохо. Я могу вызвать курьера, если понадобятся продукты или вещи. Если с ним захотят сделать что-то нехорошее там, я буду бессилен.

– Извини, – неожиданно для самого себя ответил Момотаро. – Я не хотел задеть тебя за жи... вое. Но ты не думаешь, что пора начать ему доверять? А нам с тобой – научиться уважать его решения?

– Вы повзрослели. – Голос Сорамару прозвучал расстроенно. – Вы говорите умные вещи, жаль, что так не вовремя.

Момотаро не успел ничего ответить – вызов прервался.

– Кто это был? Ты выглядишь странно. – На пороге его гостиной стоял Асия, облаченный в свой привычный прикид: укороченную водолазку, красное хаори до колен и широкие штаны с карманами.

– Сорамару.

– Сорамару? Это же... Это, часом, не голосовой помощник, о котором ты говорил?

– Да, он самый. – Момо повернулся к Асии, и у того раздулись ноздри, втягивая запах крови. – Надо кое-что обсудить.

– Да уж, надо, – помрачнел Асия. – Зачем ты выходил из башни и что с тобой стряслось?

Момотаро принял душ, переоделся и был уверен, что выглядит как обычно, но акуму не обмануть.

– Если в двух словах, то я шел к Чисоре, и меня подстрелили.

Асия в пару шагов оказался рядом и безошибочно нашел большим пальцем затянувшуюся царапину на щеке. Точнее, почти затянувшуюся – надо внимательно смотреть, чтобы заметить след от повреждения.

– Зачарованное оружие, – констатировал Асия, и в его лице появилось что-то неуловимо хищное.

– И это тоже.

– Рассказывай.

Момотаро уложился в минуту, описывать в деталях, как парень с акульими зубами гонял его по переулку, точно слепого котенка, не хотелось. Зато этот случай подтвердил теорию Асии о Другом Патруле.

– Божьи посланники, значит, – практически выплюнул Асия, скрещивая руки на груди. Хаори сползло и повисло на локтях глянцево блестящими складками. – Черта с два они там что-то знают о боге.

– Мне он показался фанатиком, – поделился Момо.

– Таких удобно использовать. Скормишь им историю об их избранности и высокой миссии, и мозги напрочь переклинивает.

Момотаро просто не мог не заметить:

– Мне ты тоже втирал про мою исключительность. Пудрил мозги?

Асия растерянно моргнул, и это стоило всех моментов, когда он безнаказанно ставил Момотаро в тупик.

– Ты – особый случай, – нашелся Асия.

Момо усмехнулся, не принимая эти слова всерьез. Если Асии хочется верить, что с Момотаро он достигнет желаемого, пускай. Главное, чтобы потом разочарование не оказалось слишком велико...

– Я честен с тобой, – продолжил Асия. – Ты был рожден для этой борьбы, а я, возможно, был когда-то создан тебя дождаться.

...Но Момотаро очень не хотелось, чтобы он разочаровывался.

– Я не все сказал, – неловко кашлянул он. – То, о чем мы говорили с Чисорой по телефону. Он... В общем, ему предложили экспериментальное лечение, и Чисора думает, что это может быть как-то связано с похищениями и истязаниями акум.

Асия шумно втянул воздух. Его глаза засверкали ярче, потеряв сходство с человеческими.

– Что решил Хонда Чисора?

– Согласиться.

Если Асию и обрадовал такой ответ, ему хватило тактичности – что странно – это скрыть или хотя бы попытаться. Он закружил по гостиной, едва не натыкаясь на мебель, полы накидки развевались за ним кроваво-красным шлейфом.

– Хонда понимает опасность? – наконец спросил он.

– Надеюсь, – помрачнел Момотаро. Звонок от Сорамару казался ему теперь дурным знаком.

– Напомни мне поблагодарить его, когда все закончится. Шпион... Да, шпион – это хорошо. Хонда Чисора может принести нам ценную информацию.

– И пострадать, – перебил Момотаро. Как бы Асия ни сдерживался, он не был человеком, и для него жертва Чисоры стала удачным ходом на его доске. Но Чисора не пешка.

– Не пешка, – согласился Асия, и Момо понял, что произнес часть мыслей вслух. – Он офицер^[20].

– Я не люблю шахматы.

– Это заметно, но так даже лучше. Ты наш элемент неожиданности.

Асия снова оказался рядом, по пути перепрыгнув через диван. Когда он стоял так близко, Момотаро не мог побороть в себе инстинктивный страх. Даже зная, что он не причинит вреда (пока не причинит), человек в Момотаро желал оказаться подальше.

А акума в нем? Как реагирует он?

– Мне все равно это не по душе, – сказал Момо, но, может, именно акума в нем готов согласиться с Асией. От этого стало тошно. – Я в спортзал.

– Постой. У тебя есть подходящие перчатки? Если что, я купил парочку по пути из клуба...

– Спасибо, у меня свои.

Момотаро надеялся, что Асия не пойдет за ним, и ему повезло. В лифте Момо достал телефон и, привалившись к хромированному поручню, хмуро пролистал последние сообщения. Выдохнул. Успокоился. Переодевшись в спортивную одежду, он в одиночестве отрабатывал удары в окружении зеркал, пока пот не начал заливать глаза. Руки онемели, и Момотаро заставлял себя вспоминать свое бессилие в мрачном переулке. Ему противостоял обычный человек, может, немного чокнутый. Может, очень чокнутый. Но человек. А Момо, будь он трижды особенный и уникальный, протирал собой асфальт и не нанес ни одной царапины. Так не могло продолжаться. Не ради Асии, не ради его грандиозных замыслов и неясных побуждений, даже не ради собственной мести. Момотаро должен стать сильнее ради самого себя и тех, кого ему стоило защитить.

– Ауч!

Вакидзаси завибрировал, по лезвию прошла искра, и ладоням стало горячо, но недостаточно, чтобы разжать пальцы. Перчатки, которые Момотаро раньше надевал на свои патрулирования, справлялись с новой задачей. Момотаро замер, прислушиваясь к непривычному ощущению внутри. Оно быстро прошло, но дрожь – осталась. Это... оно?

Тренировку пришлось бросить через три часа, когда сил не хватало даже на то, чтобы стоять ровно и держать меч перед собой. Момо упал на маты и вдохнул исходящий от них специфический запах резины и пота. Тело помнило почти все, чему Момотаро успел научиться у отца и подсмотреть на чужих тренировках в святилище. Возможно, оно стало сильнее и отзывчивее – или Момо просто видит то, что хочет увидеть. Но вот со своей второй половиной он не продвинулся на сантиметр.

В зал кто-то вошел, и он уловил легкую вишневую сладость.

– Ты на верном пути, – похвалил Асия, и когда Момо перевернулся, ему в нос почти уткнулась запотевшая бутылка воды. – Но не стоит себя изводить. Ты был ранен недавно.

– Следов уже нет.

– Следы есть, – возразил Асия, – просто не на теле. С каждым исцеленным ранением твои силы убывают, а мы все еще не знаем, нужна ли тебе особая пища.

– Не нужна, – резче, чем хотел, ответил Момо.

– Если так, то я готов преклониться пред тобой, – оскалился Асия, садясь рядом на мат. – Ты само совершенство.

– Да что-то непохоже...

– Однажды ты это найдешь, – заверил Асия пылко. – Думай, мальчик Момотаро. Все ответы уже в твоей голове.

Он откинулся назад и лег на спину, раскинув руки. Момотаро осушил бутылку наполовину и оглянулся на акуму у себя под боком. Когда Асия говорил что-то такое, он казался действительно старым и мудрым. Момо плохо знал его, однако догадывался, что мудрость далась ему нелегко. А Момотаро хочет получить все быстро и в полном объеме. Но на меньшее он просто не мог согласиться, не сейчас, когда Чисора подвергает себя опасности, хотя Момотаро поклялся защищать его.

Асия резко сел и впился взглядом в Момотаро крепче, чем могли бы впиться когти.

– Чувствуешь? – прошептал он. – Ты чувствуешь?

– Ч... – Момо не смог закончить вопрос. Мир подернулся пеленой, лицо Асии стало жемчужно-белым и сияющим, все остальное тоже ушло в глубокий контраст, и Момотаро на миг показалось, что он может все на свете.

А потом его швырнуло обратно в уставшее мокрое тело.

– Всесилие, – улыбнулся Асия, сжав его плечи почти до боли. – Вот с чем нам приходится бороться, чтобы не стать монстрами.

На следующий день Асия покинул пределы специального района Кото. Сказал, что должен снова встретиться с другими духовными акумами, обсудить трагедию с Моритой Аянэ и стратегию для всех. Момотаро получил указание не покидать башню Обородзуки, где он послушно сидел уже третьи сутки. Заняться ему было чем, кроме тренировок, но и там тяжелые мысли никак его не оставляли.

И вот ближе к обеду третьего дня дверь открылась и вошел...

– Хидэ? – немного расстроился Момотаро.

– У тебя своя квартира, чего тут торчишь? – угрюмо бросил Хидэ и упал на соседнее кресло. – Есть что попить?

Момотаро отправился на кухню, достал из холодильника банку ледяного зеленого чая с жасмином и принес. Хидэ принял ее без благодарности и сразу принялся жадно пить, а Момо разглядывал его шею. Следа от ранения зачарованным клинком нет.

– Не пялься так, жуть берет, – поежился Хидэ и окинул его критическим взглядом.

– Асия уехал, – зачем-то предупредил Момо.

– Знаю.

– Как там Чисора? Он...

– Спасибо, что спросил, – с нескрываемым сарказмом перебил Хидэ. – Его увезли утром. Машина похожа на ту, что преследовали мы с Нишидой-сан. – Он смял банку с противным треском и хрустом. – Он пошел на это, потому что хочет жить.

– Прости? – не понял Момотаро.

Хидэ отвернулся.

– Забудь. Это ерунда.

– Вы сблизились. Я прав?

– Он человек, а я акума, – дерзко бросил Хидэ и поставил смятую банку на столик.

– Мне не показалось, что вы с Асией так уж принципиально отличаетесь от нас, – осторожно заметил Момо. Он чувствовал неприязнь Хидэ, но сейчас был только он, так что надо потерпеть.

Хидэ вдруг метнулся к нему, но Момотаро уклонился, и рука с растопыренными пальцами промелькнула перед глазами. Диван с грохотом опрокинулся, и Момо с Хидэ остались стоять друг против друга рядом с ним.

– Асия сказал, ты учишься быть акумой, – серьезно произнес Хидэ. – Но чтобы стать нами, ты должен пройти через то же, через что прошли мы. А ты...

– Что – я? – нахмурился Момо. – Что – я? Да, Асия упоминал, что с тобой случилось, когда ты потерял контроль. И мне жаль. Но я лишился двух семей сразу и боюсь однажды лишиться третьей. Не надо думать, что я пришел на все готовенькое. У меня есть своя собственная боль.

Казалось, Хидэ сейчас снова бросится на него. Его глаза, почти черные, пылали яростью. И пусть. Момотаро устал притворяться, что время лечит.

– Мы все что-то потеряли, – уже более мирно продолжил Момотаро. – И люди, и акумы.

– И что же теперь с этим делать? – вдруг как-то беспомощно спросил Хидэ.

– Не знаю. Думаю... Да, я думаю, надо защитить то, что мы не хотим потерять следующим.

Он еще говорил, а в памяти вспыхивали картинки из прошлого – совсем старого, школьного, и недавнего. Момо застыл, уже не помня, что и зачем пытался доказать Хидэ. Он выскочил из гостиной Асии, забежал к себе за мечом и пулей метнулся к лифту. Спустившись в тренировочный зал, он скинул обувь и тут же вытащил вакидзаси из ножен. Качнулся в отражении в зеркалах простенький брелок-персик.

«Я должен защитить Чисору, – как заклинание, повторил Момотаро. – Должен стать сильным для него».

Просто думать об этом было недостаточно, и Момотаро встал в стойку, отвел назад руки с мечом, напрягся перед ударом. Закрыл глаза.

Все было в крови. Отпечатки ладоней на полу, брызги на стенах. Тяжелый запах смерти, будто яд, разлитый в теплом воздухе.

Этого не повторится. Не с Чисорой, не с Кихарой Шоё и Товой. Не с Асией и Хидэ – ведь и они смертны.

Момотаро ощущал каждую мышцу, каждый свой оголенный нерв. И когда позади раздался шорох, атаковал без раздумий. Острие почти достало Хидэ, он отшатнулся и только этим спасся.

– Прости, – заторможенно извинился Момо. Он как будто все еще был не здесь.

Хидэ прижал ладонь к подбородку и показал Момо кровь.

Это говорило яснее любых слов.

– Продолжай в том же духе, – посоветовал Хидэ уже чуточку снисходительнее.

– А царапина...

– Заживет. Как видишь, – он задрал лицо, – все может зажить со временем и при должном питании.

Момотаро не стал спрашивать про питание – все ясно и так, а вот про шрам Асии спросить хотелось. Хидэ скинул школьный пиджак и размял плечи.

– Давай еще раз, – сказал он. – Попробуй достать меня, если кишка не тонка.

Хидэ был маленьким, ловким и быстрым. Способности Асии ошеломили Момотаро, но, кажется, юный акума планировал его догнать. Озарения – так Момо назвал моменты, когда тело ощущалось по-особенному, – помогали плохо, он еще не мог их контролировать, а Хидэ, похоже, решил отыграться на нем за все пережитое. Хотя бы не издевался, просто молча кружил, уклоняясь и осыпая быстрыми ударами. Когда получалось синхронизироваться с его скоростью, Момотаро видел, что дело было вовсе не в силе, а в точности. Хидэ движения Момотаро, наверное, казались слишком медленными.

– Чудо, что меня тогда не убили, – вспомнил он о своей первой полноценной охоте с украденным вакидзаси. Тренировка подошла к концу, и он пытался отдышаться. Хидэ стоял в стороне с безразличным видом, и Момо наконец разглядел рисунок на его футболке: Наездник в маске из старых супергеройских фильмов, состоящий из двух половин.

Хидэ недобро на него зыркнул, и Момотаро отвел взгляд.

После душа он снова вернулся в гостиную Асии, где Хидэ уже развалился на поставленном на место диване. Он листал каналы, изредка останавливаясь, если показывали аниме. Момотаро собирался сесть как можно дальше от него, но тут пришло сообщение на телефон. Писал Асия: «Включи новости». Момо забрал у Хидэ пульт так быстро, что тот не успел среагировать, – хотя бы тут Момо его уделал.

– Эй! Я, вообще-то, смотрел! – возмутился Хидэ.

Момо нашел новостной канал. Специальное включение закончилось, но по другим каналам новость повторяли.

– Какого черта? – почти одновременно спросили Момо и Хидэ.

Премьер-министр официально объявил дату, когда император будет подписывать декларация по социализации акум, а ведь обычно на это уходило до месяца! Предполагалось, что под новые нормы попадут те из них, кто подвергся трансформации не ранее чем двадцать пять лет назад. Ученые якобы убеждены, что их человеческое начало еще достаточно сильно, чтобы позволить им жить рядом с людьми.

Это звучало как бред. Как полное сумасшествие.

«Скоро буду», – пришло новое сообщение от Асии. А следом еще одно: «Держи себя в руках».

Ха! Будто мысли читает. Момотаро чувствовал, что, если не разобьет что-нибудь, точно не выдержит. Хидэ отобрал у него пульт и выключил телевизор.

– Дыши, Исида. – Впервые Хидэ обратился к нему хотя бы по фамилии. – Асия с этим разберется. Он все решит.

* * *

Поездка за пределы Нью-Токио была как никогда не вовремя и, к сожалению, не принесла результатов. Другие духовные акумы были встревожены, они, безусловно, верили Асии, но сомневались, что им стоит что-то предпринимать сейчас. Многие из них не так давно начали жить относительно нормальной, почти человеческой жизнью, им было страшно это менять. Те, кто постарше, считали себя не связанными с делами людей и акум, которых презирали за каннибализм. Да, они все склонялись к мысли, что грядут темные времена, но, кроме информационной, иной поддержки Асия от них не дождался. Он не мог приказать им рисковать собой, он не был их богом и правителем. Возможно, стоило всегда быть жестче, тогда он бы руководил армией, а не заботился о них, как о детях, столько лет.

Он проверил телефон, пока ехал в машине. Салон казался слишком просторным и пустым, когда на пассажирском кресле не дремал Момотаро. Ответа до сих пор не пришло, хотя Асия ничего и не спрашивал – только предупреждал. Премьер-министр совсем выжил из ума, или им тонко руководили. Иначе никак не объяснить такую чудовищную глупость, которая могла поставить Японию на грань новой войны людей и акум. Неужели это не очевидно? Асия научился быть терпеливым, но, видно, влияние Момотаро давало о себе знать. Он был в ярости! И одновременно в глубокой печали. Эти люди, что наводняют город и его окрестности, любят и ненавидят, делают покупки, смотрят телевизор, учатся и работают – одним словом, живут свою обычную ровную жизнь, – ничего не знают о том, что может с ними случиться. Асия был там, когда чуждые этому миру существа вторглись в Токио и буквально смяли чье-то будущее, как бумажный фантик.

– Проклятье! – Асия ударил по рулю. – Почему так быстро?!

Открытый эфир из императорского дворца был назначен на следующую пятницу. Неделя... Асия готовился десятилетиями, но почему-то оказался совершенно беспомощен перед этими семью последними днями. Все человеческое, что он, как думал, начал терять со временем, поднялось в нем и злым отчаянием захлестывало разум.

Момотаро не готов. Асия не может повести его за собой, ведь тогда он умрет. Это удивительное, невозможное, полное надежды существо. Он, наверное, еще не понял, в чем его настоящая уникальность, та, из-за которой его и приговорили к смерти сразу после рождения. Момотаро – символ нового будущего, будущего, в котором не будет демонов, но будут существа, объединяющие в себе два противоположных начала.

На город опускались сумерки, когда Асия оставил машину на подземной парковке и поднялся на самый верх башни Обородзуки. Хидэ был здесь, но ушел совсем недавно, как всегда оставив после себя гору пустых банок из-под газировки и сладкого чая. Момотаро на этаже не было. Асия убрал бардак, не сомневаясь, что парень где-то в башне, – в ином случае служащие бы предупредили, они получили такой указ. И вдруг Асия ощутил разряд тока по коже. Рядом был другой акума, и он настроен враждебно. В мгновение ока Асия вычислил источник этого ощущения и помчался туда. На Момотаро уже дважды нападали, когда Асии не было рядом, третьего раза не должно произойти.

Он спустился на подземные уровни, здесь он буквально всем своим существом чувствовал чужака. Вот и тренировочный зал, а в нем – Момотаро. Не успев задуматься об этом, Асия выбил двери.

– Момотаро?! – вырвалось у него, и тревога сменилась восторгом. – Наконец-то!

Желтые глаза Момотаро яростно сверкнули, и он с криком кинулся на Асию с мечом в руке.

И это было невероятно прекрасное зрелище.

Глава 20

В его голове была лишь одна мысль: «Защитить!», и она чудесным образом трансформировалась в «Убить!», когда он почувствовал его.

Акуму.

Момотаро больше не думал, сейчас тело подчинялось звериным инстинктам, это одновременно ощущалось как восторг и как паника, разрывая и сотрясая изнутри. И когда он бросился на Асию, метя острием прямо в горло, не сразу осознал, кто перед ним.

И почти достал. Асия отклонился, и клинок полоснул по плечу, в нос ударил запах крови, невероятно сильный и едкий. И лишь тогда Момо остановился. Широину грел кожу сквозь плотные перчатки и слабо светился. Казалось, будто он вибрирует.

– Ну же, мальчик, что же ты остановился?

Асия не только не испугался, но и, кажется, обрадовался. Взгляд выхватывал отдельные детали, размывая картинку по краям, делая новое зрение Момотаро прицельным. Асия улыбался, бесстыдно обнажая клыки, в уголке глаз образовались морщинки (надо же, Момо почему-то думал, что акумы после превращения замирают в одном возрасте), от пытавшейся затянуться раны на плече шел дымок, и кровь мелко пузырилась на краях. Все это он видел четко, как под увеличительным стеклом, но общая картина рассыпалась.

Момотаро зарычал, сбрасывая напряжение, и на удивление это помогло. Зрение вернулось в норму, и Асия стал просто Асией, а не разобранным пазлом.

– Ну во-о-от, – разочарованно протянул тот и пальцем смазал капли крови.

– У меня нет желания тебя убивать, вообще-то, – проворчал Момотаро, пряча Широину в ножны.

– А ты так уверен, что сможешь? – самодовольно ухмыльнулся Асия. – Но я безумно рад, что у тебя получилось. Раскроешь секрет, чем пробудил своего акуму? Неужели последними новостями?

– К тому все шло, – напряженно сказал Момотаро. – Но я не думал, что этот день наступит так скоро.

– Да. – Асия кивнул. – Похоже, они близки к своей цели. И уверены в победе.

– Их уверенность еще ничего не значит, – возразил Момотаро.

Асия опустил ресницы, кошачья зелень его глаз померкла, и весь он словно потускнел. Момотаро не понимал, как именно ощущает это, но больше не сомневался в своих чувствах.

– Так глупо, – улыбнулся Асия, не открывая глаз. – Мне казалось, я всегда на шаг впереди, но в итоге совсем ничего не успел сделать, даже не понял, с кем именно стоило бороться на самом деле. Прости, что втянул тебя в это.

– Ты рано извиняешься. Ну и плевать, что все пошло не по твоему плану. Ты же сам говорил, я – твой элемент неожиданности. Используй меня. Чего ты раскис? – Момотаро ударил его кулаком в грудь, как будто в бетонную стену. – Теперь мы в ответе за тех, кто еще знает, что происходит в Нью-Токио. Нельзя просто сдаться! Ты слышишь, Асия Сарухико? Нельзя сдаваться. Ты старый и сильный, но ты никогда не был богом и, надеюсь, не станешь им. Не надо думать, что все на свете зависит от тебя одного.

Асия распахнул глаза и уставился на Момотаро.

– Ты меня... утешаешь?

– Поддерживаю, – буркнул Момо. – Утешать столетних акум – не моя работа.

И через мгновение Асия заключил его в объятия, сжавшие, как стальное кольцо. К счастью, так же быстро отпустил.

– Я чувствую прилив сил! – воскликнул он. – Тебе отлично удаются мотивирующие речи, мальчик! Я преисполнен энергии!

Точно чокнутый. Момотаро на всякий случай отошел на пару шагов во избежание новых восторженных порывов.

– Теперь надо поскорее поесть чего-нибудь вкусного и придумать план, как спасти мир за семь дней. – Асия схватил Момотаро за локоть и поволок на выход. – Скорее, скорее! Я страсть как проголодался в дороге.

Пока Момотаро приводил себя в порядок, Асия заказал две порции лапши ширатаки с острым свиным фаршем, креветки в темпуре и сашими из лосося. Он бы наверняка заказал больше, но Момо вовремя вернулся и отобрал телефон. Расположившись за низким столиком в гостиной – Асии почему-то нравилось есть именно здесь, – они сначала поели лапши, а потом уже заговорили.

– Через семь дней император торжественно подпишет декларацию о новом правовом и социальном статусе акум на глазах у всей страны. – Асия подцепил тонкий слайс рыбы палочками и медленно отправил в рот, убедившись, что Момо делает то же самое. – И тогда доказать, что это была ошибка, станет сложнее.

– Этого не случится, – пообещал Момотаро. – Что нам надо сделать? Попасть на Онигасиму? Убийство первого демона поможет?

Асия задумчиво поджал губы.

– Это поможет остановить акум от немедленного нападения на доверившихся им людей, теоретически в принципе избавит мир от акум, но тут мы заходим на территорию предположений. Так что одним этим проблему не решить. К тому же теперь еще надо разоблачить тех, кто использует акум для сомнительных целей, понять наверняка, чего они добиваются, и остановить их. Люди и акумы не могут преследовать одну и ту же цель, и если они вдруг каким-то образом объединились, ничего хорошего не жди. Ты ведь хочешь защитить близких? Тогда нас ждет непростая работенка.

– Знакомый полицейский сказал дяде Кихаре о пропажах людей, которые не расследуют, – вспомнил Момотаро. – Это должно быть связано.

– И это тоже надо убедительно доказать. Доказать, что люди вступили в сговор с одними акумами, чтобы использовать других акум и простых людей в опытах; изобличить всех, кто с этим связан, и попытаться навсегда избавиться от мрачной тени Онигасимы, пока на свет не выбралось еще большее зло, созданное человеческими руками.

Момотаро нечего было возразить. Если Асия прав, то люди вот-вот выпустят тигра из клетки.

– Доказать... – повторил он задумчиво. И достал телефон. – Позвоню Томми, может, Ночной Патруль знает больше или подкинет идею.

Он набрал номер, и Томми ответила сразу. Голос у нее был недовольный.

– Слушаю, Исида-кун.

– Прости за такой поздний звонок...

– Я не сплю.

– Ты на смене?

– Я... – Томми как-то странно замялась. – Нет, нас отправили в отпуск. Всех троих.

Момо поймал заинтересованный взгляд Асии, но не стал включать на громкую. Теперь-то он по себе знал, что такое – слух акумы.

– Давай встретимся завтра? – вдруг предложила Томми. – В десять в Гин-но Орочи дзиндзя? Кобаяши говорила, что соскучилась по тебе.

– Со... соскучилась по мне? – удивился Момотаро. Он едва знал юную мико, она его тоже. – А... Хорошо, мы придем.

– Тогда до завтра.

* * *

На следующий день они собрались на террасе перед додзё. Несколько учеников тренировались на площадке, но были достаточно далеко, чтобы не мешать и не слышать, о чем пойдет речь.

Чуть ранее, оказавшись перед ториями, Момо замешкался, но Асия его обогнал и легко преодолел первый десяток ступеней. Проходя под перекладиной ворот, Момотаро ощутил лишь досадный зуд, и тот почти сразу успокоился.

– Думал, что тебя теперь не пустит на священную землю? – предположил Асия, подождав его на середине подъема. – Прости, но ничто не помешало акумам напасть на чету Исида в тот день.

– Я задавался этим вопросом, – признался Момотаро.

– Помни о том, что настоящие демоны не здесь, а на Онигасиме. Оммёдо способно ранить таких, как мы, потому что направлено на это. Энергия на территории святилища подсознательно неприятна, но только и всего.

Впервые за всю жизнь эти ступени показались Момотаро бесконечными. Несмотря на объяснения, Асия выглядел так, будто чувствовал себя не в своей тарелке. Патрульные ждали их на террасе, рассевшись вокруг небольшого подноса-столика. Томми приветственно помахала рукой, Ёру окинул тяжелым взглядом и отвернулся. Хикару сидел, навалившись на столб, и что-то напряженно жевал. Сегодня как никогда раньше они напоминали не членов Ночного Патруля, а обычных молодых людей.

– Значит, вас отстранили? – уточнил Асия, разуваясь и поднимаясь на настил. Момо повторил за ним и уселся спиной к перегородке – с его места хорошо просматривались и площадка, и подход к дому. Асия сел напротив, поближе к краю.

– Отправили в отпуск. – Томми закатила глаза. – Как будто непонятно, почему именно нас и именно сейчас.

– Хорошо, что ты не строишь иллюзий на этот счет. Вам указали на ваше место.

– Зато теперь точно нет никаких сомнений, что предатели где-то наверху.

– До подписания декларации осталось шесть дней, они боятся, что вы будете мешаться, – задумчиво проговорил Асия. – Вряд ли видят в вас реальную угрозу, в противном случае заключили бы под стражу или выслали куда-то из Нью-Токио. Я ведь прав?

– Но нам это на руку? – уточнил Момотаро и обратился к ребятам: – Вы не сдали оружие?

– Нет. Персональное оружие не принадлежит Ночному Патрулю, но лицензию отозвали на время отпуска, – поморщился Ёру. – Мы его даже носить с собой не имеем права.

Момотаро фыркнул, но промолчал. К тому же появилась Кобаяши Риса с подносом, не стоило ей слышать лишнего.

– Исида-кун, как хорошо, что ты пришел, – с улыбкой поприветствовала она и повернулась к Асии. Момо почувствовал напряжение, но Кобаяши лишь поставила поднос на настил и начала раздавать пиалы с колотым льдом. – Это твой друг, Исида-сан?

– Верно. Асия, это... – начал представлять он и запнулся. От девушки исходила опасность. Момотаро сглотнул, ощутив вдруг покалывание во всем теле, и тогда заметил торчащий из рукава Кобаяши уголок офуда. Надо было предупредить Асию, но как? Он попытался поймать его взгляд – напрасно.

– Кобаяши Риса, – продолжил за него Асия, принимая из рук мико свою пиалу. А в следующую секунду выдернул из ее рукава офуда, и тот в его пальцах сгорел дотла и осыпался пеплом прямо на настил. – Упс! Кажется, это была проверка, и я ее не прошел. Так ведь, Кобаяши-тян? Теперь мне придется тебя съесть.

Все напряглись в ожидании реакции Рисы. Момотаро был готов к сражению, но Томми дотянулась до Асии и ударила по плечу.

– Хватит ее пугать! Асия-сан, вы выглядите глупо.

– Я не страшный? – расстроился Асия.

– Ничуть, – виновато покачал головой Хикару.

– А так? – Асия выставил перед собой руки с растопыренными пальцами. – Так страшнее?

Кобаяши поджала губы, слегка наморщила нос.

– Исида-сан, впредь, пожалуйста, не приводите в святилище... кого попало, не предупредив. Было бы совсем нехорошо, заметь родители на территории акуму.

Ёру громко фыркнул. «Кого попало», – с мрачным удовлетворением повторил он и усмехнулся.

Момотаро только после этого расслабил плечи. При нем не было Широину, да и, честно сказать, драться с молоденькой мико за жизнь акумы... Это перебор, даже если этот акума – Асия.

Пока Асия переживал свою «неудачу», Момо вкратце объяснил Кобаяши, что их связывает. Она не выглядела ни напуганной, ни пораженной, ни, если честно, сильно заинтересованной. Момотаро позавидовал ее сдержанности, сам он нередко страдал от своих эмоций.

– Возможно, визит Асии-сана и к лучшему, – рассудила Кобаяши. – Дело в том, что я узнала нечто, что показалось мне странным и... подозрительным.

– Мы внимательно слушаем, – поощрил ее Асия, перестав дурачиться.

– Вам наверняка известно, что барьеры вокруг острова Онигасима регулярно обновляются. Для этого созывают самых сильных оммёдзи со всей страны и устраивают масштабную священную церемонию, а после начинается Акума но Камен мацури, фестиваль демонических масок.

Момотаро в детстве ходил на этот фестиваль вместе с Чисорой и его родителями, не особо задаваясь вопросами, зачем он и с чем связан. Знал, конечно, но для ребенка главнее было повеселиться, поесть сладостей и примерить страшную маску, отпугивающую зло.

– В этом году священная церемония должна пройти в следующую пятницу, но ее перенесли на неделю вперед, – продолжила Кобаяши. – Отец беспокоится, что барьеры, и без того ослабевшие за год, станут еще более ненадежными.

– На следующую пятницу назначено подписание декларации императором! – заметил Момотаро. – Неужели это для того, чтобы оттянуть обновление барьеров?! Получается, в деле замешаны настолько высокопоставленные люди?

Томми взволнованно выдохнула, Хикару перестал хрустеть льдом. Все понимали, чем такое необдуманное решение могло быть чревато. Неужели это – страховка на случай, если подписание все же не состоится? Кто-то в верхах специально подгадал день, чтобы перенести церемонию на более поздний срок. Момотаро на миг представил, что все, описанное в учебниках по новейшей истории, вдруг выльется в реальную жизнь. Нет! Он не мог этого допустить!

Асия мягко произнес:

– Я их недооценил. Но посмотрим, посмотрим... Значит, барьеры ослабли. Возможно...

«Это наш шанс», – мысленно поддержал Момотаро.

– Сегодня будут показывать исполнение приговора для того маньяка, Адского Хирурга, – вдруг вспомнила Томми. – Он устроил резню в больнице, в которой работал, как раз в маске с фестиваля.

Кобаяши кивнула.

– Вот тогда вы сами поймете, о чем я говорю. Обычно барьер ярко сияет, но увидеть это могут только люди с даром. Во время показательной казни оммёдзи делают барьер видимым для всех. Наверняка его свечение будет сильно потускневшим.

Тот случай в университетской больнице Тэйкио часто сравнивали с трагедией в приюте, где рос Ёру, и, скорее всего, патрульные следили за ситуацией.

– В этом мире происходит какая-то ерунда, – обреченно произнесла Томми. – Вам так не кажется?

Все посмотрели на нее, ожидая продолжения.

– Смотрите. Со всех сторон нам внушают, что акумы не опасны, что они должны стать членами общества, и парламент уже принял декларацию, императору Томохито осталось только подписать. Хотя раз назначили дату, то вопрос наверняка решенный. Но при этом в качестве высшей меры наказания продолжают считать ссылку на Онигасиму, фактически на корм акумам. Разве это не... тупо?

– Никакой логики, – согласился Асия. – Кто-то дергает за ниточки и очень торопится, поэтому допускает подобные просчеты. Сколько смертных приговоров в Японии приводят в исполнение? И сколько из них настолько публичны, как дело Адского Хирурга? Не так и много. Это значит, что руки у кукловодов не такие уж и длинные.

– Может, вы, Асия-сан, и умные вещи говорите, да толку от них мало. – Кобаяши заправила волосы за ухо и смерила акуму тяжелым взглядом.

– Ну, толковый человек толк-то найдет, – задумчиво ответил Асия, поднимаясь. – Спасибо, что поделились информацией, Кобаяши-тян. Таро, нам пора идти.

Момо тоже вскочил, торопливо раскланялся, принес свои извинения Кобаяши (та смотрела на него то ли с неодобрением, то ли с презрением) и поспешил за Асией.

– Ты меня по имени почему зовешь? – возмутился он. – Что о нас подумают?

– Что мы... друзья? – Асия оскалился, шустро сбегая по ступеням. – Ты такой неопределенный. Мальчиком называть нельзя, по имени тоже нельзя. И как же мне тебя называть?

– Суффикс хотя бы добавляй. Мы не настолько близки.

– Тут ты ошибаешься. Почему бы не принять это и не сконцентрироваться на более важных вещах?

– Это каких?

– Шесть дней, – напомнил Асия, будто можно было забыть. – Шесть дней. Твой друг уже выходил на связь?

Момотаро догнал его ближе к набережной, к которой примыкал маленький парк перед святилищем, чуть дальше они оставили мотоцикл. Пасмурное небо опять намекало на дождь, и сосны казались такими темными, что красная накидка Асии среди них полыхала языком пламени.

– Хидэ сказал, что его увезли в клинику вчера утром. И нет, он пока не звонил и не писал.

До этого вопроса Момо не беспокоился: в конце концов, много ли узнаешь за сутки? Но ведь хотя бы просто сообщить, что с ним все в порядке, Чисора мог. Момотаро обещал себе, что будет верить в него. Надо лишь дать ему еще немного времени.

Асия закинул руки за голову, щурясь на затянутое сероватой пленкой солнце.

– Кто-то среди приближенных к высшей власти очень заинтересован в том, чтобы акумы никуда не исчезли, – сказал он, продолжая смотреть вверх. – Тебе не кажется, что я немного затянул и ничего уже не изменить?

– Не верю, что ты мне это говоришь, – отмахнулся Момотаро. – Да и, если честно, меня больше заботит, как скорее найти убийц своих настоящих родителей. Раз они люди, раз они служили или все еще служат в Ночном Патруле, я найду их. И я уверен, что они работают с этим Другим Патрулем и замешаны в похищениях акум. Значит, надо для начала разобраться, куда и для чего их увозят.

Асия опустил взгляд на него и посмотрел едва ли не с отеческой нежностью.

– Может, я и затянул, но я рад, что заполучил тебя, Момотаро-кун.

– Иди в задницу. – Момо толкнул его в плечо, и Асия звонко рассмеялся.

Все так и было: какой бы сложной ни казалась преступная схема, они уже начали с одного ее конца, оставалось только уверенно двигаться за этой нитью. Те, кого они назвали Другим Патрулем, не могут быть главным звеном – они похожи на исполнителей, причем некоторые, судя по фанатичным крикам о божьей избранности, могут даже не подозревать, чем на самом деле занимаются. Если они выполняют чьи-то приказы, то их «хозяева», скорее всего, находятся там, куда отвозят пленных акум. Ампула, чуть не сделавшая Судзуку акумой, изувеченное тело Мориты Аянэ, пропавшие люди, похищенные акумы, экспериментальное лечение от клиники «Араи» – все это говорило в пользу версии с медицинскими экспериментами. Но какую бы цель заказчики ни преследовали, им нужны деньги, чтобы, в том числе, платить исполнителям. Очень много денег – и кто-то должен их давать, ведь, как и говорил Асия, проще всего людей купить, чем убедить. Правда, ещё можно запугать, но не всех же сразу.

И если Чисора прав и его повезли в то же место, куда и похищенных акум, то им с Асией тоже туда надо и поскорее.

– Почему остановились? – спросил Момо, обнаружив, что мотоцикл больше не едет.

Асия обернулся через плечо.

– Пробка. Там какая-то толпа.

Момотаро так задумался, доверившись Асии, что не наблюдал за дорогой. А впереди и правда был затор, регулировщики указывали водителям на объездные пути. Асия вырулил из потока и свернул на одну из менее оживленных улиц, но не поехал дальше, а припарковал байк у магазина и снял шлем.

– Хочу посмотреть, что там такое, – сказал он. – Прогуляемся?

Момотаро достал телефон и спросил у голосового помощника о причине пробки. А получив ответ, удивился, что не догадался сам.

– Приведение приговора Адскому Хирургу в исполнение транслируют на большом экране на торговом центре «Маруяма». Наверное, дорогу перекрыли из-за зрителей.

– Люди все еще любят подобные зрелища, – с недовольством протянул Асия. – Какая дикость.

Момотаро видел подобные трансляции всего пару раз и больше не хотел. Несмотря на то что такие люди, как Адский Хирург Аюкава Синдзиро, были ничем не лучше акум, делать из наказания едва ли не шоу – это слишком.

– Но зато напоминает людям о том, что все под контролем, граждане могут спать спокойно, – продолжил Асия.

Но Кобаяши Риса говорила, что можно будет увидеть свечение барьеров вокруг Онигасимы, поэтому Момотаро был не против дойти до «Маруямы» и посмотреть своими глазами. Толпа перед торговым центром и впрямь собралась огромная, больше, чем Момотаро ожидал. Они с Асией не стали пытаться пробиться поближе – остановились у полицейского оцепления, благо экран позволял увидеть все на большом расстоянии. Молодежь за кордоном следила за происходящим на своих телефонах и планшетах.

А Асия неотрывно смотрел на возвышающийся над океанской гладью темный скалистый выступ – похожий на острый гнилой зуб остров демонов Онигасима. Остров, выросший из воды за одну ночь совершенно немыслимым, непостижимым образом. Остров, принесший Японии ужас, разруху и множество смертей. Момотаро не знал, какие мысли вызывала в Асии эта картина, но в его взгляде удивительным образом смешались гнев и тоска.

Дроны не подлетали ближе, и Онигасима продолжала оставаться неровным силуэтом на фоне серого неба и зеленоватого моря.

– Почему не начинают? – спросил молодой мужчина впереди. – Давно уже пора начать.

Асия цыкнул и скрестил руки на груди; было видно, как напряжено его тело, как налились мускулы. Да он же едва себя сдерживает!

– Асия, – позвал Момо. – Сарухико?

Асия с трудом отвел взгляд от экрана, и в этот момент картинка сменилась лицом известного новостного телеведущего. Сначала в тишине, а потом под нарастающий гомон толпы он сообщил, что исполнение наказания отложено на неопределенный срок в связи с грядущим пересмотром правового и социального статуса акум. Прозвучало даже логично, но Момотаро чувствовал – это тоже часть чьего-то плана.

Барьер истончен. Церемонию обновления перенесли. Никто не увидит, насколько слабо сияние охранных заклинаний.

Никто не ощутит беспокойства за свою безопасность.

Момотаро вдруг прошиб холодный пот. Он будто только что осознал по-настоящему, насколько все серьезно не для него и его близких, а для всей Японии, уже однажды вынужденной измениться.

– Справедливость восторжествовала! – вдруг раздался первый крик, и его тут же подхватили другие голоса.

– Акумы не звери! – кричали из толпы ближе к экрану. – Давно пора было запретить этот бред!

Как по волшебству, кто-то поднял транспаранты в защиту акум. Это было так дико, что народ не сразу отреагировал. Волнения зародились где-то впереди и быстро захватывали все больше людей, уже возбужденных ожиданием. Момо схватил Асию за локоть, чтобы не потерять, если начнется хаос. Люди выкрикивали прямо противоположные заявления: были тут и те, кто ненавидел акум за то, что они делали. Полиция подключилась к подавлению стихийного митинга, экран на торговом центре почернел, а после как ни в чем не бывало начал крутить рекламу газированных напитков. Пока популярные айдолы на камеру наслаждались свежестью арбуза и мяты, люди внизу боролись друг с другом за свои убеждения – или за те, которые им навязали.

Покидая площадь, Момо увидел в толпе знакомое лицо с острозубым оскалом и безумную прическу из косичек, кудрей и вплетенных в них колец и бусин.

– Другой Патруль разжег беспорядки, – выпалил Момо после того, как они с Асией сбежали от полиции и вернулись к оставленному мотоциклу. – Ты слышал, что они кричали? Звучало как заготовленные лозунги.

– «Акумы не звери», – повторил Асия, задумчиво постукивая ногтями по висевшему на руле шлему. – Похоже, люди окончательно перестали видеть в природе акум сверхъестественное и всерьез называют болезнью. Не удивлюсь, если после следующей пятницы это станет официальной версией. Что ж, – он поставил руки на бедра и хитро, немного шально улыбнулся, – не дадим же этому случиться, да?

Момотаро улыбнулся в ответ, хотя ничего вокруг не располагало к веселью.

– И никакого больше уныния?

– Ой, не умничай, мальчик, который ползал по полу моей спальни, отрицая очевидное, – поддел Асия и, не дав Момо возмутиться, резко сменил тему: – К слову об очевидном. Этого маньяка доставили бы прямиком на Онигасиму, хотя он едва ли обрадовался бы. А вот я туда очень хочу, но попасть не могу. Интересно, насколько жестокое нужно совершить преступление, чтобы меня лично доставили куда мне надо?

– Ты же это не серьезно? – насторожился Момо. Ход мыслей Асии ему не понравился. Он хоть и научился достаточно доверять ему, не удивился бы, наверное, ничему.

– Мог бы и серьезно, – не разочаровал Асия, снимая шлем с руля и подкидывая в воздух, как мячик. – Вот только акум перед ссылкой на остров пеленают в талисманы так, что это все равно что попасть туда мертвым. Да и, – Асия нахмурился, глядя в свое отражение на черном визоре шлема, – не доставили бы мне такой радости ни раньше, ни тем более сейчас.

Момотаро понимал, о чем он. Если Асию арестует спецотдел, о его уникальной природе узнают, и тогда вряд ли он легко отделается. Никуда его не сошлют, разве что на тот свет или в какие-нибудь секретные лаборатории...

Асия смотрел на Момо и словно видел его мысли.

– Возвращаемся, – сказал Асия, неожиданно жестко поставив точку в разговоре.

Глава 21

До прямого эфира 5 дней

От Чисоры не было новостей вторые сутки. В ином случае Момотаро не стал бы беспокоиться, но сейчас тревога буквально сиреной выла в голове. Телефон Чисоры выключен. В какой-то момент Момотаро посетила мысль позвонить его родителям, но он вовремя одумался – не хватало еще, чтобы те начали переживать, задавать вопросы. Да и вряд ли они были в курсе последних дел сына, не особо ими интересовались.

Критической точкой стал разговор с Асией. На оправданное беспокойство Момотаро Асия ответил, что Чисора полезнее там, где он сейчас, и надо еще немного подождать, дать ему время выполнить свою миссию. Похоже, он никак не мог осознать, что Чисора – человек, которому сейчас может требоваться помощь, что он нуждается в спасении. Разозлившись, Момо решил не распыляться на объяснения очевидного и вернулся к попыткам выйти с другом на связь.

После пятнадцатой безуспешной Чисора перезвонил сам. Но, отвечая, Момотаро предчувствовал дурное.

– Я заметил, что последние шесть часов на номер хозяина поступают вызовы от вас, – без приветствия начал Сорамару, и Момо в очередной раз усомнился в том, что говорит с ИИ, а не с живым человеком. – Телефон хозяина находится вне зоны доступа со вчерашнего обеда, я отслеживаю.

– А местоположение отследить можешь?

– На момент отключения связи – да. Я уже зафиксировал результаты у себя в памяти.

Момотаро выдохнул с облегчением. Похоже, это знак небес.

– Сорамару. Возможно, нам пригодится твоя помощь. Как мне дать тебе доступ к своему телефону?

– Можете установить меня на свой смартфон. Я сейчас пришлю ссылку, вам нужно будет скачать и дать мне соответствующие разрешения.

Хорошо, хоть неприкосновенность своего телефона Момотаро еще мог как-то контролировать. Впрочем, радовался он недолго.

– Я не вирус, – продолжил Сорамару, – но при необходимости могу скорректировать код и установиться самостоятельно, без вашего ведома.

– Это лишнее.

– Я просто информирую, чтобы вы знали о моих возможностях. Проверьте входящие сообщения. Я отключаю вызов.

На экране смартфона появились всплывающие окошки инструкций, и Момотаро приступил к установке. Ему было и любопытно, и страшно, и на какое-то время он забыл о беспокойстве за Чисору.

– Ну что ж, – Момо уселся в кресло с ногами и нажал на иконку приложения – она почти не отличалась от официальной, однако в уголке краснел восклицательный знак, – приветствую тебя в моем телефоне.

– У вас тут просторно. И как-то необжито – даже почти без фотографий и видео. И умный дом не подключен. Башня Обородзуки? Интересно. Камеры только в коридоре и в лифте, не разгуляешься.

– Ты за мной следить, что ли, собрался?

– Если это потребуется, то да.

Момотаро нервно усмехнулся. Еще немного, и он привыкнет.

– Послушай. Разве ты можешь действовать без прямого приказа Чисоры? Ты же...

– Не человек? – мирно уточнил Сорамару. – Моя основная задача – защита хозяина и обеспечение его комфорта. Я могу самостоятельно принимать любые решения, которые вписываются в эту директиву.

– Понятно. Ты говорил, у тебя есть координаты.

– Да, я уже проверил их. Это университетская больница Тэйкио.

– Звучит как-то знакомо, – поморщился Момотаро, и Сорамару тут же подтвердил его слова:

– Согласно новостным сводкам, вы могли слышать ее упоминания в связи с отложенной накануне смертной казнью Аюкавы Синдзиро.

Момотаро закрыл глаза. События последних недель буквально кричали, что все это не случайно, но мозг никак не мог связать эпизод десятилетней давности с новым экспериментальным лечением. То дело было очень громким, освидетельствование показало, что ординатор Аюкава Синдзиро находился в тяжелой депрессии и в момент совершения преступления был не в себе. Однако приговора избежать все равно не удалось, и последние десять лет прокуратура, адвокат и суды бодались между собой, пытаясь то ли ужесточить его, то ли его смягчить.

– Это могло произойти в любой больнице, не надо пытаться искать связь там, где ее нет, – попытался убедить самого себя Момотаро, и Сорамару поддержал его молчанием. – Значит, Чисора должен быть в больнице Тэйкио. Ты что-нибудь знаешь об этом экспериментальном лечении?

– Нет. Информацию мне найти не удалось. В больнице Тэйкио, как и в клинике «Араи», официально не заявлено никаких испытаний. В том числе и отклоненных министерством здравоохранения.

– Как давно ты это узнал?

– Я сообщил результаты поиска хозяину, – горько ответил Сорамару. – Но он все равно согласился.

Конечно. Чисора же хотел стать шпионом, помочь им в расследовании, а в итоге пропал. С каждой минутой Момотаро все меньше и меньше нравилась сложившаяся ситуация. Может, Чисора и не хотел считать себя инвалидом, но в его положении будет сложно выбраться самому. Иногда он смеялся, что человечество переоценивает ноги, но сбежать без них откуда-то невозможно.

– Мы не можем заявиться в больницу и потребовать выдать пациента, – размышлял Момотаро. Еще месяц назад он, скорее всего, именно так бы и сделал: ворвался в медучреждение, атаковал администраторов и бросался на врачей, а потом провел ночь в полицейском участке. Но теперь даже он понимал, что это слишком глупо.

– Согласно медицинской базе, в больнице Тэйкио нет пациента по имени Хонда Чисора.

Момотаро поднялся и заходил по комнате, прокручивая события в голове. Телефон Чисоры в последний раз был включен в больнице Тэйкио, о дальнейших его перемещениях ничего не известно, но, допустим, он все еще там. Но не числится как пациент. Больница огромна, наверняка найдется не один и не два кабинета, за которыми никто не следит. Но все равно соваться без подготовки опрометчиво.

Момотаро достал гарнитуру и подключил к телефону. Теперь голос Сорамару звучал в ухе.

– Скажи, кто еще звонил Чисоре с момента отключения?

– Минутку. Данные получены. В 3:44 и в 3:48 дня звонок из клиники «Араи», в 4:15 входящий от медсестры Ивасаки Сацуки, в 5:17, 6:26 прошлого дня и в 10:05 сегодня от Химицу Хидэёси, ну и пятнадцать вызовов от вас.

– Медсестра! – Момотаро хлопнул в ладоши, радуясь хоть какому-то крючку. – Она должна что-то знать.

– Набрать ее номер? Он есть в телефонной книге хозяина.

Несколько минут пытались дозвониться до Ивасаки, но она не брала трубку. Если она на работе, то наверняка находится в клинике. Вместо того чтобы просто ждать, лучше поехать прямо туда. Момотаро не стал тянуть: собрался, закрепил Широину на спину, прикрыл хаори. Зачесал назад волосы – он уже понял, что так выглядит серьезнее и надежнее. А это именно то впечатление, которое нужно произвести на Ивасаки сейчас. И если потребуется – припугнуть.

По пути заглянул к Асии – тот снова отсутствовал, но ключ от мотоцикла висел на своем месте у входа, и Момотаро без зазрения совести снял его с крючка. Не было времени на метро, автобусы и пешие прогулки.

Телефон в потайном кармане хаори завибрировал в лифте где-то между девятым и восьмым этажами.

– Входящий от Ивасаки Сацуки. Соединить?

– Да, – согласился Момотаро и посмотрел на себя в зеркало. Почему-то вспомнилось сэлфи Асии в лифте, и стало несвоевременно смешно. – Алло? Это Исида Таро.

– Исида-сан? Это Ивасаки Сацуки, вы помните меня? Вы звонили, но я была на обходе. Что-то случилось?

– Да. Я не могу связаться с Чисорой. Он говорил, что ему предложили какое-то экспериментальное лечение и он согласился. А потом пропал. Вы что-нибудь знаете об этом?

Ивасаки молчала, и Момотаро ее не торопил. Лифт остановился на первом этаже, Момо поздоровался с охранниками, попросил предупредить Асию, что уехал, и спустился на парковку.

– Ивасаки-сан? – позвал Момотаро, когда молчание слишком затянулось.

– Да... Простите. – Ее голос теперь звучал встревоженно. – Мы можем увидеться лично? Я хотела бы с вами поговорить.

Они условились встретиться через два часа у клиники «Араи». После помещения с постоянно включенными кондиционерами и холодной парковки в лицо ударил раскаленный воздух с примесью пыли и запахом горячего асфальта. Столбик термометра вернулся к прежним значениям, вся влага быстро испарилась, и на смену удушливой духоте пришла уже привычная летняя жара. Момотаро выкатил мотоцикл на солнцепек, надел шлем Асии и сорвался с места.

Ивасаки Сацуки, как вскоре выяснилось, была их ровесницей и училась в одной с ними старшей школе. Сейчас, глядя, как она выходит из клиники и идет в его сторону, он четко вспомнил, что видел ее много раз, словно она всегда безликой тенью была где-то рядом. И пропала вместе с Чисорой.

– Простите, я немного задержалась. Надеюсь, вы не устали ждать? – Она посмотрела на Момотаро виноватым взглядом, и в памяти всплыл тот день, когда Чисора сорвался на нее. Девушку стало жалко.

– Нет, я недавно приехал. Что вы хотели мне сказать? Что-то, что не скажешь по телефону, да?

Они прошли до детской площадки, по пути заглянули в магазин – Ивасаки взяла им напитки – и устроились на скамейке под японским кленом.

– Да. Вы ведь переживаете за Хонду-сана. Я знаю, что вы дружите с детства и до сих пор, такое сейчас встречается нечасто.

– Вы тоже давно держитесь поблизости, – не удержался Момотаро, и девушка покраснела. – Со старшей школы. Я прав?

Ивасаки помолчала, пытаясь справиться со смущением, потом все-таки ответила:

– Я наблюдала за вашей дружбой и немного завидовала. Вас как будто не заботило плохое отношение одноклассников... И вы, Исида-сан, всегда защищали Хонду-сана. И когда произошло несчастье, мне тоже захотелось его защищать.

– Поэтому вы стали медсестрой? – вдруг осенило Момо. Он был уверен, что Чисора нравится Ивасаки, но и не представлял, что повлиял на ее жизнь так сильно. Даже неудобно стало.

– Именно об этом я хотела поговорить. Понимаете, в тот день, когда доктор Араи предложил экспериментальное лечение, я очень обрадовалась. Доктор Араи – отличный врач, его любят пациенты, и он всегда старается найти ко всем подход. Подбирает хороших специалистов тем, кому не может помочь сам, следит за их судьбой. Раньше он был волонтером, помогал бездомным и людям в тяжелой жизненной ситуации. Я успела повидать разных врачей, но доктор Араи особенный. Поэтому я была счастлива. Но вчера я помогала коллеге разбирать документы и наткнулась на результаты последних обследований. Они не совпадают с теми, что находятся в медицинской базе. Я заподозрила неладное.

– Хотите сказать, ваш доктор соврал Чисоре?

Ивасаки немного неуверенно кивнула.

– Исходя из анализов, ему становилось лучше.

– То есть... как – лучше? – не сразу поверил в услышанное Момотаро. – Я видел, как он плакал из-за того, что больше не сможет встать на ноги. Он верил в это! Верил, потому что вы ему так сказали.

Глаза Ивасаки расширились и влажно заблестели. Момотаро постарался взять себя в руки и сухо извинился; в конце концов, конкретно Сацуки не была ни в чем виновата.

– Нет, вы правы, Исида-сан, – опустила она голову. Тонкие пальцы с короткими бесцветными ногтями сжались вокруг пластикового стакана. – Я хотела быть ему опорой и поддержкой, заботиться о нем, но так легко поверила словам доктора Араи. Я должна была цепляться за любой шанс, но я лишь молча смотрела, как Хонда-сан страдает.

Можно сказать, они оба делали это, оба смотрели и ничего не предпринимали, надеясь, что одного их присутствия рядом будет достаточно. Но...

– Вы могли на что-то повлиять.

– И что же дальше? – Она подняла на него взгляд. – Вы правда считаете, Хонда-сан в опасности? Простите, но мне все еще сложно в это поверить.

Мимо прошли молодые люди, и Момотаро молчал, пока они достаточно не удалились.

– Вам придется, – жестко произнес он.

– Я не знаю... – вздохнула Ивасаки. – Доктор Араи не может быть связан ни с какими темными делами, но...

– Но?

– Его ассистент, Кодзи Юто. Он всегда казался мне неприятным человеком. Вовсе не похоже, что он пришел в профессию помогать людям, простите за мою прямоту.

Как бы сейчас пригодился Чисора, способный узнать об этом Кодзи Юто все...

– Так или иначе, мне нужна ваша помощь, чтобы спасти Чисору.

Ивасаки удивленно посмотрела на него.

– Моя помощь? Может, лучше сообщить в полицию? Если пропал человек, надо обязательно сообщить об этом.

– Полиция не поможет, – перебил Момотаро. – Ивасаки-сан, я не могу объяснить все. Поверьте, вам лучше в это не влезать. Просто помогите мне вытащить Чисору, пока еще не поздно.

Она долго молчала. Ее сомнение раздражало. Момотаро торопился, казалось, он слышит, как с шуршанием уходит драгоценное время.

– Ивасаки...

– Что мне надо сделать? – вдруг решительно спросила она.

Асия ждал его возвращения, сидя перед телевизором с выключенным звуком, где опять крутили кадры стихийного митинга во время неслучившейся трансляции казни, переросшего в побоище. Момотаро показал ключи.

– Извини, я взял твой мотоцикл.

– Надеюсь, ты его никому не продал, – криво усмехнулся Асия, явно припомнив случай с Товой и мопедом.

Момо положил ключи на место и подошел ближе к Асии, развалившемуся на диване.

– Вообще-то, я хотел ска...

– Нет, это я хотел, – остановил его Асия. – Извиниться. Мне не стоило говорить такое про твоего друга. Это было... грубо?

– Очень, – согласился Момо. – Хотя он же не твой друг, так что давай забудем об этом. Тем более я отправляюсь его спасать.

Асия лишь приподнял брови, намекая, что не прочь выслушать подробности.

– Я должен сделать это сам, – сказал Момотаро.

– Не думай, что я не понимаю, я ведь тоже когда-то был человеком. Был мужчиной, желающим поступать по-мужски. – Асия закинул ногу на ногу и кивком указал Момо на место напротив. – Я не стану тебя останавливать. И даже больше. Я тоже собираюсь проникнуть в логово врага.

Момотаро сел в кресло и с интересом выслушал план Асии. Он был прост, но вместе с тем, как все простое, почти гениален.

– А если не получится? Ты не можешь быть уверен, что все пойдет так, как ты рассчитываешь.

– В последнее время многое идет не так, как я рассчитываю, – отмахнулся Асия. – В этом есть своеобразная прелесть. Мы сделаем это вместе, мальчик мой, и кому-то точно повезет.

Но Момотаро сомневался.

– Не хочу спасать еще и тебя, – сказал он, на что Асия прыснул со смеху.

– Не успел я оглянуться, как ты уже совсем вырос, Момотаро-сан. Что ж, если что-то пойдет не так, я вверяю свою жизнь тебе. Береги ее, ведь я планирую прожить еще столько же.

Он наклонился вперед и протянул руку, как тогда, когда они заключали договор. Момотаро о нем, признаться, успел позабыть.

– Партнеры? – спросил он. Момотаро помедлил секунду и сжал его ладонь.

– Партнеры.

В тот же день Сорамару собрал данные на всех сотрудников клиники доктора Араи. Никто не вызывал подозрений, в том числе и ассистент Араи – Кодзи Юто. Квалифицированный специалист с хорошим образованием, работает с доктором Араи со дня основания клиники. Единственное, что привлекает внимание, – это связь с университетской больницей Тэйкио, там он проходил ординатуру. И вот так совпадение – как раз тогда, когда Адский Хирург совершил свое преступление.

Еще Сорамару удалось локализовать сигнал. Момотаро отметил его на плане больничной территории. Тэйкио занимала большую площадь, раскинувшись на несколько корпусов. Тот, где была зафиксирована последняя активность телефона Чисоры, разумеется, оказался самым удаленным от центрального. Полдня ушло на утрясание деталей: позвонила Ивасаки, попросила о встрече там, где их никто не увидит; Момо оставил сообщение Томми и под руководством Сорамару забрал из дома Чисоры все необходимое для будущей операции. Асия тоже не сидел сложа руки. Момотаро не знал точно, с кем он связывался и куда ездил, но вернулся он удовлетворенным проделанной работой. Они пересеклись буквально на пару минут в коридоре, и Момотаро уехал на встречу с Ивасаки Сацуки, девушка ждала его после работы в универмаге недалеко от ее дома. Как и договаривались, сделали вид, что незнакомы, пока она клала продукты в корзину, а он выбирал из двух бутылок чая одну. И лишь на улице он помог ей донести пакеты до машины. Сацуки старалась не смотреть ему в лицо, ее пальцы без украшений слишком нервно стискивали ручки пакетов. Они не перемолвились и словом, а в конце она с неловким поклоном поблагодарила за помощь и села за руль.

Момотаро вернулся к мотоциклу, сжимая в кармане заветный пропуск.

Чуть позже, промчавшись по дороге под темнеющим небом Нью-Токио, он припарковался возле ярко светящегося ятай^[21], где на скамейке у прилавка сидел только один человек в черной футболке и спортивных шортах. Запах жарящихся куриных шашлычков заставил сглотнуть слюну – Момотаро успел проголодаться за день.

– Здесь вкусные якитори, – без приветствия сообщил парень в черном.

– Я думал, придет Томми или Хикару, – сказал Момотаро, садясь рядом.

– Что-то не устраивает? – насупился Ёру. – У Ямазаки сейчас семейные проблемы. Отец очень недоволен его отстранением, хотя это и называется отпуском.

Запах шашлычков стал сильнее, к нему добавился солоноватый аромат водорослей.

– Можно две порции якитори с собой? – попросил Момо и снова повернулся к Ёру. – Это потому что Хикару из семьи потомственных патрульных?

– Да. Жалко пацана. Не с его характером бегать за акумами.

Ёру отвлекся на то, чтобы забрать свои шпажки с куриным шашлычком, остро и маняще пахнущим дымком и углями. Ёру кивнул продавцу и с улыбкой поблагодарил. И, кажется, это был первый раз, когда Ёру кому-то улыбался, на памяти Момотаро.

– Зато совершенно точно в твоем. Да? – спросил он.

– Чего ты хочешь?

– Помощи Ночного Патруля... Нет, – Момотаро покачал головой, – помощи своих друзей.

Ёру хмыкнул.

– Не поздновато спохватился про друзей, Исида?

– Возможно. – Момо перевел взгляд на спину безмятежно жарящего шашлычки продавца якая. – Возможно, я уже везде опоздал, но я все равно попробую догнать то, от чего когда-то отказался.

– Ты бесишь меня, Исида. Или как там тебя звать по-настоящему?

– Исида Момотаро, – уверенно произнес Момо, соединив вместе память о тех, кто дал ему жизнь, и тех, кто сделал ее полной и счастливой.

Ёру молча доел свою порцию и бросил шпажки в контейнер рядом с прилавком. Момотаро его не торопил.

– Ладно, рассказывай, что ты задумал, – велел Ёру, и Момо начал говорить.

Уже после того, как ссутулившаяся фигура Ёру скрылась дальше по улице, Момотаро забрал пакет со своим заказом и, пожелав продавцу всего хорошего, поехал в башню Обородзуки. Вечер уже давно наступил, чего в квартале Тацуми почти не было заметно из-за разноцветных огней, освещающих его фасад, как будто этот островок беззаботной жизни во что бы то ни стало стремился отсрочить неизбежное наступление тьмы. Момо не знал, почему вдруг задумался над этим. Может, чувствовал тревогу, даже если старался гнать ее прочь.

– Я не заказывал ужин без тебя, – первым делом сказал ему Асия, стоя на фоне стеклянной стены, за которой отбрасывала танцующие блики окрашенная голубым светом вода в бассейне. Момотаро ни разу не видел, чтобы Асия в нем купался. И больше никто не приходил сюда «кормить» акуму.

Только Момотаро.

– Я принес якитори, – он поднял пакет повыше, – они еще не успели остыть.

Асия повернулся к нему и улыбнулся – совсем по-человечески мягко, без насмешки, заигрывания и превосходства.

Они расположились на лежаках у бассейна, так и не заказав ничего: хватило теплых шашлычков и холодного пива. Город за низким ограждением перемигивался цветными огнями, а здесь, на самом верху самого высокого здания Кото, ночное небо было до дрожи близко, завораживая глубиной темных оттенков. Момотаро ел не спеша, позволяя Асии сполна насладиться пикантным вкусом с нотками костра под открытым небом. Как будто это был их последний ужин. Как будто завтра все станет другим.

– Простая еда – самая вкусная, – повторил Асия то, что уже говорил раньше. Его голос звучал сыто и довольно, но еще почему-то неуловимо печально. Момотаро отложил шпажки и в пару глотков допил пиво. В голове немного зашумело.

– И правда, – согласился он.

Асия встал с лежака и, подойдя к ограждению, легко на него вскочил и выпрямился в паре сантиметров от пропасти. Момотаро вздрогнул от неожиданности.

– Ты знаешь, почему я выбрал именно это место для жизни? – спросил Асия, повернувшись к нему лицом и раскинув руки. Хаори за его спиной шевелилось на прохладном ночном ветру алым полотнищем. Момотаро подошел ближе, опасливо поглядывая Асии за плечо. Казалось, малейшее движение, слишком сильный вздох станет для него фатальным.

– И почему?

– Потому что отсюда я вижу Онигасиму, а она видит меня. Я хочу, чтобы проклятый остров знал, что я есть, что я не успокоюсь.

– Прости, – Момо подошел еще на шаг, – но сомневаюсь, что ты правда видишь его на таком расстоянии. Да и остров – это просто кусок скалы, поднявшийся со дна океана. Он не может следить за тобой.

Асия рассмеялся, опасно пошатнувшись. Не в силах спокойно на это смотреть, Момотаро схватил Асию за руки. Тот наклонился к нему, не боясь сорваться.

– Иногда ты такой буквальный, что это даже забавно, – сказал Асия и дернул Момотаро на себя. Тот и не понял, как очутился рядом на узком бортике, а когда увидел под собой десятки метров пустоты, буквально окаменел. – Не бойся. Если ты упадешь, я упаду следом за тобой!

– Слабое утешение, – пробормотал Момо, не в силах перестать смотреть в манящую бездну.

– Там, – Асия одной рукой держал его за плечи, другой указывал в сторону залива, – остров там. Ты не сможешь его увидеть, но попробуй хотя бы почувствовать.

Момотаро честно постарался абстрагироваться от ужаса перед падением и поднял взгляд. Город сетью проводов тянулся к воде, обнимая с двух сторон близко подступающими строениями. Момо не видел, но хорошо представлял себе уснувшие силуэты кораблей в порту, плоские монолиты барж, колыхание волн у бетонных опор. А еще дальше был он. Черный, окутанный мраком и мертвой тишиной остров демонов. Он казался бездушным куском скальной породы, но – Момотаро шумно втянул носом воздух – сладко пах гниющими лилиями, как на давно закончившихся похоронах. Момотаро и правда чувствовал его, чувствовал остров как что-то по-своему живое.

– Все еще не веришь, что он смотрит на тебя? – прошептал на ухо Асия, его ладонь переместилась с плеча на лопатки, и Момотаро вновь ощутил беспомощность и страх. Если он упадет с такой высоты, от него не останется ничего. Или... он выживет?

Больное любопытство едва не заставило забыть об осторожности. Асия потянул его назад, и они оба спрыгнули по безопасную сторону ограждения.

– Если бы я упал. Я бы умер? По-настоящему, – отрывисто спросил Момотаро. Асия отвернулся, и ветер обласкал его профиль растрепавшимися цветными прядями.

– Ты не захочешь это испытать, – сказал он.

– Ты боишься умереть?

На этот вопрос Асия отвечал дольше. Выдержав паузу, он улыбнулся и произнес:

– Нет. Уже не боюсь.

Ночью Момотаро снилось бескрайнее черное небо, прошитое искрами звезд, изредка срывающихся в море серебряными росчерками. На фоне обволакивающей темноты на самом краю стоял Асия: кожа жемчужно мерцала, будто его распирал изнутри какой-то нереальный, почти божественный свет. Момотаро пытался поймать его взгляд, но ветер то и дело набрасывал на глаза Асии пряди волос, вырванных из-под резинки, которая стягивала их на затылке в узел. Кошачья зелень нет-нет да мелькала за ними, еще более пронзительная, чем обычно. Момотаро знал, что от пропасти его отделяли считаные сантиметры. Подошвы тяжелых ботинок едва помещались на ограждении.

«Осторожно!» – хотел крикнуть Момотаро и, может, крикнул. Асия улыбнулся и, раскинув руки, качнулся назад и упал. Миг – и Момотаро перестал его видеть. Когда он перегнулся через ограждение, Асия еще летел, окруженный трепещущими «крыльями» красного, как кровь, хаори. Момотаро никак не мог остановить его полет, сколько бы ни тянул руку.

А потом Момотаро проснулся и вспомнил, что Асия ушел сразу после полуночи, получив сообщение от Хидэ. Его часть плана уже началась. Момо сверился с будильником – оставалось еще полтора часа до подъема.

Глава 22

До прямого эфира 4 дня

Над головой с низким вибрирующим гулом проносились вражеские самолеты. Асия ощущал каждое такое приближение смертоносных машин как пульсацию где-то в висках. Вот-вот. Еще немного – и все. Конец.

Но конец не наступал, и, переждав опасность, он доставал фотокарточку Карин и несмело гладил ее пальцем. Едва ли в жизни он бы рискнул так коснуться ее лица. Симадзаки Карин была невероятной, совершенно особенной девушкой. Словно ангел, она являлась солдатам и исцеляла их раны. Когда Асия увидел ее впервые, его с ног до головы покрывала чужая кровь, было так неловко – стоять жалким и грязным перед ней, возвышенной и нежной, несмотря на все ужасы вокруг. В Токио не хватало бомбоубежищ, пожарные бригады не успевали ликвидировать возгорания, люди умирали сотнями, и казалось, этот ад тянется вечность. Но Карин внесла в него капельку света, и ради него Асия готов был рискнуть всем, что имел. А кроме решимости и фотоаппарата, у него оставалось лишь сердце.

Карин... Карин... Разве она не умерла тогда, в первую волну демонического вторжения?

Асия открыл глаза и тут же зажмурился от боли. Свет заклинаний оммёдо впивался в него со всех сторон раскаленными гвоздями. Асия дернулся, и потревоженные талисманы негромко зашелестели. Проклятая магия придавливала, не позволяла пошевелиться. Из горла поднялся низкий звериный рык.

– Смотри, Ягира, – раздался чей-то голос и мерзкий смешок следом, – наш самоубийца проснулся. Видел, как он прямо на заклинания пёр? Я чуть в штаны не наложил, честное слово. Надо было его прикончить от греха подальше.

Асия отчаянно дернулся, проверяя насколько все плохо. Да уж, а дело-то дрянь. Он замер, прислушиваясь к разговору. Судя по тряске, своего Асия добился: его похитили и везли предположительно туда, куда ему и надо было. Даже если не сразу к месту, где находится Хонда Чисора, то в другое их логово. Плохо то, что Асия недооценил подготовку врага.

Хидэ все сделал правильно, и информатор Нишиды, предавший ее, на этот раз предал своих новых хозяев. Фургон прибыл точно по расписанию, Асия поехал за ним и там, где попалась Нишида, дал им обнаружить слежку. Все было хорошо, все по плану. Пока в ход не пошло оммёдо.

Если бы Асии надо было спастись, он бы убил всех и сбежал, но проблема заключалась в том, что ему не надо было спасаться. И это его подвело. Человек с акульими зубами из рассказов Момотаро и правда превосходил всех людей, с которыми Асии доводилось сражаться. Если бы Асия не знал наверняка, что он человек, засомневался бы.

– Я тебя знаю, – оскалился этот парень, склонившись над Асией и похлопывая его по щеке. – Ты – заноза в заднице. Честно говоря, я ждал от встречи с тобой большего. Для такого старого засранца ты слишком медлителен. Что, на тот свет не терпится?

– Ты... мразь... – просипел Асия. – Убери лапы, меня... щас стошнит.

Даже говорить было тяжело, а когда Ягира убрал руку, стало еще невыносимее, будто кто-то выкрутил силу заклинаний на полную. Рядом есть оммёдзи, и это не зубастый. Тот, кто хотел убить Асию, а не брать с собой?

– Экономь талисманы, придурок, – рыкнул на него Ягира. – Этот старик подозрительно хорошо держится.

Нет, не оммёдзи, только талисманы, но зато какие мощные. Что ж, они с легкостью добывали зачарованное оружие, добыть еще и офуда едва ли большая проблема. Асия решил, что не стоит брыкаться, и расслабился. Оммёдо, как яд, медленно проникало в его разум, и тряска фургона по разбитому асфальту вновь напомнила о том, что давно прошло. Об улыбке Карин, о сбивчивом признании на листке бумаги, так и не добравшемся до адресата. О ночи, когда людей выгнал из постелей не гул вражеских самолетов и не взрывы, а подземные толчки. Однако это было не обычное землетрясение. В ту ночь из воды поднялся остров, и Асия стал тем, кому не повезло в числе первых увидеть его острые очертания на фоне рассвета.

Токио охватила паника, и она унесла едва ли не больше жизней, чем существа, хлынувшие в город и несущие с собой страх и смерть. Они лишь отдаленно походили на людей. Настоящие демоны: крупные, с толстой грубой кожей красного, реже синего цвета, с собачьими мордами и пастью, полной острых клыков. У многих они были такими большими, что торчали наружу, не давая до конца сомкнуть выступающую вперед челюсть. Их клыки рвали плоть легко, как сгнившую тряпку. Их голод могла унять только она – еще теплая, еще хранящая отголосок утекающей жизни. Кровь лилась по улицам, пострадавшие от бомбежек здания стали гнездами демонов, там они переваривали пищу и готовились к новой охоте.

Асия смог попасть в госпиталь слишком поздно. Приди на пару часов раньше, сумел бы сделать хоть что-то. Пусть бы и умереть вместе с Карин. Растерзанное тело с вывалившимися внутренностями – теми, что еще остались, – покраснело от крови. Но Асия видел под ней фрагменты белой формы медицинских сестер. Видел – и разум его пришел в помешательство. Он едва помнил, как пытался поднять Карин, как руки погружались в ее остывшую оскверненную плоть, и не знал еще, насколько сильно Карин повезло умереть. Свою судьбу он встретил в тот же день, когда бродил по руинам, дрожащими пальцами сжимая фотоаппарат, в котором давно закончилась пленка. Чудовище не собиралось есть его – оно с ним играло. Боль наполнила каждую клеточку тела, Асия сорвал голос от бесполезных воплей, но не мог не кричать. Агония растянулась на много часов. Он не заметил, когда демон бросил его и ушел. Не ощущал ни рук, ни ног, их будто больше не было. Каким-то чудом, о котором он не просил, жизнь еще теплилась в нем, и пока он лежал среди камней, глядя в пронзительно-синее небо, вспоминал мягкую улыбку Карин и ее теплые руки, бережно накладывающие повязку. Если он умрет, его даже не похоронят, – как десятки и десятки других несчастных, Асия останется под этим равнодушным небом, пока не превратится в хрупкие кости, которые треснут под чьей-нибудь ногой.

Потом шел дождь. Долго – наверное, несколько дней. Если бы получилось сойти с ума еще тогда, все стало бы проще, но, на беду, рассудок Асии оказался слишком крепким. Когда дождь закончился, Асия открыл глаза и медленно сел. Память о боли еще блуждала по нервам, но вопреки всему каждое движение казалось безумно легким, будто Асия снова ребенок, способный, как ему чудилось, взлететь ввысь вместе с птицами. Асия поднялся на ноги и сделал шаг. Дождевая вода омыла его и подготовила к новой жизни.

Он родился заново. Родился, чтобы страдать.

«Какой в этом смысл? – спрашивал он себя. – Почему я? Почему это случилось именно со мной?» Почему Карин суждено было умереть, а ему – стать чудовищем? У этого должна быть какая-то цель, какой-то замысел судьбы. Он цеплялся за это, чтобы не сломаться, когда собственная семья в ужасе убегала от него, родные люди проклинали, а чужие – пытались убить.

В существовании такого, как он, должен быть смысл. Должен быть смысл. Должен быть...

– Эй, приехали, спящая красавица. – Его пнули в бок, и на секунду померещилось, что талисманы ослабли, но вместо них ему в живот воткнули зачарованное оружие, и все снова смешалось в густом алом тумане: прошлое, настоящее, живые и мертвые. Но Асия помнил главное: Момотаро найдет его рано или поздно, так что надо терпеть, выжидать, наблюдать. Одним словом, делать то, чему Асия научился лучше всего.

Он не умер тогда, не умрет и сейчас. Смерть для него – недостижимая радость.

* * *

Момотаро смог перевести дух, когда оказался один в светлом коридоре больничного корпуса. Охрана на входе не заподозрила его, пропуск, добытый смелой Ивасаки Сацуки, сработал как надо. Момотаро ощущал себя героем криминальной дорамы, проникшим в логово врага под прикрытием. Обычно он перематывал серии, где такой герой оказывался на волосок от обнаружения, и вот теперь сам был им. Как ни странно, страх ушел – остался адреналин, от которого немного шумело в ушах. Сначала Момо казалось, он движется в вакууме, напряженный до такой степени, что кивок охраннику дался с трудом, голова мотнулась неестественно, будто у куклы.

Сейчас он позволил себе отпустить эти чувства и оглядеться. Быстро стало ясно, что никакого ремонта тут давно не производят, даже запах выветрился. Момотаро шел мимо широких окон за присборенными жалюзи, кожаных кирпично-рыжих диванчиков, расставленных на равном расстоянии друг от друга. Обычная приемная дорогой частной клиники. Охранник сказал, что не ждал никого так рано, значит, риск нарваться на кого-то пока невысок. Да и в принципе не казалось, что в корпусе был кто-то еще, кроме него.

– Тут камеры, – спохватился Момо, стараясь на них не глазеть, и поправил маску.

«Постарайтесь как можно скорее найти серверную», – посоветовал Сорамару в ухо.

– На ней так и будет написано?

В ответ – тишина.

– Ну и пошел ты, – буркнул Момотаро. Искусственный напарник не отреагировал и на этот выпад.

Интересно, Асия где-то здесь? Куда его могли увезти, если поймали? Момотаро почему-то не допускал мысли, что Асия не справится или даже будет убит. И тем более он очень старался не думать о запытанной до смерти акуме из заброшенного приюта. Асия – не тот, кто нуждается в его переживаниях. Стоит сосредоточиться на Чисоре.

На первом этаже было мало помещений, и Момо сначала притормаживал у каждой двери, чтобы прислушаться, и только потом приоткрывал. Ни один кабинет не был заперт, но и внутри не нашлось ничего интересного. Больше всего закрытый корпус больницы Тэйкио походил на... пустышку.

Неужели их обманули? Момотаро остановился перед лестницей и мысленно досчитал до десяти. Паника ему ничем не поможет. Чисоре не поможет тем более. Момотаро поднялся на второй этаж, прошел мимо лифта, и тут Сорамару подал голос:

«Проверьте вторую с конца».

Шаги звучали так громко, что на них должен был выглянуть хоть кто-то. Если здесь вообще никого, то Момотаро зря тратит драгоценное время. Злость придала ему решимости, и он толкнул дверь, не притормозив.

Заперто.

Первая запертая дверь здесь.

Момо достал карточку-пропуск на имя Кодзи Юто и провел над замком. Раздался сухой щелчок, и путь был свободен.

– Очень полезная штука, – пробормотал он.

«И очень опасная, – заметил Сорамару. – А теперь слушайте меня внимательно...»

То, что это та самая серверная, Момо понял по количеству техники. Блоки питания испускали мягкое пульсирующее сияние, в стеклянных, спящих пока панелях Момо видел свое отражение. Сорамару доступно объяснил, куда вставить флешку с программой-вирусом, с помощью которой они собирались подавить местную систему безопасности. А заодно Сорамару планировал покопаться в скрытых файлах. Момотаро еле дождался установления коннекта. Нетерпение покалывало в кончиках пальцев, под медицинской маской уже было влажно от частого дыхания.

«План здания». – Сорамару вывел 3D-макет корпуса, а рядом чертеж обоих этажей.

И еще двух под ними.

Неоново-зеленой линией стали проявляться очертания подземных уровней. Вот оно! Они не зря рисковали!

«Пожалуйста, хорошо запомните чертеж, – попросил Сорамару. – Я смогу перевести его на ваш браслет после того, как начну копирование базы скрытых файлов».

– Не заблужусь.

«Тогда желаю удачи, Исида-сан».

– И тебе удачи, Сорамару.

Возле лестницы был лифт. Момотаро направился к нему, когда услышал шорох приближающихся шагов. Коридор впереди делал поворот, и с той стороны кто-то медленно, шаркающей походкой шел навстречу Момотаро. Были считаные секунды на принятие решения: вернуться и скрыться в серверной (но если его там обнаружат, никакой пропуск не спасет) или метнуться к лифту и понадеяться, что он быстро откроется.

Момо выбрал второе и не успел. Из-за поворота вышел высокий, очень худой мужчина в больничной пижаме. От облегчения Момотаро громко выдохнул, и маска не до конца погасила этот позорный звук.

– А, доктор! Хорошее утречко, не правда ли? – обратился мужчина к Момотаро, перепутав его с кем-то из персонала.

– Э-э-э... Да, – глухо ответил Момо. Повезло, что ему встретился пациент, причем повезло вдвойне. – Как ваше самочувствие?

– Я здоровее тигра! – В доказательство мужчина ударил себя кулаком в грудь. – Это настоящее чудо! За неделю от чертовой опухоли не осталось и следа. Я чувствую себя таким живым, как никогда раньше. Кажется, горы могу свернуть! Ха!

– Это... замечательно, – не сразу нашелся Момотаро. – А молодой человек в инвалидном кресле? Его привезли на днях. Как он себя чувствует?

– Инвалид? – Мужчина почесал острый подбородок. – А, помню такого, да. Ему не понравился мой стейк. Я говорю ему – это такая диета. А он смотрел так... презрительно. Я говорю – это диета, ты ничего не понимаешь. А он... А он смотрел так. С презрением.

С каждым повторением пациент все сильнее повышал голос, брызгал слюной. Момотаро попятился к дверям лифта.

– Это диета, я ему говорю! Это мой стейк! Мой стейк! Слышите меня? Мой стейк!

Это уже стало похоже на приступ сумасшедшего. Внизу хлопнула дверь, раздались торопливые шаги. Пациент размахивал руками, а Момотаро судорожно пытался вызвать лифт.

– А-а-а-а! – закричал мужчина и кинулся на Момо. За секунду до того, как двери разъехались, он увидел острые клыки, торчащие из-под нижней губы, и замолотил ладонью по кнопке. Кто-то все-таки прибежал, взбесившийся пациент взвыл по-звериному. Момотаро нащупал карту в кармане белого халата и приложил к сенсорной панели.

– Пожалуйста, подождите. Ваш доступ подтверждается, – произнес из динамика мягкий женский голос.

Время тянулось преступно медленно. Вот-вот двери распахнутся и Момотаро некуда будет бежать. Здесь он в западне.

– Ну же, ну! – торопил он систему. – Да заводись ты!

– Доступ подтвержден, Кодзи-сэнсэй.

На сенсорной панели появилась дополнительная нумерация этажей, и Момотаро выбрал минус первый.

Теперь он снова стоял в начале длинного коридора, но на этот раз стерильно белого, без окон и мебели для посетителей. Мертвенный свет создавал тревожную атмосферу. Это уже было похоже не на больницу, а на морг.

Или секретную лабораторию.

«Обращаю ваше внимание, что с этого момента я вынужден запустить таймер», – вклинился Сорамару в его мысли.

– Сколько у меня есть времени?

«Через тридцать... через двадцать девять с половиной минут антивирус заметит несанкционированное вторжение, и я не смогу больше его подавлять. Сработает система оповещения, входы и выходы будут заблокированы».

– Ты-то успеешь все закончить?

«Обижаете». – В нейтральном голосе Сорамару появились те самые нотки, из-за которых он так отличался от других ИИ.

– Тогда я пошел.

Момотаро стянул надоевшую маску на подбородок и, проверив карманы, двинулся вперед. Ранее Сорамару обещал максимально точно вычислить местоположение Чисоры, когда тот окажется на достаточном расстоянии. Но Момотаро не мог просто бродить тут полчаса, пока им повезет. Нужно было действовать наверняка.

Он прошел с десяток метров, как высветилось уведомление на браслете – обещанная схема больничного корпуса. Телефон брать он не рискнул, поэтому пришлось обходиться вспомогательным гаджетом, и картинка была маленькой, не получалось оценить весь масштаб. Впрочем, Момотаро постарался запомнить все еще там, в серверной. Больше он не нервничал. Откуда-то появилась холодная сосредоточенность, даже сердце перестало выдавать за сто ударов в минуту. Внезапно на схеме засветились красные точки – люди. «Или акумы», – пробормотал Момотаро. Несмотря на стремление спасти Чисору, Асия был в приоритете, потому что с ним шансы на успех повышались. Так Момотаро себе говорил.

Пока в одном из помещений, доступ к которым обеспечила все та же волшебная карточка Кодзи Юто, не увидел подключенную к неизвестным аппаратам Нишиду. Женщина была прикована к почти вертикально наклоненной кушетке, утыканная иголками с проводами и круглыми присосками датчиков. Напоминающая мрачную палату комната тонула в сумраке, только мигали и светились дисплеи многочисленной аппаратуры.

– Нишида-сан! – Момотаро прикрыл за собой дверь и подошел к акуме. – Нишида-сан, вы живы.

Она открыла глаза. Мерное тиканье сменилось ровным тихим гудением, показатели на экранах скакнули. Момо постарался как можно аккуратнее достать изо рта Нишиды трубку, уходящую глубоко в глотку. Взгляд акумы прояснился, и она узнала Момотаро.

– Что ты здесь делаешь, друг Асии? – Голос у нее был сиплый и едва слышный.

– Мне надо забрать отсюда одного человека. А вы... – Он с ног до головы оглядел ее тело, прикрытое лишь тонкой, как марля, сорочкой. Сквозь нее просвечивала сильно потерявшая в весе фигура, а кожу пронизывали сети голубоватых вен. – Вас мы тоже вытащим. Надо только найти Асию, и...

– Асия здесь? – перебила Нишида Юна и болезненно поморщилась, когда от резкого движения одна игла выпала и из ранки засочилась темная кровь. – Чего ты застыл? Живо ищи его!

– Я не могу вас оставить.

– Можешь, – отрезала она. Ее голос зазвучал почти так же звонко и твердо, как в их первую и единственную до этого момента встречу.

«Двадцать пять минут, – безжалостно напомнил Сорамару. – Смею согласиться с Нишидой-сан. В приоритете сейчас другие цели».

– Заткнись, – шикнул на него Момо, прижав наушник пальцем. – Ты не человек, чтобы судить.

– Я тоже не человек, – произнесла Нишида. – Ты в меньшинстве. Иди за Асией, без него все будет зря. Он... Он достоин спасения больше нас всех.

Момотаро колебался. Время утекало, а он все еще не знал, где Чисора, где Асия, как потом отсюда уходить.

Но даже если эта женщина – акума, он уже не мог позволить ей стать просто куском мяса на медицинском столе. И рад бы, но нет.

Аппаратура фиксировала все нарастающую активность пленницы. Нишида подалась вперед, со стоном вырывая еще пару игл.

– Слушай внимательно. Если ты такой особенный, как о тебе говорил Асия, ты почувствуешь его и других акум. Их много. Больше, чем мы с Асией думали. Тут... – она задыхалась, спеша все сказать, – настоящий ад. Настоящий ад! Тех, кого не кромсают на части, отправляют сражаться на потеху толстосумам, мечтающим получить лекарство от старости, сделанное из нас. Людей тоже похищают. Они нужны для опытов. Так что иди. Иди к Асии. Живо!

Она обессиленно откинулась назад, что-то протяжно запищало, и глаза Нишиды медленно закрылись. Кровь продолжала вытекать из проколов и темными каплями срываться на пол.

– Двадцать три минуты, – снова Сорамару.

Момотаро попятился к двери, не сводя взгляда с истощенного тела Нишиды Юны. Всего на секунду возникла мысль, что это справедливость. Пусть не пожирая живьем, она и ей подобные забирают у человека что-то очень важное, и иногда после этого остается только сухая оболочка. Как те тела у башни Обородзуки. Как друзья Хидэ.

Но может ли кто-то, рожденный акумой, говорить о такой справедливости? Момотаро больше не считал себя вправе выносить приговор.

В коридоре что-то изменилось. Момотаро замер, прислушался, а потом уловил острый медицинский запах. Он вроде бы уже притерпелся к нему, но этот казался свежим и... Да. Его источник неподалеку, за чуть приоткрытой дверью метрах в пяти отсюда. Сердце подпрыгнуло в груди, но это был не страх попасться. Как раз наоборот – Момотаро собирался сделать это.

В обычном рабочем кабинете с широким столом и стеллажами с папками нашелся человек в таком же, как на Момо, белом халате. Запах шел от него, и вблизи Момо уловил в нем новую нотку – сладковатый душок крови. Не разбираясь, откуда пришла эта уверенность, Момотаро подлетел к человеку и схватил за плечо.

– Кто разрешил вам... – начал было тот, но, развернувшись, увидел незнакомое лицо. – Кто вы такой?! Кто пустил вас сюда?

Мужчина был немолод, наверное старше дяди Кихары. Глаза за большими очками почти потонули под нависшими дряблыми веками. «Профессор Кано Рюсэй» – так было написано на бейдже, и тогда Момотаро вспомнил, что видел его по телевизору.

– Профессор Кано, – произнес он, надавливая сильнее. – Я знаю, чем вы тут занимаетесь. И скоро все об этом узнают.

Профессор взял себя в руки и возмущенно дернул плечом, пытаясь освободиться от хватки.

– Очень интересно. Не знаю, кто вы такой, но вряд ли вы действительно осознаете, чему собираетесь помешать. Впрочем, у вас и не получится.

– Зачем вам акумы? Что за лекарство от старости? – закидывал его вопросами Момо, с каждым загораясь все сильнее. – Какие опыты вы тут проводите? Зачем вам Хонда Чисора?

Профессор Кано не смог скрыть узнавание на последней фразе.

– Хонда? – Но снова стал невозмутим. – Вы совершаете ошибку, молодой человек. И, кажется, вы не столь осведомлены, как пытались показать. Боюсь, вам придется здесь задержаться.

Он завел руку за спину, и Момотаро услышал щелчок кнопки.

«Он вызвал охрану», – прокомментировал в ухе Сорамару.

Момо взволнованно сглотнул. Кажется, его время только что сильно сократилось. Профессор же не прятал самоуверенной улыбки.

«Но не переживайте, – продолжил Сорамару после напряженной паузы. – Система безопасности все еще под моим контролем. У вас есть девятнадцать минут».

Кажется, профессор Кано уже понял, что помощь не придет, и перестал улыбаться.

– Не совершайте ошибку, – предупредил он. – Вы один не сможете помешать прогрессу.

– Я не один, – возразил Момотаро и, оттолкнув профессора, схватил со стола нож для бумаг. – Пожалуйста, не заставляйте меня прибегать к силе.

– Ч... чего вы хотите?

– Отпустите всех, кого похитили. И людей, и акум.

Лицо профессора Кано побагровело, на лбу выступили капельки пота.

– Вы с ума сошли! Нас всех просто сожрут! Вы хоть представляете, о чем говорите? Это же акумы!

Но Момотаро даже слишком хорошо представлял.

– Так вы их боитесь, – сказал он с мрачным удовлетворением.

– Как и любой нормальный человек.

– Разве ученые не считают это болезнью? Вы хотите ее вылечить?

Кано недоуменно нахмурился, поправил очки и испуганно покосился на нож.

– Это невозможно вылечить, не верьте слухам. Этот вид... скажем так, мутаций, необратим. Но и из него можно извлечь пользу для человечества.

«Семнадцать минут, – встрял Сорамару. – Вы собираетесь искать хозяина или нет?»

Момотаро с сожалением перебил профессора:

– Ладно. Тогда скажите, где держат Хонду Чисору.

Профессор крепко стиснул зубы, будто готовился к пыткам. Момотаро угрожал ему ножом, но на самом деле не представлял, как пустит его в ход. Он видел перед собой пожилого человека, хоть и теоретически замешанного в мерзких делах. Это совсем не то же самое, что разгонять хулиганов по подворотням. И не то же самое, что выходить против акум с зачарованным вакидзаси.

– Асия, – произнес он твердо. – Акума, которого поймали этой ночью. Он здесь? Говорите же, или!..

Он все-таки схватил профессора за ворот халата, потянул на себя и приставил нож к судорожно дернувшемуся кадыку.

– Где он?! – вырвалось с рыком. Время уже не просто утекало, оно убегало прочь, забирая у Момотаро единственный шанс. Благородство следовало сразу оставить за пределами больницы Тэйкио, если он хотел выйти отсюда не в одиночестве. И вообще – выйти.

– Седьмая секция, – просипел профессора Кано. – Вы найдете его там.

– Доступа Кодзи Юто хватит?

Профессор промолчал, и Момотаро отпустил воротник и зашарил по его карманам.

– Тогда это я заберу, – сказал он, и пропуск перекочевал к нему.

– Вы совершаете ошибку, – повторил Кано. – Вы понятия не имеете, какие люди поддерживают наш проект и как давно. Даже если вы уйдете отсюда живым и вместе с акумой и Хондой, это ничего не решит, лишь немного отсрочит неизбежное.

Момотаро отошел к двери, продолжая держать нож перед собой, хотя сомневался, что профессор вдруг окажет сопротивление.

– Нет, я знаю, – сказал он уже на пороге.

– Тогда вы должны знать и то, что своими действиями лишаете миллионы людей надежды на жизнь без боли, увядания и, может, самой смерти! – не выдержал профессор.

Момотаро вспомнил встреченного им недавно пациента и покачал головой.

– А вы гарантируете, что сохраните им человечность?

– Это глупо!

Момотаро закрыл за собой дверь и провел карточкой над сенсорным замком, запирая профессора внутри.

– Заберем Асию, а потом вместе вытащим Чисору, – обратился он к Сорамару, тот промолчал в ответ.

Седьмая секция находилась уровнем ниже. Там снова пришлось воспользоваться пропуском, и едва двойные металлические двери разблокировались, Момотаро понял, что попал в самое сердце подпольной Тэйкио. Тут ему сразу встретились двое людей в халатах, они рассеянно кивнули Момотаро, успевшему вернуть медицинскую маску на место, и скрылись в одном из кабинетов. Сквозь непрозрачное стекло смутно виднелись очертания других людей. Камеры под потолком не отреагировали на вторжение, и Момотаро поспешил вперед, стараясь выглядеть естественно, что стало сложнее, поскольку работники этой секции постоянно передвигались между кабинетами. Но пока, к счастью, не видели в Момотаро чужака. У него был особый пропуск, никто не ждал, что он мог оказаться в руках постороннего.

– Новый образец сильно продвинет исследования, – услышал он обрывок разговора из приоткрытой двери и сбавил шаг. – Я подготовил пару тестов. Осталось получить разрешение.

– Он на карантине?

– Да. Показал высокую сопротивляемость, так что придется подождать.

Момотаро заставил себя сдвинуться с места и медленно прошел мимо. На него посмотрели – и тут же отвернулись. Он почти добрался до следующих преграждающих коридор дверей, как его окликнули:

– Подождите, пожалуйста! Вы...

– Огасавара, – назвал Момотаро фамилию биологических родителей, оборачиваясь.

Очередной безликий человек в белой униформе смотрел на него без подозрения, но с непониманием.

– А, кто-то из новеньких, – «угадал» он. – Туда пускают по особому пропуску.

– Профессор Кано отправил меня, – уже гораздо легче солгал Момотаро и развел руками. – Мне надо... Надо...

К счастью, сочинять ничего не пришлось. Любопытного работника позвали, и он оставил Момотаро в покое. Руки в карманах подрагивали от напряжения. Стоит кому-то спросить, что именно понадобилось «новенькому», и прикрытию пришел бы конец. Момо достал пропуск и со второй попытки смог разблокировать двери.

Теперь он был на месте, ведь первое, что ощутил, – близость Асии.

Эта зона отличалась от предыдущих: неяркий синеватый свет, двери уже не обычные, а укрепленные, как у тюремных камер. Момотаро не мог отделаться от ощущения, что за ним отовсюду наблюдают.

«Поторопитесь», – сказал Сорамару.

– Как у тебя дела?

«Я почти закончил копирование. Все данные будут сохранены в моей памяти».

Момотаро кивнул и двинулся дальше. Нишида велела ему почувствовать Асию, и, кажется, у него получалось. Это был не запах, не звук, уж тем более не сверхъестественные видения. Момотаро просто знал, в каком направлении ему идти, в какую из «камер» заходить. Теперь без пропуска профессора Кано было не обойтись – значит, за металлическими дверьми действительно хранились опасные секреты.

Момотаро безошибочно определил нужную и отпер.

Основным источником света служил высокий стеклянный резервуар с голубоватой жидкостью, в которой завис обнаженный Асия. Его кожа была такой бледной, что казалась тончайшей рисовой бумагой. Пряди у лица раскинулись мокрыми гибкими лентами. Момотаро был не готов к такому; в отчаянии он отступил назад, и этот звук вывел Асию из транса. Он резко открыл глаза – красные, с крохотными беспокойными зрачками.

– Асия... – выдохнул Момотаро.

Тот нашел его взглядом, но будто не узнал. Тогда Момотаро отмер и кинулся к резервуару.

– Асия! Я сейчас тебя вытащу. Подожди. Я что-нибудь придумаю, – зачастил он. В ответ Асия дернулся, и жидкость забурлила, в ней вспыхнули искры, и Асия широко раскрыл рот в беззвучном крике.

Ему больно. Момотаро почти ощущал эту боль, словно мог разделить ее с Асией сквозь толстое стекло. Стекло... Момотаро заметался по помещению. Ничего, кроме аппаратуры, назначения которой он не понимал. Резервуар был опутан проводами, а вот Асия внутри – нет. Значит, в отличие от Нишиды, его лишь удерживают, а не используют. Момотаро нашел взглядом стул с металлическими ножками, схватил, размахнулся и изо всех сил обрушил на стекло.

Вспыхнули магические круги оммёдо, Момотаро вскрикнул, и его отбросило к стене. Кожу жгло так, будто ее опалило открытым огнем. В голове все спуталось, он едва смог подняться на ноги, упираясь в стену.

– Да чтоб вас... – прошипел он. Подобрал стул и ударил снова. И снова. И снова... Он уже почти не ощущал боли, но с каждой новой вспышкой заклинаний становилось все жарче, а перед глазами мельтешили кровавые мушки.

«Тринадцать минут», – напомнил Сорамару, как будто сейчас на это было время. Момотаро бездумно колотил по преграде, пока оставались силы. А когда стул развалился в его руках, схватил длинную металлическую ножку и с криком швырнул в стекло.

Раздался треск.

Асия оскалился, и в следующую секунду разбил резервуар головой, ударив ровно в то место, куда до этого попал Момотаро. Ледяная густая жидкость волной хлынула на пол, увлекая тело Асии. Он упал к ногам Момотаро и замер – беспомощный, слабо вздрагивающий, покрытый ожогами. Момо опустился перед ним на колени и коснулся плеча.

– Асия? Сарухико, эй. Я уже здесь, я пришел за тобой, – тихо сказал он. – Вставай. Нам надо забрать Чисору и уходить. Вставай, я помогу тебе.

Асия молча попытался сесть, но ладони скользили, и Момотаро пришлось поднимать его. Акума с хитрой ухмылкой, самоуверенный, сильный, старый – теперь нуждался в помощи.

– Держи. – Момо накинул ему на плечи свой халат и просунул руки в рукава. – Надо выбираться.

– Ты... ты можешь убить меня, – вдруг прохрипел Асия, навалившись на него и уткнувшись лбом в плечо. – Сейчас это будет легко.

Момотаро показалось, он ослышался.

– Ты что несешь?

– Даю тебе шанс избавиться от меня. Ты не мог ни разу не подумать об этом.

Момо отпихнул его от себя и чуть не ударил. Остановило только то, что Асия и так едва стоял.

– Поговорим об этом потом, – жестко произнес он. – Когда окажемся в безопасности.

Он потянул Асию к выходу. В тусклом пугающем коридоре Сорамару заявил, что теперь знает точное местоположение Чисоры, но Асия задержал Момо.

– Подожди. Ты должен увидеть кое-что еще.

– Это обязательно?

– Да.

Не слушая возражений Сорамару, Момотаро пошел за Асией в другую сторону. Ничем внешне не примечательная дверь скрывала вход в длинное помещение с подсвеченными резервуарами поменьше, установленными в ряд вдоль стен и уходящими в темноту. Асия взял Момотаро за плечо, то ли ища опору, то ли давая ее.

– Что это? – Момотаро потрясенно огляделся. – Здесь держат акум?

– Не совсем. Приглядись.

Момотаро прошел вперед, встал напротив одного из резервуаров и в искусственном синеватом свете увидел ребенка лет четырех. Рядом – младенца. Дальше – мальчика семи-восьми лет. И когда Момотаро подошел ближе, тот посмотрел на него красными безумными глазами...

Глава 23

Тремя днями ранее

Палата, в которую его привезли, ничем не отличалась от любой другой, разве что койка в ней была одна. Больница казалась пустой, от тишины звенело в ушах. Чисору это настораживало не меньше, чем сам экспериментальный корпус больницы Тэйкио, огражденный забором и лентами с предупреждением.

– Здание было на ремонте долгое время, – объяснял доктор Араи, пока вез Чисору по неухоженным дорожкам ко входу, оснащенному пандусами. – После его выделили новому отделению экспериментальной медицины. Правда, не все успели доделать, осталось разобраться с внешними коммуникациями, поэтому внутри не работает связь. Если вам нужно будет что-то сообщить родственникам, можете попросить медсестер, они помогут.

Чисора молча кивал с максимально заинтересованным лицом, стараясь ничем себя не выдать. А сам мысленно делал пометки о моментах, которые подтверждали его подозрения. Например, он сомневался, что корпус был официально открыт: здание находилось в отдалении от основной больницы и не просматривалось ни с дороги, ни с других сторон, даже от остальных корпусов его скрывал густой сад. К тому же после окончания ремонта так и не убрали ограждения и ленты. А отсутствие связи вообще казалось фантастикой, но если внутри стоят глушилки – значит, кто-то опасается утечки.

На входе Чисора заприметил несколько камер, направленных на дорожку, в коридорах тоже висели «куполы» и подмигивали красными лампочками. Как жаль, что он не может связаться с Сорамару, с ним было бы спокойнее. Но он остался один на один с доктором Араи, и впервые Чисоре хотелось, чтобы он ушел. Мужчина мягко, доброжелательно улыбался, в приятных чертах его интеллигентного, умного лица ни за что не заподозрить злодея. Возможно, он тоже обманут. Чисоре хотелось бы так думать, ведь он привык доверять этому человеку, все его надежды были связаны с ним.

– Теперь вами будет заниматься доктор Одзаки. О, кстати, вот и он. Я пойду, у меня еще есть дела. Но я буду вас навещать.

Араи похлопал Чисору по плечу и как-то излишне радостно попрощался и вышел, а его место занял молодой мужчина с небрежной прической и легкой щетиной на подбородке. Он поправил очки и поздоровался, – как Чисоре показалось, не очень приветливо.

– Меня зовут Одзаки Бунго, с сегодняшнего дня я ваш лечащий врач. Сейчас вы сдадите анализы, пройдете необходимые обследования, а завтра сможем начать лечение.

– Я уже прошел все процедуры в клинике доктора Араи, разве они не подходят? – наугад уточнил Чисора.

– Вы же понимаете, частная клиника не может располагать теми же ресурсами, что и мы. У нас новейшее оборудование и лучшие специалисты. Лечение непростое, мы должны вас тщательнейшим образом обследовать, и тогда вы точно встанете на ноги.

Чисора уверял всех (в том числе и себя), что поедет в больницу как шпион, чтобы узнать обо всем изнутри, и не слишком-то верил в это «волшебное» лечение, но в груди все равно болезненно кольнула надежда. А что, если он и правда сможет? Что, если эксперименты с акумами действительно приносят плоды?

– Прежде чем мы начнем, настоятельно прошу вас снять и отключить все приборы, в том числе смартчасы и телефон, они могут помешать. Тем более связь в больнице все равно не функционирует и они вам не понадобятся.

Чисора прикусил губу и кивнул. Снял часы и убрал в тумбочку, перед этим сделав вид, что отключает, а телефон и правда выключил. Кольцо тоже пришлось снять. Доктор Одзаки внимательно проследил за действиями Чисоры и, убедившись, что все выполнено, взялся за ручки коляски и выкатил в коридор.

– Непохоже, что тут много пациентов, – заметил Чисора.

– Сейчас пациентов и правда немного, – невозмутимо согласился доктор. – Но они есть, и кое-кто из них показывает отличные результаты. Но мы в первую очередь заботимся о спокойствии и инкогнито пациентов, поэтому палаты одноместные и мы не разрешаем просто так блуждать по коридорам и заходить в соседние палаты. Имейте это в виду.

Чисора присмотрелся к наглухо закрытым дверям и увидел, что вместо табличек с именами цифровые экраны с числами и буквами, причем значения на них горели разными цветами. «S–10» – было красным, «YL–5» – зеленым, у еще нескольких дверей экраны не горели вовсе.

Следующие пару часов Чисору катали по корпусу от одного кабинета к другому. После МРТ и ЭМГ доктор Одзаки оставил его наедине с медсестрой, и дальше его сопровождала уже она. Чисора попытался ее разговорить, но ему удалось узнать лишь, что ее фамилия – Судо и работает она с доктором Одзаки пять лет.

В палату он вернулся уставшим, в клинике «Араи» его так не изматывали процедурами. Позже принесли ужин, а закончив есть, к своему стыду, Чисора уснул прямо в коляске, так и не перебравшись в койку.

Но главное, что он успел узнать, – на его табличке были синие данные: «H–00».

Утром его разбудил доктор Одзаки, и Чисора с испугом обнаружил себя в постели в больничной пижаме. В большое окно вовсю светило утреннее солнце, а воздух был свежим и прохладным. Накануне, как Чисора помнил, шел дождь, и днем вся эта влага начнет испаряться, превращая улицы в сауну, а здесь, под прикрытием сада, пока дышалось свободно. Понадобилось секунд пять, чтобы окончательно прийти в себя.

– Доброе утро, Хонда-сан. Как вы себя чувствуете, выспались?

Вопрос, как показалось Чисоре, был с подвохом. Судя по тому, что его переложили в кровать и переодели, а он даже не почувствовал, не обошлось без снотворного. И куда его добавили? В чай?

– Сколько времени?

– Уже восемь. Мы не стали вас тревожить и дали выспаться. Ваш организм вымотан. Знаете, что недостаток сна может привести к разного рода осложнениям? В том числе мешать выздоровлению, ведь нервная система нуждается в отдыхе. Давайте помогу сесть. Результаты анализов уже пришли, на их основе подготовили план лечения. Необходимо повторно сдать кровь, и можно будет позавтракать.

Чисора кивнул, но от помощи отказался, сам пересел в коляску. Вчерашняя авантюра и попытки что-то узнать сейчас виделись ему несусветной глупостью. Разве не должен он в первую очередь думать о себе? Что он вообще пытается сделать, когда прикован к инвалидному креслу? Он не сможет выйти незамеченным из палаты, а поговорить с другими пациентами буквально невозможно. Не на это он рассчитывал.

После завтрака его снова оставили одного. Он проехался по палате, заглянул в окно – оно выходило на сад позади корпуса. Дорожки тут казались чище, чем с главного фасада, и там кто-то гулял. Недалеко курили две незнакомые медсестры. Не обнаружив больше ничего интересного, Чисора выкатился в коридор, проехал до сестринского поста, украдкой заглядывая в окошки пустых палат.

– Хонда-сан, вы что-то хотели?

Незнакомая медсестра выглянула из-за стойки так неожиданно, что он вздрогнул.

– Я не привык долго оставаться без дела, и мне скучно, а интернет не работает. Может, у вас есть библиотека? Я бы взял что-нибудь почитать.

– О, конечно. В конце коридора комната отдыха. Телевизор еще не подключили, но книги вроде там есть. Справитесь сами? Мне нельзя покидать пост.

Чисора заверил ее, что вполне может добраться сам, а если возникнут сложности, вернется и попросит помощи, и покатил в другой конец коридора. За открытой дверью комнаты отдыха, как и везде, было абсолютно пусто. Вряд ли экспериментальный корпус вообще в ней нуждался, ведь доктор Одзаки заверял, что здесь тщательно оберегают инкогнито пациентов.

Чисора огляделся: несколько диванов, большой телевизор на стене, пара столов с удобными даже на вид стульями. Вдоль стен – стеллажи, на некоторых стояли шахматные доски, коробки с настольными играми, другие были заставлены книгами. А вот за дальним столом вдруг обнаружился немолодой, болезненно тощий и абсолютно лысый мужчина, который с невероятным аппетитом поедал стейк. Чисора едва подавил испуганный вздох, когда заметил его. До носа не сразу дошел запах – хрустящая жирная корочка, травянисто-горьковатый аромат тимьяна и мясной сок с едва заметным металлическим привкусом. Не самая подходящая еда для больницы, как ни крути.

Чисора подъехал поближе, нарочно зацепил колесом угол дивана, чтобы привлечь внимание, и принялся извиняться.

– Что вы, не утруждайтесь! – неожиданно обрадовался мужчина. – Вам помочь?

– Спасибо, нет необходимости, я привык. – Чисора виновато улыбнулся.

– О, сочувствую. Но это ничего, уверен, совсем скоро вы встанете на ноги. Доктора здесь творят настоящие чудеса! Вот посмотрите на меня. Я всего десять дней назад сюда приехал – и уже почти излечился.

Чисора с легким сомнением изучил незнакомца: красноватые белки глаз, глубокие тени под ними, сухие, потрескавшиеся губы, – и склонил голову. Мужчина продолжал как ни в чем не бывало, словно очень хотел поделиться с кем-то радостью, но не мог – связи-то в больнице нет.

– У меня была последняя стадия рака. Всю жизнь посвятил работе и пропустил момент, когда организм начал сдавать. Сперва две операции, химиотерапия, лучевая терапия, постоянно нарастающие боли, с которыми не справлялись никакие средства. Я прошел через многое, врачи говорили, что больше ничем не могут помочь. Но две недели назад меня нашел доктор Араи. Знаете, я так ему благодарен!

– Вы стали чувствовать себя лучше?

– Опухоль рассосалась! Сегодня мне показали последние снимки, и там – ничего!

От чужой эмоциональности разболелась голова. Чисора хотел бы порадоваться за него, но тревога забивала сопереживание.

– Конечно, выписывать меня еще рано. Врачи сказали, что какое-то время будут наблюдать, но это уже огромный прогресс. Даже операция не дала такого ошеломляющего результата.

– А еда не тяжеловата? – Чисора кивнул на содержимое тарелки, практически плавающее в мясном соке. Аппетита она почему-то не вызывала. – Все-таки красное мясо – не лучшая диета во время лечения, разве нет?

– Я тоже удивился, но доктор Одзаки заверил, что мясо необходимо для быстрого восстановления. Из-за лекарства, но я не слишком в этом разбираюсь.

Чисора вежливо улыбнулся.

– Что ж, я рад, что вам лечение помогло. Надеюсь, поможет и мне. А какие процедуры вам делали?

– Симидзу-сан! Почему вы не у себя? Доктор запретил покидать палату!

Чисора от неожиданности вздрогнул, когда сзади раздался голос медсестры. Внутри от испуга все похолодело. Однако Симидзу широко заулыбался и вскинул руки в примиряющем жесте.

– Простите, простите. Я немного заскучал, к тому же из моей палаты не такой чудесный вид, как отсюда.

– Давайте, – медсестра прошла в комнату, забрала со стола тарелки, – идите к себе. Скоро придет доктор Одзаки на осмотр. Вам, Хонда-сан, тоже лучше вернуться.

Чисора покорно кивнул и выехал следом за ними, бросив напоследок взгляд в окно – оно, как и в его палате, выходило в сад. Но эта информация ему ничем не помогла.

Проезжая мимо уже знакомых дверей, он заметил, что данные на экранах изменились. Красные значения стали «S–11», а зеленые сменили оранжевые «YL–6». Но синие символы на его двери остались неизменны. Был бы здесь Сорамару, они бы это обсудить, потому что у Чисоры догадок не находилось. Точнее, им не хватало подкрепления. Если буквы – это имя, то «H» – это ведь Хонда? Тогда «00» – дни, стадии, количество процедур? А цвет? Красный всегда означал опасность, и если «S–11» – это Симидзу, то его лечение все-таки пошло не по плану? А оранжевый? Эксперимент свернул не туда?

– Сорамару, зачем я во все это влез? – пробормотал Чисора, пряча лицо в ладонях. Теперь ему действительно стало страшно, однако пути назад не было. Даже если он не подпишет согласие на экспериментальное лечение, его отсюда не выпустят. Не зря его до самого конца не посвящали в детали, и он никого не предупредил о том, где находится. Оставалось надеяться, что Сорамару засек телефон и Момотаро не бросит его в беде.

Чисора от скуки перебрался на кровать и теперь дремал в ожидании. Ему очень не хватало плана здания и возможности выходить из палаты, и мешала этому даже не привязанность к коляске, а какая-то невероятная пустота. Будь здесь другие пациенты, куча медсестер и персонала, было бы проще слиться с обстановкой. Заглянуть, например, в ординаторскую, где наверняка имелись компьютеры. С собой у него маленькая флешка с вирусом от Сорамару, но проку от нее немного.

Доктор Одзаки зашел к нему примерно через час с планшетом в руках. Следом медсестра по фамилии Судо вкатила медицинскую тележку.

– Последние анализы в пределах нормы, – начал доктор, демонстративно сверяясь с данными в планшете. – Но хуже, чем хотелось бы. Я бы рекомендовал не откладывать лечение.

– Да, конечно, – уныло ответил Чисора. – Я вам полностью доверяю, доктор.

– Это хорошо. Сейчас нужно подписать согласие, и мы начнем.

Выбора у него не было, да и поздно сдавать назад. Момотаро вряд ли обвинит в трусости, но сам Чисора не сможет себя потом простить. Он слишком устал быть бесполезным, и дело не в инвалидности. Еще в детстве он был ни на что не годен, его защищали другие. Сперва дядя, после переезда в район Кото – Момотаро. Они разбирались с его обидчиками и проблемами, пока он сам не был способен за себя постоять. Поэтому он мечтал стать полицейским, как и дядя Чомару, чтобы в будущем защищать других, но, болезненный и слабый физически, он не прошел бы вступительный экзамен.

Что, если сейчас – его единственный шанс?

Какое-то время доктор рассказывал ему о преимуществах лечения, потом о возможных побочках, которые, разумеется, были настолько ничтожны перед результатом, что их не имело смысла рассматривать.

– В лучшем случае – вы встанете на ноги, – воодушевленно вещал доктор Одзаки, – в худшем – просто вернетесь в исходную точку. Вы ничего не теряете.

– Хорошо, я понимаю. Где подписать? Или нужна личная печать?

– Подписи вполне достаточно.

Чисора бегло пробежался по тексту взглядом – тот ничем не отличался от других медицинских документов, которые ему пришлось за всю жизнь подписать, – и быстро написал свое имя в нужном месте.

– Вот и отлично. – Доктор забрал у него документ и спрятал в папку. – Сейчас сестра Судо поставит капельницу и введет лекарство. И вы будете отдыхать.

В ином случае Чисора пошутил бы, что не очень-то и устал, но сейчас было не до шуток, да и вряд ли бы кто-то их оценил.

Доктор снова ушел, оставив его наедине с молчаливой медсестрой – за все время она произнесла лишь пару слов, и то для того, чтобы озвучить инструкции.

– Если что-то понадобится, нажмите на кнопку вызова. – Она показала на панель в изголовье койки и ушла. Время снова потянулось как жвачка. Чисора от скуки следил за раствором, медленно и медитативно капающим из пузырька, – это убаюкивало и расслабляло. С такой скоростью ему придется пролежать не меньше часа, а то и двух. Потом он подумал о том, что ждет его дальше – поможет ли лекарство, и правда ли для его создания используются акумы. И действительно ли тот отвратительный стейк с кровью был из говядины? А что, если и его потом заставят так питаться? Чисора любил мясо, но с бо'льшим удовольствием предпочел бы якинику из нежной мисудзи^[22], грибов шиитаке, красного перца и ростков фасоли, а не это. От одного воспоминания начинало тошнить и кружилась голова, живот скручивало спазмами.

Рука в месте введения иглы начала неметь, и неприятное покалывание медленно распространялось по телу. Одновременно с этим нарастала дрожь, будто резко похолодало. Поначалу Чисора не обратил на это внимание – подобное случалось и раньше, но вскоре на смену ознобу пришла боль. Сперва зуд охватил руки, потом шею, грудную клетку, подобрался к пояснице, и позвоночник будто пронзили штырем. С каждой минутой терпеть становилось все сложнее, и Чисора потянулся к кнопке, но нажать ее не успел. Острая, как тысячи вонзающихся в плоть клинков, боль пронзила ноги, и Чисора закричал. Спустя минуту ему стало казаться, будто с ног живьем снимают кожу, выдирают ногти, выкручивают суставы.

Что-то громко запищало, но Чисора был не в состоянии понять, что именно.

– Помогите, – прохрипел он.

В палату влетел доктор Одзаки, отсоединил капельницу.

– Хонда-сан, что с вами?

– Больно, – с трудом выдавил Чисора, ощущая, как слезы обжигают скулы. – Ноги.

– О! – воскликнул доктор Одзаки слишком радостно. – Не думал, что эффект будет так быстро. Вы их чувствуете? Превосходно! Боль – это прекрасно. Хонда-сан? Не теряйте сознание, вы нужны нам здесь.

Он похлопал Чисору по щекам. Хотелось ругаться, проклинать их всех, но от усталости Чисора мог лишь скулить и стискивать зубы, чтобы не зареветь в голос. Где-то на грани сознания билась одна мысль: «Я чувствую ноги».

– Сестра Судо, вколите антидот. Два... Нет, один кубик. Мы не должны снова потерять чувствительность. Хонда-сан, вы меня слышите? Хонда-сан?

Чисора слабо кивнул.

– Отлично. Не отключайтесь. Мы переводим вас в другое отделение. Препарат действует быстрее, чем мы предполагали. За вами теперь нужен постоянный контроль.

Как ему сделали новый укол, Чисора уже не почувствовал. Тело было словно чужое, ненастоящее, остались только нервы – оголенные, реагирующие вспышками боли буквально на все. Потом кровать отсоединили и покатили к лифту, и, с трудом оставаясь в себе, Чисора пытался запомнить, куда именно и каким путем его везли.

Будто это имело сейчас хоть какое-то значение.

Глава 24

До прямого эфира 4 дня

«Времени нет! Поспешите за хозяином!»

Момотаро едва слышал, что кричал ему Сорамару. Асия стоял за спиной, и только благодаря его присутствию получалось держаться.

«Девять минут!»

– Что это? Откуда здесь эти... дети?

– Неудачные попытки создать тебя, – ответил Асия и усмехнулся. – Конечно, никто не знает, что природа с этим уже справилась по-своему.

– Они не люди?

– Нет. Даже не акумы в полном смысле слова. Просто набор низменных инстинктов в невинной оболочке, среди которых голод – основной. Я это чувствую.

У Момотаро не получалось осмыслить подобное. Он легко мог принять, что кто-то пытается создать из акум волшебный эликсир от всех болезней и от течения времени. Но замахнуться на выведение нового вида... Это уже за гранью всего.

– Игра в богов, – тихо сказал он.

– Весьма дьявольскими методами, – заметил Асия и добавил: – Я рад, что ты меня нашел.

Это напомнило о том, что пора двигаться дальше. Момотаро положил ладонь, покрытую незаживающими ожогами от заклинаний оммёдо, на стекло, и ребенок за ним подался вперед, но в этом порыве было что-то животное. Когда адреналин схлынул, все раны начали болеть одновременно, сводя с ума нарастающим зудом. И это лучше всяких слов подтверждало, кто Момотаро такой.

«Семь минут».

Они вернулись в коридор и по подсказкам Сорамару обнаружили соседний блок. Точка на чертеже вспыхнула ярче, и прежде, чем Момотаро перешагнул порог палаты, Асия схватил его за руку. Но все равно было поздно. Вместо Чисоры – точнее, вместе с ним – их поджидали вооруженные люди. Момотаро подался назад, но коридор успели перекрыть. Похоже, в обход основного имелись обходные пути, потому что профессор Кано стоял возле кресла Чисоры, недвусмысленно положив ладонь ему на плечо. Чисора сжался, втянул голову, виновато глядя на Момотаро. «Прости», – говорили его глаза.

«Четыре минуты», – продолжал обратный отсчет Сорамару, будто это еще что-то решало.

– Вы не похожи на доктора Кодзи, – заметил профессор. – Тем более что он не должен был сегодня появляться, о чем охрану заранее информировали. Однако вы молодец, Исида-сан, ваша самоотверженность поражает.

– Вы знали! – вырвалось у Момотаро. – С самого начала знали!

– Не с самого, – покачал седой головой профессор. – Просто повезло, что один наш сотрудник опоздал и на пропускном пункте услышал от охранника о приезде «Кодзи-сэнсэя».

Еще немного, и получилось бы успеть! Момотаро был зол на самого себя, на профессора с его спокойствием на фоне всего, что Момо тут увидел и узнал. Даже немного на Чисору, за то, что все равно рискнул собой, отправившись в стан врага в одиночку.

– Я тебя помню. – Момо обернулся и увидел острозубого парня, поигрывающего ножом. – Ты слабак, но хотя бы не трус. Не хочешь присоединиться к настоящему Ночному Патрулю?

– Ни за что, – бросил Момотаро. Кожа зудела, и он ощущал, как нарастает ярость, еще более горячая, чем уколы оммёдо.

– Взять их, – распорядился профессор Кано и обратился к интеллигентному высокому мужчине в белом халате: – Доктор Араи, перестаньте трястись. Вы пугаете пациента.

Лжепатрульные напали со всех сторон. Их было не так много – человек шесть, но те, что остались возле Чисоры, достали пистолеты. Да, они не смогут убить Асию, но Момотаро сомневался, что не убьют его, поэтому выскочил в коридор, ввязавшись в драку.

«Две минуты».

Момо оказался лицом к распахнутой двери палаты и поймал взгляд Чисоры. Асия с рычанием отмахивался от нападающих, но видно было, что сил не хватало. Его, как и Момотаро, покрывали брызги крови. И этот запах... Это отчаяние... Эта сводящая с ума боль от зачарованного оружия... Они переполняли Момотаро, и в один момент все будто исчезло. Стало тихо, а люди вокруг двигались нереально медленно и словно в какой-то дымке. Ясным и четким был только Асия. Он что-то говорил Момотаро, что-то безумно важное.

Кажется, просил не бояться.

Между ними возник тот раздражающий человек с дурацкой прической и с заточенными зубами. Ими он пожирал плоть акум так же, как они пожирали плоть людей. Око за око, зуб за зуб.

Момотаро протянул руку и схватил его за горло.

Мир снова пришел в движение.

– Не убейте его! – выкрикнул профессор из глубины палаты. – Он мне нужен!

Момотаро ударил зубастого ногой и услышал хруст костей. Схватил другого за руку и швырнул в стену. Выбил чей-то меч, но подбирать не стал. С каждой секундой тело все больше наполнялось силой и легкостью. Момотаро не двигался – он парил в невесомости, и его мысли были кристально ясны: есть он, есть Асия и Чисора, которых надо спасти, есть те, кто им мешает. Даже не люди – просто помехи. Он не хотел их смерти – эта мысль тоже была четкой и ясной. Только не убивать. И когда в ухе раздался голос: «Сорок секунд», он рванул к Чисоре, подставляясь под пули, но профессор не дал своим защитникам выстрелить.

– Не убивать! Хватайте, хватайте его!

Рядом тенью возник Асия, отшвырнул Кано, а доктор Араи отпрянул сам, вжавшись в угол.

– Пора домой, – обратился Момотаро к Чисоре и подхватил на руки. Он оказался легким, почти как ребенок, и так же цеплялся за шею Момо ледяными пальцами. Асия закончил с оставшейся охраной очень вовремя: в коридоре вспыхнули тревожные красные лампы.

«Десять секунд! – Сорамару почти заорал в ухо. – Выходы скоро будут заблокированы».

– Туда, – вдруг подал голос доктор Араи. – За той дверью начинается сеть подземных ходов. Поспешите!

Некогда было гадать, обманывает он или нет. Момотаро побежал к указанной двери. И за спиной раздался выстрел. Момо не понял, кто и в кого стрелял, успел провести картой над замком, открыть проход – и завыла сигнализация.

Время вышло.

Асия ввалился следом. Дверь закрылась, и сирена превратилась в далекий гул, от которого ломило виски. Момотаро по-прежнему слишком остро все ощущал, даже собственное тело казалось незнакомым и чересчур податливым. Чтобы как-то заземлиться, Момотаро сконцентрировался на Чисоре в своих руках и, кажется, сжал слишком сильно.

– Ауч! – вскрикнул Чисора. – Осторожнее, мне... Мне больно, – немного удивленно закончил он. – Ногам больно.

Они с Момотаро посмотрели друг на друга, и Чисора неожиданно широко, безумно улыбнулся:

– Момотаро, ноги. Я... чувствую твои пальцы. Больно.

Сзади навалился Асия, обдавая горячим дыханием и запахом свежей крови.

– Потом поболтаете, – поторопил он. – Куда ведет этот тоннель?

«Дайте наушник хозяину. Я буду говорить с ним».

Чисора забрал наушник и тут же сморщился, а до обостренного слуха Момотаро донеслись ругательства, которыми голосовой помощник крыл своего хозяина. И слово «безответственный» среди них было почти комплиментом.

Снова повело голову. Ноги стали ватными, и Момотаро покачнулся, чуть не выронив Чисору.

– Идем. – Асия поддержал его за поясницу и подтолкнул вперед.

Тоннель тянулся в темноту, и здесь не было ничего, кроме ровных бетонных стен и сводчатого потолка. Аварийные лампы горели на большом расстоянии друг от друга, хотя заблудиться бы все равно не получилось. Сорамару передал сообщение с их примерными координатами на телефоны Ёру, Томми и Хикару. Теперь все, что оставалось, – это из последних сил двигаться вперед и надеяться, что их не перехватят в шаге от спасения. Чисора, утомленный разносом Сорамару, молчал, Асия, как ни странно, тоже, к тому же сильно отставал, и его приходилось ждать. Когда казалось, что из-под земли им уже не выбраться, впереди послышались знакомые голоса.

Момотаро увидел спешащую к ним Томми, за ней желтое пятно Хикару и черное – Ёру. А после Асия молча рухнул лицом вниз, показывая пропитанную кровью ткань белого халата на спине, а следом потемнело в глазах...

До прямого эфира 3 дня

Голоса птиц пробивались сквозь шорох дождя медленно, с нарастающей громкостью, пока шум не заставил Момотаро открыть глаза. Он лежал в своей комнате, и за стенкой разговаривали родители – значит, все хорошо. Он спал и видел ужасный сон про монстров, похожих на людей, и людей с монстрами внутри. Но теперь он проснулся.

И все вспомнил.

Разочарование было холодным и липким – так он почему-то его ощутил. Шорох летнего дождя за окном больше не умиротворял, и Момотаро, оглядевшись, понял, что эта комната – его и при этом уже не его. Письменный стол стоял на том же месте, только другой, более современный и светлый, на нем чужой ноутбук. Стены сменили цвет, новая кровать шире и мягче. Исчезли постеры с актерами из фильмов, которые были в моде пять лет назад. Теперь это спальня юной девушки, где милые безделушки и косметика сочетались с книгами по философии, религии и оммёдо, хотя – Момо все равно увидел – среди них затесалась сёдзё-манга про девочек-волшебниц. Да, это больше не его комната.

Он встал с кровати и переждал приступ головокружения и тошноты. Планировку не меняли, так что из своей бывшей спальни он вышел в гостиную, совмещенную со столовой, а оттуда, раздвинув сёдзи, на веранду со стороны внутреннего дворика. Шел слабый дождик, серебристые капли срывались с веток молодых слив, зависали на волнах черепицы, прежде чем разбиться о влажную землю. Под навесом сидел Асия и смотрел на сад. В чужой легкой рубашке и льняных брюках, с распущенными волосами он был сам на себя не похож.

– Где все? – спросил Момотаро хрипло. В горле першило, во рту пересохло.

Асия обернулся через плечо.

– С пробуждением, – улыбнулся он. – Наши добрые хозяева занимаются своими делами, а троица доблестных патрульных отправилась на разведку.

– А Чисора?

– Он в гостевой спальне.

Момотаро уже собрался пойти к нему, но остановился.

– Как ты?

– Иди к своему другу, – отмахнулся Асия. – Это важнее.

Момо кивнул. Ему столько надо было сказать Чисоре и столько услышать, что, когда он постучал в его дверь, мыслей стало слишком много – и в итоге они... просто исчезли.

– Войдите, – отозвался Чисора.

На памяти Момотаро гостевой спальней никогда не пользовались. Строго говоря, хоть ее так и называли, это была просто еще одна комната, не очень-то нужная семье из троих человек, но бывшая спальней кому-то из родных предыдущего каннуси. Чисора сидел на кровати, откинувшись на подушки, и ничего не делал. Свет не мог проникнуть сквозь плотные шторы, и на секунду показалось, что Момотаро зашел в комнату к тяжело больному.

– Привет, – поздоровался он немного неловко. – Как ты себя чувствуешь?

Чисора медленно повернул к нему голову, будто через силу.

– Привет. Я в полном порядке.

– Мне так не кажется.

Момотаро раздвинул шторы, и в солнечных лучах заплясали потревоженные пылинки. Дождь почти закончился, и на смену пасмурной серости пришел ласковый дневной свет. Чисора съежился, комкая пальцами край наброшенного поверх нижней половины тела одеяла.

– Не будь как Сорамару, – проворчал он, жмурясь.

– Сорамару вел себя героически. Настоящий супершпион, – пошутил Момотаро, пользуясь тем, что голосовой помощник не может ответить, отлученный от динамиков.

Он подвинул к кровати стул и сел. Ему не нравилось, как вел себя Чисора. Совсем не похож на чудом спасенного от участи стать акумой или еще чего похлеще.

– В чем дело? – прямо спросил Момотаро. – Что они с тобой там делали?

– Я... – Чисора осекся и уставился на свои руки. – Я оказался совершенно бесполезен. От Сорамару было больше толку. Прости, из-за меня тебе пришлось так рисковать.

– Что? – не понял Момо. – Ты о чем вообще? Если бы не ты, мы бы никогда не попали в больницу Тэйкио, точнее под больницу.

– Я ничего не сделал! – сорвался Чисора и прямо посмотрел на Момотаро. – Ничего не узнал, ничего толком не увидел! Возомнил себя шпионом, – он с досадой ударил кулаком по бедру, – хотя даже ходить сам не могу.

– Перестань, пожалуйста. Ты сделал все, что было в твоих силах, и мы теперь знаем...

– Я засомневался, – перебил Чисора.

– Засомневался?

– Когда мне вкололи это экспериментальное лекарство, я впервые за шесть лет почувствовал ноги. Я был напуган, но... счастлив. И я подумал: может, все к лучшему? Может, не надо ничего делать?

– Чисора...

– Может, это мой последний и единственный шанс встать на ноги? – Голос Чисоры то и дело срывался вверх. – А я собираюсь от него отказаться, потому что из-за этого пострадают акумы. Акумы, которые убили дядю Чомару и твоих родителей. Я подумал: почему мы так стараемся ради них?

У Момотаро ком встал в горле. Чисора говорил то, что Момотаро и сам в глубине души хотя бы один раз, да допустил. Они оба знали, что акумы – зло, акумы едят людей. Но с тех пор как Момотаро решил убивать их, многое изменилось. Попав между двух огней, ощущая себя и человеком, и акумой, Момотаро потерял прежнюю категоричность и увидел другие оттенки в своем черно-белом мире. И он не мог осуждать Чисору за сомнения, как и заставить его так же поменять свои убеждения, как пришлось ему.

– Но то, что они делают, – это не лечение, – продолжил Чисора, выдохнув, – это игра с природой. Я хочу ходить, Момотаро. Очень хочу. Но я боюсь перестать быть человеком.

– Ты будешь ходить! – не выдержал Момотаро и схватил его за руки. – Доктор Араи обманул тебя. Нет никакого приговора, Чисора. Ивасаки Сацуки видела твою медкарту, там черным по белому написано, что ты идешь на поправку. Все будет хорошо!

– В смысле? – опешил Чисора. – Доктор сказал...

– Доктор солгал, иначе ты не согласился бы на экспериментальное лечение. Ему нужно было, чтобы ты отчаялся, а потом увидел надежду.

– Но я ему верил, – растерянно пробормотал Чисора.

– Разумеется, и он этим воспользовался.

Чисора усмехнулся, но глаза влажно заблестели. Он провел ладонями по бедрам, и слезы одна за другой закапали на одеяло.

– Я чуть не согласился стать непонятно чем, – прошептал он. – Там был еще один пациент, он ел мясо с кровью. Так отвратительно... Теперь, когда я вспоминаю... Точно ли это была говядина? А если нет, тогда что?

– Не думай об этом. – Момотаро потрепал его по плечу. – Ты в безопасности и знаешь, что твой случай не безнадежен. Я очень благодарен тебе за помощь. Это правда: если бы ты не рискнул собой и не согласился на предложение доктора Араи, мы бы не узнали, что за ужасы творятся под больницей Тэйкио. Ты не представляешь, что я там видел.

– Хочу домой, – тихо сказал Чисора. – Прости, но, похоже, я все-таки конченый домосед.

Пытается шутить – хороший признак.

– Я не знаю, насколько сейчас будет безопасно для тебя возвращаться домой, – осторожно заметил Момотаро. Из невидимого помощника Чисора перешел в разряд опасных свидетелей. Пусть если физически он не добыл никакой информации, он – живое подтверждение незаконной деятельности как доктора Араи и его клиники, так и всей подпольной организации в Тэйкио. И кто знает, только ли там?

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошла Кобаяши Риса. Выглядела она так, будто собиралась сообщить о конце света.

– Звонил Ямазаки-сан, – сказала она. – Судя по всему, вам придется задержаться в святилище.

Момотаро переглянулся с Чисорой.

– В каком смысле придется?

– Ямазаки-сан подслушал разговор отца по телефону с кем-то из СОПДА. Асия-сан объявлен в розыск за убийство тех ребят у башни Обородзуки, а его секрет перестал быть таковым. Все отряды Ночного Патруля будут искать его как акуму повышенной опасности.

Момотаро был ошарашен, если не сказать больше. Асия же уверял, что о них никто не знает. Они рассказали Томми, Хикару, Ёру и Чисоре. Хотя... Точно! Теперь об Асии наверняка известно всем, кто работает в подземной лаборатории. Это их ответный удар.

– Плохо дело, – озвучил его мысли Чисора.

– Святилища, тем более связанные с Ночным Патрулем, имеют особый статус, так что ворваться с обыском сюда не могут. По крайней мере, не сразу, – успокоила Кобаяши.

– Сколько осталось до публичного подписания?

– Три дня. Уже почти два с половиной.

Звучало как насмешка. Что вообще можно предпринять за три дня, чего Асия не сделал за сотню лет?

– Кобаяши-тян, собери всех, пожалуйста, – попросил он. – Обсудим, что удалось выяснить.

Все причастные получили сообщения, и потянулись часы ожидания. Хикару сразу сказал, что не может прийти, не вызвав подозрений, двое других патрульных обещали явиться в ближайшее время. Семья Кобаяши неожиданно поддержала их всех – их сильно обеспокоило решение перенести священную церемонию по обновлению барьеров, да и, как выяснилось, текущие веяния пришлись им не по вкусу. Это было необыкновенным везением, Момотаро не представлял, что бы с ними стало, не приюти их в святилище. Здесь все было родным и знакомым, и это придавало сил.

Беспокоил только Асия, будто нарочно избегающий показываться ему на глаза.

Поймать его удалось в додзё. Он сидел на отполированном десятками ног полу, когда Момо, уловив его близость, оставил обувь у порога и вошел под крышу.

– Ты что-то задумал? – прямо спросил Момо.

– С чего ты взял?

– Потому что если нет, то тебе лучше взбодриться и перестать изображать жертву.

Асия поднял взгляд, в котором потух прежний задорный зеленый огонек.

– Мне просто надо было подумать.

– Думай, я тебе не мешаю. – Момотаро сел рядом. – Но сдается мне, что ты думаешь не о том, о чем надо.

Удивительно, но Асия, проживший почти в пять раз дольше Момотаро, сейчас читался как открытая книга. С чувствами Чисоры Момо разобрался, а вот стоило ли лезть в душу акумы и как лучше это сделать, предстояло срочно решить.

Асия негромко усмехнулся.

– Ты слишком быстро развиваешься, Момотаро-кун. Скоро, наверное, и мысли читать начнешь.

– А что, акумы и так умеют?

– К счастью, нет. Но, пожив среди людей достаточно долго, многое учишься видеть между строк.

– Просто скажи мне, – попросил Момотаро. – Не хочу гадать. Просто скажи, что не так. Боишься не успеть?

Асия вздохнул, случайно коснувшись Момотаро плечом, и посмотрел на потолок.

– Я загнан в угол, мальчик. Такого со мной не было со дня перерождения. И то, что я ощущаю... Оно странное. Оно напоминает мне отчаяние. Такое же горькое на вкус. Нишида осталась там. Я поклялся защищать всех духовных акум, каких встречу, эта задача поддерживала меня многие годы. Но я не справился, потому что другая жажда окончательно затмила мне разум. Почему я? Столько ломал над этим голову, что в итоге сам себе назначил высокую миссию, а потом еще и на тебя ее свалил. Думал, что годы жизни сделали меня умнее и хитрее остальных, но и тут я просчитался. Люди учатся быстрее, потому что у них меньше времени. Пока я наматывал сопли на кулак, ища смысл в своем существовании, они спешили жить и спешили что-то делать. Я столько упустил из виду.

Он замолчал. Момотаро не знал, как поддержать его словами, поэтому просто похлопал по спине.

– Я понимаю тебя. Знаю, звучит странно, но правда понимаю. Давай покончим с этим, даже если дальше ничего не будет.

– И тебе не страшно?

– Иногда мне казалось, что все самое страшное со мной уже произошло, – признался Момотаро. – Сейчас я лишь не хочу, чтобы то же происходило с кем-то другим. С теми, кого я знаю.

– Речь взрослого мужчины, – похвалил Асия. – Спасибо, что пришел за мной.

– Будто у меня был выбор, – фыркнул Момотаро. – Я выполняю свою часть договора, забыл? Все должно закончиться на Онигасиме.

– На Онигасиме, – повторил Асия.

Момотаро поднялся и, протягивая Асии руку, все-таки не сдержался:

– Когда ты сказал про мой шанс убить тебя, было, вообще-то, обидно.

Асия ухватился за его ладонь и привычно оскалился в хитрой ухмылке:

– Я не учел твоего человеческого благородства.

Он выпрямился, сжимая руку Момотаро. Если это был еще один безмолвный договор, то Момотаро надеялся, что он будет основан на доверии и взаимовыручке, а не только на выгоде. Этот этап они, кажется, уже прошли.

На выходе из додзё Асия напрягся, а следом Момотаро увидел среди деревьев розовую макушку Хидэ. Грудь сдавило тревогой. Они с Асией поспешили в дом каннуси, где Кобаяши встречала гостя. То, что он был еще одним акумой, ее не смущало.

– Я сделал все как договаривались, – выпалил Хидэ, едва заметил Асию, входящего в гостиную со стороны сада. – Полиция ничего не найдет.

– О чем он? – спросил Момо.

– О программе уничтожения данных. Все, что хоть как-то связано со мной, будет стерто без возможности восстановления. Окажись у них спец уровня твоего друга, это все равно даст нам небольшую фору.

Хидэ снял с плеча сверток на ремне и протянул Момотаро.

– Держи. Я успел забрать только его. В Обородзуки тебе тоже больше хода нет.

– Почему?

– Ты подозреваешься в похищениях людей и пособничестве акумам.

– Бред какой-то... – пробормотал Момотаро. – Какие есть доказательства?

Асия положил ему ладонь на плечо и беззаботно произнес:

– Те, какие им будут нужны, чтобы нас арестовать.

– Еще в соцсетях пишут, что Исида Таро – второй Адский Хирург, он проник на территорию больницы Тэйкио и убил кого-то. Какого-то доктора... Араи, что ли.

– Доктор Араи мертв? – раздался голос из гостевой спальни. Они разговаривали достаточно громко, чтобы Чисора услышал, но выйти к ним он не мог, инвалидная коляска осталась в Тэйкио, а другую взять неоткуда. А сейчас вообще нельзя привлекать внимание такими специфическими покупками.

Хидэ бросил на Асию вопросительный взгляд, тот кивнул, и Хидэ скрылся в гостевой спальне. Момотаро показалось или между Чисорой и молодым акумой возникла какая-то связь? Когда они успели подружиться?

– Не хмурься, – посоветовал Асия и пихнул его локтем, – слишком заметно, что ты ревнуешь.

– Не неси ерунды, – огрызнулся Момо. – У нас есть проблемы поважнее.

– Ничего не может быть важнее моего разбитого сердца, – не смущаясь Кобаяши, трагически заявил Асия. Тут уж Момотаро просто не мог промолчать.

– Разве ты не уверял, что нет ничего важнее меня?

Кобаяши деликатно прокашлялась и, когда на нее обратили внимание, показала свой телефон.

– Ёру-сан и Томми приехали, мне надо их встретить. – Смерила обоих суровым взглядом. – Ведите себя хорошо.

Момотаро пристыженно кивнул. Даже Асия не решился больше кривляться. Но Момо был благодарен ему за короткую передышку, глупыми шутками он немного сгладил гадкое послевкусие новостей. Момотаро будто окунули в нечистоты, его имя поставили в один ряд с безумным убийцей. Что теперь о нем подумает дядя Кихара, Това, все, кто знал Момотаро? Наверное, что он двинулся на почве мести за смерть семьи. Кто-то обязательно скажет: «В нем всегда было что-то странное».

Асия потрепал его по плечу и опустился на диван за секунду до того, как послышались голоса у двери.

Томми выглядела максимально неформально – в голубом сарафане поверх белой маечки, не заподозришь, что она шла практически на военное собрание. Зато Ёру себе не изменял, вообще ни в чем.

– Вы влипли, – едва ли не с удовольствием констатировал он.

Кобаяши под предлогом освежающих напитков оставила их одних. Все расположились в гостиной, залитой солнечным светом сквозь открытые сёдзи в сад. Хидэ вынес Чисору на руках и усадил в единственное свободное кресло. Без своей коляски или экзоскелета Чисора явно чувствовал себя некомфортно, постоянно сжимал и разжимал пальцы, пока Хидэ не принес ему ноутбук, а сам не уселся рядом на подлокотник.

– Спасибо за помощь, Томми, Ёру, – первым делом поблагодарил Момотаро и поклонился.

– Лучше расскажи, что там было? – отмахнулась Томми. – В вас стреляли?

Момотаро собрался с мыслями и постарался как можно короче изложить свои приключения в Тэйкио. Асия от себя добавил, как решил попасть в плен, чтобы лично проверить, куда и зачем отвозят пойманных акум. Идея все еще казалась Момотаро не самой надежной, но повезло, что они в итоге попали в одно место, иначе все закончилось бы не так хорошо.

Чисора был еще более сдержан в своей части рассказа, по-прежнему не считал себя полезным, хотя, конечно, ошибался.

– В общем, мы убедились, что университетская больница Тэйкио связана с незаконными экспериментами по созданию лекарства от старости, по крайней мере так я слышал несколько раз, – подытожил Момотаро. – Нишида-сан обмолвилась, что обычных людей похищали с той же целью; наверное, проверяли на них, как на лабораторных мышах. Еще сказала что-то про «сражаться на потеху толстосумам». Я не понял, о чем она, но едва ли это что-то хорошее.

– Год назад, наверное, в сеть попало видео, где человека заставили драться с акумой, – вспомнила Томми. – Видео было мутным, на фоне слышались крики зрителей, как на боксерском поединке. Но ролик быстро удалили, и все сошлись на том, что это был фейк.

– Мерзость, – прокомментировал Ёру.

– Да уж, действительно мерзость, – пробормотал Момо.

– Если ты правильно запомнил ее слова, – вдруг заговорил Асия, – то все до отвращения банально. Для таких масштабных исследований требуются деньги, как мы уже и обсуждали раньше. Ставки – проверенный веками способ заработать их, нужно только достойное зрелище.

– Людей заставляют драться с акумами? – ужаснулась Томми и обхватила себя за плечи. – Но это же... убийство. Простой человек не продержится и десяти секунд.

– Мы не знаем деталей. Может, людей сначала накачивают этими их экспериментальными препаратами или акум ослабляют с помощью оммёдо.

Момотаро до боли сжал кулаки.

– Томми права, это убийство, и за него должны заплатить.

– Араи-сэнсэй уже заплатил, – проронил Чисора, не отрывая взгляда от экрана, а пальцев – от клавиатуры.

– Я его не трогал, – сказал Момотаро. – Доктор Араи помог нам выбраться в тоннели под больницей, наверняка его убили за предательство. – Он помолчал немного и продолжил: – Самое страшное, что каким-то образом в тех лабораториях пытаются создавать... людей.

– Людей? – не поняла Томми.

– О чем ты? – спросил Ёру. – Можешь говорить яснее или нет?

– Он пытается сказать, что под Тэйкио скрещивают два вида, – холодно пояснил Асия. – К счастью, ученые зациклены на материальном, тогда как нас делает нами не просто набор генов.

– Еще скажи, что акумы правда пришли из преисподней, – хмыкнул Ёру и скрестил руки на груди, – а демоны – это не просто красивое слово.

– А если и скажу? – Асия выдержал его скептический взгляд. – Давайте отвлечемся на экскурс в историю, часть которой я видел своими глазами. Впервые нечто странное заметили во время спасательной миссии, после того, как пропала связь с одной из подлодок недалеко от Токийского залива. Этот случай позже засекретили, но у меня было время покопаться в самых разных источниках. Так вот, подводная лодка неведомым образом села на дно возле пещеры, которой в этом месте раньше не было. Все приборы рядом с ней выходили из строя, осталась только одна запись, где видно странное синее свечение изнутри и слышен звук... Очевидцы клялись, что на глубине в сотню метров они слышали чудовищный рык и неразборчивые голоса. Это ли не вход в преисподнюю? Экипаж подлодки пропал без следа, а члены спасательной миссии сошли с ума и скончались в течение пары лет. Я смог установить личности почти всех.

– Страшно... – протянула Томми и покосилась на все еще занятого чем-то в своем ноутбуке Чисору.

– Это было началом, – продолжил Асия. – Загадочная пещера вскоре исчезла, будто ее и не было, а в 1944 году, как всем известно, из воды поднялся остров. Это событие сопровождалось гулом и землетрясением в прибрежной части Токио. А теперь скажите мне, дети, неужели все это не заставляет задуматься о существовании Ёми, мира, где обитают демоны и другие жуткие твари?

Солнце зашло за облака, и в гостиной посмурнело. Хидэ постукивал ладонью по колену, Чисора шуршал клавишами, безостановочно что-то печатая. Прохладный ветерок залетел в комнату, и Томми снова зябко поежилась. Храбрая во всем, она определенно не была фанаткой историй о потустороннем.

– Так или иначе, я видел что-то вроде колб с детьми разных возрастов, – сказал Момотаро.

– Непростительно! – не выдержал Ёру. – Они хотят создать каких-то уродов?

Момотаро это задело, и он вдруг понял, что товарищи не знают правды о нем.

– Не уродов, а несчастных существ, – холодно поправил его Чисора. – Я обработал добытые Сорамару сведения, они подтверждают незаконные генные манипуляции, причастность к похищениям людей и организации жестоких боев ради получения прибыли. Здесь засветились имена довольно известных ученых и докторов, в том числе тех, кто якобы работает над созданием синтетической пищи для акум, например профессор Кано Рюсэй.

– Ученые хотят создать из акум лекарство, чтобы подарить человечеству возможность так же долго жить, не болеть, медленно меняться и быстро регенерировать, – начал загибать пальцы Асия. – Для этого им нужны были свои люди в СОПДА и Ночном Патруле. Так появилась шайка, которую мы решили называть Другим Патрулем. Они за вознаграждение, а кто-то и по идейным соображениям поставляли материал для исследований. Основной источник финансирования всего этого – спонсорская помощь от потенциальных потребителей «лекарства» и ставки на исход боев между пойманными акумами и людьми. А что, схема выглядит весьма работоспособной.

Томми бросила на него сердитый взгляд.

– Не надо только ими восхищаться. У меня от услышанного мурашки по всему телу. Объясните лучше мне одну вещь. Как эти исследования связаны с принятием декларации о новом статусе акум?

– Тут тоже все не так сложно, как кажется на первый взгляд, – ответил ей Чисора. – Когда лекарство будет готово, получившие его люди, возможно, станут уже не совсем стопроцентными людьми, и чтобы их общественный статус – а он наверняка высок, раз вопросы решаются на таком уровне, – в будущем сохранился, надо сделать так, чтобы акумы имели те же права, что и люди. Так никто ничего не потеряет.

Момотаро о таком не подумал, но звучало и правдо довольно логично. И вместе с тем просто ужасающе по своим масштабам. Изменить целую страну ради чего? Вряд ли мифическое «лекарство от старости» будет доступно всем и каждому.

Чисора подождал, пока все обдумают его слова, и добавил:

– У нас есть доказательства проведения этих бесчеловечных исследований и есть список спонсоров.

– Есть знакомые имена? – поинтересовался Ёру.

– Боюсь, они вам не понравятся.

– Например?

– Действующий премьер-министр.

Ёру несдержанно выругался, Томми охнула и прижала ладони к губам.

– Эта информация может нас уничтожить, – заметил Чисора.

– Или мы можем нанести удар, – сказал Момотаро.

– Что ты задумал? – задал Асия тот же вопрос, что недавно получил от него.

– Мне надо сначала все обдумать и обсудить с Чисорой, потому что исполнять план придется ему.

Глава 25

Вскоре после того как Кобаяши вернулась с напитками (явно простояв все это время за стенкой в ожидании, когда они закончат говорить), патрульные начали собираться в обратный путь. Момотаро не мог поделиться с ними тем, что пришло ему в голову, пока сам все не уложит в ней. Остались только двое акум и двое людей. Если про Момотаро можно сказать что-то столь определенное.

Взяв перерыв, он закрылся в комнате: забывшись, все еще считал ее своей. Оставалось неполных три дня, у них нет возможности выйти за территорию святилища, долго прятаться тоже не получится. Есть компромат, но он не поможет сделать то, чего желает Асия. Убить первого демона... Если проход в Ёми или куда там еще уже открывался раньше и исчезал, значит, шанс избавиться от проклятия Онигасимы реально существует. Не будет острова, и, может, мир начнет меняться к лучшему.

Но вдруг Асия тоже исчезнет?

И Хидэ, и Нишида – будет ли Момотаро и тогда считать, что они поступили правильно?

Он взял в руки сверток с мечом, развернул и пробежался кончиками пальцев по гладким белым ножнам. Этим мечом он прервал жизнь акумы – но не из желания убить, а из-за сострадания. И если в деле с больницей Тэйкио все стало проясняться, в чувствах Момотаро по-прежнему царил полный хаос.

– Можно? – спросил Асия и тут же вошел.

– Я же запирался.

– Замок не очень-то крепкий.

– Ты сломал чужую дверь!

– Скажем, что это была случайность. – Асия подкатил кресло поближе и сел, закинув ноги на край кровати. – Так в чем план?

Момотаро полностью снял ткань с вакидзаси и откинул в сторону.

Его идея была одновременно проста и невероятно сложна, и Момотаро решил поделился с Асией не только тем, о чем хотел договориться с Чисорой, но и опасениями.

– Каким-то образом нам необходимо попасть на Онигасиму, – произнес Момотаро, поглаживая ножны. – «Уничтожить первого демона и закрыть портал» – звучит оптимистично, правда? Но в моем плане это самая непродуманная часть. Я совершенно не представляю, с чем мы столкнемся за барьером, но еще хуже, что у меня нет ни одной идеи, как туда пробраться, желательно незамеченными.

Асия скрестил ноги в лодыжках и негромко сказал:

– У меня есть мысли на этот счет.

– Самое время ими поделиться.

Асия обычно любил покрасоваться, но, вместо того чтобы гордо вывалить перед Момотаро свою гениальную идею, подозрительно тянул время.

– Эй, выкладывай, – поторопил Момотаро. – Я рассказал о своей совершенно чокнутой затее, так что тебе меня уже не поразить.

– Да? – Асия склонил голову к плечу, глядя на него задумчиво и как-то нерешительно. – Хорошо. Мы же напарники, верно?

Момо определенно не нравилось неприятное предчувствие, возникшее при виде такого выражения на лице Асии. Минуту назад казалось, хуже быть не сможет, а теперь – что оно вот-вот случится.

– Помнишь, как меня держали в подземелье? Если честно, я понятия не имел, насколько продвинулись люди в способах причинения нам вреда. Пока я плавал в том резервуаре, я словно перестал ощущать свою силу. Все, что осталось во мне, – это холодная, мертвая пустота. Ты должен понять, ты ведь чувствуешь себя иначе, когда в тебе просыпается сущность акумы?

Момотаро неуверенно кивнул. В моменты пробуждения его переполняло всесилие, но происходило это в критических ситуациях и больше напоминало бурлящий в крови адреналин. Неужели Асия чувствует это постоянно?

– Талисманы оммёдо, созданные для защиты от акум и охоте на них, причиняют мне дискомфорт, могут серьезно ослабить, задержать, обездвижить. Но когда меня погрузили в тот резервуар и окружили барьером заклинаний, я будто... будто снова вернулся в тот день, когда умирал, еще будучи человеком. Это и не жизнь, и не смерть, это вакуум, высасывающий из тела абсолютно все. Что навело меня на мысль, – продолжал Асия. – Если суметь так же погасить в себе акуму, заставить его молчать и не проявляться, можно обмануть сильно ослабленный за год барьер.

Момотаро уставился на него едва ли не в ужасе.

– С ума сошел? Когда я тебя достал, ты на ногах стоять не мог. Да ты как будто не соображал ничего. Хочешь добровольно повторить с собой такое?

– Ну, вообще-то, не только с собой, но и с тобой. Не забывай, что барьер наверняка примет тебя за угрозу.

– Мы сейчас не обо мне говорим, – перебил Момотаро сердито. – Ты вообще уверен, что это тебя не прикончит?

Асия развел руками.

– Не попробуем – не узнаем. И не критикуй, если не можешь предложить альтернативу, это невежливо.

– Ты псих. И, черт возьми, я знал это с самого начала. – Момо грустно усмехнулся. – И твоя идея продуманностью мало отличается от плана «уничтожить демона и закрыть портал», да еще и попахивает самоубийством. Ты хоть понимаешь, как это можно организовать?

– Нам понадобятся супруги Кобаяши. Уверен, без опытных оммёдзи в схеме добычи образцов не обошлось. С истинными акумами из Ёми такое не прокатит, но в основе городских лежат люди. Должно получиться. Вопрос лишь в том, насколько Кобаяши на нашей стороне и готовы ли они рисковать? Если твой план провалится, мы все станем террористами и врагами нации.

– Боюсь, даже если не провалится, мы все равно останемся преступниками. – Момотаро положил вакидзаси на колени и покатал в пальцах пластиковую подвеску с персиком. – Но я делаю это не только ради себя. Мои родители стали жертвами текущей системы, и я остался сиротой, Чисора потерял родного человека. Ты не знаешь, но дядя Чомару был ему ближе родителей. Если мы не исправим все сейчас, пока не стало совсем поздно, сколько еще будет таких, как я, как Чисора? Сколько детей останутся без родителей? Сколько родителей потеряют детей, сколько женщин лишатся мужей, а мужчины – любимых женщин?

– Ты взваливаешь на себя слишком много, не думаешь?

– Я единственный человек, рожденный от женщины, ставшей акумой. – Момотаро поджал губы. – И я выжил и вырос вопреки всему. Сколько людей старалось обеспечить мне нормальную человеческую жизнь? Не хочу больше быть эгоистом.

– Я думал, ты сейчас скажешь, что выжил неслучайно и это судьба, – фыркнул Асия.

– К черту судьбу! – Момо дернул рукой и чуть не оторвал брелок от вакидзаси. Но персик под пальцами издал странный звук. – Черт. Чуть не сломал.

Асия заинтересованно подался вперед, взял персик в руку и потряс. Внутри застучало.

– Там что-то есть. – Он посмотрел на персик и протянул его Момо. – Раньше же внутри ничего не болталось?

– Нет. Я бы услышал.

Момотаро открепил брелок от рукояти и принялся крутить в руках. Прежде он его не слишком рассматривал – времени не было, да и, откровенно говоря, он не хотел погружаться в болезненные воспоминания. Но, возможно, зря.

Брелок внутри оказался полым и состоял из двух частей, хорошо состыкованных между собой. Но чтобы открыть их, пришлось сначала снять с персика листья.

– Дай что-нибудь острое, – скомандовал Момотаро, пытаясь ногтем подцепить стык. Асия послушно откатился от кровати, зашарил по письменному столу и протянул Момотаро канцелярский нож. А спустя еще пару минут им удалось раскрыть брелок, не сломав. На колени выпало что-то маленькое и черное.

– Это же флешка! – неизвестно чему восхитился Асия.

Момотаро зажал черный плоский прямоугольник между большим и указательным пальцами.

– Я даже не представляю, куда ее можно вставить.

– Похожие использовали раньше в телефонах и планшетах. У Чисоры найдется переходник?

– Да, Чисора точно разберется. Идем!

От возбуждения подрагивали пальцы, и Асии пришлось забрать крошечный кусочек пластика и микросхем, чтобы он его не выронил по дороге. Хидэ сидел на подоконнике комнаты Чисоры, а сам ее временный обитатель полулежал на кровати, обложенный подушками.

– Момо? – удивился он, сразу заподозрив что-то. – В чем дело? Что еще успело случиться?

Асия кивнул Хидэ, и тот закрыл окно, чтобы с улицы их было не услышать. Момотаро сбивчиво объяснил, как они обнаружили тайник в брелоке. Чисору находка заинтересовала, и пока он искал способ проверить содержимое флешки в своем арсенале, частично спасенном из дома с помощью все того же Хидэ, Момотаро места себе не находил. Асия стоял у двери, опершись о стену, и был ли он взволнован или заинтригован, никак не понять.

– Что же это может быть? – в очередной раз спросил Момо. – Дядя Кихара упоминал, что отец... я имею в виду Исиду Наоки, хотел оставить мне какое-то послание. Может, это оно и есть? Но что в нем?

– Успокойся и сядь, – не отрываясь от ноутбука, велел Чисора. – Ты меня раздражаешь.

Хидэ поймал Момо за плечо и силой толкнул на стул.

– Я чувствую, что эта маленькая штучка многое изменит, – протянул Асия.

Момотаро провел ладонью по волосам, пытаясь унять волнение. Он и вообразить не мог, что еще узнает, и это пугало.

– Готово, – сообщил Чисора, и во рту пересохло. Асия отклеился от стены и подошел ближе. Чисора развернул экран так, чтобы все могли видеть, но Момо не сдвинулся с места. – Ладно, тут много файлов, предлагаю начать с видеозаписей.

Видео... Кто на нем? Исида или...

Момотаро ждал чего угодно, но на экране появилось лицо отца, Исиды Наоки. Он был моложе, чем Момо его запомнил. Похоже, запись делалась задолго до трагедии. Момотаро думал, что будет больно, но не думал, что настолько.

– Таро, мальчик мой, – начал он, близко стоя к камере, потом отошел на шаг и опустился на стул. – Нет, Момотаро. Так тебя назвали твои настоящие родители. Мы с Каной поклялись беречь тебя и не позволить никому узнать о твоем существовании, но при этом всегда знали, что покою рано или поздно придет конец. Твоя фамилия Огасавара, мать звали Минами, а отца Кеничи, они служили в Ночном Патруле, там же познакомились, полюбили друг друга и поженились. Я был с ними едва знаком, когда взял на себя обязанности каннуси в святилище Серебряного змея. Наверное, именно поэтому выбор в итоге пал на нас. Огасавара были красивой парой и, кажется, очень счастливой, но однажды они пропали. Такое не редкость среди патрульных, все это понимали. Но в одну из ночей к нам в дом постучался человек. Погода была ужасной, настоящая буря. Когда мы увидели на руках незнакомца ребенка, сразу поняли, что случилось ужасное. Так и оказалось. Момотаро, сынок... Если бы я мог все сказать тебе лично, – Исида вздохнул, – но ты увидишь эту запись лишь после того, как я умру. Твоя мать стала акумой, будучи беременной, и случилось чудо! Плод продолжил развиваться. Мы с женой думаем, в этом был божественный замысел. Те же, кто убил твою семью, видели в этом угрозу. Ночной Патруль разделился на части: тех, кто ни о чем не подозревал, тех, кто не мог бросить товарищей, и тех, кто настаивал на смертном приговоре. Охота на акум была их смыслом жизни, давала им власть, статус, связи, реализовывала жажду крови, постепенно извращающую их души. Они не могли позволить родиться ребенку, способному изменить представление об акумах. Просто не могли...

Чисора поставил на стоп и повернулся к Момотаро:

– Ты как, в норме?

Момотаро рвано кивнул. Чисора поджал губы, но продолжил воспроизведение.

– ...Эти люди все еще служат в Патруле, и кто знает, какие цели они теперь преследуют. Ищут ли тебя или поверили в твою гибель? Если однажды они придут в святилище, надеюсь, тебя уже в нем не будет. Мы с Каной не жалеем о том, что согласились спрятать ни в чем не повинного младенца. Ему уготована великая судьба. Тебе, Момотаро. Мы верим в тебя. Если ты решишь как-то распорядиться этой информацией, я оставлю список имен, которые стали мне известны. Эти члены Ночного Патруля, возможно, они добились высоких постов, и тогда тебе придется тяжело. Но что бы ты ни решил, знай, что мы с мамой на твоей стороне, даже если нас больше нет рядом. Все, что ты соберешься делать, – выбрать спокойствие или борьбу, – будет правильно.

Момотаро сглотнул ком в горле. Все это слышали, но никто не обернулся. Он знал, что услышит нечто подобное, просто горечь сожалений, безвозвратной утраты, несправедливости заполнила все внутри. Как он мог выбрать спокойствие после услышанного? Даже если бы не встретил Асию, продолжил бы идти наугад, несмотря ни на что.

Чисора покосился на него и переключил файл. После щелчка по клавише несколько секунд было тихо, потом послышался шорох, скрип и... плач ребенка.

– У меня совсем немного времени, прежде чем они ворвутся в дом. Муж обещал дать мне это время, но мы оба знаем, что не выйдем отсюда живыми. – Скрежет на фоне, какие-то глухие удары, резкие голоса. И снова детский плач. – Меня зовут Огасавара Минами, я хочу, чтобы все узнали, кто нас убьет...

Момотаро повернулся к экрану, но сквозь слезы лицо матери – женщины, что его родила, несмотря ни на что, – никак не получалось разглядеть. Лишь ее глаза – красные, нечеловеческие глаза. Но одной рукой она прижимала к груди сверток с младенцем – так по-человечески, так нежно и вместе с тем отчаянно. И продолжала быстро говорить свои последние в жизни слова.

Запись уже закончилась, точнее, резко оборвалась, а Момотаро еще слышал в голове хриплый голос, срывающийся от страха, но все равно полный совершенно непостижимой ему силой. Это сила матери, которую не смогла уничтожить даже сущность чудовища.

– С этим все получится, – услышал Момотаро сам себя. – Чисора, я попрошу тебя сделать то, что можешь сделать только ты.

– Конечно. Без проблем. Что от меня требуется?

Момотаро повторил ему то, что совсем недавно рассказывал Асии, но теперь у него не осталось никаких сомнений. Прослушав записи, Момотаро понял, чего хочет добиться, в чем конкретно его цель. Стоя на границе между людьми и акумами, все, что он действительно мог сделать хорошего для обоих, – это навсегда разделить их миры. Неважно, что в итоге получится, к какой реальности они все придут. Просто людям и акумам никогда не надо было пересекаться. Никакие декларации не создадут утопию, где одни перестанут быть хищниками, а другие – добычей, не остановят ничьи слезы и ничью проливающуюся ежедневно кровь.

– Я пойму, если это слишком для тебя, – тихо закончил Момо.

Чисора отложил ноутбук и вытянул сжатый кулак.

– Если я смогу быть полезным, я готов, – сказал он. – Мы же друзья. Не надо снова об этом забывать, иначе я попрошу Хидэ тебя поколотить.

Момотаро тоже сжал пальцы в кулак, и они с Чисорой легким ударом закрепили свое новое соглашение. Оставалось досмотреть другие ролики с флешки и пролистать документы, которые после обязана увидеть полиция. Момо отправил сообщение Ёру с просьбой взять это на себя, дал контакты Каматы Бандзо как единственного полицейского, кому еще мог доверять.

– Что дальше? – спросил Чисора.

– Мне надо разобраться с кое-какими делами. – Момотаро поднялся. – Пожалуйста, используй все, что необходимо.

Он прошел мимо Асии и скрылся за дверью.

Было даже символично, что все подходило к развязке именно здесь, в доме, где невозможный ребенок вырос человеком. Должно быть, в святилище недавно искали как раз его, но никто бы не догадался проверить безобидный подарок на день рождения. Даже если бы Асия тогда не решил заполучить помощь Момотаро, он бы все равно оказался вовлечен. Судьба? Момотаро не собирался больше верить в судьбу, обрекшую всех, кто был ему дорог, на смерть. Асия искал смысл? Момотаро его не находил.

Но, так или иначе, через два с половиной дня это станет неважным. Все закончится.

* * *

«Ты видишь, Карин?»

«Ты видишь, как далеко я зашел? Я думал, это ради тебя, ради того, чтобы уничтожить саму причину твоей смерти. Но, кажется, во мне не осталось прежних чувств. Прости, Карин. Возможно, я не заметил, что давно тебя отпустил».

Асия стоял под дверью комнаты, в которой закрылся Момотаро. Его боль была почти осязаемой, почти материальной, и Асия мог сколько угодно лгать, что понимает. Но нет, он не понимал, ведь не существует на свете абсолютно одинаковых страданий, даже если у них общий источник. Момотаро говорил негромко, но чуткий слух акумы легко улавливал малейшие срывы в голосе, которые сам Момотаро не замечал. Не став дослушивать нечто столь личное, как прощание с близкими, до конца, Асия тихо ушел на поиски господина и госпожи Кобаяши. Нынешний каннуси еще ни разу не нарушил покой своих неожиданных гостей, но день перевалил за середину, и, если они хотят заручиться поддержкой оммёдзи, пора было познакомиться.

– Риса-тян, – позвал он девушку, подметавшую дорожки в саду. – Мне надо видеть твоих родителей.

Она перестала мести и, опираясь на метлу, пристально на него посмотрела, словно могла прочитать по лицу каждую его мысль, каждое мимолетное сомнение.

– Я думала, вы так и не решитесь, – кивнула она, и Асия в который раз поразился, какими разными бывают люди и как же они порой умеют удивлять. – Идемте за мной, я провожу.

Каннуси играл с женой в сёги в уединенной беседке в дальней части территории святилища. Это был еще довольно молодой мужчина, худощавый и высокий. Одень его в джинсы и футболку, и ни за что не заподозришь в нем священника и заклинателя.

Асия первым делом низко поклонился. Рядом с оммёдзи было тошно, силы буквально уходили в землю, а ведь их и так осталось немного. Надо продержаться еще чуть-чуть.

– Помогите, – коротко попросил он, глядя под ноги.

– И каково это, быть акумой и стоять в окружении чуждой ему силы? – без злости поинтересовался каннуси.

– Если бы я был чистым злом, я бы не смог здесь находиться.

– Это верно. Риса держала нас с женой в курсе, но чего ты хочешь? Разве мы способны на что-то, кроме того, чтобы послужить временным укрытием?

Асия выпрямился и встретился с лисьим взглядом мужчины.

– Если я скажу, что запомнил символы, способные подавить во мне акуму, вы сможете создать настоящие талисманы? Настолько мощные, насколько возможно.

Кобаяши переглянулся с женой.

– Талисманы, подавляющие суть акумы? Если бы они существовали...

– Они существуют. Я испытал их на себе.

Каннуси обошел его и положил ладонь на спину. На Асию будто упала бетонная плита, он пошатнулся и поймал неожиданно сочувственный взгляд госпожи Кобаяши.

– Почему вы не прогнали нас? – спросил Асия. Этого он до сих не мог понять. – Почему не сдали властям? Оммёдзи – враги акум.

– Неправда, – покачала головой госпожа Кобаяши. – Из оммёдо сделали оружие, этого требовала новая реальность. Но наше искусство – не только борьба с акумами, люди стали забывать об этом.

– Люди страдают от акум, становятся акумами и убивают других людей, часть которых тоже рискует стать акумами. Цепочка зла никак не прервется сама. – Кобаяши убрал руку, и Асия вдохнул. – Мы помогаем не тебе и не Исиде Момотаро. Мы хотим помочь миру очиститься. Так уж вышло, что этот шанс выпал именно на наш с Эрикой век и именно на наше скромное святилище. Звезды предсказывают перемены, кто мы такие, чтобы спорить с ними?

Асию ошеломили эти слова. Он вновь ощутил себя частью чего-то, родившегося из вечности и уходящего в нее же. Он вновь увидел во всем смысл.

Кобаяши обещали найти способ повторить описанное Асией, а до той поры ему оставалось лишь ждать и быть готовым рискнуть всем. Хотя было еще кое-что.

– Это надо будет провернуть не только со мной. Момотаро...

– Да, мы уже поняли.

– Но как?

Когда Кобаяши улыбнулся, его лисьи глаза превратились в хитрые щелочки.

– Так же, как, видимо, это чувствуешь и ты. Сила внутри юноши быстро растет. Повезло, что раньше он не повстречал других оммёдзи.

Еще один груз упал с души. Асия хотел уже попрощался с супругами Кобаяши и уйти, как на пороге беседки появился встревоженный Момотаро. В руках он сжимал плотно запечатанный конверт, глаза были красными и опухшими. Он поклонился, но внутрь не вошел, Асия подозревал, что ему так же неуютно рядом с сильным оммёдзи.

– У меня будет к вам еще одна просьба, – попросил он, двумя руками протягивая Кобаяши Кёске конверт. – Я в розыске и не могу связаться с семьей, и неизвестно, вернусь ли... после. Но было бы настоящей неблагодарностью с моей стороны оставить их в неведении. Я записал для них послание, его нужно отправить, чтобы оно пришло, когда все закончится. Пожалуйста, не могли бы вы сделать это?

Кобаяши принял из рук Момотаро конверт и заверил, что они обязательно все сделают. Асия с Момотаро попрощались и ушли. Предстояло еще много всего решить.

Вечер накануне прямого эфира

Момотаро вытер руки о полотенце и сложил его на краю стола. С удовлетворением окинул взглядом результат и хмыкнул – не зря столько времени проводил с дядей Кихарой на кухне.

Завтра им предстоит сложный день, он может стать для всех новым началом. А для них с Асией – концом. Будущее было туманно, но внутри, смешиваясь со страхом, бурлили нетерпеливое предвкушение и азарт.

Подготовка к плану подошла к концу. Чисору удалось снабдить всем необходимым оборудованием, и Хидэ вывез его из города в Сайтаму, где снимала квартиру медсестра Ивасаки. Если все пойдет не так, его не смогут быстро остановить, и он успеет подчистить следы.

Асия почти все время проводил с супругами Кобаяши – они пытались повторить нужные заклинания, проверяли, как они работают, корректировали и снова проверяли. К концу вторых суток Асия походил на жертву самого себя – исхудавший, выцветший и высохший, совершенно ослабший физически. Но, как ни странно, довольный. Однако завтра потребуются силы, и Момотаро сделает все, чтобы ему помочь.

Он оставил Рису накрывать в столовой для семьи Кобаяши, но им с Асией собрал отдельный поднос и отнес в гостевую комнату. За время, пока приходилось прятаться, они не ели вместе со всеми: в любой момент в святилище могли прийти гости или – что хуже – проверяющие. К тому же рядом со старшими Кобаяши и Момотаро, и Асия чувствовали себя дурно.

– В честь чего банкет? – Асия вошел и закрыл за собой дверь. Посмотрел с высоты своего роста на низкий столик на полу, заставленный закусками, к которым шли две порции риса и две большие миски с домашним раменом.

Момотаро кивнул на дзабутон с противоположной от себя стороны и улыбнулся.

– Поужинаем? Не знаю, сможем ли мы еще хоть раз поесть вместе, поэтому приготовил все это для тебя.

Мутные от усталости и заклинаний глаза Асии заблестели, и он радостно шлепнулся на подушку.

– С ума сойти. Ты правда все это сам приготовил?

– Сам. Я, вообще-то, в лапшичной уже пять лет как живу. Ешь рамен, а то лапша размокнет.

Асия схватился за палочки и подождал, пока Момотаро начнет есть. Бульон вышел отличным, наваристым и ароматным, в меру соленым, с легкой остринкой. Куриный рулетик идеально сочетался с имбирем, маринованный дайкон приятно хрустел, ростки фасоли и зеленый лук добавляли свежести. Сам Момотаро давно так не наслаждался едой, и Асия чуть ли не постанывал от удовольствия.

Они быстро расправились с раменом, переключились на рис, жаренную на гриле рыбу и закуски в виде маринованных овощей, омлета и свежего салата. А насытившись, отвалились от стола, не в силах подняться. Асия тут же приобрел привычный цвет лица и больше не походил на мумию. По крайней мере, внешне. Момотаро не сомневался, что внутри у напарника бушует та же буря противоречивых страстей.

– Тебе страшно? – спросил Момо. Посуду решил пока не убирать, лень было шевелиться. Настенный светильник и маленький торшер едва разгоняли полумрак, и этого было вполне достаточно, чтобы говорить откровенно.

Асия оперся на руки, откинувшись назад. С такого ракурса казалось, его глаза утопают в черноте, а губы, наоборот, были подсвечены.

– Что есть страх?

– Я серьезно. Завтра мы собираемся совершить нечто невероятное, неужели ты не чувствуешь... ну не знаю, хотя бы волнения?

– Чувствую. И это так прекрасно! – Асия вздохнул и опустил лицо, выныривая из тени. – Как будто я вот-вот добегу до финишной ленты в безумно долгом марафоне. Я уже не боюсь в нем проиграть. Я просто не хочу, чтобы выиграли другие.

Момотаро покачал головой, при этом улыбаясь.

– Ты мог бы писать романы, Сарухико. Я не всегда понимаю, что ты говоришь и к чему.

– Ты назвал меня по имени, – довольно оскалился Асия.

– Что в этом теперь такого странного? Я не могу называть тебя по имени?

– Нет. Можешь. Мне это нравится. – Асия подался вперед, скрещивая ноги. – Просто меня так давно никто не звал.

Он взял со стола миску с остатками бульона и с наслаждением втянул солоновато-пряный аромат. Момотаро перевел взгляд на окно, за которым с легким шуршанием флегматично шевелились ветки садовых деревьев и откуда тянуло прохладным ночным ветерком.

– А я боюсь, – признался Момотаро.

– Умереть там?

– Нет. – Тут он не лгал. Мысль о смерти просто не укладывалась у него в голове, сложно было в полной мере ее осознать, несмотря на то что она с рождения сопровождала его. – Боюсь, что, даже если мы справимся, ничего не изменится и все равно все пострадают.

– С такими доказательными материалами, какие утром патрульные отнесут твоему полицейскому, полетят очень высокопоставленные головы, – успокоил Асия. – Всем станет вообще не до твоих друзей.

– Хорошо, если так. Ладно, я уберу посуду и помою. Пора ложиться, подъем будет ранним.

Он поднялся и быстро собрал все на поднос. Уже в дверях Асия позвал его:

– Момотаро. Ты не мой инструмент.

– Да, знаю.

– И... спасибо за еду.

Через час настанет тот самый решающий день. Момотаро редко молился в последние годы, но сегодня, ложась в постель, просил божественного Серебряного змея благословить их всех.

Глава 26

До прямого эфира 7 часовТокийский порт, 5:02 утра

Сто двадцать лет назад остров демонов появился в Токийском заливе и полностью блокировал прибрежную зону и транспортные пути от Кавасаки префектуры Канагава до Содегауры префектуры Тиба. По всему побережью, помимо ограждений, были расставлены посты с катерами береговой охраны оммёдзи. На постах, конечно, оставались обычные люди – они следили за датчиками и в случае хоть какого-то отклонения от нормы вызывали дежурных оммёдзи и, при необходимости, Ночной Патруль. Приближаться к барьеру простым служащим без сопровождения оммёдзи строго-настрого запрещалось.

Момотаро прежде не слишком интересовался такими деталями и теперь слушал вводную от Кобаяши с любопытством. По его представлению, их плану такой расклад был только на руку, но Кобаяши Кёске быстро вернул с небес на землю. Барьер ослаблен, и в ожидании ежегодной священной церемонии привлечены все оммёдзи Японии. Сильнейшие и аккредитованные готовились к ритуалу: соблюдали строгий пост и погружались в медитацию в токийских храмах, но те, кто слабее, дежурили в прибрежной зоне. К счастью, так рано на главных постах не было никого, кроме смотрителей, и с ними Кобаяши умудрился легко договориться.

Ритуал «запечатывания акумы» проводили прямо на катере в закрытой каюте – на Момотаро и Асию навешали амулетов и заперли в большом деревянном коробе, снабдив необходимыми инструментами. Снаружи обмотали конопляной веревкой и обклеили талисманами, а потом долго и напевно читали заклинания.

Асия быстро погрузился в медитативный сон – этому его научили Кобаяши во время тренировок, но даже так с каждой секундой Момотаро ощущал, как тело холодеет и начинает дрожать. Да и самому Момо еще до окончания ритуала подурнело, – казалось, температура упала почти до нуля, а внутренности скрутило узлом. Он лишь надеялся, что сможет продержаться и в нужный момент разбудить Асию.

О происходящем дальше мог лишь догадываться по звукам. Сперва завели мотор, какое-то время их бодро качало из стороны в сторону, от чего к горлу подступил горький ком желудочного сока. Потом ящик подхватили и вынесли на палубу. Лодка остановилась, вода со шлепаньем билась о борт, пахло тиной и рыбой.

– Приготовьтесь, – послышался голос почти рядом. – Мы близко к барьеру.

В следующую секунду его словно поместили под пресс и со всей силы сдавили, аж слезы выступили на глазах. Асия сквозь сон заскулил и заметался, и Момотаро успокаивающе погладил его по спине.

– Номер двести тридцать пятый, приказываем остановиться, – прервал тишину голос из громкоговорителя, где-то на фоне послышалась сирена.

– Готовьтесь, – предупредил Кобаяши. – Мы пересекаем барьер. Далеко отвезти не сможем, сбросим через пару метров, пока нас не догнали.

– Понял, – отозвался Момотаро.

Спустя минуту давление барьера ослабло, и ящик плюхнулся в море, его подтолкнули в бок, заставляя отплыть дальше. Сквозь щели вода стала проникать внутрь, постепенно погружая их, а талисманы снаружи начали размокать и отклеиваться. Сила оммёдо слабела.

По их плану, Кобаяши должен был доставить их за барьер и, сбросив, подтолкнуть в нужном направлении. Ящик бы наполнился водой и пошел ко дну, но прежде чем достиг его, талисманы, сдерживающие силу акумы, размокли бы от воды. Момо успел бы разбить ящик и вытащить Асию, к этому моменту участок барьера закрылся бы, и благодаря визуальным помехам от него с внешней стороны они стали бы невидимы. И если к охране подоспеет подмога, то их не засекут, а Кобаяши и смотритель на посту подтвердят, что увидели что-то подозрительное и решили разобраться. Конечно, вряд ли им кто-то поверит, и, скорее всего, всех арестуют, но после полудня, как весь план придет в действие, это станет уже неважно.

В этой части задумки все прошло гладко: ящик погрузился в воду, и, когда отклеился последний талисман, Момотаро разбил крышку, перерезал веревку и, прихватив Асию за воротник, рванул в сторону от мерцающей стены, пронизывающей водную толщу до самого дна. Чем дальше оказывался барьер, тем больше сил у Момотаро становилось.

Плыть пришлось долго, тащить за собой бессознательное тело было непросто, но Момотаро снова завладело нетерпение. Он близок к цели, но и времени с каждой минутой все меньше. Идеально, если они успеют до полудня. Хотя нет. Идеально – если вообще получится, а если и до двенадцати – это будет чудо.

Когда показалась земля, Момотаро едва не закричал от радости. Он отыскал относительно пологий берег, заваленный камнями, и оттащил Асию подальше от воды, уложил на мелкую гальку лицом вверх и сел рядом, давая себе пару минут отдышаться. Асия за последние полчаса неуловимо изменился: кожа высохла, истончилась, у глаз и на лбу четче проявились морщины, губы как будто тоже стали тоньше. Словно он постарел лет на десять.

Момотаро поднялся на ближайший валун и осмотрелся. Вокруг были скалы – каменные, серые, без намека на жизнь. Хотя, присмотревшись, Момо все-таки увидел на крутом склоне несколько кривых слабых сосен, они цеплялись за скалы корнями и ветвями. С другой стороны простиралась морская гладь, а горизонт терялся за мерцающей дымкой. Момотаро вдруг почувствовал себя бесконечно одиноким, и это холодное скользкое чувство взяло его за горло. Если стоя на вершине башни Обородзуки он ощущал Онигасиму как что-то живое, то находясь здесь понимал свою ошибку.

Остров мертв и никогда, абсолютно никогда не был жив.

Момотаро вернулся к Асии, опустился на землю рядом и посмотрел на часы, но напрасно: время остановилось. Они двое попали на порог чуждого им мира, и если где-то и существуют врата в кошмарное царство Ёми, то только в глубине под ними.

3 часа до прямого эфираНью-Токио, район Кото

Участок, где нес службу полицейский Камата Бандзо, выглядел совершенно непримечательно: серое двухэтажное здание с балконом наверху и крупной вывеской «KOBAN Police» под ним. Сбоку притулился круглосуточный магазинчик, с другой стороны проходила велодорожка. У входа крутился чей-то рыжий пес. Для девяти утра было довольно тихо, после затяжной непогоды наконец-то светило солнце, пока еще не в полную силу, но скоро асфальт накалится, и станет действительно жарко.

Ёру без труда нашел среди пятерки полицейских внутри нужного – мужчина с проседью в коротко стриженных волосах и с помятым усталым лицом сам поднялся ему навстречу из-за стола.

– Здесь то, о чем договаривались, – предупредил Ёру, протягивая папку. Чисора настоял на том, чтобы имелась бумажная копия.

Камата Бандзо взялся за папку, но Ёру все еще крепко сжимал другой ее конец.

– Вы же понимаете, насколько это важно?

– Разумеется, – кивнул Катата и покосился на коллег. – Мне тоже есть что сюда добавить. Клянусь честью полицейского, я сделаю все от меня зависящее – и больше, если понадобится. Это мой долг.

Ёру позволил ему забрать папку и сунул руки в карманы.

– Тогда оставляю это на вас.

Камата проводил его взглядом, другие полицейские тоже, но вряд ли они поняли, что произошло. Ёру вышел на улицу; пес уже убежал, по велодорожке друг за другом проехала пожилая пара на велосипедах с объемными корзинами. Ёру посмотрел на время – еще три часа – и свернул в магазин. Успеет приготовить завтрак и поесть, прежде чем все начнется.

2 часа до прямого эфираНью-Токио, департамент Ночного Патруля

– Отец? Можно к тебе?

Хикару просунул голову в кабинет и для вида постучал костяшками пальцев по двери. Ямазаки Тэцуя сидел за столом, наполовину скрывшись за широким дисплеем компьютера. Свет из окна за его спиной был приглушен жалюзи, и отблеск от экрана падал мужчине на лицо и отражался в стеклах очков.

– Хикару? В чем дело? – Тэцуя отвлекся от работы и снял очки, чтобы помассировать переносицу. С самого утра, несмотря на выходной, он сидел здесь, за компьютером.

– Отец, я должен с тобой кое о чем поговорить.

– Если это опять про службу, я точно отправлю тебя в Киото вслед за матерью.

– Нет! То есть да. То есть... – Хикару вошел, прикрыл за собой дверь и поглубже вдохнул для храбрости. – Это очень важно. Я... Мы можем довериться только тебе.

Ямазаки Тэцуя кивком велел сыну подойти и сесть напротив. Не то чтобы Хикару боялся отца или был с ним недостаточно близок, но привычка относиться к нему как к начальнику въелась с детства. Сейчас Хикару жалел, что из-за этой преграды не мог сразу быть с отцом откровенным.

– Выкладывай, – велел Тэцуя.

Хикару протянул ему свою флешку с подвеской-гамбургером.

– Что там?

– Сначала посмотри, потом я объясню, – попросил Хикару.

Через пару минут Ямазаки Тэцуя вынул флешку, но назад не вернул. Взял телефон, замер и, прежде чем набрать чей-то номер, кивнул сыну.

– Дальше я сам. Хикару... Больше не лезь в это, не хочу, чтобы мой сын пострадал.

– Папа... – Хикару сам не знал, что хотел сказать, но, кажется, этого было достаточно. Ямазаки Тэцуя впервые за много лет улыбнулся ему как отец своему единственному ребенку. – Хорошо, я понял.

Он вышел из кабинета, упал на диван в гостиной и нащупал пульт. По центральному телеканалу шла передача, где эксперты обсуждали причины и возможные последствия принятия декларации, которая будет подписана императором сегодня ровно в полдень. Хикару хотел переключить, но не стал. Принес с кухни пачку чипсов и бездумно уставился в огромный экран.

1 час до прямого эфираНью-Токио, район Кото, квартал Тацуми

За час до прямого эфира из зала Токийского Императорского дворца, чье название напоминало о прежних временах, в баре Андо-сана не осталось свободных мест. Пришли разом все завсегдатаи, и Томми это напомнило атмосферу спорт-баров, разве что вместо бейсбольного матча на повешенном над стойкой телевизоре транслировали набитую журналистами приемную.

– Повторить? – спросил Андо-сан.

– Давайте. – Томми отодвинула от себя пустой высокий бокал.

– Вы кажетесь взволнованной, – заметил внимательный бармен.

– А вас это все не злит? Люди продолжают гибнуть, но по телику говорят о каком-то дурацком равенстве и гуманизме. Гуманизм, мать его, – это от слова «человек», вообще-то!

Томми поняла, что слишком повысила голос, и извинилась. Мужчина на соседнем стуле посмотрел на нее без интереса и снова уткнулся в телефон.

– Вся страна собралась у экранов, но кто-нибудь из них хоть представляет себе, что вот-вот случится? – спросила Томми у бармена.

– Я понимаю вас, – кивнул тот, натирая новый бокал. – Любой, кто оказался бы на вашем месте, Томми-сан, понял бы. Но, к счастью, жизни тысяч людей никогда не соприкасались с жестокостью.

Сзади подошел какой-то прыщавый парень и навалился на стойку так близко к Томми, что она почувствовала запах его пота.

– Могу я угостить такую красивую и одинокую девушку? – спросил он, явно воображая себя героем дорамы. Томми аж передернуло.

– Отвали, пока я тебе что-нибудь не сломала, – посоветовала она, и парень, быстро извинившись, отошел подальше.

Томми не знакомилась в барах. И на улице не знакомилась. И особенно она ненавидела знакомства в сети. Кто может точно сказать, человек ли скрывается за привлекательным лицом или удачным фото в профиле? Томми хватило одного раза, чтобы всегда держать в голове этот вопрос. Кто может гарантировать, что ты не отдашь свое сердце чудовищу, которому нужна не твоя любовь, а твое мясо?

Андо-сан поставил перед ней напиток и позволил себе улыбку – не профессиональную, а дружескую, хоть и годился ей в отцы.

– Уверен, вы сделали все, что было в ваших силах, а теперь вы здесь, чтобы наблюдать. Это за счет заведения, Томми-сан.

Она поболтала коктейль трубочкой и перевела взгляд на экран телевизора, где как раз показали двери государственного зала Кюдэн.

Оставалось подождать совсем немного.

30 минут до прямого эфираНью-Токио, район Кото, квартал Киба

Возле торгового центра «Тадзима» в квартале Киба толпился народ. День объявили выходным для всей Японии, так что у закусочной Кихары было много работы. Оставив дядю и помощников разбираться с потоком посетителей, Това на новеньком мопеде с утра катался на доставке и за полчаса до двенадцати проезжал мимо торгового центра, чей стеклянный фасад приковал внимание тех, кому не было безразлично принятие декларации о новом правовом и социальном статусе акум. Раньше Това о таком не задумывался. Семью Таро-куна убили акумы, но родители Товы разбились на машине, и это казалось ему реальнее и страшнее того, о чем он только слышал. Может, поэтому Това так долго не мог смириться с тем, что дедушка по-особенному относился к приемному племяннику. Но когда Това сам столкнулся с акумой, весь его детский мир рухнул, и повзрослевший Това видел все иначе.

– Через полчаса начнется, – услышал он в толпе.

– Надеюсь, теперь ничего не отменят. Интересно, я знаю кого-то из акум? Вдруг это та жуткая старуха с третьего этажа?

– Точно! Она не меняется уже лет десять.

Това цыкнул и прошел дальше, толкая мопед вперед. Хотелось закричать: «Вы что, с ума сошли? Вас сожрут! Не будьте идиотами!» Он остановился и посмотрел на огромный экран над центральным входом в ТЦ. Пресса давно собралась, ждали только, когда распахнутся двери государственного зала.

– Мой отец рассказывал, что тогда видел его отец, – вдруг раздался рядом скрипучий голос. – Не хотел бы я, чтобы мои дети стали свидетелями повторения кошмара.

Това повернулся к пожилому мужчине в панамке. Он смотрел на людей возле «Тадзимы» и сокрушенно качал головой.

– Вы думаете, случится что-то плохое? – спросил Това.

– Дай бог, нет. Но люди слишком быстро забывают то, что следовало бы помнить. Они видят оболочку, но уже не видят, что под ней скрывается. Акумы... Моя дочь говорит, это такая болезнь, она не верит, что они пришли из подземного мира. Надо ходить не по докторам, а в храм. Надо молиться, юноша.

Това зябко передернул плечами. Было жарко и солнечно, но ему вдруг стало холодно.

Он видел в акумах что-то вроде персонажей из видеоигр, но теперь почти не сомневался – демоны существуют. Дедушка говорил, Това еще слишком незрелый и много не понимает. Глядя на всех этих людей здесь, Това хотел бы знать – а о чем думают они? Они тоже незрелые и ничего не понимают?

Был бы здесь Таро-кун...

До прямого эфира 12 минутГ. Сайтама, район Минума

Ивасаки Сацуки покрутила в руках коробочку с бенто, в нем было все, что любил Чисора: омлет, сашими из тунца, креветки в темпуре и свежие овощи. Но цена, конечно, пугала. Себе она могла позволить подобное лишь после восьми вечера, когда на непроданные скоропортящиеся товары приклеивали скидочные ценники.

Она вздохнула и положила коробочку в корзину, к ней добавила пару онигири и две бутылки чая. Конечно, она сама приготовила бы для него ужин, но от волнения все падало из рук. К тому же – что, если им придется бежать? Нужно подготовиться.

Продавец комбини – совсем юный парнишка в красной бейсболке, повернутой козырьком назад, – на кассе смотрел прямую трансляцию на планшете, поставив его на прилавок. Ивасаки расплатилась и попросила сделать погромче.

– Не против, если я с вами посмотрю?

– Конечно. Все равно никого нет. Вы тоже считаете, что это сумасшествие? – спросил парень, повернув планшет так, чтобы Ивасаки могла смотреть.

– Полнейшее безумие, – грустно согласилась она и открутила крышку у бутылки с чаем.

С экрана несколько экспертов все еще обсуждали будущее страны, в отдельных роликах высказывались то политики, то актеры кино и дорам, то популярные айдолы, и все, как по заказу, одобряли инициативу правительства.

«Что ж, – подумала Ивасаки, – надеюсь, у Чисоры и Исиды-куна все получится».

До прямого эфира 2 минутыГ. Сайтама, район Минума

На стене на беззвучном работал телевизор. Хидэ валялся на диване и играл в телефоне. Чисора в кресле смотрел в экран ноутбука. Сердце глухо билось о ребра, и этот стук отдавался шумом в ушах, губы от волнения пересохли. В наушнике ожил Сорамару.

– У меня все готово.

Передача с обсуждениями прервалась, и на экране появился ведущий на фоне парадных ворот. Хидэ взял пульт и включил громкость.

– Это волнительный для страны момент, – торжественно объявил ведущий. – Сотни журналистов со всей Японии собрались в главном зале Кюдэн Токийского Императорского дворца, чтобы зафиксировать исторический момент.

Картинка сменилась, показывая забитый до отказа зал и кучу камер, установленных в проходе. Потом переместилась на пока еще пустую сцену.

– Остались считаные минуты, – продолжал ведущий.

– Не пора? – спросил Хидэ, и Чисора повернул к нему голову. Смахнул с влажного от волнения лба голубую, окрашенную накануне прядь.

– Интересно, – пробормотал он, – как там Момо? Все ли у них получилось?

– Тебе страшно? – неожиданно спросил Хидэ и сел.

– Очень. Что, если у них не вышло? А если то, что мы сейчас сделаем, им навредит?

– Даже если навредит, они к этому готовы. И мы никак не можем узнать, получилось у них или нет. Так что не медли. Пора.

Чисора глубоко вздохнул и повернулся к монитору. Снова облизнул губы.

– Сорамару, готов?

– Да. Прикажете запускать?

Чисора опустил голову, закрыл глаза. Сглотнул. И решительно произнес:

– Запускай!

Начало прямого эфираНью-Токио, университетская больница Тэйкио

Профессор Кано торопливо шел по больничному коридору. Исследования снова зашли в тупик, некоторые из сотрудников начали задавать неудобные вопросы, после того отвратительного случая с проникновением пришлось сменить всю систему охраны, а это потребовало серьезных финансовых вложений. Доверенные люди из спецотдела полиции отказываются рисковать, пока им не повысят гонорар. Деньги, деньги, деньги... Совсем никто не думает о потенциальной выгоде. Те спонсоры, что еще не разочаровались, держатся благодаря диким игрищам, которые когда-то предложил проводить Кодзи Юто. Кано приходится закрывать на это глаза, пока сражения на аренах приносят прибыль, но ее стало катастрофически не хватать. Как и достойных опытных образцов.

Профессор замедлил шаг, проходя мимо комнаты отдыха сестер в основном корпусе университетской больницы Тэйкио. С минуты на минуту начнется трансляция подписания декларации о новом общественном и правовом статусе акум. Оставалось надеяться, что это действительно упростит им работу и позволит постепенно выйти из тени. Жестокость, с которой его коллеги по делу проводят исследования, ему претила, но и иначе пока не получалось.

– Начинается, – услышал он и остановился. За приоткрытой дверью виднелся экран телевизора, частично загороженный двумя медсестрами, на чей перерыв выпал судьбоносный эфир.

Профессор Кано не собирался тратить время на просмотр, но как только среди торжественного убранства государственного зала дворца появился император Томохито, трансляция прервалась помехами, а через секунду раздался срывающийся женский голос:

– У меня совсем немного времени, прежде чем они ворвутся в дом. Муж обещал дать мне это время, но мы оба знаем, что не выйдем отсюда живыми. – Скрежет на фоне, какие-то глухие удары, резкие голоса. И пронзительный детский плач. – Меня зовут Огасавара Минами, я хочу, чтобы все узнали, кто нас убьет...

«Меня зовут Огасавара Минами, я хочу, чтобы все узнали, кто нас убьет. В Ночном Патруле завелись крысы, которым плевать на человеческие жизни. Все, что их интересует, – это сохранение своей мнимой важности и выгода. Ради этого они готовы обманывать, предавать, убивать. Во время очередного задания мы с мужем чуть не погибли. Он чудом уцелел, а я... я стала акумой. Мы знали, что ждем ребенка, и будь проклят тот день, когда я решила, что справлюсь с работой. В случившемся только моя вина, хотя Кеничи винит себя. Но этот малыш... Он не дал мне измениться до конца. Это чудо! Мы назвали его Момотаро. Но прежде чем он появился на свет, пришли эти сволочи. Позже я назову их имена. Они не хотели, чтобы наш ребенок родился, потому что, если он выживет, самим фактом своего существования положит начало новой эре. Ничего не останется прежним! И их задницы могут полететь с нагретых кресел. Меня увезли в страшное место, где акум заставляли драться друг с другом и с людьми. Кеничи спас меня, и у нас есть видео, разоблачающее эти кровавые арены и их организаторов. Знаю, нам не дадут жить. Я и сама не уверена, что долго протяну, мой рассудок... Я боюсь, что однажды сорвусь и причиню вред мужу и сыну. Я боюсь этого больше всего на свете. Если получится спасти Момо, надеюсь, он вырастет хорошим человеком и найдет свое предназначение. А я уйду вместе с Кеничи, но сначала назову имена тех, кто пришел за нами. Пусть они горят в аду! Пусть...»

Глава 27

Солнце осталось там, где люди, где кипит жизнь. Здесь же, над Онигасимой, оно пряталось за серой пеленой, изредка пробиваясь мутным круглым пятном, не дающим ни света, ни радости. Воздух был пропитан тревожным ожиданием дождя.

Асия очнулся, но вид у него был, откровенно говоря, не очень: рассеянный, шальной взгляд, тени под глазами, посиневшие губы и ногти. Из-за этого пришлось задержаться на побережье, хотя Момотаро не терпелось двигаться дальше. Часы остановились на 05:17, и его преследовало чувство, что они опаздывают и все вот-вот рухнет.

– Ты как? – спросил он. – Не полегче?

– Зато ты бодрячком, – просипел Асия и подкинул на ладони черный камень с острыми краями. Вокруг все было угловатым, коснешься – и сразу поранишься.

– Извини, я просто на нервах.

Ветер с моря принес новую волну гнилостной вони, будто где-то сдох целый косяк рыбы. Момотаро догадывался, что не в одной рыбе дело, но старался не зацикливаться.

– Мы на острове демонов, – пробормотал он.

– И каково это? – спросил Асия.

– Мне не нравится.

– Хорошо. Гораздо хуже, если бы ты вдруг ощутил себя как в гостях у любимой бабушки.

Асия поднялся и помотал головой. Его волосы растрепались, намокли и успели немного подсохнуть, завившись на кончиках. Достав из рюкзака вещи и одевшись, он посмотрел на воду, и Момотаро пробрало новой порцией мурашек. За барьером оммёдо море пребывало в волнении, его поверхность беспрестанно двигалась. А у берегов Онигасимы даже ветер не касался неподвижной воды. Не кричали птицы, пролетая над острыми вершинами. Момо не увидел ни единой чайки, без которых не обходилось ни одно побережье. Кроме этого.

– Дальше придется рассчитывать только на свое чутье, – предупредил Асия. – Здешний воздух может быть опасен. Чем скорее мы управимся, тем лучше для тебя.

Он пошел вверх по извилистой неровной тропе. Под красным шелком – Асия решил себе не изменять, хотя, на взгляд Момотаро, одеваться следовало практичнее – угадывались очертания продолговатого предмета. На вопросы Асия ответил загадочной улыбкой, но Момотаро догадывался, что это ножны. Сам он, конечно, взял с собой Широину, а еще рюкзак с кое-какими полезными вещами.

Тропа огибала скалы, то спускаясь, то снова поднимаясь. Иногда с нее открывался вид на море, иногда все, что их окружало, – это черные монолитные стены из камня. Тишину не нарушил ни один звук, кроме тех, что издавали они с Асией. Безмолвие давило на психику, Момотаро будто и внутри тоже замедлялся – думать стало лень, он просто механически переставлял ноги, следуя за красной точкой впереди.

Нет, так нельзя! Он забывает о цели!

– Я думал, что на Онигасиме полно жутких тварей, которые только и ждут, когда появится кто-то живой, – сказал он, обращаясь к Асии. Что угодно, лишь бы разбить кокон тишины.

Асия обернулся на ходу, а потом вдруг пропал.

– Асия? – Момотаро не на шутку испугался. – Асия!

Он поспешил вперед, спотыкаясь о каменные осколки под ногами. Стало еще пасмурнее, словно кто-то медленно убавлял яркость дня. Не хотел бы Момо застать ночь на острове демонов.

– Возможно, жуткие твари из твоих фантазий все здесь, – спокойно ответил Асия, обнаружившийся внизу. Тропинка резко закончилась, и Асия спрыгнул на один из выступов над длинным узким ущельем. Его дно поблескивало лужами, а между ними светлели какие-то непонятные холмы.

Асия кивнул на них и продолжил:

– Похоже, достойных преступников в Японии слишком мало для местных жителей.

Момотаро спрыгнул к нему и с ужасом разглядел горы костей, сложенных в кучки – одну, вторую, третью, четвертую... Все ущелье было завалено ими. Даже за сто двадцать лет со всей Японии не набралось бы столько преступников, осужденных на казнь через ссылку на Онигасиму. А это значит...

– Слышал про теорию естественного отбора? – спросил Асия. – Сильный пожирает слабого.

– Они... едят друг друга?

– Смотря кто и смотря кого, – ответил Асия, ничего не прояснив. – Идем. Думаю, мы на верном пути.

Момотаро вслед за ним начал спуск по почти отвесной скале. Асия справился быстро, а вот ему потребовалось время, чтобы закрепить крюки, застегнуть все карабины и потихоньку спуститься. Когда он оказался перед Асией, то заметил, что он снова изменился.

– Что? – нахмурился тот. – У меня что-то в зубах застряло?

– Нет, просто ты...

Асия провел ладонью по лицу, сминая кожу когтями. В красных глазах появилось понимание.

– Вот оно что, – кивнул он. – Тигр выбрался из клетки.

Под ногами с хрустом ломались тонкие косточки, соединяющие лужи ручейки протекали сквозь дыры в старых черепах. Акумы пожирали акум... Это было истинное царство смерти, но, как Момо догадывался, еще не сам ад. Здесь, внизу, в окружении холодных молчаливых утесов, к гнетущей тишине добавилось давление. Момотаро словно опустился на глубину, уши закладывало, и он замерзал, ноги отяжелели. А вот Асия, напротив, вернул потерянную легкость. Онигасима была благосклонна к духовному акуме и неприветлива с полукровкой.

– Постой, – наконец попросил Момотаро, запыхавшись. – Ты ничего не чувствуешь? Идти все тяжелее.

Асия повернулся к нему.

– Нет, нельзя останавливаться. Хозяин ждет нас.

– Хо... Хозяин? – Момотаро напрягся. – Ты себя слышишь? Это говоришь не ты.

– А кто? – Асия развел руками и широко улыбнулся. – Хозяин зовет нас. Ты не слышишь? Вот, – он к чему-то прислушался, – прямо сейчас.

Ситуация выходила из-под контроля. Асия пять минут назад был совершенно нормальным. Или не пять? Момотаро не ощущал времени и, бросив взгляд наверх, чуть не выругался. Меж острых пиков темнел густо-синий клочок вечернего неба.

– Невозможно... – вырвалось у него. Опустил голову и вздрогнул, едва не столкнувшись с Асией лбами.

– Тебя не должно существовать, мальчик, – прошипел Асия.

Что-то мелькнуло в его глазах, что пробудило в Момо спящие рефлексы. Он отскочил назад, выставил перед собой ножны. По ним полоснули когти акумы, и Асия тут же отпрянул, а Момо стиснул зубы, ощутив всколыхнувшуюся в зачарованном оружии магию.

– Проклятое отродье! – выплюнул Асия, пригибаясь к земле, как перед прыжком. – Глупец! Ты веришь всему, что тебе говорят?

– Не знаю, что с тобой, но ты не тот Асия, с которым я пришел, – как можно спокойнее возразил Момотаро.

– Ты ничегошеньки обо мне не знаешь. Правда считаешь, что первого демона можно убить? – Асия рахохотался, и от жуткого, подхваченного эхом звука Момотаро стало не по себе. – В этом нет никакого смысла! Он сожрет нас! И ничего, совсем ничего не изменится! Мертвые не вернутся, ни Карин, ни твои старики – никто!

Момотаро не хотел верить, что Асия на самом деле так думает. Ведь если Момотаро был им обманут... Чисора, ребята... Все будет напрасным.

– Ты ошибаешься, – жестко произнес Момотаро. – Мне насрать, что там сейчас перемкнуло в твоей голове, Асия Сарухико. Я убью этого чертова демона, и все закончится.

Они смотрели друг на друга и не двигались. Момотаро старался не поддаваться отчаянию. Разыгрывался самый страшный из сценариев, до которого он даже не смог бы додуматься. Асия предал его? Или он никогда не был на его стороне?

– Сарухико.

Асия по-звериному вскинулся, завертел головой, а потом бросился бежать дальше по ущелью. Момотаро чертыхнулся и побежал за ним. Онигасима угнетала, пыталась подчинить, но теперь Момо видел в этом положительный момент. По крайней мере, рассудок еще при нем.

Ущелье сделало поворот, Момотаро замер, потеряв Асию, но в ту же секунду тот упал на него сверху, и крупные желтоватые клыки щелкнули в сантиметрах от горла.

Это был уже не Асия. Не тот чудаковатый парень из башни Обородзуки. Момотаро смог оттолкнуть его, но акума, не говоря больше ни слова, атаковал вновь. Рваные, резкие движения не напоминали почти танцевальные па в тренировочном зале. Момотаро не мог ничего ему противопоставить, только защищаться и отступать все дальше. Здесь не было видно неба, а мрак пах разложением и гнилой водой. Красное хаори Асии порвалось в нескольких местах и металось за спиной, как не способные летать крылья. Момотаро споткнулся, и это спасло его от смертоносных когтей.

– Асия, хватит! – пытался достучаться до него Момо. – Прошу, хватит! Остановись!

Но его голос был единственным. Асия не слушал, не говорил – только рвался к нему в слепой жажде крови. Безумие. Настоящее безумие. Впереди темнел проход вглубь скалы, но он был сейчас так же недосягаем, как если бы Момотаро стоял в токийском порту. Асия ни за что не даст ему сделать ни шага в ту сторону.

Широину вибрировал от нетерпения, и чем слабее становился Момотаро, тем яростнее жгло ладонь оммёдо. Перчатки больше не помогали, Момотаро стиснул зубы и позволил телу делать то, что оно хотело. Опасно – ведь Онигасима как-то влияла на акум. Но и по-другому не справиться. Асия оттолкнулся ногой от отвесной стены и кинулся на Момотаро сверху. На этот раз Момотаро отлично видел все и успел среагировать. Ножны упали под ноги, и Момотаро с Асией застыли вплотную друг к другу. В красных глазах акумы метался зрачок, но взгляд ощущался неподвижной тяжестью и затягивал, как водоворот.

А потом Момотаро почувствовал боль.

А еще через мгновение приставил к чужой шее клинок.

– Услышь меня, Сарухико, – попросил он, пока они застыли, соединенные пальцами Асии в животе Момотаро и мечом Момотаро, неглубоко порезавшим кожу Асии вместе с ремешком чокера. – Пожалуйста...

Чокер с шорохом соскользнул и упал между ними. Асия моргнул, и в кровавой красноте его глаз появилось узнавание.

– Ты? – спросил он удивленно.

– Я думал, мы уже давно решили, что я – это я, а ты – это ты, – хрипло хохотнул Момотаро и зашипел от боли, когда Асия в испуге выдернул когти из его живота. Полилась кровь.

– О... я... прости... – забормотал Асия, отступая шаг за шагом. С его пальцев тоже капало, и он перевел на них полный ужаса взгляд. – Что... Что я сделал?

Момотаро мог бы много ему сказать, если бы не был занят своим животом. Пальцы вошли аккуратно, но глубоко; закружилась голова, и Момо выронил меч. Лязг металла о камни привел Асию в чувство. Он перестал пятиться и сжал виски, вымазываясь в крови.

– А-а-а-а-а! – закричал он внезапно. – Прочь! Уходи!

Момо подошел к нему и отвесил пощечину.

– Асия! Приди в себя!

Тот затих, тяжело дыша. Потом медленно выдохнул и опустил руки. Клыки скрылись за губами, и лицо стало почти человеческим.

– Я слышу его, – признался он тихо. – Как будто зуд внутри черепа. Не могу от него отключиться.

– Я ничего такого не слышу, – нахмурился Момотаро. – Давно это началось?

– Не сразу, так что не могу сказать. Это... путает.

Асия снова вздохнул и брезгливо стер рукавом красные разводы с лица. Момотаро задрал майку и убедился, что регенерация работает лучше, чем когда бы то ни было. Даже как-то пугает.

– Голос первого демона. – Асия привел себя в порядок и оглянулся на черноту, к которой не подпускал Момотаро ранее. – Он управлял мной так же, как другими акумами. Лучше бы эта часть оказалась легендами. Если честно, – Асия посмотрел на свои руки, – сомневаюсь, что смогу нанести ему вред.

– Зато я смогу, – заявил Момотаро.

Из услышанного он понял главное: демон тут всем заправляет, бог или кто – над Момо у него власти нет. Вот она, та исключительность, в которую так искренне верил Асия. Момотаро обнаружил ее только сейчас.

Он был человеком. И он был акумой – и эта его часть вошла в силу и тянула вперед. Давление, страх и неуверенность исчезли, Момотаро ощущал атмосферу Онигасимы иначе, чем раньше. Остров не был полностью безмолвным: под ним что-то бурлило и кипело, двигалось подобно древнему исполину. Момотаро не знал, что это и как выглядит. Справятся ли они?

– Все ответы лежат там, – сказал Асия.

– Тогда не будем откладывать.

Дыра в теле скалы вела в длинный, идущий под наклоном коридор, будто погрызенный в камне. С низкого потолка срывалась влага, но пахла она почему-то застарелой кровью. Одна капля упала Момотаро на лицо, он смахнул ее, мельком бросив взгляд на ладонь – просто вода. После случившегося с Асией Момотаро чутко прислушивался к своим ощущениям, и все, о чем они кричали, – это опасность. Нельзя туда идти, нельзя спускаться. Это путь в один конец. «Демоны пришли из подземного царства Ёми, – рассказывал в детстве отец. – Это страшное место, где обитают синекожие о́ни и злые духи. Воздух там отравлен скверной, небо никогда не знало солнца, а земля не родила ничего, кроме песка и камней...»

По ощущениям, они уже спустились ниже уровня моря, стало холодно, стены сплошь покрывала влага, собираясь по капле в лужи между камнями.

– Разве в аду не должно быть жарко? – спросил Момотаро. Асия пожал плечами.

– Никогда там не был. Может, этот ад ледяной? Стоило надеть пальто.

Момотаро не успел ответить на шутку: путь оборвался пропастью, и глазам открылся вид на просторный подземный грот. Сталактиты и сталагмиты тянулись друг к другу, и казалось, это чья-то исполинская пасть с оскаленными иглами зубов.

Асия вдруг сжал его плечо, и Момотаро ощутил, как он дрожит.

– Голос стал громче.

– Что он говорит? – спросил Момо.

– Я не понимаю. Если это такой язык, то он не из нашего мира.

Внизу мерцало озеро, затянутое дымкой испарений, а перед ним на камне сидел...

– Там человек! – воскликнул Момотаро. – Что здесь делает человек?

Асия тоже растерялся. Никто из них не знал, как должен выглядеть демон, которого они ищут, но едва ли на нем был медицинский халат.

– Не верь ничему, что видишь, – предупредил Асия, и тут человек повернулся к ним и поднялся на ноги. Момотаро видел его лицо так же ясно, как если бы в пещере горели прожектора.

– Это же доктор Араи, – сказал он. – Разве он не мертв?

Доктор шагнул вперед и нерешительно замер, глядя на них снизу вверх. Момотаро вообще-то обвинили в его убийстве, так что неожиданное появление «мертвеца» обрадовало.

– Араи-сэнсэй! – позвал он. – Подождите, я сейчас.

И спрыгнул вниз.

Это оказалось не сложнее, чем соскочить с табуретки. Он приземлился на ноги и тут же поспешил навстречу доктору Араи. Асия догнал его и схватил за локоть.

– С ума сошел? Откуда бы здесь взяться этому твоему доктору? Подумай головой!

Момотаро посмотрел на него, потом на Араи. Ошибки быть не могло, он хорошо помнил его еще с тех пор, как Чисору перевели в другую клинику. Да, он был замешан в опытах над акумами и людьми, но он же, рискуя жизнью, показал выход из подземной лаборатории.

– Исида-сан? – наконец заговорил Араи. – Помогите мне!

Асия продолжал удерживать Момо за руку, и здравый смысл постепенно возвращался.

– Давайте скорее уйдем из этого ужасного места. – Доктор потянулся к нему, но Момотаро уже чувствовал то, что Асия почувствовал раньше него. – Исида-сан?

– Как вам удавалось скрываться, Араи-сэнсэй? – спросил Момотаро. – Или вы тоже духовный акума?

Сначала Момотаро этого не замечал, сбивала атмосфера Онигасимы, но теперь не сомневался, что перед ним не человек.

– Нет, я не такой, как Асия-сан, – ответил Араи. – Хотел бы, но нет. Значит, можно больше не притворяться.

Он встряхнулся, медленно снял халат и отбросил в сторону. Поправил манжеты рубашки и галстук. Асия потянул Момотаро назад, впрочем, тот и сам ощущал, как вместе с личиной доброго доктора с Араи Масару стекает все человеческое. Он не стал выглядеть как акума, однако у людей нет таких холодных, равнодушных, жестоких глаз. Люди не должны смотреть так.

– Осторожнее, – шепнул Асия. – Он сильный.

Араи улыбнулся.

– Спасибо за комплимент. Впервые за почти сто двадцать лет я имею честь разговаривать с равным себе.

Сто двадцать лет! Араи Масару тоже видел вторжение демонов своими глазами. Они с Асией жили в одно время и в одно время изменились.

– Вот сравнивать нас не надо, – процедил Асия. – От тебя за километр разит мертвечиной. Это омерзительно и не очень хорошо характеризует вас как специалиста.

Араи перестал улыбаться и склонил голову, глядя на них исподлобья. Момотаро он напоминал одержимого из фильмов ужасов, который привыкает к новому телу. Возможно, Араи слишком долго сдерживал себя.

– Я в отпуске, – сказал он. – Исида-сан, к сожалению, я не смогу поставить вашего друга на ноги, потому что вряд ли они ему еще пригодятся.

– Заткнись! Не смей упоминать Чисору! – мгновенно рассвирепел Момотаро. – Прочь с дороги!

– Вы пришли убить демона, знаю. И хоть вы изрядно переоцениваете это существо, я не могу позволить вам сделать это, ведь тогда портал закроется.

– Почему? – спросил Асия. – Зачем тебе это, Араи?

– Ты не задумывался, что будет с нами, когда остров исчезнет, как когда-то исчезла аномалия, погубившая подлодку в 1943 году? Не думал, что, если портал закроется навсегда, мы умрем?

– Боишься умереть? – презрительно хмыкнул Асия. – Трус и слабак.

– А если мы не умрем, а потеряем силы? – продолжил Араи, не слыша его. – Если без прохода в иное измерение мы станем обычными смертными?

Момотаро ушам своим не верил.

– Вам что, нравится быть акумой и жрать людей?

– Сильный пожирает слабого. Если я все еще жив, а те, благодаря кому я продолжаю существовать, мертвы, значит, я просто сильнее их всех. А когда получится избавиться от зависимости и потреблять не плоть, а энергию, я выйду на новый уровень. Асия-сан, вам разве не интересно, на что вы еще способны? Может, вы даже не представляете себе предел своих возможностей.

Асия промолчал.

– Исида-сан, вы родились из тела акумы, но сохранили человеческую часть. Может, ваше предназначение – помогать мне?

– Будь ты проклят, – бросил ему Момо. – Люди не твои игрушки, как и акумы. Кем ты себя возомнил?

– Время покажет, – ответил Араи. – Я лишь хочу дать вам шанс изменить свои планы. Исида-сан, Хонда Чисора ведь не мог не сказать, что лекарство профессора Кано эффективно. Разве это не повод задуматься?

– Он заговаривает нам зубы, – процедил Асия. – Я оторву ему башку. А ты иди дальше.

– Не советую, – покачал головой Араи. – Чем ближе к порталу, тем сложнее противостоять безумию. Ты не справишься, Огасавара Момотаро.

– Так вот почему ты чокнулся, – прорычал Момо. – Мог бы убить нас еще в лаборатории. Что, побоялся не справиться?

– Вовсе нет. Просто не хотел угробить место, в которое вложил много сил и времени. Вы бы все равно в итоге пришли сюда, оставалось только дождаться.

Момотаро уже не слушал его. Почувствовал, как напрягся рядом Асия, он скинул ножны и сорвался с места. Тело двигалось легко и молниеносно. Он уже видел за спиной доктора еще один проход в скале, но тут удар в бок откинул его в ледяную воду. Вынырнув, Момотаро увидел, как две фигуры сцепились друг с другом. Холод впился в тело, стремительно парализуя мышцы. Момотаро побрел к краю озера, но в шаге от него не выдержал и упал. Вода накрыла с головой, и он почти перестал ощущать руки и ноги. Но даже в таком состоянии он продолжал сжимать Широину. И когда понял, что не сможет выбраться сам, решительно порезался об обнаженное лезвие. Зачарованное оружие ожило, и оммёдо прошибло Момотаро подобно электрическому разряду. Пока это ощущение не схлынуло, он вытащил себя из воды и мешком перевалился через невысокую каменистую насыпь.

Надо двигаться дальше. Надо закончить начатое. Иначе... семья, друзья...

Он мельком видел, как Асия и Араи обмениваются ударами. Кто побеждает и побеждает ли кто-то вообще, было непонятно. Момотаро пополз вперед, пока холод не отпустил его и не получилось подняться. За высокой каменной аркой прятался грот поменьше, и Момотаро прикрыл глаза ладонью, увидев свет, сочащийся из кривой трещины во всю стену. Она была похожа на уродливый шрам, оставленный острым когтем. Как завороженный, Момотаро двинулся на этот свет, дарующий силы. С каждым шагом Момотаро чувствовал себя лучше, крепче. Все, что он видел, – это полоса волшебного сияния, становящаяся все шире, словно открываясь ему навстречу. Он смотрел в нее, и новые миры взрывались в его голове и рождались заново.

Безграничная, необузданная мощь.

Безграничный, нечеловеческий ужас.

Безумие. Голос, который слышал Асия, но прежде не слышал Момотаро, и он шел вовсе не от существ из плоти и крови, а оттуда, куда смертным путь заказан.

Момотаро помотал головой, возвращаясь в холодную темную пещеру. Бурые пятна и глубокие царапины покрывали зазубренные края трещины. Сбросив наваждение, он замер на месте, не зная, что делать дальше. Все в нем обмирало от ужаса перед тем, что ему открылось. Портал, о котором твердил доктор Араи, он действительно существовал. Что за ним? Безжизненные равнины царства демонов из рассказов отца или что-то совсем другое, непостижимое человеческим разумом? Момотаро ощущал себя ничтожным и слабым перед этим неведомым чем-то.

«Я не смогу поставить вашего друга на ноги, потому что вряд ли они ему еще пригодятся».

Момотаро крепче сжал в ослабевшей руке меч. Асия сражался ради своей цели. Чисора и другие прямо сейчас рисковали всем, потому что он, Момотаро, их попросил.

– Это наш мир, – сам себе сказал он. – И он принадлежит людям.

А потом услышал стон.

В углу пещеры конопляная веревка огороживала круг. Момотаро были хорошо знакомы и она, и бумажные зигзаги на вбитых в твердую землю столбах. Все это он видел в святилищах, в которых бывал вместе с родителями. Кто-то создал здесь ритуальный круг оммёдо. От столбов тянулись увешанные бумажными талисманами веревки, сплетенные особым образом. Они удерживали что-то в центре. Момотаро до сих пор не ощущал магии; возможно, сила, текущая из разлома, подавляла его чувства. С трудом переборов ее притяжение, он приблизился к ритуальному кругу.

– О боги... – прошептал он. – О боги...

Существо, распластанное на земле, было демоном. Момотаро столько раз употреблял это слово, что перестал задумываться, что оно действительно под собой подразумевало. Это существо, демон, крупнее самого высокого и крепкого человека, его кожа темно-красная, из позвоночника росли костяные шипы. Рогатая голова походила на собачью морду, из приоткрытой пасти торчали клыки толщиной в палец. И все же чем дольше Момотаро смотрел, тем меньше боялся.

Демон почувствовал его и с рыком дернулся. Талисманы зашелестели, и до Момотаро донеслось горячее дыхание ограничивающих заклинаний, от которого кожу стянуло как от открытого огня.

Зачем удерживать тут это существо? Точно. Араи не хотел, чтобы портал закрылся, верил, что таким образом не дает ему исчезнуть. Момотаро оглянулся на уродливую трещину и быстро отвернулся. Всему этому нет места в мире людей. Этого не должно существовать. А чтобы положить ему конец, надо подобраться ближе.

Он поднял Широину и, больше не думая, перерубил веревочное ограждение.

– Момотаро! – раздался голос Асии.

По пещере пронесся порыв ветра, талисманы разлетелись во все стороны. Момотаро отмахнулся от них и услышал треск, с каким рвались волокна пут, удерживающих демона в круге. Заскрежетали камни. Момотаро почувствовал вибрацию под ногами, и вдруг голову заполнил низкий тревожный гул. Если бы Асия не возник рядом и не толкнул, освободившийся демон порвал бы его на части. Гул нарастал, в нем начали появляться отдельные слова, но Момотаро не понимал их. Слова складывались во фразы, фразы – в непрекращающееся бормотание. Казалось, сотни голосов одновременно твердят разные вещи. Момотаро не мог ни на чем сосредоточиться, его шатало. Он кое-как взял себя в руки и увидел, как Асия пытается сдержать существо выше его метра на полтора. Он весь был в крови, раны не затягивались.

Вот демон подпрыгнул, и из его спины, разрывая плоть, вырвались широкие кожистые крылья. Он подхватил Асию за плечи и швырнул в дальний угол пещеры. Горящий красным огнем взгляд нашел Момотаро.

– Договор! – закричал Асия. – Ты обещал!

«Ты не задумывался, что будет с нами, когда остров исчезнет... Не думал, что, если портал закроется навсегда, мы умрем?»

– Ты обещал!

Крылатая тварь спикировала на Момотаро, и он, выронив меч, покатился по земле и ударился виском о камень. Глаз залило горячей кровью, но, как ни странно, потусторонний шум в голове стал тише. Асия уже спешил к нему. Призрачная синева из трещины в скале заливала все вокруг тревожным светом. Момотаро со всех ног бросился к ней, надеясь заманить демона туда, откуда он когда-то явился.

Шум нарастал.

Момотаро казалось, кто-то зовет его, и чем яснее становилось это ощущение, тем сложнее ему противиться. Он замер и оглянулся – на Асию, спешащего к нему, на крылатую тень, зависшую над ними высоко под сводом.

– Нет! – Доктор Араи почти что вполз в пещеру, у него не было одной руки, покрытое ледяной коркой тело двигалось рвано и жутко. – Не смейте!

Секундная заминка – и фигуру доктора заслонила крылатая тень. Асия оказался рядом и сунул ему в руки Широину.

– Убей его, – почти взмолился он. – Я не смогу. Оно мне не позволит.

Демон взревел, закончив рвать Араи на части. Акумы – те, кого считали исчадиями ада, – для этого существа не отличались от людей. Когда он медленно повернулся к Момотаро, то впервые встретился с ним взглядом.

– ...ри... со... ляйся!.. Момо...

Момотаро очнулся. Тысячи видений, взорвавших его голову, уступили зову Асии. Горячая рукоять Широину легла в ладонь.

Демон рванулся к Момотаро, стоящему между ним и гудящей на разные голоса трещиной в скале.

– Я помню про договор! – крикнул Момотаро и поднял меч повыше.

Асия отступил, и оскаленная пасть ринулась на Момо. Секунды замедлили бег. Момотаро смотрел на приближающуюся смерть и впервые понял, каково это – не бояться ее. Он отвел руку с мечом и одним движением рассек воздух перед собой. Горячая черная кровь окатила его с макушки до пят. Тело демона упало, дернулось пару раз и застыло, а голова откатилась в сторону. Момотаро поймал взгляд Асии. Это все? Все закончится так просто?

Пещера содрогнулась.

Трещина вздохнула, почти как живое существо, и начала сужаться. Момотаро не устоял на ногах, и Асия подхватил его сзади, не давая упасть.

– Он закрывается! – с восторгом воскликнул он и расхохотался. – Портал закрывается! Я свободен!

Момотаро чувствовал лишь, как тело налилось свинцовой тяжестью. Меч выскользнул из пальцев, шнурок подвески порвался, и пластиковый персик затерялся среди осыпающихся с потолка камней. Оставалась узкая щель, испускающая неровное, лихорадочное сияние. Пока все рушилось, враждебный чужой мир продолжал цепляться за этот.

– Куда ты? – всполошился Момотаро, когда Асия обошел его и встал перед трещиной. Свет был таким ярким, что пришлось прикрыть глаза ладонью, чтобы не ослепнуть. – Надо валить отсюда!

Асия повернулся к нему лицом и грустно улыбнулся.

– Все было не зря, – сказал он. – Я знал, что все эти плохие вещи не могли случиться со мной бессмысленно. Спасибо тебе, Момотаро. Ты помог мне продержаться, когда сил верить и жить почти не осталось.

– Что ты...

– Совсем скоро тут все рухнет и остров исчезнет. Пожалуйста, выживи. Реальность оказалась такова, что в этом мире нет места ни для нас, ни для них. А для тебя – есть. Не забывай о том, кто ты такой. И человек, и нечто большее.

– Асия, хватит! – не выдержал Момо и протянул руку. – Идем со мной! Что ты делаешь?!

Асия впервые вытащил из ножен свое оружие, и Момотаро сразу узнал тренировочный вакидзаси, который так глупо потерял.

– Я должен наконец уйти, – признался Асия и поднял лицо к осыпающемуся своду. – Так будет правильно. Хорошо, что я не смог раньше... Ведь тогда мы...

Он не договорил, и Момотаро кинулся к нему под дождем из острых каменных осколков. Трещина за спиной Асии стала еще немного тоньше, но оказавшись к ней так близко, Момотаро увидел за слепящим голубым светом... что-то.

А потом схватил Асию за запястье. И потолок все-таки рухнул.

...Голубой свет отпечатался на сетчатке глаз. Момотаро продолжал видеть его, даже когда единственное, что осталось, это тонны воды, хлынувшие на него со всех сторон. В том свете было что-то... Что-то прекрасное и ужасное, божественное и отвратительное. Момотаро не хватало фантазии, чтобы облечь это в слова. А когда толща морской воды сомкнулась над ним и водоворот осколков, оставшихся от острова демонов, медленно оседал в непроглядную глубину, он и вовсе забыл все.

Остров исчез. Мрачная тень Онигасимы растворилась в багряном закатном свете. Момотаро видел его над собой – удаляющиеся блики на поверхности. Когда и они стали едва заметны, а из легких вышел последний воздух, Момотаро увидел Асию.

А может, ему это только казалось...

Три дня спустя

Момотаро пришел в себя в больничной палате. Ожидал худшего – в памяти всплыли последние минуты существования Онигасимы. Разве он мог после такого выжить?

Больничный запах и стерильная белизна казались сном. Момотаро слез с койки и подошел к окну. Пальцы не слушались, ладони были полностью замотаны бинтами, поэтому с окном пришлось повозиться. Наконец в помещение ворвался раскаленный летний воздух, и Момотаро с наслаждением его вдохнул.

Он жив. Все закончилось.

– Исида-сан, вернитесь в постель, – велел строгий женский голос.

Момотаро обернулся и увидел в дверях медсестру.

– Простите, – только и смог он сказать. – Какой сегодня день?

– День, когда ты опять начал меня бесить, Исида. – Из-за спины медсестры протиснулся Ёру, а следом за ним Томми и Хикару. Почему-то это напомнило о школьном выпускном. – И правда как новенький.

Томми принесла цветы и поставила их в вазу на тумбочке. Медсестра смирилась и тихо вышла.

– Наконец-то ты очнулся, – улыбнулась Томми. – Сначала к тебе не пускала полиция, потом медсестры.

– Как долго? – спросил Момо.

– Тебя нашла береговая охрана на следующий день после того, как исчез остров, – ответил Хикару. – И с тех пор прошло два дня. Сегодня четвертый, получается.

– Четвертый?! – воскликнул Момотаро. – Как... А где Асия? Он здесь?

Патрульные молча переглянулись.

– Послушай, тут такое дело... – Томми неловко подергала себя за плетеный браслет.

– Его не нашли, – не стал деликатничать Ёру, а Хикару торопливо добавил:

– Может, еще найдут. В конце концов, он акума, что с ним случится?

Момотаро посмотрел в окно на залитый солнцем больничный двор, где неспешно прогуливались пациенты вместе со своими родными. Эта мирная картина казалась такой... ненастоящей. Момотаро еще как будто оставался там, в обрушающейся пещере, заполненной грохотом, синим светом и голосами из других измерений. Потом снова выглянул в окно, нашел взглядом женщину, присевшую на корточки перед мальчиком в желтой кепке, и холод Онигасимы отступил немного.

– Значит, острова больше нет?

– Он буквально осыпался в море, – ответил Ёру. – Сейчас на том месте проводят исследования, но, похоже, от острова не осталось и следа.

– А вы? – Момотаро повернулся к ним и по очереди оглядел. – А Чисора? Хидэ? Как все прошло?

– Вообще-то, нам гораздо интереснее, как прошло у вас, – возразила Томми, но все же пояснила: – Хонда-сан прервал трансляцию ровно в полдень, как и договаривались. По всем экранам страны показывали не императорский дворец, а...

– Предсмертную запись твоей матери, – продолжил за нее Ёру. – Все услышали, что их с мужем убили члены Ночного Патруля, которые не хотели лишиться работы, если родившийся ребенок что-то поменяет в отношениях между людьми и акумами. Ямазаки отдал список предателей отцу, и теперь проводят масштабное внутреннее расследование.

– И вот ещё, смотри. – Хикару протянул ему свой телефон. – Это показывали вчера.

Момотаро запустил видео, на котором премьер-министр добровольно снимал с себя все полномочия. Оказалось, что он закрывал глаза на незаконные опыты над акумами из-за болезни единственного сына. Сложно доказать, был ли он активно замешан в финансировании и поддержке деятельности профессора Кано и его коллег, но занимать пост и дальше он бы все равно не смог.

– Ну и бурю вы подняли, – похвалил Ёру. – Нас не отправили за решетку только потому, что внимание буквально всей страны приковано к этому делу и арестовывать нас – все равно что покушаться на национальных героев.

– Нас – это... – начал Момо.

– Хонду Чисору это тоже касается. И тебя, Исида. Но полиция все равно дежурит снаружи, так как ты еще и важный свидетель. Сочувствую, – Ёру хлопнул его по плечу, – ты присоединишься к нам на этих девяти кругах ада.

Момотаро вздрогнул, и заметила это только Томми. Она посмотрела на него с сочувствием.

– Что ты там пережил? Расскажешь?

Момотаро вглядывался в ее лицо, но видел черные скалы, пожелтевшие кости и хладнокровный взгляд Араи Масару.

– Доктор Араи, владелец клиники «Араи», – произнес он, – был акумой. Похоже, еще с тех времен, когда Онигасима появилась из воды.

Он кратко рассказал о том, что творилось в пещере под островом. При свете дня, в окружении знакомых людей все это уже не казалось таким кошмарным, но стоило вспомнить детали, как накатила паника.

– Тихо, тихо, – Томми подошла ближе и погладила его по руке, – все уже хорошо. Наверное, тебе надо еще отдохнуть. Ребята, давайте оставим его?

Момотаро не смог даже нормально попрощаться. Лег на койку и тут же заснул, сжавшись под одеялом в комок. Казалось, голоса откуда-то из других миров все еще бормотали в его голове на непонятном языке. Все еще звали к себе...

Его выписали через два дня. Физически он был здоров, после обрушения целого острова на нем не было ни царапинки. Как и предупреждал Ёру, полиция крепко за него взялась, пришлось раз за разом рассказывать одно и то же. Тяжелее всего было в той части, что касалась его происхождения, ведь теперь оно стало достоянием общественности, по причине чего в одно из посещений друзья устроили ему целую сцену – еще бы, он скрывал от них нечто столь важное. Пришлось долго извиняться и кормить за свой счет.

Асия так и не появился, но Момотаро отказывался верить в его смерть. Полиция землю носом рыла, однако безрезультатно. Не знал ничего и Хидэ. Нормально поговорить с Чисорой тоже долго не получалось: их допрашивали в разное время и в разных местах. К тому же Чисоре грозило серьезное наказание: фактически то, что он совершил по просьбе Момотаро, расценивалось как терроризм и преступление против страны и императора. И этому круговороту не было конца.

Через пару месяцев Момотаро впервые остался наедине с собой. Ему позволили вернуться домой, но в башне Обородзуки без Асии было пусто, и Момотаро забрал свои вещи и поехал в закусочную. Кихара Шоё встретил его со слезами. Именно обнимая дядю, Момотаро окончательно отпустил то, что происходило в последние месяцы, и сказал:

– Я дома.

В тот вечер они много разговаривали, Момотаро понимал, что не может продолжить жить так, как раньше. Дядя Кихара был с ним согласен, он и не ждал, что Момо вернется к работе простого курьера. Собираясь к Чисоре, как в старые добрые времена, он нашел у себя в столе так и не прочитанное пособие для поступающих в полицейскую академию. Не в силах ждать встречи, он набрал номер друга.

– Да? – немного удивился Чисора. – Что-то случилось?

– Нет, просто вдруг захотелось сказать кое-что. – Момо посмотрел на обложку книги.

– Я слушаю.

– Как думаешь, еще не поздно исполнить мечту?

Чисора помолчал немного и уверенно ответил:

– Нет, не поздно. Ты хочешь...

– Я пока сам не знаю. Мне нужно время, понимаешь? Все так изменилось. Я не уверен, пройду ли медицинскую комиссию, ведь я...

– Погоди, – остановил его Чисора со смешком. – Не нагнетай заранее. Ты уничтожил инфернальное существо и утопил остров, не думаю, что тебя подкосит медицинская комиссия.

– Спасибо, – улыбнулся Момо. – Я знал, что ты меня поймешь.

– Тогда и я скажу кое-что.

– Да?

– Поскольку из-за доктора Араи мое лечение зашло в тупик, мне предложили поработать на правительство, а в обмен разрешили вылет за границу. Я... я полечу в Китай, говорят, там есть крутые специалисты, они поставят меня на ноги.

– О! – только и смог выдать Момотаро. – Поздравляю! Наверное, это надо отметить.

– Мы с Хидэ закажем пиццу, так что давай скорее.

Момотаро отключился и бездумно уставился в темное окно. Химицу Хидэёси остался с Чисорой, и Момотаро не имел права злиться или завидовать. Но он все равно делал и то, и другое. Он одновременно и многое приобрел, и многое, казалось, потерял.

Вызывающе красный телефон, к которому он так и не купил чехол поскромнее, лежал в кармане, чтобы всегда быть под рукой. Почему-то Момо по-прежнему ждал, что вот-вот позвонит Асия и скажет, что еще остались дела, что они не закончили. Привычный путь к парку Киба сегодня казался незнакомым. Момотаро вошел в ворота, чтобы срезать дорогу, пока парк не закрыли на ночь. Цепочки огоньков опоясывали деревья и тянулись вдоль тропинок, разбегающихся от центральной аллеи по всей погруженной в вечерний покой территории. Момотаро сунул руки в карманы спортивной куртки, уткнувшись взглядом себе под ноги, пока что-то не заставило его остановиться.

Померещилось?

Момотаро оглянулся за спину, а когда снова посмотрел перед собой, увидел Асию.

– Хорошие мальчики не должны гулять по ночам, – улыбнулся Асия и погрозил ему пальцем. – По крайней мере, не в одиночестве.

– Асия!

Момотаро дернулся было к нему, но так и не определился, что хочет сделать. Не обнимать же его?

– Неужели соскучился? – хитро прищурился тот и поманил к себе. – Идем, ну же.

Момотаро пошел за ним вглубь парка, где даже фонари не справлялись с сумраком. Асия остановился возле деревянной скамейки и как ни в чем не бывало опустился на нее, закинув ногу на ногу.

– Где ты был? – спросил Момотаро. – Тебя все ищут.

– Знаю, поэтому прикладываю максимум усилий, чтобы не нашли.

– А Хидэ в курсе?

– Нет, он знает не больше остальных. Парню пора учиться жить самостоятельно, хотя слышал, он-то как раз и не особо страдает без меня.

Асия замолчал, глядя на Момо снизу вверх и постукивая ногтями по бедру.

– Ладно. Что ты хочешь услышать? – сдался он. – Ты так смотришь... Я должен сказать что-то конкретное? О! Может, извиниться?

Да, это определенно был старый добрый Асия Сарухико.

– Да уж, извиниться бы не помешало, – съязвил Момо и сел рядом. – Итак, ты тоже выжил.

– Поправка. Это ты «тоже выжил», потому что последовательность была именно такой.

Момотаро поежился от воспоминаний.

– Значит, это правда был ты. Ты не дал мне утонуть.

Асия пожал плечами, не споря и не соглашаясь. Момотаро взъерошил волосы, не зная, что и сказать. Вроде было столько мыслей, столько вопросов – и вот он просто молчит.

– Онигасимы больше нет в этом мире, демоны не вернутся, – заговорил Асия. – Что станет с акумами, которые расплодились за эти годы, я не знаю. Доктор Араи считал, что они умрут или станут людьми, но мне кажется, он ошибался. С другой стороны, им в любом случае нет места в мире, принадлежащем человечеству. Наверное, я бы хотел, чтобы они потихоньку исчезли сами собой.

– А духовные акумы? – спросил Момотаро. – Вы ведь отличаетесь. Возможно, для вас найдется местечко?

– Пока люди не готовы к этому, – с сожалением признался Асия. – Может, когда-нибудь. Позже. Посмотрим, как будут развиваться события.

– Пока все выглядит так, словно ничего не изменилось, – вздохнул Момо.

– Ошибаешься. Просто ты не ощущаешь мир так же, как мы. Все изменилось, мальчик. Вместе с островом и разломом под ним ушло что-то... какая-то сила. Я это чувствую. Помнишь, я говорил, что акумы слышат голос первого демона и подчиняются ему? Признаю, был неправ. Это был зов из бездны, если можно так сказать, зов вселенной, породившей нас. Хотя в целом, опуская детали, я все равно молодец.

Еще Асия поделился тем, что смог выяснить о докторе Араи, а до чего додумался сам.

– Он хорошо устроился. Оказалось, он был среди спасательной группы, спустившейся к затонувшей подлодке. Там с ним что-то и случилось, возможно, влияние разлома в... пусть будет Ёми. Мы все равно никогда не узнаем, что было по ту сторону. После начала вторжения демонов он вместе с другими учеными неоднократно пытался понять секрет Онигасимы и каждый раз оставался единственным выжившим. Вероятно, в итоге он смог с помощью оммёдзи пленить одного из изначальных демонов и таким образом не дать разлому закрыться, как это было в сорок третьем. Тогда же он стал акумой, и все последующие годы отлично скрывался среди людей, буквально у них под носом, периодически подпитывая силы энергией напрямую из разлома. Занимался волонтерством, помогал бездомным, сиротам и старикам. Разумеется, не все из них выживали. И так длилось, пока он не познакомился с профессором Кано, и вместе они начали работу над «лекарством от старости». Но Кано правда верил, что творит благое дело, а вот Араи рассчитывал в результате исследований снизить негативные последствия превращения в акуму, но оставить все плюсы такого существования. Может, им двигали и какие-то другие цели, но теперь спросить не у кого.

– Он был сумасшедшим, – поморщился Момотаро. – Один человек чуть не изменил под себя целую страну.

– Люди и сами не прочь испортить себе жизнь. Будь это не так, не было бы ни войн, ни убийств.

Асия вдруг поднялся, хлопнул по бедрам и бодро заявил:

– Ну, на этом все, мальчик Момотаро. Желаю прожить жизнь так, как тебе захочется. Прощай.

– Эй, в смысле «прощай»? – опешил Момотаро. – Ты не можешь вот так снова уйти.

– Раз уж ты не дал мне умереть, значит, у меня еще остались дела. Больше не обязательно торчать в Кото и смотреть за островом с вершины Обородзуки. В стране могли появиться новые духовные акумы. Им страшно, они одиноки. Кто-то должен помочь им стать частью этого мира.

Момотаро хотел попросить его остаться. Хотел попросить взять его с собой. Но у Момотаро тоже были незавершенные дела и люди, которые не заслуживали быть брошенными вот так, внезапно.

– Мы еще непременно увидимся, – успокоил Асия и без предупреждения заключил в объятия. Момо не успел охнуть, как Асия отошел, махнул рукой...

И просто растворился в вечернем сумраке.

К Чисоре Момотаро опоздал, тот уже собирался звонить, но Момотаро появился на пороге. Чисора встретил его в коридоре в экзоскелете и по лицу сразу понял, что произошло нечто непредвиденное.

– Я говорил с Асией, – сказал Момо и посмотрел ему за плечо на Хидэ, – он собирается покинуть Нью-Токио.

– То есть он все это время был где-то рядом? – удивился Чисора.

– Наверное.

– И ты его не остановил?

– Зачем? – Момотаро постарался улыбнуться. – Мы друг другу никто, просто временные союзники. Но дальше все зависит уже не от нас, а от других людей, так что, – он развел руками, – мы хотя бы нормально попрощались.

– Бред какой-то, – прокомментировал Хидэ и ушел на кухню.

– Не обращай внимания, – попросил Чисора. – Хидэ очень хотел увидеться с Асией, но, видимо, не судьба.

От этого слова Момотаро аж передернуло.

– На Асии свет клином не сошелся, – бросил он и пошел за Хидэ на запах горячей пиццы.

Но как бы Момотаро ни делал вид, что ему все равно, на душе было горько и муторно. Он привык к Асии, хотел узнать его лучше – не как акуму, а как необычного, чудного, немного чокнутого человека. Асия стремился помогать акумам. Забавно, что в этом он как будто повторял за Момотаро, который снова возвращался к мысли о карьере полицейского. Хотя в случае с Момо это все еще звучало слишком фантастично.

– Думаешь о нем? – тихо спросил Чисора перед тем, как Момо засобирался домой. Хидэ уже валялся на диване и лениво спорил с Сорамару о чем-то. Чисора, воодушевленный будущим перелетом, весь вечер не вылезал из экзоскелета и даже проводил Момо до двери. – Только не надо врать. Вы подружились, и это нормально. Нормально, что ты не хочешь, чтобы он исчезал.

– Но ты же тоже улетаешь скоро.

– Тут другое, – возразил Чисора.

– И что ты предлагаешь? Развесить объявления «потерялся акума»?

Чисора пожал плечами.

– Не знаю. Мне просто не нравится, что ты грустишь.

Момотаро улыбнулся ему.

– Лучше думай о том, что скоро тебя вылечат и ты снова начнешь ходить. Это гораздо важнее акум и вообще важнее всего. Я очень за тебя рад.

Чисора дотянулся до него и ударил кулаком в плечо.

– Однажды мы слетаем куда-нибудь все вместе. Правительство больше не сможет держать границы закрытыми, для этого теперь нет причин.

Они распрощались, и Момотаро пошел вдоль паркового забора в сторону метро. К ночи похолодало, поднялся ветер, в глубине парка наперебой пели птицы, по шоссе вдалеке, несмотря на поздний час, проносились машины. Момотаро застегнул куртку и ускорил шаг. Обогнув парк, он дошел до перекрестка, перебрался на другую сторону дороги и свернул к метро. До закусочной оставалось пройти один квартал.

Взвизгнули шины. Момотаро отшатнулся от обочины, и перед ним эффектно затормозил роскошный красно-черный мотоцикл. В окнах соседнего дома загорелся свет.

– Какого черта... – пробормотал Момотаро. Мотоциклист-лихач снял шлем и нагло подмигнул.

– Запрыгивай, подвезу, – предложил Асия и похлопал ладонью по сиденью сзади. Момотаро посмотрел на него, на мотоцикл, снова на него – и расхохотался. – Не смейся! А ну живо прекрати! На нас люди смотрят, знаешь ли.

Момотаро утер слезы и ответил:

– Тут, вообще-то, пешком семь минут.

– Кто сказал, что я повезу тебя домой? – оскалился Асия и бросил ему шлем. – Что скажешь насчет Фукусимы? Слышал, там очень вкусный кацудон.

– Мы уже попрощались, – напомнил Момо.

– А я передумал, – заявил Асия. – А ты? Ты передумал?

Момотаро представил так и не начатый справочник для поступающих. Свои детские мечты защищать людей. Надежду на лице Чисоры.

– Мне только надо собрать вещи, документы и предупредить дядю и Тову, – сказал он.

– Тогда поехали. Прокачу с ветерком.

Момотаро забрался на сиденье позади него, мотоцикл возбужденно задрожал, заурчал мотор, и Момотаро схватился за куртку Асии привычным движением.

Кто-то назвал бы это судьбой. Возможно, не такое уж это и плохое слово.

Эпилог

Два года спустя

– Хозяин, должен вас предупредить...

Такси остановилось напротив его дома, и Чисора всмотрелся в темные окна. Рейс из Китая задержали, как и большинство рейсов в Японию. Несмотря на открытые границы, другие страны относились к японцам настороженно и проверяли особенно тщательно. Впрочем, входящие международные рейсы тоже досматривали с особым вниманием. Получить визу и разрешение на выезд все еще было невероятно сложно.

Таксист вышел, вытащил из багажника чемодан, потом открыл перед Чисорой дверь и помог выбраться. Ноги в ортопедических кроссовках коснулись асфальта, и в груди трепетно заныло – последний раз своими ногами он стоял тут больше семи лет назад, будучи учеником второго класса старшей школы. И вот сейчас ему двадцать пять, он успешный программист (с условной судимостью за взлом государственного вещания, но всё же), который однажды практически спас Японию от своего лечащего врача. Было чем гордиться.

Конечно, в жизни простых людей это мало что изменило. С исчезновением острова угроза нападения акум никуда не делась, но к ней хотя бы начали относиться серьезно. Например, провели тщательную перепись населения, обязали проходить медицинскую комиссию дважды в год и строго следили за тем, чтобы новые требования исполнялись беспрекословно. Ночной Патруль продолжал охоту, но теперь акум сразу казнили. Многим такой подход казался бесчеловечным и чрезмерно жестоким, но оставлять в живых тех, кто просто не мог не убивать по своей природе, было жестоко по отношению ко всем остальным. К счастью, как выяснилось далеко не сразу, после исчезновения Онигасимы акумы перестали размножаться. Теперь выжившие после их клыков не рисковали утратить себя. Поговаривали даже, что ученые снова вернулись к активным поискам способа превратить акум обратно в людей.

Таксист помог Чисоре удобно опереться на костыли и подвез чемодан к двери, после чего распрощался и уехал. Чисора еще немного постоял, полюбовался табличкой у двери с его именем «Хонда Чисора» и, откинув крышку кодового замка, ввел пароль. Дверь распахнулась, и в нос ударили ароматы готовой еды и сладких напитков.

– Ты об этом хотел меня предупредить? – шепотом спросил Чисора в микрофон, и, прежде чем Сорамару ответил, вспыхнул свет, яркими конфетти взорвались хлопушки.

– С возвращением! Ях-ху-у!

В узком коридоре поместился только Хидэ, остальные толпились в проходе у лестницы, и казалось, что в маленьком доме собралась половина города.

– У меня как будто день рождения, – усмехнулся Чисора и осторожно вошел. Прислонил костыли к стене и неуверенно шагнул навстречу. – Я рад тебя видеть.

Он развел руки в стороны. Хидэ беспомощно обернулся, помялся немного и бережно обнял. Быстро, как будто стесняясь, отстранился и нырнул в проход, чтобы затащить в помещение чемодан и закрыть дверь. Чисора тихо рассмеялся, подхватил костыли и пошел к остальным.

– Я надеюсь, вы это все уберете потом? – Он кивнул на блестящий мусор на полу. Хорошо бы еще не поскользнуться на нем, он только встал на ноги, не хотелось бы их сломать так быстро.

– Как был занудой, так и остался! – крикнул Асия откуда-то из кухни. Момотаро тоже полез обниматься.

– Ты уже составил список того, что хочешь сделать после полного восстановления?

– Да. Хочу покататься на коньках, – тут же ответил Чисора, здороваясь с Ивасаки и Томми. Еще дальше в коридоре Хикару, не переставая что-то жевать, махнул рукой.

– Не мешайся, раздражаешь, – проворчал сзади Хидэ, отпихивая Момотаро, но к дальнейшей перепалке Чисора прислушиваться не стал. Он прошел на кухню, где уже накрыли стол и под руководством Нишиды Юны развесили гирлянды «С возвращением!».

– Я ужасно голоден, – пожаловался Чисора, усаживаясь на свое место за столом. Все вокруг суетились, но ему неожиданно нравилось. Это правда походило на один из тех праздников, которых у него никогда не было, но он много раз видел их в кино. – Нас проверяли четыре часа в Дасине, потом не давали разрешение на вылет. Еда в самолёте, к слову, безвкусная. Потом еще долго держали в Нью-Токио и не хотели выдавать багаж. Я не говорил, когда прилечу, откуда вы здесь?

– Простите, хозяин. – В этот раз Сорамару заговорил из динамика на кухне. – Исида-кун меня вынудил.

– Боюсь спросить, каким способом? – рассмеялся Чисора. – Он тебя пытал?

– Почти, – ответил вместо него Момотаро. – Это был шантаж. Я знаю о твоем голосовом помощнике больше, чем ты думаешь.

– Как интересно. Расскажешь?

– Нет. У нас уговор, не могу его нарушить.

– Ну вот.

Чисора не сердился. Он потянулся к закуске, но тут же получил по руке от Ивасаки.

– Хонда-сан, а руки помыть, прежде чем лезть ими в общую тарелку?

Пришлось вставать и тащиться в ванную комнату, потом снова за стол. Когда все расселись и первый голод был утолен, на Чисору посыпались расспросы.

– Как там в Пекине? Там явно отличные нейрохирурги, раз смогли поставить тебя на ноги.

– Если бы не закрытые границы, – возразила Ивасаки, – и не одержимость возможным бессмертием министерства здравоохранения, наши специалисты были бы не хуже.

– Мой случай не был безнадежным с самого начала, – поделился Чисора. – Просто не повезло попасть в руки не того человека, ну и опытных специалистов у нас действительно не хватает. Но есть шанс, что в ближайшие лет десять ситуация изменится.

Несмотря на то что Чисора не слишком нуждался в деньгах, лечение ему оплатило государство. Правда, сперва его судили за взлом, а потом практически вынудили подписать контракт на отладку системы безопасности и соглашение о неразглашении. Из дочерней компании, в которой он проработал последние пять лет, пришлось уволиться, но зато он избежал не только большого штрафа, но и выиграл в деньгах. Работа на государство давала не только льготы, но и кучу ограничений. Впрочем, Чисора был честен с собой: он мог погибнуть в тот день, если бы остался в Нью-Токио, или сидеть сейчас в тюрьме. Не самое лучшее место для инвалида-колясочника.

А так он первый из друзей вылетел за границу (причем дважды: на обследование, а потом на операцию и последующую за этим долгую реабилитацию), встал на ноги, пусть пока и не слишком уверенно, и мог не беспокоиться о деньгах.

– Лучше расскажите, как дела у вас? Что произошло за эти полгода, пока меня не было?

– Не так уж много всего, – пожала плечами Томми. – У Ночного Патруля сейчас много работы, особенно бумажной. Приходится восстанавливать личности всех тех, кого ловили или убивали раньше, вносить в реестр. Родственникам выплачивают компенсации, мы в своих кабинетах с утра до ночи сидим, сверяем списки пропавших и все такое. Говорят, еще пару лет, и Ночной Патруль упразднят совсем; пока мы на бумажках и держимся.

– Отец говорил, что от Патруля останется только должность при полиции для контроля духовных акум.

– Не тебе ли он там местечко пригрел? – поморщился Ёру, и Чисора нервно улыбнулся. Он никогда не дружил с патрульными и уж точно не ожидал, что вся троица придет его встречать. Видимо, те несколько недель совместной борьбы сплотили их сильнее многолетней дружбы.

– Еще чего. – Хикару отправил в рот еще одну порцию риса с закусками и усиленно заработал челюстями. – Я вообще хочу ресторан открыть. Или гостиницу какую-нибудь. Между прочим, я уже поступил в Токийский университет, мне на прошлой неделе ответ пришел.

– Ты без Патруля с их тренировками скоро в дверь пролезать не будешь, если не остановишься, – проворчала Томми, и все засмеялись. Хикару расстроенно отодвинул от себя тарелку и сложил палочки.

– Раньше я боялся, что, если стану акумой, не смогу есть нормальную еду. Но теперь бояться нечего, а привычка осталась.

Ёру неожиданно одобрительно похлопал его по плечу, и никто не решился это комментировать.

Через пару часов патрульные засобирались по домам, Ивасаки Сацуки тоже поднялась вместе с ними. Большую часть времени она молчала и только ухаживала за Чисорой: подавала закуски, подливала чай. А перед уходом протянула ему свежую визитку.

– У клиники «Араи» сменился хозяин, и в итоге я решила уволиться. Завтра переезжаю в Сайтаму к родителям. Профессор Нисияма, который сопровождал тебя в Пекине, недавно открыл центр по реабилитации для пациентов с болезнями опорно-двигательного аппарата. Буду работать у него.

Про новый центр Чисора знал от Нисиямы лично, но не знал, что Ивасаки захочет там работать. Они столько времени провели вместе, пока Чисора наблюдался у доктора Араи, что в первую секунду почувствовал разочарование. Но все-таки поздравил и пожелал удачи.

Когда гости ушли, они вчетвером – двое акум, он и Момотаро – расположились в гостиной. Сорамару все это время подозрительно молчал, только запустил робот-пылесос и дополнительную вентиляцию, то есть незаметно делал пребывание в маленьком доме более комфортным.

– Спасибо, что приехали сегодня. Но это правда было очень неожиданно.

Чисора уселся на диван: долго находиться на ногах ему пока было тяжело.

– Не могли же мы тебя бросить.

– Почему это – не могли? А кто укатил из Нью-Токио и оставил меня тут в одиночку со всем разбираться?

– Ну ты тут был не один, – встрял Асия, деловито развалившись в кресле. – Хидэ, насколько мне известно, вообще у тебя поселился. Кстати, а почему ты не полетел в Пекин вместе с Хондой? Уверен, тебе бы тоже легко дали разрешение на выезд.

– Нельзя было, – отозвался Хидэ. – Мой голод мог помешать восстановлению. Я не хотел даже случайно...

– Ну всё, хватит глупых вопросов, – смутился Чисора. – Лучше расскажите, что вы делали эти два года? И что будете делать дальше?

Асия и Момотаро переглянулись, да так синхронно, что Чисора усмехнулся. Лучший друг нашел себе нового лучшего друга, хотя ему ли теперь ревновать. Жизнь менялась потихоньку, и это на самом деле так здорово. Эти изменения рано или поздно приведут их всех туда, где они и должны быть.

– Катались по стране, – пожал плечами Момотаро. – Были даже на Хоккайдо, я тебе, кстати, сувениры привез, потом отдам.

– Он скупал кучу бесполезного барахла, – сдал его Асия, закинув ногу на подлокотник. – Это было так ми-и-ило!

– Заткнись! – рыкнул на него Момотаро. – В общем, ничего особенного, просто искали новых духовных акум и помогали там, где люди страдали от обычных.

– То, о чем ты мечтал, – кивнул Чисора. Момотаро пожал плечами.

– Не знаю... Просто кажется, мне было это нужно. Немного времени, чтобы понять себя.

– И как, понял?

– Я в процессе, – улыбнулся Момотаро.

Асия перестал скалиться, наблюдая за их разговором, и серьезно произнес:

– Как и вся эта страна – в процессе переосмысления. Острова больше нет, вместе с ним исчез портал, подпитывающий акум. Рано или поздно их не останется совсем, но их наследие еще долго будет всем аукаться. Помните ту ампулу, которую забрал Ёру? С веществом, теоретически способным обратить человека в акуму. Она так больше нигде и не всплыла. Не удивлюсь, что она осела где-то в военном министерстве. И однажды мир столкнется с чем-то похуже демонов.

– Помолчи! – одновременно воскликнули Чисора и Момотаро. Хидэ, занятый игрой на планшете, дернулся и недобро на них покосился.

– Я предпочту верить в людей, – сказал Чисора.

– Мне бы тоже хотелось, – грустно улыбнулся Асия. – Опять же, Момотаро не заперли в какой-нибудь лаборатории и не заизучали до смерти. Уже прогресс.

Вообще, учитывая уникальность происхождения, Момотаро и правда очень заинтересовал ученых, и ему пришлось согласиться время от времени посещать исследовательский институт. В какой-то степени это тоже было помощью людям. Вдруг однажды его особые гены поспособствуют прорыву в медицине? Кто знает.

– Духовные акумы их тоже интересуют, – ехидно напомнил Момотаро, и Асия швырнул в него подушкой. Завязалось нешуточное сражение.

Чисора улыбался, потому что если светлое будущее еще и не настало, то это не потому, что оно невозможно. Просто надо немного подождать, уж он-то знает в этом толк. Главное, не опускать руки и делать то, что можешь делать только ты. И верить если не во всех людей, то хотя бы в себя и в тех, кто всегда рядом.

Инцидент Онигасима окончательно стал частью истории, а что будет дальше – зависит только от них.

Примечания

Для японских имен действует следующий порядок: сначала фамилия, потом имя.

Вакидзаси – один из традиционных японских мечей с клинком односторонней заточки, короче катаны. Традиционно служил людям менее знатных сословий.

Оммёдо – традиционное японское оккультное учение, включающее в себя в том числе изгнание злых духов и защиту от проклятий. В книге термин используется для обозначения особых техник и заклинаний для создания барьеров и борьбы с акумами. Человека, практикующего оммёдо, называют оммёдзи.

Кайдзю – монстр из фантастических фильмов жанра токусацу и японского фольклора. Пример кайдзю из популярной культуры – Годзилла.

Святилище Серебряного змея в религии синто (авт.).

Кобан – участковое отделение полиции в Японии.

Фукагава-мэси – традиционное блюдо районов Фукагава и Кото в Токио, это рис с моллюсками, приготовленный в ароматном соусе.

«Обородзуки» – японское поэтическое выражение, означает «луна в дымке», «бледная луна».

«Притворная невинность».

Мико – служительницы синтоистских храмов в Японии, помогают в проведении обрядов и брачных церемоний, исполняют ритуальные танцы, поддерживают порядок.

Тайма-но кэн – по легенде, оружие, способное уничтожать злых духов и не причиняющее вреда людям.

Гэнкан – прихожая в традиционном японском доме, где оставляют обувь; отделена высоким порожком.

Камидана – миниатюрный домашний алтарь, предназначенный для хранения синтоистского ками.

Норэн – традиционный японский занавес, обычно используются магазинами и ресторанами как средство защиты от солнца, ветра и пыли, а также в качестве своеобразного бренда.

Кансю-дзи – буддийский храм в префектуре Осака, где в том числе хранятся мумифицированные останки буддийского монаха Арисада Хоина, который совершил ритуал в надежде стать бессмертным защитником города.

«Камен Райдер» (Kamen Rider) – японская франшиза супергеройских телесериалов в жанре токусацу, первый сезон стартовал в 1971 году.

Кэйсацусё – полицейское управление, полицейский участок.

Токийский университет.

LINE – популярное приложение для обмена сообщениями и социальная сеть в Японии.

Так называют фигуру слона, популярное название в шахматном жаргоне.

Ятай – небольшая портативная торговая точка в Японии, как правило продовольственная.

Мясо вокруг лопаток.

Сора Наумова, Мария ДубининаМомотаро. Демоны Нью-Токио

Список действующих лиц[1]

Пролог

Глава 1

Глава 2

* * *

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

* * *

Глава 11

Глава 12

Глава 13

* * *

* * *

* * *

Глава 14

Глава 15

* * *

Глава 16

Глава 17

* * *

Глава 18

* * *

Глава 19

* * *

Глава 20

* * *

Глава 21

Глава 22

* * *

Глава 23

Глава 24

Глава 25

* * *

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания

Сора Наумова, Мария Дубинина
Момотаро. Демоны Нью-Токио

Список действующих лиц^[1]