Лея Стоун

Царство Пепла и Теней

Leia Stone

House of Ash and Shadow

Copyright © 2023. House of Ash and Shadow by Leia Stone.

Published by arrangement with Bookcase Literary Agency and Limited Liability Company “Andrew Nurnberg LA”.

The moral rights of the author have been asserted

© Галкина О., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

1

– С днем рождения! – в один голос крикнули мы с Соррель, выпрыгнув из-под стола.

После долгого рабочего дня папа зашел в нашу скромную хижину. Несмотря на усталость, на его раскрасневшемся лице появилась улыбка.

Я взяла слегка кривобокий свежеиспеченный пирог и, шаркая по земляному полу, протянула ему.

– Апельсиновый с миндалем? – полюбопытствовал отец.

Я кивнула:

– Твой любимый. С медовой глазурью от миссис Ланкастер.

В отличие от папы, пекарь из меня никудышный, но кухня была моей стихией.

Моя соседка и любимая подруга Соррель взяла из рук папы сумку с инструментами и поставила на пол.

Отец, заметно пошатываясь с болезненным видом, направился к столу, и я нахмурилась.

– У тебя до сих пор жар?

Пару дней назад он поранился на берегу реки, и началось воспаление.

Отец кивнул и перевел взгляд на Соррель.

– Я смазал рану маслом нима, которое ты мне дала сегодня утром.

Соррель была нашей местной травницей-самоучкой. Пробелы в целительской магии она восполняла смекалкой.

– Так сколько тебе сегодня, лет семьдесят? – пошутила я.

Отец усмехнулся.

– Примерно. От сорока четырех до семидесяти.

Он размял шею. Под ногтями и даже на острых кончиках ушей виднелась грязь.

Поскольку отец был одним из работников нашей деревни, я не припомню ни дня, когда он приходил домой чистым. Он всегда работал не покладая рук, и я гордилась им.

– Вы починили плотину? – спросила Соррель, отрезая отцу кусок пирога.

Тот кивнул.

– Да, пробоину залатали, вода не должна уйти.

Наша деревушка Изария находилась в трех часах ходьбы от Золотого города, где жили самые могущественные феи во всем королевстве. И пока в их распоряжении были водопроводная вода и прочие удобства, нам приходилось довольствоваться тем, что имеем: самодельной плотиной на Мертвой реке, впадавшей в Черничное озеро, названное так из-за ягод черники, росших вдоль берега. А реку прозвали Мертвой потому, что без плотины это был слабый ручей, из которого едва ли можно было напиться.

Озеро и плотина – наш островок спасения, они не только дают нам воду, но и защищают от грязи и засухи. Если мы их лишимся, никому не будет дела до того, что погибнут несколько фей-изгнанниц.

Следующий кусок Соррель протянула мне, и я на миг задумалась, не снять ли длинные перчатки, чтобы спокойно полакомиться пирогом. Но лучше оставаться в них, чтобы не усугубить ситуацию. Не хватало еще испортить отцу праздник, корчась на полу от боли.

– Фэллон, у тебя есть любимая история, связанная с папой? – спросила Соррель, надкусывая пирог.

Я усмехнулась, глядя на того, кто растил меня как родную.

– Мне было двенадцать. Тогда я пришла из школы вся в слезах, потому что другие дети специально трогали меня, чтобы запустить мое проклятие.

Папа протянул руку и осторожно коснулся моей перчатки, стараясь не задеть кожу:

– Я тоже помню тот день.

У меня защемило сердце при воспоминании о том, как это было больно – и душой, и телом. До чего же несправедливо родиться с проклятием, над которым не имеешь власти, и нести его всю жизнь.

– Тогда ты сказал кое-что, что запало мне в душу, – продолжила я. – Ты сказал, что я не могу изменить то, как люди ко мне относятся, но могу изменить свою реакцию на их грубость. И именно это сделает меня тем, кто я есть.

Я чувствовала, что это был поворотный момент в моей жизни. Я могла бы пойти по темному пути, озлобившись на весь мир и обвиняя судьбу. Но благодаря отцу я решила держаться за то, что мне подвластно, и за редкие счастливые мгновения.

Соррель тихо откашлялась.

– Если я не ошибаюсь, он еще вручил тебе кинжал, чтобы в случае чего ты могла защититься, – она указала на мой пояс, где я всегда носила нож.

Мы расхохотались, а отец кивнул:

– Что ж, мораль этой истории проста: будь добр к другим, но, если понадобится, умей постоять за себя.

– Мистер Брукшир, теперь ваша очередь. Расскажите любимую историю, связанную с Фэллон, – произнесла Соррель. В Изарии была традиция делиться воспоминаниями в день рождения и другие праздники, когда подарки были нам не по карману. Отец откинулся на стуле и с нежностью взглянул на меня. – Легко. В тот день я впервые увидел ее.

От его признания у меня в горле встал ком, и я вспомнила тот день, когда меня привезли в деревню глубокой ночью семнадцать лет назад. Меня оставили у ворот в маленькой корзинке, с неперерезанной пуповиной, наспех завязанной узлом. Внутри корзинки, под одеяльцем, лежала записка, в которой было всего три слова:

«Не трогайте. Проклята».

Можно представить, что стало с местными жителями. У них было много вопросов: что за проклятие? смертельное ли? оно постигнет любого, кто заберет меня? или это земельное проклятие, уничтожающее посевы? а может, порча на болезнь, вроде чахотки, которая выкосит половину деревни? Такие проблемы были никому не нужны. Я была не нужна...

Я лежала в корзине и плакала всю ночь, пока, наконец, ранним утром на дорогу не вышел молодой человек лет двадцати пяти. Год назад его жена умерла от воспаления легких, и у них так и не было детей.

Они мечтали стать родителями, но она была бесплодна. Молодой человек без тени сомнения поднял мою корзину. Увидев, что его не настигла мгновенная смерть, жители деревни подошли поближе, чтобы разглядеть меня.

– Она всего лишь невинное дитя, – сказал мужчина. – Я позабочусь о ней, и какое бы проклятие она ни несла, пусть оно падет на меня.

Так мой отец и привязался ко мне. Он решился взять меня к себе, когда никто другой этого не хотел, все были слишком напуганы, чтобы приблизиться ко мне.

Отец сразу понял, что «не трогайте» дословно означает «не прикасайтесь к коже». То, что было привычным для всех остальных, причиняло мне невыносимую боль.

Всего лишь простое прикосновение кожа к коже, и я чувствовала, будто в меня ударила молния. Как вы можете себе представить, сменить грязные пеленки ребенку, к чьей коже нельзя прикоснуться, было практически невозможно. Первые пять лет моей жизни отец всегда носил перчатки до локтей. Как бы сильно он ни хотел снять с меня проклятие, нести это бремя пришлось мне одной.

– Для меня это тоже был лучший день, – сказала я, широко улыбаясь. – Хоть я его и не помню.

Затем мы с Соррель предались бесчисленным воспоминаниям детства, от которых хохотали до боли в животе.

Наконец, я взглянула на отца и заметила, что у него на лбу выступили капельки пота, а его румяные щеки побледнели.

– Папа, ты неважно выглядишь. Хочешь искупаться, а потом немного отдохнуть?

Он мягко улыбнулся и похлопал меня по руке в перчатке.

– Всегда думаешь об отце.

Поднявшись из-за стола, он поморщился и схватился за бок, а мы с Соррель тревожно переглянулись. Не удержавшись на ногах, отец пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за край стула.

– Папа! – Я вскочила, чувствуя, как в груди колотится сердце.

Соррель подбежала к бледному, как воск, отцу.

И тут я в ужасе увидела, как он снова качнулся и рухнул, будто мешок с кирпичами, с глухим стуком ударившись об пол. Вскрикнув, я бросилась вперед, пытаясь поймать его, но было поздно. Отец был тяжелый, и я безуспешно пыталась дотянуться до него руками в перчатках.

– Соррель! – испуганно крикнула я, когда подруга осторожно положила его голову себе на колени, а я тем временем выпрямляла его ноги, чтобы он мог полностью лечь на спину.

Соррель принялась ухаживать за моим отцом, пока я мерила шагами пол нашей хижины, не находя себе места.

– Инфекция еще есть. Пахнет тухлой рыбой. – Соррель нахмурилась, ощупывая живот моего отца.

– Вот этот крошечный порез? – Я склонилась над ней и посмотрела на маленькую ранку возле пупка. Кровь застыла у меня в жилах...

От раны расходились глубокие красные полосы и тянулись вверх до груди, но сам порез выглядел совсем маленьким. На днях отец поцарапался о ветку у реки. Я была вместе с ним.

– Все это из-за такой маленькой царапинки? – Я сдвинула брови. Во мне промелькнула тень беспокойства. Соррель подняла на меня испуганный взгляд.

– Фэллон, я уже видела подобное. Подобные красные линии, ведущие прямо к сердцу, означают смерть через сутки.

Она провела пальцем по отцовской груди, и у меня перехватило дыхание. Смерть? Нет. Это же всего лишь ветка! Идиотская маленькая ветка!

Слезы подступили к горлу, а Соррель накрыла живот отца полоской ткани. Затем она бережно опустила его голову на пол и шагнула ко мне.

– Я знаю, как он тебе дорог.

О Свет небесный! Она смотрела на меня так, словно я вот-вот потеряю отца. Прямо в его день рождения!

– Он – все, что у меня есть, – пролепетала я. Мое сердце готово было разорваться на части при мысли о том, что он уйдет навсегда. – Может, нам добавить еще масла нима? Или мне сходить за травами? Дай мне список, и...

– Фэллон. – Соррель сжала мою руку в перчатке. – Это выше моих сил. Ты же знаешь, если бы я могла помочь ему, я бы сделала все необходимое. Но...

– Нет, – рявкнула я. Нельзя было впадать в отчаяние, мне необходимо собраться с духом. Он нуждался во мне. – Ты неправа. Что тебе нужно, чтобы спасти его? – Я испытующе посмотрела на Соррель.

– Тогда маг-целитель из Золотого города или дезинфицирующая настойка из аптеки. – Подруга пожала плечами.

Я понимала, что это сарказм, но она не знала, на что я готова пойти, чтобы спасти человека, который относился ко мне с таким теплом, как никто другой.

– Хорошо, – ответила я, отпуская ее руку и направляясь из кухни в свою маленькую комнату.

Спальный мешок беспорядочно валялся на полу. Я не заправила постель, как просил отец, и теперь жалела об этом. Мне следовало быть более послушной дочерью.

Опустившись на землю, я расправила два толстых одеяла и сложила уголки так, как ему нравилось, а затем подошла к своему сундуку.

– Э-э, Фэллон... – раздался в дверях голос Соррель, когда я достала из сундука кинжал и сунула его в сапог. – Что ты делаешь? – спросила она.

Соррель была моей лучшей подругой; она никогда не смеялась надо мной из-за моей особенности и старалась не прикасаться ко мне. Когда мы были маленькими, она бросала камни в детей, которые издевались надо мной. Они хватали друг друга за руки и делали вид, будто плачут и бьются в конвульсиях, как я.

Она была настоящим сокровищем. Но подруга также придерживалась правил. Поскольку нас изгнали из Золотого города и лишили магических сил, жители Изарии строили козни против нас. Соррель была одной из тех, кто думал, что сможет наверстать упущенное, научившись читать и попытавшись стать травницей. Она хотела укрепить свое положение с помощью полученных знаний, и я уважала ее за это, но ей бы точно не понравилось то, что я задумала. И она бы точно попыталась остановить меня, так что чем меньше она будет знать, тем лучше.

Я встала, натягивая тяжелый серый плащ, который был мне на шесть дюймов короче и в котором было слишком много дыр. Затем я надела толстые замшевые перчатки до локтя, и Соррель встала в дверном проеме.

– Фэллон, я пошутила! Не можешь же ты пойти и привести целителя из Золотого города!

Я кивнула:

– Сперва схожу за настойкой.

Соррель округлила глаза.

– Дезинфицирующие настойки продаются только в Золотом городе!

– Не дай ему умереть, пока я не вернусь, иначе я тебе этого никогда не прощу, – сказала я, повернувшись к ней.

Лицо Соррель вытянулось. Конечно, не стоило так говорить и давить на нее, но я была настроена решительно.

– Ты же не серьезно? Мы ведь изгнаны. За незаконное вторжение в Золотой город без магических сил полагается смертельное наказание. – Она загородила проход, пытаясь остановить меня.

Мои глаза наполнились слезами, затуманивая зрение.

– Если он погибнет, внутри меня тоже все умрет, так что пусть лучше они прикончат меня сразу, – сказала я. – А теперь, прошу тебя, дай мне пройти!

Соррель знала, что я не стану бороться с ней. Все, что ей требовалось, – это протянуть руку и задеть маленький кусочек обнаженной плоти, и я бы в агонии рухнула на колени.

Подруга с трудом сглотнула.

– Ты неисправима.

Но в ее голосе слышалось смирение. Она была на два года старше меня, и я видела в ней старшую сестру. Они с матерью жили по соседству, и мы все детство провели вместе. Кому, как не ей, можно было доверить жизнь моего отца? Я кивнула.

– Знаю.

Она подняла руку, чтобы смахнуть слезинку со щеки.

– Как бы мне хотелось тебя обнять. Черт подери.

– Понимаю, – у меня дрогнул голос.

Мы не могли рисковать – даже легкое касание чужих волос приводило в действие проклятие.

Соррель отступила от двери, низко опустив голову.

– Пусть Свет защитит тебя.

«Пусть Свет поможет мне пробраться в аптеку и выйти незамеченной», – хотелось мне добавить.

Я подошла к отцу и погладила его по щеке. Он слегка пошевелился, на его бледной, серой коже появилась испарина. Сейчас ему было чуть за сорок, в темных волосах на висках виднелась легкая седина, но он был одним из самых сильных мужчин в нашей деревне. Я не позволю Свету забрать его из-за какой-то дурацкой ветки!

– Держись, старина. Я не отпущу тебя так просто, – сказала я ему, а потом отправилась в запретный для меня Золотой город.

Я ни разу там не была, не знала, где находятся аптеки, и у меня не было ни денег, ни статуса, чтобы добраться до заветной цели. Шансы вернуться в Изарию живой и спасти отца были крайне малы, но я не могла сидеть сложа руки и смотреть, как умирает самый главный человек в моей жизни.

Ни за что.

И будь что будет.

Дорога от нашей деревни, расположенной на окраине Золотого города, до самих золотых ворот занимала часа три. Я проделывала этот путь дважды в год, чтобы полюбоваться световым шоу в небе во время летнего и зимнего солнцестояния. Горожане играли на инструментах, танцевали и устраивали потрясающие представления, и все жители Изарии приходили, просто чтобы взглянуть на все это действо хотя бы издалека. Но я никогда не переступала их порога. Поговаривали, что по воротам пускали электрический ток.

Золотой город был богатейшим в королевстве, это читалось и в самом названии, и в стене, ограждающей его от бедных, бессильных фей вроде меня.

Ходили слухи, что городские ворота были сделаны не из настоящего золота, а сотканы из магических чар, которые королева Солана напустила для красоты. В любом случае я должна была пройти сквозь них, чего бы это ни стоило. За этими воротами были целители, живительные настойки и магия. Это был совершенно незнакомый для меня мир. Мир, который обязан спасти моего отца.

Я видела волшебство только два раза: однажды, когда королевский солдат Золотого города проходил через нашу деревню. В таверне «У Хипси», где я работала, он случайно использовал магию, чтобы солонка пересекла весь стол и оказалась у него в руке. Я ахнула, совершенно потрясенная увиденным, как и половина постояльцев. Но тот лишь застенчиво улыбнулся, как будто ему просто нравилось хвастаться перед сбродом бедняков, лишенных магических сил.

Во второй раз все было немного серьезнее. На нашу деревню напал Полуночник. Мы услышали крики миссис Терви и бросилась на помощь, но к тому времени, как мы подоспели, тварь уже вонзилась клыками в ее шею и жадно сосала кровь. Мой отец выстрелил из охотничьего лука, и Полуночник превратился в черную тень, а затем исчез. Я так перепугалась от увиденного, что не спала целых три ночи.

Голоса впереди заставили меня замедлить шаг. Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как добралась до городской заставы. Уже совсем стемнело, и только луна освещала мне путь. Впереди виднелась сторожевая вышка, а за ней, среди густого леса, мерцали огни.

Ворота блестели в лунном свете, очерчивая территорию, на которую с завистью смотрели все, кому вход был закрыт.

Я собиралась отведать запретный плод Золотого города, и мне бы стоило опасаться. По крайней мере, руки должны были дрожать от волнения, но все, о чем я могла думать, – это отец и смертельные линии, прокладывающие себе путь к его сердцу.

Глубоко вздохнув, я сделала то, что у меня получалось лучше всего.

Исчезла.

Не в буквальном смысле, как фея-волшебница, вот бы у меня были такие способности, а так, как я научилась за семнадцать лет избегать любых прикосновений. Если меня не заметят, меня не тронут. А если меня не тронут, то я не почувствую боли.

Натянув капюшон, я прижалась спиной к деревьям и двинулась через лесную чащу. Я кралась на цыпочках, обходя листья, ветки и все, что могло издавать звуки. Ступала по мягкому мху и примятой земле. Умело лавируя между стволами, я могла проскользнуть мимо сторожевой вышки и обойти главный вход. Стража у ворот ни за что не даст мне попасть внутрь.

Наконец лес начал редеть, и за ним я увидела сияющие золотые ворота.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я наклонилась, чтобы еще раз проверить, надежно ли спрятала кинжал в сапоге, где он будет скрыт от посторонних глаз. Понятия не имею, зачем я вообще взяла его с собой. Вряд ли я смогу ранить кого-то, пытаясь спасти отца, но... кинжалом можно хотя бы отпугнуть. От одной мысли об этом меня охватил стыд.

Мой отец учил меня, как вырасти в деревне. Мы умели выживать в сложившихся обстоятельствах. Когда он подарил мне этот кинжал на мой двенадцатый день рождения, то сказал, чтобы я пользовалась им только в том случае, когда пойму, что меня могут лишить жизни. Конечно, жизнь в Изарии была тяжелой – расти без магии, влияния и денег было непросто. По сравнению с феями Золотого города мы умирали раньше, были тощими и находились в положении слуг, но мы не были преступниками. Мы не убийцы. И я не хотела кому-то навредить.

Сомневаюсь, что отец гордился бы мной, если бы я украла кое-что из Золотого города, еще и пустив в ход кинжал.

Но сейчас мне было все равно. Я хочу, чтобы он был жив и мог накричать на меня. Мне бы и этого хватило.

Полная решимости, я пробралась сквозь деревья и оказалась на широкой поляне, раскинувшейся перед золотой оградой. Торопливо оглядевшись, я никого не заметила и устремилась вперед. Я бежала по ровному, поросшему травой лугу, как львица, преследующая добычу. Я знала, что в этот момент меня мог заметить любой стражник, сидящий в высокой башне, и мне нужно было спешить. Я была в полной уверенности, что сумею перелезть через двадцатифутовую золотую ограду, пока не оказалась в нескольких шагах от нее и не услышала пронзительный гул.

У нас в Изарии не было электричества. Поскольку для генерации тока требовалась особая магия, да еще и дорогостоящий кристалл для ее улавливания, у нас даже никогда не было такой возможности им пользоваться. Но я слышала об электричестве, узнала из книг, когда Соррель научила меня читать.

Я знала, что ток издает жужжащий звук, и до меня доходила молва о том, что таким образом охраняется городская стена. Если прикоснуться к ней, случится болевой шок.

Забавно, я всегда описывала боль от чужих прикосновений как удар током, хотя понятия не имела, как это ощущается на самом деле.

Когда я была маленькой, Соррель читала мне книжку, в которой рассказывалось, как в мальчика ударила молния, и все его тело жгло и тряслось, и ему казалось, будто вся кожа горит огнем.

Я тогда ахнула и сказала, что испытываю именно такое чувство каждый раз, когда кто-то трогает меня. Отец был рядом в этот момент. Сам он так и не научился грамоте и просто наслаждался историями, которые Соррель читала нам вслух.

Я никогда не забуду выражение его лица на мою фразу: глубочайший ужас. Он сказал нам с Соррель, что устал, и пожелал спокойной ночи.

В нашем доме плохая шумоизоляция, поэтому следующий час мы слышали его рыдания, доносившиеся из комнаты. Даже в раннем детстве я понимала, что своими рассказами о том, как я страдаю, я заставляю страдать и его, а я не хотела этого делать. Так что после того дня я перестала описывать отцу свои ощущения.

И вот теперь я смотрела на решетку золотых ворот и готовилась к тому, что, как я была уверена, будет очень мучительным. Если бы не отец, я бы ни за что не решилась на такое. Подойдя ближе, я пыталась спланировать, как буду карабкаться наверх, и задавалась вопросом, будет ли удобно держаться за прутья в перчатках, когда поняла, что зазоры между прутьями были огромными. Для взрослого мужчины тесновато, но для семнадцатилетней девчонки с недостатком веса и не слишком большой грудью... пожалуй, в самый раз! Я подумала, не проскользнуть ли мне между ними. Решив, что попробовать все же стоит, я втянула живот и повернулась боком. По другую сторону ворот был лес, так что если я только смогу добраться до него, то без труда спрячусь от стражников. Недолго думая, я протиснулась в щель между прутьями и молилась Свету, чтобы мне удалось перебраться на ту сторону живой.

Верхняя часть тела проскользнула довольно легко. Но когда моя грудь задела прут, натянув ткань плаща, я охнула, и в тот же миг электрический разряд пронзил меня насквозь. Боль разлилась по позвоночнику, перехватив дыхание, и все мое тело содрогнулось. В последнюю секунду я успела пролететь через щель в заборе, прежде чем упасть на колени, и с моих губ сорвался вопль.

Было больно. Очень. Но не больнее, чем мое проклятие. На мгновение мне стало грустно от осознания, что оно такое же сильное, как и защита, оберегавшая весь Золотой город от зла.

Оставшись на коленях и тяжело дыша, я доползла до густых зарослей в центре города и упала на спину. В голове у меня гудело, как после того, как меня случайно – или не совсем случайно – коснулись. Некоторым было любопытно, в основном в младшие школьные годы, и хотелось проверить, действительно ли на мне лежит проклятие. Или какая у меня будет реакция.

Мой отец едва не забрал меня из деревенской школы, потому что эти издевки стали слишком частыми.

Тогда я принесла в школу свой кинжал. И в следующий раз, когда кто-то специально дотрагивался до меня, чтобы посмеяться или понаблюдать, как я корчусь на полу, я выхватывала оружие и слегка прижимала его к горлу обидчика.

Это полностью прекратило нападки, и мой отец даже не слышал о том, что я приносила оружие в школу. Это была моя личная победа.

Отец...

Как бы мне ни хотелось лечь на холодную землю и охладить обожженную кожу, нужно было идти. Красные полосы на его животе означали скорую гибель. Если они доберутся до его сердца, он уйдет навсегда. Я не могла этого допустить.

Собравшись с силами, я направилась в город, прочь от золотых ворот, навстречу знакомым звукам веселья: звону бокалов, шуму голосов, топоту ног. Впереди была таверна, похожая на ту, в которой я работала.

Там обычно собирались люди, опьяневшие от медовухи, и, надеюсь, они не обратят внимания на мою поношенную одежду или на то, что я не знаю, как жить и что делать в якобы своем родном городе.

Выбравшись из зарослей на аккуратно вымощенную булыжником дорогу, я увидела высокое здание. Эта таверна была совсем не похожа на ту, в которой я трудилась в Изарии. Она была раза в четыре больше, сложенная из цельного красного кирпича, а на крыльце, кружась в танцах и поднимая бокалы, толпились феи.

Наверное, у них какой-то праздник. Или, может быть, день рождения. Не будут же они закатывать такой пир без повода? У кого будет столько денег, чтобы так гулять изо дня в день? Приблизившись к крыльцу, я скользнула глазами по феям, пытаясь найти кого-нибудь, кто внушал бы доверие.

Одна девушка, лет двадцати пяти, со скучающим видом разглядывала свои ногти.

Я подошла к перилам и окликнула ее:

– Мисс?

Та вскинула голову и посмотрела на меня, задержавшись на моем потрепанном плаще и стоптанных башмаках. Она слегка отшатнулась, и мне вдруг стало неловко.

Все эти феи были одеты в шелка и жатый бархат, их яркие наряды не видели больше трех стирок. Локоны были безупречно уложены, а лица напудрены и накрашены.

– Я приехала из другого города навестить свою кузину, но она уже легла спать. У меня очень болит голова. Как мне найти аптеку? – спросила я, не отрывая взгляда от мостовой. Впереди вилась цепочка домов, за которыми открывался вид на городской пейзаж. Я надеялась, что девушка просто подскажет мне верную дорогу.

– Голова болит? – она рассмеялась. – Мой друг знает кое-какие приемы врачевания. Он использует их в самых легких случаях, и головная боль для него – пустяк. Сейчас я его позову...

Я испуганно прервала ее:

– Мне бы лучше просто настойку, чтобы оставить немного на потом, когда рядом не будет целителя.

Подумать только, сколько раз в Изарии мы ложились спать с разными недугами и болью, а эльфы-целители просто слонялись по Золотому городу и лечили их совершенно бесплатно! Я запомнила слова феи, что магия ее друга применима только при легких болезнях, поэтому не собиралась просить его помочь моему отцу.

Девушка помолчала, но затем кивнула.

– Продолжай идти по этой дороге. Поверни направо на Розовую аллею, а потом – налево на Ивовую улицу, и увидишь аптеку «Авис».

От этих простых инструкций у меня в груди разлилось облегчение.

– Спасибо. – Я одарила ее искренней улыбкой и повернулась, направляясь прочь.

Сердце ушло в пятки, когда я шла и молилась, чтобы мой внешний вид не навлек на меня неприятностей. Неужели в Золотом городе нет бедняков? Женщина посмотрела на меня так, словно никогда в жизни не видела рваного плаща! Впрочем, неважно, у меня не было времени беспокоиться об одежде.

Мой отец был на пороге смерти. С этими мыслями я перешла на бег. По пути мне встретилась лишь пара человек, и оба пожилые. Они были похожи на торговцев, так как я видела, как один из них запирал дверь в часовую лавку. Пора было возвращаться домой, и я не знала, что лучше – чтобы аптека была открыта или закрыта.

Если она открыта, я могла бы попросить подходящее лекарство, но тогда нужно будет его украсть, и аптекарь позовет стражников, чтобы задержать меня. А если аптека окажется закрытой, я могла бы разбить окно и проникнуть внутрь, но тогда мне придется самой искать нужное средство.

Как же Соррель его называла? Я уже забыла, но была уверена, что если увижу этикетку, то вспомню. Микстура от заражения? Я решила положиться на судьбу.

Дойдя до Розовой аллеи, я повернула направо, стараясь не смотреть на город с удивлением, как туристка. Но он был восхитителен. Красивее, чем я себе представляла. Во-первых, здесь было невероятно чисто. Дороги подметены, на них не было ни следа грязи или мусора. На каждой улице был маленький светящийся фонарь с висевшей корзиной цветов, и когда я подняла голову, чтобы посмотреть на источник света, то увидела кристалл. Он был точно таким же, как тот, о каком я читала, – тот, что феи заряжали магией, дающей электричество. От него исходил легкий лиловый ореол, который окутывал город нежным сиреневым сиянием. Фасады магазинов были окрашены в разные цвета: бледно-желтый, пыльно-розовый и светло-голубой. Смотреть на них было сплошным удовольствием, в этом месте не было ничего угнетающего. В Изарии на улицах всегда попадалось что-то, что нужно починить или почистить, но здесь все было идеально.

Знак с надписью «Ивовая улица» вывел меня из оцепенения. Я повернула налево и тут же вскрикнула, столкнувшись лицом к лицу с городским стражником.

Из-под его мантии виднелась эмблема с золотым пламенем.

Он тоже вздрогнул от неожиданности, и я отскочила назад, чтобы избежать его прикосновения.

– Как вы меня напугали. – Я схватилась за сердце, пытаясь придумать ответы на все возможные вопросы.

Почему я здесь? Почему я расхаживаю по улице так поздно и совершенно одна? Я вообще местная? И почему моя одежда такая изодранная? Стражник вгляделся в мое лицо, наполовину закрытое плащом, а затем кивнул.

– Что ты здесь делаешь после комендантского часа?

Комендантский час? Думай, Фэллон, думай.

Мое сердце бешено колотилось в груди. Я представляла, как меня арестуют, когда я была уже так близко к своей цели.

– Мне нужно забрать товар из магазина, но сразу после этого я помчусь домой, обещаю!

Я развернулась, готовясь к бегству, если стражник решит схватить меня.

– Ты же знаешь, что после комендантского часа ты должна оставаться на западе города. Так что не попадайся на глаза другим стражникам, ладно? – Он ответил самодовольной ухмылкой.

На западе? Почему?

– Хорошо, – пробормотала я и с облегчением выдохнула.

Стражник кивнул и ушел.

Слава Свету. Вздохнув, я продолжила свой путь.

Что находилось на западе города и почему я должна была там остаться? Я не стала ждать, чтобы узнать это. Я просто развернулась и проворно зашагала по Ивовой улице, разглядывая магазины в поисках заветной вывески. «Гастроном Делайлы», «Сладости Суонн», «Волшебная лавка Мэй» и... вот она, «аптека «Авис», с узорами и замысловатым набором букв.

Надо бы вернуться домой и сказать Хипси, что ей нужно сменить название своей таверны на «Таверна Табиты», чтобы быть в тренде.

Усмехнувшись этой мысли, я подошла к двери. Сердце екнуло, когда я увидела табличку «Закрыто» и тусклый свет лампочки внутри.

Нет...

По правде говоря, мне не хотелось вламываться. Я не хотела воровать, но у меня не было денег, чтобы заплатить за лекарство, пройдя такой долгий путь, я понимала, что дороги назад уже не было.

Оглянувшись через плечо, убедилась, что, кроме меня, на улице никого нет.

Я как бы невзначай наклонилась и подняла тяжелый булыжник, которым была выложена симпатичная цветочная клумба у входа.

Недолго думая, я запустила камнем в витрину, и она разлетелась вдребезги от одного удара. Камень выскользнул у меня из пальцев и с громким стуком упал на пол по ту сторону двери.

Я снова обернулась, ожидая, что меня заметит прохожий или стражник, но вокруг не было ни души. Просунув руку внутрь, я щелкнула дверным замком, и она легко поддалась, стукнувшись о камень и протащив его по полу.

Войдя внутрь и закрыв за собой дверь, я поняла, что уже была близка к тому, чтобы найти лекарство для моего отца. Энергия наполнила меня, спотыкаясь, я подошла ближе, окидывая взглядом полки. Там были порошки, мази, капсулы, кристаллы, чаи, масла. Маленькие скляночки, большие бутылки, пакетики, пипетки, баночки. Выбор впечатляющий.

Мой взгляд скользнул по всему этому многообразию, и я громко ахнула, когда мне на глаза попалось слово «Настойки», выгравированное на вывеске за прилавком. Там была целая стена из маленьких синих стеклянных бутылочек. Обогнув прилавок, я начала вглядываться в этикетки при тусклом освещении, радуясь, что Соррель научила меня читать. «Голованеболин», «Мазь от боли в спине», «Крем от мешков под глазами», «Антисыпь»...

– Похоже, твои дела совсем плохи, раз ты разбила мне витрину, – раздался женский голос позади меня.

Я замерла, зажав в дрожащей руке пузырек с дезинфицирующей настойкой. Мое дыхание участилось, а тело сжалось, как пружина, готовясь к бегству в любой момент.

Я обернулась и встретилась взглядом с миловидной феей лет сорока, с каштановыми волосами, слегка затронутыми сединой. Она стояла посреди зала в ночной рубашке и с усмешкой разглядывала осколки стекла.

– Мой отец при смерти. Красные линии от зараженной раны проникают в его сердце. Мне нечем платить, простите, пожалуйста, – затараторила я в надежде, что она не напустит на меня чары или не позовет стражу.

Может, вытащить кинжал? А вдруг у нее есть магическая сила, способная меня задержать? Фея отрезала мне путь к выходу, и я пожалела, что не продумала все как следует.

Медленно кивнув, женщина сложила руки и слегка нахмурилась, глядя на меня.

– Если появились красные полосы, то настойка не подействует. Ему нужен целитель. В Академии есть студенты-медики, которые лечат пациентов бесплатно, для практики. Им нужно необходимое число различных случаев, чтобы успешно пройти обучение.

Я мысленно прокручивала ее слова. Ничего не понимаю. Она... помогала мне? Разве не понимала, что я не из этих мест?

– Но ведь я разбила вашу витрину, – выпалила я, удивляясь, почему, во имя Света, после этого она решила мне помочь.

Фея кивнула.

– Значит, тебе это было необходимо. Помогать людям – моя работа. Жаль, что ты просто не постучала.

Мои щеки вспыхнули от стыда, и я тут же почувствовала себя скверно. Я совсем не подумала о том, чтобы постучать и просто попросить милостыню.

Она жила прямо здесь? Я оглядела аптеку и, конечно же, увидела открытый стеллаж, скрывавший потайную дверь, которая, должно быть, вела в ее жилище.

– Мне... мне очень стыдно. Я постараюсь заплатить.

Это была жалкая ложь. В Изарии мы не расплачивались монетами. Я работала в таверне по бартеру. У нас не было нужды в деньгах.

Тогда женщина прищурилась и строго посмотрела на меня, уперевшись рукой в бедро.

– О, я очень надеюсь, что ты вернешься и отработаешь свой долг, – она указала на разбитое стекло.

Работа. В Золотом городе? Значит, она не поняла, что я не местная.

Сейчас меня занимало новое знание об Академии, которая, вероятно, готовила целителей и оказывала бесплатную помощь.

– Напомните, как мне попасть в Академию? У моего отца не так много времени, ночь выдалась кошмарной, и я совершенно запуталась.

Я показала назад и в стороны, пытаясь узнать дорогу.

Фея закатила глаза.

– Ах да, Академия! Большое черное здание к западу отсюда. Наверное, ты мечтала там побывать, еще когда была совсем крошкой?

Я кивнула:

– Ну конечно!

Я понятия не имела, что это за Академия, но мне нужно было немедленно попасть туда, чтобы найти целителя. Я бы привела его к отцу и дала бы настойку, тогда он точно останется жив.

Я сунула пузырек с обеззараживающим средством в карман.

– Настойку тоже стоит попробовать, – солгала я. – На всякий случай, вдруг ему поможет.

Аптекарша вздохнула, смирившись.

– Что ж, ладно, моя дорогая. В следующий раз стучи. Ты же знаешь, я всегда помогу тем, кто живет на Западе.

Опять Запад. Сначала стражник, а теперь и она. И тут до меня дошло, что в Золотом городе все-таки есть бедняки, и у меня сжалось сердце, когда я поняла, что во мне сразу узнали одну из них.

– Большое вам спасибо... – пробормотала я.

Выйдя из-за прилавка, я немного поколебалась, прежде чем подойти к двери и открыть ее.

– Я жду, что завтра ты уберешь за собой осколки! – крикнула она мне вслед. – Метла будет здесь.

Знала бы эта женщина, что больше никогда меня не увидит. Мне даже польстило, что она думает, будто я живу в Золотом городе, пусть даже и в бедном районе.

Еще раз поблагодарив ее, я отправилась искать целителя для моего отца.

Чего я не могла ожидать, так это найти нечто большее, чем просто настойку.

2

Академия представляла собой впечатляющее здание из черного кирпича с позолоченными шпилями и купольными сводами. Но оно было единственным источником тьмы, потому что почти все стороны фасада оплетали виноградные гроздья и яркие цветы. Больше всего меня привлекли фиолетовые бутоны, обрамлявшие окна. Казалось, что в свете луны от них исходит сияние. Да и само здание словно дышало жизнью благодаря растениям, украшавшим его углы.

В Академии было больше пяти этажей, я еще ни разу не видела настолько высоких сооружений. Парадные ворота были распахнуты настежь, так что я вошла прямо в залитый светом двор, где на скамейке, смеясь и болтая, сидела кучка студенток.

Я решила, что буду вести себя как «западная» фея и делать вид, будто я здесь живу. Когда я подошла к девчонкам, они притихли, а одна из них с презрением взглянула на меня.

– Что, бедняжка, заблудилась? – усмехнулась белокурая девушка, и ее подружки захихикали.

Да уж, чем больше я узнавала здешних учеников, тем меньше они мне нравились.

– Мне нужен целитель. Срочно.

Я высоко подняла голову, стараясь держаться так, словно точно знала, о чем говорю.

Девушка рассмеялась.

– Ну тогда иди в западную клинику, где тебе и место, – скривив губы, она уставилась на мои ботинки.

Ого, значит, богачи и бедняки были полностью изолированы друг от друга? Почему-то мне стало противно. Я всегда представляла, что в Золотом городе полно фей, обладающих безграничной силой, что все они равны и ко всем относятся одинаково. Что изгои здесь только те, кто лишился магии и отправлен в Изарию, как мы.

– Мне нужен ученик-целитель, который согласится работать бесплатно. Мой отец умирает! – от волнения мой голос зазвучал резче.

Девушки на скамейке ничего не ответили, но фея, которая все это время молча стояла, прислонившись к дальней стене, и наблюдала за нами, откашлялась:

– Я отведу тебя в клинику. – Она отошла от стены и двинулась ко мне. У нее были короткие, непослушные, вьющиеся рыжие волосы и воинственный взгляд.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Эту нищебродку? Да ладно, Иден, ты же знаешь, что ей нельзя здесь находиться, – сказала высокомерная девчонка моей новой помощнице.

Иден смерила нахалку взглядом:

– Можно подумать, ты никогда не нарушала правила, Блэр.

Блэр замолчала, а Иден махнула мне, указывая в сторону длинного прохода между двумя высокими корпусами.

Как только мы остались одни, она слегка улыбнулась мне.

– Не обижайся на нее. Ты не виновата, что родилась с недостатком магии. Я никогда не понимала этого неравенства в городе.

Ах вот оно что. Выходит, жители Запада жили на Западной стороне, потому что у них были слабые чары, в то время как могущественные феи жили на востоке города и учились в престижной академии. Теперь все начинало проясняться. Иерархия, основанная на силе. Я только кивнула, не желая говорить слишком много, чтобы не выдать себя.

Пока мы шли по коридорам, я невольно глазела по сторонам. Двери в классы были открыты, и я поймала себя на том, что заглядываю внутрь. Чистые парты, новенькие учебники, стена, увешанная оружием, и комната, похожая на спортивный зал с матами на полу. Там студенты выполняли какие-то упражнения, и я замерла, когда у одного из них из ладони вылетел огненный шар, разбившись о нагрудные латы другого парня.

Иден хихикнула.

– Здешние ребята любят повыпендриваться.

– Вы живете в кампусе? – спросила я ее, радуясь, что академия, судя по всему, открыта допоздна.

Она покачала головой, отчего растрепанные локоны рассыпались по лицу

– У нас сегодня был полевой выезд, так что нам пришлось задержаться, чтобы успеть на занятия, а студенческая клиника всегда работает до ночи.

Миновав зал, мы направилась к зданию в центре двора.

Я молчала, впитывая увиденное.

– Слушай, похоже, твоей отец совсем плох? – спросила Иден.

Я кивнула, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче.

– Хорошо, не сдавайся. Чем больше ты будешь представлять ситуацию как вопрос жизни и смерти, тем больше у тебя шансов отыскать могущественного целителя, который согласится отправиться на Запад ради твоего отца.

К сожалению, мне ничего не нужно было представлять. Отправиться на Запад... Что ж, надеюсь, этот момент можно обсудить. Но я действительно ценила ее доброту, и она не смотрела на меня как на отброс, что уже было маленькой победой.

Когда мы подошли к очередному корпусу из неизменного черного кирпича, с позолотой и цветочным обрамлением, я пристально рассмотрела табличку над двойными дверями. На черной вывеске металлическими буквами значилось «Университетская клиника». Ниже серебряной краской было выведено: «Входите на свой страх и риск». Я нахмурилась, но Иден только усмехнулась.

– Они действительно профи. Только лучшие из лучших попадают в Академию. К тому же, если ты отвезешь своего отца в Западную клинику, он прождет в очереди несколько часов и умрет на улице еще до приема.

У меня внутри все похолодело от ее вердикта.

– Откуда ты столько всего знаешь о Западе? – спросила я.

Иден на мгновение изменилась в лице, помрачнела, но ничего не сказала и просто протянула руку, чтобы отворить двери, и провела меня внутрь.

За столом беседовали двое парней в серебристых шелковых туниках, доходивших до икр. Я старалась не показывать свое изумление при виде вытатуированных серебряных знаков на тыльной стороне их ладоней. У одного было явно больше татуировок.

Когда мы подошли, оба подняли головы и непринужденно улыбнулись Иден, а затем встали.

– Привет, Ид, – поздоровался зеленоглазый брюнет. Другой парень, долговязый эльф с волосами до подбородка цвета лунного света и серыми, стальными глазами, уставился прямо на меня, и меня словно ударили под дых. У меня перехватило дыхание, когда его пристальный взгляд встретился с моим, пробуждая какое-то осознание глубоко внутри. Я не могла не быть очарованной его присутствием.

Он медленно обвел меня глазами, начиная с моих черных прядей волос и заканчивая потрепанными перчатками до локтя, а затем и грязными, стоптанными сапогами. Он задержался на моем лице, на губах, и все мои внутренности скрутило в узел.

– Ее отец очень болен. Ему нужен целитель, а у нее нет денег. – К счастью, Иден заговорила за меня, поскольку в этот момент я приросла к полу, пока сероглазый бог испепелял меня взглядом.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой беззащитной, как будто стояла перед ним совершенно голой. Казалось, что просто одним взглядом он прикоснулся ко мне. Я подумала, не произойдет ли сейчас какая-то магия, но зеленоглазый резко стукнул сероглазого в грудь, лишив его власти надо мной.

– Арион, проснись, – сказал он, и тот, слегка помотав головой, перевел взгляд на Иден.

– Привет, Ид.

Арион. Даже звучание его имени творило со мной странные вещи, вызывая жар внутри.

Иден кивнула.

– Ты можешь ей помочь? Нужно будет кое-куда съездить. Твой отец ведь не может двигаться, верно?

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, как будто просила приукрасить его недуг. Я с трудом сглотнула и рассказала им правду.

– Несколько дней назад он оцарапал живот о ветку дерева. После этого началась лихорадка, потом он потерял сознание, а теперь... от раны к его сердцу тянутся красные полосы.

Весь зал, включая Иден, ахнул, а Арион, к моему изумлению, перемахнул через стойку и бросился ко мне.

– Так это как раз по моей части, Хейз! – крикнул он зеленоглазому.

– Какого фея, чувак? Мне тоже нужен случай сепсиса! – заупрямился Хейз.

– Пойдем, – настойчиво сказал мне Арион и взял меня за плечо, как будто хотел увести. От его прикосновения я напряглась всем телом, хоть и была под защитой плаща и перчаток. Он с таким рвением был готов вылечить моего отца. И неважно, что, по сути, Арион боролся за это дело не по доброте душевной, а просто ради экзамена. Мне было все равно. Мне просто нужна была хоть какая-нибудь помощь.

– Удачи! – крикнула нам Иден, когда мы подошли к двери.

Я обернулась и помахала ей рукой.

– Спасибо!

– Подожди, как тебя зовут? – окликнула меня Иден.

– Фэллон! – крикнула я в ответ, и она снова махнула рукой.

– Увидимся!

Очень сомневаюсь.

Мы быстрым шагом пробирались по кампусу, и не успела я опомниться, как перед нами возникла конюшня.

– На моей лошади мы быстрее домчимся на Запад. Красные полосы означают, что твоему отцу осталось максимум несколько часов.

Он набросил седло на красивую вороную кобылу.

В голове проносилась куча ужасных мыслей, поток сценариев в духе «а что, если», и все они кончались смертью отца. Сердце бешено заколотилось, и я почувствовала, как взмокли ладони в перчатках.

– Держи себя в руках, Фэллон, – приказала я себе, глядя на лошадь.

У нас в Изарии не было лошадей. Они предназначались для богачей, поэтому у меня даже не было возможности научиться ездить верхом. У нас были две дойные коровы, которые нужны в экстренных случаях, чтобы возить больных, но обычно мы ходили пешком. Если от животного нельзя было добыть молока или мяса, зачем кормить лишний рот? Чужеземцы проезжали через наш город верхом на лошадях, и я даже видела, как двое ехали вместе, женщина крепко держалась за своего мужа, обняв его за спину, но для меня это было невозможно.

Даже в плаще и перчатках оставались болевые точки, способные вызвать мое проклятие. Мои волосы могли коснуться его шеи. Мои лодыжки могли коснуться лошади, и да, животных это тоже касалось. Похоже, тот, кто проклял меня, хотел, чтобы я никогда не ощутила физическое проявление любви от живого существа. Никогда.

Арион натянул длинный дорожный плащ, который вынул из переметной сумки, и я почувствовала себя немного лучше. Может, это сработает... Если быть осторожнее, мы должны без проблем вернуться в Изарию. Он сказал, что отцу остается жить всего несколько часов... Мы не можем потерять и трех часов на путь домой.

– Значит, ты правда согласен? – спросила я, надеясь, что он в таком же отчаянии, как и я.

Он кивнул.

– Я чуть ли не с прошлого года ждал пациента с сепсисом. Мой учитель будет в восторге.

Я нахмурилась.

– Откуда он узнает?

Он посмотрел на меня как на идиотку, а затем продемонстрировал мне свои руки.

– После того как я вылечу твоего отца, у меня появится значок исцеления от сепсиса.

До меня дошло, что татуировка, похожая на колесо, была набором символов. Он умеет лечить от разных болезней? У него было больше значков, чем у Хейза, так что это хорошо. Арион был опытным целителем.

Меня распирало от любопытства, но времени на расспросы не было.

Проворно перекинув ногу, парень вскочил на лошадь и посмотрел на меня сверху вниз.

Я почувствовала, что заметно бледнею.

– Я никогда не ездила верхом, – призналась я.

На его лице промелькнуло раздражение.

– Мне некогда тебя учить. Просто держись.

Сейчас было самое подходящее время сказать ему, что я проклята и что, если он прикоснется ко мне, меня пронзит волна боли. Но я никогда не была за пределами Изарии, а в деревне все знали о моем проклятии и смотрели на меня с жалостью. И мне нравилось, что в его глазах этой жалости не было, поэтому я решила промолчать.

Итак, вопреки здравому смыслу, просунув ногу в стремя и прикрыв оголенные участки тела плащом, я вскочила на лошадь. Но в ту же секунду я больно шлепнулась о седло и вскрикнула.

Машинально протянув руку и обхватив его за талию, я приготовилась к боли. К счастью, ее не было. Ткань защищала кожу.

Слава Свету!

– На какой улице ты живешь? – спросил Арион, когда мы выехали из вторых ворот, широких и явно предназначенных для всадников.

Надо сказать ему правду и надеяться, что он все же поможет мне.

– Я... не из Золотого города. Я пришла сюда пешком из Изарии, – прошептала я ему на ухо.

Он так сильно дернул поводья, что лошадь взмыла на дыбы и встала как вкопанная, едва не сбросив меня.

Арион медленно повернулся в седле, широко раскрыв стальные глаза и раздувая ноздри. По его стиснутым зубам было видно, что он в ярости, но даже так это был самый восхитительный мужчина, которого я когда-либо видела.

Когда я взглянула в его лицо так близко, у меня перехватило дыхание, на мгновение я была очарована его красотой. Каждый контур казался искусно вылепленным. Его волевой, точеный подбородок был идеально очерченным, а острый нос придавал лицу утонченность. Но больше всего меня пленили его глаза. Они были завораживающими и таинственно глубокими, будто два озера жидкого серебра.

– Ты – изгнанница? – прорычал он, резко выдернув меня из состояния транса.

Я кивнула.

– Но моему отцу по-прежнему нужно исцеление, а тебе – зачет, верно? Так что...

– А ну слезай! – рявкнул он, слегка встряхнувшись, словно хотел сбросить меня.

– Нет! – ответила я в том же духе. – У нас есть лошадь, мы отлично проведем время, и ты сдашь свой экзамен. Я покажу тебе дорогу!

– Слезай. Немедленно, – снова отчеканил он, и я совершенно отчаялась.

Настал момент, которого, как я надеялась, смогу избежать. Запустив руку в сапог, я вытащила кинжал и ловким движением приставила его к горлу юноши.

Тот напрягся и смерил меня недоверчивым взглядом.

– Нет, – повторила я, на этот раз тверже. – Я люблю отца и не собираюсь смотреть, как он умирает!

Я почувствовала, что теряю контроль, когда горячие слезы обожгли уголки глаз, а Арион невозмутимо наблюдал за мной.

– Ты вообще не понимаешь, на что я способен? – внезапно произнес он.

Мурашки пробежали по всему моему телу.

– Ты хоть знаешь, кто я такой?

– Ч-что ты имеешь в виду?

Он посмотрел на клинок возле горла.

– Если бы ты знала, то не пошла бы на такое.

Было неясно, способен ли он на что-то ужасное, или просто запугивал меня, но и смерть была мне не страшна, лишь бы отец был жив.

– Делай что хочешь! Я скорее умру от твоих рук прямо сейчас, чем потеряю его. – Я высоко подняла подбородок, удерживая кинжал, словно бросала вызов.

Глаза целителя сузились. Раздувая ноздри, он втянул воздух, и на его лице отразилось замешательство. Его брови сошлись в сплошную линию, он слегка склонил голову набок.

– Тебе не место в Изарии, – сказал он, совершенно озадачив меня.

Не прошло и пары секунд, как на меня обрушился оглушительный гул и голову пронзила боль. Я зашипела, выронив кинжал, и схватилась за лицо.

Из моего горла вырвался вопль, а из носа заструилась горячая кровь.

А потом все резко прекратилось. Переводя дыхание, я посмотрела на Ариона.

– Что... что ты сейчас сделал?

Меня охватил шок; я мало что знала об эльфийской магии, но целитель ведь не должен быть способен причинять боль, верно?

– Я согласен, но есть одно условие, – ответил он, проигнорировав мой вопрос, из которого следовало, что ответ был очевиден.

Из-за этого ублюдка у меня было такое чувство, будто мои мозги тоже вытекают из носа. Он чуть меня не убил!

– Какое? – рявкнула я, когда он вернул мне кинжал. Я с позором сунула его обратно в ботинок, понимая, что он был сильнее меня и тягаться с ним бесполезно.

– Пойдем завтра со мной в Академию и повидаемся с директором Кларком.

Я испуганно отпрянула.

– А это еще зачем?

Он снова медленно оглядел меня с ног до головы, и у меня внутри разлилось тепло.

– Потому что в тебе больше магии, чем во всех, кого я встречал. Я чувствую исходящий от тебя аромат, как от крепкого выдержанного виски. Ты принадлежишь здешним местам. – От его заявления у меня перехватило дыхание, а слова застряли в горле. Он лишил меня дара речи.

3

Похоже, Арион был из какой-то влиятельной семьи, потому что он подвел свою лошадь прямо к главным воротам города и сказал стражникам, что у него срочные дела, связанные с Академией. Те кивнули и без лишних вопросов выпустили нас.

Кто этот парень? Я ничего не знала о волшебном мире. Не знала, относятся ли здесь к целителям как к обычным жителям, или они были здесь редкими важными гостями. Большую часть пути до Изарии я держалась за него руками в перчатках и старалась, чтобы мое лицо и волосы находились подальше от его обнаженной шеи, а лодыжки – от лошадиных боков. Слава Свету, у него были короткие волосы.

Я держала спину так прямо, что все тело ныло и немело. Так что чем дольше мы ехали, тем больше я уставала и начинала прижиматься к нему сзади. Его сильная спина двигалась в такт шагам лошади и изгибалась подо мной, пока я упиралась в нее грудью, с трудом сглатывая и осознавая, что обнимаю парня так долго, как никогда еще никого не обнимала за всю свою жизнь.

Мне было так хорошо, что, когда впереди показалась деревня, я уже не хотела его отпускать.

За время нашей поездки я успела почувствовать, как что-то сжалось в груди, словно кусочек пазла встал на место. В тот момент я поняла, как мне одиноко. Ощущение теплого, дышащего тела пробуждало какую-то глубокую потребность внутри меня, о которой я и не подозревала. Честно говоря, я была потрясена тем, что меня до сих пор ни разу не ударило током. Из моего тугого пучка выбилась тонкая прядь, и я была готова поклясться, что она задела его шею, прежде чем я успела заправить ее.

Всю дорогу я не могла перестать думать о том, что он сказал о встрече с директором, и о том, что я должна быть в Академии. Если он думал, что в моих жилах течет магия, то глубоко заблуждался.

Я никогда в жизни не занималась волшебством.

– Где у вас конюшня? – спросил он, когда глубокой ночью мы гнали его кобылу рысью по деревне. Я заметила, что на улице никого нет, и у меня начали слипаться глаза. Пора было ложиться спать. Я молилась, чтобы Соррель помогла отцу выжить с помощью своих трав, пока мы не приедем домой.

– У нас ее нет. Можешь привязать лошадь возле хижины, и я дам ей воды и овса.

Если он и счел это позором, то не подал вида и просто направил кобылу туда, где жили мы с отцом.

Когда мы подъехали к дому, я с облегчением увидела, что внутри все еще горит огонь. Я заволновалась, как бы Соррель не заснула. Лошадь остановилась у входа.

– Дай мне сначала слезть, – сказала я ему, убрала руки с его талии и спрыгнула на плотно утрамбованную землю, зашипев от жесткого приземления.

Арион спешился с недоступной мне легкостью и озадаченно взглянул на меня.

– Я бы помог тебе спуститься.

– Все в порядке, – уверила я его, пока он привязывал свою кобылу к ближайшему дереву, а затем приоткрыла полог нашей хижины.

Взгляд Ариона скользнул по деревне, по грязному ручью, протекавшему за домом, и по примятому навесу. Он не говорил ничего грубого, но было видно, что он явно чувствует себя не в своей тарелке.

– Ты ни разу не выезжал из Золотого города? – спросила я.

Он с трудом сглотнул и покачал головой.

– А на Западе был?

Я не знала, как выглядит западный район, но у меня было ощущение, что он далеко не такой чистый и разноцветный, как восточный.

Он снова покачал головой.

– Оставим экскурсию на потом. Мой отец в беде.

Я вошла в хижину, и целитель последовал за мной. Мой взгляд упал туда, где я оставила отца, и я вздохнула с облегчением, увидев, что Соррель склонилась над ним, прикладывая ко лбу мокрое полотенце. Она уложила его на раскладную кровать, подложив под шею подушку.

– Ты вернулась! – торопливо выпалила она. – У него сильнейшая лихорадка. Примерно час назад у него начались судороги. Я страшно перепугалась.

Меня накрыла волна паники, но прежде чем я успела что-либо сказать, в комнате прогремел голос Ариона:

– Дайте мне взглянуть на инфекцию.

Соррель изумленно вскочила, увидев прибывшего гостя. Ее взгляд скользнул по его лицу, а затем по серебряным меткам на ладонях.

– Целитель из Золотого города? – спросила она с удивлением.

Он кивнул.

– Прохожу практику. Покажите рану.

Соррель принялась за работу, снимая повязки и накладывая травы на рану.

В комнате было душно, поэтому я наконец-то решила снять плащ и перчатки, чтобы позволить себе дышать полной грудью.

Заняв место по другую сторону от отца, я села на безопасном расстоянии у дальней стены и наблюдала. Арион посмотрел на порез и красные полосы, покрывавшие грудь, и зацокал языком.

– Смерть уже подбирается к нему. Это будет тяжелая битва. Не уверен, что я готов к подобному.

Я нахмурилась, страх сжимал меня за горло. Я не имела ни малейшего представления об исцелении магией, но его слова прозвучали пугающе. С тех пор как я ушла, красные отметины, казалось, выросли на три или четыре дюйма, почти до самого сердца.

– Умоляю, он – вся моя жизнь, – запричитала я, и Арион перевел взгляд на меня, в его стальных глазах читалось сомнение. Он взглянул на отца, на меня, а затем оглядел наше скромное жилище.

– Может, я могу чем-то помочь? Я все-таки травница, – предложила Соррель.

Он строго посмотрел на нее.

– Если я потеряю сознание, сделай все, что в твоих силах, чтобы разбудить меня. Облей меня холодной водой, дай пощечину, все что угодно.

Я подползла к нему на коленях, как будто не расслышал его.

– Что, прости? Почему ты можешь потерять сознание?

Арион посмотрел на меня с состраданием.

– Его душе уже предначертана смерть. Мне придется сразиться с Гримом, чтобы вернуть его.

У меня все поплыло перед глазами, казалось, будто вся наша хижина рушится. Грим...

Грим был Эльфом Смерти, который приходил, чтобы отправить нас в Царство Вечности. Если он отнимет у меня отца... Я тяжело сглотнула.

– Но... ты это видишь?

Слезы навернулись мне на глаза, но я сморгнула их и опустилась на колени перед отцом. Арион посмотрел на него со скорбным выражением лица.

– Хуже. Я все чувствую.

Я смотрела на метки на его ладонях, пока он глубоко дышал, будто настраиваясь на битву. Каково это – чувствовать, что кто-то стоит на пороге смерти? Лучше бы этого не знать. Никогда. Я переглянулась с Соррель и с облегчением увидела, что паника отразилась и на ее лице.

Я была не единственной, кто ничего не знал об эльфах-целителях.

– Ты когда-нибудь сражался с Гримом? – Я указала на метки, от которых, казалось, исходил свет.

Кто знает, может, это входило в его практику. Арион посмотрел на меня, и я снова поразилась его красоте.

Увидев его сейчас, когда отблески камина отбрасывали тени на его лицо, я была околдована. Думаю, дело было в глазах – я никогда не видела такого цвета. Они изменились? Раньше его глаза казались мне серыми, а теперь стали голубыми.

– Нет, – твердо ответил он, – но если я этого не сделаю, он умрет.

С этими словами он положил обе ладони на обнаженную грудь моего отца.

Я ожидала увидеть мощный электрический разряд или какие-то колдовские приемы, но ничего не произошло. Я забеспокоилась. Арион неподвижно сидел с закрытыми глазами. Мы с Соррель обменялись настороженными взглядами, после чего продолжили наблюдать за юношей. Предвкушение спасения отца наполняло каждую частичку моего тела, заставляя меня нервно подергивать ногой.

Руки целителя, мягко покоившиеся на отцовской груди, вдруг резко надавили вниз, а пальцы вонзились в кожу. Я ахнула, когда знаки на его ладонях закрутились, как колеса, и Арион застонал от боли. На лбу у него выступили капельки пота, под глазами расплылись синяки, а лицо исказилось в яростной гримасе.

Я в оцепенении застыла, разинув рот.

– Какого Полуночника тут творится? – воскликнула я, глядя на Соррель, надеясь, что мне все это не кажется.

Подруга круглыми, как у совы, глазами смотрела, как Арион бьется в конвульсиях над телом моего отца. Пальцы целителя так сильно сжимали кожу, что под ногтями у него показалась кровь. Мне стало жутко, отчего волоски на руках встали дыбом.

– Похоже... похоже, он пытается избавить твоего отца от Грима, – восхищенно произнесла Соррель.

Я не знала, как на это ответить и что делать. Этот юный студент пришел сюда, чтобы помочь мне, а теперь боролся за жизнь моего отца с повелителем смерти? Время, казалось, замедлило свой бег, и я просто из кожи лезла от нетерпения. Я принялась расхаживать по комнате взад и вперед. Только что Арион крепко сжимал моего отца, а уже в следующую секунду обмяк, разжал руки и с глухим стуком упал навзничь.

Во мне зашевелился страх, когда настал момент, о котором он нас предупреждал.

– Разбуди его! – крикнула я Соррель, и та, подбежав к юноше, слегка пошлепала его по щекам, как тот велел.

Я прикусила губу, чувствуя, как остатки моего здравомыслия перерастают в форменную панику.

Бросившись вперед, я побежала на кухню и схватила со стола стальной кувшин с водой. В три прыжка подскочив к Ариону, я приказала Соррель отойти, а затем опустилась на колени и выплеснула воду на лицо и шею целителя.

Он распахнул глаза, протянул руку и сильно стиснул мою оголенную ладонь.

– Нет! – завопила Соррель, пытаясь остановить неизбежное.

Я совершила ужасную ошибку, забыв про перчатки, но было уже слишком поздно. В ожидании боли я стиснула зубы, чтобы не прикусить язык, когда начнется агония. В прошлый раз из-за нестерпимых мучений я потеряла сознание, так что теперь, при столь тесном контакте, это наверняка повторится. Я ненадолго зажмурилась, но что-то заставило меня открыть глаза.

Мне не было больно. Совсем.

Его теплая кожа по-прежнему прижималась к моей, и это было... приятно. Так и должно быть, когда к тебе кто-то прикасается? Мое запястье ощущало легкое давление, но оно не было подобно пытке. К такому я была совершенно не готова. Слезы навернулись мне на глаза, и, опустив взгляд, я увидела, что Арион смотрит на меня исподлобья. Соррель ахнула, и тогда Арион отпустил мою руку, сел и обнял отца за плечи.

– Он мой! – прокричал Арион на всю комнату и снова закрыл глаза, словно возвращаясь на поле битвы.

Я не могла пошевелиться, не могла дышать. Я быстро заморгала, чтобы прогнать слезы, застилавшие глаза, и вдруг передо мной появилась Соррель. Она выглядела так, словно увидела призрака: лицо побледнело, а глаза в ужасе распахнулись.

– Он... ты... он тебя тронул, – пробормотала она, удивленно глядя на мою обнаженную руку.

Я подняла руку, рассматривая свои пальцы, хранившие остатки тепла от его недавнего прикосновения.

Он дотронулся до меня, и мне не было больно. Парень голыми руками прикоснулся к моей обнаженной коже, и я не испытала ни капли мучений.

Тогда в моей голове зароились мысли. Дело в Арионе? Может, все потому, что он целитель? Любой целитель мог прикасаться ко мне? Или это случилось именно в процессе исцеления, когда его метки на руках излучали свет? Нам можно только держаться за руки? А целоваться? Или нечто большее? Я залилась краской, чувствуя, как пылают щеки. Покачав головой, я обернулась к Соррель.

– Может быть, это из-за того, что он целитель?

Соррель кивнула и разрыдалась.

– О Фэллон, я так хочу обнять тебя! Ты все-таки не умрешь девственницей.

От ее нелепого комментария у меня вырвался смешок, но я поняла, что она имеет в виду. Отношения, брак, дети – до сегодняшнего дня все это не входило в мои планы. Но этот день изменил всю мою жизнь. Полностью.

Впрочем, не время об этом размышлять, когда мой отец лежал на пороге смерти. Арион исторг гортанный рык, и отец забился в припадке, извиваясь всем телом, как рыба, вытащенная из воды.

Ахнув, я метнулась на кухню, поспешно натянула перчатки, а затем вернулась к отцу и обхватила его голову руками, чтобы она не откинулась назад.

Соррель встала у Ариона за спиной, потому что его тоже била дрожь, а на щеке появилась глубокая рана, словно его полоснули невидимым лезвием.

– Он мой, – снова прорычал Арион, не открывая глаз. И вдруг отец охнул и сел так резко, что мы едва не стукнулись лбами.

Арион опрокинулся на Соррель, и та, подхватив юношу, уложила его на пол.

– Фафа! – невольно воскликнула я. Когда я была маленькой, я еще не могла выговорить «папа». Так что «фафа» стало его прозвищем на добрых четыре года.

Отец, широко распахнув глаза, посмотрел на лежавшего перед ним Ариона, а затем на меня.

– Что... случилось? – выдохнул он.

Ну конечно, он же был без сознания и ничего не знал.

– Я была в Золотом городе и...

– Где?! – взревел он.

Я посмотрела на Ариона. Соррель помогла ему сесть и, протянув стакан воды, занялась порезом на его щеке. От этого зрелища во мне начала закипать легкая ревность, но я подавила это глупое чувство.

– Я нашла тебе целителя. Теперь с тобой все будет в порядке, – успокоила я отца, а затем подползла по полу к Ариону.

Тот посмотрел на меня так, словно видел впервые. Его взгляд пробежал по моим растрепанным темным волосам, в суматохе выбившимся из пучка, и на мгновение задержался на губах.

– Спасибо. Я никогда этого не забуду, – искренне поблагодарила я целителя.

Он поднял подрагивающие руки и перевернул их, чтобы взглянуть на ладони. Круг из серебряных знаков стал больше. По всей кромке проходила толстая сияющая полоса льдисто-голубых чернил.

У Ариона отвисла челюсть.

– Метка магистра.

– Ты этого хотел? – Я нахмурилась, надеясь, что это хороший знак.

Он посмотрел на меня с легким испугом и покачал головой.

– Я хотел получить метку целителя за второй курс. За лечение сепсиса. Но это... – он посмотрел на отца, – ...это было нечто большее, но я не подозревал об этом, пока не вошел туда, и... Такую метку невозможно получить до выпуска из Академии, если вообще возможно.

У меня внутри все перевернулось.

– У тебя будут неприятности?

Он прерывисто выдохнул, коснувшись пореза на щеке, пока Соррель хлопотала над ним.

– Вряд ли. Но... может быть. Тут все не так просто. – Он отодвинул руку Соррель. – Рана сама заживет. Небольшие травмы проходят бесследно.

Что ж, это было кстати. Была бы у моего отца такая способность, мы бы не оказались в подобной ситуации.

– Это ты мне помог? – теперь уже отец стоял на коленях перед Арионом.

Молодой целитель встряхнулся, очевидно приходя в себя от недавнего потрясения.

– Да, сэр, вам лучше? – спросил он, переводя взгляд на живот пациента.

Я проследила за его взглядом и ахнула, когда увидела, что возле раны не только исчезли красные прожилки, но и она сама полностью затянулась, и теперь от нее остался лишь бледно-розовый шрам.

– Сынок, – сказал отец, глядя ему в глаза, – я не очень силен в магии, но, по-моему, ты только что спас мне жизнь. Хочешь поужинать с нами?

Мы все рассмеялись, а отец с недоумением посмотрел на нас.

– А что тут смешного?

Я прикрыла рот ладонью.

– Скоро уже будет пора завтракать, а мы еще не ложились.

После этого заявления Арион широко зевнул, заразив всех нас. Вслед за ним зевота одолела Соррель, а затем и меня.

– Почему бы тебе не отдохнуть, сынок? Можешь поспать в моей кровати, – предложил отец.

Арион отмахнулся.

– Нет, мне пора возвращаться в город. – Он неожиданно резко встал и пошатнулся, потеряв равновесие.

– Ого, – отец поднялся и протянул руку, не давая ему упасть. – Приляг. Это меньшее, что мы можем для тебя сделать.

Арион моргнул, под его глазами виднелись тяжелые тени. Казалось, что он вот-вот рухнет.

– Я и правда устаю после долгого сеанса исцеления, так что было бы неплохо немного вздремнуть.

– Отказы не принимаются! – сказал отец и, подхватив Ариона под мышки, потащил его в дальнюю комнату, отведенную под свою спальню.

Я хотела предупредить отца, чтобы был осторожнее. Что Арион запросто мог расплавить ему мозги.

Но целитель послушно проследовал в спальню и скрылся за занавеской.

Полусонная Соррель стояла передо мной с затуманенным взглядом.

– Он прикоснулся к тебе... – прошептала она, – ...ты должна рассказать отцу.

Точно. Я совершенно не думала о прикосновении. Я кивнула, и подруга раскинула руки.

– Воздушные обнимашки.

Улыбнувшись, я тоже раскрыла свои объятия.

– Обнимаю тебя. Спасибо за все, что ты сделала сегодня.

Соррель вышла из хижины, а я постояла еще немного, пока не вернулся отец.

– Бедный малый уже храпит. Как думаешь, исцеление как-то могло ему навредить?

Под кожу заполз страх.

– Надеюсь, что нет. Когда мы уезжали из города, он казался довольно важной персоной. Стражники знали его.

Отец нахмурился и провел пальцем по шраму на животе.

– Мы должны ему заплатить?

Я отрицательно покачала головой.

– Он учится в какой-то элитной школе магов. Ему нужно было пройти практику, чтобы сдать экзамен. Бесплатно.

Отец пододвинул стул и сел, озадаченно глядя на меня и проводя рукой по темным волосам.

– Получается, ты была в Золотом городе и нашла целителя, который даром меня вылечил? – Его голос дрогнул, и из глаз капнуло несколько слезинок, но он поспешно вытер их.

Обычно отец не проявлял излишних чувств, он был крепким орешком, но сегодняшнее происшествие, когда он был на волосок от смерти, явно тронуло его. Я протянула руку и сжала его ладонь.

– Да, папа, и есть еще кое-что.

Он взял мою руку сквозь перчатку и посмотрел на меня снизу-вверх.

– Что такое, милая?

Я с усилием сглотнула и посмотрела в сторону комнаты, где спал Арион.

– Во время исцеления Арион случайно схватил меня за обнаженную руку.

Отец поморщился и ахнул:

– Все в порядке? Может, приготовить тебе прохладную ванну?

Он знал, что от его прикосновений моя кожа еще несколько часов горела огнем, но я покачала головой.

– Мне... было не больно.

Он отпустил мою ладонь, его лицо вытянулось.

– Что ты хочешь сказать?

У меня перехватило дыхание.

– Мне казалось, что... то, что я почувствовала, было... нормальным.

Вот оно, нужное слово. Слово, которое я до сих пор никогда до конца не понимала. Нормально. Может быть, я могу стать такой, как все.

– Ты думаешь, это потому, что он целитель? – спросил отец. – Знаешь, я пытался отвести тебя к целителям, когда ты была маленькой, но они говорили, что здесь их чары бессильны.

Я знала эту историю. Когда я была совсем крошкой, мимо проезжала целительница, и отец умолял ее осмотреть меня, чтобы понять, что можно сделать. Мы всей деревней были готовы подарить ей что-нибудь ценное взамен. Но она провела рукой у моего лица и сказала, что, к сожалению, проклятие со мной навсегда. Такой уж я родилась. Она сказала, что ничего нельзя изменить. Проклятая еще в утробе матери, я бы никогда не исцелилась.

– Может, я и не могу избавиться от проклятия, но, возможно, целители могут прикасаться ко мне без боли. – Я с надеждой взглянула на отца, и он захохотал, отчего его лицо осветилось чистой, безудержной радостью.

– Вот это да! Ты уверена?

Я бросила на него вопросительный взгляд, и он кивнул.

– Он знает о проклятии?

Я покачала головой.

– Понятно. Иди отдохни, а я чуть погодя приготовлю завтрак, и ты сможешь как бы невзначай передать ему что-нибудь, чтобы ваши пальцы соприкоснулись.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– А что, если мне снова будет больно?

– А если не будет? – ответил отец, и во мне расцвела невероятная надежда.

В самом деле, что, если не будет больно?

Отец стиснул мою руку в перчатке.

– Ты не застала мою жену, но она принесла в мою жизнь столько радости, что иногда по ночам я до сих пор лежу без сна, изнемогая от мысли, что ты никогда не испытаешь такой же любви.

Меня внезапно захлестнули чувства, и я прикрыла рот рукой, чтобы заглушить рыдания, готовые вырваться наружу. Это были самые неожиданные и жестокие слова, которые он когда-либо говорил мне.

Отец снова сжал мою руку, сильно-сильно, что у нас было синонимом крепких объятий.

– Фэллон, если у тебя есть шанс жить нормальной жизнью, быть любимой, выйти замуж и создать семью... мы должны это узнать.

Я кивнула.

– Хорошо.

Мой отец встал.

– Отдохни немного.

– А ты? – спросила я.

Он отмахнулся.

– Я не могу уснуть. Меня только что вытащили с того света. Если что понадобится, я здесь.

– Ладно. Да, кстати, его лошадь привязана у входа. У нас есть овес и вода?

Отец выглянул из-под полога нашей хижины, а потом оглянулся на меня, широко раскрыв глаза.

– И то правда.

Я с улыбкой кивнула.

– Мы с целителем прискакали сюда верхом из самого Золотого города.

– Пожалуй, стоило бы наказать тебя за это. Похоже, ты нарушила кучу правил. Но я не могу. – Он улыбнулся.

Усмехнувшись, я подумала о том, что он не наказывал меня ни разу в жизни и сейчас бы не стал.

Я развернулась, собираясь пойти к себе в комнату, когда мне в голову пришла дикая мысль: воспоминание о том, как Арион сказал мне, что я обладаю магической силой, и попросил пойти с ним завтра в Академию. Я не стала ничего таить от отца, поэтому передала слова целителя.

Отец молчал целую минуту, после чего махнул рукой.

– В тебе есть магия? Ну, это уже чересчур странно. Отдохни немного, и мы обсудим все это завтра.

Я с облегчением вздохнула. По правде говоря, я не хотела вдаваться в подробности, в основном потому, что не знала, что имел в виду Арион. Добравшись до своей комнаты, я даже не потрудилась снять башмаки, просто уткнулась лицом в простыню и провалилась в глубокий сон.

4

Меня разбудил аромат жареного мяса. У меня потекли слюнки, и я вернулась в реальность.

Мой отец был при смерти, а Арион сейчас спит у нас дома. Прикосновение. Прикосновение, которое не причинило боли.

Несмотря на то что мое тело упорно сопротивлялось, я быстро села и переоделась. Натянув бледно-голубую блузку с короткими рукавами и черные замшевые штаны, я оставила перчатки на кровати и побежала в ванную. Проходя мимо кухни, я заметила, что Арион с отцом уже сидели за столом и принялись за завтрак.

– Доброе утро! – окликнул отец.

– Сейчас приду! – бросила я в ответ.

Я быстро расчесала свои длинные черные локоны и заплела их в косу, перекинув через плечо. Затем я почистила зубы, сходила в туалет и сбрызнула себя духами с маслом сандалового дерева, которые отец подарил мне на день зимнего солнцестояния.

Я чувствовала себя совершенно по-идиотски, наряжаясь для парня, которого знаю меньше суток!

Я и раньше пыталась завести отношения – с красавчиком Грегори Хитченсом, – но из-за того, что мы не могли прикасаться друг к другу, огонь между нами быстро угас. Но, зная о планах отца заставить Ариона случайно дотронуться до меня, я хотела выглядеть сногсшибательно. Мне хотелось ему понравиться.

Насколько доступно я выгляжу? При этой мысли я хихикнула. Всю свою жизнь я старалась избегать внимания и прикосновений, а теперь сама добивалась их... от него.

– Тебе уже лучше? – спросила я Ариона, входя в комнату без перчаток и с распущенными волосами, что делала крайне редко.

Арион медленно перевел на меня взгляд, оценивающе рассматривая наряд и прическу.

– Да, намного, спасибо.

– Мы тут с Арионом говорили, что тебе не мешало бы поступить в Академию, – прервал нас отец, и я вытаращила глаза.

Что? Я не думала, что мы дойдем до этого разговора.

– Будешь? – спросил Арион, протягивая мне свежую, теплую булочку.

Мы редко ели хлеб с мясом. Только по особым случаям.

Похоже, для столь щедрого застолья отец истратил всю муку, что у нас оставалась, и на душе у меня потеплело. Больше нам нечем было отблагодарить Ариона. Я посмотрела на отца, ища подсказки, и тот кивнул.

Потянувшись за булочкой, я невольно съежилась, когда наши пальцы соприкоснулись. И ничего не произошло, абсолютно ничего плохого. На коже ощущалась лишь прохлада его пальцев.

– Спасибо.

Стараясь не выдать своих чувств, я посмотрела на отца, тот начал вытирать слезы тыльной стороной ладони.

Он тоже это заметил.

К счастью, Арион был слишком увлечен завтраком и не обратил внимания на нашу странную реакцию.

– Я написал своему учителю письмо, что со мной все в порядке и что сегодня днем я вернусь с некой Фэллон Брукшир, поистине волшебной феей, которая прячется в Изарии, – улыбаясь, объявил он.

Ого, откуда он узнал мое полное имя? Наверное, они с отцом уже давно проснулись.

– Ты правда чувствуешь магию по запаху? – спросил папа, ухмыльнувшись.

Арион кивнул.

– И заражение, и беременность, и сотню других вещей.

Отец дал ему понюхать свою ладонь, и Арион усмехнулся.

– Прямо как в детстве, когда мы с братом играли. Он не любил мериться со мной силой, но в то же время ему не терпелось узнать, кто из нас более сильный маг.

– Он был сильнее? – спросила я.

– Нет, – Арион улыбнулся, будто гордился собой.

Протянув руку, он схватил запястье моего отца и поднес его к носу, принюхиваясь. Затем он наморщил лоб.

– Как странно. Ничем не пахнет. Никогда с таким не сталкивался.

Мой отец ухмыльнулся.

– Я всего лишь остроухий симпатяга.

Мы все рассмеялись, и я протянула Ариону обнаженное запястье.

Теперь моя очередь.

Его ладонь замерла над тарелкой. Целитель нежно обхватил мою руку, и я с трудом подавила легкий стон. Подушечки его пальцев нежно касались внутренней стороны моего запястья, даря тепло, разливавшееся по телу и внизу живота. Мое сердце безудержно колотилось, вызывая пьянящую волну эмоций. Это прикосновение отличалось от первого, во время исцеления отца. То прикосновение потрясло меня, и я не была готова к нему. Но в этот раз я ждала его с нетерпением, и мне было так хорошо, что хотелось выглядеть полной дурой и попросить, чтобы он крепко обнял меня.

Уже много лет никто не обнимал меня. Он понятия не имел, что со мной делает. Нежно прикасаясь ко мне и не догадываясь, что был первым мужчиной, который коснулся меня, не причиняя при этом невыносимой боли. И поэтому его имя навсегда отпечаталось в моем сердце. Арион. Я никогда его не забуду. Даже если он сегодня уйдет и я больше никогда не увижу этого лица, тепло от его прикосновения останется со мной навсегда.

Арион закрыл глаза и с трудом сглотнул.

– Сильнейшая концентрация магии. Ее так много, что я чувствую ее привкус во рту.

Когда он открыл глаза и посмотрел на меня, я в изумлении увидела, что его серо-стальные радужки глаз практически светятся.

– Даже больше, чем у моей тети.

Я нахмурилась.

– Твоя тетя – могущественная волшебница?

– Да, очень. – Арион кивнул.

– Какие у меня способности? Я тоже могу исцелять? – спросила я, внезапно поверив ему.

Во мне была магия. Иначе и быть не могло. Он ведь целитель и не стал бы лгать, верно? Какой в этом смысл?

Арион покачал головой.

– Этого я не знаю. Но, думаю, у тебя их несколько. Директор Кларк расскажет обо всем подробнее, и ты сможешь выяснить это на занятиях.

Я посмотрела на отца.

– Кто же знал, что маленькая проклятая девчушка в корзине окажется могущественной феей? – усмехнулся он, пожав плечами.

Арион вдруг замер, отпустил мою руку и пристально посмотрел на меня.

– Проклятая девчушка в корзине?

Я бросила на отца сердитый взгляд, и он поморщился, словно извиняясь за вырвавшиеся слова. Но когда я посмотрела на Ариона, то гнев в его серо-стальных глазах поразил меня. Может быть, он злился из-за того, что я не сказала ему о своем проклятии, потому что оно могло быть заразно?

В любом случае, похоже, пришло время все рассказать, я больше не могла хранить свою тайну. Он должен был знать.

– Арион, мне было суждено чувствовать боль всякий раз, когда кто-то прикасается к любому оголенному участку моей кожи. Пока я не встретила тебя, – уверенно рассказала я ему.

Он вскочил так быстро, что табуретка под ним перевернулась.

– Что ты сейчас сказала? – спросил он.

– Успокойся, сынок. Это не заразно, – попытался усмирить его отец.

Арион зыркнул на него и угрожающе прорычал:

– Я вам не «сынок»!

– Эй, что случилось? – Я встала и потянулась к нему. Его беззаботное радушие мгновенно сменилось злобой.

– Ты... Поверить не могу. – Он попятился к входной двери, а затем пулей вылетел из хижины.

Я испуганно взглянула на отца, не зная, что делать. Он был потрясен не меньше.

– Сейчас вернусь, – бросила я и выбежала посмотреть, что же так напугало Ариона.

Он разозлился, что я не сказала ему об этом при нашей первой встрече? Может, он испугался, что был единственным в мире, к кому я могла прикоснуться? Да, это нелегко.

Когда я вышла на улицу, Арион уже уносился вдаль на своей лошади.

– Подожди! – крикнула я и помчалась за ним. Он оглянулся на меня, а затем дернул поводья, чтобы остановиться. Кое-кто из наших соседей выглянул из домов и зачарованно смотрел на скачущего целителя из Золотого города.

Арион спешился и бросился прямо на меня, заставив здорово испугаться. В его взгляде было столько ненависти, которую я не понимала, но чувствовала, как она ранит мне сердце.

– Скажи спасибо, что я тебя не убил. Не смей соваться в Золотой город. Никогда! – прорычал он, а затем развернулся, вскочил на кобылу и скрылся в лесу.

Его грубые слова повергли меня в глубокий шок.

Я уже размечталась, что буду чаще ощущать его прикосновения, ну или хотя бы узнаю, почему он может трогать меня, и что, возможно, он не единственный, кто на это способен, но что-то пошло не так, и я не понимала, что именно. И теперь единственный шанс чувствовать себя нормальной просто пригрозил мне расправой и исчез.

Сволочь! Как он мог! Я же не виновата, что на мне лежит какое-то дурацкое проклятие!

Тяжесть навалилась на мое сердце, как огромный валун, который рос с каждой секундой. Отказ Ариона задел меня сильнее, чем я могла представить. Бросив сердитый взгляд ему вслед, я ринулась обратно в хижину, прошла мимо отца и, наконец, заперлась в своей комнате, чтобы побыть в столь нужном одиночестве.

Мне больше не хотелось думать ни об Арионе, ни о Золотом городе. Я проспала почти весь день, и отец разбудил меня перед вечерней сменой в таверне. После вчерашнего недоразумения он не проронил ни слова. Отец знал, что произошла какая-то ошибка, но, как и я, не понимал, в чем именно.

Почему-то рассказ о моем проклятии взбесил Ариона, и теперь он меня ненавидел.

Я встряхнулась, не желая больше об этом думать. Перед работой я переоделась: надела блузку с длинными рукавами, брюки и перчатки, а волосы собрала в тугой пучок. Все в деревне знали о моем проклятии и старались не прикасаться ко мне, хоть и случались редкие оплошности. Но их можно избежать, если одеваться вот так.

– Пока, пап, – пробормотала я, проходя мимо.

Он крепко пожал мне руку. Что-то в этом отдаленно напоминало объятие.

– Фэллон, я не знаю, что сегодня произошло с тем парнем, но, похоже, новость о проклятии его явно не обрадовала.

– Знаю, – проворчала я, чувствуя, что сгораю от стыда.

Мало того что я и так чувствовала себя прокаженной, так еще и единственный парень в королевстве, который мог меня коснуться, отверг меня, как только узнал правду.

– Но... – отец крепко сжимал мою руку, – это ведь не значит, что больше нет никого, кто мог бы тебя коснуться. Может, другие целители?

Я посмотрела на него и увидела, что он улыбается.

– Просто не теряй надежды, ладно?

Это были приятные слова, но тут нужно логически подумать.

Например, где мне найти других целителей, чтобы проверить эту теорию? Не терять надежды, а как? Все целители жили в Золотом городе – том самом, где мне теперь запрещено показываться до конца дней. С чего мой отец взял, что однажды я найду другого целителя, с которым впервые поцелуюсь?

– Ладно, – сказала я ему с натянутой улыбкой и пожала его руку в ответ, а потом отправилась на работу.

По дороге в таверну «У Хипси» я прокручивала в голове наш утренний разговор с Арионом и посмеивалась над тем, насколько глупо все это выглядело. Бедный мальчишка всего лишь раз прикоснулся ко мне, а я уже начала строить планы на общее будущее. Лишь потому, что он смог меня тронуть, а не потому, что мы с ним сходимся характерами, или потому, что у нас с ним полная гармония, или потому, что я ему нравлюсь.

Я чувствовала себя безмозглой отчаявшейся девчонкой и теперь страдала от того, что потеряла то, чего у меня и так никогда и не было.

Я проскользнула в таверну с черного хода и прошла на кухню.

Там я нашла Хипси, которая помешивала гигантский котел с рагу. Она была стара, как смерть, но неизменно вставала на рассвете, готовила рагу, варила медовуху и заправляла делами в таверне, ни на что не жалуясь. А значит, и я могу справиться, а не ныть, что Арион повел себя как придурок.

– Привет, Хип! – мягко улыбнулась я ей.

Старушка взглянула на меня, и в этот момент ее лицо скрылось в облаке пара.

Некоторые считали, что Хипси происходит из расы эльдорских фей – существ, которые, как известно, живут вечно, если их не убить. Отец говорил, что ей лет двести, когда простые феи в Золотом городе умирали, едва достигнув столетия. А у нас, в Изарии, и то жили вдвое меньше. Никаких тебе целителей и водопроводной воды – без таких удобств долго не протянешь.

Когда мне исполнилось четырнадцать и я окончила деревенскую школу, то осознала, что мало кто согласится взять меня на работу из-за моего проклятия. Но только не Хипси – она велела мне тащить свою никчемную задницу к ней в таверну и заступать на смену. С тех пор я и работаю здесь.

Хипси строго посмотрела на меня.

– Ну надо же: вломиться в Золотой город и притащить сюда целителя, чтобы вылечить отца!

Я вздрогнула. Слухами земля полнится.

Старушка усмехнулась:

– Я горжусь тобой как никогда! Покажи этим изнеженным волшебным подонкам, что даже мы достойны спасения!

Я не сдержала улыбки.

Забавно было слышать подобные оскорбления от престарелой леди.

– Спасибо, Хип.

Я схватила метлу и вышла в главный зал, чтобы приступить к своим обязанностям. Таверна Хипси была построена из цельного резного дерева. Она простояла больше двухсот лет, и как-то раз мы всей деревней укрылись здесь, когда разразился сильный шторм. Тяжелые бревна, покрытые лаком, и гудящий в камине огонь всегда наполняли меня теплым чувством домашнего уюта. Когда я подметала пол, готовясь к приходу гостей, на меня нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере.

Аптека «Авис»... Настойка по-прежнему была у меня в кармане штанов, брошенных на полу.

Я пообещала аптекарше вернуться и отработать долг, а она сказала, что оставит метлу на улице. Совесть кольнула меня в грудь, и я подумала, что настойка нам так и не пригодилась. Тяжело сглотнув, я решила, что сегодня вечером, после смены, я проберусь обратно в город и верну украденный товар. Это все, что было в моих силах. Она, наверное, уже подмела осколки стекла, но я могу помочь залатать дверь картоном.

Встряхнув головой, чтобы привести мысли в порядок, я быстро принялась за работу.

Жители деревни понемногу прибывали, пока не настало время ужина. Хипси готовила свое знаменитое острое рагу с кленовым сиропом, и от одного аромата сюда стекались все прохожие. Поскольку мы работали по бартеру, мне приходилось вести записи о каждом посетителе, о том, что он заказывал и что предлагал взамен. У Хипси был договор с людьми, например с фермерами, приносившими ей ингредиенты к столу, а она кормила и поила их.

Другие предлагали отплатить временем, ремонтом, инструментом, одеждой, услугами, кто чем мог, но все было полезно. Однажды отец вырыл траншеи вокруг таверны, чтобы ее не затопило после ливня. В результате он получил пропитание на несколько месяцев. Я зарабатывала на еду себе и отцу. Поначалу казалось, что задача будет невыполнимой, но все шло гладко; однако для этого мне надо было знать каждого в лицо и запоминать, чем они занимались и что могли предложить.

Как раз когда я записывала заказ Конана, вместо привычного шума в таверне повисла гробовая тишина. Меня охватило жуткое чувство, и, обернувшись, я увидела, как в зал вошли полдюжины городских стражников в позолоченных доспехах и с мечами наперевес.

Я пошатнулась, ни на секунду не сомневаясь, что они пришли за мной. Они узнали, что прошлой ночью я проникла в город, и теперь мне придется отвечать за все содеянное.

– Фэллон Брукшир? – один из стражников подошел прямо ко мне.

Его волосы были заплетены в толстую косу, доходившую до середины спины. На груди у него была эмблема Золотого города в виде языков пламени.

Я лишилась дара речи – бежать было бесполезно, поэтому я просто кивнула.

– Вас вызывают на допрос в Золотой город, – заявил черноволосый стражник.

– Что происходит? – Конан тут же встал и занял место рядом со мной.

Он был таким же работягой, как и мой отец, но характер у него был горячий, а тело изрядно подогрето элем. Он был здоровенным, как конь, и грозно возвышался над стражником.

– Не твое дело. Сядь, или я тебе помогу. – Тот явно был недоволен его вопросом.

Стражник поднял меч и нацелился острием прямо на Конана. Лезвие внезапно вспыхнуло оранжевым пламенем, и вся таверна, включая меня, ахнула.

Святые феи! До меня доходили слухи о тех, кто мог вызвать огонь силой мысли, но вживую я никогда этого не видела.

– Она ведь просто ребенок! – миссис Тинли подошла к мужчинам, встав по левую руку от меня, пока Конан прикрывал меня справа. – Какие у вас основания забирать ее в город на допрос?

Главный стражник посмотрел на миссис Тинли с испепеляющей злобой.

По моей коже змейкой поползли мурашки.

Они ненавидят нас.

– Я выполняю приказ Соланы, которая правит всеми феями и эльфами. И даже такими бессильными тварями, как ты, – рявкнул он, и вся шеренга двинулась на меня.

– Стойте! – по залу разнесся голос Хипси, и мы все обернулись, глядя, как старуха устремилась из кухни навстречу стражникам. Она замахнулась двенадцатидюймовым мясницким ножом.

– Вы пришли допрашивать ее? Да пожалуйста, но вы не заберете это дитя у Изарии без боя.

Постояльцы дружно забарабанили кулаками по столам в знак согласия и, поднявшись со своих мест, заслонили проход, преграждая стражникам путь ко мне.

Я была безмерно благодарна. Это было так благородно с их стороны, но, в отличие от городской стражи, мой народ был лишен магии.

Даже часть того, на что был способен Арион, вселила в меня ужас.

Черноволосый рассмеялся.

– Ты думаешь, я не смогу перерезать кучу никчемных...

– Хорошо, я пойду! – вскрикнула я. – Только не трогайте никого.

Стражник кивнул, и другие воины вскинули мечи, охваченные тем же огненным светом.

– Дайте пройти, и никто не пострадает, – приказал стражник с бритой головой.

Посетители таверны нерешительно переглянулись.

Толпа зашевелилась, и внезапно вперед протиснулась Хипси. Теперь она оказалась возле меня, а Конан перебрался на другую сторону, но не сел. Хипси протянула руку и обхватила пальцами мое прикрытое тканью запястье.

– Ты заберешь это дитя только через мой труп, усек, красавчик? Она изарианка и никуда с тобой не пойдет, – прорычала она.

У меня защемило сердце от того, с каким рвением она защищала меня. Мне было боязно с ними идти, но в то же время не хотелось узнать, что будет, когда меня коснутся эти янтарные языки пламени. Говорят, волшебный огонь куда более разрушительный, чем обычный. Стражник метнулся вперед с такой быстротой, что я не успела опомниться, и замахнулся мечом прямо в грудь Хипси.

Что-то инстинктивное пробудилось во мне, как будто дикий зверь вырвался из клетки. Свободной рукой я перехватила в воздухе меч. Лезвие с легкостью пронзило мои перчатки, впилось в пальцы и ладонь, но я не придала этому значения. Мне не привыкать к боли, ведь ничего другого я и не знала. Оранжевое пламя обожгло кожу сквозь перчатки, но мне было все равно. Я держала клинок в паре дюймов от сердца Хипси, и из меня рвалась необузданная ярость. Вдруг огонь на лезвии погас, а затем и сам меч почернел и раскрошился, осыпавшись с моих пальцев кучкой пепла.

Люди ахнули и попятились, а я поймала на себе пристальный взгляд стражника, пытаясь унять свой смертоносный гнев.

– Только попробуйте навредить кому-то, и вы пожалеете! – произнесла я незнакомым голосом. Он был таким низким и угрожающим, что почти не походил на человеческий.

На лице стражника промелькнул страх, и он быстро заморгал, переводя взгляд с меня на кучку пепла от своего меча, оставшуюся на полу. Он застыл как вкопанный, но остальные воины не медлили. Один из стражников бросился вперед и голыми руками схватил меня за обнаженную шею.

Боль пронзила меня, и мой страдальческий вопль разнесся по таверне. Задыхаясь, я упала на колени, но стражник не отпускал меня.

– Фэллон Брукшир, вы арестованы за нападение на королевского офицера, – произнес он.

Мне было так больно, будто каждую клеточку моего тела лизали языки пламени. У меня не оставалось сил кричать и перехватило дыхание. Мучения были нестерпимыми. Я была готова умереть.

– Отпусти ее! На ней проклятие, из-за которого малейшее прикосновение причиняет ей боль! – испуганно крикнула Хипси.

– Знаю, – выпалил стражник в ответ, стискивая мне горло.

Я никогда не терпела прикосновений так долго. Они всегда были случайными, и люди тут же отпускали меня. Даже в детстве, когда другие проверяли пределы моей чувствительности, это никогда не длилось столько времени.

Острая, жгучая боль испепеляла меня насквозь, будто каждый мой нерв был охвачен огнем. Казалось, время остановилось, умножая мои страдания. Волны агонии обрушивались на меня одна за другой, не оставляя ни малейшего шанса прийти в себя. Мышцы предали меня, и тело затряслось.

Стражник и не думал ослабить хватку. У меня перед глазами заплясали черные мушки, и я была готова на что угодно, лишь бы эта пытка скорее закончилась.

Не успела я поднять взгляд на своего мучителя, как в следующую секунду мясницкий нож Хипси взметнулся в воздух и отсек ему руку.

Жесткие пальцы отпустили меня, и боль утихла, но совсем немного. Все мое тело казалось ободранным и избитым, словно внутри меня разгорелся опустошающий пожар. Я упала на пол и забилась в судорогах, пока вокруг разразилась адская какофония из криков и лязга мечей, а затем наступила полнейшая темнота.

5

Я очнулась как в тумане. Голова гудела, а кожа горела, словно я весь день провела голышом под палящим солнцем. В горле пересохло. С трудом сглотнув, я открыла глаза и ужаснулась, поняв, что оказалась в тюремной камере, за черными железными прутьями. В тусклом свете разговаривали двое.

– Может, убить ее? – спросил женский голос. Я едва не всхлипнула.

Убить меня? За то, что я пробралась в город? Я слышала, что за это полагается смертная казнь, но надеялась, что это неправда.

– Во имя Света, нет! – ответил мужчина. – Иначе в силу вступит другое проклятие и лишит тебя наследника.

Женщина с досадой выпалила:

– Она – дочь Мариссы Бэйн. И не говори мне, что это тебя не пугает.

Я замерла и закрыла глаза на случай, если они посмотрят на меня. Мне хотелось продолжать слушать их разговор, но я не могла поверить своим ушам. Они говорили обо мне?

Я никогда не расспрашивала о своих биологических родителях. Сказать по правде, мне было все равно. Они оставили беззащитного младенца в корзинке с запиской. Как можно так поступить с родным ребенком? Тогда они умерли для меня, но от услышанного мне стало любопытно.

Марисса Бэйн. Я не знала этого имени, но оно определенно внушало им страх.

– Разумеется. Но нет никаких доказательств, что она обладает той же силой, что и ее ма...

– С помощью темной магии она голыми руками превратила в пепел благословенный эльфийский клинок одного из моих гвардейцев! – отрезала женщина.

И теперь я поняла: незнакомка, рассуждавшая, не убить ли меня... была королевой Соланой. Она сказала «моих гвардейцев». Единственной, кто командовал королевской гвардией, была сама правительница.

Да поможет мне Свет.

Я совсем забыла о происшествии с мечом. Хотелось верить, что мне показалось или что это дело рук стражника. Но теперь, когда они подтвердили, что всему виной была моя сила...

Я испугалась самой себя. Может быть, это и к лучшему, что я оказалась за решеткой. Возможно, Арион был прав и во мне действительно таилась невероятная сила. Темная сила.

– Тогда мы будем держать ее под замком до скончания дней, – заявила женщина.

Мне снова захотелось разрыдаться, но я сдержалась, чтобы узнать о своей судьбе. Провести всю оставшуюся жизнь в заточении? Уж лучше мгновенная смерть.

– Нет, – настаивал мужчина. – Тогда она возненавидит нас, и ее магия только усилится. Однажды девчонка вырвется из этой клетки и уничтожит всех нас.

– Ну и что ты предлагаешь, Кларк? – в голосе женщины звучала легкая горечь.

Я надеялась, что этот парень по имени Кларк вот-вот даст ей правильный ответ, благодаря которому меня не убьют и не запрут здесь навсегда.

– Пусть она поступит в Академию под моим руководством. Я смогу уберечь ее от темного пути, чтобы она не пошла по стопам матери.

Тишина.

Опять тишина.

Предчувствие надвигающейся гибели наполнило меня парализующим ужасом. Руки начали слегка подрагивать. Темный путь? Неужели такое возможно? Я сглотнула, стараясь не впадать в отчаяние.

Королева рассмеялась.

– Силы небесные, ты серьезно? Дать этой девчонке знания, которые помогут ей убить нас? Ты точно в своем уме?

Мужчина раздраженно вздохнул.

– Да нет же. Проявите милосердие к этому ребенку, и когда начнется предсказанная война с Полуночниками, она сможет сражаться на нашей стороне.

Война с Полуночниками! Они сказали, будто это что-то неизбежное, мое сердце учащенно забилось. Я всего лишь раз видела этого монстра и потому думала, что они встречаются крайне редко. Вообразить целую войну с ними было просто невозможно.

– Как ее мамаша? – спросила женщина. – Все Бэйны сходят с ума из-за черной магии. Она пожирает их до тех пор, пока они не позволят ей управлять собой, а не наоборот. Ты же знаешь.

Мужчина снова вздохнул.

– Так исторически сложилось.

Я съежилась при упоминании о том, что могу сойти с ума. В моем роду было много сумасшедших? Эта мысль привела меня в ужас.

– Кларк, что ты можешь сделать с ней иначе, чем с Мариссой? Где гарантия, что ты превратишь ее в воительницу, а не в опасное оружие? – взмолилась королева. Мне показалось, что впервые за все время, что я слышала ее голос, она захотела спасти меня.

Спасти меня от самой себя? Эта мысль была чудовищной.

В воительницу, а не в оружие. Эти слова эхом отдавались в моей голове. Я снова сглотнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

– Моя повелительница, можете ли вы хоть на мгновение представить, что к вам никогда в жизни не прикасались без боли? – спросил Кларк.

Их разговор настолько поглотил меня, что я молилась, чтобы они не заметили, что я очнулась, или не ушли.

Королева вздохнула.

– Конечно, это было бы ужасно, но с такими, как она, нужно было что-то сделать.

Их слова ужаснули меня. Неужели они согласны с тем, кто наложил на меня проклятие? Нужно было что-то сделать? Я ведь была невинным младенцем!

– Марисса ненавидела людей, потому что они всегда доставляли ей лишь огорчение. Она чувствовала, что совершила ошибку, и неоднократно говорила об этом, – сказала Кларк. – Ее разум был затуманен с юных лет. О Фэллон я слышал совсем другое. Жители ее деревни собрались в таверне и сражались с вашими гвардейцами, лишь бы защитить ее. В отличие от Мариссы, ее любили.

Меня любили. А мою мать – нет? Я поняла, что, возможно, недооценивала женщину, бросившую меня в корзине у ворот Изарии.

– Конечно, один из моих гвардейцев остался без руки! – раздраженно бросила королева.

– Вы бы стали сражаться с вооруженным королевским стражем, не владея магией, чтобы защитить маленькую девочку, которая с малых лет была жестокой и ненавидела окружающих ее людей?

В воздухе повисло молчание.

– К чему ты клонишь? – напирала королева.

– Я думаю, она другая. Каким бы скромным ни было воспитание, которое она получила в Изарии, оно укрепило ее характер. Позвольте мне поработать с ней, я смогу присмотреть за ней в Академии и дам знать, если она свернет не туда.

Не туда. Я судорожно сглотнула. Это означало, что моя магия выйдет из-под контроля и начнет мной управлять. А я ведь еще даже не смирилась с мыслью, что у меня в принципе есть магия!

– Чудесно, – сказала королева. – А я тем временем построю камеру, где она будет ждать неизбежного.

Послышались шаги, и я поняла, что она ушла. Сердце бешено колотилось в груди, пока я переваривала все, что только что услышала.

– Теперь можешь перестать притворяться, – сказал мужчина.

Я резко открыла глаза. Он сидел на корточках перед решеткой, с интересом глядя на меня сверху вниз.

На вид ему было лет сорок, зачесанные назад каштановые волосы гармонировали с его темной густой бородой. У него были мягкие карие глаза, и он смотрел на меня с нескрываемой жалостью.

Я села, пытаясь держать себя в руках, нижняя губа дрожала.

– Вы знали, что я все слышу?

Он кивнул.

– Но все равно рассказали?

Услышанное казалось мне тайной.

– Я хочу, чтобы ты знала, с чем мы имеем дело, – спокойно сказал он.

Наступила пауза.

– Я сойду с ума и приму участие в какой-то войне с Полуночниками, чтобы... что, захватить мир фей?

Я ожидала, что Кларк посмеется над этой шуткой, но вместо этого он с серьезным видом кивнул, после чего встал и запустил руку в карман.

– Увидимся завтра на занятиях. Твой отец уже целый час донимает стражу у ворот. Я впущу его и договорюсь, чтобы ты могла остаться на Западе.

На Западе. Где жили бедные феи, обделенные магией?

– Постойте, вы хотите, чтобы я жила здесь?

– Ну не будешь же ты каждый день ходить в школу три часа пешком, – возразил он.

Так, значит, я пойду в эту школу? В Академию? У меня голова шла кругом от свалившейся на меня информации.

– Мой отец может приехать? Он тоже будет жить здесь? – переспросила я, чтобы убедиться, что правильно поняла.

Мужчина кивнул.

– Я прослежу, чтобы ему дали работу.

Все происходило с немыслимой быстротой. Мы с отцом переедем в Золотой город? Я буду изучать магию в Академии?

– Разве моя магия не слишком мощная? – спросила я в надежде, что нам можно перебраться в лучший район города.

Кларк посмотрел на меня свысока.

– Твой отец не владеет магией. Полагаю, вы оба не обучены грамоте и выросли в Изарии. Уверяю, на Востоке вас живьем съедят.

Это прозвучало оскорбительно.

– Я умею читать! – выпалила я в ответ.

– А твой отец? У него хорошо с математикой? Может, мне устроить его на должность королевского бухгалтера, а у тебя появится роскошное поместье с лошадьми и прислугой?

Я нахмурилась.

– Ладно. Согласна.

Он кивнул, по-видимому довольный тем, что его слова подействовали убедительно.

– Значит, я невиновна? – спросила я, глядя в коридор, по которому только что прошла королева.

Кларк задумался над этим вопросом.

– У тебя условный срок.

– За то, что родилась такой, какая я есть?

Он посмотрел на меня очень сурово.

– Да, за то, что происходишь из самого зловещего рода фей всех времен.

Бррр. От его слов у меня по спине пробежал холодок.

– Я не злая. Я просто превратила в пепел меч того парня за то, что он пытался заколоть им мою подругу. Она ведь беззащитная старушка. Ему должно быть стыдно, – сказала я, обняв себя за колени.

Кларк вздохнул.

– Эта беззащитная старушка уложила трех гвардейцев, прежде чем ее усмирили. Она ждет своего приговора в камере напротив. Стоит полагать, что она эльдорская фея, рожденная без магии.

Он повернулся и хотел было уйти.

– Что? Не может быть!

Я бросилась к решетке и лихорадочно оглядела коридор.

– Вы не можете... убить ее. Она хотела меня спасти. Ваши гвардейцы причинили мне боль. Они душили меня, пока я не потеряла сознание.

Кларк развернулся, глядя на меня через плечо, и на его лице промелькнула тень сочувствия.

– Ты – угроза. Страже было приказано действовать на случай, если ты начнешь сопротивляться, что ты и сделала, – напомнил он. – Нападение на королевского гвардейца приведет ее если не к казни, то к пожизненному заключению.

Сказав это, он направился прочь, но я крикнула вслед:

– Вы хотите, чтобы я была на вашей стороне? – Я сердито сдвинула брови, мои щеки вспыхнули. – Тогда докажите, что достойны того, чтобы за вас сражаться. Отпустите мою подругу, и тогда я поверю, что в Золотом городе есть добрые люди. Потому что, по-моему, все, что вы со мной сделали, – и есть истинное зло. Выходит, преступники здесь – это вы!

Я заколотила по прутьям для пущей убедительности.

Кларк повернулся и так долго смотрел на меня, что у меня вспотел лоб и я принялась теребить оторвавшуюся нитку на кайме блузки.

– Мы с королевой обсудим этот вопрос, – пробормотал он, а затем подошел к стражнику у дальней стены и указал на мою камеру.

Хипси. Сердце ушло в пятки при мысли о том, что она оказалась здесь из-за меня. Мне нельзя просто взять и уйти отсюда без нее. Но что мне оставалось делать? Я высказала все, что могла. Она действительно отрубила гвардейцу руку и, похоже, ранила еще троих.

Стражник, с которым переговаривался Кларк, подошел к решетке и достал ключ.

Я затаила дыхание, когда он открыл дверь и позволил мне выйти.

Это было так странно. Только что я была пленницей, а теперь я свободна? Я выглянула в коридор и заметила, что Кларк исчез.

– Э-э, так я могу идти?

Лысый стражник с огромной татуировкой меча на шее лишь хмыкнул. Я вышла из камеры и последовала за ним по коридору. Минуя другие камеры, я искала глазами Хипси, но внутри или никого не было, или сидели незнакомые люди.

Скоро мы добрались до лестницы, и я молилась, чтобы старушку освободили. Я бы вернулась и проведала ее, но сначала мне нужно было повидать отца, он, наверное, уже места себе не находил.

На лестничной площадке стоял еще один стражник, с коротко подстриженными черными волосами, и пристально посмотрел на меня.

– Ее отпустили? – спросил он. Ему было чуть за двадцать, и в его взгляде читалось явное презрение.

Я прижала руки к груди и только сейчас осознала, что раны на моих ладонях исчезли. Наверное, их вылечил целитель. Арион?

Стражник с татуировкой кивнул. Черноволосый юноша не шевелился, как мне показалось, целую минуту. Только когда лысый стражник кашлянул, он встал и открыл дверь своим ключом. За ней оказался двор, залитый солнечным светом, мне страшно хотелось на свободу. От взгляда стражника мне стало не по себе.

– Веди себя смирно, – прорычал лысый, когда я вошла в распахнутую дверь.

– Дружище, она всего лишь ребенок, – сказал второй стражник.

– Она – само зло, – сурово рявкнул первый, заставив меня нервно сглотнуть.

Надо запомнить: быть осторожной.

Слегка потрясенная, я вышла на улицу и направилась через сад прочь от могучего замка, возвышавшегося у меня за спиной.

Только что я была в тюрьме, а теперь меня так легко отпустили? Вдобавок я понятия не имела, где оказалась. Мы стояли на холме, и внизу простирался бескрайний город, окруженный золотистой оградой.

«Она – само зло».

Я все еще не до конца осознала, что Марисса Бэйн – моя родная порочная мать. Сейчас мои мысли занимали только отец и Хипси. На бегу к городским воротам я вскрикнула, увидев, что прямо у входа меня поджидает отец, вглядываясь в толпу на рыночной площади.

– Папа! – завопила я.

Он повернул голову в мою сторону и чуть не упал от облегчения. Мы бросились навстречу друг другу. Отец хотел взять меня за руки, но я отпрянула. Сняв перчатки, я показала ему следы ожогов и порезов, оставшиеся после моей стычки со стражником, и он кивнул со слезами на глазах.

– Ох, слава Свету, с тобой все в порядке, Фэллон. Я молился все три часа, пока шел за тобой.

Я огляделась вокруг. Горожане занимались своими делами, не обращая ни малейшего внимания на наше присутствие.

– Ты с кем-нибудь говорил? – спросила я. Раз отец стоял в воротах, должно быть, благородный Кларк все ему рассказал.

Отец кивнул.

– Только что. Ко мне подошел парень, немного моложе меня, сказал, что он директор в какой-то школе, где ты будешь учиться.

Я вздрогнула при мысли о том, что мне предстоит учиться с теми выскочками, с которыми познакомилась во дворе той ночью, когда отец заболел. Иден была душкой, но остальные девчонки и Арион оказались полными мерзавцами.

– Это обязательно? – поинтересовалась я. Возможно, я неправильно поняла суть нашего разговора и могла бы просто вернуться в деревню и забыть обо всем, что произошло.

Отец оглянулся через плечо, и я заметила стражника, стоявшего в десяти шагах от меня, положив руку на рукоять меча и не сводя с меня глаз.

– Он сказал, что нам запрещено покидать город, а твоя учеба не обсуждается.

Я вздохнула. Во что мы вляпались?

– Прости, пап... – У меня перехватило дыхание от чувства вины за то, что я втянула его во все это. – Я не знаю, как все это произошло – еще недавно я просто работала у Хипси, а в следующую секунду... – Я больше не могла продолжать, и отец протянул руку, чтобы обнять меня за укутанные плащом плечи.

– Бывали дела и похуже. Мы со всем справимся, – твердо сказал он, с большей решимостью, чем у меня.

Отец протянул мне серебряный ключ.

– Нам сдали в аренду дом на четыре года, пока ты будешь учиться. Причем совершенно бесплатно. Звучит не так уж плохо, а? – Он улыбнулся, и по моему телу разлилось облегчение.

Это было очень великодушно, но мысль о том, что я оставлю Изарию на четыре года, щемила мне сердце. Соррель, наша хижина, таверна Хипси...

– Где мы будем жить? – спросила я, оглядывая окрестности. Я так и не научилась ориентироваться в здешних улицах.

Отец оглянулся на стражника и кивнул. Покинув свой пост у колонны, тот повел нас за собой. Папа наклонился ко мне.

– Этот парень, Кларк, сказал, что у меня будет несколько дней, чтобы освоиться, а потом мне дадут работу и будут выдавать зарплату монетами.

Монетами! Мы даже не знали, как ими пользоваться. У них были всевозможные размеры и номиналы для всего на свете. А мой отец был ужасен в математике. Он рано бросил деревенскую школу и устроился чернорабочим, чтобы прокормить свою семью. Но он был самым сильным и трудолюбивым человеком из всех, кого я знала. Он мог поднять валун больше меня и швырнуть на пятьдесят футов! К тому же он мастерски клал кирпич. Уверена, что и здесь его навыки пригодятся.

– Что-нибудь придумаем, – ответила я тихим голосом, осмысляя отцовские слова.

Мы двигались от главных ворот вдоль высокой зеленой изгороди, служившей защитным барьером. И вот впереди возникла арка с металлическими буквами: «Западный район». Да-да, тот самый.

Стражник шагнул вперед, и я приготовилась увидеть городские развалины, кишащие полчищами крыс. Но переступив порог и подняв голову, я не удержалась и прыснула со смеху.

Отец и стражник озадаченно посмотрели на меня. Представшая передо мной картина была восхитительной. Нет, здесь не было таких свежевыкрашенных и ухоженных разноцветных домиков с клумбами, как на Востоке, но всюду виднелись добротные постройки из красного кирпича. Конечно, на мостовой красовались ямы, но все же это было лучше, чем грунтовая дорога на улицах Изарии. Не было видно ни шалаша, ни соломенной хижины, и, кажется, в домах светились электрические кристаллы!

– Простите, – пробормотала я и стерла улыбку с лица.

Может быть, у местных и не было лишних денег на декор или сиреневую краску, но кого это волновало? Я не видела ничего плохого в этом месте, буквально кричавшем о снобизме жителей Золотого города. Если фасад твоего дома не выкрашен бирюзовой краской, а под окнами не растут свежие цветы, ты уже был из низшего сословия. Мне даже стало досадно, что я буду здесь жить.

Я насчитала четыре улицы, пока стражник не свернул направо на улицу Д. Все улицы были обозначены буквами алфавита, что облегчало поиск. Отец не умел читать предложения, но с отдельными словами и буквами у него не возникало трудностей, так что он должен быстро запомнить, где наш дом. Если нет, ему помогут другие ориентиры в поисках нашей улицы, например маленький ржавый велосипед, застрявший в кустах. В деревне мы не ездили на велосипедах, потому что дорога была такой неровной, а лес таким непроглядным, что кататься было просто негде. Но у Хипси был желтый велосипед, иногда служивший ей рабочей лошадкой для перевозки продуктов с рынка, и она даже пару раз давала мне прокатиться на нем.

Только он был деревянный, а этот – металлический, но суть та же.

Всю дорогу я шла, погрузившись в свои мысли, пока стражник не подошел к черной двери с цифрой «4».

– Ваш адрес – улица Д, дом четыре, – сказал он впервые за все время, и его голос был таким тихим, что я вздрогнула. – Раз в месяц хозяин будет проверять, что вы поддерживаете порядок в доме. Никаких домашних животных. И никаких гостей дольше чем на три дня.

Отец кивнул, но я почувствовала себя немного неуютно из-за хозяина. В Изарии у нас была своя хижина. Она принадлежала нам еще до рождения отца и передавалась из поколения в поколение. Аренда жилья и соблюдение правил в чужом доме были для нас в новинку. Но эти правила не казались чересчур строгими. У нас не было питомцев, поскольку нам ни к чему кормить лишние рты, да и гости не оставались у нас ночевать, поскольку у каждого в деревне был собственный дом.

Я подумала, что теперь Соррель, возможно, сможет навестить меня, но...

– Спасибо, – сказал отец, прервав мои размышления. После этого стражник удалился.

Папа посмотрел по сторонам, явно задаваясь вопросом, неужели кто-то согласился впустить нас в свое жилище. Я посмотрела на него и пожала плечами, как бы невзначай предлагая открыть дверь.

Он вытащил из кармана серебряный ключ, и дверь распахнулась.

Дверь. Настоящая деревянная дверь с замком. Без щеколды. Это уже что-то новенькое.

Войдя внутрь, отец резко замер, и я врезалась ему в спину, стараясь не коснуться его кожей.

– Здесь уже все обставлено, – ахнул он.

Я обогнула его и окинула взглядом представшую перед нами комнату. Мы вошли в открытую гостиную с роскошным диваном из зеленого бархата, отполированным деревянным журнальным столиком и красивым кремовым ковром на слегка поцарапанном деревянном полу.

Стены были бледно-желтыми, и, если не считать пары потертостей, квартира была чище, чем мы сами. Здесь не было ни пылинки, ни следов грязи.

– Надо бы разуться, – сказал отец, и я, соглашаясь, кивнула.

Чуть дальше стоял маленький обеденный стол на четыре персоны, выкрашенный в бледно-голубой цвет, и полностью оборудованная кухня, как в таверне у Хипси.

– Да тут куча всяких штуковин! – Я побежала по дому босиком, и папа пошел за мной.

Повернувшись к нему, я увидела, что отец улыбается. Он любил готовить; в другой жизни он мог бы стать превосходным пекарем. Его хлеб и сладкие булочки были самыми мягкими в Изарии, когда у него хватало времени их испечь. На кухне была столешница из какого-то неведомого камня, а ящики, похоже, были из темного дуба. Тут же находилась раковина, симпатичный сушильный шкаф для посуды и...

– А это что такое? – спросил отец, глядя на огромный ящик со льдом.

Я ухмыльнулась.

– Я читала о таких. Иди сюда.

Мы подошли ближе, и я взялась за ручку.

– Засунь руку внутрь, – сказала я, открывая дверцу.

Он послушался, и его глаза расширились.

– Электрический кристалл сохраняет еду холодной, чтобы она не испортилась.

Затем я направилась к раковине и открыла кран. Хлынула свежая, чистая вода, и папа даже ойкнул от удивления.

– Водопровод! – воскликнула я. – Да ладно, спорим, что здесь и туалет со смывом!

Я пробежала по коридору мимо двух уютных спален с подъемными кроватями, заваленными плюшевыми одеялами и подушками, и вот она – ванная. Я еще ни разу не была в такой идеально чистой комнате. Пол и стены были выложены мелким белым кафелем, а на крючках над ванной висела шторка.

У дальней стены стоял блестящий унитаз из белого фарфора. Я знала о них из книг Соррель.

– Что это за штука? – спросил папа, потрясенный увиденным.

Как бы поделикатнее выразиться?

– Это ночной горшок, но... он засасывает... нечистоты и уносит их под землю.

Отец так сильно вытаращил глаза, что стал похож на испуганную сову. Я не смогла удержаться от смеха.

Протянув руку, я взялась за рычаг смыва и попыталась поднять его. Ничего не произошло. Тогда я дернула рычаг вниз, и в смывном бачке с ревом закрутилась водяная воронка, отчего мы с отцом оба отпрыгнули назад.

– Мы не должны к этому привыкать, – сказал отец.

Я поняла, что он имел в виду. Я тоже об этом думала. У нас уходила куча времени на то, чтобы набрать воды, вычистить уборную и сделать свечи из пчелиного воска. Иначе мы обленимся и забудем, как это делается.

– Мне страшно, – сказала я, и переживания минувшего дня разом обрушились на меня.

Хипси была в тюрьме. Я превратила в пепел стальной меч гвардейца. Я – какое-то дьявольское отродье Мариссы Бэйн, кем бы она ни была, а теперь мы были вынуждены жить здесь, и мне придется ходить в школу магии.

Отец осторожно протянул руку и взял меня за прикрытые локти, стараясь не касаться моих волос или других незащищенных участков.

– Мне тоже страшно. И это нормально. Нормально испытывать такие чувства, но нам все равно надо подходить ко всему новому с умом. Кларк сказал, что, если мы не будем делать так, как нам велено, ты... окажешься в опасности.

Я нервно сглотнула и кивнула.

– Значит... надо слушаться?

Может, папа и был неграмотным, но он был умен. За эти годы он уберег нас от многих бед: от эпидемии ветрянки, от загнивания картофеля, от весенних паводков и еще массы других вещей. И раз он сказал, что мне нужно пойти в школу и выполнять то, что от меня требуется, я так и сделаю.

– Пока что да. У меня нет магии, чтобы защитить тебя, и если мы сбежим, они найдут нас снова. – От его слов у меня по спине пробежал холодок, а нижняя губа задрожала.

Как же гадко, что теперь он был в опасности из-за меня.

– Я пойму, если ты пожалеешь, что принял меня, когда я была маленькой, – упавшим голосом ответила я. – Это уже слишком, и я почти совершеннолетняя, так что, если ты просто хочешь вернуться в Изарию и...

– Не смей так говорить! – прикрикнул он.

Я подпрыгнула от неожиданности. Он никогда не повышал на меня голос.

– Ты – моя дочь, и я никогда не жалел ни об одном миге, проведенном с тобой. – Он потянулся ко мне, словно хотел обнять, но потом передумал.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Я смотрела в пол и теперь встретилась с ним взглядом.

Отец выглядел... виноватым. Почему у него был такой вид?

– Есть кое-что, о чем я тебе никогда не говорил, но ты уже достаточно взрослая. Пойдем присядем. – Он вышел из ванной, и я последовала за ним.

Вернувшись в гостиную, мы сели на диван друг напротив друга.

Я почувствовала беспокойные удары сердца, когда отец нервно откашлялся.

– Когда я потерял жену... казалось, что мне больше незачем жить. Я пытался идти дальше, быть счастливым, найти смысл жизни, но жить в Изарии нелегко, а одному еще тяжелее. Не было ни малейшего повода для радости. Я никому не был нужен, – сказал он, и мне пришлось сморгнуть слезы, грозившие вот-вот пролиться.

Хипси как-то сказала мне, что отец и его жена были родственными душами. Она не была уверена, что он выживет после того, как жизнь его любимой унесла пневмония.

Отец тяжело вздохнул.

– В ту ночь, когда ты появилась в Изарии, я уже был готов попрощаться с жизнью...

Я в ужасе ахнула. Мой отец? Это было... Я не верила своим ушам.

– Я просто не мог вынести еще одну ночь в одиночестве, когда не с кем было поговорить. Еще один праздник, который не с кем отпраздновать. Одиночество отравляло мне душу.

Прикрыв руку одеялом, я потянулась и сжала его ладонь так сильно, что отец вздрогнул.

Крепкое объятие. О, как же люди недооценивают ценность объятий. Как же отчаянно мне хотелось в этот миг прижаться к папе!

– Одним словом, я все спланировал, и тут я услышал тихий детский плач, – сказал он.

Из его рассказов я знала, что этим ребенком была я.

– Он все плакал и плакал, и я сперва решил, что это первенец миссис Коста, но он все не умолкал. Я вышел проверить, и тогда мне рассказали о записке. Меня предостерегли, что, если я возьму тебя на руки, я могу умереть. – Его голос дрогнул, но он продолжил: – От тебя отказались, а я тогда не боялся смерти, поэтому подошел и взял тебя.

Я снова стиснула его руку.

– И знаешь, Фэллон, когда я посмотрел в твои ярко-зеленые глаза, мне будто стрела угодила в сердце. В тот момент ты заставила меня ожить. Я был нужен тебе. Беспомощной малютке, о которой некому было позаботиться. Ты спасла меня, и я не пожалел ни о секунде нашей жизни вместе.

Слезы душили меня, к горлу подступил комок, я заставляла себя держаться из последних сил. За прошедшие часы столько всего случилось!

– Я тоже ни о чем не жалею. Прости, что я так сказала, – ответила я ему.

Отец откинулся на спинку дивана и улыбнулся.

– Гораздо удобнее моей кровати. Я бы тут даже вздремнул.

Я хихикнула.

– Раз в неделю нам придется спать на полу, чтобы не слишком изнежиться.

Он ухмыльнулся. Внезапно в дверь постучали, и папа встал, чтобы открыть. Может, это соседи пришли познакомиться? Я поднялась, чтобы пойти следом, и когда дверь открылась, на пороге стояли двое стражников, удерживая между собой Хипси.

Крик сорвался с моих губ, когда я увидела ее измятое, бесчувственное тело. Одной руки у нее не было, а обрубок был обернут тряпкой, насквозь пропитанной кровью. При виде этого зрелища я оцепенела, лишившись дара речи и не веря в происходящее.

Гвардейцы взяли ее за руку.

– Какого хрена? – прохрипел отец, когда двое протиснулись мимо нас и уложили старушку на диван.

– Над ней был суд, в результате ее отпустили на свободу без руки. Она может остаться здесь на три дня, чтобы подлечиться, а потом ей придется вернуться в Изарию, где она навсегда останется в изгнании, – сказал один из стражников. Это был тот самый, с татуировкой на шее, который сжалился надо мной и выпустил из камеры, когда второй презирал меня.

– Спасибо, – выдавила я, и гвардейцы ушли.

– Они отрубили ей руку! – Отец в ужасе бросился к Хипси.

– За то, что она отрубила руку гвардейцу. Думаю, это все же лучше, чем приговорить ее к смерти.

Я старалась не паниковать и искать плюсы.

– Я сказала Кларку, чтобы они показали себя достойными людьми, и, ну... Пожалуй, отнять руку вместо жизни было достойно с их стороны.

Хипси застонала, приходя в сознание, и отец решил действовать.

– Нам нужна Соррель. Или травы. Или еще что-нибудь... Бедняжка страшно мучается. – Он метнулся на кухню, но раздумал и принялся бесцельно слоняться по гостиной.

До Соррель было три часа ходьбы, а нам запрещалось покидать город.

Хипси снова издала тихий стон.

– У меня идея. Скоро вернусь. – Я натянула перчатки до локтей. Мой плащ валялся неизвестно где. На мне оставались рабочие брюки, блузка и длинные перчатки с парой дырок на ладонях, но ничего страшного.

Прежде чем отец успел проронить что-нибудь еще, я помчалась из дома и повернула направо. Я любила спорт и неплохо бегала, частенько совершая долгие пробежки по деревне, чтобы проветрить голову. Бег всегда дарил мне ощущение свободы. Дуновение ветра в волосах и на коже ощущалось почти как прикосновение. Только не приносило боли.

Я выскочила из арки и устремилась на большую главную дорогу, разделявшую два района. Притормозила, лишь заметив Восточную арку, увидя под ней двух стражников. Они не были вооружены, а значит, либо стояли здесь просто для вида, либо их сила была настолько смертоносной, что им не требовался клинок.

– Без пропуска нельзя, – произнес один из них, оглядывая меня с ног до головы.

Я тяжело сглотнула, пытаясь выдумать оправдание.

– Я уборщица в аптеке «Авис», спешу на работу.

Я молилась, чтобы феям с Запада разрешали работать в Восточном районе. Кто-то ведь должен чистить их сортиры?

– Где ваш пропуск? – спросил гвардеец.

Черт. Мне были нужны какие-то документы.

– Она со мной, – раздался у меня за спиной знакомый голос, а затем ко мне подошла Иден и показала гвардейцу маленькую карточку с буквами.

– Я прослежу, чтобы с ней не возникло проблем, – добавила она, и стражники кивнули, пропуская нас внутрь.

Я повернулась к ней, широко раскрыв глаза, когда до меня дошло, почему она была так мила со мной и откуда знала, что отец застрянет в Западной клинике на целый день, если я не приведу целителя из Академии.

– Спасибо, – выдавила я.

Иден робко взглянула на меня, но кивнула. Она все знала. Что я – порождение зла. Похоже, Арион сказал ей. Он, наверное, догадался обо всем в ту же секунду, когда я рассказала ему о проклятии.

– Прости, что я соврала о том, что живу здесь. Я отчаянно пыталась вылечить своего отца, – честно призналась я ей.

А теперь пыталась спасти Хипси от боли.

– По факту ты не соврала. Ты скрыла правду, – ответила она, направляясь дальше, и я последовала за ней.

– Но я позволила тебе думать, что я местная, и мне стало стыдно, потому что ты была так добра ко мне.

– Куда ты сейчас спешишь? – спросила Иден. – По воскресеньям школа закрыта.

– Ты знаешь, что завтра я начну учиться? – произнесла я, не желая игнорировать ее вопрос.

Иден вздернула подбородок.

– Новости ходят по всему кампусу. Магистр Кларк разговаривал с другими учителями, и кое-кто из студентов услышал.

Да, денек будет нелегкий. Просто прекрасно.

– Что ж, спасибо, что предупредила.

Она кивнула.

– Мне нужно в аптеку «Авис» за обезболивающей настойкой для моей подруги.

Это была чистая правда. Я промолчала, что у меня нет денег, чтобы заплатить, а я уже и так задолжала аптекарше за разбитое стекло. Но иного выхода у меня не было. Если надо, я бы умоляла, стоя на коленях.

Иден с любопытством посмотрела на меня.

– Очень мило с твоей стороны – помочь подруге. Ты кажешься мне доброй. – В ее голосе прозвучало удивление, и я остановилась.

Иден тоже остановилась, и я повернулась к ней.

– Послушай, я не знаю, что ты слышала обо мне, но я выросла в Изарии, всю свою жизнь полагая, что не владею магией. Отец меня удочерил, и у меня никогда не было матери. Я буду рада, если мы подружимся. Если я когда-нибудь как-то огорчу тебя или сделаю больно, ты можешь перестать со мной дружить, но мне бы хотелось попробовать. Будет несправедливо, если меня станут травить за происхождение из семьи, о которой я даже ничего не знаю.

Изумленное лицо Иден озарилось лучезарной улыбкой.

– Окей, Фэллон. Будем дружить. – Она протянула мне руку, и я с облегчением вздохнула.

Я стиснула ее пальцы своей ладонью, затянутой в перчатку, мы пожали руки, и впервые с тех пор, как я оказалась здесь, в моей груди зародилось радостное волнение.

У меня появилась подруга.

Иден. Та, кто, надеюсь, не будет судить меня за то, что я еще не сделала.

Она посмотрела на мои перчатки.

– Значит, это правда насчет твоего проклятия?

Она хотела знать, и мне понравилось, что она спросила меня об этом в лицо.

– Ко мне невозможно прикоснуться, чтобы я не испытала адскую боль. – Я кивнула.

Она поморщилась и сглотнула.

– Прости.

Я пожала плечами.

– Ничего, я привыкла.

Вдалеке прозвенел звонок, и Иден простонала:

– Мне же на работу пора! Не натвори бед, иначе стража с меня шкуру спустит!

С этими словами она развернулась.

– Ладно! – крикнула я в ответ. – И спасибо тебе.

Она помахала рукой и припустилась бежать, а я задумалась, где она работает.

Надо будет спросить завтра в школе.

Теперь настала моя очередь перейти на бег. Я уже неплохо ориентировалась на местности, и, отталкиваясь от высокого кирпичного здания Академии в центре города, мне было ясно, как найти аптеку «Авис». Я лишь надеялась, что смогу убедить ту женщину одолжить мне еще настоек.

6

До аптеки было минут пять ходьбы.

Разбитая витрина была заменена на новую, а стекла вымыты. Чувство вины скрутило меня, когда я потянулась к дверной ручке и повернула ее.

Войдя внутрь, я сразу увидела хозяйку аптеки. Она беседовала с покупателем, поэтому я решила подождать в глубине зала. Когда клиент расплатился за свои товары и ушел, она подняла на меня глаза.

– Я ждала тебя еще вчера, – небрежно бросила она, опуская монету в кассу.

Я подошла ближе, сжимая руки.

– Простите меня. Я соврала, ладно. Я не из Западного района. Той ночью я пришла из Изарии, когда мой отец умирал. Целитель из Академии спас его, но я не смогла вернуться вовремя, потому что...

– Тебя арестовали, – сказала она.

У меня отвисла челюсть.

– Как вы узнали?

Она заглянула под прилавок и вытащила газету, открытую на разделе «Безопасность». Там была статья о деревенской девушке из Изарии, которая напала на королевского стражника в ходе допроса о вторжении в Золотой город, и о том, что ее подруга отрубила ему руку. В данный момент ее поместили под арест в замок для дальнейших разбирательств.

К счастью, в статье ничего не говорилось ни о моем проклятии, ни о происхождении, ни о моем имени.

– Вы догадались, что это про меня?

Женщина кивнула:

– Все сходится как дважды два. Ты вернулась, чтобы отработать долг? Для начала можешь протереть пыль на полках. Она протянула мне тряпку и указала на большой шкаф со стеклянными бутылочками для настоек.

Я поморщилась.

– Сейчас. Я обязательно все сделаю, но... Вы сказали, чтобы я обратилась к вам за помощью, если будет нужно, и что ж. Я собираюсь поступить в Академию, а мой отец устраивается на работу, так что скоро у него будут деньги и...

– Собираешься что? – переспросила она, и в ее голосе зазвучала доброта, с которой, как я думала, матери обращаются к своим детям, если бы у меня хоть когда-нибудь была мать.

– Так вот, женщина, которая отрубила стражнику руку, защищала меня. Она милейшая старушка, а королева в наказание лишила ее руки. Ей мучительно больно.

Женщина поморщилась.

– Где она сейчас, твоя подруга?

– На Западе. В моем... новом доме. – Мне хотелось больше никогда не лгать этой женщине. Я чувствовала себя ужасно виноватой, а ведь она была так добра ко мне. Она вполне могла прикончить меня на месте или арестовать.

– Твой отец сможет позаботиться о ней? – спросила аптекарша, повернувшись к прилавку с настойками.

– Да, ей разрешили остаться у нас на три дня, а потом она должна будет вернуться в Изарию.

Когда женщина обернулась, в руках у нее были три склянки.

– Одна от боли. Другая от инфекции. А в третьей – снотворное.

У меня защемило сердце, когда я взяла их. Аптекарша протянула руку и схватила еще одну настойку.

– Это от душевного потрясения. Когда у тебя отрубают руку, это, знаешь ли... в общем, дай ей это лекарство, если покажется, что она не в себе.

– Я даже не знаю, как вас зовут, – пробормотала я, преисполнившись благодарности.

Неужели такие люди и правда бывают?

Она ласково улыбнулась.

– Я Авис.

Ах вот откуда взялось название аптеки.

– А я Фэллон. Сколько все это стоит? Я могу отработать или заплатить из денег отца, когда он получит свою первую зарплату.

Она кивнула, взяла чек и начала записывать товары. Четыре настойки стоили сорок медяков. Я не представляла, сколько времени мне потребуется на отработку.

– Впишите еще ремонт витрины и настойку от инфекции, которую я взяла в тот раз, – напомнила я ей.

Авис поколебалась, но потом сделала, как я просила. Ой. Теперь сорок медяков превратились в одну серебряную монету и пятьдесят медяков за витрину. Скорее всего, серебряная монета – это цена витрины. Я знала, что серебро дороже меди, и, видимо, мне нужно будет больше времени, чтобы рассчитаться. Взволнованно сглотнув, я сунула чек в карман.

– Я отнесу все домой, а потом вернусь и вытру пыль.

Аптекарша слабо улыбнулась.

– Как насчет того, чтобы отрабатывать долг по вторникам и четвергам после школы? А пока на ближайшие дни займись отцом и подругой.

От ее поразительной доброты я едва не расплакалась.

– Почему вы мне помогаете?

Авис вздохнула.

– Если ты из Изарии, то ты мало что знаешь о магии, верно?

Я кивнула.

– Я – просветительница. Моя магия – это целебные силы природы, которые я добавляю в лекарства. А еще я по цвету определяю истинное нутро человека и вижу, когда мне врут. Когда кому-то больно. Когда у людей дурные намерения или они хотят причинить зло. Я все это вижу, – сказала она. Волоски на моих руках встали дыбом, когда аптекарша указала на полки с настойками. – Это дает невероятную возможность дать человеку именно то лекарство, в котором он нуждается. Затем она посмотрела на меня. – Так я понимаю, кому могу доверять.

Она говорила, что доверяет мне? Как она это определила? Хотелось бы в это верить, особенно после того, что я услышала о Мариссе Бэйн. Теперь хотелось узнать об Авис больше.

– Я буду приходить каждый вторник и четверг после школы, пока не верну долг, – пообещала я.

– Я знаю, что так и будет, – ласково сказала Авис, и затем я ушла, держа в руках четыре настойки для Хипси, которые изменили мою жизнь.

Первая ночь была очень тяжелой. Мы с отцом по очереди ухаживали за Хипси и давали ей по глотку обезболивающего каждые три часа, как указано на бутылочке. Примерно через пару часов по стонам несчастной было понятно, что действие лекарства ослабевает.

Но когда старушка делала глоток настойки, то вздыхала с облегчением, так что я знала, что лекарство делает свое дело, притупляя боль. Я попыталась разозлиться на королеву за то, что та лишила ее руки, но потом подумала о солдате, раненном Хипси, который, наверное, тоже лежал в постели и страдал каждые два часа. У него были дети? Жена? Ему не следовало причинять мне такую боль, но он лишь выполнял приказ. К утру от усталости у меня затуманились глаза, но впереди был первый учебный день, который, как напомнил мне накануне отец, был обязательным.

Его еще не устроили на работу, а в холодильнике у нас не было еды, так что мне приходилось голодать, пока я не смогла раздобыть что-нибудь на ужин. До этого я три дня сидела на одной воде.

В нашей деревне это считалось полезным для здоровья, к тому же спасало при нехватке продовольствия. Мы приучили свой организм долгое время обходиться без еды. Воды здесь было предостаточно, и она текла прямо из-под крана, так что я знала, что какое-то время мы сумеем продержаться.

Немного бульона здорово помогло бы Хипси прийти в себя, но этим я займусь после школы. Приняв ванну и переодевшись все в ту же одежду, я вышла в гостиную и увидела, как папа помогает Хипси выпить воды. Она провела ночь на диване, укрывшись вторым одеялом, которое мы нашли.

– Привет. – Я помахала ей, не зная, что сказать. Меня терзала совесть от осознания того, что она потеряла руку, защищая меня.

– Привет, малютка. – Она протянула ко мне здоровую руку, и я пожала ее. На мне были толстые, уродливые рабочие перчатки из бурой кожи, которые отец принес сегодня утром. Они были мне велики, но пришлось на время остаться в них, пока я не заштопаю свои длинные и тонкие, которые прожгла, схватившись за раскаленное лезвие, как идиотка.

– Мне очень жаль, – выдавила я, но Хипси отмахнулась.

– Эти скоты заслужили то, что получили. Я ведь могу держать кастрюлю и одной рукой, так что со мной все обойдется, – проворчала она.

Я не смогла сдержать улыбку. Я любила в ней абсолютно все, но особенно ее искренность.

– Значит, в тебе есть магия? – задумчиво произнесла она.

– Думаю, да. – Я пожала плечами.

Я как раз собиралась спросить, не болит ли рана, когда раздался стук в дверь.

– Я открою, – сказала я отцу, слегка заволновавшись, что это стражник пришел добавить мне проблем.

Когда я открыла дверь, то увидела Иден с внушительной коричневой коробкой в руках. Рядом стояла пожилая дама с ярко-рыжими вьющимися волосами. Наверное, это была ее мать. Она держала горячий ароматный пирог, от которого шел пар, если мой нос меня не подвел.

– Не знала, можете ли вы позволить себе еду, – произнесла Иден.

Я замотала головой, преисполненная благодарности.

– Вот, держи. Думаю, у нас с тобой одинаковый размер. – Иден вручила мне коробку, и я взяла ее, не в силах вымолвить ни слова.

– А еще я испекла картофельный пирог с мясом. – Женщина протянула угощение, и отец тут же подхватил его, слегка соприкоснувшись пальцами с гостьей.

Та улыбнулась.

– Большое вам спасибо, – сказал он ей.

– Это моя мама, Мэйбл Уэсткорт, – произнесла Иден.

Я помахала рукой.

– Я Фэллон, а это мой отец, Джереми Брукшир.

– Приятно познакомиться. – Мэйбл слегка склонила голову.

– Взаимно, – ответил отец.

Никогда не слышала от него таких теплых слов к незнакомцам. Должно быть, Золотой город творит чудеса.

– Я владею этим домом, – Мэйбл махнула рукой в сторону нашей квартиры, – мои бабушка и дедушка жили здесь, сколько я себя помню. Когда Иден выйдет замуж, дом достанется ей.

При слове о замужестве на лице Иден промелькнул испуг, и я хихикнула.

– Ну это еще не скоро. – Мэйбл пригрозила дочери пальцем, заставив ее улыбнуться.

Папа усмехнулся.

– У вас прекрасный дом. Спасибо. Мы будем его беречь.

Мэйбл кивнула, радушно улыбаясь.

– Ах да, чуть не забыла. – Иден достала из кармана пропуск. – Это поможет вам попасть на Восток и в Академию. Но там есть комендантский час. Я могу рассказать тебе обо всем по дороге в школу. Зайду за тобой через полчасика, ладно?

Я с радостью кивнула, забирая пропуск. На нем было мое имя и описание внешности, а также окошко для фотографии, которую я приклею позже, и я сунула карточку в задний карман.

Мэйбл выглядела довольной.

– Хорошо, девочки, вы не против, если мы с Джереми немного побеседуем наедине?

Иден помахала мне на прощание и побежала вниз по улице, очевидно, к себе домой.

Я скрылась за дверью с коробкой одежды, но замерла в прихожей, прислушиваясь, чтобы узнать, что собирается сказать Мэйбл.

Хипси, лежа на диване, наблюдала за мной с лукавой ухмылкой, но промолчала.

– Не хочу лезть не в свое дело, но, судя по тому, что я слышала, вас выгнали из дома среди ночи и не разрешили вернуться обратно? – спросила Мэйбл.

Отец откашлялся.

– Верно. Фэллон должна остаться здесь на ближайшие четыре года, чтобы учиться.

– Что ж, не хочу вас обидеть, но я заведующая в гостинице «Колибри», и у нас есть запас мыла, зубных щеток, расчесок и тому подобного. Хотите, принесу вам что-нибудь попозже?

Повисло молчание, продолжавшееся, казалось, целую вечность.

Мой отец имел гордость. Он всегда заботился о нас. Мы не могли себе позволить дорогие вещи, но у меня всегда были зубная щетка, кусок мыла и гребень. До недавних пор. Сегодня утром мне пришлось чистить зубы краешком полотенца и смачивать водой.

– Буду очень признателен, если вас не затруднит, – наконец вымолвил он. Я знала, что взять подачку для него смерти подобно. Еда – еще ничего, но это было уже чересчур. Можно было подумать, что он казался себе неудачником, но я знала, что это неправда. У нас все было, просто осталось в Изарии.

– Ну хорошо, Джереми. Добро пожаловать в наш район, – в ее голосе слышалась радость.

– Спасибо вам, Мэйбл. – Отец был добрым человеком, и я надеялась, что она это заметила и поняла, что мы хорошие люди.

Как только входная дверь закрылась, я промчалась по коридору и, прибежав в свою новую комнату, вывалила коробку с одеждой на кровать.

Ох, силы небесные! Я с изумлением уставилась на содержимое. Толстый, почти новый, красный дорожный плащ. Коричневые ботинки, которые выглядели слегка поношенными, но не такими стоптанными, как мои. Они были на размер больше, чем нужно, но две пары носков смогут все уладить. Трое брюк: серые, черные и ярко-фиолетовые с небольшой прорехой на колене. Дальше лежал ворох блузок, которые, к моему удовольствию, все были с длинными рукавами, так что я могла прикрыть свое тело. Наконец, в коробке был симпатичный изумрудно-зеленый сарафан без рукавов, доходивший до щиколоток, но оборки и кружево делали его, пожалуй, самой восхитительной вещью из всех, что у меня когда-либо были.

Но самыми роскошными оказались тонкие черные перчатки до локтя.

Они были из какой-то эластичной шелковистой ткани, которая, наверное, сгодилась бы для вечернего платья. Я виновато погладила их и едва не убрала обратно в коробку. Они были слишком щедрым подарком. То, о чем я и мечтать не могла. Сняв рабочие перчатки отца, я натянула их, наслаждаясь легкостью, женственным фасоном и тонкой дышащей тканью.

Затем надела новые серые брюки, ботинки и черную кофту с длинными рукавами, завязав волосы в тугой пучок. Напоследок я схватила красный плащ и вышла в гостиную.

Хипси застонала, и я напряглась, решив, что ей больно.

– Гром меня разрази! Это самый вкусный мясной пирог из всех, что я пробовала! – взвизгнула она, когда папа скормил ей еще один кусочек, сидя на диване.

Он улыбался, а я захихикала.

Усевшись прямо на пол за кофейный столик вместо обеденного, я взяла вилку, которую протянул мне отец, и, вонзив ее в пирог, отправила в рот смачный жареный кусок. Вкус достиг моего языка, и я замычала. Он был маслянистым, но в то же время щедро приправлен пряностями: шалфеем, розмарином и чем-то еще.

Я умяла свою порцию, оставив еще, чтобы отец с Хипси пообедали, а потом встала.

– Надо бы собираться в школу, – произнесла я.

Отец посмотрел на меня с легким беспокойством.

– Пожалуй, ты права. Будь осторожна, ладно?

Я склонила подбородок в знак согласия.

– Иден кажется милой. Я попрошу ее провести мне экскурсию.

Отец отложил вилку и встал, глядя мне прямо в глаза.

– Милая, просто будь осторожна, договорились? Иден и ее мать вполне приветливые, но другой человек может оказаться не таким. Я встал пораньше и вышел прогуляться, чтобы разведать обстановку. Слухи уже поползли по городу. Люди... боятся тебя. А страх может подтолкнуть их к нехорошим поступкам.

Я с трудом сглотнула. Они боялись меня? У меня екнуло сердце, но в то же время внутри бушевал гнев. Я же не сделала ничего такого, из-за чего меня должны бояться.

Или все-таки нет? Воспоминание о том, как я схватила меч стражника и превратила его в пепел, вторглось в разум, но я по-прежнему не верила, что здесь есть моя вина. И все остальное, что про меня говорили королева и Кларк, тоже не укладывалось в голове.

Дочь Мариссы Бэйн...

– Все будет хорошо, – сказала я, и тут как раз в дверь постучали.

Папа сжал мою ладонь, и я пожала ему руку в ответ.

– Люблю тебя, пап. Выздоравливай, Хип!

Я повернулась к двери.

Иден ждала меня и, когда я вышла на улицу, похвалила мой наряд.

– Потрясно выглядишь. Похоже, у кого-то из твоих друзей отличный вкус, раз дарят тебе такие прикиды.

Я рассмеялась, мне уже нравились ее характер и чувство юмора.

– Ага, спасибо тебе.

Мы ушли с улицы Д, пока Иден мне все объясняла и проводила тур по району. Она жила на улице B, в доме номер три, и работала на востоке города, в «Кофейне Кары». Нам разрешалось посещать Восточный район только по пропуску, чтобы ходить в школу, на работу и на школьные мероприятия, но к десяти вечера, когда наступал комендантский час, надо быть дома.

Иден была редкой пиропортальной феей, что, как она объяснила, означало, что после долгих лет обучения она могла создавать огненные порталы, которые переносили бы людей на дальние расстояния. Еще она умела вызывать огонь по своему желанию, что было свойственно в основном огненным феям. Пиропортальных фей не видели уже больше ста лет, и поэтому королева разрешила ей поступить в Академию, несмотря на то что ее мать была феей со слабой магией. Мэйбл могла контролировать тепло и управлять им лишь в очень малой степени. Иден объяснила, что ее мать не могла вызывать огонь, но дольше не давала ему погаснуть. Одним словом, никакой пользы для королевы или Академии.

– Значит, наша магия передается по наследству? Вот почему ты умеешь делать всякие трюки с огнем? И ты живешь на Западе, потому что магия твоей мамы слабее, хотя ты и могущественна? – спросила я, когда мы показали стражникам у Восточных ворот наши карточки. Они быстро взглянули на них и махнули нам, чтобы мы проходили.

Иден кивнула.

– Моя мать происходила из поколения слабых огненных фей. Вот почему она живет в Восточном районе.

– Тогда откуда у тебя такая мощная магия? – спросила я, надеясь, что задала не слишком бестактный вопрос.

Ее щеки покраснели, и я поняла, что это было лишнее.

– Прости, я такая любопытная! Можешь не говорить.

Иден отмахнулась.

– Все знают. Когда моей матери было чуть больше, чем нам с тобой, у нее случился... роман на одну ночь с могущественным огненным эльфом из Восточного района.

Упс...

– Ясно.

Иден кивнула.

– Ему было восемнадцать, он не хотел ребенка, но мама была готова принять меня... И вот я здесь.

У меня сжалось сердце от того, как легкомысленно она говорила о таком серьезном решении. Конечно, в Изарии тоже случалось подобное, но к этому никогда не относились так легкомысленно.

– А твой... отец?

– Я не считаю его отцом, – отрезала она. – Его зовут Джеймсон Беккет, он богатей. Я вижу его раз в год на благотворительном вечере в Академии. Женился на фее воды с мощными чарами, и теперь у него семья. Одна из его дочерей через несколько лет пойдет в Академию.

Да, с таким тяжело смириться. Знать, что отец ушел в другую семью и сделал то, чего не смог дать твоей матери.

– Прости, – сказала я, даже не заметив, что мы дошли до главного входа в школу.

Иден махнула рукой.

– Что было, то было. Мне сказали, если выйду замуж за могущественного эльфа, то возьму его фамилию и родословную, а затем получу право жить на Востоке, – сказала она наигранно-снобистским тоном.

Я хихикнула, а потом мы остановились перед воротами, и она повернулась ко мне лицом.

– Послушай, я не хочу... оказывать тебе медвежью услугу, не предупредив о том, чем все это может обернуться, – сказала она, и страх промелькнул на ее прелестном веснушчатом лице.

Я рассмеялась.

– Надо мной с рождения издевались, обзывали в школе, проверяли мое проклятие, прикасаясь к коже и волосам, чтобы посмотреть, как я корчусь на полу и ору от боли. Так что я справлюсь.

Иден испуганно взглянула на меня, широко разинув рот и выпучив глаза.

– Какой ужас! Если кто-нибудь специально тронет тебя, я подожгу ему волосы!

Ого.

– Не волнуйся, – ответила я, протягивая руку в перчатке, чтобы успокоить подругу. – Людям интересно, реально ли мое проклятие и как оно выглядит, когда ко мне прикасаются.

Она поежилась от омерзения, отчего ее растрепанные рыжие кудри задрожали.

– Это подло. Если кто-то намеренно к тебе прикоснется, скажи. Я серьезно.

Она требовательно ткнула в меня пальцем, и я кивнула.

Иден подошла ближе и понизила голос.

– Я имела в виду, что... ладно... Твоя мать, женщина, которая тебя родила, приехала сюда и совершила кое-что страшное. Людям это известно, а еще они знают, что в тебе ее магия, даже если она тебя не растила. Так что... не знаю, просто... надеюсь, у тебя будет отличный день, но береги себя.

Она вздрогнула, а я хихикнула.

– Я тоже надеюсь, что у тебя будет отличный день. Спасибо за все. Правда.

Без нее и ее матери я бы так и ходила в обносках с пустым желудком. Я никак не могла повлиять на то, что родилась с темной магией, или что там еще текло по моим венам. Я могла лишь ей управлять. И у меня не было ни малейшего желания переходить на сторону тьмы.

Иден повернулась, и я поспешила за ней в здание из черного кирпича.

Все до единого во дворе обернулись, чтобы посмотреть на меня, и я затаила дыхание.

Что ж, за дело.

7

Мне было велено зайти к магистру Кларку, чтобы узнать свое расписание, поэтому Иден проводила меня в кабинет, а сама отправилась на урок пиротехники, или как его там.

Я узнала, что в Академии четыре этажа, а учебный год начался три месяца назад, так что я уже прилично отстала. Мне предстояло учиться на первом курсе, как и Иден, и я надеялась, что у нас будут совместные занятия.

Ладно, не просто надеялась. Я молилась Свету изо всех сил, чтобы мы провели вместе хотя бы один урок.

Я постучала в массивную двухстворчатую дверь, и через секунду она открылась. Оглядевшись по сторонам и никого не увидев, я вошла в просторный кабинет. Там было удивительно чисто, а из мебели были только небольшой деревянный стол, стул и несколько книжных полок.

– Э... магистр Кларк? – спросила я.

Он выглядел довольно молодо для старшего преподавателя, но, насколько я знала, магической силы у него было предостаточно.

Внутри было совершенно безлюдно, и по моим рукам побежали мурашки, пока я прикидывала, кто же открыл дверь. Внезапно одна из полок справа от меня сдвинулась с места, и я вскрикнула, отпрянув назад, когда она повернулась на петлях и открылась, как дверца.

– Сюда, Фэллон, вниз! – раздался из темноты за книжным шкафом голос магистра Кларка. Я схватилась за сердце, проверяя, что оно на месте, и шагнула ближе. За полкой я обнаружила лестницу, ведущую на нижний этаж.

Супер. Здесь меня и прикончат, а тело так и не найдут.

– Э-э-э... надо спуститься? – крикнула я в пустоту.

– Да! В данный момент я занят, – проворчал он в ответ.

Ну ладно.

Я осторожно направилась вниз по ступенькам, вспоминая слова магистра, подслушанные из тюремной камеры. Кажется, он был на моей стороне, но в то же время служил королеве, которая определенно желала мне смерти или пожизненного заключения, о чем я не собиралась рассказывать отцу.

Чем ниже я спускалась, тем больше света появлялось вокруг, освещая мне путь. Дойдя до самой нижней ступеньки, я оказалась внутри комнаты таких размеров, что ее можно было принять за банкетный зал или таверну.

Вдоль стен в хаотичном порядке располагались письменные столы, а также полки с книгами и кристаллами. Выше, под потолком, был ряд узких окошек, пропускавших достаточно света для освещения всего помещения. Мне стало ясно, что это и есть кабинет магистра Кларка. В центре комнаты, подвешенный на связке веревок, находился сам директор. Связанный по рукам и ногам, он висел на потолке, как паук. Внизу, раскинув руки, стояла молодая студентка, и веревки словно ожили, по-змеиному извиваясь.

Я ахнула, когда кокон вокруг магистра распутался и освободил его.

– Вот так! Теперь у тебя получилось! – сказал он своей ученице.

В сторонке за девушкой наблюдал студент и что-то записывал.

Я могла разглядеть студентку только со спины, но видела, что ее длинные светлые волосы были собраны в высокий шелковистый хвост. Когда она наконец распутала магистра, он разгладил свою одежду и дал ей пять.

Девушка повернулась, улыбаясь от уха до уха. Но при виде меня ее улыбка тут же исчезла. Это была та самая мерзкая девчонка, которую я встретила той ночью, когда пришла искать целителя. Она назвала меня бедняжкой, и можно было догадаться, что это оскорбление, обозначающее жительницу Запада.

– Учитель, сейчас пускают кого-нибудь из бывших студентов? – спросила она, пошевелив пальцами и поманив свой рюкзак.

Тот проплыл по воздуху и оказался у нее в руках. Я хотела ахнуть или сказать ей, как это было круто, но сохранила каменное выражение лица. От нее добра ждать точно не стоит, и мне не хотелось тешить ее самолюбие.

– Пускают, когда у них столько же силы, сколько у Фэллон, моя дорогая, – сказал магистр Кларк, и ее лицо вытянулось. – А теперь беги. Увидимся завтра.

Девушка с трудом сглотнула, а студент встал, схватил рюкзак и последовал за ней. Когда их шаги полностью стихли, я выдохнула.

– Блэр Кроуфорд. Одна из величайших фей-телекинетиков, с которыми мне приходилось работать, и совершенно несносный человек.

Я прыснула и засмеялась над такой откровенной характеристикой.

– Вам можно так говорить о своих учениках? – поинтересовалась я.

Он пожал плечами.

– Я влиятельный человек. А таких людей можно простить за болтливый язык. Однако держись от нее подальше. Я серьезно.

– Ладно. Так и сделаю, – сказала я ему.

В голове у меня вертелось слово «телекинетик». Я мало что знала обо всех способностях фей, лишь то, что все они делятся на два класса: целители и воины. Это объяснялось двумя главенствующими царствами: Царством Войн и Костей и Царством Света и Эфира. У Соррель была книга о них, но раньше меня они мало интересовали. Магия не была частью жизни в Изарии, поэтому я ни разу не утруждала себя ее изучением. Выходит, зря.

– Знаешь, меня тронула твоя маленькая речь о доказательствах того, что мы хорошие люди и нам можно верить, – сказал он, подходя ближе. – Ты меня не знаешь, и я тебя не знаю. Отчасти я готов закрыть глаза на твое происхождение, если ты действительно будешь мне доверять.

Доверять ему? Ведь он только что заметил, что я его не знаю.

Казалось, он уловил мои мысли.

– Поверь, я хочу помочь тебе и твоей магии стать безопасной и полезной для тебя и тех, кто тебя окружает.

Я нервно сглотнула и кивнула, вспомнив ту часть вчерашнего разговора, когда они с королевой говорили, что я в итоге перейду на сторону зла.

– Я полагаю, ты ничего не знаешь об истории фей? – спросил он.

Я кивнула.

– Практически ничего. Я знаю о двух царствах фей, но на этом все.

Магистр подошел к книжной полке и вынул том в кожаном переплете.

Открыв книгу на нужной странице, он протянул ее мне.

– Я попрошу тебя прочитать вслух этот фрагмент, чтобы я оценил твое знание языка и понял, нужен ли тебе репетитор. Это также прояснит твои знания о царствах, которые ты сейчас назвала.

Репетитор? Я немного обиделась, но, возможно, он был прав. Читатель из меня не лучший. Я продвигалась по страницам со скоростью улитки, порой слова путались у меня в голове, и я целую минуту искала нужную строчку. Это плохо? Я действительно не задумывалась об образовательной стороне учебы. До сих пор меня волновала только волшебная часть.

Я взяла у магистра книгу, стараясь, чтобы он коснулся только моих перчаток.

– Изначально феи были разделены, э-э, на три царства, – прочла я медленно, водя пальцем по строчкам, чтобы запомнить нужное место, как учила Соррель. – Постойте, три? – Я удивленно посмотрела на него.

Магистр Кларк кивнул:

– Продолжай.

– Царство Войн и Костей было создано для всех фей-воителей. Они объединились и научились сражаться и защищать всех, больших и малых, ради общего благосостояния, – с трудом выговорив длинное слово, я покраснела от смущения.

Магистр терпеливо слушал и ничего не сказал.

– Царство Света и Эфира принадлежало феям-целителям. Они неустанно трудились, помогая тем, кому требовалось поправить здоровье, и прекрасно сосуществовали с феями-воинами, совместно работая над созданием гармоничного общества, – закончила я.

– Последнее царство, – сказал Магистр и постучал пальцем по странице.

Я с усилием сглотнула, внезапно ощутив надвигающуюся гибель.

– Но был обнаружен третий вид фей, обладающих столь темной и сильной магией, что они создали совершенно новое царство. Царство Пепла и Теней. Их магия была разрушительной по своей природе, сея повсюду смерть, болезни, войны и помешательство...

Я прервалась, сердце неистово заколотилось, его хаотичный ритм стучал в ушах, заглушая все остальные звуки. Внезапно меня охватил ужас при мысли, что, возможно, эти строчки были обо мне.

– Продолжай, Фэллон, ты должна знать, – настаивал магистр.

Я сделала глубокий вдох и продолжила:

– Помешательство и ужас. Казалось, их магия исходит не от Света, а откуда-то еще.

Я ахнула от такого намека и рассерженно посмотрела на магистра Кларка.

Свет творил благо. От него рождалось все самое хорошее и драгоценное, а затем возвращалось обратно.

Говорить, что нечто происходило не от Света, было... просто подло. Это буквально означало само зло.

Магистр невинно всплеснул руками.

– Не я автор этой книги.

Я отложила книгу в сторону и просмотрела корешок.

– Рея Свон. История фей.

Я вернулась к странице, на которой остановилась.

– Магия, которую несли в себе представители Царства Пепла и Теней, заражала все, к чему они прикасались. Растения погибали, люди, находившиеся рядом, сходили с ума, а у самих фей появились дурные наклонности. Жажда... крови.

Страх так сильно сдавил мое сердце, что у меня перехватило дыхание.

Я захлопнула книгу и, широко распахнув глаза, посмотрела на магистра Кларка.

– Нет.

Единственный известный мне кровожадный эльф был... Полуночником.

Внезапно мне стало трудно дышать. Здесь было слишком жарко, слишком тесно, слишком темно. Уронив книгу на пол, я попыталась взобраться на одну из парт. Когда мне это удалось, нащупав окно, я распахнула его, набирая полную грудь свежего воздуха. Паника накрывала волной, и у меня закружилась голова.

– Если я не смогу научить тебя управлять своей силой, она сама начнет управлять тобой, и ты не просто превратишься в Полуночника. Будучи источником главного зла, ты станешь их королевой, – заявил магистр Кларк.

Перед глазами резко потемнело.

Нет. Это неправда. Он лжет.

– Я достаточно наслушалась, – прохрипела я. Меня затошнило, словно я хотела извергнуть из себя все, что только что услышала и прочитала, и никогда больше не вспоминать об этом.

Что-то потянуло меня за руку, и я опустила взгляд. К моему удивлению, магистр Кларк смотрел на меня с явным сочувствием.

– Мне искренне жаль, что я не уберег твою мать от самой себя. Если будет на то воля Света, то с тобой я не повторю ту же ошибку.

Впервые с тех пор, как мы встретились, он действительно внушал доверие. Пусть и совсем немного.

– Спускайся, принесу твое расписание занятий. – Он указал на другую парту, заваленную бумагами. – Мы можем обсудить полную историю фей в другой раз.

Он думал, что расписание как-то спасет меня от превращения в королеву Полуночников? Отлично.

Я спрыгнула с парты и запихнула всю информацию о Царстве Пепла и Теней в воображаемый бездонный ящик, обмотав его металлическими цепями. Пожалуй, буду держаться от него подальше так долго, как только смогу.

Взяв листок бумаги, магистр что-то записал и протянул его мне.

Я взяла его и просмотрела уроки.

– Поскольку я твой наставник, то скорректирую расписание на свое усмотрение. Твои способности начнут проявляться на занятиях, и мы сможем кое-что исправить.

А дальше почерком магистра Кларка было нацарапано:

– Откуда вы знаете, что у меня есть способности к телекинезу и управлению огнем? – спросила я.

– Семейная черта Бэйнов, помимо всего прочего, чему мы не учим в школе, – это темная магия, проклятия, смерть и разрушение. Например, то, что ты сделала с мечом королевского стражника, – это была магия разрушения.

Я с трудом сглотнула, надеясь, что магистр пошутил насчет проклятий и смерти, но он не улыбался.

– Это все предметы? Я слышала об энергетической магии, о движении воды, об управлении металлом и...

Магистр поднял руки.

– В Академии учат различным видам магии, но ты пока начнешь с этих двух.

Справедливо. Как сказал бы отец, не стоит нестись вперед паровоза.

Я ткнула пальцем в слово «Бэйн». Как бы я хотела его изменить! Это не мое имя. Мой отец, Джереми Брукшир, вырастил меня, и я ношу его фамилию с тех пор, как мне не было и недели.

Я высоко подняла голову.

Выражение его лица изменилось, он слегка нахмурился.

– К сожалению, это было одним из условий твоего поступления в Академию. Твое... происхождение не должно храниться в секрете от других студентов или преподавателей.

Мое лицо вытянулось. Неужели они хотели, чтобы все ненавидели меня и надо мной издевались? Подумать только: рядом с тобой за обедом сидит девчонка, которая может в любую секунду превратиться в королеву Полуночников. Бу! Беги.

– Прекрасно, – сказала я с сарказмом. – А как еще вы хотите испортить мне жизнь?

Магистр небрежно пожал плечами.

– Еще не время.

Я искренне улыбнулась. Мне не хотелось проникаться симпатией к нему. Он был тем, кто открыл мне правду о моем происхождении, хоть я и не горела желанием ее узнавать, но он казался мне порядочным человеком.

– Так что, я теперь буду управлять огнем? – спросила я, молясь Свету, чтобы Иден училась со мной в одном классе.

Кларк утвердительно кивнул.

– Тебе все понравилось в твоем новом доме? – спросил он.

Ему правда было интересно?

– Да, там очень мило. Было бы лучше, если бы на кухне было что поесть, но мы обойдемся, пока мой папа не найдет работу. – Я помахала ему и направилась к лестнице.

Я уже шагнула на ступеньку, когда магистр откашлялся:

– Фэллон.

Я обернулась.

– Да?

Он глубоко вздохнул.

– Остерегайся магистра Найт. Твоя мать – Марисса Бэйн – уничтожила всю ее семью. Ей будет трудно не сравнивать тебя с ней.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

– И вы решили, что мне надо провести с ней целый урок?

Он всплеснул руками.

– Она преподаватель пиротехники, что я могу сделать?

Мое сердце бешено трепыхалось, а ладони покрылись тонкой пленкой пота.

Отлично. Просто замечательно.

8

Магистр Кларк дал мне карту кампуса, которая показала, что его истинные размеры оказались намного больше, чем я думала. В нем была целая сеть небольших корпусов и зданий побольше, соединенных закрытыми стеклянными переходами, вперемешку со старыми зданиями из черного кирпича в крестьянском стиле. Я как раз смотрела на схему, пытаясь понять, где находится пиротехническая лаборатория, в которой будут проходить занятия, когда завернула за угол и врезалась кому-то прямо в грудь.

Я ахнула, когда он протянул руку, чтобы удержать меня, схватив за открытые плечи, как раз над перчатками.

Но боли не последовало, и когда я взглянула в лицо Ариону, мне показалось, что весь мир повернулся с ног на голову. Он дотронулся до меня, не причинив боли, и это было так же приятно, как на моей памяти. По глазам было видно, что он узнал меня, когда удивленно отпрянул и отпустил меня, будто я излучала пламя. Неожиданно вспомнила его угрозу, чтобы я не смела возвращаться в город, и то, как бессердечно он обошелся со мной и отцом, узнав о моем проклятии.

Теперь я поняла, в чем была причина; он узнал, что я наследница Мариссы Бэйн, проклятая дочь или что-то в этом духе.

И все же, как бы мне ни хотелось, я не могла презирать его. Не потому, что он был самым красивым парнем из всех, что я видела, и не потому, что он был единственным человеком в мире, который мог прикоснуться ко мне, а потому, что он спас жизнь моему отцу.

– У тебя были неприятности из-за целительской метки? – я попыталась начать непринужденный разговор, не упоминая, почему я здесь, или как сюда попала, или как он взбесился, узнав о моем проклятии. Я была уверена, что он уже знал. Естественно, он помчался домой и рассказал магистру Кларку, что встретил меня. Наверное, из-за него меня и арестовали в таверне Хипси.

Арион сердито посмотрел на меня:

– Мы не друзья, Фэллон. Пожалуйста, держись от меня подальше.

Затем он сорвался с места, и меня словно стрела ранила в сердце. Он не повысил голос, не был разъяренным. Даже сказал «пожалуйста». Он просто не хотел иметь ничего общего с порочной девчонкой-полуночницей Бэйн.

Я проглотила комок в горле и кивнула самой себе.

Ты до конца жизни останешься невинной, и это нормально. Забудь об Арионе, он полный придурок.

Я воспользовалась моментом, чтобы собраться с мыслями и забыть о том, что меня ненавидел единственный мужчина в мире, который мог прикасаться ко мне. Поблуждав еще минут двадцать, я, наконец, добралась до класса в нужном здании. Я была уверена, что урок уже почти закончился. Тем не менее мне нужно было зайти внутрь и как-то представиться учителю.

Набравшись храбрости, я открыла дверь и заглянула внутрь.

Урок вела женщина с длинными медными волосами, и, когда я просунула голову в класс, она замолчала.

– Фэллон Бэйн? – спросила она, и я вздрогнула, услышав фамилию моей родной матери.

– Да. – Я вошла внутрь.

– Я миссис Бардо. Я ждала тебя. Садись, пожалуйста. Мы почти закончили.

Я вошла в класс, огляделась, и мое сердце ушло в пятки. Рядом с единственным свободным местом за партой сидел Арион.

Лучше убейте меня. Я избегала его взгляда, в ужасе от того, что после нашего разговора мне придется сидеть с ним за одной партой.

Иден дружески помахала мне, и я помахала в ответ, не в силах обрадоваться, что нахожусь с ней в одном классе.

Все, что я чувствовала, – это устремленный на меня взгляд серо-стальных глаз, когда я преодолела короткое расстояние до стула и села за парту.

– Как вы знаете, магия огня – это первая линия защиты воина, – учительница продолжила урок, и Арион наклонился ко мне.

– Привет, – прошептал он.

Я резко повернула голову в его сторону, чтобы увидеть, как он улыбается, и этой улыбки было достаточно, чтобы у меня внутри все перевернулось.

– Ммм, привет? – пролепетала я.

Он что, псих? Почему он улыбался? Он же только что сказал, что мы не друзья и чтобы я оставила его в покое.

– Между прочим, я не виню тебя за грехи твоей матери, – прошептал он.

В моем мозгу словно произошло короткое замыкание. Я молчала, не зная, что еще предпринять. Казалось, у этого парня было раздвоение личности.

Он протянул мне руку.

– Я Эйден. Мой брат-близнец помог спасти твоего отца.

У меня отвисла челюсть, когда ситуация мгновенно прояснилось.

– Вы близнецы? – спросила я. У нас в Изарии были двойняшки, но они не были похожи друг на друга как две капли воды.

Я пожала ему руку своей перчаткой.

– Будем знакомы, – сказал он.

– Приятно познакомиться, – произнесла я в ответ, и он радостно улыбнулся.

Они были почти копией друг друга, хотя теперь, приглядевшись, я заметила, что у Эйдена волосы были на пару дюймов короче.

Я с ума сходила от нахлынувших мыслей. Мог ли Эйден безболезненно прикасаться ко мне, как и его брат? Или это была исключительная особенность Ариона, и если так, то только потому, что он целитель?

До недавнего времени я всю свою жизнь спокойно относилась к тому, что меня ни разу не поцеловали. Теперь я задавалась вопросом, есть ли в школе еще ребята, владеющие магией, которые не вызвали бы моего проклятия. К сожалению, единственный способ выяснить это – попросить их прикоснуться ко мне ради эксперимента. И это звучало по-настоящему ужасно.

– На сегодня все! – сказала миссис Бардо. – Завтра встречаемся в лаборатории, где проверим все на практике.

Над дверью прозвенел колокольчик, и студенты встали, собирая свои вещи.

Иден подбежала к моей парте.

– Что у тебя дальше?

Я взглянула на Эйдена, который складывал учебники в рюкзак.

На лице подруги отразилось понимание; наверное, она поняла, что я только что познакомилась с близнецом.

– Телекинез начального уровня, – сказала я ей.

– Круто. Всегда мечтала научиться телекинезу. Я провожу тебя.

Я встала. С собой у меня была лишь маленькая бумажка с расписанием. Ни рюкзака, ни книг.

– Пока, Фэллон. – Эйден снова улыбнулся, и было так странно пытаться отличить его от злобного братца.

– Пока. – Я застенчиво помахала рукой.

Когда я проходила мимо миссис Бардо, она протянула мне тяжелую книгу.

– Это на весь учебный год. На доске написаны часы работы моего кабинета, если тебе понадобится помощь, чтобы наверстать упущенное, – сказала она с легкой дрожью в голосе, указывая на доску, как будто умоляла меня не отнимать ее рабочее время, и я внезапно вспомнила отцовские слова о том, что люди боятся меня.

Я кивнула, взяла книгу, даже не взглянув на обложку, и вышла из класса вслед за Иден. Голова и без того шла кругом.

– У меня есть старый рюкзак, можешь взять его. Совсем забыла, – сказала Иден. – Я дам его тебе сегодня после школы, когда мы придем домой.

Я благодарно кивнула и двинулась за ней, держась подальше от толпы.

Когда мы оказались в пустом коридоре, Иден наклонилась ко мне, и я напряглась, надеясь, что она не заденет мою обнаженную руку.

– Ладно, думаю, стоит рассказать тебе о наших принцах, – предупредила она.

Я остановилась и с изумленным видом повернулась к ней.

– Только не говори, что Арион – принц.

Иден поморщилась.

– Да, он принц. Племянник королевы Соланы. У нее нет детей, так что он следующий кандидат на престол. Он на пять минут старше своего милого и рассудительного братца Эйдена.

Феи небесные! Я ехала верхом с принцем Золотого города? Принц Золотого города спас жизнь моему отцу?

– Кажется, тебя сейчас стошнит, – заметила Иден.

Арион Мэдден? Из королевской династии Мэдден? Принц Мэдден.

Вот почему стражники у ворот знали его и так легко выпустили из города. Поэтому за мной пришли солдаты в таверне. Он рассказал обо мне своей тетке. Королеве!

– Ясно... – сказала я, и мы пошли дальше по коридору.

Пожалуй, хватит с меня. Я уже выбилась из сил, а ведь у меня был всего один урок.

– Арион – целитель, а Эйден – воин. Но их характеры совсем не сходятся с их способностями, – задумчиво произнесла Иден.

Я усмехнулась, и подруга помрачнела.

– Но Ариона нельзя винить. Учитывая его продолжительность жизни и все, с чем он имеет дело как целитель, скорее всего, он продержится у власти всего несколько лет, а потом его брат займет трон на всю жизнь.

Я в замешательстве нахмурилась.

– Какую продолжительность жизни?

Мы вышли во внутренний двор и направились к другому корпусу.

– Ах да, ты же ничего не знаешь о нашем мире. Никак не привыкну.

Я кивнула.

– Я росла среди тех, кто не владеет магией. Нам не нужно было знать все эти волшебные фокусы и жить, как вы.

Иден слегка расстроилась, но продолжила:

– В общем, это довольно трагично, но Арион – верховный целитель, а это очень редкий тип целителей. Когда он кого-то лечит, он забирает себе их болезни, и это отнимает у него дни и даже годы жизни. Обычно верховные целители не доживают и до тридцати. Весьма печально.

Я остановилась, внезапно охваченная ужасом.

– Что ты сейчас сказала?

Иден сдвинула брови.

– Каждому отведен свой срок. У нас с тобой впереди еще полно времени, но каждый раз, когда Арион кого-то исцеляет, он отдает часть своего времени, чтобы избавить пациента от боли или болезни.

Простые целители умеют делать настойки и заживлять раны, но только верховный целитель может спасти жизнь, как Арион поступил с твоим отцом. Но за это приходится платить.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от осознания того, что он пожертвовал частичкой своей жизни, чтобы спасти моего отца. Судя по его реакции, когда он подумал, что у него могут быть неприятности из-за целительской метки, он отдал гораздо больше, чем было позволено. А я и не подозревала об этом.

– Почему бы ему просто не перестать лечить? – спросила я, все еще потрясенная этой новостью. Я никогда не думала, что целительная магия, как и любая другая, имеет свою цену.

Иден кивнула.

– Верховные целители живут по Великому кодексу чести. Если кто-то болен и они в силах помочь, они не вправе отказать. Тем более у них есть особая эмпатия, которая заставляет их чувствовать чужую боль, и они не могут жить в ладу с собой, пока не избавят человека от страданий.

Этот разговор меня совершенно потряс, мне стало плохо, и Иден чуть ли не силой потащила меня на урок телекинеза.

На задней парте я сразу заметила Блэр, но была слишком потрясена тем, что только что узнала, и мне было совсем не до нее. Учитель, мистер Уитлок, с белоснежными волосами до пояса, показывал классу, как спустить листок бумаги с потолка на пол.

Это было впечатляюще, но я не могла сосредоточиться – перед глазами стоял Арион, склонившийся над телом моего отца, положив руки ему на грудь, и сражавшийся за его жизнь. И все это время... он отдавал частичку своей души, чтобы отец прожил еще несколько десятков лет.

В тот момент я поняла: что бы Арион со мной ни сделал, как бы жестоко ни обращались со мной эти четыре года в Академии, мне не будет противен ни один волосок на его голове. Я была в долгу перед ним.

Урок телекинеза пролетел незаметно, как и оружейное дело. Я не могла перестать думать о том, что Арион передал отцу кусочек своей жизни.

К обеду я почти не чувствовала голода: мясной пирог от мамы Иден камнем лежал у меня в желудке.

Столовая была довольно большой и вмещала пару сотен студентов. Там было шумно и многолюдно, и, поскольку я еще ни разу не училась в настоящей школе, я не знала, чего ожидать. Я заприметила Иден, стоявшую в очереди рядом с Арионом и Эйденом, и решила, что сейчас не самое лучшее время, чтобы подойти к ним.

Но подруга тут же замахала рукой, едва заметив меня.

– Фэллон! – крикнула она на весь зал.

При виде двух братьев, похожих друг на друга как две капли воды, за исключением пары дюймов светлых волос, у меня перехватило дыхание. Взяв в руки три тяжелые книги, я подошла к Иден и встала рядом с ней.

– Привет, – сказала я.

Мой взгляд скользнул по Ариону, смотревшему перед собой на поднос с едой, а затем по Эйдену, который по-дружески мне улыбнулся.

– Сегодня день пиццы, – радостно сообщил он.

Я нахмурилась.

– Что такое пиц-ца? – я попыталась произнести заморское слово.

Иден и Эйден расхохотались, а я нахмурилась.

– Ты что, никогда не ела пиццу? – удивилась Иден.

Я чувствовала на себе взгляд Ариона, но не подала вида.

– В Золотой город пиццу лет десять назад завезли феи из северного королевства. Просто объедение, – объяснил Эйден. – Ты обязана попробовать.

Я почувствовала, как щеки заливаются краской.

– Ох, звучит заманчиво, но у меня нет денег... Я лучше как следует поужинаю дома.

В тот момент мне хотелось провалиться сквозь землю. В Изарии все были бедными, но здесь, оказавшись перед двумя принцами, я чувствовала себя ничтожеством.

Эйден отмахнулся.

– Я оплачу. Ты должна попробовать пиццу. Решено.

Арион вдруг зарычал и, оттолкнув толпу студентов, вышел из очереди.

Меня охватил стыд, но не успела я и рта раскрыть, как буфетчица спросила, что мы будем брать.

– Четыре пиццы с сыром. Я угощаю и тебя, Иден. – Эйден опустил ее протянутую руку, в которой было несколько медных монет.

– Спасибо, – смущенно ответила Иден и спрятала деньги в карман.

В этот миг я задумалась, сколько стоит обучение в школе и будет ли отец платить за меня. В нашей деревне учились бесплатно, так что здесь я чувствовала себя белой вороной.

Я оглянулась через плечо, провожая взглядом Ариона, который вышел из столовой и сел за столик на веранде. Он сел возле девчонки с белокурыми волосами, убранными в знакомый высокий хвост.

Блэр.

И еще одно знакомое лицо – Хейз, второй целитель из студенческой клиники, куда я пришла той ночью с просьбой помочь отцу.

Секунду спустя Эйден протянул мне тарелку с лепешкой, на которой расплавился сыр, политый красным соусом. У меня тут же потекли слюнки, и я поблагодарила его. Эйден протянул Иден ее пиццу, а себе взял две. Одну, как я поняла, он приберег для своего угрюмого брата. Наполнив стаканы водой, я последовала за ними в дальний конец столовой, молясь, чтобы ребята не пошли на веранду к Блэр, Хейзу и Ариону.

Когда рука Эйдена зависла перед большой стеклянной дверью, ведущей на улицу, я откашлялась.

– Наверное, я поем здесь, – сказала я ему и Иден. Арион явно меня избегал и не хотел находиться рядом со мной, поэтому я старалась не перечить ему.

Оба резко повернулись ко мне.

– Ни за что, идем! – Иден мотнула головой в сторону выхода.

Эйден кивнул.

– Забудь о моем брате. Сегодня твой первый день в школе, тебе нужно отстаивать свои границы, ты весь год будешь здесь есть. Ему нужно с этим смириться.

Я с трудом сглотнула, услышав его слова. Он был прав. Я же не виновата, что родилась от порочной женщины, что я из Царства Пепла и Теней и что во мне течет темная магия. Черт подери, я правда хороший человек, и мне придется это доказать.

– Хорошо, – я кивнула, и Эйден с ухмылкой открыл дверь, а затем мы все вместе вышли на улицу.

Я села слева от длинной скамьи и стола, рядом с Иден и Эйденом, а напротив нас оказались Арион, Хейз и Блэр.

– Бррр, пока-пока. – Блэр встала, как только я села, и, вернувшись в столовую, подсела за стол к двум сестрам-близняшкам.

Я проигнорировала ее грубость и стала наблюдать, как Эйден ставит перед братом тарелку с пиццей.

– Иден, когда ты в следующий раз работаешь? Мне нужны конфеты на день рождения мамы, – спросил Хейз, вгрызаясь в пиццу так остервенело, будто голодал целую неделю.

– Завтра. Заходи после школы, я тебе что-нибудь подберу, – ответила она.

Я оторвала от пиццы треугольный кусок и принялась его разглядывать.

– Фэллон, а ты собираешься устроиться на работу? – спросила меня Иден. – Нам, западникам, приходится зарабатывать свои кровные.

Она показала принцам язык, и впервые на лице Ариона появилась улыбка.

Я кивнула.

– Думаю подрабатывать в аптеке «Авис».

Я не сказала, что хочу рассчитаться за долг.

– С радостью поменяюсь с тобой местами, Ид, – сказал Арион. – А тебе достанется престол и смерть в тридцать лет. – Он вытянул руки, словно хотел закрепить сделку и передать ей свою участь.

Я поежилась от его небрежного упоминания о ранней смерти. Значит, он смирился с ней? И все остальные тоже? Оглядев остальных, я заметила, что они неловко заерзали на скамейках. Эйден понуро смотрел на брата, Хейз внезапно увлекся пиццей, а Иден просто закатила глаза, будто Арион больше ни о чем другом не говорил.

– Как тебе пицца, Фэллон? – спросил меня Эйден, сменив тему.

Пытаясь выбросить из головы слова Ариона, я откусила кусочек.

– О, Свет ты мой! – простонала я, не переставая жевать.

На лице Эйдена расплылась широкая улыбка.

– Вкуснятина, правда?

Я распахнула глаза и откусила еще.

– О-о-очень вкусно, – пробормотала я с набитым ртом, и все захихикали – все, кроме Ариона.

Угрюмый принц сидел, насупившись, и наблюдал за мной, пусть и с легким любопытством.

– Итак, Фэллон, думаю, Золотой город совсем не похож на Изарию. Что тебя здесь больше всего удивило? – спросил Хейз, и мне понравилось, что он захотел узнать меня получше.

Мне хотелось сказать, что самое удивительное – это то, что я – дитя тьмы, но понимала, что он спрашивает не об этом.

– Унитазы, – сказала я, и Иден с Хейзом расхохотались. – Мне пришлось стоять над одним из них и объяснять отцу, что это такое.

– Он что, никогда унитазов не видел? И что ты ему сказала? – ухмыльнулся Эйден.

Арион по-прежнему был мрачнее тучи, и я решила заставить его улыбнуться хотя бы разок.

– Горшок со смывом, – ответила я, и снова все рассмеялись, кроме Ариона. Но мне показалось, что он слегка улыбнулся. Он посмотрел на меня, и, клянусь Светом, в его стальных глазах заплясали искорки веселья. Игра началась.

Остаток обеда прошел непринужденно, мы болтали об уроках, любимых учителях. Говорила я, говорил Арион, но мы не разговаривали друг с другом. Было странно, но я надеялась, что со временем все наладится. Эйден, Иден и даже Хейз изо всех сил старались быть со мной приветливыми и дружелюбными, и я хотела с ними подружиться. Мне понравилось, что в первый же день в школе у меня уже появилась компания, с которой можно было пообедать.

– У нас в Изарии пекут лепешки, которые... – Я замолчала, когда на стол приземлился огромный черный ворон.

– Кыш! – Иден махнула на него пустой тарелкой.

Эйден и Арион застыли, уставившись на птицу. Эйден медленно потянулся к поясу и вынул тонкий серебряный кинжал.

Что за... он что, собирался убить птицу? Она ведь безобидная! Ворон перепорхнул через стол прямо ко мне и... поклонился.

– Янрик Спейд, друг семьи Бэйнов. Я к вашим услугам, – сказал он, но его клюв не шелохнулся.

Мое сердце колотилось так сильно, что, я была уверена, его стук слышали все за столом. Издав нервный смешок, я оглядела присутствующих.

Все смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Даже Иден. Подозрительно.

– Давай улетай. – Я протянула руку и толкнула птицу тыльной стороной ладони в перчатке, делая вид, что ничего не слышала. Ворон отшагнул на несколько дюймов, а потом подлетел ко мне.

– Фэллон Бэйн, я живу и дышу лишь ради того, чтобы служить тебе. Я никогда тебя не брошу. – С этими словами он взмыл со стола и сел мне на плечо.

Я вздрогнула, когда его крыло коснулось моей открытой шеи, но боли не почувствовала.

Я сидела как вкопанная, покрывшись холодным потом, и пыталась осознать, что это было. Закусив губу, я чувствовала, что вот-вот начнется паническая атака. Какого Полуночника здесь происходит? Я повела плечами, но ворон не улетал. Он тоже мог прикасаться ко мне, не причиняя боли?

Арион встал, посмотрел брату в глаза и кивнул:

– Я же тебе говорил. Она вся в мать.

Я отшатнулась, как от сильного удара. Его слова одновременно ранили меня и заставляли гореть от стыда. Арион ушел, а я принялась быстро моргать, сдерживая слезы.

– Нет. – Я потрясла плечом, пытаясь согнать ворона, но этот гаденыш крепко вцепился в меня когтями. – Я... я его не знаю. – Я трясла плечами изо всех сил, но птица не улетала.

– Я же тебе сказал. Я – Янрик Спейд, друг семьи Бэйнов...

– Заткнись! – крикнула я на него, и Иден округлила глаза. Хейз встал, прихватив свою тарелку.

– Мне... пора на урок.

Я хлопала глазами, не в силах унять охватившую меня панику, и по щекам потекли слезы.

– Я не понимаю, что происходит, – сказала я Иден. Она пожала плечами.

– Я тоже, Фэллон, прости. – Она смотрела на ворона как на бомбу, которая вот-вот взорвется.

Эйден мягко положил руку на плечо Иден.

– Почему бы тебе не пойти в класс? Мне нужно поговорить с Фэллон наедине.

При этих словах у меня внутри все похолодело от страха. Иден кивнула, взяла рюкзак и напоследок бросила на меня жалостливый взгляд.

Теперь мы с Эйденом остались вдвоем. Он смотрел на птицу так, словно та была предвестником неминуемой смерти. А вдруг так оно и было?

– Фэллон, я слышал, что в Изарии тебя воспитывал отец, не владеющий магией?

Я кивнула и вытерла дурацкие слезы. Кто же рыдает в первый день в школе? Я выглядела жалко, но сил все это терпеть больше не осталось.

Чертов ворон не двигался. Дурацкий говорящий ворон! Видимо, кроме меня, его никто не слышал, и от этого казалось, что я схожу с ума.

– Самое страшное преступление против семьи Бэйн – это то, что ты росла без магии! – раздался голос птицы у меня в голове.

Я попыталась пропустить его мимо ушей, но чувствовала, что теряю рассудок. Может, с этого все и начиналось. Магистр Кларк предупреждал, что все мои предки сошли с ума. Говорящий ворон – неплохое начало.

Эйден потянулся к моей руке в перчатке, и я позволила ему взять ее.

– Я хочу, чтобы ты знала: лично я не считаю тебя виноватой, – сказал он.

Я вздрогнула.

– В чем? – спросила я, готовясь к тому, что ворон в самом деле окажется предвестником смерти.

Эйден снова настороженно посмотрел на птицу.

– Твоя мать...

– Она мне не мать. Я ее не знала, – поправила я его, и он кивнул.

– Справедливо. Марисса Бэйн убила наших с Арионом родителей, – сказал он как ни в чем не бывало, и мне показалось, что подо мной разверзся пол.

– Ч... что? – Неудивительно, что Арион меня ненавидел! Моя родная мать лишила жизни его родителей!

Он кивнул.

– А у твоей м... Мариссы был фамильяр, – он перевел взгляд на птицу, – который и напал на нашего отца.

Я протянула руку и крепко схватила ворона, прижав его к столу.

Меня охватила ярость.

Эйден отпрянул, потрясенный моей внезапной вспышкой.

– Это правда? – прорычала я, удерживая птицу за шею.

Черные вороньи глазки испуганно расширились.

– Мне-то откуда знать? Я ведь не фамильяр твоей мамаши! Хотя у Клавдия и правда был несносный характер.

– Это не он! – выпалил Эйден, и я отпустила ворона.

Янрик встал и встрепенулся, сердито глядя на меня.

– Фамильяром Мариссы был ядовитый змей.

Я снова посмотрела на ворона и вздрогнула.

– Прости.

Янрик взъерошил перья.

– Ничего страшного. Уроки хороших манер явно прошли мимо тебя.

Я повернулась лицом к принцу.

– Послушай, мне действительно жаль, что Марисса сыграла какую-то роль в смерти твоих родителей. Правда, – произнесла я, и он молча кивнул.

Я посмотрела на Янрика.

– И я сожалею, если этот ворон напоминает тебе о том, как погиб твой отец. Я постараюсь избавиться от него.

– Ты не сможешь, – в один голос ответили Янрик и Эйден.

Я вздохнула.

– Прошу, объясните.

Эйден покосился на Янрика.

– Поскольку ты из Царства Пепла и Теней, у тебя есть фамильяр. Фамильяр – это тот, кто водится только в твоем мире. Это темные существа, способные превращаться в тень и нести в себе мощную магию. И они всю жизнь остаются верны своему избранному хозяину.

– Все так. – Янрик выпятил грудь. – Рад служить. – Он снова отвесил низкий поклон, и я пристально посмотрела на него.

– Я освобождаю тебя. А теперь улетай.

Звонок давным-давно прозвенел, и мы опоздали на урок, но сейчас это было неважно.

– Ни в коем случае. Я – твое продолжение, и я искал тебя целых семнадцать лет. Я покину тебя только после смерти, – клятвенно произнес Янрик.

Я вздохнула.

– Спасибо за объяснение. Я так понимаю, у меня нет выбора?

Эйден кивнул, слегка улыбнувшись.

– Больше тебе ничего не остается.

– Нам пора на урок. – Я схватила свои три тяжеленных тома учебников и встала.

Эйден склонил голову в знак согласия и поднялся из-за стола.

Когда я шла за ним, а мой ворон-фамильяр летел за мной по пятам, мне хотелось, чтобы Свет спустился и поглотил меня навсегда. Первый учебный день оказался совершенно отстойным.

9

Остаток дня пролетел незаметно. Несмотря на мои протесты, Янрик сопровождал меня на всех уроках, и к концу дня об этом говорила вся школа.

Темная магия.

Фамильяр.

Будущая Полуночница.

Дочь убийцы.

То, что они шептали мне вслед, заставляло меня тосковать по тем временам, когда единственной странностью была невозможность меня тронуть. На этой неделе отменили факультатив с магистром Найт, потому что она уехала из города, чему я была рада. Я не знала, сколько еще смогу продержаться, а учитывая слова магистра Кларка о том, что Марисса убила всю ее семью, я не была готова к встрече с очередным человеком, который ненавидит меня из-за моей матери.

И вот теперь я сидела за обеденным столом вместе с отцом и Хипси. К старушке вернулся румянец, и она сидела прямо, что было хорошим знаком.

Я как раз закончила рассказывать о том, как прошел мой день, и они разглядывали Янрика, который устроился на четвертом стуле, словно был нашим гостем.

Отец посмотрел на остатки мясного пирога на своей тарелке.

– Мы должны его покормить? – спросил он, переводя взгляд с меня на птицу.

Откуда мне было знать? Я посмотрела на ворона, и он гордо вздернул свою маленькую птичью головку.

– Я умею охотиться. В основном я здесь для того, чтобы защищать тебя, но иногда я не прочь чем-нибудь поживиться.

– Защищать? От чего? От моей семьи? – спросила я.

Отец застыл от удивления.

– Это оно сейчас говорит?

– Он, а не оно, – поправил Янрик.

Я кивнула.

– Да, это он.

Я рассказала Хипси и папе о фамильяре и о том, что сказал Эйден: что у Мариссы тоже был питомец, который помог убить родителей принцев.

– Если хочешь от него избавиться, я могу приготовить из него отличное рагу, – предложила Хипси, заговорив впервые за все время.

От ее слов у меня по спине побежали мурашки, и прямо у нас на глазах Янрик превратился из пернатого ворона в темного бестелесного духа.

– Только попробуй. Посмотрим, как ты справишься без магии, – прошипел он.

Все, включая меня, ахнули, а Хипси схватила нож, которым отец резал пирог.

– Все успокоились! – Я выставила руку перед тенью Янрика. Он напомнил мне Полуночника, когда я видела, как он пожирал женщину, а потом растворился в воздухе. Меня пугало, что я теперь связана с этим существом, способным на такие страшные поступки.

– Мы можем поговорить с тобой наедине в моей комнате? – спросила я Янрика. Он снова вернул себе облик ворона.

– Конечно, но в этом нет необходимости. Мы можем общаться мысленно.

Я нахмурилась, не в силах сразу принять этот факт, и вышла из-за стола, с грохотом захлопнув за собой дверь. Когда я вошла в комнату, Янрик подлетел ближе и уселся на изголовье кровати.

– Зачем ты постоянно крутишься возле меня? – спросила я.

– Разумеется, чтобы охранять. – Ворон посмотрел на меня, выпучив глазки-бусинки, будто я была не в себе.

Я кивнула.

– Что ж, спасибо, но ты усложняешь мне жизнь. Я еще не освоила магию, и это уже лишнее. Когда я дома с отцом, который всю жизнь меня оберегал, ты мне не нужен. – Я подошла к окну и открыла его. Янрик выглядел обиженным.

– А когда я в школе... – начала я, но он меня перебил.

– Ты наиболее уязвима. Вся школа тебя ненавидит. И учителя тоже.

Ох, звучит больно.

– Чудесно. Но дома и в школьном туалете ты должен оставить меня в покое. Мне нужно уединение.

Он склонил голову набок, словно не одобрял эту мысль.

– Ладно, я посплю на улице, но если пойдет дождь, пеняй на себя! – Он превратился в черную тень и просочился сквозь стену, заставив меня ахнуть от неожиданности.

Пожалуй, мне было необязательно открывать окно.

– Спасибо! – крикнула я на улицу и закрыла форточку. Наконец-то в доме стало тихо и спокойно.

Я вышла из комнаты с торжествующей улыбкой.

– Дома он не будет меня охранять.

Хипси по-прежнему крепко сжимала в руке нож для разделки мяса и с подозрением поглядывала на дверь моей спальни.

– Я ничего не смыслю в волшебных созданиях, но мне не нравятся его выходки, – выпалила она, и я ухмыльнулась.

В дверь постучали, отец встал и направился в прихожую. Я еще не освоилась здесь и вздрагивала при каждом стуке.

Первой мыслью было, что у меня опять какие-то неприятности. Когда папа открыл дверь, на пороге стояли двое стражников с корзинами, полными свежих фруктов, овощей, хлеба и картошки.

– Подарок от магистра Кларка, пока вы не нашли работу, – сухо сказал один из них.

У меня сжалось сердце, и на глаза навернулись слезы. Сегодня утром, когда мы с магистром беседовали, он всерьез воспринял мой мимолетный комментарий, за что я была ему бесконечно благодарна. Я волновалась, как мы сумеем прокормиться до тех пор, пока папа не получит первую зарплату.

– О, спасибо, – в голосе отца слышалось изумление.

– А вот и ваш рабочий наряд. Вам полагается годовое трудоустройство, результаты будут подведены в конце года. – Гвардеец протянул отцу конверт, и оба солдата удалились.

Я бросилась к корзинам с едой, а отец вскрыл письмо.

– Что там? – спросила я, молясь, чтобы это было что-то достойное, что не навредит ему и позволит нам держаться на плаву. Прочитав письмо, он улыбнулся.

– Мэйбл ищет нового уборщика и разнорабочего на полную ставку. Три серебряных в месяц.

Ох, благослови Свет Иден и ее мать, они явно о нас заботились.

– Это много? – спросила Хипси, сидя за столом позади нас.

Отец пожал плечами.

– Понятия не имею.

И мы все расхохотались.

Я знала, что для того, чтобы расплатиться с Авис, понадобится одна серебряная и пятьдесят медных монет, но совершенно не представляла, в какой срок нужно уложиться, чтобы их заработать. У отца на это уйдет меньше месяца, так что мне, наверное, потребуется больше времени, ведь я работала неполный день и занимала должность пониже.

Я принесла корзины к столу, и мы втроем принялись их разбирать. Хипси смотрела на фрукты широко раскрытыми глазами.

– На таких харчах вы тут оба разжиреете, – заметила она.

Мы снова захохотали. Как же приятно было посмеяться после всего, что произошло недавно. Я считала это победой. Может быть, жизнь здесь окажется не такой уж плохой.

* * *

Остаток недели в школе пролетел как один день. Магистр Кларк строго-настрого наказал мне пока не пытаться колдовать. Вместо этого я затаилась. Оставаясь в стороне, я наблюдала, как мои одноклассники вытворяют по-настоящему крутые чудеса, а мне оставалось привыкать к тому, что я тоже владею магией. Иногда на уроках телекинеза у меня чесались ладони, и я готова была поклясться, что моя сила уже просится наружу. Я уже два дня работала в аптеке Авис, и мне было приятно помогать женщине, которая помогла вылечить Хипси. Старушка вернулась в Изарию на одолженной лошади и пообещала вскоре сообщить, что все дела в деревне обстоят хорошо.

В Золотом городе я по-прежнему не чувствовала себя как дома. А теперь, когда этот проклятый ворон повсюду следовал за мной, Кларк никак не мог найти мне репетитора, так что я еще не начала заниматься и отставала по чтению. Нам задавали по три главы в день, и, хоть я и засиживалась за уроками допоздна, я с трудом осиливала лишь одну!

По поручению королевы, магистр Найт отправилась в важную поездку в другую страну, так что у меня было свободное время, которое я коротала в библиотеке, пока она не вернулась. Я еще не виделась с женщиной, чью семью уничтожила моя мать, но мне было очень страшно представлять эту встречу.

– С Янриком тебе нечего бояться, – обнадежил меня пернатый спутник, устроившись на рюкзаке, который я одолжила у Иден.

Меня по-прежнему беспокоило, что он мог прикасаться к моим волосам и коже, не причиняя боли. Я спросила его об этом, и ворон лишь сказал, что мы с ним похожи. Что бы это значило?

– Хватит читать мои мысли! – огрызнулась я.

Я наконец-то научилась мысленному общению с ним, чтобы не выглядеть идиоткой, которая разговаривает с птицей.

– А ты не думай так громко! – огрызнулся он в ответ.

Я застонала и принялась ковыряться в тарелке с едой, устроившись на траве во время перемены. После той встречи с Янриком Арион и Хейз решили сесть за стол к Блэр и ее друзьям. Их можно было понять, особенно учитывая то, что рассказал мне Эйден: фамильяр моей матери убил их отца. Эйден как будто плыл по течению, здороваясь со всеми. Он был милейшим из всех ребят, что я встречала, и, похоже, у него не было ни одного заклятого врага. На уроках оружейного дела он был просто монстром и обладал довольно мощной магической силой, позволявшей отправлять противника в нокаут с помощью энергетических волн, а также метать огненные шары.

Но при этом он был добрым. Очень добрым. Он каждый день здоровался со мной за обедом, пока мы с Иден сидели на лужайке перед оживленным внутренним двориком столовой. Чем больше студентов собиралось в одном месте, тем выше был риск, что мне грозит опасность. Оказалось, что до моего появления в школе Иден была немного замкнутой, общалась с парнями, но не находила общего языка ни с одной из девочек. Все были против нее из-за того, что она была с Запада, так что мы с ней были два сапога пара. Я много раз предлагала ей пообедать с Хейзом, Блэр и Арионом, но она отказывалась.

– Ладно, скажу тебе по секрету, – Иден понизила голос и протянула Янрику крекер. Она привязалась к ворону больше, чем я. Я наклонилась к ней, и ее щеки порозовели. – Я по уши втрескалась в Хейза...

Я взвизгнула, не дав ей договорить, и подруга рассмеялась, выжидая, пока я успокоюсь.

– Уже давно, – добавила она. – Скоро Зимний бал, вот там мы и поймаем его. – Иден сделала приглашающий жест, и меня тут же передернуло от одной мысли о том, чтобы пригласить парня на танец.

– Как думаешь, Хейз пойдет со мной? – неуверенно спросила она.

– Ты еще спрашиваешь? Он весь светится каждый раз, когда ты входишь в комнату. Ты красивая, сильная и просто милашка. На его месте было бы глупо отказаться, – сказала я.

– Ох. – Иден подалась вперед с распростертыми объятиями, и я вздрогнула, прежде чем она отпрянула. – Черт, я забыла. Чуть не обняла тебя. – Ее глаза испуганно округлились при этой мысли.

Я понимающе кивнула.

– К этому надо привыкнуть. Смотри, я сейчас покажу тебе свой маленький трюк, который мы с папой придумали. – Я схватила ее руку своей ладонью в перчатке и крепко сжала. – Это значит, что мне очень хочется тебя обнять.

Глаза Иден вдруг наполнились слезами, и она смахнула их. Я отпустила руку подруги, гадая, не допустила ли где-то ошибку.

– Прости, я просто... поняла, что ты не можешь обнять даже собственного отца. Это очень тяжело, Фэллон.

Я с трудом сглотнула и кивнула. Иногда я плотно заворачивалась в одеяло, просто чтобы ощутить давление на кожу, но никогда бы в этом не призналась. О, как же мне хотелось, чтобы меня обнимали в полную силу или взяли на руки, как мальчишки своих подружек. Уверена, это было бы настоящим блаженством.

Я пожала плечами:

– Я привыкла.

Иден нахмурилась.

– А зря. Есть какое-нибудь лекарство от этого?

Я покачала головой.

– Я перепробовала все. Думаю, я проклята из-за матери.

Похоже, Иден не росла в окружении богатых аристократов из высшего общества, поэтому мало что знала о моей семье. И это хорошо, и, пожалуй, это единственная причина, почему мы с ней до сих пор дружили.

Внезапно мне захотелось открыть ей тайну, о которой я никому в школе не говорила.

– Обещаешь молчать? – спросила я.

Она огляделась по сторонам, заговорщически кивнула Янрику, а затем взяла меня за мизинец в перчатке и сжала его.

– Абсолютно!

Я рассмеялась над этой детской клятвой, но наклонилась ближе.

– Когда Арион... пришел в нашу деревню, чтобы вылечить моего отца... он коснулся моей обнаженной кожи и... мне не было больно.

Иден ахнула и в ужасе прикрыла рот рукой.

– Что ты имеешь в виду? Почему? Это из-за того, что он целитель? Или, может быть, вы с ним – родственные души? – предположила она.

Я усмехнулась.

– Насчет целительства не уверена. Надо бы проверить на другом целителе. Но мы с ним точно не родственные души. Он меня ненавидит.

– Спорим, я уговорю Хейза попробовать, если хочешь. Посмотрим, может, дело в целительских способностях.

Мысль о том, что любому целителю позволено меня коснуться, не давала мне покоя, и я кивнула.

– Ладно, давай, если он согласится. Но никому не говори про Ариона.

– Конечно! Я просто скажу, что мы проводим эксперимент, – ответила Иден.

– Что еще за эксперимент? – внезапно раздался позади нас омерзительный голос Блэр, и я подпрыгнула.

Иден непринужденно села.

– Никакой. Просто выбираем прически для Зимнего бала, – холодно сказала она.

Хорошая отговорка.

– Ну, этот пучок библиотекарши никуда не годится, – пробормотала Блэр и, не успела я опомниться, схватила прядь моих волос и начала слегка трясти ее.

Боль пронзила меня от макушки до пят, я вскрикнула и повалилась на газон, подальше от Блэр. Мне казалось, что моя кожа вот-вот вспыхнет. Боль пульсировала волнами, даже когда Блэр отпустила меня. Лежа на траве, я тяжело дышала и пыталась понять, насколько все плохо. Потеряю сознание? Нужна ли мне прохладная ванна? Это было полноценное прикосновение, но длилось оно недолго.

Я подняла голову, чтобы убедить Иден, что со мной все в порядке, и увидела, что поодаль, с ужасом глядя на меня, стоят Арион и Эйден. Иден стояла перед Блэр, уперев руки в бока, и в ее взгляде читался убийственный гнев.

– Ты специально это сделала, – прорычала Иден, и ее ладони вспыхнули мерцающим оранжевым пламенем. Янрик сидел у нее на плече и, казалось, в любой момент готовился вспорхнуть.

– Лети, – сквозь боль приказала я Янрику.

– Ни за что, – ответил ворон, и я застонала.

Блэр метнулась к Ариону и спряталась за ним, словно ища защиты.

– Я не нарочно! Я не думала, что ее волосы... Я не хотела, – пробормотала она с легким чувством вины.

Может быть, она... гадала, можно ли дотронуться до моих волос, но не была уверена. Ей было интересно, и она получила желаемое, о чем, надеюсь, теперь жалела.

Новая волна боли прокатилась по моему телу, и меня затрясло, отчего вокруг нас столпилось еще больше зевак.

– Успокойся, Иден. – Арион подошел к моей подруге, и та свирепо зыркнула на него, а пламя в ее ладонях разгорелось еще ярче.

– Успокойся? – рявкнула она, и он поморщился.

– Просто выдохни. Блэр сказала, что не хотела ничего плохого, и я могу помочь Фэллон, ладно? Просто... не заводись. – Он примирительно воздел обе руки, а затем направился ко мне.

Этого мне хотелось меньше всего.

Я тут же села и снова вздрогнула от отголосков боли, сотрясавших все тело.

Отлично, уже не настолько больно, чтобы вырубиться, но, похоже, теперь меня будет трясти весь день.

– Я в порядке, – сказала я ему, обхватив себя руками.

– Я мог бы выклевать ей глаз. Чтобы она никогда этого не забыла, – усмехнулся Янрик, сидя на плече Иден.

– Нет. Иначе нас выгонят из школы. Со мной все хорошо, – сказала я, и ворон перепорхнул ко мне на плечо, не сводя глаз с Ариона.

Принц остановился на полпути ко мне и стиснул зубы при виде моего питомца. Вокруг нас собралась толпа: все вышли из столовой, чтобы посмотреть, как проклятая уродка корчится от боли.

– Не надо меня лечить! – вскрикнула я, когда меня накрыла очередная волна боли.

Что ж, день обещал быть тяжелым. Наверное, прошло не меньше часа, прежде чем я пришла в себя. Блэр схватила меня слишком крепко. Эйден подошел ко мне и брату, на его лице читалась тревога.

– Давай поговорим без посторонних. – Он указал на здание позади нас и взял мой рюкзак.

И снова невероятно мило с его стороны, его заботило мое вечное чувство стыда. Да благословит его Свет.

Я с трудом добрела до входа в корпус, и Эйден открыл дверь в кладовую, полную книг, тренировочных ковриков и письменных принадлежностей.

Арион и Иден вошли вслед за нами и закрыли дверь. Над нашими головами зажегся свет.

– Я хотела поджечь ее. Ты в порядке? – Иден подбежала ко мне и осторожно взяла меня за руку в перчатке, крепко сжав ее. Значит, крепко обняла.

Я едва сдерживалась, чтобы не разреветься, потому что моя ободранная кожа горела огнем, но я кивнула.

– Все будет хорошо. Если кто-то хватает меня слишком сильно или задевает большой участок тела, боль может длиться довольно долго. Просто...

Меня снова затрясло от очередного приступа. Боль была острой и жгучей, но, к счастью, быстро прошла.

Арион смотрел на меня нахмурившись, над его верхней губой виднелись капельки пота. Он судорожно сглотнул. Прозвенел звонок, и принц взглянул на своего брата и Иден.

– Идите на урок, ребята. Я присмотрю за Фэллон. Вы же знаете, мне лучше работается, когда вокруг меньше энергии.

Эйден с тревогой посмотрел на меня, но кивнул, и я натянуто улыбнулась Иден.

– Со мной все хорошо, – повторила я, надеясь, что новая волна боли не настигнет меня, пока подруга не ушла.

– Ладно, встретимся позже. – Они с Эйденом ушли, а Арион взглянул на Янрика.

– Пусть он подождет в углу, его энергия смешивается с твоей, и я не могу ничего разобрать.

– Только через мой труп. Ты ему не нравишься, я по запаху чую его ненависть, – ответил ворон.

Я надеялась, что Янрик ошибался, но даже если бы это было так, то не стала бы винить принца.

– Лети в угол комнаты, или я запру тебя в ящике, – предупредила я, зная, что ящик его не удержит, но надеясь, что он поймет намек.

– Если он тебе навредит, я отклюю ему ухо.

Да, это звучало жестоко. Моя маленькая птичка определенно оправдывала свое происхождение – Царство Пепла и Теней. Янрик перелетел через всю комнату и приземлился на книжный шкаф, пристально наблюдая за нами, как сторожевой пес.

– Он меня охраняет, – я попыталась заступиться за Янрика, но тут же пожалела об этом, вспомнив, что случилось с отцом Ариона.

Тот ничего не ответил, просто подошел ко мне ближе, и в тот же момент меня пронзила боль, и я зашипела.

– Ах вот оно что. Проклятие зациклилось. Теперь я вижу его, оно полностью вплелось в твою жизненную энергию. – Арион выдохнул, окинув меня взглядом, и на его ладонях начали проступать знаки.

От этого мое сердце забилось чаще. Я никогда не думала, что можно исцелить то, с чем я родилась. Отец говорил, что уже обращался к целителям, но, может быть, верховный целитель, Арион...

– Ты можешь его снять? Мое проклятие?

Арион с сочувствием посмотрел на меня.

– Я могу снять боль, но не само проклятие. Проклятие – это то, кто ты есть, ты рождена с ним, оно в твоей крови и плоти, это... часть тебя.

Мне пришлось сдержать плач, услышав его слова о проклятии, которое я обречена носить. Крохотная надежда, что он сможет мне помочь, испарилась, а теперь я чувствовала себя еще и совершенно опустошенной.

Меня снова сотрясла очередная судорога, на этот раз не такая сильная, и Арион медленно протянул руку, коснувшись моей груди, почти у самого горла.

Наши взгляды встретились, и мое сердце бешено заколотилось, когда на его ладонях засветились целительские метки, отбрасывая на лицо принца едва заметное лунное сияние.

– Можно я прикоснусь к тебе, Фэллон? – прошептал он, и у меня перехватило дыхание.

Если бы кто-то другой спросил об этом, я бы инстинктивно сказала «нет», но ему я готова была всегда отвечать «да». В эту секунду мы оба хотели знать, были ли те события в Изарии случайностью. Я кивнула, и принц приложил кончик пальца к основанию моего горла. По коже, словно бальзам, разлилось тепло, покалывание и постепенное облегчение. Я приоткрыла рот и тихо ахнула от удивления. Арион наблюдал за мной, пытаясь понять, как я себя чувствую, а я пыталась осознать отсутствие боли. Я тяжело дышала, пока он нежно водил пальцем по моей шее, а затем по мочке уха, слегка надавливая на нее. Я не знала, были ли это точки для исцеления или что-то в этом роде, но сейчас меня это мало интересовало. В этот момент мне было так хорошо, я почувствовала себя невероятно безопасно. Я закрыла глаза, когда Арион медленно провел пальцем по моей щеке и губам.

От прикосновения ко второму уху от груди к животу разлился жар, палец Ариона переместился к ключице и остановился у горла. Я почувствовала его дыхание на своем лице и открыла глаза. Он был в нескольких сантиметрах от меня, облизывал губы, и у меня захватило дух.

– Вот это уже интересно, – прокомментировал Янрик, но я не придала значения его словам.

«Он что, хочет меня поцеловать?» – подумала я.

– Кажется, я здесь лишний, но мне тоже хочется узнать, что будет дальше, – сказал Янрик.

Арион вздрогнул и отдернул руку, словно обжегся.

– Больше не больно? – спросил он, широкими шагами отступая назад.

Я смогла только кивнуть. Что бы он ни сделал, мне казалось, что я приняла прохладную ванну с алоэ. Жжение на коже уступило место освежающей влаге.

– Спасибо, – прохрипела я.

Целительские метки на его ладонях замерли, и Арион открыл дверь.

– До скорого, – буркнул он и поспешно вышел.

А я наслаждалась этим мгновением, поднося палец к губам, чтобы потрогать то место, которого он только что коснулся.

Это было не просто совпадение. Я могла спокойно реагировать на прикосновения, и мне хотелось выяснить, только ли Арион на это способен, или так могут все эльфы-целители.

Я почти не слушала историю фей. Блэр и Иден тоже были на уроке, поскольку мы все учились на первом курсе Академии, а Арион с Эйденом были второкурсниками, поэтому они отсутствовали. И сейчас я могла думать только об Арионе. Он касается моих губ, придвигается так близко, что я чувствую его дыхание. Он собирался меня поцеловать или мне показалось?

– Он собирался тебя поцеловать, – подсказал Янрик.

– Это личное! – мысленно крикнула я ему, и он вспорхнул с моего плеча.

– Итак, следующий раздел нашего урока будет посвящен основанию трех царств фей, – произнес учитель, прервав мои фантазии. – Следующие несколько недель я буду рассказывать вам об истории всех трех царств, после чего вы напишете контрольную работу на четыре страницы об истории того царства, к которому принадлежите.

При этих словах я беспокойно заерзала на стуле. Четырехстраничная контрольная по истории Царства Пепла и Теней, оно же Царство Полуночников.

Потрясающе. Жду не дождусь.

10

– Ты уверена? По-моему, это неправильно. – Хейз обеспокоенно посмотрел на меня.

Наступили выходные, и Иден уговорила его встретиться с нами в парке «Аллея Фей» на Востоке, чтобы он мог прикоснуться ко мне своими целительскими руками и проверить, что будет.

Я ободряюще улыбнулась ему.

– Просто легонько дотронься пальцами. Мне будет больно, но я не буду мучиться целый день.

По крайней мере, хотелось в это верить.

– Ей нужно знать, могут ли целители прикасаться к ней без боли. В Изарии она никогда не встречала целителей, и эта идея вполне разумная, – объяснила ему Иден.

Насколько мне было известно, о том, что Арион может прикасаться ко мне без боли, знали только он сам, я, отец и Иден. Я даже не была уверена, что он поставил в известность брата, а раз он спровадил ребят из кладовки, прежде чем исцелить меня, значит, он этого не делал.

Хейз прикусил губу и кивнул. Мы стояли под большим дубом, вдалеке играла малышня. Я сняла одну перчатку, и теперь Хейз сканировал меня взглядом, как когда-то Арион.

– Ух ты, с ума сойти. Я вижу проклятие. Оно похоже на паутину, которая опутала твою энергию.

Я нахмурилась – это не предвещало ничего хорошего.

– Может, тебе нужно активировать режим целителя, чтобы не было больно? – предположила Иден.

Хейз кивнул, и серебряные знаки на его руках начали вращаться. Я собралась с духом, молясь о том, чтобы он смог прикоснуться ко мне без боли.

Это могло бы в корне все изменить, открыло бы для меня целый мир возможностей.

Хейз осторожно провел кончиком пальца по тыльной стороне моей ладони. Свежая, острая боль пронзила каждый нерв в теле, и я зашипела, прижав руку к груди.

– Нет! Прости, пожалуйста. – Он отпрянул, широко раскрыв глаза.

Осознание поражения волной обрушилось на меня, смывая последние крупицы надежды.

Руки и ноги онемели, и меня поглотило тяжелое, тоскливое чувство. Дело было не в целительстве. Прикосновение Ариона было счастливой случайностью, но он меня ненавидел. Мои губы навсегда останутся без поцелуя. У меня никогда не будет той любви, о которой говорил мой отец, и мне нужно было снова с этим смириться.

– Ничего страшного. Спасибо. Теперь мы все выяснили. – Я натянуто улыбнулась ему.

Иден нахмурилась и с сочувствием посмотрела на меня.

– Ладно, ребята, вы тут пока погуляйте, а я пойду домой и приму прохладную ванну, – сказала я, когда Янрик слетел с ближайшего дерева и сел мне на плечо.

Иден покачала головой.

– Нет, я провожу тебя.

Хейз выглядел расстроенным, а я отмахнулась.

– Не надо, у нас с отцом вечером дела. А вы сходите куда-нибудь, здесь классно.

Солнце стояло высоко в небе, вокруг щебетали птицы.

– Я хотел показать тебе розарий, – сказал Хейз Иден.

На щеках подруги заалел румянец, отчего я улыбнулась, хоть мне и казалось, что мою кожу ошпарили, я прогнала подальше все мрачные мысли.

– Хорошего вам дня! – сказала я им и пошла прочь, надеясь, что Иден не станет возражать.

Мне просто хотелось побыть одной.

– Ладно, пока, Фэллон! – крикнула она мне вслед, и я, обернувшись, помахала ей.

Хейз сделал все правильно: он едва коснулся меня, да и то всего на секунду.

После прохладной ванны и отдыха я бы пришла в себя, но вряд ли мое сердце когда-нибудь исцелится от осознания того, что Арион, единственный парень, который может меня коснуться, меня презирает. Я обречена на вечное одиночество.

– Я могу коснуться тебя. Ты не одинока, ведь я всегда буду рядом, – подал голос Янрик.

– Но я не могу поцеловаться с тобой.

Ворон встрепенулся, сидя у меня на плече.

– Конечно, нет. Было бы странно.

Я рассмеялась. Эта пташка начинала мне нравиться.

В выходные не произошло ничего особенного. Мы с отцом прогулялись по окрестностям. Неподалеку были магазины, торговые прилавки и больница, у входа в которую всегда тянулась огромная очередь. В воскресенье вечером Мэйбл и Иден пригласили нас на ужин, и я была безумно благодарна им за гостеприимство и дружбу.

Наступил понедельник, и первая неделя учебы была позади. Единственной проблемой было то, что магистр Найт вернулась из командировки.

Она была старшей преподавательницей по пиротехнике, и сегодня у меня был первый урок с ней. Слава Свету, нас было всего шестеро, включая Иден. Блэр и трое ее приятелей тоже были на факультативе, но это не имело значения, ведь рядом со мной была Иден. После того что произошло во дворе на прошлой неделе, Иден всякий раз бросала на Блэр убийственные взгляды из другого конца класса.

Мы стояли в кабинете с бетонными стенами и двумя маленькими окошками, которые могли пригодиться на случай побега. На задней стене висели четыре огнетушителя, а на передней – толстый шланг, который, как я предполагала, в случае необходимости мог бы подать струю воды.

– Значит, Блэр владеет телекинезом и пирокинезом? – шепнула я на ухо Иден.

Она кивнула, не сводя с Блэр испепеляющего взгляда.

– Но с огнем она управляется гораздо хуже.

Я ухмыльнулась.

– То есть хочешь сказать, что, если нужно будет вызвать огонь, ты сильнее ее?

Иден усмехнулась.

– Она мне и в подметки не годится, сестренка.

– Весьма нескромная похвала, – произнес Янрик, сидя за окном.

Я посмотрела на маленькое отверстие в бетонной стене и смерила взглядом своего фамильяра.

– Я же говорила тебе не приходить на этот урок. Кларк предупреждал меня, что магистр Найт...

– Класс, всем построиться! – раздался строгий, но женственный голос, и, обернувшись, я увидела суровую даму.

Ее губы были сжаты в тонкую линию, а маленькие глазки-бусинки скользили по всем присутствующим, пока не остановились на мне. Когда она встретилась со мной взглядом, ее узкие ноздри раздулись, а грудь вздыбилась. Я буквально видела, как в ней закипает ненависть ко мне. Затем она перевела взгляд на Янрика, наблюдавшего через стекло, и раздраженно закатила глаза.

Святые феи, она внушала мне страх. Нет, она была красивой, но от ее взгляда у меня мурашки побежали по коже. Ее темные волосы были собраны на затылке в тугой пучок, а губы накрашены кроваво-алой помадой. Стук каблуков эхом разносился по коридору, пока она направлялась прямо ко мне с грацией львицы, которая готовится к атакующему прыжку. Каждую мочку заостренных ушей украшало по пять колец, а сама она была одета в черные облегающие брюки и белую блузку. На вид ей нельзя было дать больше пятидесяти. Она была из тех утонченных дам с нежными руками, которые выглядят так, будто ни дня своей жизни не утруждали себя работой.

Я сглотнула комок в горле, сердце бешено колотилось в груди, словно вот-вот выпрыгнет и рухнет на пол, выдав мое волнение.

– Давай я сяду тебе на плечо и припугну ее? – спросил Янрик.

– Нет, – прорычала я в ответ.

Мы только что обозначили рамки дозволенного, и я не хотела, чтобы из-за него учительница возненавидела меня еще сильнее.

– Я так полагаю, ты – Фэллон? Дочь Мариссы Бэйн? – произнесла она обвинительным тоном, оставив вопрос висеть в воздухе.

– Формально да, – ответила я.

– Формально? – она приподняла одну бровь, понизив голос до такой степени, что меня охватил ужас.

– Я выросла в Изарии, где не было магии. Мой отец...

– Я знаю. – Она прервала меня взмахом руки. – Что ж, выйди и покажи, на что ты способна, потому что, насколько я слышала, без магии ты не осталась.

Она указала в середину класса, и я часто заморгала.

– Э-э, магистр Кларк строго велел мне пока не переходить к практике.

– Мы на уроке мастера Кларка? – спросила она, подходя ближе, и Блэр с подружками захихикали.

«Нет, но он мой наставник», – хотела сказать я, но передумала.

– Нет, магистр, – сдержанно ответила я, понимая, что мне не поздоровится, если я ослушаюсь.

Мне совсем не хотелось навлечь на себя ее и без того немалый гнев.

– Она уже меня бесит. – Янрик захлопал крыльями на подоконнике.

– Заткнись, – рявкнула я в ответ.

– Мисс Бэйн, если эта птица залетит сюда, я зажарю ее на ужин. Вашему фамильяру не место на моем занятии, – процедила учительница, и у меня внутри все сжалось.

Мне оставалось только кивнуть, молясь, чтобы Янрик не натворил глупостей.

– Зажарить меня? – злорадно захохотал он у меня в голове. – Я вырву ее душу и скормлю Гриму!

– О, во имя Света, – взмолилась я, надеясь, что он пошутил и на такое не способен. – Прошу тебя, сгинь. Ты мне мешаешь, – сказала я, не глядя, послушался ли он.

– Ну же, мисс Бэйн, у нас не так много времени. Я видела, на что способны другие ученицы, и теперь мне нужно оценить ваши знания. – Учительница хлопнула в ладоши и снова указала на центр класса.

Я испуганно переглянулась с Иден, и она съежилась, словно извиняясь, что ничем не могла мне помочь.

Кивнув, я вышла на то место, куда мне велели.

– А теперь снимите перчатки, – сказала магистр Найт, и я подняла на нее изумленный взгляд.

Та выжидающе смотрела на меня.

– Если из ваших ладоней вырвется пламя, вряд ли вы захотите, чтобы эта пара перчаток обернулась в пепел.

Точно. Потому что здесь метать огонь из рук – это совершенно нормально.

Стянув перчатки, я почувствовала себя абсолютно беззащитной. Вытерев мокрые ладони о штаны, я отбросила перчатки в сторону.

Магистр Найт стояла у меня за спиной чуть левее.

– Смелее. Попробуйте повторить то, что вы сделали, когда испепелили меч стражника из Золотого города.

Несколько девочек позади меня ахнули, и мне стало мерзко, когда учительница рассказала всему классу о том, что я сделала.

– Я не хотела этого делать. Я защищала подругу, – прорычала я с большей злостью, чем хотелось.

– Чтобы выплеснуть свою силу, не всегда нужно ждать момента, когда твои близкие будут в опасности, – резко ответила она. – Ну же, почувствуй ее. Она здесь. Она жива внутри тебя. Темная бездна, до краев наполненная магией, только и ждет, когда ты ее призовешь, – усмехнулась учительница.

Меня охватила тревога, и ноги слегка задрожали.

Я пока не хотела колдовать. Я была к этому не готова. Я еще только привыкала к мысли о том, что во мне есть магия, но не была готова ее использовать. Руки тряслись, пока я пыталась осознать, что из моих ладоней может вырваться пламя.

– Магистр Найт, кажется, вы ее пугаете. Она не готова, – тихо произнесла Иден.

– Разрешите... – начал Янрик, но я его перебила.

– Нет. Со мной все в порядке.

– Ты боишься? – Магистр Найт издала короткий смешок. – В тебе течет магия семьи Бэйн. Ты – последний живой потомок Царства Пепла и Теней, и что я чувствую – запах страха? – Она была искренне удивлена.

Я резко развернулась к ней, прерывисто дыша.

– Конечно, боюсь! Все как один твердят, что моя магия – зло! Так зачем мне, во имя Света, ее использовать?! – закричала я.

Поспешно взглянув на Иден и других учеников, я увидела, что они в ужасе, потому что я только что повысила голос на учительницу. Но магистр Найт, похоже, была довольна моей вспышкой ярости, будто получила то, чего и хотела. Она наклонилась, схватила мою перчатку и натянула ее на руку. Затем она крепко сжала мое запястье, чем привела меня в полное замешательство. Подняв мою руку и зажав ее между нами, она посмотрела мне прямо в глаза, и я готова была поклясться, что в тот момент она видела мою душу насквозь.

– Потому что, Фэллон Бэйн, если ты не научишься использовать свою магию, она обернется против тебя. Я не такая мягкая и добрая, как магистр Кларк. Я здесь для того, чтобы дать тебе знания и чтобы ты избежала участи своей матери.

Ее слова потрясли меня, но в них не было ничего нового, я уже слышала их от Кларка. Моя магия начнет управлять мной, если я не научусь управлять ей первой. Не отпуская моего запястья, учительница указала моей ладонью на дальнюю бетонную стену.

– Ярость, – прорычала она, и я с трудом сглотнула.

Оказавшись так близко к ней, я чувствовала исходящую от нее силу. Она буквально гудела у нее внутри, как электричество в воротах Золотого города. Я инстинктивно понимала, что если она захочет зажечь во мне огонь, то сделает это в два счета.

– Что? – переспросила я.

– Ярость. Это легкое топливо для темной магии. Так что разозлись и покажи, на что ты способна, – процедила она сквозь стиснутые зубы, так крепко сжимая мое запястье, что мне стало больно.

Она меня уже порядком раздражала, а Блэр и ее глупые подружки смотрели, как учительница позорит меня. Меня забрали из дома, посадили под замок и отправили в эту Академию, даже не спросив моего согласия. Никому и дела не было до того, чего я хочу.

Я почувствовала, как во мне нарастает гнев, словно расплавленная лава, готовая выплеснуться из каждой клеточки. Что-то проснулось внутри меня, в глубоко потаенном месте, куда я никогда не заглядывала, потому что редко выходила из себя. Да, мне бывало больно, да, я была в отчаянии, но разозлить меня было непросто.

Погружаясь в это чувство, я вспомнила, как на прошлой неделе Блэр схватила меня за волосы и причинила боль. И вдруг я почувствовала прилив головокружительной энергии, от которого меня повело в сторону.

С воплем я сжала кулаки, и из моей ладони вырвалась струя пурпурно-оранжевого огня, который тут же погас.

Класс потрясенно ахнул, в том числе и я. Лишь магистр Найт оставалась невозмутимой.

Она лишь отпустила мою руку, сняла перчатку и бросила на пол.

– Но... ее огненная магия пурпурная, – сказала Блэр, и я повернулась, чтобы посмотреть на реакцию учительницы. Та кивнула.

– Как и у ее матери.

Затем она с разочарованием посмотрела на меня, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

До конца урока я наблюдала за тем, как другие ученики тренируются извлекать желтые и оранжевые языки пламени, а я стояла, совершенно чужая, осознавая, что под моей кожей горит пурпурный огонь.

Когда прозвенел звонок, мне захотелось заплакать от облегчения. Схватив рюкзак, я бросилась из класса так быстро, что Иден пришлось бежать за мной вдогонку.

– Эй, ты в порядке? – спросила она с обеспокоенным видом. – Найт бывает строгой, но она правда сильный преподаватель. Моя магия стала гораздо мощнее с тех пор, как...

– Я не хочу, чтобы моя магия становилась мощнее, – честно призналась я, и Янрик уселся мне на плечо.

– Я держался изо всех сил, чтобы не выклевать ей глаза, – произнес он.

Иден кивнула.

– Понимаю. Но, если не ошибаюсь, она все равно станет сильнее, и тебе нужно научиться ее контролировать. Ты же сама мне это говорила, верно?

Я вздохнула.

– Верно.

– Так что тебе нужно принять это, и, хотя Найт бывает жесткой, так или иначе, она поможет тебе контролировать эту силу, – сказала Иден.

Я постеснялась рассказать Иден о том, что сказал мне магистр Кларк: что Марисса убила всю семью Найт, и теперь учительница, скорее всего, хочет и моей смерти. Хоть я и не знала свою мать, у меня все равно было легкое чувство вины за то, что она сделала.

– Эй, эй, – раздался позади знакомый голос Эйдена. Мы с Иден повернулись и заулыбались. Трудно было не обрадоваться при виде Эйдена.

– Привет. – Иден игриво взяла его за руку. – Фэллон только что впервые встретилась с магистром Найт.

Эйден поморщился.

– Она та еще мегера. Но в магии разбирается.

Я кивнула.

– Так мне и сказали.

Эйден кивнул головой в сторону библиотеки.

– Да ладно тебе, Фэллон, у тебя же есть репетитор.

Я нахмурилась.

– Еще нет... Магистр Кларк до сих пор пытается найти кого-то... – я замолчала. – Ты?

Он подмигнул, и у меня внутри все сжалось.

– К вашим услугам.

Принц Золотого города будет меня учить? Арион с ума бы сошел, узнав об этом.

– Ты уверен? – спросила я его. Когда я представляла себе репетиторство, то думала о молодом эльфе-ботанике, который хрюкает, когда смеется, и ковыряется в носу.

– Абсолютно, – твердо сказал он и снова одарил меня одной из тех улыбок, от которых у меня внутри все идет кувырком.

– Кстати, в выходные мы с Арионом устраиваем вечеринку и приглашаем вас обеих. – Он указал на нас с Иден.

Это не обсуждалось.

Иден ухмыльнулась.

– Знаменитая вечеринка братьев Мэдден? Такое нельзя пропустить.

– Э-э, вообще, я не люблю вечеринки, – сказала я, качая головой. – Там столько людей, я не хочу в кого-нибудь врезаться.

Эйден кивнул.

– Я все учел. Я проведу тебя через заднюю дверь, расчищу тебе путь. Обещаю, никто тебя не тронет. – В знак клятвы он приложил кулак к сердцу, и я улыбнулась.

– Мы придем! – сказала Иден и легонько толкнула меня бедром.

– Ладно, – согласилась я.

Осталось только уговорить отца.

11

Эйден был самым терпеливым репетитором из всех, с кем я занималась. Вернее, он был моим единственным репетитором, но он был гораздо спокойнее, чем Соррель. Когда я запиналась или с трудом произносила сложные слова, он просто ободряюще кивал и помогал мне их выговорить. Первые полчаса я стеснялась, что меня учил сам принц Золотого города, но потом привыкла. Это был Эйден. Милый и добрый Эйден, преданный Эйден. Мы так хорошо ладили, что это совсем не казалось странным, и я искренне считала его своим другом. Он нравился и Янрику, а ведь его одобрение действительно надо было заслужить. Во всем королевстве он одобрял только трех человек: Иден, моего отца и Эйдена.

– Отличная работа! – похвалил он меня, когда я закончила главу из домашнего задания по истории фей.

Я попыталась не краснеть от внезапного комплимента, но, кажется, у меня так и не вышло.

– Ладно, а теперь иди почитай что-нибудь для удовольствия, – сказал Эйден, когда мы сидели друг напротив друга в дальнем углу школьной библиотеки.

– Для удовольствия? – переспросила я, приподняв, как мне казалось, всего одну бровь.

Его идеальные губы растянулись в идеальной улыбке, и он наклонился ко мне.

– Да, Фэллон, некоторые безумцы иногда читают для удовольствия.

Он ведь не заигрывал со мной, правда?

– Еще как заигрывает, – подтвердил Янрик, сидя на полке возле меня.

– Ладно, сейчас вернусь. – Я встала из-за стола и поспешила прочь, в голове у меня все перемешалось.

Нет, он не мог со мной флиртовать. Это же Эйден! Янрик просто ему симпатизировал и хотел мне польстить.

– Честно говоря, упрямство тебе к лицу, – ответил ворон, когда я бросилась в первый попавшийся проход, налетев на кого-то.

Я приготовилась к боли, но потом до меня дошло, что передо мной Арион. Он потянулся ко мне, не давая упасть, обхватил за открытые предплечья и, увидев, что это я, не отпрянул, как я ожидала.

– Нам надо прекращать вот так сталкиваться, – сказала я, пытаясь отшутиться. Я по-прежнему пыталась хоть как-то заставить этого человека улыбнуться.

Его кадык дернулся, и Арион, наконец, отпустил меня. Его пальцы замерли на моем лице, и у меня перехватило дыхание. Арион что-то убрал с моей щеки, и я с трудом сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он ведь целитель, а значит, слышал, как оно бьется.

– Ресничка, – сказал он и подул на свои пальцы, отчего его дыхание коснулось моего лица.

Из моего горла едва не вылетел стон, но я кашлянула, чтобы заглушить его.

– Вообще-то, я искала книгу, чтобы немного развлечься.

Почему он все еще здесь, так близко? И почему не ведет себя как обычно, не грубит?

Арион с любопытством разглядывал меня, словно я была редкой птицей на ветке.

– А какие книги тебе читал отец, когда ты была маленькой? Может, стоит выбрать что-нибудь из них? Я люблю классику для детей.

Это была милая идея, которую я скорее ожидала услышать от его брата.

– Мой отец так и не научился читать, – ответила я без стеснения. Он был трудолюбивым человеком и кормил нашу семью, так что он не был образованным, да и кому какое дело.

Арион побледнел, словно не знал, что в королевстве бывают люди, которые совсем не умеют читать.

– Идем, – сказал он и, развернувшись, быстрым шагом направился дальше по проходу, вынудив меня последовать за ним. Я дошла до самого конца и наткнулась на пуфик с открытым блокнотом.

– Это твое? – спросила я.

Он кивнул.

– Сочиняю песни.

Песни... Я была потрясена, но постаралась не показывать вида. Кто бы мог подумать, что Арион – творческая личность.

Он запустил руку в рюкзак и достал книгу. На обложке было написано: «Басни и сказки былых времен».

– Это вроде как детская книжка, но мне нравится сказка про дракона, а самая любимая – про принца, который сразил тысячу воинов одним мечом.

Я закатила глаза и улыбнулась.

– Кто бы сомневался!

Мы что, поладили? Неужели это происходило на самом деле?

– Интересно, – заметил Янрик.

Я, как обычно, проигнорировала слова ворона.

– Я могу одолжить ее на время?

Арион кивнул.

– Это библиотечная книга, так что просто верни ее сюда, когда дочитаешь.

Мне совершенно не хотелось уходить. Хотелось продолжить этот непринужденный разговор о мелочах, но я понимала, что меня ждет Эйден.

– Отлично. Спасибо тебе. – Я помахала книгой в воздухе.

Уходя, я ощущала на себе его взгляд.

* * *

Когда отец спросил, как дела в школе, я скрыла от него свою маленькую историю с пурпурным пламенем, но рассказала о вечеринке.

– Вечеринка? – он заметно удивился. – У друзей?

Я кивнула.

– Ты всех там знаешь? – спросил он, надкусывая кукурузу.

Благодаря Мэйбл и магистру Кларку мы ели как короли! Я даже набрала пару кило и выглядела посвежевшей. Трудно было не испытывать чувство вины из-за того, как легко нам теперь все доставалось. Но я старалась воспринимать это как благословение свыше и не расслабляться.

– В основном да. В смысле, я дружу не со всеми в школе, пап.

Отец кивнул.

– Я знаю, просто хочу быть уверен, что никто тебя не обидит.

Мне пришлось рассказать ему о том, как Блэр по неосторожности схватила меня за волосы, но мы оба знали, что это было не случайно.

Янрик встревожился.

– Я вырву им уши когтями, если они хоть одно плохое слово о тебе скажут.

Отец почувствовал, что ворон что-то произнес.

– Что он сказал?

Я покачала головой.

– Ничего, но Эйден заверил меня, что я буду в безопасности.

Я не хотела, чтобы кто-то знал о кровожадности Янрика. Беспокойство отца можно было понять.

В Изарии устраивали вечеринки, но обычно это были семейные застолья, куда отец брал меня с собой, а в других случаях меня не приглашали.

– Я очень хочу пойти! – выпалила я, и папа усмехнулся.

– Ну хорошо, Фэллон, когда ты вернешься домой?

– К десяти. В это время и начинается комендантский час.

Отец нахмурился.

– Не нравится мне, что здесь людей разделяют по уровню магической силы.

Я кивнула – мне тоже не нравилось, но так уж вышло.

– Ты удивлен? Тебя изгнали за то, что ты родился и вовсе без магических способностей.

Отец призадумался.

– Но мне казалось, здесь все будет по-другому. Я всегда представлял, что здешние жители одинаково могущественные и живут в мире.

Я кивнула в знак согласия.

– Я тоже. Так я иду? На вечеринку? – Я старалась не слишком радоваться. Отец мог передумать.

Он улыбнулся.

– Я задержусь в гостинице допоздна, так что, если буду нужен, найдешь меня там.

Я радостно взвизгнула и потянулась через стол, чтобы пожать ему руку. «Крепко обнимаю».

* * *

– Ты потрясно выглядишь, – сказала я Иден, когда мы шли по улице, застроенной высокими зданиями.

На Иден было пудрово-голубое платье до колен, а меня она уговорила надеть подаренный изумрудный сарафан до пят. У него были тонкие бретельки, поэтому я надела поверх него черный свитер с длинными рукавами и такие же черные перчатки до запястий. Волосы я собрала в тугой пучок, а на ноги надела высокие сапоги. Я приняла все меры предосторожности, чтобы меня случайно не задели на вечеринке и я не опозорилась.

– Ты тоже, подруга. – Улыбнулась она мне, и мне было приятно это услышать.

У нас была молодежная вечеринка без родителей, и мой наряд выделялся на общем фоне, но мне было не привыкать. Когда мы подошли к огромному особняку из белого камня, из-за забора гремела музыка.

– Они целую группу пригласили? – изумленно спросила я.

В Изарии было несколько музыкантов, игравших на гитаре и скрипке, и пара певцов, но их музыка совсем не походила на то, что сейчас доносилось из дома.

Иден рассмеялась.

– Они сами себе группа! Эйден играет на барабанах, а Арион – на гитаре, да еще и поет.

Ах да, точно. Сочиняет песни. Он рассказал об этом в библиотеке.

Иден потянула меня за угол дома, где у закрытых ворот стоял на посту тощий стражник-эльф. На нем была позолоченная форма Королевской гвардии с эмблемой пламени на груди.

Я потянулась за своим пропуском, испугавшись, что жителей Запада не пускают внутрь.

Он пробежался глазами по строчке с именем и посмотрел на меня.

– Фэллон Бэйн?

О Свет, помоги.

– Да? – пискнула я.

Он кивнул.

– Идите за мной.

После того как он открыл калитку на задний двор, я сразу все поняла. Сбоку была воздвигнута гигантская сцена, на которой играли Арион и Эйден. Музыка звучала так оглушительно, что вибрация басов отдавалась у меня в груди, и я был поражена, поняв, что электричество каким-то образом усиливает громкость звучащего. Лужайка на заднем дворе была окружена густым лесом из высоких деревьев и вмещала не меньше сотни гостей. Я нервно вздохнула и бросила на Иден испуганный взгляд. Такая огромная толпа была очень опасна для меня, ведь меня могли коснуться в любой момент. Стражник заградил меня, а затем раскинул руки, образовав вокруг меня пространство в шесть футов.

– Дорогу королевской гвардии! – гаркнул он и принялся расталкивать людей налево и направо, освобождая мне путь.

Я посмотрела на Иден, широко раскрыв глаза, а та улыбнулась от уха до уха.

Так вот что имел в виду Эйден, когда сказал, что все предусмотрел? От таких почестей мне стало неуютно. Но в то же время это было потрясающее чувство и невероятно мило с его стороны. Стражник подвел нас к краю сцены, где был отгорожен небольшой пятачок.

На одной из лент висела табличка с надписью «Зарезервировано для Фэллон и Иден». Я подняла глаза на сцену и встретилась взглядом с Эйденом, который ударил двумя тонкими палочками по обшивке барабана и подмигнул мне. От его подмигивания у меня внутри все перевернулось, а в груди разлилось тепло.

– Он правда самый милый парень на свете! – произнесла Иден, когда мы прошли в наш уголок.

Блэр и несколько ее подружек смотрели на нас с переднего ряда, где они тянули руки к Ариону и раскачивались в такт музыке. На Блэр было облегающее черное платье без рукавов, едва прикрывающее пятую точку, и во мне вспыхнула зависть. Я бы отдала все на свете, чтобы иметь возможность одеться подобным образом хотя бы на один вечер, не опасаясь боли.

Затем я сосредоточила внимание на угрюмом близнеце. Длинные пряди спадали ему на лицо, и он убрал их ладонью, зачесав назад, отчего все девчонки во дворе восторженно завизжали. Его голос был глубоким, хрипловатым и абсолютно безупречным. Я была под глубоким впечатлением от его вокальных способностей. Он был из богатой семьи, так что, наверное, брал уроки музыки с раннего детства. Я поймала себя на том, что вслушиваюсь в песню, которую он исполнял, и по спине у меня пробежали мурашки.

Он допел, и девчонки неистово завопили и бросились к нему, а он с улыбкой давал им пять.

– Думаю, эта песня была про тебя, – сказал Янрик, и я замерла.

– Вовсе нет. И я же просила тебя не появляться, – прошипела я, оглядывая деревья, чтобы разглядеть в ветвях его маленькое черное тельце.

Он пел обо мне? Ну нет. Бред какой-то.

– Я сказал, что приму это к сведению, ты хоть представляешь, сколько людей здесь хотят твоей смерти? – парировал Янрик.

Я пожала плечами.

– Все, кроме Эйдена и Иден.

Я чувствовала, как он ухмыляется, даже если не видела его.

– В точку.

– Просто оставайся в тени деревьев, чтобы тебя не заметили, – сказала я ему, когда Эйден спрыгнул со сцены и направился к нам. Он обнял Иден и хотел подойти ко мне, но затем отпрянул.

– Совсем забыл, извини, – сказал он, покраснев.

Я улыбнулась ему, пораженная тем, что они с Арионом когда-то родились из одной утробы, настолько они были разными.

– Все хорошо. Спасибо за специальное сопровождение. – Я указала на место у ворот, где стоял стражник.

– Со мной ты в безопасности, Фэллон. Обещаю, – произнес Эйден, и внезапно мне стало трудно дышать. Он пристально смотрел на меня сверху вниз, и Иден, должно быть, тоже это заметила.

– Я ужасно хочу пить, пойду-ка налью себе что-нибудь, – сказала она, ныряя под ограждение, и оставила меня под прицелом стальных глаз.

Что это было? Почему Эйден вдруг стал смотреть на меня совсем по-другому? На сцену вышла новая группа, на этот раз в руках у музыкантов были скрипки, и они собирались сыграть что-то классическое. Квартет. Гораздо больше похоже на музыку, к которой я привыкла в Изарии. Послышались протяжные звуки скрипки, и Эйден с трудом сглотнул.

– Потанцуем? Я буду осторожен, – пообещал он, и я почувствовала, как к горлу подкатил комок.

Что происходит? Я нравлюсь Эйдену или он просто любезничал со мной? Он был мил со всеми, поэтому я не знала, как это понимать.

Кивнув, я протянула свои прикрытые руки, свободно обвивая их вокруг его шеи, притягивая его ближе, чем когда-либо себе позволяла. Он положил руки мне на бедра и посмотрел на меня сверху вниз своими обжигающими серо-голубыми глазами.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Фэллон. Я действительно рад, что ты пришла.

– Спасибо, – только и смогла выдохнуть я.

Он назвал меня прекрасной.

– Парнишка от тебя без ума, – согласился Янрик.

– Тише, – урезонила я его.

Я хотела насладиться моментом, потому что это определенно был тот самый миг. Миг, когда я чувствовала себя... почти нормальной.

Эйден наклонился совсем близко и выдохнул мне на ухо:

– Я должен признаться.

Мое сердце запрыгало в груди, и я отстранилась, чтобы посмотреть на него. На секунду я запаниковала, решив, что из моего пучка выбилась прядь, но все было в порядке.

– В чем? – Я приготовилась к насмешкам или какому-нибудь страшному открытию, но он лишь по-дурацки улыбался.

– Мой брат рассказал мне сегодня, что он единственный, кто может прикоснуться к тебе без боли, и я безумно заревновал.

– Заревновал? – выдавила я, удивленная мыслью о том, что Эйден способен на ревность, еще и ко мне.

Он кивнул, облизывая губы.

– Теперь я не могу не думать, могу ли я тоже...

У меня перехватило дыхание. Было бы неправдой, если бы я тоже не думала об этом. Если бы милый брат Ариона смог прикоснуться ко мне, жизнь бы наполнилась смыслом. Я бы впервые поцеловалась, у меня был бы первый настоящий парень, и жили бы мы долго и счастливо.

– Я думала, это потому, что он целитель. Поэтому и попросила Хейза попробовать, – сказала я, и он напряженно ждал, что я скажу дальше. – Но не сработало.

Лицо Эйдена снова озарилось улыбкой.

– Может быть, это семейная черта Мэдденов.

Семейная черта. Звучит сногсшибательно. Но почему? Как?

– Но я слишком боюсь, чтобы пробовать, – признался он. – Я не хотел причинять тебе боль. Никогда.

Казалось, мое сердце больше не выдержит этого.

– Эйден, я...

– Ты мне понравилась с самого первого дня, Фэллон. Ты красивая, добрая и сильная, – выпалил он так лихорадочно, как будто молчал об этом весь день.

«Ты мне понравилась, Фэллон». Он серьезно только что это сказал?

– Именно так он и сказал, – подтвердил Янрик, и я взволнованно сглотнула.

– Я еще и прирожденный чтец, – добавила я, и Эйден захохотал, запрокинув голову. О силы небесные, от этого смеха у меня внутри тут же потеплело. Я поймала себя на мысли, что мне интересно, как звучит смех Ариона. Так же заливисто?

– А еще ты веселая, – сказал он с усмешкой.

– Ты самый чудесный парень из всех, кого я знаю, Эйден. Ты тоже мне нравишься, – честно призналась я ему и запустила руку в перчатке в его волосы, чтобы поиграть с ними, как делала Соррель со своим другом.

Я вечно была не в своей тарелке. У меня не было ни малейшего понимания, как это сделать, но было так приятно почувствовать себя желанной.

Внезапно Эйден прикрыл глаза и медленно выдохнул.

– Ох, я бы все отдал, лишь бы поцеловать тебя.

Это прозвучало настолько мило и в то же время так грустно, что у меня к горлу подступил комок. А вдруг этому не суждено сбыться? Что, если Арион окажется единственным в мире, кто мог прикасаться ко мне?

– Может, мы попробуем... не здесь, а в другой раз? – выпалила я, тут же почувствовав себя глупо. В моем голосе звучало отчаяние.

Он нахмурился.

– Фэллон, я никогда не прощу себе, если мой поцелуй заставит тебя валяться на полу от боли.

Вот так просто он убил все, что зародилось между нами. Но, хоть он и оказал мне внимание, я понимающе кивнула, и тут мелодия закончилась. Отняв ладони от шеи Эйдена, я слегка улыбнулась ему.

– Пойду поищу Иден. Встретимся позже, ладно?

На его лице отразилось смятение, очевидно, он не ожидал, что наш разговор свернет не туда.

– Фэллон, подожди. Прости. Я просто имел в виду, что...

Я махнула рукой.

* * *

Юркнув под оградительную ленту, я побежала направо, в гущу деревьев, чтобы избежать столкновения с толпой. Люди были повсюду, они напирали со всех сторон, так что мне пришлось отступить в густые заросли.

О чем только думал Эйден? Признался в своих чувствах ко мне только ради того, чтобы сказать, что все напрасно? Какой в этом был смысл! Мне хотелось плакать, но в тот момент я была скорее в бешенстве, чем обижена. Лучше бы он вообще тогда ничего подобного не говорил!

– Пссс! Бэйн, – раздался справа от меня знакомый голос, и, вглядевшись поглубже в деревья, я увидела, что Арион сидит на черной металлической скамейке и хлещет вино прямо из бутылки.

– Ты пьяный? – спросила я, подойдя ближе и скрестив руки на груди.

Сейчас мне было легче разговаривать с Арионом, чем с его братом. Это не составляло ни малейшего труда.

– Эйден запал на тебя, – объявил Арион, смачно отхлебнув.

Я не знала, что на это сказать, поэтому просто пожала плечами.

– Ну, благодаря своему проклятию, я могу понравиться любому парню в школе, но из этого очевидно ничего не выйдет, – простонала я, разводя руки в стороны.

Арион резко встал и, оставив бутылку на скамейке, направился ко мне.

– Любому?

Я закатила глаза. Он явно говорил о себе.

– Ладно, почти любому. К счастью, ты меня ненавидишь, – съязвила я и протянула руку, чтобы ткнуть его в грудь. Он перехватил ее в воздухе, резким движением снял с меня перчатку и раскрыл мою обнаженную ладонь, заставив меня испуганно ахнуть. Чертя пальцем на моей коже маленькие круги, он не сводил с меня взгляда.

– Поверь, мне хочется ненавидеть тебя, Фэллон. Твоя мать и ее долбаный фамильяр убили моих родителей, а ты выглядишь как ее копия.

Правда? Он видел ее фотографию?

Отпустив мою руку, он провел большим пальцем по моей нижней губе.

– Кроме губ. У нее были тонкие.

Тогда мне показалось, что моя душа покинула тело, а веки задрожали и закрылись. Он не понимал, что делает со мной. Или понимал, но прикидывался, мне было все равно. Возможно, он получал удовольствие от осознания того, что сейчас является единственным человеком во всем королевстве, которому позволено прикоснуться ко мне. Но именно этого я так давно хотела, и у меня перехватило дыхание, когда его пальцы оторвались от моих губ и двинулись по щеке к затылку. Арион схватил меня за шею и притянул к себе как раз в тот момент, когда где-то рядом раздался чей-то душераздирающий вопль.

Я распахнула глаза, и Арион на секунду задержал на мне взгляд, прежде чем метнуться из-за деревьев во двор.

Святые феи! Он хотел поцеловать меня или мне все это показалось? Моему бедному сердцу осталось совсем недолго, если с ним будут так играть. Я натянула перчатку и обернулась, чтобы посмотреть, кто кричал, когда в ветвях надо мной встрепенулись черные перья.

– Ни с места. Здесь Полуночник, – сказал Янрик, и у меня кровь застыла в жилах.

Полуночник?

Не обращая внимания на ворона, я выбежала из укрытия навстречу хаосу, чтобы увидеть, как студенты бросились во все стороны. Они с воплями неслись к выходу, а в толпе мелькали черные призрачные тени. Из того, что я знала о темных эльфах, они могли превращаться в дым, становясь почти невидимыми, а затем вновь появляться, обретая форму, прямо у тебя за спиной. Янрик тоже обладал такой силой, и это пугало меня.

Иден. Мне нужно найти ее! Я пробиралась сквозь толпу, люди натыкались на меня, а я старалась казаться незаметной и надеялась, что никто не дотронется до моих волос или шеи. Выставив руки перед собой, как в коробке, я создала вокруг себя хотя бы немного безопасного пространства, проталкиваясь сквозь густой поток.

– Иден! – выкрикнула я имя подруги и помчалась в сторону бара, куда, по ее словам, она отлучилась.

Острая боль пронзила мой позвоночник, и я ахнула. Кто-то только что тронул меня за волосы.

Ладно. Сохраняй спокойствие. На дрожащих ногах я выбралась из людного места, чувствуя, как по моему телу электрическими разрядами пробегают мучительные приступы. В этот момент я ненавидела свое проклятие больше обычного. Кто бы ни сделал это со мной, он заслуживал прочувствовать все это на своей шкуре. Я пыталась спасти подругу, но нестерпимая боль ужасно мешала мне.

Руки дрожали, пока я осматривала себя. Я не корчилась на земле, я не чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Это был всего лишь выбившийся волосок, легкая ссадина. Я уверяла себя, что все будет в порядке. От острой боли у меня на верхней губе выступил пот, и, промокнув его тыльной стороной ладони, я снова позвала Иден.

– Фэллон! – крикнула она в ответ, и я резко обернулась на голос.

Толпа значительно поредела, и во дворе осталось не больше дюжины гостей. Это было массовое бегство, студенты перелезали через стены и топтали кусты, чтобы выбраться наружу. Иден бросилась ко мне, но я едва взглянула на нее. Я уставилась на Эйдена. Он стоял посреди двора и размахивал волшебным мечом, излучавшим оранжевое пламя, пытаясь разрубить Полуночника, который носился вокруг него быстрее, чем я успевала уследить. Он сражался с ним?

Ходили слухи, что Полуночники были нежитью. Эльфы, которые когда-то по своей сущности были людьми, перешли в Царство Вечности и каким-то образом вернулись в новом облике. Они питались кровью и превращались в тень, сливаясь с тьмой. Они были сущим злом и главной темой всех страшилок, которые я слышала в детстве. Я даже не знала, как убить одного из них и возможно ли это сделать в принципе. Единственное, что я знала, так это то, что, по словам магистра Кларка, мне суждено было стать одной из них.

Из Царства Пепла и Теней. С таким же успехом можно назвать его Царством Полуночников.

Иден подошла ко мне с широко раскрытыми от страха глазами, и я протянула к ней руки, чтобы сжать ее ладонь успокоительным жестом.

Вокруг металось так много теней, что я не могла их сосчитать, пока они не замерли и не приняли телесный облик. Ужас сковал мои внутренности, когда я насчитала пятерых кровососов, кружившихся на поляне возле Эйдена, как охотники, готовые схватить добычу. Пара из них была в женском обличье, остальные – мужчины, но я недолго их разглядывала, вместо этого я посмотрела на Иден.

– Беги за помощью. Позови королевскую стражу, – шепнула я ей, вздрогнув, когда меня захлестнула волна угасающей боли.

Она в панике взглянула на меня и замотала головой.

– Беги! – рявкнула я и оттолкнула ее, и тут через черный ход особняка, размахивая мечом, в сад выскочил Арион.

Каким-то образом он успел просочиться в дом. Конечно, по своей натуре он был целителем, но, судя по всему, у него была и хорошая боевая подготовка. Он бросился к ближайшему Полуночнику, но тот метнулся в сторону и, хохоча, превратился в тень. И куда подевался стражник у ворот? Он погиб? В этот момент я пожалела, что не захватила с собой кинжал.

– Как можно убить тварь, созданную из тени? – задумалась я, как тут же Янрик слетел с ветвей ближайшего дерева и приземлился мне на плечо.

– Неугасимым огнем, – загадочно произнес он.

Я вытянула шею, глядя на ворона.

– И что это такое?

– Пурпурное пламя, которое в тебе горит. По факту это темная магия – клин клином, так сказать.

Откуда-то из глубины двора донесся крик, и, развернувшись, я бросилась на источник звука, пока подруга, выбежав из кустов, неслась ко мне. За ней гнался Полуночник. Высокий и тощий, с почти белой кожей и черными глазами. Иден протянула руку за спину, и из ее ладони залпом выстрелили оранжевые огненные шары, но они никак не навредили монстру, лишь рассеялись, разбившись о его тело.

Я ни за что на свете не позволю, чтобы моей новой подруге навредили.

Иден была рядом со мной с самого первого дня, когда я отчаянно пыталась спасти отца.

Стянув перчатки, я достигла ярости, закипавшей у меня внутри. Это было осязаемое пекло, жаждущее вырваться наружу.

– Фэллон! – в ужасе завопил Эйден, и я обернулась, как раз когда на меня неслась Полуночница с длинными черными волосами.

При виде нее мое сердце екнуло, а по спине пробежали мурашки. Я словно смотрела на себя в зеркало: ей едва исполнилось двадцать, и она навсегда осталась в том возрасте, когда умерла, но в этом не было никаких сомнений.

Передо мной была моя родная мать. Марисса Бэйн.

Я застыла, не в силах пошевелиться, осмысливая эту реальность, которую считала невозможной. Мне сказали, что моя мать умерла. Точнее, по сути, так и было... а потом, видимо, она восстала из мертвых как Полуночница.

Женщина замедлила шаг, склонив голову набок и оценивающе глядя на меня. Она была потрясающе красива, с безупречно-фарфоровой кожей и длинными темными локонами, струившимися по спине. Арион был прав, ее губы были тоньше моих, но в остальном мы могли бы сойти за сестер. Но всю ее красоту омрачали бесконечно пустые, черные глаза, в которых не осталось ничего человеческого. А вокруг ее шеи обвилась желтовато-белая пятнистая змея. Ее питомец. Даже после смерти они остались вместе. Я заметила, что среди Полуночников фамильяр был только у матери, и задумалась почему.

– Дочь, – ее голос пугал еще больше, чем нечеловеческие глаза, и когда она протянула ко мне руку, я вздрогнула.

– Помогите, – взмолилась я, обращаясь ко всем, кто мог меня слышать. Свет. Янрик. Кто угодно.

В это мгновение ворон вспорхнул с моего плеча. Превратившись в черный дым и описав дугу в воздухе, он застыл прямо перед Мариссой, врезался ей в нос и принялся яростно клевать лицо.

Святые феи!

Марисса зашипела, пытаясь схватить Янрика за шею, и в этот момент я почувствовала, как внутри меня разгорается жар.

Призвав на помощь свою магию, я вытянула руки и выстрелила прямо в живот Мариссе пурпурно-оранжевым пламенем, которому научила меня магистр Найт. Когда огненные струи взметнулись вверх, я напрягла все тело, моля Свет, чтобы они угодили прямо в цель.

Змея Мариссы предупреждающе зашипела, и нежить отпрянула, мгновенно увернувшись от огня. Я приготовилась к новому залпу, но тут моя мать вытянула руку в моем направлении, и невидимая сила ударила в меня, заставив отлететь назад и больно шлепнуться на задницу.

– Ты моя! – усмехнулась Марисса, и даже деревья за ее спиной дрогнули от ее ярости.

Беспокойство окутало меня, словно тень, а ладони вспотели, и я уже приготовилась к смерти. Марисса шагнула вперед, вытянув пальцы, на кончиках которых плясали маленькие искры.

Какого фея? Я застыла как вкопанная, не в силах сообразить, что делать дальше. Она в самом деле уничтожит меня?

Затем между нами промелькнуло размытое пятно из черных перьев, и мой фамильяр, распахнув крылья, вызвал такую же мощную волну, какой Марисса ударила меня. Она отлетела назад, прочертив в земле следы своими каблуками, и я улучила момент, чтобы подняться и привести в действие свой неугасимый огонь, или как назвать это пурпурное пламя.

Я не собиралась сдаваться без боя, и, как бы Янрик порой ни действовал на нервы, я не допущу, чтобы из-за меня он лишился хоть одного перышка на своем маленьком тельце.

Иден встала рядом со мной, ее ладони тоже вспыхнули. Янрик отлетел в сторону, и мы вдвоем выпустили в Мариссу и ее фамильяра такой мощный столб огня, что загорелась трава.

Раздался пронзительный визг, а затем всего за пару секунд Марисса превратилась в черный дым и рассеялась между деревьями, подхваченная ветром.

– Ты в порядке? – раздался рядом со мной запыхавшийся голос Иден.

Я обернулась, и меня охватило облегчение, когда я увидела, что моя подруга цела и невредима. Янрик сидел на плече Иден, и у меня не было ни малейшего сомнения, что в случае необходимости он защитит и ее.

– Со мной все хорошо, – ответила я. – Спасибо вам обоим за помощь.

Крики и лязг мечей привлекли наше внимание к Ариону и Эйдену. Братья сражались спина к спине, пока тени носились вокруг них, как черные тучи, гонимые ураганным ветром, то превращаясь в человека, а затем снова в тень за считаные секунды. Это был настоящий кошмар.

Мои ноги слегка дрожали, а сердце пыталось успокоиться после схватки с Мариссой. Но времени не было, Эйдену и Ариону требовалась наша помощь.

Мы с Иден бросились к ним. Держа в ладонях неугасимый огонь, я не могла отделаться от мысли, что магистр Найт оказалась права, заставив меня научиться управлять своей магией. Иден была совсем рядом со мной, и я знала, что мы обе думаем об одном и том же: помочь ребятам.

Четверо Полуночников продолжали атаковать близнецов, сомкнувшись в круг, а все остальные школьники уже разбежались. Единственного стражника нигде не было видно. Нам ни на кого не оставалось надеяться, кроме нас самих.

Подняв руки, я ослабила жгучее давление в груди, и из моих ладоней вырвалась огненная дуга не меньше шести футов, которая подожгла спину ближайшего ко мне Полуночника. Монстр издал ужасающий вой, а затем огонь вспыхнул, охватив все его тело. Теперь, когда Полуночник выбыл из круга, в нем образовался зазор. По щеке Ариона текла струйка крови, и он продолжал рубить тварей направо и налево. Эйден послал заряд невидимой энергии в одного из Полуночников, и тот отшатнулся назад. Затем принц замахнулся мечом, но существо превратилось в тень и избежало удара. Вдруг остальные монстры прекратили нападать на обоих братьев и перешли на Эйдена.

Нет! Паника заставила пламя на моих ладонях затрепетать, но я извлекла магию из самой глубины, и она хлынула наружу. В воздухе раздался электрический треск, когда я вытянула ладони и направила неугасимый огонь на троих монстров, нападавших на Эйдена. Языки пламени поползли по их спинам, и они отступили от принца, превратившись в черные тени, чтобы не сгореть.

Затем они скрылись за деревьями и исчезли, как будто в этот момент их всех разом кто-то позвал домой. Обернувшись, я в страхе наблюдала, как у меня на глазах заживо сгорал Полуночник, которого я подожгла пару мгновений назад. Он с воем рухнул на колени, а Арион поднял меч, взмахнул им в сторону и начисто снес голову твари.

Боль запульсировала в висках, когда пламя на моих ладонях погасло.

Теперь мы были одни, вчетвером, и, оглядев пространство, я с ужасом заметила на земле мертвые тела. Студенты. Двое ребят погибли. Казалось, что из них выкачали всю кровь. Они лежали белые как полотно, открыв устремленные в небо глаза. Меня пронзило оцепенение, и тут я услышала, как Эйден застонал и опустился на землю, держась за грудную клетку. С его пальцев капала кровь.

О Свет небесный!

– Эйден! – Я ринулась к нему, но Арион простер руку, останавливая меня и положив ладонь мне на грудь.

– Ты уже достаточно сделала, Фэллон. Пожалуйста, уходи, – прорычал он, и чувство стыда обожгло меня так сильно, что я не смогла сдержать слез, застилавших мне глаза.

Он думал, что здесь была моя вина?

– Не смей так с ней разговаривать! – Эйден вскочил на ноги.

– Пойдем домой. – Иден потянула меня за рукав.

У входа в сад поднялась суматоха, и во двор хлынула королевская стража. Арион убрал руку с моей груди и подошел к брату, на его ладонях с бешеной скоростью закружились целительские метки.

– Она не виновата, – сказал Эйден, когда мы с Иден отступили назад.

Но слова, произнесенные Арионом, вдребезги разбили мне сердце.

– Женщина, убившая наших родителей, жива, и она назвала ее своей дочерью. Фэллон закончит так же, как ее мамаша, и где ты окажешься, если втюришься в нее? В гробу. Не будь идиотом.

Иден всхлипнула рядом со мной, и я быстро заморгала, пытаясь сдержать слезы, которые так и норовили потечь по моим щекам.

– Я нагадил на его гитару, – объявил Янрик, кружа над нами.

Я не смогла выдавить из себя улыбку. Я была абсолютно раздавлена. Арион видел во мне копию моей матери, ее дочь, которой предначертана неизбежная участь, и никакие мои добрые дела этого не изменят.

– Принц Мэдден! Что случилось? – воскликнул гвардеец и, выхватив меч, приготовился к битве, которая уже закончилась.

Три дюжины стражников стояли наготове, глядя на тела двух школьников с широко раскрытыми глазами. Я так и не узнала, кем были эти ребята, ведь я пробыла в школе всего неделю.

Арион оглянулся через плечо на нас с Иден.

– Отведите этих двух дам обратно на Запад и позовите тетю. Здесь были Полуночники, – приказал он. При упоминании нежити стражники ахнули.

Значит, это ненормально, что они ворвались сюда, в город. Я сама за всю свою жизнь видела монстра лишь раз. Двое гвардейцев вышли из шеренги и держались в пяти шагах позади нас, пока мы выходили из ворот, у которых лежал труп стражника с перерезанным горлом.

У меня тряслись руки, пока я пыталась осмыслить произошедшее. Эйден признался в своих чувствах ко мне. Потом Арион чуть не поцеловал меня. Затем появилась Марисса, и ее спутники чуть не убили всех моих друзей. После этого Арион изрек истину, которая ранила так глубоко, что я почувствовала, как размываются грани моего разума.

– Все хорошо? – спросила Иден после нескольких минут молчания. – Нам нужно заночевать вместе. Родителей не будет дома, и я не хочу спать этой ночью совсем одна.

Я оцепенела, зная, что мне уготовлена судьба – стать существом, которое питается алой кровью и смотрит на людей пустыми, ввалившимися глазницами.

– Наверное, тебе не стоит дружить со мной, это может быть опасно, – сказала я и отступила на несколько шагов от Иден.

Я никогда не прощу себе, если причиню ей боль.

– Что?! – Иден бросилась вслед за мной, пока мы проходили через ворота, ведущие в Западный район. – Не слушай Ариона, он был в шоке, увидев восставшую убийцу своих родителей. Мы все до ужаса перепугались. Я думала, она умерла!

Я повернулась к ней.

– Мою мать. Убийца его родителей – моя мать, и она – вылитая я, так что никто и никогда не позволит мне жить спокойно! Такова моя судьба, и чем меньше людей я в это втяну, тем лучше!

Сорвавшись с места, я помчалась домой.

– Фэллон, нет! Это неправда! – крикнула Иден мне вслед, но я была быстрее и, распахнув входную дверь, щелкнула замком, прежде чем подруга успела схватиться за ручку.

Через секунду она забарабанила кулаками по дереву.

– Хорошо! Пусть будет так. Но знай, Фэллон Брукшир, у нас нет предначертанной судьбы. У нас есть выбор, и ты сама вправе выбирать, быть ли тебе такой же, как Марисса Бэйн, или нет! Мы сами творим свою судьбу, черт тебя дери! – Она стукнула в дверь в последний раз, а затем послышались ее удаляющиеся шаги.

Зная, что отца не было дома, я сразу побежала в свою комнату и обнаружила на подушке Янрика. Я хотела побыть одна, но в то же время не хотела одиночества. Он был единственным, кто понимал меня в эту минуту. Он ведь тоже был темным созданием. Я упала на кровать и, хлопая ресницами, посмотрела на него, вспоминая, как он напал на мою мать, спасая меня.

– Я думала, ты восхищаешься моей матерью и всей семьей Бэйнов. Что тебе близки все могущественные темные феи и эльфы. Почему ты помог мне? – спросила я вслух, и ворон, спрыгнув с подушки, подошел вплотную ко мне.

– Давай проясним кое-что. Я храню верность тебе и только тебе, Фэллон Бэйн. Если тебе понадобится моя помощь, я тут же буду рядом. Если твое сердце разобьется, мое тоже расколется надвое. Если кто-то попытается причинить тебе вред, я отомщу ему, кем бы он ни был и какой бы титул ни носил. И если темная магия сведет тебя с ума и ты станешь Полуночницей, тогда я тоже свихнусь вместе с тобой.

И тут я разрыдалась, потому что это были самые теплые слова, которые мне когда-либо говорили, с ним я чувствовала себя в полной безопасности. Я была не одна. Янрик уютно устроился под одеялом рядом со мной, положив голову мне на шею, пока я гладила его перышки. Мы пролежали так около часа, прежде чем оба погрузились в сон.

12

Утром я вышла в школу пораньше, чтобы не встречаться с Иден. Прокручивая в голове все, что случилось вчера, я и не знала, что теперь делать. Если бы меня не заставляли ходить в Академию, я бы с радостью бросила учебу и умчалась обратно в Изарию.

Погибли двое учеников. И в это время там была моя мать, поэтому я не могла избавиться от чувства вины за то, что Марисса пришла за мной. Я торопливо прошла в школьный двор через распахнутые ворота и замерла. Вокруг горели свечи, ученики рыдали, а в центре поминального стола, усыпанного цветами, стояли фотографии погибших ребят. Меня охватил ужас, и я хотела убежать домой. Мне не хотелось все это видеть.

– Фэллон, – магистр Кларк произнес мое имя, заставив меня подпрыгнуть.

Я оглянулась и побледнела. Рядом с ним стояла королева Золотого города в сопровождении двух гвардейцев.

Я склонила перед ней голову, не зная, каковы правила. Я никогда в жизни не делала реверансов, и если бы попыталась, то выглядела бы полной тупицей.

– Можно тебя на пару слов? – спросил магистр.

Я кивнула и пересекла двор, чувствуя, как внутри зарождается дурное предчувствие. Янрик сидел у меня на плече, но нужно было убедиться, что он не натворит лишнего. Он охранял меня, и я это ценила, но королева была не из тех, кто прощает ошибки.

– Улетай и подожди меня на ближайшем дереве, – приказала я, когда мы подошли к кабинету директора.

– Она же может убить тебя! – каркнул ворон.

– Она так и сделает, если решит, что я перехожу на сторону зла. Мне нужно выглядеть нормально, а с фамильяром на плече это невозможно. Ну же! Лети!

Янрик взмахнул крыльями, взмыл в воздух и приземлился на ближайшую ветку. Я знала, что, если дела пойдут плохо, он сможет превратиться в тень и просочиться сквозь стену, чтобы найти меня. Но я искренне надеялась, что до этого не дойдет. Мне не хотелось рассказывать Янрику, о чем говорили Кларк с королевой в ночь моего нахождения в тюремной камере. Она не убьет меня. Хуже того, она построит тюрьму, в которой будет держать меня всю оставшуюся жизнь.

Королева Солана проводила ворона подозрительным взглядом, и я направилась вслед за Кларком, а женщина со стражей шли по пятам. Мы вошли в полупустой ложный кабинет, и мои нервы напряглись еще сильнее, когда магистр обошел его и, пройдя мимо открытого книжного шкафа, спустился по лестнице в свой настоящий кабинет. Место, где можно было сколько угодно кричать, и тебя никто не услышит.

Когда мы очутились в подвале, я вздрогнула при виде Ариона, стоящего перед стулом в центре комнаты. Со стороны картина напоминала допрос, как в страшных историях, которые Соррель любила нам читать у костра. Арион беспокойно поглядывал на свою тетю, его губы были сжаты в тонкую линию, как будто его привели сюда силой. После того что он сказал мне прошлой ночью, я и вовсе не хотела его видеть.

– Садись, Фэллон, и не волнуйся, это всего лишь небольшой опрос, – сказал магистр Кларк, но спокойным его никак нельзя было назвать.

Он украдкой бросал тревожные взгляды на королеву Солану, которая стояла с ровной спиной и не сводила с меня глаз ни на секунду.

Она была потрясающе красива: белокурые локоны блестящими волнами ниспадали до талии, пухлые губы идеального розового оттенка, острый носик и изящный подбородок. Все эти черты делали ее воплощением красоты. Но было в ней что-то жуткое, скрытая ярость, которая, казалось, могла вырваться наружу в любой миг. Наверное, чтобы править целым королевством, без этого нельзя. Подданным нужна некая сила, с которой приходилось бы считаться. Мне просто не хотелось, чтобы она была постоянно направлена в мою сторону.

Я села в кресло и посмотрела на Ариона, надеясь, что он скажет что-нибудь в мою защиту, если меня начнут обвинять. Принц просто смотрел вперед с каменным выражением лица, и я знала, что не дождусь от него никакой помощи. Какие бы дружеские чувства ни зародились между нами в библиотеке, они угасли прошлой ночью, когда Марисса ворвалась на вечеринку, назвав меня своей дочерью.

– Поскольку мой второй племянник еще выздоравливает от полученных травм, Арион выступит в качестве свидетеля, чтобы подтвердить твою историю, – объявила королева, а затем подошла вплотную, нависая надо мной в своем лимонно-желтом брючном костюме.

– Он также исцелит тебя.

– Исцелит? – одновременно переспросили мы с Арионом.

Королева вопросительно посмотрела на меня.

Я с трудом сглотнула. Она собиралась пытать меня? Это было безумием.

– Я расскажу вам все, что вы хотите узнать. Прошу, не мучайте меня.

Арион расслабился, словно догадываясь, что имела в виду его тетя.

– Всего лишь по одному прикосновению к коже я могу определить, говорит человек правду или лжет, – сказала она.

Прикосновению. Получается... Она знала о моем проклятии и о том, что ее касание причинит мне боль. Я не знала, было ли это заботой – пригласить целителя, или его помощь требовалась лишь для того, чтобы я могла говорить.

– Понимаю... – Я нервно сжала пальцы. – Это из-за прошлой ночи?

Королева нахмурилась, глядя на меня.

– Да, Фэллон, речь идет о первом за семнадцать лет нападении Полуночников на Золотой город.

Я вздрогнула.

– И вы думаете, я имею к этому какое-то отношение? Это неправда!

Солана подняла руку и провела ею по моему оголенному предплечью. Сегодня на мне были длинные перчатки и блузка с короткими рукавами.

– Ты готова это доказать? – спросила она.

Моя грудь тяжело вздымалась, и я сняла перчатку, протягивая ей свою раскрытую ладонь.

– Только не сжимайте сильно, пожалуйста. Мне будет больно, как от ожога тысячи солнц, – умоляла я ее, и в глазах королевы промелькнула искорка человечности.

На мгновение она растерялась, как будто вовсе не хотела причинять боль юной девице. Арион опустился на колено рядом со мной и приготовился коснуться меня, отчего на его руке завертелись метки. Я взглянула на магистра Кларка, и тот отвел взгляд, полный стыда, он даже не мог смотреть на все происходящее.

Королева прикрыла рот рукой.

– Открой мне всю правду, и все тайное станет явным, – выдохнула она на свою ладонь, и от ее дыхания распространился золотистый свет.

Я ахнула, не привыкнув к магии. Затем Солана протянула руку и схватила меня за предплечье.

Однажды, когда мне было семь лет, я обожгла руку о дровяную печь, когда готовила вместе с отцом. Я слегка ойкнула, но даже не заплакала. Ожог покрылся волдырями, и мне понадобилась лечебная мазь. Позже папа спросил меня, почему я не плакала, и я сказала ему, что это было похоже на прикосновения, к которым я привыкла. Я никогда не забуду выражение на его лице.

Таким же полным ужаса взглядом Арион одарил меня и сейчас. Хотя королева и отпустила меня, едва схватив, она коснулась меня всей ладонью, оставив на моей коже волшебный золотистый след. Это было слишком сильное прикосновение. Я завопила от боли, ощущая, будто сгораю заживо. Боль ощущалась не только в руке – она быстро распространилась по всему телу. Когда это чертово проклятие активизировалось, то поглощало меня целиком, независимо от того, на какой части тела было касание.

От моих криков королева отпрянула назад, и у меня закружилась голова. Я рухнула в кресло, пытаясь оставаться в сознании. Слезы заструились по моим щекам, а тело затряслось от мучительного, гадкого состояния. Я бы предпочла страдать от глубокой пульсации мигрени, чем от такого острого жжения на всем теле.

– Исцели ее! – рявкнул магистр Кларк, и Арион взял себя в руки.

Он простер надо мной ладони, стараясь не прикасаться ко мне. Он явно не хотел, чтобы его тетя или магистр Кларк узнали наш секрет. Мне на грудь хлынул серебристый свет, который подействовал словно бальзам для моих ран. Жжение на коже стало слабее, а судороги прекратились.

Я вздохнула с облегчением, подняв на него глаза. Мне не хотелось отнимать у него частичку жизни, но я вряд ли продержалась бы в сознании без его помощи. Я не ожидала обнаружить в его глазах ядовитое негодование.

– Она сказала прикоснуться к ней как можно мягче. А ты схватила ее за руку всей ладонью! – рявкнул он на тетку.

Королеву.

Та сердито посмотрела на племянника.

– Я дотронулась до нее так легко, как никогда ни к кому не прикасалась, чтобы отпечатать свою магию.

Пока они препирались, я почувствовала, как в мое сознание проникает невесомость, наполняя меня чувством покоя и расслабления. Все страхи и запреты, которые меня преследовали, покинули тело.

– Мне уже лучше, – с улыбкой произнесла я, и королева слегка удивленно приподняла бровь.

– Ты готова поговорить о вчерашнем вечере? – спросила она меня.

От ее магии я, как сказала бы Соррель, опьянела.

– Я была готова еще до того, как вы меня коснулись.

При этих словах ее ноздри раздулись, и Кларк прикрыл рот ладонью, пряча усмешку. Магия Ариона продолжала наполнять меня, пока мою кожу продолжало щипать, а тело время от времени подрагивало, но это было ничто по сравнению с тем, что я испытывала без его помощи.

– Фэллон Бэйн, ты принимала какое-либо участие в планировании атаки Полуночников?

– Меня зовут не Фэллон Бэйн, – поправила я ее. – Я Фэллон Брукшир.

И нет, я этого не делала.

Что бы она ни сделала со мной, у меня развязался язык, но я не могла врать. Это было не мое имя, сколько раз его бы ни называли.

– Ты дала знать Полуночникам, что будешь на вечеринке? – спросила королева.

– Нет.

Она разочарованно поджала губы.

– Ты знала, что Полуночники ворвутся на вечеринку, и решила никому не говорить?

– Нет.

– Ты знала, что твоя мать все еще жива в облике нечисти?

– Она мне не мать! – крикнула я громче, чем хотелось.

Солана посмотрела на магистра Кларка, прося о помощи, но тот лишь пожал плечами.

– Ты знала, что Марисса Бэйн осталась жива, приняв облик Полуночницы? – спросила она по-другому.

– Нет.

Она нахмурилась.

– Что ты подумала, когда увидела ее?

Я с трудом сглотнула, желая оставить мысли при себе, но не смогла.

– Шок. Страх. Ужас.

– Что именно тебя напугало? – спросила королева, сдвинув брови, словно и вправду пыталась понять меня.

Мне не хотелось давать развернутые ответы, я бы предпочла говорить «да» или «нет».

– Что я закончу так же, как она, – призналась я и, взглянув на Ариона, с удивлением обнаружила в его глазах жалость.

– Ну, это не исключено, так что хорошо, что ты знаешь, – резко ответила Солана, и я нахмурилась.

– Арион сказал, что она говорила с тобой. Что сказала Марисса? – спросила королева.

Я сглотнула, не желая вспоминать детали перед всем кабинетом.

– Что я принадлежу ей.

Услышав это, магистр Кларк заметно поежился, но королева кивнула.

– Что ж, в этом мы с ней согласны. Фэллон, ты желаешь зла кому-нибудь в городе? – спросила она, как будто пыталась зацепиться за что-нибудь, в чем меня можно было обвинить.

Это был сложный вопрос; она допрашивала меня и только что причинила мне боль. Ранее она призналась, что навсегда запрет меня за решеткой, если я перейду на сторону тьмы.

Но желала ли я ей зла? Нет. Нет, если только она первой не сделает мне больно.

– Нет.

Королева была явно растеряна.

– Ну, чего ты хочешь, Фэллон?! – выдохнула она.

Я встретилась с ней взглядом, не в силах удержаться от того, чтобы не раскрыть все, что накопилось у меня на душе.

– Хочу быть любимой. Чтобы меня поцеловал парень. Быть такой же, как все. Пойти в школу на танцы с распущенными волосами, в коротком платье, без перчаток и танцевать всю ночь напролет, не боясь, что к тебе прикоснутся и перенести боль.

Ее лицо вытянулось, а я так смутилась от своих слов, что не могла смотреть на Ариона.

– Что ж, если никто из вас не придумает, о чем бы еще ее спросить, тогда, думаю, мы закончили? – внезапно сказала Солана, не зная, что делать с тем, что я только что изложила.

Королева посмотрела на Ариона и магистра Кларка. Директор отмахнулся, а Арион покачал головой, но я по-прежнему не осмеливалась взглянуть на него. Королева склонилась надо мной и, не касаясь кожи, приблизила губы к моей руке и вдохнула. Маслянисто-желтая отметина поднялась с моей руки, превратившись в дымок, который Солана втянула в себя, и я снова почувствовала себя собой.

Королева повернулась к магистру Кларку:

– Вначале они все кажутся невинными. Будьте бдительны. По мере того как растет ее магия, растет и тьма внутри нее.

С этими словами она удалилась, и двое гвардейцев последовали за ней.

В тот самый момент мне не хотелось жить, я так винила себя, что только что признала себя неудачницей перед Арионом и магистром Кларком. Хочу быть любимой? Я действительно сейчас это вслух сказала?

– Все в порядке, Фэллон? Думаешь, мы можем отпустить принца Ариона? – спросил магистр Кларк, и мне захотелось обнять его за то, что он оказал мне поддержку.

– Я в порядке, – кивнула я, откашлявшись.

Арион встал, убирая руки с моей груди и забирая у меня свою целебную магию. Затем он посмотрел на меня сверху вниз, но у меня не хватило смелости поднять на него глаза. Не сказав ни слова, он ушел, и в кабинете остался только магистр Кларк. Он отодвинул стул от стола и сел передо мной.

– Расскажи мне, что вчера произошло. Я слышал, ты использовала неугасимый огонь.

Я вздохнула, а затем рассказала ему все. Включая то, как магистр Найт практически вынудила меня использовать свою силу на ее факультативном занятии.

Магистр задумчиво потер подбородок.

– Не хочется признаваться, но, думаю, что магистр Найт, возможно, спасла тебе жизнь. С этого момента ты не просто наблюдаешь, а учишься всему, чему только можешь, чтобы уметь защититься, если они снова нападут на тебя.

– Снова? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Мы должны быть готовы к этому. Во всяком случае, королева уж точно.

Страх пронзил меня насквозь.

– Но разве практика не сделает мою магию опаснее?

Магистр пожал плечами:

– В тебе заложена огромная сила, для некоторых твоих способностей у нас даже не найдется учителей, чтобы направить тебя по верному пути. Сейчас лучше всего нам выяснить, с чем мы имеем дело, чтобы взять твою силу под контроль.

Я пристально посмотрела на него.

– Как долго моя мать продержалась, прежде чем... перешла на сторону зла?

Он выдохнул сквозь сжатые губы, как будто годами прокручивал в голове этот вопрос. Что-то промелькнуло на его лице, что я не смогла понять, – сожаление?

– Сказать по правде, в ней была темная магия с того самого дня, как я встретил ее в шестнадцать лет.

Я потрясенно ахнула, а магистр нахмурился.

– Марисса Бэйн выросла на Западе в приемной семье. Ее настоящих родителей, – он кашлянул, – убил нынешний король Золотого города.

Я нахмурилась.

– Почему все всегда убивали Бэйнов, а потом еще и удивлялись, почему они на всех озлобились?

– Так нечестно. – Кларк ткнул в меня пальцем. – Всегда была причина.

Я скрестила руки на груди.

– И почему же Марисса перешла на сторону зла еще в шестнадцать лет? Она ведь была слишком молода, чтобы полностью владеть своей магией.

Магистр вздохнул, потирая переносицу.

– В шестнадцать лет Марисса разозлилась, когда приемные родители не разрешили ей задерживаться допоздна, и одной мыслью устроила пожар, чем спалила весь дом дотла, убив их обоих.

Мое лицо вытянулось.

– Конечно же... это был несчастный случай. – Он сглотнул. – Затем королевство взяло девочку под опеку, и та попала к моим родителям, и когда я спросил ее о случившемся, она не испытывала абсолютно никаких угрызений совести. Лишь сказала, что поэтому ей лучше быть одной.

К горлу подступил комок; мне было знакомо это чувство, именно его я испытывала сейчас, отвергая Иден. Угрызения совести съедали меня, но я хотела побыть одна. Было ли это первым признаком того, что моя мать пошла по пути зла?

– Значит, дальше становилось только хуже? – спросила я.

Меня поразило, что родители магистра Кларка стали ее опекунами. Они все еще были живы? Или она их тоже убила? Я боялась спросить.

Он кивнул.

– И хотя я сам был еще студентом, я являлся самым сильным телекинетиком в школе. Руководство решило, что если я смогу обучать ее... – Его голос затих.

И вот он занимался тем же самым, но уже со мной. Глубоко внутри вновь проснулось обретенное уважение к нему.

Магистр продолжил:

– Мы с преподавателями испробовали все возможные способы, чтобы научить ее контролировать свою магию. Чтобы в минуты ярости она могла высвободить энергию другим путем, но ничего не помогало. – Он покачал головой. – Отец Ариона и Эйдена в то время был королем, молодым правителем, которому едва перевалило за двадцать, и он пристально следил за ней. Мы изо всех сил старались дать ей образование. Однако дети были жестокими, из-за того что у нее был фамильяр – змея, еще и темная магия, она была совершенно не такой, как другие.

– Трудно быть не такой, как все, – сказала я, и мое сердце немного смягчилось по отношению к Мариссе.

Кларк кивнул.

Я знала, каково это. Быть посмешищем отстойно, но я не думала начать кого-то убивать из-за этого.

– Так что случилось?

Захотелось узнать о ней все. Мне нужно было знать, что пошло не так, чтобы избежать этого.

Внезапно магистр побледнел с ошарашенным видом.

– Она влюбилась.

Я вытянулась по струнке.

– В кого?

– Мы не знаем. Известно только то, что, когда в девятнадцать лет она забеременела тобой, она была самой счастливой из всех, кого я встречал. Обычно эта девушка ни разу не улыбалась и никогда не заботилась ни о ком, кроме себя и своих близких. Она обедала в одиночестве, была жестока и к людям, и к животным. Прости, Фэллон, но временами Марисса была невыносима. Она была озлоблена на весь мир и винила Золотой город во всех своих бедах.

Я подавила внезапные слезы и поняла, что в тот момент ни на секунду не задумывалась о том, кто был моим родным отцом. У меня был мой папа, так что мне было все равно, но в то же время я задумалась, что, если меня зачали, значит, моя мать должна была с кем-то переспать.

– Ну? – допытывала я. Нельзя было оставлять эту историю незаконченной.

– Она так и не смогла продержаться в Академии весь четвертый курс. Ко второму семестру она была на шестом месяце... и тот, кто позволял ей чувствовать себя такой живой, такой любимой, бросил ее. В ярости она сожгла большую часть школы, поэтому кирпичи здесь и почернели. В пожаре сгорело сто семнадцать учеников. Почти половина школы на тот момент. Включая семью магистра Найт. Там же была и Солана, и именно тогда Марисса прокляла королеву, обрекая на пожизненное бесплодие.

К горлу подступило содержимое желудка, угрожая извергнуть мой завтрак. Больше сотни человек? Марисса убила родственников почти всех ребят, с которыми я теперь училась... Неудивительно, что все ненавидели меня. Теперь понятно, для чего было условие, чтобы мое происхождение предалось огласке. Люди должны были знать, что меня нужно остерегаться. И тогда я испугалась саму себя.

– Затем она затаилась на некоторое время. Когда Марисса вернулась, ее живота не было, ты уже родилась, и она призвала в город Полуночников, чтобы те напали на короля. Она думала, что сможет захватить власть и править королевством. Ей хотелось славы, могущества.

Тогда в мое сердце закралось чувство вины, я не могла не чувствовать свою причастность к ее грехам.

– В ту ночь она убила отца Ариона и Эйдена, да?

Все было именно так, как рассказал мне Эйден.

Он кивнул.

– И их мать, королеву. Затем в зал вбежала Солана, сестра короля Мэддена, и убила Мариссу, но напоследок твоя мать успела наложить проклятие на весь наш род. Если кто-нибудь из нас убьет тебя, новый наследник трона Золотого города сам упадет замертво.

Арион. Я оцепенела, руки и ноги не слушались из-за тяжести, которая обрушилась на меня от его слов.

– Значит, даже если все меня ненавидят и я перейду на сторону тьмы, я буду жить вечно, пока не умру от старости?

Я бы предпочла, чтобы меня прикончили, чем сойти с ума от зловещей магии, которая овладеет мной.

Магистр утвердительно наклонил голову.

– В волшебной камере, которую сейчас строит королева Солана. Но я не позволю этому случиться.

Он взял мою руку в перчатке и легонько похлопал по ней.

– А что, если вы не сможете это остановить? – Я чувствовала пустоту внутри, как будто во мне не было ни крови, ни костей, только бездна, пепел и тени.

– А вдруг получится, – сказал он, и я увидела в его глазах огонек надежды.

Он напоминал мне отца, хоть и был моложе. Магистр тоже видел во всем светлую сторону.

– Фэллон, ты не Марисса. Ты улыбаешься, ты заботишься, ты защищаешь тех, кого любишь. Ты умеешь любить! У тебя есть друзья. Я вижу в твоих глазах больше света, чем в своих собственных, когда смотрю в зеркало. Я тебя не брошу, – решительно произнес он, и у меня в горле возник комок.

В тот первый день я неправильно судила о мастере Кларке. Его резкие слова в тюремной камере были связаны с тем, что он не желал мне столь горькой участи. Потому что он допустил ошибку с моей матерью и теперь хотел поступить правильно по отношению ко мне.

– Спасибо, – выдавила я.

– Давай будем решать проблемы по мере их поступления, хорошо? – Он изобразил улыбку.

– Хорошо. – Я кивнула.

Встав со стула для допросов, я обернулась и ахнула, увидев на столе Янрика.

– Ты должен был оставаться снаружи!

– Я чувствовал, как тебе больно. Я не позволю этой злобной ведьме терзать тебя, и мне неважно, королева она или кто!

Я застонала, и магистр Кларк взглянул на черного ворона.

– Он охраняет тебя, – задумчиво произнес он.

Я кивнула.

– Вы даже не представляете.

Янрик слетел со своего насеста и приземлился мне на плечо, враждебно поглядывая на магистра Кларка своими маленькими глазками-бусинками.

– Хочешь крекер? – спросил магистр, и Янрик тут же смягчился.

– Скажи ему «да».

Я ухмыльнулась – путь к сердцу моего фамильяра точно лежал через его желудок.

– Он не откажется.

Магистр Кларк подошел к своему столу и, выдвинув ящик, извлек небольшую пачку крекеров. Я раскрошила печенье и скормила Янрику.

Только что на меня обрушились тяжелые известия. И я по-прежнему не понимала, что чувствую по этому поводу.

Кларк, казалось, уловил мое настроение и мягко улыбнулся.

– Фэллон, мы не можем изменить то, с чем мы родились. Мы можем лишь принимать решение каждый новый день.

– Похоже, вы с моим отцом читаете одни и те же книги, – сказала я, что, конечно же, было шуткой, потому что папа не умел читать, но у магистра вырвался смешок. – Принимать правильное решение. Ясно.

Сюда же относилось «не поджигать школу в порыве гнева».

Магистр снова открыл рот, но тут прозвенел звонок.

– Мне пора, – сказала я ему, стряхивая с брюк крошки от крекера.

Он подошел к лестнице и проводил меня до выхода.

– Тебе нужна справка, чтобы взять выходной? Как ты себя чувствуешь?

Моя кожа горела как от ожога, но с целительской помощью Ариона мне стало лучше. Впрочем, в конце дня прохладная ванна все-таки не помешает.

– Со мной все в порядке.

Я вышла за дверь и вернулась во двор. Янрик улетел и устроился где-то на дереве, так как я убедила его, что присутствие ворона на уроках убивает мою социальную жизнь.

Я пересекла двор и зашагала в проход между двумя корпусами, направляясь на урок пиротехники. Но тут кто-то схватил меня за руку и втащил в тесный чулан для метел. По тому, что он схватил меня за обнаженную руку и я не почувствовала боли, стало понятно, что это был Арион.

– Эй! – Я смерила его сердитым взглядом. – Полегче, у меня кожа огнем горит!

Он быстро отпустил меня. Вид у него был потрясенный. Волосы беспорядочно растрепались, и слабый свет, проникавший в чулан, падал ему на лицо, подчеркивая его безупречные черты. Волевой подбородок, острый нос, как и у его тетки, серо-стальные глаза слегка прикрыты. Хотя я бы никогда не призналась ему, какой он красивый. Я была абсолютно уверена, что он и так знал.

– Ты в порядке? – выдохнул он, лихорадочно пробегая по мне глазами, словно ища увечья.

Я пристально уставилась на него, пытаясь убедиться, что передо мной Арион, потому что вел он себя в точности как Эйден. Так будто он был неравнодушен ко мне...

– Ничего, жить буду. Как дела у Эйдена? Что вчера произошло? Его ранили или покусали?

Арион с трудом сглотнул и провел рукой по своим волосам, убирая длинные прядки с лица. Похоже, он убедился, что со мной действительно все в порядке.

– Его ударили ножом в грудь, рана не тяжелая. А еще порвано сухожилие на лодыжке. С ним все будет хорошо, но этот говнюк не дает мне его вылечить. Только настойками.

Сначала я нахмурилась, удивляясь почему, и тогда меня осенило: Эйден не хотел отнимать у брата даже дня жизни. От одной этой мысли у меня засвербило в горле. Пережить этим утром еще одну трагедию я вряд ли смогу.

– Ладно, окей.

Я двинулась к выходу, но Арион обошел меня, преграждая путь, и на его лице отразилось неподдельное мучение.

– Послушай, Фэллон, прошлой ночью я наговорил тебе гадостей...

– Все нормально, – пробормотала я.

Он протянул руку и легко взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него снизу-вверх.

– Это не нормально. Я ненавижу себя за то, что сказал тебе. Я полный дурак, и это было подло.

В это мгновение воображаемая кирпичная стена, которую я возвела прошлой ночью по дороге домой, начала рушиться по кирпичикам. Постепенно...

– Ты действительно полный дурак, но все, что ты сказал, было правдой. Приближаться ко мне опасно, и вам всем стоит держаться от меня подальше, – я отвернулась, чтобы не показывать выступившие слезы.

Арион издал сдавленный стон, и от этого я остолбенела. Я никогда не слышала от него подобных звуков...

– Нет, Фэллон. Смерть родителей... повлияла на меня больше, чем на Эйдена. А потом прошлой ночью появилась Марисса, когда я уже думал, что она давно мертва, и тебя было так легко обвинить. Но это неправильно, и... я раскаиваюсь. Прости меня!

Я не ожидала от него таких искренних извинений, дрожи в голосе и едва сдерживаемых страданий, которые он высказывал.

Подняв голову, я встретилась взглядом с его стальными глазами, и они засияли, как две серебристые звезды.

– Все в порядке, Арион. Я прощаю тебя.

Затем он отпустил мои плечи, слегка ошарашенный моим ответом.

Как будто не рассчитывал на прощение.

– Э-э... спасибо.

– Ты никогда раньше не извинялся, да? – Я рассмеялась.

Он одарил меня лукавым взглядом, все его лицо оживилось.

– Я и забыл, как это бывает.

Я расхохоталась, и тут это случилось – мое сердце екнуло, когда Арион подарил мне искреннюю улыбку, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи. Он улыбнулся! Я сделала это. Я заставила улыбнуться вечно угрюмого Ариона Мэддена.

Через пару секунд он снова принял серьезный вид.

– Эйден просил передать тебе кое-что.

Я застыла, сердце бешено трепетало в груди. Правда?

После всего, что произошло прошлой ночью, Эйден что-то подарил мне? Я внимательно следила за руками Ариона, ожидая, что он достанет подарок из кармана, но вместо этого он подошел ближе и стиснул меня в объятиях.

Я ахнула от соприкосновения всем телом, едва не расплакавшись, когда он обнял меня и крепко прижал к себе. Мои волосы, шея, лицо, грудь и живот – так много касалось его, и это было невообразимо приятно. Я чувствовала, как бьется его сердце в такт бешеному ритму моего.

Меня уже много лет никто не обнимал. В мой день рождения отец до глаз закутывался в одеяло и обнимал меня, но это выглядело по-дурацки, поэтому эта привычка осталась в прошлом. И это были совсем не такие объятия, как сейчас.

Робко обхватив Ариона руками, я пыталась отстраниться от него, быстро моргая, когда слезы защипали уголки глаз, а горло сжалось в узел. Тот не отпускал меня, вцепившись в меня так, словно я была бесценным сокровищем, которое могло улететь или разбиться от сильного порыва ветра.

Эйден обнял меня через единственного человека, который, как он знал, мог прикоснуться ко мне, и я не до конца понимала, в кого влюбилась: в него или в его брата-близнеца, обнимавшего меня в этот миг. Это был самый удачный подарок, который мне дарили.

Казалось, Арион понимал, насколько это важный момент, потому что он держался, даже когда мои слезы тихо текли по щекам и капали на его предплечья. Даже когда его обдавало мое прерывистое дыхание. Даже когда прозвенел последний звонок. Он лишь молча продолжал обнимать меня, и в тот момент это почти компенсировало то, чего мне недоставало всю жизнь.

Наконец я кашлянула и опустила руки, отстраняясь, судорожно вытирая лицо и чувствуя себя идиоткой из-за того, что так долго цеплялась за него. Взглянув на Ариона, я ожидала увидеть выражение жалости или смущения, но то, что я увидела в его глазах, было... страстным желанием.

Подойдя ко мне и положив ладонь на дверную ручку, он наклонился к моему уху.

– Фэллон, если бы я мог, то снял бы с тебя проклятие, – прошептал он, отчего по моей шее побежали мурашки, и он распахнул дверь, оставив меня в чулане наедине с моими чувствами.

– Может, нагадить ему на голову? – спросил Янрик.

– Не стоит.

Еще никогда в жизни я не была так озадачена тем, что и к кому испытываю.

13

К обеду на меня уже то и дело поглядывали и шептались о том, что я «полуночная ведьма». Слухи о вчерашней вечеринке гуляли по всей школе. Я успешно избегала Иден на протяжении всего урока пиротехники, но больше не могла сдерживаться. Мне нужно было донести до подруги, почему я отвергаю ее, и, надеюсь, вразумить, что тесная дружба со мной ничем хорошим не закончится.

Устроившись на лужайке, я достала сладкий сэндвич со свининой, который отец приготовил для меня из своего знаменитого домашнего хлеба на закваске. Через несколько минут рядом со мной примостилась Иден, положив на колени свой обед.

– Ты упорно избегаешь меня, – резко произнесла она.

Я чувствовала себя паршиво, не зная, как деликатнее выразиться, но время пришло.

– Прости, – я решила начать с самого главного. – Ты знаешь, почему кирпичи в школе черные? – спросила я ее.

Подруга сдвинула брови к переносице.

– Они всегда были такими.

Я покачала головой.

– Нет, не всегда. Ты в курсе, как они почернели?

– Нет, – она пожала плечами.

– Моя родная мать, Марисса Бэйн, перешла на сторону зла и спалила всю школу. Она училась здесь, когда была беременна мной. В том пожаре погибло сто семнадцать учеников.

Иден вздрогнула и перевела взгляд с меня на траву, явно не зная, что сказать.

– Но ты не она, – слабо произнесла она.

Я протянула руку в перчатке и стиснула ее ладонь.

– Пока нет, Ид. Но однажды, наверное, так и будет, и я никогда не смогу простить себе, что задела хотя бы один волосок у тебя на голове.

Иден крепко сжала мою руку и посмотрела мне в глаза.

– Ты никогда не причинишь мне зла.

– Не специально, – ответила я ей.

– Ты. Никогда. Не. Причинишь. Мне. Зла, – прорычала она, продолжая сверлить меня взглядом.

Черт возьми, эта девчонка была на редкость упертой.

Я вздохнула.

– Иден, тебе опасно быть моей лучшей подругой. Я не говорю, что мы больше никогда не будем видеться, но тебе лучше завести других друзей.

Иден закатила глаза и отдернула руку, как от нагретого камня.

– Ой, перестань. Ты так просто от меня не избавишься.

Она протянула руку, и Янрик, слетев с дерева, приземлился к ней на ладонь и принялся клевать предложенные хлебные крошки и семечки.

– К тому же Янрик меня любит. Он будет в отчаянии, если я не буду угощать его каждый день, – добавила она.

– Это верно.

Я усмехнулась и недоверчиво покачала головой.

– Значит, что бы я ни говорила, ты не послушаешься?

– Нет, – она сделала акцент на «т» и одарила меня широкой, очаровательной улыбкой. – Ты останешься со мной.

По правде говоря, в этот момент мое сердце до краев наполнилось радостью. Как бы я ни хотела заставить Иден отречься от меня, на самом деле я была счастлива, что она этого не сделала.

– Ладно, но, если в какой-то момент я почувствую, что магия овладевает мной, и я становлюсь опасной для тебя или кого-то еще в этой школе, я уйду.

Иден снова нахмурилась.

– Не говори так.

Я отправила в рот кусочек окорока.

– Уже сказала.

– Никогда больше не игнорируй меня вот так. Теперь, когда обстановка накаляется, мы со всем справимся. Вместе! – укорила меня подруга.

– Ну ладно.

Я вздохнула с небольшим облегчением, понимая, что хоть кто-то на моей стороне, даже если я боялась, что однажды причиню ей боль.

Иден улыбнулась.

– Вот и славно. А это ты сегодня утром выходила из чулана вместе с Арионом?

Я покраснела от внезапной смены темы.

– Между нами ничего не было.

– А с виду и не скажешь.

Я не смогла сдержать улыбку. Я рассказала ей о том, что он единственный, кто может прикасаться ко мне без боли, и продолжила рассказ о сегодняшнем событии.

– Он впервые обнял меня. Так... по-настоящему. Это было очень приятно. Я не могла позволить себе такого ни с кем другим...

– О-о-оу, – протянула Иден, но я перебила ее.

– Это Эйден просил его передать мне объятия...

– Двойное «о-о-оу», – сказала она, и я захихикала, продолжая рассказывать ей все: о моей встрече с королевой Соланой и о том, что происходило ранее на допросе.

Когда обеденный перерыв подошел к концу, мы с Иден снова стали лучшими подругами, и я была ей благодарна. Я совершенно не хотела провести четыре года в Академии без друзей. Но наш уговор был в силе: если я начну свирепствовать и устраивать пожары, то уйду, как это сделала моя мать. Но я не вернусь.

После уроков я попрощалась с Иден и бодро зашагала на свою смену в «Авис». Работа вошла у меня в привычку. Я вытерла пыль со всех полок и скляночек, что заняло минут сорок пять, затем протерла пол и пополнила запасы на следующий час или около того. К ужину я уже успевала вернуться домой, отработав свой долг перед Авис. Мне приятно помогать женщине, которая была ко мне настолько добра и помогала мне в трудные минуты.

– Привет, Авис! – окликнула я ее, убедившись, что она не занята покупателями.

– Здравствуй, Фэллон. – Она одарила меня лучезарной улыбкой из-за кассы. – Как дела в школе?

Я пожала плечами.

– Нормально.

Каждый раз я говорила одно и то же, потому что в школе все было в порядке.

Она кивнула, а затем ее лицо стало немного серьезным, и, протянув руку, она похлопала по стеклянному прилавку, словно подзывая меня поближе. Я подошла с другой стороны и выжидающе посмотрела на нее.

– Ты была на той школьной вечеринке, когда на город напали Полуночники?

Она говорила вполголоса, хотя мы были одни. Конечно, она знала, это было первое нападение монстров в городе за последние пару десятилетий. Я уверена, что об этом говорили все.

Я сглотнула и утвердительно кивнула.

Авис тяжело вздохнула.

– Я жутко испугалась, когда услышала, что погибли двое студентов, но потом узнала их имена и поняла, что тебя среди них нет. Разумеется, мне жаль этих ребят, но...

Я похлопала ее по руке.

– Я понимаю, о чем ты. Спасибо за заботу.

Я не рассказывала ей, кто моя биологическая мать, но и она никогда не спрашивала мою фамилию.

Я не хотела, чтобы она относилась ко мне по-другому, мне нравилось, что хотя бы один человек не знал, что я – порождение зла. Но я понимала: рано или поздно мне придется признаться в этом.

Авис была милейшим человеком, которого я встречала за свою жизнь. Даже добрее отца или любого другого просто хорошего человека из всех, кого я знала. Она буквально излучала нежную любовь и дарила ее всем, как бы они к ней ни относились в ответ. Люди нередко заходили в аптеку, чтобы сбить цену на товар или одолжить настойку для больного родственника, за которую они обещали заплатить позже. В основном все они были жителями Запада, и ей не нужно было уделять им должного внимания, но она все равно была приветливой со всеми.

– Можно спросить тебя кое-что личное? – Я подняла на нее глаза.

Авис кивнула:

– Конечно, дорогая.

– Почему ты помогаешь западным жителям, стольким беднякам? Ты ведь не обязана это делать. Уверена, что ни в одной другой восточной аптеке такого нет.

Она грустно улыбнулась мне.

– Потому что западники, – она с презрением подчеркнула это слово, – тоже люди, и мой отец учил меня относиться ко всем с одинаковым уважением и достоинством, независимо от их положения в обществе.

Это было невероятно благородно с ее стороны – произнести эти слова, а затем развернуться и жить под этим девизом. Я прониклась к ней еще большим уважением.

– Ты знала, что по закону Золотого города восточным феям нельзя открывать аптеку на Западе? – задумчиво спросила она.

Этого я не знала, я знала только, что у нас не было аптеки, только одна клиника, которая была вечно переполнена, где, по словам Мэйбл, работали целители без магических способностей. Они действовали из лучших побуждений, но в тяжелых случаях были бессильны. Вот почему все приходили в аптеку Авис.

– Нет. Почему они запрещают лечить бедных? Особенно если они готовы заплатить.

Авис поджала губы.

– Я уже много лет подаю заявления.

От этих слов у меня отвисла челюсть. Она хочет открыть аптеку в Западном районе? Это было бы чудесно. Не сомневаюсь, что она сделает скидку на все лекарства.

– Это было бы потрясающе.

– Да, но... возможно, уже в другой жизни.

На лице Авис промелькнула печаль, и я, не желая еще больше ее огорчать, сменила тему.

– Ну, склянки сами себя не вытрут.

Подмигнув ей, я схватила щетку и взобралась на стремянку, которая вела к самой верхней полке. Затем мы погрузились в свои повседневные занятия, пока из динамиков доносилась тихая эльфийская музыка, а Авис измельчала травы и шептала заклинания над компонентами, излучая из ладоней сияющий маслянистый свет, прежде чем разложить все это по баночкам. Иногда она дышала на них, иногда от ее рук исходил фиолетовый туман. Я знала, что в ее магии было нечто большее, чем она изначально рассказывала, и поэтому зачарованно наблюдала, как она готовит снадобья.

– Авис, а верховные целители действительно редкость? – спросила я, размышляя об Арионе и о том, как Эйден не позволил брату себя излечить.

Она посмотрела на меня с легким удивлением.

– Очень. Арион Мэдден – единственный верховный целитель во всем нашем королевстве.

Я с трудом сглотнула.

– И им всем суждено умереть молодыми?

Она, нахмурившись, уставилась на ступку с измельченными травами.

– Да. Они обладают особой магией, ее нельзя добавить ни в одну мазь или настойку. Это своего рода эликсир жизни, который люди забирают, и целители не способны вновь его восполнить.

– Печально, – задумчиво произнесла я, вытирая пыль.

Мне не хотелось думать о том, что Арион умрет совсем молодым. Это было уму непостижимо.

– Очень. Но верховный целитель – самый почтенный из когда-либо живших фей и эльфов. К тому времени, как они погибнут, они успеют спасти тысячи жизней. Они живут по Великому Кодексу чести, и все они служат Свету.

Я кивнула. Казалось, что все начинает вставать на свои места, хоть это было трудно понять, но я старалась.

– Ты училась в Академии целебной магии?

Авис вздернула подбородок.

– Верно. Все целители начинают с нуля и постепенно совершенствуют свои способности.

– А сколько всего званий у целителей?

– Новичок, знаток и магистр, – с легкостью перечислила она.

Я вспомнила, как Арион получал свои метки магистра. Неужели он уже настолько продвинулся? Всего два года в школе, а уже на самом высоком уровне?

– А у тебя какое? – допытывала я.

Авис посмотрела на меня с лукавой усмешкой.

– Неприлично говорить о таких вещах.

– Ты – магистр, да? – спросила я.

Она рассмеялась, помолодев лет на десять.

– Да.

– Круто, – сказала я и молча вернулась к своей работе.

Примерно за полчаса до конца смены Авис резко подняла голову.

– Прячься. Сюда идет кто-то, кто явно тебя недолюбливает, – выпалила она, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности, пока я заполняла флакончики для прояснения ума.

Я встала, не веря своим ушам, а Авис тем временем бросилась через зал и открыла потайную книжную полку, ведущую к ней домой.

– Фэллон, я не шучу. Спрячься немедленно, – скомандовала она таким тоном, которого я никогда раньше от нее не слышала.

Я помчалась в конец зала и прошмыгнула в прихожую. Авис поднесла руку к моему лицу, не касаясь меня.

– Исчезни, – прошептала она, и из ее ладони вызвалось облачко зеленого дыма, осев на моей коже.

Я быстро заморгала, потому что из-за магии у меня слегка помутнело в глазах, но не успела я спросить, что она только что сделала, как Авис захлопнула дверцу.

Какого фея здесь происходит?

Теперь, когда меня заперли в темном коридоре, я увидела, что слева от дверцы шкафа есть небольшая щель, через которую я могу смотреть наружу.

Над головой звякнул колокольчик, и я затаила дыхание, когда в аптеку вошла королева Солана. Как ни странно, гвардейцев с ней не было. Кто-то, кто явно меня недолюбливал? Конечно же, она.

– О, здравствуй, Солана, не ожидала, – Авис заговорила своим привычным веселым голосом, но я видела, с каким напряжением она кромсала травы.

Солана? Она назвала королеву по имени?

– Не отправлять же мне гонца, прежде чем наведаться к вам? – ответила та.

Авис прервала свое занятие и посмотрела на нее.

– Конечно, нет, но я бы прибралась перед твоим приходом. – Она указала на коробки и лежавшую на полу щетку, которые я оставила, прежде чем оказаться в шкафу.

Королева понимающе кивнула.

– Чем могу помочь? – Авис одарила ее мягкой улыбкой, казалось, немного успокоившись.

Королева выдохнула сквозь стиснутые зубы.

– Ты же знаешь, я ненавижу просить об одолжениях, – начала она, и Авис кивнула. – Я слышала, что Фэллон Бэйн отрабатывает здесь долг?

При этих словах у меня мурашки побежали по коже, и я мысленно выругалась за то, что она назвала меня полным именем. Я хотела утаить это от Авис или сказать ей сама.

Авис небрежно кивнула.

– Пару дней в неделю.

Значит, она все знала, она знала, что я из рода Бэйнов, и ей было все равно.

Храни ее Свет.

Королева подошла ближе к стойке.

– Ты слышала о нападении Полуночников?

Авис кивнула:

– Да, смерть двух студентов – это ужасно трагично. Их родные теперь горюют.

Королева Солана ощетинилась.

– Так и есть. Они хотят знать, как и почему Полуночники попали сюда.

Авис бросила на нее утешающий взгляд, но ничего не сказала, видимо ожидая, что еще она скажет.

– Ну, – продолжила королева, – ты унаследовала больше магии нашей матери, поэтому мне интересно, не кажется ли тебе подозрительной эта девчонка. Фэллон.

Нашей матери.

По спине у меня пробежал холодок. Авис была сестрой Соланы? Или единоутробной сестрой, иначе Авис, наверное, жила бы во дворце. Такое открытие потрясло меня, но у меня не было времени на раздумья, потому что я прислушивалась к словам Авис.

Сейчас ей приходилось быть осторожной: она почувствовала, что я не нравлюсь Солане, еще до того, как та вошла в аптеку. Я не хотела, чтобы королева ей навредила.

– Я несколько раз виделась с ее матерью, Мариссой, когда она училась в Академии. Она была лживой, коварной и всегда видела в людях плохое. Она была готова перейти на сторону тьмы в любой момент, – сказала Авис, и Солана кивнула в знак согласия.

Это окончательно подтвердило, что все это время она знала, что я – дочь Мариссы Бэйн.

Авис протянула руку и слегка сжала ладонь Соланы, что рассердило королеву.

– Но Фэллон совсем не такая. Внутри нее горит самый яркий огонек света, который я когда-либо видела. Кажется, что... она и вовсе не способна на ненависть. Я не вижу, чтобы она полностью предалась темной магии. Никогда.

От такого заявления я ахнула и тут же прикрыла рот рукой.

Солана выдернула руку из пальцев Авис.

– Ты не можешь этого знать, – буркнула она, как будто была разочарована такой оценкой.

Авис пожала плечами.

– Ты спросила мое мнение. Это наблюдение, основанное на том, что я вижу в Фэллон.

– Возможно, ты слишком мало ее знаешь. – Королева надменно вздернула подбородок.

Авис небрежно переставила несколько флаконов с настойками.

– Может быть. Но сколько времени требовалось маме, чтобы понять, что у человека на уме?

Солана поджала губы.

– Что ж, не буду отвлекать тебя от работы. – Она обвела взглядом аптеку, словно это было ниже ее достоинства.

Авис слегка улыбнулась.

– Рада встрече, Солана. Давно не виделись, – в ее голосе послышалась грусть.

Солана на мгновение помрачнела.

– Верно, у меня важные государственные дела.

– Конечно, – согласилась Авис.

Солана оглядела зал.

– Я возьму десять флаконов с настойкой «Сияние молодости». Подарю подругам.

Авис улыбнулась сестре.

– Очень мило с твоей стороны. Я сделаю тебе скидку за опт.

– Не нужно. – Солана достала небольшую пригоршню золотых монет, пока Авис упаковывала заказ.

– Оставь сдачу себе, – сказала королева и высыпала монеты на прилавок.

Увидев сумму, Авис округлила глаза.

– Я не могу.

– Ой, да брось. Все знают, что ты раздаешь снадобья беднякам и вряд ли когда-нибудь сможешь выйти на безбедную пенсию, – упрекнула ее Солана.

Авис усмехнулась, и в уголках ее глаз проступили морщинки.

– Что тут скажешь, у меня сердце такое же мягкое, как у моего отца.

Солана ухмыльнулась.

– А мое такое же холодное, как у моего отца?

Авис улыбнулась в ответ.

– Это ты сказала, а не я.

Сестры обменивались улыбками, подшучивая друг над другом, но в их глазах читалась грусть, как будто они не виделись целую вечность и знали, что не увидятся еще столько же.

– Что ж, мне пора, пока... – сказала Солана, и Авис кивнула в знак согласия.

– Было приятно тебя увидеть, Сол. – Она протянула ей коробку с настойками, и Солана взяла ее, мягко улыбнувшись.

Бросив прощальный задумчивый взгляд на аптеку, она вышла, и колокольчик возвестил о ее уходе.

Авис подошла к шкафу и открыла дверцу.

Я попятилась, надеясь, что по мне не заметно, что я подглядывала. Только сейчас я поняла, что поступила не очень хорошо, и, наверное, стоило зайти в дом и подождать, чтобы они могли поговорить наедине.

– Явись, – сказала Авис, взмахнув рукой у меня перед лицом. Пленка, которая, как мне казалось, застилала мне глаза, рассеялась, и я смущенно застыла перед Авис.

– Я все слышала, прости! Мне очень стыдно, – выпалила я, не в силах хранить тайну.

Она улыбнулась моей честности и посмотрела на меня своими добрыми карими глазами.

– Давай я закрою аптеку пораньше. Не хочешь чашечку горячего шоколада?

Я кивнула, и после того, как она заперла дверь и повесила табличку «Закрыто», я последовала за ней внутрь дома. Я никогда раньше здесь не была. Коридор вел к лестнице, которая поднималась наверх и вела в красивый двухэтажный дом.

Авис привела меня в просторную кухню с большими окнами, выходящими на парк во дворе аптеки, и усадила за стол, накрытый скатертью цвета яичного желтка.

Я молча сидела, пока она, напевая что-то себе под нос, готовила мне горячий шоколад, а себе – чай. Она выглядела такой умиротворенной, словно ее не беспокоила ни ссора с сестрой, ни то, что я слышала весь их разговор. А может, и беспокоило, но она не показывала вида. Как бы мне хотелось оставаться такой же невозмутимой в моменты хаоса.

Когда мы наконец сели друг напротив друга, Авис сделала глоток согревающего чая и удовлетворенно вздохнула. Я поднесла к губам чашку с горячим шоколадом и отхлебнула.

– М-м-м, – протянула я, чувствуя, как теплое шоколадное блаженство струится по пересохшему горлу. – Спасибо.

Она кивнула.

– Я уверена, у тебя есть вопросы о том, что ты услышала.

Я тяжело сглотнула.

– Это твое личное дело, не нужно об этом говорить, если не хочешь.

Она слабо улыбнулась мне.

– Ты такая славная девочка, Фэллон. Я верю, что ты никому не расскажешь о том, что узнала сегодня.

Я поставила чашку на стол.

– Никогда. Обещаю. – Я серьезно посмотрела ей в глаза.

Авис кивнула.

– Я знаю.

Я не могла найти подходящих слов, мне не хотелось лезть не в свое дело, поэтому просто молчала. Было бы хорошо больше не поднимать эту тему. Наверное, это тяжелое бремя, когда твоя сестра – королева.

– За много лет до того, как мою мать, Пенелопу Эшблафф, обручили с принцем Саргоном Мэдденом, у нее был роман с моим отцом, сыном простого лавочника. С западником, – сказала она, и я постаралась сохранить невозмутимый вид.

Я знала, что знаменитый король Саргон был дедушкой Ариона и Эйдена. Отцом Соланы. Это означало, что они действительно единоутробные сестры, как я и думала. У них была одна мать, но разные отцы.

– Почему она не вышла замуж за твоего отца? – спросила я, надеясь, что мой вопрос не слишком бестактный.

– Это было запрещено. Мой отец был простолюдином, а ей не было и двадцати, когда она забеременела. Родители отправили мать в королевство Райдейл, где она жила у двоюродных сестер. Там она выносила и родила меня.

Я ахнула.

– Наверное, ей было страшно. В чужом королевстве, в таком юном возрасте, с ребенком.

Женщины в моей деревне рожали не позже двадцати пяти, но так рано – это уже перебор.

Она кивнула.

– Когда она вернулась, ее родители заключили договор с семьей моего отца. Они вырастили меня, не сказав никому ни слова о том, кто моя мать, а взамен получили щедрое вознаграждение.

Я нахмурилась. Такая жестокость с их стороны – вот так взять и фактически продать ее.

Авис обхватила чашку с чаем.

– Так что я – тайный внебрачный ребенок королевы. Мы, конечно, не пользуемся такими почестями, как эти знатные подлецы, но родня моей матери купила отцу этот дом и лавку, а также оплатила мое обучение, но в итоге она выбрала себе в мужья Саргона Мэддена. Отца Соланы. Это было грустно.

– Она любила его? Саргона? – Я надеялась, что не перегибаю палку.

– В конечном итоге да. – Авис улыбнулась. – В детстве мы с Соланой часто играли вместе. Нас разделяло всего несколько лет, и Солане было трудно заводить друзей, ведь она была дочерью короля. Все ее боялись.

В какой-то степени мне было это знакомо.

– Так, значит, Саргон был королем? Я думала, что король – отец Эйдена и Ариона.

– Они оба были королями. Первым был Саргон, отец Соланы и ее старшего брата Аркина. Когда Саргон погиб в бою, Аркин был коронован и женился на Руне Элрод. У них родились сыновья Арион и Эйден.

У меня голова шла кругом.

– Мне нужно генеалогическое древо, – призналась я.

Авис рассмеялась.

– Сходи в школьную библиотеку, там хранятся родословные всех королевских семей. Мы очень серьезно относимся к своим корням.

Я улыбнулась.

– Наверное, так и сделаю. А как вообще устроена королевская власть? Сколько всего было династий?

Мне было известно, что Эйден и Арион – следующие в очереди на престол, потому что их тетя – королева и у нее нет детей, но всех тонкостей я не знала.

Авис сделала еще один глоток чая.

– В Золотом городе было девять семейств королевской крови. По три из каждого дома. Мэддены, Картеры, Уиндворды, Элроды, Кроуфорды, Йервуды, Эшблаффы, Виксы и... Бэйны.

Я чуть не захлебнулась горячим шоколадом.

– Что? Бэйны, как...

Она кивнула.

– Ты происходишь из одной из самых могущественных королевских династий Царства Пепла и Теней. Семьи Йервуд и Викс тоже принадлежали к нему, но оба рода давно угасли.

Святые феи! От этого потока новой информации я едва соображала. Я была... знатных кровей? Что это значило? Я заметила, что она сказала «Кроуфорд», как Блэр Кроуфорд? Неужели все в школе были из королевских династий?

– Тебе никто не говорил? – спросила Авис.

Я с трудом сглотнула.

– Нет. Почему мне никто не сказал?

У нее был слегка виноватый вид.

– Потому что все считают абсурдом, что Бэйн может править. На самом деле Мэддены веками были у власти, и безумна даже сама мысль о том, что какая-то другая семья бросит вызов Солане или кому-то из ее наследников.

Ой. То есть у меня и в мыслях не было становиться королевой Золотого города, но если это было правом по рождению, дарованным семье Бэйнов, могли хотя бы сказать мне об этом.

– Значит, принцы Мэддены могли жениться только на представительнице одной из девяти семей? – спросила я. Не то чтобы меня это интересовало, я просто прощупывала почву.

Авис кивнула.

– Вернее, из шести, с тех пор как исчезли Йервуды и Виксы, и никто не желал породниться с вашей семьей Бэйнов. – Она поморщилась, словно сожалея о сказанном. – Я не это имела в виду.

Я отмахнулась.

– Не переживай, я все понимаю, вряд ли кто-то захочет связываться с темной магией.

Затем мы перевели разговор на отвлеченные темы, например про мое обучение и предстоящий бал.

– Ты кого-нибудь выбрала? Если я правильно помню, дамы приглашают кавалеров.

Я махнула рукой.

– А какой смысл? Я все равно ни с кем не смогу потанцевать. Стоит одному волоску выбиться или если партнер заденет мою шею или любой другой открытый участок кожи, как я уже бьюсь в конвульсиях на полу посреди бала.

Авис нахмурилась, глядя на мои волосы, собранные в тугой пучок. Даже сейчас выбилась одна прядка. Однажды я побрилась почти наголо. Когда мне было восемь, я упросила отца, и он согласился, но все усилия были напрасны. Из-за этого я просто стала похожа на мальчика, и в школе меня все равно задевали.

Звучит легкомысленно, но я очень гордилась своими волосами. Они выглядели роскошно и доходили мне почти до пояса. Густые, блестящие, иссиня-черные, как вороново крыло... и я никогда не могла распустить их, что было просто ужасно.

– К тому же мне нечего надеть, – добавила я, и Авис ухмыльнулась.

– Вот что я тебе скажу. Если у тебя будет свидание, я куплю тебе платье. Сандра окажет мне услугу в своем ателье. Она может сшить его на заказ, чтобы оно скрывало как можно больше участков твоего тела. Может, заказать к платью шелковый плащ, чтобы прикрыть волосы, и перчатки в тон?

– Я не могу, – ответила я поспешно.

Но внутри меня все ликовало. Платье на заказ! Звучит как мечта. Единственная проблема заключалась в том, что я не могла представить, с кем буду танцевать. В моем воображении появлялся то Эйден, то Арион – то улыбающийся, то хмурый.

– Думаю, мне пора домой. То, что произошло сегодня, останется между нами, и я никому не скажу ни слова, – пообещала я.

Авис просияла и похлопала меня по руке.

– Я знаю, милая.

Я встала, направляясь к выходу, и она громко кашлянула, заставив меня обернуться.

– Ты же знаешь, что я люблю свою сестру, правда, Фэллон? Ей пришлось пережить много потерь, и она живет в постоянном стрессе из-за своих королевских обязанностей.

Я кивнула, недоумевая, почему она вдруг заговорила об этом, а потом Авис встретилась со мной взглядом.

– Но я считаю, что будет справедливо предупредить тебя, чтобы ты была с ней осторожна. Когда она говорила о тебе, ее энергия стала... темной. Смертоносной. Она бы ни на миг не раскаялась, если бы убила тебя. Судя по всему, она видит в тебе точную копию твоей... Мариссы.

От этих слов у меня закружилась голова, и я с трудом сглотнула, переваривая услышанное.

Мне пришлось бежать домой, чтобы успеть до темноты, и все это время я думала о том, что королева Золотого города ненавидит меня, а еще о том, что Бэйны – королевских кровей.

14

Следующая неделя пролетела незаметно. Теперь, когда я активно практиковалась на уроках, я научилась поднимать карандаш в воздух на высоту 60 сантиметров над партой. У меня получалось не так хорошо, как у других ребят, и пирокинез определенно давался мне лучше, но это уже был прогресс. Я не согласна, что ярость и гнев – катализаторы моей силы, поэтому мне нужно было найти другой способ получить доступ к этому источнику магии.

Магистр Найт была строга со мной, но помогала мне как могла. Конечно, она повышала на меня голос, бросала на меня злобные взгляды и метала в Янрика струи огня всякий раз, когда замечала его, но она заставляла меня учиться контролировать свою магию.

Сегодня у меня был день рождения и моего удочерения. Поскольку папа не знал, когда я родилась, мы отсчитывали день моего рождения с того дня, когда он нашел меня у ворот Изарии.

Иден одолжила мне короткий черный сарафан до колен с милыми маленькими красными розочками на пуговицах. Риск был велик, потому что кто-то мог случайно задеть мои ноги, но в свой день рождения я хотела выглядеть красиво, даже если никто не знал, что для меня это особенный день. Вместо моего фирменного пучка я заплела косу и перекинула ее через плечо, потянув за кончик, который свисал до груди. Это тоже было опасно, но в школе уже знали о моем проклятии, так что я решила рискнуть.

Я слегка накрасилась – немного черной подводки и красной помады. Скорее всего, отец бы не одобрил, но из-за проклятия мне сходила с рук любая мелочь. Он постоянно переживал за меня и соглашался почти на все, что приходило мне в голову. Я старалась не злоупотреблять этим, но сегодня я была готова на все.

Я вошла на кухню, где папа кормил Янрика кусочком тоста. Он поднял голову и посмотрел на меня круглыми глазами.

– Помада? – спросил он с удивлением, и я поморщилась.

– Только сегодня. Потому что у меня...

– С днем рождения! – крикнул папа.

Янрик вспорхнул со стола, держа самодельную табличку с надписью:

Она была привязана к его лапке, и я рассмеялась, когда ворон принялся кружить по гостиной и кухне, таская ее за собой.

– Ух ты, спасибо. – Я протянула обе ладони в черных перчатках и крепко пожала руку отца. «Обнимаю».

Его глаза заблестели.

– Восемнадцать. Ничего себе. Я... я не могу в это поверить, Фэллон.

Я кивнула.

– Если честно, я тоже.

Я думала, что проклятие уже давно меня убьет. Всегда гадала, есть ли у него срок действия или сколько боли я смогу пережить, прежде чем мое сердце однажды не выдержит и разобьется на маленькие куски.

– Я и сам чувствовал себя почти ребенком, когда взял тебя к себе, – задумчиво произнес отец. – Одинокий вдовец, ищущий, кого бы полюбить и о ком бы заботиться.

Мне нравилось, когда он рассказывал о том дне, когда нашел меня, – в основном потому, что он говорил об этом так, будто это я озарила его жизнь, а не наоборот.

– Ты же знаешь, что мисс Мэйбл тоже не замужем, – начала я, и отец смерил меня взглядом.

– Ладно, давай завтракай, – приказал он.

Мы с Иден хотели свести его с ее матерью, но пока что оба сопротивлялись.

– Так что помада... это только для особых случаев, ладно? – Я посмотрела на него через стол.

Папа поморщился, словно весь отцовский инстинкт вопил о том, чтобы он велел мне стереть помаду.

– Ладно. – Он натянуто улыбнулся, и я расхохоталась.

Позавтракав перепелиными яйцами с фиолетовой картошкой, я пошла в школу вместе с Иден и Янриком.

– Чисто гипотетически, – сказала Иден, когда мы показали пропуск стражнику у Восточных ворот. – Если бы и Арион, и Эйден пригласили тебя на танцы, с кем бы ты пошла?

У Иден не шло из головы, что Эйден признался мне в своих чувствах, но только Арион мог ко мне прикоснуться. А может, и оба могли. Мы этого так и не узнали. Арион редко обедал с нами и перебегал от одного столика к другому, попутно заигрывая с Блэр и другими девчонками. Эйден все еще не вернулся в школу, но мы навещали его дома, где его тетка запрещала ему выходить на улицу, пока он не придет в полную боевую готовность. Он выбрал путь воина и собирался командовать королевской армией, когда станет взрослым, поэтому ему нужно было полностью восстановиться, прежде чем вернуться к изнурительным тренировкам.

Я хихикнула.

– Ну, очень гипотетически, потому что парни не приглашают девчонок на такие танцы.

Она кивнула.

– Но, допустим, кому бы ты сказала «да»?

Я с трудом сглотнула, вспомнив, как Эйден вызвался быть моим репетитором, как он всегда заботился обо мне, как он отгородил для меня место на концерте, как не стеснялся выразить свои чувства. Это было так романтично, и все же... одно прикосновение Ариона, и все мысли об Эйдене и других парнях, в которых я когда-либо влюблялась, вылетали у меня из головы. Чтобы меня трогали, обнимали, целовали...

– Честно говоря, не знаю. Я рада, что мне не нужно делать этот выбор. Практически. – Я натянула легкую улыбку.

Кивнув, Иден сдалась.

Два дня назад Блэр пригласила Ариона на танец, и тот согласился, так что наш разговор зашел в тупик.

– Сегодня ты пригласишь Хейза? – спросила я.

Иден сделала такое лицо, будто ее сейчас стошнит.

– Можешь пригласить его вместо меня?

Я рассмеялась.

– Наверное, да, но не будет ли это как-то по-детски?

Иден нахмурилась.

– Пожалуй. А что, если он откажется?

Я пожала плечами.

– Когда он откажется, мы встретимся у меня дома после школы, поплачем, а потом вместе пойдем на бал.

Иден остановилась у школьных ворот.

– Ты же говорила, что ни за что не пойдешь.

Я слегка улыбнулась.

– В смысле, я не против, если тебе не с кем пойти.

Вчера вечером я снова виделась с Авис, она сняла с меня мерки и спросила, какой мой любимый цвет, – «на всякий случай». У меня было смутное подозрение, что она хочет устроить мне сюрприз с платьем прямо перед балом. Если я буду осторожна, то все может пройти хорошо. Даже если я просто буду стоять в сторонке и наблюдать за всеми.

– Ну и ладно, ну его, Хейза, тогда я пойду с тобой!

Я рассмеялась.

– Нет, лучше спроси его, а я все равно пойду. Буду третьим лишним. – Я показала ей большой палец вверх.

Иден заглянула мне через плечо и ухмыльнулась.

– Или нет.

Я нахмурилась, недоумевая, в чем дело, а потом обернулась, чтобы понять, куда она смотрит.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, что ко мне идет Эйден с черной тростью в одной руке и букетом красных роз в другой.

Я с трудом сглотнула, и мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда он подошел и протянул мне цветы.

– С днем рождения, Фэллон. – Он улыбнулся в своей обворожительной манере, и я растаяла.

Я бросила на Иден сердитый взгляд, потому что она не должна была никому говорить, что у меня сегодня день рождения, но она лишь усмехнулась.

– Спасибо, Эйден. Ты сегодня идешь в школу? – Я взяла букет и попыталась скрыть неизбежный румянец, заливающий мои щеки.

Он был просто восхитителен в своих черных брюках и бледно-голубом мундире.

Эйден покачал головой.

– Еще не выздоровел, на следующей неделе будет лучше. Просто хотел сделать тебе подарок и увидеть тебя в этот особенный день. Кстати, ты выглядишь... потрясающе. – Его кадык дернулся, а взгляд упал на мои голые ноги.

Ладно, я больше не могла терпеть, он был слишком очарователен. Да, он говорил, что никогда не причинит мне боли, хоть я ему и нравлюсь, так что, скорее всего, ничего не выйдет, но я все равно решилась.

– Пойдешь со мной на танцы? – выпалила я. – Правда, повеселиться особо не получится, потому что нам придется быть максимально осторожными и не прикасаться друг к другу, и я пойму, если ты хочешь пойти с кем-то другим, но...

– Да, – ухмыльнулся он, прерывая мою тираду.

Иден пискнула у меня за спиной, и я не смогла сдержать улыбку. Неужели это и есть нормальная жизнь? Для меня это было как смачный кусок пирога. Да, пусть это и не было целым пирогом, но с Эйденом и кусочка будет достаточно.

Он шагнул вперед, словно собираясь меня обнять, но передумал и пожал мою свободную руку. В знак крепкого объятия.

– Увидимся на следующей неделе, – сказала я ему с дурацкой улыбкой.

– Или заходи завтра после работы. И приводи Ид. Мы с Арионом испечем печенье. У нас такая странная традиция. Хейз тоже будет.

Я посмотрела на Иден, и та кивнула.

– Тогда до встречи, – сказала я, и мы с Иден вместе вошли в школу, держа в руках букет красных роз.

– Просто с ума сойти! – Иден пританцовывала на каблуках.

Я усмехнулась, все еще не оправившись от того, что пригласила на танцы такого красавчика. Это было невероятно. Я увидела его с цветами и просто не смогла устоять. После нашего неловкого разговора на вечеринке, когда он признался в своих чувствах, но тут же сказал, что не хочет продолжения, я не знала, что делать, но мне было все равно. Теперь мы идем на бал вместе!

Первые три урока прошли довольно гладко. Мне пришлось переодеться на занятие по боевым искусствам, потому что в платье я бы не смогла тренироваться, но к обеду я снова выглядела и ощущала себя прелестной именинницей. У меня не было общих уроков с Арионом, потому что у нас с ним разные факультеты и он идет по пути мастера-целителя, но, признаюсь, я надеялась увидеть его за обедом. Получив свою порцию, я заняла привычное место на траве и стала оглядываться в поисках Ариона.

Я не сводила глаз со стола Блэр. Она была на месте, но Ариона с ней не было.

Хм, может, он задержался после урока?

– Я забегу в библиотеку перед историей, хочу найти энциклопедию королевских династий, – сказала я Иден.

Я еще не говорила ей о знатном роде Бэйнов, мне хотелось самой побольше узнать о нем. Она кивнула, накормила Янрика остатками его ежедневного обеда и посюсюкала с ним, какой он у нее хороший мальчик.

– Можно мне с тобой? – спросил Янрик, склевывая свое угощение.

– Нет. Сиди на дереве. Я позову, если понадобится.

Поднявшись, я взяла букет и рюкзак и быстро зашагала в сторону библиотеки.

Проходя мимо ворот, увитых плющом, я услышала свист.

Я замерла и огляделась по сторонам.

– Тсс, – произнес кто-то, и, приглядевшись, я увидела, что ворота приоткрыты.

В зазоре я разглядела Ариона. Он сидел на земле, держа в руке бутылку чего-то спиртного. У меня внутри все сжалось, я проскользнула в открытые ворота и подошла к нему.

При виде меня он нарочито схватился за сердце.

– Свет всемогущий, ты самая красивая девчонка из всех, что я видел!

Его слова звучали слегка невнятно, и у меня внутри зародилось плохое предчувствие.

– Арион, ты выпил?

Он посмотрел на бутылку и пожал плечами:

– Немного. Но я быстро протрезвею, особенно если исцелю себя.

Я не совсем понимала, что происходит, поэтому положила рюкзак и букет на землю и села рядом с ним, скрестив ноги. Похоже, компания ему бы не помешала.

– Согласись, правда дичь полная: если я хочу излечить себя от пьянства, мне приходится отнять у себя же несколько дней жизни? – Он расхохотался, и я нахмурилась еще сильнее.

Это был дурной знак. Он шел по наклонной.

– Исцеление твоего отца, наверное, отняло у меня годы, – задумчиво произнес он, и мне тут же захотелось расплакаться. Он так непринужденно говорил о своей смертности, но она явно не давала ему покоя. Впрочем, так и должно быть.

– Мне так жаль, тогда я еще не знала. Иначе я бы не попросила тебя помочь, – всхлипнула я.

Арион повернулся ко мне, протянул руку и приложил палец к моим губам, и у меня перехватило дух. О, как легко он прикасался ко мне – неужели он не понимал, что каждое его прикосновение – самое желанное в моей жизни?

– Я бы все равно помог, – прошептал он, и я с трудом сглотнула, когда он отнял палец от моих губ и положил руки на колени.

Арион взглянул на розы, лежавшие на бетоне.

– Это от брата?

Я кивнула, и он усмехнулся, сделав щедрый глоток из янтарной бутылки.

– Ты же знаешь, что он вообще не разрешает мне себя исцелить? Вот почему он так долго отлеживается. Он знает, чего это стоит.

– Это в его стиле, – сказала я, и Арион кивнул в знак согласия.

– Иногда я не могу поверить, что мы родня. Может, он высосал из меня всю доброту, пока мы были в утробе.

Я усмехнулась.

– Ты добрый.

Арион бросил на меня многозначительный взгляд.

– По-своему, – добавила я, и мы оба рассмеялись.

О Свет небесный, от этого гортанного смеха у меня внутри все колыхалось. Помимо длины волос и характера, смех Ариона был единственным, что отличало его от брата-близнеца.

Он был легким, немного поверхностным. Он часто так смеялся. Его смех был похож на звук, с которым прорываешься сквозь паутину, – трескучий, глубокий и едва различимый. Это придавало ему особого шарма. Улыбка Ариона, его смех, взгляд стальных глаз – в них словно заключалась особая магия, и они имели непреодолимую власть надо мной.

– Арион, можно тебя кое о чем спросить? – Я подняла на него глаза, и он встретился со мной взглядом.

Его длинные светлые волосы спадали до подбородка. Мне захотелось протянуть руку и провести по ним, но я сдержалась.

Он кивнул.

– Почему бы тебе просто не оставить целительство? Прожить долгую жизнь и забыть о своем великом даре. Да, он удивителен, но не стоит твоей жизни.

Он посмотрел на меня так, словно я предложила ему выпить яд.

– Лучше рисковать жизнью других? Я могу спасти сотни жизней, исцелить тысячи людей, избавить от боли бесчисленное множество людей. Чем моя жизнь дороже их? Абсолютно ничем.

И тут я поняла, что Эйден не скрывал своих благородных намерений, а вот Арион делал все втайне, но от этого его поступки были еще ценнее.

– Это достойно восхищения, но... – Я не знала, что еще добавить.

Мысль о том, что однажды он умрет, едва достигнув расцвета лет, приводила меня в ужас. Особенно потому, что во всем этом был замешан мой отец, да и я сама: за каждое доброе дело, которое он совершал для меня, приходилось платить. При одной лишь мысли об этом меня бросало в дрожь.

Арион вздохнул.

– Ты не понимаешь, Фэллон, я чувствую, когда кому-то больно. – Он приблизился ко мне и стукнул себя кулаком в грудь. – Когда моя тетка схватила тебя за руку, я ощутил твою боль, и в тот момент я готов был ее убить, – прорычал он.

Я ахнула, а он придвинулся еще ближе.

– А когда ты сказала, что все, чего ты хочешь, – это быть нормальной, быть любимой, чтобы тебя целовали... в моем сердце тоже возникло это чувство, словно приглашение.

Он наклонился и коснулся губами моей щеки, отчего у меня закружилась голова. У меня сперло дыхание. Что я творю? Я только что пригласила Эйдена на бал, а Арион, напившись, целует меня в щеку в школьном дворе и шепчет на ухо всякие нежности. Он ведь хотел пойти на танцы с Блэр. Все это было совершенно неправильно.

– Я пригласила Эйдена на Зимний бал! – выпалила я, и Арион отшатнулся, как будто я дала ему пощечину.

Он откинулся на спинку стула, отхлебнул из бутылки и медленно кивнул.

– Наверное, это и к лучшему.

К лучшему? Что вообще сейчас было? Казалось, мы молчали целую вечность, а затем Арион встал.

– Хочешь посмотреть мою художественную мастерскую? – спросил он и указал на здание в центре двора.

Он был художником? Кто бы мог подумать. Он умеет петь, играет на гитаре, да еще и рисует? Я поняла, что почти ничего о нем не знаю. До начала урока оставалось еще несколько минут, и я кивнула, подхватив цветы и рюкзак.

В библиотеку схожу потом.

Обойдя здание вслед за Арионом, я увидела, как он вылил содержимое бутылки в мусорное ведро, а затем его ладони засветились магическими искрами. Похоже, он избавился от симптомов опьянения.

Арион распахнул дверь, спрятанную среди плюща, оплетавшего постройку из черного кирпича.

– Дамы вперед, – сказал он совершенно трезвым голосом, без малейшего намека на выпитое.

– Как думаешь, скольких дней жизни тебе это стоило? – спросила я.

– Наверное, неделю, – задумчиво произнес он, когда я вошла внутрь и изумленно ахнула.

Мастерская представляла собой большое открытое помещение высотой в три этажа, и каждую стену украшали картины: цветы, животные, школа, портреты друзей, королева, я...

Я подошла к картине, изображавшей меня с широко раскрытыми глазами, склонившуюся над бездыханным телом отца в нашей хижине в Изарии.

– Ты нарисовал исцеление в ту ночь? – потрясенно спросила я.

Не знаю, о чем я думала, когда Арион пригласил меня сюда, но точно не об этом.

Он просто кивнул.

– И этого маленького засранца тоже, – он указал на другой холст, и я усмехнулась, увидев на ней Янрика с горящим хвостом.

– Он испортил мне гитару, – признался Арион, и я не смогла сдержать смех.

На одной картине была Иден: ее ярко-рыжие волосы были прорисованы до мельчайших деталей, а сама она мечтательно смотрела на Хейза через двор. На другой, вздернув нос, была Блэр с короной на голове. Дальше снова была я, с грустью глядевшая на свою обнаженную руку, по щеке катилась слеза.

Его работы были фантастически прекрасны.

– Арион, они потрясающие. Ты видишь мир... совсем не так, как я, – призналась я.

Это было невероятно, я и представить себе не могла, что он таит в себе такой талант.

– Спасибо, – смущенно ответил он, а я подошла к дальней стене. Обугленный кирпич был сверху донизу покрыт перечеркнутыми зарубками.

– А это что? – спросила я.

Арион взял тонкую кисть и обмакнул ее в белую краску. Подойдя к стене, он зачеркнул пять черточек.

– Сколько дней или недель я потратил на исцеление. Конечно, это приблизительные цифры. На то, чтобы протрезветь, ушло, наверное, дней пять.

Мое лицо вытянулось, когда я поняла, что он считал потерянные дни своей жизни. Сердце заныло при одной мысли о том, чем он пожертвовал ради других. Ради моего отца. Ради меня.

– Тебе не стоит... так их считать. Или... так открыто на них смотреть. Это очень угнетает.

Я моргнула, и по моей щеке скатилась одинокая слезинка.

– А почему бы и нет? Я не боюсь смерти. С того самого момента, как в пять лет во мне проявилась целительская магия, я знал, чем все это закончится.

Я повернулась к нему, и он легким движением большого пальца смахнул слезу с моей щеки.

Я покачала головой.

– Ты хоть понимаешь, как легкомысленно ты ко мне прикасаешься? – сказала я с усмешкой. – Мой отец боится просто подойти ко мне ближе чем на метр, а ты просто...

В этот момент его глаза из серых превратились в голубые.

– О, это вполне осознанно, уверяю тебя, Фэллон.

Я облизнула губы и судорожно сглотнула.

Раздался звонок. Мне нужно было уходить.

– Мне пора. Твоя студия потрясающая.

Кивнув, Арион потянулся вниз и взял маленький плоский прямоугольник, завернутый в пергаментную бумагу.

– Это тебе на вечную память. С днем рождения, Фэллон.

На память? У него был подарок для меня? Я схватила предмет, сунула его в сумку, взяла розы в охапку и со всех ног помчалась из мастерской. Сказать, что я была в ступоре, – ничего не сказать. Теперь мне гораздо больше нравился Арион, который ненавидел меня. Потому что этот неизвестный Арион сбивал с толку.

* * *

В тот же вечер, после ужина, когда я осталась одна в своей комнате, а Янрик улетел на охоту, я достала подарок Ариона. Развернув коричневую бумагу, я улыбнулась, увидев рисунок с красными розами, почти такими же, что подарил мне его брат, и которые сейчас стояли в стакане с водой на моей прикроватной тумбочке.

На вечную память. Теперь все стало ясно. Нарисованные розы никогда не завянут.

Эту ночь я провела почти без сна.

15

На следующий день после работы мы с Иден пришли к Эйдену и Ариону, чтобы испечь печенье. Когда мы вошли в палисадник, я вспомнила о том, что произошло на заднем дворе всего неделю назад. Той ночью, когда пришли Полуночники.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы и натянула перчатки до локтей.

Иден постучала в дверь, и мы подождали, пока Эйден, прихрамывая, откроет ее.

– Простите, но дворецкий сегодня взял отгул, – выдавил он.

Иден усмехнулась.

– И тебе пришлось самому открывать дверь? Как печально.

Я улыбнулась, и даже Эйден ответил улыбкой на колкость Иден.

– Наверное, когда печенье будет готово, мне придется и посуду мыть, потому что горничная в декрете. Вот это уже действительно печально, – добавил Эйден.

Я покачала головой – по крайней мере, они знали, в каком привилегированном статусе находятся.

Мы вошли в дом, и я не впервые окинула взглядом роскошное убранство. Мы уже бывали у Эйдена в гостиной, но роскошные кремовые диваны и плитка с позолотой каждый раз поражали меня.

– Вы одни здесь живете? – спросила я Эйдена, пока он хромал на кухню, откуда доносились голоса.

– Да. В прошлом году, когда нам исполнилось восемнадцать, наша придворная няня Илана ушла на пенсию.

Ух ты, в их распоряжении был целый особняк! Я даже и вообразить такое не могла. Непостижимо было и то, каково это – расти под присмотром «придворной няни», и почему-то мне снова показалось, что это моя вина, ведь именно из-за Мариссы они осиротели.

– Как прошел день рождения? – Эйден замедлил шаг, чтобы поравняться со мной, а Иден быстрым шагом устремилась на кухню.

Я кивнула.

– Папа приготовил свой фирменный суп с солодовым хлебом.

Эйден улыбнулся, и у меня в животе затрепетали бабочки.

– Звучит здорово.

– Так что там с печеньем? Сегодня какой-то праздник?

Эйден затих и слегка помрачнел.

– Ладно, предупреждаю сразу, тебе это может показаться странным...

Я замерла, готовясь услышать что-то ужасное.

– Ты знаешь, как ты появилась на свет? В тот вечер, когда твой отец нашел тебя у ворот Изарии?

Он слышал от меня эту историю. Я кивнула.

– В общем, ровно на следующий день после того, как Марисса Бэйн родила тебя, она... убила наших родителей. Мы печем печенье по фирменному рецепту матери, чтобы почтить память о родителях.

На мгновение меня охватил страх. Они пригласили меня на день памяти своих родителей?

– Я... не должна здесь быть, – сказала я.

Так вот почему Арион вчера напился? Приближался день, когда он осиротел.

Эйден протянул руку и обхватил меня за плечи.

– Фэллон, почему ты не видишь в себе то, что вижу я?

От этих слов у меня перехватило дыхание, и я встретилась с его стальным взглядом.

– Ты не такая, как твоя мать, и ты не виновата в том, что она сделала. Мы с Арионом не держим на тебя зла. Так что просто... забудь о том, что было, – сказал он.

Забудь. Проще сказать, чем сделать, особенно теперь, когда я знала, что она по-прежнему жива. Мне даже думать об этом не хотелось, поэтому я спрятала эти мысли глубоко внутри себя. Пусть об этом беспокоится будущая Фэллон.

Его взгляд упал на мои губы, и я вздохнула. Ох, как бы мне хотелось его поцеловать! Просто чтобы проверить, будет ли мне больно или я почувствую такое же удовольствие, как от прикосновений Ариона. Тогда бы мгновенно стало ясно, с кем мне быть. Эйден желал меня, он был добр, и, если бы мы могли прикасаться друг к другу, я бы, конечно, без раздумий выбрала его.

Но при этом я все равно не была уверена, что это правда. В Арионе было что-то более глубокое, что-то такое, чего нельзя было объяснить словами, по сравнению с чем все нежные слова Эйдена моментально меркли на его фоне. В этот момент я проклинала себя за то, что мечтала об обоих братьях. В любом случае это было бессмысленно, потому что Арион явно предпочитал Блэр. Он заигрывал со мной в своей мастерской лишь потому, что напился от тоски.

Я уставилась на губы Эйдена, и он облизнул их, крепко сжав мои плечи.

– Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя поцеловать, – признался он, и у меня подкосились ноги.

Я тоже провела языком по губам.

– Возможно, у тебя получится. Может быть, то, что есть у Ариона, есть и в тебе.

Эйден кивнул.

– Может быть, – он отпустил мои плечи и с горечью посмотрел на меня, – а может, и нет.

– Брат, они подгорают! – раздался из кухни встревоженный голос Ариона, и Иден расхохоталась.

В воздухе запахло гарью, и Эйден, хромая, устремился на помощь брату.

Их кухня была совсем не похожа на нашу. Там были длинные белоснежные каменные столешницы и такие же белые шкафы, плюс плита и духовка, работающие от электричества.

Арион склонился над духовкой, обмахивая ее плоским металлическим противнем, а Иден в перчатках доставала почерневшие кружочки. Эйден проковылял к окну и распахнул его настежь, а я закашлялась, стараясь не надышаться дымом.

Арион раздраженно посмотрел на меня и протянул мне подгоревшее печенье.

– Мы впервые печем их без Иланы. Ты умеешь готовить?

– Не готовить, а печь, и да, умею. В конце концов, я дочь своего отца, а он у меня первоклассный пекарь. У тебя есть рецепт? – спросила я, когда дым рассеялся.

Арион швырнул угольки, которые должны были стать печеньем, в мусорное ведро и протянул мне тонкий лист бумаги в прозрачном конверте. Один уголок был надорван, а сам лист покрыт пятнами и отпечатками пальцев, но сверху красивым витиеватым почерком был написан рецепт.

При упоминании последнего ингредиента у меня ком подступил к горлу, но я взяла себя в руки.

– Есть миска? – спросила я, и Арион протянул мне стеклянную посудину.

Вся столешница была заставлена продуктами. Я сняла перчатки и отбросила их в угол, зная, что здесь точно никто случайно не коснется меня.

Я погрузилась в процесс, отмеряя и добавляя ингредиенты.

– Духовка слишком сильно разогрета, убавь градусы до указанных в рецепте, – сказала я Ариону, когда в дверь постучали.

– Это Хейз, – сказал Эйден. – Пойдем, Ид.

Они вдвоем вышли из кухни, и мы с Арионом остались одни.

– Яйца? – спросила я, и он тут же подал их мне.

Не положил на стол, как Эйден, чтобы я взяла их сама, а протянул мне, пока я не подставила свою раскрытую ладонь. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь в жизни буду так счастлива просто от того, что держу в руках обычные куриные яйца, пока он скользит по ним пальцами, убирая руку.

– Молоко, – потребовала я, и Арион тут же подошел ко мне и встал рядом, слегка задев меня локтем.

С Арионом я не испытывала никаких страхов: что у меня выбьется прядь волос и коснется его, что он случайно тронет меня. С ним я чувствовала себя свободной, я понимала, каково это – просто быть нормальной.

– Я готов отведать печенье мамы Руны! – крикнул Хейз, входя на кухню, и Арион отошел от меня, чтобы обнять своего лучшего друга.

Я продолжала готовить, смешивая и добавляя ингредиенты. Я мысленно сказала печенью, что люблю его, чтобы добавить щепотку любви, из-за чего чувствовала себя глупо, но в то же время мне не хотелось оставлять рецепт неполным.

– Прибереги одно для меня, – произнес Янрик, и, резко подняв голову, я увидела, что ворон примостился на подоконнике.

– Убирайся. Увидимся позже, – сказала я ему, пока выкладывала на противень порции жидкого теста на расстоянии двух дюймов друг от друга, как учил меня отец.

– После того, что случилось в прошлый раз на вечеринке, я никуда не уйду. Я останусь здесь на всю ночь, – возразил Янрик.

– Ладно, только, пожалуйста, не залетай в дом.

– Стесняешься своего маленького фамильяра-полуночника, пока тусуешься с принцами света? – съязвил он.

Я схватила лежавший рядом кухонный нож и, сердито сверкнув глазами, прицелилась в Янрика. Тот послушно улетел, а я ухмыльнулась. У нас была своя особенная, противоречивая дружба, что вполне устраивало обоих.

– Можно запекать! – объявила я, отложив нож и взяв противень с печеньем.

Арион открыл духовку, и я передала ему противень. При этом наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала на себе жаркий, ревнивый взгляд Эйдена.

Он точно сделал это нарочно.

Покраснев, я пошла мыть руки, а потом опять натянула перчатки.

В дверь снова постучали.

– Доставка еды, – сказал Эйден и снова хотел встать, чтобы открыть, но я его остановила.

– Давай я, тебе нужно отдыхать.

– Я открою. – Арион обошел меня.

В воздухе повисло напряжение, а может, мне это только показалось, но Арион и Эйден то и дело бросали друг на друга довольно сердитые взгляды. Через несколько минут мы все уже сидели за обеденным столом, в центре которого стояло огромное блюдо с пастой, фрикадельками и диким латуком.

– Вы не готовите сами? – спросила я Эйдена, накладывая пасту в тарелку.

Арион рассмеялся.

– Илана пыталась нас научить, когда нам было по шестнадцать, чтобы подготовить к своему отъезду. В итоге брат чуть не отравил нас сырой курицей.

Эйден ухмыльнулся, глядя на брата.

– Что есть, то есть, повар из меня никакой, но я не против спонсировать местные рестораны.

Мы все рассмеялись. Это был весьма дипломатичный ответ. Еда была восхитительной, и через одиннадцать минут я отвлеклась, чтобы достать печенье. Я выключила духовку и поставила противень на столешницу, когда почувствовала, что кто-то стоит прямо у меня за спиной.

– Пахнет так же, как и у нее, – голос Ариона был низким и хриплым от волнения.

Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня таким взглядом, который невозможно было истолковать. Такое же печенье готовила их мать – я чувствовала себя ужасно, хотя и не знала, имею ли на это право.

Подойдя к нему чуть ближе, я с трудом сглотнула.

– На всякий случай, если нужно это сказать... от имени моей биологической матери, я искренне прошу прощения за то, что она сделала с вашими родителями.

Он недоуменно посмотрел на меня и подцепил вилкой печенье, едва не сломав его.

– Ты не должна отвечать за ее грехи, Фэллон. Как ты сама постоянно говоришь, на самом деле ты не Бэйн.

Его слова звучали безобидно, но в то же время встревожили меня. Фактически я ведь была из рода Бэйнов, как бы ни старалась, чтобы люди называли меня фамилией отца или относились ко мне по-другому. У меня был фамильяр, и во мне была магия Царства Пепла и Теней.

Но прежде чем я успела что-то сказать, Арион отправил половинку печенья в рот и застонал, зажмурившись.

– Эйден, иди сюда! – пробормотал он с набитым ртом.

Тот вбежал в комнату, предчувствуя что-то плохое, а Арион в это время уплетал оставшуюся половину печенья. Он прожевал его за пару секунд, а потом Эйден протянул:

– О-о-очень вкусно. Прямо как у мамы!

Я ухмыльнулась, и Эйден в порыве восторга подхватил меня на руки.

– Ты просто чудо!

Я вскрикнула от резкой боли, пронзившей все тело. Он тут же опустил меня, и я, скрючившись, рухнула на пол.

– Фэллон! – охнул Эйден, глядя, как я корчусь от боли. – Прости меня. Я забыл и... увлекся.

Его рука целиком коснулась моего плеча. Меня прошиб пот, но я кивнула:

– Все в порядке.

Мне удалось выдавить из себя слабую улыбку, но меня затошнило, когда проклятие начало действовать в полную силу.

Я посмотрела в глаза Эйдену и увидела в них отражение своего разбитого сердца. Он не мог прикасаться ко мне так же, как Арион, и в этот момент наше совместное будущее угасло. А его угрюмый брат уже через секунду был у моих ног и готовился меня исцелить.

– Нет, – буркнула я, дрожа от боли.

Он нахмурился.

– О чем ты? Тебе больно, я это чувствую.

Я схватила его за руки, отталкивая от себя.

– Арион Мэдден, я не хочу, чтобы из-за меня ты терял свои дни жизни!

Я больше никогда не приму от него исцеление, особенно после того, как увидела ту стену, на которой он отсчитывал навсегда потерянные дни своей жизни.

Он сердито посмотрел на меня, а мое тело снова содрогнулось от очередного приступа боли.

– Что я могу сделать? – запричитал Эйден, нависая надо мной с виноватым выражением лица.

В этот момент мне хотелось умереть от стыда: я испортила такой прекрасный вечер.

Я нервно рассмеялась.

– С вами, ребята, такое постоянно случается, – я попыталась разрядить обстановку. – Я приду в себя, когда доберусь до дома и окажусь в прохладной воде. Но мне, наверное, пора идти.

У меня на лбу выступили капли пота, и мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок, но я не хотела, чтобы Эйден понял, какую боль мне причинил. Иден и Хейз заглядывали на кухню, и я видела, как подруга встревожена. Внезапно в комнату черной дымчатой тенью просочился Янрик и материализовался передо мной.

– Кого надо прикончить? – прорычал он, оглядывая присутствующих.

Меня снова затрясло.

– Никого, это чистая случайность.

– Я пойду за Эмбер и отвезу Фэллон домой, – сказал Арион брату.

Эмбер была его лошадью, и я была благодарна за то, что он предложил меня подвезти, потому что сама бы я вряд ли сумела дойти. Эйден молча кивнул, скрестив руки на груди, а я встала на ватные ноги.

– Прости, что испортила вам вечеринку, – сказала я ему.

Эйден с досадой оглядел меня.

– Ты ничего не испортила. Твое печенье точь-в-точь как мамино. Можно сказать, что это ты устроила нам вечеринку. – Он сдавленно улыбнулся.

Я ответила ему улыбкой, скрывая боль за всеми актерскими приемами, на которые была способна.

– Я тоже пойду, – предложила Иден, но я отмахнулась от нее с фальшивой улыбкой. – Ни в коем случае. Развлекайтесь, а чуть позже еще встретимся, я пока не собираюсь спать, – солгала я.

Я старалась не вздрагивать, пока выходила из дома и махала рукой вполоборота, а надо мной летел Янрик.

– Насколько все плохо? Ты можешь идти? – ворон пристально посмотрел на меня. Он и так все знал. Он чувствовал меня.

– До двери дойду, – ответила я, и это было правдой. Но в остальном я не была уверена.

Я вышла на улицу и закрыла за собой дверь как раз в тот момент, когда подъехал Арион верхом на Эмбер.

Меня пронзила резкая боль, и я упала на колени, скорчившись от жжения в спине, словно меня подожгли.

– Ладно, хватит придуриваться! – бросил Арион и спрыгнул с лошади. Когда он подошел ко мне на расстояние вытянутой руки, его руки засияли целебным светом.

Я встала из последних сил и преградила ему путь вытянутой рукой.

– Я не давала тебе согласия, Арион Мэдден. Я не при смерти. Это обычная боль.

Он схватился за грудь, словно ему был нужен массаж сердца, и посмотрел на меня с нескрываемой мукой.

– Почему? – выдохнул он, придвигаясь ко мне. – Почему я не могу забрать твою боль? Я был создан для этого! Свет сделал меня таким!

Я кивнула.

– Свет тоже сделал меня такой, какая я есть, как ты и сказал, это часть меня.

Он нахмурился и покачал головой.

– Свет сделал тебя совершенной, а потом тебя прокляли. Это другое.

Свет сделал тебя совершенной. Не думаю, что Арион осознавал, что некоторые его слова были такими трогательными, что у меня щемило сердце.

Я пожала плечами, не придавая значения услышанному.

– Если хочешь помочь мне, по дороге домой заедем в аптеку Авис. У нее есть настойка, которая облегчит мои страдания.

Я поморщилась от очередного приступа боли, и Арион кивнул, а потом притянул меня к себе и крепко обнял. Я всем телом прижалась к нему, и в обычной ситуации после такого пробуждения проклятия сейчас я бы вовсе не выжила, но с Арионом ничего не болело. Никогда. Он словно являлся лекарством от всех моих бед.

Арион поднял меня, осторожно усадил на лошадь, а сам сел позади, обхватив меня руками по бокам и взяв поводья. Я вздрогнула от новой судороги, стукнувшись о его торс, и мы понеслись по ночному городу, а люди с любопытством смотрели нам вслед.

К тому времени, как мы добрались до аптеки Авис, она уже была закрыта, но Арион громко заколотил в дверь, как стражник, и на пороге появилась аптекарша в ночной рубашке. Я прислонилась к каменной стене, прижав ноющие руки к груди. Арион и не подозревал, что это его тетя. Полутетя, если можно так сказать. Но это тайна, которую я унесу с собой в могилу и не проболтаюсь ни единой душе. Есть вещи, которыми не стоит делиться даже с самыми близкими друзьями.

Я быстро слабела, теряла силы и хотела спать, но не могла унять волны боли. Они накатывали одна за другой, и когда Авис посмотрела на меня, ее глаза округлились, и она распахнула дверь.

– Что случилось?! – набросилась она на Ариона, как будто он был виноват.

– Мой брат случайно дотронулся до нее. Вы знаете о ее проклятии? – спросил он.

Если не ошибаюсь, они никогда не виделись.

Авис кивнула и растерянно посмотрела на него.

– Почему ты ее не исцелишь?

– Она не разрешает, – ответил он.

– Ох, Свет всемогущий, – выдохнула Авис, отступая назад, и я, пошатываясь, вошла в аптеку, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Настойка от боли и снотворное должны помочь. Я могу отработать деньги... – предложила я.

– Я заплачу, – тут же выпалил Арион, вынимая из кармана горсть монет.

Авис подбежала к дальней стене и взяла настойки в маленьких флакончиках из синего стекла.

Я посмотрела на Ариона.

– Я сама заплачу, – предупредила я его.

Его это явно возмутило.

– Фэллон, это вина моего брата, и я знаю, что он хотел бы заплатить за доставленные неудобства, чтобы ты получила лекарство.

– Не говори ему, что мы здесь были. Пусть думает, что ничего серьезного не произошло, – взмолилась я, когда меня снова накрыл приступ боли.

То ли она усиливалась, то ли я слабела. Все оказалось хуже, чем я думала: возможно, Эйден коснулся еще и моих волос, когда обнял меня.

– Пей! – Авис подлетела ко мне с бутылочкой, уже сняв с нее крышку. – Всего один глоток, дорогая, настойка крепкая.

Я осторожно протянула руку в перчатке и поднесла настойку к губам. На языке ощутились горькие нотки апельсина, гвоздики и чего-то еще. Я поморщилась, сделала глоток и вернула флакон Авис. Она закрыла крышку и отдала Ариону.

– Это снимет боль и поможет ей уснуть. Может, отвезти ее домой?

Арион покачал головой.

– Я доставлю ее домой в целости и сохранности. Даю слово.

Он слегка поклонился в знак уважения.

Авис кивнула.

– Хорошо, дай мне знать, если тебе понадобится еще, – обратилась она ко мне, но я уже чувствовала, как немеют мои конечности, и нетвердо покачивалась.

– Ого, кажется, действует, – пробормотала я, а Арион протянул Авис горстку монет.

– Это пожертвование на ваши благородные дела, можете распорядиться как хотите. – Он подмигнул ей, и она улыбнулась.

– Ты сейчас заплатил за мое лекарство? – спросила я слегка заплетающимся языком, пока Арион, приобняв меня, помогал мне выйти на улицу, где нас ждала Эмбер.

Когда он посадил меня на лошадь, Авис окликнула его:

– Будь джентльменом, Арион Мэдден, я хорошо знаю твою тетку, – пригрозила она.

– Да, мэм, – сдержанно ответил он и устроился сзади, прижав меня к груди.

Я рассмеялась над угрозой Авис. Как будто он хотел что-то со мной сделать. Он собирался на танцы с Блэр, а я – с Эйденом. По крайней мере, так было до сегодняшнего вечера. Кто знает, что происходит сейчас. Возможно, он больше никогда не захочет со мной разговаривать.

Мы медленно и плавно поехали вперед. Цокот копыт успокаивал меня, я откинулась на плечо Ариона и посмотрела на его волевое лицо.

– Меня еще никто не целовал, – выпалила я и тут же пожалела об этом.

Это что, сыворотка правды? По действию она была очень похожа на магию королевы, но при этом чудесным образом притупляла все ощущения в теле, так что мне казалось, будто я парю в воздухе.

– Так я и думал. – Арион ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, будто наслаждаясь моим признанием.

Я нахмурилась и надула губы.

– Как же несправедливо, что человек, которому я не нужна, – единственный, кто может ко мне прикасаться.

Арион напрягся и наклонил голову, отчего наши губы оказались опасно близко друг к другу.

– Ты думаешь, ты мне не нужна? – В его глазах читалось отчаяние, и я начала чувствовать, как меня затягивает в сон.

– Я обречена на тьму. Я никому не нужна, – пробормотала я, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Эй! – прикрикнул он, и я резко открыла глаза и подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он смерил меня сердитым взглядом.

– Ты слишком желанная, Фэллон. И это меня пугает.

Мне казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но в то же время я ничего не чувствовала, и мне оставалось только с усилием сглотнуть.

– А что, если однажды темная магия все-таки завладеет мной? – всхлипнула я.

Его лицо помрачнело.

– Тогда я прыгну во тьму и верну тебя к Свету.

На этих словах я уснула.

16

На следующее утро я проснулась с саднящей кожей. Янрик устроился у меня на груди, в нескольких сантиметрах от лица.

– Твой отец чуть с ума не сошел от беспокойства.

Я застонала.

– Как я оказалась в кровати?

Я почти не помнила, что произошло после того, как я выпила настойку Авис.

– Арион принес тебя вчера вечером и уложил в постель. Потом он ждал в гостиной, пока твой папа не вернулся с работы, и все ему объяснил.

О феи небесные! Как неловко получилось!

Я села, и Янрик спрыгнул с моей груди. Приведя себя в порядок, я вышла на кухню и увидела на столе пузырек с настойкой, а у плиты – отца.

– Привет, пап.

Он обернулся, вид у него был взволнованный.

– Ты в порядке? Я пытался тебя разбудить, но ты не просыпалась. Арион сказал, что дело в настойке.

Я кивнула.

– Все хорошо. Это просто глупая случайность, я чувствую себя такой дурой. Я испортила друзьям вечер. Но настойка меня спасла.

Отец горестно вздохнул, по-прежнему сдвинув брови.

– Тебе повезло, что ты работаешь у этой добрейшей женщины. Нам на Западе не помешала бы аптека. Надо будет ее поблагодарить.

– Она и правда самая милая из всех, кого я знаю, – согласилась я.

Папа поставил передо мной тарелку со свежими фруктами и горячей кашей и посмотрел мне в глаза.

– Ты уверена, что сегодня пойдешь в школу? Ничего страшного, если прогуляешь.

Мне хотелось остаться дома, чтобы не видеться с Арионом, Иден и Хейзом после вчерашнего, но чувствовала себя лучше. Слава Свету, что Эйден еще не вернулся в школу, потому что я пока не хотела с ним встречаться. Все, что у нас было, рухнуло в одночасье, когда мы оба поняли, что он никогда не сможет ко мне прикасаться. Теперь я не знала, что делать дальше.

– Со мной все в порядке, правда, – сказала я ему.

Отец сел рядом и принялся завтракать, с любопытством глядя на меня.

– Когда я вернулся домой, Арион все мне объяснил, и я пошел с ним, чтобы проверить, как ты. Он как ни в чем не бывало протянул руку и убрал прядь волос с твоей щеки, и я чуть было не врезал ему. Я и забыл, что он может к тебе прикасаться.

Я грустно улыбнулась.

– Да, довольно дико.

– Я чувствовал себя убито, – сказал папа. – Ведь он может тебя обнять, а я нет.

Я протянула руку и крепко сжала его ладонь.

– Главное, что ты об этом думаешь и желаешь, – сказала я ему, и он кивнул, понимая, что это не совсем правда.

Было бы здорово, если бы папа меня обнял. Но этого никогда не случится, так что нет смысла думать об этом лишний раз.

Позже пришла Иден, чтобы узнать, как у меня дела, и мы вместе позавтракали и отправились в школу. По дороге я решила спросить ее начистоту.

– Насколько плохо все было после того, как я ушла?

Она поморщилась.

– Ты неплохо притворялась, что не сильно пострадала, но когда Арион не вернулся через два часа, мы решили, что он ждет твоего отца, чтобы все ему объяснить. Эйден все время повторял, что он придурок и совсем забыл. Он ужасно расстроился.

Могу себе представить.

– Надо будет с ним поговорить, сказать, что я в норме. Такое бывает.

Я очень не хотела, чтобы из-за этого он передумал идти со мной на танцы. Он мне нравился, правда. Но вместе с этим я понимала, что после вчерашнего случая мы оказались в шатком положении и, возможно, погубили все, что едва успело начаться между нами.

Иден кивнула.

– Тебе грустно, что он не может прикасаться к тебе так, как Арион?

Я вздохнула.

– И да, и нет.

– Нет? – Подруга нахмурилась.

По какой-то идиотской причине мне нравилось, что Арион был единственным, кто мог меня трогать. В этом его уникальность. Было ощущение, что при этих мыслях я изменяю Эйдену, хотя мы еще даже не были парой. У нас начинался хрупкий конфетно-букетный период. Я пригласила его на бал, и он согласился. Он предложил мне испечь печенье и поужинать вместе, и я сказала «да».

А потом все мое тело вспыхнуло, и я корчилась на полу от первого его прикосновения. Это было ужасно.

– Я не знаю. Мне нужно многое обдумать, – призналась я, и Иден кивнула. – А самое главное, ты вчера пригласила Хейза на танцы?

Она улыбнулась.

– Да.

Я остановилась и повернулась к ней.

– Ну и?

– Он согласился! – призналась Иден, и мы обе принялись прыгать и визжать от радости.

Остаток пути до школы мы пробежали, хохоча и улыбаясь во весь рот. Остановились мы только тогда, когда я увидела у ворот Ариона. Он держал что-то маленькое в ладони и пристально смотрел прямо на меня.

– Увидимся на уроке, – подмигнула Иден.

Кивнув, я направилась к Ариону.

– Привет.

Я была готова умереть от стыда, но понимала, что он наверняка захочет поговорить о вчерашнем. К счастью, это не Эйден.

– Тебе лучше? – спросил он.

Я кивнула.

– Спасибо, что отвез меня домой.

– Это от Эйдена. – Он протянул мне что-то, завернутое в белую салфетку.

Я взяла сверток и развернула его, улыбнувшись при виде печенья. Затем он протянул мне сложенную записку.

– До скорого, – сказал он, когда я взяла записку, и торопливо удалился.

Ладно. Я уже начала привыкать к перепадам настроения Ариона. Горячо. Холодно. Горячо. Холодно.

Открыв записку, я прочла аккуратный почерк Эйдена:

Мое сердце затрепетало от радости, что он все-таки не передумал идти со мной на бал. Я широко улыбнулась, откусила кусочек печенья, наслаждаясь орехово-шоколадным вкусом, и задумалась над запиской. На бумаге Эйден был идеальным парнем. Милый, заботливый, оберегающий. Кто бы отказался от такого?

Затем я выглянула во двор и увидела, как Арион прислонился к черной кирпичной стене и с улыбкой смотрит на Блэр. Эйден был великолепен, но как долго он сможет обходиться без физической близости? Мы никогда не поцелуемся, не обнимемся, не создадим семью. Так не могло продолжаться вечно.

Но и с Арионом у меня ничего бы не вышло. Я не Блэр Кроуфорд, не принцесса из благородной семьи, на которой он мог бы жениться и занять престол вместе с ней. Даже на своей картине он изобразил ее в короне. Очевидно, он видел ее именно такой.

Оба Мэддена разобьют мне сердце, и я это знала. Мне оставалось только готовиться к удару и наслаждаться каждым прожитым днем.

* * *

– ДА, ФЭЛЛОН! – торжествующе воскликнул магистр Кларк, когда я силой мысли заставила лист бумаги пролететь через весь класс.

Я ухмыльнулась, довольная тем, как прогрессирует моя магия. После того случая с Эйденом прошел месяц, и он вернулся в школу в своем неизменном амплуа. Тем временем Арион и Блэр начали встречаться, страстно целуясь на каждом углу этой долбаной школы. Я старалась делать вид, что мне все равно. Он никогда не обещал мне ничего особенного, но с тех пор, как он передал мне записку и печенье от брата, он изменился. Он снова отдалился от меня. Его никогда не было рядом, он все время был с Блэр или просто игнорировал мое существование.

Ну и пусть. У меня были дела поважнее. Например, бал «Зимние красавицы» и мой промежуточный экзамен.

– Так что там с практической частью? – нервно спросила я.

– Экзамены проходят в тот же день, что и школьный бал. Вам дадут несколько заданий, чтобы оценить способности, а королева будет наблюдать за вами, чтобы набрать студентов в свою Королевскую армию.

– Но она меня ненавидит, так что вряд ли выберет меня, верно?

Он усмехнулся моей смелости.

– Скорее всего, нет.

Что ж, это обнадеживало. Волнение немного утихло.

– Если ей понравится зрелище, она пригласит этого ученика в следующем году вступить в младший отряд. Это учебная группа, где студенты готовятся к воинской службе после выпуска.

На самом деле это звучало даже круто, но я понимала, что пришла в эту школу не для того, чтобы влиться в общество Золотого города. Меня просто пытались уберечь от темной магии.

– Это то, чем занимается Эйден?

Я видела, как он размахивал на поле огненным мечом в полном обмундировании.

Кларк кивнул.

– Да, он в продвинутой группе.

Я закончила занятие, на котором мы с Кларком вдвоем практиковали телекинез, а затем отправилась на урок к магистру Найт.

Едва я вышла на свежий воздух во внутренний двор, как Янрик спикировал вниз, пролетев прямо перед моим лицом, и заставил меня замереть.

– Иден просит тебя встретиться с ней в библиотеке. Твой факультатив с Найт отменили, потому что ей нужно подготовить поле для промежуточной аттестации. – Он сел мне на плечо, и я кивнула, направляясь в сторону библиотеки.

У самой двери Янрик перелетел на ближайшую иву и уселся на ветке. Я вошла, приветственно помахав библиотекарше, миссис Сильверс. Иден я нашла не сразу. Моя подруга сидела, сгорбившись в углу, и быстро листала какой-то пыльный старый фолиант в черном кожаном переплете.

– Что случилось? – Я села рядом с ней, положив ногу на ногу.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, а затем огляделась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

– Ты не сказала, что ты королевских кровей! – прошептала она.

Я скривилась.

– Это не так. Никто не воспринимает всерьез род Бэйн из-за этого.

– Ты все знала? – она нахмурилась.

Я кивнула.

– Извини. Мне рассказала Авис. Если честно, мне стало страшно от этой информации.

Я взглянула на обложку книги, которую она читала: «Королевские родословные трех Царств».

– Это для моей курсовой. Я хотела рассказать об отцах-основателях Царства Войны и Костей.

Я наклонилась, чтобы посмотреть, на чем она остановилась, и увидела, что ее палец завис над рисунком генеалогического древа. На одной из девяти ветвей была изображена семья Бэйнов.

– Фэллон, – понизив голос, сказала она, – у тебя есть поместье.

Я сморщила нос.

– Что?

Иден взяла мою руку в перчатке.

– Фэллон, у твоей семьи есть постоянное место жительства на Востоке. Поместье семьи Бэйн.

У меня был дом? Меня охватил шок.

– Почему нас с отцом туда не поселили?

Или, если уж на то пошло, Мариссу – разве магистр Кларк не говорил, что ее воспитывали приемные родители в Западном районе?

– Потому что, судя по слухам, там водятся привидения и царит полный беспорядок. – Иден указала на несколько строк в книге.

Святые феи!

У меня был дом. Я не собиралась там жить, но мне было бы приятно знать, что он у меня есть. Может быть, я могла бы съездить туда и взглянуть на него. Если дела на Западе пойдут плохо и нас выселят из съемной квартиры Мэйбл, я хотела бы знать, что есть и другие варианты.

– Они должны были мне сказать, – произнесла я.

Иден кивнула.

– Должны. У меня есть адрес, если хочешь посмотреть. Это далеко в горах, нам придется одолжить лошадей или другой транспорт.

Я задумалась. Приближался бал, да еще и экзамен был на носу, и у нас с отцом все шло отлично: он работал, а я дежурила в аптеке Авис.

Мне не хотелось ничего менять.

– Может быть, позже... сохрани адрес на случай, если я захочу туда съездить, – сказала я ей, и она кивнула.

– Там есть еще что-нибудь интересное?

– Нет, – торопливо ответила она и захлопнула книгу.

Я закатила глаза.

– Ну давай, рассказывай.

– Нет. – Она лихорадочно замотала головой.

– Иден, да ладно тебе, я все это уже слышала! – Я выхватила книгу у нее из рук и начала листать наугад.

– Ладно, я тебе покажу. – Она взяла у меня книгу, перелистнула ее, а потом снова протянула мне. – Когда представитель Царства Пепла и Теней начинает погружаться во тьму, у него появляются следующие симптомы:

• Эмоциональное отчуждение от вещей и людей, которые раньше приносили ему радость;

• Неуверенность в себе и ощущение собственной никчемности;

• Вспышки огня, связанные с эмоциональными переживаниями, в основном с гневом;

• Неконтролируемое проявление любых способностей;

• Мрачные сны;

• Слуховые галлюцинации.

Увидев слова «слуховые галлюцинации», я захлопнула книгу. Там было еще несколько пунктов, но мне было боязно их читать.

– В смысле, у меня самой почти все это было, – попыталась успокоить меня Иден.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я думала о том, что могу постепенно терять контроль над собой. Не только над своими способностями, но и над своими снами, мыслями. Какой ужас.

– О Свет, помоги мне, – взмолилась я, закрыв глаза и склонив голову. Иден осторожно взяла меня за руку и сжала ее вместо крепкого объятия.

Я открыла глаза и протянула ей книгу, постепенно успокоившись.

В этот момент я вспомнила слова, которые Авис сказала королеве Солане.

– Я не встану на сторону зла. Никогда.

Иден ободряюще кивнула мне в ответ. Может, если я буду повторять эти слова и искренне верить в них, то так оно и будет.

– Верно, – согласилась она.

Через двадцать минут я решила пораньше прийти на смену к Авис.

Попрощавшись с Иден, я шла по кампусу, когда меня охватило странное чувство тревоги. На меня постепенно накатывал необъяснимый ужас, и я замерла как вкопанная.

А потом в моей голове прозвучал голос Янрика.

– Твой отец получил травму на работе! – сказал он. – Мэйбл отвезла его в клинику, но свободных коек нет, а он потерял много крови. Он тяжело болен.

От его слов меня охватила паника. Первой мыслью было найти Ариона, но после того, как я увидела на стене список, чего он лишился ради спасения других... я не смогла заставить себя это сделать. Если бы отец знал, чем жертвовал Арион, чтобы его вылечить, он бы ни за что ему не позволил.

– Он выживет? – спросила я на бегу к конюшням. Я надеялась, что Арион не станет возражать, если я возьму Эмбер. Без лошади я не сумею вовремя добраться до Авис, а потом и до Западной клиники.

– Да, но ему понадобится переливание крови, – ответил Янрик. – И что-то, что сможет унять боль и предотвратить заражение раны. Ему на ногу упал кусок арматуры.

Ох, Свет ты мой!

Я мчалась со всех ног, надеясь, что все обойдется. Держись, папа, я уже иду!

Я ворвалась в стойло, напугав конюха, который ухаживал за лошадьми.

– Мне нужна Эмбер. Арион Мэдден мне разрешил. Это срочно, – соврала я.

Мужчина нахмурился.

– На Эмбер никто не ездит, кроме принца и его брата.

Ладно, придется пойти на хитрость.

– Я девушка Эйдена, вы наверняка видели нас вместе. И если вы не дадите мне Эмбер прямо сейчас, то завтра останетесь без работы.

Конюх побледнел и на мгновение замер, прежде чем наконец набросить на лошадь седло. Я переминалась с ноги на ногу, теряя драгоценные секунды, пока наконец не села на кобылу и не погладила ее по шее.

– Хорошая девочка.

Я пришпорила ее, и Эмбер стрелой вылетела из открытой двери конюшни в сторону аптеки «Авис». Не думаю, что эта женщина понимала, на что подписывается, когда нанимала меня, но я надеялась, что сейчас она не откажет. Я добралась до аптеки в считаные минуты и вбежала в зал, не на шутку встревожив хозяйку. К моему счастью, она была одна.

– Отцу на работе раздробило ногу. Он в Западной клинике, но потерял много крови и мучается от боли. У них нет свободных коек, – выпалила я, радуясь, что Янрик присмотрел за отцом.

Глаза Авис расширились, и она заметалась по залу, складывая в корзину настойки и мази.

– Клянусь, я все отработаю. Не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя использую.

Я уже сбилась со счета, сколько раз я так поступала с этой бедной женщиной. Три? Четыре? Она остановилась и посмотрела на меня с обидой.

– Фэллон, я вижу энергетику твоей души. Ты никогда бы не воспользовалась моим доверием.

Я с облегчением выдохнула, поняв, что она не держит на меня зла, и тут насчитала в корзине больше пятидесяти флакончиков.

– Ого, это слишком много, – изумленно произнесла я.

Авис подошла к двери и перевернула табличку, повесив надпись «Закрыто».

– Наверное, даже этого недостаточно. Пора открыть аптеку на Западе, по крайней мере на сегодня. Мы поможем в клинике всем, кому сможем.

От ее щедрости у меня сжалось сердце, и я кивнула. Авис действительно была удивительной женщиной.

Мы выбежали на улицу и сели на Эмбер. Авис устроилась позади меня. Она старалась не прикасаться ко мне, держась на расстоянии нескольких дюймов.

Я ткнула лошадь в бока, и мы поскакали по городу, а затем выехали за ворота Восточного района, пересекли главную дорогу, разделявшую владения, и въехали в Западные ворота. Я остановила лошадь прямо у крошечной клиники и с ужасом увидела, что из дверей валит целая толпа. Кирпичное здание было меньше школьной столовой и битком набито людьми.

Янрик слетел с крыши, а Авис протянула мне три настойки, и я что есть сил помчалась внутрь, пока ворон парил надо мной. Как только я распахнула двери, мне в нос ударил невыносимый запах болезней, рвоты и пота. В коридоре тянулась вереница пациентов, люди сидели у стены в ожидании своей очереди, зажимая сломанные руки и кровоточащие раны. Наконец я добралась до отца и с облегчением увидела, что Мэйбл осталась с ним.

При взгляде на его ногу у меня закружилась голова. Штаны у него были порваны на уровне бедра, и из раны свисал окровавленный кусок плоти. Мэйбл подняла голову и заметила меня. Она быстро прикрыла рану окровавленной тряпкой, которую, видимо, держала в руках. Кожа отца была восковой и бледной, и я дрожащими руками достала пузырьки, которые дала мне Авис.

– Папа, я принесла настойки. – Я показала флакончики.

Мэйбл настороженно посмотрела на меня.

– Ему нужно наложить швы.

Женщина, лежавшая рядом с ним, со стоном взглянула на меня. Ее лицо было багровым от жара.

– У вас есть настойка от инфекций и температуры? – спросила она меня.

Мне не хотелось оставлять ее без помощи, но я пришла сюда ради отца.

– Я – швея. Я могу зашить рану. – Она указала на отца и с завистью посмотрела на настойки в моих руках.

Я перевела взгляд на папу, надеясь уловить хоть малейший намек на то, что он хочет сделать, но он лишь закусил губу и смотрел перед собой, словно пытаясь собраться с мыслями.

Возможно, стоило все-таки взять с собой Ариона. Нет. Не стоило отнимать у него время.

– Вы шьете одежду, а не кожу, – сказала я женщине.

Она пожала плечами.

– Различий не так уж и много. Мне не привыкать.

Это было правдой. В Изарии, если кому-то нужно было наложить швы, это дело поручали портнихам. Я протянула Мэйбл обезболивающую настойку.

– Дайте ему выпить мелкими глотками, чтобы приглушить боль.

– Пусть сделает большой глоток, если нужно усыпить его на время процедуры, – добавила Авис у меня за спиной.

– Большой глоток, – подтвердила я.

Пока Мэйбл поила отца, я схватила другую склянку, которую дала мне Авис. От инфекции.

– Вот, выпейте, – сказала я женщине. – Это от заражения.

Она схватила бутылку трясущимися руками и сделала большой глоток, прежде чем вернуть пузырек обратно.

– Спасибо, дорогуша.

Авис опустилась на колени рядом с ней и посмотрела на нее так, словно проверяла ее энергию.

– У вас ведь еще и голова болит, верно? – спросила Авис.

Женщина кивнула.

– Как будто лошадь копытом наступила.

Авис достала из корзины с бутылочками очередную настойку.

– Маленький глоток. Это очень сильнодействующее средство.

Женщина отпила немного и попыталась вернуть пузырек обратно, но Авис покачала головой.

– Зашейте его, и можете оставить себе.

На ее лице отразилось облегчение, и она глубоко вздохнула.

– Уже действует! – потрясенно воскликнула она.

Взглянув на отца, женщина нахмурилась.

– Не думаю, что вам стоит его нести, я могу сделать это прямо здесь. Мне только понадобится аптечка. Я накладываю швы время от времени, когда в клинике полно народу. Она у меня в магазине, на столе. В синей сумке.

– Я знаю, где твой магазин, Белинда. Я схожу. – Мэйбл посмотрела на меня, и я кивнула. Отец лежал навзничь, его глаза закатились, когда он пытался держать веки открытыми.

Мэйбл убежала, а я села рядом с папой, дав ему опереться на меня.

– Отдохни, если можешь. Все будет хорошо, – сказала я ему.

Авис опустилась на колени и уставилась на него, пытаясь уловить его состояние.

– Он выздоровеет, Фэллон. У него сильная жизненная энергия, – сказала она, и я чуть не разрыдалась от счастья.

– Не возражаешь, если я помогу остальным? – спросила она меня, глядя на дверь, у которой собралось больше пятидесяти пациентов.

– Конечно, нет, – ответила я. – Спасибо.

Я сидела рядом с папой и с облегчением услышала его громкий храп. Авис обходила очередь, общаясь с больными, и даром раздавала им целебные снадобья.

Один за другим люди, прихрамывая, выходили из очереди с настойками в руках и направлялись прочь, потому что помощь в клинике им больше не требовалась. У меня в голове родилась идея, которую нужно было обсудить с Авис чуть позже. Пока что папа нуждался во мне больше всего.

Швея Белинда подползла ко мне на четвереньках, и я сразу заметила, что ей стало гораздо лучше. Щеки у нее уже не пылали, а кожа перестала блестеть от пота. Она просунула ноги под папу и уложила его пострадавшую ногу себе на колени. Отец не шевелился, к счастью, он по-прежнему спал.

Слава Свету!

Через минуту вернулась Мэйбл, и Белинда принялась за работу. Я не смотрела на сам процесс, мне это было неинтересно, я не сводила глаз с лица отца. Он слегка постанывал, его веки подрагивали, пока он боролся со снотворным действием настойки. Через минуту Белинда кивнула.

– Ну вот, теперь все заживет как надо.

Я посмотрела на ее работу и была поражена, увидев на ране аккуратный шов из толстой синей нити. Штаны отца были пропитаны кровью и спиртом, которым Белинда его обработала.

– И как же нам теперь доставить его домой? – Мэйбл грызла ноготь, и мы захихикали.

– У меня есть тачка, можете взять ее, – сказала Белинда.

– А у меня – лошадь, – предложила я.

Белинда кивнула.

– Этот вариант получше.

Мы прождали целый час, пока отец не пришел в себя настолько, чтобы выйти на улицу и забраться на Эмбер. Несколько раз он заваливался на нас с Мэйбл, но с нашей помощью уселся на лошадь и свесился вперед, пока мы вели кобылу через город к нашему дому. Убедившись, что отцу ничего не угрожает, я поблагодарила Мэйбл. Янрик остался в клинике с Авис, чтобы помочь ей раздать лекарства.

– Ох, милая, мне так жаль, что тебе пришлось это видеть. Отчасти я виновата, ведь это я попросила твоего отца помочь мне передвинуть дровяную печь, чтобы я могла убраться за ней. На полу было масляное пятно, и я поскользнулась... Он схватил печь, чтобы она не упала на меня. – Она нервно сжала руки, и я тронула перчаткой ее пальцы.

– Не волнуйтесь. Он быстро пойдет на поправку, – заверила я ее.

Мэйбл с трудом сглотнула и кивнула.

– Я зайду сегодня вечером и принесу вам ужин, хорошо?

– Звучит здорово.

Она замешкалась, словно не хотела оставлять отца.

– Он хороший человек, – сказала она с грустью. – Ты дай мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Я даже могу заночевать на диване, если нужно будет помочь среди ночи.

Мое сердце сжалось от ее доброты, но в то же время мне показалось, что для Мэйбл мой отец не просто знакомый. Похоже, мы с Иден добились своего, сводя их вместе.

– Было бы чудесно, – поддержала я ее. – Иден тоже может остаться на ночь.

Мэйбл обрадовалась.

– Замечательно. Мы придем к ужину.

Когда она ушла, я села на диван и закрыла лицо руками. Ох, ну и денек выдался. Как бы мне ни хотелось просто посидеть и расслабиться, наслаждаясь мыслью, что отец в безопасности, я понимала, что должна вернуть Эмбер, пока Арион...

В дверь постучали. Я пронеслась через комнату и открыла дверь, столкнувшись нос к носу с самим принцем.

– Привет... – произнесла я. – Что ты здесь делаешь?

Арион закатил глаза и скрестил руки на груди.

– Ты украла мою лошадь. – Он указал на Эмбер, жевавшую овсянку с яблоками прямо у нашей двери.

Он избегал нас с Иден и все свободное время проводил с Блэр, и это почему-то меня жутко бесило.

– Удивительно, что ты вообще заметил, что я взяла Эмбер, пока сосался с Блэр, – огрызнулась я.

– А что, завидуешь? – Он ухмыльнулся.

– Завидую, что не могу поцеловать твоего брата взасос, да? – съязвила я в ответ, удивившись, сколько злости может быть в моем голосе.

Арион напрягся всем телом и шагнул ко мне.

– Я увидел тебя первым, – рявкнул он.

– И как прикажешь это понимать? – парировала я.

Он покачал головой.

– Никак. Ладно. Все хорошо? Я знаю, что ты бы не взяла Эмбер без крайней необходимости.

Сменил тему. Отлично.

Я кивнула.

– С отцом произошел несчастный случай на работе. Ему нужно было наложить швы и дать настойку. Он поправится.

– Его надо исцелить? – Арион вглядывался в темноту дома, словно искал глазами отца.

Я положила руку ему на грудь, оттолкнув его с верхней ступеньки.

– Нет, не стоит. Я бы предпочла, чтобы ты жил подольше и иногда позволял другим страдать.

Он посмотрел на мои губы и тяжело сглотнул. Между нами повисла долгая пауза.

– Что такое? – спросила я, зная, что он о чем-то думает.

Наконец он покачал головой и посмотрел на меня с неожиданной тоской.

– Ничего.

Затем он развернулся, сел на Эмбер и ускакал в лучах заходящего солнца.

Что же его так расстроило? Я была настолько озадачена, что простояла на пороге целых десять минут, глядя, как он и Эмбер растворяются на горизонте.

«Я первым тебя увидел». А это что вообще означало?

Наконец я вошла в дом и направилась в свою комнату. Букет Эйдена давно завял, а розы Ариона остались. Они были запечатлены на холсте в красных и зеленых тонах. Картина висела у меня на стене как постоянное напоминание о том, что, возможно, вся эта история с цветами – просто метафора. То, что было у меня с Эйденом, рано или поздно закончится. Он не останется с девушкой, которую не может поцеловать, которой не может коснуться. Но с Арионом мы были бы вместе навеки... если бы только он сам этого хотел. Изможденный художник был настолько поглощен мыслями о собственной неминуемой смерти, что я не знала, понимает ли он вообще, чего хочет от жизни.

Но я точно знала, что не могу испытывать чувства к двум парням одновременно, и, если честно, Арион с самого начала был мне небезразличен. Так что теперь нужно было что-то с этим делать. Потому что сегодня вечером, когда он смотрел на мои губы, я думала о том, чтобы поцеловать его прямо сейчас, а с Эйденом было невозможно даже допустить и мысли об этом.

Вздохнув, я проведала спящего отца и вышла из дома, оставив дверь незапертой и положив на столе записку для Мэйбл и Иден, что скоро вернусь. Я прошла через город, показав пропуск у Западных ворот, и добралась до дома Эйдена. Он заслуживал большего. Намного большего.

Я постучала в дверь и напряглась, когда она открылась и на пороге появился Арион. Он нахмурился. Мы только что виделись, так что ситуация была ужасно неловкой.

– Я хотела бы поговорить с Эйденом, – официально сказала я.

– Эй, Фэллон здесь, – позвал Арион, обернувшись, и распахнул дверь пошире, впуская меня.

Я покачала головой

– Я подожду здесь.

Арион сдвинул брови, а Эйден с широкой улыбкой бросился к двери.

– Давай поговорим в саду? – спросила я его.

Он кивнул, закрывая дверь перед встревоженным братом, а затем просунул руку в мою ладонь в перчатке. «Крепко обнял». По щеке покатилась слеза, и я поспешно вытерла ее, не уверенная, что выдержу предстоящий разговор. Как можно расстаться с самым чудесным парнем во всем королевстве? Мы подошли к скамейке и сели.

Эйден наконец повернулся ко мне. Увидев мои слезы, он замер.

– Что-то случилось?

Я вздохнула и повернулась к нему лицом.

– Ты мне очень нравишься. Я хочу, чтобы ты это знал.

– Нет, – прошептал он, словно понимая, что происходит, и убрал руку из моей.

– Эйден, мы не можем целоваться, у нас не будет детей, ты даже не можешь меня обнять. Так не может продолжаться долго. Твои желания не будут удовлетворены, я буду чувствовать себя виноватой, а ты будешь злиться на меня...

– Не буду, – неубедительно возразил он, хотя, судя по всему, сам в это не верил.

Я рассмеялась.

– Ты сейчас так говоришь, пока мы еще молоды, но всему есть предел. – Я подняла руку, чтобы показать, о чем говорю.

Эйден с минуту молча смотрел в сад, а я сидела рядом и тоже не произносила ни слова. Наконец он повернулся ко мне, и при виде его серо-стальных глаз с голубоватым отливом у меня внутри все всколыхнулось.

– Может, попробуем, а, Фэллон? Давай проверим и посмотрим, получится ли у нас? Ты правда мне нравишься.

В тот момент я поняла, что должна дать ему шанс. Арион был безнадежен: он напивался в школе и каждую свободную секунду целовался с Блэр. Он мог презирать меня и через секунду пялился на мои губы. Это было слишком. Мне нужна была стабильность. Мне нужен был кто-то, чьи чувства ко мне неизменны. Мне нужен был Эйден.

– Ладно, давай попробуем. – Я улыбнулась, и он взял меня за руку. – Но если боль станет слишком сильной или кому-то из нас надоест, ничего страшного.

Я знала, что однажды он сдастся и ему больше не захочется просто держать меня за руку.

Эйден сжал мою ладонь и посмотрел на меня.

– Если бы я мог поцеловать тебя, Фэллон Бэйн... ты бы никогда не захотела со мной расстаться.

Я запрокинула голову и рассмеялась.

– Думаешь, все дело в поцелуе?

Он кивнул.

– Ты бы подсела на них на всю жизнь.

– По идее, я не могу с тобой расстаться, если я не твоя девушка, – напомнила я.

Мы никогда толком об этом не говорили. После случая с печеньем он так боялся причинить мне боль, что мы, казалось, были просто друзьями, которые иногда держались за руки. Но, наверное, это единственное, что можно было сделать со мной, так что теперь я сомневалась во всем.

По его изумленному лицу я поняла, что ляпнула что-то не то.

– Ты не моя девушка? – спросил он.

Я поморщилась.

– Ну, только если ты хочешь. Но ты никогда официально не спрашивал об этом и...

– Ты будешь моей девушкой? – внезапно спросил он, и я улыбнулась.

– Да, – без раздумий ответила я.

Что я творила? Я пришла сюда, чтобы порвать с ним, потому что испытывала чувства к его брату, а теперь только что дала согласие на наши отношения. Но на самом деле Арион был неприступным и представлял собой куда более сложное создание, чем я могла себе представить. А испытывать теплые чувства к человеку, который был единственным, кто мог тебя коснуться, – вполне нормально. Особенно если он копия твоего парня.

Парня. У меня был парень. Святые феи!

– Мне нужно возвращаться. Отец сегодня получил травму на работе...

– С ним все в порядке? – Эйден резко выпрямился, на его лице читалась тревога.

Я кивнула.

– Но этой ночью мне надо быть с ним. Мэйбл придет помочь.

– Хорошо. Спокойной ночи, Фэллон, – сказал он и поднялся, широко улыбаясь.

– Спокойной ночи, – ответила я и тоже встала, отошла от скамейки и вышла на улицу, не в силах сдержать улыбку, не сходившую с лица всю дорогу до дома.

Было приятно чувствовать, что я кому-то нужна в романтическом плане, чего я раньше не испытывала, и я собиралась наслаждаться этим, пока есть возможность, зная, что рано или поздно все закончится. Эйден заслуживал гораздо большего, но пока мы вместе, я отдам ему все, что могу.

17

Следующий месяц пролетел в череде занятий с Эйденом, работе в аптеке «Авис» и оттачивании магических навыков. Наши отношения развивались. Мы проводили вместе каждую свободную минуту, держались за руки и улыбались, но желание перейти к большей близости не давало нам покоя. Иногда он тянулся ко мне, но тут же вздрагивал и с удрученным видом отдергивал руку. Он постоянно смотрел на мои губы, и мне хотелось его поцеловать, но я ничего не могла с этим поделать и старалась не тешить себя пустыми надеждами.

Наступило утро, когда предстоял экзамен и Зимний бал. Папа уже выздоровел и вернулся к работе. В воздухе витала морозная свежесть, и я только что получила письмо от Соррель, в котором она сообщала, что все яблоки в саду собраны и мне бы не помешал зимний сидр от Хипси.

Я написала ей в ответ, что у нас все хорошо, и спросила, не могла бы она приехать к нам погостить на три дня в ближайшее время.

– Я так волнуюсь, что меня вот-вот стошнит, – заявила Иден, встретив меня у двери.

Я поморщилась.

– Все ведь не так страшно.

– Ха! – она саркастично рассмеялась мне в лицо, и Янрик взмыл в небо. – Тебе легко говорить. Тебе же не надо бороться за место в Королевской армии!

– Верно, – улыбнулась я. – А что будет, если ты провалишь все задания, которые нам сегодня подсунут?

Иден остановилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– В следующем году я не попаду в отряд, а значит, меня никогда не возьмут в Королевскую армию. Я стану прославленной стражницей, которая бродит ночами по восточным улицам и провожает домой потерявшихся стариков! – выпалила она на одном дыхании.

Я прыснула со смеху.

– О, Ид, быть этого не может. Ты одна из сильнейших пиромантов за многие годы. Ты же сама мне это говорила.

Она с трудом сглотнула.

– Только если у меня получится впечатлить королеву.

Королева Солана. Она будет в жюри. Мне это не сулило ничего хорошего.

Мы дошли до школы, и Иден пребывала в подавленном настроении. Я знала, что она не успокоится, пока не сдаст экзамен. Сама я должна была отучиться в школе всего четыре года, так что провал на экзамене меня не особо пугал. Меня бы все равно не отчислили. Отчасти я была здесь в плену.

В школе царила напряженная обстановка, характерная для первого курса. Старшекурсники тоже сдавали экзамены, но наибольшее значение имел промежуточный аттестат для новичков. Он определял карьерный путь, который, как мне сказали, был довольно тернистым, если только ты не приложишь максимум усилий в следующем году.

Магистры Кларк и Найт вывели всех первокурсников на широкое тренировочное поле. У меня сердце ушло в пятки, когда я увидела, что там возвели трибуны, битком набитые обычными зеваками и родственниками учеников. Я ненавидела толпы людей.

Высоко над полем была сооружена специальная крытая трибуна, где в одиночестве восседала королева, возвышаясь над толпой на девять метров. К ее маленькой одинокой ложе вела высокая деревянная винтовая лестница, а прямо за дверью стоял стражник, натянув лук со стрелой. Они что, боялись, что кто-то из учеников нападет на нее? Интересно.

Иден проследила за моим взглядом.

– Всегда будь готов к покушению, – загадочно произнесла она, словно цитируя некий кодекс королевских гвардейцев.

– Итак, пироманты! – воскликнула магистр Найт, воздев руки к небу. – Нам выпала честь первыми испробовать и продемонстрировать свои способности перед ее величеством королевой Соланой.

Класс взорвался аплодисментами, и я захлопала в ладоши вместе со всеми, не совсем понимая, что от меня требуется. Я подняла голову и увидела, что королева с полуулыбкой машет нам рукой. Мне вспомнилось то, что я подслушала в аптеке. Я не могла поверить, что Авис – ее тайная сестра, и хотя та предупреждала меня, что королева без колебаний уничтожит меня, я не могла не проникнуться к ней жалостью.

Она была совсем одна. Ни мужа, ни детей, только кучка людей, которые были вынуждены ей подчиняться. На самом деле это было ужасное положение вещей, и я бы ни за что не пожелала никому такой участи. В конечном итоге нечто подобное ждет Ариона или, что более вероятно, Эйдена, потому что ему суждено жить дольше.

Словно в ответ на мои мысли, оба принца прошли мимо в полном боевом облачении и остановились у подножия башни, в которой сидела их тетя.

В королевских латах воинов Золотого города они выглядели поистине царственно.

Мы с Иден переглянулись и обменялись улыбками. Они были сногсшибательными красавцами, этого не отнять. И, судя по лицам девчонок вокруг, все были с этим согласны.

– Иден, ты будешь первой, – объявила магистр Найт, и моя подруга вздрогнула.

– Первой? – прошептала Иден и сглотнула.

– Ты справишься. Покажи им всем высший класс, – сказала я ей.

Она кивнула и вышла на середину поля, где ее поджидала магистр Найт. Она шепнула что-то на ухо Иден, и та побледнела, но понимающе кивнула.

Когда учительница отошла, я огляделась, ожидая, что королевская армия устроит Иден показательную атаку или что-то в этом роде, но ничего не произошло.

Едва магистр Найт покинула поле, прогремел выстрел. Из пушки вылетел твердый, похожий на пластину диск и устремился прямо в Иден. Все ахнули, включая меня, но Иден выглядела невозмутимой. Должно быть, магистр Найт предупредила ее. Подняв руку, Иден выпустила из ладоней огненный заряд и испепелила диск, пока тот не успел долететь до нее.

Мы разразились овациями, но радость была недолгой: за спиной Иден выстрелила вторая пушка. Я вгляделась в лес за полем и поняла, что они были расставлены повсюду. Не растерявшись, моя подруга развернулась и правой ладонью сбила картонный диск. Он вспыхнул пламенем и упал на траву, и мы снова зааплодировали.

Я подняла глаза на королеву и увидела, что она с интересом наблюдает за Иден и что-то записывает на листке бумаги. Я надеялась, это значило, что в следующем году она примет мою подругу в свое войско. Пушечные снаряды летели, не прекращая, и Иден показала себя во всей красе, сжигая их один за другим, а иногда и по два за раз. Я понятия не имела, будет ли это испытание одинаковым для всех нас или же они усложнили задачу для Иден, зная, что она более продвинутая в своем мастерстве. Ведь я бы точно не справилась так же легко.

Когда магистр Найт скомандовала завершить испытание, Иден взмокла от пота, а ее волосы покрылись густым слоем пепла. Мы все бурно аплодировали, когда она уходила с поля, подняла глаза на королеву и поклонилась.

– Молодец, – магистр Найт широко улыбнулась Иден, которая, похоже, была ее любимицей.

Мое сердце переполняла гордость за подругу.

– Ты их всех сделала! – сказала я Иден, когда она подошла ко мне. Она покачала головой, широко раскрыв глаза.

– Это было круто!

Я рассмеялась и посмотрела на Блэр, которую вызвали следующей. Снаряды неслись стремительно и беспощадно, и у меня внутри все похолодело от страха. Неужели нам всем придется через это пройти? Блэр не так хорошо управлялась с огнем, поэтому промахнулась раз пять, но толпа все равно хлопала ей, а королева довольно улыбалась.

Я взглянула на Ариона и увидела, что он явно умирает со скуки. Хм, забавно, я думала, он будет больше интересоваться своей пассией.

Вызвали следующего ученика, потом еще одного, и вскоре настала моя очередь.

– Фэллон Бэйн! – резко выкрикнула магистр Найт. Осталась только я.

Я не знала, что хуже: когда тебя вызывают первой и ты понятия не имеешь, чего ожидать, или когда ты последняя и приходится сравнивать свой результат с результатами всех предыдущих студентов.

– Удачи, – произнес Янрик откуда-то из-за деревьев.

Я слегка улыбнулась.

– Спасибо.

Стянув перчатки и изрядно волнуясь, я вышла на середину поля под одобрительные возгласы Иден и Эйдена. Было весьма позорно слышать, как тебе аплодируют всего двое, когда вокруг сотни зрителей, но я отогнала эту мысль и сосредоточилась на хорошем. У меня было два друга, а это лучше, чем совсем никого.

Я заняла свою точку на поле, с опаской поглядывая на многочисленные метательные орудия. Откуда прилетит снаряд?

Бум! Справа от меня раздался выстрел, и я призвала свою магию, выбросив вперед правую руку и направив дугу фиолетового пламени в диск, который тут же и сгорел, охваченный огнем. Зрители загудели, видимо не привыкшие видеть неугасимое пламя, а затем слева прогремел еще один выстрел. Развернувшись, я снова выпустила струю огня. Она врезалась в диск, и тот загорелся.

Иден с Эйденом неистово вопили, подбадривая меня, и среди криков я слышала, как каркает мой пернатый фамильяр. Ухмыльнувшись, я приготовилась к новому залпу. Но ничего не произошло.

Я ждала, поглядывая на магистра Найт, которая тоже выглядела слегка озадаченной. И тут я услышала это.

Бум.

Я лихорадочно оглядывалась по сторонам, пытаясь не упустить снаряд, и нахмурилась, когда поняла, что он летит совсем не ко мне. К тому же он был не картонным, как остальные. Этот диск отливал металлическим блеском.

В ужасе я наблюдала, как он врезался в одну из балок башни. Раздался оглушительный треск, и нижняя половина конструкции, расколовшись, рухнула на землю.

По полю разнесся тревожный гул, и меня охватило оцепенение. Башня заскрипела и накренилась, когда на поле выбежала кучка королевских гвардейцев. Они выхватили мечи, достали луки и стрелы, прицелившись в сторону леса позади меня, но не успели они опомниться, как выстрелила еще одна пушка. Серебристый диск легко взмыл в воздух и полетел прямо в башню королевы, разрубив пополам другую балку. В этот момент башня начала заваливаться набок, и у меня сердце ушло в пятки.

Какого фея тут творится? Только теперь я осознала, что происходит. Это было покушение на королеву.

– Разрядить пушки! – рявкнул кто-то.

Единственный стражник, стоявший у входа в личные покои королевы, направил лук в лес, но все было тщетно.

Все произошло так быстро. Я уставилась на королеву, заметив страх в ее глазах, и в этот момент башня накренилась и Солана полетела вниз, как вода, которую выплеснули из кубка. Не раздумывая, я рванула вперед, вскинула руки и вскрикнула, выпуская из ладоней неведомую магию.

Силовое поле телекинеза ударило в королеву, замедлив ее падение, как у бумажных фигурок, на которых я тренировалась. Мне казалось, что мой мозг сжимают в тиски, пока я пыталась сосредоточиться. Толпа вопила, стражники мчались вперед, всюду царил хаос. Но я бережно опустила Солану на землю, как тут же рухнула деревянная трибуна, к несчастью погребя под собой стражника.

Башня разлетелась на сотню щепок совсем рядом с королевой, которая сидела на земле, переводя дыхание и потрясенно глядя на меня. Я выпрямилась и наконец опустила руки, дрожавшие от кипящего в крови адреналина. На поле выбежала королевская гвардия, среди них были Эйден и Арион, и не успела я опомниться, как королеву увели, а по полю поползли слухи о покушении.

– Ты в порядке? – спросил Эйден, провожая взглядом тетю.

Я с трудом сглотнула и кивнула. Что, во имя всех святых, произошло?!

– Встретимся позже, – бросил он и тоже умчался с поля.

Двое гвардейцев увели его в безопасное место. Еще одна группа стражников бросилась в лес, видимо, чтобы найти того, кто зарядил пушки металлическими дисками. Кто-то подошел ко мне и протянул мои перчатки. Я осторожно взяла их и подняла глаза.

Магистр Кларк с гордостью смотрел на меня.

– Твоя магия не питается гневом, как у твоей матери, ее вызывает стремление защищать.

Я судорожно сглотнула, по-прежнему не осознав, что это было.

– Я... не понимаю, как это сделала, – призналась я.

Он кивнул.

– Иногда нужно просто довериться магии и позволить делать то, что ей нужно.

– Но я должна научиться контролировать ее, чтобы она не завладела мной, – напомнила я ему.

Магистр бросил на меня вопросительный взгляд.

– По-моему, ты неплохо справляешься. Ты знала, чего хочешь, просто не понимала, как этого добиться. Твое стремление в сочетании с магической силой спасло жизнь нашей королеве.

Я спасла королеву. Святые феи, уму непостижимо!

Магистр Кларк вгляделся в деревья, словно оценивал возможную угрозу.

– Пожалуй, нам стоит вернуться внутрь и дать гвардии проверить территорию.

– Ах да, точно. Враг может скрываться в лесу.

Пока я шла к Иден, с тревогой поджидавшей меня, пока я не могла оторвать взгляд от своих рук, и впервые мне стало не по себе от своих способностей.

Но мне пришлось выбросить все это из головы, потому что сегодня был бал, и я волновалась как никогда. Впереди был мой первый танец. Мой первый настоящий парень. Мое первое свидание.

18

Авис не подвела. На мне было коралловое атласное платье, которое сидело как влитое. Образ дополняли корсет с кружевной вставкой, выполненной цветочным узором, и узкая юбка, облегающая бедра и ноги до колен, а затем расширяющаяся к низу. В тон платью она подобрала перчатки до локтя, а финальным штрихом стал атласный светло-бирюзовый жакет с капюшоном, который контрастировал с платьем. Рукава у него прикрывали локти. С собранными в пучок волосами и поднятым капюшоном никто не смог бы меня тронуть. Я чувствовала себя непобедимой.

Шумиха вокруг возможного покушения на королеву улеглась, и теперь все были готовы отправиться на бал и вовсю оторваться. Из-за расследования остальные экзамены перенесли на следующую неделю.

– Ох, милая, – прохрипел папа, стоя в дверях. – Какая же ты красивая.

Я улыбнулась, потому что в самом деле чувствовала себя такой. В Изарии мы никогда не покупали всякой красивой ерунды. Нам были нужны практичные вещи. Одежда предназначалась для работы и повседневной носки. На заказ нам ничего не шили, кроме свадебных нарядов, да и те же свадебные платья передавались из поколения в поколение. Впервые за долгое время я увидела себя такой нормальной и почувствовала себя красивой – нет, восхитительной. Всю свою жизнь мне хотелось быть такой же, как все, и, надо признаться, с тех пор как я переехала в Золотой город, я начала понимать, что чувствуют другие девочки моего возраста. Я одолжила косметику Иден и нарисовала себе подводкой толстые угольно-черные стрелки, а на губы нанесла прозрачный блеск.

В дверь постучали.

– Эйден пришел пораньше! – сказала я, надевая перчатки.

Папа кивнул.

– Я его встречу.

Окно в моей комнате было приоткрыто, и Янрик без труда влетел внутрь, а не просочился тенью сквозь стену, как обычно.

– Это не Эйден. Это Иден, и она плачет, – сообщил он.

О нет. У меня екнуло сердце, и я, проворно натянув перчатки, поспешила в гостиную, где папа уставился на мою рыдающую подругу.

Он испуганно посмотрел на меня:

– Она не признается, что случилось.

– Ид, может, пойдем в мою комнату? – позвала я ее. Она была прекрасна в изумрудно-зеленом платье, с безупречно уложенными вьющимися рыжими локонами.

Иден подняла на меня глаза, по ее щекам расползлись черные потеки туши.

– О Фэллон, ты выглядишь на все сто! – И снова разразилась горькими рыданиями.

Я выпучила глаза на отца, и тот, поняв мой намек, кивнул и вышел из комнаты.

– В чем дело? – спросила я.

Иден плюхнулась на диван и потерла щеки.

– И кого надо убить? – спросил Янрик, подлетев к ее плечу и уткнувшись в шею. Она протянула руку и, тяжело вздохнув, погладила его перья.

– Хейз передумал в самый последний момент. Сказал, что должен пойти с Блэр, потому что его заставил отец.

Я ахнула.

– Что? Вот ублюдок.

Янрик вылетел из комнаты, и я велела ему остаться, но он уже превратился в черное облачко и просочился сквозь стену, не дав мне договорить.

– Не трогай его, – приказала я.

– Я просто выклюю ему глаза, – ответил Янрик.

– Нет!

– Один.

– Нисколько, – прорычала я.

– Ладно, но я нагажу ему на голову.

Я кивнула, слегка успокоившись.

– Хорошо, разрешаю.

Иден подняла на меня глаза, в которых стояли слезы.

– Хейз сказал, что Арион бросил Блэр, а Блэр попросила его, и теперь он должен «правильно разыграть свои карты» перед отцом, потому что она королевских кровей. Если он откажется, отец этого не переживет.

– Говнюк! – Я ударила кулаком по дивану, но не смогла сдержать волнующее чувство в животе от новости о том, что Арион и Блэр расстались. Чертовы бабочки.

Зачем он это сделал? Я думала, она ему нравится.

– Ну и пошел он вместе с его папашей и их знатными замашками. Ты пойдешь с Эйденом, – заявила я.

– Что? – Иден вытерла слезы и растерянно посмотрела на меня. – Я не пойду с твоим парнем.

– Ему все равно. А Эйден – принц. Потанцуй с ним прямо перед Хейзом, и пусть он пожалеет, что бросил тебя.

Иден ухмыльнулась, и ее слезы мгновенно высохли.

– Янрик хотел его изуродовать?

Я кивнула.

– Но я ему не позволила, сказала, что он может максимум на голову нагадить.

Мы обе расхохотались, а потом Иден взяла меня за руку в перчатке.

– Очень милое предложение, но Эйден – твой парень, а я и сама справлюсь... – Она с трудом сглотнула и снова была готова заплакать, давая мне понять, что все не так гладко.

– Ладно, мы обе пойдем с Эйденом. Будем танцевать по очереди, – предложила я, зная, что это единственное, на что она согласится.

В конце концов, она была моей лучшей подругой и никогда бы не позволила мне пойти на танцы одной.

Она робко улыбнулась.

– Думаешь, он согласится?

– О чем ты! С ним будут целых две роскошные девушки! Он будет звездой бала.

В дверь постучали, и Иден в панике округлила глаза.

– Я, наверное, ужасно выгляжу.

– Иди ко мне в комнату, приведи себя в порядок, а я с ним поговорю, – сказала я, подталкивая ее к двери.

Она убежала, а я встала с дивана и открыла дверь.

– Вау, – сказал Эйден, окинув меня взглядом с головы до ног и театрально схватившись за сердце.

– Да ты тоже прекрасно выглядишь, – улыбнулась я, любуясь его серебристым костюмом и зачесанными назад волосами.

Иногда он был так похож на Ариона, что мне было трудно на него смотреть, потому что он сбивал меня с толку, но я старалась не думать об этом.

– Привет, – я понизила голос и подошла ближе. – Хейз бросил Иден, чтобы пойти с Блэр. Она в моей комнате, собирается. Не против, если мы обе будем твоими спутницами?

Я поморщилась, молясь, чтобы он согласился.

Он ухмыльнулся.

– Ты еще спрашиваешь? С удовольствием, и я уже все слышал до того, как приехал. Полный беспредел.

Я нахмурилась.

– Арион не против, что Хейз теперь с Блэр?

Эйден покачал головой:

– Арион никогда не любил ее.

Я нахмурилась еще сильнее.

– Серьезно? А его язык, постоянно оказывающийся у нее во рту, говорит об обратном.

Эйден тяжело сглотнул, и его лицо стало серьезным.

– Фэллон, Арион знает, что умрет молодым. И он не хочет утягивать за собой других. Поэтому он ведет себя... беспечно и легкомысленно, ему нравится веселиться. Но уверяю тебя, мой брат совсем не беззаботный – если он влюбляется, то по-настоящему. Он просто не хочет, чтобы кто-то стал вдовой в двадцать с небольшим.

От слов Эйдена о его брате у меня перехватило дыхание, но в тот момент все встало на свои места: пьянки в кампусе, публичные поцелуи с Блэр. Я бы тоже нарушала правила и творила всякие безумства, если бы знала, что моя жизнь на исходе. Живи на полную катушку, сходи с ума. Но когда Эйден сказал, что Арион не хочет оставить кого-то вдовой, у меня сжалось сердце. Неужели он сдерживает свои чувства к кому-то только потому, что знает, что не сможет заботиться о ней и растить с ней детей? В этом смысле мы с ним похожи. Брак, дети, долго и счастливо – это не для нас... Ну, вернее, для меня это возможно, но только с ним. Я мотнула головой, приводя мысли в порядок.

Скрипнули половицы, и мы обернулись. Это была Иден.

– Два свидания? Неужели я самый везучий парень на свете? – спросил Эйден, разглядывая ее.

Иден горько усмехнулась.

– Да хватит тебе. Не делай мне одолжение.

Эйден проронил смешок.

– Иден, ты самая красивая девушка, с которой я встречался из жалости.

Она рассмеялась, подошла к нему и хлопнула его по руке. Мне показалось, что между ними что-то есть, какая-то невидимая связь, или, впрочем, это их обычная шутливая перепалка? В моих глазах Иден и Эйден всегда были просто друзьями, но, когда я увидела их в таких нарядах, мне показалось, что между ними что-то изменилось. Они не могли оторваться друг от друга, а я просто наблюдала за ними без капли ревности. Я пыталась отыскать в душе хоть намек на грусть или обиду, но ничего не находила.

Почему? Разве так должно быть? Он все-таки был моим парнем. Но вместо этого я ощущала лишь... правильность происходящего. Неужели наши с Эйденом отношения уже достигли той точки, когда мы не могли двигаться дальше и все начало рушиться? При этой мысли мне стало тоскливо, но только потому, что я не хотела лишиться дружбы с ним.

– Чтобы к десяти они были дома, сынок, – раздался из гостиной глухой голос отца, более низкий и строгий, чем обычно.

Мы все вздрогнули.

– Конечно, сэр, – Эйден кивнул и взял меня под руку, а потом и Иден.

Так, держась за руки, мы вышли на главную улицу, разделявшую город надвое, и наконец оказались в Восточном районе.

Я в восхищении разглядывала сотни студентов в лучших нарядах, направлявшихся на праздник в экипажах и верхом. Бал проходил не в школе, а в особняке на берегу озера. Особняк принадлежал королеве и располагался в парке прямо напротив кампуса. Судя по всему, ее величество Солана сдавала его для школьных мероприятий – вечеринок, выпускных и тому подобного.

– Значит, Арион пойдет на бал один? – спросила я.

Эйден покачал головой.

– Останется дома. Он все равно считает, что танцы – это отстой.

Конечно. Скорее всего, он планировал напиться и сочинять песни, а то и рисовать. Почему мысль об этом так меня возбуждала? Мне не должны нравиться плохие парни. Их ведь не зря так называют – нужно держаться от них подальше. Но подобный магнетизм и харизма сильнее всяких предостережений.

Я с трудом поспевала за Эйденом и Иден, потому что крой платья не позволял делать широкие шаги.

– Эй, не могли бы вы помедленнее... – Я зацепилась носком за большой камень и вдруг рухнула носом вниз.

Из-за того, что платье плотно облегало колени, я даже не пыталась расставить их, чтобы удержать равновесие. Вместо этого из моих легких вырвался крик, и я приземлилась лицом прямо на булыжную мостовую.

Я инстинктивно пыталась удержаться за руку Эйдена, а в следующую секунду его пальцы коснулись моего лица. По спине пробежала острая боль, я едва успела выставить руки вперед, чтобы смягчить падение, и Эйден вскрикнул.

– Нет! – завопил он, когда я упала, а затем перекатилась на бок, совершенно без сил. Раздался треск, и что-то в моем платье порвалось. Касание было совсем легким, но его было достаточно, чтобы мое проклятие сработало.

– Фэллон! – Иден подбежала ко мне, но я выставила руки, чтобы остановить ее.

В это мгновение мне не хотелось ни с кем разговаривать. Я нерешительно подняла взгляд на Эйдена. Он спрятал лицо руками, и казалось, испытывал страшные мучения. Его глаза широко распахнулись, а рот был открыт от ужаса.

Мы встретились взглядами, и я поняла, что все кончено. Настал тот момент, о котором мы говорили на скамейке перед его домом.

– Я больше так не могу, – выдохнул он, подтверждая мои опасения.

Вот и все. Этого я и ждала. Он держался до последнего, и я это ценила. Мы правда старались, сделали все, что было в наших силах. Я кивнула, села, и меня затрясло от боли. Хоть я и знала, что этот момент рано или поздно наступит, от этого не становилось легче. Мое сердце рвалось на части от одиночества, по щеке скатилась слеза. Я ненавидела свою жизнь. Снова.

Единственный вечер, когда я собиралась пойти на танцы и почувствовать себя обычной девушкой, был испорчен. Рукав платья разошелся по шву, мне было больно от осознания, что это и есть конец. Все с Эйденом было кончено.

– Можешь дать нам минутку? – Эйден посмотрел на Иден.

Моя подруга сама была на грани слез, и я кивнула ей.

– Он встретит тебя на танцах. Со мной все в порядке, – сказала я, медленно поднявшись на ноги.

Иден замешкалась, но все же ушла, несколько раз оглянувшись на нас. Мы стояли у самого входа, и больше десятка человек видели мое падение. Я надеялась, что этого не случится, но на всякий случай подготовилась. Запустив руку в сумку, я достала капли «Обезбола» и «Нервотоника». Авис приготовила их специально для меня на случай, если меня тронут, и от них не клонило в сон, в отличие от других обезболивающих. Хотя у меня дома тоже было такое средство на случай крайней необходимости. Сделав по маленькому глотку из каждого пузырька, я убрала их обратно в сумку и с облегчением вздохнула, когда началось действие лекарств и боль в разы уменьшилась. Теперь я пришла в себя.

Эйден подошел к ближайшей скамейке и сел, а я пристроилась рядом, обхватив себя руками. Кожа горела, но в этот момент больнее всего было сердцу. Я знала, что вот-вот расстанусь с одним из своих лучших друзей.

– Все будет хорошо, – я мысленно уловила голос Янрика, и мне захотелось плакать еще сильнее.

Наверное, он наблюдал за нами с ближайшего дерева.

– Думаю, это должно было случиться, – выдохнул Эйден. – Прости, я устал. Я хочу, но... меня убивает, когда я вижу, как тебе больно, и понимаю, что это из-за меня.

Я кивнула, быстро моргая, чтобы сдержать слезы.

– Не бери в голову.

– После того, что случилось на домашней вечеринке, я начинаю беспокоиться, когда оказываюсь слишком близко к тебе. Но ты такая чудесная, что мне хочется быть рядом. Мне снились кошмары, в которых я прикасаюсь к тебе... Не представляю, как твой отец это терпит всю жизнь.

Я усмехнулась, вытерла слезы и глубоко вздохнула.

– Он часто жалуется. Когда он узнал, что Арион может меня обнимать, то сказал, что это его убивает.

Эйден с трудом сглотнул.

– Ты обнималась с Арионом?

Я нахмурилась.

– Ну да, всего один раз, когда ты передал мне свои объятия через него.

Он выглядел растерянным, и я продолжила:

– Сразу после вечеринки, когда ты еще был дома, лечился... – Я замолчала, потому что Эйден выглядел слегка раздраженным.

– Я ни разу не передавал тебе свои объятия, Фэллон. Это все он. – Он рассмеялся и провел рукой по волосам. – Думаю, ты понравилась моему брату с самого первого дня, но он отступил, потому что я заявил на тебя свои права, как только впервые увидел в школе.

Я была удивлена такому признанию. По многим причинам. Значит, Арион сам решил обнять меня? Должно быть, Эйден не понял, что Арион с первого дня меня недолюбливал.

– Ты заявил на меня свои права? – Я бросила на него насмешливый взгляд.

Он кивнул, в его глазах пылал огонек.

– Ты самая красивая девчонка в школе. Ты не снобка, делаешь все по-своему, а от твоего смеха у меня сердце замирает. Я тебя застолбил.

«Я первым тебя увидел». Теперь все встало на свои места. Нет, не может быть, это невозможно. У меня голова шла кругом, но я старалась сосредоточиться на себе и Эйдене.

– Мне не легче от того, что ты называешь меня самой красивой девчонкой! – отчитала я его, и он улыбнулся.

Придвинувшись ко мне, стараясь не коснуться открытых участков тела, он серьезно посмотрел на меня.

– Мы должны остаться друзьями, Фэллон. Я буду в отчаянии, если ты больше не захочешь со мной общаться.

– Конечно, останемся! – согласилась я, радуясь, что он хочет сохранить дружеские отношения. Эйден был одним из моих лучших друзей, и, возможно, именно такими мы и должны были быть, иначе Свет позволил бы ему прикоснуться ко мне, а не его брату. – И ты ошибаешься насчет того, что я нравилась Ариону с самого начала. Он меня ненавидел. Это факт.

Эйден вздохнул.

– С моим братом всегда сложно. Думаю, он ненавидел себя за то, что ты ему нравилась. Это большая разница.

Было довольно странно говорить с ним, что я могла бы понравиться Ариону, после того как мы только что расстались.

Он повернулся ко мне.

– Если после сегодняшнего между тобой и Арионом что-то произойдет, я не против. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

От этих слов я изумленно подняла брови.

– Хорошо... Что ж, если после сегодняшнего между тобой и Иден что-то случится, то я тоже не против.

Он удивился моим словам и понимающе ухмыльнулся.

– Окей.

– Что бы ни случилось, мы друзья на всю жизнь, – произнесла я.

– Обещаешь? – спросил он.

Я вытянула мизинец в перчатке, вспомнив этот детский жест, и он улыбнулся, соединив свой мизинец с моим.

– Обещаю, – согласилась я.

Он вздохнул, глядя на мои губы.

– В другой жизни я мог бы полюбить тебя всем сердцем, Фэллон.

От этих слов мне захотелось расплакаться, но я смахнула слезы. В этот момент мое сердце переполняли чувства.

– Я тоже.

Потому что разве можно любить кого-то на расстоянии? Может быть, недолго. Но в конце концов объятия, поцелуи, прикосновения щека к щеке – все это усиливает любовь, по крайней мере так рассказывал мне отец.

– Ты сможешь прийти к нам на танцы? – с грустью в голосе спросил он.

– Постараюсь. Мне просто нужно немного времени, – ответила я, искренне улыбнувшись.

У меня ныло сердце, но в то же время я испытывала облегчение. Странный микс чувств.

– Хочешь, я посижу с тобой и подожду?

Я покачала головой.

– Наверное, мне лучше побыть одной и немного погрустить о своей жизни.

Эйден печально улыбнулся мне в ответ, встал, собираясь уйти, и снова бросил на меня тоскливый взгляд.

Я слегка улыбнулась и помахала ему, а потом он перешел дорогу и направился к богато украшенному входу особняка.

«В другой жизни я мог бы полюбить тебя всем сердцем». Это были чудесные слова, но я хотела быть любимой и в этой жизни.

Поднявшись, я проскользнула в открытые ворота Академии, не желая попасться на глаза другим ученикам, идущим на бал. Из внутреннего двора школы доносилась прекрасная музыка. Тело по-прежнему ломило, и, поскольку я была одна, я сняла порванный жакет с капюшоном, чтобы дать рукам подышать, но перчатки оставила.

– Ты не туда забрела, – раздался позади меня голос магистра Кларка, и я обернулась.

– Меня случайно задели, так что мне нужно немного прийти в себя, – сказала я ему.

Он нахмурился и кивнул.

– Печально это слышать. Ты чудесно выглядишь, Фэллон, и я надеюсь, что ты чудесно проведешь время.

Из тени за его спиной появился еще один человек с портфелем в руках и встал рядом с магистром. Я прищурилась, пытаясь понять, кто это. Он показался мне знакомым. У него были темно-каштановые волосы, и на вид ему было чуть за сорок. Опустив взгляд на его руки и метки на них, я вспомнила, кто это: учитель Ариона. Мастер-целитель.

– Фэллон, ты знакома с магистром Хартом? – Кларк указал на учителя.

Магистр Харт помахал мне рукой.

– Здравствуй, Фэллон. Я тороплюсь домой, к жене и детям. Доброй ночи, – поспешно произнес он, не глядя мне в глаза, и ушел.

Я в замешательстве посмотрела на магистра Кларка, и тот пожал плечами.

– Он немного нелюдимый. Повеселись на танцах как следует, ладно?

Я пообещала, что так и сделаю, и магистр Кларк удалился. Я осталась одна и стала покачиваться в такт музыке, доносившейся с другой стороны улицы.

Иден с Эйденом уже танцевали? Пришел ли Хейз вместе с Блэр? Мне хотелось пойти туда и все-таки попытаться беззаботно провести вечер, но в то же время я хотела еще немного побыть наедине с собой. Еще немного погрустить о том, что первый настоящий парень бросил меня из-за того, что с моим проклятием было слишком тяжело справиться. Это же несправедливо. Эйден пытался, он хотел быть со мной, даже когда я сопротивлялась. Но мне все равно было грустно, в основном потому, что теперь я снова осталась совсем одна. Навсегда.

У главных ворот мелькнули два силуэта, и у меня замерло сердце, когда я узнала Ариона и Эйдена. Эйден окинул глазами двор и заметил меня, а потом перевел взгляд на брата и кивнул, прежде чем направиться через дорогу, видимо, на встречу с Иден.

Что это было? Этот кивок? Он что, все рассказал Ариону? Что мы расстались? Но зачем ему это? И почему Арион зашагал ко мне с таким решительным видом? На нем была порванная белая футболка, заляпанная краской, и черные брюки, тоже в пятнах.

Он подошел ко мне вплотную, окинул меня взглядом с головы до ног, и у меня перехватило дыхание. Арион потянул за мизинец моей перчатки и медленно стянул ее. Затем он сделал то же со второй перчаткой, и они обе упали на землю, обнажив мои руки. От того, что он сделал дальше, у меня перехватило дыхание. Запустив пальцы в мои волосы, он вытащил заколку, и мои длинные черные локоны рассыпались по спине.

Я прерывисто дышала, когда он наклонился к моему уху.

– Я хочу дать тебе все, что ты хочешь, – сказал он, запустив руки в мои волосы, и от этих слов у меня ослабели ноги.

А потом мы танцевали, настолько близко друг к другу, медленно перебирая ногами. Все было по-настоящему, так трогательно и чувственно. Сердце бешено колотилось, пока мы не сводили друг с друга глаз. Это было все, о чем я могла мечтать в этот вечер, и даже больше. Музыка играла едва слышно, но это не имело значения, мы бы танцевали под что угодно, даже под лунный свет, и в этот момент все было неважно. Я робко подняла глаза на Ариона, не в силах проронить ни слова. Он ловко кружил меня, глядя с такой теплотой, на которую, как мне казалось, он был не способен.

Когда я наконец обрела дар речи, я вопросительно посмотрела на него.

– Почему вы с Блэр расстались? – спросила я напрямую.

Я не хотела быть для него утешительным призом.

С тех пор как мы познакомились, он то сторонился меня, то проявлял интерес. Я не знала, что он на самом деле испытывает ко мне, а ведь я только что рассталась с его братом.

– Потому что она не похожа на тебя, – заявил он, и я ахнула от неожиданности. – Сколько бы мы с ней ни целовались, это не то, что мне нужно.

Возможно, это были самые романтичные слова, которые он мне говорил, пусть и в своей привычной манере.

– А почему ты не пригласил меня сразу? – спросила я, стараясь не выдать обиду в голосе.

Он удрученно вздохнул.

– Когда я узнал, что ты – дочь убийцы моей матери, у меня, естественно, возникли сомнения.

– Само собой, – я пожала плечами. – А что потом?

Он бросил взгляд во двор, на открытые ворота, где недавно стоял Эйден.

– Ты имеешь в виду, что было после того, как мой влюбленный братец вернулся домой в первый день учебы и заимел виды на тебя? Тогда мне пришлось отступить. Я слишком сильно им дорожу, чтобы отнимать то, чего он желает.

Мое сердце заколотилось так громко, что я была уверена, он слышал. От того, с какой добротой он говорил о своем брате, у меня в груди разлилось тепло.

– Что ты такое говоришь, Арион? – выдохнула я.

Он отпустил мою талию и, проведя рукой по волосам, взял мое лицо в ладони. От такого жеста меня накрыла волна адреналина. Он прикасался ко мне так, как никто и никогда в моей жизни не прикасался, и мне это нравилось.

– Я хотел сказать, что с того момента, как я встретил тебя, во мне ожила какая-то частичка, которую я давно считал мертвой. Понимаешь, ни на минуту я не могу выбросить из головы твой запах и мечтаю ощутить, какая ты на вкус. Фэллон Брукшир, мне все равно, кто твоя мать, я просто хочу сделать тебя счастливой. Для меня всегда будешь существовать лишь ты одна.

Его губы прильнули к моим, и я всхлипнула, когда он поглотил этот звук. Его язык прижался к моим сомкнутым губам, и я приоткрыла рот, углубляя поцелуй. Когда мы соприкоснулись языками, у меня внутри все перевернулось и в животе разлилось тепло. Арион нежно провел пальцами по моей шее, не прерывая поцелуя, и это было почти невыносимо, как перегрузка, к которой я не была готова, но в то же время все было идеально.

Меня целовали. Это был мой первый поцелуй. Я такая же, как все.

От эмоций, вызванных тем, что я наконец-то получила то, о чем мечтала, то, чего, как мне казалось, я никогда не добьюсь, из моих глаз полились слезы, стекая по губам. Арион вытер их большим пальцем, и мы прижались друг к другу, стремясь слиться воедино. Мое дыхание сбилось, пока он проводил пальцами по моим рукам, и чувствовала, как он улыбается мне в губы.

Отстранившись, он еще раз быстро чмокнул меня и ухмыльнулся.

Сердце неистово колотилось, внутри все искрилось, а в голове закружилась карусель. В тот момент я была уверена, что это был лучший поцелуй в моей жизни, хоть мне и не с чем было его сравнить.

– Мне нравится, что только я могу так с тобой поступать, – прошептал Арион мне на ухо.

Я улыбнулась, прижавшись к его щеке, и тут же вздрогнула от крика, пронзившего ночную тишину.

– Полуночники! – возвестил Янрик, пролетая над нами.

И снова вопль, и еще один. Выглянув за ворота во двор, я увидела, как студенты в панике бегут из особняка, где проходил бал.

Арион отпрянул и, спрятав меня за спину, направился к выходу. Он окинул взглядом вход в особняк на другой стороне улицы, пытаясь понять, что происходит. Музыка стихла.

– Здесь Полуночники, – сказала я ему, чтобы он мог подготовиться. – У тебя есть меч?

Он покачал головой.

– А мои силы действуют только на живых существ.

Тогда я поняла, что он имел в виду вредоносную силу, как в тот день, когда вызвал у меня головную боль из-за того, что я направила на него кинжал.

Но несмотря на то что он не мог противостоять нежити, Арион без колебаний выбежал со двора и направился к главному входу в особняк. Я последовала за ним, надеясь помочь чем смогу.

– Иден в безопасности? – спросила я Янрика.

Почему эти твари вернулись? Что им нужно?

– Да, она сражается вместе с Эйденом и учителями.

Из дверей особняка с криками неслись перепуганные ученики. Мы с Арионом проталкивались сквозь толпу. Кто-то толкнул меня, и я вскрикнула от резкой боли в спине, и мое проклятие проснулось.

О нет. Опять. Только не сейчас. Слишком рано. Перед глазами заплясали черные точки, и я едва оставалась в сознании.

Не говоря ни слова, Арион взял меня за руку и прижал к себе, чтобы защитить от толпы, а затем его целебная сила хлынула в меня живительным потоком. Я с благодарностью вздохнула, ужаснувшись, что только что лишила его нескольких дней жизни, но, к счастью, я не потеряла сознание и не свалилась на землю. Мысленно я поклялась, что больше никогда не отниму у него ни секунды жизни, но сейчас это была необходимость.

Оказавшись в большом фойе, мы выбрались из толпы и прошли в соседний зал, где, судя по всему, и проходила вся церемония. Бальный зал был украшен белыми цветами, свисавшими с потолка, и сотнями гирлянд. Но развернувшаяся кровавая бойня затмевала все это великолепие. Больше двадцати Полуночников бросались на студентов и преподавателей.

Янрик приземлился мне на плечо, и тут же откуда ни возьмись появилась Иден, протянув мне топор, будто только что принесла его из дровяного сарая.

– Все, что смогла найти. – Одной рукой она вскинула свой маленький топорик, а другой – метнула огненный шар.

Ученики с воплями метались по залу, а учитель, мистер Уитлок, пытался загнать их в дальний конец комнаты, где, судя по всему, был запасной выход.

Эйден и Арион стояли перед нами, словно защищая от кошмарного зрелища.

– Почему они вернулись? – спросила я, переводя дыхание и глядя на кружащие по залу тени.

Ответ нашелся сам собой. Одна из теней сгустилась прямо перед принцами, и вокруг ее руки обвилась желтая змея.

Марисса Бэйн. Она пришла за мной. Но теперь ее внимание было приковано к двум братьям.

– Королевское отродье Мэдден, – прошипела моя мать и подняла кулак, невидимой силой оторвав обоих от пола.

Принцы кашляли и задыхались, словно от удушья, и, извиваясь, держались за шеи.

Я вскрикнула и ринулась вперед.

– Стой! Я люблю их! – в панике крикнула я ей. Если бы она хоть немного заботилась обо мне, то не тронула бы тех, кто мне дорог.

Марисса резко повернула голову в мою сторону, ее глаза были чернее ночи.

– Любишь их? Мэдденов? – Она цокнула языком. – Они – зло. Как и их мать с отцом.

Было ясно, что зло – это она. Тьма полностью овладела ей, и вот как это выглядело. Марисса не испытывала ни капли сострадания.

Я подняла глаза на принцев и увидела, что их лица побагровели. Нужно было действовать. Не раздумывая, я призвала свою магию и вытянула свободную руку. Ударная волна обрушилась на Мариссу, и она с воплем отлетела назад.

Освободившись от ее хватки, Эйден и Арион рухнули на пол, жадно хватая ртом воздух.

Янрик пролетел у меня над головой и спикировал с потолка, вцепившись в ползучего фамильяра Мариссы, пока я надвигалась на нее с топором в руке. Если она думала, что сумеет навредить кому-то из моих близких, то сильно ошибалась.

Я почувствовала, как Иден бросилась ко мне.

– Отойди! – рявкнула я и с помощью своей новообретенной силы отшвырнула ее назад.

– Нет! – взвизгнула она, но не могла сопротивляться магической силе.

Казалось, у меня был невидимый щит, способный сметать людей с пути, поднимать их в воздух или опускать вниз. И прямо сейчас мне хотелось швырнуть Мариссу под землю, на глубину в два метра. Но она снова превратилась в тень и закружилась вокруг меня, словно дым от костра.

– Ну же, поймай меня. Тебе еще учиться и учиться, – прошептала она, проходя мимо.

На секунду она возникла передо мной, уронив к моим ногам сложенный лист бумаги, а затем снова растворилась в черном облаке.

С яростным криком я наугад махнула топором в сторону проплывающих мимо теней.

– Урок первый, – сказала Марисса, пока я пыталась достать ее. – Не влюбляйся.

Тени внезапно рассеялись, а затем невидимая сила вырвала топор из моих рук. По залу разнесся пронзительный крик Иден, отчего у меня кровь застыла в жилах.

Я развернулась и мне показалось, что на миг моя душа покинула тело.

Арион смотрел на меня с распахнутым ртом, судорожно хватаясь за топор, торчащий у него из груди. Прямо в том месте, где билось его сердце.

Крик Эйдена, когда он подхватил падающего брата, еще долго будет мне сниться в кошмарах. Это был смертельный удар, от топора, вонзившегося в сердце по самую рукоять, без единого шанса выжить.

* * *

Волна необузданной ярости захлестнула меня, превратившись в адское пламя. Перед глазами все поплыло, в ушах зашумело, а сердце заколотилось, как боевой барабан, с каждым ударом все больше разжигая мой гнев. Я впилась ногтями в ладони и сжала кулаки, пытаясь выплеснуть накопившуюся ярость.

Я издала воинственный клич, и из моих ладоней выплеснулось фиолетовое пламя, накинувшееся на ближайших Полуночников. Мне даже не нужно было смотреть в их сторону, моя магия сама знала, где они и что именно они должны пасть жертвами моего гнева.

Зал наполнился мучительным воем горящих демонических тварей, а я бросилась к Ариону и упала перед ним на колени, исступленно крича и рыдая, пока Иден тщетно звала целителя.

– Эйден, прости меня, – всхлипнула я, глядя на второго брата. Мне казалось, что я снова в ответе за Мариссу и ее грехи.

Эйден был потрясен до глубины души и гладил Ариона по волосам, пока тот запрокинул голову ему на колени. Подобравшись к ним на четвереньках, я притянула лицо Ариона к себе и поцеловала его.

Его губы были холодными, но они сложились в трубочку, и, когда я отстранилась, у него хватило сил протянуть руку и погладить меня по щеке.

– Не будь... такой, как она, – выдохнул он.

– Я не такая! – воскликнула я, безутешно рыдая.

Я была бессильна, этого просто не могло произойти. Арион посмотрел мне за спину, и я проследила за его взглядом.

О Свет! Бальный зал был в огне. Полуночники сгорели дотла, но и деревянные полы, и шторы тоже охватило пламя. Я надеялась, что убила ее. Я молила Свет, чтобы Марисса исчезла навсегда.

– Не питай свою магию... гневом, – выдохнул он, скользнув пальцем по моей нижней губе. – Я хотел еще столько поцелуев... – едва слышно произнес он.

В этот момент вся моя ярость улетучилась, как воздух из воздушного шарика, и осталась лишь пустота. Теперь меня переполняли только горе и отчаяние.

Что я натворила? Дым заполнил особняк, и Эйден закашлялся, пока оставшиеся студенты и преподаватели покидали зал.

– Арион. – Я обхватила топор с обеих сторон, прижалась к груди принца и заплакала. Я рыдала так горько, что у меня жгло горло и мне хотелось сгореть вместе с домом.

– Вам нужно выбираться отсюда, – предупредил Янрик, дергая Иден за волосы, чтобы та сдвинулась с места.

Она вскочила и встряхнулась.

– Уходим отсюда, – прохрипела она.

Я все время избегала близости с Арионом, а когда мы наконец признались друг другу в своих чувствах, я получила единственный поцелуй. Единственный танец. И все было кончено. Этого было ничтожно мало, я хотела большего, хотела провести с ним всю жизнь. Это было чертовски несправедливо.

Мои ладони начало покалывать, и Эйден сделал судорожный вдох, который тут же перешел в кашель.

– Целительские метки! – прохрипела Иден. – Ты – целительница!

Спину обожгло, и я оторвалась от груди Ариона, чтобы посмотреть на свои руки. На ладонях крутились два серебряных колесика.

Какого Полуночника? Сердце неистово трепетало в груди. Метки выглядели до боли знакомо, они были точно такими же, как у Ариона. Я взглянула на его руки и чуть не упала в обморок от потрясения. Его метки исчезли. Я понятия не имела, что это значит: выходит, теперь я целительница? Неужели я забрала его силу? Как такое возможно?

– Фэллон, спаси его, – всхлипнул Эйден.

Я посмотрела в его серо-стальные глаза, потом перевела взгляд на сомкнутые веки Ариона и кивнула. Янрик снова потянул Иден за волосы, пытаясь заставить ее уйти.

– Вытащи его, или мы все здесь погибнем! – сказала Иден и, закашлявшись, выбежала из дома.

Эйден выбрался из-под брата и начал оттаскивать его назад. Я бросилась за ним, удивляясь, что совсем не чувствую дыма. Мелькнула мысль, что я исцеляла саму себя магией Ариона, но сейчас было не время об этом думать. Я должна была спасти принца. Эти целительские метки появились не просто так. Схватив Ариона за лодыжки, я помогла Эйдену перенести его в фойе, где было не так дымно. Когда мы дотащили его до места, Эйден рухнул на пол и зашелся в кашле, а его брат снова оказался у него на коленях.

Я переводила взгляд со своих меток на грудь Ариона, которая едва заметно вздымалась и опадала, а из раны, куда вонзился топор, сочилась кровь.

– Вы знаете, что делать, – обратилась я к своим рукам, своей магии, его магии. – Любой ценой. Мне все равно. Пожалуйста, спасите его.

Я воззвала к своей магической силе, тому дикому чувству, которое бушевало в самых потаенных уголках моей души, и схватила Ариона за грудь, как он делал с моим отцом.

А потом мы очутились в совершенно ином месте. Здесь не было ни дыма, ни кафельного пола фойе, ни Эйдена. Я по-прежнему удерживала Ариона, но теперь он лежал на траве там, где, как я боялась, было Царство Вечности.

О феи всемогущие. Я что, еще и открыла портал? Нет. Нет. Нет. Позади меня кто-то кашлянул, и я оглянулась, отпустив Ариона, чтобы встретиться лицом к лицу с... Гримом.

Эльф Смерти возвышался на семь футов в высоту. На нем был белый плащ с накинутым на голову капюшоном. В детстве мне рассказывали, что он долговязый и худой, но на самом деле он оказался могучим и мускулистым. Крепко сжимая серп своего оружия толстыми узловатыми пальцами, он указал на меня.

– Тебе здесь не место, Полуночница, – прорычал он.

Как он... впрочем, неважно. Я оглянулась на Ариона, гадая, осталось ли с ним его тело, или это только душа, принявшая в этом мире телесный облик. В любом случае я умудрилась что-то натворить, потому что он не дышал, а топор по-прежнему торчал у него в груди.

– Мне нужно, чтобы ты его исцелил. Я не уйду, пока он не будет спасен. Пожалуйста. Возьми у меня все что хочешь. – Я протянула к нему руки и шагнула ближе.

Он сурово покачал головой.

– Так не пойдет. Ты не благословенная верховная целительница, ты не смеешь торговаться со мной! – проревел он, и от мощи его голоса я отлетела назад.

Мои ноги скользнули по траве, и я упала на колени, едва сдерживая рыдания.

– Но он верховный целитель, он спасает людей и прожил совсем короткую жизнь. Прошу тебя, смилуйся.

Он взглянул на метки на моих руках и нахмурился. Затем он запрокинул голову и уставился в небо, словно ожидая, что с облаков снизойдет какой-то вердикт. С этого ракурса я увидела, что на самом деле он довольно прилично выглядел. На вид ему было чуть больше пятидесяти, у него был мужественный подбородок, смуглая кожа и добрые глаза цвета неба.

– Милосердие исходит от Света. Я лишь выполняю установленные правила, а сейчас они гласят, что тебе здесь не место, – сказал он. – Я рассмотрю твою просьбу и пригляжу за ним, пока не будет принято окончательное решение.

Он ударил серпом по плоскому камню, лежавшему рядом с ним, и в этот миг произошло два необъяснимых чуда.

Первое: Арион охнул и сел, а топор выпал из его груди, и я увидела, что его рана бесследно затянулась.

Второе: меня выбросило из Царства Вечности, и я снова оказалась в задымленном фойе. Эйден лежал без сознания, и я заметалась по залу, надеясь отыскать Ариона или его бездыханное тело, но ни того ни другого не было. На полу осталась лишь полоска крови, на том пути, где я помогла его нести. Неужели он остался в Царстве Вечности? Как это возможно?

– Фэллон! – крикнула Иден, стоя в дверях.

Я нагнулась, схватила Эйдена за ноги и что есть силы потащила его к выходу. Крыша особняка рушилась, и мысли в моей голове перемешались.

Как это случилось? Неужели я каким-то образом перенесла душу и тело Ариона в Царство Вечности?

Когда он исцелял моего отца, тот все время оставался в комнате. Это ведь невозможно, правда? Но два серебряных колечка на моих ладонях говорили об обратном. Каким-то образом я использовала магию Ариона, чтобы спасти его самого, и теперь она прилипла ко мне.

Два королевских гвардейца бросились на помощь, чтобы вытащить Эйдена из здания, и им тут же занялся целитель. Я вышла из особняка, пошатываясь от потрясения, и вдруг передо мной возникла королева, в глазах которой было столько ненависти, сколько я никогда не видела ни у одного человека.

– Где Арион? Что ты натворила? – она уставилась на горящее здание.

Слезы навернулись мне на глаза, я смахнула их и показала ей свои ладони с метками.

– Он у Грима... – едва успела договорить я, как она ударила меня в висок с такой силой, что все вокруг почернело, и я погрузилась во мрак.

19

Я обреченно уставилась на железные прутья тюремной камеры. Здесь мне самое место, от меня исходила опасность. Я спалила дотла особняк, где проходил школьный бал, и... У меня перехватило дыхание при мысли об Арионе. Я потеряла его.

Как же так вышло, что я каким-то образом затащила его бездыханное тело в Царство Вечности? Теперь все меня ненавидели, думая, что он погиб и именно я его убила. Королева наверняка желала меня погубить.

Я смотрела на метки на тыльной стороне ладоней, не веря своим глазам. Это было невозможно. Это были метки Ариона, знаки магистра.

Послышались гулкие шаги, и я резко выпрямилась. По коридору в сопровождении дюжины стражников шла королева. Я провела здесь несколько часов в одиночестве, не в силах уснуть и волнуясь за свою судьбу.

Неужели они забрали отца на допрос и он тоже оказался в камере? Мне отрубят руку? Или случится что-то похуже? Стражник распахнул дверь, и королева Солана бросилась ко мне с яростным блеском в глазах.

– Он жив! – закричала я, подозревая, о чем она думает.

Все выглядело так, будто я убила ее наследника и завладела его силой, но это было не так. Королева протянула руку и схватила меня за горло, отчего все мое тело пронзила боль. Я почувствовала, как ее магия оплетает меня, словно сеть, не давая пошевелиться. Я засипела, задыхаясь, а она продолжала сжимать меня в тиски. Она не отпускала меня, нарочно причиняя мне боль.

В ответ я попыталась призвать свою магию, но почувствовала, что кладезь чар опустел. Там была другая сила, чужая, не моя. Ариона? Что, во имя всех фей, происходит? Где моя магия?

Внезапно камеру заполонили тени, они извивались на полу, как змеи, и королева широко раскрыла глаза.

– Не давай ей понять, что ты бессильна, – сказал Янрик.

Тени. Это были его тени.

– Ты посмеешь использовать свою магию против королевы? – процедила Солана, но благоразумно убрала руку.

Внезапно на моем плече появился Янрик, и королева застыла, а на ее лице впервые промелькнул страх. Гвардейцы обнажили клинки, и те вспыхнули пламенем.

Боль... она не была такой жгучей, как обычно. Я не рухнула на пол. Я осталась в сознании.

Взглянув на тыльную сторону ладоней я увидела, что метки целителя вращаются, а кожу покрывает знакомый живительный бальзам. Меня охватила паника: я подумала, что каким-то образом это отнимет у меня кусочек жизни или, что еще хуже, у Ариона. И в то же время к горлу подступил ком: я так скучала по нему. О Свет небесный, как же мне сейчас его не хватало.

– Это ты убила моего племянника, Ариона Мэддена, наследника престола Золотого города? – бросила королева в мою сторону, и я почувствовала, как по коже струится ее магия правды.

– По-моему, глаза ей только мешают, – съязвил Янрик.

– Заткнись, иначе мы оба погибнем. Теперь, когда королева решила, что Ариона больше нет, она без сомнений убьет и меня. Теперь ее не страшило проклятие, наложенное Мариссой.

– Нет, я его не убивала, – сказала я, и она прорычала:

– Ты пыталась его убить?

– Нет.

– Ты помогла кому-то убить его?

– Нет.

– Ты...

– Он не мертв! – закричала я, и королева нахмурилась.

Она протянула руку и выхватила у одного из стражников эльфийский клинок. Металл из Элизианских гор сверкнул на свету, отбрасывая на лезвие радужные блики, и я с трудом сглотнула. Один взмах – и моя голова слетит с плеч.

– Скажи мне все, что помнишь о сегодняшнем вечере. Не утаивай ничего, и, возможно, я оставлю тебя в живых, – прошипела она.

Магистра Кларка не было, так что в этот раз защитить меня было некому. Я понимала, что нужно выбирать слова осторожнее.

Я чувствовала, как ее магия обвивается вокруг меня, словно змея, перекрывая дыхание. Боль от ее прикосновения, которая должна была вывести меня из строя, почти утихла, пока метки на моих ладонях продолжали вращаться.

– Мы с Арионом танцевали в школьном дворе, когда...

– Почему ты была с ним? Я думала, на танцы тебя пригласил мой второй племянник. – Солана недоверчиво посмотрела на меня.

Я нервно сглотнула.

– Эйден случайно коснулся меня по дороге на танцы, и... мы расстались.

Королева закатила глаза, словно ее изрядно утомляла вся эта история школьной любви, и взмахнула рукой, давая понять, что мне стоит поторопиться.

– В общем, Эйден позвал Ариона, и... – Я замолчала, не желая делиться с ней тем прекрасным, сокровенным моментом, тем поцелуем. – Он пригласил меня на танец, чтобы порадовать меня. Когда мы танцевали, из особняка через дорогу от нас раздались крики.

– Ты позвала свою мать и ее слуг, чтобы они напали, – заявила королева.

– Нет! – крикнула я. – Она мне не мать. То есть мать, но только биологически... Я ее не знаю.

Солана вскинула клинок и прижала его к моему горлу. Я почувствовала резкую боль, а потом по моей шее что-то потекло.

Я ахнула от ее наглости. Она меня поранила.

Внезапно Янрик слетел с моего плеча и устремился прямо на лицо королеве.

Я закричала.

Солана взмахнула рукой, и из ее ладони вырвалась световая стрела, угодив ворону прямо в грудь.

– Янрик! – воскликнула я, когда мой фамильяр безжизненно рухнул на пол.

– В твоих жилах течет кровь Мариссы Бэйн. Она твоя мать. Не смей это отрицать, – зловещим голосом произнесла королева.

И тогда я почувствовала это – впервые с тех пор, как все вокруг говорили, что однажды я перейду на сторону тьмы и буду творить ужасные вещи. При виде бездыханного тела милого Янрика, лежащего на холодном бетонном полу камеры, меня охватила безудержная ярость. Я встала, а королева продолжала держать клинок.

– Дай мне исцелить моего фамильяра, или я сожгу весь город дотла, – мой голос сделался совершенно чужим, он был глухим и угрожающим.

Мне стало жутко, в тот момент я испугалась саму себя.

На лице королевы отразилось смятение, и я усмехнулась.

– Я спасла тебе жизнь на экзамене. Можно было проявить хоть каплю благодарности.

В глазах Соланы промелькнула вина, и она отняла лезвие от моей шеи. Я упала на колени перед Янриком. Увидев, что он не дышит, я была на грани слез. Он был оглушен или... мертв?

– Ян, – всхлипнула я, подхватывая пернатого друга на руки.

Глубокая тоска сковывала меня по рукам и ногам, пыталась утянуть на дно. Тут же я почувствовала, как силы покидают мое тело, словно кто-то выдернул пробку из ванны и вода устремилась в слив. Грудь сдавила тяжесть, и я не понимала, что происходит.

– Исцели его. Пожалуйста, дай мне его исцелить, – взмолилась я, глядя на вращающиеся символы на тыльной стороне ладоней.

Тяжесть в груди исчезла, а Янрик открыл свой маленький клювик и глубоко вдохнул. Позади меня раздались возгласы королевы и ее стражников, но я не обратила на них внимания. Янрик смотрел на меня своими черными глазками-бусинками, и я погладила его по перьям.

– Я видел его, – сказал Янрик сонным и слабым голосом, словно откуда-то издалека.

– Что? Кого? Как ты?..

Ворон перевел взгляд на королеву и прищурился.

– Я отклюю ей нос, когда она уснет.

Похоже, ему стало намного лучше.

– Слава Свету, ты жив. Я думала, ты умер!

– Так и было. На мгновение я оказался в Царстве Вечности и увидел Ариона.

Я похолодела.

– Что... что он там делал?

Янрик молчал.

– Допрос еще не окончен, – сказала королева.

– Тссс, – шикнула я на нее, и она вопросительно подняла бровь.

– Что делал Арион? С ним все в порядке?

Янрик перебрался мне на ладонь, встряхнулся и посмотрел на меня.

– Его арестовали. Мне очень жаль, Фэллон.

– Арестовали! – воскликнула я, и королева снова приставила клинок к моему горлу.

– Ты уже повредилась в уме? Не прошло и года, – задумчиво произнесла она.

Я знала, что у Соланы есть причины меня ненавидеть, но чем больше времени я проводила с ней, тем больше презрения я к ней испытывала.

– Лети домой и узнай, как там отец. Скажи ему, чтобы собирался назад в Изарию, – торопливо бросила я Янрику, и тот без лишних вопросов растворился в тени.

– Ариона убила Марисса, – я перевела взгляд на Солану. – Когда я попыталась его спасти, у меня на руках появились вот эти метки. – Я протянула ладони. – А потом я очнулась в Царстве Вечности рядом с его телом.

Королева прищурилась.

– Думаешь, я поверю, что ты прошла через портал? Уже больше века никто из фей не мог овладеть этим навыком. Чтобы освоить телепортацию, нужны десятилетия. Твоя подруга Иден скорее уже поседеет, пока научится.

Я пожала плечами.

– Я знаю только, что пыталась спасти Ариона, а через секунду его тело оказалось в Царстве Вечности, а Грим его исцелил.

– Ты хочешь сказать, что мой племянник жив? В Царстве Вечности?

– Да. Там же, куда ты только что отправила моего фамильяра. Янрик только что видел там Ариона. Его арестовали.

С лица Соланы сошла вся краска. Клинок в ее руке дрогнул, когда она медленно повернула голову в сторону стражи.

– Позовите магистра Кларка. Сейчас же.

– Чего вы так боитесь? – спросила я, прищурившись.

Знала ли она, с чем связан арест?

Королева посмотрела на меня с тем же подозрением.

– Моя магия слишком сильна, чтобы ты могла мне лгать. Ты еще недостаточно могущественна.

Она как будто говорила сама с собой, убеждая себя в том, что я говорю правду.

– Он сгорел, ты явно что-то путаешь. Тело Ариона сгорело, а его душа у Грима! – заявила она.

– Нет! – возразила я. – Эйден – свидетель. Я отнесла его тело в Царство Вечности. Я увидела Грима и умоляла его спасти Ариона. Он обещал договориться со Светом. А потом меня... вышвырнуло обратно.

Солана молчала, и эта зловещая тишина меня пугала.

– Почему Ариона арестовали в Царстве Вечности? Разве не туда мы все отправляемся ради вечного покоя?

– Не все, – она посмотрела на меня свысока.

Полуночники. Полуночникам туда нельзя? Внезапно рядом появился магистр Кларк с таким лицом, будто увидел призрака. Похоже, он услышал конец нашего разговора.

Взглянув на того из немногих, кому здесь доверяла, я едва не расплакалась.

– Магистр Кларк, почему Ариона арестовали в Царстве Вечности?

– Он посмотрел на мои руки, а затем с обреченностью перевел взгляд на королеву.

– Когда кто-то из Царства Пепла и Теней умирает, его могут воскресить. Сначала его арестовывают, отправляют в Царство Возрождения, а затем вызывают на серию поединков. Победитель возрождается... в облике Полуночника.

Царство Возрождения? Я никогда о нем не слышала.

Я быстро заморгала, пытаясь понять, какое отношение это имеет к Ариону.

– Но ведь Арион не из Царства Пепла и Теней.

Магистр Кларк кивнул.

– Но ты из него. А говорят, что Бэйны могут обмениваться силой с другими феями. – Он указал на мои руки. – И, судя по всему, ты отдала ему свою магию...

У меня отвисла челюсть, а сердце провалилось куда-то в желудок.

– Нет.

Королева запрокинула голову и издала ужасающий вопль, который эхом разнесся по тесной камере.

Что он сказал? Что Арион теперь владеет моей магией? Что ему предстоит пережить массу битв в Царстве Возрождения, чтобы вернуться в облике Полуночника, бестелесного кровопийцы?

Он никогда меня не простит. И я сама себя не прощу. Упав на колени, я обхватила голову руками. Я все-таки разрушила его жизнь. Пытаясь помочь, только все испортила.

Королева уронила клинок, и тот со звоном упал на пол. Она указала на магистра Кларка:

– Помоги ей все исправить. Она должна вернуться туда и занять место Ариона. Ни один мой племянник не станет нежитью.

Это была горькая правда. Я ни за что не позволю этому случиться.

Но я понятия не имела, как это исправить.

Свет мне в помощь.

Благодарности

Огромное спасибо всей команде Bloom Books (особенно Кристе) за совместную работу над этой серией. Без вашей редактуры и бесценного вклада Фэллон и Арион не стали бы такими, какие они есть. Также благодарю Бриттани из Bookish B за то, что вычитала книгу буквально в последний момент. Я вас очень люблю. А еще спасибо моим агентам Флавии и Мейре из Bookcase Literary за то, что всегда были рядом. Вы лучшие. Моему мужу и детям, которым вечно приходится делить меня с моей необузданной фантазией, я бесконечно вас люблю. И, наконец, моим замечательным читателям, которые позволяют мне называть то, что я делаю, «работой», хотя я никогда так не считала.