Филип К. Дик

Игроки с Титана

Philip K. Dick

The Game-Players Of Titan

Copyright © 1963, Philip K. Dick.

Copyright renewed © 1991, Laura Coelho, Christopher Dick and Isa Hackett. All rights reserved

© П. Мозжухина, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Ночь выдалась скверной. Пит пытался сесть за руль и поехать домой, но его машина, затеяв ссору, упорно настаивала на своем.

– Мистер Гарден, вы не в том состоянии, чтобы вести машину. Пожалуйста, воспользуйтесь автопилотом и пересядьте на заднее сиденье.

Пит Гарден сел за руль и ответил так отчетливо, как только мог:

– Поверь, я в норме. Всего-то один глоток. Это же мелочь! Я стану лишь внимательнее. Так что не валяй дурака!

Он нажал на кнопку стартера, но ничего не произошло.

– Заводись, черт бы тебя побрал!

– Вы не вставили ключ зажигания.

– Ладно, – чувствуя себя униженным, согласился Пит.

Возможно, машина была права. Он покорно вставил ключ. Двигатель завелся, но панель управления так и не включилась.

Пит знал, что Рашмор – система искусственного интеллекта – был встроен и сюда, и этот факт оказался решающим в их споре.

– Будь по-твоему, – сохраняя в голосе наивысшее достоинство, сказал Пит. – Веди, раз уж тебе так хочется. Все равно ты все испортишь, как делаешь всегда, когда мне нездоровится.

Он перебрался назад и без сил рухнул на сиденье. Аэромобиль оторвался от земли и, мигая сигнальными огнями, полетел по ночному небу.

Боже, как же ему было плохо! Голова раскалывалась. А мысли, как всегда, возвращались к Игре.

Почему все пошло не по плану? Виной всему был Сильванус Ангст. Этот клоун, его шурин. Точнее, бывший шурин. «Стоит помнить об этом, – сказал себе Пит, – я больше не женат на Фрейе. Мы проиграли, из-за чего наш брак был расторгнут. Фрейя теперь жена Клема Гайнса, а я пока один, ведь мне не удалось вытащить тройку. Завтра точно повезет, – добавил он. – И, когда я это сделаю, они дадут мне жену. В нашей команде уже все женщины были моими женами».

Машина продолжала гудеть, прокладывая дорогу над пустынной Калифорнией, над пустынными землями заброшенных городов.

– Ты знал об этом? – спросил он Рашмора. – Знал, что уже все женщины были моими женами? И пока мне не повезло, но повезет, правда ведь?

– Повезет, – ответила машина.

– А даже если и нет, то это не моя вина, это все китайцы. Ненавижу их.

Он лежал, разглядывая звезды сквозь прозрачный купол машины.

– Но тебя я люблю, ты со мной уж много лет. И ты никогда не выйдешь из строя. – Он почувствовал, как на глаза навернулись слезы. – Это ведь так?

– Зависит от норм профилактики, которым вы добросовестно следуете.

– Интересно, какую женщину они для меня выберут?

– Интересно, – эхом отозвалась машина.

С какой еще командой «Претти Блю Фокс», его команда, была в самом тесном контакте? Скорее всего, «Строу Мэн Спешиал», они собирались в Лас-Вегасе и представляли Игроков из Невады, Юты и Айдахо. Закрыв глаза, Пит старался вспомнить, как выглядели женщины из «Строу Мэн Спешиал».

«Когда я вернусь домой, в свою квартиру в Беркли, – сказал себе Пит, – я...» И тут он вспомнил кое-что ужасное.

Он не мог вернуться в Беркли. Потому что сегодня вечером он проиграл Беркли Уолту Ремингтону, который раскрыл его блеф на тридцать шестой клетке. Именно это сделало ночь невыносимой.

– Измени курс, – хрипло сказал Пит автопилоту.

Он все еще имел титул в округе Мариин, где мог остановиться.

– Летим в Сан-Рафаэль, – добавил он, садясь и сонно потирая лоб.

* * *

– Миссис Гайнс?

Расчесывая перед зеркалом свои короткие светлые волосы, Фрейя не обернулась. «Миссис Гайнс, – подумала она, – это звучит так же ужасно, как «миссис Кэлумайн»».

– Тебя подвезти? – Мгновение спустя Фрейя поняла, что это был ее новый муж, Клем Гайнс. – Ты домой собираешься?

Клем Гайнс, крупный, полноватый мужчина, чьи голубые глаза напоминали Фрейе разбитое зеркало с неровно склеенными осколками.

Клем прошел через Игровой зал прямо к ней. Очевидно, ему нравилось, что Фрейя стала его женой.

«Это ненадолго. Если только... – подумала она, – нам не повезет».

Она продолжила расчесывать волосы, не обращая на него внимания. «Для женщины ста сорока лет, – самокритично рассуждала она, – я выгляжу неплохо. Но в этом нет моей заслуги... ничьей заслуги». Ведь у них скорее что-то забрали, чем дали взамен: удаление железы Хайнса, через которое проходили все, сделало процесс старения незаметным.

– Ты мне нравишься, Фрейя, – сказал Клем. – Ты забавная, но я не в твоем вкусе, понимаю.

Его, казалось, этот факт не беспокоил; такого олуха, как Клем Гайнс, никогда ничего не беспокоило.

– Давай сходим куда-нибудь и сразу поймем, повезло ли нам с тобой...

Он замолчал: в комнату вошел вуг.

Джоанна Блау, надевая пальто, вздохнула:

– Послушай, он хочет подружиться. Они всегда так делают.

Она попятилась от вуга.

Ее муж, Джек Блау, огляделся в поисках вуг-стика.

– Я ткну в него пару раз, и он исчезнет, – сказал Джек.

– Нет, – запротестовала Фрейя, – он нам не навредит.

– Она права, – сказал Сильванус.

Он стоял у буфета, готовя себе последний на этот вечер коктейль.

– Просто посыпь его солью, – хихикнул он.

Клему Гайнсу вуг, казалось, приглянулся. «Ты ему нравишься, – подумала Фрейя, – может, ты сходишь с ним куда-нибудь вместо меня».

Но по отношению к Клему это было несправедливо. Никто из землян не общался со своими бывшими врагами. Даже несмотря на усилия титанийцев, которые старались залечить старые раны военных лет.

Вуги представляли собой форму жизни, для существования которой требовался кремний, а не углерод. Они жили намного дольше землян, да и кислород им был не нужен, его им заменял метан. И у них было два пола... что в действительности не так часто встречалось в системе класса Б.

– Ткни его, – сказал Билл Кэлумайн.

С помощью вуг-стика Джек ткнул в желеобразную цитоплазму.

– Топай отсюда, – резко сказал вугу Джек и улыбнулся Биллу. – А давайте повеселимся? Попробуем поговорить с ним? Эй, вугги. Может, поболтаем?

Телепатический поток мыслей титанийца был незамедлительно адресован каждому человеку в комнате:

– Есть ли информация о беременностях? Если это так, то мы настоятельно рекомендуем вам следующие медицинские учреждения.

– Послушай, вугги, – перебил его Билл, – если нам и повезет, мы оставим эту новость при себе. Говорить об этом вам – плохая примета. Это всем известно. Ты не в курсе?

– В курсе он, – сказал Сильванус, – но думать об этом ему неприятно.

– Что ж, пришло время взглянуть правде в глаза, – сказал Джек Блау, – мы их не любим. Давай, – нетерпеливо позвал он Джоанну, – поехали домой.

Остальные игроки вышли из комнаты и спустились по ступенькам к припаркованным около дома машинам. Фрейя осталась с вугом одна.

– В нашей команде беременных нет, – ответила она инопланетянину.

– Жаль, – телепатировал в ответ вуг.

– Но будут, – добавила Фрейя, – скоро нам повезет, я знаю.

– Почему ваша команда так враждебно к нам относится? – спросил вуг.

– Мы считаем, это вы виноваты в нашей стерильности, и вам об этом прекрасно известно, – ответила Фрейя.

«Особенно Билл Кэлумайн – наш капитан», – подумала она.

– Но это было ваше оружие, – запротестовал вуг.

– Нет, не наше. Оно принадлежало Китаю.

Вуг разницы не понял.

– В любом случае мы делаем все, что в наших силах, чтобы...

– Я не хочу это обсуждать, – сказала Фрейя, – пожалуйста, хватит.

– Позвольте нам помочь, – обратился к ней вуг.

– Иди к черту, – ответила Фрейя, выходя на лестничную площадку и направляясь на улицу.

Холодный ночной воздух Кармела, прибрежного калифорнийского городка, оживил ее. Фрейя сделала глубокий вдох: вокруг было свежо и полно новых ароматов. Она взглянула на звезды.

Подойдя к машине, Фрейя сказала:

– Открой дверь, я хочу сесть.

– Да, миссис Гарден.

Дверца машины распахнулась.

– Я больше не миссис Гарден, теперь я миссис Гайнс. – Она села за руль. – Постарайся держать прямо.

– Да, миссис Гайнс.

Как только она вставила ключ в замок зажигания, мотор завелся.

Пит Гарден уже ушел? Она оглядела мрачную улицу и не увидела его машины.

Ей стало грустно. Было бы здорово в столь позднюю ночь посидеть здесь под звездами и немного поболтать. Будь они до сих пор женаты, они бы так и сделали... «Черт бы побрал эту Игру, – подумала она, – и ее бесконечную рулетку. Чистая удача или полное невезение – похоже, это все, что у нас осталось. Наша судьба уже расписана, словно грани игрального кубика».

Она поднесла наручные часы к уху и услышала тоненький голосок: «Два пятнадцать утра, миссис Гарден».

– Миссис Гайнс, – сквозь зубы сказала Фрейя.

– Два пятнадцать утра, миссис Гайнс.

«Сколько людей на Земле, – подумала она, – осталось в живых? Один миллион? Два? Сколько команд сейчас играет? Наверняка не больше нескольких сотен тысяч. И каждый раз, когда происходит несчастный случай со смертельным исходом, население безвозвратно сокращается еще на одного человека».

Инстинктивно она сунула руку в бардачок и нащупала аккуратно сложенную пачку жевательной резинки. Она вытащила затвердевшую от времени жвачку с изображением кролика, развернула и откусила.

Под светом лампочек, вмонтированных в купол машины, Фрейя рассматривала упаковку. В те старые добрые времена, когда она еще не родилась, при соприкосновении с зубами изображение кролика должно было исчезнуть, что говорило бы о беременности.

Сегодня же технологии изменились: наступление беременности фиксировалось изменением цвета жвачки с белого на зеленый. Жвачка, которую зажала в зубах Фрейя, осталась белой. Она не беременна. Скомкав обертку, Фрейя бросила ее в мусоропровод машины, где та мгновенно сгорела. «Проклятье, – с горечью подумала она, – хотя чего я ждала?»

Аэромобиль оторвался от земли и направился к ее дому в Лос-Анджелесе.

«Слишком рано говорить, что у нас с Клемом все получится», – рассудила Фрейя.

Подобные мысли подбодрили ее. Еще неделя или две, и, возможно, случится то, о чем она мечтает.

Бедняга Пит, подумала она, даже тройки у него не было, из-за чего в Игру он так и не вернулся. Стоит ли заскочить к нему? Но Пит выглядел таким взвинченным и таким неуправляемым. Вечерняя Игра далась ему тяжело.

«Однако не существует закона или правила, которые запрещали бы нам встречаться вне Игры. И все же – какой в этом смысл? Нам не повезло, Питу и мне. Несмотря на наши чувства друг к другу».

Внезапно в ее машине включилось радио. Фрейя услышала позывные команды из Онтарио, вещающей на всех частотах.

– Это Пэр Ховел, – торжественно объявил мужчина. – Сегодня в десять вечера нам повезло! Член нашей команды, миссис Палмер, не имея и малейшей надежды, надкусила жвачку и...

Фрейя выключила радио.

Вернувшись домой, в свою пустую темную квартиру в Сан-Рафаэле, где он раньше жил, Пит сразу же направился к аптечке, чтобы посмотреть, какие таблетки там есть. Он знал: без них заснуть не получится.

Это была старая история. Снотворное? Чтобы был хоть какой-то эффект, ему нужно три капсулы снузекса дозировкой в двадцать пять миллиграммов. Он принимал их слишком много и слишком долго. Надо что-нибудь посильнее, подумал он. Фенобарбитал всегда под рукой, но он вызывает сонливость на следующий день. Скополамин? То, что нужно.

Или можно попробовать что-то покрепче. Эмфитал. Три таблетки, и я уже никогда не проснусь...

«Никто бы меня не трогал и не лез ко мне, стоя с таблетками в руках», – размышлял Пит.

Внутри аптечки загорелся дисплей: «Мистер Гарден, ваше состояние нестабильно, я вызываю доктора Мэйси из Солт-Лейк-Сити».

– Со мной все в порядке, – сказал Пит. Он быстро ссыпал капсулы с эмфиталом обратно во флакон. – Видишь? – Он сделал паузу. – Это просто минутная слабость.

Пит стоял в ванной и умоляющим тоном говорил с Рашмором в собственной аптечке. Жуткое зрелище.

– По рукам? – с надеждой спросил он.

Щелчок. Дисплей погас. Пит вздохнул с облегчением.

В дверь позвонили. Кто на этот раз? Интересно, рассуждал Пит, проходя по слегка пахнущей плесенью квартире, что он мог бы принять, чтобы не активировать сигнальный алгоритм Рашмора? Пит открыл дверь.

На пороге стояла его теперь уже бывшая жена Фрейя.

– Привет, – спокойно сказала она.

Проскользнув мимо него, Фрейя вошла в квартиру так легко, словно для нее было совершенно естественно искать встречи с ним, став женой Клема Гайнса.

– Что у тебя в руке? – спросила она.

– Семь таблеток снузекса, – признался он.

– Мне удалось достать кое-что получше. – Фрейя порылась в своей кожаной сумочке, похожей на сумку почтальона. – Новейшая разработка, произведены в Нью-Джерси фармацевтической компанией «Аутофаг».

Она протянула Питу большую синюю спансулу.

– Ниприуспелл, – сказала она и рассмеялась.

– Забавно, – безрадостно отозвался Пит, – хорошая шутка. Не пре-ус-пел. Ты для этого пришла?

Будучи его женой, его партнером по Блефу более трех месяцев, Фрейя, конечно, знала о его хронической бессоннице.

– У меня похмелье, – сказал Пит, – и сегодня вечером я проиграл Беркли Уолту Ремингтону. Ты знаешь об этом. Так что сейчас мне не до шуток.

– Тогда сделай мне кофе, – сказала Фрейя.

Она сняла подбитую мехом куртку и повесила ее на стул.

– Или позволь мне помочь тебе, – с сочувствием добавила она. – Ты и впрямь плохо выглядишь.

– Беркли. Зачем я вообще поставил документ о праве собственности? Я даже не помню. Это – мой конец. О чем я только думал? Сам виноват. – Он помолчал, а потом добавил: – Сегодня вечером по дороге сюда я выкупил все фишки в Онтарио.

– Я слышала, – кивнув, ответила Фрейя.

– Они объявили о беременности. Что думаешь по этому поводу?

– Я не знаю, – мрачно сказала Фрейя. – Я рада за них. Но... – Скрестив руки на груди, она прошлась по квартире.

– Меня это гнетет, – сказал Пит.

Он поставил чайник с водой на плиту.

– Спасибо, – пропищал Рашмор.

Фрейя продолжила:

– У нас с тобой могли бы быть отношения вне Блефа. Это возможно.

– Это было бы нечестно по отношению к Клему.

Пит считал Клема своим другом, что было сильнее его чувств к Фрейе, по крайней мере, пока.

А еще ему было любопытно узнать о своей будущей жене. Рано или поздно тройка окажется у него в руках.

Глава 2

На следующее утро Пита Гардена разбудил звук столь удивительный и, казалось бы, невозможный, что он вскочил с кровати и замер, прислушиваясь. За окном шумели дети. Мальчик и девочка.

«Видимо, с тех пор как я был здесь в последний раз, тут родились малыши», – подумал Пит. Дети, чьи родители не имели собственной земли и не относились к классу Б. У них не было собственности, позволившей бы им играть. Питер с трудом мог поверить в это. Он задумался о том, что ему стоит подарить родителям этих ребят небольшой городок. Сан-Ансельмо, или Росс, или даже оба. Они заслужили возможность сыграть.

Но, возможно, они не хотят.

– Ты первый начал, – сердито заявляла девочка.

– Нет, ты, – с ноткой обиды вторил ей голос мальчишки. – Отдай!

Пит закурил сигарету, оглянулся в поисках своей одежды и начал одеваться.

В углу комнаты, прислоненная к стене, стояла винтовка модели МВ-3.

Заметив ее, Питер остановился, вспоминая, зачем она здесь. Когда-то наперевес с МВ-3 он был готов к войне против Китая. Но шанса воспользоваться своим оружием ему не представилось: китайцы так и не появились, по крайней мере лично. Однако вместо них прибыли их представители – ядерные боеголовки «Хинкель», и ни одна винтовка МВ-3, выделенная в пользование гражданской армии Калифорнии, не смогла с ними бороться. Ответный удар Штатов и радиация, излучаемая со спутника Восп-Си, сделали свое дело: Америка проиграла. Но Китай ничего не выиграл. В ядерной войне победителей не бывает. Исходящая от китайских боеголовок радиация, распространившись по всему миру, позаботилась и об этом.

Подойдя поближе, Пит поднял MВ-3 тем же движением, как и когда-то в юности. «Винтовке около ста тридцати лет», – подумал он. Дважды антиквариат. Стреляет ли она еще? Кого это теперь волновало... Теперь убивать было некого. Только сумасшедший мог найти повод для убийства в стремительно пустеющих городах. Да и он бы задумался. Во всей Калифорнии проживает менее десяти тысяч человек... Пит осторожно положил винтовку на место.

Так или иначе, MВ-3 не были противопехотным оружием; ее патроны типа «А» предназначались для пробивания брони советских танков T-9 и выведения их из строя. Пит вспомнил учебные фильмы, которые им показывали в Шестой армии при инструктаже. Вот бы в наши дни увидеть «море людей», пусть и китайцев... мы могли бы этим воспользоваться.

Здравствуй, Бернхардт Хинкель. Гуманист, изобретатель абсолютно безболезненного оружия... Нет, это не больно. Вы были правы. Мы ничего не почувствовали и даже ничего не поняли. А после...

Из-за последствий радиации у большинства удалили железу Хайнса, именно благодаря этому люди выжили. Последствия не заставили себя ждать: некоторые мужчины и женщины оказались бесплодны. Теоретически мы можем иметь детей; а на деле лишь немногие из нас могут зачать ребенка. Дети за окном...

Вдоль тротуара, с монотонным жужжанием собирая мусор и проверяя рост травы на газоне сначала на одной стороне улицы, а затем на другой, проехала машина технической службы. Механический гул заглушил детские голоса.

Поддерживаем порядок в пустых городах, сказал себе Пит, когда машина остановилась, чтобы выпустить псевдоподии, которые раздраженно ощупывали куст камелии. Вернее, в практически пустых городах – здесь жило около десяти семей, не относящихся к классу Б, по крайней мере, согласно переписи, которую в последний раз показывали Питу.

За первой машиной появилась вторая, на этот раз более сложная: она была похожа на жука с двадцатью лапами. Привлеченная запахом разложения, она ползла по тротуару. Пит знал, что эта машина – ремонтная, она восстанавливает то, что было разрушено: перевязывает раны города и останавливает его увядание. Но для кого или для чего? Вот в чем вопрос. Возможно, вугам нравилось наблюдать со своих спутников восстановленную цивилизацию, а не всю эту разруху.

Затушив сигарету, Пит отправился на кухню, надеясь раздобыть что-нибудь на завтрак. Он не жил здесь уже несколько лет, но тем не менее, открыв холодильник с вакуумной изоляцией, обнаружил в нем все, что нужно для завтрака: бекон, хлеб, яйца, молоко и даже джем.

До Пита, Байндменом, так теперь называли землевладельцев, числился проживавший здесь Антонио Нарди; несомненно, это он оставил запас продуктов, не зная, что проиграет свой титул в Блефе и никогда не вернется в Сан-Рафаэль.

Но было и кое-что поважнее завтрака.

Нажав на дисплей видеофона, Пит произнес:

– Позвони Уолтеру Ремингтону из округа Коста.

– Хорошо, мистер Гарден, – прозвучало из динамиков.

Дисплей видеофона засветился.

– Привет.

На экране появилось суровое, вытянутое лицо Уолта Ремингтона, который сонно смотрел на Пита. Этим утром Уолт еще не побрился; его щеки покрывала щетина, а маленькие глаза с темными кругами опухли от недосыпа.

– Ты помнишь, что произошло вчера ночью? – спросил Пит.

– О да! Конечно, – кивнул Уолт, приглаживая свои растрепанные волосы.

– Я проиграл тебе Беркли. И я не знаю, зачем поставил его на кон. Мне дорого это место...

– Знаю, – сказал Уолт.

– Я дам тебе три города в Мариин: Росс, Сан-Рафаэль и Сан-Ансельмо. Я хочу вернуть Беркли и жить только там, – сделав глубокий вдох, добавил Пит.

– Так живи. Как гость, конечно; не как Байндмен, – ответил Уолт.

– Я не могу так, – сказал Пит. – Мне нужно владеть им, а не просто быть скваттером. Ты же не собираешься жить в Беркли, Уолт? Брось, я тебя знаю. Ты любишь жаркий климат, как в Сакраменто или в Уолнат-Крик, а в Беркли для тебя слишком холодно и туманно.

– Ты прав, – сказал Уолт. – Но я не могу вернуть тебе Беркли, Пит. У меня его больше нет. Когда я вернулся домой прошлой ночью, меня ждал брокер; не спрашивай меня, как он узнал, что я выиграл Беркли, но он это сделал. Большая шишка с Востока, представитель компании Мэтта Пендлтона.

Уолт помрачнел.

– И ты продал им Беркли?

Пит с трудом мог в это поверить. Это означало, что кто-то, кто не был частью их команды, сумел купить недвижимость в Калифорнии.

– Зачем ты это сделал?

– Они обменяли Беркли на Солт-Лейк-Сити, – гордо произнес Уолт. – Как я мог отказаться от такого предложения? Теперь я могу присоединиться к команде полковника Китченера, они играют в Прово^[1]. Извини, Пит.

Уолт выглядел виноватым.

– Наверное, я все еще был немного на взводе. В любом случае это прозвучало слишком заманчиво, чтобы отказаться.

– Кто такой этот Пендлтон? – спросил Пит.

– Они не сказали.

– А ты и не спрашивал.

– Нет, – угрюмо признал Уолт. – Я этого не делал. Но мне следовало поинтересоваться.

– Я хочу вернуть Беркли. Я сделаю это, даже если мне придется отдать весь Мариин. А пока я буду с нетерпением ждать возможности сравнять счет; я заберу все, что у тебя есть, независимо от того, за кого ты играешь, – добавил Пит.

В ярости он выключил видеофон.

«Как Уолту это удалось? Передать право на титул кому-то вне команды, кому-то с Востока. Я должен выяснить, кто будет представлять компанию Пендлтона в этой сделке».

Зловещее предчувствие не покидало Пита: он уже знал ответ на свой вопрос.

Глава 3

Для мистера Джерома Лакмена утро выдалось прекрасное. О причине столь приподнятого настроения он подумал, как только проснулся. Сегодня он впервые Байндмен Беркли. Действуя через компанию Мэтта Пендлтона, он наконец смог приобрести элитный участок в Калифорнии, а это означало, что теперь он стал частью команды «Претти Блю Фокс», которая по вечерам собиралась в Кармеле. Кармел был почти таким же уютным городком, как и Беркли.

– Сид, – крикнул Лакмен. – Зайди ко мне.

Он откинулся на спинку стула и затянулся мексиканской сигарой «Деликадо», оставшейся после завтрака.

Его секретарь, Сид Моск, приоткрыл дверь кабинета и заглянул внутрь.

– Слушаю вас, мистер Лакмен.

– Приведи ко мне этого псионика, – сказал Лакмен. – Наконец-то я понял, что нам с ним делать. «Использовать, – подумал он, это оправдывает риск быть отстраненным от Игры. – Как его зовут? Дэйв Мутро?»

Перед глазами Лакмена мелькало столько людей, что он лишь смутно помнил, как выглядит Мутро. Да и Нью-Йорк был неплохо заселен; почти пятнадцать тысяч душ. Многие были детьми, и, следовательно, среди них могли быть и новые псионики.

– Убедись, что он зайдет с черного хода, – сказал Лакмен. – Я не хочу, чтобы его кто-нибудь увидел.

Лакмену нужно было поддерживать свою репутацию. А ситуация складывалась довольно щекотливо.

Участие в Игре человека с псионическими способностями было незаконно, потому что они считались мошенниками. В течение многих лет большинство команд обычно делали ЭЭГ, электроэнцефалограмму, но сейчас этого уже никто не делает. На это Лакмен и надеялся. Такая практика существовала в основном на Востоке, где псионизм был известен уже давно, а Восток задавал тон всей стране.

Один из питомцев Лакмена, короткошерстный серо-белый кот, запрыгнул к нему на стол; Лакмен рассеянно почесал кошачье ухо. «Если я не смогу внедрить его в “Претти Блю Фокс”, то пойду сам», – размышлял он.

По правде, Лакмен не играл уже год или даже больше, оставаясь при этом лучшим игроком округа. Как иначе бы он стал Байндменом Нью-Йорка? В те дни конкуренция зашкаливала. Лакмен устраивал Игры для людей, не входящих в класс Б.

«В Блефе мне нет равных, – считал он. – Это всем известно». Тем не менее с псиоником было бы... спокойнее. Лакмену нравилась идея беспроигрышной игры: будучи игроком опытным, все равно он не любил рисковать. Лакмен играл не ради удовольствия; он играл, чтобы выиграть.

Так он заставил великого игрока Джо Шиллинга буквально исчезнуть с лица Земли. Теперь Джо управлял маленьким магазинчиком старых грампластинок в Нью-Мехико; дни его Игры прошли.

– Помнишь, как я обыграл Шиллинга? – спросил он Сида. – Та последняя игра, я все еще помню каждый ход. Джо выбросил пятерку и вытащил карту из пятой колоды. Он долго смотрел на нее, слишком долго. Тогда я понял, что он собирается блефовать. Наконец он передвинул свою фигуру на восемь шагов вперед – хороший ход; ты помнишь тот случай, когда он унаследовал сто пятьдесят тысяч долларов от умершего дяди. Именно деньги лежали на кону.

Возможно, у Лакмена были некие способности, он чувствовал, что может читать мысли Джо. У него шестерка, подумал он тогда, это блеф.

Блеф Шиллинга – так Лакмен это назвал. В то время Джо был Байндменом Нью-Йорка и с легкостью обыгрывал любого соперника. Редкий игрок не спасовал бы перед ним. Подняв свою косматую голову, Джо посмотрел на Лакмена. Наступила тишина. Все игроки замерли в ожидании.

– Ты действительно хочешь, чтобы я открыл карты? – обратился к нему Джо.

– Да, – не в силах вздохнуть, ответил Лакмен.

Если он ошибался и там действительно была восьмерка, то Джо выиграл, и его власть над Нью-Йорком стала бы еще прочнее.

– Это – шестерка, – тихо произнес Джо.

Он перевернул карту. Лакмен был прав: противник блефовал.

Теперь документы о праве собственности на Нью-Йорк принадлежали победителю.

Лежавший на столе кот лениво зевнул и с надеждой на завтрак взглянул на своего хозяина. Лакмен оттолкнул питомца, и тот спрыгнул на пол.

– Вот паразит! – сказал ему Лакмен.

На самом деле кота он любил и искренне верил, что кошкам везет.

В ночь, когда он обыграл Джо Шиллинга, в квартире рядом с ним находились два кота; возможно, именно они усилили его скрытые псионические способности.

– Дэйв Мутро вызывает вас по видеосвязи, – сообщил секретарь. – Хотите поговорить с ним?

– Если он и правда псионик, – ответил Лакмен, – то он и сам уже знает, чего я хочу, поэтому ни мне, ни кому-либо другому нет необходимости говорить с ним.

Такие парадоксы псионической связи всегда одновременно забавляли и раздражали Лакмена.

– Я не буду говорить с ним, Сид. Если он больше не позвонит, то это лишь докажет, что он ни на что не годен.

Сид послушно выключил видеофон.

– Позвольте заметить, мистер Лакмен, – сказал Сид. – Вы никогда не разговаривали с ним, поэтому и предвидеть ему нечего. Разве не так?

– Он может пообщаться со мной, – ответил Лакмен. – Здесь, в моем кабинете. Когда я расскажу, что от него требуется.

– Думаю, вы правы, – согласился с начальником Сид.

– Беркли, – задумчиво произнес Лакмен. – Я не был там уже лет восемьдесят или девяносто.

Как и многие другие Байндмены, он не любил бывать в чужих землях. Возможно, Лакмен был суеверен, но он считал, что это определенно плохая примета.

– Интересно, там все еще так же туманно? Что ж, скоро увидим.

Из ящика письменного стола он достал бумаги о праве собственности, которые передал ему брокер.

– Давайте взглянем на имя последнего Байндмена, – сказал он, просматривая страницы. – Уолтер Ремингтон; тот, кто выиграл Беркли прошлой ночью, а потом сразу же продал. А до него – парень по имени Питер Гарден. Я бы не удивился, узнав, что этот Питер сейчас зол как черт или будет зол, когда узнает о сделке. Вероятно, он рассчитывает отыграться.

Но он никогда этого не сделает, подумал Лакмен. Не со мной.

– Вы собираетесь лететь туда? – спросил Сид.

– Да, собираюсь, – ответил Лакмен. – Как только соберу свои вещи. Я сделаю из Беркли загородную резиденцию. Полагаю, мне там понравится, при условии, что жилье не совсем ветхое. Единственное, чего я не выношу в городе – так это ветхости, я ничего не имею против пустых городов.

Но не когда от них разит ветхостью. Лакмен вздрогнул. Если и существовало то, что он назвал невезением, так это пришедший в упадок город, как и многие южные города. В молодости он владел несколькими городками в Северной Каролине. И никогда не забудет этот «чудесный» опыт.

– Могу я временно управлять здесь всем, пока вас не будет? – спросил Сид.

– Конечно, – улыбаясь, ответил Лакмен. – Я выпишу тебе доверенность на золотом пергаментном свитке и запечатаю его красным воском и лентой.

– Правда? – неуверенно глядя на него, спросил Сид.

Лакмен рассмеялся:

– Тебе бы это понравилось. Ты любишь пышные церемонии. Как Пух-Ба^[2] в Микадо. Почетный Байндмен Нью-Йорка. Верно?

– Чтобы получить эти земли, вы чертовски упорно трудились почти шестьдесят пять лет, – покраснев, ответил Сид.

– Это входило в мою социальную повестку, – сказал Лакмен. – Когда я получил право собственности, здесь было всего несколько сотен человек. А теперь посмотрите на население. Я лишь косвенно направлял их, поощрял не имеющих земель людей играть, играть лишь для выживания, размножения и поиска партнеров, разве не так?

– Конечно, мистер Лакмен, – согласился Сид.

– В итоге мы подобрали много фертильных пар, которые в противном случае никогда бы не встретились, так?

– Все верно, – кивнул Сид. – Вы практически в одиночку восстанавливаете человеческую расу.

– Не забывай об этом, – сказал Лакмен. Наклонившись, он взял одну из своих кошек по кличке Мэнкс. – Возьму тебя с собой, – обратился он к кошке. – Возьму шесть, а может, и семь кошек. На удачу.

И чтобы не оставаться одному, мысленно добавил он. На Западном побережье Лакмена не любили; он не хотел, чтобы местные, не входившие в Б-класс, здоровались с ним каждый раз, когда он осмеливался выходить. При мысли об этом ему стало грустно. «Но, – подумал он, – после того, как я поживу там некоторое время, я отстрою его, как когда-то отстроил Нью-Йорк; город перестанет пустовать, его прошлое останется прошлым».

«Призраки нашей жизни, – думал он, – жизни, какой она была, когда мы рвали жилы этой планете, когда устремлялись на Луну или Марс. Перенаселение, а потом этим идиотам-китайцам пришло в голову воспользоваться оружием Германии, изобретением бывшего нациста, который... – Лакмен не мог подобрать слов, чтобы описать Бернхардта Хинкеля. – Жаль, что его нет в живых. Я хотел бы остаться с ним наедине. На несколько минут. Без свидетелей».

Единственное хорошее, что можно было сказать о радиации Хинкеля, это то, что она наконец-то добралась до Восточной Германии.

* * *

Есть лишь один человек, который может что-то знать о компании Мэтта Пендлтона, решил Пит, выходя из своей квартиры в Сан-Рафаэле. Он поспешил к припаркованной неподалеку машине. Это стоит того, чтобы поехать в Нью-Мексико, в Альбукерке – город полковника Китченера, где его, помимо всего прочего, ждала пара виниловых пластинок.

Несколько дней назад он получил письмо от Джо Шиллинга, крупнейшего в мире продавца редких грампластинок: нашелся альбом Тито Скипа^[3], который искал Пит.

– Доброе утро, мистер Гарден, – поприветствовала его машина, когда Пит открыл дверцу.

– Привет, – задумавшись, ответил Пит.

Из жилого дома на другой стороне улицы выбежали двое детей, свидетелем спора которых оказался Пит. Заметив его, ребята остановились.

– Вы тут главный, да? – обратилась к Питу девочка.

Дети разглядели яркую повязку на руке Пита – его знак отличия.

– Мы никогда раньше не видели вас, мистер, – с благоговением продолжила девочка.

Ей не больше восьми, подумал Пит.

– Я много лет тут не был, – ответил он, подходя к детям. – Как вас зовут?

– Келли, – отозвался мальчишка.

Он выглядит младше своей сестры, решил Пит, на вид ему не больше шести. Славные ребята.

Пит был рад, что они живут именно здесь, на его земле.

– А это – Джессика, моя сестра. А еще у нас есть старшая сестра, ее зовут Мэри-Энн, она сейчас учится в колледже в Сан-Франциско.

Трое детей в одной семье! Пит был поражен.

– Как ваша фамилия? – спросил он.

– Макклейн, – ответила Джессика и с гордостью добавила: – Наши родители – единственные во всей Калифорнии, у кого трое детей.

Пит не мог в это поверить.

– Я бы хотел познакомиться с ними, – сказал он.

– Мы живем тут, – указала на соседний дом Джессика. – Забавно, что вы не знаете моего папу, ведь вы здесь главный. Эти машины для уборки на улице... их мой папа сюда привез. Он поговорил с вугами, и они прислали машины.

– Вы не боитесь вугов? – спросил Пит.

Дети помотали головами.

– Но мы воевали с ними, – сказал Пит.

– Это было очень давно, – ответила Джессика.

– Согласен, – сказал Пит. – Верно мыслишь.

Как бы он хотел с ними согласиться!

Из дома вышла женщина и направилась к детям.

– Мама-мама! – взволнованно воскликнула Джессика. – Смотри, главный приехал!

Молодая, темноволосая, одетая в яркую рубашку и брюки, привлекательная женщина подошла к Питу.

– Добро пожаловать в Мариин. Вы нечастый гость в наших краях, мистер Гарден, – сказала она, протягивая Питу руку.

– Поздравляю! – сказал Пит.

– С чем? – улыбнулась миссис Макклейн. – С тремя детьми? Это, как говорится, удача. Никакого мастерства тут нет. Как насчет чашечки кофе, прежде чем вы уедете? Может, это ваш последний визит к нам.

– Не последний, – сказал Пит. – Уверяю вас.

Казалось, его слова не убедили новую знакомую: она иронично улыбнулась:

– Для таких, как мы, тех, кто не входит в класс Б, вы – почти легенда. Ей-богу, рассказами о нашей встрече я еще пару недель смогу развлекать местных зевак.

Пит не мог сказать, смеялась ли над ним миссис Макклейн. Несмотря на ее слова, насмешки он не заметил. Ей удалось сбить его с толку.

– Я и правда вернусь, – сказал он. – Я потерял Беркли...

– Так вот оно что! – кивая, воскликнула миссис Макклейн. Ее эффектная, уверенная улыбка стала еще шире. – Не повезло, понимаю. Вот почему вы приехали сюда.

– Я еду в Нью-Мехико, – сказал Пит и сел в свою машину. – Возможно, мы увидимся позже. – Полетели, – скомандовал он автопилоту.

Когда машина поднялась в воздух, дети помахали ему, а миссис Макклейн осталась стоять без движения. Откуда такая враждебность, задумался Пит. Или ему показалось? Быть может, ее возмущало это разделение: игроки – Байндмены, люди Б-класса, и все остальные жители Земли. Быть может, она считала несправедливым, что так мало людей имеют шанс сыграть в Блеф.

Я не стал бы ее винить, подумал Пит. Но она не понимает, что в любой момент каждый из нас может внезапно покинуть Б-класс. Вспомнить хоть Джо Шиллинга... величайшего Игрока на Западном побережье, который теперь вне Игры до конца своих дней. Это разделение на классы не такое уж и прочное.

Пит и сам когда-то не мог играть. Он получил свое право на земли единственным законным тогда способом: опубликовав свое имя и дождавшись, пока где-нибудь умрет действующий Байндмен. Пит делал так, как говорили вуги, он загадал день, месяц и год. И не ошибся. Четвертого мая две тысячи сто сорок третьего года скончался Уильям Раст Лоуренс, погиб в автомобильной катастрофе в Аризоне. Пит, унаследовав его земли, получил и право играть.

Азартным вугам нравились столь рискованные системы наследования. Эти существа питали отвращение к причинно-следственным связям. Питу стало интересно, как зовут миссис Макклейн. Она хорошенькая, подумал он. Несмотря на ее резкое отношение, ему понравилось, как она держалась и как выглядела. Питу захотелось узнать побольше об этой семье, возможно, и они когда-то были Байндменами, а потом потеряли это право. Это бы все объяснило. «Мне стоит поспрашивать соседей», – решил Пит. У Макклейнов трое детей, и они у всех на виду. Джо Шиллинг многих знает, у него и стоит спросить.

Глава 4

– Конечно, я знаком с Патрицией Макклейн, – сказал Джо Шиллинг, пробираясь сквозь пыльные, хаотично расставленные ряды грампластинок к своей комнатушке в глубине магазина. – А ты ее откуда знаешь?

– Они живут на моей земле, – ответил Пит.

Он наконец-то нашел тропинку среди груды хлама из прошлого: пластинок, коробок, писем, плакатов и каталогов.

– Как ты можешь здесь что-нибудь найти? – спросил он Джо.

– У меня своя система, – задумчиво ответил Шиллинг. – Я скажу тебе, почему Патриция была так раздражена. Раньше она принадлежала к классу Б, но ее исключили.

– За что?

– Она – телепат. – Джо поставил на стол две чайные чашки без ручек. – Улун? – спросил он.

– Ясно, – кивая, отозвался Пит.

– Я нашел твою пластинку «Дон Паскуале»^[4], – сказал Шиллинг, наливая чай из черного керамического чайника. – Ария Скипа. Та-дам та-да-да. Чудесная вещь.

Напевая, он достал лимон и сахар из шкафчика над раковиной, в которой высилась гора посуды. Затем чуть тише добавил:

– Посмотри, кто-то пришел.

Он подмигнул Питу и отодвинул пыльную, покрытую пятнами занавеску, отделявшую комнату от магазина. Пит увидел высокого, нескладного, бритоголового юношу в очках с роговой оправой; парень листал древний, потрепанный каталог.

– Он – чокнутый, – как ни в чем не бывало сказал Шиллинг. – Лопает йогурт, любит йогу. Горстями впихивает в себя витамин Е для потенции. Кого я уже тут только ни повидал.

Заикаясь, юноша обратился к Джо:

– Скажите, у вас н-найдется пластинка Клаудии Муцио^[5], мистер Ш-Шиллинг?

– Есть сцена с письмом из «Травиаты», – не вставая из-за стола, ответил Джо.

– Эта миссис Макклейн симпатичная, – сказал Пит.

– О да! Но тебе не подойдет. Юнг называл таких интровертами, такие, как она, прячут свои чувства, склонны к идеализму и меланхолии. Тебе не нужен выдающийся интеллект, вполне подойдет яркая блондинка, которая могла бы подбодрить тебя. Кто-то, кто вытащит тебя из твоих суицидальных мыслей.

Шиллинг отхлебнул чаю, несколько капель упали на его густую рыжую бороду.

– Ну? Скажи хоть что-то. Или у тебя опять депрессия?

– Нет, – ответил Пит.

Из передней части магазина их снова кто-то позвал: высокий паренек вновь искал Джо.

– М-мистер Шиллинг, могу я послушать арию Джильи^[6] «Фуртива Лагрима»?^[7]

– Конечно, – отозвался Шиллинг.

Почесывая щеку, он рассеянно напевал арию.

– Пит, – сказал он, – знаешь, до меня дошли слухи, что ты потерял Беркли.

– Так и есть, – признался Пит. – И Мэтт Пендлтон Ассошиэйтс...

– Это дело рук Джерома Лакмена, мы звали его Везунчиком, – сказал Шиллинг. – За игральным столом он человек жестокий, я-то уж знаю. Теперь он – часть вашей команды, и довольно скоро ему будет принадлежать вся Калифорния.

– Неужели никто не может сыграть против Лакмена и победить? – спросил Пит.

– Почему же никто? – сказал Джо. – Я смогу.

Пит уставился на него:

– Ты серьезно? Но он тебя уничтожил! Та Игра стала... классикой!

– Мне просто не повезло, – сказал Шиллинг. – Если бы у меня было больше земель, которые я бы мог поставить, и если бы я смог остаться в Игре подольше...

Джо мрачно хмыкнул.

– Блеф – игра увлекательная, Пит. Как и в покере, там в равной степени сочетаются и твои шансы, и твое мастерство: ты можешь выиграть или же проиграть при помощи любого из них. Формально я проиграл из-за неудачного хода, но на самом деле это был единственный раз, когда мистер Лакмен предугадал мой ход.

– Ты хочешь сказать, что играет он плохо?

– Да, черт возьми! Лакмен относится к удаче так же, как я к мастерству; нас следует называть Везунчик и Мастак. Если я когда-нибудь получу долю и смогу начать все заново...

Джо резко рыгнул:

– Извини.

– Ставлю на тебя, – улыбнувшись, сказал Пит.

– Ничего не выйдет. Я сразу не выиграю, мне требуется время, чтобы обходить любые ловушки, как, например, та, что поставил мне Лакмен.

Из передней части магазина доносились звуки великолепного пения тенора Джильи; Шиллинг замер, чтобы послушать.

Напротив стола, в своей клетке, раздраженный резким голосом, заерзал огромный чумазый попугай по кличке Ио.

Шиллинг с укором посмотрел на своего питомца.

– «Твоя рука замерзла»^[8], – сказал Шиллинг. – Первая из двух партий, записанных Джильи на эту музыку, и, безусловно, лучшая. Ты когда-нибудь слышал вторую? Она ужасна до невозможности...

Замолчав на полуслове, Джо слушал дальше.

– Прекрасная запись, – сказал он Питу. – Тебе необходимо иметь ее в своей коллекции.

– Я не люблю Джильи, – сказал Пит. – Мне не нравится его манера исполнения, эти дребезжащие ноты в его голосе.

– Так и должно быть, – раздраженно ответил Шиллинг. – Джильи был итальянцем, такое исполнение – их традиция.

– Скипа так не делал.

– Скипа был самоучкой.

Худой, высокий юноша вновь появился перед ними с пластинкой Джильи в руках.

– Я бы хотел купить это, мистер Шиллинг. Ск-колько с-стоит?

– Сто двадцать пять баксов, – ответил Шиллинг.

– Ого... – мрачно протянул юноша, но тем не менее достал свой бумажник.

– Она весьма редкая. После войны с вугами таких пластинок осталось мало, – объяснил Шиллинг.

Он взял пластинку и начал упаковывать ее в картон.

В магазин вошли еще двое: мужчина и женщина. Оба невысокие и коренастые.

– Доброе утро, Лестер! Рад видеть тебя, Эсме! – поприветствовал их Шиллинг.

– Это мистер и миссис Сибли, из Портленда, – обратился он к Питу. – Такие же меломаны, как и ты.

– Это Байндмен Пит Гарден, – представил Пита Шиллинг.

Пит встал и протянул руку миссис Сибли.

– Здравствуйте, мистер Гарден, – поздоровался Лестер свойственным людям не Б-класса почтительным тоном, который использовался при обращении к таким, как Пит. – Какими землями вы владеете?

– Беркли, – ответил Пит и тут же осекся. – Раньше владел Беркли, сейчас я живу в Мариин, в Калифорнии.

– Рада познакомиться, – льстиво сказала Эсме.

Пит посчитал – как и всегда в подобных случаях – подобное приветствие чересчур наигранным и даже слегка неприличным.

Лестер протянул Питу руку, его ладонь была мягкой и влажной.

– Держу пари, у вас прекрасная коллекция; я имею в виду, не то что наша, у нас ничего особенного. Всего лишь несколько записей Супервии^[9].

– Супервии? – поинтересовался Пит. – А что именно?

– Не забывай, Пит, что у нас есть неписаное правило, которое гласит, что клиенты не торгуют между собой, – обратился к нему Джо. – Если они начинают так делать, то я им больше ничего не продаю. В любом случае у тебя есть все пластинки Супервии, те же, что и у Лестера с Эсме.

Джо забрал сто двадцать пять долларов у худощавого паренька, и тот с пластинкой Джильи в руках удалился.

– Какая ария, на ваш взгляд, лучшая в мире? – спросила Эсме Пита.

– Аксель Шиотц^[10] и его «Эври Валлэй», – ответил Пит.

– Вы абсолютно правы, – кивая, сказал Лестер.

Вскоре Сибли ушли, Пит рассчитался с Джо за пластинку Скипа, попросив упаковать ее понадежнее, а затем, глубоко вздохнув, вернулся к насущной проблеме:

– Джо, ты поможешь мне вернуть Беркли?

Если его старый знакомый согласится, этого будет достаточно.

Помолчав, Джо ответил:

– Если кто и способен на это, то это я. Есть правило, его, правда, мало кто применяет, но партнеры по Блефу могут быть одного пола. Нам стоит знать, устроит ли это Лакмена, а также обратиться к уполномоченному в округе вугу, за ним последнее слово.

– Это тот, что зовет себя Каммингсом, – подсказал Пит.

У Пита уже была парочка стычек с этим самым Каммингсом, во время которых Пит понял, что в своей придирчивости титаниец проявлял невероятное упорство.

– Есть еще один способ, – задумчиво произнес Джо Шиллинг. – Ты мог бы временно передать мне право собственности на оставшиеся у тебя земли, но как я уже говорил...

– А ты не разучился? С твоей последней Игры прошло много лет.

– Может, и так, – признался Шиллинг. – Время покажет. Я думаю...

Джо выглянул из каморки. Снаружи припарковался аэромобиль. В магазин вошел покупатель.

Это была прелестная рыжеволосая девушка. Пит и Джо забыли о своем разговоре. Явно растерявшись в хаотичном, замусоренном магазине, покупательница бесцельно бродила между рядами.

– Пойду помогу, – сказал Джо.

– Знаешь ее? – спросил Пит.

– Никогда раньше не видел.

Выдержав паузу, Джо поправил свой помятый старомодный галстук и разгладил жилет.

– Мисс, – подходя к девушке, с улыбкой сказал он, – могу я вам чем-то помочь?

Девушка заметно стеснялась: она смотрела на коробки вокруг, стараясь не встречаться взглядом с Шиллингом, а затем пробормотала:

– У вас есть пластинка Нэтса Катца?

– Боже правый! Конечно, нет, – ответил Шиллинг. – Мой день испорчен, – обратился он к Питу. – Приходит симпатичная девушка и спрашивает пластинку Нэтса Катца.

Раздосадованный, он вернулся в свою каморку.

– Кто такой этот Нэтс Катц? – спросил Пит.

Девушка, чье удивление моментально перевесило застенчивость, спросила:

– Вы никогда не слышали о Нэтсе Катце? – Она явно не могла в это поверить. – Его крутят по телику каждую ночь. Он – величайший музыкант в мире!

– Мистер Шиллинг не торгует пластинками поп-музыкантов, только проверенной временем классикой, – с улыбкой ответил девушке Пит.

После удаления железы Хайнса стало трудно определять возраст, но Питу казалось, что девушке не больше двадцати лет.

– Простите мистера Шиллинга, – продолжил он. – Он уже немолод, и ему дороги его привычки.

– Да ладно тебе, – проворчал Шиллинг, – я просто не люблю этих певцов с их слезливыми песенками о любви.

– О нем все слышали, – все еще возмущаясь, сказала девушка. – Даже мои родители знают о Нэтсе, а они у меня точно с другой планеты. Последняя его пластинка «Прогулка с собакой» разошлась тиражом более пяти тысяч копий. Вы оба реально странные. Прям как фнулы^[11]. – Она вновь засмущалась. – Думаю, мне лучше уйти, – сказала она и направилась к выходу.

– Подождите, – странным голосом окликнул девушку Шиллинг и поспешил за ней. – Я вас знаю? Я видел ваши фото в новостях.

– Возможно, – ответила девушка.

– Вы – Мэри-Энн Макклейн, – сказал Шиллинг.

Он повернулся к Питу:

– Она – третий ребенок Макклейнов, это с ее матерью ты встретился сегодня. Вот он – пример синхронии! Ты помнишь теорию Юнга и Вольфганга Пауля об акаузальном объединительном принципе?^[12] Познакомьтесь с Питером Гарденом – Байндменом земель, на которых вы живете, – обратился он к девушке.

– Привет, – без эмоций поздоровалась та. – Мне уже пора.

Выйдя из магазина, она вернулась в свою машину. Пит и Джо стояли и смотрели ей вслед, пока машина не тронулась с места и не скрылась из виду.

– Как думаешь, сколько ей? – спросил Пит.

– Я знаю сколько – восемнадцать. Читал об этом. Она одна из двадцати девяти студентов государственного колледжа Сан-Франциско, изучает историю. Она первый ребенок, родившийся в Сан-Франциско за последние сто лет. – Голос Джо стал грустным.

– Боже, спаси и сохрани, – сказал он, – если с ней что-нибудь произойдет, какой-нибудь несчастный случай или болезнь.

Пит и Джо замолчали.

– В ней есть что-то от ее матери, – сказал Пит.

– Она красива, как и ее мать, – сказал Джо.

Он взглянул на Пита:

– Полагаю, ты передумал; теперь ты хочешь, чтобы играла она, а не я.

– Думаю, она никогда не играла.

– В смысле?

– Она не может быть хорошим напарником.

– Ты прав, – сказал Джо. – Она далеко не так хороша, как я. Не забывай об этом. Как у тебя сейчас на личном фронте?

– Когда я потерял Беркли, мы с Фрейей расстались. Теперь она миссис Гайнс. А я ищу жену.

– Но у тебя должен быть напарник, тот, кто умеет играть, – сказал Джо. – Твоя жена, жена Байндмена. Или ты потеряешь Мариин точно так же, как потерял Беркли, и что тогда будешь делать? В этом мире не может быть два магазина виниловых пластинок.

– Я много лет думал о том, чем займусь, если проиграю. Я стал бы фермером.

– Действительно! – расхохотавшись, сказал Джо. – Ты еще ни разу в жизни не был таким серьезным.

– Я серьезен, как никогда, – сказал Пит. – Я хотел бы выращивать виноград, делать вино. К примеру, в Сакраменто. Я уже многое умею и даже обсуждал это с Каммингсом, и я уверен в том, что их ребята поддержат меня оборудованием и саженцами. Они подобные проекты одобряют.

– Ей-богу, – сказал Шиллинг, – я-то думал, что ты и впрямь решил уйти на покой.

– За дополнительную плату я бы мог и тебя взять с собой. Ты достаточно заработал, обманывая покупателей все эти годы.

– Ich bin ein armer Mensch!^[13] – воскликнул Шиллинг.

– Тогда мы могли бы поменяться. Вино на пластинки.

– А если серьезно, – сказал Джо Шиллинг, – если Лакмен станет частью команды и тебе придется играть против него, я стану твоим напарником. – Он ободряюще хлопнул Пита по плечу. – Так что не переживай. Вдвоем мы с ним справимся. Конечно, я буду надеяться, что ты не станешь пить во время игры.

Джо пристально посмотрел на Пита:

– Я слышал об этом; тебя чуть не поймали в ту ночь, когда ты проиграл Беркли. И когда все закончилось, ты едва успел добраться до машины.

– Я выпил после того, как проиграл. Для утешения, – с достоинством ответил Пит.

– Как бы то ни было, мои слова остаются в силе. Никакого пьянства, если хочешь играть вместе. Поклянись, что не будешь пить и никаких таблеток. Я не хочу, чтобы твой разум притуплялся транквилизаторами, особенно фенотиазиновыми... именно им я больше всего не доверяю, и мне известно, что ты на них подсел.

Джо был прав, и Питу нечего было ответить. Он смутился, пожал плечами и начал бесцельно бродить по магазину, тут и там тыча пальцем в стопку пластинок.

– Я буду тренироваться, честно постараюсь вернуть былую форму, – сказал Джо и налил себе еще одну чашечку улуна.

– Я, может, завязать собирался, – сказал ему Пит. – И учитывая, что мы теперь можем прожить лет двести с лишним... это ужасно.

– Не думаю, – сказал Джо. – Ты слишком замкнутый, чтобы стать алкоголиком. Я больше боюсь другого... – Он замолчал.

– Ну, давай же, скажи это, – процедил Пит.

– Самоубийства.

Пит вытащил из стопки пластинку компании ХМВ и стал рассматривать конверт. Он не смотрел на Шиллинга, избегая прямого и мудрого взгляда этого человека.

– Ты бы хотел вернуться к Фрейе? Тебе так было бы лучше? – поинтересовался Шиллинг.

– Не-а, – махнул рукой Пит. – Мне сложно это объяснить. Если смотреть с рациональной стороны, то пара мы хорошая. Но чуда не произошло. Не сработало что-то. Поэтому мы и проиграли. Причина в этом, так я считаю. Мы не стали по-настоящему близки.

Пит вспомнил свою жену до Фрейи, Дженис Маркс, которая теперь носила фамилию Ремингтон. Вот с ней все было легко; по крайней мере, ему так казалось. Но, конечно, им не повезло. На самом деле Питу ни в чем не везло: женщины попадались не те, и детей у него не было.

Он во всем винил китайцев.

– Шиллинг, – обратился к нему Пит, – у тебя есть дети?

– Да, – ответил Джо. – Я думал, об этом все знают. Мальчик, одиннадцати лет, живет во Флориде. Его мать была моей... – Он замолчал, подсчитывая в уме. – Моей шестнадцатой женой. До того как Лакмен меня уничтожил, я имел всего двух жен.

– А сколько детей у самого Лакмена? Я слышал, что человек девять или десять.

– Уже одиннадцать.

– Ого! – воскликнул Пит.

– Нам стоит признать тот факт, – сказал Шиллинг, – что Лакмен во многих отношениях является самым прекрасным, самым ценным живущим сегодня человеком: дети, самые громкие победы в Блефе, улучшение уровня жизни обычных людей на его земле – вот его достижения.

– Ладно, – раздраженно прервал собеседника Пит. – Давай сменим тему.

– И он нравится вугам, – невозмутимо добавил Шиллинг. – Точнее говоря, он нравится практически всем. Ты никогда не встречался с ним, не так ли?

– Нет.

– Когда он попадет на Западное побережье и окажется за столом вместе с «Претти Блю Фокс», ты поймешь, что я имею в виду.

* * *

– Рад видеть вас, – поприветствовал Дэйва Мутро Лакмен.

Он и правда был рад этой встрече: она могла показать, на что способен этот человек. Так сказать, первая проба.

Высокий, средних лет, хорошо одетый псионик – на самом деле он имел небольшое графство и титул в Западном Канзасе, – развалился в глубоком кресле перед столом Лакмена и протянул:

– Нам стоит быть осторожными, мистер Лакмен. Очень осторожными. Мне приходилось всерьез следить за собственными действиями, скрывать свой дар, держать его вне поля зрения других. Я могу предвидеть то, что вы просите меня сделать. Честно говоря, я удивлен, что человек с вашей удачей и положением захотел нанять меня.

На губах псионика медленно расплылась оскорбительная ухмылка.

– Боюсь, что, когда игроки западного побережья увидят меня за столом, они не захотят играть, а скорее объединятся против меня, вступят в сговор, спрячут ценные документы в своих сейфах и банковских ячейках, вместо того чтобы выкладывать их на стол, – сказал Лакмен. – Видишь ли, Дэвид, они могут не знать, что Беркли теперь моя земля, потому что я...

– Знают, – сказал Мутро. – Да... слухи уже поползли, я слышал это по телику на шоу Нэтса Катца. Это важная новость, мистер Лакмен: вам удалось купить землю на Западном побережье. Это и впрямь важная новость. «Смотрите, как курит Везунчик Лакмен», сказал Натц, – я помню его слова.

– Хм. – Лакмен был сбит с толку.

– Я скажу вам еще кое-что, – развалившись в кресле, скрестив свои длинные ноги и сложив руки на груди, добавил Мутро. – Я могу заглянуть в будущее и увидеть те вечера, когда буду сидеть за столом с вами и ребятами из «Претти Блю Фокс». – Он усмехнулся. – И через пару таких встреч игроки пошлют кого-нибудь за машиной для ЭЭГ. Не спрашивайте меня почему. Обычно они не держат ее под рукой, так что это тоже своего рода предчувствие.

– Я понимаю, – недовольно ответил Лакмен.

– Если я пойду туда и они узнают о моих способностях, – сказал Мутро, – вы понимаете, что будет дальше? Я потеряю все, что у меня есть. Вот к чему я клоню, мистер Лакмен. Готовы ли вы возместить мне все расходы, если это произойдет?

– Понимаю, – сказал Лакмен.

Но думал он о другом: если Мутро сделают ЭЭГ, то сделку по Беркли аннулируют – вот к чему это приведет. Возможно, лучше пойти одному и не брать с собой Мутро, размышлял он.

Но какой-то первобытный инстинкт, какое-то псионическое предчувствие в его сознании говорило: держись подальше от Западного побережья, тебе нечего там делать. Останься здесь!

Что за странная неприязнь к переезду? Было ли это давним суеверием о том, что каждый Байндмен должен оставаться на своей земле, или же предчувствием чего-то большего?

– Так или иначе, Дэйв, вы поедете, – сказал Лакмен, – я рискну.

– Я вынужден отказаться, мистер Лакмен, я не поеду, не хочу рисковать, – протянул Мутро.

Он неуклюже встал с кресла.

– Думаю, вам придется ехать одному, – то ли с улыбкой, то ли с ухмылкой добавил он.

Черт возьми, сказал себе Лакмен, эти мелкие Байндмены надменные и двуличные, их так просто не достать.

– Если я уйду, что вы потеряете? – спросил Мутро. – Насколько мне известно, «Претти Блю Фокс» приняли вас к себе, что явно демонстрирует вашу удачу; я вижу, как в первый же вечер вы выигрываете второй калифорнийский трофей. Это мой вам бесплатный прогноз.

Коснувшись пальцами лба, Мутро шутливо отсалютовал.

– Благодарю, – буркнул Лакмен.

Благодарность за воздух, подумал он. Во всем виноват этот едва уловимый, но едкий испуг, выходящая за рамки рационального неприязнь к предстоящей поездке.

«Черт возьми, – подумал он, – я на крючке, Беркли дорого мне стоил, и теперь я должен ехать! В любом случае бояться неразумно».

Одна из его рыжих кошек перестала вылизываться и, нелепо высунув язык, уставилась на своего хозяина.

«Вот тебя-то я и возьму с собой, – решил Лакмен, – ты меня защитишь. Ты и твои – во что там раньше верили – девять или десять жизней».

– Засунь свой гешлюмерский язык обратно, – раздраженно приказал он.

Кошка его раздражала: она понятия не имела о его судьбе и реальном положении дел.

– Был рад снова увидеться с вами, мистер Лакмен, – протянув ему руку, сказал Дэйв Мутро. – И возможно, в другой раз я смогу вам помочь. А сейчас мне пора возвращаться в Канзас. – Он взглянул на часы: – Уже поздно, вечерняя Игра вот-вот начнется.

– Когда мне стоит начать Игру с «Претти Блю Фокс»? Сегодня? – спросил Лакмен, пожимая псионику руку.

– Почему бы и нет.

– Способность видеть будущее, должно быть, придает вам чертовски много уверенности в себе, – обвинительно произнес Лакмен.

– Да, это бывает полезно, – согласился Мутро.

– Жаль, у меня этого нет, – сказал Лакмен.

«Я устал потакать своим суевериям, – подумал он. – Чтобы защитить себя, мне не нужна никакая псионическая сила, у меня есть нечто гораздо большее».

Вошедший в офис Сид Моск перевел взгляд с Лакмена на Мутро, а затем снова посмотрел на своего босса.

– Вы уезжаете? – спросил Сид.

– Да, – кивнул Лакмен. – Собери мои вещи и погрузи в аэромобиль, до начала Игры я намерен устроить временную резиденцию в Беркли. Знаешь, я словно часть этого места.

– Будет сделано, – сказал Сид, записывая все в свой блокнот.

«Сегодня вечером, прежде чем лечь спать, я стану Игроком «Претти Блю Фокс», и у меня начнется новая жизнь... Интересно, что она принесет? Вот бы иметь такой же талант, как у Дэйва», – вновь всей душой пожелал себе Лакмен.

Глава 5

Фрейя Гайнс удобно устроилась в совместно арендованной членами команды «Претти Блю Фокс» квартире в Кармеле. Она сидела поодаль от своего мужа и наблюдала, как один за другим прибывают остальные Игроки.

В комнату, приветственно кивнув Фрейе и Клему, быстрым шагом вошел Билл Кэлумайн. На нем были яркая спортивная рубашка и галстук. Его жена и партнер по Блефу Арлин шла следом за ним. Озабоченность и беспокойство читались на ее покрытом морщинами лице. Арлин провели операцию по удалению железы Хайнса позже остальных, что и сказалось на ее внешности.

Вошедший после них Уолт Ремингтон, украдкой оглядываясь по сторонам, мрачно бросил «привет» собравшимся. Его супруга Дженис выглядела не менее настороженной.

– Как я понимаю, у нас новый участник, – явно стесняясь, неловко пробормотал Уолт.

Ему не удавалось скрыть чувства вины, читающегося в его движениях, когда он дрожащими руками снял пальто и повесил его на стул.

– Так и есть, – ответила ему Фрейя.

«И ты знаешь почему», – мысленно добавила она.

В комнату вошел младший игрок – рыжеволосый Стюарт Маркс, а вместе с ним и его супруга – строго одетая в черную замшевую куртку и джинсы, высокая и широкоплечая Джулия.

– Я слушал выступление Катца, – сказал Стюарт, – он сказал...

– Он все верно сказал, – перебил его Клем Гайнс. – Везунчик Лакмен уже на Западном побережье, обживается в Беркли.

На пороге появился Сильванус Ангст. С собой он нес завернутую в бумажный пакет бутылку виски. Будучи в хорошем настроении, он широко улыбнулся присутствующим. Сразу за ним вошел Джек Блау. Не сказав ни слова, он обвел взглядом комнату; его темные глаза мерцали. Вместо приветствия Джек лишь едва кивнул игрокам.

Его жена Джоанна поздоровалась с Фрейей.

– Возможно, вам будет интересно... мы думали над вопросом о том, как найти новую жену для Пита, и сегодня мы почти два часа провели с командой «Строу Мэн Спешиал».

– И как успехи? – поинтересовалась Фрейя, стараясь говорить спокойно.

– Сегодня от них приедет игрок – ее зовут Кэрол Холт, – ответила Джоанна. – Она должна быть с минуты на минуту.

– И как она тебе? – напрягшись, поинтересовалась Фрейя.

– Она... умная, – ответила Джоанна.

– Я имела в виду ее внешность, – уточнила Фрейя. – Какая она?

– Небольшого роста. Каштановые волосы. Мне сложно ее описать, может, ты просто дождешься, когда она приедет?

Джоанна взглянула на дверь. В проеме, слушая их разговор, стоял Пит.

– Привет, – обратилась к нему Фрейя. – Ребята подыскали тебе жену.

– Спасибо, – хрипло отозвался Пит.

– Ну, у тебя же должен быть напарник, – сказала Джоанна.

– Ладно, – отозвался Пит. Как и Сильванус, он принес завернутую в бумажный пакет бутылку. Он поставил ее в буфет и снял пальто. – Если честно, то я рад.

– Все его мысли только о том, кто заполучил Беркли, не так ли, Пит? – усмехнулся Сильванус. – Говорят, это сам Везунчик Лакмен.

Невысокий и пухлый Сильванус вразвалку подошел к Фрейе и погладил ее по волосам.

– Тебе не все равно, правда?

– Это ужасно, – ответила Фрейя, осторожно высвободив пальцы Ангста из своих волос.

– Я согласна с Фрейей, – сказала Джоанна. – Нам стоит обсудить все до того, как Лакмен займет одно из этих кресел. Мы должны что-то сделать.

– Не допустим его к Игре? – обратился к присутствующим Ангст. – Откажемся играть против него?

– Во время Игры дергаться не стоит. То, что Лакмен имеет возможность играть здесь, в Калифорнии, уже не лучшая новость, – сказала Фрейя. – И если он получит еще больше власти...

– Мы не можем этого допустить, – согласился Джек Блау. Он взглянул на Ремингтона: – Как ты мог так поступить? Мы имеем право исключить тебя. Ты, болван, даже не понимаешь, что натворил.

– Он все понимает, – перебил его Билл Кэлумайн. – И он не собирался этого делать, Уолт лишь продал землю брокерам, а они продали ее дальше.

– Это не оправдание, – сказал Джек.

– Единственное, что мы можем сделать, это настоять на ЭЭГ. Уговорить Лакмена пройти процедуру. Я взял с собой аппарат. Это может помешать ему. Мы должны помешать ему, – сказал Клем Гайнс.

– Может, нам стоит связаться с Каммингсом, может, у него есть идеи? – спросила Джоанна. – Я знаю, что это против их правил: чтобы один и тот же человек главенствовал на обоих побережьях, когда Лакмен вытеснил Джо Шиллинга из Нью-Йорка, вуги явно были недовольны, это я точно помню.

– Как по мне, я бы не стал обращаться к вугам, – сказал Билл. Он посмотрел на собравшихся в комнате: – У кого-нибудь есть идеи? Предлагайте, не стесняйтесь.

Игроки молчали.

– Да ладно тебе, Билл, – сказал Стюарт Маркс, – мы ведь можем просто... – Он изобразил удар кулаком в воздухе. – Ты знаешь... припугнуть его. Шестеро против одного.

– Согласен, – ответил Билл. – Проявим силу. Слегка. По крайней мере, можно и объединиться против него во время Игры. И если... – Он замолчал.

В квартиру кто-то вошел.

– Это наш новый Игрок из «Строу Мэн Спешиал» Кэрол Холт, – обратилась к Игрокам Джоанна Блау.

Она вышла в коридор и вернулась вместе с гостьей.

– Рада видеть тебя, Кэрол, меня зовут Джоанна, это мой муж Джек, это Фрейя и Клем Гайнс, Сильванус Ангст, Уолтер и Дженис Ремингтон, Стюарт и Джулия Маркс, а это твой партнер, Пит Гарден. Пит, это Кэрол Холт; мы потратили пару часов, выбирая ее для тебя.

– Моя фамилия Ангст, – представилась миссис Ангст, входя в комнату вслед за Кэрол. – Боже, вот это ночь! Невероятно! Как я понимаю, у нас двое новеньких.

Фрейя рассматривала Кэрол Холт и думала о реакции Пита; внешне ее бывший муж выглядел невозмутимо: он безразлично поприветствовал Кэрол. Сегодня он казался рассеянным. Возможно, Пит еще не до конца оправился от шока прошлой ночи. Сама же Фрейя здороваться с Кэрол не стала.

Она решила, что в Кэрол нет ничего особенного. Но все же ее что-то выделяло: собранные в модный высокий хвост волосы и удачный, подчеркивающий черты ее лица макияж. Она носила туфли на низком каблуке, без чулок, и мадрасскую юбку с нахлестом, из-за которой казалась, по мнению Фрейи, немного полноватой в талии.

«Но даже при всем перечисленном, – сделала вывод Фрейя, – Пит ею не увлечется, она не в его вкусе. А какой у него вкус? Нравлюсь ли ему я? Нет, как и Кэрол».

Их брак был нужен только ей; только Фрейя проживала все по-настоящему, а Пит всегда ходил угрюмый, каким-то неясным образом он предчувствовал потерю Беркли – катастрофу, которая положит конец их отношениям.

– Пит, – напомнила ему Фрейя, – тебе все еще нужна тройка.

Повернувшись к их капитану, Пит сказал:

– Билл, доставай кубик, я готов. Сколько у меня ходов?

Количество ходов определялось строгими и весьма запутанными правилами, поэтому Джек Блау направился за книгой, в которой были прописаны все нюансы Игры.

Вместе с Биллом они решили, что сегодня у Пита есть шесть ходов.

– Я не знала, что у Пита еще не было тройки. Надеюсь, я приехала сюда не зря, – сказала Кэрол.

Она села на подлокотник дивана и, оголив колени, поправила юбку.

Какая светлая, гладкая кожа и приятный голос, подумала Фрейя, от скуки закурив сигарету.

Вращая в руках кубик, Пит сделал первый ход. Девятка.

– Я делаю все, что могу, – с ноткой раздражения в голосе обратился он к Кэрол.

Фрейя видела, что его новые отношения складываются не самым привычным образом, и улыбнулась про себя. Ситуация не могла не доставить ей удовольствия.

Нахмурившись, Пит снова сделал ход. На этот раз на ребре кубика было десять точек.

– Мы все равно не можем начать Игру, – веселым тоном заметила Дженис Ремингтон. – Мы должны дождаться приезда мистера Лакмена.

Кэрол Холт выпустила дым через ноздри и сказала:

– Везунчик Лакмен теперь игрок «Претти Блю Фокс»? Впервые об этом слышу!

Она бросила короткий напряженный взгляд в сторону Джоанны Блау.

– Хорошо, – ответил сидевший рядом с Биллом Кэлумайном Пит и неуклюже поднялся на ноги.

– А вот и тройка! Настоящая тройка! – наклонившись над столом, воскликнул Билл. – Время провести церемонию бракосочетания, и, за исключением отсутствия мистера Лакмена, ничто не мешает нам начать новую партию.

– На этой неделе церемонию провожу я, Билл, – сказала Пейшенс Ангст.

Она достала кольцо и передала его Питу, стоящему рядом с Кэрол Холт, которая еще не оправилась от новостей о Лакмене.

– Питер и Кэрол, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать ваше вступление в священный брак. Согласно законам Титана и Земли я спрашиваю вас, согласны ли вы по собственной воле вступить в этот заветный и юридически обязательный союз. Берешь ли ты, Питер, Кэрол в законные жены?

– Да, – безысходно, как показалось Фрейе, ответил Пит.

– Ты, Кэрол... – Пейшенс Ангст замолчала: в квартиру кто-то вошел.

Кто-то стоял в прихожей и тихо наблюдал за происходящим.

Величайший игрок Востока и Запада, победитель Чемпионата Нью-Йорка – на пороге стоял Везунчик Лакмен. Все в комнате разом повернулись, чтобы посмотреть на гостя.

– Не хочу вас прерывать, продолжайте, – сказал Лакмен, не двигаясь с места.

Миссис Ангст продолжила и довела церемонию до конца.

Так вот как выглядит этот Лакмен, подумала Фрейя. Мускулистый и коренастый, с круглым необычным лицом бледно-соломенного цвета, словно он редко бывал на свежем воздухе. Сквозь его тонкие, мягкие волосы просвечивала розоватая кожа головы. Одет он был опрятно и неброско, что свидетельствовало о его вкусе. Но его руки... Фрейя поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от его рук. Толстые, покрытые такими же светлыми, как и усы, волосами, они были маленькими, а пальцы короткими; кожу возле костяшек усеяли похожие на веснушки пятна. Его голос был на удивление высоким и нежным. Лакмен ей не понравился. Что-то в нем было не так: он походил на каплуна или на лишенного сана священника. Ему явно не хватало твердости.

«Мы не придумали никакой тактики против него, не знаем, как держаться вместе, теперь уже слишком поздно. Интересно, сколько нас будет за этим столом через неделю? Мы должны найти способ остановить этого человека», – подумала Фрейя.

– А это моя жена Дотти, – обратился к игрокам Лакмен, представляя свою супругу, пышную, вероятно, с итальянскими корнями, черноволосую женщину.

Дотти мило улыбнулась.

Пит словно не обращал на это внимания. «Нужно воспользоваться ЭЭГ», – подумал он и, подойдя к Кэлумайну, присел на корточки рядом с ним.

– Доставай машину для ЭЭГ, – тихо сказал он Кэлумайну. – Начнем с этого.

– Согласен, – кивнул Кэлумайн, встал и вышел в другую комнату вместе с Клемом Гайнсом.

Вскоре он вернулся, таща за собой энцефалограф Крофтса-Харрисона – установленный на специальную подставку на колесиках аппарат и круглый шлем с рядами сверкающих датчиков и свернутых электродов. Много месяцев он простаивал, новеньких не было. До сих пор.

«Но теперь, – подумал Пит, – все изменилось, у нас два новых игрока: одного мы совсем не знаем, другой – явно против нас». Все происходящее напрямую касалось Пита, Лакмен стал его личным врагом. Везунчик обосновался в отеле «Клермонт» в Беркли и теперь владел землями Пита. Более открытое противостояние сложно себе представить.

Он смотрел на Лакмена: теперь же низкорослый светловолосый здоровяк с Востока, обратив наконец внимание на Пита, посмотрел в его сторону. Они оба молчали; говорить было нечего.

– ЭЭГ, – сказал Лакмен, разглядывая шлем.

Он неприятно поморщился.

– Почему нет? – Он посмотрел на свою жену. – Мы ведь не против, правда?

Лакмен вытянул руку, и Кэлумайн туго зафиксировал браслет с электродами на его запястье.

– Я не псионик, – продолжая улыбаться, добавил Лакмен, когда к его виску прикрепляли один из датчиков.

Вскоре машина Крофтса-Харрисона выдала пленку с результатами. Билл Кэлумайн, на правах капитана, ознакомился с данными, а затем передал пленку Питу. Вместе они прочли запись еще раз.

Никакой псионической активности, решил Пит, по крайней мере сейчас. Эта самая активность может проявляться и затухать – дело обычное. Так что, черт возьми, законно отстранить Лакмена мы не можем. Очень жаль, подумал Пит и вернул пленку Кэлумайну, который передал ее Марксу и Ангсту.

– Я чист? – добродушно спросил Лакмен.

Он казался абсолютно уверенным в себе. А почему бы и нет? Это они должны были беспокоиться, а не он. Очевидно, Лакмен это знал.

– Мистер Лакмен, я лично несу ответственность за то, что вы смогли попасть в «Претти Блю Фокс».

– Боже, Ремингтон, – сказал Лакмен. Он протянул говорившему руку, но Уолт проигнорировал этот жест. – Слушай, не вини себя; в конце концов я бы все равно попал сюда.

– Так и есть, мистер Ремингтон. Не расстраивайтесь; мой муж может играть где пожелает, в любой команде, – вмешалась Дотти Лакмен.

Ее глаза гордо сияли.

– Я что, – прорычал Лакмен, – монстр какой-то? Я всегда играю честно; никто и никогда не обвинял меня в мошенничестве. Так же, как и вы, я играю, чтобы выиграть.

Ожидая ответа, Лакмен переводил взгляд с одного игрока на другого. Однако сам он не выглядел сильно встревоженным; с его стороны это был риторический вопрос. Лакмен не ждал, что к нему станут относиться иначе, и, возможно, не хотел этого.

– Мы понимаем, мистер Лакмен, что вы обладаете чем-то большим, чем земельная доля. Игра была придумана не для экономической монополии, и вам это известно.

Озвучив свою мысль, как он того и хотел, Пит замолчал. Остальные игроки кивали в знак согласия.

– Вот что я вам скажу, – ответил Лакмен. – Мне нравится, когда все чему-то радуются; я не вижу никаких причин для этой подозрительности и уныния. Может, вы не очень уверены в своих собственных способностях; может, в этом все дело. У меня к вам предложение. За каждый выигранный мной титул в Калифорнии... – Он сделал паузу, наслаждаясь их напряжением. – Я передам команде документ о праве собственности на город в другом штате. Так что в любом случае вы все равно останетесь при землях... вероятно, не здесь, на побережье, а где-нибудь еще.

Он ухмыльнулся, показав зубы настолько ровные, что Питу они показались явно искусственными.

– Спасибо, – холодно ответила Фрейя.

Остальные игроки молчали.

Хочет ли Лакмен оскорбить их? Возможно, он говорит искренне и искренне хочет того, о чем говорит; или же он абсолютно наивен.

Дверь открылась, в комнату влетел вуг. Пит узнал окружного комиссара Каммингса.

Что он здесь забыл, задумался Пит, знают ли титанийцы о переезде Лакмена на Западное побережье?

Вуг, по своему обыкновению, поприветствовал игроков.

– Чего тебе надо? – спросил Билл Кэлумайн. – Мы собираемся играть.

– Извините за вторжение, – телепатически обратился вуг к присутствующим. – Мистер Лакмен, что вы тут делаете? Предъявите документы, подтверждающие право играть в этой команде.

– О, да ладно, – отозвался Лакмен. – Ты прекрасно знаешь, что у меня есть документы. – Он полез в карман пальто и достал большой конверт. – Это что, шутка какая-то?

Вытянув вперед псевдоподию, вуг взял документ, просмотрел, а затем вернул его владельцу.

– Вы забыли уведомить нас о своем вступлении в команду.

– Я не обязан вас уведомлять, – сказал в ответ Лакмен. – Это необязательно.

– Тем не менее, – заявил Каммингс, – этого требует протокол. Почему вы решили играть в «Претти Блю Фокс»?

– Потому что я решил выиграть.

Вуг некоторое время молчал, казалось, он внимательно изучал Лакмена.

– По закону я имею на это право, – добавил Лакмен.

Было видно, как он слегка нервничал.

– Вы не имеете права вмешиваться. Вы нам не хозяева. Позвольте мне напомнить вам о Конкордате 2095 года, подписанном между вашими военными и ООН. Все, что вы можете делать, это давать нам рекомендации и оказывать помощь, когда об этом просят. Я не слышал, чтобы кто-нибудь требовал вашего присутствия сегодня вечером, здесь, в этой комнате.

Ища поддержки, Лакмен оглядел остальных игроков.

– У нас все под контролем, – обратился к вугу Билл.

– Это верно, – добавил Стюарт Маркс. – Так что, вугги, проваливай-ка отсюда.

Стюарт встал и пошел за вуг-стиком, стоящим в углу комнаты.

Каммингс, переставший транслировать свои мысли, удалился.

Как только он исчез, Джек Блау сказал:

– Давайте начнем.

– Давайте, – кивнул Билл Кэлумайн.

Достав ключ, он подошел к запертому шкафу; в следующее мгновение он уже раскладывал большую игровую доску на столе, стоящем в центре комнаты. Остальные игроки двигали свои кресла и устраивались поудобнее, решая, с кем они хотели бы сесть рядом.

Подойдя к Питу, Кэрол Холт сказала:

– С первого раза у нас, вероятно, не особо получится сыграться, мистер Гарден. Мы еще плохо чувствуем игру друг друга.

– Послушай, – решив сразу рассказать о Джо, обратился к ней Пит. – Мне неприятно это говорить, но мы с тобой не так уж и долго будем играть вместе.

– Что вы имеете в виду? Почему недолго? – посмотрев на Пита, спросила Кэрол.

– Честно говоря, моя цель – отыграть Беркли. Это все, что мне надо. И это важнее Удачи. Даже важнее ребенка.

Несмотря на это, Пит считал, что власти Земли и Титана рассматривали Игру в первую очередь как средство поиска партнера для успешного зачатия, а не как способ финансового обогащения.

– Вы ни разу не видели, как я играю, – сказала Кэрол. Она резко поднялась, отошла в угол комнаты и осталась стоять там, заложив руки за спину и разглядывая Пита. – Я неплохо играю.

– Может, и неплохо, но этого недостаточно, чтобы победить Лакмена. Вся проблема в этом. Сегодня мы сыграем вместе, а завтра я позову другого игрока. И да, Кэрол, я не хотел тебя обидеть.

– Однако у вас получилось.

– Можешь и дальше обижаться, – пожав плечами, ответил Пит.

– Кто этот игрок?

– Джо Шиллинг.

– Продавец пластинок? – Медового цвета глаза Кэрол расширились от удивления. – Но...

– Я знаю, что Лакмен обыграл его, – сказал Пит. – Но я не думаю, что он сможет это повторить. Джо – мой хороший друг, я ему доверяю.

– И это все, что вы можете мне сказать? – спросила Кэрол. – Вам не интересно, как я играю. Вы уже все решили. Зачем тогда вам нужна была эта церемония?

– Для сегодняшнего вечера, – ответил Пит.

– Предлагаю нам обоим не беспокоиться о сегодняшнем вечере. – Щеки Кэрол пылали, она разозлилась.

– Послушай, – чувствуя себя неловко и желая успокоить жену, обратился к ней Пит. – Я не хотел...

– Ты не хотел сделать мне больно, – продолжила Кэрол Холт, – но ты сделал, сделал мне очень больно. Мои друзья в «Строу Мэн Спешиал» относились ко мне с уважением. Я не понимаю, чего ты хочешь...

Она быстро заморгала.

– Бога ради, – в ужасе сказал Пит.

Он взял ее за руку, вывел на улицу, где уже стемнело.

– Послушай. Я просто хотел подготовить тебя, на случай если я приведу Джо. Как ты не понимаешь? Беркли для меня особенное место, и я не собираюсь от него отказываться. И к тебе это не имеет никакого отношения. Возможно, ты лучший игрок в Блеф на Земле из всех, кого я знаю. – Он взял ее за плечи. – А теперь давай прекратим эти препирательства и вернемся; Игра вот-вот начнется.

Кэрол шмыгнула носом.

– Одну минуту.

Она достала носовой платок из кармана юбки и высморкалась.

– Ребята, идите сюда, – позвал их Билл.

В дверях появился Сильванус Ангст.

– Мы начинаем.

Увидев их, Сильванус хихикнул.

– Начнем с денежных ставок, мистер Гарден, если вы не против.

Пит и Кэрол вернулись в квартиру.

– Мы обсуждали нашу стратегию, – сказал Кэлумайну Пит.

– Стратегию чего? – подмигнув, спросила Дженис Ремингтон.

Фрейя пристально посмотрела на Пита, а затем на Кэрол, но ничего не сказала. Внимание остальных было привлечено исключительно к Лакмену.

Игроки доставали документы о праве собственности и без особого на то желания клали их в специальную корзину.

– Мистер Лакмен, – обратилась к нему Джулия Маркс, – вы должны выставить документ на право владения Беркли, так как это единственная земля в Калифорнии, которой вы владеете.

Джулия и остальные Игроки внимательно наблюдали, как Лакмен кладет большой конверт в корзину.

– Я надеюсь, – продолжила Джулия, – что вы проиграете и никогда больше не появитесь здесь.

– Вы – честная женщина, – сказал Лакмен, усмехнувшись.

Затем его лицо стало более жестким и застыло, словно маска.

Он твердо решил побеждать, подумал Пит. Он принял решение, и мы нравимся ему не больше, чем он нам. Это будет тяжелая и грязная Игра.

– Я отзываю свое предложение, – сказал Лакмен. – О предоставлении вам титулов за пределами Калифорнии. – Он взял стопку карт и начал искусно их тасовать. – Вы считаете меня врагом.

– Что есть, то есть, – ответил ему Уолт Ремингтон.

Остальные молчали. Как и Пит, Лакмен понимал, что чувствуют другие Игроки.

– Первый раунд, – произнес Билл Кэлумайн и вытянул карту из колоды.

Эти люди заплатят за свое отношение, решил Лакмен. Он пришел сюда, не нарушая законов и правил, а они не хотят принять его в команду.

Настала его очередь тянуть карту. Семнадцать.

Повезло, подумал Лакмен и, закурив тонкую сигарету, откинулся на спинку стула, наблюдая, как остальные тянут карты.

Хорошо, что Мутро отказался приехать, понял он. Псионик был прав; у них действительно был электроэнцефалографический аппарат; они бы точно его вычислили.

– Ваш ход первый, мистер Лакмен, – сказал Калумайн. – Семнадцать – старшая карта.

Как и остальные, Кэлумайн, казалось, смирился с ситуацией.

– Удача Лакмена, – сказал Лакмен, потянувшись за круглым металлическим спиннером.

Исподтишка наблюдая за Питом, Фрейя Гайнс подумала, что на улице между ним и Кэрол произошла ссора; когда Кэрол вернулась, она выглядела заплаканной. Начало не ахти, с удовольствием сказала себе Фрейя.

Она знала, что Пит и Кэрол не смогут играть вместе. Кэрол не сможет мириться с его меланхолией и отчужденностью. А Пит не найдет в ней женщину, которую ищет. «Я знаю, что вне игры он вернется ко мне. Ему придется так поступить, иначе он сломается».

Настала очередь Фрейи бросать кубик. Первый раунд был сыгран без блефа; для розыгрыша использовался кубик, а не карты. Фрейя сделала ход. Четверка. Черт, подумала она, перемещая свою фигуру на доске на четыре клетки вперед. Фигурка замерла на печально знакомом Фрейе секторе: «Заплатите 500 долларов».

Она молча заплатила; Дженис Ремингтон, банкир, внесла деньги в банк.

Напряжение зашкаливает, подумала Фрейя. У всех, включая Лакмена.

Кто из нас, гадала она, первым уличит Лакмена в блефе? У кого хватит смелости? И, если игроки бросят ему вызов, смогут ли выиграть? Кто это сделает? Фрейя не пошла бы на это. Только не я, сказала она себе. Пит бы смог, подумала она. Он будет первым; он и впрямь ненавидит этого человека.

Теперь настала очередь Пита; он выбросил «семерку» и начал двигать свою фигуру по доске. Его лицо оставалось бесстрастным.

Глава 6

Будучи человеком весьма небогатым, Джо Шиллинг имел в своем распоряжении старый капризный аэромобиль по прозвищу Макс. На новый Шиллингу, увы, не хватало средств.

Как и обычно, сегодня Макс вновь противился данным ему указаниям.

– Нет, – сказал он, – не полечу я на побережье. Ты и сам прекрасно туда доберешься. Пешком.

– Я тебя не спрашивал, хочешь ты или нет, – отвечал ему Джо.

– Так какие у тебя дела на побережье? – в свойственной ему манере требовательно спросил Макс, заводя мотор. – Прежде чем я отправлюсь в столь длительное путешествие, мне требуется должное техобслуживание, – пожаловался он. – Почему ты этого не делаешь? Все остальные поддерживают свои машины в рабочем состоянии.

– Ты этого не стоишь, – ответил Джо и сел за руль, внезапно вспомнив о своем попугае. – Черт, – воскликнул он, – подожди-ка, мне нужно в подсобку.

С ключом в руке он вышел из машины и зашагал обратно к магазину.

Когда Джо вернулся, держа клетку с Ио, Макс ничего не сказал. Казалось, что он смирился с предстоящей поездкой или же его артикуляционный модуль был неисправен.

– Ты тут? – поинтересовался Шиллинг.

– Конечно тут, разве не видно?

– Летим в Калифорнию, в Сан-Рафаэль.

День только начался; вероятно, он успеет застать Пита Гардена в его съемной квартире.

Вчера поздно вечером Пит сам позвонил ему, чтобы рассказать о первой встрече с Везунчиком Лакменом. Когда Джо услышал мрачный голос Пита, он понял: Лакмен вновь выиграл.

– Появилась еще одна проблема, – сказал Пит. – У Лакмена теперь два титула в Калифорнии, так что ему больше не нужно рисковать Беркли.

– Нам стоило играть вместе с самого начала, – сказал Шиллинг.

– Вся загвоздка в Кэрол, моя новая жена считает себя прекрасным игроком.

– И как она? Правда хороша?

– Хороша... Но...

– Но ты все равно проиграл. Завтра утром я вылетаю к тебе.

И вот он здесь: с двумя чемоданами и попугаем, готовый играть против Лакмена.

«Жены, – подумал Шиллинг, – скорее недостаток, чем преимущество. Финансовая сторона нашей жизни никогда не должна была столь безнадежно смешиваться с делами сердечными; это слишком сложно. Титанийцы хотели одним легким движением решить все наши проблемы. А в результате еще сильнее нас запутали».

Пит больше ничего не сказал о Кэрол.

Но брак всегда был выгоден в первую очередь экономически, размышлял Шиллинг, ранним утром направляя свой аэромобиль в небо над Нью-Мексико. Вуги не придумали ничего нового; они просто укрепили давно существующие основы. Брак имел отношение к передаче собственности, к линиям наследования. А также к совместной карьере. Сейчас все это явно доминировало – как в самой Игре, так и в жизни. То, что раньше существовало незримо, теперь открыто приветствовалось.

Включилось автомобильное радио, мужской голос обратился к Шиллингу:

– Это Китченер; мне доложили, что ты покидаешь мою землю. Что случилось?

– У меня дела на Западном побережье, – ответил Шиллинг.

Его раздражало, что местный Байндмен вмешивается в ситуацию и сует нос не в свое дело. Но речь шла о полковнике Китченере, суетливом, похожем на старую деву офицере в отставке, который вечно лез куда не надо.

– Я не давал тебе разрешения, – продолжил Китченер.

– Макс тоже не давал, – сказал Шиллинг.

– Что, прости? – переспросил Китченер. – Ты не думал, Шиллинг, что мне не захочется, чтобы ты возвращался? До меня дошли слухи, что ты летишь в Кармел, чтобы играть, и если ты столь же хорош, как и...

– Как и кто? – перебил его Шиллинг. – Это еще предстоит доказать.

– Если ты и впрямь в нужной форме, – сказал Китченер, – ты должен играть для меня.

Очевидно, Китченер все знал. Одна из сложностей при столь значительном уменьшении населения заключалась в том, что целая планета стала похожа на один небольшой городок, где твои дела видны как на ладони и люди знают о тебе все.

– Может, попрактикуешься в моей команде? – предложил ему Китченер. – А позже, когда вернешься в форму, сыграешь против Лакмена. В конце концов, ты не сможешь помочь своим друзьям, если появишься в таком виде. Согласен?

– Я, может, и не в форме, – ответил ему Шиллинг, – но не настолько.

– Сначала ты говорил, что все не очень хорошо, теперь отнекиваешься, – сказал Китченер. – Я уже запутался, Джо. Ты можешь лететь, но я надеюсь на то, что если ты еще не растерял свой талант, то из чувства верности ты вернешься ко мне не с пустыми руками. Хорошего дня.

– Хорошего дня, Китч, – сказал Шиллинг и дал отбой.

Что ж, его поездка на побережье уже принесла ему двух врагов: его аэромобиль и полковника Китченера. Дурной знак, решил Шиллинг. Везением тут и не пахнет.

Машина еще могла быть чем-то недовольна, но не такой могущественный человек, как Китченер. В конце концов, полковник был прав; если у Шиллинга и впрямь был некий талант к Игре, то его следовало бы использовать для поддержки Китчнера, а не кого-то другого.

– Ты понимаешь, во что вляпался? – обвиняющим тоном спросил Макс.

– Я понимаю, что мне следовало посоветоваться с Китчнером и получить его одобрение, – согласился Шиллинг.

– Ты надеялся улизнуть из Нью-Мексико незамеченным, – догадался Макс.

Так и есть; Шиллинг кивнул. Да, начало, определенно, не радужное.

В новой квартире в Сан-Рафаэле Питу все еще было неуютно. Проходя из комнаты в комнату, он чуть было не подпрыгнул от неожиданности, увидев копну взъерошенных каштановых волос и манящие гладкие плечи, – а потом вспомнил, что произошло накануне. Пит встал с постели, не потревожив Кэрол, и прошел на кухню в поисках пачки сигарет.

Он проиграл еще один титул, а Джо Шиллинг был на пути из Нью-Мексико; вот как обстояли дела, вспомнил Пит. И теперь у него была жена, которая – которая что? Было бы неплохо точно понять, кто они друг для друга, до того как приедет Джо, который мог появиться с минуты на минуту.

Он закурил сигарету и поставил чайник на плиту. Когда Рашмор в чайнике поблагодарил его, Пит сказал: «Помолчи. Моя жена спит».

Чайник послушался и молча продолжил нагреваться.

Питу Кэрол понравилась; симпатичная, но не красотка, она была хороша в постели. Многие из его жен были так же хороши, а то и лучше, Пит симпатизировал Кэрол, но не более, с ума по новой жене он не сходил. Для нее же все было иначе. Для Кэрол этот новый брак бросал вызов ее личности как женщины, жены, как игрока.

На улице тихо играли двое детей Макклейнов; Пит слышал их сосредоточенные, приглушенные голоса. Подойдя к кухонному окну, он выглянул и увидел Келли и Джессику, играющих в «Ножички». Увлеченные действием, они не обращали внимания ни на что другое: ни на Пита, ни на пустой, обслуживаемый машинами город вокруг них.

Интересно, как там их мать, подумал Пит. Патриция Макклейн, о которой рассказал Джо...

Вернувшись в спальню, он взял свою одежду, отнес ее на кухню и, стараясь не разбудить Кэрол, тихо оделся.

– Я готов, – вдруг сказал чайник.

Пит снял его с плиты и начал заваривать растворимый кофе, но передумал.

Приготовит ли миссис Макклейн завтрак для главного человека в городе, подумал Пит.

Он посмотрел на себя в зеркало, стоящее в ванной комнате, и решил, что выглядит пусть и не сногсшибательно, но, по крайней мере, прилично. А после бесшумно вышел из квартиры и спустился по лестнице на первый этаж.

– Привет, ребята, – обратился к Джессике и Келли Пит.

– Здравствуйте, мистер Главный, – поглощенные разговором, пробормотали дети.

– Где ваша мама? – спросил Пит.

Брат и сестра кивнули в сторону дома.

Полной грудью вдохнув сладкий утренний воздух, Пит быстрым шагом пошел в указанном направлении. Он был голоден, зверски голоден.

Макс приземлился у тротуара в Сан-Рафаэле: Джо Шиллинг, неловко скользнув по сиденью, нажал на ручку дверцы и вышел из машины.

Дойдя до многоквартирного дома, он нажал на кнопку звонка: массивная дверь открылась. Надежные замки от непрошеных и давно уже несуществующих гостей, сказал себе Шиллинг, поднимаясь по крытой ковром лестнице на четвертый этаж.

Входная дверь была не заперта, но Пита видно не было, Джо встретила молодая женщина с растрепанными каштановыми волосами, которая, вероятно, не так давно проснулась.

– Кто вы такой? – сонно спросила она.

– Друг Пита, – ответил Джо. – Вы Кэрол?

Она кивнула, смущенно запахивая халат.

– Пита нет дома. Я только что встала, а он куда-то ушел, не знаю куда.

– Можно мне зайти и подождать?

– Да, конечно. Я собираюсь позавтракать.

Кэрол прошла в комнату. Через пару минут она уже поджаривала ломтики бекона на кухне.

Внезапно заговорил чайник:

– Мистер Гарден был здесь, но ушел.

– Он сказал, куда пойдет? – уточнил Шиллинг.

– Он выглянул в окно, а затем ушел.

Толку от предложенных встроенным в чайник Рашмором сведений было немного.

Шиллинг сел за стол.

– Как дела у вас с Питом?

– О, наш первый вечер был ужасным, – сказала Кэрол. – Мы проиграли. Пит был так расстроен из-за этого... всю дорогу домой он молчал, и даже после того, как мы приехали, он ничего не сказал, видимо, считал, что я во всем виновата.

Она повернулась к Джо и расстроенно продолжила:

– Я просто не знаю, как мы будем дальше жить; похоже, у Пита суицидальные мысли.

– Он всегда так себя ведет, – сказал Шиллинг. – Не вините себя.

– Да-да, – кивая, сказала Кэрол. – Что ж, спасибо. Буду знать.

– Можно мне чашечку кофе?

– Конечно, – сказала она, снова ставя чайник. – Вы случайно не тот друг, которому Пит звонил по видеофону прошлой ночью после Игры?

– Тот самый, – ответил Шиллинг.

Ему было неловко, ведь он пришел сюда, чтобы занять место Кэрол за игровым столом. Что она знала о намерениях Пита? Во многом, когда дело касается женщин, подумал Шиллинг, Пит ведет себя как подонок.

– Я знаю, зачем вы здесь, мистер Шиллинг, – сказала Кэрол.

– Это хорошо, – с осторожностью отозвался он.

– Я не отступлю, – продолжила Кэрол, насыпая молотый кофе в алюминиевую турку. – Вы отлично играете, но я уверена, что могу играть не хуже, чем вы.

– Хм, – кивая, ухмыльнулся Шиллинг.

Повисло неловкое молчание, Джо напряженно пил свой кофе, а Кэрол расправлялась с завтраком. Оба ждали возвращения Пита.

Патриция Макклейн протирала пыль в собственной гостиной; она подняла глаза, увидела Пита и загадочно улыбнулась.

– Вот и Байндмен пожаловал, – сказала она и продолжила вытирать пыль.

– Привет, – смущенно сказал Пит.

– Я могу читать ваши мысли, мистер Гарден. Вы довольно много знаете обо мне, поскольку обсуждали меня с Джозефом Шиллингом. Итак, вы познакомились с моей старшей дочерью Мэри Энн. По вашему мнению, она «невероятно привлекательна» и «весьма похожа на меня».

Пэт Макклейн взглянула на него; ее темные глаза искрились.

– Вам не кажется, что Мэри Энн для вас слишком молода? Вам сколько? Сто сорок или около того, а ей всего восемнадцать.

– После удаления железы Хайнса...

– Не берите в голову, – сказала Патриция. – Я с вами согласна. Вы думаете, что разница между мной и моей дочерью в том, что я зла на весь свет, а она все еще юная и беспечная. Так рассуждает человек, чьи мысли заняты самоубийством?

– Я ничего не могу с этим поделать, – сказал Пит. – С точки зрения медицины все происходит непроизвольно. Так сказал мне доктор Мэйси десятки лет назад. Мне хотелось бы жить без этого. Я перепробовал все таблетки, какие только есть... на какое-то время это проходит, а потом возвращается снова.

Он вошел в дом.

– Вы уже позавтракали?

– Да, – ответила Патриция. – Но для вас еды у меня нет. И скажу честно, мистер Гарден, я не хочу сближаться с вами. На самом деле сама мысль об этом мне неприятна.

– Почему? – как можно спокойнее спросил Пит.

– Потому что вы мне не нравитесь.

– Не нравлюсь? – переспросил Пит.

– Потому что вы можете играть, а я нет, – сказала Патриция. – Потому что у вас вновь есть жена, и все же вы здесь. Мне не нравится, как вы с ней обращаетесь.

– Очень удобно быть телепатом, – сказал Пит, – когда дело доходит до оценки пороков и слабостей других людей.

– Так и есть.

– Что я могу поделать, – сказал Пит, – если меня влечет к вам, а не к Кэрол?

– Вы ничего не можете поделать с тем, что чувствуете, но вы могли бы избежать того, что делаете; я прекрасно понимаю причину вашего пребывания здесь, мистер Гарден. Но не забывайте, я замужем. И я отношусь к своему браку серьезно, чего не могу сказать о вас. Но, конечно, вы и не задумаетесь об этом; у вас новая жена каждые несколько недель. Каждый раз, когда вы проигрываете.

Все в миссис Макклейн выдавало ее отвращение к тому, о чем она говорила: ее губы были плотно сжаты, а глаза сверкали.

Питу было интересно, какой она была до того, как открытие телепатического таланта вычеркнуло ее из Игры.

– Почти такой же, как и сейчас, – сказала Патриция.

– Сомневаюсь в этом, – сказал Пит.

Он думал о ее дочери. Интересно, станет ли она такой же со временем. Зависит от того, есть у нее телепатический талант ее матери или нет, и если да...

– У Мэри Энн нет дара, – сказала Патриция. – Никто из детей этого не делает; мы уже проверили.

Тогда она не кончит так, как вы, подумал Пит.

– Возможно, и нет, – рассудительно сказала Патриция. И резко добавила: – Вам нет нужды оставаться здесь, мистер Гарден, но вы можете отвезти меня в Сан-Франциско, если хотите. Мне нужно пройтись по магазинам. И, если хотите, мы можем зайти куда-нибудь и позавтракать.

Пит уже хотел было согласиться, но потом вспомнил про Джо.

– Боюсь, не получится. У меня неотложные дела.

– Полагаю, речь об Игре?

– Да.

Пит не мог этого отрицать.

– Для вас Игра важнее всего. Даже важнее так называемых глубоких чувств ко мне.

– С минуты на минуту должен приехать Джо Шиллинг, и мне надо встретить его.

Питу это казалось очевидным. Однако для Патриции это было не так: ее цинизм пустил свои корни столь глубоко, что Пит был бессилен.

– Не судите меня, – сказала Патриция. – Возможно, вы правы, но...

Прижимая руку ко лбу, она отшатнулась от Пита, словно он сделал ей больно.

– Для меня это невыносимо, мистер Гарден.

– Извините, – сказал Пит. – Я пойду.

– Вот что, – сказала Патриция, – я встречусь с вами сегодня днем в центре. На углу Третьей и Маркет стрит. В половине второго. Мы пообедаем. Неужели вы и вправду думаете, что сможете ускользнуть от своей жены и этого игромана Шиллинга ради встречи со мной?

– Смогу, – ответил Пит.

– Тогда договорились, – сказала Патриция и продолжила вытирать пыль.

– Почему вы передумали? Что такого вы уловили в моих мыслях? Должно быть, это важно?

– Я бы предпочла не говорить.

– Ответьте, прошу вас.

– У телепатов есть один недостаток. Возможно, вы этого не знаете. Мы склонны улавливать слишком многое, мы слишком чувствительны к маргинальным или, попросту говоря, скрытым мыслям людей, к тому, что раньше психологи называли «бессознательным». Существует взаимосвязь между телепатическими способностями и паранойей; последняя представляет собой непроизвольное восприятие подавленных враждебных или агрессивных мыслей.

– Что вы прочли во мне, Пэт?

– Я вижу в вас нереализованный потенциал. Если бы я была псиоником, я могла бы рассказать вам больше. Вы можете это сделать, а можете и не сделать. Но... – Патриция взглянула на него. – Это насилие и смерть.

– Смерть? – эхом повторил Пит.

– Возможно, – сказала Патриция, – вы предпримете попытку самоубийства. Я не могу сказать наверняка; ваши мысли все еще в зачаточном состоянии. Это связано со смертью и с Джеромом Лакменом.

– И это столь ужасно, что заставило вас передумать и встретиться со мной еще раз?

– Было бы неправильно с моей стороны, увидев все это, просто бросить вас.

– Благодарю, – едко сказал он.

– Я не хочу, чтобы это было на моей совести. Мне бы не хотелось услышать где-нибудь в эфире Нэтса Катца, что вы приняли ту смертельную дозу эмфитала, о которой мечтаете.

Патриция улыбнулась, но эта бесцветная улыбка не имела ничего общего с радостью.

– Увидимся в половине второго, – сказал Пит. – На углу Третьей и Маркет стрит.

Если только, подумал он, эти зарождающиеся в нем мысли не станут важнее.

– Возможно, – мрачно сказала Патриция. – Еще одно качество бессознательного – оно находится вне времени. Ощущая его, вы не можете сказать, когда все произойдет: через несколько минут, дней или даже лет. Все сливается воедино.

Не говоря ни слова, Пит повернулся и пошел прочь, подальше от Патриции Макклейн.

Следующим, что осознал Пит, было то, что он летит в своем аэромобиле высоко над пустыней. Он сразу понял, что на какое-то время выпал из реальности. Включив радио, он спросил: «Сколько времени?»

– Шесть часов вечера, мистер Гарден.

Где я, подумал Пит.

– Где мы? – обратился он к машине. – В Неваде?

Земля под ними была похожа на Неваду, бесплодную и пустую.

На дисплее высветилось: «Восточная Юта».

– Когда я покинул побережье?

– Два часа назад, мистер Гарден.

– Что я делал последние пять часов?

– В девять тридцать вы вылетели в Кармел, в штаб-квартиру вашей команды.

– Я с кем-то встречался?

– У меня нет данной информации.

– Продолжай, – настороженно сказал Пит.

– Вы пробыли там час. Потом вышли и отправились в Беркли.

– В Беркли! – воскликнул Пит.

– Вы приземлились в отеле «Клермонт», но пробыли там совсем недолго, всего несколько минут. Затем улетели обратно в Сан-Франциско. Вы приземлились около Государственного колледжа Сан-Франциско и вошли в здание администрации.

– Ты не знаешь, что я там делал?

– Нет, не знаю, мистер Гарден. Вы пробыли там целый час. Потом вышли, и мы снова поднялись в воздух. И на этот раз вы приземлились на парковке в центре Сан-Франциско, на углу Четвертой и Маркет стрит; вы оставили меня там и пошли пешком.

– В какую сторону я пошел?

– Я не обратил внимания.

– Продолжай.

– Вы вернулись в два пятнадцать, сели обратно и приказали мне лететь на восток. Туда мы сейчас и направляемся.

– И мы нигде не приземлялись после Сан-Франциско?

– Нет, мистер Гарден. И кстати, у меня очень мало топлива. Мы должны сесть в Солт-Лейк-Сити, если это возможно.

– Хорошо, – отозвался Пит. – Летим туда.

– Спасибо, мистер Гарден, – сказала машина и изменила курс.

Несколько минут Пит сидел молча, а затем включил видеофон и набрал номер своей квартиры в Сан-Рафаэле.

На маленьком экране появилось лицо Кэрол Холт-Гарден.

– О, привет, – сказала она. – Ты где? Звонил Билл. Он собирает всех сегодня раньше обычного, чтобы обсудить стратегию Игры. Он хотел убедиться, что мы тоже будем.

– Джо не появлялся?

– Появлялся? Не понимаю, о чем ты. Ты вернулся рано утром и, сидя в своей машине, разговаривал с ним. О чем – я не разобрала.

– А потом? Что было потом? – хрипло спросил Пит.

– Я не понимаю твоего вопроса.

– Что я делал дальше? – перебил он Кэрол. – Я и Джо ходили куда-то? Где он сейчас?

– Где он сейчас, я не знаю, – сказала Кэрол. – Что с тобой происходит, черт возьми? Разве ты не помнишь, что делал сегодня? У тебя часто такие провалы в памяти?

– Просто скажи мне, что произошло, – сквозь зубы процедил Пит.

– Вы сидели в машине и разговаривали с Джо, а потом, я полагаю, он уехал. Позже ты вернулся и сказал мне: «Подожди секунду, у меня кое-что на плите».

Связь прервалась; Пит, считая секунды, ждал, пока наконец сигнал не восстановился.

– Прости. Ты вернулся наверх... – Кэрол сделала паузу, задумавшись. – Мы поговорили. Потом ты снова спустился вниз, и больше я тебя не видела.

– О чем мы говорили?

– Ты сказал, что собираешься играть вместе с Шиллингом сегодня вечером, – сказала Кэрол холодным, отстраненным тоном. – Считай, об этом и говорили. Точнее – спорили. Впрочем... – Кэрол пристально посмотрела на Пита. – Если ты не помнишь...

– Я и правда не помню, – сказал Пит.

– Нет смысла говорить об этом. Подробности можешь узнать у Шиллинга, если хочешь, наверняка ты ему все рассказал.

– Где он?

– Понятия не имею, – ответила Кэрол и отключилась.

Экран видеофона погас.

«Сомнений нет, – сказал себе Пит, я договорился с Джо о том, что он будет играть со мной сегодня. Но проблема не в этом. Проблема в том, что я сделал что-то еще, что-то, чего не помню. Почему я не помню? Возможно, я вообще ничего не сделал, то есть ничего необычного или важного. Хотя, отправляясь в Беркли... вероятно, я хотел забрать что-то из оставленных вещей. Но, судя по сказанному Рашмором, я поехал не в свою старую квартиру, а в Клермонт, где остановился Лакмен. Мне стоит связаться с Джо. Найти его и поговорить. Сообщить, что по неизвестным причинам почти целый день моей жизни выпал из памяти. Шок от того, что сказала Пэт Макклейн, – может ли это объяснить произошедшее? Очевидно, я встретился с Патрицией в центре города, как и договаривались. И если это так, то что мы делали? Что теперь нас связывает? Быть может, я получил что хотел, а может, лишь еще больше ее разозлил. Не знаю... Еще этот колледж... Видимо, я искал Мэри Энн. Боже милостивый! Какой день! И я ничего не помню!»

Пит позвонил в музыкальный магазин Джо в Нью-Мехико. Ему ответил Рашмор: «В настоящее время мистера Шиллинга нет дома. Он и его попугай находятся на Тихоокеанском побережье; вы можете связаться с ним через Байндмена Мариин Питера Гардена».

Не может быть, сказал себе Пит. И резким движением выключил передатчик.

Собравшись с мыслями, он набрал номер Фрейи Гарден-Гайнс.

– Привет, Пит, – радостно ответила Фрейя. – Где ты? Мы должны собраться в...

– Я ищу Джо, – сказал он. – Ты не знаешь, где он?

– Нет. Я его не видела. Ты пригласил его сюда, чтобы сыграть против Лакмена?

– Если он выйдет на связь, – сказал Пит, – передай ему, чтобы он ехал в мою квартиру в Сан-Рафаэле и оставался там.

– Как скажешь, – ответила Фрейя. – Все в порядке?

– Не знаю, – сказал Пит и повесил трубку.

«Я бы и сам хотел это знать», – подумал он.

– У тебя хватит топлива, чтобы отправиться обратно в Сан-Рафаэль прямо сейчас, не останавливаясь в Солт-Лейк-Сити? – спросил у машины Пит.

– Нет, мистер Гарден, – ответил аэромобиль.

– Тогда двигай за своим топливом, – рявкнул Пит. – Нам нужно попасть в Калифорнию как можно быстрее.

– Хорошо, но нет смысла злиться на меня; это вы сказали лететь сюда, и вот мы здесь.

Пит выругался. Он сидел, нетерпеливо ожидая, пока они спускались к лежащему внизу огромному и безлюдному Солт-Лейк-Сити.

Глава 7

Когда Пит наконец вернулся в Сан-Рафаэль, уже стемнело; он включил габаритные огни и приземлился на обочине перед своим домом.

Как только он вышел из машины, в темноте мелькнул силуэт.

– Пит!

Он пригляделся: перед ним в длинном плотном пальто стояла Патриция Макклейн.

– Что стряслось? – уловив в ее голосе решительность и тревогу, спросил Пит.

– Подожди. – Тяжело дыша, она подошла к нему вплотную, от страха ее зрачки были расширены. – Мне надо просканировать твой разум.

– Что случилось?

– Господи, – сказала она. – Ты не помнишь. Стерся целый день; будь осторожен Пит. Мне пора идти, муж ждет. До свидания. Как только я соберусь с силами – мы увидимся. Не пытайся связаться со мной, я сама позвоню.

Она взглянула на Пита, а затем исчезла, растворившись в вечерних сумерках.

Пит пошел к дому и пешком поднялся в квартиру.

В гостиной сидел Джо; увидев Пита, его гость вскочил на ноги.

– Где ты был? – спросил его Пит. – Кэрол здесь?

Он огляделся: его жены нигде не было.

– Я ее с утра не видел. С тех пор как мы втроем были здесь, в этой квартире. Я разговаривал с твоей бывшей, Фрейей, и она сказала мне, что ты...

– Если Кэрол не здесь, – спросил Пит, – то как ты вошел?

– Дверь была не заперта.

– Послушай, Джо, – обратился к нему Пит, – сегодня кое-что случилось.

– Ты имеешь в виду исчезновение Лакмена?

Пит взглянул на Шиллинга.

– Я не знал, что он пропал, – похолодев, сказал Пит.

– Как не знал! Ведь именно ты сообщил мне об этом. – Теперь уже Шиллинг в упор смотрел на Пита.

Они оба молчали.

– Ты позвонил мне из машины, я как раз был в штаб-квартире, в Кармеле, где изучал записи прошлых Игр. А после я услышал в дневных новостях Нэтса Катца о том, что Лакмен пропал сегодня утром.

– Его не нашли?

– Нет.

Шиллинг схватил Пита за плечо.

– Ты что, не помнишь? Что произошло?

– Я встречался с телепатом.

– С Макклейн? С Патрицией? Ты говорил мне об этом и был весьма расстроен, я-то уж тебя знаю. Ты дал мне понять, что она уловила нечто в твоем подсознании, нечто связанное с твоими суицидальными мыслями. А потом ты внезапно прервал звонок и отключился.

– Мы с ней только что снова виделись, – сказал Пит. – То, что она говорила мне, вероятно, было связано с исчезновением Лакмена.

Неужели Патриция считала, что Пит имеет к этому какое-либо отношение?

– Налью тебе что-нибудь выпить, – сказал Шиллинг. Он подошел к шкафу, стоящему рядом с панорамными окнами. – Пока я ждал, я нашел твой тайник. Этот виски довольно-таки неплох, но, насколько мне известно, нет ничего лучше...

– Я еще не ужинал, – сказал Пит. – Выпивка мне ни к чему.

Он пошел на кухню, к холодильнику, смутно представляя, чем он хочет поужинать.

– Есть очень вкусная солонина отменного качества; я купил ее в гастрономе в Сан-Франциско, она подается с капустой и черным хлебом.

– Подойдет.

Пит достал из холодильника контейнер.

– У нас не так много времени, чтобы добраться до Кармела. Мы должны были быть там раньше обычного. Но если Лакмен не появится...

– Полицию уже вызвали? Они объявили о поисках?

– Не знаю. Ни ты, ни Кэтц больше ничего мне не сказали.

– А я говорил тебе, как сам узнал обо всем?

– Нет, не говорил.

– Господи боже! – с ужасом проговорил Пит.

Он отрезал два толстых ломтя черного хлеба; его руки дрожали.

– Что с тобой?

– Я не знаю. Сам-то что думаешь?

Шиллинг пожал плечами:

– Возможно, было бы неплохо, если бы его кто-нибудь прикончил. Вряд ли нам еще раз так повезет. Разве это не решило бы наши проблемы? Его вдове пришлось бы разыгрывать его карты, мы могли бы обыграть ее; мне знаком стиль игры Дотти: он оставляет желать лучшего.

Шиллинг отрезал себе немного черного хлеба и взял порцию солонины.

Раздался звонок видеофона.

– Ты все верно понял, – сказал Пит, чувствуя поднимавшуюся внутри волну паники.

Шиллинг вернулся в гостиную.

– Привет, – услышал Пит голос Джо.

– Кое-что произошло, – сказал звонивший, в коем Пит узнал Кэлумайна. – Я хочу, чтобы все немедленно приехали в Кармел.

– Хорошо, мы вылетаем.

Шиллинг вернулся на кухню.

– Оставь Кэрол записку.

– Что мне сказать ей?

– Скажи ей направляться в Кармел; как и было уговорено. Я буду разыгрывать раздачи, а она будет сидеть сзади и смотреть. Этого ты тоже не помнишь, я прав?

– Помню, – ответил Пит. – Кэрол такая идея не особо понравилась.

Шиллинг вытащил из шкафа шляпу и пальто.

– Но ты решил, что придумаешь что-нибудь, чтобы всех удивить. Собирайся, нам пора. Бери свой сэндвич с собой.

Выйдя из квартиры в холл, они столкнулись с выходящей из лифта Кэрол. Она выглядела уставшей. Увидев их, она остановилась.

– Что ж, – вяло сказала она, – полагаю, вы уже в курсе.

– Билл рассказал нам все, если ты это имеешь в виду.

– Я имею в виду Лакмена, – сказала Кэрол. – Полицию я вызвала. Спускайтесь и сами все увидите.

Воспользовавшись лифтом, они спустились вниз. Кэрол подошла к своей припаркованной у тротуара машине.

– Я обнаружила это во время полета, – сказала она глухим голосом, прислонившись к капоту машины и засовывая руки в карманы пальто. – Я летела и вдруг подумала, не оставила ли в квартире, где я раньше жила, сумочку. Я ездила туда сегодня, хотела забрать кое-какие вещи.

Пит и Джо открыли дверцу машины.

– Я включила свет, – сказала Кэрол. – И увидела это. Должно быть, его подбросили, когда я оставила машину и поднялась в квартиру, едва ли это было сделано раньше. Вы можете видеть, что он... оно... лежит на полу, я его не видела. Я... искала сумочку и... вот.

Кэрол замолчала.

В ярком свете фонаря Пит увидел лежащее за водительским сиденьем тело.

Без сомнений, это был Лакмен. Даже после смерти можно было узнать его круглое лицо и пухлые щеки, лишь румянец исчез. В искусственном свете его лицо было серым.

– Я сразу же вызвала полицию, – сказала Кэрол, – и договорилась встретиться с ними здесь.

Далеко в черном небе уже были слышны сирены.

Глава 8

– Джерома Лакмена убили, и мы все под подозрением. На данный момент мне больше нечего вам сказать. По понятным причинам сегодня вечером игра не состоится, – обратился к игрокам Билл Кэлумайн.

– Я не знаю, кто это сделал, но, кто бы это ни был, мои поздравления, – сказал Сильванус Ангст.

Он усмехнулся, ожидая от остальных той же реакции.

– Прекрати, – резко одернула его Фрейя.

– Однако я прав; это лучшая новость за день... – покраснев, добавил Сильванус.

– Ничего хорошего в этом нет, раз мы теперь подозреваемые, – отрезал Билл. – Мне неизвестно, кто это сделал и замешан ли кто-нибудь из нас. Более того, я даже не уверен, что это нам на руку; мы, вероятно, столкнемся с огромными юридическими сложностями при попытке вернуть проигранные земли. Даже не знаю... слишком рано думать об этом. Что нам точно нужно, так это консультация юристов.

– Ты прав, – как и все, поддержал его Маркс.

– Нам необходимо всем вместе нанять адвоката, желательно толкового, чтобы он представлял наши интересы, – сказал Джек Блау, – и посоветовал, как нам вернуть наши земли.

– Стоит проголосовать, – предложил Ремингтон.

– Голосование не имеет смысла; нам требуется адвокат в любом случае, – с ноткой раздражения сказал Билл Кэлумайн. – Полиция может нагрянуть в любой момент. Позвольте мне спросить вот что, – он обвел взглядом комнату, – если это сделал один из вас – я подчеркиваю слово «если», – хочет ли этот человек заявить о себе сейчас?

Воцарилась тишина. Все молчали.

– Что ж, все ясно. Если кто-то из нас и расправился с Лакменом, то сообщать об этом он не намерен, – с ухмылкой на губах сказал Кэлумайн.

– Вы бы пожелали Лакмену такой участи? – обратился к Биллу Джек Блау.

– Не думаю, – сказал Кэлумайн. Он повернулся к видеофону. – Если никто не возражает, я позвоню Берту Барту, моему адвокату из Лос-Анджелеса, и спрошу, сможет ли он приехать сюда прямо сейчас. Хорошо? – Он снова оглядел игроков.

Возражений не было.

– Тогда звоню, – сказал Кэлумайн и набрал номер.

– Кто бы это ни сделал и чем бы этот человек ни руководствовался, – резко сказал Шиллинг, – подкинуть тело в машину Кэрол – поступок аморальный, жестокий и совершенно непростительный.

– Мы можем оправдать убийство, но не в состоянии принять тот факт, что убийца подкинул тело в машину миссис Гарден. Что за странные времена! – улыбнулась Фрейя.

– Ты прекрасно понимаешь, что я прав, – обратился к Фрейе Шиллинг.

Та пожала плечами.

– Соедините меня с мистером Бартом, это срочно, – сказал Билл Кэлумайн. Он повернулся к Кэрол, сидевшей на большом диване рядом с Питом и Шиллингом. – С тех пор как тело нашли в вашей машине, миссис Гарден, защита ваших интересов становится приоритетом, при найме юриста это особенно важно подчеркнуть.

– Кэрол не может быть под бо́льшим подозрением, чем кто-либо из нас, – сказал Пит.

По крайней мере, подумал он, я надеюсь, что не так. Почему она? В конце концов, именно Кэрол вызвала полицию, как только обнаружила тело.

– Я приехал позже. У меня не получилось бы провернуть такое с Лакменом, – закуривая сигарету, обратился к Питу Шиллинг.

– Если только вы не сделали этого раньше, – пробормотал Стюарт Маркс.

– Что вы имеете в виду? – спросил Шиллинг, поворачиваясь к Стюарту и пристально разглядывая его.

На экране видеофона появилось примечательно-вытянутое лицо адвоката из Лос-Анджелеса Берта Барта, который уже приступил к делу.

– К вам прибудет комиссия, – объяснял он Биллу. – Один вуг и один землянин; при тяжких преступлениях это стандартная практика. Я прилечу, как только смогу, но это займет у меня не менее получаса. Будьте готовы к тому, что они оба окажутся превосходными телепатами; это тоже обычная практика. Но помните: улики, полученные с помощью телепатического сканирования, незаконны.

– Как по мне, так это нарушение положения Конституции США, запрещающего гражданину давать показания против самого себя.

– В том числе, – кивнул Барт.

Слушая разговор между Кэлумайном и Бартом, остальные молчали.

– Телепаты могут просканировать вас и определить, виновны вы или нет, но в суде должны быть представлены иные доказательства. Однако они будут использовать свои телепатические способности на полную катушку, можете не сомневаться.

Сработал звонок. В квартире раздался механический голос Рашмора:

– Снаружи два человека. Они хотят войти.

– Полиция? – спросил Стюарт Маркс.

– Один титанианец, – ответил Рашмор, – и один землянин. – Вы из полиции? – обратился к ним искусственный интеллект. – Да, это полиция, – подтвердил Рашмор. – Впустить их?

– Пусть поднимаются, – сказал Билл, обменявшись взглядом со своим адвокатом.

– Игроки, – сказал Барт, – должны быть готовы к следующему: по закону власти могут распустить вашу команду до тех пор, пока преступление не будет раскрыто. В принципе это должно служить сдерживающим фактором для будущих преступлений, совершенных любыми командами. Но на самом деле это больше похоже на некий карательный жест, наказывающий всех, кто в этом замешан.

– Распустят команду? Только не это! – обреченно воскликнула Фрейя.

– Имеют право, – безысходно сказал Джек Блау. – Разве ты этого не знала? Это первое, что пришло мне в голову, когда я услышал о смерти Лакмена: команду расформируют.

Он обвел взглядом комнату, словно искал человека, ответственного за происходящее.

– Может, они этого и не сделают, – сказал Уолт Ремингтон.

Раздался стук в дверь.

– Я останусь на связи, – предложил Берт Барт, – сейчас это лучше, чем лететь к вам. Так от меня больше пользы.

Он посмотрел в сторону двери, которую уже открыла Фрейя. На пороге стоял высокий, худощавый молодой землянин, а рядом с ним вуг.

– Меня зовут Уэйд Хоторн, – представился мужчина.

Он достал кожаный бумажник с черной обложкой, в котором лежали удостоверения. Вуг же, уставший от подъема на этаж, в свойственной пришельцам манере расслабленно замер. На его бейдже можно было прочесть фамилию: Блэк.

– Проходите, – направляясь к двери, сказал Билл. – Меня зовут Билл Кэлумайн, я – капитан команды «Претти Блю Фокс».

Он широко распахнул дверь, и двое полицейских вошли в квартиру: землянин вошел вторым.

– Для начала мы хотим поговорить с миссис Кэрол Холт-Гарден, – телепатировал вуг команде. – Труп был найден в ее машине.

– Это я, – сказала Кэрол и резким движением встала с дивана.

– Вы даете разрешение на телепатическое сканирование? – спросил ее Уэйд Хоторн.

Кэрол взглянула на видеоэкран.

– Соглашайтесь, – сказал Барт. – Меня зовут Берт Барт, я адвокат из Лос-Анджелеса. Я посоветовал своим клиентам – команде «Претти Блю Фокс» полностью с вами сотрудничать. Они согласны на телепатическое сканирование, но они понимают – как и вы тоже, – что любые доказательства, которые вы получите таким образом, не могут быть использованы в суде, – обратился Барт к полицейским.

– Все верно, – сказал Хоторн и подошел к Кэрол.

Вуг медленно заскользил следом. Наступила тишина.

– Похоже, все именно так, как миссис Гарден рассказала нам по телефону, – через некоторое время обратился к присутствующим Блэк. – Она обнаружила труп во время полета и сразу же сообщила нам.

– Я не нахожу никаких сведений, указывающих на то, что миссис Гарден заранее знала о трупе в ее машине, – обратился к напарнику вуг. – Вы согласны?

– Да, я согласен, – медленно произнес Хоторн. – Но...

Он оглядел комнату.

– Есть кое-что, связанное с ее мужем, мистером Питером Гарденом. Следующим я хотел бы проверить вас, мистер Гарден.

Пит, у которого пересохло в горле, поднялся на ноги.

– Могу я поговорить с нашим адвокатом наедине? – обратился он к Хоторну.

– Нет, – сказал Хоторн приятным, ровным голосом. – Он уже проконсультировал вас по данному вопросу; я не вижу причин разрешать вам...

– Мне ясны его рекомендации, – сказал Пит. – Но я хочу узнать о последствиях, если я откажусь от сканирования.

Он прошел через всю комнату к видеофону.

– Что скажете? – обратился Пит к Барту.

– Вы станете главным подозреваемым, – ответил тот. – Но это ваше право; вы можете отказаться. Я бы посоветовал вам этого не делать, потому что, если вы это сделаете, они никогда не перестанут вас преследовать. И все равно рано или поздно они получат что хотят.

– Терпеть не могу, когда мне лезут в голову.

Как только они обнаружат амнезию, понял Пит, они будут уверены, что это я убил Лакмена. И возможно, так оно и было.

Неотвратимость происходящего стеной встала перед Питом.

– Что вы решили? – спросил его Хоторн.

– Вы, вероятно, уже начали сканировать мой разум, – сказал Пит. Барт, конечно, был прав; если он откажется, они все равно просканируют его, если не сейчас, то когда-нибудь в другой раз. – Продолжайте, – сказал он, и тут же почувствовал усталость и тошноту.

Он подошел к полицейским и встал, засунув руки в карманы.

Время шло. Никто не произнес ни слова.

– Его мысли совпадают с воспоминаниями миссис Гарден, – телепатировал Хоторну вуг. – У тебя что-то есть?

– Думаю, да, – кивнув, сказал Хоторн.

– У вас нет воспоминаний о сегодняшнем дне, не так ли? Вы реконструировали их по информации, имеющейся у вашего аэромобиля, или, по крайней мере, вы ссылаетесь на данную информацию, – обращаясь к Питу, сказал Хоторн.

– Вы можете допросить Рашмор, установленный в моем аэромобиле, – сказал Пит.

– Машина сообщила вам, – медленно сказал Хоторн, – что вы были сегодня в Беркли. Но на самом деле вы не знаете, сделали вы это для того, чтобы увидеть Лакмена, и если это так, то видели ли вы его или нет. Я не могу представить, по какой причине в вашем сознании появился этот блок; создали ли вы его сами? И если да, то как?

– Мне нечего вам ответить, – сказал Пит. – Вы и сами все видите.

– Любой, кто намеревается совершить преступление, караемое смертной казнью, знал бы, что к расследованию будут привлечены телепаты; и ему пришлось бы пройти процедуру телепатического сканирования сознания, и ничто не спасло бы преступника, кроме частичной амнезии, дабы заблокировать определенные события в своем сознании, – сухо произнес Хоторн. – Я полагаю, что мы должны арестовать мистера Гардена, – обратился он к Блэку.

– Возможно, – ответил вуг. – Но мы согласно правилам должны осмотреть и остальных. Вам необходимо распустить команду, с этого момента вы не можете больше вместе играть. Это незаконно. Данное решение будет действовать до тех пор, пока убийца Джерома Лакмена не будет пойман.

Все инстинктивно повернулись к видеоэкрану.

– Это законно, – сказал Барт. – Как я и говорил.

Он, казалось, смирился.

– Выступая от имени группы, – обратился Билл Кэлумайн к полицейским, – я протестую.

Хоторн пожал плечами. Его, казалось, не особенно беспокоили слова Кэлумайна.

– Я заметил кое-что необычное, – сказал вуг своему напарнику. – Пожалуйста, просканируйте остальных и посмотрите, согласны ли вы.

Взглянув на него, Хоторн кивнул; он медленно прошелся по комнате, переходя от человека к человеку, а затем вернулся к вугу.

– Я согласен, – сказал он. – Мистер Гарден не единственный человек здесь, который не может вспомнить, что он делал сегодня. В целом у шести человек в этой группе наблюдаются подобные провалы в памяти. Миссис Ремингтон, мистер Гайнс, мистер Ангст, миссис Ангст, миссис Кэлумайн и мистер Гарден.

Пит Гарден в изумлении оглядел комнату и по выражениям лиц остальных пятерых понял, что сказанное полицейскими правда. Они были в той же ситуации, что и он. И вероятно, как и он сам, каждый из них считал свою ситуацию уникальной. Так что осуждения никто не высказал.

– Я полагаю, – сказал Хоторн, – что в связи с этим у нас возникнут трудности с установлением личности убийцы мистера Лакмена. Однако я уверен, что это можно сделать; просто это займет больше времени.

Он недовольно посмотрел на игроков.

На кухне Дженис Ремингтон и Фрейя Гайнс варили кофе. Остальные члены команды остались с детективами в гостиной.

– Как убили Лакмена? – спросил Пит детектива Хоторна.

– Вероятнее всего, с помощью тепловой иглы. Сейчас мы проводим вскрытие; после чего будем знать наверняка.

– Что, черт возьми, такое «тепловая игла»? – спросил Джек Блау.

– Во время войны такие иглы использовали как личное оружие. Позже его отозвали. Но у многих иглы сохранились. И порой мы видим, как их пускают в ход. Тепловые иглы работают по принципу лазерного луча, и на большом расстоянии, если нет помех, они очень эффективны.

Женщины принесли кофе.

Хоторн взял чашку и присел. А его напарник вуг от угощения отказался.

На экране видеофона говорил Барт, точнее, его изображение:

– Мистер Хоторн, кого вы намерены задержать? Всех, у кого пропали воспоминания? Мне необходимо знать сейчас, через некоторое время я буду вынужден отключиться, меня ждут другие дела.

– Думаю, мы задержим всех шестерых, остальные могут быть свободны. Вы считаете наши действия предосудительными, мистер Барт? – В голосе Хоторна, казалось, прозвучали нотки удивления.

– Никто меня не задержит, не предъявив обвинения, – вмешалась миссис Ангст.

– Детективы имеют право задержать вас – кого угодно – минимум на семьдесят два часа, – сказал Барт. – Для дальнейшего наблюдения. Есть статьи, которые вам могут предъявить. Так что не стоит этому сопротивляться, миссис Ангст; в конце концов, был убит человек.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил адвоката Билл, как показалось Питу, несколько иронично. – Я хотел бы попросить тебя еще об одной вещи; можешь ли ты начать процесс по снятию запрета на Игру?

– Я посмотрю, что можно сделать, – сказал Барт. – Дай мне немного времени. В прошлом году в Чикаго был подобный случай. На несколько недель местную команду распустили в соответствии с тем же законом, и, естественно, они подали в суд. И, насколько я помню, дело выиграли; в любом случае, я этим займусь.

Он отключился.

– Нам повезло, – сказала Джоанна Блау, – у нас есть адвокат.

Она выглядела испуганной; подойдя к мужу, Джоанна встала рядом с ним.

– Я все еще считаю, что произошедшее нам на руку; Лакмен бы нас уничтожил, – сказал Сильванус Ангст и ухмыльнулся полицейским. – Возможно, это сделал я. Как вы и сказали, я не помню. Честно говоря, если его и правда убил я, то я рад этому.

По-видимому, Сильванус нисколько не боялся полиции. Пит почувствовал укол зависти.

– Мистер Гарден, – сказал Хоторн, – я уловил у вас очень интересную мысль. Сегодня рано утром кто-то предупредил вас – я не могу уловить, кто именно, – что вы намереваетесь совершить акт насилия, имеющий отношение к мистеру Лакмену. Я прав? – Поднявшись, он подошел к Питу. – Не могли бы вы, если не возражаете, сосредоточиться на этой мысли? – почти по-дружески обратился к Питу Хоторн.

– Это нарушение моих прав, – сказал Пит.

Ему хотелось, чтобы Барт все еще был на связи; как только адвокат дал отбой, действия полиции стали беспрепятственными. Теперь игроки были в их власти.

– Это не совсем так, – сказал Хоторн. – Мы руководствуемся многими правилами; союз двух рас призван защищать тех, кто может находиться под подозрением. И на самом деле эта договоренность нам мешает.

– Вы оба решили распустить нашу команду? – спросил детектива Билл. – Или это была его идея? – Кэлумайн кивнул в сторону Блэка.

– Я полностью поддерживаю идею о роспуске «Претти Блю Фокс», – ответил Хоторн.

– Несмотря на свойственные вам предрассудки, – обратился к Кэлумайну Пит, – вы напрасно тратите время, обвиняя Хоторна в сговоре с вугами.

Было понятно, что Хоторн уже привык к такому отношению. Вероятно, он сталкивался с этим везде, где бывали два детектива.

Подойдя к Питу, Джо Шиллинг сказал:

– Не нравится мне этот Берт Барт. Он слишком легко сдался; грамотный, уверенный в себе адвокат защищал бы нас активнее.

– Может, ты и прав, – сказал Пит. Он и сам думал так же.

– У меня есть свой адвокат в Нью-Мексико, – продолжил Джо. – Его зовут Лэйрд Шарп. Я давно знаком с ним и знаю его как профессионала своего дела; мне понятен его стиль работы, Лэйрд сильно отличается от Барта. И поскольку они, очевидно, собираются арестовать тебя, я бы хотел, чтобы ты нанял его вместо этого дружка Кэлумайна. Я уверен, что Лэйрд сможет тебе помочь.

– Проблема еще и в том, – продолжал Пит, – что много где до сих пор действуют законы военного времени. Конкордат между землянами и титанийцами носил военный характер, – грустно сказал он. – Если полиция захочет задержать нас, у них, скорее всего, получится это сделать.

Нечто ужасное звучало в его словах. Нечто, обладающее огромной силой, уже взяло верх над разумом шести игроков «Претти Блю Фокс», и кто знает, что еще кроется в этой силе, способной лишать людей воспоминаний...

– Я согласен с вами, мистер Гарден, – обратился к Питу вуг. – Случай этот уникален и приводит нас в замешательство. До сих пор нам не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Известны случаи, когда люди с целью избежать телепатического сканирования пользовались электрошоковой терапией, чтобы стереть себе память. Но, похоже, здесь дело обстоит иначе.

– Как вы можете быть уверены в этом? – спросил Стюарт Маркс. – Может, эти шестеро действовали сообща? Сейчас это легко сделать у психиатра, электрошоковое оборудование доступно. – Он враждебно смотрел на Пита: – Посмотри, что ты сделал. Из-за тебя «Претти Блю Фокс» больше не существует!

– Из-за меня? – переспросил Пит.

– Из-за вас шестерых. – Теперь Маркс смотрел в упор на каждого. – Факт того, что кто-то один из вас или вы сообща убили Лакмена, очевиден. Прежде чем пойти на такое, вам стоило изучить закон.

– Мы Лакмена не убивали, – сказала миссис Ангст.

– Ты не знаешь этого, – парировал Стюарт. – Ведь ты ничего не помнишь. Не так ли? Выбери что-то одно: либо ты помнишь, либо нет.

– Маркс, черт возьми, у тебя нет никакого права так себя вести, – ледяным тоном обратился к нему Кэлумайн. – Зачем ты обвиняешь других? Я настаиваю на том, чтобы мы продолжали действовать сообща и не вздорили. Если мы начнем ссориться и обвинять друг друга, полиция может... – Он замолчал.

– Может что? – мягко спросил Хоторн. – Найти убийцу? Это все, что мы намерены сделать, и вы это знаете. За этим мы и прилетели.

– Я все еще настаиваю на том, – обратился к игрокам Кэлумайн, – что мы должны держаться вместе, те, кто все помнят, и те, у кого воспоминания отсутствуют; мы все еще команда, а озвучивать обвинения – обязанность полиции. Стюарт, если ты снова заведешь этот разговор, я попрошу провести голосование, чтобы тебя исключили из «Претти Блю Фокс».

– Это незаконно, – ответил Кэлумайну Маркс, – и тебе это известно. Я сказал то, что хотел сказать: в одиночку или сообща – кто-то из этих шести человек убил Лакмена, и мне непонятно, почему мы должны их защищать. Это уничтожит команду. Поимка убийцы – в наших с вами интересах. Тогда мы сможем возобновить игру.

– Кто бы ни убил Лакмена, – вступил в разговор Уолт Ремингтон, – он сделал это не ради себя; он сделал это для всех нас. Возможно, убийца был один, или же у него были сообщники, но мы все в выигрыше – убийца спас наши шкуры, но с этической точки зрения мне отвратительна мысль, чтобы кто-то из нас помогал полиции.

Дрожа от гнева, он повернулся к Стюарту Марксу.

– Лакмен нам не нравился, – сказала Джоанна Блау, – и мы ужасно его боялись, но это не давало кому-то права пойти и убить его. Пусть даже этого и желали все. Я согласна со Стюартом. Мы должны сотрудничать с полицией и помочь им найти убийцу.

– Давайте проголосуем, – предложил Сильванус Ангст.

– Согласна, – откликнулась Кэрол. – Нам стоит определиться с тактикой. Должны мы держаться вместе или же каждый сам за себя? Способны ли мы на предательство? За себя скажу – это абсолютно неправильно...

– У вас нет выбора, миссис Гарден; вы должны с нами сотрудничать. Таков закон, – прервал ее речь Хоторн.

– Сомневаюсь в этом, – сказал Билл.

– Я свяжусь со своим адвокатом в Нью-Мехико, – сказал Шиллинг.

Он подошел к видеофону, стоящему в другом конце комнаты, включил его и начал набирать номер.

– Есть ли какой-нибудь способ, – спросила у Хоторна Фрейя, – восстановить утраченные воспоминания?

– Нет, если клетки мозга были уничтожены, – ответил Хоторн. – Полагаю, в нашем случае все именно так. Вряд ли шестеро игроков «Претти Блю Фокс» одновременно страдали диссоциативной амнезией. – Он ухмыльнулся.

– Мои воспоминания были неплохо реконструированы Рашмором. В тех отрывках, что удалось восстановить, нет данных о моем появлении в больнице, где я мог бы воспользоваться электрошоковой терапией.

– Вы остановились у Государственного колледжа Сан-Франциско, – сказал Хоторн. – У них есть нужное оборудование.

– А как насчет остальных? – спросил Пит.

– Рашмор не восстановил их воспоминания, – сказал Хоторн. – В забытом вами дне есть серьезные пробелы; большая часть того, что вы делали сегодня, осталась невыясненной.

– Шарп на связи, Пит. Поговоришь с ним? Я вкратце обрисовал ситуацию, – обратился к Питу Джо.

– Минутку, мистер Гарден, – вдруг заговорил вуг.

Некоторое время он тепепатически совещался со своим коллегой, а затем обратился к Питу снова:

– Мы с мистером Хоторном решили не привлекать к ответственности никого из вас; у нас нет прямых доказательств причастности кого-либо к преступлению. Но если мы вас отпустим, вы должны постоянно носить с собой тэтлс. Уточните у мистера Шарпа, законно ли это.

– Что такое эти ваши «тэтлс»? – спросил Джо Шиллинг.

– Отслеживающее устройство, – сказал Хоторн. – Они будут постоянно информировать нас о том, где находится каждый из вас.

– Они работают по принципу телепатии? – спросил Пит.

– Нет, – сказал Хоторн. – Хотя я бы предпочел, чтобы это было так.

На видеоэкране появился энергичный на вид молодой человек Лэйрд Шарп.

– Я услышал ваше предложение, – обратился он к полицейским, – и, не вдаваясь в подробности, склонен назвать его явным нарушением прав человека.

– Поступайте как знаете, – сказал Хоторн. – Но тогда нам придется их арестовать.

– Я тут же опротестую ваше решение, – сказал Шарп. – Мистер Гарден, не позволяйте им подключать к вам какие-либо устройства, и, если вы обнаружите, что что-то подключено – отключите. Я сейчас же готов вылететь к вам. Для меня очевидно, что ваши права грубо нарушаются.

– Ты готов нанять Шарпа? – спросил Джо.

– Да, – ответит Пит.

– Должен согласиться, – сказал Кэлумайн. – Шарп контролирует ситуацию лучше, чем Барт. И предлагаю всем нанять Шарпа в качестве нашего адвоката.

Решение было единогласным – все присутствующие игроки подняли руки вверх, соглашаясь с капитаном.

– Тогда до встречи, – сказал Шарп и отключился.

– Он – толковый парень, – сказал Шиллинг и вернулся на свое место.

Теперь Пит почувствовал себя легче; это хорошо, подумал он, когда кто-то сражается на твоей стороне.

Теперь игроки немного успокоились. Первый шок прошел.

– Я хочу внести предложение, – обратилась к команде Фрейя. – Предлагаю Биллу уйти в отставку, а нам назначить капитаном кого-то другого, кто способен на более активные действия.

– За... Зачем? – удивленно спросил Билл.

– Затем, что ты предложил этого бездельника Барта, – сказала Фрейя, – позволившего полиции взять контроль над ситуацией.

– Я согласна с Фрейей, – сказала Джоанна Блау, – но все же лучше позволить Биллу остаться капитаном «Претти Блю Фокс», чем создавать себе еще большие неприятности.

– Но неприятности, – сказал Пит, – это то, чего уже не избежать. Мы уже часть этой системы.

После небольшой паузы Пит продолжил:

– Я поддерживаю предложение Фрейи.

Застигнутая врасплох, команда начала роптать.

– Голосуем, – сказал Сильванус Ангст и, хихикнув, добавил: – Я согласен с Питом и голосую за отставку Кэлумайна.

Кэлумайн уставился на Пита и хрипло произнес:

– Как ты мог поддержать подобное? Вам нужен кто-то более активный? Я бы никогда не подумал, что ты способен на такое.

– Почему же? – спросил Пит.

– Потому, – сказал Кэлумайн, чье лицо покраснело от гнева, а голос дрожал, – что тебе есть что терять.

– Почему вы так говорите? – обратился к нему детектив Хоторн.

– Это Пит убил Джерома Лакмена.

– Откуда вам это известно? – нахмурившись, спросил полицейский.

– Он позвонил мне и сказал, что собирается это сделать, – сказал Кэлумайн. – Сегодня утром. Если бы вы просканировали меня тщательнее, вы бы обнаружили этот факт; он был не так уж и глубоко в моем сознании.

На мгновение Хоторн замолчал, пристально смотря на Кэлумайна. Затем повернулся к игрокам:

– То, что говорит ваш капитан, – правда. Это воспоминание есть в его сознании. Но... его не было раньше, при первом сканировании.

Он взглянул на своего напарника Блэка.

– Воспоминания не было, – согласился вуг. – Я тоже сканировал его. И все же сейчас оно явно присутствует.

Оба детектива повернулись к Питу.

Глава 9

– Не думаю, что ты убил Лакмена, Пит, или что ты звонил Биллу и посвящал его в свои планы. Некто или нечто манипулирует нашим сознанием. Воспоминания Кэлумайна кто-то создал – копы его проверяли, – сказал Джо Шиллинг и замолчал.

Часом позже Пит и Джо, ожидая предъявления обвинения, стояли в Зале суда Сан-Франциско.

– Как думаешь, когда приедет Шарп? – спросил Пит.

– В любую минуту. – Шиллинг мерил шагами комнату. – Думаю, Кэлумайн не врет; он искренне верит, что ты ему все рассказал.

В коридоре раздались шаги, в комнату с портфелем руках и в синем пальто вошел Лэйрд Шарп.

– Я поговорил с окружным прокурором, – подойдя к Питу и Джо, сказал он. – Я уговорил их переквалифицировать обвинение с убийства до преднамеренного сокрытия информации от полиции. Плюс указал на то, что вы – Байндмен и после освобождения под залог вам можно доверять. Скоро приедет брокер по облигациям, и вы свободны.

– Спасибо, – сказал Пит.

– Это моя работа, – ответил Шарп. – В конце концов, вы мне платите. Как я понимаю, в вашей команде сменился капитан; кто теперь главный?

– Моя бышлая жена, Фрейя Гарден-Гайнс, – буркнул Пит.

– Простите... вы сказали бывшая или ушлая? – уточнил Шарп. – В любом случае вопрос вот в чем: сможете ли вы договориться с остальными игроками, чтобы они помогли вам выплатить мой гонорар? Или вы всё один оплатите?

– Это неважно, – сказал Джо, – оплату я вам гарантирую.

– Я спросил потому, что мой гонорар будет разным в зависимости от того, идет ли речь об одном клиенте или о нескольких. – Он посмотрел на часы. – Что ж, давайте позовем брокера, а потом пойдем куда-нибудь, выпьем по чашечке кофе и все обсудим.

– Отлично, – кивнул Шиллинг. – Лэйрд – талантливый парень, Пит. Без него тебя бы отсюда не выпустили.

– Я знаю, – сказал Пит.

– Позвольте спросить вас прямо, – обратился к сидящему напротив Питу Лэйрд. – Это вы убили Джерома Лакмена?

– Не знаю, – ответил Пит и рассказал адвокату про потерю памяти.

– Сразу у шестерых, говорите, – нахмурившись, произнес Лэйрд Шарп. – Ради всего святого, что происходит? Вы могли убить его. Вы, или кто-либо из потерявших память, или даже все. – Лэйрд двигал пальцами лежащий перед ним кусочек сахара. – У меня для вас плохие новости. Вдова Лакмена, Дотти, давит на полицию, чтобы та раскрыла дело. Полицейские будут добиваться обвинительного приговора как можно скорее, еще до суда... все из-за этого проклятого Конкордата; мы продолжаем жить по их законам.

– Я все понимаю, – уставшим голосом сказал Пит.

– Полиция предоставила мне письменную расшифровку отчета сотрудников, проводивших расследование, – сказал Шарп, доставая свой портфель. – Мне пришлось потянуть за несколько ниточек, и вот оно. – Он вытащил увесистую папку и, расчищая место на столе, отодвинул в сторону свою чашку. – Я уже все просмотрел. Этот вуг Блэк обнаружил в вашем сознании воспоминание о встрече с женщиной по имени Патриция Макклейн, которая сказала вам, что вы собираетесь убить кого-то, речь шла о Джероме Лакмене.

– Нет, – сказал Пит, – то, что я мог совершить, и смерть Лакмена – не совсем одно и то же.

– Вы правы, мистер Гарден, – пристально смотря на своего клиента, сказал Лэйрд и вернулся к документу.

– Мистер Шарп, – вступил в разговор Шиллинг, – у них нет реальных доказательств виновности Пита. Кроме фальшивых воспоминаний Кэлумайна...

– У них ничего нет, – кивнул Шарп. – Лишь провалы в памяти, которые наблюдаются еще у пятерых игроков. Но проблема в том, что они будут рыть глубже, пытаясь получить от вас больше информации, вплоть до прямого обвинения. И, имея такую предпосылку, бог знает что они могут найти. По словам вашего аэромобиля, вы заезжали сегодня в Беркли... туда, где остановился Лакмен. Вы не помните зачем, и аэромобиль не знает, удалось ли вам встретиться с ним. Боже, мистер Гарден, быть может, его и правда убили вы. Но для нашего дела мы будем исходить из того, что вы этого не делали. Есть ли кто-то, кого вы лично подозреваете, и если да, то почему?

– Нет, – ответил Пит.

– Кстати, – сказал Шарп, – я знаю кое-что о Барте. Он – опытный адвокат. Если вы отправили Кэлумайна в отставку из-за него, то вы не правы; Барт склонен к осторожности, но если уж он берется за дело, то никто другой вам уже не нужен.

Пит и Джо переглянулись.

– Однако, – продолжил Шарп, – выбор уже сделан. Вам, мистер Гарден, стоит разыскать Пэт Макклейн и выяснить, что вы с ней делали сегодня и что она за это время прочла у вас в голове.

– Хорошо, – согласился Пит.

– Может, нам стоит пойти прямо сейчас? – спросил Шарп, убирая документ в портфель и поднимаясь из-за стола. – Сейчас всего лишь десять вечера; возможно, нам удастся застать ее до того, как она ляжет спать.

– Есть одна проблема, – поднимаясь, сказал Пит, – Патриция замужем. И я никогда не встречал ее мужа. Если вы меня понимаете.

– Понимаю, – в задумчивости ответил Шарп. – Может, она согласится прилететь сюда, в Сан-Франциско; я позвоню ей. А если нет, то, может, вы знаете какое-то другое место для встречи?

– Только не у тебя дома, – сказал Джо Шиллинг, угрюмо взглянув на Пита. – Там Кэрол. Можно поехать ко мне. Ты не помнишь, но ты выделил мне квартиру в Сан-Ансельмо. Это примерно в двух милях от твоего дома. Если хочешь, я позвоню Пэт, она, без сомнения, меня помнит. И она, и ее муж Аллан покупали у меня пластинки Юсси Бьёрлинга^[14]. Я скажу Пэт, чтобы она ждала нас около моего дома.

– Отличный план, – поддержал друга Пит.

Джо отправился к видеофону в дальней части ресторана.

– Он хороший парень, – сказал Шарп Питу, пока они ждали Джо.

– Что верно, то верно, – согласился Пит.

– Он мог убить Лакмена?

Пораженный услышанным, Пит уставился на своего адвоката.

– Не волнуйтесь, – мягко сказал Шарп. – Мне просто любопытно. Вы – мой клиент, мистер Гарден; для меня, как для профессионала, помимо вас, под подозрением все, даже Джо Шиллинг, с которым я знаком восемьдесят пять лет.

– Вы – фриц? – удивленно спросил Пит.

Пит не дал бы столь энергичному мужчине больше сорока или пятидесяти.

– Да, – ответил Шарп. – Я не молод, как и вы. Мне уже сто пятнадцать. – Он сидел, задумчиво крутя в руках спичечный коробок. – Шиллинг мог это сделать; он годами ненавидел Лакмена. Вам известна история о том, как Лакмен довел его до нищеты?

– Тогда почему он до сих пор ждал?

Взглянув на собеседника, Шарп сказал:

– Шиллинг прилетел сюда, чтобы снова сыграть с Лакменом, верно? Он был уверен, что сможет победить, если они когда-нибудь снова сядут за один стол; он говорил себе это все это время, с тех пор как Везунчик победил его.

Может, полностью готовый Джо прилетел играть за вашу команду против Лакмена, а затем потерял самообладание... Быть может, он в последний момент понял, что не выстоит, или просто испугался.

– Ясно, – сказал Пит.

– Так Шиллинг оказался в ужасном положении: он хотел обыграть Лакмена, не только ради себя, но и ради своих друзей... и при этом он знал, что не сможет этого сделать. Был ли у него другой выход, кроме как...

Шарп замолчал; идя по полупустому залу ресторана, Джо возвращался к столику.

– В любом случае это звучит весьма правдоподобно, – сказал Шарп и кивнул подошедшему к ним Джо.

– Что правдоподобно? – спросил Джо, присаживаясь.

– Мысль о том, что некая чрезвычайно могущественная организация манипулирует сознанием игроков «Претти Блю Фокс», подчиняя их своей воле.

– Звучит немного чересчур, – сказал Джо, – но в целом я согласен. То же самое я и говорил Питу.

– Что сказала Патриция? – спросил Пит.

– Она встретится с нами здесь, – сказал Джо. – Что ж, выпьем еще по чашечке кофе; Патриция приедет не раньше чем минут через пятнадцать. Когда я позвонил, она уже спала.

Спустя полчаса, одетая в легкий плащ и туфли на низком каблуке, Патриция Макклейн вошла в ресторан и направилась к их столику.

– Привет, Пит, – поздоровалась Пэт.

Она выглядела бледной, а ее зрачки были неестественно расширены.

– Мистер Шиллинг, – кивнула она Джо. – И...

Присаживаясь за столик, Патриция рассматривала Лэйрда Шарпа:

– Я – телепат, мистер Шарп, вам это известно. Я это вижу. Вы – адвокат Пита.

Интересно, подумал Пит, как способности Пэт могут помочь ему сейчас и могут ли. У него не было никаких сомнений по поводу Шарпа, но он не мог принять мысли своего адвоката о Джо.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, Пит, – взглянув на него, сказала Патриция.

Ее голос звучал тихо, но твердо, она успокоилась, паника, охватившая ее несколько часов назад, прошла.

– Ты помнишь, что произошло между нами сегодня днем?

– Нет, – признался Пит.

– Что ж, – сказала Пэт, – для двух женатых людей мы с тобой удивительно хорошо поладили.

– Когда вы встретились, Пит думал о Лакмене?

– Думал, – ответила Патриция. – Он прямо-таки желал Везунчику смерти.

– Тогда Пит еще не знал, что Лакмен мертв, – сказал Джо.

– Это правда? – обратился к Патриции Шарп.

Пэт кивнула.

– Он был ужасно напуган, понимал, что... – Пэт задумалась: – Понимал, что Лакмен вновь обыграет Джо, как уже делал много лет назад; другие мысли вызывали у него диссоциативную фугу^[15].

– Полагаю, Пит и не думал убивать Лакмена, – сказал Шарп.

– Нет, – сказала Пэт.

– Если удастся установить, что Лакмен к половине второго был уже мертв, – рассудил Джо, – разве это не докажет, что Пит не виновен?

– Возможно, докажет, – ответил Шарп. – Вы дадите показания в суде, Патриция?

– Да, – кивнула телепат.

– Даже несмотря на реакцию вашего мужа?

После секундной паузы Пэт снова одобрительно кивнула.

– Вы согласны на телепатическое сканирование? Его проведут сотрудники полиции.

– Господи, нет, – отстраняясь от стола, сказала Пэт.

– Почему нет? – спросил Шарп. – Вы ведь говорите правду, не так ли?

– Д-да, – сказала Пэт. – Но... – Она махнула рукой.

– Что-то личное? – ухмыльнулся Шиллинг. – Какая ирония. Будучи телепатом, вы всю свою жизнь видите то, что люди пытаются скрыть, то, что считается личным. Теперь же, когда речь идет об обратной ситуации...

– Вы не понимаете! – возмутилась Пэт.

– Понимаю, – сказал Шиллинг. – У вас с Питом сегодня было свидание. Вы влюблены. Верно? И ваш муж не должен знать об этом, как и жена Пита. Но такова жизнь, и вы это прекрасно понимаете. Если вы позволите полиции залезть вам в голову, возможно, вы спасете Питу жизнь; разве это того не стоит? А может, вы врете, и тогда они все узнают.

– Я говорю правду, – раздраженно сказала Пэт, ее глаза сверкали. – Но... я не согласна на сканирование.

Она повернулась к Питу:

– Мне жаль. Быть может, когда-нибудь ты узнаешь почему. Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к тому, что мой муж все узнает. На самом деле выяснять все равно нечего; мы встретились, прогулялись, пообедали, а после ты ушел.

– Джо, эта женщина явно замешана в чем-то незаконном. Если полиция просканирует ее, ей не избежать неприятностей, – прозорливо отметил Шарп.

Пэт молчала. Но выражение ее лица говорило о том, что Шарп прав.

Во что она могла быть замешана, размышлял Пит, странно... На нее это было не похоже; Пэт казалась слишком неприветливой и замкнутой.

– Может, и ни во что, – сказала телепат, уловив мысли Пита.

– Итак, мы не можем заставить вас дать показания в пользу Пита, хотя ваши слова послужили бы прямым доказательством того, что он не знал о смерти Лакмена. – Шарп пристально посмотрел на Пэт.

– По телевизору говорили, – продолжила Пэт, – что Лакмен предположительно был убит сегодня поздно вечером, ближе к ужину. Так что, – она махнула рукой, – мои показания все равно ничего не стоят.

– Вы слышали? – уточнил Шарп. – Странно. По дороге сюда я слушал новости из Нью-Мексико. И, по словам Нэтса Катца, время смерти Лакмена еще не установлено.

За столиком воцарилась тишина.

– Очень жаль, миссис Макклейн, – едко сказал Шарп, – что мы не можем читать ваши мысли так, как вы можете читать наши. Это было бы весьма занятно.

– Этот Катц – клоун, – сказала Пэт. – Никакой он не ведущий, он диджей. И порой он запаздывает со своими сводками часов на пять-шесть.

Пэт достала сигарету и спокойно закурила:

– Так идите, разыщите газетчика и купите последний выпуск «Хроникл». Там, вероятно, все печатают без опозданий.

– Это неважно, – сказал Шарп. – Ведь вы не будете свидетельствовать в пользу моего клиента.

– Прости, – обратилась Пэт к Питу.

– Черт побери, Пэт, – отозвался тот, – если не будешь давать показания, значит, не будешь.

В любом случае Пит был склонен верить словам соседки о том, что время смерти Лакмена было установлено в тот же день, когда обнаружили тело.

– Во что может быть замешана такая красивая женщина, как вы? – спросил Шарп.

Пэт ничего не ответила.

– Можно поднять шум, – намекнул телепату Шарп. – И тогда власти захотят вас просканировать независимо от того, дадите вы показания по нашему делу или нет.

– Хватит, – прервал адвоката Пит.

Шарп взглянул в его сторону и пожал плечами:

– Как скажете.

– Спасибо, Пит, – сказала Пэт.

Она достала еще одну сигарету и, сидя на стуле, молча закурила.

– У меня к вам просьба, миссис Макклейн, – помолчав, продолжил Шарп. – Как вы, видимо, уже поняли из мыслей мистера Гардена, у пяти других членов «Претти Блю Фокс» обнаружились схожие провалы в памяти. Как и мистер Гарден, они не помнят, что делали в день убийства.

– Да, я понимаю, о чем вы, – кивнула Пэт.

– Несомненно, они попытаются восстановить свои воспоминания – понять, что они делали, а что нет. Как и Пит, они поговорят с Рашмором. Не могли бы вы помочь нам и просканировать остальных игроков завтра или, может, позже, чтобы понять, что им удалось выяснить?

– Зачем нам это? – спросил Джо.

– Я не знаю, – ответил Шарп, – и не узнаю, пока миссис Макклейн не предоставит нам информацию. Однако, – он замолчал, прикусив нижнюю губу и нахмурившись, – я хотел бы выяснить, встречались ли эти шестеро в день убийства. В день, которого они не помнят.

– Расскажи поподробнее, что ты задумал, – обратился к адвокату Джо.

– Вполне возможно, что они действовали сообща. У них был четкий, согласованный план. Быть может, они все заранее спланировали, а позже стерли свои воспоминания с помощью электрошока.

– Но они только на днях узнали, что Везунчик Лакмен приехал в Калифорнию, – с усмешкой произнес Джо Шиллинг.

– Смерть Лакмена может быть лишь частью куда более сложной головоломки, – сказал Шарп. – Его присутствие здесь, возможно, исказило некую систему. – Он посмотрел на Пита: – Что скажете на это, мистер Гарден?

– Как по мне, ваша теория, мистер Шарп, куда более запутанна, чем сама ситуация, – ответил Пит.

– Возможно, – отозвался Шарп. – Но очевидно то, что кому-то было необходимо погрузить во мрак сознание шести человек, притом что хватило бы двоих или троих. Убийца и два сообщника, думаю, подобный шаг уже затруднил бы следствие. Но я могу и ошибаться; кто бы ни стоял за всем этим, возможно, он просто-напросто перестраховывается.

– Игрок из него вышел бы гениальный, – произнес Пит.

– Простите? – обратился к собеседнику Шарп. – Ах да. Блеф, игра, в которую миссис Макклейн никогда не сможет играть, и все из-за ее дара. Игра, которая стоила Шиллингу его статуса, а Лакмену – жизни. Разве произошедшее не успокаивает вас, миссис Макклейн? Не делает вас менее черствой? Может быть, в конце концов, вам не так уж и плохо живется.

– Откуда вам знать? – спросила его Пэт. – Что вы знаете о моей черствости. До сегодняшнего вечера мы не были знакомы, не так ли? Или моя «черствость» настолько хорошо вам известна?

– Все здесь, – сказал Шарп, похлопывая по кожаному портфелю. – Полиция получила данные из сознания Пита. – Он улыбнулся ей. – Теперь позвольте мне спросить вас кое о чем, миссис Макклейн. Как псионик, вы поддерживаете связь с другими псиониками?

– Да, иногда, – ответила Пэт.

– Вы не понаслышке знаете о даре псиоников. Мы, к примеру, знакомы с телепатией, предвидением и психокинетикой, но как насчет более редких способностей? Например, существуют ли псионики, способные дестабилизировать психику других людей? Я говорю о своего рода ментальном психокинезисе.

– Нет, насколько мне известно, нет, – ответила Пэт.

– Вам понятен мой вопрос?

– Понятен, – кивнула Пэт. – Способности эти ограничены, у псиоников не существует ничего такого, что могло бы объяснить амнезию шести игроков «Претти Блю Фокс» или изменения в сознании Билла Кэлумайна относительно того, что Пит сказал или не сказал ему.

– Вы говорите, что ваши знания ограничены. – Шарп внимательно разглядывал Пэт. – Тогда не исключено, что такой дар и такой псионик могли существовать.

– Зачем псионику убивать Лакмена? – спросила Пэт.

– А зачем кому-то вообще его убивать? – перебил ее Шарп.

– Однако кто-то это сделал. И этот кто-то – из «Претти Блю Фокс». У них были на то причины.

– В «Претти Блю Фокс» нет ни одного человека, чьи способности могли бы объяснить потерю памяти шести игроков и изменение сознания их капитана, – тихо произнес Шарп.

– Откуда вам знать, существуют ли вообще такие способности? – спросила Пэт.

– Существуют, – сказал Шарп. – Во время войны обе стороны пользовались чем-то подобным. В Советском Союзе, откуда это пошло, такими методами пользовались уже давно, промывание мозгов – процедура, известная еще с середины двадцатого века.

– Это было ужасно, – с содроганием произнесла Пэт. – Один из худших периодов в нашей истории.

У дверей ресторана появился автомат – разносчик газет. Встроенный в машину Рашмор произнес: «Специальный выпуск! Все об убийстве Лакмена. Читайте в свежем выпуске “Хроникл”».

Кроме Пита и компании, в ресторане никого не было; и робот, заметив единственных посетителей, направился к их столику, продолжая вещать: «Эксклюзивное расследование: “Хроникл” раскрывает новые поразительные обстоятельства громкого дела. Читайте только в “Хроникл”».

Он вытащил газету.

Достав пятак, Шарп вставил его в щель автомата; и тот сразу же вручил ему экземпляр и выкатился из ресторана в поисках других покупателей.

– Что пишут? – спросила Пэт, пока Шарп читал передовицу.

– Вы правы, – ответил он, кивая. – Убийство было совершено, как они полагают, ближе к вечеру. Незадолго до того, как миссис Гарден обнаружила тело в своей машине. Так что примите мои извинения.

– Может, Пэт тоже своего рода псионик. Новости еще не вышли, а она уже знала, заранее увидев первую полосу «Хроникл». Вы были бы полезны в газетном бизнесе.

– Не смешно, – сказала Пэт. – Это одна из причин, почему псионики столь циничны: что бы мы ни делали, на слово нам не верят.

– Давай пойдем куда-нибудь, где можно выпить, – обратился к Питу Джо Шиллинг. – Найдется в здешних краях приличный бар? Тебе лучше знать, Пит, ты у нас человек утонченный.

– Можно пойти в «Блайнд Лэмон». Этому бару почти две сотни лет. Или мне следует держаться подальше от Беркли? – спросил Пит Шарпа.

– Нет, все в порядке, – сказал Шарп. – Вы же не собираетесь встретиться там с Дотти Лакмен. Да и мысли о Беркли вас уже не мучают.

– Вы правы, – ответил Пит.

– Мне пора домой, – сказала Пэт Макклейн. – Всего доброго.

Она встала из-за стола.

– Спасибо, что пришла, – проводив ее до машины, сказал Пит.

Пэт стояла на темном тротуаре Сан-Франциско, носком туфли затушив сигарету.

– Пит, – сказала она, – даже если это ты убил Лакмена или же был сообщником, я все равно хочу узнать тебя поближе. Сегодня днем наше знакомство только началось. Ты мне очень нравишься. – Она улыбнулась. – Какое же это безумие! Вы, игроки, одержимы игрой; ничего важнее для вас не существует. Вы... то есть некоторые из вас, готовы ради этого убить человека. Быть может, я и рада, что мне пришлось оставить игру; быть может, мне так и вправду лучше.

Она встала на цыпочки и поцеловала его.

– Еще увидимся. Я позвоню, как только смогу.

Пит проводил взглядом ее машину, которая, мигая габаритными огнями, взмыла в ночное небо.

Во что она замешана, возвращаясь в ресторан, размышлял Пит, она никогда не скажет. Возможно, получится выяснить что-то через ее детей.

Почему-то Питу было важным узнать это.

– Ты ей не доверяешь, – сказал ему Джо Шиллинг, когда Пит снова сел за столик. – Это очень плохо. Думаю, что по сути своей Пэт – женщина честная, но одному богу известно, во что она ввязалась. И я думаю, ты прав, она нечиста на руку.

– Я ни в чем ее не подозреваю, – отрезал Пит, – просто беспокоюсь.

– Псионики, – сказал Шарп, – не такие, как мы. Вы не можете точно определить, что такое этот их дар. Я уверен... – он покачал головой, – что Патриция лжет. Как долго она была вашей любовницей, Гарден?

– Она мне не любовница, – ответил Пит.

Стоит признаться, что подобный факт стыдно забыть, подумал он.

– Не знаю, стоит ли желать вам удачи или нет, – задумчиво сказал Лэйрд Шарп.

– Стоит, – сказал Пит. – Удача мне понадобится.

– Пусть так и будет, – улыбнувшись, сказал Шиллинг.

Вернувшись домой в Сан-Рафаэль, Пит нашел стоящую у окна в их квартире Кэрол, с отсутствующим взглядом смотрящую на город. Она поздоровалась с ним шепотом. Ее приглушенный голос звучал отстраненно.

– Шарп вытащил меня под залог, – сказал Пит. – Меня обвиняют в...

– Я знаю, – скрестив руки на груди, кивнула Кэрол. – Они были здесь. Два детектива, Хоторн и Блэк, а с ними их коллеги из полиции – Матт и Джефф, только я не могу понять, кто из них хороший коп, а кто – плохой. Оба крепкие орешки.

– Что им было нужно? – с вызовом спросил Пит.

– У них был ордер. Они обыскали квартиру. Хоторн рассказал мне о Пэт.

– Досадно, – помолчав, сказал Пит.

– Напротив, я думаю, это очень даже хорошо. Теперь мы точно знаем, кто мы друг другу. Я не нужна тебе в игре; вместо меня Джо. И здесь я тебе тоже не нужна. Мне стоит вернуться в свою команду.

Она кивнула в сторону спальни: на кровати стояла пара чемоданов.

– Поможешь отнести их вниз к машине?

– Я бы хотел, чтобы ты осталась.

– Чтобы надо мной насмехались?

– Никто над тобой не насмехается.

– Конечно! Все в «Претти Блю Фокс» узнают об этом. Да и новости в газетах не заставят себя ждать.

– Может быть, и так.

Пит об этом не подумал.

– Если бы я не нашла тело Лакмена, – сказала Кэрол, – я бы не узнала о Пэт. И тогда я бы попыталась – и, возможно, у меня бы получилось, – стать тебе хорошей женой. Так что можешь обвинить убийцу Лакмена в разрушении нашего брака.

– Может быть, именно поэтому они это сделали, – сказал Пит. – Убили Лакмена.

– Сомневаюсь. Наш брак вряд ли так уж важен. Сколько всего у тебя было жен?

– Восемнадцать.

– А у меня пятнадцать мужей. Это тридцать три попытки забеременеть. И, как говорится, удача мне пока не улыбнулась.

– Когда ты в последний раз жевала жвачку?

Кэрол слабо улыбнулась:

– О, я делаю это постоянно. Наша попытка еще не проявилась. Слишком рано.

– Есть новинка из Западной Германии, – сказал Пит. – Я читал об этом. Она фиксирует оплодотворение уже через час.

– Ого, – сказала Кэрол. – Ну, я пользуюсь тем, что есть; я даже не знала, изобрели ли что-то еще.

– Я знаю круглосуточную аптеку, – сказал Пит, – в Беркли. Давай слетаем туда и купим пачку.

– Зачем?

– Шанс всегда есть. И если бы нам повезло, ты бы не захотела расторгать наши отношения.

– Хорошо, – сказала Кэрол. – Ты отнесешь мои чемоданы в машину, и мы полетим в аптеку. И если я беременна, то я вернусь сюда с тобой. А если нет, тогда мы попрощаемся.

– Договорились, – сказал Пит.

Больше говорить было не о чем; Пит не мог изменить ее решения.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – спросила Кэрол, пока он нес два тяжелых чемодана вниз к ее машине.

– Да, – сказал он.

– Почему?

Пит не знал почему.

– Ну... – начал он.

– Забудь, – сказала Кэрол и села в свою машину. – Я хочу побыть одна. Лети следом.

Вскоре Пит был над Сан-Рафаэлем, двигаясь в луче света, создаваемом задними огнями машины Кэрол. Ему было грустно. Черт бы побрал этих копов, подумал он. Они готовы сделать все что угодно, лишь бы разобщить команду, чтобы игроков можно было уничтожать поодиночке. Пит их не винил, виноват был только он сам. Если бы Кэрол не узнала обо всем так, то ей бы рассказал кто-то еще.

«Я слишком усложнил себе жизнь», – решил он. Слишком многое навалилось, стало тяжело держать себя в руках. С того момента, как Кэрол пришла в «Претти Блю Фокс», карта к ней, безусловно, не шла: сначала приехал Лакмен; затем – Шиллинг, дабы занять ее место за игровым столом; затем в ее машине находят тело Лакмена; а теперь еще и это. Неудивительно, что она хочет уйти.

«Зачем ей оставаться?» – подумал Пит. «Нет ни одной весомой причины», – решил он.

Они пролетели над заливом и вскоре начали снижаться, выбрав местом парковки пустынную стоянку у аптеки. Кэрол, приземлившись первой, стояла и ждала, когда Пит выйдет из машины и подойдет к ней.

– Сегодня прекрасная ночь, – сказала она. – Значит, тут ты раньше жил. Как жаль, что ты потерял эти земли. Просто подумай; если бы Беркли все еще был твоим, мы бы никогда не встретились.

– Да, – произнес Пит, когда они поднялись по ступенькам и вошли в аптеку.

Этого и многого другого никогда бы не произошло.

Рашмор в аптеке приветствовал единственных посетителей.

– Добрый вечер, сэр, добрый вечер, мадам. Чем я могу вам помочь? – Ровный механический голос раздавался из сотен динамиков, спрятанных по всему огромному освещенному залу.

– Ты что-нибудь знаешь о новой жевательной резинке для определения беременности? – спросила Кэрол.

– Да, мадам, – с готовностью ответил механический голос. – Недавний научный прорыв от Эй-Джи Кэми в Бонне. Я принесу вам упаковку.

Из отверстия в конце стеклянной стойки выпал пакет; он скользнул и остановился прямо перед ними, и Пит взял его.

– Цена та же.

Пит расплатился, а затем они с Кэрол вышли обратно на темную, пустынную парковку.

– Все для нас, – сказала Кэрол. – Эта огромная аптека с тысячью горящих лампочек и Рашмором. Аптека для мертвых. Для призраков.

– Черт возьми, – сказал Пит, – она весьма важна для выживших. Единственная проблема в том, что этих самых выживших просто не хватает.

– Может, в новой упаковке на одну пластинку больше, чем было, – сказала Кэрол; она достала из пачки одну пластинку, развернула ее, зажала ровными белыми зубами и откусила. – Какой должен быть цвет? – спросила она, рассматривая жвачку. – Такой же, как и раньше?

– Белый означает «нет», – подсказал ей Пит, – зеленый – «да».

В тусклом свете парковки разглядеть цвет было трудно.

Кэрол открыла дверцу машины; включился верхний свет, и она осмотрела полоску бумаги с изображенным на ней кроликом. Бумага была зеленой.

Кэрол посмотрела на Пита и мрачно произнесла:

– Я беременна. Нам повезло.

Ее глаза наполнились слезами, и она отвела взгляд.

– Будь я проклята! – выпалила она. – Первый раз за всю свою жизнь. И с мужчиной, который уже...

Она замолчала, с трудом дыша и пристально глядя мимо него в ночную тьму.

– Это надо отпраздновать! – воскликнул Пит.

– Что ты имеешь в виду? – повернулась к нему Кэрол.

– Мы должны выступить по радио и рассказать об этом всему миру!

– Да-да, – кивая, ответила Кэрол. – Таков обычай. Но не станут ли нам завидовать? Мне завидовать?

Забравшись в машину Кэрол, Пит переключил радио в положение экстренного вещания по всем частотам.

– Эй! – воскликнул он. – Знаете меня? С вами Пит Гарден – игрок команды «Претти Блю Фокс». Я обращаюсь к вам из Кармела, штат Калифорния. Кэрол Холт-Гарден и я женаты всего пару дней, и сегодня вечером жевательная резинка показала...

– Лучше бы я умерла, – сказала Кэрол.

– О чем ты? – Пит недоверчиво посмотрел на свою жену. – Ты с ума сошла! Это самое важное событие в нашей жизни! Мы увеличили численность населения. Это компенсирует смерть Лакмена, уравновесит ситуацию. Разве не так?

Он схватил ее за руку и сжимал ее до тех пор, пока Кэрол не застонала.

– Скажите что-нибудь слушателям, миссис Гарден.

– Я желаю всем вам такой же удачи, как и у меня.

– Ты чертовски права! – крикнул Пит в микрофон. – Каждый житель Земли слушает меня!

– Что ж, теперь мы останемся вместе, – мягко сказала Кэрол.

– Да, – согласился Пит. – Как мы и договаривались.

– А что насчет Патриции?

– К черту всех, кроме тебя, – сказал Пит.

– Кроме тебя, меня и ребенка. – Кэрол слегка улыбнулась. – Ладно. Поехали домой.

– Как думаешь, ты в состоянии сесть за руль? Давай оставим твою машину здесь и полетим на моей, я поведу.

Он быстро отнес ее чемоданы к своей машине, затем взял Кэрол за руку и повел за собой.

– Просто сядь и успокойся, – сказал он, усаживая ее в свою машину и пристегивая ремень безопасности.

– Пит, – сказала она, – ты понимаешь, что это значит для Игры? – Она побледнела. – Все документы на кону автоматически принадлежат нам. Но сейчас мы не можем играть! Из-за запрета полиции на кону пусто. Но мы должны получить что-то. Нам нужно будет посмотреть, что на такой случай сказано в правилах.

– Хорошо, – вполуха слушая Кэрол, отозвался Пит; он был занят: осторожно поднимал машину в небо.

– Пит, – сказала она, – может быть, ты вернешь Беркли.

– Не получится. На кону уже другие земли, мы же играли вчера ночью.

– Верно, – кивнула Кэрол. – Видимо, нам придется обратиться за разъяснениями к Комитету по Правилам в Джей Сателлит.

Сейчас, откровенно говоря, Питу было наплевать на Игру. Мысль о ребенке, его сыне или дочери... она вытеснила из его сознания все, все, что произошло в последнее время, все, что было связано с приездом Лакмена, его смертью и запретом игры.

Удача, подумал он, пришла в мою жизнь так поздно. Сто пятьдесят лет. После стольких попыток, стольких провалов, стольких комбинаций.

Кэрол сидела рядом, вместе с женой Пит Гарден пересек темный залив и направил свой аэромобиль в Сан-Рафаэль.

Когда они прилетели домой и поднялись в квартиру, Пит сразу же направился к стоящей в ванной аптечке.

– Что ты делаешь? – идя следом, спросила Кэрол.

– Собираюсь пойти и отпраздновать как следует; я собираюсь напиться так, как никогда не напивался.

Пит достал из аптечки пять таблеток снотворного и, поколебавшись, захватил еще пригоршню метамфетамина.

– Это поможет расслабиться, – объяснил он Кэрол. – До встречи!

Он проглотил таблетки и направился к входной двери.

– Это традиция. – Он ненадолго задержался у двери. – Когда узнаешь, что у тебя будет ребенок. Я читал об этом.

Он со всей серьезностью отсалютовал жене, вышел и закрыл за собой дверь.

Мгновение спустя Пит уже был внизу и, сев в машину, отправился в темную ночь на поиски ближайшего бара.

Когда аэромобиль взмыл в небо, Пит подумал: одному Богу известно, куда я направляюсь и когда вернусь. А мне все равно.

– Ю-хууу! – ликующе крикнул он, когда машина набрала высоту.

Звук его голоса эхом донесся до него, и он закричал снова.

Глава 10

Посреди ночи Фрейю Гайнс разбудил резкий звук. Звонил видеофон. Еще толком не проснувшись, она нащупала кнопку включения и нажала ее.

– Алло, – гадая, который час, пробормотала Фрейя.

Рядом с кроватью она разглядела светящийся циферблат часов. Три ночи. Боже мой.

На видеоэкране появилось лицо Кэрол Холт-Гарден.

– Ты не видела Пита? – Голос Кэрол звучал отрывисто и взволнованно. – Он вышел на улицу и до сих пор не вернулся. Мне не спится.

– Нет, – ответила Фрейя. – Я не знаю, где Пит, да и откуда мне знать. Его выпустили из участка?

– Выпустили, под залог, – сказала Кэрол. – Как думаешь, где он? На дворе ночь, и все бары закрыты; я ждала до двух часов, думала, он появится не позже половины третьего. Но...

– Поищи его в «Блайнд Лемон». Это бар в Беркли, – сказала Фрейя и хотела уже дать отбой.

Может быть, он умер, подумала она. Бросился с одного из мостов или наконец-то разбил свою машину.

– Он отмечает важное событие, – продолжила Кэрол.

– Что, господи Боже, можно отмечать в такой час? – спросила Фрейя.

– Мою беременность.

– Ясно. Удивительно, как все быстро. Ты, я полагаю, попробовала новую жвачку? Ее уже продают. – Фрейя моментально проснулась.

– Да, – сказала Кэрол. – Сегодня вечером я откусила кусочек, и он позеленел; вот Пит и укатил куда-то. Мне хочется, чтобы он побыстрее вернулся. Он такой эмоциональный, сначала у него депрессия и мысли о самоубийстве, а потом...

– У тебя свои проблемы, у меня свои, каждой есть о чем беспокоиться, – перебила ее Фрейя. – Поздравляю. Надеюсь, что это и правда ребенок.

С этими словами Фрейя отключилась; связь прервалась, погрузив экран видеофона во тьму.

Ублюдок, с яростью и горечью сказала себе Фрейя.

Сжав кулаки и борясь со слезами, она прислонилась к спинке кровати и уставилась в потолок.

«Я могла бы его убить. Надеюсь, он мертв; надеюсь, он никогда не вернется к Кэрол. Придет ли он сюда?» Пораженная, Фрейя резко выпрямилась на кровати. Что будет, если он придет, спросила она себя. Рядом с ней, в постели, храпел Клем Гайнс. «Если Пит заявится сюда, то я не впущу его, – решила Фрейя, – я не хочу его видеть». Но в глубине души она знала, что этого все равно не произойдет. «Я – последний человек, который нужен ему в такой день».

Она взяла сигарету, села и молча закурила, смотря прямо перед собой.

– Мистер Гарден, когда вы почувствовали, что мир вокруг вас не совсем реален? Когда впервые получили столь метафизический опыт?

– Сколько себя помню, – ответил Пит.

– И что вы чувствуете?

– У меня развилась депрессия. Я принял сотни таблеток амитриптилина, но они помогают лишь на время.

– Вы знаете, кто я? – спросил вуг.

– Дайте подумать, – сказал Пит, размышляя.

Доктор Фелпс, вспомнил он.

– Вы – доктор Юджин Фелпс, – с надеждой в голосе сказал Пит.

– Почти угадали, мистер Гарден. Я доктор Филипсон. Как вы меня нашли? Это-то вы помните?

– Как я мог вас не найти? – спросил Пит. Ответ был очевиден. – Потому что вы там. То есть скорее здесь.

– Высуньте язык.

– Зачем?

– Чтобы меня подразнить, конечно.

Пит высунул язык.

– А-а-а, – протянул он.

– Не имеет смысла что-либо комментировать, мне все ясно. Сколько раз вы пытались покончить с собой?

– Четыре, – ответил Пит. – Первая попытка была, когда мне стукнуло двадцать. Вторая, когда сорок. Третья...

– Нет нужды продолжать. Насколько успешными были эти попытки?

– Весьма успешными. Особенно в последний раз.

– Что вас остановило?

– Сила... что-то, что сильнее меня, – сказал Пит.

– Забавно, – усмехнулся вуг.

– Я имею в виду мою жену. Бетти, так ее звали. Бетти Чо. Мы с ней познакомились в магазинчике редких пластинок, который держит Джо Шиллинг. Груди у нее были упругие, как спелые дыни. Или ее звали Мэри Энн?

– Нет, ее звали не Мэри Энн, – сказал доктор Филипсон, – потому что сейчас вы говорите о дочери Пэт и Аллана Макклейн, ей восемнадцать, и она никогда не была вашей женой. Я не имею права описывать ее грудь. Или грудь ее матери. В любом случае, вы с ней едва знакомы и все, что вы на самом деле о ней знаете, это то, что она – поклонница Нэтса Катца, которого вы терпеть не можете. У вас с ней нет ничего общего.

– Вы лживый сукин сын, – сказал Пит.

– Нисколько. Я ни грамма не лгу вам, Пит. Я лишь реально смотрю на вещи, и это именно то, что вы сделать не в состоянии; вот почему вы пришли сюда. Вы окружены сложной, укоренившейся системой иллюзий огромного масштаба. Как и половина ваших друзей-игроков. От этого вы пытаетесь сбежать?

– Нет, – сказал Пит. – То есть да. Или нет... Какое это имеет значение? – Он почувствовал накатывающий приступ тошноты. – Можно я пойду? Думаю, что исчерпал плату за вашу консультацию.

– У вас осталось двадцать пять долларов, – сказал доктор Филипсон.

– Лучше я заберу их обратно.

– Вы внесли предоплату, и, как профессионал, я не могу прервать консультацию.

– Тогда просто верните мне деньги, – сказал Пит.

– Ситуация безвыходная, – вздохнул вуг. – Думаю, что мне стоит принять решение за нас обоих. Что я могу сделать для вас за двадцать пять долларов? Это зависит от того, чего вы хотите. Вы находитесь в ситуации, когда трудности будут нарастать, и нарастать они будут исподтишка. Вероятно, вскоре это вас убьет, точно так же, как убило мистера Лакмена. Будьте особенно осторожны со своей беременной супругой; сейчас она весьма уязвима.

– Я так и сделаю, так и сделаю.

– Все, что вы можете, мистер Гарден, это ждать. Честно говоря, надежды на то, что вы добьетесь чего-то, мало; вы один, и сами все понимаете. Вряд ли что-то получится. Кто вам поможет? Блэк? Хоторн? Попробовать можно. Они могут помочь вам, а могут и отказать. Теперь, что касается дня, которого вы не помните.

– Да, об этом стоит поговорить, – сказал Пит. – О потерянном дне. Что вы думаете?

– Благодаря Рашмору вам удалось весьма неплохо восстановить память. Так что не стоит чересчур волноваться.

– Но разве это я убил Лакмена?

– Вы считаете, я это имею в виду? – Вуг рассмеялся: – Вы что, с ума сошли?

– Возможно, – сказал Пит. – А может, я просто идиот.

Пит почувствовал себя хуже: продолжать разговор он не мог.

– Тут есть туалет? – спросил Пит. – Или правильно сказать «человеческая уборная»? – Он огляделся, прищурившись.

Перед глазами все поплыло, и Пит, сделав пару шагов, почувствовал себя невесомым: намного легче своего веса. Невероятно легче. Он не на Земле. Гравитации тут почти не было.

«Я на Титане», – подумал он.

– Вторая дверь налево, – ответил вуг.

– Спасибо, – сказал Пит.

Он шел осторожно, чтобы не взлететь и не отскочить от одной из выкрашенных в белый цвет стен.

– Послушайте, – через несколько секунд обратился он к доктору. – А как насчет Кэрол? Патриция мне теперь не нужна; для меня не существует никого, кроме матери моего ребенка.

– Никого не существует, говорите, – обратился к Питу доктор Филипсон. – Неудачная шутка. Я всего лишь разъясняю вам ваше душевное состояние. «Истинная суть вещей далеко, сливками стало для нас молоко», – прекрасные слова земного либреттиста Уильяма Гилберта. Я желаю вам удачи и советую поговорить с Блэком. Вы можете на него положиться. Чего не могу сказать о Хоторне. И закройте за собой дверь, мистер Гарден, – прокричал ему вслед доктор, – нет желания слушать, как вас рвет. Когда вас, землян, рвет – звуки отвратительные.

Пит закрыл дверь. Как мне отсюда выбраться, спросил он себя. Я должен сбежать. Как я вообще попал на Титан? Сколько времени прошло? Дни, возможно, недели. Я должен вернуться домой к Кэрол. Боже, подумал он. Возможно, они уже убили ее так же, как Лакмена. Кто они? Пит не знал. А может, и знал... ему все уже объяснили... или нет? Неужели у него были при себе сто пятьдесят долларов? Возможно. Это он должен был хранить все в секрете, а не они. Это была его роль.

В ванной Пит заметил под потолком окно. Он передвинул большой металлический держатель для бумажных полотенец, встал на него и сумел дотянуться до фрамуги, которая оказалась наглухо заклеена и закрашена. Пит толкнул окно вверх.

Затрещав, оно поддалось и со скрипом открылось.

Места хватит. Пит подтянулся и протиснулся внутрь. Темнота. Титанийская ночь...

Он падал, слушая, как со свистом летит все ниже и ниже, словно перышко или, скорее, жук.

– Э-э-эй, – крикнул он, но не услышал ничего, кроме гула падения.

Удар был жестким. Пит повалился вперед и замер. Его ступни горели. Я сломал чертову лодыжку! Прихрамывая, он все же поднялся на ноги.

Переулок, мусорные баки и булыжники; он заковылял к уличному фонарю. Справа от него виднелась красная неоновая вывеска: «Бар Дэйва». Пит вывалился из окна мужского туалета и прислонился к стене, ожидая, пока утихнет тупая боль в ноге.

– С вами все в порядке, сэр? – обратился к нему проезжающий мимо робот-полицейский.

– Все отлично, – сказал Пит. – Спасибо. Я остановился, чтобы... отлить, смекаешь? – Он рассмеялся. – Спасибо за заботу.

Робот покатил дальше.

Где я? В сыром воздухе пахло пеплом. В Чикаго? В Сент-Луисе? Теплый затхлый воздух здесь совсем не тот, что в Сан-Франциско. Пит, прихрамывая, пошел прочь от бара. Где-то позади в баре вуга-официанта зажала толпа посетителей, и теперь он в свойственной ему манере начал учить их жизни. Пит судорожно искал бумажник. Пропал! Боже! Он сунул руку в карман пиджака – нашел! Пит вздохнул с облегчением.

«Я смешал таблетки с алкоголем, – подумал он – вот и результат. Но все обошлось, я не ранен, просто немного потрясен и напуган. Плюсом заблудился и машину потерял».

– Эй, Раш! – крикнул Пит, пытаясь отыскать свой аэромобиль.

Порой он откликался, порой нет. Как получалось.

В темноте вспыхнули фары. Машина проехала вдоль бордюра и остановилась рядом с Питом.

– Я здесь, мистер Гарден.

– Послушай, – обратился к нему Пит, нащупывая дверную ручку. – Ради всего святого, скажи мне, где мы?

– Покателло, штат Айдахо.

– Издеваешься?

– Богом клянусь, мистер Гарден, так и есть.

– Ты весьма красноречив для робота.

Открыв дверцу машины, Пит заглянул внутрь, яркий свет ударил ему в глаза, и он заморгал.

Окинув взглядом салон, Пит остолбенел.

За рулем кто-то сидел.

– Садитесь, мистер Гарден, – сказал водитель.

– Зачем? – спросил Пит.

– Затем, что я могу отвезти вас туда, куда вы хотите.

– Мне никуда не надо, – сказал Пит. – Я хочу остаться здесь.

– Почему вы так на меня смотрите? Разве вы не помните, как приехали и забрали меня? Это была ваша идея – праздновать всю ночь, точнее, обойти все бары. – Она улыбнулась.

За рулем женщина, понял Пит.

– Кто ты такая, черт побери? – спросил он. – Я тебя не знаю.

– Вы что, Пит, конечно, вы меня знаете. Мы познакомились в магазине Джо Шиллинга в Нью-Мексико.

– Мэри Энн Макклейн, – пробормотал Пит. Он медленно сел в машину рядом с девушкой. – Что происходит?

– Вы решили отпраздновать беременность вашей супруги Кэрол.

– Но ты-то здесь как оказалась?

– Сначала вы приехали к себе домой, в Мариин. Меня не было дома, я готовила доклад в библиотеке Сан-Франциско. Мама сказала вам, где я, и вы полетели за мной в Сан-Франциско. Затем мы полетели в Покателло, потому что в баре Сан-Франциско меня отказались обслуживать, и вы решили, что здесь, в Айдахо, все получится.

– Получилось?

– Нет. Вы пошли в бар один, а я осталась здесь, в машине. А сейчас вы вышли из того переулка и начали кричать.

– Понятно, – сказал Пит. Он откинулся на спинку сиденья. – Мне нехорошо. Вот бы сейчас оказаться дома.

– Я отвезу вас домой, мистер Гарден, – сказала Мэри Энн.

Аэромобиль поднялся в небо; Пит закрыл глаза.

– Как я мог спутаться с этим вугом? – помолчав, сказал он.

– С каким вугом?

– В баре. Доктор... как его... Филипсон.

– Я не знаю. Меня внутрь не пустили.

– Ну, там же был вуг? Разве ты его не видела?

– Не видела. Я успела зайти только на минуту. Но никакого вуга там не было. А потом я ушла, точнее, меня выгнали.

– Вот я подонок, – сказал Пит, – сидел и пил, пока ты тут сидела.

– Я сама согласилась, – сказала Мэри. – Мы с Рашмором отлично поболтали. Теперь я о тебе многое знаю. Не так ли, Раш?

– Вы правы, мисс Макклейн, – ответил Рашмор.

– Я ему нравлюсь, – сказала Мэри Энн. – Меня все Рашморы любят. – Она засмеялась. – Я их очаровываю.

– Видимо, так и есть, – сказал Пит. – Сколько времени?

– Около четырех.

– Утра?

Пит не мог в это поверить. Как получилось, что бар все еще был открыт?

– Ни в одном штате бары не работают так поздно.

– Может, я время перепутала?

– Да нет, – сказал Пит. – Все верно.

Но что-то было не так; что-то точно не так.

Мэри Энн рассмеялась.

Пит взглянул на нее.

За рулем сидел вуг – бесформенная масса слизи.

– Рашмор, – мгновенно среагировал Пит. – Кто за рулем?

– Мэри Энн Макклейн, мистер Гарден, – ответил аэромобиль.

Но Пит отчетливо видел вуга.

– Ты уверен? – спросил Пит.

– Ответ положительный, – подтвердила свои слова машина.

– Как я уже сказала, я могу свести с ума любой Рашмор.

– Куда мы летим? – спросил Пит.

– Домой. К вашей жене Кэрол.

– А что потом?

– А потом я пойду домой спать.

– Кто ты? – спросил вуга Пит.

– А вы как думаете? Вы же не слепой. Расскажите кому-нибудь об этом; детективу Хоторну или еще лучше Блэку, ему это точно понравится.

Пит зажмурился. Когда он снова открыл глаза, машину вела Мэри Энн Макклейн.

Боже, подумал он, лучше бы я остался дома, лучше бы не ходил никуда. Мне страшно. Джо, он мог бы помочь.

– Отвези меня к Джо, Мэри, или как там тебя зовут.

– Ночью? Вы в своем уме?

– Он мой лучший друг.

– Когда мы доберемся, будет пять утра.

– Он будет рад меня видеть. С моими-то новостями.

– Какими новостями? – спросила Мэри Энн.

– Ты знаешь. Кэрол. Ребенок, – осторожно сказал Пит.

– Знаю, – кивнула Мэри Энн. – Как сказала Фрейя: «Надеюсь, что это ребенок».

– Фрейя? Кому она сказала?

– Кэрол.

– Откуда ты знаешь?

– Прежде чем поехать в бар, – сказала Мэри Энн, – вы позвонили Кэрол из машины, хотели убедиться, что с ней все в порядке. Она была очень расстроена, и вы спросили почему, она сказала, что звонила Фрейе, искала тебя, и Фрейя сказала ей это.

– Черт бы побрал эту Фрейю, – возмутился Пит.

– Похоже, Фрейя – шизофреничка. Она жестокая. Мы это по психологии изучали.

– Тебе нравится учиться?

– Нравится, – ответила Мэри Энн.

– Как думаешь, тебе мог бы приглянуться старик лет ста пятидесяти?

– Вы не так уж стары, мистер Гарден. Просто сбиты с толку. Вам станет лучше, когда я отвезу вас домой, – едва заметно улыбнулась Мэри Энн.

– Я все еще ого-го, – воскликнул Пит. – Кэрол же забеременела. Ура!

– Трижды ура, – сказала Мэри Энн. – Только подумайте: еще один землянин. Это чудесно, не так ли?

– Обычно мы не называем себя землянами, – сказал Пит. – Обычно мы говорим «люди». Так что ты прокололся.

– Ах да, – кивнула Мэри Энн, – приму к сведенью.

– Твоя мать тоже в этом замешана? Вот почему она не хотела, чтобы полиция ее сканировала?

– Да, – ответила Мэри Энн.

– Сколько вас таких?

– Тысячи, – ответила Мэри Энн или, скорее, вуг.

Несмотря на то что Пит видел Мэри Энн, он понимал, что рядом с ним сидит пришелец.

– Нас тысячи. По всей планете.

– Но вы не все такие, – сказал Пит. – Ты скрываешься от властей. Мне стоит рассказать все детективу Хоторну.

Мэри Энн рассмеялась.

Пит сунул руку в бардачок.

– Мэри Энн убрала пистолет, – сообщила ему машина. – Она боялась, что, если полиция вас остановит и найдет это, они снова посадят вас за решетку, мистер Гарден.

– Это и правда так, – сказала Мэри Энн. – Люди... Зачем вы убили Лакмена?

– Я не помню. Извини. Кто следующий?

– Существо.

– Какое существо?

– То, что растет внутри Кэрол, – сказала Мэри Энн, ее глаза сверкали. – Не повезло вам, мистер Гарден: это не ребенок.

Пит закрыл глаза.

Следующее, что он понял, это то, что они летели недалеко от залива.

– Вы почти дома, – сказала Мэри Энн.

– И ты собираешься меня так просто отпустить? – спросил Пит.

– Почему нет?

– Не знаю.

Питу стало нехорошо. В углу машины его рвало, как животное. Мэри Энн молчала.

Жуткая ночь, подумал Пит. Все должно было быть по-другому. Мне впервые повезло. А вместо этого... Теперь он больше не мог думать о самоубийстве, ситуация усложнилась, стала критической настолько, что самоубийством уже ничего не исправить. «Все мои проблемы от моего же восприятия, – осознал он. – Моего понимания и принятия. Мне стоит помнить, что во всем этом замешаны определенные сущности. Детектив Блэк и доктор Филипсон тут ни при чем. Мне точно должно что-то помочь, где-то и когда-то».

– Вы правы, – сказала Мэри Энн.

– Ты телепат? – спросил он девушку.

– Да, вы чертовски правы, я – телепат.

– Но, – сказал Пит, – твоя мать сказала, что это не так.

– Моя мать солгала.

– Это все Нэтс Катц? Он у вас главный?

– Да, – ответила Мэри Энн.

– Так я и думал, – сказал Пит и, сдерживая тошноту, откинулся на спинку сиденья.

Машина нырнула вниз и заскользила над пустынным тротуаром Сан-Рафаэля.

– Вот мы и дома. Поцелуй меня, – сказала Мэри Энн, – прежде чем уйдешь.

Она остановила машину у обочины.

Подняв глаза, Пит увидел свой дом. В окне его квартиры горел свет; Кэрол все еще ждала его или же заснула с включенным светом.

– Поцелуй, – эхом повторил за пришельцем Пит. – О чем ты вообще?

– О том, что сказала. – Мэри Энн выжидающе наклонилась к нему.

– Я не могу, – сказал он.

– Почему?

– Потому что, – продолжил Пит. – Потому что кто ты, точнее, что ты?

– Какой абсурд, Пит, – сказала Мэри Энн. – Что с тобой? Ты совсем уже запутался в своих фантазиях!

– Кто? Я?

– Да, – сказала Мэри Энн, раздраженно глядя на Пита. – Сегодня вечером ты принял наркотики, а потом напился; ты ужасно волновался из-за Кэрол и вдобавок боялся полиции. Последние пару часов у тебя сильные галлюцинации. Ты думал, что доктор Филипсон – вуг, а потом решил, что и я вуг. Я что, похожа на вуга? – обратилась она к аэромобилю.

– Нет, мисс Макклейн, – во второй раз ответил девушке Рашмор.

– Вот видишь? – сказала она.

– Я все еще не могу этого сделать, – сказал Пит. – Просто выпусти меня из машины.

Он нащупал дверную ручку, нажал на нее и ступил на тротуар, его ноги дрожали.

– Спокойной ночи, – глядя на него, сказала Мэри Энн.

– Спокойной ночи.

Он направился к подъезду.

– Вы меня перепачкали, – сказал ему вслед автомобиль.

– Мне очень жаль, – ответил Пит.

Он воспользовался своим ключом и вошел в дом, закрыв за собой дверь.

Поднявшись, Пит увидел стоящую в коридоре Кэрол, на ней была прозрачная короткая ночнушка желтого цвета.

– Я услышала, как подъехала машина, – сказала она. – Слава богу, ты вернулся! Я очень о тебе беспокоилась. – Кэрол, смущенно краснея, скрестила руки на груди. – Мне стоило надеть халат, извини.

– Спасибо, что подождала.

Пит прошел мимо нее, зашел в ванную и умылся холодной водой.

– Тебе приготовить поесть или, может, попить? Уже поздно.

– Кофе, – сказал Пит, – было бы отлично.

Кэрол приготовила кофе себе и мужу.

– Пожалуйста, – сказал Пит, – позвони в справочную Покателло и узнай, есть ли в базе медицинских работников доктор Филипсон.

– Как скажешь.

Кэрол включила видеофон. Несколько минут она говорила с электронным помощником, а затем повесила трубку.

– Доктор Филипсон есть в их базе.

– Я с ним встречался, – сказал Пит. – Это обошлось мне в сто пятьдесят баксов. В их базе много чего есть. Они не сказали, человек ли этот Филипсон?

– Нет. Но у меня есть его номер.

Кэрол протянула Питу блокнот.

– Я позвоню и спрошу.

Пит снова включил видеофон.

– В полшестого утра?

– Да, – сказал он, набирая номер.

В трубке на том конце провода никто не отвечал.

– Смотри: гав-гав – гуляю я с соба-акой, – напевал Пит. – У пса моего рыжая морда и зеленые ла-а-пы. Доктор ждет нечто подобное, – сказал он Кэрол.

Затем раздался резкий щелчок, и на видеоэкране появилось лицо, морщинистое человеческое лицо.

– Доктор Филипсон? – спросил Пит.

– Слушаю вас. – Пожилой мужчина, задумавшись, внимательно посмотрел на Пита. – О, так это вы?

– Вы меня помните? – спросил Пит.

– Конечно. Вас прислал ко мне Джо Шиллинг. Мы с вами виделись сегодня часом ранее.

«Джо, – подумал Пит. – Я этого не знал».

– Вы ведь не вуг, правда? – спросил доктора Пит.

– Вы за этим звоните?

– Да, – сказал Пит. – Это крайне важно.

– Нет, я не вуг, – ответил доктор Филипсон и повесил трубку.

Пит выключил видеофон.

– Пожалуй, я пойду спать, – сказал он Кэрол. – У меня совсем нет сил. С тобой все хорошо?

– Да, – сказала Кэрол, – просто немного устала.

– Ляжем вместе, – сказал Пит.

Кэрол улыбнулась:

– Хорошо. Я, конечно, рада, что ты вернулся; но ты всегда так поступаешь – пьешь до полшестого утра?

– Нет, – ответил Пит.

«И я никогда больше этого не сделаю», – мысленно добавил он.

Сидя на кровати, Пит начал раздеваться и вдруг нащупал что-то в левом ботинке. Спичечный коробок. Он поставил ботинок на пол, поднес коробок к прикроватной лампе и осмотрел его.

На спичечном коробке его собственной рукой было написано:

НАС ОКРУЖИЛИ СЛУГИ ДУГИ ВУГИ

Вот то, что мне стало ясно сегодня, вспомнил он. Вот оно, самое яркое озарение, и я боялся это забыть. Интересно, когда я это написал? И где? В баре? Или по дороге домой? Вероятно, во время разговора с доктором Филипсоном.

– Кэрол, – позвал жену Пит, – я знаю, кто убил Лакмена.

– Кто? – все еще ворочаясь, спросила она.

– Мы все, – сказал Пит. – Все шестеро: Дженис Ремингтон, Сильванус Ангст, Пейшенс, Клем Гайнс, Билл Кэлумайн с женой и я. Вуги заставили нас.

Он протянул Кэрол спичечный коробок.

– Вот. Прочти, что я написал здесь. Я сделал это на тот случай, если опять все забуду, если они снова влезут мне в голову.

Сев на кровати, Кэрол взяла коробок и покрутила его в руках.

– Нас окружили вуги? Извини, но это – полная чушь.

Пит угрюмо посмотрел на нее.

– Вот зачем ты звонил в Айдахо доктору Филипсону и спрашивал его о том, что делал; все ясно. Но он не вуг; ты сам его видел и слышал.

– Верно, – признался Пит.

– Какие еще вуги? Или как ты там написал...

– Мэри Энн Макклейн. Она хуже всех.

– Да-да, Пит, – сказала Кэрол, кивая. – Все понятно. Вот с кем ты был сегодня вечером. Я думала об этом. Знала, что ты был не один. А с женщиной.

Пит включил стоящий у кровати видеофон.

– Я хочу позвонить тем двум копам, Блэку и Хоторну. Они точно в этом не участвуют. Неудивительно, что Пэт Макклейн не хотела, чтобы полиция ее проверяла, – набирая номер, сказал Пит.

– Пит, давай не сегодня. – Кэрол протянула руку и выключила видеофон.

– Но они могут схватить меня. В любое время.

– Давай позвоним завтра. – Кэрол улыбнулась ему. – Пожалуйста.

– Можно тогда я наберу Джо?

– Как хочешь. Не думаю, что тебе стоит общаться с полицией прямо сейчас, учитывая то, как ты себя чувствуешь. У тебя и так хватает неприятностей с полицией.

Пит набрал справочную и узнал новый номер Джо в Мариин.

Вскоре на экране появилось небритое румяное лицо Шиллинга. Он настороженно смотрел на звонившего.

– Слушаю. Алло! Кто это?! Пит... Кэрол позвонила и сообщила мне хорошие новости, вам повезло. Боже мой, это потрясающе!

– Ты отправил меня к доктору Филипсону в Покателло?

– К кому?

Пит повторил имя.

Шиллинг в растерянности поморщился.

– Ладно, – сказал Пит. – Прости, что разбудил. Я думал, что это ты меня надоумил.

– Подожди-ка, – сказал Шиллинг. – Около двух лет назад, когда ты был у меня в Нью-Мексико, мы говорили... о чем мы говорили? Ах да! О побочных эффектах гидрохлорида метамфетамина. Ты принимал их тогда, а я тебя отговаривал; в «Саентифик Амэрикан» как раз вышла статья психиатра из Айдахо; думаю, это и есть тот самый Филипсон, о котором ты говоришь, и, по его словам, метамфетамины могли спровоцировать психоз.

– Что-то я не припоминаю, – сказал Пит.

– Ты сказал мне, что принимал еще и трифлуоперазин, чего-то там дигидрохлорид, который, как ты клялся, нейтрализовывал метамфетамины.

– Сегодня я принял целую горсть метамфетамина по семь с половиной миллиграммов.

– А после пил?

– Да.

– Вот черт! Помнишь, что писал доктор Филипсон в своей статье о смеси метамфетаминов и алкоголя?

– Конечно.

– Они усиливают друг друга. У тебя был острый психоз?

– Нет, все совсем не так. У меня был момент абсолютной истины. Я тебе сейчас кое-что прочту. Дай мне коробок, – обратился к Кэрол Пит.

Кэрол протянула коробок Питу, и тот прочел надпись Шиллингу:

– Мне открылось это, Джо. Открылось. Вуги. Они повсюду.

Шиллинг немного помолчал, а затем сказал:

– Этот доктор Филипсон из Айдахо. Ты был у него? И поэтому звонишь?

– Я заплатил ему сто пятьдесят долларов сегодня вечером, – сказал Пит. – И, по-моему, я получил то, что стоило этих денег.

– Я хочу предложить тебе кое-что, что тебя удивит. Позвони детективу Хоторну.

– Я это и хотел сделать, – сказал Пит. – Но Кэрол мне не дает.

– Дай мне с ней поговорить, – сказал Джо Шиллинг.

Присев на кровати, Кэрол посмотрела на видеоэкран.

– Слушаю тебя, Джо. Если ты думаешь, что Питу следует позвонить Хоторну...

– Кэрол, я знаю твоего мужа много лет. У него суицидальные депрессии. Постоянные. Откровенно говоря, дорогая, у него маниакально-депрессивный синдром; а периодически – приступы аффективного психоза. Сегодня вечером из-за новостей о ребенке у него началась маниакальная фаза, и я его не виню. Я знаю, каково это – чувствовать подобное; это как перерождение. Пусть он позвонит Хоторну. Хоторн знает вугов намного лучше, чем кто-либо, кого мы знаем. Нет смысла разговаривать с Питом; я об этих вугах ни шиша не знаю; может быть, они повсюду, откуда ж мне знать! Спорить не буду. Пит не в себе, особенно в половине шестого утра. И вы не спорьте.

– Хорошо, – сказала Кэрол.

– Пит, – обратился к другу Джо. – Когда будешь говорить с Хоторном, помни: все, что ты скажешь, позже могут использовать против тебя; Хоторн – тебе не друг. Так что действуй осторожно. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Пит. – Но скажи мне, Джо, что ты думаешь: это все-таки была смесь метамфетаминов и алкоголя?

– А доктор что сказал? – уклончиво начал Шиллинг.

– Много чего. По его мнению, все это меня убьет, как убило Лакмена. И чтобы я заботился о Кэрол. Еще он сказал... – Пит сделал паузу, – что я мало что могу сделать, мало что изменить.

– И как тебе этот Филипсон?

– Он милый, несмотря на то что вуг, – сказал Пит и дал отбой.

Выждав минуту, он набрал номер полиции.

Милый старичок, сказал себе Пит. Возможно, доктор Филипсон – наш единственный союзник.

Полицейскому коммутатору потребовалось двадцать минут, чтобы разыскать Хоторна.

Ожидая ответа, Пит допил свой кофе и протрезвел.

– Хоторн? – когда появилась картинка, в нетерпении спросил он. – Извините, что так поздно. Я могу сказать, кто убил Лакмена.

– Мистер Гарден, – сказал Хоторн, – мы знаем, кто убил Лакмена. У нас есть доказательства. Я был в вашей штаб-квартире в Кармеле.

Хоторн выглядел осунувшимся и усталым.

– Кто? – воскликнул Пит. – Кто его убил?

– Никто. Никто из «Претти Блю Фокс» его не убивал. Расследование переносится на Восточное побережье, туда, где Лакмен начинал свой бизнес. Подчиненный мистера Лакмена, некто по имени Сид Моск, признался в содеянном. Пока нам не удалось установить мотив. Мы над этим работаем.

Пит выключил видеофон и сидел в тишине.

– Что теперь? – спросил он себя. – Что мне делать?

– Иди спать, – сказала Кэрол, ложась обратно в постель и укрываясь одеялом.

Выключив лампу, Пит Гарден отправился спать.

Это было ошибкой.

Глава 11

Пит проснулся и увидел стоящих около кровати мужчину и женщину.

– Осторожнее, – тихо сказала Пэт Макклейн, кивнув в сторону Кэрол.

Незнакомец держал в руках направленную на Пита тепловую иглу.

– Задумаешь дернуться, и мы ее убьем, – сказал мужчина, взмахом иглы указав на Кэрол. – Ясно?

Часы на прикроватном столике показывали половину десятого; первые лучи солнца, ярко освещая тусклый небосвод, просочились в спальню.

– Ясно, – кивнул Пит. – Мне все ясно.

– Вставай и одевайся, – сказала Пэт.

– Одеваться? – пробормотал Пит, сползая с кровати. – Прямо здесь, перед вами?

– Пошли на кухню, – взглянув на своего спутника, сказала Патриция.

Мужчины покинули спальню и последовали за ней.

– Останься здесь, пока он одевается, а я присмотрю за его женой. – Достав еще одну тепловую иглу, Патриция бесшумно вернулась в спальню. – Он ничего не сделает. У нас Кэрол.

Мужчина стоял, держа Пита на прицеле, пока тот одевался.

– Вашей жене повезло, – сказал мужчина, – поздравляю.

– Вы муж Пэт? – взглянув на него, спросил Пит.

– Да, – ответил мужчина. – Меня зовут Аллан. Я рад наконец встретиться с вами, мистер Гарден, – он усмехнулся, – Пэт так много о вас рассказывала.

Вскоре они втроем шли по общему коридору к лифту.

– Прошлой ночью ваша дочь добралась домой без происшествий? – спросил Пит.

– Да, – сказала Патриция, – однако она припозднилась. То, что я увидела в ее сознании, было, мягко говоря, интересно. К счастью, заснула Мэри не сразу; она лежала и думала. Так я все и узнала.

– Кэрол проспит еще час, – сказал Аллан, – так что раньше одиннадцати она об исчезновении мужа не заявит.

– Откуда ты знаешь, что она не проснется? – спросил Пит.

Аллан ничего не ответил.

– Ты псионик? – спросил Пит.

Аллан молчал. Очевидно, Пит был прав.

– К тому же, – обратился к своей жене Аллан, – мистер Гарден здесь, и он никуда не денется. Я это предвижу. Пять из шести вариантов будущего говорят об этом. Статистика неплохая.

Он нажал на кнопку и вызвал лифт.

– Вчера ты переживала из-за моей безопасности, – обратился к Патриции Пит. – А теперь это. – Он посмотрел на пару тепловых игл. – Что случилось?

– Прошлой ночью ты развлекался с моей дочерью, – сказала Патриция. – Мне бы хотелось, чтобы этого не было. Я говорила тебе, что Мэри Энн для тебя слишком молода; я предупреждала тебя, просила держаться от нее подальше.

– Однако, – отметил Пит, – я считаю Мэри Энн невероятно привлекательной, ты сама прочла мои мысли, Пэт.

Прибыл лифт, двери кабинки открылись. Пит увидел стоящего внутри Уэйда Хоторна. Детектив взглянул на них и сунул руку в карман своего пальто.

– Способность видеть будущее – отличная штука, – сказал Аллан Макклейн. – Часто помогает. Меня невозможно застать врасплох.

Он направил световую иглу в голову Хоторна и выстрелил. Хоторн отшатнулся назад, ударился спиной о стену лифта и неуклюже сполз вниз, лицом вперед растянувшись на полу.

– Заходи, – скомандовала Патриция Питу.

Он повиновался, Макклейны вошли следом; вместе с телом Хоторна они спустились на первый этаж.

– Эти люди похитили меня и убили детектива. Позови на помощь, – обратился Пит к встроенному в лифт Рашмору.

– Отмени запрос, – перебила Пита Патриция. – Помощь нам не нужна. Спасибо.

– Хорошо, – послушно отозвался Рашмор.

Двери лифта открылись; Макклейны провели Пита через вестибюль и вышли на улицу.

– Ты знаешь, зачем приехал Хоторн? – спросила Пита Патриция. – Я скажу. Он хотел арестовать тебя.

– Но это не так, – воскликнул Пит. – Прошлой ночью он сказал мне, что они получили признание от убийцы Лакмена. Убийца с Востока.

Макклейны переглянулись, но ничего не сказали.

– Ты убил его зря. Хоторн ни в чем не виноват, – сказал Пит.

– Едва ли Хоторн белый и пушистый, – перебила его Патриция. – Лучше бы на его месте был Блэк. Может, позже нам повезет.

– Черт бы побрал эту Мэри Энн. Кто-то должен свернуть ей шею, – сказал Аллан Макклейн, когда они сели в припаркованную у обочины машину, которую Пит раньше не видел. Вероятно, на ней Макклейны и приехали, подумал он.

Аллан завел двигатель, и аэромобиль рванулся вверх, прямиком в утреннюю дымку.

– Удивительный возраст. Когда тебе восемнадцать, ты веришь, что знаешь все, ты полностью во всем уверен. А потом, когда тебе сто пятьдесят, ты понимаешь, что это не так.

– Не понимаешь. У тебя просто возникает неприятное ощущение, что ты ошибался, – все еще держа тепловую иглу направленной на Пита, сказала сидевшая позади него Патриция.

– Я требую сделки, – сказал Пит. – Я хочу быть уверен, что с Кэрол и ребенком ничего не случится. Что бы мы все ни натворили...

– С Кэрол и ребенком все в порядке, – перебила его Патриция. – О них не беспокойся. В любом случае последнее, что мы хотели бы, это причинить им вред.

– Это и правда так, – подтвердил слова жены Аллан. – Наши принципы не позволят нам поступить иначе. – Он улыбнулся Питу. – Каково это – поймать удачу?

– Тебе лучше знать, – сказал Пит. – У тебя детей больше, чем у любого мужчины в Калифорнии.

– Так и есть, – согласился Аллан, – но с того первого раза прошло более восемнадцати лет, это немалый срок. Ты точно завязал вчера со своими таблетками? Мэри Энн сказала, что ты словно под гипнозом был и вообще не понимал, что происходит.

Пит ничего не ответил. Смотря вниз, он пытался определить, куда они летели. Казалось, они направляются куда-то в глубь страны, к центральной долине, где всегда жарко, и дальше, к давно заброшенным Сьеррам.

– Расскажи о докторе Филипсоне, – попросила Пита Патриция. – Я прочла твои мысли. Ты звонил ему вчера вечером, после того как вернулся из бара?

– Да, звонил.

– Пит позвонил доктору Филипсону... и спросил, вуг ли он, – пояснила Патриция.

– И что он сказал? – ухмыляясь, спросил Аллан.

– Что не вуг, – сказала Патриция. – А потом Пит позвонил Джо Шиллингу и сообщил ему новость о том, что мы окружены вугами, а Джо предложил Питу позвонить Хоторну. Что Пит и сделал. Вот почему Хоторн решил зайти к Питу сегодня утром.

– Я скажу тебе, Пит, кому ты должен был позвонить вместо Хоторна, – обратился к Питу Макклейн. – Твоему адвокату, Лэйрду Шарпу.

– Уже слишком поздно, – сказала Патриция. – Но мы, скорее всего, еще увидимся с Шарпом. Тогда ты сможешь с ним поговорить, рассказать, что мы – человеческий островок, утопающий в море инопланетян, – рассмеялась вместе с мужем Патриция.

– Думаю, мы его пугаем, – сказал Аллан.

– Нет, – ответила Патриция. – Я читаю его мысли и вижу, что ему не страшно, по крайней мере, не так страшно, как прошлой ночью. Тяжело было, Пит? Та поездка домой вместе с Мэри Энн. Держу пари, ты от этого до самой смерти не оправишься. Ему постоянно что-то мерещилось... – поясняла мужу Патриция. – Он видел Мэри то как симпатичную красотку, то как...

– Заткнись! – рявкнул Пит.

– А может, ты и прав, – продолжила Патриция. – Аморфная цитоплазма, плетущая паутину иллюзии. Вот это метафора! Бедняжка Пит! Никакой романтики! Сначала ты не смог найти бар, где Мэри Энн налили бы чего покрепче, а потом...

– Хватит, – одернул жену Аллан. – Ей-богу, прекрати, он и так через многое прошел. Это твое соперничество с Мэри Энн плохо для вас обеих. Ты не должна соревноваться с собственной дочерью.

– Ладно, – сказала Пэт и, закурив, замолчала.

Внизу медленно проплывали Сьерры. Пит смотрел вслед горным пикам.

– Лучше позвонить, – сказала Патриция Аллану.

– Согласен. – Аллан включил радиопередатчик. – Это Скакун. Вызываю Морского ягненка. Давай же, Ягненок. Давай, Дэйв.

– Это Дэйв Мутро, – раздался голос из радиоприемника, – я в мотеле «Диг Инн» в Спарксе, жду вас.

– Хорошо, Дэйв, скоро будем. Минут через пять.

Аллан выключил передатчик.

– Готово, – сказал он Патриции. – Я вижу, что все будет хорошо.

– Отлично.

– Кстати, – обратился Аллан к Питу, – Мэри Энн тоже там, сама прилетела. И еще несколько человек, одного из которых вы знаете. Думаю, вам будет интересно. Все они псионики. Кстати о Мэри: она не телепат. Несмотря на то что она тебе сказала. С ее стороны это было безответственно. Многое из того, что она тебе рассказала, полная чушь. Например...

– Довольно, – твердым голосом сказала Патриция.

Аллан пожал плечами.

– Уже через полчаса Пит сам все узнает, – добавил он.

– Меня это нервирует. Лучше подождать, пока мы не доберемся до «Диг Инн», – сказала Патриция. – Тебе, Пит, стоило бы послушаться Мэри и поцеловать ее, как она и просила.

– Почему? – спросил Пит.

– Тогда ты бы узнал, кто она, – ответила Патриция и, помолчав, добавила: – Да и вообще, много ли у тебя в жизни было возможностей поцеловать красивую девушку?

В ее голосе, как и прежде, можно было уловить нотки горечи.

– Ты зря себя терзаешь, – сказал жене Аллан. – Господи, Пэт, мне от этого паршиво.

– С Джессикой будет так же, когда она подрастет, – сказала Патриция.

– Знаю я, – угрюмо кивнул Аллан. – Это ясно и без предвиденья.

Аэромобиль приземлился на площадке недалеко от мотеля. Под прицелом тепловой иглы Пит вышел из машины и пошел к построенному в испанском стиле одноэтажному глинобитному зданию.

Высокий хорошо одетый мужчина средних лет вышел навстречу гостям.

– Привет, Аллан, привет, Пэт, – поздоровался он и взглянул на Пита: – Мистер Гарден! Знаете, я чуть было не приехал в Кармел, чтобы поиграть в вашей команде, но, увы, вы напугали меня своим электроэнцефалографом. – Он усмехнулся. – Меня зовут Дэвид Мутро, раньше я работал у Джерома Лакмена.

Он протянул Питу руку, но тот не ответил на рукопожатие.

– Вы правы, – протянул Мутро. – Вы не понимаете, что происходит. Я и сам немного запутался в том, что произошло и что вскоре произойдет. Это все старость.

Дэйв повел вновь прибывших по мощеной дорожке к открытой двери мотеля.

– Мэри Энн прилетела несколько минут назад. Она в бассейне.

Засунув руки в карманы, Пэт подошла к бассейну и, наблюдая за дочерью, остановилась.

– Если бы вы могли читать мои мысли, вы бы увидели, как я ей завидую, – сказала она и отвернулась от бассейна. – Знаешь, Пит, при нашей первой с тобой встрече я почти от этого избавилась. Ты один из самых чистых людей, которых я знаю. Ты помог мне очиститься от тени^[16], как это называют Юнг и Шиллинг. Кстати, как Джо поживает? Мне было приятно увидеться с ним вчера ночью. Он был рад, что ты разбудил его в половине шестого утра?

– Он меня поздравил, – ответил Пит, – с моей удачей.

– Ах да, – весело сказал Мутро и добродушно хлопнул Пита по спине: – Поздравляю, мои наилучшие пожелания тебе и твоей жене.

– Это ужасно, то, что твоя бывшая сказала Кэрол, о своих сомнениях по поводу ребенка. Моей дочери это понравилось; полагаю, что она унаследовала эту жестокость от меня. Но не вини ее слишком сильно за то, что она сказала тебе прошлой ночью, Пит, потому что большая часть того, что ты пережил, была не по вине Мэри; сработало твое подсознание. Плюс галлюцинации. Джо был прав: всему виной амфетамины. У тебя был настоящий нервный срыв.

– Разве? – спросил Пит, пристально смотря на Патрицию.

– Так и было.

– Сомневаюсь.

– Давайте пройдем внутрь, – предложил Аллан.

Он сложил ладони рупором и крикнул:

– Мэри Энн, вылезай из бассейна!

Поднимая фонтан брызг, девушка подплыла к бортику:

– Да пошел ты!

Макклейн присел на корточки около воды:

– Не стоит хамить, ты все еще моя дочь. У нас есть дела, пошли!

В воздухе над поверхностью бассейна поднялся блестящий водяной шар, он подлетел к Аллану и лопнул над его головой, обдав брызгами последнего. Отскочив назад, Аллан выругался.

– Я думала, ты это предвидишь, – смеясь, крикнула Мэри Энн. – Думала, тебя не удивить.

Она ухватилась за лестницу и ловко выбралась из бассейна. Утреннее солнце Невады искрилось на ее влажном гладком теле, когда она подбежала к шезлонгам и взяла белое махровое полотенце.

– Привет, Пит, – пробегая мимо него, поздоровалась Мэри. – Рада видеть тебя в нормальном состоянии; на самом деле вчера вечером ты был темно-зеленого цвета, как старый заплесневелый мох.

Она рассмеялась. Пит увидел ее белые зубы.

Смахивая капли воды с лица и волос, Аллан подошел к Питу.

– Уже одиннадцать, – сказал он. – Я бы хотел, чтобы ты позвонил Кэрол и сказал, что с тобой все хорошо. Хотя я вижу, что ты этого не сделаешь, скорее всего, не сделаешь.

– Ты прав, – сказал Пит. – Не сделаю.

Макклейн пожал плечами:

– Я не вижу, что сделает Кэрол; может, вызовет полицию, а может, и нет. Время покажет.

Они направились к зданию мотеля; Макклейн все еще отряхивался от воды.

– Мои способности – вещь забавная, я предчувствую не все. Взять, например, психокинез моей дочери; который она сейчас столь метко продемонстрировала, его я предсказать не в силах. Проявляется синхронность Паули^[17], акаузальное связующее событие, которое напрочь выбивает меня из колеи.

– Это правда, что Сид Моск признался в убийстве Лакмена? – спросила Дэйва Патриция.

– Да, – ответил Мутро. – Ротман на него надавил, чтобы снять подозрение с «Претти Блю Фокс»; нам было понятно, что полиция копает слишком глубоко.

– Но вскоре они поймут, что это ложь, – сказала Патриция. – Этот вуг Блэк очень умен.

– Надеюсь, это уже будет неважно, – сказал Мутро.

В комнате было темно и прохладно, гудел кондиционер. Тут и там сидели люди. Много людей. Они приглушенно разговаривали друг с другом. На мгновение Питу показалось, что он видит Игру. Но это была не Игра.

Пит присел, гадая, о чем они говорят. Некоторые сидели, задумавшись и молча смотря перед собой. Возможно, они общались между собой телепатически. Молчунов было больше.

«Остальные, – подумал Пит, – псионики, как Аллан, или психокинетики, как Мэри. И Ротман один из них. Он тоже здесь?» Интуиция подсказывала Питу, что Ротман здесь главный.

Из соседней комнаты вышла Мэри Энн, в футболке, синих хлопчатобумажных шортах и сандалиях. Бюстгальтера на ней не было; ее груди были маленькими и высокими.

Она села рядом с Питом, энергично вытирая волосы полотенцем.

– Сборище идиотов, – тихо сказала Мэри Питу. – Не правда ли? Мои родители заставили меня сюда приехать. – Она нахмурилась.

В комнату вошел еще один мужчина и начал оглядываться по сторонам.

– Кто это?

– Я его не знаю. Наверное, он с Восточного побережья, как и этот Мутро.

– Все-таки ты не вуг, – сказал девушке Пит.

– Нет, не вуг. Я тебе говорила, кто я. Ты спросил, я ответила. У тебя есть дар, Пит. Ты можешь читать мысли. Мог. Видишь ли, ты – рефлекторный телепат; смешав таблетки с выпивкой, ты смог прочесть мои мысли, почувствовать мои тревоги. Ты проник в мое подсознание. Разве моя мать никогда не предупреждала тебя об этом? Она должна была знать.

– Я понимаю, – сказал Пит. – Да, она знает.

– Ты считал подсознательные страхи этого психиатра. Мы все боимся вугов. Это естественно. Они наши враги. Мы сражались с ними и проиграли, теперь они здесь. Понимаешь? – Мэри ткнула Пита в ребра своим острым локтем. – Не смотри, как истукан, ты слушаешь или нет?

– Слушаю.

– Ты тут сидишь, как гуппи, рот разеваешь. Прошлой ночью я знала про твои галлюцинации, чудовищные параноидальные галлюцинации о заговорах против жителей Земли. Это повлияло на твое восприятие, но в принципе ты был прав. Я боюсь этого и стараюсь об этом не думать. Психотики постоянно так живут. В любом случае, твое телепатическое озарение случилось не там, где надо, рядом была я, и теперь я все знаю.

Мэри указала на несколько человек в комнате:

– Можешь их прочесть? Ты хотел пойти в полицию. Мы вовремя тебя остановили. Ты опасен, Пит.

Стоит ли ей верить? Пит смотрел на ее тонкое, треугольной формы лицо; ответа он не знал. Если это и был телепатический талант, то теперь он точно исчез.

– Видишь ли, – тихо и быстро сказала Мэри Энн, – у каждого есть псионический потенциал. При тяжелой болезни и глубокой психической регрессии... – Она замолчала. – В любом случае, Пит, ты был пьян, принимал амфетамины и галлюцинировал, но при этом ты ощутил реальность, с которой мы столкнулись, ситуацию, о которой знают лишь люди в этой комнате и которую мы пытаемся исправить. Понимаешь, о чем я? – Мэри улыбнулась, ее глаза сияли. – Теперь ты все знаешь.

Но Пит не понимал, не принимал и не хотел этого.

Он отстранился от Мэри Энн.

– Ты не хочешь принять правду? – задумчиво произнесла девушка.

– Не хочу, – согласился Пит.

– Но ты уже понял. Теперь уже поздно, – безжалостно добавила она. – На этот раз ты не болен, не пьян и не страдаешь от галлюцинаций; твое восприятие ничем не искажено. Так что тебе придется встретиться с этим лицом к лицу. Бедный Пит! Прошлой ночью было лучше?

– Нет, – ответил он.

– Ты же не думаешь свести счеты с жизнью из-за этого? Это не поможет. Видишь ли, мы собрались тут не просто так. И тебе стоит присоединиться, пусть ты и не псионик; нам придется либо принять тебя, либо убить. Естественно, убивать тебя никто не хочет. Что будет с Кэрол? Ты оставишь ее на растерзание Фрейе?

– Не оставлю, – сказал он, – нет, если бы я мог как-то повлиять на все это.

– Рашмор ведь сказал тебе, что я не вуг, не понимаю, почему ты его не послушал; он никогда не ошибается, – вздохнула Мэри, – он-то работает исправно, его электронные мозги никто не вскрывал. Ты всегда можешь спросить Рашмора и узнать, кто перед тобой. – Она вновь весело улыбнулась. – Так что все не так уж и плохо, не конец света.

– Кто убил Лакмена? – спросил Пит. – Ты?

– Нет, – ответила Мэри Энн. – Убить человека, которому повезло иметь детей, – последнее, что бы мы сделали. Дети – это большая удача, в этом весь смысл. – Глядя на Пита, Мэри нахмурилась.

– Но вчера ночью, – медленно произнес Пит, – я спросил, твои ли друзья убили Лакмена. И ты сказала... – Пит замолчал, пытаясь собраться с мыслями, восстановить последовательность событий прошедшего вечера. – Ты ответила, что не помнишь. Сказала, что наш ребенок будет следующим; назвала его «вещью», сказала, что это не ребенок.

Мэри Энн долго смотрела на Пита.

– Это невозможно, – пораженная услышанным и побледневшая, прошептала она. – Я этого не говорила; я знаю, что не говорила.

– Это были твои слова, – настаивал Пит. – Я все слышал и все помню; творилось черт-те что, но, честное слово, это я запомнил точно.

– Значит, они добрались до меня, – прошептала Мэри Энн.

Питу пришлось наклониться к девушке, чтобы разобрать сказанное. Она продолжала неотрывно смотреть на него.

* * *

Открыв дверь залитой солнцем кухни, Кэрол Холт Гарден спросила:

– Пит, ты тут?

Ответа не было.

Кэрол заглянула внутрь. Яркая и теплая кухня была пуста.

Подойдя к окну, Кэрол выглянула на улицу. Обе машины – ее и Пита – стояли на обочине; Пит ушел пешком.

Завязав халат, Кэрол в спешке вышла из квартиры и направилась к лифту. Рашмор в лифте знает, выходил ли Пит, был один или нет и кто был с ним.

Она нажала на кнопку и стала ждать.

Прибыл лифт; двери открылись. На полу лежал труп. Это был Хоторн. Кэрол закричала.

– Женщина сказала, что помощь не требуется, – извиняющимся тоном сообщил Рашмор.

– Какая женщина? – с трудом спросила Кэрол.

– С темными волосами.

– Мистер Гарден был с ними?

– Они поднялись в квартиру вдвоем, а вернулись уже с ним, миссис Гарден. Этого мужчину убил другой мужчина. Мистер Гарден сказал мне, что этого человека убили, а его похитили. Он просил помощи.

– И что ты сделал?

– Женщина с темными волосами, – продолжил Рашмор, – приказала отменить последний запрос. Сказала, что помощь им не нужна. Поэтому я ничего не сделал.

В лифте на мгновение воцарилась тишина.

– Я поступил неправильно? – поинтересовался Рашмор.

– Неправильно, – прошептала Кэрол. – Тебе следовало обратиться за помощью, как сказал Пит.

– Могу я сейчас чем-то помочь?

– Позвони в полицейское управление Сан-Франциско и скажи им, чтобы прислали сюда кого-нибудь. Расскажи им, что случилось. Эти люди похитили мистера Гардена, а ты ничего не сделал.

– Простите, миссис Гарден.

Повернувшись, Кэрол направилась обратно в квартиру; на кухне она растерянно села за стол.

Дурацкий Рашмор, со своими бестолковыми, сводящими с ума алгоритмами, подумала она; он кажется таким умным, но на самом деле это не так. Все, что нужно, чтобы вывести его из строя, – это сказать что-то неожиданное. А что сделала я? Я не лучше – спала, пока эти двое пришли и похитили Пита.

Пэт Макклейн, решила Кэрол, это ее рук дело. У нее темные волосы. Но... Наверняка я не знаю...

Зазвонил видеофон. Но сил ответить на звонок у Кэрол не было.

* * *

В ожидании ответа Джо Шиллинг сидел у видеофона и подстригал бороду. Странно, подумал он. Может быть, они еще спят. Сейчас только половина одиннадцатого.

Но... Джо в это не верил.

Поспешно закончив бритье, он надел пальто, вышел из квартиры и спустился к Максу.

– Летим к дому Пита Гардена, – садясь, скомандовал он аэромобилю.

– Пошел ты, – ответил Макс.

– Если не полетишь, я тебе устрою... – пригрозил машине Шиллинг.

Тот с неохотой завелся и покатил по улице, предпочитая передвигаться по земле, что было весьма утомительно. Шиллинг нетерпеливо наблюдал, как за окном одно за другим проплывают здания и склады, пока они наконец не достигли Сан-Рафаэля.

– Доволен? – спросил Макс, неуклюже остановившись перед домом Гарденов.

Джо краем глаза заметил машины Пита и Кэрол. А рядом две другие – полицейские.

На лифте Шиллинг поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру Пита была открыта. Джо вошел.

Навстречу ему выплыл вуг.

– Мистер Шиллинг? – вопросительно транслировал пришелец.

– Где Кэрол и Пит? – спросил Джо.

И через мгновение позади вуга он увидел Кэрол: она сидела за кухонным столом с лицом, напоминающим восковую маску.

– С Питом все в порядке? – проходя мимо вуга, спросил Шиллинг Кэрол.

– Мистер Шиллинг, мы с вами уже встречались, меня зовут Блэк. Не беспокойтесь. Вы ни в чем не виноваты, я вижу это из ваших мыслей, поэтому я не буду утруждать себя лишним допросом.

– Уэйд Хоторн, детектив, его убили, – подняв голову, обратилась к Шиллингу Кэрол, – а Пит пропал. Рашмор сообщил, что Пита забрали мужчина и женщина. Это они убили Хоторна. Думаю, это сделали Пэт Макклейн и ее муж; полиция проверила их дом, там никого нет, а их машина исчезла.

– Но... тебе известно, зачем им понадобился Пит? – спросил Шиллинг.

– Нет, я даже не знаю, кто на самом деле это сделал.

Держа псевдоподией некий маленький предмет, вуг протянул его Джо.

– Мистер Гарден оставил нам это весьма интересное послание, – сказал Блэк. – «Нас окружают вуги». Однако это не так, доказательство тому – исчезновение самого мистера Гардена. Прошлой ночью пропавший позвонил моему теперь уже бывшему коллеге мистеру Хоторну и сказал ему, что знает, кто убил мистера Лакмена. В тот момент мы считали, что поймали убийцу, и поэтому этот звонок нас не заинтересовал. Сейчас мы понимаем, что ошибались. К сожалению, мистер Гарден не сообщил нам имя убийцы мистера Лакмена, потому что мой бывший коллега его не выслушал. – На секунду вуг замолчал. – И сполна заплатил за свою глупость.

– Блэк считает, что тот, кто убил Лакмена, пришел сегодня сюда, похитил Пита, а выходя, столкнулся в лифте с детективом Хоторном.

– Но мистер Блэк не знает, кто эти похитители, – сказал Шиллинг.

– Так и есть, – ответил Блэк. – Однако от миссис Гарден мне удалось многое узнать. Например, с кем виделся мистер Гарден прошлой ночью. Прежде всего с психиатром из Айдахо. А также с Мэри Энн Макклейн; ее мы тоже не смогли найти. Мистер Гарден был пьян и сбит с толку. Он сказал миссис Гарден, что шестеро игроков «Претти Блю Фокс» убили мистера Лакмена, те шестеро, что потеряли память, включая самого мистера Гардена. Что вы думаете по этому поводу, мистер Шиллинг?

– Ничего, – пробормотал Джо.

– Мы надеемся вернуть мистера Гардена живым, – сказал Блэк.

Его слова прозвучали очень неуверенно.

Глава 12

Патриция Макклейн уловила тревожные мысли своей дочери.

– Ротман, – тут же сказала она, – нас раскрыли.

– Это правда? – спросил сидевший в центре Ротман – крепкий пожилой мужчина с жестким взглядом.

Заглянув в сознание Пита, Патриция нашла воспоминания о визите к доктору Филипсону и странном чувстве невесомости.

– Да, – подтвердила Патриция. – Мэри права. Пит был на Титане.

Она повернулась к Дэйву и Аллану:

– Что вы видите?

– Ничего, – дрогнувшим голосом пробормотал Аллан.

– Все в тумане, – хрипло ответил Мутро. – Ваша дочь, она сделает что-то, но мы не можем сказать, что именно.

– Я должна уйти, – обратилась к присутствующим Мэри Энн.

Она поднялась, ее мысли путались от ужаса.

– Моим сознанием управляет вуг. Тот самый доктор Филипсон. Должно быть, Пит прав. Он спросил меня, что я видела в баре, и я подумала, что у него галлюцинации. Но Пит видел не мой страх, он видел реальность.

Тяжело дыша, Мэри направилась к двери.

– Мне стоит уйти. Я опасна.

Когда она пошла к двери, Патриция твердо сказала своему мужу:

– Выстави низкий заряд, не порань ее.

– Я вырублю ее, – сказал Аллан и направил тепловую иглу в спину собственной дочери.

На секунду Мэри Энн обернулась и увидела наставленное на нее оружие.

Тепловая игла вырвалась из рук Аллана, поднялась в воздух и, отлетев вбок, разбилась о стену.

– Феномен полтергейста, – сказал Аллан. – Нам ее не остановить.

Тепловая игла в руках Патриции задрожала.

– Ротман, – обратился к их лидеру Аллан. – Скажи же ей...

– Не лезь мне в голову, – предупредила Мэри Ротмана.

Вскочив со своего места, Пит, кинулся вслед за Мэри Энн, та заметила движение.

– Нет, – крикнула ей Патриция. – Не надо!

Прикрыв глаза, Ротман сконцентрировался.

Внезапно Пит, словно тряпичная кукла, рухнул вперед, а затем завис воздухе: его руки и ноги безвольно покачивались взад-вперед. Он отлетел к стене и, замерев, врезался в нее. Его тело погружалось в стену, как в пластилин, пока не осталась лишь только нелепо торчащая вперед рука.

– Мэри Энн! – крикнула Патриция. – Ради всего святого, прекрати! Верни его!

Мэри в шоке остановилась у двери. Обернувшись, она увидела, что сделала с Питом, увидела выражение лиц матери и отца, почувствовала ужас находящихся в комнате людей.

Ротман, сосредоточив все свои силы, пытался поговорить с ней.

Мэри Энн почувствовала это.

И...

– Слава богу, – садясь, сказал Аллан.

Пит возвращался обратно: невредимый, он упал на пол и почти сразу же поднялся.

Дрожа, он повернулся лицом к Мэри.

– Мне жаль, – вздохнув, сказала она.

– Мы дома, Мэри, – обратился к девушке Ротман. – Ты должна в это поверить. И даже если вуги здесь, мы проверим каждого в этой комнате, одного за другим. Может, начнем с тебя? Патриция, попробуй выяснить, насколько глубоко они проникли в ее сознание.

– Я пытаюсь, – сказала Патриция. – Но в сознании Пита больше нужной нам информации.

– Он собирается уйти, – почти одновременно сказали Аллан и Дэйв. – Вместе с Мэри.

– Скорее всего, наше предвидение точное, – сказал Дэйв.

Ротман встал и направился к Питу.

– Вы всё видите, мистер Гарден. Мы отчаянно боремся с титанийцами и постоянно проигрываем. Убедите Мэри остаться, чтобы мы могли вернуть то, что потеряли. Мы должны это сделать, иначе мы обречены.

– Я не могу ее заставить, – еле шевеля губами, прошептал бледный и дрожащий Пит.

– Никто не может, – сказала Патриция.

Ее муж Аллан кивнул в знак согласия.

– Ты психокинетик, – обратился к Мэри Ротман. – Своенравная и упрямая; никто ничего тебе не скажет.

– Давай, Пит, – сказала ему Мэри Энн. – Поехали. Впереди долгий путь, нам надо убраться подальше от этого места. Ты им нужен не меньше меня.

Ее лицо исказило отчаяние и усталость.

– Может, они правы, Мэри, – обратился к девушке Пит, – может, мы не правы. Разве наш поступок не погубит всех?

– На самом деле я не нужна им, – сказала Мэри Энн. – Я не так сильна и не могу бороться с вугами. Будь они прокляты, ненавижу их.

От бессилия ее глаза наполнись слезами.

– Пит, – обратился к нему Дэйв, – я могу сказать одно: если ты уедешь отсюда, один или с Мэри Энн, тебя схватит полиция. Я это вижу: к вам едет вуг-детектив; его зовут... – Мутро заколебался.

– Его зовут Блэк, – закончил за него Аллан. – Напарник Уэйда Хоторна, прикрепленный к отделению Западного побережья национального правоохранительного агентства. Он один из лучших детективов.

– Так и есть, но нам стоит соблюдать осторожность, – сказал Ротман. – Когда вуг проник к нам? Прошлой ночью? Или раньше? Если бы мы могли понять, в какой момент это произошло, возможно, нам было бы на что опереться. Я не думаю, что они внедрились столь глубоко; меня они не достали, как и не достали ни одного из наших телепатов, в этой комнате их четверо, скоро приедет еще один. Да и псионики ничего не ощущают.

– Ты пытаешься прочесть мои мысли, Ротман, – сказала Мэри Энн и неторопливо вернулась туда, где сидела.

– Я чувствую, как ты думаешь.

– Это обнадеживает, – едва заметно улыбнулась Мэри.

– Я и есть главный бастион против вугов, мистер Гарден, – сказал Ротман, отстраненно смотря вдаль. – И пройдет много времени, прежде чем они завладеют моим сознанием. То, что мы обнаружили сегодня, ужасно, но вместе мы все преодолеем. А как насчет вас? Вам нужна наша помощь. Один вы не справитесь.

Пит удрученно кивнул.

– Мы должны убить Блэка, – сказала Патриция.

– Согласен, – поддержал ее Дэйв.

– Может, и так, – сказал Ротман, – но мы никогда не убивали вугов. В убийстве Хоторна нет ничего хорошего, это было необходимо. Как только мы убьем хоть одного вуга – им тут же станет ясно не только то, что мы существуем, но и каковы наши намеренья. Разве не так?

Ротман огляделся вокруг, ища подтверждение своим словам.

– Но, – возразил Аллан Макклейн, – они, очевидно, уже знают о нас. Вряд ли они смогли бы проникнуть к нам, не зная о нашем существовании.

В его голосе зазвучали нотки раздражения.

Вдруг молчавшая до сих пор телепат Мерле Смит, сидя в углу, заговорила:

– Мистер Ротман, я просканировала всех, и я не нахожу никаких признаков того, что кто-либо подвергся проникновению, кроме Мэри Энн и Питера, однако я вижу особую инертную зону в разуме Дэйва Мутро, куда стоит заглянуть. Я бы хотела, чтобы вы и другие телепаты сделали это прямо сейчас.

Патриция сразу же повернулась к Дэйву. Мерле была права; Патриция увидела аномалию в сознании Мутро и моментально поняла, что это представляет опасность для всех.

– Мутро, – сказала она, – не мог бы ты подумать о...

Патриции было трудно объяснить, что должен представить себе Дэйв. За сотню лет практики она ни разу не сталкивалась с чем-то подобным. Задумавшись, она пропустила поверхностные мысли Мутро и проникла глубже в его психику, в непроизвольные и сознательно подавленные рефлексы.

Она попала в зону амбивалентных побуждений: туманных, мертворожденных желаний, тревог, сомнений, переплетенных с регрессивными убеждениями и возведенными к животному инстинкту сексуальными фантазиями. Это не самое приятное место, но оно есть у всех. Пэт уже свыклась с этим. Но каждый раз, наталкиваясь на эту враждебную область человеческого разума, она чувствовала себя никчемной. Каждое восприятие себя, каждое наблюдение, которые Дэйв Мутро отвергал, жило здесь. Нетронутое, оно оставалось в своего рода полураспаде, питаясь энергетикой носителя. Самые дикие и необузданные желания обитали тут. Они шли вразрез со всем, во что Мутро сознательно верил. Вразрез со всеми его жизненными целями. Многое можно было бы узнать о Мутро, изучив то, с чем он не смог совладать и предпочел изгнать из своего сознания.

– Область, о которой идет речь, – сказала Патриция, – не поддается сканированию. Дэйв, ты это контролируешь?

– Я не понимаю, о чем идет речь, – растерявшись и заикаясь, сказал Мутро. – Я полностью открыт, насколько мне известно.

Следом Патриция добралась в ту часть разума Мутро, которая отвечала за способности к предвидению. Очутившись там, она сама стала псиоником; пусть и временно, но коктейль из телепатии и предвидения ужасал ее.

Она увидела будто разложенную по аккуратным коробочкам гибкую, жизнеспособную последовательность временных вероятностей, каждая из которых исключала остальные. Наблюдаемые одновременно, они были весьма живописны и не вызывали страха.

Патриция видела и себя в самых разных формах будущего; от некоторых она содрогнулась – то, что предстало перед ее глазами, было отвратительно, она лицезрела свои самые потаенные страхи...

Моя собственная дочь, с ужасом подумала она. Я могла бы сделать с ней то, что вижу. Навряд ли, но... Большинство вероятностей указывали на сближение с Мэри Энн и сплоченность команды сопротивления. Однако...

Патриция увидела еще один возможный поворот событий, в котором телепаты набросились на Мутро. Да и сам Мутро, безусловно, осознавал это; в конце концов, эта сцена, она здесь, в его голове. Но почему? Патриция задумалась. Что такого он сделал? И что мы найдем?

Мысли Мутро резко рассеялись.

– Ты закрываешься, – сказала Патриция и посмотрела на Мерле, а затем и на других телепатов в комнате.

– Речь о приезде Дона, – сказала остальным Патриция. – Он сейчас на пути из Детройта и может приехать когда угодно. Мутро видел реальность, в которой Дон обнаружит инертную область, вскроет и исследует ее. И... – Патриция замолчала, но трое других телепатов все равно уловили ее мысль.

И уничтожит Мутро? Но зачем? В самом Мутро или в его сознании не было ничего, что указывало бы на присутствие вуга; это было что-то другое, что-то, что сбило с толку Патрицию.

Правда ли, что Дон сделает это? Нет, это лишь одна из вероятностей. Что чувствует Мутро, зная это, зная, что его убьют? Как в таком случае поступает псионик?

Как и все остальные, поняла Патриция.

Поднявшись, Мутро хрипло произнес:

– Мне нужно вернуться в Нью-Йорк. – Внешне он был спокоен, но внутри все было наоборот. – Прости, я не могу остаться, – сказал он Ротману.

– Дон – наш лучший телепат, – задумчиво произнес Ротман. – Я прошу тебя остаться, пока он не приедет. Наша единственная защита от проникновения – это наличие четырех псиоников, вы можете предвидеть будущее. Так что ты должен вернуться на свое место.

Мутро покорно сел.

Закрыв глаза, Пит слушал разговор Мутро, Патриции и Ротмана. Их тайная организация, состоящая из псиоников, стоит между нами и титанийской цивилизацией с ее господством над землянами; мысли Пита путались. Он все еще не пришел в себя после событий прошлой ночи и того, как его разбудили этим утром, после бессмысленной и шокирующей смерти Хоторна. Интересно, все ли в порядке с Кэрол. Боже, подумал он, как бы я хотел выбраться отсюда. Он подумал о моменте, когда Мэри Энн благодаря своему психокинетическому таланту подняла его в воздух и вдавила в стену, а затем каким-то образом, по непонятным для него причинам, передумав, вернула обратно.

Я боюсь этих людей, сказал себе Пит. И их способностей.

Он открыл глаза.

В комнате мотеля сидели девять вугов. И еще один человек, кроме него самого. Дэйв Мутро. Он и Дэйв Мутро стояли напротив остальных.

Пит не шевелился; он уставился на вугов.

Один вуг, говорящий голосом Патриции Макклейн, взволнованно произнес:

– Гарден! У него в голове творится что-то странное.

– Я тоже это вижу, – согласился другой вуг. – Гарден видит нас всех как... Он видит нас, за исключением Мутро, как вугов.

Наступила тишина.

Вуг, который говорил голосом Ротмана, сказал:

– Это значит, что мы все телепатированы вугами? Верно? Все, за исключением Дэйва.

Пит молчал.

– Как мы можем, – сказал вуг, называющий себя Ротманом, – оставаться в здравом уме? Если верить восприятию Гардена, мы уже проиграли. Мы должны попытаться рассуждать трезво; может, надежда еще есть. Что скажешь, Мутро? Если Гарден прав, то ты – единственный землянин среди нас.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал Мутро, взглянув на Пита. – Спросите его, а не меня.

– Мистер Гарден? – спокойно сказал вуг-Ротман. – Что скажете?

– Пожалуйста, ответь нам, – взмолилась Патриция Макклейн. – Пит, во имя всего святого...

– Я думаю, теперь ты понимаешь, что есть в Мутро, что ваши телепаты не смогли просканировать. Он человек, а ты – нет. Вот в чем разница. И когда твой последний телепат доберется сюда...

– Мы убьем Мутро, – медленно произнес вуг-Ротман.

Глава 13

– Мне нужен Лэйрд Шарп. Он на Западном побережье; больше я ничего не знаю, – говорил по видеофону Джо Шиллинг.

Близилось время обеда. Пит все еще не вернулся. Джо знал, что его друг не вернется. Связываться с кем-то из «Претти Блю Фокс» не имело смысла, Пита с ними не было. Тот, кто его похитил, не из «Претти Блю Фокс». Если нам известно, кто это сделал, подумал Джо, если это Пэт и Аллан, то каковы их мотивы? Убийство детектива Хоторна – явная промашка, им незачем было убивать его. Этому нет оправдания.

– Как ты себя чувствуешь? – войдя в спальню, спросил он Кэрол.

В ярком хлопчатобумажном платье с рисунком она сидела у окна и равнодушно смотрела на улицу.

– Все хорошо, Джо. Блэк уже ушел.

Джо закрыл за собой дверь.

– Я знаю кое-что о Макклейнах, чего не должна знать полиция.

– Что? – Кэрол подняла глаза и посмотрела на Шиллинга.

– Патриция замешана в чем-то незаконном, – продолжал Джо, – и, видимо, уже давно. Возможно, поэтому они и расправились с Хоторном. Думаю, это связано с тем, что она псионик. Как и ее муж. Но убийство полицейского не укладывается у меня в голове. Зачем было его убивать? Теперь их все ищут – вот чего они добились. И они сейчас, должно быть, в отчаянии.

Или же они просто чокнутые фанатики, подумал Джо.

– Больше всего копы ненавидят тех, кто убивает копов, – пробормотал он. – Они явно сглупили.

Фанатично и глупо, решил Джо. Дерьмовое сочетание.

Зазвонил видеофон, механический голос Рашмора произнес:

– Ваш адвокат, мистер Шиллинг, – Лэйрд Шарп.

Шиллинг тут же включил экран.

– Лэйрд, – поприветствовал он Шарпа. – Рад тебя видеть.

– Что случилось? – спросил Шарп.

– Твой клиент, Пит Гарден, пропал. – Шиллинг быстро ввел Шарпа в курс дела. – Полиции я не доверяю. Не знаю почему, но мне кажется, что они ничем не помогут. Может быть, это из-за Блэка. Мы их братию на дух не переносим.

– Нам стоит съездить в Покателло. Как, ты сказал, зовут этого доктора?

– Филипсон, – уточнил Джо. – Он всемирно известный врач. Что ты хочешь там найти?

– Не знаю, – сказал Шарп. – У меня неплохая интуиция, я бы даже сказал, предчувствие, но я должен все сам увидеть. Тяжело судить по рассказам других. Я вылетаю в Сан-Рафаэль, оставайся с Кэрол, буду через десять минут.

– Хорошо, – сказал Шиллинг и отключился.

– Куда ты? – спросила его Кэрол, когда он направился к входной двери. – Вы же договорились встретиться здесь.

– Надо взять пистолет, – ответил Шиллинг.

Он закрыл дверь и поспешил вниз. Оружие нужно только мне, подумал Джо. Зная Шарпа, Джо был уверен, что тот всегда вооружен.

* * *

– Прошлой ночью Пит звонил мне и говорил странные вещи, – летя вместе с Лэйрдом на север, заговорил Джо. – Будто все это его убьет, как и Лакмена. Что Пит должен как можно больше беречь Кэрол. И... – Джо взглянул на Шарпа. – Еще Пит сказал, что доктор Филипсон – вуг.

– А что такого? – спросил Шарп. – Вуги повсюду.

– Но мне кое-что известно о Филипсоне, – продолжил Джо. – Я читал его статьи по терапии. И нигде не было написано о том, что он титаниец. Что-то тут нечисто. Думаю, Пит видел не доктора Филипсона, а кого-то еще. Или что-то. Этот Филипсон не просто какой-то там терапевт, он высококлассный специалист, и он не дает консультаций посреди ночи. И где Пит достал сто пятьдесят баксов, которые, как он думает, он заплатил Филипсону? Я знаю Пита; он никогда не носит с собой денег. Ни один Байндмен так не делает; для них есть только сделки с недвижимостью, наличных у них не бывает. Деньги – это для нас, для тех, кто попроще.

– Это Пит сказал, что заплатил? Может, он чек выписал?

– Да, и заплатил вчера ночью. Также он считает, что получил что-то, что стоит этих денег. – Джо задумался. – Узнав, что Кэрол беременна, Пит напился, в довесок к маниакальной шизофрении смешав алкоголь с наркотиками. При такой комбинации он не мог знать, что видел на самом деле, действительно ли это был доктор Филипсон, или нет. Может, Питу все и привиделось и он никогда не был в Покателло. – Джо достал трубку и кисет с табаком. – Звучит нелепо. Может, Пит просто болен. Вот и все.

– Что куришь? – поинтересовался Шарп. – Все еще прессованный Белый Берли?^[18]

– Нет. «Лающий пес». Смесь. Не кусается^[19].

Шарп ухмыльнулся.

Они уже были на месте, внизу виднелась клиника доктора Филипсона – ослепительное, окруженное газонами и деревьями белое здание с розарием на заднем дворе.

Шарп приземлился на посыпанной гравием дорожке и проехал чуть дальше, до парковки, расположенной сбоку от центрального входа. Это тихое и ухоженное местечко выглядело заброшенным. Единственная машина на стоянке, судя по всему, принадлежала самому доктору Филипсону.

«Тихо, мирно», – подумал Шиллинг. Но приезжать сюда – дело весьма затратное. Джо пошел в сторону привлекшего его внимание сада, принюхиваясь и вдыхая глубокий, тяжелый аромат роз и органических удобрений. Тут же, орошая газон, вращался разбрызгиватель с автоматическим поливом.

Брызги заставили Шиллинга сойти с дорожки. Он ступил на густую пружинистую траву. Побываешь тут и уже вылечишься, подумал он. Впереди Джо увидел привязанного к столбу серого ослика.

– Смотри, – сказал он идущему следом за ним Шарпу. – Эти две розы – одни из самых прекрасных сортов, когда-либо выращенных на земле: «Мир» и «Звезда Голландии». В двадцатом веке они ценились очень высоко. Лучше их и не было, – пояснил Джо. – Потом, конечно, запатентовали более современный сорт – розу «Космический странник», – он указал на огромные оранжево-белые бутоны, – и «Наша Земля» – темно-красный, почти черный цветок, с вкраплениями светлых точек на лепестках.

Пока они рассматривали «Нашу Землю», дверь клиники распахнулась и оттуда вышел милый старичок.

– Могу я вам помочь? – улыбаясь, спросил он, живо глядя на Лэйрда и Джо.

– Мы ищем доктора Филипсона, – ответил Шарп.

– Вам ко мне, – сказал он. – Боюсь, розарий нуждается в опрыскивании; грефи поселились на нескольких кустах. – Он провел по листу тыльной стороной ладони. – Эти паразиты проскользнули сюда с Марса.

– Где мы можем поговорить? – обратился к доктору Джо.

– Можно и здесь, – ответил Филипсон.

– Питер Гарден приходил к вам вчера вечером? – спросил Шиллинг.

– Приходил. – Филипсон улыбнулся. – А после он даже звонил мне по видеофону.

– Пита похитили, – сказал Шиллинг. – Похитители также убили полицейского, так что настроены они серьезно.

Доктор Филипсон перестал улыбаться.

– Что ж, – он взглянул на Шиллинга, а затем на Лэйрда, – меня с самого начала кое-что беспокоило. Сначала смерть Джерома Лакмена, а теперь это. Прошу, входите.

Доктор Филипсон приоткрыл дверь в клинику, но затем резко остановился.

– Возможно, нам стоит поговорить в машине. Там никто не подслушает. – Он пошел обратно к стоянке. – Есть несколько вопросов, которые я хотел бы с вами обсудить.

Вскоре они втроем сидели в машине доктора Филипсона. Напряжение росло.

– Что связывает вас с Питером Гарденом? – спросил доктор.

Шиллинг все ему рассказал.

– Скорее всего, – сказал Филипсон, – вы больше никогда не увидите своего друга живым. Мне тяжело это говорить, но думаю, я прав. Я пытался предупредить его.

– Знаю, – сказал Шиллинг. – Пит сам мне все сказал.

– У меня было мало данных, – сказал доктор. – Я никогда прежде не встречался с Питом и не мог узнать подробности его жизни. Прошлой ночью он был пьян, напуган и явно нездоров. Он позвонил мне домой, когда я уже лег. Мы встретились в баре в центре Покателло. Названия не помню. С ним была симпатичная молодая девушка, она ждала снаружи. Гарден сильно галлюцинировал и нуждался в немедленной психиатрической помощи. Излишне говорить, что я вряд ли мог предложить ему что-то ночью в баре.

– Пит боялся вугов, – сказал Джо, – и верил, что они повсюду.

– Да, я понимаю. Он поделился со мной своими опасениями. Несколько раз. По-разному. Это было трогательно. В какой-то момент он очень старательно сам себе нацарапал записку на спичечном коробке, а затем спрятал его, демонстративно засунув в ботинок. «Нас окружают вуги», – что-то такое он написал. – Доктор взглянул на Джо и Лэрда: – Что вы знаете о проблемах на Титане?

– Да ни черта мы не знаем, – нервно ответил Джо.

– Сегодня Титаном правят две фракции. Причина, по которой я об этом знаю, проста: тут, в клинике, живут несколько титанийцев. Они занимают высокие посты здесь, на Земле. Я их консультирую. Это, может, и неправильно, но я обнаружил, что моя работа с ними весьма результативна.

– Так вот почему мы говорим в машине? – настороженно спросил Шарп.

– Именно поэтому, – сказал Филипсон. – Здесь они нас не прочитают. Те четверо вугов, которые сейчас лечатся здесь, их политические взгляды можно назвать умеренными. На протяжении десятилетий Титаном управляли такие, как они. Но теперь появились и экстремисты. Им нужна война. Их влияние растет, и, похоже, даже сами титанийцы не знают, насколько сильными стали приверженцы войны. Политика последних по отношению к Земле враждебна. У меня на этот счет есть теория. Мне не удалось ее доказать, но я намекал на это в нескольких статьях... Я считаю, лишь считаю, что титанийцы, по наущению своих экстремистов, управляют нашим уровнем рождаемости. На каком-то технологическом уровне, не спрашивайте меня, как именно, но они в ответе за снижение рождаемости на Земле.

Повисла тишина. Напряженная и долгая тишина.

– Что касается Лакмена, – продолжил Филипсон, – могу предположить, что Титан прямо или косвенно замешан в его убийстве, но не по той причине, о которой вы думаете. Лакмен прибыл в Калифорнию после того, как он стал полностью контролировать Восточное побережье. Говоря по правде, он, скорее всего, добился бы полного экономического контроля в Калифорнии, так же как и в Нью-Йорке. Но титанийцы убили его не из-за этого. Вероятно, они пытались добраться до него уже давно: в течение многих месяцев, а возможно, даже и лет. Когда Лакмен покинул свой дом и приехал в Кармел, где у него не было никакой защиты, никаких псиоников и телепатов...

– Почему же они решились на убийство? – тихо спросил Шарп.

– Потому что ему везло, – ответил доктор. – Он фертилен и мог иметь детей. Дети – их угроза, а не титулы, на это им наплевать.

– Понятно, – сказал Шарп.

– Любой, кому так же повезет, будет уничтожен, если экстремисты останутся верны своей агрессии. А теперь слушайте внимательно. Некоторые из нас знают об этом или, по крайней мере, подозревают. Существует особая организация, ее основала семья Макклейнов. Они из Калифорнии. Возможно, вы о них слышали, Патриция и Аллан Макклейн. У них трое детей. Поэтому их жизни в серьезной опасности. Пит тоже зачал ребенка, и это автоматически подвергает опасности его и его беременную жену. Я говорил ему об этом. Предупреждал о том, что он столкнется с ситуацией, с которой ничего не сделает. Я верю в это. И... – Голос доктора Филипсона звучал твердо. – Думаю, что организация, созданная вокруг Макклейнов, бесполезна, если не сказать опасна. Скорее всего, титанийцы уже туда внедрились. В этом им нет равных. Телепатические способности, которыми они обладают, нельзя недооценивать; от них почти невозможно что-либо скрыть. Существование тайной, враждебно настроенной, отстаивающей права Земли организации – тайна, которая ненадолго останется тайной.

– А как насчет тех вугов, кто не намерен воевать? Вы с ними общаетесь? – спросил Шиллинг. – Через ваших пациентов?

– Можно так сказать, – поколебавшись, ответил Филипсон. – Во время наших сеансов я, в самых общих чертах, конечно, обсудил с ними сложившуюся ситуацию.

– Лэйрд, думаю, мы нашли то, за чем прилетели, – обратился к адвокату Шиллинг. – Мы знаем, где Пит, кто его похитил и кто убил Хоторна. Это Макклейны, их компания, как бы она ни называлась и где бы ни находилась.

– Доктор, – очень осторожно начал Лэйрд. – Ваша теория весьма интересна. Но есть еще один вопрос, который мы не обсудили.

– Какой? – уточнил Филипсон.

– Пит Гарден считал вас вугом.

– Я понимаю, – сказал Филипсон. – В какой-то степени я даже могу это объяснить. На бессознательном интуитивном уровне Гарден понимал, что ситуация для него опасна. Его восприятие, однако, было хаотичным: непроизвольная телепатия, тревога плюс...

– Вы вуг? – перебил его Лэйрд Шарп.

– Естественно, нет, – резко ответил Филипсон.

– Рашмор, – сказал Шарп. – Доктор Филипсон – вуг?

– Вуг, – ответил машина.

– Что скажете, доктор? – спросил Джо.

Он направил на Филипсона свой древний, но вполне рабочий пистолет тридцать второго калибра.

– Что скажете?

– Рашмор врет, это очевидно, – сказал Филипсон. – Но я признаю, что есть кое-что еще, чего я не сказал. Макклейны и другие псионики, мы в одной команде.

– Вы – псионик? – уточнил Шиллинг.

– Да, – кивнул в ответ Филипсон. – Как и девушка, которая была с Питом прошлой ночью. Мэри Энн Макклейн. Мы с ней успели обсудить ситуацию Пита. Это она устроила нам встречу; так поздно я обычно...

– Что вы умеете? Каковы ваши способности? – перебив доктора, спросил Шарп.

Он, как и Шиллинг, достал свой револьвер двадцать второго калибра и направил его на доктора Филипсона.

Тот взглянул на него, а затем на Джо и сказал:

– Мои способности необычны. Для вас даже удивительны. Это похоже на психокинез, которым владеет Мэри Энн. Но то, чем обладаю я, имеет более узкое применение. Я могу перемещать людей с Земли на Титан и обратно. Титанийцев – сюда, на Землю, землян – на Титан. Это лучше, чем на космических кораблях. Меньше времени занимает. – Филипсон улыбнулся своим гостям. – Хотите покажу?

Он наклонился вперед.

– Боже! – воскликнул Шарп. – Джо, стреляй! Убей его!

– Теперь видите? – донесся издалека голос доктора Филипсона, но слов они разобрать не смогли.

Гаснущий свет скрыл застывшие вокруг предметы, оставив лишь тени. Знакомые очертания, подобно миллиарду теннисных мячиков, мерцающим каскадом рухнули вниз, искажая реальность привычных человеческому глазу форм.

Похоже на полный сбой восприятия, подумал Шиллинг. Несмотря на всю свою решимость, ему стало страшно.

– Я его пристрелю, – раздался голос Лэйрда Шарпа, а затем грохот нескольких выстрелов. – Попал? Джо, я...

Голос Шарпа затих. Осталась лишь тишина.

– Шарп, мне страшно. Что происходит?

Потеряв ориентацию, Джо вытянул вперед руку, ощущая поток хлынувших отовсюду субатомных частиц. Что это? Подструктура Вселенной? Мир за пределами пространства и времени, за пределами познания?

Теперь Джо видел огромную равнину, на которой тут и там неподвижно лежали вуги. Или двигались, только очень медленно? Они мучились, напрягались, пытаясь сдвинуться с места, но время словно остановилось. Всегда ли так будет, спрашивал себя Джо. Вугов было так много, что за их телами не было видно горизонта. Шиллинг впервые видел нечто подобное.

«Ты на Титане», – произнес голос у него в голове.

Невесомый, Джо поплыл вниз, отчаянно желая остановиться, но не зная как.

«Черт возьми, – подумал он, – все это неправильно; меня не должно здесь быть. Помогите! – крикнул Джо. – Вытащите меня отсюда. Лэйрд, ты тут? Что происходит?»

Никто не ответил.

Падение ускорилось: внезапно Джо ощутил что-то: словно туман, его окутала пустота, а напротив него сидели вуги. Они смотрели на Джо. Он начал считать... дойдя до двадцати, Джо остановился; вуги были повсюду, молчаливые и неподвижные, они непрестанно что-то делали. Они были заняты, и сначала Джо не мог понять чем. И вдруг, совершенно внезапно, он все осознал.

Сыграем, одновременно телепатировали они.

От неожиданности Джо замер, перед ним простиралось огромное игровое поле, его края были размыты, растворились в недрах реальности.

И все же Джо положил перед собой карты. Их он видел четко.

Вуги ждали. Джо должен был тянуть первым.

Его ход.

«Слава богу, – сказал себе Джо, – я умею играть и знаю, как все делается. Сыграю я сейчас или нет, для вугов неважно; эта партия продолжается слишком долго, чтобы это имело хоть какое-то значение. Как долго? Не знаю. Возможно, и сами вуги не знают или не помнят».

Джо вытащил карту.

Двенадцать.

«Сейчас, – подумал он, – наступает ключевой момент игры». Джо чувствовал биение ее сердца. Момент, когда я решаю блефовать или нет, момент, когда я делаю ход согласно карте или же выбираю ложь. Но вуги могут читать мои мысли. Как мне играть с ними? Это нечестно!

Но Джо должен был играть.

«Вот в это все мы и вляпались, – сказал себе Джо. – И никто не может выпутаться. Даже такие великие игроки, как Джером Лакмен, могут погубить себя, пытаясь достичь совершенства».

Мы ждали вас, мысленно обратился к Джо вуг, пожалуйста, не заставляйте нас ждать еще.

Джо не знал, что ему делать. Каковы ставки? Что ему ставить? Он огляделся, но ни банка, ни ставок не увидел. Это «Блеф» для телепатов, понял Джо, но они играют без ставок. Какая ирония. Как мне выбраться отсюда? Есть ли выход? Джо не знал.

Это прототип Игры, макет того, во что играют на Земле. Мысль, пришедшая в голову Джо, не помогла ему, он все еще сидел за столом.

Джо взял свою фигуру и начал двигать ее, квадрат за квадратом. Двенадцать шагов. Надпись на двенадцатой клетке гласила: золотая лихорадка! Вы выиграли пятьдесят миллионов!

Рано блефовать, сказал себе Джо. Вот это удача; лучшего он и представить не мог. На Земле таких сумм не разыгрывали.

Он поставил свою фигурку на указанную клетку и откинулся на спинку стула.

Бросит ли ему кто-нибудь вызов? Обвинят ли в блефе?

Джо ждал. Бесконечный ряд вугов оставался недвижим. Что ж, подумал Джо. Я готов играть дальше.

Это блеф, заявил голос.

Джо не мог разобрать, кто из вугов бросил ему вызов; казалось, говорили все. Что-то не так с их телепатией? Или же на время игры они блокируют свои способности?

– Вы ошибаетесь, – обратился к ним Джо и перевернул карту. – Вот.

Он взглянул на цифру.

Одиннадцать.

– Вы плохо блефуете, мистер Шиллинг, – сказали вуги. – Вы всегда так играете?

– Я нервничаю, – ответил Джо. – И неточно прочел карту. – Он был в ярости и одновременно сильно напуган. – Это какой-то обман. Какова ставка?

– Детройт, – ответили вуги.

– А где документы? – спросил Джо, оглядывая стол.

– Посмотри еще раз, – сказали вуги.

В центре стола Джо увидел нечто, похожее на стеклянный шар размером с пресс-папье. Что-то блестящее и живое мерцало внутри.

Джо наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Это был город в миниатюре: жилые дома, улицы, фабрики...

Это был Детройт.

Нам нужен этот город, сказали вуги.

Протянув руку, Джо Шиллинг передвинул свою фигуру на одну клетку назад.

– Я и правда жульничал, – сказал он. – Продолжать Игру невозможно. Вы согласны? Это моя вина.

Джо почувствовал удар, что-то тяжелое опустилось на его затылок. Он упал, мгновенно провалившись во всепоглощающее беспамятство.

Глава 14

Через мгновение Джо стоял в пустыне, снова ощущая успокаивающее притяжение Земли. Солнце лилось знакомыми золотистыми горячими потоками. В попытке оглядеться Джо поднял руку и прищурился, дабы защититься от ослепляющих его солнечных лучей.

– Не останавливайтесь, – сказал голос.

Джо убрал руку и увидел идущего рядом с ним по неровному песку доктора Филипсона. Жизнерадостный пожилой старичок улыбался.

– Продолжайте идти, – сказал он приятным, спокойным тоном, – или мы здесь умрем. Вряд ли вам это понравится.

– Что это было? – продолжая двигаться, спросил Джо.

Доктор Филипсон, широко шагая, все еще шел рядом.

– Вы играли против правил, – усмехнулся доктор Филипсон. – Им и в голову прийти не могло, что вы способны жульничать.

– Они первыми меня обманули. Подменили карту!

– У них так можно, это основной их маневр. Любимая уловка местных игроков – использовать свои экстрасенсорные способности, менять карты, это тоже своего рода Игра; тот, кто вытянул карту, изо всех сил старается сохранить ее ценность постоянной, понимаете? Вы поверили новому значению и проиграли, однако, увидев новую цифру на карте, вы переместили фигуру назад, как положено, и помешали их планам.

– А ставка?

– Вы о Детройте? – Доктор Филипсон рассмеялся: – Ставка ставкой, но для них это не важно. Видите ли, титанийцы свято соблюдают правила. Вы можете в это не верить, но это так. Правила существуют, правда, это не совсем правила. Не знаю, что теперь будут делать игроки; они долгое время ждали возможности сыграть именно против вас, но я уверен, что они не попытаются сделать это снова после того, что произошло. Должно быть, ваш ход крайне удивил их; пройдет немало времени, прежде чем они придут в себя.

– Кто они? Экстремисты?

– О нет! Те, кто там играет, войны не любят.

– А как насчет вас? – спросил Шиллинг.

– Я – экстремист. И поэтому я здесь, на Земле.

В свете полуденного солнца его тепловая игла ослепительно сверкала, поднимаясь и опускаясь в такт его размашистым шагам.

– Почти пришли, мистер Шиллинг. Еще один холм, и вы все увидите. Мы стараемся не привлекать к себе внимания.

– Все вуги на Земле экстремисты?

– Нет, – сказал доктор Филипсон.

– А детектив Блэк?

Доктор Филипсон не ответил.

Видимо, нет, решил Шиллинг.

– Я должен был ему довериться, когда у меня был шанс, – сказал Шиллинг.

– Возможно, и так, – сказал Филипсон.

Впереди Шиллинг увидел построенное в испанском стиле и огражденное декоративным чугунным забором здание с черепичной крышей и светлыми глинобитными стенами. Мотель «Диг Инн» – гласила выключенная неоновая вывеска.

– Лэйрд здесь? – спросил Шиллинг.

– Он на Титане, – сказал доктор Филипсон. – Возможно, я верну его обратно, но не сейчас, конечно. – Он нахмурился. – Ваш друг проницателен, у него гибкий ум. Но, должен признаться, мне на него наплевать. – Доктор Филипсон вытер свой красный вспотевший лоб льняным платком.

Подойдя к выложенной плиткой дорожке, они сбавили шаг.

– Ваше жульничество меня тоже не очень-то заботит.

Филипсон, казалось, был раздражен. В его движениях чувствовалась напряженность. Джо не знал, в чем причина такого поведения доктора.

Входная дверь была открыта, Филипсон направился к ней, всматриваясь в темноту внутри.

– Ротман? – неуверенно позвал он.

Кто-то шел к ним. Женщина. Патриция Макклейн.

– Извините за опоздание, – сказал доктор Филипсон. – Но этот человек и его друг появились...

– Нам не удалось ее сдержать, – сказала Патриция Макклейн. – У Аллана тоже не получилось. Уходите отсюда как можно быстрее.

Она пробежала мимо Филипсона и Джо к припаркованной неподалеку машине.

Филипсон выругался и отступил от двери так быстро, словно внутри бушевал пожар.

Высоко в полуденном небе Джо увидел точку, которая, мерцая, поднималась все выше. Она удалялась прочь от Земли, от самой ее поверхности, пока наконец не исчезла. От яркого света и напряжения глаз у Джо разболелась голова, он повернулся к доктору Филипсону:

– Господи Боже, что здесь произошло...

– Пойдемте посмотрим, – сказал доктор Филипсон.

Он указал тепловой иглой в сторону мотеля, Джо заглянул внутрь; сначала он ничего не мог разглядеть, а затем его глаза привыкли к полумраку.

Повсюду, напоминая многоруких чудовищ, лежали скрюченные, переплетенные друг с другом тела мужчин и женщин. Все выглядело так, словно их подняли в воздух, а затем ударили об пол; от удара останки невообразимым образом деформировались и слились воедино.

Свернувшись калачиком и закрыв лицо руками, в углу комнаты сидела Мэри Энн Макклейн. Пит Гарден и еще один мужчина, которого Джо видел впервые, молча стояли рядом.

– Ротман, – выдавил доктор Филипсон, уставившись на одно из раздробленных тел. Он повернулся к Питу: – Когда это произошло?

– Только что, – пробормотал Пит.

– Вам повезло, – обратился второй мужчина к Филипсону. – Если бы вы были здесь, она бы и вас не пощадила. Но вам повезло, вы приехали позже.

Доктор Филипсон, дрожа, поднял свою тепловую иглу и неуверенно направил ее на Мэри Энн Макклейн.

– Не надо, – предупредил его Пит. – Они уже пытались. И через пару минут все были мертвы.

– Мутро... – произнес доктор Филипсон, – почему она тебя не...

– Он человек, – перебил его Пит. – Единственный из вас, кого она не тронула.

– Лучше всего, – сказал Мутро, – никому ничего не делать. Двигайтесь как можно меньше; так безопаснее.

Он не сводил глаз со съежившейся фигуры Мэри Энн Макклейн.

– Она не пощадила даже собственного отца, – сказал Мутро. – Но Патриция сбежала; я не знаю, что с ней случилось.

– Она и ее прикончила, – сказал доктор Филипсон. – Мы все видели; но даже не поняли, что произошло.

Он бросил тепловую иглу; она покатилась по полу и уперлась в дальнюю стену. Его лицо было серым.

– Она осознает, что натворила?

– Да, – ответил Пит, – понимает опасность своего дара и не хочет снова его использовать. Они пытались с ней бороться, – обратился Пит к Джо, – но не справились. Я все видел. Все, что происходило здесь, в этой комнате. Даже когда пришел еще один. – Он указал на изломанное, раздавленное тело светловолосого мужчины в очках. – Его звали Дон. Они думали, он сможет помочь, но Мутро своим даром усилил ее способности. Все произошло так быстро; они сидели на своих стульях, а в следующее мгновение она просто-напросто начала швырять их, как тряпичных кукол. Зрелище не из приятных. Но, – он пожал плечами, – уже ничего не вернуть.

– Это чудовищно, – сказал доктор Филипсон, с ненавистью взглянув на Мэри Энн. – Психокинез. Этим невозможно управлять. Мы все знали, но из-за Патриции и Аллана мы ее приняли. Что ж, нам придется начинать все с самого начала. Конечно, лично мне нечего ее бояться; я могу вернуться обратно на Титан, когда захочу. Могу предположить, ее способности не работают так далеко, а если я и ошибаюсь, то мы мало что можем сделать. Это мой шанс.

– Думаю, Мэри может помешать тебе, если захочет, – сказал Мутро. – Мэри, – обратился он к девушке. Та подняла голову, по ее щекам текли слезы. – Ты не против, если он вернется на Титан?

– Я не знаю, – безучастно ответила Мэри Энн.

– У них Шарп, – сказал Джо.

– Что ж, это все меняет, – сказал Мутро. – Мэри, не отпускай его.

– Хорошо, – кивая, пробормотала девушка.

– Верно подметили. – Филипсон пожал плечами. – Я могу вернуть Шарпа, а взамен покину Землю и отправлюсь на Титан.

Голос Филипсона был спокойным, но Шиллинг заметил ужас в его глазах.

– Так действуй, – сказал Мутро.

– Да-да, – сказал доктор Филипсон. – Мне не хочется быть рядом с ней; даже вы это понимаете. Не могу сказать, что завидую вам и вашим друзьям. Вы зависите от ее грубой, неконтролируемой силы; в любой момент все может измениться, и она обратит свой дар против вас. Шарп вернулся. Он в моей клинике в Айдахо.

– Это можно проверить? – спросил Шиллинга Мутро.

– Позвоните в свою машину, – сказал доктор Филипсон. – Шарп уже должен быть там или где-то неподалеку.

Выйдя на улицу, Джо увидел припаркованный аэромобиль.

– Чей ты? – открывая дверцу, поинтересовался Джо.

– Мистера и миссис Макклейн, – ответил Рашмор.

– Мне нужно воспользоваться твоим видеофоном.

Сидя в выжженном солнцем салоне, Джо Шиллинг позвонил припаркованному около клиники доктора Филипсона в Айдахо Максу.

– Какого черта тебе нужно? – после некоторой паузы отозвался Макс.

– Лэйрд с тобой? – спросил Джо.

– Кого это волнует?

– Послушай, – начал было Шиллинг, но вдруг на экране появилось лицо Шарпа.

– Ты в порядке? – спросил его Джо.

Шарп едва заметно кивнул.

– Ты видел игроков на Титане, Джо? Сколько их было? Я не мог сосчитать.

– Я не только видел их, я обманул их, – сказал Джо Шиллинг. – Так что они сразу же отправили меня обратно. Бери Макса – ну, ты знаешь, мою машину – и лети обратно в Сан-Франциско; там и встретимся. Макс, старая ты железяка, Лэйрд летит с тобой, и это не обсуждается.

– Да понял я! – раздраженно сказал Макс. – Как скажешь, так и будет!

Джо вернулся в мотель.

– Я видел ваш разговор, – сказал Мутро, – мы отпустили Филипсона.

Шиллинг огляделся. Филипсона нигде не было.

– Это еще не конец, – сказал Пит. – Филипсон вернулся на Титан, а Хоторн мертв.

– Но их сопротивление, – сказал Мутро. ‒ Его больше нет. Мэри Энн и я – единственные, кто остался в живых. Я не мог поверить своим глазам, когда увидел, как она убивает Ротмана; он тут всем заправлял.

Мутро склонился над телом убитого лидера.

– Что будем делать? – спросил Джо Пита. – Преследовать вугов мы не можем, я прав?

Джо не хотелось больше встречаться с игроками на Титане.

– И все же, – сказал Пит, – нам стоит увидеться с Блэком, это единственное, что приходит в голову, и единственное, что может помочь. Иначе мы погибнем.

– А мы можем ему доверять? – спросил Мутро.

– Филипсон считал его нашим единственным шансом, – сказал Шиллинг. – Думаю, решение верное. Я за.

– Я тоже, – сказал Пит.

Мутро одобрительно кивнул.

– А ты, Мэри, что думаешь? – поинтересовался у девушки Пит.

– Я не знаю, – все еще сидя на полу и словно от боли поджав ноги и обхватив руками колени, ответила Мэри. – Я не знаю, кому верить и кому доверять, я о себе-то ничего не знаю.

– Мы сделаем это, – сказал Джо Питу. – Как я понимаю, Блэк сам тебя ищет. Он не один, с ним Кэрол. И если на него нельзя положиться...

Шиллинг нахмурился и замолчал.

– Кэрол у него? – хладнокровно спросил Пит.

– Да, – кивнул в ответ Шиллинг.

– Набери ему прямо отсюда, – предложил Пит.

Все вместе они вышли на улицу. Джо позвонил в квартиру в Сан-Рафаэле. «Если мы ошибаемся, – подумал он, – это убьет и Кэрол, и ребенка. Интересно, это мальчик или девочка. Существуют тесты, после третьей недели беременности уже можно определить пол». Без сомнения, Пит, конечно, принял бы и мальчика, и девочку.

Джо улыбнулся.

– Он на связи, – нервно сказал Пит.

На экране появился вуг, и Джо подумал, что для него все вуги на одно лицо. Вот как на самом деле выглядит доктор Филипсон. Вот что Пит принял за галлюцинации.

– Где вы сейчас, мистер Гарден? – услышали они вопрос вуга. – Мистер Шиллинг с вами? Вам что-нибудь нужно? Мы готовы отправить корабль, когда и куда скажете.

– Мы возвращаемся, – сказал Пит. – Корабль нам не нужен. Как Кэрол?

– Миссис Гарден очень волнуется, ее состояние удовлетворительное.

– У нас тут девять мертвых вугов, – сказал Джо.

– Из «Ва Пей Нань»? Экстремисты? – перебил его Блэк.

– Да, – сказал Шиллинг. – Одному удалось сбежать обратно на Титан; здесь его знали как доктора Филипсона, он заведовал клиникой в Покателло, был известным психиатром. Вам стоит незамедлительно проверить клинику; там могут скрываться члены их организации.

– Мы так и сделаем, – заверил его Блэк. – Есть ли среди погибших убийцы моего коллеги Уэйда Хоторна?

– Да, – ответил Джо.

– Я рад этому, – сказал Блэк. – Скажите, где вы находитесь, и мы пошлем кого-нибудь, чтобы все прибрать.

Пит передал Блэку их месторасположение.

– Вот и все, – сказал Шиллинг, когда экран погас.

Правильно ли мы поступили? Мы узнаем это очень скоро, подумал он. Они молча вернулись в мотель.

– Если они доберутся до нас, – остановившись в дверях, сказал Пит, – я все равно скажу, что мы сделали все, что могли. Ты не можешь знать всего, Джо. Все... – Он махнул рукой. – Все смешалось, все размыто, люди и вещи слились в одну бесформенную массу. Может, я еще не пришел в себя после произошедшего вчера...

– Я видел игроков Титана, Пит, – сказал Джо. – Этого достаточно.

– Что нам делать? – спросил Пит.

– Вернуть «Претти Блю Фокс».

– А потом?

– А потом сыграем.

– Против кого?

– Против титанийцев, – сказал Джо. – Они не оставили нам выбора.

* * *

– Они больше меня не контролируют. Их силы ослабли, – на пути в Сан-Франциско прошептала Мэри Энн.

Мутро взглянул на нее.

– Будем надеяться, что так. – Псионик, казалось, был совсем без сил. – Я вижу, – обратился он к Питу, – что ты сделаешь все, чтобы «Претти Блю Фокс» снова играли. Хочешь знать, что из этого выйдет?

– Хочу, – отозвался Пит.

– Полиция снимет запрет. Сегодня вечером игра возобновится. Вы все соберетесь в Кармеле и все спланируете. Дальше существуют два параллельных развития событий. Все зависит от того, согласится ли ваша команда принять Мэри Энн в качестве нового игрока.

– А дальше? – спросил Пит.

– Я ясно вижу лишь то, что будет, если они ее не примут: ничего хорошего, вот что я могу сказать. А вот что будет, если Мэри Энн останется в стороне, тут все очень неопределенно. Она в этом уравнении как переменная, и ее нельзя рассматривать в каузальных рамках; она вводит акаузальный принцип синхронности. – На мгновение Мутро замолчал. – Беря во внимание то, что я вижу, вам стоит попробовать ввести Мэри Энн в игру. Даже несмотря на то, что это незаконно.

– Я согласен с Дэйвом, – сказал Шиллинг. – Это против правил. Люди не допускают псиоников к Игре. Но наши враги – не люди и не псионики; они жители Титана, телепаты. Мэри Энн нужна нам. С ней у «Претти Блю Фокс» больше шансов. В остальном же преимущество все равно за ними.

Джо вспомнил, как число на его карте изменилось с двенадцати на одиннадцать, и осознал, что победить невозможно. Даже будь с Мэри...

– Меня тоже следует принять, если это возможно, – сказал Мутро. – Хотя это тоже незаконно. Игроки «Претти Блю Фокс» должны осознать угрозу и ставки. Это не какие-то земли и не соревнование между нами. Это – борьба с заклятым врагом. Борьба, которая возобновилась после стольких лет. А может, она и не прекращалась.

– Она никогда не прекращалась, – вступила в разговор Мэри Энн. – Мы знали это. Были ли мы вугами или землянами, мы на это согласились.

– Чем, по-вашему, нам поможет Блэк и местная полиция? – спросил Пит Мутро.

– Они встретятся – Блэк и местный комиссар Каммингс. Но последствия этой встречи скрыты от меня. У Каммингса есть кое-что... он еще одна переменная. Может, он экстремист? Или как это там у них называется?

– Они называют себя «Ва Пей Нань», – сказал Джо. – Так сказал Блэк.

Джо услышал эти слова впервые. Он прокручивал их в голове, пытаясь уловить их смысл, их интонацию. Но они ему ничего не говорили. Они были непроницаемы. Джо сдался. Он не мог себе представить, на что похожа такая организация и каково это – быть ее членом. «Не хотел бы я оказаться на их месте, – решил Джо. – И это плохо, потому что, если мы не сможем поставить себя на их место, мы не сможем предсказать их действия». Даже с псиоником уверенности не было.

Но Джо промолчал.

«Скоро, – подумал он, – мы сделаем наш первый ход против титанийцев. Возможно, Дэйв и Мэри помогут нам; но хватит ли этого? Мутро не видит, чем все закончится, да и, как сказал Филипсон, рассчитывать на Мэри Энн не приходится. И все же Джо был рад тому, что Мэри с ними. Без нее, – язвительно подумал он, – мы с Питом остались бы в том самом мотеле посреди пустыни и стали бы частью титанийского заговора».

– Я отдам вам права собственности, – сказал Пит Мэри Энн и Дэйву. – Мэри, ты можешь взять Сан-Рафаэль, а ты, Дэйв, бери Сан-Ансельмо. Так вы, надеюсь, сможете начать Игру.

Мэри и Дэйв молчали. Повода радоваться не было.

– Как блефовать, – спросил Пит, – против телепатов?

Это был хороший вопрос. На самом деле это был вопрос, от которого зависело все.

Но ответа не было. Они не смогут изменить значения карт, которые мы разыгрываем, подумал Шиллинг, потому с нами Мэри Энн, она окажет обратное давление, сравняет силы. Но...

– Нужно что-то придумать, – сказал Пит. – Это – задача всех игроков. Нужна идея, которой мы сможем воспользоваться.

– Ты и правда так думаешь? – спросил Шиллинг.

– Это наш единственный выход, – не раздумывая, ответил Пит.

Глава 15

В десять вечера все игроки собрались в штаб-квартире. Первым пришел Сильванус Ангст, на этот раз – возможно, впервые в своей жизни – трезвый и молчаливый, но, как и всегда, с бумажным пакетом, в котором болталась початая бутылка виски. Сильванус поставил ее в буфет и повернулся к вошедшим следом Питу и Кэрол.

– Мы пустим за стол псионика? – пробормотал Ангст. – Если мы сделаем, как ты говоришь, то никогда больше не сможем играть.

– Давай подождем, пока все соберутся, – спокойно, но явно недружелюбно обратился Кэлумайн к Ангсту. – Прежде чем я решу что-то, я хочу встретиться с ними обоими, – сказал он Питу. – С девушкой и псиоником, он, как я понимаю, работал у Лакмена.

Даже не будучи капитаном, Кэлумайн не растерял своего авторитета.

И возможно, это к лучшему, подумал Пит.

– Ты прав, – рассеянно ответил он Кэлумайну.

Подойдя к буфету, он посмотрел, что принес Сильванус. Весьма добротный канадский виски. Пит налил себе стаканчик и поднес его к автомату со льдом.

– Спасибо, сэр, – пропищал автомат.

Комната наполнялась людьми. Готовя коктейль, Пит стоял к собравшимся спиной и слушал.

– Не один псионик, а два.

– Да, но на кону будущее нашей страны.

– И что? Если за столом псионик, то это уже не «Блеф».

– Пусть играют, при условии, что наши новые игроки не будут иметь прав на земли, как только начнется вся эта заварушка с этими... как их там? Ву Пу Нон? Так их сегодня назвали в «Хроникл». Подстрекатели. Мы думали, что победили их.

– Ты видел ту статью? Гомеопейп в «Хроникл» предположила, что именно эти Вупуноны сдерживали наш уровень рождаемости.

– Подразумевала.

– Что, прости?

– Ты сказал «предположила». Это грамматическая ошибка.

– В любом случае, без обид, разрешить псионикам играть вместе с нами – наш долг. Детектив Блэк сказал, что нужно...

– Ты веришь ему? Вугу?

– Он на нашей стороне. Разве вы этого не поняли? – Стюарт Маркс нарочито похлопал Пита по плечу. – Ты это хотел сказать, не так ли?

– Я не знаю, – сказал Пит. Он выглядел измотанным.

Дайте мне допить виски, подумал он и снова повернулся к спорящим спиной. Вот бы Джо поскорее приехал.

– Нужно дать им сыграть. Это для нашей же защиты, мы на одной стороне, играем против вугов. Они могут читать наши мысли и поэтому выиграют, только если мы не придумаем что-то. Это что-то могут дать только псионики, верно? Не возьмется же оно из воздуха!

– Мы не можем играть против вугов. Они посмеются над нами, и все. Послушайте, они выбрали шестерых из нас и промыли мозги, чтобы убить Лакмена; если они способны на такое...

– Я не был одним из шести.

– Но мог бы быть.

– В любом случае, если ты читал статью в «Гомеопейп», ты знаешь, что вуги настроены серьезно. Они убили Лакмена и Хоторна, похитили Пита и...

– Газетчики преувеличивают.

– Толку-то с тобой разговаривать!

Джек Блау подошел к Питу:

– Когда приедут твои псионики?

– В любую минуту.

– Что пьешь, милый? – подойдя к мужу и взяв его за руку, спросила Кэрол.

– Виски.

– Меня все поздравляют, – сказала Кэрол. – Кроме, Фрейи, конечно. Думаю, что если она и сказала что-то, то только не...

– «...от всей души поздравляю», вряд ли она будет откровенна, – продолжил фразу Пит.

– Ты правда думаешь, что это вуги, или кто-то из них, контролируют нашу рождаемость?

– Да, правда, – ответил Пит.

– То есть если мы победим, то начнут рождаться дети?

Пит молча кивнул.

– И в наших городах появится что-то помимо миллиардов голосов Рашмора, повторяющего: «Да, сэр, нет, сэр». – Кэрол сжала его руку.

– А вот если проиграем, – сказал Пит, – то довольно скоро на Земле вообще не будет детей; мы вымрем.

– Ясно. – Кэрол тихо кивнула.

– Это большая ответственность, – раздался голос Фрейи.

Пит пожал плечами.

– Джо тоже был на Титане?

– Да, я, Джо и Лэйрд Шарп, – ответил Пит.

– Вы просто переместились туда, и все?

– Да.

– Бред, – сказала Фрейя.

– Черт с тобой, думай, как знаешь! – воскликнул Пит.

– Я против псиоников, – сказала Фрейя. – Говорю тебе сразу.

– Вы идиотка, миссис Гайнс, – сказал стоявший неподалеку Лэйрд Шарп. – Говорю вам сразу. Думаю, остальные вас не поддержат.

– Вы идете против правил, – сказала Фрейя. – Мы не отрекаемся от того, что было свято сотни лет.

– Даже для того, чтобы спасти свой вид? – спросил ее Лэйрд.

– Никто не видел игроков с Титана, кроме Джо и вас, – сказала Фрейя. – Даже Пит.

– Они существуют, – тихо сказал Шарп. – И вам лучше в это поверить. Потому что скоро вы тоже их увидите.

Держа в руках стакан с виски, Пит вышел на улицу, где уже ощущался прохладный калифорнийский вечер; он стоял один в полумраке и ждал. Но не знал чего. Приезда Джо и Мэри? Возможно. Или, может, чего-то другого, чего-то более значимого для него самого.

«Я жду начала Игры, – сказал он себе. – Последней Игры, в которую мы, земляне, сыграем.

Игры с титанийцами».

Патриция мертва, подумал он, но в каком-то смысле ее никогда и не было; то, что я видел, было симулякром. То, что я любил, если можно так сказать... этого не было, так могу ли я на самом деле сказать, что потерял ее? Чтобы что-то потерять, этим сначала нужно обладать. В любом случае, не об этом нам сейчас надо думать, решил Пит. Есть и другие дела, о которых стоит беспокоиться. Доктор Филипсон сказал, что игроки на Титане не собираются ни с кем воевать.

Вся соль в том, что мы должны победить не какую-то кучку экстремистов, а именно их – главных титанийцев. Может, это и к лучшему; мы начнем контролировать их цивилизацию: Филипсона и ему подобных. Скорее всего, против нас будут играть такие вуги, как Блэк, те, кто пользуются уважением. Те, кто играют по правилам.

Все, на что мы можем рассчитывать, это тот факт, что они играют по правилам. Если бы это они были такими же, как Филипсон или Макклейны... Они просто бы прикончили нас, как сделали это с Лакменом и Хоторном.

В небе появился аэромобиль, он снижался и приземлился позади других машин, у обочины. Фары погасли. Хлопнула дверь. Водитель вышел и широким шагом направился к Питу.

Кто это? Пит напрягся, пытаясь разглядеть незнакомца, но не узнал его.

– Привет, – поздоровался мужчина. – Я решил заскочить к вам сразу после того, как прочитал статью в «Гомеопейпе». Звучит убедительно. Без шуток, дружище. Я прав?

– Кто вы? – спросил Пит.

– Вы меня не узнаете? – холодно спросил Пита гость. – Я думал, меня все знают. Миленько! Могу я присоединиться к вам сегодня вечером? Все будет отлично, дружище.

Он подошел к крыльцу и, поравнявшись с Питом, уверенно протянул ему руку:

– Меня зовут Нэтс Катц.

* * *

– Конечно, мистер Катц, присаживайтесь, – сказал Кэлумайн. – Для меня большая честь видеть вас здесь. – Одним движением руки он призвал игроков «Претти Блю Фокс» замолчать. – К нам прилетел всемирно известный диджей и музыкант Нэтс Катц, мы все смотрим его передачи по телевизору; мистера Катца попросили присутствовать на нашей сегодняшней встрече. Есть возражения?

Не зная, как реагировать, игроки молчали.

Что о нем говорила Мэри Энн, задумался Пит. Он возглавляет экстремистов?

– Минутку, – сказал Пит.

– Ты серьезно, Пит? – обратился к нему Кэлумайн. – Нет никаких причин возражать против мистера Катца. Что тебе нужно?

– Подождем, пока Мэри Энн придет, – сказал Пит. – Пусть она решит.

– У нее нет права голоса, – сказала Фрейя.

Наступила тишина.

– Если он будет играть, – сказал Пит, – я ухожу.

– Куда? – поинтересовался Кэлумайн.

Пит промолчал.

– Эта твоя Мэри Энн не является частью команды... – начал Кэлумайн.

– Почему ты против? – спросил Пита Стюарт Маркс. – Что не так?

Все присутствовавшие, ожидая ответа, уставились на Пита.

– Мы в гораздо худшем положении, чем вы думаете, – обратился к игрокам Пит. – Шансы победить врага минимальны.

– И что? – сказал Стюарт Маркс. – Какое это имеет отношение к...

– Я думаю, – сказал Пит, – что Катц на их стороне.

Красивый, темноволосый, с чувственными губами и умными глазами, Нэтс Катц рассмеялся.

– Это что-то новенькое, – сказал он. – Меня обвиняли практически во всех грехах, но о таком я слышу впервые. Миленько! К вашему сведению, мистер Гарден, я родился в Чикаго и, могу вас заверить, я – человек. – Его лицо излучало невероятную жизнерадостность. Катц, казалось, не обиделся, а лишь удивился. – Показать вам свидетельство о рождении? Знаешь, дружище, меня и правда здесь все знают. Если бы я был вугом, об этом бы тоже все знали. Вы об этом не подумали, правда?

Потягивая коктейль, Пит заметил, что его руки дрожат.

«Потерял ли я связь с реальностью? – спросил он себя. – Может быть. Может быть, это все приступы психоза? Могу ли я судить Катца? Должен ли я вообще быть здесь? Может быть, это мой конец, – подумал Пит. – Не их, а мой».

– Я скоро приду, – сказал он.

Пит поставил стакан на стол и вышел из комнаты; он спустился по ступенькам и подошел к машине. Сев внутрь, он захлопнул дверь и долгое время просто сидел. Может, от меня больше вреда, чем пользы?

Пит закурил сигарету, а затем резким щелчком бросил ее в пепельницу. Катц ведь может придумать что-нибудь; воображение у него отличное.

С крыльца донесся едва различимый голос:

– Эй, Пит, ты там как? Возвращайся!

Пит завел машину.

– Взлетаем, – приказал он.

– Да, мистер Гарден.

Двигатель завелся, оторвавшись от земли, машина пронеслась над другими аэромобилями, поднялась над крышами домов и направилась к Тихому океану, на запад.

«Все, что нужно сделать, – меланхолически подумал Пит, – это дать команду на посадку. Через пару минут мы будем над водой. Догадается ли Рашмор?»

– Где мы? – спросил Пит, надеясь узнать, понимает ли его машина.

– Над Тихим океаном, мистер Гарден.

– Что бы ты сделал, – спросил он, – отдай я приказ о посадке?

На мгновение воцарилась тишина.

– Вызвал бы доктора Мэйси... – Рашмор заколебался; Пит услышал, как что-то щелкает внутри компьютера: Рашмор думал. – Я бы сел, – сказал он.

Машина сделала выбор. А Пит?

«Не стоило мне вот так... – подумал Пит. – Не стоило этого делать».

Но он уже сделал.

Какое-то время Пит еще смотрел вниз, на черную гладь воды. А затем, повернув руль, направил машину влево, пока они не развернулись и не полетели обратно.

«Я так не смогу, – сказал себе Пит. – Только не вода. Я возьму что-нибудь дома... что-нибудь небольшое... Может, бутылочку фенобарбитала. Или эмфитал».

Направляясь на север, Пит пролетел над Кармелом и вскоре оказался на юге Сан-Франциско. Через несколько минут внизу уже виднелся Мариин, а чуть дальше – Сан-Рафаэль. Пит приказал Рашмору лететь домой. Устроившись поудобнее, он стал ждать.

– Мы на месте, сэр.

Приземлившись, аэромобиль слегка зацепил бордюр. Двигатель заглох.

Выйдя из машины, Пит подошел к входной двери, вставил ключ в замок и вошел.

Он поднялся наверх, подошел к их с Кэрол квартире: дверь была не заперта, Пит толкнул ее и переступил порог.

Света не было. На диване в гостиной, скрестив ноги и читая «Хроникл», сидел высокий мужчина средних лет.

– Не забывай, – откладывая газету, сказал мужчина, – псионики видят все варианты будущего, которое позже становится реальностью. Твое самоубийство меня бы очень удивило.

Поднявшись с дивана, Дэйв Мутро расслабленно засунул руки в карманы.

– Для самоубийства это самый что ни на есть неудачный момент, Пит.

– Почему же? – с вызовом спросил Пит.

– Потому, – вполголоса ответил Мутро, – что ты этого не сделаешь, ты в шаге от того, чтобы понять, как выиграть. В шаге от ответа на вопрос, как обмануть телепатов. Я не в силах помочь тебе найти ответ; это можешь сделать только ты. Ответ внутри тебя. Однако все будет потеряно, если ты умрешь. – Мутро кивнул в сторону ванной. – Я заглянул в будущее и, придя сюда, выкинул твои таблетки. В аптечке ничего нет.

Пит тут же пошел в ванную и проверил. Не осталось даже аспирина. Полки были пусты.

– Ты позволил ему это сделать? – спросил Пит у встроенного в аптечку Рашмора.

– Он сказал, что это для вашего же блага, мистер Гарден, – извиняющимся тоном ответил Рашмор. – Вы знаете, что бывает, когда у вас депрессия.

Хлопнув дверцей шкафа, Пит вернулся в гостиную.

– Ловко ты, Дэйв, провел меня, – признал он. – В одном уж наверняка – ты понял, что я задумал...

– Ты, конечно, можешь попробовать что-нибудь еще, – спокойно сказал Мутро. – Но ты предпочитаешь снотворное, яд, наркотики или седативное, что-то в этом духе. – Мутро улыбнулся. – Ты против другого способа. Против воды, например.

– Расскажи, что я придумаю.

– Не могу. Это зависит только от тебя.

– Ну спасибо, – с иронией ответил Пит.

– Скажу лишь одно. Дам подсказку. Может, это тебе понравится, а может, и нет. Не могу сказать точно, ты ловко скрываешь то, что чувствуешь. Патриция жива.

Пит уставился на Мутро.

– Мэри Энн ее не убила. Я не знаю, где она сейчас. Но она приедет к себе домой в Сан-Рафаэль через несколько часов.

Пит не знал, что сказать; он продолжал смотреть на Дэйва.

– Вот видишь? – продолжил Мутро. – Никакой реакции с твоей стороны. Возможно, ты и сам не понимаешь, что чувствуешь. Она совсем недолго пробудет дома, а затем отправится на Титан. Но не с помощью доктора Филипсона, а более традиционным способом – на корабле.

– Она на их стороне?

– Да, – кивнул Мутро в знак согласия. – Ты прав. Но это не остановит тебя от поездки, не так ли?

– Нет, – сказал Пит и направился к выходу.

– Можно мне пойти с тобой? – спросил Мутро.

– Зачем?

– Чтобы не дать ей убить тебя.

– Она на это способна?

– Без сомнений, и ты это знаешь. Ты видел, как они убили Хоторна.

– Хорошо, – сказал Пит. – Поехали. И... спасибо тебе.

Когда они вышли на улицу, Пит спросил:

– Ты знал, что Катц приедет?

– Да. Я встретился с ним около часа назад. Он сам нашел меня. Я слышал о нем, но увидел впервые. Именно из-за него я...

– Что ты?

Остановившись, Пит повернулся к Мутро, который шел следом, и понял, как бы невероятно это ни звучало, что на него была направлена тепловая игла.

– Поменял сторону, – сказал Мутро. – Его давление на меня было невероятным, Пит. Я не мог сопротивляться. Катц крайне силен. Его неслучайно выбрали лидером «Ва Пей Нань» здесь, на Земле. Идем. Нам пора к Патриции.

Он махнул тепловой иглой.

* * *

– Почему ты просто не дал мне покончить с собой? Зачем вмешался?

– Затем, – сказал Дэйв, – что ты теперь с нами, Пит. Ты нам пригодишься. «Ва Пей Нань» Игру не одобряет; как только с твоей помощью мы проникнем в «Претти Блю Фокс», то отменим Игру. Мы уже обсуждали это с игроками на Титане, они из другой фракции и полны решимости играть; им это нравится, они хотят урегулировать все возникшие противоречия между нашими расами. Излишне говорить, что «Ва Пей Нань» с этим не согласны.

Они продолжали идти по темной улице к дому Макклейнов.

Дэйв все еще шел немного позади.

– Стоило догадаться, – сказал Пит. – Когда Катц заявился к нам, я что-то почувствовал и стал действовать интуитивно. Теперь же я – марионетка. Жаль, что я не направил машину прямо в океан; все было бы правильно и лучше для всех, кого это касалось. Для всего, во что я верил.

– Когда начнется Игра, – сказал Мутро, – я буду там, Пит, вместе с тобой, и мы откажемся играть. Возможно, к тому времени у Нэтса получится убедить остальных. Точно сказать не могу. Не знаю почему, но альтернативное будущее я не вижу.

Пит и Мутро подошли к дому Макклейнов.

Открыв дверь, они увидели, как Пэт собирает чемоданы. Заметив их, она остановилась.

– Пока ты шел по коридору, я прочла твои мысли, – взяв из комода стопку одежды и неся ее в спальню, сказала Пэт.

Пит заметил, что ее лицо застыло, словно маска. Пэт было страшно. После столкновения с Мэри Энн она выглядела подавленной.

Пэт торопливо собирала вещи, словно понимала, что у нее совсем не осталось времени.

– Куда полетишь? – спросил Пит. – На Титан?

– Да, – ответила Патриция. – Так далеко от Мэри Энн, насколько смогу. Там она ничего мне не сделает, я буду в безопасности.

Пит видел, как ее руки дрожали, когда она безуспешно пыталась закрыть чемоданы.

– Помоги мне, – обращаясь к Мутро, сказала она.

Дэйв любезно закрыл чемоданы.

– Прежде чем ты уйдешь, – сказал ей Пит, – позволь мне спросить тебя кое о чем. Как играют титанийцы?

– Зачем тебе это? – подняв голову и задумчиво смотря на Пита, спросила Патриция. – Катц и Филипсон все равно тебя прикончат.

– Затем, – сказал Пит, – что они играют уже очень давно и, видимо, нашли средство или способ...

– Они это контролируют.

– Ясно, – сказал Пит.

Но сути не понял. Как можно контролировать способность к предвидению? И насколько?

– Наркотики. Эффект такой же, как от фенотиазина.

– Фенотиазин, – добавил Мутро. – В больших дозах его прописывают шизофреникам. Он блокирует приступы психоза.

– Он ограничивает непроизвольную телепатию, – сказала Патриция, – тем самым уменьшая шизофренические и параноидальные мысли. У титанийцев есть препарат, который действует точно так же. Правила игры требуют, чтобы они не использовали свои способности.

– Он должен приехать с минуты на минуту. Подождешь? – взглянув на часы, спросил Патрицию Мутро.

– Зачем? – все еще собирая вещи, спросила телепат. – Я не хочу оставаться. Мне надо уйти, пока еще чего-нибудь не случилось. Чего-нибудь, связанного с ней.

– Только втроем мы можем заставить Пита сотрудничать, – сказал Мутро.

– Так приведи Нэтса, да побыстрее, – сказала Патриция. – Я ни на минуту не задержусь!

– Но он сейчас в Кармеле, – спокойно сказал Мутро. – Нам нужно, чтобы Пит был с нами.

– Ничем не могу помочь, – не слушая Мутро, сказала Патриция, казалось, она и впрямь не могла больше ждать.

– Послушай, Дэйв, честное слово, для меня важно только одно: я не хочу снова проходить через то, что случилось в Неваде. Ты был там и знаешь, о чем идет речь. В следующий раз она не пощадит тебя, потому что ты теперь один из нас. Я на полном серьезе советую тебе убраться подальше отсюда; пусть Филипсон разбирается со всем этим, у него к ней иммунитет. А впрочем, решай сам, это твоя жизнь.

Держа в руках тепловую иглу, Мутро понуро ждал Филипсона.

Контролируют, подумал Пит. Контролируют способности. Мы могли бы договориться. «Претти Блю Фокс» будет использовать фенотиазин, а титанийцы – то, к чему они привыкли. Значит, когда они читали мои мысли, они жульничали. Что ж, меня вновь обманули!

Им нельзя доверять. Не станут они ничего контролировать. Похоже на то, что при встрече с землянами они напрочь забывают о совести.

– Ты прав, – сказала Патриция, уловив его мысли. – Они не собираются ограничивать себя, Пит. И вы не сможете заставить их сделать это, потому что в вашей Игре таких условий нет; вы не сможете объяснить им ваши требования.

– Мы можем показать им, что мы никогда не допускали к Игре псиоников, – сказал Пит.

– Но сейчас допускаете. «Претти Блю Фокс» голосует за мою дочь и Дэйва, не так ли?

Патриция безрадостно улыбнулась, ее глаза были тусклыми и черными.

– Дела плохи, Пит. Но ты хоть попытался.

Она блефует, подумал Пит. Телепаты контролируют свои способности с помощью наркотиков, действующих как таламический стимулятор. Они притупляют экстрасенсорные области мозга, ослабляют их; эффект может быть разным в зависимости от дозы. Десять миллиграммов ослабят телепатию; шестьдесят – уничтожат.

Пит лихорадочно соображал: «Предположим, что мы бы не смотрели на карты? Титанийцы прочтут наши мысли, но не узнают значение карты, потому что мы сами не будем ее знать...»

– Пит почти нашел решение, Дэйв. Но он забывает, что не будет играть со своей командой, к тому времени он уже будет играть за нас.

Патриция достала дамскую сумочку и начала складывать вещи.

Если бы Мутро был на нашей стороне, если бы нам удалось его вернуть, подумал Пит, у нас был бы шанс выиграть. Теперь я знаю как.

– Знаешь, – сказала Патриция, – но как это тебе поможет?

– Мы могли бы до некоторой степени ослабить его способности. Он бы стал непредсказуем.

С помощью фенотиазина, понял Пит. Сам Мутро не знал бы, блефует он или нет. Он тянет карту и, не глядя на нее, двигает фигуру. Если в этот момент его способности предвидения работают в полную силу, то его предполагаемый ход не будет верным. Но если доза будет превышена, Мутро начнет блефовать, не догадываясь об этом. Все это легко устроить: кто-нибудь приготовит спансулу фенотиазина, рассчитав время максимального эффекта.

– Но, – мягко сказала Патриция, – Дэйв не с тобой, Пит.

– Но я прав, – ответил он. – Так мы можем обыграть титанийцев.

– Верно, – сказала Патриция.

– Теперь он все понял? – спросил Мутро.

– Да, – ответила Патриция. – Мне жаль тебя, Пит, ты все понял, но слишком поздно. Приготовление спансулы, использование разных видов наркотиков, вычисление формул для определения скорости высвобождения, чтобы действующее вещество сработало произвольно или же с фиксированной скоростью. Вы бы все знатно повеселились, правда?

– Как ты сможешь сидеть там, зная, что предал нас? – спросил у Мутро Пит. – Ты же один из нас!

– Психодинамика, Пит, – спокойно сказал Мутро, – так же реальна, как и любая другая сверхспособность. Я предвидел встречу с Катцем; предвидел то, что должно было произойти, но я не мог этого предотвратить. Помни, не я искал его, а он нашел меня.

– Почему ты не предупредил нас? – спросил Пит.

– Ты бы убил меня, – ответил Мутро. – Я предвидел и это. И... – Он пожал плечами. – Я не виню тебя; что бы ты еще сделал? То, чью сторону я выбрал, определяет ход Игры, а то, что ты теперь один из нас, доказывает мою правоту.

– Он жалеет, – сказала Патриция, – что ты выкинул эмфитал из его аптечки; жалеет, что не принял их. Бедняжка Пит, ты постоянно думаешь о самоубийстве, не так ли? Считаешь это наилучшим выходом. Единственным решением.

– Доктор Филипсон уже должен был быть здесь, – нервничая, сказал Мутро. – Ты уверена, что все правильно поняла? Может, ему помешали другие титанийцы? По закону они...

– Доктор Филипсон никогда бы не уступил этим трусам, – сказала Патриция. – Ты знаешь, как он ко всему относится.

Ее голос дрожал, в нем чувствовался страх.

– Но его все еще нет. Что-то случилось.

Патриция и Дэйв молча смотрели друг на друга.

– Что ты видишь? – спросила Патриция.

– Ничего, – сказал Мутро.

Теперь и он выглядел растерянным.

– Как ничего?

– Если бы я мог увидеть, я бы увидел. Как ты не понимаешь? Мне бы и самому хотелось все знать.

Он встал и подошел к окну, на мгновение оставив Пита без присмотра: смотря в окно и прищуриваясь, он встал к Питу спиной и опустил тепловую иглу.

Пит рывком преодолел разделяющие их пару метров.

– Дэйв! – роняя стопку книг, закричала Патриция.

Мутро повернулся. Удар тепловой иглы пришелся совсем рядом с Питом, он увидел периферийный эффект – нагревающее воздух свечение вокруг узкого лазерного луча, весьма эффективного как вблизи, так и на расстоянии.

Задрав вверх руки, Пит локтями ударил Мутро в горло.

Тепловая игла откатилась в сторону. Всхлипывая, Патриция кинулась за ней.

– Почему? Почему ты не предвидел этого?

Она отчаянно вцепилась в рукоятку иглы.

Лицо Мутро потемнело от боли, он закрыл глаза и, захрипев, схватился за горло. Псионик не думал больше ни о чем другом, кроме самого важного – отчаянного желания жить.

– Я убью тебя, Пит, – сказала Патриция, делая шаг назад и неуверенно целясь тепловой иглой в Пита.

Он видел, как на ее лбу выступил пот; губы сильно дрожали, а глаза наполнились слезами.

– Я могу читать твои мысли, – сдавленно сказала она, – и я знаю, Пит, я знаю, что ты сделаешь, если я оставлю тебя в живых. Чтобы выиграть, вам нужно вернуть Дэйва, но вы не можете вернуть его; он наш.

Отскочив в сторону и хватаясь за что попало, Пит пытался увернуться от лазера. Он схватил книгу и швырнул ее; не причинив своей хозяйке вреда, книга раскрылась и упала к ногам Патриции Макклейн.

Задыхаясь, Патриция отступала назад.

– Дэйв поправится, – прошептала она. – Если бы ты убил его, возможно, это не имело бы такого большого значения, потому что тогда ты бы не вернул его, и мы бы не...

Замолчав на полуслове, Патриция повернулась и, затаив дыхание, прислушалась.

– Дверь, – прошептала она, подняв иглу вверх.

Медленно, дюйм за дюймом, ее рука поворачивалась, пока игла не оказалась направленной ей же в лицо. Патриция уставилась на нее, не в силах отвести глаз.

– Пожалуйста, – сказала она, – не надо. Ты же моя...

Она сжала пальцы. Блеснул лазерный луч.

Пит зажмурился.

Открыв глаза, он увидел очерченный темнотой силуэт Мэри Энн. Засунув руки в карманы своего длинного пальто, она медленно вошла в комнату. На ее лице не было никаких эмоций.

– Дэйв жив? – спросила она.

– Жив, – ответил Пит.

У него не хватало сил взглянуть на изуродованные останки Патриции; он отвернулся и сказал:

– Не убивай его, он нам нужен.

Сердце Пита, преисполненное ужасом, билось медленно.

– Хорошо, – сказала Мэри Энн.

– Как ты узнала, что я здесь?

– Когда мы с Джо приехали в вашу штаб-квартиру, я увидела Нэтса и все поняла. Он превзошел самого Ротмана.

– Что ты там делала? – спросил Пит.

Джо Шиллинг, с красным от напряжения лицом, вошел в квартиру и подошел к Мэри Энн. Он положил руку ей на плечо, но девушка отпрянула и, отойдя в угол комнаты, стала наблюдать за Питом и Джо.

– Когда она вошла, – сказал Шиллинг, – Катц готовил выпить. Она... – Джо заколебался.

– Я передвинула его стакан, – бесстрастно сказала Мэри Энн, – всего на пару дюймов. Катц держал его около груди.

– Осколок... – сказал Шиллинг, – вонзившись в грудную клетку, попал прямо в сердце. Крови было... много.

Джо замолчал; ни он, ни Мэри Энн не произнесли ни слова.

На полу посиневший Дэйв Мутро, хрипя, пытался вдохнуть. Он уже не хватался за горло, его глаза были широко открыты. Казалось, он ослеп.

– Что будем с ним делать? – спросил Шиллинг.

– Так как Патриция мертва, – сказал Пит, – и Нэтс Катц тоже, и Филипсон...

Теперь Пит понял, почему доктор Филипсон так и не появился.

– Он знал, что ты будешь здесь, – обратился к Мэри Энн Пит. – Знал и побоялся покинуть Титан.

– Думаю, ты прав, – пробормотала Мэри Энн.

– Вряд ли Филипсона можно в чем-то обвинить, – сказал Джо.

– С тобой все хорошо? – наклонившись к Мутро, спросил Пит.

Дэйв молча кивнул.

– Ты должен играть за нас, Дэйв, – сказал Пит. – Ты знаешь почему, ты знаешь, что я задумал.

Взглянув на Пита, Дэйв снова кивнул.

– Если что, я с ним справлюсь, – сказала Мэри Энн, подходя к Мутро. – Он слишком сильно меня боится и поэтому не опасен. Верно, Дэйв? – все так же спокойно спросила она у Мутро, ткнув его носком туфли.

Дэйв едва заметно кивнул.

– Радуйся, что жив, – сказал ему Шиллинг.

– Именно об этом он сейчас и думает, – сказала Мэри Энн. – Пит, ты можешь что-нибудь сделать с тем, что осталось от моей матери, пожалуйста?

– Да, конечно, – сказал Пит.

Он взглянул на Джо.

– Может, спустишься вниз и подождешь в машине? – обратился он к Мэри Энн. – Мы пока позвоним детективу Блэку.

– Как скажешь, – ответила Мэри Энн и, повернувшись, медленно вышла из квартиры.

Пит и Джо посмотрели ей вслед.

– С ней, – сказал Джо Шиллинг, – мы сможем выиграть.

Пит кивнул. Благодаря ей Мутро все еще был жив. Она сохранила ему жизнь, и он больше не в состоянии выполнять приказы титанийцев.

– Нам повезло, – продолжил Джо. – Кто-то оставил дверь квартиры открытой; Мэри заметила Катца раньше, чем он ее. Она оставалась в коридоре, и он не мог ее видеть, а потом было уже поздно. Я думаю, Катц рассчитывал на предвидение Мутро, забывая, а может, не понимая, что его предвидение не работает с Мэри, так что Мутро не смог уловить ее присутствие, и Нэтс остался без защиты.

И мы тоже, подумал Пит. Мы тоже беззащитны.

Но сейчас Пита беспокоило не это.

Их ждала Игра с титанийцами; и не нужно быть провидцем, чтобы знать, что ждет их впереди. Все остальное не имело значения.

– Я в ней уверен, – сказал Джо. – Не беспокойся, Пит.

– Будем надеяться, что ты прав, – сказал Пит.

Он наклонился над телом Патриции.

Мэри Энн убила собственную мать. И все же мы должны положиться на эту девушку.

Джо прав. У нас нет выбора.

Глава 16

– Ты должен это понять, Дэйв, и смириться, – сказал Пит. – Пока мы будем играть, Мэри Энн все время будет рядом с тобой, и, если мы проиграем, она тебя убьет.

– Я понимаю. После гибели Пэт стало очевидно, что моя жизнь теперь зависит от нашей победы. Как и ваши, – отозвался Дэйв, массируя горло и попивая горячий чай.

– Ты прав, – согласился Шиллинг.

– Игра скоро начнется, – сказала Мэри Энн, – если все правильно понимаю. Титанийцы прибудут на Землю через полчаса.

Мэри сидела в дальнем конце кухни; сквозь открытую дверь гостиной можно было разглядеть аморфную фигуру Блэка, говорящего с коллегами-землянами из полицейского управления Западного побережья. Сейчас в квартире Макклейнов работали по меньшей мере шесть полицейских. И с каждой минутой их становилось все больше.

– Нам пора в Кармел, – сказал Пит.

Связавшись по видеофону со своим психиатром, доктором Мэйси из Солт-Лейк-Сити, Пит договорился о приготовлении спансул фенотиазина; они будут доставлены из Сан-Франциско в Кармел самолетом, прямо в штаб-квартиру, где их, как доверенное лицо команды, получит Билл.

– Сколько времени потребуется, чтобы фенотиазин начал действовать? – спросил Шиллинг Пита.

– Нисколько. Он сработает, как только Мутро его примет, – ответил Пит. – Полагаю, до этого он ничего не принимал.

Это было крайне маловероятно.

Блэк отпустил их. Вчетвером они выехали из Сан-Рафаэля в Кармел на аэромобиле Джо – несговорчивом старичке Максе. Машина Пита летела прямо за ними без пассажиров. Все молчали. Мэри Энн безучастно смотрела в окно. Ссутулившись, Дэйв то и дело прикасался к своему разбитому горлу. Джо и Пит сидели впереди. Быть может, это последний раз, когда мы летим в Кармел, осознал Пит. Путь до штаб-квартиры занял не так уж и много времени. Пит припарковался, заглушил мотор и выключил надоедливого Рашмора. Все вместе они вышли из машины.

Стоя в темноте, Пит увидел неподалеку несколько человек. Что-то в них заставило его похолодеть. Их было четверо, трое мужчин и женщина. Достав из бардачка своей машины, стоящей у обочины позади Макса, фонарик, Пит посветил на поджидавшую их молчаливую компанию.

После долгой паузы Джо Шиллинг сказал:

– Все ясно.

– Да, – подтвердил Дэйв Мутро. – Вот и начало. Я надеюсь, ради всех нас, Джо, ты будешь играть.

– Черт бы тебя побрал, Дэйв, – сказал Пит, – мы все будем играть.

Четыре бесшумные фигуры, ожидавшие их, были титанийскими симулякрами – копии их самих – Пита, Джо, Дэйва и немного отставшей от остальных Мэри Энн Макклейн.

Вуг-Мэри получилась хуже остальных. Она была крепким орешком даже для титанийцев.

– Что будет, если мы проиграем? – обратился к симулякрам Пит.

– Если вы проиграете, мистер Гарден, – копируя его голос, обратился к нему его собственный симулякр, – ваше присутствие больше не потребуется, и я заменю вас. Все очень просто.

– Чудненько! Каннибализм! – воскликнул Джо Шиллинг.

– Нет, – возразил вуг-Джо. – Каннибализм возникает, когда представитель одного вида питается представителями этого же вида. Мы не принадлежим к тому же виду, что и вы.

Вуг – Джо Шиллинг улыбнулся, Пит прекрасно знал эту улыбку, имитация была превосходной.

«Игроки в квартире, – подумал Пит. – А для остальных из “Претти Блю Фокс” тоже готовы симулякры?»

– Готовы, – ответил вуг-Пит. – Идем? Пора начинать.

Он направился к лестнице.

Симулякр знал дорогу.

Это было ужасно, проворство вуга, с коим он поднимался по лестнице, его походка вызвали у Пита отвращение. Он шел столь уверенно, словно поднимался в эту квартиру уже тысячи раз.

Все происходило тут, у них дома, на Земле, обычным летним днем. Содрогаясь, Пит наблюдал, как остальные три симулякра так же ловко двинулись за первым.

А затем настоящий Пит и его спутники неохотно пошли следом.

Наверху открылась дверь; вуг-Пит вошел в квартиру.

– Привет! – поздоровался он.

Стюарт Маркс – или это был симулякр Стюарта Маркса? – с ужасом посмотрел на него и пробормотал:

– Я думаю, теперь все в сборе.

Он вышел на крыльцо и посмотрел вниз.

– Привет.

– Привет, – сдержанно ответил Пит.

Они смотрели друг на друга через стол: титанийские симулякры с одной стороны, «Претти Блю Фокс», Дэйв и Мэри Энн – с другой.

– Сигару? – предложил Джо Питу.

– Нет, спасибо, – пробормотал Пит.

Сидевший напротив них вуг-Джо повернулся к сидящему рядом Питу:

– Сигару?

– Нет, спасибо, – ответил вуг-Пит.

– Билл, – обратился к Кэлумайну Пит, – посылку из Франциско доставили? Нам нужно получить ее, прежде чем мы начнем. Надеюсь, никто не против?

– Отличная идея, – сказал вуг-Пит, – здорово вы это придумали. Мозг вашего псионика поврежден, он в агонии. Вы правы; ваше лекарство значительно улучшит ваши шансы. – Он ухмыльнулся игрокам, сидевшим вокруг стола. – Мы не возражаем.

– Пока посылка не приедет, – ответил ему Пит, – мы не начнем Игру, и это вполне очевидно. Так что не стоит делать вид, что вы делаете нам одолжение.

Голос Пита еле заметно дрожал.

– Посылка на кухне, – наклонившись к Питу, сказал Билл.

Поднявшись, Пит и Дэйв пошли на кухню. В центре стола, на подносах с наполовину растаявшим льдом, лимонами, пластиковыми бутылками, бокалами и биттерами, Пит увидел пакет, завернутый в коричневую бумагу и заклеенный скотчем.

– Представь себе, – задумчиво произнес Мутро, пока Пит разворачивал посылку, – если не сработает, то со мной случится то, что случилось с Патрицией и другими там, в Неваде. – Дэйв выглядел спокойным. – Они не станут играть против правил, – сказал он. – В них нет того, что есть в «Ва Пей Нань», в докторе Филипсоне, или кто он там на самом деле.

Дэйв внимательно посмотрел на Пита, пока тот доставал из флакона спансулу фенотиазина.

– Если тебе известна дозировка гранул, – произнес он, – то вуги смогут...

– Я не знаю, – ответил Пит, наполняя стакан водой из-под крана. – Работникам компании, которая разработала этот препарат, сказали, что диапазон воздействия может варьироваться от мгновенного до частичного или даже нулевого. Кроме того, было сказано сделать несколько разных спансул, я выбрал наугад. Внешне они абсолютно одинаковые.

Он протянул Мутро спансулу и стакан.

Нахмурившись, Дэйв проглотил ее.

– Я скажу тебе кое-что, – обратился к Питу Мутро, – чтобы ты знал. Несколько лет назад в качестве эксперимента я попробовал препарат с похожим действием. Это коренным образом изменило мои способности. – Он мимолетно улыбнулся. – Перед тем как пойти к Пэт, я сказал тебе, что твоя идея, насколько я могу предвидеть, вполне может нас спасти. Ты молодец!

– Ты говоришь искренне, – спросил Пит, – или это потому, что вынужден с нами играть?

– Не знаю, – сказал Мутро. – Я пока еще не понял, Пит. Время покажет.

Не сказав больше ни слова, он вернулся в гостиную. Обратно к игровой доске и двум командам.

Вуг-Билл встал и сказал:

– МЫ первые разыгрываем.

Он взял спиннер и резко крутанул его.

Стрелка остановилась на секторе «девять».

– Хорошо, – сказал Билл, он встал лицом к своему симулякру и закрутил спиннер.

Приблизившись к отметке «двенадцать», стрелка замедлилась и начала двигаться к единице.

– Мэри, – обратился к девушке Пит, – они воздействуют на тебя?

– Да, – ответила она, сосредоточившись на едва движущейся стрелке.

Единица.

– Ход честный, – едва слышно сказала Мэри.

– Вы первые, – сказал титанийцам Пит.

Он старался скрыть свои чувства и свое уныние, ему это удалось.

– Хорошо, – отозвался его симулякр.

Существо смотрело на него и ухмылялось.

– Мы покидаем Землю и будем играть на Титане. Надеюсь, никто не против.

– Что? – пролепетал Джо Шиллинг. – Стойте!

Но трансформация уже началась. Комната задрожала и затуманилась. Симулякр, сидящий напротив, начал меняться.

Их физическая оболочка, подумал Пит, больше не нужна им, пришельцы избавлялись от нее, как от устаревшего, ненужного костюма.

Смулякр Пита, сидевший прямо перед ним, резко и неестественно дернулся. Его голова откинулась назад, а остекленевшие глаза затянулись пленкой, жизнь внутри них погасла. Симулякр задрожал, а затем в его боку появился длинный зияющий разрез, протянувшийся по всему телу.

С остальными происходило то же самое.

Симулякр Пита затрясся, завибрировал, и внутри него раздался едва слышимый хлопок.

Из разреза вылез пришелец – протоплазматический живой организм – вуг, каким он и должен быть. Это существо не нуждалось более в искусственном теле. Оно пробилось наружу в еле заметном серо-желтом свете солнца.

Из каждой человеческой оболочки появлялся вуг. Покинутые ими тела вибрировали и одно за другим, невесомые и обескровленные, словно поднятые вверх призрачным ветром, корчась, уносились прочь. Фрагменты побольше, как шелуха, разлетелись в воздухе; мелкие же частички оседали на игровое поле. Пит судорожно смахнул их рукой.

Титанийцы наконец появились в своих настоящих обличьях.

Им больше не требовалось имитировать землян, ведь они покинули Землю.

Здесь, на Титане, Игра началась всерьез.

– От нашей команды все ходы будет выполнять Дэйв Мутро. Мы же, в свою очередь, будем разыгрывать карты и выполнять другие обязанности во время Игры, – как можно более спокойно сказал Пит.

Вуги, сидевшие напротив, казалось, мысленно усмехнулись.

Почему они это сделали, задумался Пит. Как только вуги перестали использовать симулякры, общение между двумя расами сразу же ухудшилось.

– Джо, – обратился к Шиллингу Пит, – если Билл не против, я бы хотел, чтобы наши фигуры на доске переставлял ты.

– Хорошо, – кивнул Джо.

Струйки серого дыма, холодного и влажного, окутали игровой стол, от вугов напротив осталась видна лишь неровная тень. Даже на физическом уровне титанийцы отступили, как будто желая как можно меньше контактировать с землянами. В этом не было враждебности, лишь инстинкт.

Может быть, подумал Пит, этому суждено было случиться. Эта встреча – естественный контакт двух культур.

Пит был опустошен и непреклонен одновременно.

Как никогда он был настроен на победу.

– Разыгрывайте, – сказали вуги.

Они слились воедино, теперь землянам казалось, что перед ними сидел только один вуг, только против него одного играла целая команда. Огромный неподвижный организм, древний и медлительный, он был бесконечно полон решительности играть.

И мудрый.

Пит ненавидел его.

И боялся.

– Они меняют карты! – сказала Мэри Энн.

– Хорошо, – сказал Пит. – Сосредоточься, Мэри. Как можно сильнее.

Пит почувствовал сильнейшую усталость. Неужели мы уже проиграли, подумал он. Казалось, что да, что игра длилась уже целую вечность.

Протянув руку, Билл вытащил карту.

– Не смотри, – предупредил его Пит.

– Понял я, – раздраженно ответил Кэлумайн.

Не глядя на карту, он сунул ее Дэйву.

Тот сидел в мерцающем полумраке, положив перед собой карту рубашкой вверх. Каждый мускул его лица был напряжен.

– Семь, – сказал он.

По сигналу Билла Джо Шиллинг передвинул фигуру на семь клеток вперед.

Клетка, на которой он остановился, гласила: «Рост цен на топливо. Заплатите пятьдесят долларов».

Подняв голову, Джо Шиллинг встретился взглядом с вугом, сидевшим на другом конце стола.

Титанийцы молчали, они дали землянам сделать свой шаг; блефа не было.

Внезапно Дэйв повернулся к Питу и сказал:

– Мы проиграли. То есть проиграем; я предвижу это, другого будущего нет.

Пит уставился на него.

– Но твои способности, – сказал Дэйву Джо. – Ты что, забыл? Сейчас они сильно ослаблены. Ты дезориентирован. Разве не так?

– Но я этого не чувствую, – запинаясь, сказал Мутро.

– Вы хотите сдаться? – обратился к ним стоящий рядом вуг.

– Не сейчас, – ответил Пит, и Билл, пораженный услышанным, побледнев, рефлекторно кивнул, соглашаясь с Питом.

Что это, спросил себя Пит, что происходит? Неужели Дэйв, несмотря на страх перед Мэри, предал нас?

– Я говорил вслух, – сказал Мутро, – потому что они... – Он посмотрел на вугов. – Они все равно читают мои мысли.

Дэйв не врал. Мозг Пита яростно работал. Что мы можем сделать, спросил он себя. Пит пытался бороться с накатывающей на него паникой и предчувствием поражения.

Джо, закурив сигару, откинулся назад и сказал:

– Думаю, нам стоит продолжить.

Он не выдал своего волнения. И все же – волновался.

Пит понимал, что великий игрок Джо Шиллинг никогда бы не показал своих эмоций и не сдался. Джо пошел бы до конца, как и остальные. Потому что они должны это сделать.

– Если мы победим, – сказал Пит вугу, – мы станем хозяевами Титана. Тебе есть что терять. У тебя на кону столько же, сколько и у нас.

Вуг выпрямился, поежился и ответил:

– Играй.

– Ваш ход, – напомнил ему Джо.

– Верно, – отозвался вуг и вытянул карту.

Он замолчал, и через мгновение его фигура продвинулась на доске на одну, две, три... на девять клеток вперед.

Планетоид – гласил квадрат, множество археологических сокровищ, его обнаружили ваши ученые. Выигрыш семьдесят тысяч долларов.

Блеф ли это?

Пит повернулся к Джо Шиллингу, а затем к Биллу, чтобы посовещаться. Остальные члены команды, перешептываясь, сели ближе друг к другу.

– Думаю, он блефует, – сказал Джо.

Явно нервничая, игроки «Претти Блю Фокс» проголосовали «за».

– Вы блефуете, – заявил противнику Джо.

Карта вуга тут же перевернулась.

Девятка.

– Ход честный, – ледяным голосом сказала Мэри Энн. – Мне жаль, но подтасовки не было; псионические способности тут ни при чем.

– Подготовьте, пожалуйста, свой платеж, – сказал вуг и снова засмеялся, или показалось, что засмеялся.

Вуги выиграли семьдесят тысяч долларов, попав в сектор выигрыша, и еще семьдесят тысяч из-за неточного блефа. Всего сто сорок тысяч долларов. «Претти Блю Фокс» проиграли. Быстро и жестоко. Ошеломленный, Пит откинулся назад, пытаясь сохранить хотя бы внешнее самообладание. Он должен был сделать это ради остальных.

– Я повторю еще раз, – сказал вуг, – сдавайтесь.

– Нет, – сказал Джо, когда Джек Блау дрожащими руками отсчитал деньги и передал вугам их выигрыш.

– Это чудовищно, – заявил Билл Кэлумайн.

– Ты никогда раньше так не проигрывал? – нахмурившись, спросил его Джо.

– А ты? – перебил его Кэлумайн.

– Проигрывал, – сказал Шиллинг, – но при этом я остался жив.

– Сейчас все иначе, – сказал Кэлумайн. – Если ты проиграешь, ты умрешь. Здесь и сейчас, за этим столом.

Сжав скулы, Шиллинг ничего не ответил.

– Играем дальше, – сказал Пит.

– Это была твоя идея, Гарден, – с горечью в голосе сказал Кэлумайн, – привести сюда этого неудачника, из-за него мы проигрываем. Как капитан...

– Ты больше не капитан, – тихо сказала миссис Ангст.

– Играй, – резко перебил говорящих Стюарт Маркс.

Они вытащили еще одну карту и не глядя передали ее Дэйву; он положил ее перед собой, а затем медленно передвинул фигуру на одиннадцать клеток вперед.

Квадрат гласил: кошка нашла на чердаке альбом со старыми марками.

Вы выиграли три тысячи долларов.

– Блеф, – сказал вуг.

Помолчав, Дэйв Мутро, перевернул карту: одиннадцать.

Противник ошибся и должен был заплатить. Сумма была небольшой, но проигрыш показал Питу нечто такое, что заставило его оцепенеть: вуг просчитался.

Фенотиазин действовал. У команды появился шанс.

Вуг вытащил карту, посмотрел на нее, а затем фигура на столе сдвинулась на девять клеток: ваша налоговая декларация составлена неверно. Штраф восемьдесят тысяч долларов.

Вуг содрогнулся. Казалось, из его груди вырвался слабый, едва различимый стон.

Пит сразу понял, что это может быть блефом. Если это так, а игроки «Претти Блю Фокс» не заявят «блеф», то вместо штрафа вуг вправе забрать указанную на игровом поле сумму. Все, что ему было нужно, – это раскрыть противнику свою карту.

Команда провела голосование, игроки приняли решение.

– Это не блеф, – заявил Джо Шиллинг.

Мучительно медленно и неохотно вуг внес в банк восемьдесят тысяч долларов. Титаниец не блефовал.

Пит вздохнул с облегчением. Вуг проиграл больше половины от выигранного двумя ходами ранее.

Великий вуг не был непогрешимым игроком.

Как и «Претти Блю Фокс», он не смог скрыть своего смятения. Он не был человеком, но был живым существом со своими желаниями, тревогами и целями. А еще он был смертным.

Питу стало его жаль.

– Зря, – едко сказал ему вуг, – зря ты жалеешь меня. Я все еще имею власть над тобой, землянин.

– Пока имеешь, – согласился Пит. – Но все меняется. Ты проигрываешь.

«Претти Блю Фокс» вытянули следующую карту и вновь передали ее Дэйву. На этот раз он не спешил, его молчание показалось игрокам вечностью.

– Говори же! – не выдержав, воскликнул Билл Кэлумайн.

– Тройка, – пробормотал Мутро.

Джо передвинул фигуру.

Пит прочел: «Оползень угрожает домам. Выплатите гонорар строительной фирме: четырнадцать тысяч долларов».

Вуг не сдвинулся с места. А затем резко сказал:

– Блефа нет.

Дэйв взглянул на Пита. Он протянул руку и перевернул карту.

На столе лежала четверка.

Команда выиграла четырнадцать тысяч. Вуг не раскрыл блеф.

– Удивительно, – помолчав, сказал вуг, – вы ограничили свое предвидение, но это могло бы помочь вам выиграть. Вы могли бы извлечь из этого выгоду.

Он решительно вытянул карту и сделал семь шагов: около дома вас ждет почтальон. Затянувшийся судебный процесс урегулирован во внесудебном порядке. Внесите триста тысяч долларов.

Господи Боже, подумал Пит. Сумма огромная, от нее зависит вся Игра. Как и другие игроки, Пит внимательно следил за действиями вуга, пытаясь разглядеть блеф.

Вот бы нам хоть одного телепата, с горечью подумал Пит. Если бы только...

Но Хоторн и Патриция были мертвы. И даже будь у них был телепат, высшее руководство Титана, несомненно, создало бы систему нейтрализации, так же как сделали сегодня игроки. Обе стороны играли в эту игру уже очень давно, чтобы вот так просто проиграть; команда просчитывала каждый свой ход.

Если мы проиграем, сказал себе Пит, я скорее покончу с собой, чем попаду в руки титанийцев. Он сунул руку в карман, гадая, что там. Пара таблеток метамфетамина, возможно, оставшихся после того праздничного запоя. Давно было? Вчера? Или еще раньше? Сейчас казалось, что прошла уже пара месяцев, что все это было в другой жизни или в другом мире далеко отсюда.

Гидрохлорид метамфетамина. Именно смесь таблеток и алкоголя привела Пита к непроизвольной телепатии; слабой, но ощутимой. Метамфетамин стимулировал таламус; его действие было прямо противоположным действию фенотиазина.

Вот оно, подумал Пит!

Не имея под рукой воды, Пит проглотил две маленькие розовые таблетки.

– Подождите, – хрипло сказал он игрокам. – Я хочу принять решение по этому розыгрышу.

Пит понимал, что ждать придется не менее десяти минут – столько времени требуется, чтобы подействовал метамфетамин.

– Вы играете нечестно, – сказал вуг. – Один из вас принял наркотики.

– Вы принимали нечто подобное фенотиазину; то есть вы не против использования наркотических средств во время игры, – тут же ответил Джо Шиллинг.

– Но я не готов иметь дело с телепатами, – запротестовал вуг. – Перед Игрой я просканировал вашу команду и не увидел признаков приема наркотиков. Я не собирался играть с телепатами.

– Похоже, ты это зря, Пит, – сказал Джо Шиллинг.

Он и все игроки «Претти Блю Фокс» смотрели на Пита.

– Что дальше? – напряженно спросил его Джо.

Сжав кулаки, Пит ждал, когда подействует лекарство.

Прошло пять минут. Все молчали. Лишь Джо шумно затягивался сигарой.

– Пит, – резко сказал Билл, – мы больше не можем ждать.

– Он прав, – сказал Джо Шиллинг. Его лицо блестело от пота; а сигара погасла. – Решай же.

– Пит, – окликнула его Мэри Энн. – Вуг пытается изменить карту!

– Он блефует, – тут же сказал Пит. – Иначе зачем ему мухлевать?

– Блеф, – заявил противнику Пит.

Вуг не пошевелился. Он перевернул карту.

Шестерка.

Блеф.

– Ты выдал себя, – сказал Пит, его всего трясло, – амфетамины тут ни при чем, ты можешь читать мои мысли и подтвердить мои слова. Это мы блефовали, точнее я. У меня недостаточно амфетамина, а алкоголя и в помине не было. Усилить телепатию или же вызвать ее я не мог. Но я не знал об этом.

Побагровевший от гнева, вуг выплатил триста тысяч долларов в пользу «Претти Блю Фокс».

Команда была в шаге от победы. Как и их противник, они это знали.

– Если бы он не занервничал, – сказал Джо, дрожащими руками поджигая сигару, – то у него был бы шанс. Пятьдесят на пятьдесят. Жадность и страх погубили его. – Джо улыбнулся игрокам, его голос звучал тихо. – Так себе комбинация для «Блефа». Много лет назад те же самые чувства погубили меня. Тогда-то Лакмен и выиграл.

– Я понимаю, что фактически проиграл вам, – сказал вуг.

– Ты сдаешься? – вынимая сигару изо рта, спросил Джо. Он вновь был сосредоточен и пристально смотрел на вуга. Ни один мускул его лица не дрогнул.

– Нет, – ответил вуг.

Игровое поле исчезло, у Пита закружилась голова, его пронзила резкая боль, и тут он понял, что произошло: вуг сдался и в своей агонии он намеревался уничтожить и себя, и всех игроков.

Игроки «Претти Блю Фокс» словно попали в иное измерение.

Что ж, это был мир титанийцев, а не землян. Жестокий и чужой мир.

Удача покинула команду.

Глава 17

– Он меняет реальность, Пит, – донесся издалека голос Мэри. – Так же как и при телепортации на Титан. Что мне делать? Остановить его?

– Делай что сможешь, – ответил Пит.

Он не видел Мэри; вокруг была лишь темнота, Пит словно провалился в глубокий колодец: материя исчезла.

Где остальные? Возможно, разбросаны в миллионах световых лет друг от друга – в пустом холодном пространстве. В разных тысячелетиях.

Тишина.

– Мэри, – позвал Пит.

Тишина.

– Мэри! – царапая темноту, в отчаянии крикнул он. – Где ты?

Пит прислушался. Ответа не было.

И тут он услышал, или скорее почувствовал, чье-то присутствие.

В темноте кто-то был. Кто-то невидимый двигался рядом. Это существо знало, что Пит здесь, и... ему было интересно.

Что-то еще более древнее, чем вуг, против которого они играли.

Это нечто, подумал Пит, живет здесь, между мирами. Между миром землян и миром вугов.

«Отстань от меня!» Пит пытался отползти вверх.

Существо приближалось.

– Джо, – закричал Пит. – Помоги!

– Я и есть Джо, – представилось существо.

Колыхаясь, оно направлялось прямо к Питу.

– Жадность и страх, – сказало оно. – Так себе комбинация.

– Ты – Джо? Какого черта? – в ужасе произнес Пит и ударил его, пытаясь при этом откатиться в сторону.

– Но сама по себе жадность, – продолжало существо, – не так уж плоха; это главное мотивирующее давление я-системы^[20]. Так говорят психологи.

Пит закрыл глаза.

– Господи, – сказал он. – Это Джо. Что с ним сделали вуги? Во что они с Джо превратились здесь, в темноте?

Специально ли вуги решились на это? Или просто пошутили?

Пит наклонился вперед, нащупал ногу и начал лихорадочно расшнуровывать ботинок; он снял его и, повернув руку назад, изо всех сил ударил ботинком по пришельцу.

– Хм-м-м, – произнесло существо. – Мне нужно обдумать это.

Оно удалилось.

Тяжело дыша, Пит ждал, когда оно вернется.

Он знал, что оно вернется.

* * *

Шиллинг, барахтаясь в необъятной пустоте, казалось, упал, затем вскочил на ноги и, поперхнувшись дымом своей сигары, попытался вдохнуть.

– Пит! – громко позвал он друга и прислушался.

Здесь не было ни верха, ни низа. Ни ощущения собственного тела. Никакого я и ты. Только тишина.

– Пит, – повторил он и на этот раз что-то почувствовал.

– Это ты? – спросил Джо.

– Да, – последовал ответ.

Это был голос Пита и не его голос одновременно.

– Что происходит? – спросил Джо. – Что, черт побери, они делают? Это все их махинации? Но мы вернемся на Землю; я верю, мы найдем дорогу домой. Мы выиграли, хоть и не верили в это.

Джо снова прислушался.

– Иди ко мне, – сказал Пит.

– Нет уж, – ответил Джо. – Будь я проклят, но я тебе не верю. Как я могу подойти? Здесь и земли-то нет. Я просто-напросто болтаюсь в воздухе. А ты?

– Иди ко мне, – монотонно повторил голос.

Нет, сказал себе Джо. Он не доверял этому голосу. Джо было страшно.

– Убирайся, – сказал он и, замерев, прислушался.

Существо все еще было рядом.

* * *

Тьма повсюду, подумала Фрейя Гайнс, вуг обманул нас; мы выиграли, но выигрыша не получили. Этот ублюдок-вуг – мы никогда не должны были ему доверять, как и верить в идею Пита сыграть против титанийцев. Ненавижу его.

Пит и Джо – они во всем виноваты.

Я бы прикончила их обоих! Раздавила бы их. Она вытянула руку, пытаясь что-нибудь нащупать в темноте. Сейчас я бы кого угодно убила.

Мне это необходимо!

* * *

– Послушай, Пит, – обратилась к нему Мэри Энн, – мы почему-то иначе стали воспринимать реальность. Это все из-за нас. Я уверена. Ты меня слышишь? – Она наклонила голову, стараясь услышать ответ.

Но ответа не последовало.

Нас разделили, подумала она. Словно у каждого острый психоз, словно мы все разобщены друг с другом, с любой знакомой вещью в нашем восприятии времени и пространства. Это пугающая, ненавистная разобщенность. Должно быть, так оно и есть. Что еще это может быть?

Это все нереально. И все же...

Быть может, это фундаментальная реальность, скрытая под сознательным; возможно, мы такие, какие есть на самом деле. Вуги показывают нам эту убийственную правду. Их телепатические способности, их способность сформировать наше мышление, изменять его, наполнить наш разум; Мэри перестала думать об этом.

Внизу, под собой, она увидела нечто живое.

Слепые маленькие существа, чьей-то чудовищной силой превращенные в уродливых карликов.

Мэри рассматривала их; слабеющие лучи огромного умирающего солнца, играя оттенками, освещали этих существ, а затем, сделавшись темно-красным, солнце начало угасать, и наконец кромешная тьма поглотила его.

Мерцая, словно обитающие на большой глубине организмы, карлики продолжали копошиться, жить, если можно так сказать. Неприятное зрелище.

Мэри поняла, кто перед ней.

Это мы. Земляне. Так нас видят вуги. Мы, живущие рядом с солнцем и подверженные сильнейшей гравитации.

Она закрыла глаза.

Теперь я все понимаю, подумала Мэри. Неудивительно, что они хотят войны; для них мы старая, угасающая раса, чье время уходит, мы лишние фигуры на игровом поле.

А потом появились они. Вуги. Далеко за пределами сокрушительной гравитации и сознания безропотных, умирающих существ, на одной из маленьких лун, вдали от великого, древнего солнца, парило невесомое светящееся существо.

Вот что вы хотите показать нам, подумала Мэри Энн. Вот как вы нас видите.

Мы себя видим так же.

– Понимаете? – спросила она светящее существо, которым был титаниец. – Вы понимаете, что правда за нами? Вы не замените нас. Или нет? Вы этого хотите?

Зажмурившись от страха, она ждала ответа. На самом деле, думала Мэри, мы все правы. Однако на практике это не так.

Открыв глаза, она увидела сгусток, холмик обвисшей желеобразной протоплазмы с нелепо вышитым бэйджем: Э. Б. Блэк.

– Вы? – воскликнула Мэри и огляделась.

– Есть проблемы, которые нам не решить в одиночку; отсюда и противоречия между нашими культурами, – мысленно обратился к ней Блэк. – Я договорился с другими игроками Титана. Вы на Земле, в вашей квартире в Сан-Рафаэле, где я сейчас провожу расследование.

Свет и гравитация – Мэри осторожно села.

– Я видела...

– Вы наблюдали за видом, который нас преследует. И мы ничего не можем с ними сделать. – Вуг приблизился к ней, стремясь сделать свои мысли полностью ясными. – Мы понимаем, что это пристрастно и несправедливо по отношению к вам, землянам, потому что у вас, как вы говорите, столь же значимое противоположное мнение о нас. Однако мы воспринимаем все так, как вы только что увидели. Было бы нечестно и дальше оставлять вас в неведении.

– Мы выиграли, – сказала Мэри, – мы вас обыграли.

– Титанийцы знают об этом. Наши игроки рвут и мечут. Мы не принимаем карательные действия с их стороны. По логике, после выигрыша вас следует вернуть на Землю. Все остальное недопустимо. За исключением экстремистов, конечно.

– Ваших игроков?

– Мы не можем их наказать. Они занимают высокие посты. Радуйтесь, что вы здесь, мисс Макклейн, – резко сменил тон вуг.

– А другие игроки? Где они? – спросила девушка. – Полагаю, они не в Сан-Рафаэле. Где они? В Кармеле?

– Повсюду, – раздраженно сказал Блэк.

Мэри не могла сказать, на кого злится вуг: на нее, на игроков «Претти Блю Фокс» или же на своих собратьев. Казалось, что на всех сразу.

– Вы увидитесь с ними, мисс Макклейн. Теперь же я хотел бы вернуться к расследованию...

Блэк двинулся к ней, Мэри сделала шаг назад, не желая вступать с ним в физический контакт.

Блэк слишком сильно напоминал ей другого вуга, того, против кого они играли – играли и выиграли – и который обманом лишил их победы.

– Не обманом, – возразил Блэк. – Вашу победу просто... скрыли. Но вы победили и получите свое, только... надо немного подождать.

В его тоне был слабый оттенок удовольствия. Блэк не расстроился, узнав об участи игроков «Претти Блю Фокс», о том, что они жутко напуганы, сбиты с толку и в хаосе разбросаны по всей галактике.

– Можно мне поехать в Кармел? – спросила Мэри.

– Конечно. Вы можете поехать куда угодно, мисс Макклейн. Но Джо не в Кармеле; вам придется искать его в другом месте.

– Я так и сделаю, – сказала она. – Я буду искать, пока не найду. И Пита тоже.

Пока все игроки снова не соберутся вместе, подумала она. Как раньше, когда мы сидели за одним столом на Титане или на Земле, в Кармеле. Это было вчера, а кажется, прошла уже целая вечность.

Не оглядываясь, Мэри Энн вышла из квартиры.

* * *

Голос, нетерпеливый и ворчливый, подтолкнул Джо. Тот попытался отстраниться, но голос крался следом.

– Э-эй, мистер Шиллинг, у вас есть минутка? – спросил он.

Барахтаясь в темноте, Джо подплывал все ближе и ближе, пока голос не зазвучал прямо над ним. Он сдавил грудную клетку Джо.

– Всего минутку, мистер Шиллинг... Пока вы здесь... Это особая честь...

– Отвали! – задыхаясь, прохрипел Джо.

Он протянул к существу руки. Его ладони погрузились в нечто, напоминающее липкую, хаотично переплетенную паутину.

– Эсме и я, мистер Шиллинг, – раздался над ним голос, – хотели бы уточнить... Вы почти не бываете в Портленде, верно? У вас случайно не найдется пластинки Эрны Бергер^[21]... как же ее? Из «Волшебной флейты», ну вы знаете.

– «Царица ночи», – тяжело дыша, сказал Джо.

– Да! Она самая! Это все, что нам нужно!

Неумолимо довлея, голос хищно подкрадывался к Джо.

Он не отступит.

– Та да-ра да-ра, да-рада-рада-да, – услышал Джо другой, на этот раз женский, голос.

Оба голоса повторяли один и тот же вопрос.

– Да есть у меня ее пластинки, – сказал Джо Шиллинг. – Швейцарского производства, две штуки. Одинаковые. Были выпущены одна за другой.

– Они продаются? – хором спросили голоса.

– Да, – ответил Джо.

Тут и там стал пробиваться серый свет; Джо наконец поднялся на ноги.

Я что, в Нью-Мексико?

– Нет, – ответили голоса. – Вы в Портленде.

Что я здесь делаю, подумал Шиллинг. Зачем вуг переместил меня сюда?

Джо огляделся.

Он стоял на голом деревянном полу посреди незнакомой ему гостиной в старом, обветшалом доме, лицом к изъеденному молью старому красно-белому дивану, на котором сидели два человека – мужчина и женщина, – приземистые и явно неудачно постриженные. Они жадно разглядывали своего гостя.

– Пластинка у вас, случаем, не с собой? – взвизгнула от нетерпения Эсме Сибли.

Глаза сидевшего рядом с ней Лестера горели. От волнения он встал и начал расхаживать по гулкой и пустой комнате.

Из стоящего в углу комнаты патефона громко раздавался дуэт «Черри». Джо впервые пожалел, что не может заткнуть уши или просто выключить запись. От этих писклявых голосов у него разболелась голова. Сделав глубокий, прерывистый вдох, Джо отвернулся.

– Нет, – ответил он. – Пластинки в моем магазине.

Ему чертовски хотелось чашечку горячего черного кофе или чая; вполне подошел бы хороший улун.

– С вами все в порядке, мистер Шиллинг? – спросила Эсме.

– Все хорошо.

Где остальные игроки «Претти Блю Фокс», спрашивал себя Джо. Рассеяны ли они подобно сухим листьям над равнинами Земли? Может, так оно и было. Титанийцы не сдались. Игра окончена.

– Послушайте, – тщательно подбирая слова, начал Шиллинг, – моя машина здесь?

Он надеялся на это. И молился.

– Нет, – ответил Лестер. – Мы подобрали тебя и привезли сюда, ты не помнишь?

Эссе хихикнула, показав большие крепкие зубы.

– Он не помнит, как он сюда попал, – обратился к ней Лестер, они оба рассмеялись.

– Мне надо позвонить Максу, – сказал Джо. – Я должен идти. Прошу меня извинить. – Он, пошатываясь, поднялся на ноги. – Всего хорошего.

– Но как же пластинка Бергер? – испуганно запротестовала Эсме.

– Я вышлю ее почтой. – Джо шаг за шагом шел к входной двери; он лишь смутно помнил, где она находится. – Мне надо найти видеофон и позвонить Максу.

– Ты можешь позвонить отсюда, – обратился к нему Лестер, провожая его по коридору в столовую. – Может, после ты ненадолго останешься...

– Нет.

Шиллинг нашел видеофон и, включив его, набрал номер своей машины.

Вскоре раздался голос Макса:

– Кто это?

– Это Джо. Приезжай и забери меня.

– Сам забирай свою толстую задницу, – ответил Макс.

Джо назвал Максу адрес. А затем спустился обратно в гостиную и уселся на стул, на котором сидел. Рефлекторно он потянулся за сигарой или хотя бы за трубкой. Музыка еще сильнее, чем раньше, наполнила его уши и заставила съежиться.

Он сидел, сцепив пальцы в замок, и ждал, с каждой минутой чувствуя себя лучше. Он все яснее понимал, что с ними произошло и как им удалось выбраться.

* * *

Стоя в зарослях эвкалипта, Пит знал, где находится; вуги отпустили его, он был в Беркли, который проиграл Уолту Ремингтону, а тот передал его Пендлтону и Ко. Они, в свою очередь, продали его Лакмену, который теперь уже был мертв.

Среди деревьев на грубо сколоченной скамье прямо перед ним молчаливо сидела женщина. Его жена.

– Кэрол, с тобой все в порядке? – спросил Пит.

Она задумчиво кивнула:

– Да. Я здесь уже давно. Сижу и думаю... ты знаешь, нам повезло, что она была с нами, я имею в виду Мэри Энн.

– Да, – согласился Пит.

Он подошел к жене и, поколебавшись, сел рядом. Пит не мог передать словами, насколько он был рад видеть Кэрол.

– Как думаешь, Пит, – спросила Кэрол, – что сделала бы Мэри Энн, будь она на стороне вугов? Я знаю... она бы забрала ребенка, понимаешь? Вырвала бы его из меня.

Пит не мог себе этого представить, ему было невыносимо даже слышать об этом.

– Ты права, – признал он, и его сердце снова сжалось от ужаса.

– Не бойся, – сказала Кэрол. – Она этого не сделает. Она убьет не больше людей, чем ты собьешь на дороге. Хотя тебе, как Байндмену, это может и сойти с рук. – Кэрол улыбнулась. – Мэри не опасна. Она во многом более разумная, чем мы, Пит. Разумная и зрелая. Пока я сидела здесь, у меня было много времени, чтобы обдумать все это. Кажется, прошли годы.

Пит обнял и поцеловал Кэрол.

– Я надеюсь, ты сможешь вернуть Беркли, – сказала Кэрол. – Думаю, теперь им владеет Дотти Лакмен. Ты должен это сделать. Она не такой уж и хороший игрок.

– Думаю, Беркли ей и не нужен, – сказал Пит. – После смерти мужа все земли Восточного побережья принадлежат ей.

– Как ты думаешь, мы сможем оставить Мэри в команде?

– Нет, – сказал Пит.

– Жаль. – Кэрол посмотрела на огромную старую эвкалиптовую рощу. – Тут так хорошо. Я понимаю, почему ты так расстроился, потеряв Беркли. Лакмену было все равно; он хотел использовать эти земли лишь как повод для игры и победы. – Кэрол замолчала. – Пит, вернется ли рождаемость к норме?

– С божьей помощью.

– Так и будет, – сказала Кэрол. – Я знаю, что так и будет. Я первая из многих женщин, кто родит ребенка. Говорит ли во мне дар предвидения, или нет, но я знаю это. Как мы назовем нашего малыша?

– Думаю, все зависит от того, мальчик это или девочка.

Кэрол улыбнулась.

– Может быть и мальчик, и девочка.

– Тогда, – сказал он, – Фрейя со своей шизанутостью все-таки была права, когда сказала, что надеется, что это ребенок. Конечно, думала она о другом.

– Я говорила об одном ребенке. Из двух. Двух близнецов. Ты помнишь, когда последний раз рождались близнецы?

Пит знал ответ наизусть.

– Сорок два года назад. В Кливленде. У мистера и миссис Перата.

– Мы могли бы родить еще парочку, – сказала Кэрол.

– Вряд ли.

– Но мы победили, – тихо сказала Кэрол. – Помнишь?

– Помню, – сказал Пит и обнял свою жену.

* * *

Спотыкаясь в темноте о то, что оказалось бордюром, Дэйв Мутро добрался до центральной улицы маленького канзасского городка, в котором оказался. Впереди он увидел огни, облегченно вздохнул и ускорил шаг.

Ему была нужна машина; вызвать свою он и не пытался. Одному богу известно, где сейчас его машина и как долго ее ждать. Вместо этого Мутро двинулся по единственной центральной улице под названием Фернли, – пока не дошел до гомеопроката, где взял аэромобиль. Отъехав от стоянки, Мутро тут же припарковался у обочины.

Он сидел один, в тишине, собираясь с духом.

– Рашмор, – позвал машину Мутро, – я вуг или человек?

– Идентифицирую, – отозвалась машина. – Вы – Дэвид Мутро из Канзас-Сити. Вы человек, мистер Мутро. Вы об этом спрашивали?

– Слава богу, – сказал Мутро. – Да, об этом.

Он завел машину и направился к Западному побережью.

Вернуться к ним безопасно, решил Мутро. Им нечего меня бояться. Титанийцы больше не властны надо мной. Доктор Филипсон на Титане, Катц мертв, их организация уничтожена. Мне нечего бояться. Я помог им победить и отлично справился со своей ролью.

Мутро заглянул в будущее. Как его примут? Игроки «Претти Блю Фокс» съезжались в Кармел. Открывая бутылки с «Джек Дэниелс», они снова были вместе.

Летя в Калифорнию, Мутро чувствовал вкус виски, слышал и видел игроков. Они ликовали. Праздновали победу. Приехали все. Или почти все? Мутро этого было достаточно.

* * *

Шагая по песку пустыни Невада, Фрейя Гарден-Гайнс знала, что пройдет много времени, прежде чем она вернется в Кармел.

Какое это имело значение, подумала она. Чего ей теперь ждать?

То, о чем она думала, барахтаясь в ином измерении, там, куда ее забросили титанийцы...

Я не отрицаю этого, с горечью подумала она.

У Пита есть его беременная кобыла, Кэрол; он никогда больше не посмотрит на меня.

В кармане она нашла полоску жевательной резинки; достав ее, она сняла обертку и откусила кусочек. При свете зажигалки она рассмотрела его, а затем яростно отшвырнула в сторону. Снова ничего. Так будет всегда. Это Пит виноват; если у него все получилось с этой Кэрол Холт, то могло получиться и со мной. Видит Бог, мы пробовали несколько тысяч раз. Очевидно, он просто не хотел.

Впереди вспыхнули два огонька. Сбив дыхание, Фрейя настороженно остановилась. Кто это?

Мигая фарами, машина аккуратно опустилась на песок. Двигатель затих.

– Миссис Гайнс! – окликнул ее веселый голос.

Смотря вперед, Фрейя пошла к машине.

За рулем сидел милый пожилой мужчина с редеющими волосами.

– Я рад, что нашел вас, – сказал он. – Садитесь, и мы улетим из этого ужасного места. Куда вас подбросить? – Он усмехнулся. – В Кармел?

– Нет, – сказала Фрейя. – Только не в Кармел.

Я не вернусь туда, подумала она.

– Тогда куда? Что насчет Покателло? Это в Айдахо.

– Почему Покателло? – спросила Фрейя.

Она села в машину; это было лучше, чем в одиночку ночью бесцельно блуждать по пустыне, зная, что тебе никто, и уж тем более никто из «Претти Блю Фокс», не поможет. Им на нее наплевать.

Мужчина, заводя машину, вежливо представился:

– Меня зовут доктор Филипсон.

Фрейя уставилась на него. Она знала, кем он был.

Или скорее чем.

– Вы хотите уйти? – спросил ее доктор Филипсон. – Вы можете вернуться туда, где я вас нашел.

– Нет-нет, – пробормотала Фрейя.

Она откинулась на спинку кресла, внимательно изучая доктора Филипсона.

– Миссис Гайнс, – обратился к ней Филлипсон, – вы бы не хотели поработать на нас?

Улыбаясь, он взглянул в ее сторону. В этой улыбке не было ни тепла, ни веселья, только холод.

– Заманчивое предложение, – сказала Фрейя, – мне нужно все обдумать. Я не могу вам сейчас ответить.

Хотя это и впрямь интересно, подумала она.

– У вас будет время, – сказал доктор Филипсон. – Мы подождем. Все время этого мира – ваше, миссис Гайнс. – Его глаза блеснули.

Фрейя улыбнулась.

Напевая себе под нос, доктор Филипсон завел машину и поднял ее над землей. Рассекая темное ночное небо, они полетели в Айдахо.