Одержимость

Кассандра О'доннелл
Близнецы Крошмор. Одержимость

Вторая часть подростковой хоррор-трилогии о близнецах, которым грозит смертельная опасность.

После аварии Силанс начала слышать голос. Он насмехался над ней, спорил, иногда помогал. Силанс не могла его заглушить, но могла ему не поддаваться. После переезда в Уиспер-таун голос стал сильнее. Порой он даже захватывает тело и разум девушки. Хочет ли он навредить Силанс или защитить ее?

Местные жители по-прежнему настроены к девушке враждебно. Они готовы принять Ориэля, но не Силанс... Она должна была исчезнуть еще много лет назад. Не исполнив свое предназначение, она подставила всех, разозлила монстров, населяющих город. Но теперь у них появился шанс все исправить.

Cassandra O'Donnell

Les jumeaux Crochemort. Tome 2. Possession

* * *

Глава 1

На особняк Крошмор обрушилась ужасная буря. Тени, порожденные вспышками молний, судорожно плясали по полу и стенам. Проливной дождь яростно бил в окна, а мощные порывы ветра сотрясали двери.

Ворочаясь в постели, миссис Миллс не могла заснуть. И не только из-за грозы или молнии, которая только что погрузила дом во тьму, а потому, что она чувствовала странную угрозу, витающую в воздухе...

– Миссис Миллс! Миссис Миллс!

«Иногда я ненавижу оказываться правой», – подумала экономка, услышав крики.

– Просыпайтесь! Просыпайтесь, миссис Миллс!

Та невольно вздрогнула, увидев на пороге новую горничную Мэри-Элизабет Крошмор. С лицом, наполовину освещенным зажатой в руке свечой, и одетая в длинную белую ночную рубашку, девушка походила на привидение.

– Не нужно кричать. В такую бурю никому и так глаз не сомкнуть, мисс Уилсон. Что стряслось?

– Это ужасно, миссис Миллс!

Экономка подняла брови. Ужасно? В этом особняке слово «ужасно» могло означать все и ничего одновременно.

– Что ужасно?

– Все! Все! Она там повсюду! – завопила Агата Уилсон, выпучив глаза.

Миссис Миллс мысленно вздохнула, задаваясь вопросом, что побудило Мэри-Элизабет Крошмор нанять эту девчонку в качестве горничной. Судя по ее сгорбленным плечам, застенчивому, словно вечно извиняющемуся выражению лица и тому, как она краснела и терялась от малейшего замечания, было нетрудно догадаться, что мисс Уилсон совершенно не создана для работы в этом доме.

– Извините, но я не понимаю ни слова из того, что вы говорите.

– Идемте! Идемте, пожалуйста! – взмолилась Агата, почти срываясь на визг.

Понимая, что от испуга горничная просто не в состоянии связно объяснить, в чем дело, миссис Миллс встала с кровати и, надев халат, проворчала:

– Ладно, ладно... Дайте мне хотя бы время одеться.

Затем она зажгла масляную лампу на прикроватной тумбочке и твердо добавила:

– Идите вперед, я за вами.

* * *

Агата всмотрелась в темноту, и у нее внутри все сжалось. Она всегда немного боялась ходить по этим коридорам после наступления ночи, но это беспокойство было пустяком по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас. От одной мысли, что придется снова вернуться туда, у нее душа уходила в пятки, и с каждым шагом ей приходилось мысленно повторять себе: «Мужайся, дочь моя, держись, ты сильнее, чем думаешь», – только бы продолжать идти и не позволить наступающей панике захлестнуть ее с головой.

– Ну же, идемте, мисс Уилсон! Почему вы стоите как вкопанная? – отчитала ее миссис Миллс, заметив, что девушка остановилась перед дверью в душевую для персонала.

Агата почувствовала, как у нее участилось сердцебиение. Теперь, когда она оказалась лицом к лицу со своим страхом, ей хотелось только одного: развернуться и побежать обратно в свою комнату.

– Это здесь, – ответила она глухим голосом.

– Здесь? В душевой?

– Да, миссис Миллс.

Приглушенный звук, похожий на сдавленный крик, вырвался из горла Агаты, когда она смотрела, как экономка открывает дверь.

– Мисс Уилсон, если вы предпочитаете остаться здесь, я могу пойти одна...

Миссис Миллс была крепкой женщиной, сильной от природы и не особо впечатлительной. Скорее всего, Агата была ей не нужна. Но увидев презрение, промелькнувшее на ее лице в этот момент, Агата сразу же передумала бежать.

Хоть ей и было страшно, она не могла рисковать и настраивать экономку против себя. В Уиспер-тауне работу днем с огнем не сыщешь. То, что ее наняли служить в особняке, было настоящим чудом, и мысль о потере места пугала ее ничуть не меньше, чем жуткое зрелище, ожидающее за дверью.

– Нет-нет, я пойду с вами, миссис Миллс.

Экономка удовлетворенно кивнула и вошла первой.

– Должно быть, трубу прорвало, я только что наступила в лужу, – недовольно проворчала она, проходя на середину комнаты, где находились шкафчики и раковины.

Агата сглотнула, затем заметила едва слышным голосом:

– Это не вода, миссис Миллс.

– Не вода? – удивилась та. Ее ноздри раздулись – она принюхивалась к запаху.

– Это кровь.

Экономка нахмурилась. Кровь? Да, это объясняло медное, сладковато-тошнотворное амбре...

– Понятно, – поморщилась она, сожалея, что не нашла времени надеть тапочки.

Осознав, что на ногах у экономки ничего нет, Агата смущенно промямлила:

– Простите... Я должна была вас предупредить, но...

– Да уж, действительно, должны были, – резко оборвала ее миссис Миллс, перемещая масляную лампу над полом, а затем вдоль стен. – Вы проверили другие помещения?

Агата недоверчиво посмотрела на нее.

– О нет, миссис Миллс. Когда я увидела... я сразу побежала к вам!

– И вы не только вошли в мою комнату без стука, но и не смогли дать внятного объяснения, – резко заметила последняя.

– Дело в том, что... я была в шоке.

– Вам придется проявлять больше самообладания и научиться лучше владеть своими нервами, если вы хотите и дальше работать в этом доме, мисс Уилсон, – с упреком сказала экономка.

Понимая, какую угрозу таит в себе это замечание, Агата опустила голову.

– Да, миссис Миллс.

– Не сходите с места, я скоро вернусь.

Агата вздрогнула.

– Куда... куда вы идете?

– Искать труп.

– Труп?

– В теле среднестатистического взрослого человека содержится пять литров крови. Какой вывод вы можете сделать, увидев состояние этой комнаты? – спросила миссис Миллс терпеливым тоном, словно школьная учительница, которая пытается что-то объяснить нерадивому ученику.

Горничная опустила свечу, чтобы лучше осветить пол, затем хриплым голосом ответила:

– Я делаю вывод, что здесь, вероятно, кто-то умер.

– Именно так, – согласилась экономка, прежде чем пройти через комнату, чтобы проверить дальние уголки.

Она начала с того, что осмотрела туалеты один за другим, но ничего не нашла. Затем направилась в следующее помещение, выставив перед собой подсвечник, как будто боялась, что кто-то или что-то может скрываться за мебелью или каким-то другим предметом.

Миссис Миллс уже собиралась войти в последнюю комнату, как вдруг услышала шум у окна. Что-то ударило в стекло. «Наверное, ветка», – подумала она. За окном продолжала бушевать буря, и казалось, ни ветер, ни дождь не собирались утихать.

Вопреки мнению окружающих, миссис Миллс не была совершенно лишена воображения. Она умела адаптироваться к любым ситуациям и не оставлять без внимания даже мельчайшие детали. Как например, эти тени, которые танцевали на стенах с тех пор, как она вошла в душевую. Они возникли из ниоткуда и следовали за ней из одного места в другое, как будто были живыми, но экономка сознательно решила их игнорировать.

Переступив порог третьей комнаты, она огляделась вокруг и сразу заметила, что двери всех душевых были приоткрыты, а в воздухе витал ужасный резкий запах, будто пропитавший это место.

Осторожно продвигаясь вперед, она осмотрела первую кабинку и увидела на полу кость с плотью на ней; во второй оказался небольшой сверток, напоминающий кусок мяса... Но лишь когда в третьей душевой кабине она наткнулась на человеческую ногу почти без следов повреждения, ей наконец пришлось смириться с неизбежным.

– Миссис Миллс? – позвала Агата из первой комнаты.

Экономка глубоко вздохнула. Пока что она не чувствовала ничего особенного и лишь машинально фиксировала детали, но подозревала, что ужас осознания, вероятно, настигнет ее позже.

– Ми... миссис Миллс?! – крикнула Агата.

«Ну вот, опять эта глупая курица паникует», – с раздражением подумала она, прежде чем ответить:

– Да?

– Вы... вы что-нибудь нашли?

– Труп, но мне трудно сказать, чей он, – ответила миссис Миллс, подойдя к горничной. – Напоминает пазл, в котором не хватает деталей.

По гримасе ужаса, исказившей лицо Агаты, экономка безошибочно определила тот самый миг, когда до девушки наконец дошел истинный смысл ее слов.

– Ох... какой кошмар!

– Да, зрелище не из приятных, я с вами согласна.

Миссис Миллс и Агата какое-то время молчали, как будто им нужно было переварить случившееся или они просто хотели собраться с мыслями. Неожиданно Агата заявила:

– Вероятно, это сделали те существа... Должно быть, они пробрались внутрь через крышу или по канализационным трубам...

Если бы такое дикое убийство произошло в любом другом месте города, у миссис Миллс, вероятно, возникли бы такие же подозрения. Но это произошло в особняке Крошморов, и экономка знала, что мерзкие чудовища, свирепствующие в Уиспер-тауне, не имеют отношения ко злу, проникшему в этот дом.

– Существа из тумана никогда не нападали на людей в этом особняке, мисс Уилсон.

– Как и в академии, но все же один из учеников, Стив Уилкокс, был убит в туалете, – заметила Агата.

Миссис Миллс пожала плечами.

– Насколько я знаю, этот мальчик более чем заслужил такую участь.

Агата захлопала глазами, немного сбитая с толку подобным замечанием. Никто не заслуживал такой смерти. Никто.

– Хм... я имела в виду, что они могут напасть на кого угодно и где угодно.

– Где угодно, но только не здесь, мисс Уил...

Экономка не договорила, когда услышала глухой стук, внезапно раздавшийся в стене за умывальниками.

– Откуда этот шум? – в ужасе пролепетала Агата.

Но миссис Миллс, казалось, его не слышала. Она смотрела в стену, словно ожидая, что сейчас произойдет что-то еще. Что-то похуже.

– Миссис Миллс?

– Нам нельзя здесь оставаться.

– Что?

– Нужно уходить!

Удивленная страхом, отразившимся на лице экономки, Агата широко раскрыла глаза.

– Это... это они? Они возвращаются, да?

– Идемте! Быстро! – крикнула миссис Миллс, потянув ее за руку.

Они услышали еще один стук в стену, затем еще один... и едва успели переступить порог, прежде чем серия барабанных ударов сотрясла комнату и часть потолка рухнула вниз.

Глава 2

Закутанная в длинный шелковый халат, с волосами, убранными под хлопковый чепец, Мэри-Элизабет Крошмор чувствовала, как ее охватывает страх. Вот уже добрых пять минут чертова дверь отказывалась поддаваться, а все крики о помощи оставались без ответа. С каждым вздохом грудь сдавливало все сильнее. Она чувствовала себя как мышь, застрявшая в лабиринте без входа и выхода.

«Дыши, дыши и, главное... без паники».

Паника была плохим советчиком. Особенно когда в особняке царил хаос. Все началось с легкого шепота, затем предметы начали двигаться сами по себе. Стул, туалетный столик... а следом со стен сорвались зеркала и картины и с грохотом разбились о пол.

– Ладно, если теперь ты вдоволь навеселился, можешь меня выпустить? – спросила она, оглядывая комнату, как будто разговаривала с невидимым существом.

После отключения электричества комната погрузилась в полумрак, и свет масляной лампы, стоявшей на столике, едва разгонял темноту. Ей вдруг показалось, что она увидела тень, странным образом тянувшуюся к ней.

Мэри-Элизабет было нелегко напугать. За последние сорок лет она видела столько чудных вещей в стенах этого особняка, что в итоге перестала обращать на них внимание. Но не в этот раз. Она осознавала, что сейчас происходит нечто иное... нечто гораздо более пугающее.

– Я... я хочу уйти, ладно?

Она уже собиралась в очередной раз подергать дверную ручку, как вдруг ощутила ледяной холод. Внимательно вслушиваясь в тишину, она подождала несколько секунд. Сердце бешено колотилось в груди. Хоть Мэри-Элизабет и не могла видеть, что происходит у нее за спиной, она чувствовала его присутствие. Чувствовала, что кто-то или что-то стоит прямо позади нее.

Не поддаваясь панике, она медленно отошла от двери и двинулась вдоль стены, повернувшись спиной к комнате и устремив взгляд перед собой.

«Не оборачивайся. Самое главное, не оборачивайся», – подумала она, прежде чем внезапно увидела тень, ползущую к ней.

Обомлев от страха, она не смогла даже закричать. Отступив на несколько шагов, Мэри-Элизабет ошеломленно наблюдала, как перед ней возникла женщина... Ее окружало серое свечение, похожее на мерцающее облако. Волосы призрака были растрепаны, в одной глазнице зияла пустота, а в другой – светился голубой глаз. В тонких руках, с которых свисали гниющие лоскуты кожи, она баюкала ребенка...

– Уходи! Оставь меня в покое! – закричала Мэри-Элизабет.

Женщина уставилась на нее одним глазом, паря в воздухе.

«Не смотри на нее. Если не смотреть, она рано или поздно уйдет... В конце концов они всегда уходят».

Бросившись к двери, Мэри-Элизабет попыталась еще раз повернуть ручку, но безуспешно. Тяжело вздохнув, она медленно повернулась к призраку, стараясь не обращать внимания на шепот, наполнивший комнату.

– Да что тебе нужно?! – воскликнула она со смесью раздражения и страха в голосе.

В ответ женщина подплыла ближе и протянула ей младенца.

– Что... что? – заикаясь, проговорила Мэри-Элизабет, опуская взгляд на ребенка.

Это был не ребенок, нет... Кусок гниющей плоти... На мгновение Мэри-Элизабет показалось, что она увидела лицо, но она не была в этом уверена. Возможно, ей просто хотелось разглядеть что-то знакомое, если не сказать человеческое, в том, что человеком не являлось.

– Нет! – в ужасе закричала она.

Шепот в комнате стал громче, и Мэри-Элизабет услышала смех. Безумный смех. И вдруг женщина превратилась в бесформенную массу. Омерзительную. Не поддающуюся описанию.

«Тьма – это просто тьма. Она не может причинить тебе вреда, пока ты не придашь ей облик, не поверишь в ее осязаемость», – однажды сказал ей Реджинальд.

Но это была ложь. Мрак, окутывавший этот дом, вовсе не был отражением страхов живых или игрой их воображения. Он существовал на самом деле.

Мэри-Элизабет почувствовала, как что-то холодное окутало ее, и, охваченная диким ужасом, истошно закричала.

– Могу я узнать, с какой стати вы подняли такой шум? – взревел Реджинальд Крошмор, внезапно распахнув дверь, и застыл от удивления, держа в руке керосиновую лампу.

Его жена лежала на полу, кричала и жестикулировала, словно сражаясь с невидимой силой.

– Мэри-Элизабет!

От неожиданности она уставилась на него дикими глазами. Рот женщины безвольно приоткрылся, и из горла вырвался резкий звук, похожий на свист.

– Она... она пытается меня убить! На помощь!

Реджинальд озадаченно посмотрел на Мэри-Элизабет. Из-за пережитого страха у нее под глазами залегли глубокие тени, а во взгляде не осталось ни капли рассудка. Она походила на помешанную.

– Кто? Кто пытается тебя убить?

Мэри-Элизабет огляделась и, поняв, что тьма исчезла, истерически взвизгнула:

– Кто? Кто? А мне почем знать? Я не провожу все свое время, уткнувшись носом в ваш семейный альбом! Но это была одна из них, я уверена!

Реджинальд раздраженно вздохнул.

– Держите себя в руках, моя дорогая. Я думал, у вас более крепкие нервы.

– Крепкие нервы?! Вы видели, что она натворила? – возмутилась Мэри-Элизабет.

Реджинальд Крошмор осмотрел комнату, на мгновение задержав взгляд на сломанных и разбросанных по полу предметах, а затем пожал плечами.

– Я не слепой.

– Вы должны немедленно положить этому конец!

– Извините, но я понятия не имею, как это сделать.

– Пожалуйста! Вы не хуже меня знаете, что такого нападения не было с тех пор...

– Я прекрасно знаю, с каких пор, – резко оборвал ее он.

– Кто-то привел особняк в ярость, Реджинальд. И вы прекрасно знаете, о ком речь.

Реджинальд нахмурился. Особняку, как правило, не было дела до живых – ничтожных, маленьких существ, тайком снующих по его коридорам, как обычные грызуны.

Он игнорировал их или стирал из памяти так же легко, как следы мела с грифельной доски. Но если кому-то удавалось по тем или иным причинам привлечь его внимание или, что еще серьезнее, проявить неосторожность и вызвать у него раздражение, он нападал, безрассудно и безжалостно.

– Если вы намекаете, что Силанс имеет к этому какое-то отношение...

– Я ни на что не намекаю, я утверждаю! Это она, это точно она! Она и ее глупый брат!

Лицо Реджинальда Крошмора мгновенно утратило всякое выражение, превратившись в отрешенную маску:

– Мэри-Элизабет, я думаю, вы ослеплены ненавистью, которую питаете к этим детям.

– Это вы слепы, мой дорогой! И если не принять необходимые меры, все это закончится очень плохо, помяните мое слово!

Глава 3

Ориэль проснулся, вздрогнув от ужасного образа, поселившегося в его сознании. Медленно дыша и пытаясь успокоить колотящееся сердце, он выглянул в разбитое окно. На небе собирались серые тучи. Мелкий, непрекращающийся дождь образовал на полу небольшую лужу. В утреннем свете все казалось таким мирным, таким обычным, что события прошедшей ночи казались просто дурным сном. И если бы комоды не были перевернуты, каркасы кроватей не сломаны, а одежда не разбросана по полу, словом, если бы детская не походила на поле боя, он, вероятно, подумал бы, что произошедшее не было реальным.

– Силанс!

Его сестра, спавшая на матрасе рядом с ним, слегка пошевелилась.

– Силанс! – снова позвал он.

Громко вздохнув, она откинула одеяло, в которое была завернута, открыла глаза и проворчала:

– Что?

Ориэль вгляделся в ее лицо и почувствовал глубокое облегчение. Поскольку он продолжал молча смотреть на нее, Силанс тут же подняла голову и, нахмурив брови, спросила:

– Почему ты на меня так смотришь?

– Как ты себя чувствуешь? У тебя что-нибудь болит?

У Силанс не было температуры, она не помнила, заболевала или бредила, но...

Приподнявшись, она заметила беспорядок в комнате и широко распахнула глаза, когда ее сознание начало постепенно проясняться. Она вспомнила сумеречный холод, наполнивший комнату; враждебную тьму, которая поползла по стенам; невидимую силу, которая швыряла мебель в дверь и стены, а также... цепкие маленькие ручки, которые схватили ее за шею; холодный пот; панику, сжавшую ее сердце... Она вспомнила, как задыхалась и размахивала руками, отчаянно пытаясь сделать вдох...

– Больно? – обеспокоенно спросил Ориэль, увидев, как она кончиками пальцев коснулась синяков на своем горле.

Силанс покачала головой. Ей не было больно, нет.

– Куда... куда она делась? Куда пропала марионетка?

Ориэль выдавил улыбку.

– А, кукла? Ты выбросила ее в окно.

Силанс нахмурилась, словно безуспешно стараясь отыскать что-то в своих воспоминаниях.

– Я сделала это? Я не помню.

Ориэль почувствовал, как у него сжалось горло, но сумел ответить натянутой улыбкой:

– Должно быть, она валяется где-то в саду.

«Значит, она может вернуться», – в панике подумала Силанс, бросив обеспокоенный взгляд на дверь.

– Ну нет, тут без шансов, – ответил голос в ее голове.

– А ты-то откуда знаешь?

– Интуиция...

– Силанс? – позвал Ориэль, положив руку ей на плечо. – Силанс? Ты меня слышишь?

Она тут же повернула голову к брату и сказала извиняющимся тоном:

– Прости... Что ты сказал?

– Перестань с ним разговаривать.

– Что?

– Голос в твоей голове... притворись, что его не существует. Игнорируй его.

Силанс нахмурилась.

– Ты действительно думаешь, что стоит обсуждать это прямо сейчас? Тебе не кажется, что есть куда более важные вещи, о которых стоит подумать?

Особняк с привидениями; существа, выползающие из тумана; марионетки-убийцы... Поводов для размышлений было даже слишком много.

– Например?

– Например, о том, чтобы поскорее покинуть это место.

Ориэль вздохнул. Они уже пытались сбежать, и, мягко говоря, все прошло не очень гладко. Особняк не просто запер их в собственной комнате – он предельно ясно дал понять, что именно думает об этой затее.

– Что ты предлагаешь? Взять чемоданы, спуститься вниз и помахать всем ручкой? Думаешь, Крошморы нас отпустят? Думаешь, он позволит нам уйти?

– О ком ты говоришь?

– Я говорю об особняке, Силанс. Ты забыла?

Забыла? Нет, Силанс ничего не забыла... ни тени, ни стуки внутри стен, ни охвативший ее ужас.

– В том-то и дело, что не забыла. Он вполне может проделать это снова, и на этот раз все может плохо кончиться.

Ориэль задумался. Если бы особняк действительно пытался их убить, он бы не просто швырял мебель в стены и запер их в комнате. Нет, он просто хотел их напугать, и ему это прекрасно удалось.

– Я думаю, он просто пытался помешать нам сбежать, а не навредить нам.

Силанс вспомнила, что Ориэль сказал нечто похожее, когда понял, что дверь в их комнату заклинило. «Дом не хочет нас отпускать...» Он повторил это несколько раз, и ей пришлось признать: в ту минуту у нее не возникло ни единого сомнения в его правоте.

– А что насчет марионетки? Она тоже просто пыталась нас остановить?

Ориэль не смог бы это объяснить, но то, что он почувствовал при встрече с марионеткой, не имело ничего общего с тем, что он ощущал в присутствии теней или других проявлений особняка.

– Марионетка – это что-то другое.

– Что?

– В случае с марионеткой... это был не особняк.

Силанс вздохнула, гадая, почему он так в этом уверен и имеет ли это хоть какое-то значение. В мире, где здравый смысл уступил куклам-убийцам и существам из тумана, было трудно найти хоть капельку логики, особенно в интуиции ее брата.

– Ориэль...

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Но даже если ты отказываешься верить в определенные вещи, это еще не значит, что они...

– ...не существуют? Да, думаю, теперь я это понимаю, – сказала Силанс.

– Тебе следует больше ему доверять. Он часто видит то, чего не видишь ты, – внезапно сказал голос.

– Так значит, ты на его стороне?

– Да нет, просто твой брат... дьявольски проницателен, – рассмеялся он, словно только что придумал отличную шутку.

– Силанс!

Она вздрогнула от неожиданности и сразу же ответила:

– Что случилось? Почему ты кричишь?

– Я сказал, чтобы ты перестала спорить с голосом в твоей голове. Почему ты меня не слушаешь?

Силанс озадаченно посмотрела на него. Что это вдруг на него нашло?

– Я прошу тебя приложить хотя бы немного усилий! Неужели это так сложно?! – рявкнул он.

– Да в чем дело?

Ориэль открыл было рот, но тут же осекся. Как объяснить сестре, что его до смерти пугает то, как непринужденно она ведет беседы с этим загадочным голосом? Так и не найдя подходящих слов, он судорожно сглотнул и выпалил первое оправдание, которое пришло в голову:

– Просто это жутко раздражает!

– Раздражает?

– Да! Трудно разговаривать с человеком, который параллельно болтает с кем-то еще!

Силанс сделала глубокий вдох, чтобы совладать с закипающим внутри нее гневом.

– Нет, по-настоящему трудно – это то, как я живу каждую минуту, каждую секунду после той аварии... Ты думаешь, я не хочу быть нормальной? Что мне не хочется избавиться от этого проклятого голоса?.. Я старалась, очень старалась... Все эти бесполезные лекарства, все эти бессмысленные сеансы у психиатра...

Ориэль почувствовал, как желчь подступает к горлу. Силанс всегда представлялась ему скалой, прочной и непоколебимой, и он постоянно опирался на нее, даже не подозревая, через что она проходит. Он думал, что она бы доверилась ему, если бы столкнулась с трудностями в лечении своей болезни; что она обратилась бы к нему за помощью. И по своей глупости он пришел к выводу, что если она этого не сделала, то у нее все хорошо и она нашла способ со всем справиться. Но реальность оказалась совсем иной, и Ориэля накрыло удушливой волной вины. Во-первых, из-за того, что не помог и не поддержал сестру, как следовало бы. А во-вторых, из-за того, что не смог признаться: прошлой ночью он обнаружил, что голос в ее голове не был выдумкой или галлюцинацией. Он был совершенно реальным.

– Я перепробовала все, но эта болезнь похожа на монстра, Ориэль. Монстра, который ждет, когда я хоть на миг потеряю бдительность, чтобы сожрать меня целиком, – продолжила Силанс со слезами на глазах.

Ориэль застыл. Последние два года он даже не догадывался о реальном положении вещей. Но теперь, когда он узнал, что на самом деле мучило его сестру, сравнение показалось очень удачным. Да, это было именно так... голос был монстром.

– Мне очень жаль, – сказал он, нахмурив брови от беспокойства. – Я не принял меры... Я должен был... стать тебе опорой. Я был идиотом и ужасно виню себя за это. Все это не твоя вина...

– Так почему...

Ориэль не дал ей закончить и взял ее руки в свои.

– Я знаю, это не оправдание, но я очень устал. Ночь была тяжелая, и... когда эта марионетка напала на тебя, я подумал...

Он осекся и, посмотрев в глаза сестры, признался дрожащим от волнения голосом:

– Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя.

Силанс удивленно приподняла брови. Она, разумеется, знала, как много для него значит. Но Ориэль всегда стеснялся проявлять свои чувства, и ему не было свойственно выражать их так открыто.

– Я все еще здесь, – произнесла она.

«Да, пока», – подумал Ориэль про себя, а вслух ответил:

– Но ты меня чертовски напугала.

– Я не понимаю, как мне удалось избавиться от нее... Она была такой сильной... – заметила она, удивляясь, как такие маленькие ручки могли ее душить.

Это было совершенно нелогично, и все же... Ориэль кивнул.

– Но теперь все кончено, согласна?

– Ты действительно так думаешь? Думаешь, нам больше нечего бояться?

– Да, именно так.

Она не знала, почему взгляд Ориэля внезапно стал отчужденным, а выражение лица – совершенно нечитаемым, словно он пытался утаить свои эмоции или мысли. В любом случае это было не нормально. Нет, совсем не нормально.

– Ты же ничего от меня не скрываешь, правда?

Ориэль заставил себя сделать глубокий вдох и сосредоточился на воздухе, наполняющем его легкие, как будто это была самая важная вещь в мире. Как будто молчаливое осуждение в глазах Силанс его не тронуло.

– Неужели интуиция или дар провидения, или как еще ты это называешь, позволяет тебе утверждать, что особняк оставит нас в покое и марионетка не вернется? – упорствовала Силанс.

– Насчет марионетки я уверен, а что касается самого дома... Я уже рассказывал, что почувствовал прошлой ночью, но я не могу гарантировать, что...

Он поколебался, а затем добавил:

– Что особняк больше не выкинет никаких фокусов.

– Хм-м... – протянула она, настороженно глядя на него.

– Что?

– Ничего, мне просто кажется, что ты ведешь себя странно с самого утра.

Не обращая внимания на ее подозрительный взгляд, Ориэль рассмеялся:

– Странно? Я?

Не дождавшись ответа, он притянул ее к себе и погладил по волосам.

– Прекрати! Я больше не ребенок! – воскликнула она, пытаясь вырваться из его рук.

Силанс открыла было рот, чтобы добавить что-то еще, как вдруг у нее начал урчать живот.

– Ты голодна? – спросил Ориэль.

– Который сейчас час?

– Для завтрака слишком поздно. Но я могу попробовать попросить что-нибудь у миссис Глаймс, если хочешь, – предложил Ориэль.

Силанс поморщилась. Повариха очень внимательно следила за временем приема пищи, поэтому шансов, что она согласится нарушить правила, было мало.

– Это не сработает. Все, что ты получишь от этой старой ведьмы, так это хорошую взбучку.

Ориэль пожал плечами.

– Ну... вряд ли у нее впечатляющие боксерские способности, в ее-то возрасте.

Силанс прыснула со смеху и, уже заходя в ванную, бросила через плечо:

– На твоем месте я бы на это не рассчитывала.

Глава 4

Тусклый утренний свет едва проникал сквозь кухонные шторы. Дождь уже прошел, но начало дня казалось серым и унылым. И хотя за окном тихо щебетали птицы, внутри дома атмосфера была пропитана странным напряжением.

– Это просто ужасно, вам не кажется? – сказала Агата, наблюдая, как Пракстон разворачивает газету Уиспер-тауна.

Тот молча кивнул в ответ и принялся искать раздел некрологов. Кажется, в последнее время он с каждым днем становился все длиннее, и дворецкий каждое утро проверял список фамилий, скрестив пальцы, в надежде не обнаружить там друзей или знакомых.

– Я никогда не думала, что здесь может произойти такая трагедия, – продолжила горничная.

– Само собой, это ужасно. Но если вы будете рвать на себе волосы, это не вернет бедного мистера Уиллоу к жизни, мисс Уилсон, – заметила миссис Глаймс.

Когда сегодня утром миссис Миллс собрала персонал, не хватало только конюха, мистера Уиллоу. Таким образом, не составило большого труда определить личность человека, убитого в душевой. Разумеется, некоторые слуги разрыдались, другие просто замерли с каменными лицами, но втайне все радовались, что не оказались на его месте.

– Это правда, – сказала Агата, – но встретить такую страшную смерть...

– Да, это печально, но тут ничего не попишешь, – шмыгнув носом, отозвалась кухарка.

А затем схватила чайник и спросила:

– Еще чашку чая, мисс Уилсон? Это поможет вам прийти в себя.

– Да, спасибо, миссис Глаймс.

– Пейте, пока горячий, мистер Пракстон, – посоветовала миссис Глаймс, наполняя чашку дворецкого.

Тот сложил газету, кивком поблагодарил повариху и бросил неодобрительный взгляд на мисс Уилсон. Пусть он и понимал тревогу молодой девушки, но при этом не видел никакого смысла в этих пустых причитаниях.

– Господин Крошмор попросил господина Джонса как можно скорее приступить к ремонту душевой комнаты, – сказал он после глотка чая.

Кухарка кивнула.

– Это замечательно.

– Учитывая масштабы повреждений, ремонт, вероятно, займет некоторое время, – продолжил Пракстон, вытирая рот.

– Раз уж мы об этом заговорили... Вам не кажется странным, что потолок обрушился безо всякой причины? – спросила вдруг Агата.

Миссис Глаймс и Пракстон обменялись быстрыми взглядами: в них читалась смесь потрясения и замешательства. Будучи новенькой, мисс Уилсон еще не знала, что слуги всегда придерживались принципа никогда не обсуждать пугающие вещи, которые происходили в особняке... по крайней мере открыто.

– Ну почему же странно? Вероятно, он обрушился из-за воды, просачивающейся с крыши. Если вы хотите знать мое мнение, господину уже давно нужно было починить черепицу, которую разбило бурей еще прошлой зимой, – ответила повариха.

Она назидательно кивнула и добавила:

– Вам с миссис Миллс крупно повезло, что вы отделались легким испугом, мисс Уилсон.

– Хм-м... Но просачивание воды не объясняет сильных ударов по стенам, – заметила Агата, ставя чашку обратно на блюдце.

– Сильных ударов? – повторила миссис Глаймс.

Горничная кивнула.

– Это было похоже на землетрясение.

– Землетрясение? – с сомнением переспросил Пракстон.

– Да. Вы правда не слышали, что происходило прошлой ночью?

– По ночам я сплю, мисс Уилсон, и вам советую, – ответил Пракстон.

Агата недоверчиво посмотрела на него. Буря была настолько сильной, что она не понимала, как ему вообще удалось заснуть. Но еще более невероятным казалось, что его не разбудил шум из душевой.

– Я ничего не выдумываю, мистер Пракстон. Уверяю вас, в стенах определенно раздавались странные звуки.

Кухарка пожала плечами.

– Вероятно, они исходили из труб или водонагревателя. Этот проклятый водонагреватель издает адский шум.

Агата задумалась. Она, конечно, знала, что порой у нее может слишком разыграться воображение. Ночь, труп, буря... Все эти элементы в совокупности навели на нее достаточный ужас, чтобы затуманить ее рассудок. Но эти страшные звуки не могли быть слуховой галлюцинацией... И что бы ни говорила миссис Миллс, Агата не сомневалась: за этим нападением стояли те проклятые твари.

– Пожалуй, вы правы, – все-таки ответила она без особой убежденности.

Повариха и дворецкий снова обменялись сдержанными взглядами. Затем мистер Пракстон развернул газету и снова погрузился в чтение.

– Что ж, помою посуду и начну чистить овощи на обед, – объявила миссис Глаймс и, убрав чашки со стола, поставила их у раковины.

Агата тоже собиралась было встать, чтобы взять тряпку и протереть стол, как вдруг на кухню ворвалась миссис Миллс, воскликнув:

– Близнецы не пришли завтракать!

На лице дворецкого сначала отразилось выражение удивления, затем досады.

– Будет вам, миссис Миллс, разве это повод нас так пугать? Вы чуть не довели меня до сердечного приступа.

– О, простите, мистер Пракстон. Но признайте, что они переходят все границы. Если бы вы только видели выражение лица миссис Крошмор... такое неуважение... Нет, право, в этом доме мы еще никогда не видели ничего подобного.

Миссис Глаймс, которая заканчивала мыть чашку, пожала плечами, а затем, вытирая руки о белый фартук, повязанный вокруг талии, произнесла:

– Из-за этой бури близнецам вряд ли удалось сомкнуть глаза прошлой ночью. Наверное, они не услышали будильника и, видимо, просто-напросто еще спят...

– Спят? После девяти?! – воскликнула экономка.

Затем она повернулась к Агате и резким тоном приказала ей:

– Мисс Уилсон, немедленно поднимитесь в детскую и разбудите этих ленивых молодых людей!

Заметив колебания горничной, миссис Миллс нахмурилась:

– Чего же вы ждете? Поторапливайтесь, мисс Уилсон!

– Дело в том, что я бы предпочла не ходить туда одна... Эти жуткие существа, возможно, все еще скрываются в коридорах.

– Никаких существ здесь никогда не было, – холодно ответила экономка. – Сколько раз вам это повторять?

Агата почувствовала, как ее охватывает паника, и слова вырвались из ее рта против ее воли:

– Да, но кто-то все же умер... так что, возможно, нам стоит подождать, пока мы не узнаем больше...

– Если вы еще не поняли, мисс Уилсон, не вам решать, что следует или не следует делать в этом доме! – проворчала миссис Миллс, глядя на горничную.

– Я... я хорошо знаю, я...

– Ну же, милая, перестаньте строить из себя дурочку и делайте, что вам говорят, – посоветовала миссис Глаймс.

Агата собиралась попросить кухарку успокоить ее, сказать, что ей нечего бояться. Но ледяной взгляд, который бросила на нее миссис Миллс, разом отбил у нее всякое желание открывать рот.

– Мисс Уилсон? – снова окликнула ее экономка.

Агата повернулась к ней, опустив голову, как провинившийся ребенок.

– Да, миссис Миллс?

– Не забудьте напомнить мистеру Ориэлю и мисс Силанс, что обед будет подан ровно в половине первого и что им лучше быть пунктуальными, если они не хотят голодать до вечера, – приказала она.

Агата вышла из кухни испуганная и растерянная. Миссис Глаймс и остальные слуги были слепы и просто не понимали, что происходит, – она была в этом уверена. Они не были похожи на нее, не жили в центре города и никогда не натыкались на тело соседа в подвале своего дома. Почти все они провели большую часть своей жизни в особняке и до сих пор по-настоящему не сталкивались с чудовищами из тумана, а потому не могли представить, на что те способны.

«Но они поймут, когда найдут меня разорванной на куски... Они поймут, что я была права», – думала она, молча поднимаясь по лестнице.

* * *

– Возможно, вам не следовало быть такой резкой, миссис Миллс, – вздохнула кухарка, когда девушка ушла.

Экономка бросила на нее раздраженный взгляд. Агату Уилсон срочно нужно было обучать, и эта задача ложилась на плечи миссис Миллс. Она должна была не только превратить неопытную девчонку в идеальную горничную, но и закалить ее характер и научить преодолевать свои страхи. Непростая задача.

– Я делаю это для ее же блага, поверьте. Ей придется в кратчайшие сроки научиться контролировать свои эмоции, чтобы получить хотя бы небольшой шанс остаться среди нас.

Миссис Глаймс, конечно, прекрасно об этом знала. В особняке происходило много странных вещей, которые могли сломить людей, слабых духом. Но Агата Уилсон, с ее длинными каштановыми волосами, худым лицом и весьма миниатюрной фигуркой, выглядела так, будто едва вышла из подросткового возраста, и кухарка чувствовала непреодолимое желание ее защитить.

– Я знаю, знаю. Но она еще так молода и так уязвима.

– И особняк это чувствует, миссис Глаймс. Он чувствует ее страх, а это опасно, – заметил Пракстон. – Тому, что живет в этих стенах, нет дела до живых. Но если своими криками, паникой и суетой мисс Уилсон по неосторожности привлечет его внимание...

– ...он начнет играть с ней, как большой кот с мышкой, – договорила миссис Миллс.

Миссис Глаймс вздохнула. Они были правы. Когда она приехала в особняк более сорока лет назад, кухарка миссис Харрис обошлась с ней ничуть не мягче, чем миссис Миллс с горничной. Напротив. Она не только была более суровой, но и сразу же отвела ее посмотреть, что происходит в особняке после наступления темноты. Одна только мысль о сценах, свидетелем которых она стала той ночью, все еще приводила миссис Глаймс в ужас.

– Я так долго живу в этом доме, что иногда забываю, почему мы ведем себя именно так, а не иначе. Ах, я правда думаю, что мне пора на пенсию, я уже слишком стара для всего этого!

– Да что вы такое говорите, миссис Глаймс? Вы еще так молоды, – галантно ответил дворецкий.

Глаза кухарки весело заблестели.

– Подлый льстец!

– Уверяю вас, что это правда. И я даже не говорю о ваших кулинарных способностях. Наша жизнь не будет прежней без вашей вкусной стряпни, моя дорогая миссис Глаймс, поверьте мне.

Миссис Миллс какое-то время смотрела на них, а затем глубоко вздохнула. Она была рада, что жизнь так быстро возвращается в привычное русло, но, как ни странно, это не приносило ей спокойствия. Экономку не покидало странное ощущение, что здесь что-то не так. Словно порядок, воцарившийся в особняке, был фальшивым, как затишье перед бурей. И, ощущая нарастающее беспокойство, она не могла не задаваться вопросом: где и особенно когда эта буря грянет вновь?

Глава 5

На дороге, ведущей к высотам Уиспер-тауна, практически не было ни машин, ни пешеходов. Кевин Макфлин, новый шеф полиции, впервые приехал в особняк с визитом. Кто-то, чей голос он не узнал, позвонил ему домой рано утром, приказал немедленно отправляться к Крошморам и повесил трубку. Поэтому он понятия не имел, чего ожидать, и был крайне раздосадован. Как человек, привыкший к офисной рутине и бумажной работе, он терпеть не мог сюрпризов и не питал никакой страсти к разного рода происшествиям.

Полицейский по опыту знал, что подобный вызов, скорее всего, предвещает и то и другое. Обнаружив, что ворота усадьбы открыты нараспашку, он заехал прямо на подъездную дорожку, припарковал машину и направился к входу в особняк. Стоило ему только занести руку, чтобы постучать, как дверь тут же открыл чопорный мужчина в строгом костюме.

– Я шеф полиции, Макфлин.

Пракстон мельком взглянул на худого блондина с запавшими глазами и впалыми щеками, стоящего в дверях. Широкий нос, овальное лицо и резко очерченные скулы выдавали в нем сурового человека, который редко улыбается.

– А я Пракстон. Пожалуйста, проходите, – ответил дворецкий, слегка отступив в сторону, чтобы дать ему пройти.

Шеф Макфлин вошел в зал, где его взгляд сразу же упал на внушительную и пугающую статую, стоявшую посреди комнаты. Он почувствовал, как у него ускорилось сердцебиение. Пугающая... да, это было подходящее слово.

– Это?..

Пракстон, следивший за его взглядом, кивнул, и Кевин подавил гримасу страха и отвращения. Все в городе считали нового начальника полиции ярым праведником: он не пропускал ни единого богослужения, произносил те же молитвы, что и остальные, при каждом случае прославлял Его перед свидетелями... но истина, которую знал только он сам, заключалась в том, что Кевин Макфлин ненавидел Его. Ненавидел свой страх перед Ним; ненавидел то, что Он собой представлял, а больше всего ненавидел то, как Он приковал их всех к этому проклятому городу.

– Извольте следовать за мной...

Кевин в последний раз взглянул на статую, как будто опасаясь, что она вот-вот оживет и сдвинется с места, а затем последовал за дворецким. Они миновали один коридор, потом второй и третий, и уже собирались войти в четвертый, когда заинтригованный полицейский спросил:

– Куда вы меня ведете?

– В помещения для персонала, сэр, – ответил Пракстон.

Кевин Макфлин удивленно поднял брови. Он ожидал, что увидит Реджинальда Крошмора и что их встреча состоится в кабинете хозяина дома или по крайней мере в гостиной.

– Зачем?

– Видите ли... тело находится именно там, сэр.

– Тело?

– Наверное, мне следовало сказать – жертва... Честно говоря, я не знаю, какой термин вы, люди из полиции, предпочитаете использовать в таких ситуациях, сэр.

Честно говоря, Кевин предпочел бы не использовать ни один из них. Но, к сожалению, судьба или, скорее, невезение, похоже, распорядилась иначе.

– Осторожно, сейчас будет небольшая ступенька, – предупредил Пракстон.

– Еще далеко?

– Нет, сэр.

– Странно... снаружи особняк не казался таким большим.

Пракстон сохранял бесстрастное выражение лица, но что-то определенно было не так. Обычно путь не был таким долгим, и казалось, что коридоры стали длиннее, чем раньше.

– Мы почти пришли, сэр.

Кевин как раз думал о том, что ему не следовало надевать новые туфли, когда ему вдруг показалось, что сбоку промелькнуло какое-то движение. Он не понимал, что именно привлекло его внимание. Была ли это тень или человек?

Повернув голову, он настороженно осмотрел коридор. Тот был абсолютно пуст: ни мебели, ни укромного уголка, где можно было бы спрятаться. Находись кто-то поблизости, Кевин непременно заметил бы его. Так почему же у него возникло тревожное ощущение, что за ним наблюдают?

– Это здесь, сэр, – внезапно объявил дворецкий, остановившись перед открытой дверью.

Полицейский заглянул внутрь и опешил, увидев обломки, покрывающие пол.

– Часть потолка обрушилась из-за протечки воды, – объяснил Пракстон, прежде чем войти.

Кевин мысленно выдохнул. Значит, просто несчастный случай. Всего лишь бытовая неурядица... и жертва, о которой говорил дворецкий, должно быть, была погребена где-то под обломками.

– Тело лежит в самом конце, сэр, в последней комнате, – сообщил ему Пракстон, указав туда подбородком и приглашая следовать за ним.

Осторожно, чтобы не споткнуться об обломки и не подвернуть лодыжку, Кевин последовал за дворецким во вторую комнату, с неповрежденным потолком, а затем – в третью. В последнем помещении царил полумрак, но, судя по всему, оно не пострадало. Потолок, стены и плитка были в идеальном состоянии. Как и душевые кабинки.

– Ах, вы приехали? Великолепно! – раздался голос за спиной Кевина.

Полицейский обернулся и с удивлением уставился на человека, протягивавшего ему руку.

– Мистер Крошмор? Я не ожидал... – Кевин пришел в себя и торопливо ответил на рукопожатие. – Здравствуйте, сэр.

– Я хотел бы поблагодарить вас за оперативность, шеф Макфлин. Как вы понимаете, это деликатное дело...

Грудь полицейского вздымалась и опускалась так часто, что Реджинальд Крошмор не мог этого не заметить.

– Деликатное, сэр?

– Смотрите сами, – сказал Реджинальд Крошмор, открывая двери душевых кабин.

Кевин последовательно осмотрел каждую из них, пытаясь идентифицировать фрагменты чьих-то останков. В одной, рядом с чем-то похожим на обломки грудной клетки, лежала нога. В другой – бедренная кость, в третьей – куча окровавленной плоти, покрытая личинками...

– Полагаю, вас таким уже не удивишь, с вашим-то опытом...

Шеф Макфлин улыбнулся. Да, он привык видеть подобные сцены. Все в Уиспер-тауне привыкли. Но это не означало, что эти ужасные картины не производили на него впечатления.

– Действительно, сэр. У вас есть догадки о том, кто стал жертвой?

Реджинальд Крошмор слегка кивнул Пракстону, и дворецкий тут же ответил:

– Мистер Уиллоу – единственный из всего персонала, кто не явился на службу сегодня утром, сэр.

– Мог ли он покинуть особняк, не сказав вам? – спросил Кевин.

Дворецкий постарался скрыть раздражение за улыбкой, но шефу полиции показалось, будто он слышит, как тот скрипит зубами.

– Это маловероятно. Мистер Уиллоу отсутствовал только один раз за тридцать лет. Он попросил выходной, чтобы присутствовать на похоронах своей матери. И это был исключительный случай.

Кевин Макфлин поднял брови. Лишь раз за тридцать лет? Что ж, теперь у него почти не оставалось сомнений в том, кто именно стал жертвой.

– Благодарю вас, Пракстон. Вы можете вернуться к своим делам, дальше я сам, – внезапно объявил Реджинальд Крошмор.

Дворецкому не пришлось повторять дважды, он сразу же исчез.

– Учитывая состояние трупа, я склоняюсь к нападению существ из тумана, – заявил Кевин, еще раз осмотрев место происшествия.

– Они не входят в этот дом, шеф Макфлин, – возразил Реджинальд. – Никогда.

Кевину потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию. Если тут не были замешаны туманные чудовища, то он имел дело с убийством. Вот только Кевин Макфлин ни разу не расследовал убийство. Во-первых, потому что в Уиспер-тауне их было очень мало (если не считать тех, что совершали существа), а во-вторых, потому что особо важными делами всегда занимался шеф Грейди.

– Как вы понимаете, мы не хотим, чтобы эта история получила огласку.

– Понимаю, сэр, – ответил Кевин.

– Я рассчитываю, что вы сообщите родственникам мистера Уиллоу о его кончине... Что касается остального, этим делом я намерен заняться лично, – объявил Реджинальд.

Кевин долго всматривался в его лицо, а затем почувствовал, как тяжесть, давившая на сердце, исчезла, словно по мановению волшебной палочки. Реджинальд Крошмор вызвал его не для того, чтобы попросить раскрыть дело, а лишь затем, чтобы он известил семью покойного и уладил бюрократические формальности. Вполне простые и легкие задачи.

– Если, конечно, у вас нет возражений, – вдруг добавил Реджинальд, изогнув бровь.

Начальник полиции округлил глаза. Возражения? У него? Да ни в коем случае!

– Нет. Никаких возражений, сэр.

Реджинальд Крошмор удовлетворенно кивнул. «Покладистый» – слово, которое лучше всего описывало Кевина Макфлина. И Реджинальд был доволен тем, что предложил его кандидатуру мэру Блейку после внезапной смерти шефа Грейди.

– Хорошо. В таком случае я больше не буду вас задерживать, шеф Макфлин. У вас наверняка много дел.

Кевин кивнул. Для начала он собирался, как и каждое утро, выпить кофе в участке, переброситься парой шуток с ребятами, а затем проверить, не поступало ли звонков о новых жертвах тумана. Наконец, ему нужно было собрать совещание, чтобы найти добровольцев для дежурства во время празднования Мабона. Задача обещала быть не из легких, учитывая, что во время праздников полицейские обычно хотели оставаться со своими семьями.

– Так и есть, – ответил он.

– Хорошо, позвольте вас проводить. Этот дом – настоящий лабиринт.

Глава 6

Силанс не стала задерживаться в душе и постаралась не мочить волосы, потому что через разбитое окно в комнату проникал холодный влажный воздух. Она не хотела, кроме всего прочего, еще и заболеть. Особенно сейчас, когда трудно даже предположить, что будет дальше. День еще не закончился, и, даже если Ориэль думал иначе, худшее еще могло случиться.

– Все, путь свободен, можешь идти, – сказала она, открывая дверь.

Ориэль поморщился, увидев, как она вышла из ванной в джинсах, черной водолазке и кроссовках.

– Я думал, в этом доме есть дресс-код, – заметил Ориэль, задаваясь вопросом, почему она не надела пиджак и плиссированную юбку.

Силанс пожала плечами. Она достала старую одежду не из-за желания бунтовать и не ради провокации, а потому, что почувствовала острую потребность вернуть ту девушку, которой была раньше. Девушку с железной логикой, жившую в рациональном мире. Мире, в котором она чувствовала себя в безопасности...

– Крошморы могут закатить истерику, если увидят тебя в таком наряде, – вздохнул Ориэль.

– Что ж, по крайней мере, на этот раз у них будет реальный повод спустить на меня собак.

Силанс ненавидела играть роль жертвы. Но с момента ее прибытия в особняк не проходило ни дня, чтобы кто-нибудь не упрекнул и не раскритиковал ее. Обычно замечания исходили от миссис Миллс или ее бабушки. Обе женщины ее буквально ненавидели. Но, пусть и гораздо реже, ей случалось слышать упреки и от дедушки.

– Если тебя это беспокоит, то поводов у них навалом, – ответил он, окинув комнату многозначительным взглядом. – Когда они увидят, какой здесь бардак, все уши нам прожужжат.

– Мы здесь ни при чем, – возразила Силанс.

– Да, но их это не остановит. Я уже слышу, как бабушка говорит: «Как вы посмели? Выходит, вы вообще никого не уважаете? Во всем виновата ваша мать! Если бы она вас правильно воспитала...»

Силанс расхохоталась.

– Точно-точно! И дедушка непременно ответит: «Это все гены вашей семейки, Мэри-Элизабет, этой кучки дегенератов! Мне никогда не следовало на вас жениться!»

Ориэль тоже рассмеялся.

– Неплохо, очень даже неплохо! Ты даже брови насупила точь-в-точь как он.

– Его довольно легко изобразить.

Ориэль улыбнулся.

– Я собираюсь принять душ.

– Хорошо. А я пока попробую немного прибраться...

Ориэль оглядел комнату. Он понятия не имел, как Силанс собирается исправить этот беспорядок. Она же не могла заменить оконное стекло или починить сломанную мебель.

– По-моему, ты зря потратишь силы.

– Все лучше, чем слоняться без дела.

Он пожал плечами. Если Силанс нужно было заняться уборкой, чтобы отогнать мрачные мысли, он не видел в этом проблемы. Он лишь сожалел, что не существует такой отдушины, которая помогла бы и ему избавиться от своих собственных.

– Ладно, ладно... Я присоединюсь к тебе, как только закончу, договорились?

Силанс расплылась в широкой улыбке.

– Ну вот видишь, ты можешь быть милым, когда захочешь.

Затем она оглядела комнату и, состроив недовольную гримасу, попыталась решить, с чего же ей начать.

– Пф-ф... Наводить порядок так скучно! Разве тебе не хочется хоть раз заняться чем-нибудь веселым? – вздохнул голос.

– Например?

– Тебе нравится играть в охотников за сокровищами?

– Не знаю, я никогда не пробовала.

– Что ж, правила очень просты: побеждает тот, кто найдет больше трупов. Но если ты хочешь принять участие в игре, тебе лучше поторопиться, ведь она уже началась...

* * *

Закрыв за собой дверь ванной, Ориэль медленно сполз по стене. Ноги казались ватными, словно из него выкачали всю энергию. Он и сам не понимал, как у него получилось сдержаться и не выложить Силанс всю правду. Впервые с момента их рождения он скрыл от сестры что-то важное и не был с ней честен. Он чувствовал себя так, будто оказался в аду.

Когда Силанс была маленькой, она как-то сказала ему, что разочаровать могут лишь те, кому ты безоглядно доверяешь, те, кто тебе по-настоящему дорог. Ориэль вспомнил, как в тот день самодовольно подумал, что никогда ее не предаст... и вот до чего он докатился.

«Не выдай себя, главное, не выдай себя».

До сих пор ему кое-как удавалось не подавать виду, но если Силанс услышит, как он рыдает за дверью, словно ребенок, или увидит, что он вышел из ванной с опухшими глазами, она засыпет его вопросами. Вопросами, на которые он не хотел отвечать. По крайней мере, до тех пор, пока не убедится, что не совсем потерял рассудок... Иными словами, что ему не померещился разговор с голосом или как там называлось это «нечто».

«Дыши... Дыши...»

Ванная была большой, но в ее стенах он чувствовал себя так, будто вот-вот задохнется. Ему нужен был воздух: не затхлый, как в особняке, а свежий воздух... которым он дышал до того, как приехал в этот проклятый город.

– Ну же, вставай! – вполголоса подбадривал он себя. В следующий миг он резко поднялся, скинул одежду, шагнул под душ, вытерся полотенцем и натянул самые теплые вещи, какие только сумел отыскать в своем чемодане. Со вчерашнего вечера ему постоянно было холодно. Но это был не тот холод, от которого могли защитить свитер, шапка или шарф. Этот холод шел из самой души. Холод, выедающий зияющую пустоту в груди. Холод, от которого хотелось кричать.

– Готов? – прошептал он, глядя на свое отражение в зеркале над раковиной.

Затем он сделал глубокий вдох и вышел из ванной с натянутой, фальшивой улыбкой на губах.

* * *

– Видишь, я уже много чего успела, – с гордостью произнесла Силанс, когда увидела, что Ориэль вошел в комнату.

Собрав одежду с пола, Силанс рассортировала ее по цветам, а затем сложила в небольшие стопки на матрасе. Как только эта задача была выполнена, она вставила ящики обратно в комод и собрала весь мусор. Затем она разделила его на множество отдельных небольших кучек – отдельно для каждого сломанного предмета мебели, безделушки или вещицы.

– На твоем месте я бы поискал определение «обсессивно-компульсивного расстройства»^[1], – насмешливо заметил Ориэль, глядя на аккуратные холмики из обломков.

Силанс собиралась выдать ему резкую отповедь, как вдруг снаружи донеслись чьи-то голоса. Высунувшись из окна, она увидела небольшую группу людей, собравшихся возле деревьев, в том числе Пракстона, миссис Миллс, миссис Глаймс, смотрителя мистера Неверса и шофера мистера Барнетта.

– Эй, иди посмотри!

Ориэль выглянул в окно.

– Как думаешь, что они делают? – спросила она.

– Без понятия.

– Разве тебе не любопытно? – удивилась Силанс, наблюдая за тем, как Фрэнк Барнетт и мистер Неверс поднимают небольшой деревянный ящик и кладут его себе на плечи.

Ориэль равнодушно улыбнулся.

– Меня здесь уже мало что удивляет.

Силанс нахмурилась, увидев, что водитель и садовник медленно движутся к подлеску с ящиком на плечах, в то время как остальные выстроились позади них по двое и пошли следом с мрачными лицами.

– И все же, посмотри... Тебе не кажется, что это похоже на похороны?

– Местный народ, конечно, со странностями, но я думаю, даже они хоронят своих мертвецов на кладбищах, а не в лесу...

– И все же мне бы хотелось проследить за ними и узнать, что они задумали.

Ориэль недоверчиво посмотрел на нее.

– Зачем?

– А почему нет?

Он мысленно вздохнул:

– Да хотя бы потому, что у нас есть дела поважнее, тебе не кажется?

Силанс открыла было рот, чтобы возразить, но тут ее внимание привлек приглушенный вскрик. Они с Ориэлем тут же обернулись и уставились на горничную, которая застыла в дверях.

Разглядывая учиненный в комнате погром, она застыла с широко разинутым ртом, словно ее только что хватил удар.

– Что вы наделали? – испуганно спросила Агата.

– Мы не имеем к этому никакого отношения, мисс Уилсон, – ответил Ориэль.

– Это не мы все тут разнесли, – заверила Силанс.

– Но тогда объясните... Что случилось? – пробормотала Агата.

Ориэль и Силанс обменялись смущенными взглядами. Они не могли рассказать о марионетке, но им надо было ответить хоть что-то.

– Это... это сложно объяснить, – сказала Силанс.

Горничная вскинула брови.

– Сложно?

Силанс метнула на Ориэля вопросительный взгляд. Тот ответил едва заметным легким кивком.

– Это произошло прошлой ночью... Сначала мы услышали громкий стук в стенах, а потом наши кровати, комод и остальные предметы начали двигаться сами по себе и разбились о стены, – объяснила Силанс.

– После этого мы увидели тени и почувствовали его присутствие, – добавил Ориэль.

– Чье присутствие? – спросила Агата.

– На самом деле мы не знаем, как это объяснить, – вздохнула Силанс и после секундного размышления добавила: – Оно не из нашего мира... но у него есть сознание, понимаете?

Горничная с сомнением подняла брови. Она могла поверить, что они слышали стук в стенах, поскольку сама была свидетельницей подобного явления в душевой. Но что касалось остального... Мебель, которая движется сама по себе, тени, чье-то присутствие... нет, это было слишком неправдоподобно.

– Извините, но мне придется сообщить миссис Миллс о...

Она сделала паузу, словно подбирая слова, затем тихо пробормотала себе под нос:

– ...об этой ситуации.

Агате было немного жаль близнецов. Она прекрасно понимала, какой будет реакция экономки, когда она увидит этот беспорядок. Но и скрыть произошедшее от экономки она тоже не могла, если не хотела, чтобы ответственность за это легла на ее плечи.

– Мы вас не обманываем, мисс Уилсон, это правда, – сказала Силанс.

– В любом случае не мне решать. Но на вашем месте я бы придумала более правдоподобную историю, чтобы рассказать миссис Миллс. Она гораздо менее добра, чем я, – ответила Агата, поворачиваясь к ним спиной и выходя из комнаты.

– Думаю, мисс Уилсон сочла нас лжецами, – вздохнула Силанс после ее ухода.

Ориэль моргнул. Его видение длилось не более секунды или двух, но он только что увидел, как горничная бежит по коридору вся в крови и кричит от ужаса.

– Эй! Ты меня слышишь? – позвала Силанс.

– Не нужно кричать.

– Если такая милая девушка, как мисс Уилсон, нам не поверит, то...

– О, она нам поверит, это точно. Возможно, слишком поздно, но в конце концов она поверит.

Силанс удивленно посмотрела на него.

– Почему слишком поздно?

Ориэль немного подумал, а затем ответил серьезным тоном: – У мисс Уилсон скоро будут неприятности. Очень серьезные неприятности, Силанс.

Глава 7

Маленькая гостиная была сплошь серой, начиная от штор и кресел и заканчивая ковром на полу. Над камином висел портрет четы Крошмор, написанный в самом начале их семейной жизни. Если бы кто-нибудь спросил, почему Реджинальд предпочел эту комнату любой другой, он, вероятно, ответил бы, что это одно из немногих мест, наряду с его кабинетом, куда почти никогда не заглядывает его жена. Но правда заключалась в том, что это была самая теплая комната в доме.

– Я же вас предупреждала. Я была уверена, что произойдет трагедия. И видите, что произошло с этим конюхом? – воскликнула Мэри-Элизабет, ворвавшись в маленькую гостиную, как смерч.

Реджинальд Крошмор, удобно устроившийся на диване, отвел взгляд от книги и насмешливо возразил:

– Разве на прошлой неделе не вы говорили, что Уиллоу слишком стар и что мне следует его уволить?

Мэри-Элизабет бросила на него раздраженный взгляд. Она ненавидела привычку Реджинальда уводить разговор в сторону. Да, конюх был слишком стар, чтобы ухаживать за лошадьми и содержать конюшню должным образом. Но проблема была в другом.

– Вопрос не в этом. Мы все в опасности, и вы это знаете.

Это был не первый случай жуткого убийства в стенах особняка. Учитывая, в какое состояние «он» пришел прошлой ночью, Реджинальд даже испытал облегчение, что обошлось всего одним трупом. Но в отличие от Мэри-Элизабет он знал, что лично ему опасаться нечего, а потому лишь небрежно пожал плечами:

– Вы, может, и в опасности...

– Гнусный эгоист! И что вы станете делать, если трупов будет больше, а? Вы должны немедленно избавить нас от Силанс.

Реджинальд решительно покачал головой.

– Не сейчас.

– Но в конце концов...

– Я сказал нет, Мэри-Элизабет.

Не могло быть и речи о том, чтобы он тронул хоть один волосок на голове этой девочки, пока не узнает больше о ее прошлом и не прочитает отчет о серых зонах в расследовании произошедшего с ней несчастного случая, который адвокат Уингэм должен был ему отправить.

– Черт возьми, дорогой, в своем упрямстве вы просто невыносимы!

Реджинальд посмотрел на нее и на секунду вспомнил то время, когда она еще не погрязла в горечи и злобе; время, когда она сворачивалась калачиком и прижималась к нему, улыбаясь, с нежностью в глазах; время, когда он не испытывал к ней отвращения... О, конечно, он сознавал, что, может быть, несколько идеализировал прошлое и что образ Мэри-Элизабет, сложившийся у него тогда, был не вполне точен. Вероятно, уже тогда эта тьма пустила корни в глубине ее сердца. Но именно эта память до сих пор удерживала Реджинальда от того, чтобы переступить черту.

– Я вижу вас насквозь и знаю, на что вы способны. Поэтому предупреждаю: если с девчонкой что-нибудь случится, вы заплатите за это своей жизнью.

Мэри-Элизабет и правда подумывала решить проблему самостоятельно. Но понимая, что Реджинальд настроен серьезно, благоразумно предпочла скрыть свое разочарование под ложным негодованием.

– Что? – воскликнула она возмущенным тоном.

– Вы все прекрасно слышали.

– Но Реджинальд, я ваша жена, я поддерживала вас более сорока лет. А она... она...

– Что она? – спросил Реджинальд, выгнув бровь.

– Вам от нее никакого проку.

Насколько он знал, от Мэри-Элизабет пользы было не больше. Она не сумела толком воспитать их сына, а ее беспросветная глупость постоянно действовала ему на нервы.

Реджинальд загадочно улыбнулся.

– Пока нет. Но скоро все может измениться...

– Пожалуйста, только не говорите, что вы все еще питаете иллюзии, будто...

– Я вовсе не питаю иллюзий. Я жду, – оборвал ее он.

– Чего же?

– Конкретных фактов, чтобы составить собственное мнение.

Мэри-Элизабет издала саркастический смешок.

– Что ж, вы рискуете прождать очень долго.

– Я никуда не тороплюсь.

Мэри-Элизабет закатила глаза. Она не понимала ни его недальновидности, ни этого упрямого желания защитить паршивую девчонку не только от собственной жены, но и от остальных горожан. Реджинальд был слишком самоуверен, чтобы обращать на это внимание, но Мэри-Элизабет чувствовала, как растет недовольство. Настойчивое, возмущенное недовольство, способное настроить против них весь город.

– Вы просто безумец!

Глава 8

Птицы умолкли, и ветер будто бы шептал неразборчивые предостережения, пока они медленно приближались к опушке леса. Обогнув мертвые деревья, что высились над ними подобно часовым, Ориэль вздохнул. Честно говоря, он и сам не понимал, как позволил Силанс убедить его пойти в этот лес. Даже средь бела дня он казался темным и зловещим. И чем дальше они углублялись, тем настойчивее на ум приходили страшилки, которые Ориэль читал в детстве.

– Давай, пошевеливайся! – бросила Силанс, ускоряя шаг.

Близнецы петляли между деревьями еще несколько минут, когда Ориэль внезапно понял, как далеко они зашли. С того места, где они находились, было видно только крышу особняка. Даже если бы кто-то из них закричал во всю глотку, никто бы не услышал.

– Силанс, помедленнее, пожалуйста.

– Почему?

Ветви скрипели на ветру, и Ориэлю вдруг показалось, что деревья пытаются с ними заговорить. Пытаются сказать, что им нужно уходить. Он на мгновение замешкался, размышляя, удастся ли ему убедить сестру повернуть назад. Но на ее лице читалась такая решимость, что он сразу понял: она не остановится, пока не достигнет своей цели.

– Потому что я прошу тебя.

– Такими темпами мы их никогда не догоним.

Ориэль бросил на нее раздраженный взгляд. Его не волновало, куда делись миссис Миллс и остальные. Он едва мог разглядеть свои ноги в густом тумане, покрывавшем землю, и устал путаться в изогнутых корнях деревьев, которые словно нарочно поднимались из земли, чтобы обвить его лодыжки и помешать двигаться вперед.

– Слушай... Не знаю, осознаешь ли ты это, но этот лес реально наводит жуть.

Силанс проводила взглядом стаю воронов, которые с громким карканьем опустились на ветви деревьев вокруг них.

– Есть немного... – призналась она.

– Почему ты упрямишься? Я не понимаю.

На самом деле Силанс тоже этого не знала. Ей просто было любопытно узнать, что скрывают миссис Миллс, Пракстон и остальные. Так что – да, она была немного напугана, и да, этот лес ей тоже не нравился. Но в то же время она успокаивала себя тем, что средь бела дня им с братом вряд ли грозила опасность, особенно на территории их собственного дома.

– Ориэль, пожалуйста... – настаивала она с улыбкой капризного ребенка, который знает, как получить то, чего хочет.

– Ладно, идем дальше, но я даю тебе не больше десяти минут, – сказал он, постукивая по часам. – Если мы не найдем их за это время, то вернемся назад, понятно?

Силанс кивнула, оглянувшись через плечо. Вороны умолкли, и у нее вдруг возникло странное ощущение, что птицы наблюдают за ними.

– Понятно, – ответила она, подавляя дрожь.

Чувства Ориэля обострились. Он предельно сосредоточился, прислушиваясь к хрусту веток и шелесту листьев, к каждому вздоху старого леса, который доносился до его слуха... Если бы что-то приблизилось к ним – что угодно, он хотел быть готовым схватить Силанс за руку и броситься наутек во весь дух.

– Это безумие, – заметил он. – Сейчас день, но...

– ...мы видим все хуже и хуже? Я знаю.

Чем дальше они продвигались, тем больше усиливалось ощущение, что все вокруг становится темнее, как будто дневной свет отказывался проникать внутрь леса или натыкался на невидимый барьер.

– Э-эм... что это за штука? – внезапно спросил Ориэль, не в силах понять, что увидел.

– Что?

– Вот же! – воскликнул он, указывая прямо перед собой.

Глаза Силанс округлились от изумления. На ветвях деревьев были развешаны кости, привязанные к тонким веревкам, и с каждым дуновением ветра они глухо стучали друг о друга, напоминая гигантские китайские колокольчики^[2].

Силанс подошла поближе, чтобы рассмотреть одну из веревок.

– Очень странно. Интересно, кто их здесь развесил?

– Джек Потрошитель, Ганнибал Лектер, дядя Фестер^[3] – да кого это волнует! Разворачиваемся и бежим обратно! Честно говоря, я вообще не понимаю, что мы здесь забыли!

– Не слушай этого зануду, мне здесь нравится... – вдруг сказал голос.

– Зная твои вкусы, радоваться тут нечему.

– В любом случае я рад видеть, что не ошибся.

– О чем ты говоришь?

– Да о том, что у тебя явный талант находить трупы... Я уверен, что если бы ты захотела сыграть в «охоту за сокровищами», то всем бы утерла нос.

– Сегодня в твоих словах еще меньше смысла, чем обычно.

– О нет, смысл тут есть, еще какой. Сама увидишь...

– Силанс, ты меня слушаешь? Уходим сейчас же!

Она моргнула, словно пытаясь вернуться в реальность, затем взглянула на часы.

– Ты сказал – десять минут...

Ориэль застыл на месте, что было куда более красноречиво, чем любые слова.

– Очень хорошо, поступай как хочешь, но я пойду дальше, – объявила Силанс и снова двинулась к невидимой цели, ожидающей где-то впереди.

Ориэль какое-то время провожал сестру взглядом, гадая, не околдован ли ее разум и не управляет ли ею какая-то неведомая мистическая сила, а затем рванул вслед за ней с криком:

– Силанс! Подожди меня!

Ориэль догнал ее, и они шли еще несколько минут, прежде чем Силанс внезапно сказала:

– Смотри, там, кажется, поляна!

Ориэль повернул голову и увидел за деревьями яркий свет.

– И?

– Мы могли бы пойти посмотреть.

– Десять минут прошли, Силанс, – сухо напомнил он, глядя ей вслед.

– Миссис Миллс и остальные могут быть там. Смотри, это похоже на небольшое здание, – ответила Силанс, выходя из-за деревьев.

– Э-эм... Это не поляна, – сказал Ориэль, подходя к ней.

– Технически поляна, – возразила Силанс.

– Нет, это кладбище, – ответил он.

– Ладно, это кладбище, разбитое на поляне. Так тебя устроит? – спросила Силанс.

Ориэль покачал головой. Нет, это его не устраивало.

Совершенно не устраивало.

* * *

Реджинальд Крошмор был вне себя от раздражения. Он велел привести к нему близнецов, но ни одному из слуг, которых он послал на их поиски, так и не удалось их найти. Он начал задаваться вопросом, куда они могли подеваться. Вот уже час он ждал в своем кабинете, и это ему изрядно надоело.

Закрыв за собой дверь, он пошел обратно по коридору и начал обыскивать комнаты. Сначала библиотеку, затем большую гостиную и столовую, а затем наконец решил заглянуть на кухню. Открыв дверь, он на несколько секунд замер, окидывая комнату взглядом. В детстве он проводил здесь много времени, слушая разговоры слуг, наблюдая, как тогдашняя кухарка миссис Харрис пекла пироги или чистила свои большие медные кастрюли. Однажды отец застукал его за болтовней с судомойкой и заявил, что Реджинальд уже слишком взрослый, чтобы якшаться с прислугой. Господа остаются господами, слуги – слугами, и между ними пролегает непреодолимая черта. После этого он отослал сына в комнату, запретив ему даже приближаться к кухне. Реджинальд неохотно подчинился приказу. Ему очень нравилась эта большая, теплая комната, пропитанная ароматами специй и кофе; нравилось, как миссис Харрис, бесспорная хозяйка этого места, с напускной суровостью украдкой совала ему песочные коржики, бурча себе под нос: «Держи, и чтоб в последний раз! Больше не проси».

– Ну что? И где их носит? – резко бросил Реджинальд, уставившись на горничную, которая сидела за старым деревянным столом.

Агата, слишком сосредоточенная на шитье, чтобы заметить его присутствие, вздрогнула от удивления и дрожащим голосом спросила:

– О ком вы говорите, сэр?

– О близнецах.

– Они... они не в своей комнате?

– Конечно, нет! Вы что, с луны свалились? Все ищут их уже целый час!

– Я только что спустилась. Я была с миссис...

– Проклятье! Кто мне послал такую дуру? В конце концов, не провалились же они сквозь землю, черт побери!

Агата положила платье на стол и заметила едва слышным голосом:

– Во... возможно, что мистер Ориэль и мисс Силанс намеренно прячутся, сэр.

Реджинальд удивленно посмотрел на нее. Зачем близнецам играть в прятки дома? Им ведь уже по пятнадцать лет, а не по семь.

– Это еще почему?

– Из-за того, в каком состоянии их комната. Там все сломано... мебель, окно... все. Они сказали, что мебель сдвинулась сама по себе и что они тут ни при чем, но... В общем, я думаю, может быть, они боялись наказания...

Учитывая, как сильно вчера вечером взбесился особняк, Реджинальд не удивился и в отличие от горничной подумал, что дети сказали правду. Его больше волновала их реакция. Возможно, стоило сразу раскрыть им правду об истинной природе этого дома, а не ждать, пока особняк сам отреагирует на их присутствие, как по глупости предложила ему Мэри-Элизабет.

– Что ж, с мебелью разберемся позже. А пока, будьте добры, присоединяйтесь к поискам.

– Но мэм попросила меня немедленно подшить этот подол и...

– Меня не волнует этот дурацкий подол! Делайте, что я вам говорю! – рявкнул Реджинальд.

Идиотка. Горничная Мэри-Элизабет была настоящей идиоткой.

– Да, сэр, – взвизгнула Агата, вылетая из комнаты.

* * *

В каждом городе или деревне всегда есть жуткий ветхий дом, и каждый раз, когда проходишь мимо него, кажется, будто твои шаги по асфальту звучат громче, сердце бьется чаще, а из темных окон за тобой следит неведомая сущность в надежде, что ты вот-вот переступишь порог... Именно это сейчас и чувствовал Ориэль.

Кладбище не было разрушенным, как то старое, ветхое здание, мимо которого они с Силанс каждое утро ходили в школу, но воздух был пропитан тем же ощущением угрозы. Угрозы, способной внушить безотчетный, первобытный ужас...

– Вот видишь, а ты говорил, что в лесах людей не хоронят, – усмехнулась Силанс.

С колотящимся сердцем Ориэль пробормотал:

– Мы не должны быть здесь.

Но Силанс его не услышала. Она продолжала лавировать между надгробиями, словно движимая невидимой силой.

– Это кладбище Крошморов, смотри... – сказала она, переходя от одной могилы к другой. – Но здесь только мужские имена. Как думаешь, женщины из семьи похоронены где-то еще?

Когда воспоминания о похоронах их матери захватили разум Ориэля, он почувствовал горький привкус во рту. В то время Силанс была прикована к больничной койке, так что ему пришлось присутствовать на похоронах одному, и некому было его поддержать. Поскольку мать не была верующей, ни один священник, пастор или кто-либо еще не пришел произнести погребальную речь или рассказать о жизни после смерти. Ориэль просто сказал несколько слов перед теми немногими друзьями матери, которые смогли приехать... Это был худший момент в его пока недолгой жизни.

– Нам следует уйти.

– Почему? Это увлекательно, разве нет?

Ориэль резко обернулся к сестре, и по его спине пробежал мороз.

– Кажется, мне нравится это место, – сказала она со странной улыбкой.

– Это кладбище, – напомнил он тем терпеливым тоном, который иногда используют родители, когда пытаются вразумить упрямого ребенка.

– Здесь спокойно, мирно...

Ориэля прошиб холодный пот.

– Силанс?

– Что?

– Это правда ты?

– О чем ты говоришь? Конечно, это я.

Ориэль посмотрел на нее хмурым, сосредоточенным взглядом, как будто пытался решить сложное алгебраическое уравнение.

– Ты ведешь себя странно.

– Я чувствую себя прекрасно, – ответила она, усаживаясь на могилу.

– Ты видела этот крест? – спросил он, кивнув в сторону надгробия позади нее.

Силанс мельком взглянула на него, а затем с улыбкой спросила:

– Да. И что?

Ориэль поднял брови. Она должна была заметить. Это невозможно было пропустить.

– Он перевернут. Все кресты на этом проклятом кладбище перевернуты.

– Что, правда?

С его сестрой явно творилось что-то неладное, теперь он был в этом абсолютно уверен.

– Ладно, пойдем отсюда, – сказал он.

– Нет, подожди, – остановила его Силанс.

Она поднялась и, как робот, двинулась к каменному мавзолею, расположенному немного поодаль.

– Силанс, что ты делаешь?

Но она уже открыла старую деревянную дверь усыпальницы Арчибальда Крошмора. Ориэль зашел вслед за ней и бегло осмотрел помещение. Оно было не более двух метров в высоту, а в ширину – не менее четырех. Прямо посередине стоял каменный гроб.

Внезапно Ориэль услышал странный шорох, пробежавший по стенам, и с трудом подавил дрожь. Должно быть, это место кишело полевыми мышами или другими паразитами, о которых ему совсем не хотелось думать.

– Могу я узнать, что мы здесь делаем? – спросил он, обеспокоенный ужасным зловонием.

Арчибальд Крошмор был мертв уже несколько столетий. Другими словами, от него, должно быть, не осталось ничего, кроме груды костей. Да и в любом случае каменные стенки гроба казались слишком толстыми, чтобы пропускать хоть какой-то запах. Откуда же тогда исходила эта трупная вонь?

– Силанс, я задал тебе вопрос, – настаивал он.

Но его сестра, казалось, была где-то в другом месте. Положив руку на каменную крышку, Силанс медленно покачивалась из стороны в сторону под музыку, которую слышала только она.

Ориэль какое-то время смотрел на нее, оцепенев и затаив дыхание. Страх ледяными волнами пробегал по его спине.

– Силанс!

Он собирался схватить сестру за руку, чтобы привлечь ее внимание, как вдруг из глубины саркофага донеслось отчетливое шуршание.

– Что это?

– Он хочет, чтобы я помогла ему выбраться, – ответил хриплый голос устами Силанс.

Она медленно повернулась к нему. Ориэль на мгновение понадеялся, что это лишь сон или наваждение, но нет. Обманывать себя было бессмысленно. Только не теперь, когда он слышал этот хриплый голос и видел холодные, уродливые красные глаза, сменившие взгляд его сестры.

– Выбраться? Арчибальд Крошмор еще жив? – сглотнул он, вновь услышав скрежет из гроба.

Теперь это стало похоже на звук когтей, скребущих камень изнутри. Скрежет казался громким и пронзительным, словно когти были не менее острыми и крепкими, чем лезвие ножа.

– Я этого не говорил, – уточнил хриплый голос.

Ориэль сглотнул. В нос ударил еще более резкий, удушливый запах – от него кружилась голова, а к горлу подступала тошнота.

– По... по-моему, меня сейчас вырвет.

«Хватит на меня смотреть», – подумал он, переключив внимание на гроб. Скрежет перерос в глухой скрип, словно кто-то изнутри пытался сдвинуть с места что-то тяжелое.

Ориэль боролся с желанием пуститься в бегство. Он не мог бросить Силанс. Нет, он бы скорее умер, чем оставил ее одну в этом ужасном месте.

– Он что, собирается его открыть? – пробормотал Ориэль, когда увидел, что крышка гроба немного сдвинулась с места.

– Это же ты у нас провидец, вот ты и скажи.

Да... вот только теперь его дар был куда слабее, чем раньше. В детстве Ориэлю несколько раз удавалось защитить свою семью. Но будучи подростком, он не предвидел аварии и того, что происходило с Силанс. Может быть, это была его вина? Может быть, ему следовало научиться владеть своим даром, а не бояться его и пытаться о нем забыть? А может быть, контролировать его было попросту невозможно... По правде говоря, он не знал, да и, если честно, в тот момент это не имело большого значения.

– Силанс... прекрати.

– Почему?

Ориэль наблюдал, как крышка гроба сдвинулась еще на сантиметр или два. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить молитвы, которые слышал, когда миссис Эванс заставляла его и Силанс сопровождать ее в церковь. Но ни одна из них не пришла ему в голову.

– Хватит! – рявкнул он. В этот момент сквозь каменную кладку стен просочилось жуткое, потустороннее пение. Он не мог разобрать слов, и ему было бы трудно это объяснить, но эти звуки напомнили ему людей, певших псалмы в его видении. В том самом видении, где его дед читал проповедь...

«Снаружи. Пение доносится снаружи», – подумал он, взглянув на полуоткрытую дверь. Затем он снова посмотрел на каменный гроб. Теперь щель увеличилась как минимум на пять сантиметров...

– Я была уверена, что слышала голоса. Что вы двое здесь делаете? – внезапно спросила миссис Миллс, входя в мавзолей.

Ориэль широко раскрыл глаза от удивления. Он пребывал в оцепенении несколько секунд, открыв рот, как будто его только что обратила в камень Медуза горгона.

– Что это с вами, мисс Крошмор? Вы совсем бледная! – воскликнула экономка, прежде чем Силанс внезапно рухнула на пол.

Мгновенно очнувшись от своего оцепенения, Ориэль тут же бросился к сестре.

– Да дайте мне пройти! Мистер Ориэль, позвольте мне этим заняться, – услышал он ворчание за спиной, поднимая голову Силанс, чтобы осмотреть ее затылок.

Она ударилась, когда падала, и, вероятно, заработала шишку, но к счастью, обошлось без серьезных травм.

– Нет, я позабочусь о ней! – отрезал он, убедившись, что его сестра-близнец нормально дышит. – Она просто потеряла сознание.

– Вам бы вынести ее отсюда. Ей нужен свежий воздух, – посоветовала экономка.

Ориэль молча поднял Силанс на руки и вынес ее с кладбища. Она весила не больше перышка. Он видел ее каждый день и, вероятно, поэтому так долго не замечал, что за последние дни Силанс значительно похудела. Как будто что-то пожирало ее изнутри, постепенно высасывая силы и энергию...

– Покажите мне дорогу, миссис Миллс, – сказал он, оглядываясь через плечо. – Я пойду за вами.

Глава 9

– Папа сказал, что занятия должны начаться завтра, – сказала Хелена, ставя старую книгу в потертой обложке обратно на полку, а затем добавила: – А еще он сказал, что они уволили директрису.

Азриэль тихо рассмеялся.

– Не понимаю, что в этом смешного, – сказала Хелена, обеспокоенно оглядываясь по сторонам.

К счастью, маленькая библиотека была почти пуста, а здешний библиотекарь миссис Кольридж – худощавая рыжая женщина в очках – отчаянно пыталась удержать равновесие под тяжестью стопки старых книг. В общем, она явно была слишком занята, чтобы обратить на них внимание.

– Нет, ты права, это не смешно. Это нелепо, – парировал Азриэль.

После появления туманных существ в школьном женском туалете и смерти Стива Уилкокса родители учеников потребовали провести расследование. Решение, которое Азриэль посчитал столь же бесполезным, сколь и лицемерным, поскольку все и так знали, кто был виновен в произошедшем.

– Это расследование оказалось совершенно бесполезным, как и закрытие школы, – им это прекрасно известно. Нет, они просто хотели найти козла отпущения, на котором можно будет выместить свою злобу... и эта роль досталась миссис Хинкли.

Хелена нахмурилась. Ей это решение поначалу тоже показалось немного несправедливым, ведь никто не мог предотвратить нападение существ или противостоять им. Она не могла поверить, что ее отец и другие родители уволили директрису по такой надуманной причине. Нет, должно быть, ими руководили другие мотивы. Мотивы, которые не обязательно были связаны с нападением.

– Я уверена, что они сделали это не просто так.

Азриэль мысленно вздохнул, искоса глядя на младшую сестру. Под ангельской внешностью маленькой блондинки с большими наивными глазами скрывался дьявольский характер. Она обычно не позволяла манипулировать собой, но упорно оставалась слепой, когда дело касалось их отца, и всегда находила тысячи оправданий его поступкам. В том числе и непростительным.

– Знаешь, Хелена, папа иногда может ошибаться.

Хелена бросила на него раздраженный взгляд. Разумеется, Грегори Ларсон не был идеален! Он часто запирался в своем офисе на несколько дней, отказывался смириться с утратой, заставляя свою семью жить прошлым, и всегда был либо зол, либо подавлен. Но, идеален он или нет, он был единственным родителем, который у них остался. И он не был плохим отцом. В последние годы Азриэль и Хелена ни в чем не испытывали недостатка, даже в любви.

– Я не понимаю, – сказала она, подходя к стойке.

– Чего именно ты не понимаешь?

– Почему ты вечно перечишь ему, – ответила она, передавая книгу, которую держала в руках, смуглой пожилой брюнетке с зачесанными назад волосами.

– У вас есть две недели, чтобы вернуть ее обратно, – сообщила женщина после того, как записала на карточке имя Хелены, дату и название книги.

Хелена кивнула, а Азриэль весело улыбнулся. Две недели? Зная привычки своей младшей сестры, он понимал, что ей потребуется всего несколько часов, чтобы проглотить эту книгу и снова помчаться в библиотеку за новой.

– Хорошо. Я полагаю, к тому времени вы еще не получите новых книг? – спросила Хелена без особой надежды.

Женщина строго посмотрела на нее.

– У нас уже есть все произведения, одобренные Советом.

– Я знаю, но он мог бы одобрить и больше. Я уже все здесь прочитала, – вздохнула Хелена.

– Отлично. В таком случае у вас будет больше времени, чтобы посвятить себя молитвам, – ядовитым тоном парировала брюнетка.

Азриэль подавил гримасу. Это был не первый раз, когда ему приходилось иметь дело с такой набожной старухой. В Уиспер-тауне было немало таких, кто посвятил всю свою жизнь культу и критиковал менее духовных соседей за отсутствие должного рвения. Их послушать – так всем горожанам давно пора было забыть про музыку, смех и любые развлечения.

– Ну да, конечно. Хорошего дня, – сказал Азриэль, жестом приглашая Хелену следовать за ним.

– День будет хорошим, только если на то будет Его воля, – бросила пожилая женщина им вслед, когда они выходили за дверь.

* * *

– Ох уж эти старые ханжи, у меня от таких мурашки по спине бегут. А у тебя? – спросил Азриэль, едва они ступили на тротуар.

Густой туман полностью затянул нижние этажи зданий и витрины магазинов, выстроившихся вдоль улицы. Ни Азриэль, ни Хелена не могли разглядеть свои ноги.

– Папа говорит, что они – сердце нашей общины и мы должны их уважать, – ответила Хелена.

А затем добавила, когда они отдалились от библиотеки:

– Кстати, ты до сих пор не ответил на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Почему ты всегда споришь с папой?

– Потому что он меня не понимает.

Хелена уставилась на брата. Она не была слепой и прекрасно понимала: то, что происходило между ними в последнее время, нельзя было списать на обычную несовместимость характеров. Пропасть, которая пролегла между отцом и сыном, была гораздо глубже.

– Я уверена, что это не единственная причина...

– А ты? Почему ты никогда не ставишь под сомнение его решения? – парировал Азриэль, проигнорировав немой вопрос в ее глазах.

– Не знаю... может быть, потому, что я ему верю.

– Вот именно... А я ему больше не верю. Ни ему, ни всему остальному. Понимаешь?

– Нет, – ответила она, тряхнув светлыми кудрями.

– Может, это и к лучшему.

Вопреки всему происходящему, его сестра цвела. Она была счастлива и не задавалась вопросами ни о проклятии, поразившем город, ни о суевериях, которые вбивали ей в голову с тех пор, как она родилась. Меньше всего Азриэль желал разрушить это хрупкое неведение и посеять в ее душе семена сомнения. Он слишком хорошо знал: стоит лишь попытаться найти логику в этом безумии и усомниться в привычном укладе – и все кончено. Назад уже не вернуться.

Большие голубые глаза Хелены округлились.

– Ты знаешь, что ты ведешь себя очень странно?

– Ты так считаешь?

– Да. Ладно, нам пора идти, – сказала она, взглянув на часы.

– Куда?

– Ну как же, нужно встретиться с папой, чтобы подготовить все к Мабону. Я обещала, что помогу ему. Ты со мной?

– Нет, иди одна. Я в этом участвовать не собираюсь.

В глазах Хелены мелькнуло непонимание.

– Да о чем ты вообще говоришь?

– Я говорю об этом празднике.

Глаза Хелены расширились. Мабон был праздником осеннего равноденствия, во время которого проходили обряды посвящения для новичков. Эти обряды позволяли всем молодым людям, достигшим тринадцати лет, дать обет служить Ему и чтить Его в день кровного договора. Нежелание присутствовать на мероприятии было настоящим святотатством, или, по крайней мере, его могли счесть таковым.

– Ты... ты шутишь, я надеюсь?

– Нет.

– Но... почему?

«Потому что я не хочу видеть, как бедные дети присягают на верность тирану, превратившему этот город в кладбище», – сказал он про себя.

Поскольку Азриэль молчал, Хелена продолжила дрожащим от волнения голосом:

– Слушай, я не знаю, что происходит у тебя в голове, но ты не можешь не прийти.

– Хелена...

Она покачала головой, чтобы прервать его, и, убедившись, что рядом с ними нет никого, кто мог бы услышать их разговор, прошептала с выражением ужаса в глазах:

– Если ты не придешь, тебя обвинят в неверии. Назовут безбожником.

Азриэль улыбнулся, сам не зная почему. Безбожник, неверующий... В тот момент, когда Хелена произнесла эти слова, он наконец осознал, что она права. Вот кем он был. И хотя ему было страшно, хотя он прекрасно знал, какую судьбу уготовил этот город таким, как он, ни одно решение в жизни еще не казалось ему настолько правильным.

Он пожал плечами.

– Я найду оправдание. Всегда можно притвориться больным.

Хелена нахмурилась. Похоже, он действительно был болен – болен на всю голову. Потому что она видела, что он не испытывал ни малейшей неловкости, ни капли стыда от мысли, что ставит их с отцом в дурацкое положение.

– Ты знаешь, как бдительно люди следят за такими вещами. Наша семья всегда на виду, все наблюдают, оценивают...

Азриэль удивленно уставился на нее. А ведь он считал ее слишком беззаботной, слишком юной, чтобы мыслить здраво. Похоже, что зря. Его сестра не только осознавала свои обязанности, но и видела темные пятна, скрываемые за благопристойным фасадом.

– Потому что мы богаты и нам завидуют. Да, я знаю.

– Именно поэтому мы должны показывать другим пример.

– Я не знал, что папа обладает даром чревовещания.

– Что?

– У меня такое впечатление, что он говорит со мной через тебя.

– Что за бред! Перестань вести себя как ребенок. Это опасно. Если пойдут слухи...

– ...у меня будут проблемы. Я в курсе.

– Так прекрати нести чушь. Я не хочу, чтобы тебя сожгли на костре.

Азриэль тоже этого не хотел. Но на мгновение он задумался: не лучше ли умереть свободным, чем продолжать жить под чьим-то гнетом?

– Почему ты вечно все так драматизируешь?

– А ты, наоборот, относишься к этому слишком легкомысленно. Ересь – худшее преступление, которое...

– Знаю, Хелена. Я знаю закон не хуже тебя, – язвительно ответил он.

Пораженная сухостью его интонации, Хелена вздрогнула, и Азриэль выругался про себя. Он знал свою младшую сестру. Он знал, что у нее благие намерения, и не хотел причинять ей боль. Но она была слишком юна и слишком отравлена пропагандой, чтобы понять его реакцию.

– Слушай, если ты хочешь, чтобы я пошел с тобой...

– Нет, я хочу, чтобы ты рассказал мне, что с тобой происходит! Я больше не узнаю тебя! – воскликнула Хелена со слезами на глазах и убежала прочь.

Глава 10

Нейтан слышал, как Хелена Ларсон крикнула что-то Азриэлю, после чего девчонка со всех ног бросилась прочь по тротуару. С того места, где он находился, эта сцена очень напоминала ссору. И если бы Азриэль не был так зол на него, Нейтан без колебаний перешел бы улицу, чтобы присоединиться к своему лучшему другу и спросить его, что произошло и почему его младшая сестра выглядела такой расстроенной. Но он не видел Азриэля с момента их последней стычки, и сейчас явно было неподходящее время для примирения.

– Может, тебе стоит поговорить с ним, – предложила Сара, сжимая руку Нейтана.

Он посмотрел на нее и покачал головой.

– Я подожду еще немного.

Сара закатила глаза.

– Ты слишком переживаешь... Я уверена, Азриэль просто ляпнул это сгоряча.

Но Нейтан был убежден в обратном.

– Поверь, он сказал именно то, что хотел сказать.

– Но ты же ему все объяснил, да? Ведь ты понятия не имел, что Хелена окажется в туалете одновременно с Силанс! – воскликнула Сара.

Перед глазами Нейтана вспышками пронеслись воспоминания: Стив Уилкокс, пытающийся выломать дверь кабинки, где укрылись Силанс Крошмор и Хелена, и густой туман, окутавший комнату...

– Я ему так и сказал. И это правда. Если бы я знал, что Хелена была там, я бы...

Он ненадолго задумался, а затем искренним тоном объяснил:

– На самом деле я вряд ли смог бы что-то изменить, даже если бы захотел. Уилкокс вел себя как сумасшедший. Да и я не уверен, что мне хватило бы сил ввязаться с ним в драку и вытащить оттуда Хелену. В этого парня словно вселился настоящий монстр.

Сара мысленно улыбнулась. Именно поэтому она была влюблена в Нейтана: он никогда не притворялся, не скрывал своих чувств и не стыдился признавать собственные слабости.

– Может быть, мне не следует этого говорить, но я рада, что он мертв, – призналась она.

Нейтан уставился на нее. С ее маленьким, слегка вздернутым носиком, лицом в форме сердечка и длинными каштановыми волосами, ниспадающими на спину, Сара была хорошенькой, но Нейтан обожал ее не за это. Нет, больше всего он ценил в ней именно прямоту. Она говорила то, что думала, нравилось это другим или нет, и ее не волновали последствия.

– Мне кажется, вся школа думает так же, как ты, – ответил он, слегка рассмеявшись.

Карие глаза Сары потемнели.

– Да, все ненавидели Уилкокса. Поэтому я не понимаю, почему ты пошел за этим больным в туалет.

Он это почувствовал. С самого начала он понимал, что эта история может плохо закончиться. Но Нейтан не осмелился объяснить Саре, что Стив Уилкокс попросту вынудил его пойти в туалет следом за Силанс и у него не хватило духу напрямую противостоять этому зверю. Возможно, это было глупо, ведь Нейтан знал, что Сара не станет над ним смеяться. Он уже признавался ей в вещах гораздо более постыдных, но на этот раз просто не мог себя перебороть.

– Я думал, он хотел проучить Силанс, а не убить ее.

Сара скрестила руки на груди и строго посмотрела на него. Они уже обсуждали произошедшее, но она впервые расспрашивала Нейтана о его мотивах, и объяснение ей совсем не понравилось.

– Серьезно?

– Я ее ненавижу. Я ненавижу эту девушку, ясно? Это из-за нее... ну, ты знаешь. Но я не знал, что Уилкокс зайдет так далеко, клянусь.

– Я понимаю твой гнев, но есть правила. Если бы этот идиот Уилкокс убил Силанс, он лишил бы нас единственного шанса все исправить.

– Я знаю. Мой отец уже преподал мне суровый урок, поверь.

Причем под уроком подразумевалось кое-что похуже банальной порки. Герберт Клиффорд буквально с цепи сорвался и запер сына в его комнате больше чем на неделю.

Сара закатила глаза и весело заметила:

– Ты и правда полный идиот. По правде говоря, я иногда задаюсь вопросом, почему ты вообще мне нравишься.

Он улыбнулся.

– Знаешь что? Я постоянно задаю себе этот же вопрос.

* * *

Гигантский каменный зал был уставлен свечами. Одни горели в бронзовых люстрах, свисающих с потолка, другие – в настенных канделябрах, по форме напоминающих деревья, а третьи и вовсе устилали часть пола, напоминая огромный светящийся ковер.

– Куда положить благовония? – спросила Хелена, глядя на отца.

– Оставь вон там, – ответил он, указывая на стелу в самом центре помещения.

– На алтаре? – удивилась она.

– Или рядом с ним, неважно.

Хелене обычно нравилось помогать с приготовлениями, но не в этот раз. Нет, в этот раз она слишком беспокоилась за Азриэля, и на душе у нее было неспокойно.

– Где твой брат? – спросил Грегори Ларсон, взгромоздившийся на стремянку.

– Понятия не имею. Он сказал, что у него какие-то дела...

– Более важные, чем организация праздника? – спросил отец тоном, который давал понять, что он не верит ни единому слову.

Хелена не могла рассказать о недавнем разговоре с Азриэлем, ведь это наверняка спровоцировало бы серьезную ссору между ними, а она хотела избежать этого любой ценой. Она ненавидела наблюдать, как они рвут друг друга на части.

– Не меня нужно об этом спрашивать, папа... Я-то здесь.

– Я знаю, милая. Просто я волнуюсь за него. В последнее время он ведет себя нестабильно, – с тревогой признался Грегори Ларсон.

Хелена мысленно вздохнула. Она не считала, что ее брат нестабилен, скорее подавлен. Он почти никогда не улыбался, почти не смеялся. Он не выходил поразвлечься или встретиться с друзьями и при этом вел неподобающие разговоры, которые могли стоить ему жизни...

– Он даже поссорился со своим лучшим другом, – продолжил Грегори. – Я поговорил с отцом Нейтана, и он заверил меня, что парень просто не знал, что в тот момент ты находилась в туалете. Он глубоко сожалеет о случившемся.

– Я знаю, что Нейтан не хотел подвергать меня опасности. Но еще я думаю, что он бы позволил Стиву Уилкоксу убить Силанс Крошмор, если бы это зависело от него, – ответила Хелена.

– Это было бы глупо с его стороны, и мы бы заставили его дорого за это заплатить, потому что так не подобает поступать, но... Я признаю, что понимаю Уилкокса. Эта девушка – источник всех наших проблем. Не будь ее, твоя мать была бы жива, как и другие жертвы этих тварей.

Хелена удивленно посмотрела на него. Если бы ей пришлось указать на виновного пальцем, это точно была бы не Силанс Крошмор.

– Но в то время она была еще ребенком... Как по мне, виновата не она, а ее мать, отец и все остальные – все Крошморы, присутствовавшие там во время их побега...

Грегори Ларсон огляделся, словно проверяя, нет ли кого поблизости, затем прогремел бесстрастным голосом:

– Что ты только что сказала? Ты с ума сошла?

Ошарашенная его реакцией, Хелена пробормотала:

– Но это же правда, не так ли?

– Неважно! Ты хоть представляешь, что происходит с теми, кто выдвигает подобные обвинения в адрес этой семьи?

Глядя на его исказившееся от страха лицо, Хелена и сама начинала это понимать...

– Но ведь ты сам говорил о Силанс! Ты же сказал, что...

– На самом деле Силанс не одна из них. Она опухоль, рак, разъедающий этот город, источник несчастий и горестей, – объяснил он.

Затем спустился с небольшой стремянки, на которую взобрался, положил руки на плечи Хелены и сказал строгим тоном:

– Когда вернешься в академию, держись от нее подальше. Договорились?

Она мягко кивнула. И пусть она не предала Силанс и не рассказала Азриэлю о том, что видела, как та прошла сквозь туман, – Хелена в любом случае больше не собиралась приближаться к ней.

– Да, договорились.

– И скажи своему брату сделать то же самое.

– Я ему передам.

Хелене следовало все ему рассказать. Это был единственный способ убедить Азриэля держаться подальше от Силанс. Она лишь надеялась, что он не сочтет ее сумасшедшей или, что еще хуже, лгуньей.

Внезапно Грегори Ларсон печально усмехнулся.

– В любом случае будь уверена: вам не придется долго терпеть ее присутствие...

Хелена в замешательстве подняла брови.

– О чем ты говоришь, папа?

– О Мабоне, дочь моя, я говорю о Мабоне! – ответил он и добавил, снова забираясь на стремянку: – Ладно, не время бить баклуши. У нас еще много работы. Сбегай, возьми два канделябра из коробки в углу и поставь их на каменные выступы у входа, хорошо?

Глава 11

Встревоженный шорохом крыльев, Ориэль повернул голову к горлице, присевшей на подоконник. Жизнь продолжалась... Она шла своим чередом, ни капли не заботясь ни о нем самом, ни о его крошечном мирке, ни о его сердце, готовом вот-вот разорваться на части. Даже если бы все это исчезло, если бы они с Силанс просто испарились, птицы все так же продолжали бы петь, солнце – всходить, облака плыли бы по небу как ни в чем не бывало...

– Не понимаю, почему я не помню, что произошло, – вздохнула Силанс, выпив стакан воды, поставленный возле ее матраса.

Ориэль, сидевший рядом с ней, скрестив ноги, заставил себя улыбнуться.

– В этом нет ничего удивительного, ведь у тебя шишка на затылке.

Как бы она ни старалась сосредоточиться, туман в голове странным образом мешал ее мыслям.

– Да, именно... Мне бы очень хотелось понять, как я потеряла сознание.

В отличие от него, Силанс всегда нужно было во всем разобраться, причем до самых мельчайших деталей. И Ориэль ничуть не удивился бы, если бы услышал от нее на смертном одре что-то вроде: «И все-таки мне бы очень хотелось, чтобы перед смертью мне объяснили, как устроена Вселенная».

– Как я уже говорил, ты зашла в мавзолей, наткнулась на балку, и миссис Миллс, услышавшая шум, появилась как раз в тот момент, когда ты падала в обморок. И вот ты здесь, – ответил Ориэль.

– Понятно, – поморщилась она.

Что-то не сходилось. Если бы она действительно ударилась, входя в мавзолей, шишка должна была появиться на лбу, а не на затылке.

– Я думаю, что память в конце концов вернется ко мне.

– Это не самое главное. Главное, чтобы ты отдыхала.

Слова Ориэля эхом отозвались в голове Силанс. «Ничего особенного не произошло, это пустяк, всего лишь небольшая шишка...» Ориэль пытался ее успокоить, но она заметила странный блеск в его глазах. Он что-то от нее скрывал, она была в этом уверена. Конечно, она могла продолжить расспрашивать его, проявить настойчивость, потребовать подробностей, но сама эта мысль вызывала у нее странный страх. Словно часть ее разума не желала знать правду и пыталась защитить себя от чего-то... чего-то ужасающего.

– Я хочу есть.

Ориэль покачал головой.

– Тебе лучше воздержаться от еды, пока мы не убедимся, что у тебя нет сотрясения мозга...

– Так ты теперь врач?

– Нет, но я играю в футбол, и это одно из обычных указаний тренера, когда мы получаем сильный удар по голове.

Она пожала плечами.

– А ты говорил, что это шишка. Всего лишь шишка...

– И все же ты теряла сознание, так что подождем часок, прежде чем спускаться. Надо убедиться, что тебя не тошнит и в глазах не двоится.

– Это нелепо. Если мы подождем, то пропустим обед, и нам придется оставаться голодными до вечера.

Ориэль нервно потер переносицу.

– Пожалуйста, перестань хоть на секунду ныть, как ребенок, потому что я совсем не в настроении.

Силанс внимательно посмотрела на брата. Он был недоволен, очень недоволен... Она видела это по складке на его лбу.

– Ты злишься на меня из-за того, что я пошла выслеживать миссис Миллс и остальных в лесу, вместо того чтобы послушаться тебя и смирно сидеть здесь, да?

– Конечно, я злюсь на тебя. Мне пришлось нести тебя всю дорогу назад и...

Он запнулся и, нахмурив брови, спросил:

– Вот серьезно, что на тебя нашло? Какого черта тебя понесло на это кладбище?

Силанс подумала несколько секунд, прежде чем осознала, что понятия не имеет. Она не помнила, что заставило ее пойти туда. Она не любила кладбища, могилы и вообще что-либо, напоминающее о смерти.

– Я не знаю.

– Ты не знаешь?

– Нет, не знаю, не помню, – быстро проговорила Силанс.

Казалось, груз напряжения, о котором Ориэль даже не подозревал, спал с его плеч. Это была не Силанс... на самом деле это не ее он видел гуляющей между могилами.

– Кажется, в последнее время я делаю странные вещи, о которых даже не помню. Думаешь, я схожу с ума? Ну, то есть... становлюсь еще безумнее, чем раньше?

Ориэль вздохнул. Конечно, сейчас самое время поговорить. Но у него не было сил. Он нес потерявшую сознание Силанс обратно в особняк и был совершенно изможден. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Его веки отяжелели, и ему было трудно бороться с одолевавшей его усталостью.

– Нет, ты не сумасшедшая.

– Если ты пытаешься меня утешить...

Ориэль взял сестру за руку и посмотрел на нее.

– Это правда. Клянусь тебе.

– Тогда скажи: деревянный крест, железный крест, если я лгу, то^[4]...

– Нет! Не говори так!

Силанс подняла брови.

– Почему?

– Просто не говори.

Она посмотрела на него и весело улыбнулась.

– Я не знала, что ты настолько суеверен.

Ориэль нахмурился. Суеверия были здесь ни при чем. Он без проблем мог пройти под лестницей, встретиться с черной кошкой или разбить зеркало, потому что не верил, будто это может принести неудачу. Но теперь он твердо верил в ад. В ад с его проклятыми душами. И мысль о том, что Силанс может оказаться среди них, пугала его больше всего.

– Слушай, как думаешь, мы могли бы отложить этот разговор на потом? Потому что я больше не могу стоять... Мне очень нужно вздремнуть.

Заметив темные круги у него под глазами, Силанс кивнула.

– Конечно. Я пока почитаю.

Ориэль тут же лег на соседний матрас и сказал, полузакрыв глаза:

– Самое главное, разбуди меня, если почувствуешь себя плохо или что-нибудь в этом роде...

– Да, спи, не волнуйся.

* * *

Ориэль проснулся с криком. Перед глазами все еще стоял образ частично разложившегося трупа с наполовину изъеденным червями лицом, который медленно, словно огромный краб, полз по потолку мавзолея... Моргнув, он попытался вспомнить последнее из того, что, по его мнению, было реальным, а затем повернул голову к Силанс, которая смотрела на него обеспокоенным взглядом.

– Тебе снова начали сниться кошмары.

Ориэль несколько раз открыл и закрыл рот, но слова будто застряли у него в горле.

– Эй! Ты хорошо себя чувствуешь?

Нет, он не чувствовал себя хорошо. Вернувшись в особняк, он старался не думать о том, что произошло в мавзолее, и об Арчибальде Крошморе. Но этот сон заставил Ориэля вновь пережить тот ужас, который он ощутил, услышав царапанье и увидев движение крышки гроба.

– Ничего... пройдет, – ответил он.

Силанс внимательно всмотрелась в его лицо. Ориэль был бледен как смерть, а его зрачки расширились, будто он только что пережил ужас, какого не испытывал никогда прежде.

– Этот сон... видимо, он произвел на тебя сильное впечатление.

– Да.

Силанс больше не хотела слышать плохих новостей, но и не могла притворяться, что ничего не происходит. Только не теперь, когда она знала, что некоторые сны Ориэля бывают столь же точны, как и его видения. Она закусила губу и с тревогой спросила:

– Но это же был всего лишь кошмар, верно? Не вещий сон?

Честно говоря, Ориэль не знал. Он сомневался, что его разум мог отличить одно от другого, но поскольку он не мог рассказать ей ни о своем сне, ни о том, что произошло в мавзолее, не выдав при этом всего остального, у него не было другого выбора, кроме как ответить:

– Да, это был всего лишь кошмар.

– Значит, мне не нужно спрашивать, что тебе приснилось?

– Нет.

Может, дело было в том, что он ответил не задумываясь, а может, ее смутило, как быстро он отвел глаза, но Силанс снова почувствовала, что он лжет или, по крайней мере, не говорит ей всей правды. Это было едва заметно, и она пока не могла понять, что вызывало у нее такое ощущение, но...

– Нужно принять душ, а то я весь потный, – сказал он, вставая с матраса.

Силанс медленно подняла на него взгляд, а затем спросила, глядя ему в глаза:

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? Потому что мне кажется, что со вчерашнего вечера ты ведешь себя странно.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю... У меня такое ощущение, что ты что-то от меня скрываешь.

– Извини, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Силанс сощурила глаза.

– Ты бы рассказал, если бы у тебя было видение обо мне? Я имею в виду, ты же не стал бы хранить все в секрете, чтобы не напугать или защитить меня?

На этот раз Ориэлю не нужно было лгать.

– Единственное видение за последнее время было связано с мисс Уилсон.

Силанс внимательно посмотрела на брата. Поняв, что он говорит искренне, она вздохнула и произнесла:

– Я знаю, ты думаешь, что это бесполезно, но я считаю, нам все равно следует ее предупредить.

– Если хочешь... но не питай никаких иллюзий, – ответил он, направляясь в ванную, и бросил через плечо: – Она все равно нам не поверит!

Глава 12

Реджинальд Крошмор задумчиво смотрел на близнецов. Ему, разумеется, поведали об их маленькой выходке в лесу, а также о недомогании Силанс в мавзолее. Он чувствовал, что пришло время положить конец их чрезмерному любопытству.

– Я хочу, чтобы отныне вы ограничили прогулки по территории, окружающей особняк, и избегали любых походов в лес, – заявил он, когда все сели за стол. – Мы же не хотим, чтобы в будущем произошли другие инциденты, не так ли?

Силанс и Ориэль одновременно закивали головами. Сегодняшний опыт отбил у них желание возвращаться туда в ближайшее время, и они вообще не видели смысла снова поднимать эту тему.

– Ну в таком случае давайте поужинаем, – сказал Реджинальд, бросив быстрый взгляд на слугу, который терпеливо ждал, прижавшись спиной к стене, пока ему разрешат подавать на стол.

Слуга обошел стол, чтобы подать еду Мэри-Элизабет Крошмор, как вдруг она завизжала пронзительным голосом:

– Справа! Тарелку ставят справа, а блюдо подают слева! Это ведь не так уж и сложно, в конце-то концов!

Силанс подавила вздох. Бабушка, казалось, считала, что весь мир крутится вокруг нее и что прислуга, эта роскошная жизнь и все остальное – нечто само собой разумеющееся. Дедушка, напротив, незаметно кивнул лакею в знак благодарности, когда тот поднес ему блюдо. Было видно, что прислуга уважает его гораздо больше, чем госпожу Крошмор. Впервые подметив эти мелочи, Силанс постаралась не слишком забивать ими голову. Со вчерашнего дня у нее во рту не было ни крошки, но как бы она ни пыталась сосредоточиться исключительно на тарелке, вопросы сами собой лезли в голову.

И прежде всего – об источнике происхождения средств, которые Крошморы так щедро тратили. Что обеспечивало им такой образ жизни? Городок небольшой, жителей мало, а контакты с внешним миром сведены к минимуму, так откуда же...

– Силанс?

Она вздрогнула, когда голос Реджинальда Крошмора бесцеремонно выдернул ее из этих размышлений.

– Да?

– Ты сегодня какая-то тихая.

– Это потому, что я голодна... Я со вчерашнего вечера ничего не ела, – призналась она.

Реджинальд Крошмор нахмурился, только сейчас заметив ее впалые щеки, темные круги под глазами и худые, тонкие пальцы.

– Со вчерашнего вечера?

– Сегодня утром мы не проснулись вовремя из-за грозы, – объяснила Силанс. – А сегодня днем я пришла в себя слишком поздно, чтобы успеть на обед. Поэтому...

– Если бы это зависело от меня, вы бы и не ужинали. Когда я думаю о том, в какое состояние вы привели свою комнату! – рявкнула Мэри-Элизабет Крошмор.

– Уверяю вас, мы ничего не делали, – тихо возразила Силанс.

– Вдобавок еще и лгунья... вот как... уходите! Выйди из-за стола и возвращайся, когда будешь способна...

– Достаточно! – прогремел Реджинальд, яростно ударив кулаком по столу.

Мэри-Элизабет вздрогнула и уставилась на него в полном изумлении.

– Но, Реджинальд, это же...

– Замолчите! Чего вы хотите? Уморить девочку голодом? Она и так уже кожа да кости!

– Но ведь это не моя вина, что она не обладает ни пунктуальностью, ни хорошими манерами. Ее воспитали черт знает как!

Ориэль и Силанс, слишком голодные, чтобы отложить приборы, наблюдали за разгорающимся скандалом, продолжая есть, как будто их это не касалось. Как будто Крошморы были актерами драмы, а они – зрителями.

– Эберсби!

Слуга, замерший у стены, сделал шаг вперед.

– Да, сэр?

– Пожалуйста, приведите миссис Миллс.

Экономка вошла в столовую менее чем через минуту.

– Вы за мной посылали, сэр?

– Да, миссис Миллс. Предупредите миссис Глаймс, что мистеру Ориэлю и мисс Силанс теперь разрешено есть вне установленного времени.

Женщина широко раскрыла глаза и вопросительно взглянула на Мэри-Элизабет Крошмор, которая тут же вскочила со стула и возмущенно закричала:

– Да как же это, дорогой мой, вы сошли с ума? Вы не можете позволить...

– Я могу позволить себе все, Мэри-Элизабет. Абсолютно все. Я, например, могу приказать вам немедленно встать из-за стола и отправиться спать, – сухо процедил он.

– Спать? Но я...

– Спокойной ночи, Мэри Элизабет.

– Но...

– Я сказал: спокойной ночи, – угрожающим тоном повторил Реджинальд.

Мэри-Элизабет Крошмор поджала губы, гордо подняла подбородок и вышла из комнаты, уязвленная до глубины души.

– Миссис Миллс? – позвал Реджинальд, едва за его супругой закрылась дверь.

Экономка поспешно откликнулась:

– Да, сэр?

– С этого момента ответственность за мистера Ориэля и мисс Силанс лежит только на мне. По вопросам, связанным с детьми, вы должны обращаться только ко мне лично, не оповещая миссис Крошмор. Я доступно изъясняюсь?

Миссис Миллс сглотнула. Послание получилось яснее некуда. Персоналу особняка больше не нужно было следовать указаниям Мэри Элизабет-Крошмор, если дело касалось близнецов.

– Да, сэр.

– Прежде всего объясните миссис Глаймс, что я беспокоюсь о состоянии здоровья Силанс и очень хочу, чтобы она немного набрала вес.

– Будет исполнено, сэр.

– Ах да! – воскликнул Реджинальд, словно вдруг что-то вспомнил. – Подготовьте большую синюю спальню на втором этаже и перенесите туда личные вещи детей. Они поживут там, пока в их комнате будут делать ремонт.

– Я немедленно займусь этим, сэр, – ответила миссис Миллс.

Реджинальд Крошмор какое-то время следил за ней взглядом, а затем вдруг спросил близнецов, доедающих превосходный яблочный пирог, поданный им на десерт:

– Кто-нибудь из вас умеет играть в шахматы?

Ориэль инстинктивно повернул голову к сестре, и Реджинальд тихо рассмеялся.

– Силанс, так? Мне следовало догадаться.

* * *

– Шах и мат, – гордо объявил Реджинальд Крошмор с широкой улыбкой.

Силанс улыбнулась ему в ответ и склонила голову:

– Хорошая игра.

– А ты неплохо играешь. Я бы даже сказал, хорошо, – признал он с довольным видом, как будто она только что прошла какое-то испытание. – Ты заставила меня попотеть.

– Сэр, комната мистера Ориэля и мисс Силанс готова. Я думаю, им пора идти спать, – внезапно объявила миссис Миллс, войдя в маленькую гостиную.

Силанс и Ориэль тут же поднялись со своих кресел.

– Действительно, давно пора, – подтвердил Реджинальд, взглянув на часы.

Затем он снова посмотрел на близнецов и добавил:

– Не стоит бродить по коридорам этого дома после определенного часа. Но я полагаю, вы это уже поняли, не так ли?

Ориэль и Силанс одновременно кивнули.

– Великолепно. Спокойной ночи, – сказал Реджинальд, схватив книгу с маленького столика рядом с креслом.

– Мистер Ориэль, мисс Силанс, пожалуйста, следуйте за мной, – сказала миссис Миллс.

Они пошли за ней и поднялись на второй этаж. Бдительный Ориэль осмотрел потолки и стены всех коридоров, которые вели их в новую комнату, но не заметил ни одной подозрительной тени. Сегодня вечером в особняке царило странное спокойствие, но, вероятно, это впечатление было обманчивым. И все же атмосфера казалась менее гнетущей, чем обычно.

– Вот мы и на месте, – сказала миссис Миллс, открывая дверь.

Синяя комната, как и следовало из названия, была полностью оклеена синими обоями. Но не какого-нибудь блеклого или унылого оттенка, вовсе нет: это был глубокий темно-синий цвет, усыпанный крошечными серебряными звездами. Светлый паркет отлично сочетался со светлой мебелью. А на каждой из двух кроватей лежало покрывало того же синего цвета, что и стены.

– Здесь гораздо теплее, чем в нашей комнате, – одобрительно сказала Силанс.

Миссис Миллс кивнула.

– Господин тоже указал на это мисс, но...

Она умолкла, внезапно смутившись, как будто собиралась сказать что-то неуместное. Ориэль и Силанс обменялись удивленными взглядами. Они прекрасно знали, что бабушка их ненавидела и что если бы это зависело от нее, она, вероятно, заставила бы их спать на улице в надежде, что существа из тумана сожрут их, пока они спят.

– Я убрала вашу одежду в шкаф и комод.

– Спасибо, миссис Миллс, – хором ответили близнецы.

Экономка, казалось, пребывала в нерешительности, но затем сказала:

– Что касается завтрака...

– ... на этот раз мы поставим будильник, – прервала ее Силанс.

Миссис Миллс кивнула.

– Отлично. В таком случае увидимся завтра утром.

* * *

– Дедушка меня сегодня удивил. Тебя нет? – заметила Силанс, поставив зубную щетку обратно в стакан.

Ориэль подавил гримасу. Неоновый свет над раковиной подчеркивал бледность его сестры. Из-за выступающих скул и впалых щек ее глаза казались просто огромными. Она выглядела больной.

– Да, и еще как.

Силанс задумчиво нахмурилась.

– Он неплохо играет в шахматы...

– Да, но он схитрил. Он дважды намеренно отвлек тебя, – заметил Ориэль.

Силанс улыбнулась.

– Да, я видела.

Ориэль с подозрением посмотрел на сестру. Силанс была очень хорошей шахматисткой. Она тренировалась с детства, прочитала много книг и даже выиграла один или два чемпионата. И хотя она не прикасалась к шахматной доске после смерти их матери, он понимал, что Реджинальд Крошмор отделался слишком легко.

– Ты позволила ему победить, да?

Она кивнула.

– Конечно. Ты же не думаешь, что я бы рискнула испортить ему хорошее настроение.

Ориэль рассмеялся.

– Я так и знал!

Глава 13

Умывшись, Ориэль прошел через комнату к своей кровати. От кровати Силанс ее отделяла тумбочка.

«Никто за тобой не наблюдает, не подглядывает и не следит», – уверял он себя, забираясь под одеяло, но при этом не сводил пристального взгляда с потолка и стен.

Силанс, которая уже лежала в постели, смотрела на брата, мысленно посмеиваясь над выражением его лица. Было нетрудно догадаться, о чем он думает и что заставляет его так нервничать. Впрочем, ей и самой было не по себе. Она и сама не знала почему, но здесь ей было немного спокойнее, чем в их прежней комнате. И все же иллюзий она не питала: эта спальня не была безопасным убежищем. Во всем особняке не было такого места.

– Погасить свет? – спросил Ориэль, положив палец на выключатель прикроватной лампы.

Еще две недели назад Силанс, вероятно, согласилась бы. Но не сейчас.

– Нет.

– Знаешь, если оставить лампу включенной на всю ночь, ничего не изменится...

– Я знаю. Но я не хочу засыпать в темноте, – ответила Силанс, изо всех сил стараясь не вспоминать о топоте крошечных ножек марионетки, бегающей по их комнате.

– Ладно, как хочешь, – вздохнул Ориэль. Он не стал напоминать сестре, что «существо» может управлять всеми лампами в особняке и в любой момент может погрузить их во мрак.

Силанс улыбнулась и закрыла глаза, гадая, почему мама никогда не предупреждала их об этом месте. И ладно бы только об особняке – они с братом никогда не слышали от нее ни слова об Уиспер-тауне и его странностях. Если бы они с Ориэлем были лучше подготовлены, если бы знали, от чего им придется защищаться, все могло бы сложиться иначе. Но мама ничего не сказала.

– Ты спишь?

– Нет. Я думаю о маме. Я не могу понять, почему она никогда не рассказывала нам об Уиспер-тауне и Крошморах.

– Наверное, она не думала, что умрет такой молодой, – грустно заметил Ориэль.

– Допустим. Но она была матерью-одиночкой, поэтому наверняка думала о том, что это может случиться, верно?

Ориэль уставился на нее.

– Ты на нее злишься?

Силанс засунула руку под подушку, чтобы немного приподнять ее, и кивнула.

– Да, похоже на то.

Ориэль задумался.

– Хм-м... возможно, она ничего нам не сказала, потому что думала, что мы не воспримем ее всерьез.

– Почему?

– Я бы не хотел сыпать соль на рану, но, если помнишь, тебе потребовалось время, чтобы признать, что в этом доме происходят странные вещи. Да и в существование этих туманных тварей ты поверила далеко не сразу...

– Думаешь, она держала это в секрете из-за меня? Что это моя вина?

– Нет. Но, может быть, она просто ждала, пока мы будем готовы.

Силанс поразмыслила над этим несколько секунд, а затем, поморщившись, признала:

– Если подумать, она была права.

– Насчет чего?

– Не думаю, что я бы поверила ей тогда.

Признавать такое было неприятно, но, если бы мать рассказала им о городе-призраке, особняке с привидениями и других странностях, Силанс, вероятно, подумала бы, что она бредит, и приняла бы ее за сумасшедшую.

Ориэль пожал плечами.

– Знаешь что? Забудь... Все это уже не имеет значения.

– Уже слишком поздно, я знаю.

– Мы не можем изменить прошлое, Силанс.

«Прошлое нет, а вот будущее – еще можно попробовать», – подумала Силанс и спросила:

– Как думаешь, мы когда-нибудь вернемся к нормальной жизни?

Если не считать того несчастного случая, Ориэль никогда не переживал за Силанс. Он всегда был уверен, что сестра с отличием закончит учебу, найдет интересную работу, влюбится, создаст семью... Но теперь будущее, которое он для нее представлял, будто бы полностью испарилось, и он колебался с ответом.

– Я не знаю. Но мы можем по крайней мере попытаться.

Вот именно. Из любой ситуации должен быть выход. Силанс пока понятия не имела какой, но жить вот так – вечно озираясь по сторонам, в постоянном напряжении, молясь, чтобы на тебя не набросился очередной монстр или жуткая тень, – было просто невыносимо. Им было абсолютно необходимо покинуть этот город и никогда больше не возвращаться. И как только это будет сделано, Силанс планировала разыскать судью и наплести, будто Крошморы жестоко с ними обращались, или выдать еще какую-нибудь чушь в том же духе, лишь бы на время расследования их вернули в дом Эвансов. Учитывая, насколько были перегружены социальные службы, вероятность, что расследование будет продолжаться, пока они не достигнут совершеннолетия, казалась довольно высокой...

– Я вижу, ты продумала все детали, – внезапно сказал голос.

– Да, но сначала нужно найти способ сбежать...

– Если я правильно понимаю, ты отказалась от идеи угнать машину Крошморов среди ночи?

– Да. Я не хочу снова рассердить особняк.

– Мне кажется, это далеко не единственное препятствие.

– Я знаю. Если мы пойдем пешком, то не успеем добраться до границы до наступления темноты и рискуем столкнуться с существами из тумана.

– И не забывай про лес.

– Какой лес?

– Тот, что на окраине города.

На самом деле Силанс об этом помнила. То было лишь мимолетное ощущение, и она списала все на разыгравшееся воображение, но когда они проезжали через лес на машине в день прибытия, ей показалось, что он наблюдает за ними.

– Ты думаешь, он опасен?

– А сама как думаешь?

– Думаю, что мне бы не хотелось оказаться там посреди ночи.

Голос рассмеялся.

– Мудрое решение.

* * *

Ориэль наблюдал за Силанс. Ее лицо застыло, а глаза, казалось, смотрели в угол комнаты – явный признак того, что в этот момент она разговаривала с голосом.

Он подождал, пока ее черты перестанут напоминать застывшую маску, а затем произнес:

– Можно задать тебе вопрос?

Силанс заправила за ухо прядь волос, упавшую ей на лоб, и кивнула.

– Валяй.

– Ты веришь в Зло?

Она удивленно подняла брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю о Зле с большой буквы.

– Не знаю. Я никогда об этом не задумывалась... Конечно, если вспомнить о существах из тумана и обо всем, что творится в этом поместье, волей-неволей появятся вопросы, но...

Ориэль внимательно посмотрел на нее.

– Какие вопросы?

– Глупые вопросы вроде: а вдруг мы уже умерли? Или все жители Уиспер-тауна – зомби, как в фильме ужасов, на который мы ходили прошлым летом? – пошутила она.

– Хм-м... Хоть местные и кажутся мне совершенно чокнутыми, выглядят они вполне живыми, – ответил Ориэль.

– Ну, кроме бабушки, конечно... – добавил он с ухмылкой.

Силанс рассмеялась. Мэри-Элизабет Крошмор и правда была бледная как смерть, пугающе худая и ходила шатаясь, ну точь-в-точь ходячий мертвец.

– Нет, серьезно. Я думаю, что оно существует. Оно действительно существует, – заявил Ориэль, когда они перестали смеяться.

– Кто?

– Абсолютное Зло. Сатана... демоны... как в Библии, – озабоченно ответил он.

Силанс удивленно посмотрела на него, затем задумалась на мгновение.

– А я нет. Ну то есть я рассматриваю Зло не как отдельную сущность, а скорее как символ... Зло – это преступления, насилие, войны...

– И ты не веришь в воплощение зла?

– Нет, – ответила Силанс.

Ориэль бросил на нее такой странный взгляд, что она не удержалась и спросила:

– В чем дело? Почему ты так на меня смотришь?

– Ничего. Просто так.

Глава 14

На выходе из аэропорта на мистера Уингэма обрушилась удушающая жара. Температура явно перевалила за сорок градусов, и воздух казался едва пригодным для дыхания. Перекинув пиджак своего светлого льняного костюма через руку, он вытер капли пота, выступившие на лбу, и направился к арендованной машине, которая ждала его на стоянке. Реджинальд Крошмор попросил его провести тщательное расследование несчастного случая, в результате которого пострадали Силанс и ее мать двумя годами ранее. По какой-то причине, о которой адвокат не знал, его клиент, казалось, особенно интересовался тем, как лечили девочку, как проходило ее восстановление, а также любыми малозначительными подробностями, связанными с ней.

Поскольку его самолет улетал вечером, в восемь часов, он рассчитывал, что у него будет около десяти часов на то, чтобы расспросить персонал больницы и перепроверить сведения, которые ему удалось собрать по телефону. Он не мог не признать, что сведения как минимум сбивали с толку. Доверяя своим инстинктам, адвокат вряд ли мог бы охарактеризовать семью Крошмор как удачливую. И тем не менее все собранные им данные сходились в одном: малышка Силанс никак не должна была выжить после полученных травм. То, что она уцелела, было настоящим чудом.

– Профессор Питерс готов вас принять, мистер Уингэм, – сказала медсестра, брюнетка средних лет, войдя в небольшую комнату ожидания.

Адвокат немедленно встал со стула, проследовал за ней по коридору и остановился перед дверью кабинета. Медсестра постучала и, не дожидаясь ответа, зашла внутрь со словами:

– Профессор Питерс, ваш посетитель на 09:30 уже прибыл.

– Располагайтесь, мистер Уингэм. Я закончу через минуту, – ответил последний, не отрываясь от документа, который заполнял.

Адвокат сел, незаметно наблюдая за доктором. На вид ему было около сорока пяти лет. Он носил очки с толстыми линзами, был худощавым и уже начинал лысеть.

– Итак, чем я могу вам помочь, сэр? – наконец спросил доктор, передавая документ медсестре, которая поспешно вышла из кабинета.

– Мой клиент, господин Крошмор, хотел бы получить информацию о медицинских услугах, оказанных его внучке Силанс во время ее пребывания в этой больнице.

Доктор нахмурился и подозрительным тоном спросил:

– Если вы планируете подавать в суд...

– Не волнуйтесь, профессор, наша цель заключается не в этом. Господин Крошмор просто хочет узнать больше о последствиях этого несчастного случая.

– Каких последствиях? Поскольку с физиологической точки зрения мы не заметили ничего тревожного, мы посчитали, что Силанс полностью поправилась.

– Однако у нее были серьезные травмы, не так ли?

– Именно так. Но как я вам только что сказал: она полностью поправилась.

Очевидно, врач не собирался распространяться ни о травмах Силанс, ни об операциях, которые она перенесла. И адвокат не удивился. Врачи, связанные врачебной тайной, не могут обсуждать состояние своих пациентов при посторонних.

– Я полагаю, ей пришлось пройти небольшую реабилитацию...

– Послушайте, что именно вы хотите знать? Потому что, если речь идет о другой ее проблеме, вам следует обратиться к ее психиатру, доктору Андерсону.

Мистер Уингэм достал из кармана небольшой блокнот и написал на белом листе бумаги: «Андерсон».

– Но не питайте иллюзий. Поскольку вы не являетесь ни родителем, ни опекуном Силанс, я сомневаюсь, что он согласится говорить с вами, – добавил профессор Питерс тоном, который явно означал: «На вашем месте я бы оставил эту затею».

– Я понимаю. Спасибо, что приняли меня, профессор.

* * *

Мистер Уингэм вышел из кабинета несколько озадаченный. Его не удивило сопротивление доктора или даже тот факт, что Силанс какое-то время наблюдалась у психиатра. Нет, его заинтриговало то, как нервно профессор Питерс постукивал пальцами по столу и избегал его взгляда на протяжении всей беседы, как будто разговор доставлял ему чрезвычайное неудобство. Возможно, доктор что-то скрывал.

– Можете подсказать, где находится кабинет доктора Андерсона? – спросил адвокат, проходя мимо медсестры, которая ранее проводила его в кабинет профессора Питерса.

Теперь, когда он внимательно ее разглядел, она показалась ему довольно миловидной и более молодой, чем поначалу.

Узнав его, она тут же улыбнулась.

– Разумеется. Он в отделении психиатрии, на четвертом этаже. Я могу вас сопроводить, если хотите.

Мистер Уингэм удивленно посмотрел на нее. Обычно медсестры слишком заняты, чтобы выступать в роли гидов. Но поскольку она предлагала это таким любезным тоном, он посчитал невежливым отказываться.

– Буду очень благодарен.

Они прошли по коридору, миновав нескольких людей в белых халатах и семью одного из пациентов, как вдруг медсестра спросила:

– Не хочу показаться бестактной, но вы ведь адвокат дедушки Силанс, верно?

– Верно. Вы ее знаете?

– Немного... Я находилась в операционной в тот день, когда профессор ее оперировал.

– В самом деле? Наверное, это была трудная операция. Несколько человек уверяли меня, что после полученных травм она не должна была выжить.

– Она и не выжила, – быстро ответила медсестра.

– Как это?

– Она умерла на операционном столе. Ее сердце остановилось.

– Думаю, такое случается довольно часто. Сердца больных останавливаются на несколько секунд, а то и на несколько минут. А затем врачи их реанимируют...

Медсестра глубоко вздохнула и разом выпалила:

– Но только не после двух часов.

Глаза мистера Уингэма расширились, и на его лице появилось выражение крайнего удивления.

– Что?

– Девочка была мертва уже два часа, прежде чем пришла в себя...

Мистер Уингэм пребывал в нерешительности. С одной стороны, он был человеком образованным, прагматичным и рациональным. Но с другой стороны... он не считал, что у медсестры была причина лгать.

– Должно быть, кто-то допустил ошибку.

Она покачала головой.

– Нет. Я видела и ее энцефалограмму, и кардиограмму – одна сплошная прямая линия... Она действительно была мертва. Из-за той жуткой аварии с кучей машин у нас тут был полный аврал, мы все с ног валились... Мы немного опоздали с ее доставкой в морг, и все это время она так и пролежала на каталке.

Мистер Уингэм внимательно посмотрел на медсестру.

– Может ли кто-нибудь еще подтвердить ваши слова?

– Кто-нибудь еще? Вы шутите? Да вся больница знает. Подумать только... Бедный профессор Питерс лично зафиксировал время смерти!

* * *

Мистер Уингэм покинул больницу около двух часов дня, после того как допросил значительную часть медицинского персонала. Как он и подозревал, те, кто согласился ответить на его вопросы, подтвердили слова медсестры. Психиатр доктор Андерсон, напротив, оказался гораздо менее разговорчивым, как и предсказывал профессор Питерс. Но это не имело значения. Информация, которой уже располагал адвокат, должна была полностью удовлетворить его клиента. По крайней мере, на это следовало надеяться. Из-за продолжающихся судебных процессов и папок, скопившихся на его столе, у адвоката Уингэма не было времени на игру в частного детектива, и сразу же после визита к Эвансам он твердо намеревался никогда больше сюда не возвращаться: этот южный уголок был настоящей адской печью. Приборная панель показывала, что температура снаружи машины теперь достигла сорока семи градусов, и даже при включенном на полную мощность кондиционере с него градом катил пот.

– Мистер Уингэм? Какой сюрприз! – воскликнула Барбара Эванс, открывая дверь. – Входите! Входите!

Адвокат кивнул, приветствуя ее. Миссис Эванс не изменилась со времени их последней или, скорее, единственной встречи. На ней было то же платье с цветочным узором, тот же самый фартук, и она все так же говорила с певучими южными интонациями.

– Спасибо, что приняли меня, миссис Эванс. Я знаю, что мне следовало предупредить вас раньше, поэтому...

– Ох, это пустяки, будет вам! – ответила она, ведя его к деревянной террасе в задней части дома.

Двое мужчин, сидевших на плетеной скамейке перед небольшим деревянным столом, уже ожидали их.

– У вас не было возможности встретиться в прошлый раз, – сказала Барбара. – Это мой муж, мистер Эванс.

Смуглый мужчина лет пятидесяти, сильный как бык, встал и протянул мистеру Уингэму крепкую руку.

– А это наш друг, Джо, – продолжила миссис Эванс.

Адвокат повернулся к загорелому мужчине с длинными седыми волосами, который поприветствовал его кивком, и вежливо ответил на приветствие.

– Налить вам стакан лимонада, мистер Уингэм? В такую жару необходимо пить много воды.

– Да, спасибо, миссис Эванс, – сказал он, опускаясь на старый фанерный стул.

– Итак, чем мы заслужили удовольствие видеть вас здесь? Надеюсь, с Ориэлем и Силанс ничего не случилось? – спросила Барбара, нахмурив брови.

– Нет-нет, с ними все в порядке, уверяю вас.

– Ах... а школа? Хорошо ли они адаптировались? Ориэль все еще играет в футбол? Знаете, он ведь может далеко пойти! Я уверена, что он мог бы даже получить спортивную стипендию! А Силанс, с ее-то оценками...

– Барбара, позволь мистеру Уингэму вставить хоть слово, будь так любезна, – внезапно прервал ее мистер Эванс.

Адвокат улыбнулся, а затем сказал:

– У близнецов все хорошо. Но их дедушка беспокоится о Силанс.

Миссис Эванс подняла брови.

– Почему он беспокоится?

– Ну, начнем с того, что она, мягко говоря, не слишком-то общительна...

– Ах, это! Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы приручить эту девочку! – подтвердила миссис Эванс.

– Как она себя чувствовала после аварии?

– Ну, она не говорила, не ела... Она была травмирована, понимаете?

– Да, я понимаю. Но... кроме этого, вы никогда не замечали в ее поведении ничего необычного?

Между бровей Барбары Эванс залегла складка. Тревога? Недоверие? Адвокату было трудно сказать, в чем дело, но что-то определенно изменилось, потому что на лице женщины застыло нечитаемое выражение.

– Нет, а почему вы спрашиваете?

– Я знаю, что она наблюдалась у психиатра и...

– Она не сумасшедшая, если вы об этом, – сухо ответила миссис Эванс.

– Я такого не говорил. Но если есть проблема, если Силанс нуждается в лечении...

– Я только что сказала вам, что это не так, – словно обороняясь, ответила Барбара Эванс.

Мистер Уингэм мысленно вздохнул. Эта женщина вела себя как волчица, защищавшая своих детенышей. Понимая, что ему уже ничего от нее не добиться, он ограничился тем, что задал несколько безобидных вопросов, а затем поспешил удалиться.

Он уже собирался сесть в свою машину, припаркованную перед домом, как вдруг услышал зовущий его голос.

– Мистер Уингэм? Подождите, пожалуйста!

Что-то в этом тоне заставило адвоката немедленно обернуться, и он удивленно поднял брови, узнав друга Эвансов по имени Джо.

Мужчина смотрел на него с загадочным выражением лица, а его глаза сияли, как горячие угли.

– Да?

– Передайте их деду, чтобы он был осторожнее с Силанс, – сказал Джо.

Он долго колебался, прежде чем подойти и заговорить с мистером Уингэмом. Джо не думал, что адвокат даст себе труд передать его совет своему клиенту или что сам старик отнесется к нему серьезно. Но он не хотел чувствовать себя виноватым, если с дедушкой близнецов что-нибудь случится. Теперь он сделал все, что мог, и дальнейшая судьба Реджинальда Крошмора больше не являлась его ответственностью.

Мистер Уингэм недоверчиво посмотрел на него.

– Простите?

– Она не та, кем кажется, она... что-то другое, – сказал Джо со страхом в глазах, затем повернулся к адвокату спиной и пошел обратно к дому.

Глава 15

Фрэнк Барнетт с галантностью истинного джентльмена открыл дверцу Силанс, и девушка быстро скользнула внутрь. Проделав то же самое для Ориэля, Фрэнк устроился на водительском сиденье. Шофер пребывал в прекрасном расположении духа. За небольшое время он очень привязался к Силанс и был очень рад возможности снова поболтать с ней, пока вез ее в школу. Она во многом напоминала ему его дочь Миру, которая пропала несколько лет назад. Нет, внешнего сходства не было и в помине: Силанс унаследовала фамильные черты Крошморов – темные волосы и льдисто-голубые, прозрачные глаза, в то время как Мира была зеленоглазой блондинкой. И все же обе девушки отличались этим особенным взглядом, который проникал в самую душу.

– Надо полагать, вы рады возвращению в академию, мисс Силанс?

– Я бы так не сказал, мистер Барнетт, – ответил Ориэль за сестру.

Шофер незаметно взглянул на юношу в зеркало заднего вида и увидел, что тот выглядит мрачным.

– Неужели? А я думал, вы будете счастливы наконец выбраться из поместья.

Ориэль и Силанс переглянулись. Они действительно мечтали выбраться из поместья, причем навсегда.

– Сегодня такой густой туман, правда? – заметила Силанс, поняв, что даже не видит асфальта под колесами машины.

– Да. Кажется, с каждым днем он становится все гуще, – вздохнул Фрэнк Барнетт.

Ориэль покосился на Силанс.

– А были ли... были ли в последнее время нападения? – спросила она.

Фрэнк Барнетт кивнул. Нападения стали более редкими, но куда более жестокими. Теперь существа даже не утруждали себя тем, чтобы утаскивать тела своих жертв, а зверство, с которым они терзали и частично пожирали трупы, было просто омерзительно.

– Да. Но не волнуйтесь, мисс Силанс. В академии увеличили число охранников, так что, думаю, вы с мистером Ориэлем будете в безопасности.

Силанс подавила усмешку. В безопасности? В академии? Среди учеников, которые ее ненавидели и шарахались, как от чумной?

– О, знаете что? Если никто не попытается убить меня в туалете, я буду считать этот день удачным.

– Не стоит шутить о таких вещах, мисс Силанс, – сказал Фрэнк Барнетт, покачивая головой.

– А я не шучу, мистер Барнетт, – ответила она, когда машина оказалась на подъездной дорожке, ведущей к академии. – Я не шучу.

Глядя на темные витражные стены главного здания, Ориэль сжал руку Силанс и сказал:

– Ну вот мы и на месте.

– Кажется, да, – вздохнула она, глядя на толпу учеников в форме, собравшуюся под арочным навесом.

– Не забывай. Если у тебя возникнут какие-либо проблемы...

– ...я тебе сразу расскажу, – оборвала его Силанс. – Ты сказал это раз двадцать. Думаю, я поняла.

Однако Ориэля это не успокоило. Он не винил сестру, но Силанс обладала поразительным талантом притягивать к себе неприятности. Она была самым настоящим магнитом для катастроф.

– Я просто пытаюсь напомнить тебе, что...

Силанс снова прервала его:

– ...я не одна и что ты всегда будешь рядом.

Ориэль серьезно кивнул.

– Ну что, мы идем или ты собираешься торчать в этой машине до скончания веков? – спросила Силанс.

Фрэнк Барнетт, терпеливо ожидавший, пока близнецы закончат разговор, бросился открывать двери с каждой стороны.

– Спасибо, мистер Барнетт. До скорого, – сказала Силанс, а Ориэль поблагодарил шофера кивком.

* * *

Школьный холл был полон людей. Казалось, все занимались своими делами, тут и там образовывались небольшие группы учеников. Одни непринужденно болтали, другие смеялись, третьи, более прилежные, обсуждали предстоящие экзамены. Все выглядело нормальным, но это не мешало Силанс наблюдать за окружающими с подозрением. Она лихорадочно соображала, кто из этих придурков может внезапно сорваться с катушек и наброситься на нее.

– Все хорошо? – спросил Ориэль, чувствуя ее нервозность.

– Да, не волнуйся.

«Лгунья», – подумал Ориэль и поднял глаза к потолку. На потолочной фреске группа людей кружилась в безумном танце вокруг горы мертвецов, и одеты они были в точно такие же черные плащи с капюшонами, какие он видел в том жутком наваждении, когда выходил из кабинета дедушки. Тогда перед его глазами предстал старик Реджинальд в монашеском одеянии, нараспев читающий странные молитвы перед толпой людей в капюшонах.

– На что ты уставился? Выглядишь странно, – сказала Силанс, заметив, что брат застыл на месте.

– Ты видела крест? – сказал он, указывая на потолок.

Силанс подняла голову.

– Да, он перевернут. И что?

Ориэль сглотнул. Он был перевернут точно так же, как кресты на надгробиях на кладбище Крошмор.

– Знаешь, я начинаю задаваться вопросом, не была ли ты права...

– Когда?

– Когда сказала, что жители Уиспер-тауна могут быть членами культа.

После всего, что произошло за последнее время, у Силанс совсем не было времени поразмыслить об этом. Но...

– Честно говоря, у меня есть нечто большее, чем просто догадки, – ответила она.

Реджинальд Крошмор мог сколько угодно рассказывать, что Уиспер-таун – это всего лишь небольшая община, которая заботится о сохранении своих традиций. Но Силанс в это не верила. Она еще могла понять, почему местные жители хотели сберечь свой уклад жизни и отказывались от интернета, повсеместных автомобилей и телефонных линий, которые связали бы их с внешним миром. Но отказ от традиционных религиозных построек и наличие, как выразился господин Барнетт, «верований, непохожих на общепринятые», – это уже совсем другая история.

– Не понимаю, почему я не заметил этого раньше, – вздохнул Ориэль.

Силанс пожала плечами.

– Даже если это правда, нас это не волнует, верно? В конце концов, люди могут верить во что хотят, это не наше дело.

– Это как посмотреть.

– Ты о чем?

– Все зависит от того, с каким именно культом мы имеем дело, – серьезно ответил Ориэль.

– Почему ты это сказал? Тебе явилось что-то особенное в видении? Ну, то есть... что-нибудь, кроме людей, произносящих странные молитвы?

Ориэль колебался: в этот момент в его сознании вспыхивали и угасали образы перевернутых крестов.

– Не в видении, нет. Но у меня плохое предчувствие.

Когда-то Силанс считала, что у нее достаточно ясный взгляд на все, что происходит вокруг. Но теперь она знала, что ошибалась и что догадки ее брата часто были гораздо ближе к истине, чем ее рациональные умозаключения... Мрачное выражение лица Ориэля говорило о худшем.

– Отлично. Только этого нам не хватало... – проворчала она, услышав звонок.

* * *

Силанс шагала по коридору к своему классу, стараясь не замечать, как вслед ей оборачиваются десятки людей. Она до сих пор не понимала, за что ее так ненавидят, но уже бросила попытки разобраться в этом или докопаться до истины. В любом случае она не собиралась оставаться в этой школе и к тому же была слишком занята размышлениями о побеге из Уиспер-тауна, чтобы отвлекаться на такого рода глупости. Эти идиоты могли ненавидеть ее сколько угодно. Силанс решила, что ей плевать, лишь бы они не лезли драться, как тот псих Стив Уилкокс.

– Не могу поверить, что она вернулась...

– Это она во всем виновата...

– Я уверена, что существа пришли именно за ней...

Покосившись на девушек, которые болтали достаточно громко, чтобы она могла их услышать, Силанс прошла еще несколько метров и увидела знакомую фигуру.

– Хелена?

Девочка повернулась к Силанс, но тут же опустила голову, словно у нее под ногами внезапно обнаружилось что-то невероятно интересное, и поспешно удалилась.

Силанс несколько секунд смотрела ей вслед, пытаясь вспомнить, могла ли она сказать что-нибудь обидное во время их последней встречи. Так ничего и не вспомнив, она продолжила свой путь, расстроенная, но не особо удивленная. Хелене предстояло провести в этой школе еще несколько лет, и вряд ли она собиралась становиться изгоем ради дружбы с ней. Силанс прекрасно ее понимала, хоть и находила это немного удручающим.

– Извини, но это место занято, – заявил пухлый брюнет, наблюдая, как Силанс садится за парту рядом с ним.

«Не высовывайся, старайся не привлекать слишком много внимания, не провоцируй их» – все советы Ориэля прочно закрепились в памяти Силанс, но...

– Если тебе не нравится, что я здесь сижу, никто не мешает тебе пересесть.

Пухлый мальчишка в ярости сгреб свои вещи в сумку, вскочил и, испепеляя ее взглядом, выплюнул:

– Жаль, что Уилкокс тебя не прикончил.

Силанс стиснула зубы, но тут же улыбнулась, будто эти слова ни капли ее не задели, и спокойным тоном произнесла:

– Да-да, и умер он в страшных мучениях... Если бы ты только слышал, как он орал... Просто кошмар, честное слово...

Мальчишка так и застыл от шока, только беззвучно разевая рот.

– Что ты делаешь, Бергсон? Мух ловишь? – усмехнулся Азриэль, отпихивая его, чтобы занять освободившееся место.

Бергсон ошарашенно наблюдал, как тот спокойно устраивается рядом с Силанс, а затем, не говоря ни слова, поспешил убраться на задние парты.

– М-да, вижу, ты все такая же душка, – съязвил Азриэль, обращаясь к Силанс. – Я уж думал, этого придурка Бергсона приступ хватит.

Она издала тихий смешок.

– Не рассчитывай, что я сделаю ему искусственное дыхание рот в рот.

Азриэль рассмеялся.

– Ах, этот скверный характер... Как же мне его не хватало!

Силанс нахмурилась. Азриэль был хорош собой: смуглая кожа, белоснежная улыбка, лукавый взгляд и темные кудри, которые спускались до самой шеи. Но, к сожалению, она считала его совершенно невыносимым.

– Хватит болтать глупости.

– Перестань ворчать и скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты улыбнулась.

Силанс пожала плечами.

– Ты мог бы поступить так же, как твоя сестра, и просто игнорировать меня.

Он вздохнул. Хелена рассказала ему совершенно невероятную историю о Силанс. Настолько невероятную, что Азриэль не поверил ни единому слову. Он не знал, сочинила ли она эту сказку, чтобы убедить его следовать приказам отца, или искренне верила в реальность своих фантазий. И даже если она видела это своими глазами, все, описанное его сестрой, очевидно, было галлюцинацией, вызванной сильным стрессом.

– Хелена юна. Она легко поддается давлению... И ей страшно.

Силанс вздохнула, почувствовав, как все взгляды обратились к ним. Большинство учеников сидели разинув рты, другие неодобрительно хмурились, третьи перешептывались между собой. Но самое тревожное выражение лица, несомненно, было у Нейтана. Он буравил их таким тяжелым взглядом, что Силанс заерзала на стуле, внезапно почувствовав себя неловко.

– Твоя сестра права. Будешь водиться со мной – только наживешь себе врагов.

Азриэль засмеялся, а Силанс внимательно посмотрела на него, не в силах определить, действительно ли он настолько смел или просто напрочь лишен ума.

– Тишина, пожалуйста! – грозно прикрикнула учительница истории Эмма Клейтон, заходя в класс.

Одетая в длинную черную юбку и приталенный жакет, подчеркивавший ее тонкую талию, она инстинктивно провела рукой по пучку седых волос, одеревенелой походкой направляясь к учительской кафедре.

– Тема нашего сегодняшнего урока – процесс над салемскими ведьмами и возмутительные бесчинства, которые совершали безбожники.

Силанс подняла брови, затем медленно повернулась к Азриэлю и спросила:

– Те ненормальные, которые сжигали людей за колдовство, были фанатиками, верно? Так зачем называть их безбожниками?

– Потому что они не руководствовались истинной верой, – ответил Азриэль.

Силанс нахмурилась.

– А что такое истинная вера?

Азриэль помрачнел.

– То, чего я лишился...

По непроницаемому выражению его лица Силанс поняла, что откровенничать он не настроен. Она слегка поморщилась и стала рассеянно слушать миссис Клейтон, которая расписывала все в таких подробностях, как будто лично присутствовала на судебных заседаниях.

Глава 16

Беспокойные мысли не давали Ориэлю покоя, и он никак не мог сосредоточиться на уроке биологии господина Эмери. Справедливости ради, глава, посвященная способам разведения рыб в пресной воде, навела бы смертную скуку на любого, кто не планировал связать свою жизнь с рыбоводством. И он, откровенно говоря, не понимал, зачем учитель так рьяно настаивал на пользе этой профессии и во всех подробностях расписывал, какую огромную пользу она может принести обществу.

– Чем планируешь заниматься во время празднования Мабона? Ты же будешь участвовать? – вдруг прошептал его сосед по парте, бледный парень со светло-каштановыми волосами.

Вынужденный резко оторваться от своих мыслей, Ориэль прошептал:

– О каких празднованиях ты говоришь?

Одноклассник ответил ему широкой улыбкой.

– Мабон. Поскольку ты до сих пор не принес присягу, думаю, ты не упустишь возможность сделать это вместе с остальными, верно?

По тому, как оживилось лицо темноволосого парня, было легко сделать вывод, что для него этот вопрос имел огромное значение и он с нетерпением ждал ответа. Но Ориэль, к сожалению, понятия не имел, о чем идет речь.

– Что значит принести присягу? Принести присягу кому?

Парень дважды моргнул, как бы убеждая себя, что ему это не снится и что он не ослышался, а затем воскликнул высоким голосом:

– Ему, конечно же!

– Мистер Самюэльсон, если мое занятие вас не интересует, я вас больше не задерживаю, – прогремел профессор Эмери, испепеляя нарушителя спокойствия взглядом. – Вон из класса!

Ориэль смотрел, как его сосед по парте сгребает вещи и выходит из кабинета. Все его мысли занимал один вопрос: что это еще за странный праздник? Почувствовав строгий взгляд учителя, устремленный в его сторону, он поспешно уткнулся в тетрадь и принялся усердно конспектировать лекцию.

* * *

Когда зазвенел звонок, Силанс вздрогнула. К ее удивлению, утро пролетело совершенно незаметно – и все благодаря Азриэлю. Она наслаждалась его обществом куда больше, чем ожидала, и была рада, что первая часть дня прошла без происшествий.

– Ты собираешься обедать? – спросил Азриэль, наблюдая, как Силанс закрывает дверцу своего шкафчика.

Она кивнула.

– Я хочу присоединиться к брату в столовой.

– Я могу пойти с тобой?

Силанс нахмурилась. Она достаточно хорошо знала нравы старшей школы, чтобы понимать: поболтать с кем-то во время урока – это одно, а сесть с ним за один стол во время обеда – совсем другое. Друзья Азриэля куда легче простили бы ему первое, чем второе.

– Ты так сильно хочешь нажить себе неприятности? – спросила она, думая, что он с таким же успехом мог бы встать перед расстрельной командой с мишенью на груди.

– Ты думаешь, что меня волнует мнение других людей?

– А должно бы. Школа – это общество, а в каждом обществе есть свои паршивые овцы. А как известно, парша^[5] – болезнь заразная.

Азриэль прекрасно понимал, что Силанс была права и что любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, последовал бы ее совету и немедленно дистанцировался бы от нее. Вот только ему до смерти надоело подчиняться чужой воле. Впервые в жизни он хотел поступить так, как хочется ему самому.

– Я готов рискнуть.

Силанс пожала плечами.

– Как знаешь, но только не прибегай ко мне в слезах, если толпа разъяренных учеников попытается прикончить тебя в школьном туалете.

* * *

Появление сестры в столовой в компании Азриэля стало для Ориэля крайне неприятным сюрпризом. Конечно, Ориэль знал, что Азриэль – единственный ученик во всей школе, который нормально относится к Силанс. Но в последний раз, когда он видел этих двоих вместе, его сестра кричала на Азриэля и обвиняла его в том, что он не хочет честно рассказать, почему все ее ненавидят. Ориэль не понимал, как они могли так быстро пойти на мировую.

– Я так понимаю, обедать мы будем втроем? – спросил Ориэль, пытаясь быть любезным.

– Если тебя это беспокоит, – ответил Азриэль, – я могу...

– Нет-нет, вовсе нет, – вежливо прервал его Ориэль.

Он надеялся поговорить с Силанс и предложить ей сходить в библиотеку, чтобы разузнать о верованиях жителей Уиспер-тауна... Но это могло подождать.

– Взять тебе поднос? – спросил Азриэль у Силанс.

– Пожалуй, я сама справлюсь, – парировала она, взяв со стенда набор столовых приборов.

– Эй! Я просто пытаюсь быть галантным, – с улыбкой объяснил Азриэль.

Ориэль, наблюдавший за ними, вздохнул. Как Азриэлю удалось пробить стену, которой Силанс отгородилась от мира? Это казалось настоящей загадкой, и его чувства по этому поводу были весьма неоднозначными. С одной стороны, он был рад видеть, что его сестра наконец-то проявила интерес к парню, но с другой – его не на шутку тревожили истинные намерения Азриэля.

– Ну, по крайней мере, места нам точно хватит, – пошутил Азриэль, увидев, что стол, за который они только что сели, мгновенно опустел.

– Да, очень удобно, – согласился Ориэль.

Силанс проводила взглядом учеников, которые схватили свои подносы и поспешили ретироваться подальше от их стола, а затем просто закатила глаза. Она не обижалась. Уже нет. Если они хотели вести себя как полные идиоты – на здоровье.

– Скажи, Азриэль, раз уж ты здесь, могу я задать тебе вопрос? – спросил Ориэль, вешая форменную куртку на спинку стула.

Азриэль отправил в рот порцию салата и только потом ответил:

– Давай, не стесняйся.

– Что такое Мабон? – спросил Ориэль.

Азриэль поперхнулся и сделал глоток воды.

– Ты в порядке? – спросила его Силанс.

– Да, я...

Азриэль снова кашлянул, а затем осторожно ответил:

– Мабон – это праздничный день для всего города.

– Да, это я понял, – ответил Ориэль. – Но что именно вы празднуете?

Азриэль был искренне удивлен. Он не знал, что затевает Реджинальд Крошмор, но казалось совершенно невероятным, чтобы тот ни словом не обмолвился о празднике со своим внуком. Весь Уиспер-таун ожидал, что Ориэль принесет присягу в этот день.

– Насколько я понимаю, ты мало разговариваешь с дедушкой, – заметил он.

– Да, не особо. А что? – спросил Ориэль.

– А то, что тебе явно следует задать этот вопрос ему, – ответил Азриэль.

Ориэль и Силанс переглянулись.

– Азриэль?

Парень наморщил лоб и медленно повернулся к вновь прибывшему.

– Чего ты хочешь, Нейтан? – сухо спросил он.

– Я бы хотел, чтобы мы поговорили.

– Ну так валяй, не стесняйся. Я весь внимание.

– Не при них, – ответил Нейтан, указывая подбородком на близнецов.

– В таком случае тебе придется подождать, потому что я не собираюсь пересаживаться.

– Значит, я подожду, – ответил Нейтан. На мгновение он скрылся из виду и вернулся уже со своим подносом.

Металлические ножки стула скрипнули, когда он сел рядом с Силанс.

– Могу я узнать, что за игру ты затеял? – с искренним изумлением в голосе спросил Азриэль.

– Я собирался задать тебе тот же вопрос, – спокойно парировал Нейтан, после чего повернулся к Силанс и спросил: – Ты собираешься есть свой фруктовый пирог?

Ориэль тут же нахмурился и резко бросил Азриэлю:

– Скажи своему другу, чтобы оставил мою сестру в покое.

– Он больше не мой друг, но я ему передам, – ответил Азриэль, глядя в глаза Нейтану, и добавил: – Ты все слышал?

Нейтан поднял руки, словно сдаваясь.

– Эй, я пришел сюда не для того, чтобы затевать драку, и уж тем более не для того, чтобы издеваться над Силанс. Ясно?

– Тогда зачем ты пришел? – спросила она.

На мгновение Нейтан замялся, но затем признался с явной неловкостью:

– Я пришел помириться с Азриэлем, ясно?

– Ох, мальчишки... Как же вы любите все усложнять, – вздохнула Силанс.

– Не мы одни, – заметил Ориэль с выражением, которое отнюдь не казалось дружелюбным.

Почувствовав на себе его пристальный взгляд, Силанс с подозрением спросила:

– Что это значит?

– Это значит, что мне интересно, какие у тебя с ним дела, – ответил Ориэль, указывая подбородком на Азриэля.

Тот удивленно поднял брови.

– О чем это ты?

– О том, что моей сестре вряд ли стоит общаться с человеком, который отказывается отвечать на заданные ему вопросы, – обвиняющим тоном выпалил Ориэль.

– Если ты о Мабоне, – начал Азриэль, – я...

– Не только, – оборвал его Ориэль. – В прошлый раз в лазарете, когда Силанс спросила тебя, почему ее все ненавидят, ты тоже ушел от ответа.

Силанс смущенно облизнула губы. Ориэль был прав. Ей следовало бы злиться на Азриэля за его скрытность, но...

– Я тогда была на взводе, ясно? Сначала на меня набросился псих с ножом, потом какие-то монстры чуть живьем не сожрали...

– На самом деле это все взаимосвязано, – отметил Нейтан.

Ориэль, Азриэль и Силанс тут же повернулись к нему.

– Я имею в виду, что они все хотели тебя убить, неважно, каким способом, – пояснил Нейтан.

Азриэль нахмурился.

– Ты сейчас делаешь только хуже.

– Он прав. На твоем месте я бы помалкивал, – посоветовал Ориэль.

Нейтан поднял брови.

– Я что, не должен ничего говорить?

– По-моему, это одно из определений глагола «молчать», – холодно заметила Силанс.

– Ты определенно Крошмор! – усмехнулся Нейтан и добавил, искоса глядя на Азриэля:

– Я понимаю, что ты чувствуешь... Но ты ничего не можешь для нее сделать, и тебе это прекрасно известно.

Внутри у Азриэля все сжалось. Нет, он не мог в одиночку пойти против целого города, но это еще не значило, что он не попытается.

– Ты не хочешь мне ничего объяснить? – спросила Силанс, поворачиваясь к Азриэлю.

– Не обращай внимания на его бредни. У него очень специфическое чувство юмора, – ответил тот, глядя на Нейтана.

Ориэль, наблюдавший за этой сценой, резко встал со стула и спросил сестру:

– Ты закончила?

Она опустила взгляд на свой поднос. Оставался только десерт, но она уже не хотела есть.

– Да.

– Тогда пошли, – настойчиво сказал Ориэль и перегнулся через стол, чтобы взять ее кусок фруктового пирога.

– Эй! Я первым его попросил! – запротестовал Нейтан.

Ориэль пристально посмотрел на Нейтана, открыл рот и проглотил пирог за три укуса.

– Странно, обычно он терпеть не может выпечку, – удивленно пробормотала Силанс.

* * *

– Эй, помедленнее! Если продолжишь в том же духе, то оторвешь мне руку! – проворчала Силанс, когда Ориэль потащил ее во двор.

– Извини, – ответил он, отпуская ее.

– В чем дело? Ты выглядишь расстроенным, – заметила Силанс.

Ориэль нахмурился. Так оно и было. Казалось, будто все вокруг хранили одну общую тайну, о которой не знали только они с Силанс.

– Меня уже тошнит от этих секретов и намеков...

Силанс пожала плечами.

– Просто говори себе, что мы все равно здесь долго не пробудем. Мы в любом случае найдем способ уехать и навсегда забудем про этот город.

Еще недавно Ориэль тоже надеялся, что как только они покинут Уиспер-таун и вернутся к Эвансам, все вернется на круги своя. Но теперь он понимал, что это невозможно и что самая страшная из их проблем будет преследовать их повсюду – что бы они ни делали и куда бы ни направлялись...

– Возможно, – ответил он с натянутой улыбкой. – А пока я бы хотел, чтобы ты держалась подальше от Азриэля и его друзей.

Силанс хорошо знала своего брата. Как бы он ни старался это скрыть, она чувствовала, что Азриэль ему не нравится.

– Ты ему не доверяешь, да?

Ориэль покачал головой.

– Нет. И тебе тоже не следует.

Глава 17

Мистер Неверс, смотритель особняка Крошморов, был грубоватым мужчиной лет пятидесяти, с квадратным лицом, густыми бровями, нависающими над глубоко посаженными черными глазами, широкими плечами и выпирающим над поясом животом. Он жил совсем один в небольшом доме с толстыми стенами, который примыкал к каменной ограде, опоясывавшей земли особняка.

Выходец из Лонгфорда, самого неблагополучного и грязного квартала в городе, еще в возрасте восемнадцати лет он поступил на службу к Крошморам, чтобы помогать своему дяде Герберту, который стал слишком стар. С тех пор Неверс ни разу не пожалел о своем выборе.

Совершая свой ежедневный обход, мистер Неверс сперва прогулялся по территории, что заняло у него почти час, затем прошел по узкой тропинке и остановился перед кладбищем, чтобы проверить состояние могил и убрать опавшие листья. Садовник Добсон наотрез отказывался от этой работы. Мистер Неверс утверждал, что, в отличие от этого бедолаги, ни капли не боится призраков, а опасается лишь реальных угроз. Такая приземленность была на руку абсолютно всем. Подобное отсутствие воображения было редкостью в стенах особняка, и все были очень рады, что могли переложить заботы о леденящем кровь кладбище на плечи бесстрашного смотрителя.

Оказавшись на тропинке, которая примыкала к надгробиям, мистер Неверс взял грабли, оставленные им вместе с другими садовыми инструментами, и начал сгребать мелкие ветки, разбросанные повсюду после грозы. Как только эта задача была выполнена, он пошел за мотыгой, чтобы прополоть траву вокруг могил. Он уже собирался приступить к делу, как вдруг краем глаза заметил необычную деталь.

Конечно, это был всего лишь ветер, но мистер Крошмор неоднократно говорил ему следить за тем, чтобы дверь мавзолея всегда оставалась закрытой. И хотя смотритель считал эту просьбу нелепой прихотью, он все же не видел причин пренебрегать приказами хозяина.

Мистер Неверс подошел к мавзолею, быстро заглянул внутрь, чтобы убедиться, что там никого нет, и собирался было закрыть дверь, когда внезапно заметил какое-то движение.

Заинтригованный, он вошел внутрь и, как только его глаза привыкли к темноте, опешил, увидев костлявые пальцы, сжимавшие край крышки каменного гроба.

– Это еще что такое, черт возьми? – пробормотал он, почесывая затылок с озадаченным видом.

Движимый болезненным любопытством и непреодолимым желанием все понять, он наклонился ближе – и едва успел отпрыгнуть назад, когда остальная часть руки внезапно выскользнула из щели и бледные пальцы попытались сомкнуться вокруг его горла.

Разрываясь между страхом и неверием, мистер Неверс на мгновение застыл с бледным как полотно лицом и глупо разинутым ртом. Но когда крышка гроба медленно поползла в сторону, он мгновенно пришел в себя и бросился наутек.

* * *

– Знаете, мисс Уилсон, – сказала Мэри-Элизабет Крошмор из-за ширмы, – я просто счастлива, что это маленькое чудовище вернулось в школу. Постоянно сталкиваться с ней в этом доме – настоящая пытка...

Прекрасно зная, какую глубокую, едкую злобу ее хозяйка питала к Силанс Крошмор, Агата осторожно кивнула.

– Я понимаю, мэм.

– Вот уж вряд ли. Мисс Уилсон, пока вы не окажетесь на моем месте, у вас не получится понять, каково это, – ответила Мэри-Элизабет, а затем вышла из-за ширмы и спросила:

– Ну что?

Агата внимательно осмотрела черное платье хозяйки, доходившее до икр.

– Думаю, длина в самый раз.

Перебрав несколько нарядов из своего гардероба, Мэри-Элизабет Крошмор наконец остановила свой выбор на простом, универсальном платье и попросила Агату немного его подогнать.

– Идеально. В два часа у меня встреча с женой мэра и дамами из общины. Думаю, это платье подойдет как нельзя лучше. Оно не слишком роскошное и не слишком строгое, так что они не почувствуют себя неловко. Эти бедные женщины напрочь лишены вкуса, и одеваются они как неряшливые судомойки. Я хочу пощадить их самолюбие.

Агата машинально кивнула, не говоря ни слова. Во-первых, потому что ее мнения никто не спрашивал, а во-вторых, потому что она не знала, о каких дамах говорила ее хозяйка и о какой встрече идет речь.

– Мисс Уилсон, принесите мне мое серое пальто. Я думаю, оно вполне подойдет. И мои перчатки, пожалуйста.

Агата поспешно сходила за пальто, а затем, тщетно обыскав несколько ящиков, вернулась и сообщила растерянным тоном:

– Извините, мэм, я не могу найти ваши перчатки.

Мэри-Элизабет Крошмор нахмурилась.

– Вы уверены, что хорошо искали?

– О да, мэм, я уверена, что положила их в первый ящик маленького серого комода. Но...

– ...но что?

– Теперь их там нет.

Мэри-Элизабет поджала губы.

– Стало быть, вы положили их в другое место.

Но Агата была уверена: перчатки лежали в этом ящике. Она сама положила их туда тремя днями ранее, накануне грозы, и поэтому не понимала, куда они могли деться.

– Нет, мэм, уверяю вас, что это не так.

Мэри-Элизабет сурово посмотрела на девушку, подумав, что миссис Миллс, вероятно, была права: ее новая горничная не обладала навыками, необходимыми для этой должности.

– Я не хочу опаздывать, так что придется обойтись без перчаток. Но знайте, мисс Уилсон, я крайне вами недовольна.

Агата покраснела и опустила голову, едва сдерживая слезы.

– Ну же, шевелитесь! – скомандовала Мэри-Элизабет и стремительно покинула комнату.

Сойдя с последней ступеньки парадной лестницы, обе женщины вдруг услышали, как кто-то несколько раз постучал в дверь.

– Куда подевался Пракстон? – нахмурилась Мэри-Элизабет, оглядывая пустой холл.

– Наверное, сейчас подойдет, – ответила Агата. – Если позволите, я могу сама...

– Да-да, только побыстрее, мисс Уилсон, не тяните, – раздраженно сказала Мэри-Элизабет.

Агата кивнула и пошла открывать.

– Мне нужно увидеться с господином Крошмором, – резко выпалил мистер Неверс, как только она открыла дверь.

– Сейчас? – поморщилась Агата. – Дело в том, что...

– Что там такое, мисс Уилсон? – вдруг рявкнула из-за ее спины Мэри-Элизабет.

– Мистер Неверс хотел бы поговорить с господином, – объяснила Агата, полностью распахнув дверь, чтобы хозяйка могла видеть смотрителя.

Та мельком взглянула на часы в холле и покачала головой.

– В такой час? Не может быть и речи.

– Это... это важно, мэм, – настаивал мистер Неверс.

Мэри-Элизабет Крошмор поджала губы и ответила презрительным тоном:

– Покой моего мужа превыше всего, Неверс. И не смейте отвлекать его от работы.

Она вышла на крыльцо, прошла мимо смотрителя, не глядя на него, и села в машину, которая ждала ее перед входом.

– Я... Простите, мистер Неверс. Вам придется вернуться позже, – смущенно пробормотала Агата, собираясь закрыть дверь.

– Мисс Уилсон, подождите! – вдруг раздался голос позади нее.

Агата обернулась, встретилась взглядом с Пракстоном и вздохнула с облегчением. Необходимость захлопнуть дверь перед носом мистера Неверса доставляла ей ужасное неудобство, и она была только рада поручить эту труднейшую задачу дворецкому.

– Мистер Пракстон, мистер Неверс просил о встрече с господином, но...

– Я позабочусь об этом, мисс Уилсон, – прервал ее дворецкий тихим, но твердым голосом, – вы можете заниматься своими делами.

Агата кивнула и тут же ускользнула.

– Что же, приступим, мистер Неверс, – сказал Пракстон. – Чем я могу вам помочь?

– Мистер Крошмор дома? – спросил смотритель, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Дворецкий нахмурился. За двадцать лет службы он ни разу не видел молчаливого Неверса настолько взволнованным.

– Потому что я должен с ним встретиться! Причем сейчас же, мистер Пракстон! – умоляюще воскликнул мистер Неверс.

– Я так понимаю, дело серьезное?

– Серьезнее и быть не может, мистер Пракстон! Серьезнее и быть не может!

Дворецкий кивнул. Он знал мистера Неверса достаточно хорошо, чтобы понимать: тот никогда бы не взял на себя смелость просить о личном разговоре с Реджинальдом Крошмором без веской причины.

– В таком случае подождите в холле, мистер Неверс. Я немедленно сообщу господину.

* * *

Реджинальд Крошмор буквально вскочил со стула.

– Крышка гроба была приоткрыта? Вы уверены?

Мистер Неверс кивнул.

– Да, мистер Крошмор!

Реджинальд сглотнул.

– Широко?

– Да как вам сказать... достаточно широко, чтобы руку по локоть просунуть.

Реджинальд поморщился. Каменная крышка должна была весить целую тонну.

– В таком случае вам придется найти способ ее запечатать.

Мистер Неверс был абсолютно согласен. Мертвые должны оставаться мертвыми, вот и все. Если позволять им творить что вздумается, в мире вообще не останется никакого порядка.

– Ваша правда, но чем запечатать-то?

Реджинальд взял паузу, чтобы подумать.

– Я бы посоветовал тяжелые цепи.

– Они должны быть чертовски крепкими, – заметил смотритель, покачав головой.

Реджинальд вздохнул. Старик Арчибальд каждый раз пробуждался от вечного сна накануне Его прибытия. Но Он не появлялся уже девять лет, а значит, не было ни единой причины, по которой усопший предок вздумал восстать именно сегодня. Если только...

– Идите и скажите мистеру Барнетту, что мне нужны эти цепи как можно скорее. А также кольца, чтобы приковать их к полу. Передайте, чтобы он дал мне знать, если ничего не найдет. Тогда я лично поеду на литейный завод.

– Сегодня? Не знаю, получится ли, господин Крошмор.

На лице Реджинальда появилось серьезное выражение.

– Было бы лучше, если бы получилось, мистер Неверс. Поверьте, так было бы лучше.

Глава 18

Близнецам не хотелось возвращаться в особняк после школы. И хотя мысль о прогулке по окутанным туманом улицам под серым, унылым небом не казалась особо привлекательной, они с ноткой легкой горечи наблюдали, как ученики небольшими группами направлялись в сторону центра города.

– Подумать только, а ведь раньше я это ненавидела, – вздохнула Силанс.

– Что? – спросил Ориэль, пока они шли к парковке.

– Ходить в кафе и по магазинам. Сейчас я бы все отдала за то, чтобы провести день в настоящем торговом центре и съесть мороженое на террасе.

Ориэль рассмеялся.

– Ладно, что будем делать? Нокаутируем мистера Барнетта, угоним машину и сбежим?

Силанс покосилась на него.

– Если вычеркнуть пункт с нападением на мистера Барнетта, мысль не такая уж глупая.

– И что ты предлагаешь?

– Ну, мы могли бы...

Ориэль прервал ее, легонько ткнув в бок, а затем незаметно указал на шофера, ожидавшего перед машиной.

– Позже.

– А мне нравится, – сказал голос.

– Что?

– Идея угнать машину... Очень даже недурно.

– План дельный, но он потребует небольшой подготовки. Придется раздобыть карту города и выбрать маршрут. А еще нужно подгадать день, когда мистер Барнетт зальет полный бак бензина.

– Но это выполнимо.

– Да, это выполнимо.

Устроившись на заднем сиденье, Ориэль и Силанс с удивлением обнаружили, что на переднем пассажирском кресле сидит смотритель особняка.

– Мистер Неверс поедет с нами. Надеюсь, вы не против? – спросил Фрэнк Барнетт, запуская двигатель.

– Конечно нет, – ответили близнецы практически в унисон.

– Вы ходили на прогулку? – вежливо спросил Ориэль.

– Нам с мистером Неверсом нужно было кое-что купить, – объяснил Фрэнк Барнетт. – Это заняло больше времени, чем мы рассчитывали, поэтому я не смог отвезти его перед тем, как заехать за вами.

– Да ладно, ничего страшного. Я все равно не особо торопился назад в особняк, – признался смотритель, а затем добавил с мрачным видом: – Совсем не торопился.

– Вы неважно выглядите, мистер Неверс. С вами все в порядке? – любезно спросила Силанс.

Тот поморщился. Нет, он был не в порядке. Во-первых, они с Барнеттом не нашли цепей, достаточно прочных, чтобы помешать мертвецу выбраться из гроба. Во-вторых, смотритель был уверен, что Добсон от души посмеется над ним, когда услышит эту историю. Он уже представлял, как садовник спрашивает веселым тоном: «Что я говорил, мистер Неверс, а? Что я говорил? Ну как, теперь вы верите в привидения?» Одна только мысль об этом вызывала у него изжогу.

– Все путем, мисс Силанс, все путем, – вздохнул он.

* * *

– Как тебе? – спросила Хелена, протягивая запястье, чтобы показать брату браслет, который она только что взяла с прилавка.

На весь магазин играла музыка в стиле барокко. В отличие от большинства девушек Уиспер-тауна, которые проводили все время в молитвах, укутавшись в мрачные одежды, Хелена и ее подружки на удивление сильно пеклись о своем внешнем виде. Вот уже час она беспрерывно болтала, подробно перечисляя все недавние покупки своих приятельниц. И где-то между новым платьем, которое сестра приметила на одной из подруг, атласной блузкой, что носила другая, и модными сережками третьей Азриэль почувствовал приближение ужасной мигрени.

– Красиво, – ответил он, мельком взглянув на браслет.

– И цвет мне подходит?

Азриэль вздохнул про себя.

– Ты уверена, что не хочешь прийти сюда с подружками?

– Папа никуда меня не отпускает после школы, поэтому я сказала, что ты пойдешь со мной, и только тогда он согласился. Но...

Азриэль знал: каждый раз, когда Хелена просила у отца разрешения прогуляться после уроков, тот отвечал, что она слишком безрассудна, чтобы бродить по улицам так поздно. Мол, он боится, что дочь просто забудет вернуться домой до наступления темноты. Поэтому Азриэль был удивлен, узнав, что Хелена уговорила отца передумать.

– Не могу поверить, что ты смогла заставить его поменять точку зрения...

– Эй! Не стоит меня недооценивать. Я могу быть очень убедительной, когда захочу!

– Ну да. Вот только наглости тебе не занимать: заявила отцу, что я согласен пойти с тобой, не спросив моего мнения, – отчитал ее брат.

Хелена улыбнулась.

– Я знала, что ты согласишься.

Азриэль даже спорить не стал. Он все еще чувствовал себя виноватым из-за того, что обидел ее во время их последней ссоры, и был готов на что угодно, лишь бы заслужить прощение. Даже обречь себя на скучнейший поход по магазинам.

– Думаю, я слишком тебя балую.

– Это потому, что ты идеальный старший брат.

Азриэль подозрительно посмотрел на нее.

– Так, все понятно... Чего ты хочешь?

– Я потратила все свои деньги. Как думаешь, ты сможешь мне его подарить? Смотри, при дневном свете он еще красивее! – радостно воскликнула Хелена, подставляя браслет под лучи вечернего солнца, пробивавшиеся сквозь витрину.

Азриэль бросил короткий взгляд в окно и нахмурился. Прохожих на улице заметно поубавилось, а туман сгущался прямо на глазах.

– Нам следует вернуться.

– Уже? Но я не закончила...

– Делай, как я говорю, Хелена, – резко приказал Азриэль, а после добавил, протягивая ей свой бумажник: – Если тебе нужен этот браслет, тебе лучше пойти и заплатить за него прямо сейчас.

Хелена надулась и, ворча что-то себе под нос, направилась к кассе магазина.

* * *

Шаги Азриэля и Хелены эхом разносились по улице. Вокруг было безлюдно, в половине магазинов уже опустили жалюзи, и, хотя до заката оставалось не меньше часа, туман уже поднялся им до колен, и на город опустился неестественный полумрак.

«Что-то не так...»

Азриэль не мог найти этому логичное объяснение, но он нутром чувствовал приближение опасности.

– Могу я узнать, что на тебя нашло? Видел бы ты свою гримасу, – заметила Хелена.

– Я устал, – ответил он, продолжая нервно оглядываться по сторонам.

Он не хотел пугать сестру. Не исключено, что его воображение играло с ним шутки и что жуткие танцующие тени, которые он видел на стенах домов, были результатом странной игры света.

– Ой, прекрати, ты весь бледный и...

– Тихо, Хелена! – шикнул Азриэль, наблюдая, как темноволосая женщина быстро прошла мимо и обогнала их, ускорив шаг.

Азриэль нахмурился. Даже со спины он чувствовал ее тревогу. Она крутила головой, поочередно глядя вверх, вниз, вправо и влево, как будто ожидала, что кто-то вот-вот набросится на нее из тумана.

– Почему тихо?

– Потому что я слушаю.

«Они тут... Они где-то рядом, это точно», – сказал себе Азриэль, не понимая, что вселяет в него такую уверенность.

Возможно, все дело было в непривычной тишине, которая окутала улицу. Гнетущей тишине. Мертвой тишине...

– Ах вот как? И что же именно ты там слушаешь? – насмешливо поинтересовалась Хелена, гадая, какая муха его укусила.

В туманной пелене промелькнуло несколько темных силуэтов, и Азриэль настороженно замер.

– Эй! Да что с тобой такое?! – спросила Хелена, не понимая, почему он вдруг остановился.

Внезапно послышалось глухое рычание, и Азриэль тут же схватил Хелену за руку, закричав:

– Беги!

– Что?

– В тумане прячутся существа. Беги, быстро!

Они неслись по улице на полной скорости и уже почти догнали женщину, которая чуть раньше прошла мимо них, как вдруг услышали ее крик. В следующую секунду она исчезла в пелене тумана, как будто земля разверзлась под ее ногами.

С бешено колотящимся сердцем Азриэль резко остановил Хелену и скомандовал:

– Разворот!

Она в панике развернулась и, все так же крепко сжимая ладонь брата, снова бросилась бежать, но теперь уже в обратную сторону. Не сбавляя скорости, они пролетели одну улицу, затем вторую, третью, пересекли перекресток и на мгновение остановились, чтобы перевести дух. Оставшуюся часть пути они преодолели трусцой, то и дело с тревогой поглядывая на пелену тумана, которая продолжала подниматься все выше.

– У тебя есть ключи? – задыхаясь, спросила Хелена, стремительно поднимаясь по ступенькам на крыльцо. – Открывай скорее!

Азриэль трясущимися руками возился со связкой, и спустя несколько секунд, которые показались ему вечностью, он провернул ключ в замке, затолкал Хелену внутрь и забежал вслед за ней, после чего наконец-то захлопнул за собой дверь.

Глава 19

Реджинальд Крошмор был озадачен. Несмотря на все их усилия, ни ему, ни господину Неверсу, ни другим людям, сопровождавшим их в мавзолей, не удалось закрыть каменный саркофаг. Сколько бы попыток они ни предприняли, какая-то невидимая сила словно мешала им сдвинуть тяжелую крышку с места. Реджинальд начал опасаться, что железные цепи, которые он заказал на литейном заводе, в конечном итоге окажутся бесполезными.

– Это правда? – спросила Мэри-Элизабет Крошмор, ворвавшись в его кабинет, как торнадо.

– Что? – отозвался Реджинальд.

– Арчибальд вернулся?

Реджинальд вздохнул.

– В этом проблема нашей семьи. Никто никогда не исчезает навсегда.

– Вы действительно считаете, что сейчас подходящее время для шуток?

Он выгнул бровь.

– А вы, выходит, думаете, что я в настроении шутить?

– Нет, но... в этом доме и так полный бардак, а тут еще и покойник пытается выбраться из гроба... Ты хоть понимаешь, чем нам это грозит?!

– Пока что я предпочитаю об этом не думать, – вздохнул Реджинальд.

Эскапады особняка случались постоянно, он к ним привык. Но восставший из могилы предок был куда более серьезной и, главное, куда более неприятной проблемой. Особенно если речь шла об Арчибальде Крошморе.

– Ну почему именно сейчас? – запричитала Мэри-Элизабет. – Он, конечно, просыпался и раньше, но до сих пор ни разу не пытался покинуть гроб. Вы думаете, это знак?

– Знак?

Лицо Мэри-Элизабет вдруг озарилось выражением абсолютного благоговения:

– Знак того, что Он вернется.

– Я в этом сомневаюсь.

– Но это возможно. Обычно Арчибальд просыпается, только когда чувствует Его приближение, верно? Должно быть, Он решил, что наше покаяние длилось достаточно долго...

– Я не верю, что пробуждение моего предка имеет какое-то отношение к Нему, Мэри-Элизабет.

– Бросьте, Арчибальд ни за что не проснулся бы без причины. Он мертв уже несколько столетий.

– Вам следовало бы ему об этом напомнить, а то я не уверен, что он в курсе.

– И не подумаю! С какой стати я должна решать ваши семейные проблемы? К тому же я уверена, что вы ошибаетесь: раз Арчибальд проснулся, значит, Он вот-вот вернется. Другого объяснения я не вижу.

Реджинальд подавил улыбку, нисколько не удивившись тому, что она сделала неправильные выводы. Мэри-Элизабет была права в одном – это действительно знак. Но в остальном...

– Что лишний раз доказывает, дорогая моя, как сильно вам не хватает воображения.

* * *

Грегори Ларсон был вне себя. Когда он, как и каждый вечер, позвонил домой, чтобы проверить, вернулись ли Хелена и Азриэль после школы, и никто не взял трубку, он вылетел из своего офиса и помчался через весь город, вдавив педаль в пол, лишь бы убедиться, что с ними не случилось ничего серьезного.

– Тебе ни в коем случае не следовало водить туда свою сестру. Особенно так поздно! – прорычал он, расспросив Азриэля о том, куда они ходили после школы.

Азриэль удивленно посмотрел на него.

– Но ведь это ты дал Хелене разрешение пойти!

– О чем ты говоришь? Я бы никогда такого не позволил! – прогремел Грегори Ларсон.

Азриэль повернулся к своей младшей сестре. Ее лицо стало бледным как полотно, она задрожала, и на глаза у нее навернулись слезы.

– Хелена?

– Прости, я солгала. Но мне очень хотелось туда сходить.

Азриэль мысленно вздохнул. Зная характер Хелены, ему следовало быть осмотрительнее.

– Не смей перекладывать вину на сестру! Она еще ребенок, а ты... как ты мог быть таким безответственным? Ты представляешь, что могло произойти? Или тебе хочется, чтобы она повторила судьбу матери?

Азриэль глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание. Он прекрасно понимал, что отцу плевать на любые его объяснения и что тот в любом случае сделает его крайним во всех бедах. Но винить его в том, что он желает зла Хелене, – это было уже слишком.

– О чем ты говоришь? Нет, конечно же нет!

– Пошел вон отсюда, видеть тебя больше не хочу!

Хелена принялась рыдать.

– Это моя вина, папа! Не Азриэля! Это я ему солгала!

– Брось, Хелена, это к лучшему, – ответил Азриэль, который предпочитал, чтобы отец срывал раздражение на нем, а не на сестре.

– Но ведь ты ни при чем...

– Помолчи, ладно? До скорого, – бросил Азриэль, выходя из кабинета.

Хелена смотрела, как он закрывает за собой дверь, а затем повернулась к отцу и твердо произнесла:

– Ты к нему несправедлив. Если кого-то здесь и следует наказать, так это меня.

Грегори Ларсон бросил на нее раздраженный взгляд.

– Пожалуйста, Хелена! Твоему брату пришло время немного повзрослеть и научиться брать на себя ответственность.

Хелена вытерла слезы, текущие по щекам, тыльной стороной ладони и произнесла дрожащим от волнения голосом:

– Ты всегда придираешься к нему, вечно в чем-то упрекаешь, кричишь по любому поводу и порой даже распускаешь руки, но... По-моему, ты не осознаешь...

– Чего? Что мой сын – полное разочарование?

– Нет. Что ты вот-вот его потеряешь, папа.

* * *

Азриэль размышлял, лежа на кровати. Не о той ссоре, которая только что произошла между ним и отцом. Он уже давно понял, что человек, который пел ему колыбельные и раскачивал его на качелях, заставляя хохотать во весь голос, исчез, уступив место вечно раздраженному незнакомцу. Нет, Азриэль думал обо всем остальном – о бесчисленных вопросах, которые с некоторых пор вихрем кружились у него в голове. Вопросах, на которые пока так и не нашлось ответов.

– Я могу войти? – спросила Хелена, приоткрыв дверь.

Ее глаза опухли, а щеки покраснели.

– Ты могла бы постучать, – проворчал Азриэль и сел на кровати, скрестив ноги.

– Прости, я не думала, что все так обернется, – сказала она.

– Да уж, надо признать, сегодня явно был не наш день.

– Точно. Иногда я веду себя как круглая дура.

– Ты импульсивна и упряма, но ты точно не дура.

Она фыркнула и заметила с веселой улыбкой:

– Хочешь сказать, что уже простил меня?

– Нет, – отозвался он, вставая с кровати. – И именно поэтому я решил оставить твой браслет себе.

Она подняла брови.

– Что?

– Ты получишь его обратно, когда заслужишь, – объяснил он с широкой улыбкой.

Она беззвучно глотала воздух, то открывая, то закрывая рот, пока наконец не произнесла:

– Хорошо.

Азриэль издал небольшой смешок.

– И это все? Я ожидал, что ты будешь кататься по полу и кричать, что это несправедливо.

– Нет, для этого я чувствую себя слишком виноватой. Я хотела, чтобы вы с папой помирились и все стало как прежде, а сделала только хуже.

– Как прежде уже не будет, Хелена. Но это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к тому, что произошло сегодня. Понимаешь?

– Ладно. Тогда мне можно забрать браслет? – спросила она с очаровательной улыбкой.

– Нет.

Хелена нахмурилась.

– Пф-ф...

– Перестань дуться. Знаешь, папа правильно делает, что не отпускает тебя гулять так поздно. Тебе следует его слушаться.

– Чья бы корова мычала!

– О чем ты?

– Папа велел тебе держаться подальше от Силанс Крошмор, не так ли? – спросила она с напускным равнодушием.

– Ты видела меня с ней? – догадался Азриэль.

Она кивнула и села на край кровати.

– Ты мне не поверил, да? Когда я сказала, что в тот день сквозь туман со мной шла вовсе не Силанс, ты подумал, что я несу чушь?

Азриэль молча уставился на нее.

– Ладно, на твоем месте мне тоже было бы трудно в это поверить... но клянусь, я тебя не обманула.

– Какая теперь разница... В любом случае ее судьба уже предрешена, так что...

Хелена уставилась на него.

– Ты так ничего и не рассказал Силанс, не так ли?

Азриэль внутренне поморщился. Он говорил с Силанс Крошмор и даже появился вместе с ней на публике. Но это вовсе не означало, что он освободился от Уиспер-тауна и от влияния, которое оказывала на него община. Нет, для этого ему пришлось бы найти в себе смелость пойти дальше и сказать ей правду. Однако он не был уверен, что готов пойти на этот шаг.

– Нет.

– Так даже лучше. Было бы слишком жестоко...

Азриэль тут же прервал ее:

– Я знаю.

Хелена мягко кивнула, а затем тихо произнесла:

– Тебе правда не следует привязываться к Силанс. И вовсе не из-за папиного запрета или из-за того, что я тебе о ней рассказала. Просто в конце концов это разобьет тебе сердце.

– Я все понимаю, – ответил он, – но ничего не могу с собой поделать.

Хелена пристально посмотрела на него и спросила:

– Она тебе нравится. Я имею в виду, по-настоящему нравится, ведь так?

Азриэль даже не пытался это отрицать.

– Да.

– Почему? Девчонки в школе тебе прохода не дают, так почему именно она?

Если Хелена думала, что все дело в обычной подростковой влюбленности, она ошибалась. Азриэля тянуло к Силанс вовсе не потому, что она была красивой и умной, хотя это тоже имело значение. В его глазах она воплощала нечто совершенно уникальное: эта девушка олицетворяла саму суть запрета, бунта, свободы и многого другого, чего его сестра была просто не в состоянии понять.

– Она особенная, – ответил Азриэль. – Ни на кого не похожа.

Хелена нахмурилась.

– Еще одна причина поскорее с этим покончить. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

– Ты думаешь, я этого хочу?

Если раньше он полагал, что его жизнь уже не может стать хуже, то теперь понимал, как ошибался. Ситуация могла запутаться еще сильнее. И он может испытать куда большие страдания.

– И что ты собираешься делать?

– Я не знаю. Мне нужно подумать.

Наступило долгое молчание. Затем Хелена вздохнула и сказала:

– Что бы ты ни решил, пообещай мне, что будешь осторожен, ладно?

Прочитав в ее глазах искреннее беспокойство, Азриэль кивнул.

– Обещаю.

Глава 20

– Мистер Крошмор, не могли бы вы рассказать мне о Мабоне? – внезапно спросил Ориэль, наливая в стакан воды.

С разных концов стола на него изумленно уставились три пары глаз.

– На уроке меня спросили, собираюсь ли я в нем участвовать. Но я понятия не имею, о чем речь, – пояснил он.

На ледяном лице Мэри-Элизабет появился намек на улыбку. Прошло уже несколько дней с тех пор, как она слезно попросила Реджинальда познакомить Ориэля с культом и рассказать внуку о важной роли, которую ему предстоит сыграть в общине. Она не переставала сокрушаться, что ее муж до сих пор этого не сделал. Тем более что Мабон был совсем близко. Из разговоров с миссис Блейк и другими подругами она прекрасно поняла: весь город ждал, что в день праздника Ориэль даст присягу вместе с другими мальчиками. С тех пор она только и делала, что изводила себя мыслями о том, какое дурное впечатление произведет его отсутствие на торжестве.

– Это день присяги. День, когда все молодые люди, достигшие возраста тринадцати лет, присягают Ему на верность. Это важный момент для всего города и одно из наших прекраснейших торжеств, – пояснила она.

– Я не понимаю. Кому именно они дают присягу? – спросил Ориэль.

– Ему, – ответил Реджинальд.

– Кто это? У него есть имя?

– Да, есть. Но мы его не произносим, – объяснила Мэри-Элизабет.

– Почему?

– Потому что мы его не знаем.

Глаза Ориэля стали размером с блюдца.

– Вы хотите сказать, что эти мальчишки даже не знают, кому присягают?

– О, они прекрасно знают, кто Он такой. Им неизвестно лишь Его имя, за исключением... – Мэри-Элизабет запнулась, бросив короткий взгляд на Реджинальда, – ну, за одним исключением. Они просто знают, что должны посвятить Ему свои молитвы, почитать Его и служить Ему.

Ориэль и Силанс переглянулись. Все, что рассказали Крошморы, для них было совершенно лишено смысла. Они по-прежнему не понимали, о чем речь.

– Ладно, но... если я правильно понимаю, это какой-то религиозный праздник или что-то в этом роде? – спросил Ориэль.

– Точно. Это праздник, который прославляет нашу веру в Него, – согласилась Мэри-Элизабет.

Силанс, настроенная весьма скептически, вдруг спросила:

– Он – это Бог? Так?

На лице Мэри-Элизабет вдруг появилось выражение величайшего страха и отвращения. Она повернула голову к мужу и в панике закричала:

– Реджинальд! Скажите что-нибудь!

– Я запрещаю тебе произносить здесь это слово, Силанс. Это святотатство! – строго заявил Реджинальд Крошмор.

Силанс бросила непонимающий взгляд на Ориэля, который пожал плечами.

– Я же говорила, что вам давно следовало все ему рассказать! – вскрикнула Мэри-Элизабет. – Посвятить его в единственную истинную веру!

– Довольно, Мэри-Элизабет! – прикрикнул на нее Реджинальд и, повернувшись к Ориэлю, произнес: – Мальчик мой, нам скоро придется кое-что обсудить.

Ориэль покосился на Силанс и нехотя кивнул:

– Хм-м... да, хорошо.

По непроницаемым лицам Крошморов близнецы поняли, что тема закрыта. Они быстро доели свой ужин и покинули столовую, немного озадаченные.

– Этот разговор был очень странным, тебе не кажется? – заметил Ориэль, когда они поднимались по лестнице.

Силанс, которая все гадала, о чем же Реджинальд хочет поговорить с Ориэлем и почему ее саму так упорно игнорировали на протяжении всего разговора, растерянно кивнула.

– Еще бы. Ты видел, как их перекосило, когда я произнесла...

– Тс-с, молчи! – шикнул Ориэль и нервно огляделся по сторонам.

Силанс подняла брови. И что он себе вообразил? Будто за каждым углом прячутся шпионы?

– Это нелепо.

– Пускай... но зачем лишний раз искушать судьбу? В один момент мне показалось, что бабушка перепрыгнет через стол и ударит тебя ножом в сердце.

– Да уж, вид у нее был еще более безумный, чем обычно, – заметила Силанс.

Ориэль сглотнул, и в его голове всплыли образы перевернутых крестов.

– Может быть, это из-за того, что...

Он резко остановился и вдруг спросил:

– А мы случайно не ошиблись этажом?

Силанс нахмурилась. Они не ошиблись этажом, это точно. Но она не узнавала ни коридора, в котором они находились, ни серой краски на стенах.

– Вернемся? Наверное, мы забыли где-то свернуть.

– Возможно.

Они повернули назад, но не смогли найти ни лестничной площадки, ни главной лестницы.

– Эм-м... ладно, это действительно странно, – через мгновение сказала Силанс.

– Еще как, – признал Ориэль.

От отчаяния Силанс стиснула зубы.

– Ты как-то сказал, что особняк не желает причинить нам вреда.

– Я говорил, что особняк не желает причинить нам вреда в ночь бури. Но я не могу гарантировать, что он снова не примется за старое, – напомнил ей Ориэль.

Силанс глубоко вздохнула. Ничего себе оговорочка. И как она умудрилась пропустить ее мимо ушей, когда согласилась повременить с побегом?

– Так что же нам делать?

Ориэль пожал плечами.

– Попытаемся найти нашу комнату. А что нам еще остается?

* * *

Близнецы шли вперед, чувствуя, как внутри все сильнее нарастает паника. Прошло по меньшей мере десять минут, а они все брели по тому же самому коридору, который словно растягивался в реальном времени, не желая заканчиваться.

– Уму непостижимо... – вздохнула Силанс.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы словно топчемся на месте.

Хоть Ориэль и пытался не поддаваться панике, ему уже давно казалось, будто коридор вытягивается и удлиняется с каждым сделанным шагом. Эти странные фокусы особняка серьезно действовали ему на нервы.

– Может, нам стоит ускориться? – предложила Силанс.

– Даже если мы побежим, это вряд ли что-то изменит.

Ориэль собирался добавить, что им, наоборот, стоит остановиться и подумать, как вдруг у него возникло ощущение, что они уже не одни. В коридоре было слышно лишь эхо их шагов, но он знал, что существо скрывается где-то в темноте и наблюдает за ними.

Холодный сквозняк подул в спину Силанс, и она ощутила пробежавшую по позвоночнику дрожь.

– Ориэль...

– Знаю, я тоже это чувствую, – ответил он.

Услышав невнятный шепот, похожий на бормотание, Силанс нервно огляделась вокруг.

– Вон та дверь. Она только что открылась, смотри.

– Вижу, – подтвердил Ориэль. – Пойдем туда?

– Как-то это подозрительно, не думаешь? – встревожилась Силанс.

– Я думаю, что особняк пытается нам что-то показать, и мы не сможем покинуть этот коридор, пока не сделаем то, чего он от нас ждет.

– Да, но в прошлый раз, когда, как ты говоришь, особняк хотел нам что-то показать, мы нашли марионетку. Так что нет, с меня хватит, спасибо.

Ориэль и сам отлично помнил леденящий душу страх, который охватил его в тот вечер, когда особняк привел их в старую отцовскую спальню. И пусть у его сестры были все основания для опасений, выбора у них не оставалось. По крайней мере, если они хотели выбраться.

– Силанс, может ты уже прекратишь упрямиться и пойдешь со мной? – сказал он, потянув ее за руку к двери.

– Это не упрямство, а здравый смысл, – недовольно проворчала она.

– Мне все равно, как ты это называешь. Я не хочу здесь оставаться.

Поджав губы, Силанс наклонилась, чтобы заглянуть в комнату, а затем решительно скрестила руки на груди.

– Извини, но я туда не пойду. Там слишком темно.

Едва она закончила предложение, как в глубине комнаты замерцал слабый свет, как будто кто-то внезапно зажег свечу.

– Похоже, кто-то тебя услышал, – заметил Ориэль.

Силанс поморщилась. После такого отнекиваться дальше было трудно. Особняк только что сделал шаг ей навстречу, и теперь ей придется сделать шаг навстречу ему.

– Ну ладно, но только по-быстрому.

– Зайдем и выйдем, – тут же подтвердил Ориэль.

– А это еще что? – спросила Силанс, услышав странную мелодию, доносившуюся из комнаты.

– Похоже на музыкальную шкатулку, – ответил Ориэль.

«Тогда эта шкатулка совершенно сломана», – подумала Силанс, когда они вошли в комнату. Даже освещенная лампой, стоявшей на туалетном столике, комната выглядела зловеще. Половицы скрипели, как будто по ним ходил невидимый призрак, а в воздухе висел прогорклый запах.

– Вот видишь? Нет причин волноваться. Это всего лишь старая комната, и я не вижу никаких марионеток, – заметил Ориэль, осматриваясь вокруг.

– Интересно, как давно сюда заходили в последний раз, – поморщилась Силанс, смахивая пыль с рамки старой фотографии, на которой была запечатлена очень красивая женщина, держащая на руках девочку четырех-пяти лет.

Затем она передала ее Ориэлю со словами:

– Смотри. Должно быть, это была ее комната.

– Наверное, – ответил Ориэль, рассматривая фотографию.

– Странно. Кажется, музыка звучит более отчетливо, чем когда мы вошли. Как будто кто-то прибавил громкость, – сказала Силанс, продолжая ходить по комнате.

– Или музыкальная шкатулка где-то рядом, – нахмурившись, подтвердил Ориэль.

Женщина появилась так неожиданно, что Силанс даже не успела вскрикнуть. Ее глаза расширились, рот приоткрылся, а сердце бешено забилось от страха.

Ориэль вздрогнул, увидев бесплотный силуэт, а затем долго всматривался в полупрозрачное лицо с размытыми контурами. Длинные волосы, зеленые глаза, высокая фигура. Женщина с фотографии грациозно парила в воздухе, держа в руках небольшую музыкальную шкатулку.

– Ну, теперь мы знаем, откуда взялась музыка, – заметил он.

– Ориэль, – заикаясь, пробормотала Силанс, – это... это...

– Кажется, да.

До прибытия в особняк Ориэль не верил в привидения, но всегда любил романы о паранормальных явлениях. Он знал, что их можно разделить на две категории. В первую обычно входили истории об умерших людях, не желавших покидать мир живых, а во вторую – проявления, связанные с местом, в котором произошли ужасные события. Ориэль считал, что особняк принадлежит ко второй категории и что его стены пропитаны эмоциями людей, когда-либо живших здесь. Но, увидев только что представшую перед ними женщину, он начал подозревать, что это суждение было ошибочным.

– Добрый вечер, – обратился он к привидению.

Женщина проигнорировала его и направилась к Силанс, оставляя за собой след призрачных теней. Силанс охватил неописуемый ужас, и она тут же спряталась за спину брата, истошно закричав:

– Ориэль!

Стоило привидению приблизить свое мертвенно-бледное лицо почти вплотную к ее лицу, как Силанс в ужасе отшатнулась и сломя голову ринулась в другой угол спальни.

– Скажи ей, чтобы она убиралась! – истерически закричала она.

Ориэль нахмурился, наблюдая, как женщина плывет к Силанс.

– Я бы с радостью, но сомневаюсь, что это сработает.

Силанс снова истошно закричала, видя, что призрак опять летит прямо на нее, и Ориэль тут же подскочил к сестре.

– Перестань орать. Это бесполезно.

– Что?

– Успокойся, ладно? Кажется, она не хочет причинить тебе вреда. Смотри, – сказал он, указывая на женщину, которая замерла в воздухе, стоило Силанс закричать.

Силанс мельком взглянула на призрака и обняла брата.

– Я знаю, ты напугана, – продолжил он. – Но согласись: после всего, что мы здесь видели, встретить обычного призрака – это еще цветочки, верно?

Силанс судорожно хватала ртом воздух, сердце бешено колотилось в груди, но ей волей-неволей пришлось признать: Ориэль был прав. Существа из тумана и даже Стив Уилкокс были куда опаснее, чем это привидение.

Она кивнула, и по выражению ее лица Ориэль понял, что сестра наконец справилась со своим страхом.

– Согласна.

Силанс подняла голову и посмотрела на призрака. В ответ женщина напряженно уставилась на нее. Затем она протянула Силанс музыкальную шкатулку, которую держала в руках.

– Хочешь, чтобы я ее взяла? И все?

Женщина подлетела ближе, настойчиво протягивая свою ношу.

Силанс глубоко вздохнула и взяла музыкальную шкатулку. В отличие от призрака, предмет был плотным и реальным, как и та странная музыка, которую он издавал.

– Спасибо.

Женщина загадочно улыбнулась и протянула руку к щеке Силанс, будто хотела ее погладить, но уже в следующее мгновение бесследно растворилась в воздухе.

– Куда она делась?

– Думаю, она ушла, – ответил Ориэль, ища ее глазами.

– Я больше не хочу здесь находиться, – решительно сказала Силанс, направляясь к двери.

Ориэль вышел из комнаты через несколько секунд и участливо спросил:

– Ты в порядке?

– Нет.

– Ты такая бледная, будто тебя сейчас вырвет.

– Я очень испугалась.

– Я видел. Или, скорее, слышал.

– Думаешь, это смешно?

– По крайней мере, ты больше не будешь надо мной смеяться, когда я смотрю «Охотников за привидениями», – пошутил он.

– Я не понимаю, зачем она дала мне эту шкатулку, – сказала Силанс, рассматривая вещицу.

Ориэль пожал плечами.

– Может, это подарок.

– Но почему она захотела подарить ее именно мне?

– Ты же видела фотографию, да?

– Да. Призрак... Я думаю, это была женщина с фотографии...

– А ты помнишь, как выглядела маленькая девочка, которую она держала на руках?

Силанс немного подумала, затем медленно произнесла:

– Темные волосы, очень бледная кожа... И хотя снимок черно-белый, мне кажется, у нее были очень светлые глаза, чем-то похожие на...

Она осеклась и округлила глаза, а Ориэль кивнул и сказал:

– Вылитая ты в ее возрасте.

– Думаешь, она принимает меня за ту девочку с фотографии?

– Это возможно, – ответил он и добавил:

– В любом случае одно можно сказать наверняка: эта маленькая девочка, ты и я – мы все одна семья.

Глава 21

Для многих Хантингтон-Орн был невзрачным городишком, состоящим из нескольких зданий, магазинов и целой цепочки складов; местом, где путешественники останавливались, чтобы заправиться, выпить кофе и сразу же уехать. Но не для его жителей. О нет, они-то прекрасно знали, что Хантингтон-Орн вовсе не глухомань на краю света. И пусть те три сотни душ, что жили здесь, наотрез отказывались общаться с туристами или делиться историями о здешних краях, оберегая тайну этого сонного городка от чужих глаз, все прекрасно знали правду.

– Мистер Крошмор, могу ли я предложить вам еще кофе или кусок пирога? – вежливо спросила Эдна Фрейзер, хозяйка «У Эдди» – маленькой кофейни, расположенной на улочке, примыкающей к главному проспекту. – Знала бы я, что вы сегодня заглянете, испекла бы ваш любимый пирог.

Как глава рода Крошморов, Реджинальд не был узником Уиспер-тауна, в отличие от других жителей города, и мог ездить куда угодно. Но во всем мире не нашлось бы места, которое он любил бы сильнее, чем это маленькое кафе. И дело было вовсе не в пирогах Эдны, а в тех редких, особенных минутах, что он когда-то делил здесь со своим отцом.

– Нет, спасибо, Эдна. Тот, кого я жду, появится с минуты на минуту. Мне нужно лишь немного тишины и покоя, – ответил Реджинальд, бросив короткий взгляд на нескольких завсегдатаев, присутствующих в зале.

Те мгновенно уловили намек и, словно по команде, дружно поднялись из-за столов и поспешили ретироваться за дверь.

– Да, конечно, мистер Крошмор. Что может быть проще, – послушно кивнула Эдна и направилась к двери, расположенной в задней части заведения, добавив напоследок: – Не стесняйтесь звать меня, если вам что-нибудь понадобится. Я буду в подсобке.

Реджинальд Крошмор рассеянно кивнул. Хантингтон-Орн – весь Хантингтон-Орн до последнего камня в булыжной мостовой – принадлежал его семье и служил прикрытием для самой разнообразной теневой деятельности. Сам городок, а в особенности его многочисленные склады, были идеальным перевалочным пунктом для контрабанды: сюда привозили все, что поступало в Уиспер-таун, и отсюда же вывозили то, что покидало Уиспер-таун. Что касается проживавших здесь семей, то они работали на Крошморов из поколения в поколение и прекрасно осознавали, какая жуткая участь их ждет, посмей кто-то сболтнуть лишнее.

Услышав звон колокольчика над входной дверью, Реджинальд повернул голову и окликнул вошедшего:

– Сюда, Уингэм!

Не обращая внимания на дрожь, пробежавшую по спине, адвокат тут же поспешил присоединиться к нему и паническим тоном выпалил:

– Мистер Крошмор, вы давно меня ждете? Честное слово, я не собирался опаздывать, просто...

– Нет, Уингэм, это я пришел раньше. Расслабьтесь.

Адвокат поднял брови. Расслабиться перед Реджинальдом Крошмором – задача из разряда невыполнимых. И не только потому, что он был его самым важным и самым состоятельным клиентом. У этого человека не было ни морали, ни совести, ни каких-либо границ, и адвокат находил его по-настоящему пугающим.

– Хотите что-нибудь выпить? Может быть, кофе?

– Нет, спасибо, мистер Крошмор.

– Ладно, тогда перейдем к интересующему нас вопросу...

– Хотите, чтобы мы начали с транзакций, о которых вы меня просили...

– Давайте отложим дела на потом, сделайте милость. Сначала расскажите мне о Силанс.

– Да, конечно.

Мистер Уингэм подробно пересказал свои беседы с персоналом больницы, а затем протянул копию отчета, составленного полицией в день аварии.

– Итак, если я правильно понимаю, Силанс таинственным образом воскресла? – подытожил Реджинальд, быстро прочитав заключения отчета.

– Да, я знаю, в это трудно поверить, – признался адвокат, – но...

– Нет, вы ошибаетесь, это совсем нетрудно, – с усмешкой оборвал его Реджинальд. – А что насчет психиатра?

– Он не захотел разговаривать. Я только знаю, что она перестала приходить к нему через год после аварии.

– Мне нужна ее карта.

– Простите?

– Я хочу, чтобы вы забрали медицинскую карту Силанс.

– Юридически...

Реджинальд Крошмор нахмурился.

– Конечно, я этим займусь, – поспешил ответить мистер Уингэм.

– А помимо показаний Силанс в отчете о происшествии, допрашивала ли ее полиция по поводу каких-либо других случаев?

– Признаюсь, я не понимаю, сэр.

– Вокруг нее никогда не было необъяснимых смертей? Никаких пожаров? Никаких странных исчезновений?

Мистер Уингэм широко раскрыл глаза, затем взял себя в руки и ответил нейтральным голосом:

– Насколько мне известно, нет.

– Но я полагаю, вы разузнали обо всем, что происходило с ней с момента выписки из больницы, как я вас настоятельно просил, верно?

– Ну... Я поехал навестить Эвансов, семью, которая приняла ваших внуков... Они сказали, что Силанс была хорошим ребенком, а также что она была травмирована тем ужасным событием. Я пришел к выводу, что она, несомненно, страдала от депрессии. И вероятно, именно поэтому она наблюдалась у психиатра. Но кроме этого, никто не сказал ничего конкретного, разве что...

Мистер Уингэм помолчал, затем покачал головой.

– ...но я хочу вас предупредить, что это прозвучит совершенно нелепо.

– Позвольте я сам решу, нелепо или нет. Ну так что?

– Когда я пришел в дом Эвансов, с ними был один из их друзей. Он молча слушал наш разговор, а затем, когда я пошел к своей машине, догнал меня и попросил передать вам, чтобы вы были осторожны с Силанс. Мол, она не та, кем кажется, или, если цитировать дословно: она что-то другое. А потом он ушел.

Реджинальд Крошмор прищурился.

– Как выглядел этот человек?

– У него были седые волосы до плеч, загорелая кожа и самые пронзительные глаза, что я когда-либо видел. Что касается его одежды... длинная рубашка, брюки... Выглядел он довольно неряшливо.

– Были ли на нем украшения, например ожерелье? Или браслет?

Мистер Уингэм задумался.

– Да, теперь, когда вы об этом упомянули, мне кажется, что у него было ожерелье с костяным кулоном...

Реджинальд Крошмор нахмурился. Он не мог быть полностью уверен, но этот человек наверняка был так называемым оком. Шаманом, способным видеть ауры.

– Хорошая работа, Уингэм.

– Помимо карты психиатра, вам нужно что-нибудь еще? Если хотите, я мог бы нанять кого-нибудь для дальнейших поисков, – предложил мистер Уингэм.

Реджинальд Крошмор покачал головой.

– Не стоит. Я знаю все, что мне нужно знать.

Глядя на то, как сильно сосредоточен мистер Крошмор, адвокат никак не мог понять, хорошая это новость или плохая.

– Что ж, думаю, теперь мы можем заняться текущими делами?

– Можем, – ответил Реджинальд, забирая протянутую ему папку.

Глава 22

Задний двор академии был почти пуст. Азриэль и Силанс сидели на скамейке и беседовали. Они были слишком увлечены разговором, чтобы сразу заметить троих парней в форме, идущих к ним по лужайке.

– Эй! Ларсон! Можно узнать, чем ты занимаешься? Нарываешься на неприятности?

Азриэль посмотрел на того, кто только что его окликнул. Рыжий, с жидкой светлой щетиной, хаотично растущей на подбородке, бледнокожий и лупоглазый, Сэмюэль Хэмпстед отличался взрывным характером. И пусть он не был таким сумасшедшим, как Стив Уилкокс, но если бы в академии существовал список «плохих парней», его имя точно оказалось бы одним из первых.

– У тебя какие-то проблемы? – спросил Азриэль.

Рыжий парень прищурил глаза. Сэмюэль ненавидел Азриэля Ларсона с тех самых пор, как его собственный отец сгоряча бросил, что хотел бы иметь такого сына, как он. Красивого, статного, круглого отличника, а не глупого, безмозглого хулигана.

– Ты моя проблема, Ларсон. Что ты забыл рядом с ней?

Азриэль улыбнулся.

– Что? Ты ревнуешь?

Сэмюэль Хэмпстед посмотрел на Силанс с отвращением.

– Не беси меня! Эта девчонка...

– Я знаю, кто она, Хэмпстед. Переходи к делу, – отрезал Азриэль.

– Во всем виновата эта тварь! А ты повсюду с ней таскаешься, как привязанный! Ты вообще на чьей стороне? – рявкнул он, сжимая кулаки.

Азриэль насмешливо хохотнул.

– Должно быть, здорово жить в таком простом мире, как твой, Хэмпстед. В черно-белом мире, где ты либо за, либо против. Мире без тайн и загадок...

– Вот именно, Ларсон. Ты либо с нами, либо с ней.

Азриэль покачал головой, а затем сказал с усмешкой:

– В таком случае я с ней.

Силанс, не проронившая до этого ни слова, схватила Азриэля за руку.

– Ладно, пошли отсюда, – сказала она.

– Ты можешь уйти, если хочешь. Но он останется, – заявил Сэмюэль, преграждая им путь.

Нахмурившись, Азриэль оттолкнул Силанс и отошел от нее.

– Иди, Силанс. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Но...

– Что происходит, Хэмпстед? Боишься сразиться со мной один на один? – сказал Азриэль, когда его окружили трое парней.

Сэмюэль Хэмпстед уже сам по себе был проблемой. Но сопровождавшие его веснушчатый брюнет и блондин с короткими волосами выглядели ничуть не менее воинственно.

– Боюсь? О нет, я не боюсь преподать тебе урок, которого ты заслуживаешь, предатель! – усмехнулся Сэмюэль.

Силанс глубоко вздохнула. Она предупреждала Азриэля, чем он рискует, став ее другом. Но этот идиот отказался ее слушать. И вот к чему это привело.

– Оставьте его в покое.

– Заткнись! – рявкнул веснушчатый брюнет.

– Если у тебя претензии ко мне, то вот она я! – возразила Силанс.

– Эй! Ребята, вы же не собираетесь начинать без меня! Это было бы невежливо!

Все тут же повернули головы в сторону вновь прибывшего. Нейтан улыбнулся, его глаза сверкали озорством.

– Чего ты хочешь, Клиффорд?

– Восстановить баланс сил. А ты как думал? – ответил он, подмигнув Силанс.

– На твоем месте я бы не вмешивался, – угрожающе прорычал Сэмюэль.

– Ах да, знаю-знаю. Но ты не я, Хэмпстед.

Силанс, которая и правда начала опасаться худшего, сказала:

– Я сообщу директору!

Веснушчатый брюнет покачал головой и перехватил ее, как только она сделала вид, что уходит.

– Даже не думай!

– Убери от нее руки! – крикнул Азриэль, собираясь заехать ему в челюсть, но его тут же грубо обхватили руками сзади.

Вырвавшись, он резко развернулся к Сэмюэлю, и тут со всех сторон посыпались удары.

* * *

Ориэль гадал, куда подевалась Силанс, и ужасно злился, что она сбежала, пока он ходил в туалет. И дело было не только в том, что она пропустила мимо ушей все предупреждения насчет Азриэля и продолжила с ним общаться. В конце концов, он просто за нее волновался. Тихий шепот и ненавидящие взгляды парней, обедавших за соседним столом, не сулили ему ничего хорошего. Ориэль умел распознавать нарушителей спокойствия издалека и видел достаточно подобных сцен в своей старой школе, чтобы знать, что обычно происходит дальше... И он точно не собирался позволить одному из этих придурков напасть на Силанс.

– Что ты делаешь? – спросил Ориэль, заметив парня, который встал прямо перед дверью, ведущей во внутренний дворик главного здания, словно пытался преградить ему путь.

– Закрыто, – ответил тот, скрестив руки на груди.

Ориэль поднял брови, узнав в нем одного из перешептывающихся парней из столовой.

– И по чьему же приказу?

– Тебе не обязательно знать.

Ориэль улыбнулся, а затем, прежде чем парень понял, что происходит, со всей силы ударил его в живот и грубо прижал к стене.

– Ты... ты больной? – прохрипел тот, корчась от боли.

– Извини, но мне нужно подышать свежим воздухом, – бросил Ориэль, толкнув стеклянную дверь, и быстро окинул взглядом дворик.

Возле деревьев вовсю дрались ученики, а Силанс пыталась вырваться из рук парня, который мертвой хваткой держал ее за запястья, и кричала:

– Отпусти меня!

«Сейчас ты у меня получишь», – в ярости подумал Ориэль и помчался через двор.

* * *

– Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь произошло? – прорычал Уильям Берк, крупный и раздражительный мужчина лет пятидесяти, который только что взял на себя управление академией.

Азриэль и Нейтан опустили головы, а Ориэль и Силанс смотрели директору прямо в глаза.

– Это все они, – пояснила Силанс. – Я спокойно разговаривала с Азриэлем во дворе, когда пришли эти трое. Рыжий, Хэмпстед, кажется, сказал что Азриэлю нужно преподать урок, потому что он посмел общаться со мной. С этого все и началось, господин директор.

Мистер Берк скептически нахмурился.

– Если вы и мистер Ларсон были одни, как в эту драку оказались втянуты ваш брат и мистер Клиффорд?

– Ориэль и Нейтан появились позже, – ответила Силанс. – Они пришли помочь мне и Азриэлю. Вот и все.

– Она говорит правду. Я прибыл прямо в разгар драки, – подтвердил Ориэль.

Директор прищурил глаза.

– Раз уж вы об этом заговорили, мистер Крошмор, у мистера Суонсона сломан нос.

Ориэль пожал плечами.

– Он полез к моей сестре. Я отреагировал соответственно.

– Вы имеете в виду – с необычайной жестокостью?

– Он получил по заслугам, – ответил Ориэль, выдерживая строгий взгляд директора.

Силанс удивленно округлила глаза. Ей и раньше доводилось видеть, как ее брат превращается в высокомерного и самоуверенного придурка, когда тот был капитаном футбольной команды, но чтобы он вел себя так за пределами поля, такого еще не случалось.

– А вы, мистер Клиффорд? Вы также считаете, что мистер Петерсон заслужил то, как вы с ним обошлись? – спросил Уильям Берк, обращаясь к Нейтану.

– Господин директор, Петерсон, Хэмпстед и Суонсон ни с того ни с сего напали на моего лучшего друга. Как я, по-вашему, должен был поступить? Стоять и смотреть, как они его избивают? – поморщился Нейтан, ощупывая свою опухшую скулу.

– Вас послушать, так вы главные жертвы в этой истории. Но я сомневаюсь, что родители Петерсона, Хэмпстеда и Суонсона с этим согласятся! – сухо проворчал директор.

Вся троица сейчас находилась в медпункте, но медсестра миссис Миллард уже сообщила Уильяму Берку, что по крайней мере двоим из них потребуется кратковременная госпитализация.

– Они могут думать что хотят. Но я уверен, что мой дедушка поймет все правильно, – заверил Ориэль, прижимая носовой платок к рассеченной брови, чтобы кровь не стекала по щеке.

Азриэль удивленно посмотрел на него. Наследник Крошморов оказался совсем не таким, каким он его себе представлял. Ориэль не только не боялся использовать кулаки, но и обладал железной уверенностью в себе – его было не так-то просто напугать.

– Он обещал Силанс, что в академии она будет в безопасности и ее больше никто не тронет, – продолжил Ориэль. – Так что, уверяю вас, он будет крайне недоволен тем, что здесь только что произошло.

Директор побледнел. Во время их личной встречи Реджинальд Крошмор действительно дал понять, что он не потерпит нападок на Силанс и рассчитывает, что директор обеспечит ее безопасность.

– Насколько мне известно, ваша сестра не пострадала, – поспешил оправдаться он.

– Только потому, что мы с Азриэлем и Нейтаном оказались рядом, – отрезал Ориэль острым как бритва тоном. – В связи с этим я подумал, что в академии должно быть больше дежурных. И куда они все подевались?

Директор нахмурился.

– Что вы имеете в виду, мистер Крошмор?

– Ничего. Мне просто кажется любопытным, что никого из них не было во дворе в тот момент.

– Вероятно, они были заняты другими делами. Я понимаю, что человеку вашего положения будет сложно это понять, но мир не вращается вокруг вас, – ощетинился директор, стараясь скрыть волнение.

Ориэль улыбнулся, а затем ответил учтивым тоном:

– Я уверен, мой дедушка будет в восторге от этого объяснения.

Силанс пыталась сохранить нейтральное выражение лица. Уж она-то отлично знала: Ориэль понятия не имеет, как Реджинальд Крошмор отреагирует на новости о драке, и просто-напросто блефует. Но судя по перекошенному от страха лицу директора, уловка сработала просто отлично.

– Я... я уверен, что мистер Крошмор войдет в положение, – нерешительно ответил Уильям Берк.

Ориэль снова улыбнулся.

– Сильно в этом сомневаюсь...

Азриэль и Нейтан слушали перепалку Ориэля с директором и не могли поверить своим ушам. Они украдкой переглянулись с Силанс, но та лишь неопределенно пожала плечами, словно говоря: «Я и сама знаю, что Ориэлю пора замолчать, но что, по-вашему, я могу сделать».

– Э-эм... Господин директор, что нам теперь делать? Вернуться в класс? – внезапно спросил Нейтан.

– Конечно нет! – немедленно воскликнул Уильям Берк.

– И что дальше? – спросил Азриэль, нахмурившись.

– Вы четверо сейчас же отправитесь домой. А я тем временем приму решение, – сказал директор.

– Под этим вы подразумеваете, что рассматриваете возможность исключить нас? – спросил Азриэль тревожным тоном.

Уильям Берк поморщился. Если бы он мог, то сделал бы это без колебаний. Но исключить Крошморов из их собственной школы было немыслимо. А отцы Ларсона и Клиффорда входили в состав школьного совета, что немало осложняло ситуацию. Нет, гораздо проще было принести извинения родителям трех идиотов, напавших на Силанс Крошмор, в частности Эрику Хэмпстеду, который тоже входил в этот проклятый совет, и надеяться, что тот не потребует голову директора в качестве компенсации морального и физического ущерба.

– Нет, мистер Ларсон, об окончательном исключении речь не идет. Я просто хочу дать всем время успокоиться.

Азриэль вздохнул с облегчением. Отец, возможно, устроил бы ему серьезную взбучку, если бы узнал, что он влез в драку. Но вылети он из академии насовсем... такое даже представлять было страшно.

– Э-эм... ладно. Но что мне сказать отцу? Сколько это продлится? – спросил Нейтан.

– Столько, сколько потребуется, мистер Клиффорд! А теперь уходите! И заберите свои вещи из шкафчиков. Я не хочу вас здесь больше видеть! – прорычал Уильям Берк.

Нейтан, Азриэль и Ориэль тут же повскакивали со своих стульев и бросились к двери, а Силанс подошла к столу директора и сказала со смущенным видом:

– Извините, что беспокою вас, но я не думаю, что наш шофер мистер Барнетт сможет приехать за нами прямо сейчас.

Она была абсолютно в этом уверена, ведь мистер Барнетт еще утром предупредил, что днем у него дела на литейном заводе, так что близнецам не стоит волноваться, если он немного опоздает.

Уильям Берк вздохнул. Он хотел, чтобы все четверо поскорее убрались из академии до того, как родители Петерсона, Суонсона и Хэмпстеда приедут забирать своих отпрысков. Ситуация и так была достаточно напряженной, и он хотел избежать еще одного скандала.

– В таком случае я сам отвезу вас домой, – сказал он и выудил ключи от машины из подставки для мелочей, стоявшей на краю рабочего стола.

Глава 23

Силанс и Ориэль шли к дому по подъездной дорожке. За всю дорогу директор не проронил ни слова и молча высадил их перед огромными воротами особняка.

– Как, по-твоему, Крошморы отреагируют, когда услышат эту новость? – спросил Ориэль.

– Ну, я полагаю, что, как ты и говорил, дедушка похвалит тебя за храбрость и сделает директору выговор, – насмешливым тоном произнесла Силанс.

– Ну, возможно, я немного приукрасил, – признался Ориэль.

– Немного? – усмехнулась Силанс.

– Ладно, сильно приукрасил, – признался он. – Но я уверен, что, если бы я ничего не сказал, он бы выставил нас виноватыми.

Силанс нахмурилась. В этом он был прав. Наверное, именно это директор и задумал с самого начала.

– Ну, если честно, отделал ты их будь здоров.

Ориэль не стал с ней спорить. Увидев, как тот парень схватил его сестру, он мгновенно потерял контроль от ярости и бил куда сильнее, чем обычно. Однако никакого раскаяния он не испытывал.

– Насколько я заметил, твой парень тоже был не особо нежным.

И это еще слабо сказано. На первый взгляд, рыжий выглядел куда крепче Азриэля, но тот умел драться, так что силы соперников оказались примерно равны.

– Во-первых, Азриэль не мой парень. А во-вторых, у него не было выбора. Это они напали на него.

Ориэль тихо рассмеялся.

– Должен признать, интуиция их подвела. Напасть втроем на одного, а закончить дракой трое на трое...

– К слову, меня удивило, что Нейтан вступился за нас.

– А меня нет. В столовой он сказал, что хочет помириться с Азриэлем... Значит, они довольно близки, верно?

– Наверное.

– Даже если бы я злился на своего лучшего друга, я бы не позволил кучке хулиганов к нему приставать.

Силанс закатила глаза. Уж кого-кого, а Ориэля не надо было долго уговаривать – он всегда был готов броситься в драку, не раздумывая ни секунды.

* * *

Мэр Блейк стоял напротив Мэри-Элизабет Крошмор. Вместо того чтобы пригласить его войти в особняк, она настояла на том, чтобы поговорить с ним перед дверью, дабы их разговор не услышали посторонние.

– Простите, дорогой, но он по-прежнему ничего не хочет слышать о Силанс, – вздохнула Мэри-Элизабет с выражением отчаяния на лице.

Мэр Блейк недоверчиво посмотрел на нее. Казалось, она совершенно растеряна перед лицом событий, которые не укладывались в ее привычную картину мира. Мортимер Блейк впервые видел ее такой.

– Я поговорю с ним.

– Хорошо. Но я сомневаюсь, что вы сможете заставить его прислушаться к голосу разума, – сказала она, жестом приглашая его войти.

* * *

– Ты слышал? – спросила Силанс, глядя на Ориэля.

Ни их бабушка, ни этот похожий на гробовщика мужчина, с которым она беседовала, не видели, как близнецы подошли к крыльцу со стороны подъездной дорожки. Но Ориэль отчетливо слышал, как они говорили о Силанс, и теперь задавался вопросом, чего этот незнакомец хотел от его сестры и почему у Мэри-Элизабет Крошмор было такое серьезное выражение лица.

– За мной, только тихо, – шепотом скомандовал он, подставив ногу, чтобы массивная входная дверь не захлопнулась до конца.

– Что ты делаешь? – пробормотала Силанс, видя, что он приложил палец к губам.

Ориэль нахмурился и едва слышно выдохнул:

– Я хочу знать, что задумала старая ведьма. И главное – выяснить, какого черта этот тип тут забыл и почему они говорили о тебе.

Силанс вздохнула.

– Дай угадаю: у тебя снова плохое предчувствие?

– Можно и так сказать.

Бесшумно проскользнув в холл, они направились к коридору, ведущему в кабинет дедушки.

– Слов вообще не разобрать, – прошептала Силанс, когда до них донеслись обрывки приглушенных фраз.

Ориэль кивнул, а затем осторожно нажал на ручку, чтобы слегка приоткрыть дверь.

* * *

– Вы меня сильно разочаровываете, Мортимер.

Скованный строгим черным костюмом, мэр ослабил серый галстук на накрахмаленном воротнике, словно ему не хватало воздуха, а затем со смущенным видом нервно провел рукой по лысеющей голове.

– Мне очень жаль, Реджинальд, но поймите мою ситуацию... Я обязан отчитываться...

– Перед кем? Вы занимаете кресло мэра лишь благодаря мне, Блейк.

– И я всегда был вам благодарен, признайте это. Но поймите, это дело полностью выходит за рамки моих полномочий.

– Как я уже говорил, а вы знаете, что я ненавижу повторяться, вы можете организовать празднества, но не смейте диктовать мне, как себя вести, или принуждать меня проводить эту церемонию. Будь то Мабон или что угодно еще, – заявил Реджинальд ледяным тоном.

– Если я правильно понимаю, вы... вы по-прежнему отказываетесь попытаться все исправить? – заикаясь, проговорил мэр Блейк бесцветным от волнения голосом.

Реджинальду Крошмору пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы не взорваться от ярости. Да что мог знать этот жалкий идиот? Имел ли он хоть малейшее представление о том, что чувствовал сам Реджинальд с тех пор, как Он перестал откликаться на его молитвы? Но даже если не брать это во внимание, после того, что он узнал о Силанс, вопрос отпадал сам собой: она больше не могла служить подношением.

– Напротив, я считаю, что это только ухудшит положение, – отчеканил Реджинальд тоном острым, как лезвие ножа. – И на этот раз мы рискуем окончательно погубить нас всех.

– Я не понимаю.

– Вам и не нужно понимать. От вас требуется лишь одно: доходчиво объяснить всем, что я никому, и я подчеркиваю – никому, не позволю тронуть даже волосок на голове Силанс.

– Но...

– Также передайте им, что уже слишком поздно и что никакие ритуалы не спасут этот город. Вам все ясно?

– Да, абсолютно ясно.

– Хорошо, тогда можете быть свободны.

* * *

Поняв, что разговор окончен, близнецы бесшумно ускользнули и вернулись в свою комнату, не встретив никого в коридорах.

– Как ты думаешь, чего от меня хочет мэр Уиспер-тауна? – с тревогой спросила Силанс.

Ориэль задумался. Силанс, Мабон... Казалось, все это было взаимосвязано. Но он не знал, какую роль в этой истории играла его сестра.

– Не знаю. Но, судя по угрожающему тону дедушки, точно ничего хорошего.

Силанс судорожно сглотнула.

– Но почему? Я его даже не знаю.

– Когда мы только пришли в школу, ты тоже никого не знала. И посмотри, что произошло.

Силанс кивнула. Куда бы она ни пошла, повсюду за ней следовали враждебные взгляды. Как будто у всего города был на нее зуб. И ведь она ума не могла приложить, чем умудрилась насолить местным, чтобы вызвать такую лютую ненависть, но...

– Знаешь, что сказали Стив Уилкокс, Нейтан и та девушка, когда мы были в туалете? Они утверждали, что я стала причиной смерти многих людей... что это моя вина... и что мне вообще не место на этом свете.

Ориэль закатил глаза.

– Перестань забивать голову этим бредом. Чушь собачья.

– Ладно, пусть так, но, возможно, они просто озвучили мысли всех жителей города.

– Силанс, не преувеличивай. За кого, по-твоему, они тебя в Уиспер-тауне принимают? За серийного убийцу?

– Нет, но... кажется, они видят во мне человека, который стал причиной гибели множества людей. Я не знаю почему, но...

Ориэль нахмурился.

– Вот именно, ты ничего об этом не знаешь, – оборвал ее он. – Я тоже не понимаю, почему они так тебя ненавидят. Но мы говорим о десятках тысяч людей, не могут же они все думать одинаково...

Силанс поразмыслила о том, что сказал Ориэль, и внезапно ей в голову пришла идея.

– Нет, у них есть что-то общее: они все члены одного культа.

Ориэль поморщился. Он и не думал об этом в таком ключе. Но теперь, когда слово «культ» прозвучало вслух, он был вынужден признать, что, вероятно, Силанс права.

– Ты сказал, что у тебя плохое предчувствие по этому поводу, верно? – спросила она.

– Да, так и есть.

– Что, если ненависть, которую они испытывают ко мне, вызвана их верованиями? Как думаешь, это возможно?

Ориэль колебался с ответом.

– Их верованиями?

– У них запрещено даже упоминать Бога, они переворачивают кресты... Я давно об этом думаю, но...

– Я знаю, но лучше прикуси язык. Поговорим об этом в другом месте, – ответил Ориэль, украдкой оглядывая комнату, словно опасался, что их подслушивают, а затем нервно добавил: – Даже если так, дедушка ясно дал понять мэру Блейку, что он не позволит никому причинить тебе вред.

– А что, если это все-таки произойдет? Что если дедушка не сможет меня защитить? – подумала Силанс.

– Не произойдет, – заверил голос.

– Мне страшно.

– Это не ты должна бояться...

– Допустим. Но ты видел, что произошло сегодня в школе? Представляешь, если взрослые тоже вобьют себе в голову...

Она осеклась, а потом тихо сказала:

– Дедушка не сможет защищать меня круглые сутки. Тем более если в это втянут весь город.

Ориэль нахмурился, убеждая себя, что она беспокоится напрасно. Целый город не мог желать зла тому, кто ничего не сделал, это просто не имело смысла. Так почему же что-то глубоко внутри него подсказывало, что сестра не ошиблась? Она как будто говорила правду, которую он уже знал.

– Я согласен.

– С чем согласен?

Ориэль подошел к сестре и прошептал ей на ухо:

– Мы доработаем план, о котором ты говорила на днях, и навсегда покинем этот безумный город и всех живущих здесь психов.

Силанс кивнула. Украсть машину из-под носа мистера Барнетта было непросто. Кроме того, она чувствовала себя немного виноватой, потому что шофер ей нравился. Силанс достаточно хорошо знала Крошморов, чтобы понимать: скорее всего, они без колебаний его уволят. Но у них с братом не было выбора.

– Что тебе подсказывает твоя интуиция? Как ты думаешь, у нас получится? – прошептала она на ухо брату.

Ориэль на секунду замер, прислушиваясь к себе, но в итоге лишь пожал плечами.

– Понятия не имею. Но что бы ни случилось, мы не сдадимся. Я тебе обещаю.

Глава 24

Пройдя по коридору без окон, освещенному расставленными через равные промежутки подсвечниками, Грегори Ларсон вошел в большую комнату с толстыми каменными стенами и занял свое место у длинного стола. Несколько членов собрания уже начали обсуждение.

– Так продолжаться не может. Блейк, вы говорили с ним?

Мэр повернул голову в сторону человека, сидевшего справа от него. Сшитый на заказ серый костюм, выдающийся подбородок и волосы, слишком коротко подстриженные, чтобы скрыть оттопыренные уши. Эрик Хэмпстед был главой одной из самых могущественных и влиятельных семей города.

– Да, я говорил с ним, – ответил он, смахивая невидимую пыль со своих штанов.

– Ну и что? Что он сказал о приношении?

– То же, что и в прошлый раз. Он сказал, что мы нарушили договор девять лет назад и ничего не можем сделать, чтобы загладить свою вину, – ответил Мортимер Блейк.

Слоан Эскот, мужчина с крючковатым носом и лысой головой, сидевший напротив, нахмурился.

– Так он говорит, что уже слишком поздно?

– Он в этом убежден, – кивком подтвердил мэр.

– Но даже если это так, мы всегда можем попробовать, верно? Что мы теряем? – заметил Герберт Клиффорд, красивый мужчина лет сорока, с широкими плечами и загорелым лицом.

– В теории? Жизни, – серьезно ответил Питер Грэм.

В отличие от всех остальных, кто походил на солидных бизнесменов – важных особ, трепетно заботящихся о своем внешнем виде, Питеру Грэму было плевать, какое впечатление он производит на окружающих. Одетый в джинсы и толстую серую рубашку, он любил чувствовать себя комфортно в любой ситуации. Однако никто в этой комнате не смел недооценивать ни его значимость, ни ключевой пост, который он занимал внутри общины.

– Дорогой мой, она Крошмор, – заметил Грегори Ларсон, – а девочкам из этой семьи...

– Мы прекрасно осознаем, какая судьба им уготована, Грегори, – резко оборвал его Слоан Эскот.

Кевин Макфлин вдруг заерзал на стуле, как будто резко почувствовал себя ужасно неудобно. Окружавшие его люди полностью контролировали Уиспер-таун, как говорится, делали погоду в городе. И если поначалу шеф полиции понятия не имел, какого черта он здесь делает и зачем мэр вызвал его на это собрание, то теперь он начинал смутно осознавать, насколько высоки ставки, и подступающий к горлу комок паники разрастался с каждой минутой.

– Макфлин, что вы об этом думаете? – внезапно спросил мэр Блейк.

– Я? – Кевин вздрогнул.

– Вы отвечаете за безопасность в этом городе, верно? Именно вы собираете трупы, которые оставляют после себя существа. А потому как вы считаете, что нам следует делать? – спросил Герберт Клиффорд.

Разум шефа полиции все еще отказывался принять несообразность его присутствия в этой комнате. Он открыл рот, но сразу же закрыл его. Существа из тумана были настоящим проклятием – было бы трудно сделать вид, что ситуация обстоит иначе. Но он не понимал, чего от него ждут все эти люди, как не понимал и истинного смысла этого вопроса.

– Я... я не знаю, сэр.

– Мы спрашиваем вас, считаете ли вы, что нам следует сделать приношение во время Мабона, – уточнил мэр Блейк, заметив выражение непонимания на лице полицейского.

– Что ж... исходя из того, что мне известно, все этого ждут, сэр. Все эти добрые люди думают, что мистер Крошмор уже все подготовил и что ритуал состоится во время праздника, – ответил Кевин таким тоном, будто это было очевидно.

– И как вы думаете, что произойдет, если приношение не состоится? – спросил Мортимер Блейк.

– Это кажется невероятным, сэр. Я имею в виду, может начаться бунт или что похуже, – ответил Кевин, слишком боясь такого развития событий, чтобы задуматься о нем всерьез.

Мэр, потративший немало сил на успокоение взволнованных умов горожан после возвращения Силанс Крошмор, придерживался того же мнения. Каким бы глупым ни был новый начальник полиции, он находился в постоянном контакте с семьями, пострадавшими от проклятия, с теми, кто потерял близких, и он был одним из тех, кто, скорее всего, мог почувствовать назревающие волнения.

– Я тоже так думаю, – сказал мэр.

– Поэтому я считаю, что решение должны принять мы, – нахмурившись, произнес Эрик Хэмпстед.

– И как ты планируешь действовать? Насколько мне известно, Реджинальд Крошмор – единственный, кто может призвать Его, – заметил Герберт Клиффорд.

– Но он не делал этого уже много лет, – проворчал Слоан Эскот.

– Кстати говоря, это не кажется вам странным? Реджинальд мог бы провести ритуал, как только Силанс вернулась в город. Это самый очевидный вариант, не так ли? – спросил Грегори Ларсон.

– На что ты намекаешь? – спросил Герберт Клиффорд.

– Ни на что... Мне просто интересно, по-прежнему ли Крошмор способен говорить с Ним, – объяснил Грегори.

Эрик Хэмпстед прищурился, словно серьезно обдумывал вопрос.

– Ты полагаешь, что Реджинальд не провел кровавую церемонию, потому что Он не ответил на его призыв?

Грегори Ларсон пожал плечами.

– Если подумать, это кажется логичным. Реджинальд должен был обеспечить соблюдение договора. Так что было бы совсем неудивительно, если бы Он счел его клятвопреступником и отказался отвечать на призывы.

– Грегори, ты осознаешь то, что говоришь? – воскликнул Слоан Эскот укоризненным тоном. – Твои слова – натуральное богохульство!

– Нет, богохульством было бы критиковать Его решение или проклинать Его за то, что Он послал нам это проклятие. Но я этого не делаю, – возразил Грегори Ларсон.

– Реджинальд Крошмор не способен испытывать чувств, даже к собственной внучке. Так откуда же такое упрямство? – подал голос Эрик Хэмпстед.

Мортимер Блейк задумался. Такое поведение действительно было не похоже на Реджинальда Крошмора. Но во время их последнего разговора он почувствовал, что тот скрывает что-то важное о Силанс. Что-то, что заставило его защищать ее изо всех сил.

– Если Он больше не отвечает на призывы Крошмора, то почему бы не провести церемонию самим? – предложил Эрик Хэмпстед. – Возможно, Ему будет легче принять приношение, если оно будет исходить от кого-то другого. Кого-то, кто не нарушал договор.

– По-твоему, Он согласится предстать перед нами? – спросил Слоан Эскот.

– Я думаю, Он мог бы, по крайней мере, прийти и получить то, что Ему полагается.

Мэр Блейк нахмурился.

– Слишком опасно. Если план сорвется...

– И что тогда? Вы действительно думаете, что Реджинальд Крошмор может противостоять всем нам вместе взятым? Или что он готов рискнуть всем, что у него есть, ради этой девчонки? – усмехнулся Эрик Хэмпстед.

– Э-эм... извините, но я не хочу в этом участвовать, – сказал Герберт Клиффорд, внезапно вставая из-за стола.

Все взгляды тут же устремились на него.

– Ты серьезно? – спросил Грегори Ларсон.

Герберт Клиффорд решительно кивнул.

– Делайте что хотите. Я не буду чинить вам препятствий и обещаю молчать. Но это будет без меня.

Эрик Хэмпстед издал ехидный смешок.

– Ты все еще боишься его после всех этих лет, Герберт?

Мистер Клиффорд положил обе руки на стол, чтобы наклониться поближе к вопрошающему.

– В отличие от тебя, Эрик, я знаю, на что способен старик Крошмор.

– Ну и что? Ты позволишь старому дураку подписать нам смертный приговор и ничего не предпримешь?

– Его подписал не Крошмор, а Он. И вам лучше уяснить это, пока не стало слишком поздно, – ответил Герберт Клиффорд, вглядываясь в лица людей, сидящих вокруг стола.

Затем он выпрямился, развернулся и, прежде чем выйти в коридор, крикнул через плечо:

– Удачи, господа. Она вам понадобится!

Глава 25

Силанс обернула волосы полотенцем и угрюмо посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Дело не в том, что у них с Ориэлем был неприятный вечер. Вовсе нет. Объяснение, которое они дали дедушке по поводу инцидента в школе, было принято. Реджинальд Крошмор даже заявил, что на следующий день пойдет к новому директору и потребует их немедленного возвращения к учебе. Но, несмотря на хорошие новости, Силанс по-прежнему испытывала беспокойство. Из головы у нее никак не шла та зловещая беседа мэра с ее дедушкой, а в мыслях бешеной каруселью крутился миллион вопросов, на которые пока не было ответов.

– Силанс, у тебя все нормально? – позвал Ориэль через дверь.

Прошло довольно много времени с тех пор, как она зашла в ванную, и он беспокоился, что больше не слышит никаких звуков.

– Секунду, я надеваю ночную рубашку, – ответила Силанс, прежде чем открыть дверь.

– Ты в порядке? – спросил Ориэль, глядя на нее.

– Да, а что? – ответила она, проходя по комнате.

– Ты за весь вечер не сказала ни слова и...

– Я устала, вот и все, – перебила его Силанс, падая на кровать.

Она не лгала. По крайней мере, не совсем. Она действительно устала, устала бояться... Ей постоянно казалось, что под ее ногами медленно открывается люк и что она вот-вот упадет в него. Силанс преследовало гнетущее чувство, что как ни крути, а вырваться из этой ловушки у нее не выйдет, и этот липкий страх постепенно заполнял все ее существо, выжигая любые другие эмоции, любые мысли.

– Дедушка сегодня был довольно милым. Я не ожидал, что он так нас поддержит, – заметил Ориэль, доставая из гардероба чистую пижаму.

Силанс нахмурилась.

– Милый – не то слово, которое первым приходит на ум, когда я думаю о нем. Но я и правда почувствовала облегчение от того, что он обещал заступиться за нас.

Удивленный сухостью ее тона, Ориэль повернулся к сестре.

– Я не говорил, что он мне нравится, Силанс. Я просто сказал, что он не стал нас отчитывать.

Силанс уставилась на него.

– Он такой же, как и все остальные. И верит в те же самые вещи.

– Знаю. Я просто кое-чего не понимаю.

– Чего?

– Дедушка кажется важным членом общины...

– И?

– Если он такой же, как они, то почему пытается защитить тебя?

Силанс понятия не имела, что именно побуждало Реджинальда Крошмора защищать ее, но она была не настолько наивна, чтобы верить, будто он поступает так по доброте душевной.

– Я ничего об этом не знаю. Возможно, даже внутри культов бывают разногласия.

Казалось, Ориэль задумался над ее словами.

– Да, может быть... Или же он просто привязался к тебе. В конце концов, ты его внучка.

Силанс разразилась смехом.

– Привязался ко мне? Он?

– Он тебе совсем не нравится, да?

Нет, Реджинальд Крошмор нравился ей не больше, чем старая ведьма, на которой он женился.

– Я могу сказать лишь одно слово: страх.

– Что?

– Ты слышал, каким испуганным был мэр Блейк во время их разговора? Слышал дрожь в его голосе? Поверь мне, люди, способные держать окружающих в таком страхе, вовсе не милые.

* * *

Лунный свет прорезал тьму, частично освещая его путь. Реджинальд не боялся гулять по ночам. Ни мрак, ни тьма, окутывавшие поместье, не таили от него секретов. Он знал о них все, как и они знали все о нем.

Они принадлежали ему, как и он принадлежал им. Каждая веточка, каждое дерево, каждое дуновение ветра, разметавшего листья, были ему так же знакомы, как биение собственного сердца, и отзывались в крови, текущей по его венам. Силанс и Ориэль, без сомнения, об этом еще не догадывались, но будь они чуточку внимательнее, то наверняка тоже ощутили бы эту связь. Они бы поняли, что здесь им нечего бояться; что они там, где должны быть; и что если они смогут в достаточной степени натренировать слух, земля Крошморов начнет петь для них, как она пела для него в этот самый момент.

Остановившись на полпути к кладбищу, чтобы на несколько секунд осмотреться вокруг, он почувствовал, как ноздри заполнил прогорклый запах – запах, которому там не было места, – и поморщился. Это было невыносимое зловоние, и казалось, с каждым часом оно отвоевывало все больше пространства.

Вот почему у Реджинальда не было выбора. Ему было необходимо попытаться поговорить с Арчибальдом и объяснить давно почившему старику его ошибку, пока не стало слишком поздно. Он не был уверен, что тот вообще способен понять его, проведя столько времени вдали от живых, но не предпринять эту попытку Реджинальд просто не мог. Не мог сидеть сложа руки, ожидая, пока его ужасающий предок, восставший из мертвых, еще сильнее опорочит это место. Об этом не могло быть и речи.

– Арчибальд? – позвал Реджинальд, подходя к каменному гробу.

Арчибальд уже давно должен был превратиться в прах. Но сила, пропитавшая его старые кости, если не полностью остановила, то, по крайней мере, значительно замедлила его разложение на долгие столетия.

– Арчибальд?

Поскольку Реджинальд не получил ответа, а пальцы, сжимавшие край каменной крышки, так и не пошевелились, он достал из кармана перочинный нож, сделал глубокий надрез на своей ладони, вытянул руку и капнул несколько капель внутрь гроба со словами:

– Арчибальд, я Реджинальд Крошмор, твой потомок.

Из гроба появилась костяная рука, покрытая лоскутами разложившейся кожи.

– Я знаю, чего ты хочешь, но не могу помочь тебе выбраться.

Рука тут же нырнула обратно, и Реджинальд увидел, как крышка сдвинулась на несколько миллиметров.

– Ладно, я понял, ты злишься. У тебя для этого есть все основания. Этот город многим тебе обязан, как и все его жители. На протяжении столетий Уиспер-таун процветал и рос благодаря тебе. Как и наша семья. И мы все тебе благодарны. Но ты ошибаешься, если думаешь, что пришло время вернуться в мир живых.

Услышав недовольный скрежет из-под крышки, Реджинальд поспешно объяснил:

– Это не Он пробудил тебя от долгого сна. Это не твой хозяин призывает тебя...

Теперь ему казалось, что Арчибальд слушает его. Что он внимательно слушает.

– Я понятия не имею, кто это... но я расскажу тебе все, что знаю.

Реджинальд начал свой рассказ. А когда закончил, тихо вздохнул и добавил:

– Вот и все. Теперь ты все знаешь.

Поскольку скрежет затих и рука больше не сжимала край гроба, Реджинальд решил, что убедил его. Что он победил. Он уже собирался покинуть мавзолей, как вдруг услышал, что каменная крышка снова шевельнулась. Реджинальд был вынужден признать очевидное. Он, без сомнения, совершил огромную ошибку, выложив все Арчибальду, потому что теперь мертвец с удвоенной силой пытался как можно скорее покинуть свою гробницу.

Глава 26

– Эй, иди-ка посмотри! Там на улице девчонка!

Бен, который до этого сидел на корточках, разглядывая паука на полу, со вздохом повернулся к младшему брату. Билли только что исполнилось семь, и он был настоящим трусишкой. Он боялся темноты; того, что прячется в шкафах; чудовищ из тумана (единственный страх, который Бен считал по-настоящему оправданным), а больше всего на свете... призраков.

– Хватит нести чушь, Билли!

– Но это правда, клянусь! – заверил мальчик, прижавшись лбом к окну спальни.

Бен вскочил и подошел к нему.

– Предупреждаю, если ты врешь...

– Да нет же! Посмотри!

Бен глянул через плечо брата. Даже при свете уличных фонарей было трудно что-либо разглядеть из-за пелены тумана, покрывавшей улицу. Однако время от времени сквозь блеклую дымку отчетливо проступал силуэт идущей девушки. Она двигалась строго по прямой, уставившись в одну точку, словно была околдована или подчинена невидимой силе.

– Расскажем маме и папе? – спросил Билли, прижавшись лбом к стеклу.

– В такое время? Ты с ума сошел? Они нас прибьют, если увидят, что мы не легли спать.

Билли нахмурился.

– Но... может быть, мы могли бы сказать этой девушке, что опасно гулять в тумане по ночам, и пригласить ее переночевать здесь?

Бен покачал головой.

– Знаешь, что сказала мама? Ни в коем случае не открывать окна.

– Но она умрет, если мы этого не сделаем, – грустно проскулил Билли.

– А мы умрем, если сделаем.

Когда Бен увидел слезы, наполнившие глаза младшего брата, ему в голову вдруг пришла идея:

– Знаешь, возможно, ее даже не существует.

– Что ты имеешь в виду?

– Может быть, это не девушка, а призрак.

Билли испуганно сглотнул.

– Ты... ты так думаешь?

– Я уверен. Что настоящей девушке делать здесь посреди ночи?

Бен выдумал эту историю, чтобы утешить брата и отвлечь его от грустных мыслей. Но как ни странно, чем упорнее он пытался убедить маленького Билли в том, что девушка ненастоящая, тем сильнее начинал верить в собственную ложь. Он упорно говорил себе, что незнакомки за окном просто нет. Что ее и быть не может, ведь ни одна девчонка, будь она хоть трижды дурой, не станет в здравом уме разгуливать в тумане посреди ночи.

– И потом, ты видел ее длинное белое платье? Сейчас слишком холодно, чтобы ходить в такой одежде, – серьезно добавил Бен.

Билли широко раскрыл глаза и убежденно кивнул. Да, Бен определенно был прав. Девушка была призраком, это точно.

– Она... она не заберется в нашу комнату? – спросил он испуганным тоном.

Бен посмотрел на своего младшего брата. В обычной ситуации он, вероятно, сказал бы, что призрак может пойти куда захочет, включая их комнату. Но сейчас у него не было настроения подшучивать над Билли.

– Конечно нет, глупый. Ты же видишь, что она ушла.

– Ты уверен?

Закатив глаза, Бен подошел к своей кровати, а затем сказал, вытягивая плюшевого мишку из-под подушки:

– Давай, ложись спать. Обещаю, сегодня я не буду над тобой смеяться, если ты ляжешь со своей игрушкой.

Лицо маленького мальчика осветила широкая улыбка.

– О, спасибо, Бен!

Старший брат кивнул и тоже лег в постель, сожалея, что у него самого нет мягкой игрушки, которую можно было бы обнять.

* * *

Дверь открылась так резко, что Ориэль внезапно проснулся. Его сердце бешено колотилось, а глаза были устремлены в потолок.

– Ориэль?

Он повернул голову и уставился на Силанс, стоящую в дверях.

– Что ты здесь делаешь?

– Я не знаю, – ответила она, стуча зубами. – Мне... мне так холодно.

Ориэль нахмурился. Сестра была босой, низ ее длинной ночной рубашки был запачкан грязью, как будто она долго бродила по улице или лесу, а саму ее колотило крупной дрожью.

– Но куда ты ходила? Ты выходила из дома? – спросил он, подбегая к ней с одеялом.

– Я... я не помню, – ответила она, продолжая стучать зубами.

– Подожди, не двигайся, – сказал Ориэль, заворачивая ее в одеяло. – Так лучше?

Силанс кивнула.

– Иди сядь на кровать.

– У меня... у меня болят ноги.

– Хочешь, я посмотрю? – с этими словами он поднял ее правую ногу.

Ступня была полностью покрыта землей, и на ней виднелось множество царапин.

– Да где тебя носило?

– Я же сказала, что не помню. Помню только, как очнулась уже перед дверью в спальню.

Ориэль присмотрелся к ней повнимательнее и так и отпрянул. Подол ее ночной рубашки действительно был перепачкан, но то, что он поначалу принял за обычную грязь, возможно, было чем-то другим... Багрово-рыжие следы подозрительно напоминали пятна крови.

– О нет! Ты истекаешь кровью!

– Что?

– Твоя ночная рубашка... Что у тебя болит?! – воскликнул он паническим тоном.

– Ноги, я же тебе уже сказала.

– И больше ничего? Ты уверена?

– Да, но...

– Сходи и проверь.

– Что?

– Сходи в ванную, разденься и убедись, что ты не ранена.

– Я бы почувствовала, если бы это было так.

Ориэль нахмурился. Она была права. Присмотревшись к пятнам, он понял, что они разбросаны по всей передней части ее ночной рубашки, а не сконцентрированы в одном месте. Как будто Силанс забрызгали грязью.

– Может, у меня случился приступ лунатизма?

Ориэлю на ум пришло более сложное, а главное, гораздо более пугающее объяснение. Но...

– Да, скорее всего.

Силанс нахмурилась.

– Раньше такого никогда не случалось.

– Вероятно, это из-за стресса.

– Думаешь?

Он пожал плечами.

– Как бы там ни было, судя по твоему виду, ты достаточно долго находилась на улице.

В глазах Силанс промелькнул испуг.

– Эти существа... они могли...

Ориэль не дал ей договорить и крепко обнял.

– Все хорошо. Ничего не случилось, ты в безопасности.

«Но это могло закончиться очень плохо», – сказала себе Силанс, изо всех сил пытаясь отбросить эту пугающую мысль.

– Что, если это произойдет снова? Вдруг у меня случится очередной приступ и...

– Не волнуйся об этом. Есть много способов помешать тебе выйти на улицу.

– Например?

– Мы могли бы придвинуть шкаф к двери, – предложил он. – Так ты не сможешь выбраться из комнаты. По крайней мере, незаметно для меня..

«Да, это хорошая идея», – подумала Силанс, и в ее голове возникли размытые образы. Она отчаянно пыталась ухватиться за эти обрывки памяти, сфокусироваться на них, чтобы вспомнить, куда она ходила и что делала, но все безрезультатно.

– Хорошо.

– А пока тебе следует принять горячий душ.

Силанс молча кивнула. Каждый шаг давался ей с трудом, заставляя невольно морщиться от боли. Подойдя к шкафу, она выудила из его недр самую теплую пижаму и, упрямо стиснув зубы, побрела в сторону ванной комнаты.

Глава 27

В трехэтажном здании полицейского участка – приземистого здания с серым фасадом и зарешеченными окнами – в этот утренний час вовсю кипела жизнь. Одни полицейские не отрывались от телефонов, другие болтали у кофемашины, третьи принимали показания или разбирали папки с делами, словом, вокруг царил настоящий хаос. И эта предпраздничная, почти веселая атмосфера, наполнявшая участок, сильно контрастировала с гнетущей атмосферой в кабинете шефа полиции.

– Мэр Блейк? Вы уверены? – подавился Кевин Макфлин.

Саймон Фостер, его правая рука – высокий худощавый мужчина с квадратным подбородком и глазами шоколадного цвета, – кивнул.

– Я толком не разобрал, что там лепетал Уоррен. Его слова были, мягко говоря... бессвязными. Но он утверждает, что ночью на мэра напали в его собственном доме.

Шеф полиции пристально посмотрел на своего заместителя.

– Помимо мэра Блейка, есть ли еще жертвы?

– Без понятия, босс.

Кевин Макфлин вздохнул. Учитывая последствия, которые могла повлечь эта трагедия, все, без сомнения, ожидали, что он возьмет дело в свои руки. Поэтому Макфлин не мог перепоручить это дело своим подчиненным, как он обычно и поступал, когда оно касалось существ. Не в этот раз.

– Паршивая ситуация, босс. Просто чертовски паршивая ситуация для всех нас, – мрачно обронил Саймон Фостер. – Мэр был далеко не ангелом, но он умел сглаживать острые углы и держал город в ежовых рукавицах.

Шеф полиции нахмурился. Мэр Блейк был далеко не единственным, кто способен управлять городом, и Макфлин не сомневался, что люди вроде Реджинальда Крошмора, Грегори Ларсона или Эрика Хэмпстеда соберутся при первой же возможности, чтобы подыскать ему преемника.

– На вашем месте, Фостер, я бы не беспокоился об этом и сразу сосредоточился на расследовании.

– Да, шеф.

– Идемте. Лишняя пара рук там точно не помешает, – сказал Кевин, хватая со стула пальто.

– Хопкинс и Уоррен уже на месте, а я занимаюсь делом, которое...

Кевин смерил его таким красноречивым взглядом, что Саймон Фостер проглотил слова, которые готовы были сорваться с его губ, и пробормотал:

– Я только схожу за своей курткой, босс.

* * *

Перед домом стояла патрульная машина. Офицер в форме – кажется, это был Хопкинс – открыл дверцу и пошел по тротуару навстречу шефу, который только что припарковался у обочины.

Кевин выбрался из салона и направился к дому, а Фостер поплелся следом, отставая на пару шагов.

– Как обстановка? – спросил он у Хопкинса.

– Скверная, босс, – ответил офицер. – Уоррен с мэром, ждет скорую. Она должна скоро приехать.

Шеф полиции удивленно посмотрел на него.

– Скорая помощь? Не лучше ли было сразу вызвать катафалк?

– Видите ли... – замялся Хопкинс. – Похоже, нам понадобятся и те и другие, босс.

Кевин нахмурился.

– Что это значит?

– Думаю, вам лучше увидеть это собственными глазами, – ответил Хопкинс.

Как и все его коллеги, Хопкинс ненавидел и презирал Кевина Макфлина. Он не понимал, почему мэр Блейк принял решение посадить эту безмозглую канцелярскую крысу в кресло начальника, а потому не испытывал ни малейшего желания готовить шефа к зрелищу, которое ждало внутри.

* * *

Кевин дважды моргнул, словно его разум отказывался воспринимать увиденное или обрабатывать информацию. Ему пришлось несколько минут смотреть на груду красной плоти, лежавшей на полу, чтобы наконец понять, что у него перед глазами...

С мэра Блейка заживо содрали кожу, с ног до самой головы. Его язык судорожно дергался, а рот то открывался, то закрывался, как будто он тщетно пытался закричать...

«Он... он жив... ох, черт! Он все еще жив», – подумал Кевин, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.

Дыхание перехватило, и Макфлин едва сдерживал рвотные позывы, чувствуя, что еще секунда – и он рухнет в обморок.

– С вами все в порядке, босс? – спросил Хопкинс, втайне наслаждаясь видом позеленевшего лица начальника.

Кевин лишь мотнул головой, не в силах вымолвить ни слова. Его парализовало от ужаса. Ему и раньше доводилось видеть кровавые сцены, но ничто не могло сравниться с этой картиной. Ему нужно было отойти подальше, и как можно скорее, иначе он мог потерять остатки контроля над собой.

– Есть... другие жертвы? – успел промямлить он, скрестив пальцы в надежде, что они все мертвы.

– Его жена. Судя по всему, она выпрыгнула из окна. Это ее соседи заметили в саду, прежде чем вызвать нас, – ответил Хопкинс.

Шеф полиции коротко кивнул. Он и сам предпочел бы разбиться насмерть при падении, лишь бы не повторить участь этого несчастного.

– Почему он не умер? Сердце должно было отказать, не так ли? – спросил Саймон Фостер, испытывая облегчение от того, что не успел позавтракать.

– Да. Никто не способен пережить такие пытки. Выглядит так... будто существа применили какую-то магию, чтобы сохранить ему жизнь, – заметил офицер Уоррен, невысокий, полный мужчина с веселым лицом.

Существа? Вряд ли. Кевин никогда не славился детективным чутьем, но это нападение было совсем не в их духе.

– Вы когда-нибудь видели подобное, Хопкинс? – спросил Кевин.

– Нет, – ответил тот, – ни разу за пятнадцать лет службы.

Кевин повернулся к своему заместителю.

– А как насчет вас, Фостер?

– Нет, босс.

– А вы, Уоррен?

– Нет, босс. Но, возможно, врачи больницы смогут объяснить, что происходит и почему мэр Блейк все еще дышит.

Хопкинс недоверчиво посмотрел на коллегу. Больница была скорее местом ухода в мир иной, чем ухода за больными. Врачи делали что могли, но поскольку никто из них ни разу не покидал этот город, а учились они у своих же предшественников, их методы оставались крайне устаревшими. Офицер прекрасно понимал, что в таком случае они будут совершенно бессильны.

– Где, черт возьми, скорая помощь? Почему она еще не приехала? – проворчал Кевин, прежде чем выйти из дома и сесть на ступеньки.

Ему срочно нужен был свежий воздух, и он больше не мог оставаться рядом с мэром. Он скорее предпочел бы иметь дело с трупом. За время службы в полиции ему довелось повидать немало обезображенных тел, но стать беспомощным свидетелем ужасной агонии человека, который протянул ему руку, дал ему шанс... Нет, это было выше его сил.

– Где пострадавший?

Шеф полиции поднял измученный взгляд и посмотрел на мужчину в белом халате лет сорока, а затем ответил:

– На втором.

Мужчина сделал знак двум сопровождавшим его коллегам, и все трое исчезли в доме.

* * *

– Что мы напишем в отчете, босс? – спросил Саймон Фостер, пока санитары несли тело миссис Блейк к своей машине.

– Я понятия не имею, – признался Кевин.

– Вы думаете, что существа из тумана здесь ни при чем? – попытался угадать его заместитель.

Кевин нахмурился. Возможно, он не лучший полицейский. Но он видел достаточно жертв этих чудовищ, чтобы понять: тут что-то не сходится.

– Признаюсь, я в недоумении... Ни следов от когтей, ни укусов...

– Если это не они, то кто, по-вашему? Какой-то псих?

Кевин размышлял. Чтобы содрать кожу с человека, нужно острое лезвие, однако на теле жертвы не было ни единой царапины или пореза. Да и ни один смертный просто физически не смог бы провести эту адскую операцию так, чтобы несчастный не умер от болевого шока, а продолжил дышать даже через несколько часов.

– Псих он или нет, но я сомневаюсь, что этот кошмар – дело рук человека.

– В таком случае это будет означать, что у нас объявился новый монстр, – сказал его заместитель, когда они направились к тому месту, где он припарковал машину.

– Вполне вероятно. Но нам придется вести расследование в строжайшем секрете и помалкивать, ясно? Город сейчас как пороховая бочка. Меньше всего нам нужны массовые волнения и паника. Особенно накануне Мабона.

Саймон Фостер кивнул. Возможно, Кевин Макфлин не был хорошим полицейским, но зато он был неплохим политиком. Человеком, который чувствовал, откуда дует ветер, и умел предвидеть события. А эти два качества городское начальство ценило превыше всего.

– Босс, если хотите, я могу сесть за руль, – предложил Фостер, подходя к машине.

Тот кивнул, и на обратном пути двое мужчин не проронили ни слова.

Саймон Фостер не любил болтать попусту, а Кевин был слишком поглощен стоявшими перед глазами кошмарными образами, чтобы поддерживать беседу. Скорей бы все это закончилось. Скорей бы все это наконец закончилось...

Глава 28

Ориэль с довольным видом наблюдал, как Силанс уплетает принесенные им блинчики и запивает их чаем. После непростой для нее ночи он спустился к завтраку один и объяснил Крошморам, что Силанс лихорадит и она боится заразить остальных. Бабушка выслушала это заявление с полным отсутствием сострадания.

– Замечательно! – воскликнула она. – Наконец-то у нас будет спокойный завтрак!

А дедушка добавил, пристально глядя на нее:

– Если бы...

– Передай миссис Глаймс большое спасибо от меня, – сказала Силанс, протягивая ему опустевший поднос.

Ориэль кивнул. С тех пор, как дедушка разрешил кухарке кормить их, не придерживаясь расписания, жизнь в особняке стала чуть более сносной. Но, несмотря на это, Силанс так и не прибавила в весе, хотя Ориэль и миссис Глаймс заставляли ее поглощать астрономические порции еды.

– Я сейчас вернусь, – пообещал Ориэль, взяв поднос, но у двери он внезапно остановился и, нахмурившись, спросил: – Кстати, как твои ступни?

– Еще немного болят, но станет легче, когда порезы затянутся.

Ориэль кивнул.

– Надеюсь, это не займет много времени, потому что мне хотелось бы сходить в библиотеку и взять там карту города.

– Ну так иди. Чем скорее мы ее получим, тем лучше.

Он с сомнением поморщился.

– Мне не хотелось бы оставлять тебя здесь одну.

Силанс пожала плечами.

– Я уже большая девочка, справлюсь. И потом, я все равно планирую проспать большую часть дня.

– Но я специально не будил тебя до одиннадцати, – удивился он.

– Знаю, но я все еще чувствую усталость.

Заметив темные круги под глазами сестры и мертвенно-бледный цвет ее лица, Ориэль кивнул. Она на самом деле выглядела изнуренной... как будто ночная прогулка полностью лишила ее сил.

– Ладно, как пожелаешь. Но не выходи из этой комнаты. Я не собираюсь искать тебя по всем коридорам особняка.

– Не выйду, обещаю.

* * *

На кухне вовсю кипела работа. На плите грелись кастрюли, по всему столу была рассыпана мука, а в воздухе стоял густой аромат эстрагона^[6], чеснока и лука. Сидя за столом, Пракстон проверял суммы в счетах, а миссис Глаймс записывала в блокнот цифры, которые он ей диктовал.

– Миссис Глаймс, я думаю, вы допустили ошибку, – заметил дворецкий. – Это 173, а не 73...

– Простите, мистер Пракстон, – вздохнула кухарка. – Просто у меня сейчас голова другим забита, понимаете? Когда я вспоминаю, что бедный мистер Блейк еще вчера был здесь...

Ориэль, который только что незаметно вошел на кухню с подносом, сразу же прислушался к разговору.

– Эти существа могут добраться до кого угодно, миссис Глаймс, вы же сами знаете.

– Да, но все же! Прямо в доме... Это так прискорбно...

Поняв, что ни дворецкий, ни кухарка, похоже, не заметили его присутствия, Ориэль откашлялся, а затем спросил:

– Куда мне это поставить?

– О, мистер Ориэль, это очень мило с вашей стороны, но вы вполне могли бы оставить поднос в комнате, чтобы горничная сама его унесла, – воскликнула миссис Глаймс, вскакивая с места, чтобы забрать поднос у него из рук.

– Пустяки, мне нетрудно, – ответил Ориэль и нерешительно добавил, понизив голос: – Извините, я бы не хотел показаться бестактным, но... Вы только что говорили о мэре Блейке?

– Да, вчера вечером на беднягу напали, – ответила миссис Глаймс. – Его жена погибла, а он...

Казалось, какое-то время она колебалась, глядя на Ориэля, а затем наконец сказала:

– Он был серьезно ранен.

– Он не был ранен. Эти проклятые существа живьем содрали с него кожу, – поправил дворецкий.

Ориэль в ужасе распахнул глаза...

«Живьем содрали кожу?! Серьезно?»

– Мистер Пракстон, ну же, не стоит рассказывать об этом ребенку! – пожурила его кухарка.

Дворецкий посмотрел на Ориэля и ответил, пожав плечами:

– Я не вижу здесь детей, миссис Глаймс.

Ориэль поблагодарил его кивком и добавил смущенно и вместе с тем испуганно:

– Признаюсь, я удивлен. Я не знал, что эти существа мучают людей. Я думал, они просто убивают или даже разрывают на части, но чтобы проявлять такую жестокость...

– О, такого еще никогда не было, поэтому люди и напуганы, – объяснила кухарка.

Дворецкий издал короткий смешок и, выразительно взглянув на Ориэля, произнес:

– Напуганы – не то слово! Наша драгоценная миссис Глаймс места себе не находит с тех самых пор, как час назад зеленщик вместе с охапкой лука принес новость о нападении на мэра! Она даже позвонила своей подруге миссис Клейтон, у которой сын служит в полиции, чтобы узнать «из первых уст», как она выразилась.

Ориэль подавил улыбку. Миссис Эванс тоже была настоящей сплетницей. Ей нравилось быть в курсе всех новостей, особенно тех, что ее не касались. И она всегда старательно следила за всеми последними событиями.

– Ох, мистер Пракстон, в каком свете вы меня выставляете? – возмутилась кухарка.

– Не переживайте, миссис Глаймс. Было бы странно не волноваться, когда в городе такое творится, – успокоил ее Ориэль.

Миссис Глаймс улыбнулась ему и обратилась дворецкому торжествующим тоном:

– Вот видите! Мистер Ориэль меня понимает!

– Да я не спорю, что это нападение – сплошная загадка, – раздраженно отмахнулся Пракстон. – Просто пытаюсь вам втолковать, что не стоит принимать слова миссис Клейтон слишком близко к сердцу.

– А вам не стоит относиться к ним так легкомысленно, – обиделась кухарка. – Полиция будет вести дальнейшее расследование, поскольку они не уверены, что существа из тумана имеют к этому какое-либо отношение. Это просто факт.

Пракстон закатил глаза.

– А кто еще это мог быть, миссис Глаймс?

– Мы не знаем. Но кажется, офицеры допросили соседей мэра, и дети Скофилдов рассказали, что видели молодую девушку, идущую по улице, незадолго до трагедии, – поведала кухарка.

Дворецкий скептически поднял брови.

– Молодая девушка? Ночью? В тумане? Если хотите знать мое мнение, дети просто это выдумали, чтобы привлечь внимание.

– Возможно, – неохотно признала кухарка, – Младший из детей сказал, что у нее было длинное белое платье и что это, вероятно, было привидение. Но...

– Видите, я был прав! – воскликнул Пракстон.

– Да, но все же вам это не кажется странным?

Как только Ориэль услышал, что речь идет о молодой девушке в белом платье, его сердце екнуло. Вряд ли это было совпадением. Силанс не только пропадала где-то полночи, но и была одета в длинную белую ночную рубашку...

– Даже если дети действительно видели ту девушку, это еще не значит, что она имеет какое-то отношение к нападению на мэра Блейка, – спокойным голосом сказал он.

Кухарка поморщилась, показывая свое несогласие.

– Если та девушка действительно существует, мистер Ориэль, она наверняка не человек. Люди не могут бродить ночью в тумане и остаться невредимыми...

Ориэль судорожно сглотнул, чувствуя, как по его спине пробежала ледяная дрожь. Миссис Глаймс, должно быть, почувствовала, что с ним что-то не так, и участливо спросила:

– Все в порядке, мистер Ориэль?

Его раздирали внутренние противоречия. С одной стороны, он отказывался даже допустить мысль, что его сестра могла совершить столь ужасный поступок... Но с другой стороны, его внутренний голос настойчиво твердил: «Ладно, а как быть с рассказами детей? С ранами на ступнях Силанс, которые доказывают, что она долго бродила по городу или его окрестностям? С брызгами крови на ее ночной рубашке?»

– Да, миссис Глаймс. Все хорошо.

Кухарка посмотрела на него с состраданием.

– Ох, бедный мальчик! Эта история потрясла вас, не так ли?

Потрясла? Нет, Ориэль не был потрясен. Он был напуган до смерти. Опустошен. Сходил с ума от тревоги.

– Может быть, немного.

Глава 29

Ориэль не мог заставить себя поверить в это. У Силанс просто не хватило бы сил напасть на взрослого мужчину. А уж содрать кожу заживо... Она бы даже не знала, с чего начать. Нет, это наверняка был голос. Услышав разговор между мэром и их дедушкой, он, должно быть, увидел в мистере Блейке угрозу и избавился от него, как сделал с марионеткой в ту грозовую ночь. Других объяснений не было.

«Ну и что теперь, когда ты все знаешь? Что ты собираешься делать, а? – думал он. – Представь, что полиция находит других свидетелей, готовых дать показания, и в конечном итоге устанавливает связь между молодой девушкой в тумане и Силанс... Что произойдет потом?»

«Катастрофа» – вот первый ответ, который пришел ему на ум. Полицейские никогда не поверят в существование голоса, не поверят в невиновность Силанс... Нет, они просто арестуют ее и бросят в тюрьму или того хуже... Об этом не могло быть и речи. Ориэль не мог ее потерять. Что бы она ни натворила, что бы ни случилось, он не мог ее потерять. Так что выбора у него не оставалось. Им нужно было уехать до того, как ситуация окончательно выйдет из-под контроля и все понесется в тартарары, а значит, ему придется как можно быстрее раздобыть карту. Что касается этого проклятого паразита, поселившегося в голове его сестры, с ним он разберется позже. Самым неотложным делом было перевезти Силанс в безопасное место.

А потому, не теряя ни секунды, он направился прямиком в кабинет деда.

* * *

Реджинальд внимательно перечитывал проповедь, которую собирался прочитать перед своей паствой. Мабон был самым важным днем в году, и не только потому, что в этот день подростки становились полноправными членами общины, но и потому, что тем самым они скрепляли договор, заключенный их предками много веков назад. А значит, его текст должен был отражать всю значимость этого события и с новой силой разжечь искру веры в сердцах прихожан. Особенно теперь, после того, что произошло с Мортимером Блейком, их «горячо любимым» мэром. Из-за предпраздничных хлопот у Реджинальда еще не было времени детально разобраться в случившемся, но он знал, что это не обычное нападение. Даже полиция не считала туманных тварей виновными в том, что произошло с этим идиотом Мортимером.

– Войдите! – рявкнул он, услышав, как кто-то постучал в дверь его кабинета.

– Дедушка?

– Ах, мой мальчик. Ты как раз вовремя, мне просто необходимо с тобой поговорить!

Ориэль поднял брови. Он пришел попросить разрешения сходить в библиотеку, а вовсе не для того, чтобы продолжить вчерашний разговор с дедом.

– Вот как?

– Садись, я освобожусь через минуту, – скомандовал Реджинальд с улыбкой, осветившей все его лицо.

Ориэль сел в одно из кресел, сокрушаясь про себя, что дедушка выбрал самый неподходящий момент. Во-первых, потому что у него были куда более неотложные дела, а во-вторых, потому что он хотел успеть в библиотеку до закрытия, и время было почти на исходе.

– Что ты знаешь о древних текстах? – внезапно спросил Реджинальд, снимая очки для чтения.

– Э-эм... извините, что вы имеете в виду?

– Библию или...

Ориэль прервал деда, прежде чем тот смог продолжить:

– Ничего или почти ничего. Мы с Силанс не получили религиозного образования.

Реджинальд одобрительно кивнул. Он ненавидел Мэри Марч за то, что она сделала, и проклинал ее тысячи раз. Но ему было приятно видеть, что она не полностью отреклась от своей веры. Она, конечно, не передала эти убеждения своим детям, но явно и не отвернулась от них.

– Твоя мать совершила страшный грех, забрав тебя и твою сестру. Но я до сих пор благодарен ей за то, что она не сделала непоправимого.

Совершила грех, забрав его и Силанс? Нет, Ориэль считал это вовсе не грехом, а скорее благословением.

– Непоправимое? – спросил он.

– Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской^[7], – ответил Реджинальд.

Ориэль широко раскрыл глаза.

– Я не понимаю.

Реджинальд пристально посмотрел на внука своими бледно-голубыми глазами. Он слишком долго ждал возможности поговорить с ним. Рассказать все прямо сейчас он не мог – было еще слишком рано. Нет, сейчас он просто собирался дать мальчику самую необходимую информацию.

– Полагаю, ты заметил, что Уиспер-таун не похож ни на один другой город?

– Если вы спрашиваете, замечал ли я, что он окутан странным туманом, а по ночам его наводняют монстры, ответ – да.

Реджинальд нахмурил брови.

– Я говорю не только об этом... Я имею в виду наш образ жизни. Вчера вечером ты спрашивал меня о Мабоне... Что ж, я думаю, пришло время ответить на твой вопрос более подробно. И для этого мне придется рассказать тебе нашу историю...

– Нашу историю?

– Не только рода Крошморов, но и этого города. Потому что они очень тесно взаимосвязаны.

Ориэль покосился на стрелки часов, стоявших на круглом столике, и, с трудом скрывая нетерпение, коротко кивнул.

– Хорошо.

– Чтобы упростить нам задачу, я начну с самого начала... Как я уже говорил тебе и твоей сестре, наш предок, пастор Арчибальд Крошмор, основал Уиспер-таун в 1692 году, спасаясь от эпидемии чумы, опустошившей юг страны. Я также говорил вам, что многие члены его общины были заражены и что они сделали все возможное ради выживания. Но я так и не объяснил вам, что именно.

Ориэль порылся в своих воспоминаниях и покачал головой. Тем временем Реджинальд продолжил свой рассказ:

– Когда болезнь и смерть опустошили его общину, Арчибальд, как добрый праведник, молил того, кому он служил всю свою жизнь, спасти верующих. Он молил его, не прерываясь на еду и сон, днями и ночами, но не получил ответа. Видя, как его близкие и друзья гибнут один за другим, Арчибальд постепенно впал в отчаяние, а затем обратился к несущему свет... Арчибальд обещал построить для него процветающий город, служить ему и чтить из поколения в поколение при условии, что он спасет жизни членов его общины. Тот согласился и послал ему одного из своих слуг. И в первый день осеннего равноденствия, в день Мабона, был заключен договор. С тех пор мы отмечаем это событие каждый год.

Ориэль вздохнул про себя. Несущий свет? Один из его слуг? О чем именно говорил Реджинальд? Вся эта история казалась странной, и он не понял ни единого слова.

– Спасибо, что нашел время ответить на мой вопрос, дедушка, – сказал он вслух.

Реджинальд пожал плечами.

– Это меньшее, что я мог сделать. Было бы неправильно требовать от тебя участия в нашем празднике, ничего толком не объяснив.

– Что вы подразумеваете под участием в празднике?

– Я хочу, чтобы ты присягнул Ему на верность вместе с остальными.

– Вы хотите, чтобы я присягнул на верность кому?

– Ему! Мальчик мой, ты что, вообще ничего не понял?

Ориэль пытался подавить гримасу раздражения, как вдруг у него внезапно случилось озарение.

– Когда вы говорите «Он», вы имеете в виду того, кто заключил договор с Арчибальдом, верно?

– Именно. Я говорю о том, кому мы поклоняемся, – ответил Реджинальд.

– Поверьте, я уважаю все религии, какими бы они ни были, но... почему я?

– Да потому что ты мой наследник, и однажды именно ты возглавишь эту общину. Ты будешь направлять верующих, проводить ритуалы и вести наших людей по пути единой истинной веры.

Ориэль широко раскрыл глаза.

– Что? Но я ничего об этом не знаю. Я уверен, что есть гораздо более подходящие кандидаты...

– Нет! Арчибальд заключил договор на крови, текущей в твоих жилах... Это твое наследие.

Реджинальд слегка наклонился над столом и добавил:

– Ты принадлежишь Ему. Ты принадлежишь Ему со дня своего рождения.

Ориэль недоверчиво посмотрел на деда. Он не знал, что сказать и как объяснить свои чувства. Ему казалось, что он попал в другое измерение. Измерение, где все выглядело реальным, но на самом деле таковым не являлось.

– Если и так, зачем просить меня принести Ему клятву?

– Да потому что именно этого от тебя все ждут, – заявил Реджинальд таким тоном, будто это было очевидно.

Все? В смысле – весь город? Но даже если дед говорил правду, Ориэлю было плевать, потому что он планировал покинуть Уиспер-таун до того, как наступит этот чертов Мабон.

– Если я правильно понимаю, у меня нет выбора?

– Нет, если ты не хочешь закончить, как твой отец.

Ориэль удивленно посмотрел на него.

– Вы говорите так, будто я знаю, что с ним случилось. Ни вы, ни бабушка никогда об этом не рассказывали.

Реджинальд отвернулся. Он не был человеком, который обременял себя бесполезными эмоциями вроде раскаяния. Что сделано, то сделано. Он ничего не мог изменить. Но упустить своего сына, не увидеть, как слаба его вера и насколько он позволил чувствам руководить собой, было самой большой ошибкой в его жизни. Если бы Реджинальд уделял ему больше внимания, он бы разглядел слабость его духа. Он бы забрал близнецов у их матери, как только они родились, и Дэниелу не пришлось бы жертвовать собой, чтобы позволить этой проклятой женщине покинуть Уиспер-таун.

– Он мертв. Что еще сказать?

– Как? Как он умер?

– Глупо, – ответил Реджинальд, а затем, нахмурившись, спросил: – Значит, мы договорились?

Поняв, что тот имеет в виду, Ориэль задумался. Нет, он не собирался приносить никакую клятву, но это не имело значения. Ему не стоило расстраивать Реджинальда. Особенно если он хотел выиграть время, чтобы они с Силанс спокойно подготовили план побега.

– Да, дедушка. Я приму присягу, как вы того хотите.

– Прекрасно, – ответил Реджинальд и добавил, махнув рукой: – Все, ступай, мне нужно работать.

Ориэль тут же поднялся с кресла и сказал:

– Вы позволите мне сходить в библиотеку?

– Для чего?

– Я хотел принести Силанс каких-нибудь книг.

– Попроси мистера Барнетта отвезти тебя. Только имей в виду: одна нога здесь – другая там. Через час я планирую навестить директора академии.

Ориэль улыбнулся. Что-то подсказывало ему, что директору эта беседа вряд ли понравится, и какая-то часть его души – самая мелочная и мстительная – искренне жалела, что нельзя превратиться в маленькую мышку и подглядеть за их встречей.

– Хорошо. Спасибо.

Глава 30

Койка мэра Блейка была накрыта стерильным прозрачным навесом, а стена, отделявшая его комнату от коридора, была полностью стеклянной. Из палаты как раз выходила женщина в белом халате, брюках, медицинской шапочке и маске.

– Позвольте представиться, мисс. Я заместитель начальника полиции Фостер, и мне нужно поговорить с доктором Харриганом. Насколько я понимаю, именно он занимается этим пациентом.

– Это действительно так, – ответил голос за спиной.

Саймон Фостер обернулся и, узнав седовласого мужчину с проницательным взглядом, который пристально разглядывал его, приветствовал его кивком.

– Здравствуйте, доктор Харриган.

– Здравствуйте, заместитель начальника полиции Фостер. Чем я могу вам помочь?

– Я надеялся, что вы сможете прояснить ситуацию с состоянием здоровья мэра.

– Его состояние не изменилось с момента прибытия сюда, – ответил доктор Харриган.

– Понятно. Но... вы обнаружили что-нибудь, что могло бы помочь в поисках нападавшего или нападавших?

– Я врач, а не полицейский, мистер Фостер.

Голос врача звучал неприятно. Он говорил вообще без интонации, как будто старательно сдерживал свои эмоции.

– Что вас так пугает, доктор?

– Вы недостаточно хорошо меня знаете, чтобы делать такие предположения, заместитель начальника полиции Фостер.

– Вас – нет. Но я знаю людей и знаю, как распознать того, кто испытывает страх.

На этот раз доктор Харриган не пытался это отрицать.

– Бояться того, чего не понимаешь, вполне нормально, заместитель Фостер. За последние девять лет мне довелось увидеть много ужасных вещей. Но такой случай – никогда. И я говорю не только о том, что мистер Блейк выжил после того, как с него заживо содрали кожу...

– О чем вы?

– Я пытался дать ему обезболивающие, но, похоже, ни одно из них не оказало на него ни малейшего эффекта.

– Вы не нашли способа облегчить его страдания?

– Нет. Вам это может показаться странным, но, кажется, что-то или кто-то нам мешает.

Глаза полицейского расширились.

– Как такое возможно?

– Не имею ни малейшего представления. И это меня пугает.

* * *

Вдалеке раздалась череда воплей. Кевин Макфлин мельком взглянул на небольшую толпу, собравшуюся на углу улицы, и решил продолжить свой путь как ни в чем не бывало. Узнав, что случилось с Мортимером Блейком, Слоан Эскот организовал собрание у себя дома. Макфлин не мог позволить себе опоздать. Остановившись на улице, где располагался огромный дом Эскотов, он без труда узнал припаркованные неподалеку машины. В Уиспер-тауне автомобилей было раз-два и обчелся, а машины Эрика Хэмпстеда, Грегори Ларсона и Питера Грэма считались одними из самых роскошных в городе.

– Шеф Макфлин? Входите.

Кевин не удивился, что Слоан Эскот сам открыл ему дверь. Он был готов поспорить, что тот дал своей прислуге выходной из соображений секретности. Войдя в гостиную, шеф полиции кивнул Эрику Хэмпстеду и Грегори Ларсону, сидевшим на большом белом диване, а затем Питеру Грэму, удобно расположившемуся в кресле.

– Раз уж все в сборе, можешь, наконец, рассказать нам, зачем ты организовал это так называемое экстренное собрание, Слоан? – спросил Эрик Хэмпстед.

Слоан Эскот повернулся к нему и ответил таким тоном, словно объяснял очевидные вещи:

– Да затем, чтобы понять, как ты планируешь действовать, Эрик. Как вы все планируете действовать.

– В связи с чем?

– В связи с ситуацией с Мортимером Блейком, – ответил Слоан.

– Я не понимаю, что мы можем для него сделать.

– Не притворяйся дураком, Эрик. Ты понимаешь, о чем я говорю. Все-таки это чертовски странное совпадение, тебе не кажется? – заметил Слоан Эскот, нервно проводя рукой по лысой голове.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Грегори Ларсон.

– Я имею в виду, что это нападение произошло в очень подозрительный момент.

Эрик Хэмпстед язвительно усмехнулся.

– Ты думаешь, что Реджинальд Крошмор узнал о наших планах и натравил существ на Мортимера, чтобы его наказать?

– Я не уверен, что существа имеют к этому какое-то отношение. И я не один такой, – раздраженно ответил Слоан, поворачиваясь к начальнику полиции. – Шеф Макфлин?

Кевин потер лоб, чувствуя себя немного неуютно.

– У меня тоже есть сомнения, это правда. Они действуют совсем иначе.

– Что вы можете об этом знать, Макфлин? Они монстры, а монстры способны на все, верно? – сухо заметил Эрик Хэмпстед.

Понимая, что Хэмпстед желает услышать подтверждение своих слов, начальник полиции малодушно кивнул.

– Да, возможно.

– Хорошо, значит вопрос решен. Мы придерживаемся плана.

Слоан Эскот поднял брови.

– Без поддержки мэра?

– Я не понимаю, как произошедшее с Блейком должно изменить наше решение.

– Ты, может, и не понимаешь, Эрик, а вот я понимаю это со всей ясностью, – вдруг заявил Питер Грэм.

Все взгляды обратились на него.

– Что ты имеешь в виду, Питер? – спросил Грегори Ларсон.

– Я не верю в совпадения и не хочу заканчивать, как Блейк. Так что я собираюсь поступить, как Клиффорд, и отойти в сторону.

Эрик Хэмпстед резко вскочил с дивана.

– Ни за что!

Грегори Ларсон нахмурился.

– Полегче, не надо горячиться.

– Тебе стоило дать этот совет своему сыну! – с горечью заметил Эрик Хэмпстед. – Вчера он сломал нос моему...

– Я в курсе.

– Надеюсь, Азриэль хотя бы извинится перед ним.

– На твоем месте я бы на это не рассчитывал.

– Что?

– Судя по тому, что я слышал, драку начал не мой сын.

– Ты знаешь, что он проводит все свое время с этой маленькой дрянью?

После разговора с директором академии Генри и сам прекрасно понял, что Азриэль действительно сблизился с Силанс Крошмор, но в тот момент он был слишком обеспокоен, чтобы думать об этом. Прошлым вечером Азриэль проводил сестру домой и снова ушел. С тех пор о нем не было вестей.

– Еще несколько дней. Через несколько дней Силанс Крошмор уже не будет на этом свете, Эрик. Можно сказать, эта проблема решена.

– Однако на твоем месте я...

– Ты меня не слышал? Разве я недостаточно ясно выразился? – оборвал его Грегори тоном, острым как бритва.

Эрик Хэмпстед немедленно поднял руки, показывая, что сдается, и сказал:

– Ладно, в конце концов, он твой сын. Тебе решать.

Питер Грэм улыбнулся. Остерегаться следует не той собаки, которая лает, как Хэмпстед, а той, которая молча вцепляется в горло, как Ларсон. И он прекрасно знал, к кому из этих двух мужчин ему категорически не стоит поворачиваться спиной.

– Слушайте, я не хочу поднимать шум. Так что, если вы хотите, чтобы я остался, я останусь, но...

Грегори Ларсон не дал ему закончить:

– Да, мы хотим, чтобы ты остался, Питер.

Тот тяжело вздохнул.

– Очень хорошо. Но я надеюсь, вы знаете, что делаете.

* * *

Каменная брусчатка во дворе перед особняком была влажной и поблескивала, словно после дождя. Закатав рукава рубашки, мистер Барнетт только-только закончил мыть машину, когда заметил подбегающего к нему Ориэля Крошмора.

– Мистер Барнетт, простите за беспокойство. Не могли бы вы отвезти меня в библиотеку, пожалуйста?

Последний удивленно поднял брови.

– В библиотеку?

– Да, я хотел бы взять там несколько книг для моей сестры.

Фрэнк Барнетт в замешательстве почесал шею.

– Извините. Дело в том, что... я не могу никуда вас отвезти без разрешения мистера Крошмора...

– Не волнуйтесь, он об этом знает, – тут же успокоил его Ориэль.

Шофер улыбнулся, обошел машину, чтобы открыть заднюю дверь, и сказал:

– Поехали.

Библиотека Уиспер-тауна располагалась прямо в центре города, но поскольку автомобилей на улицах было мало, Фрэнк без труда отыскал парковочное место прямо напротив входа.

– Я ненадолго, – бросил Ориэль, вылезая из машины. Он перебежал дорогу и скрылся за массивными дверями здания.

* * *

– Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, где можно найти карту города? – спросил Ориэль у суровой на вид рыжеволосой женщины за стойкой.

Нахмурившись, библиотекарша поправила очки на носу. Она знала большинство молодых людей, зарегистрированных в библиотеке, а этот был ей совершенно незнаком.

– Не думаю, что я видела тебя здесь раньше.

– Я новенький, совсем недавно переехал в Уиспер-таун. Потому мне и нужна карта города. Признаюсь, я порой могу заблудиться.

Женщина изумленно округлила глаза. Новенький? В Уиспер-тауне отродясь не бывало никаких новеньких, если только...

– Ох, ну конечно! Вы, должно быть, Ориэль, внук мистера Крошмора! – воскликнула она.

– Так и есть. А что насчет карты?

Она покачала головой.

– Извините, но у нас ее нет. Видите ли, это маленький городок. Все здесь родились, в Уиспер-тауне, и прожили тут всю жизнь. Людям, как правило, не нужны карты. Но вы можете найти карту в департаменте городского планирования или дорожного движения. Одна из моих подруг, миссис Пратчетт, работает в мэрии. Хотите, я спрошу у нее, может ли она вам помочь?

Ориэль покачал головой.

– Нет, не стоит беспокоить ее по этому поводу. Я справлюсь.

Рыжеволосая женщина улыбнулась ему.

– Знаете, хоть у нас и нет карты, но зато есть отличные книги. Вам стоит на них взглянуть.

Ориэль кивнул. Возвращаться с пустыми руками не хотелось, да и найти чтиво для Силанс казалось неплохой идеей. Он надеялся, что это сможет ненадолго ее отвлечь.

– Конечно, спасибо, – ответил он и отправился бродить между книжными стеллажами.

Библиотека оказалась небольшой, и ему потребовалось всего несколько минут, чтобы заметить: на полках не было ни одного из любимых авторов Силанс и вообще ни одного известного произведения. Только старые фолианты, написанные людьми, о которых он никогда не слышал, да иллюстрированные справочники по орнитологии^[8], судостроению, ихтиологии^[9], кулинарии, садоводству, сыроварению, рыбоводству и тому подобному.

– Ну как? Та, что об орангутанах, невероятная, правда? Смотрите! – воскликнула библиотекарша, внезапно выросшая у него за спиной.

Ориэль взял книгу, которую она ему протягивала, перелистнул несколько страниц и сказал:

– Да, очень красиво. Могу я задать вам вопрос?

– Конечно.

– Откуда взялись эти книги? – спросил он, указывая на старые издания в мягких обложках.

– Их написали жители Уиспер-тауна, и напечатаны они тоже в нашем городе. Большинство из них рассказывают о жизни авторов или об истории их семей. У нас хранится примерно по пятьдесят экземпляров каждой книги.

Ориэль поднял брови. «Зачем так много?»

– Вместо того чтобы хранить столько экземпляров одной и той же книги, почему бы не привезти другие откуда-нибудь еще?

– Мы так и делаем... но нам приходится ограничиваться лишь теми произведениями, которые одобрила община.

– Понятно, – вздохнул Ориэль, подумав про себя, что это, наверное, даже приятно, когда кто-то принимает все решения за тебя.

Тот, кто расскажет тебе, как жить, что читать, во что верить. Тот, кто возьмет на себя всю ответственность и, самое главное, будет думать за тебя. Да, это, должно быть, приносило облегчение... во всяком случае, такая судьба представлялась ему куда завиднее того положения, в котором оказался он сам. Принимать все решения в одиночку – задача не из легких, и он чувствовал, как груз на его плечах с каждым днем становится все тяжелее. Столько преград, столько проблем – впору было поверить, что какая-то неведомая сила просто издевается над ним.

– Мистер Крошмор?

Ориэль на мгновение отвлекся от своих мыслей и повернулся к библиотекарше.

– Я возьму книгу об орангутанах.

* * *

Как только Ориэль ушел, Силанс рухнула на кровать и проспала как минимум два часа. Теперь она чувствовала себя лучше, хотя тело немного одеревенело. Встав с кровати, она приняла душ и быстро оделась.

– О, наконец-то хоть какое-то движение. Так и со скуки помереть можно, – сказал голос.

– Я устала. Имею я право просто устать или нет?

– Ладно-ладно... теперь мы можем пойти прогуляться?

– Раны на ногах еще не зажили...

– Ну и что с того? Ты же не собираешься снова лечь в постель?

– Нет, но я обещала Ориэлю не выходить из комнаты.

– Твой братец параноик, каких поискать. Он думает, что я не в состоянии за тобой присмотреть?

– Не хочу тебя обижать, но я не понимаю, как плод моего воображения может меня от чего-то защитить.

– Брось эти игры, мне они уже порядком надоели. Я знаю, о чем ты думаешь, не забывай. Часть тебя уже знает правду.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ну конечно.

Силанс поморщилась. Ее контроль над реальностью ослабевал с каждым днем. Она больше не могла рассматривать голос как проявление своего бессознательного и постепенно начинала видеть в нем полноценную личность.

– Ты права, хоть я не человек, личность у меня есть, – усмехнулся голос, читая ее мысли.

– И она мне не очень-то нравится, – поморщилась Силанс.

– Есть замечания?

– Даже не знаю, с чего начать... Ты говоришь бессвязные вещи, паясничаешь в серьезные моменты, вечно толкаешь меня на рискованные поступки...

– Я уже говорил: ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

– Слишком близко сердцу?

– Да! Относись к жизни проще.

Силанс издала нервный смешок.

– Не могу поверить, что мы это обсуждаем...

– Ладно, значит, отправляемся на прогулку по особняку?

– Чтобы я потерялась в длинных коридорах и комнатах, населенных призраками? Ни за что.

– Пф-ф... Иногда я просто ума не приложу, что мне с тобой делать.

– Эй! Если я тебе не нравлюсь, никто тебя не держит.

– Ах, то есть ты думаешь, что у меня есть выбор? Я прикован к тебе, как и ты ко мне.

– Вот видишь! Что я говорила? Ты опять несешь какую-то непонятную для меня чушь.

Голос тихо рассмеялся:

– Тебе когда-нибудь говорили, что лгать очень нехорошо?

Глава 31

– Как долго ты планируешь прятаться в моей комнате? – Нейтан вздохнул, наблюдая, как Азриэль поглощает остатки принесенной ему еды.

Тот пожал плечами. После стычки, произошедшей в академии, он предпочел не возвращаться домой. Во-первых, потому что подрался с сыном одного из друзей отца, за что его явно по голове не погладят. Во-вторых, потому что Грегори Ларсон наверняка придет в бешенство, когда узнает причину их ссоры.

– Моему отцу нужно время, чтобы успокоиться.

– Значит, ты собираешься торчать здесь до конца своих дней? – усмехнулся Нейтан, наблюдая, как Азриэль ставит пустую тарелку на прикроватный столик.

– Вероятно. Но если тебя это беспокоит, я могу...

– Да шучу я, шучу! Можешь оставаться столько, сколько потребуется, – ухмыльнулся Нейтан, слегка ударив его по плечу. – Нам просто нужно быть осторожными. Мой отец не такой... раздражительный, как твой. Но думаю, у меня будут большие неприятности, если он узнает, что ты прячешься в моей комнате. Особенно если твой отец обратится в полицию, – добавил Нейтан, поморщившись.

Полиция? Азриэль сильно в этом сомневался... Его отец был не из тех, кто позволяет посторонним вмешиваться в его дела, особенно семейные. Нет, он, вероятно, рассчитывал, что Азриэль в конце концов вернется сам, как только будет готов признать свои ошибки, потому что так уж он был устроен. Грегори Ларсон никогда не извинялся и не задавал вопросов. Его не заботили чувства других. Единственное, что имело для него значение, – страдания и гнев, которые чувствовал он сам.

– Я осознаю, как сильно ты рискуешь ради меня. Знаешь, пожалуй, я...

– Пф-ф... это пустяки. И потом, оно того стоило! Честно говоря, я не ожидал, что ты способен навалять такому бугаю, как Сэмюэль Хэмпстед.

Азриэль тихо рассмеялся.

– Так вот какого ты обо мне мнения? Ну спасибо, дружище.

– Кроме шуток, это было эпично! – ответил Нейтан с восторженным блеском в глазах.

– Ты тоже неплохо справился, – заметил Азриэль.

– Да, но мой отец был в ярости. Слышал, как он орал?

Азриэль кивнул с понимающей усмешкой.

– Трудно было не услышать. Я ведь прятался под твоей кроватью! Он велел тебе не высовываться и быть паинькой хотя бы несколько недель.

Нейтан кивнул.

– Если не считать оскорбления, крики и угрозы, то, пожалуй, на этом все.

– И поскольку ты у нас мальчик послушный и прекрасно осознаешь свою ответственность, ты тут же подумал: «О, а не приютить ли мне беглого друга?» – съязвил Азриэль.

Нейтан посмотрел на него и рассмеялся.

– Точно! Как ты догадался?

* * *

На обратном пути Ориэль пребывал в раздумьях. Если бы он рассказал Силанс о нападении на мэра Блейка, она могла начать задавать вопросы и связать это событие со своим исчезновением прошлой ночью. Он тщательно спрятал ее окровавленную ночную рубашку. Но его сестра была далеко не глупа, и он прекрасно понимал, что в конце концов она соберет кусочки головоломки воедино. Силанс, конечно, не сразу поверит, что способна на подобное, но во время следующих провалов в памяти эта мысль начнет пускать корни. В конце концов она поверит, что не просто сошла с ума, а причиняет вред людям... и тогда у нее может начаться паника. Именно этого Ориэлю хотелось избежать любой ценой. Он заметил, что именно в такие моменты – моменты сильного страха – голос перехватывал контроль над его сестрой. А значит, ему нужно было постараться не волновать и не тревожить ее. Другими словами, ему придется скрыть не только произошедшее с мэром, но и свой разговор с дедом о договоре, заключенном их предком; об их наследии и этом проклятом Мабоне. Впрочем, последний пункт не имел особого значения, поскольку близнецы рассчитывали уехать из этого города как можно скорее.

– Держи, – сказал Ориэль, протягивая Силанс книгу об орангутанах.

– Что это такое? – удивленно спросила она.

– Книга, которую я нашел в библиотеке, – ответил он, со вздохом облегчения отмечая, что она послушно сидела в их комнате, как и обещала.

Силанс нахмурилась.

– Э-эм... ладно. А карта города?

– У них ее нет. Библиотекарша предложила попросить ее подругу из мэрии достать мне карту, но я предпочел отказаться, потому что люди в этом городе, кажется, жить не могут без сплетен. Я не хочу, чтобы слухи дошли до дедушки и он начал задавать вопросы.

– Значит, нам придется обойтись без карты?

Ориэль пожал плечами.

– Город не такой уж и большой. Мы справимся.

Силанс скептически поморщилась – ответ брата ее не убедил. Да, Уиспер-таун не был мегаполисом, но на его полупустых дорогах угнанная машина будет как на ладони. Если они хотели добраться до Хантингтон-Орна как можно быстрее, им нужен был надежный план.

– Как скажешь...

* * *

Мистер Неверс нервно сглотнул. На первый взгляд казалось, что ничего не изменилось. Все выглядело точно так же, как и накануне. Кладбище по-прежнему располагалось рядом с лесом, вокруг надгробий росла трава, насекомые копошились возле могил. Все было нормально, если не считать висевшего в воздухе зловония. Этот прогорклый, едкий запах заполнил его ноздри, вызывая тошноту.

– На вашем месте я бы туда не возвращался, – сказал Добсон, помогая ему закрепить железные цепи над гробом.

Услышав его, мистер Пракстон и Фрэнк Барнетт молча кивнули, показывая, что они согласны с садовником. И мистер Неверс, вероятно, с радостью последовал бы этому совету, если бы Реджинальд Крошмор не велел ему ежедневно заглядывать в мавзолей и проверять, на месте ли цепи.

Будучи добросовестным работником, смотритель обошел территорию поместья и засыпал яму, которую какой-то зверь вырыл под забором, а затем отправился на кладбище, как приказал хозяин. До наступления сумерек оставался еще как минимум час, но тени уже начали удлиняться, и от этого становилось не по себе. Он мысленно проклинал животное, из-за которого отстал от своего привычного графика. Взяв свои садовые инструменты, он на скорую руку прибрал могилы, затем повернулся к мавзолею и замер как вкопанный, завороженно глядя на дверь.

– Перестань! Хватит! – крикнул он в пустоту, потому что проклятая дверь на его глазах начала раздаваться вширь, надвигаясь на него, словно живая.

А когда она внезапно открылась, словно от ветра, у него вдруг возникло ощущение, что она над ним издевается или даже провоцирует, подстрекая зайти внутрь.

Он, конечно, знал, что это невозможно. Дверь была всего лишь куском дерева, неодушевленным предметом, не имеющим собственной воли. Однако он был уверен, что ему не померещилось и что это происходило на самом деле.

«Я знаю, во что ты играешь, но меня так просто не напугаешь... Сейчас я пойду и проверю цепи, нравится тебе это или нет», – подумал он.

Прежде чем мистер Неверс вошел в мавзолей, в его голове мелькнул образ. Он представил, как пальцы Арчибальда Крошмора тянутся к нему из гроба, который он не смог закрыть. Он представил, как мертвец, запертый в гробу, царапает внутреннюю часть крышки ногтями другой руки. Нет, не так. У него давно не осталось ногтей. На самом деле это были его кости. Древние кости без устали терлись о камень, словно могли проделать в нем дыру.

«Давай, чем скорее закончишь, тем скорее пойдешь домой. Просто зайди, проверь, все ли в порядке, и выйди. Это вовсе не так сложно, как кажется», – сказал он себе, переступая порог.

В мавзолее стоял жуткий смрад. Гроб все еще был на месте... только цепи были разорваны, а крышка оказалась наполовину открыта.

Сглотнув, мистер Неверс вдруг почувствовал, будто стены склепа стремительно сжимаются вокруг него. Он знал, что ему нужно делать. Знал, что его прямая обязанность – убедиться, что Арчибальд Крошмор находится в своей могиле. Но его ноги упорно отказывались двигаться. Он был парализован страхом и чувствовал, что его сердце вот-вот взорвется.

«Уноси ноги. Быстро».

Но это было невозможно. Сколько бы рептильная часть мозга ни умоляла его бежать, ноги были как свинцовые. Он застыл в оцепенении, судорожно обводя мавзолей взглядом.

Никого не было. Впрочем, мистер Неверс сомневался, что его сердце выдержало бы, столкнись он лицом к лицу с ходячим мертвецом. Но хотя его глаза ничего не видели, разум знал. Он был уверен, что Арчибальд где-то здесь.

«Он здесь. Он наблюдает за тобой».

Мистеру Неверсу не показалось, и он не сошел с ума. Он чувствовал чье-то присутствие. Тошнотворное, зловонное присутствие. И когда он услышал, как за ним закрылась дверь мавзолея, он сразу понял, что спасения нет, что уже слишком поздно.

– Выпусти... выпусти меня. Я... я не вернусь. Никогда не вернусь сюда, – промямлил он, почувствовав движение в темноте.

Горячая жидкость потекла по ногам, ужас исказил лицо, и он закричал. Он кричал до тех пор, пока его голосовые связки не порвались; выл, как животное. Вопил, пока тьма не вырвала его кадык, чтобы он наконец замолчал.

Глава 32

– Нам лучше пойти спать, – сказала миссис Миллс, взглянув на часы на кухне.

Агата, занятая пришиванием пуговиц к одному из платьев своей хозяйки, вздохнула:

– Не могу. Мне нужно закончить. Госпожа хочет надеть это платье завтра.

Экономка убрала со стола пустые чашки и сказала:

– В таком случае встаньте пораньше. Уже почти полночь, нам всем давно пора быть в постели.

– О, не волнуйтесь, миссис Миллс, я вернусь в свою комнату, как только закончу.

Да, экономка волновалась. Она места себе не находила от беспокойства. Атмосфера сегодня вечером была какой-то странной, и женщина чувствовала себя такой же встревоженной, как в ту ночь, когда бушевала гроза. Бросив быстрый взгляд на кухарку, которая дремала в кресле, откинув голову и приоткрыв рот, миссис Миллс подошла к окну и хмуро уставилась в темноту.

«Что-то произойдет. Что-то еще более ужасное, чем в прошлый раз», – пронеслось у нее в голове, и к горлу подступил удушливый ком.

Затем она сделала то, чего не делала никогда прежде. Она протянула руку к задвижке, запиравшей окно, и резко опустила ее.

– Я ни за что не оставлю вас здесь одну, мисс Уилсон, – твердо заявила она, после чего направилась к раковине и, включив воду, добавила: – Убирайте шитье. Как только я вымою эти чашки, все мы трое пойдем спать.

* * *

Ориэлю снился сон. Он видел тень, гнавшуюся за Силанс по коридорам особняка, но не мог ничего сделать, чтобы помочь сестре. В следующую секунду, почти как в замедленной съемке, окружение начало меняться, и он оказался рядом с трупом в мавзолее. Затем все снова исчезло, и он увидел мисс Уилсон, бегущую по бесконечному коридору – коридору в форме гроба.

– Нет! Оставь меня!

Ориэль вздрогнул и проснулся. Открыв глаза, он увидел Силанс, которая сидела на его кровати, поджав под себя ноги. Ее лицо, освещенное прикроватной лампой, казалось еще более бледным, чем обычно.

– Что происходит?

– Мне кажется, в комнате кто-то есть.

– Что?

– Я почувствовала чье-то присутствие... и как что-то коснулось моей щеки...

Присутствие? Ориэль повернул голову и вздрогнул, заметив, что дверь приоткрыта.

– Шкаф... Шкафа, который стоял перед дверью, больше нет.

– Я же тебе говорю: кто-то вошел.

Ориэль нахмурился. Чтобы заблокировать дверь шкафом и не дать Силанс снова уйти посреди ночи, ему пришлось изрядно попотеть, да и шуму он наделал немало. Так почему же сейчас они ничего не услышали?

– Я тебе верю.

– И что нам делать?

Ориэль задумался.

– Что бы это ни было, «оно», судя по всему, уже ушло. И я не думаю, что «это» хотело причинить нам вред.

Силанс вздохнула. В отличие от Ориэля, в этом доме она была словно слепой котенок: не понимала, что творится вокруг и чего вообще хочет от них особняк. Все это смертельно ей надоело. Надоели все эти странности и призраки. Надоели вечные темные круги под глазами из-за невозможности нормально выспаться. Надоело постоянно быть настороже.

– Ориэль, я устала. Не мог бы ты попросить особняк прекратить этот цирк и оставить нас в покое?

– Бесполезно.

– Почему?

– Потому что он не глухой и наверняка тебя услышал.

* * *

Миссис Миллс, которая как раз заканчивала вытирать посуду, выронила чашку, вздрогнув от ужасного треска, донесшегося с улицы.

– Что... что происходит? – заикаясь, проговорила кухарка, внезапно проснувшись.

– Что это был за шум? – спросила Агата, глядя в окно.

– Ничего. Наверное, сухое дерево упало. Сегодня очень ветрено, – ответила экономка и пошла искать веник, чтобы собрать осколки разбитой чашки.

Утерев струйку слюны, стекшую по подбородку, пока она дремала, миссис Глаймс нахмурилась. Деревья, окружающие особняк, давно погибли, но это не мешало им крепко держаться корнями за землю и до сегодняшнего дня стойко переносить любые бури.

– Да ну? Ветер не кажется таким уж сильным, – заметила она, внимательно прислушиваясь.

Миссис Миллс пожала плечами.

– Рано или поздно это должно было случиться.

– Там! Смотрите! За окном что-то шевелится! – вдруг закричала Агата, и на ее лице застыл дикий ужас.

Не успели они и глазом моргнуть, как оконное стекло с оглушительным звоном разлетелось вдребезги, и в кухню скользнула темная фигура.

– Отойдите! – приказала миссис Миллс, отталкивая горничную.

– Что... Что это?! – взвизгнула Агата, пятясь к двери.

Экономка и кухарка с ужасом смотрели на разлагающийся труп, кишащий личинками, который медленно сползал по кухонной столешнице.

– Миссис Миллс? – заикаясь, позвала миссис Глаймс.

– Я вижу, – сглотнув, отозвалась та, сжимая в руках деревянную ручку швабры.

Обе женщины прожили в этом доме большую часть своей жизни. Они знали каждый его уголок и прекрасно понимали, как опасно жить под этой крышей, но никогда прежде им не было так страшно. В этот момент слово «страх» как будто обрело свой истинный, первобытный смысл. Смысл, который лежал далеко за пределами всего, что им доводилось испытывать раньше.

– А ну пошел вон! Проваливай! – свирепо прикрикнула миссис Миллс, выставив перед собой швабру, точно копье.

Труп пополз по полу, точно какое-то насекомое, издавая странный щелкающий звук, и экономка принялась бить по воздуху перед собой, пытаясь преградить ему путь.

– Тебе здесь не место! Возвращайся туда, откуда явился!

Почувствовав, как подкашиваются ее ноги, миссис Глаймс прислонилась к стене, глядя на горничную. Округлившиеся от ужаса глаза Агаты казались огромными. Кожа у нее была бледной, как у покойницы. Разинув рот, девушка стояла словно в кататоническом ступоре^[10], как будто ее мозг не мог осмыслить происходящее и внезапно отключился.

– Агата! – крикнула кухарка в надежде заставить ее реагировать.

Но девушка проигнорировал призыв. Окаменевшая, она уставилась на труп, стук сердца громом раздавался в ее ушах, а все конечности дрожали.

– Миссис Миллс! Не стойте там, бегите сюда! – крикнула миссис Глаймс.

Но было уже слишком поздно.

Труп схватил экономку за ноги, повалил ее на пол и бросился на нее со скоростью хищника, нагнавшего свою жертву.

– Мисс Уилсон! Не стойте как вкопанная! Бегите! – воскликнула миссис Глаймс, хватая сковороду, чтобы броситься на помощь миссис Миллс.

Брызги крови, внезапно ударившие Агате прямо в лицо, наконец-то вывели ее из ступора и заставили прийти в себя. Дверь была в нескольких шагах. Ей не составило бы труда добраться до нее. Она могла это сделать. Она была в этом уверена.

Издав гортанный крик, девушка выбежала из кухни.

* * *

– Поставим шкаф на место? – спросила Силанс, вернувшись из ванной.

Ориэль собирался ответить, как вдруг увидел, что дверь полностью открылась и свет в коридоре начал мигать.

Силанс округлила глаза.

– Что происходит?

Ориэль, захваченный чередой вспыхнувших перед глазами видений, ничего не ответил. Он видел, как стены особняка покрываются кровью, как призраки и духи, обитающие в доме, то появляются, то исчезают сами по себе... Но главное – он видел, как их лица искажаются, а рты что-то кричат... что-то, чего он никак не мог расслышать...

– Кажется, у нас проблемы.

– В смысле?

– Я кое-что видел. Объяснять некогда, просто доверься мне, ладно?

Силанс поколебалась, но затем кивнула.

– Что нам делать?

Ориэль указал на коридор.

– Куда нам идти?

– Я еще не знаю, – сглотнув, ответил он.

Ориэль уже раньше видел особняк в самых разных состояниях: бесконечно растягивающиеся коридоры, тьму, ползущую по стенам, призраков и все остальное – так что теперь у него было гораздо меньше причин для паники, чем в день их приезда. И все же в этот момент его разум захватил настоящий животный страх.

– Ориэль, коридор, ведущий в нашу комнату, исчез, – заметила Силанс, оглядываясь за спину.

На месте коридора, словно по волшебству, выросла стена.

– Особняк хочет заставить нас двигаться вперед.

– Но почему?

– Что-то происходит. Что-то не так.

Силанс осмотрелась по сторонам. Особняк еще не полностью погрузился во тьму, но все лампы вокруг тускло моргали и жалобно потрескивали, готовые потухнуть в любой момент.

– Думаешь, он поэтому нас разбудил?

– Видимо, да, – мрачно отозвался он.

Близнецы добрались до лестничной площадки и уже собирались спуститься по ступенькам главной лестницы, как вдруг услышали крики.

– Хм-м... как думаешь, откуда был звук? – прошептала Силанс.

– Я точно не знаю. Но мне кажется, что крик раздался из кухни.

– Нам нужно вернуться.

– Но особняк...

– Да плевать на особняк! Я не знаю, что там происходит, да и знать не хочу. Поэтому мы сейчас спрячемся где-нибудь и подождем, пока все успокоится.

– Хорошо. В любом случае это не так...

Ориэль запнулся, увидев внизу лестницы мисс Уилсон. Она была вся в крови, а ее лицо исказилось от пронзительных, непрекращающихся воплей. Перескакивая через три ступеньки, словно ее преследовал сам дьявол, она на секунду замерла при виде близнецов, даже перестала кричать, но в следующее мгновение взвыла с новой силой и стрелой пронеслась мимо них:

– Не стойте здесь! Спасайтесь! Спасайтесь!

– Мисс Уилсон! Подождите! – окликнул ее Ориэль.

Но Агата продолжила бежать, не слыша его.

– Думаю, нам лучше последовать за ней, – предложил он и вдруг осознал, что лестничная площадка постепенно растворяется в непроглядной пустоте.

– Что нам делать? – спросила Силанс сдавленным голосом, понимая, что пути назад уже нет.

Внезапно Ориэль почувствовал что-то вроде зуда, по его спине пробежала дрожь. Он внимательно смотрел на лестницу – и ему вдруг показалось, что свет от настенных ламп больше ничего не освещает. Темная пелена постепенно окутывала ступени, и он все хуже различал их очертания.

– У нас нет выбора. Надо идти дальше.

Сердце Силанс бешено заколотилось в груди.

– Ориэль...

– Я знаю, – прервал ее он.

Силанс уставилась на брата. Ее искушала мысль позвать на помощь, но она отвергла эту идею, опасаясь, что тот, из-за кого внизу раздавались крики, тоже ее услышит...

– Возьми меня за руку и не отпускай.

Лампы начали мигать все быстрее и быстрее, отбрасывая дрожащие блики на лицо Ориэля.

– Никогда.

«Я часто слышу эхо далекого смеха. Торжествующего, эгоистичного смеха, который доносится из самых глубин ее сознания и кричит мне: “Я победил”. Но голос ошибается. Он не владеет душой Силанс, пока еще нет... И до тех пор, пока скверна полностью не отравит ее сердце, я знаю, что еще могу ее спасти...»

Отрывок из дневника Ориэля Крошмора

Продолжение следует...

Примечания

Обсессивно-компульсивное расстройство – психическое расстройство, при котором человек страдает от навязчивых мыслей и пытается заглушить их строгими ритуалами (например, маниакальной сортировкой или уборкой). (Здесь и далее – прим. литред.)

Китайские колокольчики, также известные как «музыка ветра» – декоративная подвеска из палочек, ракушек или металлических трубочек, звенящая от дуновения ветра.

Джек Потрошитель – реально существовавший серийный убийца, который совершал свои преступления в Лондоне в конце XIX века; Ганнибал Лектер – персонаж книг Томаса Харриса, серийный убийца-каннибал; дядя Фестер – персонаж франшизы «Семейка Аддамс», эксцентричный любитель всего загробного и опасного.

Традиционная французская детская клятва. Ее полный вариант звучит так: «Деревянный крест, железный крест, если я лгу, то отправлюсь в ад». При этом дети обычно скрещивают указательные пальцы или чертят пальцем крест на груди.

Парша – заразное грибковое заболевание кожи и волос у людей и животных, вызывающее образование сухих корок. Отсюда пошло выражение «паршивая овца» – изгой, от которого окружающие предпочитают держаться подальше.

Эстрагон (также известный как тархун) – пряная трава с анисовым ароматом, популярная во французской кухне.

Новый Завет, Первое послание к Коринфянам, глава 10, стих 21.

Орнитология – раздел зоологии, который изучает птиц.

Ихтиология – раздел зоологии, изучающий рыб.

Кататонический ступор – состояние, характеризующееся полной или частичной обездвиженностью и выраженным мышечным напряжением.

Кассандра О'доннеллБлизнецы Крошмор. Одержимость

* * *

Глава 1

* * *

Глава 2

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

Глава 6

* * *

* * *

Глава 7

Глава 8

* * *

* * *

Глава 9

* * *

Глава 10

* * *

Глава 11

* * *

Глава 12

* * *

* * *

Глава 13

* * *

Глава 14

* * *

* * *

Глава 15

* * *

* * *

Глава 16

* * *

* * *

* * *

Глава 17

* * *

* * *

Глава 18

* * *

* * *

Глава 19

* * *

* * *

Глава 20

* * *

Глава 21

Глава 22

* * *

* * *

Глава 23

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 24

Глава 25

* * *

Глава 26

* * *

Глава 27

* * *

* * *

* * *

Глава 28

* * *

Глава 29

* * *

Глава 30

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 31

* * *

* * *

Глава 32

* * *

Кассандра О'доннелл
Близнецы Крошмор. Одержимость