Геза Шварц

Тёмная фея Офелия и песнь ночи

Gesa Schwarzt

Alexandra Helm (ill) Ophelia Nachtgesang: Die dunkle Fee © 2021 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

Леттеринг на обложке и иллюстрация на форзаце Беспаловой Валерии (AMONIMY)

© Комарова М. А., перевод на русский язык, 2023 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

1

Ровно в тринадцать часов

О, этот проклятый дождь!

Офелия Ночная Певунья выглянула из окна и помрачнела. Обычно она ничего не имела против дождя. Если, конечно, сама под него не попадала. Но сегодня вечером ей как раз нужно было выйти из дома. Конечно, ей как тёмной фее дождя можно было и не бояться, но эти противные маленькие капельки всегда обжигали кожу, точно раскалённые иглы. Она поёжилась при одной только мысли о том, что ей предстоит это испытать.

– Ну, привет, трусишка, – сказала она своему отражению в зеркале, которое тут же нахмурилось. – Что проку во всей твоей магии, если ты от дождя прячешься? Неужели совсем ничего не можешь с этим сделать? Припугнуть его, например? Вид у тебя довольно устрашающий!

Тут она была права. Ослепительно-белое платье, длинные светлые волосы ниже пояса, рассыпавшиеся по плечам. Кожа настолько бледная, что сквозь неё просвечивали тонкие тёмные вены. А глаза горели, пожалуй, даже ярче адского пламени. Однако она знала, что дождь этим не напугаешь, и её отражение вместо ответа лишь угрюмо поджало губы.

– Так я и знала, что ты бросишь меня в беде, – буркнула Офелия. – Чего от тебя ещё ожидать?

Её отражение показало ей язык, и Офелия отвернулась. Вот насколько низко она пала – разговаривает с собственным отражением! И всё потому, что боится дождя! Нет, об этом она точно никому не расскажет. К тому же тут все знали, что отражения больше любят беззаботно шнырять по зеркальному миру, а не отражать фей в плохом настроении. Они никогда ни о чём не думают, ни о чём не переживают. А вот Офелии, как ни крути, придётся сегодня выйти под дождь. На это она повлиять никак не могла. Потому что, как правило, ей не везло. И если так подумать, то этот дождь был, пожалуй, наименьшей из её проблем.

Она снова перевела взгляд на кучку пепла, лежавшую на полу посреди комнаты. Совсем недавно этот пепел был чёрным конвертом, который ветром принесло к дубу, где и жила Офелия. Внутри это старое дерево было намного больше, чем казалось снаружи. Окна были узкими, так что в комнатах всё время гулял сильный сквозняк, но здесь было достаточно места для самой тёмной феи, а также двух её домашних питомцев – паучков Хедвига и Константина. Едва Офелия открыла дверь, как прилетевший конверт развернулся, и появилось письмо, написанное на такой же чёрной бумаге. Буквы светились, и от их вида у Офелии пробежали по спине мурашки. Она до сих пор не могла успокоиться. Вот что было в письме:

Офелия раздражённо заскрипела зубами, вспомнив, что слово «вовремя» было жирно подчёркнуто. Конечно, это всё Дороти, помощница Деметрия. Офелия терпеть её не могла. Но от одного только упоминания имени Деметрия она вся сжималась от ужаса. Гнева как не бывало. Деметрий являлся не просто одним из самых могущественных магических существ, которых когда-либо видывал Потусторонний мир. Он вдобавок ко всему являлся лидером Чёрного Круга, союза старейших и сильнейших тёмных фей. Вместе с Советом Света, ассоциацией, созданной светлыми феями, члены Чёрного Круга следили, чтобы все остальные волшебные существа придерживались определённых правил.

Правил накопилось предостаточно, но все они были необходимы, чтобы не подвергать опасности сосуществование фей и людей, поскольку большинство людей о существовании фей вообще не знали. От мира людей Потусторонний мир отделяла магическая завеса. И поскольку люди очень любят совать нос в дела, которые их не касаются, и впутываться в различные неприятности, так было намного лучше для них самих. Потому-то Деметрий строго следил за исполнением правил Чёрного Круга и не менее строго наказывал мятежников, которые пытались эти самые правила нарушить. И именно Деметрий строго отчитывал Офелию каждый раз, когда она проваливала задания. А случалось это очень часто. Пожалуй, даже слишком.

– Может, ещё всё обойдётся, – пробормотала Офелия и всё же с трудом смогла перевести дыхание. Она пыталась убедить себя, что ей и до этого попадало, но знала, что на сей раз всё будет иначе. Недавние события во мраке будут иметь последствия. Очень серьёзные последствия.

Она снова посмотрела на кучку пепла. Письмо сгорело само, в тот же миг, как она его прочитала. Теперь её бросало то в жар, то в холод, но она понимала, что ничего не изменит. Если Деметрий готовил ей ту же участь, что и этому письму, если всё уже было решено, необходимо просто смириться, а не прятаться как последняя трусиха. Да она и не была трусихой. Кем угодно, но только не трусихой.

Правда, дождя она всё-таки немного побаивалась.

Бросив последний взгляд в окно, Офелия накинула пальто, набросила на голову капюшон и надела свои красные резиновые сапоги. Она уже представляла себе благородных фей из Чёрного Круга, когда она явится на заседание в подобном виде. Ведь обычно феи не носили резиновые сапоги, а уж тёмные феи – тем более. Они величественно и таинственно плыли сквозь ночь на крыльях, прекрасные и мрачные. Но Офелия пока только училась. В её жилах текла чёрная кровь тёмных фей, она владела достаточно сильной магией, но была ещё очень молода. Её магический потенциал раскрылся не до конца, и ей предстояло ещё очень многому научиться. Получалось пока не так хорошо, как хотелось бы. Она до сих пор не могла защититься от дождя, что было неудивительно: у юных фей такое часто бывает, им трудно противостоять природным стихиям, поскольку они ещё не в гармонии со своей магией. Но Офелия старалась работать над этим, как могла. И пока ей были просто необходимы пальто с капюшоном и резиновые сапоги. Иначе она бы не решилась отправиться на это заседание. Босиком по всем этим лужам? Нет уж! Ни. За. Что.

Она взглянула на портрет своего дедушки, висевший у её двери. Он угрюмо посмотрел на неё. Офелия понимала, почему его все так уважали. Не только потому что он когда-то был одним из самых могущественных волшебников, но и потому, что он действительно был очень суровым и внушал ужас. Офелия хорошо помнила, как они с братом переехали к нему в нагорье вскоре после смерти их родителей. Помнила его грубые манеры, рычащий голос. И как неожиданно менялся и смягчался его взгляд, когда он смотрел на неё или на Мино. А как он плакал и убивался, когда погиб Мино!..

Офелия нежно провела рукой по портрету. Нелегко же было старику отпускать её в далёкий Дан Эйдеанн, когда пробудилась её магия. Но иначе было нельзя. Офелии предстояло пройти курс обучения в легендарной Академии фей. Люди теперь зовут этот город Эдинбургом, но они и понятия не имеют, что на том самом месте расположен источник магической силы всех волшебных существ. Сейчас и Офелия была частью волшебного мира, а потому смело выдержала пристальный взгляд своего дедушки. Он будет гордиться ею. Она хотела, чтобы он гордился.

Офелия осторожно выглянула за дверь. Нет, дождь ей совсем не нравился. Ни капельки. Он как будто даже припустил сильнее, когда Офелия спешила через луг. Фея пыталась парить, но всё равно приходилось то и дело отталкиваться от земли, чтобы продвигаться быстрее. И как будто нарочно она попадала ногами в самую глубокую лужу, так что даже резиновые сапоги почти не спасали и в них уже хлюпала вода.

Академия грозно возвышалась на вулканической скале. Было ещё очень далеко, и казалось, что это огромное здание откровенно насмехается над юной феей. Люди видели на этом месте Эдинбургский замок, Офелия же смотрела сейчас на Академию во всей красе: маленькие башенки, выступающие альковы и зубчатые стены, где она обучалась в последние месяцы. Да, здесь она получала знания. И постоянно терпела неудачи.

– Снова опаздываешь, – вдруг раздалось карканье рядом с ней.

От неожиданности Офелия приземлилась прямо в лужу. Брызги воды сильно намочили подол её платья, и фея сердито перевела взгляд на ворона, устроившегося на нижней ветке берёзы. Он чуть наклонил голову набок и выглядел очень довольным. Должно быть, радовался новой встрече.

– Тиберий, – проговорила Офелия. – Слушай, у меня сейчас совсем нет времени. – С этими словами она продолжила свой путь.

Ворон полетел за ней и с тихим карканьем приземлился фее на плечо.

– Я об этом и говорю. Если не поторопишься, точно опоздаешь. Но я вижу, что ты очень стараешься, так что есть шанс прибыть вовремя.

– Я была бы намного быстрее, если бы толстый ворон не сидел сейчас у меня на плече.

Тиберий обиженно опустил голову.

– Ничего я не толстый. Просто перья объёмные. Кроме того, я подумал, что тебе сейчас не помешает моральная поддержка.

– Да, мне это действительно нужно, – пробормотала Офелия. – Спасибо. А то скоро опять нотации о душах выслушивать.

– О да, – согласился Тиберий. – Души – любимая тема для дискуссий в Чёрном Круге. Что, впрочем, совсем неудивительно. Вы, тёмные феи, ничем другим больше и не занимаетесь.

– Вот и неправда, – возразила Офелия. – Просто это наша основная задача – сопровождать души умерших в царство мёртвых.

– И должен признать, задача эта очень почётная. Я ворон, я во всех мирах как дома. Так что поверь: я знаю, о чём толкую.

Офелия вздохнула.

– Но эта задача будет ещё более почётной, если её выполнять. А у меня это, как тебе известно, пока не очень получается.

Тиберий знал это как никто другой. Они давно дружили, так что он был в курсе всех её промахов. Но его это мало волновало. В конце концов, Офелия помогла ему однажды. Она заступилась за него, когда он подрался с двумя воронами. С тех пор он считал её настоящей героиней. Пытаться убедить его в обратном было просто бессмысленно, потому что такого упрямца надо ещё поискать. Тиберий своего мнения никогда не менял. Что тоже неудивительно – ведь он был вороном.

– Ни один проводник души ещё с неба просто так не падал, – каркнул он. – Так и передай достопочтенному Чёрному Кругу.

Офелия улыбнулась. И не только потому что ворон так хорохорился. Они к этому времени уже пересекли луг, и теперь перед ними лежал большой город с его извилистыми улочками и всеми их секретами. Офелия снова почувствовала то покалывание, которое она ощутила в свой первый приезд сюда: это предвкушение нового фантастического приключения. До него оставался всего один крохотный шажочек.

Она взглянула на Тиберия и поняла, что он тоже с нетерпением и радостью ждёт приключений. И снова напомнила себе, что когда-то давно она решила, что никогда не будет огорчаться по мелочам.

Тиберий нежно потёрся клювом о её щеку, как бы говоря, что понимает, о чём она думает. И не раздумывая больше ни секунды, Офелия отправилась дальше. Вперёд, навстречу суете маленьких городских переулков.

2

В подземном мире

Офелия неслась дальше по узким переулкам. Запах старого города ей очень нравился, он сразу же напомнил ей причину, по которой Дан Эйдеанн получил своё прозвище: Олд Рики, то есть Старый Вонючка, как его часто называли между собой люди. Конечно, они не имели ни малейшего представления о том, что это прозвище на самом деле пришло от волшебных созданий, населявших городок. Если быть ещё точнее, в далёком прошлом здесь незаконно работали гоблины. А потом пришедшие к власти феи положили конец этому безобразию.

Должно быть, даже для людей эти старые домики, мощённые брусчаткой улицы и широкие задние дворы казались чем-то удивительным и волшебным. Но Офелия видела не только большие дома, которые стояли так близко друг к другу, что солнечные лучи едва достигали земли в этих узеньких переулках. Она видела и потайные улочки, и порталы, и маленькие домики. Город был не просто городом, а прибежищем многих волшебных существ. Только вот истинный облик волшебного мира был недоступен взорам людей, потому что находился под улицами города.

Офелия прошла через ворота, за которыми, как казалось простым смертным, находился заброшенный старый двор. Но фея и ворон сразу увидели широкие ступени, ведущие вниз, под фундаменты домов. Офелия тотчас ускорила шаги, спускаясь по ступенькам. Наконец-то можно укрыться от дождя! Она сняла капюшон и вскоре оказалась в Забытом переулке – на главной улице Потустороннего мира. Близилась ночь, и переулок начинал постепенно оживать.

По обеим сторонам переулка тянулось множество домов. Разноцветные маленькие деревянные домики и заржавевшие чёрные здания с башенками и решётками на окнах чередовались между собой. Когда-то и здесь жили люди. Но затем, по мере расширения города, многие переулки и их дома начали использовать в качестве фундаментов для зданий. Так эти домики и остались под землёй. Брошенные людьми дома захватили волшебные существа, обжили их и создали огромный лабиринт подземных улочек, центральной из которых был Забытый переулок. Все дороги вели сюда.

Здесь жили маги и алхимики, вокруг было полно магазинчиков, а пожилые старушки-гномы с интересом выглядывали из окон своих домов. Тут даже бельё на просушку развешивали между зданиями, точь-в-точь как у людей. Только вот неба здесь не было. Жители подземного мира не видели солнца и луны, лишь мерцающие фонари. Они были небом этого потайного мирка.

Офелия любила шум и суету Забытого переулка и с удовольствием часами бродила бы по многочисленным магазинам, выбирая безделушки. Но она делала это крайне редко и тайно, чтобы никто случайно не узнал, потому что порядочной тёмной фее не пристало проводить досуг подобным образом. По этой причине – и ещё потому, что она слишком часто опаздывала, – Офелия обычно передвигалась по Забытому переулку бегом.

Точь-в-точь как сейчас. С Тиберием на плече она старалась уворачиваться от волшебных существ, которые попадались ей на пути. Гоблины. Ведьмы. Призраки. И конечно же, эльфы и феи, тёмные и светлые. Казалось, большая толпа осталась позади, но вот её внимание привлекла фигура в самом конце переулка.

Это был тёмный эльф, высокий, в чёрном сюртуке, с волосами цвета чёрного дерева, завязанными сзади в конский хвост. Его лицо было отрешённым и бледным, а глаза – красными, точно раскалённые угли. Заметив его, Офелия уже не замечала ничего и никого вокруг и в итоге налетела на гоблина, который стоял у своего магазина тканей.

– Вот молодёжь нынче пошла шальная! – воскликнул торговец и недовольно всплеснул руками. Конечно, ростом он был очень мал, едва доставал Офелии до груди. Но ведь это совсем не означало, что его можно игнорировать и толкать, о чём он сейчас и говорил.

– Простите, пожалуйста, – прошептала Офелия. – Мне очень жаль, правда...

Она хотела сказать больше, но тут её бесцеремонно оттолкнули ведьмы, спешащие в магазин мётел, где как раз были большие скидки. Такую возможность ведьмы бы точно не упустили.

Офелии удалось добраться до конца переулка, где она с облегчением обнаружила, что тёмный эльф её не заметил.

– Да тебя просто не узнать, – заявил Тиберий. – Ведёшь себя как влюблённая человеческая девочка.

Офелия фыркнула.

– Вздор. Но это же Арион – самый могущественный учитель в городе. Знаешь, каким необычным вещам он обучил Мино! Уже совсем скоро он наверняка будет на заседании Чёрного Круга выслушивать вместе со всеми, как Деметриус отчитывает меня за промахи. Эх, если бы он тренировал меня, как Мино...

– ...я бы с тобой и словечком больше перемолвиться не смог, потому что в этом случае поостерёгся бы к тебе близко подходить, – перебил её Тиберий. – Не отрицаю, Арион – могущественный, сильный маг, но он очень коварный. Едва ли найдётся кто-то высокомернее.

– Ты ведь так говоришь только из-за того случая с чернильницей. А зачем ты в его окно заглядывал? Знаешь ведь, что ни один волшебник не пустит в свой дом чужаков.

– Так я же быстренько хотел глянуть, – оправдывался Тиберий с лёгким оттенком смущения, – одним глазком. Как я мог предвидеть, что это будет иметь такие последствия?

– А должен был предвидеть, ты же давно знаешь фей, – парировала Офелия. – Дом волшебника подобен открытой книге для всех, кто хочет выведать его секреты. А секреты – самое ценное, что есть у волшебника. Секреты – вот основа магии.

– Ох, прекращай. Я сейчас будто читаю один из твоих запылённых томов в Академии. – Тиберий демонстративно чихнул. – Никогда мне, видно, не понять, отчего тебе так нравятся старые книги.

– Книги – это магия, вот и всё, – пояснила Офелия. – С домом волшебника всё точно так же. Я ведь уже рассказывала, что мой дедушка пускает в дом только самых близких своих знакомых. И даже им нельзя пройти дальше передней. Все волшебники так делают. В том числе Арион. Так что с самого начала было понятно, что твоя попытка шпионажа обречена на провал.

– Не очень-то приятно было – чернильницей прямо в голову!

Офелия рассмеялась.

– Считай, легко отделался. Он мог бы преподать тебе более серьёзный урок, чтобы впредь неповадно было нос куда попало совать.

– В моём случае – клюв.

– Это выражение такое. Радуйся, что вообще жив остался. Я знаю нескольких волшебников, которые бы тебя за такое просто поджарили на месте. Например, мой дедушка.

Тиберий сглотнул.

– Я ведь даже не хотел ничего плохого. Лишь увидеть дворец Ариона изнутри.

– Да, понимаю, – согласилась Офелия. – Если уж он снаружи такой яркий и впечатляющий... Да ещё и расположение такое – на самой вершине Холма Мастеров!..

Холм Мастеров возвышался в самом центре города. Люди называли его Калтон-Хилл. Однако они не знали, что там располагались не только исторические памятники, но и дворцы самых могущественных фей в городе.

– Мне очень нравится твой дуб, – отважился Тиберий, – но было бы просто изумительно, если бы и ты однажды переехала в этот чудный дворец.

– Если и перееду, то случится это очень нескоро, – вздохнула Офелия. – Сперва нужно проявить себя, чтобы мастер взял меня на обучение. Так что пока останусь в своём воющем дубе и буду слушать бесконечные лекции в Академии.

Тиберий пригнул голову, чтобы не задеть фонари, свисавшие с лавки ведьм.

– А что там такого необычного можно выучить? Регулярные путешествия во мрак. Переправка душ. Уроки пения. Зубрёжка всех этих странных песен. Тренировки, чтобы можно было защититься и дать отпор, если вдруг душа взбунтуется. Я что-то упустил?

– Да, есть кое-что, – пробормотала Офелия. – Выживание.

Как тёмная фея она обладала превосходным слухом. Офелия почувствовала звон колоколов надземной церковной башни даже раньше, чем он эхом разнёсся по подземному миру. Вот и настал тринадцатый час, как называли его феи: тот час после полуночи, когда Потусторонний мир оживал.

Офелия ускорила шаги. Она проплыла мимо двух призраков – призраки ненавидели, когда проходили прямо сквозь них, и за подобные выходки мстили страшным воем – и свернула на боковую улочку. Ещё не стих последний удар колокола, когда она остановилась перед мрачным зданием.

Оно напоминало маленький замок, но довольно мрачный, потому что здание было чёрным как сажа. Фасад украшали альковы и балконы, остроконечные башни вздымались в каменное небо, а окна были подсвечены красным. Офелия немного ссутулилась. В целом, такие мрачные сооружения нравились ей. Как и у всех тёмных фей, у неё была склонность ко всему тёмному, жуткому и таинственному. Ей были очень симпатичны ночные кладбища, заброшенные и полуразрушенные дома, стелящийся над холмами туман. Она даже всадников без голов очень любила. Но с этим местом всё обстояло иначе, ведь это штаб-квартира Чёрного Круга, и для Офелии она была так же привлекательна, как для людей замок графа Дракулы.

Тиберий прикрыл голову крыльями.

– Не дай себя запугать. В последнее время у тебя бывали неудачи во мраке, но твоей вины в этом не было.

– Чёрному Кругу на это наплевать, – мрачно вздохнула Офелия. – Во мраке такого просто не должно происходить. А раз это произошло, значит, будут последствия. И скоро я узнаю, какие именно. Если только смогу пройти через портал.

Они молча уставились на входной портал, напоминавший ненасытную пасть, которой больше всего нравилось пожирать тёмных фей.

– Какие они гостеприимные, – пробормотал Тиберий. – Могу предложить около пяти тысяч двухсот девятнадцати вещей, которые можно было бы сделать вместо того, чтобы проходить через это.

– Да, я, пожалуй, тоже, – ответила Офелия.

Тиберий искоса взглянул на неё.

– Как насчёт того, чтобы сбежать и вести тихую жизнь тёмной феи?

Офелия ухмыльнулась.

– И как бы это выглядело?

– Не знаю, – признался Тиберий. – Зато не будет стрессов, нудных лекций и зловещих Чёрных Кругов.

– Ты ведь не перестал практиковаться в полётах даже после того, как около трёх тысяч раз неудачно приземлился прямо на клюв.

– Четыре тысячи, вообще-то, – пробормотал Тиберий. – Это как минимум.

– А теперь представь, что ты всё-таки сдался. Ты был бы вороном, который не умеет летать. Понравилось бы тебе такое?

– Не слишком, – ответил Тиберий. – Вороны меня бы просто на смех подняли. Они уже сейчас надо мной насмехаются, называя жалким, потому что я, видите ли, в воровстве ничего не понимаю, да и дерусь так себе. А я так скажу: для этого нужна хорошая мотивация, только и всего. Если же мотивации нет, тогда зачем это всё? Но вот ворон, не умеющий летать, – это уже вообще не ворон.

– Вот то-то и оно, – сказала Офелия. – Я тёмная фея и хочу делать то, что делают все тёмные феи. Хочу проводить души сквозь мрак, хочу петь самые прекрасные песни, хочу освоить магию в полном объёме, как вся моя семья. И я хочу однажды занять место в Чёрном Круге и получить доступ к тайнам Потустороннего мира.

– Хочешь попасть в их секретную библиотеку? – скучающим тоном спросил ворон. – Отлично, ещё больше пыльных книг, счастье-то какое...

– В этих книгах записаны самые мощные заклинания всех времён! – с энтузиазмом воскликнула Офелия. – Мино столько рассказывал мне об этой библиотеке. Она такая большая! Если взять оттуда все книги и сложить вместе, получится гора выше той, на которой сейчас стоит Академия!

– Могу представить, – ответил Тиберий. – Но не могу понять, что же такого замечательного в бумажной стопке, пусть даже такой огромной.

Офелия закатила глаза.

– С помощью книг можно освоить тёмную магию и узнать гораздо больше о Потустороннем мире. Мино всегда говорил: Больше знаний – больше приключений, распахни же им навстречу двери! Я очень хочу познакомиться с ними поближе. Похоже, для этого мне потребуется больше времени, чем остальным членам моей семьи. Но дедушка всегда говорил, что у каждого свой путь. Мой путь таков. Не самый лёгкий, но всё же он мой.

В сердце Офелии вновь вспыхнула решимость, и она перевела взгляд на портал Чёрного Круга. Тринадцатый час приближался, она это чувствовала. Ей следовало поспешить, если она не хотела доставлять Дороти удовольствие унизить её в очередной раз.

– Позволь сказать ещё кое-что, – снова заговорил Тиберий с тем же воинственным оттенком, который он мог бы использовать в бою. – Если ты действительно хочешь чего-то добиться, ты этого добьёшься. У тебя обязательно всё получится, поверь мне. В конце концов, я ворон.

Офелия улыбнулась.

– И нет никого... – начала она.

– ...кто мог бы быть умнее ворона, – закончил Тиберий ее фразу. – Особенно если этот ворон – я. – Он перелетел на каменную ограду. – Подождать тебя тут?

– Не стоит. Я понятия не имею, как долго продлится заседание. Да и не хочу, чтобы у тебя снова были неприятности с каменными троллями, ты ведь поцарапаешь их стену.

Тиберий посмотрел на камень под собой.

– Ладно, – каркнул он. – Но если Деметрий сожжёт тебя дотла, он будет иметь дело со мной. Я ему глаза выклюю и на голову потом нагажу, а вот он мне ничего сделать не сможет. Жаль, только тебя рядом не будет и ты не сможешь разделить мой триумф.

– Я надеюсь, что до этого всё же не дойдёт. – С этими словами Офелия шагнула вперёд, но у самого портала вновь обернулась: – Тиберий! – окликнула она ворона и улыбнулась. – Спасибо тебе.

Тиберий склонил голову. В его глазах мерцал тёплый огонёк.

– Всегда рад помочь, героиня Офелия! – бросив последний взгляд на зловещее здание, он расправил крылья и улетел.

Офелии не нужно было касаться ручки, чтобы открыть дверь. Она лишь протянула руку вперёд, соблюдая определённую дистанцию, и, даже несмотря на то что стояла достаточно далеко, почувствовала холод серебра. Вот дверь медленно приоткрылась, и Офелия двинулась вперёд – навстречу своей судьбе.

3

Никудышное создание

– Офелия Ночная Певунья!

При звуке этого голоса Офелия инстинктивно сжалась и ссутулилась. Она даже не пересекла вестибюль с гигантской мраморной лестницей, когда на верхней ступеньке появилась фигура: худая и прямая, как палка, с причудливо завитыми пепельно-серыми волосами, в костюме, который больше походил на смирительную рубашку. Он явно был не слишком удобным, но его обладательницу это, похоже, заботило меньше всего. Достаточно было только взглянуть на Дороти: это угловатое, недовольное лицо с пронзительными светло-красными глазами.

– Офелия Ночная Певунья, – Её голос грянул и будто сбил Офелию с ног. – Ты. Вновь. Опоздала!

Офелия поспешила подняться по лестнице. Она знала, что спорить с Дороти бессмысленно. Но терпеть её замашки она тоже была не намерена.

– Вот и неправда, – храбро возразила она. – В письме было сказано, что я должна прибыть в тринадцать часов, и сейчас по-прежнему тринадцать. Или я ошибаюсь? – Она посмотрела прямо в холодные глаза Дороти.

– Приходя вовремя, ты проявляешь уважение, – пренебрежительно фыркнула та. – Особенно учитывая, что ты натворила. Впрочем, разве можно ожидать от такой, как ты, приличия и хороших манер? И во что это ты одета? Какой позор!

Офелия готова была перечислить по меньшей мере дюжину вещей, которые оказались действительно позорными. Причёска Дороти, например. Её голос. Или визг, как будто Офелия только что «случайно» столкнула её с лестницы. Для тёмной феи это было не особенно опасно, но при одной только мысли, что она бы унизила таким образом противную Дороти, у Офелии тут же поднялось настроение. Однако от дальнейших комментариев она всё же воздержалась.

– Надо идти, – просто сказала она. – Или мне сказать Деметрию, что я опоздала, потому что ты очень хотела поболтать со мной?

Дороти лишь сильнее поджала губы. Затем резко отвернулась от Офелии и быстро зашагала по коридору.

Офелия едва за ней поспевала. И вот наконец Дороти остановилась перед большой чёрной дверью, украшенной фигурой тёмной феи. Её длинные волосы развевались на ветру, и смотрела она, казалось, прямо в душу того, кто остановился сейчас у двери.

Как всегда, Офелия затаила дыхание при виде этого зрелища. Это была Моргана, самая могущественная фея всех времён. Жила она ещё в эпоху первых фей и до сих пор считалась кумиром каждой тёмной феи. Очевидно, даже для Дороти, которая смотрела на неё с нескрываемым восхищением. Потом она, похоже, вдруг вспомнила, что сейчас не одна, и наклонилась к Офелии.

– Моргане было бы очень стыдно за тебя, – прорычала Дороти. – Мне с самого начала было ясно, что ты ничего не добьёшься. Былая слава вашей семьи. Никудышное ты создание, чего от тебя вообще можно ожидать? Никогда тебе не стать настоящей тёмной феей. Постоянно отвлекаешься. Постоянно пренебрегаешь правилами. И ты понятия не имеешь, что значит смерть в нашем деле и насколько важна наша миссия. Помяни моё слово – рано или поздно закончишь, как эта воронья голова, безумная Филиппа.

Офелии ужасно захотелось влепить Дороти пощёчину за такое сравнение. Она при этом ещё так нагло ухмылялась. Чего Офелии уж точно не хотелось, так это закончить, как Филиппа. Никому не хотелось закончить, как она. Филиппа одиноко жила у реки на старом дереве, её здоровье, как физическое, так и ментальное, оставляло желать лучшего, а в мир мёртвых она могла переправлять разве что птиц да маленьких зверушек, на большее её способностей просто не хватало. Если Офелии случалось столкнуться с ней в городе, на следующий день в Академии она изо всех сил старалась заниматься усерднее и прилежнее. И для всех учеников не было большего оскорбления, чем сравнение с Филиппой.

– Да, – протянула Дороти. – Я была уверена, что ты закончишь, как она. Но тогда я ещё понятия не имела о масштабах твоего проступка. Теперь же я сказала бы, что тебя ожидает совсем другое будущее. Голову готова дать на отсечение, что это будет наш последний разговор.

Офелия вздрогнула, но не подала виду, что испугалась.

– Было бы здорово, – парировала она, – но вряд ли мне так повезёт.

Дороти фыркнула. Ей хотелось бы сильнее припугнуть Офелию, но это жалкое подобие тёмной феи только нахально улыбалось ей. Дороти была очень зла, но всё же сдержалась и трижды постучала в дверь. Офелия переступила порог, и Дороти, в последний раз смерив её ледяным взглядом, тихо закрыла дверь.

Избавившись наконец от Дороти, Офелия выдохнула с облегчением. Однако радость длилась недолго. Перед ней предстал сам Деметрий.

4

Деметрий

Лидер Чёрного Круга парил над полом комнаты. Его глаза были закрыты. Тёмная, как сама ночь, мантия развевалась, словно во время шторма, хотя в помещении не было ни малейшего ветерка. Она, казалось, сливалась с его тенью. Он раскинул руки в стороны, и на лице его застыло выражение молчаливого напряжения. От его пальцев тянулись световые нити, которые исчезали в чёрных зеркалах, висевших вдоль стен.

Офелия не осмеливалась пошевелиться. Эти зеркала были порталами. Порталами к другим тёмным феям. И даже в другие миры.

Офелия знала, что Деметрий уже давно заметил её присутствие. Она это чувствовала. Его внимание было похоже на ледяной ливень. Однако сейчас он сосредоточился на зеркалах.

На мгновение Офелии показалось, что в одном из зеркал мелькнула арка со странными шипами, залитая голубым светом. Деметрий протянул руку к этому зеркалу. Картинка тут же увеличилась, и Офелия смогла разглядеть отдельные шипы на правой стороне арки. Затем зеркало резко почернело. И вновь Офелия задалась вопросом, что же Деметрий видел в этих зеркалах. Прошлое, настоящее? Может быть, даже будущее? Словно в ответ на вопросы, на его лице промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Но что же могло вызвать беспокойство у такого могущественного мага, как Деметрий?

Он опустил руки и медленно приземлился на пол, похожий на статую из звёздного света. Его магия постепенно затухала, только искры слабо потрескивали. И вновь Офелия невольно отметила, что он, кажется, совсем не старел. Серебристые волосы доходили ему почти до плеч. Он был хорошо сложен. На лице, шее и руках можно было разглядеть тонкие шрамы. Да, Деметрий был истинным воином, он захватил в плен уже немало сильных магов. Офелия просто не могла не восхищаться им. И вот Деметрий открыл глаза.

Они были не красными, как у большинства других тёмных фей, а прозрачно-голубыми. Каждой клеточкой своего тела Офелия чувствовала, каким холодом веет от Деметрия, от одного этого взгляда. Во рту у неё тут же пересохло. Иногда она замечала в его глазах танцующие искорки, которые показывали, что Деметрий состоял не только изо льда и магии. Но теперь она ничего этого не видела, лишь изо всех сил старалась не показывать свой страх.

– Подойди ближе, Ночная Певунья, – строго велел Деметрий. Будто это прорычал жуткий монстр, готовый вот-вот вырваться на свободу.

Офелия хотела подплыть к нему по воздуху и сделать это как можно более грациозно, но ей приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы сдержать дрожь. Поэтому она неуклюже, как человек, пробралась по древним магическим рунам, которыми был покрыт весь пол в комнате, и остановилась перед Деметрием, низко склонив голову.

– Ты ведь не так давно была здесь, – медленно проговорил он. – Я надеялся, что не увижу тебя вновь так скоро.

Было очень странно слышать, как такой могущественный маг, как Деметрий, рассуждает о надежде. Обычно тёмные феи не проявляли человеческих эмоций, и у Офелии после его слов тут же испортилось настроение. Она его разочаровала. Что может быть хуже? И тотчас, будто в ответ на её мысли, перед её внутренним взором снова появилась кучка пепла.

– Да, я тоже, – быстро проговорила она, пытаясь прогнать эту жуткую картинку. – То есть... Я хотела сказать, что тоже надеялась, что не... – Она умолкла на полуслове, чувствуя себя глупой маленькой девочкой.

Деметрий молчал, и она робко подняла на него взгляд.

– Я знаю, – спокойно ответил он, и по его лицу скользнула улыбка. – Ты так похожа на отца. Этот настороженный, напряжённый взгляд. А улыбка – мамина. Я ведь сражался с ними бок о бок в той войне. До сих пор очень горько и больно, что их больше нет с нами. И не только их. – Он снова умолк. Офелия поняла, что он подумал о её брате Мино. Однажды он тоже стоял на этих самых рунах. И вероятно, Деметрий говорил ему то же самое.

– Я знаю, что в недавних событиях во мраке не было никакого злого умысла и ты искренне сожалеешь, – продолжал Деметрий. – К сожалению, это мало что меняет. Это повлекло за собой тяжёлые последствия. Уже скоро прибудут другие старшие феи. Тогда они решат, что с тобой делать. Но решать будут не только они.

Офелия удивлённо вскинула брови. О чём это говорил Деметрий? Чёрный Круг собирался призвать на заседание тролля, который должен был решить, какую ногу ей откусить сначала?

– Тролля очень трудно сдерживать, – многозначительно проговорил Деметрий, и Офелия поняла, что он прочёл её мысли. – Было бы очень неразумно призывать его сюда. Нет. Единственный, кто может помочь нам решить, что с тобой делать, – это... ты сама.

– Я? – едва слышно прошептала Офелия.

Деметрий кивнул:

– Именно так. И позволь мне дать тебе совет. Когда-то я был так же молод, как и ты. Мне так же, как и тебе, приходилось принимать непростые решения, которые определяли мою дальнейшую судьбу. Оглядываясь назад, я могу сказать: лучшими из всех решений были те, что я принял, несмотря на страх. И я сейчас говорю не о страхе перед опасностью, а о том страхе, который таится глубоко внутри и блокирует все мысли и чувства, делая тебя твоим же злейшим врагом. Требуется мужество, чтобы преодолеть этот страх и прислушаться к тому, что действительно важно. У твоего дедушки было такое мужество, как и у твоих родителей, и у твоего брата. Вспомни об этом, вспомни о моих словах, когда сегодня будешь принимать одно из важнейших решений в твоей жизни. – Тут он понизил голос: – Исход заседания зависит от тебя даже в большей степени, чем от меня.

Офелия не совсем поняла, что он имел в виду, и даже не была до конца уверена, действительно ли он это сказал. Но всё, что он говорил до этого, она слышала отчётливо, а потому кивнула.

– Я буду помнить об этом, – пообещала она. – Только если я сгорю дотла, у меня ничего не выйдет. Ведь, насколько я знаю, пепел думать не может.

На миг в глазах Деметрия мелькнула весёлая танцующая искорка. Затем он величаво кивнул.

– Феи прибыли, – провозгласил он. – Заседание Чёрного Круга объявляется открытым.

5

Чёрный Круг

Деметрий поднял руку, и с его ладони скатилась на пол небольшая искра света. Тотчас всё зазвенело, и блестящие ручейки заскользили к зеркалам. Вот в них уже проявились три феи и три эльфа. Офелия знала их всех.

Вот Амира, чей голос был прекраснее всего, что Офелия слышала до сих пор. Рядом Элейн, которая жила в самом большом озере в городе, и от её пения сияла вода. А это Ника, которая была старше большинства других фей и знала больше, чем самые мудрые книги. Затем Силенос с белыми, как снег, волосами, который мог превратить каждое своё слово в ураган. Здесь же и Космо, который выглядел как ребёнок, но был почти такого же возраста, как Ника. И наконец, Арион, который всех поражал своими невероятными магическими способностями. Из его уст даже самые тёмные заклятия звучали как нежная колыбельная. Офелия невольно отвела от него взгляд. Арион выглядел таким же возвышенным, как и раньше, в Забытом переулке.

– Заседание открыто, – объявил Деметрий. Он остановился между зеркалами Ариона и Амиры. – Офелия Ночная Певунья явилась на наш призыв. Выйди вперёд, пожалуйста.

Пошатнувшись, Офелия сделала шаг и остановилась точно в центре комнаты. Она чувствовала себя раненой вороной и едва держалась на ногах.

– Ночная Певунья, – пробормотал Силенос, оглядывая Офелию с головы до ног. – Как странно снова видеть тебя здесь. Ведь ты происходишь из такой известной и всеми уважаемой семьи. Твой дед некогда был могущественным магом. Твои родители сражались в войне фей – этом мрачном событии. Завеса между мирами тогда едва не рухнула. Многие феи тогда выступали против Деметрия. Они считали, что эту границу не стоит защищать. Твои же родители были одними из храбрейших воинов, они отдали свои жизни ради всеобщей безопасности. Они были героями.

Офелия кивнула.

– Я это знаю. И хочу стать такой же сильной, как они. Хочу стать настоящей героиней, как все члены моей семьи.

– Говори, да не заговаривайся, ведь далеко не все твои родичи – великие герои, – небрежно бросил Космо. – Твой брат Мино был очень одарённым волшебником и быстро учился. Его тренировал сам Арион, и никто не ждал, что он посрамит доброе имя своих предков. Но всё же в конечном итоге он затерялся во мраке.

Офелия тяжело перевела дыхание. Затерялся во мраке... Так описывали это феи. Во мраке обычно теряли рассудок и погибали в страшных муках.

– О да, – вмешалась Элейн. – Мино оказался не таким уж великим воином, каким его считали. А ведь именно на Мино мы возлагали большие надежды, когда коварный Адамас попытался разрушить завесу между мирами. И он действительно нашёл Адамаса во мраке и вступил с ним в бой. Но бой тот был неравным. И если бы не Арион...

– Мино храбро сражался, – взял слово Арион. Звук его голоса успокаивал Офелию, и напряжение постепенно отступало. – Но Адамас был слишком силён. Недаром его зовут Повелителем Мрака. Даже я едва смог с ним справиться, хоть я – опытный боец. Мино же сделал всё, что было в его силах, чтобы остановить Адамаса.

Космо фыркнул.

– Жаль, успехом его попытки не увенчались. Страшно представить, как бы сейчас выглядел наш мир, если бы мы в твоей битве полагались только на него одного.

Сощурив глаза, он смотрел на Офелию. Она же в этот момент думала о Мино и снова слышала в своих мыслях его голос: этот тёмный, мелодичный голос, который всегда утешал её, когда ей было грустно. Она помнила этот чудесный голос, помнила его песни, хотя самого Мино давно уже не было в живых. Нет, она бы его никогда не забыла.

– Я знаю эту историю, – ответила Офелия как можно спокойнее. – Знаю историю своей семьи. Говорили, что наше пение по силе и красоте едва ли когда-либо превосходило пение других фей. Мино практиковался как одержимый, я это хорошо помню. Однажды я спросила его, почему он это делает, и тогда он ответил мне: Только так ты можешь понять, кто ты и что ты, только так ты сможешь следовать за своим голосом. Всё дело – лишь в этом. Важно – лишь это. Если ты не будешь практиковаться, у тебя не будет жизни. – Она умолкла. – У меня пока не очень хорошо получается. Но я знаю, что талант у меня есть, он просто ещё не пробудился. И это именно то, что я хочу сделать. Ради себя самой... и ради Мино. Ради нас обоих. – Тут она твёрдо посмотрела в глаза феям. – Мой брат вовсе не был таким слабым, как о нём сейчас говорят. Он был сильным – как и я. Как вся моя семья. Мы – сила. И я это докажу.

– Но сейчас это не так, – бросила Амира. – Вы с братом...

Тут Деметрий поднял руку.

– Мы не затем собрались, чтобы обсуждать семью Офелии. – Он переводил взгляд с одного старейшины на другого, затем внимательно посмотрел на Офелию. – Как ты знаешь, мы лишь представители Чёрного Круга. Но за нами, во мраке, стоят те, кто оправдывает нашу репутацию: все тёмные феи, которые отточили своё мастерство и теперь могут сопровождать души в мир мёртвых. Я знаю, ты хочешь стать одной из них. Хочешь получить посвящение и раскрыть неведомые тебе доныне тайны. Хочешь посетить Библиотеку Тьмы, изучить заклинания, выбрать себе наставника, который будет сопровождать тебя на всём твоём дальнейшем пути. Но для этого нужно выполнять ряд определённых требований. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

Офелия кивнула.

– Ты в городе уже несколько месяцев, – продолжал Деметрий. – Ты училась в Академии, постигала тайны магии, разучивала песни, даже неоднократно пыталась самостоятельно провести душу через мрак в мир мёртвых. Твои силы впечатляют. Однако по непонятным причинам, несмотря на все усилия, ты не можешь использовать свои способности в полной мере. Заклинания работают плохо, и тебе так ни разу и не удалось безопасно переправить душу через мрак. Напротив. Однажды ты потеряла несколько душ, которые должна была сопровождать. В другой раз заманила на грань жизни и смерти совсем не того человека. – Он ненадолго замолчал. – Но вот недавно произошло нечто ещё более страшное, чем все твои предыдущие проступки. Поведай же нам самостоятельно, по какой причине ты вновь оказалась сегодня здесь.

Офелия знала, что её об этом попросят. Она ждала этого. В конце концов, ей и до этого уже приходилось объясняться перед Чёрным Кругом. Она всегда всё тщательно обдумывала, но сейчас вдруг забыла все красивые слова и выражения.

– Что ж... Я получила ваше письмо, – начала она, хотя все и так это знали, и Офелия это понимала. – И я прибыла так быстро, как только могла, просто...

– Просто Тиберий довольно тяжёлый, – неожиданно перебил её Арион. – А потом тебя задержала Дороти. Ты же это хотела сказать?

Офелия чуть приподняла плечи.

– Честно говоря, нет, – пробормотала она. – Хотя это правда.

Арион тихо улыбнулся, и Офелию посетила догадка, что он, возможно, всё-таки заметил её столкновение с гоблином в городе.

– Наша Дороти ненавидит всё, что связано с нагорьем, – бросил Космо. – Когда-то ей разбил сердце некий тёмный эльф родом как раз оттуда. Так что ты здесь не виновата.

Элейн оглядела Офелию с головы до ног.

– Я бы не была так уверена. Неужели тебе не пришло в голову, что на такое важное заседание нужно одеться подобающе?

– Я подумала, что будет не слишком подобающе являться сюда с обожжённой кожей, – парировала Офелия. – Я пока не научилась защищаться от дождя при помощи магии.

Арион бросил на Элейн холодный взгляд.

– Должен ли я напомнить тебе, как ты когда-то боялась снега, любовь моя? Напомнить, как ты в панике пряталась, чтобы ни одна крохотная снежинка случайно на нос не попала?

Элейн обиженно скривила лицо.

– По крайней мере, резиновые сапоги я не носила.

– Их просто в то время ещё не было, – заметила Амира. – А то бы ты и их надела.

– Я что-то запутался – мы что, теперь одежду обсуждаем? – прогремел Силенос. – Что ж, давайте тогда и я свою лепту внесу. Вы этого, конечно, не видите, но я сейчас – в старых войлочных тапочках своей экономки. Они очень уродливые, но та-а-а-акие тёплые... – Он блаженно вздохнул.

Но тут Деметрий выпустил на пол ещё одну искру, которая с треском озарила комнату.

– Речь не об одежде. И не так уж важно, в чём Офелия явилась на наше заседание, – строго сказал он. – Напоминаю, что собрались мы здесь для того, чтобы определить её дальнейшую судьбу в связи с недавними событиями во мраке. – С этими словами он снова повернулся к Офелии: – Пора тебе наконец объясниться. Расскажи нам, что произошло, мы внимательно тебя слушаем.

В этот момент Офелии больше всего хотелось просто раствориться в воздухе.

– Итак, – начала она, опустив глаза в пол, чтобы не видеть неодобрение на лицах старейшин. – Я отправилась во мрак, чтобы отвести душу Морин Джонсон в мир мёртвых.

– Ах, Морин Джонсон, – пробормотала Ника. – Семьдесят семь лет, жила одна на окраине города, враждовала с соседями, до безумия обожала горшечные растения и давала им самые нелепые имена, а также часто напевала народные песенки.

– Верно, – подтвердила Офелия. – А ещё у неё было слабое сердце. Однажды, когда я встретила её в городе, мне вдруг стало очень холодно – это был знак, что дни её сочтены. И вскоре она действительно уснула среди своих растений и уже не проснулась. Я тут же нырнула во мрак и начала петь.

– Что же ты пела? – заинтересованно спросила Элейн.

– «Широка вода», – ответила Офелия. – Морин её часто напевала. Она узнала свою любимую песню и пошла на мой голос. Она видела всё так же, как и при жизни, только немного размыто. Сначала она с восторгом слушала меня, а потом заметила свои полупрозрачные руки и поняла, что с ней случилось. Она начала плакать. Она не хотела уходить. Я попыталась успокоить её с помощью волшебной пыльцы, хотя обычно мы используем её для детей, но она очень красиво блестит, вот я и подумала...

Силенос кивнул.

– Эта пыльца не просто блестит, – мрачно прогремел он. – На живых людях её становится видно, поскольку состоит она из их снов.

Каждое его слово ложилось на плечи Офелии тяжёлым грузом, и она едва заметно кивнула.

– Пыльца действительно успокоила Морин. И она была уже согласна пойти со мной в мир мёртвых, но тут ей захотелось в последний раз посмотреть на свой дом и растения. Шагнуть сразу во мрак она не решалась, и это понятно – нам ли не знать, какая там темень... Что же мне оставалось делать?

– Сказать «нет», – сурово заметила Ника. – Но мы уже знаем, что ты этого не сделала.

– Я не могла отказать Морин в её последнем желании, – пробормотала Офелия. – И позволила ей на минутку выглянуть из мрака. Сначала она просто любовалась своими растениями. А потом вдруг заметила своих соседей, с которыми при жизни вечно ругалась. Я почувствовала недоброе, хотела увести её обратно во мрак, но не успела. Я ничего не успела бы сделать. Через стену дома соседей она проникла прямо в их гостиную и пролетела мимо них, вся в блестящей пыльце, громко распевая «Широка вода».

Космо закашлялся, пытаясь скрыть смешок.

– Так-так, – проговорил он и снова откашлялся, когда Деметрий с неодобрением посмотрел на него. – И что же было потом?

– Соседи чуть с ума не сошли от страха, – продолжала Офелия. – Должно быть, они решили, что это сверкающий призрак. В панике они выбежали из дома, но Морин преследовала их и в саду и не отставала, пока наконец не появилась Амира, которая сопроводила её обратно во мрак. Морин больше не сопротивлялась и спокойно отправилась в мир мёртвых. Кажется, она даже улыбалась при этом.

– Да, а ещё она пела, – вздохнула Амира. – И как она пела!..

Офелия уставилась на руны у своих ног.

– В газетах напечатали эту невероятную историю. Несколько дней подряд соседей Морин осаждали репортёры. Её дом тоже тщательно исследовали. Там даже охотники за привидениями заявились и бродили по городу со своими странными устройствами. Настоящий хаос.

– Вот именно, что хаос, – проворчала Элейн. – Они ночевали на кладбище, а бедным призракам поспать так и не удалось. Ещё и эти человеческие карманные фонарики... Тут у кого угодно терпение лопнет. К счастью, люди быстро охладели к этой затее и вскоре уехали.

– Я не хотела, чтобы так случилось. – Офелия тихо поклонилась. – И я сожалею, что всё так далеко зашло. Пожалуй, это всё, что я могу сказать.

– О нет, это не всё, – заметил Деметрий. – Мы поговорили с твоими преподавателями.

Офелия в последний момент смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Только этого не хватало. Она и так знала, что учителя о ней думают. Пение не особо блестящее, заклинания слабые. Они никогда не упускали возможности унизить Офелию, и она стиснула зубы, когда в голове снова зазвучал их ядовитый смех.

– Они говорят, что ты очень старательная ученица, если говорить об основных предметах, – продолжал Деметрий. – И в моих глазах именно это самое главное, даже если они видят это как-то иначе. Но проблема даже не в том, что ты неправильно произносишь заклинания или забываешь слова песен. Твои учителя считают, что ты боишься темноты. Это правда?

Офелия так сильно наступила на руну, что не удивилась бы, если бы та вдруг вспыхнула.

– Я боюсь затеряться во мраке, – потупив глаза, ответила она. На мгновение ей показалось, что она снова слышит голос Мино. Нет, не просто голос – отчаянный крик, когда он понял, что ему не спастись. Мрак. И тогда, стоя с Морин Джонсон, она чувствовала тот же страх, что и почившая старушка.

Амира наклонилась вперёд.

– Но ты ведь должна уже уметь ориентироваться во мраке. Разве ты не чувствуешь, куда нужно следовать, чтобы попасть в мир мёртвых?

– Чувствую, – ответила Офелия. – Это как холодный ветер, и я могу понять, откуда он дует. Но тем не менее я всё равно там теряюсь. А потом начинает казаться, что мрак шепчет мне что-то, и это сбивает с пути, поэтому я сворачиваю не туда.

Силенос пожал плечами.

– Тренироваться надо больше, вот и всё. К тому же тут ничего не изменить. Мы, тёмные феи, должны уходить во мрак, если хотим сохранить свои силы. Так было всегда: тёмные феи хозяйничают во мраке, светлые – в мире снов, и чаще всего, когда мы уходим в свой мир, мы берём с собой человека, о котором должны позаботиться. Так полагается. И в этом есть своя выгода. Светлые феи черпают силы из снов людей, а мы забираем их воспоминания, которые они теряют, едва вступив в мир мёртвых. В воспоминаниях содержится невероятно мощная магия. Я вот из них недавно бассейн выстроил. Очень красиво получилось. Ты тоже могла бы...

Амира с презрением посмотрела на него. Слов для выражения возмущения у неё уже просто не осталось. Затем она повернулась к Офелии.

– Ты же знаешь, что, если мы не переправим души в мир мёртвых, смерть сама заберёт их? И это будет чрезвычайно болезненно для всех, кто участвует в этом процессе.

– Да, – прошептала Офелия. – И я пытаюсь делать всё, как полагается. Вести души через мрак на другую сторону. Но... пока у меня не получается.

На миг повисла гнетущая тишина.

– Задам всего один вопрос, – наконец нарушил молчание Деметрий. – Почему ты разрешила Морин Джонсон выглянуть из мрака?

Офелия задумалась. Ей бы хотелось сказать что-то очень умное. Что-то, что сделало бы её проступок менее непростительным. К чему было бы трудно придраться. Но каждый раз, когда она вспоминала Морин Джонсон, отчаяние и страх в её глазах, она понимала, почему так поступила. Почему разрешила ей покинуть мрак. И она знала, что просто не сможет солгать Деметрию.

– Я просто её пожалела, – едва слышно призналась Офелия. – Да, я сделала это из жалости.

Молчание фей-старейшин было подобно ледяной воде. Жалость. Ни одна тёмная фея никогда не позволила бы себе проявление каких бы то ни было эмоций.

– Мы тебя выслушали, большое спасибо, – тихо сказал Деметрий. – Теперь нам нужно посоветоваться. Подожди, пожалуйста, за дверью, пока мы тебя не позовём.

Офелия кивнула. По лицам фей было трудно понять, о чём они думают. Впрочем, она и так догадывалась. Низко склонив голову, она вышла из комнаты.

6

Лиса или волк

Чем дольше Офелия стояла в коридоре, тем чернее казалась ей дверь в большой зал. Она смотрела прямо в глаза Морганы, пока наконец не почувствовала, что смотрит прямо в темноту. Права всё-таки была Дороти. Моргане было бы очень стыдно за неё, если бы она увидела Офелию. Можно было с уверенностью сказать, что ни одна приличная тёмная фея не боялась мрака. И ни одна приличная тёмная фея не провалила свою важную миссию, просто потому, что ей вдруг стало жаль умершего человека.

Офелия вытерла глаза. Приличная тёмная фея – это явно не про неё. Но это было ещё не самым страшным. Ей часто снилось, будто она – человек. Она часто плакала, хотя тёмной фее такое поведение не пристало. А слёзы её вдобавок были разноцветными, хотя тёмные феи обычно отвергают все яркие цвета. Офелия тихо вздохнула. Она была отличным примером того, какой тёмная фея быть не должна.

Нет, из неё бы ничего путного не вышло, это было ясно. Да и последние события во мраке явно говорили не в её пользу. Что же теперь будет? Неужели её и вправду сожгут заживо в наказание? Или Чёрный Круг отправит Офелию в ссылку, куда-нибудь, где нет ни людей, ни волшебных существ, одна только дикая и необузданная магия? А может, всё-таки они дадут ей последний шанс? Самый последний?..

Наконец дверь открылась. Офелия тут же вошла. Она боялась услышать свой приговор. Но намного хуже была беспомощность, которая охватила её в те минуты, что она провела за дверью. Сколько прошло времени? Всего несколько минут, которые тянулись бесконечно долго. Какую бы ужасную участь ни готовили ей старейшины, она хотела знать, что её ожидает. Сейчас же.

В этот раз ей даже удалось грациозно подлететь к феям. Она остановилась посреди комнаты и посмотрела на Деметрия.

– Мы посовещались, – сказал он. – И решение было принято единогласно.

Офелия не осмеливалась пошевелиться. Неужели Деметрий сейчас поднимет руку и испепелит её заживо? Он внимательно смотрел на неё, но Офелия так и не поняла, читал ли он в тот момент её мысли.

– Мы дадим тебе последний шанс вступить в Круг тёмных фей, – спокойно продолжал Деметрий. – Но имей в виду: если оступишься и в этот раз, мрак будет навсегда закрыт для тебя. Больше ошибок мы не потерпим.

Офелия была бы на седьмом небе от счастья, только вот от слов Деметрия так и веяло холодом. Всё же она смогла твёрдо выдержать его взгляд.

– Что мне нужно сделать?

Деметрий шагнул в сторону. Позади него стояло зеркало, до сих пор скрытое тенью. Постепенно там начала проявляться цветная картинка, пока Деметрий продолжал:

– Ты должна сопроводить в мир мёртвых Августа Пинлина. Ему девяносто три года, но не думай, что всё так легко. Должен сразу предупредить – этот человек всю жизнь занимался магией и тёмными заклинаниями. Используй с умом время до его последнего часа и хорошенько подготовься к переходу во мрак.

И вот в зеркале проявился сам Август Пинлин. Дряхлый старик сидел в кресле у камина, закутавшись в одеяло, которое, очевидно, согревало его так же мало, как и огонь. Оставшиеся на голове волосы торчали во все стороны, и выглядел он даже забавно. Но лицо его было усталым и осунувшимся. Он вдруг закашлялся, и хотя Офелия не могла его слышать, она поняла, что он очень давно и очень тяжело болеет. Затем он снова посмотрел на пламя. Взгляд у него был отрешённый. Офелия такое видела уже не раз – такой же взгляд был у всех старых и больных людей, которых в этом мире больше ничего не держало и они сами ждали смерти, но та отчего-то медлила и всё не приходила. Август Пинлин совсем не цеплялся за жизнь, это было ясно с первого взгляда.

Офелия хотела уже улыбнуться, таким лёгким ей казалось это задание, порученное Чёрным Кругом, но тут Август поднял глаза. Он смотрел куда-то в окно, но Офелии казалось, что он смотрит прямо на неё. Сейчас он уже не был тем беспомощным стариком, которого совсем недавно трясло от кашля. Сейчас он был похож на лису или на волка: хитрый и бодрый.

Значит, от этого человека отныне зависит, станет ли она истинной тёмной феей или же лишится всего. Офелии вдруг стало очень холодно, так холодно, как никогда раньше. Она будто снова оказалась во мраке, стояла на краю бездны. Падать явно пришлось бы очень долго. Это о таком страхе говорил Деметрий? Она попыталась сосредоточиться, прислушалась к себе, и в тот же миг ей вновь послышался голос Мино, тёплый и мощный. Её брат, её герой. Что сделал бы он? Он бы не боялся.

Она расправила плечи. Август действительно был очень похож на лису или на волка – так что же с того? Офелии нравились дикие звери. И не он определял, что с ней будет дальше. Всё зависело только от неё самой.

– Хорошо, – твёрдым голосом проговорила она, когда зеркало снова почернело. – Я сопровожу Пинлина в мир мёртвых и докажу, что достойна называться тёмной феей.

Старейшины Чёрного Круга переглянулись, и Деметрий кивнул.

– Ещё один совет, прежде чем мы тебя отпустим: веди себя незаметно, пока не выполнишь эту миссию. Август Пинлин – твой последний шанс оправдать себя.

В его глазах снова мелькнула искорка, и Офелия с улыбкой кивнула. Затем, вежливо поклонившись феям, она поспешила выйти из комнаты. Ей казалось, что она вот-вот взлетит, так быстро она сбежала вниз по лестнице и распахнула входную дверь.

Офелия решительно шагала по улице. Настроение было прекрасное. Она и представить не могла, что у неё будет такое приподнятое настроение после посещения заседания Чёрного Круга. Сейчас она спешила к Тиберию, так не терпелось ей всё рассказать старому другу. Всё складывалось как нельзя лучше. Август Пинлин был очень стар, тяжело болел и, казалось, давно уже смирился с тем, что скоро умрёт. Что же могло пойти не так?

7

Август Пинлин

– Пойди пойми этих людей, – каркнул Тиберий. – Если бы я знал, что дни мои сочтены, я бы наелся до отвала сочными ягодами, стащил бы у сорок серебряные ложки или сделал бы ещё что-нибудь, что доставляет мне удовольствие. Но чего я бы точно не стал делать – так это бегать посреди ночи по кабинету в одной ночной рубашке и царапать какие-то записочки. Странный сыч этот Август Пинлин. Ну да ладно, его дело. У него дома, по крайней мере, тепло. Не то что тут, снаружи.

Тут Тиберий был совершенно прав. Офелия сидела с ним на толстой ветке бука, который рос у дома Августа, и наблюдала, как старик суетливо бегал взад и вперёд по кабинету. Снег припорошил волосы Офелии, а у Тиберия на голове красовалась маленькая снежная шапочка, так что чёрного оперения почти не было видно.

Обычно Офелия никогда не замерзала и не боялась инея и снега. Но сейчас они с Тиберием вздрагивали от холода, потому что это был не обычный снег. Это было ледяное дыхание смерти, которая уже давно кружила рядом с Августом Пинлином. За последние пару дней мороз крепчал, и Офелия уже не покидала своего наблюдательного пункта у окна. Вот-вот неизбежное должно было произойти. Повисла зловещая тишина, приближался тот страшный час. Но всё же смерть по-прежнему отчего-то медлила, и Август быстро-быстро записывал что-то на мелких бумажках.

– Многие люди ведут себя так, когда смерть уже близко, – сказала Офелия. – Это может показаться нелогичным, но они чувствуют, что им надо успеть ещё кое-что сделать. Может быть, он сейчас пишет что-то важное для своих потомков.

Тиберий чихнул.

– Ох уж эти люди! Всегда считают, что нужно непременно оставить что-то потомкам. Да кому будут интересны мысли древнего бородача?

– Тебе, например, – отозвалась Офелия. – Ты на днях с явным интересом перечитывал «Фауста», хотя тебе никогда не нравились толстые пыльные тома. Гёте, между прочим, тоже был уже очень стар, когда закончил эту книгу.

Тиберий пробормотал что-то вроде: «“Фауст” – это совсем другая история», и встряхнул головой.

– Лишь бы не зря это всё было, а то я тут скоро клюв себе отморожу. Ты же хорошо подготовилась, так? Главное, сосредоточься, когда придёт время действовать.

– Ты вообще умеешь мотивировать? – спросила Офелия, раздражённо закатывая глаза. Тиберий презрительно фыркнул.

– Мотивировать, – повторил ворон. – Это всё новомодная белиберда. Ты либо справляешься со своей задачей, либо нет. Вот и вся штука.

Офелия усмехнулась.

– А не ты ли на днях говорил, что тебе не хватает лишь правильной мотивации, чтобы стать самым искусным вором? – Тиберий тут же с ворчанием втянул голову в плечи, а фея вновь повернулась к окну. – Не знаю, что такого должно случиться, чтобы я не справилась с этой миссией, – важно отметила Офелия.

– Ну да, конечно, – буркнул Тиберий, но всё же он не мог не согласиться с феей.

В последние недели Офелия проводила в Академии почти всё своё свободное время, прилежно занимаясь, перечитывая старые книги, тренируясь, советуясь с учителями. Кроме того, она внимательно следила за Августом Пинлином. Она бы не удивилась, если бы на ветке, где она сидела, наблюдая за новым подопечным, потом остались её следы.

– У меня такое ощущение, что теперь даже я смогу переправить этого старикашку в мир мёртвых, – пробормотал Тиберий. – За последние недели я наслушался твоих чарующих заклинаний и насмотрелся на твои эксперименты с волшебной пыльцой. Да ты, пожалуй, теперь знаешь этого типа даже лучше, чем он сам.

– Пожалуй, да. Наблюдала я долго и внимательно, – пожала плечами Офелия.

На самом деле ей даже нравилось подсматривать за Пинлином. Она уже знала его распорядок дня (вставал Август задолго до восхода солнца, затем любовался рассветом, съедал несколько тостов с мёдом, а потом до вечера читал свои книги), знала его привычки (он всегда выливал свои лекарства в цветочный горшок, едва сиделка выходила из комнаты), а также его страсти (книги, виски и классическая музыка) и причуды (он часто говорил во сне и знал множество необычных ругательств, и Офелия втайне даже восхищалась этим его талантом). Также она знала, что у него нет ни детей, ни других родственников, а соседи были к нему совершенно равнодушны, так что можно было не бояться повторения ситуации с Морин Джонсон.

Офелия решила ещё раз отрепетировать мелодию, которую собиралась петь, когда вдруг раздался странный шум, и дерево даже качнулось. Вмиг стало ещё холоднее. Офелия заметила, как сквозь тьму скользит фигура, закутанная в чёрный плащ. Она уже не раз видела этого незнакомца. Вновь её охватило глубочайшее благоговение, и она низко склонила голову в знак почтения. Тиберий тоже замер, а этот упрямец немногих в этом мире уважал.

Фигура в плаще тем временем скользнула в окно. Всё вмиг почернело. Казалось, в этот момент даже время замерло. Офелия негромко запела песню фей и почувствовала, как, подобно маленькой замерзающей птичке, трепещет сердце Августа Пинлина. Потом стало тихо, и Офелия тоже тотчас умолкла. Чернота развеялась, и тут же вернулись остальные звуки – шум ветра, шелест трав, крики животных. Офелия подняла голову. Август Пинлин лежал неподвижно.

Она переглянулась с Тиберием. Затем порхнула к окну и вновь запела, в этот раз громче, но это была уже не песня фей, а песня из мира людей. Она заранее выбрала старое классическое произведение – арию из оперы «Травиата», которую в последнее время часто переслушивал на своём стареньком скрипучем проигрывателе Август. Поначалу она пела не слишком уверенно, боясь забыть ноты, но постепенно голос её окреп. Уроки не прошли даром. И вот она скользнула во мрак, в это зловещее нечто между миром живых и миром мёртвых. Взмахом руки сотворила заклинание, которому её учили в Академии. Это заклинание у неё всегда хорошо получалось, и сейчас оно помогло хоть немного рассеять мрак. Но всё же вокруг неё, за пределами светового круга, по-прежнему таилась чернота, она никуда не исчезала. Офелия старалась не думать об опасности, затаившейся во мраке. Вот она почувствовала холодное дыхание Потустороннего мира, которое подсказывало ей, куда двигаться дальше, и сосредоточилась на комнате Августа Пинлина. Сейчас она могла различать лишь очертания отдельных предметов. Офелия почти сразу же почувствовала, что душа Августа, уже оставившая тело, находится где-то совсем рядом с ней.

Она остановилась у книжного шкафа, и, хоть Офелии приходилось напрягать зрение, чтобы рассмотреть книги, душу Августа она видела весьма отчётливо. Некоторые души, казалось, были созданы из тумана, другие светились, как огонь, третьи и вовсе мерцали всеми цветами радуги. Август же почти не изменил своего земного облика, разве что выглядел слегка прозрачным – признак того, что он не хотел так просто покидать мир живых. Однако Офелия извлекла урок из случившегося с Морин Джонсон и в этот раз была готова.

Она вновь тихонько запела. Август блаженно улыбнулся, точь-в-точь как он делал это и при жизни, когда слышал эту песню. Он оттолкнулся от шкафа и огляделся в поисках источника песни. Медленно он шёл на голос Офелии, и с каждым его шагом фея немного изменяла знакомую песню, вплетая в неё нотки из сказочных гимнов, которые никогда не смог бы уловить ни один человек. Песня менялась, и перед ней становилось всё сложнее устоять.

Август чуть прикрыл глаза. Он по-прежнему улыбался, но Офелия оставалась начеку. Кто знает, что у него на уме. Вдруг он в следующий момент откроет глаза и метнётся через всю комнату или выскочит в окно. Но он только протянул вперёд руки, точно лунатик. Мрак начал поглощать его, и он слегка пошатнулся, будто пытался избежать этой черноты. Однако Офелия запела громче, и Август сам шагнул навстречу мраку.

Офелия ожидала, что уж сейчас-то он точно откроет глаза и осмотрится в новом незнакомом месте. Так обычно поступали все его предшественники, потому что мрак был настолько чёрным, глубоким и пугающим, что воспринимать его с закрытыми глазами было очень тяжело. Даже ей было страшно, когда она закрывала глаза. Офелия уже сама не помнила, сколько раз сбивалась с пути, сколько раз ей казалось, что сейчас она полетит в пропасть головой вниз. Сейчас ей снова пришлось собраться с духом, чтобы не всматриваться в этот жуткий мрак.

Однако старик Август, похоже, был бесстрашнее, чем она полагала. Он просто по-прежнему следовал за её голосом, уходя всё дальше и дальше во мрак. Вскоре он оказался так близко, что она могла разглядеть морщинки у уголков его губ. На миг фея задумалась, чему это он мог улыбаться. О чём таком приятном думал в этот момент? О чём вспоминал? Но она тут же сурово одёрнула себя. Никакой больше жалости. В прошлый раз всё едва не закончилось печально, больше она такой ошибки не допустит.

Офелия отвернулась и запела громче. Медленно она продолжала двигаться вперёд, стараясь не обращать внимания на шепчущие тени за пределами её светового круга. Отвлекаться было нельзя. Вот она вновь почувствовала дыхание мира мёртвых... и неожиданно поняла, что поёт совсем другие слова.

Офелия испугалась. Неужели кто-то или что-то вдруг отдало другой приказ?.. Но ведь здесь, во мраке, были только она и этот старик. Она снова оглянулась на Августа – и слишком поздно осознала, что происходит.

Она и представить не могла, что больной и немощный старик окажется таким быстрым и проворным. Он вдруг схватил её за руку, и через всё её тело прошла огненная волна. Офелия с недоумением уставилась на яркий свет, исходивший от его ладони, и в следующий миг почувствовала, что что-то сжимает её горло. Она не могла сопротивляться, не могла ничего контролировать, и её песня стала совсем другой. А затем ей показалось, будто вся её магия вмиг куда-то исчезла. Она посмотрела на Августа Пинлина. Он уже открыл глаза и по-прежнему улыбался, но больше не был похож на безобидного слабого старичка. Это был волк с хитрой лисьей улыбкой.

У Офелии потемнело в глазах. Пошатнувшись, она ударилась головой обо что-то твёрдое и медленно опустилась на пол. Она не сразу осознала, что мрак исчез, а она лежала у книжного шкафа в комнате Пинлина. Но почему же так сильно болела голова? Она протянула руку к затылку и замерла в ужасе.

Этого не может быть! – пронеслось у неё в голове. – Я же тёмная фея! Никакие физические повреждения мне не страшны! Что ж, в этом она, похоже, ошиблась. Потому что на затылке она нащупала довольно большую шишку.

Постепенно приближающиеся к ней шаги отдавались в её голове неестественно громким эхом. И вот Август Пинлин остановился перед ней и посмотрел на неё свысока. Затем он вдруг метнулся к своему физическому телу и небрежно смахнул с руки остатки сгоревшего заклятия.

Так он меня обманул! – догадалась Офелия, изо всех сил стараясь оставаться в сознании. – А Деметрий ведь предупреждал меня, что с ним опасно иметь дело... И вот он одурманил меня и украл мою магию. Не всю, конечно же. Но её осталось так мало, что она почти ничего не чувствовала. А вот в глазах Августа горел тёмно-красный огонь – огонь, который он украл у неё.

– Прости за эти неудобства, – проговорил он, разглаживая свою красную ночную рубашку. – Я знаю, ты пришла, чтобы сопроводить меня в мир мёртвых. И при других обстоятельствах я бы с радостью отправился за тобой. Но увы – планы слегка изменились. И ты поможешь мне осуществить их.

8

Старые счёты

Офелия приподнялась.

– Какого дьявола...

Тут у неё внезапно закружилась голова, и она в последний момент успела схватиться за книжную полку, чтобы не упасть. Её тело вдруг показалось ей невероятно тяжёлым.

– Осторожнее. – Август положил руку ей на затылок. Головокружение постепенно отступало, а по телу разливалась приятная прохлада. – Ты потеряла большую часть своей магии. Если не будешь аккуратна, может быть очень больно. А мне бы этого не хотелось, потому что ты мне всё ещё нужна.

И тут Офелия поняла, почему её так успокоило это холодное прикосновение: ведь он использовал её магию, она сама так же останавливала головокружение! Когда силы ещё были при ней... Офелия сердито оттолкнула его руку.

– О нет, – хрипло проговорила она. – Я не теряла свою магию. Ты украл её у меня!

Август чуть наклонил голову, точь-в-точь как школьник, который задумался над каким-то очень важным вопросом. Затем он вновь посмотрел на Офелию.

– Да, верно, – спокойно сказал он, при этом, похоже, совсем не чувствуя своей вины. – Хотя, строго говоря, я её просто на время одолжил. Так нужно. Я как прозрачная душа практически беззащитен сейчас. Правда, мне всё же удалось заткнуть тебя за пояс, – удовлетворённо покачиваясь на носках, он замурлыкал какую-то песенку.

– Ты обдурил меня! – воскликнула Офелия и не узнала собственного голоса, так резко и пронзительно он сейчас звучал. – Ты забрал мою магию! Но как?..

Август поднял руку. На его ладони Офелия различила полуразмытый контур руны.

– Это старый трюк. – Затем он кивнул на листы бумаги на столе, на которых он совсем недавно что-то быстро-быстро писал. Теперь они все оказались обуглены. Офелия поморщилась от резкого запаха, Август же с наслаждением втянул носом воздух. – Я до последнего момента не был уверен, что это сработает. Не был уверен, что ты с твоим пернатым дружком действительно подберёшься ко мне так близко. О! А я ведь почти забыл! – Быстрее косули он подскочил к окну, распахнул его, и в комнату ввалился Тиберий, который к тому времени стал похож на снежный ком с глазами. Он метался по комнате и наконец остановился перед камином.

Взмахнув крыльями, он поднялся на ноги, но чуть не потерял равновесие и закашлялся. Август услужливо похлопал его по спине, но это только больше разозлило Тиберия. Его трясло, точно в лихорадке, когда он поспешил к Офелии.

– Ах ты, проклятый вор! – закричал Тиберий, бросая свирепые взгляды на Августа. – Лжец, негодяй, мошенник! Мерзкое сатанинское жаркое!

Август одобрительно кивнул.

– Неплохо, неплохо. Вместо сатанинского жаркого можно было бы ещё назвать негодяем. Не то чтобы я сам себя так называл, но поскольку ты сейчас в бешенстве, я могу понять.

Тиберий громко щёлкнул клювом, не зная, что ответить этому полоумному в ночной рубашке. Август, напротив, смотрел на него с весёлой улыбкой.

– Кстати, я очень рад наконец-то услышать твой настоящий голос, – сказал он. – А то прежде слышалось лишь невыносимое хриплое карканье. С другой стороны: не могу не выразить вам обоим своего уважения – вы продержались довольно долго. А ведь там, кажется, похолодало.

Офелия сдвинула брови.

– Ты знал, что мы наблюдаем за тобой?

– Конечно, – кивнул Август. – Я всю жизнь изучал мир волшебных существ. По правде говоря, я не так уж часто сталкивался с ними лицом к лицу, но зато я чувствую их присутствие. От троллей пахнет землёй, к тому же многие из них часто пускают газы. Впрочем, вам ли этого не знать...

Офелия уставилась на него. Она никак не ожидала услышать от старика такие выражения. Но возразить было нечего. У многих троллей, судя по всему, действительно были проблемы с пищеварением.

– И совсем другое дело – тёмные феи. Когда они рядом, сразу веет такой нежной, приятной прохладой, – продолжал тем временем Август. – Кроме того, я, конечно же, слышал твоё пение. Еле сдержался, чтобы не выглянуть в окно и не начать искать вас. Но так бы я выдал себя с потрохами. И я знал, что рано или поздно мы всё равно встретимся. Кстати, был бы рад наконец узнать ваши имена. Как зовут меня, вы уже знаете.

Но Офелия и не думала отвечать ему.

– То есть ты всё спланировал, – мрачно заключила она вместо этого. – Ты с самого начала собирался застать меня врасплох и украсть мою магию.

– Конечно, – ответил Август. – Я долго к этому готовился. У феи так просто магию не украдёшь. Но, к счастью, всё получилось. И я ещё на один шаг приблизился к своей цели. И только посмотрите, на что я теперь способен. – Он вдруг вскочил на стол и, раскинув руки в стороны, взлетел к потолку. Правда, при этом он задел головой люстру, которая, звякнув, упала на пол. В следующую секунду сам он тоже оказался на полу.

– М-да, – пробормотал Август, отряхивая рубашку. – Надо будет ещё попрактиковаться.

Офелия заскрипела зубами. Это благодаря её магии он смог парить по воздуху. И это очень задело её.

Август же, напротив, пребывал на седьмом небе от счастья. Без особых усилий он перегнулся через своё кресло, сделал сальто и приземлился на стопку книг, точь-в-точь как воздушный гимнаст.

– Пре-вос-ход-но, – довольно произнёс он и хлопнул в ладоши. – Вы себе даже представить не можете, как же чудесно не чувствовать больше никаких болей. – Тут он задумчиво сложил руки на груди. – Только всё равно какое-то странное ощущение... Как будто чего-то не хватает.

– Жизни, может быть? – мрачно спросила Офелия. Лицо Августа просветлело.

– Ха! – воскликнул он. – Ну конечно! Сердце-то больше не бьётся, потому что я умер! – Он весело рассмеялся, затем сжал руку в кулак. – Всегда хотел испытать это заклинание! – Он что-то пробормотал, и в следующий миг яркая вспышка ударила в книжную полку прямо рядом с Тиберием. Ворон возмущённо взмахнул крыльями, несколько перьев закружились в воздухе.

– Ну нет, с меня хватит! – рассерженно закаркал он. – Поджарить меня решил?

– И тогда сатанинским жарким стал бы ты, – ухмыльнулся Август. – Но нет, я не собирался тебя поджаривать. Полагаю, всем собравшимся здесь дорога своя шкура.

– Мне не так уж и дорога, – вмешалась Офелия. – В отличие от моей магии.

– Ты получишь свою магию обратно, – заверил её Август. – Если, конечно, всё пройдёт гладко. – Он внимательно оглядел её с головы до ног. – Тебе сколько лет?

– А что? – вопросом на вопрос ответила Офелия. – Хочешь предложить мне виски, чтобы искупить свою вину за кражу моих сил?

– Ты выглядишь как девочка-подросток, – задумчиво протянул Август. – Будь ты человеком, я бы дал тебе не больше тринадцати лет.

– Возможно, я действительно выгляжу довольно молодо, – сказала Офелия. – Но ты не забывай, что мы, феи, стареем намного медленнее вас, людей. Моему деду уже несколько сотен лет, но выглядит он даже моложе тебя. Однако духовно мы развиваемся гораздо быстрее, чем вы. Так что вполне вероятно, что я намного умнее тебя.

Глаза Августа сверкнули.

– Вы, феи, такие заносчивые создания. Вечно себя переоцениваете. Знаешь, ты ведь до определённого момента очень даже неплохо справлялась со своей миссией. И пела чудесно, только вот... как же это помягче сказать... фантазии у вас никакой.

Офелия вытаращила глаза.

– Ты это о чём?

– Ты действительно думала, что я не узнаю арию Виолетты из «Травиаты»? А мне-то казалось, что тёмные феи подходят к своему делу с большим креативом, когда нужно переправить душу в мир мёртвых. Хотя знаешь, я действительно хотел бы последовать туда за тобой. Только, к сожалению, я пока не могу покинуть этот мир.

– Почему это? – язвительно поинтересовалась Офелия. – Хочешь сперва пробежать марафон, используя украденную у меня магию, и войти в историю как самый быстрый бегун в ночной рубашке?

Август отрицательно покачал головой, и его улыбка тут же погасла. Офелии даже стало не по себе от его тёмного, зловещего, почти звериного взгляда.

– Есть одно незаконченное дело. Старые счёты.

Офелии вдруг стало очень холодно, и она сама не понимала, в чём дело – во взгляде ли, в котором мерещилось что-то опасное, или в том, как звучал в тот момент его голос.

– И с кем же у тебя старые счёты? – спросила она почти шёпотом.

– Некоторые зовут его просто тенью, – начал свой рассказ Август. – Иные говорят о нём как о самом могущественном волшебнике – Повелителе Мрака. Уверен, вы о нём уже слышали. Он называет себя Адамасом.

Точно сильный порыв ветра, пронеслось это имя по комнате. Разумеется, Офелия слышала о нём. Это имя звучало во всех песнях волшебного мира. Неукротимый Адамас. Безжалостный Адамас. Он и впрямь был как тень. Никто не знал, где он живёт, вряд ли кто-нибудь сталкивался с ним лицом к лицу, а если такое и случалось, несчастный никому и никогда уже не мог рассказать об этой встрече – ибо мрак поглощал его в одночасье. Голос Адамаса был подобен грому и мог лишить рассудка любого, кто его услышит. Ему достаточно было лишь взмахнуть рукой, чтобы превратить в пепел многотысячную армию, достаточно было лишь произнести слово, чтобы вызвать кошмары у любого существа в радиусе тысячи километров. Именно такие песни слагали о нём в волшебном мире барды. Именно из-за Адамаса началась страшная война фей, многие тогда встали на его сторону и сражались против Деметрия. Даже после поражения Адамас не оставил попыток разрушить завесу между мирами. О нём ходили страшные легенды, и маленькие феи дрожали при звуке его имени. Впрочем, не только маленькие феи боялись его.

Офелия прижала руки к вискам. Адамас был её главным ночным кошмаром. Он сражался против её родителей в той войне, он убил её брата, который прилагал все усилия, чтобы защитить завесу между мирами. И вот теперь ей самой предстояло столкнуться с ним... Именно ей?

Она вспомнила загадочные слова Деметрия. Исход заседания зависит от тебя даже в большей степени, чем от меня. Знал ли он, что затевает Август? Неужели он нарочно отправил её именно к нему? Больше всего Офелии хотелось, чтобы Деметрий рассказал ей больше, но она понимала, что это бесполезно. От него сложно добиться и слова. Он уже сказал всё, что хотел сказать. Офелия подняла глаза на Августа. Он тихо вздохнул, и Офелия догадалась, что он только что прочитал её мысли. Используя жалкие остатки своей магии, она поспешила выставить ментальный барьер. Не хватало, чтобы он копался в её мыслях.

– Адамас, – проговорила она, стараясь не показывать своего страха перед этим именем. Скрыть страх всё-таки не удалось. – А другого заклятого врага ты себе выбрать не мог?

– Он сам меня выбрал, – мрачно ответил Август. – И он забрал то, что принадлежало мне. То, что было мне очень дорого. Моё сокровище. Я хочу вернуть его себе, прежде чем покину этот мир.

– Ах, обокрали тебя, значит? – холодно бросила Офелия. – Да что ты говоришь... А сам ты со мной что сделал?

– Я же сказал, что просто позаимствовал твою магию, – устало вздохнул Август. – А вот Адамас мне просто так не вернёт то, что он у меня украл.

– И ты хочешь бросить ему вызов? – каркнул Тиберий. – Ты же всего лишь человек. Ты и впрямь думаешь, что у тебя есть шанс против него?

Тут Август смерил его таким ледяным взглядом, что Тиберий замер.

– О нет, – опасно тихо прошипел Август. – Нет, я так не думаю. Я знаю, что шанс есть. Но мне потребуется ваша помощь. Точнее, твоя.

Он посмотрел на Офелию, которая изо всех сил сопротивлялась тёмному гневу в его глазах.

– И что же я должна сделать? – язвительно спросила она. – Мне что, драться с Адамасом врукопашную? Конечно же, я с удовольствием сделаю это для такого прекрасного друга, как ты, – тут она фыркнула. – Нет, тебе от меня нужно что-то другое. Что именно?

– Я всю жизнь изучал магию, – сказал Август. – Я знаю больше заклинаний, чем иная фея, и хорошо знаком с волшебным миром. Но тем не менее этот мир по-прежнему закрыт для меня. Потому что, несмотря на мои знания, несмотря на твою магию, что бурлит сейчас в моих жилах, я всё ещё человек. Я не могу заглянуть за ту завесу, которая разделяет два наших мира. И я почти уверен, что в том, другом, мире теория и практика явно расходятся.

Офелия приподняла левую бровь.

– Я будто учебник из Академии читаю. Что всё это значит?

Август тяжело вздохнул.

– Я знаю, что Адамас прячет моё сокровище в самом безопасном месте волшебного мира – в своём дворце. Один я туда не доберусь, причины я тебе только что перечислил. Мне нужен проводник. Мне нужна твоя помощь.

– А что получу я? – мрачно спросила Офелия.

– Когда я достигну своей цели, то верну тебе твою магию и ты проводишь меня в мир мёртвых. Сопротивляться я не буду.

Офелия пытливо вглядывалась в лицо Августа. Не лжёт ли он? Похоже, что всё-таки он говорил правду.

– Но ты же понимаешь, что в мир мёртвых ты взять ничего не сможешь?

Август пожал плечами.

– Мне это и не нужно.

– Тогда что ты будешь делать со своим старым сокровищем?

– Это уже моё дело. Твоя же задача – провести меня во дворец.

Офелия ненадолго замолчала.

– А если я откажусь?

– Тогда твоя магия погибнет вместе со мной, рано или поздно, – равнодушно обронил Август. – И ты будешь бродить до конца своих дней по волшебному миру, лишённая волшебных сил.

Тиберий тронул Офелию за плечо.

– Слушай, окно же всё ещё открыто, – хрипло прокаркал он. – Я мог бы слетать сейчас за Деметрием. Он бы живо сбил с этого старикашки спесь, а уж потом...

– И тогда твоя подруга точно никогда не вернёт себе магию, – спокойно отозвался Август, который, судя по всему, не только научился парить по воздуху, но и обзавёлся чутким, как у косули, слухом. – Я ведь знаю, как её можно уничтожить. И поверь мне, я это сделаю.

Офелия даже не сомневалась в серьёзности его намерения. Кроме того, ей не хотелось привлекать к этому делу Деметрия. Во-первых, он точно будет не в восторге, если узнает, что Офелия в очередной раз провалила порученное ей задание. Во-вторых, у неё по-прежнему было ощущение, что он нарочно приставил её именно к Августу Пинлину. И в-третьих, может, всё-таки оставался у неё шанс довести свою задачу до конца и сопроводить старика в мир мёртвых. Она пристально посмотрела на Августа и прищурилась.

– То есть ты вернёшь мне магию, как только заберёшь себе своё украденное сокровище... Как я узнаю, что ты меня не обманываешь?

Август подошёл к ней и улыбнулся своей хитрой лисьей улыбкой.

– Ты этого не узнаешь, – спокойно сказал он. – Но я даю тебе честное слово. А моё слово стоит больше, чем все сокровища вашего мира.

Офелия промолчала. Она полагала, что успела хорошо его узнать, однако она не знала об Августе ничего. Она не знала, что им двигало – жадность ли, жажда власти или желание отомстить. Но тщетно Офелия пыталась понять, почему он так рвётся реализовать свой план, тщетно пыталась разглядеть что-то из этого в его глазах. Во взгляде Августа было только какое-то удивительное мягкое тепло, которое она не могла никак истолковать. Почему-то ей хотелось ему поверить.

– Хорошо. – С этими словами она шагнула к нему. – Только не забывай: я по-прежнему тёмная фея. Захочешь меня подставить, выставить в глупом свете или посмеешь тронуть хоть пальцем моего ворона – и тебе несдобровать. Будешь в таких муках корчиться, какие тебе и не снились. И клянусь, эта боль никогда не закончится. Даю тебе честное слово.

Август помолчал. Впервые с момента потери своей магии Офелия почувствовала, что сейчас они смотрят друг другу глаза в глаза. Затем старик снова улыбнулся.

– Что ж, договорились, – усмехнулся он. – Ну а теперь-то я могу узнать ваши имена?

– Я Офелия Ночная Певунья, – представилась Офелия. – А это Тиберий.

Август низко поклонился.

– Большая честь для меня. Одно вам обещаю, друзья: это путешествие мы никогда не забудем.

С этими словами он отвернулся от неё и практически безупречно выполнил стойку на руках, балансируя при этом на краю письменного стола.

Тиберий наклонился к Офелии.

– Звучит как угроза, – прошептал ворон. – И во что мы с тобой ввязались, Офелия?

Офелия только мрачно вздохнула. Выбора всё равно не было.

9

Там, за завесой

– Исчезни, проклятый ветер!

Офелия изо всех сил сопротивлялась порывам ветра, но в итоге чуть не упала лицом вниз и сердито покосилась на Тиберия. Она точно слышала, что ворон хихикнул.

– Чего уставился? – буркнула она. – Никогда не видел фею, которая приоткрывает для человека завесу в Потусторонний мир?

Тиберий почистил клюв.

– Нет, не видел, – тихо ответил он. – Потому что, во-первых, это запрещено. Люди не должны о нас ничего знать. А во-вторых, это действительно выглядит забавно. В конце концов, вам, феям, обычно достаточно небрежно щёлкнуть пальцами – и вуаля! – вот и сотворили магию.

– Это не просто какая-то магия, – пробормотала Офелия. – Это одно из сильнейших тёмных заклинаний. Мне показывал его Мино вскоре после того, как ему разрешили войти в Библиотеку Тьмы. Он отдал жизнь за то, чтобы защитить завесу между мирами, но он часто рассуждал, что некоторым людям не помешало бы познакомиться с нашим миром... Например, тем, кому сейчас тяжело и грустно. Детям, которые инстинктивно чувствуют, что в этом мире существуют магия и магические существа. А ещё – умирающим. Если уж люди ничего не знают о нас при жизни, пусть они узнают о нас хотя бы на пороге смерти. Так он часто говорил. И я продолжала практиковать это заклинание. Но я и подумать не могла, что мне придётся использовать его при таких обстоятельствах.

– Я тоже, – согласился Тиберий. – Только получается у тебя пока что не очень. Почему тебе вдруг так трудно призывать магию? Делов-то...

Офелия поджала губы.

– Потому что вон она, моя магия... На холме прыгает.

Тиберий проследил за её взглядом. Август Пинлин бегал на руках по холму, который люди называли Трон Артура, и, судя по всему, был счастлив до безумия. В какой-то момент он не удержал равновесие и приземлился на пятую точку, но тут же рассмеялся как ребёнок.

– Да он, похоже, радуется жизни, хоть сердце больше и не бьётся, – заметил Тиберий. – А ведь это мы должны были сейчас от души радоваться успешному завершению твоей миссии. Но вместо этого мы торчим тут. И как только ты могла позволить застать себя врасплох?..

– О, прекращай, – перебила его Офелия. – Ты сам-то тоже не догадался о его коварном плане... Ох уж этот глупый ветер! Как же надоело!

В очередной раз небольшая искорка, которую она только что, с огромным трудом, создала, погасла. Тут к ним подошёл Август.

– Ветер – добрый волшебник, – проговорил он, протягивая ему навстречу руки, будто хотел обнять его. – Сколько замечательных историй он знает! Всё слушаю его, слушаю – и не могу никак наслушаться!

Офелия фыркнула.

– Ты их слышишь только потому, что забрал мою магию. Все его истории принадлежат мне.

– Вот и нет, никому они не принадлежат, – возразил Август. – Со временем мы, люди, перестаём слышать его песни. Я же, однако, до сих пор помню, как ветер нашёптывал мне такие чудесные сказки, когда я ещё был ребёнком. Высоко-высоко в горах... А вот в том, что ты слушала его сказки, я, если честно, как-то сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, что тёмным феям совсем не до этого.

Офелии не нравилось, что он так насмешливо говорил об этом. Но Август был абсолютно прав. Вам лучше сосредоточиться на том, что действительно важно, а не на сказках бродяги-ветра – так говорили им преподаватели в Академии. И Офелия старалась слушаться своих наставников, только ей это не особенно удавалось, поэтому частенько, оставаясь одна, она украдкой прислушивалась к шелесту ветра. Только Тиберий знал её маленькую тайну. Попробовал бы он её кому-нибудь выдать (особенно Августу) – она бы ему все перья повыщипывала.

– Да что ты можешь в этом понимать, – фыркнула она. – Ух, до чего же холодно... – такого с ней ещё никогда не бывало, её буквально трясло.

– Ты мёрзнешь, – заметил Август. – Это знак того, что ты жива – вероятно, даже живее, чем за последние годы. Это своего рода подарок, знаешь ли. Ты должна быть благодарна мне за это. Кроме того, это не я решил открывать завесу в Потусторонний мир на Троне Артура.

– Я ведь не просто так выбрала именно этот холм, – возразила Офелия. – Это особое место. Когда-то здесь возвышалась Крепость Теней. Когда-то люди и феи жили в мире, а потом вы вероломно напали на нас. Здесь погибла моя бабушка, я даже не знала её, потому что это произошло задолго до моего рождения. И от крепости сейчас остались одни руины. Вы, люди, думаете, что это просто полуразрушенная часовня, но это не так. Это место – своеобразный символ, служащий напоминанием, что когда-то наши народы были связаны. Я решила, это идеальное место для начала осуществления нашего плана. – Она умолкла, заметив, что Август внимательно на неё смотрит. – А ты разве не знал об этом? Хорошо же ты изучил наш мир...

– Конечно, я об этом знал, – ответил Август. – Просто я не думал, что это будет так важно для тебя. И я не ожидал, что ты вспомнишь о связи между нашими народами.

Офелия фыркнула.

– Низкого же ты обо мне мнения... Нет, мы, конечно, могли бы и посреди рынка попробовать приоткрыть завесу миров. А что, почему нет? А ещё лучше – прямо у штаб-квартиры Чёрного Круга, чтобы Деметрий лично увидел, что я не только нарушаю правила, но и болтаюсь по всему городу с упрямцем, которого давно должна была переправить в мир мёртвых. Вот уж было бы... Ах ты, зараза!

В этот раз искра сильно обожгла ей палец.

Тиберий притворился, что кашляет, а Август укоризненно покачал головой.

– Будешь так ругаться, и мы точно попадём в ад, – вздохнул он.

– Я делаю всё, что в моих силах, – сердито буркнула Офелия.

– Тогда неудивительно, что ничего не выходит, – спокойно сказал Август, пожимая плечами. – Ладно, попробуй-ка ещё раз. Я тебе помогу.

У Офелии не было особого желания принимать его помощь. Но ей действительно не хватало сил, чтобы довести ритуал до конца. К тому же Август уже присел перед ней на корточки и взял её руки в свои, прикрывая её от ветра. Вот снова вспыхнула искорка и на сей раз смогла разгореться до большого пламени. Офелия прошептала заклинание.

Послышался треск, и в воздух вырвались несколько огненных струй.

Август глубоко вдохнул, когда искры коснулись его век. В тот же миг, казалось, зашумели сотни, тысячи невидимых крыльев. Это растворялась завеса. Август поднялся на ноги.

– Это... прекрасно, – прошептал он.

Офелия хотела с ним поспорить, просто из принципа. Но тут Август оказался совершенно прав: Потусторонний мир был прекрасен. Никогда ещё он не казался ей более прекрасным, чем сейчас. Офелия потёрла глаза и огляделась.

Это ей из-за шишки на затылке кажется или цвета действительно стали ярче и насыщеннее? Она будто заново открыла для себя знакомый мир: эти светящиеся зубцы светлых дворцов, возвышающиеся над крышами, голоса на знакомых и незнакомых языках, которые доносил до их слуха ветер, запахи, возвещающие о приключениях и тайнах.

– Видели бы вы себя со стороны, – буркнул Тиберий. – Предупреждаю: если сейчас возьмётесь за ручки и начнёте петь песенки, я просто свалю.

Офелия бросила на него мрачный взгляд, но Август энергично махнул рукой вперёд.

– Идёмте же скорее, – воскликнул он. – Мне уже не терпится всё тут рассмотреть.

Не дожидаясь, пока ему ответят, он побежал по холму вниз. Офелия поспешила за ним. Сейчас её тело было непривычно тяжёлым, и она то и дело забывала, что парить она больше не может, а потому периодически пошатывалась и спотыкалась. Тиберий с жалостью смотрел на неё, и от этого взгляда настроение у неё только ухудшалось.

– Может, всё-таки объяснишь, куда мы идём? – спросила она, догнав наконец Августа. – Не считаешь нужным нас просветить?

Август покачал головой.

– Глупо было бы вот так сразу раскрывать вам все карты. Пока хватит с вас и того, что вы уже знаете.

– Ты мне ещё будешь рассказывать, что глупо, а что нет? – фыркнула Офелия. – Тогда я тебе вот что скажу: бросать вызов Адамасу тоже не очень-то умно. Если вдруг ты не знаешь, есть всего два способа подобраться к нему: либо он сам найдёт тебя, либо ты как можно незаметнее подкрадёшься к нему. Первый способ, пожалуй, тебе не подойдёт, а второй – просто теория. Адамас ведь невидимый. И как же ты собираешься его выследить?

Пинлин вздохнул.

– Хорошо, я скажу, куда мы идём. Найти Адамаса нам поможет Мелоди Прекраснейшая.

Офелия и Тиберий недоумённо переглянулись.

– Кто-кто?

– Это же очень известная волшебница, – ответил Август. – Она живёт где-то тут неподалёку, в покосившемся домике...

Офелия рассмеялась.

– Ты случайно не об Исидоре говоришь? Но она вовсе не волшебница, она – алхимик. Как-то раз она превратила целый город в золотой слиток, просто чтобы похвастаться, что она это умеет.

Август поднял брови.

– Да, именно о ней я и говорю. Она сильнейшая из всех алхимиков в городе, насколько мне удалось выяснить. Она не боится ни правил, ни запретов, так что я уверен в том, что она поможет нам найти дорогу во дворец Адамаса. Странно только – почему же в моих книгах её зовут Мелоди Прекраснейшая?

– Наверняка она сама себе такой псевдоним придумала, – усмехнулась Офелия. – А потом чуть-чуть поколдовала, и теперь во всех книгах известна под этим именем. И все уверены, что она и в жизни такая же умница и красавица.

Тиберий весело хмыкнул.

– Но ведь она действительно очень умна. А что до красоты... Красота ведь в глазах смотрящего. Одно можно сказать абсолютно точно – Исидора та ещё чудачка.

– О да, – согласилась Офелия. – И в своём покосившемся домике она живёт не одна, верно? – Она улыбнулась, а Тиберий лишь угрюмо покачал головой. – У Тиберия есть фанатка, – пояснила Офелия, поймав вопросительный взгляд Августа. – И он от этого не в восторге. Сам увидишь, когда мы прибудем. Надеюсь, ты в курсе, что Исидоре нужно заплатить за услуги? А услуги у неё совсем не дешёвые.

– Об этом не переживай, – сказал Август. – Ей понравится то, что я собираюсь ей предложить.

Офелия ни минуты в этом не сомневалась. И вот они зашагали по переулку. Фея накинула на голову капюшон и надеялась, что по дороге они не встретят Деметрия или кого-то из старейшин Чёрного Круга. Но когда они спустились в подземный мир, её переживания о нежелательной встрече отступили на второй план, потому что появились проблемы посерьёзнее – приходилось то и дело уворачиваться от магических существ, которые шли им навстречу.

Раньше она могла просто и быстро отлететь в сторону, когда из ближайшего заведения выходил толстый гоблин. Теперь же так легко и непринуждённо, как и она когда-то, от всех неожиданных препятствий уворачивался Август. Старик быстро учился и на удивление грациозно парил по переулку. В неё же то и дело врезались гоблины, от которых мерзко пахло, призраки, которые всегда появлялись неожиданно, и ведьмы, которые обычно ни с кем не церемонились. Все смотрели на неё с неодобрением, многие грубо ругались. Что, впрочем, было неудивительно. Она же была феей, а не мешком с костями!

Но хуже было то, что Август начал вести себя как маленький ребёнок, едва они свернули в Забытый переулок. Он не просто с любопытством оглядывался по сторонам. Он передразнивал гоблинов на их же языке и заглядывал во все магазинчики. Офелия пыталась незаметно оттолкнуть Августа, но это было совсем не легко.

Сначала он стащил с прилавка горсть пыльных орешков – лакомство, которое можно было найти только в Забытом переулке. Выглядели они и впрямь очень аппетитно, но были чертовски острыми. Август так сильно закашлялся, что Офелия всерьёз забеспокоилась, что он сейчас и без её помощи найдёт дорогу в мир мёртвых. Затем он решил примерить остроконечную шляпу, которая ему очень даже шла. Его в ней легко можно было принять за тёмного эльфа, если бы на нём ещё и была подходящая одежда, а не эта комичная ночная рубашка. Хотя продавец-гоблин даже похвалил его необычный наряд, а потом так растрогался, что Август понял его язык, что разрешил взять шляпу бесплатно и подарил Тиберию засахаренного дождевого червячка.

– Я думала, у нас важное дело, – заметила Офелия, когда Август отдал шляпу проходящему мимо мальчику-гоблину, который тут же пришёл в бешеный восторг. – Не думаешь, что надо немного поторопиться?

– Делу время, потехе час, – ответил Август. – О, какие славные цветочки! – С этими словами он понюхал зелёный бумажный цветок в витрине волшебного магазина. – Будешь торопиться – и упустишь то, что действительно важно.

Тиберий посмотрел на него так, словно давно не слышал более умной мысли, и тотчас позабыл об осторожности. Он будто заразился весёлым настроением Августа, и вдвоём они помчались дальше по переулку. Офелия едва поспевала за ними, и когда они наконец остановились у старенького заведения под названием «Пристанище бродяжек», у неё было ощущение, что она только что пробежала марафон. Без использования магии, разумеется.

– Ой, мы идём подкрепиться? Или выпить что-нибудь вкусненькое? – Август весело смотрел на неё. – А что, я не против.

Тиберий хихикнул.

– А что, пыльных орешков тебе мало было? Хочешь местного бульончика хлебнуть? Ух, в голове так загудит, что мало не покажется...

Офелия свирепо посмотрела на него, и ворон стыдливо втянул голову.

– Нет, мы здесь по другой причине, – ответила она Августу. – Мы же Исидору ищем. Чаще всего найти её можно здесь.

Офелия со всей силы налегла на дверь, но та никак не поддалась. Полностью дверь открылась, когда из заведения на улицу вышел толстый тролль. Офелия со своими спутниками тут же проскользнула мимо него внутрь. И тут на мгновение даже болтун Пинлин потерял дар речи.

10

Пристанище бродяжек

Заведение «Пристанище бродяжек» было необычным местом. Здесь обычно собирались самые причудливые создания, потерявшие дом.

Кроме того, здесь можно было найти множество самых необычных диковинок, вроде древних кинопроекторов, которые изредка даже показывали фильмы, говорящих кресел-качалок и чучел животных, оживающих в тусклом свете фонариков.

Публика тут собиралась самая разная. За одним столиком могли сидеть старый, дряхлый колдун и совсем молодой некромант, вместе они рассуждали о бренности бытия. За другим столом тролль играл в карты с двумя блуждающими огоньками. А в самом дальнем и тёмном углу ведьмы гадали на чае. Сюда же часто забредали и барды в поисках вдохновения для новых песен, они с интересом слушали захватывающие истории других гостей. В воздухе свистели горящие стрелы – это несколько гостей играли в огненный дартс. На крошечной сцене выступала известная музыкальная группа гоблинов. По всему помещению плыл цветной дым, исходящий от кальянов. А за барной стойкой стоял тролль с розовыми волосами (даже на груди волосы были розовыми) и исподлобья разглядывал новых гостей.

Офелия протиснулась к нему сквозь толпу.

– Привет, Уолтер. Что, решил сменить имидж? А тебе очень даже идёт.

Уолтер осклабился, обнажив два ряда маленьких кривых зубов.

– Обыденность – штука страшно скучная, Оффи.

Офелия ненавидела, когда её так называли. Уолтер был единственным, кому она это разрешала. У неё было не так много друзей в этом городе, и одним из них был Уолтер. Он тоже очень любил слушать сказки ветра – тайком, разумеется. Кроме того, он хорошо владел различными видами боевых искусств и даже научил Офелию парочке простых приёмов, которые она с успехом применяла на занятиях в Академии. Уолтер всегда был готов выслушать свою подругу, так же как и она его. Офелия знала, что душа у него добрая и нежная, хотя Уолтер и любил поворчать. Но о своих гостях он всегда трогательно заботился и был славным парнем. Только не все это понимали, видя его впервые.

– А вот ворону тут больше не рады, – буркнул он. – Выпил в прошлый раз весь ликёр из фундуков и спать завалился спьяну. А уж как храпел, как храпел!.. Я всю ночь глаз не сомкнул.

Тиберий виновато потупился.

– Не был я пьян, – пробормотал он. – Это всё... аллергия.

Уолтер посмотрел на него с пренебрежением и явным недоверием. Затем он перевёл взгляд на Августа и принюхался.

– Ни жив и ни мёртв, – пробормотал он, приподнимая бровь и снова переводя взгляд на Офелию. – Ты во что такое нехорошее впуталась, Оффи?

Она пожала плечами.

– Сама пока не до конца понимаю. Нам бы с Исидорой поговорить. Она же здесь?

– А где же ей ещё быть. – Уолтер кивнул в дальний угол. – В карты, как всегда, играет. Не повезло же тем бедняжкам, что решили бросить ей вызов.

Он подмигнул гостям и снова принялся протирать стаканы. Офелия приподнялась на цыпочки. Без своих магических способностей она почти ничего не видела за дымовой завесой. А вот Август сразу же заметил Исидору и поспешил к ней. Без труда протиснувшись мимо двух гномов, он остановился у углового столика.

За ним сидели две молоденькие светлые феи, обе раскраснелись и сейчас устало смотрели на свои карты, но как будто ничего не понимали. Напротив них сидела фигура в сером плаще. Из-под капюшона у неё выбивались белые, как снег, локоны, на пальцах худых костлявых рук блестели серебряные кольца. Услышав шаги, она подняла голову. Лицо у неё было всё в морщинах, глаза горели тёмно-красным огнём, и она коварно улыбалась. Из Исидоры вышла бы отличная ведьма. Только вот она была тёмной феей.

– Надо же, кого я вижу, – протянула Исидора, узнав Офелию. – Чем обязана? Тоже сыграть хочешь? Смотри – осторожнее, я ведь могу использовать твои мысли для новых заклинаний.

Офелия и так знала, на что способна Исидора, и отрицательно покачала головой. Но прежде чем она успела что-либо объяснить, слово взял Август.

– Это я тебя искал. – Он твёрдо смотрел Исидоре прямо в глаза. – Мне нужна твоя помощь.

Исидору он, судя по всему, заинтересовал, и даже больше, чем слегка опьяневшие феи-картёжницы. Она небрежно махнула рукой, начертив при этом в воздухе какой-то знак, и феи тут же схватились за животы и поспешили к выходу. Исидора рассмеялась.

– Ай-ай-ай, кажется, кто-то выпил слишком много бузинного сока. Ну разве так можно? Нехорошо, нехорошо. А вы садитесь скорее, пока более проворные не заняли свободные места.

Офелия и Август тут же последовали её совету. Тиберий устроился на краю стола. Исидора щёлкнула пальцами. Теперь их никто бы не смог подслушать, даже если бы захотел. Офелия знала, что Исидора очень не любит, когда посторонние вмешиваются в её дела. Сейчас она выжидающе посмотрела на Августа.

– Итак? – просто спросила она.

– Я ищу дворец Адамаса, – быстро отчеканил Август. – И я знаю, что ты можешь мне в этом помочь.

Если Исидору и удивила эта необычная просьба, то виду она не подала.

– Конечно, я могу помочь. Тут вопрос в другом – а хочу ли я тебе помогать?

– У меня есть кое-что, что поможет тебе быстрее принять решение, – спокойно сказал Август. – Посмотри-ка сюда.

Они смотрели друг на друга через стол, и Офелии на миг показалось, что время замерло. Совсем недавно Август напоминал ей маленького мальчика, которого всё вокруг удивляло и восхищало. Но теперь, когда он, не мигая, смотрел на тёмную фею, он снова стал загадочным чародеем с волчьей душой и лисьей улыбкой. Он слегка склонил голову, и глаза его на миг стали светлыми, почти прозрачными, как тихие озера. Офелия теперь не могла в них ничего разглядеть, однако Исидора чуть подалась вперёд, чтобы рассмотреть повнимательнее то, что сейчас отражалось в глазах Августа. Он моргнул, и глаза снова стали прежними.

Исидора кивнула.

– Хорошо, – сказала она немного хрипло. – Я вижу, что тебе есть что мне предложить. Только оплата вперёд. А потом я помогу тебе.

Мгновение Август колебался, но потом всё же кивнул.

– Закрой глаза, – прохрипела Исидора. – И... отдай.

Её голос был подобен змеиному шипению. Офелия невольно вздрогнула, когда Исидора протянула свои длинные костлявые руки к Августу. А он сидел с закрытыми глазами и больше уже не улыбался. Напротив – сейчас его лицо было искажено от боли, и Офелии очень хотелось забрать эту боль. Исидора слегка шевельнула рукой. Из груди Августа вырвалось облачко света, полупрозрачное, как весеннее утро, и затем Офелия услышала какой-то звук. Это был женский смех. Такой искренний и чистый. Она никогда не слышала такого прекрасного смеха. Август тоже на миг слабо улыбнулся.

Но вот Исидора резко сжала кулак, и смех тут же умолк. Быстрее молнии фея открыла одно из своих колец, и облачко света пропало внутри украшения. На миг показалось, что в «Пристанище бродяжек» вдруг стало темнее, чем было до этого. Но Офелия всё же заметила, как в глазах Августа блеснули слёзы, и впервые с тех пор, как она по его вине лишилась части своей магии, ей стало жаль старика.

– Ты получила, что хотела, – хрипло проговорил Август. – Что дальше?

– А дальше и ты получишь, что хочешь, – спокойно ответила Исидора. – Я своё слово всегда держу. – Она прислушалась, и тут зазвенели колокольчики, будто это сама фея приказала церковным часам из верхнего мира звонить. – Идите теперь к кривой башне. Только идите медленно и смотрите на звёзды по дороге. Я вас там встречу и дам всё, что будет нужно для путешествия.

Август чуть заметно кивнул. Не говоря больше ни слова, он встал и вышел из «Пристанища бродяжек». Офелия и Тиберий кивнули Исидоре на прощанье и последовали за ним, но у самой двери Офелия снова оглянулась, хотя сквозь дым Исидору было почти не видно. Офелии вдруг показалось, что она снова слышит тот удивительный смех. Редко, очень редко, доводилось ей слышать смех более счастливый, чем этот, и она невольно спросила себя, кто же эта женщина. Август был с ней знаком? Может быть, он даже... любил её?

11

Эти звёзды

Тиберий успел уже сделать круг над городом. Видимо, хотел таким образом избавиться от запаха «Пристанища бродяжек», крепко приставшего к его оперению. Офелия и Август молча шагали по засыпающим переулкам.

Поначалу Офелия едва могла сдерживать своё любопытство, но в молчании Августа было что-то мрачное, и она не решалась спросить у него, что же это была за женщина. Видели бы её сейчас преподаватели из Академии, они бы её на смех подняли. Это же надо – тёмная фея сочувствует человеку, который к тому же украл у неё магические силы! Она его жалеет! И при других обстоятельствах Офелия признала бы, что они правы в своих осуждениях. Но сейчас... Хорошо, что они оба молчали. Так и нужно. Август уже не казался ей ловким и хитрым чародеем, у которого есть чёткий план. Сейчас рядом с ней шагал несчастный человек, который только что лишился чего-то важного, того, что значило для него очень много. Этот весёлый искренний смех... Теперь он его потерял. Нет, не стоило сейчас тревожить его старую рану. Пусть её сочли бы жалкой за то, что она пожалела человека, – это лучше, чем снова видеть слёзы в глазах Августа.

Он вдруг остановился посреди мрачного переулка, запрокинул голову и посмотрел на небо.

– А старуха-то была права, – пробормотал он. – Слышишь, маленькая фея? Только взгляни на эти звёзды.

Над ними простиралось во всей своей красе ночное чёрное небо с многочисленными сверкающими огнями. Офелия не могла вспомнить, когда она в последний раз смотрела на небо, и в очередной раз удивилась, что теперь ей всё казалось совсем другим.

– Мне очень жаль, что Исидора так с тобой обошлась, – прошептала она нерешительно. – Что она забрала этот смех.

Август посмотрел на неё.

– Смех забрать невозможно. Он всегда будет вольным, даже в руках Исидоры.

– Но она забрала твоё воспоминание.

Август кивнул.

– Да, но пусть это тебя не огорчает. У меня осталось ещё очень много воспоминаний. По сути, это всё, что у меня осталось. Но как бы они ни были красивы – это всего лишь воспоминания.

Офелия вздохнула.

– Рассуждаешь как человек. Ты понятия не имеешь, какую силу таят в себе воспоминания.

– Ну да, откуда же мне это знать? Мы-то не можем строить из них дворцы, – хмыкнул Август.

– А может, вы и смогли бы, если бы только поверили, что это возможно, – с жаром возразила Офелия. – Воспоминания решали исход войн, воздвигали новые миры и даже спасали некоторых фей от безумия. Они мощнее, чем ты можешь предположить.

– Да, звучит действительно удивительно, – согласился Август. – Но если всё пройдёт гладко, я всё-таки отпущу их. Мрак ведь в любом случае заберёт мои воспоминания, хочу я того или нет. Лучше уж сразу добровольно их отдать.

– Я на самом деле плохо понимаю, как что работает во мраке, – призналась Офелия. – Но говорят, что есть вещи, которые гораздо сильнее, чем его власть. Я часто это слышала. Но пока не поняла, что именно сильнее мрака.

– Что ж, – сказал Август. – Может, скоро мы вместе это выясним.

Офелия смотрела на него. И впервые с начала их путешествия он улыбался ей безо всякого лукавства, а в голосе слышалась теплота.

– Да, – нежно улыбнулась она в ответ. – Может, так и будет.

Он глубоко вдохнул.

– Я уже очень стар, – хрипло проговорил он. – Редко кто до такого возраста доживает. И знаешь, я могу по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз я сознательно смотрел на ночное небо. При жизни я часто думал, что же такое счастье, как стать счастливым, и вот сейчас... Сейчас мне кажется, что ничего особенного для этого делать не нужно, просто собирать вот такие небольшие моменты и сохранять их в памяти на долгие годы. Счастье в мелочах, которые будут светить нам в темноте, как эти звёзды у нас над головами.

– Не думала, что услышу подобные откровения от земного чародея, – усмехнулась Офелия. – Тем более от тебя.

Август тихо рассмеялся.

– Так ведь я тоже не думал, что буду стоять рядом с тёмной феей и любоваться звёздным небом. Мы даже не ворчим больше друг на друга, это просто... – Тут он осёкся и оглянулся. Черты лица тут же заострились, кулаки сами собой напряглись.

Офелия тоже нахмурилась.

– В чём дело?

Август не ответил. Он смотрел вниз по улице, как будто в тени мог разглядеть что-то, чего не могла видеть Офелия. Впрочем, это было вполне возможно – в конце концов, в его жилах теперь текла её магия.

– Сам не знаю, – ответил Август. – Кажется, я что-то слышал. Как будто бумага на костре потрескивает.

Офелии стало не по себе, но ответить она ничего не успела, потому что прямо за ними вдруг раздалось хлопанье крыльев, и от ужаса они оба так и подскочили на месте.

А подлетевший Тиберий громко рассмеялся.

– Ну вы меня повеселили, конечно, – воскликнул он. – У нас тут что, соревнование гоблинов по прыжкам с трамплина? В таком случае не помешает вам ещё потренироваться, если хотите в следующем году поучаствовать.

Офелия перевела дыхание.

– Мы услышали подозрительный шум. По крайней мере, нам так показалось. Ты заметил что-то необычное?

– Необычнее, чем фея и чародей, готовящиеся к соревнованию по прыжкам? – вопросом на вопрос ответил Тиберий. – Нет. Уж простите великодушно.

Офелия пожала плечами.

– Ладно, давайте поторопимся. Исидора наверняка уже дома и ждёт нас.

Август ещё некоторое время напряжённо вглядывался в темноту. Он напоминал волка, почуявшего опасность.

Затем они продолжили путь. Шагали они быстро, но Офелия то и дело слышала странное потрескивание горящей бумаги. Однако всякий раз, когда она оборачивалась, позади не было ничего, кроме теней и мрака.

12

Кристалл тьмы

Косая башня торчала среди небольших домиков, точно шип. Люди видели на её месте памятник известному английскому писателю – сэру Вальтеру Скотту. Однако Исидора переделала всё на свой вкус, даже парк вокруг памятника украсила необычными скульптурами. Только вот выглядели они не слишком дружелюбно. Тиберий шумно сглотнул.

– Что, ждёшь не дождёшься? – спросила, ухмыляясь, Офелия. – Вы та-а-а-а-а-ак давно не виделись.

Тиберий недовольно покривился.

– Лучше бы нам больше вообще никогда не видеться.

– Думаешь, Исидора уже у себя? – Август посмотрел вверх, на тёмные окна. – Она должна была бегом бежать, чтобы прибыть раньше нас.

Офелия усмехнулась.

– Снова рассуждаешь как человек. Эх ты, чародей... Исидора может перемещаться со скоростью мысли, а то и быстрее. Готова поспорить, она уже ждёт нас.

Дверь действительно сама собой распахнулась, едва они подошли к ней. Но когда путники переступили порог, земля вдруг резко ушла у них из-под ног. Офелию что-то подбросило высоко в воздух, и она оказалась в паутине тонких серебряных нитей. Выругавшись, она поспешно спрятала руки в рукава пальто, но всё-таки успела больно обжечь пальцы. В следующую секунду рядом с ней в серебряной клетке оказался и Август. Он вздрогнул, когда случайно коснулся прутьев. Это был один из побочных эффектов после поглощения магии Офелии – теперь он тоже реагировал на серебро. Тиберий болтался тут же, вниз головой, и, хотя ему серебро никакого вреда причинить не могло, ругался он громче всех.

– Как же высоко! Как же высоко! – возмущённо кричал он, хлопая крыльями. – Эй, я же не летучая мышь! Переверните меня немедленно, слышите там? Пе-ре-вер-ни-те!

Офелия изо всех сил старалась успокоиться и не дёргаться, чтобы сетка перестала трястись, но безуспешно. Серебро было сильнее. Она фыркнула. Исидора была, пожалуй, первой известной ей феей, которая разрешила чужакам войти в свой дом – конечно, не просто так. Офелии не хотелось думать, сколько ещё непрошеных гостей попадалось в ловушку Исидоры. Должно быть, после поимки они становились её подопытными кроликами для тёмных заклинаний. Тут она заметила, что Август пытается создать магический шар, чтобы разбить клетку.

– Лучше не надо, – предупредила она. – Иначе сработает отражающая магия, и ты своим заклинанием сам себя поранишь.

Август опустил руки.

– Но выбираться-то надо. Мало ли какому чудовищу нас потом скормят. Я, конечно, с самого начала не был уверен, что Исидоре можно доверять, но и представить себе не мог, что она будет так над нами издеваться...

Офелия отмахнулась.

– Она не издевается. Это своего рода сигнализация. Вечно она забывает её отключить, когда возвращается домой. А может, она и намеренно оставляет её включённой, не знаю. – Офелия выпрямилась, насколько это было возможно в серебряной клетке, и закричала: – Эй, Исидора! Нам что же, так и висеть тут, пока мы не околеем? А что потом? Потащишь нас в кладовку? – Она прислушалась, но в доме было тихо.

– В твоём возрасте уже надо избегать ночных перекусов, – подхватил и Август. – Это очень вредно для пищеварения, знаешь ли. Я по своему опыту знаю. Рассказать, что было в последний раз, когда я решил перекусить картошечкой фри посреди ночи? Ух, какая она была жирная!

Тиберий в ужасе уставился на Августа.

– Ой, не надо, – в отчаянии прохрипел он. – Марла! Марла, спаси меня! Я не хочу слушать эту безумную историю о несварении желудка! Ты же меня не бросишь, правда? Ты...

До Офелии донёсся хруст. Затем сетка резко развернулась, и фея упала на пол. Конечно, взлететь без своей магии она не смогла. Рядом с ней хлопнулся и Тиберий, которого сетка отпустила слишком поздно, так что он не успел расправить крылья. Один только Август смог спокойно приземлиться, осторожно опустившись на пол.

– Тиберий, – прошелестел чей-то голос. В следующую секунду к ним подлетела взъерошенная ворона и задорно подмигнула Тиберию. – Ты позвал, и я тут же примчалась на зов! Я спасла тебя, как ты и хотел! Ах, как хорошо, что ты решил меня навестить, дорогой Тиберий!

– Ох, Марла, – с облегчением выдохнул Тиберий. – Тысяча благодарностей за наше спасение, это было очень... – тут он запнулся, потому что Марла вдруг подошла так близко, что их клювы почти соприкоснулись, – ...мило с твоей стороны, – заключил Тиберий и вспорхнул на плечо Офелии. – Кстати, я вовсе и не собирался к тебе в гости, так, случайно залетел...

Марла хихикнула.

– О, не нужно стесняться. Я же знаю, что нравлюсь тебе. Когда-нибудь ты это признаешь, в этом я совершенно уверена, и вот уж тогда...

– Скажи-ка лучше, где Исидора, – быстро перебила ворону Офелия. Обычно ей нравилось наблюдать за встречей ворона и вороны, это было весьма забавно. Марла уже очень давно была без ума от Тиберия, а тот безуспешно пытался от неё отделаться, но Марлу это только больше раззадоривало. Да, обычно это было очень забавно. Но после падения у Офелии очень болела спина, к тому же она устала ходить пешком по городку. Всё, чего ей сейчас хотелось, – это поскорее вернуть магию. Некогда было слушать влюблённых ворон.

– Она у себя в кабинете, – ответила Марла, не спуская глаз с Тиберия. – Следуйте за мной.

Как можно более элегантно Марла полетела впереди них. Они прошли через длинный коридор, вдоль стен которого висели книжные полки, доверху заполненные книгами, и оказались в комнате, тоже до самого потолка заставленной книгами. Книги были повсюду: стояли на полках у стен, парили в воздухе, шелестя страницами. Даже у камина возвышались стопки книг, которые угрожающе покачивались. Книги эти были необычными, они будто жили своей жизнью. Так, одна из них вдруг захлопнулась, подлетела к вошедшей Офелии и презрительно её понюхала, а потом возмущённо закашлялась.

У Офелии даже дух захватило от такого зрелища. Именно так она представляла себе и Библиотеку Тьмы – мрачную, таинственную и живую. Август тоже изумлённо оглядывался по сторонам, и Офелия улыбнулась. Наверняка он тоже хотел бы иметь такую большую библиотеку.

– А вот и вы, – послышался голос Исидоры из-за одной из книжных башен. – Наконец-то пожаловали! Я всего лишь предложила полюбоваться звёздами. А вы, видно, решили пикник устроить? Или чем вы там ещё занимались по дороге?

– Я теперь фея всего лишь на жалкую треть, – обиженно заметила Офелия. – К тому же я шла не одна, со мной были ещё человек и ворон. Быстрее просто не получилось.

Исидора поспешила к камину. Она всё ещё была в своём сером плаще, но сняла капюшон. Белые волосы окутывали её бледное лицо, точно облачко.

– Ничего-ничего, – пробормотала она, стряхивая в кастрюлю, парившую над огнём, какой-то красный порошок. Тут же во все стороны с треском брызнули зеленоватые искорки. – Зато я почти закончила. Чуть-чуть ещё подождать надо.

Они сели в выцветшие кожаные кресла перед камином. Тиберий устроился на спинке кресла Офелии, хотя она была не слишком удобной, но именно на это он и рассчитывал. Правда, как оказалось, зря, потому что Марле это совсем не помешало. Мягко взмахнув крыльями, она опустилась рядом с ним, так что он чуть не свалился, и многозначительно ему подмигнула. Исидора же тяжело опустилась на табуретку.

– Давненько я такой безумной просьбы не слышала, – заметила она. – Одно дело – тролль, пожелавший себе крылышки, чтобы сверху плюнуть на голову своему сопернику... Но связываться с самим Адамасом... Это, конечно, совсем другая опера. – Она пытливо посмотрела на Августа. – Вроде так сразу и не скажешь, что ты психически не здоров. Впрочем, это ничего не значит. У безумия много лиц, одно из живых тому доказательств – это я. – Тут она усмехнулась, и в её глазах отразилось пламя камина. – И почему ты так рвёшься в его дворец?

Август улыбнулся своей волчьей улыбкой.

– Ты что же, всерьёз полагаешь, что я так сразу выложу тебе весь свой план?

– Конечно нет, – ответила Исидора. – Но ты мог бы меня удивить и всё-таки раскрыть свою тайну. Всё равно всё тайное станет явным, рано или поздно. Ни одна загадка в этом городе не останется неразгаданной. Даже Адамас против этого ничего не сможет сделать.

– А я и не думала, что ты его уважаешь, – заметила Офелия, толкая Тиберия обратно на спинку кресла, потому что, спасаясь от Марлы, он соскользнул к ней.

Исидора прищёлкнула языком.

– Я, может, и не в себе слегка, но уж точно не глупа. Как же Адамаса и не уважать? Он ведь действительно очень могущественный маг. Много таких могущественных магов на белом свете. Но не все из них опасны. А вот Адамас – опасен. Даже очень. А почему? Потому что он границ не знает.

Тиберий перелетел ближе к Исидоре, сделав вид, что его очень заинтересовали её слова. Но Офелия видела, что украдкой он покосился на Марлу, надеясь, что она не последует за ним. Она и не последовала. Видимо, предпочла рассматривать его издалека.

– Ты это о чём? – спросил ворон, наклоняясь к Исидоре.

– Вы же наверняка слыхали, какие легенды слагают об Адамасе, – ответила Исидора. – Например, что он экспериментирует с кровью людей, чтобы усилить свою магию. Что он призывал к себе множество юных фей и эльфов, обещая им силу и власть, только вот назад ни один из его новобранцев не вернулся. А та история с тенями, которые начали танцевать посреди ночи и свели с ума нескольких человек. Я уж не говорю о цели всей его жизни, которая стоила души стольким волшебным созданиям...

– Он хочет уничтожить завесу между мирами, – тихо проговорил Август.

– Прежде ведь всё совсем не так было, – продолжала Исидора. – Когда-то люди и волшебные существа жили вместе, в мире и согласии. Мы, феи, даже говорили с людьми на одном языке. Мы вместе воздвигли легендарную Крепость Теней. Её почему так назвали? Потому что она должна была стать символом нашей дружбы. В этом месте наши народы должны были чувствовать себя единым целым, в этом месте встречались тьма и свет. Сегодня, конечно, тени имеют совсем другое значение, но вот в былые времена... Да только жадность всё уничтожила. Человеческая жадность. Вам вечно было мало, хотелось больше и больше. Вы стремились захватить власть над городом, и для этого у вас были все средства. И в итоге вы напали на нас посреди ночи. И произошло это именно в Крепости Теней. Многие тогда погибли.

Офелия опустила взгляд. Она подумала о своей бабушке, с которой так и не познакомилась, потому что её убили тогда, в крепости. Она знала её только по рассказам деда... Как блестели его глаза, когда он вспоминал о своей покойной жене!..

– И вы решили отомстить, – хрипло заключил Август.

– Да, и месть себя долго ждать не заставила, – ответила Исидора. – Возмездие настигло людей той же ночью. Мы загнали их в тени и сожгли заживо. Всё, что осталось от той прекрасной крепости, – лишь обугленные стены. Тогда же была создана завеса между мирами. Её создали Чёрный Круг и Совет Света. С той поры между нашими народами больше не было войн. Потому что большинство из вас просто забыли о нашем существовании. Ты – исключение, Август Пинлин.

Он спокойно выдержал её взгляд.

– Ты бы удивилась, если бы узнала, сколько нас, таких исключительных, на самом деле. Просто не все могут постичь вашу тайну, хотя и пытаются изо всех сил. Мы чувствуем, что мир намного больше, чем нам представляется. И мы жаждем его познать. Если бы всё было иначе, я бы и сам потерял надежду.

Исидора молча смотрела на него и вдруг ласково улыбнулась. Затем задумчиво посмотрела на пламя.

– Люди всё забыли, – продолжала она. – Но Адамас ничего не забыл. Легенды говорят, что и он понёс большие потери, когда люди захватили Крепость Теней. Вот и в войне фей он выступал за то, чтобы сорвать завесу между мирами, а затем поработить и уничтожить человеческий род. Его тогда многие поддержали. Те, кто не желал понимать, что живёт сейчас в полной безопасности, потому что не попадается на глаза людям, которые винили их за всё плохое, что случилось много лет назад. Как мы знаем, Деметрию и его верным помощникам удалось остановить мятежников. Сколько крови пролилось, сколько отважных бойцов погибло... Мы вечно будем их оплакивать. Но и на этом всё не закончилось. После войны фей Адамас сделался настоящей легендой, его имя стало нарицательным.

Пламя вдруг вспыхнуло ярче, и Офелия вздрогнула. В огне она увидела своего отца, высокого мужчину с добрыми тёмно-красными глазами. Затем рядом с ним появилась её мать, хрупкая, нежная, с очаровательной улыбкой. Они были в блестящих доспехах. И оба сгорели в этом пламени. А вот вместо них начал проявляться Мино. Её брат. Юноша с длинными светлыми волосами и выразительными глазами, которые сейчас казались почти чёрными. Внутри у Офелии всё сжалось.

– Адамас вновь попытался уничтожить завесу, – после недолгого молчания вновь заговорила Исидора. – На сей раз – тайком, безо всякого объявления новой войны. И ему это почти удалось, но Чёрный Круг всё же смог его остановить. Только вот выжили не все. Грустно.

Она снова умолкла. Офелия, не мигая, смотрела на образ своего старшего брата, пляшущий в огне. И ей казалось, что и он смотрит сейчас прямо на неё спокойным и серьёзным взглядом, как и раньше, когда она приходила к нему поделиться своими переживаниями. Она уже и не помнила, когда в последний раз так сильно по нему тосковала. Офелия понимала, что надо отвернуться, чтобы не дать волю слезам, но фея была не в силах отвести взгляд, и по щеке скатилась предательница-слезинка. Мино исчез в пламени.

Неожиданно чья-то тёплая рука легла ей на плечо. Это был Август. Офелия хотела отдёрнуть руку, но Август внимательно смотрел на неё, и по его взгляду было ясно, что он понимает, как ей больно. И точно по волшебству, ей вдруг стало легче дышать.

– Адамас был побеждён, – снова заговорила Исидора. – Его тяжело ранили, и с тех пор он уже больше не пытался уничтожить завесу между мирами. Однако...

Она в очередной раз умолкла и молчала довольно долго. Наконец Тиберий не выдержал:

– Однако – что?

– Однако я не думаю, что он отказался от своей цели, – закончила Исидора. – Он ещё вернётся. Злее и могущественнее, чем был до сих пор. Адамас хочет, чтобы мир горел. Хочет видеть это лично. И он не успокоится, пока не добьётся своего.

Офелия поёжилась.

– А как ты думаешь... Что случилось с теми, кто решил пойти за ним? – задумчиво спросила она.

– Они стали другими, – ответила Исидора. – Их уже не узнать и не вернуть. Если посмотреть внимательно... Впрочем, на них лучше не смотреть, если хотите жить. Не зря их называют тенями, потому что это то, во что они превратились. Создания тьмы, что подчиняются воле сильнейшего из них. Воле Адамаса.

Едва она произнесла это имя, как что-то зашуршало высоко над стеклянной крышей. Офелия заметила какое-то быстрое движение, точно чёрный плащ мелькнул, затем снова послышалось то жуткое потрескивание, будто бумага в костре горит. А потом всё исчезло. Офелия могла бы предположить, что ей это только померещилось, но Тиберий и Август тоже напряжённо вглядывались в по-толок.

– Это тень, – пробормотала Исидора и щёлкнула пальцами, отчего на стеклянной крыше начали появляться ледяные цветы. – Будьте предельно осторожны, когда пойдёте дальше. Теперь Адамас знает, что вы его ищете.

Тиберий хрипло каркнул.

– Но как же...

– Как он об этом узнал? – закончила за него Исидора. – Шпионы Адамаса повсюду. Тени повсюду. Вы можете их не замечать, но они совсем рядом.

– Значит, тогда, в переулке, нам не послышалось, – мрачно заключил Август. – Адамас за нами следит.

– И не просто следит, – сказала Исидора. – Он хочет, чтобы вы это знали, чтобы чувствовали. Может быть, он думает, что сможет таким образом запугать вас. Ему нравится полагать, что он наводит на всех трепет и ужас.

Тиберий потряс головой.

– Ничуточки не страшно! – хвастливо крикнул он, и Марла тут же восхищённо ахнула. – Ещё никогда ни один ворон ни от кого не спасался бегством. Во всяком случае, не я!

Тут огонь в камине громко затрещал, и Тиберий тут же перелетел на плечо Офелии.

– Ай да храбрец! – рассмеялась Исидора, поднимаясь со своего места. – Адамас, может, и силён, и найти его не так просто, но есть создания, которые могут выследить кого угодно, с этим даже он ничего поделать не может. Этот ключ укажет вам дорогу к вашим новым проводникам.

Она осторожно потянулась к своему котлу, стараясь не обжечь руки. В следующий миг она извлекла из котла небольшой чёрный кристалл, переливающийся, однако, всеми цветами радуги.

– Никогда ещё не видел такого удивительного ключа, – благоговейно прохрипел Тиберий. – Будь я сорокой, я бы не отделался от мысли стащить эту блестяшку.

– Это кристалл тьмы, – пояснила Исидора. – Таких осталось очень мало. Берегите его как зеницу ока. С ним вы сможете попасть в дом проводников. Там вы найдёте то, что ищете.

Офелия в ужасе ахнула. Она много слышала об этом доме, что находился где-то в городе, но при этом постоянно перемещался, и обнаружить его было не так-то легко. В этом доме, полном загадок и магии, уже пропало несколько беспечных искателей приключений.

– Дом проводников... – прошептал Тиберий. – Отлично!.. Это же самое опасное место в Потустороннем мире.

Исидора мрачно улыбнулась.

– Есть много мест, которые могли бы претендовать на это звание, но тут я с тобой соглашусь – дом проводников запросто мог бы выиграть этот жуткий конкурс.

Август же, казалось, совсем не боялся.

– Я много читал об этом доме, – тихо проговорил он, внимательно разглядывая ключ в руках Исидоры. – Его обитатели укажут мне путь к дворцу Адамаса.

Исидора протянула ему ключ, но отдала не сразу.

– Не забывай, что Адамас – хитрый игрок, – серьёзным тоном проговорила она.

Август взял кристалл и быстро спрятал в рукаве ночной рубашки, так что Офелия даже глазом не успела моргнуть.

– Не изволь беспокоиться, – сказал он и улыбнулся по-лисьи. – Я ведь тоже не промах.

13

Настоящее или нет

Кристалл тьмы блестел и переливался всеми возможными цветами. Август повертел его в руках в свете уличного фонаря, затем приблизил к глазам, будто хотел проникнуть в него. Тиберий сел ему на плечо, и Офелия про себя отметила, что они очень похожи на ведьмака и его ворона-спутника. Обняв себя за плечи, она переступила с ноги на ногу. Почему она раньше не замечала, как холодно по ночам в городе?

– Так что? – спросила она. – Куда нам дальше?

Август пожал плечами.

– Не знаю. Не могу разобрать, что там, внутри кристалла.

Тиберий недовольно поморщился.

– А что, в этих твоих премудрых книгах не было сказано, где располагается дом проводников?

– Конечно нет, – ответил Август. – Это же величайшая загадка всех времён. Он постоянно перемещается, сегодня здесь, завтра уже совсем в другом месте. Для этого нам и нужен ключ Исидоры. Здесь должна быть какая-то подсказка.

Офелия посмотрела на кристалл. Странные световые пятна, незнакомые перекошенные лица, которые быстро растворялись, сменяя друг друга, яркие краски...

– Нет тут никакой подсказки, – заключила она. – Одна абракадабра. Исидора, похоже, выпила чересчур много бузинного сока, когда колдовала.

Тиберий хихикнул.

– Тогда все эти отражения, должно быть, её сумасшедшие мысли, которые перепутались между собой. Ну, в общем-то, я так и думал, что в её больном разуме происходит что-то такое.

– Нет-нет, – пробормотал Август. – Это ключ, я уверен. Я чувствую, в нём заключена магия. Только не понимаю, что он пытается нам сказать...

– Возможно, он говорит, что пора нам всем вздремнуть, – предположил Тиберий. – Все эти оптические иллюзии – это явный признак переутомления.

Офелия подняла голову.

– Что ты сказал?

– Поспать, говорю, не мешает, – повторил Тиберий. – Сейчас мы в этом кристалле ничего не увидим, потому что очень устали. Мне так точно нужно выспаться. Хотя я же, в отличие от вас, не так хорошо в магии разбираюсь. Что, кстати, не может не огорчать. Я ведь мог бы стать искусным вором или первоклассным бойцом.

Офелия взяла кристалл из рук Августа, прищурилась, чтобы лучше рассмотреть узоры внутри него.

– Тиберий, ты просто гений! – воскликнула она. – Не всегда, конечно, но...

Ворон недоумённо посмотрел на неё.

– Да уж не дурак, естественно. Но почему ты сейчас об этом заговорила?

– То, что мы видим в кристалле, – это оптические иллюзии, – объяснила Офелия. – Все эти искажённые отражения, голограммы... А где можно найти подобные иллюзии?

Август хлопнул себя по лбу.

– Конечно, в камере-обскуре! Как же я сразу не догадался?

– Что ж, – Тиберий почистил клюв, – иногда даже великому чародею нужна помощь мудрого ворона. Только разве камера-обскура не является туристической достопримечательностью?

Офелия вернула кристалл Августу.

– О, она нечто большее. Те иллюзии, которые там проявляются, зачастую сложно объяснить логически. Даже если люди хотят в это верить.

– Не все люди, – заметил Август. – К тому же камера-обскура вызывает восторг и у волшебных созданий. Что, кстати, довольно странно, ведь вы должны владеть своими чувствами.

– Чувства надо тренировать, – сказала Офелия. – Камера-обскура – удивительное место, в котором важно помнить одно: здесь всё не то, чем кажется. Я так давно мечтала там побывать.

Тиберий мрачно покосился на неё.

– Строго говоря, нам не в камеру-обскуру нужно. По крайней мере, не только туда. Нам ещё предстоит посетить дом проводников, а это тебе не увеселительный аттракцион. Этот дом поглощает таких вот искателей приключений с таким же наслаждением, с каким я поглощаю чернику. Чертовски опасное место.

Август снова спрятал кристалл в рукав.

– Такое уж опасное? Даже для ворона-гения, отчаянно смелой тёмной феи и чародея в ночной рубашке?

Он озорно подмигнул Офелии, так что та усмехнулась.

– Нет, не думаю, – ответила она. – Посмотрев на нас троих со стороны, можно решить, что мы сбежали из мира иллюзий. Так чем нас может напугать дом проводников?

Тиберий вздохнул.

– Видно, голос разума слушать уже никто не желает. Ладно же, давайте поторопимся, а то так и замёрзнуть недолго.

Действительно стало гораздо холоднее, и порывы ветра усилились. Но, расправив плечи, они отправились в дорогу. Город постепенно засыпал, и по пути им попалось всего несколько гоблинов, которые спешили по своим делам в Верхний мир. Но, похоже, даже им не нравилась погода на улице, потому что они старались поскорее преодолеть курган, соединяющий Новый город со Старым. Именно здесь проходила ежегодная полуночная ярмарка Потустороннего мира, которую, конечно, не видел ни один человек. Однако сейчас на холме не было палаток и ларьков, и гоблины неслись вперёд, не разбирая дороги. Офелии очень не хотелось случайно столкнуться с кем-то из них.

– В такую мерзкую погоду ни одно разумное существо на улицу выйти не осмелится, – бубнил Тиберий. – Одни мы тут бродим. Ох надо же... И она тоже прогуляться решила.

Офелия присмотрелась, куда он показывал, и заметила на скамеечке тёмную фею в жутких лохмотьях, которая что-то бормотала себе под нос. У её ног сидели голуби. Спутанные чёрные волосы падали ей на лицо. На фоне Национальной галерии Шотландии, выполненной в классическом стиле, фея выглядела очень убогой.

– Это ещё кто? – спросил Август.

– Филиппа, – ответила Офелия. – Воронья голова, ненормальная, в общем. Она обычно любит сидеть на какой-нибудь скамеечке в подземном мире или тут, поближе к рынку. Над ней все смеются и не всегда безобидно подшучивают, особенно молодёжь. Но ей, похоже, всё равно.

Август с интересом смотрел на Филиппу, которая наклонилась вперёд и что-то шептала.

– Что это она делает?

Офелия пожала плечами.

– Похоже, сама с собой разговаривает. А может, с птицами. Это она тоже любит.

– Совсем как ты? – весело спросил Август. – Без обид, но ты ведь тоже разговариваешь с Тиберием. Или что, скажешь, он не птица?

– Это совсем другое, – покачала головой Офелия. – Тиберий-то мне отвечает. Не всегда, конечно, но, как правило, да. Он – разумное существо, у него есть воля, характер, а ещё он знает столько ругательств, что в голубином умишке и не уместились бы.

Тиберий захлопал крыльями.

– Надо же, какой комплимент. Я так польщён.

– Зря ты голубей недооцениваешь, – заметил Август. – Знаешь, как хорошо они ориентируются на местности? Тут им равных нет. А всё потому, что они ориентируются на магнитные поля Земли. А какую они скорость развивают – до ста двадцати километров в час! И лететь так они могут очень долго. А ещё они могут выкармливать птенцов специальным молоком, что делает их независимыми от других кормящих животных. Между прочим, большинство важных писем в ваш Потусторонний мир доставили именно голуби.

Офелия закатила глаза.

– Ладно, ладно. Я же не знала, что голуби – твои друзья.

– Не друзья они мне, – ответил Август. – Хотя было бы неплохо с ними подружиться. Просто птицы гораздо умнее нас. И наш гений-ворон – не один такой исключительный. Они свободные создания и при этом не отнимают свободу у других. Насколько лучше бы стал мир, если бы мы были, как они. Я так скажу: если бы я мог, я бы, пожалуй, тоже поговорил с ними. Должно быть, с некоторыми животными объясняться очень непросто. Не всех из них можно понять. Крысы, например, довольно скрытные существа и не со всяким ещё заговорят. К слову, это признак благоразумия.

Офелия посмотрела на Филиппу. Та всё ещё что-то бубнила.

– Дело даже не в том, что она разговаривает с животными, – сказала Офелия. – Филиппа живёт в гнилом дереве вниз по течению реки, и она ненормальная. В Академии часто говорят, что мы можем закончить, как она. И я стану такой, если не буду прилежно учиться, как подобает настоящей тёмной фее.

Август поднял брови.

– А сейчас ты какая? Фальшивая?

При других обстоятельствах Офелия сейчас же прекратила бы разговор. В конце концов, её душевные переживания никого не касались. Тем более – они не касались Августа Пинлина. Но от него веяло такой заботой, голос звучал так мягко, а улыбка была такой ласковой, что ответ слетел с её губ раньше, чем она успела его обдумать:

– Скажем так: мне над собой ещё работать и работать.

– Как по мне, у тебя пока всё получается отлично, – пожал плечами Август. – И резиновые сапожки ты выбрала просто чудесные. Это же сейчас последний писк моды.

Офелия рассмеялась.

– Вот видишь, ты же понятия не имеешь, какой должна быть настоящая тёмная фея. А настоящая фея, например, не стала бы носить резиновые сапоги. Тем более такие яркие.

– Ах да! – воскликнул Август. – Феи ведь презирают цвета, я и забыл об этом. Только тогда очень странно получается, почему они в таком случае носят чёрное. Ведь чёрный – самый яркий цвет, он сочетает в себе все другие цвета.

Офелия улыбнулась. Вот как остро можно ответить в следующий раз преподавателям в Академии, когда они снова упрекнут её за внешний вид.

– Только не для настоящей тёмной феи, – вздохнула она. Конечно, она так никогда не скажет. Потому что преподаватели могут ответить на это хуже.

– Вот ты всё повторяешь – настоящая тёмная фея, как подобает настоящей тёмной фее... А кто тебе вообще может точно сказать, что настоящее, а что нет? И кому ты веришь?

Офелия покосилась на Филиппу. Ей почудилось какое-то движение с её стороны. Или лучше сказать – что-то в той стороне вдруг замерло.

Филиппа перестала шептать. Она чуть подняла голову и посмотрела прямо на Офелию. Глаза её светились, как угли. Казалось, что и она безмолвно задаёт Офелии тот же самый вопрос. А потом вдруг она снова начала бормотать себе под нос, и из-под лавки почти тут же выбежала крыса, которая с любопытством посмотрела на обезумевшую фею.

Офелия подняла плечи.

– Преподаватели в Академии уж точно знают, какой должна быть тёмная фея. И мне до этого идеала ещё очень далеко.

Август улыбнулся.

– А ты так хочешь достичь этого идеала? В самом деле? Послушай: ведь если так задуматься, никто не знает абсолютную истину. Если же кто-то будет утверждать, что всё должно быть именно так, а не иначе, советую тебе в этом случае только одно – беги оттуда как можно быстрее. Мир большой. Нельзя его так категорично разделить пополам: с одной стороны всё правильное, с другой – неправильное.

Офелия посмотрела на Августа.

– А ты был бы замечательным преподавателем в нашей Академии, если бы был тёмным эльфом.

– Будь я тёмным эльфом, – тихо сказал Август, – меня бы тут уже не было. – Он вдруг помрачнел, но Офелия не успела спросить, что он имел в виду, потому что он тут же продолжил как ни в чём не бывало: – Пожалуй, меня бы оттуда быстро вышвырнули. Я бы и глазом не успел моргнуть, а уже очутился бы на улице. Но прежде – мы бы от души повеселились. И я, и мои ученики.

– Это вряд ли, – вздохнула Офелия. – У нас всё так...

– Скучно, скучно, скуч-но! – закончил за неё Тиберий. – Обычно ты именно так описываешь свои лекции.

– Потому что так и есть, – развела руками Офелия. – А уж преподаватели... Ух, та ещё головная боль! Они очень строгие, и горе тебе, если ты вдруг чего-то не понимаешь с первого раза. Тебя тут же при всех поднимут на смех. Но они говорят, что насмешки помогают закалить характер.

Август покачал головой.

– М-да, большей глупости я ещё не слышал. И над тобой часто смеются?

– Постоянно, – вздохнула Офелия. – Если я путаю слова в заклинании. Или у меня срывается голос.

– Твой голос свободен, – ответил Август. – Главное – не позволяй другим его контролировать и сдерживать. Твой голос может делать всё, что захочет.

Офелия улыбнулась. Если бы хоть кто-то из преподавателей её вот так подбодрил! Она тут же поделилась этой мыслью с Августом, на что тот тяжело вздохнул.

– Большинство преподавателей – круглые дураки, – заключил он. Тиберий тут же одобрительно закивал. – Но, несмотря ни на что, они играют важную роль в нашей жизни. Они должны быть. Даже у плохих людей можно чему-то научиться, хотя и необязательно тому, чему они пытаются тебя научить. Не стоит принимать за чистую монету абсолютно всё, что они тебе говорят. Потому что есть учитель, который мудрее их всех, вместе взятых. И этот учитель – ты сама. Не забывай об этом.

– А ещё есть я, – вмешался Тиберий. – Гений Тиберий всегда к вашим услугам, героиня Офелия.

Офелия усмехнулась и снова посмотрела на Августа. На миг ей показалось, что рядом с ней стоит не человек в красной ночной рубашке, а волк с поседевшей от старости шерстью. В его глазах отражалась такая мудрость, какой она не видела во всех книгах Академии, что успела прочесть. С тех пор как он забрал её магию, его истинный возраст не бросался в глаза. Только изредка, в такие моменты, как этот, но он всё равно не казался хрупким, слабым или усталым. Он сиял, точно звезда, и Офелия чувствовала, что его свет касается её сердца... Так нежно и мягко, как капли дождя касаются засохших полей... Тут она нахмурилась. С каких это пор она думала о дожде как о добром друге?

Но тут странный шум заставил её оглядеться.

– Вы тоже это слышите? – шёпотом спросила она. Август кивнул.

– Да... Будто бумагу жгут.

Он посмотрел на крышу здания позади них. Это была эдинбургская школа богословия. Неоготические башни, парапеты, эркеры...

Теперь Офелия тоже заметила три фигуры в чёрных плащах, которые взирали на них с этих башен. Офелия вздрогнула, потому что не могла разглядеть лиц этих незнакомцев – под их капюшонами была лишь непроглядная тьма. И ниже, на парапетах, появились ещё девять фигур. Их плащи развевались на ветру, и все они казались такими нереалистичными, словно в любой момент могли снова исчезнуть. Но они не исчезали. Напротив – они все вдруг резко вскинули руки вверх, зажигая чёрное пламя.

– Бегите, – прошептал Август. – Скорее бегите, спасайтесь!..

Офелия качнулась назад, и вот тени скользнули вперёд – прямо к ней.

14

Тени

Огненный шар взорвался прямо рядом с Офелией. Он бы захватил Августа, но тот в последнюю секунду смог увернуться. Офелия тоже старалась уворачиваться от летящих в её сторону каменных обломков. Тиберий испустил истошный крик и сорвался с её плеча.

Офелия каждой клеточкой своего тела ощущала холод теней, которые их преследовали, и жар, исходящий от огненных шаров, летящих им вслед. Она читала о подобных заклинаниях, но никогда не видела их в действии. Да и в Академии их такому не учили. Куда там школьной программе до игр высшей лиги – просто смех!

– Пригнитесь! – скомандовал Август и сжал кулаки. Тиберий пошёл на снижение. Офелия ничком упала на землю. Три тени были уже совсем близко, но тут из кулаков Августа вырвалось белое пламя.

Ошеломлённая Офелия уставилась на Августа. Неужели простой человек, пусть и обладающий сейчас большей частью её магических сил, может создавать подобные заклинания? Она бы ни за что не поверила, если бы не видела это своими глазами.

Шар чёрного пламени снова ударил совсем рядом с ней, и она поспешно вскочила на ноги. Тиберий неистово захлопал крыльями, когда две тени приблизились к нему практически вплотную. Они уже протянули вперёд руки, и Офелия с ужасом заметила, что оперение ворона начинает покрываться инеем. Она сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться, и ей удалось создать несколько небольших искорок. Она швырнула их в своих преследователей, тут же вспыхнуло белое сияние. Ослепляющее заклинание, вспомнила Офелия. Сил на него нужно не так много, зато эффект потрясающий.

– Скорее, – прохрипел Август. – Сюда!

Он схватил Офелию за руку, и, прежде чем она поняла, что происходит, фея оказалась на верхней ступеньке лестницы узенького переулка. Август тащил её за собой, и она то и дело задевала мусорные баки и наступала в грязь. Быстрее молнии они пересекли Королевскую Милю и вскоре очутились у собора Святого Эгидия. Тиберий приземлился ей на плечо. Август прижал ладони к двустворчатым дверям и быстро пробормотал заклинание. Двери распахнулись, и втроём они поспешили внутрь.

Офелия успела заметить, как гоблины, давно обжившие этот собор, сейчас, испуганно перешёптываясь, скрывались за колоннами и в стенных нишах. Вмиг стало очень тихо.

Церкви её всегда привлекали. Она часто представляла, сколько людей и волшебных созданий смогли найти поддержку и утешение в этих старых зданиях. Она могла даже слышать молитвы прошлых лет и веков, которые навсегда остались в этих стенах. Её это тоже очень успокаивало. Однако сейчас она не слышала молитв. Только стук сердца Тиберия... и треск горящей бумаги.

Вместе с Августом Офелия скорее отступила назад. Тиберий крепко вцепился в её плечо и слегка подрагивал. Треск становился всё громче. И вот в церковь одна за другой проникли тени: сквозь окна, щели в кирпичных стенах, приоткрытую дверь. Они были похожи на чёрный дым, но постепенно выпрямлялись в полный рост. Офелия заметила, что их осталось всего десять – значит, двоих им всё-таки удалось отпугнуть. Уже хорошо. Однако радость её длилась недолго. Одна из теней выступила вперёд и медленным плавным движением сняла капюшон с головы. Офелия тут же поникла.

Это был один из светлых эльфов. Но сейчас он изменился до неузнаваемости и мало походил на своих сородичей. Золотистые волосы, сияющие ярче адского пламени, падали ему на плечи, глаза, которые когда-то были голубыми, сейчас затуманились и поблёкли, точно замёрзшее озеро, а вся кожа была испещрена тоненькими царапинами, будто он был каменной статуей. Примерно так Офелия представляла себе ангелов, о которых люди рассказывали столько удивительных историй, – пугающие, но прекрасные. Такой же была и улыбка бывшего светлого эльфа, ставшего теперь тенью. Он будто хотел сказать: «Бежать некуда, и смерть ваша будет быстрой».

Офелия была уверена, что он одним взглядом обратит её в лёд. Однако на неё тень не обращала никакого внимания. Она обращалась к Августу.

– Здравствуй, старик, – хрипло прошептала тень. – О, сколько же времени прошло с нашей последней встречи. А ты и не изменился, по-прежнему такой же дурак.

– Не такой уж я и дурак, – холодно бросил Август. – Иначе ты не стал бы меня преследовать, Каирон. Неужто Адамас испугался такого чародея, как я, раз не явился за мной лично?

Каирон гордо вздёрнул подбородок.

– Адамас ничего и никого не боится. Но также он не любит, когда его пытаются выследить, особенно если это такой слабый и ничтожный человечишка, как ты. Если ты немедленно не прекратишь это, не важно, какие у тебя на то причины, тебе придётся очень плохо, это я обещаю.

– Вам, теням, не понять, что мной движет, – ответил Август. – Адамас поступил бесчестно. Я хочу отомстить ему. Вот и всё.

– Отомстить, значит, – повторил Каирон с тихой пугающей улыбкой. – Ничего у тебя не выйдет. Ты ничего не изменишь. Не сможешь её оживить. И Амулет Ночи ты больше никогда не увидишь.

Офелия тихонько ахнула. Тиберий на её плече напрягся. Амулет Ночи был легендой, мифом. Поговаривали, что он создан из небесной тверди и объединяет в себе силу всех кошмаров мира и всех слёз, что были пролиты во сне. Во всём мире существовало не так много магических артефактов, которые были бы такими же мощными, как этот амулет. Но даже они не казались такими опасными. Неужели Август хотел получить Амулет Ночи? Офелия с трудом могла в это поверить, но когда она посмотрела на него снова, она поняла, что Каирон сказал чистую правду. У Августа Пинлина действительно были планы на Амулет Ночи. И сейчас он вдруг мягко рассмеялся.

– Ну и кто из нас дурак? – мрачно спросил он. – Я не просто увижу амулет снова. Я заберу его себе. Верну то, что у меня отняли.

– Ох, Август... – Каирон покачал головой. – Ты когда-то был поистине великим чародеем... по человеческим меркам, конечно же. И ты мог добиться ещё большего. Но теперь о тебе в этом мире больше никто не вспомнит. Потому что ты умрёшь, старик. Сегодня же ночью.

Август улыбнулся и шагнул навстречу тени.

– Открою тебе страшную тайну, – зловеще прошептал он. И хотя Офелия не могла видеть его лица, она точно знала, что сейчас на нём застыла волчья ухмылка. – Я уже мёртв!

В глазах Каирона мелькнуло недоумение. Август же резко махнул рукой и ударил противника по груди материализовавшимся в тот же миг горящим хлыстом. Каирон с криком боли и ярости отшатнулся. Его плащ вспыхнул белым пламенем. Четверо его спутников тотчас ринулись вперёд, но Август оказался быстрее. Хлыст больно ударил их по головам и плечам, так что они сжались и отступили. Другую руку Август сжал в кулак, а затем резко разжал его, выпустив сноп горящих стрел в оставшиеся тени. Те успели пригнуться, однако их плащи всё равно загорелись. В воздух взметнулись белое и чёрное пламя, а Август Пинлин смотрел на огонь и только улыбался.

Каирон выругался и потушил горящий плащ, затем в его руке материализовался светящийся меч. Воздух затрещал, когда он с мечом наперевес бросился вперёд. Август также преобразовал свой хлыст в меч. Лезвия ударились друг о друга, посыпались искры, и дуэлянты с невероятной скоростью закружились по комнате, нанося всё новые удары. Тени пытались атаковать Августа со спины, но тот отбрасывал их прочь небрежным взмахом свободной руки, будто они были тряпками.

Тиберий затаил дыхание. Офелия стояла с открытым ртом и едва могла поверить, что Август Пинлин, дряхлый старик из мира людей, сейчас с лёгкостью отражает все удары теней благодаря её магии. Нет, он уже совсем не казался больным и немощным. Он больше напоминал танцора. Каждый поворот, каждый взмах его рук был подобен произведению искусства. Офелия чувствовала его радость, когда он успешно отражал очередную атаку противников и останавливал в воздухе их заклинания. В этот момент она осознала: Август Пинлин был чародеем душой и телом. И однозначно он был величайшим в своей человеческой гильдии.

Одна из теней появилась рядом с ней так внезапно, что Офелия не успела ничего сделать. Соперник схватил её за горло, холод начал сковывать её тело. Тиберий испуганно захрипел, Август оглянулся посмотреть, что с ней происходит, замешкался на долю секунду, и Каирон тут же воспользовался этим. Скользнув вперёд, он нанёс Августу удар. Тут же свежая рана на плече начала затягиваться ледяной корочкой, и Август пошатнулся. Офелия почувствовала, что и атака на неё тоже не прошла бесследно – она едва держалась на ногах.

Тут же она крепче сжала кулаки. О нет, тёмную фею, земного чародея и ворона-гения так просто не одолеть! Приспешники Адамаса ещё увидят, на что они способны!

Она с силой прижала ладонь к груди тени, атаковавшей её, и призвала на помощь оставшуюся в ней магию. Да, большого урона она нанести не могла – искры просто немного обожгли кожу противника и прожгли дырку в плаще. Однако и этого было достаточно, чтобы тень отпустила Офелию, и, освободившись, она уже не теряла зря времени.

– Тиберий, купель!

К счастью, ворон сразу догадался, что она задумала. Взмахнув крыльями, он бросился на две тени, которые уже готовились атаковать их, и рубанул по ним клювом. Офелия ринулась к купели. Краем глаза она заметила Августа, который по-прежнему бился с Каироном, но сейчас, с раненой рукой, ему приходилось намного тяжелее. Тиберий сгонял тени всё ближе к двум дуэлянтам. Офелии всё это было только на руку. Вот уж сейчас-то она могла бы использовать остаток магических сил по максимуму! Офелия чуть наклонила таз и затем с силой толкнула его. С грохотом он упал на пол, святая вода разлилась.

– Август, прыгай! – крикнула Офелия, устало опускаясь на колени.

Он заметил искры, которые скользнули с кончиков её пальцев, и быстро среагировал, зацепившись за люстру, висевшую прямо над ним. Его меч погас и пропал. Офелия же прижала ладони к мокрому полу и быстро произнесла заклинание. Блестящие искры начали распространяться по воде и теням. Каирон пытался высвободиться, но было слишком поздно. Потрескивая, искры подняли его и спутников высоко в воздух.

– А теперь – на кладбище! – скомандовала Офелия. – Пусть теперь с призраками мёртвых псов воюют!

Она видела, как Каирон поднял свой меч, но затем искры вспыхнули так ярко, что она сама невольно зажмурилась. Вся церковь наполнилась шумом и шелестом, будто начался проливной дождь, а потом тени исчезли. На полу ещё осталось несколько искр, которые вскоре погасли.

– Аллилуйя! – издал торжествующий крик Тиберий и описал круг почёта над алтарём. – Показали мы этим дурачкам, чёрт возьми, показали!

Офелия поднялась на ноги и убрала волосы со лба.

– Здесь нельзя ругаться – это же церковь.

Тиберий смущённо покосился на распятие, затем перелетел к ней на плечо.

– Но мы же им показали, – проговорил он чуть тише. – Ничего более грандиозного ты ещё не делала, поздравляю.

Офелия смущённо улыбнулась.

– Ты же сам всегда говоришь: главное – правильная мотивация. – При этом она чувствовала, что дело тут не только в мотивации. Чувствовала, что что-то не так, – она поняла это, ещё когда произносила заклинание. Ладони и пальцы всё ещё слегка покалывало от магии, и в какой-то момент ей пришло в голову, что, вероятно, и прикосновение капель дождя будет таким же, если, конечно, он когда-нибудь перестанет обжигать её кожу. Таким же нежным, но одновременно с этим диким и прекрасным. Тут она заскрипела зубами. Почему она снова думает о дожде?!

Август спустился на пол и перевёл дыхание.

– Святая вода, – пробормотал он, глядя на лужи на полу, которые довольно быстро высыхали, и покачал головой. – Я, конечно, читал о её необычных свойствах, но понятия не имел, что это действительно работает... А куда это ты их телепортировала? На Грайфрайерс, верно же?

Офелия кивнула.

– Полагаю, так мы сможем выиграть немного времени и добраться до безопасного места.

Август хотел что-то сказать, но не успел, потому что в углу вдруг раздался какой-то шорох. Перепуганный Тиберий чуть не свалился с плеча Офелии, но оказалось, что это просто любопытный гоблин осторожно выглядывал из-за колонны, чтобы выяснить, что это там происходит.

– Пойдём-ка отсюда, – сердито проворчал Август. Он немного прихрамывал и зажимал рану на плече. Однако его лицо было таким решительным, будто он был готов прямо сейчас начать новый бой и сотворить огненный меч.

– Тени Адамаса нас так просто не оставят? – спросила Офелия. – Они ещё вернутся, да?

– Да, – мрачно кивнул Август. – Они не отстанут, пока не выполнят приказ.

Его глаза при этом потемнели, и от взгляда Офелии это не укрылось.

Затем Август открыл дверь, и они поспешили покинуть собор.

15

Под мостом

– До чего ж отвратительно, – скривился Тиберий и весь нахохлился.

Офелия не могла не согласиться с ним. Они прятались в городском склепе, который располагался прямо в сводах Южного моста.

В Верхнем мире этот мост был уже не виден, поскольку его застроили со всех сторон. Кроме того, сам склеп располагался под землёй. Раньше здесь находили приют самые бедные обитатели обоих миров, позднее в этом месте начали собираться кровожадные преступники – как волшебные создания, так и люди. Однако феям всё же удалось положить конец этому беспределу. Удивительно, но в этих катакомбах почти никто никогда не терялся, кроме парочки туристов и призраков, которые нарочно подстерегали этих самых отставших от экскурсии людей.

Офелия огляделась. Все стены заплесневели, и с потолка бесконечно капала то ли вода, то ли грязь, то ли слизь.

– Зато здесь мы в безопасности, – с этими словами она села на картонные коробки, которые лежали в углу и были относительно сухими. – Тролли раньше хранили тут волшебный мох. Обычно они набивают им свои кальяны, но это также потрясающее средство для заживления ран. Мне Уолтер рассказывал. Сейчас его тут осталось не так много, но думаю, нам должно хватить. Правда, от него, скорее всего, будет сильно вонять троллями, тут уж ничего не поделать. Зато защитная магия до сих пор действует, это хорошо. Если не знать, где искать этот мох, то нипочём и не отыщешь.

Август со стоном опустился рядом с ней. Рана на плече выглядела по-настоящему жутко: от места пореза во все стороны распространялись чёрные линии, и его трясло, как при ознобе.

– Пожалуй, немного мха троллей мне сейчас действительно не повредит. Каирон стал сильнее. Теперь я вряд ли смогу сдерживать его натиск так же долго, как и раньше.

Офелия сочувственно вздохнула.

– Ты один из сильнейших чародеев. Но ты человек. И конечно, тебе никак нельзя было отвлекаться.

– Я подумал, вам грозит опасность, – пояснил Август. – Испугался, что вас убьют.

– В некоторых случаях много думать вредно, – строго сказала Офелия, но при этом не смогла сдержать улыбки. Фея не ожидала, что Август будет так переживать за неё. Но он переживал, и от этой мысли ей стало теплее.

– Так, подвинься теперь немного. Что под силу троллю, то уж точно будет под силу и фее. – С этими словами она немного разорвала рукав его рубашки. Едва она коснулась его кожи, на её руку тотчас начал переползать иней, но она не обращала на это внимания. Может, Каирон и был силён и могущественен, но она по-прежнему оставалась тёмной феей. А кто же лучше тёмных фей разбирался в темноте и холоде... Она укусила себя за палец, так что у неё пошла кровь, затем она слизнула её, подержала немного во рту и сплюнула на рану Августа.

– Ну как, вкусно? – фыркнул Тиберий. – Сначала затащила нас в этот домашний погребок, а теперь ещё и это. И вы ещё чего-то требуете от меня.

– Ты делаешь это постоянно, а в последний раз вообще полусгнившую мышь отрыгнул, – парировала Офелия. – И не надо оправдываться, что это был просто комочек. Не важно, что ты тогда выплюнул, – это в любом случае было мерзко. К тому же я это сейчас сделала с определённой целью.

Августу действительно стало чуть лучше. Его уже не так трясло, и чёрные линии постепенно бледнели.

– Ну вот, скоро всё пройдёт, – заключила Офелия. – Отдохнёшь пару часиков и будешь как новенький. Или лучше сказать – старенький.

– Это невероятно. – Август с интересом наблюдал за медленным заживлением раны. – Ты и вправду маленькая волшебница.

– А ты тот ещё проныра, – сурово нахмурилась Офелия. – Этого всего можно было избежать, и мы бы сейчас тут не торчали.

Август ссутулился и скорчил обиженную гримасу.

– Откуда мне было знать, что тени начнут преследовать нас?

– О, прекращай, – подтолкнула его Офелия. – Ты не сказал нам всей правды и тем самым подверг опасности. Оказывается, это не просто какая-то безделушка, которую ты хочешь отобрать у Адамаса, потому что когда-то она принадлежала тебе. Речь об Амулете Ночи! Знаешь, а я ведь до сих пор считала, что это всё выдумки... – Она покачала головой. – Что ж, в этом случае неудивительно, что Адамас боится за его сохранность и натравил на нас своих приспешников!

Август тяжело вздохнул. Офелия была уверена, что он сейчас дерзко возразит ей, сможет выкрутиться и представить всё совершенно в ином свете. Но он лишь кивнул и впервые с начала их путешествия показался ей слабым стариком.

– Да, ты права, – тихо сказал он. – Надо было сразу вам всё рассказать. Тогда вы бы знали, к чему готовиться, или... Возможно, вы бы вообще отказались от этого опасного приключения.

Офелия выдохнула.

– Я же не могла позволить тебе забрать мою магию навсегда. Я в любом случае пошла бы с тобой. И Тиберий, думаю, тоже.

Ворон перелетел через зловонную лужу слизи и приземлился на краешек коробки.

– Конечно, пошёл бы. Кроме того, такое маленькое приключение не на жизнь, а на смерть – замечательный повод размять старые косточки.

– То есть наше соглашение всё ещё в силе? – настороженно уточнил Август.

Офелия покачала головой.

– Всё не так просто. Сначала я хочу услышать правду. Хочу узнать, почему мы охотимся за одним из самых могущественных артефактов Потустороннего мира, когда на карту поставлено больше, чем моя украденная магия, которую я могу никогда не получить обратно. Хочу знать, как этот амулет оказался у тебя, почему ты хочешь вернуть его именно сейчас и кого ты так отчаянно пытаешься воскресить. – При её последних словах Август весь как-то сжался, но Офелия не обратила на это внимания. – Только не надо мне сейчас говорить, что правда – понятие неоднозначное и у каждого она своя. Расскажи твою правду.

Некоторое время Август сидел неподвижно. Затем он поднялся на ноги и медленно подошёл к маленькому окошку, по-прежнему прихрамывая и потирая пальцы, точно они у него болели. Окно снаружи было замуровано, но Август всё же не мигая смотрел из него. А потом он начал рассказывать свою историю, и голос его при этом звучал так, будто перед его внутренним взором возникали картины прошлого.

16

Между мирами

– Когда-то я был молод, – тихо начал Август. – Знаю, в это трудно поверить, но это правда. Меня обучал один известный ведьмак. Вы, наверное, знаете, что обычно людям трудно найти единомышленников. Например, кого-то, кто, как и ты, верил бы в существование Потустороннего мира, пусть и не имел бы возможности заглянуть за завесу.

– Трудно, да, – согласился Тиберий. – Но тут ещё дело в том, что вас таких в целом очень мало осталось. Большинство людей – просто слепые дураки, и хуже всего то, что вы этим ещё и гордитесь.

Август кивнул:

– Да, с этим тоже не поспоришь. Человеческая глупость не знает границ. Впрочем, и существа из Потустороннего мира не умнее. Глупость – точно вирус, от которого нет лекарства. Одно не вызывает сомнений: если бы феи не были так равнодушны к моему народу, жизнь моя была бы намного беспечнее. Знаете, я ведь хорошо помню, как впервые увидел фею. Тогда я был ещё совсем маленьким. Видел очень расплывчато, но я знал, что это она, я смотрел прямо в её синие глаза. Всё было будто во сне.

– Ты видел светлую фею, – пояснила она. – Они сопровождают людей в мир снов и удерживают на безопасном расстоянии от кошмаров. Во снах содержится невероятно мощная магия, из которой светлые феи воздвигают дворцы. Поэтому некоторым людям иногда снятся феи. Вот и у тебя было такое же видение.

Август грустно улыбнулся.

– Фея посмотрела на меня, и я затаил дыхание, но потом вдруг... – тут его улыбка погасла. – Ты представить себе не можешь, каково это – столкнуться с существом из другого мира и видеть в его глазах только презрение.

Офелия промолчала, представляя маленького Августа и ту встречу, и вдруг ощутила во рту странную горечь. Она помрачнела, когда поняла, что испытывает чувство вины, и постаралась прогнать его. Она же тёмная фея, никаких чувств и эмоций быть не должно!.. Но всё же она снова и снова задавала себе вопрос: а сколько раз она точно так же смотрела на доверчивого ребёнка? В его взгляде был восторг, а в её – только холод.

– Я так мечтал снова встретить её, – продолжал Август. – И мне всегда очень хотелось коснуться волос феи. Говорят, что они мягче только что выпавшего снега. А иногда даже твоё заветное желание может исполниться, если ты дотронешься до волос феи, надо только знать время, в которое мечты могут стать явью.

Офелия улыбнулась.

– Насчёт снега – чистая правда. А вот насчёт желаний – просто суеверие. И я это сейчас говорю не только потому, что не хочу, чтобы кто-то трогал без разрешения мои волосы.

Август тихо рассмеялся, затем снова стал серьёзным.

– Несмотря на то что Потусторонний мир, судя по всему, отказывался меня принимать, мне всё-таки очень повезло. Потому что у меня было особое чутьё. Я инстинктивно ощущал, где могу найти магию – в том числе и в мире людей. Так я пришёл к своему наставнику. Он работал в книжной лавке и был настолько невзрачен, что вряд ли его кто-то вообще замечал. Никто бы не догадался, встретив его случайно на улице, что он – один из величайших земных чародеев. Но я заметил блеск в его глазах при нашей первой встрече. Я чувствовал запах пепла на его пальцах, как это всегда бывает после использования заклинаний. Они же сгорают дотла. Конечно, потребовалось некоторое время, чтобы он согласился меня обучать. Нужно было доказать свою преданность.

– Так ты при жизни книгами торговал? – с любопытством спросил Тиберий.

Август кивнул.

– Да, в течение дня я помогал ему в лавке. А вот ночью наступало время магии. Он обучал меня различным заклинаниям, показывал, как действуют волшебные порошки, как правильно использовать магические артефакты. Он раскрыл мне все тайны Потустороннего мира и заставил выучить все заклинания наизусть. Помню, как я впервые решил самостоятельно провести магический ритуал в его подземной хижине. Это было тайное место, где всегда пахло целебными травами, и я очень волновался, потому что мне хотелось создать что-то невероятное, поистине фантастическое. Если так подумать, у меня это получилось. Я использовал для заклинания волшебную пыльцу, но сделал что-то не так, и пыльца стала жидкой. Можешь представить – вся хижина сверкала всеми цветами радуги. Я сам тоже весь перепачкался. Как же тогда смеялся надо мной наставник!

Офелия усмехнулась, живо представив себе Августа, перепачканного яркой пыльцой.

– Время шло, – продолжал Август. – Я учился и совершенствовал свои навыки. Вскоре я начал использовать более мощные артефакты, создавать более сильные заклинания. Той ошибки с красками, конечно, больше не повторял. Помню, однажды при помощи часового стекла я вызвал метель на улице. Снежные хлопья образовывали удивительные фигуры в небе. В тот момент я был на седьмом небе от счастья. Я представить не мог, что ещё может сделать меня счастливее, чем я был тогда. Но вскоре я встретил её...

Его голос зазвучал очень нежно. Офелия чуть подалась вперёд, слушая внимательно и напряжённо.

– Она была первой помощницей моего наставника. – Август улыбнулся. – Совсем молоденькая девчонка, моложе меня, но очень одарённая, всё на лету схватывала. В её жилах текла кровь человека и феи, потому что её бабушка была феей. От неё же она унаследовала и прозрачно-голубые глаза. Она, как и я, не понаслышке знала, как холодны могут быть взгляд и сердце фей. Но ей было сложнее, потому что она находилась в подвешенном состоянии между двумя мирами. Среди людей она была феей. А среди фей – человеком. Везде как чужая. Феи откровенно презирали её и ясно давали ей понять, где её место. Звали её Филомена.

Офелия улыбнулась, сама не до конца понимая, чему так радуется. Возможно, это было связано с тем, как нежно произнёс это имя Август. Будто пропел.

– Помню, как впервые увидел её, – продолжал тем временем он. – Она надолго куда-то уезжала и вот вернулась, вошла в лавку. В длинных кудрях блестели снежинки, и она посмотрела прямо на меня своими удивительными яркими глазами. Я как раз ставил книги на полку и чуть не уронил одну из них, но в последний момент всё же успел подхватить. Тогда она улыбнулась. Это была такая светлая, скромная улыбка, а потом она сказала: Так вот ты какой. Я в тот момент понятия не имел, о чём она говорила, но тем не менее ответил: Да, вот такой я. И как будто этим уже было сказано всё самое важное.

Тиберий восхищённо ахнул и смущённо кашлянул, когда Офелия толкнула его в бок. Но Август не обратил на них внимания, продолжая свой рассказ:

– Только потом я узнал, что ещё до своего отъезда Филомена заметила, что я наблюдаю за своим будущим наставником. Говорю же – она была очень умной, догадливой. И с того момента мы стали жить втроём в небольшом доме нашего общего наставника. Конечно, сблизились мы с ней не сразу, и не сразу она мне открылась. Для того чтобы довериться мне, ей понадобилось очень много времени. Для того чтобы полюбить меня – и того больше. Но всё же это случилось. Мы не просто влюбились, мы любили друг друга больше жизни. Мы оба любили учиться, любили магию и разделяли взгляды нашего наставника, который выступал за защиту обоих миров, за сохранение в них мира, света и тепла, пока однажды завеса не падёт. Он верил, что два наших мира смогут мирно сосуществовать, верил в единый мир.

Офелия подпёрла ладонью щёку.

– Мечтатель, – задумчиво протянула она. – Так у нас в Академии называют тех, кто верит в единый мир. Мои родители тоже были такими. И мой брат. И дедушка, вероятно, тоже, по крайней мере, в то время, пока ещё была жива моя бабушка. До сих пор помню, как родители пели нам, ещё маленьким, о тех далёких временах, когда между народами царил мир. Дедушка терпеть не мог эти песни, как казалось отцу. Они напоминали ему о гибели бабушки от рук людей в Крепости Теней, – она ненадолго остановилась. – Но Мино всегда гордился тем, что он – один из мечтателей. В детстве мы даже создали своё тайное сообщество – круг мечтателей. Мино придумал символику сообщества – разноцветный дубовый лист, покрытый серебряной пылью, – и подарил его мне. Я бережно хранила его, но, когда Мино не стало, для меня стало просто невыносимо смотреть на его подарок, на глаза то и дело наворачивались слёзы. И вот однажды ночью, во время сильной бури, я отпустила этот листик, и ветер унёс его. Но я, как прежде, помню песни, которые пели о вас наши родители, о ваших снах и мечтах, о ваших слезах, песни о феях, нашей кружащей голову магии, шелестящих на ветру голосах. Я до сих пор хорошо их помню, лучше, чем любые другие песни, которые когда-либо слышала.

– Я уверен, что и сам знаю некоторые из этих песен, – проговорил Август. – И я уверен, что мы не одиноки в нашем стремлении. С тех пор как завеса разделила мир, по обе её стороны остались те, кто очень хотел бы, чтобы завеса пала. Мы с Филоменой тоже этого хотели. При этом мы понимали, что ни люди, ни волшебные существа ещё не готовы к тому, чтобы завеса рассеялась. Мы понимали, что может начаться новая война между нашими народами, если завеса падёт раньше времени. Но мы часто воображали, как бы изменился мир, если бы люди вспомнили, что Потусторонний мир существует, если бы феи перестали быть такими холодными и отстранёнными. Мы представляли, как наши народы осознали бы, насколько ценны были наши отношения, представляли, каким прекрасным был бы единый мир. Тот мир, в котором слово «мечтатель» перестало бы быть ругательством. – На мгновение он умолк. – Нашей целью был мир. Но всегда оставались те, кто придерживался иной точки зрения. И вскоре мы узнали имя главного противника – Адамас.

Офелия напряжённо подняла плечи. Как будто ледяной ветер пронёсся по комнате. Тиберий тоже поёжился, а Август продолжал тихо говорить:

– Он давно ненавидит мой народ. И дело не только в событиях Последней Ночи. Он считает, что именно по нашей вине волшебные существа вынуждены теперь прятаться. Он тоже хочет свободного мира, единого мира, только мир этот он будет строить не на дружбе и согласии, а на войне и смерти. Мой наставник противостоял ему и его последователям, но делал это не в бою, не атакуя. Его главным оружием были мудрость и знания. Чтобы усовершенствовать своё оружие, он путешествовал по миру. Даже когда постарел, он всё равно не прекращал путешествовать. Мы с Филоменой тогда уже не жили в его доме. И вот однажды он вернулся из одного очень отдалённого уголка и зашёл к нам в гости. Он и до этого привозил разные диковинки из своих поездок. В этот раз у него был с собой Амулет Ночи. Но его как будто угнетало, что он носил с собой такой мощный артефакт. Он оставил его нам и велел оберегать как зеницу ока. Амулет ни в коем случае не должен попасть в чужие руки – так он сказал нам тогда. Я до сих пор помню его слова. До сих пор будто слышу его голос, который наказывает нам беречь амулет.

Тиберий кашлянул.

– Но что-то пошло не так, верно? – спросил он и снова кашлянул, когда Офелия с осуждением посмотрела на него.

– Вскоре после этого мой наставник умер, – продолжал Август. – Мы с Филоменой стали хранителями амулета. Многие чародеи пытались его найти, но безуспешно, потому что наш учитель наложил на амулет некое мощное маскирующее заклятие, это был очень сложный ритуал. В этом заклинании заключалась и его последняя жизненная сила. С момента его смерти защитная магия начала слабеть и однажды погасла окончательно. Сила же Адамаса только росла, и однажды ночью он со своими тенями выследил нас.

Офелия вся сжалась, подумав о Каироне. На миг ей показалось, что она снова чувствует прикосновение ледяной руки и холод, распространяющийся по всему телу.

– Я до сих пор отчётливо вижу Адамаса перед собой. – Август смотрел куда-то вдаль. – Тень без лица, от него веяло таким холодом, что я едва мог дышать. Он потребовал Амулет Ночи, и я понял, зачем он ему нужен. В амулете заключалась та же мощь тени, которую я чувствовал, находясь рядом с Адамасом. Часть силы Адамаса была привязана к амулету, что делало его практически неуязвимым. Но только до тех пор, пока амулет был в его распоряжении. Теперь же, когда амулет у него забрали, источник его силы мог стать опасным оружием против него же самого. Неудивительно, что он так рвался вернуть его. Не важно, какую цену пришлось бы заплатить.

– Ясное дело, – пробормотала Офелия. – Боялся, что амулет теперь может его серьёзно ранить, возможно, даже вообще уничтожить.

Август кивнул.

– Он предложил нам присоединиться к нему и помочь уничтожить завесу между мирами. Сказал, что такие искусные чародеи могли бы ему пригодиться, и не так уж важно, что мы – люди. Мы отказали. Адамас только холодно усмехнулся и велел своим теням атаковать нас. Завязалась битва. Мне удалось ранить Каирона магическим хлыстом, и он отступил во тьму, из которой вышел. Но с Адамасом мы справиться не могли. Он взмахнул рукой, и холод парализовал меня. Казалось, теперь ничто не помешает ему забрать амулет. Но вот на его пути встала Филомена.

В этот момент Офелия будто сама увидела чёрную тень, сверкающий амулет и смелую красавицу Филомену с развевающимися волосами.

– Она схватила амулет, – хрипло проговорил Август, – и наложила на него новое заклятие. Адамас, к счастью, этого не заметил. А потом она оглянулась на меня и прошептала: «Я тебя люблю». Никогда не забуду её невероятную светлую улыбку в тот момент.

Офелия тоже видела, как улыбается Филомена. Сколько решимости было в её улыбке, каким ясным и твёрдым был её взгляд!.. Офелии вдруг стало тепло от этой последней улыбки Филомены. А в её глазах читалось: «Я знаю, что делаю. И я должна это сделать, потому что это правильно». И у Офелии не было сомнений, что она знала, что делала.

– Адамас убил её быстро, – едва слышно сказал Август. – Думаю, она даже не успела почувствовать боль. Но до сих пор перед глазами эта картина: моя Филомена, моя любовь, медленно падает во мрак, а я не могу ей помочь, не могу её удержать...

Офелия сидела неподвижно и смотрела, как Филомена падает поверженная. Падает беззвучно, как лепесток. И это падение казалось ей бесконечным. А тень Адамаса всё росла, и Офелия испугалась, что она сейчас задохнётся.

И тут снова раздался усталый голос Августа:

– Он убил мою жену, – с этими словами он наконец повернулся к Офелии и Тиберию, – и забрал амулет. Я не мог ему помешать, не мог ничего сделать. И Филомену защитить не мог. Я был лишь жалким человеком. Мне до сих пор кажется, что он только поэтому и оставил меня тогда в живых – чтобы я почувствовал и осознал собственную ничтожность. Последнее заклинание Филомены пока не позволяет Адамасу использовать амулет, но эта магия не может длиться вечно. Когда-нибудь – возможно, уже очень скоро – сила её заклинания ослабнет и погаснет, как погасло заклинание, наложенное моим покойным учителем. Когда это случится, Адамаса уже ничто не остановит, он воплотит свой план в жизнь. Он уничтожит завесу между мирами, уничтожит то, за что мы с Филоменой боролись. То, за что она отдала жизнь. Теперь вы понимаете, почему я не могу допустить, чтобы амулет оставался у него?

Тиберий шумно выдохнул. Офелия кивнула.

– Да. Я хорошо тебя понимаю. Но что будет, когда мы заберём амулет? Что ты будешь с ним делать?

– Я уничтожу его, – чуть слышно выдавил Август. – И сам тоже погибну. – Он нервно пригладил остатки волос. – Собственно, вот она, моя правда, которую ты так жаждала услышать. Теперь ты, вероятно, откажешься со мной идти? Не переживай, я это пойму. Это всё-таки не игра. Или ты по-прежнему хочешь сопровождать меня, чтобы вернуть свою магию?

Офелия помолчала.

– Нет, – сказала она. Август грустно вздохнул, Тиберий возмущённо покосился на неё, но она проигнорировала его взгляд и медленно подошла к Августу. – Нет, – повторила она твёрдым голосом. – Я не поэтому хочу сопровождать тебя. Точнее, не только поэтому. Я пойду с тобой до конца, потому что Адамас – самое большое зло, с которым сталкивались два наших мира. Потому что нельзя допустить, чтобы он уничтожил завесу. Потому что он отнял у тебя Филомену, а я из-за него потеряла родителей и брата. Нельзя, чтобы их смерть была напрасной.

В голове шумело, когда она произносила свою небольшую, но пламенную речь. Офелия не сразу поняла, что это её кровь. Преподаватели из Академии сейчас упрекнули бы её, назвали бы её слабой или жалкой. Ведь ни одна приличная тёмная фея не поддалась бы эмоциям. Но до чего же приятно было это ощущение!.. Чувствовать, как стучит в висках кровь, как она горит в её жилах. Ей нравилось думать, что она в этот момент похожа на Филомену, улыбающуюся в глаза смерти. Это было правильное решение, Офелия понимала это, чувствовала каждой клеточкой своего тела. Она сама не помнила, когда в последний раз ощущала себя такой сильной.

Август молча смотрел на неё, затем улыбнулся.

– Маленькая фея. – На миг Офелии показалось, что он хочет погладить её по волосам. Но он только наклонил голову. – Не пойми меня неправильно, но я хочу сказать... Я очень горжусь тобой.

– Великий чародей, – ответила она с улыбкой. – Я хотела сказать то же самое.

К ним подлетел Тиберий и устроился между ними на узеньком подоконнике.

– Так что, значит, наше приключение продолжается? – Удивительно, но в его голосе звучало некое облегчение, и он задорно тряхнул головой. – И когда же мы теперь снова в путь?

17

Дом проводников

Башня, в которой располагалась камера-обскура, в ночи была похожа на спящего великана. Офелия и Август постепенно замедляли шаги, приближаясь к башне. Тиберий, сидевший на плече феи, вдруг показался ей невероятно тяжёлым. Ей пришло в голову сразу несколько вещей, которые она бы хотела сделать, лишь бы не входить в эту башню. Да она бы всё, что угодно, сделала, лишь бы туда не входить!

Офелия довольно часто пробегала мимо этой башни и каждый раз думала, что в ближайшее время обязательно зайдёт туда и окунётся в причудливый мир иллюзий. Чего там только не было: и зеркальный лабиринт, и оптические иллюзии, и множество других чудес, которые нередко удивляли даже опытных магов и чародеев. Люди обычно искали таким феноменам логическое объяснение. Но Офелия знала, что за этим кроется нечто большее.

Камерой-обскурой на самом деле управляли гоблины, которые обожали водить людей за нос. А волшебным существам просто было любопытно понаблюдать за трюками гоблинов. Офелии тоже очень хотелось как-нибудь увидеть их фокусы. Но не сегодня. Ведь сегодня, если всё пройдёт гладко, в камере-обскуре должен был открыться проход в дом проводников. В самое опасное место Потустороннего мира.

– Повезло же нам, – проворчал Тиберий, хотя по его тону было ясно, что это совсем не так. – Видимо, сегодня никто, кроме нас, никто не хочет соваться в камеру-обскуру.

– Так ведь рано ещё, – пожала плечами Офелия. – Уверена, днём тут будет просто дикая давка. Иногда очередь туристов растягивается на пол-улицы.

– Впрочем, и неудивительно, – заметил Август. – Люди всегда жаждали увидеть что-то чудесное и необыкновенное. И это замечательно. Если бы мы не жаждали чудес, весь наш мир давно бы рухнул к дьяволу.

Они остановились перед входной дверью, расписанной необычными переплетающимися между собой узорами.

– Давайте не будем сейчас говорить о дьяволе, хорошо? – попросила Офелия. – За этой дверью и без того много опасностей.

Она постучала. Буквально через пару секунд в нижней части двери приоткрылось небольшое окошечко. Кто-то быстро выглянул наружу, затем выругался, поскольку с такого ракурса было видно только ноги неожиданных посетителей. Послышались шаги, открылось другое окошечко, которое располагалось чуть выше головы Офелии.

В этом окошечке показался неопрятный зелёный гоблин с огромными, торчащими в стороны ушами, недовольно оглядел гостей и презрительно сплюнул на асфальт погнутый гвоздь. Офелия только вздохнула. Она знала, что гоблины очень любят жевать гвозди, хотя и не понимала почему. Может, дело в металлическом привкусе или в каком-то загадочном заклинании? В любом случае эти коротышки обожали сидеть на дубах и хрустеть гвоздями, особенно когда Офелия хотела отдохнуть.

– Что вам нужно? – грубо спросил гоблин. – Камера-обскура ещё закрыта!

Он уже хотел захлопнуть окошечко, но Офелия быстро придержала его рукой.

– Нам нужно попасть в дом проводников, – твёрдо сказала она. – А он, насколько я знаю, открыт всегда.

Гоблин сощурился.

– Значит, в дом проводников собрались? Кто вы такие, чтобы туда соваться?

– Это тебя не касается, – отрезал Август, который, по-видимому, был осведомлён о коварном любопытстве этого народца. – У нас есть ключ. Так что пропусти-ка нас поживее, приятель! – С этими словами он поднял кристалл.

Гоблин хотел что-то возразить, но тут заметил кристалл, и в глазах вспыхнули отблески фейерверка, отражавшиеся в этот момент и в кристалле. Он почти дружелюбно улыбнулся.

– Конечно-конечно, – поспешно открыл он дверь. – Прошу, входите, господа.

Они вошли в небольшой коридорчик, где стояла пустая кассовая будка. Гоблин тут же забрался внутрь и распахнул стеклянное окошечко.

– Дом проводников приветствует вас, – произнёс он бесстрастным голосом. – Здесь вы найдёте то, что ищете. Хотя лучше сказать: оно само вас найдёт. Если, конечно, не собьётесь с верного пути.

– И какой же путь – верный? – спросила Офелия, чувствуя себя простодушным человеком. Ну не дурочка ли она – спрашивать об этом пронырливого гоблина? Тот притворно улыбнулся и чуть наклонил голову.

– А это самый главный вопрос в этом доме, – ответил он. – Я могу дать вам две подсказки. Первая: чтобы пройти сквозь ложь и обман, следуйте за золотой бабочкой.

– Типичная загадка гоблина, – фыркнул Тиберий. – Может, пояснишь, как её понимать?

Гоблин улыбнулся.

– Нет, – подчёркнуто дружелюбно улыбнулся он. – Во-вторых, не потеряйте кристалл. Без него вы не найдёте обратной дороги и безнадёжно заблудитесь. Потому что у этого дома есть воля и есть разум. Легко заблудиться, легко соблазниться. А когда это произойдёт, вы уже не сможете покинуть дом. – Глаза старого гоблина недобро сверкнули, но Тиберий только равнодушно взмахнул крыльями.

– Не пытайся нас напугать. Мы не за тем сюда пришли, чтобы слушать сказки гоблинов.

– Конечно, нет, – снова улыбнулся гоблин. – Вы пришли сюда, чтобы рискнуть всем, что имеете. – Он щёлкнул пальцами, и на другом конце комнаты вдруг появилась дверь. – Прошу, господа. Хорошо вам провести время.

– Спасибо, – пробормотала Офелия. – Хотя я что-то сомневаюсь, что мы хорошо проведём время.

Они уже почти дошли до двери, когда гоблин неожиданно свистнул.

– Эй, господин ворон! – крикнул он. – А ведь сказки гоблинов никогда не лгут! Помните об этом! – Затем он расхохотался, хлопнул в ладоши и растворился в облачке пыли.

Тиберий чихнул.

– Ох уж эти гоблины, – презрительно пробурчал он.

Дверь выглядела вполне обычно, ничего особенного в ней не было. Но Офелии всё равно стало не по себе. Иногда с таких вот безобидных вещей и начинаются крупные неприятности.

Август тяжело вздохнул. Видимо, подумал о том же.

– Ясно одно, – пробормотал он, – если продолжим торчать здесь, то никогда не приблизимся к нашей цели. – С этими словами он нажал на дверную ручку, и они шагнули вперёд.

18

Забытый сон

За дверью оказался мрачный туннель, через который вёл металлический мост. Но едва Офелия ступила на него, туннель тут же вспыхнул яркими огнями. Она инстинктивно заслонилась от света ладонью.

– Ух, как же ярко! – испуганно воскликнула она. – Так ещё и вращается!

Огни действительно начали раскачивать мост, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Чтобы не потерять равновесие, Офелия вцепилась в перила.

– Но другого пути всё равно нет, – заметил Август. – Скажите, если заметите золотую бабочку.

– Шутишь? – проворчала Офелия. – Тут с моста бы не свалиться, а ты хочешь, чтобы мы бабочку искали.

Август рассмеялся.

– Теперь понимаешь, каково было мне последние пару лет жизни? Ну ничего, ничего. Я за девяносто с лишним лет такого повидал, что этот туннель покажется детской забавой. – С этими словами он двинулся вперёд и довольно уверенно зашагал по мосту. Буквально через несколько шагов Офелия уже не могла разглядеть его – так ослепительно сияли огни.

Она поспешила за Августом, и Тиберий на её плече покачнулся.

– Ой-ой-ой! – Ворон как-то странно булькнул. – Кажется, меня сейчас стошнит.

– Терпи! – бросила Офелия, крепко хватаясь за перила. – Не вздумай испортить моё платье!

Пошатываясь, она продолжала идти за Августом. Ей казалось, что мост бесконечно вращается. Пару раз она едва не соскользнула с него. Даже когда она зажмурилась, чтобы огни не отвлекали её, и пошла вслепую, перед глазами плясали цветные пятна. Но всё же фея зашагала быстрее и вскоре налетела на Августа. Она открыла глаза, и в тот же момент огни погасли. Они прошли туннель.

– Ай! Ты фея или пушечное ядро? – простонал Август. – По-моему, ты мне что-то сломала.

– Не сломала, не бойся. Кости у тебя довольно твёрдые. – Офелия потёрла ушибленную руку. Ей понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. Они оказались в комнате, полной стеклянных шаров. Некоторые из них парили над полом, другие стояли на высоких металлических подставках. Офелия коснулась одного из шаров, и внутри него заплясали яркие огоньки, которые соединялись в длинные тоненькие ленточки. Эти ленточки следовали за движением её пальцев.

– Колдовство ведьм, – пробормотал Тиберий. – В Забытом переулке такие продают.

Офелия убрала руку с шара.

– Но там настоящая магия. А здесь всего лишь...

Тут шар вспыхнул, и из него вдруг вылетело ярко-жёлтое нечто в пушистой шерсти и беспорядочно замахало руками. Нечто отдалённо напоминало только что вылупившегося птенчика, но у него также были широкий рот с острыми зубами и огромные, свирепо вращающиеся от гнева глаза. Оно остановилось прямо перед Офелией.

– Всего-о-о-о-о лишь! – Нечто пренебрежительно выплёвывало слова, будто склизких червяков. – Да как ты смеешь, малявка-недоучка! Ещё называешь себя феей!

Офелия открыла было рот, но так и не придумала, что ответить этому разъярённому пушистому облачку.

Август и Тиберий тоже стояли в недоумении и разглядывали неизвестное существо.

– Ну? – дерзко спросило облачко, приподнимая свои кустистые брови. – Языки, что ли, все проглотили? Сначала телефон мне испортили, а теперь пялятся безо всякого стеснения! Хорошенькое дельце!..

– Да кто ты вообще такой? – к Офелии наконец вернулся дар речи. Незнакомец нахмурился.

– Я мог бы спросить то же самое у тебя, нарушительница спокойствия, – ответил он. – Но кому она нужна вообще, эта вежливость?

– Меня зовут Август Пинлин, – вмешался в их перепалку Август. – Это Офелия Ночная Певунья и Тиберий. Мы ищем проводника. То есть это он должен нас каким-то образом найти. Это не ты случайно? Или, может, ты нам как-то поможешь?

Облачко осмотрело Августа с головы до ног. По выражению его лица было понятно, что оно поверило незваным гостям, но помочь им ничем не могло.

– Меня зовут Погг, – представилось облачко. Его голос звучал немного дружелюбнее. – Но я не проводник.

– Нет? – Тиберий заинтересованно разглядывал его. – А что же ты тогда такое?

– Неужели же не ясно? – искренне удивился Погг. – Я – сон! Забытый, правда, но тем не менее... Как я всегда говорю, сон есть сон.

– Сон? – повторила Офелия и невольно подалась вперёд, чтобы получше рассмотреть Погга. Она знала, что сны могут раскрыть великую силу. Но вот такого сна, в плоти, так сказать, да ещё в таком необычном облике, она до сих пор не видела.

– Именно так, – подтвердил Погг и вдруг подплыл к ней ещё ближе, вытаращив при этом глаза, так что Офелия отпрянула назад. – А ты думала, я кто? Летающая свинка?

Тиберий хихикнул, и Погг закатил глаза.

– Да понял я уже, понял, – проворчал он. – Умом вы не блещете. Это же надо было – принять сон за поросёнка, а до этого ещё и его канал связи назвать всего-о-о-о-о лишь... Да будет вам известно, что нет более унизительного выражения, чем «всего-о-о-о-о лишь»...

Офелия прикусила губу. Как там её преподаватели говорили о ветре? Соберись, Офелия! Есть вещи поважнее. А это – всего лишь ветер. И каждый раз ей было очень стыдно, что она всё равно слушала ветер... Тайком, когда никто её не видел. Одним небольшим замечанием преподаватели в Академии разрушали её мир. И только что она сделала то же самое с маленьким сном Поггом, который ни в чём не был виноват.

Август нахмурился.

– Так тот стеклянный шар – это телефон?

– Разумеется, – невозмутимо отозвался Погг. – Все шары в этой комнате – телефоны. Чему ты удивляешься? Ты же сам в детстве разобрал старый телефон своей бабушки, чтобы посмотреть, не прячется ли там внутри маленький гоблин.

Август ахнул и не нашёл что ответить.

– Не ожидал, что я знаю о тебе такие подробности? – ехидно спросил Погг. – А я их знаю! Сказать, почему? Потому что я сон, чёрт возьми! А сны друг друга знают, – тут он повернулся к Тиберию: – А тебе надо пить меньше сливового компота. Каждый третий твой сон – о компоте. А остальные – о визжащих драчливых воронах. Ладно, доброй ночки вам, я пошёл, – и он уже скользнул к своему шару.

– Нет, стой! – Офелия побежала за ним. – Нам нужна помощь. Мы ищем золотую бабочку...

– Знаю я, что вы ищете, – перебил её Погг. – Все проклятые искатели приключений ищут эту глупую бабочку, ждут, что она сюда прилетит! Но я не знаю, где её можно найти. Правда не знаю. А если бы и знал, то помогать вам не стал бы. Люди нас не уважают, забывают периодически. А уж вы, феи... Тьфу! Вы ещё хуже, чем люди. Вы нас презираете, хотя неплохо было бы к нам прислушаться, хоть раз! Но нет, вы, гордецы проклятые, и знаться с нами не желаете. По-вашему, всё, на что мы годимся, – это на постройку замков. И вот хвастаются, у кого дворец роскошнее получился... Знаешь что? До сих пор справлялись без помощи снов – и дальше тоже справитесь!

Сказав это, он исчез в своём шаре.

– М-да, – пробормотал Тиберий. – Никому такого сна не пожелаю.

Офелия смотрела туда, где только недавно был Погг. При других обстоятельствах она бы гордилась, что он принял её за настоящую опытную тёмную фею. Но сейчас ей казалось, что она упустила свой последний шанс. Что, если бы она рассказала ему обо всех своих страхах и переживаниях? Рассказала бы всё как на духу. Может, он всё-таки согласился бы им помочь?

– Надо идти дальше, – сказал Август. – Продолжим искать золотую бабочку. Кто знает, какие ещё диковинные создания нам тут встретятся. Может, они не будут такими обидчивыми, как этот забытый сон.

19

Сквозь ложь и обман

Каждый раз, когда предстояло войти в новую комнату, Тиберий инстинктивно втягивал голову в плечи, готовясь увидеть на сей раз что-то по-настоящему жуткое, вроде огромного дракона. Но всё всегда было по-прежнему. Оптические иллюзии. Гигантские калейдоскопы. Танцующие голограммы. Удивительные игры теней, отбрасывающие на стену очертания уже в ярких красках. Но все комнаты оказались пусты. И это не могло не тревожить.

– Как в доме с привидениями, – хмыкнул Август. – Тебе, как тёмной фее, такая атмосфера, должно быть, по нраву.

Они вышли в коридор. Здесь по обеим сторонам висели картины, существа на которых искажались и становились страшнее с каждым их шагом, так что они невольно пошли быстрее, чтобы не видеть этих жутких монстров.

– Призраки вообще славные ребята, – на бегу ответила Офелия. – Бывают, конечно, исключения, но в основном с ними приятно общаться. У них хорошее чувство юмора, а уж как они в прятки играют!.. Я бы даже обрадовалась, если бы мы сейчас оказались в доме с привидениями. Хотя ведь если так подумать... В камере-обскуре всё так и должно быть. Правда, появление Погга было довольно неожиданным, но в остальном... Выставка как выставка, только посетителей нет. И всё равно у меня такое впечатление, что картины за нами наблюдают.

– У меня тоже, – согласился Август. – Кажется, что за нами кто-то следит и только и ждёт, что мы вот-вот попадёмся в его ловушку. А может, не кто-то, а... что-то.

– Эй, прекращайте! – хрипло каркнул Тиберий. – Вы совсем как дети в человеческих фильмах ужасов, которые нарочно рассказывают страшные истории ночью в лесу, а потом в итоге действительно происходит что-то плохое. На деле же всё гораздо прозаичнее. Этот нахал-гоблин нас просто-напросто подставил. Уверен, он сейчас посмеивается над нами из-за угла, пока мы тут в панике мечемся... Эй, я вовсе не такой толстый!

Они оказались в комнате с кривыми зеркалами. Отражение Тиберия было растянуто вширь, отражение Офелии, напротив, было сужено, а глаза Августа в зеркале казались чёрными, как сама ночь. Офелия нахмурилась. Ведь обычно, когда она смотрела в зеркало, её отражение начинало над ней насмехаться. А сейчас этот туманный образ никак на неё не реагировал. И к тому же был очень похож на неё саму. Картинка, конечно, была немного искажена, но во всём остальном её отражение выглядело точь-в-точь как она.

– Что-то тут не так, – пробормотала она. – Обычно моё отражение выглядит не так.

– Это же обманка, – напомнил Август. – Что нам сказал гоблин? Чтобы пройти сквозь ложь и обман, следуйте за золотой бабочкой. – С этими словами он шагнул к зеркалу. Потом протянул руку, и между его пальцев проскочила искра магии. От его прикосновения по зеркалу, как по водной глади, начали расходиться круги. Но на зеркале всё не ограничилось, круги продолжали плыть по всей комнате, по стенам, и понадобилось некоторое время, чтобы всё снова пришло в норму.

Офелия удивлённо ахнула. Вся комната, в которой они находились, оказалась одной сплошной иллюзией!

– Так я и думал, – фыркнул Тиберий, рассматривая своё отражение. – Театр, да и только!

– Типичные гоблинские фокусы. – Август убрал руку с зеркала. – А где-то за всем этим маскарадом и дом проводников. Надо понять, как нам туда попасть, только поскорее!

Он мрачно посмотрел в зеркало, и тут Офелия тоже заметила, что отражение на этот раз показывало... её и Тиберия во время их первой встречи с Августом в его комнате у книжного шкафа.

Воспоминание ярко вспыхнуло, а затем пропало.

– Это место постепенно поглотит нас, если мы не поторопимся, – пробормотал Август.

Тиберий испуганно взмахнул крыльями, как будто все зеркала одновременно зажали его в ловушке.

– Чего же вы ждёте? Ищите скорее эту глупую бабочку!

– Так ты же ворон, – повернулся к нему Август. – Разве ты не должен знать повадки насекомых лучше нас?

Тиберий только фыркнул.

– Я, между прочим, вегетарианец. Странно, что ты этого не знаешь, вроде столько книг прочитал...

– Смотрите-ка! – Август указал на зеркало прямо за Тиберием. Тот испуганно отлетел в сторону.

Офелия заметила какое-то слабое золотистое мерцание, скользящее по зеркальной поверхности. Постепенно эти отблески приобретали очертания, похожие на бабочку.

Август уже протянул руку к этому зеркалу – но вдруг оттуда высунулась другая рука и крепко схватила Августа.

Офелия испуганно закричала. Это был клоун с острыми зубами и чёрными, как уголь, глазами. И он пытался утащить Августа в зазеркалье. Только вот при этом он как-то совсем забыл об Офелии и не подумал, что она может броситься на помощь старому чародею. Она крепко схватила свободную руку Августа и оперлась на зеркальную раму. От клоуна исходил запах гнили, а Офелия находилась к нему так близко, что ей поневоле приходилось вдыхать этот запах, но всё же Августа она не отпускала. Если клоун намеревался сожрать его, для начала ему нужно было сразиться с ней. А её так просто не переваришь!

Клоун будто услышал её мысли, и лицо его перекосилось от злости. Он потянул к ней вторую руку, но тут на него с хриплым карканьем налетел Тиберий и оцарапал когтями по лицу. Клоун вскрикнул. Как ни странно, у него был голос маленького ребёнка.

Он даже ослабил на миг хватку, и Офелия, не теряя времени, потащила Августа обратно в комнату. В какой-то момент оба потеряли равновесие и упали на пол. Падая, Офелия успела заметить, что и клоун в отражении тоже падает куда-то вниз, будто в глубокий колодец. Вскоре зеркальная гладь перестала колебаться и уже ничего больше не отражала.

– Клоуны! Ненавижу клоунов! – Тиберий приземлился на плечо Офелии и неодобрительно посмотрел на Августа. – Иногда ты ведёшь себя совершенно нелогично. Зачем было подходить так близко?

Август и Офелия медленно поднялись на ноги, всё ещё с опаской косясь на злополучное зеркало.

– Но вы ведь тоже видели то золотое мерцание, – оправдывался Август. – Откуда же я знал, что...

– Бла-бла-бла, – перебил его Тиберий. – Все вы, люди, так говорите, когда понимаете, что на самом-то деле вы ой как виноваты. Клоун мог тебя сожрать не подавившись. Ты хоть осознаёшь это?

– Да, – ответил Август. – Но мы преподали ему отличный урок. Вместе. – Последнее слово он произнёс очень тихо, но почему-то от этого Офелии стало тепло на душе.

– Главное – больше так не делай, – хрипло проворчал Тиберий, но торжественное настроение, казалось, передалось теперь и ему, потому что он смущённо склонил голову набок. – Мы прямо супергерои какие-то.

Август рассмеялся.

– Герои, конечно, герои. Взгляни на нас!

Он развёл руки в стороны, чтобы его красная ночная рубашка предстала во всей своей красе, и Офелия усмехнулась. Она уже хотела тоже что-то добавить, но тут её взгляд снова упал на зеркало. Оно больше не было чёрным. Сейчас оно отражало их троих: Августа с растрёпанными волосами и в немного порванной ночной рубашке, Тиберия, похожего на растрёпанный шарик из перьев, и её саму. Её причёска была очень похожа на причёску Августа, а красные резиновые сапоги, казалось, светились во мраке. Они и вправду выглядели как отряд супергероев. Хотя и довольно странных героев.

– Вы видите? – изумлённо прошептал Август.

Офелия сощурилась и поняла, что он имел в виду. Какой-то загадочный блеск окутывал их отражения, так что они начали светиться золотом и в какой-то момент вместе образовали большую золотую бабочку. Офелия откинула волосы назад. Бабочка в зеркальном отражении как будто плавно расправила крылья. Она сверкала так, будто была несокрушимым воином в прочных доспехах. Сейчас это уж точно не было иллюзией или миражом. Это были врата в другой мир... В мир без обмана и лжи.

– Мы нашли верный путь, – прошептал Тиберий.

20

Древняя ярмарка

Путь через зеркало был подобен прыжку сквозь ярчайшее сияние. Офелия чувствовала касание крыльев золотой бабочки на своей коже – и вдруг увидела, что за ними сквозь сияющий поток мчится тот самый клоун. Август протянул к ней руку, но не успел поймать – клоун схватил её раньше и, криво ухмыльнувшись, начал быстро-быстро кружить её. Он так этим увлёкся, что ахнул от неожиданности, когда ему в лицо приземлился шарик из перьев.

– Выкуси, урод! – крикнул Тиберий. Клоун тут же отпустил Офелию и попытался скрыться, но Тиберий не отставал от него. Лицо клоуна перекосилось от ужаса. Он со страхом покосился на Августа, на ладони которого поблёскивал магический шар. Было ясно, что он в любой момент может его атаковать. Клоун нервно поправил парик, сползший ему на лоб, и Офелия догадалась, что это вовсе не злой клоун и вреда им никакого не причинит. Это был всего лишь переодетый человек. И сейчас он схватил свой красный клоунский нос, который он потерял в драке с вороном, а потом бросился прочь. Магический шар в руке Августа тут же потух и пропал.

– Две клоунские атаки подряд, – задыхаясь, проговорил Тиберий. – Ненавижу этот дом! Хотя... Это даже не совсем дом.

Он огляделся. И Офелия вдруг поняла, что сидит под открытым небом, а вокруг – какая-то старомодная ярмарка. Неподалёку от них вращалось колесо обозрения, вдоль дорожек, по обеим их сторонам, стояли палатки со сладостями, повсюду толпились посетители. Здесь были и люди, и волшебные существа. Но все они вели себя очень странно. Одни носили на головах носки вместо шапок, другие хаотично крутились вокруг своей оси. Офелия заметила пожилого джентльмена в костюме, который пытался забить крошечные гвозди в ещё более крошечную дощечку кусочком сыра. Потом на глаза ей попались два тролля, которые, держась за руки, катались на коньках по замёрзшему озеру. Только вот озеро это висело в небе над ярмаркой, так что тролли располагались вниз головой. Некоторые люди быстро перемещались сквозь толпу, скользя, как летающие рыбы, другие проходили через препятствия, как призраки. Большинство посетителей улыбались, но это была какая-то очень странная, неестественная улыбка. Как будто они спали на ходу.

Увернувшись от женщины, которая несла в руках птичье гнездо с золотым яйцом, Офелия попыталась собраться с мыслями. Подумала о различных слухах, ходивших вокруг дома проводников. Подумала обо всех тех, кто так и не вернулся из этого места, кого считали пропавшим без вести. До сих пор она полагала, что неудачливых искателей приключений сожрали какие-нибудь монстры. Но сейчас она понимала, что пропасть можно и по другой причине. От одного только вида посетителей ярмарки внутри у неё всё похолодело и на плечи легла парализующая тяжесть.

– Только не засыпай, – негромко сказал Август. – В этом месте – нельзя!

В его голосе слышалось беспокойство. Он взял её за руку и потащил за собой, стараясь как можно скорее выбраться из толпы.

Тиберий расправил крылья и поднялся в воздух, держась неподалёку от них. Напряжённым волчьим взглядом Август смотрел куда-то поверх голов весёлых гостей.

Офелия изо всех сил старалась приноровиться к его шагу. Но, к сожалению, она была не такой высокой, как он, и парить она больше не могла. Вдобавок она то и дело отвлекалась на разные мелочи, как малыш в магазине игрушек.

Над толпой летали огромные мыльные пузыри. Пахло миндалём и сахарной ватой. Гул голосов напоминал пушечные выстрелы. Офелии вдруг захотелось петь вместе со всеми, но Август резко остановился. Замер на месте, пытливо вглядываясь куда-то в даль.

Офелия привстала на цыпочки, пытаясь понять, что происходит, но так и не смогла ничего разглядеть.

А в следующее мгновение Август неожиданно потащил её в сторону, будто спасаясь от кого-то бегством. Его напряжение передалось и ей. Несколько раз она оглядывалась, пытаясь всё-таки разглядеть то, что так напугало Августа, но напрасно: каждый раз на неё смотрели только посетители ярмарки, недовольные тем, что их толкнули. Паника в груди Офелии нарастала. Их явно что-то преследовало, и Тиберий тоже это видел и тоже был явно очень напуган, так бешено он хлопал крыльями. Из них троих только она одна по-прежнему понятия не имела, что происходит.

– Да что случилось? – хрипло выдохнула она, но Август не успел ничего ответить, потому что тут послышались громкие звенящие голоса, безумная смесь боевых кличей и пения. В этот шум вклинивался и стук барабанов. Толпа тут же откликнулась на эти звуки и преградила Августу путь. Кто-то попытался схватить Тиберия, но тому в последний момент удалось ускользнуть. И вдруг земля разверзлась, так что Офелия едва успела отскочить. Август снова потянул её назад, но тут на их пути выросли разноцветные фигуры.

Они были чем-то похожи на скоморохов из старых времён. У троих мужчин на головах были арлекинские шапочки, ещё двое других жонглировали несколькими предметами, которые совсем не подходили для жонглирования, например, книги или очки. Их лица были густо размалёваны. А две женщины в странных кокетливых одеяниях вдруг начали кувыркаться и делать сальто. Толпа разразилась ликованием. И тут же все семеро начали подступать к Офелии.

Август шагнул им навстречу, чтобы заслонить от них фею, однако те всё равно его опередили. Один из них вдруг перескочил через него, оказался прямо рядом с Офелией и расхохотался так громко, что даже барабанная дробь уже не казалась такой оглушающей. Он схватил Офелию за руки и начал кружить, да так быстро, что перед глазами всё начало расплываться. Она услышала хлопанье крыльев, и в следующую секунду Тиберию удалось отбить её от ненормального фокусника, который инстинктивно разжал руки, когда ворон бросился на него. Однако рядом с Офелией тут же оказалась одна из женщин, которая вдруг громко запела и продолжила её кружить. Её спутники начали ей подпевать, и Офелии в какой-то момент тоже захотелось петь и прыгать вместе со всей этой толпой, как будто она потеряла рассудок.

Ей всё же удалось вырваться. Глазами она поискала Августа и Тиберия, которые тоже метались туда-сюда, пытаясь выбраться из круга веселящихся гостей. А те будто подступали ближе, при этом оттесняя их всё дальше друг от друга. Народу было много, слишком много. Офелия прижала к вискам ладони. Надо абстрагироваться от этой музыки, иначе она сойдёт с ума, как и все здесь. Но звуки как нарочно стали в этот момент только громче. Она пошатнулась, упала на колени и закричала. Тут же ей показалось, что толпа будто отхлынула в стороны, а затем послышался голос, заглушающий даже громкое пение.

– За мной, – вкрадчиво шептал он. – Я помогу вам.

Офелия подняла голову. Перед ней стоял мальчик лет тринадцати с ясными голубыми глазами. Судя по разорванной одежде, жил он на улице, причём уже довольно давно. Его светлые волосы были все всклокочены. Но он так ласково и тепло улыбался, что Офелия даже не сомневалась, что он может помочь. Он не выглядел как другие обезумевшие. Может, ему всё-таки удалось каким-то образом не потерять рассудок в этом месте?

– Не бойся, – сказал он. – Я не такой, как они. Иногда у здешних обитателей появляются безумные идеи, и они сами не понимают, что это может быть опасно. Пойдём-ка скорее, а то худо придётся. – Он взял Офелию за руку, и шум в её голове сейчас же прекратился.

Мальчик помог ей подняться с земли и так быстро повёл её через толпу, будто точно знал, куда поставить ногу, чтобы избежать столкновения. Вот он запрокинул голову, свистнул, и тут же рядом оказался Тиберий и приземлился на плечо Офелии. Сердце его бешено колотилось, но когда незнакомый мальчик погладил его по перьям, он тотчас успокоился и расслабился. Затем парнишка бросился прямо на двух фокусников, подхватив под руку Августа, который при этом споткнулся, но всё же удержался на ногах. Прежде чем шуты успели понять, что случилось, мальчик уже был далеко, увлекая за собой спасённых им фею, чародея и ворона.

Офелия почувствовала облегчение. Должно быть, этот мальчик и был их проводником, который наконец-то нашёл их. Да, в этом она почти не сомневалась. Ведь как иначе он бы смог провести их через всю эту толпу. Лишь изредка на их пути попадались недоброжелатели, и тогда мальчик мягко менял направление, уводя их на более безопасную тропинку. Странно одно – с каждым шагом Офелия всё больше уставала, становилась более вялой... Она понимала только, что мальчик уводит их всё дальше от ярмарки. Карусель осталась далеко позади, и вот их спаситель повернулся к Офелии с мягкой улыбкой. Какие же у него красивые голубые глаза... Такие же голубые, как перья птицы, которую Офелия видела во сне, кажется, целую вечность назад. Птица летела по золотому небу и...

– Не засыпай! – вдруг вспомнились ей слова Августа. – В этом месте – нельзя!

Офелия широко раскрыла глаза. У неё действительно появилось ощущение, что она только что проснулась – и тут же она увидела, как её сон о синей птице мелькнул в глазах мальчика.

В ужасе Офелия оттолкнула его от себя. Тиберий хрипло каркнул. Август качнулся вперёд, едва не потеряв равновесие. С них тоже постепенно спадало это странное заклинание, но Офелия с трудом это осознавала. Всё её внимание было приковано к мальчику, который неподвижно стоял перед ней и по-прежнему улыбался. Она попыталась что-то сказать, но не смогла, так что ей оставалось только мысленно задать вопрос:

– Кто ты такой?

Мальчик ухмыльнулся. Он уже не казался нежным и трепетным. Его глаза вдруг почернели, а в улыбке появилось что-то зловещее. Он крутанулся на месте, затем ещё раз и ещё, постепенно ускоряясь. При этом лохмотья уличного мальчишки пропадали, а под ними оказался костюм арлекина, сшитый из самых благородных тканей. Он совсем не был таким уж юным, каким сначала показался Офелии, – он был, пожалуй, таким же, как и сам дом проводников, и таким же жестоким и пугающим. Тут он внезапно замер. Замерли и посетители ярмарки, некоторые прямо в воздухе, в прыжке, и все как один уставились на паренька. В наступившей зловещей тишине он рассмеялся.

– Кто я такой? – спросил он, и его чёрные глаза злобно сверкнули. – Я король дураков!

Тут он поднял вверх руку, и когда Офелия поняла, что он в ней держал, её охватил ужас. Этот коварный малый не только похитил их сновидения, но ещё и украл чёрный кристалл Исидоры!

Офелия и Август тут же бросились на него. Но тут король дураков хлопнул в ладоши, и вдруг вся ярмарка с палатками, аттракционами и посетителями разрушилась подобно карточному домику, а в воздух поднялись тысячи и тысячи игральных карт. Их было так много, что Офелия на миг потеряла короля из виду. А когда всё же снова его заметила, ненадолго, на долю секунды, он только холодно улыбнулся, затем резко развернулся и бросился прочь.

– За ним! – хрипло каркнул Тиберий. Августу и Офелии не пришлось повторять это дважды. Они поспешили за королём дураков, бежали так быстро, как только могли, потому что ясно было одно: без кристалла они это место никогда не покинут.

21

Король дураков

Карты шуршали и шелестели, образовывая бесконечный туннель. По обеим сторонам туннеля появлялись двери, и когда король дураков распахнул одну из них, в туннель ворвался мощный вихрь. А король поспешно скрылся за дверью, которая с грохотом захлопнулась, только костюм Арлекина мелькнул.

– Чтоб его! Ушёл! – закричал Тиберий. Август рванул дверь на себя, снова подул сильный ветер, а за дверью оказался тот же самый туннель, из которого они должны были уже выйти. На этом, однако, сюрпризы от короля дураков не закончились. Он был уже в конце туннеля, распахнул очередную дверь и скрылся за ней. Они тут же последовали за ним, но опять оказались в туннеле, который никак не могли покинуть. Король дураков же постепенно отдалялся от них.

– Скорее, мы его упустим! – закричала Офелия.

Однако казалось, что, чем больше они торопились, тем больше отставали, потому что догнать короля они всё не могли.

– Проклятый вор! – выругался Август и вдруг остановился. Офелия сначала решила, что он сдался или устал. Но нет, он по-прежнему шёл вперёд, только очень-очень медленно. Поймав её удивлённый взгляд, он улыбнулся. – Время и пространство в этом месте подчиняются совсем другим правилам, – тихо пояснил он. – Если будем играть по новым правилам, то победим этого шута!

Тиберий пробубнил что-то невнятное, но всё же решил последовать примеру Августа. Офелии было непросто замедлиться из-за волнения. Но Август оказался прав: расстояние между ними и королём дураков постепенно сокращалось. Вот Офелия уже снова могла различить яркие цвета его костюма. В этот момент он как раз оглянулся и, поняв, что его почти догнали, недобро сверкнул глазами. Он скорее потянулся к дверной ручке и снова попытался ускользнуть. Но Август не зевал, открыл предыдущую дверь – и хитро подмигнул явно удивлённому королю.

– Фокус-покус! – вызывающе крикнул он и коварно улыбнулся. – Не только ты в эти игры играешь!

Он уже схватил короля, но тот вдруг рассмеялся, и не успел Август опомниться, как в руке у него остался лишь обрывок воротника костюма. Король же ловко отскочил в сторону и трижды хлопнул в ладоши. Туннель тут же превратился в комнату с кривыми зеркалами, где совсем недавно Офелия, Август и Тиберий нашли золотую бабочку. Резко повернувшись, король нырнул в одно из зеркал. Август снова выругался, но, не колеблясь, последовал за ним. Тиберий и Офелия не отставали.

Они преследовали короля по разным комнатам камеры-обскуры, по зеркалам, голограммам и играм теней. Несколько раз король пытался отвлечь их очередным фокусом, но Август будто предугадывал каждый его шаг, а потому они продолжали гнаться за ним и вот наконец оказались на лестничной площадке. Однако это была самая странная лестничная площадка, которую Офелия когда-либо видела.

Мало того что лестницы как будто вырастали сами собой, так ещё и не просто вели вверх, а поднимались ещё и по стенам и подвесным потолкам. Двери появлялись в самых невероятных местах, некоторые балконы располагались вниз головой, зато вдруг материализовался фонтан, который струился вверх. Половина лестниц вообще вели в никуда, а окна были наглухо замурованы. Где-то наверху по лестнице пробежал король дураков. Строго говоря, бежал он даже не по самой лестнице, а по её внутренней стороне, вниз головой, будто на его подошвах были магниты.

– Относительность, – пробормотал Август. – Всё зависит от того, как на это посмотреть.

Офелия не поняла, что он хотел этим сказать. Но когда король дураков выскочил в дверь, Август открыл одно из окон и пролез сквозь него. Стена, располагавшаяся за окном, оказалась иллюзией, а с другой стороны была точно такая же лестничная клетка. Король дураков балансировал на перилах перевёрнутого балкона и, похоже, уже совсем не торопился, насмешливо улыбаясь и наблюдая за их попытками подобраться к нему. Видимо, был уверен, что ничего у них не получится.

Офелия стиснула зубы. Она же была тёмной феей, в конце-то концов! Что такого мог этот глупый Арлекин, чего не могла она! Она осторожно поставила ногу на нижнюю ступеньку и попыталась перебраться на внутреннюю сторону лестницы, как это делал король дураков. Но у неё не получилось, и она упала прямо на пятую точку. Тиберию тоже не повезло. Он взлетел, но почти сразу же врезался в стену, которая до этого момента была за ним. А ему-то казалось, что он летит в правильную сторону!

– Это что ещё такое? – недоумённо прохрипел он.

Король оглушительно расхохотался и нарочно медленно поднялся вверх ещё на пару ступенек. В руке блеснул кристалл.

– Всё возможно, – сказал Август. – Точнее, возможно всё, что король дураков считает возможным.

Офелия вскинула брови.

– Ты это о чём?

Август пристально посмотрел на неё.

– Он создал эту лестницу. Он решил, какие окна будут открываться, с какой стороны лестницы будет действовать гравитация. Думайте, как он, и мы сможем его поймать. Включите фантазию на полную!

С этими словами он перескочил через перила лестницы и оказался на её внутренней стороне вверх ногами. Краем глаза Офелия заметила, как король дураков на миг замер на месте. Улыбка его исчезла, и он поспешил дальше, двигаясь при этом... как во сне.

Во сне! У Офелии даже кровь в жилах сильнее забурлила. Ей самой так часто снились безумные сны, когда она перепрыгивала через облака и поднималась к Луне по звёздам как по ступенькам... Она вспомнила то удивительное чувство, которое переполняло её в такие моменты, и закрыла глаза. Во сне было возможно абсолютно всё. Всё, что она себе только вообразит.

Она приготовилась к прыжку и в следующий миг оказалась рядом с Августом. Осторожно открыв глаза, она увидела, что вся лестничная площадка перевернулась. Тиберий по-прежнему болтался вверх ногами, но с хриплым карканьем расправил крылья и тяжело приземлился на плечо Офелии.

– Ну погоди же! – каркнул ворон. – Теперь-то мы тебе покажем, ты... король вниз головой!

Они бросились за королём. Им удалось создать небольшой мостик между двумя лестницами, когда он вдруг остановился, резко закрутился на месте и прижал ладонь к нижней ступеньке. Лестница заскрежетала и задрожала, так что Офелия потеряла равновесие. В последний момент Август успел схватить её за руку и удержать от падения. Однако опора под их ногами снова дрогнула. Мост начал вращаться, сначала медленно, потом всё быстрее.

– Держитесь! – крикнул Август, хватаясь за перила моста.

Тиберий крепче вцепился в плечо Офелии, но её руки заскользили по гладкому камню. Она пыталась зацепиться, но её тело становилось всё тяжелее, а мост вращался всё быстрее, так что вскоре у неё закружилась голова.

– Падаю! – закричала она. – Не могу удержаться!

– Держись-держись, – хрипло каркнул Тиберий. – Ты же героиня, помнишь? Ты справишься!

Офелия никогда не считала себя героиней, особенно сейчас, когда болталась на краю моста, как мокрый мешок. Пальцы постепенно слабели. Августу удалось подтянуться к перилам. На ветру его ночная рубашка трепетала, но Офелия всё же смогла разглядеть, что он наколдовал магический шарик. Вспыхнул яркий свет, Август прижал руку к камню. Мост заскрипел, и Офелия уже испугалась, что он сейчас развалится на части, но он вместо этого просто замедлился.

Она захрипела. От напряжения кончики пальцев онемели.

Держись! Ты сможешь!

И тут же, как назло, пальцы разжались, и она полетела вниз. Откуда-то издалека донёсся крик Тиберия. Она не выживет после такого падения, без магии, без...

– Держись! – это Август крепко схватил её за запястье. Сам он почти наполовину перегнулся через мост, который предательски поскрипывал. Он не сводил взгляда с Офелии, и она будто зарядилась от него новой энергией. Собравшись с силами, фея снова перебралась на мост. Он как раз окончательно остановился. Август улыбался ей, и она улыбнулась в ответ, но потом вдруг почувствовала странный жар во всём теле.

Офелия резко вскочила на ноги. Усталости как не бывало. Тиберий взлетел выше, и Офелия заметила, что король дураков со ступеней своей лестницы направляет на них раскалённые стрелы. Офелия инстинктивно дёрнулась назад, однако Август не шевельнулся, внимательно наблюдая за огненными стрелами, которые, брызжа искрами, скользили по всему мосту. Казалось, мост вот-вот загорится. Но вдруг...

В ладони Августа скапливалось белое сияние, он сжал кулак, затем резко разжал его, выпустив огонь навстречу огненным стрелам. Белое свечение пробежало по мосту и обожгло короля.

В ярости он отдёрнул резко почерневшую руку. Август же, не давая ему опомниться, нанёс следующий удар. Ступени под ногами короля вдруг поехали назад, так что он чуть не потерял равновесие и не выронил кристалл. С криком он поднялся в воздух, приземлился на ближайшем балконе и метнул в Августа сноп раскалённых искр.

Офелия испуганно вздрогнула, когда выпущенные искры превратились в пылающие огненные шары. Даже воздух потрескивал. Тиберий крепче вцепился в её плечо, но она понимала, что не сможет никуда сбежать от этого пламени. Это был не просто огонь, в нём заключалась такая мощная магия, что он мог сжечь заживо их всех.

Но Август, похоже, совсем не боялся и бросился навстречу огню. Одним прыжком он преодолел пропасть и вот уже оказался на лестнице. Офелия думала недолго: ведь другой возможности поймать короля дураков могло больше и не представиться, если он сбежит.

Офелия тоже перескочила на лестницу и побежала наверх, уворачиваясь от огненных шаров, которые с грохотом ударяли по ступеням.

Август тем временем наколдовал световой посох и разбил им несколько шаров, будто они состояли из стекла. Вокруг него то и дело вспыхивали искры. Он был похож на волшебника из сказки людей, который спустился во тьму и сражается с мрачными тенями при помощи света.

Тут раздалось хриплое карканье. Один из огненных шаров пролетел буквально в паре сантиметров от неё и врезался в Тиберия. Теперь этот шар парил над лестницей, а её пернатый друг оказался в ловушке.

Офелия едва могла поверить глазам. Пламя смыкалось вокруг ворона, но не сжигало его. И вдруг в этом огне появилась картинка: Тиберий, смелый, с гордо поднятым клювом и блестящим оперением летит по небу, и все вороны им восторгаются. Тут-то Офелия и догадалась, что это за пламя: заветное желание, мечта, воспоминание. И оно грозило уничтожить Тиберия. Ворон уже блаженно закрыл глаза и качнулся вперёд.

Пригнувшись, Офелия бросилась на помощь другу. Используя остатки своей магии, она наколдовала себе защитную перчатку, затем сунула руку прямо в огненный шар и вытащила оттуда ворона.

Тиберий медленно открыл глаза, словно пробуждаясь от чудесного сна, но довольно быстро сообразил, что с ним произошло, и в ярости бросился на короля дураков. Офелия поспешила за ним. Однако вокруг них по-прежнему со свистом носились огненные шары, всё быстрее и яростнее, тем не менее ей удавалось различать картинки, которые в них появлялись. Цветочная поляна. Звёзды над морем. Пустынный переулок и дождь. А вот шумящий на ветру могучий дуб с пышной кроной. Офелия так и поперхнулась. Это был её дуб, её дом. На миг ей даже показалось, что она слышит шелест листвы.

Август в очередной раз уклонился от огненного шара, но его лицо уже не было таким твёрдым и уверенным. Вокруг него танцевали несколько сцен из его прошлого. Вот он совсем маленький, купается в детской ванночке. Вот он подросток, сидит за столом и читает книгу, рядом ещё несколько. А вот он, смеясь, падает в сугроб. Офелия чувствовала запах пены для ванны, слышала шелест книжных страниц, ощущала зимний холод на коже. Потом она увидела десятилетнего Августа, играющего с маленьким неуклюжим пёсиком, и узнала, что пёсика этого звали Оскар. Как же счастлив был Август, играя с питомцем!.. Какой-то голос в голове Офелии буквально кричал, что ей ни в коем случае нельзя отвлекаться, что это всё уловки короля, чтобы сбить её с толку. Но Август умиротворённо улыбался, вспоминая этот эпизод из детства, и в итоге она тоже не удержалась. Отвлеклась. Потеряла бдительность.

И времени на то, чтобы увернуться от летящего прямо на неё огненного шара, у неё уже не оставалось. Не мигая, она смотрела на яркое пламя.

В последнюю секунду Август заслонил её собой и перехватил огненный шар. Белое сияние, исходящее от его ладоней, обесцвечивало пламя. Офелия узнала это заклинание: она тысячу раз отрабатывала его в Академии, но у неё никогда не получалось его завершить. Король дураков задыхался, медленно опускаясь на колени, а белое свечение уже почти поглотило огонь. Шар в любой момент мог исчезнуть, а уж после этого...

Но тут король поднял голову и, коварно улыбаясь, снова выпрямился. Офелия испугалась, когда осознала, что её в очередной раз одурачили. Король вовсе не слабел, он по-прежнему был очень силён, гораздо сильнее, чем они. Безо всяких усилий он оттолкнул всполохи белого свечения с огненного шара и со злым смехом втолкнул туда Августа.

В этот же миг возникла такая страшная буря, что Офелия едва удержалась на ногах. Подхватив на руки Тиберия, она остановилась на лестничной клетке. Послышался громкий смех, но когда Офелия посмотрела на Августа, она поняла, что смеялся сейчас вовсе не король. Глаза Августа были полны слёз. Потому что это был смех Филомены.

Ветер трепал пальто Офелии, но она не обращала на него внимания, с ужасом наблюдая, как пламя постепенно поглощает Августа. Его глаза почернели, а на губах вдруг появилась улыбка. Неестественная улыбка. Офелия бросилась вперёд. Тиберий оставался на её плече, даже когда она вплотную подошла к огненному шару. Король попытался усилить заклинание, но она проигнорировала его усилия. Она смотрела на Августа, смотрела в эти чужие, незнакомые глаза и протянула руки в шар. Пламя больно обжигало, но Офелия не оставляла попыток достучаться до сознания Августа.

– Это не по-настоящему! – закричала она так громко, как только могла, и тряхнула его за плечи. – Смех поймать невозможно, он свободен!

На миг она засомневалась, что Август её услышит. Но вот он поднял голову. Глаза больше не были чёрными, но блестели такой решимостью, что у Офелии даже дыхание перехватило.

Будто в замедленной съёмке он взял Офелию за руку. Он по-прежнему молчал, только улыбался, сжимая её пальцы. И тут же в их руках вспыхнула яркая белая искра, вмиг разогнавшая пламя. Офелия чувствовала, как по её рукам скользит приятная прохлада, и облегчённо выдохнула. Затем Август поднял руку – и с торжествующим криком швырнул белую стрелу в короля дураков.

Тот явно не ожидал такой мощной атаки, и его лицо на миг показалось почти нежным. Белое свечение охватило его и отшвырнуло назад, так что он тяжело рухнул на ступеньки, по которым тут же побежали трещины, словно они были стеклянными, а не каменными. Прижав к себе Тиберия, Офелия крепко схватила Августа за руку. В следующий миг они полетели вниз.

22

Воспоминания

При падении Офелия сильно ударилась спиной – и тут же ей прямо в лицо приземлился Тиберий.

– А ну-ка слезь с меня, комок перьев!

– Попробую, – прохрипел он. – Крылья отчего-то совсем онемели, не могу ими пошевелить.

– Неспроста это, неспроста, – пробормотала Офелия, вспоминая, как больно жгло её пламя шара. Похоже, король дураков наложил какое-то заклинание, которое затрудняло её движения и почти полностью блокировало магию. С трудом она оттолкнула от себя Тиберия. Но всё равно всё вокруг было чёрным. Она призвала на помощь остатки магии и, несмотря на подавляющее заклинание короля, всё-таки смогла зажечь в ладони крошечную искру, чтобы хоть немного осветить то место, в которое они попали на этот раз. Оказалось, что упали они буквально в двух шагах от глубокой пропасти.

– Святой Бим-Бом! – воскликнул Тиберий. – Король, похоже, решил бросить нас гнить тут!

Но Офелию бездна не напугала. Гораздо сильнее её пугал Август, лежавший рядом с ней. Он не шевелился, а глаза его были закрыты. Внутри у феи всё похолодело. Дрожа, она протянула к нему руку – и тут же её отдёрнула, потому что от её прикосновения он открыл глаза.

– Напугал меня! – вырвалось у неё. – Неужели нельзя было сразу подать знак, что ты жив и с тобой всё в порядке?

– Так ведь я уже мёртв, забыла? – Он слабо улыбнулся. – Хотя я не думал, что можно испытывать такую сильную боль, когда, по сути, уже не живёшь. – Он осторожно отнял руку от груди, и Офелия увидела его глубокую рану, от которой в разные стороны разбегались чёрные линии.

Офелия положила руку чуть выше раны.

– Тебе ещё повезло, – сказала она. – Если бы не моя магия, тебя бы просто на куски разорвало.

Август кашлянул.

– Я её уже почти не чувствую. Пытаюсь разрушить заклинание короля – и не могу. Внутри всё онемело.

– Потому что сейчас моя магия пытается восстановить твоё тело, чтобы ты не сломался окончательно, – пояснила Офелия. – Вот что бывает, когда тёмная фея и её подопечный решают спрыгнуть с большой высоты.

Август слабо улыбнулся.

– Зачем вообще было ловить этот шар? – строго спросил Тиберий. – Ты же мог просто оттолкнуть Офелию.

– Не знаю, в скольких сражениях ты успел поучаствовать, – ответил Август, и глаза его по-лисьи блеснули. – Но обычно на раздумья не так много времени, и составить чёткий план действий не успеваешь, так что действуешь инстинктивно.

Тиберий помотал головой.

– Но ты же земной чародей. Столько лет изучал магию. Мог бы и догадаться, что это огненное заклинание для тебя слишком опасно. О чём ты только думал?

Август прикрыл глаза и застонал от боли.

– Видимо, я не до конца осознал, какой мощью обладают воспоминания. Вот и переоценил себя.

– Ничего, ещё осознаешь, – сказала Офелия и коснулась его виска. Её магии едва хватило на то, чтобы оживить одно из самых ярких воспоминаний Августа. Она негромко запела, и тут же перед ними в воздухе появилась голограмма Оскара. Офелия пошевелила пальцами, голограмма расплылась на отдельные цвета, которые мягко легли на грудь Августа, и его рана начала медленно затягиваться. Август шумно втянул воздух.

– Невероятно, – с восхищением пробормотал он.

– Так хорошо целительное заклинание у меня ещё не получалось, – задумчиво проговорила Офелия. – Но мои преподаватели всё равно были бы мной сейчас недовольны.

Август поднял на неё глаза.

– Отчего же?

– Ни одна тёмная фея не стала бы использовать для исцеления человеческие воспоминания. Мы же обычно из них дома себе строим, целые дворцы, если вдруг вы теряете их во мраке. Но в ситуациях, как эта, мы не прибегаем к силе воспоминаний. Цвета ваших воспоминаний – это, по сути, наша добыча. Нам даже внушают, что к ним нужно относиться снисходительно и над этим можно посмеяться.

– Так ведь у вас, фей, тоже есть воспоминания.

– Это немного другое. Многим из нас больше сотни лет. И когда мы умираем, мы не покидаем этот мир. Мы преображаемся, оставаясь при этом собой. В ветре можно услышать наши голоса. В дожде – различить наш смех. И шёпот звёзд в ночи – это тоже мы. У вас же всего одна жизнь, и она не такая уж долгая. Поэтому каждый миг, что у вас есть, настолько драгоценен. Поэтому ваши воспоминания сверкают ярче бриллиантов, озаряя мрак.

Август немного помолчал.

– А вот сейчас прозвучало так, будто ты на самом деле вовсе не считаешь людей объектом для насмешек.

– Не будь в этом так уверен, – заговорщицки подмигнула Офелия. – Кроме того, ты только что спас мне жизнь. Возможно, из-за этого моё восприятие немного затуманено. Но это пройдёт.

Август внимательно посмотрел на неё.

– Если бы я дал фее умереть, мне уже было бы стыдно зваться человеком.

Он осторожно коснулся груди. Рана затянулась, остались только тоненькие, едва заметные шрамы.

Август поднялся на ноги и пробормотал несколько слов. Офелия выдохнула с облегчением, почувствовав, как заклинание, которое сковывало её и не давало ясно мыслить, спадает.

Тиберию тоже стало значительно лучше, и он подлетел к Офелии и сел ей на плечо.

– Что теперь? – спросил он. – Я бы перенёс вас через пропасть, но вы слишком тяжёлые...

– Об этом не переживай, – успокоил его Август. – Есть другой способ выбраться отсюда. – Он прошептал что-то, касаясь остатков целительного заклинания Офелии, и вдруг оно вспыхнуло и распалось на множество маленьких язычков пламени. Они постепенно разрастались до размеров небольшого плота. Август улыбнулся и легко запрыгнул на него.

Офелия последовала за ним под яркую вспышку света и вдруг снова увидела Оскара. Он заливисто лаял, прыгая вокруг неё. Верный пёс сопровождал их, пока они наконец не достигли твёрдой земли, и на прощанье радостно повилял хвостом.

Август щёлкнул пальцами, чтобы плоты испарились, но вместо этого они внезапно вспыхнули и рухнули в бездну с оглушительным треском. А затем раздался зловещий хохот.

23

Зеркальный лабиринт

Встревоженная Офелия отпрянула назад и налетела спиной на что-то твёрдое. Оглянувшись, она не сразу поняла, что стоит перед зеркалом. Раздалось лязганье, и повсюду из тьмы начали всплывать зеркала, большие и маленькие, широкие и узкие. Они зловеще поблёскивали, соединяясь со стенами, полом, потолком. Дорожки переплетались между собой, сливались. Что-то хрустнуло, заскрежетало так, что Офелия зажала уши, и тут же стало очень тихо. Они оказались в зеркальном лабиринте.

– Когда же это кончится, – пробормотал Тиберий.

Они осторожно двинулись вперёд. Сначала в зеркалах мелькали только их собственные отражения, но вскоре начали проявляться и другие образы: тени Адамаса, которые их преследовали. Постепенно тени сливались друг с другом, образуя единый мрак, который бушевал теперь вокруг путников, как море.

Офелия прекрасно понимала, что это всего лишь иллюзия, посланная королём дураков, но не могла ничего с собой поделать – мрак всегда очень пугал её. Она бросилась вперёд, обгоняя Августа, и тут же врезалась в зеркало.

Осторожно дотронувшись рукой до ушибленного лба, она увидела на пальцах и ладони капельки крови. Вот тогда она очень сильно разозлилась. Паниковать из-за какого-то зеркального отражения – вот же глупая! Она же тёмная фея! Она ни от кого и ни от чего не убегает!

Тиберий коснулся лбом её щеки. Было ясно и без слов: он её ни за что не бросит, пусть ему самому безумно страшно.

Не оборачиваясь, Офелия знала, что и Август здесь же, рядом с ней. Он стоял неподвижно, настороженно вглядываясь в темноту, как волк, готовый атаковать свою жертву. Как будто все они одновременно приняли решение, что больше никогда и никому не позволят себя одурачить.

– Эй, король самопровозглашённый! – с вызовом крикнул Август. От звука его голоса в нескольких зеркалах треснули стёкла. – Твои фокусы на нас больше не действуют! Выходи! Или боишься?

По-прежнему было тихо. Офелия уже решила, что король их просто не услышал. Но вот по всему лабиринту прокатился какой-то шорох, и в зеркалах появился их мучитель – король дураков. Он улыбнулся своей пугающей дьявольской улыбкой. В правой руке он держал кристалл. На левом же плече сидела золотая бабочка.

Офелия чувствовала магию маленькой бабочки. Но когда она посмотрела в глаза королю, она догадалась, зачем он явился. Он не собирался с ними сражаться. Не собирался их преследовать или убегать от них – ведь они разгадали все его уловки. Теперь он предлагал им выбор.

Офелия, не мигая, смотрела на кристалл. Она хотела вернуть его. Она ведь именно из-за кристалла столько времени гонялась за королём!.. И всё же фея не двинулась с места. Магия, заключённая в золотой бабочке, была слишком сильна. Она знала, что и Август, и Тиберий чувствуют то же самое. Как и ей, король предлагал им исполнение самого заветного желания. В какой-то момент отражение короля пропало, и теперь Офелия видела в зеркале Августа, но не таким, как прежде, а могущественным чародеем, которому были неведомы человеческие слабости. Тиберий тоже преобразился – сейчас он был бесстрашным воителем, летящим по небу. А потом зеркало потемнело.

Офелия понимала, почему это произошло. Это был мрак, которого она всегда так боялась. Только сейчас что-то изменилось. Она слышала шёпот мрака, который прежде не могла разобрать, и могла различить все цвета ночи. Офелия видела вековые дубы, луга с увядающими цветами, огромные скалы. Сквозь мрак текла дикая река, по ней на лодке плыл старый паромщик, а в его карманах бренчали золотые монеты. Всё это Офелия сейчас прекрасно видела и слышала. Подумать только – сколько книг о мраке она прочла, сколько уроков, связанных с ним, она посетила в Академии фей, но ещё никогда мрак не казался ей таким красивым и чарующим, как сейчас. Это не просто недостаток света – это нечто большее. Офелия подошла к зеркалу вплотную и уже не испугалась, когда снова увидела короля дураков. Но сейчас она смотрела даже не на него самого, а на бабочку в его руке.

Это был подарок короля, подарок ей одной. И магия, заключавшаяся в этом подарке, была несказанно мощной. Оставалось лишь протянуть руку, и эта магия отныне принадлежала бы ей. Лишь протянуть руку – и она бы смогла наконец обуздать мрак. Больше никаких неудач с заклинаниями или переправкой душ в мир мёртвых. С этой магией она станет настоящей тёмной феей, которую все будут уважать!

Она коснулась зеркала и вдруг почувствовала какое-то сопротивление. Тогда она попыталась переместить руку в другое место, не выпуская из вида золотую бабочку. Тут что-то коснулось её пальцев, и она испуганно вздрогнула. Офелия перевела взгляд на своё собственное отражение и поняла, что это оно пытается сейчас удержать её. Она находилась между двумя мирами – Потусторонним и Зазеркальным. И её отражение почему-то не давало ей забрать бабочку.

Офелия рассердилась. Ох уж эти отражения!.. Тёмные феи обычно не церемонятся со своими отражениями, особенно если они такие же нахальные, каким было отражение Офелии. Она была уверена, что в глазах её отражения промелькнёт привычный дерзкий блеск. Но вместо этого отражение посмотрело на неё очень серьёзно, кажется, впервые за всё время. Офелия невольно поёжилась. Отражение выглядело очень обеспокоенным. Оно боялось. За неё.

Отражение едва заметно покачало головой и вдруг сильно оттолкнуло Офелию, так что она попятилась. Король дураков хотел схватить её отражение, но оно оказалось проворнее и быстро прикоснулось к бабочке. Тут же отражение Офелии охватил золотой свет. Самой же Офелии казалось, что она чувствует запах магии, заключённой в этом сиянии, и она снова захотела броситься в зазеркалье, чтобы забрать бабочку. Но лицо её отражения вдруг исказилось, ему было очень больно. Магический свет стал невыносимо ярким, он ослеплял. А ещё он вдруг стал невыразимо холодным. Блестящие кристаллы тянулись по телу отражения, по глазам, волосам и губам. Офелия чувствовала прикосновение кристаллов и на своих пальцах. Она не могла пошевелиться, таким красивым было её отражение в зеркале в этот момент. Очень красивым. Но оно было мертво...

Осознание этого ударило Офелию, точно хлыстом, и она поняла, что всё, что она видела, было ненастоящим: тот мрак в Зазеркальном мире был обычной иллюзией, завораживающе прекрасной, но безжизненной. И магия бабочки вовсе не была магией Офелии. Она была жестокой и холодной. Магия преобразила бы Офелию, как сделала это с её отражением, но не сделала бы её свободной. Она бы просто заперла фею – навсегда.

Именно это осознание и вернуло Офелию в реальность. Она тряхнула головой и вдруг поняла, что очень замёрзла. Холод почти парализовал её мысли. Офелия стиснула зубы. Нет, этого она не допустит. Офелия никогда не будет пленницей. И она чувствовала, что стоявшие рядом с ней Август и Тиберий думают о том же самом. Надо выбираться из ледяного шторма. Офелия с трудом моргнула. Использовать магию она не могла – холод всё блокировал. Но тут ей вспомнились слова Августа:

Твой голос свободен. Главное – не позволяй другим его контролировать и сдерживать. Твой голос может сделать всё, что захочет.

Борясь с холодом, она прижала ладонь к зеркалу. Она чувствовала на себе взгляд короля дураков, но не обращала на него внимания, сконцентрировавшись только на своём отражении. Она коснулась руки отражения, чтобы согреть его, и нежно улыбнулась. Всё-таки хорошо, что у неё такое отражение, пусть немного наглое, но оно было её лучшей подругой. Офелия глубоко вдохнула и закричала. Её крик звенел, развевая холод и разбивая зеркала. Однако не только её голос звучал сейчас в этих бесконечных зеркальных коридорах, к нему примешивалось и карканье Тиберия, и волчий вой Августа. Вскоре все зеркала были разбиты.

Офелия тяжело упала на колени. В голове шумело, а в глазах стояла пелена. Холод её очень ослабил, но всё же она торжествовала. Осколки падали то тут, то там, подобные чёрному снегу, а на расстоянии вытянутой руки от неё лежал кристалл. Август облегчённо выдохнул, Тиберий захлопал крыльями, и Офелия хотела уже счастливо рассмеяться, когда раздались шаги... Тяжёлые. Ледяные.

По осколкам к ним приближался король дураков.

24

Цвета, цвета, цвета

На нём всё ещё был арлекинский костюм, но маску он сбросил окончательно. Образ наивного уличного паренька растаял, как утренний туман, и сейчас Офелия видела его настоящее обличье: это существо находилось за гранью времён. И двигало им всего одно чувство: жажда наживы.

– Ты проиграл, король, – сказал Август, поднимаясь на ноги. Его пошатывало. Борьба с ледяным вихрем и его лишила сил. Но он твёрдо смотрел в лицо своему противнику, и Офелия чувствовала, что от него исходит угроза. Он был похож на раненого волка, готового драться до конца. – Освободи нас!

Король остановился перед кристаллом.

– Проиграл, – насмешливо повторил он. Его голос уже не казался тёплым и успокаивающим, а потрескивал, как разбитое зеркало. – Да что вы можете об этом знать... Мечетесь в потоке времени, неспособные хоть когда-нибудь хоть что-нибудь выиграть. Откуда вам знать, что значит «проиграть»? Что значит «быть свободным»... – Последнее слово он произнёс с нескрываемым презрением. – Нет никакой свободы за пределами ваших мыслей. Лучше вам принять моё предложение... Всем вам. Ещё не поздно.

Он поднял левую руку, и, хотя на этот раз у него не было золотой бабочки, Офелия снова почувствовала непреодолимое желание подойти к нему и изо всех сил боролась с собой. Краем глаза она заметила, как Август слегка шевельнул рукой.

– Нет, уже слишком поздно, – ответила она. – Поздно для тебя! – с этими словами она рванулась вперёд.

Август швырнул в короля магический шар. Офелия уже почти схватила кристалл, когда король поднял вверх кулак, и заклинание Августа со звоном разбилось, а её саму что-то сильно толкнуло в грудь, и она упала на пол. Словно издалека до неё донеслось карканье Тиберия. Сквозь пелену, стоявшую в глазах, она увидела, что Августа тоже сбили. Но власть короля была гораздо сильнее, и снова холод постепенно охватывал все её чувства и мысли.

Тут что-то загремело. Пол дрожал. Казалось, сам дом проводников пошатнулся – именно сейчас, именно в этом месте, где король грубо нарушал все правила, которые сам же когда-то установил. Но сам он ничего не замечал. Жадность затуманивала его разум и зрение. Теперь его магия медленно, но неумолимо, подчиняла себе мысли Офелии. Она почти потеряла сознание, когда раздался громкий голос:

– Сдавайтесь, король дураков! Сдавайтесь!

Казалось, этот голос нёс свет в бесконечную темноту. Офелии уже не было так холодно. Она подняла голову и не поверила глазам. Среди чёрных осколков появился пушистый ярко-жёлтый шар с горящими от гнева глазками. Это был Погг!

– На сей раз вы проиграли, – грозно воскликнул он, паря недалеко от короля. – Освободите их. Вы ведь знаете правила, нарушения которых это место не потерпит. И горе вам, если вы не остановитесь сейчас!

На мгновение показалось, что король действительно напуган, потому что он съёживался при каждом слове этого крошечного жёлтого облачка. Но затем он вдруг медленно наклонился вперёд и коварно улыбнулся.

– Как смеешь ты мне мешать, – опасно тихо прохрипел он. – Ничтожный забытый сон! – Он протянул в его сторону руку, между пальцами мелькнули чёрные искры.

Офелия испугалась, что король сейчас сожжёт малыша Погга. Но сон только усмехнулся.

– Может, и так, – сказал он. – Но в отличие от тебя я пришёл не один!

Он вдруг издал боевой клич и поднял вверх крохотный кулачок – и тотчас отовсюду к нему начали стекаться другие разноцветные фигуры. Синие меховые монстры, зелёные и красные туманные облачка, розовые огоньки и множество других удивительных созданий, при этом ни одно из существ не было похоже на другое, и объединяло их только одно: грозный клич. Они без страха набросились на короля дураков и толкали его всё дальше и дальше, к полуразбитому зеркалу в углу комнаты, гудя, как дикий пчелиный рой. А тот даже не сопротивлялся, удивлённый неожиданной атакой забытых снов. Вот они со всех сторон облепили его и втолкнули прямо в зеркало.

Там он, пошатываясь, остановился. Медленно поднёс руку к губам и вытер кровь, которая была красной, как у всех людей. Он растерянно разглядывал кровавые пятна на пальцах. Затем поднял голову и с улыбкой посмотрел на Офелию, точь-в-точь как в их первую встречу на ярмарке. И вдруг он исчез. Провалился в уцелевшее зеркало. Только игральные карты взметнулись в воздух.

Август помог Офелии встать. Тиберий сел ей на плечо. Пёстрая толпа забытых снов замерла на некотором расстоянии от них. Но вот от неё отделилось маленькое жёлтое облачко и приблизилось к ним. Погг посмотрел сначала на Тиберия, затем перевёл взгляд на Августа и молча протянул ему руку, развернув ладошку. В руке был кристалл. Погг отдал его Августу и чуть заметно кивнул. Затем он остановился перед Офелией. Его чёрные глаза блестели, когда он осторожно погладил её по щеке. Фее казалось, что её кожи касается нежный солнечный луч.

Я думал, ты такая же, как все тёмные феи, – мысленно обратился к ней Погг. – Холодная и гордая. Но потом я увидел твои слёзы, твои мечты и сны. Ты очень яркая. Столько цветов я ещё ни у кого не видел. И это просто прекрасно!

Погг улыбнулся, и Офелия невольно улыбнулась в ответ. На прощанье забытые сны помахали им руками. Офелия слышала, как с облегчением выдохнул Август и тихо перевёл дух Тиберий. Погг щёлкнул пальцами – и на них тут же навалилась дремота.

25

Дикая и свободная

Офелия проснулась. Август и Тиберий рядом с ней тоже медленно приходили в себя. Они удивлённо огляделись, пытаясь понять, где на этот раз очутились. Это была башня камеры-обскуры. Дул лёгкий ветерок, сияли огни города. А прямо перед ними лежал кристалл. В нём что-то блеснуло. Что-то золотистое, очень похожее на силуэт бабочки... или на забытый сон.

– Это ещё что? – хрипло каркнул Тиберий. – Очередной фокус-покус?

Август покачал головой.

– Это проводник. Наш проводник.

– Правда? – Тиберий возбуждённо захлопал крыльями. – И как же он приведёт нас во дворец Адамаса?

Вместо ответа Август протянул к кристаллу руку. Едва он прикоснулся к нему, золотистое мерцание стало ярче. Офелия инстинктивно зажмурилась. Когда же она снова открыла глаза, яркое свечение стало блестящей пылью. Тиберий чихнул три раза подряд и – так и подскочил на месте, когда облако пыли осело.

– А это что такое? – Он с любопытством рассматривал существо, которое робко жалось к земле.

– Кажется, это... – начала Офелия и закончила фразу одновременно с Августом: – Оскар!..

И действительно – это оказался маленький пёсик, очень похожий на Оскара, только он весь был золотым и блестящим. Шерсть его была взъерошена, как будто он проделал долгий и непростой путь, прежде чем добраться до места назначения. Но глаза сияли, как лучи солнца, и он задорно вилял хвостом. Офелия невольно улыбнулась.

А Тиберий снова чихнул.

– Да вы, видать, шутите... Он – наш проводник? И ради этого меня чуть не поджарил сумасшедший арлекин...

Тут Оскар подскочил к ворону и лизнул того прямо в голову. Оторопевший ворон скорее отлетел подальше, а Оскар весело залаял. Тиберий скептически косился на пса.

– И откуда же ты, пёс-следопыт, можешь знать, что именно мы ищем?

– От меня, конечно же, – спокойно ответил Август. Он положил руку Оскару на лоб. Пёс тут же затих и склонил голову, Август закрыл глаза, и под его пальцами что-то блеснуло. Офелия поняла, что он мысленно общается с Оскаром. Наконец Август опустил руку, и Оскар пролаял три раза.

– Хорошо, – кивнул Август. – Отправимся в путь на рассвете.

Оскар лизнул руку Августа. Затем отступил к стене, лёг и закрыл глаза. Изумлённая Офелия наблюдала, как его шерсть медленно очищается от пыли и грязи. Вскоре пёсик дышал спокойно, совсем как больной, который медленно шёл на поправку.

Даже Тиберий подлетел поближе, чтобы понять, что происходит.

– Он что, спит?

Август покачал головой.

– Он отдыхает и ищет след. А как только взойдёт солнце, мы сможем продолжить путь.

– А до этого? Так и будем торчать тут? – угрюмо проворчал Тиберий.

– Но здесь безопасно, – заметила Офелия. – Не думаю, что тени Адамаса будут искать нас так высоко. Да и до рассвета осталось не так уж много времени.

Тиберий недовольно распушил перья.

– Это как посмотреть. Я бы лучше переждал в другом месте, более уютном. К тому же я проголодался.

– Говоришь, как человек, – усмехнулась Офелия и смущённо посмотрела на Августа. – Извини.

Август только подмигнул ей.

– Всё в порядке, – затем он повернулся к Тиберию: – Тогда почему бы тебе не прогуляться в парке? Там можно найти крошки от сладкого печенья. Только остерегайся теней!

Тиберий тут же оживился.

– О, печенье! Отличная идея! Скоро вернусь! – С этими словами он вылетел из окна башни.

Август прислонился спиной к стене и внимательно посмотрел на Офелию.

– Неужели ты действительно так сильно ненавидишь людей?

Офелия пожала плечами.

– Люди убили мою бабушку. Мои родители погибли, защищая завесу между мирами, которая появилась только из-за старой вражды между нашими народами. И родители, и брат... За что мне любить людей?

– Пожалуй, и не за что, – признал Август. – Но тем не менее ты к нам достаточно благосклонна, верно?

Что-то необычное всегда было в его голосе, из-за чего Офелия готова была рассказать ему больше, чем могла бы доверить кому-то другому. Август ласково ей улыбнулся, и она снова сдалась.

– Родители много рассказывали о вас нам с братом, – начала она. – Не только о ваших страшных преступлениях. Они часто пели о ваших снах, желаниях и мыслях, о вашей силе. Мои родители всегда выступали за единый мир и никогда не сражались только за фей. Они сражались и за людей. Как и Мино. Он однажды предположил, почему феи смотрят на людей свысока. Он считал, что причина этому всего одна. Потому что мы завидуем им. Мы с рождения владеем магией, а люди могут создавать в своём воображении целые миры, которых раньше не бывало, но при этом они живые, как будто люди успели там побывать. Возможно, он был прав, – она посмотрела на Августа. – При нормальных обстоятельствах я могу чувствовать всё, что чувствуешь ты, так же ясно, как, например, солнце или ветер. В голосе твоих мыслей я слышу все другие звуки мира, настолько он громкий и мощный. А твои воспоминания... Столько красок, целый водоворот!.. Из них можно было бы построить самый красивый дворец. Но я никогда не смогу этого сделать. Не смогу узнать, каково это – прикоснуться к этим цветам.

– Погг бы сейчас поспорил с тобой, – мягко улыбнулся Август. – Полагаю, тут просто нужно немного мужества, чтобы доверять своим цветам. Возможно, на самом деле различий в нас гораздо меньше, чем мы думаем. И говорят, нет пения прекраснее, чем пение феи.

– Нужно найти свой истинный голос. Мино говорил, что это самое главное в жизни.

– Тебе нужно не просто найти свой истинный голос. Тебе нужно следовать за ним. Феи, люди – все мы равны.

Некоторое время они молчали и слушали ветер.

– В доме проводников ты сказала, что фей можно найти и после их смерти, – наконец нарушил молчание Август. – Их голоса и смех можно услышать в ветре, в дожде, в шёпоте звёзд. Это правда?

– На самом деле я не знаю, – призналась Офелия. – Я сама никогда не слышала голосов уже покойных фей. Но мне нравится сама мысль. Однажды я спросила у дедушки, где сейчас моя бабушка. Я тогда была совсем маленькой, не так много знала о смерти. Обычно дедушка не любил говорить о ней. Но в тот раз он мне ответил: Она в ветре, в облаках и в дожде. Тогда я спросила, долго ли она там будет. И он с улыбкой шепнул: Всегда.

Каким же мягким казался в тот момент её обычно суровый дедушка...

– Возможно, о людях можно сказать то же самое, – задумчиво проговорил Август. – А мир мёртвых – это нечто большее, чем мы себе представляем. Мы ведь не можем знать о нём всё.

Офелия чуть наклонила голову набок. Август впервые совершенно серьёзно говорил о своей смерти. Но при этом на лице его отражался не страх, а лишь тихая уверенность и спокойствие. Он с улыбкой посмотрел на звёзды.

– Может, и мы окажемся в дожде, когда пробьёт наш смертный час.

Офелия улыбнулась и хотела что-то ещё сказать, но тут раздалось хлопанье крыльев.

– А может быть, даже раньше, – послышался голос Тиберия, который в следующую секунду уже приземлился рядом с ними. – Может быть, прямо сейчас. Я когда только-только вылетал из парка, почувствовал, что сейчас что-то начнётся.

Офелия даже не успела спросить, что это он имеет в виду, как на пол прямо у её ног плюхнулась дождевая капля.

– Ой-ой-ой! – вскрикнула она и поспешила спрятаться в дверном проёме башни. – Только ожогов мне и не хватало.

– Здесь же безопасно, – поддразнил её Тиберий. – И до рассвета не так уж много времени.

– Позлорадствуй тут ещё, пернатый, – буркнула Офелия.

Но Тиберий только весело прыгал под дождём. Настроение у него, судя по всему, было распрекрасное. Конечно, наверняка успел подкрепиться печеньем...

– Ты похожа на испуганного птенчика. Ну же, Офелия, это совсем не по-геройски.

– Кстати, Тиберий абсолютно прав, – вмешался Август. – Почему ты вообще прячешься?

Офелия обняла себя за плечи.

– Я пока не научилась защищаться от дождя. В этом нет ничего постыдного, у многих фей бывают трудности с разными вещами, когда их магия только пробуждается. Нужно учиться и совершенствовать свои магические навыки. Есть феи, которые от малейшего дуновения ветерка начинают кружиться волчком, другие не переносят солнечного света. А я вот беззащитна перед дождём. Он меня обжигает. А ожоги я сегодня и так уже получила.

Август сложил на груди руки.

– Кажется, ты кое-что забыла. Вся твоя магия сейчас у меня.

Офелия нахмурилась.

– Что ты хочешь этим сказать?

Август только усмехнулся. Вместо него ответил Тиберий.

– Сейчас ты можешь не бояться, что ты промокнешь и обожжёшься! – С этими словами он захлопал намокшими крыльями прямо перед ней, так что её обдало водой. Удивительно, но дождь на этот раз совсем не обжигал её. Зато он был невероятно холодным. Она отступила дальше.

Август же и не думал прятаться. Он с улыбкой раскинул руки в стороны, запрокинул голову и закружился на месте. Как ни странно, двигался он достаточно грациозно.

Тиберий, наблюдая за ним, невольно хихикнул, и Офелия тоже засмеялась.

– Ты что это делаешь? – окликнула она Августа, который прыгал по лужам, как мальчишка. Тот откинул со лба волосы.

– В молодости я очень любил танцевать под дождём. Ничто другое не может научить жизни так, как это делает дождь, потому что жизнь – она в каждой его капельке. Помню, как-то поздно вечером возвращался домой, и начался дождь. Я прямо на улице пустился в пляс. Люди оглядывались на меня с недоумением, некоторые открыто смеялись, а мне было всё равно. Мне хотелось петь от счастья. Иногда я и это делал. А потом я постарел, и даже небольшая простуда была для меня поводом остаться дома. Так и закончилась эта замечательная традиция с танцами под дождём. А жаль...

Офелия покачала головой.

– Ты сошёл с ума, – сказала она, но Август неожиданно схватил её за руку.

– Да ты сама попробуй, – предложил он. – Вот увидишь, тебе тоже понравится.

Он потянул её вперёд, и вот Офелия тоже оказалась под проливным дождём. Август пытливо смотрел на неё.

– Что скажешь?

– Да, – пробормотала она. Пальто и платье неприятно липли к телу, а с волос в сапоги стекала вода. – Больше вроде не обжигает. Но всё равно противно. Мокро. И очень холодно.

Август рассмеялся.

– Такой она тоже иногда бывает.

– Кто она? – спросила Офелия.

– Жизнь, конечно, – ответил он. – Ты же тёмная фея. Проводница душ в мир мёртвых. Но ты никогда не постигнешь смерть, если ничего не знаешь о жизни. – Мгновение он молча смотрел на неё, затем поклонился и протянул ей руку. – Офелия Ночная Певунья, – торжественно проговорил он. – Позволите ли вы пригласить вас на танец?

Офелия удивлённо уставилась на Августа. При других обстоятельствах она бы посмеялась над ним. Неужели этот старик в промокшей насквозь ночной рубашке всерьёз полагал, что она будет с ним танцевать под ливнем? Но смеяться она не стала. Она чувствовала, как Тиберий за её спиной затаил дыхание, посмотрела в глаза Августа и заметила в них блеск, который напомнил ей звёзды и детский смех. И прежде чем она сообразила, что она делает, её ладонь уже лежала в его руке.

– Только не отпускай меня, – строго сказала она, когда он привлёк её ближе. – Колено только-только перестало кровоточить.

Август улыбнулся.

– Отпустить тебя? Никогда.

И вот они начали танец. До этого Офелия тоже много танцевала в «Пристанище бродяжек». По крайней мере, ей казалось, что она танцует. На деле же она просто весело прыгала, так что волосы развевались и путались, и было не важно, что тёмной фее вообще-то не подобает себя так вести. Но ещё никогда она не кружилась с такой лёгкостью и никогда не смеялась так весело, как в тот момент, когда Август закружил её.

Они были юными, как двое детей, и в то же время вечными, как звёзды над ними, находились вне времени и в то же время в конкретном моменте, прямо сейчас. Было ли дело в дожде, капли которого растекались по её коже? Или дело в танце, благодаря которому она вдруг почувствовала себя дикой и свободной? А может, просто Август Пинлин, этот загадочный чародей с волчьим взглядом и лисьей улыбкой, был таким замечательным учителем? Она не знала, с чем это связано, но когда они с Августом на миг остановились и у неё слегка кружилась голова, так что она прислонилась к плечу старика, чтобы не упасть, в дожде ей вдруг послышались тихий смех и голоса. Офелия узнала их – голоса родителей, голос Мино, голос бабушки, которой она никогда не знала и не видела, но звучал он так ласково, что Офелия сразу догадалась, кто это. Она подняла голову. Сейчас, когда она, благодаря Августу Пинлину, почувствовала жизнь, ей так захотелось узнать о ней ещё больше.

Взошло солнце, и лишь тогда они закончили танцевать. Взявшись за руки, Август и Офелия смотрели, как преображается небо. Тиберий же, как обычно, сел Офелии на плечо. Солнце сначала слабо поблёскивало, но постепенно становилось всё ярче и ярче, поднималось всё выше и выше, над облаками.

– Видишь, сколько разных цветов... – прошептал Август. – Это и есть жизнь. Без неё и смерть постичь невозможно.

Офелия уже много раз смотрела на солнце, когда поднимала вверх голову. Но именно здесь и сейчас, стоя на башне камеры-обскуры с вороном и величайшим земным чародеем, когда её волосы были мокрыми от дождя, а голова после танцев по-прежнему немного кружилась, – только в этот самый момент она почувствовала, как солнечные лучи касаются её, и счастливо улыбнулась. Сколько раз она проклинала дождь, а заодно и себя, потому что никак не могла справиться с дождём. И теперь она осознала, что ей это было и не нужно.

Она крепче сжала руку Августа. Какой же она была глупышкой. Дождь был прекрасен. И до чего же чудесно было чувствовать его на своей коже.

26

Тайный портал

– О– мер-зи-тель-но!

Офелия смахнула с плеча прилипшую банановую кожуру. Она только что выбралась из мусорного контейнера, который даже снаружи выглядел до того тошнотворно, что никто в здравом уме не стал бы в него заглядывать. Но Офелия только что испытала на себе, каково это. Сомнительное было удовольствие. А всё благодаря маленькому пёсику, который как раз вылез из контейнера с радостным лаем.

Оскар завилял хвостом и отряхнулся прямо перед Офелией. Только в последнюю секунду она увернулась от летящих в её сторону остатков пищи и прочего мусора. Настроение немного улучшилось, когда из контейнера выбрались и её спутники. Тиберий тяжело перелетел на её плечо и тут же начал чистить перья. Август был мрачнее тучи.

– Слушай, дружок, это уже совсем никуда не годится, – строго сказал он Оскару. – Сначала мы должны протискиваться через узкие подворотни, потом плавать в канализации, а теперь мы по твоей милости исследовали изнутри все мусорные баки города. Или почти все. Либо следопыт из тебя так себе, либо ты просто водишь нас за нос.

Оскар возмущенно гавкнул и чихнул, будто у него была аллергия на критику.

– Он говорит, что мы сами ничего не понимаем в чтении следов, – перевёл ворон. – Оскару нужно было хорошенько принюхаться к городу. Теперь можно наконец отправляться к месту назначения.

– Очень надеюсь, – вздохнула Офелия и выдавила улыбку. – Иначе мы насквозь провоняем, так что Адамас и его тени учуют нас за несколько километров.

Оскар втянул носом воздух. Вокруг него тут же поднялось облачко тумана. Его клубы мягко ложились на собачью шерсть и окутали всю группу. Оскар побежал вперёд, остальные последовали за ним. Город вокруг них расплывался, как будто они неслись вперёд на космической скорости. При этом Офелия улавливала все запахи, струящиеся сквозь туман. Она не могла вспомнить, чтобы прежде запах гниющих листьев ощущался настолько интенсивно. Не самое приятное ощущение.

Оскар же, напротив, чувствовал себя как дома. Он точно знал, куда сворачивать, в то время как Офелию не покидало ощущение, что они вот-вот заблудятся. Но ничего другого, кроме как довериться псу, ей не оставалось. Она была уверена, что, когда туман рассеется, они окажутся в каком-нибудь таинственном месте, вероятно, прямо перед дворцом Адамаса. Однако, когда Оскар наконец остановился и туман пропал, она обнаружила, что они стоят в заброшенном переулке.

Дом, около которого они остановились, явно пережил лучшие времена. Окна были выбиты, стены покосились, дверь наполовину соскочила с петель. Казалось, что лёгкого дуновения ветерка будет достаточно, чтобы он окончательно развалился. Оскар, однако, припав на передние лапы, радостно завилял хвостом и залаял так звонко, будто нашёл клад.

– Я, конечно, многое могу себе представить, – проговорила Офелия. – Но как-то не верится, что Адамас живёт в этом неказистом домишке.

Тиберий хлопнул крыльями.

– А может, это его тайное убежище и он приходит сюда, когда сильно устаёт от злодейских дел?

Офелия усмехнулась, а Август несколько расстроенно покачал головой.

– А я-то считал, что вороны птицы зоркие, – заметил он и, коснувшись двери, что-то пробормотал. Деревянная дверь тут же засияла ярким светом. Когда Август убрал руку, свет погас и дверь снова стала выглядеть так, как и до этого. Офелия и Тиберий заворожённо уставились на неё.

– Это портал, – прошептала Офелия. Теперь и она чувствовала, как от двери веет прохладой, как обычно веяло от всех волшебных тайников.

– Не просто портал, – сказал Август. – Я такой мощной магии ещё никогда не чувствовал. Он приведёт нас к дворцу Адамаса, я в этом не сомневаюсь.

Тиберий тихо кашлянул.

– Кому нужен портал, если просто хочется вернуться домой?

– Например, тому, кому есть что скрывать, – предположил Август. – Адамас точно решил бы перестраховаться.

Он потрепал Оскара по голове, а затем распространил защитное заклинание на всех своих спутников. Офелия с трудом перевела дыхание. Ощущение заклинания было похоже на объятия старой подруги, с которой она давно не виделась. Но это заклинание было даже сильнее прежних. У феи немного закружилась голова – с непривычки, должно быть. Тиберий тоже слегка покачнулся.

– Нужно быть готовыми ко всему, – пояснил Август. – Защита должна быть мощной. Адамас будет отстаивать свой дворец всеми силами, не хотелось бы разлететься на части от первого же его боевого заклинания.

Тиберий шумно сглотнул.

– А кому ж захочется...

Август снова открыл дверь. За ней было только ослепительно-белое свечение. Оскар первым бросился вперёд, за ним – Август. Тиберий крепче вцепился в плечо Офелии, когда она шагнула за стариком.

27

Мировое заклинание

Неожиданно стало очень холодно. Офелия чувствовала, как магия противника касается её кожи. Август был прав: Адамас обезопасил свой дворец. Однако вскоре его ледяная магия отступила от их защитного заклинания, так и не причинив им никакого вреда. Свечение вокруг них немного ослабло.

– Это же... это... – заикаясь, пробормотал Тиберий, но так и не смог продолжить свою мысль.

Они стояли в ледяном зале, в самом центре дворца Адамаса. На верхний этаж вела широкая лестница, слева и справа от неё располагались просторные двери. Всё здесь казалось высеченным из ледника. Пол, стены, потолок, колонны, даже хрустальные люстры были сделаны из прозрачного голубого льда.

Офелия невольно вспомнила замок Снежной королевы... Этой легендарной могущественной волшебницы, которая жила много сотен лет назад и даже появилась в сказке людей. За окнами тоже не было ничего, кроме снежных сугробов, однако, несмотря на такую холодную обстановку, в комнате было довольно уютно. На стенах висели картины, на высоких полках стояли книги, на полу лежал красивый ковёр.

– Может, Адамас и самое опасное существо в Потустороннем и Земном мирах, – пробормотал Тиберий, – но вкус у него есть. Как он тут всё обустроил. – Ворон наклонился вперёд, чтобы внимательнее рассмотреть золотую статуэтку, но тут перед его клювом просвистел огромный топор, который качнулся раз-другой взад и вперёд и снова исчез за колонной. Хорошо, что Август вовремя отодвинул Тиберия в сторону.

– Вот тебе и эстетика, – фыркнул Тиберий.

Август по-прежнему стоял, готовый к любой новой атаке, похожий на хищного зверя. Он внимательно оглядел зал взглядом волка, предчувствующего опасность, затем наклонился к Оскару и ласково потрепал его по голове. Пёс прижался макушкой к ладони Августа, будто желая сказать, что всё понял. Дворец они нашли. Теперь у них новая цель – Амулет Ночи.

Они молча следовали за Оскаром, и зал вскоре остался позади. Путники оказались в коридоре, вдоль стен которого стояли длинные и высокие книжные шкафы. Тут до них донеслись голоса.

У Офелии даже дыхание перехватило. Тени! Верные охотники Адамаса шли сейчас прямо на них.

Август быстро среагировал – коснулся корешка книги и толкнул её подальше на полку. Тут же открылся потайной проход, куда они и поспешили спрятаться. Тени прошли в двух шагах от них. Они о чём-то переговаривались между собой, смеялись и, казалось, совсем не замечали незваных гостей. Однако прошли они так близко, что Офелия не осмеливалась даже моргнуть.

– Как ты это сделал? – едва слышно спросила она, когда тени скрылись за поворотом. – Откуда ты знал, что...

– Я всю жизнь магии обучался, забыла? – улыбнулся в ответ Август. – Какой же чародей не знает о подобных потайных ходах? – Он поспешил дальше по коридору. – Книги – это же чистейшая магия, – продолжал он. – Если их разбудить, они начнут шептаться. И ни один волшебник не сможет их остановить. Хотя слышат их голоса немногие.

– И как же разбудить книгу? – полюбопытствовала Офелия.

– С помощью магии, конечно, – ответил Август. – Или прочитав её вслух.

Тиберий хотел что-то сказать, но Август остановил его. Вдалеке снова послышались голоса, и приближались они очень быстро. Август и Оскар помчались вперёд, за ними поспешила Офелия с Тиберием на плече. Однажды им удалось избежать столкновения с тенями, но не факт, что им снова так повезёт. Вряд ли в книжном шкафу был ещё один тайничок, так что Августу пришлось немного поколдовать, чтобы найти другой потайной ход за дальней колонной. Но добраться туда было не так просто. Приходилось часто менять направление, потому что то и дело перед ними неожиданно всплывали тени. Офелии казалось, что она попала в какой-то ледяной лабиринт. Она уже не помнила, откуда они пришли. Они почти добежали до коридорчика, по обеим сторонам которого висели картины, когда снова послышались шаги. В этот раз преследователь шёл прямо на них.

Тиберий так и замер. Август и Оскар тоже остановились. По коридору эхом прокатился знакомый голос, который Офелия тут же узнала, и её пронзил страх.

Каирон.

Август скорее потянул её назад. Он пытался нащупать потайную дверь в одной из многочисленных картин, но те молчали. А Каирон всё приближался, понимая, что незваным гостям бежать некуда. Он даже смеялся, и от звука его зловещего смеха Офелия инстинктивно втянула голову в плечи. Август приложил ладонь к картине, на которой были нарисованы юные фея и эльф посреди цветочной поляны. Они крепко держались за руки и с интересом наблюдали за Августом. Того слегка пошатывало – заклинание отнимало у него много сил. Но он не останавливался и продолжал что-то шептать. Краски под его рукой начали расплываться.

Офелия на миг даже забыла о своём страхе, когда поняла, что пытался сделать Август. Он сотворил мировое заклинание, открывающее врата в иные реальности. Это была магия высочайшего уровня. Она помнила, сколько она пыталась освоить это заклинание, перечитывая теорию и пытаясь применить эти знания на практике. У неё никогда не получалось. А вот Августу это удалось, хотя он только недавно забрал у неё магию. Конечно, ему пришлось нелегко, и он с трудом перевёл дыхание, опираясь на стену.

Скорее, – прочла Офелия по его губам. В следующую секунду он уже оказался в картине и на глазах Офелии превратился в нарисованного персонажа. Его ночная рубашка стала пятном красной масляной краски. За своим хозяином запрыгнул в картину и Оскар. Потом туда влетел Тиберий, став чёрной тенью в нарисованном небе. Август протянул руку Офелии, и она поспешно схватила её.

В следующий миг она уже очутилась на нарисованном маковом поле. В картинном мире пахло масляными красками и скипидаром. Тем не менее здесь точно так же дул ветер. В полном изумлении Офелия уставилась на свои руки, по которым пробежали тонкие мазки кистей. Покосилась на детей с картины, которые так же удивлённо её разглядывали. Август поспешно пригнулся, скрываясь за цветами, и Офелия последовала его примеру, опустившись на колени.

Как раз в этот момент мимо картины прошёл Каирон в сопровождении ещё двух теней. Но на них Офелия не обращала внимания, наблюдая только за Каироном, на губах которого сейчас застыла удивлённая улыбка. Она чуть не расхохоталась. Он и не подозревал, что они находились совсем рядом. Она даже чувствовала холод, исходящий от него. Его мантия чуть задела картину. А потом он ушёл. Офелия облегчённо выдохнула. К счастью, он их не заметил.

Не мешкая ни минуты, они покинули картину. Офелия боялась, что их возвращение в реальный мир оставит следы от масляной краски, из которой все они некоторое время состояли. Но волноваться не стоило. Мировое заклинание развеялось, едва они вернулись в коридор, и Офелия в последний раз посмотрела на детей. Казалось, они улыбались.

Оскар поспешил по коридору в том направлении, откуда недавно вышел Каирон, и повёл их вниз по винтовой лестнице. Чем ниже они спускались, тем холоднее становилось. Офелия поёжилась. Мороз будто замедлял её шаги, и когда они оказались наконец у подножия лестницы, её волосы все покрылись инеем. Однако на это она внимания не обращала. Фея не мигая смотрела на арку, перед которой они остановились. Сооружение казалось высеченным изо льда. От арки исходило загадочное голубое мерцание. Поддерживающие её колонны были изящно украшены, а на их внешней стороне можно было разглядеть острые шипы. Между колоннами цветными молниями поблёскивали заклинания.

Оскар сел перед аркой и завилял хвостом.

– Вот и пришли, – хрипло проговорил Август. – Амулет за этой аркой.

Но Офелия с трудом воспринимала его слова.

– Я видела эту арку раньше, – прошептала она, чувствуя, как ей становится ещё холоднее. – У Деметрия.

28

Человеческая кровь

Тиберий удивлённо посмотрел на Офелию, но не успел ничего сказать, потому что недалеко от них снова раздались шаги.

Август быстро огляделся, но прятаться было негде. Затаив дыхание, они смотрели на лестницу и выдохнули с облегчением, когда шаги удалились в другом направлении.

– У Деметрия? Что ты имеешь в виду? – едва слышно спросил Август.

Офелия вкратце объяснила, как она наблюдала за Деметрием до начала заседания Чёрного Круга и в одном из зеркал заметила такую же синюю арку. Воцарилось гнетущее молчание.

– Ты думаешь, что Деметрий – это Адамас? – спросил Тиберий.

Офелия повела плечами.

– Он же лидер Чёрного Круга... Если бы он хотел уничтожить мир, то...

Август положил руку ей на плечо.

– Никогда никого не суди, пока не будешь точно уверена. Насколько я знаю, Деметрий невероятно сильный и умный волшебник. Вряд ли ты случайно увидела то, что увидела.

– Ты о чём? – удивилась Офелия. – Я же его не нарочно подслушивала. Я даже не хотела никак воспользоваться этой ситуацией с его заклинанием.

– Ты – не хотела, – перебил её Август. – А вот у Деметрия, вероятно, были свои планы на этот счёт.

Тиберий склонил голову набок.

– Я, конечно, не круглый дурак. Но сейчас я не понимаю ничего.

Август указал на арку.

– Это магическая сигнализация. Настоящее произведение искусства. Адамас так искусно переплёл между собой несколько защитных заклинаний, что их так просто не разрушить, по крайней мере – не нашими средствами. Сделаем шаг вперёд, и одна из молний испепелит нас в тот же момент.

– То есть пройти мы не сможем? – воскликнул Тиберий. – Это после всего, что мы пережили!..

– Всё не так просто, – задумчиво отозвался Август. Он повернулся к Офелии. – Расскажи-ка ещё раз, что ты видела в том зеркале. Как можно подробнее...

Офелия ещё раз всё повторила.

– Картинка будто расплывалась, – сказала она в конце. – Тогда Деметрий протянул к зеркалу руку, сложив вместе большой и указательный пальцы. Зеркало будто приблизилось к арке, закружилось вокруг шипов... А потом всё почернело.

Август посмотрел на шипы, затем нерешительно протянул к ним руку. Наконец он кивнул.

– Не знаю, как Деметрий связан со всем этим. Но, похоже, он дал нам подсказку, как открыть эти ворота. А я ведь и сам мог бы обо всём догадаться – Адамас всегда использовал для своих заклинаний людей... – С этими словами он крепче прижал к шипам ладонь.

Офелия вся сжалась. На миг ей показалось, что она чувствует боль Августа, как собственную. И это ощущение не пропало, даже когда Август убрал руку. На ладони отпечатались следы шипов, а на самих шипах блестела его кровь. Капли стекали по шипам вниз, но вдруг по поверхности пробежали тоненькие золотые лучи. Одновременно с этим по колоннам, сливаясь с золотом, заструилось серебряное свечение. Зрелище было просто захватывающее. Казалось, будто в этих воротах встретились солнце и луна, и встречу эту вызвало уникальное заклинание, завязанное на человеческой крови.

Но вот последние вспышки погасли, расплывчатая дверь между колоннами бесшумно поднялась вверх. Ворота открылись.

29

Амулет Ночи

Офелия шагнула вперёд. Первые несколько секунд она ничего не видела, кроме мерцающих вспышек голубого света. Фея инстинктивно заслонила глаза ладонью и только потом постепенно привыкла к освещению. Увиденное несказанно поразило её. Конечно, до неё доходили слухи о дворцах самых могущественных волшебников, об их тайнах и артефактах, которые находились там. Но то, что открылось ей сейчас, она даже в самых смелых мечтах не могла себе представить.

Они стояли в комнате из голубого льда. Отшлифованные стены и сводчатый потолок, поддерживаемый прямыми колоннами, сверкали так ярко, что едва не ослепляли вошедших. А на полу были отпечатаны руны. Многие слабо поблёскивали, другие напоминали шрамы на коже. И повсюду здесь лежали, стояли, парили над полом самые мощные артефакты, которые только можно было вспомнить. Точь-в-точь как в магической сокровищнице.

Мечи с лезвиями из сверкающей стали. Легендарные шапки-невидимки. Блестящие доспехи. Магические кольца. Книги, страницы которых переворачивались сами собой. И даже сапоги-скороходы. Офелия изумлённо оглядывалась по сторонам. Должно быть, где-то здесь, в самом сердце дворца, был и Амулет Ночи.

– Идите осторожно, – предупредил Август. – Не задевайте лишний раз руны, – он двинулся вперёд так, что его ноги почти не касались рисунков на полу.

Офелия стиснула зубы. Будь у неё вся былая магия, она бы тоже с лёгкостью парила над полом. А сейчас придётся передвигаться перебежками, как по сырым яйцам.

Тиберий на её плече нервно переступал с ноги на ногу. Офелия чувствовала, какая мощная магия таилась во всех этих символах. И она, конечно, отлично знала, что подобные руны пробуждались при помощи различных жидкостей, расплавленного золота, крови или слёз. Эффект был моментальный, это даже нередко приводило к мучительной смерти.

Офелия медленно следовала за Августом. Она вспомнила, как однажды случайно пробудила магию руны своей слезой. Её тотчас окутало ледяным туманом, и раздался такой пронзительный крик, что у Офелии чуть кровь из ушей не пошла. Не хотелось бы, чтобы сейчас повторилось что-то подобное. С содроганием она подумала о шагах, что приближались к ним пару мгновений назад. Но тут её отвлёк Оскар. Он подскочил к парящей витрине и взволнованно завилял хвостом. Ещё не видя, что там, в этой витрине, Офелия догадалась. Конечно, там лежал Амулет Ночи.

Да, она сразу узнала этот тёмно-синий сапфир. А золотая оправа напоминала коготь дракона.

Август остановился перед витриной, и Офелия наклонилась, чтобы рассмотреть амулет получше. Золотая оправа блестела, как солнце на рассвете, а сапфир переливался, как море в ночи.

Оскар привстал на задние лапы, Тиберий тоже подался вперёд и восхищённо выдохнул.

Август же, напротив, застыл и не шевелился. Он просто стоял и улыбался, а глаза его блестели тем особым блеском, от которого у Офелии всегда захватывало дух. Сколько же лет он искал этот амулет... И вот он совсем рядом, только руку оставалось протянуть.

Офелия чувствовала мощь сразу нескольких защитных заклинаний, которые были наложены на витрину. Но она не сомневалась, что Август легко с ними справится. Сейчас он разобьёт витрину, заберёт амулет, а потом...

– Не советую его трогать, – послышался голос за их спинами.

Офелия так и подскочила от страха. Тиберий на её плече едва смог сохранить равновесие. Она медленно оглянулась. Это был Каирон в сопровождении ещё двух теней. Он улыбался. Офелия была уверена, что он чувствует её страх.

Август тоже медленно обернулся. Офелия невольно удивилась, как он умудряется сохранять хладнокровие даже в такой ситуации. Но когда он посмотрел Каирону в глаза и холодно ему улыбнулся, она вспомнила: ведь Август Пинлин – волк. А волк никогда не показывает страха.

– Каирон, – медленно произнёс он, и лёд хрустел в его голосе. – А я-то думал, когда же ты о себе весточку подашь. Кстати, что это с твоей мантией? Никак призрачные псы на кладбище порвали. И гоблинами от тебя по-прежнему воняет.

Улыбка с лица Каирона медленно сползла, но ненадолго. Теперь она стала ещё более жёсткой.

– Неужели вы действительно поверили, что сможете украсть Амулет Ночи? – презрительно спросил он. – Я же вас ещё на маковом поле заметил.

Офелия вздрогнула. Она была уверена, что он их не видел. А он всё знал! Ему достаточно было только руку протянуть...

Август тоже явно был удивлён.

– Что ж ты тогда так долго не объявлялся? Или смелости сперва нужно было набраться?

– Хотел посмотреть, как далеко вы зайдёте, – холодно ответил Каирон. – И зашли вы дальше, чем я предполагал. Впечатляет. Вы действительно нашли дорогу к сокровищнице и даже открыли ворота. Но теперь игры кончились.

Он слегка взмахнул рукой, и из стен сокровищницы появились ещё тени. Офелия насчитала около двух десятков. Она чувствовала их ледяную магию.

Тиберий шумно сглотнул. Оскар же грозно зарычал, готовый по приказу хозяина тотчас броситься в атаку и перегрызть противнику глотку. Август смерил Каирона холодным взглядом.

– И в очередной раз ты себя переоцениваешь... Ты чересчур высокомерен.

– А ты понятия не имеешь, во что ввязался, старик, – парировал Каирон. – Наивный, как дитя малое! – С этими словами он скользнул вперёд.

Офелия не сразу заметила в его руке блестящий кинжал и не успела увернуться. Лезвие полоснуло её по руке, место пореза просто горело, и она невольно вскрикнула от боли. Тиберий хрипло закаркал.

В следующий миг защитное заклинание Августа пало. Оскар завыл. Августа отшвырнуло к стене.

Каирон бросился на него. Одновременно с этим к Августу приблизились ещё несколько теней. Но тот не колебался ни секунды и выхватил меч из ножен неподалёку от него. Меч вспыхнул белым пламенем, и Август налетел с ним на Каирона, который в это время тоже схватил меч. Но на его оружии вспыхнул чёрный огонь, и когда клинки ударились друг о друга, по всей комнате пробежала дрожь.

– Офелия, берегись! – каркнул Тиберий.

Офелия как раз вовремя пригнулась – прямо над её головой в колонну вонзился раскалённый топор. К ней скользнули три тени. Она поспешно отскочила в сторону. Тиберий взлетел к потолку, уклоняясь от огненных заклинаний, которые швыряли ему вслед тени. Офелия бросилась к копьям. Однако они настолько глубоко вошли в лёд, что вытащить их с первого раза у неё не получилось. Копьё поддалось лишь в тот момент, когда в стену почти у самого её плеча вонзился ледяной осколок.

Офелия резко развернулась и поразила копьём сразу двух нападавших. Их мантии трепетали, как во время бури. На мгновение Офелия увидела их искажённые болью лица, затем вдруг вспыхнул яркий свет, и тени исчезли, только их мантии с шелестом упали на пол.

Внезапно у Офелии закружилась голова, так что она едва удержалась на ногах, опираясь на подставку для копий. Оружие выскользнуло из её руки, перед глазами всё поплыло. Рана давала о себе знать, по телу начал медленно распространяться холод, а она едва могла с ним бороться. Нужно было собраться, сейчас же! Краем глаза фея видела, как Август и Каирон сражаются на горящих мечах, как Оскар бесстрашно бросается на тени...

– Тиберий! – собрав все свои силы, позвала Офелия. – Сюда!..

Ворон тут же оказался рядом. Оттолкнув две тени, которые попытались её атаковать, Офелия потянулась за шлемом-невидимкой, лежавшим в углу зала. Он был такого размера, что закрывал ей весь обзор. Однако действовал, как и полагается. Офелия потёрла шлем и в следующее мгновение стала невидимой.

– Героиня! – воскликнул Тиберий, который успел сесть ей на плечо и теперь тоже был невидимым.

– Не торопимся. Ждём. – Перебежками, чтобы запутать следы, она двинулась вперёд. Её немного пошатывало, поскольку ранение оказалось серьёзным, но она не обращала на это внимания, сосредоточившись только на Августе, который в одиночку противостоял целой армии теней. Взмахи его меча в воздухе были подобны ярким молниям.

Тиберий крепче вцепился в плечо Офелии, которая старалась уклоняться от теней, насколько это было возможно: её никто не видел, но её могли случайно задеть, даже нанести более серьёзную рану. В воздухе свистели заклинания, мелькали клинки. Вот она едва не попала под клинок Каирона, но всё же вовремя отскочила назад – и схватила его за ногу. Каирон пытался сохранить равновесие, но тщетно. Офелия рванула его ногу вверх, и тот упал на пол.

Пламя на мече Августа вспыхнуло ещё ярче, но Каирон быстро снова вскочил на ноги и так сильно сжал шлем-невидимку вокруг головы Офелии, что у той в глазах потемнело. Август пытался помочь ей удержаться на ногах. Затем раздался скрежет металла, и она увидела, как Каирон оттолкнул Августа.

Глаза Каирона горели гневом. С ним было трудно справиться, он, казалось, просчитывал каждый шаг своего соперника. Но Август воспользовался шансом. Он притворился, что бросается вперёд, но затем резко повернулся на месте и ударил Каирона в грудь. Его меч, звякнув, упал на пол, сам Каирон качнулся вперёд. Некоторое время он отчаянно цеплялся за Августа, пытаясь устоять на ногах, затем отступил назад, прижал к груди ладонь. Офелия была уверена, что он вот-вот рухнет на колени. Но Каирон по-прежнему твёрдо стоял на ногах. Вот он медленно поднял голову и улыбнулся.

Только сейчас Офелия заметила, как из небольшой раны на руке Августа медленно стекает капелька крови. Август тоже это заметил, попытался стереть её, но было уже поздно. Капля упала на рунический узор. Дальше всё произошло невероятно быстро. Пол захрустел, руна вспыхнула синим пламенем, и от неё ввысь потянулись ледяные кристаллы, целясь прямо в Августа. Однако его они не задели, у них было иное предназначение. Они скользили в разных направлениях, неожиданно поворачивая, и в итоге образовали ледяную клетку, в которой оказались заперты Август и Офелия. Тиберий попытался улететь, но ледяная клетка захватила и его, и Оскара, которого кристаллы поймали прямо во время прыжка.

Офелия была не в силах пошевелиться и не мигая смотрела на Каирона. Смотрела, как его рана на груди сама собой затягивается.

Она заскрипела зубами. Всё это время он играл с ними. С того самого момента, как они вошли во дворец. С самого начала это была ловушка.

И сделал он это не для себя, это Офелия тоже поняла. Потому что за холодом ледяных чар, сковывавших их сейчас, за ослепительным сиянием этого зала и за великолепием всего дворца простиралась глубокая чернота, которая сейчас с грохотом летела по коридорам, и эхо гулко отражалось от стен. Офелия чувствовала, как дрожит Тиберий, услышала, как икнул Оскар. Мрачное молчание Августа было красноречивее всех слов и обжигало её кожу, точно пламя. Сколько раз она читала о голосе мрака, и всё же сейчас, слыша его впервые, фея невольно содрогнулась.

Этот голос был похож одновременно на гром и дым. В нём не было ничего, кроме мрака. И любого он мог лишить рассудка. Этот голос принадлежал Адамасу. И сейчас он медленно приближался к ним.

30

Повелитель мрака

Офелия затаила дыхание, когда он вошёл в сокровищницу. Адамас был закутан в чёрный плащ, его лицо скрывал капюшон. Он прервал песню, и отдельные слоги повисли в воздухе, как порывы холодного ветра. Жестом он велел теням покинуть зал, и воцарившаяся тишина оказалась ещё более зловещей, чем его пение до этого.

Адамас стоял неподвижно и разглядывал своих пленников. Офелии казалось, что его взгляд обездвиживает её, хотя она и не могла различить его черты. Под капюшоном была одна только чернота. В воображении Офелии замелькали самые жуткие картины. В памяти всплывали рисунки в отдельных главах учебника, где говорилось об Адамасе. А что, если это и вправду Деметрий, который всё это время вёл двойную игру? Ей давно хотелось знать, как же он выглядит на самом деле, но сейчас, когда он поднял руку, чтобы снять капюшон, она поняла, что не так уж сильно хочет знать правду. Офелия поняла, что весь её мир, всё, во что она верила, всё, на что она надеялась, вмиг будет разрушено, едва она посмотрит ему в глаза. И она не ошиблась.

Адамас откинул капюшон. Нет, это был не Деметрий. И с жуткими образами из книг он тоже ничего общего не имел. Офелия не могла в это поверить. Перед ней стоял Арион.

– Ах, мечты... – тихо проговорил он со своей привычной улыбкой. – Знаешь, я получаю особое наслаждение, когда вижу, как они рушатся. Но вы должны были быть готовы к этому. Чего же ещё вы ожидали, намереваясь выкрасть мощный магический артефакт у сильнейшего в мире волшебника?

Офелия не мигая смотрела на него. Он говорил сейчас чужим голосом, голосом Адамаса, но даже в этот момент ей сквозь всю эту тьму слышался и его старый голос. Такой мягкий, как шёпот. Холодное заклинание больно ранило её кожу, но от самого Ариона исходил ещё больший холод. Нет, она никак не могла поверить, что это действительно происходит. Тиберий, похоже, тоже был крайне ошеломлён таким поворотом событий и несколько раз щёлкнул клювом, как он делал всегда, когда был в замешательстве. Август же даже сейчас, будучи пленённым, вёл себя максимально сдержанно и смело выдержал ледяной взгляд своего давнего врага.

– Мы не собирались ничего красть. Вор здесь всего один, и это ты, – резко ответил он. – Только вот ты не артефакт хочешь украсть, а нечто большее. Ты хочешь окутать весь мир тьмой.

Арион улыбнулся шире.

– А вы, люди, всегда так боялись темноты. Мне ли не знать. Ты прав: я хочу освободить наш мир. Довольно нам, волшебным созданиям, прятаться, пока вы, люди, живёте, даже не подозревая о нашем существовании.

– Многие люди знают о вашем существовании, – возразил Август. – И это не из-за них пришлось воздвигать завесу между мирами.

– Разумеется, нет, – согласился Арион. – Но в этом были повинны их предки. Не мне сейчас тебе рассказывать о распрях между нашими народами, которые привели к тому, что сейчас наши миры разделяет завеса. Ты и сам прекрасно знаешь, как поступили с нами люди. Ты это знаешь – и я это знаю.

– И за ошибки прошлого ты хочешь покарать нас всех, – мрачно заключил Август. – Хочешь поработить человечество. Это всегда было твоим единственным желанием, не так ли?

Его голос звучал несколько непривычно. Офелия повернула голову в его сторону и тут же заметила, как по его пальцам скользнула крохотная искорка. Август пытался сотворить заклинание. Возможно, ему всё же удастся вырваться, и уж потом... Офелия поспешно отвернулась и снова посмотрела на Ариона. Лишь бы это не вызвало лишних подозрений. Если Арион догадается о плане Августа, всё потеряно.

Но на неё Арион в тот момент не смотрел. Он направился к парящей витрине, где лежал Амулет Ночи.

– Желания такие же хрупкие, как и мечты. Нет, порабощение – не моё желание. Это моя цель. – Он взял амулет. – Правда, он очень красив? Я до сих пор помню, как создавал его. Вложил в него часть своей магии, огонь и лёд, землю и воздух... и немного пыльцы из своего сна. Да, не удивляйтесь, даже могущественным волшебникам снятся сны, если они спят достаточно глубоко. Я много лет видел сны. Но однажды ночью я проснулся.

В синем сапфире замелькали изображения. Офелия видела фей, спасающихся бегством. Они падали и уже не могли подняться. Видела она и людей, преследующих их как своих злейших врагов. В руках они сжимали горящие факелы, а лица их были перекошены от гнева. Это была Последняя Ночь.

– Они едва не уничтожили нас, – прорычал Арион. – Их не трогали мольбы раненых, они даже детей не жалели. Они хотели получить власть над городом. Любой ценой. – Тут он посмотрел на Офелию. Сколько же боли в этот момент было в его глазах... На миг Офелии стало его невыразимо жаль. – Но мы отомстили, – прошептал он. – А что же произошло потом? Что сделал наш народ, а, маленькая фея?

– Чёрный Круг и Совет Света создали завесу между мирами, – хрипло отозвалась Офелия.

Арион чуть заметно кивнул.

– Верно. И постепенно люди забыли нас. Но я никогда и ничего не забываю. Я до сих пор чувствую запах крови предков на земле этого города и в воздухе над ним. И мои дети в ту ночь тоже погибли. Люди их не пощадили, пролили кровь. Так с чего нам сейчас защищать людей? Мы заслужили свободу. И я освобожу свой народ. – Теперь его взгляд был полон гнева.

Офелия невольно содрогнулась, таким жестоким казался теперь Арион.

– Странно, что ты до сих пор так и не достиг своей цели, – подал голос Август. – Почему ты так и не сорвал завесу между мирами и не положил конец страданиям своего народа? Почему ты медлишь, о сильнейший тёмный маг всех времён? – Он не смог сдержать усмешки. – А я скажу тебе, почему: ты просто не можешь этого сделать. Ты забрал у нас амулет, но он тебе не подчиняется. Я же прав?

Арион поднял голову и поморщился. Август по-лисьи улыбнулся.

– Да, знаю, что я прав. И теперь ты бы очень хотел выяснить, с чем это связано, – и для этого тебе нужен был я. Тебя, должно быть, очень шокировало, что я смог забрать магию у Офелии. Напрасно ты считал меня слабаком, который всего лишь выучил наизусть парочку заклинаний. Я знаю, тогда ты не убил меня, чтобы я видел твоё могущество. И позднее ты наблюдал, что я буду делать дальше. Но ты явно не ожидал, что даже я смогу догадаться, что произошло с амулетом. Как это так – человек знает больше, чем сам Повелитель Мрака? Это же просто непостижимо!

– Верно, – прохрипел Арион. – Когда я смотрю на тебя, я действительно не понимаю, как это возможно.

– А всё потому, что ты всегда недооценивал людей, – продолжал Август. – Ты защитил амулет от всех существ, что населяют Потусторонний мир, но не от моего наставника. Как же глуп ты был, Арион. И совсем не изменился с тех пор.

Арион молча протянул руку в сторону Августа. Офелия почувствовала исходящий от невидимого заклинания холод, который был сильнее, чем в ледяной клетке, где они оказались заперты. Даже воздух начал потрескивать. Август тяжело выдохнул, когда холодное заклинание медленно обвилось вокруг его шеи.

– Отпусти его! – в отчаянии закричала Офелия. В голове шумело, когда Арион повернулся к ней, однако она смогла смело выдержать его взгляд.

– Бедная маленькая фея, – мягко проговорил он. – Ты, должно быть, очень разочарована сейчас, видя, что твой наставник оказался кровожадным злодеем. Но позволь, я открою тебе маленький секрет: зла не существует. Всё зависит от того, как на это посмотреть.

– Ты самое большое зло в Потустороннем мире, – процедила сквозь зубы Офелия. – Ты убил моего брата, когда он пытался помешать легендарному Адамасу сорвать завесу. Ты убил его, потому что он почти победил тебя!

– О нет, ты ошибаешься, – возразил Арион. – Я убил его потому, что он был слаб. Он был мечтателем, как ваши родители. В моей тьме ему просто не было места, так же, как и вам.

– А теперь ты хочешь убить нас, – крикнула Офелия. – И ты ещё говоришь, что зла не существует?

Арион покачал головой.

– Нет, здесь вы тоже ошибаетесь, – проговорил он. – Я не собираюсь убивать вас. Вы доказали, что в вас есть нечто большее, чем можно было предположить. У вас ещё остался выбор. Присоединяйтесь ко мне и останетесь живы. – Он смотрел на Офелию и улыбался почти нежно. – Ты только представь: на стороне Адамаса выступает сама Ночная Певунья!

Офелия очень хотела стереть с его лица эту самодовольную улыбку, хотела ответить так, чтобы это сразу сбило с него спесь. Но она только не мигая смотрела на него. Смотрела в его бездонные чёрные глаза, а в ушах по-прежнему звучал его голос, произносящий её имя.

– Ты уже однажды предлагал примкнуть к тебе, – сказал Август. – Тогда я наотрез отказался. С тех пор многое изменилось, прежним осталось лишь одно: я – человек, один из тех, кого ты так сильно ненавидишь. Так почему я должен верить, что со мной ничего не случится, согласись я тебя поддержать?

Арион медленно шагнул к нему.

– Зови меня как хочешь, – прошептал он. – Но слово своё я всегда держу. Я не лжец. Ты – особенный, Август. Исключение из всех правил. Ты много знаешь о Потустороннем мире. Мне пригодится такой соратник. Если согласишься примкнуть ко мне, я не только освобожу тебя, но и сделаю тебя бессмертным и дарую тебе силы, о которых ты и мечтать не мог. И ты узришь изменённый мир – мир без границ.

Офелия вспомнила, с какой страстью Август рассказывал ей о том, как он хочет увидеть единый мир. И сейчас по его лицу она видела, что эта идея вновь захватила его. Он посмотрел на Ариона, как больной ребёнок на целителя, и едва слышно спросил:

– Что мне нужно сделать?

Арион наклонился к нему ближе.

– Раскрой секрет, – прошептал он. – Почему Амулет Ночи перестал работать? Что с ним сделал твой наставник?

Август медленно поднял голову.

– Он защитил его, – прошептал он, и в следующий миг Офелия снова видела в нём волка, а не наивного доверчивого малыша. – Защитил – от тебя!

Арион отшатнулся, но было слишком поздно. Август прижал руки к ледяной решётке, между пальцами заблестели магические искры, и клетка с грохотом рухнула на пол.

Подхваченная ураганом ледяных осколков, Офелия пронеслась по всему залу и упала на пол у колонны, но быстро поднялась на ноги, хотя едва перевела дух. Тиберий перелетел ей на плечо, Оскар громко лаял, отряхиваясь от снежной пыли. А в центре зала, среди осколков, окружённые мерцающим светом, остановились друг напротив друга Август и Арион.

При одном взгляде на Ариона было ясно, что он один из сильнейших тёмных магов, каких только знал Потусторонний мир. Август же, со шрамами на лбу, в нелепой ночной рубашке, выглядел как бедный старик. И всё же в этот момент они друг друга стоили. Более того: они были равны друг другу. Оба были готовы умереть ради своей высокой цели.

Бой начался так быстро, что Офелия и глазом не успела моргнуть. Август одним взмахом руки послал ураган ледяных осколков в сторону Ариона. Тот проворно отскочил в сторону, однако несколько особенно острых осколков порвали его плащ, а один осколок вонзился ему в щёку.

Казалось абсолютно невероятным, что великий маг истекает кровью, и Ариона это, само собой, не просто разозлило, а вывело из себя. Он сжал кулаки, и осколки превратились в чёрное пламя, которое понеслось навстречу Августу. Подобно крылатому чудовищу, поток тёмного огня обрушился на Августа, который в последнюю секунду создал из ледяного осколка яркий свет. Он сжал кулак, свет окутал его, защищая от огненного исполина, которого теперь тоже покрывали кокетливые серебристые искорки. В какой-то момент Офелии показалось, что свет Августа сейчас погаснет. Но тут он схватил монстра за шею и резко повалил на пол.

Август без труда увернулся от следующего залпа ледяных снарядов Ариона и вновь призвал на помощь осколки. Ещё в полёте они начали сливаться в грозное копьё, которое Август метнул в грудь Ариона. Тот выставил руки вперёд, однако копьё не замедлило свой полёт. Тогда тёмный маг создал барьер из голубого огня, и копьё снова разлетелось на маленькие осколки. Тем не менее от силы его удара о барьер Арион пошатнулся. В этот момент Офелия поймала взгляд Августа.

Он посмотрел прямо на неё, когда спрыгнул с поверженного чудовища, смотрел как волк или лис, как друг, которым успел для неё стать. Когда он в очередной раз начал призывать осколки для создания нового заклинания, она точно знала, что ей делать. Опустившись на колени, она краем глаза увидела, что Арион поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к Августу. Его плащ развевался на ветру, он шагал так быстро, что его очертания расплывались. Офелия чувствовала холод осколков под своими пальцами, чувствовала магию, которую распространял по всему полу Август. Как огонь, ледяная магия заструилась по её жилам. С криком она снова вскочила на ноги, и в этот же момент Август резко вскинул руки вверх и выкрикнул заклинание. В воздух с треском поднялись сотни тысяч осколков и на миг замерли между Августом и Офелией, точно образовывая огромное разбитое зеркало. Арион вскрикнул, но было слишком поздно, и в следующий миг на него обрушился фейерверк пламени и ледяных осколков.

Удар был сильным. Офелия покачнулась, но Август скорее бросился к Ариону, неподвижно лежащему на полу. Он был тяжело ранен. Амулет выскользнул из его рук, и Август забрал его себе, сомкнув кулак вокруг сапфира. Амулет засиял бесчисленными цветами, как будто очень радовался, что снова оказался в правильных руках. По лицу Августа скользнула улыбка, которую Офелия никогда прежде не видела – наполовину удивлённая, наполовину умиротворённая.

И тут же раздался жуткий грохот. Пол, колонны, потолок дрожали. Офелия чувствовала, что ей нечем дышать. Тиберий беспокойно захлопал крыльями, точно попал в торнадо. Жалобно заскулил Оскар. Но Офелия его не видела. Всё её внимание было приковано к Августу. Она даже не сразу заметила, что Арион медленно выпрямился среди осколков.

Он открыл рот, словно хотел что-то крикнуть, но вместо этого – запел... Его пение было таким завораживающим, устрашающим и одновременно прекрасным, что Офелия на миг растерялась. В ужасе она наблюдала, как зал вокруг неё рушится, как всё поглощает бесконечный мрак. По льду снова заскользили тени, Офелия чувствовала их присутствие и силу, они окружали её теперь со всех сторон.

Что-то сильно ударило её в плечо, но она едва обратила на это внимание. Ей вдруг послышался крик Мино. Он затерялся во мраке... В следующий миг она поняла, что мрак повсюду, как бесконечное море, из которого невозможно выплыть. Мрак, из которого нет спасения и нет выхода.

Пол под Офелией уже почти полностью растворился. Тщетно она пыталась дотянуться до Тиберия. А потом в этой тьме она снова увидела Августа – он стоял неподвижно, точно застыл от ужаса, как слабый ребёнок, испугавшийся темноты. Было просто невыносимо видеть его таким, и она отчаянно закричала. На мгновение их взгляды пересеклись, и в его глазах она увидела знакомый блеск...

А потом Арион снова взмахнул руками, и тьма окутала Августа. В следующий миг оба скрылись из виду. В последний раз мелькнула в непроглядной тьме красная ночная рубашка. Затем Офелия полетела в пропасть.

31

Вниз по реке

Луна и солнце кружились перед глазами Офелии, отбрасывая тени на её лицо. Она моргнула. На миг ей показалось, что она всё ещё во мраке, заблудилась и рядом совсем никого. Но потом она поняла, что солнце и луна – это два целительных заклинания. От них исходила приятная прохлада. Но кто же их сотворил?

Офелия чуть приподнялась – но тут же пожалела об этом. Боль пронзила её плечо, в глазах резко потемнело, и сильно закружилась голова. Она снова легла. Было ощущение, что солнце и луна разбились на тысячи осколков.

И в этой вспышке она снова увидела Ариона, призывающего мрак. Страшное было зрелище. Но затем открылась ещё более страшная картина – Август с перекошенным лицом и глазами, полными отчаяния. Картина не проявилась до конца, когда вдруг послышалось хриплое карканье.

– Офелия Ночная Певунья! – ей на грудь приземлился Тиберий. – Наконец-то ты очнулась! Никогда больше не смей меня так пугать, ты поняла?

Офелия хотела что-то ответить, но дышать и так было очень трудно, а тут ещё и ворон сел прямо на грудь. Кроме того, во рту у неё было так сухо, словно она съела кучу песка. Она слабо захрипела, ворон удовлетворённо кивнул, но даже не подумал сдвинуться с места. Только когда Офелия снова села и выпрямилась, он перелетел ей на коленку, возмущённо хлопая крыльями. Но Офелия не обращала на него внимания. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где находится.

Она лежала в кровати с бесчисленными подушками в изголовье, заботливо укрытая одеялом. Пахло розами и лавандой. Комната была почти круглой. Офелия потёрла глаза. Она была в чьём-то дереве! В дубе, если быть точнее. Как и её родной дуб, этот был довольно просторным, но намного уютнее. Здесь ветер не сквозил из всех щелей, пол был устлан толстыми коврами, на стенах были развешаны целебные травы, а в оконных стёклах блестели кристаллы. Офелия нахмурилась.

– Где это мы, чёрт возьми?

– Ну-ка не выражаться в моём доме, – строго сказал кто-то.

Офелия вздрогнула от испуга и покосилась в сторону камина, в котором горел огонь. Перед ним стоял стол, уставленный большими мисками с пыльными орешками. А у стола, держа на коленях охапку сушёных трав, сидела старая Филиппа.

Офелия в изумлении уставилась на неё. Она готова была поклясться, что Филиппы там не было пару секунд назад. Но сейчас не осталось никаких сомнений, что это она – как всегда, в жалких лохмотьях, с длинными чёрными волосами, висящими вдоль плеч. Её глаза поблёскивали, как и во время их последней встречи в городе, когда она смотрела прямо на Офелию. Постепенно всё вставало на свои места – сейчас они были в дереве Филиппы у реки. Её дуб вовсе не был гнилым, как всегда считала Офелия, совсем наоборот – это было одно из самых уютных деревьев, в которых ей довелось побывать.

– Как... – начала Офелия, но осеклась. В голове было слишком много вопросов сразу.

– Как ты здесь оказалась? – пришла на помощь Филиппа. – Я перенесла тебя сюда. Это было легко, весишь ты немного. В отличие от твоего пернатого приятеля, который для ворона чересчур полноват.

Тиберий снова возмущённо захлопал крыльями.

– Какая наглость! У меня просто перья объёмные, вот и всё!

– Конечно, конечно, – засмеялась Филиппа. – Скажи ещё, что ты чернику летом не лопаешь.

Тиберий обиженно помотал головой и хотел ещё что-то возразить, но его опередила Офелия:

– А нашла ты меня как?

Филиппа бросила в ступку несколько трав и начала толочь их пестиком. По комнате тут же разнёсся терпкий аромат.

– Я случайно оказалась рядом, – ответила она, не прекращая толочь травы. – Сопровождала одну пташку в мир мёртвых, когда вдруг раздался такой страшный шум, что казалось, всё вот-вот рухнет. Потом я увидела вас: тебя, твоего ворона, собаку и двух волшебников. Они вскоре пропали во мраке, а ты упала. Тебе серьёзно досталось. Поэтому я и отнесла тебя к себе.

Только сейчас Офелия заметила неподвижно лежащего у камина Оскара. В его глазах отражалось пламя, но он, казалось, совсем этого не замечал, как и повязки на левой передней лапе. Офелия знала, что он думает об Августе и его исчезновении во мраке. Пёс тихонько заскулил, и это немного привело её в чувство.

– Тебе ещё повезло, – сказала Филиппа, внимательно глядя на неё. – Арион запросто мог бы тебя убить. Рискованно было вставать на его пути к Амулету Ночи.

Офелия перевела на неё взгляд.

– А ты откуда знаешь?

– Не так уж это было трудно, – повела плечами Филиппа. – Нужно просто держать глаза и уши открытыми. А это я умею хорошо. К тому же ворон мне всё подробно рассказал.

Тиберий перелетел поближе к огню.

– Ты не приходила в себя почти час, – проговорил он. – Мне нужно было с кем-то поговорить, иначе я бы просто лопнул. И положение дел не стало хуже от того, что об этом узнала ещё и Филиппа. Хуже уже не будет. – Он посмотрел на Оскара. – Эй, старина, может, прогуляемся вдоль реки?

Пёс одобрительно фыркнул, и вдвоём они выбрались из дуба.

Филиппа тяжело, как старая бабушка, поднялась со своего кресла и села на кровать рядом с Офелией.

– Стало быть, ты знаешь, что Арион собирается сделать с этим амулетом? – спросила Офелия. – Что он Адамас?

Филиппа кивнула.

– Говорю же – ворон всё подробно рассказал.

Она бережно наложила повязку на плечо Офелии. По её ране тут же пробежал холодок. Офелия принюхалась. Пахло травами. Но кроме них повязка была насквозь пропитана мощной древней магией. Она удивлённо посмотрела на Филиппу. Никогда в жизни она бы не подумала, что именно этой выжившей из ума старой фее удастся сотворить такое сильное целительное заклинание.

– Моя магия действует быстро, – объяснила Филиппа. – Рана полностью заживёт. Но тебе нужно ещё немного отдохнуть, и тогда...

– На отдых нет времени, – перебила её Офелия. – Как только Арион снова сможет использовать амулет, он осуществит задуманное. Он разрушит завесу между мирами, захватит власть над Потусторонним миром. Я даже боюсь думать, что он сделает с Августом. Если с ним что-то случится, я никогда не верну себе свою магию. – Она глубоко вдохнула. – Надо связаться с Деметрием. Он придумает, как предотвратить беду.

Она хотела встать, но Филиппа положила руку ей на плечо. Офелии показалось, что её придавило тяжёлыми камнями.

– Лежи! – строго велела Филиппа. – Иначе рана снова откроется. А о Деметрии можешь не беспокоиться. Он не придёт.

Она сказала это так, словно была в этом точно уверена. Но Офелии как-то слабо верилось, что Филиппа хорошо знает Деметрия.

– Он уже давно подозревал, что Арион замышляет что-то нехорошее, – горячо заспорила она. – Деметрий следил за ним, даже оставил нам с Августом подсказку, как добраться до амулета. Бьюсь об заклад, он знает тёмный секрет Ариона.

– А ты не думаешь, что Деметрий давно уже победил бы его, будь у него такая возможность? – спросила Филиппа. – Арион обладает невероятной силой. Сколько фей и эльфов погибло бы, если бы Деметрий бросил ему вызов... И всё было бы напрасно. Потому что победить Ариона можно только с помощью Амулета Ночи, а единственный, кто ещё может его использовать, – это Август Пинлин. Поэтому Арион и потащил его во мрак – чтобы раскрыть тайну амулета. – Что-то в словах Филиппы заставило Офелию усомниться в том, что и это старая фея узнала от Тиберия. Но высказать вслух свою догадку она не успела, потому что Филиппа пристально посмотрела на неё и твёрдо сказала: – Деметрий не освободит Августа. Это сделаешь ты.

Офелия фыркнула.

– Интересно, каким же образом? – насмешливо спросила она. – Может, сапог резиновый в Ариона бросить? Кроме того, я не смогу найти Августа во мраке.

– Ты заглянула в его сердце, – спокойно продолжала Филиппа. – Если кому и под силу отыскать его во мраке, то только тебе. Но нужно перестать бояться темноты. Я видела, как ты падала сквозь дым, пепел и потерянные воспоминания. Ты могла взлететь, но не сделала этого. Тебя будто парализовало.

Офелия содрогнулась при одной мысли о том падении.

– Я же пока только учусь. Управлять мраком у меня плохо получается.

Филиппа рассмеялась.

– Управлять мраком, – повторила она. Из её уст это звучало как величайшая глупость всех времён. – Неужели вас в Академии до сих пор учат такой чепухе? Мраком невозможно управлять. Чем быстрее ты это осознаешь, тем лучше.

Офелия нахмурилась.

– А как же Арион?

– Он очень силён. Он может преобразовывать мрак, создавая из него новые фигуры. Но даже он им не управляет, потому что мрак – это нечто более безграничное, чем он себе представляет. Вероятно, тебе покажется это невероятным, но мрак таит секреты, которые неизвестны даже Ариону. Но вот ты могла бы раскрыть эти секреты, если захотела бы.

На мгновение Офелия решила, что у Филиппы снова помутился рассудок и она начала говорить сама с собой о каких-то загадочных вещах. Но глаза старой феи по-прежнему блестели, и от этого Офелии стало ещё больше не по себе.

– Ты особенная, – продолжала Филиппа. – Я поняла это сразу же, как только ты приехала в наш город.

Офелия только хмыкнула.

– Я фея в резиновых сапогах. – Она посмотрела на свою обувь, которая стояла сейчас у камина. Сапоги выглядели такими маленькими и ничтожными, что Офелии вмиг расхотелось смеяться. – Я потерпела неудачу, – прошептала она. – Я всегда проваливала важные задания. И вот из-за меня завеса миров в опасности, Август неизвестно где, как и моя магия. И я понятия не имею, как мне добраться до них через мрак.

Филиппа немного помолчала.

– Тебе нужна опора. Нужно что-то, за что ты могла бы держаться. А потом тебе придётся танцевать с мраком. Так же, как тогда, на башне, с Августом.

Офелия подняла голову. Тиберий, конечно, любил болтать, но об этом он бы вряд ли рассказал. Откуда тогда Филиппа знала об их танце?

– Я многое знаю, – сказала Филиппа, будто услышала мысли Офелии. – Я знаю, что тебе страшно. Знаю, что ты считаешь себя слабой. И знаю, что ты ошибаешься. Ты ведь Ночная Певунья.

Её голос звучал так уверенно, что Офелия даже рассердилась.

– Пожалуй, знаешь ты даже слишком много, – буркнула она. – Мы впервые разговариваем с тобой, а ты уже знаешь меня лучше, чем я сама, – её голос предательски задрожал, и это ещё больше разозлило её. В последний раз она так злилась, когда поняла, что Август украл её магию. Перед внутренним взором снова встал старый земной чародей с растрёпанными волосами в красной ночной рубашке, и внутри у неё всё сжалось. – Я видела, как его уносило всё дальше во мрак, – вырвалось у неё. – Мрак поглощал его, а я ничего не сделала, чтобы ему помочь! Вот такая я невероятно сильная – просто стояла и смотрела, как его уносит! Ему нужна была моя помощь, а я не смогла его удержать!

– Значит, вот в чём дело, – проговорила Филиппа. – Даже не в завесе миров и не в твоей утерянной магии. Ты переживаешь из-за другого. Из-за человека. Более того: ты плачешь о нём.

Испуганная Офелия коснулась своей щеки и поняла, что Филиппа права. Наспех она вытерла слёзы, которые, как всегда, переливались всеми цветами радуги.

– Да что ты можешь об этом знать? – бросила она. – Твоих сил едва хватает на то, чтобы переправлять птиц в мир мёртвых, и ты ещё будешь меня поучать? Посмотри на себя! Моргане было бы очень стыдно за тебя!

Глаза Филиппы странно блеснули. Офелию же в этот момент точно в живот ударили, и она, задыхаясь, опустилась обратно на кровать. А Филиппа медленно и на удивление величаво поднялась, раскинула руки в стороны и запела. Такого пения Офелия никогда не слышала. Затаив дыхание, она лежала и слушала удивительную песню Филиппы. Она пела о начале времён, о морях, ледниках и континентах, о солнце, луне и первых феях. Хотя песня звучала на древнем языке и Офелия понимала не все слова, но она чувствовала их сердцем. В каждом слове ей слышалось собственное имя, в каждом звуке она ощущала невероятную мощь. В каждом звуке таилась сила первых фей.

Едва она подумала об этом, как тут же перестала удивляться, что именно Филиппа поёт этот удивительный гимн. Потому что теперь Офелия узнала этот чёрный блеск в глазах старой феи и увидела, что лохмотья, спутанные волосы и потрескавшаяся от непогоды кожа были всего лишь маскировкой. И сейчас эта маскировка медленно растворялась. Лохмотья превратились в богатое чёрное платье, волосы сами собой распустились и завились в сложную причёску. Лицо тоже стало совсем другим. Офелия не пошевелилась, когда песня оборвалась, и не мигая смотрела на фею, стоявшую перед ней. Гордая, вечно молодая, с глазами чернее самого мрака и насмешливой улыбкой на губах. Её имя отражалось в каждой клеточке тела Офелии.

Моргана.

32

По ту сторону страха

Мысли в голове Офелии кружились, как снежинки. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут с ужасом осознала, что только что невольно обругала и оскорбила самую могущественную фею всех времён. Она смущённо закрыла рот и отвела глаза. Когда же она снова набралась смелости посмотреть на свою спасительницу, то, к своему удивлению, увидела, что Моргана улыбается. Всё ещё насмешливо, но по-доброму.

– Я же не знала, – прошептала Офелия, чувствуя, как дрожит голос. Охрипшая мышка, наверное, шелестела бы точно так же.

– Никто не знал, – пожала плечами Моргана. Так странно было слышать, как она разговаривает голосом Филиппы. Сейчас, когда она села в кресло у камина, всё выглядело совершенно естественно, будто так и должно было быть всегда. Офелия потёрла глаза, всё ещё отказываясь верить в происходящее. Моргана – здесь! Моргана, которой достаточно слегка шевельнуть пальцем, и ни стула, ни стола, ни пыльных орешков, ни самого дуба не будет. Офелия снова открыла глаза. Моргана по-прежнему сидела в кресле и смотрела на неё.

– Но... – заикаясь, начала Офелия. – Почему...

– Почему я расхаживаю в облике старой слабоумной феи? – Моргана тихо засмеялась. Её смех был подобен шуму дождя за окном. – Всё просто: мне нравится быть свободной и неузнанной. Я уже очень давно тайно наблюдаю за своим народом. Феи – сами хозяева своих судеб, и я редко вмешиваюсь в их дела. Только в исключительных случаях, если понимаю, что иначе мой народ не спасти. Сейчас как раз такой исключительный случай.

Офелия хотела что-то сказать, но Моргана возвысила голос, и Офелия почувствовала, что у неё самой в этот момент как будто отнялся язык. Моргана собиралась поведать что-то важное и не желала, чтобы её перебивали.

– Арион – сильный волшебник, – продолжала Моргана. – Его гнев велик так же, как и ненависть. Он хочет сжечь завесу миров и сделает это, как только представится возможность. Он уже дважды пытался воплотить задуманное в жизнь, да не смог. Потому что оба раза на его пути вставала твоя семья. Во многом это их заслуга.

– Но сейчас мои родители мертвы, – прошептала Офелия. – А Мино затерялся во мраке. Это Арион его убил.

Моргана покачала головой.

– О нет, всё было иначе. Посмотри-ка.

Пламя вдруг вспыхнуло ярче, и в нём Офелия увидела живую картину, как Арион и Мино сражаются во мраке. Удар за ударом, заклинание за заклинанием – она была уверена, что вот сейчас Мино упадёт на землю. Ей так часто снилось, что всё было именно так. Однако Мино твёрдо стоял на ногах, смело отражая атаки Ариона. На миг Офелии показалось, что она кожей чувствует магию старшего брата, за тренировками которого она так часто наблюдала. И в его взгляде сейчас мерцал тот самый огонь, что и тогда.

Он атаковал Ариона снова и снова, используя всё более мощные заклинания, пока тот наконец не пошатнулся. Офелия видела, как по виску Ариона течёт кровь. Как торжествовал в тот момент Мино!.. Сейчас Арион будет окончательно повержен, он уже на пределе сил. Мино опустил руку – и слишком поздно заметил недобрую вспышку во взгляде наставника. Арион молниеносно поднялся на ноги и заклинанием поразил Мино в грудь. Офелия вся сжалась, будто ранили её саму. Как в замедленной съёмке, Мино упал на колени.

Офелия хотела отвернуться. Она знала, что будет дальше. Сколько раз она читала об этом в учебниках Академии, сколько раз слышала об этом на уроках, сколько раз просыпалась в холодном поту от повторяющегося кошмара: её тяжелораненого брата добивает Повелитель Мрака.

Арион поднял кулак, и тут Офелия обратила внимание на выражение лица Мино. В его взгляде не было страха, лишь бесконечная теплота. Такими же глазами он смотрел на неё, когда погибли их родители. Такими же глазами он смотрел на неё и во время их последней встречи, незадолго до того, как покинул город. Сейчас он точно так же смотрел на Ариона, в его взгляде была решимость. Он знал, что должен делать. Он бы не свернул со своего пути, он бы закончил начатое – смело, с улыбкой, и всё по одной простой причине: так должно было быть. Это было правильно.

Арион атаковал ученика, но Мино даже не поднял руки, чтобы защититься. Вместо этого он прижал ладони к завесе между мирами, которая находилась позади него. Заклинания Ариона ещё не успели достичь цели, а сила Мино уже начала распространяться по защитному барьеру: его мысли, его стремления, его желания. Офелия чувствовала, как по её щекам бегут слёзы, но даже не отирала их. Завеса между мирами ярко заблестела. Теперь в ней была вся сила Мино. А потом её брат упал на землю.

Его тело стало полупрозрачным, как человеческая душа. Но он по-прежнему улыбался, глядя на Ариона. И даже когда Арион с силой ударил его в грудь, даже когда последние жизненные силы оставили его и мрак начал поглощать его, Мино продолжал тепло улыбаться. Даже на пороге смерти он ничего не боялся.

– Мино мог сбежать, – тихо проговорила Моргана, когда картинка исчезла в пламени. – Он мог добить Ариона последним заклинанием и уйти. Но он этого не сделал. Вместо этого он перенаправил всю свою силу в завесу между мирами и тем самым помешал Ариону уничтожить её в ту ночь. Арион убил его, но всё равно проиграл. – Она помолчала. – Твой брат защищал завесу между мирами, как и твои родители. Он вовсе не терялся во мраке, совсем наоборот: он отдал свою жизнь, чтобы спасти оба мира. Мино победил.

Офелии очень хотелось запомнить брата таким. Все унижения прошлых лет, все кошмары о его смерти, все сомнения в его силе начали медленно расплываться. Теперь она знала правду: Мино был настоящим героем. Он был даже сильнее, чем она предполагала.

– Я совсем не похожа на Мино, – тихо сказала она. – У него точно не было проблем с дождём...

– С дождём – не было, – согласилась Моргана. – Но вот с ветром он очень долго не мог справиться. За дверь выйти боялся – а вдруг сейчас унесёт... В дожде скрывается то, чего ты боишься. Но на самом деле он тебе не враг. Дождь – твой друг. Ведь именно этому научил тебя Август Пинлин. Помнишь, как ты чувствовала себя на башне камеры-обскуры, танцуя под дождём?

– Свободной, – едва слышно ответила Офелия.

– И так ты должна чувствовать себя всегда, – посоветовала Моргана. – Никогда не спрашивай себя, что сделают или скажут другие, не сомневайся в себе. Делай только то, что тебе говорит внутренний голос. Тогда не ошибёшься.

– Дедушка так же говорит, – сказала Офелия. – И звучит это очень легко. Но на деле не всегда всё легко и просто.

– Не всегда, – согласилась Моргана. – Но ведь тогда, на башне, всё было именно так, верно? А вспомни, как легко ты отбросила тени в церкви всего одной искоркой.

Офелия уже не удивлялась, что Моргана знает об этом. Зато в этот момент она почувствовала покалывание в кончиках пальцев, точь-в-точь как во время стычки с тенями, когда она колдовала, и медленно кивнула.

– В тебе заключена великая сила, – сказала Моргана. – И ты научишься преодолевать страх, когда начнёшь использовать свою внутреннюю силу по максимуму. Ты – Ночная Певунья, достойная преемница твоей семьи. Ты должна помнить, что ты ответственна за силу внутри тебя. Сейчас речь не только о тебе и об Августе, Офелия. Речь о судьбе обоих миров, которая находится в твоих руках.

33

Две стороны одной монеты

Офелия опустила голову, не выдержав пристального взгляда угольно-чёрных глаз Морганы.

– Если бы я действительно была такой сильной, какой ты меня представляешь, я бы помогла тогда Августу. Но этот мрак... Он был таким мощным. Я, кажется, до сих пор его ощущаю. Он повсюду. И внутри меня тоже. – Она покачала головой. – Да ты посмотри на меня: я плачу разноцветными слезами. Я позор всех тёмных фей.

– Позор, что кто-то вбил тебе это в голову, – гневно сказала Моргана, резко поднимаясь с кресла, и Офелия тотчас вся сжалась. Но когда Моргана снова села на край кровати, в её взгляде больше не было гнева. Только сейчас Офелия поняла, что глаза её вовсе не чёрные, а тёмно-синие, как ночное небо. Моргана была так близко, что Офелия чувствовала прохладу её кожи.

– Можно сказать много плохого о людях, – продолжала Моргана. – Я могла бы рассказать о старых войнах. О тех зверских убийствах, которые они совершили. Или об их жадности, которая медленно их уничтожает, не давая в полной мере радоваться жизни. Но есть в людях кое-что, что меня до сих пор восхищает. Феи, кажется, совсем этому разучились. Это их мечты. – Моргана так тихо произнесла это слово, что оно казалось трепетом крыльев бабочки.

Офелия улыбнулась.

– Думаю, преподаватели из Академии с тобой бы не согласились. Они считают мечты чем-то нелепым...

Моргана вздохнула.

– Да, к сожалению. Потому что они их не понимают. Раньше понимали, а вот теперь... А ведь мечты – это первый шаг к миру без границ. К миру, в котором нет места войнам, отчаянию и ненависти. К миру, о котором всегда мечтала я. Мы, феи, сейчас глядим на людей свысока, но, по правде говоря, они нужны нам, точно так же, как мы нужны им. Мы – две стороны одной монеты, и чем быстрее мы это осознаем, тем лучше будет для всех нас.

– Так говорили и мои родители, – шёпотом сказала Офелия. – И Мино.

– Не только они, – сказала Моргана. – Я помню, как твой дед рассказывал о мирной жизни. После смерти своей жены он ушёл в себя и совсем перестал надеяться на лучшее, так безгранична была его боль. Но вот твои родители и Мино не прекращали надеяться, что в мире есть нечто большее, чем страх и ненависть, а в феях – нечто большее, чем просто холод. И ты в это тоже верила. Ты шла своим путём. И я знаю, что ты давала силы жить и своему деду. Каждый день ты спасала его. Потому что в глубине души он тоже мечтатель.

Офелия увидела перед собой деда и улыбнулась.

– Как и вся моя семья.

Моргана кивнула.

– Твоя семья была особенной. Потому что вы знали и понимали обе стороны – сторону фей и эльфов и сторону людей. Ты слышишь, как ветер говорит на тысяче языков, умеешь летать, можешь часами сидеть на заснеженном дереве и не замерзать. А твоё пение способно разорвать целые миры. И в то же время ты мечтаешь без границ... И плачешь цветными слезами.

– Полагаю, тут просто нужно немного мужества, чтобы доверять своим цветам, – вспомнила Офелия слова Августа. – Возможно, на самом деле различий в нас гораздо меньше, чем мы думаем.

Моргана едва заметно кивнула, и Офелия почувствовала, как по щеке катится маленькая предательская слезинка. Моргана коснулась её подбородка.

– Эти слёзы таят в себе твою истинную силу, – сказала она. – Ты плачешь вовсе не о магии, которую, возможно, никогда не сможешь вернуть, и даже не о том, что тебя могут не принять в Чёрный Круг, хотя ты так давно этого хотела. Ты плачешь даже не о судьбе двух миров. Ты плачешь о своём друге. И в этом заключается сила, которая поможет тебе пройти через мрак. – Она замолчала, затем тихо продолжила: – Эти цвета – сама жизнь. Без неё невозможно постичь и смерть.

Офелия смотрела Моргане в глаза, но слышала при этом голос Августа, который сказал ей именно это тогда, на башне камеры-обскуры. Она смахнула слезинку, и та вдруг засияла на её пальце. Офелия затаила дыхание, когда увидела в ней Августа. Она знала, что это одно из её воспоминаний, и когда Август ей улыбнулся, появились и другие образы. Лица её родителей, её деда и Мино, снова и снова Мино. Она видела, как он смеялся, бунтовал, плакал... Как он смотрел на неё, вселяя уверенность, делясь своей теплотой. Все эти образы выплывали из мрака и разгоняли его, пока не осталось ничего, кроме тёплого света.

Офелия чувствовала, как по её щекам катятся слёзы, но уже совсем этого не стыдилась. В этих слезах был смех её близких и друзей, их голоса, их печаль. Она будто снова оказалась под дождём.

Моргана опустила руку. Слёзы постепенно высыхали. В тёмно-синих глазах Морганы Офелия по-прежнему видела особое сияние, которое освещало комнату. А перед её глазами плыл какой-то удивительный цветной венок.

– Вот видишь, – проговорила Моргана. – Мрак – это нечто большее, чем просто недостаток света. Ты не должна его бояться. Ты тёмная фея. Доверенная тебе душа заблудилась во мраке. Прислушайся к себе, и ты найдёшь её.

– Да, я сделаю то, что... – тут Офелия осеклась. – Нет, не так. Я найду Августа. Пойду по его следам. Тиберий полетит со мной, он должен уметь ориентироваться во мраке, даже если боится. Но...

Моргана улыбнулась.

– Иногда мрак может оказаться чересчур тёмным, даже для проводника. Я присмотрю за Оскаром, пока тебя не будет, об этом можешь не беспокоиться.

Она сняла с плеча Офелии повязку. К изумлению последней, её рана затянулась и уже почти не болела. Но только она хотела поблагодарить Моргану за помощь, за советы и терпение, как Первая фея вдруг резко повернула голову и нахмурилась, глядя в пустоту. По комнате пронёсся холодный ветер, и Офелия вздрогнула от неожиданности. Моргана серьёзно посмотрела на неё.

– Тебе пора уходить, – вдруг заторопила она Офелию. – Август пока держится, но его силы на исходе. Поспеши!

Последние слова подхватило эхо. Как раз в тот момент вернулись Тиберий и Оскар и изумлённо посмотрели на Моргану. Офелия быстро поднялась с кровати, но тут же у неё закружилась голова, и она слегка пошатнулась. Фея зажмурилась, помотала головой, а когда снова открыла глаза, перед ней стояла старуха Филиппа в лохмотьях и со спутанными волосами. Но тёмно-синие глаза по-прежнему мерцали, и Офелия смиренно склонила перед ней голову.

– Благодарю тебя, – прошептала она. – За всё благодарю.

Моргана загадочно улыбнулась.

– Я так тобой горжусь, маленькая фея, – нежно прошептала она.

Офелия почувствовала, как её переполняет удивительное пьянящее чувство, когда она осознала смысл этих слов. Нет, эту минуту она никогда не забудет.

А Моргана раскинула руки в стороны, и от её заклинания очертания комнаты начали медленно размываться. Тиберий приземлился Офелии на плечо, и они оба заворожённо наблюдали, как всё вокруг них растворяется. Быстро и бесшумно, как будто всё было просто...

...сном...

Моргана тихо засмеялась. Затем комната окончательно пропала.

Офелия глубоко вдохнула. У её ног потухли последние искры чар Морганы. Совсем рядом шумела река. А впереди её ждал мрак.

34

Ангел мести из темноты

Вид был очень живописный. Река неспешно текла мимо маленьких домиков и старых деревьев. Когда-то давно она пролегала глубоко в земле, и именно это дало название деревеньке, вдоль которой она текла, – Дин-Виллидж, потому что dene как раз означало глубокая долина. На протяжении многих веков люди мололи здесь зерно, сейчас этим промышляли некоторые гоблины, арендуя несколько мельниц. Для Потустороннего мира старая деревня по-прежнему была зерновой палатой города. Кроме того, здесь же проживали колдуны и ведьмы. Их чёрная магия витала в воздухе, Офелия кожей это чувствовала. Она сердито выругалась, когда в очередной раз отвлеклась и не смогла переместиться во мрак.

– Проклятые ведьмы, – пробубнила она с раздражением, когда её снова задела энергетическая волна чёрной магии. Судя по всему, где-то поблизости какая-то ведьма варила любовное зелье. Пахло летучими мышами и жабьей слюной, так что у Офелии пробежали по спине мурашки.

– Да что это с тобой? – удивился Тиберий. – Раньше у тебя не было проблем с перемещением во мрак.

– Сама знаю, – подавленно пробормотала Офелия. – Обычно у меня всё легко получалось. Это как вспышка молнии, как один вдох, как короткий миг перед тем, как ты засыпаешь. Всё происходило просто и быстро.

Перед её внутренним взором снова предстал Август Пинлин. Он пока держится, – так сказала Моргана. Но он явно был очень истощён, это Офелия прекрасно понимала. Ей нужно спешить. Она пыталась сосредоточиться, следуя совету Первой феи. И в следующий миг почувствовала, что медленно погружается во мрак. Её волосы трепетали на ветру. Но тут же в ней шевельнулось другое чувство, с которым она никак не могла бороться. Она по-прежнему боялась темноты, и страх сжимал её сердце.

– Надо же, – вдруг пробормотал Тиберий, глядя на деревья. – А я-то думаю, почему мне это место кажется таким знакомым... Ты же поняла, где мы.

Офелия пожала плечами.

– Около дуба Морганы. И судя по всему, в полушаге от нашей бесславной кончины.

– Да нет же! Вон там, за теми деревьями, мы впервые встретились. У меня тогда были крупные неприятности.

Деревья Офелия так и не узнала, но вот встречу с Тиберием она помнила хорошо.

– Тебя тогда не меньше тридцати ворон преследовали. Они были злы на тебя, потому что ты позарился на их черничные кусты.

– Преследовали – не то слово. – Тиберий поёжился. – Налетали на меня одна за другой, пока я не упал на землю. Они бы и глаза мне выклевали, если бы ты так вовремя не появилась. Я же действительно уже думал, что мне конец. Был в отчаянии. И тут появилась ты. Как ангел мести из темноты.

Офелия чуть не рассмеялась. Тиберий только что сравнил её с ангелом? Хотя сам всегда потешался над верой людей в сверхъестественные силы. Но когда она посмотрела на ворона, то промолчала. Глаза Тиберия лихорадочно поблёскивали, будто он заново переживал тот страшный момент.

– Ты ведь тогда тоже очень испугалась этих агрессивных ворон, – продолжал он. – Я это прекрасно видел. Но всё равно не колеблясь бросилась меня защищать. Они разрушили твои заклинания карканьем и острыми когтями, и тогда ты схватила сломанную ветку. Как сейчас помню это зрелище: маленькая худенькая фея яростно отбивается от ворон веткой, будто мечом.

Офелия улыбнулась.

– И ведь помогло же! Глупые птицы разлетелись кто куда, когда я веткой швырнула трёх их подружек подальше за деревья. А они и сделать ничего не успели, полетели, как каштаны в перьях.

Тиберий одобрительно кивнул.

– Никогда не забуду это выражение триумфа на твоём расцарапанном личике. С того самого момента ты стала моей героиней. И ты до сих пор ею остаёшься. Я в тебя верю. Верю, что ты сможешь пройти через мрак. В остальном же я вряд ли буду тебе полезен, потому что я, к сожалению, далеко не боец. Но ты должна знать одно: я с тобой. Не важно, что будет дальше.

Офелия снова вспомнила, как, не раздумывая, бросилась на помощь Тиберию, хотя ей самой в тот момент было очень страшно. В итоге она обрела замечательного друга.

– Ты истинный боец, Тиберий, – сказала она и нежно погладила ворона по перьям. – Лучшего напарника представить невозможно.

Тиберий прижался к её ладони. Затем Офелия глубоко вдохнула – и в следующий миг погрузилась во мрак.

35

Песнь в ночи

Офелии будто завязали глаза. Она не видела абсолютно ничего. Тиберий, казалось, тоже не понимал, куда двигаться дальше, потому что он покачнулся у неё на плече. Офелия сделала несколько шагов вперёд, затем остановилась, испугавшись, что может провалиться в пустоту. Снова в ней начала подниматься паника, мешающая ясно мыслить. Мрак будто блокировал все её чувства и мысли.

Офелия прошептала заклинание, которым она обычно пользовалась, сопровождая души в мир мёртвых, чтобы стало хоть чуть-чуть светлее в этом бесконечном мраке. Но искра на ладони быстро потухла с шипением, напоминающим зловещий смех. Теперь мрак казался ей ещё более жестоким и безжалостным.

Тиберий что-то хрипло крикнул, но Офелия его едва слышала. Шёпот мрака становился всё более отчётливым. Мрак всегда начинал шептать, когда Офелия теряла ориентацию. Вдруг вспомнились все её школьные неудачи, и в следующий миг из мрака вылетел целый рой призраков. Офелия до последнего убеждала себя, что это всё только в её голове, что это просто иллюзия, созданная её воображением. Но это не помогало. Она видела лица своих преподавателей, слышала их замечания, слышала, как они её унижают, и в следующий миг потеряла равновесие.

Она бросилась вперёд, не разбирая дороги. Призраки кружили вокруг неё, жутко и пронзительно завывая. Тиберий соскользнул с её плеча, Офелия не успела его подхватить. Она позвала его, но её голос утонул в буре, которая поднималась во мраке. Ветер трепал её волосы и одежду. Подхваченная сильным потоком воздуха, точно упавший с ветки берёзовый лист, она неслась куда-то далеко. А преподаватели всё кричали и кричали, громче, громче, громче. Ошиблась на уроке, неправильно произнесла заклинание, снова потерпела неудачу... Офелия почти потеряла сознание, когда сквозь весь этот бушующий хаос прозвучал тихий настойчивый голос:

Есть учитель, который мудрее их всех, вместе взятых. И этот учитель – ты сама. Не забывай об этом.

Офелия тут же резко открыла глаза. Звук голоса Августа был подобен электрическому разряду, пробежавшему через всё её тело. Буря тотчас утихла, и на миг Офелия снова мысленно перенеслась в тот заброшенный переулок, на то самое место, где Август сказал ей эти самые слова. Воспоминание угасло так же быстро, как появилось, снова растворившись во мраке. Но в этот раз Офелия не потеряла равновесие. Вместо этого она вытянула руку вперёд, и тут же прямо перед ней взлетел Тиберий.

Она смогла найти его, едва умолкли голоса её преподавателей, и когда ворон сел ей на руку, она ласково погладила его по перьям. Больше она никому не позволит себя запугивать, больше она никогда не собьётся с пути. Довольно!

Офелия потёрла глаза. Она снова могла ясно мыслить и на сей раз не чувствовала никакого страха. Но мрак по-прежнему давил на неё, и Офелия не видела ничего вокруг. Она должна была найти доверенную ей душу, которая потерялась где-то во мраке. Но как?

Тиберий прижался лбом к её щеке, едва ощутимо, но это немного успокоило Офелию и помогло ей снять напряжение. Как там говорила Моргана? Мрак – это нечто большее, чем просто недостаток света. Его не нужно бояться.

Офелия закрыла глаза. Перед внутренним взором появились первые образы. Она увидела Августа на башне камеры-обскуры, как он протягивает ей руку, увидела, как он смеётся под дождём и размышляет над своими книгами. Увидела, как он подобно ребёнку веселится у Трона Артура, как сражается с Арионом. И в обоих случаях у него так блестели глаза, что у неё захватывало дух.

Воспоминания об Августе Пинлине нахлынули на неё, словно волна. И когда она открыла рот, звуки, образующиеся на языке, по вкусу напоминали дождь. Они были резкими, как ветер в волосах Августа, тёплыми, как его смех и улыбка, и беспощадными, как его волчий взгляд. Они были дикими и свободными.

Офелия никогда ещё так не пела. В Академии её такому не учили, это было нечто уникальное и исключительное. Это была её песня, её вызов и одновременно с этим вопрос мраку, на который она требовала ответа. Когда же фея открыла глаза, перед ней мелькали огоньки, сначала едва заметные, но постепенно они становились всё ярче и отчётливее. Они вели всё глубже во мрак, словно тонкая звёздная дорожка.

Офелия побежала вперёд. Тиберий шумно вдохнул, когда свет первого огонька на миг ослепил их. Офелия почувствовала запах маков и васильков ещё до того, как вокруг них появился вечерний цветочный луг. Над ним всходило солнце, заливая всё золотистым сиянием. Она вспомнила, что Август очень любил рассветы. Когда они добрались до следующего огонька, она совсем не удивилась, увидев стопку книг и почувствовав запах старых пожелтевших страниц. Всплыли следующие картинки: вот Дан Эйдеанн с покосившимися от ветра домиками. Вот заброшенный переулок. А вот она сама, танцует под дождём с Августом и весело смеётся.

Это были воспоминания Августа, которые простирались перед ней, как яркие звёзды. Воспоминания, которые он потерял на своём пути через мрак. Они не утратили своей силы и сейчас ярко горели во мраке, указывая дорогу Офелии.

Фея запела громче и впервые за долгое время снова почувствовала, каково это – парить. Раскинув руки, она скользила вперёд, погружаясь в воспоминания Августа, и её пение озаряло всё вокруг.

Только когда воспоминания стали бледнее, Офелия чуть замедлилась. Она кожей чувствовала холод, которым вдруг повеяло от воспоминаний. Тогда она умолкла, и свет окончательно погас.

Тиберий подпрыгнул на её плече от неожиданности. Но сама Офелия улыбнулась. Она по-прежнему слышала в своих мыслях тихий мягкий голос, который она нашла во мраке и точно знала, что больше его не потеряет.

Август Пинлин был совсем рядом.

36

Руины теней

Офелия и Тиберий остановились. Мрак неожиданно стал светло-серым. Казалось, сейчас вот-вот взойдёт солнце, только мрак всё равно по-прежнему ограничивал свет. Офелия подкралась ближе. Впереди лежали руины. Она могла различить полуразрушенные башни и остатки чёрной крепостной стены и многозначительно переглянулась с Тиберием. Без сомнения, эти руины теней были местом триумфа Ариона.

Тиберий крепче вцепился ей в плечо, когда Офелия бросилась вперёд. Она понимала, что он пытался предостеречь её, и в этом он был прав. Голос Августа в её разуме становился всё громче, но всё же он был ещё далеко от них. Офелия чувствовала и Ариона – по коже тут же пробежал мороз. Она кивнула Тиберию. Вести себя нужно было ещё осторожнее.

Беззвучно они двинулись дальше по обломкам. Офелия чувствовала себя зверьком, попавшим в чужой лес. И тут повеяло холодом. Она быстро спряталась за полуразрушенной стеной, Тиберий весь сжался, чтобы его тоже не заметили. Офелия осторожно выглянула. За разбитой колонной появились две тени.

Они остановились так близко, что ей достаточно было протянуть руку, чтобы дотронуться до их шелестящих по камням плащей. На миг она испугалась, что они её заметят, но те неожиданно свернули в другую сторону.

Офелия подождала, пока они скроются из её поля зрения, и продолжила свой путь. Тиберий замер у неё на плече, точно пернатый соляной столб. Только сердце стучало, как маленький барабан, и на миг замерло, когда чей-то голос эхом пронёсся по руинам. Офелия не могла разобрать слов, но узнать этот голос было несложно.

Август.

Торопливо перелезая через обломки стен, она осторожно заглянула за угол. Там располагалась комната, которая, вероятно, раньше была сердцем этой крепости. Пол был покрыт мозаикой, камни украшены резьбой. Тени скользили вдоль поваленных колонн, однако Офелия на них даже не смотрела. Всё её внимание было сосредоточено на Августе, прикованном к чёрной скале. Его лицо было в кровавых шрамах, голова бессильно поникла на грудь. Офелия замерла. Он казался таким безжизненным...

Тиберий царапнул её когтями по плечу, Офелия тут же пригнулась – и вовремя. Осторожно выглянув из-за стены, она узнала тёмный силуэт.

Арион.

Ему тоже досталось. Мантия была порвана, волосы прядями свисали на лицо. Но между пальцами потрескивали искры заклинания, которым он, судя по всему, только что атаковал Августа. Он смеялся. И в его голосе не слышалось ноток слабости. Офелия заскрипела зубами. Не верилось, что когда-то она замирала от благоговения, слыша этот смех. Теперь она отдала бы всё, чтобы только не слышать его.

Арион тем временем подошёл вплотную к Августу и небрежно смахнул с ладони остатки заклинания.

– Старый дурак. Долго ещё будешь играть в свою игру?

– Это твоя игра, – возразил Август, не поднимая головы. – Я был бы рад покончить с этим прямо сейчас.

– Ты знаешь, что для этого нужно, – прошипел Арион. – Раскрой секрет амулета, и я тебя освобожу.

– Секрет амулета, – презрительно повторил Август и хрипло рассмеялся. – Что ты понимаешь в секретах? Ты не знаешь собственного оружия, иначе ты бы сразу понял, что с ним случилось.

Арион расправил плечи. По его глазам Офелия видела, что он в ярости.

– Амулет попал в руки человека, – ответил он. – И теперь он испорчен, как и всё, что попадает к вам в руки.

– Не такой уж он испорченный, раз отказывается тебе служить, – парировал Август. Он улыбнулся, но ненадолго. Потом старик закашлялся.

Офелия с ужасом увидела, что он сплёвывает кровь.

– Ты на пределе, – тихо проговорил Арион. – Очень скоро я узнаю все твои секреты. Твоё защитное заклинание постепенно теряет силу. Ты и сам это знаешь. Сдайся – и останешься жив. Тебе не нужно страдать и погибать здесь, на этой скале, пропитанной кровью твоего народа.

Офелия сжала кулаки. Арион без труда воссоздал руины теней, максимально реалистично – в этом месте феи и эльфы жестоко отомстили людям. И он бы с удовольствием добил Августа здесь и сейчас, она это чувствовала.

Арион говорил что-то ещё, но она его едва слышала. Вместо этого Офелия начала медленно подбираться к Августу, косясь на тени, бродившие неподалёку между обломками. За потрескавшейся стеной она остановилась. Здесь бы тени её не заметили.

Если бы Арион ненадолго отвлёкся, она бы скорее перебежала к Августу, спряталась за скалой и ослабила оковы.

Она быстро переглянулась с Тиберием. Ворон тотчас понял её план. Он посмотрел на тени, остановившиеся перед обломком стены, потом на Ариона, который в это время разглагольствовал о том, какими жалкими и слабыми были с незапамятных времён люди. Затем он расправил крылья и бесшумно скользнул прочь.

Офелия отсчитала секунды, внимательно глядя на Ариона, как будто так могла заставить его отвлечься. Он в это время насмешливо улыбался, будто знал, о чём она в этот момент думает, и её план его забавлял. Но тут по руинам пронёсся жуткий грохот. Арион оглянулся и дал знак теням, чтобы они проверили, что это там за шум. В этот момент он повернулся к ней спиной, и Офелия не мешкая бросилась к Августу и укрылась за скалой, к которой он был прикован.

Прислушиваясь к шорохам, она услышала голос Ариона, который, судя по всему, беседовал с одним из своих помощников. Затем она осторожно прошмыгнула мимо скалы.

Август не шевельнулся, когда её заметил. Но на его лице промелькнула череда эмоций: изумление, боль – и благодарность. Фея быстро оглянулась. Арион по-прежнему разговаривал с тенями. Она снова повернулась к Августу и осторожно погладила его по руке, чтобы утешить, но тут же в её глазах мелькнул ужас.

В голове замелькали картинки, последние воспоминания Августа. Вот они с Арионом летят через мрак. Вот на ладони Августа вспыхивает огненное заклинание, и в следующий миг он хватает Ариона за горло. Ариону удаётся на миг ослепить Августа. Август хватается за лоб, на его ладони – кровь. Кадры быстро сменяли друг друга, но Офелия поняла, какую ожесточённую битву не на жизнь, а на смерть вели два чародея, прежде чем Август оказался прикованным к этой скале. Он слабо застонал, будто заново почувствовал всю ту боль и все удары противника. Офелия сильнее сжала его руку. Август сделал всё, что мог. Теперь настала её очередь. Она должна была освободить его. И это она и собиралась сделать.

Она коснулась оков, но тут же отдёрнула руку. Могла бы догадаться, что Арион для перестраховки наложит защитное заклинание. Похоже, он боялся Августа сильнее, чем признавался в этом. Внутри у Офелии всё похолодело, когда она осознала, что не сможет ослабить оковы – магия в них была очень мощной.

Но тут Август поднял на неё глаза. И на долю секунды в его взгляде промелькнула танцующая искра, которая ясно давала понять: Август Пинлин не собирался сдаваться. Он незаметно кивнул в сторону Ариона, на шее которого блестел амулет. Офелия тут же догадалась, что только с его помощью она сможет освободить Августа. Она уже собиралась скрыться за скалой, но тут на плечо ей опустилась чья-то рука.

– Надо же, какой сюрприз, – послышался шелестящий голос позади неё. – Кто это к нам пожаловал?

37

Звёздные танцоры

Офелия поёжилась. Голос она узнала сразу, но всё равно испугалась, когда посмотрела Каирону в глаза. Тот хищно улыбнулся.

– Знал, что снова увижу тебя, – сказал он. – Но не думал, что это произойдёт так быстро. Похоже, ты ещё глупее, чем я думал.

– Зато от меня гоблинами не воняет, – с вызовом бросила Офелия. Страха как не бывало. В глазах Каирона вспыхнул гнев. Она уже расхрабрилась и собиралась добавить больше, но тут послышался сдавленный хрип. Через полуразрушенную стену перемахнула ещё одна тень, в руках она сжимала Тиберия. Ворон тщетно пытался вырваться. Тут же Каирон схватил Офелию за плечо, и от этого ледяного прикосновения её старая рана будто вновь открылась. Она вздрогнула от боли, а Каирон грубо толкнул её прямо к ногам Ариона.

Тот медленно повернулся к ней, как будто всё это время знал, что она здесь.

– Привет, – тихо сказал он и улыбнулся. – Рад тебя видеть, маленькая фея. Значит, смогла пройти через мрак? Даже не верится, что тебе это удалось.

В этот момент Офелии очень хотелось плюнуть ему в лицо.

– Что ж, времена меняются, – ответила она. – Совсем недавно я искренне верила, что ты самый великий чародей всех времён. А теперь я поняла, что ты всего лишь высокомерный подлец, – она искренне надеялась, что Тиберий в этот момент понял её намёк. Но посмотреть на него она не могла. Каирон так сильно сжал её плечо, что она вскрикнула от боли. Арион расхохотался.

– Что же теперь? – спросил он, явно забавляясь сложившейся ситуацией. – Собираешься бросить мне вызов?

– Нет, – процедила она сквозь зубы. – Собираюсь покончить с тобой. – Она рванулась вперёд, точь-в-точь как её когда-то учил Уолтер. Она смогла высвободиться из железной хватки и ударила Каирона локтем в живот. Тот закряхтел и скривился от боли. Тут же Тиберий со всей силы вцепился в палец своего мучителя. Тень испустила отчаянный вопль, Арион обернулся. Но ворона он заметил поздно. С громким карканьем Тиберий ударил его по лицу крыльями, когтями обхватил амулет и сорвал его с шеи Ариона. С амулетом в когтях он быстро полетел к Офелии... но всё же недостаточно быстро.

Арион протянул руку в его сторону и ударил его невидимой плетью. Тиберий едва не потерял равновесие, оказавшись опасно близко к трём теням, но в последнюю секунду всё же выровнялся. Однако Арион снова нанёс удар и на этот раз отбросил его к стене.

Офелия в ужасе видела, как за Тиберием сгущался мрак и оттуда выплывали тени. Ворон оказался в ловушке. Его преследователи уже были готовы наброситься на него – но тут глаза Тиберия задорно блеснули. Офелия видела этот блеск и раньше, когда он дрался с воронами. И она поняла, что он задумал. Тиберий был истинным бойцом и к тому же искусным вором. Он взлетел, как раз когда тени почти подобрались к нему, и рванулся прямо во мрак.

Арион ещё не отдал приказ, а тени уже бросились за вороном. Офелия тоже приготовилась к погружению во мрак. Тиберию нужна была помощь, амулет нужно было забрать, но тут...

В воздухе что-то зазвенело, так что она пошатнулась. Этот звук находился за пределами её воображения, и прямо перед ней вдруг выросла невидимая стена. Офелия отпрянула назад. Она догадалась, в чём было дело.

Арион запел.

Это было удивительное пение. Он пел о мраке, пустоте и одиночестве. Песня была жуткая – и одновременно с этим прекрасная. Голос Ариона отражался от каждого камня. Он призывал всё новые и новые тени из мрака, которые постепенно окружали Офелию.

Но времени на то, чтобы ужасаться, у феи не было. Тени набросились на неё. Вдохнув поглубже, она призвала на помощь свою магию, в ладонях вспыхнул огонь, и когда одна из теней её схватила, она ударила её в грудь обеими руками. Нападавший отстранился, но обжёгший его огонь довольно быстро погас. Тень приготовилась к новому прыжку. Офелия бросилась от него прочь, слыша смех Ариона в каждом звуке его мрачной песни. Он всего лишь играл с ней, это было ясно. В отчаянии она отбивалась от своего преследователя, но тут же её схватили две другие тени. Одна из них с силой ударила Офелию в висок, и та, тяжело дыша, упала на пол.

Арион подошёл к ней, и в его пении она вдруг услышала смех своих преподавателей из Академии, снова вспомнила, как они унижали её каждый раз, когда она ошибалась на уроке. Снова и снова ей внушалось, какая она слабая, какая жалкая, какая... Тут Офелия сжала кулаки. Она тёмная фея!

Она решительно поднялась на ноги и выпрямилась. Арион протянул к ней руку, готовясь схватить Офелию за горло. Но тут она тоже запела, да так громко, что от звука её голоса рука Ариона дрогнула. Фея не могла вспомнить, чтобы раньше ощущала такой триумф, как сейчас, когда Арион вздрогнул от неожиданности и попятился.

Арион уставился на неё, будто не мог поверить, что она осмелилась петь в его присутствии, здесь, в руинах теней, в месте его триумфа. Офелия чувствовала ненависть в этих стенах, отчаяние и отвращение, которые Арион ставил превыше всего. Но мрак теперь не принадлежал ему, это она ощущала с каждым новым звуком, срывавшимся с её губ. Во мраке действительно было нечто большее, чем просто недостаток света.

Арион возобновил пение, будто в ответ на мысли Офелии. От звука его ледяного голоса у неё на миг сжалось горло. Но тут же она и сама запела громче, и в этот же момент позади Ариона зашипел серебристый огонёк и полоснул мага по щеке.

А голос Офелии достиг небывалых высот, когда на лице Ариона проступил кровавый шрам. Над ней, как звёзды на небосводе, вспыхнуло ещё больше серебристых огоньков. Они разрывали мрак и, едва касаясь земли, вдруг принимали человеческие очертания. В голосе Офелии слышался шум дождя, и очертания стали звёздными танцорами, которые вступили с тенями в бой. Они элегантно двигались, уклоняясь от их атак, и сами хватали противников за руки, резко раскручивая и отбрасывая их в сторону.

Офелия знала, кто пришёл ей на помощь, чувствовала это сердцем: то были воспоминания всех тех, кто когда-то погиб в этих стенах. Она слышала их смех, радость и слёзы. Среди них были и люди, и феи с эльфами, сейчас все эти силуэты были очень похожи друг на друга. Они стали лучами света в бесконечном мраке.

Офелия внимательно следила за танцорами. Она успела потерять из виду Ариона. Если поспешить, она сможет погрузиться во мрак и найти Тиберия. Но свет и тени двигались так быстро, точно морские волны. Каждый раз, когда она случайно касалась бойцов, вокруг неё тут же вспыхивали картины прошлого: картины, полные тоски и ужаса.

Офелия уже почти вскарабкалась на выступ стены, когда вдруг появилась особенно яркая сцена: двое детей на цветочной поляне. Голос её дрогнул, когда она вспомнила, где уже видела эту картину. Во дворце Ариона.

Крик был таким пронзительным, что Офелия резко оборвала пение. Это был голос Ариона. Он уже не пел, а яростно кричал. Как воин с окровавленным мечом, он жестоко расправлялся со всеми, кто вставал на его пути, – не важно, тень это или звёздный танцор. Они все разбивались перед ним, как стеклянные статуэтки. И в этот момент стены неожиданно рухнули.

Офелия упала на колени. Камни начали трескаться. Она посмотрела на пленённого Августа, который по-прежнему смотрел на неё твёрдым взглядом. Затем пол под ней провалился, и она полетела вниз.

38

Крик человека

Офелия лихорадочно оглядывалась по сторонам. Всё, что она чувствовала, – это как ветер шумит в её волосах. А потом неожиданно всё стихло.

Она уже не падала, а замерла в воздухе. Когда же ей вдруг стало очень холодно, она поняла, что произошло: Арион заточил её в клетку посреди мрака.

– Ты не должна бояться, маленькая фея, – мягко проговорил он. Она не понимала, где именно Арион находится, но его голос звучал, кажется, совсем рядом. – Этот мрак вокруг тебя – по-настоящему могущественный. Здесь нет цветов, нет огней, даже теней нет. Он совершенен. И настолько мощен, что достаточно одного едва слышного шёпота, чтобы свести тебя с ума.

Офелия чувствовала, что он прав. И что потеряет рассудок, если будет дальше вглядываться в эту черноту. Никогда ещё она не ощущала себя такой беспомощной, такой маленькой и потерянной. Когда Арион продолжил говорить, она была даже благодарна – хотя бы не одна в этой пустоте.

– Я могу тебя спасти, – прошептал он. – Могу дать тебе то, о чём ты так мечтала, и ты сможешь наконец овладеть мраком. Следуй за мной. Только отрекись от цветов и ощути, каково это – не бояться, погружаясь во мрак. А знаешь, почему мрака не стоит бояться? Потому что нет в мире темноты глубже той, что внутри тебя. Ты доказала, что очень сильная, но сейчас ты на ложном пути. Не растрачивай попусту свой уникальный дар... ради какого-то человека.

Последнее слово заставило Офелию похолодеть. Она попыталась снова представить Августа, но в этот раз у неё ничего не получилось.

– Ты понятия не имеешь, что такое мрак, – продолжал Арион. – С ним ведь шутки плохи. Будешь дальше играть с ним, и ничем хорошим это не закончится. Если ты не научишься управлять мраком, он тебя погубит. Как и твоего брата.

Офелия прищурилась, глядя во мрак, и снова почувствовала, как у неё кружится голова, как страх поднимается в её душе, как это бывало всегда, когда она оказывалась во тьме. Раскинув руки в стороны, она ощутила, как над головой зашумели чёрные волны, услышала, как снова загремели те жуткие звуки, которые едва не сводили её с ума. Но в этот раз она не поддавалась. Она не падала, а парила. Глубоко вдохнула и ощутила, как мрак вливается в неё. Страх и головокружение отступили, как и всё остальное. Остался только мрак и ничего больше.

Ни-че-го...

Неожиданно её тело пронзила боль, такая сильная, что Офелия невольно ахнула. И тут же внутри неё начала подниматься музыка, которую до этого пытался блокировать с помощью мрака Арион. Все звуки, которые жаждали, чтобы их пропели, чисто и красиво, уже готовы были сорваться с её губ. Наступало время главной песни ночи, обладающей силой преобразовать мрак в рай или ад. Офелия слегка дрожала, поскольку эта сила была действительно мощной и она не знала, сможет ли обуздать её. Но вместе с этим она совершенно ясно чувствовала одно: никогда и ни за что она не откажется от цветов, которые нужны для этого пения. Она мягко улыбнулась, когда до её слуха донёсся едва слышный звук.

– Возможно, ты прав, – прошептала она и посмотрела прямо в глаза Ариону. – Возможно, однажды мрак действительно поглотит меня и я уже никогда не буду собой. – Она немного помолчала. – Но только не сегодня ночью. И ещё кое-что: мой брат не терялся во мраке, потому что умел летать. Единственный, кого поглотил мрак, – это ты!

Она кожей чувствовала изумление Ариона, который, кажется, растерялся в этот момент и не знал, что ответить. Затем она запела. И звуки её пения озаряли мрак, точно цветные огоньки. Тут снова раздался звук, который Офелия услышала незадолго до того, как произнесла свой монолог.

Теперь этот звук, который был не чем иным, как карканьем ворона, примешивался к её пению и летел прямо на Ариона. Тот невольно отшатнулся, разрывая мрак, точно картонную стенку. Тюрьма, в которой оказалась Офелия, распалась окончательно.

Офелия вышла на широкую площадку и не сразу поняла, куда это она попала. Только со второго взгляда она осознала, что это по-прежнему руины теней, перемежаемые отчего-то с цветочной поляной. Август всё ещё висел прикованный к скале.

За её спиной послышалось хлопанье крыльев, и тут же из мрака вылетел Тиберий, по-прежнему сжимавший в когтях Амулет Ночи. За ним гнались Каирон и ещё несколько теней.

Офелия протянула к нему руку. Тотчас ярко вспыхнул свет – это поднимались из-под обломков оставшиеся в живых звёздные танцоры. Их было не так много, но они готовы были снова дать бой теням. Чёрное и серебряное пламя вспыхивало каждый раз, когда противники сталкивались друг с другом. Тени превращались в яркие вспышки света. Когда Каирон схватил за руку одного из танцоров, блеск, точно змейка, обвился вокруг его запястья, и левая рука тут же стала серебряной.

Офелия подбиралась всё ближе к Августу, когда послышался громоподобный бас. Арион догонял её. На бегу он схватил за горло одного из звёздных танцоров. Раздался треск, и тот превратился в тень, а затем распался на несколько частей, каждая из которых стала агрессивной визжащей вороной. Их пронзительное хриплое карканье было хуже ударов когтями по лицу, и Офелия вскрикнула от испуга, когда на воронью стаю смело понёсся Тиберий.

Каким-то чудом ворон не выронил амулет и смог вырваться из стаи. Теперь он мчался к Офелии, которая снова возвысила свой голос. Когтями ворон вцепился Ариону в лицо, бросив при этом амулет Офелии, которая, ловко подпрыгнув, поймала его, прежде чем тот упал.

Арион не прекратил петь, но пение Офелии заглушало его голос. Она бросилась к Августу и прижала амулет к его груди. Глаза его тут же блеснули. А потом что-то вдруг обвилось вокруг её шеи.

Она не сразу поняла, что случилось. Но как только оборвалось её пение, все звёздные танцоры разлетелись на тысячу осколков. Офелия отчаянно пыталась освободиться от петли на шее. Но Арион был сильнее и продолжал тащить её к себе. Его магия уже почти заморозила её, фея почти потеряла сознание, когда снова вспыхнул яркий свет.

Амулет на груди Августа сиял так ярко, что она невольно зажмурилась. С громким шипением свет разбил его оковы, так что искры по воздуху разлетелись. Офелия почувствовала, как её оковы тоже постепенно слабеют. В этом свете была заключена древняя магия мощнее всех заклинаний мира. Эта магия была безграничной.

В следующий миг она была свободна. Арион закричал от боли. Его песня резко оборвалась, и когда Офелия оглянулась, она заметила, что по его рукам течёт кровь. Он пошатнулся. Казалось, что его тоже вот-вот разорвёт на части, как его последнее заклинание. Но тут же глаза его вспыхнули диким огнём. Он снова запел и подскочил прямо к Августу.

Офелия тоже снова запела, ещё громче прежнего. Её голос обвился вокруг осколков, что остались от звёздных танцоров. Осколки поднялись в воздух и так ярко вспыхнули, что на миг ослепили Ариона. И тут же к её пению подключился и Август. Он призвал осколки к себе, и они смешались с сиянием амулета. Как раз в тот момент, когда Арион подлетел к нему, точно ангел смерти, намереваясь нанести последний удар, Август разбил амулет. Голос Офелии звучал чисто и ясно, когда амулет разлетелся на тысячи осколков и из него заструились цвета необычайной красоты, которые вместе со звёздными осколками ударили Ариона в грудь.

Словно в замедленной съёмке, он отлетел назад.

На мгновение Арион остановился, прижав к груди левую руку и вытянув вперёд правую, то ли защищаясь, то ли угрожая. Затем он пошатнулся и опустился на колени.

Краем глаза Офелия заметила, что с тенями происходит то же самое. Каирон и остальные вдруг пошатнулись и рухнули на землю, будто их тоже ранили. Она почти не смотрела на Ариона – её внимание было приковано к световому красочному вихрю, в который превратился Амулет Ночи. Вот он в очередной раз блеснул, а потом из светового потока выступила фигура. Девушка с развевающимися на ветру волосами и нежной умной улыбкой. Офелия так и ахнула.

Филомена.

Офелия поспешила к Августу и схватила его за руку. Когда он сжал её пальцы в ответ, она поняла, что произошло: Филомена не погибла тогда в битве с Арионом – по крайней мере, не полностью. Её душа всё это время защищала Амулет Ночи. А теперь она снова была свободна.

Арион в изумлении смотрел на неё. Офелия была уверена, что сейчас Филомена жестоко отомстит ему за то, что он с ней сделал. Но она только по-прежнему улыбалась, когда наклонилась к нему. На её ладони зажглось белое пламя, и в нём проявилась картинка: дети на цветочной поляне.

Не говоря ни слова, Филомена коснулась щеки Ариона. Картинка точно растворилась на его коже. Послышался весёлый детский смех, и Арион весь сжался. В этот момент он казался таким уязвимым, что Офелия едва могла его узнать и затаила дыхание, когда по его щеке скатилась слеза. Золотая, как солнечный луч среди мрака.

Некоторое время он молчал, перед его внутренним взором по-прежнему стояла та картина с детьми. Потом свечение погасло. В тот же миг Арион раскинул руки и закричал. Сейчас его пение было удивительно возвышенным и в то же время холодным. Каждый новый звук смешивался с болью отца, потерявшего своих детей. Крик Ариона звучал почти как крик человека.

Его голос неожиданно сорвался, вскоре и эхо затихло. А по его телу, как и по телам его теней, побежали трещины. Затем раздался взрыв.

Офелия невольно прижалась к Августу, из-за ударной волны она едва смогла удержаться на ногах. Когда ветер стих, она оглянулась, уверенная, что сейчас увидит истерзанные тела Ариона и его теней. Но их не было.

Они просто исчезли.

39

Филомена

– Вот так дела! – прохрипел Тиберий, приземляясь на плечо Офелии. – И после этого мне ещё будут говорить, что я толстяк! А этот толстяк, между прочим, спас мир, ха-ха!

Офелия так крепко обняла его, что у ворона сбилось дыхание.

– Ты настоящий боец, Тиберий. Ты просто герой!..

Тиберий гордо вскинул голову.

– Да уж, эта идея с похищением Амулета Ночи прямо из-под носа у Повелителя Мрака была грандиозной. И я неплохо справился. Видели бы меня сейчас те вороны, больше бы никогда не посмели ко мне сунуться. Как я всегда и говорил: самое главное – это правильная мотивация. И ты это тоже отлично доказала. И Август держался молодцом для его-то лет. Я уж не говорю о... – Тут он умолк, заглядевшись на что-то, и Офелия оглянулась.

В нескольких шагах от них стояли Август и Филомена, которые смотрели друг другу в глаза. Филомена сияла серебряным светом. В последнем противостоянии с Арионом она казалась такой возвышенной в этом волшебном блеске. Но сейчас, когда она остановилась перед Августом, по её щекам покатились слёзы, и при этом она смеялась, как дитя.

Офелия не могла отвести от неё взгляда. Филомена сразу показалась ей невероятной. Даже сейчас, когда она одновременно смеялась и плакала посреди руин теней, трудно было представить кого-то более сильного и прекрасного, чем она.

Август осторожно взял её лицо в ладони. Его глаза тоже были полны слёз, и когда они поцеловались, вокруг них вспыхнули яркие краски.

– Я был слишком слаб, чтобы её защитить, – вдруг услышала Офелия голос Августа в своей голове. – Несмотря на все мои познания о волшебном мире, я был всего лишь жалким человеком.

Офелия улыбнулась. Нет, Август ошибался. Он всё же смог защитить Филомену, он защищал её всё то время, что её душа провела в амулете... Из разбитого украшения вырвалась очередная мощная световая вспышка. Это была любовь. Она озаряла темноту и была безграничной. Была намного сильнее мрака.

Затем Август и Филомена медленно подошли к ним, и Офелия почувствовала, что робеет и не может смотреть Филомене в глаза.

– Что ж, позвольте представить вас друг другу, – сказал Август. – Это Тиберий, самый сильный ворон, которого я когда-либо встречал. Филомена, любовь всей моей жизни.

Тиберий вежливо поклонился.

– Для меня большая честь наконец-то познакомиться с женщиной, о которой мы так много слышали. Август даже начал немного надоедать своими рассказами. Совсем немного...

Филомена рассмеялась.

– И я рада с тобой познакомиться, – ответила она. – Ты вёл себя очень храбро. Трудно представить, что кто-то мог бы справиться лучше тебя.

Если бы не вороньи перья, Офелия бы поклялась, что Тиберий в этот момент смущённо покраснел.

– А это Офелия, – продолжал Август. – Я не преувеличу, если скажу, что без неё никогда бы не достиг своей цели. Она истинная тёмная фея. Пожалуй, даже больше, чем просто тёмная фея.

Офелия посмотрела на него и почувствовала, что перед глазами у неё всё расплывается. Она тут же смущённо провела ладонью по щеке, и на пальцах остались цветные полосы.

– Ах, Офелия, дорогая! – Филомена схватила её за руки. – Сколько же долгих лет я надеялась, что Август всё-таки найдёт ту, кто действительно достоин звания истинной тёмной феи. Благодарю тебя за то, что ты всё это время была с ним. Ваша дружба – нечто особенное, и я безмерно благодарна тебе за то, что Август снова смог испытать радость дружбы.

– Я тоже очень рад этому.

Голос был подобен раскату грома. Мрак тотчас отступил, и они вдруг перенеслись к Трону Артура.

Офелия прищурила глаза, когда узнала приближающуюся к ней фигуру.

– Да это, видно, сон... – пробормотал Тиберий. – Неужто сам лидер Чёрного Круга пожаловал?

40

Настоящая тёмная фея

Офелия на миг потеряла дар речи. Казалось просто невероятным, что Деметрий появился здесь, на этой горе, и всё же при его виде у неё тут же во рту пересохло. Так было всегда, с момента их первой встречи. Каждый раз, когда она смотрела на него, у неё подкашивались ноги, точно у маленького ребёнка. Так же произошло и сейчас, когда он остановился всего в нескольких шагах от неё. Но её мучило ещё одно неприятное чувство в животе, и она не могла улыбнуться ему в ответ.

– Наконец-то я нашёл вас, – сказал он, оглядывая собравшихся. – Чуть с верного пути не сбился. Ваша битва кардинально изменила мрак. И я уверен, что не только его, но и весь Потусторонний мир тоже. Ибо вы предотвратили большую беду. Мало кто догадывался, что грядёт нечто страшное. Вы – истинные герои.

Ещё недавно Офелия была бы несказанно рада услышать похвалу из уст Деметрия, но сейчас внутри у неё всё сжималось, и она чувствовала, что не может посмотреть ему в глаза.

– Август Пинлин, – торжественно проговорил Деметрий, подходя к Августу. – Я был знаком с твоим наставником. Немногие люди становятся легендами в Потустороннем мире. Он был одним из таких людей – так же, как и ты.

– Я вовсе не собирался становиться легендой, – ответил Август. – Но давно мечтал встретиться со знаменитым Деметрием. Я читал о твоих славных битвах и приключениях, твоя сила и мужество впечатляют. Для меня было бы честью сражаться бок о бок с таким воином, как ты.

Офелия видела, что глаза Августа мерцают по-лисьи. Но Деметрий остался невозмутим.

– Да, – тихо сказал он. – Это и для меня было бы огромной честью, – с этими словами он повернулся к Филомене.

Она стояла так, словно ждала нападения: чуть наклонив голову, она настороженно смотрела Деметрию прямо в глаза.

Офелия невольно вспомнила, что рассказывал ей о Филомене Август. Она находилась в подвешенном состоянии между двумя мирами. Среди людей она была феей. А среди фей – человеком. Везде как чужая.

– Дитя фей. – Голос Деметрия прозвучал так нежно, как будто перед ним действительно стоял ребёнок. – Или всё-таки лучше сказать: дитя людей?

Филомена холодно посмотрела на него.

– Вы, феи, дали мне так много имён. Я пыталась найти свои.

Деметрий кивнул.

– Знаю, нелегко тебе было ни в мире людей, ни в мире волшебных созданий. Но ты смогла сохранить свои силы, несмотря на всю эту жестокую борьбу, и ты доказала, что совсем не важно, к какому народу ты принадлежишь. Важно лишь, кто ты внутри. Знаю, что своим примером ты очень многим преподала урок. В том числе и мне. – Он склонил перед ней голову, и Офелия увидела, как черты лица Филомены смягчились. Наверное, никогда прежде лидер Чёрного Круга не кланялся фее-полукровке или с почтением разговаривал с человеком, как Деметрий только что беседовал с Августом. Филомена улыбнулась, а Офелия обняла себя за плечики. Ей очень хотелось избавиться от этого неприятного грызущего чувства в душе, хотелось снова смотреть на Деметрия как на легендарного волшебника и воина, как на своего кумира, которым он до сих пор был для неё. Но она не могла этого сделать. Даже когда Деметрий остановился перед Тиберием.

– Тиберий, – проговорил он, и ворон удивлённо поднял голову. – Да, я знаю твоё имя. Как же его не знать? Ты ведь известен как гроза и ужас всех ворон.

– Что, правда? – Тиберий явно был очень польщён.

Деметрий кивнул.

– А после событий сегодняшней ночи ты получишь ещё одно имя, я в этом уверен. Тебя будут звать истинным героем.

Тиберий гордо выпятил грудь.

– Ух, не могу дождаться!..

Деметрий широко улыбнулся, затем повернулся к Офелии и тихо вздохнул.

– Офелия Ночная Певунья. Ты не посрамила честь своей семьи. И я не сомневался, что именно ты лучше всего справишься с этим нелёгким заданием. Ты смогла верно истолковать мои подсказки, раскрыла свои сильные стороны, как я и предполагал. И в конечном итоге ты победила.

– Значит, всё действительно было спланировано, – процедила сквозь зубы Офелия, не поднимая на него глаз. – Ты с самого начала знал, что Арион – это Адамас. И ты хотел, чтобы мы с Августом сразились против него. Только вот почему ты отправил именно меня? Потому что меня было бы не жалко, если бы я погибла? Не такая уж большая потеря для мира фей, да? – Ярость Офелии пульсировала в её висках.

Деметрий молчал. И Офелия всё же подняла голову и посмотрела на него. Его взгляд был абсолютно серьёзным.

– Вовсе нет! – ответил он, и в его голосе прозвучала тревога. – Совсем наоборот. Ни одну фею, ни одного эльфа я бы не оплакивал так горько, как тебя.

На это Офелия ничего не смогла ответить. Такого неожиданного признания она совсем не ожидала. Она смотрела на Деметрия, и в какой-то момент в голове осталось всего две мысли. Деметрий, лидер Чёрного Круга, плакал бы. Плакал о ней.

Он заметил её замешательство и улыбнулся.

– Слёзы – это жизнь, – тихо сказал он. – Я бы хотел, чтобы во мне было больше жизни. Я много плакал о твоих родителях и о твоём брате. Я скорбел. Ты права, я не случайно выбрал тебя для этой миссии. Хотя лучше всё-таки сказать: никто не подошёл бы для этой миссии лучше, чем ты. Потому что только фея, которая, несмотря на свою магию, способна сопереживать, плакать, смеяться и отчаиваться, могла сопровождать Августа Пинлина и победить самопровозглашённого Повелителя Мрака. И это ты, Офелия. Ты достойная преемница своих родителей. Было так отрадно видеть, как ты преодолеваешь препятствия, зачастую идя наперекор строгим правилам Академии. Мы – феи. Мы можем казаться холодными, абстрагироваться от боли и всех чувств, и большинству из нас это действительно необходимо, чтобы творить мощные заклинания. Поэтому многие так агрессивно настроены против фей вроде тебя. Потому что ты напоминаешь им, что они потеряли, от чего им пришлось отказаться. Но лично мне не хотелось бы забывать об этом. Хотелось бы, чтобы ты чаще об этом напоминала. И я безмерно рад, что ты вернулась с победой из этой жестокой битвы с Арионом.

Офелия стиснула зубы. Слова Деметрия поначалу успокаивали её, смягчая гнев, но от его последней фразы ярость вспыхнула с новой силой, и она уже даже не пыталась сдерживать эмоции.

– Победа далась нам с огромным трудом, – прошипела она. – Арион обладал невероятной силой, он едва не одолел нас. И ты это знал. Ты даже оставил нам подсказку, как пройти в сокровищницу. Но почему ты сам не сразился с ним?

Деметрий промолчал.

– Ты ещё очень молода, – сказал он наконец. – Будь я сейчас так же молод, как ты, я бы бросил ему вызов. Но я уже стар. А ещё я возглавляю Чёрный Круг, а это значит, что я несу ответственность за наш народ. Возможно, ты видишь это как-то иначе, но, строго говоря, Круг – это вовсе не союз единомышленников. Далеко не все разделяют мои взгляды и убеждения. Многие поддерживали Ариона. Между прочим, даже члены Совета Света. Мне было бы трудно незаметно к нему подобраться. И я не мог действовать открыто, иначе это развязало бы новую войну фей, в которой бы не было победителя. Я уже сталкивался с таким и больше не хочу переживать этот ужас.

Офелия не могла ничего ответить, только внимательно смотрела на Деметрия, перед внутренним взором которого проносились сцены давно минувших дней: феи, сражающиеся друг с другом, лица перекошены от гнева и ненависти, а небо, кажется, всё в огне. Она вдруг поняла, что Деметрий был прав: рисковать ему было никак нельзя. А ещё: она действительно ещё очень молода.

– Я могу понять твой гнев, – продолжал Деметрий. – Но я бы всё равно ничем не смог помочь вам. И не только потому, что былой силы уже не вернуть. Вы ведь победили Ариона вовсе не потому, что использовали более мощные заклинания или проявили в бою смекалку и хитрость. Вам удалось повергнуть его, потому что вы изначально держались вместе: фея и человек. – Тиберий обиженно фыркнул, и Деметрий улыбнулся ему: – Да, и ворон, конечно же. – Затем он снова посерьёзнел. – Сейчас Арион и его приспешники исчезли, но я готов поспорить, что мы их ещё увидим. Они снова могут попытаться ввергнуть наши миры в хаос. Тем более я благодарен вам за то, что вы вдвоём сделали. Очень отрадно видеть вас вместе. Правда. Как сказала Филомена, ваша дружба – это нечто особенное. Она – проблеск надежды на будущее наших миров.

Офелия посмотрела на Августа, который ласково ей улыбнулся. Она ответила на его улыбку и на миг снова почувствовала, будто что-то обжигает её руку, как во время её неудачной попытки провести его душу через мрак. Она и представить тогда не могла, что это может стать началом захватывающего приключения – и началом дружбы, которую она никогда не забудет.

– Я пришёл сюда не только затем, что рассказать вам о силе вашей дружбы, – снова заговорил Деметрий, глядя прямо на Офелию, и ей вдруг снова показалось, что она на заседании Чёрного Круга и сейчас её строго отчитают старейшины.

Но Деметрий только улыбнулся.

– Не волнуйся. Я не буду отправлять тебя в новое приключение. Хотя то, что сейчас последует, другим словом, пожалуй, и не описать.

Тиберий склонил голову набок.

– Ничегошеньки не понимаю, – прошептал он Офелии на ухо, но получилось громче, чем он рассчитывал, и Деметрий с упрёком посмотрел на него. Ворон тут же смущённо каркнул.

– Ты ведь не без причины согласилась участвовать в этом опасном приключении, – продолжал Деметрий. – Ты хотела доказать, что ты истинная тёмная фея, достойная быть принятой в Чёрный Круг. Ты ведь по-прежнему этого хочешь?

Офелия глубоко вдохнула. В голове у неё зашумело.

– Нет.

Все смотрели на неё с нескрываемым изумлением, она чувствовала это, даже не поднимая глаз. Но она знала, что приняла правильное решение.

Деметрий пытливо смотрел на неё.

– А ты не перестаёшь удивлять меня. Неужели ты не хочешь получить возможность изучать новые тёмные заклинания в Библиотеке Тьмы?

Офелия подняла голову.

– Конечно, я хочу этого. И я сделала всё возможное, чтобы доказать, что я достойна быть членом Чёрного Круга, что я настоящая тёмная фея. Я думала, что для этого мне нужно стать другой, не такой, как раньше. Но теперь я знаю, что не должна меняться. Я такая, какая есть, пусть даже я плачу разноцветными слезами. Я не смогу вписаться в Чёрный Круг, потому что там я потеряю всё, что для меня важно. Я потеряю себя.

На мгновение воцарилась тишина. Офелия мельком взглянула на Августа. Тот по-прежнему улыбался, и от его улыбки ей стало намного теплее. Независимо от того, какие последствия будет иметь её решение, сейчас или позже, – оно того стоило.

– Понимаю, – сказал Деметрий. – И при обычных обстоятельствах это означало бы, что отныне и навсегда тебе будет отказано в доступе к тайнам нашего народа, – он помолчал. – Но обстоятельства весьма и весьма необычные. Скажи, ты знаешь что-нибудь о свободных феях?

– Да, я слышала о них песни и легенды, – ответила Офелия. – Говорят, что свободные феи очень могущественны. Они не подчиняются Чёрному Кругу, или Совету Света, или какой-либо другой ассоциации, они живут свободно, для себя. Многие барды поют о том, что у этих фей необычный дар, который позволяет им проходить сквозь любые барьеры. – Она расправила плечи. – Честно говоря, мне всегда это казалось сказкой.

Деметрий загадочно улыбнулся.

– Сказки придумали люди. А свободные феи действительно существуют. В прежние времена их, конечно, было гораздо больше, но они и сейчас всё ещё живут среди нас. Кажется, с одной из них ты недавно познакомилась.

На долю секунды его глаза стали тёмно-синими, и Офелия затаила дыхание, догадавшись, что он имел в виду. Моргана.

Деметрий кивнул, точно услышал её мысли.

– Лишь самые сильные феи выдерживают такую вольную и независимую жизнь, – сказал он. – Лишь немногие из нас добровольно соглашаются жить вне наших союзов. Потому что союзы ведь как-никак предоставляют защиту. Но я и сам понимаю, что жизнь в Чёрном Круге будет для тебя невыносимой, она лишит тебя всего, что тебе дорого. И я не собираюсь заставлять себя присоединяться к нему. Однако было бы огромным упущением для тебя и для всего нашего народа, чтобы твои способности так и не нашли должного применения и остались нераскрытыми, – он умолк. – По этой причине я разрешаю тебе жить как свободной тёмной фее – со всеми цветами, которые у тебя есть. Согласна ли ты на это?

Офелия ответила не сразу. Мысли смешались. Она вспомнила все известные ей истории о свободных феях, их печальные песни об одиночестве, подумала об опасностях, которые таким вольным и независимым готовил Потусторонний мир. Однако, несмотря на все сомнения, она знала, как ответить Деметрию на его вопрос. Свободная, негромко прошептала она и тут же услышала слова Морганы в своём разуме: так ты должна чувствовать себя всегда.

– Да, – твёрдо ответила Офелия.

– Тогда сделай шаг вперёд, – велел ей Деметрий.

Тиберий тут же отлетел в сторону, и Офелия подошла к Деметрию, остановившись прямо перед ним. Она снова невольно вспомнила, как незадолго до начала заседания Чёрного Круга они тоже стояли точно так же близко друг к другу. Это было совсем недавно, однако Офелии казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Тогда Деметрий показался ей истощённым и очень уставшим. Сейчас он выглядел не лучше, но беспокойство в его взгляде сменилось проблеском уверенности. Он плавно взмахнул рукой, и на его ладони вспыхнуло серебристое пламя. Казалось, оно шепчет, когда Деметрий положил руку Офелии на лоб.

– Офелия Ночная Певунья, – торжественно провозгласил он. – Ты проявила себя с лучшей стороны и оказалась даже более чем достойна звания истинной тёмной феи. По этой причине тебе разрешат жить как свободной фее, и отныне тебе будут открыты все тайны нашего народа. – Он провёл ладонью по её лбу. Сначала Офелия, как ни странно, ощутила прохладу. Но тут же пламя вспыхнуло ярче, и эта вспышка света на миг ослепила её. Она почувствовала, как оторвалась от земли. Сияние охватило её, а затем она вдруг услышала голос. Это пел Деметрий. Пел для неё. Она же тем временем чувствовала тысячи разных запахов. Горящая бумага. Чернила на пергаменте. Огонь и лёд. Она слышала, как кто-то шепчет заклинание, и чувствовала, как пение Деметрия охватывает всё её естество. Закрытые до сих пор врата теперь распахнулись, и она глубоко вдохнула. Сейчас ей открывались все тайны Библиотеки Тьмы, самые мощные тёмные заклинания, и её переполняла большая радость. Тайн для неё больше не было. Все преграды пали.

Свечение погасло, и она обнаружила, что снова стоит на земле. Деметрий смотрел на неё с тихой улыбкой, Август почтительно склонил перед ней голову, Филомена слегка кивнула, а Тиберия просто распирало от гордости. Обычно он так радовался разве что черничным кустам. Офелия слегка наморщила лоб. Она по-прежнему чувствовала прохладу серебристого пламени – символа всех свободных фей.

Прохладное дуновение было едва осязаемым, но всё же Офелия невольно вздрогнула, почувствовав его.

Тиберию тоже стало не по себе, и он поскорее вернулся на плечо Офелии. Деметрий настороженно оглянулся. Филомена же только тихо вздохнула, глядя в ту сторону, откуда веяло прохладой. Точно кто-то звал её по имени. Август посмотрел на Офелию, и её горло сжалось, когда она поняла, что это царство смерти призывало к себе душу Филомены.

Деметрий медленно подошёл к ней.

– Полагаю, такая воительница, как ты, не нуждается в моём сопровождении, – сказал он. – Ты и сама легко сможешь найти дорогу. Но для меня было бы честью побыть в твоём обществе ещё немного. И я бы очень хотел спеть для тебя.

Филомена улыбнулась. Она ещё раз обняла и поцеловала Августа, а затем последовала за Деметрием, махнув на прощание рукой. Офелия помахала ей в ответ и продолжала махать даже тогда, когда Деметрий начал петь, призывая мрак распахнуть врата. В следующий миг они с Филоменой исчезли.

Август негромко вздохнул. Он снова отпустил Филомену. Но он знал, что на этот раз расставание их будет недолгим. Уже очень скоро они воссоединятся.

41

Рука в руке

Над горизонтом поднялось солнце. В небе играли красный, оранжевый и фиолетовый цвета, а солнечные лучи, точно жидкое золото, разливались по крышам города и кронам деревьев.

Листья зашелестели, словно чувствуя тепло и радуясь ему. Офелия глубоко вдохнула. На солнце она не смотрела, она смотрела в сияющие глаза Августа, который сидел рядом с ней на ветвях старого дуба. Но одно не вызывало сомнений: такого прекрасного восхода солнца она ещё никогда не видела.

– Такое чудесное прощание, – тихо проговорил Август. – Чудесный момент... – Он посмотрел на свою руку, на которой вдруг проступило золотистое сияние. Незадолго до этого случилось вот что. Оскар всё это время ждал их возвращения под дубом у Морганы. Завидев их издалека, он тут же бросился навстречу и прыгнул Августу на руки, а старый чародей крепко обнял его, совсем как в детстве.

А потом Офелия заметила тёмный силуэт Морганы в тени дерева. Первая фея чуть заметно кивнула и почти сразу же исчезла. А Оскар в тот же миг стал золотистым светом и вскоре совсем растворился на руках Августа. И Август на это лишь улыбнулся. Пёс вернулся в его воспоминания, где и обитал долгое время до этого.

– Это точно, – прохрипел Тиберий, опускаясь на ветку рядом с ними. – Прощание чудесное. Хотя, если так подумать, прощания – едва ли не самая ужасная вещь на этом свете. Особенно если расстаются навсегда.

– Навсегда – это, пожалуй, слишком громко сказано, – ответил Август.

Тиберий чуть наклонил голову.

– Даже не думал, что когда-нибудь это скажу... Но мне будет не хватать тебя, старина.

– Приятно это слышать, – откликнулся Август. – И я буду скучать по тебе... – Он глубоко вдохнул. – Пора идти.

Они молча спустились с дерева на поляну. По травам стелился туман, окутывая всё вокруг таинственной дымкой.

Тиберий жалобно посмотрел на Офелию.

– Хотел бы я к вам присоединиться. Но увы...

– Тебе нельзя, – строго сказала Офелия. – Живым нельзя идти по тропинке, ведущей в мир мёртвых, если им дорога их жизнь. Или если они – не тёмные феи. Так что прощайтесь сейчас.

Тиберий колебался. Затем наклонился вперёд и потёрся головой о щёку Августа.

– Эй, да что это с тобой? – удивился Август. – Ты что, плачешь?

– Не говори глупостей, – ответил Тиберий. – Вороны не плачут.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга и улыбались. Затем Тиберий расправил крылья и, не оглядываясь, полетел прочь.

Офелия повернулась к Августу и заметила, что в его руке полыхает красный огонь. Она невольно задержала дыхание. Это была её магия. От неё веяло таким теплом, что фея вся сжалась. Ещё недавно она бы мгновенно выхватила этот огонь из рук Августа. Но сейчас она молча стояла и смотрела на огонь, как будто это было что-то мистическое и загадочное.

– Такое маленькое пламя, – прошептал Август. – А сколько силы в нём кроется... Но, пожалуй, пора этому огоньку возвращаться домой.

Офелия замерла. Она хотела получить свою магию назад, но в то же время понимала: как только Август передаст ей это пламя, для него всё будет кончено. Потеряв магические силы, он превратится в угасающую душу... душу, которая уже не принадлежит этому миру.

– Всё в порядке, маленькая фея, – мягко сказал Август, точно догадавшись, о чём она думает. – Я ведь просто позаимствовал твою магию, а теперь возвращаю её тебе. О другом я и не думал. И ты не сомневайся в правильности этого решения. Это единственный способ. И в глубине души ты тоже это знаешь.

Офелия кивнула и, не говоря ни слова, склонила голову. Пламя чуть подпрыгнуло на ладони Августа, сделало пируэт, будто прощаясь с ним, а затем подлетело к Офелии. Мгновение оно только светилось рядом с ней на уровне лба. Затем, как скользящий поток, оно пронеслось по всему её телу, вновь наполняя её мысли. Офелия раскинула руки, чувствуя, что слегка приподнялась над землёй. Она уже успела забыть, каково это – быть такой лёгкой, и глубоко вдохнула. Ветер трепал её волосы, но ей уже совсем не было холодно. Она снова стала собой.

Август, напротив, изменился на глазах. Его тело стало полупрозрачным, глаза больше не горели красным огнём. Он снова казался слабым немощным стариком с растрёпанными седыми волосами. Но потом Август улыбнулся. Нет, внутри он по-прежнему оставался волком. Офелия взяла его за руку и содрогнулась, когда её обдало холодом. Она, даже не оглядываясь, поняла, что по земле стелется иней как беззвучное напоминание. Она знала, что это означает. Мир мёртвых звал Августа. И отсрочек он бы больше терпеть не стал. Офелия мягко погладила Августа по руке.

– Ну что, ты готов? – тихо спросила она.

Август кивнул.

– Да, настолько, насколько это возможно. – Он помедлил. – Только не отпускай меня.

Офелия вспомнила, как она просила его о том же самом, когда они танцевали под дождём на башне камеры-обскуры. Сколько же с тех пор прошло времени? День или сто лет?

– Отпустить тебя? – Она покачала головой. – Никогда.

Он улыбнулся, и она крепче сжала его пальцы. Несколько секунд они молча стояли, держась за руки. А затем шагнули во мрак.

42

Сияющая тропинка

Офелия чувствовала, как дрожит Август. Магия исчезла, и теперь ему было не по себе, потому что он ещё не видел мрак таким. Он растерянно озирался по сторонам, чувствуя себя совершенно беспомощным. Такой же себя чувствовала и Офелия – до встречи с ним. И именно благодаря ему она перестала бояться. Именно он показал ей, как много скрывалось за пределами её воображения и какая красота прячется там, где её и не ожидаешь найти. Он показал ей мрак с новой стороны. Теперь была её очередь сделать то же самое для него.

Её пение было нежным, как журчание весеннего ручейка. Оно оживляло мрак золотым и серебряным свечением, которые переплетались друг с другом. Офелия чувствовала, что напряжение Августа постепенно отступает. А во мраке между тем проступили очертания комнаты чародея, начали проявляться камин, стол, стулья. Август не только видел все эти предметы, но и чувствовал запах целебных трав, лежавших в этой же комнате. Офелия же чувствовала его томительное ожидание, когда он впервые пытался самостоятельно сотворить заклинание, слышала его смех, когда что-то пошло не так и яркие краски разбрызгались по столу, стенам, полу и потолку, а потом и увидела его молодым: вот он, Август Пинлин, ученик земного чародея, который так же ошибался, но при этом не сдавался.

Краски сменяли друг друга, повинуясь голосу Офелии, и вот возникла новая сцена: снегопад в зимнем поле, который то и дело преображался, принимая различные очертания. То он превращался в великана, то в ангела, то в дракона. Офелия чувствовала радость Августа. В этот раз заклинание у него получилось. Сам он тоже счастливо улыбнулся, вспоминая тот день, когда сотворил это снежное заклинание, и, казалось, мог снова почувствовать снежинки на своих щеках.

Осторожно Офелия вела его дальше, от одной живой картины к другой, от воспоминания к воспоминанию. Постепенно всё больше воспоминаний Августа оставалось позади, точно белые камешки, и Офелия невольно думала о том, какими алчными бывали тёмные феи в охоте за человеческими воспоминаниями, чтобы использовать их для своих корыстных целей. Раньше Офелия понимала их рвение, но сейчас ей это казалось абсурдным и смешным. Она не собиралась красть воспоминания людей. Она хотела только отдавать их, дарить.

И она разжигала их ярче. Вот из мрака выплыла Филомена. Офелия чуть не рассмеялась, когда увидела, как пренебрежительно она поначалу относилась к Августу, а потом без памяти в него влюбилась. Вот Оскар на цветочной поляне, внимательно слушает рассказы наставника Августа и заливисто лает.

Август то и дело останавливался и протягивал руку к своим цветным воспоминаниям. Но долго задерживаться было нельзя, и тогда Офелия возвышала голос и уводила его дальше. Её голос оживлял образы, запахи, мысли и ощущения, которые когда-либо переживал Август. И вот они остановились невдалеке от того места, где холод ощущался сильнее всего, и с некоторой тоской оглянулись на сияющую тропинку из воспоминаний.

Казалось, она убегала далеко во мрак, похожая на длинный шрам жизни среди бесконечной темноты. Офелия взяла самую высокую ноту, и краски снова вспыхнули ярче. Зрелище было великолепное. Затаив дыхание, они смотрели на сияющую тропинку. Позади них снова повеяло холодом, но прежде чем они обернулись, они посмотрели друг на друга, по-прежнему крепко держась за руки. Офелии столько всего хотелось сказать Августу, но произнесла она всего лишь одно простое и короткое слово, которое тут же улетело далеко во мрак, как серебряная звезда.

– Спасибо, – прошептала она и улыбнулась, когда по её щеке скатилась разноцветная слезинка. Август повторил это маленькое большое слово. Офелия точно знала, что не забудет ни один из цветов этой жизни – жизни Августа Пинлина, который стал ей другом.

Август чуть заметно кивнул, и Офелия крепче сжала его руку. Затем они наконец повернулись навстречу холоду.

43

Лишь новое приключение

Перед ними простирался бескрайний серебристо-белый простор. Некоторые дюны поднимались высоко в небо, и только через мгновение Офелия поняла, что так сбивало её с толку во всём этом виде. В этом ослепительном свете горизонт терялся, словно его и вовсе не было. Сколько раз она представляла себе, как выглядит мир мёртвых, пыталась воссоздать его по описаниям из учебников Академии. Но ей никогда не приходило в голову, что этот мир невозможно как-то однозначно описать, просто потому, что он был безграничен. Сейчас она это чувствовала. И к своему собственному удивлению, она не испытывала в этот момент ни страха, ни отчаяния, а ощущала лишь глубокий покой.

Она мягко погладила Августа по руке. Он не двигался, вглядываясь в этот бесконечный простор, но Офелия чувствовала его усталость и тоску по Филомене, которая ждала его где-то там. Они успеют найти друг друга до того, как погасли бы их последние воспоминания, в этом Офелия не сомневалась.

Снова повеяло прохладой. Август и Офелия затаили дыхание. Дюны никак не изменились, но всё же Офелии показалось, что за ними в этот момент наблюдают. И она знала, что Август тоже это чувствует. Послышалось хлопанье крыльев. Или это ей тоже показалось? Краем глаза она заметила, что Август улыбается. Затем всё снова стихло.

– Тебе страшно? – тихо спросила Офелия.

Август слегка наклонил голову, точь-в-точь как школьник, который задумался над каким-то очень важным вопросом. Затем он посмотрел ей прямо в глаза.

– Страшно? – переспросил он и по-лисьи улыбнулся. – Вовсе нет. Это всего лишь новое приключение.

Он не сводил с Офелии испытующего взгляда, словно хотел прочитать её мысли и убедиться, что она тоже не испугалась того, что только что произошло. Офелия слабо кивнула. Затем Август поднял руку и осторожно погладил её по голове. Глаза его блеснули, когда он опустил руку. Затем он разгладил свою ночную рубашку и, подмигнув Офелии на прощание, шагнул вперёд.

Офелия смотрела ему вслед, как он бежал по дюнам, на удивление быстро, а вокруг него разворачивался один из самых загадочных и прекрасных миров. Но тут ей навстречу подул ветер, такой холодный, что она невольно зажмурилась и отвернулась. Когда же она подняла голову, Августа уже не было видно.

Офелия ощутила укол в грудь, так тоскливо ей вдруг стало, но тут же в памяти всплыли последние слова Августа.

Это всего лишь новое приключение, снова и снова шептал ветер, повторяя голос Августа. Офелия улыбнулась.

Пожалуй, тут он был абсолютно прав.

44

Всегда

В Забытом переулке царила жуткая суматоха. Сразу двое старьёвщиков одновременно решили сократить товар и теперь горячо спорили, кто и что мог продать дешевле. Здесь же дрались друг с другом за лучшие зелья ведьмы и тролли. Впрочем, ничего удивительного. Так всегда бывало около тринадцати часов.

Офелия с Тиберием на плече с трудом протиснулась между толпой гоблинов, спеша изо всех сил, чтобы прибыть вовремя. Но каждый раз, когда ей хотелось ускориться и быстрее проскочить мимо троллей и ведьм, она вспоминала слова Августа.

Делу время, потехе час. Будешь торопиться – и упустишь то, что действительно важно.

И ведь он был прав...

– Ты уже в третий раз зеваешь, – заметил Тиберий. – Что с тобой такое?

– Ничего. Просто три – волшебное число, – ответила Офелия. – А может, я просто устала. Не знаю, что тут ближе к истине.

Тиберий внимательно посмотрел на неё.

– Ты определённо устала. Поскольку в последнее время ты не сидела по вечерам на дубе, размышляя о жизни, можно сделать вывод, что тебе снились безумные сны. На тебя даже Хедвиг с Константином удивлялись. И кажется, я догадываюсь, что тебе снилось. Такое весёленькое мероприятие с Арионом, Деметрием и всем Чёрным Кругом. А ещё с Августом. И со мной. И, как ни странно, там была даже Дороти.

Офелия снова зевнула. Это перечисление начинало ещё больше утомлять. В последнее время она действительно очень мало спала. И связано это было в первую очередь с письмом, которое она получила вскоре после того, как проводила Августа в мир мёртвых. Вот что было в письме:

Письмо, конечно, писала Дороти. В некоторых местах пергамент был сильно продавлен, а некоторые буквы расплывались кляксами. Офелия чувствовала неприкрытое высокомерие и раздражение первой помощницы Деметрия. Через пару секунд послание сгорело дотла.

Сначала Офелия очень обрадовалась этой новости. Ещё бы – не придётся самой разбираться со всеми этими тайнами и загадками. Но потом она задумалась и поняла, что всё не так-то просто. Кто мог стать её наставником? Она долго размышляла над этим вопросом и сегодня ночью наконец-то приняла правильное решение.

– Узнаёшь это место? – спросил Тиберий, и у Офелии тут же испортилось настроение. – Это здесь ты не так давно грезила о том, чтобы Арион стал твоим наставником.

Офелия закатила глаза.

– Каждый может ошибиться. Или тебе напомнить, как ты выпил бочку бузинного сока, потому что думал, что это поможет от болей в животе?

Тиберий обиженно потупился. Но Офелия знала, что он прав в этом замечании. Как раз там, чуть дальше по переулку, располагался тот самый магазин тканей, у которого она всего несколько дней назад заметила Ариона. Ей казалось, что прошло уже больше года. Ведь с тех пор весь её мир перевернулся с ног на голову. И не только её.

Новость о том, что за личностью Адамаса всё это время скрывался Арион, о том, что он был повержен и исчез со своими тенями в неизвестном направлении, пронеслась по Потустороннему миру со скоростью лесного пожара. Офелии и Тиберию теперь отбоя не было от любопытных бардов, которые очень хотели услышать эту захватывающую историю, чтобы раньше других написать на её основе песню.

Когда они только вернулись на старый дуб, прибыли даже две хорошенькие вороны и начали заигрывать с Тиберием, желая узнать больше о той славной битве лично от самого ворона-героя. Тиберию это внимание довольно быстро надоело, и некоторое время он избегал общения с кем-либо, прячась на самых высоких деревьях в городе.

У Офелии запас терпения был больше. Её одноклассники в Академии были от неё просто в восторге, даже некоторые преподаватели выражали ей свою признательность за смелый поступок. И сейчас все с восхищением смотрели ей вслед, и она слышала, как за её спиной перешёптываются те, кто совсем недавно внимания на неё не обращал. А теперь её звали спасительницей мира.

Та самая Ночная Певунья, достойная преемница семьи, героиня... Все, вероятно, думали, что теперь Офелия направлялась в штаб-квартиру Чёрного Круга или на Холм Мастеров, чтобы построить себе дворец, как это делали многие знаменитые и прославленные феи. Она улыбнулась. Никто в этой толпе понятия не имел, что она вовсе не собиралась покидать свой старый дуб, где жили Хедвиг и Константин, где грызли гвозди гоблины, где приятно шелестела листва. Вот удивились бы сейчас окружающие, если бы узнали, куда она на самом деле идёт. Улыбка на лице Офелии стала шире. Рано или поздно они всё равно узнают...

Она купила большой мешок пыльных орешков и покинула подземный мир. Пока она бежала по пустынным улочкам города, она всё думала о письме от дедушки, которое пришло ей сегодня утром. Конечно, он уже тоже знал о том, что случилось. Письмо было без слов. Вместо букв там оказалось кое-что другое: пёстрый дубовый лист, покрытый серебристой пылью.

На её глаза невольно навернулись слёзы. Это был символ мечтателей, старый подарок Мино. Она не знала, что её дедушка нашёл этот лист, когда она отпустила его по ветру, потому что очень тосковала по брату. А дед его тогда сохранил... Офелия вдруг отчётливо увидела его перед собой: старого воина, нежно держащего листочек в руке, и глаза его в этот момент блестели невероятной теплотой. Точь-в-точь как у Августа.

Она улыбнулась, думая о портрете дедушки, который висел в рамочке у её двери. Сегодня утром ей даже показалось, что он улыбается ей в ответ. Скоро она его навестит в нагорье, скоро она отправится домой. Но прежде ей нужно было кое-что сделать. И она не сомневалась, что он будет гордиться ею после этого поступка – ведь он и сам всегда шёл своей дорогой, невзирая на то что ему говорили.

Наверху тоже царила суматоха. Настало время ежегодной полуночной ярмарки Потустороннего мира. Гоблины собирали фундук и виноград, битва за самые лакомые кусочки была в самом разгаре. У цветных палаток толпились волшебные существа, торопливо запихивая угощения в пакеты или съедая их тут же, на ходу. Некоторые оживлённо болтали со старыми знакомыми, останавливаясь прямо на дороге и не давая возможности другим пройти. И всё же Офелия сразу заметила ту, кого искала.

Филиппа, как всегда, сидела на своей скамеечке, в убогих лохмотьях, вся растрёпанная. Многие гости ярмарки смотрели на неё с осуждением, качая головами, иные говорили о ней пренебрежительно. Молоденькие феи считали, что выглядят очень забавно, когда передразнивают старуху Филиппу. Совсем недавно Офелия и сама смотрела на неё свысока. А сейчас она даже не замечала растрёпанных волос и рваной одежды, помня тёплый, чуть резковатый голос старой феи, в котором заключалась невероятная сила. А в её огненном взгляде скрывались все тайны мира. Но сейчас, правда, Филиппа не смотрела в сторону Офелии.

– Может, она нас не заметила? – предположил Тиберий. Офелия только рассмеялась.

– Она заметила нас ещё в тот момент, когда мы вышли из дома, – уверенно ответила она, точно зная, что именно так всё и было. Под изумлёнными взглядами волшебных существ она направилась прямо к Филиппе и только посмеивалась про себя. А ведь совсем недавно она боялась, что её заметят рядом с полусумасшедшей Филиппой. Она всегда задавалась вопросом, почему эта старуха сидит посреди рыночной площади, где каждый может её увидеть, унизить и посмеяться. Почему бы ей не вести беседы с маленькими зверьками где-то в другом месте... Теперь она понимала, что Филиппа выбрала такое место не случайно. Она сидела именно на этой скамеечке не затем, чтобы наблюдали за ней, а затем, чтобы самой наблюдать за всеми со стороны.

Офелия почти добралась до старой феи. Но Филиппа по-прежнему не поднимала на неё глаз. Она беседовала с маленькой белой крысой, которая понимающе склонила голову набок.

Офелия села рядом, поставив мешок с пыльными орешками себе на колени. Тиберий с интересом разглядывал крысу, и тут вдруг до Офелии донёсся тоненький голосок, заглушающий все изумлённые замечания окружающих. Сердце её так и подпрыгнуло, когда она поняла, что слышит настоящий голос крысы, хотя и очень тихий.

Она улыбнулась, вспомнив слова Августа: Крысы, например, довольно скрытные существа и не со всяким ещё заговорят. К слову, это признак благоразумия.

Крыса посмотрела на Офелию, прищурилась и исчезла под соседней скамейкой.

Филиппа откинулась на спинку своей скамеечки.

– Знаю, зачем пришла, – проговорила она, всё ещё не глядя на Офелию. – Но мой ответ – нет.

Офелия подняла брови.

– Что? Я...

– Ты ищешь наставника, – перебила её Филиппа. – Кстати, поздравляю, ты отлично справилась с заданием Чёрного Круга. Но очень жаль, что теперь ты пытаешься подкупить горсточкой пыльных орешков. Я не могу быть твоей наставницей.

– Но почему нет? За те несколько минут, что я провела у тебя, я узнала гораздо больше, чем за месяцы учёбы в Академии...

– Я очень рада! И желаю тебе теперь найти хорошего наставника. Но я тебя обучать не буду. Ты никогда не задумывалась, почему я сопровождаю в мир мёртвых только животных? Потому что они там и без меня не заблудятся. Они инстинктивно чувствуют, куда им идти. Я им нужна только для подстраховки. А на всё остальное у меня просто не хватает терпения. Я столько темноты за свою долгую жизнь повидала, что совсем не хочу этому обучать.

Офелия стиснула зубы.

– Тогда даже хорошо, что я не прошу тебя об этом.

– Вот как теперь заговорила? – Филиппа наконец посмотрела на неё. – Скажи честно: ты ведь пришла, чтобы узнать больше о смерти?

Офелия выдержала её суровый взгляд.

– Не о смерти. А о жизни.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Офелия на мгновение снова почувствовала ледяное прикосновение той феи, что пряталась под маской сумасшедшей старухи. Её взгляд в этот момент был глубже любого чувства и мысли. Даже если бы она сейчас солгала, сама того не желая, в глазах отразилась бы вся правда. Тиберий, устроившийся на спинке скамейки, затаил дыхание.

Филиппа медленно улыбнулась.

– Что ж, Ночная Певунья, – проговорила она, растягивая слова. – Это совсем другой разговор. О жизни я могу рассказать очень и очень много.

– Это значит... – начала Офелия, и Филиппа торжественно кивнула.

– Впереди у нас захватывающее путешествие, – сказала она, выуживая из мешка пыльный орешек. – Ты и я... и толстый ворон, который ни в коем случае такое не пропустит.

Тиберий надулся.

– Ничего я не толстый, – прохрипел он. – У меня просто...

Но договорить он не смог, потому что в этот момент на клюв ему упала капля дождя. От неожиданности он свалился со скамейки, но вовремя ухватился за спинку когтями и некоторое время болтался вниз головой. Это выглядело так забавно, что Офелия расхохоталась, а за ней и Филиппа. Посетители ярмарки поспешно разбегались, потому что дождь всё усиливался. Офелия же напротив раскинула в разные стороны руки.

Она не собиралась никуда убегать, так и сидела под дождём на одной скамеечке с сумасшедшей Филиппой, смеясь, что теперь и её будут считать странной. Но ей было совершенно всё равно. Капли дождя были подобны звёздным искрам на её коже. И это было прекрасное, ни с чем не сравнимое чувство.

Откинув голову назад, она почувствовала, что слышит в дожде радостный смех. Она глубоко вдохнула и закрыла глаза. Это был смех её бабушки, её родителей и старшего брата, она сразу узнала их. И тут послышался ещё один голос, такой нежный и тёплый.

Офелия открыла глаза, одновременно плача и смеясь. И слёзы её смешивались с дождём, в котором был теперь её друг Август Пинлин.

И она знала, что там он будет всегда.