Близнецы из кристалла

Гарриет Манкастер
Виктория-Стич
Близнецы из кристалла

Виктория-Стич неповторима! Она обожает блёстки, волшебство и стильную одежду. А ешё она мечтает стать... королевой! Ведь она и её сестра Селестина родились из королевского кристалла. И пусть на нём было тёмное пятно – это ничего не меняет! И хотя королевский советник утверждает, что девочки не могут претендовать на трон, Виктория-Стич не откажется от своей мечты! Она сделает всё, чтобы добиться цели! Даже если для этого ей придётся обратиться к опасной тёмной магии... Гарриет Манкастер – всемирно известная писательница и иллюстратор, автор серий «Изадора Мун» и «Мирабель». Её книги обожают дети по всему миру – они переведены на 32 языка.

Harriet Muncaster

VICTORIA STITCH: BAD AND GLITTERING

Victoria Stitch: Bad and Glittering was originally published in English in 2020. This translation is published by arrangement with Oxford University Press.

Читайте

ЖУТКО ЗАХВАТЫВАЮЩУЮ

историю о ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ,

СЕСТРИНСКОМ СОПЕРНИЧЕСТВЕ

и ВОЙНЕ ЗА ПРЕСТОЛ

Дорогой человек,

Возможно, ты никогда обо мне не слышал. Но сейчас время пришло! Меня зовут Виктория-Стич, и я принцесса! Следующая претендентка на престол Висклинг-Вуда. По крайней мере, я должна была ею стать!!! Если бы не наши глупейшие власти, которые переиначили всё по-своему. Ты узнаешь мою историю из этой книги, которую написала Гарриет Манкастер (уж не знаю, кто она там такая).

Эта книга – про МЕНЯ!

Конечно, кое-где там будет мелькать моя сестра-близнец Селестина, но всё равно в этой книге говорится в основном про МЕНЯ!

Надеюсь, она тебе понравится.

С любовью и алмазной пылью,

Виктория-Стич (будущая королева Висклинг-Вуда)

Виктории-Стич,

которая пришла бы в ярость, если бы эту книгу посвятили кому-то другому

Пролог

Хранитель кристаллов вглядывался в алмаз – который дорос уже до размеров крупного жёлудя, – зачарованно рассматривая два едва различимых размытых силуэта внутри. И тут его внимание привлекло нечто другое: похоже, с кристаллом было что-то не совсем в порядке – под самой его льдисто-прозрачной поверхностью виднелся небольшой, но явный тёмный штришок.

– О нет, – прошептал он. – Грязь! Примесь! Дефект! – Сердце Хранителя молотом стучало в его груди, когда он потянулся дрожащей рукой за увеличительным стеклом, чтобы разглядеть кристалл повнимательнее. С королевскими алмазами такого прежде никогда не случалось. Что же это значит? Нужно известить власти, и немедленно.

Споров в Висклинг-Вуде о том, что же делать с кристаллом, хватило надолго.

– Кристалл с изъяном, – заявил лорд Астрофель. – А значит, заключённые в нём близнецы не могут быть истинными наследниками трона.

– Но ведь это же алмаз, – возражала ему горстка других сановников. – А алмазы появляются не так уж и часто.

Но по мере того как кристалл рос, тёмная отметинка внутри него тоже становилась всё больше и заметнее и вскоре превратилась в длинный чёрный шов, разделяющий кристалл ровно посередине. Лорд Астрофель категорично заявил, что это недобрый знак, и вскоре почти все были вынуждены с ним согласиться.

В ту роковую ночь, когда кристалл наконец треснул, разразилась страшная гроза. Небо над Кристальной пещерой затянуло зловещими пятнами, словно кто-то расплескал по нему склянку тёмно-фиолетовых чернил. Тяжёлые капли дождя с силой били по земле, а зависшая над лесом багровая, словно налившаяся вишнёвым соком луна освещала древесные кроны недобрым светом. В небе громыхнуло, и белая вспышка молнии на миг залила пещеру. Кристаллы, полыхнув, отразили безжалостно-яркий свет. Молния ударила вновь, ещё свирепее, и по небу прокатился ещё более оглушительный раскат грома.

Вот тогда-то алмаз и раскололся.

Хранитель кристаллов бросился к нему, чтобы подхватить двух новорождённых крошек, выпавших из него одна за другой в облачке сверкающей драгоценной пыли, и поспешно отскочил назад, чтобы уберечься от просыпавшегося на пол пещеры ливня острых алмазных осколков.

Он взглянул на нежные живые комочки в его руках – и поразился тому, как они не похожи друг на друга. Крошка, выпавшая второй, была маленькой и миленькой, с тонкими пёрышками серебристо-белокурых волос на макушке и длинными-длинными ресницами, тянущимися от внешних уголков глаз – верный признак того, что новорождённая – девочка. У малышки, выпавшей первой, ресницы были такие же длинные, вот только кожа её была бледной как снег, а волосы – чёрными как сажа. И вместо того чтобы мило улыбаться, эта крошка недовольно хмурилась.

Хранитель кристаллов окинул взглядом яростно сверкающие на полу осколки нечистого алмаза – и вздрогнул от охватившего его дурного предчувствия.

Глава 1

Селестина, обернувшись, взглянула в дальний угол класса, где Виктория-Стич сидела на своём стуле, ссутулив плечики и поджав под себя бледные тощие ножки, как всегда полностью погружённая в свои мечтания. Было видно, что учительницу, госпожу Хоуторн, она даже и не пытается слушать. Как всегда! И наверняка рисует в тетради свои любимые короны, усеянные алмазами. Селестина слышала, как неприятно скребёт по бумаге перо сестры, – шкряб, шкряб, – когда она особенно сильно нажимает на него, прочерчивая на каждом кристалле длинный чёрный штрих.

– Чрезвычайно важно, – внушала тем временем госпожа Хоуторн, – чтобы вы разослали свои заявки на ученичество до истечения трёх недель, когда должен состояться выпускной бал. Иначе может оказаться, что для вас уже нигде не найдётся места. – Она бросила взгляд на настенные часы, и её очки в отделанной самоцветами оправе ярко блеснули в послеполуденном солнце.

– Сегодня у нас цветница, – сказала она. – Так что я отпущу вас пораньше.

Под общий вздох облегчения висклинги отложили наконец учебники, тетради и перья. День выдался утомительно-знойный – как раз такой, когда кожа всё время кажется липкой, а в голове как будто немного мутится от жары.

– Пойдём на ручей, – сказала Тишка.

– Отличная идея, – подхватила Твила. – Я как раз и купальник захватила.

Селестина снова покосилась на свою сестру-близняшку. Виктория-Стич всегда одевалась не как все: чёрное платье, поверх него – полупрозрачная чёрная мантия с капюшоном, усыпанная мерцающими звёздочками, на голове – остроконечная серебряная корона.

– А ты не хочешь сходить с нами на ручей, Виктория-Стич? – с надеждой спросила Селестина. Впрочем, она и так знала, что ответит сестра. Можно было и не спрашивать.

– Нет, спасибо.

Виктория-Стич вскинула на плечо свою бархатную чёрную сумку с учебниками и направилась к выходу. Чёрная мантия, мерцая, колыхалась за её спиной.

Тишка закатила глаза.

– О, её величество шествует, – насмешливо фыркнул кто-то в классе, и Селестина заметила, как Викторию-Стич слегка передёрнуло, когда она выскальзывала за дверь.

Селестина с подружками шагали через усыпанную солнечными пятнами рощу. Петляя среди деревьев, они направлялись к ручью. Бледно-зелёная кожа Тишки влажно поблёскивала от зноя.

– Как же мне жарко! – пожаловалась она.

– Мне тоже, – отозвалась Твила, прямо на ходу собирая волосы в узел на затылке, отчего вскоре они стали похожи на изящный завиток лилового снежного мороженого.

– Я напишу письмо завтра же, – решила Селестина. – Надеюсь, меня возьмут в ученицы к ювелиру!

– Конечно возьмут, – ободряюще кивнула Твила. – Ещё бы не взять! У тебя же настоящий талант. Это ожерелье, которое ты мне сделала, – я его обожаю! – Она ласково коснулась пальцами нежно-лиловой аметистовой змейки, обвившей её шею. Она и впрямь носила ожерелье не снимая – разве что когда танцевала. Танцевать Твила любила больше всего на свете, и её уже приняли в Королевскую академию танца висклингов в Цветочном округе. Со следующего года ей предстояло приступить к профессиональным занятиям.

Смахивая с лица длинные зелёные волосы, которые трепал внезапно налетевший шаловливый ветер, Тишка вздохнула:

– Жду не дождусь, когда уже кончится эта школа! Сразу же тогда нацеплю свой значок исследователя и отправлюсь в мир людей! И там я наконец увижу море!

Несмотря на жару, по коже Селестины побежали мурашки. На уроках много чего рассказывали про мир людей. В том числе и про огромных существ, обитающих в бескрайнем солёном море. Про гигантских рыбин с целыми рядами острых-преострых зубов. И про других тварей, которые запросто могли бы проглотить любую из них одним махом. А Тишка только и твердит о том, чтобы отправиться туда поскорее.

Тропинка сделала крутой поворот, и впереди наконец показался ручей – журчащий, сверкающий на золотом послеполуденном солнышке. Они пошли вниз по течению мимо буйных, выше головы, зарослей травы и цветов, пока не оказались над укромной излучиной с песчаной полоской пляжа. Чтобы добраться до него, пришлось карабкаться вниз по каменистым уступам. Едва оказавшись на берегу, Тишка тут же сбросила платье и окунулась прямо с головой, из-за чего её длинные зелёные волосы заколыхались в воде как водоросли. Уж если Тишке хотелось что-то сделать, её было не остановить.

Укрывшись за свисающим с камней широким листом, Селестина переоделась в купальник из цветочных лепестков и следом за Тишкой нырнула в ручей. Там, под водой, таился совсем другой мир – не совсем ясный, текучий, изменчивый. Песчаное дно устилали гладкие, окатанные голыши, среди которых кое-где поблёскивали на свету кристаллы. Селестине нравилось собирать их, а потом мастерить из них браслеты и ожерелья. Она стала нырять за ними, пока не набрала полные пригоршни прозрачных самоцветов: нежно-розовых, как арбузная мякоть, лимонно-жёлтых, кроваво-красных. Она выбралась из воды и, роняя капли с мокрых волос, принялась раскладывать на песке свои сокровища. Ничто не отвлекало её, пока вдруг на неё не упала чья-то тень. Подняв голову, она заметила, что на уступе над берегом кто-то стоит.

– Вы заняли наш пляж, – заявила незнакомая девочка-висклинг.

– Почему это ваш? – удивилась Селестина. – Мы всегда здесь купаемся.

– Мы тоже, – сказала та, спускаясь по камням. – Это наше место.

– Это общее место! – крикнула из воды Тишка и шумно брыкнула ногами, подняв целый фонтан брызг. В лучах предвечернего солнца они сияли как золотая пыль.

Девочка уже спустилась на пляж, и Селестина увидела, что она не одна: следом за ней по камням карабкались ещё двое, мальчик и девочка. Вокруг мальчика вились трое дракошек, то присаживаясь к нему на плечи, то снова взлетая. Видимо, они были совсем ручные: многие висклинги держали их как домашних питомцев.

– А вы из какого округа? – поинтересовалась первая девочка.

– Из Бурьянного, – сказала Селестина. – Мы учимся в Чернильной академии.

Тишка решительно выбралась из воды и, подбоченившись, встала рядом с Селестиной.

– Ну а вы кто такие? – осведомилась она.

– Я Руби, – назвалась девочка. – Мы из Турмалинки. – Она вздёрнула подбородок, надменно воззрившись на Тишку. Ростом она была чуть повыше её, с тёмными взъерошенными волосами, падающими нечёсаными прядями на густо подведённые глаза. В мочке одного заострённого уха у неё красовалось массивное кольцо, в мочке другого – целых пять. Все руки у неё были разрисованы штормовыми облаками и молниями. Она свирепо таращилась на Тишку, и Селестина с тревогой поняла, что эти двое вполне друг друга стоят: одно слово – дикарки.

– Так что, вы уходите? – бросила Руби.

– Ещё чего, – прищурилась Тишка. – Купайтесь, если хотите.

– Мы и собираемся, – кивнула Руби. – Только когда вы уйдёте.

– Давай, Тишка, – сказала Твила, торопливо собирая свои вещи и одновременно пытаясь хоть немного обсушиться. – Пойдём отсюда.

– Никуда мы не пойдём, – твёрдо сказала Тишка и, развернувшись, направилась обратно к ручью. Длинные изумрудные волосы липли к её мокрой спине, на кончиках антенн потрескивали зелёные искры. Она плюхнулась в воду и привольно растянулась на спине.

Руби негодующе проследила за ней, а потом, рывком сбросив обувь и одежду, с угрожающим видом ринулась к воде. Тишка тут же нырнула, скрывшись из виду.

– Руби ни за что её не поймать, – сказала Селестина остальным двум висклингам. – Тишка плавает быстрее всех на свете.

– Это точно, – преданно подхватила Твила.

Вчетвером они стояли, глядя, как Руби и Тишка не то играя, не то всерьёз гоняются друг за другом. Мальчику из Турмалиновой академии это вскоре надоело, и он, оставив девочек, отправился собирать хворост для костра.

– Мы часто приходим сюда жечь костёр, – сказала девочка, назвавшаяся Тинзель. – Вот почему это место наше.

– А, ясно, – кивнула Селестина.

– Ну, то есть это Руби так считает, – поправилась Тинзель, пожимая плечами. – Мне-то, честно говоря, всё равно. И Эмберу тоже. По мне, так оно вполне может быть общим. – Она села на песок.

Селестина и Твила, чуть помедлив, устроились рядом. Солнце уже розовело, клонясь к закату. Тинзель подтянула колени, пристроив на них подбородок, и длинные серебристые волосы укрыли её всю как плащом. Селестина заметила, что под глазом у девочки поблёскивает родинка-кристалл.

– Я бы тоже хотела такую родинку на лице, – с лёгкой завистью вздохнула Твила. – А у меня она видишь где – на лодыжке, где её почти никто и не видит! – Она вытянула ногу, показывая свою родинку.

– Зато какого красивого цвета, – заметила Тинзель. – Аметист, да?

– Ага, – кивнула Твила. – Я ведь родилась из аметиста. А ты?

– Из белого топаза, – ответила Тинзель. – Хотя иногда говорю другим, что моя родинка алмазная. Но ясно же, что это неправда. Иначе я была бы принцессой!

– А вот Селестина у нас принцесса, – сказала Твила. – Ну... вроде как. Она же родилась из алмаза.

– Ха, – недоверчиво хмыкнула Тинзель.

– Нет, правда, – стояла на своём Твила. – Селестина, расскажи.

Селестина неохотно оторвалась от своих водяных кристаллов, которые раскладывала по оттенкам. Она уже столько раз рассказывала эту историю...

– На самом деле это не так уж интересно, – сказала она.

– Очень даже интересно! – возразила Твила. – Да вы ещё и близнецы!

– Близнецы? – поразилась Тинзель. – Надо же! Это такая редкость.

– Да, наверное, – согласилась Селестина. – Ну что... мы с моей сестрой Викторией – то есть Викторией-Стич, как она предпочитает себя называть, – действительно родились из алмаза. Но пока он рос в Кристальной пещере, на нём появилось какое-то чёрное пятно, похожее на длинный штрих – «стич». Поэтому лорд Астрофель заявил, что наш алмаз нечистый. Так что мы родились и выросли как самые обычные висклинги. Вот и вся история.

– Кажется, я слышала, как мои родители говорили об этом, – припомнила Тинзель.

– Да, в своё время об этом было много разговоров, – кивнула Селестина.

– Но значит, ты могла стать принцессой! – сказала Тинзель. – И жить во дворце, а королева Кассиопея была бы твоей мамой. – Её глаза загорелись в мягком вечернем свете. – Неужели ты не злишься, что тебя так обошли?

– Нет, – мотнула головой Селестина. И это была правда. Ну... отчасти. Она действительно никогда не огорчалась, что её лишили права на престол. Но вот что действительно её возмущало – так это то, что её лишили любящей семьи. Большинство новорождённых висклингов сразу же усыновляли – едва успевал треснуть их кристалл, – но их с Викторией-Стич растила череда нянек, присланных властями – наверняка чтобы присматривать за ними. На всякий случай. А на какой именно, Селестина и сама толком не знала.

– А вот Виктория-Стич злится, что её не сделали принцессой, – перебила её размышления Твила.

– О да, она просто в ярости, – подтвердила Селестина. – Она-то уверена, что должна стать следующей королевой, когда её величество Кассиопея умрёт. Поэтому она всегда носит корону.

– Что, каждый день? – удивилась Тинзель. – Даже в школе?

– Всё время, – кивнула Селестина. – А когда мы были маленькие, она даже спала в ней.

Тинзель недоверчиво уставилась на неё:

– Странная она какая-то, твоя сестра.

– Да, пожалуй, – признала Селестина даже с оттенком гордости. – Она твёрдо верит, что имеет все права стать королевой – она же первой выпала из кристалла. Однажды она даже написала письмо лорду Астрофелю, задав ему вопрос, что будет, если до того, как королева Кассиопея умрёт, других алмазных детей больше не появится!

– И что он ответил? – затаив дыхание, спросила Тинзель.

– Сам он отвечать не стал, – сказала Селестина. – Она получила довольно невнятное письмо от какого-то младшего чиновника, в котором говорилось, что наш кристалл был с изъяном и что ещё полным-полно времени, чтобы на свет успел появиться другой алмазный ребёнок.

– А может, лорд Астрофель хочет сам оставаться у власти, – предположила Тинзель.

– Не думаю, – качнула головой Селестина. – Он ведь даже старше королевы Кассиопеи! Мне кажется, он хочет, чтобы в Висклинг-Вуде всё спокойно шло своим чередом.

Тут как раз появился Эмбер с охапкой хвороста и бросил его на песок. Потом помахал над ним своей волшебной палочкой – и на сухие веточки посыпался дождь оранжевых искр. Хворост сразу занялся огнём и затрещал. Мальчик присел на корточки у костра и принялся копаться в своей сумке.

– У меня тут есть немного печенья, – сказал он. – И эликсир из примулы. – Он протянул напиток Селестине, и бутылочка, поймав последний солнечный луч, вспыхнула ярко-зелёным.

– Как там у вас в Чернильке? – поинтересовалась Тинзель, когда они расселись вокруг огня. – Занятия скоро закончатся?

– Уже почти, – сказала Селестина. – Нам даже велели писать заявки на ученичество.

– У нас то же самое, – кивнула Тинзель. – Наверное, все школы Висклинг-Вуда должны успеть сделать это до выпускного бала. Мы с Руби подаём заявки в Исследовательскую академию в Чароручье.

– Правда?! – воскликнула Селестина. – Вот и Тишка туда же собирается!

– Я хочу увидеть мир людей, – сказала Тинзель. – Собирать всякие сведения для наших правителей. Висклинг-Вуд ведь такой маленький...

– Разве? – удивилась Селестина. Она вовсе не считала их родной лес маленьким. Он тянулся на многие мили окрест, и в нём было множество мест, которых она никогда не видела.

– Ну, по сравнению с миром людей, конечно, – сказала Тинзель. – Ты когда-нибудь видела карту человеческого мира?

Селестина помотала головой. Она никогда не могла понять висклингов, которые стремились покинуть лес. Ведь их мир такой замечательный. Красивый. Безопасный. И в нём есть всё, что нужно: дуплистые деревья, чтобы строить в них дома, цветы и прочие растения, которыми можно питаться, чистый журчащий ручей и волшебная пограничная стена, скрывающая их мир от всех людей и животных – кроме разве что крохотных дракошек, которые опыляют цветы. Лес заботился о висклингах, а висклинги заботились о лесе.

– Мне хочется приключений, – продолжала меж тем Тинзель, и её серебристые волосы отливали в мерцающем свете пламени мандариново-оранжевым. – Хочется выйти за пограничные врата и посмотреть, на что похож мир людей!

– Но ведь там тебя может сожрать какой-нибудь дикий зверь! – сказала Селестина. – Или вдруг заметит человек? Мы же такие крохи по сравнению с ними. Да они растопчут тебя!

– Всё равно, – пожала плечами Тинзель. – Я хочу его увидеть.

– Лучше ты, чем я, – хмыкнул Эмбер, отхлёбывая из бутылочки с эликсиром. Его оранжевые волосы вспыхнули ярко-зелёным, а потом потемнели до густо-синего цвета. Селестина слышала, что такое бывает, но ни разу не видела своими глазами.

– А я хочу быть заклинателем дракошек, – сказал он.

Костёр горел, уютно потрескивая, а висклинги всё разговаривали и разговаривали. О своих мечтах, о планах на будущее. Небо постепенно темнело, дым костра спиралью поднимался к разгорающимся на небосводе разноцветным звёздам. Тишка и Руби по-прежнему плескались в ручье – едва различимые очертания их голов то пропадали под водой, то снова появлялись на поверхности, поднимая рябь и разбивая на осколки жёлтое отражение луны. Наконец они вышли на берег и прямо мокрые побрели к костру. Промёрзшая Тишка дрожала всем телом, пока наконец не согрелась возле огня. Она села рядом с Руби, и Селестина обратила внимание, как искрятся её антенны: никогда раньше она не видела их такими яркими. И такими зелёными.

Глава 2

Прошло ещё немало времени, прежде чем Селестина и Твила полетели обратно в свой Бурьянный округ. Вдвоём, без Тишки – та куда-то исчезла вместе с Руби, как только догорел костёр. Золотые и пурпурные искры шлейфом тянулись за их летучими цветками, а под ними простирался бескрайний лес. Частенько среди ветвей и листьев мелькали цепочки огоньков, и то здесь, то там сквозь темноту пробивалось тёплое светящееся пятнышко – окошко в стволе дерева или в домике на ветках, в котором кто-то из висклингов ещё не спал.

Вскоре они уже добрались, нырнув через кроны под лесной полог. Селестина махнула Твиле на прощание и повернула к себе. Её дом был совсем недалеко – они жили вдвоём с Викторией-Стич в небольшом дуплистом дереве, которое им предоставили власти. Сейчас оно было полностью погружено во тьму. Селестина, облетев дерево, приземлилась возле изогнутой дугой лестницы парадного крыльца, освещённой маленьким оранжевым фонариком. Быстро взбежав по ступенькам, она тихонько прокралась в свою спальню, стараясь не разбудить Викторию-Стич. Взмахнув волшебной палочкой, она зажгла маленькую, ручной работы лампу в виде свисающей с середины потолка капли из разноцветного стекла, которая отбрасывала на стены танцующие радужные блики. Селестина, стоя у окна, одну за другой вынула из серебристо-светлых волос длинные шпильки. За окном было совсем темно и не слышно ни звука, кроме тихого шелеста листвы да постукивания шпилек, которые она складывала на подоконник.

Бездумно вглядываясь в темноту, Селестина вдруг заметила, как бархатную черноту ночи с тихим шипением прорвала вереница малиново-розовых искр. Вытаращив глаза, она смотрела, как искры пронеслись прямо мимо её окна и опустились к земле у порога их дома. К двери шагнула тёмная фигурка в мантии с капюшоном. Вспыхнувший огонёк волшебной палочки осветил алмазно-белым светом бледное личико, густо обведённые тушью большие глаза под длинными угольно-чёрными ресницами и осыпавшие капюшон Виктории-Стич серебряные звёздочки. Селестина вцепилась руками в подоконник, чувствуя, как колотится её сердце. Вроде бы они уже столько времени вместе, а сестра по-прежнему заставляет её нервничать. Где это она пропадала посреди ночи? Виктория-Стич обычно никуда не выходила – у неё не было ни одного друга.

Прислушавшись, Селестина уловила стук каблучков по лестнице, а потом – что её сестра шумно возится в кухне. Наверное, она взялась готовить свой любимый напиток, и у Селестины тут же потекли слюнки. Набросив прямо поверх одежды халат, она спустилась вниз. Поначалу Виктория-Стич её даже не заметила – была слишком занята, ломая на кусочки плитку чёрного шоколада и ссыпая их в миску.

– Привет, – сказала Селестина.

Виктория-Стич, подскочив от неожиданности, обернулась:

– А, это ты. Чего это ты не спишь так поздно?

– Я была с друзьями, – ответила Селестина. – Мы жгли костёр на ручье. А ты чем занимаешься?

– Готовлю горячий шоколад, – сказала Виктория-Стич, пристраивая миску на кастрюльку с водой и помешивая в ней деревянной ложкой.

Что-то в ней показалось Селестине необычным. Она как будто искрилась от избытка энергии, все её мании словно обострились. А ещё от неё пахло дымом.

– Я имела в виду, чем ты занималась до этого? – снова спросила она, подтянув к себе стул и присаживаясь за стол.

– Да так, то одно, то другое, – ответила сестра. – Хочешь горячего шоколада?

– Да, спасибо, – кивнула Селестина. – Давай помогу.

– Мне не нужна помощь, – отказалась Виктория-Стич, отламывая от шоколадной плитки ещё несколько кусочков с таким усердием, что крошки полетели на пол. Она снова покрутила в миске деревянной ложкой. Растаявший шоколад перелился через край и вязкой струйкой побежал на плиту.

– Где ты была? – не отставала Селестина, выставляя на стол сливки и две чашки из желудёвых шапочек.

– Здесь, в окрестностях, – отозвалась Виктория-Стич. – Летала себе, смотрела на звёзды, думала о своём. Играла со Звездинкой. – Она погладила нефритово-зелёного дракошку, примостившегося у неё на плече. Звездинка ласково ткнулась мордочкой ей в шею, мерцая всеми чешуйками.

– Ладно, ясно, – сдалась Селестина. Она знала, что если слишком надоедать сестре подобными расспросами, та возьмёт и уйдёт в свою комнату. А Селестине сейчас не хотелось, чтобы она уходила. Ведь кроме друг друга, у них никого не было.

Виктория-Стич сняла кастрюльку с плиты и небрежно, закапав всё вокруг, разлила шоколад по двум желудёвым чашкам, добавив в каждую горку пышных ореховых сливок. Открыв буфет, достала банку с шоколадными звёздочками. На банке красовалась наклейка, на которой Виктория-Стич когда-то накорябала своё имя в знак того, что банка – её собственность. Она зачерпнула добрую горсть звёздочек и всыпала её в свою чашку.

– Погоди, – сказала она вдруг, снова возвращаясь к буфету и доставая корицу. – Я же знаю, как ты любишь пить шоколад, – добавила она, посыпая корицей горку сливок в чашке Селестины. – И готова поспорить, что этого больше никто не знает. – Она самоуверенно улыбнулась, решительно выставляя чашку перед Селестиной, словно напоминая ей, что они принадлежат друг другу. И Селестина улыбнулась в ответ, радуясь этому моменту сестринской близости. Именно такие мелочи и убеждали её, что Виктории-Стич всё-таки не всё равно, что они сёстры.

– Так мы идём на выпускной бал вместе, как договорились? – спросила она, делая глоток горячего шоколада.

– Ну конечно! – воскликнула Виктория-Стич, как будто даже слегка оскорбившись, что Селестина спрашивает. Но в последнее время Селестина уже ни в чём не была уверена, когда дело касалось сестры. Раньше они делились друг с другом всем на свете, но с некоторых пор всё как-то изменилось. Виктория-Стич стала более скрытной и с каждым днём отдалялась от неё всё больше.

– Его будут проводить в Королевском дворце, – сказала Виктория-Стич, и её глаза гневно блеснули. – Там, где мы должны были жить.

Селестина промолчала. Она уже жалела, что вообще заговорила об этом выпускном бале.

– Может, расскажешь, где ты была? – спросила она, надеясь сменить тему. Но Виктория-Стич нахмурилась, и соединявшая их тонкая ниточка близости лопнула с почти слышимым «пинг».

– Пора спать, – заявила она. – Увидимся утром. – И, прошелестев прозрачной звёздчатой мантией, она скрылась в своей комнате.

Глава 3

В тот день дорога из школы оказалась для Виктории-Стич необычно долгой. Жара стояла несусветная, и ей тоже очень хотелось искупаться в ручье. Но только не с ними. Она нарочно повернула в противоположную сторону и быстро зашагала, высоко вздёрнув свой чёрненький, как у всех висклингов, носик. Серебряная корона царственно поблёскивала у неё на самой макушке, среди нарочито всклокоченных чёрных волос. Когда идти надоело, она вспрыгнула на свой летучий цветок и, пронизав лесной полог, взмыла вверх в ясное знойное небо. Ей очень нравилось обозревать своё королевство с такой высоты. Здесь она чувствовала себя недосягаемой. Свободной. Могущественной. Лес тянулся на многие мили окрест; кое-где среди густой зелени деревьев виднелись светлые полянки. По левую руку вдали высились Висклингские горы, где деревьев почти не было, зато струился ещё один ручей, поменьше, рождавшийся из родника на самом хребте.

Но Виктория-Стич направлялась к главному ручью. Ей хотелось найти местечко попустыннее, подальше к северу, где она могла бы спокойно искупаться в полном одиночестве, без докучливой компании своих одноклассников. Она прибавила скорости, следуя за сверкающей извилистой лентой ручья.

Наконец Виктория-Стич почувствовала, что утомилась. Она залетела уже очень далеко, почти к самой пограничной стене, и лес под ней выглядел совсем уже диким, почти необитаемым. Нигде не было видно ни домиков, ни аккуратно вымощенных галькой дорожек, а берега ручья заросли высокими цветущими травами. Поёжившись от удовольствия, что она наконец-то совсем одна, Виктория-Стич приземлилась на большой валун у самого берега и, сбросив одежду, натянула чёрно-белый полосатый купальник.

К тому времени, когда Виктория-Стич всласть накупалась, солнце уже садилось. Она здорово проголодалась, но при этом понимала, что искать поблизости какие-нибудь лавки бессмысленно – откуда им здесь взяться, в этой удалённой части леса. Собрав свои вещи, она зашагала прочь от ручья. Звездинка порхала возле самого её уха, взмахивая кожистыми крылышками. Может, размышляла Виктория-Стич, им удастся набрести на какие-нибудь ягоды. Наверняка в этой дикой чаще что-нибудь найдётся. Даже одной черничинки было бы вполне достаточно. С сумкой через плечо и с летучим цветком в руке она нырнула под густой лесной полог. Деревья росли здесь так плотно, что даже в такой ясный тёплый вечер под ними царил густой сумрак. Вязкий, как золотой сироп, солнечный свет едва просачивался сквозь редкие прорехи в листве над её головой. Теперь ей стало понятно, отчего этот лесной угол такой нежилой: стволы деревьев здесь были слишком тонкие, чтобы в них можно было селиться, и стояли так часто, что среди них было всегда темно и как-то душно. Нигде не было ни единой тропинки, и пробираться через кусты и траву подлеска оказалось нелегко. Всё это было совсем не похоже на другие места Висклинг-Вуда, которые Виктория-Стич успела повидать, и её антенны сейчас шипели и искрились от мрачного восторга. Она оказалась там, куда маленьким висклингам строго наказывали никогда не забредать в одиночку. Об этой нежилой северной части леса ходили недобрые слухи. Именно здесь, как поговаривали, прятались разные нехорошие висклинги, и в здешнем сумраке творились весьма скверные дела.

Виктория-Стич всё углублялась в чащу, всматриваясь в сгущающуюся темноту. Кожа её вдруг покрылась мурашками. Она резко остановилась и, прищурившись, затаила дыхание. Что это там, впереди? Слабый огонёк среди деревьев... и дым, клубами поднимающийся в густую листву. Она покрепче ухватилась за свой цветок. Какого висклинга можно ожидать встретить в такой глухомани? Сердце у неё колотилось как бешеное, но она, не в силах справиться с любопытством, крадучись двинулась вперёд.

Ну конечно это был костёр. Виктория-Стич теперь ясно видела язычки пламени и взлетающие над ним искры, слышала потрескивание горящих веточек, чувствовала запах дыма. У костра сидела девочка – её ровесница, а может, и чуть постарше. Отблески огня на её лице придавали ему загадочный и немного зловещий вид. В мочках островерхих ушек незнакомки покачивались крупные золотые серьги-полумесяцы. Её длинные гладкие блестящие волосы были наполовину чёрными, наполовину белыми. Она то и дело шевелила пальчиками смуглых босых ног, трогая ими тёплую от жара костра землю. Над огнём висел чайник. Держа в руках тростинку с нанизанным на ней ломтиком булки, девочка поджаривала его над углями. Виктория-Стич сглотнула комок в горле, прогоняя остатки страха – вряд ли эта девочка может ей чем-то угрожать, – и приветственно вскинула руку.

– Добрый вечер! – громко поздоровалась она. – Я принцесса Виктория-Стич, законная наследница престола!

От неожиданности девочка подпрыгнула, уронив в огонь свою булочку, а потом вскочила и прижала руку к сердцу.

– Ваше высочество! – воскликнула она.

Виктория-Стич даже растерялась. Она-то привыкла представляться принцессой, но большинство висклингов пропускали это мимо ушей. Особенно в школе. Да что там – они откровенно насмехались над ней. Потому что абсолютно ничего не понимали. Её щекам стало горячо от обидных воспоминаний. Но ничего... придёт время, когда они обо всём пожалеют.

– Вы застали меня врасплох, ваше... – снова заговорила девочка и тут же нахмурилась. – Эй, ты не можешь быть принцессой. Никаких наследниц престола не существует. Кто ты такая?

– Сейчас объясню, – сказала Виктория-Стич. – За булочку.

– С какой это стати мне угощать тебя булочками?! – возразила девочка. – Сначала назовись.

– Я... да я... – вспыхнула Виктория-Стич. – Как ты позволяешь себе обращаться с королевскими особами?!

– Никакая ты не королевская особа, – заявила девочка, складывая руки на груди. – Не придумывай. С чего это вдруг?

Виктория-Стич покраснела от гнева. И в то же время её кольнуло разочарование. На мгновение она позволила себе думать, что эта странная, таинственная, завораживающая девочка обязана быть не такой, как все остальные...

– Я родилась из алмаза! – выкрикнула Виктория-Стич. – Из алмаза со штрихом.

Девочка пристально взглянула на неё – и вдруг в её поведении что-то изменилось. Её антенны вспыхнули зелёными искрами, и она медленно расплела руки.

– О, – сказала она негромко. – Я слышала об алмазе со штрихом.

– Да уж надеюсь! – хмыкнула Виктория-Стич.

Антенны девочки всё ещё искрились, чуть слышно жужжа.

– Садись, пожалуйста. – Она взмахнула волшебной палочкой – и рядом с тонконогой поганкой, на которой она сидела как на табуретке, мигом выросла из земли ещё одна. – Кстати, меня зовут Урсулина, – представилась она, протягивая руку. – Приятно познакомиться.

– Виктория-Стич, – ещё раз представилась Виктория-Стич, пристально разглядывая девочку и пожимая её ладонь. Была у неё такая привычка, и её ничуть не беспокоило, что под её испытующим взглядом многим становится неуютно. Она присела на поганку и бережно пересадила Звездинку себе на колени. Но та никак не желала сидеть спокойно: всё вертелась, тревожно поводя курносой мордочкой то туда, то сюда, принюхиваясь к незнакомому дымному запаху и приглядываясь к чужой девочке-висклингу с болтающимися в ушах длинными золотыми полумесяцами.

Урсулина поднялась и ненадолго скрылась в деревянном фургончике, стоящем чуть поодаль от костра. Фургончик был весь расписан звёздами и лунами, а над ним качали головками пурпурные лесные цветы на длинных стеблях. Виктория-Стич ни разу не видела такого дома на колёсах и теперь разглядывала его с жадным любопытством.

– А зачем ему колёса? – крикнула она вслед Урсулине.

– Они ему не нужны. Я его не передвигаю, – ответила Урсулина, возвращаясь с горкой булочек на блюде и банкой черничного варенья. – Он стоит на этом месте уже не одну неделю. Но если вдруг мне нужно переехать, я использую магию, – пояснила она, небрежно махнув рукой. – Расскажи мне о себе.

– Какую магию? – насторожилась Виктория-Стич. – Откуда тебе известны такие чары?

– Об этом я расскажу тебе в другой раз, – сказала Урсулина, поднеся блюдо с булочками прямо под нос Виктории-Стич. – А пока давай пить чай. И заодно ты расскажешь мне о себе.

Обрадованная тем, что у неё наконец-то появился внимательный слушатель, Виктория-Стич прекратила свои расспросы о домике на колёсах и начала рассказывать сама:

– Всё началось, представь себе, ещё даже до того, как я появилась на свет. Моим кристаллом был алмаз! Королевский алмаз!

– Точно, – кивнула Урсулина, снимая с огня закипевший чайник и разливая по чашкам душистый жимолостный чай. – Ты же одна из тех близнецов!

– Да, – подтвердила Виктория-Стич. – И королевская особа, что бы там ни говорил лорд Астрофель! Мне плевать, что болтают эти наши глупые сановники. Из-за того что на нашем алмазе оказался тот чёрный штришок, они объявили, что он не может считаться чистым и что они будут ждать следующего алмаза. Но это же несправедливо! Мне кажется, штрих на алмазе не только его не портит, а наоборот – делает особенным. Единственным в своём роде!

– Согласна, – кивнула Урсулина. – Есть там какой-то чёрный штрих или нет – алмаз всё равно остаётся алмазом.

Виктория-Стич просияла от удовольствия. Ей не часто попадались висклинги, готовые принять её точку зрения. Урсулина протянула ей булочку, и Виктория-Стич жадно впилась в неё зубами.

– Мне кажется, очень глупо из-за этого штришка списывать твой алмаз со счётов, – продолжала Урсулина. – Что, если другой алмазный ребёнок так и не родится до того, как умрёт королева Кассиопея?

– Власти говорят, что такое вряд ли случится, – сказала Виктория-Стич, хмуро ковыряя мыском землю. – Королева Кассиопея может прожить до ста шестидесяти лет!

– Хмм, – протянула Урсулина, крепко задумавшись о чём-то. – Мне кажется, я могу попробовать заставить лорда Астрофеля изменить своё мнение... если ты хочешь, конечно. Я могла бы помочь тебе стать королевой.

– Правда?! – недоверчиво переспросила Виктория-Стич. – А как?

– Знаю кое-какие способы, – пожала плечами Урсулина. – Мне известны вещи, о которых другие висклинги никогда и не слышали.

– Какие, например? – спросила Виктория-Стич.

– Ну, пока я не стану тебе о них рассказывать! – сказала Урсулина. – Я ведь едва с тобой знакома. Если хочешь, чтобы я открыла тебе свои тайны, мы должны узнать друг друга поближе. Чтобы я убедилась, что могу доверять тебе.

При упоминании о тайнах глаза Виктории-Стич алчно блеснули.

– Я люблю тайны, – сказала она.

– Я тоже. – Урсулина широко улыбнулась. – Думаю, мы с тобой поладим. Приходи сюда повидаться со мной. Я сумею помочь тебе с чем угодно. С чем только захочешь.

При мысли о том, что теперь она может рассчитывать на чью-то помощь, Виктория тоже заулыбалась. Но потом вдруг сощурилась, словно что-то заподозрив.

– А тебе-то зачем тратить силы, чтобы помогать мне? – спросила она. – Что-то до сих пор никто не хотел этого делать.

– Мне кажется, что мы с тобой могли бы подружиться, – ответила Урсулина. – Ведь мы обе не такие, как все. А я бы хотела иметь друга. Здесь иногда бывает довольно одиноко.

– Иметь друга, – повторила Виктория-Стич, словно пробуя эти слова на вкус. За всю свою жизнь она никого не считала своим другом. Само собой, кроме Селестины, но ведь та её сестра, так что на самом деле это и не считается.

– Только ты должна дать клятву, – продолжала Урсулина, – что никому не скажешь обо мне. И о том, где я живу. Это будет наш с тобой первый секрет. Обещаешь?

– Обещаю, – сказала Виктория-Стич.

Глава 4

Всё следующее утро Селестина провела за столом на кухне, выводя золотыми чернилами заявки на ученичество, чтобы разослать их всем ювелирам, чьи имена она только сумела найти в Висклинг-справочнике. К каждому письму она добавляла тщательно нарисованные изображения своих поделок. Она уже наполовину справилась с работой, когда с лестницы донеслось цоканье каблучков и в кухню ворвалась Виктория-Стич: её распущенные волосы были все спутаны, а корона сбилась набок, словно она так и спала в ней. Она плюхнулась за стол, и вокруг неё взметнулось облачко серебряных блёсток.

– Я приготовила тебе завтрак, – сказала Селестина. – Только он, наверное, уже остыл. – Она придвинула сестре тарелку с омлетом из дракошкиных яиц и ломтиком лесной земляники.

– Спасибо, – поблагодарила Виктория-Стич и принялась за еду, молча жуя и о чём-то думая. Селестина даже не знала, стоит ли ей пытаться начать разговор, чтобы нарушить тишину в кухне. Казалось, Виктория-Стич полностью погружена в свои мысли. Слышно было лишь громкое тиканье часов на стене, и Селестина почти пожалела о тех временах, когда в доме постоянно жил кто-то из нянек, присматривая за ними. Но ни одна из них надолго не задерживалась – Виктория-Стич быстро выживала их своей грубостью и неуступчивостью, и в конце концов было решено, что близнецы уже достаточно взрослые, чтобы жить самостоятельно. Разве что няня Эвелина время от времени заглядывала проверить, как они справляются, да иногда заходила мама Твилы или Тишки, чтобы угостить их домашним пирогом. Но это и всё – больше у них никого не было, кроме друг друга.

Порой Селестине казалось, что она плывёт по течению, без всякой цели и привязанностей, и единственное, за что ей можно держаться, – это её сестра.

Виктория-Стич доела последний кусочек и отодвинула тарелку.

– Чем займёшься сегодня? – спросила она.

– Хочу сходить в «Лунный лёд», – сказала Селестина. – Помнишь, где подают снежное мороженое. Не хочешь пойти со мной?

– Возможно, – кивнула Виктория-Стич, и Селестина даже моргнула от удивления. Её антенны радостно зажужжали, рассыпав фонтанчик золотых искр.

– Очень у них вкусное то, с тёмным шоколадом и малиной, – сказала Виктория-Стич. – Может, сходим вдвоём, только ты и я?

– О... – Селестина замялась, сглотнув, и её щёки вспыхнули. – Понимаешь... я уже пообещала Тишке и Твиле...

– Ладно, не важно, – перебила её Виктория-Стич. – Сходим как-нибудь в другой раз.

– Но мне бы очень хотелось, чтобы ты пошла, – сказала Селестина. – Мы и так уже последнее время почти ничего не делаем вместе.

– Ну, если они тоже там будут, это уже не то, – сказала Виктория-Стич. – Ничего страшного. Всё равно у меня сегодня дела.

– Какие? – спросила Селестина.

– Секретные, – ответила Виктория-Стич.

После обеда, отправив свои письма с заявками, Селестина направилась в «Лунный лёд», по дороге встретившись в центре Бурьянного округа с Тишкой и Твилой. Они вместе долго стояли перед витриной с мороженым всех цветов радуги, которое охлаждалось заморозными чарами, и Селестина подумала, что выбирать мороженое и предвкушать удовольствие от него даже приятнее, чем есть. В конце концов она выбрала себе ореховое, Тишка – «гоблинские слёзки», а Твила – малиновое, присыпанное мармеладными самоцветиками. Торжественно неся перед собой вазочки с высокой горкой мороженого, они уселись за один из тонконогих столиков на веранде.

– Мы с Руби вчера вечером заключили договор! – объявила Тишка, слизывая кончиком языка верхушку мороженого.

– Какой ещё договор? – удивилась Твила.

– Что мы отправимся изучать человеческий мир вместе! – радостно сообщила Тишка. – Наконец-то я нашла ещё кого-то, кто не меньше меня мечтает увидеть морской прибой, и залитые приливом скалы, и солёную морскую пену...

– Даже думать не хочу, что ты правда туда отправишься! – воскликнула Твила.

– Да не волнуйся! – отмахнулась Тишка. – Висклинги-разведчики постоянно выбираются в мир людей и всегда возвращаются обратно. Уж я постараюсь, чтобы со мной ничего не случилось – буду держаться подальше и от людей, и от животных. И привезу тебе оттуда морскую ракушку! Перламутровую – помнишь, мы видели такую в Висклингском музее мира людей.

Твила улыбнулась. Селестина знала, как она мечтает о такой ракушке.

– Да и в любом случае это будет ещё не скоро, – продолжала Тишка. – Сначала надо пройти обучение. Никому не разрешают покидать лес без значка исследователя. Давайте поговорим о чём-нибудь другом. – Она повернулась к Селестине. – Как там дела у Виктории-Стич?

– Да как обычно, – пожала плечами Селестина. – То есть... в основном. Вообще-то... – Она замялась. – Даже не знаю. Иногда мне кажется, что с ней что-то происходит. Она стала ещё более скрытной, чем раньше, а сегодня ночью... – Она снова заколебалась, заметив, как вспыхнули любопытством глаза Тишки и Твилы.

– Ну? – поторопила её Тишка.

– Она вернулась домой даже позже, чем я. А вы же помните, как мы засиделись! От неё пахло дымом, а когда я спросила, где она была, она ничего толком не ответила.

– Странно, – сказала Твила. – Она же обычно никуда не ходит, верно?

– Верно, – подтвердила Селестина. – И вообще она стала какая-то беспокойная. И всё время о чём-то думает. Антенны у неё так и искрят.

– Слушай, может, она опять отправится туда, где вчера задержалась! – возбуждённо сказала Тишка. – И тогда мы сможем за ней проследить! Будем действовать как сыщики.

– Что?! – возмутилась Селестина. – Нет! – Сердце её сжалось в комок при мысли, как разозлится Виктория-Стич, если узнает, что за ней кто-то подглядывал.

– Ты пойми, это для её же безопасности, – возразила Тишка. – Мы обязаны убедиться, что она не ввязалась во что-нибудь опасное.

– Нет, – твёрдо повторила Селестина. – Если она узнает – она ужасно разозлится. Поэтому следить за ней мы не будем. Ни за что.

Но тем же вечером, уже готовясь ко сну, Селестина всё же то и дело выглядывала в окно, чтобы увидеть, не собирается ли Виктория-Стич опять куда-нибудь уйти. И в конце концов, уже решив отправиться в постель, она заметила внизу какое-то движение. В сумраке мелькнула неясная фигурка с тёмно-розовым цветком в руках. Фигурка быстро взмыла в небо, оставляя за собой шипящий шлейф из малиновых искр. Наблюдая за ней, Селестина чувствовала, как сжимается сердце. Когда это у Виктории-Стич появилось столько секретов? Ведь раньше они делились друг с другом всем на свете, и каждая всегда знала, о чём думает другая. Теперь же они почти перестали разговаривать о чём-то важном. Она сморгнула слезинку, и тут в голове у неё словно зазвучал голос Тишки: «Проследи за ней!»

Селестина и сама не заметила, как так получилось, что она уже мчится сквозь ночь за Викторией-Стич, стараясь держаться как можно ближе к шелестящей листве деревьев, скрывая мерцающие следом за её цветком лютика золотистые искорки. Сердце её колотилось как никогда, а антенны так и светились от её собственной отчаянной смелости. Держась как можно дальше позади, чтобы сестра её не заметила, она зачарованно следила за её полётом высоко-высоко в усыпанном звёздами небе и развевающейся за её спиной прозрачной мерцающей мантией, чуть отливающей розовым в свете малиново-красной луны.

А Виктория-Стич всё летела и летела – так долго, что Селестина уже почувствовала себя неуютно. Стебель её лютика давил ей на ноги, но ещё больше её беспокоило, что они, похоже, давно оставили позади ярко освещённые жилые области Висклингского леса и продолжали мчаться на север, где лес был куда темнее и пустыннее. Селестина ещё никогда не забиралась так далеко от дома, и ей здесь не нравилось. От сумрачной густой чащи внизу веяло чем-то недобрым – казалось, тёмные деревья даже шелестят здесь как-то зловеще. Она уже почти решила повернуть назад, но что-то заставляло её продолжать слежку. А вдруг сестре действительно угрожает опасность? Что, если ей понадобится помощь? И Селестина, дрожа, всё летела вперёд, не спуская глаз с Виктории-Стич, тёмный силуэт которой виднелся среди разноцветных звёзд – розовых, оранжевых, синих и зелёных, фиолетовых, бирюзовых и золотых.

Когда же Селестина убедилась, что они достигли самой что ни на есть мрачной и жуткой части леса, Виктория-Стич замедлила свой полёт и внезапно круто нырнула вниз, в лесной полог. Селестина последовала за ней, стараясь лететь помедленнее, чтобы её цветок рассыпал как можно меньше искр. Спустившись в кроны, она приземлилась на какой-то корявый сучок среди листвы и осмотрелась.

Далеко внизу, на мшистой полянке, среди чуть расступившихся тощих деревьев горел костёр, взметая зелёные и пурпурные языки пламени. Возле него Селестина заметила девочку с длинными чёрно-белыми волосами, а чуть в стороне – странный домик на колёсах, похожий на фургончик. Виктория-Стич тоже была здесь. Она направлялась прямо к девочке, приветственно помахивая рукой и широко улыбаясь, чего за ней обычно не водилось. Подойдя к девочке, она села рядом с ней, и Селестина сама поразилась внезапно охватившему её чувству ревности. Неужели Виктория-Стич завела себе друга? Но кто она такая, эта девочка? Для висклингов было очень необычно жить вот так, в одиночку в глухом лесу, как отшельнику. Селестина подалась вперёд, надеясь услышать, что говорит девочка, но до неё было слишком далеко. А подобраться ближе Селестина не смела, опасаясь, что её заметят. Кроме того, она даже не была уверена, что ей так уж хочется знать, о чём они говорят. В горле у неё набух комок, глаза щипало от слёз. Что ж, всё ясно: никакая опасность Виктории-Стич не грозит. У неё всего лишь наконец-то появился друг.

Друг.

Селестина снова пересела с ветки на свой цветок и, повернувшись к тайной полянке спиной, взлетела над лесом. Теперь опасаться было нечего, и она поднялась выше к звёздному небу, поворачивая домой. В свете малиновой луны её светлые волосы казались розовыми, а блестящие дорожки от слёз на щеках отливали зловещими красноватыми бликами.

Глава 5

Увидев идущую к ней Викторию-Стич, Урсулина приветливо улыбнулась. На ней было что-то вроде полупрозрачного платья из листьев, от которых остались лишь тонкие сеточки жилок, и сплошь расшитого блёстками. В руках она держала миску с тестом для оладий, в которое она как раз всыпала щепотку какого-то мерцающего зелёного порошка.

– Смотри, – сказала она, выливая ложку теста на разогретую на костре сковородку. Тесто мигом само собой растеклось ровной, аппетитно шипящей на масле звездой.

– Я тоже хочу уметь побольше колдовать! – воскликнула Виктория-Стич. – Ты меня научишь?

– Конечно, – кивнула Урсулина, выкладывая горячую оладью на тарелку и протягивая её Виктории-Стич. – Магия – это могущество. И она нам понадобится, чтобы помочь тебе стать королевой. Как много ты уже знаешь?

– Да почти ничего, – пожала плечами Виктория-Стич. – В школе нас учили только самым простеньким чарам – ну там огонь зажигать, включать лампы... Скукотища, в общем. Сегодня никому не разрешают учиться по-настоящему интересным вещам. Все запретные заклинания заперты в Главной библиотеке висклингов.

– И правильно, – заявила Урсулина. – Нельзя, чтобы кто попало имел доступ к опасным или незаконным чарам. Не представляешь, какой хаос царил в те времена, когда любому висклингу дозволялось иметь собственную «Книгу Висклингов».

– Да уж наверное, – согласилась Виктория-Стич. – Но знаешь, чего я не понимаю? Почему нынешние висклинги даже и не стремятся изучать магию. Живут себе, пьют чай с пирогами да радуются.

– Что ж, наверное, если ты никто, то тебе и магия особенно не нужна, – сказала Урсулина. – Но ты-то, я вижу, совсем другая. Настоящая наследница престола. И я могу научить тебя такому, чего ты больше ни от кого не дождёшься. Мне известны все запретные чары.

– Что?! – воскликнула Виктория-Стич, не веря своим ушам. – Но откуда? Ведь ещё двести лет назад наши правители сожгли все «Книги Висклингов». Остался только один экземпляр, но он хранится в библиотеке... под замком...

– Знаю, – кивнула Урсулина, и её глаза блеснули. – Но на самом деле существует ещё один. И он у меня!

У Виктории-Стич перехватило дыхание.

– Быть такого не может! – проговорила она. – Власти обыскали каждый дюйм нашего леса, чтобы изъять все книги до единой!

– Верно, – подтвердила Урсулина. – Но одну они всё-таки пропустили. А я нашла её! Я расскажу тебе об этом... в другой раз.

– Дай мне взглянуть на книгу! – попросила Виктория-Стич. – Где она?

– У меня в фургоне, – сказала Урсулина. – Сейчас принесу.

Она скрылась в фургончике, а Виктория-Стич осталась ждать, притоптывая ногой от нетерпения, охваченная одновременно ужасом и восторгом. Вскоре Урсулина появилась снова, держа под мышкой объёмистый том, и у Виктории-Стич, несмотря на тёплый вечер, по спине побежали мурашки. Урсулина села на свой гриб и погладила украшенный самоцветами переплёт, заигравший бликами в свете костра. Урсулина бережно раскрыла книгу. Истончившиеся от старости хрусткие страницы были сплошь покрыты письменами – такими мелкими и витиеватыми, что Виктории-Стич пришлось прищуриться, чтобы разглядеть их как следует.

– А можно мне её подержать? – спросила она, протягивая к книге дрожащие руки.

Урсулина заколебалась.

– Пока нет, – она покачала головой.

– А поколдовать мы тогда можем? – спросила Виктория-Стич. – Сделать что-нибудь запретное, а? Давай сотворим что-нибудь прямо из ничего!

– Погоди минутку, – Урсулина пристально смотрела на Викторию-Стич, и в глубине её глаз мерцал огонёк. – Ты ведь никому не проговоришься об этом, правда?

– Обещаю! – с жаром воскликнула Виктория-Стич.

– Хорошо, – улыбнулась Урсулина. – А твоя волшебная палочка при тебе?

– Конечно, – кивнула Виктория-Стич и, пошарив под мантией, извлекла свою волшебную палочку. Алмазная звезда на её кончике, выточенная из родного кристалла близнецов, засверкала в свете пламени – вся, кроме пересекающего её тонкого тёмного штриха.

Урсулина тоже достала свою палочку, увенчанную изумрудным полумесяцем.

– Тут всё дело в словах, – сказала Урсулина. – В том, как ты их произносишь. Ты должна сказать их без единой ошибки и в должный момент, иначе чары могут сработать неправильно. Чего же ты хочешь, чтобы мы наколдовали?

– Звёздный камень! – не раздумывая, ответила Виктория-Стич. – Я всегда хотела иметь такой!

На Урсулину эти слова, похоже, произвели впечатление. Звёздные камни были самыми редкими кристаллами в Висклинг-Вуде. Имеющие от природы форму звезды, они излучали свой собственный свет. За всю историю в самых глубоких шахтах было добыто лишь несколько таких камней, и все они немедленно отправлялись в королевский дворец, чтобы украсить корону короля или королевы.

– Ты должна представить его себе очень-очень ясно, во всех подробностях, – сказала Урсулина. – Сосредоточься как следует! – Потом она объяснила, как читается заклинание, и велела Виктории-Стич поупражняться, чтобы правильно его произносить. – Отлично! – сказала Урсулина наконец. – А теперь попробуй с волшебной палочкой!

– Вискафабрикалиоза! – выкрикнула Виктория-Стич. Звёздочка на конце её палочки выстрелила фонтаном переливчатых искр, и вскоре среди них прямо из воздуха соткалось нечто твёрдое, гладкое, остроконечное...

– У тебя получилось! – воскликнула Урсулина, протягивая руку и выхватывая из воздуха звёздный камень. – Смотри, он почти безупречен. Молодчина! Не каждый способен с ходу освоить такую сложную магию. – Она вручила камень Виктории-Стич, и та долго с восторгом рассматривала его, розовея от гордости.

– Давай наколдуем ещё что-нибудь! – воодушевилась она.

Урсулина рассмеялась:

– Не спеши. Времени у нас полно, а на сегодня, мне кажется, мы и так сделали достаточно. Давай лучше поговорим. Расскажи мне ещё о себе. Твоя сестра-близнец – какая она?

– О, – Виктория-Стич замялась, немного удивившись вопросу и обнаружив, что ей не так уж легко выразить словами свои чувства к Селестине. – Она... не такая, как я. Раньше мы с ней были очень близки, делились всем на свете... пока она не завела себе в школе подружек. Эта Твила, которая мнит себя балериной, такая вся приторно-сладкая... А от зелёных волос Тишки, по-моему, пахнет тиной... Мне с ними нечего делать. Я их терпеть не могу! Они отняли у меня Селестину. – Она бережно положила волшебную палочку себе на колени и прикрыла её ладонями. – В общем, я не люблю других висклингов, а они не любят меня.

– А мне ты нравишься, – сказала Урсулина, и Виктория-Стич почувствовала, что краснеет.

– Ну, мы же друзья, верно? – сказала она, отметив, как приятно произносить эти непривычные слова.

– Верно, – улыбнулась Урсулина.

– Даже Селестина толком меня не понимает, – заговорила Виктория-Стич. – Ей безразлично, что власти объявили наш алмаз нечистым и отняли у нас право на трон. А я считаю, что это мой долг – непременно исправить несправедливость по отношению к нам обеим. Ты бы удивилась, если бы встретила её. Мы с ней совершенные противоположности. Ей досталась вся доброта, а мне – вся злость. Я... я как чёрная полоса на алмазе. – Виктория-Стич умолкла, сама удивляясь, что так разоткровенничалась с этой странной, таинственной девочкой. Она никогда не высказывала этих мыслей вслух, но сегодня слова как будто лились из неё сами собой. И чувствовала она себя при этом как-то чудно: голова кружилась, руки дрожали, дыхание сбивалось. Она крепко стиснула звёздный камень – так, что его острые лучи впились ей в ладонь, и отвернула лицо от костра. Ей не хотелось, чтобы Урсула заметила влажный блеск на её щеке. – Ну а ты? – негромко спросила она. – Расскажи мне, как ты нашла «Книгу Висклингов».

– Обязательно расскажу, – пообещала Урсула. – Со временем. – Она прижала книгу к груди, и самоцветы на обложке старого тома вспыхнули в свете огня.

– Теперь мы с тобой связаны общими тайнами, – весело прошептала она. – Мы такие плохие... И такие великолепные.

Виктория-Стич поёжилась. Внезапно ей стало не по себе, словно откуда-то потянуло холодом. Вообще-то ей нравилось быть злючкой – раз уж всё равно вся доброта досталась Селестине, – но на этот раз она ощутила что-то иное. Более тёмное. Более опасное. Ей пришлось заставлять себя, чтобы повернуться к Урсулине и ответить ей улыбкой.

– Плохие и великолепные, – повторила она.

Глава 6

Виктория-Стич сама не заметила, как оказалась на пороге комнаты Селестины. После ночной встречи с Урсулиной она чувствовала себя не в своей тарелке, и ей хотелось поговорить с сестрой – так, как это бывало в прошлые времена. Немного поколебавшись, она постучала.

– Ой! – Селестина открыла дверь почти сразу же, и вид у неё был удивлённый.

– Можно войти? – спросила Виктория-Стич, хотя и так уже успела проскользнуть в комнату. – Чем занимаешься?

– Мастерю тиары, – ответила Селестина, указывая на стол, весь заваленный всевозможными бусинами и дешёвенькими кристаллами.

– Зачем?

– Для выпускного бала. Вот эта для Тишки: видишь, она вся из зелёных и голубых водяных кристаллов. А эта для Твилы – она похожа на цветочный венок, только из самоцветов.

Викторию-Стич болезненно кольнула ревность.

– А для меня сделаешь? – спросила она.

– Я не думала, что ты захочешь, – смешалась Селестина. – А ты хочешь? Правда?

Виктория-Стич пожала плечами и присела за стол рядом с Селестиной. Ей вспомнилось, как однажды, когда они были ещё маленькие, Селестина смастерила для неё простенькую бумажную корону. Она носила её, пока та совсем не истрепалась.

Селестина придвинула к себе альбом для эскизов и начала быстро что-то рисовать. Виктория-Стич наблюдала за движениями её руки, наслаждаясь ритмичным шорохом карандаша, летающего по бумаге. Всё-таки она правильно сделала, что решила зайти к сестре. Рядом с ней так уютно, так... по-домашнему.

– Ну, что скажешь? – спросила Селестина, придвигая рисунок к Виктории-Стич. – Нравится?

– Прелесть! – сказала та, разглядывая набросок.

Это была высокая, богато украшенная корона – гораздо больше, чем те, что предназначались Твиле и Тишке, и вся отделанная кристаллами. В душе у Виктории-Стич потеплело, и не только потому, что корона получилась очень красивая.

Селестина, похоже, обрадовалась, что сестра довольна, и её антенны заискрили.

– А можно я добавлю к ней кое-что? – спросила Виктория-Стич и, покопавшись в кармане, протянула Селестине руку. На её ладони лежало что-то большое, сияющее, с острыми лучами...

Селестина так и ахнула:

– Где ты взяла?

– Это секрет, – ответила Виктория-Стич. – Но ты можешь вставить его в мою корону? Пожалуйста?

Селестина потрясённо смотрела на прекрасную мерцающую звезду на ладони Виктории-Стич. Она взяла камень и повертела в пальцах, любуясь его ясным лучистым свечением. Но то ли ей показалось, то ли её руку действительно начало как-то странно покалывать... Ощущения были очень непривычные, и от этого её охватило лёгкое беспокойство. Что её сестре пришлось сделать, чтобы завладеть такой изумительной вещью?

– Это не настоящий, – торопливо предупредила Виктория-Стич. – Но ты не могла бы украсить им мою корону?

Селестина сглотнула. Она подозревала, что сестра говорит неправду, но отказывать ей не хотела – да и слишком приставать с расспросами тоже, чтобы Виктория-Стич опять не сбежала. Ведь они уже очень давно не сидели вот так, совсем рядышком, почти касаясь друг друга.

– Ладно, – кивнула она, бережно прикладывая звёздный камень к нарисованной короне.

– Спасибо, – Виктория-Стич улыбнулась – по-настоящему тепло и искренне. – Давай я помогу тебе с короной.

Глава 7

– Нам нужен настоящий план, – сказала Урсулина, когда Виктория-Стич навестила её в следующий раз. – Конечно, это очень хорошо – учиться магии по «Книге Висклингов», но нам нужно решить, как эту магию применить.

Они опять сидели вдвоём на своих грибах у костра, и Урсулина занималась приготовлением крапивного чая. Сейчас, при солнечном свете, это место выглядело совсем не таким зловещим, как ночью, и Виктория-Стич радовалась, что вернулась сюда. В Урсулине безусловно было что-то необычайно притягательное... и интересное... и потом, они же друзья, верно? Кроме того, ей очень хотелось рассказать кому-нибудь о короне, которую взялась смастерить для неё Селестина. Её вдруг осенила идея.

– Принцессе нужен дворец! – воскликнула Виктория-Стич с торжеством. – Я должна обзавестись настоящим дворцом. Мы могли бы воспользоваться заклинанием удвоения, чтобы наколдовать побольше денег и купить всё что нужно. Когда я буду жить во дворце и носить корону, висклинги уже не смогут меня не замечать. И если достаточно многие из них поверят, что я законная наследница престола, властям ничего не останется, как пересмотреть своё решение!

– Этот окольный путь очень уж долог, Виктория-Стич, – сказала Урсулина, подавая ей чай в желудёвой чашечке. – Я подумала, что нам разумнее действовать через лорда Астрофеля. Ведь именно он стоит у тебя на пути. Он советник королевы, и это он объявил твой алмаз нечистым.

– Точно, он самый, – проворчала Виктория-Стич. Внезапный гнев захлестнул её с такой силой, что она едва не расплескала свой чай. Она ненавидела лорда Астрофеля всем сердцем... и в то же время немного побаивалась его. Ведь он обладал такой огромной властью. А ещё её несколько разочаровало, что Урсулина не пришла в восторг от её идеи.

– Ты когда-нибудь встречалась с ним? – спросила меж тем Урсулина.

– Нет, – ответила Виктория-Стич. – Он ни разу не соизволил посетить нас! Только посылал своих служащих – убедиться, что мы вообще ещё живы. Однажды я послала ему письмо, но и на него он не удосужился ответить лично.

– Думаю, тебе стоит написать ему ещё раз, – сказала Урсулина. – И настоять на личной встрече.

– Ему нет дела до нас с Селестиной, – сердито бросила Виктория-Стич. – Ведь он не считает, что я принадлежу к королевскому роду. Всё, что его заботит – это чтобы наш лес жил по привычному порядку, ничего не меняя.

– Мне кажется, его можно убедить принять твою точку зрения, – возразила Урсулина. – Если бы ты применила к нему немного магии... – Она погладила обложку «Книги Висклингов», постукивая ногтями по самоцветам.

Виктория-Стич почувствовала, как её сердце застучало словно молот.

– Но не могу же я заколдовать лорда Астрофеля! – воскликнула она.

– Пока это и не нужно, – сказала Урсулина. – Для начала попробуй добиться встречи с ним. Посмотри вблизи, что он за человек. Выясни, как выглядит его кабинет, какая у него охрана, и всё такое прочее. А уж потом мы сможем придумать, как лучше действовать...

– Ладно... – кивнула Виктория-Стич, немного успокаиваясь. Действительно, почему бы не попробовать договориться о встрече, увидеться с лордом Астрофелем и поговорить с ним. Пожалуй, она даже была бы рада встретиться наконец с человеком, решения которого повлияли на всю её жизнь. У неё и впрямь накопилось к нему немало вопросов.

Глава 8

Когда Селестина вернулась в тот день из школы, Виктория-Стич сидела в кухне. Волосы её были растрёпаны, словно она только что прилетела откуда-то издалека. И вид у неё был одновременно усталый и возбуждённый.

– Где ты была сегодня? – спросила Селестина. – Ты прогуляла школу.

– Знаю, – сказала Виктория-Стич.

– Я могла бы как-то оправдать тебя перед учителями, – продолжала Селестина, – если бы ты предупредила, что не собираешься идти на уроки.

– Я не нуждаюсь в оправданиях, – пожала плечами Виктория-Стич. – Всё равно учёба уже почти закончилась. У меня есть дела поважнее.

– Какие дела? – спросила Селестина. – Не можешь же ты взять и бросить школу. Нам нужно поступить куда-то в ученичество. Власти не будут снабжать нас карманными деньгами бесконечно, нам придётся как-то зарабатывать на жизнь. И как насчёт выпускного бала? Мы же договорились, что пойдём вместе!

– Да пойду я на этот бал, пойду! – сердито воскликнула Виктория-Стич. – Кстати, я уже приготовила себе платье. А ты?

Селестина поняла, что сестра пытается сменить тему разговора.

– Пока нет, – ответила она.

– Ты должна одеться в золотое, – сказала Виктория-Стич. – Потому что ты и есть золото. Как солнечный свет. Это все знают. Ты золото – а я чёрное пятно на нём.

Селестина удивлённо посмотрела на сестру. Но, похоже, сейчас в словах Виктории-Стич не было сарказма.

– Ты не чёрная, – сказала она. – Ты звёздная. Дерзкая и бесстрашная.

– Лунный свет, солнечный свет, – продолжала Виктория-Стич. – Вот кто мы такие. – Напевая что-то себе под нос, она принялась рыться в буфете в поисках чего-нибудь вкусненького. Обнаружив банку с печеньем, она протянула одно Селестине, а другое разломила надвое, угостив половинкой Звездинку, которая с голодным видом порхала возле самого её остроконечного ушка.

– Так где ты пропадала сегодня? – снова спросила Селестина, надеясь, что сейчас сестра в достаточно хорошем настроении, чтобы поделиться своими секретами – например, рассказать о той таинственной девочке с чёрно-белыми волосами, которую она видела в лесу. Они вместе могли бы обсудить всё, что с ними происходит. Поделиться самым сокровенным, как делали это раньше.

– Я не могу тебе рассказать, – ответила Виктория-Стич. – Мои секреты будут тебе только во вред. Запятнают тебя.

– Ты не можешь меня запятнать, – возразила Селестина. – Ведь ты моя половинка.

– Худшая половинка, – сказала Виктория-Стич, и её глаза мрачно блеснули.

– Мы родились из одного алмаза, – продолжала Селестина. – Наши волшебные палочки сделаны из одного кристалла! Мне ведь всегда известно, когда ты балуешься со своей палочкой, потому что моя тут же начинает сыпать искрами. И последнее время она искрит очень часто.

– Хм, – отозвалась Виктория-Стич, и Селестина поняла, что разговор закончен: сестра уже направлялась к двери.

– А я получила ответ насчёт моего ученичества! – торопливо сказала она. – От ювелиров Бурьянного округа!

– Вот как? – По лицу Виктории-Стич пробежала тень тревоги. – И что же они ответили?

– Что у них уже есть ученик, – вздохнула Селестина. – Но ничего страшного: я ведь разослала целую кучу писем.

– Я бы на твоём месте не волновалась, – сказала Виктория-Стич. – Скоро тебе всё это вообще не понадобится. Потому что ты станешь принцессой и будешь жить во дворце!

Селестина нахмурилась. Виктория-Стич никогда не принимала её мечты всерьёз.

– Послушай, власти никогда не откажутся от своего мнения насчёт нашего алмаза, – возразила она.

– А вот и откажутся! – с силой воскликнула Виктория-Стич. – Вот увидишь! У меня есть план.

– Какой план? – тут же спросила Селестина.

– Это секрет, – покачала головой Виктория-Стич, и антенны Селестины даже зашипели от огорчения.

– А может, я хочу учиться на ювелира! – внезапно выпалила она. – Может, я стремлюсь к этому ничуть не меньше, чем ты – стать королевой.

Виктория-Стич недоверчиво рассмеялась:

– Ну да, как же!

Селестина потрясённо уставилась на сестру, и слёзы брызнули у неё из глаз.

– Ты что, правда так думаешь? – спросила она. – Что я не могу тоже мечтать о чём-нибудь?

– Я такого не говорила, – с неловкостью оправдалась Виктория-Стич. – Я только имела в виду, что твои мечты какие-то мелкие по сравнению с моими.

– И что из этого? – пожала плечами Селестина. – Для меня-то они всё равно важны.

Виктория-Стич отвернулась, пряча лицо, и быстро зашагала к лестнице, чтобы как можно скорее оказаться подальше от сестры. Чёрная мантия, мерцая, развевалась за её спиной.

– Ты всегда поворачиваешься и уходишь! – крикнула Селестина, догоняя её на лестнице. – Тебе совсем всё равно, даже если ты меня обидела!

– Нет, не всё равно! – крикнула в ответ Виктория-Стич, резко разворачиваясь кругом, и Селестина с изумлением увидела, что её щёки тоже блестят от слёз. – Ты что, не понимаешь? Я ЧЁРНОЕ ПЯТНО! Это я всё испортила. Если бы меня не было, тебя приняли бы в королевскую семью и ты жила бы во дворце, а королева Кассиопея и принц Арктур стали бы твоими родителями. У тебя была бы настоящая семья.

– Что? – опешила Селестина.

– Именно так! – уже вовсю орала Виктория-Стич. – Алмаз был бы чистым, если бы в нём не оказалось меня!

– Откуда ты это взяла? – проговорила Селестина. – Этого никто не может знать!

– А я знаю, и всё, – отрезала Виктория-Стич, переступая порог своей комнаты. Дверь за ней уже почти закрылась. – И знаю, что в душе ты предпочла бы иметь нормальную семью, а не только сестру.

– Неправда! – воскликнула Селестина. – Ты мне нужнее любой семьи! Ты и есть моя семья.

– Правда? – тихо спросила Виктория-Стич, приоткрывая дверь чуть шире.

Селестина кивнула:

– Мне только жаль, что ты стала так много скрывать от меня. И я боюсь, что ты навлечёшь на себя беду. Где ты взяла тот звёздный камень?

– Это секрет, – ответила Виктория-Стич. – И поверь – для твоего же блага.

Селестина расстроенно вздохнула, и тут её вдруг словно прорвало.

– Знаешь, а ведь я тебя видела, – сказала она. – Там, в лесах на севере. Вместе с той девочкой. Ты и сама могла бы рассказать мне о ней!

Виктория-Стич потрясённо моргнула.

Селестина уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но не решилась. Лицо сестры застыло без всякого выражения, глаза словно остекленели. В доме вдруг повеяло ледяным холодом.

– Ты что, шпионила за мной? – немного помолчав, спросила Виктория-Стич. – Голос её звучал спокойно, но Селестина почувствовала в нём угрозу.

– Нет-нет, – заикаясь, пробормотала она. – Я... Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Ты шпионила! – пронзительно завизжала Виктория-Стич, широко распахивая дверь. Её оцепенение сменилось яростью, глаза превратились в узкие щёлочки. Селестина попятилась. – Да как ты смела! Предательница! – вопила Виктория-Стич. – Надо же, из всех висклингов – именно ты! Тебе нет дела, в порядке я или нет! Тебе хотелось выяснить, чем я занимаюсь!

Селестина вспыхнула от негодования.

– Неправда! – закричала она в ответ. – И ты сама это знаешь! Я действительно боюсь за тебя! Я просто умру, если с тобой что-то случится!

– Что ты видела? – требовательно осведомилась Виктория-Стич.

– Ничего особенного, – ответила Селестина. – Видела только, как ты разговариваешь с какой-то девочкой-висклингом. Я долго не задерживалась.

Виктория-Стич смерила её пристальным взглядом и снова с топотом бросилась в свою комнату, развернувшись так резко, что её лёгкая мантия взлетела под самый потолок, задев свисающие с чёрной люстры звёздочки. Антенны её бешено искрили, рассыпая вокруг серебристые, малиновые и едко-зелёные фейерверки.

– Погоди! – сказала Селестина.

Но сестра уже захлопнула дверь у неё перед носом.

Глава 9

– Скорее бы это поганое лето закончилось, – жаловалась Виктория-Стич на следующий день, сидя на своём грибе рядом с Урсулиной и хмуро горбясь под зонтиком от солнца. – Ненавижу лето. Я люблю холодные ночи, голые ветки, колючий иней. Люблю свою чёрную бархатную мантию с розовой атласной подкладкой. И остроносые сапожки на шнуровке, и чёрно-белые полосатые чулки. А эту дурацкую погоду терпеть не могу.

Настроение у неё было хуже некуда.

– Что случилось? – спросила Урсулина. – Ты, похоже, чем-то расстроена.

– Ой, да не важно, – отмахнулась Виктория-Стич.

– Ладно, – не стала настаивать Урсулина, открывая «Книгу Висклингов». – Ты ещё не писала лорду Астрофелю?

Виктория-Стич помрачнела ещё больше.

– Написала, – буркнула она. – Только могу поспорить, что он не ответит.

– А может, и ответит, – сказала Урсулина и искоса взглянула на Викторию-Стич. – Так что, будем мы сегодня разучивать заклинание удвоения? Есть у тебя монетка?

В ответ Виктория-Стич только помотала головой, поэтому Урсулина сняла один из своих браслетов и положила перед ними на землю.

– Попрактикуйся тогда на этом, – сказала она. – Тебе только нужно правильно произнести заклинание. Вискадублиоза! Ну-ка, попробуй.

Виктория-Стич несколько раз повторила слова заклинания, старательно ставя ударение на нужные слоги.

– Хорошо! – похвалила Урсулина. – Теперь попробуй с волшебной палочкой!

– Виска-дубли-оза! – сердито выкрикнула Виктория-Стич, направив палочку на браслет. И в то же мгновение точно такой же браслет возник прямо из воздуха и с лёгким звоном упал на землю рядом с первым.

– Да у тебя талант, – сказала Урсулина. – Ты вкладываешь в колдовство истинную страсть!

Виктория-Стич уронила палочку себе на колени и внезапно выпалила:

– Моя сестра-близнец знает секрет!

– Секрет? – переспросила Урсулина. – Ну и что тут такого? У нас у каждой есть свои секреты.

– Она проследила за мной, когда я летала сюда! – сказала Виктория-Стич, сжимая кулачки от ярости. – Селестина шпионила за мной!

– Она... что? – Краска отлила от лица Урсулины.

– Она посмела за мной подглядывать! – завизжала Виктория-Стич, вскакивая на ноги и швыряя на землю свой зонтик.

Урсулину, похоже, охватила настоящая паника. Она тут же спрыгнула с гриба и взмахнула палочкой. Обе поганки, служившие им сиденьями, исчезли без следа.

– Надо уходить отсюда! – сказала она. – Немедленно! Никто не должен знать, что я здесь!

Она тут же принялась за сборы. Подхватив «Книгу Висклингов» и чайник, она сунула их в фургончик, а потом стала выдёргивать колья, между которыми была натянута верёвка для сушки белья.

– Я помогу, – сказала Виктория-Стич. Она подобрала две тарелки, валяющиеся на земле возле кострища, и заторопилась с ними к фургончику. Оставив их у входа, она не удержалась и, вытянув шею, заглянула внутрь. В маленьком фургончике было чисто прибрано; в углу виднелась узкая кровать под разноцветным лоскутным покрывалом; с потолка свисали пучки сушёных трав, а на полках вдоль стен теснились ряды стеклянных пузырьков с ингредиентами для зелий. И там же, в спешке брошенная на выкрашенный красной краской стул, лежала «Книга Висклингов», заманчиво мерцая самоцветами на обложке. Виктория-Стич уставилась на неё, и её рука как будто сама собой потянулась к волшебной палочке. А что, было бы полезно заиметь собственный экземпляр. Пожалуй, королева обязана иметь его. К тому же это позволит ей чувствовать себя увереннее, когда она будет навещать Урсулину. Она осторожно высунулась из фургончика, чтобы посмотреть, чем та занята. Урсулина металась по полянке, уничтожая все следы своего пребывания. Виктория-Стич снова скрылась в фургоне и направила свою волшебную палочку на книгу.

– Вискадублиоза! – прошипела она вполголоса. Алмазная звёздочка на верхушке палочки выстрелила искрами, а когда они рассеялись, Виктория-Стич увидела рядом с томом «Книги Висклингов» на стуле его точную копию. Она снова осторожно выглянула из фургончика и торопливо сунула книгу себе в сумку. А потом вышла наружу и помогла Урсулине собрать оставшиеся вещи.

– Пропади всё пропадом! – пробормотала Урсулина, закрывая дверь фургончика. – Мне так нравилось это место.

– Не понимаю, почему ты непременно должна переезжать, – сказала Виктория-Стич. – Селестина ведь не видела нас с книгой.

– Но теперь она знает, где я живу, – сказала Урсулина. – А этого не должен знать никто!

Отступив на пару шагов, она направила свою волшебную палочку на фургон и вполголоса произнесла какое-то заклинание. Колёса скрипнули, оживая, и фургон неровными рывками покатился вперёд, с хрустом наезжая на сухие ветки и подпрыгивая на выступающих из земли корнях. Виктория-Стич и Урсулина пешком отправились следом.

Шагали они долго. Если раньше Виктория-Стич считала, что Урсулина обитает в отдалённом безлюдном месте, то теперь она поняла, что такое настоящая глухомань. Лес вокруг становился ещё темнее и всё менее обитаемым. Нигде не было видно ни малейших признаков жизни – даже дикие дракошки не сновали среди совсем уж тонких деревьев, которые росли так плотно, что их кроны сливались в единый непроницаемый лиственный полог. Лишь тоненькие лучики света просачивались сквозь него, сияя как звёздочки на тёмном небосклоне. Внизу было так темно, что им пришлось освещать дорогу своими волшебными палочками. Палочка Урсулины сияла изумрудно-зелёным светом, а палочка Виктории-Стич – алмазно-белым.

Наконец они набрели на узкую тёмную прогалинку в окружении пяти деревьев с кривыми узловатыми стволами.

– Пожалуй, это подойдёт, – сказала Урсулина.

– Здесь так мрачно, – заметила Виктория-Стич.

– Ничего не поделаешь! – Урсулина уселась на землю, подтянув колени к груди и уронив на них голову. – Поклянись, – велела она, – что никогда и никому не скажешь, где я живу. И уж позаботься о том, чтобы впредь за тобой никто не следил.

– Не скажу, – пообещала Виктория-Стич. – Клянусь, я буду осторожна. Но теперь ты мне расскажешь, откуда ты?

– Да, – ответила Урсулина. – Расскажу. Но поклянись своей жизнью, что сохранишь это в тайне.

– Клянусь! – сказала Виктория-Стич.

– Хорошо, – кивнула Урсулина. – Тогда слушай.

Глава 10

– Я всегда чувствовала, что не похожа на других. Как и ты, я знала, что предназначена для более великих дел. А потом, когда я была ещё совсем юная, я кое-что нашла...

– «Книгу Висклингов»! – догадалась Виктория-Стич.

– Да, – подтвердила Урсулина. – Однажды я обнаружила в стене своего дома, за гардеробом в моей спальне, потайной шкафчик. Должно быть, книга пролежала в нём не одну сотню лет!

– Ух ты! – выдохнула Виктория-Стич, сожалея, что не ей выпало счастье совершить столь чудесное открытие. – И как, по-твоему, она там оказалась?

– Не знаю, – пожала плечами Урсулина. – Вероятно, когда-то в прошлом в моём доме жил висклинг, знавший толк в магии. Видимо, на книгу наложили сильное заклятие, раз её так долго не могли обнаружить. Она была явно предназначена именно для меня! Это знак, что я отличаюсь от прочих висклингов. Что я особенная.

– Ммм, – протянула Виктория-Стич, слегка нахмурившись.

– Когда я достаточно подросла, я взяла книгу и сбежала, – продолжала Урсулина. – И поселилась здесь, на севере, где у меня хватало и времени и места, чтобы практиковаться в чарах, описанных в книге. – Она искоса взглянула на Викторию-Стич. – Мы станем самыми могущественными висклингами во всём лесу, – сказала она. – Наши имена войдут в учебники истории Висклинг-Вуда.

Виктория-Стич кивнула, хотя и без особой уверенности. Слова Урсулины ей не слишком понравились. Что она имела в виду, говоря «мы»?

– Вместе мы станем по-настоящему великими, – сказала Урсулина. – Тебе ведь понадобится советник, когда ты станешь королевой.

– Да, но ведь править всё равно буду я, – заметила Виктория-Стич. – И не забывай, что Селестина тоже будет принцессой.

– Само собой, – сказала Урсулина, и её глаза чуть заметно сверкнули. – Ты будешь всегда на первом месте. Но не забывай, что именно я владею «Книгой Висклингов».

– Хорошо. – Виктория-Стич постаралась отогнать неприятное чувство, которое начинало свербеть у неё в сердце.

– И ты должна поклясться, что никому ни о чём не расскажешь, – продолжила Урсулина. – Помни: мы с тобой связаны общими тайнами. Если кто-нибудь узнает, что мы с тобой владеем «Книгой Висклингов», то её отберут, а нас бросят в тюрьму. Ну а если меня схватят... мне придётся рассказать властям, что и ты тоже во всём этом участвовала.

– Я никому не скажу, – повторила Виктория-Стич, внезапно ощутив, как в глубине её души шевельнулся страх. Урсулина что, угрожает ей? До этого момента ей как-то всерьёз не приходило в голову, что они могут оказаться в тюрьме, но Урсулина права. То, что они делают, это ведь плохо... Это преступление. Она содрогнулась.

– Я знаю, что не скажешь, – улыбнулась Урсулина, и от этой дружеской улыбки Виктории-Стич сразу стало легче на душе. Они ведь друзья. Они на одной стороне. Вдвоём против всего остального Висклинг-Вуда.

Глава 11

Виктория-Стич была уже дома, когда входная дверь внезапно распахнулась, впустив нянюшку Эвелину. Няньки, назначенные властями, всегда так входили – без стука, как к себе домой. Виктория-Стич насупилась.

– Вот зашла взглянуть, как вы тут, – весело сказала нянюшка Эвелина. – Всё ли у вас в порядке с тех пор, как мы виделись в прошлый раз? Я тут принесла кое-чего, чтобы ваш буфет не пустовал.

Виктория-Стич окинула взглядом бумажные пакеты в руках нянюшки и тут же заметила кое-что ещё.

– А это что? – спросила она, ткнув пальцем в золотой конверт.

– О, это для Селестины! – сказала нянюшка Эвелина. – Лежало у вас на коврике перед дверью. С виду что-то важное, а?

– Наверное, – прошептала Виктория-Стич, чувствуя внезапный прилив тревоги. Что-то это было не похоже на очередное письмо с отказом.

– Я отнесу Селестине, – сказала она и, выхватив конверт из рук нянюшки Эвелины, выскочила из кухни и торопливо взбежала по лестнице к комнате сестры. Она всё ещё злилась на неё, но ей всё же очень хотелось узнать, от кого это письмо. Она постучала, и тут же услышала за дверью звуки голосов. Сердце её упало.

– Вот, тебе письмо пришло, – буркнула Виктория-Стич, когда дверь открылась. Она сунула Селестине конверт и осталась стоять рядом, скрестив руки и нетерпеливо притоптывая ногой.

Селестина, поддев край ноготком, вскрыла конверт, и из него вырвалось облачко золотой пыли. Внутри оказалась плотная карточка приятного кремового цвета, вся в золотых блёстках, которые тут же усыпали весь пол.

– Что это? – с любопытством спросила Тишка, заглядывая Селестине через плечо.

Селестина осторожно развернула карточку и начала читать.

– Это из мастерской Позолота, – сказала она. – Они приглашают меня на собеседование!

– От Позолота! – воскликнула Твила, сидящая в глубине комнаты. – От того самого?

– Да! – кивнула Селестина. На её щеках вспыхнули два лихорадочных красных пятна.

– Так это же здорово! – сказала Тишка. – Если тебя примут, ты тоже будешь учиться в Чароручье, как и я! – Она тут же подскочила к Селестине и заключила её в объятия. – Ты молодчина!

Виктория-Стич незаметно отступила к двери, чувствуя набухающий в горле комок. Она подождала немного в надежде, что Селестина взглянет на неё, но та всё таращилась на карточку, словно не веря своим глазам, в окружении радостно скачущих Твилы и Тишки.

Виктория-Стич развернулась и быстро вышла из комнаты.

Глава 12

– Я так волнуюсь, – призналась Селестина, когда они с Викторией-Стич стояли на железнодорожной платформе Бурьянника. Она принарядилась для поездки, надев свою лучшую мантию – нежно-кремовую, расшитую золотыми звёздами, – и заколов волосы украшенными самоцветами заколками, которые смастерила своими руками. На ногах её сверкали невысокие, до щиколотки, сапожки, с золотыми блёстками, а свою волшебную палочку она несла в красивом чемоданчике с застёжкой в виде звезды.

– Ну и где этот поезд? – в нетерпении топнула ногой Виктория-Стич, всё время вытягивая шею в надежде разглядеть его с платформы. – Мы что, целый день тут будем торчать?

Наконец откуда-то издалека донёсся приглушённый расстоянием гудок, а за ним – всё нарастающий перестук колёс приближающегося поезда. Большой Висклингский Экспресс плавно подъехал к платформе и замер, с шипением выпуская из трубы клубы мерцающего дыма и ярко сияя на утреннем солнце сочной рубиновой краской. Из одного из вагонов на платформу спрыгнул проворный висклинг-проводник в ярко-зелёной форме с золотыми позументами и распахнул дверь.

– Прошу занимать места! – бодро пригласил он пассажиров.

Селестина примостилась на сиденье за столиком, Виктория-Стич уселась напротив неё.

– Спасибо, что решила поехать со мной, – сказала Селестина, когда поезд, вздрогнув, тронулся и с пыхтением отошёл от платформы. За окном замелькали древесные корни и островки лесных цветов.

– Не за что, – ответила Виктория-Стич, чуть смущённо ёрзая на сиденье. Она не так просто провожала сестру в Чароручье: у неё были собственные планы на эту поездку. Ей наконец-то удалось договориться о встрече с лордом Астрофелем! Чтобы отвлечься от кольнувшего её чувства вины, она, торопливо порывшись в своей сумке, достала из неё газету и развернула перед собой, загородив лицо.

– Что ты хочешь там вычитать? – спросила Селестина.

– Слежу за новостями, – отрывисто бросила Виктория-Стич.

Вообще-то газета её совершенно не интересовала: она прятала за ней страницы, вырванные из «Книги Висклингов», которую читала всю неделю, прячась в своей комнате. Книга оказалась необычайно познавательная: трудная, но захватывающе интересная. И полная того, чего, конечно, Виктории-Стич знать не полагалось. Она испытывала приятное волнение, читая описания разных чар, особенно тех, что были собраны в конце книги – самых злых, самых страшных, которые не следовало знать никому из висклингов. Она читала о ядах и заклинаниях, дробящих кости, и о зелье, позволяющем подчинить себе любого, кто хотя бы пригубит этот колдовской напиток с мелкими пурпурными пузырьками. Поёрзав, Виктория-Стич устроилась поудобнее на мягком сиденье вагона, чувствуя себя настоящей злодейкой.

Через некоторое время послышался нестройный перезвон, и в дверях вагона показались что-то вроде большой золочёной тележки, которой управляла женщина-висклинг с персиково-розовыми волосами. Она жевала, то и дело выдувая большие салатово-зелёные пузыри, которые с громким хлопком лопались у неё на губах.

– Закуски, сладости? – предложила она.

– Шоколадные звёздочки, пожалуйста, – сказала Виктория-Стич. – И ещё две порции грибного паштета и сэндвичи с корнишонами. Я заплачу. – Она достала из сумки кошелёк и высыпала на стол целую пригоршню толстых тяжёлых золотых монет.

Селестина удивлённо уставилась на них:

– Откуда у тебя столько денег?

– Накопила, – ответила Виктория-Стич.

Селестина нахмурилась, но больше с расспросами не приставала. Они только-только помирились после недавней ссоры, и она всё ещё купалась в лучах счастья от того, с каким энтузиазмом Виктория-Стич вызвалась проводить её на собеседование в Чароручье.

Поезд катился через пронизанный солнечными лучами лес. Чем ближе он подъезжал к Чароручью, тем больше наполнялись пассажирами его вагоны. К тому времени как он прибыл к месту назначения, все места в вагоне были уже заняты, и Виктория-Стич пришла в крайнее раздражение, когда ей пришлось подвинуться, чтобы уступить соседнее сиденье пожилому висклингу с серебристыми закрученными усами. Они поссорились, и он пригрозил, что подаст на неё жалобу.

– Тебе стоит вести себя осторожнее! – мягко упрекнула её Селестина, когда они вдвоём сошли с поезда. – Не то однажды влипнешь в серьёзные неприятности!

– Пфф! – фыркнула в ответ Виктория-Стич. Сестру она почти не слушала – разглядывала окружающее их великолепие. Вокзал в Чароручье выглядел куда роскошнее, чем любая другая станция в Висклинг-Вуде. Скаты крыш украшали золотые резные карнизы, а у входа высилась статуя королевы Кассиопеи в полный рост, целиком изваянная из розового кварца. Голову статуи украшала сверкающая самоцветными камнями корона.

– Помнишь, как нянюшка Роза привозила нас сюда, чтобы заказать нам волшебные палочки? – спросила сестру Селестина, когда они шли от станции по запружённой народом оживлённой улице, где среди деревьев мелькали очень заманчивые на вид магазинчики с крохотными окошками самых причудливых форм. Среди них буйно цвели лесные цветы всех оттенков. – Я уже и забыла, как здесь красиво!

В конце торговой улицы они свернули на широкий, нарядный бульвар, вымощенный песчано-жёлтым камнем. Деревья здесь стояли особенно рослые и могучие: высокие берёзы и раскидистые дубы. Посередине бульвара тянулись высаженные в линию цветы, вдоль них стояли резные золотые скамейки. Селестина обратила внимание на дорогие и элегантные наряды отдыхающих висклингов, сидящих и беседующих на этих скамейках. И порадовалась про себя, что надела сегодня свою лучшую мантию.

Виктория-Стич не разглядывала других висклингов: её взгляд был прикован к широкой аллее, ведущей к королевскому дворцу. Этим дворцом было самое большое дерево во всём лесу – высокое, старое, с могучим узловатым стволом и очень широкой кроной, которая величественно возносилась к самому небу. То здесь, то там на стволе виднелись пристроенные к нему островерхие башенки и узорчатые балконы. Среди веток и листьев вились деревянные дорожки и лесенки, ведущие высоко на дерево, к самым верхним веткам, к дверям, где располагались дворцовые службы и где жили слуги.

Виктория-Стич всё ускоряла и ускоряла шаг и в конце концов побежала так, что её чёрная мантия развевалась у неё за спиной. Добежав до окружающей дворец кованой ограды, она схватилась руками за её изящные завитки и прижалась к ней лицом.

– Вот где мы должны жить! – сказала она, когда Селестина наконец нагнала её. Просунув руку сквозь ограду, Виктория-Стич со страстью ткнула пальцем в сторону дворца. – Вот здесь! Как принцессы! – Задохнувшись, она повернулась к Селестине. Антенны её сыпали искрами как фейерверки. – Ладно, у меня тут кое-какие дела сегодня, – заявила она. – Я встречу тебя после твоего собеседования. Удачи!

Глава 13

Селестина толкнула дверь в мастерскую Позолота, и где-то в глубине негромко звякнул колокольчик. Внутри оказалось очень светло и ярко. С середины потолка свисала огромная многоцветная люстра, и её хрустальные подвески бросали на стены радужные блики. Всюду, куда ни кинь взгляд, стояли стеклянные шкафы и витрины, полные ослепительно сверкающих украшений. Сапфиры сияли как ночное небо, опалы переливались всеми цветами, словно отражая свет звёзд, рубины полыхали как раскалённые угли. У Селестины даже дыхание перехватило от всей этой красоты. Сердце бухало в груди от волнения. Она посмотрела туда, где за прилавком стоял невысокий старичок, разглядывая через увеличительное стекло маленький изящный венец из лунного камня. У него была бледно-изумрудная кожа, острая зелёная бородка и изборождённое глубокими морщинами лицо. Это и был сам Позолот.

Позолот сел за свой стол в дальнем конце мастерской и одобрительно поглядел на Селестину.

– Ты принесла с собой что-нибудь, что хотела бы показать мне? – спросил он.

Селестина кивнула, внезапно сильно оробев оттого, что сейчас ей придётся показывать такому важному мастеру свои любительские поделки. Она положила на стол свой чемоданчик и щёлкнула замочком в форме звезды.

– Последнее время я мастерила в основном тиары, – смущаясь, объяснила она. – Для выпускного бала, который состоится в следующую звездницу. – Она бережно извлекла из коробки цветочный венок Твилы и выложила его на стол. Сделанные из кристаллов бутончики, вплетённые в основу из витой золотой проволоки, переливались всеми оттенками розового, как живые цветы.

– Очень, очень оригинально! – похвалил Позолот, и Селестина, чуть осмелев, достала из чемоданчика тиару Твилы и поднесла её к свету. Аквамариновые водяные кристаллы засияли, рассеивая по всей комнате танцующие голубые и зелёные лучики. Позолот одобрительно забормотал, изучая тиару.

– Вот эту я делала для себя, – продолжала Селестина, доставая совсем маленькую тиару из разноцветных камней и золотой филиграни. – А вот эту – для моей сестры. – Она раскрыла свой альбом для эскизов и показала Позолоту рисунок короны, предназначенной для Виктории-Стич. – Только она слишком большая и не поместилась в мой чемоданчик.

– А что это здесь нарисовано – неужели звёздный камень? – спросил Позолот, внимательно разглядывая рисунок.

– Гм... да, верно, – чуть замявшись, ответила Селестина, чувствуя, как розовеют её щёки. – Но он, конечно, не настоящий.

– Ясно, ясно, – сказал Позолот и, вскочив со своего кресла, принялся мерить мастерскую шагами. – Мне нравится твоё видение, – сказал он наконец. – Чувствуется, что украшения – твоя страсть!

– Так и есть! – воскликнула Селестина. – Мне всегда хотелось мастерить украшения. Я хочу, чтобы все висклинги сияли!

Морщинистое лицо старого мастера расплылось в широкой улыбке, а его антенны даже замерцали от удовольствия.

– Тогда я буду очень рад взять тебя к себе ученицей! – сказал он.

Глава 14

Попрощавшись с Селестиной, Виктория-Стич обошла дворец и направилась туда, где позади него высились деревья, в которых располагались приёмные советников и управляющих. Остановившись перед входом в раскидистый платан, она громко постучала в дверь.

– У меня назначена встреча с верховным советником, – сказала она, когда ей открыли.

Её провели в просторную, очень солидную на вид приёмную с большим столом посередине и велели подождать, указав на одно из нескольких кресел. Она сидела, нетерпеливо притоптывая ногой, пока в приёмную не вышел изысканно одетый висклинг с волосами цвета спелого каштана и жестом не пригласил её следовать за ним. Он провёл её по плавно изогнутой лестнице на широкую, застланную ковром площадку и дальше, до двери с золотой табличкой, на которой была выгравирована надпись «Лорд Астрофель».

Как бы долго ни ждала Виктория-Стич этой минуты, сейчас ей сделалось не по себе. Лорд Астрофель был самым влиятельным висклингом во всём лесу, за исключением разве что королевы. Она затаила дыхание, готовясь примечать всё, что только можно, как просила её Урсулина. Тут дверь перед ней распахнулась, и она оказалась в просторном кабинете, где сильно пахло деревом, воском для полировки и старыми книгами.

Лорд Астрофель в изумрудно-зелёной мантии сидел возле высокого стрельчатого окна за широким дубовым столом, на котором громоздились стопки бумаг, перья и чернильницы. Его седая борода была такой длинной, что ему пришлось перекинуть её через плечо. Он выглядел не старым, а прямо-таки древним.

– Добрый день, Виктория, – сказал он.

– Виктория-Стич, – поправила она его. Процокав каблучками через комнату, Виктория-Стич уселась в кресло, стоящее по другую сторону стола, отметив при этом, что никакой охраны в кабинете не видно. Урсулине это понравится. И всё же в груди у неё всё сжималось при мысли о том, что они собираются сделать – наложить заклятие на столь значительного висклинга. Неужели они и впрямь на это осмелятся? Ведь если их с Урсулиной застанут за такими делами... но нет, об этом лучше не думать.

– Чем я могу тебе помочь? – спросил лорд Астрофель. – Быть может, вам с сестрой не хватает карманных денег? Но тогда вам стоило написать мне. Мои служащие готовы помочь вам с любыми затруднениями.

– Нет, спасибо, – отказалась Виктория-Стич. Она чувствовала себя оскорблённой. Этот человек обрёк их на самую заурядную жизнь вместо той, которой они заслуживают по праву рождения, а теперь только рад свалить все их проблемы на своих подчинённых, низших чинов совета висклингов. Он даже ни разу не посетил их, чтобы хотя бы взглянуть на них. Ни одного разочка. Чувствуя, что закипает, Виктория-Стич постаралась заглушить бушующие в ней чувства. Она должна во что бы то ни стало сохранять спокойствие.

– Как вы поживаете, всё ли у вас хорошо? – поинтересовался лорд Астрофель. – Устраивает ли вас дом, который я вам предоставил?

– Да, спасибо, – кивнула Виктория-Стич. – Я пришла поговорить вовсе не об условиях нашей жизни. – Она указала на льдисто-серебряную корону на своей голове. – Я пришла поговорить вот об этом.

По лицу лорда Астрофеля пробежала лёгкая тревога.

– Ах вот как, – сказал он.

– Я и моя сестра – королевского рода, – заговорила Виктория-Стич. – Мы появились на свет из алмаза. И мы должны были стать принцессами и жить во дворце. Я родилась первой, а Селестина второй, поэтому, когда умрёт королева Кассиопея, я следующая в очереди на престол.

– Но тот алмаз оказался с изъяном, – сухо заметил лорд Астрофель. – Я сам осматривал его. Наследники трона всегда появлялись на свет из алмазов только самой чистой воды. Боюсь, ваш алмаз оказался негодным.

– Но ведь он всё равно алмаз! – воскликнула Виктория-Стич, чувствуя, как в ней снова пробуждается уже привычный жаркий гнев. – Кому какое дело, что на нём оказалось чёрное пятнышко?

– Я понимаю, почему ты так сердишься, – покачал головой лорд Астрофель, хотя по его лицу никак было не сказать, что он действительно что-то понимает. – Но это решение было принято много лет назад. Сейчас уже поздно что-либо менять. Нам остаётся только дождаться, пока на свет родится следующий алмазный ребёнок.

– Я вовсе не сержусь, – сказала Виктория-Стич, усилием воли заставляя себя улыбнуться, хотя кулачки её непроизвольно сжались. – Но что, если до окончания правления королевы Кассиопеи другой алмазный ребёнок так и не появится?

– Что ж, тогда, полагаю, не исключена возможность, что ваше право на трон будет пересмотрено, – сказал лорд Астрофель. – Но, честно говоря, я не думаю, что такое случится. Наверняка за это время успеет появиться другой алмаз.

– Но всё это так несправедливо! – воскликнула Виктория-Стич, уже не в силах сдерживать бьющие через край эмоции. – Вы говорите, что мы не королевского рода, но при этом держите нас в неопределённости, просто на всякий случай! Вы не выпускаете нас из виду с той самой минуты, как мы родились. Вы не позволяете нам жить во дворце – но ведь и жить нормальной семейной жизнью вы нам тоже не даёте!

Лорд Астрофель зашелестел бумагами на столе, неловко перекладывая их с места на место, и по его в остальном невозмутимому лицу словно пробежала тень раскаяния.

– Вам надо было держать нас под присмотром, – продолжала Виктория-Стич. – Под рукой, как свою собственность, на случай – вдруг однажды мы вам пригодимся! Вы даже не позволили никому удочерить нас. Мы так и росли одни, без родителей! А Селестина, между прочим, очень хотела бы иметь семью. – Она умолкла, переводя дыхание и невольно поглядывая через стол на лорда Астрофеля. Она и не думала, что вдруг возьмёт и выскажет ему всё это прямо в лицо. И даже не подозревала, что всё это, оказывается, на самом деле так важно для неё.

– Я очень сожалею, что так вышло, – помолчав, сказал лорд Астрофель, и на этот раз было похоже, что он и впрямь сожалеет. – Но обстоятельства оказались беспрецедентными: ничего подобного прежде в Висклинг-Вуде не случалось. Да, мы хотели приглядывать за вами. Просто... на всякий случай.

– На случай чего? – бросила Виктория-Стич, кипя от ярости. – На случай, если другие висклинги в конце концов опомнятся и сообразят, что мы с Селестиной принцессы и должны жить во дворце как законные наследницы престола?

Лорд Астрофель даже немного растерялся при виде её столь бурного негодования.

– Алмаз был загрязнён, и это факт, – сказал он наконец, сплетая пальцы. – Моей же главной целью всегда было поддержание порядка и гармонии в Висклинг-Вуде, которые держатся на строжайшем соблюдении правил. Мы не хотим, чтобы висклинги пришли к мысли, что претендовать на трон может кто угодно!

Виктория-Стич прикусила язык и, сделав глубокий вдох, постаралась успокоиться, хотя от гнева в голове у неё уже всё плыло. Ей никак не удавалось заставить себя мыслить разумно. Она не кто угодно – она родилась из алмаза!

– Тебе следовало бы вести себя благоразумнее, – нахмурился лорд Астрофель. – До меня доходили слухи о некоторых твоих выходках. О том, что ты всюду называешь себя законной наследницей трона и носишь эту свою глупую корону даже в школе. Я бы списал всё это на детские игры, но сейчас вижу, что дело обстоит гораздо серьёзнее. Пожалуй, с сегодняшнего дня я буду присматривать за тобой ещё внимательнее. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты навлекла на себя неприятности.

– А я вот не думаю, что вас на самом деле заботит, что со мной происходит, – огрызнулась Виктория-Стич. Слова эти вырвались у неё как-то сами собой, она не смогла сдержаться.

Лорд Астрофель строго посмотрел на неё, вскинув кустистые брови:

– Со старшими, милая моя, так не разговаривают!

Виктория-Стич так крепко стиснула зубы, что ещё чуть-чуть – и они бы раскрошились. Главное – не ляпнуть ничего больше. Нужно немедленно извиниться и улыбнуться. Урсулина ведь предупреждала, чтобы она следила за своим языком и вела себя сдержанно.

– Полагаю, тебе пора уходить, – сказал лорд Астрофель, бросив взгляд на часы на стене, где по циферблату, отмечая время, кружили звёзды и луны. – У меня сегодня назначены кое-какие важные встречи.

И тут кипящий внутри Виктории-Стич гнев наконец прорвался наружу.

– Но что может быть важнее этого?! – пронзительно выкрикнула она, вскакивая с кресла и топая ногой.

Лорд Астрофель нажал на кнопку звонка на своём столе, и в кабинет тут же вошли двое стражников. Виктория-Стич в испуге уставилась на них.

– Это моё последнее слово, – сказал лорд Астрофель. – Стража, выведите её на улицу. До свидания, Виктория-Стич.

Во время поездки домой Виктория-Стич почти не открывала рта. Она едва выдавила из себя улыбку, когда Селестина вприпрыжку побежала ей навстречу, искря антеннами от переполняющих её радостных новостей.

– Ага, здорово, – кивнула Виктория-Стич, когда они вместе сели в поезд. – Молодец, Селестина. – После этого она уселась возле окна и всю дорогу просидела, глядя в него, с лицом мрачнее тучи.

Глава 15

– Плохо, что ты вела себя так несдержанно, – упрекнула её Урсулина, когда Виктория снова сидела рядом с ней в её новом тёмном и мрачном убежище. – Это очень осложнит нам возможность действовать дальше!

– Знаю, – буркнула Виктория-Стич. – Но я не могла сдержаться! Он совершенно вывел меня из себя. – Она погладила Звездинку, и ей стало чуть легче, когда дракошка нежно потыкался в неё мордочкой.

– Ладно, теперь, по крайней мере, ты точно знаешь, как обстоят дела, – сказала Урсулина. – Кстати, интересно он обмолвился, что тебя могут снова принять во внимание как претендентку на трон, если до смерти королевы Кассиопеи новый алмазный ребёнок так и не появится. – Она умолкла и покосилась на Викторию-Стич из-под длинных висклингских ресниц. – Хотя убийство – это очень плохо...

Виктория-Стич подняла на неё взгляд, внезапно ощутив лёгкую тошноту. Ей очень не нравилось, как Урсулина ведёт себя сегодня. Как-то уж очень... не по-дружески. А ведь они друзья – разве не так? Но сейчас ей казалось, что Урсулина обвиняет её в том, что у неё есть чувства. Можно подумать, она могла не рассердиться, выслушивая несправедливые слова лорда Астрофеля! Он же фактически разрушил всю её жизнь!

– Королева будет на выпускном балу в следующую звездницу... – задумчиво проговорила Урсулина. – Обычно она произносит речь перед выпускниками, верно? Кажется, с дворцового балкона?

– Да, – раздражённо бросила Виктория-Стич. – Только, Урсулина, прекрати. Мы не можем ничего сделать королеве Кассиопее. Да и в любом случае я пообещала Селестине, что не устрою никаких неприятностей на балу.

– Ну, тогда остаётся лорд Астрофель, – сказала Урсулина. – Ты должна попробовать ещё раз подобраться к нему поближе и наложить на него долговременное заклятие убеждения.

– Ничего не выйдет, – буркнула Виктория-Стич. – После этой встречи уговорить его на ещё одну вряд ли удастся. – В глубине души она только порадовалась, что у неё появился разумный предлог для отказа. То, что задумала Урсулина, было невероятно опасно.

– Что ж, при необходимости мы всегда сможем прибегнуть к чарам невидимости, – сказала Урсулина. – Но я считаю, мы должны придумать что-нибудь менее рискованное.

– А нельзя наколдовать, чтобы я вдруг оказалась на троне? – спросила Виктория-Стич. – С помощью твоей «Книги Висклингов»?

Урсулина мгновение пристально смотрела на неё, а потом вдруг расхохоталась. Всё её недовольство как рукой сняло.

– Какая же ты смешная! – сказала она. – Ты хоть представляешь, сколько магии для этого понадобится? Тебе же придётся зачаровать весь лес! Каждого висклинга! Изменить сразу всё!

– Пфф, – фыркнула Виктория-Стич, чувствуя себя так, словно она вновь оказалась в школе.

Урсулина тут же перестала хохотать и положила руку ей на колено. Раздражение вмиг покинуло Викторию-Стич, и она снова ощутила тёплое чувство привязанности к Урсулине – такой удивительной, такой очаровательной. И смущение. Подумать только, она чуть не пришла к мысли, что Урсулина ей больше не нужна – в конце концов, теперь у неё есть собственная «Книга Висклингов». Но они же друзья, верно? А это так приятно – иметь кого-то на своей стороне.

– Извини, – сказала Урсулина. – Я вовсе не думала смеяться. К сожалению, твоя идея абсолютно невыполнима! Нет уж, давай подходить к делу логически. Возьмёмся за лорда Астрофеля. В его власти изменить законы Висклинг-Вуда – вместе с королевой, конечно. Нам нужно придумать какой-нибудь повод, чтобы ты встретилась с ним снова. Такой, чтобы он не мог отказать. О, знаю! Петиция! Ты должна сделать так, чтобы другие висклинги поставили свои подписи под бумагой, в которой говорится, что власти поступают несправедливо и что ты должна считаться следующей претенденткой на трон.

– Да от этих петиций обычно никакого толку, – возразила Виктория-Стич. – Помнишь тех висклингов, которые считают несправедливым, что королями и королевами могут становиться только дети, рождённые из алмазов? Они вечно пишут петиции, требуя, чтобы следующего правителя определяли выборами. Но власти никогда их не слушают.

– Это потому, что их петиции каждый раз собирают не больше пятидесяти подписей, – пренебрежительно отмахнулась Урсулина. – А ты получишь их тысячи!

– Но как? – воскликнула Виктория-Стич. – Я же никому не нравлюсь!

– А тебе и не обязательно им нравиться, – сказала Урсулина. – Главное, чтобы они тебе поверили. А для этого и существует зелье убеждения, хотя действует оно совсем недолго. И устроить это как раз довольно просто. Твой выпускной бал на следующей неделе – самый подходящий случай. В такой толпе висклингов никто не обратит внимания, чем ты там занимаешься. А потом, когда ты соберёшь достаточно подписей, ты сможешь снова встретиться с лордом Астрофелем и показать ему свою петицию. Это будет отличный повод для встречи, и ты, надеюсь, окажешься достаточно близко к нему, чтобы наложить на него чары. К тому же петиция может очень укрепить твои позиции! Когда висклинги увидят её, они могут и в самом деле поверить тебе.

– Наверное, я действительно могла бы попробовать собрать подписи под мою петицию... – кивнула Виктория-Стич. – Но где мы добудем зелье убеждения?

– Приготовим, – сказала Урсулина. – Тебе только нужно будет наведаться в Подземелья и взять оттуда немного алмазного порошка. Любые волшебные зелья становятся действенны лишь тогда, когда ты добавляешь в них щепотку порошка кристалла, из которого ты появилась на свет. А в этом колдовстве, конечно, нам без зелья не обойтись. Это не тот случай, когда ты можешь незаметно взмахнуть своей волшебной палочкой и околдовать кого-то так, что он и не заметит!

Виктория-Стич кивнула, припоминая, что действительно читала нечто подобное о колдовских зельях в «Книге Висклингов». Только Урсулине, конечно, знать об этом уж точно не стоит.

– Ты можешь сбрызнуться этим зельем как духами, – сказала Урсулина. – И каждый, кто окажется рядом с тобой, будет верить любому твоему слову, пока будет обонять его запах.

– Похоже, это действительно хорошее зелье, – сказала Виктория-Стич и, обхватив руками колени, с воодушевлением подумала о походе в Подземелья. Подземельями называли особое хранилище, где висклинги держали остатки кристаллов, из которых они родились. Виктория-Стич была там только дважды: один раз она ходила туда с няней за осколком алмаза для изготовления звёздочки на конце своей волшебной палочки, а второй раз – за маленькой алмазной крошкой, которую вживили в стебель её цветка, чтобы он мог летать и никогда не увядал.

– Тебе понадобится совсем немного, – сказала Урсулина. – Не забывай, что запас твоего родного кристалла ограничен: если он исчерпается, взять его больше будет негде. Тем и плоха магия зелий, что на неё приходится тратить этот порошок.

– Знаю, – сказала Виктория-Стич. – Но большинство висклингов не тратят и половины его за всю свою жизнь! А когда они умирают, его остатки идут на строительство и поддержание пограничной стены.

– Верно говоришь, большинство висклингов, – сказала Урсулина с лукавым огоньком в глазах, и Виктория-Стич невольно задумалась: а сколько, интересно, собственного порошка Урсулина уже успела растратить?

Глава 16

Ближе к вечеру, на который был назначен выпускной бал, Селестина и Виктория-Стич приводили себя в порядок в комнате Виктории. День они провели в своём Бурьянном округе, выдержав немыслимо долгую официальную церемонию, на которую им всем пришлось надеть мантии и островерхие шапочки в цветах Чернильной академии. Нянюшка Эвелина пришла взглянуть на них, а потом сводила их попить чаю с пирожными, не забыв прихватить с собой счёт, чтобы позже предъявить его властям к оплате.

– Как же хорошо, что всё это закончилось, – сказала Виктория-Стич, натягивая полупрозрачные чёрные чулки, усыпанные сверкающими бриллиантиками. – Всё, больше никакой школы! Никогда!

– Ты ведь и так уже перестала туда ходить! – заметила Селестина, надевая платье бледно-карамельного цвета, украшенное блёстками в виде звёздочек и золотой пылью. – Так какая тебе разница?

– Всё равно, можно считать это концом эры, – сказала Виктория-Стич, многозначительно глянув на Селестину. – Ты ведь переезжаешь в Чароручье.

– Да, знаю, – кивнула Селестина. Она подошла к кровати и уселась рядышком с сестрой. – Может, поедешь со мной? – спросила она. – Для меня невыносимо, что мы будем жить отдельно друг от друга.

– Я ещё не решила, – ответила Виктория-Стич, пожимая плечами. – Хотя я в любом случае скоро окажусь в Чароручье. Мы обе там будем. Будем жить в королевском дворце, как полагается принцессам! – Она уверенно улыбнулась, приподняв уголки вишнёво-красных губ. Глаза её сияли искренней надеждой и радостным нетерпением.

Селестина улыбнулась в ответ, хотя на душе у неё было тревожно.

– Слушай, я всё ещё не понимаю, с чего ты решила, что мы будем жить во дворце, – сказала она. – Может, ты мне всё-таки расскажешь, что с тобой творится? Как бы я хотела, чтобы мы больше делились друг с другом всем, что происходит у нас в жизни, как это было раньше!

Виктория-Стич пристально поглядела на Селестину, и у той вдруг возникло чувство, словно они снова оказались вместе внутри своего родного кристалла, окружённые невидимыми алмазными стенами.

– Я... – начала Виктория-Стич, как будто готовая сказать что-то очень важное. Но в следующий миг она уже свирепо затрясла головой. – Нет, не могу! – Она вскочила и бросилась к туалетному столику. – Я бы очень хотела, но... не могу. Но поверь мне, это для твоего же блага! Для твоей безопасности. – Виктория-Стич знала, что не вынесет, если её планы сорвутся и Селестина из-за неё окажется в тюрьме.

– Меня не волнует моя безопасность, – сказала донельзя расстроенная Селестина. Ещё бы чуть-чуть – и...

– Зато меня волнует, – отрезала Виктория-Стич. – Пожалуйста, не спрашивай меня больше.

Селестина нахмурилась, и маленькие крошки алмаза, из которого она родилась, заискрили золотом на концах её антенн. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, снизу, от входных дверей, раздался звонок.

– Кто там ещё? – спросила Виктория-Стич опрыскиваясь какими-то очень крепкими духами, от запаха которых тут же начинала кружиться голова. Там, куда попадали духи, на её шее и запястьях появились мерцающие пятна. У Селестины даже слёзы на глазах выступили.

– Наверное, это Тишка и Твила, – сказала она, тут же заметив, как изменилось лицо сестры: оно словно окаменело.

– А я и не знала, что они тоже явятся, – сказала Виктория-Стич. – Я думала, мы пойдём на бал вдвоём. Ты и я. Лунный свет и солнечный свет.

– Мы и пойдём вдвоём! – воскликнула Селестина. – Понимаешь, Тишка и Твила захотели пойти с нами... И я не смогла отказать...

– Ясно, – сказала Виктория-Стич, высокомерно вздёрнув носик. – Что ж, мне ещё нужно приготовиться, так что встретимся внизу, когда пора будет выходить.

Селестина сбежала по лестнице, рассыпая по пути золотую пыль, и распахнула входную дверь. На пороге стояли Тишка и Твила, сияющие и прекрасные в густом, как сироп, свете вечернего солнца. Наряд Твилы весь состоял из розовых бутонов и лепестков, а лавандовые локоны её волос свободно ниспадали из-под венка, который смастерила для неё Селестина. Она ещё приклеила маленькие кристаллики в уголках глаз и выложила ими вьющийся узор на руках.

– Прямо не верится, что этот вечер наконец наступил! – воскликнула Тишка, входя в дом. На ней было зелёное шёлковое платье, по которому от каждого её движения пробегала рябь как по воде, а волосы она так и оставила распущенными. Единственным её украшением была самодельная тиара из водяных кристаллов.

Втроём они уселись в кухне, поджидая Викторию-Стич.

– Она должна вот-вот спуститься, – сказала Селестина, то и дело поглядывая на часы на стене. Но прошло уже двадцать минут, а сестра так и не появилась. Заподозрив неладное, Селестина взбежала вверх по лестнице и распахнула дверь в комнату Виктории-Стич.

Комната была пуста.

Селестина сглотнула, стараясь загнать назад злые слёзы.

Как она могла?!

Селестина поморгала, стряхнув с ресниц набежавшие слезинки, и решила думать о чём-нибудь другом. Она не позволит Виктории испортить ей сегодняшний вечер. Пусть отправляется на бал одна, если ей так больше нравится! Селестина вполне обойдётся без неё.

Глава 17

– Вот это да! – ахнула Твила, когда они втроём прибыли в Чароручье. Дворец ошеломлял своим великолепием. Цветы каскадами спускались из каждого окна, все ветки были увешаны гирляндами фонариков. Ворота в дворцовые сады были распахнуты; здесь и там росли цветы на высоких стеблях, внутри которых как разноцветные лампочки сияли маленькие кристаллы. Посмотрев вверх, Селестина увидела множество висклингов, слетающихся в Чароручье. Отовсюду неслись восторженные крики и взвизгивания, шлейфы многоцветных искр, тянущиеся за летучими цветками и листьями, исчертили всё тёмно-синее вечернее небо. Виктории-Стич нигде не было видно.

– А вон Руби! – воскликнула Тишка, указывая в сторону ворот, ведущих в дворцовый сад.

Они протолкались сквозь толпу к небольшой компании знакомых висклингов. Тишка тут же повисла на шее у Руби. Селестина заметила Тинзель: она стояла неподалёку, болтая с Эмбером, и махнула ей рукой.

– Привет! – сказала Тинзель. – Как приятно видеть вас снова! – Она была в юбке из лепестков алых роз, а пряди серебристых волос сколола шпильками на затылке.

– Ну что, удалось тебе поступить в ученичество? – спросил Эмбер. – Меня приняли здесь, в Чароручье! – На нём был чёрный фрак с длинными фалдами и чёрный же цилиндр, из-под которого вихрами выбивались его то и дело меняющие цвет волосы. Он ни на миг не разлучался с тремя детёнышами-дракошками: двое сидели у него на плечах, а один – прямо на макушке цилиндра.

– Меня тоже, – подхватила Тинзель. – Я поступила в Исследовательскую академию!

– А я буду учиться у Позолота! – сказала Селестина. Всё внутри неё так и бурлило от радостного возбуждения при мысли, как она будет жить здесь, в Чароручье, в окружении стольких друзей. И она ничуть – вот ни капельки не будет скучать по Виктории-Стич, решила она с вызовом.

– Правда? – Тинзель, похоже, искренне обрадовалась. – Вот здорово! И когда начинаешь?

Селестина уже собиралась ответить, как вдруг заметила, что висклинги вокруг неё резко смолкли. Она обернулась посмотреть, что происходит, и едва не задохнулась от гнева и... странного прилива гордости при виде Виктории-Стич, которая шествовала к ней через толпу.

Сегодня сестра казалась совсем на себя непохожей – и в то же время больше чем когда-либо была самой собой. Её изысканное платье из чёрного тюля заканчивалось длинным шлейфом, который тянулся за ней, сверкая и переливаясь сотнями лучистых бриллиантовых звёздочек. Каблучки её остроносых сапожек на шнуровке, перехваченных у щиколоток малиновыми атласными ленточками, были выточены из прозрачных кристаллов. Но самым поразительным в её наряде была длинная чёрная вуаль. Красивое тонкое лицо Виктории-Стич бледно светилось сквозь неё, а длинные ресницы под густо подведёнными глазами искрились от блёсток. Её облик одновременно наводил страх и завораживал.

– Привет, Селестина, – сказала она, подойдя ближе.

Селестина молча таращилась на неё, не в силах произнести ни слова. Подняв глаза, она уставилась на высокую серебряную корону, гордо венчающую голову сестры. Украшенная ледяными кристаллами и таинственно светящимся звёздным камнем, корона холодно сияла в свете луны и выглядела по-королевски великолепно... А ведь Селестина сама, своими руками сделала её.

Виктория-Стич подняла вуаль – и всех вокруг снова окутал густой аромат её духов. Селестина безмолвно смотрела, как сестра достала что-то из складок своего платья и протянула Тинзель.

– Ты не подпишешь мою петицию? – с милой улыбкой спросила она.

– К-какую ещё петицию? – запинаясь, спросила Тинзель.

– Это петиция за признание меня полноправной наследницей престола, – сказала Виктория-Стич. – Видишь ли, я должна стать следующей королевой, потому что я родилась из алмаза.

Взгляд Тинзель словно остекленел. Она молча взяла перо и написала на листе бумаги своё имя. Следом за ней то же самое сделал Эмбер.

– Спасибо, – сказала Виктория-Стич, улыбнулась Селестине и, махнув на прощание затянутой в перчатку рукой, растворилась в толпе.

Тинзель помотала головой, словно надеясь вытряхнуть что-то застрявшее в ухе. Селестина ошеломлённо глядела вслед сестре, снова начиная злиться. Что это сейчас было? В голове у неё образовалась какая-то путаница. Всё только что случившееся вспоминалось как сквозь туман.

– Кто это такая? – спросила Тинзель, продолжая таращиться в ту сторону, куда ушла Виктория-Стич.

– Моя сестра, – ответила Селестина.

– Твоя сестра?!

Селестина кивнула и попросила:

– Давай поговорим о чём-нибудь другом.

Заиграла музыка, и висклинги начали танцевать. Тишка скакала и прыгала, тряся головой, так что её длинные зелёные волосы вконец растрепались и торчали во все стороны. Твила грациозно кружилась, словно подхваченный ветром комочек сахарной ваты. Селестина словно очутилась в море вихрящегося тюля, цветочных лепестков, сверкающих на коже кристалликов и вспыхивающих в воздухе искр. Когда часы пробили полночь и малиновая луна поднялась в небе особенно высоко, в саду наступила тишина: герольды объявили, что сейчас королева произнесёт речь. Селестина тревожно завертела головой, выискивая глазами Викторию-Стич. Остальные висклинги смотрели вверх, на балкон, расположенный высоко на стволе дворцового дерева.

Стеклянные двери распахнулись, и на балкон выступила королева в сопровождении двух стражников. Раньше Селестина видела королеву только на рисунках – ну и на монетах, разумеется. В жизни Кассиопея оказалась меньше и как-то нежнее, мягче. Должно быть, она воспользовалась звукоусилительными чарами, потому что, когда она заговорила, её голос гулко разнёсся по всему обширному саду:

– Добрый вечер! Какая чудесная ночь выдалась для нашего бала! – Она оглядела сотни собравшихся внизу висклингов и тепло улыбнулась им. – Я хочу поздравить каждого из вас с окончанием одной эры и началом новой! Вы – наше будущее. Я от всего сердца желаю, чтобы каждый из вас, независимо от выбранного пути и любимого дела, был счастлив...

Селестина старалась слушать как можно внимательнее, но вскоре обнаружила, что думает лишь о том, как хороша собой королева и как мило и с каким изяществом она держится. Интересно, какой была бы их жизнь, если бы их с Викторией-Стич действительно отправили во дворец – сразу же, как только раскололся их кристалл, как было со всеми младенцами, родившимися из алмаза? Королева Кассиопея и её супруг принц Арктур растили бы их как собственных детей. Стоило Селестине подумать о том, какая у них могла бы быть семья, мысли её затуманились. И тут она вдруг заметила в толпе Викторию-Стич. Лицо у сестры было мрачное, и на нём застыло выражение откровенной ненависти, заметное, даже несмотря на опущенную вуаль. Её тёмный взгляд до того поразил Селестину, что в её сердце как будто впилась ледяная игла. Она-то смотрела на королеву с грустью и лёгким сожалением, но Виктория-Стич, похоже, была охвачена негодованием. Неужели в её душе действительно не осталось ни крупицы тепла?!

Королева завершила свою речь под восторженные аплодисменты и исчезла за дворцовыми дверями. Снова заиграла музыка. Твила, подскочив к Селестине, подхватила её под руку.

– Правда, королева Кассиопея такая красивая! – воскликнула она. – Не хочешь пойти в буфет? Я видела там шоколад из самого «Мускатного ореха» и пирожные из пекарни «Розовый бутончик»!

Селестина чувствовала прикованный к ней взгляд Виктории-Стич, но решила – впервые в жизни! – не обращать на него внимания. Вместе с Твилой они протолкались сквозь толпу туда, где тянулись ряды столиков-грибов, заставленных угощением и напитками. В больших чашах с фруктовым пуншем плавали лепестки цветов, а на блюдах красовались горы самых изысканных крохотных канапе.

– Смотри! – восторженно пискнула Твила, указывая на стойку со сладостями, где среди блюд с крупными шоколадными желудями лежали сотни других разнообразных конфет. Она выбрала шоколадку в форме грибочка и сунула её в рот. Селестина тоже взяла какую-то конфету, но даже не почувствовала вкуса. Все её мысли были заняты Викторией-Стич. Что тут гадать – она попросту опасна. Пожалуй, ей действительно лучше отдалиться от сестры. Ради собственной безопасности.

Глава 18

– Я уже собрала триста шестьдесят семь подписей! – похвасталась Виктория-Стич, сидя рано утром рядом с Урсулиной. Возбуждение после бала никак не покидало её, и она даже не пыталась уснуть. Заморочные чары сработали великолепно, все так и ахали при виде её наряда, и её саму переполняло чувство, словно она шагает по мягкому розовому облаку – и это несмотря на то, что Селестина исчезла, не попрощавшись с ней. Ничего, явится, как только Виктория-Стич сделает её принцессой.

– Это здорово! – ответила Урсулина, сонно зевая. Завернувшись в лоскутный плед, она сидела возле своего фургончика у малиново-розового костра, который наколдовала Виктория-Стич. – Ещё чуть-чуть усилий – и считай, трон уже наш!

– Наш? – переспросила Виктория-Стич. Её всякий раз коробило, когда, стоило завести разговор о престоле, Урсулина говорила «наш» или «мы».

– Ну ладно, твой, – поправилась Урсулина. – Но не забудь, что я буду твоим советником. Буду помогать тебе править, оставаясь в тени.

– Да, пожалуй, – кивнула Виктория-Стич. В эту самую минуту ей вдруг подумалось, что она не так уж сильно нуждается в Урсулине. Прошедший бал вселил в неё новую уверенность, и к тому же у неё теперь есть собственная «Книга Висклингов». – Разумеется, ты сможешь жить в моём дворце, – сказала она. – Но вообще-то я не думаю, что мне понадобятся твои советы, когда я стану королевой.

– Ясно, – сказала Урсулина, и в её голосе послышался холодок. – Но ты ведь понимаешь, что без моей помощи ты бы не собрала вчера все эти подписи.

– Понимаю, – согласилась Виктория-Стич. – Но всё равно, став королевой, я сама буду принимать все решения. Я ведь уже сказала, что ты можешь жить у меня во дворце! Я позволю тебе иметь всё, что ты захочешь. Мы же друзья, помнишь?

– Верно. Мы с тобой друзья, – подтвердила Урсулина и, потирая озябшие руки, добавила: – Пойду-ка приготовлю нам горячего шоколада.

Она поднялась и торопливо забежала в фургончик. Окошко в нём тут же засветилось тёплым жёлтым светом, и Виктория-Стич смотрела, как Урсулина суетится возле этого окошка, возясь с банками, пакетами и кастрюльками. Вскоре она вышла наружу и пристроила кастрюльку на огонь. Поглаживая и почёсывая Звездинку, Виктория-Стич смотрела, как Урсулина помешивает горячий шоколад, разливает по желудёвым чашкам и бросает в каждую щедрую порцию зефирных звёздочек.

– Я не люблю зефир, – сказала Виктория-Стич и принялась по одной вылавливать из чашки звёздочки и бросать их в сторону.

– Извини, – сказала Урсулина. Она поставила свою чашку на землю и пошуровала палкой в костре, отчего горячие розовые искры взметнулись высоко в небо. Огоньки искр отразились на поверхности шоколада в чашке Виктории-Стич, став похожими на крохотные пурпурные пузырьки, тихо всплывающие среди немногих оставшихся белых звёздочек зефира. А может, это и вправду пузырьки? Виктория-Стич взглянула на свой напиток повнимательнее.

– Что это с моим шоколадом? – спросила она, сунув свою чашку под нос Урсулине. – Смотри, в нём какие-то пузырьки!

– Это вишнёвый ликёр, – пояснила Урсулина. – Я подумала, тебе должно понравиться. Себе я тоже немного плеснула. – Она поднесла свою чашку ближе к Виктории-Стич, чтобы та могла в неё заглянуть.

– А, ясно. – Виктория-Стич уже поднесла чашку к губам, как вдруг в голове у неё промелькнули слова из «Книги Висклингов». Помнится, она читала что-то о пурпурных пузырьках в поезде по дороге в Чароручье... «Подчиняющее зелье подаётся жертве под видом любого напитка. Если поить им любого висклинга регулярно, его можно будет полностью подчинить себе и заставить сделать всё что угодно, превратив в послушную чужой воле марионетку». Уж не для того ли Урсулина бросила в шоколад зефир, чтобы Виктория-Стич не заметила пузырьков? Холод пробежал по спине Виктории-Стич. Она поглядела на Урсулину поверх своей чашки и притворилась, будто сделала глоток. – Очень вкусно, – сказала она.

– Мне тоже нравится, – кивнула Урсулина, но Виктория-Стич заметила, что отпивать из чашки она не стала.

С минуту она сидела молча, лихорадочно размышляя, что же делать дальше, и чувствуя, как её удивление сменяется гневом. Вскоре кровь в её жилах уже закипала от ярости.

Да как она посмела...

Как она посмела!

Урсулина сидела неподвижно, глядя в огонь, но Виктория-Стич видела, что взгляд её то и дело незаметно обращался на неё. Виктория-Стич снова поднесла чашку к губам, сделав вид, что отпила ещё, в ожидании, пока сердце немного успокоится, а пальцы перестанут дрожать. Голова у неё шла кругом. Она была напугана и... здорово разозлилась. Наконец Виктория-Стич швырнула чашку на землю. Шоколад расплескался, забрызгав босые ноги Урсулины.

– Ты ПРЕДАЛЬНИЦА! – пронзительно выкрикнула она, одним прыжком вскакивая на ноги.

Урсулина тоже вскочила – должно быть, шоколад обжёг её. В её округлившихся глазах мелькнула паника. Выхватив свою волшебную палочку, она направила её на Викторию-Стич. Та сделала ответный выпад.

– Не смей! – завопила она. – Даже не думай заколдовать меня!

Лицо Урсулины закаменело.

– В чём дело? – спросила она сквозь зубы.

– Ты отлично знаешь, в чём дело! Ты подлила зелье в мою чашку!

– Я...

– Подлила, я знаю! Ну, признайся. ПРИЗНАЙСЯ ЖЕ! – выкрикнула Виктория-Стич.

– Да, подлила, – спокойно сказала Урсулина. – Я действительно добавила в твой шоколад зелье!

Они уставились друг на друга, прищурившись и сгорбив плечи.

– Как ты узнала? – через минуту спросила Урсулина. – Как ты вообще могла догадаться об этом?

– У меня свои способы, – огрызнулась Виктория-Стич. – Думаешь, ты всё обо мне знаешь?

– Я знаю о тебе достаточно, – сказала Урсулина, – чтобы не сомневаться, что тебе без меня не обойтись.

– Ты мне вовсе не нужна, – ответила Виктория-Стич, и с её антенн посыпались гневные искры.

– Да если бы не я, ты не знала бы и половины из того, что умеешь! – сказала Урсулина. – Если бы не я, у тебя не было бы ни единого шанса стать королевой! Ты понятия не имеешь, как понравиться висклингам! Ты же не забыла, что ты плохая. Ты чёрное пятно. Именно из-за тебя вы с Селестиной так и не живёте во дворце.

Слова Урсулины вонзались в Викторию-Стич как кинжалы. Глаза жгло от злых слёз.

– Я-то думала, что ты мой друг, – сказала она. – А ты использовала меня, чтобы дорваться до власти!

Урсулина самодовольно улыбнулась.

– Я и без тебя найду способ оказаться на троне, – презрительно фыркнула она. – А вот ты без меня никто.

Урсулина рассекла воздух волшебной палочкой и выкрикнула жуткое, леденящее душу заклинание. Изумрудный полумесяц выстрелил кислотно-зелёными искрами, и Виктория-Стич едва успела отскочить в сторону и пригнуться, уворачиваясь от магического удара. Корона свалилась с её головы и покатилась по земле. Она узнала слова заклинания – оно тоже было в «Книге Висклингов». Смертельное заклятие. Урсулина хотела убить её! Охваченная ужасом, Виктория-Стич стала двигаться туда, где оставила свой летучий цветок, прислонив его к одному из тёмных корявых стволов. При этом она отчаянно пыталась вспомнить какие-нибудь чары из «Книги Висклингов», которые помогли бы ей спастись. Хотя бы выиграть немного времени... Сонное заклинание!

– ВИСКАСОМНИОЗА! – выкрикнула она. С конца её палочки посыпались алмазно-белые искры, и теперь уже Урсулина застыла, ошеломлённо глядя на неё: эти чары они с ней не учили! Пригнувшись и пропустив заклятие мимо, она схватила свой цветок и взвилась в небо. Виктория-Стич кое-как взобралась на свой шиповник и тоже рванула вверх, снова выкрикнув на лету слова сонного заклятия. Искры от её палочки схлестнулись с искрами, выпущенными палочкой Урсулины, и столкнувшиеся заклятия взорвались, оставив в небе полыхающий зелёным и серебряным огненный шар.

– Ненавижу тебя! – вопила Виктория-Стич. – Ненавижу, ненавижу тебя!

Она устремилась ввысь, к ясному небу – так быстро, как только могла, оставляя далеко внизу верхушки тёмных деревьев.

Урсулина бросилась в погоню, тоже набирая высоту и выкрикивая слова убийственного заклятия. Виктория-Стич, изо всех сил цепляясь за стебель своего цветка, заметалась, выписывая крутые зигзаги, чтобы увернуться от выстреливающих в её сторону потоков искр.

– Ты ничего без меня не можешь! – кричала Урсулина, мчась следом за ней и почти настигая её. – Вернись!

Её палочка снова выстрелила зелёными искрами, но Виктория-Стич круто нырнула вниз и ушла от удара. Отбиваться магией она больше не пыталась: ей пока не хватало сноровки, чтобы умело действовать волшебной палочкой на такой скорости. Сейчас она хотела только одного: оторваться от погони и скрыться. Пригнув голову, она продолжала мчаться как можно быстрее, и только ветер свистел в её заострённых ушках.

– Я до тебя доберусь! – грозила ей вслед Урсулина, но теперь её голос звучал глуше, слабее – она начала отставать. – Когда-нибудь. Вот увидишь! Я этого так не оставлю!

Виктория-Стич опасливо оглянулась через плечо и с удивлением обнаружила, что Урсулина замешкалась: она не хотела гнаться за Викторией-Стич всю дорогу до Бурьянника. Но Виктория-Стич продолжала лететь на максимальной скорости, пока не добралась до дома. Там она сразу забежала к себе в комнату и заперла дверь. Звездинка вспорхнула ей на плечо, взволнованно хлопая крылышками и тычась в лицо мордочкой.

– Ох, Звездинка! – воскликнула Виктория-Стич, беря дракошку трясущимися руками и прижимая к себе. У неё по щекам ручьём потекли слёзы, капая на переливчатую чешую её любимицы. Дракошка тихонько пискнул и зарылся носом ей в шею.

– Я чуть не попала в страшную беду, – всхлипывая, бормотала Виктория-Стич. – Я ведь могла никогда тебя больше не увидеть. Тебя и Селестину.

Только сейчас она осознала, чего едва избежала, и чем больше она об этом думала, тем сильнее её трясло от страха. Виктория-Стич позвала сестру, но ей никто не ответил. Тогда она забралась на кровать, поплотнее завернулась в чёрное одеяло с серебряными звёздами и пристроила рядом с собой Звездинку.

– Она оказалась предательницей, эта Урсулина, – хлюпая носом, прошептала Виктория-Стич. – Она никогда не была мне настоящим другом.

Обведя глазами комнату, она вдруг наткнулась взглядом на своё взъерошенное отражение в зеркале туалетного столика. Её скулы всё ещё поблёскивали от бриллиантовой пыли, но тушь подводки растеклась от слёз, прочертив чёрные дорожки до самого подбородка. И что-то ещё в её отражении было неправильным, не таким, как должно быть. Сначала она никак не могла сообразить, в чём дело, но тут до неё дошло. Её корона пропала! Её особая, неповторимая корона, сделанная руками Селестины! Она вдруг поняла, как невыносима для неё мысль, что злодейка Урсулина могла завладеть тем, что Селестина сделала для неё с такой любовью. А ведь эта корона должна стать её королевским венцом. Она зашла уже слишком далеко, чтобы отказаться от своей мечты. Значит, подумала Виктория-Стич, ей придётся слетать назад и вернуть её себе во что бы то ни стало.

На следующий день, когда солнце поднялось уже высоко, Виктория-Стич отправилась обратно к тому месту, где ещё ночью стоял фургончик Урсулины. Она летела осторожно, стараясь не издавать ни звука и как можно ближе к верхушкам деревьев, чтобы её было не заметно среди листвы. Но когда она добралась до нужного места, оказалось, что фургончика там уже нет. Прогалина в лесу была совершенно пуста, только посередине неё темнело кострище. А рядом с ним валялась небрежно брошенная корона. Нырнув под деревья, Виктория-Стич подхватила корону и бережно прижала её к сердцу. А потом снова устремилась прочь, как можно быстрее – на случай, если Урсулина прячется где-то поблизости. Но лес вокруг казался пустым и мирным. Виктория-Стич поплотнее надела корону, вздёрнула подбородок и полетела по голубому ясному небу назад, домой. Не нужна ей больше никакая Урсулина. Она всё равно станет королевой – с ней или без неё. И лорд Астрофель ей не нужен, и эта глупая петиция тоже. Дальше она будет действовать сама. В конце концов, у неё же есть своя «Книга Висклингов».

Глава 19

Полдень давно миновал, когда Виктория-Стич наконец услышала, что Селестина вернулась домой. Она сбежала по лестнице в прихожую.

– Где ты была так долго? – спросила она, как только Селестина переступила порог. – Я беспокоилась.

– У Твилы, – ровным голосом ответила Селестина.

– А, – сказала Виктория-Стич. Похоже, в настроении сестры что-то изменилось. Селестина прошла мимо неё и стала подниматься по лестнице к себе. – Подожди! – окликнула её Виктория-Стич. – Я думала, мы с тобой побудем немного вместе.

– Правда? – обронила Селестина так же равнодушно.

– Ну да. – Викторию-Стич кольнула обида. Селестина могла бы и обрадоваться, увидев сестру. В её душе опять вскипело раздражение. – Вчера ночью ты ушла домой без меня! – упрекнула она Селестину.

– Да, – откликнулась та, задержавшись на пороге своей комнаты. – И я сделала это нарочно!

Виктория-Стич открыла рот и тут же закрыла его снова, от растерянности не зная, что сказать.

– Ты ведь отправилась на бал без меня, – сказала Селестина. – Так что не понимаю, почему я не могла уйти домой, не предупредив тебя. Впрочем, ты вообще со мной почти не разговаривала. Видимо, была слишком занята своими таинственными секретными делами. Я видела тебя в дворцовом саду! А знаешь, Виктория, ты права. Тебя действительно привлекает опасность. А я никаких опасностей не хочу. Я видела вчера, как ты смотрела на королеву Кассиопею!

– Я... – Виктория-Стич смешалась, не находя слов. Селестина никогда раньше так с ней не разговаривала. В горле у неё набух тяжёлый ком, но она кое-как справилась с ним.

– Прости, что я ушла, не предупредив тебя, – торопливо пробормотала она. – Послушай... я не могу раскрыть тебе все мои секреты, но я хочу, чтобы ты знала: я вовсе не отказалась от наших притязаний на трон. Поедем завтра вместе в Чароручье. Я собираюсь купить себе дворец!

– Ты не можешь купить дворец, – ответила Селестина.

– Могу, – уверенно заявила Виктория-Стич. – Денег у меня хватит. И если все увидят, что девочка-висклинг, рождённая из алмаза, живёт в настоящем дворце, они быстро поверят, что я и есть следующая в очереди на престол!

– Откуда у тебя столько денег? – спросила Селестина. – Что нянюшка Эвелина скажет властям?

– Мне безразлично, что там она кому скажет, – отмахнулась Виктория-Стич. – Пожалуйста, пойдём со мной и помоги мне купить его! Там в конце главного бульвара продаётся старое дерево с обломанной верхушкой. Я собираюсь превратить его в дворец. Тебе оттуда до Позолота будет рукой подать!

Виктория-Стич была уверена, что Селестина обрадуется, но та лишь вздохнула и покачала головой:

– Я не стану помогать тебе с этим. Прости, Виктория-Стич, но на меня можешь не рассчитывать.

Глава 20

Две недели спустя Виктория-Стич и Селестина в окружении сумок и чемоданов стояли на платформе вокзала в Чароручье.

– Ну вот и всё, наверное, – неловко сказала Селестина.

– Почему «вот и всё»?! – вскинулась Виктория-Стич. – Мы же вместе будем жить на главном бульваре и, значит, постоянно видеться. Ты непременно должна пойти посмотреть на мой дворец! Я ведь купила то старое обломанное дерево, о котором говорила тебе, и теперь собираюсь придать ему самый лучший вид!

– Ммм, – протянула Селестина, и сердце Виктории-Стич упало. Ей так отчаянно хотелось, чтобы Селестина проявила к ней хоть немного тепла и участия, но с самого выпускного бала сестра держалась с ней холодно и отчуждённо.

– Ну, счастливо, – натянуто улыбнулась Селестина.

– Пока, – ответила Виктория-Стич. Она тоже попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло.

Селестина повернулась и, не оглядываясь, пошла прочь.

Виктория-Стич с головой окунулась в работы по обновлению своего дворца – платить за это, естественно, давала ей возможность «Книга Висклингов». Она наняла рабочих, которые отремонтировали полы и застелили их коврами, развесили в комнатах звенящие хрустальные люстры, расставили повсюду чёрно-белую полосатую мебель. Она приказала строителям соорудить высокую островерхую крышу и выступающие из стен башенки. К тому времени как все работы были закончены, старое дерево выглядело потрясающе – величественное, отделанное серебром, выдержанное в строгом готическом стиле.

– Самый подходящий дворец для принцессы! – сказала Виктория-Стич Звездинке, расслабленно откидываясь на край ванны из лунного камня с ножками в виде дракошкиных лап. Она выглянула в одно из высоких стрельчатых окон и самодовольно улыбнулась, глядя, как идущие по бульвару висклинги то и дело останавливаются и подолгу глазеют на её новый дом. Несомненно, эта идея оказалась куда лучше любых планов Урсулины. Никакого риска и гораздо веселее. Она сумела привлечь к себе внимание. Показала всем и каждому, что она истинно королевская особа! Даже сам лорд Астрофель изволил её заметить. Прислал ей письмо с просьбой явиться к нему и объяснить, как ей удалось оплатить столь дорогостоящий дворец. Но Виктория-Стич тут же вышла на балкон, разорвала эту писульку на мелкие клочки и сбросила на улицу вниз как конфетти.

Чувствуя себя по-настоящему счастливой, она глубже погрузилась в душистую пену. Всё шло прекрасно. Висклинги останавливали её на улице, а некоторые даже стучались в её двери, заинтересовавшись новым дворцом и желая узнать побольше о его обитательнице. И, разумеется, история о малышке, рождённой из алмаза, производила на них очень сильное впечатление.

Была лишь одна мелочь, которая никак не давала Виктории-Стич покоя, не переставая свербеть где-то в глубине её сознания.

Селестина.

Прошёл уже целый месяц, а Селестина так ни разу и не навестила её. Между сёстрами по-прежнему сохранялся холод и отчуждение, и от этого Виктория-Стич чувствовала внутри неприятную пустоту. Ну ничего, утешала она себя. Как только Селестина услышит, что висклинги поддерживают её притязания на королевский трон, сестра снова будет с ней рядом.

Или... нет?

Глава 21

Селестина проснулась в своём жилище на вершине дерева, где размещалась мастерская Позолота, и бодро поднялась с кровати. Она всё ещё не могла до конца поверить, что всё сложилось так удачно: её взял к себе ученицей сам мастер Позолот! Быстро одевшись, она сбежала по лестнице вниз. Позолот уже сидел за прилавком и внимательно читал утреннюю газету.

– Доброе утро! – поздоровался он. – Как спалось?

– Прекрасно, спасибо, – ответила Селестина. – А вам?

– Ммм, – невнятно промычал в ответ Позолот, явно думая о чём-то другом. Что-то в газете приковало к себе его внимание. Селестина заглянула ему через плечо – и её сердце пропустило удар. Целую страницу газетного разворота занимало изображение нового дворца Виктории-Стич под броским заголовком «Уродливое пятно разрушает очарование Чароручья!». Селестина с трудом сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она уже давно с нарастающим беспокойством наблюдала, как Виктория-Стич возводит свой «дворец». Город всё полнился слухами о её сестре: кое-кто из висклингов, похоже, был готов поддержать её притязания, но большинство скорее смеялись над ней или жалели её.

– Здесь даже приводится заявление королевы, – сказал Позолот, ткнув пальцем в страницу. – И лорда Астрофеля. Они недовольны тем, что эта самая Виктория Снич вызывает раскол среди висклингов. Она нарушает гармонию.

Сердце Селестины зачастило, когда она через плечо Позолота мельком проглядела газетную статью. Всё это время она старалась обособиться от Виктории-Стич, но чем дальше, тем труднее было не обращать на неё внимания. Сестра даже обрела сторонников, которые полностью поддерживали её устремления. А её дворец, мрачный и колючий, сразу бросался в глаза – как чёрный шип среди нарядного великолепия всего остального Чароручья.

– Я уж даже удивился, – сказал Позолот, – что газеты так долго молчат об этой Виктории Снич. Она же открыто насмехается над королевой Кассиопеей! А этот её «дворец»... его давно пора снести, чтобы не мозолил глаза!

– На самом деле её зовут Виктория-Стич, – не удержавшись, поправила его Селестина.

– Попомни мои слова: однажды её ждут большие неприятности. – Позолот, сокрушённо цокая языком, сложил газету и бросил её на край прилавка.

Селестина замялась. Она ни разу не говорила Позолоту, что Виктория-Стич её сестра-близнец. Это даже нельзя было назвать ложью, но Селестина всё равно переживала и чувствовала себя виноватой. Хотя ведь рано или поздно мастер всё равно об этом узнает – не от неё, так от кого-нибудь другого...

– Я должна вам кое-что сказать, – выпалила она вдруг, и её антенны тревожно замерцали. – Понимаете, Виктория-Стич... она... на самом деле она моя сестра!

– Твоя сестра?! – ошеломлённо воззрился на неё старый ювелир.

– Да, – кивнула Селестина. – Виктория-Стич моя сестра. Мы близнецы. Простите, что я не сказала вам об этом раньше.

Позолот заметно встревожился, и у Селестины сжалось сердце. Ну всё, теперь её выгонят. В ней снова начал вскипать гнев на Викторию-Стич.

– Я... – начала она, но тут Позолот решительно вскинул руки, словно только что принял какое-то решение.

– Давай пока не будем думать о Виктории-Стич, – сказал он. – Ты лучшая ученица, какая у меня была, и в мастерскую я взял тебя за твой талант. Поэтому с моей стороны будет большой ошибкой, если я лишу тебя места из-за глупых выходок твоей сестры.

– О, спасибо вам! – вскричала Селестина, у которой от облегчения даже закружилась голова.

– Хотя, наверное, будет разумно не слишком болтать о вашем родстве, – добавил Позолот с предостерегающими нотками в голосе. – В конце концов, мы ведь ювелиры самой королевы.

– Да-да, конечно, – торопливо сказала Селестина, хотя в душе ей стало не по себе. Неужели Позолот вынуждает её выбирать между обучением в его мастерской и Викторией-Стич? Но разве можно отказаться от родной сестры?!

В обеденный перерыв Селестина вышла немного прогуляться по бульвару. По дороге она купила себе в пекарне «Розовый бутончик» сэндвич и желудёвый стакан горячего чая навынос и устроилась на скамейке неподалёку, чтобы перекусить. Но не успела она сделать и глотка, как заметила шагающих по бульвару двух знакомых висклингов.

– Тинзель! Эмбер! – окликнула она их. – Привет!

Тинзель обернулась и, просияв, тут же подбежала к скамейке. Эмбер не отставал. Селестина подвинулась, и они втроём уселись рядышком.

– Как ваше обучение? – спросила Селестина. – Ты сегодня виделась с Тишкой в Исследовательской академии?

– Виделась, – кивнула Тинзель. – Но в обед она куда-то сбежала с Руби. Мне кажется, они вместе строят какую-то лодку – на будущее, когда покинут лес. Сегодня утром нам рассказывали про человеческие города и как оставаться в них незаметными. Так интересно, ты не представляешь!

Эмбер заметно поёжился и погладил одного из дракошек, сидящих у него на плече.

– Ты уже видела дворец Виктории-Стич? – спросил он, явно торопясь сменить тему.

– Да уж, – поморщилась Селестина.

– По-моему, она уже добилась ответной реакции висклингов, – заметил Эмбер.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну как что... – Эмбер заметно оживился. – Есть тут одна такая, по имени Вишнецветка. Ты о ней не слышала?

– Нет, – покачала головой Селестина.

– Она собирает целые толпы, – продолжал Эмбер. – Вчера вечером мы были на одном из её собраний. В сущности, она говорит дельные вещи.

– Все её разговоры – об алмазных детях, – пояснила Тинзель. – И о том, что давно пришла пора изменить правила. По её словам, будет гораздо справедливее, если следующего короля или королеву возведут на трон не по праву рождения, а изберут голосованием.

– То есть мы должны получить возможность выбирать себе правителя! – подхватил Эмбер. – Убедившись, что это обязательно кто-то честный и добрый.

– Понятно, – кивнула Селестина. Наверное, именно это подразумевали лорд Астрофель и королева, заявив, что Виктория-Стич вносит смуту и раскол среди висклингов. – Но подобные антиалмазные лозунги звучали чуть ли не всегда, разве не так? И эти идеи никогда не пользовались большой популярностью.

– Да, верно, – согласилась Тинзель, – но из-за всей этой истории с Викторией-Стич они набирают силу. Большинство висклингов на самом деле не хотят, чтобы она стала королевой. Но есть и такие, которые призывают немедленно объявить её законной наследницей престола.

Селестина неловко поёрзала на скамейке.

– Послушай, я знаю, что ты тоже родилась из алмаза и что вы с Викторией-Стич близнецы, – сказала Тинзель, тоже чувствуя себя не в своей тарелке. – Но, помнится, ты говорила, что никогда не хотела быть королевой. К тому же вы с Викторией-Стич сейчас, кажется, почти не общаетесь.

– Да, я никогда не хотела быть королевой, – сказала Селелстина. Но она не могла не думать о сестре, и в её душе гнев странным образом мешался с жалостью к ней.

– А не хочешь сходить с нами на следующее собрание? – предложила Тинзель. – Послушаешь, о чём там говорят.

– Может быть, – пожала плечами Селестина. Нельзя сказать, чтобы её так уж тянуло на эти собрания, но её обрадовала возможность провести побольше времени с Тинзель и Эмбером, особенно сейчас, когда Тишка всё время где-то пропадает с Руби, а Твила учится в другом округе. Ей и самой себе было неприятно в этом признаваться, но без Виктории-Стич она чувствовала себя довольно одиноко.

Глава 22

Виктория-Стич уже довела себя до белого каления. Она стояла у окна самой высокой башенки своего дворца и смотрела на висклингов, занятых своими обычными вечерними делами. Главным образом – разгуливали туда-сюда по бульвару, оживлённо поблёскивая антеннами и беззаботно болтая, держа в руках бумажные пакеты с дорогущими покупками. Свесившись через подоконник и вытянув шею, она изо всех сил вглядывалась в даль, где высилось дерево, в котором располагалась мастерская Позолота. Почему это Селестина до сих пор не сподобилась навестить её?! Виктория-Стич крепко стиснула кулачки... и в этот самый миг увидела, как дверь мастерской Позолота распахнулась, и на пороге показалась фигурка с сияющими в мягком вечернем свете волосами цвета белого золота. Селестина! Наконец-то! Вся злость Виктории-Стич мигом испарилась, когда она увидела, что Селестина торопится по бульвару как раз в её сторону. Виктория-Стич мигом сбежала вниз по лестнице, наслаждаясь звонким цоканьем каблучков своих новых остроносых сапожек, и распахнула входную дверь:

– Ты всё-таки пришла!

– Здравствуй, – сказала Селестина. Она даже не улыбнулась, отчего Виктория-Стич совершенно опешила. Селестина сняла свою мантию, повесила её в прихожей и оглядела великолепный холл с выложенным блестящей чёрно-белой плиткой полом и люстрой из розового кварца.

– Про твой дворец сегодня утром написали в газете, – сказала она.

– Знаю! – с гордостью заявила Виктория-Стич. – Ну и как он тебе, нравится?

– Ты вот-вот попадёшь в беду. Я уверена, что не пройдёт и пары дней, как в твою дверь постучат представители властей. Ты так и не скажешь мне, где взяла деньги на всё это?

– Ну не могу я сказать! – заявила Виктория-Стич, скрестив руки на груди. И почему Селестина вечно пристаёт к ней с такими вопросами?! Она-то надеялась, что сестра порадуется за неё и даже будет гордиться ею, а вместо этого она снова заставляет её чувствовать себя так, словно она в чём-то не права.

– Я чуть не лишилась из-за тебя своего места в ювелирной мастерской! – бросила Селестина обвиняющим тоном.

– Что?! Как это? Я даже ни разу не заходила в мастерскую Позолота!

– Зато о твоей репутации известно всё больше, – сказала Селестина. – И хорошей её не назовёшь. Висклинги начинают спорить о твоём праве на трон, и от этого повсеместно вспыхивают раздоры. Пора бы тебе уже забыть про эти глупости и оставить идею когда-нибудь стать королевой.

– Глупости?! – ахнула Виктория-Стич, уязвлённая до глубины души. – Это не глупости! У меня с каждым днём всё больше сторонников! Есть, знаешь ли, висклинги, которые считают, что именно я должна быть следующей королевой!

– И сколько их? – спросила Селестина.

– Не знаю! – взорвалась Виктория-Стич. – Много! И их всё больше и больше! – Она гневно топнула ногой, не в силах поверить, что Селестина зашла только для того, чтоб наговорить ей подобных вещей.

– Есть ведь ещё и противники алмазных наследников, и они всё больше набирают силу, – сказала Селестина. – Поверь, их действительно уже немало. Ими руководит некто Вишнецветка. Они хотят изменить действующий порядок: добиться того, чтобы следующего короля или королеву определяли выборами. Возможно, это было бы и к лучшему. По крайней мере, тогда ты перестала бы напрашиваться на неприятности.

– Что?! – поразилась Виктория-Стич. Ни про каких антиалмазников она слыхом не слыхивала. Злые слёзы брызнули у неё из глаз, и она вытерла их резким движением затянутой в перчатку руки. – Правителями Висклинг-Вуда ВСЕГДА становились те, кто рождён из алмаза. Это закон!

– Я знаю, – сказала Селестина, немного смягчившись. Она подошла к Виктории-Стич и взяла её за руки. – Не плачь, – попросила она.

– Я и не плачу, – всхлипнула Виктория-Стич. – Всё это так несправедливо. Я родилась из алмаза. И я живу во дворце. И всё равно висклинги отказываются считать меня будущей королевой.

Селестина вздохнула:

– Пожалуйста, послушай. Тебе пора уже смириться с тем, что власти признали наш алмаз негодным и мы ничего не можем с этим поделать. Даже если это действительно несправедливо. Может, тебе направить свою страсть на что-нибудь другое? Вот как это, например, сделала я. Быть королевой не единственная стоящая вещь на свете. И если ты будешь всё время восставать против решения властей, то только навлечёшь на себя беду.

– Тебе-то хорошо говорить! – огрызнулась Виктория-Стич. – Тебе всё даётся легко. За что бы ты ни взялась, у тебя всё получается блестяще! Ты получила место ученицы у самого прославленного ювелира во всём лесу! Ты всем нравишься, все тебя любят! А я? Единственное, что во мне ценного – это то, что я родилась из алмаза!

– Неправда! – возразила Селестина, обнимая сестру за плечи. – Вовсе не всё мне даётся легко. И иногда мне тоже хочется орать и топать ногами как ты. Или делать всё что мне вздумается, не беспокоясь, кто и что обо мне скажет. Иногда меня так и подмывает ворваться в кабинет лорда Астрофеля и накричать на него за то, что он лишил нас права иметь родителей! Но я не могу – потому что всё это черты твоего характера. Это ты у нас сумасбродная, дерзкая и бесстрашная. На мою долю ничего этого уже не осталось.

На этот раз настала очередь Виктории-Стич онеметь от удивления.

– Я и не знала, что у тебя бывают такие мысли, – сказала она наконец.

– Ну, не всё время, конечно, – пожала плечами Селестина. – Но иногда – да.

– Можешь поорать, если хочешь, – предложила Виктория-Стич. – Давай, прямо сейчас! Никто тебя здесь не услышит.

– Не могу, – замотала головой Селестина.

– Можешь, можешь, – подбодрила её Виктория-Стич и ухмыльнулась. – Я бы хотела послушать, как ты вопишь.

– Нет, – снова отказалась Селестина. – Сейчас не хочется.

Виктория-Стич пожала плечами, но настроение у неё немного улучшилось. Селестина открыла ей свою душу. Они снова делились друг с другом самым сокровенным, как в прежние времена.

– Останешься попить чаю? – спросила она.

Селестина как будто заколебалась.

– Пожалуйста, – попросила Виктория-Стич.

– Ну хорошо, – согласилась Селестина, и Виктория-Стич заметила, что сестре приятно, что её стали уговаривать.

Следом за Викторией-Стич Селестина прошла в гостиную и села в одно из кресел с чёрно-белой полосатой обивкой.

– А это что такое? – спросила она, указывая на кофейный столик.

– Крылья! – радостно похвасталась Виктория-Стич. Она схватила их и продемонстрировала Селестине. Они были сделаны из прозрачной блестящей ткани, натянутой на проволочный каркас, и ярко сверкали, усыпанные самыми настоящими бриллиантами. – Что-то мне надоели эти скучные летучие цветы, – поморщилась Виктория-Стич. – Захотелось чего-нибудь новенького. Чего-нибудь, более подходящего для королевы. Вот смотри, у них есть лямки, чтобы надевать их на плечи. И я зачарую их так, чтобы на них можно было летать!

Селестина нахмурилась.

– Ты ведь знаешь, что законом разрешено летать только на цветках и листьях, – сказала она с раздражением. – Ты что, хочешь, чтобы тебя бросили в тюрьму?

– Никто меня не бросит в тюрьму! – фыркнула Виктория-Стич, с головой погрузившись в мечтания, где она парила высоко-высоко в свете луны над Висклинг-Вудом с огромными сверкающими крыльями за спиной. О, это должно произвести на всех неизгладимое впечатление! И это гораздо интереснее, чем летать верхом на этих глупых старых розочках и лютиках. Она наденет свои блестящие остроносые сапожки с розовыми атласными ленточками и платье с пуговками из ярко-розовых турмалинов. Такое зрелище должно сразить всех антиалмазников наповал.

– Обещай мне, что ты не станешь летать на них, – с тревогой в голосе потребовала Селестина. – Поклянись своей жизнью!

– Нет! – отрезала Виктория-Стич.

Селестина вскочила, чтобы уйти.

– Подожди, – сказала Виктория-Стич и незаметно скрестила пальчики. – Хорошо! Я клянусь! Клянусь своей жизнью!

– И моей, – потребовала Селестина. – Поклянись и моей жизнью тоже!

– Нет, не могу, – тут же сказала Виктория-Стич, опуская руки. – И никогда не проси меня об этом.

Глава 23

Когда Селестина шагала по бульвару к месту встречи с Тинзель, небо уже наливалось густой чернильной темнотой, а фонарики на деревьях только-только начали загораться. Уличные фонари в виде цветков-колокольчиков тоже зажглись, и теперь их венчики мягко светились пурпурным, оранжевым и розовым светом.

– До чего приятный вечер! – сказала Тинзель, когда они шли мимо королевского дворца, а затем свернули на узкую извилистую улочку, которая привела их на просторную мшистую поляну.

Селестина кивнула, хотя сама она почти ничего вокруг не замечала. Как обычно, все её мысли были заняты Викторией-Стич и беспокойством за неё: что ещё взбредёт ей в голову? Их встреча накануне вечером оставила у неё тревожное чувство. И ещё она немного чувствовала себя виноватой. Что бы подумала её сестра, если бы узнала, что она, Селестина, идёт на собрание Вишнецветки? Правда, успокаивала себя Селестина, она ведь идёт туда только ради того, чтобы побыть вместе с Тинзель и Эмбером. Так приятно было бы обзавестись новыми друзьями в Чароручье.

Они дошли до поляны, где уже толпилось немало висклингов. Эмбер указал на Вишнецветку, оживлённо суетившуюся перед собирающейся публикой. У неё были густо-розовые волосы, уложенные в два пучка по бокам головы, на веках мерцала серебряная пыль, а розовая помада на губах имела тот же оттенок, что и волосы. Вишнецветка то и дело лучезарно улыбалась, и из-за этой широкой, дружеской улыбки Селестина невольно сразу же почувствовала к ней расположение.

– Давай сядем вон там, – предложила Тинзель, указывая на пока ещё пустующий ряд тонконогих грибов-сидений. Они расселись и принялись болтать, ожидая начала собрания. Эмбер показал Селестине, чему он успел научиться, продемонстрировав ей трюки своих дракошек.

Селестина кивала и улыбалась, искренне стараясь радоваться, что так хорошо проводит время с новыми друзьями, но другие мысли никак не давали ей покоя. Что, если законы в самом деле изменят и следующего короля или королеву будут определять выборами? Прекратит ли тогда Виктория-Стич свои неразумные и даже опасные посягательства на престол? Если идея выборов приживётся, ей это не понравится. Зато, возможно, это поможет ей оставить свою бесплодную затею и заняться чем-нибудь более серьёзным.

Когда все грибы-сиденья оказались заняты, Вишнецветка вспрыгнула на самый большой гриб с плоской шляпкой, стоящий перед остальными.

– Добрый вечер! – крикнула она, приветственно вскинув руки. На ней был чёрный камзол с широкими рукавами, отделанными по краю двумя серебряными полосками. – Добро пожаловать! – Широко улыбаясь, она обвела взглядом ряды сидящих висклингов. – Я очень рада видеть, как много вас здесь сегодня!

Толпа отозвалась бодрым гулом, и Вишнецветка низко поклонилась собравшимся.

– Наша численность растёт с каждым днём! – продолжала она. – И это замечательно! Думаю, настала пора, чтобы голос каждого из нас был услышан, не так ли?

– Да! – послышались голоса из толпы.

– Я всей душой верю, что все висклинги рождаются равными, – сказала Вишнецветка. – И я считаю, что пришло время изменить порядки в нашем лесу.

Слушая её, Селестина вся сжалась, стараясь сделаться как можно меньше и незаметнее. До этого она никогда не придавала такого большого значения тому, из какого кристалла родилась.

– Наш лес в основном мирное и спокойное место, – продолжала Вишнецветка. – И, разумеется, мы все обожаем королеву Кассиопею. Но кто придёт после неё? Виктория-Стич?

Толпа глумливо загомонила, и сердце у Селестины забилось чаще. В конце концов, Виктория-Стич её сестра. Внезапно она почувствовала негодование и обиду за неё – и страстное желание защитить свою сестру-близнеца. Как власти посмели отвергнуть их кристалл, назвав его нечистым?! Ведь он всё равно остался алмазом, пусть и особенным!

– Разве она тот висклинг, которого мы хотели бы видеть на нашем троне? – продолжала Вишнецветка. – Разве она сможет быть доброй и справедливой?

– Нет! – единодушно выкрикнула толпа.

– Но ведь вы знаете, что она борется за признание её наследницей престола, и пока нельзя исключить возможность, что рано или поздно она добьётся желаемого, – сказала Вишнецветка. – И среди висклингов есть и те, кто готов поддержать её. Мы не можем допустить, чтобы они победили! Мы должны добиться права самим выбирать себе правителя!

Висклинги вокруг согласно кивали, а некоторые вскакивали и громко хлопали в ладоши, выкрикивая слова одобрения.

– Остановим Викторию-Стич! – крикнул кто-то, и остальные тут же поддержали его, и вскоре вся толпа хором скандировала:

– Остановим Викторию-Стич! Остановим Викторию-Стич!

– Сохраним наш Висклинг-Вуд счастливым и мирным! – перекрикивая шум, воскликнула Вишнецветка. – Это самое главное! Даёшь мир, любовь и счастье! – На этом она закончила, и толпа разразилась аплодисментами. Вишнецветка снова низко поклонилась и, спрыгнув со своего гриба, стала разговаривать с висклингами, переходя от одного к другому и всё время улыбаясь.

Охваченная ужасом, Селестина с пылающим лицом пятилась сквозь толпу к краю поляны.

– Мне нужно идти, – выдавила она, обращаясь к Тинзель.

– Я с тобой, – сказала Тинзель. Оставив Эмбера, они покинули поляну и направились обратно в сторону бульвара. – Прости, пожалуйста, – заговорила Тинзель. – Я понятия не имела, что в этот раз она станет так много говорить о Виктории-Стич.

– Ничего, всё нормально, – ответила Селестина. Сейчас, когда поляна осталась позади, она немного успокоилась. – Всё это для меня... немного неожиданно.

– Понимаешь, они очень беспокоятся, что она действительно может занять трон, – сказала Тинзель. – От неё всем как-то неуютно. Но послушай, давай забудем про Вишнецветку. Мне не стоило приглашать тебя сюда. С моей стороны это очень бестактно. Извини меня.

Они были уже возле золочёных ворот дворца, где туда-сюда оживлённо сновали висклинги. Среди них Селестина вдруг заметила стоящую у самых ворот странную группку. Все они были одеты в чёрные кружева, а глаза у них густо подведены тушью. Но больше всего Селестину поразили их крылья – настолько, что она остановилась и уставилась на них во все глаза. Каждый висклинг в этой группе нёс за спиной нежные крылья из тонкой прозрачной ткани, которая трепетала на прохладном ночном ветерке. Все эти висклинги держались гордо и отстранённо от прочих, но при этом было видно, что их объединяет общая цель и они в восторге от своего единения. На мгновение Селестина даже поймала себя на том, что ей хотелось бы присоединиться к ним – хотя бы только на этот вечер.

Чтобы почувствовать такое же радостное волнение.

Внезапно по лунному диску в небе скользнула тёмная тень, и кто-то пронзительно вскрикнул. Селестина взглянула вверх – и её сердце едва не выскочило из груди. На фоне луны чётко прорисовывался силуэт парящей высоко в небе Виктории-Стич. За спиной у неё величественно простирались огромные крылья, и усыпавшие их бриллианты ярко сияли в свете её волшебной палочки.

– Вот это да! – ахнула Тинзель.

Затем раздался оглушительный грохот, и висклинги внизу завопили от страха. Виктория-Стич в развевающемся чёрном платье зависла в воздухе с выражением торжества и восторга на бледном лице. Она начала размахивать во все стороны своей волшебной палочкой, с грохотом рассыпая огненные фейерверки. Висклинги таращились на них, раскрыв от изумления рты и прикрывая ладонями свои острые ушки, чтобы не оглохнуть. Селестина с ужасом смотрела на белое, ярко светящееся в алмазном свете палочки лицо Виктории-Стич – на нём проступала самодовольная, уверенная улыбка.

– Слушайте меня все! Я ваша принцесса, – произнесла она, и её гулкий голос прозвучал так громко, что легко перекрыл даже грохот фейерверков. – Я рождена из алмаза! – Она выглядела такой счастливой... Только было в этом счастье что-то лихорадочное. Что-то ненормальное... словно она бредила.

Селестине стало нехорошо. Что вытворяет её сестра?! Что подумает королева Кассиопея, если выглянет сейчас в окно и увидит всё это представление?! А уж слышно Викторию-Стич наверняка отлично и во дворце!

– Позвольте рассказать вам историю, – продолжала Виктория-Стич, глядя вниз с высоты своего полёта. – Историю о том, как все эти годы мне отказывали в моём законном праве быть наследницей престола...

– Тебе никогда не стать нашей королевой! – крикнул кто-то, и толпа взорвалась гневным гомоном.

Но Виктория-Стич невозмутимо продолжила, словно ничего не случилось:

– Однажды тёмной грозовой ночью под багрово-красной луной...

Но толпа внизу уже её не слушала. Висклинги кричали, подняв такой шум, что Виктория-Стич вряд ли могла слышать саму себя. Селестина едва могла дышать. Больше всего ей хотелось убежать куда-нибудь и спрятаться, но она не могла отвести глаз от сестры. Что же та вытворяет?! Кое-кто из висклингов в толпе уже яростно вскидывал кулаки. А кто-то уже оседлал свой летучий цветок или лист и устремился в небо, прямо к Виктории-Стич.

– Убирайтесь! – закричала она, заметив их, и в её голосе послышалась паника. – Послушайте меня! – Она взглянула вниз, туда, где стояли её сторонники, висклинги в чёрном. – Помогите мне!

Но никто из них не поспешил ей на помощь. Они замерли и молча смотрели на неё, не выходя из тени – понимая, что против остальной толпы им делать нечего.

Селестина в страхе зажала себе рот руками, глядя, как выражение лица её сестры сменилось с восторженного на отчаянно-испуганное. Не выдержав, Селестина метнулась вперёд:

– Они же нападут на неё!

Но Тинзель проворно оттащила её обратно.

– Нет! – крикнула она. – Ты сама можешь пострадать!

– Мне всё равно! – кричала Селестина, заливаясь слезами. Она не отрываясь смотрела на Викторию-Стич, которую уже было почти не различить среди множества висклингов, окруживших её в небе.

Виктория-Стич затравленно оглядывалась, не понимая, что происходит, и отстреливаясь фейерверками от каждого, кто подбирался к ней слишком близко. Внезапно раздался оглушительный, пронзающий уши визг, и Селестина, ахнув, увидела, что Виктория-Стич стремительно падает: разъярённая толпа смяла и изорвала её крылья, и теперь они бесполезно болтались у неё за спиной развевающимися клочками прозрачной ткани. Ни о чём больше не думая, Селестина мигом вскочила верхом на свой летучий цветок и стрелой взвилась в небо, широко раскинув руки. Виктория-Стич угодила прямо в её раскрытые объятия, и они вдвоём бешено завертелись в воздухе, прежде чем затормозить и плавно опуститься на землю. Это было потрясающее чувство – оказаться вот так вдвоём, вместе, у всех на глазах.

– Ты что вытворяешь! – гневно напустилась на сестру Селестина. – Ты же могла покалечиться!

– А я и покалечилась! – заявила Виктория-Стич. – Смотри, у меня вся щека исцарапана!

Тут откуда-то со стороны дворца донёсся рёв сирены, и через мгновение к ним уже мчался целый отряд королевской стражи, держа на изготовку волшебные палочки и щиты. Стражники мигом окружили Викторию-Стич и подхватили её под локти.

– А НУ ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! – визжала она, отчаянно брыкаясь и пытаясь вырваться из их железной хватки.

– Стойте! – воскликнула Селестина, но стражники даже не обратили на неё внимания – они тут же подняли её сестру в воздух на широком летучем листе и унесли туда, где позади дворца высились правительственные деревья.

Селестина горько расплакалась, не успевая вытирать слёзы. Кое-как отдышавшись, она подняла глаза – и... увидела вокруг себя только гневные, негодующие лица, сверлящие её мрачными взглядами.

– Они все видели, как ты спасла Викторию-Стич, – шепнула ей на ухо Тинзель.

Глава 24

– Это очень плохо отразится на нашей мастерской, – сказал Позолот на следующий день. – Висклинги прослышали, что Виктория-Стич твоя сестра. Я не могу допустить, чтобы наши покупатели видели тебя здесь.

Селестина сидела позади прилавка, уронив голову на руки. Она всю ночь не сомкнула глаз, думая, что могло случиться с Викторией-Стич после того, как стража схватила её.

– Это ставит меня в очень сложное положение, – покачал головой мастер. – Мы ведь ювелиры королевы, ты же знаешь.

– Знаю, – ответила Селестина. – Мне очень жаль. Я только не знаю, что делать.

– Твоей вины в этом нет, – сказал Позолот. – Но я думаю, что тебе лучше некоторое время поработать в заднем помещении. Пока всё не успокоится.

– Хорошо, – кивнула Селестина, чувствуя, как у неё горят щёки.

– Но если с Викторией-Стич случится ещё что-нибудь, – продолжал Позолот, – у меня не будет иного выхода, кроме как уволить тебя. Весьма сожалею.

– Я понимаю, – подавленно прошептала Селестина.

Едва улучив возможность выйти из мастерской, Селестина набросила мантию с капюшоном, надвинув его как можно ниже на лицо, и торопливо зашагала по бульвару к дворцу сестры. На её стук дверь чуть приоткрылась, и за узкой щелью показалось бледное личико Виктории-Стич.

– Входи! – пригласила она свистящим шёпотом, и Селестина быстро скользнула внутрь.

– Они тебя отпустили! – воскликнула она с огромным облегчением. – Ты плакала, да?

– Нет, – помотала головой Виктория-Стич, вытирая тёмные потёки на щеках, и, цокая каблучками по чёрно-белым плиткам, направилась в свою любимую башенку. Но в её походке что-то изменилось – она уже не была такой уверенной.

– Послушай, то, что ты устроила вчера, было ужасно глупо, – заговорила Селестина, шагая следом за сестрой. – Только посмотри, на какие неприятности ты себя обрекла. Ты же поклялась, что не станешь пользоваться этими своими крыльями!

– Я уже сыта по горло твоими указаниями, что мне делать и чего не делать, – утомлённо заявила Виктория-Стич, взбираясь вверх по винтовой лестнице и распахивая дверь в башню. Внутри неё оказалась прилепившаяся к стволу дерева небольшая круглая комнатка с чёрными, усыпанными звёздами стенами и узким стрельчатым окном. Виктория-Стич подошла к окну и уставилась на улицу, повернувшись к Селестине спиной.

– Если ты явилась только для того, чтобы читать мне нотации, то можешь уходить, – сказала она.

Селестина вдохнула поглубже, стараясь подавить закипающее раздражение. Она ведь действительно обрадовалась, что сестру отпустили – вот за это чувство и стоит держаться. Но это оказалось непросто. Виктория-Стич... она же почти всё, всё испортила. Причём для них обеих.

– Что они тебе сделали? – спросила Селестина. – Власти, я имею в виду.

– Вынесли мне предупреждение, – пожала плечами Виктория-Стич. – Забрали мои крылья и сказали, что в следующий раз я отправлюсь прямиком в тюрьму. И чуть не отобрали у меня волшебную палочку. – Она с силой пнула стену чёрным сапожком.

Селестина сочла за лучшее промолчать. Гнев уже вовсю бурлил в ней, грозя прорваться наружу. Она пристально смотрела на сестру, на её худенькое тело, худенькую фигурку в чёрной одежде, на огромный растрёпанный пучок чёрных волос на макушке, из которого во все стороны торчали спутанные пряди с мерцающими в них крохотными серебряными звёздочками. И задержала взгляд на сверкающей ледяным блеском короне и на тонкой бледной шейке, которая всё это держала.

– Никто меня не понимает, – сказала Виктория-Стич, не оборачиваясь. – Особенно ты.

– Особенно я? – Селестина уже с трудом сдерживалась. – Ты ведь не очень-то и стараешься, чтобы я тебя понимала! По-моему, ты вообще видишь всё не так, как другие висклинги!

– Так и есть, – кивнула Виктория-Стич. – Внутри меня сверкают молнии. Внутри меня звёзды и темнота. Иногда мне кажется, что я чувствую всё слишком сильно. Мне досталась вся чернота.

– Ты всегда так говоришь, – сказала Селестина. – Но что, если часть этой черноты досталась и мне тоже?

– Ничего подобного! – выкрикнула Виктория-Стич, разворачиваясь к сестре так резко, что её корона съехала набок.

– Да откуда тебе знать! – закричала в ответ Селестина. – Ты же всё это выдумала! То пятно на алмазе вообще ничего не значит!

Виктория-Стич даже задохнулась от этих слов.

– Ты навоображала себе, что носишь это пятно на себе! – бушевала Селестина. – А на самом деле в тебе нет ровным счётом ничего особенного! Ты эгоистка, которая думает только о себе! И до меня тебе нет никакого дела. А я, между прочим, из-за тебя вот-вот лишусь работы!

Пару мгновений Виктория-Стич потрясённо молчала, но потом пришла в себя.

– Я так и знала, что на самом деле ты беспокоишься только о своей работе, – бросила она.

– Что?! – Слёзы брызнули у Селестины из глаз, но она тут же сердито утёрла их рукой. – Как ты смеешь говорить такое?! Я единственная, кто заботится о тебе. Кто, по-твоему, спас тебя вчера от падения? Ты бы разбилась насмерть, если бы не я! Но ты ведь никогда даже спасибо не скажешь. А кто всегда был рядом с тобой, даже когда ты вела себя хуже некуда? Я!

– И вовсе ты не всегда рядом, – огрызнулась Виктория-Стич. – С тех пор как мы переехали в Чароручье, ты меня и знать не хочешь!

– Я... – Селестина не знала, что ответить. Это была чистая правда. Она действительно всё это время избегала сестру. – Ты сама оттолкнула меня, – выдавила она наконец. – Со своими дурацкими тайнами. Ты не была со мной так же откровенна, как раньше, но и освободиться от тебя тоже не давала. Только, похоже, своей цели ты так и не достигла, а? Никто не хочет видеть тебя королевой! Ни один висклинг. Потому что королева из тебя получилась бы ужасная.

Лицо Виктории-Стич побелело ещё больше, а глаза словно остекленели. Селестина понимала, как больно ранит её, но остановиться уже не могла: слова как будто сами вырывались из неё. Это было невыносимо... и в то же время доставляло необъяснимое блаженство. Неужели её сестра чувствует себя так постоянно?

– Тебе никогда не стать королевой! – выкрикнула она. – Никогда! Ты окончишь свои дни в тюрьме, и все этому только обрадуются! – Она замолчала, едва не оглушённая стуком собственного сердца.

Теперь слезами наполнились большие глаза Виктории-Стич.

– Убирайся, – сказала она. – Ненавижу тебя.

– Я тоже тебя ненавижу, – сказала Селестина.

Они обе стояли, глядя друг на друга, и Селестина почувствовала, как её сердце разорвалось надвое. Развернувшись, она бросилась вниз по лестнице, и мантия развевалась у неё за спиной.

– Видеть тебя больше не хочу! Никогда! – крикнула она, домчавшись до входных дверей и шумно распахнув их. – Жаль, что я помешала тебе разбиться!

Виктория-Стич смотрела, как с грохотом захлопнулись двери за Селестиной. Она в жизни не видела, чтобы её сестра приходила в подобную ярость. Ошеломлённая, она стояла, цепляясь за перила лестницы, и часто моргала, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Чтобы хоть чем-то заполнить её, она принялась что-то напевать себе под нос, сбегая со ступенек и вприпрыжку выскакивая на сверкающий плиточный пол нижнего холла. А потом с непонятной одержимостью принялась танцевать под люстрой из розового кварца, кружась в облаке чёрного кружева и блеска бриллиантов. Звездинка спорхнула ей на плечо, и глаза Виктории-Стич заблестели от слёз. Она никогда ещё не чувствовала себя такой несчастной. И такой разозлённой одновременно.

Глава 25

Селестина со всех ног мчалась по бульвару в обратную сторону, почти ничего не видя перед собой из-за застлавших глаза слёз. Прошмыгнув в заднюю дверь мастерской Позолота, она взбежала по спиральной лестнице в своё жилище на вершине дерева.

Небо за окном уже потемнело, и на нём загорались первые разноцветные звёздочки. Где-то вдалеке громыхнул грозовой раскат, фисташково-зелёную луну заволокли чёрные тучи. Приближалась буря. Селестина зажгла лампу в виде цветка, мигом залившую комнатку уютным розовым светом. Что ж, придётся ей уйти от Позолота и попробовать начать всё сначала где-нибудь ещё, подальше от Виктории-Стич. Ясно же, что друг без друга им обеим будет гораздо лучше.

Селестина утёрла слёзы и принялась складывать вещи. Когда со сборами было покончено, уже почти наступила полночь, и в окно глухо застучали капли дождя. Что поделаешь – на рассвете она уйдёт отсюда навсегда. Селестина легла, но уснуть никак не могла – перед глазами так и стояло красивое озорное лицо сестры, заставляя её страдать от каждого брошенного в сердцах слова. Когда же ей наконец удалось заснуть, её стали мучить кошмары, в которых она слышала крики Виктории-Стич.

На следующее утро Селестина проснулась как от толчка. Струи дождя по-прежнему заливали оконные стёкла, молнии то и дело с грохотом рассекали тёмное небо. Поёжившись, Селестина уныло посмотрела на свои выставленные у двери чемоданы, а потом сползла с кровати и спустилась вниз, в мастерскую, чтобы увидеться с Позолотом.

– Доброе утро, – поздоровалась она, но Позолот не ответил. Он сидел за прилавком спиной к ней и так ссутулился, что Селестина встревожилась: она никогда его таким не видела.

– С вами всё в порядке? – спросила она.

Позолот обернулся. Его обычно тщательно расчёсанная и завитая бородка вся растрепалась, веки покраснели.

– Что случилось? – уже всерьёз испугалась Селестина.

– Королева, – дрожащим голосом отозвался Позолот. – Она... Она... – Похоже, язык совсем его не слушался.

– Она – что? – шёпотом спросила Селестина.

– Её больше нет, – с трудом выговорил Позолот и бурно разрыдался. Селестина ещё ни разу не видела, чтобы старик плакал. – Наша дорогая, любимая королева Кассиопея умерла!

Глава 26

Селестину окатило таким ледяным ужасом, что ей пришлось ухватиться за край прилавка, чтобы не упасть.

– Умерла?! – выдавила она. – Но как она могла умереть?!

– Её... её убили, – тяжко всхлипнул Позолот. – Смертельным заклятием. Об этом уже всё Чароручье говорит. Служанка обнаружила её вчера поздно вечером. Она лежала в своей постели – холодная, как камень.

У Селестины перехватило горло, и комната закружилась у неё перед глазами.

– Но... – пробормотала она. – Но... Виктория-Стич!

– Наверняка это она, – сказал Позолот. – Уж как она вопила, когда стража сегодня на рассвете схватила её и отволокла в тюрьму. – Он вынул из кармана носовой платок и вытер глаза.

– Но она бы не... – с трудом выговорила Селестина. – Она бы не смогла... и она не знает никаких смертельных заклятий! – Хотя в глубине души она не была уверена, что это правда. У Виктории-Стич были свои тайны. Тёмные. Опасные. И выражение её лица, когда Селестина покидала её вчера вечером... оно было поистине угрожающим.

– Улики подтверждают её вину, – сказал Позолот. – Они нашли на месте преступления следы порошка из её алмаза.

– Порошок? Из алмаза? – Селестина уставилась на старого мастера, не в силах даже дышать. Единственное, для чего висклинги когда-либо использовали порошок из своего родного кристалла, – это чтобы творить чары.

– Мне очень жаль, Селестина, – сказал Позолот. – Но ты больше не можешь работать в моей мастерской. У меня нет выбора. Как только гроза утихнет, тебе придётся уйти. – С этими словами он вскочил со своего стула и вышел из мастерской.

Селестина молча смотрела ему вслед, лихорадочно размышляя. Неужели то, что она наговорила вчера, так подействовало на сестру, что та решилась убить королеву?! Значит, она тоже отчасти повинна в преступлении? Она должна узнать правду! Бросившись к заднему выходу, она схватила со стойки свой летучий цветок, распахнула дверь и шагнула под проливной дождь. Капли крупнее её кулака застучали по плечам и голове, заливая глаза, ветер трепал её одежду, но Селестина поднялась в воздух, почти не ощущая этого. Кровь её кипела от холодной ярости. Никогда ещё она не испытывала к своей сестре такого отвращения – и сила этого чувства испугала её. Она промчалась над пустым бульваром и, петляя среди деревьев, понеслась из Чароручья вдоль ручья на юг, к самой каменистой и безлюдной части леса. Она никогда не бывала там, где находилась тюрьма, и сейчас содрогнулась, впервые увидев её. Ряды камер были вырублены прямо в скале, нависающей над самым берегом, который сейчас полностью затопило ливнем. На уступе у подножия скалы притулилось небольшое строение. Сообразив, что начальника стражи, вероятно, следует искать именно там, она подлетела к этому строению и заглянула в окошко.

– Мне нужно увидеться с Викторией-Стич! – сказала она. – Пожалуйста!

– Кто ты такая? – нахмурился стражник.

– Я её сестра! – закричала Селестина. – Мы близнецы! У нас никого больше нет из родни. Прошу вас, мне очень нужно её увидеть!

Она умоляюще смотрела на стражника, а вода капала с кончиков её длинных ресниц и чёрного кончика носа. Наконец стражник, похоже, сжалился над ней.

– Ладно, – проворчал он. – Но у тебя не больше четверти часа. Сдай мне свою волшебную палочку и выверни карманы.

Селестина сделала всё как ей велели, и стражник повёл её вверх по лестнице, а потом – по широкому уступу, на который выходило множество дверей с зарешечёнными окошечками.

– Она здесь, – сказал стражник и, указав на дверь одной из камер, отошёл на несколько шагов, но остался стоять, внимательно наблюдая за посетительницей.

Селестина вдохнула поглубже и заглянула через решётку внутрь. В камере было так темно, что поначалу она вообще ничего не увидела. Но тут в дальнем углу что-то шевельнулось, и она заметила смутно различимую, сжавшуюся в комок фигурку, сидящую лицом к стене. Селестина уже открыла рот, чтобы накричать на сестру, сказать ей, какая она злобная, какая отвратительная, какая ужасная... Но с её губ сорвался только шёпот:

– Виктория-Стич?

Фигурка у стены так и подпрыгнула. Виктория-Стич обернулась, и сердце Селестины, несмотря ни на что, стиснула жалость. Белое личико сестры было ещё бледнее обычного. Всю чёрную тушь с него смыло, мокрые спутанные волосы висели ниже пояса. Она была в тюремной одежде – чёрно-серой полосатой робе и чулках, собравшихся складками на её худеньких лодыжках. И на голове у неё, конечно, ничего не было. Так странно было видеть её без короны на макушке.

– Селестина! – воскликнула Виктория-Стич, бросаясь к окошку камеры и хватаясь руками за решётку. В её больших глазах застыл страх, и вся она казалась маленькой и хрупкой. – Ты здесь! – произнесла она срывающимся голосом. – Ты пришла! Я думала, что никогда не увижу тебя больше. – Её плечи содрогнулись от горестного всхлипа. – Прости меня, – сказала она. – Пожалуйста, прости. За всё! Я не ненавижу тебя – я не могу тебя ненавидеть! Ты единственная, кто по-настоящему меня понимает... – Она умолкла, переводя дыхание, и вытерла бегущие по щекам слёзы. Селестина смотрела на неё, не зная, что сказать. – Прости, что я испортила тебе жизнь, – продолжала Виктория-Стич. – Ты единственный висклинг на свете, который мне дорог. Я люблю тебя, Селестина! Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу. Что ты навсегда возненавидишь меня, а я даже не смогу попросить у тебя прощения.

Селестина всё ещё не могла вымолвить ни слова. Она и дышала-то с трудом – так сжималось её горло. Она потянулась сквозь решётку и взяла Викторию-Стич за руки. Возможно, она касалась рук убийцы, но сейчас это казалось совершенно не важным.

– Я не могу ненавидеть тебя, – прошептала она наконец. – Я всегда буду тебя любить. Несмотря ни на что. И ты тоже прости меня за всё, что я тебе наговорила.

Виктория-Стич улыбнулась сквозь слёзы и стиснула руки Селестины.

– Это правда ты сделала? – спросила Селестина. – Ты убила королеву?

– Нет! – вскричала Виктория-Стич. Казалось, её потрясло, что Селестина задала такой вопрос. – Ты что, думаешь, я действительно способна на такое?!

– Иногда я даже не знаю, что и думать, – призналась Селестина.

– Так знай, что я этого не делала! – воскликнула Виктория-Стич с горячностью. – Ты мне веришь? Клянусь, я никого не убивала. Клянусь твоей жизнью!

Селестина посмотрела сестре в глаза – и в одно мгновение под твёрдым ледяным панцирем увидела мягкость и доброту. А ещё на миг она словно заглянула внутрь себя самой – и поняла, что и в её душе тоже есть холодный лунный свет, а в душе Виктории-Стич – тёплый солнечный. Виктория-Стич ошибалась: они не были разделены чёрным штрихом алмаза. Часть этого штриха досталась им обеим.

– Ты этого не делала! – твёрдо сказала она. – Ты не можешь быть такой жестокой!

– Конечно не делала! – подхватила Виктория-Стич.

– Но... алмазный порошок, – вспомнила Селестина. – Позолот сказал, что на месте преступления стража обнаружила порошок твоего... нашего алмаза!

– Так и есть, – кивнула Виктория-Стич. – Но это значит, что кто-то нарочно подложил его туда! Клянусь тебе, я никогда не бывала в королевском дворце!

– Но кто же мог это сделать? – растерянно спросила Селестина.

– Кто-то меня подставил, – сказала Виктория-Стич. – Кто-то подстроил, чтобы всё выглядело так, будто я проникла в покои королевы и оставила там следы своего алмазного порошка. – Она понизила голос, чтобы стражник не мог её слышать. – Порошок кристалла, из которого ты рождён, используется для наведения чар невидимости. Нужно особым образом нанести его на тело, и тогда становишься невидимкой. Стража утверждает, что именно так я и пробралась во дворец, а потом смертельным заклятием убила королеву. Они говорят, что часть порошка осыпалась с меня, когда я была там... Но я никогда не бывала в королевских покоях! Это была не я! Кто-то подставил меня... я думаю, что это сделали подручные лорда Астрофеля. Им был нужен повод бросить меня в тюрьму.

– Да нет, быть такого не может, – возразила Селестина. – Власти никогда не стали бы убивать королеву Кассиопею только ради того, чтобы подставить тебя. Королеву все очень любили!

– Действительно... – пробормотала Виктория-Стич, в замешательстве хмуря чёрные брови. – Об этом я не подумала.

– А чары невидимости? Ведь это запретная магия. Как им могло прийти в голову, что ты способна на такое колдовство? Мы должны немедленно сообщить страже, что они ошиблись, схватив тебя!

– Ну, дело в том... – сказала Виктория-Стич, понурив голову. – У меня была «Книга Висклингов». Стража нашла её, когда делала обыск в моём дворце.

– Что?! – вскричала Селестина, уставившись на сестру с открытым ртом.

– Это правда, – вздохнула Виктория-Стич.

– Виктория-Стич! – выдохнула Селестина. – Ты моя сестра, и я люблю тебя, но... – Она замешкалась, подбирая слова. – Откуда у тебя эта книга? Я думала, их все сожгли много лет назад.

– У моей... подруги был экземпляр, – сказала Виктория-Стич. – У той самой, с которой ты видела меня в лесу. С чёрно-белыми волосами. Её зовут Урсулина.

– Урсулина, – повторила Селестина. Она впервые слышала это имя.

– Да, – кивнула Виктория-Стич. – Я сделала себе копию так, чтобы она не заметила. Я...

Она замолчала, и Селестина поняла, что сестре пришла в голову какая-то мысль. Она словно получила недостающую часть пазла.

– Урсулина! – внезапно воскликнула Виктория. – Точно, это она! Конечно, она, больше некому! – Она с силой хлопнула себя ладонью по лбу. – Какая же я была дура! Да я убью её!

– Эй, потише! – быстро осадила сестру Селестина, покосившись на стражника. – Я бы на твоём месте сейчас такими угрозами не бросалась. У тебя и так уже хватает неприятностей.

– Теперь всё ясно! – сказала Виктория-Стич, отходя от окошка в двери и принимаясь мерить шагами камеру. – Она единственный висклинг, кроме меня, у кого была возможность завладеть порошком из моего кристалла! Мы же вместе с ней готовили зелья. И я хранила склянку со своим порошком в её фургончике. Я ходила за ним в Подземелья!

Кровь отлила от лица Селестины, и она в отчаянии потрясла головой.

– Знаю, – сказала Виктория-Стич. – Я делала очень плохие вещи. Я знала, что они плохие, поэтому и не могла рассказать тебе о них. Я хотела уберечь тебя от всего этого.

– Не надо было меня оберегать! – вскричала Селестина. – Лучше бы ты делилась со мной всеми своими секретами, как раньше! Тогда мы не допустили бы ничего подобного.

На лице Виктории-Стич отразилось сомнение.

– Значит, ты уверена, что это Урсулина подставила тебя? – спросила Селестина.

– Конечно она! – сказала Виктория-Стич. – Она вроде как собиралась помочь мне стать королевой – но только для того, чтобы самой добраться до власти. После выпускного бала мы с ней сильно поссорились. И она попыталась убить меня смертельным заклятием! Но мне удалось сбежать.

– Она пыталась убить тебя?! – ахнула Селестина.

– Да, – кивнула Виктория-Стич. – Поэтому совершенно очевидно, что она не остановилась бы и перед убийством королевы Кассиопеи тоже... О, Селестина, какая же я была глупая! Как жаль, что я вообще с ней связалась!

– Да уж, – отозвалась Селестина. – Только теперь уже ничего не поделаешь. Но если Урсулина такая, как ты говоришь, то она наверняка по-прежнему рвётся к власти, а подставив тебя в убийстве королевы, она заодно и отомстила тебе.

– Она всегда хотела завладеть троном, – нахмурилась Виктория-Стич. – Но как она смела даже надеяться, что ей представится шанс стать королевой! Она же не алмазный ребёнок!

– Зато у неё есть «Книга Висклингов», – сказала Селестина. – Ох, Виктория! Власти никогда в это не поверят! У нас же нет ни единого доказательства, что эта самая Урсулина даже существует на свете – у нас нет ничего, кроме твоих слов, которым сейчас невелика цена. Что же нам делать? Если Урсулина уже убила королеву и засадила тебя за решётку, на что ещё она готова, чтобы захватить трон?

Они посмотрели друг на друга, и по спине Селестины пробежал холодок, а лицо Виктории-Стич сделалось белее мела.

– Чистый наш алмаз или нет, но ты сейчас единственный висклинг, родившийся из алмазного кристалла. И ты... единственная, кто стоит у неё на пути, – прошептала она. И тут же, вскрикнув, вцепилась в прутья решётки. – Селестина! – жалобно закричала она. – Это моя вина! Я не смогла защитить тебя. Если Урсулина действительно намерена стать королевой, ты сейчас в страшной опасности!

– Но... но я вовсе не хочу быть королевой! – заикаясь, выдавила Селестина. Её тоже начала охватывать паника. Виктория-Стич здорово напугала её.

– Тебе придётся! – сказала Виктория-Стич. – Лорд Астрофель сам говорил мне, что если вдруг королева умрёт, а другой алмазный ребёнок ещё не родится, нас могут признать законными наследницами престола.

– Быть такого не может! – воскликнула Селестина. – К тому же следующего короля или королеву наверняка будут определять выборами!

– Сомневаюсь, – покачала головой Виктория-Стич. – Пока на свете жив хоть один алмазный ребёнок, лорд Астрофель такого не допустит. Поверь мне, Селестина! Ты в опасности!

– Перестань! – попросила Селестина. – Ты меня пугаешь!

– А ты и должна бояться! – сказала Виктория-Стич. – Урсулина всё ещё где-то здесь, и она будет охотиться за тобой! – Она в отчаянии прижалась лбом к прутьям решётки. – Что же я наделала!

К Селестине подошёл стражник, давая понять, что время свидания истекло.

– Мне пора уходить, – сказала она дрожащим голосом. – Но я обязательно навещу тебя снова, очень скоро. Обещаю тебе!

– Я люблю тебя! – прошептала Виктория-Стич. – Больше всех на свете!

– Я тоже тебя люблю, – ответила Селестина сквозь слёзы.

Глава 27

Селестина помчалась обратно к Позолоту. Дождь хлестал ей в лицо, ветер всё время сносил её в сторону, но ей было всё равно. В голове гудело от всего, что рассказала ей Виктория-Стич. При мысли, что Урсулина в самом деле может охотиться за ней, её начинала бить дрожь. Она вдруг поймала себя на том, что, петляя по улицам Чароручья, всё время оглядывается через плечо. Сейчас ей больше всего хотелось поскорее добраться до мастерской, забрать свои вещи и отправиться искать Тишку в Исследовательской академии. Тишка наверняка знает, что делать!

Но едва очутившись у Позолота, Селестина с изумлением обнаружила в прихожей лорда Астрофеля – он поджидал её, занятый разговором с хозяином. До этого момента она ни разу не встречалась с ним и поразилась тому, какой же он старый.

– А! – сказал он, заметив её. – Именно тебя я и хотел увидеть, юный висклинг. Мы должны обсудить один вопрос чрезвычайной важности.

С бьющимся сердцем Селестина поднялась следом за ним в жилище Позолота и оказалась в просторной гостиной. Лорд Астрофель не без труда опустился в обитое плюшем изумрудно-зелёное кресло, а Позолот поспешил в кухню, чтобы приготовить чай.

Лорд Астрофель молча посмотрел на Селестину. Вид у него был усталый, даже изнурённый.

– Теперь, когда королева Кассиопея... умерла, а Виктория-Стич находится в заточении, трон Висклинг-Вуда опустел. А ты единственный висклинг, рождённый из алмаза.

Селестина сглотнула. Неужели всё это происходит на самом деле?! Она мысленно порадовалась, что сидит в кресле, потому что сейчас едва ли устояла бы на ногах – так дрожали её колени.

– Положение сложилось небывалое, Селестина, – продолжал он. – Никогда ещё не случалось такого, чтобы мы остались без правителя – всегда на очереди был наследник, рождённый из алмаза.

Селестина молча кивнула, успев заметить покрасневшие веки лорда Астрофеля. Что ж, неудивительно: с королевой Кассиопеей его связывало многое.

– Поверишь ты мне или нет, но принятое мною много лет назад решение объявить нечистым кристалл, из которого вы родились, далось мне нелегко, – сказал он. – Я часто спрашивал себя, правильно ли поступил тогда, отказав тебе и твоей сестре в праве на трон. Но я счёл, что негоже королевскому кристаллу нести на себе чёрное пятно. Мне виделся в нём знак неблагополучия.

– Не сказала бы, что вы избежали неблагополучия, объявив его нечистым! – не сдержалась Селестина.

Лорд Астрофель с тяжёлым вздохом откинулся на спинку кресла.

– Всё, к чему я стремился – это сохранить гармонию в нашем лесу, – сказал он. – Но добился ровно противоположного. Сейчас я страшусь будущего. Ты, Селестина, наша единственная надежда восстановить порядок.

Селестина открыла рот и тут же закрыла его снова. Комната как будто закружилась у неё перед глазами.

– Но я никогда не хотела стать королевой! – сказала она. – У меня другие надежды, другие мечты, и они никак не связаны с троном.

– Знаю, ответственность правителя очень велика, – сказал лорд Астрофель. – Но мы как следует подготовим тебя к этой роли. И весь остальной Висклинг-Вуд тоже. Правда, твоё имя запятнано тем, что ты сестра Виктории-Стич, и немало висклингов сейчас исполнены гнева, но всё это можно изменить, напечатав несколько правильных статей в газетах и устроив публичное осуждение твоей сестры. Я же постоянно буду рядом с тобой в качестве твоего личного советника. – Его губы растянулись в улыбке, хотя глаза вовсе не улыбались.

– Публичное осуждение? – шёпотом повторила Селестина.

Лорд Астрофель кивнул:

– Да – ведь она совершила убийство.

– Но... но... – сбивчиво пробормотала Селестина. – Я не могу быть королевой! Никогда не предполагалось, что это буду я! Виктория-Стич...

– Ты единственная, кто у нас остался, – прервал её лорд Астрофель. – Ребёнок, родившийся из порченого алмаза, всё же лучше, чем висклинг, появившийся на свет из другого камня. Я намерен объявить об этом сегодня же. Сейчас висклингам больше всего нужна уверенность в завтрашнем дне и надёжности престола. И мы должны дать им эту уверенность прежде, чем беды покатятся как снежный ком.

Селестина сглотнула.

– А что, если я не хочу быть королевой? – спросила она. – Что, если я откажусь?

– У тебя нет выбора, – сухо ответил лорд Астрофель. – Ты последний алмазный ребёнок и наша последняя надежда избежать того, чтобы правителем был избран простолюдин. Поэтому ты немедленно будешь переведена во дворец и помещена под строжайшую охрану. С этой самой минуты!

– Ох! – только и могла сказать Селестина. Сейчас у неё не осталось сил, чтобы спорить.

– Все эти глупости насчёт выборов нового правителя быстро забудутся теперь, когда Виктория-Стич в тюрьме, – прибавил лорд Астрофель.

– Насчёт Виктории-Стич... – заговорила Селестина, выпрямляясь в кресле. – Мне нужно сказать вам что-то очень-очень важное! Моя сестра не убивала королеву! Это сделала другая девочка-висклинг, по имени Урсулина. У неё тоже есть «Книга Висклингов». И она очень опасна!

Лорд Астрофель нахмурился:

– Откуда ты всё это взяла?

– Виктория-Стич... – начала было Селестина, но лорд Астрофель вскинул руки, приказывая ей замолчать, и вздохнул.

– Боюсь, самая опасная из всех висклингов – это твоя сестра, – сказал он. – Ей ведома чёрная магия, запретные чары... и для меня очевидно, что она морочит тебе голову своими сказками, чтобы выпутаться из неприятностей. У нас есть неопровержимые доказательства, что это сделала именно она. А кроме того, обладание «Книгой Висклингов» – само по себе преступление.

– Но разве не стоит выяснить, откуда у неё эта «Книга Висклингов»? – сказала Селестина. – Это как раз и выведет вас на Урсулину!

– О, с этим мы непременно разберёмся, – пренебрежительно бросил лорд Астрофель, поднимаясь с кресла.

Селестина осталась сидеть, глядя на свои сложенные на коленях руки. Всё бесполезно. Власти никогда не поверят словам Виктории-Стич. А ей, Селестине, придётся стать королевой – хочет она того или нет.

– А когда я стану королевой, – сказала она, помолчав, – я ведь смогу помиловать свою сестру?

– Разумеется, нет, – покачал головой лорд Астрофель. – Она ведь виновна в убийстве. И на твоём месте я бы поостерёгся оказывать ей столь откровенную поддержку. Это не добавит тебе популярности у твоих подданных.

Глава 28

Остаток дня Селестина провела взаперти в мастерской Позолота, со всех сторон окружённой стражей, словно она сама оказалась в темнице. Она снова поднялась в свою комнатку наверху и обвела взглядом выставленные у двери чемоданы и сумки. Как же так вышло, что всего за считаные часы её жизнь столь круто изменилась? Она подошла к окну и выглянула на улицу. Даже безобидный шелест мокрых листьев заставил её неуютно поёжиться. Ей всё время чудилось, что она чувствует на себе чей-то чужой взгляд.

Задумчиво глядя на тянущийся мимо мастерской бульвар, она вдруг заметила бегущую прямо к её дереву одинокую фигурку с развевающимися за спиной длинными зелёными волосами. Тишка!

Селестина сбежала вниз по лестнице и распахнула входную дверь в тот самый миг, когда Тишка ступила на порог.

– Селестина! – воскликнула она. – Я уже заходила сегодня утром, но мастер Позолот сказал, что ты полетела в тюрьму. Как ты? – Она уже собиралась войти, но тут один из стражников положил руку ей на плечо.

– Это же моя подруга! – возмутилась Селестина.

– Прошу прощения, ваше величество, – сказал стражник. – Но в свете недавних событий у нас приказ подвергать обыску любого висклинга, который попытается к вам войти. Пожалуйста, вашу палочку!

Селестина с горящими щеками смотрела, как у Тишки отбирают волшебную палочку и выворачивают карманы. А ещё стражник назвал её «ваше величество»! И она вовсе не уверена, что ей понравилось, как это звучит.

Наконец Тишка получила разрешение войти, и Селестина быстренько повела её по лестнице наверх, в свою комнату.

– Я так рада тебя видеть! – сказала она, едва за ними закрылась дверь. Она бросилась к своей лучшей подруге и крепко обняла её.

– Я так за тебя волновалась, – отозвалась Тишка. – В Исследовательской академии только и разговоров что о вас с Викторией-Стич. И о королеве Кассиопее, конечно. Ты в порядке?

– Не очень, – честно призналась Селестина. – Но это не так важно. Мне нужно столько тебе рассказать!

Они вдвоём уселись на полу лицом друг к другу, и Селестина включила розовую лампу, потому что на улице было всё ещё темно из-за бушующей грозы.

– Я хочу рассказать тебе, что я выяснила, – сказала она. – А ты обязательно должна мне поверить!

– Конечно поверю! – тряхнула головой Тишка.

– Не будь так уверена, – сказала Селестина. – Подожди, пока не услышишь мой рассказ. Но это чистая правда. Я знаю свою сестру и знаю, что это правда.

– Так что же это? – шёпотом спросила Тишка.

Селестина вдохнула поглубже и умоляюще посмотрела на подругу:

– Виктория-Стич не убивала королеву.

– Что? – тут же фыркнула Тишка. – Конечно это она убила! Есть же доказательства!

– Просто выслушай меня, – попросила Селестина. – Пожалуйста! – И она пересказала Тишке всё, что услышала от Виктории-Стич. – Знаю, у нас нет ничего, кроме её слова, – закончила она. – А у тебя – ничего, кроме моего. Но она говорит правду. Прошу тебя, поверь. Ведь мы с ней знаем друг друга всю жизнь. Мне так нужно, чтобы хоть кто-то поверил мне. И если ты не поверишь, то мне больше не на кого надеяться!

– Но если это действительно правда, – сказала Тишка, – значит, где-то неподалёку бродит очень и очень опасный висклинг.

– Да, – кивнула Селестина. – И Виктория-Стич убеждена, что Урсулина хочет во что бы то ни стало занять королевский трон!

– Но я не понимаю, как Урсулина сможет стать королевой, даже если ей удастся избавиться от тебя, – нахмурилась Тишка. – Ведь её же никто не знает!

– Я тоже об этом думала, – сказала Селестина. – Ведь даже если я умру, в Висклинг-Вуде нет других наследников престола, кроме Виктории-Стич. Но у Урсулины есть «Книга Висклингов»! А уж с её помощью она наверняка отыщет способ.

Тишка нахмурилась ещё сильнее:

– Тогда тебе в самом деле угрожает опасность.

– Знаешь, у меня всё время такое чувство, будто за мной кто-то следит. С той самой минуты, как Виктория-Стич предупредила меня об Урсулине, мне как-то не по себе.

Тишка прикусила губу.

– Если всё это правда, то вполне вероятно, что Урсулина действительно следит за тобой, – сказала она. – Только мне непонятно, как она может подобраться к дереву Позолота. Оно же окружено стражей! Пока ты здесь, ты в безопасности. А я сегодня останусь с тобой и буду спать рядом.

Селестина кивнула, но неприятный холодок страха так и не покинул её.

– Впрочем, не сможешь же ты вечно прятаться, – сказала Тишка. – Мы должны найти Урсулину и остановить её. Ведь мы единственные во всём Висклинг-Вуде, кто знает правду! – Её глаза азартно заблестели – Всё это так захватывающе! – воскликнула она.

– Для тебя – да, наверное, – согласилась Селестина. Её очень пугала сама мысль о том, чтобы отправиться на поиски Урсулины, хотя она не могла не признать, что Тишка права.

– Давай завтра вместе слетаем в тюрьму и поговорим с Викторией-Стич, – предложила Тишка. – Чтобы разузнать об этой Урсулине как можно больше.

Глава 29

Стояла уже глухая ночь, но Виктория-Стич всё мерила шагами камеру и не могла успокоиться. Её кидало в дрожь при мысли, что она просидит здесь до конца жизни, что она сгниёт в этой тесной каморке и её алмазные косточки рассыплются в прах. И ещё она думала, когда же Селестина снова придёт навестить её. Оказывается, быть всё время наедине с собой просто ужасно.

Внезапно снаружи из-за двери послышался какой-то звук, и Виктория-Стич насторожилась. Уже ведь так поздно... Селестина ни за что не отправилась бы навещать её в такое время. Или всё-таки... Виктория-Стич метнулась к двери и вцепилась руками в прутья решётки на окошке, вглядываясь в темноту. Прямо за дверью смутно виднелась фигура в чёрном плаще с низко надвинутым капюшоном, скрывающим лицо.

– Селестина? – позвала Виктория-Стич.

– Нет, не Селестина, – шёпотом отозвался знакомый голос, и при его звуках в жилах Виктории-Стич застыла кровь.

– Урсулина, – прошипела она.

– Если ты закричишь, – шёпотом предупредила Урсулина, – я убью тебя прямо на месте. Моя палочка при мне.

– Врёшь, – сказала Виктория-Стич. – Никому не позволено проносить волшебную палочку в тюрьму!

– Я ведь не как все, – возразила Урсулина. – У меня есть «Книга Висклингов». – Она улыбнулась, и её жемчужно-белые зубы ярко блеснули в лунном свете. Виктории-Стич вдруг стало очень страшно. Она вытянула шею, высматривая, есть ли где-нибудь поблизости стражник. – Никто не знает, что я здесь, – сказала Урсулина. – Всего щепотки порошка из кристалла достаточно, чтобы обмануть стражу. – Так что можешь не надеяться – никто тебе не поможет.

Виктория-Стич сглотнула. Теперь всё зависит от её осторожности. Огромным усилием воли погасив в себе вспышку ярости, она спросила:

– Зачем ты пришла?

– Мне захотелось повидать тебя, – ответила Урсулина. – Полюбоваться на твой новый «дворец». Как тебе тут, удобно?

Виктория-Стич угрюмо буркнула что-то неразборчивое.

– Я ведь сказала, что доберусь до тебя, помнишь? – прищурилась Урсулина. – Зря ты пыталась меня дурачить.

– Я и не дурачила! – отозвалась Виктория-Стич. – Я всего лишь хотела стать королевой! И это моё законное право!

– Возможно, – кивнула Урсулина. – Только ты ведь не собиралась делиться своей властью, верно? Хотела, чтобы вся она досталась тебе одной...

– Я бы поделилась! – возразила Виктория-Стич. – Я и сейчас согласна! Вместе у нас отлично всё получалось. Если ты поможешь мне выбраться отсюда, мы обязательно...

– Ложь! – усмехнулась Урсулина. – Ты использовала меня. Ты украла у меня «Книгу Висклингов».

– Ну да, – вздохнула Виктория-Стич. – Но я собиралась признаться тебе в этом. Если честно, то я... – Она сделала глубокий вдох и постаралась унять дрожь в голосе. Сердце её колотилось так сильно, что удары его отдавались даже в кончиках пальцев. Мысли беспорядочно метались.

– Теперь королевой должна стать твоя сестра, – прошипела Урсулина. – Лорд Астрофель объявил об этом сегодня!

Хоть Виктория-Стич и ожидала этого, услышанная новость словно вышибла из неё дух. Селестина?! Королева?! Но королевой должна была стать она, Виктория-Стич! Внутри неё вспыхнуло знакомое острое чувство соперничества с сестрой. Селестина всегда была хорошая, и все её любили. И вот теперь ей достанется то единственное, чего Виктория-Стич действительно очень хотела. Но она – чёрное пятно...

Виктория-Стич тряхнула головой, прогоняя гадкое чувство ревности. Сейчас не время завидовать. Если трон достанется Селестине, Урсулина наверняка попытается убрать её с дороги.

– Послушай, Урсулина, – отчаянно заговорила она. – Можешь оставить меня гнить здесь, если хочешь, но только, пожалуйста, не трогай мою сестру!

Урсулина прищурилась.

– Выходит, ты всё-таки беспокоишься о ней... – проговорила она с жестокой усмешкой. – Я так и думала.

Виктория-Стич похолодела, её начала бить дрожь.

– Урсулина, – взмолилась она. – Мне всё равно, что ещё ты будешь делать! Я даже помогу тебе, если сумею. Только, пожалуйста, пожалуйста, оставь в покое Селестину! Она никогда не хотела быть королевой! Я уверена, что она сама откажется... если я попрошу её.

– Может, она бы и отказалась, – сказала Урсулина. – Только ей никто не позволит. Сейчас не важно, хочет Селестина становиться королевой или нет. Лорд Астрофель уже принял решение, что трон достанется ей. Вопреки тому, чего хотят висклинги.

– Но разве жители Висклинг-Вуда не хотят, чтобы ими правила моя сестра?! – возмутилась Виктория-Стич.

– Некоторые, может, и хотят, – сказала Урсулина. – Но времена меняются. После всего, что случилось за последнее время, висклинги начинают терять веру в алмазных детишек. А на Селестине лежит пятно из-за того, что ты её сестра. Висклинги хотят, чтобы следующего короля или королеву они выбирали сами.

– То, за что ратует Вишнецветка... – проговорила Виктория-Стич.

– Верно, – подтвердила Урсулина. – И для меня то, что делает Вишнецветка, – большая удача. Можно сказать, она мостит мне дорогу к трону... хоть сама и не подозревает об этом. Всё сейчас работает на меня. Но и от неё я тоже избавлюсь, когда придёт время. Пусть только сделает свою работу. Я не хочу, чтобы висклинги пожелали видеть её своей королевой. А она пользуется большим успехом.

– Избавиться от неё тоже? – прошептала Виктория-Стич. – Нет! – Вцепившись пальцами в решётку на двери, она с такой силой прижалась к ней лбом, что ей стало больно. – Пожалуйста, Урсулина, прошу тебя – оставь Селестину в покое. Я уверена, что есть другой способ сделать тебя королевой. Я скажу Селестине, чтобы она отказалась от трона! В следующий же раз, как только она придёт навестить меня. И она обязательно это сделает, я знаю!

– А какая разница? – сказала Урсулина. – Её всё равно заставят принять на себя эту роль, нравится ей это или нет. Я немало разузнала о лорде Астрофеле и знаю, что он никогда не допустит, чтобы престол занял висклинг, рождённый не из алмаза. Конечно, до тех пор, пока на свете будет жив хоть один алмазный ребёнок...

– Тогда лучше избавься от лорда Астрофеля! – в отчаянии воскликнула Виктория-Стич. – Ты ведь можешь сделать это. У тебя есть «Книга Висклингов»!

– Я подумаю об этом, – пообещала Урсулина, хотя и без особой уверенности. А потом с любопытством взглянула на Викторию-Стич. – Я и не знала, что ты так легко готова мириться с убийствами, – сказала она. – Интересно, что подумал бы лорд Астрофель, узнай он о твоём предложении.

– Мне всё равно, что он подумает, – выпалила Виктория-Стич, хотя её тут же замутило. – Он всё равно никогда об этом не узнает.

На лице Урсулины мелькнула недобрая улыбка.

– Мы с тобой что, снова заговорщицы? Планируем злодейства, прямо как в прежние времена? Я даже немного скучаю по ним.

И Виктория-Стич, несмотря ни на что, тоже вдруг ощутила внезапную тоску по тем временам, когда они вместе с Урсулиной вели долгие разговоры в лесной глухомани.

– Есть в тебе что-то злодейское, – сказала Урсулина, и между ними словно проскочила тёмная вспышка.

– Помоги мне! – выпалила вдруг Виктория-Стич. – Пожалуйста. Мы будем вместе! Ты ведь можешь вытащить меня отсюда! Вместе мы способны на большее. Ты сама всегда так говорила!

– Ха! – поморщилась Урсулина. – Ещё чего! От тебя мне больше нет никакой пользы. Твоя репутация уничтожена. И к тому же ты слишком много знаешь. Ты ведь украла у меня «Книгу Висклингов».

– Да я её толком и не читала! – соврала Виктория-Стич. – Она оказалась такая сложная!

– Я больше не могу верить ни единому твоему слову, – сказала Урсулина. И, равнодушно помахав рукой, прибавила: – Ладно, поздно уже. А у меня сегодня ещё куча дел.

– Дел? – насторожилась Виктория-Стич. – Ты ведь ничего не сделаешь Селестине, нет? Только не сегодня! Прошу тебя! Подумай о том, что я сказала!

– Подумаю, – небрежно бросила Урсулина. – Сегодня я ею заниматься не буду. – Она пониже надвинула капюшон на лицо. – Но имей в виду, что я слежу за ней в оба.

Виктория-Стич не отрываясь смотрела, как тёмная фигура Урсулины растворяется в ночи, с каждым шагом приближаясь к Селестине. А потом отпустила наконец решётку и отчаянно закричала.

Глава 30

– Мне нужно навестить Викторию-Стич, – сказала Селестина лорду Астрофелю на следующее утро.

– Ни в коем случае, – твёрдо сказал он. – Что подумают висклинги?

– Мне всё равно, что они подумают, – отмахнулась Селестина. – Я должна её увидеть. Она моя сестра!

Лорд Астрофель вздохнул. Последнее время он вообще часто вздыхал.

– Через два дня состоятся похороны королевы Кассиопеи. Тебе не кажется, что это будет выглядеть довольно бестактно, если ты отправишься повидаться с преступницей, убившей её. Вряд ли висклинги тепло примут тебя в качестве их новой правительницы, если станет известно, что ты по-прежнему оказываешь поддержку Виктории-Стич. А ведь до твоей коронации остаётся всего два месяца.

Антенны Селестины заискрили от гнева и разочарования.

– Как будущая королева, я требую, чтобы вы отпустили меня навестить сестру! – заявила она. – Иначе вы вряд ли сможете рассчитывать, что я буду с готовностью следовать вашим советам.

Лорд Астрофель снова вздохнул.

– Хорошо, – уступил он. – Но только в сопровождении дворцовой стражи.

– Согласна! – сказала Селестина, слегка растерявшись оттого, что лорд Астрофель сдался так скоро. – Тогда... тогда я отправлюсь туда прямо сейчас! – Она развернулась и решительным шагом вышла из комнаты.

Как же хорошо было мчаться по воздуху после того, как она целый день и целую ночь просидела взаперти внутри дерева над мастерской Позолота! Селестина то ныряла вниз, то взмывала вверх, наслаждаясь каплями дождя на лице и ветром в волосах – даже несмотря на то, что их с Тишкой сопровождали четверо дворцовых стражников, по двое с каждой стороны. Пролетая над Чароручьем, она обратила внимание на царящую в городе зловещую тишину. Сырой туман висел над широким бульваром, где лишь изредка мелькал кто-то из прохожих. Повсюду, едва ли не на каждом дереве, были расклеены листовки с портретом Вишнецветки, и Селестина вдруг почувствовала непривычное для неё раздражение. Ведь Вишнецветка родилась не из алмаза. Так с чего же она вдруг решила, что имеет право на трон?! Наверное, где-то в самой глубине души какая-то крохотная частица Селестины всё-таки хотела стать королевой...

– Селестина! – воскликнула Виктория-Стич, как только они оказались у дверей её камеры. – Какое счастье, что ты жива! – Она бросилась к решётке и тут же раздражённо поджала губы. – А Тишку ты зачем с собой притащила?

– Она помогает мне, – сказала Селестина. – Послушай, у нас мало времени. Ты должна довериться нам. Мы хотим попытаться найти Урсулину.

– Нет! – крикнула Виктория-Стич. – Ни в коем случае не пытайся её искать! Она очень опасна. Селестина, она хочет убить тебя!

– Я знаю, – кивнула Селестина. – Но я под охраной дворцовой стражи. Чтобы добраться до меня, ей придётся быть очень хитрой.

– А она и так очень хитрая, – серьёзно сказала Виктория-Стич. – И у неё есть «Книга Висклингов». Даже не пытайся искать её!

– Ну, сама-то я и не буду этого делать, – сказала Селестина. – Меня сейчас всё равно держат взаперти. Поисками собирается заняться Тишка, но для этого нам нужно знать об Урсулине как можно больше.

– Прошу тебя, оставь эту затею! – взмолилась Виктория-Стич с отчаянием в голосе. – Урсулина сразу поймёт, что ты задумала! Она следит за тобой. Она сама мне сказала. Она приходила ко мне этой ночью.

– Что?! – ахнула Селестина.

– Да, – подтвердила Виктория-Стич. – И ей не нравится, что тебя собираются сделать королевой. Она хочет, чтобы все алмазные дети были мертвы. Или хотя бы сидели в тюрьме... Поэтому тебе нужно быть очень, очень осторожной. Лучше всего, если ты вообще исчезнешь!

– Ни за что! – воскликнула Селестина. – Я не оставлю тебя одну здесь, в тюрьме! И кстати, насчёт всех этих королевских дел. Я хотела сказать тебе...

– Всё в порядке, – перебила её Виктория-Стич. – Сейчас всё это не важно. Что ж, одна из нас всё-таки завладела троном! – Она рассмеялась, но смех её прозвучал невесело.

– Ты можешь рассказать нам об этой Урсулине что-нибудь ещё? – спросила Тишка. – Как она выглядела, когда пришла сюда ночью? Она как-то маскировалась?

– Не знаю, – сказала Виктория-Стич. – Было темно, и она была в низко надвинутом капюшоне. Не забывайте, Урсулина владеет чёрной магией. Вам нужно быть очень осторожными.

Селестина поёжилась и протянула руку сквозь решётку, чтобы коснуться сестры.

– Как мне жаль, что ты сейчас здесь, – сказала она.

– Мне тоже, – отозвалась Виктория-Стич. – Но послушай – пожалуйста, не подвергай себя опасности ради меня. Для меня сейчас самое важное – чтобы тебе ничего не угрожало. – Она стиснула руку Селестины, и у той кончики антенн вспыхнули двумя яркими золотыми искорками.

Глава 31

Несколько часов спустя Селестина снова сидела в своей комнате на верхнем этаже дерева Позолота вместе с Тишкой. Они обсуждали всё, что им стало известно об Урсулине от Виктории-Стич.

– На самом деле, мы не узнали ничего нового, что помогло бы нам найти её, – уныло сказала Тишка. – Кроме того, что её волшебная палочка сделана из изумруда. Но в лесу полным-полно висклингов с изумрудными палочками!

– Может, ты могла бы отправиться в Подземелья, в Кристальную пещеру, и попросить там список висклингов, рождённых из изумрудов? – предложила Селестина. Впрочем, она и сама понимала, что вряд ли кто-нибудь согласится поделиться с ними такими секретными сведениями.

– Нам не на что опереться, кроме её внешности, – продолжала Селестина. – А я видела её всего один раз, и то издалека. Могу сказать только, что у неё чёрно-белые волосы. – Она протянула руку и погладила Звездинку, которая с самым несчастным видом лежала на её кровати, свернувшись клубочком.

– Да уж, немного, – вздохнула Тишка. – Честно говоря, сейчас вся эта затея с поисками Урсулины кажется мне бессмысленной! Мы ведь даже не знаем толком, кого искать!

Селестина удручённо уставилась в пол. Поначалу ей понравилась идея Тишки попробовать отыскать Урсулину. С ней она чувствовала себя не такой беспомощной. Но сейчас до неё стало доходить, как трудно найти того, кто не хочет, чтобы его нашли.

Если только...

– Тишка! – выпалила она вдруг. – Я придумала! Мы никогда не сумеем найти Урсулину, если будем искать её среди висклингов. Нужно приманить её! И этой приманкой должна стать я!

– Как это? – спросила Тишка.

– Я должна отправиться куда-нибудь в одиночку, – сказала Селестина. – Так, чтобы оказаться без охраны. Если Урсулина действительно следит за мной, как считает Виктория-Стич, и если она действительно очень хочет убить меня, то наверняка последует за мной. Она не станет упускать шанс застать меня одну.

На мгновение лицо Тишки исказилось от ужаса, но потом она медленно кивнула.

– Это очень опасно, – сказала она. – Но ты права, это единственный способ. Я могу спрятаться где-нибудь в тени и подкараулить Урсулину! И схвачу её до того, как она схватит тебя! О, я позову на помощь Руби. Чем больше нас будет, тем безопаснее. Может, я ещё и Тинзель уговорю!

– Думаешь, они станут в этом участвовать? – усомнилась Селестина. – Они могут и не поверить во всю эту безумную историю.

– Может, и не поверят, – не стала спорить Тишка. – Но Руби точно не откажется помочь, если я попрошу её. Она сделает это ради меня. А Тинзель – она же прирождённая разведчица. Она согласится ради приключения!

– Ладно, – кивнула Селестина. – Но как ты собираешься заманить Урсулину в засаду? Не забывай, что у неё есть «Книга Висклингов» и она умеет насылать смертельное заклятие!

– Знаю, – сказала Тишка. – Но даже самая могущественная колдунья бессильна, если у неё нет волшебной палочки. Как только мы заметим, что она преследует тебя, мы подкрадёмся к ней и отнимем у неё палочку! Руби очень здорово умеет летать на листе. Урсулине ни за что её не догнать!

Сердце Селестины забилось быстрее, когда она поняла, что их несбыточные поначалу планы начали обретать реальные очертания.

– Кажется, это может сработать! – сказала она. – Я могу отправиться во дворец Виктории-Стич. Он достаточно далеко от мастерской Позолота, чтобы стража не увидела меня там отсюда, тем более в темноте. Я поднимусь на самую высокую башню, чтобы выманить Урсулину из её укрытия, а потом вы незаметно подлетите к ней и выхватите у неё палочку!

– Отличный план, – сказала Тишка, дрожа одновременно от страха и азарта. – Надеюсь, Урсулина будет следить за тобой достаточно внимательно, чтобы сразу заметить, когда ты отправишься во дворец Виктории-Стич. Но погоди... А как ты улизнёшь от стражников? Они же окружили всё дерево.

– Да, это проблема, – нахмурившись, кивнула Селестина. – Действительно, как же мне мимо них пробраться?

– Вряд ли Виктория-Стич успела научить тебя каким-нибудь запретным чарам из «Книги Висклингов», да? – с тайной надеждой спросила Тишка. – Заклинание невидимости очень бы нам помогло.

– Да, не успела, – покачала головой Селестина. – Да и в любом случае нам ведь нужно, чтобы Урсулина заметила, как я сбегаю от Позолота.

– Тогда как насчёт того, чтобы удрать через окно? – предложила Тишка. – Я могла бы поднять снаружи какой-нибудь шум, чтобы отвлечь стражников, а ты бы тем временем вылетела в окно и сразу затерялась бы среди ветвей, чтобы они тебя не заметили. Вряд ли они ожидают, что ты вздумаешь сбегать отсюда посреди ночи! С какой стати тебе покидать надёжное убежище!

– Точно, – прошептала Селестина.

В розовом свете лампы их антенны выстрелили искрами от нетерпения.

– Надеюсь, Урсулина не слишком удивится, что ты отправилась куда-то в одиночку, – сказала Тишка. – Как бы она не заподозрила, что ты собираешься заманить её в ловушку.

– Даже если заподозрит, – пожала плечами Селестина, – вряд ли она устоит перед искушением последовать за мной, если она увидит, что я совсем одна.

Они улыбнулись друг другу. И хотя Селестине было очень страшно, сейчас она впервые за последние дни чувствовала себя не такой беспомощной.

– Но ты уверена, что готова к этому? – в последний раз спросила Тишка. – Ведь план и вправду очень опасный.

– Я хочу поймать Урсулину, – ответила Селестина, и в её глазах блеснула стальная решимость. – Никто не смеет подставлять мою сестру, не поплатившись за это.

Тем вечером за ужином Селестина едва могла сосредоточиться. Вместе с Позолотом и лордом Астрофелем они сидели в столовой хозяина, в конце длинного дубового стола. Лорд Астрофель излагал свои планы на то, как переселить Селестину в королевский дворец, а также как расположить к ней жителей Висклинг-Вуда.

– Мы напечатаем несколько больших интервью с тобой, – сказал он, отламывая кусочек ягодного пирога серебряной вилкой. – Естественно, уже после похорон. Затем организуем тур по разным округам, чтобы все висклинги имели возможность тебя увидеть. Мы покажем им, что у тебя с Викторией-Стич нет ничего общего. И, разумеется, ты публично осудишь её своим первым же декретом.

– Да-да, – кивнула Селестина. На самом деле она почти не слушала, что ей говорят. Её мысли постоянно возвращались к их рискованному плану, намеченному на эту ночь. И она невольно задумалась – вдруг она сегодня видит Позолота и его дом в последний раз.

– Не сомневаюсь, что как только ты займёшь трон, про эту Вишнецветку с её глупостями тут же забудут, – продолжал лорд Астрофель. – Потому что все увидят, какая у них добрая и хорошая королева. В алмазных детях всё же есть нечто особенное, и никто не может этого отрицать.

Селестина продолжала кивать, без всякого аппетита ковыряя вилкой пирог у себя на тарелке.

Наконец казавшийся бесконечным ужин завершился, и лорд Астрофель вернулся во дворец. Позолот удалился в свою гостиную, а Селестина взбежала по лестнице в своё жилище при мастерской. Там она сразу же распахнула окно, и шелест листвы мигом заполнил всю комнату. Теперь ей оставалось только ждать.

Глава 32

Ровно через десять минут после полуночи Селестина увидела три вспыхнувших в темноте разноцветных огонька – красный, зелёный и оранжевый. Они стремительно приближались, петляя зигзагами над самым центром бульвара. Это означало, что Тишка сумела привлечь к исполнению их плана и Руби и Тинзель. При виде всей троицы, несущейся к дереву Позолота, сердце Селестины забилось быстрее. Руби лихо правила своим листом, выписывая замысловатые петли. Селестина восхищённо наблюдала, как она кружит в воздухе, и вдруг испуганно ахнула – хоть и ожидала этого, – когда Руби неожиданно круто спикировала к земле, соскользнув с листа, грохнулась у самого подножия дерева. Впрочем, Селестина видела, что на самом деле Руби совсем не ушиблась, но со стороны её падение выглядело настоящей катастрофой. Двое ближайших стражников поспешили к ней, а остальные, не покидая своих постов вокруг дерева и в его кроне, внимательно наблюдали за случившимся. Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, Селестина быстро выбралась из окна, крепко прижав к себе стебель своего летучего лютика.

Окно её располагалось высоко на дереве, и прямо возле него тянулась ветка, на которую она могла незаметно перебраться и немного посидеть, переводя дух. Решив, что уже пора, она оттолкнулась ногами и взмыла вверх, надеясь, что никто не успел заметить шлейф золотых искорок, который струился из лютика, пока она ныряла среди ветвей в темноте. Направив его прямо вверх, Селестина пробилась сквозь листву и вскоре уже парила высоко в небе среди россыпи разноцветных звёзд, уверенная, что на такой высоте её не разглядят даже те, кто ещё может лететь над городом в это полночное время.

Покружив в небе несколько минут, она прищурилась, пытаясь разглядеть, что творится внизу, и увидела своих друзей, которые теперь брели пешком в совершенно противоположную от дворца Виктории-Стич сторону. Руби старательно хромала.

Селестина развернула свой цветок и полетела над бульваром, по-прежнему стараясь держаться как можно выше. Теперь ей нужно приземлиться где-нибудь за дворцом Виктории-Стич, чтобы потом незаметно для стражников, охраняющих мастерскую Позолота, подойти к нему с обратной стороны. Выждав ещё пару минут, она направила свой лютик к земле. От волнения она летела быстрее обычного и едва сумела затормозить в самом конце бульвара, чуть дальше дворца сестры. Дворец выглядел заброшенным и угрюмым: ни в одном окне не светилось ни огонька. Селестина поёжилась, внезапно ощутив себя очень уязвимой посреди пустого ночного бульвара. Нигде не было видно ни души. Она торопливо зашагала к дворцу, надеясь, что Урсулина где-то неподалёку. Если та действительно следила за ней, как уверяла Виктория-Стич, то наверняка видела, как Селестина сбежала от Позолота.

Когда Селестина открывала высокие узорчатые ворота, ведущие к дворцу Виктории-Стич, она уже не сомневалась, что за ней наблюдают. И не только её друзья, которые, как она надеялась, притаились где-то неподалёку. Пока она шла до парадных дверей, её уже подташнивало от страха. Руки дрожали так, что она едва сумела вставить ключ в замочную скважину. Высокие двойные двери распахнулись со зловещим скрипом, и Селестина скользнула внутрь, оставив их слегка приоткрытыми. Так странно было снова оказаться здесь одной, без Виктории-Стич. Не решаясь зажечь свет, чтобы не привлекать внимания, она засветила свою палочку. Лучики алмазно-белого света выхватили из темноты чёрно-белые плитки пола и чуть слышно звенящие от сквозняка подвески люстры из розового кварца. После обыска, устроенного стражей, всё вокруг было перевёрнуто вверх дном. Мантии Виктории-Стич были сорваны с вешалок и кучей свалены на пол. Стол в холле лежал опрокинутый набок; все ящики шкафов и комодов были выдвинуты и опустошены. Селестина в смятении оглядывала весь этот беспорядок, радуясь, что сестра этого не видит.

Снова оседлав свой цветок, она как можно быстрее полетела вверх по винтовой лестнице, чтобы успеть добраться до башни и спрятаться, прежде чем во дворец проникнет Урсулина. Влетев в башню, она быстро захлопнула за собой дверь, заперла её и привалилась к ней спиной, тяжело дыша. Грудь её так стиснуло страхом, что было больно сердцу. Она торопливо огляделась, отметив, что окна тоже надёжно закрыты. Похоже, здесь она в безопасности... но всё-таки лучше где-нибудь спрятаться. Вот только где? Комнатка была совсем небольшой и почти без мебели. Только возле стены стоял сундук, на вид достаточно большой, чтобы послужить укрытием. Селестина бросилась к нему и медленно подняла тяжёлую крышку, подсвечивая себе волшебной палочкой. И тут же с криком отскочила.

Из глубины сундука на неё смотрело лицо – бледное и торжествующее в лучах алмазного света.

– Вот ты и попалась! – прошипел знакомый голос, и розовые губы растянулись в безумной злодейской улыбке.

Глава 33

Селестина отпрянула к двери, но выпрыгнувшая из сундука девочка-висклинг успела схватить её за запястье. Она снова вскрикнула – и вторая рука зажала ей рот.

– Тихо, – угрожающе прошипел голос. – Не то я убью тебя. Даже моргнуть не успеешь.

Умолкнув, Селестина в ужасе смотрела на лицо перед собой, лихорадочно пытаясь сообразить, что же произошло.

– Но ведь ты... – полузадушено прошептала она. – Ты...

– Я готова быть кем захочешь, – громким шёпотом ответила висклинг, улыбаясь ещё шире, отчего уголки её вишнёво-розовых губ поднялись к уложенным в два пучка таким же розовым волосам.

– Ты же Вишнецветка! – выговорила наконец Селестина. – Но я думала... – Страх и смятение совершенно парализовали её. Неужели Вишнецветка и раньше была замаскированной Урсулиной?! Выходит, она набирала себе сторонников, чтобы занять трон, когда на него не останется наследников из числа алмазных детей? Но Вишнецветка выглядела такой милой... Такой дружелюбной. Было невозможно поверить, что она та самая таинственная девочка с чёрно-белыми волосами, которая была с Викторией-Стич в глухом лесу. Урсулина оказалась ещё хитрее, чем они ожидали.

– Значит, думали, что сможете провести меня, да? – сказала Вишнецветка. – Но я всегда на шаг впереди вас... Я Урсулина. И я же Вишнецветка! И у меня есть секретное оружие.

– «Книга Висклингов»... – прошептала Селестина.

– Да, – прошипела Вишнецветка. – И мне известны все ваши планы. Я была так близко, что вы и представить себе не могли...

– Но как? – запинаясь, спросила Селестина.

– Чары невидимости! – с торжеством ответила Вишнецветка. – Стражники понятия не имели, что я сидела на ветке возле твоего окна и прекрасно слышала, как вы с подружкой сочиняли свои глупые планы. Вы же были уверены, что вы такие сообразительные, что вы так ловко придумали, как заманить меня сюда... ну что ж...

Селестина сглотнула. Она изо всех сил старалась сохранять хладнокровие, но внутри уже поднялась паника. Её друзьям никак не поспеть сюда вовремя, чтобы спасти её, и Вишнецветка об этом знает. Они так и будут ждать в засаде где-нибудь возле дворца, карауля, когда Урсулина войдёт в него. Им и в голову не придёт, что она уже здесь, внутри. Да уж, идея была глупее некуда. Селестину даже замутило при мысли, какой же она была дурочкой. Она попыталась вырвать свои руки из хватки Вишнецветки, но та держала её крепко.

– Даже не думай, – ухмыльнулась Вишнецветка. – Или я тут же убью тебя.

– Ты ведь всё равно меня убьёшь, – сказала Селестина, – так что какая разница. – Она снова принялась вырываться, всё ещё сжимая в руке свою волшебную палочку. По стенам башни заметались чёрные тени.

– Я не шучу, – с угрозой сказала Вишнецветка, и под её ледяным взглядом Селестина смешалась и прекратила бороться.

– Урсулина... – заговорила она.

– Теперь я Вишнецветка, – оборвала её Вишнецветка. – Этот образ мне очень подходит, не находишь? По-моему, висклингам я в этом виде очень даже нравлюсь.

– Хорошо, Вишнецветка. Послушай... – снова заговорила Селестина, лихорадочно обдумывая возможные пути к спасению. – Я знаю, что ты хочешь стать королевой... Но тебе не кажется, что ты можешь навлечь на себя подозрения, если убьёшь меня? Сначала кто-то убивает королеву Кассиопею, затем моя сестра оказывается в тюрьме, а потом и я вдруг погибаю... И всё это в течение каких-то нескольких дней. Кто-нибудь наверняка догадается, что за этим стоишь ты!

– Нет, это исключено, – спокойно ответила Вишнецветка. Каждый раз, когда она моргала, блёстки на её веках ярко вспыхивали в свете волшебной палочки. – Все думают, что королеву убила твоя сестра, и будут думать так и дальше. Ничего удивительного, что за это она проведёт остаток жизни в тюрьме. А ты... Что ж, ты исчезнешь. Я сделаю так, что все решат, будто ты сама сбежала. Испугалась ответственности, которая вот-вот свалится на тебя как на будущую королеву, а преступление, совершённое твоей сестрой, сломило тебя окончательно.

– А мои друзья? – спросила Селестина. – Они ведь тоже знают о тебе!

– Они знают об Урсулине, – возразила Вишнецветка. – Им невдомёк, что Вишнецветка и Урсулина – это один и тот же висклинг. Им никогда не догадаться.

От страха и отчаяния Селестина тихо заплакала. Всё кончено. Ещё немного – и она умрёт. Ей никогда больше не увидеть ни свою сестру, ни своих друзей. Виктория-Стич будет обречена провести всю жизнь за решёткой, а Вишнецветка... нет, Урсулина станет королевой Висклинг-Вуда. И вот это будет настоящим кошмаром. Сама мысль об этом словно прогнала часть страха, охватившего Селестину, и зажгла в ней искру гнева и решимости. Что бы на её месте сделала Виктория-Стич? Уж она бы ни за что не сдалась без боя. В голове у Селестины внезапно прояснилось. Волшебная палочка по-прежнему сияла, крепко зажатая в её кулаке. Она мигом погасила алмазный свет и выронила палочку, которая со стуком упала на пол уже в полной темноте.

– Зачем ты это сделала?! – прошипела Вишнецветка, ещё крепче стиснув запястья Селестины.

– Прости, – пробормотала Селестина. – Руки совсем не слушаются.

Вишнецветка протащила её через тёмную комнату и, прижав к выгнутой стене, принялась рыться в кармане своего чёрного камзола в поисках собственной палочки. Достав палочку, она сразу зажгла её, и изумрудный полумесяц залил башню зловещим зелёным сиянием.

– Ты только попусту тратишь моё время, – зло сказала она и подняла палочку повыше, готовясь нанести колдовской удар.

– Подожди! – вскричала Селестина. – Ответь мне ещё только на один вопрос!

– Ну что ещё?

– Ты правда хорошо относилась к моей сестре? – спросила Селестина, выпалив первое, что пришло ей в голову. Ответ её не слишком интересовал – ей всего лишь нужно было выиграть время.

– Хорошо относилась? – проговорила Вишнецветка. – Что ж, какое-то время мы неплохо проводили время вдвоём. Она не похожа на других висклингов. У неё есть тьма в душе. Как и у меня.

– У неё нет с тобой ничего общего, – сердито бросила Селестина.

– Да, по части ума ей до меня далеко, это уж точно, – усмехнулась Вишнецветка. – Ей следовало догадаться, что я всегда одержу над ней верх.

– И ты так и собираешься держать её в тюрьме всю жизнь? – спросила Селестина. – Ну, когда станешь королевой?

– Большего она не заслуживает, – ответила Вишнецветка.

– Но ты хотя бы присмотришь за ней? – допытывалась Селестина. – Позаботишься, чтобы она ни в чём не нуждалась?

Вишнецветка явно разозлилась.

– Хватит этих дурацких вопросов! – резко сказала она, снова поднимая палочку.

– Подожди! – заторопилась Селестина. – Пожалуйста! Ещё всего один!

– Последний, – веско сказала Вишнецветка.

– Как ты убила королеву? – спросила Селестина. – Я никак не могу понять... Это ведь кажется совершенно... невозможным.

Лицо Вишнецветки расплылось в самодовольной ухмылке. Уж конечно она не могла устоять перед искушением поделиться с Селестиной, как ей это удалось. Ведь никому другому рассказать об этом она никогда не сможет.

– Что ж, слушай. – И Вишнецветка рассказала и про чары невидимости, и про смертельное заклятие, и про алмазный порошок – всё, о чём и сама догадалась Виктория-Стич. Урсулина, сделавшись невидимой, пробралась в покои королевы, убила её смертельным заклятием и рассыпала на полу в её спальне немного алмазного порошка из кристалла Виктории-Стич, хорошенько позаботившись о том, чтобы не оставить ни крупинки порошка собственного камня. Селестина старалась делать вид, что внимательно слушает, кивая в нужные моменты, но сама при этом не отрывала глаз от окна. Вишнецветка стояла спиной к нему, поэтому ничего не замечала. Селестина же уловила за окном какое-то движение, и её сердце пропустило удар. Из темноты за стеклом проступило лицо Тишки: она вглядывалась внутрь комнаты, и её глаза всё больше округлялись. Значит, она поняла, откуда взялся этот зелёный свет!

– Как видишь, для того, кто владеет «Книгой Висклингов», всё это оказалось несложно, – самодовольным тоном рассказывала Вишнецветка.

Селестина видела, что Тишка близка к панике – ведь окно было плотно закрыто и заперто.

– Вот так я это и проделала, – заключила Вишнецветка. – Толково, правда? Но теперь твоё время вышло, королева Селестина.

Она подняла палочку в третий раз, и Селестина крепко зажмурилась. Больше надежды не было. Тишке никак не удалось бы проникнуть в башню вовремя, а значит, всё кончено. Сейчас она умрёт.

Тук-тук-тук.

Селестина открыла глаза, а Вишнецветка резко обернулась, чтобы посмотреть, откуда доносится этот звук. Направив волшебную палочку на окно, она ударила заклятием. Тишка пригнулась, увёртываясь, и тут же ударила по стеклу, отчего оно, разбившись вдребезги, разлетелось во все стороны сотнями сверкающих осколков. Селестина не упустила своего шанса и, тут же прыгнув Вишнецветке на спину, выхватила из её руки палочку. Не дав Вишнецветке времени опомниться и хоть что-нибудь предпринять, Селестина вышвырнула её изумрудную палочку в окно.

Глава 34

– Моя палочка! – ахнула Вишнецветка, пытаясь сбросить с себя Селестину. – А ну слезь с меня! – рявкнула она.

– И не подумаю! – рыкнула в ответ Селестина, сама не ожидавшая, что у неё вдруг прорежется такой голос. – Как ты посмела подставить мою сестру?! Как ты посмела даже думать о том, чтобы захватить мой трон?! – Собрав все силы, она упёрлась в спину Вишнецветки, прижимая её грудью к полу, но той тоже силы было не занимать. Извернувшись, она ударила Селестину кулаком в висок, а потом, ловко перекатившись, сама подмяла её под себя.

– Оставь её! – крикнула Тишка, врываясь в комнату вместе с Тинзель. Они обе бросились к Вишнецветке, но та уже успела вскочить и подбежать к сундуку. Выхватив из него свой летучий цветок, она мигом оседлала его и вылетела в разбитое окно, оставив позади себя лишь шлейф из розовых искр.

– Ей нужна её палочка! – выпалила Селестина, быстро поднимаясь на ноги и бросаясь к окну.

– Руби поймает её раньше, – уверенно сказала Тишка, и они все трое сгрудились у окна.

Руби на своём листе уже спикировала к самой земле и подхватила упавшую палочку. Вишнецветка неслась на полной скорости, направив свой цветок прямо на Руби.

– Отдай! – визжала она. – Отдай её мне!

– Вот ещё! – крикнула Руби и метнулась прочь, выписывая такие петли, что Вишнецветке никак не удавалось повторить её манёвры. – Я передам её властям! Всё, Урсулина, твоя песенка спета!

В окрестных домах вдоль бульвара стали загораться окошки. Висклинги раздвигали шторы, распахивали ставни и изумлённо выглядывали наружу.

– Эй, что происходит? – крикнул какой-то старик в полосатом ночном колпаке. – Кто это там? Неужели Вишнецветка?

Селестина не сомневалась, что стражники, охраняющие дерево Позолота, услышат шум и вот-вот поднимут тревогу. Вишнецветка продолжала вопить, гоняясь за Руби вдоль бульвара, и Селестина понимала, что без своей палочки она не уйдёт. Для любого висклинга волшебная палочка – всё равно что удостоверение личности, ведь она сделана из кристалла, из которого он появился на свет. Вишнецветка вдруг прекратила погоню и зависла в воздухе, переводя дыхание и оглядывая висклингов, которые с изумлением и страхом следили за происходящим из своих окон.

– Мне это не нравится, – негромко сказала Тинзель, стоя в башне рядом с Селестиной. – Почему она остановилась?

– И почему она улыбается? – поёжилась Тишка.

Внезапно Вишнецветка, превратившись в размытое пятно, с быстротой молнии рванулась вперёд. Руби не успела уклониться – Вишнецветка сшибла её с листа, и она полетела спиной вниз, выронив палочку. Вишнецветка, стремительно нырнув, поймала палочку и так же быстро исчезла в тёмной листве древесных крон.

Висклинги, толпящиеся у окон, в один голос вскрикнули от ужаса. Тишка мигом выскочила в окно и полетела во весь опор к Руби, надеясь подхватить её на лету. Но, конечно, ей было никак не успеть: Руби с пугающей силой грохнулась о землю, и её опустевший лист мягко спланировал сверху.

– Какой ужас! – вскричала Селестина, вспрыгивая на свой цветок и устремляясь к лежащей на земле Руби. Многие висклинги тоже начали покидать свои дома и сбиваться в стайки, указывая друг другу на полог листвы, в котором скрылась Вишнецветка, и с беспокойством поглядывая на Руби. Несколько стражников, охранявших дерево Позолота, тоже примчались и заметно встревожились, увидев Селестину.

Руби кое-как приподнялась, опираясь на локоть, и тут же снова упала. Вид у неё был оглушённый, и одна нога вывернулась под странным углом, но всё же она была жива.

– Зовите магов-лекарей! – крикнул кто-то. – Она ранена!

– Я упустила палочку! – едва придя в себя, сказала Руби Селестине. – Мы ведь почти поймали её!

– Знаю, знаю, – успокаивающе сказала Селестина. – Зато мы все живы.

– И все эти висклинги видели, что случилось, – прибавила Тишка, указав рукой на собравшуюся толпу. – Вряд ли теперь Вишнецветка будет пользоваться прежним успехом.

Руби снова откинулась на спину, и её лицо скривилось от боли. Над ней уже склонился подоспевший маг-лекарь, и Селестина отступила назад, высматривая Тинзель. Но той нигде не было видно.

– А где Тинзель? – с беспокойством прошептала она.

– Не знаю, – отозвалась Тишка. – Наверное, где-то поблизости. Она ведь была с нами в башне, а с тех пор и нескольких минут не прошло!

Они обе посмотрели на разбитое окно в башне Виктории-Стич, но сейчас в темноте оно выглядело чёрной, безжизненной дырой.

И тут Селестина заметила направляющуюся к ним высокую худощавую фигуру в изумрудно-зелёном халате и остроконечном ночном колпаке, расшитом звёздами и лунами.

– Лорд Астрофель! – вскричала она, бросаясь ему навстречу и не обращая внимания на следующих за ней по пятам стражников. – Мне нужно так много вам рассказать!

Глава 35

– Согласен, поведение Вишнецветки выглядит весьма подозрительно, – сказал лорд Астрофель примерно час спустя после того, как Селестина подробно пересказала ему обо всём, что произошло. – А кроме того, есть свидетели, видевшие, как она столкнула Руби с её листа. Однако... – Он немного помолчал. – У нас нет никаких доказательств, что именно она убила королеву Кассиопею и что она – это действительно Урсулина, выдающая себя за другого висклинга.

Селестина негодующе уставилась на него.

– Но вы, по крайней мере, собираетесь провести расследование? – воскликнула она.

– Мы разберёмся, – сухо ответил лорд Астрофель. Он снова уселся в зелёное плюшевое кресло в гостиной Позолота и раскурил трубку. В воздухе поплыли дымные звёздочки и полумесяцы. За окном всё ещё стояла ночь. Руби унесли лекари, Тишка отправилась вместе с ней, а стража с суровым видом сопроводила Селестину обратно к Позолоту, где лорд Астрофель не преминул упрекнуть её за то, что она покинула дерево без всякой охраны.

– Но должны же вы хоть что-нибудь предпринять! – воскликнула Селестина. – Моя сестра сидит в тюрьме за преступление, которого она не совершала!

– Твоя сестра заслуживает тюрьмы, – заявил лорд Астрофель. – Все улики указывают на то, что это она убила королеву, а кроме того, на её счету и другие преступления. И больше я это обсуждать не намерен.

– А по-моему, вы хотите держать её за решёткой, виновна она или нет! – огрызнулась Селестина. – Потому что вам так удобнее! Ну так я обещаю, что тоже не облегчу вам жизнь! – С этими словами она вскочила с кресла и выбежала из комнаты, яростно рассыпая антеннами огненные искры.

– Ты точь-в-точь как твоя сестра, – услышала она слова лорда Астрофеля прежде, чем успела хлопнуть за собой дверью.

– Ну и отлично! – выкрикнула Селестина, злобно пнув дверь напоследок.

Она взбежала по лестнице в свою комнату и оглядела её, сжимая кулаки. Нужно бежать отсюда! Наверняка стража не ожидает, что она улизнёт из-под охраны второй раз за ночь. Но действовать нужно очень осторожно...

Селестина бесшумно выскользнула наружу. Пока стражники пристально вглядывались в тёмные улицы, она взмыла высоко-высоко над бульваром, жадно хватая ртом прохладный ночной воздух. Она не имела представления, что делать дальше, – знала только, что больше не может оставаться в Чароручье. Похоже, ей только и остаётся вот так кружить в небе, одинокой и свободной, среди мерцающих разноцветных звёзд... Но пока она размышляла, в темноте вдалеке вдруг мелькнула россыпь искр. Кто-то летел в её сторону! Но кто же из висклингов решился покинуть свой дом в этот глухой ночной час? Искры всё приближались и уже начали спускаться к бульвару, когда Селестина разглядела знакомый серебряный блеск.

– Тинзель! – воскликнула она приглушённым шёпотом и бросилась навстречу подруге с такой скоростью, что едва не столкнулась с ней.

– Эй, поосторожнее! – сказала Тинзель, снова выпрямляясь на своём цветке. Щёки у неё горели, дыхание сбилось.

– Где ты была? – спросила Селестина.

– Преследовала Вишне... то есть Урсулину! – ответила Тинзель. – Пока вы все смотрели на Руби, она нырнула в листву, и я погналась за ней! Ух, как она мчалась! А мне приходилось держаться сильно сзади, прячась среди веток, чтобы она меня не заметила. Но я всё-таки не упустила её – и теперь знаю, где её убежище! Нужно сообщить властям, чтобы её немедленно схватили! – Она уже собралась лететь дальше вниз, к бульвару, но Селестина схватила её за руку:

– Постой! Сообщать властям без толку! Они и слушать ничего не станут. Давай полетим и найдём Урсулину сами!

– Но ведь она владеет чёрной магией! – возразила Тинзель. – А у нас даже нет никакого плана. Это слишком опасно!

– Виктория-Стич тоже знает чёрную магию, – сказала Селестина, и её вдруг осенила мысль – обнадёживающая и пугающая одновременно. – Давай полетим и выкрадем её из тюрьмы! Она поможет нам схватить Урсулину.

Тинзель недоверчиво нахмурилась?

– И как же ты собираешься вытащить Викторию-Стич из камеры? Нет-нет, мы должны сообщить властям! – Она отняла у Селестины свою руку и снова направилась вниз на бульвар.

– Погоди! – крикнула Селестина. – Тинзель! Скажи мне, где прячется Урсулина! Сама можешь идти и сообщать кому хочешь, но я отправлюсь за моей сестрой.

Тинзель, не оборачиваясь, крикнула в ответ:

– У самого ручья, минутах в двадцати лету от Чароручья, в Пепелищном округе под цветочной клумбой у подножия большого дуба есть потайной люк.

– Но как я отличу нужный дуб? – прокричала Селестина. – Их же там полным-полно!

– Он похож на заброшенную мастерскую или лавку под вывеской «Всякая всячина»! – уже издалека ответила Тинзель. – Будь осторожна! – И она прибавила скорости, устремившись прямо к участку стражи Чароручья.

Селестина смотрела ей вслед, раздумывая, не слишком ли она сглупила, отказавшись лететь вместе с Тинзель. Но потом вспомнила, как упорно лорд Астрофель отказывается принимать всерьёз её рассказ об Урсулине, и её снова охватил гнев. Ничего, они с Викторией-Стич сами доберутся до Урсулины!

Глава 36

Викторию-Стич разбудил голос Селестины, окликающий её по имени. Она резко села, моргая в тусклом тюремном свете ещё мутными спросонок глазами.

– Что ты тут делаешь? – растерянно спросила она. – Посреди ночи?

– Мне нужно было срочно тебя увидеть! – свистящим шёпотом ответила Селестина. – Подойди сюда! Нам нужно поговорить!

Виктория-Стич спрыгнула с койки и подбежала к зарешечённому окошку в двери.

– Как это стражники пропустили тебя в такой час? – спросила она.

– Им пришлось, – сказала Селестина. – Я потребовала пропустить меня – как королеву.

– О! – Виктория-Стич потёрла кулаками глаза. – Но ты, надеюсь, не одна? Послушай, ведь Урсулина где-то неподалёку! Она ищет тебя!

– Сейчас об этом можно не беспокоиться, – сказала Селестина, искоса поглядывая на стражника, стоящего на карауле всего в нескольких шагах позади. – Я тебе потом всё объясню – сейчас у нас мало времени. – Она понизила голос до едва слышного шёпота: – Ты помнишь наизусть какие-нибудь заклинания из «Книги Висклингов»?

– Конечно помню, – прошептала в ответ Виктория-Стич. – А что?

– У меня есть идея, – проговорила Селестина. – Если ты скажешь мне, как наложить сонное заклинание, я смогу заколдовать стражника, когда он будет возвращать мне волшебную палочку. И тогда я заберу у него ключи и выпущу тебя.

Виктория-Стич потрясённо уставилась на Селестину.

– Ты не можешь этого сделать! – выпалила она. – Ведь если нас поймают, ты окажешься в тюрьме вместе со мной!

– Ну и пусть, – отмахнулась Селестина. – Мне всё равно. Позволь мне это сделать. Расскажи мне про сонное заклинание!

Виктория-Стич почувствовала, как у неё бешено забилось сердце.

– Ну хорошо, – шепнула она наконец. – Слушай внимательно. А потом повтори, – потребовала она. – Очень важно произнести всё правильно, иначе чары не сработают.

– Вискисомниоза, – произнесла Селестина.

– Почти получилось, – шепнула Виктория-Стич. – Попробуй ещё раз!

– Виски-сомни-оза! – повторила Селестина.

– Уже лучше, – похвалила Виктория-Стич, поглядывая на стражника – вдруг он их услышит?

Селестина повторила ещё несколько раз, пока Виктория-Стич не кивнула. В её глазах зажёгся опасный огонёк.

– Отлично! – сказала она. – Ты готова!

Глава 37

В сопровождении стражника Селестина спустилась по скальному уступу и вниз по лестнице к строению, где помещалось управление тюрьмы. По пути она всё время повторяла про себя заклинание – только бы не забыть его! Теперь всё зависело от неё, и она не могла позволить себе ошибиться. Стражник подошёл к сейфу, отпер его, взял палочку Селестины и подал ей.

– Прошу вас, ваше величество, – сказал он.

– Спасибо, – сказала Селестина и трясущейся рукой взяла палочку. Дрожь колотила всё её тело. Неужели она в самом деле осмелится заколдовать стражника?! Он вежливо улыбнулся ей и, опустив голову, принялся писать что-то в раскрытой перед ним большой книге. Селестина больше не колебалась. Подняв палочку, она направила её на стражника и выкрикнула: – Вискисомниоза!

Из звезды на верхушке палочки вырвались яркие алмазные искры, осыпав стражника. Тот на мгновение поднял на Селестину удивлённый взгляд, а потом глаза его закрылись, и он сонно обмяк в кресле.

Селестина ошеломлённо уставилась на свою палочку. Она понятия не имела, что способна на такое! И не ожидала, что случившееся пробудит в её душе вспышку мрачного восторга, прорвавшуюся наружу коротким нервным смешком. Она быстро подскочила к заснувшему стражнику, сняла с его пояса кольцо с ключами и, подхватив свой цветок, со всех ног помчалась обратно к камере Виктории-Стич.

– Ключи у меня! – запыхавшись, выпалила она. – Я усыпила стражника!

– Молодчина! – Губы Виктории-Стич изогнулись в ликующей улыбке.

Селестина проворно отперла дверь камеры, распахнула её и, ворвавшись внутрь, повисла на шее у сестры. Пока они стояли так, крепко обнявшись, их антенны искрили и потрескивали. Оттого, что они снова были вместе, воздух словно наполнился электричеством.

– Нужно уходить! – сказала Селестина. – Мы должны отправиться на поиски Урсулины – я знаю, где она прячется!

– Что?! – воскликнула Виктория-Стич. – Ты мне этого не говорила!

– Сейчас нет времени на разговоры! – сказала Селестина. – Идём скорее! Я всё объясню по дороге.

– Ей конец, – мрачно заявила Виктория-Стич, когда они, стараясь поменьше топать, бежали по скалистому уступу и каменным лестницам из тюрьмы в ясную тихую ночь. Дождь наконец прекратился, и ветер тоже стих. Только прохладный ночной воздух словно вибрировал от напряжения – как будто весь лес на миг затаил дыхание в ожидании того, что должно случиться...

Виктория-Стич оседлала цветок позади Селестины, и они, покачиваясь, поднялись в воздух. У Селестины не было привычки возить пассажиров, поэтому до убежища Урсулины они летели медленнее, чем ей хотелось. Они двигались к югу, держась над самым руслом ручья, в хрустально-чистой воде которого ярко отражалась оранжевая, как спелая тыква, луна. Наконец они достигли Пепелищного округа, и Селестина крикнула Виктории-Стич, крепко прижавшейся к её спине и вцепившейся в стебель цветка:

– Высматривай по берегам большой старый дуб. В нём должна быть заброшенная лавка под названием «Всякая всячина»! – Вон там! – сказала вдруг Селестина, когда они обогнули излучину ручья. Она указывала на огромный дуб, раскинувший свои могучие корни до самой воды. Над покосившейся дверью в его подножии болталась потускневшая вывеска «Всякая всячина». – Где-то здесь должен быть люк в земле! – сказала Селестина, ткнув пальцем в неухоженную, заросшую клумбу среди корней, и тут же взлетела повыше в крону дерева, чтобы их никто не заметил. – Я знала, что мы доберёмся сюда раньше стражи. Готова поспорить, Тинзель они и слушать не стали!

Виктория-Стич спрыгнула с цветка на корявый извилистый сук и принялась расхаживать по нему, тяжело дыша.

– Я эту Урсулину в порошок сотру, – рычала она. – Она ещё пожалеет, что вообще родилась на свет! Дай мне свою палочку, Селестина.

Селестина взглянула на палочку в своей руке. Она знала, что Виктория-Стич тоже может ею пользоваться. Ведь кристалл у них был один на двоих.

– Ты не должна причинять ей вред, Виктория. Прошу тебя, – взмолилась она. – Заколдуй её сонными чарами. А потом мы её свяжем и доставим властям! Наверняка в её укрытии найдутся доказательства, что именно она убила королеву. В конце концов, она же хранит там «Книгу Висклингов»! А может, и твой алмазный порошок. Я ведь знаю тебя, сестра! Как бы ты ни ненавидела Урсулину, ты не сможешь спокойно жить с мыслью, что убила её!

Виктория-Стич вздохнула. Лицо её чуть смягчилось, напрягшиеся плечи опустились.

– Ладно, – сказала она, немного успокоившись. – Но только если у меня не останется другого выхода!

Селестина кивнула. С этой уступкой она готова примириться. Она протянула Виктории-Стич свою палочку, и та взяла её.

– А ты оставайся здесь, – сказала она.

– Нет! – отказалась Селестина. – Я пойду с тобой.

– Это слишком опасно!

Селестина, упрямо сжав губы, оседлала свой цветок:

– Я больше не нуждаюсь в твоей защите. Давай садись, я спущу нас вниз!

Глава 38

Сёстры легко приземлились рядом с клумбой и крадучись двинулись вперёд, осторожно раздвигая руками цветочные стебли. Вскоре они действительно заметили в земле потайной люк.

Виктория-Стич нагнулась и медленно приподняла крышку. Цветочные заросли вокруг них тут же озарил выпущенный из-под земли зелёный свет. Виктория-Стич сунула голову в щель и огляделась, не выпуская крепко зажатую в руке волшебную палочку.

Первое, что она увидела, – это спина Урсулины, сидящей за столом посреди небольшой подземной пещерки. Её волшебная палочка стояла в банке на столе, заливая всё вокруг изумрудно-зелёным светом. Поставив локти на раскрытую «Книгу Висклингов» и опустив голову на ладони, она склонилась над густо исписанными страницами. Селестина предупреждала Викторию-Стич, что теперь Урсулина выглядит совсем иначе: она изменила цвет волос и одежду, стала иначе пользоваться косметикой – одним словом, превратилась в Вишнецветку. И всё равно Виктория-Стич не могла сдержать удивление, увидев её в новом обличье. Удивление и ярость. Её рука, сжимающая палочку Селестины, задрожала от ненависти. Она понимала, что сейчас ей нужно всего лишь произнести сонное заклинание – и Урсулина тут же заснёт, даже не успев обернуться, но что-то не давало ей это сделать. Ей хотелось высказать Урсулине всё, что накипело на душе. Хотелось, чтобы Урсулина увидела её. Двигаясь как можно тише, Виктория-Стич начала спускаться в отверстие люка, осторожно ставя ноги на перекладины приставленной к нему лесенки.

– Что ты делаешь?! – беззвучно воскликнула сверху Селестина, вытаращив глаза.

Виктория-Стич приложила палец к губам и легко спрыгнула на земляной пол.

Урсулина резко обернулась.

– Ты! – задохнувшись, выпалила она и тут же потянулась к своей палочке, но Виктория-Стич уже произнесла заклинание, и палочка Урсулины, рассыпая серебряные искры, взмыла в воздух и понеслась прямо в руки Виктории-Стич.

– Ха! – торжествующе выкрикнула Виктория-Стич, схватив её.

Урсулина на мгновение застыла, бегая глазами из стороны в сторону и лихорадочно соображая, что же делать дальше.

– Как ты выбралась из тюрьмы? – запинаясь, спросила она.

– Знаю способ, – ответила Виктория-Стич, продолжая улыбаться. – А вот ты скоро там окажешься, Урсулина. Ты проиграла.

Урсулина прищурилась, и серебряные блёстки на её веках заиграли изумрудным светом. Она сделала шаг в сторону Виктории-Стич, слегка качнув растрёпанными пучками розовых волос по бокам головы.

– Даже не думай подходить ближе, – предостерегающе сказала Виктория-Стич, крепко сжимая в руках обе палочки. – Ещё один шаг – и я тебя заколдую.

– Ты в любом случае меня заколдуешь, – сказала Урсулина. – Так какая разница?

И тут же, без предупреждения, бросилась на Викторию-Стич, не дав ей даже произнести сонное заклинание, и одной рукой вцепилась в свою изумрудную палочку, стараясь вырвать её, а другой стиснула горло Виктории-Стич. Виктория-Стич попыталась крикнуть, но не могла издать ни звука. Она вырывалась и пиналась как только могла, но Урсулина оказалась на редкость сильной. Подняв глаза, Виктория-Стич увидела в отверстии люка лицо Селестины, с ужасом наблюдающей за происходящим. Их глаза встретились – и Виктория-Стич сразу всё поняла. Размахнувшись как следует, она швырнула алмазную палочку вверх, и Селестина тут же протянула руку и схватила её.

– Всё, тебе конец! – злобно прошипела Урсулина, которой всё-таки удалось вырвать свою палочку из рук Виктории-Стич. – Сейчас ты умрёшь! А следом и твоя сестричка тоже! – Она с силой ткнула в Викторию-Стич своей палочкой и уже открыла рот, чтобы выкрикнуть смертельное заклинание. Виктория-Стич согнулась от боли – острый изумрудный полумесяц чуть не вышиб из её лёгких весь воздух.

Внезапно сверху, из открытого люка, на них хлынул дождь из серебряных искр. Урсулина удивлённо ахнула, увидев, что искры, мерцая, осыпали её с ног до головы. Она успела заметить Селестину, как тут же обессиленно рухнула на пол, сражённая крепким сном.

– Нужно связать её! – крикнула Селестина, тут же скатываясь по лесенке и лихорадочно обшаривая убежище в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за верёвку. Виктория-Стич, пошатываясь и держась за горло, с трудом поднялась с пола.

– Урсулина опять пыталась убить меня! – хрипло проговорила она.

– А ты чего ожидала? – бросила Селестина. – Ты должна была сразу же сразить её сонным заклинанием. Но ты, как всегда, забыла об осторожности! Впрочем, сейчас это уже не важно. Нам нужно поскорее связать её!

– Она ещё долго не очнётся, – сказала Виктория-Стич. – Так что времени у нас полно.

Они вдвоём принялись обыскивать убежище Урсулины. Это оказалось несложно, потому что обстановка здесь была самая простая: тюфяк на полу, небольшой стол, сплошь заваленный исписанными листками бумаги, и полка, заставленная стеклянными пузырьками и банками с ядами и всевозможными ингредиентами для приготовления зелий.

– Смотри! – сказала Виктория-Стич, подбегая к полке и хватая с неё банку, полную искрящегося порошка. – Это же мой алмазный порошок!

– Наш алмазный порошок, – вполголоса поправила её Селестина. Взяв у сестры банку, она зачарованно рассматривала её.

– И порошок Урсулины тут тоже есть, – сказала Виктория-Стич, коснувшись рукой пары банок, заполненных изумрудно-зелёным порошком.

– Взгляни ещё на всё это, – сказала Селестина, указывая на разложенные по столу листки с записями. – И «Книга Висклингов» – вот она! Здесь хватит улик, чтобы запереть Урсулину в тюрьме на всю жизнь! Давай свяжем её и вызовем сюда лорда Астрофеля. Тогда он убедится, что это Урсулина убила королеву, и тебя отпустят на свободу!

Виктория-Стич прикусила губу.

– Я думаю, нам нужно скрыться, – сказала она.

– Скрыться? – Селестина непонимающе уставилась на сестру. – Но мы не можем взять и сбежать! Мы же последние оставшиеся алмазные дети. Кто же будет править Висклинг-Вудом? Мы несём ответственность...

– Это ты несёшь ответственность, – возразила Виктория-Стич. – Меня лорд Астрофель никогда и близко к трону не подпустит, даже если будет доказано, что я не убивала королеву. Я ведь делала ещё много чего плохого.

– Наверное, ты права, – сказала Селестина. – А я надеялась, что, когда преступления Урсулины будут раскрыты, мы сможем править вместе...

– Как же! – горько рассмеялась Виктория-Стич. – Мне ведь по-прежнему грозит тюрьма, Селестина. Не забывай, я владела запретной «Книгой Висклингов»! Думаю, нам лучше отправиться в мир людей. Там мы наконец освободимся от лорда Астрофеля с его глупыми законами. И от всех остальных висклингов тоже!

– Так вот, значит, чего ты хочешь? – опешила Селестина. – Освободиться от всех висклингов?

– Ну, кроме тебя, конечно, – пожала плечами Виктория-Стич. – Только от всех остальных. Мне кажется, я уже не смогу жить здесь, в Висклинг-Вуде, как прежде. Не смогу быть самой собой. Я...

Селестина вдруг вскинула ладонь.

– Тс-с-с! – прошептала она. – Слушай!

Снаружи донёсся какой-то шум – крики, быстрые шаги, суета... Внезапно на верхушке лестницы показалась пара ног, и висклинг в форме стражи – ярко-зелёных штанах и камзоле и в сапогах цвета спелых осенних ягод – спрыгнул на пол. За ним тут же последовали другие, и вскоре от стражи стало не протолкнуться! Замыкал это нашествие сам лорд Астрофель, а рядом с ним оказалась Тинзель. Виктория-Стич в ужасе уставилась на советника.

– Арестуйте Викторию-Стич! – приказал он, и стражники тут же ринулись к ней.

– Стойте! – крикнула Селестина, метнувшись вперёд и заслонив собой сестру. – Мы обе использовали запретные чары из «Книги Висклингов»! Если вы арестуете её, то арестуйте и меня тоже!

– Что за нелепость! – поморщился лорд Астрофель.

– Вот кого вы должны арестовать – твёрдо сказала Селестина, указывая на распростёртое на полу тело спящей Урсулины, а потом на окружающие её улики. – Вы же за ней сюда явились, верно?

Глава 39

Селестина и Виктория-Стич сидели за столом напротив лорда Астрофеля. Последние два дня властей были заняты расследованиями, а им двоим пришлось всё это время сидеть взаперти в дереве Позолота в окружении стражи, даже не зная толком, что происходит. Селестина отлучилась лишь раз, чтобы присутствовать на похоронах королевы Кассиопеи, но Виктории-Стич появляться там запретили. Всё выглядело так, словно она опять оказалась в тюрьме.

Теперь же лорд Астрофель сидел, сурово глядя на них, а в высокое стрельчатое окно за его спиной лился ясный утренний свет.

– Расследование завершено, – объявил он. – И после длительных споров и обсуждений принято окончательное решение.

Виктория-Стич воззрилась на лорда Астрофеля, подозрительно вздёрнув бровь.

– Урсулина признана виновной в убийстве королевы Кассиопеи, – сказал лорд Астрофель, – и осуждена на пожизненное тюремное заключение.

Селестина издала вздох облегчения. Виктория-Стич ухмыльнулась и тут же уставилась в пол, скрыв глаза за длинными ресницами.

– Кроме того, она подставила Викторию-Стич, – продолжал лорд Астрофель как будто с некоторым разочарованием в голосе. – Мы отправили её волшебную палочку с частицей кристалла, из которого она родилась, в Подземелья, и благодаря этому выяснили, кто она такая на самом деле. Её настоящее имя вовсе не Урсулина и не Вишнецветка, а Сильвана – Сильвана Крапивное Семя.

– Сильвана Крапивное Семя, – шёпотом повторила Виктория-Стич. Казалось, даже от этого имени на языке оставалась ядовитая горечь.

– Что же касается Виктории-Стич, – продолжил лорд Астрофель, – то её едва ли можно считать полностью невиновной. – Он нахмурился, глядя через очки-полумесяцы на Викторию-Стич, и та неловко заёрзала в своём кресле. – Ты незаконно владела «Книгой Висклингов», применяла множество запретных чар, нанесла значительный ущерб Висклинг-Вуду.

Виктория-Стич опустила голову.

– Будь моя воля, ты бы немедленно вернулась в тюрьму, где тебе самое место, – заявил лорд Астрофель. – Однако наша будущая королева очень ясно высказалась по этому поводу ещё в ту ночь, когда мы схватили Урсулину, и мы, советники и представители закона, пришли к определённому соглашению.

Виктория-Стич затаила дыхание, а Селестина крепко сжала её ладонь.

– Тебе предоставляется право жить в королевском дворце вместе с Селестиной, когда она будет коронована. Однако покидать его тебе категорически запрещается, – сказал лорд Астрофель. – Ни пешком, ни на летучем цветке. Кроме того, тебе больше никогда не будет позволено владеть волшебной палочкой. И тебе запрещён доступ в Подземелья.

– Навсегда?! – ахнула Виктория-Стич.

– Навсегда, – отрезал лорд Астрофель. – Тебе слишком много известно о запретных чарах из «Книги Висклингов», поэтому тебе запрещено использовать волшебную палочку или свой кристалл в любой иной форме. Это может быть слишком опасно.

Виктория-Стич уже открыла рот, чтобы возразить, но, взглянув на лорда Астрофеля, снова его закрыла.

– Понятно, – хмуро сказала она, помолчав.

Глава 40

Два месяца спустя...

В Висклинг-Вуде год близился к концу. Деревья стояли голые, протягивая окоченевшие ветки к холодному зимнему небу. Селестина и Виктория-Стич сидели в просторной гардеробной Королевского дуба.

– Что-то мне не по себе, – сказала Селестина, глядя на королевскую корону, которую только что доставил мастер Позолот – большую и очень красивую, всю усыпанную бриллиантами и яркими самоцветами. Впереди на ней в морозном зимнем солнце сиял большой звёздный камень – самый настоящий.

– Ты будешь выглядеть роскошно, – сказала Виктория-Стич, с завистью поглядывая на корону. Бодрость в её голосе казалась немного искусственной. Последнее время она постоянно наблюдала, как Селестину готовят стать королевой – правда, кроме тех дней, когда та пропадала вместе с лордом Астрофелем, посещая разные округи Висклинг-Вуда. В такие дни Виктория-Стич продолжала сидеть во дворце, откуда ей не позволялось сделать ни шагу. Порой она с тоской смотрела в окно на свой старый дворец – вернее, на то, что от него осталось: трухлявый ствол старого дерева почти обрушили, островерхие готически башенки снесли, а всю внутреннюю обстановку вернули туда, откуда она была взята. А ещё она видела, как висклинги всё охотнее видят в её сестре свою будущую правительницу. Впрочем, она и не сомневалась, что все её полюбят.

– Я уверена, что к тебе они тоже скоро станут относиться гораздо лучше, – сказала как-то Селестина, но Виктория-Стич понимала, что та и сама не очень-то в это верит. Хотя всем теперь было известно, что Виктория-Стич не виновата в смерти королевы, особого доверия к ней всё равно не было. В газетах промелькнула пара статей – сочинённых, как подозревала Виктория-Стич, самим лордом Астрофелем, – про то, что она и есть чёрное пятно на алмазе, а это плохое предзнаменование. А Селестина родилась чистой – безупречным алмазным ребёнком. И именно ей предназначалось стать новой королевой.

Сама же Виктория-Стич знала, что это не совсем правда. Да, может, она и плохая, но и в Селестине иногда проступало немножко черноты...

Разумеется, всегда находились висклинги, несогласные с тем, что престол могут занимать только дети, рождённые из алмазов, однако после всего, что произошло, большинство хотели только спокойствия – чтобы всё шло своим чередом. Бывшие сторонники Вишнецветки лишились всякого влияния и разбрелись, когда стало известно, что их предводительница оказалась убийцей.

Виктория-Стич украдкой вздохнула, глядя, как Селестина примеряет корону и как тонкая шейка сестры напрягается под её тяжестью.

– Надеюсь, висклинги завтра примут меня как свою правительницу, – сказала Селестина.

– Конечно примут, – кивнула Виктория-Стич. – Ведь ты спасла Висклинг-Вуд от Урсулины. И теперь все-все об этом знают. Тебе совершенно не о чем волноваться.

– Мы спасли Висклинг-Вуд от Урсулины, – поправила её Селестина.

– Ну, до моей роли в этом никому нет дела, – пожала плечами Виктория-Стич. – Ты что, газет не читала?

Селестина с грустью улыбнулась. Сестра права. Она взглянула на отражение Виктории-Стич в зеркале.

– Прости меня, – сказала она. – Я знаю, тебе тяжело с этим примириться.

– Всё в порядке, – быстро проговорила Виктория-Стич и тут же сделала вид, что ужасно занята, застегиванием нарядного самоцветного ошейника на шее Звездинки.

– Я бы уступила корону тебе, если бы могла, – сказала Селестина.

– Правда? – Виктория-Стич посмотрела сестре в глаза. Она уже не была так в этом уверена. Последнее время ей случалось замечать на лице Селестины выражение решимости, которого она никогда раньше не видела. И в глубине души она понимала, что из Селестины получится хорошая королева.

– Ладно, пойду спать, – сказала она, подхватывая на руки Звездинку.

– Спокойной ночи, – ответила Селестина. Она улыбнулась, но так и не повернулась взглянуть на сестру, продолжая неотрывно смотреть на своё отражение в короне.

Виктория-Стич немного помешкала, задержавшись возле неё, но потом скорым шагом пересекла комнату и выскользнула за дверь, мягко притворив её за собой.

В день своей коронации Селестина проснулась рано утром, ещё до рассвета. Она села в кровати. Что-то было не так, но она никак не могла понять, откуда взялось это зарождающееся внутри чувство паники, которое не имело никакого отношения к коронации. Она потянулась за волшебной палочкой, чтобы зажечь свет, но её рука нашарила лишь пустоту. Палочка пропала! С отчаянно бьющимся сердцем Селестина всё продолжала искать её, но вдруг пальцы наткнулись на что-то другое. Сложенный лист бумаги... Письмо? Схватив его, она соскочила с кровати, бросилась к окну и широко раздвинула шторы, впуская в комнату серебристый свет зимней луны. Развернув бумажный лист дрожащими руками, она принялась читать.

Селестина,

Пожалуйста, знай: покинуть тебя – самое тяжёлое, что мне приходилось делать в жизни. Но я не могу остаться. Дворец стал для меня тюрьмой. Я совсем не могу дышать здесь, я задыхаюсь.

Не представляю, как я буду жить здесь, где мне никогда больше не доведётся снова полетать среди звёзд, не позволят ощутить трепет магии в кончиках пальцев. Где столько висклингов будут вечно презирать меня. По-настоящему мне никогда не было здесь места.

Прости, что я взяла твою палочку: у меня не было другого выхода. Ты-то можешь отправиться в Подземелья, где тебе сделают новую. А мне она необходима, чтобы покинуть лес. Потому что я собираюсь сбежать в мир людей.

Знаю, мы говорили о том, чтобы сбежать вместе, – помнишь, в ту ночь, когда схватили Урсулину. Пожалуйста, не злись, что я сделала это в одиночку. Я ведь знаю, что тебе этого не очень хотелось. Ты ведь связана долгом перед Висклинг-Вудом, как и положено настоящей королеве.

Не ищи меня. Оставайся и правь своим королевством. Эта корона изначально должна была достаться тебе.

Я люблю тебя, Селестина. Моя алмазная сестрёнка. Моя вторая половинка. Я знаю, что частица того чёрного пятна есть и в тебе.

Твоя навечно,

Виктория-Стич

Читая это письмо, Селестина не могла сдержать слёз, сбегающих по щекам и капающих на босые ноги. Если раньше её сердце было расколото на две половинки, то сейчас оно разбилось на тысячи осколков.

Её алмазная сестрёнка.

Её вторая половинка.

Селестину не интересовало, каким образом Виктория-Стич сумела стащить её палочку – ведь сама она всегда обращалась с ней довольно беспечно, хотя лорд Астрофель настаивал, чтобы она всегда держала её при себе и на ночь убирала под замок. Она понимала, что Виктория-Стич чувствует себя здесь как в западне, и не сомневалась, что сестра достаточно умна, чтобы ускользнуть от дворцовой стражи и добраться до границы леса. Если палочка у неё в руках, её не остановить. И несмотря на горе разлуки, Селестина почувствовала даже искорку гордости за сестру – такую смелую, такую дерзкую.

Селестина шмыгнула носом, утирая слёзы. Хватит плакать. Небо на горизонте уже начинало розоветь как сахарная вата. Вот-вот у дворца на большом бульваре начнут собираться толпы висклингов, пришедших посмотреть на её коронацию. Если Виктория-Стич сбежала ещё вечером, то сейчас она уже далеко. Ей понадобилось бы всего несколько часов, чтобы долететь до границы, если гнать цветок на полной скорости. Конечно, её цветок, Селестины. А может, она решила уплыть на лодке, мчась в ночи по бурному извилистому ручью? Какой бы путь она ни выбрала, сейчас она наверняка уже в мире людей, далеко-далеко от Висклинг-Вуда. Свободная, величественная и сверкающая. Такая, какой она всегда и была.

Глава 41

Селестина стояла в ожидании перед тяжёлыми занавесями, скрывающими высокие створчатые двери, ведущие на высокий балкон – тот самый, с которого королева Кассиопея произносила свою речь на выпускном балу всего несколько месяцев назад. У Селестины сдавило грудь при мысли о том, что её ждёт. И хотя первое потрясение уже миновало, она всё равно ощутила лёгкую тоску оттого, что ей приходится делать всё за Викторию-Стич. В одиночку.

Что ж, как обычно.

Она оглянулась и встретилась глазами со своими друзьями, которые стояли рядом, ободряюще ей улыбаясь. Твила и Тишка. Эмбер, Руби и Тинзель. Она не одна, напомнила себе Селестина. У неё есть друзья. Это Виктория-Стич осталась одна.

– Готова? – спросил лорд Астрофель. Голос его ещё подрагивал от едва сдерживаемого гнева. Он пришёл в ярость, когда узнал, что Виктория-Стич сбежала, но ничего поделать с этим он уже не мог.

Селестина кивнула.

Занавеси распахнулись, и теперь через стеклянные двери стал виден весь бульвар, заполненный висклингами насколько хватало глаз. Все они ждали с раннего морозного утра, чтобы увидеть свою королеву. Выступивший вперёд стражник распахнул двери, и Селестина вышла на балкон. Толпа внизу взревела так оглушительно, что страх быть отвергнутой своими подданными окончательно покинул её. Сотни, нет – тысячи висклингов стояли здесь, готовые приветствовать её восшествие на престол. Она улыбнулась – искренне и благодарно. Она будет стараться для них изо всех сил.

Лорд Астрофель вышел на балкон вместе с другими высшими сановниками и принцем Арктуром. Вид у принца был печальный и поникший, но даже после всего случившегося лицо его лучилось добротой. Следом прошествовал мастер Позолот, неся новую сверкающую золотую корону. В затейливой резьбе среди драгоценных камней сплетались листья и ягоды, жёлуди и дракошки, а понизу тянулась оторочка из мягкого белого меха. Лорд Астрофель бережно поднял корону повыше, подержал немного, чтобы все успели заметить в солнечном свете яркий блеск алмазов, и мягко возложил её на голову Селестине. Толпа взорвалась ликующими криками, и целое море антенн заискрило как россыпь фейерверков.

Внезапно небо словно прорвалось, и пошёл снег; в воздухе затанцевали большие мерцающие снежинки. Они мягко ложились на головы висклингов и на голые ветви деревьев. Селестина стояла, чуть вздрагивая от морозца, наблюдая, как её королевство на глазах превращается в белую сияющую драгоценность. Интересно, а в мире людей сейчас тоже идёт снег?

Как там её сестра, одна-одинёшенька? Не холодно ли ей? Она очень надеялась, что у неё всё хорошо. А больше всего она надеялась, что однажды они снова встретятся и будут вместе.

Виктория-Стич парила высоко в небе, восторгаясь полётом, и её чёрная бархатная мантия развевалась у неё за спиной как чёрные крылья. На макушке у неё в холодном утреннем свете сверкала корона, которую смастерила для неё Селестина.

Здесь всё было иначе, не так, как дома. Виктория-Стич видела россыпи похожих на коробки домов и длинные извивающиеся серые дороги. А ещё здесь были птицы! До этого она никогда не видела огромных крылатых существ с острыми клювами. Здесь вообще всё такое большое! А что это там, на горизонте, за мерцающая серо-голубая полоска? Неужели это и есть море? Какое же оно необъятное – ещё больше, чем она могла себе представить!

Виктория-Стич одной рукой покрепче ухватилась за стебель лютика, другой прижимая к себе Звездинку. Пошёл снег, и пушистые снежные хлопья то и дело задевали её щёки, холодили заострённые ушки. Интересно, думала она, а в Висклинг-Вуде сейчас тоже снегопад? Было бы здорово, если бы в день коронации Селестины пошёл снег. При мысли о сестре глаза Виктории-Стич наполнились слезами, но она быстро сморгнула их. У Селестины и без неё всё будет хорошо. Правильно она сделала, что покинула лес. Но всё же она надеялась, что однажды они встретятся и снова будут вместе.

Виктория-Стич улыбнулась уверенной, дерзкой, вишнёво-розовой улыбкой и, вздёрнув подбородок, помчалась сквозь снегопад дальше, к самому морю.

Наконец-то она свободна!

Благодарности

Огромное искристое спасибо моему издателю Клэр, которая подтолкнула меня к написанию этой книги и помогала отсекать всё лишнее, чтобы наконец увидеть скрытый внутри прекрасный сверкающий алмаз. И спасибо Лиззи, благодаря таланту которой обложка и страницы книги засияли великолепными рисунками! А ещё спасибо всем в «Оксфорд Университи Пресс» за то, что вы с самого начала поддерживали эту книгу и верили в мою работу и в Викторию-Стич.

Спасибо тебе, моя прекрасная (и всегда самая стильная!) агент Джоди, и вам, команда «Юнайтед Эджентс», – за то, что вы так потрясающе сглаживали все закулисные трудности и так замечательно присматривали за мной в мире книгоиздательства!

Особое сверкающее спасибо моим бабушке и дедушке – за то, что они всегда были самыми преданными поклонниками Виктории-Стич!

И ещё огромное блескучее спасибо моим родителям – за то, что вы всегда побуждали меня следовать моим мечтам и поддерживали все мои увлечения, какими бы странными они иной раз ни казались.

Спасибо всем остальным членам моей семьи. И вам, мои друзья: вы так меня вдохновляете!

Огромная фейерверковая благодарность моему такому терпеливому и доброму мужу Генри, который взял на себя заботу о нашей маленькой семье, чтобы я могла надолго погружаться в своё вдохновение. Без твоей помощи я бы ни за что не написала эту книгу!

И спасибо тебе, моя малышка Звездинка-Селестина – за то, что ты есть у меня, и за то, что ты самая чудесная дочурка, о какой я только могла мечтать.

И наконец, спасибо тебе, читатель, за то, что взял в руки эту книгу и дал ей шанс. Надеюсь, путешествие в Висклинг-Вуд тебе понравилось.