Алёна Морская

Магнолия в объятиях тумана

© Алёна Морская, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

В тот год зима в Лесавье выдалась особенно злая.

Сквозняки дни и ночи гуляли по щелям большого сруба, выли в углах, пробирались под одежду и, кажется, достигали костей – так, будто пытались забрать не только из дома, но и его обитателей всё тепло.

В тёмных сенях, где брёвна и подавно выстудила северная вьюга, сидела девочка лет десяти, устало прислонившись к стене. Тощая, с тёмной косицей из криво обрезанных волос и с покрытыми мозолями ладошками.

Стена позади малышки Ли была единственным местом, где ещё можно было почувствовать слабое дыхание печи из прилегающей к сеням кухни.

К девочке жались двое.

Старшая девочка – на пару лет взрослее – обнимала её с дрожащей слабостью в тонких, почти прозрачных пальцах. Большие глаза казались чёрными на болезненно-бледном лице, а иссиня-чёрные волосы неаккуратной паклей топорщились из короткого хвоста.

С другой стороны прижимался мальчик – светловолосый, такой же худой, с посиневшими от мороза губами. Он тихо шмыгал носом, стараясь не слишком шуметь.

Холод сеней, пришедший с вьюгой, особенно близко подобрался к ним, ведь одеждой у малышки Ли, малышки Мины и малыша Вана служили только рваные обноски, отданные им теми, кто сейчас сидел в срубе, у тёплой печи, наслаждаясь сытным ужином и горячим ягодным отваром.

Младшая девочка, к которой как могли прижимались её старшая сестра и друг, уже стала горячей, как уголёк, и тяжело дышала от нагрузки.

– Ли-Ли... хватит, – прошептала малышка Мина, тоже тяжело дыша, но – от болезни. – Ты ещё не выросла, чтобы колдовать. Особенно огонь. Папа же говорил... детям нельзя использовать силу. Без обучения она может повредить каналы...

– А ещё папа говорил, что все наши предки с детства владели огнём. И что у меня очень хороший резерв, – парировала малышка Ли, лишь крепче сжав зубы.

Она говорила тихо, но в голосе звучала та жёсткость, которой не должно быть у ребёнка.

Старшая покачала головой:

– Что с него толку... если ты потеряешь к нему доступ.

– Не потеряю. Мина, не переживай, мне совсем не тяжело, – отмахнулась младшая сестра от опеки старшей.

«Только я смогу защитить нас», – добавила мысленно.

Мальчик магией не владел, а сестра была слишком слаба, чтобы даже попытаться колдовать.

Вскоре из кухни донёсся по-старчески скрипучий голос – бабка любила увлекать своих внуков историями перед сном:

– Что бы вам поведать, дети...

Среди всего семейства, проживающего в этом срубе, бабка была не только самой добродушно настроенной к трём прибившимся осенью побродяжкам, но и старейшей в деревне женщиной, знающей множество древних легенд. Оттого ребята в сенях переглянулись и, хоть внуками старухи не являлись, не сговариваясь, притихли, тоже вслушиваясь в приглушённый брёвнами рассказ:

– Издавна так повелось на земле, что живут на ней как люди со зверями, так и нечистые с неживыми, – продолжала она, неторопливо перебирая слова. – А ровнёхонько между ними стоят ведьмы.

Малыш Ван тихонько ахнул. Тот же возглас раздался в кухне – внуки пожилой женщины слушали с неменьшим любопытством.

– Нынче, говорят, нет их, – хмыкнула она. – Мол, это всё сказки, которыми старухи вроде меня пугают детей под покровом ночи. Пусть так. Однако я вам так скажу: ведьмы такие же взаправдашние, как и мы с вами. А сил у них столько, что даже лучшим магам не спастись, если подойдут к ведьме ближе, чем на версту. Да притом силы-то непростые. Что ни пожелай, всё смогут сделать.

Малыш Ван перестал шмыгать носом.

– Вот бы ведьму найти, – прошептал он. – Я бы тут же её попросил наш дом вернуть.

Старуха будто услышала:

– Да только за желание то и цена велика, – проскрипела она. – Потому, как бы ни хотелось разом разбогатеть или помолодеть, а всё ж договоры с ведьмами заключать нельзя.

– А какие они, эти ведьмы? – спросил кто-то из кухни тонким голосом.

– Сама я не видывала, но, говорят, что издали – точно пава по воде плывёт, али фея танцует в лесах. Такой красоты, что мельком посмотришь – и забудешь, как тебя звали. Однако сила их грязна, а натура лжива, потому способны любой облик принять. Хоть птицы, хоть зверя... хоть человека. Глядишь – соседка стоит... а поди знай, кто это на самом деле.

– То есть даже сейчас в нашей деревне может прятаться одна? – охнул из кухни голосок внучки.

– Может, – подтвердила бабка. – Но люди тоже не лыком шиты. Уж за тыщу лет научились повадки ведьмины выглядывать да ведьм в незнакомцах обнаруживать...

Пожилая женщина говорила долго. Снежная буря тем временем заметала дом, отчего в сенях, как ни странно, становилось теплее. А может, дело было в том, что малышка Ли, грея тех единственных близких, что остались в живых, согрела собой и крошечное пространство с хлипкой входной дверью.

– Не нужны нам никакие ведьмы, – зло фыркнула младшая сестра, когда старуха умолкла. – Сами справимся. Ты, Мина, поправишься и станешь, как мечтала, разить мечом врагов лучше мамы с папой. А я – стану самым сильным в мире магом. Нет, магистром! Мы отстроим новый дом, лучше прежнего. И все будут бояться даже шаг туда ступить.

Слова прозвучали почти клятвой.

– А я? – робко спросил малыш Ван.

– А ты, Утёнок, будешь следить за домом и готовить нам вкусную еду, – придумала малышка Ли. – Помнишь, ты мечтал жениться на младшей дочке поварихи и вместе с ней каждый день готовить нам суп?

– Да! И кашу! – обрадованно и мечтательно согласился мальчик. И вдруг погрустнел, а в голубых глазах проступили слёзы. – Только... они... улетели к далёкой реке...

– Они улетели, но мы – нет, – неожиданно раздался уверенный голос старшей сестры. – Так что не трать силы на слёзы и спи. Снег все дороги завалил. Завтра у нас будет много работы.

Младшая сестра не спорила.

Она лишь крепче прижала к себе тех, кто у неё остался. И заставила огонь внутри гореть дальше.

Глава 1

То насыпью, то глубью лога, змеится лентою дорога

Позеленевший от времени медный плющ аккуратно придерживал дужный колокольчик на двери антикварного магазина. Колокольчик, как и сам магазин, обладал богатой историей и встречал тонким, гудящим звоном немало людей, хотя едва ли кто-нибудь задерживал на нём взгляд. Вечная сырость и туманы торговой столицы не способствовали сохранению блеска и привлекательности вещей. Люди вокруг ходили тоже будто выцветшие, потемневшие от сырости. Ли-Льен в горчично-жёлтом пальто казалась самой себе лишней в этом месте.

«Хоть бы здесь было то, что мне нужно», – подумала она, резко открывая запылённую дверь.

Над головой отзвенело и ей, но вышло слишком глухо.

– Приветствую вас! – мягко сказал старичок с аккуратной залысиной и тонкими усиками.

Его мешковатый серый сюртук никак не соответствовал месту: Ли-Льен определённо говорили об этой лавке как о лучшем антикварном магазине в княжестве.

– Приветствую! – вторила девушка уверенным мелодичным голосом и, минуя витрины, направилась прямо к продавцу. – Меня интересует учение о редких болезнях Мо-Шаня. Он же Машанн, он же Мошайнь.

Мужчина приподнял седые брови и внимательно оглядел посетительницу.

– Хм... – протянул, подкручивая левый ус, а после сложил руки на груди. – Какой неожиданный интерес для столь юной девушки. К сожалению, не уверен, что у нас найдётся это... учение.

Посетительница поморщилась. Ей не хотелось ни ходить вокруг да около, ни тратить своё время.

– Сударь Воржес из Равня сказал, что вы должны как минимум если не располагать всей книгой, то хотя бы знать, где её можно найти.

Теперь скривился старичок.

– Не ожидал, что у сударя Воржеса такой длинный язык. Однако ж, полагаю, если бы эту книгу можно было найти, её бы уже не раз перепечатали и уж точно не прятали, а разместили, по меньшей мере, в музее медицины.

Ли-Льен поджала губы.

«Главное – спокойствие. Вежливость быка за рога берёт. Или как там говорится», – сказала она себе мысленно и слегка улыбнулась.

Судя по его глазам...

– Вы ведь точно что-то знаете.

– Если бы и знал, то только слухи, – намекнул антиквар.

Улыбка обратилась в усмешку, и девушка понимающе кивнула.

Она в одно движение сняла синюю перчатку, а после положила на стол золотой перстенёк, что был на указательном пальце. Мужчина снисходительно посмотрел на колечко, но всё же потянулся к нему, чтобы проверить. Едва сухие мозолистые пальцы коснулись поблёскивающего ободка, карие глаза посетительницы слегка сощурились. Старичок поднёс кольцо почти к самому носу и с удивлением принялся рассматривать. Чем дольше антиквар смотрел, тем восхищённей становилось его лицо.

– О, какая тонкая работа! Какое изящное исполнение! – периодически восклицал он, продолжая разглядывать перстенёк.

Ли-Льен тем временем осмотрелась в поисках чего-нибудь полезного, даже коснулась кончиками пальцев пары необычных предметов, но на витринах лежали лишь редкие да диковинные вещи без малейшего налёта магии. Разве что напольная ваза с покоящимся в ней призраком невинно убиенной девы сойдёт за сувенир. Действительно ценные вещи на виду мужчина определённо не хранил.

Когда старичок чуть отвлёкся, чтобы надеть пенсне, то поймал взгляд девушки.

– Ох. Приветствую вас. Вы что-то хотели?

– Приветствую, – ответила Ли-Льен, улыбаясь одними уголками губ. – Меня интересует учение о редких болезнях Мо-Шаня. Он же...

– Ах, не продолжайте! Всё бы вам отдал, да только всего и имею, что пару страниц, – сообщил с прискорбием антиквар, нет-нет да и возвращаясь взглядом к кольцу. Девушка приоткрыла рот: он не только знал, но и пару страниц имел! – А уж где остальное искать, то и не ведаю. Впрочем, могу предположить, будто в Академии, что в трёх станциях от магической столицы, можно найти всю книгу.

Это была новая ниточка. А может, и целый канат.

– Не могли бы вы поточнее назвать академию? Их там не меньше десятка, – попросила посетительница, дёрнув уголком губ.

– Так ведь одна старейшая Академия инквизиторов за городом и находится.

– А мне откуда знать, я там сто лет не была, – вполголоса проворчала Ли-Льен и тут же лучезарно улыбнулась. – Ах, милейший, а за сколько вы мне отдадите ту пару страниц из учения Мо-Шаня, которые у вас есть?

– Что вы, что вы! – воскликнул мужчина, прижимая колечко к груди. – Так берите!

Он мигом скрылся за нишей в углу и вскоре вернулся с бумажной папкой, перетянутой шёлковой лентой.

– Прошу, – сказал старичок, протягивая ношу, которая тоже досталась ему совершенно бесплатно.

Девушка приняла её и сразу же убрала в плечевую сумку. Мужчина тем временем вернулся к осмотру украшения.

Ли-Льен спокойно оправила пальто, убрала под синюю шляпку выбившийся из причёски каштановый локон и, навалившись на стойку, ловко выхватила перстенёк из чужих рук.

– Нет! – воскликнул антиквар, но стоило кольцу спрятаться под перчаткой, как на лбу появились морщины и мужчина, сложив руки на груди, уточнил, будто забыл, что произошло мгновения назад: – Ну?

– Сожалею, но слухи меня не интересуют. Всего доброго! – попрощалась Ли-Льен и покинула магазин под глухой звон дверного колокольчика.

Она пересекла мостовую и сноровисто пробежалась по размытому недавним дождём переулку. Вдыхая полной грудью местную сырость, девушка вышла на другую улицу, поймала двуколку и приказала немедленно ехать к станции. Следующая цель – магическая Академия – располагалась на другом конце страны.

– Поезд Валадан – Ачунь – Выреть – Перынь – Копилау – Лехей отправляется с четвёртого пути в девятнадцать сорок пять. Экспресс Валадан – Перынь – Лехей отправляется с первого пути в четырнадцать тридцать. Повторяю, поезд Валадан – Ачунь – Выреть – Перынь – Копилау – Лехей отправляется с четвёртого пути в девятнадцать сорок пять. Экспресс Валадан – Перынь – Лехей отправляется с первого пути в четырнадцать тридцать. Задерживается поезд из Курумчей. Повторяю... – доносилось из глубин облицованного тёмно-красным кирпичом Валаданского вокзала неразборчивое бормотание станционной работницы, бессмысленно усиленное то ли заклинанием, то ли артефактом.

Ли-Льен, как ни пыталась, не могла разобрать и половины слов, поэтому, стоя у входа, изучала расписание.

«Экспресс быстрее, но в обычном поезде будет дешевле занять всё купе», – размышляла девушка, постукивая пальцем по дужке очков, которые держала в руках.

Получить билет она решила тут же, вот только, отстояв приличную очередь и подойдя к кассе, услышала, что билеты на вечерний поезд уже раскупили. Обернувшись и увидев позади длинный хвост, состоящий преимущественно из молодёжи и женщин, годящихся им в матери, Ли-Льен вздохнула и попросила билет на экспресс. Подумала чуть-чуть и добавила, что хочет оплатить всё купе. Кассир ловко постучал по счётам и объявил сумму бóльшую, чем та, на которую рассчитывалось, раз в семь.

– Вы меня просто обираете, – сообщила девушка мужчине, протягивая деньги.

– Имя. Фамилия. – Кассир сделал вид, что не услышал. – Паспорт.

– Лилейн Вайс, – ответила она, отдавая вдвое сложенный лист бумаги.

Кассир быстро сверил взглядом портрет с девичьим лицом в очках на пол-лица и вернул паспорт с вложенным в него билетом на два места в купе экспресса.

Отойдя от кассы, Ли-Льен выдохнула и поспешила выйти из душного здания.

На часах едва минуло двенадцать, накрапывал дождь, и все кафетерии вокруг железнодорожной станции были заполнены людьми.

Девушка поправила платок, закутывая шею плотнее. Оживлённость и многолюдность торговой столицы вкупе с прохладной серостью и слякотью мощёных улиц совсем не побуждали скоротать время за прогулкой.

– Милая леди, подайте на пропитание беженцу из Кусана! – послышался откуда-то снизу крепкий мужской голос.

«Милая леди» удивлённо обернулась и сняла очки, чтобы получше рассмотреть незнакомца. Тот, увидев её взгляд, побледнел и спешно отвернулся.

– Здоровые руки и ноги, широкая спина... – проговорила Ли-Льен, продолжая взирать на сидящего под кирпичной стеной вокзала мужчину с беретом для подношений в руках. – А просишь помощи у дамы?

– Боги не одарили меня талантами, – ответил попрошайка, совсем не желая встречаться взглядом с «дамой».

В светлом лице виделось что-то ещё, помимо неприкрытой уверенной надменности. У мужчины был глаз намётан на выражения чужих лиц, поэтому он сразу подметил и суровый изгиб губ, и хищный, жёсткий прищур чёрных глаз.

Зря окликнул.

– В таком случае я могу поработать за них, – усмехнулась Ли-Льен. – Где здесь можно без лишней толчеи переждать пару часов?

Попрошайка лукавил, кое-каких талантов боги ему всё же отсыпали – складывать два и два он умел:

– Если уже оплатили поездку, то можете обойти вокзал по левой стороне, там через дорогу будет кафе для ожидающих пассажиров. Вход по билетам.

Девушка посмотрела в указанном направлении и медленно надела очки.

– Спасибо.

Попрошайка выдохнул. Ли-Льен тем временем коснулась крупного жёлтого цветка, прикреплённого к ленте шляпки, и, постояв так пару мгновений, отцепила от композиции. Тонкие пальцы немного покрутили короткий стебель, а затем протянули мужчине. Тот, поколебавшись, аккуратно взял в руки нежный, будто только что сорванный цветок.

– Э-это?.. – удивился кусанский беженец, разглядывая подарок.

Красивый, конечно, но за него в Валадане и двух медяков не выручишь.

– Это магнолия. Поможет отыскать скрытые в себе таланты, – ответила Ли-Льен со смешком. – У меня сегодня прекрасное настроение, так что тебе, считай, повезло, – добавила она, а затем, фыркнув, будто услышала хорошую шутку, ушла в сторону привокзального кафе.

«Ну, конечно!» – пронеслось в голове, стоило переступить порог заведения.

Мутные стёкла, посеревшие скатерти, влажные затёртые полы и душное множество людей – кафе прекрасно аккомпанировало городу. Лучом надежды в конце шумного зала уходила вверх широкая винтовая лестница. Едва девушка направилась к ней, как наперерез шагнула работница, чтобы проверить категорию билета – на второй этаж могли пройти исключительно люди с местами в вагоне первого класса. Однако, сделав пару шагов, женщина в нерешительности остановилась: незнакомка и движениями, и осанкой походила на леди, у которой, очевидно, были куплены лучшие места. А стоило девушке в жёлтом пальто мельком глянуть на работницу сквозь стёкла очков, как та вдруг обнаружила себя в моечной, вовсю протирающей стаканы под удивлённые взгляды судомоек. Причём, судя по охолодевшим пальцам, занималась этим уже давно!

Ли-Льен, поднявшись по лестнице, осмотрелась: здесь оказалось не в пример чище, светлее и свободнее. Так как столики в большинстве своём пустовали, она спокойно села за стоявший у окна, с видом на железную дорогу и испускающие клубы пара локомотивы.

– Чёрный чай без сахара и пышки, – попросила, не глядя на подошедшего к ней подавальщика.

Ей не терпелось взглянуть на листы, выуженные в антикварной лавке, поближе, поэтому, как только работник отошёл, девушка, не снимая пальто, зарылась пальцами в сумку и с чувством предвкушения вытянула заветную папку.

Учение о редких болезнях Мо-Шаня являлось необыкновенным, исключительным и, к сожалению, давно утерянным творением древнего лекаря-чужестранца, сведущего в болезнях, вызванных грязной силой. Будь это просто прихотью, скучающим любопытством, Ли-Льен ни за что не стала бы мотаться из одного конца Лесавьи в другой ради призрачной возможности заиметь эту книгу в своей коллекции. Но причиной поисков стал отнюдь не каприз.

Ведóмая желанием спасти угасающую как лучина сестру, девушка уже могла бы получить лицензию целителя – так много, пусть и безрезультатно, способов излечения перепробовала за последние годы. Увы, ни одна книга и ни один лекарь не дали Минадоре и на шаг приблизиться к выздоровлению – исцелять магией можно разве что раны, но не болезни, а все травы и зелья оказались бесполезны. Старшая сестра давно смирилась со скорым печальным исходом. Но младшая принять смерть единственного родного человека не могла. Найдя в старой книге перечень болезней, открытых и изученных неким Мо-Шанем, она спешно отправилась на поиски реликвии, которая, похоже, содержала в себе тот самый, нужный способ лечения. Сборы сведений заняли почти год. И вот они – плоды неустанных поисков: книга всё же существует, и у Ли-Льен даже есть две страницы! А быть может, это именно те страницы? Развязав ленты подрагивающими от нетерпения руками, она открыла папку.

– Эм...

Удивлённая увиденным, девушка осторожно приподняла один листок, но и тот, что лежал под ним, оказался также безупречно пуст.

«Этот лавочник-пройдоха что, надул меня?! – гневно подумала она. Но тут же успокоилась. – Да нет, он бы не смог. Очевидно, если бы этот Мо-Шань обладал человеколюбием, то не стал бы хранить свои знания лишь в одной книге. Так нечего и думать, что, расщедрившись на запись, он не защитил её от глаз простых смертных».

С этими мыслями Ли-Льен решительно зажгла на кончике пальца огонёк и, чуть скривившись, принялась греть уголок первого листа. Тщетно. Тогда она достала из сумки флакончик с раствором йода. Затем – специального проявителя.

Когда девушка откупорила бутылёк нашатырного спирта, то заметила, как в её сторону начали поглядывать некоторые присутствующие. Опомнившись, она убрала баночку с резким запахом. Мо-Шань, вполне вероятно, был магом, а раз так, то и способ сокрытия чернил должен был выбрать магический. Отпив подостывшего чая, который, как и пышки, как-то незаметно для неё принесли, Ли-Льен перешла на магическое зрение. Поля листа мгновенно запестрели ограждающими символами, а в центре проявилась надпись с маленькой припиской ниже: «Составлено и записано великим лекарем Мо-Шанем. Копирование запрещено».

«Давненько я не контактировала с такой магией, раз не сообразила сразу. Даже как-то стыдно перед Наставником», – подумала девушка, изучая вязь рун.

Исходя из них, она недовольно констатировала, что для проявления текста необходима вся книга. Да к тому же придётся листать её с самого начала, иначе страницы так и останутся белыми, как снег у обочины.

Ли-Льен, глядя на дождливый город, вздохнула, убрала папку с листами в сумку и отпила ещё немного дурного едва тёплого чая.

«Интересно, как там Мина? Идёт ли и у неё дождь?» – размышляла девушка, пробуя неожиданно приятные на вкус пышки.

Кулон на шее дарил мягкое тепло, как бы говоря: «Всё хорошо».

По прикидкам Ли-Льен, у Минадоры имелось в запасе года два-три, но проверять это не хотелось.

А значит, сейчас самое время отправляться в новый путь.

Не допив чая, она встала, накинула на плечо сумку, заправила за ухо прядь волос и стремительно направилась прочь из кафе и из затянутого тучами Валадана.

Открытый перрон поливался дождём как из бочки и, спрятанный под множеством зонтов, был еле виден. Вся прежняя очередь в кассу перебралась сюда и теперь медленно заполняла чёрный, гудящий экспресс, испускающий тонкий, прибитый дождём запах горелого угля. Ли-Льен с трудом протиснулась сквозь промокшую толпу к нужному ей вагону, взбежала по металлическим ступеням, продемонстрировала билет проводнице и наконец открыла двери оказавшегося самым дальним от входа купе. Здесь предстояло провести ближайшие трое суток. Интерьер оказался приятным: два обитых зелёным бархатом сиденья, столик, выполненный под красное дерево, и бронзовый горшочек с горячими камнями. Под потолком горела масляная лампа, а на окнах висели плотные шторки, которые Ли-Льен, закрыв двери, сразу же задёрнула.

Когда испустивший громкий и гулкий гудок поезд тронулся, она уже успела снять промокшее пальто, обувь и очки, отцепить шляпку и, закинув ноги на сиденье, прочесть первую главу детектива, купленного ещё в Равне. Поезд мягко покачивался на рельсах, мерно стуча колёсами; по крыше тарабанил дождь; в соседних купе слышались негромкие разговоры; проводница с весёлым щебечущим голоском заглядывала к пассажирам для повторной проверки билетов и предлагала чай. Ли-Льен почти расслабилась, как вскоре проводница дошла до неё.

– Приветствую вас! – звонко сказала женщина, окидывая сиденья цепким взглядом.

Увидев, что, кроме девушки, в купе никого нет, проводница ахнула и тут же вышла. Ли-Льен недоумённо отложила книгу. Предчувствие мгновенно подсказало, что тихая и спокойная поездка сейчас перестанет быть таковой. Спустя мгновение двери резко открылись.

– Добрый день! – раздался сильный и чистый голос с ярким тембром.

В дверях возник высокий, широкоплечий мужчина с прямой спиной. Несмотря на лёгкую небритость и торчащие ёжиком светло-каштановые вихры, его нельзя было спутать с обычным лордом. Даже чёрный однобортный сюртук хоть и выглядел неброско, но сидел точно по фигуре, а тощая наплечная сумка была сделана из тонкой, мягкой кожи.

Ли-Льен промолчала. Мужчина же, взглянув на неё, широко улыбнулся и как ни в чём не бывало произнёс:

– Прекрасная леди, прошу вас не отказывать мне в помощи! Я не успел купить билет на поезд, но мне во что бы то ни стало нужно добраться в Лехей до окончания приёма учеников. Позвольте присоединиться к вам! – Его низкий тенор мёдом лился по музыкальному слуху.

Девушка тряхнула головой и, взяв со столика книгу, продолжила чтение.

– Нет, – только и ответила она, кинув быстрый взгляд на лорда.

Но тот оказался совсем не прост. Увешанный множеством артефактов, он даже не заметил атаки: та просто стекла остатками силы по одному из надетых украшений. Ли-Льен нахмурилась и снова посмотрела на нежеланную парочку. Проводница стояла где-то за спиной мужчины и вмешиваться не спешила, лорд же щурил зелёные глазищи и дружелюбно скалился.

– Ох, конечно же я оплачу все билеты! Могу даже удвоить сумму в качестве компенсации за неудобства, – не сдавался он.

– Как вас зовут? – вместо ответа спросила Ли-Льен.

Со знанием имени даже слабая атака будет сильнее, и артефакт мужчину не спасёт.

– А, как неучтиво с моей стороны! Меня зовут Абелард Скирен-Квад, шестой сын троюродного дяди графа Скирена, – без запинки выдал он очевидную для «сударыни Вайс» ложь.

«Из ста семей... почему он выбрал именно Скирен?»

– Утройте сумму, – приняла нелёгкое для себя решение девушка.

«Изначально я и вовсе хотела ехать долгим поездом, а так хоть денег прибавится», – успокаивала она себя.

В деньгах они с сестрой, в общем-то, и не нуждались. Только, чтобы ими разжиться, пришлось бы вернуться домой – в банках не было их счетов. Поэтому на время поисков в средствах Ли-Льен была ограничена.

Абелард без лишних слов достал из-за пазухи нужную сумму и вручил с лёгким поклоном.

Обстановка становилась какой-то неловкой. Проводница, забыв про билеты, сразу предложила чай и, прежде чем девушка сказала хоть слово, лорд заказал за двоих. Стоило ему сесть, как он буквально заполнил собой всё пространство: высокий рост и атлетическое телосложение тому способствовали.

Потерев висок, недовольная попутчица вздохнула и вновь открыла книгу. Но вместо чтения принялась размышлять: «Что там этот Абелард говорил о приёме? Хочет успеть до его окончания?»

– Леди, позвольте узнать, вы тоже держите путь до Лехея? – вновь раздался мужской голос.

Да, голос хорош, но до чего назойлив.

Между тем получается, что сейчас исход восьмого месяца. Время, когда маги поступают в академии, а обычные люди, сдающие экзамены в начале шестого месяца, отбывают в общежития научной столицы, через которую также проходит путь этого экспресса.

– Или, возможно, следуете в Перынь? – не унимался Абелард.

Девушка в насыщенно-синем клетчатом платье казалась ему прекрасной феей, нежной и тонкой. Даже несколько суровое выражение лица виделось милым и очаровательным. Она расслабленно полулежала на бархатном сиденье и слегка покусывала в раздумье губу, отчего Абелард решил, что боги в кои-то веки снизошли одарить его своей милостью. За время долгого и извилистого путешествия он постоянно попадал в неприятности и передряги, но теперь, похоже, на ближайшие три дня может откинуть все мысли и просто любоваться таинственной незнакомкой. А то и занять друг друга интересной беседой.

Ли-Льен же обдумывала, как именно стóит проникнуть в инквизиторскую Академию. Охраняться она должна получше всех остальных академий, вместе взятых. Если за эти годы ничего не изменилось, конечно. С налёта за периметр не перемахнёшь, нужно идти через центральный вход. Подсобный рабочий? Нет, без подозрений в библиотеку не пройдёшь. Библиотекарь? Даже если сделать соответствующие документы, отсутствие хотя бы малейшего представления о том, чем оные занимаются, выдаст с головой. Стать преподавателем? Велик риск раскрыть себя. Да и нужен ли инквизиторам преподаватель? Стать учеником?

«Нет, это... это...» – придумать, почему плох этот вариант, не получилось.

– К слову, леди, как вас зовут? – с улыбкой спросил Абелард.

– Меня зовут Лилейн Вайс, и я не леди, а простая мещанка, – ответила, отрываясь от книги, девушка.

Она тоже не собиралась открывать правду каждому встречному.

– Откуда же у простой мещанки деньги на целое купе в первом классе? – удивился лорд.

– А откуда они у шестого сына троюродного дяди графа? – вторила с усмешкой Ли-Льен.

– Ваши закуски и чай! – прервала их, открывая двери, проводница.

Она закатила внутрь купе тележку, полную тарелок с закусками и сладостями, и поставила их на стол. Потом добавила туда же два толстостенных стакана в бронзовых подстаканниках и налила пахнущий душицей чай. Ли-Льен повела носом: аромат витал чудесный.

«Ладно, чашечка чая меня не обяжет».

– Так всё-таки Перынь или Лехей? – перевёл разговор Абелард спустя время.

Чай по его меркам был неплох.

– Имеет ли это значение? – спросила девушка, вдыхая пар над стаканом.

– Всё-то вы вопросом на вопрос отвечаете, – рассмеялся лорд. Несмотря на слова о якобы незнатном происхождении, к попутчице он обращался всё так же вежливо и не высокомерно. – Вы так меня выручили, что я у вас в долгу – ни во втором, ни в третьем классе ни местечка свободного не нашлось. Потому я готов отплатить добром за добро и помочь вам в чём бы то ни было.

Ли-Льен вдруг мягко улыбнулась, кокетливо глядя из-под длинных ресниц прямо Абеларду в глаза:

– Это излишне. Вы уже оплатили билеты. Лучше ответьте, сколько вам лет?

– Тридцать семь, – без задней мысли сказал тот правду.

– Боюсь представить, во сколько зачал первого ребёнка несчастный дядя лорда Скирена, если шестой появился у него уже на пятнадцатом году, – протянула девушка со смешком.

Вся мягкость в чертах растворилась, будто и не было.

Светлое, едва тронутое загаром лицо Абеларда подёрнулось румянцем.

– А вы, похоже, недурно осведомлены о семействе Скирен, – заметил он, почесав затылок. – Неужто я встретил их родственницу?

– Всего лишь меняла им ночные горшки, – без тени смущения ответила Ли-Льен.

Абелард расхохотался.

– Полагаю, вы, как и я, следуете в Лехей, – отсмеявшись, решил он. – Мы оба выглядим молодо, но вы не робеете в разговоре со мной и так легко обвели вокруг пальца. А значит, вы тоже маг.

Любой, в чьём теле струилась невидимая простому глазу сила, мог долго оставаться «молодым». Та, что всем казалась юной неопытной девушкой, вполне могла статься тысячелетней колдуньей.

Ли-Льен закатила глаза.

«Того и гляди ещё про возраст спросит», – подумала она и усмехнулась про себя.

Изначально ею двигало только желание узнать, какая связь у мужчины со Скиренами, но сейчас она с удивлением поняла, что, похоже, успела соскучиться по обычному общению. А может, всему виной хороший чай? Но раз уж попутчик отвращения не вызывает, почему бы и не занять себя лёгкой беседой.

– А вы, я полагаю, желаете стать инквизитором? – спросила Ли-Льен после того, как съела одну из закусок, заполонивших стол.

– Как вы?..

– Раз уж вам тридцать семь, староваты вы для обычных магических академий. Туда в основном молодёжь идёт. А в инквизиторы берут как раз поднаторевших в магическом искусстве, физически сильных магов. Всё-таки по большей части не кабинетная предстоит работа.

Хотя официально в Академию принимают с восемнадцати, едва ли у кого-то получится сдать все экзамены на поступление в столь юном возрасте.

– Выходит, и вы хотите попытать счастья в инквизиторской стезе? – искренне удивился лорд.

– Выходит, что так, – вздохнула Ли-Льен.

– Клятвенно обещаю вам помогать! – заявил он, положа руку на сердце.

Его спутница приподняла брови: обычно хрупких девушек отговаривают от такой тяжёлой работы. Но либо мужчина не считал дела инквизиторов достаточно трудными, либо решил, что ей эти дела по плечу.

– Со всей искренностью прошу вас этого не делать, – сказала меж тем она.

Ещё не хватало, чтобы он и в Лехее за ней наблюдал. А пока... книжку Ли-Льен всё-таки отложила, и за весь остаток дня к ней так и не притронулась. В конце концов, при внешней холодности и серьёзности ей были присущи нотки любопытства и озорства.

Глава 2

Кукла первая толста, а внутри она пуста

Уже поздним вечером Ли-Льен отгородилась от Абеларда бледно-цветочной простынёй, вытащенной из сумки. Там же нашлись ещё одна простыня и мягкая подушка – из них девушка соорудила незамысловатую постель. После переоделась в белую кружевную сорочку до пят и, улёгшись, задумалась о том, что удалось узнать о нежданном спутнике.

Во-первых, он как-то связан с великим князем, правящим Лесавьей. Девушка могла бы даже сказать, что он его сын, если бы не отсутствие нитей проклятия, наложенного на всех потомков князя неизвестной ведьмой. Да, младший его отпрыск как-то смог пережить совершеннолетие, и это уже довольно странно для проклятия подобной силы, но данное обстоятельство не значило, что оно с него спало. Проклятие должно было бы просто «уснуть» до появления новых потомков, включая внуков. В этом же мужчине не имелось ни намёка на вмешательство в судьбу ведьмовских чар. Однако выдержка, акцент и некоторые обороты речи выдавали в Абеларде приближённого к великокняжескому двору.

«Что такой человек забыл в Академии инквизиторов? – подумала Ли-Льен, переворачиваясь на другой бок. – Мы как два чудака, случайно связанных судьбой. Наверняка я для него такая же странная, как и он для меня».

Во-вторых, Абелард совершенно точно скрывался от властей, но что для этого натворил – пока так и оставалось загадкой.

Затем подумалось об Академии. Проникать туда нужно будет с осторожностью.

«Если инквизиторы узнáют о моих истинных способностях, то потом проходу не дадут, – хмыкнула Ли-Льен про себя. – И вообще, когда я уже усну? Ах, Мина, надеюсь, ты уже легла спать. Пусть твой сон будет спокойным и безмятежным. Я тебя люблю».

Постепенно она провалилась в дрёму, полную старых сновидений и мерного грохота колёс.

Когда перевалило за полночь, шум дождя потихоньку стих. Во всём поезде стояла упругая тишина, и даже извечный храп всех мастей не нарушал её. В какой-то момент Ли-Льен почувствовала рядом движение грязной силы и, не просыпаясь, откинула её от дверей купе.

Всякий, кто овладел колдовским искусством, знал, что эта сила, свободно протекающая в пространстве, легко подчинялась ведьмам и нечисти, но была опасной для магов, которые решили впитать её, потому как со временем затуманивала рассудок.

В мире существовали и другие силы: стихийная, сконцентрированная в особых местах, и чистая, крохотными крупицами витающая в воздухе. И вот их уже маги могли понемногу накапливать в себе без вреда для тела и разума и использовать по мере надобности. Ведьмы же были способны применять стихийную энергию вблизи её источника прямо из воздуха, но чистая им была неподвластна.

В древних книгах можно прочесть, будто помимо чистой силы существует также особая, кристальная, или «божественная», её форма, куда более могущественная. Но она не видна магическим зрением и потому описана лишь в теории, а сам термин обычно используется магами для объяснения некоторых явлений...

– Так, погодите-ка, – сонно пробормотала Ли-Льен, когда поезд миновал освещённую фонарями станцию, не издав ни гудка.

Приподнявшись на руках, она сощурилась в темноту. Абелард мирно посапывал где-то за простынёй, потухшая масляная лампа слегка позвякивала от качки, горячие камни, под вечер принесённые проводницей взамен старых, уже остыли, и оттого в купе начинало холодать. А за дверями клубились потоки грязной силы. Девушка нахмурилась, раздумывая, проверить ли всё самой или свалить эту работу на одарённого магией спутника.

– Эй, Абелард, – громким шёпотом позвала она.

Тот вздохнул, но не пошевелился. Тогда полуночница откинула простыню, подошла к соседу и легонько тронула за плечо, накрытое сюртуком.

– Абелард, проснись, – тихо позвала снова.

Мужчина сонно моргнул и кое-как сфокусировал взгляд.

– Ох... – пробормотал лорд, непонимающе осматривая попутчицу. – Ох! – добавил громче, оценив её вид.

– В поезде происходит что-то странное, – прошептала Ли-Льен, откидывая за спину косу.

Абелард уже и сам почуял неладное, одним движением сел и в волнении вперился взглядом в дверь.

– Так много грязной силы в одном месте? Что за... – начал он, но осёкся.

Даже ещё не будучи инквизитором, лорд мог понять, что это значит – вблизи творится кровавый ритуал.

Девушка, недолго думая, подошла к дверям и раскрыла их. Краткий всхлип петель разрезал оглушающую тишину, а в нос сразу ударил тяжёлый, затхлый запах. И вправду ритуал призыва. Неужели в той толпе на перроне затесалась ведьма?

«Исключено», – подумала Ли-Льен, меняя обычное зрение на особое.

Всё пространство тёмного коридора в тот же момент рассекло тонкими, как нити паутины, каналами.

– Ювелирная работа, – прошептала она, с огорчением признавая мастерство исполнителя.

– Что там?

В проход, почти задевая нити, просунулась голова Абеларда. Девушка стремительно схватила его за ворот белой рубашки и оттянула от коридора.

– Там каналы грязной силы, аккуратнее! И тише, они могут среагировать на звук.

– Не вижу, – сказал, нахмурившись, лорд, закатывая рукава.

Ли-Льен метнулась к сумке и одним движением достала мешок с мукой.

– Мука?! – громко шепнул Абелард.

– Никогда не знаешь, что может пригодиться в дороге, – хмыкнула девушка, захватывая горсть и швыряя белый порошок на нити.

Как и ожидалось, каналы по структуре напоминали липкую паутину, поэтому мука, осев, плотно облегла их.

– Что это? – удивился мужчина. Беспокойство так и сквозило в его лице. – Я чувствую в воздухе грязную силу, но эти... нити? Я никогда не читал и не слышал о таком.

– Это каналы, по которым течёт грязная сила, которую ты ощущаешь. Они связаны между собой, а центр связи – их создатель.

– Да кто на такое способен? – спросил Абелард напряжённо, смутно догадываясь об ответе.

– Ведьма. Могущественная ведьма. Одна из Тринадцати, – мрачно сообщила Ли-Льен.

– Болотная ведьма? – шёпот лорда сорвался в голос от напряжения.

Да уж, Болотная ведьма – жуткое существо, которое даже такой великий инквизитор, как Алкей, герой своего времени, не взялся убить. Хотя, говорят, он просто не успел до неё добраться до того, как исчез, но многие люди уверились, что она и вовсе непобедима, и потому стращали ею детей и трижды плевали через плечо, поминая всуе.

– Нет, – ответила Ли-Льен, дёрнув уголком губ, и Абелард шумно выдохнул. – Синяя ведьма здесь ни при чём. Больше смахивает на почерк Серой, ведьмы Пустоши. Ну или кого-то, кто хорошо её знает.

– Ничуть не лучше! – охнул лорд и, полный тяжёлой решимости, сделал из браслета на руке одноручный меч.

«Какой интересный артефакт!» – не к месту подумалось девушке.

Она была заядлым артефактором, и любая новая идея могла надолго её увлечь.

– Что ты хочешь сделать? – с удивлением поинтересовалась Ли-Льен. – Разве не лучше спрыгнуть с поезда и, добравшись до ближайшей станции, сообщить властям?

Она лукавила, лишний раз показываться на глаза властям ей было не с руки. Но кто говорит, что девушка стала бы в этом участвовать? Можно просто дождаться следующего поезда...

– Не думаю, что у этих людей будет время, – угрюмо проговорил Абелард.

– Считаешь, у тебя хватит сил? – насмешливо прошептала его попутчица.

Нити медленно двигались, натянутые от стены к стене, потолку и полу. Часть из них проходила сквозь двери купе, окутывая спящих людей в вытягивающие жизненную силу и сознание коконы. Точно паук раскинул ловчую сеть и теперь медленно пожирал свою обездвиженную добычу.

«Но какой смысл в убийстве целого поезда? – удивилась про себя Ли-Льен. – Или она решила повысить свои способности, минуя «Договор»? Это же запрещено. Да и какая нечисть сможет переварить жизненные и магические силы стольких людей? Ведьме от них в итоге перепадут крохи. Серая решила просто поразвлечься? Безумие!»

– Я обязан их спасти, – убеждённо ответил тем временем лорд, продолжая всматриваться в чернеющий провал коридора.

– Надо же, какое благородство. Что ж, удачи! – с этими словами девушка направилась к своей импровизированной кровати собирать вещи.

Ещё не хватало вмешиваться в бессмысленно-безумные ведьмовские планы. Особенно сейчас. Да и вообще, для Ли-Льен на первом месте всегда была сестра, на втором она сама, а все остальные люди плелись где-то после светлячков, там, за стотысячным местом, рядом с пауками, которых она совершенно не любила.

– А вы, Лилейн, мне поможете, – продолжил мужчина со всей серьёзностью.

– С чего бы? – обернувшись, девушка даже сказала это в голос от удивления.

Абелард повернулся к ней:

– Если желаете успеть в Академию до окончания приёма учеников, вам нужно, чтобы поезд прибыл в срок. Я уже понял, какой вы человек. Поэтому верю, что не откажете мне в этой помощи.

Они с минуту стояли, молча глядя друг на друга, пока Ли-Льен наконец не вздохнула, соглашаясь. Она, недовольно поджав губы, подошла к проходу.

– Какими стихиями ты владеешь? – спросила тихо и ворчливо.

Хотя стихиями обычные люди называли смерчи, бури, штормы и лесные пожары, для магов это понятие давно и прочно закрепилось за фундаментальными, первичными силами мироздания, лежащими в основе зарождения мира наравне с грязной силой. Шесть первоэлементов, шесть уникальных энергий, обладающих своими особенностями и механизмом управления, но объединённых под одним словом, возникшим ещё в те времена, когда люди знали лишь стихии огня и воды.

– Металл и молния. Имеются в достатке. А вы?

– Молния и вода. Хм. – Ли-Льен закусила губу, раздумывая. – Чистую силу лучше приберечь до более серьёзной проблемы. У тебя есть немного припасённого огня?

Помимо чистой энергии, впитывать в себя больше одной или двух стихийных сил обычный маг зачастую не мог, поэтому выбирал наиболее подходящий для себя вариант и практиковал именно его. Но на случай непредвиденных ситуаций в резерве у сильного мага имелось понемногу каждой стихии.

– Есть чуть-чуть. А зачем? – спросил Абелард.

Ли-Льен достала из сумки два камня и высекла рядом с ближайшей нитью искры. Одна искорка достигла цели, и нить беззвучно порвалась, прогорая до половины.

– Ого! – шёпотом воскликнул лорд, пряча меч на запястье.

– Действовать лучше медленно, если уничтожим слишком много за раз, нас обнаружат. Для начала заглянем в соседнее купе.

С этими словами они принялись по одной сначала обсыпать мукой, а затем сжигать искрами, высеченными из камней, тонкие серые нити.

– Ваше спокойствие подкупает. Признаться, услышав, что это дело рук ведьмы, я весь покрылся ледяным потом от страха, – решил развеять гнетущую тишину Абелард. – Всё-таки до появления Алкея убить даже одну из Тринадцати считалось практически невозможным делом. Да и сейчас это едва ли под силу кому-то, кроме него.

– Так испугался, а всё же решил людей спасать? – удивилась Ли-Льен, фыркнув от забивающей нос муки.

– Я себе не прощу, если хотя бы не попытаюсь спасти их, – вздохнул мужчина, создавая искры ударами камней. – Конечно, было бы прекрасно, не имей я страха, – добавил он, немного помолчав.

– Не боятся лишь идиоты, – возразила спутница, кидая новую пригоршню муки. – Только страх и спасает в трудную минуту. Но сейчас бояться особо нечего: ведьмы Пустоши здесь нет.

Абелард удивлённо посмотрел на Ли-Льен, и та пояснила:

– Этот кукловод не станет являться лично. Нам надо просто найти её главную марионетку.

– Хм, я тут вспомнил: разве ведьма Пустоши не сгинула после битвы с Алкеем много лет назад?

– Ну, может, тогда это дело рук её подражательницы, – не стала разубеждать лорда девушка.

Наконец они добрались до ближайшего купе. В него сквозь двери тянулись две нити, которые было решено пока не трогать.

– Почему эти каналы вообще сгорают, если могут проходить сквозь двери? – недоумённо проговорил Абелард.

– Они умеют менять свою плотность и, чтобы поймать человека, должны быть осязаемыми. Но сгорают не каналы, а мука. Каналы же лопаются от нагрева воздуха вокруг них, – пояснила Ли-Льен со снисходительным выражением лица.

– То есть, если поднести к нитям огонь, они всё равно лопнут, ведь пространство вокруг них станет горячéе? – уточнил лорд, почесав затылок.

– Да, но нам лучше экономить огненную стихию. У меня её тоже немного. Зато муки вот – завались.

Вскоре поезд замедлился: паровой двигатель нуждался в угле, который, похоже, уже некому было вовремя подкидывать в топку.

В окнах, расположенных вдоль всего коридора, чернело небо и еле проглядывал густой лес. Бледная луна немного освещала пространство, по углам утопающее в темноте. Обычному зрению ни за что бы не удалось углядеть в этом мраке тонкую, слегка пульсирующую паутину, сотканную одной из сильнейших ведьм столетия. В том, что сеть создала ведьма, не приходилось сомневаться – ни одна нечисть не была на такое способна.

Абелард, избегая касания каналов, открыл двери соседнего купе. Он готовился к чему угодно, только не к тому, что внутри окажется пусто. Лорд недоумённо обернулся к Ли-Льен, но та, лишь настороженно поджав губы, всматривалась в потолок. Оттуда на них неподвижно глядели чёрные провалы глаз, выделяющиеся на бледных морщинистых лицах. Пожилая семейная пара, облачённая в белые сорочки, вцепилась в стены иссушёнными пальцами и медленно покачивалась друг напротив друга.

Внезапно головы стариков наклонились вниз. Ли-Льен резко вдохнула и одним движением дёрнула Абеларда на себя. В том месте, где мгновение назад была его шея, возникла бледная скрюченная рука, а следом в коридор вылез, горбя спину, старик.

– Не мешай мне! – ржавым, потусторонне-скрипящим голосом произнёс он, повернув голову на спутников.

«Да уж, по-тихому не вышло», – расстроенно подумала девушка.

– Это моё священное право мести! – вторила мёртвым, сухим голосом старуха, тянущая неестественно вывернутую шею из-за двери.

– Кому же вы мстите? Этим людям? – спросил дрожащим голосом лорд.

От представшей перед глазами картины кровь стыла в жилах, но он не отводил взгляда от утопающих во мраке поезда стариков.

– Каким ещё людям? – удивилась старуха.

– Это мои инструменты! – клокочуще прохрипел старик.

– Я прошу прощения, но мне очень нужно, чтобы этот поезд прибыл вовремя! – воскликнула Ли-Льен, щёлкая вздрогнувшими пальцами.

Пламя вспыхнуло вокруг них, освещая пространство, и устремилось к нитям, связывающим стариков с марионеткой. Стоило каналам лопнуть от нагрева, как коконы вокруг тел распались на части, истаяв в пространстве. Старики тут же повалились на пол без чувств. А спустя секунду все двери купе вагона первого класса распахнулись.

Прежде чем Ли-Льен смогла предпринять хоть что-то, Абелард выхватил у неё из рук едва початый мешок с мукой и быстрым, широким движением рассыпал белую пыль впереди себя, задействуя воздушную стихию. Отбросив пустой мешок, лорд с резким звуком чиркнул камнями друг о друга, высекая сноп искр. Девушка только и успела укрыться защитным ореолом чистой силы, как раздался взрыв и коридор наполнился ярким пламенем.

– Неплохо, – пробормотала она, создавая в пространстве тысячи водяных капель, чтобы потушить начинающийся пожар.

– Прости, что не предупредил, – серьёзно сказал лорд, вытирая покрывшийся сажей пот со лба. Забывшись, он даже обратился на «ты». – Я боялся не успеть порвать нити до того, как люди выйдут наружу.

Девушка покачала головой, доставая очередной мешок с мукой. Зачем извиняться, если созданного им щита из чистой силы хватило, чтобы укрыть их двоих?

– Не теряем времени, поезд вот-вот остановится. Каналы, тянущиеся отсюда к почтовому, грузовому вагонам и к локомотиву, разрушены, но очнутся машинисты и кочегары не скоро.

– Надо проверить людей, – добавил Абелард, заглядывая в следующее купе.

Там на полу лежали двое молодых мужчин. К счастью, огонь их даже не коснулся.

Ли-Льен подумала, что в чём-то ей не повезло: в экспрессе, на который она села, в вагоне первого класса находился артефакт, очищающий воздух от дыма и копоти сгорающего угля в топке локомотива. А потому этот вагон был буквально первым жилым в составе. То есть, чтобы избавить поезд от нечисти, управляемой Серой ведьмой, придётся сначала очистить от нитей вагон-ресторан и по два вагона второго и третьего классов.

– Ну что за морока, – произнесла девушка, подходя к дверям, ведущим в тамбур.

Когда её нагнал Абелард, Ли-Льен уже взорвала всю муку из мешка в пустующем вагоне-ресторане и как раз тушила дорогую обивку стульев.

– Никто не пострадал! – радостно сообщил лорд.

– Надо же, – фыркнула попутчица, открывая следующие двери.

Вагоны второго класса не были купейными, в них пассажиров отделяла друг от друга лишь высокая спинка обитых сукном сидений. Люди располагались по обе стороны от прохода, по двое и друг напротив друга, с узким столиком между ними.

Как ни странно, люди здесь будто и не попали под действие грязной силы – пассажиры спали, откинувшись на мягкие спинки и стенки вагона.

Тут уже нельзя было использовать взрывные свойства муки, поэтому Ли-Льен приготовилась к тяжёлой схватке, однако марионетка оказалась не так глупа, как обычная нечисть.

«Выходит, Серая и правда взяла её под полный контроль», – вздохнула мысленно девушка.

– Идём. Окружаем себя чистой силой и сжигаем каналы в том конце вагона, они не нападут, – прошептала она лорду.

– Точно? – удивлённо спросил тот.

– Нет. Но ведьме не удастся одновременно контролировать множество людей, а значит, она не станет распыляться на всех пассажиров. Думаю, тяжко придётся только в вагоне, который марионетка выбрала под гнездо.

Ли-Льен примерно представляла, чего можно ждать от Серой ведьмы. Потому отправила Абеларда вперёд, разрушать натянутые вдоль прохода каналы, а сама держалась позади и чутко следила за обстановкой, делая вид, что роется в сумке. Когда они дошли до последних рядов, один из пассажиров резко вскинулся, замахиваясь на лорда окутанным грязной силой ножом для вскрытия писем. Девушка легко перехватила руку, второй обрывая связующую нить. Мужчина обмяк, и когда Абелард обернулся, уже был возвращён Ли-Льен на место.

– А ты знаешь, из нас с тобой могут получиться неплохие напарники! – негромко произнёс лорд с лёгким восхищением.

Прекрасная фея перед ним закатила глаза.

– Я смотрю, ты уже совсем не боишься, – заметила она со смешком.

– С тобой мне нечего бояться, – с улыбкой ответил Абелард и в одно движение сжёг нити, уходящие в следующий вагон.

Поезд остановился. Теперь тишину нарушало лишь тихое дыхание заляпанных мукой и сажей спутников да шелест густого леса за окном.

Вдруг над головами что-то застучало. Будто множество маленьких молоточков друг за другом ударили по железной оболочке экспресса.

– Бежим! – крикнула Ли-Льен, толкая лорда в тамбур.

Вихрем влетев в следующий вагон, она создала в руках огонь и, не теряя темпа, побежала вперёд, сжигая оплетающие пространство каналы. В то место, где они мгновение назад стояли, вонзился узкий и острый кроваво-красный шип, проделав дыру в потолке.

Лорд, подняв руки, призвал стихию металла, укрепляя крышу над ними, и чуть не налетел на спутницу, когда та резко остановилась перед входом в вагон третьего класса. Предпоследний вагон экспресса.

– Вот и гнездо, – произнесла девушка.

В этом месте оказалось куда больше людей – по трое на узкое деревянное сиденье. И никто из них не спал, все стояли на полу и лавках, глядя на вошедших. При этом несколько человек чертили на окнах послания кровью.

«Что за ребячество!» – подумалось девушке.

В центре вагона потолок буквально раскурочила неведомая сила, а под ним чернела уже подсохшая кровавая пентаграмма и лежали трупы нескольких мужчин.

– Кровавый ритуал! – ошарашенно прошептал Абелард.

На такое были способны только тёмные маги, помешавшиеся рассудком от использования грязной силы, и... ведьмы. Нет, лорд, конечно, доверял словам спутницы и своему чутью, но до последнего не хотел верить, что возникло не случайное стечение обстоятельств – мало ли, просто нечисть решила полакомиться целым поездом. В конце концов, будь вся нечисть безобидной, инквизиторский орден не был бы так востребован.

От потолка разнёсся знакомый стук, и спустя мгновение в провале крыши возник едва обтянутый кожей череп на вытянутой пластичной шее. Следом показалось раздутое, усыпанное шипами тело с шестью длинными, несколько раз согнутыми руками и парой вспученных ног, вывороченных настолько же уродливо. Двумя ладонями нечисть опиралась на вывернутые стенки крыши, вонзаясь в металл когтями толщиной с палец, а длинной головой влезла в дыру, оглядывая Ли-Льен и Абеларда четырьмя парами провалов глазниц.

– Уйдёте сейчас, отпущу живьём, – проскрипела нечисть, улыбаясь во всю пасть, полную острых зубов.

– Ты – иди сражайся с ней, – быстро и тихо заговорила девушка. – Это рогатая паучиха, нечисть высшего уровня. Укрой себя чистой силой насколько можешь, её шипы и когти ядовиты, а паутина липка. Боится огня и молнии, брюхо можно проткнуть железом, это ослабит её. Я разберусь здесь.

Абелард сглотнул, а затем сделал глубокий вдох и что есть силы дохнул на паучиху всем огнём, какой имел. Та, заверещав, отпрянула от провала, в который лорд, усилив тело чистой энергией, прыгнул. Он пролетел над головами упавших после разрыва нитей людей, зацепился за кромку дыры и скрылся в сияющей звёздным небом прорехе.

Оставшиеся люди разом бросились на Ли-Льен, но та, уже не боясь, что её способности увидит Абелард, коротко усмехнулась и с прохладной улыбкой хлопнула в ладоши. Каналы, в этом вагоне заполнившие каждый свободный участок, разом лопнули.

Да, того, что творилось в поезде, она нисколько не боялась. И знай, чем всё обернётся, не стала бы будить Абеларда, а разобралась со всем сама. Но, расслабившись – не каждый день ведьмы захватывают поезда, – девушка не сразу поняла, что за дверями их купе будет то, с чем обычному магу справиться не под силу.

Лениво, стараясь не задевать спящих глубоким сном людей, Ли-Льен подошла к мужчинам у пентаграммы. Пять углов, пять сердец. Высшая нечисть не придёт на меньшее.

«Может, у Серой личные счёты с начальником поезда?» – смеясь про себя, подумала девушка.

Уж насколько она знала ведьм, бывших для многих людей чем-то вроде сказочного персонажа из страшилки на ночь, те не станут ради потехи тратить прорву сил на ерунду. А через паучиху, с помощью нитей наполнявшуюся людскими жизнями и магией, дар особо не повысить. Хотя способ, конечно, быстрый и для ведьмы лёгкий, но всё-таки запрещённый. Какой ей смысл подставлять себя? И как ей вообще удалось обойти этот запрет? Ли-Льен присела рядом с одним из трупов, осматривая. В руке у него был зажат крохотный кулон.

«Якорь для проклятия? Вряд ли артефакт».

Увы, зачастую, чтобы понять, что перед тобой артефакт, нужно сначала его коснуться, иначе он не будет отличим от обычной безделушки. А вот проклятие, заключённое в предмет, после перехода на живого человека всё равно оставляет след на вещи.

«Прокляла и подчинила своей воле, а потом убила ради ритуала призыва», – предположила Ли-Льен, поднимаясь.

– Что там, кстати, с окнами? – спросила она у пустоты, вглядываясь в мутные стёкла.

«Великий князь, уничтожив прошлую династию, прогневил бо...», «Будь проклят род пред...», «Пусть мир поглотят реки кро...», «Мор, чума и голод – вестники...»

«О нет, так мы дальше ближайшей станции не уедем!» – охнула про себя девушка и, призвав водную стихию, стёрла все надписи без следа.

Затем забрала у мертвецов кулоны и, выпрыгнув через провал на крышу поезда, незаметно скинула в овраг.

Абелард всё это время яростно сражался с рогатой паучихой, но – сказывалось отсутствие опыта – если бы не мощный ореол чистой силы, лежать лорду бездыханным на насыпи у железной дороги. Впрочем, и паучихе досталось – его меч, окутанный синими потрескивающими разрядами, оставлял на коже нечисти глубокие ожоги, так что лорд понемногу одерживал верх. Но всё же Ли-Льен, напрягшись и возведя руки к небу, резко опустила их, одновременно выдыхая свежий влажный воздух. Пространство пронзила мощная фиолетовая молния и устремилась в завизжавшую паучиху. Абелард отлетел, чуть не упав с поезда, и, весь взъерошенный, уставился на девушку позади.

– Не хотела выдавать себя голосом, – пояснила та без раскаяния.

Рогатая паучиха, дымящаяся от удара, вздрагивала всем телом в агонии.

– Как... люди? – прохрипел, тяжело дыша, Абелард.

Он опёрся на свой меч, припав на одно колено, и изумлённо смотрел на тонкую фигуру с растрёпанной косой и расходящейся волнами на прохладном ветру сорочке. Сила и красота магии этой девушки были невероятны! Даже после такого мощного удара она стояла как ни в чём не бывало. От подобной картины сердце лорда сбилось с ритма и застучало ещё быстрее. Хотя куда уж быстрее, он и так едва не выплёвывал лёгкие от нагрузки. Если бы не события, что приключились с ним до этого поезда...

– Спят. Кстати... – начала попутчица, но вдруг осеклась и зажала нос рукой.

Абелард удивлённо нахмурился и, закатив глаза, потерял сознание.

Ли-Льен же, вытянув лицо, поражённо смотрела, как из рогатой паучихи выползает ядовитая древляница.

– Кукла первая толста, а внутри она пуста, – припомнила детский стишок девушка, нервно дёргая уголком губ.

Похоже, она неверно определила призванную нечисть, ведь всё это время перед ними была не рогатая паучиха, а лишь одно из воплощений древнего как мир Лиха.

– Серая, ты что, сошла с ума? – нервно спросила Ли-Льен, глядя на испускающую опасный, дурманящий сознание яд древляницу.

«Что я там думала о безумии? Да я её недооценила!» – мысленно охнула девушка.

– Неужто боишься, детка? – рассмеялась нечисть, облизывая тонким языком кору щёк. – Тогда беги. Из уважения к твоей силе отпускаю.

– Что? – Ли-Льен издала короткий смешок. – У меня нет времени с тобой возиться. Мне нужно, чтобы этот поезд прибыл в Лехей. Не знаю, что ты здесь затеяла, я уже давно не лезу в ваши дела, но, раз уж не пришла сюда лично, можешь и не надеяться на победу!

Она лукавила. Очевидно, что полный контроль – насколько это возможно – над Лихом Серая ведьма могла осуществлять, только находясь где-то поблизости. Лес рядом с поездом порывисто и резко зашелестел.

– Что ж, я могу просто отпустить поводок, – проскрипела с улыбкой древляница, – и разбирайся как хочешь, деточка, раз так в себе уверена.

В этот же момент Ли-Льен едва не сбросил с крыши шквал, а над лесом, каркая наперебой, взметнулась стая воронов.

«Стой, ты что, серьёзно? А ну вернись, чокнутая стерва!» – захотелось проорать девушке вслед.

Но она опасалась, что ведьма действительно, чего доброго, ещё и вернётся, а сражаться сейчас им было бы, мягко говоря, не с руки.

– Ха, да что я, с Лихом не справлюсь, что ли? – воскликнула Ли-Льен с вызовом, хватая меч Абеларда обеими руками.

Нужно всего-навсего убить восемь мёртвых воплощений, обычно принимающих обличье высшей нечисти, с каждым разом всё более сильной, а затем аккуратно, стараясь не разбудить, проткнуть железным мечом истинный, девятый облик в самое сердце. Сущие пустяки.

«Вот одна уже есть, осталось чуть-чуть», – подбодрила себя мысленно отважная воительница, всё больше поддаваясь азарту.

Ядовитая древляница боится огня, а лес вокруг, как и любой другой лес, являлся источником потоков огненной стихии.

Глава 3

Каково сукно, таковы и обрезки

Когда Абелард очнулся, уже рассвело и поезд, медленно покачиваясь, ехал в направлении Перыни и Лехея. Всё бы ничего, но очнулся лорд там же, где упал – на крыше предпоследнего вагона.

Мужчина приподнял голову. Вдали виднелся дым от огромного пожара, как если бы насилу горел влажный лес. Поверженной нечисти и след простыл.

– Забыла предупредить, что трупный яд паучихи может усыпить, – раздался рядом усталый и немного суровый женский голос.

Знакомый голос.

– Лилейн! – радостно воскликнул Абелард, оборачиваясь.

Девушка лежала с кожей белее муки, с окровавленными рукавами обгоревшей по краям сорочки, и немигающе смотрела в небо. Меч мужчины был зажат в одной из её раскинутых рук.

– Лилейн, что с вами?!

Абелард, превозмогая боль в мышцах, вызванную ядом, встал и, подойдя к спутнице, невзирая на этикет, взял её на руки. Меч змеёй оплёл широкое запястье, будто вспомнил, что подчиняется лишь одному хозяину.

– Всё в порядке. Просто нечисть оказалась с подвохом. Пришлось попотеть, чтобы избавиться от её тела. Мне нужен чай и чистая одежда.

Хрупкая девушка в руках лорда не сопротивлялась, напротив, слегка прижалась головой к его плечу. От мужчины приятно пахло лавандой, чёрным перцем и сандалом.

– Конечно, – отрывисто сказал тот, прыгая в прореху крыши.

Внутри вагона пусть и пришедшие в себя, но ничего о ночи не помнящие люди дружно охнули и встали в угрожающие стойки.

«Недоучки мелкие», – сонно подумала Ли-Льен.

– Меня зовут Абелард Скирен-Квад, я маг из Академии инквизиторов, отставить панику! – громко и уверенно соврал лорд.

Люди, к вящему удивлению его спутницы, разом успокоились и послушно опустили руки с готовыми сорваться заклинаниями разной степени паршивости.

«Задним умом все герои», – ворчливо хмыкнула она про себя.

Краешком глаза девушка уловила возведённый вокруг пяти трупов щит: какой-то маг, очевидно, постарался оградить уже безвредных «тёмных магов» от остальных людей.

Абелард, не останавливаясь, дошёл до их купе, по дороге позвав за собой одну из проводниц, и, войдя, аккуратно уложил девушку на её сиденье. Выйдя, стал о чём-то беседовать с проводницей.

Ли-Льен безучастно смотрела в потолок. Сражение с Лихом вытянуло из неё прорву сил. Причём бóльшая часть выпала на запечатывание истинного воплощения Лиха, месячным младенцем посапывающего в утробе разорванной на куски керы. Обманчиво невинный вид дитя сулил страшные муки тому, кто решит его разбудить. Девушка покрутила в руках горячий медальон-артефакт – в него она заточила Лихо, чтобы потом изучить, раз уж выпала такая возможность.

В двери постучали, и после приглашения в купе вновь вошёл Абелард, с тазом, полным горячей воды, и парой полотенец.

– Чай будет позже, а пока та женщина поможет вам умыться, если не возражаете, – сказал мужчина, не смотря на Ли-Льен.

Девушка опустила взгляд и увидела, что сорочка спереди прогорела выше колен, а тесёмки на груди развязались и теперь разошедшаяся ткань едва прикрывала ложбинку.

– Не возражаю, – вздохнула девушка и с кряхтением села.

Проводница с оханьем порхала вокруг Ли-Льен, сетуя на её тщедушный вид и жуткий, «портящий леди» шрам на плече. Та же закатывала глаза и терпела чужое общество с безмолвной му́кой на лице. Когда с умываниями было покончено, стало ясно, что на Ли-Льен нет никаких ран. Фыркая про себя, девушка выпроводила «помощницу» и переоделась в чистое: льняное нижнее платье, чёрные чулки и тёмно-красное верхнее платье с узором из чёрных цветов.

«Вот, стоило немного пройтись по мрачному Валадану, как мне самой захотелось стать мрачной», – думала она, заплетая высокую причёску.

Абелард, также умытый и переодетый в чистое, вернулся, когда она уже натягивала тонкие перчатки до локтя. В руках он держал подносы с источающей дивные запахи едой и ароматным напитком.

– Скажи, что мы успеем доехать до окончания приёма в Академию! – нетерпеливым тоном попросила девушка, глядя, как лорд разливает по стаканам малиновый чай.

– Как же так, разве вы не знаете, когда у них приём? Как вы собирались поступать? – с улыбкой ответил вопросом Абелард.

– Из головы вылетело, – без тени смущения соврала Ли-Льен, орлиным взором осматривая принесённую лордом еду. Бекон, яйца, овсяная каша и нарезанный багет с маслом и сыром. Сон как рукой сняло. – Я делиться не буду! – предупредила попутчица.

Мужчина рассмеялся:

– Всё для вас!

Когда девушка насытилась и уже медленно попивала чай, лорд снова заговорил:

– Люди не помнят того, что случилось ночью, но пять трупов, покрытые копотью стены и разрушенные потолки в двух вагонах... – Он помолчал. – Мне удалось убедить машиниста доехать до Перыни, там экипаж экспресса вызовет отряд инквизиторов. К сожалению, дальше поезд не поедет.

Прекрасная попутчица кивнула: ничего не поделаешь.

– Значит, завтра, ближе к ночи, когда выйдем в Перыни, придётся спешно искать билеты на другой поезд. А может, и лошадей, – произнесла она в раздумье. – Сколько дней займёт путь на перекладных?

– Увы, дней шесть или семь только до Копилау, но если дорогу развезло от дождей, то и все десять, – ответил Абелард. – Однако прежде, чем мы куда-то отправимся, нам придётся объясниться перед инквизиторами.

– А, ну да, – покивала Ли-Льен.

Лорд с интересом поглядывал на свою спутницу, но та не спешила продолжить беседу, проявляя значительное равнодушие ко всему, что происходит вокруг. Абелард же, позавтракав, прошёлся до злополучного вагона третьего класса, где опросил людей. Но те помнили только, как сели в экспресс и к вечеру почувствовали сильную усталость, от которой быстро уснули. Мужчина изучил дыры в крышах, но ни опасного шипа, ни других следов нечисти не нашёл. Несмотря на тяжёлую ночь, в лорде бурлило желание докопаться до сути того, что произошло. Вернувшись к попутчице, он всё же решился завязать разговор.

– Как вы себя чувствуете? – начал, впрочем, издалека.

– Сносно, – отстранённо ответила девушка.

Она опять полулежала на сиденье и читала книгу.

– Так всё-таки на поезд напала ведьма?

Ли-Льен лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от страниц.

– А ты как думаешь?

– Обычно ведьмы не действуют без причины. Насколько я знаю, они развивают свои способности исключительно через заключение контрактов с людьми. Обменивают красоту, молодость, здоровье, годы жизни, а то и жизнь человека или его близких на исполнение их желаний, – поделился мужчина. – И им нет никакого смысла просто убивать людей. Взять те же кровавые ритуалы, они могут увеличить резерв разве что тёмного мага. А у ведьм и резерва-то никакого нет, они используют силы, не пропуская их через себя, а напрямую.

Лорд помолчал, но Ли-Льен никак не отреагировала на его весьма обширные, пусть и неполные сведения о ведьмах, недоступные простому лорду. Да, все маги знают, что приспешницы древних богов, будь ли они в числе Тринадцати сильнейших, будь ли отшельницами в каком-нибудь леске, раз в год являясь на закатный пир среди семи холмов, поддерживают себя и свои силы, заключая договоры с людьми. Чем серьёзней прозвучит просьба, тем жёстче будет расплата и тем сильнее станет ведьма, получившая её.

Но многие при этом также считают, что ведьмы, самые опасные из тёмных порождений, могут сотворить любое зло лишь из своей прихоти. Во-первых, так пишут простые люди в сказках. Во-вторых, взять ту же Болотную ведьму – она по одному своему капризу создала на плодородных и рудных землях графства Касаланты непроходимые топи, в которых сгинуло множество инквизиторов, желавших добраться до её логова. А Огненная, испустившая дух лет сто назад ведьма Пáли раньше развлекалась тем, что сжигала по ночам пахотные поля, готовые к жатве. Да и как те, кто использует грязную силу, могут быть сдержанны в своём безумии?

В общем, там, где обычный маг винил во всём злокозненных ведьм, инквизитор в первую очередь искал нечисть, нежить или тёмного мага. Но если ниточки всё же вели к ведьме, то тут уж остаётся только найти и казнить тех, кто с ними связался, а после, покачав головой, заняться следующим происшествием, так как за ведьмой гоняться – дело гиблое.

Абелард, не дождавшись отклика, продолжил:

– Может ли быть такое, что те пять мужчин были тёмными магами?

Его яркий голос, как и вчера, ласкал слух, поэтому Ли-Льен всё-таки отвлеклась от книжки, где уже ко второй главе стало ясно и кто убийца, и как плох автор.

– Полагаю, именно так и решат инквизиторы, – сказала девушка, поднимая взгляд на лорда. – А тебе-то что?

– По всей стране то тут, то там происходят странные вещи, прямо как сейчас. Из-за этого недовольство великим князем растёт, люди считают, что он прогневал богов... – мрачным голосом объяснил Абелард.

– Вот как? – Ли-Льен и не знала, что творится вокруг, последние годы её волновала исключительно болезнь сестры. – Ну а тебе какая разница, что люди судачат о князе? – поинтересовалась девушка со смешком.

– О... он не сделал ничего, что могло бы разозлить богов. Но и совпадением всё это быть не может. Кто-то целенаправленно подрывает его положение, и я хочу докопаться до сути. И добиться справедливости для всех.

Ли-Льен неожиданно рассмеялась. Абелард недоумённо умолк и непонимающе посмотрел на неё.

– Ах, справедливость... – отсмеявшись, произнесла она. – Что-то такое эфемерное... и простому человеку недоступное.

– Лилейн, неужели кто-то бесчестно повёл себя с вами? – с искренним беспокойством спросил лорд.

«Да тот же великий князь», – подумала девушка.

– Это уже неважно, – сказала она вслух. – С кем хотела, я разобралась. Но всем справедливости не досталось, боюсь, её способны даровать лишь боги.

Выражение лица и голос Ли-Льен сделались особенно жёсткими, поэтому Абелард не стал лезть с расспросами. Успеется ещё.

Они достаточно долго молчали, погружённые в свои мысли. Оттого смягчившийся, немного поучительный голос прекрасной попутчицы оказался для лорда неожиданностью.

– Подумай вот о чём. Ведьмы не будут нападать без причины, ты говоришь. Тут ты прав. А люди? Станут люди нападать без причины?

– Не думаю, – ответил Абелард. – Только если они не сошли с ума.

– Действительно. А если люди и ведьмы не нападают без причины и при этом не сошли с ума, то, возможно, они схожи и в истоках своих действий? Отчего нападает человек? От голода, ведомый жаждой лёгкой наживы, для улучшения своего благосостояния, для защиты себя и близких. И для мести.

Абелард охнул. Было видно, как мысли «забегали» в его голове, соединяя неизвестные Ли-Льен события.

– Только не советую разом вываливать все свои измышления на инквизиторов, а не то тебя окрестят безумцем. Они считают ведьм подвидом нечисти, несущей ересь в этот мир, а нечисть, как известно, неспособна мыслить нашими категориями, – с улыбкой продолжала Ли-Льен. – К слову, в поезде и намёка на ведьмовскую силу нет, так что, как я и говорила, охотники свяжут пять трупов с неудачным ритуалом, объявят их тёмными магами и закроют дело.

Уж она постаралась, чтобы так и было. А иначе, зная инквизиторов, сидеть ей под замком от допроса к допросу под их пристальным вниманием – как же, ведьма напала, а какая-то Лилейн Вайс, мойщица горшков графа Скирена, её остановила. Нет, на такое только Алкей способен, да, может, ещё особый отряд инквизиторов какой.

– Лилейн, я... спасибо вам огромное за такое бесценное рассуждение, – с восхищением во взоре поблагодарил лорд.

– Вижу, твой взгляд на мир пока не закостенел, – хмыкнула Ли-Льен добродушно. – Ну так что, выходит, больше тебе не нужно поступать в эту академию? – мягко спросила она.

Именно для этого девушка и затеяла разговор. Абелард слишком много видел и явно проникся к ней интересом. Отделаться от него будет сложно. Да и добраться быстрым способом не выйдет – мужчина наверняка увяжется за ней и будет неотступно следовать по пятам. Так что увлечь его новой идеей, неожиданной и простой, было прекрасным решением. Ли-Льен даже внутренне улыбалась своей находчивости. Теперь Абеларду нужно скорее вернуться к князю и рассказать ему о догадках.

– Напротив, благодаря вам я ещё больше уверился в правильности своих действий! – с улыбкой воскликнул лорд. – Спасибо вам от всего сердца!

– Да уж не за что, – кисло произнесла девушка, не понимая, что пошло не так.

Она что-то не просчитала? У него есть и другие цели, кроме расследования странных случаев? Или так хочет поиграть в ищейку? Сам-то точно не был оной. Недовольно поджав губы, Ли-Льен уткнулась носом в книгу. Благо Абелард, погружённый в раздумья, на новом разговоре не настаивал.

Когда экспресс подъехал к сияющему множеством ночных огней вокзалу Перыни, одной из достопримечательностей наукограда герцогства Русы, Ли-Льен уже ненавидела и душное купе, и трясущийся вагон, и то, что ей пришлось надеть простое блёклое платье в светло-оранжевую клетку и соломенную шляпку, украшенную одной только бежевой лентой. Очки в пол-лица, специальный макияж и две косички придавали девушке вид юной провинциалки, впервые посетившей большой город. Абелард тайком любовался новым амплуа своей спутницы, оставив мнение о чуднóм преображении при себе.

Проводницы заранее уведомили пассажиров о том, что придётся сначала дождаться инквизиторов, поэтому, когда поезд остановился, не было слышно ни хлопков дверьми, ни гомона голосов в коридоре. А когда в вагоны ворвались мрачные мужчины, затянутые в тёмно-синие плащи, Ли-Льен лишь прицепила к косичкам деревянную заколку, скрепляя их в неряшливую кичку, да открыла очередную книжку, купленную, кажется, в Лагаше. Время уже перевалило за полночь.

Наконец, инквизиторы приступили к допросу. И начать они решили, на радость «сударыни Вайс», с главных действующих лиц той ночи.

– Напоминаю, – сказала девушка за мгновение до того, как к ним в купе вошёл один из служащих Перынского подразделения охотников на нечисть. – Не забудь относиться ко мне соответственно статусу.

– Ох, хорошо, – согласился Абелард с некоторым волнением в голосе.

Хоть они обсудили всё, что будут говорить, мужчина страшился раскрыть себя и свою спутницу.

Нежданные напарники были будто два зайца, которых пригласили в гости лисы.

– Итак, вы утверждаете, что от нитей рогатой паучихи вас спас артефакт, отпугивающий нечисть, принадлежащий вашему спутнику? – Инквизитор потирал переносицу и немигающе оценивал внешний вид допрашиваемой. – От воздействия грязной силы он оплавился и рассы́пался в пыль, а вы проснулись.

Девушка, широко открыв рот, закивала. За неполные полчаса она успела утомить каждого, кто волею случая оказался рядом с ней в импровизированной допросной.

– Мой лорд спас всех нас! – воскликнула юная мещанка, исподволь следя, как один из мужчин потрошит её сумку.

Дешёвая пудреница, выцветшая щётка для волос, огрызок карандаша, тощий моток ниток, несколько вышитых замызганных платков – сумка Ли-Льен казалась такой же провинциальной, как и она сама.

– В вагонах были найдены следы муки. Как вы думаете, откуда она там взялась? – продолжал инквизитор.

– Так это ж мой лорд придумал! – хохотнула та, с ажиотажем взмахнув руками. – Он мне такой: «Лилейн, сыпь муку на нити», ну я и сыпала! А уж как он ловко с паучихой разобрался! Сначала мечом её и так и этак! А потом огнём сверху – ф-фу-ух! Я только и успела пригнуться! Чуть меня не спалил, ага! Я аж отрубилась.

На лице её царило неподдельное воодушевление, а голос, громкий и резкий, эхом отдавался в стенах кабинета привокзального здания, временно занятого для допросов инквизиторами. Где-то по соседству вёлся параллельный допрос.

– Как давно вы знакомы с господином Абелардом? – уточнил, на этот раз потирая висок, мужчина.

Он был весьма подтянут, хоть внешне ему, казалось, уже минул четвёртый десяток. Скорее всего, совершенствоваться инквизитор начал поздно, поэтому старение замедлилось не на привычных двадцати-тридцати годах. Явно из простых, не лорд, раз не мог себе позволить наставника в юном возрасте.

– Да уж прилично! Я ж горшки в Никаре, это замок ихний, с малолетства меняла да мыла. А как дар открылся, так и обучаться дали! Аж с самими лордами и ледями графьёв Скиренов! Там и лорд мой, Абелард, храни его боги, занимался, и меня приметил. У меня, знаете, силушка-то не маленькая! Я ж так-то тоже с паучихой справиться бы могла!

В паспорте «Лилейн Вайс» действительно значилась должность «мойщица горшков». Крайне низкоквалифицированный труд. При такой работе магический дар – это буквально счастливый билет в лучшую жизнь.

– С какой целью вы следовали в Лехей? – вздохнув, поинтересовался дознаватель.

Рядом с ним молодой парнишка порхал пером по бумаге, записывая всё, что говорила раскрасневшаяся Ли-Льен.

– Как с какой? Знамо, с какой! С лордом моим, Абелардом, в инквизиторскую Академию поступать! Нечисть кромсать!

Писарь хрюкнул, но тут же кашлянул и уткнулся носом в бумаги.

– Почему вы следовали в Лехей в купе первого класса? – прямо задал вопрос мужчина.

В висках его уже набатом стучал звонкий женский голос.

Голос обыкновенно был довольно низким и даже чарующе мелодичным, но имеющая большой диапазон девушка развила его достаточно, чтобы при необходимости легко переходить в самые неприятные слуху октавы.

– Дак лорд и пригласил. Он мне так и сказал: «Ты, Лилейн, со мной поедешь, неча в третьем классе трястись», – сообщила девушка немного надменным тоном, снисходительно задрав нос.

Мужчины переглянулись. Вкусы лорда Скирен-Квада были своеобразны; впрочем, личико молодой мещанки, пока она молчала, казалось довольно миловидным.

– Видели ли вы что-то необычное, когда добирались до логова паучихи?

– Так нити, вот, сказала же. Мерзкие такие, колыхались туда-сюда, ну мы их и жгли, – ответила Ли-Льен.

– А в самом логове?

– Дак мертвяки вот! Пять штук! Наверняка чернокнижники свои ритуалы проводили! Пянтограмму намалевали, кровищщей! Я про такое только в книжках читала, – сказала девушка и чуть не прикусила себе язык.

– В книжках, вы? – не выдержав, спросил писарь. – И-извините, – тут же добавил он, виновато глядя на главного в этой троице инквизитора.

– Да, я, а что такого? Там, в вагоне, было всё как на картинках! А на картинках и подписано именно так: пянтаграмма! Вы что, не знаете, что это такое? – спросила Ли-Льен с вызовом. – Вот мой лорд сразу понял, что это она!

– Элай, сходи, узнай, как там дела у наших коллег, – устало попросил дознаватель того, кто осматривал сумку мещанки.

– Слушаюсь! – ответил молодой мужчина с длинной косицей, уже скрываясь в коридоре.

Он вообще прибыл из лехейского отделения совершенно по другому делу и на допросе, подарившем ему гудящую голову и шум в ушах, оказался случайно.

Самый старший – на вид – охотник на нечисть в свою очередь шумно выдохнул и, в который раз оглядывая девушку, решил больше не тратить на её расспросы времени.

Мещанка оказалась глупа, мало что видела и почти ничего не поняла. Хорошо хоть картина вырисовывалась довольно ясная. Пусть даже утром это дело займёт первые полосы газет – и ему уже доложили о летящих во все стороны голубях, выпущенных вездесущими журналистами. Есть и тёмные маги, слетевшие с катушек, а то, что они были магами, уже подтвердила первичная экспертиза. Есть и последствия их ритуала – призванная высшая нечисть. Есть даже герой, что спас всех. Правда, Абелард Скирен-Квад немного выбивался из складной картины, шестой сын редко обладает средствами для путешествия первым классом и покупки даже одного артефакта, но, по словам той же мещанки, лорд к неполным двадцати пяти успел поднатореть в азартных играх и смог неплохо обогатиться. Пальцы инквизитора снова вернулись к переносице. До чего странная парочка.

– Что же, – произнёс он наконец, – раз уж вы столь геройски спасли целый экспресс, нашим долгом будет сопроводить вас до Академии лично.

И проконтролировать. Если так хотят попасть туда, то отнекиваться не станут.

– Да ладно! – ахнула Ли-Льен, мысленно побранившись. – Вот это дела-а-а! Я согласна!

«Ещё бы ты отказалась», – возмущённо подумал писарь, жалея своего начальника – тот не привык работать с подобным контингентом.

– Вот и хорошо. А пока подождите за дверью, сударыня Вайс.

Ли-Льен закивала и, схватив сумку, неряшливо, но «с больши́м тщанием», поклонилась и шмыгнула наружу.

Абеларда отпустили в третьем часу ночи. Ли-Льен сидела под дверьми его допросной в ожидании, слушая снующих то тут, то там служащих. Выходило, что Абеларда допрашивал главный инквизитор города, а по совместительству и герцогства. Девушке же достался его заместитель. Помимо них, в допросе остальных участников ночного происшествия было задействовано практически всё перынское отделение, не занятое сбором улик в поезде. Ли-Льен слышала, как в коридоре за углом переговаривается очередь из пассажиров злополучного экспресса, обсуждая минувшие события.

– Идём, – сказал устало лорд, не глядя на девушку.

С ним вышел очередной инквизитор, который провёл мужчину с его спутницей на выход, а затем подвёл их к бричке и первым сел в неё.

Абелард замешкался – в повозке имелось лишь два места, но, прежде чем лорд навёл на себя подозрения странным поведением, Ли-Льен выхватила из рук тощий саквояж и споро запрыгнула вперёд, к извозчику.

Когда их подвезли к большому серому зданию, принадлежащему, судя по вывеске, тому самому Перынскому подразделению охотников на нечисть, девушка слегка напряглась. Но, увидев напротив серого строения изящный зелёный фасад гостиницы, расслабилась.

Заведя их на самый последний этаж, инквизитор проводил спутников до дверей в номер и, наконец, ушёл.

Едва Ли-Льен и Абелард вошли, девушка изменила обычное зрение на магическое. Артефакты для записи голоса так не увидеть, зато пара заклятий на стенах сразу засияла, выдавая себя любому магу.

Покачав головой, Ли-Льен пробежалась по комнатам (их оказалось три: гостиная, спальня и каморка для прислуги), трогая всё, что попадёт под руку, и нашла по меньшей мере три артефакта, записывающих звук. Весьма расточительно. Скинув пепельницу, салфетницу и небольшой подсвечник в лохань с водой, девушка потянула Абеларда в каморку.

– Ну, как? – спросила Ли-Льен.

Сфера тишины могла бы спровоцировать теоретических наблюдателей за странной парочкой. Зато в этом крохотном помещении не было ни заклятий, ни – между прочим, весьма дорогих – артефактов. Одна деревянная софа и тюфяк на ней.

– В целом допрос прошёл хорошо. Вы как? – утомлённый голос Абеларда сквозил беспокойством о девушке.

– Прекрасно. Довела их до мигрени, но они всё же стойко решили сопроводить нас до Академии. Готовь уши, я молчать не буду, – ответила со смешком его спутница. – Пришлось ли что-то сочинять на ходу?

– Практически нет. Удивительно, но они задавали только те вопросы, о которых вы предупреждали. И всё же... – вдруг мужчина виновато замялся.

– Ну? – нетерпеливо поторопила девушка.

Лорд выглядел измотанным, но лучше было прояснить всё заранее.

– Похоже, инквизитор, который меня допрашивал, и сам не прочь увлечься азартными играми. Он спросил, во что же я играл, раз заработал столько денег. А я ведь этим ни разу не занимался. Поэтому сказал первое, что в голову пришло – в кости.

– Кости? – уточнила Ли-Льен.

– Да, – тон мужчины сделался мрачным, – яхты. Лорд Руян предложил сыграть с утра партию, ему хотелось бы оценить моё мастерство. Но я, признаться, даже правил не знаю.

– А, не проблема, – отмахнулась его спутница. – Просто говори «яхты», я помогу. Больше ничего?

– Нет, – вздохнул Абелард.

– Отлично. Тогда ты тут устраивайся, а я пошла, – сказала девушка, но мужчина окликнул её, когда та взялась за ручку двери.

– Тут? – От удивления у лорда даже голос бодрее стал.

– Можешь и в гостиной, как тебе угодно, – с улыбкой ответила Ли-Льен и ушла в спальню.

Наконец-то нормальная постель!

Глава 4

Богомол вздумал остановить телегу

Утро наступило довольно быстро. После раннего завтрака Абеларда пришёл навестить Илэр Руянский, судя по покрасневшим синим глазам, не спавший всю ночь. За пазухой у него виднелась новая газета и продолговатый стакан с игральными костями. Свежеобученный яхтам Абелард кликнул Ли-Льен, чтобы та освободила стол, и с любопытством расспросил инквизитора о новостях.

– Полагаю, сегодня ваше имя станет у всех на слуху, лорд Скирен-Квад, – ответил тот без особых эмоций, заправляя за ухо прядь каштановых встрёпанных волос. – Скоро газетчики объявят охоту за вашим портретом, – добавил мужчина, шурша пахнущими типографской краской листами.

Там на первой полосе выделялся заголовок: «Зловещий экспресс! Тёмные маги раскинули свою сеть!»

Абелард невесело хмыкнул, но звук этот потонул в грохоте дверей и топоте ног: в номер буквально ворвались с десяток охотников на нечисть.

– Разрешите посмотреть! – сказал самый бойкий из них.

Илэр скривился, однако кивнул.

Правила в яхтах были не слишком сложны: нужно лишь кинуть пять костей, предварительно предупредив, какой подсчёт будет вестись. И по тому, что выпадет, можно заработать очки. В конце побеждает получивший больше других. Позволяется кинуть кости трижды за ход, перебрасывая хоть все, хоть одну, но те, что не перекидывались в первый раз, нельзя перекинуть и во второй. Яхты были очень популярны среди знатных лордов, особенно часто в них играли в Силине, дворце великого князя.

Начал лорд Руян:

– Малая линия.

Судя по заявке, Ли-Льен сделала вывод, что главный инквизитор хороший игрок. Обычно начинают с простых комбинаций: называют одну из цифр, а затем получают очки, равные сумме костей, выпавших с этой цифрой, помноженных на неё. К примеру, если из пяти костей выпадет три шестёрки, то игроку, избравшему шестёрку, начислится восемнадцать очков. Таким способом зачастую хоть что-то, да наберёшь, поэтому редко кто решается с ходу называть сложные комбинации.

За малую линию можно разом получить тридцать очков, но нужно кинуть кости так, чтобы выпали все числа от одного до пяти. Если линию создать не удастся, то и очков лорд Руян не получит.

Главный инквизитор встряхнул стакан и сразу же неплохо бросил кости – выпали шестёрка, пять, три, три и одно. Мужчина взял шестёрку и тройку, перекидывая их. Выпали два и шесть. На третий раз взамен шести упало четыре.

– Линия! – зашептались инквизиторы.

Начало вышло прекрасным.

Абелард перекинулся взглядами с Ли-Льен, и та, захлопав в ладоши, громко воскликнула:

– Вот это да! Мой лорд, позвольте мне, позвольте мне, а?

Если главный инквизитор и удивился её неподобающему поведению, то не подал виду. Абелард кивнул, и девушка, схватив со стола кости, закинула их в стакан и принялась трясти.

– «Яхты», – сказал её спутник.

Ли-Льен бросила кости, они подпрыгнули, разлетаясь, а когда замерли, по комнате прошёлся дружный вздох: на столе лежали пять двоек. Пятьдесят очков.

– Вот это у меня рука лёгкая! – расхохоталась девушка.

«Вот таким должно быть начало», – довольно подумала она про себя.

Ей всегда невероятно везло в азартных играх. Даже в целом удачливая старшая сестра, Минадора, иной раз могла проиграть и никогда не знала исхода состязания. Но не Ли-Льен. Подобным развлечениям её с сестрой научил их Наставник, странствующий маг, которого множество лет назад выгнали из магического ордена за его аморальные исследования. Непонятно, почему он так любил играть, если постоянно просаживал все сбережения, но благодаря его «науке» Ли-Льен, по правде говоря, не раз в своём путешествии разживалась лёгкой монетой, когда собственные средства подходили к концу. Хорошо, что её за этим занятием не видела Минадора, ей претили состязания на деньги.

Тем временем главный инквизитор тоже решил заявить «яхты», но не смог собрать пять одинаковых граней.

– Выбор, – сказал Абелард и получил острый взгляд спутницы.

Выбор являлся беспроигрышной комбинацией: что бы ни выпало, считалась общая сумма цифр. Лорд с Ли-Льен договорились, что он всё же будет называть не только «яхты», но и другие варианты для отвода глаз. Однако, похоже, мужчина забыл, что значат те или иные слова. Он в принципе выглядел очень растерянным, когда слушал объяснения девушки за завтраком в каморке.

Ли-Льен кинула кости, пару раз перебросила неудачные, и в итоге все грани легли шестёрками вверх.

– Тридцать очков!

Последний, двенадцатый раунд Илэр доиграл из вежливости – под конец ему не помогли бы даже «яхты». Все присутствующие, кроме скучающего Абеларда, просто любующегося девушкой, живо следили, как Ли-Льен трясёт кости в стакане.

– В этом точно есть какой-то секрет!

– А может, они заряженные?

– Тю, это ж лорда Руяна кости!

– Сударыня, под каким углом вы их встряхиваете?

– Ты заметил? Она машет руками с одной амплитудой!

– Это всё мой лорд! Он всегда знает, какую компенсацию сказать! – фыркала девушка в ответ на их предположения.

– При чём здесь компенсация?

– Секрет в компенсации? Но как она устраняет мешающие влияния?

– И в чём они заключаются?

– Довольно, – осадил их главный инквизитор. – Признаюсь, лорд Скирен-Квад, я давно не встречался с таким удачливым соперником, – добавил он, глядя на Ли-Льен.

– Да уж, – кивнул Абелард, – сам не понимаю, как мне так везёт.

– Ладно, полагаю, вам уже пора, – продолжил Илэр, поднимаясь. – Мои коллеги вас сопроводят. Поезд до магической столицы отправится через пару часов, а тот, что от Лехея до Академии – через час после вашего приезда, с третьей платформы. Желаю вам удачи в поступлении.

– Благодарю, – ответил, также поднявшись, Абелард.

Когда новоиспечённые герои с сопровождающими отправились в путь, Илэр Руянский послал магическую каменную птицу с письмом графу Скирену, в котором просил сообщить, имеется ли в их графстве мойщица горшков Лилейн Вайс и шестой сын троюродного дяди графа Абелард Скирен-Квад.

Когда новоиспечённые герои и чудом выдержавшие голос девушки сопровождающие прибыли в Лехей, Илэру Руянскому прилетело ответное письмо. И в нём, к глубокому удивлению главного инквизитора Перыни, граф подтверждал и наличие у его дяди шестого сына Абеларда, и существование магически одарённой мойщицы горшков Лилейн.

– Ну а он-то, он-то вон чего, в самом деле! – вела разговор и активно жестикулировала Ли-Льен. – Это ведь не оно же самое, а полностью совсем другое!

Заместитель главного инквизитора и его бедный писарь сидели в четырёхместном купе поезда, следующего из Лехея до станции «Магическая академия инквизиторов», и поражались выдержке ушей Абеларда. Они должны быть по меньшей мере сделаны из железа.

Юная мещанка всю дорогу от Перыни не смолкала, болтая обо всём на свете и вызывая перманентную головную боль. Инквизиторы с самого начала старались не вступать в беседу, но диалог девушке был и не нужен. Впрочем, едва они собирались её наконец-то осадить, как к разговору подключался лорд, мягко что-то уточняющий, иной раз и невпопад. После этого заставить девушку замолчать стало бы попранием приличий. Абелард же будто не обращал внимания на убойную силу её голоса. Он лишь со странной смесью любопытства и восхищения смотрел на Ли-Льен, в свою очередь поражаясь её актёрскому мастерству.

Заместитель главного инквизитора уже трижды проклял свою ответственность, а писарь незаметно воткнул в уши скатанные промокашки.

– А если оно не такое же, то, значит, он вообще и не это, так?

Вскоре поезд, везущий два вагона решивших стать инквизиторами магов, добрался до третьей, нужной станции.

Был облачный день, вокруг в редких лучах солнца шумел лиственный лес. От путей вглубь него уходила дорога, по обочинам заросшая высокими травами. Рядом с ней четвёрку дожидалось открытое ландо.

Когда они, наконец, добрались до ворот Академии, заместитель главного инквизитора тихо выдохнул.

Ли-Льен с интересом осматривала чугунные узоры высокого забора, тёмный мрамор колонн по бокам от входа и изящные капители в форме листьев. Лично она здесь никогда не бывала, хотя однажды они с Минадорой даже сделали себе фальшивые лицензии охотников на нечисть. Вспомнив о сестре, девушка тронула грудь там, где раньше висел кулон. На входе требовалось снять все украшения, которые могли быть артефактами (и привратник магией проверял, есть ли на приходящих вещи из металла и камня), поэтому Ли-Льен ещё в гостинице спрятала их в бездонные недра сумки. Кроме удерживающей волосы заколки.

– Девушка, снимите украшение! – воскликнул привратник, когда Ли-Льен подошла к воротам.

– Что-о-о? – голос девушки разом сделался ещё более неприятным. – Это же просто деревянная заколка! Просто заколка, какое это украшение?

Заместитель главного инквизитора, стойко державшийся до сих пор, наконец не выдержал:

– Фирос, много ты видел деревянных артефактов? – спросил он с раздражением. – Просто дай ей пройти.

Ли-Льен фыркнула и, задрав нос, положила сумку в корзину рядом с оградой, а затем прошла через арку ворот. Мир не пошатнулся, а девушка вернулась, забрала сумку и снова прошла через ворота. Той же процедуры удостоился Абелард. Стоя на территории Академии, он вежливо попрощался с перынскими инквизиторами. Те в ответ не очень искренне пожелали удачи и спешно уехали подальше от странной парочки героев, спасших целый экспресс.

В получасе ходьбы от ограды раскинулось круглое тёмное озерцо. В центре него одинокой струёй бил фонтан, обдавая водную гладь грохочущими каплями.

– Какой глубокий источник! – воскликнул Абелард.

Магическим зрением было видно, как вокруг озера клубятся потоки водной стихии. Где-то в лесу, окружающем покрытую ровным газоном территорию, высились лысые скалы. Взобравшись на них, можно улавливать потоки воздушной стихии, необходимые для тех, кто практикует магию воздуха. В целом это место вобрало в себя множество различных потоков и идеально подходило для пополнения резерва мага любой стихии.

– Неудивительно, что здесь ещё в древние времена построили Академию! – добавил лорд, с восторгом смотря по сторонам.

Эта когда-то боевая магическая Академия была старейшей из всех подобных в Лесавье, но с появлением ведьм стала инквизиторской. Изначально охотники на нечисть служили немагической «охраной нравов и морали», созданной храмами для борьбы с ересью и еретиками, и состояли в духовном ордене. Но примерно полторы тысячи лет назад во всех уголках страны неожиданно появились ведьмы. Религиозная власть к тому времени начала ослабевать, и в какой-то момент предок Алкея, сильный боевой маг, основал на своих землях инквизиторский орден, давший отпор поначалу весьма распоясавшимся прислужницам старых богов.

Со временем инквизиторы перетянули на себя почти все дела боевых магов, входивших в один из семи малых магических орденов: охоту на нечисть, нежить и тёмных колдунов, и стали пятым столпом власти в Лесавье, разом ослабив и Духовный, и Верховный магический ордены. А Лехей, центр герцогства Мирайдес, ещё и отнял у магов статус магической столицы, собрав на своей территории огромное число магических академий задолго до передела власти.

Ещё через минут десять Ли-Льен с Абелардом дошли до главного здания. Высокий четырёхэтажный дворец из бело-серого мрамора с тонкими, изящными колоннами и многочисленными восьмистворчатыми окнами раскинулся полукругом у очередного, на этот раз декоративного, фонтана. Здесь воду извергала разорванная мраморная пасть мантикоры, охваченная мощными руками полуобнажённого мужчины.

Где-то позади центра дворца тянулась к небу высокая башня с открытой площадкой, созданная для магов, практикующих стихию молнии и собирающих нужные потоки во время гроз.

Ли-Льен пришлись по вкусу и дворец, и прилегающая территория, поэтому она чуть задержалась, разглядывая пространство вокруг.

Наконец они с лордом поднялись по широким ступеням и вошли в открытые двери. Абелард безошибочно свернул направо.

– Ты здесь уже бывал? – спросила девушка, оглядывая высокие, светлые своды залов.

– Нет, но много читал об этом месте. К тому же он весьма похож на... м-м... Никар.

«Не вижу сходства», – хмыкнула Ли-Льен про себя.

– У этого дворца есть имя? – поинтересовалась она вслух.

– Фермон. А над ним возвышается башня ветров.

Когда они прошли в одно из помещений, девушка уже заранее держала в руках паспорт и рекомендательное письмо от графа Скирена, наскоро начёрканное ею накануне ночью. В большом сером зале было прохладно и пусто, только на возвышении у стены одиноко стоял каменный стол. За ним сидели трое плечистых мужчин и средних лет женщина.

Так как Абеларда с Ли-Льен подвезли на ландо, они прибыли первыми.

– Приветствую! – бойко начал лорд, кладя паспорт и две лицензии на стол. – Абелард Скирен-Квад, двадцать четыре года. Окончил боевое направление Главной Лехейской Академии Магии, специальность – боевой маг. Боевая и физическая подготовки первого ранга, основные стихии – молния и металл.

«Любопытно, он правда боевой маг или про это тоже врёт?» – подумала Ли-Льен.

Боевые маги с появлением инквизиторов не пропали насовсем, просто их услугами стали пользоваться в основном для защиты людей, охраны товаров, усмирения погоды и в войнах с соседними странами. Но многие боевые маги от жажды приключений или от недовольства магическим орденом приходили сюда, чтобы их обучили тонкостям охоты на нежить и выдали соответствующую лицензию.

– О вас мы уже наслышаны, – протянула женщина ворчливым низким голосом. – А вы, милочка, кто такая?

Она обладала загорелым курносым лицом с продольными морщинками от носа до губ и убранной в высокий пучок копной чёрных волос с проседью.

– Приветствую. Меня зовут Лилейн Вайс, мне двадцать лет. Получила домашнее образование в графстве Скирен под патронажем графа Вандалара Скирена, – сообщила Ли-Льен, кладя паспорт и письмо на стол. – Основные стихии – молния и вода.

– Двадцать лет? – переспросил один из мужчин. – Боюсь, вам будет сложно пройти испытания.

– Лицензий никаких нет? – уточнил второй.

– Нет, – подтвердила девушка.

Мужчина вздохнул и отложил её с Абелардом документы во внушительную стопку у края стола.

– Ах, ну понятно, – вполголоса фыркнула женщина.

– Ну, посмотрим, – сказал первый инквизитор, – завтра в восемь утра начнутся испытания, до этого времени покидать палатки запрещено. Женские со двора направо, мужские – налево.

Ли-Льен с лордом поклонились и вышли в коридор, из которого Абелард провёл их к выходу во двор.

Там, недалеко от Фермона, располагалась огромная площадка из белого мрамора, окружённая многоярусными каменными сиденьями. По бокам от них в несколько рядов стояли небольшие одноместные палатки светло-телесного цвета. Где-то вдалеке с одной из сторон виднелись тренировочные площадки, а с другой – крытые оранжереи.

– Это же знаменитая мраморная арена! – восхищённо проговорил Абелард. – Одно из великих творений древности наравне с ограждающей Аркой и купелью истины!

– О-о, – только и сказала Ли-Льен, двигаясь к палаткам. – Ну, может, и поглядим на них, как представится случай.

– Ах, Лилейн, неужели вы совсем не интересовались местом, в которое планировали поступать? – озадаченно спросил лорд. – Впрочем, мне не составит труда вас просветить. Ограждающую Арку мы уже прошли, это ворота на входе в земли дворца Фермона. Арка формирует «периметр» вокруг угодий Академии, буквально не пуская никого внутрь и не выпуская наружу. Говорят, у неё есть и другие свойства, но о них я ничего конкретного не слышал.

Ли-Льен остановилась и скептически посмотрела на воодушевлённого спутника, но тот совершенно не заметил её взгляда.

– Мраморная арена по краям тоже имеет периметр. Но она устроена иначе – не выпускает наружу нежить и нечисть, а также магические атаки, поэтому там можно абсолютно безопасно для наблюдателей вести бой. Думаю, уже завтра мы сможем её испытать!

– Ну а купель? – поторопила лорда девушка.

– О, купель – совершенно особенный артефакт! Она способна определить, врёт ли человек, касающийся её вод. Те, кто прошёл испытания, обязаны объявить о причинах вхождения в орден перед остальными поступившими. Вот бы вживую посмотреть, как она окрашивает свои стенки в алый цвет. Но врать нарочно не советую, а не то вас могут исключить.

– А если ты не считаешь свои слова враньём, но они ложны, что тогда? – спросила Ли-Льен с интересом.

Всё-таки она была заядлым артефактором.

– Не знаю, – задумчиво ответил Абелард. – Но, полагаю, купель не может знать всё на свете, поэтому реагирует скорее на отношение человека к своим словам.

– Действительно. Что ж, спасибо. И до завтра! – завершила разговор девушка, махнула рукой лорду и, развернувшись, наконец ушла к женским палаткам.

– Пусть удача сопутствует вам, Лилейн! – крикнул мужчина в ответ.

Вот только удача, похоже, была её верной спутницей и не нуждалась в приглашении. Чего не скажешь о лорде, который порой был сильно невезучим в мелочах. По крайней мере, так он считал, но на самом деле истинный отверженец Фортуны оказался его соседом из палатки напротив.

Хмурый и болезненно-бледный, высокий и тощий как жердь юноша тушил свою палатку, пытаясь залить её слабым потоком воды из ладоней. Его тёмные волосы сосульками свисали до носа, закрывая пол-лица.

– Позвольте вам помочь, – воскликнул Абелард, направляя водную стихию из рук прямо в очаг бушующего пламени.

– Спасибо, – буркнул юноша, когда с огнём было покончено.

– Что вы, не стоит. Абелард Скирен-Квад, – представился лорд.

На земле он заметил пару расколотых гранатов, камней, в которые маги обычно вмещают огненную стихию про запас, и множество разбитых склянок.

– Запнулся и упал на сумку, – пояснил сосед, откидывая волосы назад. На левых виске и брови его белели шрамы, а от шеи тянулся под одежду свежий рубец. На вид юноше было не больше двадцати пяти лет, но на лице при этом уже словно отпечаталась вековая усталость. – Меня зовут Лагамар Аншан.

Аншаном – Абелард знал это хорошо – именовался главенствующий род из угасающего графства Элам. Когда-то им принадлежали и богатые земли графства Касаланты, но семьдесят лет назад Болотная ведьма за одну ночь обратила их в топкие болота и ядовитые озёра, а Ветлуну, рудную столицу Касаланты, закрыла непроходимыми лесами. И это невезение стало лишь первой каплей, потому как вскоре оказалось, что известняковые месторождения близ Сусана, столицы Элама, иссякли. А лет десять назад в Эугалгал, родовой замок Аншанов в Сусане, во время сухой грозы ударила молния, и пожар охватил практически все помещения, спалив дотла бóльшую часть замка.

Ещё Абелард хорошо знал, что Аншаны около ста лет назад приняли в свой род Фулкариса Герула, обычного крестьянина с неплохим магическим даром. Так вышло, что он был младшим братом великого князя, Алариха Герула, ныне Алариха Лесавийского, первого в династии Герулов.

– Ты – сын графа Фулкариса и графини Велкиши? – уточнил мужчина на всякий случай.

– Да, – с кивком ответил Лагамар, которого Абелард принял за юношу.

Юношей тот точно не являлся уже давно, напротив, Лагамар был старше Абеларда лет на пять и разменял четвёртый десяток.

«Буду ему помогать», – решил лорд, уходя в свою палатку.

Сейчас же лучше как следует отдохнуть, и тогда совсем скоро он сможет показать, на что способен, и с гордостью надеть на себя тёмно-синий инквизиторский плащ.

Глава 5

Даже муха, прилепившись к хвосту коня, может проехать тысячу вёрст

Утро выдалось солнечным и тёплым. Ли-Льен, облачённая в светлый брючный костюм и короткие белые перчатки, коротала время за зарядкой. Девушки-маги, тоже вставшие раньше срока, из палаток не выходили, дожидаясь звона колокола. А когда гулкий звук наконец раздался, из них, затмевая немногочисленных обычных девушек, вынырнули наряженные, накрашенные, облепленные украшениями девицы, так что Ли-Льен решила, будто оказалась на званом завтраке. Да, они тоже надели брючные костюмы, но ширина штанин была такой, что без движения их брюки не отличить от юбок. Не все девушки держались как леди, но все старались выглядеть хорошо. Ли-Льен с сомнением посмотрела на свои штаны, по-мужски прямые и заправленные в высокие коричневые сапоги. Ноги ткань, конечно, не облегала, но сидела по фигуре.

– Похоже, вы тоже пришли сюда поступать, – раздался позади девушки высокий надменный голосок.

Обернувшись, Ли-Льен увидела перед собой одетую сходным образом блондинку с изящной длинной шеей и миндалевидными серо-голубыми глазами.

– Нариэн Маннай, старшая дочь и наследница маркиза Субарту, – представилась леди.

Ли-Льен слегка поклонилась:

– Лилейн Вайс, мещанка из графства Скирен.

– О, – протянула Нариэн и, разочарованно изогнув губы, грациозно обогнула девушку и пошла в сторону дворца.

– Ох уж эти благородные, – прозвучал новый голосок от соседней палатки.

Рыжеволосая, веснушчатая, довольно красивая девушка с чуть вздёрнутым носом приветливо улыбалась Ли-Льен.

– Я Ахана. Ахана Деланей, из Трима, что на границе графства Эрин, – сообщила она. – Я крестьянка, но меня взяла в воспитанницы вдова графа Эрина и обучила магии. Мы должны держаться вместе!

Её одежда выглядела попроще костюмов леди, но тоже соответствовала случаю.

– Вынуждена отказаться, – вежливо ответила Ли-Льен ладно сложенной малышке, в которой едва ли имелось полтора метра роста.

Улыбка Аханы, конечно, была достаточно лучезарной, но «сударыня Вайс» не планировала заводить новых знакомств, особенно с обладательницами таких вышколенных улыбок.

Когда девушка дошла до конца палаточных рядов, то столкнулась с довольным Абелардом. Тот радостно щурился на солнце и делал вид, что не замечает множества направленных на него женских взглядов.

– Доброе утро, Лилейн! – поприветствовал лорд, когда та поравнялась с ним.

Кандидатка на поступление дёрнула уголками губ в ответ и пошла дальше. Но мужчина, нисколько не смутившись, нагнал её и двинулся рядом.

– Наконец-то этот день настал. Интересно, что за вопросы нам попадутся в третьем испытании? – продолжил он монолог. – Уверен, вам не составит труда на них ответить. Кстати, как вам спалось? Признаться, я еле уснул.

– Спала как убитая.

– Хороший сон – залог успеха, – с улыбкой подметил Абелард, открывая двери перед девушкой и пропуская её вперёд.

Ровно в восемь часов уже знакомая женщина средних лет пригласила войти многочисленных лордов, леди и простых людей в помещение, где вчера принимали заявки на поступление.

В просторном зале столпилось не меньше двух сотен кандидатов. Ли-Льен и не знала, что это учебное заведение так популярно.

– Приветствую вас в стенах нашей Академии! – раздался звучный раскатистый голос мужчины, стоя́щего на возвышении. – Я – Морус, преподаватель боевой и физической подготовки.

От его внушительного вида зал разом умолк. Под простой чёрной одеждой мужчины явно скрывалась гора мышц. Ли-Льен со своего места позади толпы не могла разглядеть лица, только тёмная длинная коса, перекинутая через плечо, выдавала в преподавателе коренного жителя герцогства Мирайдес. По обе стороны от него расположились принимавшие заявки на поступление инквизиторы, а также пара новых людей.

– Сегодня всем вам предстоит пройти семь испытаний, и первое из них: большой забег, – продолжил Морус. – Именно забег, ведь шагом вы, дорогие наши абитуриенты, в отведённое время не уложитесь. Чтобы перейти к следующему этапу, вам необходимо всего лишь, используя карты, добраться до крестика, то бишь финиша, за два часа. В пути будут встречаться препятствия. Сразу скажу – не смертельные, но покалечить могут изрядно, так что крайне рекомендую отказаться от участия всем, кто к ним не готов. Использование артефактов запрещено, попавшиеся выбывают безоговорочно. Это испытание будет единственным, в котором достаточно лишь выполнить уже озвученное условие. Остальные же... впрочем, об этом потом, а пока подойдите к столу и возьмите карты. И не забывайте, в нашей Академии все учащиеся и поступающие равны между собой, использовать свой титул для угнетения людей более низкого статуса недопустимо!

Выйдя на свежий воздух, к стартовой площадке у фонтана, абитуриентка Ли-Льен с удивлением обнаружила рядом с Абелардом темноволосого тощего парня.

– Лилейн, позвольте представить вам Лагамара, мы познакомились вчера.

Девушка и парень дружно сощурились и, еле заметно кивнув друг другу, уткнулись в карты.

– Предлагаю держаться вместе, – добавил лорд Скирен-Квад. – На забег отводится не так много времени, поэтому важно продумать наиболее короткий маршрут.

– Короткий маршрут будет сильнее всего напичкан ловушками, – покачал головой Лагамар. У него был приятный, чуть высокий голос с хрипотцой. – Но большинство ориентиров на этой карте предполагают чересчур долгий путь. Лучше держаться середины.

– Нет, посередине слишком глухой лес и имеются заболоченные участки, – не согласилась с ним девушка, смирившаяся, что одну её не оставят. – Предлагаю двигаться здесь и вот тут, а вот эти места обойти более длинной тропой: там будет больше пространства для манёвра, – продолжила она, показывая на карте подходящие, на её взгляд, варианты.

Абелард раскрыл свою карту и, почесав затылок, пробормотал:

– Мне кажется, вы слишком серьёзно относитесь к их ловушкам.

И тут же поймал пару пренебрежительных взглядов.

Тем временем стайка юных девиц окружила столпившихся неподалёку молодых людей. Разодетые леди кокетливо смеялись и стреляли глазками.

– Между прочим, это довольно действенный способ завязать знакомство с перспективным женихом. Безвылазно сидя в родительском замке, многие младшие дочери благородных домов не имеют ни шанса найти достойного мужа, – пояснил Абелард, заметивший взгляд Ли-Льен. – А в инквизиторы обычно абы кто не идёт. Спасти даму в первом испытании и после продолжить общение уже стало традицией. Так что участвовать дальше они не будут.

«Видимо, меня приняли за одну из них», – вспомнила девушка слова той женщины из приёмной комиссии.

Забег начался весьма вяло – едва отзвонил колокол, как две сотни людей дружным потоком двинулись на север, в правую от дворца сторону.

– Предлагаю оббежать, – сказал лорд Скирен-Квад, и невольные напарники, окутанные чистой силой, рванули в редкий лиственный лес.

Они довольно продолжительное время бежали, просто придерживаясь маршрута и не попадая в ловушки. Лагамар от этого ещё подозрительнее оглядывал кусты, а Ли-Льен с Абелардом разговорились о погоде. Вдруг лорд Аншан остановился и окликнул их:

– Здесь что-то не так!

Его спутники тоже остановились.

– И правда, кажется, похожий куст мы уже пробегали, – хмыкнула абитуриентка, переходя на магическое зрение. На первый взгляд ничего не изменилось. Тогда она прочла про себя короткое заклинание истинности. Теперь, хоть лес и остался прежним, небо подёрнулось еле заметными радужными разводами. – Похоже на заклинание лабиринта.

Оно представляло собой систему невидимых глазу «зеркал», сотканных из чистой силы и воды. Зеркала отражали и преломляли различные расположенные рядом пейзажи так, что казалось, будто дальний куст находится прямо перед тобой. Зайдя в коридор из таких зеркал, человек легко мог заблудиться и начать ходить кругами.

– Но мы в него только-только зашли, – добавил Абелард, осматривая пространство. – Вернёмся в его начало и выйдем?

– Зачем терять время, – фыркнула девушка и, вскинув руку, прочла очередное заклинание. Столп чистой силы из девичьей ладони пронзил мерцающий купол, и тот лопнул, точно мыльный пузырь.

– Сильно, – отметил Лагамар, щурясь тёмными глазами на чистое небо. – Прошу меня простить, поначалу я решил, что вы здесь не для поступления. Меня зовут Лагамар Аншан, – представился он со скупой, непривычной ему улыбкой, протягивая руку в соответствии с приличиями (мужчины выражали приветствие друг другу лёгким кивком головы, а вот женщине принято было аккуратно пожимать руку).

Уголки губ Ли-Льен дёрнулись.

– Вот как, – сказала она, а потом, качнув головой, развернулась в нужную сторону. – Сожалею, но я, в отличие от Абеларда, в новых знакомствах не нуждаюсь.

Лорд Скирен-Квад смущённо почесал макушку и, силясь сгладить ситуацию, добавил:

– Меня она при первой встрече вообще чуть взглядом не убила.

После магического лабиринта на их долю выпало ещё около двух дюжин препятствий различного уровня, от скрытых заклятий до незаметных растяжек. Лагамар оказался самым чутким к попадающимся на пути ловушкам, а также и самым неудачливым из троицы. Ли-Льен с Абелардом практически за шиворот вытащили его из последней ямы, о которой он же и сообщил за секунду до того, как едва не провалился.

– Скоро финиш, – отметил лорд Скирен-Квад, глядя на карту. Рядом с ними стояло раскидистое дерево, обвязанное красной верёвкой – одним из ориентиров. – И у нас в запасе целых сорок минут, так что...

Вдруг позади них раздался женский крик. Мужчины, не сговариваясь, кинулись туда, откуда он прозвучал. Девушка же, вздохнув, раскрыла свою карту и продолжила путь. Лес вокруг приятно шелестел, мягко рассеивая в пространстве солнечный свет, поэтому девушка двигалась не спеша, наслаждаясь погодой.

Вскоре лорды нагнали её. Следом за ними быстро семенила та малышка с рыжими волосами, с которой абитуриентка столкнулась у палаток.

– Прошу прощения, – произнёс Абелард, – один сударь умудрился потерять свою карту и решился отобрать её у этой девушки.

Ахана с любопытством посмотрела на ту, с кем объяснялся лорд.

– Ах, мой лорд, зачем вы ещё и извиняетесь перед ней? – удивлённо воскликнула она. – Вы не знаете? Эта девушка – обычная мещанка.

– На территории Академии все равны, – парировала Ли-Льен, полуобернувшись к юной особе.

«Мещанка?» – удивился про себя Лагамар. Лорд Скирен-Квад не говорил её фамилии, но у Лагамара сложилось впечатление о ней как о леди. – «В таком случае как она могла отказаться от протянутой руки?» – подумал он, нахмурившись.

Мнение об этой девушке в его голове снова круто развернулось.

– Осторожно, сверху раскинуты сети! – сообщил между тем Абелард, которого не волновала ни настоящая, ни вымышленная родословная его прекрасной феи.

Так как путь их лежал через лес, огибающий дворец с востока, то, когда они достигли конечной точки, от неё было рукой подать до беломраморного Фермона.

Помимо них, до финиша уже добрались несколько магов, а к концу забега количество прошедших первый этап приблизилось к сотне. Наряженных девиц и след простыл, осталось только около пятнадцати серьёзно настроенных дам.

– Поздравляю тех, кто справился с испытанием! – произнёс Морус, ведя кандидатов на поступление в сторону тренировочных площадок. – Впереди вас ждёт не менее лёгкое задание. Однако теперь правила меняются! В оставшихся этапах каждый из вас будет оцениваться по десятибалльной шкале. Проходной балл – всего шесть, но, если вы завалите хоть одно испытание, на следующий экзамен вам хода нет.

Маги тихо переговаривались, обсуждая, что им предстоит.

Ли-Льен же думала, что первым делом, как всё закончится, нужно вернуть кулон, связанный с сестрой, на шею. Без него она чувствовала себя неспокойно.

Впереди виднелась площадка, похожая на причудливый лабиринт, полный странных высоких изгородей и заграждений, валунов и каменных габионов. Где-то в глубинах этой территории даже пылал огонь, а в небе парили мишени из каменных пластин.

– Итак, что вам предстоит, – продолжил Морус, когда разношёрстная толпа дошла до площадки. Сам он встал на наскоро сооружённое деревянное возвышение, с которого отлично просматривалась вся тренировочная зона. – Во-первых, разойтись на группы по десять человек.

Ли-Льен, Абелард и Лагамар, конечно же, разлучаться не стали. К ним робко попросилась Ахана, остальные прибились случайным образом. Вышло девять полных групп и одна – на шесть человек.

– Во-вторых, первая группа, вот вы, например, – сказал инквизитор, тыча пальцем в одну, – встаёт на вот эти помеченные белыми крестами места перед входами в каменный сад.

Маги последовали его словам. К Морусу тем временем поднялись десять мужчин в тёмно-синих плащах, вставших так, чтобы каждый мог наблюдать за одним из экзаменуемых.

– Отлично! Теперь суть испытания: вам необходимо без посторонней помощи заполнить чистой силой шары, лежащие на постаментах, во-о-он там, за преградами. По шару на человека. Можно добираться до него как угодно, но, главное, перед тем как он засияет, необходимо сбить не менее десяти летающих мишеней как минимум одной из стихий. Ах да, на всё про всё у вас пятнадцать минут. Время пошло!

Первая группа тут же кинулась вперёд. Стены «лабиринта» были слишком высокими, да к тому же подвижными, и в итоге до финиша за отведённое время успели добежать только пятеро. При этом только четверо смогли наполнить шар силой, пятому, как он ни старался, попросту не хватило энергии.

Все вокруг возбуждённо переговаривались. Инквизиторы, следившие за кандидатами, записали результаты на листах, и к каменному лабиринту подошла новая группа. Та, в которую входила Ли-Льен, оказалась предпоследней.

– ...Приветствую! Я – Лукани, – раздался позади девушки чей-то голос. – Лукани Исин.

Она обернулась и увидела, как Абелард здоровается с довольно загорелым незнакомцем из их группы. Мужчины обменялись кивками и тут же принялись обсуждать испытание, будто давние знакомые.

«Скорость, с которой он собирает вокруг себя людей, впечатляет», – подумала абитуриентка.

Отчего-то в ней проснулось какое-то ребяческое желание покрасоваться.

Когда настала их очередь и маги по команде побежали вперёд, девушка лишь потянулась, но с места не сошла. Она медленно сложила ладони и потёрла их друг о друга, а потом резко раздвинула в стороны. В пространстве между ними засияли разными цветами шесть стихий. Ли-Льен схватила одну, словно мячик, и запустила в летающую мишень. Потом взяла вторую и повторила бросок. Когда разбилась шестая каменная пластинка, девушка сложила пальцы домиком, и под ними заискрился молниями водяной шар. Управляя им пальцами так, как заклинатель змей при помощи дудки управляет кобрами, она уничтожила оставшиеся четыре мишени.

– Эй, ты же не успеешь так добежать до шара! – воскликнул кто-то из толпы поступающих.

Экзаменуемая промолчала и, снова вскинув руки, прочла про себя заклинание. В тот же момент в одной из них возник сияющий лук, а в другой – не менее сияющая, будто сотканная из чистого света, стрела. Встав в стойку, девушка натянула тетиву и прицелилась, заодно осматривая магическим зрением пространство. Впереди не было никого, кто бы мог помешать. Расслабив пальцы, она отпустила тетиву, и стрела, сверкая и рокоча, полетела вперёд. Все ограждения, что стояли на пути, с грохотом разметались на куски, поднимая клубы пыли, пока стрела не достигла шара и с яркой вспышкой не впиталась в него.

Среди кандидатов застыла потрясённая тишина.

«Это вы ещё не видели всех моих сил», – фыркнула про себя Ли-Льен, рассеивая лук и поправляя деревянную заколку, которая надёжно вцепилась в волосы.

– Вот это да! – восхищённо сказал Абелард, когда они уже дожидались результатов. – Лилейн, так и знал, что вы любого превзойдёте. Чего стоит... кхм, – замялся он, решив, что не следует во всеуслышание говорить о произошедшем в поезде. – В общем, я в вас не сомневался.

Сам мужчина уступил в скорости лишь действовавшей напролом «мещанке», которая уже успела пожалеть о том, что поддалась собственной силе, хотя планировала не привлекать к себе внимания. Увы, азарт и желание преуспеть вскипали в магах буквально сами собой, и чем сильнее маг, тем сильнее эти чувства владели им. Вот только Ли-Льен всегда умудрялась прекрасно контролировать себя. Видимо, сказалось то, что магией она давно не пользовалась.

Между тем новенький Лукани оказался довольно силён и закончил немногим позже лорда Скирен-Квада. А вот Лагамар, мрачной тучей стоя́щий поодаль, лишь поджимал губы, подсчитывая, удалось ли ему сбить десять улетающих от атак мишеней. Промахов у него получалось довольно много, поэтому лорд Аншан в конце концов сбил кучу пластин массовой стихийной атакой. Но с его невезением даже этого могло быть недостаточно.

Наконец инквизиторы закончили подсчёт очков и озвучили результаты, безошибочно называя по именам тех, кто не прошёл.

Ли-Льен, Абеларда и Лукани оценили в ожидаемые десять из десяти.

Лорд Аншан получил семь из десяти, а рыженькая Ахана – проходные шесть баллов. Cтоя́щая неподалёку Нариэн недовольно прищурилась, когда получила девять вместо десятки.

Осталось пятьдесят четыре мага. Группа кандидатов в охотники на нечисть снова поредела вдвое.

– На этой прекрасной ноте сделаем перерыв, – сообщил улыбающийся Морус. – Пока ваши тела отдыхают, пусть поработают головы. Третье испытание – проверка того, насколько хорошо вы знаете теорию магии и заклинаний. Всё-таки без этого никуда!

Инквизитор привёл экзаменуемых туда, где ещё вчера проходила регистрация. В просторной комнате уже выстроились пять рядов по одиннадцать одиночных парт. Ли-Льен, недолго думая, прошла к середине и села за одну из них. Абелард устроился по правую руку, утянув и усадив перед собой Лагамара. Лукани, видимо, решил держаться ближе к новым знакомым. Он вежливо кивнул абитуриентке и сел перед ней.

Когда все заняли свои места, дверь распахнулась и на кафедру вместо Моруса взбежал новый преподаватель, облачённый в серебристую мантию. Он был высок и изящен, и на голове его в такт шагам покачивалась светлая копна волос.

– Приветствую, меня зовут Терес! Я преподаю теорию магии и поведение магических существ.

Многие девушки, разглядев лицо их будущего учителя, зашуршали одеждами, усаживаясь поизящнее.

– На ваших столах лежат листы, один – с вопросами, остальные – для ответа, – продолжил Терес мягким, ровным голосом. – Также рядом с ними находятся перо и чернильница, и я рекомендую не портить и не терять их до окончания этапа ввиду отсутствия лишних писчих принадлежностей. Что касается условий проведения... Данный экзамен заключается в проверке ваших познаний в устройстве магических заклинаний и способах взаимодействия с миром посредством магии. Вопросов суммарно десять, последний требует от вас нахождения ошибки в предложенном заклинании и описания способов её исправления. Отведённое время – час. Не стоит излишне растекаться мыслями по теме, от вас ожидаются точность и конкретика.

Его голос звучал так мягко и размеренно, что Ли-Льен еле сдержала зевок.

Когда по команде все развернули листы с вопросами перед собой, Лагамар едва слышно ругнулся – он случайно смахнул чернильницу на пол, и содержимое растеклось по нему задорной кляксой. Абелард стремительно нагнулся, подбирая маленький флакон, отлил в него своих чернил и протянул лорду Аншану.

– Спасибо, – прошептал Лагамар.

Ли-Льен, не отвлекаясь на лордов, пробежалась взглядом по вопросам. Они не представляли сложности, хоть и требовали знаний из разных областей. Споро расписав ответы на девять из них, девушка задумалась над десятым. На листке были нарисованы шесть кругов, один в другом, а в пространствах между кругами тянулась вязь рун. Абитуриентка покрутила лист и так и эдак, но не нашла ни одной грубой ошибки в контурах. Да, несколько рун в заклятии ловчей сети были заменены на другие, но функций своих оно не потеряло.

«Вопрос с подвохом?» – удивилась та.

Она постучала указательным пальцем по столу и всё же решила расписать последнее задание подробно.

По истечении времени листы дружно взмыли вверх и приземлились на каменный стол на возвышении.

– Благодарим всех за старание, – бесцветно произнёс Терес, – пока я и девять моих коллег проверяют ваши ответы, предлагаю проследовать за Морусом, дабы пообедать. Через час мы объявим результаты данного испытания.

Время как раз приблизилось к двум, и есть хотелось всем.

– Кто составлял этот вопрос? – недоумённо спросил Терес у коллег.

– А что там? – сунул нос в его листы один из них.

– Заклятие ловчей сети. Взгляни! – Преподаватель теоретической магии подсунул ему бумагу с вопросами.

– Хм, вот же, тут и тут ошибки. Что не так-то? – удивился тот.

– А то, что эти ошибки не влияют на «рабочесть» заклятия.

– Да как же не влияют? – снова удивился его собеседник, но спорить даже не попытался.

Терес являлся одним из лучших магов-аналитиков Лесавьи и сам создал немало заклятий и заклинаний.

Поэтому на подобное невежество только закатил глаза.

«Ладно, посмотрим, что тут понаписали. Судя по предыдущим ответам, ошибки уж должны были увидеть», – подумал этот талантливый маг.

«Несмотря на кажущуюся ошибочность рун Асо, Леко и Реве в секторах три, шесть и пятьдесят два наружного контура, а также рун Теу и Асо в семнадцатом и тридцатом второго внутреннего контура, замены их на нестандартные для данного заклятья Ит, Сол, Асо и Бэт, Кор соответственно не окажут существенного влияния на рабочие характеристики предложенной модели. С высокой вероятностью можно утверждать, что сеть примет семиугольную форму взамен квадратной, а ячейки взамен сетки примут вид шестигранных сот. К слову, если дополнительно заменить Кор и Леко в секторах девять и тридцать два в третьем внутреннем контуре на Реве и Ошо соответственно, то разрывная нагрузка нитей увеличится в 1,25 раза».

«Хм... Лилейн, значит. Десять из десяти!» – решил Терес.

Письменный экзамен отсеял лишь двенадцать человек. Трое мужчин и Ли-Льен набрали по десять баллов и теперь с остальными магами стояли в кабинете, заставленном стеллажами. На полках пылилось множество поделок из камней и металлов – артефакт не создать из чего-то иного. Лагамар впервые за этот день чуть расслабился: магические устройства давно стали его стезёй, как и стихии металла и камня. Абелард, сам буквально напичканный артефактами, напротив, помрачнел и сосредоточенно сдвинул брови к переносице. Хоть одной из стихий он и выбрал металл, хорошо его использовать лорд умел только в бою.

Лукани тоже выглядел довольно напряжённым. Видимо, хоть магом он и был сильным, но артефакты давались ему с трудом. За обедом сударь Исин успел рассказать немного о себе – дар в нём с рождения был немаленький, но из-за незнатного происхождения и бедности Лукани так и жил бы себе необученный. Лишь чудом ему удалось выбраться из нищеты и обучиться в захолустной магической академии, после которой мужчина решил, что обязательно должен стать инквизитором.

Ли-Льен тогда слушала вполуха, зато теперь, сытая и добродушная, с ленцой в движениях и профессиональным прищуром во взгляде внимательно осматривала полки. От некоторых артефактов исходила слабая магическая аура, но большинство явно требовалось сначала потрогать.

– Приветствую! Я – Нармер Абидус, преподаватель артефакторики. – Низкий, полноватый и лысоватый мужчина лет пятидесяти на вид, одетый в малиновый сюртук, зашёл в кабинет из неприметной дверки в углу. – Не являюсь инквизитором, поэтому прошу обращаться ко мне не иначе как лорд Абидус. – Тон Нармера был довольно резким и желчным, а голос – скрипучим и высоким. – Не вижу смысла говорить о важности артефактов для любого мага, но в вашей Академии данная дисциплина изучается исключительно в качестве подспорья для оценки прóклятых вещей и ведьмовских устройств. Так что сейчас от вас требуется лишь максимально подробно охарактеризовать три предмета. Вот ты, иди первым.

Лагамар медленно, опасаясь запнуться, подошёл к широкому столу в центре. Там грудой лежали всевозможные предметы. Сложно представить, сколько зáмков можно приобрести на такое количество магических устройств.

– Тяни любой и описывай, – приказал лорд Абидус.

Лагамар окинул цепким взглядом ближайшую полку и взял одно довольно сложное устройство, затем влил в него немного чистой силы и тут же уверенно произнёс:

– Артефакт с внедрённым в него заклинанием водной поступи, трёхуровневая суть, записывалась на последнем, запечатывающем этапе. Вероятно, изначально устройство было заготовкой... – С каждым словом лицо лорда Аншана становилось всё более вдохновенным, а речь – всё более быстрой, словно он желал рассказать о взятой практически наугад вещице как можно больше до тех пор, пока его не прервут.

Если у лорда Абидуса и было паршивое настроение, то после подробного, полного цитат и ссылок на редкие источники рассказа о каждом из выбранных артефактов преподаватель заметно смягчился. До тех пор, пока его экзамен не прошли со скрипом Ахана, Нариэн и ещё пара девушек. Когда очередь дошла до Ли-Льен, Нармер покрылся красными пятнами.

– Да сколько же девиц в этом году! Тут вам что, ярмарка невест? Вот, что ты скажешь об этом? – спросил он, с недовольным лицом вытягивая какую-то неприметную медальку.

Ли-Льен покрутила предмет в руках, затем влила немного силы и рассмотрела вязь знаков, обнаживших его суть.

– Обычный защитный артефакт, – сказала «девица». – Система Эль-Казира, запитывается от чистой силы, действует автономно. Ёмкость – двадцать стандартных атак Калласа. Может применяться не-магами. Создавался в три этапа: суть записывалась в момент плавления, вмещающий объём устанавливался во время остывания, запечатывание происходило при штамповке формы. Такие медали массово производили для нужд армии лет сто назад, пока не обнаружили, что через пару-тройку подзарядок у них уменьшается ёмкость всего до двух САКов.

– Вижу, имеет место простое узнавание предмета по его виду. Но мы здесь не начитанность проверяем. Что насчёт этого? – Лорд Абидус вытянул кулон из лунного камня.

Он оказался поинтереснее, являясь чьей-то самоделкой, однако его автор всё-таки сильно уступал в мастерстве Ли-Льен. Она тщательно осмотрела кулон, а после точно, хоть и довольно скупо, описала. Третий артефакт постигла та же участь.

– Хм. – Преподаватель пожевал губы. – Вижу, кое-что ты, конечно, знаешь, но предметом явно глубоко не интересовалась. Формально все условия соблюдены, так что восемь баллов твои.

«Восемь? Что он себе позволяет?» – подумала Ли-Льен, глядя на Нармера сверху вниз.

В ней был почти метр семьдесят роста, и преподаватель оказался ниже.

«Ах, плевать. Потом расскажу эту историю Мине как шутку», – решила она, отходя от стола.

Восемь баллов? Главное, что выше шести. Ей всего лишь нужно поступить сюда, чтобы найти учение, больше ничего.

Оставшиеся четыре девушки не смогли набрать проходной оценки. Неожиданно не смог набрать шесть баллов и Лукани. Он со скорбным выражением лица поджал губы и, кратко попрощавшись, вышел из аудитории сразу после объявленной оценки, не дожидаясь конца испытания. Абелард успел только пожелать тому удачи в следующем году. Сам лорд Скирен-Квад хоть и с трудом, но дотянул до шести, чему несказанно радовался.

– Сколько вас? – ворчливо спросила женщина из приёмной комиссии, сидящая за преподавательским столом в кабинете для зельеварения.

– Тридцать пять ровно, – весело ответил Морус, водящий кандидатов в инквизиторы от помещения к помещению.

– Полагаю, на ближайшие два испытания цифра вряд ли изменится, – задумчиво произнесла женщина, постукивая костяшкой указательного пальца по столу. – Иди уж, дальше я сама.

Морус вежливо поклонился и шмыгнул за дверь. В аудитории помимо преподавательского стола размещалось ещё десять широких деревянных столов без стульев. На одном из них вповалку лежали различные травы и коренья, чьи-то лапки и хвосты, а также другие ингредиенты.

– Позвольте представиться: меня зовут Ирида, – начала преподавательница неторопливо. – Мне уже минуло сто пятьдесят лет, в Фермоне я – самая старшая, а потому и самая ворчливая. Меня не волнует способ, которым вы приготовите зелье, я буду оценивать только результат. Можете взять у меня на столе любой рецепт. Ваша память на зелья здесь также никого не интересует, так что готовьте спокойно, соблюдая технологию, указанную в листе. На задание отводится два часа. Все реактивы и компоненты лежат в алфавитном порядке.

– Два часа на это?

– Уже полпятого, мы закончим только после шести?

– Что за странный экзамен? Любой сможет приготовить зелье по рецепту.

Экзаменуемые маги удивлённо переговаривались вполголоса ровно до того момента, как взяли в руки листы с рецептами.

– Что? Как можно успеть сделать это за два часа? – вскричал один маг.

Зелья оказались не так просты.

– Потише, голубчик, – осадила его Ирида, недовольно поцокав языком. – Если делать всё без огрехов, то обязательно успеешь. Любой уважающий себя инквизитор должен уметь чётко следовать инструкциям, безукоризненно и с первого раза выполняя свою работу, какой бы она ни была.

На каждом столе находилось по четыре горелки, поэтому Абелард, Лагамар и Ли-Льен уже привычно встали рядом. Ахана, не мешкая, подбежала к ним и попросилась четвёртой, встав близ лорда Аншана.

Ли-Льен спокойно собирала нужные ингредиенты, когда Ахана, робко тронув лорда Скирен-Квада за локоток, попросила помочь ей с поиском. Абитуриентка плавно нарезáла и взвешивала коренья и высушенные плоды, когда Ахана снова попросила о помощи – в нарезке – лорда Скирен-Квада.

Лагамар вовсю презрительно фыркал, пока сам чуть не уронил свой котелок. Абелард в последнюю секунду успел его подхватить и, обжигая пальцы, поставить на место.

– Ох, мой лорд, подскажите, огонь достаточно сильный? – спросила Ахана в очередной раз.

Лорд Скирен-Квад снова отвлёкся, регулируя ей силу пламени.

– Если будешь и дальше помогать всем без разбора, на шестой этап не попадёшь, – холодно и резко отметила Ли-Льен, сбавляя пламя на горелке Абеларда. – А что касается тебя, – добавила она, переведя взгляд на сударыню Деланей, – если ещё раз кого-нибудь отвлечёшь, я опрокину твой котёл.

Характер «сударыни Вайс» порой оставлял желать лучшего.

Рыжая красавица ахнула и перевела взгляд на Лагамара, ища поддержки, но тот лишь надменно вздёрнул подбородок, отчаянно стараясь больше ничего не уронить.

По истечении двух часов зелья были готовы у всех магов, но вид их выражал полную опустошённость и обречённую тоску.

Морус по дороге к следующему экзамену сочувственно поинтересовался:

– Устали, да?

Услышав в ответ нестройное согласие, он расхохотался:

– То ли ещё будет! А пока, могу вас уверить, задание будет несложным.

Всё это время испытания проводились на первом этаже, но теперь инквизитор вёл магов в подвал. Причём он, похоже, являлся не самым нижним уровнем во дворце, так как довольно широкая лестница уходила глубже, в какой-то момент поворачивая и скрываясь из виду.

Поплутав по разветвлённым коридорам, мужчина наконец остановился у тяжёлой металлической двери и, заговорщицки улыбаясь, дёрнул её на себя:

– Проходите.

Кандидаты дружной гурьбой зашли внутрь.

– Ох! – прокатилось по залу общее удивление, смешанное со страхом и отвращением. Прохладное помещение, вероятно, выполняло функции морга и было полно трупов разной степени разложения и потрошения.

Почти все присутствующие держались стойко, только пара молодых людей осела, потеряв сознание, да Ахану с ещё одной девушкой стошнило. Нариэн приобрела бледно-зелёный вид, но смогла сдержать рвотные позывы.

– Так-так, смотрю, пара человек всё же не прошли первую часть испытания, – сказал Морус, заходя внутрь. – А меж тем видеть трупы – едва ли не основная наша работа. Знаете, сколько вам придётся их изучать? Целый курс! Целый курс из трёх, смекаете?

Он прошёлся вдоль стеллажей и каталок, осматривая тела, пока не выбрал одно и не подкатил его к центру.

– Я, конечно, не осведомлён о вашей целительской подготовке, однако уж базовую анатомию все должны знать. Так что сейчас я буду называть различные части тела, включая магические узлы и каналы, а вы должны будете их мне показать.

– Н-на трупе? – спросил кто-то.

Инквизитор хоть и выбрал целый экземпляр, вид его синеватой, сморщенной, но местами вспученной кожи вызывал оторопь.

– Н-на трупе. Иди-ка ты первым, – позвал мага Морус со смешком.

– Признаться, я немного подустал, – сообщил Ли-Льен Абелард, взлохмачивая волосы пятернёй.

В итоге все, кроме тех, кто упал в обморок, справились с испытанием.

Время приближалось к восьми вечера. Солнце уже зашло за горизонт, поэтому, когда Морус повёл магов во двор, многие удивлённо перешёптывались. В практически полной темноте толпа дошла до испускающей слабый свет платформы арены. Зрительские места утопали в ночной мгле, но, казалось, не пустовали. Только слышались оттуда не человеческие разговоры, а странные скрежеты и рычания.

– А вот и оно! Последнее испытание! – радостно сообщил инквизитор, оборачиваясь к измученным кандидатам. – «Оно будет лёгким!» – хотелось бы мне сказать. Но не зря же мы вас мариновали столько времени, да?

Морус вскочил на платформу и, водя руками в воздухе, продолжил рассказ:

– Наша мраморная арена – древний артефакт. Сейчас я настрою её так, чтобы вы не могли воспользоваться на ней магией. Если что, вы не ослышались. Магию в этом этапе использовать нельзя. Всё своими силами. Так вот, каждому из вас предстоит уничтожить по одной низшей нечисти. Уверяю, ниже просто некуда, так как оцениваться будет только ваша физическая подготовка – то, как вы будете сражаться, лишись резерв последних крох сил. И лишние трупы мне не нужны. – Сказав это, Морус коротко рассмеялся. – Но если почувствуете, что совсем невмоготу, то просто слезайте с платформы – нечисть она не выпустит, только вас. Ну, всё. Кто начнёт?

Ли-Льен впервые за долгое время напряглась. Будучи очень, очень сильным магом, таким, кого принято уважительно и даже с благоговением называть магистром, которых в Лесавье едва ли удастся сосчитать по пальцам одной руки, девушка также была, пожалуй, одним из слабейших бойцов в стране. Старшая сестра до болезни являла её противоположность – с мечом Минадора обращалась лучше всякого элитного воина, а ореол чистой энергии нивелировал разницу в силе удара. Младшая же сестра, конечно, умела фехтовать – так, средненько, – но если и выходила победителем в бою на мечах, то делала это исключительно благодаря усилению тела магией.

«Так, надо продумать иные пути проникновения в Академию», – решила девушка, мрачно глядя на белое полотно арены.

– Лилейн, всё в порядке? – обеспокоенно спросил Абелард, увидев, как изменилось выражение её лица.

– Нет, – коротко ответила та.

Лагамар также не излучал уверенности, напряжённо наблюдая, как на арену всходит первый маг. Он взял со стойки с оружием одноручный меч и уверенно встал по центру мягко сияющего полотна. Нечисть, которую выпустили из клетки двое инквизиторов, казалась на белом мраморе чёрной безобразной кляксой.

«Чёрт?» – удивилась Ли-Льен.

Черти были злобными и мелочными, но обладающими интеллектом существами.

Маг меж тем спокойно подошёл к нему и вступил в неравный бой. У чёрта были лишь метр роста да острые рога и когти, бесполезные против оружия. Меньше чем через минуту голова нечисти была отрублена, а абитуриентка отвернулась от арены. У девушки было, пожалуй, больше, чем у других, поводов ненавидеть тех же чертей, но убивать того, кто, возможно, не совершил ни одного преступления, она не желала.

Толпа радостно заголосила, поздравляя получившего девять из десяти.

К счастью, вся последующая нечисть была сплошь неразумна и действительно опасна, поэтому Ли-Льен чуть расслабилась и принялась изучать противников. Абелард, каким-то образом понявший чаяния девушки, подсказывал как мог схемы ведения боя. Сам лорд Скирен-Квад хоть и являлся теоретиком по части сражений с порождениями грязной силы, искусству битвы на мечах был обучен прекрасно.

К десяти вечера осталось трое магов, ещё не прошедших испытание. За это время выбыло восемь человек, не справившихся со своим противником и ушедших с арены.

– Лилейн, идите сейчас. За вами Лагамар, а я выступлю последним, – сказал Абелард. – За всё время они выпустили лишь пять видов нечисти, так что просто действуйте, как я говорил. Удачи!

Абитуриентка медленно подошла к арене и взяла одноручный меч. Глубоко вздохнув, шагнула на мраморную плиту. Оружие резко потяжелело, в ушах зашумело, а глаза потеряли способность видеть в темноте, отчего арена стала казаться куда мрачнее и тусклее. Скорость движений и ловкость вроде бы никуда не делись, но двигаться в привычном темпе стало намного сложнее. Ли-Льен будто упала в воду и шла по дну. Деревянная заколка в волосах неприятно нагрелась, обжигая.

Вскоре два инквизитора выпустили из клетки очередную нечисть. Кролень, или рогатый заяц, самый лёгкий противник из возможных пяти и самый часто выставляемый инквизиторами в испытании. Тварь эта обладала массивными рогами, похожими на оленьи, острыми передними зубами, которыми она лакомилась младенцами, позабытыми невнимательными матерями в поле, и хищным, поджарым, полутораметровым телом, отдалённо похожим на заячье.

«Отлично!» – радостно подумал Абелард.

«Если я не справлюсь, это будет фиаско», – решила Ли-Льен, сжимая обеими руками меч, но быстро спохватилась и встала в нормальную стойку.

Абелард рекомендовал целиться в шею, так как она из-за развесистых рогов была неповоротлива и плохо защищена.

Кролень тем временем увидел девушку и, будто оголодав, в один прыжок кинулся на неё, разбрызгивая во все стороны слюну. Абитуриентка выставила перед собой клинок, от которого рогатый заяц легко оттолкнулся задними лапами, избегая ранения. Девушка не удержалась от отдачи и упала.

«Так, ладно. Хоть ограничений по времени нет, нужно завершить раньше, чем у меня кончатся силы», – решила младшая сестра лучшей мечницы Лесавьи, резко вставая и кидаясь на готовящуюся к очередному прыжку нечисть.

Но кролень легко уворачивался снова и снова, изнуряя свою добычу. Когда Ли-Льен в очередной раз занесла меч для удара, тот в прыжке боднул её в плечо. Грозная госпожа магистр от боли выронила клинок, но в последнюю секунду извернулась и схватила заячий рог другой рукой. Кролень, уже подпрыгнувший вновь, с силой мотнул головой, и его противница, кувыркнувшись в воздухе, внезапно оседлала узкую заячью спину.

Если кто-то в это время и обсуждал её бой, то сейчас уж точно замолчал. Рогатый заяц, не ожидавший подвоха, тоже замер.

«Так, и что теперь делать?» – лихорадочно думала Ли-Льен.

Вспомнив всё, что она знала об этих созданиях, девушка взялась руками за рога, оттягивая голову на себя, а ногами обхватила шею и резко сжала. Но шея оказалась крепче и ломаться не стала.

Злобный кроленичий взгляд вперился в лицо абитуриентки.

«Ну, значит, задушим», – решила та.

Нечисть, однако, умирать не желала и устроила девушке стремительный забег по всей арене, брыкаясь и силясь сбросить с себя хваткую ношу.

«Я никогда и ни за что не расскажу об этом Мине», – думала Ли-Льен со всей возможной в данной ситуации меланхолией, вцепившись в рога так, будто от этого зависела её жизнь.

Когда минут через десять обессилевший кролень в изнеможении повалился навзничь, девушка поняла, что не чувствует конечностей. Полежав так ещё минут пять для верности, она с трудом разжала пальцы, отпуская нагретые их теплом махровые рога. Затем она с кряхтением расслабила ноги и, встав на четвереньки, выдохнула. Всё тело дрожало, но Ли-Льен с большой осторожностью, покачиваясь, поднялась.

«Это... это всё равно фиаско», – отрешённо подумала она.

Когда несчастная абитуриентка вышла с арены, то первым увидела обхохатывающегося Моруса, который при взгляде на её взъерошенный облик едва не согнулся пополам.

– Хоть это... это, хах, и шесть из десяти, вы, сударыня Вайс, заняли первое место в моём личном списке нестандартных подходов! Я впервые пожалел кроля, – отсмеявшись, сообщил ей инквизитор. – Поздравляю, но будьте готовы: на тренировочной площадке пощады не будет.

Абелард стоически держался:

– Я рад, что вы справились, – сказал он неестественно ровным тоном.

– Ох, можешь посмеяться, это не заденет моих чувств, – буркнула Ли-Льен и глубоко вздохнула.

Лагамар, как оказалось, бойцом был не лучше Ли-Льен, но своего противника добил всё же мечом. Однако множество ранений, осечек и падений не дали получить оценку больше шести.

А вот Абелард закончил, едва начал – его нечисть буквально снесло с одного удара, и мужчина завершил последний этап десятью баллами.

– Поздравляю всех, кто сегодня успешно прошёл испытания! – вещал в зале приёма заявок на поступление Морус, окружённый уже знакомыми магам инквизиторами. – В нынешнем году вас оказалось непривычно много – двадцать пять человек, из которых целых пять – представительницы прекрасного пола. Признаться, я очень рад этому. В смысле, не девушкам... э-э, хотя и это тоже, но... В общем, я имею в виду, что очень рад, что в нашей Академии с каждым годом появляется всё больше талантливых и сильных магов! Впереди вам предстоит провести три года за обучением нашему нелёгкому инквизиторскому ремеслу. С самого первого курса вы сможете перенимать опыт старших коллег, совершая настоящие боевые вылазки и обучаясь у наших лучших мастеров. А пока – немного организационных моментов. Госпожа Ирида, прошу.

Женщина, которая к одиннадцатому часу уже накинула на плечи шаль, зябко поёжилась и вышла вперёд:

– Присоединяюсь к поздравлениям Моруса. Сегодня уже слишком поздно заключать с вами какие-либо соглашения, поэтому пока что мы лишь проводим вас в ваши будущие комнаты, для отдыха перед завтрашним днём. А завтра помимо формальных процедур вас также ждёт обряд посвящения у купели истины и разделение на команды по... выходит, по пять человек. Так как мы считаем, что в команде крайне ценно иметь уважительные и доверительные отношения, то, если у вас уже успела завязаться дружба с кем-то, вы можете решить сейчас, хотите ли сформировать отряд с ними. Отряды нужны исключительно для выездной практики – во время учёбы вас могут направлять в разные места, где толпа будет совершенно лишней... Ох, ну всё, вижу уже, как вас в сон клонит. Морус, иди проводи ребят в жилое крыло.

Абелард шёл по коридору и сиял, как начищенная монета.

– Лилейн, Лагамар, вы слышали? Мы можем объединиться в один отряд! – радостно сказал лорд Скирен-Квад.

Ли-Льен и Лагамар, ещё не пришедшие в себя после финального испытания, совершенно не слушали, что говорили их будущие преподаватели, а просто отрешённо глядели в пол и потолок. Даже сейчас эти двое и не взглянули на Абеларда, медленно бредя и равнодушно смотря по сторонам.

– А можем и нет.

– Мне без разницы.

– Вы словно брат с сестрой, – рассмеялся лорд Скирен-Квад, памятуя не только об их поведении, но и о физических способностях.

– Не смей нас сравнивать! – одновременно и резко сказали оба, мигом переводя на него злобные взгляды.

– Хорошо, хорошо, – мягко проговорил Абелард, примирительно подняв руки.

– А можно... – раздался тонкий голосок Аханы позади троицы.

– Нет! – снова единодушно рявкнули Ли-Льен и Лагамар, не оборачиваясь.

– В этом отряде хватит и одной девушки, – добавила холодно Ли-Льен.

«Хватит и одной простолюдинки», – добавил мысленно лорд Аншан.

Ахана охнула и, что-то пробормотав, отошла от них.

«Старый сапог лучше новых двух... или как там. Нет, как может старый сапог быть лучше двух новых. А хотя говорят же, что два сапога – и оба левые», – думала в этот момент Ли-Льен, отчаянно мечтающая о сне.

Отряд нужен только для вылазок вне Академии, так что на самом деле нет смысла отказываться от команды, в которой как минимум один человек уже знаком.

– Так вы согласны, Лилейн? – уточнил Абелард.

– Только не рассчитывай на мою помощь, лорд. Я стараться не собираюсь, – честно ответила девушка.

– Это не страшно, – с улыбкой сказал мужчина. – Лагамар, с твоим невезением даже не думай отнекиваться – ты бы только знал, как удачлива сударыня Вайс! Что же, осталось найти ещё пару человек. Предлагаю оставить это решение за преподавателями.

– Мне без разницы, – снова проговорил Лагамар.

Вскоре они дошли до своих комнат – во дворце жилое крыло не разделялось на женские и мужские зоны, просто разные этажи занимали разные курсы. Новоприбывшим магам достался четвёртый, последний этаж, на котором личные комнаты располагались по обе стороны от широкого коридора.

«Чудесно, – предвкушающе усмехнулась про себя Ли-Льен. – Очередной шаг позади. Теперь осталось только найти книгу, и Мина будет спасена!»

Девушка стойко держалась своего убеждения в том, что проходила всё это исключительно ради поиска учения. В голове растаяла, не успев оформиться, слабая мысль, что сегодня, в общем-то, ей, много лет как забывшей про отдых, было довольно весело.

Глава 6

Дракон среди людей

Изящный черноволосый мужчина читал книгу, полулёжа на тёмно-серых подушках дивана. Грудь медленно вздымалась и опадала под чёрной рубашкой в такт спокойному дыханию. Длинные пальцы одной руки обхватили с двух сторон корешок книги, периодически перелистывая страницы большим пальцем. Другая кисть подпирала голову, прячась в волосах, точно в шали, укрывающей тело. На утончённо-сосредоточенном светлом лице меж бровей пролегла тонкая морщинка, а жемчужно-серые глаза внимательно читали научный текст.

– Добрый вечер! – воскликнул Морус, открывая двери и стремительно двигаясь вглубь огромного, подёрнутого туманом пространства. – Добрый вечер! – вскоре повторил преподаватель, подходя к отдыхающему мужчине, которому на вид едва ли исполнилось тридцать лет.

– Неужто у тебя закончились собеседники? – спросил тот мягким низким голосом вместо приветствия.

– Ага, Тереса и не заткнуть теперь. Вот скажи, это ты десятое задание составлял? – тоже поинтересовался инквизитор.

– О, я знал, что он заметит. Передай ему, что это была шутка. Всё равно, кроме него, её бы никто не оценил, – подтвердил мужчина со смешком, не отрывая взгляда от страниц.

– Вообще-то, оценил.

– Вот как? Академия полнится талантами.

– Но это была кандидатка на поступление. Терес прибежал ко мне и, трепеща кудрями, затребовал принять её без дальнейших экзаменов. Ну или хотя бы дать ей самую немощную нечисть, чтобы точно прошла.

– Как её имя? – со слабым интересом, больше из вежливости, спросил мужчина.

– Лилейн Вайс. Якобы двадцать лет. – Морус скептически хмыкнул. – Хотя Нармер написал, что она довольно посредственна, и то, как она прошла последнее испытание – достойно отдельного рассказа, но всё же в магии девчушка не по годам сильна. Я её в несколько раз старше, однако, мне кажется, ненамного сильнее. Видимо, гений, как и ты...

– Лилейн? – уточнил его собеседник, закрыв книгу. – Та Лилейн, что вместе с молодым лордом спасла поезд?

– А? А, наверное! Однако разве перынское отделение не описывало её как глупую провинциалку? Опять, небось, приукрасили. Ну, выходит, что та. Тогда, получается, действительно малявка, пусть и лицо довольно суровое. Лорд Скирен вроде как подтвердил её происхождение. Ещё и рекомендательное письмо отправил. Я вот думаю, а талантливая всё-таки девчонка. Только физически слабенькая. Ты бы видел, как её этот кролень по всей арене... ах-хах, нет, не могу молчать!

Когда Морус, в красках расписавший прохождение последнего этапа, ушёл, рядом со стоя́щим у камина черноволосым мужчиной проявился слабо-мерцающий призрак.

– Мой господин, – сказал он с поклоном.

– Надо же, какой ажиотаж. Ты уже проверил лес?

– Да.

– Что-нибудь нашёл?

Случившееся в экспрессе не давало покоя, его интуиция подсказывала, что дело не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Пепелище от большого пожара. В нём плохо прогоревшие останки рогатой паучихи.

– Большой пожар, но остались следы нечисти? Что ещё?

– На первый взгляд других следов нет, но...

– Ну? – подтолкнул его мужчина, оторвавшись от созерцания потрескивающего на поленьях пламени.

– На одном из обугленных деревьев я заметил несколько узловатых сучков, которые бывают при контакте с корой ядовитой древляницы, когда та пытается напитать себя соками деревьев, чтобы выжить в битве. Их можно принять за давний след борьбы, вот только вы учили, что дерево после такого контакта вскорости погибает и за несколько дней полностью иссушается. Но горел однозначно не сухостой.

– Не припомню, чтобы в последние пару недель на древляниц поступал запрос, – задумчиво проговорил его господин, постукивая пальцами по зажатой в руке книге.

– Ещё я увидел в кроне одного из уцелевших деревьев белое перо с золотистым узором.

– Кера? – удивился мужчина. В тех местах керы не водились. Изящное светлое лицо его помрачнело. – Ритуал, который был проведён, мог призвать только одну высшую нечисть. Лихо?

– Но там нет разрушений, характерных для пробуждённого Лиха. Да и кто бы в том поезде с ним справился... Кстати, это ещё не всё, – призрак замерцал сильнее в волнении. – У подножия насыпи, в овражке, под водой я заметил пять небольших кулонов со следами проклятия. К сожалению, ввиду своего состояния принести их я не смог. Боюсь предположить, но очень похоже, что всё это дело рук...

– Ведьмы, – закончил за него мужчина.

– Нужно ли нам сообщить инквизиторам?

– Пока нет. Сейчас от знания, что в случившемся виновна ведьма, ничего не изменится. И раз кто-то очень хотел, чтобы это осталось тайной, нам ни в коем случае нельзя его спугнуть.

Госпожа Ирида с сомнением оглядывала Ли-Льен, пока та внимательно вчитывалась в соглашение. Будущих студентов по одному приглашали в ректорский кабинет, хозяйкой которого инквизиторша и была, чтобы заключить договор на обучение. Сегодня она чувствовала себя неважно и постоянно шмыгала носом, оттого голос её имел лёгкую гнусавость.

– Так как вы являетесь подданной графства Скирен, часть платы за обучение, три десятых, будет поставляться в казну этого графства. Одна десятая будет взиматься в пользу инквизиторского ордена. По окончании обучения вы можете сменить подданство и перейти в герцогство Мирайдес, тогда налог с вашего дохода будет ниже – помимо налога за членство в инквизиторском ордене нужно будет доплатить лишь десятую от налога за доходы. Если вы состоите в духовном или одном из семи малых магических орденов, то ещё одна десятая также будет перечисляться туда.

«Неудивительно, что почти все инквизиторы Лесавьи подчинены герцогству Мирайдес – это же такая экономия», – подумала девушка, продолжая изучать документы.

– В конце каждого семестра будут проводиться экзамены для оценки ваших знаний, а в конце лета вас прикрепят на месячную практику в одно из подразделений охотников на нечисть.

«Ну, вряд ли я задержусь настолько», – хмыкнула Ли-Льен про себя, подписывая бумаги.

Договор оказался стандартным и подводных камней не содержал.

– Обучение продлится три года, – продолжала госпожа Ирида неизменно чуть ворчливым тоном, чеканя слова так, будто уже давно заучила всё, что говорила, наизусть. – Начиная с первого курса всех вас в любой момент могут вызвать на полевую практику, если посчитают, что наблюдение за работой старших товарищей, а возможно, и ваше личное участие станут полезным подспорьем в обучении. Куратором вашего курса я назначила Моруса, если что-то случится, не надо тут же бежать ко мне, сначала найдите его.

Новоявленная студентка уже отдала бумаги и теперь покорно ждала, когда госпожа ректор закончит свою речь.

– На территории Академии нет особо строгих правил, но перемещение вне личной комнаты после отбоя запрещено, также как и выход за пределы этих земель для личных нужд без разрешения куратора или моего. Впрочем, провернуть это вряд ли удастся, – хмыкнула Ирида в конце.

Девушка кивнула, якобы соглашаясь.

– Оскорбления или ущемление людей любого статуса запрещены и могут привести к дисциплинарным взысканиям, а в особых случаях и к исключению. Драки, включая дуэли, кражи, порча имущества – разбираются мною лично, и я очень не люблю этим заниматься, – добавила женщина, многозначительно приподняв брови и вперившись в Ли-Льен взглядом так, будто та уже попала под подозрение.

Девушка на всякий случай снова покивала.

– Что же, милочка моя... – Тон инквизиторши вдруг стал заговорщицким. – Поведайте, будьте добры. Неужто вам и впрямь двадцать лет?

– Почти двадцать один, – соврала Ли-Льен.

«Когда я делала паспорт, ориентировалась на свой внешний вид. Кто же знал, что мне вообще понадобится раскрывать магические способности», – подумала она, касаясь спрятанного под платьем кулона.

Он снова покоился на её шее и дарил успокаивающее тепло.

– Ну, боги с вами. – Госпожа Ирида махнула рукой. – Такая деточка, а уже с таким талантом – что может быть лучше для Академии? Признáюсь, буду с нетерпением ожидать ваших успехов. Ну а теперь скажите, есть у вас вопросы?

Ли-Льен замотала головой.

«Подозрительно будет так сразу спрашивать, где тут библиотека?» – размышляла «деточка» в тот момент.

– Нет так нет. Позовите тогда следующего.

Вздёрнутый нос госпожи ректора шмыгнул, и та сильнее закуталась в шаль. Она будто изображала из себя даму, которая уже достигла преклонных лет. Но пусть ей и минуло целых сто пятьдесят – этот возраст не считался пожилым для таких, как она: при сильном даре можно прожить и тысячу, а то и больше. Госпожа Ирида была самой взрослой в Академии, вероятно потому, что лет триста назад в результате большой войны с южными землями оборвалось великое множество жизней магов и инквизиторов Лесавьи, оттого встретить кого-то «древнего» нынче считалось редкой удачей.

Когда все поступившие кандидаты в инквизиторы закончили подписывать соглашения, Морус, облачённый в инквизиторский тёмно-синий плащ, привёл их в большой центральный зал второго этажа. Посреди светлых мраморных колонн и узорной мозаики на высокой подставке возвышалась широкая белоснежная чаша с цветочным барельефом, доверху наполненная водой. Все вошедшие обступили купель полукругом, а инквизитор встал на возвышение у сáмого артефакта.

– Прежде чем вы разделитесь на команды, я хочу провести обряд посвящения купелью истины, – сообщил Морус магам. – Перед вами древний артефакт, которым легко можно разрешить многие споры, ведь если кто-то солжёт перед купелью, опустив руки в её воды, белые стенки вмиг станут алыми. Увы, работает он недолго и перезаряжается почти год, поэтому мы используем его только для оценки вовлечённости новобранцев. Зная, чего ваш соратник хочет от жизни, можно понять, подойдёт ли он вам для сражения плечом к плечу.

Инквизитор стал вызывать каждого кандидата в зависимости от суммы полученных ими оценок, заодно озвучивая баллы. Первыми с конца оказались три девушки и один парень, набравшие до сорока очков.

– Ахана Деланей, тридцать семь баллов, прошу, – произнёс Морус.

Рыжая девушка, смущённо улыбаясь, подошла и опустила дрожащие пальчики в купель.

– Почему ты решила стать охотницей на нечисть? – спросил мужчина торжественным тоном.

– Я-я... считаю, что зло – это плохо. И-и... с ведьмами надо бороться... а у меня есть дар, – робко ответила сударыня Деланей.

– Конкретнее формулируйте фразы, – попросил инквизитор сурово.

– Х-хочу бороться с нечистью... – На этих словах купель начала розоветь, и Ахана в испуге выкрикнула: – Хочу стать независимой и улучшить свою судьбу!

– Что ж, хорошо. Следующий.

Маги вереницей подходили к купели, озвучивая личные ожидания и мечты. Вскоре очередь дошла до тех, кто набрал среднее число баллов.

– Баламут Ршацкий, сорок семь баллов, прошу.

Светловолосый, кучерявый и голубоглазый парень с улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки, громко сказал:

– Я хочу заработать много-много денег и жить безбедно. А ещё мечтаю хоть раз в жизни увидеть настоящую ведьму!

Многие от его слов захихикали, но парень нисколько не смутился.

Ли-Льен слегка прищурилась. От взгляда на улыбку этого Баламута у девушки в груди появилось покалывающее чувство, будто от ностальгии.

Спустя несколько магов Морус позвал к купели набравшего ровно пятьдесят очков Лагамара.

– Моего отца прокляла на семь поколений невезения Болотная ведьма. Я желаю убить её и снять проклятие, – сообщил тот мрачно.

Кандидаты дружно охнули. Мало кто способен во всеуслышание рассказать о своём проклятии – обычно оные накладывали на это запрет, чтобы перешедший им дорогу человек не смог воспользоваться чьей-то поддержкой в избавлении от мук.

Но, видимо, Синяя ведьма, сильнейшая из сильнейших, была уверена, что роду Аншан никто и не способен помочь.

«Как вяжется убийство ведьмы со снятием проклятия? Я что-то о них не знаю?» – подумалось Ли-Льен.

Абелард поразился – для него многое вставало на свои места:

«Так вот почему... Тогда... может ли быть, что и на весь княжеский род проклятие наложила тоже Болотная ведьма?»

– Хм, серьёзная причина, – покивал Морус. – Следующий. Нариэн Маннай, пятьдесят один балл.

Надменная блондинка в голубом платье тряхнула высоким хвостом, сняла перчатки и, опустив ладони в воду, степенно произнесла:

– Я хочу стать достойной дочерью своего отца, бывшего инквизитора, маркиза Ахшери Манная, и продолжить дело, которое он вынужденно оставил.

Наконец осталось лишь трое кандидатов – «сударыня Вайс», лорд Скирен-Квад и незнакомый им русоволосый и смуглый парень с кривоватым каре, размерами немногим уступавший Морусу.

– Арьяман Аванти, пятьдесят четыре балла, прошу.

Тот самый незнакомец шагнул к купели. Род Аванти был герцогским, ему принадлежали обширные земли на южной границе Лесавьи, но магами выходцы из их семьи рождались слабыми.

– Хочу выполнить обещание, данное матери, и убить столько нечисти, сколько смогу.

– Прекрасно. Лилейн Вайс, пятьдесят четыре балла, ваш черёд.

При виде девушки, одетой в лёгкое светло-оранжевое платье, Морус едва сдержал смешок – перед глазами мужчины будто вновь пронеслись её скачки на последнем испытании. Она сняла перчатки, сунула их в карман платья и спокойно опустила руки в воды купели истины, после чего чётко произнесла:

– Мои родители, друзья и весь род жестоко погибли по вине ведьмы, а сестра хоть и выжила, но теперь серьёзно больна. Я желаю наказать всех виновных и найти спасение для сестры.

Инквизитор перестал улыбаться. Абелард сочувственно охнул. А Лагамар вновь изменил к ней своё отношение.

– Соболезную вашей утрате, – проговорил Морус неловко. Чуть помолчав, он продолжил: – Ну, у нас тут остался последний кандидат, набравший пятьдесят пять баллов. Абелард Скирен-Квад. Вперёд.

Лорд подошёл к купели и глубоко вздохнул.

– Я с детства мечтал стать инквизитором. Я всегда желал бороться со злом во благо людей. И сейчас, когда в стране происходит столько необычных событий, я особенно сильно хочу защитить всех.

Морус довольно покивал.

– Итак, на этой славной ноте предлагаю всем решить, в какой отряд вы желаете вступить, – с этими словами инквизитор отошёл к широким окнам, чтобы не мешать новоиспечённым студентам выбирать себе товарищей.

Лагамар, Абелард и Ли-Льен привычно встали рядом.

– Лилейн, как вы? – обеспокоенно спросил лорд Скирен-Квад.

– Сочувствие излишне, всё случилось давно, – отрезала девушка все вопросы.

Лорды продолжали молча смотреть на неё, поэтому Ли-Льен с тяжким вздохом сменила тему:

– Ну что, будем полагаться на выбор Моруса или сами найдём людей в отряд?

– Хм, учитывая, какие у нас элементы, я полагаю, стоит искать магов, которые имеют в качестве основных стихии огня и воздуха, – сказал Абелард.

– Воздух – редкий выбор. Накапливать проблематично, – добавил лорд Аншан, пребывая в раздумьях.

– Ищете огонь? Он есть у меня! – раздался за их спинами весёлый голос. – Я Баламут, можно просто Бал.

Абелард, услышав сокращение, поморщился. Ли-Льен же, вспомнив мотивы юноши, подумала, что он отлично подойдёт в их слишком ответственный инквизиторский отряд.

– Только огонь? – уточнила она.

– Не, ещё вода. Но я знаю, что одна девушка, Ахана, владеет воздухом и огнём. Позовём её?

– Нет, – ответили Лагамар с Ли-Льен одновременно.

– Хм, ладно. – Баламут почесал затылок, размышляя. – Ещё я видел, как воздухом управлял лорд Аванти. Но он, наверное, захочет сам создать отряд. Всё-таки в тройку лучших вошёл.

– А может, он, напротив, не откажется вступить в команду, в которой уже есть двое из этой тройки, – сказал Абелард наперекор.

Он недовольно буравил взглядом развязного и бесцеремонного парня с сомнительными целями.

– Схожу, узнáю, – вызвался Бал и тут же ушёл в направлении Арьямана, стоя́щего у дальней колонны.

Баламут о чём-то поговорил с ним, весело смеясь и жестикулируя, и спустя непродолжительное время лорд Аванти двинулся вслед за светловолосым парнем к команде Абеларда.

– Приветствую! Я седьмой сын герцога Аванти, Арьяман. Владею стихиями воздуха и огня, но имею слабый резерв. Предпочитаю сражаться двуручным мечом, усиливая тело магией, – представился низким, басистым голосом кареглазый юноша. Он имел широкий разворот плеч и огромные ладони, а ростом не уступал Абеларду и Лагамару. Одежда его была проста и скромна – светлая рубашка да плотные тёмные штаны, но запонки и пуговицы выглядели весьма дорого. – Слышал, вы хотите принять меня в свой отряд?

– Да, – ответил Абелард за всех. – Будем рады.

К обеду все маги самостоятельно распределились на команды. Так вышло, что в каждом отряде оказалось по одной девушке, отчего Морус делано расстроился – он, дескать, рассчитывал взять под своё крыло команду, состоящую целиком из прекрасных дам. Сопроводив теперь уже официально студентов первого курса в столовую, расположенную на первом этаже жилого крыла, инквизитор, словно только вспомнил, стукнул себя ладонью по лбу:

– Ах да, мои новоиспечённые коллеги, минуту внимания! В шесть вечера всех жду в зале на третьем этаже, там для вас выступит с приветственной речью исполняющий обязанности главы герцогства Мирайдес и инквизиторского ордена, лорд Агесилай Мирайдес. А также ждёт приветственный ужин. Всем быть!

– Исполняющий обязанности? – зашептались некоторые студенты. – Разве он не законный глава?

– Как, вы не в курсе? Коршун из Лехея лишь дядя законного наследника, прославленного Алкея, – отвечали им другие.

– Коршун сражался с ведьмой Пустоши наравне с Соколом, смертельно ранил её, но та, на последнем издыхании, что-то сделала с Алкеем, и он пропал вместе с ней, – вторили им новые сплетники.

– Говорят, Агесилай верит, что однажды Алкей вернётся, и поэтому уже больше тридцати лет не вступает в законные права наследования.

– Ещё бы, Алкей был ему как сын.

– Отцом Сокола был тот самый Ястреб из Лехея, старший брат-близнец Коршуна, так что он и выглядит точь-в-точь как его сын.

Студентка Ли-Льен вполуха слушала досужие сплетни, попивая морс из лесных ягод.

Столы в инквизиторской столовой были длинными и широкими и вмещали не меньше десяти человек. Когда свежесобранный отряд сел за один из них, там уже, как и вчера, стояли тарелки с салатами, супами и вторым. Только вчера еда казалась приготовленной куда лучше. С осторожностью девушка отломила крохотный кусочек от бледной котлеты.

– Боги, что за?.. – вскричала Ли-Льен, едва положила еду на язык.

Воспитание не позволяло девушке выплёвывать пищу, однако и проглотить это мясо студентка не могла. Залпом допив морс, она, тяжело дыша, зло поджала губы.

– Лилейн, вы не знаете? – уточнил Абелард, участливо подливая ей ещё морса из графина.

– ...Это традиция всех инквизиторов, – почти перебил его Баламут, а потом продолжил речь под острым взглядом лорда Скирен-Квада. – Считается, что ведьм отпугивает чеснок и перец, поэтому тут их принято обильно добавлять во все блюда. Вчера нас, видимо, пожалели.

– Откуда здесь взяться ведьмам? – с негодованием спросила девушка. – Что они могут забыть в инквизиторском оплоте, им больше негде пообедать?

– Ха-ха, сударыня, вы, видимо, не любите перчёное? – Арьяман сочувственно вздохнул, грустно и неаристократично водя вилкой по сероватому от чёрного перца пюре. – Я тоже. А уха ещё и острая.

Ли-Льен обречённо закрыла глаза: она не ела ни острое, ни перчёное, и уж точно не любила есть морепродукты. Да она даже мясо нечасто ела.

– Скажите, каков на вкус салат? – со слабой надеждой уточнила сникшая студентка.

– В меру пресно, – ответил Лагамар, который ел всё, что не представляло опасности подавиться.

После обеда студентов предоставили самим себе. Часть из них разбрелась по своим комнатам, ещё часть – осматривать окрестности. Абелард, пользуясь случаем, позвал Ли-Льен на прогулку по дворцу. Девушка, согласившись, первым делом закинула удочку:

– Интересно, большая здесь библиотека?

– Говорят, одна из лучших в княжестве, – сообщил лорд то, что первокурсница и так знала.

– Должно быть, она занимает много места, – продолжила свою линию она.

– Насколько я помню то, что читал, – несколько этажей учебного крыла, – сказал мужчина, галантно открывая перед девушкой двери, ведущие из столовой в широкую галерею первого этажа. По одну её сторону располагались различные помещения, включая зал приёма заявок на поступление, а по другую – широкие и высокие окна, открывающие вид на фонтан и расположенные то тут, то там ландшафтные группы.

– Хотите пройтись до неё? – с улыбкой спросил Абелард.

Ли-Льен честно кивнула.

Они, болтая о всякой всячине, прошли из южного крыла в северное. По пути им повстречались три девицы, принятые на первый курс. Они над чем-то смеялись возле окон галереи, но, увидев беседующую парочку, сразу замолчали. Уже далеко отойдя от Аханы, Ли-Льен услышала её тихий шепоток:

– Ведёт себя как леди, хотя такая же мещанка, как и мы. Даже перчатки нацепила.

Лорд, услышав это, напрягся, но, отметив полное равнодушие спутницы, ловко начал новый разговор, а вскоре открыл перед ней широкие двери инквизиторской библиотеки.

– Добрый день! – поздоровался мужчина с полноватой женщиной, имевшей тёмную с проседью косу.

Библиотекарша не походила на мага.

– Кто такой? – зычно спросила та, отрываясь от чтения книги.

– Абелард Скирен-Квад, студент первого курса! Позволите нам прогуляться по библиотеке?

– Не положено! – фыркнула работница раздражённо.

Но харизма Абеларда была непоколебима, и уже спустя несколько витиеватых фраз ту будто подменили. Ли-Льен только диву давалась – она с тем же успехом умела лишь запугивать людей.

Библиотека имела три этажа и оказалась по-настоящему огромной. Девушка с неудовольствием поняла, что поиски учения могут затянуться. Лорд и она задержались среди бесчисленных стеллажей практически до шести, пока мужчина не напомнил спутнице, что им уже пора. Студентка, вздохнув, бросила прощальный взгляд на ещё неизученные отделы. Коснувшись одежды в том месте, где висел кулон, младшая сестра вновь подумала о старшей.

Парадный и, вероятно, бальный зал, занявший третий и четвёртый этажи, поддерживали высокие колонны из белого мрамора. Изящная крупная мозаика на полу изображала растительные узоры, они же барельефами заполонили стены. Закатное солнце окрашивало помещение в розовые тона, даря лёгкость и воздушность пространству. У восточных окон высилась кафедра, а вдоль стен виднелось множество столов с закусками. В зале уже собралось полно студентов, в том числе из отряда Абеларда. Баламут, заметив сокомандников, замахал рукой.

– Лилейн, сюда! – позвал он. – Тут есть неострые закуски, я тебе отложил! А вот в этих даже крохотная перчинка не побывала.

Едва девушка с лордом подошли к нему, как позади раздалось:

– Бал!

Баламут и Абелард вдвоём обернулись к зовущему. Им оказался лорд Аванти, пришедший в зал самым последним.

– О, вы все здесь? – пробасил он, осматриваясь. – А где Лагамар?

Лорд Аншан прятался за одной из колонн, но шансов остаться наедине у него не было.

Вскоре колокол отбил шесть раз, и на кафедру легко взбежал мужчина лет тридцати пяти на вид. Его белоснежный костюм резко контрастировал с чёрной косой. Острый прищур серых глаз на чуть тронутом загаром лице и поджатые узкие губы придавали лорду облик надменный и горделивый.

– Приветствую! – сказал мужчина жёстким, давяще сильным голосом. Весь шум в зале разом стих. – Я рад видеть так много новобранцев в стенах этой прекрасной Академии. Меня зовут Агесилай Мирайдес, я лорд этих земель и глава инквизиторского ордена.

Ли-Льен слушала приветственную речь краем уха, её больше интересовали изумительные закуски. Из множества слов, сказанных Агесилаем, прозванным Коршуном не иначе как за внешний вид и манеру держаться, она запомнила только то, что в инквизиторском ордене трудится более восемнадцати тысяч человек и из них около пятидесяти занято обучением студентов. А также что в ближайшие два дня все первокурсники будут предоставлены сами себе, так как учёба начнётся только с первого дня девятого месяца, который ещё не наступил.

– Ребят, не хотите выбраться в город? – спросил Баламут, когда Агесилай пожелал всем удачи и спешно удалился.

– В Лехей? – уточнил Арьяман.

– Он самый. Я всё узнал: завтра в четыре утра отсюда отбывает поезд, а к восьми вечера уже возвращается обратно. У нас же отбой в одиннадцать вечера, так что мы успеем вернуться. И вообще, до начала учёбы нам позволено покидать территорию. Только у Моруса надо отпроситься. Но он человек незлобный, точно разрешит. А плащи и учебники всё равно только послезавтра выдадут. Если что, у нас будет время с восьми до шестнадцати, сможем и посидеть где-нибудь, пообщаться.

Баламута было не остановить.

Ли-Льен подумала, что с такой пищей, которую подавали на обед, она умрёт от голода раньше, чем найдёт книгу, потому не помешает забить сумку различной снедью.

Абелард решил, что это отличная возможность заглянуть в почтовое отделение.

Та же идея посетила Арьямана и Лагамара, пожелавших отправить весточки родственникам.

Бал, видя вовлечённость сокомандников, радостно сказал:

– Ну вот и отлично! Я тогда к Морусу, за разрешением!

Глава 7

Быть бы ненастью, да дождь помешал

Первым делом пятёрка отправилась в Лехейское отделение почты. Пока остальные старательно строчили послания близким, Абелард подошёл к одной из работниц, чтобы узнать, не приходило ли писем на его имя. Как оказалось, такое было, без указания конечного адреса – отправитель будто знал, что лорд сам дойдёт до почты в Лехее, чтобы получить весточку.

Небольшое письмо гласило:

«Мы встретились. Я сказал, что ты приходил ко мне, но я отказал в помощи, пообещав держать нашу встречу в секрете. На допросе у ищеек добавил, что ты якобы говорил о планах отправиться в путешествие по песчаным землям (напомнил, как в детстве ты мечтал оседлать земляных червей). Твой друг, В.»

Ли-Льен, которой некуда было отправить сообщение, тем временем с удивлением разглядывала торговые витрины, расположенные прямо в здании почты. Помимо открыток здесь также продавали сувениры, зонты, перчатки, туалетную воду и табак.

«Что за странный набор», – подумалось девушке.

Особо её внимание привлекли необычные бумажные талисманы. Почему-то их производителем значился не духовный орден, а инквизиторский.

– А, это так, бумажки для наивных, – сказал подошедший Баламут. – Фикция, чтоб успокоить особо впечатлительных. Хотя спросом пользуются.

«Не то, чтобы это было фикцией», – подумалось Ли-Льен.

Это было очень странное, но действующее благословение. Если можно назвать благословением то, что было сделано с помощью грязной силы. Не сними девушка утром в поезде деревянную заколку, она бы и не поняла, что перед ней не обычный листок с молитвой и рунами.

Сама по себе грязная сила не была чем-то запрещённым, всё-таки она незримо пронизывала собой весь мир. Но вот её использование, да к тому же в инквизиторском ордене...

«Забавно. Куплю себе один», – решила Ли-Льен.

Следующим в их плане значился поход по торговым рядам. После того как мужчины закупились писчими принадлежностями и бумагой, девушка пошла килограммами скупать различные овощи, фрукты и мясо, убирая товары в бездонные недра сумки.

– У тебя там внутри металлическая сеть? – полюбопытствовал Баламут.

Тканевая на вид сумка артефактом быть никак не могла, даже такая плотная.

Ли-Льен фыркнула.

– Конечно, и драгоценные камни в придачу.

– Где вы её приобрели? – спросил Арьяман с не меньшим интересом. – Такую полезную вещь я бы и на последние деньги прикупил.

– Сожалею, но она единственная в своём роде, – ответила девушка, как раз запихивающая два килограмма красных яблок внутрь артефакта.

– А как вы решили проблему с весом? – уточнил Лагамар, шестым чувством уверенный, что сумку создала сама обладательница.

– Практически никак, она довольно тяжёлая. Можно наложить заклинание врéменного снижения веса, если будет совсем невмоготу, но мне пока хватает усиления себя чистой энергией.

«Заклинание временного снижения веса?» – подумалось всем.

От лордов посыпались новые вопросы:

– И она не порвётся?

– А какой лимит?

– А как потом оттуда достаются вещи? Приходится копаться?

– Нет, он настроен на меня, так что «сверху» окажется именно нужное, – начала отвечать их спутница, как вдруг где-то впереди раздался грохот, содрогающий воздух и стены домов.

Тут же вдали истошно закричали люди.

Лорды, мгновенно окружившие себя чистой силой, сорвались с места в сторону занявшегося пожара.

Баламут и Ли-Льен удивлённо переглянулись.

– Нам тоже надо бы пойти, да? – неуверенно спросил парень, взлохмачивая светлые вихры.

– Разве что из любопытства, – ответила девушка, на всякий случай цепляя к аккуратно уложенному пучку деревянную заколку.

Сегодня первокурсница надела лёгкое яркое платье с воздушной юбкой, не способствовавшее ни быстрому бегу, ни сражениям.

Двинувшись вместе с Балом в направлении взрыва, она заодно прикупила у одного паникующего торговца качественных сушёных ягод и листьев для чая. А у другого – неплохой чугунный чайник.

Когда они, наконец, подошли к площади, затянутой дымом, то обнаружили горящую Триумфальную арку, построенную в честь убийства Лунной ведьмы. Под мрамором арочных плит скрывалось деревянное нутро.

Но горящий монумент – ещё полбеды, ведь вокруг него из канализационных решёток прямо в этот момент лезла всевозможная мелкая нечисть. Абелард, Лагамар, Арьяман и подоспевшая с другой стороны площади Нариэн вместе с несколькими магами и инквизиторами вовсю сражались с тварями, пуская в ход стихийную и чистую силы наравне с мечами.

– Дела-а, – протянул Баламут, огненным вихрем сжигая летящего на него чёрно-мохнатого анчутку.

Они с Ли-Льен встали на мостовой перед площадью, между двух домов, оттого не вся выползающая нечисть бросалась в их сторону.

«А где инквизиторы?» – удивилась девушка, вскидывая руки и создавая водопад над аркой – дышать дымом совсем не хотелось.

Да, парочка синих плащей сновала то тут, то там, но разве этого не маловато для магической столицы?

Абелард и Нариэн уверенно размахивали одноручными мечами, усиленными молнией и огнём. Изящная леди Маннай превосходно фехтовала, пламенным ураганом проносясь от одной нечисти к другой, а лорд Скирен-Квад резкими и точными взмахами, искрящими от электрических разрядов, разил мельтешащих противников. Не взявший с собой на прогулку меча лорд Аванти лихо размахивал кулаками, укрытыми сжатым воздухом, который буквально разрывал на части плоть порождений грязной силы, попавших под удар. Лагамар, используя стихию камня, обрушивал на канализационные решётки каменные смерчи и металлические иглы. Он, боясь попасть по людям, атаковал в основном отдалённые участки, не давая новой нечисти вылезти из подземных сточных труб.

Люди, которые гуляли по площади в момент взрыва и не успели убежать, сгрудились позади будущих инквизиторов, в страхе прижавшись друг к другу. Всё вокруг было запылённо и дымно, полыхающая арка поднимала в воздух тонны чада и пара, затмевающих солнечный свет. Копоть жирной пылью оседала на поверхностях, забиваясь в лёгкие и вызывая безудержный кашель.

На Баламута и Ли-Льен никто и внимания не обращал.

– Как может одна дурацкая арка так дымить? – недоумённо пробормотала девушка, мизинцем чертя в пространстве защитную руну – ещё не хватало запачкаться.

Баламут только хмыкнул, занятый сражением.

Поначалу он успешно отстреливал магией всех, кто к нему подлетал-подползал, но размер его огненного резерва не был настолько уж больши́м, а меча юноша с собой тоже не взял. Чистая сила же хоть и имелась у Баламута в бóльшем количестве, но он потратил её почти всю, когда наполнял на испытании сферу – ударил самой сильной своей атакой, чтобы наверняка пройти. Того же, что осталось, с познаниями атакующих заклинаний юноши хватит всего на пару-тройку ударов – увы, эффективность чистой силы в сравнении со стихийной при том же высвобожденном объёме у любого мага была меньше.

Постепенно пламя в руках Баламута становилось всё слабее, и в какой-то момент он, бледный и покрытый испариной, пошатнулся. Ли-Льен, которую нечисть почему-то облетала стороной, будто пустое место, не прерывая заклинания водного потока, сняла с плеча сумку и, крутанув ею над головой, метко стукнула краем артефакта по серому кожистому шулмусу. Тот с ускорением отлетел в ближайшую стену и в мир иной.

– П-похоже, про тяжесть ты не соврала, – изумлённо пробормотал Бал, едва избежавший острых шулмусовых когтей.

– Встань ближе. Кажется, у меня есть нечто, что их отталкивает.

Когда тот, дрожа от перенапряжения, подошёл, Ли-Льен окутала их двоих чистой силой, будто пологом, так, что заодно закрыла ею весь проход. Что бы ни защищало девушку от внимания нечисти, нет ничего надёжней собственных сил.

Вскоре площадь заполнилась инквизиторами. Ли-Льен уже в одиночку дотушила арку, истратив при этом, к её большому удивлению, довольно много водной стихии из резерва. Из-за того что он не до конца восстановился ещё с экспресса, придётся весь ближайший месяц ходить к источникам.

Абелард, Лагамар и Арьяман, покрытые копотью, усталые и вымотанные, после разговора с инквизитором подошли к одиноко стоя́щей посреди мостовой девушке в красном платье. За ними, медленно переставляя ноги, шла Нариэн, чьи волосы, лицо и одежда приобрели равномерный пепельный оттенок. Баламут, стоило опасности миновать, побежал узнавать новости у ближайшего облачённого в тёмно-синий плащ мужчины.

– Как вы, Лилейн? – спросил лорд Скирен-Квад, утирая пот со лба.

Нисколько не запачканная девушка источала свежесть и безмятежность, хотя мысленно костерила того, кто всё это устроил.

– Я менее всех требую беспокойства. Что сказали инквизиторы? – вместо ответа задала Ли-Льен вопрос.

– Спросили, кто мы и откуда. Мы показали студенческие жетоны, и нас отпустили, – ответил Абелард.

– Ещё уточнили, не мы ли потушили арку, но не думаю, что кто-нибудь из нас на такое способен, – добавил лорд Аванти, утомлённо растирая переносицу.

– Я тут уже договорился, айда поедим! – раздалось внезапно рядом с ними.

Непонятно откуда появившийся Баламут обратился к сокомандникам с неизменной улыбкой, слегка тронутой усталостью. – Леди Маннай, вы тоже присоединяйтесь, окажите милость.

Нариэн чуть вздёрнула подбородок, но совершенно неаристократическое бурчание в животе вынудило её щёки покраснеть. Хорошо хоть, что за пеплом не видно.

– Что же, можешь сопроводить нас, – степенно произнесла она.

Бал повёл всех вдоль площади, затем завернул на очередную улицу и, пройдя пару домов, раскрыл деревянно-стеклянные двери местной кофейни.

– Вообще, тут подают только пирожные, но для нас сделают исключение, – довольно сообщил светловолосый парень, пропуская остальных магов внутрь.

В просторном помещении было ожидаемо пустынно. Студенты сели за стол у широкого решётчатого окна, а добродушный пожилой хозяин тут же подошёл и пообещал приготовить всё что угодно, и абсолютно бесплатно.

– Я отсюда видел краем глаза, что на площади творится. Так что это совершенно скромная благодарность за ваши заслуги, – объяснил он, когда принял заказ.

Поначалу сокурсники не спешили начинать разговор. Каждый вновь и вновь возвращался в памяти к едва минувшим событиям. Первой оттаяла леди Маннай, взглянувшая на благоухающую и чистую Ли-Льен.

– Я ненадолго покину вас, – произнесла Нариэн и ушла в уборную.

Пока хозяин кофейни, проживающий тут же, но этажом выше, готовил блюда из своих продуктов, все, кроме Ли-Льен, по очереди посетили уборную, чтобы привести себя в порядок. Одежду, конечно, так просто не очистить, но уж лицо водной стихией умыть хотел каждый.

– Да уж... – нарушил новое длительное молчание Арьяман после того, как залпом выпил кофе, принесённый хозяйской женой.

Баламут, столь же быстро допив сок, с громким стуком поставил пустой стакан на стол.

– Итак, что я узнал, – приступил к рассказу вездесущий юноша. – Сегодня с самого утра у всех лехейских инквизиторов начался аврал. Со всех концов посыпались угрозы о взрывах, нашествии нечисти, прилёте ведьм, и все они указывали на разные места! Хуже того, жители пригородов утверждали, что видели дракона над лесом на севере. В итоге получилось что получилось – в центре города не оказалось ни одного серьёзного охотника на нечисть, и, если бы не мы – жертв было бы не избежать.

– Сдаётся мне, мы с вами отличная команда! – сообщил Абелард, не спеша попивающий горький напиток. – Кстати... признавайтесь, Лилейн, это вы погасили огонь?

Леди Маннай еле слышно фыркнула, резким кивком головы откидывая волосы назад, а лорд Аванти недоверчиво приподнял брови.

– Да, – ответила Ли-Льен, наслаждаясь ароматом мятного чая.

– Этого быть не может, – уверенно и категорично возразила Нариэн. – В одиночку такое зарево не потушить.

– О, маркиза Субарту, не стоит недооценивать мою... эм, Лилейн. Её магические навыки невероятны, – возразил лорд Скирен-Квад, смущённо взъерошивая волосы – он чуть прилюдно не назвал девушку феей.

Леди Маннай скептически поджала уголок рта. Она не верила в то, что молоденькая мещанка может обладать хоть сколько-нибудь выдающимися данными. Баламут внезапно прыснул:

– Чего не скажешь о физических, – заметил он с улыбкой.

В памяти парня живо всплыли подробности последнего испытания, резко контрастирующие с силой магии Ли-Льен. Не иначе, мироздание решило хоть как-то уравновесить её способности.

Девушка возмущённо поставила стакан с чаем на стол:

– Не могу представить ситуации, в которой у меня бы закончилась магия! Скорее небо перевернётся, чем мне потребуется полагаться лишь на силу своих рук и ног!

– Про силу ты, конечно, загнула! – воскликнул со смехом Баламут, щуря голубые глаза.

Абелард и Арьяман захохотали. Напряжение понемногу отпускало мужчин, а когда хозяин с женой принесли множество прекрасно пахнущих блюд, даже Нариэн втянулась в оживлённый разговор, будто позабыв, что сидит за одним столом с людьми более низкого статуса. Она увлечённо слушала своих сокурсников, иной раз давая изящное и утончённое замечание к обсуждаемой теме.

Только Ли-Льен да Лагамар изображали из себя затворников и молча наслаждались едой.

Морус сурово вышагивал перед вернувшимися из Лехея студентами из стороны в сторону:

– На ваше счастье, вы ещё не приступили к обучению официально! А не то с арены бы у меня не сходили!

Стоило первокурсникам переступить порог Фермона, как на них налетел их куратор, сжимающий в руках подрагивающее от остаточной магии бумажное письмо из Лехейского отделения охотников на нечисть.

– У всех вас, – продолжал Морус, нахмурив брови, но, глянув на Ли-Льен, добавил: – Почти у всех. Так вот! Почти у всех вас есть лицензия боевого мага. Вы будущие квалифицированные инквизиторы! В минуту опасности, откуда бы она ни исходила, ваш долг – защищать мирных граждан от неё! Какие бы цели вы ни преследовали в жизни, если посреди города появляется нечисть, ваша прямая обязанность – явиться туда, оценить обстановку и действовать в соответствии со своими возможностями. Вот ты, – произнёс он, переведя взгляд на Ахану. – Где была в момент взрыва?

– Я-я... – Рыжеволосая девушка задрожала. – Н-на базаре. Я просто не слышала взрыва...

– Тогда тебе нужно провериться у целителя! Его даже на окраинах города услышали! Может, ты и столб дыма не заметила, на который я аж с башни ветров смотрел?

Инквизитор остановился. Ахана покраснела, а на ресницах её заблестели слёзы.

– Ладно уж. По счастью, всё обошлось хорошо. Нариэн, Лагамар, Арьяман, Абелард, вот вы – молодцы. А всем остальным советую брать с них пример! Всё, дуйте на ужин, пока время не вышло.

Еда оказалась такой же остро-перчёной, как и вчера, поэтому Ли-Льен притронулась лишь к овощным салатам, один из которых предложил в обмен Абелард. Он, невзирая на вкус, споро умял две порции горячего.

– Вообще-то, мы тоже поучаствовали, – возмущённо проворчал Баламут. – Я даже перед инквизитором отметился, когда вызнавал всё.

– Иди и скажи это Морусу, – фыркнула Ли-Льен, вставая из-за стола.

Попрощавшись с сокомандниками, она ушла в свою комнату. Опустив тяжёлую сумку на пол, девушка решила немного обустроить место, в котором ей придётся некоторое время жить.

Довольно просторная комната была скромно обставлена. У правой стены стояла одноместная кровать с тонким матрасом, рядом с ней ютился светлый берёзовый шкафчик. Окно закрывали льняные занавески, немного не достающие до широкого подоконника. Под ним белела крашеная водяная батарея, по левую сторону находился небольшой письменный стол из той же берёзы. Напротив шкафа располагалась неприметная дверь в ванную, выкрашенная в цвет серо-бежевых стен. А весь центр комнаты занимал огромный прямоугольный стол из кедра.

Ли-Льен первым делом скинула платье и зашла в ванную – смыть с себя суету прошедшего дня. А заодно закрепила магией зеркало над раковиной и установила каменный артефакт-светоч на потолке, испускающий ровное тёплое сияние. Заполнив полочку у раковины всевозможными умывальными принадлежностями, девушка развернулась, оценила расстояние и, призвав все доступные ей крупицы стихии камня, создала небольшую купель, возведя вокруг душевого слива в полу высокие стенки. Конечно, под раковиной теснилась бадья, предназначенная для помывки, но Ли-Льен решила использовать её для стирки грязных вещей. А через полгода, когда магия из наколдованного камня совсем испарится и он начнёт разрушаться, нужно будет просто создать новые стенки. Если девушка вообще ещё останется в Академии к этому времени.

Ещё один светоч, побольше размером, она установила взамен тусклой масляной лампы в комнате. Простое постельное бельё и тонкое одеяло тоже заменила своими. Потом закинула в ящики под столешницей писчие принадлежности и талисман, прикупленный в отделении почты. Наконец, развесив и разложив в шкафу одежду, Ли-Льен подошла к широкому столу, водрузила по центру артефакт нагрева и новый чугунный чайник, который тут же наполнила водой и свежими чайными листьями.

«Денёк выдался долгий», – вяло подумала девушка, попивая ароматный напиток в тусклом свете «вечной свечи» и разглядывая укрытые охлаждающим заклинанием фрукты на столе.

Есть особо не хотелось.

Младшая сестра уже давно занималась одними лишь поисками спасения для старшей, поэтому отвыкла от сильных эмоций и куража сражений. Последние годы Ли-Льен шаг за шагом двигалась к своей цели, и оттого сейчас чувствовала себя улиткой, выползшей из раковины и увидевшей огромный мир вокруг. Сон, несмотря на усталость, тоже не шёл. Девушка сделала очередной глоток и подпёрла рукой щёку.

«Мина, как ты там? Я вот уже второй раз трачу свой резерв на благие цели. Зачтётся ли мне? Ха-ха... Надеюсь, у тебя там всё хорошо. Спокойной ночи, моя родная».

Серомраморный зал утопал во тьме. Угли камина слабо тлели, и лишь масляная лампа чайного стола отгоняла мрак от прямой и собранной фигуры. Мужчина с длинными распущенными волосами внимательно изучал последний принесённый доклад. Взгляд жемчужно-серых глаз летал по строчкам, а бледные губы, обычно изогнутые, будто в лёгкой насмешке, напряжённо сжимались.

На улице стояла глубокая ночь, но в покоях этого человека не существовало окон, оттого распорядок его дня давно сбился.

– Коллеги обнаружили рядом с Триумфальной аркой несколько разбитых гранатов и осколки рубинов, – продолжал своё донесение призрак, зависший рядом с его плечом. – В самой арке удалось найти только следы от взрывов этих камней, не меньше трёх десятков. Всё магическое нутро арки оказалось выжжено, а мощь пламени, которое там должно было взвиться, могла расплавить камни и перекинуть огонь на соседние здания, спалив полстолицы. Потребовалась бы самое малое сотня сильных магов, практикующих стихию воды, чтобы потушить пожар. Но очевидцы говорят, что, кроме сражающихся с нечистью студентов инквизиторской Академии, трёх студентов магических академий и двоих наших ребят, никого больше не видели.

– Легко не заметить одного человека. Но толпу?.. Подскажи, не посещали ли Лехей – возможно, проездом – магистры?

– Все трое не покидали своих владений, – ответил мерцающий силуэт, привычно сложив руки на груди.

– Хм. – Мужчина чуть прикусил нижнюю губу в раздумье. – Уже вторая диверсия, не повлёкшая за собой ни одной жертвы. Кроме тёмных магов, конечно. В этот раз их всего двое. Кто из студентов в тот момент присутствовал на Триумфальной площади?

– Арьяман Аванти, Нариэн Маннай, Абелард Скирен-Квад, Лагамар Аншан.

– Абелард? И с ним не было его помощницы? Лилейн Вайс.

– Она приехала в Лехей вместе с остальными, но на площади её не видели.

Темноволосый мужчина плавно встал с дивана и подошёл к стеллажу у камина. Достав оттуда одну из папок, открыл её и, пролистав страницы досье, остановился на характеристиках необычной девушки и её неизменного спутника. Брови мужчины слегка нахмурились.

Призрак с любопытством подлетел к своему господину, заглядывая через плечо.

– Что там?

– Диаграмма с шара, который во втором испытании должны были наполнить силой кандидаты, показывает, что контроль Лилейн над магией необычайно высок, – мягко ответил мужчина, задумчиво касаясь большим и указательным пальцами подбородка.

– Как это можно понять по шару? – удивился призрак.

– Количество высвобожденной ею за раз чистой силы соответствует ровно половине от минимального количества, которое способен высвободить магистр уровня одного резерва, – пояснил со смешком его собеседник.

Ровная линия на графике в один момент уходила под прямым углом вверх, взлетая над отсечкой «пройдено», а затем под таким же прямым углом, без «остаточного дрожания», возвращалась к движению параллельно временнóй шкале.

– Хотите сказать, что она может быть магистром? – Бестелесный силуэт беспокойно замерцал от этой мысли.

Хоть он и не понимал, как «диаграмма» может что-то там показать, но собеседнику своему верил безоговорочно.

– Как знать. Удар Абеларда тоже странен: выглядит так, будто сделан под ограничителем. – Длинный указательный палец коснулся места на графике, где противоположно обычному постепенному приросту чистой силы линия сначала остро скакнула вверх, а затем скачками опустилась ниже. – Но магистров в Лесавье можно по пальцам одной руки пересчитать, и будет опрометчиво думать, что нас посетили сразу двое неустановленных. Более вероятно, что как минимум один из них просто обладает большой силой и хочет это скрыть. Что же касается второго...

Мужчина захлопнул папку и обернулся к призраку:

– Пока оставим это. Что насчёт тёмных магов? Уже есть данные от магэкспертизы?

Глава 8

И медведя плясать учат

Назавтра Фермон наполнился шумом и гомоном: вернулись с практики студенты второго и третьего курсов, а также преподаватели. Всех обучающихся после завтрака собрали в просторном зале первого этажа, вручили расписание на будущий семестр, памятки, брошюры и перечень книг, которые потребуется взять в библиотеке, а также бумагу и чернила. Первокурсникам заодно выдали три комплекта формы для занятий физподготовкой и синие плащи, более светлые в сравнении с обычными инквизиторскими. Каждому студенту досталось по две мантии: летней, из тонкой ткани, и зимней, тёплой и отороченной мехом, длиной до голеней. Креплением служила толстая цепочка со скрытыми посеребрёнными застёжками – «крыльями сокола».

Абелард мгновенно надел летний плащ и, сияя от радости, впился взглядом в расписание.

«Это что, шутка?» – думала Ли-Льен, тоже рассматривающая листок с распорядком дня.

С семи до полдевятого физподготовка на арене, без магии, шесть дней! Полчаса на завтрак и ужин, час на обед. Занятия длятся без пяти минут два часа, кроме вечерней физподготовки, чередующейся с занятиями практической магией. На них отводилось два с половиной часа!

– Отбой в одиннадцать вечера, а в семь утра уже надо бежать на тренировки, – пробормотал Баламут, зарывшись пятернёй в волосы на затылке. – И всего два часа на самообучение, вечером. А отдыхать когда?

– На седмицу, – хмыкнул лорд Аванти. – И половину от шестицы. Тут только зельеварение и травоведение, а дальше – «личное время».

– И ещё физподготовка с утра, – вздохнул Бал.

Ли-Льен поджала губы. Расписание было таким плотным, что времени порыскать в библиотеке, наверняка полной занятых «самообучением» людей, оставалось всего ничего.

– Тут ещё первые пять дней медитация после обеда. Да я после обеда только спать могу, а не резерв раскачивать, – не унимался Баламут, сжавший двумя руками листок так, словно хотел его разорвать.

– Работать над резервом требуется в спокойной и расслабленной обстановке. Как вы его до этого увеличивали, если после еды вас в сон клонит? – спросил недовольным тоном Абелард.

Бал неловко хмыкнул, не решаясь признаться, что весь его неплохой для обычного мага резерв от рождения так и не стал больше.

Остаток дня Ли-Льен провела в библиотеке, рассматривая полки с трактатами о медицине и целительстве. Увы, нужное учение пока продолжало прятаться от девушки.

Уже вечером, когда она, открыв форточку, готовила на широком подоконнике лёгкий овощной суп и жаркое, в комнату постучали.

– Войдите, – пригласила студентка, приподняв брови.

Дверь чуть скрипнула, и в проёме появилась голова Абеларда. Его комната располагалась слева от комнаты девушки.

– Так и знал! – воскликнул он, заходя внутрь.

– Что?

– Что вы великолепно готовите! Ещё по зельям понял.

Внимание переключилось на предательскую форточку, куда утекали витающие в помещении ароматы. Лорд меж тем прошёл к кедровому столу, над которым девушка подвесила несколько пучков сушёных трав, и по-хозяйски взял пустой чайник.

– Могу я воспользоваться вашей уборной? – вежливо спросил Абелард, чуть качая чайником в воздухе.

Ли-Льен вздохнула:

– Можешь. И смородиновых листьев в чай подкинь.

Пока лорд занялся напитком, девушка убавила огонь и достала из сумки два комплекта столовых принадлежностей, наказав нежданному нахлебнику заодно ополоснуть их. Посмотрев на посуду так, будто видит её впервые, мужчина взлохматил волосы и неуверенно кивнул. К счастью, нетривиальная задача оказалась ему по силам. Когда он закончил, тарелки уже наполнились вкусной едой.

После ужина мужчина решился затронуть тему, которая не давала ему покоя.

– Лилейн, вы ведь что-то ищете? В библиотеке.

Девушка промолчала, лишь слегка прищурила карие глаза.

– Я, конечно, не всеведущ, но, возможно, я смогу вам помочь? – продолжил лорд.

Первокурсница откинулась на стуле и, пристально оглядывая Абеларда, отпила чай.

– Я видел вас сегодня в библиотеке среди стеллажей с книгами по целительству. Это как-то связано с болезнью вашей сестры?

– Что тебя связывает с Аларихом Лесавийским? – спросила девушка вместо ответа.

– Что? – Глаза мужчины округлились.

– Ты его сын? Правая рука? Тайный советник? Может, приблудный бастард? – Голос Ли-Льен стал жёстким и чеканным.

На самом деле обычно таким он бывал у неё куда чаще, но лорд к нему не привык и потому чуть вздрогнул.

– Я... это не то, о чём я могу говорить, – ответил Абелард, отведя взгляд.

– В таком случае почему я должна делиться с тобой своими тайнами, если ты свои раскрывать не спешишь?

Лорд промолчал. В комнате повисла тишина.

– В этом деле мне помощь не нужна, – спустя время произнесла Ли-Льен со вздохом. Взгляд её смягчился. – Но ты можешь выручить меня с домашними заданиями, которые, я не сомневаюсь, нам будут давать. В свою очередь, могу предложить тебе половину от приготовленного мной. Хоть ты и старательно делал вид, но непохоже, чтобы тебе пришлась по вкусу здешняя еда.

Взгляд Абеларда оживился, а растерянное выражение лица сменилось на радостное.

– Я принимаю предложение! – воскликнул он. – Только ужинать будем вместе!

Та лишь закатила глаза.

Раннее утро первенника, первого дня недели, а заодно и осени, было ещё по-летнему тёплым. На просторной арене сгрудились студенты всех курсов, одетые в чёрные рубашки, такие же штаны для занятий и в синие плащи, которые полагалось носить всегда и везде и снимать лишь на время сна.

– Доброе утро! – громогласно воскликнул Морус, взбегая на арену и тут же начиная водить в воздухе руками. Магия вновь перестала циркулировать. – Ну что, время для маленькой зарядки? Семь кругов по часовой стрелке, бего-о-ом марш!

Студенческая гурьба издала коллективный вздох и послушно начала забег.

«Я не выживу», – решила Ли-Льен, когда на втором круге силы окончательно покинули её.

Правый бок закололо, дыхание сбилось, а перед глазами замелькали чёрные мушки.

Небольшая физическая нагрузка была каждодневным важным атрибутом и до Академии, но это...

– Лилейн, представьте, что немного падаете вперёд. Вам нет нужды так сутулиться и размахивать руками.

– Ещё чуть-чуть, и мне не придётся ничего представлять, – вполголоса просипела несчастная бегунья.

Студенты старших курсов, привыкшие к утренним занятиям, закончив наматывать круги, сразу приступили к растяжке. Первокурсники, отстающие от такого темпа, после забега с трудом последовали их примеру. Абелард находился рядом с Ли-Льен все семь кругов, подбадривая и подсказывая, как лучше держаться и дышать, поэтому закончил одним из последних и почти не успел размяться.

– Теперь отжимаемся от земли. Двадцать раз отжались – двадцать раз прыгаем из приседа, и так три круга.

Морус бегал со всеми вместе, а вот отжиматься не спешил, напротив, внимательно следил за выполнением задания.

– Лилейн, боги – свидетели, я не просил обнимать арену, сдвинь руки!

Если бы только руки были проблемой. К счастью, прежде чем пышущий энергией инквизитор подошёл к девушке, Абелард снова подсказал, как держать голову, спину, ноги и локти. Только толку с этого вышло мало – Ли-Льен не смогла отжаться ни разу, разве что насупленно покачивалась вверх-вниз.

– А теперь берём палки и делаем выпады!

«Что-то лёгкое?» – подумалось девушке, пока она не увидела сваленные у края арены дубинки, которые не то что поднять – обхватить трудно.

Морус махал палкой наравне со студентами, показывая пример, а когда приказал «отложиться», предложил новое испытание:

– Разбиваемся на пары и... давайте-ка сегодня поотрабатываем захваты. Кто без пары – прошу ко мне.

Первокурсница пристально оглядела зеленоглазого спутника. Сил не оставалось. Не будь так вымотана, возможно, в ней бы даже проявилось любопытство – сможет ли она справиться без магии.

– Я тебе не соперник, – устало признала девушка.

– Не страшно, – отмахнулся лорд Скирен-Квад, разминая шею.

И тут же кинулся на противницу.

Ли-Льен уклонилась, отпрыгнула и попыталась схватить запястье мужчины, но спустя несколько движений он сжал её ладонь и локоть. Девушка гибко извернулась и, целясь в голову, махнула свободной ногой. Абелард отскочил, выпуская руку из захвата, и улыбнулся.

– Вы всё-таки владеете некоторой техникой. Неужели при этом никогда не отжимались? – спросил тот, делая новый выпад.

– Я усиляю себя магией с малых лет. Само собой, я не знаю упражнений для увеличения мышц, – ответила студентка, уворачиваясь от его атак.

– Не переживайте, я помогу вам стать сильнее! – произнёс определённо неравный противник с азартом в голосе, и женское плечо вновь оказалось в сильнейшем захвате.

«Да я и не переживаю! Мне это совсем не нужно!» – подумала Ли-Льен обречённо.

Молочная каша оказалась приятно пресной, но даже она не спасла от ненависти ко всему вокруг. На завтрак отводилось полчаса, однако в это время также входило и переодевание в своей комнате, до которой ещё нужно сначала дойти.

По окончании трапезы первокурсники направились в учебное крыло на свою первую лекцию по теоретической магии. Ли-Льен, источающая недовольство, села за ближайшую ко входу парту, так как до неё не нужно было подниматься по ступеням. Всего в аудитории имелось пять рядов с двумя длинными партами, рассчитанными на трёх человек, так что к девушке подсели Абелард и Арьяман, подвинув её к краю у центрального прохода.

Колокол в башне ветров звонил всякий раз, когда начинались и заканчивались занятия, и сейчас, стоило раздаться гулкому звону, как на пороге небольшой аудитории возник Терес в неизменной серебристой мантии. Он в несколько размашистых шагов взошёл на кафедру и, скинув бумаги и свитки на стол, поздоровался со студентами.

– В рамках обучения первого курса мы с вами познакомимся со структурами боевых заклятий, основами стихийных высвобождений силы, а также выучим несколько полезных для полевой практики заклинаний, – начал светловолосый мужчина, обводя взглядом аудиторию. – Так как я не обладаю сведениями о вашей подготовке, то первую лекцию начну с основ. Ну а дальше всё будет зависеть от вас. Библиотека всегда в вашем распоряжении.

Терес щёлкнул пальцами, и свитки взмыли с его стола, раскрываясь и зависая в воздухе. На них расположилось множество схем. Студенты зашуршали бумагой, готовясь записывать за преподавателем.

– Итак, как вы знаете, весь наш мир наполнен тремя типами магической энергии: всеобъемлющей грязной силой, протекающей вблизи своих источников стихийной силой и крупицами раскиданной по пространству чистой силой. Мы, маги, способны «впитывать» в себя эту энергию, оказываясь рядом с ней. Но, как вы знаете, не вся она пригодна для использования. Что произойдёт, если маг решит наполнить свой резерв грязной силой? Пага?

Одна из девушек сглотнула и смущённо произнесла:

– Он со временем сойдёт с ума.

– Именно. Грязная сила хоть и распространена повсюду, но её нельзя накапливать в себе. К тому же, согласно словам тёмных магов, она причиняет сильную боль при аккумуляции и высвобождении. А вот чистая и стихийная силы не оказывают на мага такого эффекта. Практически все заклятия и заклинания создаются при помощи чистой энергии, тогда как стихийная высвобождается из резерва в, можно сказать, сыром, неизменном виде, поэтому её мы особо касаться в рамках первого курса не будем.

Терес откинул светлые волосы с лица и, снова обведя взглядом аудиторию, остановился на лорде Аванти.

– Арьяман, подскажите, кто способен владеть чистой силой?

– Маги, инквизиторы, целители, монахи, – ответил тот.

– И в чём их отличие между собой? Нариэн.

Девушка подняла подбородок и ровно произнесла:

– Маги с инквизиторами суть одно. Целители – это маги, не способные использовать и накапливать стихийную силу, а чистой силой могут только лечить живых существ. Монахи не всеми считаются магами, так как не имеют резерва для накопления чистой силы. Но их благословения достоверно считаются рабочими, и духовный орден объясняет это проявлением воли богов.

– Верно. А кто способен владеть стихийной силой? Лилейн.

Ли-Льен оторвала взгляд от окна и нахмурила брови.

– Ведьмы, маги, инквизиторы и магические создания.

– Я рад, что всем вам знакомы основы, – равнодушно произнёс преподаватель. – С магами и инквизиторами всё, я думаю, понятно. Механизм взаимодействия с энергией у ведьм до конца неясен. А вот магически одарённые животные и растения с высокой долей вероятности управляют стихиями из внутреннего источника.

По залу пронеслись шепотки – такой информации многие никогда не слышали. Терес, заметив это, пояснил:

– Дракону, чтобы выдыхать пламя, нет нужды ползать по лесу, собирая в своё нутро потоки огненной стихии. Он сам, как лес, является источником огня.

– Разве может живое существо само быть источником? – удивлённо спросил кто-то.

– Естественно. Между прочим, неужто никто никогда не слышал о магах-воплощениях? – поинтересовался преподаватель, сложив руки на груди. Тишина была ему ответом. – Что же. Раз в тысячелетие, если не реже, рождается среди магов такой, у которого внутри есть источник одной из стихий. Его резерв, считается, с рождения огромен и полон соответствующей энергией, которая обладает способностью к быстрому самовосполнению. Да будет вам известно, все страны охотятся за такими магами, ведь он один, как и магистр, стоит тысячи. Хм, может, поэтому о них мало кто слышал... – задумчиво потерев подбородок, добавил Терес.

На самом деле то, что казалось ему, гению, прочитавшему тысячи книг, обычным и общеизвестным, для большинства магов стало бы открытием. В частности, уже более пятисот лет никто не вёл исследований в области происхождения магии, а те знания, что сохранили в себе лишь древние фолианты, покрылись слоем пыли после войны, которая случилась триста лет тому назад.

Студенты вновь зашептались, переговариваясь. Один из них спросил:

– А бывает воплощение чистой силы?

Преподаватель задумался. Хоть он и прочёл множество книг, но не мог припомнить таких случаев.

– Ну, о таком я ещё не слышал, – ответил мужчина. – Но давайте перейдём к теме лекции. Лейфур, как вы считаете, кто способен владеть грязной силой?

– Нечисть, нежить, ведьмы и тёмные маги, – отозвался паренёк с задней парты.

– Всё так. К сожалению, ввиду сложностей изучения их всех, способ управления грязной силой у нечисти, нежити и ведьм необъясним. Можно лишь предполагать, на основе косвенных наблюдений, что они используют грязную энергию подобно тому, как магические существа – стихийную.

Терес взмахнул рукой, и один из свитков подлетел ближе к партам.

– С базой разобрались, двигаемся дальше. Перед вами схема циркуляции магии внутри тела. «Сосуды», или каналы, пролегают по нему подобно кровеносной системе, но если для крови её средоточием является сердце, то для магической энергии распределяющей станцией служит вот этот канал, проходящий вдоль позвоночника. Его повреждение может лишить мага возможности аккумуляции и высвобождения силы. А теперь прошу вас записать основные наименования точек выхода магии наружу. Начнём с пальцев.

В свою лекцию Терес умудрился внести столько информации, сколько в иной академии изучают целый семестр. Когда пробил колокол, преподаватель будто очнулся и, мотнув головой, сообщил, что истоки возникновения рунической записи заклятий и заклинаний они продолжат изучать послезавтра. И пока студенты разжимали одеревеневшие пальцы, держащие перо, тот обратился к Ли-Льен с вопросом:

– Лилейн, как вы смотрите на то, чтобы продолжить наше общение вне учебных рамок?

Студенты заинтересованно умолкли. Девушка, клюющая носом всю лекцию, удивлённо подняла брови. Абелард же нахмурился и впился взглядом в преподавателя.

– Что? – переспросила та.

Терес недоумённо склонил голову набок, а затем охнул, краснея и стукая себя по лбу:

– Ох, я имел в виду, как насчёт совместной разработки одного заклинания? Я вижу в вас большой потенциал.

– Сожалею, но у меня нет на это времени, – ответила девушка, закидывая обычную холщовую сумку на плечо и поднимаясь.

– О, я понимаю, – вздохнул преподаватель. – Но всё же, вдруг вас заинтересует: я уже больше года вожусь с заклинанием поиска. Если у меня получится его доработать, то тогда любую вещь, где бы она ни была, удастся найти, имейся у мага хотя бы малая её часть.

Ли-Льен замерла на полпути. Терес, будто гончая, почуявшая добычу, добавил:

– Оно уже на стадии завершения. Нужно лишь проработать несколько мест. И свежий взгляд определённо сможет в этом помочь. Я, в свою очередь, освобожу вас от всяких домашних заданий по моим занятиям.

– Пара часов в шестицу, после обеда, – предложила девушка.

– Прекрасно! – Преподаватель впервые за лекцию улыбнулся, отчего на щеках его появились ямочки, а холодное выражение лица смягчилось.

Когда Ли-Льен с Абелардом вышли из аудитории, лорд Скирен-Квад хмуро спросил:

– С чего он взял, что именно вы сможете ему помочь?

– Не имею ни малейшего представления, – ответила девушка, пожимая плечами.

Следующую лекцию по нежитеведению вёл новый преподаватель, как и Морус, принадлежащий к исконному народу герцогства Мирайдес. Его тёмная коса достигала колен, а суровый взгляд подозрительно осматривал каждого, кто входил к нему в аудиторию.

Ли-Льен поднялась к задним партам – ей после мягкого, ровного, усыпляющего голоса Тереса невероятно хотелось спать.

– Приветствую, студенты! Я – Норакс, преподавать буду нежитеведение и ведьмоведение. – Голос мужчины звучал низко и хрипло. – Несмотря на название первого предмета, разбирать будем и нежить, и нечисть. Про классы, подклассы и прочую систематику порождений грязной силы вы прочитаете самостоятельно. А начнём мы первую лекцию с такой высшей нечисти, как Лихо.

На этих словах взгляд его необычных жёлтых глаз впился в Абеларда.

– Что есть Лихо? – спросил у зала преподаватель. – Ты как думаешь? – обратился он к Нариэн.

– С-считается, – начала блондинка, запнувшись от его немигающего взгляда, – что Лихо – это воплощение несчастливой судьбы, злой доли...

– Ну, хоть сказки вы читали! – прервал её преподаватель. – В корне неверное суждение. Лихо не бог, чтобы быть воплощением абстрактных понятий. Он лишь древнее порождение грязной силы, принимающее облик огромного, выше крон деревьев, одноглазого, покрытого тиной и мхом чудища, способного сотрясать горы и оборачивать течения рек вспять. Ареалом его обитания является Безвестный лес, в котором Лихо находит сильнейшую нечисть, убивает её и, принимая облик младенца, залезает в её чрево. Убитая нечисть, будто зомби, управляемая им, находит другую тварь, которую способна одолеть и влезть в неё, и так восемь раз. Сделав это, Лихо засыпает, а последняя нечисть бредёт себе по земле, будто живая. Победить хотя бы одну из них будет сложно и целому отряду инквизиторов, а уж после убийства восьмой оболочки даже боги отвернутся от того, кто окажется перед пробудившимся Лихом.

Всё время своего рассказа Норакс внимательно смотрел на Абеларда, но тот как ни в чём не бывало старательно записывал его слова. А вот Ли-Льен, чуть прищурив глаза, размышляла. Неужто она оставила какие-то следы во время сражения у поезда?

– Ладно, вижу, рано вам про высшую нечисть слушать, – продолжил Норакс. – Перейдём к тому, с чем вы уже сражались. Чёрт. Примитивнейшее, не обладающее интеллектом существо. Вот ты, что можешь рассказать о чертях? – спросил он очередного студента.

Ли-Льен, тихо фыркнув, прикрыла глаза, устраиваясь поудобнее.

После нежитеведения и последовавшего за ним обеда, на котором Ли-Льен снова притронулась лишь к салату, наступило время медитации. В брошюре с картой дворца, выданной вместе с расписанием занятий, значилась просторная аудитория на четвёртом этаже. Студенты всех курсов дружно двинулись туда из столовой, шумно галдя.

В сумрачном зале их уже ожидала Ирида. Старшекурсники привычно расселись на циновках, раскиданных по полу, и тут же закрыли глаза, принимая удобные позы.

– Приветствую вас! – поздоровалась госпожа ректор. – Дорогие первокурсники, медитация – один из важнейших аспектов вашего обучения. Для значительного количества инквизиторских задач требуется большой магический резерв. Так как вариантов его увеличения существует великое множество, вы вольны практиковать наиболее привычный и удобный. Но имейте в виду, по окончании семестра будут проводиться повторные испытания с шаром, который вы во время поступления наполняли чистой силой. И все, кто не увеличил свой резерв, будут отчислены.

Сказав это, она ушла. Где-то сдавленно охнул Баламут.

Ли-Льен же, сев на циновку у стены, подальше ото всех, закрыла глаза. Та медитация, которой их с сестрой обучал Наставник, подразумевала полное телесное расслабление. Девушка скрестила вытянутые ноги и откинулась назад, ложась на спину. Заложив руки за голову, Ли-Льен обратилась к внутренним потокам, постепенно охватывая вниманием каждый канал. После – заставила силы, что текли по ним, надавить на стенки, болезненно расширяя их. А потом отпустила. Повторяя эти действия, разум Ли-Льен устремился к самому толстому каналу, который пролегал вдоль позвоночника. Мысленно коснувшись его, девушка будто упала в омут, погружаясь в бесчисленные потоки чистой и стихийной сил, что таились в ней. Управляя потоками с безупречной точностью, Ли-Льен уловила на грани сознания странное шебаршение. Словно кто-то полз к ней на циновке, сдавленно сопя.

– У тебя всё тело так мерцает! – прошептал рядом Баламут. – А можешь и меня научить?

Девушка, не открывая глаз, ответила:

– Нет.

Парень снова засопел.

– А если услуга за услугу?

– И что ты можешь мне предложить? – хмыкнула Ли-Льен, качаясь на волнах силы и увеличивая концентрацию энергии в каналах.

Девушка то сжимала её, то давала ей литься без малейшего напряжения.

– Я стану твоими глазами и ушами, – предложил Бал. – Я буду сообщать обо всём, что происходит вокруг.

– Ты и так это делаешь.

На этот раз парень завозился на циновке. Он неуверенно оглянулся. Чутьё подсказывало, что к Абеларду с такой просьбой лучше не соваться, Лагамар просьбу просто проигнорирует, а Арьяман и так не слишком силён в магии. У Баламута имелись ещё маги на примете, но он надеялся найти наставника внутри своей команды.

– Я помогу тебе с утренними тренировками, – выдал парень новую идею.

Всё-таки он хоть и не был слишком широк в плечах, но с детства привык к физической работе, а о том, как укреплять тело чистой силой, благодаря которой можно почти не напрягать мышцы, узнал довольно поздно.

– Будешь нести меня все семь кругов? – фыркнула Ли-Льен.

Вздохнув, она открыла глаза, выныривая из медитативного состояния. Бал сидел, скрестив ноги и обхватив лодыжки ладонями, и весь вид его казался настолько несчастным и просящим, что девушке он отчего-то вновь напомнил давнего друга.

«Вырасти наш Утёнок, стал бы похож на этого паренька?» – подумалось ей.

– Тогда... тогда я могу готовить тебе еду! – запальчиво предложил новую идею Баламут. Шёпот его едва не перешёл в голос. – Ты же неспроста в Лехее продуктами закупалась, есть и на чём готовить, верно? Между прочим, я отличный кулинар! Мой отец держит корчму в Рше. Крупнейшей деревне близ Перыни, к слову. Не ресторан, конечно, но еда приличная! И...

– Хорошо, – неожиданно согласилась девушка, садясь.

«Ностальгия... до чего же неприятное чувство», – думала она, поджав уголок губ.

Парень тем временем счастливо заулыбался, поэтому студентка, прежде чем объяснить основы, осадила его:

– Но имей в виду: мой способ – при большой действенности – невероятно мучительный. Ты ведь уже занимался медитацией раньше? Какой метод практиковал?

– Никакой, – тихо пробурчал Баламут.

Любая медитация дарила неприятные и порой болезненные ощущения во всём теле, к тому же требовала полного сосредоточения, оттого Бал за тридцать с небольшим лет так и не потратил на неё и дня.

Ли-Льен решила, что ослышалась.

– Хочешь сказать, что родился с таким хорошим резервом, но не развивал его? – спросила она неожиданно возмущённо. – Боги слéпы.

– Не таким уж и хорошим, – пробормотал тот, окончательно стушевавшись.

Студентка покачала головой, создавая вокруг сферу тишины. Звуки снаружи неё пропали, но и голоса Ли-Льен с Баламутом стали неслышными для других. Юноша удивлённо нахмурился.

– А это за... – Не успел он договорить, как «наставница» сунула ему в рот свеженаколдованную деревянную палочку.

Чистая сила позволяла ненадолго создавать предметы, по структуре повторяющие древесину вяза, если, конечно, маг не обучился чему-то более необычному. Но через несколько часов такие деревянные вещи – с исходом из них энергии – распадаются на волокна, а через несколько дней полностью истаивают.

– Зажми зубами, – пояснила Ли-Льен. Бал широко открыл глаза. – Как я уже сказала, та медитация, которой я тебя обучу, крайне неприятна, особенно в первый раз. Зато за этот первый раз можно тут же увеличить резерв по меньшей мере на десять процентов.

– Пофентоф? Фто это? – ухватился светловолосый парень за ненужную информацию.

Он ещё отказывался принять мысль о возможной боли.

– Одна десятая часть от твоего текущего резерва, – со зловещей улыбкой пояснила Ли-Льен.

«Ничего себе! Но такая сила... ведь не даётся за просто так?» – подумал Баламут, недоумённо глядящий на придвинувшуюся к нему девушку.

Она решительно и немного жёстко схватила его за плечи, заставляя лечь на пол.

– Закрой глаза и расслабь все мышцы, – приказала Ли-Льен ровным, в чём-то даже обманчиво-мягким тоном. – Я сейчас возьму под контроль твои каналы, если ты не против. Так я смогу показать, что ты должен будешь делать каждую медитацию после того, как расслабишься. А пока медленно и спокойно дыши, с паузами между вдохами и выдохами в пару секунд.

Бал кивнул, послушно выполняя наказ.

А после задохнулся в крике.

«Я уже забыла, что такое боль? Да нет. Мне ведь тоже каждый раз весьма ощутимо больно. Наверное, у него просто низкий болевой порог. Мне тоже трудно выдержать больше десяти минут медитации...» – мысли Ли-Льен медленно вращались вокруг Баламута.

Он стойко орал семь минут, пока не потерял сознание. А придя в себя, со страхом уставился на девушку – парень не мог поверить, что она добровольно использует такую пыточную технику.

– У тебя очень гибкие каналы, ты можешь добиться больших успехов! – отметила «наставница», едва тот очнулся. У неё неожиданно возникло желание как-то подбодрить сокомандника. – Так, мы закончили на расширении каналов. Теперь концентрирование и разрежение.

С этими словами девушка протянула к Баламуту руки, чтобы вновь вмешаться в его магический поток.

– Нет! – Побелевший юноша тогда резко отшатнулся. – Д-думаю, мне хватит!

Он даже руками себя обнял.

– В-в конце концов, я уже чувствую, как мой резерв вырос! Мне кажется, этого с лихвой хватит для того испытания! – пробормотал Бал, нервно сглатывая под разочарованным взглядом девушки. – Т-ты не подумай, я свою часть сделки выполню. С меня ужины до конца года!

Предаваясь воспоминаниям, студентка практически не слушала лектора – Норакса, который на этот раз преподавал ведьмоведение.

Инквизитор меж тем сурово оглядывал первокурсников, рассказывая основы нового предмета:

– Ведьмы! – воскликнул он, будто ругнулся. – Жуткие, зловещие, всемогущие. Люди издревле боялись их, придумывали им звучные прозвища, с неистовым ужасом жались по углам в ночь Заката, но всё равно, невзирая на наказание, вступали с ними в договорные отношения. Да, многие могут посчитать их существование сказкой, а рассказы о них – вымыслом, и пусть лучше так и продолжают считать! Однако! Доподлинно известно, что ведьмы отравляют своим существованием мир уже по меньшей мере полторы тысячи лет, и долгое время инквизиторы могли лишь сдерживать их гнусные порывы, не выдирая заразу с корнем.

Норакс замолчал, обводя жёлтым взглядом притихшую аудиторию – всё, что он говорил, являлось новыми знаниями практически для всех присутствующих.

– Однако, – продолжил преподаватель, – больше ста лет назад нашему великому князю удалось невероятное. Объединившись с другими инквизиторами и с магистрами, он раскрыл тесную связь прошлой правящей династии с сильнейшей, вероятно, первородной ведьмой, известной как Лунная ведьма, и искоренил весь грязный род. После чего хитростью заманил тварь в ловушку и уничтожил. А вскоре вошёл в силу наш Сокол, Алкей! Он единственный смог сделать то, что до сих пор не удавалось и сотне инквизиторов – в одиночку убил шестерых из «Тринадцати сильнейших». А уж обычных ведьм – и вовсе не счесть. И похоже, с тех пор «Тринадцать сильнейших» перестали быть тринадцатью – нет никаких сведений о новых «цветных» титулах, которые они себе присуждают, входя в этот нечистый круг.

Инквизитор фыркнул, довольно сощурившись, – видно, он являлся большим почитателем Алкея.

Ли-Льен скучающе уставилась в окно, но там всё скрыла пелена дождя.

– Ещё будучи молодым, примерно девяносто лет назад, Алкей смог пробраться на Закатный шабаш, который ежегодно устраивают ведьмы на семи холмах, скрытых от людских глаз, и получил бесценную информацию о его проведении. Кстати, на этом же шабаше, в самый разгар, таинственно умерла могущественнейшая Огненная ведьма, она же ведьма Пали, которая незадолго до того заняла главенствующее место после Лунной. Алкей утверждает, что он к смерти Огненной непричастен, но многие в это не верят. В конце концов, если не он, то кто? Ведьмы не вредят себе подобным.

«Что ж, этот Алкей хотя бы не стал бахвалиться чужими заслугами. Потому что эту оранжево-красную стерву убила я», – подумала Ли-Льен.

Студентка зевнула от скуки – похоже, Норакс решил отойти от той манеры, с которой он вёл нежитеведение, и предаться байкам да воспоминаниям. За всю лекцию из него потоком лились всевозможные сведения, не имеющие никакой конкретики, звучащие как занятные истории, в которых иной раз правда мешалась с выдумкой.

«Видимо, такой подход имеет смысл», – решила девушка, когда, обводя аудиторию взглядом, заметила, с каким интересом слушают инквизитора едва не валящиеся с ног после медитации студенты.

У них будто открылось второе дыхание.

В конце занятия преподаватель предупредил, что следующие лекции будут посвящены уже конкретным ведьмам, их деяниям, привычкам, местам обитания и способностям, которыми они владеют. А в качестве домашнего задания наказал прочесть три первые главы учебника, написанного «тем самым» Алкеем.

– Вот это да! – возбуждённо переговаривались первокурсники, двигаясь в сторону тренировочных площадок. – Интересно, а ведьмы рождаются уже взрослыми или, как мы – сначала младенцами?

– Или новых ведьм рожают старые ведьмы?

За те пять минут, которые остались до начала физподготовки, студенты успели только добежать до комнат и переодеться, поэтому теперь опаздывали. Вокруг шумел ливень, и одногруппники разговаривали громко, силясь перекричать дождь.

– Но почему Норакс сказал, что Сокол убил шестерых сильнейших ведьм? Он же ведьму Пустоши тоже убил, – спросил кто-то.

– Так то – в одиночку. А ведьму Пустоши – с дядей своим, – отвечали ему.

– А-а.

– А если ведьмам огонь не страшен, тогда как же он Серебряную сжёг?

– Да тут явно всё от силы пламени зависит. Речная ведьма на тринадцатом месте была, где она и где Алкей?

– А и правда!

– Но если они могут иллюзии насылать, то как отличить явь от морока?

Абелард, воодушевлённый не меньше своих однокурсников, шёл молча, иногда украдкой поглядывая на Ли-Льен, которая интереса ни к одной из лекций ни разу не проявила.

– Мне показалось или ты пытала Баламута на медитации? – спросил лорд Скирен-Квад, решив хоть как-то начать разговор.

– Он сам вызвался, – хмыкнула девушка. – И теперь будет готовить нам ужин весь год.

– Вот как? – опешил Абелард.

Но прежде чем он успел что-то ещё спросить, они подошли к тренировочной зоне, и зычный голос Моруса прервал все разговоры:

– Ну что, опоздание на шесть минут – ужин на шесть минут короче! А теперь бежим двадцать кругов с вот этими рюкзаками.

На этот раз, кроме первого курса, куратор никем не занимался, лишь вдалеке, за пеленой дождя, виднелись другие площадки, с которых доносились крики и звон оружия, а значит, старшие курсы уже вовсю тренировались.

– Там что, кирпичи? – раздался чей-то озадаченный возглас.

Несколько студентов подняли рюкзаки, но почти тут же опустили обратно на землю.

– Нет, мраморная крошка, – ответил инквизитор. – Советую укрепить тело силой, потому что на этот раз у вас есть временнóй лимит. Двадцать минут.

– Двадцать? – ужаснулись студенты.

– Тут всего восемь километров выйдет, нечего паниковать. Я побегу с вами, – подбодрил Морус, закидывая рюкзак на плечи будто пушинку.

Ли-Льен азартно усмехнулась. Сейчас её не сковывала никакая магия арены, а дождь, будучи хоть и слабым, но источником водной стихии, приятно холодил тело. Девушка легко подхватила рюкзак и, выйдя на дорожку вокруг тренировочной площадки, сорвалась с места.

Куратор присвистнул:

– Вот это я понимаю! Давай-ка проверим, кто быстрее!

Но Ли-Льен не стала ввязываться в спор, предпочтя бежать на шаг позади преподавателя, который довольно быстро её нагнал.

– Поразительный талант! – одобрительно поцокал языком Морус, оборачиваясь к девушке лицом и продолжая бег задом наперёд. – Не переживай, подтянем мы твоё тело и сделаем из тебя бойца!

«Я не переживаю, меня всё устраивает!» – возмутилась Ли-Льен про себя, даже не пытаясь натянуть на лицо вежливую улыбку.

Расхохотавшись её хмурому взгляду, тот развернулся обратно, ускоряя темп.

Дождь тоже усиливался, налетал с порывами ветра на студентов, грозя промочить их насквозь, несмотря на защитные заклинания. Там, за тучами, солнце почти зашло, оттого пространство медленно погружалось в темноту.

– Буду считать, что дело в погоде, – сурово проговорил Морус откуда-то из центра тренировочной площадки, когда последние первокурсники, еле дыша, завершили забег. – Тем не менее для инквизитора что потоп – лужа, что ураган – лёгкий бриз! Нечисть не ждёт хорошей погоды, чтобы напасть! В следующий раз заставлю повторить все неудачные забеги в седмицу.

Лишь половина курса смогла уложиться в оговорённый срок. Но даже те, кто успел пробежать дистанцию за двадцать минут, едва стояли на ногах. Только Ли-Льен, Абелард да Арьяман с Нариэн двигались так, будто вместо бега под проливным дождём устроили увеселительную прогулку. Лорд Скирен-Квад ещё и перекидывался жестами с Ли-Льен, норовя укутать её защитным заклинанием, которое девушка мгновенно рассеивала.

Всю оставшуюся часть тренировки – прохождение полос препятствий и сражение на деревянных мечах – подопечные Моруса делали кое-как, поэтому вскоре от инквизитора чуть ли не пар шёл.

– Нам предстоит мно-о-ого работы, – припечатал преподаватель физподготовки под конец занятия.

Баламут решил было пойти на ужин, не переодеваясь, но стоило ему переступить порог Фермона, как на плечо юноши легла бледная женская рука.

– Предлагаю не тратить время на здешний ужин и отправиться сразу наверх, – раздался позади голос Ли-Льен.

Бал вздрогнул и чуть не застонал – он хоть и смог выполнить все задания Моруса, но душевных сил у него ни на что не осталось ещё с медитации, а тренировка просто дожала его до конца.

Девушка меж тем будто уловила что-то и, усмехнувшись, ушла вперёд.

Когда Баламут, умывшись и переодевшись, бросил последний взгляд на манящую в свои объятия кровать, то понял, как влип. После таких тренировок ещё и готовить что-то? Ради себя он бы и пытаться не стал. Неудивительно, что его сокомандница согласилась на эту сделку.

«Ай, ладно. Втянусь», – подумал юноша решительно, а затем быстро добрался до комнаты, которая располагалась недалеко от его собственной.

– Ты долго, – сообщила Ли-Льен, когда он, постучав, заглянул к ней.

Баламут недоумённо замер: в комнате оказалось очень тепло, несмотря на продолжающуюся непогоду, от которой его собственная каморка вся остыла. Дорогущий согревающий артефакт? Нет, там, на водяной батарее, жрущее прорву сил заклятие нагрева выведено!

– Я всё же думаю, что ваше... соглашение... не так уж и нужно. Если хотите, Лилейн, я могу готовить для нас двоих, – раздался ещё один голос, в котором Бал с удивлением узнал Абеларда.

Лорд в этот момент вышел из уборной с чугунным чайником и под конец своей речи как раз поставил его на нагревательный артефакт.

Девушка же порхала у подоконника, стоя спиной ко входу и что-то помешивая в кастрюле.

Перед тем как постучать, Баламут увидел несколько заклинаний на двери – приглушающее звуки, защитное и запирающее, но, похоже, их там висело как минимум четыре – ведь тех запахов, что окружили его сейчас, даже близко не чувствовалось в коридоре. Юноша, опомнившись, поспешил закрыть дверь и пройти внутрь.

– Что-то мне подсказывает, что твои кулинарные способности мир ещё не видел. Не хочу забирать у него право первенства, – фыркала, не отрываясь от готовки, девушка. – Баламут, с тебя гарнир и котлеты. Фарш уже готов, вот сковорода.

Ли-Льен указала на миски с ингредиентами и на утварь рядом с собой. Вскоре девушка закончила разогревать вчерашний суп и принялась за нарезку овощного салата. Все компоненты были разложены на специальном кедровом столе, над которым сушились травы, требуемые вовсе не для приготовления зелий.

Бал взлохматил волосы.

– Я так понимаю, специй минимум, лук... э-э, лука нет? И чеснока... тоже нет. Ха, не вопрос.

Абелард, недовольно посматривающий на нарушителя их с Ли-Льен уединения, взял с письменного стола учебник по нежитеведению и принялся выполнять свою часть договора: выписывать основную классификацию нечисти и нежити – пока что им задали лишь это.

Баламут на пару с Ли-Льен справился с готовкой довольно быстро и даже будто взбодрился.

А когда они втроём поужинали и сели за чай, то оказалось, что напиток обладает укрепляющими и восстанавливающими свойствами – выпив его, юноша вовсе воспрянул духом и набрался смелости упросить у сокомандников бумагу и готовое задание, чтобы его переписать.

На такую просьбу девушка и лорд дружно закатили глаза, а после благодушно махнули рукой, мол, делай что хочешь.

Уже вернувшись к себе, Бал решил, что всё не так уж и плохо. А скорее даже наоборот – весьма неплохо.

«Не зря я рискнул набиться к ним в отряд», – подумал он, засыпая.

«Зачем я на всё это согласилась? Поела бы в разы быстрее одна», – думала Ли-Льен, перебирая книги в библиотеке, до закрытия которой остался всего час.

Впрочем, ей и самой показалось, что она немного кривит душой.

Первый день – а точнее, первое занятие по физподготовке – утомил не только Баламута, но и Ли-Льен, которая, скорее из принципа, привела себя в северное крыло. Увы, учение о редких болезнях и не думало показываться ей на глаза. Девушка перебрала массу книг, пока суровый голос библиотекарши не вынудил первокурсницу вернуться к себе.

«Ох, Мина, почему мне не пришло в голову создать заклинание поиска? Не то чтобы я была в этом сильна...»

Тот неизменно дарил приятное тепло и успокаивающе пульсировал. Здоровье Минадоры пока что не ухудшалось.

Глава 9

Запевающий сон, зацветающий цвет

Первая неделя пронеслась как один миг.

Ли-Льен изначально приняла решение никак не демонстрировать свои способности, сливаясь с середнячком, отчего Улген, ведущий практическую магию, каждое занятие смотрел на неё с подозрением. Девушка в принципе старалась не выделяться, но почему-то уже за одну эту неделю её покой окончательно испарился, а комната превратилась в помесь проходного двора и общественной столовой.

Началось всё с того, что во вторник, из-за артефакторики, на которой первокурсников всю лекцию принижал лорд Абидус, Абелард привёл на вечерние посиделки вяло сопротивляющегося Лагамара.

Лорд Аншан недовольно тянул подбородок, делая на четверых очень сложное домашнее задание, когда в комнату Ли-Льен снова постучались, и на пороге возник Арьяман. Он, смущённо краснея, попросил помочь с картографией, в которой оказался не силён. Да и вообще, по его словам, вечно терялся в трёх соснах.

– Простите, я здесь мало кого знаю, решил сначала заглянуть к господину Абеларду, но он не отзывался, – пояснил лорд Аванти, неловко улыбаясь.

«Зачем они все делают домашку в тот же день?» – думал Баламут, помешивая грибной суп у подоконника.

Парень имел обыкновение делать всё в последний момент.

Лорд Скирен-Квад, когда пришёл лорд Аванти, привычно заваривал чай, но, оглянувшись по сторонам, быстро сбегал к себе ещё за парой стульев.

Хозяйка же этой комнаты сидела на кровати и, склонив голову набок, пыталась понять, где свернула не туда.

«У меня отталкивающий взгляд, жёсткий голос, суровое выражение лица. Почему они дружно ввалились именно сюда? – недоумевала девушка про себя. – Дело в харизме Абеларда?»

А в пятницу Арьяман, отчего-то на пару с Лагамаром ставший приходить на ужины не в столовую, а к Ли-Льен, привёл ещё и Нариэн. По словам лорда Аванти, леди Маннай была не очень сильна в целительстве, лекцию по которому отчитали этим утром. Мужчина умолчал о том, что ему на самом деле стало жаль девушку, которая практически не притрагивалась к местной еде и начала походить на тонкий тростник.

К шестице у Ли-Льен уже стояло вдоль стенки три лишних стула, которые предусмотрительный Абелард просто не стал уносить.

Выдержав ужасную безмагическую физподготовку, отсидев зельеварение, травоведение и обед, девушка, как и договаривались, наконец направилась к Тересу.

– Приветствую, Лилейн, – с улыбкой обратился преподаватель, стоило ей ступить в его кабинет.

Серебристая мантия свешивалась со спинки стула, касаясь полами пыльных мраморных плит. Сам мужчина по уши зарылся в свитки. Вовлечённый в работу Терес становился очень рассеянным.

Ли-Льен подошла к заваленному бумагами столу, взяла случайный листок и вчиталась в косые неровные слова. Затем перебрала ещё несколько записей, прежде чем спросить:

– А стадия точно финальная?

– Ну... смотря как посмотреть.

«Да вот смотрится как-то не очень».

Вместо двух часов Ли-Льен, неизящно сопя, до позднего вечера разбиралась в каракулях этого гения – преподавателя теоретической магии. В самом деле, найти нужную книгу не составит труда, если как можно скорее завершить это заклинание, которому, правда, до рабочего варианта было как до главной столицы Лесавьи пешком. Но всё-таки часть учения – та пара страниц из антикварной лавки – у девушки уже имелась, и заклинание поиска будет как нельзя кстати. Так что дело за малым.

– Лилейн, не хотите ли провести со мной эту ночь? – спросил Терес, когда время подошло к ужину.

– Что?

Студентка за неимением второго стола расселась прямо в центре небольшого кабинета, уставленного стеллажами, и от удивления едва не пролила чернила, стоящие на мраморном полу подле её руки.

Преподаватель, не отрываясь от чтения очередных бумаг, пояснил:

– Поужинаем прямо здесь, а после продолжим работу. У меня есть тонизирующие зелья, так что сможем не спать всю ночь.

– Ах да, работу, – пробормотала девушка, вспоминая, как её зазывали на эту «работу».

«Поразительная способность застать человека врасплох», – усмехнулась про себя Ли-Льен.

Но, как бы ей ни хотелось продолжить, голова уже пухла от кучи информации, которую требовалось для начала переварить. К тому же стоило девушке встать, разминая шею и плечи, как в дверь кабинета постучали, и в проёме мгновенно показалась голова Абеларда. Он цепко осмотрел помещение и, заметив свою фею, широко улыбнулся.

– Приветствую, господин Терес! Я за Лилейн.

– Арьяман предлагает выбраться завтра в Лехей, – сказал лорд Скирен-Квад.

– Отправляйтесь. Припасы по невероятному стечению обстоятельств как раз подходят к концу, – покивала девушка. – Думаю, если скинетесь, это даже не отразится на ваших финансах.

Абелард рассмеялся:

– Как скажете, мо... Лилейн. Буду ждать от вас списка продуктов, – произнёс он с улыбкой, взлохмачивая волосы на затылке.

Едва они открыли дверь в комнату, как четыре пары глаз уставились на вошедших.

«Похоже, защита их запомнила, – мрачно подумала девушка. – Ох, это уже ни в какие ворота».

Лагамар снова корпел над домашним заданием при свете вечной свечи, Баламут привычно кашеварил на подоконнике, а Арьяман за обеденным столом увлечённо о чём-то беседовал с надменной Нариэн, попивающей чай из тонкой исседонской фарфоровой чашки, вместе со всем сервизом принесённой леди.

– У вас, Лилейн, не хватает изящества в посуде, – пояснила она своим прекрасным голоском. – Надеюсь, я не слишком обяжу вас, если оставлю этот комплект здесь.

– Ах, нисколько, – успокоила её Ли-Льен с улыбкой, – с удовольствием буду пить из него чай каждый день.

Но леди Маннай даже не скривилась – очевидно, при всей надменности, её отношение к простым людям было не таким брезгливым, как могло показаться на первый взгляд.

Отужинав, одногруппники нехотя разошлись, оставив хозяйке всего полчаса свободного времени, за которое она успела только взять в библиотеке несколько книг по теории магии да составить список для Абеларда.

«Да что происходит? Мина, неужели с этой заколкой с меня слетела убийственная аура?» – думала младшая сестра перед сном, сжимая кулон и пытаясь уснуть.

Вся седмица прошла в библиотеке. Лишь утром, вместо завтрака, девушка пробежалась до озера, полного водной стихии, чтобы немного восстановить резерв.

Следующая неделя оказалась сродни предыдущей, разве что Норакс на ведьмоведении умудрился её спросить:

– Лилейн, перечислите мне всех ведьм из Тринадцати по их титулам.

Ли-Льен сонно нахмурилась. Откуда же ей всех упомнить?

– Эм... Синяя, Красная, Серая, Зелёная... Эм... Рубиновая... ах, нет, её же из-за Красной сместило. – Девушка с трудом вспоминала то, что знала.

«Надо было слушать Абеларда, он ведь вслух читал тот параграф», – подумала она.

– Так. Ещё? – не отставал инквизитор, буравя её немигающим жёлтым взглядом.

– Белая, Чёрная... Лазоревая... нет, Лазуритовая...

– Золотая, Серебряная, Медная, – прошептал лорд Скирен-Квад, подсказывая. Ли-Льен послушно повторила: – Яшмовая, Янтарная, Аметистовая.

– Абелард, кажется, я просил ответить Лилейн! – сурово воскликнул преподаватель.

– Простите, – покаянно пробормотал тот.

– Не Зелёная, а Изумрудная. Не Лазуритовая, а Лазурная. Эти сведения добывали путём долгих наблюдений и кропотливого сбора фактов. Хоть мы и не имеем точного представления о том, что значат эти титулы, но знать их должны так, чтобы от зубов отскакивало! – продолжил Норакс гневно.

«Да ничего они не значат, этим ведьмам просто было нечем заняться», – мысленно вздохнула Ли-Льен.

– Раз вы, Абелард, так хорошо осведомлены, может, и по порядку возрастания сил их сможете расставить?

– Серебряная, Медная, Золотая, Аметистовая, Чёрная, Красная, Лазурная, Белая, Изумрудная, Янтарная, Яшмовая, Серая, Синяя, – оттараторил лорд Скирен-Квад будто скороговорку.

Он уже проштудировал весь учебник, а ведьмовские «цвета» и вовсе зазубрил.

– Верно! Кто из них жив? Лилейн? – преподаватель решил не отставать от девушки.

– Синяя, Красная, Серая, Зе... Изумрудная, – быстро произнесла та, а чуть подумав, добавила оставшиеся титулы: – Яшмовая, Медная, Лазурная.

– Хоть что-то. Вот только Серая считается убитой, – отчеканил инквизитор.

И перескочил на новую жертву.

«Зачем я отвечаю вообще? – удивилась сама себе Ли-Льен. – В следующий раз скажу, что ничего не знаю».

Так за учёбой незаметно пролетел девятый месяц года, и началась пора дождей и бурь. За окном в который раз бушевала гроза, и многие студенты отправились на башню ветров, чтобы впитать мощные потоки стихии молний. Энергия молнии, в отличие от других, поглощалась очень быстро, но требовала должной подготовки, чтобы каналы не опалило от резкого напора хлынувших в них потоков.

Ли-Льен недовольно лежала на кровати, закинув ногу на ногу. Никаких следов учения о редких болезнях за весь месяц поисков!

Её одногруппники тем временем привычно копошились за столом, попивая чай и бурно обсуждая минувшее задание по магэкспертизе. Перед ними лежало описание трупа и места убийства, по которым, со слов преподавателя, можно было догадаться о нежити или нечисти, напавшей на заблудившегося в лесу крестьянина.

– Боги, он дал одно задание, а мы впятером не можем его решить? – воскликнула Нариэн, в какой-то момент выйдя из себя.

Они уже второй день сидели над листком, обложившись учебниками и даже парой книг, взятых дополнительно.

– Этот Диан Кехт – гроза всех курсов, – ввернул Баламут, тоже склонившийся над листком. – Если не разберёмся, могу у старших поспрашивать.

– Хмф, – фыркнула леди Маннай, а потом вдруг подняла голову и, откинув хвост с груди, спросила: – А вы, сударыня Вайс, не хотите поучаствовать? Не всё же лорду Скирен-Кваду за вас решать.

– Маркиза Субарту, не стоит, – тут же вклинился Абелард. – Это наш с Лилейн давний уговор.

Нариэн слегка покраснела, отчего снова фыркнула и задрала нос. Спустя месяц совместных посиделок Ли-Льен могла с уверенностью заявить, что этой леди нравился зеленоглазый лорд. А Арьяман определённо испытывает к Нариэн похожие чувства. Да и Баламут нет-нет, да задержит на ней взгляд.

«И все эти любовные многоугольники строятся в моей комнате!» – вздохнула девушка про себя, взмахом пальцев вырывая из рук однокурсников листок.

– Это смерть от чарка, подтипа Айса, – выдала она ответ после недолгого чтения.

– Что?

– С чего?

Все тут же уставились на неё, ожидая пояснений.

– Во-первых, он умер от удушения, но следов нет. Во-вторых, судя по вскрытию, он не имел ни ядов, ни чар в своём теле. Также отсутствуют следы обморожения, ударов, ожогов. Он просто не мог вздохнуть, и от этого умер. В-третьих, его внутренности не тронули, съели только язык и глаза.

– Это просто сужает круг до десятка существ, – уточнил Арьяман.

– Да, но тут также чётко указано, что найдены маленькие пятипалые следы по направлению к трупу. И ни слова о следах обратно.

– И? – поторопила девушку леди Маннай.

– Похоже, мы ещё не проходили чарков? – спросила вместо ответа Ли-Льен. Абелард помотал головой. – Странно, на что тогда рассчитывал этот Диан Кехт? В-четвёртых: чарки имеют ступни, вывернутые назад. Айсы, небольшие чарки сильного ветра, перемещаются по воздуху, но, поев, некоторое время не могут взлететь, оттого уходят от жертвы на своих двоих. И так как ноги их вывернуты, кажется, будто нечисть, наоборот, лишь подошла к человеку, а потом исчезла.

– Я всё записал, – подал голос Лагамар, во время рассказа усердно скрипящий пером.

Нариэн подозрительно уставилась на однокурсницу.

– Откуда простой мещанке такое известно? И почему тогда об этом не знает лорд Скирен-Квад? – спросила леди.

– О, моя... помощница очень любит читать, – сразу же нашёлся Абелард. – Вспомните, Лилейн все выходные в библиотеке проводит. Вот и нашу, графскую, вдоль и поперёк изучила. Мне до неё далеко.

Если у кого-то и возникли сомнения в правдивости его слов, то они тактично решили оставить их при себе.

Учёба тянулась спокойно, но, увы, совершенно безрезультатно. Разработка заклинания поиска хоть и сдвинулась с мёртвой точки, но, чтобы его закончить, потребовалось бы без малого полгода. А ещё Ли-Льен уже с уверенностью могла сказать, что во всей библиотеке не было и следа учения.

– На самом деле, я слышал, что помимо библиотеки в Фермоне есть ещё места, где хранятся книги, – сказал однажды Абелард, видя подавленное состояние девушки. – Но это запретные места... и запретные книги.

В очередной раз лёжа перед сном с кулоном в руках и вспоминая слова лорда, девушка решилась. Накинув ученический плащ поверх ночной рубашки, студентка достала из сумки брошь-артефакт с защитой от обнаружения – пока надевший эту брошь не создаст вокруг себя какую-либо магическую сферу, привлекающую такой же магический взгляд, или не коснётся человека, тот не будет обращать на «невидимку» и толики внимания, словно «невидимка» – предмет интерьера. Брошь, наравне с сумкой, девушка считала одной из лучших своих работ. Крошечное украшение из россыпи рубеллитов на серебре складывалось в изящную магнолию и как будто было создано привлекать внимание, а не укрывать от него.

– Ли-Льен – с древнего языка значит «нежная магнолия», – говорила их с Минадорой мама, расчёсывая волосы своей младшей дочери. – Ваш отец привёз мне ветку розовой магнолии из дальней поездки, а на следующий день появилась ты, – с улыбкой добавила она, щёлкая непоседливую дочь по носу.

– А я почему Минадора? Это имя совсем не наше, – возмущённо ворчала старшая сестра.

– Потому что традиции рода, который ты унаследуешь, предписывают давать девочке-первенцу имя матери её отца. А вот если бы Ли-Льен родилась мальчиком, то, будучи вторым ребёнком, она бы получила имя моего отца.

Нахлынувшие воспоминания вызвали улыбку. Сунув ноги в тонкие тапки-лодочки, девушка выскользнула из комнаты, нарушая один из запретов – не выходить после отбоя.

Через почти неделю ночных поисков Ли-Льен поняла, что ещё немного и она больше не выдержит без сна. Даже восстанавливающие и тонизирующие зелья теперь не оказывали нужного эффекта.

На очередном занятии по практической магии девушка, забывшись, пробила сдерживающий щит и проделала дыру в стене одного из крытых полигонов.

– Ага! – торжествующе воскликнул преподаватель Улген, большой хищной тенью подлетая к Ли-Льен. – Показали-таки силушку свою!

– Это вышло случайно, – вздохнула студентка, поджав губы.

– А до этого дня всё выходило намеренно? – тут же уцепился инквизитор, довольно разглядывая пробитую стену и щуря узкие глаза.

– До этого дня я восстанавливала резерв.

– Где же вы его успели растратить? – не унимался преподаватель.

Теперь он подозрительно-внимательно всматривался в свою ученицу.

Абелард быстро стянул с пальца ограничитель, тонкое золотое кольцо-артефакт. С тех событий, что произошли с мужчиной до поездки на экспрессе, его резерв полностью восстановился и теперь соответствовал уровню, близкому к уровню магистра. Конечно, раскрывать этого лорд не собирался, но и оставлять в беде девушку намерен не был.

Собрав стихию молнии в руке, мужчина выстрелил огромным синим зарядом в стену, проделывая ещё одну брешь и в ней, и в мерцающем на каменной кладке магическом куполе.

– Господин Улген, – позвал инквизитора Абелард, надевая обратно кольцо, без которого не мог тщательно контролировать силу удара и оттого часто обжигал каналы, – мне кажется, сегодняшняя защита полигона несколько истончилась, вот Лилейн и пробила её.

Та заинтересованно обернулась к лорду, который с самым невинным выражением на лице осматривал свежепроделанную дыру.

В этот вечер, вернувшись в комнату, Ли-Льен окружила себя сферой тишины и уснула, едва голова коснулась подушки, даже ботинки не сняла, оставив ноги на полу. Девушка совершенно не слышала голосов однокурсников, обсуждающих очередное происшествие – разрушение крупнейшей дамбы Лесавьи непонятно как заплывшей туда морской нечистью Анки-Келе. Хлынувшая из дамбы вода затопила множество деревень и прилегающих к ним пашен.

Абелард, увидев, как уснула хозяйка комнаты, споро прогнал всех присутствующих, а затем аккуратно снял с девушки обувь и, удобно уложив на кровати хрупкую фигурку, укрыл её одеялом. Чуть слышно вздохнув, лорд коснулся шелковистых волос, одним движением вынимая все металлические шпильки из высокой причёски. Мужчина не стал трогать только деревянную заколку, которая словно приклеилась к затылку девушки, а лишь немного полюбовался на её нежное, расслабленное во сне лицо, а после, погасив свет, тихо вышел.

– Что я вижу? – раздался в ушах неприятный, визгливый женский голос. Его обычно дополняло прекрасное лицо, искривлённое презрительной маской. – Твой разум так ослаб? Ха-ха-ха. Ну, как твои дела? Много подвигов совершила, а?

Всё вокруг покрывал мрак, оттого Ли-Льен, повертев головой туда-сюда, закатила глаза и недовольно сложила руки на груди.

– Что, нечем похвастать? Ну, может, хоть одну ведьму убила ещё, а? – не унималась неприятная женщина.

– Значит, неделю подряд не спать всё же не стоит, – подумала Ли-Льен, но в чертогах сознания любая мысль была словом.

– Отчего же? Давай ослабь себя! И я тебя захвачу! – захохотала женщина, довольно сверкая во тьме огненно-красными глазами.

– Даже если я лишусь всех своих сил, – усмехнулась студентка, – ты только и сможешь лаять из темноты. Ты даже не полноценная душа, так, осколок своей же силы, что случайно угодил мне в голову.

– Пусть даже так! Я отомщу за свою смерть! Я сведу тебя с ума, ха-ха-ха. Я... – Голос неожиданно умолк. – Я так хочу домой... мама, мама, где же ты? – Женщина, которая секунду назад безумно смеялась, начала рыдать. – Мама... откуда этот запах? Мама, что с тобой? – На этот раз она в ужасе заверещала.

– Разве не так ты стала ведьмой? – спросила с жёсткой улыбкой Ли-Льен. – Сожгла свою мать. Сожгла свой дом... что там ещё? Ах да, ты всю деревню сожгла. Не зря же тебя прозвали ведьмой Пали.

– Что? Нет! – заорала женщина, и перед взором наконец предстало её узкое красивое лицо, искривлённое от испуга. Чёрные волосы струились по плечам, красное окровавленное платье огнём встрепенулось вокруг тонкого тела. Она выглядела немногим старше своей убийцы. – Нет! Я бы никогда, никогда! Пусть меня и назвали Этной, я так боюсь огня!

Женщина обхватила себя руками. Она уже позабыла о той, что со скучающим видом наблюдала за её муками.

– Это всё... Лунная ведьма! Ах, это она, она пришла ко мне! И эта песня... я просто не могла противиться её зову. Да, ха-ха-ха! Ты помнишь, помнишь её?

Она вдруг запела:

– Лунная ведьма, желанье исполни! Душою её мои силы наполни...

Ли-Льен нахмурилась и закрыла глаза. Хватит.

«Хватит», – эхом отдалось вокруг, и странный, мрачный мир растрескался, разлетелся на кроваво-красные осколки.

– Сегодня Лилейн с Абелардом друг за дружкой пробили купол на полигоне, – поделился с молчаливым собеседником Морус, попивая вишнёвый сок. – Жаль, я не успел на это зрелище. На физподготовке малявка уже снова уныло и дотошно повторяла за всеми. Она вообще всю неделю какая-то вялая, весь прогресс утренних занятий полетел. Может, она заболела?

Инквизитор умолк, но от черноволосого мужчины перед ним не последовало никакой реакции. Он внимательно изучал очередные бумаги, анализируя череду недавних происшествий.

– А вот Лейфура помнишь? Тот, кто на последнем травоведении отравился травой – ах-ах-ха. Вёхом, кажется. Так вот, он едва с больничной койки слез, как сегодня же, на занятиях по целительству, при вскрытии трупа умудрился вдохнуть спор чёрного летальца, который в этот труп каким-то образом присосался.

Мужчина наконец оторвался от своих бумаг, но лишь для того, чтобы уточнить:

– Кто ответственен за подготовку материала?

– Сама Эйр и готовила. Она мгновенно среагировала, так что к первеннику малец встанет на ноги, – ответил Морус, а после, под немигающим взглядом, добавил: – Ой, да всякое бывает, эти летальцы в трупах за пару часов вырастают.

– В свежих трупах?

– Ну... А взять, к примеру, Нариэн с Аханой. Они обе без малого второй месяц строят глазки Абеларду, но он, в свою очередь...

– Мор, неужто сплетни – это то, о чём ты хотел поговорить? – удивился мужчина, мягко улыбаясь и откладывая бумаги, среди которых имелись документы с предложениями по практике студентов.

– Вообще-то, я для тебя и стараюсь, – делано возмутился инквизитор. – Сидишь тут безвылазно в четырёх стенах, работаешь без продыху, а из живых людей у тебя практически только Яр да я.

Сказав это, Морус уставился на мерцающего неподалёку призрака, раздумывая, не ошибся ли он, причислив Яровида к живым? Призрак в ответ усмехнулся, заложил руки за спину и, задрав подбородок, отлетел подальше.

– Об этой деревне очень мало данных, – неожиданно произнёс черноволосый мужчина, щелчком пальцев подкидывая на чайном столе несколько бумаг. Морус тут же взял их в руки, вчитываясь в напечатанный текст. – Её никто не посещал? Пока я вижу одни обрывки слухов из соседних деревень.

– О, это же то, что нужно! – радостно воскликнул инквизитор, подскакивая с кресла. Хотя он и принёс эти бумаги, выглядел Морус так, словно читает их впервые. – Я как раз хотел сказать, что пора бы уже выгулять наших малышей. Скоро второй месяц, как они в зубрёжке погрязли. Так и заскучать недолго. А тут у нас и ориентирование на местности, и опрос свидетелей, и анализ ситуации. Может, и посражаемся немного.

– Не уверен, что стоит вовлекать в это первокурсников. – Изящные брови его собеседника нахмурились. – Слишком мало данных – слишком большая непредсказуемость.

– Ой, да девять из десяти слухов остаются слухами. А я туда ещё четырёх спецов возьму, – отмахнулся Морус, довольно улыбаясь. – В конце концов, с чего-то же надо начинать?

Черноволосый мужчина с жемчужно-серыми глазами нехотя кивнул.

Шестицу Ли-Льен едва не проспала, даже не дёрнувшись от гулкого звона колокола. Если бы не Абелард, разбудивший её к физподготовке, девушка точно получила бы разнос от куратора.

Арена в утренних лучах казалась розово-красной.

– Шустрее, шустрее! – подгонял студентов вечно бодрый Морус. – День обещает быть ясным! А я обещаю три круга тем, кто не будет улыбаться этому прекрасному осеннему утру.

– А что, улыбка с достоверной эффективностью влияет на нечисть? – привычно проворчала Ли-Льен. Спустя почти два месяца она могла сделать это без сипения и надрывов. – Покажите мне соответствующие исследования с убедительными доказательствами.

Бегущий неподалёку от девушки Морус, с которым она за это время уже не раз вступала в словесную перепалку, расхохотался.

– Не знаю, как на нечисть, а вот на меня улыбка определённо подействует. Правда, боюсь, если я увижу её у тебя, то точно словлю сердечный приступ.

– Тогда я, конечно же, не стану доводить вас до безвременной кончины.

– Я, как преподаватель, очень ценю твою жертву, поэтому три дополнительных круга пробегу с тобой.

Сказав это, Морус также назначил по три лишних круга ещё десятку студентов, обладающих наименьшими выносливостью и физической силой. Инквизитор спустя всего одну неделю занятий изучил слабые места своих подопечных и теперь подтягивал их, насколько мог.

Когда тренировка окончилась, Морус подозвал первокурсников к себе и весело произнёс:

– В этот первенник ранним утром выдвигаемся на первую в вашей жизни вылазку! Путь туда займёт всего два дня поездом и сутки пешком. Кодовое название операции: «Подозрительная деревня»! Все подробности расскажу в пути.

Абелард с радостной улыбкой взглянул на красную и взлохмаченную от перенесённой нагрузки Ли-Льен:

– Лилейн, первая вылазка! Наконец-то! – негромко воскликнул он.

Девушка дёрнула уголками губ. Похоже, ближайшая неделя будет потеряна для поисков.

«Надо постараться этой ночью. Не лягу спать, пока не найду хоть одну зацепку», – решила Ли-Льен про себя.

Она возвращалась от Тереса, с которым просидела над формулами почти до отбоя. Её комната уже опустела, и об очередном собрании напоминал только подстывший ужин на столе, заботливо оставленный Баламутом. Чуть перекусив, девушка переоделась в домашнее платье и заплела волосы в косу. Брошь-магнолия проткнула ткань лифа, занимая своё место под левой ключицей.

«А если случится невероятное и меня обнаружат, скажу, что страдаю лунатизмом», – усмехнулась Ли-Льен про себя, бесшумной тенью выскальзывая за порог.

Конечно, и одно, и другое звучало абсурдно.

В прошлый раз девушка наткнулась в подвалах на подозрительный коридор. Тогда уже светало, и времени на его изучение совершенно бы не хватило – провал уходил далеко вниз и был сплошь покрыт заклятиями. Так что сейчас, едва колокол отбил в последний на сегодня раз, Ли-Льен стремглав пролетела через южное крыло, не останавливаясь, пронеслась мимо спешащей к себе госпожи Ириды и лёгким дуновением ветерка просочилась в подвал. Добравшись до таинственного провала, девушка предвкушающе размяла пальцы и принялась одно за другим обходить сложнейшие укрывающие и запирающие заклятия.

«Что же так хотели сокрыть те, кто всё это нагородил?» – удивлённо размышляла она, буквально продираясь сквозь толщу защиты.

Обычный и даже довольно сильный маг это место не заметил бы, не говоря уже о том, чтобы хоть шаг ступить.

«Если и здесь нет учения, то я сдаюсь. Дождусь, когда Терес создаст своё заклинание поиска, найду книгу, а потом вернусь в ту антикварную лавку и выскажу всё, что думаю об этом старикашке!» – запальчиво решила Ли-Льен, медленно спускаясь всё ниже и ниже.

Примерно час спустя лестница прекратила свой бег (на самом деле она уходила не очень-то и глубоко), и девушка вышла к огромным двустворчатым каменным дверям.

– Громадина, – прошептала Ли-Льен, щурясь на искрящиеся от тысяч рун створки.

Её глаза уже болели от магического зрения, а вернее, от ярких, пестрящих заклятий, но в сравнении с этой дверью их свет казался подобен костру посреди лесного пожара.

Кто бы ни сделал это, он являлся по меньшей мере магистром, а то и не одним.

«Так. Хорошо. Ладно. Я справлюсь, но... Да кто станет хранить простое учение здесь?! Боги, если я сейчас разворошу чьи-то тайны, то я не нарочно!»

С этими мыслями Ли-Льен воинственно вскинула руки и, сжав губы, принялась друг за другом сдирать запирающие заклятия. Как ни странно, они не давали не только войти, но и – в основном – выйти. Хотя, на взгляд девушки, если и существовало такое чудище, которое требовало столь жёстких ограничительных мер, то о нём уж, наверное, оставили хотя б предупредительную табличку, да вот, к примеру, перед этими же дверьми.

Спустя ещё пару часов напряжённой работы они с тихим шорохом отворились.

Ли-Льен прошла внутрь с гордой осанкой победителя.

«Туман?» – удивлённо подумала девушка, готовая даже к внезапной битве, едва глаза привыкли к окружившей её темноте.

Всё вокруг занимал туман, который испускал слабое, еле заметное свечение, помогающее видеть разве что магам. Он клубился, обволакивая девушку, обнимая её за плечи и утягивая её за руки. Точно живой, воздух играл в мельчайших каплях воды, зазывая Ли-Льен идти дальше.

Вскоре дверь исчезла из виду, а девушка потерялась в глубине и необъятной безмятежности пространства. Ли-Льен не чувствовала страха или тревоги – этот туман населяли древние воздушные духи, бестелесные и невесомые, любопытные и вездесущие.

«Что же собрало вас здесь вместе?» – подумалось девушке.

Вся её злость и усталость словно растворились в этом тумане, сменившись умиротворением.

Поразительное место, утопающее во мраке, казалось чьим-то сном или фантазией.

Неожиданно воздух донёс до Ли-Льен лёгкий звук. Кто-то пробежался пальцами по роялю, словно в раздумье – стоит ли играть. Туман скрывал источник звука – от клавиш, которых коснулся невидимый взору музыкант, будто бы отовсюду зазвучала мелодия.

Впрочем, это не обязательно играл человек – воздушные духи любят подшутить, доставая из глубин своей памяти различные звуки и окружая ими тех, кто пришёлся по душе.

Ли-Льен улыбнулась. Музыка, поначалу тихая и лёгкая, медленно нарастала, становясь всё более яростной и напряжённой. Девушка никогда не слышала такой прекрасной и вместе с тем дикой мелодии, хаотичной пляски, творимой неизвестным мастером и разносимой сотней духов, неистово кружащих вокруг. Повинуясь внезапному порыву, Ли-Льен закружилась вместе с ними в танце. Духи, туман, грохот клавиш – она растворялась в них, её лёгкие обжигало чувство эйфории и свободы. Казалось, ещё чуть-чуть, и она оторвётся от земли и взлетит. Как давно она не танцевала?

Когда мелодия сменилась, став спокойным переливом горных ручьёв, Ли-Льен немного пришла в себя. Духи воздуха жались к ней, тянули вперёд, точно жаждая что-то показать, и девушка не захотела противиться.

Лёгкие всё ещё опаляло чувство безграничного счастья, оттого Ли-Льен обуяло нестерпимое желание пожать руку тому, кто способен так играть. В отличие от старшей сестры, любящей рисовать, младшая практически с детства имела тягу к музыкальному искусству.

Идя вперёд, девушка никак не могла понять, что это за таинственное место и зачем его так надёжно схоронили. Здесь сокрыты сокровища инквизиторов? Или сильнейшие артефакты? Но для чего тогда запирать двери с двух сторон? Не из-за тумана же, в самом деле.

«Если сейчас духи приведут меня на заклание к жуткому чудовищу, это будет бесславная смерть», – рассмеялась, совершенно того не боясь, Ли-Льен про себя, когда впереди забрезжил слабый тёплый свет.

Вскоре туман рассеялся, а духи отступили, открывая девушке маленький «островок», полный обычных человеческих – а не жутко чудовищных – вещей. В пятнадцати шагах от неё расположился широкий диван и пара кресел, меж ними затесался чайный столик, позади которого, освещая пространство, потрескивал горящими поленьями большой камин. По правую сторону от камина уходили во тьму многочисленные высоченные стеллажи, а по левую за чёрным – как мрак вокруг – роялем...

В секунду, когда девушка обратила свой взгляд на изящную фигуру, легко ласкающую светлые клавиши, эта фигура застыла.

И в следующее мгновение горла Ли-Льен коснулось холодное острое лезвие, а её рука замерла над деревянной заколкой, не успев отцепить артефакт от волос.

Мужчина, возникший перед девушкой столь стремительно, сдвинул кинжал, заставляя её поднять подбородок.

Ли-Льен медленно перевела взгляд с укрытой чёрным атласом мужской груди к лицу незнакомца.

Её обычно равнодушное сердце пропустило удар.

А мысли заполошно заметались, и, вместо того чтобы продумать свои действия, девушка вспомнила строки древнего полузабытого стиха:

«Могучий взор смотрел ей в очи. Он жёг её. Во мраке ночи над нею прямо он сверкал, неотразимый, как кинжал».

Как заворожённая, Ли-Льен разглядывала черноволосого мужчину с убийственным прищуром жемчужно-серых глаз.

Глава 10

Густой туман не скрывает благоухания цветов

Ли-Льен не знала, сколько она простояла с занесённой над затылком рукой, оказавшейся медленнее таинственного незнакомца. Девушка просто разглядывала тонкие черты его лица: изящный изгиб губ, прямой нос и острый, хищный прищур глаз, мерцающих в полумраке. Какая-то часть её сознания поразилась, как быстро та обманчиво-мягкая поза у рояля сменилась предельно собранной стойкой искусного воина прямо перед ней.

Исходящую от черноволосого мужчины опасность, равно как и кинжал у своего горла, девушка будто не замечала.

Незнакомец тоже изучал ночную гостью, стоящую перед ним в лёгком домашнем платье. Карие глаза были широко открыты, а на мягких, плотно сомкнутых губах застыл отблеск улыбки. Толстая коса растрепалась, и выбившиеся пряди тёмным венцом окружали подёрнутое нежным румянцем лицо.

Внезапно, словно опомнившись, мужчина отпрянул от девушки. Его и так светлая кожа, казалось, побледнела ещё больше, словно он увидел призрак. Одно движение, и незнакомец уже стоял на расстоянии десяти шагов.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он жёстким, низким голосом с глубоким тембром.

«Ох, это же... лирический баритон! – всё ещё витала в облаках студентка. – Он божественно музицирует, превосходно сложён и имеет такой великолепный голос!»

Она опустила руку: непохоже, чтобы мужчина собирался нападать – он лишь сосредоточенно прислушивался к своим ощущениям, отчего брови напряжённо сдвинулись к переносице. При этом глаза продолжали, не мигая, следить за каждым движением.

– А, я... страдаю лунатизмом, вот и заплутала! – соврала девушка, хитро прищурившись.

«Ох, что я несу?» – ужаснулись крохи разумности в её голове.

Брови незнакомца взметнулись вверх. Мужчина всё ещё выглядел взволнованным, как если бы вот-вот могло произойти что-то ужасное и он ждал, когда этот момент настанет.

– Как ты сюда проникла? – снова задал вопрос собеседник. – Или соврёшь, что не помнишь?

– Прекрасно помню, – возмутилась уязвлённая девушка. Вообще-то, именно так она и планировала соврать. – Я часа три убила на все эти охранки!

«Так заплутала, что решила прорваться с боем? Ха-ха. Ли-Ли, что ты говоришь?»

– Зачем ты пришла сюда? – вёл дальше допрос незнакомец, вновь отходя на несколько шагов – теперь между ними стоял диван.

– О, я просто потеряла одну книгу и решила поискать, не обронила ли её где-нибудь поблизости, – игривым тоном выдала девушка новую ложь, от которой сама же и покраснела, неловко прикусив губу.

«Да что со мной?» – удивлённо подумала она.

Её поведение и реакции на этого мужчину были подозрительно странными, непривычными. Будто все чувства разом обострились, затмевая разум.

– Вот как? – С губ мужчины сорвался смешок. – Я думаю, здесь нет того, что ты ищешь. Убирайся. – Голос его стал резким, будто хлёсткий порыв ветра.

Ли-Льен поджала губы. До неё наконец начала доходить абсурдность и неестественность ситуации, в которой оказалась.

В самом деле, в подземелье, за семью замками, в окружении тумана и воздушных духов живёт не чудище, а прекрасный лорд в роскошных чёрных одеждах, с длинными тёмными волосами и с острым кинжалом в руке. А кое-кто глазеет на него весенней кошкой и врёт настолько паршиво, что смеяться хочется.

«Это всё духи. Свели меня с ума! – ужаснулась девушка про себя. – Проникли в голову, пока я танцевала. А может, и этот длинноволосый красавец лишь плод моего воображения?»

Подумав так, она уверенно пошла в сторону незнакомца.

– Прошу прощения! – Мало кто мог услышать от неё подобные слова, да к тому же сказанные не привычно жёстким, а миролюбивым и вежливым голосом. – Но мне кажется, что она может быть где-то здесь. Я уже весь замок обошла, это последнее место, – сообщила студентка правду.

Хоть она и двинулась навстречу, незнакомец снова неуловимо отдалился, встав рядом со стеллажами, уставленными книгами и папками с отчётами. И пусть его лицо вернуло спокойное выражение и из рук исчез кинжал, в позе всё ещё сквозила собранность и готовность к неким действиям.

Лорд – а осанка и манера держаться выдавали в нём человека высокого происхождения – неожиданно склонил голову набок, задумавшись, и, к удивлению Ли-Льен, выдал:

– Лилейн Вайс?

– Я? Нет-нет, вы обознались, – отговорилась она.

– А я и не утверждал, что это вы, – усмехнулся мужчина, небрежно переходя на «вы».

Он прислонился к одному из стеллажей и сложил руки на груди, взирая на высокую девушку сверху вниз. Но смутить ту было не так-то просто. Она фыркнула, завела руки за спину и, приподняв брови, бросила взгляд на одну из полок.

Всё-таки для фантазии незнакомец вёл себя слишком разумно, разве что как туман всё ускользал, соблюдая дистанцию.

Девушке отчего-то показалось, что если мужчина и сомневался, то теперь точно уверился: она – Лилейн.

– Что ж, тогда признаюсь честно: это я, – сообщила ночная гостья, разглядывая корешки книг. – Я собираюсь написать курсовую по целительству и для этого решила избрать довольно непопулярную, я бы даже сказала, узкую тему... Вы что-нибудь слышали про учение о редких болезнях Мо-Шаня? Он же Машанн, он же Мошайнь.

– Так вот что вы искали, – вместо ответа сказал лорд. Голос его уже не был так резок, тон смягчился и теперь ещё нежнее ласкал музыкальный слух студентки. – Полагаю, эта тема настолько... узкая, что я не представляю, кого именно она может заинтересовать. Вам стоит тщательно всё обдумать.

– По вашим словам выходит, что вы располагаете сведениями об этой книге. Она здесь?

Глаза девушки загорелись огнём предвкушения. Вторя ей, в камине взметнулось пламя, что невольно привлекло внимание. Мужчина же строго глянул вглубь тумана, чуть качая головой. Воздушные духи невесть почему очень благоволили ночной гостье. Даже укрыли звуки её шагов так, что он услышал их лишь у гостиной.

Девушка уже собралась вернуть взгляд к стеллажным полкам, как его зацепили три внушительных талмуда, стоящих на специальных каменных подставках на верхней части камина. Повинуясь интуиции, Ли-Льен подошла к ним. Одна из книг, центральная, казалась особенно ветхой. На серо-коричневой истёршейся обложке слабо проступали буквы: «Учение о редких болезнях, вызванных грязной силой. Мо-Шань».

Широко раскрыв глаза, девушка сделала резкий вдох и протянула к книге руку, желая убедиться в реальности того, что видит. Учение никуда не исчезло, и пальцы коснулись шершавого переплёта.

Мысли Ли-Льен заметались. Можно прямо сейчас просто схватить учение и сбежать, но раскрывать себя ей не хотелось, а с деревянной заколкой на голове непохоже, чтобы вообще имелись какие-то шансы на победу над незнакомцем: студентка даже магическим зрением практически не видела его движений. А лгать с её странным, искривлённым воздушными духами сознанием будет трудно: пока наваждение не спало, девушка едва ли не физически противилась настоящему обману этого мужчины.

Лорд внимательно смотрел, как в смятении бегает взгляд ночной гостьи. Она снова прикусила губу, задумчиво прищурившись.

По словам Моруса его ученица – девушка холодная, отстранённая, с жёстким, равнодушным взглядом и суровым лицом. Но в этой леди не виделось ни капли того, что описывал старый друг. Черноволосый мужчина подумал, не ошибся ли тогда он сам? Пусть гостья и подтвердила своё имя...

Но шевеление тумана на периферии зрения развеяло сомнения лорда: воздушные духи, живущие здесь вместе с ним, могли обнажать людские чувства, выворачивая наружу обычно скрытые в глубине искренние эмоции. Так что, похоже, сейчас он наблюдал ту, кто до этого всегда скрывалась под маской надменного безразличия.

– Я... – начала Ли-Льен, но, так ничего и не придумав, просто спросила: – Могу я одолжить её ненадолго? Я только напишу курсовую обзор на книгу и сразу верну. Даю слово.

– Нет, – ответил мужчина так, как обычно отвечала на просьбы сама девушка. – Я думаю, вам следует выбрать другую тему.

– Но это учение не находится в реестре запрещённых, – возмутилась та, разворачиваясь к нему лицом, полным негодования.

– Досадное упущение. Но причина моего отказа в том, что книга слишком ветхая. В этом подземелье сами камни защищают вещи от разрушения. Если вынести учение за порог, оно может истлеть прямо у вас на руках, – пояснил лорд.

Ли-Льен нахмурилась. Те две страницы, которые хранились у неё, хоть и выглядели потрёпанно и имели серо-жёлтый цвет, но при этом выдержали даже воздействие нагревания и агрессивных реагентов. Девушка подозрительно прищурилась, а затем одним движением раскрыла учение, не касаясь и не снимая его с полки. Пустые страницы книги действительно отличались от своих вырванных «сестёр»: они оказались полупрозрачными и почерневшими по краям.

– Похоже, кто-то пытался прочесть её, сняв печати? – спросила Ли-Льен после осмотра открытых страниц магическим зрением.

– Вы верно подметили, – мягко подтвердил темноволосый мужчина, тоже глядя на пустые листы. – Но древняя магия не оставляет возможности изменить правила – если их нарушить, лист либо исчезнет вместе с заклятием, либо останется незаполненным.

– Хм. А копии, чисто случайно, у вас нет?

– Нет.

Девушка прошлась вперёд-назад по пушистой белой шкуре, что лежала у камина. Затем резко развернулась к лорду и, радостно улыбаясь пришедшей на ум идее, произнесла:

– Тогда я просто могу приходить сюда и читать учение у вас!

– Это исключено, – покачал головой незнакомец, который так и не представился. Он плавно, с грацией хищной птицы, прошёл к дивану и сел на него, откинувшись на широкую спинку. – Прошу вас проявить благоразумие и всё-таки покинуть мою обитель. Я... предпочитаю одиночество и не терплю людей. К тому же часть листов, к сожалению, давно утеряна, поэтому, даже реши вы прочесть учение, вам не продвинуться дальше сотни страниц.

Ли-Льен не сошла с места. Напротив, её карие глаза замерцали от неясных для лорда мыслей.

– Скажите, – начала она, – эм... как вас зовут?

Мужчина изогнул шею, повернув голову и взгляд куда-то вбок. Волосы шёлковой волной спустились с плеча ему на грудь.

– Туан.

«Из того же языка, из которого взяли моё имя? Благородный, или что-то вроде. Или он просто на туман посмотрел и выдумал первое, что пришло в голову?» – сразу же проанализировала Ли-Льен.

– Так вот, скажите, Туан, сколько листов не хватает в учении? Не двух ли, случайно?

Лорд, не меняя положения головы, обратил любопытный взгляд на ночную гостью, и она поняла ответ без слов.

– Кажется, эта книга довольно значима для вас? – задала студентка новый вопрос, сияя коварной улыбкой.

Не зря же лорд хранит учение здесь, да ещё и на видном месте.

– Разве что я интересовался её содержимым когда-то давно, – ответил Туан, чуть искривив краешек губ. – Неужто хотите предложить мне сделку?

– Конечно! – воскликнула та в запале. – Позвольте мне разок переписать книгу: она ведь имеет значимость хотя бы с точки зрения истории медицины. – Тут девушка припомнила слова старого антиквара. – А я по превеликой случайности как раз располагаю той недостающей парой листов и готова с радостью возвратить их на место.

Взгляд жемчужно-серых глаз из любопытного стал задумчивым. Лорд молчал какое-то время, посматривая на ночную гостью. Были ли эти листы у неё тогда, когда он всеми силами пытался их найти? Или ей просто удалось сделать то, что не удалось ему?

Слабый луч надежды промелькнул в его сознании и погас. Сейчас едва ли учение откроет для него что-то новое. Но...

– Нарушение отбоя влечёт за собой исключение, – заметил Туан.

– Кроме вас, кто узнает об этом? – лукаво улыбнулась Ли-Льен. – Вы не похожи на преподавателя, чтобы радеть за дисциплину.

«Скорее на узника», – додумала она.

– Вы пришли в Академию лишь из-за учения? – вдруг поинтересовался мужчина.

Чувства девушки едва не жгло от желания сказать правду либо соврать что-то несуразное. Но она, собравшись с силами, ответила завуалированно:

– Я объявила свои намерения перед купелью истины.

– Что же, – мягко проговорил Туан, – надеюсь, вам удастся отыскать в учении способ спасти сестру. Но в большинстве своём оно непригодно для обычных людей. И если это... – он замолчал на мгновение, – ...высшее проклятие, то, боюсь, вы напрасно потратите своё время.

«Выдал знание о моих словах перед купелью нарочно? Если и узник, то точно непростой», – поняла девушка.

От последней фразы она мысленно отмахнулась. Будь это всего лишь проклятие...

– Так, значит, вы не против? – Улыбка стала шире.

– Я не стану вам препятствовать, если вы не будете мешать мне, – ушёл от прямого ответа мужчина. – А пока возвращайтесь к себе. Вам следует отдохнуть перед предстоящей экспедицией.

Девушка изящно поклонилась и, бросив на учение последний взгляд, вновь посмотрела на лорда, который всё так же собранно и сдержанно сидел на диване. Хоть он и закинул одну руку поверх спинки, подперев тонкими пальцами висок, вторая ладонь была сжата в кулак.

Ли-Льен уже двинулась в сторону тумана, как, словно опомнившись, сделала шаг к Туану, встав позади одного из кресел. Её щёк снова коснулся румянец, а чуть успокоившиеся чувства заметались в животе и груди словно светлячки.

– Ваша игра на рояле... – начала она, не сумев удержаться от похвалы, – просто превосходна. Мне кажется, если ещё хотя бы раз услышу её, то бесповоротно влюблюсь в вас.

Не то чтобы хотелось озвучивать это вслух, но слова уже слетели с её губ. А таинственный узник впервые за долгое время смутился.

Когда Ли-Льен ступила в туман, ей почудилось, что в его глуби промелькнула синяя вспышка, но девушка не придала этому значения и вскоре покинула подземный зал.

Яровид тут же бестелесным светом метнулся к Туану. Если бы не синеватый отлив призрачной оболочки, мужчина бы наверняка выглядел побледневшим.

Лорд продолжал сидеть на диване, в задумчивом молчании подложив кулак под скулу и поглаживая указательным пальцем висок.

– М-мой господин! Как вы? – взволнованно спросил бестелесный помощник.

– Как видишь, в полном сознании. Что насчёт лестницы и врат?

– Заклятия на лестнице не тронуты, даже слегка не задеты. А вот у врат уничтожено практически всё. Только часть заклятий, направленная лично на вас, осталась на месте, – тут же отчитался призрак. Он сделал несколько заполошных пролётов туда-сюда перед Туаном, в смятении разглядывая сидящего мужчину. – Как вы думаете, как такое возможно? – не удержался Яровид от вопроса.

Лорд встал, неспешно прошёлся до камина и аккуратно закрыл учение Мо-Шаня.

– На это у меня нет ответа. Разве что... – Туан помолчал, подбирая слова, – произошло то, чего мы опасались, и проклятие эволюционировало?

– Но так разве бывает? – удивился Яровид. – Я имею в виду, с высшими проклятиями.

– Увы, эмпирических данных я тебе предоставить не смогу. Это и тогда, и сейчас лишь моё предположение.

– Если оно изменилось, то как?

Этот вопрос был скорее риторическим.

Обычное изменённое проклятие не меняло своей сути, но чем глубже укоренялось в человеке, чем сильнее постигало его мысли, тем изворотливее становилась причина его проявления. Так обречённый икать всякий раз, как обругает жену, со временем может начать икать от одной мысли это сделать. И пока императив – условие для снятия – не будет выполнен, проклятие будет продолжать «эволюционировать». Вплоть до того, что мужчина станет икать до тех пор, пока вообще не перестанет думать о жене хоть сколько-нибудь плохо. В этой изменчивости проклятий, вероятно, заключалась вся мерзкая суть ведьм, тех единственных, кто способен их накладывать.

Призрак крепко задумался.

– А может, на ней просто артефакт какой висел? И проклятие не приняло её за женщину, – предположил он после некоторого молчания.

– Проклятие способно считывать намерения и чувства подвластных ему людей. Если бы существовал способ запутать или обмануть его, то логичнее было бы надеть такой артефакт на меня, чтобы именно я не принял её за женщину, – отказался от этого предположения лорд.

– А что, если она – не «она»? – выдал новый вариант Яр. – Ну, в смысле, не женщина.

Туан прищурился. В его памяти вспыхнули воспоминания о встрече с этой девушкой – тонкая белоснежная шея, хрупкий изгиб ключиц, едва укрытых тканью платья, изящный силуэт груди, длинные, «музыкальные» пальцы и узкие запястья.

– Таких мужчин я пока не встречал, – отмёл и это предположение лорд.

Он ещё немного постоял перед камином, прежде чем вернулся на диван и продолжил говорить:

– Я сохранил сознание, контроль над телом и магией. Но это не значит, что меня не «накроет», например, к рассвету или ко второй нашей встрече.

– Тогда зачем же вы согласились на эту «сделку»? Вдруг она вернётся, и так и произойдёт! – ужаснулся призрак. Яровид, с младенчества воспитываемый Туаном, относился к нему по меньшей мере как к старшему брату и поэтому сейчас накручивал себя от переживаний и кружил по освещённому камином клочку пространства. – Мы ведь нарочно сделали так, что путь к подземелью усыпан заклятиями сильнее, чем даже к княжеской сокровищнице, чтобы ни одна душа... кхм, ни один человек не мог сюда проникнуть, а вы – быстро и бесшумно выбраться отсюда. Даже ваш особый артефакт перемещения на вас не сработает. И вот теперь вдруг ни с того ни с сего появляется эта девица и ставит вас в опасное положение! А ведь вы поклялись, что скорее лишите себя жизни, чем позволите проклятию вновь овладеть вами. – Призрак замер, что-то обдумывая. – Мой господин, позвольте мне убить её! Тогда проклятию не на кого будет сработать.

Черноволосый мужчина, который с лукавой улыбкой наблюдал за метаниями своего помощника, на последних словах нахмурился, сверкнув жемчужными глазами.

– Яр, причина, по которой я поклялся убить себя – пусть и чужими руками – как раз в том, что я не хочу новых смертей по моей вине. К тому же, полагаю, эта леди тебе будет не по зубам, даже не потеряй ты в Безвестном лесу своё тело. Что касается «сделки» – посмотрим, что из этого выйдет.

– Но...

– Я уже много лет веду жизнь монаха и затворника, хотя ими не являюсь. Если этой девушке удастся вновь попасть сюда, то... что же, на то воля богов. Уверен, в случае чего она сумеет сбежать. А я давно уже готов встретить смерть.

Морус довольно посвистывал, спускаясь ранним утром по лестнице к подземелью. Под одеждой горел обжигающе горячий ключ-артефакт, благодаря которому мужчина всегда мог с лёгкостью добраться до «покоев» своего друга.

Сегодня была седмица, выходной, поэтому преподаватель зажал под мышкой доску для игры в «Государства», планируя занять себя и Туана интересной схваткой на весь день. Специальные чёрно-белые камушки постукивали друг о друга в широких карманах инквизиторского плаща, там же уместились бутылка с вином, закуски и свежий черносмородиновый морс.

Подойдя к вратам Безлунного зала, Морус остановился, взмахом руки открывая створки и одновременно чувствуя, что что-то вокруг не так. Но не успел он осознать эту мысль, как двери распахнулись и вместо клубов тумана инквизитор увидел перед собой высокую, подтянутую фигуру друга, который стоял у выхода, задумчиво склонив набок голову и сложив руки на груди.

Морус немного напрягся.

– Э-э... Т-ты же не выходить собрался? – уточнил он нерешительно.

Только сейчас инквизитор понял, что на вратах практически не стоит никакой защиты. Он нервно сглотнул.

Туан перевёл на него расфокусированный взгляд, и Морус на мгновение почувствовал себя добычей в когтях хищника.

– Мне кажется, защита несколько прохудилась, – наконец ответил друг. – Давай немного усилим её.

– А! Конечно!

Как гора с плеч.

– Когда ты сказал «немного», ты же понимал, что врёшь? – спросил Морус, медленно проигрывая партию в «Государствах».

Они с Туаном до вечера провозились с вратами, и в какой-то момент инквизитор понял, что потратил по меньшей мере две трети своего резерва на защитные заклятия.

Туан пригубил морс и мягко улыбнулся.

– Если беспокоишься о резерве, давай я передам тебе немного своих сил, – предложил тот, кого можно было назвать хозяином Безлунного зала. – Ты же знаешь, многие заклятья требуют их наложения сторонним магом, так как не действуют против своего создателя, поэтому я и попросил о помощи.

– А вот и не откажусь! Мне ещё детей в поход вести, – согласился преподаватель физподготовки, залпом осушая бокал вина.

– Детей? – Лорд покачал головой. – Ну, ради детей, – рассмеялся он, касаясь плеча друга и вливая в него чистую силу.

– А ты чего это так вдруг решил защиту менять? – с подозрением, присущим опытному инквизитору, уточнил Морус.

– Просто захотелось полюбоваться на бесценное выражение твоего лица, когда ты откроешь двери, – объяснил Туан.

– Ага, конечно. Небось, мстишь мне за что-то, – не поверил инквизитор. – Ох, постой, может, отменим мой ход? Кажется, я ошибся, – воскликнул он, когда следующий камушек хозяина Безлунного зала лёг на доску.

– Как ты там говоришь обычно? Нечисть не станет ждать, когда ты попросишь её переиграть бой. В реальной схватке нет места для второго шанса, – передразнил его Туан.

Морус расхохотался.

– Как-то ты оживился, нет? – спросил он, отсмеявшись. – Я точно тебе где-то насолил.

«Если ещё хотя бы раз услышу её, то бесповоротно влюблюсь в вас». «Если ещё хотя бы раз услышу её...» «То влюблюсь в вас». «Влюблюсь в вас». «Влюблюсь-влюблюсь-влюблюсь».

Эти слова словно капли раскалённого масла лились в голову Ли-Льен, заставляя её ужом крутиться на кровати и то и дело закрывать руками пылающее лицо.

– Чёртовы воздушные духи! – ругалась девушка, вспоминая события минувшей ночи. – Да если бы не заколка, вы бы и взглянуть на меня боялись, не то что в танец втягивать!

Проснувшись ранним утром в прекрасном настроении и с ясной головой, Ли-Льен даже успела принять ванну и позавтракать, прежде чем разум начал подкидывать позорящие её воспоминания одно за другим. И ведь вокруг головы, попробуй они в неё пролезть, тут же возник бы мощнейший щит из чистой силы! Но в том и беда, что конкретно те воздушные духи в голову-то и не влезали. Они лишь слегка прикоснулись к самому краю сознания девушки, ненавязчиво и незаметно.

«А я ещё думала, будто понимаю, что со мной что-то не так. Да как же! Влюблюсь в вас. Боги, да это же совсем не в моём характере такое говорить!»

Но как бы ни хотелось Ли-Льен думать так, она всё же понимала, что духи просто усилили проявления её собственных чувств и лишь слегка наполнили их безрассудством, отбив у девушки всякий страх, которого и так всегда недоставало.

Поуспокоившись, Ли-Льен задумалась о том, как её чудесная брошь-магнолия оказалась совершенно бесполезной против того таинственного обитателя подземелья.

«Ирида на меня даже мельком не взглянула, а этот... Туан буквально спиной с десятка метров почуял, – ворчала девушка мысленно, вливая чистую силу в артефакт и разглядывая его шестиуровневую суть. – Ох, да всё с ним отлично. Надо просто признать, что я попала в логово к чудовищу, для которого не писаны магические законы. Рядом с ним даже древние духи вьются! Если услышу...то влюблюсь в вас. Ой, да чтоб меня!»

Ли-Льен никогда не нравилось то, что туманит разум. Как алкоголь, как любовь. И как эти чёртовы ду́хи, из-за которых она вела себя будто пьяная!

Неожиданно от письменного стола раздался лёгкий треск. Девушка метнула туда злой взгляд и с удивлением обнаружила на столе чёрную пирамиду свечи.

– Когда я успела её достать? – удивилась Ли-Льен вслух.

Широко раскрыв глаза, она приблизилась к горящей и изрядно подплавившейся свече-артефакту, её предпоследней уникальной разработке. Она служила якорем для мгновенной передачи писем на расстоянии. На столе мелом был очерчен круг, в котором и располагалась свеча, а также белый лист, частично заполненный аккуратным убористым почерком Минадоры.

«Почему Мина решила написать мне? Боги, что-то случилось?!»

Так как разработка была, можно сказать, новейшая, то и специальных листов перед отъездом из дома Ли-Льен успела создать всего три пары, а потому условилась с сестрой, что они воспользуются ими только в самом крайнем случае.

Девушка схватила лист, внимательно вчитываясь в строки письма:

«Моя драгоценная Ли-Ли!

Если бы моему здоровью что-то угрожало, то, как ты верно заметила, твой кулон сразу же нашептал бы тебе об этом.

А если бы я пила не все лекарства, Ларта и Вулка уморили бы меня нотациями и причитаниями.

И – конечно же – меня выводят погулять. Вулка иногда даже катает меня на лодке по озеру, чтобы я полюбовалась на косяки рыб и стаи журавлей. У нас всё по-старому, размеренно и спокойно.

Не передать словами, как я соскучилась по тебе, моя непоседливая сестрица. Но хоть я и рада, что ты вспомнила обо мне, сколько бы ни перечитывала твоё послание, я не вижу в нём скрытых смыслов.

Всё ли у тебя действительно в порядке? Ты никогда не увлекалась алкоголем, могу лишь предположить, что виной твоему страннеожиданному письму какое-то заклятье или артефакт? Впрочем, ты всегда пробуешь новые зелья на себе, потому такой вариант мне видится самым очевидным.

Как бы то ни было, будь крайне осторожна и хорошо питайся, а лучше готовь себе сама. Помнишь? Наставник говорил, что еда в инквизиторском ордене ужасна, поэтому наш учитель не стал подавать туда заявку на вступление, когда его отлучили от магического ордена.

Береги друзей и постарайся провести время как можно лучше. И не смей бездумно раскрывать себя! Я с удовольствием послушаю все твои истории, когда ты вернёшься, и прекрасно смогу подождать этого момента пару лет. Я серьёзно, только попробуй что-нибудь выкинуть.

Что касается того незнакомца из подземелья... Это место мне кажется крайне подозрительным и опасным. Не стану тебя отговаривать (как ни жаль, но это бесполезно), просто будь там особенно бдительна и аккуратна.

Отвечать на это письмо не стоит, ты и сама мне строго-настрого запретила тратить бумагу просто так. Я постаралась бы дописать страницу, но Ларта (сердечный привет от неё!) уже настойчиво зовёт меня спать. Просто знай: со мной всё в порядке и нет ни малейших ухудшений. К счастью, или к сожалению, как я уже писала, жизнь здесь обыденна и нерасторопна, а без тебя, мой нежный цветочек, ещё и скучна.

П. С. Про Лихо ты мне ещё подробно всё расскажешь, безрассудная девчонка.

С любовью, Мина»

«Так... это ответное письмо?» – ужаснулась Ли-Льен, перечитав послание несколько раз.

Артефакт, что она создала, состоял из двух компонентов: пропитанной особым составом бумаги и чёрной свечи.

Если разместить лист под свечой в меловом круге, то можно, написав письмо и прогрев бумагу над свечным пламенем, передать послание с одного листа на другой, являющийся «близнецом» первого. Буквы просто сами проявятся на одной из сторон. Ответное письмо может быть написано на этом же «близнеце», но на обороте, после чего оба листа становятся непригодными для новых записей.

Похоже, ночью Ли-Льен не ограничилась обычным возвращением в комнату. Девушка напряглась, но так и не смогла вспомнить, что же она там понаписала. Перевернув лист, она обнаружила исписанную страницу, полную свечного чада, под которым пробивались размашистые ровные буквы:

«Дорогая сестра,

Скажи, как твоё здоровье? Все ли лекарства ты пьёшь? Вовремя ли тебе их дают? Хоть я и наказала Ларте следить за тобой, отчитаться мне она сможет, лишь когда я вернусь. К слову, я надеюсь, Ларта и Вулка выводят тебя погулять? Свежий воздух очень полезен!

Пишу тебе, потому что очень соскучилась. За эти месяцы произошло довольно много всего.

Но не переживай, со мной всё хорошо!

Я прикупила тебе несколько бочонков интересного вина из разных уголков Лесавьи. Не то чтобы я научилась в них разбираться за это время, но околдованные кольцом продавцы врать не станут. Как поправишься, устроишь себе дегустацию.

Ох, Мина, сможешь ли ты поверить в то, во что и я бы ни за что не поверила? Я сейчас нахожусь в инквизиторской академии. Удача улыбнулась мне в Валадане – я нашла несколько страниц, учение существует!

А вся книга, как ты можешь догадаться, прячется в местном инквизиторском подземелье. Я уже видела её, но пока не смогла стащить. Похоже даже, что мне и не удастся это сделать, не раскрывая себя. Но, если нельзя стащить, всегда можно переписать.

Кстати, хоть я и довольно нелюдима, не стану врать себе, а тем более тебе: меня впервые за долгое время не раздражают пустые разговоры. Я познакомилась с несколькими молодыми магами, которых не пугает мой злобный взгляд, и будто окунулась в мир, которого мы с тобой лишились. Сложись обстоятельства иначе, думаю, так бы и прошла наша юность (хотя, конечно, никто и ничто не сравнится с Наставником и его обучением).

Помнишь, как мы спешно постигали науки в Перыни под ложными именами? Никакой беззаботности, никаких знакомств, на праздность нет времени. Тогда мы были слишком сосредоточены на своих целях и вгрызались в гранит науки день и ночь, несмотря ни на что.

А сейчас, когда я спешу более всего, мне приходится быть осторожной и действовать по правилам. Но если вдруг ты почувствуешь хотя бы малейшее ухудшение, то, во-первых, я тут же узнаю. Во-вторых, я сразу, невзирая на раскрытие, схвачу это учение и кинусь к тебе.

П. С. Хм, не знаю, доходили ли до тебя новости: в стране что-то происходит. Но не бери в голову – нас это не касается. Я и сама узнала об этом, лишь когда вместе с другими студентами (да, я даже поступила в это дурацкое заведение) успела поучаствовать в чьих-то разборках. Было не очень весело. И я совсем не получала удовольствия. Но у меня теперь есть Лихо.

П. П. С. Рядом с учением я встретила одного интересного человека. Он очень сильный, а ещё виртуозно музицирует. Он чуть не перерезал мне горло, представляешь! Такой элегантный и сдержанный, а какой у него голос! Я зачарована его тембром. Интересно, зачем он сидит в том подземелье? Мне почему-то кажется, что, если захочет, он оттуда запросто выберется.

Ой, страница закончилась. Ну ладно, если я что-то упустила, то расскажу уже при личной встрече.

Люблю тебя больше всего!

Целую, Ли»

– О-о-о, – простонала Ли-Льен, хватаясь за голову в смущении.

А после студентка закрыла двери комнаты и не впускала никого до конца дня: ей требовалось время, чтобы успокоиться и принять всё, что случилось минувшей ночью.

Глава 11

Засада

Поезд о двух вагонах, что отправлялся до Лехея в четыре утра, уже показался вдалеке. Сонные первокурсники кутались в летние синие плащи, практически не переговариваясь друг с другом, и лишь бодрый Морус насвистывал какую-то незатейливую мелодию, радуясь холодному туманному утру.

– Надеюсь, никто не забыл собрать рюкзаки? – по-отечески спросил он у своей группы.

Согласно списку из брошюр, что выдавались первокурсникам перед началом занятий, они должны были взять со склада одноместные палатки, жестяные кружки, тарелки и столовые приборы, охотничьи ножи, верёвки, целый перечень зелий-антидотов, фляги с водой, соль и компасы. Всё остальное – на усмотрение студента.

Почти все ученики закивали: они не только рюкзаки собрали (да так, что те казались большими горбами под плащами), но ещё и оделись согласно случаю – в чёрные спортивные рубашки и штаны и в тёплые куртки. Одна Ли-Льен предпочла облачиться в ярко-синий брючный костюм, более прочный и удобный.

– Лилейн, а где твой рюкзак? – спросил инквизитор, добравшись до неё взглядом.

– У меня всё в сумку поместилось, – заявила девушка, и бровью не поведя.

– Ох уж эти дамские сумки, – хохотнул Морус. – Ну всё, влезайте. Наш вагон второй.

В поезде уже сидели несколько старушек с авоськами и корзинками. Крестьянки, завидев инквизиторов, сразу же зашушукались, а затем дружно отсели в конец вагона.

Когда студенты расселись, компактно заняв места в противоположной от старушек части, а поезд прогудел об отправлении, к преподавателю физподготовки присоединился запыхавшийся Улген.

– Тяжело быть совой, да? – рассмеялся Морус. – Итак, раз все в сборе, введу вас в курс дела! – сказал он и щёлкнул пальцами, создавая вокруг группы сферу тишины. – Для начала мы доедем до Лехея. Оттуда буквально через пятнадцать минут отходит экспресс до Валадана, который для нас сделает остановку в Вырети. Это баронство и есть наша точка интереса. В сутках пути от вокзала располагается деревенька Любуча, до которой доберёмся на лошадях. Перекладных не будет, поэтому придётся усилить коней чистой силой.

Ли-Льен даже кривиться не стала. Они с сестрой любили путешествовать по стране. Да, по возможности в более удобных условиях, но бывали и пешие походы по весенней распутице. Так что всё ближайшее путешествие она за «вылазку» даже не считала. Здесь и без неё хватит рабочих рук.

Морус тем временем продолжал:

– В Любуче нам предстоит расследовать странные слухи, которые ходят о ней в соседних деревнях. Мол, там начался падёж скота, исчезают люди, а по ночам над деревней горят синие огни. Из самой Любучи за помощью никто не обращался, так что наверняка судить о нечистом влиянии мы сможем, лишь разобравшись во всём лично. План осмотра и допроса расскажу уже на месте, а пока можете досыпáть свои часы.

Поначалу первокурсники, взбудораженные поездкой и погодой, и не думали дремать. Но не прошло и получаса, как по вагону раздалось всеобщее сопение.

Ли-Льен так и вовсе следом за отмашкой Моруса достала из сумки небольшую подушку, примостила её к окну, укуталась в плащ и мгновенно уснула.

Абелард и Арьяман недоумённо смотрели на своих мирно спящих одногруппников.

– Признаться, я от нетерпения и ночью уснуть не мог, – сообщил лорд Аванти.

Лорд Скирен-Квад понимающе кивнул:

– Пусть даже на инквизиторском процессе не раз говорили, будто бóльшая часть слухов слухами остаются, но, как подумаю, что нам придётся заняться настоящим делом, так моя кровь буквально пылает от воодушевления.

Пока он говорил, у сидящего справа Лагамара начал выпадать из ослабевших рук рюкзак, грозя рассыпать, а то и разбить хранящиеся в нём склянки. Абелард едва успел подставить ладонь под рюкзак, как вагон неожиданно тряхнуло и лорд Аншан благополучно полетел на пол. К счастью для черноволосого парня, сидящий напротив Арьяман успел ухватить его за плечо.

– Как же вы решились стать инквизитором со своим проклятием? – мягко поинтересовался лорд Аванти. – Не боитесь, что из-за него могут пострадать ваши товарищи?

Он помог Лагамару и перевёл внимание на леди Маннай, которая, как и Ли-Льен, спала, прислонясь к окошку. Свой рюкзак Нариэн обхватила обеими руками, и от тряски он сполз, тоже норовя упасть.

– Моё проклятие довольно избирательно. Любая неудача запросто коснётся членов моей семьи, но не сторонних людей, – объяснил Лагамар, откидывая пряди чёрных волос с глаз и открывая тем самым старые шрамы на лице. – По крайней мере, я пока ни разу не становился причиной чьих-то проблем. Так что, кроме себя, я никем не рискую, хоть и стараюсь лишний раз не лезть в толпу.

– Не понимаю, зачем Болотная ведьма сотворила это с вами, – пробормотал Абелард.

– Что вы хотите от нечисти, – хмыкнул Арьяман, поправляя плащ на Нариэн. Спящий по другую сторону Баламут неожиданно съехал на его плечо и тут же проснулся, сонно щурясь. – Пусть меня вынудили стать инквизитором и не ведьмы, но все они одного поля ягоды.

– Ну, не скажите, – вмешался Бал, потягивая шею. – Я хоть всего и не помню толком, но однажды в детстве я заплутал и дня два бродил по лесу, ища знакомые тропки. Так вот, меня тогда ведьма встретила и за руку домой отвела! То есть она сначала болтала о том, как съест меня, поджарив на костре, раз я, такой непутёвый, от родни сбежал, но потом мы вдруг оказались на поляне, что в двух шагах от моей деревни. Я на ведьму обернулся, а её и след простыл.

– Так, может, то не ведьма была? – спросил с сомнением Лагамар.

– Может, и нет. Но я почему-то точно уверен, что это она. У неё и нос крючком, и спина горбом, а руки точно клещи. Так что теперь я мечтаю снова ведьму встретить, чтобы убедиться в их внешнем виде.

– Неужели это та причина, по которой вы решили стать инквизитором? – непонимающе проворчал Абелард.

– Не, ещё из-за денег, – отмахнулся Баламут. Но под взглядом лорда Скирен-Квада примирительно вскинул руки. – Знаю, знаю, мне попалась компания идеалистов. Но на самом деле с Аром не всё ясно.

– У меня довольно-таки путаная история, – уклончиво ответил лорд Аванти.

– Да мы не торопимся. – Чувство такта Баламута было непрошибаемым.

– Что же, мне скрывать нечего, если честно, – вздохнул Арьяман, начиная рассказ. – Мой отец – герцог Аванти, дважды вдовец. Его первой женой была старшая сестра моей матери. Тётушку убил ветал, когда они с отцом спустились в фамильные склепы в день поминовения. Тогда моя матушка решила поступить в магическую академию, чтобы выучиться на боевого мага и отомстить за сестру, но ей пришлось подчиниться воле родителей и стать второй женой герцога. Сколько себя помню, она готовила меня к поступлению в магическую академию, чтобы я исполнил её желание. Я тогда особо не вовлекался в её чаяния, но в академию поступил. Уже на последнем курсе мне пришла весточка из дома, сообщавшая, что во время ежегодной охоты в пустыне – на южной границе герцогства – на женский шатёр напали песчаные преты. Никому из женщин не удалось спастись, включая мою матушку и мать отца. Тогда перед телом матери я и поклялся убить столько нечисти, сколько смогу.

– Кхм, – проговорил Баламут, смущённо почесав нос. – Нари, ну у вас-то не трагичная история? – спросил он у проснувшейся от давнишней тряски Нариэн, которая привычно высокомерно приподняла бровь на сокращение имени.

Такие вольности обычно дозволялись лишь в очень близком кругу семьи, но у людей родом из Русы, похоже, это считалось в порядке вещей даже с дальними знакомцами. Хорошо хоть про «вы» не забыл.

– Я просто решила пойти по стопам отца, в прошлом главного инквизиторского судьи, – степенно ответила блондинка. – Именно он судил прошлую княжескую династию и лично участвовал в убийстве Лунной ведьмы. К сожалению, ещё до моего рождения он принял решение отойти от дел и полностью сосредоточиться на маркизате. Но слава о нём, как о самом беспристрастном судье, до сих пор жива.

– Выходит, вы собираетесь стать судьёй? – уточнил лорд Аванти.

– Да, для этого я даже окончила юридическую академию в Перыни.

– Хм, – после небольшого молчания продолжил опрос Баламут. – Лилейн, а что насчёт тебя? Мне кажется или твой возраст несколько... маловат?

К ней он привычно обращался на «ты», но вот сокращать имя после злополучной медитации не рисковал. Увы, Ли-Льен вступать в разговор не собиралась и мирно спала, отгородившись ото всех капюшоном плаща.

В Лехее стояла ясная безветренная погода. У поезда студентов и преподавателей встречал очередной инквизитор.

– О, приветствую, Элай! – поздоровался с ним Морус, махнув рукой.

Улген, взъерошенный и замотанный в плащ, только кивнул лехейскому коллеге, спускаясь со ступенек вагона.

– Приветствую, господин Морус, господин Улген, – с улыбкой отвечал Элай, скользя взглядом по покидающим состав первокурсникам.

Ли-Льен, остановившись в дверях, сонно, но цепко осмотрела перрон. Не только этот местный инквизитор ожидал здесь. Стояли ещё люди, хотя для маленького поезда лехейская станция служила конечной.

Абелард вышел из вагона немного раньше Ли-Льен и тут же протянул ей руку, чтобы помочь спуститься. Он удачно встал спиной к кучке репортёров, толпящихся позади лехейского инквизитора.

– Простите, Абелард Скирен-Квад тут? – подал нарочито невинный голос один из них, с металлическим карандашом-артефактом на изготовку – магический инструмент замер над листом, готовый зарисовать пространство по малейшему требованию владельца.

Дорогая штучка.

Лорд, услышав своё имя, уже собрался обернуться, как Ли-Льен резко наклонилась, оперевшись на протянутую ей руку почти всем телом, и одним движением натянула на Абеларда капюшон, оказываясь с мужчиной нос к носу.

– Похоже, они по твою скрытную душу. Обернёшься – попадёшь на первые страницы газет, – с усмешкой сказала девушка, а затем отстранилась и поправила капюшон на своих волосах. – Смотри не застудись, – добавила она громче.

– С-спасибо, – пробормотал лорд Скирен-Квад, поведя плечом: чуть не попался.

Лицом светить ему было не с руки.

Морус тем временем пересчитал всех студентов и, приказав идти следом, двинулся сквозь толпу журналистов.

– Эй, нет тут вашего Абеларда, в учебке остался, а ну, разойдись! – прогрохотал он, давя не только взглядом, но и голосом.

Улген и Элай замыкали процессию, не давая первокурсникам разбредаться и растягиваться длинной вереницей, а репортёрам – вклиниться в неё.

– Вот ведь прилипчивые, – проворчал преподаватель практической магии.

– Ну, всё-таки то происшествие вышло громким, – поддержал разговор лехейский инквизитор, движением головы откидывая длинную косицу за спину.

Его голубые с зеленцой глаза неотрывно смотрели на студентов – нужно запомнить тех, с кем предстоит запланированный поход.

«Знакомая сумка», – подумал Элай, мазнув взглядом по Ли-Льен.

– И откуда только пронюхали, что у нас сегодня вылазка, – продолжал ворчать Улген, недовольно хрустя пальцами.

Так он обычно делал перед тем, как создать мощное атакующее заклинание, а ещё когда негодовал.

– Да уж, вести разносятся, как пожар, – покивал парень, разглядывая сумку. – Не подскажете, кто ещё к нам присоединится?

– В Вырети? – уточнил Улген. – Да это к Морусу скорее, я не вникал глубоко. Поездка-то больше экскурсионная. Судя по данным – имеют место необоснованные слухи. Так что они, да и вы, уж извините за прямоту, больше для виду, чтоб молодёжь было кому занять.

– О, я понимаю, – снова покивал Элай. – Сам через такое проходил, – добавил он с улыбкой, мотнув головой в сторону студентов.

Процессия тем временем дошла до экспресса, в котором их вновь ожидал вагон третьего класса, на этот раз заполненный едва ли на четверть.

– Не разбредаемся, садимся кучно, – рокотал Морус, возвышаясь над головами студентов, которые струйкой затекали в вагон. – Ехать два дня и одну ночь, с хвостиком. Надеюсь, все готовы спать сидя?

Он обвёл своих подопечных пристальным взглядом серо-голубых глаз и, вперив его в Ли-Льен, уже готовую сказать «нет», добавил:

– Кто не готов, может не спать, засчитаю за добровольное дежурство!

Девушка, закатив глаза, усмехнулась и молча села на скамью, придвигаясь к окну.

День только начинался.

Когда благородные лорды и леди в десятый раз обсудили погоду, кто-то из простых людей закинул идею:

– Айда в карты? Я один из лучших игроков Гранарда! Кто готов бросить мне вызов?

– Гранард? Это где вообще?

– Это хотя бы город?

– Город, конечно! – возмутился Лейфур, тасуя невесть откуда взявшуюся колоду. – Настоящий город, в Валадане. У нас даже вулкан есть!

Было так задумано или нет, но разбившиеся в начале учебного года на команды студенты так и продолжали общаться в основном внутри своих отрядов, разве что девушки обычно держались особняком. Вот и сейчас к Лейфуру мигом присоединились его сокомандники, остальные же поглядывали на игру, не вмешиваясь.

– Не знал, что у нас есть вулканы, – удивился кто-то. – Я думал, в Лесавье, кроме небольшой горной цепочки на востоке, и нет никаких возвышенностей.

– Ну, до легендарного Дахвашаня соседней страны ему, конечно, далеко, но, вообще-то, он даже... как это называется... действующий! – похвастался Лейфур, обыгрывая одного из друзей. – Вернее, раньше все думали, что он спящий, но ведьма Пали, чтоб ей пусто было, его пробудила. С тех пор его зовут Ведьминым Плевком.

– Фу-у, ну и название. А раньше как назывался?

– Да поди уж вспомни.

Юноши резались в карты до обеда. Потом к ним присоединился практически весь вагон – чем ещё заняться в долгой поездке?

Вскоре к развлечению примкнул и Баламут, а чуть позже – Арьяман, который до этого в карты не играл. Даже Морус забыл, что он «вообще-то преподаватель» и влился в веселье к первокурсникам.

– Ну что, неужто не найдётся тот, кто меня обыграет? – вошёл в раж Лейфур.

Всякий раз, как он садился за наскоро созданный стол посреди вагона, юношу никто не мог победить, разве что несколько раз удавалось выйти вничью.

Преподаватель физподготовки сидел напротив студента, закусив нижнюю губу и нахмурив брови: инквизитор хорошо играл в деберц, но этот парень, похоже, являлся мастером своего дела. Все вокруг азартно кричали, подбадривая Моруса, но тот понимал, что партия уже проиграна.

– Э-эх, ты бы так с утра на арене работал, как играешь, – хохотнул мужчина, откидывая карты. Он сверкнул глазами. – Ни за что не поверю, будто среди нас не найдётся никого, кто бы смог хоть раз тебя победить. Так, я придумал! Всё дело в том, что мы играем просто так! Сейчас я поддам огоньку. Кто сможет обойти этого пройдоху, может разочек пропустить утреннюю зарядку, я и глазом не моргну!

Морус был азартным инквизитором.

Абелард с любопытством поглядывал на игру, всё так же пытаясь понять, какой в ней может быть интерес, как вдруг слева потемнело – это свет из окна заслонила медленно поднявшаяся фигура. Ли-Льен, которая выглядела мирно спящей минуту назад, аккуратно обогнула сидящего лорда и встала позади куратора. На плечо Моруса легла тонкая, холодная ладонь.

– Сколько нужно выиграть, чтобы забыть про арену на неделю? – раздался серьёзный женский голос.

– Ну, если сможешь победить раз шесть подряд, то... так, подожди! – Инквизитор едва не поддался на её предложение. – Ты сначала хоть разок выиграй.

Ли-Льен улыбнулась кончиками губ, холодно окидывая Лейфура взглядом.

– Ничего личного, меня волнует только тренировка, – сообщила девушка однокурснику, садясь на место преподавателя.

– Ага, давай покажи, на что способна, – рассмеялся паренёк, тасуя карты.

– Это невероятно!

– Они уже второй час режутся!

– Ни одного проигрыша и никаких ничьих, причём всё вчистую. Это вообще возможно?

– Она что, искупалась в чане Фортуны?

– Или это сама богиня удачи спустилась к нам?

Студенты и случайно вовлечённые в развернувшееся представление пассажиры вовсю обсуждали Ли-Льен. За это время она успела выторговать у падкого на игры Моруса пресловутую неделю отдыха от утренних тренировок под неодобрительное бурчание Улгена. Позабывший о преподавательском долге куратор только вздыхал – слов на ветер он не бросал. Но ладно бы это – девушка ещё и невероятно легко и ловко обыгрывала любого, кто садился играть против неё, будто нужные карты сами собой появлялись в её руках.

Сдержанная и надменная Нариэн изначально не вмешивалась в происходящее, но, увидев, как на побеждающую вновь и вновь Ли-Льен смотрит Абелард, искусала все губы, и в итоге села играть с ней. Леди Маннай скрывала, что на самом деле весьма хороша в картах, популярных среди лордов и леди её положения, но её способностей неожиданно оказалось недостаточно.

Арьяман весь висок исчесал, внимательно следя за движениями Ли-Льен и не находя в них подвоха, а Баламут уподобился Морусу и азартно проиграл три готовки на предстоящих привалах.

Абелард, знакомый со способностями девушки, всё равно диву давался. Его фея вызвала приличный фурор ради шанса проспать утренние тренировки.

– Да это просто невозможно! – вскричал наконец раскрасневшийся Лейфур. – Да, ты хорошо играешь, но ведь тебе попросту всегда везёт!

– А может, она мухлюет? – робко предположила Ахана.

– Однозначно нет, – сказал Улген, с достоинством проигравший одну партию. – Это и подозрительно.

– Я такое везение лишь однажды встречал, у... – начал Морус, но вовремя осёкся. – Старого друга. Интересно, сойдись они в карточной дуэли, кто бы вышел победителем?

– Пусть сыграет в больше или меньше, – внезапно выкрикнул один из пассажиров. – У меня есть кости!

...После череды побед и в этой игре версия с волшебным чаном удачи стала основной.

Время в поездке пролетело быстро, даже несмотря на то, что Ли-Льен не продолжила играть на следующий день без нового недельного освобождения от тренировок на арене. Преподавательские чувства Моруса наконец-то взяли верх, и он скрепя сердце отказался потакать саботажу своего предмета.

Выреть встретила инквизиторов ясным ночным небом и почти полной луной, но, судя по размазанной дороге и влажному воздуху, днём здесь прошёл сильный дождь. Вокруг станции шумел хвойный лес и не виднелось ни домов, ни фонарей, ни иного намёка на городской ландшафт.

– Приветствую! Я Довьят, местный во всех смыслах, – представился стоящий посреди распутицы долговязый и косоплечий мужчина с неаккуратно торчащими волосами, когда группа его коллег вышла из небольшого деревянного здания Выретского вокзала в окружающую его темноту. – А это Венег, мой напарник. Добро пожаловать в Вайгуву, кузнечную столицу Лесавьи!

Венег был на голову ниже Довьята и в полтора раза шире. Он переминался с ноги на ногу, держа поводья нескольких лошадей. Ещё чуть больше дюжины щипали травку поодаль.

– Это мне кажется или лошадей не хватает? – удивлённо спросил Улген.

– Всё верно видите, – ответил ему Венег хрипловатым голосом. – Откуда в этой глуши столько коней взять? Привели сколько смогли.

Он выглядел довольно хмурым и нелюдимым. Предстоящая поездка, казалось, была ему не по душе.

– Ой, скажешь тоже, глушь, – махнул на него рукой добродушный Довьят. Вот кто действительно создан для полевой работы. – В глушь мы сейчас поедем. В общем, двадцать скакунов тут. Ну да усилим же их, вытянут и двоих седоков. Так что распределяйтесь.

Нариэн глубоко вздохнула. Вот он – шанс. Она немного смущённо, но гордо и прямо направилась к Абеларду.

«Я, так и быть, разрешаю лорду вашего ранга сопроводить меня. Нет-нет! Что за сопроводить?»; «Я считаю уместным поехать вместе с вами. Да уместно ли это? Надо сказать попроще»; «Как насчёт разделить со мной коня? О боги, что за глупости...» – Её мысли беспорядочно скакали, придумывая различные варианты.

Когда она подошла к мужчине и сделала вздох, чтобы произнести хоть что-нибудь, то не успела сказать и слова:

– Мой лорд, я совсем не умею ездить верхом, можете ли вы поехать со мной? – спросила у Абеларда тонким голоском Ахана, смущённо сцепив пальцы.

– Я... – Лорд Скирен-Квад обернулся к Ли-Льен, а та уже ушла к лошадям. Мужчина вздохнул, но менять решения и не подумал. – Прошу прощения, но я уже вызвался помочь Лилейн.

Он развернулся и нарочито громко окликнул:

– Лилейн, куда же вы? Вы ведь из зáмка не вылезали и даже не знаете, с какой ноги залезть на коня.

Абелард отошёл, оставив двух девушек. Зато к ним подошёл улыбчивый Баламут, тянущий под уздцы мирную кобылу с удлинённым седлом.

– Нари, если устали, то можем поехать вместе – вы сможете поспать, пока я буду управлять поводьями, – предложил юноша леди Маннай, которая застыла посреди дороги с прямой спиной и плотно сжатыми губами.

– В этом нет необходимости. Лучше помогите сударыне Деланей, она призналась, что не обучена верховой езде. – Голос леди не дрогнул.

– Эх... как вам будет угодно. – Бал шутливо поклонился Нариэн и, развернувшись к рыжеволосой девушке, протянул той руку. – Ну что, давай подсажу.

Так как экспресс доставил в Выреть инквизиторов к полуночи, Морус, как командир группы, принял решение сначала перебраться через железную дорогу и углубиться на юг в лес, а там уже разбить лагерь для короткой ночёвки. В лес вела узкая тропка, по которой предстояло скакать около трёх часов. Лошади, усиленные чистой энергией, стали выносливее и поэтому спокойно бежали средней рысью, даже несмотря на двоих седоков, которые для них теперь были почти невесомыми. Ли-Льен сидела позади Абеларда и ворчала:

– Как будто тут кто-то знает, что я «из зáмка не вылезала».

– Держитесь крепче, Лилейн, дорогу сильно размыло, – с улыбкой отвечал ей лорд Скирен-Квад, умело управляясь с конём.

– А не то что? – с интересом спросила девушка.

– Лошадь поскользнётся, и вы улетите в кусты.

Ли-Льен только хмыкнула. Чтобы она да слетела со скакуна?

Студентка кинула взгляд на небо – луна клонилась к кронам елей, холодно освещая их зловещие неподвижные силуэты. В детстве Ли-Льен боялась таких пейзажей. Окна её с Минадорой детской выходили на далёкий хвойный лес, и порой казалось, что оттуда за маленькой Ли-Ли наблюдают жуткие чудища. В такие ночи младшая сестра забиралась к старшей на кровать, и Минадора стойко успокаивала малышку, которая родилась всего на два года позже.

Сейчас уже чудовищам впору бояться Ли-Льен, но отчего-то она зябко – хоть и не от холода – передёрнула плечами.

«Да ну, какой шанс, что эта поездка будет опасной? – подумала девушка со смешком. – Даже преподаватели выглядят расслабленными, будто это действительно какая-то увеселительная прогулка».

Морус и Довьят ехали впереди, что-то обсуждая и следя за лесом и дорогой. Венег и Улген молча держались где-то посреди процессии, а Элай её замыкал. Он скучающе улыбался, а его льдисто-голубые, с зеленцой, будто покрытая инеем трава, глаза смотрели на верхушки деревьев. Лехейский инквизитор знал, что его выберут для этой работы. Но всё же, будь его воля, ни за что бы добровольно не поехал в такую глушь. Ему, как и Венегу (он понял это, едва взглянул на коллегу), куда больше нравились горячий душ и чистый кабинет, чем продуваемая палатка и пахнущая дымом похлёбка.

– Сделаем привал здесь, – крикнул в ночную тишину Морус, когда луна совсем скрылась за деревьями.

Преподаватель физподготовки спешился на полянке и раздавал указания:

– Надеюсь, все помнят: коней не стреножим! Пага, Бадрия, Нихеб, разводите три костра. Улген, Лилейн, Абелард и я создаём защитные заклинания, остальные – ставим палатки. В восемь утра подъём, почти сразу отправляемся дальше, так что советую не откладывать сон.

Пока одни студенты строили из веток пирамиды, другие неуверенно вбивали в землю колья и раскладывали парусину – многие ставили палатку впервые.

Ли-Льен с Абелардом подошли к преподавателям и в восемь рук создали несколько защитных и маячковых сфер.

– Отлично, – довольно сказал Морус, хлопая в ладоши. – Кто голодный – советую перекусить, кому надо в кусты – ходим только по двое! Мы всё-таки на вылазке, так что делаем всё по уму.

– Мы с сударем Довьятом будем дежурить в первую половину ночи, а Морус и сударь Венег – во вторую, – сообщил Улген, когда все студенты справились со своей работой. – Ну, хорошей нам ночи.

Первокурсники мигом разбрелись по палаткам – в седле потом особо не поспишь.

Ли-Льен тоже не стала долго ждать и нырнула в своё укрытие, где тут же переоделась в ночную сорочку, переобулась в тряпичные ботинки и заплела косу. Её палатка отличалась от остальных тем, что была увешана множеством заклятий – от нагревающих воздух и защищающих от влаги до укрывающих от магического удара и уберегающих от разрыва клинком. Девушка собиралась с удобством провести эти часы, а потому расстелила набитый шерстью матрас, достала из сумки мягкую подушку и укуталась в приятно тяжёлое одеяло. Что может быть лучше сна на природе? Только комфортный сон на природе.

Спустя час Ли-Льен недоумённо открыла глаза.

«И почему я проснулась? – подумала она. В самом деле, вокруг тишь да гладь – ни ветерка, ни скрипа деревьев, ни крика совы. – Так, я же не ставила сферу тишины», – догадалась о причине своей насторожённости Ли-Льен.

Она поджала губы, но снимать заколку с волос не стала. Девушка тихо поднялась и аккуратно расстегнула одну из пуговиц на палатке. Припав глазом к образовавшейся щёлке, Ли-Льен внимательно осмотрела их небольшой лагерь.

Костры мягко тлели, а рядом с ними беспечно спали Улген и Довьят, прижав головы друг к другу и накренившись вперёд. Перед инквизиторами застыл мужской силуэт. Вскоре он присел на корточки и мотнул головой, откидывая косицу за спину. Девушка узнала его профиль – это оказался тот лехейский инквизитор с прохладным взглядом. Мужчина тем временем проверил дыхание своих коллег и снова встал, осматривая пространство. Он медленно достал из ножен меч.

– Какого чёрта лысого здесь так тихо?! – воскликнул во всю мощь Морус, одним движением выпрыгивая из палатки с зажатым в правой руке двуручным мечом. Во второй ладони сверкала золотистая молния.

– Здесь что-то не так, – ответил Элай. – Дежурные и кони спят, а все заклинания вокруг лагеря пропали. Но я не вижу никакой нечисти.

От крика куратора из палаток вылезли несколько студентов, включая сокомандников Ли-Льен.

Их руки также сжимали оружие и искрили магией.

Первокурсники озирались по сторонам, ещё не до конца понимая, что происходит. Вокруг стояла тишина и темнота, лишь слегка разбавляемая вспышками от тлеющих костров.

Морус сжал губы и нахмурился. Он медленно поднял голову. Среди нависающих над поляной еловых лап проглядывали едва заметные неестественные очертания других лап, костлявых и тонких. На инквизитора недвижимо смотрели десятки красных точек чьих-то глаз.

– Здесь льетувены! – заорал, разрывая тишину, один из студентов. Он указывал куда-то на землю. – Я только что видел, как из палатки Аханы выбежал один!

Льетувены являлись крошечной нечистью, усыпляющей своих жертв волшебной пыльцой из напёрстков, которые носили на согнутых спинках, и затем насылающей на спящих кошмары. Они не убивали людей, а питались их страхом.

– Что они здесь забыли? – удивлённо произнёс Арьяман, напряжённо вглядывающийся в траву. – Это же не лесная нечисть.

– Не зеваем! – крикнул Морус, создавая в руке мощное заклинание из чистой силы. – Нариэн, Баламут, Лейфур, жгите землю, они боятся огня. Арьяман, Илумер, Хайа, Абелард, проверяйте палатки. Венег, Элай – верх.

Инквизиторы мгновенно подняли головы. Одновременно с этим Морус выпустил заклинание – всё пространство озарила сияющая стрела наподобие той, что создавала Ли-Льен во время второго испытания при поступлении. Но в этот раз стрела была больше и не исчезла в небе, а замерла среди крон, освещая серые скрюченные тела пары десятков баубасов. Их горящие глазницы сощурились, а жуткие, уродливые морды заверещали. Существа отпустили ветки и полетели прямо на лагерь, растопырив чрезвычайно длинные, изогнутые руки и ноги для атаки. Эти твари, помимо страха жертвы, предпочитали лакомиться свежими сердцами и ещё тёплой кровью.

«Ну, тут и без меня людей хватает», – решила Ли-Льен, устраиваясь поудобнее.

Но случайность – одна из черт богини Фортуны – распорядилась иначе: одновременно с тем, как к палатке девушки подбежал взволнованный лорд Скирен-Квад, на эту палатку свалился один из баубасов. Заклятие на ней не дало ткани порваться, зато прогнуться под весом немаленькой нечисти и придавить Ли-Льен ничего не помешало.

– Лилейн! – воскликнул Абелард, быстрым движением обращая браслет мечом и втыкая усиленное чистой энергией оружие в серую тварь.

Мужчина скинул ещё шевелящегося баубаса с палатки ударом ноги и тут же разрезал вход, не желая тратить время на пуговицы. Вход не поддался. Девушка меж тем тряхнула головой, села, накинула плащ и щёлкнула пальцами, открывая проход.

– Лилейн, как вы? – спросил мужчина, подавая руку и тут же подтягивая её к себе.

– Обескуражена и недовольна. Он что, не мог выбрать другую палатку для приземления?! – От возмущения голос студентки сделался ещё более жёстким и суровым, чем обычно.

Она взмахнула руками, создавая вокруг ярко сияющую ленту, которая устремилась к ближайшей серой твари, пронзая её и разрывая на куски.

Венег, в схватке оказавшийся рядом, удивлённо поднял брови.

«Это очень высокое мастерство», – подумал он, отрубая очередному баубасу голову.

Ли-Льен, спустив пар, опомнилась и со следующим верещащим уродцем разделалась так, как их учили на занятиях по практической магии – специальным заклинанием обездвижила противника и снесла ему голову мечом, вытащенным из сумки.

Морус сосредоточился на прикрытии студентов и своих спящих коллег, поэтому вовсю создавал защитные заклинания и кидал их на палатки, стоя рядом с безмятежными Улгеном и Довьятом.

– Лагамар, достань антидоты и влей в них, – крикнул преподаватель физподготовки, вскользь увидев запнувшегося о труп твари студента.

– Слушаюсь!

Спустя время последний баубас испустил дух, а несожжённые льетувены сбежали в лес. Маги, пока не отошедшие от внезапной схватки, не спешили опускать оружие и продолжали внимательно оглядывать окрестности.

В конце концов Морус приказал одной части первокурсников свалить трупы в кучу и сжечь, а другой – помочь Лагамару пробудить зачарованных коллег и лошадей ото сна антидотами.

– Лилейн, Бадрия, у вас хорошие целительские навыки, осмотрите пострадавших, – приказал их куратор, помогая проснувшемуся Улгену подняться.

Ли-Льен тряхнула косой и, поджав губы, пошла к первому, на кого упал взгляд.

– Эй! А ну просыпайся! Это ты обязан меня защищать, а не наоборот, – кричал Хайа на своего соплеменника Лакарна.

Хайа Сангар был вторым сыном маркиза, к которому отец даже приставил помощника для учёбы. Сейчас с чёрных волос у висков и правого плеча парня стекала кровь, но он, несмотря на раны, пинал торчащую из палатки ногу.

– Лакарну только ввели антидот, он проснётся хорошо если минут через пятнадцать, – сообщила Хайе Ли-Льен.

Сероглазый парень высокомерно фыркнул, но от ноги отстал и, задрав нос, протянул девушке руку.

– Лечи, – разрешил лорд.

Когда Ли-Льен дошла до висков, Хайа неожиданно схватил её запястье.

– Хм, а ты ведь сильная, – сообщил он очевидную истину. – И фигура в моём вкусе, – продолжил лорд Сангар, смотря на сорочку, выглядывающую из-под плаща.

– Это на тебя так азарт битвы повлиял или контузило? Сейчас подправим, – предупредила дальнейшие действия девушка, сжимая его виски.

Подобной наглости по отношению к себе она давненько не видела.

Хайа зашипел, но запястий не отпустил. Вдруг на его плечо легла тяжёлая рука.

– Вас разве не учили? Не трогай руку, которая тебя лечит, – раздался позади лорда Сангара жёсткий голос Абеларда.

Ладонь на плече сжалась, и парень недовольно отпустил Ли-Льен.

– Что ты себе позволяешь, лорд? У тебя даже нет титула! – рыкнул Хайа, злобно сверля взглядом лорда Скирен-Квада.

– Как и у вас, – отбрил тот, смотря на парня сверху вниз.

Ли-Льен впервые увидела властного Абеларда. Обычно это был добродушный и учтивый Абелард, иногда серьёзный Абелард, но сейчас даже лорд Сангар неожиданно для себя сжался и сдулся.

Стоило последней ранке на голове Хайи затянуться, как он мрачно откинул пальцы девушки и молча зашагал к своей палатке.

– Спасибо, – произнесла Ли-Льен, осматривая зеленоглазого мужчину.

Она бы, сорвавшись, поступила куда жёстче.

Лицо лорда Скирен-Квада мгновенно расслабилось, и уже добродушный Абелард ответил ей:

– Быть не может. Кажется, это второй раз, когда я слышу от вас слова благодарности, – рассмеялся он.

– Какой кошмар, обычно я не такая вежливая, – ужаснулась Ли-Льен с улыбкой и, убедившись, что у этого лорда ран нет, направилась к следующему однокурснику.

Когда очнулся последний студент, нечисть уже догорела в мощном магическом пламени Улгена.

Посреди палаток витали пепел и едкий дым. Довьят воздушной стихией расчищал от них поляну, а несколько студентов сооружали новые костры-колодцы, чтобы приготовить завтрак – рассвет уже занялся на востоке, да и спать никому не хотелось.

Вскоре палатки были собраны, и первокурсники расселись вокруг костров на свежесваленных еловых стволах, ароматом хвои перебивающих запах горелой мертвечины.

За трапезой Морус, взъерошенный и серьёзный, занялся обучением.

– Итак, что мы имеем. Нариэн, как ты проснулась?

– От вашего окрика, – ответила леди Маннай, убирая пряди распущенных волос за ухо.

Она, как и Ли-Льен, неосмотрительно переоделась в сорочку перед сном, но, выбежав из палатки, про плащ даже не вспомнила, и теперь смущённо кусала губы, не отрывая взгляда от кружки с чаем.

– Полагаю, с остальными так же?

– Я проснулся за мгновение до окрика от неестественной тишины, – подал голос Лагамар. – Когда мы отправились спать, я слышал множество шорохов и птичьих вскриков, но в какой-то момент они пропали.

Он сидел с толстой иголкой наперевес и штопал палатку, которую умудрился порвать, когда в спешке вылезал. Пока что лорд Аншан лишь приносил кровавые жертвы плотной ткани, протыкая пальцы и колени вместе с ней.

– Что же, молодец, – кивнул преподаватель физподготовки. – Кто может описать, что произошло во время ночёвки? Илумер?

Парень сглотнул и выпрямился.

– Я... эм... Дежурные уснули и... в лагерь проникла низшая нечисть.

– Непохоже на правду. Хайа?

– В лагерь проникли льетувены и усыпили дежурных. Затем принялись за спящих. Вместе с этим над поляной стянулись баубасы, чтобы напасть на попавших под чары.

– Уже ближе к истине. Кто-нибудь хочет дополнить? Абелард?

– Чтобы проникнуть в лагерь, нужно сначала снять все те защитные заклинания, которые мы вокруг него возвели. Льетувены и баубасы на это неспособны. Возможно, были ещё какие-то духи или нечисть.

– Верно. – Морус снова кивнул, но взгляд его оставался тяжёлым. – Есть ли что-то, показавшееся вам странным? Арьяман, кажется, ты что-то высказывал по поводу льетувенов.

– Да, – пробасил лорд Аванти, – насколько я помню, льетувены – подвид домашней нечисти, они не встречаются в лесах. Как и баубасы, к слову.

– А также они не действуют сообща, – добавил покрытый сажей Баламут, доевший кашу и грызущий сыровяленое мясо. – А тут как будто сговорились.

– Верно... – повторил их куратор.

Для него наиболее странным являлось отсутствие всех защитных заклинаний – будто кто-то разом скинул их или впитал в себя. Способные на это виды нечисти, безусловно, встречаются в природе, для того и нужны дежурные, но с каких пор разные виды стали объединяться настолько... продуманно? И откуда взялось сразу тридцать баубасов? Они считаются одиночками.

«Слишком мало данных – слишком большая непредсказуемость», – невесть с чего вспомнил Морус слова друга.

А это они ещё до деревни не дошли.

«Ай, баубасы, льетувены – всё одно шушера мелкая, – в итоге решил мужчина, в своё время перебивший бессчётное множество куда более сильной нечисти на границе с Безвестным лесом. – Будь их даже пятьдесят, мне, кроме шума, они бы никаких хлопот не доставили, а так хоть ребятам развлечение».

Но, конечно, червячка сомнений это не успокоило.

– Так, с вами закончили, – сказал Морус вслух. – Ну а теперь, дорогой мой Улген, поведай мне, каким же образом тебя смог усыпить простейший льетувен?

– У льетувенов очень мощные чары, – вступился за преподавателя практической магии Довьят.

– Не знаю, как я уснул, – мрачно начал Улген, совой свернувшийся на бревне у костра, – но, пока я находился в сознании, заклинания вокруг лагеря однозначно висели.

– Увы, льетувены насылают не просто сон, а морок, как ведьмы, – вздохнул Элай. – Вы могли даже думать, что бодрствуете, хотя это уже было не так. К слову, когда я проснулся, то успел только подойти к вам – выглядели вы настолько глубоко спящими, что я, признаться, подумал, что вы... м-м...

– Померли? – подсказал Венег.

– Отошли в мир иной, – уточнил Элай, кашлянув.

– Ладно, что случилось, то случилось, – подытожил Морус, поднимаясь. – А сейчас собираемся в путь, нам ещё часов десять в сёдлах трястись.

Глава12

Завлечение

После завтрака двум студентам пришлось сесть в пару к своим одногруппникам – одна лошадь легко освободилась от слабой привязи и сбежала, оставив лишь кровавые цепочки следов, уходящих вглубь леса, а вторую растерзал острыми когтями баубас.

– В целом нам и этого приключения за глаза, – задумчиво бормотал Морус, едущий впереди процессии с Довьятом и Элаем, – но и на полпути разворачиваться как-то глупо.

– Это точно. Раз уж мы уже оказались вдали от цивилизации, то надо хоть узнать, что там за слухи, – поддержал его лехейский инквизитор, ёжась от погоды.

– Ха-ха, смотрю, кому-то не нравится романтика походов? – рассмеялся преподаватель физподготовки.

– Да я как-то больше пером работать привык, – ответил с улыбкой Элай.

– А всё же навыков не растерял, молодец! – припомнил Морус то, что коллега среагировал раньше него.

– Стыдно признаться, я просто отлить встал, – произнёс лехейский инквизитор, смущённо оправляя цепочку плаща.

– В рапорте так и отмечу: сработала интуиция.

Несмотря на нарочито бодрый вид, Моруса не покидало чувство неясной тревоги. Будто, углубляясь дальше, они настигнут только очередную напасть.

«Расслабился, работая в академии. Скоро собственной тени пугаться начну, – фыркнул он про себя. – Нас тут четверо обученных инквизиторов и один опытнейший боевой маг – это всей нечисти округи впору нас бояться».

Тем временем над лесом начал накрапывать слабый дождь. Солнце периодически выглядывало из-за туч, отчего на небе порой появлялась радуга.

– Хорошее знамение, – поделился наблюдением Абелард, поворачивая голову к своей неизменной спутнице.

– Смотря для кого, – ответила та, сонно оглядывая подёрнутый дождевой дымкой лес.

– Что вы имеете в виду?

– Что, возможно, она сияет не для нас? – с едва заметной улыбкой пояснила Ли-Льен. – А может, лишь только для кого-то одного из нас?

Лорд Скирен-Квад нахмурился. Девушка, увидев это, тихо рассмеялась. Несмотря на бессонную ночь, её настроение было довольно неплохим. В конце концов студентка сжалилась и пояснила в своей манере:

– Как действует нечисть, способная выпить магию из заклинаний?

– Хм-м... выпивает их? – ответил всё ещё ничего не понимающий Абелард.

– Конечно, – довольно кивнула собеседница, подставляя ладонь каплям дождя, скатывающимся с защитной полусферы над ездоками. – Как действует нечисть, способная разрушить заклинания?

– Полагаю, разрушает их, – усмехнулся мужчина, сверкая зелёными глазами.

– Да, думаю, так и происходит. А...

– Те, что выпивают магию, делают это до последней капли, а те, что разрушают – оставляют ошмётки, – сократил её лекцию лорд. – В нашем случае магию именно выпили: нет и следа заклинаний, сотворённых нами тогда.

– О, именно так все и подумали, верно, – подтвердила Ли-Льен.

– В каком смысле? – снова не понял Абелард.

– Могут ли порождения грязной силы избирательно поглощать только часть заклинаний?

– М-м... нет. Хотя они могут не справиться с теми, которые сильнее их, тогда такие заклинания останутся. Но в этот раз мы поставили четыре защитных и два маячковых заклинания – и все они исчезли.

– Да. И все видели, как мы поставили эти заклинания. – Тут Ли-Льен коснулась плеча лорда, заставляя его чуть наклониться, и прошептала на ухо. – Но на самом деле их было семь. И седьмое в момент нападения всё ещё стояло там.

– Что?

От удивления Абелард едва не дёрнул поводья. Он полуобернулся к спутнице. Кто бы ни посмотрел на них в этот момент, решил бы, что это воркуют влюблённые, а не два инквизитора обсуждают серьёзные дела.

– Когда все отошли ко сну, я создала в земле ещё один контур, не защитный и не маячковый, – начала рассказ Ли-Льен. – Я, знаешь ли, очень люблю комфортно спать, а ржание двадцати лошадей этому не способствует. Так что я поставила довольно слабое, но эффективно успокаивающее животных заклинание. И замкнула его на свою палатку. Поэтому человеку, чтобы вообще обнаружить его, понадобится сначала заглянуть ко мне. Ну а нечисти, конечно, таких тонкостей совершать бы не потребовалось, и заклинание просто развеялось бы с остальными шестью.

«Вот и выходит, что нечисти помогла не другая тварь, а человек», – добавила девушка про себя очевидную истину.

– Но развеять маячковые заклинания можно только...

– Изнутри.

– Надо рассказать Морусу! – Абелард уже собрался подстегнуть лошадь, чтобы нагнать инквизитора, но сжавшей поводья руки упреждающе коснулись тонкие пальцы.

– Я ведь пока не закончила, – заметила собеседница, качая головой. – Легко подумать о предателе среди нас, но как связать с ним скоординированные действия нечисти? Заставить их работать сообща может лишь владеющий грязной силой. С большей вероятностью заклинания снял тот, кто следил за нами снаружи. Тот, кто может снаружи развеять маячки взглядом так, что они побоятся издать хоть звук.

– Ведьма? – охнул лорд.

Девушка закатила глаза и скептически поджала губы.

– Да зачем ей заниматься таким? К тому же она бы просто снесла все заклинания, включая моё. Я полагаю, что это тёмный маг.

«Впрочем, при некоторой сноровке он мог бы и среди нас затесаться, но их безумный взгляд я за версту замечу», – продолжила Ли-Льен про себя.

– Всё равно надо рассказать... – начал было Абелард, но девушка вновь осадила его.

– Дождёмся привала.

Из-за дождя ветки ещё больше отсырели, оттого костры разгорались неохотно и скорее дымили, чем грели. Впрочем, магам, после того как в юности окрепнут магические каналы, замёрзнуть или простудиться становилось практически невозможным делом. А для приготовления пищи сойдут любые ветки, поэтому на их просушку силы не тратили.

Студенты поили лошадей мутной водой из ручья и магией создавали чистую воду для котлов, когда Ли-Льен с Абелардом отвели Моруса в сторонку и рассказали о своих умозаключениях.

Инквизитор некоторое время молчал, сложив руки на груди.

– Мотив... – пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Какой в этом всём мотив?

Девушка пожала плечами:

– Я проанализировала пространство десятком заклинаний, пока мы ехали, но ни одной живой души на километр вокруг не обнаружила. Что бы ни произошло тогда, сейчас за нами нет слежки.

– Какой-то псих, чьи планы мы сорвали? – продолжал размышлять Морус. Он почувствовал несколько из этих заклинаний, пока они расходились волной позади, но решил, что это перестраховываются его коллеги. Если же все их создала одна «малявка» – то она весьма сильна. – К тёмным магам человеческая логика неприменима. Надо будет направить сюда особый отряд. Хм. Лилейн, а чего же раньше не сказала?

– Проскальзывала мысль, что это кто-то из нас, – честно ответила Ли-Льен. – Но безумия во взгляде нет ни у кого, а без грязной силы никто не сможет управлять нечистью.

– Да, вот только вы же ещё этого не проходили... – заметил, прищурив серо-голубые глаза, куратор. – Впрочем, неважно. Нашим я доверяю, ни один инквизитор, будучи в здравом уме, не станет водиться с порождениями грязной силы. Да и «безумия», как ты верно отметила, нет ни у кого, а уж сколько я в своё время таких глаз повидал...

Морус ещё постоял, молча глядя вглубь леса. Ли-Льен почувствовала, как от него отлетают различные заклинания – очевидно, инквизитор тоже решил прочесать местность, хотя это отнимает прорву сил и многим попросту недоступно.

«Сильный маг», – отметила студентка про себя.

Преподаватель физподготовки тем временем слегка расслабился – вокруг и вправду не находилось никого, кроме их группы.

– В общем, как бы то ни было, предлагаю сохранить это в тайне от своих однокурсников, – наконец решил инквизитор. – Паника нам ни к чему. Мы с Улгеном сможем обезвредить тёмного мага в случае чего, а то и нескольких, так что сами тоже не переживайте. – Морус хлопнул ученика по плечу и кивнул девушке. – Ну всё, дуйте есть, пока время не закончилось. И... спасибо за информацию.

К вечеру группа добралась до развилки – посреди густого леса узкая тропка делилась на три едва очерченных в болотной траве и мху пути. Рядом с «перекрёстком» стоял камень, на котором чья-то рука высекла три стрелки с обозначениями. Подпись «Любуча» была по центру.

– Да тут же не проехать, болото одно! – воскликнул Улген, вытягиваясь на лошади.

– Ну, можно и в объезд, – неуверенно предложил Довьят. – Как-то же местные ходят тут.

– Да, точно, вон там – тропинка чуть левее центральной, – подхватил Элай.

– Что по соседним деревням, из которых возникли слухи? Будем устраивать опрос свидетелей? – хрипловато уточнил Венег.

Сначала Морус так и планировал поступить, разделив подопечных на три отряда, но после слов Ли-Льен и Абеларда пересмотрел это решение – одну группу проще защищать.

– В целом все сведения от них уже получены одним из ваших, выретских коллег. Нет смысла разбредаться, – ответил преподаватель физподготовки. – Пойдём той тропой, что указал Элай.

Процессия вытянулась в узкую цепочку. Дорога среди кочек и корней осложнила продвижение лошадей. К тому же, чтобы объехать внезапное топкое препятствие, придётся потратить больше времени, чем при движении напрямик.

– Как местные додумались проложить дорогу по болоту? – недоумевал Баламут, едущий позади лорда Скирен-Квада.

– Видимо, летом подсыхает, а зимой подмерзает, – ответила ему Ахана, сидящая за ним.

– А в остальное время как? Эх, – вздохнул Бал, помогая заклинанием своей лошади, которая увязла передней ногой в мутной жиже.

Наступала ночь. Морус планировал добраться к этому времени до Любучи. Но, обходя болото, они, кажется, уже могли бы доехать до соседней деревни, а Любуча так и не спешила показываться из-за деревьев.

– Ладно, заночуем здесь, – принял решение инквизитор.

Группа остановилась на влажной поляне. Пока огненные маги подсушивали почву, Морус, Улген, Абелард и Ли-Льен строили защитные заклинания.

– Я ещё одно плетение поставлю, – сообщил преподаватель практической магии, окружая мерцающим куполом коней. – И так двух лошадей потеряли.

– Фу, тут что, сдох бык? – воскликнула Ахана, которая сушила почву на краю будущего лагеря.

Она обнаружила белёсые кости и полузакопанный череп с рогами.

– Похоже на то. Может, в болотах застрял? – предположил Баламут.

Ужин прошёл тихо, да и ночь без сна давала о себе знать – почти все спокойно отправились по палаткам, едва Морус объявил отбой.

Но не прошло и часа, как над лесом раздалось натужное хихиканье. Затем заухала сова. Ей вторила кукушка.

Сонные студенты мгновенно выглянули из своих палаток. Ли-Льен, которая на этот раз не стала переодеваться, потянулась.

«Кукушка? Ночью? Ха-ха», – подумала она, вылезая наружу.

Вдалеке, меж елей и редких кустов, плавно двигались в сторону синие огоньки. Они медленно покачивались вверх-вниз, почти не освещая пространства вокруг. Лишь иногда еловую ветку очерчивал холодный мертвенный свет. Будто невидимые духи устроили парад и подсвечивали себе путь тусклыми фонарями.

Студентка снова проверила пространство вокруг. Никаких других людей, кроме их группы, зато...

Истеричный, безудержный хохот раздался прямо на границе охранного контура.

– Гарпии! – крикнул Улген, выныривая из своей палатки с искрящимися огненными шарами в руках.

– Их пятнадцать! – сообщила Ли-Льен, когда увидела, что Морус собирается пересечь магический круг с мечом наперевес.

– Сколько?! – ужаснулись оба преподавателя.

– Ты уверена? – уточнил куратор. Девушка кивнула. – Мы что, из всех полян нашли стоянку гарпий?

– Так это они быка съели, – охнула Ахана, доставая лук.

– Может, это они Любучу и донимали? – предположил Довьят, тоже вытаскивая лук из палатки.

– Ха-ха-ха-ха-ха, иди сюда, путник, я тебе погадаю, – хрипло захохотала гарпия из темноты, и у всех тут же возникло непреодолимое желание последовать к ней.

Гарпии считались нечистью более серьёзной, чем баубасы. Эти полуптицы с уродливыми женскими лицами обладали извращённым интеллектом и могли пользоваться грязной силой – прятаться в тенях, призывать грозы и сильные ветра, а потому не страшились ударов молний и воздушной стихии, да и обнаружить крылатых тварей было крайне сложно.

– Ку-ку, ку-ку, сколько тебе жить осталось? Ку-ку, – на другой стороне поляны раздался новый скрипучий голос.

Ли-Льен подумала, что для неё не стало бы проблемой уничтожить всех пятнадцатерых разом, но это бы грозило раскрытием своего резерва.

– Как убивать гарпий, вы пока не учили, – начал куратор, укрепляя контуры защитных заклинаний своей чистой силой и создавая новое, снижающее воздействие голоса полуптиц. – Но учиться никогда не поздно! Во-первых, никакой стихийной магии – только силу зря потратите. Во-вторых, за защитные круги не выходить, на их слова не поддаваться – они не смогут дать ничего из того, что наобещают!

– Ай, мóлодец, я ножку поранила, – заплакала ещё одна гарпия сладким голоском, – помоги мне, а я тебя к кладу проведу.

Даже сквозь заклинание голос её так и манил магов за собой.

– Улген, поддерживай щиты, Венег, Довьят, на подхвате, – продолжил Морус. – Студенты, на пары разойдись. Кто без пары – к Элаю. Чтобы убить гарпию, нужно пронзить её шею либо железом, либо чистой силой. Но для этого её сначала надо обездвижить, чтобы не промазать. Часть подходящих заклинаний вы уже знаете, это заклинания Хора, ловчей сети, бесконечной верёвки и тысячи пут.

– Зачем тебе это? Возьми моё перо, оно принесёт тебе богатство, – зазвучал голос новой гарпии.

– Я буду указывать направление маячками, они их не чуют, – закончил преподаватель физподготовки, напряжённо колдуя сложное заклинание постоянного обнаружения. – Без этого их практически не видно.

«Как хорошо, что я выехал с полным резервом», – подумал Морус, подзывая первую пару студентов.

Баламут и Ахана встали на изготовку. Бал кинул в подсвеченную для магического зрения тварь заклинание тысячи пут, но гарпия, прежде чем оно долетело до неё, взмахнула руками-крыльями и стремительно унеслась ввысь, откуда затем столь же быстро спикировала на прыснувший снопом белоснежных искр щит. Светловолосый парень, не теряя времени, кинул новое заклинание, пока нечисть не успела прийти в себя. Гарпия застыла прямо на щите, неестественно искривив когтистые крылья и выпятив уродливую грудь, лишь отдалённо напоминающую человеческую.

– Что же ты наделал, мой мальчик? – горько зарыдала она. – Мой сыночек, моя кровиночка, пусти меня.

Баламут нервно закусил губы. Воздействие ли магии, или просто сила голоса, но ему сразу захотелось отпустить полуптицу и защитить от остальных людей.

– Ахана, ну! – воскликнул Морус, и рыжеволосая девушка, которая тоже растерялась, споро вскинула лук и с первого раза попала твари в горло усиленной чистой энергией стрелой. Крики гарпии захлебнулись в крови, и нечисть безжизненно слетела со щита. – Отлично! Следующие!

Ли-Льен встала в пару к более слабому Лейфуру, а Абелард к трясущейся от страха Паге.

В какой-то момент лорд Скирен-Квад заметил, как Илумер подбирается к выходу из защитного круга. Но прежде чем тот успел дойти до сияющего щита, Ли-Льен подошла к студенту и вырубила его ударом пальцев по затылку.

– Пусть поспит, я за него, – объяснила она стоя́щей в паре с Илумером Бадрии.

Студенты с трудом могли сосредоточиться, сражаясь с полуптицами, но всё же спустя несколько часов тварей осталось всего четыре. Самые сильные в своей своре, они выматывали людей особенно рьяно.

– Ай, какой глупый маг. Я ведь тебя не съем, я быка ем. А тебе я золотые яблоки подарю, хочешь? – вопрошала одна из тварей у Арьямана.

Он в паре с Нариэн уже полчаса ловил эту нечисть сетью и бесконечной верёвкой – остальные заклинания от гарпии отлетали, словно вода от камня. Тварь стремительно перемещалась от ветки к ветке, отчего все сети пролетали мимо. В какой-то момент Нариэн не выдержала и выстрелила в полуптицу из лука прямо так, но та снова дёрнулась, и стрела угодила в крыло.

– Нет! – воскликнул Морус.

– А-а-ай-а, мерзкий маг! А-а-а-ай-а! – взвыла гарпия. – А-а-а-а-а-и-и-и-и!

Вторя ей, небо прорезала яркая фиолетовая молния, и один из щитов над магами разлетелся на сверкающие осколки. Зашумели деревья, пригибая кроны от ураганного ветра. Кони ржали и били копытами, силясь вырваться из круга, а маги зажали уши – крик гарпии, казалось, ввинчивался прямо в мозг.

«Ай, я так больше не могу!» – подумала Ли-Льен и создала сверкающий лук из чистой силы.

Натянув его, она прицелилась и выстрелила сияющим лучом прямо в горло верещащей нечисти. Но три оставшихся полуптицы на этот раз не отмалчивались. Они вторили ей, бесновались и кидали молнии на щиты, отчего у побледневшего Улгена пошла носом кровь, а Довьят потерял сознание от напряжения, из-за чего рухнул ещё один из защитных кругов.

Абелард сжал челюсти, снял кольцо-ограничитель и встал на место выретского инквизитора, удерживая заклинания своей силой. К лорду спешно присоединился Элай.

– Нариэн, лови! – воскликнула Ли-Льен, кидая оторопевшей блондинке сияющий лук.

Если леди Маннай и хотелось узнать, как такое возможно – передать оружие, созданное и поддерживаемое чистой силой, то она решила приберечь любопытство на потом.

Ли-Льен тем временем создала парализующее заклинание, которое не найти в обычном учебнике первого курса, и кинула в одну из полуптиц столь быстро, что та не успела и пером пошевелить, как зависла в воздухе полностью обездвиженная.

– Стреляй! – приказала девушка блондинке.

Нариэн послушно прицелилась и поразила свирепую нечисть. Лук, сотканный чужой чистой силой, неистово рвался из рук, поражая скрытой в нём мощью.

– Ещё одну сможешь? – спросила Ли-Льен у Нариэн.

Леди Маннай неуверенно кивнула.

Морус, поддерживающий заклинание обнаружения, хотел помочь всем и каждому, но мог лишь наблюдать за коллегами и студентами, так как от малейшего снижения концентрации заклинание распадётся и гарпии сольются для магов с тенями, станут неотличимыми от порывов ветра и шевеления еловых лап.

Гарпий осталось всего две, но их сила значительно превосходила остальных.

Тем не менее Ли-Льен так же легко обездвижила сначала одну, а затем и вторую полуптицу.

– Нет, за что, доченька, за что? – верещала последняя гарпия, пока Нариэн с трудом натягивала лук. – Я же всё для тебя, моя родная!

Леди Маннай чуть не промазала – её руки дрожали от усталости, а ноги хотели бежать к полуптице, чтобы спасти, защитить, укутать плащом от всех невзгод. После выстрела Нариэн упала на колени, уперев руки в землю, и, тяжело дыша, смотрела, как медленно растворяется в темноте чужое оружие.

Морус сидел на земле, подперев рукой голову. Рядом лежали гарпии, в рассветном небе кажущиеся причудливо сложенной ветошью, вымазанной в чёрной смоле. Их изломанные серые крылья, увенчанные острыми когтями, слегка отливали синевой. Головы, неизменно уродливые, едва ли походили на женские по очертаниям. Скорее, кроме крючковатого носа и выпученных глаз в них больше не было человеческого. Вместо губ от носа сразу начинались острые зубы, а вместо ушей под жгутами «волос» зияли провалы. В Лесавье гарпий можно найти повсюду. Можно даже натолкнуться на места их стоянок, но Морус впервые видел, чтобы «маток» в одном семействе оказалось три. Да и поляна эта... неужели ему с Улгеном стоит освежить свою память? Разве гарпии не селятся близ скалистых пещер?

– Ты же знаешь, исключения всегда бывают, – успокаивал его академический коллега, помешивая кашу в котелке. – А до деревни лучше дойти. Велик шанс, что мы сейчас разобрались с их проблемой.

– Да-а, вот тебе и «слишком мало данных», – произнёс Морус, в который раз оглядывая трупы гарпий.

Студенты попáдали от изнеможения кто где. Многие попросту не дошли до палаток. Даже изящная Нариэн неаристократично привалилась к одному из брёвен и, не шевелясь, молча смотрела вдаль. Последствия криков полуптиц – усталость и апатия на несколько дней – были обеспечены всем.

Ли-Льен сразу после убийства последней гарпии ушла в палатку – девушке хотелось поспать хотя бы пару часов.

Но сон вышел мутным и тревожным, образы покойной ведьмы Пали перемежались с криками нечисти. В какой-то момент девушка перестала понимать – это кричит Этна, или зовёт в свои объятия полуптица.

– Лунная ведьма, Лунная ведьма, – голосили гарпии, свисая с ветвей, а Огненная со слезами на глазах молила:

– Нет, за что, доченька, за что? Я же всё для тебя, моя родная!

Впрочем, в следующее мгновение она уже хохотала:

– Глупая малышка Ли-Ли, у тебя нет матери, нет отца! А твой друг умер, проткнутый, на руках твоей сестры! Но их убила не я, не я-а-аха-ха-ха!

– Боги, как ты дожила до своих лет с таким характером? – мрачно спросила Ли-Льен, проходя мимо тлеющих досок. – Почему остальные ведьмы не грохнули тебя по-тихому в каком-нибудь лесу и это пришлось делать мне?

– Потому что ведьмы не вредят себе подобным, глупая, – отмахнулась, задрав к пасмурному небу голову, Этна, кружащая посреди пепелища, оставшегося от безымянного селения. – Кстати, не хочешь спалить деревеньку, в которую вы направляетесь? Только подумай, сколько дыма получится от мокрых брёвен. А заглушат ли крики людей гул от огня?

Девушки остановились и молча смотрели друг на друга с нескрываемым презрением и злостью.

– Лилейн, – будто издалека раздался чей-то голос. – Лилейн!

– О? – Ведьма Пали замерла, прислушиваясь. – О, крики этого мальчика будут куда интереснее! Как думаешь, если содрать с него кожу и...

Ли-Льен всё так же молча взмахнула рукой, и пространство рассыпалось на осколки, унося хохот Огненной ведьмы на задворки сознания.

Абелард стоял перед палаткой, не решаясь заглянуть внутрь. Он держал в одной руке миску с кашей и вяленым мясом, а в другой – горячий чай. Когда лорд решился позвать девушку в третий раз, из проёма показалась взлохмаченная голова Ли-Льен.

– Мы скоро выдвигаемся, – сообщил ей Абелард, всклокоченный не меньше. – Поешьте, Лилейн, потом неизвестно, когда снова получится прерваться на обед.

– Ага, – ответила та невпопад, взяла еду и скрылась в своём крохотном жилище, как недовольная черепаха в панцире.

Когда солнце поднялось над деревьями, группа продолжила свой путь. К обеду небо вновь укрыло тучами, зарядил мелкий дождь, а перед инквизиторами среди ёлок предстали каменные руины какого-то древнего строения.

– Насколько я помню историю, когда-то здесь возвели храм богини любви, Элькотис, – рассказал Довьят, – но со временем он пришёл в запустение. Видимо, это его остатки.

Развалины белокаменных колонн и ступеней, покрытые мхом, простирались достаточно далеко. В какой-то момент всадники даже прошли вниз от храма по каменной дороге, минуя входные колонны, невесть как сохранившие своё положение. Когда Ли-Льен проезжала через них, то почувствовала, как слегка нагрелась заколка на затылке. Девушка нахмурилась, касаясь потеплевшего дерева, но внезапный окрик Моруса отвлёк её.

– Наконец-то! – обрадовался инквизитор.

Там, впереди, за елями и редкими осинами виднелись очертания деревянных домов с дымящими печными трубами, слышались звуки нескольких кузниц и весёлые крики детей, которым осенняя непогода была нипочём.

Глава 13

Эндшпиль

Любуча буквально скрывалась среди хвойного леса, окружавшего деревню со всех сторон. Воздух в ней пропитался сыростью и дымом от кузниц, окружённых высокими деревьями, будто загоном.

Когда инквизиторы приблизились к первым домам, двери одного из них отворились, и навстречу путникам вышел местный староста с окладистой седой бородой и отороченной мехом шапкой. Поверх длинной льняной рубахи на нём была надета тёмно-серая сермяга, но под широкими штанами при этом виднелись босые ноги.

– Эгей, кого к нам нелёгкая принесла! – воскликнул невысокий мужичок, подпрыгивая на месте. – Эгле, милая, встречай гостей!

Из дверей показалась голова с двумя тронутыми сединой светлыми косами, а потом женщина охнула и выбежала на крыльцо:

– Ой-ёй, боженьки, людей-то сколько! Рута, Рута! – закричала она куда-то в дом. – Доставай праздничный чан! Нам нашего не хватит!

Постепенно вся Любуча вы́сыпала из домов – посмотреть на диковинных гостей.

Дети с восхищением глядели на спешившихся воинов. Женщины и девушки смущённо хихикали в платочки. Мужчины же насторожённо присматривались к инквизиторам, на всякий случай прикрывая собой своих жён и дочерей.

– У нас тут ровно сто сорок человек, – отчитывался Морусу староста, пока студенты привязывали коней у поилок. – Но скоро у пары дам пополнение ждём.

– Да мы здесь не за переписью, – поморщился инквизитор, оглядывая окрестности. – Нас больше интересует, не пропадали ли у вас люди? Не умирал ли беспричинно скот? Возможно, синие огни беспокоят?

– Что? – удивился староста. Он нахмурил брови и задумчиво огладил бороду. – Да нет вроде. Ну, то есть летом этим один человек, Наглис, в болоте сгинул. Да у Рамуны недавно корова с бычком убежали, так и не нашли. Ну а огни, так они у нас из года в год по ночам светят, уж и дети бояться перестали. К нам как-то учёный из Перыни захаживал, так он сказал, что огни синие на болотах – дело обычное. Аль наврал нам, мелкий пройдоха?

– Да нет, в общем-то, – удивлённо ответил Морус.

После минувших событий он не мог не стать подозрительным.

– То есть не на что жаловаться? – уточнил мужчина у старосты.

– Ну как не на что. Урожай репы в этом году маловат будет. Не иначе эти сплетники из соседних деревень и сглазили. Тьфу ты, чтоб им пусто было! – сплюнул мужичок.

Инквизитор поблагодарил его за сведения и направился к Улгену.

– Мы, конечно, всё осмотрим, зря, что ли, приезжали, но, похоже, здесь ловить нечего, – сообщил Морус коллеге. – Ну, может, успеем до соседней деревеньки смотаться, послушаем хоть, что они там такого насмотрелись и откуда такие слухи взяли.

– Вы не торопитесь, господа инквизиторы, – крикнула им Эгле, опять появившаяся на крыльце. – Мы вам сейчас баньки растопим, а то пока по лесу шли, одичали, небось!

– Спасибо, сударыня, – отвечал ей Элай.

Ли-Льен тем временем села на корточки перед одним мальчонкой:

– Держи, малыш, – сказала она, протягивая ребёнку леденец.

– Ой, спасибо, тётя-инквизитор! – воскликнул он, прижимая сладость к груди.

– Да ты кушай, кушай, – фыркнула Ли-Льен.

– Да я маляткам отнесу, пусть тоже попробуют! – рассмеялся мальчик и убежал вперёд, весело крича: – Смотрите, мне тётя петушка дала!

Абелард, закончив рассёдлывать коня, с улыбкой подошёл к Ли-Льен.

– Надо же, не ожидал увидеть в вас такую... мягкую сторону.

– Да во мне вообще много сторон, которые люди не ожидают увидеть, – хмыкнула девушка, с интересом глядя мальчишке вслед.

– Ах, наконец-то можно смыть с себя всю грязь, – блаженно протянула распустившая кудрявые чёрные волосы Бадрия, выливая на тело сразу весь ушат холодной воды.

Женскую часть инквизиторской группы устроили в отдельной баньке, затопленной мягче.

– Да-а, а какой тут аромат! Можжевельник, ель и целый набор каких-то трав, – восхищённо произнесла Пага, бьющая себе по бёдрам дубовым веником. У неё было короткое каре пепельного цвета, в котором запуталась пара высушенных листьев. – Мы дома так только по праздникам топили. Эй, Лилейн, поддай-ка парку, а то наша леди нас явно смущается.

Нариэн и вправду не привыкла мыться в чужом присутствии. Одно дело, когда тебя омывают служанки, и совсем другое – когда вокруг мелькают чужие обнажённые тела. Леди Маннай сидела на краешке лавки, поджав ноги и выпрямив спину, и аккуратно тёрла руки мочалкой.

Ли-Льен же, ни капли не смущаясь, полулежала на самой верхней скамье. После просьбы Паги девушка грациозно спустилась, захватила из бочки с водой черпак и облила зашипевшие камни.

– Боги, какой у тебя ужасный шрам на плече! – воскликнула Ахана, зажав рот рукой. – Как же ты теперь выйдешь замуж?

От её возгласа всё внимание перекинулось на Ли-Льен. Даже Нариэн любопытно перевела взгляд на девушку, которая и в бане осталась с замысловатой высокой причёской, сложенной из шпилек и тёмных каштановых волос.

– Совершенно очевидно, что никак, – скорбно произнесла та, но на дне карих глаз плясали явные для леди Маннай смешинки. – Правда, я уже смирилась, что на века останусь старой девой, потому сожаления излишни. А вот тебе следует хорошенько запомнить, как выглядит тело женщины, которая решила сражаться с нечистью. У меня шрам всего один, но остановишься ли ты на этой цифре?

Щёки рыжеволосой девушки ещё сильнее покраснели.

– Сплюнь! У тебя язык ведьмы! – возмутилась она.

Ли-Льен задумалась.

– Если у меня язык ведьмы, то у тебя волосы? – рассмеялась она.

Ахана задрожала, и Пага поспешила приобнять её за плечи, чтобы успокоить.

– Лилейн, у тебя и правда язык без костей, – заметила пепельноволосая девушка недовольно.

– Всё как у всех, – фыркнула та. – Нариэн, как твои руки? Не каждый может натянуть мой лук.

– Спасибо за беспокойство, всё хорошо, – вежливо ответила блондинка. – Лишь немного дрожат.

Ли-Льен села рядом с ней, осторожно обхватила запястья, и Нариэн почувствовала, как по ним разливается тепло, а из пальцев уходит тремор. Леди Маннай украдкой глянула на левое плечо не в меру сильной девушки. Верхняя часть прямо до плечевого сустава была как будто раскурочена, а затем так неаккуратно срослась, что округлые белёсые шрамы находили друг на друга.

– Что же за тварь оставила этот отпечаток? – спросила Нариэн, сама поражаясь своему бестактному вопросу.

– Ха-ха, – неожиданно рассмеялась Ли-Льен, слитым движением взлетая на верхнюю лавку. – Как тонко подмечено. Это след от шипов с ботинка обычного огра.

Леди Маннай неаристократично округлила глаза. За таким беспечным ответом ей привиделась долгая и захватывающая история, которую едва ли можно назвать весёлой.

После бани студентам хотелось только одного – спать. Но категоричный Морус заставил их сначала отработать техники допроса и осмотра местности. Разбившиеся на команды первокурсники ходили за «своими» инквизиторами и под их чутким надзором проводили «оперативно-розыскные мероприятия».

Пока Ли-Льен с Лагамаром вяло оглядывали коровник снаружи, Абелард под присмотром Венега окутывал краснеющую девицу своей харизмой.

– Расскажите, как именно пропали бык и корова? – Яркий тембр зеленоглазого мужчины словно солнечный луч рассекал серое пространство пасмурной Любучи.

– Да тут чуть южнее за лесочком у нас пастбище, вот там и пропали, – отвечала девица по имени Рамуна, кокетливо стреляя глазками в лорда Скирен-Квада. – Пастушок наш уснул, коровы и разбрелись. Всех собрали, а двух не поймали, ха-ха.

Арьяман тем временем оглядывал стоя́щий в загоне скот. Сын герцога слабо представлял, что он должен обнаружить, с виду коровы не отличались от картинок из учебных книг.

– Худосочные они какие-то, – задумчиво произнёс Баламут, подходя к лорду Аванти. – Видать, пастбище небольшое.

Арьяман принял к сведению, каких коров следует считать «худосочными». Он коснулся пары животных и произнёс несколько заклинаний, но с коровами всё было в порядке, а тело мужчины не чувствовало от них никакой грязной силы. Лорд Аванти потёр виски – он родился не самым сильным магом, и ночные происшествия изрядно прохудили его резерв.

Баламут и вовсе чувствовал себя выжатым лимоном, по которому потом ещё и потоптались, чтобы дожать последние капли. Парень скучающе разглядывал доски, отмечая про себя, что деревня эта не самая зажиточная – даже не нашлось денег на то, чтобы обновить растрескавшуюся краску.

Осмотрев ещё несколько строений, студенты подошли вплотную к лесу, а затем исследовали все подозрительные колодцы и пару подвалов. Но похоже, что боги в кои-то веки сжалились над ними, и после всех мытарств первокурсники наконец-то могли отдохнуть. Они отчитались об увиденном за день своему куратору и радостно побежали помогать деревенским накрывать широкие столы под открытым небом.

Только Ли-Льен да Морус мрачно осматривались, пока не встретились друг с другом взглядами. Из-за того, что Морус, в отличие от Улгена, до недавних пор работал боевым инквизитором, он обладал большей чуткостью и вниманием к деталям. Поэтому мужчина незаметно отвёл девушку, одетую в студенческий плащ и синий брючный костюм, в сторонку. Нависнув над макушкой, Морус тихо спросил:

– Что?

– В том и дело, что ничего, – ответила Ли-Льен, пожав плечами. Она смотрела, как рассаживаются за столы инквизиторы, местные женщины хлопочут вокруг них, а дети гурьбой рыскают между взрослыми. – Если подходить магически. А если просто смотреть, то некоторые вещи мне кажутся странными, хотя и недостаточно для того, чтобы переживать. Вот, например, бани. Нас пропарили с целой смесью трав, которые здесь не растут, так как не любят кислой почвы. Но они совершенно безопасны и, кроме расслабления, ничего не дают. Или, например, еда. Столы ломятся от блюд, притом что краска на домах вся облупилась.

– Травы могли выращиваться в огороде. На краску у них и вправду денег может не быть. Ну а столы – так это из-за нас такой пир, – покачал головой преподаватель. – Кстати!

Морус подбежал к столам, расположенным прямо в центре единственной улицы, и громогласно объявил:

– Перед тем как пить и есть, сначала проверяем всё на яды!

Староста от такого даже крякнул, но инквизитор, не смутившись, пояснил:

– Регламент у нас, вы уж простите.

Он соврал. На самом деле не существовало требований проверять еду, которую инквизиторам дают люди.

– Ой, да ну что вы, мы всё понимаем, – замахал мужичок руками.

Студенты тем временем вовсю веселились. Розовощёкие девушки с хохотом кружили рядом со столами под струны канклесов, на которых играли мужчины, а старики тянули праздничные песни. Из огромного чана с густой шупеней по воздуху растекался восхитительный мясной аромат. Солнце клонилось к закату, но тучи на небе разбежались, лишь когда оно уже скрылось за лесом.

К Ли-Льен, которая встала рядом с Морусом, подошёл Абелард, протягивая стакан с квасом.

– Очень вкусно, попробуйте, – предложил он девушке.

– Я буду есть и пить только то, что приготовила сама, – отказалась та.

– Да здесь нигде ни ядов, ни чар нет. Я всеми диагностическими заклинаниями проверил, – сообщил Улген, который принёс миску, полную куриных ножек, коллеге. – Вот, в травах, как ты любишь.

Преподаватель физподготовки с сомнением осмотрел их и покачал головой.

– Что-то аппетита нет.

Он достал из-за пазухи флягу, но в ней оказалось пусто. Улген же хмыкнул и вгрызся в одну из ножек сам.

В какой-то момент к Абеларду подскочила та самая доярка, Рамуна, с миской густого супа.

– Поешьте, господин, а то стоите такой голодный, – кокетливо произнесла она.

– Сделай вид, – одними губами прошептала ему Ли-Льен, развернувшись к доярке спиной и забирая из рук зеленоглазого мужчины стакан с квасом. Обернувшись к Рамуне, студентка пригубила напиток.

«Хм? Моя интуиция меня подводит? Тут же ничего, кроме кваса, нет», – удивилась она.

Лорд Скирен-Квад вежливо улыбнулся Рамуне, помешал шупеню ложкой и «отхлебнул».

– Ну что, господин инквизитор, на ночь-то останетесь? – спросил староста. – Мы уж и кровати подготовили, хоть поспите по-человечески.

– Нет, вынуждены отказаться, – сказал с улыбкой Морус. – Мы сейчас доедим и поедем дальше. Нам бы ещё хоть в одну деревню успеть...

– Эх, нам бы поспать, – протянул подошедший Элай, сытый и разомлевший. – Уж третью ночь без сна я без спецзелий не выдержу.

– Разобьём лагерь в лесу, – ответил Морус непреклонно.

Лехейский инквизитор только вздохнул. Он достал из-за пазухи флягу, отпил, эхнул и протянул её преподавателю физподготовки. Тот, кивком поблагодарив, хлебнул и чуть не закашлялся.

– Это?.. – удивлённо спросил он у Элая, который в ответ беззлобно хохотнул.

– Фруктовый крупник, как сказала сударыня Эгле. Слабый алкоголь, с мёдом и специями. Так, разгорячиться немного.

Морус вздохнул. Алкоголя ещё не хватало. Мужчина вернул флягу и направился вдоль столов, думая, почему так хочется поскорее убраться отсюда. Ли-Льен с Абелардом двинулись следом.

– Мы не договорили, – обратился инквизитор к девушке, резко разворачиваясь у третьего, дальнего стола. – Что ещё тебе кажется странным?

– Еды так много, а дети не едят, – сразу ответила она. – Женщины и мужчины нет-нет, да подходят к столам, а дети даже кусочничать не пытаются.

– Послушные дети? – С сомнением предположил Морус, играющий в этом диалоге роль скептика.

– Да ну? – Студентка неожиданно развернулась и ухватила за плечо какого-то резвящегося вблизи мальчонку. Абелард узнал в нём давнишнего ребёнка, которому она вручила леденец. – Эй, малыш. Как тебе петушок? Не слишком мятный?

– Не, тётя-инквизитор, в самый раз! Мы с малятками мигом съели, – ответил мальчик и побежал к остальным.

Девушка дёрнула уголками губ.

– Но леденец был со вкусом малины. Зачем бы ему врать, если, конечно, он его ел?

На это Морус не нашёл что возразить. Внезапно он понял ещё кое-что.

– Кстати, разве здесь не слишком темно? – спросил инквизитор, ни к кому конкретно не обращаясь. – То есть нам-то всё хорошо видно. А местным?

Словно вторя ему, с другой стороны улицы раздался крик:

– Эге-гей, пора костры жечь да фонари пускать!

Женщины, радостно смеясь, побежали поджигать бумажные фонарики, а мужчины принялись строить большой костёр.

– Это у нас традиция такая, – пояснил подошедший к куратору староста. Горящие синим пламенем фонарики стремительно поднимались в тёмное небо. – Чтоб дорогой гость подольше задержался.

– Любопытные традиции, – ответил ему сидящий за столом Довьят, который, как и все, был сыт, доволен и хотел спать. – А почему они синие? И как фонарики связаны с удержанием гостей? Да и я, честно признаться, хоть и местный, а впервые слышу о... Ох, что за вонь?

– А, это от костра, – ответил староста, оглаживая бороду. – А что, плохо пахнет?

Огонь большого чадящего костра взвился вверх быстро, отчего от всех людей растянулись длинные тени. Тени...

Волосы Ли-Льен зашевелились на затылке. Стремительно бледнеющий Морус лишь подтверждал её мысли.

«Какая... грандиозная ловушка!» – ошарашенно подумала девушка.

– Да не то, чтобы... – пробормотал Довьят, силясь сфокусировать взгляд. – Просто на виски так давит...

– Код семь-семь-три!!! – заорал во всю мощь Морус, но было уже поздно.

Ли-Льен спешно считала человеческие тени, которые, казалось, жили своей жизнью и с задержкой повторяли движения за хозяевами. Она с изумлением понимала: пока что все местные обитатели, которые находились на этой улице, уже давно не являлись людьми, но при этом и обычной нежитью также не были!

Преподаватели тем временем попытались создать защитные заклинания, но сила будто не слушалась их.

Внезапно синие фонарики, что кружили над столами, с хлопками рассы́пались на яркие искры, и на плечи инквизиторов осел синий порошок. Стоило им сделать вдох, как вязкие движения окончательно сковал паралич. Те, кто успел вскочить со своих мест, там же и попадали наземь. Они не потеряли сознания, но не могли ни пошевелиться, ни поколдовать. Абелард, увешанный артефактами чуть ли не с первого дня своего рождения, удивлённо оглянулся и интуитивно последовал движениям остальных, хотя ему, кроме боли в висках, ничто не мешало.

– Ай-а, а ты почему не упала? – весело спросил староста у одиноко стоя́щей Ли-Льен.

Студентка сцепила руки за спиной и с напряжённым интересом смотрела на порошок, который пролетал мимо, совсем не касаясь её.

– Дай-ка угадаю, безобидные врозь травы в бане и в еде лишают мага доступа к резерву? Дым усугубляет и усиливает действие трав, а синяя пыль – обычный паралитический яд? – предположила Ли-Льен.

Морус, упавший рядом с ней, попытался приподняться – действие порошка слегка притуплялось одним из артефактов на нём – и еле слышно произнёс:

– Быстро... беги отсюда. Надо... передать... в штаб...

– Ну-ну, не трудись, – рассмеялся мужичок, распрямляя плечи и становясь заметно выше ростом. – Куда ей, одинокой девушке, от нас сбежать? Ты разве до сих пор не заметил, сколько нас тут?

– Неужто все сто сорок? – предположила Ли-Льен, нервно дёрнув бровью.

– Ай, какая умная. Что ещё скажешь? У нас до полуночи время есть, – поведал ей староста, сверкая синими огоньками в глубине глаз.

– Домашняя нечисть в лесу, стоянка гарпий посреди поляны... Кажется, кто-то очень хотел ослабить нас и подточить резерв именно чистой силы. Но с каких пор личам стало нужно питаться магами в полночь?

– Заскучали, милая, – расхохотался лич, и ему вторили все те женщины, мужчины и дети, что плавно окружали столы.

Личи занимали ранг высшей нежити. Во всём подобные людям, неотличимые от живых. Личей выдавала только собственная тень, которая, казалось, пыталась оторваться от них и убежать. Эти смертоносные твари могли появиться из тёмных магов после их кончины, обретя в посмертии невероятные скорость, регенерацию и власть над грязной силой. Почти все заклятия не причиняли им какого-либо вреда, и лишь огромное количество концентрированной чистой силы было способно проткнуть мёртвую плоть.

Но вряд ли среди ста сорока крестьян все сто сорок являлись при жизни грозными тёмными магами.

– Вас создала ведьма. – Ли-Льен не спрашивала, а утверждала. Она вспомнила, как нагрелась заколка, когда всадники пересекали те две колонны полуразрушенного храма. Колонны? Это же условные «врата»! Значит, сейчас они находятся в ритуальном круге? Он что, размером с эту деревню? – В каком ритуале вы собираетесь нас использовать?

– А вот скоро и узнаешь, – произнёс староста, взглядом указывая на полную луну, что уже поднялась над деревьями и потихоньку двигалась к центру небосвода.

В этот момент один из личей стремглав бросился на студентку, за секунды пересекая пространство, но Ли-Льен и Абелард вскинули руки, и две сияющие вспышки разорвали тело нежити.

– Блестящий план, – похвалила девушка, будто только что ничего не произошло. – Предусмотрительный. Мощный. Не ожидала, что их мозгов хватает на такое. Что бы эта ведьма ни задумала, боюсь представить, сколько сил она получит от наших жертв. Кому-то надоело, что над ними властвует Болотная ведьма?

Обычно, чтобы умертвить лича, требуется минимум десять хорошо обученных инквизиторов. Но на такого, не владеющего магией лича едва ли понадобится хотя бы один боец. Сначала, не разобравшись, что перед ней недоличи, Ли-Льен даже испугалась, что придётся использовать все свои умения. Но теперь уверенность вновь завладела разумом.

«Как говорят, магистр стоит тысячи обычных магов. Не хочу, конечно, раскрывать даже часть своих способностей, но, если позволить ведьме осуществить замысел, последствия могут докатиться и до Мины», – подумала она, хлопая в ладоши.

Яркий свет пронзил темноту, и вокруг студентов и инквизиторов возник огромный сияющий купол. Тех личей, которые оказались в нём, буквально выкинуло наружу, да так, что они пробили собой стены домов.

– Абелард, поднимайся, – резко сказала девушка, доставая из сумки огромную бутыль. Лорд мгновенно поднялся, покрываясь коконом из чистой силы. Кольцо-ограничитель он снял ещё на земле. – Влей Морусу и остальным, это универсальный антидот.

«Невероятно! Щит Божественной Длани. Это магия уровня магистра! – сразу определил способности студентки её куратор. – У нас есть шанс!»

Он пока не стал вдаваться в подробности того, откуда вообще такой резерв у двадцатилетней девушки. Едва телу вернулась способность двигаться, как Морус вскочил на ноги и обнажил меч, с трудом окутываясь пока ещё плохо циркулирующей чистой силой. Личи тем временем кидались на сияющий купол, отчего тот расходился искрами и быстро исчезающими трещинами, но неизменно держался, не пропуская тварей внутрь. Ли-Льен продолжала спокойно стоять, однако по её сосредоточенному лицу было видно, насколько она напряжена. Даже магистр не может распоряжаться чистой энергией в таких условиях и масштабах долго, а от стихийной силы личам будет ни холодно ни жарко.

Когда Абелард вернулся с полупустой бутылью, Ли-Льен оглянулась сначала на своих однокурсников, а затем на Моруса.

– Здесь готовится какой-то ритуал, – сообщила она, скидывая сумку и плащ на землю и создавая из чистой силы сверкающий меч. – У нас есть четыре часа, чтобы свалить отсюда, а потом уже будет неважно, живы мы или нет. Это неполноценные личи, они не смогут управлять грязной силой, так что я справлюсь здесь, а ты уводи студентов.

Сражаться вблизи домов виделось более удобным, чем увести всех в лес и там, где не разгуляться среди деревьев, принять бой.

– Нет! – воскликнул Абелард. – Я останусь с тобой.

– Даже с большой силой сложно в одиночку увернуться от всех атак. Я остаюсь, – поддержал его преподаватель физподготовки, откидывая назад длинную косу, а после принялся раздавать указания. – Улген, Элай, Венег, Довьят, на вас студенты. Нариэн, Лейфур, Хайа, Лакарн, Арьяман – если у кого-то ещё есть силы, встаньте в защитный строй к инквизиторам. Приоритет – покинуть опасную зону, затем – только оборона. Как выберетесь из деревни, создайте купол и не выходите из него.

– Принято, – подтвердил бледный Улген, уже возводящий контур защитного магического построения.

Часть студентов сгрудилась внутри него, а те, в ком ещё не опустел резерв, стояли снаружи, служа подпиткой для заклинания.

– Мой купол проследует за вами около сотни метров, – добавила Ли-Льен. У неё по вискам струился пот, но в остальном она выглядела спокойной и собранной. – Двигайтесь к колоннам храма, через которые мы проезжали. Это – врата в ритуальное построение, на котором мы сейчас стоим, их нужно обязательно снова пересечь.

– Откуда... – начал преподаватель практической магии, но Морус прервал его:

– Не время! Выполнять.

Трое магов встали на изготовку. Когда группа Улгена под защитой купола отошла от них, Ли-Льен, словно синяя птица, взвилась вверх и вперёд, безжалостно рассекая мечом одну тварь за другой.

Абелард ринулся следом, сразу врываясь в бой.

Он сражался яростно, но недостаток опыта давал о себе знать. Лорд в очередной раз благодарил богов за такой большой резерв, из-за которого первокурснику удавалось сдерживать натиск нежити, пусть в основном лишь раня и ослабляя противников.

«Да-а, – подумал Морус, беспощадным вихрем снося личей. – Этому мальчишке рукой подать до нижнего уровня магистра. Я тренировался больше пятидесяти лет, но мне нужно как минимум столько же, чтобы достигнуть хотя бы его нынешнего резерва».

И это не говоря о том, что чем больше от изначального становится резерв, тем сложнее его увеличивать.

Ли-Льен тем временем грациозно и вместе с тем резко разила врагов, полагаясь на свои невообразимо большую магическую силу и нечеловеческую скорость. От ударов первокурсницы летели сияющие искры, а при приземлении дрожала земля. И поддерживаемый на расстоянии купол, и атаки за раз съедали прорву магии. При такой огромной и продолжительной нагрузке магические каналы, из которых в окружающее пространство выливалась сила, у обычного мага уже бы устали, словно держащие над головой гигантский валун руки, и перестали слушаться.

«Ох уж эти магистры. Я как будто вновь Алкея в деле увидел. Правда, Алкея, который разучился нормально владеть мечом», – отметил Морус краем сознания, в резком повороте разрубая напополам лича, попытавшегося подкрасться со спины.

Инквизитор сражался и при этом не упускал из виду своих студентов, готовый в любой момент броситься на помощь. Он уже несколько раз преграждал путь личам, попытавшимся напасть на них исподтишка.

Ночь становилась всё темнее. Костёр довольно быстро прогорел, и, если бы не магическое зрение да полная луна, живым трудно было бы разглядеть неживых впотьмах. Последним же не требовалось видеть, они буквально чувствовали запах горячей крови, исходящий от людей.

Ли-Льен методично уничтожала нежить, а заодно анализировала местность. Если инквизиторов «свалили» на главной (и единственной) улице, то, выходит, она – центр ритуального круга. Где-то рядом должны лежать атрибуты ритуала, но сейчас искать их бессмысленно, к тому же некогда – наверняка запрятаны внутри домов. Они втроём уже около часа сражались с личами, за это время инквизиторы должны были добраться до кромки леса. А значит, их троице тоже пора выдвигаться за пределы Любучи.

Вдруг, когда Ли-Льен в очередной раз прыгнула с крыши на землю, снося голову личу, почва под ногами разверзлась, и, если бы не Морус, успевший извернуться и схватить девушку за руку, лететь бы ей не пойми куда. Инквизитор, тяжело дыша, подтянул к себе ученицу и окружил их воздушным щитом – из образовавшегося провала прямо в магов устремились чёрные верёвки, разлетевшиеся от удара о воздух на куски. Абелард быстро подскочил к защитной прозрачной стене – ещё несколько «лиан» полетело ему прямо в горло.

Личи внезапно перестали атаковать. Они захохотали, приветствуя кого-то.

Из дыры медленно вылетел человек. Юноша с чёрными растрёпанными волосами, жуткими синими глазами и ледяной надменной усмешкой распростёр руки, сверху вниз глядя на живых людей.

Маги почувствовали, как от незнакомца расходится грязная сила. Перед ними предстал настоящий лич, обращённый из тёмного мага.

– А вот и наш Наглис, – рассмеялся живучий староста. – Сейчас он вас мигом похоронит.

– Завались, – холодно проговорил тот. – И так кучу магов упустил. Всем занять свои места, начнём ритуал сейчас.

Несколько личей радостно разбежались в стороны, а на магов опять налетели странные верёвки.

Ли-Льен молча запустила в того, кого назвали Наглисом, сияющую сферу, но лич легко от неё отмахнулся.

«Чёрт, мы и так хорошо если больше половины успели убить, куда ещё и этот?» – ужаснулся Морус, который лично уничтожил около двух десятков тварей.

Теперь инквизитор и его студенты не только сражались с недоличами, но и уклонялись от летящих во все стороны лиан.

«Справимся ли мы? Лилейн пока держится. В крайнем случае воспользуюсь парой... запрещённых артефактов», – подумал Абелард, пытаясь разрезать извивающиеся ленты.

– Эти верёвки похожи на корни. Это может быть ядовитый выскорь, – крикнул Морус. – Абелард, Лилейн, он боится молнии, отбивайтесь ей.

Куратор, избравший стихии молнии и воздуха, первым швырнул в нечисть золотистое копьё. Увы, его стихийный резерв уже тоже истончился – монстр хоть и отдёрнул корни, но их даже не подпалило.

Ли-Льен с жёстким и жутковатым выражением лица оттолкнулась от земли и, вскинув руки, обрушила в провал ветвистую, грохочущую фиолетовую молнию, от которой выскорь мгновенно обуглился и замер. Наглис молча усмехнулся и вновь поднял руки. Одновременно с этим от земли стал исходить слабый голубой свет, а пространство вздрогнуло от всплеска грязной силы. На песке и траве начали проявляться очертания огромных кругов и символов.

– У нас есть не больше часа! – крикнула девушка, приземляясь на одну из крыш. – Надо двигаться к колоннам!

Сказать оказалось проще, чем сделать. Сил у магов не прибавлялось, зато в битву включился и Наглис, которого на себя взяла Ли-Льен. Лич завис в воздухе, сражаясь с бегающей по крышам студенткой двумя сотканными из грязной силы хлыстами. Они, словно живые, пытались достать девушку, не давая подступиться к своему хозяину.

Ритуальный контур с каждой минутой становился чётче. Свет от него уже окутывал окаймляющие деревню ели синей пеленой, через которую всё труднее становилось различить, что происходит внутри и снаружи ведьминого круга.

Абелард стал чаще пропускать удары, а Морус уже давно не сиял чистой энергией – почти все её остатки пошли на поддержание скорости реакции и силы удара, а также в меч, чтобы тот не рассы́пался от таких атак. Мужчин окружало около тридцати личей, проворных и мощных, при этом инквизиторы продвинулись лишь к середине пути.

В какой-то момент Ли-Льен поняла, что её собственная чистая сила такими темпами может скоро закончиться. Девушка замерла на одной из крыш. Наглис тоже замер, неестественно сильно склонив голову набок.

– Устала?

– Ага, – ответила его противница, создавая из меча сияющий лук и выпуская пять рокочущих стрел за раз.

Одна из них пролетела через извивающееся оружие и оторвала личу руку, но он того будто и не заметил – на месте старой конечности быстро появилась новая.

Девушка не собиралась навредить нежити этой атакой. Ей просто нужна была пара мгновений, чтобы создать заклинание помощнее. Пока хлысты Наглиса отвлеклись на стрелы, из раскинутых ладоней Ли-Льен полился белоснежный свет, который соткался в сверкающую птицу.

«Её магия, как всегда, прекрасна», – не к месту подумал Абелард, на секунду отвлекаясь от сражения и едва не пропуская удар.

«Я про такое только в книгах читал», – охнул Морус про себя, когда птица, пронзая темноту, влетела в толпу личей, растворяя их в своём свете.

– Не перегори, Ли! – крикнул он, понимая, что девушка сражается, совершенно себя не жалея.

– О себе подумай, Мор! – раздался с крыш уверенный женский голос. – Хватай Абеларда и беги к вратам!

– Лилейн, что ты задумала? – испугался лорд, и не собираясь оставлять девушку одну.

– Не переживай, я не планирую жертвовать собой ради кого бы то ни было, – успокоила его Ли-Льен, снова атакуя Наглиса. – Мне просто нужно... пространство для манёвра.

«А на крайний случай... а крайний случай ещё не наступил», – подумала она про себя.

Времени оставалось всё меньше. Все линии ритуального круга ярко сияли, готовясь в любую секунду исполнить своё предназначение. Невидимая магическим зрением, но ощущаемая всем естеством бурлящая грязная энергия вокруг казалась почти осязаемой. Мужчины бежали так быстро, насколько позволяло усиление тела магией. Нежить, которая гналась за ними и пыталась напасть, отлетала от магов, пронзённая тонкими фиолетовыми молниями. Они не причиняли личам существенного вреда, только замедляли и не подпускали к своим жертвам.

– Ты – магистр. Госпоже хватит и тебя, – сверкнул синими глазами Наглис.

Девушка усмехнулась на это, хлопнула в ладоши, создавая вокруг себя небольшой защитный купол, и вытянула ладонь, к которой из центра деревни устремилась сумка. Когда она, непривычно тяжёлая, оказалась в руках Ли-Льен, та достала из бездонного артефакта брошь-магнолию и прицепила к рубашке, одновременно снимая жрущий прорву энергии светящийся щит. Лич, будто гончая, потерявшая след, нахмурился.

– Это что за фокусы?

«Работает всё-таки, – довольно отметила студентка про себя, спрыгивая наземь. – Что же я раньше про неё не вспомнила?»

Хлысты заметались вокруг Наглиса, хаотично ударяя по крышам.

– Всё равно сбежать уже не успеешь, – холодно заметил лич, безрезультатно оглядывая местность.

Но Ли-Льен пока не планировала убегать. В ней стремительно заканчивались чистая сила и сила молний, зато водной стихии было хоть отбавляй. Девушка запустила пальцы в почву и сосредоточилась на сложном заклинании Ледяного Змея. Земля дрожала от пронизывающей её грязной силы, мешая Ли-Льен, но та, сцепив зубы, продолжала вливать стихийную энергию в пространство вокруг и произносить про себя нужные слова. Краем глаза студентка увидела, что Морус с Абелардом достигли светящейся кромки леса, за которой почти сразу скрывались белые колонны.

«Отлично. Ну, вздрогнем», – подумала Ли-Льен, убирая руки из почвы и в следующую секунду ударяя по ней что есть силы.

Земля и вправду содрогнулась – из неё с громким гулом вырвалась сотня толстых водных жгутов, облепляющих всё подряд и мгновенно леденеющих. Они сковывали всех, кто попался в текучую ловушку. Хлысты первыми застыли вокруг лича. Наглис, наполовину вмороженный в лёд, удивлённо вскрикнул, силясь вырваться, когда, стоя на одной из ледяных змей, к нему подлетела Ли-Льен. В её пылающем взгляде не сквозила ненависть или злость, только граничащая с безумием решимость.

– Какой ведьме захотелось больше власти? – спросила девушка, сняв брошь-артефакт.

– Ты уже не успеешь, – произнёс лич вместо ответа прежде, чем его голову снёс сверкающий меч.

«Успею или нет? Мне и самой интересно», – мелькнула озорная мысль.

Ли-Льен, не оглядываясь, стремглав полетела на податливой змее вперёд. Пока скрежещущий лёд нёсся по земле, первокурсница наполнила водное заклинание чистой силой и оставшихся в оковах льда личей пронзили яркие лучи.

– Вот и всё! – рассмеялась Ли-Льен, стремительно приближавшаяся к вратам.

«Мне даже не пришлось снимать заколку! Впрочем, само собой, вы же слабее Лиха!»

Девушка не выдержала и расхохоталась. Она буквально летела верхом на ледяной змее в естественной для мага эйфории от сражения чистой силой, а вокруг шумел ветер и ходуном ходила земля от распирающей её грязной энергии. Но смех смолк, когда ритуальное построение сменило свой свет на красный.

Глава 14

Гонимые ветром облака бесконечно изменяются

– А ну стоять! Это приказ командира! – прикрикнул Морус, заламывая руку Абеларду.

– Я не могу бросить её там!

Лорд Скирен-Квад порывался вернуться к Ли-Льен, которая всё не появлялась в просвете меж колонн, как вдруг голубая пелена стала на глазах краснеть. Мужчины замерли. Подсознательно оба верили, что девушка успеет добраться до врат.

– Нет, – еле слышно произнёс Абелард, покачнувшись.

Пелена быстро меняла цвет, и вот уже от холодного света остался лишь краешек у верхушек колонн. Внезапно в барьер с жутким грохотом влетела белая змеиная голова, в движении разлетевшаяся на крупные ледяные куски. Синяя тень, сидящая на этой голове, по инерции и с ускорением полетела вперёд, ломая еловые стволы. Из глубины деревьев раздался жуткий смех.

Мужчины облегчённо выдохнули.

Когда на белокаменных плитах дорожки появилась всклокоченная Ли-Льен, лорд Скирен-Квад бросился к ней и, невзирая на этикет, крепко обнял.

– Боюсь, я не в том состоянии, чтобы восстанавливать ещё и сломанные рёбра, – прохрипела студентка.

Абелард охнул и поспешил ослабить захват. Ли-Льен, не теряя времени, отстранила лорда и направилась к группе Улгена, вокруг которой почему-то не сияло никаких защитных куполов. Её спутники, задержавшиеся у врат и потому не успевшие дойти до группы, направились следом.

Несколько окровавленных студентов лежали без чувств прямо на земле, им оказывали помощь те, кто пострадал меньше. Раненые Улген, Нариэн и Арьяман находились в сознании на одном лишь упрямстве.

Бледная, заплаканная Бадрия держала на коленях голову посеревшего Лейфура, вливая в его тело крохи целительной силы. У него был разодран правый бок, и тёмная кровь залила белые плиты храма. Рядом с едва дышащим парнем лежал безжизненный Венег.

Морус почувствовал, как в ушах слились шум и звон.

– Эй, Лилейн! – позвала Бадрия, и глаза её осветились надеждой. – Сюда! Тут Лейфур, его задело. Он закрыл меня собой, когда личи повредили защитный круг. Ты же магистр, да? Спаси его!

Ли-Льен поджала губы. Её взгляд перебегал от одного тела к другому.

– Улген, что произошло? – спросил Морус, тяжело дыша.

Преподаватель физподготовки упал на колени рядом с одним из студентов, собрал из глубин резерва остатки чистой силы, тем самым сильно обжигая каналы, и попытался остановить кровотечение. Рядом сел Абелард, который мог лишь пополнять резерв куратора своей энергией, так как к целительству способностей не имел.

– Наших сил не хватило, уже у колонн купол лопнул, и некоторым из нас пришлось прикрывать более слабых, вступив в схватку с этими тварями. К счастью, они не стали преследовать нас, когда мы пересекли «врата».

– Эй, Лилейн! – вновь позвала Бадрия, но девушка не откликнулась.

Вместо этого она села близ Аханы, направляя чистую силу в глубокие раны на лице и шее.

– Лилейн! – крикнула Бадрия в третий раз, но вмешался Улген:

– Боюсь, даже в полной силе ей не удалось бы излечить Лейфура, – произнёс мужчина ровным голосом. – Ему практически оторвало нижнюю часть тела.

– Но ведь она же магистр! – возмутилась, плача, девушка.

– Сейчас я не сильнее простого мага, – ответила, наконец, Ли-Льен. – Но даже будь я прославленным целителем с полным магическим резервом, как и сказал господин Улген, мне не совершить невозможное. Лучше я использую то, что осталось, на тех, кого ещё могу спасти. И ты тоже перестань тратить силы на мертвеца, лучше помоги остановить кровь у других.

«Нельзя слишком вовлекаться. Я никогда этого не делала, нечего и начинать. Они мне не друзья...» – добавила она себе мысленно.

– Как ты можешь говорить так жестоко?! – закричала Бадрия, с яростью глядя на неестественно спокойную студентку.

– Он...на пра-а...ва, – раздался еле слышный шёпот Лейфура.

Он глухо застонал, не открывая глаз.

Ли-Льен как раз закончила обработку раны на бледном веснушчатом лице, поэтому немедленно развернулась к невесть как пришедшему в себя юноше.

– По...можешь... мне? – спросил он, облизывая пересохшие губы.

– Нет! – заплакала Бадрия, отчего-то сразу догадываясь, о какой помощи идёт речь.

– Толь...ко... сначала... скажи, в чём... секрет... – «твоего везения в играх», хотел он продолжить, но сил не осталось.

Однако Ли-Льен поняла, что тот имел в виду.

– Неужели тебя так задели те поражения? – хрипло спросила она, кладя руку ему на грудь.

Сердце Лейфура забилось медленнее, и из тела разом пропала вся боль.

– Ха... ещё... бы, – пробормотал парень, открывая мутные, поблёкшие глаза.

Над ним склонилась красивая девушка в окровавленной одежде, со спутанными волосами и ранами по всему телу. Несмотря на это, она почему-то казалась Лейфуру богиней Элькотис, в руинах храма которой ему предстояло навсегда уснуть.

– Прости, но у тебя и правда не было и шанса, – медленно произнесла Ли-Льен, опускаясь к его голове. – Мой секрет в том, что я...

На последних словах она приблизилась к сáмому уху Лейфура, чтобы ответ мог узнать только он. Юноша еле слышно охнул.

– Ха... никогда бы... не... подумал.

Лейфур сглотнул, и взгляд его навсегда застыл. Ли-Льен почувствовала кровь на языке: она неосознанно прикусила губу.

Девушка резко встала и, больше не глядя на тело студента, направилась к тем, кого действительно могла спасти. Она прошла вдоль бесчувственных однокурсников, ища остро нуждающихся в помощи, и остановилась у ног Лагамара. Кожа бледного парня сейчас казалась пергаментной. Его грудь пересекала длинная кровавая полоса.

Ли-Льен несколько долгих мгновений стояла рядом, прежде чем вздохнула и приступила к лечению.

«...Но и не враги».

Когда с кровотечениями и перевязками ран было покончено, Ли-Льен достала из сумки тонизирующие зелья. Как-то так вышло, что в этом артефакте лежало полно всевозможных вещей, а из зелий – лишь антидот да недавно приготовленное для бессонных ночей варево.

– У меня девять порций. На время уберёт сонливость и усталость и восстановит физические силы, – произнесла студентка, вручая бóльшую часть куратору.

Затем она раскрыла сумку пошире и достала из неё котёл, бочонок с ключевой водой и множество ингредиентов.

– Нихеб, ты хорош в зельеварении, не так ли? – спросила Ли-Льен у покрытого грязью и кровью студента.

Он кивнул и, с трудом поднявшись, подошёл к девушке. Та вручила ему тонизирующее зелье и наказала приготовить с десяток разных мазей и отваров, написала пару незнакомых рецептов на бумаге и вернулась к Морусу, который уже опустошил один восстанавливающий пузырёк, а остальные отдал тем, у кого было меньше всего ранений.

– Элай, Абелард, так как чистой силы ни у кого почти не осталось, прошу вас создать вокруг нашей вынужденной стоянки укрытие из металла, – назначал задания преподаватель физподготовки.

Лорд Скирен-Квад и лехейский инквизитор кивнули и отправились возводить цельнометаллический шатёр.

– Пага, Бадрия, на вас забота о раненых. Улген, Лилейн, за мной.

Преподаватели со студенткой подошли к колоннам, за которыми сияло кроваво-красное ритуальное построение.

– Как думаешь, сколько там осталось личей? – спросил Морус, оглядывая мощнейший тёмный ритуал, который видел в жизни.

– Я полагаю, что ни одного. Когда вы скрылись за вратами, я применила заклинание Ледяного Змея, а после пропустила сквозь него чистую силу.

– Ледяного Змея? – поразился Улген.

Очередное заклинание уровня магистра.

Ли-Льен на это ничего не ответила.

– У тебя есть представления о том, когда этот ритуал прервётся? – задал новый вопрос куратор.

– Часа через три-четыре. Судя по построению, оно вытягивает не только магические, но и жизненные силы из всех, кто там находится. Мы его создателю не достались, но в деревне оставались коровы и прочий домашний скот, так что пока круг их не «переварит», он не погаснет.

– Откуда у вас такие познания? – не выдержал преподаватель практической магии.

– Я любознательная.

Инквизиторы помолчали.

– А что за система «врат» такая? Если бы мы через них изначально не прошли, то что? – спросил Улген о не дающем покоя странном колдовстве.

– Договор бы не был заключён и ритуал не принёс бы его создателю никакой выгоды, – ответила Ли-Льен. – Врата – это символ нашего добровольного участия в нашем убийстве. Вы же знаете, ведьмы не могут увеличить свои силы за счёт людей без «контракта».

«Хотя на самом деле, видимо, есть и лазейки, как в случае с Лихом», – промелькнула короткая мысль.

– Но договор должен приносить выгоду обеим сторонам, – удивился Морус, уверенный, что всё сказанное студенткой – правда.

– Ну так нас и в баньке попарили, и едой накормили, и песнями усладили. Думаю, и похоронили бы достойно, – усмехнулась она. – А может, достаточно того, что мы смогли напоить лошадей? Ведьмы любят обменивать сущую мелочь на целую жизнь. Впрочем, врата – это ещё и единственный выход из ритуала, этакий односторонний разрыв договора. Если бы вы попробовали выйти даже рядом с ними, то при активации построения вас вовлекло бы обратно.

– Хм, – протянул Улген. – Что же нам теперь, ждать приглашения ведьмы на Закатный шабаш? Если она выполнила свою часть «договора», а мы – нет...

Ли-Льен помотала головой и с мрачной улыбкой успокоила его:

– Для этого ей придётся обнаружить себя перед другими ведьмами, но непохоже, чтобы она действовала открыто. Погрустит и забудет.

– У тебя есть предположения, кто это может быть? – глухо произнёс Морус.

Мужчина тяжело переживал смерть двух человек, за которых нёс ответственность. Хоть он и старался не подавать вида, но из голоса исчезли шутливость и беспечность.

«Слишком мало данных – слишком большая непредсказуемость» – эта фраза так и пульсировала в его голове.

И ведь действительно, обычно слухи остаются лишь слухами, но бывают и случаи, когда они оказались сильно преуменьшены. Однажды целый инквизиторский отряд в одночасье погиб, напоровшись на Болотную ведьму, хотя поводом для проверки деревни послужили «стоны с кладбища».

– Могу сказать только, что это кто-то достаточно способный, чтобы провернуть такое. Как минимум ведьма из Тринадцати.

– Да что тут думать, – сплюнул Улген, – наверняка эта Болотная тварь. Вечно всякие зверства творит.

«Мне кажется или инквизиторы постоянно путают Синюю ведьму с Лазурной? Это из-за цвета титулов?» – подумалось Ли-Льен.

Она вспомнила тот учебник, в котором прегрешениям Синей ведьмы уделили целых две главы. Бóльшая часть из них оказалась работой самопровозглашённой ведьмы Топи.

– Очень маловероятно. Насколько я знаю, Синяя практически не покидает своих болот, – заметила студентка вслух.

– Точно, ты ведь тогда решила, что кто-то хочет её подсидеть! Тебе что-то известно об их внутренних отношениях? – уцепился за вскользь оброненную в деревне фразу Морус.

– Мы с сестрой сильно пострадали от них. Однако сведения, что у меня имеются, относятся только к тем, кто был причастен к той... резне. Но не думаю, что сейчас это особенно важно. У нас есть по меньшей мере три часа, чтобы отдохнуть. Я, как маг со слишком больши́м резервом, который теперь опустел, поглощаю все частицы чистой силы, витающие здесь, не оставляя ничего вам. Так что я временно отойду где-то на километр вглубь леса.

– Да, конечно, – кивнул преподаватель физподготовки. Девушка уже развернулась и направилась прочь, как он добавил, крикнув: – Лилейн! Ты вся в крови. Сначала позаботься о ранах. И в случае чего беги, а не лезь на рожон!

Та в ответ фыркнула и скрылась за еловыми ветками.

Углубившись в хвойный лес, Ли-Льен всё же привела себя в порядок – окружила тело водой, смывая грязь и кровь, а затем кое-как перевязала несколько ран. Одевшись в чистые чёрные штаны и красную рубашку, девушка вытащила деревянную заколку из волос и подпрыгнула, оказываясь на верхушке одной из ёлок. Ли-Льен перешла на особое зрение, с высоты оглядывая ритуальный круг.

– Ни живых, ни мертвецов, – пробормотала она.

Выходит, заклинание Ледяного Змея достало всех личей, которые остались «в живых», даже тех, кто скрылся, чтобы запустить построение раньше срока.

«Никаких следов ведьмы. Оставила всё на того лича-мага и свалила ждать пополнения сил?»

У девушки не выходило из головы, что поджидали как будто именно их. Сюда наверняка должны были направить скромный отряд из местных инквизиторов, но устраивать такое ради пары жизней?

«Вот только на кого рассчитана ловушка? Ай, пусть инквизиторы об этом и думают».

Ли-Льен спрыгнула с дерева и расплела спутанную причёску, вытаскивая из неё шпильки и еловые иголки – чем ещё заняться в ближайшие три часа?

Уж точно не распинать себя за то, что так безрассудно раскрыла некоторые свои таланты ради тех, кого знаешь без году неделя. Впрочем, а что ещё оставалось? Девушка припомнила слова Наставника, которые тот однажды сказал ей:

– Не забывай, Ли-Льен! Кому много дано, у того и больше возмо... кхе-кхм... больше ответственность.

«...И больше проблемы», – с усмешкой добавила ученица и выдернула клок волос, в котором намертво спутались иголки и крючковатая веточка.

Когда Ли-Льен возвратилась в лагерь, Абелард с Элаем как раз достраивали «шатёр» – круглое укрытие без окон с узкой дверью. Морус первым делом отправил магическую птицу с посланием в местный главный штаб и теперь сидел у входа в металлический шатёр перед котелком, помешивая пахнущее мясом варево. Стоило девушке подойти, как куратор протянул той полную миску:

– На, ты же с прошлого привала так и не поела ничего.

Пока они вдвоём забивали желудок мясной кашей, красный купол ритуального круга вдруг вспыхнул и погас.

– Надо туда вернуться, как рассветёт, – произнёс преподаватель физподготовки задумчиво. – Обследовать местность и убедиться, что всех личей убили. Абелард, Лилейн, составите мне компанию?

– Конечно! – сразу согласился лорд Скирен-Квад, хотя его голос не сквозил привычной уверенностью.

Девушка тоже кивнула.

– Улген, – позвал Морус коллегу, помогающего Нихебу собирать мазь в свежесозданный металлический коробок. – Как уйдём, следи за местностью. В случае чего запускай сигнальный огонь. Мы ненадолго.

Кое-как доев кулинарные труды инквизитора, Ли-Льен встала и создала маячковое заклинание вокруг шатра. Абелард, непривычно сутулящийся, отправился к окраине храма. Там Арьяман, даже без усиления тела магией, обладающий большой мощью, сооружал из елей погребальный костёр.

Практически все остальные тихо спали внутри шатра, как вдруг из него раздался женский крик.

– М-моё лицо! Что с лицом? – плакала Ахана, трогая повязки в темноте.

– Тише, тише, – подбежала к ней Бадрия. – Всё с ним будет в порядке. Просто небольшая ранка.

– Оно будто огнём горит! Там точно будут шрамы! – всхлипывала сударыня Деланей, заливаясь слезами.

Неожиданно она вскочила на ноги.

– Где Лилейн?

– У костра вроде. Да стой ты!

Но Ахана уже выбежала наружу. Девушка обшаривала пространство взглядом, пока не наткнулась на чистую красную рубашку.

«На этой выскочке ни крови, ни грязи, и она как ни в чём не бывало заигрывает с куратором, так низко склонившись и явно воркуя!» – охнула про себя Ахана.

Ли-Льен как раз стояла у костра и обсуждала с Морусом зелье, благодаря которому они вообще смогли выбраться из ритуального построения своими ногами.

– Антидот действительно универсальный. Я пока не нашла растительного и животного яда, к которому он бы не подходил. Хотя нарочно не искала, конечно. Что касается его состава – это тайна даже для меня. Зелье мне сделала моя се... – Студентка не успела договорить – ей в волосы вцепились чьи-то пальцы.

Ахана вскрикнула и тут же отдёрнула руку.

«Дурацкая заколка этой стервы жжётся, как огонь!» – проскользнула в её голове мысль.

– Ты! – закричала рыжая девушка. – Это всё из-за тебя! Накаркала мне уродства, ведьма!

Ли-Льен медленно обернулась. Лицо Аханы наполовину скрывала повязка, другая же часть источала неприкрытую ненависть.

– Сударыня Деланей, успокойтесь! – вмешался Улген, сидящий у второго костра. – Если бы не сударыня Вайс, вы могли бы уже умереть! У вас практически задело ярёмную вену, и, кроме Лилейн, ни у кого не осталось сил, чтобы вас спасти.

– Спасти? Чтобы потешаться? Эта стерва завидовала, что у меня, в отличие от неё, нет шрамов, и поэтому прокляла меня! – Ахана продолжала кричать, со злостью взирая на спокойное светлое лицо перед ней.

«Из-за этой девки Абелард даже не смотрел на меня, а теперь – и подавно не взглянет!»

– Сударыня Деланей! Вы забываетесь, – вклинился в разговор лорд Скирен-Квад, пришедший на крики. Он встал между девушками, оттесняя Ли-Льен себе за спину вопреки этикету. Обычно мужчины не вмешивались в споры дам. – Как вы можете обвинять того, кто вас спас?

– Зачем вы защищаете эту лгунью? Она всем врала, что обычный маг, а теперь строит из себя добренькую!

«Да ещё эти трюки с огромным резервом! Все знают, что женщин-магистров не бывает!»

– Останется у тебя шрам или нет – ещё неизвестно, – холодно произнесла Ли-Льен. – А вот изменится ли твой характер в лучшую сторону – большой вопрос.

При этом Ахане показалось, что взгляд карих глаз, обращённый на неё, будто с насмешкой говорил: «Ого, решила обнажить своё нутро?»

– Лилейн, – укоризненно произнёс Абелард, обернувшись к своей фее, которая лишь подлила масла в огонь.

Из-за того что обернулся, мужчина не успел остановить рычащий рыжий смерч, бросившийся на Ли-Льен.

– Похоже, она не отошла от произошедших событий, – отметил Морус, лёгким магическим импульсом в точку на шее усыпляя Ахану, когда та практически налетела на «женщину-магистра». – И откуда столько прыти?

Сударыня Деланей обмякла, и подхвативший её Абелард отнёс девушку обратно в шатёр.

Спустя время преподаватели провели короткий обряд погребения Венега и Лейфура. Инквизиторам редко удавалось вернуть своих товарищей в их родные края. Особенно сейчас, когда ни у кого не осталось ни сил, ни лошадей.

Вскоре рассвело.

Троица разведчиков подошла к кромке леса, за которым виднелась во всей красе опустевшая деревня.

Ночь вышла холодная, оттого остатки ледяного заклинания Ли-Льен почти не растаяли, сверкая в рассветных лучах будто щупальца морского чудовища. Морус вздохнул. Сейчас сил на то, чтобы проанализировать пространство вокруг, у него не было. Придётся полагаться только на свои органы чувств.

Когда небольшой отряд вошёл в деревню, студентка, уверенная в том, что в живых здесь нет никого, кроме них троих, медленно прогуливалась по единственной улице, полной искалеченных трупов жителей Любучи. В одном из них, ребёнке с перерезанным горлом, проткнутым сердцем и потухшими, широко раскрытыми синими глазами, девушка узнала давнишнего мальчонку с петушком.

«Их бы похоронить. Не могла вся деревня добровольно на такое пойти», – думала она мрачно.

По прошествии нескольких часов инквизитор убедился, что уничтожены-таки все личи. В некоторых домах он даже нашёл оплавленные металлические предметы – уже бесполезные атрибуты ритуала. Лошади, коровы, козы, птицы – все, кто остался живым в этой деревне, ныне спали мёртвым сном без признаков насилия.

Когда мужчины и девушка уже возвращались сквозь покрытую инеем высокую траву, Морус вдруг остановился. Его спутники, идущие позади, переглянулись.

– Значит, ты – седьмая вода на киселе графа Скирена? А ты – малолетняя служанка при графском дворе без образования? – спросил инквизитор, обернувшись к своим студентам.

Лорд Скирен-Квад сглотнул и отвёл глаза на облачное небо, Ли-Льен же вздёрнула подбородок и ухмыльнулась.

– Шестой сын троюродного дяди графа, если быть точным, – поправил преподавателя Абелард, взлохмачивая волосы.

– Домашнее образование – тоже образование, – отметила «малолетняя служанка».

– Даже не сомневаюсь. – Морус закатил глаза на её манер. – Вот только я не смогу доложить о произошедшем, не упомянув ваших способностей, которые, к слову, видела вся группа. Не знаю, чем вы прижали беднягу Вандалара, что он готов нарушать закон ради вас, но сейчас даже с его поддержкой как минимум тебе, Лилейн, не объяснить, как ты достигла уровня магистра к двадцати годам.

«Даже такому гению, как Алкей, понадобилось тридцать лет», – добавил инквизитор про себя.

Ли-Льен некоторое время молчала.

«Именно этим всегда и заканчиваются бескорыстные порывы», – мысленно усмехнулась она и сложила руки на груди.

– Видимо, возникло некоторое недопонимание. – Мелодичный голос её вновь стал натянут. – Я и Абелард – не вместе. Мы вообще впервые встретились в том злополучном экспрессе. Полагаю, нет ничего подозрительного в талантливом младшем сыне побочной графской семьи. Что же касается меня...

Морус внезапно прыснул со смеху.

– Ну вылитый надутый сыч. Я, между прочим, тут вас не для того остановил, чтоб запугать, – заметил он, запрокинув голову к небу. – В целом заслуги Абеларда я смогу занизить – всё-таки никто, кроме нас троих, здесь не сражался и не видел его в деле. Но с тобой, «сударыня Вайс», это уже не пройдёт. В Лесавье проживает всего четыре магистра, появление нового произведёт фурор. Тебя захочет видеть великий князь, и он явно не поверит данным из твоего паспорта.

– Кто сказал, что я захочу с ним увидеться? – вдруг произнесла Ли-Льен. В её взгляде сверкнула холодная ярость, от которой у Абеларда мгновенно сжалось сердце. – Очевидно, что если бы я хотела водиться с этой семейкой, то не стала бы хранить инкогнито.

Инквизитор приподнял брови в удивлении.

– Но из-за того, что ты его хранила, ничто не помешает Пяти Столпам обвинить тебя в возможном шпионаже на соседние страны. А то и в потенциальной диверсии. За триста лет, прошедших с Великой войны, отношения с соседями не стали лучше, так что внезапный магистр произведёт не только фурор, но и неизменные вопросы.

Столпами назывались пять властвующих над Лесавьей сил: Духовный, Верховный магический и Инквизиторский ордены, а также палата лордов, в которую входят главы ста благородных семей, и сам великий князь, командующий армией страны. Как бы ни был силён князь, он обязан учитывать мнение остальных четырёх столпов.

Ли-Льен чуть остыла. Она дёрнула уголками губ и слегка отвела голову вбок, обдумывая слова Моруса.

– Мне ничто не мешает сейчас же уехать в одну из соседних стран или даже скрыться внутри нашей.

– Разве? – Преподаватель приподнял брови. – А как же твоя сестра? И Вандалар? Такое резонансное дело сотрясёт всё графство Скирен. Я уж молчу о том, что в другой стране тебя и подавно сочтут опасным и непредсказуемым элементом, который лучше не впускать.

– Вот как? – Студентка перевела взгляд на инквизитора. – Тогда что ты предлагаешь?

– Вот, теперь пошёл разговор, – рассмеялся Морус. – Как бы ты ни относилась к великому князю, тебе нужно убедить его в том, что ты – добропорядочная гражданка своей страны. И для этого я знаю один старый способ.

– Укрытие от преследования? – спросил молчащий до сих пор Абелард.

Куратор присвистнул:

– Не ожидал, что ты тоже в курсе. Да, именно оно! – Увидев, что девушка не понимает, о чём речь, Морус пояснил: – У нас с Верховным магическим орденом давняя вражда. Бывает, что магов отлучают от ордена за какой-то проступок, а после, нередко, начинают преследовать за деятельность без лицензии. Наш благородный инквизиторский орден разработал проект защиты таких магов: им выдают новые имя, фамилию и разрешение на работу на территории герцогства Мирайдес.

– Но согласится ли Агесилай на такое? – задал новый вопрос лорд Скирен-Квад, нахмурившись.

– Он давно скинул эти обязанности на Ириду. Когда я расскажу ей всё, она подпишет бумаги задним числом. Ну а граф Скирена, я чувствую, легко подтвердит, что сделал для Лилейн паспорт в рамках сотрудничества с проектом. Наш орден гарантирует инкогнито и даёт поручительство за укрываемого мага, поэтому даже князь не станет влезать в то, как там тебя зовут на самом деле.

– Это может кинуть тень на весь инквизиторский орден. Будет выглядеть, будто вы нарочно держали меня в тайне, – заметила Ли-Льен, склонив голову набок.

– Ну, зато у нас будет свой магистр! – воодушевлённо отмахнулся инквизитор. – Назовусь твоим наставником, под чьим крылом ты и совершенствовала мастерство все эти годы.

Девушка молчала, что-то обдумывая, и наконец произнесла:

– А ты разве не подозреваешь меня? Не задаёшь себе те вопросы, которые обязательно возникнут у Пяти Столпов?

Морус перестал улыбаться. Взгляд его снова стал серьёзным.

– Тебе ничто не мешало тогда просто сбежать и оставить способности в секрете, – вкрадчиво произнёс инквизитор. – Но ты, не раздумывая, спасла нас. Так как я обязан тебе своей жизнью и жизнью моих студентов, то, что бы ты ни задумала, даю слово: я постараюсь тебя прикрыть. Конечно, если ты не планируешь помимо спасения сестры убить великого князя, – добавил он, вспомнив, как исказилось лицо Ли-Льен при упоминании Алариха Лесавийского. – Я всё-таки инквизитор и против любых противозаконных действий.

– Хотела бы, давно бы убила, – фыркнула та, привычно закатывая глаза.

– Ага, как же. У него по обе стороны от трона магистры стоят.

– Я достаточно самонадеянна, чтобы не думать о мелочах.

Накалённая обстановка наконец разрядилась.

Трое соучастников продолжили возвращение к шатру. Ли-Льен и Морус тихо обменялись парой-тройкой острот, как постоянно поступали на тренировках. Лишь Абелард сделался необычайно молчаливым. Преподаватель же словно немного пришёл в себя, так как, не пройдя и ста метров, резко развернулся и спросил у студентки:

– Так, я не понял. Я наставник или где? Ты почему мне тыкаешь?

– Моё положение однозначно выше твоего. Я же магистр, – заметила Ли-Льен и самодовольно оправила ворот рубашки.

– А, так ты, выходит, уже в почтенном возрасте? Небось, не одну сотню лет практиковалась, чтоб достичь таких высот, – подначивал Морус.

– Ха! Я стала магистром в сорок т... – начала девушка, но вовремя прикусила язык.

«Что за наглость!» – подумала она возмущённо.

«Меня окружают одни гении», – обречённо осознал инквизитор.

Абелард неожиданно улыбнулся:

– Выходит, вам лет больше, чем мне?

Но новой информации из девушки вытянуть не удалось.

Когда троица вернулась в лагерь, дорогу Ли-Льен перегородила Ахана. Она выглядела виноватой и понурой, а из незакрытого повязкой глаза готовились вот-вот потечь слёзы.

– Ли, прости меня! – произнесла сударыня Деланей, всё же проливая солёную влагу по щекам. – Я... я не знаю, что на меня нашло-о...

Плечи Аханы затряслись, а голова опустилась ещё ниже.

– Не плачь, а то рана размокнет и загноится, – спокойно ответила однокурсница, смотря на рыжую макушку. – Нет нужды извиняться, меня не задеть такой мелочью.

– Значит, теперь мы снова друзья? – с надеждой воскликнула Ахана.

– А мы ими разве становились? – удивлённо спросила Ли-Льен. Она обернулась к Морусу: – Я до завтрашнего утра посижу где-нибудь в леске. Дальше лучше не тянуть и выдвигаться обратно – вдруг эта таинственная ведьма захочет лично нас навестить.

– Береги себя, – попросил куратор. – С рассветом выдвигаемся.

Девушка кивнула и скрылась в еловых ветвях. Сейчас было бы самое время сбежать, невзирая на попадающего в таком случае под удар Вандалара. Но ветхое учение всё ещё лежало на каминной полке в таинственном подземелье, а потому, Ли-Льен понимала, придётся принять предложение Моруса и грядущие за этим последствия.

Глава 15

В бездне тихого пруда неподвижная вода

Возвращение к вокзалу вышло хоть и медленным, зато донельзя спокойным.

Разве что, когда маги вновь оказались на перепутье, кто-то из них удивился:

– Смотрите! Ни следа того болота, чистая тропа!

– Это что, был тот самый «ведьмовской морок»?

– Или иллюзия?

– А это разве не одно и то же?

– Да какая разница. Важно другое, раз это болото, значит, нас хотела убить Болотная ведьма?

– Жуть! Выходит, Лилейн дала отпор аж Верховной ведьме?

Подобные разговоры не затихали практически до сáмой Вайгувы. Уже на подходе к вокзалу группу встретили местные целители и охотники на нечисть, которым Морус передал пришибленного молчаливого Довьята и личные вещи Венега.

В Лехее от группы отделились Элай и Морус. Им предстояло обстоятельно доложить в главном инквизиторском штабе обо всём, что произошло. Провожая студентов на поезд до Академии, преподаватель физподготовки вложил Ли-Льен в руки несколько листов бумаги, скреплённых заклятием от чужих глаз.

– Первым делом передай это Ириде. Скажи, что я, как вернусь, принесу ей письмо от поручителя и договор о наставничестве.

Девушка кивнула. Когда вечером четверга, спустя полторы недели после начала вылазки, первокурсники наконец возвратились в Фермон, их встречала делегация из учителей. Пришли и целительница Эйр с помощниками, готовые в считаные дни восстановить здоровье пострадавших учеников. Первым делом им вручили полубессознательных Лагамара и Хайу, раны которых оказались особенно глубокими.

Госпожа ректор также присутствовала. Она первая позвала Ли-Льен к себе в кабинет.

– Вот, значит, как, – произнесла женщина, потирая пальцем бровь, когда прочла переданное от Моруса письмо. – Его намерения мне понятны. А вот ваши, госпожа магистр, честно скажу, не очень. Зачем же вы взялись учиться у нас?

– Если я не ошибаюсь, благодаря Алкею последние лет пятьдесят обучение здесь обязательно для получения лицензии инквизитора, – выдала Ли-Льен заранее заготовленную отмазку. – Да и случаи, когда у вас номинально получали образование первоклассные боевые маги, нередки. В конце концов, множество предметов имеют довольно узкую направленность, их изучение не повредит даже сильному воину. А я, как вы знаете, перед купелью истины объявила, что желаю покарать тех, кто причастен к убийству моей семьи и друзей, и здесь имеются все возможности для этого. Не всё же Алкею убивать ведьм.

– Ваши порывы прекрасны, – кивнула Ирида, хмурясь. – Но скажите, зачем же вы скрывались до сих пор? Я знаю Моруса как родного и отлично понимаю, что он пережил за эти дни и как теперь к вам относится, но сама не могу похвастать той же доверчивостью.

– Что насчёт проверки купелью? – предложила девушка со скупой улыбкой на губах. – Она хоть чуть-чуть восстановилась? Если вопросы не будут касаться моей личности, я готова подтвердить, что пришла сюда не со злым умыслом.

– Хм, на два или три вопроса её должно хватить.

– Тогда предлагаю не откладывать эту процедуру в долгий ящик.

Госпожа ректор и госпожа магистр стояли друг напротив друга. Активированная купель истины слабо сияла белым светом в полумраке зала. Студентка сняла неизменные перчатки и опустила руки в прохладную воду. Ирида же потёрла вздёрнутый нос и торжественным голосом спросила:

– Вы гражданка Лесавьи, воспитанная в этой стране?

– Да.

– Вы желаете как-либо навредить жителям Лесавьи?

– Только тем, кому могу отомстить за смерть близких. Остальные, если не нападают, меня не волнуют.

– Собираетесь ли вы как-либо вредить княжеской чете?

Морус не мог не отметить отношение девушки к великому князю в письме.

– Нет, если они первыми не станут вредить мне.

На этих словах слабое мерцание начало затухать. Все три вопроса стенки купели не меняли цвета.

– Хорошо, госпожа магистр, – произнесла Ирида смягчившимся тоном. – Дождусь от этого мальчишки всех бумаг и впишу вас в реестр проекта по защите задним числом. А пока идите отдыхайте.

Ли-Льен кивнула и уже развернулась, когда женщина окликнула её:

– Ох, что же я, совсем забыла. Примите мою искреннюю благодарность за спасение их всех.

– Не всех, – тихо отозвалась девушка, оборачиваясь. – И не стóит благодарить за то, что я разрушила планы ведьмы, – не забывайте про моё отношение к ним.

Сказав это, Ли-Льен попрощалась с Иридой и ушла к себе. Едва войдя в комнату, студентка скинула всю одежду и бинты, на ходу создавая горячую воду в ванной. Госпожа магистр залезла в неё, блаженно закрывая глаза и игнорируя защипавшие царапины.

– Боги, наконец-то, – прошептала она, впервые за долгое время расслабляясь.

Мужчина и женщина пили вино на уютной террасе дома, спрятанного среди алеющего в закатном солнце багрянца деревьев. Паршивое настроение от сорванных планов не поднимал даже очередной распластанный в своей крови человек, лежащий у их ног. Глаза женщины, будто лунные камни, сияли колдовским светом на юном бледном лице.

– Какие-то крохи, что капля в море, – низким, чарующим голосом произнесла она, поправляя иссиня-чёрные локоны под остроконечной шляпкой, украшенной перьями и сухими цветами. Во второй руке женщина изящно держала удлинённый бокал. – Убери его, милый.

Всё облачение её было чёрным и, казалось, поглощало свет. Лишь бордовые цветы, словно пятна крови, привлекали к себе взгляд.

Мужчина легко махнул пальцами, и мертвеца окутало зелёным пламенем, сжигая дотла.

– Ещё и Наглис оказался таким бездарным, – продолжала возмущаться женщина, надув пухлые губы, будто ничего не произошло. – Я потратила на них всех уйму сил, а они справились только с тем, что заманили в построение с полсотни животных. Если бы их не убили, то это бы сделала я лично.

– Полно тебе, любовь моя. Зато мы раскрыли магистра. Представь, сколько сил ты получишь, если убьёшь её! И...

Её спутник хотел продолжить, но магическая бумажная пташка, показавшаяся из-за деревьев, заставила его замолчать. Когда письмо подлетело к нему, мужчина щёлкнул пальцами, раскрывая послание.

«Сожалею, что смог лишь молча наблюдать, как ягнята покидают жертвенный загон. Полагаю, всю основную информацию вы уже получили. От себя лишь добавлю, что девушка-магистр, благодаря которой спаслись те, кого вы хотели убить, была той же, что путешествовала с А. в экспрессе. Тогда в докладе она фигурировала лишь как свидетель, но это та же самая Л., которая сейчас сорвала ритуал. Я бы не соотнёс ту деревенщину с этой леди, у которых из общего только странная сумка, но, когда я открыл старое дело, оказалось, она даже не поменяла имени. Сейчас я уверен, что в спасении экспресса повинен не А., а Л. У парня большой потенциал, но нет ни опыта, ни силы Л. в сражении. Он бы никак не смог победить Лихо».

– То, что Лихо победил не этот мальчишка, я знаю и так, – фыркнула за плечом своего спутника женщина, подошедшая, чтобы тоже прочесть записку.

Её низкий колдовской голос, манеры и мимика никак не вязались с молодыми девичьими чертами лица.

– Но это не значит, что я не хочу его убить. Что же касается девчонки... Раз это снова она, то, похоже, увеличить силы с помощью этого магистра мне не удастся, – признала, скривив губы, красавица с юным лицом. – Эта детка... (как её, Ли-Льен?) может стать для нас сильной помехой. Радует то, что ей нет дела ни до кого, кроме сестры. Коль уж она пришла в это инквизиторское логово, то наверняка ради малышки Мины, и уйдёт оттуда сразу, как получит то, что искала. Конечно, будет слишком мешать – убьём её. Но могу точно сказать, придётся повозиться.

Женщина недовольно закусила пухлую губу, и мужчина, обернувшись, утянул её к себе на колени, обнимая.

– Ради тебя я избавлюсь от кого угодно. Магистр? Пф, я тоже.

– О, милый, она не просто магистр, – рассмеялась красавица и укусила его за щёку. – У этой необычной детки есть ещё кое-что.

– Расскажешь мне потом, луна моей души. Всё, чего я хочу сейчас, – это ты.

Женщина опять рассмеялась. Всё, чего хотела она, находилось не здесь.

Морус вернулся в Фермон вечером пятницы и первым делом сбежал по ступеням в подвал, к Безлунному залу, с докладом, в котором от вымысла, преподнесённого в официальной версии, не осталось и следа.

Раненый, в порванном плаще, небритый и немытый инквизитор производил отталкивающее впечатление. Однако черноволосый мужчина, меряющий шагами пространство перед камином, крепко обнял друга, едва его завидел.

Спустя время, когда вся история была подробно рассказана и заодно прочитана на бумаге, Туан, долго и пристально глядя на Моруса, с мягким напряжением произнёс:

– Ты же понимаешь, что ни при каких других обстоятельствах ты бы не выбрался оттуда живым?

– А то, – невесело хмыкнул преподаватель физподготовки. Он морщился, попивая крепкий зелёный чай, и вновь вспоминал те события. – Эх, Лилейн так эффектно щит создала, у мерзкого старосты чуть челюсть не отвалилась. Да и у меня, признаться, тоже. Я уж там раз десять себя с ребятами похоронил, а тут она. И зачем скрывалась только? – удивился инквизитор. Он посмотрел на друга, который, как закончил читать рапорт, не отрывал задумчивого жемчужного взгляда от пламени камина. Пальцы Туана отстукивали медленный ритм на подлокотнике дивана. – Ты, кстати, не кажешься удивлённым внезапным способностям «госпожи магистра» и её «почти-магистра» друга.

– То, что кто-то из них – магистр, ты тоже мог понять, ещё когда скопировал для меня материалы по делу о нападении на экспресс, а затем прочёл результаты осмотра Яровидом места сражения, – заметил темноволосый лорд. – Помнишь, я попросил Норакса начать лекцию по нежитеведению с описания Лиха? Он должен был проверить реакцию Абеларда, но тогда я ошибся в просьбе. Следовало наблюдать за «свидетелем» нападения нечисти на экспресс.

– Всё-таки думаешь, что там напало Лихо? – недоверчиво уточнил Морус, хмуря брови. Его собеседник кивнул. Тогда инквизитор принялся рассуждать: – Оно объективно сильнее ста сорока личей, хотя появление даже десятка этих тварей разом – событие из ряда вон. Я могу поверить, что Лилейн не заметила слишком большой для рогатой паучихи силы в первой оболочке, но ведь есть же ещё семь, одна мощнее другой. И все они – прелюдия перед глобальным э-э... кодом «семь-семь-три». Даже магистру сил может не хватить. Это ещё хорошо, что Лихи... (эм, их вообще можно так называть?) тысячи лет как живут в самых глубинах Безвестного леса.

Эта древняя нечисть и вправду уже долгое время не покидала территории Леса, а если какая особь и выходила оттуда, то не успевала отойти далеко, так как дежурящие у границ отряды инквизиторов сразу же заманивали её обратно, не рискуя разрушать ни одно из тел.

– Да, магистру сил может и не хватить, – подтвердил его слова Туан. Он взмахнул пальцами, отчего чайник взлетел в воздух и навис над зажатой в другой руке чашкой, наполняя её до краёв. – Тогда, возможно, Лилейн Вайс хранит не один секрет?

– Ну, так периметр не сработал на неё, как на воплощение, – заметил Морус, качая головой.

– Действительно. Впрочем, с ней тогда наверняка сражался и Абелард. Вдвоём одолеть Лихо, пока оно не проснулось, теоретически возможно, – предположил его собеседник, вдыхая аромат напитка.

– Да ну, это всё равно что ведьму из Тринадцати грохнуть, – хмыкнул инквизитор, а потом кинул взгляд на усмехнувшегося Туана и умолк. – Так, ладно, тогда они замочили Лихо. Сейчас мы втроём расправились с более чем сотней личей. При чём здесь события двухмесячной давности?

– При том, что события во многом идентичны.

– Да ну? – не поверил его друг. – Ну, то есть и там, и там – оба раза мощь нечисти оказывалась чем-то за гранью. А что ещё?

– Во-первых, оба раза нечисть пыталась вытянуть из кучи магов жизненную и магическую силы, – начал перечислять Туан, сверкая в полумраке необычными глазами. Он чуть подался вперёд, будто хотел, чтобы собеседник не пропустил ни слова. – Вспомни, почти весь экспресс заполнили поступающие маги и лишь незначительно – поступившие перынские студенты. Причём в тот раз способ нападения звучал довольно странно – нити грязной силы? Такого до сих пор не встречалось в арсенале рогатой паучихи. Да, непонятно, как ведьма собиралась поглотить сворованную нитями силу без договора – такие их возможности в последний раз упоминались в записях более чем тысячелетней давности, – но, вероятно, именно это она и хотела совершить. В этот раз тёмный ритуальный круг размером с деревню уже недвусмысленно указывал на ведьму, но ни в поезде, ни в Любучене не засекли её присутствия. Во-вторых, пройди события без вмешательства Лилейн, не осталось бы и следа, указывающего на работу ведьмы. Всё опять списали бы на «странные события, довлеющие над Лесавьей» или на распоясавшуюся нечисть. В-третьих, возможно, основная цель у этих нападений одна – наделить ведьму, одну и ту же, необычайной силой. Оттого и исполнение проводилось с размахом. Как ты верно заметил, мощь нечисти оба раза была «за гранью». Но здесь начинаются и различия.

– Какие? – жадно спросил Морус, который всем корпусом подался навстречу другу, чей вкрадчивый уверенный голос увлекал в рассуждения лучше любого сказителя.

Да и интуиция у него всегда была на высоте, позволяя выводить порой странные, но неизменно верные умозаключения.

– Происшествие в экспрессе, как и случай с Триумфальной аркой, вышло бы в первую очередь громким и резонансным. Даже сорванное нападение пролетело по первым страницам всех газет и взбудоражило множество жителей. Странно только, что в поезде никто не оставил никаких записок, порочащих князя, и не нацарапал на окнах зловещих посланий наподобие тех, которые находили на стенах той же разрушенной дамбы. Впрочем, возможно, их просто не успели сделать.

Туан отставил чашку, встал и прошёлся до камина – подкинуть к затухающим углям свежих поленьев. Вернувшись, мужчина щелчком пальцев подлил воды в чайник и, сложив руки на груди, продолжил:

– Нападение на вас с первого взгляда могло вызвать аналогичный резонанс. Однако на деле, пока бы вас хватились, пока нашли, пока расследовали – безуспешно – причину смерти... – Туан помолчал. – Инквизиторы, увы, часто гибнут на заданиях, и к тому времени, когда Агесилай смог бы предоставить более или менее внятный комментарий о трагичной гибели студентов, вам вряд ли посвятили бы первые полосы. Разве что за аристократическую часть первого курса на Академию – и только на неё – обрушился бы шквал претензий от их родственников. То есть здесь целью можно считать лишь обогащение магической и жизненной силами.

– Можно считать? Какая тогда настоящая цель? – невесело хмыкнул Морус.

– Цель состояла именно в ваших силах, – предположил жемчужноглазый мужчина. – Экспресс являлся атакой на одну ночь и на случайно оказавшихся там людей. Вас же, словно нарочно, вели в деревню, как овец на заклание. Очевидно, сто сорок личей не поджидали пару местных инквизиторов. Значит, надеялись, что им удастся поглотить большую студенческую группу.

– И я радостно побежал туда, едва взглянул на тот злосчастный документ, – вздохнул Морус.

– С точки зрения практики для первого курса он выглядел наиболее подходящим. Яр уже улетел тайно проверить его составителей. Хотя что-то мне подсказывает: они действительно получали такие слухи от местных жителей, которые почти наверняка говорили правду. Ту, что сами видели и слышали от своих «соседей».

Инквизитор внезапно охнул. Он подскочил и принялся хаотично мерить шагами пространство, иногда практически заходя в клубящийся среди темноты туман.

– Но ведь создание стольких личей и призыв Лиха говорят о том, что ведьма и так невероятно сильна! – воскликнул Морус наконец. – Ладно Лихо, в экспрессе хоть людей было полно. Но после баубасов и гарпий, которые подточили наши резервы чистой силы, после ядов, подмешанных во всё что можно, хватило бы десятка личей, чтобы провернуть задуманное. Тем не менее эта ведьма словно играючи обратила в нечисть всю деревню. Да, мы – не пара инквизиторов, но для чего так стараться и ради пары десятков магов? Я ведь изначально планировал доехать до развилки и разделиться на три отряда, чтобы проверить три места. Два отряда по пять студентов с практикующим инквизитором ушли бы в соседние деревни. Лишь после слов Лилейн с Абелардом я решил не разбредаться и посетить Любучу всей группой.

Туан смотрел, как его взъерошенный и помятый друг марширует туда-сюда, сцепив руки за спиной.

– Ты думаешь в верном направлении. Столько личей ведьма, вполне возможно, планировала использовать для других целей в дальнейшем. Более того, очевидно, ведьме не было важно, сколько магов встанет в круг, хотя, не сомневайся, если вы действительно заключили «договор», то одного тебя хватило бы, чтобы её силы значительно возросли. Намного больше её волновало, кто именно войдёт в круг. – На этих словах Морус недоумённо остановился. Черноволосый лорд слегка улыбнулся и продолжил рассуждать: – Даже если предположить, что ты отправил бы самые слабые команды в соседние деревни, это всё равно заметно снижает количество энергии, которую ведьма могла бы получить. Но даже если предположить, что ты отправил бы в эти деревни самые сильные команды, кто бы точно оказался именно в Любуче?

Инквизитор ошарашенно плюхнулся в кресло, едва не сев мимо.

– Я.

Мужчины молчали, глядя друг на друга. Туан вновь начал отстукивать указательным пальцем медленный ритм.

– Но что я сделал какой-то ведьме? Я их даже не встречал раньше, – наконец возмутился Морус.

– Ты работаешь со мной.

– Но ей-то откуда такое известно?

– Хотелось бы и мне об этом знать, – задумчиво произнёс лорд, глядя на чашку с остывшим чаем.

Мысли о том, что среди инквизиторов завёлся ведьмин служка, который в том числе, вероятно, «принёс» бумаги со слухами о Любуче Морусу, Туан не решился озвучивать.

Опять-таки, если верить словам Улгена, то его и Довьята усыпили прежде, чем слетели защитные заклинания. А значит, тот, кто их усыпил, всё-таки находился внутри.

– Вот тебе другая интересная мысль для размышления, – вдруг сказал лорд, чуть наклонив голову набок. – Как в случае с поездом, так и с деревней есть ещё одна общая деталь. Даже две.

– Какие именно? – устало поинтересовался инквизитор, растирая виски.

– Абелард и Лилейн. Из твоих слов следует, что о силах девушки личи и не подозревали. Зато, по официальной версии, именно Абелард спас экспресс от рогатой паучихи. Зная мстительный характер ведьм, не удивлюсь, если помимо тебя её побочной целью был ставший всеобщим героем «выскочка», которого ты наверняка бы взял с собой в Любучу. И уж о его внезапной и печальной кончине точно бы написали в газетах пару статей. – Пока объяснял, Туан пружинисто поднялся и подошёл к другу, касанием вливая в него чистую силу. – Теперь, вероятно, и Лилейн, которая во второй (или третий?) раз испортила её планы, станет объектом отмщения, – добавил хозяин Безлунного зала. Когда резерв инквизитора заполнился, темноволосый лорд собрался прощаться: – Полагаю, сейчас тебе стóит вернуться к себе и как следует отдохнуть. Если надумаешь себя корить, попрошу Норакса выжать из тебя на тренировке всю силу, которую только что отдал.

– Ага, – невесело хмыкнул Морус, поднимаясь. Внезапно он стукнул себя по лбу: – Чёрт, я совсем забыл! У меня же к тебе есть ещё одно важное дело!

Выйдя из подвалов, куратор первого курса поспешил к Ириде. Женщина сидела в ректорской, буквально заваленная бумагами.

– Ох, Мор, мальчик мой, – воскликнула она, тотчас откладывая очередное прошение от газетчиков. – Скорее присаживайся, сейчас заварю чаю!

Инквизитор поморщился.

– Нет-нет, на сегодня чая хватит, – отмахнулся он под урчание в животе.

«Мне бы подкрепиться: я бы и дракона съел», – добавил про себя.

– Как ты? – спросила госпожа ректор, хватая его под локоть и пытаясь усадить в кресло.

Морус ловко увернулся и в два шага подошёл к столу, кладя на него несколько конвертов.

– Я в полном порядке. Вот, письмо от поручителя Лилейн принёс, – отрапортовал преподаватель физподготовки, оказываясь по другой бок стола от начальницы, отчего та подозрительно прищурилась.

– Тут не один конверт, – заметила она.

– Так там ещё рапорты, отчёты, прошение о наставничестве – задним числом... И... – Здесь инквизитор замялся, сцепив руки за спиной и бросив взгляд куда-то в угол кабинета. Ирида поджала губы и резким движением руки выхватила среди конвертов тот самый.

– Заявление на увольнение? – ласково прошипела госпожа ректор, приминая пальцами бумагу.

– Ага. Прошу понять и... ай!

Морус не успел договорить, как в него прилетел скреплённый магией лист с заявлением.

– Написано не по форме, – припечатала Ирида, надвигаясь на своего подчинённого.

Преподаватель ловко переметнулся вдоль стола и выдвинул перед собой стул, словно щит.

– Ирида, я не справился с простейшей задачей, по моей вине погиб мой ученик. Я не имею права...

– Ничего себе простейшей, – воскликнула женщина, снова обрывая Моруса на полуслове. – Больше сотни личей – куда уж проще. Хочешь увольняться? Может, тогда и вовсе из инквизиторов уйдёшь?

Она стояла словно грозовая туча, уперев руки в бока и метая гневные молнии острым взглядом.

– Я был слишком беспечен, но поплатились за это другие. Как мне смотреть в глаза студентам?

С каждым словом инквизитор приобретал всё более печальный и растерянный вид, от которого сострадательное сердце Ириды сжалось, разом успокаивая разум.

– Как и раньше, – со вздохом ответила госпожа ректор. – Как и раньше, – повторила она. – Нам многое в этом мире неподвластно, со своей стороны ты сделал всё что мог. – Женщина шагнула вперёд, собираясь обнять того, кого лично обучала с юных лет. Но Морус по привычке отодвинулся назад. – Ох, всё веришь моим угрозам оттаскать тебя за уши, негодный мальчишка? – проворчала она, а затем наклонилась и подняла с пола помятый конверт, сжигая его между пальцев.

Ирида глубоко вздохнула и села за стол.

– В общем, даже не надейся слабовольно сбежать, мой мальчик. Пятницу и шестицу для первокурсников я объявила выходными. Ты тоже отдохни и отоспись, – попросила она своего воспитанника и подчинённого. Женщина взяла в руки очередной конверт. – Кстати, а кто поручитель? Ты? Я, признаться, думала, ты попросишь об этом меня. – С этими словами госпожа ректор развернула письмо. Глаза у неё ошарашенно округлились. – О?

– Я решил, что это самый надёжный вариант. И достаточно достоверный, – пояснил свой выбор Морус, почёсывая макушку.

– Мда-а. Если у кого-то и возникнут вопросы, то вряд ли они посмеют их задать, – пробормотала Ирида, поправляя причёску. – Но не слишком ли ты доверяешь этой Лилейн?

– Ну, как ты понимаешь, не один я считаю, что она может нам пригодиться. Да и мотивы её не так уж плохи, – заметил тот. – Плюс, Ирида, я-то там был. И видел: когда она «раскрылась», в ней не было ни капли сомнения в том, что она делает. Лилейн добрая, хоть характер и скверный.

– Ах, пóлно тебе её защищать. Я всё-таки уже дала согласие, – со вздохом сказала женщина, откидываясь на спинку стула. – Надеюсь, господин Агесилай простит нам этот маленький секрет. Ведь мы всё это время якобы держали в тайне от главы инквизиторского ордена целого магистра.

– Не забывай, кто её поручитель, – отмахнулся преподаватель физподготовки. Он прошёлся туда-сюда перед ректорским столом. – И Агесилай – не глава, а лишь исполняющий обязанности главы.

– Морус, – строго одёрнула его женщина, морща брови и нос.

– Ладно, ладно. Давай лучше поговорим о студентах, – ловко сменил тему преподаватель физподготовки, разворачиваясь и садясь на краешек столешницы, сдвинув тем самым несколько стопок бумаг. – Раз уж путь на «волю» мне заказан, есть у меня одно предложение...

Пока первокурсники были в отъезде, деревья вокруг Фермона окончательно сбросили жёлтую листву. Всю последнюю неделю пожухлая трава на рассвете сверкала инеем, а вечерний дождь наутро блестел ледяными корками на лужах. Через без малого три недели в Лесавью придёт зима, а пока природа словно застыла, обнажив мрачную и холодную землю.

Когда студенты прибыли в Фермон, Академия наполнилась слухами и сплетнями, гудя, будто потревоженный улей. Неудивительно, новости выходили одна громче другой: загадочный ритуал, трагичные смерти Лейфура и выретского инквизитора, да ещё и появление первокурсницы-магистра. У комнаты Ли-Льен то и дело невзначай возникали любопытствующие студенты и даже некоторые преподаватели. Когда их количество перевалило за несколько десятков, подобное нашествие стало напоминать паломничество.

Тем не менее пятницу и шестицу госпожа магистр наслаждалась отдыхом и тишиной. Она вставала до звона колокола, не завтракая, цепляла на тонкую рубашку брошь-магнолию и прыгала в окно. Пересекая придворцовую территорию, студентка отправлялась к водному источнику. Там, не снимая одежды, погружалась в его ледяные воды и медитировала, оставляя на осеннем ветру лишь кончик носа.

Девушка возвращалась только к ужину, который готовила сама, не впуская в комнату даже своих сокомандников.

Однако уже в седмицу, привычно встав пораньше, Ли-Льен обнаружила под дверью записку, в которой Абелард сообщал, что сегодня госпожа ректор собирает всех после завтрака в зале с купелью.

«Сначала приму ванну», – решила она.

Затем, одевшись в тёмно-фиолетовое платье с вышитыми голубыми цветами, Ли-Льен накинула тёплый студенческий плащ и, поправив светлые перчатки, вышла за дверь одновременно с возвещающим о начале завтрака звоном колокола.

К удивлению девушки, её рядом с комнатой уже ждал лорд Скирен-Квад.

– Доброе утро, Лилейн! – поприветствовал он, тепло улыбаясь. – Как вы себя чувствуете?

– Сносно. Разве что закончилась овсянка, и, похоже, придётся ждать всю неделю, чтобы выбраться за ней в город, – ответила студентка, оправляя плащ.

– Может быть, просто снова начнёте завтракать с нами? – предложил Абелард.

Девушка пожала плечами и двинулась к лестнице. Из нескольких комнат выглядывали однокурсники, которые, завидев госпожу магистра, тут же прятались обратно. Противоположным образом поступали студенты старших курсов, они подбегали к ней, словно дети, впервые увидевшие иноземную диковинку, и не давали и шагу ступить в столовую.

– Лилейн! Ты и правда магистр?

– А сколько вам лет?

– Это правда, что вы в одиночку расправились с сотней личей?

– А зачем ты пришла в Академию?

Все эти вопросы разбивались об оттеснившего объект внимания Абеларда, который, расправив плечи, аккуратно раздвигал любопытных магов в стороны.

Он помог своей спутнице сесть за стол и, развернувшись к жаждущим ответов студентам, произнёс:

– Коллеги, по всем вопросам, касающимся происшествия в Любуче, вам следует обращаться непосредственно к нашему куратору, Морусу. Мы не имеем права распространяться о том, что произошло во время поездки. Сударыня Вайс подписала соглашение об укрытии, по которому ей разрешено не выдавать свою личность. Впрочем, вы можете обсудить все подробности с ректором, если, конечно, она согласится отвечать.

Лорд Скирен-Квад сложил руки на груди, смотря на остальных магов непреклонно и твёрдо, отчего им оставалось только повздыхать и разойтись.

Лишь когда последний студент отошёл от их стола, мужчина позволил себе сесть.

– Хей, Бал! – раздался вскоре рядом раскатистый бас Арьямана. Абелард обернулся, но лорд Аванти, почти добравшийся до их стола, обращался не к нему. В дверях столовой как раз показался бледный Баламут. – Тебя уже выписали? Как там Лагамар?

– Да-а, сказали, что тело подлечили, а резерв сам восстановится, – проговорил юноша, ковыляя к сокоманднику со скоростью улитки. – А вот Лагу наказали ещё неделю отлёживаться, он только ночью в себя пришёл.

Договорив, Баламут плюхнулся на стул и, морщась, огладил шею, на которой алел шрам от когтей лича.

– Навестим его? – предложил лорд Скирен-Квад.

– Само собой, – согласился Арьяман.

После завтрака первокурсники собрались в зале с купелью истины. Там, у окна, их уже поджидали Ирида и Морус.

– Не буду ходить вокруг да около, – начала госпожа ректор. – Во время минувших недавно событий один из вас, Лейфур, к сожалению, погиб. Расследование произошедшего ещё ведётся, и пара людей с вашего курса до сих пор лежит на больничных койках, но лучше бы нам разобраться в этом деле сейчас. Морус.

Куратор вышел вперёд.

– Теперь вас осталось двадцать четыре. И покуда никто не собрался отчисляться, мы с Иридой решили разделить вас на четыре команды по шесть человек, расформировав команду Лейфура. Три отряда продолжат обучаться согласно плану, но четвёртый, в котором состоит сударыня Вайс, будет отправляться на более серьёзные вылазки, – сообщил инквизитор, расхаживая перед студентами. – Как показала битва в Любуче, Лилейн, Абелард и Арьяман вполне способны сражаться наравне с инквизиторами из боевых отрядов. Тот, кто присоединится к их команде, также сможет получить бесценный боевой опыт. Конечно же, задания будут подбираться в рамках разумного и в основном начнутся со второго курса, – добавил он.

Первокурсники переглядывались, но молчали. Взгляды их то и дело останавливались на безмятежно стоя́щей Ли-Льен, которая не выражала и тени заинтересованности в происходящем.

– Позвольте мне, – раздался твёрдый голос Нариэн.

Леди Маннай хоть и не состояла в отряде Лейфура, но, едва услышала предложение куратора, вознамерилась воспользоваться открывшейся возможностью.

Желающих вызваться, помимо неё, не нашлось: это что же за выездная практика планируется, в которую будут брать ни много ни мало самого магистра! Не все из поступивших хотели стать практикующими охотниками на нечисть, кого-то устраивал и околокабинетный труд, вроде обработки заявок, осмотра мест происшествия и многих других, не сопряжённых с битвами дел. Поэтому преподаватель физподготовки и госпожа ректор не стали возражать против решения Нариэн, чей отец прославился не только как судья, но и как опытный и умелый боевой инквизитор. В конце концов, маркиза Субарту также обладала незаурядными навыками и стойким характером.

– Отлично, – кивнул Морус. – Теперь остальные.

После разделения на новые отряды Абелард повёл свою команду в целительскую. Несколько просторных залов на первом этаже северного крыла принадлежали госпоже Эйр, обладающей особым целительским даром – она могла использовать чистую силу только для излечения живых и управления растениями, но данные ей способности при этом намного превосходили способности обычных магов.

Когда студенты открыли двери приёмного зала, в носы им ударил тяжёлый травяной аромат. Всюду, словно в оранжерее, висели и стояли кадки с лекарственными растениями, а из дыр в сером мраморном полу местами росли невысокие деревья. В одном углу просторного, светлого помещения за стеклом жужжали и стрекотали различные насекомые, в другом разместился огромный аквариум с необычными, яркими рыбами и причудливыми морскими гадами. В этом полном жизни зале словно застыл последний лучик ушедшего лета.

За небольшим столом у входа расположился помощник Эйр, вихрастый паренёк с куцей бородкой.

– Сегодня седмица, занятий нет, – сообщил он, глядя на вошедших. – Или вы для отработки? Все тяпки и секаторы в оранжереях госпожи Ириды.

– Мы к Лагамару, – пояснил Баламут, выглядывая из-за широких плеч Арьямана и Абеларда.

– А-а, им сейчас госпожа Эйр с Дианом Кехтом занимаются. Подождать надо.

Сокомандники послушно разбрелись по помещению, разглядывая то, во что обычно не всматривались, пробегая мимо растений сразу в лекционный зал.

Нариэн с опаской оглядывала огромных бабочек и странных рогатых жуков. Арьяман с удивлением смотрел на нежные цветки кардамона, который произрастал лишь в землях герцогства Аванти и чьи зелёные плоды больше ценились в кулинарии, чем в зельеварении. Абелард решил прежде выведать подробности о состоянии друга, а потому не стал отходить от помощника Эйр.

Ли-Льен, которую лорд Скирен-Квад утащил за собой в целительскую, с интересом встала у аквариума, чтобы посмотреть на плавающих там ярких, слегка светящихся рыб – крохотных магических существ, чья чешуя обладала сильными регенеративными свойствами.

– Если покрошить в одну миску морской огурец и морской помидор, будет ли это считаться овощным салатом? – риторически спросил Бал, подошедший к девушке.

Юноша не решался заговорить с ней с сáмого нападения личей, и сейчас неловко улыбался, так и не глядя на госпожу магистра.

– Без заправки это будет всего лишь нарезка из овощей. К слову, когда ты просил обучить себя медитации, был более красноречив, – заметила студентка, окидывая его насмешливым взглядом.

– Так я тогда ещё не знал, кто ты... эм, вы...

– Да обращайся уж как привык. Что твой резерв? Каналы не перегорели?

– Ха-ха, – безрадостно рассмеялся Баламут, – нет, но госпожа целитель сказала, что я был близок. К счастью, раньше, чем это случилось, я потерял сознание.

– И теперь ты решился попросить меня возобновить тренировки медитации? – предположила Ли-Льен, продолжая смотреть со смешливыми искорками во взгляде на нервничающего Бала.

– Д-да... – Юноша потёр пальцами подбородок. – Знаешь, предложение Моруса создать из нас элитный студенческий отряд прозвучало несколько пугающе для такого простого парня, как я.

– Не думаю, что подобное произошедшему в Любуче повторится, – заметила девушка, отходя от аквариума. Голоса за противоположной стеной становились громче: преподаватели о чём-то спорили. – Но решение похвальное. У тебя хороший потенциал.

– Едва ли такому эксперту, как вы, требуется моё мнение для оценки характера раны, – послышался раздражённый высокий голосок их преподавательницы по целительству, приглушённый плотно закрытыми дверьми.

– Ну так дайте мне взглянуть на неё поближе! – настаивал резкий клокочущий голос преподавателя по магэкспертизе.

– Пальпация пациента допустима только лекарем! А осмотр я не запрещала.

– Очевидно, что врéменная слепота вызвана проклятием. Пережать магический канал, ведущий к зрительной коре, при падении – да где тут случайность? Дайте же мне просто разок ощупать его затылок.

– Я не собираюсь потакать вашему любопытству. Пока пациент не излечится, ответственность за него несу я, поэтому никаких «ощупываний»! – На этих словах дверь, ведущая в палату на десяток коек, с грохотом открылась. – Всё, попрошу на выход, – прозвучал уже явственней бескомпромиссный женский голос.

Из палаты, сверкая глазами и беспрестанно фыркая, практически выбежал Диан Кехт, чей длинный рыжий хвост на затылке едва не мазнул по Абеларду. Преподаватель пролетел, не прощаясь, мимо помощника целительницы и громко хлопнул дверью, спешно покидая лекарскую обитель.

То, что у Диана с Эйр отношения друг с другом хуже, чем у кошки с собакой, знали все, кто учился и работал в Фермоне, но сегодня студенты впервые увидели их ссору воочию.

– Что у вас? – резко спросила преподавательница, вставая в дверях, уперев руки в боки.

Её синие глаза тоже сверкали, а золотистые волосы, уложенные в плотную кичку, растрепались и походили на крохотные электрические разряды, вырывающиеся из головы.

– Мы хотим проведать Лагамара, – кротко ответил ей лорд Скирен-Квад со слабой вежливой улыбкой, словно опасался разозлить этой просьбой целительницу ещё больше.

Но Эйр, напротив, только обрадовалась его словам – глаза женщины заулыбались множеством морщинок, а пальцы переместились к груди, складываясь в молитвенном жесте.

– Ах, как славненько. Хорошие эмоции – залог выздоровления. Идите, идите, мои дорогие, – буквально пропела женщина, уступая дорогу посетителям.

Лагамар лежал на койке у самого входа, огороженный белоснежной ширмой. Из-под бинтов виднелось только его бледное лицо да чёрные глаза.

– Как ваше самочувствие, лорд Аншан? – первой подала голос Нариэн.

Остальные столпились вокруг койки, молча глядя на сокомандника. Даже Ли-Льен, слышавшая окончание спора преподавателей, заинтересованно посматривала на черноволосую голову.

– Не стоит беспокойства, – прохрипел тот. – Рана почти затянулась.

– А... глаза? – спросил Абелард, также подслушавший разговор Эйр и Диана.

– С ними тоже всё в порядке, – недовольно объяснил Лагамар, которому чуть ли не плохо становилось от такого дружного внимания. Вот уж кому посетители были в тягость. – Пострадало только магическое зрение, но оно... восстановится.

И без него можно продолжать обучение, и даже работать инквизитором. Но тому, кто занимается непростым артефакторным ремеслом, без способности видеть плетения энергий никуда. А ведь почти вся творимая магия, кроме стихийных ударов вроде огненного шара или разряда молнии, обычным человеческим глазам недоступна. Маг, лишённый магического зрения, может лишь чувствовать присутствие чистой и стихийной сил кожей, как чувствует грязную энергию, если она, разлитая повсюду, становится более концентрированной.

Истинное невезение.

Лица у всех приобрели скорбно-сочувствующие выражения. Одна Ли-Льен, пользуясь тем, что госпожа Эйр вышла, наскоро коснулась двумя пальцами обмотанной макушки.

– Как ты так ударился? – не удержалась госпожа магистр от вопроса. – Ни кости, ни мягкие ткани не задеты, а магический канал – пережат.

– На свой же артефакт приземлился, – проворчал парень.

Заметив, что все продолжают внимательно слушать, тот всё-таки пояснил:

– Он выпал из кармана, когда я падал. А когда я наконец упал, от соприкосновения из него вылетел магический импульс. Луч мог бы пролететь голову насквозь, не навредив, но на его траектории появился канал, несущий чистую силу к затылку. Как сказала госпожа Эйр, пока канал сам не раскроется обратно, то, что видят глаза, «не будет обрабатываться мозгом».

– Воистину высшее проклятие творит чудеса, – хмыкнула Ли-Льен, невольно поражаясь такой «удачливости».

– Мне сказали, что, если бы не вы, госпожа магистр, я бы не дожил не только до помощи целителей, но и до утра. Спасибо вам, – поблагодарил вдруг девушку лорд Аншан. Он слегка приподнялся, вежливо кивая ей. – Я ваш должник.

Госпожа магистр сложила руки на груди и ничего не ответила. Зато в разговор вклинился Абелард, а затем Баламут и Нариэн. Как бы ни хотелось Лагамару отдохнуть в одиночестве, у него не было на это ни шанса.

Когда Эйр всё-таки попросила студентов покинуть целительскую, Ли-Льен вдруг коснулась плеча лорда Скирен-Квада, заставляя его остановиться, и обратилась к преподавательнице:

– Мои навыки врачевания скромны, но даже мне заметно, что этот лорд симулирует здоровье. Он отказался от диагностики в Вырети, сославшись на отсутствие ранений, и не удивлюсь, если вам сказал, будто её уже провели. Но не могли бы вы всё же осмотреть его, госпожа целительница?

– Лилейн! – прошептал Абелард, обернувшись к девушке и нахмурив брови, но Эйр уже метнула в него цепкий лекарский взгляд и схватила лорда за руку.

– Ах, и правда, в ноге трещина и в ключице. А уж сколько ушибов! Ну-ка, дружочек, ступай-ка за ширмочку.

Лорд подчинился, но перед этим на прощание окинул свою внимательную фею долгим взглядом.

Глава 16

Золотой ветер и яшмовая роса

Следующее утро стало для многих большой неожиданностью: на арене вместо Моруса студентов встречал куратор второкурсников, который сообщил, что теперь за безмагическими тренировками будет приглядывать он. Основной же преподаватель физподготовки станет давать индивидуальные уроки для госпожи магистра и специальной команды на другом краю площадки.

Шестёрка первокурсников, включая хромающего Абеларда (на арене его поддержка ноги чистой силой не работала), прошла сквозь любопытных студентов до сидящего в первом ряду зрительских лавок куратора, который резко и чётко точил свой меч.

– Абелард, ты тренируйся за ареной, – начал раздавать указания серьёзный Морус. – Арьяман, Нариэн, вы потом его возьмёте на себя вместе с Баламутом, а пока разминайтесь и вставайте в спарринг друг с другом. – Он перевёл взгляд на оставшуюся парочку: – А вами двумя я займусь лично.

Ли-Льен поджала губы. Бал нервно передёрнул плечами.

– Насчёт физподготовки Баламута я в курсе, Перынское боевое училище, лицензия третьего ранга. Неплохо, а значит, не отлично. А что насчёт тебя, госпожа магистр? А то что-то я запамятовал, где ты там до нас обучалась? – поинтересовался инквизитор, буравя девушку суровым взглядом серо-голубых глаз.

Для всех Морус являлся её наставником, который до сих пор учил лишь магии, но не сражению на мечах.

– Усунская Академия боевых искусств, пятый ранг, – скромно ответила его «ученица».

– Пятый? Из пяти? Хотя погоди, как ты вообще сдала выпускной экзамен... – пробормотал Морус, взгляд которого погрустнел. – То есть ты обучалась в лучшей боевой академии, но до сих пор машешь мечом как газеткой от мух?

Девушка едва глаза не закатила. Преподаватель физподготовки тем временем отложил одноручный меч, создал чистой силой пару деревянных реплик и кинул ими в учеников.

– Ловите, будем повторять основы, – приказал инквизитор, запрыгивая на арену. – Вставайте в базовую стойку. Лилейн, это не двуручник! Баламут, не заваливайся, у тебя не опорная нога была сломана. Нариэн, не отвлекайся, Арьяман, не филонь и не поддавайся. Абелард, я всё вижу, хватит геройствовать!

Такой Морус сулил тяжёлые тренировки без права на отдых.

«Почему, когда вокруг меня создавали этот особый отряд, моего мнения никто не спросил?» – думала студентка, тяжело дыша, пока Бал вновь и вновь ударял её своим деревянным мечом.

Девушка то и дело путалась в базовых связках атак, которым, помнится, её давным-давно уже учила Минадора. Ещё и Морус бил плашмя мечом то по спине, то по ногам, исправляя стойку.

– Ты, Лилейн, даже не думай сверкать на меня своими чёрными глазищами, – как ни в чём не бывало говорил инквизитор. – В Лесавье официально проживают четыре магистра. Один из них – пропавший без вести Алкей, превосходный мечник, способный и без магии одолеть нечисть высшего уровня. Двое других – личные телохранители великого князя, оба опытнейшие воины, один из них даже основал свою школу меча. Четвёртый – хоть и проживает обособленно, но, ещё не будучи магистром, окончил Усунскую академию с лицензией первого ранга.

«А вот мой Наставник хоть и магистр, но никаких школ меча не заканчивал, и проблем не знает», – фыркала она про себя, но вслух спорить не пыталась.

Дыхание бы не сбить.

К окончанию тренировки у девушки не было сил даже «сверкать» на преподавателя глазами.

Она еле доползла до дворца. Пресная каша показалась лучшим блюдом на земле, а парта в лекционном зале Тереса – лучшей подушкой.

Преподаватель теоретической магии решил посвятить занятие разбору заклинаний, которые обычно создаются группой из десятка магов.

– Заклинание Ледяного Змея. При особом мастерстве исполнителей вода самостоятельно тянется к цели, обхватывает её и замерзает, обездвиживая противника. Обычно создаётся от двух до пяти «голов», энергетическое плетение выглядит следующим образом...

Монотонный Терес действовал лучше любого снотворного.

Норакс вёл лекцию по нежитеведению привычно резким, хрипловатым голосом:

– Обычно личей проходят на третьем курсе. Но раз вы уже столкнулись с ними, пройдём этих тварей сейчас. Госпожа магистр, поведайте нам, что из себя представляют личи?

Абелард слегка коснулся локтя Ли-Льен, которая без зазрения совести вновь спала на задней парте.

– А? А. Если тёмный маг окончательно сошёл с ума, он может решиться прервать свою жизнь на жертвенном алтаре и переродиться в нежить высшего уровня. Сил ему это, несомненно, добавит, а вот свободы резко поубавит, ведь теперь ему придётся повсюду таскать свои останки, пить кровь живых и прятать от людей тень.

– Всё так, – кивнул Норакс, сверля девушку жёлтыми глазами. – А что насчёт тех личей, которых вы встретили в Любуче?

– Хм, – задумалась Ли-Льен. – Я бы назвала их недоличами, так как, будучи живыми, они магией не обладали, а потому и в посмертии этот дар не обрели. Лич без грязной силы куда слабее обычного.

– Но люди не могут ими стать, – заметил преподаватель, сложив руки на груди.

– Самостоятельно точно не могут. Но, возможно, их создал тот, кто превосходно владеет грязной силой?

– Насколько я помню, вы утверждали, что их обратила ведьма.

– Это наиболее вероятный вариант, – согласилась Ли-Льен.

«Скорее, это единственно возможный вариант», – подумала она.

– Что же, вернёмся к описанию стандартного лича: к повадкам, способу охоты, уязвимостям и методу уничтожения, – продолжил Норакс лекцию.

За окном завывал ветер, шелестели по земле пожухлые листья, а в батареи так и не запустили горячую воду, циркулирующую в них благодаря магии, оттого аудитории Фермона потихоньку промерзали. Холод уже подобрался к конечностям, не давая уснуть, поэтому девушка лишь с тоской смотрела в потолок и ждала вечера. Не сказать, что резерв достаточно восстановился, но и имеющегося хватит, чтобы пробраться по уже известному маршруту в подземелье.

К концу дня, после очередного тяжелейшего занятия по физподготовке от Моруса, многострадальную Ли-Льен ухватила в свой кабинет госпожа ректор. Там Ирида протянула девушке письмо от графа Скирена, который выразил полное согласие в содействии их авантюре.

– Честно говоря, не представляю, чем вы так привязали Вандалара, что он готов вновь и вновь безоговорочно вам помогать, – вздохнула женщина. – В любом случае вот бумаги о наставничестве с Морусом и об участии в проекте по укрытию.

– Задним числом – это тридцать пять лет назад? – усмехнулась студентка, пробегая взглядом по строкам документов.

– Разве вы моложе? – удивилась Ирида.

– Нет, конечно. О, Морусу шестьдесят девять? – заметила та, когда дочитала до личных данных наставника. – Ха. А ещё возмущался, что я ему «тыкаю».

Госпожа ректор стрельнула в девушку заинтересованным взглядом, но промолчала. Когда та самым обычным способом – пером и чернилами – подписала бумаги, Ирида сообщила ещё одну новость:

– Памятуя о вашем нежелании общаться с великим князем, я позволила себе написать письмо в ответ на его просьбу отправить вас в Усун, чтобы познакомиться с вами лично. В нём я расписала, как усердно вы трудитесь на благо инквизиторского ордена, не покладая рук тренируетесь и учитесь новым предметам. Но... – Тут женщина замолчала, поджав губы.

– Но? – переспросила Ли-Льен, подняв брови.

– Но Аларих Лесавийский с радостью поддержал ваше рвение и предложил наведаться в Фермон самостоятельно к концу недели. Когда-то он тоже проходил обучение в стенах нашей Академии, поэтому совместит знакомство с вами с посещением памятных мест.

Девушка замерла, сцепив руки за спиной. Госпожа ректор в ожидании крутила в пальцах тонкое серебристое кольцо, как делала всякий раз, когда обдумывала что-то. Ли-Льен же молча буравила взглядом стеллажи, заваленные папками, и размышляла о несправедливости бытия.

«Ладно уж, ради Мины я и подыграть смогу», – решила она наконец.

– Полагаю, вы ждёте от меня заверения в примерном поведении? – спросила студентка вслух.

Голос её сделался лишь чуть более звенящим, чем обычно.

– Я верю, что вы и без меня знаете, когда следует сдержать себя, – с улыбкой ответила госпожа ректор. – Хоть я и не представляю, чем вам не угодил наш князь, видимо, он об этом и не в курсе?

– Не в курсе. Не беспокойтесь, проблем я не доставлю.

– Вот и чу́дно. Тогда не буду более задерживать вас, ступайте.

Девушка кивнула на прощание и вышла из кабинета. За дверью её неожиданно встретил Абелард.

На вечерней тренировке ему тоже досталось от Моруса, поэтому обычно и так растрёпанные светло-каштановые волосы стояли торчком, а плащ покрылся приличным слоем грязи.

– Всё в порядке? – спросил мужчина.

– Как знать. В конце недели сюда приедет с дружеским визитом великий князь. Ну как, готов его встретить? – поинтересовалась Ли-Льен излишне ехидным тоном.

Лорд Скирен-Квад чуть изменился в лице.

– Хм. Этого следовало ожидать, он любит наносить визиты лично, – только и сказал в ответ.

Когда они дошли до комнат, Абелард сразу же скрылся в своей. Девушка не удивилась – ей тоже хотелось сперва принять ванну, а уж потом садиться за стол. Но стоило войти к себе, как на неё с претензией обрушился голос Баламута:

– Твоя сумка больше не выдаёт мне продукты! Я что, её обидел?

– Нет, конечно, она ведь неживая. Я просто забыла обновить разрешающее заклятье, – ответила девушка со вздохом.

Нариэн и Арьяман привычно пили чай за столом, обсуждая новое задание по ведьмоведению, а Бал кипятил воду в кастрюльке и ковырял пальцем замок на сумке-артефакте.

Ли-Льен подошла к подоконнику и обновила обогревающее заклятие на батарее. После ловко открыла лежащую на краю письменного стола сумку, вытащила свежие вещи и полотенце, а уже потом поводила над артефактом рукой.

– Всё, доставай чего хочешь. Я в ванную, – беззастенчиво сообщила сокомандникам девушка и быстро скрылась за боковой дверью.

К тому времени как Ли-Льен вышла, одетая в светлое домашнее платье, Баламут уже заканчивал готовку, а невесть когда пришедший Абелард умело сервировал стол.

– Сударыня Вайс, подскажите, вы что-нибудь знаете о проклятиях и порче? – спросила Нариэн у севшей за стол девушки. Та заинтригованно кивнула. – Мы с лордом Аванти перелистали весь учебник, но ничего толком не нашли.

– Разве только, вот тут написано, что проклятия имеют семь степеней силы, – добавил Арьяман, указывая на строки в книге, которую держал в руке. – При этом шестая и седьмая имеют самоназвания – проклятия высокой и высшей степени. А про порчу вообще ни слова.

– Видимо, господин Норакс хотел, чтобы мы провели много-премного часов в библиотеке, собирая сведения для домашнего задания, – заметил Бал, накладывая еду в тарелки. – Но зачем, если у нас есть госпожа магистр?

Госпожа магистр подняла брови и откинула с плеча влажную косу.

– Предлагаете мне прочесть вам лекцию о проклятиях? – Она усмехнулась и зачерпнула ложкой густой ароматный суп. – Ладно. Но прежде поедим.

– Итак, – начала лекторским, хорошо поставленным голосом Ли-Льен, когда с трапезой было покончено и её нежданные ученики взялись за перья. Девушка прохаживалась рядом со столом, плавно перебирая в воздухе пальцами одной руки в такт словам, а вторую заложив за спину. – Как верно замечено в книге, у проклятий есть уровни. Чем он выше, тем сильнее проклятие и тем сложнее его снять. Как закладывается этот уровень? – прозвучал риторический вопрос. И тут же раздался ответ: – Сила проклятия зависит как от общих способностей ведьмы, так и от эмоций, которые она в него вкладывает. Без должных чувств при всём желании не сделать проклятие выше пятого уровня. А из чего же оно состоит? Из якоря, подпитки, связующих нитей и императива.

– П-подожди, я не успеваю, – взмолился Баламут. – Якорь? Разве это не то, что бросают в воду с кораблей?

Ли-Льен хмыкнула и улыбнулась уголками губ.

– В нашем случае – это прóклятый человек или предмет. То, на чём «сидит» проклятие. При этом вещь, если на ней проклятие одноразового действия, перестаёт быть якорем, когда её касается человек.

– То есть выходит, Лагамар – якорь? – деловито уточнил Арьяман.

– Нет, им может быть только кто-то один. Это будет тот его родственник, которого прокляла Синяя ведьма. По крайней мере, пока не умрёт.

– Но молодой лорд Аншан ведь тоже проклят? – удивилась леди Маннай.

– Да, – подтвердила госпожа магистр. – Но покуда жив якорь, остальные лишь связаны с ним нитями. Связующие нити, или нить, – то, что соединяет человека или людей с проклятием, наполняет оное силой и заодно служит способом его уничтожения. Если под него попал лишь один человек, нити оплетают только его. Но если людей несколько, то я́коря можно обнаружить по нитям, которые тянутся от него к остальным, как лучи или ленты.

– Их можно увидеть? – охнул Абелард.

– Магическим зрением нет, это же проявление грязной силы, – покачала головой Ли-Льен. – Однако, как и те нити в поезде, их можно ощутить нашим магическим нутром. По крайней мере, в момент, когда проклятие начинает действовать. Разве что мукой не посы́пать, они полностью неосязаемые. Но зато их можно оборвать чистой силой.

– Проклятие можно снять? – поразились все.

– Конечно. К примеру, разрушить нить первого уровня сможет любой из вас. Но для снятия высшего, седьмого уровня уже уйдёт уйма сил. Во-первых, оно оплетает жертву семью нитями. Во-вторых, у него и нити в разы сильнее. Полагаю, чистой энергии магистра для уничтожения хотя бы одной такой и то будет мало.

– Тогда, получается, Лагамар и его семья никогда не смогут его снять? – спросил лорд Скирен-Квад, позабывший записывать слова за своей феей.

Отчего-то ни у кого не было сомнений, что Болотная ведьма, сильнейшая из всех, наслала на род Аншан именно проклятие высшего уровня.

– Почему же? Да, на обрыв нитей требуется много сил. Но есть способ куда проще.

– Какой? – жадно спросили ученики.

Девушка подняла палец вверх.

– Исполнить императив, – произнесла она. Видя непонимание, Ли-Льен продолжила объяснять: – Императив – это условие или условия, при которых проклятие будет снято. Без него проклятие невозможно наложить. Обычно императив – это то, что сказала ведьма в конце. Вот, к примеру, типичный первый уровень: «Ну и лежи в лихорадке, пока не извинишься перед своей матерью». Как вы понимаете, чтобы у человека спала болезнь, ему всего-то и нужно, что извиниться перед матерью. Без императива проклятие не появится. А без подпитки – не сможет существовать.

Студентка, шагающая по комнате туда-сюда, остановилась, чтобы выпить воды.

– Подпитка – самая коварная часть, – проговорила Ли-Льен с усмешкой. – Это жизненные или магические силы того, на ком находится прóклятый предмет или кто сам является якорем. Пока предмет лежит себе в укромном месте, он как бы «неактивен» и ему достаточно тех сил, что вложила ведьма. Но стоит навлечь на себя проклятие, как из несчастного в момент исполнения – в нашем примере во время лихорадки – начинает вытягиваться жизненная сила.

А магу ещё хуже, ведь из него тянется магическая энергия, которая заодно усиливает проклятие, повышая его уровень соразмерно способностям жертвы. Подпитка осуществляется за счёт всё тех же нитей, оплетающих человека. Более того, она позволяет проклятию управлять своим объектом. Например, жертва не хочет чихать или прыгать на одной ноге, но она будет делать это, пока не исполнит императив. Ну или не умрёт от истощения.

– Жуть, – пробормотала Нариэн. – До чего же эти ведьмы омерзительные.

– И не говори, – рассмеялась Ли-Льен, оборачиваясь к леди Маннай. – Проклятие практически не требует от ведьмы искусно владеть грязной силой, зачастую только и нужно, что обладать подходящими негативными эмоциями. Злость, ненависть, гнев, раздражение, обида, жажда мести – что-то да найдётся в её арсенале.

Некоторое время все молчали, обдумывая совершенно новые для себя сведения.

– Не могу сказать, что я многое понял, – признался наконец Баламут. – Но я всё тщательно записал. А что насчёт порчи?

– Порча – это почти как малое проклятие. Разовое событие, исполняемое тут же без всяких условий. От «Типун тебе на язык» до «Чтоб ты сдох». Для порчи также нужны эмоции, но она не имеет всех остальных атрибутов.

Ли-Льен замолчала, глядя на товарищей в ожидании вопросов.

– И всё? – не поверили студенты.

– Ну да, – подтвердила госпожа магистр, пожимая плечами.

По комнате раздался дружный облегчённый вздох.

Едва наступил отбой, Ли-Льен накинула плащ, заколола брошь-магнолию, прихватила сумку и, сливаясь с тенями, проскользнула в подвалы. Уверенно добравшись до коридора, ведущего в подземелье, девушка достала из сумки тонкую золотую пластинку. Студентка собиралась создать артефакт-ключ, чтобы более не тратить время на ловушки уходящей во тьму лестницы.

Взаимодействуя чистой силой с плетениями заклятий и пластичной заготовкой, госпожа магистр медленно спускалась к высоким дверям. Спустя без малого час, когда врата наконец предстали перед взором нарушительницы, она с удивлением поняла, что защиту на входе в туманный зал обновили. Да не просто обновили, а ещё и усилили.

«Я пока недостаточно восстановилась, чтобы всё это разрушить!» – возмущённо подумала Ли-Льен.

По-хорошему, ей бы месяцок подкопить сил, а уже потом возвращаться сюда. Но девушка и так потратила две недели на поездку в Любучу. Поэтому, не желая вновь терять время, Ли-Льен сжала губы и, сев на пол в классическую позу для медитации, положила перед собой золотую пластинку. Будет двойной ключ.

По прошествии трёх часов госпожа магистр потянулась, разминая затёкшие мышцы, затем поднялась и легко отворила двери, которые приняли её как хозяйку.

«Если бы существовали лицензии взломщика, у меня был бы первый ранг», – довольно размышляла «хозяйка», проходя сквозь клубящийся туман.

Воздушные духи и в этот раз пытались касаться её сознания, но на руке девушки теперь находилось специальное кольцо, оттого она, ухмыляясь, самодовольно погрозила туману пальцем.

На этот раз много времени, чтобы добраться до освещённого камином пространства, не потребовалось. Ли-Льен почти вышла из белёсой пелены. Девушке уже виделись очертания мебели. Сердце её забилось чаще от странного предвкушения.

Туан полулежал на диване. Распущенные волосы шёлком струились по плечам. Мужчина читал книгу, подперев пальцами голову. Когда Ли-Льен сделала шаг из темноты, он, не меняя положения, мягко произнёс:

– Довольно быстро.

«Да как он меня чувствует?» – расстроенно подумала его гостья, подозрительно прищурившись.

Она аккуратно сняла ненужную брошь-магнолию, убрала её в сумку и обошла диван. Мысленно костеря себя за смущение (все слова с прошлой встречи мигом всплыли в памяти), вежливо улыбнулась:

– Так-то вы, значит, не препятствуете? Защита на дверях даже дракона остановит.

Туан медленно перевёл взгляд со страниц на юную девушку с надменно-холодными карими глазами.

– Разве для вас это препятствие? – удивился лорд с лёгкой улыбкой.

Ли-Льен фыркнула. Она быстро направилась к камину, схватила учение и, вернувшись к пустующему столику, положила книгу на деревянную столешницу. Затем по-хозяйски разместила там же писчие принадлежности, вечную свечу и даже заварочный чайник с тонкой фарфоровой чашкой. Сев прямо на пол, лицом к мужчине, девушка взмахнула рукой, заливая горячую воду в чайник, и ссыпала в него заварку из жестяной баночки. Пространство вокруг наполнилось можжевеловым ароматом с тонкими брусничными нотами. Ли-Льен скинула на стоя́щее рядом кресло тёплый плащ, оставшись в домашнем платье, и, раскрыв книгу, жадно уставилась в первые строки.

Чтобы прочесть учение, нужно проскользить взглядом по каждой букве, только тогда следующая страница заполнится текстом. На первых листах не было содержания. Конечно, зачем бы оно оказалось в начале, если книгу всё равно требуется внимательно изучать. Зато имелось до унылого скучное «Введение», поющее дифирамбы невероятно талантливому магу-целителю прошлого, написанное им самим.

Туан вновь вернулся к чтению своей книги, никак не мешая и не отвлекая ночную гостью. У Ли-Льен возникло ощущение, будто они просто давние знакомые, настолько давние, что им и разговаривать уже не нужно. Зато сама она через час переписываний и пару чайников чая едва по полу не каталась от чувства ничегонеделания. Нет, госпожа магистр привыкла днями напролёт не вылезать из своей мастерской, корпя над сложными артефактами. Или помогать Минадоре в создании новых зелий. Но ещё с обучения в женском институте на курсах домоводства (ах, какое ужасное время) девушка возненавидела бессмысленные и бездумные переписывания чьих-то трудов. Да, переписать текст полезно в первую очередь для неё самой – мало ли, те болезни, которые здесь описаны, однажды возникнут у кого-то из сестёр, но так хотелось просто дочитать до нужной главы, не орудуя пером.

В конце концов Ли-Льен откинулась назад, опершись руками о мягкую шкуру. Взгляд девушки пробежался по утопающему во тьме серомраморному потолку, перекатывающимся барашкам волшебного тумана и чёрному силуэту рояля. Повернув голову, госпожа магистр осмотрела стеллажи, заставленные книгами и различными папками, а потом, не выдержав, вперила в Туана выжидающий взор. Почувствовав его, темноволосый лорд отвлёкся от книги и, приподняв бровь, посмотрел в ответ. Жемчужные глаза мужчины, казалось, едва заметно подсвечивались изнутри.

– А что означает код «семь-семь-три»? – спросила его гостья, нацепив на лицо самое серьёзное выражение.

– Что ситуация вышла из-под контроля и, если срочно не покинуть опасную зону, жизнь с высокой вероятностью прервётся, – объяснил своим бархатным голосом Туан, чуть прикрывая книгу. – Полагаю, вы услышали его от Моруса? – Ли-Льен кивнула. – Он придумал этот код много лет назад, ныне его обыкновенно используют боевые отряды.

– А, так его Морус сочинил, – со смешком проговорила девушка. – А я-то думала, почему это так созвучно со «всем-всем»... эм, «плохо», – неловко закончила она.

– Я смотрю, вы хорошо его узнали, сударыня Вайс, – с улыбкой сказал Туан, садясь.

Он отложил книгу и, потянувшись плечами и шеей, пружинисто поднялся с дивана.

– Можете звать меня Лилейн, – разрешила студентка, следя за плавными движениями мужчины в чёрных одеждах. На какое-то время он скрылся в темноте за стеллажами. – Не желаете ли чаю? – вежливо предложила его гостья, глядя во мрак.

– Не откажусь, Лилейн, – согласился хозяин Безлунного зала, спустя несколько минут возвращаясь с подносом, прикрытым крышкой.

Туан подошёл к камину и достал из его ящичка чашку из молочно-белого нефрита, а затем вернулся к дивану, но, как и девушка, сел на пол, напротив неё. Положив на край столешницы поднос и поставив рядом чашку, мужчина снял крышку, обнажая взгляду широкую тарелку с аппетитными ломтиками хлеба, намазанными солоноватым сыром нёшатель и укрытыми листьями салата с кружочками огурцов.

– Мне показалось, что за время, прошедшее с ужина, вы могли проголодаться, – пояснил темноволосый лорд, глядя, как Ли-Льен ловко заваривает новый чай. – Но так как через пару часов вам предстоит занятие по физподготовке, я решил, что плотный перекус излишен.

– А, – отмахнулась девушка, – я отыграла у преподавателя право на прогул шести утренних занятий. Если захочу пропустить, он и слова не скажет.

– Отыграли? – переспросил Туан, чуть наклоняя голову вбок.

– Один наш однокурсник не без оснований слыл очень умелым игроком в карты. Морус продул ему и сказал, что отменит утренние тренировки у того, кто сможет обыграть этого студента.

– Ах, опять ему азарт глаза застлал, – вздохнул хозяин Безлунного зала, улыбаясь уголками губ. – А вы хорошо играете, Лилейн? – спросил он, протягивая зажатую тонкими пальцами чашку над столом.

То, как Туан произносил её фальшивое имя, почему-то заставляло девушку прикусывать губы.

– Весьма, – кивнула ночная гостья, хмыкнув и отведя взгляд от красивого лица мужчины.

Она подлила ему чай, оперевшись о столешницу, а после схватила ломтик хлеба и сразу откусила приличную часть. Мужчина, сделав глоток, слегка прикрыл глаза.

– Прекрасный чай, – произнёс он мягко.

«Сама собирала!» – едва не похвасталась госпожа магистр вслух.

Благо всё ещё жевала и сказать ничего не могла. Опять с ней что-то не то творилось. Девушка осмотрела пространство за темноволосым лордом, и взгляд её наткнулся на книгу.

– Что читаете? – поинтересовалась Ли-Льен, аккуратно поправляя пальцами сдвинувшийся с хлеба салатный лист с таким видом, будто леди иначе не едят.

– Методы разработки многомерных структур стихийных заклинаний высшего порядка, – ответил Туан своим глубоким баритоном.

– О, увлекаетесь созданием заклинаний? – предположила ночная гостья, прищурив чёрные глаза, в которых алыми огоньками отражались свечи.

– Не могу сказать, что действительно увлекаюсь. – Туан перевёл взгляд чуть вбок, словно задумавшись. – У меня здесь мало развлечений, поэтому многое может вызвать моё любопытство. К слову, не хотите ли сыграть со мной в карты? – неожиданно предложил мужчина, вновь прожигая Ли-Льен взглядом необычных глаз.

– Почему бы и нет, – с лукавой улыбкой кивнула она, отпив чаю. – Только будьте готовы проиграть.

– Вы весьма уверены в себе, – с такой же улыбкой заметил хозяин Безлунного зала. – Как насчёт того, чтобы добавить условие? Проигравший честно отвечает на вопрос победителя. Без вопросов, раскрывающих личность, конечно же.

– Хорошо, – легко согласилась Ли-Льен. – Во что играем?

– В «ведьму».

Туан гибко извернулся, оборачиваясь к дивану, и достал из-под декоративной подушки колоду на пятьдесят две карты.

Девушка сверкнула глазами, не отказываясь. Быстрая игра, довольно сильно завязанная на удаче. Из колоды убирается одна дама, а остальные карты перемешиваются и делятся на равные части. Игроки достают из них все парные – две шестёрки, два туза и так далее – и откладывают в сторону. А затем по очереди вынимают карты друг у друга, собирая и откладывая новые пары. Проигрывает тот, у кого в конце останется одна карта, «ведьма», пару к которой убрали в самом начале.

Хозяин Безлунного зала ловко выхватил из стопки даму червей, изящно стасовал остальную колоду и, отодвинув поднос, распределил карты между собой и гостьей.

Ли-Льен села поближе к мужчине, оказавшись сбоку, взяла свою часть, бегло осмотрела и, не найдя ни одной дамы, не смогла сдержать ухмылки.

«Эта ведьма так и не придёт ко мне», – довольно подумала девушка, откладывая пары в сброс.

– Начинайте, – великодушно разрешила она, когда оба освободились от лишних карт.

После нескольких довольно быстрых обменов, в которых Ли-Льен даже не пыталась обдумывать, что вытянуть, у игроков осталось на руках по карте. Плюс дама, что держал Туан. Девушка спокойно потянулась к одной из зажатых в его изящных пальцах «рубашек», уже не скрывая победоносной улыбки, как вдруг...

– Ведьма? – ошарашенно спросила студентка, округлив глаза от удивления.

Мужчина, наблюдавший за ней с весёлыми смешинками во взгляде, пожал плечами.

– Так, секундочку! – воскликнула его гостья, пряча руки с картами за спину.

Вернув их на место перед собой, госпожа магистр вновь довольно прищурила глаза. Всякое бывает, но сейчас её противник точно ошибётся в выборе и...

Туан легко коснулся десятки, оставив даму в руках поражённой Ли-Льен.

– Есть ли у вас предположения о том, какой ведьме вздумалось провести ритуал в Любуче? – задал он серьёзный вопрос своим приятно-вкрадчивым тоном.

– Определённо нет, – покачала головой девушка, нахмурившись.

Она мысленно стукнула себя по лбу: отчего-то показалось, что хоть мужчина и пообещал не задавать вопросов о личности, но всё же эти вопросы будут так или иначе касаться самой Ли-Льен.

«Ах, ну что за глупости», – простонала она про себя.

– Хм, – вздохнул черноволосый лорд, собирая карты. – Превратить сто сорок жителей в личей и использовать как своих марионеток, хотя можно было просто выпить тем же ритуалом их жизненную силу и никто бы не узнал... Вам не кажется, что целью являлись именно инквизиторы?

– Само собой, – кивнула студентка. – К тому же с сотни людей соберёшь меньше сил, чем даже с пары магов. Что уж говорить о трёх десятках.

– Верно, – согласился Туан, тасуя колоду. – Это должна быть довольно сильная ведьма, изощрённая и стремящаяся к большой власти. К тому же здесь примешивается месть и, возможно, устранение помех. Она та, кому вы с Абелардом перешли дорогу.

– Серая ведьма? – удивилась девушка, вспоминая экспресс.

Серая ведьма стояла на втором месте после Синей. Весьма сильная, видимо, типично безумная, но амбициозная ли?

– Значит, в поезде была она? Она не погибла? – задал новые вопросы мужчина, нахмурив брови.

Сейчас он раскладывал карты на две стопки чуть резче, чем в первый раз.

– Так! – воскликнула, хватая свою часть, его гостья. – Коль уж мы играем на вопросы, то и отвечать буду только после проигрыша.

«Не знаю, что произошло с моей удачей, но больше этого не повторится!» – подумала она решительно.

И вновь продула, хотя лишняя дама опять находилась не у Ли-Льен. Но на этот раз «ведьма» была выхвачена в самом начале и к Туану так и не вернулась. Он с лёгкой улыбкой выбирал все карты, кроме той самой.

– Это какой-то трюк! – не выдержала госпожа магистр. – Следующую партию проводим на моих картах.

– Как скажете, Лилейн, – легко согласился мужчина. – Так в поезде тем, кто призвал Лихо, была ведьма Пустоши?

– Строго говоря, его призвали порабощённые маги, но их контролировала совершенно точно она.

«Подождите-ка! – охнула девушка про себя. – Какое ещё Лихо, откуда он знает? А я подтвердила!»

Она злобно сощурилась, раскрыла сумку и вытащила оттуда свою колоду. Подкинув её в воздух так, что все карты отлетели друг от друга, Ли-Льен средним и указательным пальцами выхватила одну из дам, а остальные перемешала сначала взмахом руки, а затем вручную. Разделив карты на части, студентка принялась откладывать пары, пока в какой-то момент не избавилась от всех. Туан, оставшийся с одной картой, положил её поверх стопки сброса.

– Вы победили, – с улыбкой заметил он.

– Так себе победа, – проворчала гостья.

Хозяин Безлунного зала склонил набок голову, ожидая вопрос. Ли-Льен прикусила нижнюю губу, раздумывая, что бы спросить. И ведь сама же согласилась не обсуждать личности друг друга.

– Вы носите только чёрные вещи? – выдала девушка наконец.

Этот вопрос заставил Туана удивлённо наклонить голову вниз так, что несколько прядей змеями проскользили с плеч ему на грудь.

– Пожалуй, нет. Но отдаю предпочтение тёмным тканям.

– Вам бы весьма пошла белая рубашка, – сообщила студентка, тасуя карты.

Здесь и так довольно темно, а в этой одежде мужчина легко сливался с мраком, окружающим клочок почти затухшего света от камина со всех сторон. Только необычные глаза, казалось, ещё больше выделялись на бледном лице.

Темноволосый лорд не ответил. Лишь взмахнул ладонью, заставляя огонь вспыхнуть ярче, словно прочитал мысли ночной гостьи.

Девушка провела раздачу и, снова начав игру без дамы, на этот раз перестала бездумно выхватывать карты из «веера» в руках Туана. Но как бы ни водила пальчиками над рубашками, лицо хозяина Безлунного зала оставалось расслабленно-миролюбивым, даже когда студентка под конец выхватила злосчастную даму.

– Да как же так, – недоумевала госпожа магистр, снова проигрывая.

– Это по большей части игра на удачу, Лилейн. Возможно, вам повезёт в следующий раз, – подбодрил её мужчина, отпивая подстывший чай.

«В том-то и дело, что обычно мне всегда везёт!» – вздохнула та про себя.

– Я слушаю, – сказала госпожа магистр вслух, сложив руки на груди.

– Как вы победили Лихо?

Ли-Льен помолчала.

«Ай, чего теперь отпираться, сама же подтвердила, что это было именно оно», – решила она.

– Вообще, этот вопрос касается моей личности. Но, строго говоря, я его не победила. Лихо всё ещё живо.

– Хотите сказать, что разрушили только часть его оболочек? Оно всё ещё бродит где-то в тех лесах?

Мужчина чуть подался вперёд, а его глаза замерцали в свете вечной свечи. Он затеял игру с вопросами, думая, что его гостья не захочет легко делиться ответами. Но она, похоже, не сильно переживала о том, что Туан спрашивал более одного вопроса за раз.

– Нет, конечно, – отмахнулась Ли-Льен беспечно, а после добавила, не скрывая самодовольства: – Я добила всех, кроме младенца. Его я, стараясь не разбудить, запечатала в артефакте подчинения. Через пару-тройку лет загляну к нему, проверю, покорился он мне или нет.

Хозяин Безлунного зала заинтересованно приподнял брови.

– Артефакт подчинения? Я впервые слышу о таком, – подивился он. А затем перевёл взгляд на лежащую у ног девушки сумку и, скорее утверждая, спросил: – Это вы его создали?

– Само собой.

Ли-Льен открыла сумку, запустила в неё руку и достала поблёскивающий в свете пламени тёплый медальон.

– Хотела изучить это древнее существо, когда успокоится, – пояснила госпожа магистр, протягивая украшение мужчине.

Тот бережно поднёс артефакт к глазам, долго разглядывая его многоуровневую суть.

Собеседница внимательно следила за реакцией лорда. За свою жизнь девушка создала пять невероятных устройств и десяток «обычных». Все они доселе не существовали ни в одном перечне артефактов. На многие из них уходили годы разработок, не говоря уже о времени, потраченном на создание готового магического предмета, так что у госпожи магистра имелся весомый повод для гордости.

Подобные вещицы потому и стоили дорого, что на изготовление даже самого обычного устройства у талантливого артефактора уйдёт неделя, а у середнячка – хорошо если всего месяц. Конечно, если использовать заготовки под часто требующиеся предметы, наподобие ключей или нагревателей для чайников, то не составит труда управиться и за пару часов, но только потому, что подготовка заранее «съела» у мастера неделю работы.

Магов, избравших своей стезёй подобное дело, в мире насчитывалось достаточно много. Хотя лишь небольшое их число можно назвать талантом. А уж тех, кто решился изобретать новое, а не плодить реплики, и вовсе по пальцам пересчитать. Потому такая штучная работа, как подчиняющий нечисть артефакт, одно из «пяти невероятных устройств», могла бы вызвать не меньше шума, чем весть о том, что у инквизиторов появилась женщина-магистр.

– Эта работа по сложности сравнится с устройством арены, – наконец произнёс Туан, возвращая золотой кругляшок девушке. – Лорд Абидус сильно занизил оценку ваших способностей, Лилейн. Однако я надеюсь, что вы не станете рисковать собой, в одиночку проверяя Лихо, погружённое в медальон.

Гостья с улыбкой хмыкнула и взяла с подноса новый бутерброд.

«Какая забота. А при первой встрече подставил кинжал к горлу. Уж если что, Мину позову», – думала она, глядя, как мужчина, откинувшись спиной на диван, вертит в руке нефритовую чашку, рассматривая ту с задумчивым прищуром.

Девушка, вспомнив о сестре, внезапно замерла. Наскоро проглотив закуску, Ли-Льен опять запустила руку в сумку и достала серебряную брошь в виде раскинувшей крылья сороки с чёрным обсидиановым глазом, а вместе с ней серебряное блюдце, затёртое до зеркального блеска. Это была последняя разработка, которой госпожа магистр занималась с момента, как покинула больную сестру. Артефакт был закончен незадолго до того, как младшая получила от антиквара страницы учения, и планировала передать брошь старшей, когда будет проездом посещать родные места. Но теперь, раз учение найдено, в этом нет особой нужды – скоро сёстры и так увидятся.

Госпожа магистр протянула Туану блюдце. Он оторвался от созерцания чашки и взял круглый диск второй рукой, до этого расслабленно лежащей на сиденье дивана. Ли-Льен тем временем нацепила на платье брошь.

– Очертите над артефактом открывающую руну, – предложила девушка.

Темноволосый лорд послушно отставил чашку и нарисовал в воздухе магический символ. Ли-Льен почувствовала, как сорока нагрелась, и повторила знак над ней. По зеркальной поверхности блюдца тут же пробежала волна, будто по глади озера, и вдруг её целиком заполнило изображение самого Туана, сидящего с артефактом у чайного столика.

– Брошь позволяет передавать образы того, что происходит перед ней, на приёмник, – объяснила госпожа магистр, новыми рунами прерывая работу артефакта. – К сожалению, звук не передаёт, но зато можно взглянуть на мир за пределами этого подземелья.

Хозяин Безлунного зала пристально посмотрел на гостью, которая, в свою очередь, выжидательно глядела на него.

– Вы хотите оставить его мне? – уточнил мужчина.

– Ага, – кивнула Ли-Льен. – Или вам не нужно?

Она прикусила нижнюю губу, сама удивляясь своим неожиданным порывам.

– Нужно, – мигом ответил Туан, притягивая к груди серебристый диск и слегка склоняя голову. – Однако я не уверен, что смогу предложить что-то взамен.

– Я сделала это без корысти.

Девушка откинула длинную косу за спину и взяла карты.

– У нас ещё есть немного времени для реванша, – азартно добавила она.

– А как же учение? – с мягкой улыбкой спросил мужчина, аккуратно откладывая блюдце на книгу, лежащую на диване.

Госпожа магистр скривилась.

– Я сегодня слишком устала для переписываний, – проворчала она.

«И хочу убедиться, что моя удача не работает рядом с этим мужчиной».

Как ни странно, в итоге у Ли-Льен получилось одержать ровно половину побед. Словно насмешливая Фортуна подсыпа́ла по крупице удачи то на одну, то на другую чашу весов. А стоило девушке хоть немного выдать себя выражением лица или взглядом, как её партия оказывалась проиграна.

Несмотря на это, из подземелья госпожа магистр выходила в самом хорошем расположении духа, напевая незамысловатую мелодию себе под нос.

– Кто здесь? – вдруг раздался резкий голос Диана Кехта, с силой раскрывшего одну из подвальных комнат.

Студентка мигом вжалась в стену, сливаясь с тенями. Рука рефлекторно коснулась груди, проверяя, на месте ли брошь-магнолия. На месте. Магэксперт тем временем сонно огляделся в поисках источника таинственного пения. Вокруг не было ни души. По крайней мере, живой.

– Призрак не может проникнуть за периметр, – пробормотал преподаватель самому себе. – Ай, я что, уснул-таки, что ли?

Вскоре его рыжая макушка скрылась за дверью, и коридор вновь погрузился в тишину и мрак.

Так Ли-Льен узнала, что её могущественный артефакт недостаточно хорошо скрывает звуки, хотя она билась над этим не один год.

Пока девушка возвращалась к себе, Туан с интересом вертел в руке серебряное блюдце.

– Она весьма изобретательна, – поделился он наблюдением с появившимся Яровидом.

– Не то слово. Туманные духи сказали, что она вскрыла обновлённую защиту врат за три часа! Боюсь предположить, за сколько тогда вы... – мрачно начал призрак.

– Бóльшая часть заклятий направлена на меня, потому не думаю, что справлюсь быстрее, – успокоил его жемчужноглазый лорд. – Что по Любуче?

– Всё, как вы и предполагали: крестьяне не врали, а местные инквизиторы подали информацию Академии в соответствии с регламентом, – ответил призрак со вздохом.

Он подробно пересказал всё, что узнал. Закончив, Яровид замерцал в волнении.

– Ты хочешь ещё что-то обсудить? – подбодрил его Туан, отпивая из нефритовой чашки остывший чай.

К этому времени хозяин Безлунного зала обычно ложился спать, но сейчас сон всё не шёл.

– Я... вы не подумайте, что я следил, мой господин, – принялся оправдываться призрак. – Я просто вернулся с задания аккурат к вашей первой карточной партии. Я сразу же покинул Безлунный зал, но успел заметить, как эта Лилейн относилась к игре. Она буквально верила, что с лёгкостью обыграет вас.

– Находишь это подозрительным? – весело спросил темноволосый лорд, устраиваясь на диване поудобнее.

– Да. Но у магов-воплощений же цвет глаз такой... характерный. А у неё – обычный.

Призрак закружил вокруг чайного стола, отвечая сам себе:

– С другой стороны, если она прячет воплощённые силы, с чего бы им менять цвет.

Туан мягко улыбался, глядя, как его воспитанник привычно суматошно рассуждает.

– Но как их можно так надолго спрятать? Да ещё чтобы периметр не обнаружил, – продолжал вопрошать Яровид.

– Она весьма изобретательна, – подсказал мужчина.

– Точно! – радостно подхватил призрак. – Что-то придумала? – Но на том его запал так же иссяк, как и появился. – А не слишком ли много на одну женщину? И магистр, и воплощение... как-то это странно? Может, она просто везучая. Или хорошо читает лица и была уверена, что с вами её фокусы точно пройдут?

– Кто знает, – слегка пожал плечами Туан.

– Я думал – вы, – вздохнул призрак. – В общем, я ни в чём не уверен, кроме одного: она чересчур подозрительная. Моя интуиция прямо кричит мне об опасности.

– Вспомни, как ты лишился своего тела. Ты был совершенно уверен в том, что там ловушка. Но совершенно не понял какая.

– Хотите сказать, что я сейчас надумываю себе?

– Хочу сказать, что время перевалило за шесть утра. Твоя интуиция говорит тебе об опасности, но имеет ли она в виду Лилейн? – задал хозяин Безлунного зала риторический вопрос.

– О, – сказал Яровид. – Кхе-м, что ж. Я, пожалуй, оставлю вас. Я как раз хотел немного осмотреть окрестности.

С этими словами призрак поклонился и синей стрелой вылетел сквозь стены туманного зала.

До комнаты удалось добраться к шести утра. Через сорок минут колокол пробьёт о подъёме.

Можно успеть понежиться в ванной – так они с сестрой традиционно начинали день дома – и заплести волосы в, по обыкновению, сложную причёску.

Девушка привычным жестом засунула руку в сумку, чтобы достать тонизирующее зелье, но ладонь осталась пустой. Пальцы обшарили артефактное пространство, а наткнулись только на бутыль с вином (так себе тоник) и зелье-антидот. Ли-Льен нахмурилась. Память вскоре подкинула воспоминание, как госпожа магистр раздала весь запас преподавателю физподготовки ещё в Любуче.

«Я что, не спала сутки и теперь ещё буду трудиться весь день?» – мысленно охнула полуночница.

Чтобы приготовить новое тонизирующее зелье, понадобится без малого два часа.

«Пропустить утреннюю тренировку? – предложила та сама себе. – Нет уж, непохоже, что мне это сойдёт с рук в ближайшие недели. Морус слишком серьёзно настроился натаскать меня по боевым искусствам».

Со страдающим выражением лица девушка поплелась в ванную, на ходу расплетая косу. Может, вода придаст хоть немного бодрости.

Глава 17

Снег идёт, и всё в смятеньи

Когда Ли-Льен взошла на арену, брошь-сорока, которую девушка так и не отцепила от плаща, нагрелась.

«О, Туан решил посмотреть на мир уже сейчас?» – удивилась госпожа магистр, касаясь артефакта.

Когда она добралась до своих сокомандников, брошь всё ещё оставалась тёплой. Ли-Льен, подумав немного, прочертила в воздухе над серебряной сорокой открывающую руну. Но сразу усомнилась в своём решении. Вряд ли это дело рук лорда из подземелья. Он не спал всю ночь, так что наверняка уже видит седьмой сон.

«Нагрелась, похоже, потому что я пересекла купол!» – озарило девушку.

Преподаватели при помощи древнего магического устройства, которым являлась арена, прекращали циркуляцию сил в магах, но на украшения запрет не распространялся, поэтому некоторые мощные артефакты зачастую нагревались от взаимодействия с магией арены, так как обладали выраженной магической сутью.

«Ну и ладно тогда», – решила Ли-Льен, хватая кинутый бессердечным Морусом деревянный меч.

В крайнем случае блюдце просто тоже нагреется, предлагая установить связь между двумя предметами, а через несколько минут всё прервётся.

Преподаватель физподготовки опять согнал Абеларда с беломраморной площадки, а на свою ученицу и Баламута нацепил утяжелители – массивные браслеты для ног и рук.

– Делаем всё то же, что и вчера, – скомандовал инквизитор и развернулся к скамьям, взмахнув длинной тёмной косой. Заняв свой наблюдательный пост, Морус продолжил раздавать указания – Лилейн, отставить хмурый взгляд! Арьяман, ты опять будешь поддаваться Нариэн, поэтому дуй в пару к Баламуту. Девушки, на изготовку!

Леди Маннай серьёзно глядела на свою соперницу. Госпожа магистр необычайно одарена магически, умна и ловка. Нельзя ослаблять бдительность, даже несмотря на её неуверенную стойку. Нариэн обладала превосходной наблюдательностью и видела, как в рукопашном бою её противница и без усиления тела многим не даст и шанса одолеть себя.

Светловолосая леди сделала первый выпад из классической связки. Госпожа магистр легко отразила его, взмахнула деревянным клинком и произвела свою атаку. Нариэн изящно уклонилась, а после яростно нанесла ещё один удар. Её соперница попыталась парировать и его, но утяжелённые ноги с непривычки подвели свою хозяйку, и она с немым вскриком упала.

– Лилейн, вес должен был быть на другую ногу, – прокомментировал Морус, пожёвывая вяленое мясо. – И спину чуть вперёд.

Девушка поднялась, но спустя несколько выпадов и атак выронила меч из рук.

– Не выворачивай запястья, – вздохнул инквизитор, запивая мясо горячим кофе.

Допив напиток, куратор вернулся на арену и принялся исправлять движения Баламута, на время отвлёкшись от двух сражающихся дам.

Нариэн меж тем удивлённо думала, что, возможно, несколько переоценила госпожу магистра. Её навыки действительно соответствовали пятому рангу, что само по себе неплохо. Но у леди Маннай ранг был вторым. Более странным блондинке казалось то, что вчера её соперница действовала куда живее.

«Видимо, дело в утяжелителях», – решила Нариэн.

Тут-то она и просчиталась. Уставшая, невыспавшаяся Ли-Льен, конечно, была невнимательнее своей бодрой версии, но в этой невнимательности госпожа магистр начинала действовать на рефлексах, вбитых старшей сестрой и мастерами из академии боевых искусств много лет назад. Когда леди Маннай, расслабившись, вновь напала на противницу, та, дошедшая в своей ненависти к этому утру до точки невозврата, вдруг провернула руку – секунда – и блондинка уже лежала на мраморных плитах арены рядом с выбитым из пальцев мечом.

– Лилейн, ночью не належалась? – начал ворчать Морус, оборачиваясь. – А? Нариэн? – удивился он, увидев упавшую леди Маннай.

– Никакой веры в свою ученицу, – притворно вздохнула Ли-Льен, подавая руку неизящно полусидящей на холодном мраморе леди.

На мгновение замерев, соперница всё же приняла помощь.

– Хочешь сказать, что сможешь повторить? – ехидно подначил преподаватель.

– Конечно, если маркиза Субарту снова мне поддастся, – кивнула госпожа магистр.

«Но я же не поддавалась!» – возмутилась Нариэн мысленно.

Однако Ли-Льен и сама не задумалась, как ей это удалось, – её разум слишком хотел спать, чтобы анализировать действия тела.

Туан, к которому так и не шёл сон, полулежал на диване, не в силах оторвать магический взгляд от причудливых плетений сути «приёмника», как назвала блюдце таинственная гостья. Черноволосый лорд до того, как оказаться в Безлунном зале, не особо увлекался структурами заклинаний и артефактов, даже зелья мужчина варил в исключительных случаях. Его способности проявлялись в сражениях, а не в науках, пусть он и схватывал многое на лету. Но за тридцать лет Туан невольно поднаторел во всём, чем можно заняться в одиночку. Так что сейчас, разглядывая блюдце и поражаясь задумке его автора, хозяин Безлунного зала заодно размышлял над тем, как бы помимо изображения добиться передачи голосов. Нужно набросать несколько схем и порыться среди заготовок в поисках подходящей...

Неожиданно артефакт в мужских руках нагрелся. Приподняв в удивлении бровь, Туан провёл над зеркальной поверхностью пальцем, чертя открывающую руну. Блеск серебра сменился видом арены. Деловой Морус раздавал указания, и по его губам легко читалось:

– Лилейн, отставить хмурый взгляд.

Хозяин Безлунного зала фыркнул. Пока он с живым интересом рассматривал множество окружающих девушку людей, в голову вдруг пришла необычная мысль. Жемчужный взгляд оторвался от ночной гостьи, идущей в компании друзей на завтрак, и остановился на воздушных духах. Те, почуяв недобрые мысли своего властителя, пугливо сжались. Они, однажды объединившись, с тех пор обладали общим сознанием и не могли разлететься кто куда. Но если создать артефакт по типу подчиняющего нечисть медальона... Темноволосый лорд сел, потягиваясь. Сначала надо записать все мысли на бумагу.

Тренировка окончилась, и после завтрака Ли-Льен устроилась на задней парте, чтобы хоть немного поспать. Лорд Абидус, впрочем, оказался недоволен таким поведением и, ввернув гневную тираду, заставил девушку подробно отвечать по заданному на дом. Так и не вспомнив, что им задавали, невзирая на подсказки Абеларда, она получила свою «ниже худшего» оценку и, укрывшись с головой плащом, продолжила спать под обещания «ни за что не сдать с такими знаниями предстоящий экзамен по артефакторике, даже несмотря на статус магистра».

На последующей магэкспертизе Диан Кехт вывел всех на улицу, где за оранжереями он обставил «место нашествия нечисти». Пока студенты обшаривали углы в поисках бутафорских следов проявления грязной силы и частичек шкур, наростов, когтей или чего-нибудь ещё, дабы установить вид или хотя бы класс нечисти, их оставившей, Ли-Льен вяло пинала небольшой камешек рядом с главными уликами. Пусть преподаватель думает, что она на верном пути, раз так близка к цели, и не слишком всматривается в её спящее лицо.

– Это не магэкспертиза, это «орда» какая-то, – ворчали некоторые первокурсники, ползая по грязи в поисках специфичных отпечатков.

Основам оперативно-розыскной деятельности, прозванным студентами «ордой» для краткости, их тоже обучали. Правда, пока только правилам ведения опроса, сбора данных и как раз осмотра мест происшествия.

– Чтобы проанализировать найденный материал, его необходимо для начала правильно собрать и охарактеризовать зону его обнаружения, – недовольным голосом объяснял Диан Кехт, потрясая своим рыжим хвостом из стороны в сторону.

Мужчина выглядел таким же невыспавшимся, как и Ли-Льен, но имел при этом более злой и проницательный взгляд.

Госпожа магистр пальцем указала на улики Абеларду, чтобы он внёс их в свой «протокол анализа», и продолжила вяло осматривать окрестности.

Вдруг ей на кончик носа приземлилась снежинка и тут же растаяла. Где-то рядом пролетела ещё одна. И ещё. На протянутую руку опустилась сразу пара уцепившихся друг за друга ледяных крошек. Сонливость разом схлынула.

Потихоньку все студенты, и даже въедливый преподаватель, подняли головы к серому небу.

– Лилейн, снег пошёл! – радостно воскликнул лорд Скирен-Квад. – Первый снег!

– Ага, – кивнула девушка.

На губах её невольно расцвела лёгкая улыбка. В детстве малышка Ли очень любила снег. Когда озеро рядом с домом замерзало, нянюшка доставала им с сестрой детские коньки. Девочки с громким смехом рассекали укрытый тонким белым одеялом озёрный лёд, кидались друг в друга снежками и, катаясь, рисовали лезвиями узоры на ледяном полотне. А ночью, когда в их спальне гас свет, они с Минадорой садились перед окном и часами разглядывали морозные цветы на стёклах.

Правда, однажды младшая провалилась под тонкий лёд, и старшая сестра, спасая её, в первый, но не последний раз, серьёзно повредила своё здоровье. Коньки тогда запретили, а морозные узоры на всю зиму исчезли с окон чересчур протапливаемой детской. Хотя, лучше сказать, исчезли навсегда, ведь та зима оказалась последней, которую сёстры провели дома...

– Мой лорд, у нас на родине считается, что тех, кто вместе встретит первый снег, свяжет сама судьба, – промурлыкала Абеларду Ахана, сложив ладошки на груди.

Рыжеволосая девушка всё ещё носила повязку, закрывающую пол-лица, поэтому в такой позе выглядела невероятно трогательно.

Увы, объект воздыханий не проникся её видом и, вежливо кивнув, отошёл от сударыни Деланей. Лорд Скирен-Квад взметнул воздушной стихией множество снежинок и опустил их на волосы своей феи, создавая из них невесомое сверкающее украшение.

– Вы словно Снежная Княжна, – сообщил мужчина, любуясь девушкой, пока остальные, забыв про занятие, продолжали глядеть на скрывшие небосвод облака.

Ли-Льен взмахнула рукой, разгоняя рой белых кристаллов с головы.

– И стать её нежна, но сердце – изо льда, – продекламировала госпожа магистр старый стишок.

Снегопад становился всё сильнее. И хотя почти весь снег таял, недолго касаясь земли, уже через десяток минут территория Фермона побелела. Остались лишь редкие прогалинки пожухлой травы и чёрной почвы.

«Жаль, Туан не видит», – вздохнула Ли-Льен про себя.

Чуть подумав, она согнала вереницу снежинок на ладонь и, начертив пальцами другой руки несколько заклинаний, создала вокруг искристых крошек небольшую ледяную сферу. Теперь они надолго не растают и будут также невесомо кружиться внутри.

За обедом последовала долгожданная медитация. Ли-Льен устроилась на циновке поудобнее и вместо бездонного колодца своего резерва уже почти провалилась в сон, как раздалось знакомое шуршание рядом.

Баламут медленно полз к девушке со взглядом мученика, бредущего на плаху.

– Не то чтобы я готов, но я готов, – прошептал он, сжимая зубы.

Госпожа магистр со вздохом села. И когда она успела стать такой мягкосердечной? Помогает направо и налево, да к тому же совершенно бескорыстно. Хотя... Ладно, этот светловолосый сын корчмаря весьма хорошо готовит, так что нет ничего плохого в том, чтобы выполнить свою часть сделки.

Сфера тишины раскинулась вокруг них двоих. Деревянная палочка возникла в руке Баламута.

– Готов, говоришь, – прошептала девушка себе под нос. – Постарайся не концентрироваться на боли. Она иллюзорна и не причинит телу вреда, – добавила она громче.

– Хах. Легко сказать, – проблеял Бал. – Если после таких медитаций я как минимум вдвое не увеличу свой резерв, то пересолю тебе суп.

– Как страшно, – «испугалась» Ли-Льен, усаживаясь ближе. Парень лёг на пол, закрыл глаза и задышал так, как учила девушка в прошлый раз. – Между прочим, как, по-твоему, я стала магистром?

– Ну, не знаю. Родилась гением со сверхсильным даром? – предположил Баламут.

Он со вздохом зажал в зубах деревянный кляп.

Ли-Льен вдруг рассмеялась.

– Я – не гений, – сообщила она. – Всё это – плод упорных тренировок. Я не родилась такой, я такой стала. Хотя, конечно, мой дар был выше среднего. Но немногим выше твоего.

Госпожа магистр чуть снизила тон голоса, отчего он стал доверительно-убаюкивающим. Баламут, сам того не ожидая, постепенно расслаблялся.

– Не знаю, как возвысились другие магистры, но, уверена, без бесконечно долгих медитаций не обошлось. Это как с мышцами: пока не начнёшь тренироваться, тело не сможет поднимать тяжести.

– Тойко у мышц есть предеу, – заметил Бал, шепелявя сквозь сжатую в зубах палку.

– Да. Но, если сравнивать с резервом, у потенциала последнего нет границ, – поделилась наблюдением Ли-Льен, а затем резко взяла под контроль магические каналы юноши.

К его чести, на этот раз он держался дольше.

Картографию госпожа магистр благополучно проспала, улёгшись на ткань плаща. Сорока, приподнятая вместе с тканью с правой стороны, поблёскивала на лицо Ли-Льен чёрным глазом. Девушка немного поразглядывала магическое устройство, недовольно ворча про себя на Туана: она-де ему такой чудесный артефакт подарила, а мужчина так ни разу и не попытался им воспользоваться.

– Неблагодарный шулер, – вынесла вердикт студентка, тыча пальцем сороке в глаз. – Посмотрим, как тебе повезёт в «яхтах».

– Лилейн? – переспросил сидящий рядом Абелард, но та уже уснула.

Когда наступило занятие по практической магии, Улген, к вящему сожалению Ли-Льен, поставил её в спарринг с собой лично. Так как все первокурсники, включая преподавателя, ещё не восстановили свои резервы, Улген объявил особое дуэльное состязание: необходимо было сражаться и обороняться исключительно заклинаниями низшего уровня. Ведь как бы ни был силён маг, в большинстве случаев ему совсем не обязательно тратить свои силы на сложные заклинания. Поэтому чем больше лёгких, но эффективных способов атаковать и защищаться будет в арсенале инквизитора, тем лучше.

– В реальной практике гарпии редко встречаются группами. А личи – и вовсе одиночки, сильные, но появляющиеся раз в десяток лет, – ворчливым голосом с неизменной хрипотцой объяснял преподаватель по практической магии. – Обычно инквизитору нужны как раз низкоуровневые заклинания, порой заточенные под конкретную нечисть. Но сегодня отрабатываем именно общие, из арсенала боевых магов. Тут почти у всех есть соответствующие лицензии, так что считайте это лёгкой разминкой.

Студентка встала на изготовку перед Улгеном. Тот, коротко и резко взмахнув обеими руками, кинул в неё сразу четыре заклинания четырёх стихий. Не зря он считался выдающимся мастером.

Девушка прищурила глаза и, тоже взмахнув руками, выставила слабый щит. Затем она направила на преподавателя заклинания из чистой силы и, пока Улген отбивался от них, кидая новые в ответ, сложила из пальцев сложную фигуру. В противника стремглав полетели крошечные ледяные иглы, однако, когда он выставил защиту от водной стихии, иглы истаяли, обнажая тонкое металлическое нутро. Улген охнул, но в последний момент откинул их воздушной волной. И в тот же миг оказался погребён под огромной верёвочной ловушкой, свалившейся сверху.

– Превосходно, госпожа магистр, – пророкотал преподаватель, сжигая сеть. – Хорошее напоминание о том, что атака может прилететь с любой стороны!

С этими словами из земли под ногами Ли-Льен вырвались две лозы и едва не оплели ступни. Девушка еле успела отпрыгнуть, как тут же в воздухе развернулась, укрываясь щитом от небольших огненных шаров. Атаки преподавателя и госпожи магистра становились всё яростней и изобретательней, хотя их уровень всё ещё оставался низшим. Если кто-то из первокурсников и пытался до этого выполнить задание Улгена, то теперь уже точно остановился и во все глаза наблюдал за раскинувшимся сражением.

Усиленные чистой энергией, эти двое двигались на невероятной скорости, кидали друг в друга десятки заклинаний и контрзаклинаний за раз, угадывая чужие планы по жестам и словам, и придумывали необычные комбинации и ловушки.

Наконец студентка вновь поймала преподавателя, на этот раз в капкан из ледяных колючек. Они со всех сторон окружили Улгена, и, пока он колдовал огненную ленту, на него из колючек хлынула вода. Фыркая и отплёвываясь от ледяных капель, преподаватель на мгновение зажмурил глаза. Этого хватило, чтобы тонкая верёвка обвязала его от шеи до колен.

– Очень изобретательно! – воскликнул смуглый мужчина. Он сжёг верёвку и протёр карие глаза. – И заметьте, как мало сил было потрачено!

Студенты деловито покивали и, так как представление закончилось, наконец-то занялись своими сражениями.

Вскоре колокол возвестил об ужине. Абелард позвал отряд навестить Лагамара, который, как Хайа и Илумер, всё ещё лежал в целительской под неусыпным надзором госпожи Эйр.

– У меня ещё есть дела, – отказалась Ли-Льен.

То, что остальные ушли, ей было даже на руку. Вернувшись в свою комнату, госпожа магистр убрала ледяную сферу, которую всё это время хранила в обычной сумке для писчих принадлежностей и бумаги, в свою сумку-артефакт. А после достала оттуда различные травы и порошки. Настало время сварить тонизирующее зелье!

Когда в комнату Ли-Льен ворвались её товарищи, им предстал заставленный бутылями кедровый стол, в кои-то веки используемый по назначению.

– А как мы ужинать будем? – удивлённо спросил Баламут.

Госпожа магистр отряхнула запачканные синим порошком ладони. Перед зельеварением она засучила рукава домашнего платья, надела передник и сняла перчатки, поэтому сейчас сама себе напоминала стряпуху на кухне. Только косыночки не хватает.

– Подоконник-то свободен, поди, – проворчала девушка, копируя интонации и словечки их с сестрой добродушной Ларты.

– А и правда! Чай, не маленький-то, сам разберусь, – захохотал Бал, вытащил из безразмерной сумки кастрюлю и убежал в ванную набирать воду.

Арьяман с улыбкой добавил, копируя манеру общения из герцогства Аванти:

– Ай-яй, хозяйка, дозвольте этому недостойному нижайше покуситься на краешек вашего стула.

«Стряпуха» со смешком кивнула.

– Позвольте... вам... помочь, – проговорил Абелард.

Он хоть и хотел, но просто не мог повторить их манеру речи.

Нариэн только нос задрала, садясь за письменный стол и раскрывая учебник по картографии.

Ли-Льен и лорд Скирен-Квад закончили с зельем аккурат к тому моменту, как завершил готовку Баламут.

Но когда все доели ужин, госпожа магистр безапелляционно разогнала товарищей по своим комнатам и, влив в себя тонизирующее зелье, приколола к плащу брошь-магнолию прямо под брошью-сорокой.

Девушка вышла из комнаты незадолго до отбоя и пробежалась мимо редких студентов и преподавателей до спуска в подземелье, где, вытащив из сумки артефакт-ключ, с довольной ухмылкой спустилась по увешанному охранками коридору, как по обычной лестнице. Открыв врата, Ли-Льен пересекла туманную площадку и крадучись приблизилась к слабоосвещённому жилищу таинственного лорда.

Поленья в камине почти прогорели, чайный столик загромоздили листы со схемами, учение о редких болезнях вновь вернулось на каминную полку, а Туан в поле зрения всё не попадал. Госпожа магистр нахмурилась и сделала несколько шагов из тумана. За подлокотником дивана показалась тёмная макушка.

«Спит?» – подумала Ли-Льен, медленными шажочками подходя к мужчине.

Хозяин Безлунного зала и вправду спал. Девушка практически вплотную подкралась к нему. Бледное, умиротворённое, узкое лицо, едва подрагивающие длинные ресницы, мягко изогнутые, будто в лёгкой насмешке, губы, прямые брови и чётко очерченные скулы. Ли-Льен встала у изголовья и склонилась над лицом Туана, беззастенчиво рассматривая его, как вдруг взгляд девушки зацепился за серебряное блюдце, прижатое мужчиной к животу обеими руками. Там, на гладкой поверхности, отражался вовсе не потолок, а спящий темноволосый лорд!

«Как?» – охнула Ли-Льен, и прежде чем успела вспомнить, как сама очертила открывающую руну на арене, Туан резко распахнул глаза.

Радужки, похожие на жидкий перламутр, почему-то заставили девушку смутиться. А уж когда она, отпрянув, осознала, что весь день демонстрировала мужчине свою жизнь, и вовсе покраснела.

«Д-да что он там не видел», – нервно подумала госпожа магистр, судорожно пытаясь вспомнить, где лежал плащ, когда она переодевалась.

– Не тревожьтесь, Лилейн! – воскликнул чуть хриплым ото сна голосом Туан, будто опять читая её мысли. Он резко сел, отчего растрёпанные волосы шалью раскинулись по плечам. Мужчина тряхнул головой, сгоняя их за спину и, полуобернувшись, продолжил говорить: – Я довольно быстро понял, что вы не нарочно активировали артефакт. Хоть я и не знал, как остановить его работу, вверяю вам своё слово – я откладывал его всякий раз, как мог увидеть что-то... кхм, личное.

Хозяин Безлунного зала сонно потёр правый глаз тыльной стороной ладони и отложил на столик зажатое в другой руке блюдце.

– Три руны – закрывающая, укрывающая и очищающая, – прошептала Ли-Льен и прикусила нижнюю губу.

Резко качнув головой так, что коса мазнула по воздуху, будто хлыст, девушка развернулась и подошла к камину. Сделав глубокий вдох, госпожа магистр аккуратно взяла учение и, как и вчера, села на пол у чайного стола.

– Хм, похоже, вы ещё и артефакторному делу обучены? – проговорила она голосом, полным неловких интонаций, когда увидела, какие схемы изображены на разложенных бумагах.

Туан, окончательно проснувшись, съехал с дивана на пол перед столиком и прочертил над блюдцем три руны.

– Мне и близко не сравниться с вашим уровнем владения этим ремеслом, – сказал мужчина, собирая со столешницы исписанные листы. – У меня всего лишь возникла небольшая идея. Но чтобы её реализовать, потребуется ваша помощь.

– Моя? – удивилась Ли-Льен. Вновь вздохнув, она наконец взяла себя в руки и продолжила говорить уже привычным, сильным и мелодичным голосом: – Чем же я могу помочь?

– Эта идея полностью опирается на две ваши. Могу ли я ещё раз взглянуть на подчиняющий артефакт? Я, к сожалению, не запомнил многих деталей.

Ночная гостья молча сунула руку в сумку и достала медальон.

– Прошу, – предложила госпожа магистр, протягивая украшение немного сонному лорду.

Туан отодвинул записи на кресло рядом, взял артефакт и замер, вдумчиво разглядывая его суть. Ли-Льен успела переписать целую страницу, прежде чем хозяин Безлунного зала, нахмурившись, опустил руку с медальоном.

– В чём дело? – поинтересовалась девушка.

– Странно. Не понимаю, как это плетение способно удержать кого-то хоть сколько-нибудь могущественного, – поделился мужчина.

«Конечно. Тому, как я это создала, не учат в академиях», – мысленно похвалилась Ли-Льен.

– Чем глубже в суть я заглядываю, тем менее чёткой становится вязь рун, – продолжал черноволосый лорд. – И взгляду мешает грязная сила.

– Взгляду? – переспросила его гостья удивлённо.

– О. – Туан на мгновение сжал губы. – Скорее, конечно, чутью. Возможно, мощь Лиха просачивается через плетения... – предположил он. И через мгновение расслабленно продолжил: – А, я слишком увлёкся. Для задуманного достаточно того, что лежит на поверхности.

Сказав это, мужчина обернулся назад, вытащил из-под декоративной подушки резинку для волос и в пару движений собрал на голове высокий хвост.

«У него там склад под этой подушкой?» – некстати подумалось студентке.

На секунду она замерла, размышляя над вопросом и рассматривая необычный и привлекательный новый облик таинственного знакомца, как вдруг Туан, потянувшийся к креслу за исписанными листами, тоже замер.

– Лилейн? – мягким удивлённым голосом позвал он, поворачивая голову в сторону девушки.

– Что? – спросила Ли-Льен, приподняв брови.

– Нашлась, – успокоился хозяин Безлунного зала, возвращаясь к своему занятию.

– Да я и не терялась, – удивилась на этот раз его гостья.

– Я бы так не сказал. На мгновение вы будто полностью исчезли из поля зрения. Какой-то артефакт?

– Ах, точно!

Она стукнула себя по лбу и отцепила от плаща рубеллитовую магнолию.

«Значит, действует-таки! – радостно подумала девушка, пряча в сумку украшение. – Жаль, не более, чем на мгновение».

Последующие часы хозяин Безлунного зала и его гостья провели, работая за одним столом. Навряд ли чайный столик задумывался для этого, но и чай на нём тоже был. Ли-Льен достала лучший восстанавливающий сбор из своей чудесной сумки, а Туан выставил молочно-белый нефритовый чайник и чашки, заодно принеся из мрака новые закуски. Как бы девушка ни старалась, тьма не поддавалась её магическому зрению, надёжно укрывая ступившего в неё черноволосого лорда. Госпожа магистр чувствовала, что это – чары самого зала, такого же магического, как арена или «периметр» вокруг территорий Фермона.

Сидя друг напротив друга как давние друзья, собеседники периодически обменивались вопросами и помощью:

– Лилейн, стоит ли использовать блок Фартха с блоком Могна без прослойки в виде чего-нибудь нейтрального? – спросил мужчина, не отрывая жемчужного взгляда от записей.

– Зависит от силы удерживания, но я, если честно, редко пользуюсь прослойками для перестраховки, – ответила девушка, которая то и дело поджимала или прикусывала губы от усердного письма. – Они только забирают место в теле рунической вязи. Если есть опасения, блок Могна можно чуть отдалить от основы.

Спустя время уже госпожа магистр обратилась к хозяину Безлунного зала:

– Господин Туан, видя ваши схемы, я задаюсь вопросом: не брали ли вы уроки изобразительного искусства?

– Не довелось, – честно произнёс тот. А погодя отвлёкся от бумаг. – Вы же не из праздного любопытства интересуетесь? – с улыбкой заметил мужчина, чуть склоняя голову вбок, отчего длинный хвост показался из-за спины и всецело завладел вниманием девушки.

«Так бы и схватила», – кровожадно подумала она.

– Это учение запрещает даже переписывание с помощью магии, – между тем пожаловалась вслух Ли-Льен. – Как будто в те годы оно уже существовало! Мой карандаш-артефакт просто падает с первым взмахом. Я смирилась с этим вчера, но сейчас дошла до огромной схемы нарушений циркуляции силы. А я терпеть не могу рисовать.

«Он же наверняка прочёл все страницы до вырванных», – размышляла девушка.

И точно: не успела она дойти до просьбы, как Туан с весельем во взгляде протянул руку:

– Неужели вы и вправду решили написать курсовую по целительству?

– Нет, но... никогда не знаешь, что может пригодиться, – отмахнулась его гостья и обеими руками вручила фолиант мужчине.

– Здесь едва ли найдётся то, что может пригодиться, – покачал головой он.

«Ну да, учение-то о редких болезнях», – подумала Ли-Льен, но вслух не стала спорить.

В чём-то Туан, безусловно, был прав.

Время в компании таинственного лорда шло как-то странно: оно то тягуче тянулось промеж коротких разговоров, то летело, не давая опомниться, оседая в памяти мгновениями обсуждений. За пару часов до «подъёма» пришлось с сожалением убирать свои бумаги в сумку.

Хозяин Безлунного зала встал, кивая девушке на прощание.

Она уже подошла к кромке тумана, когда вспомнила кое о чём.

– Кстати, – начала студентка, разворачиваясь, – хотела вам кое-что отдать. Я не боюсь, что это покажется ребячеством. Но надеюсь, вы не усмотрите в этом ничего предосудительного.

С этими словами Ли-Льен вернулась к Туану, вытащила ледяной шар, полный вьющихся снежинок, и положила на стол.

– Я оказалась под влиянием момента и не знала, что вы вместе со мной наблюдали первый снег. Вот.

Кивнув самой себе, девушка стремительно исчезла в тумане и вскоре вернулась в свою комнату, где, не раздеваясь, упала на постель и уснула.

Мужчина же, не иначе как от недостатка сна, медленно взял в руки прохладную прозрачную сферу. По одной её стороне, если так можно сказать о шаре, расцвёл морозно-цветочный узор. Внутри танцевали снежинки, как на подбор сверкая шестью уникальными лучами. Такая изящная, но недолговечная работа.

Сам не зная почему, Туан взмахнул пальцем, усиливая заклинание сплетением воздушной и водной стихий.

Теперь сфера не истает и за год.

Подремав пару часов, Ли-Льен поняла, что сегодня вечером ей стóит остаться в комнате и поспать. Не хотелось бы, как в прошлый раз, повстречаться с ведьмой Пали во сне. Хотя, если не снимать одно кольцо... но девушка не любила без нужды обвешивать себя драгоценностями, пусть даже это артефакты. Особенно не хотелось трогать пальцы, учитывая специфику основных занятий Ли-Льен.

Госпожа магистр выпила тонизирующее зелье и неохотно оделась в спортивный костюм. Что там сегодня по плану? А есть ли разница? Тяжкий вздох вырвался из груди. Покинув комнату, студентка вскоре вышла во двор.

Утро выдалось морозным. Весь вчерашний снег растаял, но за ночь многочисленные лужи сковал хрусткий лёд, а траву вновь заволокло инеем. Над головой чернело беззвёздное небо. Землю укрывали тучи, словно тяжёлое ватное одеяло.

Морус бодро вышагивал по арене, раздавая указания:

– Арьяман, Абелард – в пару, Нариэн, Баламут, вы тоже. Ну а вам, госпожа магистр, предстоит фехтовать со мной.

– Неужели вы, Морус, соизволили вспомнить о моём статусе? – с усмешкой подивилась девушка, ловя брошенный наставником деревянный меч.

Преподаватель физподготовки сотворил ещё один одноручник для себя и усмехнулся:

– Конечно! А то вдруг решу сжалиться над твоими чахлыми потугами, обманувшись несчастным видом.

– Между прочим, нечисть мечей не носит. Так к чему мне запоминать все эти стойки? – проворчала госпожа магистр, надевая утяжелители.

– А между прочим, – проигнорировал её вопрос дразнящийся Морус, – на следующей неделе подвезут низшую нечисть, будем тренироваться на ней.

Отчего-то все, даже Баламут, отнеслись к его словам с вящим энтузиазмом. Ли-Льен же в который раз за утро горько вздохнула, взяла меч в обе руки, но опомнилась под взглядом преподавателя, переложила оружие в одну руку и заняла начальную стойку.

– Что-то ты совсем раскисла, – заметил тот, делая лёгкий выпад. – А! Скоро же князь нашу «провинцию» навестит, – предположил мужчина, кружа вокруг девушки словно в танце, от которого та, что есть сил, уклонялась. Инквизитор с тех событий относился к Ли-Льен как другу, оттого пытался утешить её как мог: – Ну, ты не переживай, я рядом буду, подстрахую. Руку левее. Абеларда тоже рядом поставим, у него язык подвешен не хуже силинских старожилов. Он нашего князя так заболтает, что тот забудет, зачем приехал. Ногу дальше. Не эту!

Арьяман, который всё это время безуспешно пробовал перейти из защиты в нападение, неожиданно выбил меч из рук лорда Скирен-Квада. Зеленоглазый мужчина даже не охнул, только нахмурился и молча подобрал оружие.

– Скинуть свою работу на других – что может быть заманчивей? – усмехнулась Ли-Льен. Она бы хотела сказать это изящно и уверенно, но дыхание совершенно сбилось, оттого вышло хрипло и с надрывом. – Однако лучше бы мне самолично убедить князя в своей лояльности.

– Мудрое решение. Ох, ну, Лилейн, ну, корпус куда...

Но девушка уже по инерции крутанулась вокруг своей оси и с коротким вскриком упала.

Вечером вновь зарядил снег. Как следует повозив учеников по расхлябанной земле тренировочной площадки, Морус наскоро отужинал и, прихватив игру «Государства», отправился в Безлунный зал.

– Добрый вечер! – привычно крикнул мужчина, открывая врата.

Туман обеспокоенно жался по углам, но инквизитор не задержал на нём взгляда и быстрым шагом пересёк неосвещённое пространство.

– Добрый вечер! – повторил он, выходя к яркому островку.

– И тебе, – послышался негромкий голос откуда-то из-за дивана.

Инквизитор удивлённо подошёл к чайному столу – его друг расположился прямо на полу и, заваленный сотнями листков, что-то колдовал над крохотным предметом в руках.

– Кхм-кхм, – прокашлялся преподаватель физподготовки, не зная, что сказать.

Подумав, он перенёс часть бумаг с кресла на шкуру собозура, туда же отложил игральную доску, а после попросился похозяйничать на кухне.

Безлунный зал простирался на большое расстояние под Фермоном и мог служить убежищем для всех его обитателей. В этих серомраморных стенах не портились вещи и продукты, а воздух постоянно самоочищался. Так как уже долгое время в этом месте жил один человек, то и обустроен зал был достаточно хорошо.

Инквизитор набрал с полок различных ингредиентов для бутербродов, нашёл в недрах широкого шкафа запечатанный бутылёк с морсом и, на ходу подъедая колбасу, вернулся сквозь мрак к Туану.

– Что делаешь, если не секрет? – начал Морус исподволь, когда сел с подносом еды в освобождённое ранее кресло.

Сам преподаватель физподготовки в артефакторике был не силён, поэтому всё что смог – это определить: создаётся всё же артефакт, а не заклинание.

– Секрет, – внезапно сказал темноволосый лорд, не отвлекаясь от своей работы.

Вот уж чего Морус не ожидал услышать.

– Яр! Яр, ты тут? – позвал он призрака. Через пару мгновений полупрозрачный силуэт возник в свете камина. – Чем он занимается? – заговорщицки прошептал инквизитор.

– Выматыванием моей души, – скорбно пояснил Яровид. – Хочет сжить меня со свету, чтобы я наконец отправился к праотцам.

– Всё так серьёзно? – поразился Морус.

– Серьёзнее некуда, – покивал призрак.

– Эй, ваши перешёптывания прекрасно слышно, – возмутился Туан, откладывая в сторону заготовку и взмахом руки прикрывая её листами. – Я всего лишь увлёкся одной идеей и не спал толком пару дней, а Яр тебе уже выговаривает.

Яровид, не меняя похоронного выражения лица, медленно истаял.

– Прости, Мор, что-то я действительно слишком увлёкся, – с улыбкой извинился хозяин Безлунного зала.

Он собрал разбросанные по столу листы, скинул их на второе кресло и, взяв из рук друга поднос, поставил его на столешницу.

– Да что ты. Я рад, что ты нашёл чем себя занять, – отмахнулся от извинений тот.

– Как там Ирида? Удалось утрясти все формальности? Нет ли известий от Агесилая по делу о Любуче? – начал задавать вопросы Туан, уводя Моруса от своих дел.

К счастью, тот в присутствии друга расслаблялся, оттого не заметил ни перемены темы, ни слегка напряжённого вида будто что-то выслушивающего в глубине зала Туана.

Темноволосый лорд и сам не понимал, почему не хотел делиться с Морусом правдой о ночных визитах кареглазой гостьи с бледным изящно-суровым лицом. Наверное, знал, что инквизитор этих встреч не одобрит. Туан на его месте точно бы призвал одуматься. Впрочем, он уже сделал более чем достаточно, чтобы девушка не смогла сюда проникнуть. Но пытаться остановить её оказалось всё равно что кидать невод в воду, надеясь переменить течение.

Пока преподаватель физподготовки в красках расписывал последние события, произошедшие в Фермоне, и кратко пересказывал официальные новости, он всё же подметил некоторую рассеянность своего друга.

– Да-а, поспать тебе надо. Эх, думал сыграть с тобой партейку-другую, но, чувствую, не сегодня.

Туан невпопад кивнул – он думал о том, не столкнутся ли эти двое на лестнице. Хотя вчера девушка, забывшись, запоздало сняла с себя какой-то артефакт, от которого мужчина на краткий миг потерял её из виду. Очередное невероятное творение таинственной гостьи?

– Ну, я тогда пошёл.

С этими словами инквизитор потянулся за игральной доской, но вдруг его остановила неожиданная просьба:

– Оставь здесь. Есть ли смысл таскать её туда-сюда?

– А? – Морус чуть с кресла не навернулся. – А как же: «Здесь не так много полок, чтобы занимать их играми»?

– Я принимаю свою неправоту, – мягко сказал хозяин Безлунного зала. – Но разве раньше я был единственным, с кем ты играл в «Государства»?

– Ой, про Тереса и не вспоминай, – хохотнул мужчина с серо-голубыми глазами. Он вытащил из карманов плаща мешочки с чёрными и белыми камешками и положил их на стол. – Ей-боги, будто влюблённый скачет с этой Лилейн, совсем про нас забыл. Она то, она сё...

– Ему тяжело заводить друзей, – заметил хозяин Безлунного зала, мерцая в слабом свете догорающих углей жемчужными глазами. – Я рад, что он встретил того, с кем может обсудить свои наработки.

– Хорошо, если дружбой дело и ограничится, – хмыкнул Морус. – Ему эта госпожа магистр не по зубам. Даже у меня порой холодок по спине пробегает от её жуткого взгляда... А хотя знаешь, буквально сегодня, ты бы её видел!

Ещё с десяток минут новоиспечённый наставник «госпожи магистра», встав между диваном и креслом, активно жестикулировал в попытке повторить утренние пируэты Ли-Льен на арене.

Морусу всё не давал покоя контраст между магической и физической силами своей ученицы. Увы, он отвернулся, когда та уложила Нариэн на лопатки, а не то увидел бы то, что открылось для Туана: девушка вполне могла превосходно владеть мечом, просто отчего-то не хотела. Словно в её голове перед этим оружием стоял мысленный барьер, невидимый даже ей самой.

Когда инквизитор наконец покинул Безлунный зал, черноволосый лорд вновь занялся созданием устройства. Он незаметно для себя прислушивался к звукам в подёрнутом туманом пространстве, но так и не дождался лёгких шагов ночной гостьи. Она крепко спала в комнате на четвёртом этаже под мерное завывание ветра, гонящего от неба к земле колкий снег.

Глава 18

Всякому глазу свой цвет нравится

Очередная пара дней пролетела одним мгновением. А вот ночи вновь растянулись, наполненные интересными беседами, скучными переписываниями учения и увлечённой игрой в яхты, предложенной Туаном.

Поначалу они с Ли-Льен выбирали разные комбинации, но оба неизменно выкидывали их, получая в итоге разное суммарное количество очков. Затем хитрый лорд прежде, чем на это решилась девушка, начал говорить только «Яхты» и, конечно, с больши́м перевесом выиграл. Все последующие партии окончились вничью, потому что гостья, возмущённо фыркая, стала говорить ровно те же «Яхты».

– Похоже, в подобных играх нам нет смысла соревноваться, – заключил мужчина после очередной партии без победителя. – Как насчёт «Государств»? Вы играли в них прежде, Лилейн?

Она играла. Наставник как-то научил их с Минадорой, и спустя годы сёстры частенько усаживались зимними вечерами в протопленной гостиной дома на озере за долгие партии.

Условились сыграть в шестицу.

Когда девушка уже накинула плащ, собираясь вернуться в свою комнату, мужчина положил на стол перед ней серебряное украшение. Незамкнутое кольцо в форме переплетённых ветвей, которые обнимали каплю из горного хрусталя на одном конце. Ли-Льен с любопытством взяла артефакт в руки.

– Ого, – дала она короткую оценку.

То, чем занимался лорд в эти дни, оказалось далеко не заурядной вещицей.

«Сделал что-то подобное так быстро? – отстранённо подумала девушка, переводя взгляд на хозяина Безлунного зала. Она не встречала до сих пор столь талантливых артефакторов. – Не силён в подобном, да?»

– Теперь понятно, почему туман выглядел таким «поникшим», – произнесла вслух.

Таинственный лорд неизвестным образом смог разделить неделимое – внутри хрустальной капли сидел один крошка воздушный дух.

– Если бы не ваш подчиняющий медальон, взятый за основу, не думаю, что мне удалось бы провернуть подобное. И даже так, удержать кого-то хоть сколько-нибудь более сильного эта вещь неспособна, – пояснил Туан, а после достал из кармана штанов похожее украшение, только более широкое, одной рукой загрёб длинные пряди волос от виска к макушке, а другой закрепил артефакт над мочкой левого уха. – Лилейн, наденьте устройство на то же ухо.

Та послушно повторила за мужчиной. Холодный камень коснулся кожи. Лорд тем временем достал из-под декоративной подушки блюдце и пальцем провёл над ним открывающий знак.

Серебряная сорока на студенческом плаще нагрелась, и девушка начертила над брошью ту же руну. Хозяин Безлунного зала некоторое время что-то рассматривал в блюдце, и интересом точно не был он сам, отражённый чёрным сорочьим глазом. Затем Туан очертил три знака над блюдцем и вернул его на диван.

– Всё работает, – довольно сообщил мужчина. – Теперь клипсы связаны с вашим передающим устройством и активируются вместе с ним.

– Что они делают? Передают звук? – уточнила Ли-Льен, не спеша снимать потеплевшую серёжку, которая мягко обхватила хрящик над мочкой и уже казалась продолжением уха.

– Ага, – кивнул Туан. – Духи вайу практически безвредны. Я выхватил двоих из тумана и заключил их в камнях. Их связь при этом осталась прежней.

Едва появившись, вайу стремятся объединиться с другими вайу. Что слышит один, то может повторить другой. Правда, их сложно разделить, обычно уже через пару секунд они вновь слетаются друг к другу.

«До чего занятная идея. И почему я сама не додумалась до такого? Ах да, поди найди этих вайу. Редкие древние существа», – размышляла Ли-Льен, поднимаясь на четвёртый этаж инквизиторского дворца.

Проспав два часа и залив усталость тонизирующим зельем, девушка вышла из комнаты. В коридоре её привычно ждал Абелард. Лорд при этом выглядел непривычно хмуро.

– Доброе утро, – произнёс он без улыбки.

– Доброе? – переспросила студентка со смешком.

Мужчина только вздохнул. Когда они спустились на первый этаж, Абелард всё-таки сказал:

– Простите, Лилейн. Боюсь, завтра я не смогу поддержать вас на приёме у князя.

– Поедешь в Лехей? – предположила девушка.

– Увы, Морус отказал мне в поездке, – покачал головой Абелард. – Как, впрочем, и всем, кто обратился к нему с такой просьбой. По мнению нашего куратора, великий князь обязательно захочет посмотреть на весь курс.

– Хм? Как же ты тогда собираешься избежать вашей с князем встречи? – полюбопытствовала его спутница.

– Попробую кое-что, – решительно ответил лорд Скирен-Квад, открывая входные двери.

В лицо им сразу ударил порыв морозного ветра, и бросилась под ноги пороша. Зима не стала ждать двух недель, чтобы законно вступить в свои права.

Брошь-сорока неожиданно потеплела. Госпожа магистр приподняла брови. Неужели Туан? Она быстрым движением начертила у груди открывающую руну так, чтобы не заметил Абелард. Но тот как раз отвлёкся на стоящего поодаль Лагамара, которого наконец-то выписала госпожа Эйр.

Пока мужчины здоровались, девушка заговорщицки прошептала:

– Кхм, господин Туан?

– Привет, Лилейн, – раздался бархатный мягкий голос возле неё.

Она резко обернулась – возникло ощущение, что хозяин подземелья стоит позади и, наклонившись недопустимо близко, говорит ей своим прекрасным баритоном прямо на ухо.

– Хотел убедиться, что всё действительно работает, – объяснил тем временем темноволосый лорд, который, к счастью, не видел, как смутилась его ночная гостья. – Не беспокойтесь, меня едва ли услышит кто-то, кроме вас.

Пока он говорил, Абелард и болезненно-бледный Лагамар подошли к Ли-Льен.

– Доброе утро! – поприветствовал её лорд Аншан.

– Целительница Эйр сегодня отпустила всех, – сообщил лорд Скирен-Квад.

– Утречка! – воскликнул отворивший двери Баламут. – Колокол только отбил о побудке, а вы уже тут?

Он пропустил вперёд Нариэн, которая, вдохнув холодного воздуха, мгновенно сморщила нос.

– Держу пари, лорд Аванти уже на арене, – произнесла она.

Арьяман и вправду последние дни вставал очень рано, чтобы подольше потренироваться. Как ни странно, по его словам, Морус всегда уже разминался на арене. Когда младший отпрыск герцога южной столицы подходил к площадке, преподаватель физподготовки активно фехтовал, кружа по мраморным плитам с невероятной для лишённого магии человека скоростью.

Когда сокомандники подошли к арене, то увидели, как Морус в самом деле вовсю гонял лорда Аванти и настоящим мечом плашмя указывал на прорехи в защите ученика.

– Утро! – бодро произнёс Морус подошедшим студентам. – Абелард, иди к Арьяману. Нариэн, Баламут, в пару. Лагамар, рад, что ты вновь с нами. Вставай к Лилейн. У тебя четвёртый ранг, наиболее близкий к ней.

Ли-Льен подумала, что давно не закатывала глаза. Лагамар не выглядел превосходящим её по силе противником. Скорее, наоборот – он без усиления тела магией буквально шатался на промозглом ветру, точно последний лист на осенней ветке – того и гляди упадёт наземь.

Студентка подошла к скамьям, взяла два деревянных одноручника и встала перед лордом Аншаном. Уж она поддаваться не станет, пусть он и только вылез из больничной койки.

Однако Морус, посмотрев на них, внезапно изменил своё решение:

– Хм, с твоим проклятием Лилейн, чего доброго, тебя насквозь проткнёт. Иди-ка пока за арену, отрабатывай удары под ореолом из силы.

Сказав это, инквизитор отложил обычный меч и спрыгнул с арены, чтобы создать для себя деревянный клинок. Лагамар поначалу упрямо поджал губы, но всё же подчинился, забрал у девушки своё оружие и сошёл с площадки.

– Ну что, госпожа магистр, давай поимпровизируем, – предложил Морус, играя мечом в руке. – Без утяжелителей. Покажи мне, на что ты способна.

– Думаете, господин наставник, что увидели ещё не все мои падения? – со смешком спросила та, вставая в стойку.

– Как твой наставник, я верю, что ты сможешь меня удивить, – подначил её инквизитор, раскрываясь для атаки.

Но, конечно, стоило девушке атаковать, как её развернуло от удара о её же клинок.

– Опять вес не на ту ногу, – покачал головой Морус.

Некоторое время они так и кружили – мужчина подставлялся, чтобы после самому нанести удар. При этом все трюки легко угадывались, но было совершенно непонятно, как извернуться, чтобы не получить деревяшкой по плечам или лопаткам.

– Смотрю, Мор совсем зазнался, – раздался мягкий голос рядом с госпожой магистром.

От неожиданности она чуть не выронила оружие из рук, и тут же получила тычок деревянного лезвия в ключицу.

– Хотя первое, чему учат инквизиторов – никогда не относиться к противнику беспечно, – продолжил тем временем Туан. – Сейчас он нанесёт нисходящий удар справа, а затем перейдёт в низкую срединную стойку, якобы открывая верх для удара. На деле же его ноги будут готовы отскочить, а руки ждут атаки сверху. Сделайте резкий выпад, чтобы он не успел отпрыгнуть, и ударьте по горизонтальной линии в районе живота.

Слова лорда звучали быстро, но вместе с тем чётко и размеренно. Ли-Льен с какой-то необычайной лёгкостью вдруг повторила всё, что сказал мужчина. Раз, и её клинок ударил по открывшемуся торсу преподавателя физподготовки.

– Ого! – произнёс он на пару с девушкой.

– Опять открылся. Клинок назад, вправо и вверх, а теперь резко вниз по диагонали налево. Отходите назад и влево.

На этот раз Морус успел отскочить в последний момент, но не успел достать студентку ответным ударом. Та времени не теряла и вновь атаковала согласно звучащим из артефакта инструкциям. Увы, инквизитор наконец-то стал серьёзен и больше достать его не вышло – ученица проигрывала наставнику в скорости. Но и её самой удары почти не касались – Туан буквально предугадывал каждое действие противника, поэтому девушка сразу занимала нужную защитную позицию.

– Вот это да! – радовался преподаватель физподготовки. – Лилейн, что за озарение на тебя снизошло?

– Увы, как пришло, так и... – начала запыхавшаяся госпожа магистр, как вдруг её прервал короткий вскрик.

Арьяман и Абелард всё это время сражались поодаль на настоящих мечах. Они оба имели лицензии первого ранга, поэтому держались достаточно свободно, пусть лорд Аванти и несколько уступал в мастерстве своему товарищу. Возможно, поэтому Арьяман никак не ожидал, что очередной его выпад пролетит по чужому мечу прямо под ключицу противника. Вскрикнув от неожиданности, кареглазый мужчина отбросил свой клинок в сторону и подскочил к пошатнувшемуся раненому лорду Скирен-Кваду, придерживая его от падения.

– Абелард! – воскликнули Нариэн и Морус, бросая мечи и кидаясь к зеленоглазому мужчине.

Кровь довольно быстро расползалась по чёрной ткани рубашки побледневшего лорда Скирен-Квада, поэтому преподаватель первым делом перекинул руку раненого себе на плечо и, поддерживая его, побежал к краю арены – туда, где вновь начинала циркулировать магия.

– Арьяман, не стой столбом, беги за Эйр! – крикнул Морус. – Ли...

– Да! – резко ответила девушка, которая следовала за ним к скамьям первого ряда.

Когда они спрыгнули с платформы, инквизитор усадил полубессознательного Абеларда на каменную лавку, а Ли-Льен, не теряя времени, разорвала на нём рубашку и, уперевшись коленом в скамью, сложила крест-накрест ладони над раной, чистой силой не давая вытекать новой крови.

Остальные сгрудились поодаль, обеспокоенно глядя на то, как преподаватель, зажав запястье их раненого товарища, отмеряет удары сердца, а госпожа магистр сосредоточенно склонилась над грудью Абеларда, для которого основную угрозу представляло не наружное кровотечение, а внутреннее.

«Я тоже должна научиться целительству!» – думала леди Маннай, у которой обычно не получалось даже синяк вывести с помощью чистой силы.

Скоро прибежал Арьяман. Он едва не нёс на руках госпожу Эйр. Та, быстро оценив обстановку, отстранила студентку и сама занялась раной, из которой уже тонкой струйкой сочилась алая кровь.

– Из всех мест именно в подключичную артерию, чёрт её дери! – ругнулась женщина. – Это кто тут такой меткий?

– Эйр! – одёрнул её Морус.

– Я... – пробормотал бледный лорд Аванти.

– Он не виноват, это я... оступился, – прошептал лорд Скирен-Квад.

– Ах, оступился? А не ты ли тот дружочек, огры тебя дери, которому я наказала неделю не утруждать свою большеберцовую кость?

В течение получаса целительница злобно пыхтела, пока сращивала разрезанную артерию и вытягивала пролившуюся внутрь тела кровь.

– До первенника с койки не слезать! – припечатала женщина, сверкая синими глазами. – Кто-нибудь, создайте мне носилки.

«Я сам дойду», – Абелард проглотил эти слова под взглядом целительницы, которая разве что молнии не метала, да и то лишь от неимения таких способностей.

Морус и Ли-Льен на пару наколдовали деревянный каркас с верёвочной сеткой, Арьяман с Баламутом аккуратно помогли лорду Скирен-Кваду сесть в него и, подхватив с двух сторон носилки, отправились за преподавательницей в больничный зал.

Занятие к тому времени уже окончилось, но на завтрак никто из особого студенческого отряда идти не захотел.

Туан, ещё когда Эйр колдовала над раной Абеларда, попрощался и разорвал связь. Поэтому девушка спокойно отсидела лекцию по зельеварению от Ириды, подготовила несколько трав к засушке в оранжерее на занятии по травоведению и, неспеша пообедав в комнате, заглянула в целительскую, прежде чем отправиться к Тересу.

– Вот, значит, какое твоё «кое-что»? – спросила грозная фея, оставшись с бледным Абелардом наедине.

Она упёрлась руками в бока и свысока глядела на лежащего под белым одеялом лорда.

– Простите, Лилейн, что заставил вас волноваться.

– Меня? Ха! – Та задрала подбородок ещё выше. – Лучше извинись перед Арьяманом. Он все занятия себе места не находил. Или перед Морусом, который только начал отходить от тех событий. Я уже молчу о том, что есть не меньше десятка безопасных для здоровья способов избежать нежеланной встречи. А хотя нет, не молчу!

– Простите... – вновь виновато произнёс Абелард, неловко взлохмачивая волосы надо лбом. – Мне пришло в голову только это.

– Что мешало просто отравиться, съев какую-нибудь ягодку из оранжереи? Госпожа целитель могла и не успеть спасти тебя.

– Конечно, она бы успела. Ведь вы были рядом, – покачал головой мужчина. – Увы, от «травки» меня бы вылечили к утру. А мне совершенно нельзя попасться на глаза великому князю. Простите...

– Ай, ну тебя.

Госпожа магистр устала отчитывать сокомандника и, поджав губы, достала из сумки деревянный коробок и вилку.

– У меня осталось немного. Выкинуть жалко.

– Судя по тому, как вы обо мне беспокоитесь, я, должно быть, стал вам чуточку дорог? – с улыбкой спросил лорд, но вопрос остался без ответа.

Абелард слегка приподнялся и заглянул под крышку. Говяжья печень с черносливом и орехами, а также овощное рагу. Баламут обычно не готовил обеды, даже по шестицам, в которые у первокурсников помимо утренних тренировок стояли лишь два предмета в расписании.

– Давно я не пробовал вашей еды. Бесподобный аромат, как и в тот раз.

– Чтобы всё съел. Пока.

Выйдя из помещения, Ли-Льен осознала, что ведёт себя с Абелардом прямо как с сестрой. Минадора только выглядит мило и добро, но на самом деле та ещё упрямица, которая с искренним раскаяньем в глазах вновь и вновь не соблюдала предписанный режим. И извинялась после каждой поимки донельзя похоже.

«Что у них с князем за отношения, раз он настолько боится личной встречи?» – подумалось девушке, пока она поднималась в кабинет Тереса.

Ли-Льен отсидела за поисковым заклинанием оговорённые два часа и, невзирая на просьбы преподавателя теоретической магии остаться ещё чуть-чуть, впервые отправилась в подземелье при свете дня.

В тумане скинув плащ, девушка там же оправила широкую юбку повседневного тёмно-бирюзового платья, доходящую до середины голеней. А заодно поправила высокую причёску, перчатки, края рукавов на локтях и даже квадратный вырез лифа.

С видом истинной леди, прибывшей на светский раут, студентка вплыла в ярко освещённое пространство Безлунного зала. Но на этот раз Туана здесь действительно не было.

Слегка нахмурившись, его гостья прошлась вдоль камина и остановилась у стеллажей. В прошлый раз она искала на корешках книг заветные слова: «Учение о редких болезнях», поэтому особенно не вглядывалась в то, что стоит на полках хозяина подземелья. Один стеллаж почти полностью составляли различные документы и дела. А вот второй и третий оказались поинтереснее.

Когда мужчина с жемчужно-серыми глазами вышел из мрака с подносом в руке, то увидел перед собой очерченный мягким тёплым светом тонкий женский силуэт. Девушка прикусила губу и с любопытством рассматривала стоя́щие за стеклянными дверцами учебники по резьбе из дерева.

– Неожиданный интерес, – отметила Ли-Льен, повернув голову к лорду. – Впрочем, куда неожиданней отсутствие хотя бы одного художественного произведения.

– Разве? – с улыбкой спросил Туан. Он отнёс закуски к столу, а потом подошёл к своей гостье и встал рядом, смотря на книжные полки так, будто видит их впервые. – К сожалению, все романы остались дома. А вы любите читать прозу?

– Люблю, – ответила госпожа магистр, отрывая взгляд от полок и переводя его на мужчину, одетого в неизменно чёрные рубашку и штаны. – А вы?

– Пожалуй, да. Но порой очень сложно найти хорошую книгу. Неважно, какого жанра. Быть может, вы посоветуете мне что-нибудь, Лилейн?

Хозяин Безлунного зала тоже посмотрел на девушку. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке, а в необычных глазах мерцал свет камина.

– Не уверена, что смогу. Я бы сказала, что я всё читаю. Даже если это случайно попадёт мне в руки, – ответила та.

«Жаль, сейчас на это совсем нет времени», – добавила она про себя.

Гостья чуть помолчала и призналась:

– Для меня книги – как вода для жаждущего. А чтобы напиться, можно испить воды и из лужи на мостовой, и из горного родника.

– Но послевкусие будет разным, – заметил мужчина.

– Ха, и то верно. Ну, тогда весьма неплохим мне показался роман одного верламионского писателя, Китруада.

Тут нос Ли-Льен уловил приятный запах, поэтому она развернулась к столу и, кинув на кресло плащ, привычным движением достала из сумки чайник и чай.

– Да, слог хороший, – дал свою оценку темноволосый лорд. Он достал из каминного ящика нефритовые чашки, поставил их рядом с чайником и в ожидании сел на диван. – Жаль, он ввёл слишком много событий и иногда путался во временны́х рамках.

– Ах, ну тогда что насчёт Норайра из Изирты?

– Невероятная детализация магических боёв, он явно знал, о чём писал. Но не сказал бы, что это преимущество.

– Сложно поспорить. А Зарех? Он тоже из Субарту.

Девушка начала азартно сыпать авторами, которые, по её мнению, относились к тем самым «родникам».

– О, я зачитывался им в детстве. Невероятные политические интриги и грандиозные сражения между двумя государствами.

– Это и неудивительно, ведь он жил во времена Великой войны.

За обсуждением писателей и их произведений хозяин Безлунного зала и его гостья случайно перезаварили чай так, что пришлось его разбавлять. А когда дошли до еды, оказалось, что Туан приготовил очень много мяса и совсем не положил овощей.

– Разве это не ваш обед? Есть мясо без овощей всё равно что играть на фортепиано без чёрных клавиш, – заметила госпожа магистр, вставая с кресла. – Могу ли я воспользоваться вашей кухней?

«Если она вообще тут есть», – добавила она мысленно.

Ли-Льен предпочитала овощные блюда мясным, но, видимо, у господина этого подземелья всё было ровно наоборот.

– Прошу за мной, – позвал, поднимаясь, Туан.

Он ступил во мрак, и когда девушка шагнула следом, то оказалось, что внутри него вовсе не беспросветная тьма, а всё тот же слабо мерцающий туман, который вскоре вывел их ко вполне обустроенной кухне, освещённой парой подвешенных к стене артефактов.

«До чего чу́дное место. Значит ли это, что и спит он всё-таки на кровати?» – размышляла гостья, которая мигом освоилась и уже вовсю нарезала ингредиенты для салата, предварительно сняв перчатки.

Хозяин Безлунного зала тоже не стоял без дела – он собрал волосы в хвост и помогал своей гостье с готовкой.

Весело переговариваясь, они быстро потушили перцы, кабачки и баклажаны, заправили салат из свежих овощей маслом и добавили туда мягкого солёного сыра, а потом вернулись к каминному островку и, сев в кресла друг напротив друга, продолжили разговоры обо всём подряд за едой. Отполдничав, всё так же вместе убрались, и уже за новым чаем наконец-то сели за игру, в которой везение никак не могло повлиять на результат.

Темноволосый лорд поставил на столешницу доску и две чаши с камнями чёрного и белого цветов.

– Ходите первой, Лилейн, – предложил он фору.

– Не буду отказываться, – с улыбкой сказала девушка и взяла из чаши чёрный камушек.

По прошествии полутора часов под флёром безобидной беседы игроки вели ожесточённую битву, в которой девушка начинала понемногу уступать.

– Вы весьма искусны для того, кто «сбегáл с занятий, как представится малейшая возможность», – заметила госпожа магистр, делая, по её мнению, блестящий ход после нескольких минут раздумий. – Я довольно хорошо разбираюсь в музыке и, когда услышала вашу игру на рояле, была уверена, что передо мной маэстро, а не «скучающий» лорд.

Мужчина с мягкой улыбкой и сосредоточенным взглядом немного помолчал, а затем положил белый камешек так, что Ли-Льен едва за голову не схватилась, и сказал:

– За столько лет взаперти любой станет в один уровень со мной.

Девушку так и подмывало спросить, зачем же он здесь сидит. Или за что. Но чувствовала, что этот вопрос останется без ответа. Туан легко избегал тем, способных выдать его личность, и, если бы не длинные чёрные волосы, Ли-Льен вряд ли смогла бы определить даже, что он житель герцогства Мирайдес, а значит, вероятно, член одной из многочисленных местных благородных семей. И то, мужчина не спешил заплетать волосы в традиционную косу, потому и в этом не было уверенности.

– К тому же игра на музыкальных инструментах, рисование и даже резьба по дереву позволяют поддерживать моторику рук в достаточном для плетения заклинаний состоянии, – добавил мужчина, со смешинками во взгляде наблюдая за действиями гостьи. Она уже растрепала пряди волос у виска и искусала губы за обдумыванием ходов. – Так что мои способности вынужденны.

– Хм-м-м, – протянула студентка, когда ей в голову пришёл новый блестящий ход. – Не сказала бы, что вы играли только по необходимости или от скуки...

– Добрый вечер! – громом среди ясного неба прогрохотал Морус в глуби тумана.

Госпожа магистр ошарашенно подскочила на месте, выронив из пальцев чёрный камешек, а Туан полуутвердительно уточнил:

– Сегодня же шестица?

Обычно Морус навещал по седмицам, и темноволосый лорд собирался попросить девушку не приходить сюда завтра. Жемчужный взгляд метнулся по пространству и остановился на замершей гостье.

Мужчина резко встал, в одно движение оказываясь рядом. Он наклонился к светлому лицу, отчего у девушки сердце пропустило удар, и схватил с подлокотника кресла студенческий плащ, а с пола рядом – сумку. Мгновение – и лямка оказалась переброшена через голову госпожи магистра, а плащ накинут ей на плечи. Следом Туан обхватил Ли-Льен горячими ладонями и через ещё одно мгновение она почувствовала, как тело, словно невесомое, оторвалось от земли.

Гостья только моргнуть успела, как оказалась в тёмном пространстве, окружённом туманом.

– Простите, Лилейн, но, думаю, нам обоим лучше оставить наши встречи в тайне, – объяснил хозяин Безлунного зала, отпуская девушку рядом с кроватью. – Я постараюсь закончить как можно скорее, – пообещал он и так же стремительно исчез.

«А? Что это было? Как мы переместились? Будто в воздухе растворились», – удивлённо думала госпожа магистр, стоя посреди спальни.

Она помотала головой и осмотрелась.

В темноте утопал высокий шкаф; на прикроватной тумбочке лежали ледяная сфера, давнишняя книга по созданию заклинаний и схемы с сутью передающих звук артефактов. Видимо, мужчина даже перед сном работал над своей задумкой. Сама кровать была заправлена, поэтому девушка присела на её краешек. Но просидела недолго – любопытство кошкой царапало сердце, и вскоре Ли-Льен повесила на спинку кровати плащ с сумкой, нацепила на лиф платья брошь-магнолию и скользнула обратно во мрак.

Морус, одетый в светлую рубашку и тёмно-коричневые штаны, тем временем вынырнул из тумана в освещённую камином гостиную:

– Добрый вечер! А я не один!

– Приветствую, – блёкло поздоровался, ступая из тьмы следом, Терес, облачённый в неизменный серебристый плащ.

– Представляешь, его Лилейн оставила через пару часов, а он рассчитывал, что они опять просидят допоздна, – выдал друга инквизитор, как вдруг заметил разложенные на игральной доске камешки: – А это что?

– Очевидно, «Государства», – подметил преподаватель теоретической магии. Он был больши́м знатоком этой игры, а также серьёзным противником для всякого, кто решит с ним сыграть. – Занятная партия. Но расклад пока с небольшим перевесом на стороне «белых».

Туан молча смотрел на друзей, которые, кажется, совсем не заметили напряжённого взгляда его мерцающих глаз.

– Я не понял, а с кем ты играешь? – удивился Морус, садясь в кресло, которое недавно занимал сам хозяин Безлунного зала.

Инквизитор почесал подбородок, всматриваясь в доску, но, на его взгляд, у камней не было особых преимуществ друг перед другом, напротив, «чёрные» занимали даже больше мест, чем «белые».

– Сам с собой, – без запинки солгал черноволосый лорд, садясь на диван.

– Раз ты так скучаешь, то и хорошо, что мы пришли! – довольно сказал преподаватель физподготовки. – «Белые» побеждают, говоришь? Тогда я продолжу за них.

С этими словами он положил новый камешек на край доски.

– Ну, теперь всё уже не так однозначно, – покачал светлыми локонами Терес, садясь напротив Моруса. Тут он заметил, что у доски стоят нефритовые чашки. – О? Друг мой, надеюсь, у тебя не начались галлюцинации? Зачем тебе две пиалы?

– Чтобы создавать видимость собеседника? – предположил инквизитор прежде, чем мужчина с песочным цветом глаз успел придумать ещё что-нибудь. – Боги, что же ты молчал? Буду заглядывать сюда каждый вечер!

– Это излишне, – мягко отказался Туан, который откинулся на спинку дивана и положил на неё одну руку.

Вдруг хозяин Безлунного зала повернул голову влево и бросил взгляд в темноту позади Тереса, замирая.

– Всё в порядке? – на всякий случай уточнил преподаватель теоретической магии.

Для него этот взгляд послужил ещё одним поводом для беспокойства о душевном здоровье друга.

Ли-Льен, стоя́щая в тумане, поджала губы. Ну вот как этот лорд её так хорошо чует? Магия, не иначе. Преподаватели меж тем продолжали сидеть как ни в чём не бывало.

– Да. Просто ду́хи... проказничают, – объяснил собеседник и вздохнул. – Могу я узнать, что за случай привёл вас сюда? – спросил он у друзей, разворачиваясь обратно.

– А? Как ты понял? – удивился Морус. – У нас для тебя неожиданные новости. Ну, точнее, у меня.

– Я просто хотел тебя навестить, – добавил Терес, делая ход за «чёрных». – Думал о завтра, но Мор буквально утащил меня за собой. А о новостях я пока тоже не в курсе.

– Если новость не срочная, с ней можно и повременить, – предложил Туан.

– Срочнее некуда, – отказался инквизитор. Правда, в следующее мгновение он добавил: – Ох, с утра ничего не ел. Сначала из-за Абеларда, который на меч напоролся, замотался, потом Ирида к себе вызвала. Я сбéгаю на кухню?

С этими словами мужчина с серо-голубыми глазами поднялся и, не ожидая разрешения, направился во мрак.

Ли-Льен подскочила на месте:

«О нет, я оставила там перчатки!»

Пришлось спешно нестись в освещённое камином пространство под округлившиеся глаза Туана.

– У тебя точно всё в порядке? – не на шутку забеспокоился Терес, глядя, как его собеседник вновь смотрит в одну точку.

– Насколько это возможно, друг мой, – медленно ответил хозяин Безлунного зала.

Девушка тем временем рванула наперерез куратору и за секунду до того, как он вынырнул из тьмы на кухню, схватила висящий на стуле длинный аксессуар, подобранный в тон одежде.

Когда студентка вернулась к камину, то не удержалась от шалости. Она спокойно и с некоторой ленцой подошла к дивану, становясь позади Туана, и склонилась к его уху, глядя на ничего не подозревающего преподавателя теоретической магии:

– На мне очень мощный артефакт. Никто не увидит меня, даже если я решу тут станцевать.

Её шёпот слегка всколыхнул волосинки у шеи темноволосого лорда, отчего глаза его засияли чуть ярче и опять стали напоминать расплавленный перламутр.

Госпожа магистр подошла к Тересу и помахала рукой перед его лицом, на что тот прищурился и почесал костяшкой указательного пальца бровь.

– Может, магия Безлунного зала так действует? – спросил светловолосый мужчина. – Он не вышел из строя? Посидел здесь несколько минут, а уже будто песок в глаза попал.

Ли-Льен широко улыбнулась и одними губами произнесла:

– Можешь не переживать.

Она закинула перчатки, до этого зажатые в пальцах, на сгиб локтя и исчезла в тумане, возвращаясь в чужую спальню.

Девушка решила больше не тешить своё любопытство – достаточно того, что теперь она знает, кто поставляет хозяину Безлунного зала все сведения. Да и чужие новости её слабо волновали, всё-таки у каждого есть секреты, к чему лезть в них, когда и своих полно?

Ли-Льен села на край кровати, недалеко от подушки, и взяла в руки схемы артефактов с прикроватной тумбочки. Зрение в темноте было не хуже дневного, благодаря усилению чистой энергией, поэтому ничто не мешало поразглядывать их.

«Хорошая всё-таки работа», – довольно похвалила девушка Туана.

Затем она взяла томик про создание заклинаний и, полистав чуть-чуть, вздохнула. Надо было захватить учение о редких болезнях, когда уходила из гостиной, чтобы скоротать время за работой. А впрочем, может, они и правда быстро закончат?

Госпожа магистр коснулась кулона. Всё ещё тёплый.

«Ах, Мина, Мина, мы уже больше года не виделись, – подумала младшая сестра, откидываясь на кровать и вытягивая руки в стороны. – Расставались ли мы когда-то так надолго?»

Девушка немного полежала, глядя вверх. Далёкий потолок чернел над ней и, если смотреть магическим зрением, переливался, словно звёздное небо, – плетения заклятий накладывались друг на друга, превращаясь в далёкие крапинки звёзд.

«Если я на пару минут прилягу на подушку, будет ли это попранием приличий?»

Недолго поёрзав, она всё-таки передвинулась на подушку, практически утыкаясь в неё носом.

Госпожа магистр глубоко вздохнула. От наволочки исходил лёгкий, свежий и какой-то прозрачный аромат. Тот же запах девушка уловила от самого Туана, когда он схватил её и перенёс сюда.

Ли-Льен вновь сделала вдох, с интересом прислушиваясь к ощущениям. От постели тонко пахло горьковато-травяным миртом, хвойно-смолистым кипарисом и ярко-свежим голубым лотосом.

«До чего приятный аромат», – мысленно вздохнула девушка, потихоньку проваливаясь в сон.

В это время Морус вернулся из кухни с бутылкой морса и с огромным бутербродом, который на ходу жевал.

– Я у тебя там в сковородке тушёные овощи нашёл и подъел, если что. Что-то совсем не перчёно вышло, правда. Может, тебе специй принести надо?

– Ты просто слишком привык есть столовскую еду, – произнёс Терес, скептически глядя на то, как его друг садится за игральную доску с едой в руках. – Плохой ход, – добавил преподаватель теоретической магии, когда инквизитор положил на доску очередной камень.

– Так что за новости ты принёс, Мор? – спросил Туан.

– Ах, точно! Мне утром передали письмо из лехейского отделения, но через несколько часов уже и Ирида газету вручила. В общем, появилось предварительное заключение по делу о Любуче.

– Быстро, – заметил Терес.

Он произвёл новый ход, ставящий противника в невыгодное положение.

– Ага. Но главное не это, а то, что за заключение представили наши коллеги, – продолжил инквизитор. – Они – внимание – переложили всю ответственность на лича! О ведьме ни слова.

– На основании чего дано заключение? – удивился хозяин Безлунного зала.

– «Несмотря на показания очевидцев, нельзя утверждать, что ритуальный круг воздвигла ведьма. Размах ритуала и присутствие неизвестных систематике личей могли дать пострадавшим ложное ощущение вовлечения в заговор наиболее опасной в природе твари. Однако не найдено ни одного ведьмовского следа, при этом недалеко от населённого пункта найдены следы старого ритуала, проведённого для превращения тёмного мага в лича», – привёл цитату из доклада Морус. – А это комментарий от Верховного магического ордена: «Налицо очевидный заговор магов-отступников против княжества и одного из столпов. Требуется немедленно усилить контроль над не имеющими лицензии магами, дабы на корню пресекать злокозненные ростки неучей из захолустья».

– Эти вечно хотят всё запретить да ужесточить, – поморщился Терес. – Если однажды предложат что-то другое, я удивлюсь.

– Интересно вот что: почему Агесилай это пропустил? – не понимал преподаватель физподготовки. – Уж он-то с ведьмами лично сражался. Да, этих тварей сейчас не так много, как раньше, и можно понять наших ребят, которые их и вживую-то ни разу не видели, но...

– Я напишу ему, – сказал Туан. – Завтра он прибудет в Фермон вместе с великим князем. Мор, передашь ему моё послание?

– Да, – согласился тот.

Морус тем временем сделал весьма неплохой ход, но он уже не спасал положения инквизитора.

Пока черноволосый лорд писал короткое письмо, Терес окончательно забрал победу у преподавателя физподготовки. Мужчины собрали камни и уже решили начать новую партию, как их друг внезапно сослался на сонливость и довольно скоро выпроводил их за двери Безлунного зала.

– Как думаешь, чего это он? – спросил Морус.

– Наверное, переживает из-за твоих новостей? – выдал предположение преподаватель теоретической магии. – Если оставить всё как есть, то эту ведьму даже искать не станут, и она сможет продолжить творить бесчинства. Хотя, с другой стороны, кто, кроме Алкея, будет способен её остановить?

– Как? Разве ты забыл, кого я сейчас усиленно тренирую? – возмутился его друг.

– Госпожа магистр, Лилейн? – Терес неожиданно погрустнел. – Не хотелось бы, чтобы с ней произошло то же, что и с Алкеем. Всё-таки иногда даже великие маги бессильны перед могуществом этих прислужниц древних богов с их жуткими фокусами.

– Но других магистров у нас всё равно теперь нет. К тому же Лилейн добровольно решила стать инквизитором. Мы, как преподаватели, можем лишь помочь ей в этом нелёгком пути.

Светловолосый мужчина на это ничего не ответил, только тихо вздохнул.

Туан услышал, как закрылись врата, отсекая все звуки, и быстрым шагом направился к себе в спальню. Оттуда доносилось мерное и тихое дыхание его гостьи, так подозрительно похожее на дыхание спящего человека.

И точно. Едва хозяин Безлунного зала ступил из тьмы, как перед ним предстала довольно неожиданная картина: девушка свернулась клубочком, обняв подушку и сбросив часть покрывала наземь – туда, где лежали уже скинутые туфли.

Мужчина чуть приподнял бровь и с улыбкой подошёл ближе. Он легко взмахнул рукой, ослабляя шпильки и шнуровку платья, а потом подхватил покрывало и отнёс к скрытому в темноте комоду. Вернувшись к гостье, Туан аккуратно, стараясь её не касаться, вытянул одеяло и укрыл крепко спящую девушку.

Темноволосый лорд вернулся в гостиную, убрал доску и, устроившись на диване с книгой, распустил волосы. Сон пришёл лишь к рассвету. Но к тому времени ночная гостья уже прокралась сквозь туман к выходу в надежде, что её не заметят и не придётся неловко прощаться. Обычно внутреннюю броню Ли-Льен ничего не могло пробить, даже сон в чужой постели, но почему-то в этот раз всё было как-то не так, как с другими людьми.

Впрочем, и хозяин Безлунного зала никак не мог ожидать от себя, что, когда проснувшаяся девушка уйдёт, он вернётся в спальню, где также уткнётся носом в подушку, вдыхая тонкий цветочный аромат, в котором воздушный и холодный ирис переплёлся с благоухающей магнолией.

Глава 19

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать

Ли-Льен вышла из подземелья и буквально взлетела на четвёртый этаж. Сердце громко стучало в её груди. Чтобы успокоиться, девушка наскоро переоделась в светлый брючный костюм и вновь выскользнула из комнаты. Госпожа магистр не стала брать ничего – ни сумку, ни брошь-магнолию, ни брошь-сороку: всё равно в шесть утра залы Академии были безлюдны. Девушка спустилась на первый этаж и, миновав холл, открыла парадные двери Фермона. Морозный и чистый, будто хрустальный воздух огладил её лицо и наполнил лёгкие.

«Помедитирую в потоках водной стихии», – подумала она и решительно направилась в безмятежный предрассветный мрак.

Озёрная гладь покоилась под тонким слоем льда. Госпожа магистр отпустила крупинку чистой силы к коже, чтобы не замёрзнуть в этом холоде насмерть, и ступила в тёмную безмолвную воду, разламывая телом её хрупкий покров на неровные пластины, которые расходились в стороны, ныряли друг под друга и снова ломались на совсем крошечные льдинки.

Ли-Льен доплыла практически до центра и, оставив над водой только бледное лицо, замерла. Утренняя тишина вновь наполнила пространство. Озеро леденило тело и сковывало нутро, прогоняя взбалмошные мысли. Однако порой эти мысли всё равно суматошно пролетали через голову девушки, сменяя одна другую:

«Я уже давно пообещала себе не привязываться к кому-либо. Хватит и Мины. Родители, нянюшка, дочки поварихи, шутёнок Ван... помнится, нянюшка была рушанкой и оттого часто ласково звала Утёнка Ваняткой... всех их убили у меня на глазах. Да, люди постоянно умирают, но какое мне дело до них, если я к ним ничего не чувствую. А если я привяжусь к кому-то... если влюблюсь? Трястись над ним, как над сестрой, всю жизнь? Меня устраивает всё как есть».

Спустя время мысли Ли-Льен вновь заметались, пока её каналы наполнялись потоками водной стихии:

«Но в том письме Мине я придерживалась иной точки зрения. Духи вайу поработали над моим сознанием, вынуждая глубоко хранимые чувства выбраться наружу. Мне хорошо одной, но и не одной мне тоже хорошо, и даже... лучше. Ай, да даже Морус меня не раздражает, хотя его вечно бодрый вид любого выведет из себя. Ну, такую, как я, уж точно. Нет-нет, я уже достаточно выросла, чтобы избавиться от привычки врать самой себе. Как будто я не стану горевать, когда пожилая Ларта, которую я помню ещё крошечным болезненным ребёнком, покинет этот мир. Или что я не плакала, когда отец Вулки скончался. Так и что плохого во влюблённости? Хотя, конечно, нашла в кого влюбляться – таинственный узник из таинственного подземелья. У меня всегда был такой странный вкус?»

Погружённая в размышления глубже, чем в воду, Ли-Льен не сразу заметила, что в её сторону бесшумно движется странная крупная тень. Незнакомец летел над землёй, раскидывая вокруг различные заклинания обнаружения всего подряд. Вскоре, добравшись до озера, он замер у кромки воды, уставившись в бледный женский лик пронзительно-синими глазами. Из-под капюшона плаща виднелся перекинутый на плечо белый длинный хвост.

«Какой большой резерв воздушной стихии», – отметила девушка, прекращая медитацию.

– Чем вы здесь занимаетесь? – вместо приветствия каркнул мужчина с пренебрежительно-надменным видом.

Точно букашку раздавил и теперь рассматривал её грязный след на некогда чистой подошве.

– Вас жду, господин Дьянис, – огрызнулась Ли-Льен не менее презрительным тоном, раздражённая, что её размышления кто-то прервал.

Всезнающий Баламут в один из вечеров рассказывал о тех двух магистрах, которые служили лично Алариху Лесавийскому и сегодня должны были прибыть вместе с ним. Одним из них был статный беловолосый и синеглазый лорд из виконтства Ингрии, Дьянис Ильмаринен, который уже через пару десятков лет разменяет третью сотню. Возглавлявший ранее один из малых магических орденов, после участия в убийстве Лунной ведьмы чуть больше сотни лет назад он неожиданно поднялся до звания главы Верховного магического ордена. При этом магистром стал уже после своего назначения, и, по слухам, этому поспособствовал не столько личный потенциал, сколько доступ к запретным практикам ордена.

Ли-Льен тогда на это только рассмеялась – кроме ведьмовских ритуалов с использованием грязной силы едва ли что-то могло резко увеличить резерв мага. Но, очевидно, внезапное возвышение (предыдущий Верховный маг на тот момент находился в добром здравии и держался в своей должности довольно уверенно) не могло не обрасти завистливыми сплетнями. Вот только Дьянис уже являлся лордом и главой одного из малых орденов, так куда ещё ему податься, как не на место главы одного из пяти столпов?

Впрочем, девушка слышала, что магические ордены пропитаны интригами сильнее, чем древляницы ядами, и похоже, как раз эти слухи не лишены оснований.

Вторым магистром, верой и правдой служащим Алариху Герулу, был Лехри из Дрохяд-Аха. Ранее обычный боевой маг и инквизитор, ныне глава одного из малых магических орденов и основатель школы меча. Если верить словам Бала, Лехри был высок, смугл, зеленоглаз, широкоплеч и имел короткие светло-каштановые волосы, зачёсанные, или даже зализанные, назад. О его развязном поведении, манерах ловеласа и титуле завсегдатая элитных увеселительных салонов Баламут говорил куда больше, чем о заслугах в качестве магистра. А ведь этот выходец из Дрохяд-Аха тоже участвовал в нападении на Лунную ведьму и, пусть родился позже синеглазого лорда, магистром стал, когда ему едва минула всего сотня лет.

Ли-Льен и Дьянис совсем недолго играли в гляделки: беловолосый магистр, не тратя времени на раздумья, взмахнул рукой, и в девушку полетело мощное заклинание, парализующее тело. Но студентка только чуть поджала уголок губ и шевельнула пальцами, развеивая атаку, когда та приблизилась к её лицу.

– Довольно грубо, – фыркнула девушка. – Разве вы здесь не затем, чтобы проверить территорию перед прибытием князя?

– Именно. И все подозрительные элементы должны быть устранены, – прямолинейно сообщил ей лорд Ильмаринен, сложив руки на груди.

– Весьма самоуверенно для гостя инквизиторского ордена, – качнула головой Ли-Льен, отчего ледок вокруг неё вновь потрескался. – Впрочем, поинтересуйся вы моим именем, не стали бы вредить главной героине этого дня.

– Ах, так это вы «госпожа магистр»? – спросил Дьянис, приподнимая брови. «Госпожа магистр» в его исполнении прозвучало, по меньшей мере, как «грязная мойщица горшков». И всё же взгляд Верховного мага чуть изменился, появился оценивающий прищур. – Какое ваше настоящее имя? Когда вас отлучили от ордена? Полагаю, я могу пересмотреть это решение в индивидуальном порядке.

Вместо ответа Ли-Льен зашевелилась, а затем оперлась о воду, как о землю, и встала. Тёмная поверхность с плавающими льдинками лишь слегка покачнулась. Девушка потянулась, одним движением ладони просушив одежду, сложила на груди руки на манер лорда Ильмаринена и с лёгким смешком заметила:

– Если бы не мой замечательный наставник, господин Морус, я бы так и осталась обычным магом средней руки без лицензии. Он мечтал вырастить из меня превосходного инквизитора, и я не могу предать возложенных на меня надежд.

Дьянис прищурил глаза и скривил губы.

– Похоже, вы не очень дальновидны, сударыня Вайс, – дал он характеристику девушке. – Как магу вам откроется куда больше перспектив и дверей, чем как инквизитору, чей удел однажды сгинуть от рук нечисти или ведьмы.

– И тем не менее от магического ордена меня уже раз отлучили, – соврала Ли-Льен с серьёзным и непримиримым видом. – А где один раз, там и второй. Позволю себе откланяться. – С этими словами она развернулась и направилась по тонкому льду прочь от магистра.

– Поразительная наглость. Пусть вы и достигли, вероятно, нижней границы нашего ранга, так называемого «уровня одного резерва», я всё ещё лорд и глава ордена! Вы не имеете права уходить без моего разрешения, – заметил Дьянис высокомерно.

Он буравил взглядом женскую спину так, словно хотел прожечь в ней дыру.

– Хм, в правилах Академии чётко прописано: на её территории все люди равны, – ответила Ли-Льен, полуобернувшись. – При этом к инквизиторам требуется относиться с почтением и уважением. Из нас двоих кто ближе к званию инквизитора? – Она многозначительно улыбнулась. – Означает ли это, что именно мне нужно разрешить вам уйти?

– Как ты... – Бледное лицо лорда Ильмаринена пошло красными пятнами. Воздух вокруг него на мгновение заискрил от крохотных вспышек бело-синего пламени. – С князем ты так же будешь разговаривать?

– Что вы, он же инквизитор, хоть и бывший. Со всем пиететом и страстью, – возразила студентка и, тонко и коротко рассмеявшись, заложила руки за спину и спокойно пошла в сторону дворца.

– Неудивительно, что вас отлучили от ордена, невоспитанная девчонка! – прошипели ей в спину, сотрясая воздух указательным пальцем.

«С таким напыщенным павлином даже острить скучно», – подумала Ли-Льен.

Она часто вступала в словесные перепалки с Морусом, весёлые и беззлобные. Этот же благородный господин был для такого слишком хорошо воспитан.

Всё утро в Фермоне царил хаос. Студенты, преподаватели, обычные служащие – все бегали с этажа на этаж, что-то искали, где-то убирались, с кем-то переругивались и нет-нет, да поглядывали в окна то на припорошённую снегом дорогу, то на лестницу главного входа – нет ли ландо, который привезёт ко дворцу великого князя Лесавийского, Алариха Герула.

Ли-Льен решила ответственно подойти к вынужденной встрече. В ней появилось почти ребяческое желание не ударить в грязь лицом. Ирида вчера на обеде объявила, что детям благородных семей следует одеться согласно соответствующему событию церемониалу, предполагающему использование в одежде цветов и символов герба рода. А тем, кто не имеет знатной фамилии, достаточно подобрать одежду цвета герба своей родины.

Поэтому госпожа магистр, немного подумав, вытащила из недр сумки нужное платье. Когда-то девушка случайно купила его, так как ей показалось забавным, что окрас тканей совпадал с цветами их семейного герба, у которого на синей половине расположились пять серебряных лилий, а на красной – золотой медведь. Удачное приобретение, хотя Ли-Льен не ожидала, что сможет хоть раз надеть его по случаю. Платье имело атласный насыщенно-синий лиф, украшенный алыми лилиями, красную широкую ленту, опоясывающую талию, и струящуюся по ногам, но вместе с тем довольно пышную воздушную юбку. У платья отсутствовали рукава, но оголённое плечо со шрамом тут же скрыл летний студенческий плащ и длинные перчатки из красного атласа. Студентка собрала волосы в сложную причёску и украсила голову тонкой диадемой, состоящей из двух золотых веток с крохотными бутонами и серебряной геральдической лилией в центре. На левое запястье девушка надела три тонких браслета – два золотых и один из серебра. Она также отцепила от плаща брошь-магнолию, оставив только артефакт-сороку, и повертелась перед зеркалом, мысленно смеясь над тем, сколько украшений и артефактов «внезапно» на ней оказалось.

За подготовкой пролетело утро. Наступало время обеда, но великий князь всё не прибывал. Впрочем, кто знает, когда со станции в Лехее отправился небольшой поезд до этой глуши.

Госпожа магистр сидела за столом и крутила в руке серёжку Туана, когда та неожиданно нагрелась вместе с брошью-сорокой.

– Согласна, такое событие не стоит пропускать, – с улыбкой сказала Ли-Льен, очертив открывающую руну.

Девушка спешно прикрепила к хрящику над мочкой передающий звук артефакт.

– Разве у графства Скирен не жёлтый герб с чёрным волком? – удивился мужчина, который успел увидеть на проявившемся в блюдце изображении мелькнувшую красную перчатку.

– Так ведь это лишь прикрытие. Разве у герцогства Мирайдес не красный щит с золотым фениксом? А у инквизиторского ордена лазоревый с серебряным соколом. Пусть моё платье имеет чуть более тёмный цвет, но что поделать, если у бедной мещанки не нашлось нужной одежды.

– Как вы себя чувствуете, Лилейн? Выспались хоть немного? – вдруг сменил тему Туан.

В его заботливом голосе слышались смешинки, отчего та мгновенно покраснела.

– Несомненно, ведь перины в вашем подземелье не в пример лучше студенческих матрасов, – степенно ответила она.

Хозяин Безлунного зала легко рассмеялся, и одновременно в дверь комнаты девушки застучали.

– Князь приехал, срочно спускаемся в зал! – воскликнул Баламут, просовывая голову внутрь чужих покоев. – Ого, вот это наряд! Да ты точно леди!

– Мои наряды всегда были надлежащего уровня, – заметила госпожа магистр, поднимаясь. – Почему на тебе серый сюртук?

– У меня нет ни синего, ни зелёного, – ответил Бал. – Есть только чёрный и серый. Ну, у нас же ромашка серебряно-золотая всё-таки, так что в целом я подготовился, ха-ха.

Юноша заметно нервничал. Ли-Льен вздохнула и достала из сумки, лежащей у кровати, золотую брошь в виде атакующей в прыжке рыси. Герцогство Руса имело двойной щит, сине-зелёный, с золотой рысью на зелёной части и ромашкой на синей. Девушка подошла к сокоманднику и прицепила украшение к лацкану.

– Сестре нравятся эти животные, поэтому я сделала один из защитных артефактов в такой форме, – сказала она, а затем закрыла за собой двери комнаты. – Вообще-то, не думаю, что князю будет дело до соблюдения студентами формальностей, принятых в Силине. Но, конечно, госпоже ректору виднее.

На самом деле, представления о том, каково поведение великого князя и как он в действительности относится к регламенту, совершенно не было. Его личность никогда не волновала её мысли.

У лестницы ждали Лагамар, Нариэн и Арьяман, облачённые в соответствующие событию наряды и студенческие плащи. Леди Маннай утопала в пышном голубом платье и выглядела словно цветок ириса. На её шее лежало массивное золотое колье с бриллиантами, а бриллиантовую же диадему украшал раскинувший крылья орёл. Неудивительно, ведь герб маркизата Субарту – золотой орёл с весами в лапе на лазоревом щите. У герба графства Элам, чьим представителем был Лагамар, имелось довольно много красок – и синяя, и белая, и жёлтая, и красная, и чёрная, но основным цветом, представленным известняковыми пиками, всё же считался белый. Поэтому бледный от природы и после болезни лорд Аншан смотрелся печальной тенью прекрасной маркизы. Арьяман же оделся в бархатный чёрный сюртук с серебряной вышивкой на лацканах, хоть в гербе герцогства Аванти почти не имелось ни того ни другого.

– Там и без меня народу всех цветов соберётся, – пояснил Арьяман, словно почувствовав недоумение Ли-Льен.

А может, это она так долго и пристально смотрела на него, что кареглазый лорд счёл нужным объясниться. Вся благородная троица волновалась не меньше Баламута. Даже Нариэн, которая неоднократно посещала балы в Силине, княжеском дворце, успела с десяток раз за пять минут поправить украшения и причёску.

«Когда-то мне очень хотелось посмотреть на званый княжеский ужин. Ну или обед. Как разодетые в цвета своих родов семьи щеголяют друг перед другом, красуясь драгоценностями и молодыми отпрысками. Простительно для пятилетнего ребёнка, росшего в довольно закрытой семье, мечтать о балах. Но почему моё детское желание исполнилось вот так? Какой-то урезанный вышел вариант», – размышляла госпожа магистр, пока шла к залу, в котором Агесилай пару месяцев назад приветствовал новый курс.

Теперь на возвышении стояло массивное кресло, к которому от входа, изгибаясь, тянулась дорожка из красного сукна. Пространство полнилось перешёптывающимися студентами со всех курсов, а также нервно переминающимися преподавателями, которые периодически пошикивали на своих учеников. Девушек в Академии насчитывалось совсем немного, и каждая из них пыталась одеться как можно лучше, чтобы произвести хорошее впечатление на великого князя и его свиту.

«Ну просто цветник, – вздохнула предпочитающая яркие наряды Ли-Льен про себя. – И я не лучше».

Не только девушки постарались приодеться. От множества расцветок, прикрытых синими плащами, даже у Ли-Льен зарябило в глазах.

– Как торжественно, – произнёс с благоговением в шёпоте Баламут.

Вот уж кто вертел во все стороны головой, будто в первый раз видел своих же товарищей по учёбе.

В парадный зал снесли множество кадок с цветами из оранжерей и целительской, отчего промозглая погода за огромными окнами казалась блёклым фоном на этом празднике жизни. Цветочные барельефы мягко освещались вечными свечами, расставленными в специальные незаметные подсвечники в стенах, а воздух полнился тонким ароматом роз и жасминов, стоящих позади возвышения.

– Лилейн, сюда, сюда, – подозвала госпожа Эйр, выныривая откуда-то из-за спины Тереса, находившегося ближе всех к «трону». – Ирида и Морус уже ведут их величество в зал.

Студентка послушно подошла к целительнице. Та тут же поставила ученицу рядом с преподавателем теоретической магии, который не изменил своей серебристой мантии, разве что скреплял её теперь золотой феникс, один в один как расправивший крылья на гербе герцогства Мирайдес. Терес являлся тем редким человеком, который совершенно не переживал из-за приезда монаршей особы. Он в своей привычной манере чуть покачивался с пятки на носок, и лишь появление любимой студентки вызвало в скучающем мужчине хоть какие-то чувства.

– Приветствую! Надо же, одним своим видом вы взбудоражили все мои мысли.

Обычно все его мысли занимали его же исследования, поэтому госпожа магистр только усмехнулась:

– Увидели меня и придумали какой-то новый способ для связки тех двух контуров, которые мы обсуждали вчера?

– Именно! Что, если создать переходы через асо-параллели?..

– Ох, Терес, ну потерпи хоть чуть-чуть без своих заклинаний! – перебила светловолосого мужчину Эйр. – В любой момент сюда придёт князь!

Она оделась в платье глубокого зелёного цвета с золотой растительной вышивкой на подоле и распустила свои длинные золотисто-пшеничные волосы, отчего напоминала прекрасную лесную фею из легенд.

– Ах, ну что за красота! – прошептала вдруг бесхитростная преподавательница, которая стояла по левую руку от госпожи магистра и, в силу роста, смотрела на неё снизу вверх. – Выглядите великолепно, милая Лилейн. Жаль, что кое-кто вот этого совсем не видит, – непонятно к чему добавила госпожа Эйр, кося глазом на серебристую мантию.

Прошла ещё пара минут напряжённого ожидания. В какой-то момент все вокруг замолчали, лишь шуршание плащей и платьев нарушало тишину. И вот, вдали раздались шаги. Спустя пару мгновений створки белоснежных дверей распахнулись, и в зал вступил великий князь Лесавьи. Он шёл, уверенно чеканя шаг, приглушённый плотной тканью ковровой дорожки.

Девушка стояла к делегации спиной, поэтому увидела Алариха Лесавийского, только когда он в окружении магистров, инквизиторов и ещё пары неизвестных мужчин дошёл до поворота к трону.

На коротких тёмно-каштановых волосах правителя лежал золотой венец в виде двух дубовых ветвей с искусно выполненными листьями. Двубортный тёмно-бирюзовый сюртук украшали красные канты и золотые пуговицы. По обе стороны от правителя стояли облачённые в тёмно-синий костюм надменный Дьянис и в тёмно-красный сюртук с любопытством глядящий на девушку Лехри. Позади расположились одетый в чёрное с золотой вышивкой Морус, в красное бархатное платье Ирида и в белоснежный костюм с ярко-красным нашейным платком Агесилай. Двое незнакомцев скрывались за их спинами, замыкая процессию.

С каждым шагом князя всё больше людей кланялись и приседали в реверансе. В какой-то момент и сама Ли-Льен изящно склонила голову, чуть согнула ноги в коленях и завела одну руку за спину, а другую сложила у груди.

– Поднимайтесь, господа, – раздался перед госпожой магистром жёсткий, уверенный низкий голос.

Она подняла голову и направила более внимательный взгляд на князя.

Тот был высок, подтянут, с прямой спиной. На его висках и кистях виднелись выпуклые вены. В свои сто шестьдесят князь выглядел лет на сорок. Аларих Герул обладал вытянутым овалом светлого лица с чуть оквадраченной челюстью, заострённым носом, ясным взглядом голубых глаз и от природы опущенными книзу уголками рта.

Великий князь внимательно и не таясь разглядывал студентку в ответ, пока наконец не протянул ей правую руку в чёрной перчатке:

– Безмерно рады встрече с первой в истории женщиной-магистром, дорогая Лилейн.

«Соберись. Как там говорится в нашем девизе? Не посрами сей славный род, надежд и чаяний потомок», – подбодрила себя Ли-Льен, и ни один мускул на её лице не дрогнул в злобе, когда вежливая улыбка коснулась губ, а взгляд карих глаз выразил должное уважение.

Протянув свою ладонь для пожатия, девушка вновь слегка присела в реверансе и произнесла:

– Лилейн Вайс рада приветствовать ваше величество.

Как ни странно, Аларих Лесавийский ограничился тем, что справился о здоровье спасительницы, да поинтересовался, не хочет ли та извинить заносчивость магического ордена и вновь продолжить карьеру под его началом. Дьянис при этом не выразил ни капли недовольства, только на мгновение (когда девушка вежливо отказалась) появилось ощущение, что глаза его прожгут-таки в госпоже магистре дыру. А вот Лехри едва со смеху не прыснул, шестым чувством уловив настроение главы ордена. Зеленоглазый маг начал активно перемигиваться с Ли-Льен и играть бровями, кося взглядом в сторону замершего истуканом коллеги за спиной правителя. Великий князь же, соблюдя вежливую формальность, взошёл на кафедру, поприветствовал всех и начал монолог об инквизиторском ордене в целом и недавно минувших событиях в частности.

– Могёшь, – шепнул на ухо Ли-Льен Морус, который, едва появилась возможность, встал рядом с ней.

Аларих Лесавийский говорил довольно долго – больше часа – ни разу не запинаясь и не прочищая горло. Весь зал слушал, затаив дыхание. Неожиданно пришло осознание, что уже минуло много времени, хотя, казалось, правитель Лесавьи начал выступать совсем недавно. А ещё девушка подметила, что в речи великого князя хоть порой и проскальзывали инквизиторские словечки, однако к тому же звучало невероятно много оборотов и выражений Абеларда, точно последний не раз становился свидетелем княжеских разговоров.

Наконец Аларих окончил свою речь. Оказалось, что вчера было вынесено решение инквизиторского ордена по делу о Любуче.

«Тёмный маг? Создал сотню личей? Смешно», – подумала госпожа магистр, нахмурившись.

Это не укрылось от внимательного взора великого князя, который всё это время не сводил с девушки взгляда, пусть и видел её лишь боковым зрением.

Агесилай порой тоже кидал заинтересованные взгляды на госпожу магистра. Его Ирида, можно сказать, поставила перед фактом, когда решила помочь девушке (и якобы сделала это давным-давно). Черноволосый мужчина с серыми глазами стоял прямо напротив Ли-Льен, сложив руки на груди, и периодически кивал в такт словам Алариха.

– За сим мы заканчиваем. Мы верим, что будущее Лесавьи будет светлым и ясным, покуда инквизиторский орден стоит на страже наших земель, оберегая простой народ от порождений грязной силы и тварей из Безвестного леса, – величественно и уверенно проговорил великий князь.

От его слов и студенты, и преподаватели наполнялись гордостью и трепетом.

«Харизмой давит точно Абелард», – пронеслось в голове.

– А теперь ступайте. Госпожа ректор сказала нам, что в трапезной накрыт большой стол. Мы не голодны и потому предпочтём прогулку, а вас просим ни в чём себе не отказывать. Сегодня повара точно снизили дозу перца, – с улыбкой добавил Аларих Лесавийский и взмахнул рукой, отпуская подданных. – Лилейн, вас мы конечно же просим составить нам компанию.

Сказав это, великий князь дождался, пока зал опустеет, и спрыгнул с возвышения. За всё это время Аларих Герул так и не присел на «трон».

– Признáюсь, госпожа магистр, всё посматриваю на вас и не нагляжусь, – начал великий князь куда более неформальным тоном. – Позвольте, разве это цвета графства Скирен?

– Это цвета герцогства Мирайдес и инквизиторского ордена, которым я предана всей душой, – вежливо ответила та.

– Хм, ваше платье слишком синее для инквизиторского герба, – заметил Лехри, который беспардонно вынырнул из-за княжеской спины и обошёл вокруг девушки, зажав пальцами подбородок в мнимой задумчивости.

Похоже, в неформальной обстановке великий князь позволял своим магистрам большие вольности, раз Лехри так спокойно влез в разговор.

– Не хотелось оказаться в одинаковых платьях с маркизой Субарту, – ответила Ли-Льен и ему.

– Ах, женщины, – фыркнул Морус, хлопая по плечу своей ученицы.

Он стоял чуть позади и внимательно приглядывал за зеленоглазым прохвостом, не давая тому подойти слишком близко.

– Хах! Честно говоря, я так не хотел повторяться за Дьянисом, что надел сюртук, не имеющий отношения ни к моему родному графству Эрин, ни к Верховному ордену, – тут же поделился неугомонный лорд. – Разве что опосредованно к моему малому ордену боевой магии. Кстати, для вас, прекрасная дева, мои двери всегда открыты, – подмигнул он.

– Охальник, – всё же осадил его великий князь.

– Не паясничай, – одновременно с ним произнёс лорд Ильмаринен.

– Ах, ваше величество, позвольте проводить к арене, на которую вы желали полюбоваться, – поспешно проговорила Ирида, пока парадный зал не разнесли два магистра, от которых сразу едва воздух не заискрил.

Чем больше резерв, тем сложнее магу контролировать слабые (для него) выбросы сил.

Госпожа ректор пошла впереди, за ней расслабленно последовал великий князь. Он галантно взял Ли-Льен под локоть и завёл неспешный разговор ни о чём.

– Кажется, эта сорока выбивается из вашего образа. Это артефакт? – в какой-то момент спросил правитель Лесавьи.

– Да, – не стала отпираться девушка. – Защитный.

– О, а можно посмотреть на суть? – тут же вклинился в разговор следующий позади них зеленоглазый магистр.

Он уже протянул свои длинные пальцы к плечу девушки, как идущий сбоку Морус ударил наглеца по рукам.

– Манеры магического ордена не перестают меня удивлять, – заметил инквизитор.

– Смею вас уверить, это манеры исключительно этого паяца, – отказался от дурной славы Дьянис, вместе с молчаливым Агесилаем замыкающий их шествие.

Двое незнакомых мужчин, сопровождавших великого князя, растворились с толпой ещё в зале.

– Ну а всё-таки, – не отставал от Ли-Льен Лехри. – Я только одним глазком.

– Только после того, как получу патент на изобретение, – запретила девушка. – Это объект интеллектуальной собственности.

– Как будто он в этом разберётся, – не удержался от высказывания Верховный маг.

– Дьян, если у тебя есть какие-то претензии, мы всегда можем разобрать их по-мужски, – возмутился его коллега. Вокруг него замерцали синие, почти как у Дьяниса, огненные искры. – Госпожа ректор, где там эта ваша арена? Всегда мечтал опробовать её в деле.

– Ах, никакого сладу с ними, – пожаловался Аларих студентке. – Ирида, устройте этим двоим экскурсию по Фермону.

Госпожа ректор нервно поджала губы и раскрыла ведущие во двор двери. Дождавшись, когда великовозрастные магистры с важными лицами проследуют за ней, женщина скрылась из виду.

– Морус, подскажите, а где же второй герой, о котором прогремела слава ещё после случая с экспрессом? – спросил великий князь, когда шум стих.

Они вчетвером так и остались стоять в паре шагов от лестницы.

– Ранен на тренировке. Отлёживается в палате госпожи Эйр, – отрапортовал преподаватель физподготовки.

– Бедняга. Сразить рогатую паучиху и быть сражённым товарищем, – иронично заметил Аларих. И припечатал: – Навестим этого отважного страдальца.

– Не... – подала голос Ли-Льен, обращая внимание на себя. Она дёрнула уголком губ и нахмурила брови. – Не кажется ли вам, что его лучше оставить в покое? Я вчера навещала Абеларда, он выглядел очень бледным.

– Я тронут вашей заботой, – с улыбкой произнёс великий князь, смотря на девушку сверху вниз – в нём имелся метр девяносто роста, и выше него был только Морус. – Могу вас уверить, я хочу всего лишь лично поприветствовать этого юношу. Мне и самому претит тревожить раненого излишними расспросами.

В голове роились мысли. На деле прошла всего пара секунд, но студентка за это время успела передумать с десяток вариантов.

– Тогда... могу я попросить вас подождать? Я сбéгаю в столовую, соберу ему немного еды. Абелард совсем не любит перчёное, и, раз уж представилась возможность...

– Конечно, дорогая Лилейн, – кивнул Аларих Лесавийский. – Всё равно я хотел немного поговорить с вашим наставником и главой ордена с глазу на глаз.

– Благодарю, – сказала госпожа магистр и присела в реверансе.

Она быстрым шагом направилась в конец южного крыла, а когда скрылась из виду, и вовсе побежала. Распахнув двери столовой, Ли-Льен спешно обшарила пространство взглядом и остановила его на столике, занятом её сокомандниками.

Арьяман стоял в первых рядах и наверняка примелькался князю во время его долгой речи. Лагамар, конечно, может испортить всё своей неудачей, но его болезненный вид лучше всего располагал к себе. Хотя Аларих наверняка узнает племянника. А вот Баламут...

– Бал, – позвала девушка и, не дожидаясь, когда парень обернётся к ней, потащила его за локоть из-за стола.

– Штой, я ещё не доел, – только и успел произнести Баламут, как его уже вывели из столовой и впихнули в первое попавшееся помещение.

Пришлось напрячь память, вспоминая, как создавать бинты.

Так как чистая энергия обладала созидательной силой и могла сотворить из ниоткуда предметы растительного и животного происхождения, маги со временем приловчились создавать не только врéменные деревянные мечи, дубинки и сети из верёвок, но и тонкие ткани, кости и даже мясо. Правда, кости получались похожими на уродливые пористые наросты, а мясо было опасно употреблять в пищу, потому что оно принесёт нескорую смерть любому, кто его съест. Но такое мясо, включая технологию его создания, находилось под строжайшим запретом и легко отличалось от обычного, а вот с бинтами, тканями и верёвками никаких проблем не было. Да и отличить их от созданных руками не так уж и просто. А уж если бинт сотворила сама магистр...

– Что ты делаешь? – жалобно спросил Баламут, когда Ли-Льен вдруг начала обматывать его голову белоснежными лентами.

– Прячу твои вихры. Сейчас ты перелезаешь через окно, ползком вдоль стены добираешься до северного крыла и забираешься в целительскую палату, – быстро говорила девушка. – Постучи, Абелард тебе откроет. Накажи ему спрятаться в лекционной, а сам ляг в палате и притворись спящим. Если князь начнёт тебя будить...

– Князь?! – воскликнул беспомощно Баламут.

– Да. Если он начнёт тебя будить, на все вопросы отвечай честно... м-м, кроме вопроса «почему в палате», естественно. Придумаю что-нибудь ещё для Абеларда. Ну, всё, у тебя есть пара минут. Беги!

Госпожа магистр взмахом руки распахнула окно и подтолкнула ошарашенного товарища «на выход».

– Видимо, Абелард тоже не так прост, как кажется, – раздался над ухом не слишком-то удивлённый вкрадчивый голос.

Ли-Льен чуть не подпрыгнула, в который раз позабыв о том, что вместе с ней всё слышит и видит Туан.

– Да. Но я сама не знаю, кто он. И я надеюсь, Агесилай не видел портрет из его паспорта, иначе сразу поймёт, что перед нами лежит не лорд Скирен-Квад.

Туан замолчал. Девушка же опять внеслась в столовую, напихала на поднос еды без разбору и вылетела обратно в коридор. Мягкие туфли приглушали шаги, поэтому Ли-Льен снова пробежалась по слегка скруглённому пространству, пока не приблизилась к залу. Она сделала глубокий вдох и медленно вышла к по-прежнему стоя́щим недалеко от лестницы мужчинам.

– ...усиленной границы... – донёсся до слуха обрывок фразы.

– Простите, что заставила ждать, – возвестила о своём приходе госпожа магистр.

– А, вы управились так быстро, что извинения излишни, – заверил её великий князь. – Ну, признаться, где здесь больничные покои, я и сам хорошо знаю, так что задам темп.

Сказав это, Аларих Лесавийский уверенным пружинящим шагом двинулся к северному крылу. Следом за ним пошёл герцог Мирайдеса. Преподаватель физподготовки же держался рядом с Ли-Льен.

– Незаметно подайте Морусу знак из трёх цифр – два-пять-три – и укажите на Агесилая, – неожиданно посоветовал Туан.

Девушка перехватила поднос одной рукой, и, задев плечо наставника, сделала вид, что поправляет клипсу. Она сложила из пальцев условленные цифры и указала на облачённого в белоснежные одежды лорда.

«Где-то я такое видел, – подумал Морус о серьге, которой касалась Ли-Льен. – И откуда она в курсе этого кода? Нашла в библиотеке глоссарий? А, всё равно же надо письмо передать этому Коршуну из Лехея».

Правитель Лесавьи тем временем уже остановился у дверей целительской и, не дожидаясь помощи, отворил их.

– Эй, Агесилай. Чего нам всем у больного толпиться. Давай тут подождём, дело-то быстрое, – позвал лорда Мирайдеса инквизитор.

Ли-Льен ловко обошла их и юркнула в первое помещение вслед за князем.

– П-приветствую, – раздался голосок помощника Эйр, который тут же подорвался со своего места. – В-ваше величество...

«А ты что здесь делаешь?» – воскликнула девушка про себя.

Она была уверена, что все ушли в столовую. Если Абелард прошмыгнул перед его носом...

– Здесь ли Абелард, любезный? – обратился к юноше Аларих.

– Да-да, в палате. Проводить вас?

«Чёрт», – подумала Ли-Льен мрачно.

Если он увидит, что там Баламут...

– Не стоит, нас двоих хватит, чтобы найти одного человека, – отказался великий князь и прошёл прямиком к палатам.

Распахнув двери, правитель Лесавьи спокойно шагнул в просторный зал. Девушке ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним с каким-то нервным любопытством.

«Ну что, Абелард здесь, или...» – успела подумать она, заходя внутрь.

Баламут спал безмятежным сном младенца, укрытый одеялом от шеи до пят. Разве что щёки его казались болезненно обескровленными, а на лбу застыла испарина.

– Эх, спит, – констатировал великий князь шёпотом, внимательно всматриваясь в лицо юноши. – Не судьба ему пирожных с окуньками поесть.

Госпожа магистр скосила взгляд на набор, который накидала на поднос, и скривилась. Пирожные, конечно, лежали отдельно от «окуньков», но ими уже стойко провоняли.

– Поставлю на тумбу. Может, очнётся до того, как они испортятся, – прошептала она.

«Ох, Абелард, и не надейся после всего, что я для тебя сделала, отвертеться от ответов», – решила девушка про себя.

Уже вечером, когда великий князь покинул Академию, бледный от пережитого страха Баламут поведал, что к его появлению лорда Скирен-Квада в палате и след простыл, только окно было чуть приоткрыто, через него-то юноша и пролез, укладываясь на место товарища.

А сейчас их с Аларихом отвлёк от созерцания спящего парня ощутимый взрыв, раздавшийся со стороны арены.

– Вы знаете, порой мне кажется, что я буду умирать, а они в это время передерутся из-за того, кому первому меня спасать, – вдруг поделился своим мнением великий князь, подходя к окну. Отсюда едва ли можно было разглядеть арену, скрытую высаженными у дворца кустами и деревьями, однако, благодаря зареву вокруг, легко угадывалось её местонахождение. – Что бы вы ни слышали об этих двоих, половину сплетен они разносят друг про друга сами, – добавил правитель Лесавьи, качая головой.

– Чем старше маг, тем он эксцентричнее, – поддержала Ли-Льен диалог из вежливости.

– Выходит, вы ещё довольно молодой маг? – спросил Аларих, оборачиваясь к девушке.

– И к тому же хорошо воспитанный, – кивнула она.

– Располагающее к себе качество, – улыбнулся великий князь. – Признаться, я был очень рад, когда узнал, что в моих землях появился ещё один магистр. К слову, вы не против побеседовать немного наедине?

– Что вы, как я могу быть против, – вежливо отозвалась госпожа магистр, хотя про себя она проговорила это с совершенно другими интонациями.

Непохоже, что он оставит её так легко.

Глава 20

Коса на камень, кость на кость

Когда Аларих и Ли-Льен вышли из целительской, к ним тут же подошёл оставшийся в одиночестве Морус.

– Великий князь, господин Агесилай просил извинить его – у нашего главы возникло неотложное дело. Не желаете ли прогуляться по территории? – спросил он, оправляя рукав сюртука.

– Пока нет. Мы с Лилейн хотим сыграть партию в шахматы. Устрой нам уединённое место, Морус.

– Прошу за мной.

Преподаватель физподготовки провёл их на четвёртый этаж, где в одном из кабинетов северного крыла обнаружилась небольшая комфортная комната, обставленная мебелью из красного дерева, обитого зелёным бархатом. У окна стоял дубовый стол, по бокам которого расположились два кресла так, что оба собеседника могли наблюдать пляшущие разноцветные огни на арене.

Морус достал из шкафа доску для шахмат и вручил её Ли-Льен. Прежде, чем наставник вернулся к шкафу, великий князь жестом отослал его.

Инквизитор перед уходом бросил на девушку долгий взгляд, отчего Аларих со смешком произнёс:

– Не съем же я её, в самом деле.

«Да он обратного боится», – подумалось Ли-Льен.

Когда мужчина с тёмной косой скрылся за дверьми, великий князь добавил:

– Вы знаете, дорогая Лилейн, раньше он не казался таким заботливым. Впрочем, разве это не легендарная связь между учеником и его наставником?

Он самолично подошёл к шкафу и достал оттуда бутыль и два бокала. Девушка парой жестов создала на доске, убранной на стол, деревянные фигурки.

– Вина? – предложил Аларих.

– Я не пью алкоголь, – непреклонно ответила студентка.

– Похвальное решение для мага, – одобрил правитель. – Впрочем, видел вашу карту испытаний – контроль над чистой силой даже выше, чем у Дьяниса.

Он поставил бокалы у доски, один наполнил тёмно-красным вином, а другой – созданной магией водой.

Сев за стол и жестом пригласив сесть девушку, Аларих Лесавийский слегка дёрнул кончиком губ в ухмылке – по его сторону доски стояли чёрные фигуры.

– Прошу, дорогая Лилейн, – позволил он госпоже магистру начать.

«Не то чтобы я была в этом так сильна, как в Государствах», – подумалось Ли-Льен, пока она делала первый ход.

– Я действительно рад, что наша страна обзавелась ещё одним магистром, – спокойно и обыденно заметил меж тем великий князь. Он практически не смотрел на доску, пока делал свой ход. – Лесавья – лакомый кусочек для многих наших соседей. Альянс королевств на юге точит на нас зуб, как и триста лет назад. «Друзья» с восточного континента с удовольствием играют на два фронта, а восточные племена клянутся в верности, чтобы затем проверить наши границы на прочность в очередной стычке. Ну а север... – Аларих глубоко вздохнул. – Безвестный лес – головная боль ещё предыдущей династии.

– Разве один дополнительный магистр сможет помочь со всеми этими проблемами? – Девушка приподняла брови.

Она порой прикусывала нижнюю губу, сосредоточенно просчитывая ходы, а великий князь неспешно попивал вино, расфокусированно глядя на шахматные фигуры.

– Что вы, что вы. Я не собираюсь перекладывать на вас свою работу, – с улыбкой покачал головой правитель. – Однако есть кое-что, – он на мгновение прервался, задумываясь, – одна конфиденциальная проблема, требующая немалой силы в её решении.

– Сомневаюсь, что я сильнее тех двух господ, которые пришли с вами... мой князь.

Ли-Льен чуть запнулась на последних словах и оттого нахмурилась.

– О, если бы их двоих было достаточно... – Аларих бросил на девушку немигающий, оценивающий взгляд. – Знаете, я хотел бы рассказать вам небольшую историю.

Великий князь легко сделал следующий ход и отпил вина.

– Жил когда-то обычный кузнец, – начал правитель неспешный рассказ. – Однажды он придавил себе руку молотом, да так, что осталась от неё одна культя. И целителю не излечить подобное, ну да где уж ему взять на целителя деньги. Зато прослышал кузнец, что над их графством одна ведьма «покровительствует», аж из Тринадцати сильнейших. Отыскал её, а та и предложи: ты мне старшего сынóчка на заклание, всяко легче нового завести, а я тебе здоровую руку.

– Совершенно типичная ситуация. – Ли-Льен пожала плечами, убирая с шахматной доски очередную пешку князя. Он подозрительно легко ими разбрасывался. – Урвать как можно больше за сущую малость – о чём ещё потом посплетничать на Закатном шабаше?

– Верно, – чуть улыбнулся Аларих, сверкнув голубыми глазами. – Кузнец, услышав это, вероятно, даже не сомневался. Как зарабатывать без руки на еду себе, немощным родителям, жене и двум сыновьям? Но когда ведьма в назначенный час пришла за добычей, супруга кузнеца не пойми с чего воспротивилась подобному договору и предложила ведьме вместо ребёнка себя. И та тут же согласилась.

– С юного дитя получишь больше сил, чем с женщины. Если только...

– Полагаю, жена кузнеца была беременна, но ещё не знала этого. Иначе зачем бы ведьме спешно соглашаться на изменения в договоре? Она «испила» жертву прямо на глазах у сыновей и мужа, а после исчезла, пожелав им удачи.

– М-м, – поддержала монолог девушка.

Ситуация на шахматной доске для неё стремительно ухудшалась.

– Муж горевал недолго. Впрочем, он и новой руке недолго радовался – вскоре за ним явились инквизиторы и, согласно указу правителя прошлой династии о пособничестве ведьмам, казнили всю семью, уличённую в преступной свя́зи. – Мужчина вновь отпил вина и поставил шах. – К слову, вы не находите забавным такое рвение предыдущего князя казнить всякого даже на основании простых слухов, притом что весь их род вёл начало от Лунной ведьмы?

– Разве? В этом есть своя логика. Если люди перестанут бояться заключать договоры с ведьмами, последние станут настолько сильны, что никакому ордену не получится их сдержать, – ответила Ли-Льен, временно откладывая мат удачным ходом. – Но, видимо, такой тщеславный человек, как великий князь прошлой династии, сам не смог отказаться от порочного искушения. Впрочем, вряд ли Лунная ведьма брала втридорога со «своих».

– Порочного? – переспросил Аларих, искривив губы в улыбке. – Звучит так, будто вы ни за что не стали бы добиваться исполнения своих желаний таким способом.

– Конечно. Это искушение сродни тому, что настигает жаждущего при виде отравленной воды. Краткий миг насыщения и долгая агония.

Великий князь допил вино и поставил мат.

– Ваши мысли удивительно совпадают с моими. Ещё партию?

«А у меня есть выбор?» – подумалось Ли-Льен, пока она смотрела, как фигуры вновь занимают свои места на доске.

– Так как связан кузнец с некоей конфиденциальной проблемой? – подтолкнула Алариха Герула госпожа магистр, глядя на всполохи света в окне.

Два сильнейших мага Лесавьи пока так и не определили победителя в своём сражении на арене.

– Кузнец никак, – подхватил великий князь, наливая себе ещё вина. – А вот его сыновья – самым что ни на есть прямым образом. – Правитель едва слышно хмыкнул, глядя на ход собеседницы. – На самом деле они не умерли тогда. Один из инквизиторов в момент казни увидел в старшем мальце сильный магический дар и решил пощадить. Младшего, которому не исполнилось и двух лет, этот жалостливый мужчина тоже повелел оставить в живых: сильный дар часто встречается у братьев и сестёр одновременно.

Великий князь вновь задумчиво и цепко пересёк взглядом пространство и остановил его где-то за окном.

– Сейчас я считаю, немалую роль сыграло и то, что у него самого в тот год родились близнецы, и всему виной стали его проявившиеся отцовские чувства... – произнёс Аларих, переводя взгляд обратно на шахматную доску и делая ход. – Но я отвлёкся. Двух братьев забрали в инквизиторский орден, и старшего брата этот мужчина вызвался обучать сам. Как ни странно, ребёнок вырос, не испытывая ненависти к тем, кто убил его отца. Конечно, в мальчишке имелись и хитрость, и коварство, и амбиции. Но – самое главное – он всё же отлично понимал: виноваты во всём, что тогда произошло, только ведьма и выбор его отца. На выбор обычного человека не так-то просто повлиять. А вот на то, чтобы у ведьм не осталось и шанса творить зло – вполне. Тогда-то он и решил: лучший способ побороть ведьм – убить их предводительницу.

Что ни говори, а великий князь оказался отличным игроком в шахматы. Его сопернице так и не удалось нащупать изъян в чужой стратегии. Ходы мужчины были преисполнены лёгкости и точности. Воистину, правитель, сотню лет лавирующий среди политических интриг, не мог статься простым противником.

– Действительно... амбициозно. Что ж, последнее у вас вышло, – разоблачила Ли-Льен сына кузнеца. – «И царство в придачу», – не удержалась она от колкости.

– И царство в придачу, – рассмеялся Аларих. Он вновь приблизился к тому, чтобы поставить мат. – Не могу сказать, что мои помыслы были кристально чисты, однако же главной моей целью всегда являлось одно: сразить угрозу с севера, сделать её не более чем сказкой, которую шепчут детям бабушки перед сном.

– О, – пространно ответила госпожа магистр. – Ну, как показала практика, в той битве сгинули лишь потомки рода Алангсар, а вот ведьмы и поныне здравствуют и отравляют своим существованием мир.

– Увы, – кивнул великий князь. – Более того, одна из них в отместку прокляла весь мой род.

«Надо удивиться», – подумала Ли-Льен, приподнимая брови.

– Я знаю, что ходили такие слухи... – осторожно произнесла она.

– И я бы хотел, чтобы слухами это и осталось, – добавил правитель, и голубые глаза его замерцали, точно лёд в свете вечных свеч, когда он вновь одолел собеседницу в игре.

– Но если это правда, разве могли ведьмы ограничиться лишь одним проклятием? – не удержалась и спросила госпожа магистр то, что её давно интересовало.

– Всё, что я сейчас вам рассказал и расскажу, дорогая Лилейн, признáюсь, преследует определённую цель: я хочу заручиться вашей поддержкой, а для этого важно доверие, – придавил Аларих своим сильным голосом вместо ответа. – Взгляните на венец на моей голове.

– Артефакт, полагаю? – рассудила, чуть наклонившись над столом, она.

– Верно. Я обнаружил его в сокровищнице рода Алангсар. Не сразу, к сожалению.

– Этот артефакт остался от предыдущей династии? Разве это не значит, что он связан с Лунной ведьмой?

«Ведьмовской артефакт способен на то, чего не могут сделать устройства, созданные с использованием чистой или стихийной сил. Такой же мощный, как силы ведьм», – догадалась госпожа магистр и, прищурив глаза, откинулась на спинку сиденья.

– Ах, ваш упрёк попал мне в самое сердце, – вздохнул великий князь, улыбаясь одними губами. – Но если бы не артефакт на моей голове, боюсь, и я, и моя жена, и наш сын Бальдр уже бы давно умерли. Этот венец защищает от любых проклятий тех, кто пролил над ним кровь. Жаль, что только троих человек за раз. И только... хм, от новых.

– В таком случае ваша проблема связана со старым проклятием? – смекнула Ли-Льен, а после наконец отпила воды из бокала. – Кажется, я догадываюсь, зачем я вам нужна.

– Уверен, вы всё поняли правильно. – Аларих тоже откинулся на спинку кресла. Правитель положил одну руку на стол и постучал указательным и средним пальцами по дереву. – Хоть и говорят, что один магистр равен тысяче магов, однако можно выставить хоть семь тысяч магов, чтобы разрубить только одну нить, и это не принесёт нужного результата, а лишь погубит прóклятого. Но высшее проклятие теоретически можно снять, объединив силы семи магистров. И это одна из причин, по которой я так рад вашему пусть и несколько сомнительному появлению.

«Последнее, что я буду делать в этой жизни, это снимать с тебя проклятие», – мысленно фыркнула девушка.

– У меня уже есть трое магистров. Раньше был ещё Алкей, но он, увы, сгинул после сражения с ведьмой Пустоши. И я, в отличие от Агесилая, не питаю надежд на его возвращение. Благодаря долгим и выматывающим дипломатическим миссиям и череде переговоров ещё два магистра теоретически смогут присоединиться к процессу избавления моей семьи от проклятия. Теперь, когда вы открылись, мне останется найти всего одного.

В речи великого князя впервые появилось воодушевление. Давняя проблема уже сгубила двух его детей, не дав им достичь совершеннолетия. И пусть младший сын чудом пережил своё восемнадцатилетие, это значит лишь, что теперь над его детьми будет довлеть ровно то же проклятие.

– Вы сказали, что это одна из причин, – подметила госпожа магистр, переводя тему.

– Восхищаюсь вашей внимательностью, – сверкнул очами правитель. – Другая причина не менее важна для меня.

Аларих вдруг встал и в несколько размашистых шагов достиг двери. Пара жестов – на ней вспыхнули символы заклятия тишины. Великий князь развернулся и, заложив руки за спину, медленно пошёл обратно, заодно начиная говорить своим низким, сильным голосом:

– Думаю, вы уже сумели убедиться в том, как много ужасных, подрывающих репутацию княжеского двора событий стало происходить в последние пару лет. Как если бы вся нечисть разом взбесилась или, наоборот, обрела разум и решила претворить в жизнь неясный для меня план.

Правитель Лесавьи тяжело сел в кресло, будто придавленный грузом своих чаяний.

– Я чую в этом чей-то заговор, но отчёты инквизиторов твердят об обратном. Я и сам порой ощущаю себя параноиком, который ищет двойное дно даже там, где его нет. Но ваша реакция в зале... вы ведь удивились решению по делу о Любуче? Я перечитал тот отчёт десяток раз и не нашёл изъяна, ни как инквизитор, ни как правитель. Но вы... вы были там, дорогая Лилейн. Имелось ли там что-то, привлёкшее ваше внимание?

«Ты определённо не тот человек, с которым бы я стала об этом откровенничать. Но Серая с её внезапными интригами вызывает больше опасений», – решила студентка.

– Конечно, моим старшим коллегам виднее, но там будто бы поработала сила более грозная, чем простой лич.

– «Простой»? – усмехнулся Аларих. А после нахмурился. – Занятная информация. Неужели и правда ведьма...

– Я пока всего лишь ученица ордена, мне ещё многое неизвестно, так что если ваша просьба заключается в помощи с раскрытием этого дела...

– Что вы, что вы, – махнул рукой великий князь. – Я верю в инквизиторский орден, он докопается до правды рано или поздно. Мне хватит этих ваших слов. А также того, что вы, по письму дорогой Ириды, усердно учитесь. Я вырос здесь, и мне отрадно видеть, какие таланты появляются в близком моему сердцу месте.

Великий князь перевёл взгляд в окно, туда, где перестали полыхать огни сражения.

– Похоже, у нас осталось не так много времени, – заметил Аларих. – В вашем чудесном обществе я едва не забыл об одной процедуре. Незначительной, но крайне важной.

Ли-Льен вопросительно приподняла брови.

Правитель снял с пальца широкое золотое кольцо с чёрным бриллиантом и положил его на центр шахматной доски.

– Это особое украшение. Тот, кто осознанно нарушит данную ему клятву, умрёт, – пояснил великий князь.

«Сколько чу́дных артефактов сомнительного происхождения. Венец, защищающий от проклятий, теперь кольцо клятвы. Его что, тоже ведьма создавала?» – удивилась госпожа магистр.

На её лице не дрогнул ни один мускул, лишь чуть напрягся взгляд.

– Это тайный обряд, так что сейчас вы, вероятно, удивлены. Но каждый магистр Лесавьи проходит через него, – спокойно продолжил говорить правитель. – Даже Дьянис и Лехри не избежали обряда, хотя они более чем лояльны ко мне, ведь когда-то я исполнил их желания взамен на помощь.

– Доверяй, но проверяй? – хмыкнула Ли-Льен.

– Я в первую очередь преследую интересы государства, дорогая Лилейн, – покачал головой Аларих Лесавийский. – Магистр – слишком мощная единица, чтобы пренебрегать дополнительными гарантиями безопасности. Я был максимально честен с вами и действительно готов всячески поддержать вас в ваших стремлениях, и даже помочь в исполнении ваших желаний. В меру своих возможностей, само собой. А в ответ прошу лишь поклясться, что вы никогда не предадите меня, моих потомков и мою страну.

Ли-Льен встала. Она развернулась к великому князю спиной и, уперев одну руку в бок, другой задумчиво коснулась подбородка.

– Не слишком ли вы мне доверяете? А если я – злодейка? Ваши телохранители далеко... – произнесла девушка якобы в недоумении.

– Сил у меня и моих артефактов хватит, чтобы сдержать вас до их прихода. А затем, к сожалению, вы умрёте, – ответил Аларих без особого выражения. Он прекратил совершенствоваться, чтобы не усилить проклятие, в ином случае уже давно бы стал магистром сам. – Впрочем, тот же исход ждёт вас, если откажете в моей просьбе.

«Просьбе? Ха!» – фыркнула Ли-Льен, незаметно чертя руны над брошью-сорокой.

Слушал их разговор Туан или нет, но то, что госпожа магистр сейчас запланировала, точно не должно иметь свидетелей. Ведь то, чего жаждал великий князь, она никак не могла исполнить. И не хотела.

– Ваша просьба, мой князь, оказалась довольно... неожиданной, – мелодично проговорила девушка, плавно оборачиваясь к сидящему правителю. – Однако я вполне разделяю ваше стремление оградить Лесавью от всяческой угрозы. Само собой, я поклянусь в том, что никогда и не планировала делать.

Брошь на её груди нагрелась, предлагая вновь установить связь.

– Я рад, что не ошибся в вас, дорогая Лилейн, – отозвался Аларих, прямо и спокойно глядя на госпожу магистра.

Та в ответ улыбнулась и, чуть постояв, села обратно с не менее безмятежным выражением лица. На самом деле во время поисков учения студентка из природного любопытства и соображений собственной безопасности заодно исследовала магический «периметр» Академии. Тогда удалось узнать, что взломать его незаметно никак бы не вышло. Но Ли-Льен также просчитала, что артефакт, охватывающий всю Академию, сможет обнаружить её присутствие только с небольшой задержкой. Семь секунд. Этого времени хватит, чтобы исполнить задуманное.

– Что я должна сделать? – спросила госпожа магистр, поправляя причёску.

– Пожертвовать камню каплю вашей крови и...

Аларих Лесавийский не договорил, когда девушка вытащила из волос деревянную заколку и плавным движением положила её на стол.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

«Эту партию ты проиграл».

Шаги Агесилая Туан услышал издалека. Когда одетый в белое лорд вышел в свет камина из тумана, то оказался в полуметре от хозяина Безлунного зала. Мужчины несколько мгновений молча смотрели друг на друга, прежде чем Туан почтительно склонил голову:

– Приветствую герцога Мирайдеса.

Агесилай кивнул ему и, приподняв брови, заметил:

– Ни к чему такие формальности. Я всего лишь исполняю эти обязанности.

– Правила есть правила, – бескомпромиссно пожал плечами светлоглазый лорд, разворачиваясь к камину. Тёмная, аккуратно уложенная коса взметнулась, будто живая. Туан заложил руки за спину, сцепив одну другой, и двинулся к чайному столу. – Как Кириан?

– Всё так же, болеет.

Глава инквизиторского ордена медленно прошёл следом за Туаном и, не спеша садиться, остановился у каминной полки. Герцог окинул взглядом учение о редких болезнях.

– А ты как? – произнесли они одновременно.

Туан рассмеялся:

– Всё так же, всё так же. А вот ты, напротив, не слишком ли бледен? Как часто ты выходишь на улицу?

– Пару раз... вечерами? – Агесилай поморщился, силясь вспомнить, когда в последний раз гулял при свете дня. – Это лето вышло особенно напряжённым. Не знаю, слышал ли ты, но нечисть последние несколько лет будто с катушек слетела.

– Да, Морус иногда приносит мне газеты, – кивнул хозяин Безлунного зала, чуть прищурив светлые глаза. – К слову об этом...

Не успел он договорить, как герцог Мирайдеса вскинул руку, призывая его замолчать:

– О, знаю всё, что ты мне скажешь. Морус десять страниц исписал, уверенный, что по их душу явилась одна из ведьм.

– И что же ты считаешь – он ошибается? – мягко спросил собеседник, изгибая губы в усмешке и склоняя голову набок.

Агесилай закатил глаза и, поджав губы, покачал головой:

– А, вечно ты строишь из ведьм гениальных интриганок. К счастью для всех нас, их образованность остаётся на уровне деревенских девиц. Вспомни, сколько их ни было убито, все поголовно точно обезумевшие от большой силы дети. Всё, устроенное в Любуче, слишком сложно для них. Это можно было бы повесить на Лунную ведьму, но никак не на её... последовательниц.

– А как же Болотная ведьма? Или Озёрная... или ведьма Пустоши?

Герцог отмахнулся:

– Она мертва.

– Но никто не видел её смерти, – заметил Туан, сложив руки на груди.

Герцог Мирайдеса замер в раздумьях. Он коснулся корешка ветхой книги. Страницы не казались слипшимися от времени. Скорее наоборот, выглядело так, будто кто-то недавно её листал.

– Исключено, – наконец ответил лорд в белых одеждах. – Я лично кинул в неё заклинание, от которого ведьме не выжить. И ни одна ведьма не смогла бы ей помочь.

– Ведьма не смогла бы, – кивнул его собеседник.

Агесилай вновь едва не фыркнул и скривил рот.

– Ни один маг в здравом уме не станет спасать ведьму. И сила моего заклинания была слишком высока. В Лесавье не так уж много магов, способных ей помочь. – Герцог Мирайдеса чуть помолчал, прежде чем продолжить. – Впрочем, категорично отвергать твои слова не буду, ведь, как оказалось, в нашей стране вполне могут скрываться даже целые магистры.

Интонации в его голосе сделались особенно едкими.

– А я здесь при чём? – невинно удивился Туан. – Не я же её скрывал.

– Да, у тебя бы не вышло, – понимающе согласился Агесилай. – Однако надеюсь, в следующий раз в вашем грандиозном плане по укрытию неучтённых магистров в ордене найдётся время для обсуждения его со мной. Запрос на информацию об этой девушке от князя пришёл ко мне одновременно с письмом от Ириды.

– Как неловко, – вздохнул с нарочитым сожалением Туан. – Но полагаю, мы узнали о Лилейн примерно одновременно, так что твои упрёки в мой адрес несколько необоснованны.

– Как будто я стал бы тебя в чём-то упрекать, глупый мальчишка, – махнул рукой герцог.

Он огляделся и наконец отошёл от камина. Мужчина замер у рояля, коснулся светлых клавиш и вздохнул. Когда-то давно он с Эсоном, его братом, любил играть на этом инструменте в четыре руки. В следующих словах Агесилая проскользнули отеческие нотки:

– Лучше скажи мне, всего ли тебе здесь хватает? Может, что-то принести?

Туан легко и воздушно подошёл ближе и, загибая пальцы, начал перечислять, словно ребёнок, у которого спрашивали, что ему купить в магазине:

– Пару современных учебников по артефакторике, пару – по моделированию заклинаний, ещё около десятка художественных книг, желательно изданных в последние лет десять. Также попроси, чтобы сюда поставляли больше овощей... и передай мне отчёт магэкспертизы из Любучи.

Агесилай медленно кивал, удивляясь необычному списку, и на то, что Туан озвучил в конце, тоже по инерции кивнул.

– А это-то тебе зачем? – устало вздохнул лорд, ослабляя красный шарф на шее. – Всё надеешься найти там следы ведьмы? – Туан промолчал, поэтому герцог, чуть приподняв голову, продолжил: – Послушай, я... признаться, не знаю наверняка, чьих это рук дело. Мы с таким никогда не сталкивались. Но я должен был дать своевременный отчёт. И я не хочу разводить панику среди людей бездоказательными предположениями, – твёрдо заключил он.

Герцог Мирайдеса прохаживался взад и вперёд, меряя шагами клочок освещённого камином пространства:

– Подумай вот о чём: лич достоверно мёртв, а ведьма – если это была она – достоверно жива. Мы вовсю стараемся, чтобы люди считали этих тварей выдумкой. Если взять и написать в газетах, что, возможно, ведьма обратила сотню людей в личей, чуть не убила несколько десятков инквизиторов своим ритуалом и теперь разгуливает где-то среди мирных деревень, то у населения лишь прибавится страха, а у инквизиторов – бессмысленной работы, – сказав это, Агесилай остановился. Он глубоко вдохнул и сжал переносицу пальцами, растирая её. – Не волнуйся, это дело я взял под свой личный контроль. Но пока мы со всем этим тщательно не разберёмся, для всех будет лучше списать случившееся на происки тёмных магов, возжелавших больше грязной силы.

Герцог Мирайдеса замолчал и кинул ожидающий взгляд на собеседника, но хозяин Безлунного зала не спешил продолжать разговор. Лицо Туана не выражало особых эмоций, лишь брови слегка хмурились, а с уголков губ исчезла лёгкая улыбка. В конце концов он заложил руки за спину и, подёргав кончик собственной косы в полузабытом привычном движении, произнёс:

– Ты, Агесилай, очевидно, мудрее меня и знаешь, о чём говоришь. Как тогда, когда вы с великим князем разом решили возвести для обычных людей ведьм в разряд сказок.

Около сотни лет назад глава Лехейского отделения охотников на нечисть, теперь исполняющий обязанности главы инквизиторского ордена, и Аларих Лесавийский действительно решили исказить правду, и в народе начали расходиться речи о том, что дела прошлого были совсем не такими, как все полагали. И ныне многие простые люди считали, что основатель ордена инквизиторов и его потомки никогда не совершали своих подвигов. Да даже сам прославленный Алкей, Сокол из Лехея, прославился для не-магов вовсе не убийствами ведьм, а исключительно борьбой с другой нечистью. Что уж говорить о подвиге великого князя. Триумфальная арка в честь победы над Лунной ведьмой – на самом деле всего лишь арка победы над предыдущей династией, связавшейся с тёмными магами. Даже табличку с названием убрали, оставив правду только тем, кто владеет силой.

– Ах, помню, ты в своё время высказывал мне, что это неправильно. Неужто, наконец, поменял своё мнение? – улыбнулся герцог Мирайдеса.

– Я говорил, что это опрометчиво, – качнул головой Туан. – И до сих пор так считаю.

– Отчего же? Поколение людей сменилось, и, если верить статистике, случаев заключения договоров с ведьмами стало намного меньше. Впрочем, и самих ведьм стало меньше, но даже относительно их количества...

– Однако можем ли мы теперь так же эффективно отслеживать их перемещения? – не удержался от вопроса хозяин Безлунного зала.

Раньше любое появление в деревне прислужницы старых богов сопровождалось цепочкой шепотков от дома старосты до ближайшего отделения охотников на нечисть. Тогда люди знали, как определить ведьму перед собой. Теперь же они отрастили злодейкам из сказок длинные носы, уродливые горбы и лишние фаланги, а настоящую ведьму могут запросто принять с хлебом и солью, спутав со скромной бродячей целительницей, которая за маленькую услугу готова помочь изменить жизнь.

Более того, если раньше во многих бедствиях винили ведьм и просили защиты у великого князя, то нынче сам князь стал тем, кого обвиняли, стоило наводнению или засухе обрушиться на крестьянские земли: мол, прогневил богов, вот и причина неурожая. А если какого мужика инквизиторы всё же уличали в связи с ведьмами и казнили – то был однозначно произвол властей и нежелание инквизиторов хорошо выполнять свою работу. Ведьмы, как оказалось, до сих пор являлись удобным громоотводом народного недовольства.

– Мы всё ещё можем косвенно прослеживать их движения. Плюсы от нашего с Аларихом решения превалируют над минусами, – уверенно ответил Агесилай.

– Надеюсь, плюсы от твоего последнего решения также перевесят минусы, – произнёс со вздохом Туан.

Он продолжал хмуриться и теперь, казалось, немного отдалился от разговора. Светлоглазый мужчина плавно и быстро, точно изящная чёрная птица, подошёл к дивану и резко сел.

– Какие тут могут быть минусы? – удивился герцог Мирайдеса.

Он приподнял брови: в самом деле, как ни посмотри, он принял лучшее решение.

– Предупреждён – значит вооружён. Ты лишаешь людей этого оружия.

Туан едва заметно положил руку под подушку и прочертил над зеркальным блюдцем открывающую руну.

– Это демагогия, – отмахнулся лорд, а затем оправил лацкан белоснежного сюртука.

– Жители Любучи не знали ничего про ведьм, и весьма вероятно, добровольно впустили погибель в свой дом.

Серьга в ухе хозяина Безлунного зала всё так же хранила тишину, которую обрела мгновения назад.

– Ты исходишь из того, что там поорудовала ведьма. Но один из жителей этой деревни был тёмным магом. Сам подумай, спасло бы местных знание ведьмовских уловок, если их обратил всё-таки он? – задал риторический вопрос герцог Мирайдеса.

Он сложил руки на груди и решил сменить тему:

– Послушай, не хотел бы говорить этого, но считай мои слова наблюдением близкого человека: порой тебе недостаёт того умения смотреть широко, которое было у твоего отца. Ты слишком зациклен на этих ведьмах. Да, этому есть объективные причины, но однажды для нас всех настаёт пора расти над собой, – поделился своим мнением Агесилай. Он ожидал, что Туан вскинется на его слова, но тот лишь с интересом смотрел на собеседника, не пытаясь оспорить его суждений. – Не подумай, что я принижаю твои способности. – Герцог чуть приподнял одну ладонь в примиряющем жесте. – Просто все мы несовершенны. Я переживаю, что ты вновь можешь слишком увлечься в погоне за миражом. Как тогда... – По лицу мужчины в белых одеждах пробежала тень, и он снова поспешил сменить тему. – Нет, не будем о грустном. Вот, например, ты знал? Наш орден в последнее время раздаёт множество защитных оберегов. Заклятия на них показали себя весьма эффективными в защите против различной мелкой нечисти и нежити.

– Да, кажется, Морус говорил мне о продажах бумажных талисманов, которые оказались в несколько раз лучше, чем у духовного ордена, – подтвердил Туан.

– Да, ха-ха, – оживился Агесилай. – Старина Этана мне весь стол заполнил гневными письмами. Но это честная конкуренция. Не моя вина, что наши обереги работают, а их – нет.

– Что я слышу? – с лукавой улыбкой удивился хозяин Безлунного зала. – Какое неприкрытое самодовольство. Неужто наш могучий глава ордена всё ещё не упускает возможности помериться способностями со старым соперником? Если я не ошибаюсь, всё началось с того, что господин Этана разок обошёл тебя в «Государствах»?

– Если бы только это! Он при том всячески гримасничал и острил, – вздёрнул нос герцог.

– Что же, непозволительное поведение для пятилетнего ребёнка, – охотно согласился его собеседник, сверкнув глазами. – Ну да все мы несовершенны.

Туан легко поднялся и, уперев одну руку в бок, а другой почесав затылок, неожиданно охнул:

– А не пора ли тебе вернуться к великому князю? Кажется, я задержал тебя слишком надолго.

– Что ты, я всегда рад проведать тебя, – отмахнулся Агесилай. – Но ты прав. Уверен, он уже должен был утрясти все «формальности» с нашей чудесной Ли... Лилейн?

– Лилейн, – подтвердил Туан. – А что ты имеешь в виду под «формальностями»?

– О, тебе ли не знать? Это я о них в курсе исключительно благодаря тому, что мы с Аларихом близкие друзья, – подмигнул герцог Мирайдеса и направился в сторону клубящегося во тьме тумана. – Ну всё. Твои пожелания я запомнил, на неделе постараюсь всё доставить. Хорошо питайся и береги себя.

Агесилай, не оборачиваясь, махнул рукой на прощание и скрылся среди множества воздушных духов.

– Ты тоже береги себя, – тепло отозвался Туан.

Когда шаги гостя стихли, Туан медленно поднял руку и указательным пальцем начертил в воздухе несколько рун. Пространство рядом пошло рябью, и проявились очертания заполненных рунами кругов заклятия, управляющего «периметром» Академии.

– Предоставь мне информацию о сигнале, – чётко и ровно произнёс мужчина.

Пока Агесилай рассуждал о его способностях, это заклятие вдруг выдало необычайно короткую волну, «сигнал», который едва пробежался по тонкому слуху мужчины. Непохоже, чтобы такой сигнал был полноценным откликом на вмешательство в территорию Академии, но с чего бы ему вообще появиться?

– Обнаружено проникновение, – отозвался от кругов неестественный, гулкий голос, отдалённо напоминающий женский.

– Место обнаружения?

– Неизвестно.

– Объект проникновения?

– Неизвестно.

– По какой причине? – нахмурился темноволосый лорд.

– Мгновенный обрыв сигнала, недостаточно времени для анализа.

Исходя из таких данных можно сделать вывод, что полученный сигнал появился не из-за вмешательства извне – тогда местом обнаружения стал бы «неизвестный участок барьера».

«Ведьмовское кольцо клятвы? Или... да нет, зачем?»

– Яровид! – позвал Туан.

– Да, мой господин, – явился призрак через пару минут.

– Ты – совершенно случайно – не пролетал ли рядом с кабинетом, в который Морус недавно проводил великого князя и Лилейн?

– Ни случайно, ни намеренно, – хмыкнул дух. – У вас же теперь с этой «госпожой магистром» есть средство постоянной связи. А я на арене был. Бой, надо сказать, зрелищный оказался. Давненько я не видел, как магистры сражаются, пусть и вполсилы... – Внезапно Яр замолчал. Он почувствовал необыкновенно тяжёлый взгляд. – А что? – кротко уточнил призрак.

– Теперь и мне кажется, что моя ночная гостья не так проста.

– Она – воплощение?! – тут же воскликнул дух, синея и бледнея на глазах.

«Хотя, если бы она решила вступить в бой с князем, мы бы об этом уже узнали. Слишком короткий сигнал – эмоциональная вспышка? Воплощению необходим жёсткий контроль над своими чувствами, чтобы клубящаяся в нём стихийная сила не прорывалась наружу... – раздумывал Туан тем временем. – С другой стороны, кольцо – артефакт, созданный ведьмой. Оно полно грязной силы, которая после активации кольца, очевидно, возмущает магический фон, считываемый Аркой. Но зачем тогда Лилейн разорвала нашу связь?»

– Шанс узнать это мы упустили, – отметил вслух черноволосый лорд, расплетая косу.

– Если она – воплощение, то, должно быть, прячет силу артефактом, – загорелся старой идеей Яровид. – Раз к вам она приходит только с сорокой и цветком, то артефакт, скорее всего, спрятан где-то под одеждой. Надо просто...

– Боюсь представить, куда заведёт тебя твой энтузиазм.

– П-простите, – стушевался призрак.

Хозяин Безлунного зала больше ничего не произнёс. Он не свойственным ему движением разлохматил волосы, но спустя пару секунд те вновь аккуратными прядями окутали его плечи.

Все мысли Туана о конфронтации с Агесилаем разом оказались вытеснены необычной девушкой.

Глава 21

Как ни крой, а швы наружу выйдут

Дьянис и Лехри ворвались в кабинет без стука. Вернее, ворвался чумазый глава малого ордена боевой магии, а Верховный с чопорным видом зашёл следом. Лехри даже не заметил, как разрушил плетение заклятия тишины на двери.

– Ну что, она уже готова? – весело спросил зеленоглазый магистр.

Аларих и Ли-Льен с одинаковой прохладцей во взгляде повернули головы к вошедшим.

– Представьте себе, он порой и на заседания так является, – цокнул языком великий князь. – Да, мы закончили.

Он покрутил на пальце золотое кольцо с чёрным камнем и перевёл взор на растрёпанного Дьяниса.

– Мы ограничились заклинаниями среднего уровня, сильно резерв не тратили, – доложил тот. – Хотя этот примостовник из Дрохяд-Аха всё порывался впечатлить госпожу Ириду своими фокусами с огнём, – не удержался он от колкости.

– Фокусы не фокусы, а нашей блондиночке волосы-то подкоптил, – фыркнул Лехри, продолжающий с интересом смотреть на госпожу магистра.

Ли-Льен аккуратно поправила деревянную заколку в волосах и вежливо улыбнулась Алариху:

– Прекрасно понимаю ваше желание держать магистров под контролем. Но ваша лояльность в формулировках клятвы поражает. Некоторым не помешали бы более... узкие рамки.

– Ха, – хохотнул Лехри. – А я решил, она будет истерить. Простите, моя милая прелестница, что подумал о вас дурно. За столько лет и на старуху бывает проруха.

– Как? Я считала, что я – первая женщина-магистр, – охнула девушка, прижав руку к груди.

– Всё верно. Вы – первая женщина-магистр. А он – первая старуха-магистр, – вновь не удержался от колкости Дьянис.

– Ба, сенсация! Уже предвижу заголовки газет: «Великого Верховного мага на арене отделала древняя старуха! Он обозлился и облысел».

Сказав это, зеленоглазый мужчина создал над белоснежными волосами главы магического ордена пламя, которое, впрочем, быстро сдуло в его же лицо. Лехри закашлялся и замахал руками, гася синие язычки огня, заплясавшие по его плечам.

– Я очень рад вашему появлению, моя дорогая Лилейн, – вздохнул великий князь, тяжело поднимаясь. – Вы словно глоток свежего воздуха. Но, прошу вас, не подливайте масла в огонь.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой князь, – покорно кивнула Ли-Льен, поднимаясь вслед за ним.

– Лехри, иди умойся, – приказал Аларих. – Там за третьей оранжереей есть общий душ. Лилейн проводит тебя. Дьянис, оправь волосы и пойдём к Ириде. Я всё ещё планирую пройтись по памятным местам. Морус, ты всё это время за дверью поджидал? Проследуй с нами, заодно расскажешь, как у тебя получилось за столь короткий срок взрастить целого магистра.

Ли-Льен окинула взглядом взлохмачивающего беспорядочные подпалённые светло-каштановые вихры мужчину и подумала о том, будет ли и она вести себя так лет через сто?

«Нет, исключено», – решила девушка, выходя из кабинета первой.

Она шла по коридору, не оглядываясь на великовозрастного спутника. Ли-Льен, взбудораженная произошедшим под конец их с великим князем разговора, чувствовала себя постящимся монахом, перед лицом которого повертели сочным куском жареного мяса. Тело, на мгновения получившее доступ к силе, буквально ломало от желания скинуть заколку с волос и дать волю чувствам. Такого не было в лесу близ Любучи. Правда, тогда над студенткой ещё довлели азарт прошедшего боя, боль от ран и усталость.

– Эй, кстати...

«Это всё потому, что сейчас передо мной находился князь с этой его абсурдной просьбой. Радеет за мир во всём мире, ха. Любого бы вывело из себя».

– Эй, Лилейн!

«Только вот мне нельзя выходить из себя. Так что вдох-выдох».

– Малышка Ли, игнорирование – не решение проблемы, – отметил Лехри, выходя вслед за девушкой во двор.

Солнце уже перевалило за здание, и двор укрыли длинные тени, но злое выражение лица магистр из Дрохяд-Аха увидел довольно отчётливо.

– Похвально, что ты тоже считаешь себя проблемой. Принятие – первый шаг в работе над собой, – процедила девушка.

– А в деле твой язычок так же остёр? – с наглой улыбкой поинтересовался мужчина, сверкая зелёными глазами.

– Едва ли у тебя останется желание узнать это после встречи с моей молнией, – огрызнулась госпожа магистр, ощутившая неожиданную симпатию к высокомерному Дьянису.

– О, я весь в предвкушении, малышка Ли, ай-яй! Ха-ха-ха!

Стоило магистру опять назвать девушку малышкой Ли, как воздух с треском прорезала фиолетовая молния, разбившаяся о мгновенно выстроенный главой малого магического ордена щит. Мужчина громко рассмеялся, но студентка не стала продолжать. Совсем не хотелось тратить на этого пройдоху и так ослабленный резерв. Особенно если учесть, что стихию молнии сейчас толком не восполнишь. Время гроз уже прошло, и единственный способ аккумулировать нужную энергию – собирать крохи этой стихии, развеянные в воздухе количеством раз в десять меньшем, чем имеется в пространстве той же чистой силы.

– Как, и это всё? А ты точно магистр? Или ваш орден просто сговорился называть тебя так, чтобы добавить веса инквизиторам? – подначивал балагур.

– Если бы я знала, что нам могут не поверить, убедила бы Моруса и дальше хранить это в секрете, – ответила со смешком Ли-Льен.

– А почему именно стихия молнии? – не унимался магистр. Он чуть ускорился и теперь шёл по левую руку от девушки. – Нужна прорва сил на мало-мальски крупную молнию. И заклинания с её использованием можно в тонкой брошюрке перечислить. Ни один известный мне магистр их не копит.

– Это эффективное средство от огромного списка нечисти и нежити.

– С ними и огонь справится, а добывать его в разы проще.

– Моя вторая стихия – вода, – с умным видом пояснила та.

– А-а, – покивал Лехри, как будто последнее утверждение стало для него достаточным аргументом.

Госпожа магистр только глаза закатила.

«Он точно глава боевого магического ордена? Созданная вода не имеет солей в своём составе, а сама по себе не проводит молнию. Ай, о чём я думаю? Он, похоже, просто дурачится».

Когда они прошли три стеклянных помещения оранжерей и свернули за угол последнего, девушка быстрым движением стянула шланг с крюка и провернула вентиль. Из просмолённой парусины медленно, со слабым бульканьем полилась ледяная вода. Лейка летнего душа к зиме снималась, и оставался только шланг для полива цветов.

– Как тебе чувство юмора нашего князя? – хохотнул Лехри, глядя на это.

Он, однако, не стал даже пытаться прогреть воду заклинанием. Мужчина легко снял сюртук и рубашку, оставшись в одних штанах, и протянул руку за шлангом. На тренированном теле магистра оказалось много шрамов, свидетельствующих о его богатом опыте сражений.

Пришлось вежливо отвернуться.

– Я свою часть работы выполнила, – произнесла Ли-Льен, собираясь уходить.

Но стоило ей сделать пару шагов, как укрытые студенческим плащом плечи обхватила сильная рука.

– Эй, малышка Ли, ты куда? А если я заблужусь? – возмутился наглый высокий голос над ухом Ли-Льен.

– Что значит «если»? Я сейчас ещё и заклятье лабиринта выставлю, – зло ответила та, резко выходя из объятий.

Но Лехри успел ухватиться за край левой перчатки, чуть стягивая её и обнажая старый шрам.

– Ого! – с интересом воскликнул магистр, отбрасывая шланг в сторону и притягивая девичью руку к глазам. – Глубокие следы от множества острых шипов. Ты что, даже не пыталась их свести-и-а-а!

Шланг ещё не успел упасть, как Ли-Льен взмахом руки заставила его влететь к себе в ладонь и, сжав пальцами кончик трубки, направила резко ускорившуюся струю прямо в глаза наглому магу. Затем, облив с ног до головы отпрыгнувшего и отплёвывающегося Лехри, девушка встряхнула ладонями, изогнула кисти и, возведя руки к небу, резко опустила их, одновременно выдыхая морозный воздух. Огромная ветвистая молния не только оглушила их двоих, но и заставила стёкла оранжереи потрескаться и местами оплавиться. Щит магистра не выдержал.

– Ай, ты что, с ума сошла? – проорал этот пройдоха из Дрохяд-Аха, в последний момент усиливший тело огромным объёмом чистой энергии. Впрочем, мужчина тут же расхохотался: – Чёрт возьми, это лучшая молния, что я когда-либо видел! Прелестница, кажется, моё сердце забилось сильнее. Постой! Знай, двери моего ордена и правда всегда открыты для тебя!

Он что-то ещё прокричал в спину уходящей Ли-Льен, но та слышала лишь звон в ушах и чувствовала, как от злости нагрелась заколка на голове.

«Что-то не так со мной, – думала девушка. – Я в принципе не очень-то люблю посторонних людей и не вовлекаюсь в чужие дела, поэтому никому и никогда не удастся довести меня до такого состояния. Надо будет тоже принять ледяной душ».

Лехри тем временем отряхнулся и, наколдовав воды, смыл с себя грязь и копоть.

– Эй ты, там. Ну как, нашли нашу пропажу? – весело спросил он.

Из дверей оранжереи вышел мужчина, один из тех, кто сопровождал великого князя.

– Никак нет.

– Да и нет его тут. В пески сбежал, как пить дать.

Магистр подхватил с земли рубашку и пропустил через неё воду. Встряхнув мгновенно высохшую ткань, он оделся и небрежно застегнул часть пуговиц. Сюртук зеленоглазый мужчина подцепил пальцем и перекинул через плечо.

– А что у вас? – уточнил ищейка.

– Пусто. Князь дал ей двойную порцию, но ты сам видел, её контроль над собой очень высок. А когда я всё же вывел её из себя, глаза остались обычными. Похоже, не в этом веку нам воплощение встретить.

Лехри потянулся и встряхнул головой.

– Как думаешь, если мы всё-таки найдём воплощение, станет ли Аларих использовать его просто как бесперебойный источник энергии? – вдруг задал он вопрос. – Или сначала попробует использовать для уничтожения ведьм? Как там в записке было, которую мы у Яцки нашли... «Лунный свет угаснет в союзе древних сил, созданьем хаоса и воплощением стихии поглотим». Что это вообще за бред? Почему все решили, что он связан с ведьмами? Только потому, что это валялось в вещах Лунной ведьмы?

– Мне не положено рассуждать на эту тему.

– Ну да, ну да, – вновь хохотнул магистр и, махнув рукой на прощание, отправился прочь, к Фермону.

Великий князь со свитой отбыл из Академии после захода солнца. Студенты до самого отбоя возбуждённо переговаривались друг с другом, а преподаватели нервно выдыхали.

Ли-Льен по пути в свою комнату встретила бледного Баламута, который лишь вяло попросил восстанавливающего чаю и, поведав, как пробирался в больничную палату, ушёл к себе. Девушка и сама очень вымоталась, поэтому, едва сокомандник закрыл за собой дверь, навесила на деревянное полотно запирающее заклятие и отправилась в ванную комнату.

Там, сидя в ледяной воде, сдобренной половиной флакона с успокаивающими эфирными маслами, госпожа магистр всё не могла унять пожар, бушующий в груди. Влажные распущенные волосы облепили плечи девушки, мягко расходясь под водой в стороны плавно и умиротворённо колыхающимися локонами. Тело же было нервно напряжено, руки до дрожи стискивали деревянную заколку. Если разжать пальцы, то украшение медленно упадёт на дно ванны, и они смогут почувствовать кое-что куда более приятное. Силу. Власть.

«Контроль ни к чёрту», – поморщилась Ли-Льен и нырнула под воду.

Несмотря на пылающее от взбесившихся чувств тело, разум всё же пока оставался холодным, а потому пытался проанализировать происходящее.

«Весь вечер как на иголках. Всё это очень подозрительно, – размышляла девушка, задержав дыхание. – Это не действие артефакта или яда, так что ни заклинания, ни Минин антидот тут не помогут. А зелье бесчувствия готовить до утра, уж и само пройдёт».

Последние пузырьки вырвались из губ Ли-Льен, и она вынырнула из воды.

«Будь у князя мотив, можно было бы подумать, что это он что-то со мной сделал. А, ладно. Как там говорится? Не можешь победить – воспользуйся», – решила девушка, крепче сжимая деревянное украшение.

Она встала, завернулась в полотенце, небрежно скрепила часть волос заколкой и, не избавляясь от воды, стекающей с тела на пол, прошла в комнату. Студенческий плащ свисал с крючка у входной двери. Она повертела ткань в пальцах, ища на внутренней стороне карман, в который на всякий случай ещё утром закинула брошь-магнолию, и случайно коснулась серебряной сороки. Та, будто почувствовав прикосновение, тут же нагрелась.

– Хм? – удивилась вслух госпожа магистр.

Жар в груди мгновенно сменился с яростного на какой-то другой, необычный и непривычный. Губы девушки изогнулись в хитрой улыбке. Ли-Льен поправила полотенце на груди и, сняв с плаща передающий артефакт, села на кровать, спрятала ноги под одеяло и откинулась на приставленную к изголовью подушку. Девушка начертила над чёрным глазом открывающую руну и отодвинула магическое устройство от себя так, чтобы Туан точно смог увидеть её лицо.

Через секунду до слуха донёсся едва слышный вздох.

– Прошу прощения, – тут же раздался мягкий, чуть дрогнувший голос. – Я не вовремя...

Будто невидимый собеседник оказался сбит с толку. А может, и смущён.

– Нет-нет, я как раз освободилась. У вас что-то случилось? – с пленительной улыбкой полюбопытствовала госпожа магистр.

– М-м... нет. Я лишь хотел удостовериться, что у вас всё в порядке, Лилейн. Вы так резко оборвали связь...

– Ах, это... – Девушка вздохнула. – Великий князь сказал, что информация конфиденциальная, вот мне и пришлось это сделать. А потом меня так разозлил сударь Лехри, что я чуть не спалила его молнией, – не смогла смолчать она. Лицо её, стоило вспомнить о наглом магистре, сразу же насупилось. – Признаться, я была так зла, что и не вспомнила об артефакте. Но, на счастье этого прохвоста, он больше мне не попадался. – Ли-Льен чуть прикусила губу, но жар в груди вновь не дал смолчать: – Если бы у меня когда-то и возникло желание вступить в магический орден, то после встречи с этими двумя оно бы точно отпало.

В ответ ей послышался лёгкий смешок.

– Чем старше маг, тем он эксцентричнее, – повторил Туан слова своей гостьи. – А вы разве не обучались в академии их ордена? Морус говорил, у вас есть лицензия из Академии боевых искусств. А магической нет?

– Этому искусству нас с сестрой обучал странствующий маг. Кроме Перынского института благородных девиц и Усунской боевой академии, я ничего не заканчивала, – качнула головой студентка.

– Институт благородных девиц? – удивлённо повторил хозяин Безлунного зала.

Госпожа магистр горестно вздохнула.

– Ужасное место.

Пока Минадора училась управлению и военной стратегии под личиной мужчины, Ли-Льен скучала на курсах домоводства и ведения хозяйства. Для девушки её характера те три года были подобны тюремному заключению.

– А вы когда-нибудь обучались в магической академии, Туан? – невзначай спросила госпожа магистр, мягко улыбаясь.

До сих пор она не решалась начинать разговор, затрагивающий его личность как мага, подсознательно понимая, что ей не ответят. Но сейчас не удержалась.

– Нет, никогда.

– Домашнее обучение? – предположила девушка.

– Можно и так сказать, – неопределённо ответил лорд. Он чуть помолчал, прежде чем перевести тему: – Лилейн, перед сном оденьтесь теплее. Ночи холодные, а отопление в Фермоне дадут только к тринадцатому месяцу. Усиление тела магией может не уберечь от простуды.

«Знал бы он, сколько раз я уже успела окунуться в ледяную воду», – подумалось вдруг.

– У меня крепкое здоровье, – отмахнулась она вслух. – А на батареях стоит мощное заклятье. Что более важно, не пора ли нам перестать так формально обращаться друг к другу?

Девушка вновь прикусила губу и хитро посмотрела в чёрный сорочий глаз.

На несколько мгновений от серьги не исходило ни звука.

– Я рад быть вашим другом, Лилейн. Но всё ли у вас... у тебя в порядке?

– Конечно, – уверенно кивнула госпожа магистр. – Жаль только, что сегодня я не смогу тебя навестить. То есть твой этот... Безлунный зал, да? Я добралась до полусотни страниц в учении. Всё ещё самое начало, надо бы ускориться.

– У тебя выдался насыщенный день, нет ничего плохого в том, чтобы дать организму восстановиться, – мягко заметил лорд. В его мелодичном голосе слышалась искренняя забота. – К тому же по седмицам меня часто навещает Мор, так что лучше оставлять этот день на отдых.

– Тебе тоже не стоит каждый день полуночничать. Завтра соберу в оранжерее расслабляющих трав для чая.

– Не боишься гнева Ириды? – усмехнулся Туан.

– Она довольно милая, – улыбнулась девушка. – В отличие от меня, у неё гнев напускной. Вот если я злюсь, то вокруг одни кишки по закоулочкам летят.

– Кишки? – уточнил лорд и искренне рассмеялся. – От твоей кровожадности у меня чай стынет в чашке. Насколько я успел узнать, у тебя доброе сердце и чистая душа. Надеюсь, мне не доведётся испытать на себе твой гнев. – Мужчина вновь легко рассмеялся, а студентка почувствовала, как сердце забилось быстрее. К счастью, в комнате царил полумрак, и румянец на её щеках Туан вряд ли увидел. – О, тут Морус пришёл, – как ни в чём не бывало заметил мужчина и продолжил уже тише: – Вынужден прервать связь. Спокойной ночи, Лилейн.

– С-спокойной ночи, Туан.

На всякий случай госпожа магистр прочертила над брошью три руны. А потом прижала ладони к щекам. Она посидела так некоторое время, пока наконец не встала и не подошла к студенческому плащу.

В действительности ложиться спать прямо сейчас никто не собирался. Сорока отвлекла её, но не отказываться же теперь от намеченного плана.

Пламя в груди подгоняло действовать сгоряча, не ждать утра, когда один явно по-особому связанный с великим князем лорд придумает тысячу отмазок и затеряется среди шумных сокомандников. Если сейчас застать его врасплох, то увиливать у Абеларда не получится. Поэтому госпожа магистр вытащила из кармана серебряную магнолию, оделась в чёрный брючный костюм и под прикрытием цветочного артефакта выскользнула из комнаты.

Колокол уже отзвонил отбой, и коридоры опустели. Девушка неспешно дошла до целительской, тихо приоткрыла входную дверь и, окинув взглядом спящую дежурную, прошла к палате. Ли-Льен набросила на дверь заклятие тишины, окружая помещение магической сферой, и двинулась вдоль едва подсвеченных лунным светом коек.

Спящий лорд Скирен-Квад обнаружился на своей кровати. Точно и не убегал никуда. Его обычно загорелое лицо сейчас казалось таким же бледным, как лунный диск. Мужчина выглядел беззащитным, но Ли-Льен знала, что у него вся одежда утыкана защитными артефактами. Четыре кольца на пальцах, браслеты на запястьях, кулон на шее, три броши с внутренней стороны рубашки, пряжка на поясе, ещё четыре кольца в карманах брюк, обе запонки, не снимаемые с манжет, даже когда рукава закатаны, несколько цепочек, сложенных в скрытый карман сейчас снятого сюртука. Лорд носил на себе целое состояние.

«Любую защиту можно обойти», – усмехнулась мысленно госпожа магистр, создавая в руках тонкий ледяной кинжал и снимая брошь-магнолию.

Студентка вплотную подошла к спящему Абеларду и, резко оттолкнувшись, запрыгнула на него, седлая мужчину и ногами прижимая к его торсу его же руки. Кинжал коснулся бледной шеи, другой ладонью девушка зажала рот распахнувшему глаза пленнику.

Как она и ожидала, лорд Скирен-Квад вырываться не стал. Он лежал, не шевелясь, широко раскрыв глаза, и ошалело глядел на потревожившую его сон ночную гостью.

– Не советую читать заклинания, – властно пригрозила та, убирая руку от губ мужчины.

Вид девушка имела решительный, отстранённый и оттого – в полумраке – жуткий. Острое лезвие было готово в любое мгновение прорезать тонкую кожу на шее «Абеларда».

– Л-лилейн? – изумлённо пробормотал он.

– Я-то, может, и Лилейн, а вот ты разве Абелард?

– Ч-что ты делаешь? – продолжал заикаться лорд Скирен-Квад.

Застигнутый врасплох, он даже обратился к ней неформально.

– Сегодня я поклялась князю в верности. Вот, устраняю угрозы, – холодно усмехнулась госпожа магистр.

– Я... нет, я не угроза. Ты поклялась? Тогда разве не чувствуешь?.. – спросил мужчина, всё так же не пытаясь вырваться.

– Что чувствую? – В голову пришла мысль, что он, вероятно, говорит о странной потере контроля над телом. – Так ты знаешь, что это за чертовщина? Он всё-таки мне что-то подмешал?

– Что? Кто?

– Князь. Ох, если ты не об этом, то что ещё я должна чувствовать?

– А? Хм... Ну да, артефакты бы среагировали, пожелай ты искренне мне навредить, – наконец пришёл в себя лорд Скирен-Квад.

Их беседа всё больше напоминала общение слепого с глухим.

– Не думай, что сможешь улизнуть от разговора, – недовольно нахмурилась девушка.

Момент был потерян, и Абелард догадался о блефе, отчего напряжение между ними пропало, толком не появившись.

Мужчина тем временем чуть завозился и покраснел.

– Лилейн, прошу вас, позвольте мне сесть.

«И слезьте с меня», – читалось на его лице.

Краем сознания Ли-Льен устыдилась. Поза и вправду вышла фривольной. Девушка фыркнула и, испарив кинжал, чинно села на стоящий у изголовья стул и сложила руки на груди. Влажные волосы, едва скреплённые заколкой, рассыпались по плечам вьющимися прядями. Лорд Скирен-Квад прочистил горло, чуть морщась от боли в недавней ране, подтянулся и тоже сел, оперевшись на тощую подушку.

С минуту оба молчали, глядя друг на друга. Госпожа магистр – высокомерно и с вызовом, задрав подбородок, Абелард – виновато и смущённо, чуть опустив голову и поджав губы. Его ночная гостья сейчас казалась царицей фей, к которой он пришёл на аудиенцию.

– Ну? – не выдержала девушка.

– Вы, кажется, злитесь? – спросил мужчина, растрепав волосы рукой.

– О, глаз-алмаз, – фыркнула госпожа магистр. – Обычно дальше стадии «меня всё бесит» не заходит. А сейчас у меня буквально всё клокочет в груди.

– Я видел поднос. Вы меня навещали? С великим князем? Прошу простить за то, что доставил вам хлопот, – повинился лорд Скирен-Квад.

– Раз тебя здесь не оказалось, ты предполагал такое развитие событий.

– Да, и я ожидал, что о... он не остановится на этом, увидев пустую койку. Тем не менее он не стал объявлять мои поиски во всеуслышание, – задумчиво произнёс Абелард. – Благодаря вам?

– Благодаря мне. И изобразившему тебя Баламуту, – подтвердила, скривив уголок губ, Ли-Льен.

Мужчина вскинул голову.

– Вы умудрились провернуть такое? Неудивительно, что вы злитесь.

– Вообще-то удивительно. Меня не покидает чувство, что мне подсыпали что-то, ослабляющее мой контроль. Но самодиагностикой я ничего не нашла и исправить это состояние сама не могу. Так что не надейся увильнуть.

Девушка дёрнула бровью и выше задрала подбородок, отводя взгляд вбок. Где-то в глубине сознания маячила мысль, что ей все эти разоблачения тайны личности ни к чему – в деле не пригодятся, да и не интересны особо. Ну так, разве что чуть-чуть. Самую малость.

– Не думаю, что великий князь совершил бы подобное, – покачал головой Абелард. – Он должен был только взять с вас клятву и не стал бы вредить. Напротив, уверен, он предложил вам всяческую помощь. И, даю слово, он был непритворен.

– А ты весьма хорошо знаешь князя, да? – с холодной улыбкой спросила Ли-Льен, возвращая на собеседника взгляд тёмных глаз. – Ну?

– Лилейн, я меньше всего хочу от вас что-то скрывать, – с горечью вздохнул лорд Скирен-Квад. Он вновь нервно взлохматил волосы на затылке. – Но правда способна навлечь на вас беду. Сейчас вы всегда можете сослаться на то, что находились в неведении, после же... – Мужчина на некоторое время замолчал. После же его прекрасная фея и вовсе может изменить к нему своё отношение. Тогда, посреди высокой травы Любучи, в карих глазах на мгновение полыхнул страшный огонь застарелой бессильной ярости. – Я всё тот же верный ваш друг, готовый в любой момент прийти на помощь.

«И правда. Зачем мне влезать во все эти интриги? – согласилась с мужчиной часть её разума. – Ну нет. Знал, что князь будет трясти с меня клятву, и промолчал? Даже не надейся отвертеться», – мигом взметнулся внутренний жар.

– Верный друг? А ты не думал о том, что, когда меня обяжут поклясться в верности, я могу не согласиться? Отчего же не «пришёл на помощь» и не рассказал об этом заранее?

– Я... – Лорд Скирен-Квад опустил глаза. – Я точно знал, что вы не станете противиться просьбе князя. – Ли-Льен при слове «просьба» громко фыркнула. – Вам же нужно спасти сестру, и для этого нужно остаться живой. А вот расскажи я о клятве, и, боюсь, вы бы сбежали в тот же день, невзирая на помощь Вандалара, Ириды и Моруса.

– Ну и сбежала бы. Тебе-то что?

Холодом в голосе госпожи магистра можно было рисовать морозные узоры на окнах.

«Ага, как же, сбежала бы. Учение-то здесь. Всё равно пришлось бы изворачиваться», – отметила та про себя.

Абелард грустно улыбнулся.

– Это бы стало большой утратой для инквизиторского ордена и их борьбы с ведьмами. Да и наша группа сформировалась исключительно благодаря вам.

«Вы мне очень дороги, Лилейн. Как я могу вас потерять?» – добавил он про себя.

– Решил подвергнуть меня опасности из-за группы? – возмутилась студентка.

Воздух вокруг неё заискрил, отчего девушка поджала губы и постаралась обуздать ярость, выбивающую магию из каналов.

– На самом деле я прятался неподалёку и вмешался бы, начнись между вами сражение, – ответил Абелард с серьёзным видом.

– М-м? И кто бы смог остановить самогó великого князя и двух его магистров, решивших разделаться со смутьянкой, угрожающей княжеской семье? – вернула разговор в исходное русло Ли-Льен.

Лицо мужчины приобрело мученическое выражение. Лорд Скирен-Квад колебался. Он молчал в страхе разрушить те отношения, которые уже успели у них сложиться. Пока что она – Абелард был уверен – настроена к нему благожелательно. Она даже сейчас смотрит на него пусть и властно, но без ненависти. Стоит же ответить...

– Ну? – пришлось снова поторопить.

– Даже не пробуете угрожать, что расскажете обо мне великому князю, – заметил мужчина в последней попытке оттянуть неизбежное.

– Делать мне нечего. Особенно после того, как я перед ним целый спектакль разыграла, – хмыкнула девушка. – Раз мы с тобой друзья, то я имею право знать, кого прикрывала от правителя Лесавьи.

– Да...

Абелард приосанился и сел ровнее.

– Но прежде всего прошу вас помнить: дети не повинны в грехах родителей, что бы те ни совершили, – сказал он твёрдо и сделал вдох, как перед прыжком в ледяную прорубь. – Моё имя Бальдр Герул, княжич Лесавийский. Третий и единственный сын великого князя Алариха.

Ли-Льен приподняла левую бровь. Этот вариант слишком очевиден, однако...

– Бред. Ты не можешь быть его сыном, – отрезала госпожа магистр.

– А? Почему нет? – удивился мужчина, не ожидавший такой реакции.

Девушка пожала плечами.

– На тебе нет ни одной нити проклятия, и ты пережил совершеннолетие.

Бальдр-Абелард нахмурился.

– Да, многие считают это чудом, но на самом деле в детстве я прошёл около пяти «почти смертей». Всякий раз мне еле удавалось выжить. Зато после того, как мне исполнилось восемнадцать, угрожающие жизни ситуации перестали происходить. Ну, по крайней мере, пока я не решил сбежать из Силина... – На этих словах он безрадостно усмехнулся.

– Ладно, предположим, высшее проклятие внезапно не довело дело до конца, – согласилась Ли-Льен. – А что насчёт нитей? Они должны висеть на тебе и дожидаться твоих детей.

– Вы же сами нам рассказывали, что их можно почувствовать, только когда проклятие активно, – заметил княжич-лорд.

«Только я тогда говорила о простых магах», – подумала девушка.

Она встала и, не убирая сложенных рук с груди, подошла к окошку. Там шумел ветер, и в ответ из окна смотрела непроглядная темнота.

«По нему видно, что он не врёт. Что бы там ни происходило в княжеской родословной, похоже, передо мной и правда Бальдр, княжич Лесавийский», – осознала госпожа магистр.

– Лилейн, я... – Судя по звукам, мужчина встал с кровати и подошёл к собеседнице. – Я не знаю, за что вы невзлюбили моего отца, но, уверяю, он всегда радеет о благе страны и...

– Не всегда, – оборвала его Ли-Льен.

– ...и искренне заботится обо всех её жителях.

– Не обо всех, – фыркнула девушка с какой-то невесёлой иронией в голосе.

Княжич помолчал.

– Если... Если это успокоит вас, можете отомстить мне, – тихо предложил он наконец.

– Как? Разве дети ответственны за грехи родителей? – наигранно удивилась Ли-Льен, оборачиваясь. – Хотя о чём я? Даже наш великий князь так не считает. Ну да пусть. Как же мне отомстить, когда я поклялась не трогать княжескую чету?

Бальдр стоял в одной рубашке и штанах, бледный и серьёзный. Он решительно поднял взгляд на свою фею:

– Скажите слово, а я повторю делом.

– Ого. Отрежь себе палец, – легко предложила та, с любопытством прищурив глаза.

Мужчина, не меняясь в лице, создал острый металлический нож.

– Который? – только и спросил княжич.

– Указательный правой руки, – тут же ответила госпожа магистр.

Бальдр перекинул нож в левую ладонь и замахнулся. Рука резко полетела вниз.

– Ай, совсем, что ли?! – крикнула девушка, в последнюю секунду пряча под своими пальцами, покрытыми ореолом из чистой силы, правую ладонь княжича.

Тот едва успел изменить траекторию ножа, и лезвие рассекло воздух в миллиметре от их рук.

– Лилейн, осторожно! – воскликнул мужчина уже после.

– Вы совсем глупый, господин Бальдр? Почему все вдруг решили, что я обязательно захочу отомстить князю? – возмутилась Ли-Льен. – Смею напомнить мои слова, сказанные вам ещё в первые дни нашей встречи: кому хотела, я отомстила. А князь мне просто не нравится.

– По вам не скажешь, что он «просто не нравится», – не поверил княжич. Он опять нахмурился и, развеяв нож, попросил: – Лилейн, обращайтесь ко мне как привыкли. Я всё тот же Абелард, в своём отношении к вам я никогда не врал.

– Да, если начну соблюдать формальности, вызову подозрения, – согласилась госпожа магистр со странной, озорной усмешкой.

– Я не об этом. Ах, ладно. – Бальдр мысленно махнул рукой. – Вообще, судя по тому, как вы обращаетесь на «ты» ко всем, кроме преподавателей и князя, могу ли я сделать вывод, что вы происходите из очень высокопоставленной семьи? – решил он сменить тему.

– Вообще-то, нам ещё в самом начале сказали, что все студенты равны между собой. Я просто следую этому предписанию, – не поддалась на предположение «студентка».

– Тогда почему сейчас?.. – начал мужчина, но девушка его перебила:

– Посмотреть на реакцию. Абелард бы точно возмутился таким переходом, а вот о Бальдре я пока очень мало знаю.

– Хм. В таком случае имейте в виду, что Бальдр довольно хитёр и тоже воспользуется словами о равенстве между студентами, – вдруг заявил княжич с решительным видом.

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – поклонилась в идеальном реверансе Ли-Льен.

Лицо при этом не выражало и толики почтения. Впрочем, не имелось в нём ненависти или злости.

– Лилейн! – воскликнул мужчина с укоризной.

– О, кажется, действие того, что на меня так влияло, начало проходить, – перевела тему госпожа магистр. Затем бросила взгляд на бледного собеседника и резко проговорила: – Так, быстро в койку. Тебя шатает. А мне уже пора возвращаться.

– Постой! – Бальдр выставил руку, перегораживая проход между тех коек, рядом с которыми они стояли. – Ты действительно не держишь на меня зла?

– А ты бы хотел, чтобы держала? – делано удивилась Ли-Льен.

– Нет. Конечно нет.

– Пожалуй, не знай я тебя как Абеларда, и вправду отнеслась бы с презрением. Но мне не десять лет, чтобы делить мир на чёрное и белое, – пояснила девушка. – При всём твоём безрассудстве ты хороший человек.

Княжич изумлённо распахнул глаза. Он не ожидал таких необычайно откровенных слов.

– Я, по-вашему, безрассуден? – недоумённо спросил мужчина, забыв, что перешёл на «ты».

– А разве нет? Кинулся спасать целый поезд, не зная ничего о противнике. Потом побежал защищать людей у Триумфальной арки, хотя там полыхало явно не простое пламя. В Любуче и вовсе остался бить тех недоличей наравне с магистром и боевым инквизитором. Я уж молчу о том, что ты сбежал из Силина, сбежал из Усуна, да в принципе из Исседона, в котором тебе могли обеспечивать защиту люди князя.

– Вообще-то, побег я тщательно спланировал, – не смог смолчать Бальдр. – Я готовился к нему два года. И хотя растратил почти весь резерв, прячась от ищеек практически по всей стране, я всё же смог попасть сюда.

А ещё в этом побеге очень помог Вандалар, лорд Скирен и старый друг княжича.

К графству Скирен когда-то относились дети крестьянина-кузнеца, Аларих и его младший брат, Фулкарис. Поэтому великий князь часто приглашал юного Вандалара для общения к сыну, памятуя о своих корнях. Будущий граф Скирена хоть и родился раньше Бальдра на семь лет, но очень сдружился с юным наследником великого князя и часто покрывал его шалости и вылазки из дворца в город.

– К слову об ищейках. Не были ли те двое непримечательных людей в хвосте княжеской свиты теми самыми работниками тайного приказа? – ухватилась за слово Ли-Льен.

Они после речи Алариха перед студентами ещё и куда-то скрылись.

– Наверное? – Мужчина пожал плечами. – Я как раз двоих насчитал.

Всё-таки он не присутствовал в том зале и не был уверен, о тех же ли людях разговор.

– Ты их засёк? Надо же. Это ты так силён или они столь слабы? – подначила девушка.

– Они действовали профессионально, но стандартно, а я их работу отлично знаю, – без самодовольства пояснил Бальдр. – Будь их больше, могли бы и они меня засечь. Однако отец, вероятно, захватил наживку Вандалара, да и я последние несколько лет оставил мысли пойти по его стопам в инквизиторы и стал мечтать о поездке к Морю Песков... В общем, он взял с собой всего двоих ищеек, и им не удалось бы меня отыскать. Пока они прочёсывали свои квадраты, я «сидел на хвосте», как они говорят, и периодически менял местоположение.

– Довольно выматывающее занятие, – произнесла Ли-Льен. – Тем более быстро иди спать.

Княжич кивнул.

– Да, но... позволь мне ещё кое-что сказать. Я хочу сказать... – Бальдр чуть отвёл взгляд и, набрав воздуха в лёгкие, смущённо взлохматил волосы. – Я очень рад, что ты не злишься. Что ты встретилась мне тогда... Я... я думаю, я должен признаться, что уже довольно давно... а?

Тонкий указательный палец ткнул его с большой силой прямо в лоб, отчего мужчина покачнулся и едва устоял на ногах.

– Ещё чуть-чуть, и я позову госпожу Эйр, – пригрозила девушка, приподняв одну бровь. – Раз ты мой друг, не пререкайся, когда дело касается здоровья.

– ...Хорошо, – тихо согласился княжич.

Он развернулся и пошёл к своей койке, чуть пошатываясь. Сев на матрас, мужчина в который раз взлохматил волосы.

– Ты ведь не сдашь меня? – вдруг спросил он. Сомнений не было, но, раз уж в их сумбурной встрече возникли такие чистосердечные разговоры, Бальдр не смог не поделиться своими страхами. – Ты не представляешь, насколько тяжело жить в постоянном контроле. На один мой шаг слышится эхо из десятка шагов моих слуг. Потеряв ещё до моего рождения двоих детей, отец и матушка разве что в кровать ко мне пару боевых магов не засовывали. И когда я пережил совершеннолетие, контроль не убавился. Дьянис и Лехри лично учили меня магии и сражению на мечах, так что я даже для занятий не покидал стен Силина. Я пока так не хочу возвращаться туда.

– Вот ещё, время тратить на это, – отмахнулась госпожа магистр. – Не придумывай. – Чуть поразмыслив, она добавила: – Однако имей в виду, если из-за клятвы мне придётся вытаскивать тебя из каких-то передряг, мигом отправлю Вандалару весточку, чтобы забрал тебя к себе в Никар. Ну а теперь спокойной ночи, княжич.

Ли-Льен усмехнулась своим словам, будто шутке, и направилась к выходу.

– Лилейн! – снова окликнул её мужчина, вскинув голову. – А откуда вы... ты знаешь Вандалара?

– Э, нет. В обратную сторону наша река откровенности не потечёт, – покачала головой девушка, подходя к дверям. – Отмечу лишь, что если расскажу о себе, то мне придётся мстить.

Произнеся последнее слово, она достала брошь из кармана и прикрепила её к рубашке. На глазах Бальдра прекрасная фея растворилась в воздухе.

– Лилейн? – удивлённо позвал княжич. Ответом ему стало безмолвие. – Спокойной ночи, – попрощался он, глядя, как распадается контур заклятия тишины и дверь, приоткрывшись, затворяется обратно.

Глава 22

Быль – что смола, небыль – что вода

Утреннюю тренировку Ли-Льен пропустила, воспользовавшись выигранной в поездке возможностью. Девушка не встала и к завтраку. Она всё переваливалась с боку на бок в кровати, уткнувшись носом в прижатую к груди подушку.

«Да что ж такое-то? Как я это допустила? – думала госпожа магистр, вспоминая вечерний разговор с Туаном. – Почему, стоило оказаться здесь, как мой разум постоянно подвергается какому-то влиянию? Ладно, в этот раз скорее воздействовали на тело, но от этого не легче!»

Ли-Льен перекатилась на спину и уставилась в потолок. Пульс стучал слишком часто. Она вспомнила, как Туан вскользь проронил: «У тебя доброе сердце», – и накрыла голову подушкой. В груди вновь появился вчерашний жар, который охватил Ли-Льен при разговоре с таинственным хозяином подземелья. Это вернулась странная магия Алариха или... это смущение?

«А ещё этот бесстыдный вид...» – проскользнула подлая мысль, живо рисующая в голове полуобнажённый женский силуэт.

– Ай, чего теперь жалеть? – внезапно возмутилась самой себе госпожа магистр, выпрыгивая из постели. – Ха! Было бы чего стесняться.

Ли-Льен подскочила к сумке и вытащила любимое светло-бежевое платье с яркими вышитыми голубыми лотосами и зимородками.

Когда решительная и спокойная, готовая идти на занятия студентка открыла дверь, то вся непоколебимость мигом слетела. За дверью стоял Бальдр-Абелард, прислонившийся к стене напротив комнаты. Тёмный сюртук и студенческий плащ выделяли бледность на лице мужчины, но всё же он выглядел куда лучше, чем ночью.

В памяти сразу же всплыли воспоминания о том, как Ли-Льен хотела вытрясти из княжича правду, угрожая кинжалом. Девушка широко открыла глаза и тут же отвела взгляд в сторону.

– А, тебя уже отпустили? – неловко произнесла госпожа магистр вместо приветствия.

Она закрыла дверь и, чуть кивнув, быстро двинулась к лестнице.

– Доброе утро, Лилейн. Да, к восьми выписали, – подтвердил Бальдр. – Лорд Аванти за завтраком сказал, что ты не пришла на тренировку. Всё в порядке?

– Да, конечно, – соврала та, не оглядываясь на идущего чуть позади княжича. – Просто решила поспать подольше.

– Должно быть, вчерашний день изрядно вымотал тебя, – понимающе проговорил тот, обгоняя девушку, чтобы открыть двери, ведущие к лестнице. – К слову, когда ты ушла, я всё думал о тебе... твоих словах. О предположении, что мой отец что-то подмешал тебе...

– Что-то, ослабляющее контроль над телом и магией, – кивнула студентка, вкладывая руку в предложенный сгиб локтя – спускаться так предписывали светские манеры. – Подначивающее действовать, невзирая на общественные рамки. Как думаешь, что это может быть и зачем? Могу лишь косвенно, на основе ощущений и отсутствия вкуса и запаха, догадываться о составе.

– Не знаю, – покачал головой Бальдр. – Я слышал о клятвах, обязательных для всех магистров Лесавьи, но и только. Ума не приложу, зачем может понадобиться магистр, потерявший контроль над своими силами. – Чуть помолчав, он осторожно уточнил: – Ты уверена, что причина тому состоянию – мой отец?

– Думаешь, раз мне он не нравится, я стану его голословно обвинять? – делано разозлилась госпожа магистр.

– Нет, что ты, – смутился мужчина.

– Я за весь день ни крошки не съела, только выпила бокал воды, созданной князем.

Они уже спустились на первый этаж и сейчас двигались к лестнице учебного крыла – кабинет Тереса находился на втором. До начала занятий ещё оставалось достаточно времени, поэтому холл и коридоры заполонили позавтракавшие студенты. Ли-Льен со спутником как раз подходила к стайке шепчущихся девушек с других курсов, как до её чуткого, усиленного магией слуха донёсся обрывок разговора:

– ...сразу с тремя. Знает, куда себя пристроить. Но ладно с другим студентом, так ведь с преподавателями!

– Ага, слышала, что она охмурила сразу и куратора, и нашего Тереса.

– Что? О нет, он слишком красив, чтобы быть всего лишь одной из жертв этой колдовки.

– Как ты мягко о ней. Боги слепы, раз дают распутным девкам такие силы.

– Ой, тихо, она идёт! Ещё услышит...

– Смотрите, буквально вешается на лорда.

Госпожа магистр почувствовала, как мышцы под её ладонью напряглись – Бальдр с силой сжал кулаки.

– Вмешаешься – только уверишь их в своей правоте, – предостерегла девушка княжича, который тоже мог постоянно поддерживать усиление слуха и потому отлично расслышал слова четырёх сплетниц.

– Но они ведут себя предосудительно, – нахмурился Бальдр.

– Ну и пусть ведут. Зачем тебе опускаться до их уровня? – с усмешкой произнесла она, подходя к лестнице. – Странно только, что всего трёх приписали. Третий, очевидно, ты. Но как же Баламут? Я ведь каждую медитацию заставляю его сердце биться чаще.

– Видимо, ужас на его лице достаточно явен, – улыбнулся мужчина, хотя глаза оставались серьёзными. Вдруг одна из девушек, решив, видимо, пойти в аудиторию, сделала шаг и с громким возгласом полетела на пол. Под упавшей блеснул тонкий слой льда. – Лилейн? – удивлённо позвал княжич.

– В Фермоне явно не хватает отопления. Вот ведь, уже и пол промёрз, – покачала головой его спутница.

В глазах её плясали смешинки.

«Между прочим, я совершенно незлопамятна. А в последнее время и вовсе стала очень милосердна», – подумалось девушке.

На лекции Тереса Ли-Льен внимательно разглядывала преподавателя. Тот находился во власти рассказа о способности даже некоторых сложных заклинаний срабатывать под действием мысленных посылов.

«Чтобы настолько увлечённый человек вообще заметил в особе женского пола девушку, эта особа должна очень постараться, – размышляла студентка. – И если вспомнить вчерашнее поведение госпожи Эйр, сетовавшей на его рассеянность, очевидно, даже тем, кто пытался, не удалось перетянуть внимание мага с исследований на себя. Кто поверит в слухи о нём? Этот человек должен быть совсем глух и слеп на оба глаза».

Не узнав ничего нового ни на занятии по теоретической магии, ни на нежитеведении, Ли-Льен пошла на обед. Там она немного поковыряла свой и Бальдрский салаты, но практически ничего не съела. Сегодня даже в них умудрились накинуть чрезмерную порцию специй, которую пришлось запить целым стаканом компота. Нариэн, высокомерно сморщив нос, подвинула к сокоманднице свою тарелку с сыром на сухом ломте хлеба – то немногое, что было в этой столовой не перчёным.

– Мясо и суп довольно сытные, было бы расточительно это выкинуть, – пояснила леди Маннай.

Ей тоже не очень нравилась здешняя еда, но скорее по качеству, а не из-за количества перца в блюдах.

– Не смею отказываться от столь великодушного предложения, – ответила ей голодная Ли-Льен.

Свой чёрствый кусок она уже съела.

Вскоре к ней пододвинули ещё четыре тарелки с бутербродами, а Бальдр – заодно и свой нетронутый компот, чтобы не ела всухомятку.

– Как же вы питались раньше? Когда были воспитанницей Моруса, я имею в виду. – Любопытство взяло верх.

– Я воспитывалась в другом месте, – обтекаемо ответила госпожа магистр. – Так издеваться над едой – особенность исключительно фермонских поваров.

– Это вы в Уджайне не были, – поделился наболевшим лорд Аванти, – у нас даже острые пирожные готовят.

Ли-Льен передёрнуло.

– О, помнится, в Силине однажды давали бал, главной темой которого выбрали южную столицу, – подхватила маркиза Субарту. – На торжество пригласили поваров из Уджайна, и они... м-м-м, порадовали гостей этим необычным блюдом. Под шапкой из нежных сливок скрывался шоколадный мусс с острым красным перцем.

«Было довольно вкусно», – припомнил Бальдр, не присутствовавший на балу лично, но попробовавший все деликатесы в своих покоях.

– Похоже, наши повара пожалели силинских лордов и леди, – улыбнулся Арьяман. – Я знаю не меньше дюжины десертов, и тот, что вы описали – самый «лёгкий» из них.

– Думаю, жалели не нас, а великую княгиню Тамири, – поправила его Нариэн, со знанием дела задрав нос. – Она любит сладкое, особенно пробовать что-нибудь новенькое, но по состоянию здоровья вынуждена ограничивать себя в остром и жирном.

– А ты довольно много знаешь о княжеской чете, не так ли? – внезапно решила поддержать разговор госпожа магистр.

Обычно она только слушала и изредка отвечала. Леди Маннай, сама не зная отчего, сразу же кивнула. А потом ещё раз, для верности.

– Конечно. Мой отец – сам Ахшери Маннай, в прошлом главный инквизиторский судья, – подтвердила светловолосая девушка. – Он был близок к великому князю Алариху долгое время, поэтому до поступления сюда я посещала практически каждый бал, проводимый в главном усунском дворце.

– О, тогда, должно быть, ты и о нашем славном княжиче наслышана? А может, даже и видела? – протянула Ли-Льен со смешком.

Бальдр сдавленно кашлянул.

– Увы. Круг лиц, знакомых с его высочеством, ничтожно мал, – покачала головой Нариэн. – Боюсь, я не вправе распространять слухи об этом, но едва ли найдётся тот, кто видел его высочество вживую. И о нём самом я тоже мало что знаю.

– А ты, Лагамар, разве не встречал княжича? – пожалуй, впервые обратилась к лорду Аншану госпожа магистр. – Вы же двоюродные братья, верно?

– Что, правда братья? – удивился Баламут.

У Лагамара всё-таки фамилия Аншан, а не Герул, и у великого князя сестёр не имелось, поэтому Балу, незнакомому с генеалогией благородных семей, родство приятеля с княжеской четой было не очевидно.

– Всё так, – подтвердил слова сокомандников бледный черноволосый юноша. – Но когда Бальдр родился, наше графство уже пришло в упадок, и мы даже продали дома в Усуне и его предместьях. Так что отец ненадолго посетил Силин лишь раз, когда брату исполнилось пять. Ну а к нам Бальдра дядя ни за что бы не отправил – Элам граничит с захваченными Болотной ведьмой землями. Поэтому мы с княжичем официально не знакомы.

– Как жаль, – вновь усмехнулась Ли-Льен.

– Да подумаешь, – махнул рукой Баламут, не особо интересующийся жизнью аристократов. Взгляда «Абеларда» он даже не заметил. – Что нам этот княжич, пусть сидит себе в Силине. Ты, Лилейн, лучше скажи, как ты могла проспать утреннюю тренировку? Нам Морус для разминки по низшей нечисти раздал.

– Чтобы, как на испытании, разрубить безоружную зверушку мечом? – уточнила студентка.

– Тебе ли возмущаться? – фыркнул светловолосый парень. – Ты кроленя вообще голыми руками... то есть ногами... то есть не голыми... э-э... задушила! – под конец стушевался он. – Меч как-то человечнее, что ли.

– Какая для нечисти может быть человечность? – неожиданно вступил в диалог Лагамар, решивший поддержать госпожу магистра. – В бою все средства хороши.

– Но какой прок рубить низшую нечисть мечом? Разве не лучше оттачивать мастерство на ком-то посильнее? – продолжила риторически вопрошать она, хотя слух уже уловил знакомые шаги позади.

– Чтобы кто-то посильнее не отточил своё мастерство на ком-то столь самоуверенном, мы и начинаем с малого! – раздался зычный голос подошедшего Моруса. Куратор, недовольно сопя, схватил свободный стул и притянул его к столу своих подопечных, а затем с размаху сел верхом и закинул руки на спинку. – У меня для вас плохие новости, – начал инквизитор без расшаркиваний, – утром Ириде доставили распоряжение из главного штаба. Если кратко – хотят задействовать Лилейн для серьёзных вылазок.

Все за столом сразу напряглись – чего-то подобного они ожидали, правда, не так скоро. Виновница переполоха привычно закатила глаза.

– Странно, всего лишь «серьёзных»? Разве в распоряжении не было слов «натравить магистра на ведьм» или «наконец-то найдём управу на Безвестный лес»? – удивилась она.

– Как, ты его тоже читала? – без веселья хохотнул Морус. – В основном хотят направить нас «зачищать хвосты» – то есть упокоивать ту нечисть, которая уже натворила дел и которую не смогли устранить другие отряды. Ну или разбираться с чем-то, на что не хватает рук.

– В целом это согласуется с тем, чего вы ожидали от нашего обновлённого отряда, разве нет? – спросила госпожа магистр, не проявив и толики обеспокоенности.

– Да, но хотят, чтобы выдвигались мы уже в следующий первенник, – объяснил инквизитор и поджал губы. – Вот у тебя насколько резерв чистой силы восстановился?

– Чуть менее чем наполовину, – ответила та. – К следующей неделе станет больше половины.

– Много, конечно, но недостаточно, – сказал Морус со вздохом. – Ладно, я что-нибудь придумаю. В конце концов, выбор задания всё ещё за мной, – добавил куратор и помолчал. – А вы – готовьтесь. И никаких пропусков тренировок сейчас! Лично приду в комнату и притащу на арену.

«Опять не будет возможности переписывать учение», – недовольно размышляла Ли-Льен, глядя, как рядом с ней от боли корчится Баламут.

Юноша уже довольно стойко выдерживал первую часть медитации, но на второй пока неизменно терял сознание. Вот и сейчас, стоило девушке направить потоки Бала на концентрирование в каналах, как тело его обмякло и он перестал поддерживать процесс. А без собственного контроля магом энергии проводить какие-либо манипуляции стороннему человеку опасно.

«И с Туаном не увижусь».

От этой неожиданной мысли Ли-Льен расстроилась ещё больше.

– Охохонюшки, бедный я, несчастный, – простонал Баламут, приходя в себя. Он чуть повалялся, раскинув руки в стороны, а затем с кряхтением сел. – Насмотрелся на вас, ненормальных, и теперь страдаю.

– Зато какой карьерный взлёт тебя ждёт по выпуску, – подлила мёда девушка, со смешком оправляя съехавший с плеча парня плащ. – Глядишь, допустят тебя до инквизиторского судного приказа.

Бал смутился. Он бросил быстрый взгляд в сторону изящной светловолосой фигурки, которая сидела, поджав под себя ноги и сложив перед собой руки в молитвенном жесте (такой была одна из поз для медитаций, полюбившаяся аристократам).

– Да я ж не учёный.

– Морус же рассказывал, что мы и на втором курсе будем проходить инквизиционный процесс весь год. Тогда и поднатореешь.

Ли-Льен тоже ненадолго задержала взгляд на леди Маннай.

– Что, так заметно? – пробормотал Баламут.

– Вообще или ей? – усмехнулась девушка.

Юноша поджал губы и жестом, явно подсмотренным у Бальдра, взлохматил волосы.

– Да это я так. Неважно это. Где я, и где она, – вздохнул сын корчмаря из Рши.

Помолчав, он решил сменить тему:

– Кстати, ты мне кое-что задолжала.

– Я, и кому-то задолжала? – рассмеялась госпожа магистр. – Дай угадаю, речь о вчерашней подмене?

Баламут кивнул. Тогда Ли-Льен села поудобнее и, поозиравшись для виду, открыла пошире глаза. С выражением лица человека, раскрывающего огромный секрет, она наклонилась к сокоманднику и, будто всерьёз опасаясь, что сфера тишины может пропустить звук, прошептала:

– Наш Абелард не так давно в запале ссоры вызвал на магическую дуэль самогó Лехри. И – можешь себе представить? – испугался явиться на неё! Вот теперь скрывается ото всех, кто способен его узнать.

– Самогó Лехри? – доверчиво переспросил Бал.

– Да! – продолжила врать, и глазом не моргнув, девушка. – Только – никому! И, если где князя и его магистров завидишь – дай знать, чтобы наш незадачливый дуэлянт успел скрыться.

Сбежать от дуэли, на которую сам же противника и вызвал, в Лесавье считалось не только позорным, но и облагалось неприятными для такого человека последствиями: противник при встрече мог прилюдно потребовать компенсацию, которую по закону вызвавший на дуэль обязан тут же заплатить. Десятая часть всего состояния являлась весомым аргументом, чтобы вовсе не вызывать на дуэль кого бы то ни было в порыве гнева.

– Надо же, по нему и не скажешь, – покачал головой Баламут, смотря на княжича чуть осуждающе.

Тот словно почувствовал взгляд, вскинул голову и недоумённо посмотрел в ответ.

– И не говори, – поддакнула веселящаяся Ли-Льен.

– Красная ведьма, она же Озёрная ведьма. Первое упоминание – около семидесяти лет назад. Вероятно, на тот момент уже входила в круг Тринадцати сильнейших. М-м... известна тем, что жарким летом потравила десятки озёр в графстве Элам, когда, по данным э-э... разведки, навещала Болотную ведьму. То есть наносила визит Болотной ведьме... М-м... тогда дрис... ой, простите, обос... ах, слегло с кишечным расстройством более полусотни гостивших в Эугалгале благородных господ, а также их слуг и коней. Ещё после этого пара сотен коров перестали давать молоко. И козы. Тоже перестали. М-м... так как никто не погиб, Красная ведьма считается одной из самых безобидных из Тринадцати, – неуверенно и с запинками произнесла Пага.

– Это всё, что вы запомнили о ней? – возмутился Норакс, гневно сверкая жёлтыми глазами на плохо подготовившую домашнее задание девушку. – Как обосрались полсотни гостей и продристались три сотни слуг? Может, хоть вывод какой из этого сделаете?

– Вывод? – переспросила сероглазая девушка ещё более неуверенно. – Эм... ведьмы – зло, которое надо во что бы то ни стало искоренить.

– Вывод, который можно сделать в любой непонятной ситуации, да? – прокаркал преподаватель ведьмоведения. – Лилейн, опять носом клюёте? Может, у вас будет иное ви́дение?

– Стóит обрабатывать воду, которую пьёшь. Особенно жарким летом, – пожала плечами госпожа магистр.

Норакс размял переносицу пальцами.

– Нариэн? – предложил он ответить леди Маннай со слабой надеждой.

Маркиза Субарту не подвела:

– Во-первых, ведьма, скорее, не будет тратить силы на убийство сотен людей, если это не принесёт ей прямой выгоды. Во-вторых, в этом жесте налицо факт умасливания Верховной ведьмы. А значит, у слабо организованных ведьм всё же существует чёткая иерархия.

– Чу́дно. А на чём держится ваш «факт»? – уточнил довольный инквизитор.

– Ну... Болотная ведь прокляла род Аншан. Тогда, весьма вероятно, Озёрная не случайно отравила озёра именно в их графстве. Пусть Элам был просто на пути её следования, и можно предположить, что дело только в этом, но в других посещённых ею землях она ничего подобного не устроила.

– Верно подмечено, – кивнул Норакс.

Нариэн села и еле слышно выдохнула: как хорошо, что они вместе с командой как следует подготовились к сегодняшнему опросу. На самом деле эти выводы озвучили Абелард и Арьяман. Странно только, что госпожа магистр не воспользовалась их догадками. Впрочем, вряд ли она вообще их помнила – в тот момент её больше занимал какой-то артефакт.

– Между тем из вашего второго вывода можно сделать ещё один, – продолжил желтоглазый мужчина. – За другими ведьмами подобного «умасливания» нами замечено не было. И это выделяет Красную ведьму как более расчётливую и, соответственно, умную среди других. Может, потому она и не попалась в руки Алкея. Подобным умом обладали лишь Лунная, Серая и Синяя ведьмы, оттого они и были объявлены самыми опасными. Потому не нужно считать, что раз Красная – предпоследняя по силе среди оставшихся в живых «цветных» ведьм, то её легко победить.

– Да кто ж их лёгкой целью-то сочтёт, – пробормотал Баламут, сидящий рядом с Ли-Льен. – И не «цветную»-то страшно встретить.

– А как же ваша мечта? – прошептал ему Арьяман.

– Так то мечта, – ответил Бал. – Мечта на то и мечта, чтобы маячить где-то там, впереди. Да и я же так, издалека посмотреть хочу, а не нос к носу.

– С нашей госпожой магистром однажды такая мечта может и явью стать, – вполголоса рассмеялся лорд Аванти, но цепкий взгляд преподавателя мигом вернул его в ученическое русло.

Вечерняя физподготовка показала Ли-Льен, что в сражении с умелым мечником даже магическое усиление тела и защитный ореол не спасут от постоянных падений в смешанный с грязью снег.

– Э, нет, госпожа магистр, никаких заклинаний. А не то пойдём на арену, – посмеивался над девушкой Морус, который и был её противником.

– Это просто рефлексы, – проворчала она, разрушая заклинание, устремляющее резкий порыв ветра в заданную заклинателем сторону.

Смухлевать под зорким наставничьим взором не вышло.

– Да хоть инстинкт самосохранения. Давай, давай, на правую ногу упор! Эй, так ты у нечисти только надрыв животиков от смеха вызовешь, – подначил наставник, когда ученица вновь упала от подсечки.

– И много нечистей владеет оружием подобно вам? – фыркнула девушка, мгновенно поднимаясь снова.

– Да вот взять хотя бы лича. Это в тот раз нам попались какие-то деревенщины. А нормальный, типичный лич – нежить, порождённая из тёмного мага, который почти наверняка имел лицензию из академии боевых искусств, – наставительно произнёс инквизитор. – Неужто ни разу не доводилось с ними сталкиваться?

– Доводилось. Но до примитивной драки дело как-то всё равно не дошло.

Куратор хмыкнул. И снова повалил ученицу наземь.

– И хорошо, коли не дойдёт. Но дольше всего живётся тем, у кого всегда припасён туз в рукаве.

Отмывшись после выматывающей тренировки, вся особая команда Моруса привычно засела в комнате госпожи магистра.

– Зачем нам учить про ведьму Пали, если она и так уже умерла? – возмущался Баламут, помешивая щи.

– Она была не скупа на демонстрации своей силы. Многое о ведьмах в целом можно узнать по её деяниям, – пробасил Арьяман, кропотливо переписывая сведения из учебника.

– К тому же она – сильнейшая ведьма в истории после Лунной и Болотной. Странно обойти её стороной, – добавила Нариэн, выводящая схему заклинания для задания Тереса.

От усердия она, сама того не заметив, прикусила кончик языка.

– Наши сокурсники почти всё разобрали, – раздался в дверях голос Лагамара.

Он как раз вернулся из библиотеки с одной тощей книжкой в руках.

– Видимо, неспроста многие сегодня на медитацию опоздали, забежали по пути за учебным материалом, – предположил Бальдр, обыденно выходя из ванной с полным чайником.

Ветер за окном завывал, Фермон к ночи накрыла вьюга. Оттого обстановка в комнате казалась особенно уютной.

– Лилейн, подай, пожалуйста, сушёных смородиновых и можжевеловых ягод, – попросил княжич.

Та меланхолично, будто никого рядом нет, лежала на кровати и читала какое-то мудрёное учение о структуре заклинаний. Девушка, не глядя, опустила руку в недра сумки и достала две жестяные баночки.

– Лови.

Нариэн чуть нахмурилась.

– Лорд Скирен-Квад, мне казалось, раньше вы всегда обращались к Лилейн на «вы».

«Неужели слухи не врут? Нет, Лилейн не выглядит девой подобного рода...» – подумала леди Маннай.

– Да, так и есть, – смущённо проговорил «Абелард», взлохмачивая волосы.

Он закинул ягод к чайным листьям и активировал нагревательный артефакт.

Все оторвались от своих дел и дружно уставились на старающегося держаться невозмутимо Бальдра.

– Я же говорила, что тебя не так поймут, – соизволила вмешаться Ли-Льен, отрывая насмешливый взгляд от книги. – Просто наш... Абелард вдруг осознал, что всё это время я ему «тыкала». Памятуя о том, что в Академии все равны, он наконец-то преисполнился храбрости «тыкать» госпоже магистру в ответ.

Она будто нарочно сделала паузу перед фальшивым именем лорда, но голос её при этом не выражал ни капли иронии.

«Вдруг? Почему именно сейчас? Что произошло между ними?» – вопросы в голове Нариэн только множились, но продолжать тему она всё же не стала.

– Эх, а я уж подумал, что часть слухов всё-таки не ложь, – хохотнул, возвращаясь к готовке, Баламут.

Он уже поджаривал кабачки с шапкой из мелко нарезанного мяса.

– Слухов? – уцепился за слово Бальдр, хмурясь.

– Да, вчера после княжеской речи, когда все расселись в столовой, я только и слышал то тут, то там всякие глупости. Ай, чего в голову брать, всё одно враки. Лилейн, у тебя соль почти закончилась.

– Добавь в список, – кивнула госпожа магистр, полностью проигнорировав часть о слухах.

– Кхм, – прочистил горло лорд Аванти, чтобы сменить тему. – Вот тут вопрос: сколько лет было ведьме Пали? Кроме описаний «старая» и «древняя» в учебнике нет ничего.

– Лет пятьсот? – предположила Нариэн. – Раз у неё была такая сила, то она не могла взяться из воздуха. Сколько же договоров эта ведьма заключила...

«Старая? Старая?! Да моё прекрасное лицо молодо и невинно!» – послышался неприятный голосок на задворках сознания.

«И мертво. Твои кости уж черви изъели. А ну, брысь!» – огрызнулась госпожа магистр, мысленно обращая сознание в жгущий безжалостный огонь.

В глубине его послышался жуткий визг, и всё стихло.

«Похоже, из-за заколки разум от неё толком не защищается, а она и рада. То по десять лет эту дрянь не видно, а теперь каждую неделю появляется. Похоже, придётся-таки на постоянной основе надеть тот артефакт на палец».

– Может, тысяча? – тоже предположил Бал, успевающий и суп мешать, и следить за кабачками. – Ведьмы ж давно существуют.

– Они существуют около полутора тысяч лет, так что можем сколько угодно гадать, и не угадать, – покачал головой Лагамар. – Видимо, мы должны перерыть даты совершения всех её деяний и по первым известным вычислить примерный возраст.

Он вовсю изучал принесённую книжку, но в ней были лишь прегрешения Огненной ведьмы за последние три столетия до её кончины.

В этот момент все, не сговариваясь, повернули головы к Ли-Льен. Та, почувствовав взгляды, отложила книгу и ответила:

– Во-первых, им более двух тысяч лет. Во-вторых, Баламут прав, эта оранжево-красная ведьма появилась на свет чуть ранее, чем за тысячу лет до своей смерти. Но я не знаю, что по этому поводу сказано в инквизиторских книгах, потому мой ответ может оказаться «неправильным».

– Это вы тоже из библиотеки графа Скирена почерпнули? – надменно поинтересовалась Нариэн, с прищуром глядя на девушку.

– Нет, конечно, – качнула головой Ли-Льен.

– Тогда... и не из библиотеки инквизиторов? – на всякий случай уточнила леди Маннай.

Всё-таки какое-то время госпожа магистр воспитывалась Морусом.

– И не оттуда.

– И при этом вы считаете, что ваши сведения достовернее сведений, собранных инквизиторами? – продолжила блондинка, хмурясь.

Княжич поначалу хотел вмешаться, но ему тоже стало любопытно узнать немножко о прошлом своей прекрасной феи.

– Ага, – со смешком кивнула студентка.

Она вновь раскрыла книгу, но леди Маннай, по обыкновению задрав нос, остановила девушку:

– Прошу вас не увиливать с помощью односложных ответов. На ближайшие три года мы будем неоднократно работать вместе. Это не выйдет сделать успешно без открытости и доверия друг к другу.

Госпожа магистр с интересом приподняла брови.

– Но если я расскажу об источнике этих сведений, сумеешь ли ты мне поверить? – спросила она.

– Да ладно вам, Нари, зачем же Лилейн врать нам? – вмешался Баламут.

– Я не думаю, что сударыня Вайс врёт нам. – Убранные в хвост волосы Нариэн качнулись в такт её словам из стороны в сторону. – Но что тогда, в Любуче, что сейчас – её знания о ведьмах кажутся полнее тех, которым учат нас. Если есть какая-то книга или даже библиотека, скрытая от инквизиторов, то, может, стоит рассказать о ней всем? К чему эти тайны?

– Я могу рассказать всем об источнике моих знаний. Но сможете ли вы им воспользоваться? – хмыкнула Ли-Льен и, потянувшись, села. – В общем, чтобы изучить ведьм так же, как я, надо всего лишь... – Она замолчала, хитро оглядывая своих внимательно слушающих однокурсников. – Проникнуть на Закатный шабаш, схватить какую-нибудь ведьму и допросить её.

– Да ну! – не поверил Арьяман. – Никто, кроме Алкея... да ну? – вновь вскричал он удивлённо.

– Ты что, видела настоящую ведьму?! – воскликнул Бал.

– И не одну, – подтвердила убийца ведьмы Пали. – Осторожно, сейчас кабачки пригорят.

– И какие они? С горбом? С носом до колен?

– А когда?

– Не буду портить тебе впечатление, сам и посмотри на них как-нибудь, – отмахнулась студентка. – На шабаше я ещё до Моруса побывала, – ответила она Бальдру. – Ну что, маркиза Субарту, поверишь мне?

Леди Маннай поджала губы. Звучало, конечно, нереально. С другой стороны, эта девушка ведь магистр. Магистр, спасший их жизни.

– Поверю, – приняла решение Нариэн. – Но почему вы не поделились всем, что узнали, с инквизицией?

– Ну... они не спрашивали.

Ли-Льен пожала плечами. По ощущениям, пора бы им уже поесть и расходиться. А ей – наконец-то спуститься в Безлунный зал.

– Так, Бал, когда кушать?

– А вот как раз. Ух, ну скажи хоть, у них есть бородавки? – не мог уняться юноша.

– Может, у кого-то и есть, я как-то не вглядывалась в каждую.

– Ещё вопрос! Связь Огненной и Лунной ведьм? – вклинился лорд Аванти с пером наготове.

– Огненная была правой рукой Лунной до самой смерти последней и буквально боготворила её, – припомнила госпожа магистр, садясь за стол. – Но, как я уже говорила, этого может не оказаться в инквизиторских книгах.

– А как она умерла? – вдруг задал вопрос лорд Аншан.

– Помнится, Норакс сказал, что это доподлинно неизвестно. Неужто это есть в вопросах?

– Нет, но... вдруг это всё-таки известно, – пояснил Лагамар, оправляя прядь волос, упавших ему на нос.

– Увы, – соврала Ли-Льен.

Выпроводив сокомандников восвояси, госпожа магистр ловким движением нацепила брошь-магнолию и вышла в коридор. Но, не пройдя и пары шагов, остановилась. Одна из дверей позади тихо приоткрылась, и раздались ещё более тихие шаги. Ли-Льен обернулась. На неё быстро надвигалась низкая фигурка в плаще.

«Ахана?» – удивилась мысленно девушка, отходя в сторону.

Сударыня Деланей тем временем подошла к другой двери и простучала лёгкий код. Спустя пару секунд створка раскрылась от толчка мужской руки, которая затем призывно махнула, запуская рыжую девушку.

«Ну, дело молодое», – усмехнулась госпожа магистр с выражением лица умудрённой опытом старухи.

И поспешила вниз.

Туан внимательно читал какой-то доклад, полулёжа на диване. Ли-Льен сделала глубокий вдох, откинула воспоминания о прошлой ночи куда подальше и как ни в чём не бывало вышла на свет.

– Приветствую, – чинно поздоровалась девушка.

– О, привет, – неожиданно неформально ответил ей темноволосый лорд. – Как думаешь, можно ли проклясть что-то неметаллическое? И не каменное, а, к примеру, тканевое?

– Да хоть бумажное. Проклятие разве что к воздуху не прилипнет.

– Вот и я думаю. Занятно, – пробормотал Туан и снова уткнулся в бумаги.

«Занятно», – зачем-то вторили ему мысли госпожи магистра.

Ли-Льен ещё раз глубоко вздохнула и, взяв учение, начала переписывание.

Спустя час она поймала себя на мысли, что тайком наблюдает за мужчиной перед ней. Даже не наблюдает, а... любуется.

«Интересно, какие на ощупь его волосы? Так похожи на шёлк. А кожа? – размышляла увлечённая девушка, через силу глядя в книгу. – Кстати, помнится, в нашу первую встречу он всячески избегал моих рук. И даже когда его внезапно навестили Морус и Терес, лишь аккуратно схватил меня через несколько слоёв одежды. Ему не нравятся прикосновения?»

Посидев над учением ещё пару часов, Ли-Льен решительно поставила завариваться обещанный травяной чай. И когда Туан привычно съехал с дивана на пол, подставляя свою чашку под ароматный напиток, коварно резко опустила чайник, чтобы успеть мазнуть рукой по чужим пальцам.

Но не успела.

Когда лорд принёс закуски, гостья предприняла вторую попытку – взяла из его рук поднос, чтобы помочь поставить на довольно низкий чайный столик и заодно соприкоснуться пальцами.

Но не преуспела.

Когда мужчина вновь занялся изучением доклада, всё ещё сидя рядом с девушкой, та с деланым любопытством перегнулась через его плечо:

– Неужели это настолько интересно, что ты решил почитать за едой? – спросила она почти на ухо.

Туан неуловимо сдвинулся, и ни миллиметра оголённой кожи не коснулось ночной гостьи.

– Да как сказать. Хотелось бы мне понять, что тут вообще происходит, – со вздохом ответил мужчина.

«Неужто есть что-то, в чём он не может разобраться?» – искренне удивилась Ли-Льен.

Сколько они ни общались – его способность анализировать и сопоставлять всегда была на высоте.

– Покажешь? – полуспросила, полупредложила девушка, на время забыв о собственной цели.

Хозяин Безлунного зала повернулся и поднял взгляд своих необыкновенных глаз.

– Если тебя не затруднит, Лилейн.

Дыхание его слов мягко коснулось кожи подсевшей слишком близко девушки.

Она сглотнула, быстрым движением выхватила бумаги и отсела за противоположную сторону стола.

«Это будет тяжелее, чем я думала», – с прискорбием осознала госпожа магистр.

Впрочем, вчитавшись в текст, она совсем отвлеклась от лишних мыслей.

– Что? Ничего не понимаю, – пробормотала Ли-Льен, хмурясь. – Не вижу никакой связи. Нет никаких отличительных черт у тех, кто сошёл с ума, и тех, кто умер.

– И тех, кто и не сошёл с ума, и не умер, – подхватил жемчужноглазый лорд. – Полагаю, доклад неполон. Значит, выбивается что-то довольно повседневное, на что проводивший допрос инквизитор не стал обращать внимания. Надо послать...

«...Яровида», – не успел договорить Туан, как ему вторила девушка:

– Предложи Морусу отправить нас. Он сказал, что может выбирать задания для нашего отряда. Очень занятно, – подтвердила она слова мужчины. – Зону ещё зачищают от упырей. Как раз, когда доберёмся, в деревне останутся только люди. И вот тут ещё странно, – добавила Ли-Льен, тыкая пальцем в строчку.

– Где?

Туан перегнулся через стол, чтобы посмотреть. Но ни одна прядка длинных чёрных волос не мазнула по её рукам.

– Вот.

Гостья чуть наклонилась, намереваясь столкнуться лбами, но собеседник мгновенно и естественно переместился назад. Разве что от этого движения из-под косого ворота рубашки выскользнул круглый серебристо-чёрный медальон с россыпью мелких прозрачных камней, складывающихся в созвездия. Артефакт?

– А, неважно. На месте разберёмся, – тут же отмахнулась госпожа магистр, во все глаза смотря на необычное магическое устройство.

Хозяин Безлунного зала, заметив её взгляд, тихо рассмеялся.

– Так вот что тебя так заинтересовало. Только сегодня решил вновь носить его. До этого он валялся где-то в шкафу. Это родовой артефакт отца.

Мужчина легко снял медальон через голову и протянул Ли-Льен, всё так же избегая касаний. Та мгновенно отложила бумаги, изменила зрение на магическое и послала силу в и так «засиявшее» от магии украшение.

– Это... это то, о чём я думаю? Туан, это же считается невозможным! – взволнованно воскликнула девушка, неверяще ощупывая артефакт перемещения.

Перемещать живые объекты в пространстве могли ведьмы и тёмные маги – через кровавые ритуалы. Но перемещать получалось только нечисть или нежить, да и то не всю. А человек или даже сам избравший тёмный путь маг живыми в круге не появятся. Вероятно, таково было влияние грязной силы, составляющей ритуал, но создать его из чистой ещё никому не удавалось.

В этом же медальоне среди множества незнакомых связок и блоков угадывались некоторые «куски» из тех самых ритуалов призыва. И пусть с ходу определить влияние незнакомых участков на работу медальона было невозможно, Ли-Льен явственно видела, что все они подпитывались чистой силой.

«Невероятно!» – подумалось в восхищении.

Не будет преувеличением сказать, что автор этого устройства на голову превзошёл многих талантливейших артефакторов своего и нынешнего веков.

– Да, – подтвердил с улыбкой мужчина. – Мой пра-пра-пра... сколько-то там дед изобрёл его. В нашей семье считают, что исключительно с божьей помощью, потому как повторить эту поделку так никто и не смог. К сожалению, настраивается только на одного человека и каждый раз съедает у него прорву сил. Как-то в юности я использовал его, а потом неделю не мог встать с постели.

Туан взял чашку с подстывшим чаем и немного отпил.

– Кажется, не видать нам сегодня партии в «Государства», – заметил темноволосый лорд, смотря, с каким воодушевлением его гостья изучает старую реликвию.

– Здесь точно не замешана ведьма? Простой чистой силе с таким не справиться! – всё же с сомнением протянула Ли-Льен.

Увы, с надетой заколкой она видела только часть сути артефакта.

– Точно.

Мужчина чуть прищурился, глядя особым зрением, как девушка срезонировала с магической сутью устройства. Там, среди множества уровней и контуров, полных чистой энергии, проблёскивали сияющие кристально чистой силой руны.

А затем Туан вновь взял доклад, на этот раз чтобы отложить его для Моруса. И пока Ли-Льен была поглощена артефактом, неосознанно коснулся уха, покрывшегося мурашками от её дыхания.

Глава 23

Горы обваливаются, земля трескается

Утренняя физподготовка с участием нечисти Ли-Льен не понравилась. Во-первых, неприятно ощущать себя наравне с низшей нечистью. Во-вторых, за этим наблюдал Туан. Он, конечно, подсказывал в меру сил, но, когда на тебя во весь опор несётся рогато-косматое нечто о шести длинных лапах, сложно анализировать услышанное. В какой-то момент госпожа магистр бросила меч, проскользнула под брюхом твари и, схватив заднюю лапу, выбила конечность из сустава ударом ноги. Нечисть сразу потеряла в скорости, и студентка, вновь схватив оружие двумя руками, наконец-то убила её, нанеся с десяток рубящих ударов по хребту.

– Как немилосердно, – покачал головой обхохатывающийся Морус. – Слушай, может, тебе двуручник дать? Как ты вообще однорук двумя руками хватаешь, там же места толком нет.

– За навершие. Так контроль лучше, – пропыхтела ученица. – Двуручник... нет, лучше даже не показывать. Точно мимо.

– Может, дать ей сражаться кинжалами? – предложил Баламут, довольно споро разобравшийся со своим противником.

– Слишком близкая дистанция. Подойдёт только для неядовитой нечисти, – не согласился куратор.

– Тогда, может, копьё? – подключился Арьяман.

– Не очень подойдёт для индивидуального боя. Да и вряд ли Лилейн умеет с ним обращаться.

– Не умею, – подтвердила девушка, которая стояла рядом с нечистью, оперевшись руками о колени. – Просто оставляйте меня прикрывать вас на дальней дистанции магией.

– Чтобы потом, как в Любуче, наблюдать за тем, как ты тратишь прорву сил там, где можно было всего лишь правильно их распределить и потратить меньше? – возмутился Морус. – Вот уж дудки. За три года сделаю из тебя самостоятельную боевую единицу. Потом будешь приходить ко мне и говорить, как велик и мудр твой наставник, – добавил он, самодовольно вперив руки в бока.

К счастью, колокол пробил о времени завтрака, а то разошедшийся преподаватель уже собрался выпустить ещё одну тварь для отработки ударов.

На артефакторике госпожа магистр привычно клевала носом – сегодня лорд Абидус рассказывал о том, как обнаружить следы проклятия на вещах.

– ...потускнение и покраснение металла, появление на нём крошечных алых прожилок. Также ухудшается блеск драгоценных камней, полосовой тест даёт не бесцветную, а красную полосу – этот способ, конечно же, не подойдёт для и так дающих красную полосу камней. Наряду с этим наблюдается изменение показателя преломления. Но самое главное – если слегка окалить прóклятый камень или металл, они на короткое время изменяют окрас до насыщенно-красного. После того как вещь отслужила, она постепенно чернеет. Соответственно полосовой тест даёт чёрную полосу, а при прокаливании всякий материал чернеет и хрупчеет.

– А что такое полосовой тест? – тихо спросил у госпожи магистра старательно записывающий за преподавателем княжич.

– Потом покажу, – пообещала Ли-Льен.

Где-то в середине лекции с ней попрощался Туан. Без его мягкого баритона, иногда что-то рассказывающего, иногда рассуждающего (темноволосый лорд явно не питал иллюзий относительно необходимости всей этой теории для его ночной гостьи) девушка совсем погрустнела.

После обеда в зал для медитаций пришла Ирида и сообщила, что преподаватель картографии и Улген во время совместных утренних занятий для третьекурсников обнаружили за периметром Феромона несколько катравешей, огромных четверолапых и мохнатых монстров-людоедов. Сейчас преподаватели с учениками занимаются зачисткой и осмотром внешней территории, поэтому занятия после медитации для первого курса отменяются.

– Ого! Издаека пьишьи, – удивился Баламут, не выпускающий палочку из зубов.

Ли-Льен тоже удивилась – нечисть была совершенно не местная.

После медитации девушка сообщила сокомандникам, что уходит «в библиотеку». И едва ли не бегом направилась в Безлунный зал.

«Ну, может, хоть в этот раз удастся его коснуться». – Улыбка предвкушения не сходила с лица.

Едва вступив в туман, госпожа магистр почувствовала, что с ним что-то не так. Древние духи споро облепили её, уводя за собой в другую от «гостиной» часть зала, куда-то прямо, прямо и прямо, пока не привели к квадратной мраморной платформе, не более чем на ладонь возвышающейся над полом. Вокруг стеной клубился сверкающий туман, а в центре танцевал с мечом Туан.

Волосы были заплетены в традиционную косу герцогства Мирайдес, чёрная рубашка закатана до локтей и чуть расстёгнута на груди. Одноручный меч в руке казался её продолжением, извиваясь змеёй и вспыхивая в отсветах волшебного тумана то тут, то там.

«Ох».

– Занятия отменили? – спросил мужчина, высоко подпрыгивая в воздух и там же изгибаясь, точно хищная птица, пикирующая на добычу. Приземлившись на ноги, Туан опустил меч и выпрямился. – Интересно, зачем нечисти мигрировать в другой конец страны? Выглядит так, будто Улген застал её на полпути куда-то дальше на восток.

– Кратейя призвала? – предположила гостья, мыслями бродящая где угодно, но только не по карте Лесавьи, которую, ввиду её отсутствия у сестёр, никогда целиком не видела.

– Кратейя? – переспросил мужчина, подходя ближе к краю платформы.

– Медная ведьма. А ты, как обычно, уже обо всём узнал, – с улыбкой проговорила девушка, не отрывая взгляда от мужчины перед ней.

«К нему не только Морус с Тересом ходят?» – подумалось ей.

Туан улыбнулся и слегка склонил голову набок. Меч, следуя движению запястья, описал круг рядом с ногой, будто мужчина разминал руку. Он оглядел непривычный брючный костюм на девушке. Та не планировала одеваться так, но после дурацкой утренней тренировки пальцы дрожали до сáмой магэкспертизы, оттого натянуть брюки и рубашку на обычные занятия казалось многим проще.

– Не хочешь составить мне компанию? – неожиданно сказал хозяин Безлунного зала.

«Что, опять тренировки?» – ужаснулась часть сознания госпожи магистра.

Очень крохотная и незаметная.

– С удовольствием, – промурлыкала Ли-Льен, отстёгивая плащ и кладя вместе с сумкой на пол у платформы. – Только, как ты помнишь, мечник из меня никакой.

– Ну, тогда давай мы будем драться не всерьёз, – легко предложил черноволосый лорд, отходя к центру платформы и вскидывая левую руку в сторону. – Представим, что мы просто танцуем.

Спустя пару мгновений в его ладонь прилетел второй меч. Тоже настоящий. Туан слегка подкинул новое оружие в руке, а после парой еле уловимых взмахов расчертил воздух, будто проверял, насколько удобен меч в деле. Затем снова подкинул его и, поймав-уложив клинок плашмя на два пальца, протянул руку с оружием к гостье.

Ли-Льен осторожно взяла меч. Довольно лёгкий.

– И как же мы будем танцевать? – с любопытством и некоторой опаской спросила девушка, свободными пальцами поправляя каштановые локоны в причёске.

Туан пружинисто отошёл на расстояние в две вытянутые руки.

– Пока шагом вальса покружим друг напротив друга и по платформе, – мягко сказал мужчина, расслабленно делая первое движение.

Влиться в темп оказалось легко. Мечи их были опущены и едва не касались земли. Хозяин Безлунного зала и госпожа магистр будто и вправду всего лишь танцевали, глядя друг на друга, пусть и держались на некотором расстоянии. Жемчужные глаза мужчины смотрели ясно, ровно и неотрывно. В какой-то момент Ли-Льен почувствовала, что чуть мазнула мечом о мрамор платформы – рука, до этого напряжённая и в плече, и в локте, и в запястье, словно наконец-то вернулась в обычное состояние.

Туан чуть улыбнулся.

– Теперь скрестим мечи, – предложил он, выставляя клинок перед девушкой всё так же около самой земли.

Ли-Льен послушно коснулась его оружия своим. Меч не встречал сопротивления – когда она чуть сильнее давила клинком на клинок, соперник мягко уводил свой в сторону, не разрывая касания.

Когда мужчина вдруг слегка надавил сам, девушка тут же напрягла руку, инстинктивно противясь его движению.

– Когда дерево бьётся о дерево – летят щепки, – проговорил хозяин Безлунного зала вкрадчивым голосом, ласкающим слух. – Когда дерево встречается с ураганом, дерево вырывает с корнем, и оно гибнет. Если прятаться за деревом, то ветру ничего не стóит обогнуть его и поразить тебя. Вместо того чтобы корнями врасти в землю и уподобить атакующее оружие негибкому щиту, попробуй расслабить руку и, подобно ветру, неотрывно следовать за противником.

Ли-Льен, как заворожённая, повиновалась. Когда Туан вновь надавил на её меч своим, она позволила клинку сдвинуться вбок.

– Почувствуй, сколько силы вкладываю в движение я, и вкладывай столько же. Ни больше, ни меньше. Почувствуй противника.

Его меч продолжал давить на меч студентки, потихоньку описывая между ними круг.

– Неплохо, – вновь улыбнулся Туан. – Теперь ты веди.

Девушка слегка надавила на клинок мужчины. Но по ощущениям она будто и не коснулась ничего, хотя лезвия, казалось, прилипли друг к другу. Надавив чуть сильнее, Ли-Льен только и успела увидеть, как её оружие от лёгкого движения уводит в сторону, а меч Туана уже застыл в миллиметре от её шеи и оставался на том же месте, невзирая на «танец».

– Попробуй ты, – предложил темноволосый лорд, опуская его в исходное положение у пола. – Когда ощутишь бóльшее давление, используй силу противника против него самого – направь её в сторону и бей в открывшуюся зону. Не смотри на клинок. Он – твоя рука. Смотри на меня, на мою руку. Она – мой меч.

Ли-Льен попробовала повторить его манёвр, но, когда Туан приложил больше силы, растерялась и приложила силу в ответ. Клинки чиркнули друг о друга, высекая искры.

– Хм. Посмотри мне в глаза, – вновь проник в уши вкрадчивый чарующий голос. – Забудь о том, что делают наши руки. Ты – всего лишь ветер, что колышет тростник.

И странное дело, когда хозяин Безлунного зала вновь надавил на меч, совершенно естественно ощущалось, где он давит на клинок, и можно было легко увести эту точку в сторону.

– Молодец! – искренне похвалил Туан.

Они повторили этот трюк ещё несколько раз, не прекращая двигаться друг напротив друга. И всякий раз меч мужчины отбрасывался в сторону.

– А теперь – давай повторим академические базовые атаки, – перешёл к следующему этапу хозяин Безлунного зала, вставая к девушке боком и заводя левую руку за спину. – В большинстве сражений достаточно только их.

Он продолжал двигаться по кругу шагом, всё ещё похожим на вальсовый. Ли-Льен двинулась зеркально, выставив оружие перед собой.

Туан неторопливо «напал» – его клинок плавно замахнулся и направился вниз. Девушка также неторопливо отбила атаку, с удивлением вновь почувствовав, в какой точке давит оружие мужчины. Благодаря их медлительности Ли-Льен легко приложила силу именно в ту точку. Меч Туана не спеша развернулся и, не отрывая лезвия, вновь надавил на клинок девушки. Та, почувствовав новую точку, повторила свои действия. И снова, и снова.

Этот диковинный танец продолжался довольно долго. В какой-то момент хозяин Безлунного зала начал прикладывать больше силы, а госпожа магистр – вторить ему. Затем он стал иногда разрывать касания клинков для новых – всё ещё базовых – атак. А спустя время увеличилась их скорость. Ли-Льен порой сбивалась, но в таком случае лорд мгновенно сбавлял темп, чтобы вернуться в удобное для неё русло.

И госпожа магистр влилась в этот поток. Она как раз полностью расслабилась, когда мужчина неожиданно произнёс:

– Если Абелард – это Бальдр, то лучше бы ему вернуться в Усун.

И с этими словами в шею ошарашенной девушки с невероятной скоростью и с совершенно не базовой атакой полетел клинок.

Ли-Льен почти не следила за мечами, и сейчас, сбитая с толку, на неизвестных ей самой рефлексах сделала шаг в сторону, своим оружием сдвигая траекторию меча Туана.

– Эй! – воскликнула девушка. – Ещё бы чуть-чуть...

– ...и я бы остановился, – продолжил за неё мужчина, с интересом смотря в направлении отражённого удара.

Она обернулась и увидела в платформе глубокую продольную полосу, доходящую до самого края. По затылку госпожи магистра пробежали мурашки. На вид ни от темноволосого лорда, ни от его меча не исходило столько чистой силы, сколько было вложено в тот удар. Какое виртуозное владение магией!

«Мне кажется или я только что могла умереть?» – мрачно подумала Ли-Льен.

– Это было бы возможно остановить? – с сарказмом протянула она вслух.

Туан пожал плечами.

– Ты же смогла, – заметил он.

– Не иначе как чудом, – возмутилась госпожа магистр.

– А по-моему, очень профессионально, – не согласился Туан. Он не выглядел виноватым, скорее наоборот, чему-то весьма радовался. Но под тяжёлым девичьим взором тем не менее перестал улыбаться и начал серьёзно объяснять: – Мне показалось, ты немного лукавишь, говоря, что из тебя мечник – никакой. Ты не «не умеешь» использовать оружие, а не хочешь. В тебе как будто сидит некий «запрет», превращающий тело в неповоротливое дерево с корнями, хотя ты с лёгкостью можешь парить над землёй. И вот стоит телу расслабиться, а разуму выйти из колеи, как «запрет» слетает.

– Запрет? – удивлённо уточнила Ли-Льен.

– Ага. Страх. Возможно, из-за травмирующего события в прошлом, – предположил мужчина, смотря ей в глаза жемчужным мерцающим взглядом. – Не буду лезть в душу, но... Мне кажется, Лилейн, ты уже давно переросла тех злодеев, из-за которых тебе так не хочется владеть мечом. Незачем позволять им властвовать над тобой.

«Какое ещё событие...» – поначалу подумала девушка.

Но перед её глазами мгновенно промелькнул образ воина с занесённым двуручным мечом. Один взмах, разделивший её жизнь, её мир, всю её на «до» и «после».

«Всё ещё властвует надо мной? Даже после смерти смеет вмешиваться в мои дела?» – неожиданно разозлилась она.

– Вот как. В таком случае спасибо, что открыл мне глаза, – ровно поблагодарила госпожа магистр вслух.

Она кинула клинок хозяину Безлунного зала, резко развернулась и направилась прочь с платформы.

– Лилейн! – позвал Туан девушку, которая, похоже, вознамерилась уйти к себе, опечаленная болезненными воспоминаниями. – Ты когда-нибудь пробовала лукумадес?

– Да.

Ли-Льен сделала ещё пару шагов, когда у неё заурчало в животе. С каши на завтрак ничего не ела.

«Вообще-то, я люблю пышки. Пусть это и не совсем то, что готовили в детстве, но тоже вкусно», – подумала девушка, остановившись.

– Одним лукумадесом сыт не будешь, – проворчала она.

– Как раз вчера фасоль замочил, – подхватил Туан, спрыгивая с платформы и догоняя гостью. – А часа три назад поставил вариться.

– Три часа назад? Там вода не выкипела ещё? – насмешливо уточнила госпожа магистр.

– Я крышкой прикрыл, – уверенно начал темноволосый лорд. А потом чуть ускорился: – Вроде бы.

Пока Туан готовил суп и местный аналог пышек, Ли-Льен переписывала учение. Давалось ей это занятие плохо – мысли то и дело уплывали в далёкое прошлое.

«Столько лет прошло, а я до сих пор плохо фехтую только из-за страха перед оружием? Я? Глупость какая. Какая я глупая».

К счастью, готовил хозяин Безлунного зала очень неплохо, поэтому девушка, поев, перестала угрюмо сопеть и даже попросила при случае потренироваться ещё.

– Буду рад помочь, – согласился мужчина, сидящий напротив неё за чайным столиком.

На какое-то время его гостья вновь уткнулась носом в страницы книги, пока Туан медленно попивал чай, раздумывая о чём-то своём.

– Кстати! – неожиданно воскликнула, вспомнив слова темноволосого лорда, Ли-Льен.

Но также внезапно замолчала, подумав, что не стоит, наверное, поднимать эту тему. Туан приподнял брови, а в глазах его появились смешинки.

«Ой, ладно уж», – подумала девушка и продолжила:

– Как ты пришёл к выводу, что Абелард – это Бальдр?

– Прекрасно обученный, путешествующий первым классом чей-либо шестой сын уже наводит на подозрения, – охотно поделился мужчина. – А уж если это прячущийся от взгляда великого князя «родственник» Вандалара, близкого друга княжеского наследника...

– Ну да, довольно очевидно.

Она и сама бы так решила, не будь на княжиче ни следа проклятия.

Мысли Ли-Льен всё крутились вокруг недавней тренировки, не давая углубиться в чтение. Девушка вспомнила о сестре. Та в прошлом не оставляла попыток обучить младшенькую «махать мечом чуть изящнее, чем коровы машут хвостом».

Захотелось задать новый вопрос, ответ на который, кажется, был известен и так:

– Скажи, Туан, а что будет, если ураган встретит ураган?

– Тогда начнётся настоящее сражение.

Стоило Ли-Льен покинуть Безлунный зал, как рядом с Туаном возник бледный полупрозрачный силуэт.

– Меня вы так никогда не тренировали, – бесцветно заметил он.

Туан обернулся на Яровида.

– То есть ты не за Улгеном с ребятами приглядывал, а за мной? – Мужчина покачал головой и принялся расплетать косу. – Они всё зачистили?

– Да.

– Что-нибудь подозрительное обнаружил?

– Нет.

Туан вздохнул.

– Что-то ещё хочешь сказать? – предположил он.

– Меня вы никогда не угощали лукумадесом.

– Так ведь ты не любишь сладкое, – удивился хозяин Безлунного зала.

– Не люблю, – подтвердил призрак.

Туан допил чай и немного помолчал.

– Как вернём тебе тело, приготовлю твоего любимого кабана на вертеле, – сказал мужчина уверенно.

– И лукумадес, – не отступил Яровид.

– И лукумадес, – с тихим смешком согласился его господин.

В тритейник Ли-Льен решила отоспаться. Однако почти всю ночь ей снились кошмары. Вооружённые воины ворвались к ней в комнату, размахивая мечами. Где-то позади, за укромной дверцей, плакали маленькие Мина и Утёнок. Младшая сестра пыталась сотворить хотя бы самый простой щит, но руки, липкие от крови, дрожали и не хотели складывать пальцы в жесты.

– Именем великого князя и по решению суда вы приговариваетесь к смерти! – прогрохотал голос самого большого воина с занесённым мечом. – Приговор допускается обжаловать... если сможете. – И огромный мужчина расхохотался, с размаху опуская клинок на упавшую на колени и замершую в ступоре девушку.

Она зажмурилась и закрыла голову руками.

– Лилейн! – раздался вдруг мягкий голос.

Удара не последовало. Младшая сестра медленно убрала окровавленные руки от лица и открыла глаза.

Туан стоял перед ней, без труда сдерживая атаку своим мечом.

– Ты ведь уже давно переросла этих злодеев, – заметил лорд, легко улыбаясь.

Он чуть дёрнул клинком и откинул воина на несколько шагов. Все остальные наёмники дружно попятились.

– Держи. – Хозяин Безлунного зала протянул девушке свой меч.

Воин замер, а затем вновь расхохотался:

– Это, что ли, ваш сообщник? Мне же лучше. Нам пообещали, что заплатят за каждую голову, которую мы вывесим к утру на замковой стене.

Ли-Льен до скрипа сжала зубы.

– О да, тебе заплатят, – подтвердила она, беря в руку меч. – За каждую. Каждую! Каждую!!!

Следом за криком девушка заносила клинок над воином и била наотмашь. Она била и била, пока тот не перестал блокировать удары и, обессилев, не упал на колени перед госпожой магистром.

– Стой, стой! Это просто моя работа... – начал оправдываться воин, но острое лезвие уже снесло ему голову.

Меч опустился в устало дрожащих руках. Ли-Льен обернулась к Туану со слезами в глазах.

– Ты видел? В тот раз это сделала Мина, но сейчас...

Позади никого не было.

«Бом», – раздался удар первого колокола.

Утром четверга погода прояснилась и стало теплее, даже подтаял снег. Ли-Льен, ранее неизменно сложно собирающая волосы, вышла из комнаты с простой кичкой.

– Доброе утро! – поприветствовал её Бальдр, привычно ожидающий напротив двери.

– Доброе, – ответила похожая на грозовую тучу девушка.

– Плохо спалось? – сразу предположил княжич, идя рядом.

– Скверно. Но продуктивно.

«Всё это время надо мной невидимо довлело то воспоминание. Я думала, мне просто не даётся фехтование... Ах, как же бесит».

– О, Лилейн, у тебя сегодня боевой настрой? Похвально! – воскликнул необычайно бодрый Морус, когда ученица буквально взлетела на арену. – Ты вчера сражалась получше, так что вставай в пару к Арьяману. Сегодня тоже без нечистей, ждём шестицы – привезут пятую тварь, чтобы всем хватило.

Та коротко кивнула и с необычайным энтузиазмом схватила меч.

Напарник учтиво поклонился и галантно провёл первый удар. Госпожа магистр легко отбила его и напала сама. Конечно, навыки не взлетели до небес в мгновение ока. Но общая скованность отступила, а взгляд больше не был тревожно прикован к одному лишь клинку. Напротив, теперь от взгляда на оружие в груди кипел гнев. Лорд Аванти легко и с улыбкой сдерживал натиск Ли-Льен, особо не атакуя в ответ.

– Арьяман, опять девушкам подыгрываешь, – недовольно заметил Морус, качая головой.

Воспитание и нравы в южных землях отличались от других регионов, поэтому неудивительно, что сыну герцога Аванти было сложно переступить через сызмальства заложенные правила.

– А вот Лилейн – молодец! Очень хорошо! Сегодня ещё лучше, чем вчера. Это же не артефакт какой, я надеюсь? – продолжал куратор, успевающий и с Лагамаром удары оттачивать, и потянувшую лодыжку Нариэн подбадривать, и поглядывать на остальных подопечных.

– Да просто сон приснился, – со смешком ответила девушка. – Как вспомню, аж злость берёт, так и тянет мечом помахать.

– Сон? Вот бы и мне такой сон, – прохрипел Баламут, которого поставили в пару к Бальдру.

– Это вряд ли, – вновь усмехнулась та.

Весь день она довольно бодро училась: превосходно отвечала на теоретической магии и даже подискутировала с Дианом Кехтом на магэкспертизе, отчего тот аж расцвёл и позабыл про других учеников. На ведении ОРД, преподаваемой Морусом, студентка и вовсе сама вызвалась отвечать, когда заметила, как все однокурсники молчат и ту́пят взгляд.

Во время тренировки по практической магии девушка устроила шоу, сражаясь с Улгеном заклинаниями среднего уровня. Пусть они и не вкладывали в них много чистой силы, чтобы не тратить её попусту и ненароком не навредить друг другу, выглядело всё равно очень эффектно.

– Кому и что она пытается продемонстрировать? – ворчала Бадрия на ужине.

– Ищет новую жертву? – предположила Пага. – И видели, как она Тересу отвечала? Он каждое её слово ловил.

– Ах, мне кажется, она просто чувствует себя подавленно, вот и пытается зарыться в учёбу. Все эти слухи... – пожалела госпожу магистра Ахана.

Её лицо стараниями Эйр быстро зажило, но несколько шрамов, рассекающих веко и скулу, остались, вынуждая рыжеволосую девушку носить прикреплённый к волосам атласный цветок, прикрывающий красноватые рубцы.

– Опять ты жалеешь её, – пожурила Бадрия. – А ведь это из-за неё ты носишь свою повязку. Ух, будь у меня тогда больше сил, ни за что бы не дала этой ведьме лечить тебя.

«Эта ведьма» тем временем помогала Баламуту с ужином, а заодно и с домашним заданием по магэкспертизе остальным.

– Вы сегодня поразительно энергичны, Лилейн, – заметила Нариэн.

Она хмурилась от того, что это её цепляло: влюблённый взгляд княжича, направленный на госпожу магистра, не увидел бы разве что слепой.

– И правда. – Отпираться не было смысла. – Но, думаю, через пару дней вернусь к привычному состоянию.

– Будет жаль, – пробасил Арьяман добродушно. – Только у Диана Кехта удалось выдохнуть.

– У нас закончился картофель, – влез Баламут.

– В Лехей надо, – предложил обычно молчаливый Лагамар. – Пополним запасы, а я заодно заскочу к одному целителю по рекомендации госпожи Эйр.

– Из-за канала в голове? – догадался Бальдр. – Сходим вместе.

– Да я и сам... – начал отпираться лорд Аншан, но против напора княжича у него не было и шанса.

После ужина в этой шебутной компании и отбоя Ли-Льен привычно скользнула в тёмный подвал.

И едва разминулась на лестнице с Морусом, несущим под мышкой пачку каких-то бумаг из Безлунного зала.

«Похоже, скоро нам расскажут, куда мы поедем в первенник», – подумала девушка с улыбкой человека, который уже в курсе всех новостей.

Туан сидел в кресле, читая... книгу по фигурной резке из дерева?

– Привет, – поздоровался мужчина, отрывая взгляд от страниц. – Как ты себя чувствуешь?

– О, уверена, Морус уже рассказал, что я сегодня сама на себя не похожа, – фыркнула госпожа магистр, беря учение с полки. – Прекрасно чувствую. Не могу сказать, что выспалась, но сон вышел отличным. А ты как?

Туан тихо рассмеялся:

– Всё так же, как и всегда.

За переписыванием учения Ли-Льен вновь обратилась к мужчине за помощью – в перерисовывании очередной сложной схемы. Она и сама могла бы это сделать, но очень уж захотелось посидеть с хозяином Безлунного зала рядом.

Тот спустился с кресла на пол и, откинув распущенные волосы назад, принялся лёгкими штрихами повторять рисунок. Лицо его стало одновременно умиротворённым и сосредоточенным.

«Ну просто поразительно!»

Госпожа магистр подложила руку под щёку и бестактно залюбовалась чужим профилем.

Радужки лорда вскоре стали напоминать расплавленный перламутр. Уголки губ мужчины слегка дрогнули.

– Твой взгляд... – начал Туан, но продолжил как будто другое. – Что-то случилось?

«Я, кажется, влюбилась, только и всего», – подумала, лукаво улыбаясь, Ли-Льен.

– У тебя очень необычные глаза, – вместо ответа сказала она.

– Игра света, – тут же нашёлся хозяин Безлунного зала, отводя взгляд.

Радужки на мгновение стали просто серыми, но почти сразу вернулись к жемчужным переливам.

«Слишком расслабился, сидя здесь», – мысленно вздохнул Туан.

Обычно он не скрывал своих глаз только от Моруса и Яровида, да иногда Тереса – тот всё равно был слишком рассеян во всём, что не касалось магических изысканий. Таинственная Лилейн же ворвалась в его размеренную жизнь так стремительно, но естественно, что мужчина даже ни разу о полном контроле не задумался.

Ли-Льен тем временем достала из сумки простые очки с линзами на пол-лица и протянула темноволосому лорду.

– Примерь, пожалуйста. Очень интересно увидеть, как они будут смотреться на твоём лице, – попросила девушка с хитрой улыбкой.

Туан аккуратно взял очки и послушно надел на себя. Линзы оказались обычным стеклом. Глаза лорда мгновенно обрели серый, похожий на осеннее небо перед дождём, цвет.

– Это какой-то артефакт? – спросил хозяин Безлунного зала, глядя магическим зрением сквозь стекло.

В тот же момент всё, что имело в себе магию, засияло ярче обычного, но и только.

– Да, сущая безделица.

«Игра света, как же», – усмехнулась Ли-Льен, надевая артефакт на себя.

Её глаза как были тёмно-карими, так и остались.

– Забавно. Я в них становлюсь похожа на деревенскую простушку, а ты – на аристократа-заучку из какого-нибудь перынского университета, – выдала оценку девушка, убирая очки в сумку. – Нужно было получше продумать их вид.

– Не сказал бы, что с этими очками ты похожа на простушку, скорее на доверчивую и немного наивную юную леди. Очень мило, – мягко улыбнулся Туан, возвращаясь к мудрёной схеме.

«Очень мило!» – раздалось эхо в покрасневших ушах госпожи магистра.

«И кто кого в итоге смутил?» – охнула она, кусая губы.

Пятница, как и четверг, пролетела за занятиями, беседами с Туаном и переписыванием толстой книги. Наконец-то до вырванных страниц осталось полтора листа.

В шестицу после тренировки, на которой Ли-Льен впервые правильно одолела слабого шулмуса одним лишь мечом, девушка облачилась в светлый брючный наряд. Они с хозяином Безлунного зала договорились ещё раз потренироваться.

– Лилейн, вы стали чаще носить костюмы, – мгновенно отметила Нариэн за завтраком.

– Да, так теплее, – объяснила ей госпожа магистр, кушая манную кашу с изюмом.

– Разве есть разница? – удивился Баламут.

– Ну ты же почему-то не в платье сидишь, – заметила Ли-Льен со смешком.

– Думаешь, в этом дело? – рассмеялся Морус, подсаживаясь к своим подопечным. – В общем, договорился о нашей поездке. Сегодня прислали официальные бумаги, до следующей седмицы мы на практике. Нужно прибыть ко вторнику, поэтому уже в эту седмицу выдвигаемся в Перынь, в одну из деревень (не переживайте, на первенник ваш выходной перенесём). Её только-только зачистили от упырей, а заодно и пару старых кладбищ прочесали. Деревня для того места большая, много убитых. Кто не умер – почти все сошли с ума. Нужны люди, чтобы провести опросы и разобраться в произошедшем. От упырей случаев умалишения ещё не регистрировали. Думаю, самое то для практики особого отряда первого курса.

Все, кроме Ли-Льен, сразу же перестали есть и принялись расспрашивать Моруса о деталях.

«Похоже, в этот выходной пополнить запасы не выйдет», – подумала госпожа магистр.

После завтрака все первокурсники направились в лекционный зал. Зельеварение и травоведение сегодня вёл какой-то новый для них преподаватель – госпожа ректор приболела и не могла вести занятия.

– Удивительно, она же маг, – недоумевал Бал, сидя за задней партой вместе с Ли-Льен и играя с ней в большие крестики-нолики.

– Маги тоже могут болеть, – неодобрительно заметил княжич, одним глазом поглядывая на девять полей по девять клеток, в которых верх, бесспорно, одерживала госпожа магистр.

– Ну это надо прям ослабеть. А она же в Фермоне безвылазно сидит, – протянул светловолосый юноша. И сразу ответил сам себе: – Хотя я слышал, что она в прошлом была боевым инквизитором и однажды даже столкнулась с ведьмой. Лилейн, она могла её проклясть?

– И не только. Я выиграла.

– У-ух. Давай ещё раз.

Нариэн высокомерно фыркнула. Эти двое опять отвлекали внимание Бальдра на себя. Баламут оказался хорош не только в готовке пищи, но и в приготовлении зелий. Да и все сложные и похожие травы отличал на раз. О госпоже магистре и говорить не стоило, она о травах знала, возможно, поболее госпожи ректора, хотя на занятиях не проявляла никакого интереса к предмету. В отличие от этой парочки, леди Маннай и княжичу приходилось усердно записывать всё множество сложных названий и рецептов. Но последний постоянно отвлекался на кареглазую девушку. Такими темпами ему будет сложно сдать предстоящий экзамен!

«Лорд Скирен-Квад, вам надлежит сидеть подле меня, – попыталась подобрать слова для следующего занятия Нариэн. – Нет, слишком надменно. Если вы сейчас же не сядете рядом со мной, то не сдадите экзамен», – с этой мыслью блондинка сжала между пальцев переносицу и с тихим вздохом прикрыла глаза.

О чём там говорил преподаватель, она уже и не слушала.

– ...Если на то пошло, перынская кухня – самая лучшая, – высказала своё мнение Ли-Льен, кружа с Туаном по тренировочной платформе.

– Не могу не согласиться, хотя это и довольно категорично. А как же колбаски и тушёная капуста из нашей животноводческой столицы? – с улыбкой припомнил хозяин Безлунного зала блюда, которые пробовал однажды в графстве Скирен.

– Действительно, опрометчиво категорично. – Задумавшись над его словами, госпожа магистр пропустила удар, но мужчина легко остановил меч, не давая тому задеть девичье плечо. – Особенно они хороши в южной части Ругии, недалеко от Никара. Есть там одно чудесное местечко... «Зелёная бочка» вроде.

– Точно! – подхватил темноволосый лорд. – У Ингунды ещё и кроличьи ножки с картофелем просто изумительны. Хоть с утра голодай – порция огромная, но устоять и не съесть всё невозможно. Интересно, она ещё готовит их?

– Уж лет двадцать как нет, – старалась отвечать так, будто у неё не сбилось дыхание, Ли-Льен. – Она уже старушка совсем. Её первенец, Эрвиг, теперь кухарничает. А его дети на подхвате.

– А... – понимающе произнёс Туан.

Да, люди старели не так, как маги. И Ингунде уже должен восьмой десяток наступить, солидный возраст.

«Интересно, неужели мы до этого ни разу не встречались? Его послушать, так он чуть ли не в каждом месте побывал, которое мы с Миной посещали», – думала девушка, переписывая последний перед вырванными листами текст.

Когда Туан вернулся с кухни, неся закуски, его уже ждали ароматный чай и воодушевлённая Ли-Льен с папкой в руках.

– Дошла? – полуутвердительно спросил мужчина.

Девушка кивнула едва ли не раньше вопроса.

Туан аккуратно поставил поднос на чайный стол и сел рядом, едва касаясь бедром ткани платья. Хозяин Безлунного зала и госпожа магистр взволнованно смотрели, как она аккуратно достаёт два желтоватых листа. Ли-Льен взяла наугад один и приложила оборванным краем к книге. Контур заклятий замкнулся, и на странице проявился первый абзац и заголовок:

«Отравления, происходящие от грязной силы»

Оба, не сговариваясь, прильнули к тексту взглядами. Дочитав лист с двух сторон, Ли-Льен приложила второй, и...

«Порча слуха, происходящая от небрежения в обхождении с грязной силой»

Дочитав и его, жемчужноглазый лорд и девушка перевели взгляд на тонкий лист, который хозяин Безлунного зала до сих пор не мог прочесть. Сердце его забилось быстрее.

«Порча слуха, происходящая от поражения грязной силой»

Пусть открылись ненужные сведения, но они всё равно радостно посмотрели друг на друга.

– Похоже, её можно прочесть целиком! – воскликнула девушка.

Когда под утро Ли-Льен ушла, Туан всё мерил шагами слабоосвещённый участок гостиной. В какой-то момент мужчина встал у полки, неотрывно смотря на учение. Рука потянулась к книге, но замерла на полпути с наполовину сложенной в кулак ладонью.

– Просто возьмите и прочтите её, – посоветовал проявившийся рядом Яровид.

Темноволосый лорд взлохматил волосы и посмотрел на друга.

– Я серьёзно, тут наверняка будет ответ. А может, и способ снятия проклятия.

Немного помолчав, призрак добавил:

– Незачем ждать её. Возможно, то, что она ищет, отличается от того, что нужно вам.

А затем добавил ещё, тихо проворчав:

– Решительно не вижу причин не искать. Это, вообще-то, ваша книга. Лилейн всё равно собралась переписывать её целиком.

– Дело не в этом, – мягко произнёс Туан, с печальной надеждой глядя на учение. – Мне кажется, я боюсь. Боюсь, что не найду там ничего. Раньше запретность и недоступность этих знаний ещё тéплила веру во мне. Веру, что я однажды смогу вернуться к нормальной жизни. Если сейчас там окажется пусто, то, боюсь, мне не останется ничего, кроме вечного света камина, шкуры собозура и холодного тумана.

– Непохоже на вас, – удивился Яровид. – Раньше вас и вечное заточение не останавливало от того, чтобы жить и хотя бы издали помогать другим. Чего сейчас-то изменилось?

Туан приподнял брови. Взгляд его вновь замерцал.

– И правда, что-то изменилось?

Темноволосый лорд покачал головой.

– Наверное, просто соскучился по свету солнца и звёзд.

Сказав это, он решительно, будто бросаясь в омут, взял учение. Бегло читая строчку за строчкой, мужчина просидел без сна до вечера седмицы. Ближе к середине книги Туан нашёл заветные слова:

«Избавление от высших проклятий»

– Что там? – Яровид беспокойно замерцал над его плечом.

Туан зачитал вслух:

«...Всяко высшее проклятие, кое како и проклятие иного уровня, может быть с великим трудом снято само собою, по исполнении повеления. Коли снятие его само собою буде зело тяжкое дело, можно собрать семь великих колдунов, коли только ж оные буде иметься. Коли сам проклятый – великий колдун, то тут и все десять великих колдунов потребно. А уж ежели воплощение силы, то тут токмо к третьему пути прибегнуть. А третий путь есть и самый простой, и самый тяжкий. Надо найти ведьму, коей охота буде чин ведьмовской нарушить, да от проклятия и избавить. Там уж деять надобно, как ведьма кажет. Тогда проклятие и снято буде.

Ну а ведьме тому и учиться не надобно, то ей известно всяко получше меня».

– Ничего нового, – расстроенно пробормотал призрак. – Первый способ попросту невозможен. Второй – даже говорить нечего. А уж третий... мы про него уже и сами думали. Агесилай тогда сорвался, наплевав на последствия договора с ведьмой, пришёл на поклон к самóй Болотной, и что? Ему сказали, что сделать это не в её силах, даже в обмен на сотню чьих-нибудь жизней. Разве что на равноценную вашей... но такой во всём мире не сыщешь.

– Что же, это... ожидаемо, – произнёс Туан, закрывая книгу.

Он выглядел спокойным. Только костяшки сжатых в кулак ладоней побелели.

Глава 24

Ошибка первого рода

Поезд прибыл в Лехей к восьми утра. Но поезд до Перыни отбывал лишь к обеду. Так как для инквизиторов проезд третьим классом был бесплатным, то и билетов им не выдавали, а потому просто взять и погулять по магической столице не вышло. Пришлось сидеть и ждать на деревянных лавках в неотапливаемой пристройке, прилаженной к зданию вокзала.

Ли-Льен просто уснула, откинув голову к стене.

Бальдр, чтобы скоротать время, разговорился с Арьяманом о способах атаки крупной ядовитой нечисти мечом. К ним почти сразу присоединился Морус. Нариэн и Лагамар краем уха слушали, запоминая ценные советы преподавателя, а Баламут стоял поодаль и старательно вытряхивал свой старый отцовский кожух, который захватил в поездку. Перынь находилась севернее Лехея, а нужная им деревня – ещё севернее Перыни.

В магической же столице погода стояла не то чтобы холодная, но промозглая – снег растаял и над городом растёкся плотный туман, проникающий, казалось, даже в эту деревянную пристройку сквозь брёвна и щели в окнах.

– Господин Морус, много ж вы знаете о нечисти, – ввернул светловолосый юноша, тоже слушающий куратора. – Слыхал, вы были одним из лучших боевых магов и инквизиторов. А почему вдруг занялись обучением?

Преподаватель не стал делать из этого тайны:

– Алкей пропал, вот наш отряд и распался.

– Вы были в одном отряде с Соколом из Лехея? – воскликнул лорд Аншан непривычно громко.

Впрочем, уже то, что он высказался, было на него непохоже.

– Что, восхищался им в детстве? – с улыбкой спросил Морус.

– И сейчас восхищаюсь. Он стольких ведьм убил, – ответил Лагамар. – Жаль, что и его...

– ...Ну, ничего о нём достоверно не известно, – возразил куратор.

«Как же. Серая так хвасталась, что именно она много лет назад убила тогдашнего главу инквизиторов, Эсона, его жену, а потом и сына Мирайдесов прикончила. Даже до нашего с Миной дома слухи дошли», – подумала Ли-Льен, умудрившаяся проснуться в этой шумной компании.

– А вы тоже с ведьмами сражались? – уцепился за самое для него интересное Баламут.

– А вот как-то и не случилось. На ведьм он либо один ходил, либо с Агесилаем, – не преминул поговорить о легендарном герцоге Мирайдеса инквизитор. – Однажды на группу Ириды напала одна, но почти сразу появился Алкей, преследующий эту тварь, и на глазах у нашей госпожи ректора убил. Правда, Ирида не любит об этом вспоминать, да и мало что запомнила, так как её успело сильно ранить.

– Госпожа Ирида сражалась с ведьмой? – теперь громко удивилась Нариэн. Пусть Баламут и рассказывал об этом, но то ведь слухи. – Она же...

Тут она вспомнила про тактичность и конец фразы проглотила.

– Не очень похожа на боевого инквизитора? – рассмеялся Морус беззлобно. – Да, сейчас по ней и не скажешь, но она была главой одного из лучших боевых отрядов. И, кстати, моей наставницей. Увы, грязная сила той ведьмы больно по ней ударила – с тех пор Ириду постоянно мучает холод. Да ещё и любой сквозняк приводит к простуде.

– Ведьмы и на такое способны... – пробормотал Бальдр.

– Увы, увы. На что они только не способны, – покачал головой преподаватель физподготовки. – Даже самая слабая может легко прикончить зазевавшегося магистра, – добавил он, глядя на Ли-Льен. Та картинно закатила глаза и сделала вид, что изучает бревенчатую стену. – А окружённый ореолом чистой силы особо долго не походишь. Впрочем, ведьмы даже на пути инквизиторов попадаются крайне редко. И на втором курсе вас обучат защищаться от некоторых их иллюзий, окружая силой только голову.

– От морока, – проворчала госпожа магистр, едва слышно поправляя инквизитора.

Но Морус, как и она с княжичем, ходил с постоянно усиленным слухом.

– А что, есть разница? – спросил преподаватель недоумённо.

Ли-Льен поразилась своей разговорчивости. С каких пор ей захотелось делиться знаниями добровольно? Вроде эйфория от осознания, что у неё был страх мечей, который теперь остался в прошлом, уже спáла.

«Ладно уж», – подумала девушка.

Помнится, она и с домашними заданиями не раз помогала. От пары фактов с неё не убудет.

– Странно, что инквизиторы её до сих пор не увидели, – отметила студентка вслух. – Иллюзия воздействует на зрение и обоняние, в самой малой степени – на осязание и слух. От неё ореол чистой силы не спасёт. Но и понять, что перед тобой иллюзия, можно довольно легко – просто коснувшись её. Помните то «болото» у развилки к Любуче? Под ним лежала обычная земля. Пойди мы в него, и, пусть для глаз болото никуда бы не делось, кони спокойно бы прошли по сухой почве.

«Жаль, иллюзия там была настолько качественная и правдоподобная, что даже я не догадалась о ней», – вздохнула девушка мысленно.

А вслух перечислила несколько заклинаний, которые изобрели для больших групп магов или для магистров, чтобы те могли уничтожить именно иллюзию. Потому эти заклинания «отчего-то» не работали с мороком.

– А морок тогда что? – не стал удивляться познаниям госпожи магистра её наставник. – То есть это, видимо, то самое, когда человек с вящей уверенностью, не замечая противоречия, рассказывает, как на днях летал с бобрами над морем? Когда рядом нет ни моря, ни бобров, да и сам он даже не маг.

– Верно, – подтвердила Ли-Льен. – И вот морок куда опаснее. Он лезет прямо в голову. И тогда тебе и трясина настоящей покажется, и задохнуться можешь весьма неиллюзорно. Тело решит, что увязло в грязи, воздуха в лёгких нет, и перестанет дышать.

– Жуть! – Нариэн передёрнула плечами.

– Для мага есть защита, – напомнил Морус, успокаивая подопечных. – Надо сконцентрировать чистую силу у головы. – А потом добавил ложку дёгтя. – Но чем сильнее ведьма, тем больше чистой силы нужно. От ведьмы Пустоши или Болотной, полагаю, даже у нашей госпожи магистра не выйдет защититься. Разве что Лилейн, на короткое время сосредоточив все силы у головы, успеет убежать.

– Жуть, – повторил за леди Маннай Арьяман.

Ли-Льен хмыкнула, мысленно похвалив себя за продуманность – ей не хотелось снимать заколку, позволяющую не переживать о постоянном самоконтроле, поэтому девушка продолжила носить на себе и то самое кольцо, надёжно защищавшее от морока и неприятного голоска ведьмы Пали, да и в принципе любого вмешательства в голову.

Вскоре прибыл поезд. Весь особый отряд предпочёл про запас поспать в начале пути, посменно дежуря, потому новая дорога показалась длинной, хоть и заняла всего сутки.

Из заснеженной Перыни они отправились на очередном поезде до Черна, крупного северного города герцогства Русы, в котором реки Пониква и Непрядва сливались в широкую Россоху.

– Сейчас едем почтовым поездом вдоль Непрядвы со всеми станциями до Черна, оттуда на лошадях до Искоростени. Завтра к обеду будем на месте, – сообщил Морус кутающимся в зимние студенческие плащи подопечным, когда они вышли на посыпанный щебнем перрон научной столицы Лесавьи.

Черн встретил инквизиторов чёрным беззвёздным небом и мягким снегом, без ветра падающим строго вниз и не залетающим в лицо. В двух коротких улицах от станции темнело невысокое здание Чернского отделения охотников на нечисть.

– Сейчас около пяти утра, поэтому будим только конюха, седлаем коней и отправляемся в путь, – отдал указания Морус. Он достал из сумки варежки и тёплую вязаную шапку. – Эх, ну и мороз.

Конюх даже в документы особо не вглядывался – заспанно махнул рукой в сторону лошадей и, кутаясь в тулуп, ушёл в свою каморку досыпать.

– Сложно поверить в то, что до зимы ещё неделя, – поделился княжич наблюдением с Ли-Льен, поправляя подпругу на мощном, покрытом густой серой шерстью коне.

Изо рта мужчины при разговоре шёл пар.

– Да, в этом месте холодает раньше обычного, – согласилась девушка поддержать светскую беседу.

Сегодня даже госпожа магистр оделась теплее – под зимним студенческим плащом выглядывало горчично-жёлтое пальто, а к волосам была прицеплена изящная синяя шляпка с работающим заклятием защиты от ветра (в утреннем безветрии бесполезным).

– Абелард, ты что же, совсем ничего не взял из дома, кроме той худой сумки? – полюбопытствовала Ли-Льен, глядя, как княжич на мгновение покрылся сияющей чистой силой – перераспределил её в каналах, чтобы греть себя своей же магией.

– Взял, конечно. Но нечаянно утопил в реке, пока убегал, – вздохнул Бальдр.

Девушка в одно движение вскочила на свою вороную кобылку, размерами не уступающую княжичскому коню.

– В седмицу зайдём в какую-нибудь лехейскую лавку. Магия магией, но, если когда-то нас как в Любуче «высушит», ты просто замёрзнешь где-нибудь в переулке и прервёшь свой славный род.

Госпожа магистр выехала на дорогу и оглянулась на остальных.

Леди Маннай оседлала каурого коня и зябко куталась в серую шинель да поправляла то и дело сползающую шапку-ушанку. Блондинка с ноткой зависти поглядывала на Баламута, который в светлом кожухе чувствовал себя явно лучше остальных.

– Ар, ты как? – весело спросил Бал, запрыгивая на вороного красавца с густой гривой.

– Здесь почти так же, как зимой в Мирайдесе. Так же холодно, – вздохнул лорд из южной столицы, одетый в три слоя кофт и тёплое тёмное пальто. – У нас, конечно, кое-где тоже зимой снег бывает, но чаще он смешан с дождём. А у вас, Лагамар, графство ещё севернее?

– Примерно в районе Черна, я думаю, – ответил лорд Аншан. – Касаланта севернее, но там я не бывал. Впрочем, наш Элам дальше от Безвестного леса, чем этот город и та деревня, в которую мы едем, так что у нас всё равно теплее. Примерно как в Лехее.

От самой северной деревни Русы, Вереи, было рукой подать до «клыка», участка, резко выходящего из основной массы мрачного леса. Из него (наравне с «хвостом русалки» на востоке страны) любила выползать всевозможная нечисть и нежить, а также постоянно дули холодные ветра.

К рассвету инквизиторы добрались до заснеженной просеки недалеко от новой реки, Солохи, на одном из берегов которой расположилась Искоростень. Река петляла за редкими деревьями справа, то совсем прячась из виду, то обнажая перед путниками свои тёмные быстрые воды.

– Надо же, никто не нападает, и вокруг чисто, – поделился наблюдением Арьяман, внимательно осматривающий всякий подозрительный куст, встреченный по дороге.

– Обжёгшись на молоке, дуешь и на воду, – фыркнула Нариэн, сама во все глаза смотрящая по сторонам.

Ли-Льен мазнула взглядом по паре воронов, сидящих на укрытой снегом еловой ветви.

– Кроме двух шишиг в медвежьих берлогах и одного болотника в овраге, никого не засекла, – сообщила девушка, едущая позади всех.

Никто не обратил внимания на её слова. Их никто, кроме Туана, и не услышал. Госпожа магистр, едва брошь-сорока на её плаще нагрелась, невероятно искусным способом создала миниатюрную сферу тишины, захватывающую только её рот и ухо с серёжкой.

– Что насчёт бестелесных созданий? – уточнил хозяин Безлунного зала, пожелавший поучаствовать в планирующемся опросе пострадавших жителей в качестве слушателя.

– Да откуда тут... а хотя...

Ли-Льен прищурилась, внимательно глядя вдаль магическим зрением. Там, у дороги, промеж рябин, слабо светился невидимый обычному глазу призрак.

Студентка обернулась, убедилась, что это единственное «бестелесное создание» на дороге и подстегнула лошадь. Она обогнала спутников, желая оказаться рядом с духом первой.

– Мой артефакт даёт лишь безмагическое изображение. Как ты понял, что искать? – удивилась девушка вслух. – Здесь привидение, довольно жалостное, – пояснила она с сочувствием к чьей-то жертве.

Призраки считались самыми безвредными порождениями грязной силы. Им требуется очень постараться, чтобы их сумел увидеть обычный человек, лишённый магического зрения. А уж чтобы сдвинуть что-то или чего-то коснуться – тут порой силы требовалось вплоть до саморазвоплощения.

– Да я на всякий случай спросил. Никогда не знаешь, что может произойти, – произнёс Туан немного растерянно, будто и вправду не ожидал что-то обнаружить. – Безобидное? Сможешь расспросить?

«Расспросить порождение грязной силы? Не очень-то похоже на инквизиторские методы», – хмыкнула про себя студентка.

– Безобидное, но...

Она спешилась в рыхлый снег и, придерживая под уздцы волнующуюся кобылу, встала напротив бледной женщины с разодранным горлом, безэмоционально глядящей на подступающий особый отряд.

– Лилейн, ты чего? – настороженно спросил Морус, подъезжая ближе.

– Сами посмотрите, – предложила Ли-Льен, убрав с себя сферу тишины.

Преподаватель подъехал ещё ближе и чуть не выругался, когда перешёл на магическое зрение и увидел перед собой жуткую, синевато-белую, покачивающуюся от незримого ветра худосочную фигуру с раскуроченным горлом и торчащими из него ключичными костями. Белая сорочка, будто саван, была сплошь залита синевой, похоже, демонстрирующей кровь. На подбородке имелись такие же пятна.

– Ох, – произнёс Морус, занося руку для развоплощения.

Бестелесная женщина неспешно перевела на него расфокусированный взгляд.

– Ну зачем же так сразу, – остановила наставника Ли-Льен, тоже взмахнув рукой – наперерез. – Милая дама, вы можете разговаривать?

Та даже не попыталась прохрипеть или пробулькать. Она медленно покачала головой.

– Судя по фасону вашей ночной одежды, вы родились в этом веке. Я права? – задала новый вопрос госпожа магистр.

Женщина-призрак кивнула.

Остальные студенты тем временем приблизились к ним и, не найдя того, с кем разговаривает их напарница, перешли на магическое зрение.

– Ох! – дружно произнесли все, кроме Лагамара, который его так и не восстановил.

Нариэн позеленела и сглотнула. Она порадовалась, что с поезда так ничего и не поела.

– Вряд ли она обучена письму. И вряд ли у неё есть силы рисовать на снегу, – заметил Морус. – Зачем нам её допрашивать?

– Никогда не знаешь, что может пригодиться, – перефразировала Ли-Льен Туана. Он обладал отличной интуицией. Но и госпожа магистр имела интуицию не хуже. – Призрак на пустой заснеженной дороге? Верите в совпадения?

– До Искоростени ещё ехать и ехать, – фыркнул преподаватель, спешиваясь рядом и внимательно разглядывая повреждения на бестелесной шее. – Призраки обычно не покидают места своей смерти.

«Хотя, конечно, бывают исключения», – подумал он, вспоминая не то чтобы совсем мёртвого Яровида.

– Дорога как раз туда ведёт. Мы уже вдоль Солохи едем, так что всё может...

На слове «Солохи» бестелесная женщина впервые встрепенулась. Она замерцала и, захрипев, забила себя в грудь.

– Вы из Искоростени? – осторожно спросил Бальдр.

Он остановил коня позади Ли-Льен и не стал спешиваться, готовый в любой момент подхватить её к себе. Даже слабый призрак может убить, на мгновение обретя плотность внутри человека.

Дух быстро кивнула и продолжила ударять в грудь кулаком.

– Что её так взволновало? – полюбопытствовал Арьяман. – Что-то в реке?

Женщина указала пальцем на видневшуюся позади воду и снова забила себя в грудь.

– Обычно привидений волнуют три вещи, – начал припоминать лекции по нежитеведению Баламут. – Обстоятельства их смерти, несправедливые и оставившие сожаления; собственное имя, то немногое, связывающее душу с телесной оболочкой; и то, отчего оно никак не хочет оставить наш мир – незаконченное дело.

– В-ваше тело в этой реке? – предположила Нариэн, пересиливая страх.

Кто-то боится пауков, а бесстрашная маркиза с детства боялась историй о бестелесных духах.

Призрак покачала головой.

– Ваше имя связано с рекой? – уточнил Лагамар. Женщина интенсивно закивала, почти разрывая еле держащуюся на позвонках шею. Её призрачные растрёпанные волосы облепили рану. Увы, лорд Аншан не видел её, но княжич описал, какая реакция последовала за словами юноши. – М-м... Солоха?

Призрак продолжила кивать, стуча по себе кулаком.

– Вы умерли на прошлой неделе? – задал новый вопрос Бальдр.

Бестелесная женщина успокоилась и вновь неспешно кивнула.

– Сможем узнать о ней в деревне, – заключил Морус, запрыгивая на коня. – Всё, в дорогу.

Ли-Льен кинула на мёртвую женщину последний заинтересованный взгляд и последовала за командой. Призрачная дама медленно поплыла позади, не нагоняя и не отставая.

– О-она теперь всю дорогу будет нас преследовать? – нервно пробормотала Нариэн, вывернув шею назад, чтобы не потерять из виду жуткое порождение грязной силы.

– Не нападает же, – произнёс Баламут ободряющим тоном. – Развоплотить её легко. Да и с нами же Лилейн.

– ...на прошлой неделе, зовут Солоха. Рана довольно характерная, упыриная. Раз одета в сорочку, значит, напали ночью – согласуется с отчётом, – передавала Туану то, что разглядела, Ли-Льен, вновь отгородившись от остальных миниатюрной сферой тишины.

– Что не согласуется, так это сам факт появления бестелесной Солохи, – подхватил хозяин Безлунного зала.

– Ага. Без направленного влияния грязной силы, будь твоя смерть хоть сто раз несправедливой, привидением не станешь, – воодушевлённо вторила ему госпожа магистр.

– А по докладу и, как ты сказала, по её виду – нападали только упыри.

– Хоть и нежить, но из них грязная сила наружу не льётся.

– Неплохая зацепка, – похвалил Туан. – Надо узнать, что послужило источником её посмертного воплощения.

«Когда обед?» – думала Ли-Льен, к полудню въезжая с отрядом в полупустую деревню.

Или совсем пустую – на улице им никто из живых не встретился. Только здоровенный поклонный круг из посеревшего дерева поприветствовал их на околице. Внутри него темнел круг поменьше, он символизировал магическую энергию посреди моря грязной силы. Малый круг пересекала вертикальная балка, делящая энергии на чистую и стихийную.

«Довольно набожная деревня. Или просто суеверная? Таких много на приграничье», – подумалось студентке.

Они проехали стоящие у берега Солохи бани и кузню, затем нестройные ряды изб, ямных овинов, пару врытых в холмы погребов и огромный колодец, пока наконец не предстали перед каменно-деревянным храмом Инуата, Всесоздателя.

Единственный инквизитор, оставшийся, чтобы передать информацию по этому делу, ждал их внутри. Мужчина с коротким ёжиком русых волос сидел за столом у мраморной статуи широкоплечего воина, сложившего руки на двусторонней секире, лезвия которой почти складывались в круг, пересечённый древком.

– Хвала богам, вы здесь! – воскликнул чернский инквизитор, едва в просторное помещение вошёл специальный отряд. Он подскочил, задевая плащом свитки и роняя их на пол, и почти бегом двинулся к пришедшим. – Честное слово, лучше бы не вызывался оставаться тут до вашего прихода. Эти блаженные скоро и меня с ума сведут.

– Приветствую, – поздоровался Морус, кивая своему коллеге и убирая за пазуху приказ, который тот даже не стал смотреть. – Сколько здесь людей?

– Было восемьдесят два. Сорок семь погибли. Двадцать девять «повредили разум». Шестеро относительно здоровы, успели спрятаться в храме, – отрапортовал инквизитор.

Мужчина даже в стенах храма не снял с себя тёмно-синей поддёвки и остался в слегка съехавшем треухе на голове.

– Так много умерших, – охнула Нариэн.

– Да, – согласился чернский инквизитор со вздохом. – Обычно в деревне разве что один упырь промышляет. Убьёт кого, да обратно на кладбище сбегáет, неделю тихарится. Там мы его и ловим. А тут семнадцать тварей. Да ещё и агрессивные такие. За одну ночь почти полсотни людей погрызли. – Мужчина цыкнул. Он был зол от произошедшего и в то же время взволнован. – Наутро один мужчина отважился из храма выйти. Коня загнал, пока до нас добрался. Мы к вечеру приехали, направили остальных выживших сюда и начали зачищать местность. Несколько ночей ушло. Упыри эти ещё и сильные не в меру попались.

– Что с выжившими? Где они сейчас? – уточнил Морус, осматривая поблёкшие фрески на стенах.

За храмом ухаживали, но рабочих рук явно не хватало.

– Вернулись в свои дома – отмывать и готовить для костров родственников и знакомых. Земля подмёрзла, а здесь осталось слишком мало людей, чтобы вырыть достаточно могил.

– А где те, кто сошёл с ума?

– Кто-то тоже в дома вернулся. Кого-то местный духовник у себя приютил. Он монах, оттого и храм, и его дом какую-то нечисть да отпугивают.

Чернский инквизитор вернулся к столу, поднял упавшие свитки, сгрёб со стола ещё несколько и вручил Морусу.

– Вот, тут копия доклада и опросов адекватных выживших. Что-то вам, наверное, уже известно. Ну, я поехал, хочу успеть до темноты возвратиться.

Куратор устроил поездку так, что практически для всех его отряд был лишь обычной студенческой группой, отправленной на усложнённую практику. Так что местный инквизитор даже взглядом не мазнул по особому отряду.

– Да, спасибо. – Морус, обхвативший кучу бумаг, кивнул своему коллеге на прощание. – Спокойной дороги.

– Спасибо! Вам удачи! – крикнул уже на выходе русоволосый мужчина. – А-а! Что здесь призрак забыл?!

– Только не трогайте её! – крикнула Ли-Льен. – Она наш товарищ.

Пока Морус с Лагамаром засели за доклады, Арьяман и Бальдр отправились на кладбище – осмотреть место появления такой кучи упырей. Кладбище располагалось за лесной просекой сбоку от храма. Нариэн с Баламутом пошли к крытой водяной мельнице неподалёку. По первичной информации упыри начали нападение с проживающей там семьи.

Ли-Льен, осознав, что обед практикой не предусмотрен, отправилась на прихрамовую кухню, приготовить хоть что-нибудь из остатков еды в своей сумке и имеющегося в храме.

– Вокруг чисто, – делилась девушка с Туаном, пока жарила овощи с грибами и куриным мясом. – Раскинула пару заклинаний – тридцать пять местных, шестеро нас, одна точка – инквизитор – потихоньку удаляется от зоны действия заклинаний. Неестественных живых и неживых существ не чувствую.

– Где Солоха?

– Крутится где-то рядом с одним из домов. Видимо, со своим, – предположила Ли-Льен. Чуть помолчав, она добавила: – Те, кто сошёл с ума, сделали это, скорее всего, в ту же ночь, когда умерли остальные. Либо, маловероятно, наутро, когда их необычное поведение обнаружили. Но ничего нового нет – нападали только упыри.

– Подождём результатов от остальных. А потом лучше самим проверить, что случилось с разумом у местных.

Баламут и Нариэн тем временем оглядывали пыльное и тёмное нутро мельницы, крупного сруба под двускатной кровлей.

– Жутковато здесь, – поёжился парень.

Колесо продолжало крутиться от падающей с лотка воды, но жернова и толчеи не приходили в движение, их разломал кто-то очень сильный и свирепый. На пыльных деревянных полах темнела кровь. Мельник с женой и детьми спали в пристройке рядом со срубом, и, видимо, проснувшись от странного шума, мужчина поднялся на второй этаж к жерновам, проверить, что за воришки проникли на его территорию.

– Судя по следам вокруг, мельник успел увидеть нежить и попытался спрятаться, – отметила после осмотра места леди Маннай. – Но, к несчастью, упыри отлично чуют кровь.

– Ага. Не чувствую всплесков грязной силы. А вы, Нари?

Необычайно общительный Баламут при личном разговоре с Нариэн становился робким и с трудом подбирал темы для беседы. Вот и сейчас ничего, кроме обсуждения рабочих вопросов, в его голову не пришло.

– Ничего подозрительного. В целом тут всё выглядит так, как описывал на лекции господин Диан, – подтвердила блондинка, мыском сапога поддевая пучок соломы.

После мельницы они зашли в жилую пристройку. Здесь кровью залило куда больше пространства, включая стены и даже потолок.

– А, вот, видимо, что значит «агрессивные», – предположил Бал, кривя нос от запаха. – Им кровь нужна, а они её по стенам...

Нариэн прочистила горло и притворилась, что нисколько не тронута обстановкой. Совершенно обычный вид для инквизитора.

– О, кишочка, – заметил юноша, указывая на одно из пятен на стене. – Нари...

Нариэн быстрым шагом вышла наружу.

Пока одни изучали мельницу, другие прочёсывали кладбище. На нём разместилось множество старых могильных камней, покрытых мхом и снегом. Часть могил была прорыта изнутри, но снегом занесло и эти кривые и рыхлые ямы. Арьяман с Бальдром внимательно изучили все шестнадцать – из одной, видимо, выбралось сразу два упыря: на могильном камне виднелась надпись, что здесь обрели покой муж с женой.

– Все захоронения свежие, не больше пары лет, – произнёс лорд Аванти. – Согласуется с «правилом» появления упырей. Выглядит обычно.

– Хм. Обычно фон грязной силы на кладбищах с нежитью повышен, а тут ничего такого, – заметил княжич.

Арьяман воздушным вихрем поднял весь снег с земли кладбища.

– Ага, – кивнул он, разглядывая почву. – Но это наверняка и чернские инквизиторы отметили. Да и Диан Кехт говорил, что грязная сила не всегда ждёт, когда мы её заметим. Могло быть «разовое возмущение».

– Ага. И не обязательно его кто-то вызвал. Само возникло, побеспокоило трупы и исчезло.

Бальдр подковырнул землю рядом с одной из ям пальцем, осмотрел и добавил:

– Правда, какой же оно было силы, раз подняло всех, кто умер в эти пару лет.

Госпожа магистр доготовила кушанья аккурат к приходу однокурсников.

Натаскав стульев и расположившись прямо в прихрамовой кухне (трапезной в небольшом деревенском храме не оказалось), студенты и их куратор за поздним обедом поделились увиденным и прочитанным.

– Отсутствие концентрированной грязной силы на кладбище описали в докладе, – подтвердил Морус. – Само по себе уликой не является. Хотя, как по мне – странно, что ни они, ни вы совсем ничего не почувствовали. Силы точно было полно.

– Кишки на стене? – произнесла Ли-Льен с интересом. – Упырей мало волнует требуха. Хотя промахнуться с их задеревенелыми лапами легко. Говорит разве что об агрессии. Агрессия среди нежити – признак сильной деформации их тел в присутствии большого объёма грязной силы.

– Итого на данный момент... – произнёс наставник. – А что итого? Первым ответит Лагамар.

Так как все продолжали есть, сидя за одним столом, у студентов возникло ощущение, что они вновь засели в комнате госпожи магистра и обсуждали домашнее задание, а не участвовали в расследовании необычного состояния жителей деревни. От этого обстановка сложилась довольно уютной.

Черноволосый юноша отодвинул столовые приборы.

– Можно предположить, что возник резкий и существенный скачок в количестве разлитой по кладбищу грязной силы, поднявший сразу всех, кто мог бы стать упырём. К тому же приведший к излишней агрессии, из-за которой они накинулись не на семнадцать человек, а на сорок семь. Затем прибыли инквизиторы и устранили всю нежить. К этому времени грязная сила перестала «фонтанировать» на кладбище.

– Хорошо. Нариэн, есть что добавить?

– М-м, – задумалась блондинка. – В остальном это были вполне обычные упыри – их отпугнула аура вокруг храма, созданная благословением местного монаха. У всех убитых смерть наступила от удара в горло. Следов другой нечисти или нежити в деревне не найдено. – Леди Маннай изящно сложила ладони на коленях и подытожила: – В целом, если не считать странного поведения большей части выживших, всё произошедшее тут не выходит за рамки обычного нападения порождений грязной силы. Разве что само их появление несколько туманно.

– А ты, Абелард, что скажешь? – продолжил опрос учеников Морус.

– Не думаю, что мы сможем установить, кто или что послужило толчком к появлению нежити в Искоростени. Но это в принципе редко можно установить, – заметил княжич. Он оправил рукава чёрного тонкого сюртука. – Впрочем, и цель нашего пребывания здесь всё же состоит в другом. Нам нужно тщательно опросить всех и по возможности выяснить, что произошло с теми, кто сошёл с ума. Почему это произошло? Когда? – спросил Бальдр риторически. – Я имею в виду, в какой момент той ночи. До упырей? После них? Из-за них? Хотя, пожалуй, это вряд ли. Они неспособны на манипуляции с разумом людей.

– И нужно узнать, можно ли вернуть рассудок этим бедным людям, – добавил Арьяман.

– Это уж очень маловероятно, – покачал головой их куратор, в задумчивости постукивая пальцем по столешнице. – Разве что боги решат сжалиться над ними и сотворят чудо. Баламут, что насчёт тебя? Есть какие мысли?

– Мне кажется, все уже всё сказали, – ответил светловолосый юноша, взлохматив волосы на затылке. – Надо идти и самим осмотреть трупы, да поглядеть на эти «умственные девиации», как их окрестили в докладе. Может, найдём какую-то зацепку или свидетелей чего-нибудь необычного.

– Да, – согласился Морус, привставая из-за стола. И тут же сел обратно. – Ах, нет. Госпожа магистр, вы овладели каким-то мастерством маскировки? Я о тебе чуть не забыл.

Ли-Льен, овладевшая искусством сливания со стеной во время опросов ещё в институте благородных девиц, удивлённо выгнула бровь.

– Во всём происходящем я пока не вижу ясности, – произнесла студентка, не дожидаясь приглашения присоединиться к беседе. – Всплеск грязной силы? Сомнительно.

– Почему? – удивился куратор.

– Такой мощный всплеск, что привёл к появлению кучи упырей и их чрезмерной агрессии, не мог не затронуть более старые захоронения. Где скелеты? Почему из относительно свежих трупов появились только упыри? Умертвия могли возникнуть с равной вероятностью.

– Однако всё логично, если кто-то решил поиграться с грязной силой, – подхватил преподаватель угрюмо.

Ему это тоже не давало покоя. Возникни здесь один или два упыря – подумаешь, шанс весьма высокий. А вот чтобы семнадцать трупов дружно решили трансформироваться в один конкретный вид нежити – такое припомнить сложно.

Госпожа магистр кивнула:

– Ага. Тогда и появление блаженных крестьян уже не выглядит таким необычным, ведь одно вполне может быть связано с другим. Так что найдём одну нитку и по ней дотянемся до клубка. А вот к вопросам... Абеларда я бы добавила ещё пару. Люди выжили, потому что сошли с ума, или их просто не успели тронуть? Чем они отличаются от тех, кто сохранил рассудок? Потеряли ли его те, кто уже умер? Жаль, что Солоха не сможет нам ответить, в каком состоянии находится её разум.

Все дружно посмотрели в небольшое окно. Там на улице мягко падал лёгкий снег, а вдалеке беседовали двое мужчин.

– Это место выглядит как чьё-то экспериментальное поле, – неожиданно раздался в ухе Ли-Льен мягкий баритон Туана. – Создали нежить и послали убивать людей. Но что они проверяли?

«Неожиданное предположение. Что проверяли? Может, наделили упырей новыми способностями? Эх, жаль, их сожгли, чтобы не возродились. Я бы поизучала», – подумала девушка, теребя локон рядом с серёжкой-артефактом.

– Судиша, моя мать... она ведь не сольётся с миром? Ей дозволят переродиться? – спрашивал один мужчина в тёмном тулупе у другого, облачённого в простую льняную одежду и худой кожух.

– Так сразу и не скажешь, – намекающим тоном протянул монах.

– Ах, да-да. – Мужчина в тулупе порылся в кармане штанов. – Вот.

– Да-а, чувствую, чувствую. Её дух уже плывёт по реке забвения, скоро она вновь вольётся в реку жизни.

Ли-Льен дёрнула уголком губ. Судя по ухоженному состоянию храма, монах как минимум почитал Всесоздателя. Должен был и обеты дать, раз способен на благословения. Но его поведение при этом...

– Грешно верующему прятать истину под горсткой монет, – фыркнула госпожа магистр, подходя вместе с Бальдром к беседующим.

Неподалёку от них зависла над землёй Солоха, недвижимо глядя на очень похожего на неё мужчину в тулупе.

– А, инквизиторша? – отвлёкся от диалога монах, оборачиваясь к девушке. – Приветствую, приветствую. Надо же, какая красавица. Боги любят тебя!

Лицо его имело простоватые черты, а в глазах читалась присущая духовникам добродушность.

«Его лицо и рот живут разной жизнью», – решила Ли-Льен, мрачно глядя на того, кого назвали Судишей.

– Скажите, вы знаете, где дом Солохи? – спросил Бальдр, тоже недобро поглядывая на монаха.

Второй искоростенец изменился в лице.

– Это вам, молодой человек, лучше у её сына узнавать, – с улыбкой кивнул в сторону своего собеседника Судиша.

– Приветствую! – ворвался в разговор Морус, двигавшийся с остальной частью отряда из храма навстречу местным мужчинам. – Мы намереваемся осмотреть все трупы, пока их не сожгли.

Так как все хотели поучаствовать в опросе выживших лично, остальные чуть отстали от госпожи магистра и княжича, чтобы при судействе куратора разбиться на пары и через «камень-ножницы-бумагу» решить, кто будет беседовать, а кто – записывать результаты опроса. Из-за того, что с Ли-Льен сразу вызвался работать Бальдр, готовый на любой вариант, эти двое успели уйти вперёд.

– Кто ж вам запретит. Только тут вам нужно поторопиться. Завтра с первыми петухами наступит благоприятное время, – ответил ему монах. – Но ежели очень нужно, можно и другое время поискать, – добавил мужчина, с намёком двигая бровями на своём бесхитростном лице.

– Какая наглость, – возмутился Лагамар.

– Храм сам себя не подлатает, – не обиделся Судиша. – Так что? Перенести церемонию?

– Не надо. Мы успеем, – отказался Морус.

Ему хотелось лишь проверить, не упустили ли какую деталь чернские инквизиторы, повторно подробно обследовать каждый труп он не собирался.

– З-зачем вам понадобился дом моей мамы? – неожиданно спросил второй мужчина. – Откуда вы узнали о ней?

– Она явилась мне во сне, – не стал пугать его историями о призраках Бальдр. – Видимо, она не может обрести покой.

– Быть не может! – воскликнул сын Солохи. Его голубые глаза увлажнились, а белки́ покраснели. – Почему она пришла не ко мне?

– Ах, так она пришла. Вон, позади стоит, – со смешком ответила студентка.

Мужчина в тулупе резко обернулся, но никого не увидел.

– Лилейн, – тихо и укоризненно произнёс княжич.

– Что? Лучшая ложь – это правда, которую собеседник не готов принять, – шёпотом ответила ему госпожа магистр.

– Ты, женщина, ври, да не завирайся, – возмутился искоростенец.

Слёзы в его глазах высохли вместе с подозрительностью, уступив место гневу.

– А ты вместо того, чтобы спорить, лучше бы помог, – заметила Ли-Льен, поправляя каштановый локон, выбившийся из-под шляпки. – Что-то не даёт твоей матери обрести покой.

Мужчина недовольно махнул рукой куда-то в сторону.

– Вон тот дом. Она на столе лежит.

– Остальные трупы мы в опустевшие избы перенесли, – добавил Судиша. – Вон в тот и вот тот. Разве что пара тел у выживших осталась. Но нам сейчас не до мёртвых, с живыми бы сладить. Храни боги их души.

Сын Солохи пошёл в дом матери вместе с инквизиторами. Клеть её была небольшой, а внутри – необычно обставленной. Местные не запирали жилища, да и упырей не остановил бы даже амбарный замок, но у этого дома раньше была деревянная щеколда.

– Рябина на вершняке? – удивилась Ли-Льен, когда Бальдр отворил перед ней немного скошенную дверь.

Внутри от открытия створки звякнул маленький колокольчик.

– Моя мама... женщина старой веры, – пояснил мужчина.

В клети оказалось довольно темно. Крохотные волоковые окна хоть и были открыты, но света давали совсем мало. Впрочем, для мага и этого достаточно.

Над лавкой вдоль стены висели различные травы, а на противоположной – соломенные куклы, подкова и бусы из звериных клыков.

На ларце у входа валялось несколько стопок льняных тканей, прикрывавших тёмное кровавое пятно. Поверх них лежал железный гребень, украшенный двумя конскими головами, а перед входом на полу вместо соломенного коврика лежал медный топор.

– Настолько старой, что поклонялась древним богам? – удивился Морус. – Поразительно, что её не переселили на отшиб и не окрестили ведьмой.

– Она была очень добросердечной. Всем помогала. К её убеждениям относились по-доброму, – не удивился предположению искоростенец.

Сама Солоха лежала в центре, на большом столе, укрытая по пояс одной из льняных тканей. На лице её застыло выражение безмятежности. Кровь вытерли, рану прикрыли полотенцем с узорами, отчего вид женщина приняла скорее сонный, чем мёртвый.

В её уложенных на груди руках находилась белая, сложенная вдвое бумага.

Ли-Льен бесцеремонно выхватила лист и под сопение местного мужчины развернула перед собой.

– Если она поклонялась старым богам, то зачем ты вложил ей это? – спросила госпожа магистр.

– Вообще-то, она умерла, сжимая его в руках, – возмущённо проговорил сын Солохи. – Я подарил ей этот нательный талисман месяц назад. Купил, когда ездил в Черн. Она убрала его в ларь, как обычно поступала с тем, что я ей привёз, но... но... – Губы его задрожали. – Похоже, она им всё-таки дорожила.

– Вы живёте в разных домах? – деловито уточнил Лагамар.

– Да, мы с женой этим летом перебрались в избу недалеко от храма. Тем и спаслись, – охотно начал делиться подробностями той ночи мужчина. – Как услышали крики, мигом выбежали во двор. Увидели вдалеке сгорбленные тени и, испугавшись, спрятались в храме. Мы ведь даже двери в ту ночь не закрыли, щёлку оставили, так как перетопили. Жарко было. Они бы зашли, я с женой бы и не проснулся... Утром я первым делом прибежал к маме, но... – Он снова замолчал, недоговаривая мысль. – Потом я сразу помчался в Черн, за инквизиторами. Даже не знал, что в итоге случилось с остальными. Видел только, что убитых много.

Ли-Льен подошла к ларю, оглядывая не до конца отмытые кровавые следы на нём и вокруг.

– Ты нашёл её тут? – спросила девушка, указывая на пол у входа.

– Да, – подтвердил мужчина.

– Менял ли ты здесь что-то после её смерти? – задала она новый вопрос.

– Нет. Только кровь немного вытер. Да гребень с пола поднял.

Студентка хмыкнула.

В следующей избе места имелось куда больше. В срубе раньше жила большая и зажиточная семья, ныне сложенная с другими мертвецами на укрытых тканью полах в горнице и в подклети.

На измождённых, высохших, окоченелых лицах застыли разные выражения – от ужаса до гримас боли. На ком-то когти и зубы упырей оставили множество ран, у кого-то, как у Солохи, изуродовали лишь горло.

В подклети одно из тел протирала влажной тканью женщина. Она поникшим взглядом смотрела на растерзанный живот, в котором копошились белёсые личинки.

– Эх, такой веры был человек, – проговорила женщина, когда к ней подошла госпожа магистр.

– Червям всё равно, кого есть, – не прониклась та. – У вас очень набожная деревня, да?

У многих в руки были вложены нательные талисманы, как у Солохи, чей призрак остался крутиться рядом с сыном, ушедшим готовить погребальное кострище.

– Не знаю, – ответила женщина, задумавшись. – Обычная, наверное. Кто ж в богов-то не верит? Кто, если не они, нас от тварей лесных защитят?

Ли-Льен усмехнулась:

– И правда.

Она ещё раз внимательно осмотрела тела в этом, а затем в другом доме.

– Трупы как трупы. Кто с оберегами, кто с талисманами, кто без всего. Кто в одних трусах, кто в ночной сорочке. И стар и млад. Никаких особых примет не вижу, – тихо говорила госпожа магистр будто бы сама с собой.

– Возможно, что-то найдётся у тех, кто выжил, – произнёс Туан.

– Нам остаётся только осмотреть тех, кто повредился рассудком, – подбодрил её Бальдр, идущий рядом.

Сегодня и завтра отряду предстояло обойти всех жителей, чтобы подробно описать изменения, произошедшие с их разумом, и, возможно, выявить какую-то закономерность.

Пара княжич магистр, отделившись, направилась в дом, где из всей семьи выжила лишь одна женщина.

Княжич галантно постучал, прежде чем войти.

– Приветствую! – произнёс он.

Никто ему не ответил.

В полумраке сеней Бальдр нащупал ещё одну дверь и постучал в неё.

– Приветствую! – повторил он, раскрывая створку.

В горнице оказалось ещё темнее.

Разбросанные игрушки, наполовину упавшая скатерть на столе, разбитая ваза с пшеничными колосьями на полу, перевёрнутая детская люлька. Слабое, прерывистое дыхание на кровати.

Бальдр и Ли-Льен, стараясь не задеть ничего, подошли к бледной женщине, безвольно глядящей в потолок. На теле не виднелось никаких повреждений, но её руки были сложены как у покойника и сжимали нательный талисман.

– Кхм. Сударыня, приветствую вас! – вежливо и кротко произнёс княжич. – Как вы себя чувствуете?

Женщина молчала.

– Подскажите, вы помните, какой сегодня день? – продолжил опрос княжич с карандашом наготове.

Женщина даже глазом не повела на вошедших.

– Она выглядит обезвоженной, – заметил Бальдр тихо. – Когда вы в последний раз ели или пили? – проговорил он громче.

– Зачем еда мёртвому? – вдруг спросила женщина. – Мои кишки давно разложились, а мясо поели черви. Идите отсюда, пока я ненароком не заразила вас трупным ядом.

Бальдр и Ли-Льен удивлённо переглянулись.

Женщина определённо была живой.

Глава 25

Независимая переменная

– Расскажите о себе, – попросил Бальдр, сидя за столом в небольшом срубе.

Рядом лежал исписанный лист с записями ответов предыдущих опрошенных. Напротив княжича и стоя́щей позади спутницы сидел местный кузнец, пожилой мужчина с многодневной щетиной на щеках и косой саженью в плечах.

– Родился я поздней осенью, – начал мужчина довольно внятно. – В овине дядьки. Летним днём. Известный кузнец. По призванию своему мельник. В народе странствующий маг. В храме духовник. В миру, так сказать, необходим. Это, так сказать, порядок. Где-то на сто с лишним единиц.

Ли-Льен помассировала висок. Этот хотя бы разговаривал как взрослый. Его жена сидела в подклети и играла хранящимися там овощами как куклами. Она путала право и лево и считала себя маленьким ребёнком, который терпеть не может кашу, но будет невероятно счастлив, если большая тётя подарит ей петушка. И лепетала как двухлетка.

– Вы помните, что произошло ночью, когда на деревню напали упыри?

– Да. Там звёзды летали. Книги летали. Как на воздушном острове. Воздушная река. Сверху хорошо видно, как сто с лишним звёзд направились по порядку в овин. Ну а в овине что, там если духовник зайдёт, то и что он сделает, с магией этой. Магия же как книги, горит, когда растёт. Тут куй, не куй, до осени не перемелешь. Так что же теперь, не летать?

– Пойдём к следующему, – предложила студентка.

Здесь она уже всё осмотрела. Семья как семья. На двери, как и на дверях других домов, виднелись следы когтей. Упыри заходили, но затем, похоже, ушли, никого не тронув, так как и этот пожилой кузнец, и его жена были здоровы телом. Были ли у них дети, покинули ли они Искоростень, повзрослев, или погибли здесь – ничего не удалось выпытать ни у одного, ни у другой.

Следующей жертвой оказалась дородная женщина, одетая в шубу и красные бусы. Дама сидела на кровати, отклонившись на большие перьевые подушки, и, положив одну руку на веник, другой высчитывала что-то на пальцах. В горнице царила разруха, а в сенях темнели пятна крови.

– Милочка, тц-тц-тц, – произнесла женщина сразу же, как вошли двое людей, с брезгливым превосходством глядя на Ли-Льен. – Я, конечно, прощу вам вашу необразованность, но, помилуйте, как можно забыть поклониться перед единственной дочерью великого князя?

Госпожа магистр приподняла брови и кинула взгляд на сглотнувшего Бальдра, который стоял позади.

– Прошу прощения, моя госпожа. – Поклон вышел максимально учтивым.

– П-приветствую, госпожа, – повторил манёвр княжич, не желая нарываться на плохое расположение пока что вполне благодушной женщины.

Бóльшую часть людей и так было сложно разговорить, а кто-то и вовсе начинал проявлять агрессию, если что-то происходило не по их желанию.

– Дозвольте побеспокоить вас несколькими вопросами, госпожа, – попросил Бальдр, приближаясь к круглому столу в центре просторной горницы.

– Дозволяю, – величественно кивнула женщина.

– Прошу простить мою дерзость, но... когда вы узнали, что являетесь дочерью великого князя? – задал первый вопрос, не входящий в перечень стандартных вопросов, княжич.

Он сел за стол и достал листы с карандашом.

Женщина широко и снисходительно улыбнулась.

– Ах, голубчик, это уже давно не секрет для меня. Я нашла всё в маминых бумагах, которые перебирала после её смерти. Там же я узнала, что папенька оставил мне в наследство все ювелирные мастерские Лесавьи. Видите это ожерелье? – Она коснулась своих красных бус. – Работа лучших исседонских умельцев.

– О, моя госпожа, позвольте взглянуть поближе! – вмешалась в разговор Ли-Льен, сияя лучезарной улыбкой. Девушка, быстро подойдя, коснулась украшения кончиками пальцев. – Ах, просто восхитительно!

Она тут же отошла к Бальдру и, пересёкшись с ним взглядом, еле заметно качнула головой из стороны в сторону. Обыкновенная побрякушка.

Женщина сначала возмущённо зыркнула на госпожу магистра, но после, увидев неподдельный восторг на лице, благодушно махнула рукой.

– Эх, молодёжь, всё-то вам лишь бы на безделицы позариться. Как придёт мой слуга, попрошу его передать вам пару блестяшек.

– У вас тут и слуга есть? – удивилась студентка.

– Конечно. Правда, он несколько дней назад куда-то запропастился. Как вернётся, надо будет его строго наказать. Представляете, приходится самой себе воду таскать!

Женщина в негодовании замахала ладошкой на покрасневшее лицо.

– Какой ужас! – воскликнула госпожа магистр, прижав руку к груди. – То есть как непозволительно!

– Вот-вот!

– Кхм, – прервал двух дев княжич. – А могу я взглянуть на бумаги, подтверждающие ваше родство с Аларихом Лесавийским?

– Вообще-то настоящий мужчина верит даме на слово, – строго произнесла женщина. – Но мне скрывать нечего. Вон там, в шкатулке, что на полке над ларём.

Ли-Льен взяла указанную вещицу и поднесла Бальдру. Тот аккуратно приподнял крышку и достал талисман.

– Ха, – отозвалась девушка, стоя позади княжича.

Под ним лежали исписанные каракулями листы. Кое-где виднелись чёрные отпечатки пальцев – писали углём.

– Видите? – фыркнула женщина, приподняв брови и поглядывая на двоих незнакомцев.

– Доказательства неопровержимы, – поддакнула Ли-Льен.

– Госпожа... моя, – продолжил допрос Бальдр, потерев переносицу, – скажите, вы что-нибудь помните о той ночи, когда на Искоростень напали упыри?

Женщина задумалась и тоже почесала нос. Другая рука её продолжала медленно оглаживать навершие веника.

– Ах, помню, помню. Мой верный слуга, который для канспиранции изображал моего мужа, пошёл на шум в сенях. Потом в комнату ворвалась жуткая, вонючая тварь. Она подошла к кровати, а я закричала так громко, что та испугалась и ушла.

– Вы что-то ещё делали в этот момент? – уточнил Бальдр.

Женщина махнула на него рукой:

– Что вы, я только и успела в одеяло вцепиться да впотьмах схватить с полки подсвечник.

Ли-Льен тут же осмотрела подсвечник у изголовья кровати.

– Обычный, – произнесла она.

– Скажете тоже, милочка, – с негодованием возмутилась женщина. – Это же золото южных земель. Работа восточных мастеров.

– Правда? Вот дела, за нагаром не заметила, – тут же нашлась девушка, вернула утварь и отряхнула руки. – А местные-то не замечают, что убранство у вас в горнице совсем не деревенское?

– Я стараюсь жить скромно, – ответила «княжна», противореча себе. – Мне незачем кичиться тем, что имею. Если захочу, всегда могу переехать во дворец у моря, например в предместьях Валадана.

– Как благородно! – вновь восхитилась госпожа магистр. – Ну, нам пора и честь знать.

– Ой, а чаю, может? – вдруг спохватилась женщина, с волнением сжав веник.

– Что вы, мы не посмеем, – отказалась Ли-Льен.

– Да я про себя. Завари́те мне перед уходом вон того, в левом туеске, с ягодами.

Время близилось к ночи. Солнце давно село, и на деревню опустилась мгла. Снег всё ещё падал, хоть и реже.

– Опросим ещё пару людей, и нужно возвращаться, – сказал устало Бальдр, выходя на крыльцо.

Он умудрился и чай заварить (с учётом его большого опыта, сделать это княжичу оказалось проще простого), и горницу подмести, и раскиданные вещи по местам разложить. В конце концов женщина в красных бусах осталась так довольна, что расщедрилась и с важным видом вручила Бальдру один из листов с каракулями – дарственную на золотые прииски в восточных горах, а Ли-Льен «княжна» наказала держаться за такого хозяйственного мужчину всеми руками.

– Есть ли толк? – риторически спросила госпожа магистр, двигаясь к следующей избе.

Это, скорее, была небольшая клеть, окружённая небольшим забором, за которым под снегом прятались высокие побеги девясила и валерианы, а рядом с ними разросся не изменивший цвета копытень.

Бальдр вежливо постучался, но ответа уже привычно не последовало.

Тогда княжич попытался отворить дверь, но она, похоже, была чем-то подпёрта.

– Прошу прощения за беспокойство, но мы хотим всего лишь задать несколько вопросов. Затем сразу же уйдём, – с уверенным спокойствием в голосе произнёс зеленоглазый мужчина.

Вновь никакого ответа. Хотя кто-то внутри определённо находился.

Ли-Льен поджала уголки губ и с силой дёрнула дверь. Стул, удерживающий её, разломился на куски, а дверной колокольчик звякнул и упал девушке под ноги.

– От упырей это не спасёт, – сообщила она жавшемуся у кровати мужичку, входя.

Студентка достала из сумки вечную свечу и поставила на полку, чтобы хозяин жилища смог разглядеть гостей.

– Я-я знаю, – еле слышно пробормотал он.

– Тогда зачем?.. – спросила госпожа магистр, сложив руки на груди.

– Тихо, тихо, – взмолился искоростенец. – Они могут прийти.

Мужичок задрожал и выставил перед собой нательный талисман, оглядываясь по сторонам так, будто «они» могут упасть с потолка или стен.

Вокруг стоял плотный травяной дух (очаг уже лишь чадил, и в котелке над ним шипели прогоревшие растения), а на балках и приколоченных к брёвнам гвоздях висело множество травок и кореньев. На полу валялись ягоды боярышника.

– Кто? – задал вопрос Бальдр.

– Ведьмы. Они следят за мной. Хотят забрать мою удачу и здоровье.

– Да кому ты сдался? – удивилась девушка. – В тебе ни того ни другого нет...

– Лилейн, – примиряюще произнёс княжич спокойным голосом, – не ругайся на него. Сударь, не бойтесь. Мы, инквизиторы, ни одну ведьму к вам не подпустим.

– П-правда?

– Да.

– Ох, – чуть воодушевился мужичок. – Инквизиторы – это хорошо!

Харизма Бальдра делала своё дело. Если на прислонившуюся к стене Ли-Льен искоростенец ещё косился с подозрением, то на статного мужчину глядел как на спасителя.

– Расскажите, кто вы и чем занимаетесь? – негромко завёл разговор княжич, присаживаясь за крошечный столик на второй и теперь единственный целый стул.

– Я травник. Ещё при храме работаю, слежу за цветами и так, по мелочи. То с одним Судише подсоблю, то с другим. Иногда и остальным помогаю с растениями.

– Звучит довольно разумно, – вполголоса удивилась госпожа магистр.

– Расскажите, пожалуйста, вы видели, что произошло в ночь, когда напали упыри? – продолжил опрос княжич.

– О, они не просто напали. Они пришли выследить меня! – возбуждённо воскликнул мужичок, но, опомнившись, добавил значительно тише: – Благо я знал, какие травы применить, чтобы их отпугнуть.

Ли-Льен приподняла брови:

– И какие же?

– Полынь и чертополох поджёг и вокруг себя разложил.

– И как не угорел в такой вони, – хмыкнула девушка.

Она плечами оттолкнулась от стены, подошла к кровати и заглянула под неё – там, на старых половых досках, виднелись следы действий хозяина дома.

Только от агрессивной нежити никакие травы не спасут.

– Почему вы решили, что упыри хотели напасть именно на вас? – спросил Бальдр.

– Потому что их послали ведьмы. Похоже, они давно на меня охотятся, – пояснил травник как само собой разумеющееся. – Ох, столько людей погибло. И всё, чтобы добраться до меня, – вдруг с горечью прошептал он и заплакал.

Ли-Льен тем временем с интересом взяла с полки одну склянку и приоткрыла. В нос ударил резкий травяной запах.

– Это?.. – удивлённо произнесла девушка, закрывая неожиданную находку.

– Это сырьё, чтоб магинишнам раз в год пить и женской хворью каждый месяц не страдать, – тут же ответил успокоившийся травник, шмыгая носом.

– Да я поняла. Зачем вам тут это?

– Так, на продажу вожу, в Черн. Там ужо целители подколдовывают, зелье и готово.

Все женщины-маги, подобно обычным женщинам, годам к пятидесяти теряли возможность иметь детей. Чтобы продлить её, а вернее, остановить до подходящего времени, девушки с юности принимали раз в год это средство. Оно было сложным в изготовлении и требовало высокой квалификации как травника, так и целителя.

– С такими способностями, что же ты в город не перебрался? – продолжила удивляться госпожа магистр.

– Да как говорится, где родился, там и пригодился. К тому же тут меня ведьмам не найти. Я когда здесь всё нужными травами завешу да окурю как следует, они тотчас след потеряют.

С этими словами он достал из кармана пригоршню чёрного перца – довольно дорогой специи – и кинул в ступку, стоя́щую на ларе, тут же принявшись толочь сморщенные горошины.

– Как выглядели упыри? Как они передвигались? Сможете детально вспомнить и описать происходящее тогда? – Бальдр уцепился за относительно вменяемое состояние искоростенца и хотел выведать как можно больше информации.

Травник сел на кровать и, продолжая перемалывать перец, охотно ответил:

– Да как обычные живые мертвецы. Вернее, мертвец. Ко мне один только проник. У меня той ночью травы вываривались и в жилище моём довольно светло было, да я не спал к тому же, так что его хорошо разглядел. Подгнивший, вонючий, с белёсо-серой кожей. Руки вытянутые, с когтищами. Спина колесом. Зубьёв он мне своих не скалил. Дверь со скрипом отворил, носом тотчас начал по сторонам водить – нюхать. Я тем временем со стола нужные травы – цоп – и с лучиной под кровать, жечь их. Упырь, правда, будто поначалу унюхал меня – к кровати побрёл, уж своей мордой облезлой ко мне сунулся – да вдруг сморщился и, замотав ею из стороны в сторону, развернулся и ушёл.

– А вы?

– А что я? Со страху так и просидел под кроватью-то до рассвета, – продолжил травник так же негромко. Он вновь оглядел пространство, пугливо и нервно. – Там уж всё в уме сложил, да и подумал на ведьм. Вот с тех пор из дома и носу не кажу. Солохинская сноха мне воду приносит раз в день, убереги её Всесоздатель.

– А чего в храм не перебрался? – спросила Ли-Льен, которая весь рассказ стояла у двери – места, наиболее удалённого от искоростенца.

Из-за перечной пыли в ступке было тяжело дышать.

– Судиша плату слишком большую берёт. Ну это-то ладно, я деньгами не обделён. Но он ещё говорит, что, если там простых жителей надолго поселить, с храма всякая защита слетит. Так что я туда сунусь, только если моё жилище обнаружат.

Княжич, будучи слишком близко к травнику, не сдержался и чихнул:

– Не замечали ли вы... апчхи. Не замечали ли вы чего-нибудь необычного до нападения упырей? – продолжал опрос Бальдр.

– Нет, не думаю.

– Будь осторожна, отношение этого пострадавшего изменилось, – раздался в ухе голос Туана, который до этого не вмешивался в опросы.

«Разве?» – подумалось девушке.

Искоростенец вдруг замер, а после придвинулся к инквизитору и прошептал:

– А вы, кстати, уверены, что ваша спутница того... это... не ведьма?

Бальдр обернулся на госпожу магистра, взгляд которой мгновенно отразил всё, что она думает по поводу этого травника.

– Абсолютно уверен, не сомневайтесь, – с непоколебимой улыбкой ответил княжич.

– Знаете, что? – доверительно наклонившись к его лицу, пробормотал искоростенец.

– Что?

– На! – вскричал тот, взмахивая рукой со ступкой и кидая её содержимое собеседнику в лицо. – Перца боятся только ведьмы и её служки! Тебе не провести меня, тёмный маг!

С криком травник выхватил из-за пазухи кинжал и попытался вонзить в закашлявшегося и временно ослепшего мага. Но Ли-Льен взмахнула рукой, и искоростенца отбросило обратно на кровать воздушной волной. Быстро подойдя к нему, девушка выбила из руки кинжал и, надавив на сонную артерию на шее мужчины, усыпила его. Затем Ли-Льен схватила Бальдра за руку и вывела наружу. Здесь, наконец-то сделав глубокий вдох, она отчитала спутника, не забывая при этом обливать его голову водой:

– Ты что, расслабился, потому что он не маг? Или потому что выглядел безобидно? Почему не создал никакой защиты?

– Я создал... – попытался оправдаться Бальдр, отплёвывающийся от воды и перца и протирающий глаза пальцами.

– Уже после атаки!

– Прости меня.

– Ладно уж. Сама не ожидала, – вздохнула госпожа магистр.

«Туан ведь говорил... эх», – добавила она про себя.

– Какие они всё-таки... себе на уме, – добавила девушка вслух. – Ещё один – и хватит с меня на сегодня.

– Это не мой отец, – прошептал мужчина, косясь на старика, который приглядывал за храмом и в ту злополучную ночь оказался в нём, а потому выжил и не сошёл с ума.

Оба искоростенца сидели в горнице, один – младший – за столом с инквизитором, второй – у печи. Рядом, на лавке, лежала его покойная жена, маленькая худосочная старушка с перегрызенным горлом. Старик поглаживал её по голове и беззвучно читал молитву.

Его сын той ночью крепко спал, ничего не видел и не слышал, и только наутро обнаружил мёртвую окровавленную мать и хотел пойти за отцом, как вместо него на пороге дома встретил...

– А кто же? – удивился княжич.

Лицо Бальдра разрумянилось от холодной наколдованной воды, а глаза покраснели и опухли от молотого перца. В остальном он выглядел обычно. По крайней мере, для простых людей, которые не могли увидеть защитного ореола чистой силы.

– Не знаю, – качнул головой опрашиваемый и пожал плечами. – Он выглядит так же, но это не он.

– Но где тогда ваш отец? – спросил княжич.

– Да в том-то и дело, что я не знаю! Я спрашивал, этого... старика, а он только плачет и молитвы читает. Я искал, всю деревню оббéгал... Но прямо сейчас это не важно, понимаете? – возбуждённо произнёс искоростенец.

– А что важно? – поинтересовалась Ли-Льен.

Она стояла недалеко от женского трупа и разглядывала иссушённое лицо и мозолистые тонкие пальцы, сжимающие нательный талисман так, будто в руках ещё осталась какая-то сила.

– Важно то, что этот чужак за мной следит, – ответил, продолжая серьёзно глядеть на Бальдра, мужчина.

– Зачем? – спросили первокурсники одновременно.

– Не знаю! – воскликнул искоростенец, но тут же осёкся и продолжил шёпотом: – Я его думал выгнать сначала, но на улице мороз. А как его оставить, когда он всё пырится на меня? Может, вы поговорите с ним? Спрóсите, чего он от меня хочет?

– А если... что, если он всё-таки ваш отец? – осторожно предположил княжич.

Опрашиваемый тут же встрепенулся и подскочил со стула, а лицо его озлобилось и ожесточилось:

– Это. Даже близко. Не. Мой. Отец! – отчеканил искоростенец, сжимая и разжимая кулаки.

Старик от этих слов тихо охнул. Глаза его увлажнились от новых слёз.

– Конечно нет, – мягким и мелодичным голосом промурлыкала Ли-Льен, подходя к злобному мужчине и кладя руку ему на плечо. – Это небесный посланник, которого впустили в мир смертных боги, чтобы защитить тебя от жутких порождений грязной силы. Он принял вид твоего отца, чтобы не повредить мировой порядок своим вмешательством. Как только мир перестанет быть в опасности, посланник вернётся на небеса, а к тебе вернётся твой отец, которого боги спрятали пространству за пазуху.

– П-правда? – тут же успокоился мужчина.

В глазах забрезжила надежда.

Ли-Льен в недоумении посмотрела на Бальдра, наивно глядящего на неё. В его взгляде тоже так и читалось: «Правда?»

– Само собой. Как ты думаешь, кто бы ещё, кроме богов, смог создать полную копию твоего отца?

– А ведь точно! – обрадовался искоростенец.

Теперь он по-доброму посмотрел на поражённо ахнувшего старика.

– Так что не обижай его, – наставительным тоном продолжила госпожа магистр. – И чтобы никто ничего не заподозрил, веди себя с ним как со своим отцом.

«Даже самая странная художественная литература, которую я читала, не пошла даром», – подумала девушка, на ходу сочинившая всё, что сказала.

Заночевать инквизиторы решили в храме (за небольшую плату Судише), чтобы не беспокоить и так без меры занятых местных. Духовник, получив монеты, разрешил и кухней пользоваться в своё удовольствие, и спать хоть на лавках у стен, хоть прямо под статуей Всесоздателя.

Оставшийся писать начало доклада Морус справился довольно быстро, а потому решил приготовить поздний ужин.

Вернувшиеся к ночи студенты с тоской смотрели на склизкую серую кашу и странного вида бульон из вяленой говядины.

– Я помню, что наша госпожа магистр не любит перец, поэтому добавил совсем чуть-чуть, – добродушно сообщил куратор вошедшим.

– У меня остались яблоки в сумке, – мрачно проговорила Ли-Льен.

– Я сделаю чай, – с энтузиазмом откликнулся Бальдр.

– Сударыня Вайс, ваш универсальный антидот ещё при вас? – тихо уточнила Нариэн у сокомандницы.

У неё были влажные покрасневшие глаза, оттого вопрос показался заданным всерьёз, и леди Маннай тут же пришлось убеждать забеспокоившихся Баламута и Арьямана, что с ней всё в порядке.

– Ей просто стало жаль пожилую крестьянку, которую мы опрашивали последней, – наконец пояснил Лагамар.

Ли-Льен расставила на окне, печи и столе кухни обычные свечи, достала из сумки яблоки, смородиновое варенье, перловую крупу и последний кусок мягкого сыра. Княжич приготовил чёрный чай с душицей, брусничными и черничными листьями и можжевеловыми ягодами. Арьяман выложил на разделочную доску вяленое мясо из своих запасов.

Морусовская каша с вареньем и яблоками оказалась вполне пригодной в пищу, а пересоленный бульон после добавления перловки да вприкуску с сыром и вяленым мясом – сытным и приятным на вкус.

За едой студенты начали делиться тем, что услышали и узнали. На этот раз они выглядели серьёзными и собранными.

– Мы опросили троих, – начала Нариэн. – Первый мужчина утверждал, что его правая рука – не его, а чья-то чужая. Я не так уж сильна в целительстве, но всё же продиагностировала его – рука совершенно точно не была пришита к телу, и она совершенно точно принадлежала ему. Второй – мальчик, его младший брат, кричал, что его заперли в этом теле, а так он – взрослый и состоятельный странствующий бард. Третья... несчастная женщина, чью семью растерзали у неё на глазах. Она заявила, что нападение случилось из-за неё. Она весь день до этого лежала в постели с простудой, и потому весь мир пришёл в упадок: вся нечисть, пока женщина лежала, якобы повылезала из могил и напала на людей, краски исчезли из мира, а выжившие люди вокруг посходили с ума... Бросалась к нам в ноги и в слезах просила простить её. Обещала понести наказание за всё, что натворила своим бездействием.

Леди Маннай снова шмыгнула носом.

– У нас с Аром четверо, – подхватил Баламут. – Все – одна семья, никто не погиб. Двое детей, годовалого не опрашивали, конечно. Не знаю, отчего его приписали к умалишённым, по нему вообще ничего не понятно. Второму шесть, он сначала сказал, что ему девять и он – девочка. Но потом вдруг начал смотреть исподлобья и с манерой заядлого картёжника-выпивохи спрашивать, зачем мы к нему, старому, пришли. Отец его мнил себя собакой, которая понимает человеческую речь и может говорить, но не может ходить на двух ногах. Мать считает себя ведьмой, на которую объявлена охота, а мужа – своим фамильяром. Мы её еле убедили, что не инквизиторы, а ведьмины служки – тёмные маги. До этого она верещала и кидалась в нас, чем придётся.

Бальдр потёр затылок:

– У нас десять.

Его одногруппники широко раскрыли глаза:

– Сколько?

– Десять, – повторила Ли-Льен, которая после небольшого опроса каждого из пострадавших безапелляционно говорила: «Следующий!»

Княжич кратко описал, с кем они столкнулись, а госпожа магистр добавила:

– Я так или иначе коснулась каждого из них и продиагностировала. Ни у одного нет явной болезни, каждый совершенно точно здоров телом. Конечно, я говорю не о хронической простуде или плохом зрении. Их мозг не похож на мозг человека с болезнью головы, однако на вид они все – сумасшедшие.

– Может, это тогда не болезнь головы? Что, если в них вселился злой дух или что-то подобное? – предположила Нариэн.

– Я не нашла здесь ни одного духа, – ответила, пожав плечами, госпожа магистр. – В домах не только нечистая сила не поселилась, но даже та, что – по косвенным признакам – когда-то обитала, покинула «своё» жилище. Деревня сейчас не менее безопасна, чем инквизиторская Академия. Если не считать Солохи, которая, впрочем, не проявляет агрессии.

– Обнаружили ли вы какую-то взаимосвязь или закономерность? – спросил Морус.

Его студенты дружно замотали головами.

– Даже их сумасшествие не повторяется в точности, – проговорил Лагамар, задумчиво попивая чай.

– У всех разный достаток и убранство горниц, – добавил Бальдр. – Кто-то спал, кто-то бодрствовал в момент нападения.

– Да, кстати, информация от того травника очень любопытна, – отметил их куратор, почёсывая бровь. – Упырь просто развернулся и пошёл прочь? Сытый не станет лишний раз убивать, но он и рыскать в поисках новой жертвы не будет. Учитывая, что кровь они буквально за версту чуют, забрела к травнику та тварь не случайно.

– Упыря остановили его травы? – робко предположила Нариэн.

– У остальных-то трав не было, – не согласился Лагамар. – А поведение упырей, видимо, было похожим. Мы же видели зарубки от их когтей на дверях, значит, в дома они заходили, а вот потом от кого-то просто уходили дальше.

– А может быть их сумасшествие ведьмовским мороком? – вдруг высказался Арьяман.

До этого он в разговор не ввязывался, только с серьёзным видом помешивал кашу.

– Опять ведьмы? – охнул Баламут.

Все тут же перевели взгляд на госпожу магистра. Ли-Льен отпила чаю и ответила:

– Есть два варианта морока: направленный и ненаправленный. Ненаправленный существует постоянно и действует на всех в определённой местности по определённым правилам. Как пример: зона вокруг владений Болотной ведьмы – каждый, кто каким-то чудом забредёт в её лес перед болотами, как потеряет дорогу к ведьме, так и обратно будет плутать – морок не отпустит из своей зоны, пока вторженец не лишится всех сил. Но мы, войдя в деревню, не сошли с ума, также как и разумная часть жителей. Кстати, даже будь такой морок очень слабым, чтобы воздействовать на нас, он бы всё равно подействовал на всех «не магов».

– А направленный почему нет? – спросил Бал, которого разговоры о ведьмах всякий раз будоражили.

– Для направленного, временно действующего на конкретную личность, прошло слишком много времени. Все симптомы сумасшествия уже бы давно прошли или хотя бы существенно снизились. Единственная причина, по которой направленный морок мог бы всё ещё действовать, это если бы ведьма до сих пор находилась в деревне. – На этих словах все тут же напряглись. Ли-Льен вздохнула и добавила: – Но здесь ведьм нет. Как я уже сказала, если не считать Солохи, в Искоростени не менее безопасно, чем в Академии.

– Когда ведьма пытается воздействовать на разум человека и неосторожно вмешивается сильнее требуемого, человек вполне может сойти с ума, – раздался в ухе Ли-Льен мягкий баритон Туана.

«Ого. Такого инквизиторы знать не должны», – удивилась девушка про себя.

Вслух же она ответила, сделав это как бы своим рассуждением:

– У морока, впрочем, есть побочное действие. Если чересчур надавить на разум человека, то тот впоследствии и вправду лишится рассудка. Такое воздействие не будет видно магу и диагностически не выявится. Очень похоже на наш случай. Однако! Для этого ведьма всё ещё должна лично прилететь сюда, к каждому войти в дом и каждого заморочить. Но при чём здесь тогда упыри? И почему она не тронула тех шестерых? В отличие от упырей, храм не стал бы для ведьмы неприступной крепостью.

– Упыри точно замешаны, – поддакнул Лагамар. – Сейчас наверняка можно сказать: те, кто с ними не столкнулся – выжили и не потеряли разум. Те, кто столкнулся – либо умерли, либо обезумели.

Студенты вместе с Морусом дружно вздохнули. То, о чём они говорили за обедом – отличие умерших от обезумевших, – до сих пор не стало яснее.

– Ладно, – хлопнул ладонью по ноге их куратор и поднялся из-за стола. – Утро вечера мудренее. Давайте-ка разложим лежанки и ляжем спать. Завтра допросим оставшихся, может, что-то новое найдём. Благо стараниями Абеларда и Лилейн осталось немного. А вечером и послезавтра утром заполним все бумаги и в обед поедем обратно.

Выйдя из кухни, инквизиторы столкнулись с сидящим за столом Судишей, корпящим за бумагами под светом небольшой чадящей свечи.

– Что вы делаете? – удивлённо спросил Морус.

– Ах, сейчас-сейчас, – ответил, распрямляя спину, монах. – Последний закончу и ухожу. Это талисманы для утренней тризны. Не у всех погибших они были, но без защиты в посмертии их душа может не доплыть нужной рекой.

– Ого, неужели бесплатно? – воскликнула Ли-Льен, с любопытством подходя ближе и разглядывая то, что всегда считала безделицей.

Даже настоящие талисманы не помогут ни в посмертии, ни в защите от мало-мальски значимой нечисти или нежити.

– Так, а кто сможет заплатить? – хмыкнул Судиша, махнув рукой с зажатой в ней кистью. – А те, у кого живые родственники остались, сейчас и не станут – дорого. И так раньше некоторые в Черне покупали, там, видите ли, дешевле.

– А ты цены не пробовал сбить? – со смешком предложила госпожа магистр.

– Как же! Мои – осиянные милостью Всесоздателя! А их – непонятные поделки вашего собрата, – недовольно проворчал монах. – Я бы на храме объявление написал: талисманы, купленные вне нашего храма, божией милостью не обладают. Так без толку – почти никто грамоте не обучен.

– Но ни те ни другие не работают против чего-то посерьёзней домовых, – возмутился Баламут.

– Это у вас в центральных землях не работают, – фыркнул Судиша не менее возмущённо. – А у нас, в приграничье Безвестного леса, очень даже. Ни леший, ни шишига не тронут. А то и медведь стороной обойдёт.

«Что-то от упырей это вас не спасло», – чуть не сказал вслух Бал, но вовремя осёкся.

Его отец являлся образчиком набожного крестьянина и половину выручки от корчмы вечно спускал на всевозможные домашние идолы и талисманы, поэтому сам Баламут ко всему этому с детства относился с предвзятым пренебрежением.

– Ну, я пошла, – вдруг произнесла Ли-Льен и направилась к выходу.

– Куда? – удивился Морус.

– Переночую в доме Солохи. Я всё ещё не восстановила резерв, помните? Мне нужно место хотя бы метрах в ста от вас, чтобы вы, наставник, смогли тоже восстанавливать резерв.

«А, да я уже восстановил», – чуть не проболтался наставник, но вовремя прикусил язык.

А когда он опомнился – ну, подумаешь, ночь без восстановления, – госпожа магистр уже скрылась за дверью.

Ли-Льен смотрела на мёртвое тело Солохи и размышляла, вертя в руках шляпку. В темноте между ней, сидящей на стуле, и своим телом, лежащим на столе, замер призрачный силуэт, слабо мерцающий в магическом зрении.

Солоха поклонялась старым богам, но это её не спасло.

За крошечными окнами густела ночь, необычайно тихая и звёздная.

– Если честно, у меня нет идей, – поделилась Ли-Льен с Солохой и Туаном. – Всё их сумасшествие очень похоже на воздействие грязной силы на разум. Да та же Солоха возникла не сама по себе, и в таком ключе её появление прекрасно вписывается в произошедшее, просто на неё грязная сила повлияла в момент смерти. Но источника вокруг нет. Разве что сами упыри?

– Не думаю. Помнишь, я говорил об эксперименте? Мне кажется, кто-то проверял здесь что-то, – высказал предположение хозяин Безлунного зала. – И, видимо, успешно. Так что источник должен быть. Но вряд ли изменяли упырей. Этого чернские инквизиторы не заметить бы не смогли.

– А! – Вдруг пришла мысль к девушке. – А ведь, судя по докладам, реакция упырей на инквизиторов была типичной. И инквизиторы с ума не посходили. Они не обладали тем, чем обладали местные? Или слишком отошли от деревни?

– И ещё Солоха! – воодушевлённо добавил Туан. – Она – единственный призрак. Давай попробуем восстановить последние мгновения её жизни. Она же рядом?

– Да, – подтвердила Ли-Льен, затем встала со стула, кинула на него шляпку и зажгла пару вечных свеч для лучшего изображения в блюдце. – Итак. Солоха, вероятно, спала? – полуутвердительно спросила девушка, глядя на призрачную даму. Та медленно кивнула. – Да, – продублировала Ли-Льен Туану.

Она подошла к кровати, легла на неё и продолжила:

– Полагаю, щеколда, треснув, вкупе с колокольчиком издала звук, разбудивший её.

Солоха кивнула, а Ли-Льен встала и пошла вдоль стены с травами к ларю, продолжая говорить:

– Кое-что от старой веры, вероятно, продлило ей жизнь. Соломенные куклы-обереги должны привлекать внимание нежити, а ожерелье из хищных зубов – отпугивать мелкую нечисть. Упырь, зайдя в клеть, пошёл по левую сторону от стола, чтобы принюхаться к куклам, «пахнущим» как человек. Солоха тем временем слезла с кровати, пробежала вдоль другой стены и, схватив железный гребень со стены... нет? Из ларя? О, достав из ларя гребень, попыталась атаковать уже сменившего цель упыря. Так? – Солоха кивнула присевшей у ларя девушке. – Так. Небольшой топор у входа она даже не тронула, так как только железо может навредить неживым, о чём Солоха, видимо, знала. Но и гребня оказалось недостаточно для пусть бесстрашной, но всё же слабой женщины, а потому когти неожиданно агрессивной твари рассекли хрупкую шею.

– Но не выпили, – заметил Туан.

– М? – удивилась Ли-Льен, переведя взгляд на тело. – А, точно. В отличие от других трупов, её не стали трогать. Она хоть и потеряла много крови, но лишилась не всей.

– В момент её смерти она стала призраком, а упырь ушёл. Эти события...

– Связаны! – воскликнули они одновременно.

– Выходит, другие теряли разум в момент контакта с упырём, – произнесла девушка. – Что-то испускало импульс грязной силы, или вроде того.

– Скорее, в момент его близкого приближения, – поправил Туан. – Что «княжна», что травник, оба сказали – упырь подошёл, а затем ушёл, не нападая.

– А Солоха, выходит, сделала что-то, повлиявшее на неё с тварью, уже после удара.

– Талисман.

– Что? – удивлённо переспросила Ли-Льен.

– Её сын вложил ей в руки талисман, так как нашёл её, мёртвую, вместе с ним, – напомнил мужчина. – К тому же он сказал, что Солоха хранила талисман в ларе, куда как раз полезла за гребнем. В отчаянии она могла схватить и его.

Ли-Льен встала с корточек и подошла к трупу. Вновь забрав из мёртвых рук талисман, девушка развернула его и внимательно оглядела.

– Это просто кусок бумаги, – разочарованно произнесла она. – Не чувствую от него ни капли грязной силы.

– Следы проклятия? – предположил Туан.

– Тоже нет. Да и талисман не вяжется с общей картиной, они тут у каждого второго трупа.

– Существует два вида? – не сдавался мужчина.

Ли-Льен поджала губы. Что-то о талисмане ей уже будто бы слышалось когда-то.

«Ладно уж», – решила она, снимая деревянную заколку, чтобы ещё более внимательно осмотреть находку.

По спине тут же пробежали мурашки.

Где-то в центре деревни зазвучал лёгкий, манящий голосок, напевающий нежную мелодию, будто колыбельную.

– Ты ничего не слышишь? – спросила госпожа магистр хозяина Безлунного зала.

– Только твой голос, – ответил Туан, тут же напрягаясь. – Что произошло?

– Когда взяла талисман, начала слышать странное пение без слов, – обтекаемо ответила девушка. – Пойду проверю.

Хозяин Безлунного зала серьёзно попросил:

– Будь осторожна. Если что, буди Моруса, не действуй в одиночку.

Ли-Льен перешла на особое зрение, кинула заклинание обнаружения, хмыкнула и вышла из клети.

В центре деревни стояли её жители и, задрав головы к звёздному небу, слушали таинственный голос.

– Двадцать один человек. Много тех, кого мы с Бальдром опросили. Не вижу только «княжны» и той женщины, что мнила себя ребёнком, – отрапортовала девушка, подходя к людям ближе.

– У них не было при себе нательного талисмана, – тут же ухватился за взаимосвязь Туан.

Дама в красных бусах хранила его в шкатулке, а жена кузнеца завернула в него репу.

Искоростенцы не обращали никакого внимания на Ли-Льен. Кто-то из них был одет по погоде, но кто-то вышел на улицу босиком.

Особым зрением госпожа магистр видела, как в головах этих людей чернеют пятна грязной энергии.

Ли-Льен коснулась плеча кузнеца. Тот, не глядя, отмахнулся от её руки.

– Фон грязной силы в норме, – меж тем произнесла девушка. – Ни ведьм, ни тёмных магов вокруг на несколько километров нет. Направление голоса определить не получается, но он, кажется, всего лишь иллюзия, источником которой может быть хоть ветка в гнезде, хоть камень в колодце. А идут они на него, потому что их заставляют идти талисманы, откликающиеся на этот зов, – добавила она, глядя на зажатый в руке оберег, в котором – теперь ей было видно – светлое благословение сделано с использованием грязной силы.

– А может ли иллюзия не создавать, а заглушать звуки? – вдруг спросил Туан.

– Нет, – ответила госпожа магистр. – По крайней мере, мне такое неизвестно.

Неожиданно она поняла, к чему мужчина задал вопрос. Больше двадцати людей безветренной ночью вышли из домов, а она со своим превосходным слухом не услышала ни скрипа петель, ни звука шагов? А тогда, когда напали упыри? Сын Солохи слышал крики, но что насчёт других?

– Артефакт? – вслух предположила Ли-Льен. – Или заклятье? Что бы то ни было, искать, как и источник пения, замучаешься. Хм?

Солоха плавно полетела куда-то в сторону въезда в деревню.

– М? – переспросил Туан.

Ли-Льен сказала о поведении призрачной женщины и двинулась следом. У поклонного круга они свернули к реке. Там, на каменистом берегу, Ли-Льен особым зрением заметила цель Солохи.

Среди укрытых снегом камней выделялся один. В нём червями копошилась грязная сила, а снег смёрзся в хрусткую корку как панцирь.

Госпожа магистр вскинула руку, и странный камень влетел в раскрытую ладонь.

– Ведьмовской артефакт, – сообщила девушка, рассматривая находку.

Многоуровневая суть, изящная и сложная. Мастерски исполнена. При беглом взгляде можно уловить часть функций – приглушение всех звуков вне запертых строений и полная глухота к каким-то отдельным звукам при определённых условиях. В мире ещё не существовало таких заклинаний – только сфера тишины, обрубающая всё без исключения. Даже брошь-магнолия, как Ли-Льен ни старалась, в итоге лишь незначительно приглушала её шаги и дыхание, но в основном, скорее, отводила от них внимание. Внимание... Если заглянуть поглубже, кажется, что этот камень заодно делает то же самое.

«Такая необычайная работа заключена в каком-то наспех схваченном булыжнике?» – подумала девушка, поджимая губы.

Вздохнув, сжала пальцы, и камень-артефакт крошевом осыпался в руке.

Мир вокруг тут же обрёл сотни звуков: шорохов, плеска воды, уханья совы, треска сосен и скрипа покачивающейся двери банной избы.

Ли-Льен вернулась к слушающим несмолкающее пение искоростенцам. К ним прибавился ещё один – недалеко от толпы стоял местный монах и молился.

– Ты тоже услышал голос? – спросила, подходя ближе, девушка.

– Голос? Нет, вроде, – удивлённо проговорил Судиша. Вид он имел слегка напуганный, но всё ещё по-монашески добродушный. – Я от шума проснулся. У меня дома пара особо буйных соседушек ночевала, под моим надзором. От молитвы им становилось полегче. А тут слышу сквозь сон: собрались куда-то. Ну, я посидел немного, а они не возвращаются. Вот, выглянул посмотреть, куда подевались.

Ли-Льен оглядела монаха с головы до ног. Грязной силы ни в нём, ни на нём не было, зато «божественный дар» определённо имелся, сияя в груди точно сфера белого огня.

– Возвращайся в дом, – приказала девушка, отворачиваясь от мужчины в тонкой одежонке.

Даже верхнюю одежду не накинул.

– Да как же...

– Это работа инквизиторов, а не твоя... – отбрила его помощь Ли-Льен.

«Хотя, если подумать, кое в чём он помочь может», – вдруг пришла ей в голову новая мысль.

– Хочешь посодействовать – принеси мне один из талисманов, что делал этим вечером.

Судиша метнулся в свою клеть. Госпожа магистр тем временем прикрыла глаза и чуть махнула пальцами расслабленно опущенной руки. Взметнулась и полетела во все стороны невидимая волна. Голос наконец смолк. Искоростенцы тут же, как куклы, чьи нити обрезали, пошатнулись и опустили головы.

– Голос смолк, – констатировала девушка Туану.

Жители не всполошились. Они побрели по домам. Заскрипели двери и половицы, закудахтал тревожно вспугнутый петух. Из храма с мечом наголо вышел Морус.

– Что происходит? – напряжённо спросил он.

– Ночной променад, – ответила ему Ли-Льен, вдевая деревянную заколку обратно.

– Держи, красавица, – произнёс Судиша, возвращаясь из клети. Он протянул девушке сложенный лист бумаги. Ли-Льен приподняла руку, но монах тут же отдёрнул свою. – Деньги вперёд.

Госпожа магистр приподняла брови и глубоко вздохнула.

– Боги слепы, – сообщила она, доставая из сумки монеты.

– Я услышал, как куча людей бродит туда-сюда, – продолжил Морус, подходя ближе. – И вы почему не спите?

– Мне пришла в голову кое-какая идея, – объяснила ему девушка, с важным видом разглядывая монаший талисман. – Я ненадолго отлучусь, чтобы её проверить.

– Одна? – возмущённо-удивлённо спросил инквизитор.

Осмотрев окрестности и не найдя угрозы, он расслабился и опустил клинок.

– Меня одной достаточно, – заметила, пожав плечом, Ли-Льен. – А тебе лучше приглядывать за остальными. Завтра поделюсь обнаруженным.

Морус глубоко вздохнул.

«Все магистры такие?» – подумал он.

В подобных поездках старшие инквизиторы обычно выступали в роли сторонних наблюдателей, лишь контролирующих и изредка направляющих своих учеников. Но с этой госпожой магистром вечно нужно держать ухо востро.

– У тебя час, – заявил наставник вслух. – Потом пойдём на твои поиски. Сообщи, куда собираешься направиться.

– В лес на север, на три-четыре километра, – не стала скрывать девушка. – Два часа.

– Полтора.

Ли-Льен фыркнула и, подпрыгнув, оказалась на крыше ближайшего дома. А затем на дереве.

– Зачем ты идёшь в лес? – спросил Туан.

– А ты как думаешь? – с улыбкой спросила девушка.

– Проверить талисманы? – полуутвердительно предположил хозяин Безлунного зала.

– Догадался, – подтвердила его собеседница, перепрыгивая с одной ветки на другую.

Деревья от толчков шумели и скрипели, а птицы со вскриками разлетались. Углубившись в лес на пару километров, госпожа магистр спрыгнула с очередного дерева в снег и, почти не оставляя следов, тихо побежала по тонкому насту, укрытому свежей порошей.

Снежная поступь была разновидностью водной поступи, также доступной только весьма искусным магам.

– Талисман может воздействовать на тебя, – заметил Туан.

Его беспокойство вновь вызвало у девушки улыбку.

– Окружу себя чистой силой, – уверенно произнесла Ли-Льен. – К тому же у меня на пальце кольцо, защищающее от проникновения грязной силы в голову. Раз ни один инквизитор, включая меня, не заметил воздействия этой силы на тех сумасшедших, его нельзя назвать сильным. Поэтому артефакт точно защитит.

Ли-Льен пробежала по густому хвойному лесу ещё немного, как, в очередной раз раскинув пару мощных заклинаний обнаружения, почувствовала в отдалённой норе двоих неживых.

Девушка перешла на шаг.

Вскоре вдалеке раздались детский плач и жалобное бормотание.

– Потерчата, – сообщила собеседнику.

Теперь она целенаправленно шла в сторону норы. Не доходя примерно трёх сотен метров, девушка достала из кармана талисман Солохи, полнящийся грязной силой, и положила на снег. Через сотню метров на землю лёг талисман Судиши. А ещё через сотню метров у видневшегося в снегу провала, укрытого сверху поваленной елью, замерла Ли-Льен.

Вокруг в слабом ветре тихо щёлкали стволы высоких деревьев, а из снега торчали изломанные силуэты ссохшихся веток и кустов, едва различимых в густой ночной темноте. Из норы глядели огоньки неживых глаз. Живых, кроме госпожи магистра, вокруг не было.

– Мама, мамочка, – захныкал один потерчонок.

– Сынок, ты здесь? – охнула, держась за сердце, Ли-Льен. – Ах, где, где ты? Скорее хватай братца и иди сюда.

– Мамочка, мне страшно! – закричал второй жалобно.

– Идите ко мне, я вас защищу и обогрею, – подзывала девушка, делая небольшой шаг навстречу.

В норе раздалось невнятное копошение, а после наружу показались две уродливые детские головы с обвисшей кожей и провалами вместо носов.

Потерчата мастерски морочили людей своими голосками и видом – всякому казалось, что это кричит его ребёнок, даже если никаких детей у того отродясь не было. Но кольцо на пальце Ли-Льен легко отсекало подобное воздействие на разум. Конечно, от иллюзии подложного облика оно бы не защитило. Но мелкая нежить, обладая скудным умом, не видела в одинокой женщине в чаще ночного леса ничего опасного, а потому не стала тратить силы на маскировку – всё равно крестьянка в темноте не разглядит их истинного облика.

Уродливые существа, похожие на детей двух лет лишь размерами, вылезли из норы и на четырёх конечностях быстро побежали к госпоже магистру. Та, ловко отступая в том же темпе, продолжала играть с ними, не менее жалобно прося быстрее прильнуть к её груди.

Вскоре они подбежали к первому талисману, созданному монахом. Тот, что удивительно, сработал – потерчата зафыркали и, замотав головами, по дуге оббежали почти невидимый в снегу белый лист.

– Интересно, – произнесла Ли-Льен, продолжая заводить нежить дальше.

Настоящий талисман и вправду защищал от слабых порождений грязной силы, но поди найди такой среди множества бесполезных поделок.

Увы, даже настоящий талисман срабатывал лишь единожды. А вот сработает ли второй раз талисман Солохи, раз энергия в нём не иссякла?

Наконец порождения грязной силы вплотную добрались до лежащего на их пути второго оберега. И вот здесь они неожиданно резко замедлились, принюхались, сморщили уродливые, полные зубов рты и, развернувшись, побежали обратно.

– Стойте, дети, куда вы? – воскликнула Ли-Льен.

Но потерчата даже ухом не дёрнули.

– Как ты? – тут же спросил Туан.

– Всё хорошо. Думаю, я стояла далековато, чтобы талисман смог подействовать и на меня. Вспомни Солоху: пока она не достала его из ларя, упырь не пытался отбежать. Радиус действия маленький.

«Но работает наверняка», – добавила Ли-Льен мысленно.

Она наконец вспомнила, как прикупила похожий талисман в почтовом отделении Лехея. Тогда нечисть её по небольшой дуге облетала, словно пустое место.

«Тогда я была без кольца, с заколкой и не защищала голову ореолом чистой силы. Но при этом непохоже, чтобы я сошла с ума. Нужен телесный контакт? Или это разные талисманы? В том точно присутствовала грязная сила, но я так и не исследовала его», – размышляла девушка, подбирая из снега оба талисмана.

– Сын Солохи купил обереги в Черне, – произнесла она, запрыгивая на дерево.

– Как и многие жители, – поддержал рассуждение Туан. Голос его сделался серьёзным и стал напоминать тон командира, отдающего приказы своим подчинённым. – Надо проверить, откуда осуществлялись поставки в Черн, кто служил поставщиком, в чьём ведении находится склад и кто производил торговлю. Не уверен, но в суть этих талисманов, скорее всего, вплетена грязная сила. Если они не были подменены и духовный орден объединился с тёмными магами...

– Как! – воскликнула девушка с улыбкой. – Не с ведьмой?

Туан замолчал.

– Возможно, я слишком зациклен на них, – раздался его тихий голос спустя несколько мгновений.

– Ах, допустим, – не стала разубеждать собеседника госпожа магистр. – Но почему тогда именно духовный орден? Инквизиторский тоже занимается выпуском талисманов. Причём как раз эти, по словам местных, куплены у них.

– Невоз... – начал запальчиво хозяин Безлунного зала, но снова притих. – Хм. Возможно, мне недостаёт беспристрастности. Я с трудом могу представить инквизитора, ступившего на тёмный путь.

– Неужели таких прецедентов не было? – удивлённо спросила Ли-Льен.

– Были. По пальцам пересчитать... Но они никогда не творили ничего подобного.

– Всё бывает впервые, – усмехнулась девушка. – Ладно, пока не доберёмся до Черна, больше информации о талисманах мы не получим. Поэтому по возвращении предлагаю лечь спать.

«Ну как мы... Инквизиторы. А я, пожалуй, ещё поизучаю», – добавила она мысленно.

Утро в Искоростени началось с огромного погребального костра. Невыспавшийся Морус хмуро смотрел, как его ученица на фоне пожарища едва молнии не метала в местного монаха. Ночью она лишь махнула рукой на расспросы и ушла в дом Солохи спать. А утром, едва проснулась, прицепилась к монаху со странными увещеваниями.

– Благословение настоящего монаха способно на чудо. Благослови их на излечение, – требовательно говорила Ли-Льен.

– Боги ниспослали им испытание, я не посмею влезать, – упрямо стоял на своём Судиша.

Как оказалось, он ни разу в жизни не благословлял людей и считал это высшим неуважением к богам и их воле.

Вокруг костра стояли и некоторые сошедшие с ума жители, кто с интересом, кто со страхом глядевшие на огонь и на девушку в горчичном пальто и синей шляпке.

– О, вот как? Видимо, те сорок семь несчастных его не прошли, – с деланым огорчением произнесла госпожа магистр, указывая на костёр. – Но остальные-то, получается, заслужили приз?

– Да что вы себе позволяете? – возмутился монах.

– Я позволяю себе всё то, что вы себе позволить не можете, – отчеканила девушка. – Благословите их.

– Я не могу вмешиваться в божественное...

– Разве не боги ниспослали тебе твой дар? Может, это ты противишься их воле?

– Нет. Пятеро сохранили разум. Значит, так всё устроено, – твёрдо стоял на своём Судиша.

– Я и сама не люблю людей, но, похоже, в этом деле ты меня превосходишь, – хмыкнула Ли-Льен, складывая руки на груди. Вдруг девушка, приподняв брови, с нарочитым удивлением добавила: – Или... тебе нужно отсыпать монет? Талисманы-то твоей невмешательской парадигме не противоречат?

– Пара... что?

– Лилейн, брось это, – наконец вмешался Морус, потирая висок. От жёсткого тона ученицы начала болеть голова. – Не припоминаю случаев, когда монахи и правда излечивали подобные недуги.

– Разве что в сказках, – добавил Баламут, подходящий к ним ближе.

Он только что вышел из храма, где занимался готовкой из продуктов, купленных у сохранивших разум местных.

– Может, позавтракаем? – примирительно предложил Бальдр.

– Сначала я кое-что объявлю, – произнесла Ли-Льен. Она развернулась к толпе и громко и чётко прокричала: – Эй, все, кто купил свой талисман в Черне! Он создан тёмными магами и стал причиной вашего сумасшествия. Советую избавиться от них, пока весь разум не потеряли.

– Что? – раздались удивлённые возгласы её сокомандников и Моруса.

– А теперь идёмте завтракать, и я расскажу, чем занималась этой ночью, – пригласила их к столу госпожа магистр.

– Быть не может! – воскликнула Нариэн, во все глаза рассматривая оба талисмана, чуть мятые от подтаявшего, а затем испарившегося снега. – Можно же их хоть как-то различить? Я стала хуже видеть?

– Не доверяешь своим глазам? И то верно, человеческие органы чувств так несовершенны, их легко обмануть. А с другой стороны, есть ли кто-то более достойный доверия, чем ты сам? – риторически спросила Ли-Льен, с удовольствием поедая вкуснейшую овсяную кашу с земляничным вареньем. – Значит, ты считаешь, отличия должны быть?

Леди Маннай всегда хвалилась своим магическим зрением, способным заметить малейший завиток чистой силы или с ходу определить неверную руну среди сотни пестрящих знаков. Лучше видел только Лагамар, магическое зрение временно утративший.

– Конечно, раз их действие такое разное. Но... Они абсолютно одинаковы. Видимый текст чуть отличается, но это из-за защиты авторского права духовного ордена. А вот внутренняя структура неотличима и соответствует канонической, известной с древнейших времён.

– Если в этот текст вплетена ещё и структура грязной силы, то ты её и через сто лет не увидишь, – хмыкнул Баламут, хрустящий красным ароматным яблоком.

– Если она туда вплетена, то и вязь благословения должна была поменяться, – не согласился Лагамар. – Иначе бы они вступили в конфликт. Даже самому талантливому артефактору не вплести в контур чистой силы стихийную без изменения первого контура. То же применимо и к заклятиям.

– И всё же грязная сила там есть, – заметила Ли-Льен, отпивая чай. – Иначе бы он не работал.

Она уже рассказала обо всём, до чего вчера с Туаном додумалась и что наблюдала. Упустила разве что само наличие таинственного собеседника и то, что видела в обереге, камне-артефакте и головах заболевших жителей.

Покончив с завтраком, госпожа магистр взяла оба талисмана и пошла к мельнице, подальше от остальных. Там, устроившись у роняющего ледяную воду колеса и сняв заколку, девушка углубилась в изучение этих бумажных «благословений».

К вечеру Ли-Льен, потирая висок, всё ещё сидела на полу в мельнице, скрестив ноги в классической позе для медитации, и размышляла под грохот воды. Рядом валялась шляпка и огромные очки, неплохо помогающие в разглядывании сути артефактов и заклятий.

Монаший талисман. Действующий единожды, не подходящий для агрессивной низшей, а также средней и высшей нечисти и нежити, не приводящий к негативным последствиям предмет. Этой ночью он неожиданно подействовал, потому что был настоящим. Кристально чистой силы в нём простому магу не увидеть, так как она ниспослана богами, но и без того маги знают: благословения в талисманах действуют по тем же принципам, что и магия. И контур заклятия при незримой энергии всё же виден, просто кажется «пустым». Сейчас в этом талисмане всё ещё присутствовали остатки благословения Судиши, пусть и такие слабые, что льетувена не отгонят. А если заполнить контур обычной чистой силой... то разве что льетувена и отгонят, самого слабого.

А вот в талисмане Солохи грязная сила и не думала убывать. Его подкрепляло само окружающее пространство, напитывая прохудившиеся строки энергией, разлитой вокруг, и позволяя подействовать вновь.

И контур благословения в талисмане Солохи не отличался от контура монашего оберега... потому что он вообще не работал. Этот контур являлся простым рисунком, в который не влили ни капли кристально чистой энергии. Да и зачем, если подразумевается, что никакому магу эту энергию не увидеть? В итоге «второй контур» на самом деле был единственным и в конфликт ни с чем не вступал.

«Выглядит как насмешка над божественными силами», – подумалось Ли-Льен.

Грязная энергия всегда обладала большей мощью, чем чистая. На одну крупицу грязной силы требовалось по меньшей мере десять чистой, и лишь кристальная теоретически могла сравниться с ней по мощи. Вот и талисман Солохи оказался не в пример действенней, хотя во «втором» контуре почти не было отличий от канонической структуры духовного ордена. Несовпадения же приводили к...

– Даже не знаю, кому такое может понадобиться, – устало произнесла Ли-Льен вслух, на этот раз растирая веки, прикрывшие перенапряжённые глаза.

Несовпадения приводили к тому, что нечисть отгонялась не из-за неприязни к божественной силе. А из-за «приказа». Он, подобно волне грязной силы, в момент близкой угрозы разлетался во все стороны, задевая и головы людей. В итоге упыри спешно уходили, не смея противиться чужой воле, а люди, в чьи головы оседала чуждая энергия, попросту сходили с ума.

Такого госпожа магистр припомнить в талисмане, прикупленном в отделении почты, не могла. Пусть девушка посмотрела лишь вскользь, но он, казалось, в точности повторял обычные обереги духовников. С той разницей, что в нём использовалась грязная сила. Но вроде бы и только. По крайней мере, он точно не имел двойных контуров.

«Остаётся неясным, что всем местным понадобилось на улице ночью, – подытожила Ли-Льен. – Не мог же приказ добраться и до них?»

Звучало странно.

«Постой-ка... а какая разница, как это звучит?» – неожиданно подумала она, хмурясь.

Ли-Льен с кряхтением встала, отряхнула заднюю часть горчично-жёлтого пальто и потянулась. В животе заурчало, напоминая о голоде.

«Ну и что мне делать? Говорить ли мне о том, что я увидела? А как потом оправдывать свои знания? Да... да и есть ли мне дело до всего этого? Кажется, я стала забывать, зачем я здесь», – размышляла девушка, возвращаясь впотьмах к храму по узкой заснеженной тропинке.

Настроение Ли-Льен от усталости и голода ухудшилось, а потому чувства попытались вновь залезть в колючую ежиную шкуру. Даже кулон на шее, дарящий привычное тепло, не успокаивал разум.

«Опять ввяжусь в чужие разборки, а потом что? Я ведь не собираюсь в самом деле учиться все три года. Мне только дописать книгу, и сразу вернусь к Мине. Смысл тратить силы понапрасну? – продолжала девушка накручивать себя. – Обещание Туану? Ай, сказала под влиянием момента. Я и так сделала более чем достаточно».

Звучало как попытка спрятаться от себя самой.

Вскоре она услышала на пути чьи-то шаги.

– Эй, стой, – властно окрикнула Ли-Льен монаха.

– Ай-я, красавица, испугала! – воскликнул Судиша, подпрыгивая. – Возникла тут как чёрт из-под клети.

– Ты будешь благословлять сумасшедших? – спросила госпожа магистр, до последнего не сбавив шага и практически налетев на попятившегося искоростенца.

– Я же уже объя... ой! – монах запнулся, так как горло его сжала холодная рука.

– Как ты связан с ведьмами? – жёстким тоном проговорила Ли-Льен.

Её жуткий взгляд, казалось, пронзал монаха насквозь.

– П-помилуйте! Ни-никак, кхе... – закашлялся Судиша, с ужасом смотря на девушку.

– Лилейн! Лилейн, это ты? – раздался за срубом голос Баламута. – Ужин готов, я всех зазывать пошёл. Наш лорд Скирен-Квад не с тобой? Ха-ха, это вряд ли. В последний раз, когда его видел, он кому-то воду таскал. Похоже, без тебя он не смог столько же людей за раз опросить. О, здравствуйте, господин монах!

Ли-Льен, оправляя причёску и быстро воткнутую в неё заколку, обернулась к парню. Судиша растерянно поглядел на молодого инквизитора.

– Уже время ужина? – спросил искоростенец. – Ох ты ж, я ещё даже воду не натаскал. Ну, бывайте, красавица. Время позднее, так что ночи вам спокойной и тихой заранее.

«Не связан, – размышляла девушка, глядя ему вслед. – Просто упёртый, как баран».

– Надеюсь, готовил не Морус? – с усмешкой уточнила она у сокомандника.

– Не, я, – беспечно отозвался Баламут.

– Чу́дно.

Зайдя в храм, Ли-Льен почувствовала, как в нос ударил приятнейший аромат нескольких блюд. В прихрамовой кухне за столом уже сидел особый отряд, а взъерошенный и раскрасневшийся Бальдр бегал вокруг и разливал чай по чашкам. Свечи приятно сияли, и от печи шло уютное тепло, сильно контрастирующее с холодом мельницы.

Баламут скинул свой кожух и принялся накладывать жаркое. Суп уже, видимо, кто-то по тарелкам разлил.

– Ну наконец-то наша госпожа магистр показалась! Не замёрзла там? Зимой близ воды особенно промозгло, – в привычной манере и вместе с тем заботливо произнёс Морус. – Нарыла что-то?

– Нет.

– Не удивительно. Ну что, ребята? Мы с опросами закончили, осталась только писанина. Но пока – есть!

Ли-Льен отстегнула шляпку и сняла пальто.

«Не понимаю, почему мне это нравится?» – с неожиданно растёкшимся по телу спокойствием подумала она.

Когда все уснули, Ли-Льен вышла из дома Солохи, в котором вновь решила переночевать. В этот раз в Искоростени действительно спали все.

– Кажется, придётся мне опять поработать за богов, – с холодной улыбкой произнесла госпожа магистр и раскинула руки.

Но кто бы ни наблюдал за ней в этот момент со стороны, на вид... не произошло ничего.

Глава 26

Кто веселью предаётся, час ударит – нить порвётся

«Вот бы тоже сейчас Мине что-нибудь написать», – думала Ли-Льен, глядя, как Нариэн отправляет письмо, а за ней топчутся, весело переговариваясь, Баламут, Арьяман и Лагамар со своими свежекупленными в другом отделе конвертами наготове.

«Про то же учение пару строк. Про мои внезапные приключения. И про Туана», – раздумывала девушка о темах для письма.

Бальдр стоял рядом с ней, подперев стену. Ему было не с руки отправлять что-то даже Вандалару, потому он, как и Ли-Льен, просто грелся в небольшом помещении для приёма бандеролей.

За мутными продуваемыми окнами постукивали деревянные ставни. На улицах Лехея разыгралась настоящая снежная буря. А вот в Русе, вплоть до Перыни, стояла тишь да благодать.

В день отбытия из Искоростени особый отряд внезапно столкнулся с излечившимися от «умственных девиаций» жителями. Очевидно, постарался монах, хоть он это отрицал.

Солоха исчезла, видимо, после того, как её сын сжёг опасный талисман, который тогда лишь чудом не сработал, ведь мужчина услышал шум раньше, чем до него с женой добрались упыри.

Поезд из Перыни прибыл в Лехей ранним седмичным утром. Морус тут же отправился в местное отделение охотников на нечисть с докладом, а своим студентам наказал как следует отдохнуть до вечернего поезда в сторону Академии.

И студенты дружно направились выполнять отложенные на неделю планы. А начать решили с почты.

В коричневых кожаных перчатках госпожа магистр крутила прикупленную здесь же бутылочку вина.

«Почтовое вино. Мина такого точно не пробовала», – посмеивалась про себя Ли-Льен, оплачивая его.

Она до сих пор размышляла о том, какое ещё вино ей бы найти. Старшая сестра не очень часто пила и редко выпивала больше бокала за раз. Но она любила дегустировать всякие-разные напитки, которые они в путешествиях находили то тут, то там.

– Закончились? – раздался удивлённый голос Лагамара, прервавший неспешное течение мыслей госпожи магистра.

– Осталось только три вот таких, но они меньшего номинала. Сожалею, – ответила ему работница Лехейской почты.

Ли-Льен, последние дни отличающаяся благостным расположением ко всем вокруг (мимолётная хандра на мельнице отступила после сытной еды), подумала, что куда быстрее будет помочь сейчас, чем бродить потом по ближайшим лавкам под этим пронизывающим ветром, пока не найдётся то самое нечто, которое закончилось.

– Что случилось? – подошёл к сокомандникам Бальдр.

– Марки кончились, – отрапортовал Баламут.

– Хм, тогда сходим... – начал было княжич, но его опередила рука в коричневой перчатке, положившая на стол перед работницей десяток разных марок. – О, спасибо, Лилейн.

– Да не за что, – хмыкнула госпожа магистр, убирая наконец бутыль с вином в свою волшебную сумку.

После почтового отделения весь особый отряд, прикрывая лица от ветра, гурьбой направился выбирать Бальдру тёплую одежду. Княжич попытался отнекиваться – такими темпами скоро ему придётся на одну стипендию жить, – но куда ему спорить с госпожой магистром.

– Вам к лицу, – кротко произнесла Нариэн, глядя на прекрасного лорда в новом чёрном пальто.

Бальдр сдержанно кивнул. Кажется, Ли-Льен при выборе руководствовалась только качеством изделия и удобством носки в сражении.

Из ателье с готовой одеждой они, весело переговариваясь (или скорее перекрикиваясь), свернули на Торговую улицу, полную разной снеди и утвари даже в непогоду.

Затем, утяжелив сумку Ли-Льен в несколько раз и во столько же раз вымотав саму госпожу магистра, первокурсники отправились петлять по незнакомым улицам к целителю для Лагамара.

Седовласый мужчина очень долго и скрупулёзно осматривал затылок лорда Аншана. Правда, только качал головой: подобные травмы могло излечить разве что время, а любое вмешательство в пережатый канал грозило его необратимым разрушением.

Ветер усилился ещё больше и швырял пригоршни колючих снежинок в лицо всем, кроме девушки в синей шляпке. Казалось, он мог проморозить даже сильных магов.

– Нет, ну и погодка! – воскликнул Баламут, когда они наконец вышли от лекаря, а небо так и не подумало хоть немного сжалиться.

– Кажется, она стала ещё сквернее, – согласился Арьяман, скучающий по куда более мягкому климату юга Лесавьи.

Небо будто придавило десятком облачных шуб – несмотря на разгар дня, вокруг стояла такая темень, словно уже наступил вечер.

– Надо скорее найти, где поесть, – взмолился светловолосый юноша. – Я готов целого зайца съесть, причём прямо с огня.

– За этой метелью ни вывески не видно, – заметила Нариэн.

Она куталась в плащ, надетый поверх серой лёгкой шинели, и постоянно поправляла ушанку, от ветра слетающую с ушей. Леди Маннай с неудовольствием признавала, что не обладает всей широтой магических познаний, имеющихся в арсенале у госпожи магистра: той ветер как будто и не мешал вовсе, разве только холод.

– Двинемся к центральной площади, – предложил Бальдр. – Там точно на что-нибудь натолкнёмся. Я угощаю, потому просто ищем ближайшее место.

– Как бы из-за такой метели не отменили поезд, – поделился опасениями Лагамар, уверенный, что именно подобный вариант с ними и произойдёт.

– Всё равно завтра нам обещали дать выходной. Найдём, где переночевать, если что-то случится, а там останется только Морусу повиниться, – уверенно успокоил его княжич.

Он шёл с Ли-Льен впереди всех, протаптывая дорогу по укрытой снегом мостовой. Людей вокруг становилось всё меньше, хотя время только перевалило за два часа дня. Впрочем, кто бы в такую погоду добровольно вылез из кабака или тепло протопленного дома?

К счастью, спустя несколько минут небо немного смилостивилось над ними – ветер почти утих, и снег начал падать редкими крохотными снежинками, маленькими настолько, что и граней не разглядеть.

– Ну наконец-то, – выдохнул Баламут, чей старый отцовский кожух согревал, только когда ветра не было вовсе.

Ли-Льен нахмурилась. Хорошее настроение как будто вновь смыло гнетущими мыслями. Но на этот раз дело было не во внутреннем смятении.

Впереди вьюга никуда не делась.

Госпожа магистр остановилась и обернулась назад. За их спинами, на некотором отдалении, ветер продолжал набивать снегом закрытые ставни и белить черепичные крыши.

Бальдр тоже остановился и напрягся – то ли из-за интуиции, то ли из-за поведения Ли-Льен.

Девушка тем временем потянулась к шляпке, чтобы снять её и добраться до заколки. На всякий случай.

– Ох, детка, ты так расслабилась, что сейчас это лишнее, – раздался вдруг мелодичный голосок рядом с ухом.

Ли-Льен быстро обернулась. По шее от страха пробежали мурашки, а рука нерешительно замерла: – теперь двигаться казалось не только поздно, но и опасно для остальных – они уже были в зоне досягаемости чужой силы.

«Откуда?..» – пронеслась в голове девушки бесформенная мысль.

К ним из метели плавно двигалась ладная женская фигурка. Когда она вышла на безветренную часть улицы, перед студентами предстала очень молодая девушка в чёрной шляпке и в того же цвета приталенном пальто, отороченном мехом чернобурой лисицы. В иссиня-чёрных локонах юной красавицы запутались снежинки, а бледное лицо украшали румянец и необыкновенно голубые глаза.

– Ах, неужели это моя дорогая Ли-Ли, – произнесла она чарующе-смешливым тоном. – Какая неожиданная встреча.

То ли и вправду рада видеть, то ли размышляет о чём-то не самом хорошем.

Ли-Льен быстро и незаметно осмотрелась: улица безлюдна, во всех окнах, насколько хватает взгляда, темно. Город вокруг студентов словно разом вымер, затих и превратился в чужую декорацию.

– Лилейн, ты знаешь её? – настороженно уточнил Бальдр.

Его напряжение передалось и остальным, хотя черноволосая девушка не вызывала в них ровным счётом ничего, кроме лёгкого интереса к своей персоне.

– Да, – спустя несколько секунд коротко ответила Ли-Льен.

Теперь она лишь неотрывно смотрела на «знакомую», отряхивающую мех на груди тыльной стороной ладони.

– Ничего себе, знакомая Лилейн? А вы кто? – бестактно спросил Баламут, убирая концентрацию с заклинания на кончиках пальцев.

– Сестра, – просто ответила юная девушка, искренне улыбаясь всем лицом.

– Сестра?! – воскликнули все ошарашенно.

Бальдр даже перестал внимательно следить за каждым её жестом.

Только Ли-Льен скривилась.

– И подруга, – продолжила черноволосая девушка, накручивая локон на палец. – И мать. Ах-ха-ха, – она заливисто и заразительно рассмеялась, будто хорошей шутке, вызывая у спутников госпожи магистра улыбки. – Но моя Ли-Ли, кажется, не любит меня, – добавила красавица абсолютно ровным тоном.

– У тебя не всё в порядке с головой, – холодно осадила её Ли-Льен.

Она одна оставалась напряжённой и внимательной к каждому движению вокруг.

– Как и у всех нас, – печально вздохнула девушка, которая так и не представилась. – Кто-то без ума от любви, кто-то от ненависти, а кто-то... просто так.

«Хорошо, что я так и не сняла кольцо, защищающее разум от проникновения», – подумала Ли-Льен, боковым зрением отмечая, как все её сокомандники – и даже увешанный артефактами Бальдр – уже не видят ничего странного ни в черноволосой незнакомке, ни во вьюге, огибающей их так, будто они укрыты коконом из силы.

– Так вы сестра Лилейн? А как вас зовут? – не унимался Бал.

– Лиадан, – представилась девушка, глядя на юношу. – Но для многих я известна как провидица Аламна.

– Провидица? – удивился Арьяман с очень искренним видом, но каким-то безучастным взглядом. – Настоящая?

– Именно. – Прекрасные, словно подсвеченные лунным светом льдинки, глаза Лиадан мигом остановились на нём. – Боги наделили меня даром предвидения, – поделилась она, сложив руки на груди в молитвенном жесте. – Но когда я рассказала об этом Ли-Ли, она подняла меня на смех. И обозвала шарлатанкой. Якобы только богам известно то, что грядёт. А то, что было – никому и даром не нужно.

– Довольно жестоко, – пожалел провидицу Лагамар, глядя только перед собой. – Но всё же... разве такой дар существует?

– О, конечно существует. Он столь же реален, как и ваше домашнее проклятие, мальчик мой, – возмутилась Лиадан. Впрочем, взгляд её с теплотой прошёлся по бледному черноволосому юноше. – Ах, ну что же мы стоим здесь, в этом богами забытом переулке, когда рядом есть чудесное заведение, где подают прекрасную зайчатину. Идёмте, идёмте, мои куколки, я вас согрею.

Она изящно развернулась и беспечно пошла вперёд. Все, кроме Ли-Льен, не сговариваясь, двинулись за ней в полнейшем молчании.

– Моя дорогая Ли-Ли, не отставай. Ты же не хочешь оставить их наедине со мной? – не оборачиваясь, произнесла та, кого многие знали вовсе не как провидицу Аламну, а как Серую ведьму.

Лиадан привела их к старому заброшенному зданию в два этажа. Часть его скрывалась за строительными лесами. Видимо, фасад пытались облагородить, но не успели до наступления зимы. Центр крыши проломило давним пожаром. Первый этаж выглядел хлипко, но стены и потолок, испещрённые трещинами, всё ещё держались.

Лиадан взмахнула рукой, зажигая множество призрачных голубых огней по пути, и повела молодых инквизиторов через небольшой коридор к боковому залу. Там среди кучи разломанной мебели более или менее целыми казались потёртый цветастый диван у стены и стоя́щий перед ним круглый стол. Рядом расположилось несколько потрёпанных табуреток и стульев.

– Садитесь, мои хорошие, – приказала ведьма Пустоши и первой села на обтянутое цветастой тканью сиденье, закинув одну руку на диванную спинку.

Все, не раздеваясь, заняли места у стола и уставились друг на друга с абсолютно спокойными и расслабленными лицами. Только Ли-Льен, замыкавшая процессию, осталась стоять рядом с ними и, сложив руки за спиной, пристально глядеть на «юную девушку».

– Как тебе моё новое лицо? – спросила Лиадан с таким интересом, словно ей и вправду было важно услышать чужую оценку. Сейчас она казалась чем-то крайне развеселившейся и оттого довольной. – Оторвала его у одной обнищавшей аристократки. Глупышка решила, что может не исполнять наш договор. И без возлюбленного осталась, и лицо потеряла, ха-ха-ха.

Ли-Льен оставила её без ответа.

– Ах, люблю этот твой взгляд, – и не подумала обидеться «провидица». – Ну, малыш, как тебе зайчатина? – обратилась она к Баламуту.

– Очень вкусно! Прямо как дома! – ответил ей юноша, даже не пытаясь жевать то, чего нет. – А вы нам погадаете?

– Погадаю? Я? – искренне удивилась вторая по силе ведьма. – Ах, конечно, конечно.

– А вы и на любовь гадаете? – спросила Нариэн, подавшись вперёд со стеклянным взглядом, обращённым в пустоту.

– На любовь – особенно, золотая моя. Правда, для этого нужно предложить мне что-то...

– Лиадан, – глухо произнесла Ли-Льен.

– ...взамен. Но сегодня у меня настолько хорошее расположение духа, что я погадаю просто так. Нечасто увидишь малышку Ли-Ли такой серьёзной, – поделилась ведьма Пустоши со всеми. – Что, возомнила себя настоящим инквизитором? – насмешливо добавила она, вновь меняя настроение разговора. – Настолько, что добровольно лишила себя основных сил? Ах, люди не устают поражать меня своей глупостью, – покачала красавица головой. – Впрочем, я же тоже человек, ха-ха-ха.

Пока она заливалась смехом, студентка прислушивалась к окружающим шорохам. Но вокруг лишь поскрипывали стены да гулял по чердаку ветер. Казалось, кроме Лиадан, Ли-Льен и неподвижных студентов вокруг нет ни живых, ни мёртвых.

«Нужно лишь улучить момент», – билась единственная мысль в напряжённом разуме.

– А кому будете предсказывать, госпожа Лиадан? – спросил вдруг Арьяман деловито.

– Ох... – Ведьма Пустоши поражённо покачала головой и проговорила, глядя на Ли-Льен своими необычными, раскосыми глазами, из которых пропал даже малейший налёт невинности. – Знай инквизиторы, что их подопечные так интересуются ведьмовскими способностями, то чьей рукой была бы быстрее оборвана их никчёмная жизнь? Моей ли?

Ведьмы, вопреки предположениям инквизиторов, не могли менять отношение людей к каким-то вещам, людям или событиям, только создавать ложные образы и усиливать или, напротив, уменьшать уже существующие чувства. Поэтому вопрос Арьямана был вызван его личным любопытством, что весьма позабавило «провидицу».

Лиадан вновь рассмеялась, откинув голову назад и подставляя под удар беззащитное горло. Увы, даже в такой ситуации малейшее лишнее движение госпожи магистра – и все, кого ведьма Пустоши держала под контролем, скорее всего, умрут. Ли-Льен всем телом чувствовала, как клубится вокруг грязная сила, паутиной опутывающая её сокомандников.

– Трусишка, – фыркнула Лиадан, опуская голову. А после с энтузиазмом обратилась ко всем: – Давайте так: я загляну в свой волшебный шар и расскажу вам о том, что он покажет.

С этими словами Серая ведьма взмахнула рукой, и на столе возникла хрустальная сфера на агатовой подставке. Взметнулась и грязная сила, обращаясь в шаре чёрным туманом.

– Хочешь погадать, гадай на меня. Не пятнай их своей грязью, – мрачно приказала Ли-Льен.

Казнить за «услугу» от ведьмы инквизиторы могли вовсе не иллюзорно.

– Всегда знала, что на самом деле ты эгоистка, – довольно произнесла Лиадан, напитывая силой свой артефакт.

Какое-то время «провидица» пристально вглядывалась в поглощающие свет клубы тумана. Сокомандники Ли-Льен с любопытством смотрели туда же.

Воздух вокруг будто сгустился, стал вязким и плотным. Но кто знает, что в этот момент видели и ощущали будущие инквизиторы, захваченные чужим мороком.

– Ого, как занятно, – наконец поделилась черноволосая красавица. – Ах, я решительно рада, что заглянула сюда. Такие необычные образы... как же их истолковать? Ли-Ли, не хочешь посмотреть?

– Нет, – коротко отказалась Ли-Льен, неотрывно следящая за движениями ведьмы Пустоши.

– Что там? – с мольбой спросила Нариэн. – Кто?

– Какая любопытная детка, – похвалила её Лиадан, водя над шаром руками. Что бы она ни говорила, а колдовала, похоже, по-настоящему. – Хм, что же я вижу...

Глаза её неожиданно словно превратились в два лунных камня и уставились в никуда, а голос сделался ниже, интимно-таинственней и тягучей. Будто древние напевы, полились строки пророчества:

Лиадан и правда использовала одну из десяти «великих способностей» ведьм – гадание. Ли-Льен сжала зубы.

«Сейчас!» – вспыхнула мысль в её голове.

Пока ведьма Пустоши была отвлечена, девушка резко дёрнула рукой, с прядью волос вырывая и шляпку, и деревянную заколку из причёски и отшвыривая их куда-то в сторону. В то же мгновение живот госпожи магистра насквозь пронзил меч Бальдра, вырывая из её горла судорожный вздох.

Лиадан продолжила как ни в чём не бывало:

А после отняла руки от шара и, положив их на свой живот, расхохоталась:

– Ах, кажется, кому-то, ха-ха, совсем не повезёт в любви, ха-ха-ха.

– Так печально, – пробормотала леди Маннай, и крохотная слезинка скатилась по её щеке.

Никто не обращал внимания ни на Бальдра, ни на Ли-Льен. Даже сам княжич словно не видел, что сотворил.

– Ли-Ли, похоже, тебе стоит поскорее покинуть это смертельно опасное для тебя место, – не могла остановиться хохочущая Серая ведьма. Она едва не била кулачком по столу и вытирала с уголков глаз невидимые слёзы. – Ну же, возвращайся к своей сестре. Я даже готова помочь ей. За самую малую плату. Ха-ха-ха.

– Зачем тебе всё это? – холодно спросила госпожа магистр, обрывая мелодичный, но фальшивый смех Лиадан. – Что за цирк ты тут устроила?

«Не могу поверить, что Серая решилась на конфронтацию», – отстранённо продолжала рассуждать Ли-Льен, которая, несмотря на ранение, теперь чувствовала не необъяснимый страх за товарищей, а своё превосходство.

Она сделала несколько неаккуратных шагов назад, освобождаясь от острого клинка, и кровь, что струилась по её пальто, с шипением начала испаряться. Бальдр продолжил стоять с вытянутым клинком и больше не нападал.

– Как зачем? – удивилась Лиадан, ничуть не убоявшаяся нового выражения лица госпожи магистра, в котором смешались гнев и надменность. «Провидица» даже алый ротик прикрыла ладошкой, спрятанной в чёрной ажурной перчатке. – Ты раз за разом убиваешь моих марионеток, рушишь мои планы и влезаешь в мои интриги. Можешь себе представить всю величину моей добродетели, раз уж я лично решила прийти к тебе, чтобы вразумить.

Воздух вокруг разом похолодел, а по стенам зазмеились новые трещины.

Похоже, ведьма Пустоши пришла поквитаться за Любучу.

– Ты насквозь порочна, кровожадна и жестока, о какой добродетели может идти речь? – возмутилась Ли-Льен зло.

– Лилейн! – одёрнул её Бальдр. – Зачем ты так с ней?

Остальные лишь осуждающе мазнули по девушке пустыми взглядами и вернули их на прекрасную прорицательницу.

– Посмотри на них, – вместо ответа предложила Серая ведьма, вставая из-за стола. Он тоже пошёл трещинами, старясь на глазах. – Очарованы, удивлены, заинтригованы, – промурлыкала она, гладя по подбородку Баламута, смотрящего на неё с блаженной улыбкой. – А ведь я прошлась лишь по краю их сознания. Буквально пёрышком по водной глади. – Лиадан изобразила в воздухе невесомое пёрышко и подула на него. А после неожиданно треснула кулаком по хрустальному шару, разламывая и его, и стол под ним на множество крошечных кусков. – Сижу тут и развлекаю тебя, малышка Ли-Ли, чтобы показать, как это неприятно, когда твоих людей уводят у тебя из-под носа!

Никто вокруг не вздрогнул, студенты словно и не заметили разрушений. Ведьма шумно вдохнула и выдохнула, будто устала от своей игры. Тон её голоса вновь изменился, став вежливым и деловым:

– И заметь, из уважения к тебе твоих людей я не убиваю и даже не калечу. Если на то пошло, в другой раз могу и не устраивать спектакль, а сразу опустить занавес. Как видишь, достать их для меня не проблема, а вот ты не всегда сможешь быть рядом. Или, может, напомнить тебе, что я и от Алкея, магистра уровня трёх резервов, легко избавилась?

– Ты всегда была не в своём уме, но сейчас откровенно бредишь. Ты забыла, с кем разговариваешь и кому угрожаешь? – недоумённо и высокомерно спросила Ли-Льен, складывая руки на груди.

Ей, впрочем, всё ещё не хотелось вступать в открытый конфликт с ведьмой Пустоши, но лишь потому, что тогда от города камня на камне не останется, не говоря уже о жителях.

Лиадан помолчала немного, смотря на сидящих подле неё магов и стоя́щего с оружием на изготовку княжича.

– А ты, я смотрю, искренне веришь, что намного сильнее меня? – с блёклой улыбкой спросила она. Но тут же подняла ладони вверх и подошла ближе, обогнув Бальдра. – Ах, ладно, ладно. Давай договоримся, – предложила черноволосая ведьма, неожиданно отпуская контроль над новоиспечёнными «марионетками» в знак примирения. Они в тот же миг уткнулись подбородками себе в грудь и уснули. Бальдр как подкошенный свалился на деревянный пол. – У меня никогда не было амбиций, мне не нужна власть. Только месть. Не лезь в мою месть, в моё священное право. И я не стану лезть к ним, и даже не буду сводить счёты за срывы моих планов.

Ли-Льен приподняла брови. Раз Серая ведьма явилась именно сейчас, похоже, дело не только в убийстве недоличей.

– Тебе ли не знать, что всякий раз это была самозащита. Или есть ещё какие-то планы, о которых я, по твоему мнению, в курсе? Хочешь мстить – твоё дело. Пока не лезешь к простым людям, я мешать не стану. Но если будешь продолжать губить ни в чём не повинных людей, то не обессудь.

– Ха-ха-ха, – вновь рассмеялась Лиадан, удивлённо и обескураженно глядя на Ли-Льен. – Какая поборница сирых и убогих. С чего же это? Вспомнила детские сказки, в которых добро всегда побеждает зло? Но откуда ты знаешь, где добро, а где зло?

Ведьма Пустоши покачала головой и теперь с сочувствием осмотрела госпожу магистра. Та лишь фыркнула – её подобные сказки раздражали с десяти лет.

– Верно, детка, тебе-то как раз это должно быть хорошо известно. Кто победил – тот и добро. – В голосе ведьмы Пустоши на мгновение проступила горечь, но она быстро вернула лицу надменное выражение. – А люди – лишь песчинки в садах богов, кому какое дело, если несколько унесёт ветер? Как бы не пришлось тебе локти кусать, когда увидишь, чему ты пыталась помешать. Кстати! – Ведьма Пустоши, прежде чем Ли-Льен нашла что ответить, достала из кармана пальто часы на цепочке и кинула взгляд на циферблат. – Самое время кое на что взглянуть.

С этими словами черноволосая женщина с юным лицом вскинула вторую руку вверх, и потолок со стенами, словно того и ждали, начали сыпаться и складываться, будто карточный домик, быстро хороня помещение под обломками. Лиадан легко оттолкнулась от земли и высоко подпрыгнула, прорезая волной грязной силы путь к полуразрушенной крыше.

Ли-Льен быстрым жестом наколдовала защитный купол над магами и взлетела на трескающуюся крышу вслед за Серой ведьмой.

– Как, уже уходишь? – спросила госпожа магистр, оглядывая пространство. Грязная сила лениво и вальяжно растекалась плавными волнами от чернеющей в особом зрении Лиадан, но других живых существ, кроме студентов, рядом по-прежнему не было. Действительно пришла в одиночку? – Речь была такой помпезной, но так резко оборвалась. Куда же ты спешишь? Проводить тебя?

– Как, не боишься оставить их здесь одних и без защиты? – рассмеялась, отпрыгивая на крышу соседнего дома, Лиадан. – Ты же не думаешь всерьёз, что я тут одна? Знаешь, Илга так давно никого не душила... – поделилась она с порочной и развращённой улыбкой на губах. – Получше следи за своими птенчиками, курочка-наседка. А не то приползёт змея, и останутся от них одни пёрышки.

Хлопнув в ладоши, Лиадан обратилась крупным вороном и с карканьем, похожим на смех, скрылась в метели.

– Стерва. Чокнутая стерва, – пробормотала ей вслед Ли-Льен, наконец расслабляясь и оседая на покрытую снегом черепицу.

Девушка откинулась на кирпичный остов печной трубы, прижала ладонь к животу и прошипела ругательство сквозь стиснутые зубы. Силы утекали на восстановление внутренностей и покровов тела.

«Хорошо же развлеклась, протыкая меня, а? Ведь прекрасно знает, что меня такое не убьёт, но и за день рана не затянется».

Посидев с час, Ли-Льен посмотрела вниз, на мерцающий тёплый купол.

«Надо перетащить их в какой-нибудь заезжий дом, чтобы отоспались после её вмешательства».

Охнув и прокряхтев очередное ругательство, Ли-Льен неловко спрыгнула с крыши и присела у спящего княжича.

– Эй, Бальдр, – позвала девушка, касаясь его лба. – Встань и иди.

Тот послушно поднялся и, убрав меч, двинулся по обломкам к выходу из разрушенного зала.

Госпожа магистр повторила это действие с остальными сокомандниками, а потом щелчком пальцев подняла все обломки и, углядев валяющуюся в пыли шляпку, вытащила из неё деревянную заколку и сунула в карман. Уже выйдя из здания, девушка вернула тому «первозданную» – до их туда проникновения – форму.

...

Ли-Льен с детства росла особенным магом.

Чёрная птица обогнула часовню и подлетела к храму Ирасиата, Бога Истины.

– Разве это не был отличный шанс избавиться от неё? – спросил мужчина в плаще, выходя из-за колонны.

Лиадан рассмеялась.

– Вот.

Она показала две соломенные куколки, сжатые в её руках. На одной виднелись капли крови. На вторую ведьма на глазах у спутника пролила кровь сама, порезав палец. Затем черноволосая женщина положила обе куклы на чаши весов, зажатых в каменных руках божества. Левая чаша сразу сильно наклонилась.

– «Я» пока на правой, – недовольно пояснила Серая ведьма. – Я долго работала и многого добилась. Но этого всё ещё недостаточно, чтобы состязаться в силе с той, кому разом повезло. Как сторонний наблюдатель, я даже восхищена, но как вовлечённая сторона – мечтаю однажды вонзить в неё свои когти и глядеть, как бьётся в моих пальцах её испуганное сердце.

– Сегодня я мог бы помочь, – заметил мужчина, подходя сзади и сжимая свою женщину в объятиях. – Теперь все узнают о тебе, – тихо добавил он.

– И расточительно похоронил бы город в руинах, а я бы даже не смогла воспользоваться жизнями его жителей.

Лиадан неодобрительно выдохнула. А после развернулась в объятиях и, погладив холодную бледную щёку спутника, ласково улыбнулась одними губами.

– Я уже говорила тебе: будет слишком мешать – убьём её. Но атакой лоб в лоб этого не совершить. Так что, пока она не закончит со своими делами, придётся нам примириться с этой досадной помехой. Что же касается моего инкогнито... – Серая ведьма усмехнулась и отстранилась. От взмаха её руки соломенные куколки обратились пеплом в чёрном, поглощающем свет пламени. – Во-первых, не все – и речь даже не о возможном упоминании меня в газетах, где уже сотню лет не появлялось слово «ведьма». А во-вторых, раз малышка Ли-Ли вдруг заняла сторону инквизиторов, ты и правда думаешь, она ещё не рассказала своим новоиспечённым «друзьям» о том, что ведьма Пустоши на самом деле живее всех живых? Не стоит быть таким наивным. Больше всего в людях я не люблю именно это качество. Но не переживай. Моим планам это никак не помешает. Даже если детка захочет сесть мне на хвост, ха-ха.

Гостиницу госпожа магистр выбрала наугад. Она запросила самую большую комнату – ей оказался аккурат шестиместный номер – и завела туда спящих студентов. После девушка переоделась в чёрный брючный костюм, убрала в сумку испорченные вещи, отмыла меч-артефакт княжича и села на расположенный посреди большой комнаты стол, скрестив ноги и подперев подбородок кулаком. Вокруг на диване и креслах вповалку лежали товарищи.

«Случайная встреча или нет? Импровизировала или заранее готовилась? Проездом в Лехее или поселилась тут? Знает о нашей поездке или угрожала на будущее? Насколько глубоко укоренились её крысы у инквизиторов?» – роились мысли в голове Ли-Льен.

Живот сильно болел, но, если использовать слишком много сил для его лечения, есть риск выдать себя возможным магам вокруг. О своих сокомандниках она не беспокоилась: те после вмешательства Серой ведьмы и её собственного (аккуратного и на грани касания, чтобы не повредить их рассудок от двойного вмешательства разных сил) спали очень крепко.

«Влезать мне во всё это или нет?», – бился в голове девушки основной вопрос.

Тогда под «ни в чём не повинными людьми» она подразумевала тех, к кому успела привязаться. В дела остального человечества Ли-Льен всегда старалась не вмешиваться – никому не вредила, никому не помогала. Она не была добренькой, кто бы что ни говорил.

Не была...

Но что-то внутри неё мешало сейчас послать всё к чёрту и убежать в Безлунный зал, чтобы наконец завершить основную задачу.

Спустя время Ли-Льен, кряхтя и ругаясь, слезла со стола и достала белый лист, мел и свечу.

«Мина!

Я столкнулась с Лиадан в Лехее. Она окончательно потеряла разум. Из-за своей мести вздумала мне угрожать. Лезть на рожон мне сейчас не с руки, но и забиваться в нору и терпеть подобный тон не в моих правилах. Поэтому переведи купол над домом в состояние полной защиты и не пересекай озеро. Ещё не хватало, чтобы в следующий раз она решила поугрожать тобой.

Не знаю... Я думаю, дописать учение или просто прочитать до нужной главы и поскорее вернуться? Хочу как можно скорее вылечить тебя. Но... Не нравятся мне все эти интриги. Как бы это не ударило потом по нам. Тут я хотя бы могу официально вмешаться, как инквизиторская студентка. А вернувшись... сама понимаешь.

И сообщать ли кому-то из инквизиторов о произошедшем... сообщать ли Туану (считай его моим другом, хотя, честно говоря, я в него влюблена)?

Как же это бесит.

Не знаю... не знаю, что мне делать.

Ли»

Отправив послание, Ли-Льен вновь залезла на стол и легла, свесив ноги. Не успела она достать брошь-сороку, как на обратной стороне листа зазмеилось ответное послание – будто кто-то грел его, водя спешно по строчкам.

«Ли-Льен!

То есть, тратя бумагу на пару строчек, ты не подумала расписать хотя бы, ранена ты или нет? Эта дрянь куда опаснее остальных. Буду считать, что раз уж ты мне пишешь, то с тобой всё в порядке. Но любишь же ты заставить меня поволноваться, негодяйка!

Так!

Во-первых, хватит паниковать. Не надо никуда срываться. Даже если Лиадан явится ко мне, то что она сделает? Я, может, и слаба в сравнении с ней, но во владении клинком не припомню равных себе.

Однако я не думаю, что она вообще сюда сунется – ведьмы всегда ищут выгоду для себя. Тронет меня – наживёт страшного врага в твоём лице.

Во-вторых. Вот случится чудо, найдёшь ты способ излечения, прилетишь ко мне, а как потом объяснишься перед своими друзьями? Тебе и так сложно их заводить. Делай то, к чему лежит сердце. Я умирать пока не собираюсь. Даже приступов не было. Кулон тебя же ни разу не обжёг? Вот то-то.

Я не при смерти, в конце концов, хватит меня хоронить.

В-третьих. КАКОЙ ЕЩЁ ТУАН?! Когда ты успела? Из какой он семьи? Точно ли он тебе подходит? Ты упомянула это, чтобы я сама к тебе приехала, да? Если соберёшься тратить последний лист, даже не думай что-то писать, пока не ответишь на эти вопросы!

Если что, я готова и тётей стать, ты только убедись, что ему можно доверять!

Не спеши ко мне!

P. S. Меня мало волнуют интриги этих старух, но если хочешь в это влезть, то лезь. А вот говорить ли инквизиторам... будь осторожна, если соберёшься. Ещё узнают, что ты магистр... и не только. Я бы их не посвящала ни во что, но я не знаю всех деталей, ты же письмо не расписала толком. А вот Туан... Зачем дарить свою любовь тому, с кем не можешь поделиться тем, что лежит на душе?

С любовью, Мина, которая вот тоже не расскажет тебе, как с Лартой расписывала в гостиной камин, помогала Вулке с его новой работой (а вот и не позировала) и собрала огромный, просто огроменный урожай кабачков (жаль, тебе не переслать, мы уже и не знаем, что с ними ещё можно сделать)».

– Не паникуй, ха, – вздохнула Ли-Льен с тёплой улыбкой от прочтения письма.

Если бы её не застали врасплох...

«С этой заколкой не нужно постоянно себя контролировать. Мне было так легко и свободно с ней в Фермоне, что я и вовсе не хотела её снимать даже за его пределами без особой нужды. Вот и поплатилась. Как дитя малое, – недовольно думала девушка. – Может, и вправду ни во что больше не влезать?».

Полежав ещё какое-то время, Ли-Льен решительно села. Живот скрутило болью, но госпожа магистр лишь прошипела сквозь зубы очередное ругательство и сжала в руках письмо.

– Давай-ка признаем, малышка Ли, что нам уже давно не всё равно, – сказала она сама себе вслух.

«Не знаю, в какой момент я втянулась в это всё. Когда увидела Солоху меж рябин? Когда раскрыла себя в Любуче? Ещё в экспрессе? Безвинные жертвы... Новые друзья... Туан... Да, всех не спасти. Но кого-то точно можно. Да, со всеми не подружиться. Но тем ценнее те, с кем всё же удалось завязать дружбу. Да, с любовью идёт рука об руку боль утраты. Но куда важнее то счастье и тепло, что дарит близкий человек. Мне хватит сил защитить тех, кто мне дорог. Так что иди к чёрту, Серая, я буду поступать так, как посчитаю нужным!»