Глава 55. Пропить жизнь, проспать смерть^[3]

В Огненной пустоши редко бывало облачно. Но сейчас весь восток пустыни был погружен во мрак: свинцовые тучи низко нависали над острыми пиками, среди которых стоял дворец. Если присмотреться, становилось понятно, что это не облака, а клубы темной ци, которая никак не рассеивалась.

В огромном сумрачном дворце стояла мертвая тишина. Не было видно ни души – казалось, что хозяева и слуги давно покинули это место.

Вдруг где-то в глубине длинной крытой галереи с грохотом распахнулись тяжелые двери, а следом послышались звонкие шаги. На плитах из Огненного нефрита каждый шаг разносился гулким эхом, отражаясь от расписанных фресками стен и поднимаясь до высоких потолочных балок.

Мужчина бодро прошествовал по галерее, будто не замечая неестественной тишины. Он свернул в сад, прошел через несколько лунных дверей и оказался перед роскошным центральным павильоном. Понурые кусты хризантем задрожали, стоило ему приблизиться, и мужчина застыл, прищурился, а потом резко сунул в листья руку.

– Ай-ай-ай, Второй господин, за что же вы так! – взвизгнул кто-то.

Второй господин, Тао У, фыркнул и потянул за ухо мелкого демона, спрятавшегося в кустах хризантем. Это был бледнолицый маленький цветочный дух, выглядящий таким же понурым, как и его цветок.

– Где все? – хмуро спросил Тао У.

– Какие все? – сыграл дурачка дух, глядя на наместника запада большими светлыми глазами. – У нас тут нет никаких всех.

– Так я тебе и поверил. – Тао У безжалостно выкрутил демону ухо, и тот завизжал пуще прежнего. В тишине двора этот писк казался оглушительным.

– Все прячутся от гнева господина! Второй господин, помилуйте! У меня только одно ушко, второе плохо слышит...

– Сейчас и это перестанет. – Тао У хотел усилить хватку, но в этот момент перед ним появился высокий слуга. Он подошел так тихо и незаметно, что в нем с первого взгляда можно было распознать мастера боевых искусств – Сяо Шэ.

– Господин, прошу, пощадите нашего садовника, ему и так в последнее время несладко. – Сяо Шэ обнял ладонью кулак и поклонился.

Тао У, потеряв интерес к духу хризантемы, отпустил его и сложил руки на груди.

– Я стучал. Я звал. Никто не ответил, и мне пришлось войти без приглашения, но ни один слуга меня так и не встретил. И это так называемое гостеприимство Третьего дворца? – Он окинул взглядом увядшие цветы во дворе, мрачное небо над головой и посмотрел на Сяо Шэ: – Где этот идиот?

– Я приношу извинения за то, что мы не смогли должным образом поприветствовать дорогого гостя, – спокойно отозвался слуга вместо ответа. – Я провожу Второго господина в приемный зал...

– Где мой тупой Третий братец? – оборвал его Тао У.

– Хозяин сейчас не принимает гостей, но этот слуга может позвать музыкантш и...

Он не успел закончить предложение, потому что Тао У оказался быстрее. Большая рука устремилась к Сяо Шэ, но в последний момент тому удалось увернуться. Удлинившиеся когти мазнули по шее слуги, оставляя четыре кровавые полосы. Еще миг, и он бы лишился головы.

Тао У с сожалением цокнул языком.

– Я не люблю повторять.

– Хозяин сейчас не принимает гостей, – настоял Сяо Шэ, извлекая из своего духовного пространства меч и принимая боевую стойку. Тао У окинул его взглядом и хмыкнул.

– Сяо Шэ, ты и правда самый преданный пес моего брата. Даже жаль тебя убивать.

В его руках возникли парные клинки нювэйдао, а на губах появилась кровожадная ухмылка. Однако Сяо Шэ не дрогнул перед лицом одного из сильнейших демонов Огненной пустоши. Вместо этого он крепче сжал клинок, внимательно следя за каждым движением Тао У.

– Я пришел не для того, чтобы драться, – легкомысленно отозвался Тао У, хотя его глаза уже налились кровью от азарта, – а лишь разузнать, как поживает мой дорогой братец.

Всем в мире известно, что наместник запада обожает сражаться. Так что вопреки своим словам он сделал шаг вперед и тут же перешел на цингун, скрещивая клинки с Сяо Шэ. Тому удалось парировать первый удар, но преимущество Тао У было в том, что он сражался двумя саблями. За несколько вздохов они обменялись десятком ударов, и Тао У вдруг отступил.

– Достойно первого мечника клана Сяо, – одобрительно кивнул он. – А я думал, у вас в роду одни подлые отравители. Переходи ко мне на службу.

– Благодарю господина за комплимент, – Сяо Шэ с трудом выровнял дыхание, украдкой вытирая рукавом струящийся со лба пот. Несмотря на то, что он не пропустил ни одной атаки, он все же был значительно слабее Тао У по внутренней силе. – Но меня вполне устраивает нынешнее место службы.

– Это? – Тао У обвел саблей сад. – Минует луна, и здесь камня на камне не останется. Третий брат стремительно теряет позиции, и это место просто сровняют с землей во время передела власти. Пока ты со мной, у тебя есть шанс выжить.

Он сделал шаг вперед и неожиданно чуть не споткнулся. Тао У опустил взгляд и уставился на корень, который неизвестно когда незаметно оплел его левую ногу, а затем поднял брови.

– Храброе маленькое растение, – наместник запада занес нювэйдао, чтобы отрубить корень, и в то же мгновение Сяо Шэ метнулся вперед, останавливая удар своим мечом.

– Сяо Тао, назад! – крикнул он.

Корень задрожал, а Тао У легко отбросил меч Сяо Шэ и резко обернулся, взмахом нювэйдао посылая волну темной ци. В глубине молчаливого и спокойного сада под воздействием мощного вихря заскрипели стволы деревьев и во все стороны взметнулась листва. Тао У не остановился на этом и, одновременно парируя все удары Сяо Шэ, послал больше ци. Ветви затрещали, послышался скрежет, будто какое-то дерево с корнями вырывало из земли, и Сяо Шэ с отчаянием на лице воскликнул:

– Второй господин, пощадите! – он резко опустил меч, перестав сопротивляться.

– Нет! – Из-за кустов выскочил юноша в розовом.

Один из нювэйдао остановился в волоске от горла Сяо Шэ. Тао У разочарованно фыркнул, оглядывая Ин Тао с ног до головы. Волосы того представляли собой воронье гнездо, воротник сбился, а губа кровоточила. Взъерошенный как мокрый воробей, он сжимал кулаки и яростно смотрел на Тао У.

– Какой смелый росток! – Тао У перевел взгляд с Ин Тао на Сяо Шэ. – И кто тебе дороже: хозяин или этот демон? – Второй клинок вылетел из его руки, устремляясь к беззащитному Ин Тао, и Сяо Шэ выпучил глаза, а затем, не задумываясь о последствиях, молниеносно бросился наперерез, переходя на свой лучший цингун.

Ин Тао взвизгнул и поднял руки в бессмысленном защитном жесте. Сяо Шэ в отчаянии вытянулся, пытаясь опередить смертоносный клинок, а Тао У расплылся в широкой ухмылке...

– Довольно! – прогремел голос. Сабля потеряла силу и вонзилась в землю, а Сяо Шэ сграбастал в объятия Ин Тао, запрыгнул на крышу и, не теряя времени даром, скрылся из виду.

Тао У не стал их догонять. Вместо этого он поднял руку, призывая нювэйдао, и спрятал обе сабли в духовное пространство. Затем он неторопливо повернулся к дверям главного павильона, которые наконец распахнулись. Второй господин насмешливо присвистнул.

– Лучше тебе больше никогда не выходить, в самом деле.

Се Юньци промолчал.

Впрочем, Тао У был прав: увидь кто великолепного Третьего господина в таком виде, и его репутации щеголя пришел бы конец. Уж слишком потрепанным и измятым он выглядел: распущенные волосы неряшливо топорщились и свисали вниз нечесаными сосульками, красный халат был так небрежно завязан, что открывал грудь и плечи Се Юньци, а также нижние белые штаны. Кроме этого, на нем больше ничего не было. Он оказался бос и стоял на пороге своих личных покоев с тыквой-горлянкой в руке. Подбородок темнел от щетины, а глаза покрылись мутной поволокой. Он с трудом сфокусировал взгляд на Втором брате.

– Чего приперся? – грубо спросил Се Юньци. – Какого гуя ты угрожаешь моим слугам?

Темная ци закружилась за его спиной, привлеченная раздраженным хозяином Третьего дворца. Тао У прищурился, разглядывая названого брата, и фыркнул:

– Так вот чем ты занимался целый год? Топил тоску в вине?

Не ответив ему, Се Юньци вылил остатки спиртного в горло и пошел обратно вглубь покоев. Он щелкнул пальцами, и двери за его спиной с грохотом закрылись. Но Тао У не зря был одним из сильнейших демонов – он успел проскользнуть в щель.

Внутри павильона тоже царил хаос, точно здесь буйствовало дикое животное: доски, оставшиеся от сломанной мебели, осколки посуды на полу, изорванные занавеси. Тао У цокнул языком, обходя остатки какой-то драгоценной вазы, а Се Юньци, ничего не замечая, вернулся к широкой кушетке, заваленной глиняными бутылками и пустыми серебряными чайниками.

– У тебя совсем слуг не осталось, чтобы убрать это все? Хочешь, пришлю тебе парочку? Мне как раз недавно присягнули на верность демоницы-енотихи, – не прекращал издевки Тао У, вальяжно устраиваясь в единственном целом кресле.

Се Юньци махнул рукой, и тыква-горлянка устремилась в голову Тао У, но тот с легкостью уклонился. Се Юньци даже не посмотрел, достиг ли его удар цели: он взял с пола целый кувшин и уселся на кушетку с ногами. Халат сполз с его плеча, но он не обратил внимания, срывая печать.

– Зачем пришел? – глухо спросил он, когда сделал глоток. Мутные красные глаза уставились на Тао У.

– Из милосердия, дорогой братец: если не будешь сопротивляться, то я сохраню тебе жизнь, когда заберу твои территории, – легко произнес тот. – Будешь жить в моем дворце в качестве домашнего питомца, чем не вариант?

Се Юньци не отреагировал на провокацию, продолжая лакать вино. Тао У изумленно вскинул брови: еще год назад этот гордец разбил бы кувшин о его голову за такие слова, но сейчас он будто вовсе его не слышал.

– Сяо Шэ я, так и быть, тоже сохраню жизнь, а вот тому растению, боюсь, нечего делать во Втором дворце, – хотя оно неплохо подросло с тех пор, как я видел его в последний раз, – продолжил Тао У. – Цемо^[4] пал, знаешь? – резко добавил он.

Однако и эта новость не произвела на Се Юньци большого впечатления, несмотря на то что Цемо являлся пограничным городом его западных территорий.

– Первый брат с легкостью захватил город, потому что правитель Цемо отказался выходить из своих покоев и уже год упивается до смерти, – хмыкнул Тао У с мнимым одобрением. – Кажется, Первый брат серьезно настроен на победу и перешел в активное наступление. Он начал с тебя, потому что ты теряешь авторитет и власть даже в собственных владениях. Цемо – один из крупнейших демонических городов востока, а ты тут смотришь на свою тень и жалеешь себя, пока твои слуги меняют хозяина. Те-эр пока затаился, понятия не имею, о чем он думает. Возможно, он решил объединиться с Луань Дунем.

Се Юньци долго молчал, постукивая длинными пальцами по кувшину.

– Я знаю, – наконец произнес он.

Тао У озадачился и лишь спустя несколько мгновений понял, на какой вопрос ответил Се Юньци – про Цемо.

– Раз знаешь, как позволил ему наложить свои грязные лапы на твои владения? – яростно гаркнул Тао У.

– Плевать, – отозвался Третий господин, откидываясь на спинку кушетки. – Если это все, то проваливай. – Он вяло махнул рукой на дверь.

Тао У по-настоящему растерялся и надолго замолчал. Нападение Луань Дуня означало конец хрупкому перемирию между наместниками, а также намекало на уверенность Первого брата в своих силах. Они были равны – Тао У хорошо это знал, иначе они бы не заключили тот идиотский спор на золотое ядро даоса. Если Луань Дунь начал действовать, значит, ядро было почти у него в рукаве. И после этого Огненная пустошь однозначно ввергнется в хаос.

Не то чтобы Тао У был против хаоса, – как и всякий наместник, он мечтал править пустошью в одиночку и стать Владыкой демонов, однако... он не хотел сражаться сам. Зачем, если можно удить рыбу в мутной воде и выжидать на берегу подходящего момента? А яростная атака Луань Дуня на Цемо все испортила. Первый брат всегда действовал безумно и непредсказуемо и тем был опасен. В сравнении с ним... – Тао У метнул взгляд на пьяного Се Юньци – он был предпочел Третьего брата.

Надо сказать, что мысль эта была довольно прогрессивной для Второго брата, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. И поэтому он вытащил козырь, который собирался использовать в крайнем случае.

– Первый брат не стал бы действовать без абсолютной уверенности, что мы не надерем ему зад, – с нарочитым равнодушием протянул он.

– Наверняка, – с подлинным равнодушием ответил Се Юньци.

– Значит, он нашел способ получить золотое ядро, – заключил Тао У и внимательно посмотрел на брата. Пальцы того, постукивающие по кувшину, замерли, но затем он как ни в чем не бывало отпил из горлышка.

– Должно быть.

– Но это странно... – Тао У потер подбородок, но мысль не продолжил.

В покоях воцарилась тишина. Се Юньци отбивал какой-то ритм по кувшину, а Тао У терпеливо ждал. Несмотря на буйный и яростный характер, иногда наместник востока все-таки умел выжидать. Это врожденный навык любого хищника. Оседлав тигра, трудно слезть^[5], а Тао У прекрасно знал, куда бить, чтобы раздразнить Третьего брата, и тот бы сам прыгнул в ловушку.

Тихо вился дымок от благовоний, и когда палочка прогорела до середины, Се Юньци наконец не выдержал:

– Что странно?

Тао У спрятал довольную ухмылку и легким тоном сказал:

– Странно, почему Первый брат так уверен в себе, ведь даос уже год находится в ордене Чэньси, и никто его не видел. А охрана Великого ордена настолько хороша, что даже два демонических наместника, объединившись, не смогут пробить защиту. Так что, учитывая методы Первого брата, у него должен быть какой-то план...

– Никто не видел? – перебил его Се Юньци.

Улыбка Тао У стала еще шире. Этот идиот самостоятельно прыгнул в тигриное логово.

– После битвы в моем дворце, когда вы разнесли мне половину павильонов (кстати, я выставил тебе и Первому брату счет, твой до сих пор не оплачен), Вэнь Цзеши забрал даоса в орден Чэньси. Я своими глазами видел, как тот свалился без сознания со стены моего дворца. Такой удачный момент. – Тао У сделал паузу и цокнул языком. – Но, к сожалению, вокруг было слишком много этих праведных ублюдков, и я не смог вырвать золотое ядро. А то бы уже стал Владыкой демонов...

– Что с ним? – Се Юньци пропустил все слова названого брата мимо ушей, а глаза Тао У победоносно сверкнули.

– Неужто ты настолько отрешился от мира, что даже не узнавал, что с ним стало? Ц-ц, а еще назывался его учеником. Или ты думал, что он так счастливо и бродит по Поднебесной? Говорят, он истощил свои силы и не просыпается. Ради безопасности Вэнь Цзеши забрал его в родной орден, как и ту девчонку. Лу Уюэ чуть ли не поселился в Чэньси, но все без толку – за год даос так и не проснулся, говорят, он сейчас – что огарок свечи на ветру. Никому не удалось увидеть его тело с той битвы. Это вы с Первым братом так его истощили? Что же не добили, ц-ц. Полагаю, Первый брат нашел способ пробраться в орден и выкрасть золотое ядро...

Звон кувшинов заставил Тао У прервать свою речь. Се Юньци стоял перед кушеткой, его лицо было бледным, а пальцы с силой сжимали кувшин. Мутная пелена схлынула с глаз, и те сверкнули ярко-алым.

В следующее мгновение двери распахнулись, и Се Юньци, ничего не сказав брату, с порывом ветра выскочил наружу.

В покоях снова воцарилась тишина. Тао У громко хмыкнул, а затем неспешно поднялся, вальяжно вышел наружу и уставился в просветлевшее небо. Облако темной ци рассеялось вместе с исчезновением хозяина дворца. На губах Тао У заиграла довольная улыбка.

Три человека назовут тигром – так тому и быть. А пока два тигра дерутся, он, Тао У, будет сидеть на горе и наблюдать^[6].

Глава 56. Рыба в пруду, птица в клетке^[7]

Гу Вэньвэнь сидела на краю скалы и смотрела вниз. Бездна под ее ногами оказалась затянута белыми облаками, скрывающими дно. Девушка была одета в темно-синий халат с золотой вышивкой по подолу и узким рукавам и золотым поясом, который смотрелся на всегда яркой Вэньвэнь довольно мрачно. Она казалась повзрослевшей и тихой, и лишь волосы были неизменно подвязаны красной лентой.

– Вот ты где!

Громкий оклик заставил девушку очнуться от мыслей, и от неожиданности она чуть не свалилась с камня.

– Ай-я! – вскрикнула Гу Вэньвэнь и вцепилась в воротник такого же темно-синего халата незадачливого шисюна, который только что ее напугал.

– Шимэй-шимэй, осторожно! – высокий молодой человек с ужасом выпучил глаза, услышав треск ткани. На вид ему было лет двадцать, а на лице уже лежала печать чопорности: идеальный пучок на затылке без единого выбивающегося волоска, чисто выбритое лицо, густые, вечно нахмуренные брови. Его портил только слишком квадратный массивный подбородок.

Гу Вэньвэнь наконец выровнялась и похлопала шисюна по груди, а затем вскочила на ноги.

– Шисюн Цзи, кто тебя научил подкрадываться к людям? Хорошо, что я успела за тебя зацепиться, а то бы так и прыгнула с горы. Как бы ты потом оправдывался перед моим Учителем?

Цзи Фэн потерял дар речи: очевидно, что это она чуть не порвала его халат, потому что сидела на краю скалы. Да и что еще за «как бы ты потом оправдывался»?! Всем известно, что шибо Мо до сих пор не очнулся. На этой мысли Цзи Фэн прикусил язык, потому что Гу Вэньвэнь смотрела на него с широкой улыбкой.

– Я тебя обыскался, старейшина Кунь же дал всем старшим ученикам задание – встречать новоприбывших и помогать с их размещением. А ты что же – исчезла на целый шичэнь, сказав, что отлучишься в туалет! Это, – он обвел рукой облака, – мало похоже на отхожее место!

– Кто сказал, что я пошла в отхожее место, – фыркнула Гу Вэньвэнь, не признавая вину. – В конце концов, может, мне нравится на природе...

Шисюн Цзи аж позеленел и выставил вперед руку.

– Не желаю это слушать, где твои манеры?! В ордене море новых людей, а уровень защиты подняли до беспрецедентного из-за демонов, мы с ног сбиваемся, а ты тут прохлаждаешься! – продолжал ругать ее юноша. – Глава Вэнь в эти тяжелые времена решил устроить состязания и принять новых учеников, дабы мы могли сплотиться перед лицом врага, а ты! – Он все распалялся и наконец ткнул пальцем в невозмутимую Гу Вэньвэнь. – Кем бы ни был твой Учитель, пока – если – он не придет в себя, ты была и остаешься простой ученицей Чэньси и должна подчиняться правилам ордена!

Гу Вэньвэнь нахмурилась и непроизвольно сжала кулаки.

– Что значит «если»? – ледяным тоном произнесла она. – Мой Учитель просто отдыхает после того, как сразился с двумя наместниками демонов и победил! Пока вы все, как трусливые крысы, прятались за его спиной! – В ее правой руке вдруг появился Нефритовый кнут.

Цзи Фэн опустил руку и невольно отступил на шаг. Он никогда не встречался с шибо Мо, но слышал, что тот умел смотреть вот так же – холодно и мрачно. Вообще, про шибо Мо, старшего соученика главы Вэня, ходило немало слухов, которые лишь умножились после того, как этот давно потерянный старейшина Мо вернулся в орден спустя почти триста лет странствий. Вернее, его вернули – глава Вэнь, Учитель Цзи Фэна, пронес его через высокие ворота ордена на руках, безжизненного и такого хрупкого, одетого в черное и со следами крови на подбородке.

Вместе с ним прилетели и другие легендарные личности мира заклинателей, о которых Цзи Фэн слышал лишь по рассказам. Божественный лекарь Лу, даочжан Янгуй, молодой господин Лу – и первая ученица шибо Мо, Гу Вэньвэнь, прославившаяся еще до того, как люди в цзянху познакомились с ней, лишь за тот факт, что Мо Хэ взял ее под свое крыло.

Глава Вэнь забрал шибо Мо на Лотосовый пик, и с тех пор никто в ордене его больше не видел. Лишь лекари нескончаемым потоком прилетали в Чэньси, да Лу Уюэ отлучался за лекарственными травами. Цзи Фэн, хоть и был старшим учеником Учителя Вэня, все же не был допущен во двор, выделенный шибо. Вокруг того двора поставили лучшее защитное поле, а его Учитель объявил миру, что Мо Хэ медленно выздоравливает от ран.

Но Цзи Фэн подозревал, что это не так. Да все это подозревали. Судьба даочжана Сюаньи стала самой обсуждаемой новостью не только в Чэньси, но и в цзянху, – и все как один верили, что тот при смерти. Поток лекарей в Чэньси быстро пересох, как ручей летом, и один лишь Лу Уюэ метался туда-сюда между Чанъанем и Чэньси в отчаянной попытке спасти лучшего друга. Вот как решила молва.

Теперь, год спустя, мир потихоньку снова забывал о даочжане Сюаньи, будто эта глава мифа наконец закончилась, и наступил закономерный конец. Пожалуй, одна лишь Гу Вэньвэнь, которая была официально принята главой Вэнем как шичжи и получила ранг старшей ученицы старейшины Мо, верила, что ее Учитель очнется.

Цзи Фэну было поначалу немного жаль девушку, особенно учитывая, что он считался ее шисюном, однако вскоре он уверился, что эта своенравная девица совершенно невыносима – насмешливая, легкомысленная и глупая! Единственным ее плюсом было миловидное лицо, а единственным козырем – статус ученицы шибо Мо, но после его смерти какая поддержка у нее останется?! Да и обучение, которое она прошла у шибо Мо, было... мягко говоря, странным. Шимэй Гу знала наизусть конфуцианские каноны, но плохо разбиралась в «Даодэцзине», вместо умерщвления демонов использовала талисманы для очистки темной ци, а еще лупила своим треклятым кнутом направо и налево, стоило ей сказать слово поперек!

В общем, Цзи Фэн чуть-чуть, самую малость побаивался этой шимэй, хотя ни за что бы в этом не признался.

– Шимэй, все же не стоит так говорить о заклинателях, которые намного старше, умнее и сильнее нас с тобой, – наконец выдавил он, пытаясь сгладить напряжение и совсем не поглядывая на искрящийся кнут.

– Что с того, что они старше? – фыркнула Гу Вэньвэнь. – К тому же эти старые ослы вряд ли умнее... – она осеклась, будто почувствовав в своих словах что-то неправильное – что-то помимо вопиющей непочтительности. – Ладно, к гую это все. – Неоспоримым достоинством шимэй было то, что она быстро закипала и столь же быстро остывала. Она свернула кнут и убрала в духовное пространство – навык, который освоила совсем недавно, – а затем гордо вскинула подбородок и прошла по тропинке мимо Цзи Фэна.

Если бы на месте шисюна был, скажем, хозяин Второго дворца царства демонов, он бы безошибочно узнал в этом поведении своего младшего братца. Сама Гу Вэньвэнь этого не осознавала.

После битвы в Огненной пустоши, которую летописцы уже окрестили легендарной, она не покидала пределов ордена, который должен был стать для нее родным, но не стал. Это был орден ее Учителя, который она когда-то мечтала посетить, но теперь... какой в этом смысл? За прошедший год у нее было немало времени поразмыслить о том, что произошло. Когда вскрылось, что ее шиди Се – на самом деле Третий господин царства демонов, она была потрясена. Этот глупый и заносчивый юноша, который критиковал всякую еду, что попадала ему в рот, сыпал серебром и очаровательно улыбался, был демоном! И не абы каким – абы какого Гу Вэньвэнь еще могла простить. Нет, надо же было ему оказаться смертельным врагом цзянху, да еще и поспорить на золотое ядро ее Учителя! Дрянь, черепашье яйцо!

Откуда же это ей было известно, если никто не присутствовал на битве? Дядюшка Лу узнал обо всем из духовного сознания Учителя, когда проводил первый этап лечения. Обрывочные воспоминания, которые не мог контролировать Учитель, стали известны главе Вэню и Гу Вэньвэнь. Ее новообретенный шишу решил скрыть новость о том, что Се Юньци оказался демоном, а вместо этого распространил вести, будто тот погиб во Втором дворце от лап наместника востока, который объединил усилия с наместником севера и напал на даочжана Сюаньи. Ради репутации старшего брата он выставил Се Юньци мучеником, павшим, защищая Учителя. Какая чушь!

Все это ужасно раздражало Гу Вэньвэнь. Сначала она полыхала от гнева, но время сглаживает любые эмоции, и теперь, по прошествии года, лишь была уверена, что, попадись ей Се Юньци, и она не побоится того, что он какой-то там наместник востока, – вытрясет из него всю дурь!

Однажды укушенный змеей десять лет боится колодезной веревки^[8]. Гу Вэньвэнь так и не сблизилась ни с кем в ордене Чэньси и ощущала себя здесь если не чужой, то как будто лишней. Известность Учителя ложилась и на ее плечи, и поначалу ей даже нравилось, но затем... она поняла, почему тот никогда не говорил о своих подвигах и почему путешествовал по Поднебесной, бросив прославленный орден. Как хорошо быть вольным облаком и диким журавлем^[9], а теперь ей подрезали крылья.

Гу Вэньвэнь похлопала себя по щекам, прогоняя грустные мысли. Она резво спустилась со скалы по узкой тропе, выходя на Пик восхода, или Плоский, – здесь находились общежития всех учеников, кроме старших, – аккуратные ряды одноэтажных зданий без всяких изысков. Из всех четырнадцати пиков Чэньси этот был самый обширный и вмещал почти тысячу учеников ордена. Здесь же располагались тренировочные площадки, учебные залы и столовая.

К счастью, Гу Вэньвэнь не пришлось жить в этом бурлящем котле. Старшие ученики, то есть те, кого лично отобрали старейшины, проживали на пиках своих Учителей. Двенадцать старейшин Чэньси были все разных возрастов – кто-то похож на древнюю черепаху, к примеру, старейшина Рассветного пика, которому впору уже закатываться; кто-то был совсем юн и стал старейшиной намного позже ухода Мо Хэ, например, молодая старейшина с Хризантемового пика, занявшая пост после смерти своего Учителя за неимением других учеников.

К сожалению, с Учителем Гу Вэньвэнь возникла, как это обычно с ним бывает, некоторая ситуация. Мо Хэ покинул орден триста лет назад вскоре после битвы с Владыкой демонов и скоропостижной кончины своего наставника, а Вэнь Цзеши, новоназначенный глава ордена, хоть и успел дать ему титул первого старейшины, пик не выделил. До этого оба старших ученика прежнего главы проживали на Лотосовом пике и, разумеется, имели свои комнаты. По правилам, первому старейшине полагался целый пик, но ныне, триста лет спустя, все четырнадцать пиков Чэньси были давно распределены. Глава Вэнь объявил, что пока шисюн выздоравливает, он остановится на Лотосовом пике, но что будет дальше, не сообщил.

Однажды Гу Вэньвэнь даже подслушала разговор старейшин, которые волновались по поводу того, кого «выселит» этот внезапно появившийся тринадцатый старейшина, называемый первым. Она тогда лишь фыркнула и подумала, что Учителю к гую не нужны эти пики, иначе бы он не сбежал из ордена.

Как бы то ни было, вышло так, что Гу Вэньвэнь не могла поселиться на пике своего Учителя, потому что его попросту не было, а жить на Плоском старшей ученице не полагалось. Посему шишу Вэнь определил ее к своим личным ученикам, и ей выделили комнату в общем дворе. У шишу было всего пять личных учеников, и Цзи Фэн из всех них оказался самым противным и высокомерным. Он имел наиболее высокое происхождение – был старшим сыном главы клана Цзи, одного из Десяти великих, проживавшего в Сюньяне у гор Лушань^[10]. Как раз в этом году клану пришлось покинуть город и вернуться в горы из-за войны смертных, а потому Цзи Фэн постоянно был на взводе. И Гу Вэньвэнь ему бы даже посочувствовала, не раздувай он постоянно ее «шерсть» в поисках болячек^[11]. Он вечно выискивал, как бы придраться к ней, а хуже всего было то, что жили они в соседних дворах!

Пыхтя от злости, девушка прошла через главную площадь, направляясь к узкому деревянному мостику между пиками. Сегодня и правда было многолюдно: орден впервые за десять лет открывал свои ворота, приглашая новых учеников, а потому многие пришли попытать свои силы в испытаниях. Впереди виднелись высокие каменные ворота, украшенные золотыми лентами, развевающимися на ветру. А за ними горы будто раскалывались на две половины, образуя узкое ущелье, затянутое облаками, – это и был единственный вход в горную обитель Чэньси.

И сейчас по каменным бесконечным ступеням сплошным потоком поднимались люди. Над Чэньси было запрещено летать на мечах, поэтому даже прославленные заклинатели были вынуждены спускаться у ворот и доходить последние ступени пешком. И потому же между пиками тянулись бесконечные вереницы деревянных мостиков. Гу Вэньвэнь тяжело вздохнула, ступая с одного из таких на твердую землю. Снова тяжело вздохнула, подходя к низенькому мужчине в темно-синем ханьфу, который держал в руках длинный свиток. Ему было на вид лет сорок, густые усы и бороду еще не тронула седина, волосы собраны в аккуратный пучок, халат сидел идеально, и даже лицо казалось приятным, – только вот он был почти на полголовы ниже Гу Вэньвэнь, и это при том, что, как поговаривали в ордене, носил сапоги со скрытой платформой для увеличения роста.

Это и был старейшина Кунь, глава Сумеречного пика, занимавшегося всеми хозяйственными нуждами ордена. Кажется, комплекс роста Кунь Вэйжань^[12] (матушка его явно сильно просчиталась, называя так сына, – но немудрено, ведь отец его, по слухам, был под шесть чи^[13] ростом) компенсировал особым рвением к работе, и весь орден Чэньси боялся его как огня. Стоило его невысокой фигуре появиться на горизонте, как даже великий глава Вэнь вдруг находил срочные дела, которые точно не были связаны с «непомерным количеством масляных ламп, которые просаживает глава ордена, хотя мог бы воспользоваться ци и создать духовный свет, если уж не спится по ночам». А ученики, завидев его издалека, тут же тушили свечи и послушно ложились спать. За это старейшину даже прозвали Чжоу Вэйжанем^[14]. Гу Вэньвэнь же думала, что этот старейшина смог бы найти общий язык с ее Учителем, жаль лишь, что они не знакомы – Кунь Вэйжаню было не больше ста пятидесяти лет, и он никогда не видел великого даочжана Сюаньи.

Стоило Гун Вэньвэнь подойти, как старейшина Кунь впился в нее взглядом.

– Ученица Гу, где ты была? – спросил он поверх свитка.

– У меня возникли... неотложные дела. – Как бы ни был страшен старейшина Кунь в глазах учеников ордена, после стольких лет бок о бок со своим Учителем Гу Вэньвэнь стала практически неуязвима к упрекам. – Но я вернулась и готова снова взяться за дело.

– Неужели, – язвительно фыркнул за ее спиной Цзи Фэн, который как раз подоспел к представлению.

Не обращая на него внимания, Гу Вэньвэнь протянула руку за свитком.

– И что же это за дела такие? – Кунь Вэйжань продолжал мрачно на нее смотреть, не отдавая бумаги. Другие ученики у ворот незаметно отошли подальше, предчувствуя грозу. – Я это вижу так: ты отлыниваешь от обязанностей, заставляя соучеников заниматься твоей работой. Перепишешь правила ордена десять раз в библиотеке, как только тебя сменят вечером.

Цзи Фэн за ее спиной снова фыркнул – на этот раз торжествующе. Гу Вэньвэнь сжала кулаки.

– Слушаюсь, старейшина... – сквозь зубы прошипела она, слыша злорадное хихиканье Цзи Фэна за спиной.

– Цзи Фэн, как старший ученик проследишь за выполнением наказания, – бросил Кунь Вэйжань, отдавая свиток Гу Вэньвэнь.

– Но, старейшина!.. – тут же взвыл тот, но Кунь Вэйжань лишь выставил вперед ладонь, заставляя его замолчать, и быстро пошел прочь. – Какое же ты бедствие! – обернулся Цзи Фэн к шимэй со злым выражением лица.

Настроение девушки тут же скакнуло вверх.

– Поднявший против кого-то камень сам себе его на ногу и уронит, – многозначительно произнесла Гу Вэньвэнь. – Ай-я, новые гости! – С самым заинтересованным видом она повернулась к трем молодым людям, которые были уже на верхней площадке лестницы.

Цзи Фэн весь кипел от злости, но не мог начать ссориться на глазах у гостей, чтобы не испортить репутацию Чэньси. Поэтому он лишь скрестил на груди руки и мрачно посмотрел на девушку, которая, держа свиток, деловито обращалась к молодым людям.

– Ваши фамилии, имена, род деятельности, орден, если есть, а также возраст и уровень духовных сил.

Глава 57. Раз увидел – и как старый друг^[15]

В небольшом и обычно очень спокойном городке Синьань^[16] у подножья гор Ишань творился настоящий хаос: в тавернах посетители не могли докричаться до прислужников, а те сбивались с ног, носясь между столиками; улицы заполонили путники, а лавочники не успевали выставлять товары. Подобное в Синьане случалось раз в десять лет, и каждый раз все торговцы и лавочники начинали недовольно бурчать своим женам по вечерам, что орден Чэньси мог бы и заранее предупреждать, а то ведь они не справляются с наплывом гостей!

К сожалению, заботы простых людей, если они выходили за рамки злых духов и демонов, нисколько не беспокоили праведных заклинателей, а потому все три захудалых постоялых двора в Синьане просто ломились от постояльцев. Один предприимчивый хозяин уже начал стелить тюфяки в конюшне всего за связку медяков.

Если в обычное время зазывалы этих трех постоялых дворов «Высокие горы», «Верхние пики» и «Небесные скалы» боролись за клиентов, то в эту неделю всеми силами старались от них избавиться. Поэтому, когда молодой человек лет восемнадцати в простом черном халате остановился напротив ворот «Высоких гор», зазывала даже не поднялся, чтобы его поприветствовать. Он лишь окинул юношу скептическим взглядом, отмечая простой цзянь на поясе, простой халат и в меру симпатичное, но совершенно незапоминающееся юное лицо. Единственной яркой деталью этого юноши была красная киноварная родинка между бровями, придававшая ему очарования, да большие тигриные глаза. Явно слабый заклинатель, пришедший попытать счастья в великом ордене Чэньси, посчитал зазывала.

Юноша немного постоял, а затем сделал шаг вперед, и вот тут-то зазывала пошевелился.

– Молодой господин хочет снять комнату? – деловито спросил он, даже не встав с низкого табурета.

– А что? – спросил тот.

– У нас, увы, комнат совсем не осталось, господин, – с неискренним сочувствием отозвался зазывала. – Зато в «Верхних пиках» сейчас продают места в конюшне! Очень недорогие, хотя и со своими минусами, сами понимаете.

Зазывала «Верхних пиков», сидевший на табурете у ворот напротив, оторвался от игры в кости с зазывалой «Небесных скал» и тут же возразил:

– Препаршивые это места, господин! – громко крикнул он. – Блохи и вонь, еще лошади рядом топчутся. Вот в «Небесных скалах» хозяин уже свой двор отдал, там лучшие комнаты и еще свободны!

– Как бы не так, – недовольно отозвался зазывала «Небесных скал», – это все пустые слухи, хозяин наш наживается на бедных путниках, вот и сдает втридорога свои кладовые – там даже окон нет! А вот в «Высоких горах» хозяин такой добродетельный, что столовую под тюфяки выделил! Говорят, он снял и соседние дома и сдает их внаем постояльцам.

– Ничего он не снял, – немедленно вступил в перепалку первый зазывала. – Брехня, которую распускают всякие пустозвоны. Молодой господин, «Высоким горам» решительно негде вас разместить.

– «Высоким пикам» тоже! «Небесным скалам» тоже! – в унисон крикнули остальные и вернулись к костям.

Первый зазывала длинным желтым ногтем принялся ковырять в зубах, глядя на проплывающие облака. Все трое разом притворились, что юноши не существует. Тот, однако, молча достал из мешочка-цянькунь на поясе набитый шелковый кошелек и взвесил его в руке. Звякнули слитки, и зазывалы разом посмотрели на юношу. Опытные проныры оценили и тяжесть кошелька, и богатство, скрытое в его шелковых недрах.

– А вообще, знаете, господин, кажется, у нас осталась одна комната, хозяин приберег ее для самых важных гостей. А этот слуга совсем ослеп и не признал вас! – Первый зазывала подскочил с табурета и поклонился, махнув рукой на ворота постоялого двора.

– Вам зачем эта крысиная нора? У них ни еды нормальной, тюфяки все старые, что еще за лучшая комната? Кладовая! А вот у нас, в «Небесных скалах», есть отдельный дворик и даже небольшой пруд – только для самых важных гостей. Лучшее место в Синьане по версии лао Вана! – перебил его третий зазывала.

– Так ведь это ты лао Ван! – осадил его второй. – Не слушайте его, господин, какой еще пруд? Лужа с грязной водой! А вот у нас есть чайный домик – идеален для таких изысканных гостей, как вы, господин.

– Домик? Тьфу! Хижина с прогнившей соломой! А вот у нас...

Молодой человек бесстрастно слушал их перепалку, а когда эти трое уже начали трясти кулаками, спросил:

– Господа, как пройти в Чэньси?

Троица примолкла. Наконец первый зазывала позеленел и тихо спросил:

– Так вам не нужна комната?

– Нет, – молодой человек вскинул брови.

– Гуй тебя раздери, так зачем же ты тогда спрашивал про комнату? – пробормотал один из мужчин. Все трое гневно уставились на юношу, выглядя оскорбленными до глубины души.

– А я не спрашивал, – пожал плечами тот и вежливо улыбнулся. От этого его лицо преобразилось и будто оживилось, смывая печать равнодушия. А у всех троих создалось впечатление, что он намеренно над ними издевался. При виде его невинного лица у них снова зачесались кулаки.

Они угрожающе двинулись на юношу, но в этот момент с постоялого двора «Верхние пики» вышли два человека – девушка и парень, одетые в одинаковые белые ханьфу. Простоволосая девушка была красива как осенняя хризантема – бледная кожа, длинный разрез темных глаз, светло-розовые губы. На поясе у нее висела сяо^[17] из белой кости, и она казалась бессмертной, сошедшей с небес. Что до молодого человека рядом с ней... про такую парочку обычно говорят, что ворота не равны и дома не подходят^[18], настолько они не сочетались. Он не был уродлив, нет, но обладал самым простым на свете лицом, по которому стоит скользнуть взгляду, и оно тут же вылетает из головы: узкие черные глаза, плоский нос, смуглая кожа. Он без конца улыбался, глазея по сторонам и совсем не заботясь, куда ступает. В результате он споткнулся о камешек, ойкнул и чуть не полетел кубарем вперед, но девушка вовремя придержала его за локоть, а потом бросила взгляд на разыгрывающуюся драму.

Зазывалы при виде такой красавицы малость подрастеряли свой пыл, а юноша с красной точкой на лбу не преминул этим воспользоваться, складывая перед собой руки:

– Брат и сестра на тропе совершенствования, не знаете ли вы, как пройти в Чэньси?

Молодой человек остановился, и девушка замерла вместе с ним. Он вежливо сложил руки в ответ.

– Как выйдете из Синьаня, следуйте прямо до межевого камня и еще две ли до подножья гор Ишань, а там через ущелье Сихай еще пару ли вверх по каменным ступеням.

– Наконец-то мне кто-то ответил по-человечески! – весело отозвался юноша и улыбнулся, отчего его простое лицо будто осветилось.

Девушка задумчиво уставилась на него, а молодой человек спросил:

– Собрат-даос тоже хочет вступить в орден?

– Да, но я впервые в этой стороне и никак не мог найти дорогу, а местные не очень-то дружелюбны.

Трое зазывал почувствовали, как их кулаки снова зачесались, но на глазах у такой прекрасной девушки они не хотели затевать драку. Им оставалось только пыхтеть и сверлить юношу глазами. Девушка же потянула своего спутника за рукав, и тот сказал:

– Нам по пути, так почему бы не пойти вместе?

– О, собрат прочитал мои мысли – я как раз хотел предложить то же самое! – юноша улыбнулся еще сильнее, напрочь забыв о существовании зазывал, и направился к новым знакомцам.

Вскоре все трое скрылись за поворотом дороги, а зазывалы, хорошенько побранив заносчивого юнца, уселись снова играть в кости.

Троица же неспешно двигалась к воротам Синьаня.

– Мое имя Су Янлэй, а это моя сестра Су Юэлинь. «Су» как «трава», «Ян» как «солнце», «лэй» как «твердость». А у младшей сестры «Юэ» как «луна», а «линь» как «драгоценность»^[19], – сказал Су Янлэй. – А у собрата на тропе совершенствования?

– С... Сяо... – с запинкой отозвался юноша. – Сяо Шэ.

– А как пишется? – с интересом спросил Су Янлэй.

Юноша снова замялся.

– А я неграмотный, – наконец выдал он без капли смущения. – Понятия не имею, как пишется, родители тоже писать не умели, так что, наверное, ничего там красивого нету. Не то что у брата и сестрицы – такие благозвучные имена!

* * *

Некий телохранитель далеко-далеко в Третьем дворце вдруг чихнул. Ин Тао вытащил из рукава шелковый носовой платок, осмотрел его и, убедившись, что тот чистый, сунул Сяо Шэ.

– Не надо, все в порядке, – отмахнулся тот. Вид у него был усталый и озабоченный, но, когда он попытался подняться с кровати, Ин Тао уперся ладонью ему в грудь, не позволяя. Сяо Шэ еле заметно поморщился от движения.

– Лежи и не двигайся, иначе я отравлю тебя твоим же ядом, – пробурчал Ин Тао, накладывая кривую повязку на предплечье Сяо Шэ.

– Это я должен был перевязать твои раны, – еще сильнее нахмурился мужчина, глядя на слои тонкой ткани, которые обматывали его руку.

– Ты принял на себя весь удар этого паршивого кабана, а на мне всего пара царапин! – тоном, не терпящим возражений, отозвался Ин Тао.

Сяо Шэ откинулся на подушки, позволяя маленькому демону и дальше играть в лекаря, а сам уставился за окно.

– Не стоит отзываться так о Втором господине, сяо Тао. – Затем он вздохнул. – Хозяин сбежал в одиночку, даже не подождав нас. Что ему сказал Второй господин и куда он отправился?

– Иногда ты такой недогадливый, глупый дагэ, – сморщился Ин Тао и отстранился, осматривая плоды своих трудов. Сяо Шэ перевел на него вопросительный взгляд: – Ты даже не обезьяна, а в самом деле деревянный чурбан.

Сяо Шэ, которого неожиданно отругали, недоуменно промолчал.

– Ну конечно же, он отправился в Чэньси! Должно быть, с тем даосом что-то случилось.

– Или он умер, – осознал Сяо Шэ.

Ин Тао цокнул языком.

– Да лучше бы и умер, тогда все это наконец-то закончится.

Сяо Шэ покачал головой.

– Ну и кто из нас двоих недогадливый? – он потрепал юношу по голове. – Это будет не концом, а лишь началом Великой войны в царстве демонов.

* * *

Су Янлэй оказался довольно болтливым, и спустя всего пару ли, когда они подошли к подножью Ишань, «Сяо Шэ» уже знал подробности их жизни: они были братом и сестрой из побочной ветви великого клана Су, который лет пятнадцать назад был под корень вырезан одним днем какими-то демонами, – мрачная и загадочная история, о которой по Поднебесной до сих пор бродили слухи. Как мог целый огромный и процветающий клан исчезнуть всего за одну ночь и кто был виновником, так никто и не выяснил. Эта история что-то шевельнула в памяти «Сяо Шэ», но он быстро отвлекся.

Боковая ветвь Су проживала в уезде Шиань, что в Гуйчжоу^[20] на юге, а потому избежала гибели и теперь пыталась возродить былое величие клана. И вот старейшины решили отправить молодое поколение на обучение в Великий орден Чэньси – выбор пал на брата и сестру Су, старших детей главы клана, как самых талантливых в семье.

– Отец возлагает на нас большие надежды, поэтому нам придется постараться на испытаниях, – вздохнул Су Янлэй. Су Юэлинь серьезно кивнула и сжала кулачок, выражая тем самым свою решимость. – Моя сестра немая от рождения, зато ее игра на сяо лучше всяких слов, – нежно добавил Су Янлэй, глядя на Су Юэлинь.

«Сяо Шэ» посмотрел на костяную флейту, а затем на очаровательную девушку.

– Почему вы совсем не похожи? – спросил он.

Су Юэлинь громко фыркнула и дернула брата, прижимаясь щекой к его щеке, а затем многозначительно ткнула в свой нос, как бы говоря, что они похожи как два зернышка риса. Су Янлэй кашлянул и покраснел, без труда вырываясь из ее хватки, а затем потер свой нос картошкой.

– Мы не родные брат и сестра, – сказал он. – Я сирота, меня усыновил глава Су еще в младенчестве, и я почитаю его за отца. Но я не родня...

Су Юэлинь гневно пнула его под колено, заставляя замолкнуть, а затем ускорила шаг, уходя вперед. Су Янлэй неловко почесал голову и повернулся к юноше:

– Прости, брат Сяо, А-Линь всегда резко реагирует, когда я заговариваю на эту тему. Но я не считаю, что должен чего-то стесняться, – мне повезло, что ифу^[21] проявил доброту и взял меня к себе. Клан Су всегда относился ко мне как к родному, поэтому, когда выбирали, кого отправить в Чэньси, я вызвался в надежде приумножить славу Су. А-Линь выросла со мной, так что для меня она настоящая младшая сестренка. Она даже напросилась со мной, хотя для ифу она жемчужина на ладони...

«Сяо Шэ» понимающе кивнул.

– Брат Су, правду говорят: страдающие одной болезнью сочувствуют друг другу^[22]! Мы с тобой, оказывается, так похожи – я тоже сирота и тоже вырос под кровом небольшой секты, и вот решил приумножить ее славу, отправившись на испытания в Чэньси. Неудивительно, что мы встретились!

– И вправду судьба, брат Сяо! – удивился простодушный Су Янлэй. – Надеюсь, мы все попадем в орден и будем совершенствоваться вместе!

– А я-то как надеюсь, – очаровательно улыбнулся «Сяо Шэ» и посмотрел вперед, где Су Юэлинь застыла на нижней ступени огромной, уходящей в самое небо каменной лестницы между скалами, которой, казалось, нет конца.

По ступеням медленно поднимались другие люди, стремящиеся попасть в орден, и все пешком. Су Юэлинь в белом задумчиво смотрела вверх.

– Жаль, что нельзя взлететь на мече, – посетовал Су Янлэй, ступив на лестницу. – Но это, видимо, тоже испытание выносливости и твердости духа.

– Или издевательство над гостями, – пробормотал себе под нос «Сяо Шэ», раздраженно глядя на высокие ступени.

Су Янлэй расхохотался, будто услышал хорошую шутку.

– Брат Сяо, а ты остроумный. Разве может Великий орден издеваться над гостями? Чэньси заботится о стольких простых людях, защищает от демонов и духов. Наверняка запрет на полеты на мече связан с безопасностью.

«Сяо Шэ» покосился на него и ничего не сказал, про себя подумав, что дуракам на свете легко живется. Этот прогнивший до основания орден надменных праведных выскочек заставлял всякого забираться пешком на его заоблачные пики по одной простой причине – по той же, почему у каждого дворца Огненной пустоши тоже были ступени, ведущие в тронные залы; по той же, почему императорский дворец всегда находился на вышине, – чтобы дать понять, где место гостя. В мире заклинателей, где каждый совершенствующийся, только сформировавший золотое ядро, способен поднять в воздух меч... разве подобное правило – не проявление высокомерия? Ненависть взметнулась в нем ядовитой змеей, но он подавил гнев, глядя на ступени.

Его глаза слегка покраснели, но он лишь опустил голову и вежливо улыбнулся в ответ на смех Су Янлэя. Этот дурачок и его взбалмошная сестричка станут отличным прикрытием для проникновения в великий орден Чэньси.

На самом деле, преодолеть лестницу для того, кто постигает Дао, не представляло большого труда. Заклинатели отличались большой выдержкой и физической силой. «Сяо Шэ» и Су Янлэй даже устроили небольшое состязание цингуна, взбираясь по ступеням. «Сяо Шэ» будто случайно споткнулся, пропуская юношу вперед. Тот победоносно взлетел на верхнюю ступень у ворот и обернулся.

– Ты позволил мне победить! – запыхаясь, выпалил Су Янлэй.

«Сяо Шэ» приземлился рядом и хмыкнул:

– Брат Су просто сильнее, вот и все.

Он обернулся, глядя на Су Юэлинь, которая плыла по ступеням будто небожительница – грациозная, прекрасная и равнодушная. Она медленно дошла до вершины и оправила юбки, а потом вздернула хорошенький носик, будто говоря: «Что за детские забавы». За ее спиной открывался великолепный вид на залитые полуденным солнцем горы, и вся ее фигура словно сияла. «Сяо Шэ» невольно остановил на ней взгляд – и не он один. Другие гости ордена, проходя мимо, оборачивались и разглядывали Юэлинь. Су Янлэй, ничего не замечая, приставил ладонь ко лбу и посмотрел на горы.

– Ну и красота же здесь, – восхищенно заметил он. – В Гуйчжоу горы намного ниже, я никогда не был так высоко.

Лицо Су Юэлинь, вставшей в эффектную позу, сморщилось. «Сяо Шэ» хмыкнул и второй раз за день подумал про себя, что дуракам легко живется на свете. Истинная красота прямо перед ним, а этот чурбан любуется пейзажем!

Девушка закатила глаза, подошла к брату и взяла его под локоть, потащив к воротам, украшенным золотыми ленточками. У них стояли два ученика в темно-синих ханьфу, которые что-то яростно обсуждали. Заметив их, девушка с красной лентой в волосах обернулась и широко улыбнулась.

– Ай-я, новые гости! Ваши фамилии, имена, род деятельности, орден, если есть, а также возраст и уровень духовных сил. – Она с интересом уставилась на гостей, держа в руках кисть и длинный свиток.

«Вот уж действительно – два врага обязательно встретятся на узкой дороге», – подумал «Сяо Шэ» и с такой же широкой улыбкой ответил Гу Вэньвэнь:

– Сяо Шэ, секта Тяньлин, восемнадцать лет, стадия создания ядра.

Глава 58. Два ляна побеждают тысячу цзиней^[23]

Се Юньци разглядывал Гу Вэньвэнь, которую не видел год. Будь он чуть более честен с собой, он бы признался, что даже чуточку рад видеть эту глупую девицу – и не менее рад тому, что выглядела она совсем не очень. Она казалась мрачнее, тише и старше – совсем не та солнечная девушка, с которой он расстался, и даже в ее широкой улыбке чудилось что-то неискреннее. Как и подобает ученице проклятой черепахи.

За ее спиной стоял недовольный молодой человек примерно того же возраста, но Се Юньци лишь мазнул по нему взглядом и вернулся к Гу Вэньвэнь. Он силился разглядеть в ее облике подсказки к вопросу, зачем он примчался сюда с другого конца света, бросив свой дворец, междоусобную борьбу с братьями и вообще все царство демонов. Но не находил их.

Гу Вэньвэнь изумленно округлила глаза.

– У меня что-то на лице? – спросила она.

– Нет, я просто никогда не видел такой прекрасной девушки, – без всякого стеснения отозвался Се Юньци. – Вы словно первый весенний цветок, распустившийся среди снегов, а улыбка ваша способна покорять царства.

Цзи Фэн молча перевел взгляд со своей растрепанной шимэй на прекрасную небожительницу с флейтой, затем снова на шимэй, и подумал, что этот гость явно слепой.

– К-хм, – кашлянул он, выступая вперед. – Меня зовут Цзи Фэн, я старший ученик ордена и первый ученик главы Вэня. Приветствую собратьев на тропе совершенствования в нашем ордене Чэньси.

– Что ты влезаешь? Не видишь, мне комплименты делают? – фыркнула Гу Вэньвэнь и еще шире улыбнулась Се Юньци. Тому даже стало как-то не по себе. – Брат Сяо, твоя секта кажется мне знакомой, мы могли где-то встречаться?

Цзи Фэн нахмурился: «Что еще за “брат Сяо”? Откуда такая фамильярность с каким-то невзрачным, жалким, слабым заклинателем из неизвестной секты?» Он с ног до головы оглядел этого Сяо Шэ, но не заметил в нем ничего выдающегося.

– Вряд ли, но осмелюсь спросить, как зовут прекрасную барышню? – продолжил Се Юньци, продолжая улыбаться.

– Гу Вэньвэнь, – хихикнула та, отмечая, что этот молодой человек хоть и не так ослепительно хорош собой, но имеет приятную внешность и достойный характер. Не то что один шисюн! – «Гу» как «долина», «Вэнь» как «письмо».

– Какое чудесное имя, – без зазрения совести польстил Се Юньци и широко улыбнулся.

Сердце Гу Вэньвэнь екнуло, и она слегка нахмурила брови, но затем молодой человек продолжил:

– Надеюсь, что войду в орден и смогу совершенствоваться подле шицзе.

Лицо Гу Вэньвэнь вдруг дрогнуло.

– Сначала придется пройти испытание, а потом уже сможете называть шимэй... шицзе, – снова влез Цзи Фэн. Гу Вэньвэнь тут же взяла себя в руки и с недовольным лицом повернулась к нему.

– Тебе заняться нечем? Вон еще два гостя ждут, пока ты их запишешь, – отбрила она его.

Тот задохнулся от возмущения, но все же повернулся к Су Янлэю и Юэлинь, думая про себя, что прекрасная девушка радует глаз намного больше, чем взбалмошная шимэй, да к тому же еще и молчит. Он наскоро записал обоих и снова повернулся к Гу Вэньвэнь, которая щебетала с Сяо Шэ. Цзи Фэн кашлянул и недовольно нахмурился.

– В горле, что ли, пересохло? – спросила его Гу Вэньвэнь.

– Нет... то есть да, такая жара, – невозмутимо сказал Цзи Фэн.

– Сочувствую, – без капли искренности отозвалась девушка и снова повернулась к юноше. – Я провожу вас троих до гостевых дворов.

– Шимэй Гу, нам нельзя покидать свой пост, – тут же напомнил ей шисюн.

«Какой же ты противный!» – подумала про себя Гу Вэньвэнь, но спорить не стала и лишь сказала:

– Тогда прошу простить, ступайте прямо до Лунного пика.

– Я же еще увижу прекрасную сестрицу на состязаниях? – улыбнулся Се Юньци, глядя, как медленно краснеют уши его названной шицзе.

– Конечно! Я обязательно приду посмотреть, – твердо ответила та, не обращая внимания на то, как сильно и далеко закатил глаза Цзи Фэн.

Когда трое гостей направились по деревянному мостику, она повернулась к пыхтящему от возмущения шисюну:

– Смотри, как бы глаза не вывалились от натуги, – посоветовала она ему и еще до того, как он успел что-то сказать, повернулась к следующему гостю. – Добро пожаловать в орден Чэньси!

* * *

Се Юньци медленно шагал по мостику позади брата и сестры Су, без конца оглядываясь на ворота. Су Янлэй не выдержал и рассмеялся:

– Брат Сяо, неужели тебе так понравилась эта девушка? Тогда тебе стоит постараться и попасть в ученики к ее Учителю, и вы сможете часто видеться!

Се Юньци промахнулся мимо доски, и его нога чуть не провалилась в пропасть, но, к счастью, Су Янлэй вовремя придержал его за локоть.

– Разумеется, я приложу все силы! – стеснительно выдавил юноша и даже покраснел, будто и правда страдал от внезапного приступа чувств.

– Ай-я, ты же не спросил, у кого она учится! – вдруг спохватился Су Янлэй и тоже обернулся, будто был готов броситься обратно к воротам. Теперь уже Су Юэлинь раздраженно дернула его за рукав, не позволяя останавливаться. – Ладно, ты права, еще успеется, в конце концов, все будут присутствовать на состязаниях. Быть может, даже удастся сойтись с ней в бою.

– Ученики Чэньси тоже принимают участие? – заинтересовался Се Юньци.

– По правилам можно вызвать внутреннего ученика ордена на поединок, если окажешься в первой пятерке победителей. Это лучший способ доказать, что ты достоин войти в ряды Чэньси, – объяснил Су Янлэй. – Но на самом деле... мало кто этим пользуется, ведь быть в первой пятерке уже достаточно, чтобы тебя заметили старейшины.

Се Юньци был полностью согласен: зачем напрягаться, если можно обойтись без этого? К тому же его цель состояла в другом... Острый взгляд некоего достопочтенного обвел утопающие в облаках пики, будто выискивая тот самый, но все они с этого расстояния казались одинаковыми – мирными и безмятежными, укрытыми пеленой.

Они достигли конца моста и ступили на пик, именуемый Лунным. Вскоре один из внешних учеников распределил их по комнатам и проводил в небольшой дворик, по пути рассказывая, что Лунный пик, отделенный от основной части ордена барьером, являлся местом жительства всех внешних учеников. Здесь же располагалась внешняя арена, гостевые дворы и прочие постройки. Лунный пик находился прямо около Сумеречного, вотчины Кунь Вэйжаня, а потому был во многом с ним связан. В частности потому, что внешние ученики, которым недостало таланта или связей попасть внутрь ордена, обычно охотно становились снабженцами на Сумеречном пике – вроде как оказываешься в Чэньси, выполняешь полезную работу и вроде как считаешься внутренним учеником. Потому у Сумеречного пика никогда не бывало недостатка в учениках, а Лунный между периодами, когда орден открывал набор людей, обычно стоял почти пустой.

Следуя за учеником к комнате, Се Юньци запоминал все, что проходил, в особенности охранные меры. Он быстро заключил, что Лунный пик, кажущийся гостевым и неважным, на деле служил заставой Чэньси – защитным рубежом между внутренними пиками и внешним миром. Это подтверждали мощные охранные заклинания и формации, расположенные практически везде.

– Не бродите в одиночку, а то здесь легко можно угодить в ловушку, – предупредил их ученик, оставляя у ворот дворика. – Один такой гость заблудился на заднем склоне горы и...

– И что? – тут же спросил наивный Су Янлэй.

– И его так и не нашли, – понизив голос, зловеще отозвался ученик. – Но иногда с северной части пика доносится страшный вой, – говорят, это его душа до сих пор мечется в формации!

Су Янлэй содрогнулся, а вот его сестра лишь презрительно фыркнула: «Глупая страшилка». Се Юньци был с ней солидарен: пугать демона озлобленным духом? Пф, этот достопочтенный таких на завтрак ест (и это действительно порой было так). Так что словам того сопляка он не придал никакого значения.

Ученик удалился, а они вошли в гостевой двор: тот был небольшим и, что неожиданно, уже занятым. Из западной комнаты им навстречу вышел юноша в бордовом ханьфу и скривился. Он был юн, не старше нового облика Се Юньци, но с печатью надменности на лице, которую некий достопочтенный до сих пор успешно скрывал. Се Юньци в ответ на презрение ослепительно улыбнулся. Юноша скривился еще больше, оглядывая его бедную одежду. Следом за ним из комнаты вышел еще один человек, и юноша повернулся к нему.

– Чэньси теперь и всяких безродных пускает? – спросил он достаточно громко, чтобы они услышали.

– Молодой господин, вам не стоит так выражаться, – отозвался, по-видимому, его телохранитель – широкоплечий мужчина в черном с мечом на поясе.

– Я полагал, что гостей распределят согласно их статусу, – закатил юноша глаза, – а они подселили в мой двор еще кого-то. Чэньси совсем не уважает Великий клан Цинь! Как я могу делить двор с какими-то... кто это вообще?

В памяти Се Юньци что-то шевельнулось – не тот ли это клан, под чьей защитой находился Сянъян, что чуть не пал из-за нашествия цзянши?

– Что еще за клан Цинь? – не понижая голоса, спросил он у Су Янлэя.

Молодой господин Цинь так опешил, что даже открыл рот.

Су Янлэй бросил на него взгляд и несколько смутился, а вот Су Юэлинь одобрительно похлопала Се Юньци по плечу.

– Должно быть, я имею счастье познакомиться с молодым господином Цинь, младшим сыном главы Циня? – спросил Су Янлэй у юноши в бордовом. – Это дочь главы Су из Гуйчжоу, Су Юэлинь, а меня зовут Су Янлэй, я приемный сын главы. А это Сяо Шэ, мы познакомились по дороге в Чэньси. – Он обнял кулак ладонью и слегка поклонился.

Цинь наконец заметил Су Юэлинь, и его возмущение чуть поутихло. Он высокомерно вздернул нос и медленно спустился по ступеням:

– Меня зовут Цинь Хань, «Хань» как «великий»^[24], – обратился он к Су Юэлинь. – Я ничего не слышал о клане Су из Гуйчжоу.

Су Юэлинь не удостоила его и взглядом, потянув брата к комнате.

– Не вините мою сестру за непочтительность, она не может говорить, – извинился Су Янлэй. – Мы немного устали и...

Цинь Хань, отвергнутый красавицей, рассвирепел:

– Вас еще и манерам не учили? А, я только сейчас вспомнил: разве клан Су не был уничтожен демонами лет пятнадцать назад? Откуда взялся еще один клан Су? – Цинь Хань скрестил на груди руки и презрительно воззрился на брата и сестру.

Девушка нахмурила прекрасные брови, а вот Су Янлэй растерялся, не зная, что сказать. Телохранитель юноши тоже выглядел мрачно и уже собирался что-то ему шепнуть, когда Се Юньци вдруг хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– А-а-а! – громко протянул он. – Я вспомнил! – он ласково улыбнулся Цинь Ханю, будто был безмерно рад его видеть.

– Что? – непонимающе вздернул бровь тот.

– Вспомнил клан Цинь. Это же вы... защищаете Сянъян, верно? Где-то с год назад там как раз чуть не случилась катастрофа, и, если бы не даочжан Сюаньи, город был бы уничтожен ожившими мертвецами. Ох и страшная же история! – Он похлопал себя по груди, будто испугавшись. – Молодой господин Цинь, так вы пришли вернуть долг? Неудивительно, что вас не поместили в покои для знатных гостей, а определили сюда, все-таки должники – не гости. Все, поди, ушло на взыскание компенсации? – сочувственно улыбнулся Се Юньци. – Не переживайте, клан Цинь вроде богат...

– Ты! – тут же разъярился Цинь Хань, тыкая в него пальцем. – Ты вообще кто такой?!

– Брат Су же представил меня, – Се Юньци постучал пальцем по губам. – У молодого господина Циня проблемы со слухом? Ц-ц-ц, такой юный, а уже не слышит... Или это врожденное? Боюсь, это станет большим препятствием для вступления в орден, но я слышал, что божественный лекарь как раз гостит в Чэньси, может, вы приехали навестить его?

Цинь Хань покрылся красными пятнами, шумно открывая и закрывая рот, не в силах выдавить ни слова от возмущения. В итоге он взревел, обращаясь к своему телохранителю:

– Яо!

– Где? – тут же обернулся Се Юньци и в несколько прыжков оказался на крыльце восточной комнаты. – Айя, я боюсь демонов! Прошу простить!

С этими словами он захлопнул дверь с той стороны.

Цинь Хань:

– ...

Су Янлэй:

– ...

Су Юэлинь же беззвучно рассмеялась и покрутила пальцем у виска, а затем медленно прошествовала к северной комнате, грациозно поднялась по ступенькам и поманила пальцем брата. Тот как раз вернул себе дар речи и обратился к юноше:

– Приятно было познакомиться.

Затем он подбежал к восточной комнате, распахнул ее и запер с той стороны. Су Юэлинь на пару мгновений опешила, топнула каблуком и исчезла за дверью.

Подул летний ветерок, лаская разгоряченное лицо Цинь Ханя...

Глава 59. Голова демона, мозг демона^[25]

Се Юньци и Су Янлэй тупо смотрели друг на друга. В тусклом свете комнаты второй мог бы заметить, что лицо его нового знакомого уже не такое добродушное и игривое.

– Брат Су, я не привык с кем-то жить, – медленно проговорил Се Юньци и отвернулся, глядя на одну-единственную кровать. – Разве тебе не лучше остаться с сестрой?

– Мужчины и женщины должны соблюдать приличия, – чопорно ответил Су Янлэй, присаживаясь на кровать. Он похлопал по одеялу и сказал: – Я посплю на полу, а ты ложись тут.

Разумеется, Се Юньци не собирался отказываться, раз уж этот дурак ему сам уступал постель, но из вежливости кисло проговорил:

– Нет, что ты, ложись ты.

– Нет-нет, – тут же замахал руками Су Янлэй. – Не переживай, я крепкий, лягу на одеяло.

Ну раз ты крепкий, может, и одеяло оставишь, а то этот достопочтенный все же привык к мягкой постели... Вслух Се Юньци этого, конечно, не сказал и слабо улыбнулся.

Су Янлэй вскочил и подошел к столу, потрогал чайный набор и посоветовал:

– Ты все-таки лучше не связывайся с Цинь Ханем. Клан Цинь – один из самых сильных в цзянху, он может доставить немало хлопот.

Се Юньци не ответил. Он подошел к окну и выглянул наружу: молодой господин Цинь уже скрылся в комнате, и на двор опустилась тишина.

– Эти шелковые штаны ничего мне не сделают, – отозвался он наконец.

– Все-таки будь осторожнее, – переживал Су Янлэй. – Ай-я, эта долгая дорога так меня утомила, а уже завтра нам состязаться! Надеюсь, мы пройдем отбор, иначе ифу будет разочарован.

Се Юньци сложил на груди руки и задумчиво уставился в окно, ничего не отвечая. Су Янлэй еще некоторое время болтал, но, не встречая отклика, решил, что надоел собеседнику, и выпалил:

– Пойду проверю, как устроилась А-Линь.

Он выскочил наружу, и Се Юньци остался один, но даже не сдвинулся с места. Лишь его лицо мгновенно стало мрачнее, а тени по углам комнаты будто сгустились. Тут же раздался тревожный звон, и Се Юньци словно очнулся, полез в складки одежды и достал серебряный колокольчик. Раскаленный металл обжег его ладонь, но Се Юньци только крепче сжал его, пытаясь успокоиться.

Мало кто знал, но Двуликий колокольчик можно было считать поистине божественным артефактом, способным не только скрыть истинную ци, но и изменить внешность. Прежний Владыка демонов был действительно гением своего поколения, но немногое осталось от его наследия.

Для всех вокруг сейчас Се Юньци – простой юноша из бедной секты без особых способностей. Но даже Двуликий колокольчик не мог скрыть гнев могущественного яо. Се Юньци сделал глубокий вдох и отвернулся от окна, чтобы не видеть эти ненавистные горы. Он уселся на кровать в позу лотоса и решил помедитировать, но мысли продолжали лезть в голову.

Все, что он целый год глушил вином, теперь снова всплыло с отчетливой ясностью. Се Юньци сделал еще один вдох, и Двуликий колокольчик утих.

Названые братья Се Юньци немало удивились бы, увидев, каким сдержанным он стал. Но это было не так. Эмоции бурлили в его душе, однако он сосредоточился на одном чувстве: ненависти. Он пришел сюда отомстить.

Орден Чэньси был виновен в гибели его клана. Именно он повел остальные праведные ордены и кланы на семью Сюэ и вырезал ее под корень из-за проклятого пророчества. Много лет ненависть ко всем праведным заклинателям пожирала Се Юньци изнутри и будто стала неотъемлемой частью его самого. Но она была ненаправленной, бившей во все стороны, ведь он не ведал, кто указал на него, почему из четырех кланов яо выбрали именно Сюэ. Но год назад он узнал виновника. Человека, которого он однажды назвал Учителем.

Се Юньци уже дал ему год отсрочки. Все это время он обдумывал свою месть, топил в вине неясную тоску, без конца вспоминая лицо даоса, когда тот узнал его фамилию. В самом ли деле он не ведал? Или притворялся точно так же, как делал вид, что не замечает сущности Се Юньци? Было ли хоть одно правдивое слово в речах проклятого даоса?

И вот теперь Се Юньци узнал, что грандиозная месть – битва на равных, о которой он грезил, – может не свершиться. Потому что этот человек собирался умереть – тихо и спокойно, вдали от него. Умереть без наказания, не от его руки, в безопасности родного ордена. Лицемерно и жалко, недостойно даочжана Сюаньи.

Колокольчик снова раскалился, и Се Юньци сделал глубокий вдох, впитывая природную ци. Горы Ишань были богатым на энергию местом: здесь проходила земная жила, но раньше эта ци была ему почти бесполезна. Однако этот презренный человек научил его собирать светлую ци и не просто поглощать, а сливать со своей. Тонкая, почти незаметная разница, но еще год назад Се Юньци обнаружил частицу светлой ци в своем золотом ядре. Тогда он испугался жуткого голода и немедленно сожрал несколько злых духов, чтобы вытеснить ее. Но даос продолжал медитировать с ним, продолжал делиться ци, и частица света снова появилась, закрепилась в даньтяне, а голод ушел.

За этот год Се Юньци не медитировал ни разу. Сначала он был слишком зол, разбив почти все сосуды и вазы в Третьем дворце и избив до полусмерти половину слуг. Он вымещал гнев на всем, что попадалось под руку, и чуть не впал в искажение ци. Раны на Сяо Шэ не успевали заживать, а тот все продолжал допекать его, хотя Се Юньци и требовал, чтобы от него все отстали. Он хотел лишь уничтожить эту древнюю черепаху, но Сяо Шэ сказал, что его забрал орден Чэньси. Невозможность добраться до даоса сжигала Се Юньци изнутри, и он решил потушить жар вином. И вот так незаметно минул целый год, и наступило лето.

Новая волна гнева на виновника всего произошедшего накатила на Се Юньци, и он нахмурился. Его ци стала хаотичной, и он стиснул зубы, усилием воли подавляя злость.

Теперь ему представилась благоприятная возможность: Чэньси открыл ворота и набирал учеников. С Двуликим колокольчиком его никто не узнает и вскоре... он разрушит до основания этот проклятый орден, весь мир заклинателей и уничтожит даочжана Сюаньи. Он задушит его собственными руками, вырвет сердце и сожрет золотое ядро. И только тогда он будет отомщен.

Но мысль об этом не успокаивала – напротив, маленькое сердечко демона заболело пуще прежнего, и он с такой силой стиснул зубы, что клыки впились в губу. Солоноватая кровь отрезвила его. Он слизнул ее и открыл глаза.

– Брат Сяо, пойдем на ужин! Всех зовут. – В комнату бесцеремонно ворвался Су Янлэй. – Ой, ты медитируешь, извини. Какой ты старательный!

– Иду, – Се Юньци легко спрыгнул с кровати, оправил полы верхнего халата и улыбнулся. – Посмотрим, что дают на ужин в Великом ордене Чэньси.

Чэньси, оправдывая славу самого могущественного среди праведных орденов, не поскупился в последний день перед состязаниями. Хотя Лунный пик и находился, так сказать, на внешнем дворе ордена, сегодня здесь собрались все старейшины и их личные ученики, да и остальные члены Чэньси пришли поглазеть. В результате не самый большой по размерам пик попросту ломился от людей, которые прижимались локтями и задевали друг друга ногами под столами. Небольшая столовая не могла вместить столько гостей – больше тысячи человек, – поэтому столы и скамьи расставили на площади перед ней, а повара сбивались с ног, лавируя между огромными чанами с мясом, рисом и другой едой. Заклинатели начинали практиковать инедию на поздних стадиях Создания ядра, но так как в отборе прибыли поучаствовать не только выходцы из великих кланов, жаждущие сблизиться с Чэньси, но и простые дети, которые даже не пробовали собирать ци, однако мечтали летать на мечах и сражаться с демонами, еды наготовили вдоволь.

Разумеется, самые почетные гости и старейшины сидели чуть поодаль от остальных – на небольшом возвышении в северном конце столовой, двери которой были широко открыты. Только войдя на площадь, Се Юньци тут же посмотрел в ту сторону – и увидел, как Цинь Хань, надменно вздернув подбородок, идет туда. Только вот ему не удалось подняться по ступеням, потому что его остановили. Несколько учеников, выполнявших роль распорядителей, что-то сказали Цинь Ханю, и тот вспыхнул от гнева. Се Юньци с удовольствием наблюдал, как его цыплячья шея покрылась красными пятнами, а телохранитель за спиной мягко потянул юношу за локоть назад. Цинь Хань, видимо, решил не устраивать сцену на глазах всего ордена, поэтому неохотно повиновался. Но когда он развернулся, то случайно встретился взглядом с Се Юньци. Пятна на его лице стали еще ярче, и он аж задохнулся от унижения.

Се Юньци преувеличенно покачал головой и цокнул языком, почти услышав, как Цинь Хань послал в его адрес парочку проклятий. Это заставило Се Юньци немного повеселеть.

– Найдем места? – предложил Су Янлэй и, не дожидаясь ответа, энергично проложил себе путь до нескольких свободных местечек, куда и плюхнулся и похлопал по скамье рядом. – Сколько же тут людей! – удивился он, когда его спутники уселись.

– Чэньси ведь открывает двери лишь раз в десять лет? – рассеянно спросил Се Юньци, глядя на возвышение. Главное место пустовало, а остальные старейшины не вызвали у него никакого интереса: там были и женщины, и мужчины, и старые, и молодые, но ни одного знакомого лица. Позади главного столика была еще пара свободных мест, и Се Юньци прищурился.

– Да, лишь раз. Ты прав, брат Сяо, – закивал Су Янлэй, – это вполне нормально. Кстати, я разузнал о том, как проходит отбор: будет три этапа для разных уровней. Сначала всех проверят на стадию совершенствования. Тех, кто совсем ничего не умеет, просто оценят и скажут, смогут ли они стать заклинателями. А вот нас, скорее всего, сразу распределят по двум группам и организуют состязания...

Се Юньци совершенно его не слушал. Да и, по правде сказать, ему было абсолютно наплевать, ведь гораздо больше его занимали нефритовые подвески, которые качались на поясах проходящих мимо внутренних учеников: полусолнце в окружении облаков.

– ...и если повезет, то тебя выберет старейшина, а если нет...

– А мы не можем посмотреть на другие пики Чэньси, пока мы здесь? – перебил его Се Юньци. Су Юэлинь перевела на него внимательный взгляд, и он очаровательно улыбнулся девушке.

– Нет, что ты, в Чэньси очень строгая дисциплина. – Су Янлэй выпучил глаза. – Гостям запрещается покидать Лунный пик. Да мы и не сможем – вокруг ордена стоит защитный барьер. А что?

– Хотел посмотреть на знаменитые красоты Ишань, – отмахнулся Се Юньци.

– Вот пройдешь отбор и еще насмотришься! – воодушевленно сказал Су Янлэй и хлопнул его по плечу.

– Схожу принесу нам еды. – Се Юньци вдруг вскочил и направился к большим котлам, возле которых уже выстроилась очередь. Ловко лавируя между людьми, он втиснулся прямо в начало и протянул миску ученику Чэньси, накладывающему еду.

– Эй! Ты тут не стоишь, – возмутился молодой человек за ним. – Иди в конец очереди.

– Как это не стою? – глупо моргнул Се Юньци. – Вот же я. Ты слепой?

– Я имею в виду, что тебя тут не было! Ты влез! – опешил от такой наглости юноша.

– Да как же это не было, братец? Мы же с тобой вместе в очередь встали, я лишь отошел ненадолго, попросил придержать, – с самым невинным видом отозвался Се Юньци.

– Что за чушь! Проваливай отсюда, черепаха! – взъярился молодой человек.

– Братец, что же ты стремишься вырвать перо даже у пролетающего гуся^[26]? – удивился Се Юньци. – Еды на всех хватит, правильно я говорю? – Он резко повернулся к ученику за котлом.

Внезапно втянутый в перепалку, тот потерял дар речи. Это был маленький внутренний ученик Сумеречного пика, который не имел влиятельных покровителей в ордене и потому занимался сегодня самой черной работой. Однако памятуя о том, что он сейчас – лицо Чэньси, ученик гордо выпятил тщедушную грудь и кивнул:

– Разумеется, Чэньси накормит всех гостей, вам не стоит тревожиться.

– Видишь? – Се Юньци повернулся к юноше. – Что я говорил? Так куда ты торопишься? – Он снова повернулся к ученику и ласково улыбнулся: – Братец, положи мне побольше мяса, я со вчерашнего дня не ел от волнения, а в Чэньси так красиво, что у меня дух захватило и аппетит тотчас появился. Братец, верно, важный человек в ордене, раз ему доверили такую ответственную работу?

Маленький ученик обычно проводил время на огороде, выращивая овощи для ордена и помогая на кухне, а с совершенствованием у него не очень выходило, и он даже не заложил основание. Но на фоне гостей, которые и вовсе не вошли в орден, он и правда как будто казался важнее.

– Что ты, что ты, я лишь низший ученик, – скромно отозвался он, щедро плеснув мясной похлебки в миску Се Юньци.

– Попасть на внутренние пики Чэньси – это уже показатель того, что братец – одаренный заклинатель. Я так завидую. – Се Юньци ловко подставил вторую миску.

– Да какого гуя!.. – наконец вышел из себя юноша за ними. – Ты же показываешь на оленя, называя его лошадью^[27]!

– Что ты имеешь в виду? – оскорбился маленький ученик и холодно воззрился на юношу.

– И правда, братец, к чему оскорблять людей? Этот собрат-даос – наверняка спрятавшийся дракон^[28], к чему называть его лошадью? – Се Юньци шагнул к маленькому ученику и по-товарищески похлопал его по плечу, а затем с видом оскорбленного достоинства посмотрел на задиру.

– Да нет же, я не... – от такого наглого выворачивания слов тот совсем растерялся, но Се Юньци не дал ему шанса оправдаться.

– Некоторые люди кичатся своим происхождением и слишком задирают нос. Тьфу! Надо быть ближе к людям.

Он потрепал ученика по плечу, схватил три миски и был таков. Ученик с недовольным видом налил похлебку опешившему юноше и пробурчал под нос:

– Как же люди иногда отличаются своим отношением...

Юноша, получивший ни за что ни про что, осоловело хлопал глазами, совершенно не понимая, что сейчас произошло. Что за бедствие его настигло?

Ни один из них не заметил, что нефритовая подвеска с пояса ученика бесследно исчезла в рукаве демонического бедствия, который, весело насвистывая, ушел к своим спутникам с тремя мисками.

Довольный Се Юньци приземлился за стол, отдал миски брату и сестре Су и принялся за еду. Но не успел он съесть и половины, как вокруг поднялся шум и толпа зашевелилась. Он невольно тоже поднял голову и увидел, что к главному месту шествует Вэнь Цзеши. Аппетит у Се Юньци тут же пропал, и он отложил палочки.

– О, это же глава Вэнь! Даочжан Сянъяо! В жизни он намного красивее, чем я думала!

– Небеса, от него прямо исходит сила! Говорят, что он лишь немного уступал шисюну и потому по праву стал главой ордена.

– Да-да, именно при нем Чэньси поднялся до таких высот!

– Как же я хочу учиться у него... Говорят, иногда он берет новых учеников, вон сзади – кто это?

– Я слышал, что, когда он вернул даочжана Сюаньи, с ним была его ученица, возможно, это она?

– Гу Вэньвэнь? Я слышал о ней. Сирота, которую приютил даочжан Сюаньи. Как жаль...

– Да, поистине жаль такой талант... Проклятые демоны!

– Слышал, что глава Вэнь собирает новый поход на Огненную пустошь, чтобы отомстить за шисюна.

– Какой он добродетельный! Настоящий образец братской верности.

Се Юньци дернул носом, пытаясь подавить презрение, которое уже проступало на его лице. Вместо этого он опустил голову, не глядя на Вэнь Цзеши, который легко взошел по ступеням и сел за главный столик. Цзи Фэн и Гу Вэньвэнь разместились за его спиной. Девушка выглядела совершенно равнодушной к многочисленным взглядам и тут же схватила палочки, разглядывая блюда на столике. Цзи Фэн сделал ей страшные глаза и дернул за рукав, и только тогда она цокнула языком и выпрямилась.

Вэнь Цзеши обвел глазами площадь и улыбнулся. Тут же воцарилась тишина, и все шепотки утихли. Он поднял чашу с вином и заговорил:

– Дорогие гости и ученики Чэньси, я, Вэнь Цзеши, приветствую вас в обители Ишань! Надеюсь, что завтра вы продемонстрируете большие успехи и станете частью нашего Великого ордена. А сегодня я поднимаю эту чашу за вас – молодых талантов Поднебесной, которые, я уверен, еще покажут себя!

Он отсалютовал толпе и одним махом осушил чашу.

– Ешьте, пейте, знакомьтесь, развлекайтесь! – весело сказал он и махнул рукой. – Не смотрите на нас, старых чурбанов, мы себя сами развлечем.

По залу прокатился смех, и снова воцарились оживление и гомон. Се Юньци поднял глаза, глядя, как Вэнь Цзеши здоровается со старейшинами, каждому предлагая чашу. Родинка в уголке его правого глаза прыгала, когда он улыбался, – никто не смог бы сказать, что Вэнь Цзеши не располагает к себе. Дружелюбен, открыт, спокоен – настоящий глава ордена, каким он должен быть. Неудивительно, что он быстро поднялся в ряду Великих орденов и Десяти кланов, заняв главенствующий пост.

Ярость снова заклубилась в душе Се Юньци, когда он вспомнил, что взлетел к синим облакам Вэнь Цзеши как раз двадцать лет назад, – когда повел праведных заклинателей в Огненную пустошь и истребил клан Сюэ.

Раньше Се Юньци не интересовало, кто конкретно виноват. Тетушка говорила ему, что все праведные заклинатели – лжецы и убийцы, и ненависть должна быть направлена на них всех без исключения. Слишком много кланов и орденов ворвалось тогда в обитель Сюэ, а ныне туман рассеялся и тучи разошлись, так что одним Небесам ведомо, кто зарубил его матушку или его отца. Да и к чему выяснять? Прошлое осталось в прошлом, и возрождение величия яо и всего демонического рода должно стать миссией Юньци. Он не относился к этому всерьез, отмахивался, ставя своей целью просто возвыситься в царстве демонов и стать Владыкой. Разве этого недостаточно, чтобы бросить вызов Небесам, как говорилось в пророчестве? Да и хотел ли он его исполнять... Никогда не хотел. Раньше. Но теперь... Се Юньци внимательно разглядывал старейшин ордена, а его глаза мрачно блестели.

Теперь он все узнал. Может показаться, что он провел год в пьянстве, но шпионы Сяо Шэ разузнали все, что можно, о той давней истории. А Се Юньци, утопив всю поганую печаль, теперь был готов отомстить.

Мо Хэ.

Вэнь Цзеши.

Чэньси.

А за ними все праведные ордены и кланы. Каждый сидящий здесь был в его списке. Был его врагом. Умыть Поднебесную кровью – разве не этого требовало от него пророчество? Даос сам подарил ему эту цель. Они сами пропустили сквозь сети его, недобитую рыбу. «И подчинится правды свет... Разверзнутся Небеса». Каждый получит по заслугам.

Раненый зверь в его сердце взревел от боли, но он утихомирил его и ласково улыбнулся в ответ на какой-то вопрос Су Янлэя. Кого он оставит в живых? Только ему решать. Улыбка Се Юньци стала еще шире – и почти безумной.

Глава 60. Юй Гун сдвигает горы^[29]

Закатные пики Ишань были особенно прекрасны, но, когда Се Юньци и остальные вернулись в гостевой двор, ночь уже опустилась на орден, и только белые облака виднелись в темноте.

– Спокойной ночи, – попрощался с сестрой Су Янлэй и бодро направился вслед за Се Юньци. Су Юэлинь махнула рукой в ответ и скрылась в комнате.

– Я собираюсь помедитировать, – сразу же сказал Се Юньци, не успел Су Янлэй открыть рот.

– Конечно-конечно, брат Сяо такой добросовестный. Ты обязательно покажешь хороший результат завтра! – похвалил его юноша. – А я немного устал, так что лягу спать.

Се Юньци уселся за чайный столик в позу лотоса и закрыл глаза, будто и впрямь собирался всю ночь провести за медитацией. Видя его старательность, Су Янлэй даже пытался все делать тихо, но все равно чуть не сбил подставку для таза с водой, а потом очень шумно укладывался (хотя наверняка считал, что делает это тише мыши).

Се Юньци полагал, что тот заснет быстро, но Су Янлэй ворочался почти целый шичэнь, и когда некий достопочтенный был уже близок к убийству, юноша наконец засопел.

Се Юньци тут же открыл глаза и мягко поднялся на ноги. Он подошел к кровати и коснулся лба Су Янлэя, погружая его в еще более глубокий сон, но больше ничего не сделал. Он немного опасался использовать темную ци в Чэньси, – ведь здесь повсюду ловушки и формации. Двуликий колокольчик надежно скрывал его личину и даже маскировал ци, но все равно следовало соблюдать осторожность – Се Юньци еще не забыл слова даоса о том, что тот давно раскрыл его. Поэтому он сделал вывод, что на Бессмертную душу колокольчик не действует, ведь в своей актерской игре Се Юньци не находил изъянов. Другого объяснения быть не могло.

Однако, как известно, даос был единственной Бессмертной душой, ныне живущей в мире, а потому. кроме него, Се Юньци некого опасаться. И когда даос умрет, никто больше не сможет ему помешать напустить кровавые ветра на Поднебесную.

Убедившись, что Су Янлэй спит, Се Юньци приоткрыл заднее окно и тенью выскользнул наружу.

Орден спал. Высокомерные праведные заклинатели не использовали стражу и телохранителей, всецело полагаясь на формации и заклинания. А потому все вокруг дышало покоем лишь в некоторых гостевых двориках Лунного пика еще горели свечи.

Ловко прячась в тенях, Се Юньци прокрался мимо площади и закрытого павильона столовой, мимо главного здания и арены, направляясь к северному краю Лунного пика, где за небольшой бамбуковой рощей располагался деревянный мостик, ведущий во внутреннюю часть ордена. Полная луна превращала рощу в клетку из бамбуковых стеблей, и Се Юньци скользил между ними, неслышно ступая на подстилку из листьев. Вдруг он замер с поднятой ногой, чувствуя, как кричит интуиция. Он сделал шажок назад, мягко опустился на колени и аккуратно смахнул листья в сторону. И цокнул языком – чуть не попался: от места, куда он только что едва не наступил, расходились в разные стороны врезанные в скалы линии формации.

Се Юньци махнул рукой, и листья с тихим шуршанием подхватил ветер, открывая небольшую формацию-ловушку, которая заперла бы его здесь. Он никогда не был силен в формациях и не учился этому. Поэтому Се Юньци просто обогнул линию, следуя вдоль ее края к мосту. И разочарованно застыл на обрыве: линия шла точно до моста, перекрывая доступ к нему на целых несколько чжанов. Чтобы добраться до узкого деревянного перехода над бездной, Се Юньци должен был обладать крыльями.

Он присел, намереваясь разрушить формацию, как когда-то в Чанъяне, но линия оказалась до того глубоко врезана в скалу, что избавиться от нее можно было, лишь стесав верхний слой камня. А это, безусловно, привлечет внимание.

Се Юньци снова цокнул языком и посмотрел на окутанный туманом мост, исчезающий вдалеке. Он достал из-за пазухи нефритовую подвеску, но там значилось «Сумеречный пик». Тот ученик в столовой был лишь мелким помощником на кухне, имел ли он доступ на Лотосовый пик? Се Юньци мог бы прорваться силой – разве удержит его какая-то там формация Вэнь Цзеши? Но сейчас он один, в меньшинстве, а в ордене полно людей. Как бы ни снедала его ненависть, он не был настолько безрассуден. Нет, он будет действовать как скрытый убийца – сначала даос, потом глава Вэнь, потом... Что будет потом, Се Юньци еще не слишком продумывал.

Он выпрямился и посмотрел вниз: дна не видно, а в ордене установлено заклинание, запрещавшее полеты всем, кроме старейшин. Даже на мече он просто рухнет вниз и разобьется. Какая бесславная смерть для Третьего господина, великого и ужасного Сюэ Юньци, единственного великого цюнци из живущих яо.

Несколько мгновений великий цюнци обдумывал варианты, но решил не рисковать. Он схватился за острый край скалы, нашарил ногой внизу выступ и медленно спустился на несколько чи. Уступов было немного, а горный порывистый ветер тут же чуть не сорвал его с утеса, но Се Юньци лишь стиснул зубы и будто мартышка схватился за другой уступ, спустившись еще на чи. Теперь все его тело находилось ниже уровня пика, а линия формации не должна была его достигнуть. Он нашарил правой ногой уступ, затем перенес на нее вес и потянулся рукой, пытаясь найти, за что схватиться. Мощный порыв ветра налетел на Се Юньци как раз в этот момент. Правой ногой он слишком сильно надавил на уступ, и камень не выдержал – сорвался вниз. Се Юньци потерял опору и до боли вцепился правой рукой в крошечный уступ, практически повиснув над бездной. Предательский ветер принес запах крови, и Се Юньци стиснул зубы, подтягиваясь на руках и резко переворачиваясь спиной. Его левая рука вытянулась, хватаясь за опору моста. Он прижался всем телом к камню, чувствуя, как бешено колотится сердце, а лоб холодит от пота. Перед его глазами не было ничего – только туманные облака, гонимые злым ветром. Он висел над пропастью, не имея никакой опоры под ногами, и луна насмешливо серебрила капли крови, стекающие по запястью. Се Юньци злобно рыкнул, перевернулся и обеими руками вцепился в деревянную опору, затем в веревку и доски и, наконец, выбрался на мост.

Пару мгновений он тупо стоял на четвереньках, глядя сквозь доски на белую пелену. Барьер за спиной чуть зарябил, но сигнала тревоги не было. Ему удалось обойти формацию – и он только что рискнул своей проклятой жизнью ради этого!

Кровь капала с содранной правой ладони на доски, и Се Юньци тут же выпрямился, сжимая кулак. Он щелкнул пальцами, и капли исчезли, будто их и не было, а затем рукавом своего черного халата наскоро обтер рану – просто ссадина, ничего страшного, но один ее вид привел Се Юньци в бешенство. Проклятый Чэньси, заставивший его, будто горного козла, прыгать по скале! Проклятый даос, спрятавшийся в сердце Лотосового пика! Проклятая формация, заставившая его пролить свою драгоценную кровь!

Наконец Се Юньци поднялся и бодро зашагал в туман. Он был уверен, что больше никаких ловушек в таком узком пространстве не поставить, но не прошел и сотни шагов, как мост покачнулся, будто с той стороны кто-то ступил на него. Се Юньци чертыхнулся, а затем быстро щелкнул пальцами, и морок, скрывающий его, изменился. Он плохо помнил внешность того ученика, у которого украл подвеску, но за мгновение до того, как услышал шаги, прицепил ее к поясу и вдруг картинно взвизгнул.

Мост перестал качаться – человек на том конце замер.

– Кто идет?! – вскрикнул Се Юньци. – Кто бродит ночами по Великому ордену Чэньси? Предупреждаю – я вооружен!

– А ты кто такой? – раздался совершенно растерянный ответ. Из белой пелены навстречу ему шагнул человек – и сердце Се Юньци екнуло.

Темно-синий халат с богатой золотой вышивкой, волосы, собранные под гуань, открытое, дружелюбное лицо, но глаза смотрят пристально и настороженно. Глава Вэнь. Его смертельный враг.

Се Юньци обеими руками вцепился в веревочные перила. Он бросил лишь взгляд на Вэнь Цзеши и тут же подобострастно опустил голову.

– Глава Вэнь! Простите мои слепые глаза и глухие уши, я вас совсем не признал!

– Кто ты такой? – Взгляд Вэнь Цзеши окинул его с ног до головы, остановился на подвеске, и его глаза сузились. – Ученик старейшины Куня?

– Все верно, Ван Шэ, младший ученик Сумеречного пика, я отвечаю за кухню, – оттарабанил Се Юньци, разглядывая доски под сапогами главы Вэня. – Глава Вэнь, а вы идете проведать старейшину Куня? Или покидаете орден? Сегодня такой густой туман, будьте осторожнее... Ой, простите, я, когда нервничаю, много болтаю. Глава Вэнь – мой образец для подражания! – он резко вскинул голову и большими глазами уставился на Вэнь Цзеши, всем своим видом изображая обожание.

– Что ты здесь делаешь? – К сожалению, эту черепаху оказалось не так просто сбить с толку. Настороженность так и не пропала из глаз Вэнь Цзеши.

– Честно говоря, я и сам не знаю, – отозвался Се Юньци, и лицо Вэнь Цзеши вытянулось от удивления. – Старейшина Кунь зачем-то послал меня на Плоский пик на кухню – кажется, у них там что-то с печью, а я, знаете ли, большой специалист по печам. А Плоскому пику никак нельзя без печи – столько учеников, мы с ног сбиваемся!

Выражение лица Вэнь Цзеши чуть смягчилось.

– Не Плоский, а Пик восхода, – поправил он его.

– Верно-верно, простите мой длинный язык, глава Вэнь! – Се Юньци тут же опустил голову еще ниже и вздрогнул, будто был очень напуган неминуемым наказанием.

– Как тебя там – Ван Шэ? – повторил Вэнь Цзеши и махнул рукой. Подвеска под удивленный вскрик Се Юньци слетела с пояса и мягко упала в руку мужчине. Он осмотрел ее со всех сторон, а затем снова взглянул на Се Юньци. – Когда тебя принял в ученики старейшина Кунь?

Се Юньци крепче сжал перила, думая о том, что на таком узком мосту бой станет смертельным. Но Вэнь Цзеши уже насторожен, и если Се Юньци атакует, то не одолеет его одним махом. Вэнь Цзеши хоть и значительно уступал проклятому даосу, но все же не за красивые глаза стал главой Чэньси. Се Юньци понесет большие потери, если нападет в открытую.

– Что вы, глава Вэнь, разве вы не знаете, как у нас на пике дела делаются? – Се Юньци махнул рукой и еще ниже опустил голову, смущенно понизив голос. – Я перешел с Лунного пика, потому что таланта не имею и... вот... лишь формально поднес Учителю чай, но он не признавал меня личным учеником...

Вэнь Цзеши был внимательным зрителем. Он отметил поникшие плечи Се Юньци, его покрасневшее лицо и поджатые губы. Все говорило о том, что юноше неловко и неуютно. В итоге он махнул рукой, возвращая подвеску на место, и посмотрел за спину Се Юньци, где находилась граница формации.

– Поспеши на кухню, если дело такое серьезное. А я попрошу старейшину Куня больше не посылать учеников по ночам – важно и отдыхать вовремя. – На его лице появилась добрая улыбка.

– Глава Вэнь – поистине добродетельный человек! – воскликнул Се Юньци, стискивая подвеску. – Спасибо! Может, тогда старейшина... Нет, снова простите мой длинный язык, у этого ученика все хорошо... Такое нельзя говорить... – Он быстро поклонился. – Тогда я... – он нерешительно посмотрел на Вэнь Цзеши.

Тот понял намек и посторонился, вжимаясь в перила. Се Юньци неуклюже проскочил мимо него, отдавив ногу и чуть не скинув с моста, когда тот закачался.

– Ой, простите, извините, этот ученик такой неуклюжий... Мои длинные ноги... – приговаривал он, потоптавшись на прекрасных сапогах Вэнь Цзеши и наступив на подол его длинного верхнего халата. Скинуть главу Вэня в пропасть ему не удалось, так что, оказавшись на другой стороне, он отвесил еще один поклон и засеменил, без конца ойкая и ахая, когда мост качался.

Он чувствовал, как взгляд Вэнь Цзеши прожигает его спину, поэтому без конца оборачивался и смущенно вжимал голову в плечи, но не останавливался. Вскоре его фигура растворилась в тумане.

Вэнь Цзеши повел носом и нахмурился. Но когда он опустил глаза на доски, там ничего не было. Ветер унес мимолетный запах крови, и Вэнь Цзеши быстро сложил печать: голубоватый призрачный огонек соскользнул с его пальцев и полетел в сторону исчезнувшего ученика. Только после этого Вэнь Цзеши снова начал двигаться.

Се Юньци сразу заметил слежку, а потому, скрипя зубами, отправился к Плоскому пику. Сегодня он не зря столько слушал болтуна Су и собрал немало сведений про устройство Чэньси: Лунный пик являлся естественным барьером, а за ним открывались внутренние территории, начинавшиеся с главного пика ордена – Плоского, но лишь потому, что здесь проживало больше всего учеников. От него по четырем сторонам света располагались Лотосовый на юге, Хризантемовый на западе, Сливовый на севере и Пионовый на востоке. А за ними – еще множество гор, образующих огромный орден Чэньси и соединенных сетью подвесных мостов.

Голубой огонек неустанно следовал за ним, поэтому Се Юньци втянул носом воздух и быстро направился туда, где почуял еду. Павильон столовой Плоского пика был намного больше Лунного и, чтобы пропустить его, надо еще потрудиться. Когда Се Юньци шмыгнул за приоткрытые двери, где на его удачу еще горели свечи, голубой огонек не последовал за ним. Он покружился в воздухе и растворился.

Всего мгновение спустя из тени выскользнула фигура Се Юньци и, перейдя на цингун, помчалась на юг. На мосту он прислушался, а затем в несколько мгновений перелетел его, избегая людей. И вовремя: мимо прошли двое учеников, которые без конца переругивались. Притаившись за высоким камнем, Се Юньци различил знакомый голос.

– Цзи Фэн, что ты за мной увязался? Сегодня я не дежурю, у ворот свое отстояла, теперь я могу побыть одна?! – Гу Вэньвэнь, громко ругаясь, прошла мимо него, направляясь к Плоскому пику.

– В ордене комендантский час, запрещено бродить так поздно, – Цзи Фэн еле поспевал за быстроногой девушкой, на его лице было написано явное возмущение.

– Это запрещено, то запрещено – тебе-то какое дело? Поймает меня кто-то из старейшин, пусть и наказывают! – отмахнулась Гу Вэньвэнь.

– Да я о тебе беспокоюсь! – вспылил Цзи Фэн. – Как старший ученик ордена...

Не желая его слушать, Гу Вэньвэнь перешла на цингун, ловко ускользая в туман.

– Эй! – Цзи Фэн не зря был старшим учеником, потому что тут же погнался за ней. – От лица Учителя я имею право!..

На что именно он там имеет право, Се Юньци уже не услышал. Но сделал пометку, что его названной шицзе в ордене приходится несладко, если за ней постоянная слежка. Этот Цзи Фэн был старшим учеником главы Вэня, – неужели тот настолько не доверял ученице своего шисюна, что даже год спустя Цзи Фэн ходил за ней хвостом? Это натолкнуло Се Юньци на мысль, что не все правда в слухах, разлетевшихся по Поднебесной. Разве Вэнь Цзеши не вернул обожаемого шисюна в орден после долгих поисков? Разве не пригласил он для него лучших лекарей? Разве он не предоставил Лу Уюэ беспрепятственный доступ в Чэньси?

Когда голоса скрылись вдали, Се Юньци продолжил путь. Удача улыбалась ему сегодня – и глава ордена, и его старший ученик не были в своих покоях, а значит, меньше вероятность, что он столкнется с проблемами позже.

Лотосовый пик, как назло, был ярко освещен: каждый павильон украшали фонари, хотя его немногочисленные обитатели разбрелись кто куда. Перед главной резиденцией была большая пустая площадь, на которой не скрыться. Се Юньци пришлось идти в обход, прижимаясь к стене большого комплекса слева – кажется, библиотеки: в приоткрытое окно он увидел бесконечные стеллажи со свернутыми свитками, бамбуковыми книгами и нефритовыми табличками. Се Юньци случайно коснулся рамы плечом – и тут же зашипел от боли. Он пригнулся и заметил сложный символ, выжженный на подоконнике, – защитный талисман от темной ци, впечатанный в само дерево. Се Юньци на мгновение тупо застыл в этой неприглядной позе, глядя на эти изящные черты, – знакомый почерк, только будто не такой уверенный, детский. Неуловимый, незаметный след того, что этот человек здесь вырос.

Злость и раздражение из-за обожженного плеча, пульсирующего под одеждой, заставили его стиснуть кулаки. Он мог стереть этот символ в порошок, содрать слой дерева, уничтожить.

Но нельзя. Се Юньци отступил и выпрямился, следуя дальше, мимо главной резиденции, мимо внешнего двора – туда, где у самой вонзающейся в небо скалы виднелись внутренние помещения. Он остановился у высокой стены под сосной, а затем ловко взлетел по веткам и притих, глядя на молчаливый внутренний двор. Вэнь Цзеши не жил с большим размахом, и его резиденция состояла всего из нескольких дворов: внешний зал – для приема гостей, внутренний – для хозяина, а боковые дворики занимали его ученики. На дереве Се Юньци внимательно прислушался и скользнул взглядом по крышам.

Казалось, что бодрствует только луна, и во внутреннем дворе лишь поблескивали тренировочные мечи и луки на стойках. Кругом было тихо и темно. Но Се Юньци не спешил – он проделал такой путь из Огненной пустоши досюда и не мог ошибиться теперь.

В дальнем конце с грохотом разошлись створки дверей. В крытую галерею вышел человек в белом, и Се Юньци опасно прищурился. Этот человек был ему знаком.

Божественный лекарь Лу. Слухи не врали – тот, кажется, и правда поселился в Чэньси. Лу Уюэ ничуть не изменился за год, только выглядел уставшим и недовольным. Его прекрасное лицо, обычно добродушное, было искажено от гнева, и он стремительно пересек двор, засучивая на ходу рукава.

Взгляд Се Юньци метнулся к дверям. Створки остались приоткрытыми, а за ними царила угрюмая темнота, не нарушаемая пламенем ни единой свечи. Лу Уюэ, что-то бурча под нос, добрался до вторых ворот и скрылся во внешнем зале. Что же так разозлило его в пустой комнате?

Се Юньци подождал еще пару мгновений, а затем слетел с сосны, проскользнул по крыше и мягко приземлился во внутреннем дворе. Ничего не произошло. Он ожидал ловушек, формаций, сигнала тревоги – да чего угодно, но все продолжало дышать тишиной и покоем. Будто резиденция абсолютно пуста.

Приоткрытые створки вели в главные покои, где должен был жить глава Вэнь. Оставался только один вариант, что там мог забыть Лу Уюэ.

Больше не медля, Се Юньци добрался до дверей и неслышно скользнул внутрь. Тени сгустились, окутывая его фигуру и скрывая от глаз неискушенных смотрящих. Се Юньци прекрасно видел в темноте и обвел взглядом покои: две боковые комнатки были оборудованы под спальню и личный кабинет главы ордена, а центральная часть – для приема гостей. Посреди стоял чайный столик, жаровня для чайника, мягкие подушки, у окна – узкая кушетка и незаконченная партия в вэйци. Сдержанно и просто: по стенам развешаны картины на шелке с пейзажами, в углу стойка с мечами, у дальней стены стеллаж со свитками, на столе – невысохшая от туши кисть и письма. И ни души.

Глаза Се Юньци опасно блеснули. По планировке комната казалась точно такой же, что и с крыши, и не имела второго выхода. Он быстро подошел к большой картине за чайным столиком: она изображала горный пейзаж с уходящими ввысь и утопающими в облаках скалами, к которым от подножия вела узкая тропа. Девственная красота природы, выполненная рукой какого-то великого мастера, и в глубине горного леса – маленькая хижина отшельника, в окне которой виден медитирующий мудрец. Се Юньци подошел вплотную, глядя на этого крошечного человечка в черных одеяниях. Создавалось впечатление, будто он был вписан в картину позже – слишком уж ярким выглядел черный цвет на древнем полотне.

Се Юньци поднял руку, касаясь этого человечка, и картина вдруг словно зарябила. Он прищурился и резко шагнул вперед, проваливаясь в скрытое пространство.

После пары мгновений тьмы перед его глазами вспыхнул яркий свет. Се Юньци подслеповато заморгал, а когда зрение обрело четкость, он осознал, что стоит посреди еще одного двора, а на улице – ясный день. Двор был совсем небольшим: всего пара чжанов в длину, и посреди росло высокое древнее дерево, накрывавшее его будто куполом, сквозь шелестящую листву которого искрилось солнце. Деревянные постройки, окружавшие двор, потемнели от времени, а резьба и черепица были явно не из этого столетия.

Но Се Юньци совсем не обратил на это внимания. На крыльце северной комнаты стояло плетеное кресло, а в нем расслабленно полулежал человек. Черные волосы рассыпались по его плечам, почти касаясь кончиками деревянных половиц, свободно висел на плечах домашний халат, приоткрывая бледную кожу и угловатые ключицы. Опираясь головой на руку, человек слегка приподнял подбородок, подставляя лицо свету, и солнечные зайчики, играющие на его закрытых веках, будто смягчали резкие черты, стачивали даже острые скулы и линию подбородка. Он казался мягче, спокойнее, умиротвореннее, чем за все время, что его знал Се Юньци.

Глаза Третьего господина вспыхнули алым, и он оскалился.

Нашел.

Глава 61. Белые облака и сизые собаки^[31]

Мо Хэ дремал, наслаждаясь летним солнцем. Здесь, в этом укромном дворе, было так тихо, что казалось, будто нет ничего за его пределами, а люди, что приходили к нему, – Лу Уюэ, лекари, Вэнь Цзеши, все они возникали лишь на границе скрытого пространства, а затем снова исчезали.

Это продолжалось уже так давно, что он начал забывать, а существовал ли наружный мир. После падения со стены Второго дворца он долго не приходил в себя и, по словам Лу Уюэ, действительно находился на грани жизни и смерти. Его тело, не выдержав сурового хозяина, наконец сдалось, и он погрузился в долгий сон.

Этот сон не был спокойным: в нем он видел то Шаньцзю, то Учителя, то Гу Вэньвэнь, то... Се Юньци. И все они уходили от него, не задерживаясь надолго. Все они что-то говорили ему: шептали над ухом теплые и грубые слова, кричали в лицо оскорбления или же просто смотрели молча, разочарованно. Сначала там был лишь Шаньцзю – юноша, которого он спас, а потом убил своими руками. Улыбчивый, яркий, как луна, с которой солнце не должно было пересечься, – луна, сбитая под кровавым небом во имя жизней всех яо. За прошедшие триста с лишним лет боль притупилась, но не исчезла, и он считал, что давно научился с ней жить. Она превратилась в часть него, будто сердце кто-то непрестанно немного сжимал, не сдавливая до конца, но и не отпуская. Бесконечная пытка, для которой наверняка есть свой ад в Диюе. Но кто осудил его? Ни Янь-ван, ни другой судья, – лишь он сам.

Кровавая лента стала и последним подарком, и клятвой продолжить великое, пусть и не известное никому дело Дэ Цзэшаня. Какая глупая шутка: даочжан Сюаньи, защитник и хранитель мира, защищал и тех, от кого обязался спасать людей.

Во сне он снова и снова переживал сцены от знакомства до падения Владыки демонов, будто листал одну и ту же любимую книгу, а заканчивая, начинал опять. Его душа отстранилась от духовного пространства, от трескающегося золотого ядра, от меридианов, горящих от яда, что снова поднял свою голову, от скрипящих от хрупкости костей бренного тела. Его душа отдыхала, забыв обо всем этом, и с мазохистским удовольствием предавалась болезненным воспоминаниям.

Пока в них не вторгся кто-то другой. Тоже мальчишка – не старше самого Шаньцзю, когда они расстались навеки, а для нынешнего Мо Хэ и вовсе ребенок. И тоже, как оказалось, яо. Огромный и при этом такой глупый цюнци. Древний монстр, которых давно не видел этот мир. Прятался прямо у него под боком и думал, что может обмануть его.

Откуда глупому демону было знать, что серебряный Двуликий колокольчик, созданный Владыкой демонов, не действует на Мо Хэ, потому что именно он научил Шаньцзю формациям и печатям и всегда видел сквозь его чары. Ему потребовалась всего пара мгновений, чтобы распознать в Се Юньци демоническую ци.

Душа Мо Хэ, потревоженная этим воспоминанием, вернулась ко времени, когда он впервые встретил надменного молодого господина Се. Такой заносчивый маленький демон – и такой глупец. Сначала Мо Хэ отнесся к нему со спокойным подозрением – мало ли какую пакость замышлял этот волк в бараньей шкуре: нужна ли тому светлая ци для совершенствования или янская энергия даоса? Или демон вовсе просто... глуп?

А потом... Мо Хэ отчего-то заинтересовался. Это казалось забавной игрой: маленький демон столь глупо пытался его убить, но каждый раз попадал впросак, дерзил, злился и оскаливался. Как... разъяренный котенок. Удивительно, но Мо Хэ это развеселило. Он пережил столько покушений на свою жизнь, что без труда различал дурные намерения демона, но не понимал его мотивов: зачем вдруг появляться у него на пути и пытаться убить? Все эти годы Мо Хэ старался отправлять озлобленные души на перерождение, не трогал яо и даже наставил пару мелких демонов на путь истинный. Он изучил буддийские сутры и мантры, чтобы не причинять зла. Откуда у него и этого неизвестного демона вражда?

И так он оставил его при себе. Он даже принял его в ученики после того, как демон его спас, – да, глупо, да, в его обычном стиле, но это было даже... мило. Никто не заступался за Мо Хэ сотню лет – со смерти Шаньцзю. Никто и не хотел заступаться за него – зачем защищать Бессмертную душу, сильнейшего заклинателя эпохи?

А Се Юньци защищал: его опека была такой же странной и глупой, как и он сам – то огрызнется на кого-нибудь, то щедрой рукой купит подарок, то нальет вина. И Мо Хэ решил, что обучит его так, как умеет, как учил Гу Вэньвэнь. А потом разгадал тайну дневника Шаньцзю и решил, что пусть однажды он уже ошибся, но попробует еще раз. Впервые за триста лет даос почувствовал воодушевление – у него появилась цель. Он больше не был ветром, гонимым по Поднебесной и таскающим за собой Гу Вэньвэнь, у которой тоже никого не осталось. Он был тем, кто мог помочь демону вознестись. Впервые в истории.

Но оказалось... оказалось, что он снова ошибся. Этому демону не нужна была его помощь. В его ужимках и улыбках не таилось ни капли правды. Этот демон замыслил получить трон Владыки и забрать золотое ядро даоса. Мо Хэ мог простить причину, – но не привкус предательства, напомнивший ему о прошлом.

А еще он был тем, кому Мо Хэ причинил зло даже после того, как поклялся этого больше никогда не делать. То пророчество, тот уничтоженный клан... Прошлое ударило Мо Хэ по лицу, напоминая о былых грехах.

Однако даже после этого глупый демон снова бросился его защищать. И Мо Хэ... просто оттолкнул его. Не стал объясняться, не стал оправдываться, лишь прогнал куда подальше, потому что так было проще, чем снова встречаться с трудным выбором. А Мо Хэ так устал от них.

Поэтому, когда после долгого сна он наконец открыл глаза и понял, что находится взаперти, то... ничего не сделал. Весь мир думал, что он умирает, а вместо этого Мо Хэ наслаждался долгожданным покоем. Узнав, что с Гу Вэньвэнь все хорошо, что она общается со сверстниками и учится в ордене, он успокоился и отпустил последние тревоги. Ей здесь было безопасно, а вот ему... Он бы предпочел, чтобы его вообще никто не трогал – не приходил, не лечил, не пичкал пилюлями, позволил его телу разрушиться, чтобы в конце концов от даочжана Сюаньи ничего не осталось.

– Зачем снова пришел? – лениво проговорил он, не открывая глаз. – Уюэ, я же тебе уже сказал...

– Открой глаза, – неожиданно раздался мрачный голос.

Прошлое наложилось на настоящее, и маленький демон снова стоял перед ним, – сквозь чары Двуликого колокольчика даос видел это прекрасное лицо, искаженное от гнева, и глаза, сверкающие алым. Се Юньци больше не пытался скрывать свою демоническую суть перед ним.

– Думал, сможешь спрятаться от меня здесь? Я пришел посмотреть, как ты подыхаешь, а ты почему-то еще жив, – презрительно выплюнул Се Юньци и шагнул вперед.

Он долго думал, что скажет Мо Хэ первым, перебирал варианты, что будет, если найдет его тело или же умирающего и слабого даоса в постели. Он бы обрадовался, позлорадствовал бы и отправил к Янь-вану, завершив земной путь даочжана Сюаньи.

Но вместо этого перед ним сидел живой и невредимый Мо Хэ, который, гуй его раздери, грелся на солнышке как большая плешивая черепаха! И назвал его Уюэ! Весь сдерживаемый до этого гнев Се Юньци взметнулся с новой силой, черная ци окутала его руки, и он вдруг метнулся вперед, вытягивая удлинившиеся когти. Миг – и те должны были сомкнуться на горле Мо Хэ и вспороть его. Но в следующее мгновение его рука натолкнулась на барьер.

Мо Хэ даже не пошевелился, рассеянно глядя на юношу своими глубокими темными глазами. Се Юньци взревел и ударил по барьеру, окружавшему ступени крыльца, но тот не поддался, лишь зарядил воздух. Молодой человек аж позеленел от гнева и яростно уставился на виновника, который даже пальцем о палец не ударил.

– Трус! – процедил он. – Сразись со мной как мужчина с мужчиной, отдай кровавый долг!

Мо Хэ наконец моргнул – лениво, так медленно, будто время вдруг растянулось. Его расфокусированный взгляд сосредоточился на Се Юньци, и он проговорил:

– Не трать силы зря.

Но это лишь привело Се Юньци в еще большую ярость. Он заревел, а его рука обратилась в огромную тигриную лапу, которая со всей силы ударила по барьеру. Черная ци поднялась от земли, окутывая прозрачную стену, но ни одно щупальце не пересекало границу. С громкими криками Се Юньци бил по стене, направляя всю ци в эти удары, но барьер не поддался.

Спустя палочку благовоний он начал выдыхаться. Темная ци уже не так густо клубилась вокруг него, постепенно рассеиваясь, а Мо Хэ все так же молча смотрел на Се Юньци из-за барьера.

– Трус! Черепаха! Спрятался там, но я должен отомстить! Должен... Ты убил мою семью! Я заберу не только твое золотое ядро, ты должен мне жизнь, ты должен... – задыхался Се Юньци, пока совсем не выбился из сил и не опустился на колени по ту сторону. Лапа снова стала рукой, по костяшкам текла кровь, капая на белоснежные камни дворика. Молодой человек дрожал от выплеска чувств, но энергия в нем постепенно успокаивалась, хотя губы продолжали бормотать проклятья.

– Закончил? – спросил Мо Хэ, наконец опуская руку и выпрямляясь в кресле. Он сверху вниз посмотрел на юношу, сидящего у ног, а солнце нежно ласкало его щеки, смягчая облик.

– Презренный даос, как ты смеешь прятаться от меня за барьером? Только я могу убить тебя... только мне ты должен... ты не можешь умереть просто так... Почему ты еще жив?! – Се Юньци с ненавистью вскинул на него горящие алым глаза.

На губах Мо Хэ мелькнула и тут же исчезла легкая улыбка, будто вопрос его позабавил.

– Прости, Се Юньци.

Он протянул руку и коснулся головы юноши. Светлая ци разлилась от кончиков его пальцев, и дрожь пробежала по телу Се Юньци от этих простых слов. От звука его имени из ненавистных губ. И странное облегчение, столь же презренной и гадкой природы, которую он подавлял вином весь год, окутало его хаотичное золотое ядро, успокаивая и усмиряя. Будто ему недоставало только этого – глотка светлой знакомой ци и этого спокойного, надежного присутствия рядом.

Се Юньци взревел и сбросил руку со своей макушки, перехватывая ее ладонью. Его длинные когти тут же впились в белую кожу, но он замер, с удивлением обнаружив, какая она холодная – будто у мертвеца.

– Ты правда умираешь? – тупо спросил он, и на его лице появилось такое смятение, что Мо Хэ невольно скривил губы в усмешке.

– Как ты и мечтаешь. – Он равнодушно наблюдал, как из царапин потекла кровь, а кости, на сохранение которых Лу Уюэ потратил столько усилий, хрустнули от напора.

Се Юньци, услышав этот треск, тут же отпустил руку и будто в испуге отпрянул.

– Нет, я не хочу так, – пробормотал он. – Я хочу убить тебя в бою! Хочу отомстить по-настоящему! – Он зло посмотрел на Мо Хэ, словно тот был виноват в срыве планов некоего достопочтенного. – Я не хочу так!

Как ребенок, которому вместо танхулу всунули печеных овощей. «Как мило», – подумал Мо Хэ. Он поднял руку, покрутил ею, убеждаясь, что кости не сломаны, и снова лениво опустил на подлокотник кресла.

– Если это все, то проваливай, – вслух сказал он. – Я говорил тебе, что у нас больше нет ничего общего.

Он расслабленно откинулся на спинку кресла и поднял лицо, явно собираясь и дальше наслаждаться солнцем. Но теперь Се Юньци чувствовал себя униженным. Растерянным. Бешенство, злоба и гнев, что влекли его сюда, после всплеска эмоций ослабли, и осталось лишь опустошение.

– Между нами кровный долг, – хрипло проговорил он, поднимая голову. В солнечном свете этот безмятежный мужчина выглядел таким безобидным, таким... красивым. – У даочжана Сюаньи нет дара прорицания, – медленно продолжил Се Юньци, стоя перед ним на коленях. – Но именно даочжан Сюаньи указал на клан Сюэ в пророчестве.

Мо Хэ молчал, не отвечая ему. Ни один мускул не дрогнул на его лице, кровь капала с подлокотника на белые камни и по желобкам смешивалась с кровью Се Юньци.

– Великие ордены и кланы объединились двадцать лет назад, чтобы напасть на клан Сюэ и полностью истребить его. В этом не было никакой нужды: клан Сюэ, хоть и состоял из яо, но жил глубоко в горах и не совершил никаких прегрешений, – продолжал говорить Се Юньци, и голос его постепенно креп. – К тому времени даочжан Сюаньи уже покинул Чэньси и скитался по цзянху, но был и остается первым старейшиной ордена. Глава Вэнь возглавил карательный поход по его указанию, хотя детей было четверо. Прежде чем я убью тебя, я хочу знать: почему Сюэ? Почему не мои названые братья? Почему я?

Он неотрывно смотрел на Мо Хэ, но видел лишь спокойную маску. Как бы ему хотелось вскрыть эту грудную клетку, разорвать сухожилия и узнать, что скрыто в его сердце – о чем думает этот человек? Был ли он таким же хладнокровным, когда подписал смертный приговор всей его семье и обрек его на эту судьбу? Если бы не пророчество, его мать и отец были бы живы. Быть может, он бы никогда и не подумал вступить в борьбу за трон Владыки. Быть может... он бы до сих пор жил в клане, наслаждался беззаботными деньками и знать не знал о склоках демонов и заклинателей.

– Почему я? – тихо повторил он, глядя на эту великую гору Тай, что обрекла его на страдания.

Мо Хэ открыл глаза и прищурился, смотря прямо на солнце, пробивающееся сквозь листву. А затем он медленно вернул взгляд на стоящего перед ним на коленях Се Юньци – почти в позе для молитвы, со сгорбленными плечами и покрасневшими глазами, в которых стояли злые слезы. И он еле слышно вздохнул, принимая решение.

Глава 62. Освободить колок и поменять лад^[32]

– Почему ты... – спустя, казалось, вечность проговорил Мо Хэ. – Что ты хочешь услышать? Что я выбрал тебя, потому что ты подходишь больше всех? Или потому, что ты действительно будущий Владыка демонов? Или... – Он вздохнул. – Я не знаю.

Сердце Се Юньци екнуло и провалилось куда-то вниз.

– Что значит «я не знаю»? – хрипло просипел он, будто и голос решил покинуть его.

– Именно то, что я сказал. Я не прорицатель, у меня никогда не было этого дара, ты прав. – Мо Хэ снова отвел глаза и, прищурившись, уставился на солнце. – Пророчество произнес мой Учитель еще сто лет назад. А я лишь... обнаружил его в записях, когда последний раз был в ордене – то есть двадцать лет назад. Глава Вэнь умолял меня вернуться на Цинмин^[33], чтобы поклониться духам предков, и, разбирая книги Учителя, я обнаружил это странное пророчество. Я отдал его главе Вэню, посчитав бесполезным, – ведь звезда Тяньчань появлялась лишь пять лет назад, и никаких признаков тьмы не было обнаружено. А что случилось дальше... ты и сам знаешь.

Он немного помолчал и тихо произнес:

Хотел бы я и сам понимать, что это значит.

– Почему я? – столь же тихо спросил Се Юньци.

– Возможно, потому, что остальные три ребенка жили в Огненной пустоши, и лишь клан Сюэ держался особняком. Добраться до вас было намного проще, чем идти войной на все царство демонов, – отозвался Мо Хэ. – Я ответил на твой вопрос? – устало спросил он.

У Се Юньци вдруг создалось ощущение, что Мо Хэ сейчас заснет – настолько расслабленным и утомленным он казался. Это снова разъярило его, и молодой человек протянул руку, чтобы схватить даоса, и... без труда впился ногтями в его раненую ладонь. Мо Хэ не пошевелился, не сделал попыток отстраниться, а когда Се Юньци поднял взгляд, то обнаружил, что даос закрыл глаза, а его голова почти упала на грудь.

Он заснул.

Он был таким беззащитным и слабым, не великим даочжаном Сюаньи, а болезненным молодым господином, уснувшим на солнце. Его бледная кожа казалась еще прозрачнее, а под ресницами залегла тень.

Се Юньци чувствовал, что вот сейчас может убить его одним ударом. Не осталось никакого барьера, никакой защиты. Мо Хэ, величайший заклинатель Поднебесной, спокойно задремал перед ним, поведав самую страшную тайну эпохи, которая привела к стольким жертвам и боли.

Когти Се Юньци снова удлинились, а глаза налились красным. Один удар, одно движение, и источник его боли будет навсегда устранен, а затем для него не останется преград – он сделается сильнейшим и без труда одолеет не только братьев, но и весь праведный мир.

Всего одно движение.

Се Юньци медленно встал и осторожно поднял на руки заснувшего Мо Хэ. Он занес его в комнату позади и уложил на кровать. Здесь везде были следы Мо Хэ: его записи, открытые книги, стопки талисманов. Здесь он провел свой год. Сквозь приоткрытое окно в комнату врывался летний ветерок, и полог на кровати мягко колыхался.

Юноша укрыл Мо Хэ одеялом, взглянул последний раз и быстро вышел. Посмотрел на кровь на камнях, цокнул языком и вернулся обратно. Се Юньци достал из-под одеяла руку Мо Хэ, оторвал от простыни кусочек ткани и перевязал рану. Заметив тонкую черную полоску, идущую вокруг запястья, он на мгновение замер, а потом продолжил бинтовать. Затем Се Юньци вернулся во двор и убрал все следы своего присутствия, – ведь они могли насторожить врага. Картина зарябила, выпуская его обратно в ночной молчаливый орден Чэньси.

По дороге назад он был так задумчив, что чуть не раскрыл себя, в последний момент спрятавшись в тени карнизов, когда навстречу ему прошли какие-то ученики. Он стоял, прижавшись к стене, и вдруг его сердце бешено заколотилось. Се Юньци резко оглянулся туда, откуда пришел.

Но теперь он не мог вернуться. Кто знает, когда придет Вэнь Цзеши или Лу Уюэ и как скоро они обнаружат проникновение в тайное пространство. Се Юньци стиснул зубы и направился дальше, стоило ученикам скрыться из виду. На проклятом мосту он уже не так осторожничал и, используя цингун, высоко подпрыгнул, обходя формацию. Он без проблем добрался до гостевых дворов на Лунном пике, но, когда забрался на крышу своего павильона и уже собирался соскочить вниз, его острое чутье вдруг уловило колебания ци. Се Юньци пригнулся и набросил на себя тени. Луна, благоволя ему, скрылась за облаками, и весь пик погрузился во мрак.

С крыши он видел, что вдалеке, во дворе для высокопоставленных гостей, в одном окне горит свет. Именно оттуда он только что почувствовал неустойчивую ци. Он немного подумал и, крадучись по крышам, медленно приблизился к источнику света, замерев на черепице над соседним павильоном. С этой позиции он мог видеть смутные тени на оконной бумаге, но не слышал голосов, – кто-то наложил завесу тишины на комнату. Однако не зря Се Юньци был яо: его чувствительность к темной ци тут же заставила его насторожиться. Се Юньци затаился, вспоминая бесполезную болтовню Су Янлэя на ужине: кто приехал в Чэньси на отбор? Быть может, в орден проник еще кто-то из демонов? Из всех тех заклинателей он не знал никого, – да никто и не заинтересовал бы его. Какое ему дело до мелких людишек, когда он пришел сюда с единственной целью?

Но теперь... цель слегка сместилась. Он еще сам не понял, что произошло, но после той истерики и слов даоса он отчего-то передумал его пока убивать. Нет, он, конечно, убьет его позже, но не сейчас. Он лучше начнет с Вэнь Цзеши. Се Юньци, лежа на нагретой за день крыше, даже пожалел, что не убил его тогда, на мосту, – такой отличный шанс, но он был слишком одержим поисками проклятого даоса. Теперь он нашел его и может с чистой совестью пока заняться устранением других мелких, незначительных целей. Какое удовольствие убивать немощного калеку?

С этими мыслями Се Юньци снова переключил внимание на окно: тени хаотично танцевали на бумаге, но, кажется, внутри были двое. Спустя время, достаточное, чтобы сжечь аж две палочки благовоний, халат Се Юньци потяжелел из-за росы. Он порядком устал лежать на крыше и уже собирался сдаться, когда свеча погасла, а вслед за этим дверь во двор тихонько открылась. Завеса тишины пала. На пороге появилась темная фигура. Человек обернулся, что-то тихо сказал провожающему, а затем мягко прикрыл двери.

Луна наконец вышла из-за облаков, будто помогая Се Юньци, и осветила лицо человека, покинувшего чужие покои глубокой ночью. Вэнь Цзеши.

На ходу поправляя халат, он пригладил волосы и быстрым шагом направился к мосту, соединяющему два пика. Се Юньци не смел двигаться, превратившись в безмолвную тень и скрыв дыхание, пока глава не исчез из вида. Но и после этого он выдержал целую палочку благовоний, лишь тогда убедившись, что его шишу покинул Лунный пик.

Лишь затем он тенью слетел с крыши и подкрался к окну. И тут же отпрянул, когда сквозь бумагу пролетел клинок, чуть не задевший юношу.

«Кто, гуй его раздери, осмелился напасть на этого достопочтенного?» – разъярился Се Юньци, отступая, потому что чей-то меч неустанно преследовал его, гоняя по двору, как кошка крысу. Молодой человек запрыгнул на крышу, а сверкающий в лунном свете клинок со свистом устремился за ним. Се Юньци не осмеливался демонстрировать свою силу и сражаться, поэтому мог только позорно спасаться бегством. Он проворно увернулся, и клинок впился в причудливый камень во дворе, войдя на целый цунь. Се Юньци похолодел: кто-то явно стремился его убить. Меч вибрировал и дрожал, пытаясь вырваться, но это мгновение позволило разглядеть его. Молодой человек вдруг прищурился: черная рукоять меча была... такой знакомой. Он резко вскинул голову и увидел на крыше павильона черную фигуру в развевающихся одеждах.

В следующее мгновение меч вырвался из камня и снова атаковал его, повинуясь воле хозяина. Учитывая, что сейчас Се Юньци носил личину простого ученика Сумеречного пика, подобная жестокость объяснялась лишь одним: ни одна живая душа не должна была узнать, что Вэнь Цзеши встречался...

... с его Первым братом, Луань Дунем.

Но Се Юньци не собирался, во-первых, легко умирать, во-вторых, рассекречивать себя. Поэтому он хитро ухмыльнулся и вдруг завопил что есть мочи, устремившись к общежитию для учеников:

– Убивают! У-би-ва-ют! Помогите! В Чэньси убийца! Убийца! Демоны! Помогите-е-е!

Его голос, усиленный ци, разнесся по Лунному пику, мгновенно перебудив всех и подняв на уши. Загорелись окна, зашумели люди, сонные, взъерошенные ученики высыпали наружу, высокопоставленные гости, запахиваясь в халаты, с мечами наперевес устремились на площадь, их телохранители тут же окружили господ.

Се Юньци с криком устремился в толпу и исчез среди людей, а черная тень мгновенно отозвала клинок и слетела с крыши. Расчет Третьего господина оказался верным: брат тоже тайно проник в орден – явно с подачи Вэнь Цзеши – и не собирался так глупо подставляться. Сбросив маску неизвестного ученика Сумеречного пика, Се Юньци растворился в галдящей толпе и незаметно подобрался к Су Янлэю и Су Юэлинь, которые тоже выбежали наружу. В поднятом неким достопочтенным хаосе никто и не заметил, как виновник его исчез.

– Что случилось? Кто кричал? Где убийца?

– Не знаю! Я никого не видел, только пришел!

– Демоны? Это правда демоны?! Они напали на Чэньси?!

– Система охраны Великого ордена никуда не годится, что за крики посреди ночи?

– Ложная тревога? Беспредел!

Наконец появился и сам Вэнь Цзеши, который быстро уверил всех, что ситуация под контролем. Он отправил старейшин и старших учеников проверить барьер, а сам успокоил гостей и попросил всех вернуться в свои комнаты и проверить, ничего ли не пропало и не исчез ли кто-нибудь. Он улыбался, кланялся и извинялся перед гостями. Се Юньци не отрывал от него взгляда, но не нашел ни одного изъяна в поведении главы Вэня: этот человек... оказался гораздо лучшим актером, чем он думал.

– Может, стоит сказать главе Вэню, что Сяо Шэ пропал? – тихо спросил Су Янлэй у сестры. Он хмурился и выглядел ужасно обеспокоенным. – Глава!..

– Чего орешь? – спросил его Се Юньци, хлопнув по плечу сзади.

Су Янлэй резко обернулся и увидел «пропавшего» молодого человека.

– Брат Сяо! Где ты был?! – отругал его Су Янлэй. – Я думал, тебя демоны утащили!

– А что случилось? – любознательно спросил Се Юньци, принимая невинный вид. – Меня так прихватило, чем они нас тут накормили? Мой железный живот раньше даже камни переваривал, а теперь? Так вот, сидел я себе в выгребной яме, а тут крики, хаос, я чуть туда не свалился! Вот был бы...

Су Юэлинь скривилась, и Се Юньци тут же замолк.

– Простите мой болтливый язык, просто перепугался из-за криков. Что за негодяй устроил беспорядок посреди ночи в такой важный день для Чэньси?

– Понятия не имею, но кажется, ничего страшного. Было бы ужасно, проникни демоны в орден во время отбора! – Су Янлэй аж передернулся.

– Истинно так, брат Су, – закивал тот самый демон-негодяй. – Ладно, раз разобрались, пойдем спать? Что-то я утомился с этим животом.

– И правда, глава Вэнь явно разберется и без нас, – кивнул Су Янлэй.

Втроем они направились к своему дворику, а Се Юньци напоследок обернулся и обвел взглядом гостей, стоявших вокруг Вэнь Цзеши. Какую личину нацепил на себя Первый брат? Второй брат рассказывал, что Луань Дунь вплотную взялся за дело, но Се Юньци полагал, что тот пока занят завоевыванием территорий этого достопочтенного. Что за отношения у него с Вэнь Цзеши и как глава Великого клана вообще связался с демоном? И если Первый брат находится здесь открыто, то что за артефакт он использует, чтобы скрыть демоническую сущность? И почему у этого достопочтенного только Двуликий колокольчик, который ни капли не помогает против проклятого даоса?!

* * *

Остаток ночи Се Юньци мирно проспал, отвернувшись к стене. С утра его разбудили копошения Су Янлэя, который явно считал, что делает это очень тихо.

– Ты куда? – хмуро спросил его Се Юньци, пригвоздив к месту.

– Я тебя разбудил? Ой, извини, – Су Янлэй бросил сапог, который натягивал, и виновато почесал голову. – Хотел размяться перед состязаниями, я немного нервничаю.

– Чего нервничать? Пришел, сразился, победил. – Се Юньци устало зевнул, перевернулся на другой бок и потянулся. Мало того, что этот достопочтенный был вынужден полночи носиться по ордену, так его еще и разбудили спозаранку! Этот мелкий заклинатель явно напрашивался на скорую гибель, и Третий господин, который ненавидел, когда его будили рано, уже был готов отправить его к Янь-вану, а сам вернуться к Чжоу-вану. Прикидывая, какая смерть была бы самой быстрой и незаметной, он, прищурившись, разглядывал Су Янлэя. Утопить его в тазу?

– Какой ты храбрый, брат Сяо, – продолжал как ни в чем не бывало щебетать излишне бодрый Су Янлэй. Настолько бодрый, что на него было противно смотреть.

«Нет, слишком много шума, – подумал Се Юньци и перевернулся на живот как большая ленивая кошка. – Расчленить и иссушить?»

– Я вот так разнервничался, что живот скрутило, наверное, за завтраком ничего съесть не смогу. Вот бы попасть в Чэньси – на какой угодно пик! Главное, не посрамить честь клана и ифу...

«Можно было бы вырвать ему язык, чтобы он захлебнулся в собственной крови», – прикинул Се Юньци, играя пальцами с кисточкой на одеяле.

– Интересно, встала ли А-Линь? Мы собирались вместе поупражняться с мечом, но она всегда просыпает утренние тренировки, надо бы ее разбудить, да вроде как неприлично, как думаешь, брат Сяо?

«Испепелить, и дело с концом», – заключил Се Юньци и лениво свесил ноги с кровати.

– Ты спи, спи, я зайду к тебе, когда пойдем на завтрак, – его жертва энергично махнула рукой и выскочила из комнаты.

Се Юньци немного подумал, а потом закинул ноги обратно на кровать и отвернулся к стене. Из щели между кроватью и стеной он выудил нефритовый жетон, который украл у ученика. Вчера он не заметил юношу на площади, но сегодня надо было бы вернуть жетон. Еще что-то надо было сделать с ободранными костяшками и царапиной на ладони. Ночью он забыл нанести заживляющую мазь, и даже если сделает это сейчас, кто-то может заметить раны и задаться вопросом.

Но важнее всего: сегодня ночью он обязан снова вернуться на Лотосовый пик. Се Юньци мрачно сжал жетон, и костяшки снова засаднило, но он невидящим взглядом уставился в стену.

Глава 63. Очнуться от долгого сна

Мо Хэ проснулся от того, что кто-то мягко трогал его запястье.

– Юньци... – прохрипел он, чувствуя сухость в горле, и пальцы тут же исчезли.

– Какой еще Юньци? Бабка твоя Юньци! – раздался недовольный знакомый голос. – Сколько времени я потратил на тебя, а ты даже не признаешь меня? Стоило перейти реку, как сжигаешь мосты? Я тебя больше не буду лечить, сегодня же улетаю в Чанъань!

От этой болтовни у Мо Хэ мигом разболелась голова. Он открыл глаза и, конечно, увидел мрачное лицо Лу Уюэ.

– Какого гуя с тобой случилось?! Почему меридианы опустели всего за одну ночь? – продолжал друг распекать его. – И что это такое? – он поднял его за раненую руку, неумело обвязанную полоской ткани, которая уже пропиталась кровью. Лу Уюэ потряс ею, точно даос был тряпичной куклой.

– Это... – Мо Хэ нахмурился, пытаясь сообразить ответ, но Лу Уюэ он не особо волновал.

– Кто так накладывает повязки?! Сколько лет мы друзья, а твоя техника все еще так плоха? Это настоящий позор для божественного лекаря! – возмущался он.

Мо Хэ промолчал.

Некий Третий господин далеко на Лунном пике вдруг чихнул. Мо Хэ благоразумно решил, что лучше не отвечать. Он высвободил руку и со вздохом приподнялся на локтях. У Лу Уюэ хватало благоразумия, чтобы тут же подложить ему второй мягкий валик-подушку под голову, хотя ворчать он не переставал:

– Столько снадобий, столько драгоценных пилюль, столько усилий, а за одну ночь меридианы опустели... Мы только-только добились прогресса, чем ты тут занимался?! Устраивал огненное представление в одиночку?

Мо Хэ подумал, что огненное представление ему устроил некий молодой господин, который ворвался и потребовал объяснений.

– Ты же знаешь, что тебе нельзя напрягаться и использовать сейчас ци, когда мы достигли критической точки в лечении, – распинался Лу Уюэ, которого никто не слушал. – Твое тело просто не выдерживает Бессмертную душу, а ты еще не взрастил ее до конца, ты хоть сам понимаешь, что может случиться? – бормотал он себе под нос, развязывая ткань на запястье друга. – Яд отравляет твои меридианы и не дает совершенствоваться, и любое потрясение ввергнет тебя в искажение ци, а ты!.. Что это? – ахнул он, открывая длинные царапины на руке Мо Хэ.

– Кот поцарапал, – отозвался тот, равнодушно глядя на рану.

– Кот? – недоуменно переспросил Лу Уюэ. – Глава Вэнь принес тебе кота?

– Он сам пришел, – на губах Мо Хэ вдруг появилась легкая улыбка, которая тут же пропала. – Но очень уж строптивый и непослушный. Я его прогнал.

Лу Уюэ обескураженно промолчал. Он осознал, что совершенно перестал понимать своего друга, и благоразумно решил не продолжать эту тему. Возможно, с возрастом у того просто развивалось слабоумие. Вместо этого Лу Уюэ достал мазь, обработал царапины и наложил превосходную по всем правилам повязку.

– Что происходит в ордене? – вдруг спросил Мо Хэ.

Движения Лу Уюэ замедлились. Он поднял голову и недоуменно посмотрел на друга. Все полгода, что тот бодрствовал, он не проявлял ни малейшего внимания к внешнему миру, будто полностью отрешившись от него и уединившись в этой секретной обители. Сначала Лу Уюэ был против плана главы Вэня держать Мо Хэ здесь взаперти даже ради безопасности и собирался забрать его в клан Лу, но когда тот наконец очнулся, то не выказал ни слова против, будто ему было все равно. Узнав, что с его ученицей, и попросив присмотреть за ней, он более не интересовался никакими новостями, что приносил ему Лу Уюэ, да и лечение его не волновало. Он как будто просто... ждал смерти.

Это напугало Лу Уюэ. Он даже провел серьезный разговор с главой Вэнем, настаивая, что Мо Хэ необходимо вытащить из скрытого пространства, дать развеяться, но тот лишь покачал головой. «Это небезопасно, особенно сейчас, когда в царстве демонов скоро начнется война, – сказал глава Вэнь. – Кто знает, когда эти мерзавцы снова придут за его золотым ядром. Как его шиди и глава Чэньси я обязан защитить шисюна от этого зла». Лу Уюэ остался недоволен исходом разговора, но в ордене он был не более чем гостем, приглашенным лекарем. Глава Вэнь и так пошел ему навстречу, поселив в своей резиденции и позволив в любое время приходить к Мо Хэ.

– Отбор новых учеников? – снова спросил Мо Хэ, и Лу Уюэ захлопнул рот, перестав глупо пялиться.

– Как ты догадался? – удивился он.

Мо Хэ снисходительно посмотрел на него, и Лу Уюэ хлопнул себя по лбу:

– Верно, почему я все время забываю, что это твой родной орден? Да, открылся отбор учеников. В Чэньси сейчас очень оживленно, сегодня пройдут первые состязания.

– Вот как. – Догадка Мо Хэ о том, как некий демон проник в орден, подтвердилась. Он больше ничего не сказал, погрузившись в задумчивость.

Лу Уюэ же, обрадованный интересом друга, принялся бесконечно болтать о том, как шумно теперь на Лунном пике, как старейшины уже выбирают хорошие саженцы, а он сам как будто стал частью Чэньси.

– Главе Вэню скоро придется выделить мне пик, – пошутил он. – Кстати, я почти закончил улучшенную Нефритовую пилюлю, она должна помочь.

Мо Хэ бросил на него взгляд и мягко улыбнулся.

– Нет, ты так не смотри! – с жаром выпалил лекарь. – Эта пилюля точно сработает. Она в два раза мощнее, в десять раз дороже! Я использовал тысячелетний лотос с гор Тайшань, который глава Вэнь обменял на какой-то артефакт из сокровищницы ордена у главы Гуйби. Я уверен, что эта пилюля поможет остановить распространение яда. Тебе очень повезло с таким шиди.

Улыбка Мо Хэ стала шире.

– Старик с границы потерял лошадь...^[34] – рассеянно проговорил он.

Лу Уюэ не понял, к чему он это говорит, но был рад хоть какому-то отклику.

– Поэтому в эти дни не перенапрягайся, и как только мы запрем яд, ты сможешь погрузиться в медитацию и быстро восполнить ци. Но надо же такому случиться: столько трудов, чтобы запереть яд ци, а ты ее где-то растратил! Еще и поранился... – Лу Уюэ принялся за свое любимое дело – ворчать на Мо Хэ.

Тот привычно отрешился, наблюдая, как день клонится к вечеру; в скрытом пространстве время шло наоборот, и потому сейчас во внешнем мире должно быть раннее утро... Что натворит за это время маленький демон?..

– Уюэ, позови ко мне главу Вэня, – вдруг сказал Мо Хэ, прерывая бубнящего друга.

– Что? Да, конечно.

Закончив обрабатывать его раны и скормив порцию «бесполезных, но хоть каких-то» пилюль, Лу Уюэ ушел. Мо Хэ выбрался из кровати, умылся и оправил одежды. Он вышел из комнаты и уселся в кресло, где заснул вчера, размышляя о том, как глупо подставился одному котенку. Но раз он жив – значит, все еще можно изменить.

Стена перед ним зарябила, и в темнеющий на закате двор зашел Вэнь Цзеши. На нем было парадное темно-синее ханьфу главы ордена с богатой золотой вышивкой, на поясе позвякивали подвески из нефрита и серебра, волосы стягивал золотой гуань. Вэнь Цзеши казался степенным и возвышенным – наверное, так простые люди всегда представляют себе бессмертных заклинателей. Очевидно, он как раз собирался на состязания, когда его позвал Лу Уюэ.

Несмотря на умение держать лицо, в его глазах отразились нетерпение и радость, когда он увидел сидящего Мо Хэ.

– Шисюн, ты звал меня? Я так счастлив... – растеряв свой благородный вид, он быстрым шагом приблизился к Мо Хэ и уже потянулся, чтобы схватить его за руку, но тот уклонился.

– Я хочу выйти, – проговорил Мо Хэ без единой эмоции в голосе. Его лицо было холодным и бесстрастным, и улыбка Вэнь Цзеши потухла.

– Ты волен уйти в любое время – Он поджал губы и уязвленно выпрямился. – Чэньси – не темница тебе, я же говорил, что держал тебя здесь ради безо...

– Тогда верни мой мешочек-цянькунь и шкатулку, – ледяным тоном проговорил Мо Хэ. Хотя он и сидел, но его аура изменилась и стала подавляющей.

Лицо Вэнь Цзеши дрогнуло.

– Синьчжи, я охотно верну тебе мешочек, но не шкатулку, – терпеливо, будто уговаривая ребенка, сказал он. – Лекарь Лу сказал, что тебе нельзя сейчас совершенствоваться, а шкатулка требует непрестанного потока ци. Как ты собираешься поддерживать Призрачный лотос? Он слишком драгоценен и рассеется...

– Это не твоя забота, – отрезал Мо Хэ.

Вэнь Цзеши помрачнел.

– Моя главная забота – здоровье шисюна. Разве не сделал я все возможное, чтобы вылечить тебя? Я даже позволил лекарю Лу буквально поселиться на Лотосовом пике и истратить все наши запасы трав...

– Не стоило, – легко отозвался Мо Хэ. – Это все равно что чашкой воды тушить воз с дровами^[35], ведь говорят же, что глупцы сами себе создают хлопоты.

Вэнь Цзеши начал закипать.

– Сколько раз ты уже это сказал?! Мы ходим по кругу снова и снова из-за твоего наплевательского отношения к собственному здоровью. А теперь ты и вовсе заговорил об уходе! Разве я не могу позаботиться о единственном шисюне? Триста лет ты пропадал неизвестно где, скитался по цзянху как какой-то нищий босяк, а потом подставился под удар собственному ученику, и какому – демону! Одному из наместников Огненной пустоши! Знаешь, сколько усилий мне потребовалось, чтобы скрыть этот позор от злых языков Поднебесной?! Ты повторяешь ту же ошибку – снова спутался с демоном, а мне убирай за тобой это дерьмо!

Мо Хэ прикрыл глаза, чтобы не видеть главу Вэня.

– Я тебя не просил, – тихо сказал он.

– Что ты сказал?

Конечно, Вэнь Цзеши все расслышал, но Мо Хэ все равно вскинул на него взгляд и отчеканил:

– Я. Тебя. Не просил.

Вэнь Цзеши аж рассмеялся от злости.

– Великий даочжан Сюаньи, да вся твоя репутация построена на лжи Чэньси, а ты, неблагодарный...

– Так дай мне уйти, – прервал его Мо Хэ. – Дай мне уйти, раз я такой неблагодарный пес, как ты говоришь.

– Я ни слова не сказал про пса – Вэнь Цзеши резко очнулся, выпрямился и выдохнул, успокаиваясь. – Орден Чэньси всегда будет твоим домом, что бы ты ни думал. Я защищу тебя от демонов Огненной пустоши, чего бы мне это ни стоило, поэтому я не могу дать тебе уйти. Сейчас Чэньси открыл ворота для новых учеников, выходить слишком опасно – кто знает, не проник ли внутрь кто-то из демонов? Они так умело скрываются, что один даже тебя обманул. – Вэнь Цзеши смягчил голос, намеренно выставляя это как невольную ошибку. – И Призрачный лотос... он обладает чрезвычайно иньской энергией, разве тебе не станет хуже?

Мо Хэ молчал, продолжая холодно смотреть на него. Вэнь Цзеши почувствовал себя неуютно под этим взглядом и натянуто улыбнулся.

– С другой стороны, это благоприятная возможность рассказать миру, что даочжан Сюаньи в добром – почти добром – здравии и совсем не умирает, – его голос дрогнул, и Вэнь Цзеши отвел глаза. – Давай сделаем так: я приставлю к тебе телохранителя, и ты сможешь свободно передвигаться по ордену, но не за его пределами.

Мо Хэ вздохнул. Кажется, Вэнь Цзеши не собирался идти на большее. Но и этой уступки было достаточно. Он сдержанно кивнул.

– Телохранитель мне не нужен, – добавил он.

Вэнь Цзеши просветлел. Он намеренно добавил это условие, чтобы проявить великодушие.

– Разумеется, ты прав. Если Бессмертную душу будет сопровождать заклинатель слабее, разве не будет это смешно?

– Кому как не главе Вэню знать о важности сохранения лица, – прохладно отозвался Мо Хэ.

Вэнь Цзеши уязвленно умолк. Некоторое время никто не говорил, а затем глава с ноткой жалобы спросил:

– Синьчжи... почему ты так жесток со мной?

Мо Хэ отвернулся, не собираясь отвечать на этот глупый вопрос. Вэнь Цзеши, увидев это пренебрежительное отношение, стиснул челюсти. Так и не дождавшись ответа, он сотворил сложную печать, и черная полоска на запястье Мо Хэ вспыхнула красным, а затем потухла. Вэнь Цзеши немного вспотел от напряжения, а потому достал из рукава шелковый платок и элегантно вытер лоб. Затем он отвязал от пояса мешочек-цянькунь и бросил его Мо Хэ. Тот ловко поймал.

– Теперь ты волен ходить по всему ордену Чэньси, – сказал Вэнь Цзеши. – Нужен ли тебе и Цинсин?

– Оставь себе, – отозвался Мо Хэ, лениво откинувшись на спинку кресла и даже не глядя на него.

– Я отправляюсь на отбор учеников.

– Я пойду с тобой, – бросил Мо Хэ. – А не то будет неловко, если даочжан Сюаньи заявится на состязания с опозданием, да еще и в одиночку, без своего добродетельного шиди, не правда ли?

Вэнь Цзеши так сильно сжал кулаки, что ему стало больно. Он развернулся на каблуках и быстро покинул скрытое пространство.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Наконец Мо Хэ поднялся, поправил черный халат и вытащил из мешочка-цянькунь алую ленту, которой ловко собрал волосы в высокий хвост. В мешочке шкатулки не было, но все остальное осталось на месте. Вэнь Цзеши сдержал слово.

В его комнате не было зеркал, поэтому Мо Хэ понятия не имел, как выглядит, да и не имел привычки в них смотреться. Но отчего-то усмехнулся, подумав, что некий маленький демон непременно принарядится для состязаний, – собирается ли тот принимать участие? Или планирует свой злодейский план по умерщвлению Мо Хэ? Он усмехнулся, провел рукой по волосам, приглаживая их, а затем подошел к выходу из скрытого пространства, но замер на границе.

Целый год он прятался от мира, но тот не забыл о нем, будто даже при смерти даочжану Сюаньи не положено покоя. Мир явился к нему на порог, нарушив степенное тихое увядание. Даос вспомнил боль в глазах Се Юньци, когда тот умолял рассказать правду, и почувствовал укол совести. Он всегда выступал за истину, так почему уклонился тогда во Втором дворце? Оскорбился, что его использовали как добычу, – но разве после всех его ошибок он имел право на какое-то уважение? Тяжесть его грехов слишком давила на сердце.

Говорить правду оказалось так освобождающе. А жестокий, алчный, свирепый и безнравственный демон в самом деле пощадил его жизнь после этого. Может, даже такой бесполезный Учитель, как он, смог повлиять на него? Мо Хэ не смел на это надеяться.

Вчерашний приход Се Юньци заставил его очнуться от долгого, долгого, почти бесконечного весеннего сна и осознать, что не все его дела завершены в этом мире. Он не хотел больше бороться со смертью, но мог попробовать... возместить? В последний раз.

Мо Хэ сжал кулаки и шагнул вперед.

Глава 64. Ряски на воде^[36]

Се Юньци в итоге так ничего и не сделал со своей рукой. Выходя из комнаты, он намеренно уронил изящную деревянную подставку под таз для умывания. После этого он без всякой жалости всадил щепку в свою рану. Кровь потекла по запястью.

– Брат Сяо! Ой, что же это! – На шум немедленно прибежал Су Янлэй и ужаснулся, увидев его руку в крови. – Как же ты так неаккуратно?

– Да кто же поставил ее прямо у входа? – недовольно отозвался Се Юньци, с шипением доставая щепку из открывшейся раны. – И этот таз меня чуть не зашиб!

Су Янлэй посмотрел на жалкие остатки подставки, которая стояла в пяти чи от двери, затем на медный таз, вода из которого расплескалась на пол и даже не задела молодого человека.

– Надо обработать рану, у меня есть прекрасная мазь, подаренная ифу, – серьезно сказал он, помогая Се Юньци подняться с пола и усесться на кровать. Тот ахал и охал, всем своим видом изображая, как ему больно. Добросердечному Су Янлэю стало его жалко, он поспешно выудил из мешочка-цянькунь маленькую фарфоровую баночку и сказал: – Вот, попробуй это. Она с дудником, полынью и астрагалом.

– Полынью? – лицо Се Юньци скривилось. – Терпеть не могу полынь. Ничего другого нет?

Су Янлэй потерял дар речи. Он в жизни не встречал такого привередливого пациента.

– Нет, все остальное – это сильнодействующие пилюли, а у тебя же просто... идет кровь, – он запнулся, встретив яростный взгляд Се Юньци. – К тому же что не так с полынью?

– Просто идет кровь?! – страдальчески воскликнул тот, тряхнув рукой у него перед носом. Алые капли чуть не попали Су Янлэю в лицо. – Я был ранен в ордене Чэньси, разве тот не должен побеспокоиться и излечить меня? Они же так ратуют за свою репутацию.

Су Янлэй напряг мозги, пытаясь сообразить, каким образом простой порез связан с репутацией ордена, но так и не смог додуматься.

– Ну, тогда ты можешь сходить в лечебницу... – неуверенно протянул он. – Только вот состязания скоро...

– Отличная идея, брат Су! Они виноваты – они пусть и лечат. Чтоб я пользовался мазью с полынью, гадость какая! – Се Юньци энергично вскочил на ноги и направился к выходу из комнаты. – Ой, точно, а где лечебница?

– Иди прямо до площади и затем найди боковой флигель у главного павильона, – ошеломленно отозвался Су Янлэй.

– Ну, до встречи.

Некий достопочтенный бесстыдно бросил своего соседа по комнате, быстро шагая в указанном направлении и без конца бормоча под нос:

– Полынь, надо же. Это чтоб меня со свету сжить? Неужели он не знает, для чего используется полынь? Кто вообще додумался класть ее в лекарства?..

– А что не так с полынью? – вдруг раздался ясный юношеский голос. – И куда ты идешь?

Се Юньци резко поднял глаза и увидел какого-то молодого человека, что показался ему смутно знакомым. Он был одет в цвета ордена и выглядел уж очень недовольным. Скрестив руки на груди, он буравил Се Юньци взглядом.

– Ты кто? – легкомысленно спросил этот достопочтенный.

– Кто я? – задохнулся от возмущения молодой человек.

Се Юньци начал раздражаться. У него болела рука, его разбудили ни свет ни заря, а вчера он чуть не убил своего Учителя. А тут какой-то сопляк решил, что его все должны знать, потому что он носит темно-синее ханьфу с золотыми лучами.

– Не ожидал, что члены ордена Чэньси глухие. Здесь разве есть кто-то еще? – Се Юньци хотел тоже скрестить руки на груди, но зашипел от боли и стал еще мрачнее. – Вот это сосна, я знаю, – показал он на несчастное дерево, которое наверняка никогда бы не хотело стать частью разборок между демонами и праведными заклинателями. – А тебя я почему должен знать?

Цзи Фэн, которого ни с того ни с сего осадили, опешил.

– Так мы же знакомились у ворот, – рассеянно ответил он. – Нет, подожди, с какой стати я оправдываюсь?! Я спросил: куда ты идешь?

– А-а-а, – вдруг протянул Се Юньци, и у Цзи Фэна возникло чувство, что ничего хорошего он из этого поганого рта не услышит. И верно, юноша перед ним ухмыльнулся и сказал: – Ты тот, что приревновал к сестрице Вэньвэнь. Как тебя там: Лянь Суань?^[37]

Цзи Фэн скрипнул зубами. Этот сопляк намеренно издевался: мало того, что не попал ни в один иероглиф, так еще и придумал ему дурацкое прозвище. Но более того:

– Какая еще «сестрица Вэньвэнь»?! Для тебя старшая ученица Гу!

– Дорогой собрат на тропе совершенствования, – ядовито произнес Се Юньци, – давай этот достопочтенный сам будет решать, кого и как звать. Сестрица Вэньвэнь разрешила мне так к ней обращаться, так какое тебе дело, Лянь Суань?

Цзи Фэн стиснул кулаки, аж позеленев от злости. Се Юньци с удовольствием наблюдал за переменами в его лице и даже забыл о боли, гадая, что случится с этим паршивцем, если рассказать ему, что он не только звал Вэньвэнь по имени, но даже спал в одной комнате. На одной кровати! Хотя из кровати там была только лесная подстилка вокруг костра, но это все детали. Да этого павлина от злости разорвет!

– Когда это она успела тебе разрешить? – выдавил он.

– О-о-о, а ты не знаешь? – улыбка на губах Се Юньци стала еще шире. Цзи Фэн необъяснимо напрягся и даже навострил уши. – Вчера вечером...

Его голос прервал протяжный звук соны^[38], разнесшийся по всему пику. Цзи Фэн резко повернул голову – звук шел с главной арены Лунного пика. Се Юньци воспользовался этим моментом и рванул прочь.

– Стой! – опомнился Цзи Фэн, устремляясь за ним. – А ну, стоять на месте! Я тебя арестую!

– А ты кто такой – императорский стражник Лянь? – крикнул Се Юньци, обернулся и скорчил рожицу. – Что ты за мной увязался? У тебя тоже аллергия на полынь? Или живот от кислоты разболелся?

Цзи Фэн окончательно разъярился и перешел на цингун. Он думал, что в два счета догонит мелкого заклинателя, но тот оказался на удивление ловким и быстрым. А еще ужасно раздражающим! Он постоянно оглядывался и насмехался, не выражая никакого почтения к старшему ученику. Крайне подозрительно!

Спустя некоторое время Се Юньци сбросил остатки дремоты, и эта игра ему наскучила. Он собирался перейти на настоящий цингун и сбросить Цзи Фэна с хвоста, чтобы исполнить свой план.

– Эй! Стой! – надрывался тот, лавируя по крытым галереям ордена. – О нет!

– «О нет, ты слишком хорош, мне тебя не победить»? – хмыкнул Се Юньци и... врезался прямо в человека, который вышел из-за поворота.

Се Юньци налетел на него на всей скорости, сбив с ног, и они упали на деревянные половицы. Кто-то вскрикнул и поспешно бросился к ним. Се Юньци так сильно приложился головой о перила, что из глаз посыпались искры, и он крепко зажмурился.

– Что за безобразие! – рявкнул кто-то и грубо потянул его за рукав. – Кто дал право носиться по ордену?!

Тело под Се Юньци тихо застонало, а он наконец открыл глаза. А затем пару мгновений тупо смотрел на человека, на котором сидел верхом посреди крытой галереи.

– Шисюн, ты не ушибся? – спросил обеспокоенный Вэнь Цзеши, пока старейшина Кунь пытался содрать Се Юньци с упавшего на спину Мо Хэ.

Тот поморщился, а затем посмотрел на нависающего над ним Се Юньци и увидел, как тот медленно, очень медленно расплылся в улыбке, не предвещавшей никому ничего хорошего, – если даос достаточно хорошо понимал этого маленького демона.

– Не мог бы ты встать? – спросил Мо Хэ, вскидывая брови.

– О нет, какой же я неловкий, мне так жаль! – Се Юньци пристально разглядывал заклинателя под ним и улыбнулся еще шире.

– Да встань же ты, наконец! Цзи Фэн, что здесь творится? – Вэнь Цзеши повернулся к своему старшему ученику, который застыл неподалеку, оцепенело глядя на Мо Хэ, будто встретил призрака. Старейшине Куню как раз удалось сдернуть юношу с Мо Хэ, а Вэнь Цзеши тут же бросился помогать тому подняться. – С тобой все в порядке? Головой не ударился?

Мо Хэ мягко отвел в сторону его руку, которая потянулась к затылку, и сам отряхнул халат. Но когда шевельнул правым запястьем, немного поморщился.

– Все в порядке, – бросил он.

Глава Вэнь помрачнел и повернулся к ученику.

– Цзи Фэн! – В его голосе скользнула сталь, и молодой человек наконец очнулся от оцепенения и подошел.

– Отвечаю Учителю: этот засра... этот гость покинул комнату и направлялся в неизвестное место, а когда я попросил его объясниться, сбежал. Я пытался поймать его, но он...

– Слишком быстрый? – подсказал Се Юньци, но, когда Вэнь Цзеши бросил на него пронзительный взгляд, он тут же опустил голову и принял виноватый вид.

– Кто ты такой? – холодно спросил у него Вэнь Цзеши, оглядывая Се Юньци с ног до головы.

– Отвечаю главе Вэню: меня зовут Сяо Шэ, я прибыл из секты Тяньлинь в горах Куньлунь, чтобы испытать свои силы и стать учеником Чэньси, – скромно отозвался Се Юньци.

Мо Хэ бросил на него косой взгляд.

– Почему ты сбежал от Цзи Фэна? – строго спросил Вэнь Цзеши. – Все гости собираются на арене, а это внутренние павильоны Лунного пика, где живут внешние ученики.

– Кто от него сбегал? Это он за мной увязался, – обиженно отозвался Се Юньци и даже вытер нос для полноты картины. – Я поранился о вашу проклятую подставку и собирался в лечебницу, чтобы попросить мазь. – Он вытянул руку, показывая рану, которая его усилиями стала намного хуже, чем была.

Вэнь Цзеши еле заметно скривился, а вот старейшина Кунь недовольно нахмурился.

– Что-то тут не сходится: зачем тогда тебе убегать от Цзи Фэна? Мог бы просто сказать ему, и старший ученик Цзи с удовольствием проводил бы тебя до лечебницы. А ты не только навел на себя подозрения, но еще и сбил с ног даочжана Сюаньи, который только вышел из совершенствования за закрытыми дверьми! Такое великое событие, а ты! А если бы он поранился? Ц-ц-ц, молодежь нынче...

Се Юньци с некоторым изумлением посмотрел на коротышку, который еле доходил ему до плеча. Откуда в таком малыше столько смелости дерзить этому достопочтенному? Но затем милостивый бодхисаттва опустил брови^[39] и великодушно принял виноватый вид, слушая, как его распекает старейшина. Дабы не свирепеть, он задумался о том, какой способ смерти выберет для проклятого Вэнь Цзеши... Заодно можно было отрезать длинный язык этому Куню.

– Шисюн, ты ушиб руку? – вдруг тихо спросил Вэнь Цзеши. Се Юньци тут же поднял взгляд.

Мо Хэ скосил глаза на главу Вэня, затем на старейшину Куня, который немедленно встрепенулся, и решил дать шиди немного лица, убирая руку за спину:

– Все в порядке.

Однако тот наслушался предупреждений Лу Уюэ о том, какими хрупкими стали кости шисюна, и потому не повелся на это.

– Где же в порядке? – запричитал он не хуже курицы-наседки, – давай сходим к лекарю Лу, он собирался в лечебницу... И отложим начало состязаний...

– Но я уже послал вперед ученика, чтобы тот известил старейшин о вашем приходе. – Кунь Вэйжань совершенно не понимал, почему ради такого пустяка требуется осмотр божественного лекаря, да еще и в присутствии главы ордена. – Глава Вэнь, боюсь, мы и без того опаздываем...

Вэнь Цзеши еле заметно скривился, проклиная длинный язык Кунь Вэйжаня. Затем он посмотрел на Мо Хэ, но холодный взгляд того красноречиво намекал, что даочжана Сюаньи не волнует эта проблема. Лицо ордена для его шисюна было пустым местом.

– Тогда я...

– Это моя вина, поэтому я и провожу старейшину Мо до лечебницы, – вдруг заговорил Се Юньци и очаровательно улыбнулся. Даже маска, которую он носил, не могла скрыть всей красоты его улыбки. Кунь Вэйжань моргнул, но лицо юноши перед ним уже снова стало совершенно обычным и невзрачным.

Цзи Фэн, однако, тут же возразил:

– Как может простой гость заходить на Лотосовый пик? Учитель, этот человек слишком подозрителен, кто знает, куда он на самом деле направлялся?

– И правда, – подхватил Кунь Вэйжань. – Цзи Фэн, проводи молодого господина Сяо до лечебницы Лунного пика, а мы с главой...

– Старейшина, вы отправляйтесь на арену, а я провожу шисюна обратно, и потом мы вместе вернемся...

– Почему это я подозрительный, если ты сам меня напугал и напал? – возмутился Се Юньци, глядя на Цзи Фэна. – У меня даже рана открылась от испуга!

– Что за чушь! – Старший ученик ордена Чэньси в жизни не встречал такого человека, способного выставлять черное белым и беззастенчиво называть оленя лошадью. – Когда это я на тебя нападал?!

– Глава Вэнь, но мы и без того опаздываем! – внес свою лепту в эту какофонию Кунь Вэйжань, который ужасно переживал из-за любых задержек. Он даже на месте от нетерпения подпрыгивал, поглядывая в сторону арены. – Давайте Цзи Фэн проводит старейшину Мо в лечебницу, а молодого господина Сяо я возьму на себя...

Мо Хэ застыл в сторонке, размышляя о том, почему он вообще оказался в этой ситуации. Потом посмотрел на маленького демона, который доводил бедного Цзи Фэна, да так, что у того скоро из ушей пар пойдет. Мо Хэ тяжело вздохнул.

– Разве может кто-то представлять угрозу ордену рядом с этим даочжаном?

Этот тихий вопрос заставил всех умолкнуть и повернуться к Мо Хэ.

– А? – тупо переспросил Кунь Вэйжань.

– Я считаюсь сильнейшим заклинателем этой эпохи, – Мо Хэ вскинул брови и перевел взгляд на старейшину Куня. – Так?

– Так, – тупо кивнул Кунь Вэйжань.

– Тогда может ли простой заклинатель, который хочет стать учеником Чэньси, что-то сделать в моем присутствии?

– Шисюн... – Вэнь Цзеши хотел возразить, но наткнулся на ледяной взгляд Мо Хэ. – Не может, ты прав, – скрипнув зубами, выдавил он.

В глазах Мо Хэ скользнула насмешка: ради сохранения лица ордена Вэнь Цзеши ни за что бы не сказал, что Мо Хэ сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться с врагами, – признать это означало объявить всему миру о том, что Великий орден Чэньси не имеет за спиной Бессмертной души. Учитывая все усилия Вэнь Цзеши по возвышению ордена, он бы никогда не выдал это перед болтливым Кунь Вэйжанем.

– В таком случае я отведу этого юношу в лечебницу, чтобы ему обработали рану, – взгляд Мо Хэ остановился на Се Юньци.

Тот широко улыбнулся.

– Для Сяо Шэ огромная честь – чтобы меня сопровождал сам даочжан Сюаньи, даже если меня потом арестуют!

Мо Хэ подавил желание закатить глаза. Цзи Фэн же себя не сдерживал. Вэнь Цзеши это заметил и немедленно сказал:

– Цзи Фэн, тогда отправляйся с ними. Негоже заставлять первого старейшину ордена заниматься таким мелким делом. А со всем остальным...

– Глава Вэнь, – Кунь Вэйжань переминался с ноги на ногу, бросая на него горячие взгляды.

Тому не оставалось ничего иного, кроме как, подавив раздражение, спешно покинуть их. Все-таки дела ордена стояли на первом месте, хотя ему и было не по себе оставлять Мо Хэ вне поля видимости. Однако Цзи Фэн был надежным, поэтому Вэнь Цзеши лишь бросил напоследок: «Как закончите, возвращайтесь», – и скрылся за поворотом к вящей радости старейшины Куня.

Се Юньци раздраженно посмотрел на неожиданно подсунутое ему Вэнь Цзеши третье колесо. Третье колесо в ответ посмотрело на него.

– Что?

«Если бы не ты, этот достопочтенный наконец смог бы остаться с даосом наедине и обсудить насущные дела!» – В глазах Се Юньци этот Цзи Фэн был огромной, толстой и ужасно докучливой занозой. Он даже подумал, нет ли у него яда, которым можно отравить этого противного старшего ученика.

С другой стороны, он должен бы поблагодарить его за то, что они так удачно столкнулись с тем, кого он хотел увидеть. То есть, конечно, не увидеть, а допросить, ведь не все вопросы были решены вчера.

Мо Хэ посмотрел на юношу, и Цзи Фэн спохватился, что перед ним великий даочжан Сюаньи, который до сих пор с ним не знаком!

– Шибо, этого ученика зовут Цзи Фэн, я старший ученик главы Вэня, для меня огромная честь...

– Думаешь, даочжан глухой? – перебил его Се Юньци.

– Что? Нет, конечно нет, – непонимающе отозвался тот.

– Тогда думаешь, он тупой?

– Что за чепуху ты несешь! Не оскорбляй слух великого даочжана!

– Тогда неужели ты думаешь, что он не запомнил твое имя, когда его уже несколько раз назвали? – насмешливо спросил Се Юньци и махнул рукой.

– Что за... – Цзи Фэн хотел возмутиться, но увидел, что лицо Мо Хэ помрачнело. Он испугался, что разозлил своего легендарного шибо, и тут же повинился: – Шибо, простите, я совсем не это имел в виду, я не думаю, что вы глухой или слепой...

– Кто говорил о слепоте? – снова влез Се Юньци. – Цзи Фэн, ты безнадежен, лучше тебе помалкивать и показывать дорогу.

Пристыженный Цзи Фэн и правда замолк и опустил голову. Сделав несколько шагов, он вдруг пришел в себя и резко обернулся с гневным выражением лица. И увидел, что этот противный Сяо Шэ просто помирает со смеху! Лицо молодого человека покраснело, и он собирался уже выругаться, но затем увидел, как великий даочжан Сюаньи протянул левую руку и... щелкнул юношу по лбу.

От этого опешил не только Цзи Фэн, но и Се Юньци, который даже перестал хохотать.

– Что вы творите? – возмутился он, картинно хватаясь за лоб. – Даочжан, что вы руки распускаете? У меня же теперь будет шишка!

Цзи Фэн снова потерял дар речи, когда увидел, что губы невозмутимого, возвышенного, как гора Тай, даочжана Сюаньи дрогнули в чем-то, подозрительно напоминающем улыбку.

– Пойдем к лекарю Лу, заодно проверим, не вытряс ли я тебе последние мозги этим щелчком? – тихо спросил Мо Хэ, прошел мимо Цзи Фэна и хлопнул того по плечу, заставляя очнуться от оцепенения.

Злобный, коварный демон, собирающийся вырезать весь орден Чэньси и вырвать золотое ядро из груди даоса, а затем устроить кровавую бурю в Поднебесной, обиженно потер лоб и крикнул:

– Оказывается, даочжан совсем не милостивый и добродетельный, как рассказывают в легендах, раз принуждает силой простого заклинателя! Я так восхищался вами, но теперь разочарован! Даочжан, да подождите же меня, невежливо бросать гостя!

Глава 65. Новое бедствие ордена Чэньси

Памятуя о достоинстве Третьего господина царства демонов, Се Юньци всю дорогу доставал Мо Хэ, изображая их первую встречу. После очередного совершенно идиотского вопроса в духе: «А сколько ударов мечом вы выполняли каждое утро, когда вам было пятнадцать?» даже Цзи Фэн не мог не удивиться терпению даочжана Сюаньи, когда тот совершенно спокойно ответил:

– Пятьсот выпадов утром до завтрака и пятьсот на утренней тренировке в качестве разминки.

– Фу, как скучно. То есть я хотел сказать, что даочжан, как это говорится, рано вставал и поздно ложился всю юность, забывая о еде, – Се Юньци очаровательно улыбнулся.

Цзи Фэн снова открыл рот, чтобы выругаться, но захлопнул его, увидев совершенно безмятежное выражение лица Мо Хэ. В конце концов, это не его доставали. Он шел впереди, показывая дорогу, потому что в какой-то момент Се Юньци несколько раз наступил ему на пятки сапог, неискренне извинился, и Цзи Фэну не оставалось ничего иного, кроме как ускорить шаг.

Этот юный ученик неизвестной секты был на редкость... мерзопакостным, заключил Цзи Фэн. Сколько бы ни льстил этот Сяо Шэ, ему никогда-никогда-никогда не стать учеником великого даочжана Сюаньи. С этой мыслью молодой человек вздернул нос повыше.

Так они добрались до лечебницы Лунного пика, где обнаружился Лу Уюэ, что пришел поговорить с травником Нином, одним из самых старших на пике. Травник Нин, или Нин Су, был тщедушным стариком, на котором ханьфу ордена висело мешком. Он не был сильным заклинателем, а потому всю жизнь провел на Лунном пике и давно состарился. Однако при этом Нин Су имел невероятный талант к выращиванию лекарственных трав, и многие заклинатели с внутренних пиков приходили к нему за ингредиентами для пилюль, что давало старику Нину неплохой доход.

– Почему я не видел тебя всего полшичэня, а ты уже успел пораниться? – было первое, что сказал Лу Уюэ, заметив в дверях лечебницы друга. – Я немедленно поговорю с главой Вэнем, чтобы тебя заперли на Лотосовом пике.

– Уюэ, здесь посторонние, – напомнил ему Мо Хэ. – И я не ранен. Я сопровождал это юное дарование. Бедняга сяо^[40] Сяо был так неосторожен, что умудрился разбить подставку и уронить себе медный таз на голову. Лекарь Нин, не могли бы вы проверить, не перетряслись ли у него мозги в черепушке?

Се Юньци задохнулся от возмущения, а Цзи Фэн гаденько захихикал. Лу Уюэ, который в жизни не слышал, чтобы Мо Хэ отпускал шутки в адрес кого-то кроме своих учеников, тоже опешил и принял все за чистую монету.

– Сотрясение – это серьезная травма, – нахмурился он. – Лао Нин, позвольте мне...

– Конечно-конечно, лекарь Лу, какой из меня врач? Я так, травы собираю, – отмахнулся старик.

Лу Уюэ широким шагом приблизился к Се Юньци и усадил его на стул, оттянул веки, ощупал голову, а потом проверил рану на руке.

– Совсем не похоже на занозу... – с сомнением протянул он. – Скорее, как будто...

– Я упал на подставку, был неосторожен, но мне нужна лишь заживляющая мазь, – быстро проговорил Се Юньци, снова лицезрея своего «дядюшку» так близко. Лу Уюэ нахмурился, и Се Юньци добавил: – И вообще, даочжан тоже упал. У него болит правая рука.

– Синьчжи? – Как и ожидалось, внимание лекаря переключилось на даоса. Мо Хэ бросил на Се Юньци взгляд через плечо Лу Уюэ и тихонько вздохнул.

– Это потому, что ты его сбил с ног! – вмешался Цзи Фэн, который не собирался терпеть такое несправедливое обвинение в адрес своего шибо. – Хорошо еще, что шибо головой не ударился!

– Вот как, – Лу Уюэ помрачнел. Он немедленно бросил первого пациента, переходя ко второму, но, когда лекарь протянул руку к правому запястью Мо Хэ, тот бросил на него предостерегающий взгляд. – Цзи Фэн, не мог бы ты помочь лао Нину и принести заживляющую мазь из задней комнаты? – Лу Уюэ обернулся и посмотрел на лишнее лицо в комнате. Молодой человек послушно поспешил за стариком Нином. Лу Уюэ повернулся ко второму лишнему лицу, когда Се Юньци вдруг картинно закатил глаза и завалился на спинку кресла, изобразив обморок.

Мо Хэ:

– ...

– Я в жизни не видел такой идиотской попытки притвориться глухим, – после паузы заключил Лу Уюэ.

Мо Хэ хлопнул себя по лбу здоровой ладонью, а затем снова вздохнул.

– Боюсь, у меня опять могла треснуть кость, – тихо сказал он. Лу Уюэ вскинул брови и бросил красноречивый взгляд на Се Юньци, но Мо Хэ лишь покачал головой. – Просто наложи фиксирующую повязку, и закончим на этом.

Лу Уюэ достал из ящичка бинты и туго замотал уже второе запястье за это утро. После этого он опустил рукав Мо Хэ и открыл рот, чтобы отругать его, но в этот момент вернулись старик Нин с Цзи Фэном. Се Юньци тут же очнулся и осоловело заморгал.

– Кажется, я отключился на пару мгновений, видимо, у меня в самом деле сотрясение, – слабым голосом сказал он.

Лу Уюэ взял баночку с мазью, наскоро обработал рану этого притворщика и замотал бинтом ладонь.

– Жить будешь, – заключил он.

– Но смогу ли я сражаться в состязаниях? – спросил Се Юньци.

– Это... – Лу Уюэ замялся. – А ты правша?

– Да, – кивнул юноша.

– Как лекарь я бы посоветовал не напрягать руку хотя бы три шичэня, пока мазь не подействует...

– Ах, какая жалость, Чэньси не сможет увидеть моего великолепного мастерства! – «огорчился» Се Юньци. – Кто же тогда возьмет меня в ученики? Это была моя мечта – стать учеником старейшины и приумножить славу ордена в истреблении демонов! Но как же так... проклятая подставка уничтожила мои шансы проявить себя...

Лу Уюэ подозрительно обернулся на Мо Хэ, когда услышал странный звук, похожий на смех.

– Я же не сказал, что ты не можешь участв... – начал лекарь, но Се Юньци перебил его:

– Боюсь, Чэньси придется взять на себя ответственность за столь непрочные подставки. В конце концов, ведь это вина ордена, что я поранился. Думаю, что я просто обязан получить место в Чэньси, – сделал вывод он и посмотрел на Мо Хэ.

– Как насчет старшего ученика? – спросил Мо Хэ.

Цзи Фэн подавился воздухом и закашлялся. Почему шибо терпит этого шута?!

– Старший ученик вполне подойдет в качестве компенсации, – серьезно покивал Се Юньци. – Но у какого Учителя? У меня уже был один Учитель, прескверный старик, мало того что упрямый и ворчливый, так еще и скупец, каких поискать: когда я поднес ему чай, он даже не подарил мне ничего. Я спал на траве, и небо мне было потолком, ел дичь, которую сам поймал, прислуживал ему, а он меня бил, ругал, а напоследок еще и обманул. Поэтому я сбежал и решил попробовать удачу в Чэньси.

– Какой ужасный Учитель, – неискренне посочувствовал ему Мо Хэ.

– Да-да, так что теперь этот достоп... этот Сяо более избирателен, – закивал Се Юньци.

– И какого Учителя ты хочешь? – спросил Мо Хэ, с легкой улыбкой глядя на молодого человека.

– О-о, я бы хотел благородного бессмертного, истинного мастера меча и великолепного заклинателя, под стать мне, который смог бы чему-то научить.

– Боюсь, таких еще на свете нет, придется молодому господину Сяо подождать пару десятков лет, пока эта птица Пэн не родится, – покачал головой даос.

– Мне подойдет и рыба Кунь^[41],– «скромно» отозвался Се Юньци.

– У господина Сяо полно стратегий на бумаге, жаль, грозен гром, да дождь не льет^[42]. – Пока Се Юньци пытался понять, оскорбили ли его, Мо Хэ повернулся к остальным: – Поторопимся, а то глава Вэнь еще, чего доброго, сюда придет.

– Учитель просто очень внимателен к шибо, – бросился защищать Вэнь Цзеши Цзи Фэн.

Мо Хэ на это ничего не ответил и направился к дверям. Лу Уюэ хотел что-то сказать, но прикусил язык и промолчал, вместо этого долгим взглядом провожая Се Юньци. По дороге к арене тот без конца жаловался на боль в руке и как не сможет достойно выступить.

– Настоящий заклинатель не боится такой пустяковой раны, – вышел из себя Цзи Фэн. – Как ты можешь вообще просить вступить в Чэньси, раз так слаб и немощен? Лучше проваливай.

– Драгоценный старший ученик Цзи, не все родились с серебряной ложкой во рту, как ты, – отбрил его Се Юньци. – Кому-то пришлось прогрызть себе путь сюда.

– Это тебе-то? – насмешливо спросил Цзи Фэн. – Учитель тебя явно мало бил, раз у тебя все еще такой длинный язык.

– Цзи Фэн, – вдруг тихо произнес до этого молчавший Мо Хэ. – Не стоит судить человека по тому, что ты видишь. Ты не можешь знать его прошлого, его настоящего и всего того, что ему пришлось пережить. И тем более нельзя быть столь непочтительным к гостям ордена, это принижает репутацию Чэньси, ведь ты старший ученик.

Уши Цзи Фэна покраснели, и он опустил голову.

– Слушаюсь, шибо.

Он притих, сетуя на то, что разозлил своего легендарного шибо, только встретившись. И все из-за этого паршивого пса Сяо! Цзи Фэн бросил на него грозный взгляд, а тот в ответ ухмыльнулся. Но когда Се Юньци открыл рот, чтобы сказать очередную гадость, тяжелая рука сжала его плечо, и ему пришлось тоже прикусить язык.

Успокоив таким образом двух непослушных молодых людей, Мо Хэ без проблем добрался до главной арены Лунного пика. Чем ближе они подходили, тем громче раздавались крики и шум сражений, и Мо Хэ невольно замедлил шаг. Цзи Фэн устремился вперед, не замечая этого, а вот Се Юньци бросил на даоса непонимающий взгляд и пошел с ним вровень.

Мо Хэ сжал кулаки, глядя на огромную шумную арену впереди. Он знал, что его там ждет, и потому ему хотелось немедленно развернуться и уйти обратно в скрытое пространство, где никогда ничего не происходило. Целый год в изоляции и практически в одиночестве, в бесконечном цикле повторяющихся дней, – и теперь все вокруг казалось немного нереальным. Да, он сам принял решение выйти, но почему даочжан Сюаньи должен быть сильным и стойким ко всем превратностям судьбы? Он всегда был таким, всегда упрямо шел вперед и делал все, что от него ждали. Но сейчас...

– Неужели даочжан Сюаньи испугался толпы, которая с таким нетерпением ждала его смерти? – тихо усмехнулся Се Юньци.

Иногда проницательность маленького демона была... удивительно плоха. Мо Хэ остановился и перевел на него взгляд. Се Юньци замер напротив него.

– Нет, – сказал Мо Хэ. – Когда столько людей ждут твоей смерти, к этому привыкаешь.

– О? – Се Юньци оскалился, обнажая острые клычки. – А я вот так и не привык.

– Ты еще мало живешь на свете, – ответил ему Мо Хэ. – К тому же я не могу вечно прятаться.

– Ты прятался целый год, что же заставило тебя выйти? – насмешливо спросил его Се Юньци.

– Ты, – просто отозвался даос.

От этого искреннего ответа Се Юньци опешил, и улыбка пропала с его губ.

– Разве так не проще убить меня и свершить свою месть, чем тайком пробираться на Лотосовый пик? – Мо Хэ вскинул брови, и демону показалось, что он над ним насмехается.

– Какой толк убивать калеку? – фыркнул он. – Может, я передумал.

Настала очередь Мо Хэ удивляться.

– Ты больше не хочешь стать Владыкой демонов?

– Вот еще, – огрызнулся Се Юньци. – Я стану им и без твоего гнилого ядра. К тому же... есть еще парочка тараканов, которых нужно раздавить до твоей смерти. А до тех пор... тебе запрещено умирать.

На губах Мо Хэ неожиданно появилась слабая улыбка, и он слегка склонил голову.

– Не смей потешаться надо мной, – начал закипать Се Юньци. – Этот достопочтенный может придушить тебя одной рукой. То, что ты сейчас жив, – милость этого достопочтенного! Ты жив лишь по моей воле, а потому ты мой. Моя добыча.

Извращенная логика Третьего господина вызывала большие вопросы, но Мо Хэ лишь усмехнулся.

– Хорошо.

Сердце Се Юньци затрепетало от странной радости, а уголки губ сами собой поползли вверх, и он тут же нахмурился.

– За тобой еще весь орден Чэньси. И Вэнь Цзеши. И еще куча людей, которые виновны в гибели моего клана. И я убью их всех. А потом я разберусь с тобой.

– Я не позволю тебе залить Чэньси кровью, – так легко отозвался Мо Хэ, будто они обсуждали блюда к обеду. – И не позволю убивать невинных.

– Невинные – это праведные заклинатели, которые толпой накинулись на мою семью из-за идиотского пророчества? – почти прорычал Се Юньци. – Почему незнание освобождает от ответственности их, но не мою семью, которая и вовсе не ведала о пророчестве? Как знать, не было ли это вообще большой ложью тебя, твоего шиди и Учителя!

– Юньци... – Мо Хэ вздохнул. – Ненависть – это путь в никуда. Она разрушит тебя и превратит в чудовище, а ведь ты...

– Что я? – Се Юньци лающе хохотнул. – Кто я? Даочжан Сюаньи уже забыл?

Мо Хэ потер переносицу и перевел взгляд на арену неподалеку.

– Не здесь. Иначе даже я не смогу защитить тебя.

– Как будто мне нужна твоя защита. Я в одиночку проник в орден и даже добрался до тебя, хотя Вэнь Цзеши хорошо тебя спрятал. Это тебе... стоит быть осторожнее, – с этими словами Се Юньци широким шагом пошел к арене. Пройдя пару чжанов, он резко остановился и обернулся: – Это я буду защищать свою добычу, – гневно рявкнул он и исчез за воротами арены.

Мо Хэ серьезно пытался испугаться этого заявления. Но не удержался и хохотнул.

Этот маленький демон... настоящее бедствие. Придется держаться поближе, иначе он и вправду учинит неприятности в Чэньси.

Глава 66. Сестричка Сяо

Напрасно Мо Хэ надеялся, что демон знает о поговорке «спрятавшийся дракон, спящий тигр». После проверки духовных сил он был немедленно определен в группу на состязания, поскольку сразу же продемонстрировал позднюю стадию Создания ядра. Впрочем, большого внимания это не привлекло, потому что все присутствующие буквально прожигали взглядами Мо Хэ.

Когда тот появился на арене и неспешно подошел к Вэнь Цзеши на главном возвышении, сначала никто не обратил на него внимания, но затем кто-то из старейшин, что лично знали Мо Хэ еще до того, как он получил это имя, ахнул:

– Даочжан Сюаньи, вы очнулись!

Ропот прокатился по арене, а затем наполнился шепотом. Те, кто посмелее, показывали на Мо Хэ пальцем, а кандидаты в ученики на площадке вытянули шеи, желая разглядеть легендарную личность.

– Неужели он не умирает? Выглядит вполне здоровым.

– Слухи наврали! Ничего удивительного, это же даочжан Сюаньи!

– Верно, он не может умереть. Сколько лет по цзянху ходят эти слухи, что он мертв, а каждое его появление потрясает Небеса! Слышал, он сровнял с землей дворец наместника запада и победил двух демонов!

– А я слышал, что демоны поспорили на его золотое ядро...

– Или на души?

– Нет, все-таки какие они подлые и безнравственные...

Не шевельнув даже бровью, Мо Хэ спокойно уселся рядом с Вэнь Цзеши и уставился на арену.

– Шисюн, – глава Вэнь посмотрел на его правый рукав, – как твоя рука?

– Я думаю, что возьму ученика, – не обращая внимания на его слова, сказал Мо Хэ и огляделся. – А где...

Не успел Вэнь Цзеши опешить и ответить на это заявление, а Мо Хэ продолжить свою мысль, как раздался громкий вскрик. Мо Хэ еле заметно кивнул и повернулся к его источнику. От южных ворот, через которые заходили ученики, на него мчался темно-синий вихрь. Ученики и гости в ужасе расступались, и Гу Вэньвэнь без всяких препятствий пронеслась по площадке, взлетела по ступеням, и Мо Хэ во второй раз за день сбили с ног. К счастью, он был готов к этому и сидел, а потому лишь охнул, когда его впечатало в спинку кресла.

– Учитель! – не обращая внимания ни на кого вокруг, девушка обхватила Мо Хэ руками, стискивая в объятьях: – Учите-е-ель!

От избытка чувств на ее глазах выступили слезы, и она стыдливо уткнулась Мо Хэ в грудь, застыв в чрезвычайно неприглядной позе.

Вэнь Цзеши довелось наблюдать, как всегда бесстрастное лицо его шисюна преобразилось от теплой улыбки, когда Мо Хэ ласково погладил девушку по голове.

– Ты уже такая взрослая, где твои манеры? – пожурил он ее. – Кто так приветствует своего Учителя?

– А как мне надо вас приветствовать? – вскинула голову Гу Вэньвэнь и неожиданно зло посмотрела на Мо Хэ. – Я вообще готова убить Учителя! Чем вы занимались целый год, что даже набрали вес?!

Мо Хэ смущенно хмыкнул.

– Оправлялся от ран, – сказал он и потрепал девушку по голове.

Глаза той снова наполнились слезами.

– Этот проклятый... – она вовремя прикусила язык и шмыгнула носом. – Учитель, я так скучала.

– Тебя никто не обижал в Чэньси? – спросил Мо Хэ, не обращая внимания на то, как вытянулось лицо Вэнь Цзеши сбоку. Тот же подумал, что эти Учитель и ученица ведут себя так, будто здесь вообще никого нет! Безобразие!

Гу Вэньвэнь замотала головой, а потом немного подумала и кивнула. Глаза Мо Хэ потемнели.

– Только этот идиот Цзи, – обиженно проговорила Гу Вэньвэнь. – Но не волнуйтесь, Учитель, я уже несколько раз надрала ему зад, так что отомстила за себя.

Цзи Фэн, едва подошедший к своему Учителю, поперхнулся воздухом от возмущения. Что за клевета?!

– Шибо, да я никогда... – тут же влез он, но Вэнь Цзеши одернул его.

– Молчи. Цзи Фэн, это уже второй раз за сегодня, когда на тебя кто-то жалуется, – мрачно сказал глава Вэнь. – Получишь наказание, когда состязания закончатся.

Цзи Фэн скрипнул зубами и опустил голову.

– Слушаюсь, – отойдя в сторону, он пробормотал себе под нос: – Что за девушка будет так непристойно выражаться и жаловаться, просто невероятно...

Отведя душу и отомстив этому противному шисюну, Гу Вэньвэнь наконец отпустила своего Учителя, ухмыльнулась и плюхнулась на землю рядом с его креслом.

– За год ты стала выше... и еще безнадежнее, – покачал головой Мо Хэ.

– Учитель! – возмутилась девушка, хотя на ее лице играла улыбка. Казалось, ей доставляло удовольствие само это слово. – Зато я научилась неплохо готовить.

Мо Хэ некстати вспомнил цыпленка бедняка, который рассыпался на его глазах, но ничего не сказал, опасаясь, как бы Гу Вэньвэнь не принялась доказывать, что ее навыки готовки и впрямь улучшились. Он откинулся на спинку кресла, разглядывая ее и отмечая мешки под глазами, усталый вид, но при этом привычную ему улыбку и энергичность. Пусть он и скучал по ней каждый день с тех пор, как очнулся, и ежедневно справлялся об успехах, но все же, кажется, разлука дала ей больше, чем сидение у постели умирающего. Да и как бы он объяснил тот факт, что остался в плену шиди?

Кажется, Вэнь Цзеши все же неплохо заботился о его ученице. Год без Учителя пошел девушке на пользу, позволив развить самостоятельность и независимое мышление. Из ребенка-сорванца она превратилась в статную сильную девушку, которая могла дать отпор старшему ученику Великого ордена. Значит, даже без Мо Хэ... у нее все будет хорошо.

Будто услышав его мысли, Гу Вэньвэнь тихо спросила:

– Учитель, теперь мы покинем орден?

Мо Хэ краем глаза заметил, как напрягся Вэнь Цзеши, выпрямившись в кресле.

– Нет... – покачал Мо Хэ головой, – пока нет.

Разочарование мелькнуло на лице Гу Вэньвэнь, но она уже не была той наивной девчонкой, что год назад, и научилась владеть собой.

– Понятно.

Она отвернулась к арене, делая вид, что внимательно следит за сражениями, и вытерла рукавом злые слезы. Мо Хэ мысленно кивнул: его ученица безошибочно поняла, что сейчас не время и не место это обсуждать.

– Ты сказал, что хочешь отобрать ученика? – заговорил Вэнь Цзеши. – В самом деле? – В его голосе слышалось недоверие. – После...

Гу Вэньвэнь немедленно повернулась обратно.

– После чего, глава Вэнь? – Мо Хэ пристально посмотрел на него. – Что такого в том, что я, первый старейшина ордена Чэньси, тоже хочу взять ученика? Гу Вэньвэнь не повредит компания. К тому же на моем пике нам вдвоем будет слишком одиноко.

– На... твоем пике? – Брови Вэнь Цзеши взлетели еще выше.

Старейшины вокруг него переглянулись и заволновались. Слова Мо Хэ только что подтвердили их худший кошмар! Неужели кого-то и впрямь выселят с пика из-за того, что этот бродячий «старейшина» решил вернуться?! Они недовольно уставились на Вэнь Цзеши, и на лбу того выступил холодный пот.

– Да, я планирую пока остановиться на заднем склоне Багряной скалы, – кивнул Мо Хэ. – Ты не против?

Старейшины вокруг облегченно выдохнули. Багряная скала даже не была отдельным пиком – просто суровый и совершенно бесплодный клочок земли на северном конце ордена за Солнечным пиком. Никаких духовных жил там не проходило, совершенствоваться из-за северного ветра было невозможно, да и сама Багряная скала состояла всего из нескольких сотен чжанов. То, что она входила в границы барьера Чэньси, объяснялось лишь тем, что под обрывом Багряной скалы располагалась неплохая духовная пещера, но из-за ветров и труднодоступности никто ею не пользовался. В общем и целом это было место, которое никому не было нужно.

– Я... – Вэнь Цзеши, разумеется, был против. Как он мог предоставить своему великому шисюну жалкий каменный клочок, когда Мо Хэ только что совершил уже второй легендарный подвиг и прославил Чэньси в Поднебесной?!

– Этот Мо не хочет теснить остальных старейшин и главу Вэня, а природная ци на Багряной скале особенно хорошо подходит для совершенствования Вэньвэнь.

Гу Вэньвэнь, которая понятия не имела, о чем речь, большими глазами смотрела на Учителя.

– В таком случае... – Вэнь Цзеши замялся. С одной стороны, он не хотел отпускать Мо Хэ с Лотосового пика, где тот всегда под контролем, а с другой... Багряная скала находилась в самой глубине ордена, и суровые ветра ограничивали любые полеты на мечах в той местности даже трижды искусным заклинателям. – Хорошо, раз такова твоя воля... – сдался он.

Старейшины вокруг выдохнули с облегчением во второй раз. А Кунь Вэйжань тут же встрепенулся:

– Тогда нужно как-то облагородить скалу, там же ничего нет, только старая бамбуковая хижина с прогнившей крышей!

Гу Вэньвэнь, только обрадовавшись, что наконец съедет подальше от Цзи Фэна, возмущенно поджала губы. Стоило этому так называемому Учителю появиться, и он уже спешит заставить ее спать на голых камнях! Как это в его духе. Но даже это не омрачило ее радости, напротив – наполнило знакомым теплом.

– Я немедленно пошлю нескольких умельцев, – Кунь Вэйжань уже поднялся на ноги и направился по ступеням. – Негоже даочжану Сюаньи жить в какой-то хижине, – бормотал он себе под нос.

– Учитель, вы хотите снова взять ученика? – спросила Гу Вэньвэнь, недоверчиво глядя на Мо Хэ. Она не могла понять, как после такого предательства тот готов был принять кого-то еще. Разве не хорошо им было только вдвоем? Зачем кто-то третий?

Мо Хэ кивнул.

– Да, думаю, среди этих молодых людей найдется хороший саженец, который я смогу взрастить правильно, – спокойно проговорил он.

Вэнь Цзеши смотрел на него с таким же недоверием, что и Гу Вэньвэнь. Он еще больше не мог этого понять: весь год Мо Хэ пребывал в меланхолии, ничем не интересовался и даже как будто не хотел жить. А теперь на, тебе – решил взять ученика. Интуиция шептала Вэнь Цзеши, что здесь что-то нечисто, и он посмотрел на кандидатов, что сражались на площадке. Обвел их глазами и остановился на том, на кого, по его мнению, смотрел Мо Хэ.

– Это молодой господин Су, он и впрямь хороший саженец, – медленно проговорил он, глядя на юношу, который только что одолел своего противника и с улыбкой бросился помогать ему подняться. – Слышал, что он приемный сын главы Су из уезда Шиань в Гуйчжоу. Семья Су... теперь малочисленна, но глава Су послал также родную дочь в Чэньси, это о многом говорит, – Вэнь Цзеши указал на Су Юэлинь, которая со скучающим видом стояла чуть поодаль, дожидаясь своего боя. – Шисюн хочет взять его?

Старейшина Хризантемового пика, молодая женщина по имени Мэй Ю, которая знать не знала никакого Мо Хэ, потому что ей было лишь слегка за тридцать, недовольно нахмурилась, и между ее бровями пролегла очаровательная складка. Она уже давно положила глаз на Су Янлэя и Су Юэлинь, но сражаться за ученика с даочжаном Сюаньи – разве это не то же самое, что богомолу пытаться остановить лапками повозку?^[43]

Каково же было ее удивление, когда этот свалившийся на голову старейшина Мо застыл.

– Шиань в Гуйчжоу? – Его лицо неестественно дернулось, а взгляд метнулся к Су Янлэю, но он быстро взял себя в руки. – Нет, думаю, что молодой господин Су найдет себе лучшего Учителя, чем я. К тому же я ничего не понимаю в игре на сяо.

Гу Вэньвэнь совершенно не поняла, при чем тут сяо, а вот Мэй Ю довольно улыбнулась: как и ожидалось от великого даочжана Сюаньи, он с первого взгляда понял, что брат и сестра Су идут вместе, как тень следует за телом^[44]. Тот же задумчиво смотрел на Су Янлэя и Су Юэлинь.

– Тогда кем заинтересовался мой дорогой шисюн? – вырвал его из размышлений Вэнь Цзеши и невольно нахмурился. Среди молодых людей, уже создавших золотое ядро и пришедших в Чэньси, было не так много достойных: несколько отпрысков Десяти кланов и еще парочка разного происхождения. – Тебе бы подошел кто-нибудь послушный, кроткий и талантливый, дабы А-Вэнь тоже могла почувствовать себя старшей и чему-то научить шиди или шимэй. Это полезно в ее возрасте и поможет отшлифовать характер.

Гу Вэньвэнь закивала, поддерживая своего шишу. Если уж и мириться с кем-то новым, то лучше пусть это будет маленькая прелестная шимэй, с которой она подружится и будет обсуждать всякие женские секретики, к которым ее Учитель глух.

– Я уже выбрал... – Мо Хэ поднял руку, собираясь указать на своего кандидата, когда вдруг с арены раздался громкий взрыв, и один из двоих сражающихся пронесся спиной через всю площадку и врезался в стойку с оружием. Он со стоном рухнул на землю, а его оппонент, юноша лет восемнадцати, стройный и высокий, с неподдельным изумлением посмотрел на меч в руке и спросил в наступившей тишине:

– Ого, чего это я такой сильный? Ц-ц-ц, хорошо кормят в ордене Чэньси, раньше у меня уходила целая палочка благовоний, чтобы кого-то победить, а теперь всего пиала чая. Ну, когда уже будем выбирать Учителей? – Он закинул меч на плечо и повернулся к возвышению, на котором сидели старейшины ордена. – Или мне еще кого-то надо победить? Только побыстрее, а то у меня рука болит, ай-я, надо же, еще и кровь пошла! Сильный же попался противник.

Губы Мо Хэ дернулись.

– Вот этот неплох, – сказал он.

Мечтам Гу Вэньвэнь о мягкой, хорошенькой сестричке было не суждено сбыться.

Глава 67. Даочжан Сюаньи трижды посещает соломенную хижину

Се Юньци намеренно снизил свой уровень и сражался даже не вполсилы, а намного-намного меньше, но сопляки на арене не могли выдержать и одного удара. Некий достопочтенный был весьма разочарован, что подобное отребье вообще имеет шанс войти в ворота Чэньси, – и это называется «Великий орден»? Эти юнцы сдохли бы, только перейдя границу Огненной пустоши!

Разобравшись со всеми своими противниками, Се Юньци даже соизволил скромно похвалить еду ордена, хотя, по правде сказать, она была совершенно отвратительна, и от самой этой лжи у него свело зубы. Затем, вспомнив о своем образе раненого и слабого заклинателя, Се Юньци бросил меч на землю и схватился за руку, ахая и охая.

Все вокруг недоуменно молчали.

– Вот он? Неплох? Серьезно? – недоверчивым тоном переспросил Вэнь Цзеши.

– Он довольно силен и уже создал золотое ядро в таком юном возрасте. Хоть и сражается хаотично, но у него хорошее основание, и его учил неплохой мастер, – отметил Мо Хэ, а потом вспомнил, что именно он последним обучал молодого господина Се. – К-хм, и он победил всех своих противников, думаю, это хороший саженец. Или кто-то из старейшин уже положил на него глаз? В таком случае этот Мо готов посоперничать.

Те тут же отвернулись от Се Юньци, будто он перестал существовать. Одна Гу Вэньвэнь подозрительно нахмурилась, наблюдая, как Се Юньци с шипением разматывает намокший от крови бинт. Она вспомнила, как встретила его у ворот, – юный заклинатель из маленькой секты Тяньлинь, обходительный и скромный, совсем не... Что с ним сотворила Чэньси всего за день? Впрочем, юноша был добр к ней и даже сделал комплимент, и, хотя Гу Вэньвэнь не считала, что из-за этого ему стоит доверять, все же его выбрал Учитель.

Затем она вспомнила о том, что ее последний шиди оказался демоном, который чуть не убил ее Учителя, и несколько засомневалась в умении последнего выбирать учеников. А потому осторожно спросила:

– Вы уверены?

Цзи Фэн немедленно воспрял духом и влез в разговор:

– Шибо, вам стоит дважды подумать, этот оборванец слишком подозрительный. Я бы вообще прогнал его взашей...

– А тебя никто не спрашивал, – перебила его Гу Вэньвэнь. – С чего ты взял, что твое мнение что-то стоит для Учителя? По-моему, отличный выбор, мне нравится этот маленький шиди.

Такая молниеносная смена струн^[45] заставила Цзи Фэна открыть от удивления рот. А затем он скривился и отступил.

– Что ж, раз никто не возражает, я возьму в ученики Сяо Шэ, – проговорил Мо Хэ, расслабленно сидя в кресле.

Вэнь Цзеши хотел что-то сказать, но на глазах у стольких людей не посмел. Ему оставалось только скрипнуть зубами и попросить Цзи Фэна привести этого Сяо Шэ. Когда тот поднялся на платформу, то почувствовал, будто на него опустили глыбу льда – пристальный взгляд главы Вэня пронзал его насквозь, а духовное сознание проверило его золотое ядро и меридианы. Но Се Юньци не беспокоился – Двуликий колокольчик до сей поры давал сбой только на Мо Хэ, а Вэнь Цзеши уже встречался с ним у Огненной пустоши и не рассекретил. Он позволил чужой ци хозяйничать в своем теле и даже картинно охнул, схватившись за грудь больной рукой. Он увидел, как даос приподнял одну бровь, и широко улыбнулся, глядя на главу Вэня.

Мо Хэ почувствовал легкое беспокойство: чем ослепительнее улыбался этот паршивец, тем злее был. Он сомневался, что из этого поганого рта может вылететь хоть что-то приятное.

– Молодой господин Сяо, – торжественно проговорил Вэнь Цзеши и вскинул брови, намекая, чтобы юноша поклонился. Но тот остался стоять столбом, нагло разглядывая старейшин на возвышении. – Мой дорогой шисюн, даочжан Сюаньи, решил оказать тебе большую честь и принять в ученики, поспеши поднести ему чай...

– Кто сказал, что я согласен?

Вэнь Цзеши поперхнулся воздухом, и на мгновение его спокойная маска дрогнула. Но он быстро пришел в себя и изумленно посмотрел на этого грубияна.

– Ты вообще понял, что я только что сказал? – спросил он, а старейшины переглянулись: кто в здравом уме был готов отказаться от такого куска пирога, упавшего с неба. Это же даочжан Сюаньи! Гу Вэньвэнь мигом изменила свое мнение и с негодованием посмотрела на этого Сяо Шэ.

Один Мо Хэ остался невозмутим.

– Конечно, понял. Но я думал, что мы сами вольны выбрать себе Учителей, если пройдем все испытания, – Се Юньци лениво почесал нос и оглядел старейшин ордена.

– Ты!.. – возмутился старик с Рассветного пика. – Наглый щенок! Как ты смеешь так разговаривать с главой Вэнем...

– Чем же этот Мо тебя не устраивает? – прервал его ругань Мо Хэ, спокойно глядя на маленького демона, который решил закатить сцену.

– Я слышал, что вы на целый год пропали без вести и чуть не умерли, а до этого без конца странствовали по Поднебесной. Сдается мне, что комфортных условий проживания и пропитания рядом с вами не дождешься. А я, знаете ли, люблю спать на мягкой кровати и есть вдоволь.

Возмутительная речь Се Юньци привела старейшин в настоящую ярость, а гости из других орденов вокруг украдкой посмеивались, гадая, намеренно он притворяется дурачком или у него в самом деле язык без костей. Вэнь Цзеши резко поднялся на ноги, и его давящая аура заставила Се Юньци упасть на колени.

– Какая беспросветная чушь! Такой человек недостоин стать учеником Великого ордена Чэньси! – прогремел он, и его громкий голос приглушил остальные звуки на арене. Все обернулись к платформе и смолкли в удивлении – кто способен разозлить главу Вэня, который славился мягким и сдержанным характером? – Я немедленно...

– Шиди, – прервал его негромкий голос. Вэнь Цзеши так резко обернулся, что, казалось, чуть не сломал себе шею. Его гнев исчез, будто его и не было, и давящее ощущение на плечах Се Юньци пропало. Тот посмотрел на главу, которого усмирило одно лишь слово, и нахмурился. Его взгляд метнулся к гостям на трибуне слева – к человеку в черном широком ханьфу с простым невыразительным лицом и волосами, собранными в тугой пучок.

Только что, когда Се Юньци намеренно вывел этих праведных заклинателей из себя, этот человек скользнул по нему заинтересованным взглядом и приподнял уголки губ. Если бы вчера Се Юньци с ним не столкнулся, он ни за что бы не узнал своего Первого брата. Ц-ц, эта маскировка слишком хороша, но у этого достопочтенного еще лучше.

– Если молодой господин Сяо хочет мягкую постель и вдоволь есть, это нетрудно устроить, – проговорил Мо Хэ, и Гу Вэньвэнь, если бы стояла, то упала бы. И это ее Учитель?! Куда делся человек, который давал ей отдыхать только раз в два шичэня и раскошеливался на пару маньтоу за две медные монетки?! Какая еще мягкая постель – у Вэньвэнь такого отродясь не было! – Каждый внутренний ученик Чэньси получает постель, питание и даже немного серебра, верно, глава Вэнь? Тебе не придется голодать.

Вэнь Цзеши пребывал в таком шоке, что медленно опустился в кресло и заторможенно кивнул. Все вокруг совершенно не понимали, почему этот юноша так заинтересовал Мо Хэ, что тот даже опустился до уговоров. Множество взглядов впилось в Се Юньци, который невозмутимо поднялся с колен и отряхнул полы халата.

– А что насчет тренировок? Я хотел бы получить бесценный опыт в Чэньси, а то с прошлым Учителем у меня не задалось, – беззаботно проговорил он.

– Этот Мо готов научить тебя всему, что знает, – проговорил Мо Хэ.

– Еще я желаю отдельную комнату, некомфортно мне жить с кем-то.

– Хорошо.

Се Юньци вскинул брови, удивляясь покорности даоса, и немедленно заподозрил неладное. Конечно, он устроил этот спектакль лишь в качестве разминки перед своей местью – не помешает сбить спесь с Чэньси, но не ожидал, что даос просто подыграет.

– Ладно, этот Сяо согласен, – кисло произнес он, растеряв весь запал к издевкам. Он опустился на колени и нехотя поклонился Мо Хэ. – Чай поднесу вам попозже.

Мо Хэ кивнул и махнул рукой, чтобы он поднялся.

– Прекрасно.

Никто не понимал, что тут может быть прекрасного: более унизительного приема в ученики Великий орден Чэньси еще не знал. Люди сражались за то, чтобы стать ее членами, а этот мальчишка... чуть не отказал самому даочжану Сюаньи. Множество завистливых взглядов прожигали спину «Сяо Шэ», а эта сцена вошла в историю как «даочжан Сюаньи трижды приходит в соломенную хижину». Должно быть, говорили люди, этот ученик был редким талантом, а даочжан лишь, подобно Лю Бэю, относится с уважением к тем, кто ниже его^[46]. Правда, потом время расставило все на cвои места и показало, что сплетням нельзя доверять.

Как бы то ни было, Се Юньци сбежал с возвышения под предлогом общения с друзьями, и Мо Хэ ему не препятствовал. Лишь когда Кунь Вэйжань вернулся, сообщив, что на заднем склоне Багряной скалы приступили к ремонту хижины и через пару дней она будет готова, Мо Хэ поднялся и попросил Гу Вэньвэнь позвать Се Юньци.

– В таком случае пусть пока остается на Лотосовом пике вместе с Гу Вэньвэнь и другими старшими учениками, – проговорил он.

Вэнь Цзеши почувствовал новую волну возмущения, но не стал спорить на публике. Он лишь сухо кивнул, и Кунь Вэйжань ушел все устраивать.

– Вэньвэнь, проводишь своего шиди? – Мо Хэ повернулся к ученице. Та хмурила брови и смотрела на арену, где Се Юньци о чем-то болтал с Су Янлэем. – Вэньвэнь?..

– Да, Учитель, – она не сказала ни слова против и лишь опустила ниже голову.

Мо Хэ вздохнул. Все это было несправедливо по отношению к Вэньвэнь, но его долг перед демоном оказался намного серьезнее, чем перед ней. У него осталось не так много сил и времени, и, к своему величайшему сожалению, он не мог ставить телегу впереди лошади.

Но когда она уходила, он не удержался и тихо окликнул ее:

– Вэньвэнь.

– Да, Учитель? – девушка тут же обернулась.

– Приходи ко мне вечером, заваришь этому Учителю чай, и я проверю твой прогресс за год, – он мягко улыбнулся.

– Конечно, Учитель! – Гу Вэньвэнь тут же повеселела и почти вприпрыжку бросилась по ступеням вниз.

Мо Хэ поднялся и повернулся к Вэнь Цзеши.

– Глава Вэнь, я вернусь на Лотосовый пик.

У того не было аргументов, чтобы останавливать шисюна. Как бы ему ни хотелось поместить Мо Хэ в мешочек-цянькунь и всегда носить с собой, он не смел рушить свою репутацию добродетельного главы Вэня. Так что он лишь скрипнул зубами и кивнул, и Мо Хэ, не торопясь, направился прочь. Многие провожали его разочарованными взглядами – выбор учеников еще даже не начался официально, а даочжан Сюаньи уже ушел! Разве это не значит, что больше никто не сможет стать его учеником? Все взгляды снова обратились к «везунчику», который беззаботно болтал с Су Янлэем.

Мо Хэ не вернулся сразу на Лотосовый пик. После шумной арены в нем проснулось столь редкое желание немного прогуляться, и он сделал круг по Лунному пику, любуясь тем, как солнце играет на вершинах далеких гор. Он дошел до высоких ворот, празднично обмотанных лентами, и посмотрел на бесконечную лестницу вниз.

Когда-то давно Мо Хэ торопился по этим ступеням вверх, спеша сообщить Учителю о выполненном задании. Потом он встретил Шаньцзю, и всякое возвращение в Чэньси наполнилось еще большей радостью и ожиданием. Затем каждая ступень напоминала ему о боли и потере, и, в конце концов, он не выдержал и ушел – спустился по тем же ступеням и не вернулся. Мо Хэ думал, что больше никогда не увидит это ущелье и закатный вид, но почему-то вот он, здесь: стоит на краю, не в состоянии сделать шаг вниз.

– О чем задумался великий даочжан Сюаньи? – послышался незнакомый голос сзади. – Вспоминаете молодость?

Мо Хэ обернулся и увидел неизвестного ему человека в черном. Его лицо, похожее на маску, казалось настолько простым, что взгляд будто соскальзывал с него, и никто бы не посмотрел на него во второй раз. Ни одной запоминающейся черты, и не отличить издалека, мужчина это или женщина, – даже голос какой-то средний, невыразительный. Наверняка это была какая-то иллюзия, и Мо Хэ чуть нахмурился, вспоминая, кто это – должно быть, один из гостей Вэнь Цзеши.

Он слегка склонил голову в знак приветствия и направился к мосту с Лотосовым пиком.

Незнакомец, не получив ответа, не расстроился и даже усмехнулся, следуя за ним.

– Даочжан Сюаньи – легендарная личность, но теперь я вижу, что и характер у вас занимательный, – проговорил незнакомец. – Я был удивлен и обрадован, встретив вас сегодня. Такой неожиданный сюрприз – Вэнь Цзеши ведь целый год прятал вас от мира.

Мо Хэ оставался глух, не вступая в разговор. Он даже не ускорил шаг, будто болтовня этого человека была для него лишь пустым звуком. Но тот ни капли не оскорбился, а напротив, будто еще больше развеселился и пошел вровень с ним.

– По Поднебесной бродили слухи, что вы не выживете после нападения двух демонов. Удивительная мощь – как же вам это удалось? Я бы с удовольствием попросил у вас совета в бою. Даочжан, меня весь год мучал вопрос: интересно, откуда во Втором дворце взялись наместники востока и севера? Разве Второй дворец не принадлежит наместнику запада?

Мо Хэ бросил взгляд на болтливого незнакомца, но предпочел промолчать.

– Вам нечего мне ответить? Какая жалость. Великие подвиги даочжана Сюаньи вошли в историю, но мало кому довелось его увидеть во плоти. Наша сегодняшняя встреча – не иначе как судьба.

Мо Хэ ступил в бамбуковую рощу перед мостом на Лотосовый пик, и незнакомец с легкой улыбкой остановился. Мо Хэ наконец обернулся.

– Что ж, вижу, я достаточно надоел даочжану своей болтовней. Надеюсь, я еще смогу попросить у вас совета. – Незнакомец слегка поклонился, развернулся и направился обратно к арене.

Мо Хэ стоял в роще, пока тот не исчез из виду за зданием. Только после этого он посмотрел под ноги на врезанную в камень линию формации. Поджав губы, Мо Хэ направился к мосту, чувствуя накатывающую усталость.

Только что он был так насторожен, что все его тело напряглось, а хрупкие кости заныли. Ци в его меридианах текла вяло и рвано, переплетаясь с ядом, который все глубже проникал в тело. Даочжану Сюаньи нельзя было использовать ци, но только что он инстинктивно собрал ее остатки в пальцах.

Мо Хэ с трудом добрел до резиденции главы и постучал в комнату Лу Уюэ. Но тот не ответил, и Мо Хэ ничего не оставалось, кроме как вернуться в свое скрытое пространство.

Он добрел до кровати и тут же провалился в обморок.

Глава 68. Приходящий дракон и уходящие вены^[47]

Мо Хэ проснулся от ссоры, настолько громкой, что звенело в ушах.

– ...же нельзя! Его тело настолько хрупкое, что любое перенапряжение может привести к пагубным последствиям! Как вы могли отпустить его одного? Когда он успел снова собрать ци?! Я же запретил ему, и что я вижу?! Глава Вэнь, вы обещали защитить его, – и только поэтому я позволил оставить его в Чэньси!

– Что значит «позволил оставить»?! Лекарь Лу, вы забываетесь! Чэньси – родной орден шисюна, где, как не здесь, ему восстанавливать раны? Он сам решил прогуляться, сам решил выйти, – или я должен был ему запретить? Попробуйте ему что-то запретить, этот человек никого не слушает и упрям как осел!

– Как будто вы лучше, глава Вэнь! При всем уважении, в клане Лу он никогда не получал никаких травм, и там бы я смог...

– Об этом не может быть и речи, – отрезал Вэнь Цзеши. – Шисюн останется в ордене до полного выздоровления.

Лу Уюэ скрипнул зубами и посмотрел на Мо Хэ.

– Ты очнулся! – заметил он и бросился к пациенту. – Что я тебе говорил? – Весь гнев лекаря теперь обрушился на Мо Хэ, который устало поднял глаза к потолку. – Да-да, закатывай глаза, что уж теперь остается делать? Знаешь, что неправ, и все равно!.. – Лу Уюэ горестно всплеснул руками. – Я больше не могу!

Вэнь Цзеши, не обращая внимания на трагичного лекаря, наклонился к Мо Хэ.

– Шисюн, что случилось? – озабоченно спросил он. – Лекарь Лу сообщил мне, что нашел тебя без сознания! Я думал, что ты идешь на поправку, лекарь Лу, объясните?!

Мо Хэ огляделся: он находился не в той спальне, где провел год. Это были совсем другие покои, похожие на те, что были когда-то у его Учителя. Значит, его перенесли в главную резиденцию. Видимо, Вэнь Цзеши посчитал, что будет нехорошо, если кто-то увидит его «темницу».

– Что тут объяснять! – Лу Уюэ задохнулся от возмущения и ткнул пальцем в Мо Хэ. – Этот... да этот... Синьчжи!

– Я встретил по дороге на Лотосовый пик гостя, – проговорил Мо Хэ, прерывая их ссору. Лу Уюэ недоуменно приподнял брови, но Мо Хэ смотрел только на шиди. – Он был очень разговорчив, даже болтливее моего ученика.

Лицо Вэнь Цзеши дрогнуло, но затем он проговорил:

– Неужто разговор с ним так тебя взбудоражил, что ты перенапрягся?

Это должно было прозвучать как шутка, но никто даже не улыбнулся. Мо Хэ медленно сел и потер болезненно ноющую грудную клетку, – кажется, Уюэ снова вливал в него ци и напичкал какими-то лекарствами.

– Я предупрежу гостей, чтобы они не донимали шисюна, – с этими словами Вэнь Цзеши стремительно покинул комнату, не дожидаясь ответа.

Лу Уюэ изумленно проводил его взглядом.

– Чего это он сбежал, будто подошвы маслом намазаны? – пробормотал он. – Синьчжи, тебя вправду напугал какой-то гость?

– Что за глупость? – отозвался тот.

– Синьчжи, а вот ты напугал меня! – Лу Уюэ присел на край кровати и помассировал виски. – Я думал, что ты уже не дышишь, когда зашел. Я же предупреждал тебя...

– Не сообщай главе Вэню о моем состоянии, – предупредил его Мо Хэ, тяжело поднимаясь на ноги, но Уюэ дернул его за руку, заставляя сесть.

– Та новая Нефритовая пилюля, – серьезно проговорил он, – я закончу ее сегодня ночью. Продержись до этого времени.

В свете свечей Мо Хэ вгляделся в его лицо: всегда изящное и прекрасное, за этот год оно осунулось, а под разноцветными глазами залегли тени. Лу Уюэ даже почти перестал носить украшения, а волосы собирал в небрежный пучок. Рукава его халата были чем-то испачканы, а пальцы в ссадинах и ожогах, на щеке виднелось темное пятно от сажи. Лекарь хмурил брови, глядя на него, и Мо Хэ невольно смягчился.

– А-Юэ, тебе пришлось тяжело, – тихо сказал он, протянул руку и вытер пятно с его щеки. – Если... не получится, тебе не стоит переживать.

– Что за глупости! – возмутился Лу Уюэ и тряхнул головой. – Если ты не выздоровеешь, моя репутация божественного лекаря – все равно что пустой звук! Синьчжи, ты мой названый брат, я не позволю тебе умереть. Соблюдай постельный режим до завтра, не тревожься, ни с кем не встречайся и жди пилюлю.

Лекарь стиснул плечо Мо Хэ и спешно вышел, умудрившись даже по обыкновению не споткнуться на пороге. Полы его длинного халата исчезли за дверью, и Мо Хэ вздохнул. Уюэ был упрям и слишком горд, чтобы признать эту затею безнадежной. Он растер сажу между пальцами, невидящим взглядом уставившись на них.

Скольким людям он до сих причиняет хлопоты одним своим существованием? И сколько еще он продолжит так делать?

Однако погрузиться в свои мысли Мо Хэ никто не дал, потому что в дверь раздался нерешительный стук, затем, будто пришедший расхрабрился, стук стал громче и настойчивее.

– Войдите, – отозвался Мо Хэ.

В комнату заглянула Гу Вэньвэнь. Увидев Учителя, она просияла, закрыла за собой дверь и огляделась.

– Неплохие у вас покои, Учитель, – цокнула она языком. – Еще и боковой зал в главном дворе, рядом с главой Вэнем. Он вас немало ценит. До сих пор мне даже зайти сюда не дозволялось, не то что свободно бродить.

Мо Хэ не мог рассказать ученице, что до сей поры она бы и не смогла его найти, ведь для этого пришлось бы объяснить слишком много всего. Поэтому он просто кивнул.

– Завари мне чай, – предложил он, поднимаясь с кровати и подходя к чайному столику. Он степенно уселся на парчовую подушку и выпрямил спину, хотя у него ныли даже кости, а усталость накатывала волнами. – Расскажи Учителю, как прошел твой год. Расскажи все до мелочей, мне очень интересно.

Гу Вэньвэнь умело вскипятила чайник на жаровне, залила чай и все это время не прекращала болтать, рассказывая обо всех маленьких и крупных событиях, о том, с кем подружилась, а с кем постоянно ссорилась, о местных наставниках, которые «ничему не могли научить», о библиотеке, где «нет ни одной мало-мальски интересной книжки, все сплошь какие-то трактаты», о том, как ее впервые наказали и заставили переписывать книги («Невероятная пытка, Учитель!»), как ее без конца доставали Цзи Фэн и противный старейшина Кунь, «от которого вообще нигде не скрыться», как ей понравилось на задании со старейшиной Мэй и как она бесконечно, каждодневно, невероятно скучала по своему Учителю.

– Я думала, что Учитель умрет, – вдруг шмыгнула она носом и совсем не изящно потерла глаза рукавом, чуть не расплескав кипяток по столику. – Вы уже выздоровели?

Большие блестящие глаза уставились на Мо Хэ, и тот почувствовал ком в горле. Он печально улыбнулся и слабо кивнул. Гу Вэньвэнь обрадовалась и вытерла слезы, а затем налила Учителю свежую пиалу.

– По правде сказать, хоть тут и неплохо, мне больше нравилось путешествовать по Поднебесной. Дядя Лу сказал, что, как только вы очнетесь, мы сможем приехать к нему в гости. Лу Си и Лу Цзюнь все торчат в Чанъане и так и не приехали ни разу в Чэньси, а здесь либо дети, либо засранцы... – она вспомнила Цзи Фэна и скривилась.

– Старший ученик Цзи так тебе не нравится? – улыбнулся Мо Хэ, отпивая из пиалы.

– Совершенно не нравится! Он противный, заносчивый, высокомерный, везде сует свой нос, считает себя всегда правым, и от него невозможно избавиться, он как липкий мед – не отдерешь, – возмущенно пожаловалась Гу Вэньвэнь. – Сначала он показался мне неплохим, но потом стал читать нотации и отчитывать за каждую малость, как какой-то... как Учитель! Это просто невозможно выносить, все ему не так, тьфу!

Мо Хэ усмехнулся.

– Еще и возомнил себя шисюном, хотя я по статусу тоже считаюсь старшей ученицей и даже выше него, ведь мой Учитель – шисюн его Учителя! – продолжала пыхтеть от гнева Гу Вэньвэнь. – Он, получается, вообще мой шиди... ой.

Девушка оборвала себя и поджала губы. Мо Хэ не торопился ничего говорить, ждал, когда она сама выскажет то, что у нее на душе. Гу Вэньвэнь опустила глаза на чай, некоторое время молчала и неуверенно проговорила:

– Учитель, а Се Юньци и вправду... демон?

– Да, – просто отозвался Мо Хэ.

Гу Вэньвэнь шумно втянула воздух.

– Негодяй, трусливый, паршивый пес! Змея, пригретая на груди. Напасть со спины на благодетеля, который спас ему жизнь, – процедила она. – Попадись он мне, и я разрублю его Нефритовым кнутом на тысячу кусочков.

– Вэньвэнь, – прервал ее Мо Хэ, – помнишь, чему я тебя учил?

– А? – не поняла девушка.

– Яо не выбирали свой путь, они такими родились. Они не знают другого пути совершенствования, но тоже хотят вознестись. Это не истинное зло. Истинное зло осознает свои поступки и намеренно сеет смерть и хаос. Юньци... не такой.

– Как же не такой, Учитель?! – возмутилась Гу Вэньвэнь. – Он чуть вас не убил! Он поспорил на ваше золотое ядро с другими демонами, он скрывался подле вас, чтобы убить! Ответил злом на добро, перейдя реку, тут же сжег мост!

– Это я прогнал его. А он спас меня и не дал погибнуть тебе, – мягко проговорил Мо Хэ. – Мир не черно-белый, Вэньвэнь. Ошибки твоего Учителя столь тяжелы, что я заслужил его месть. И имею право отказаться мстить сам. За местью следует лишь месть, и это порочный круг, из которого выйти можешь только ты сам, какая бы ненависть тебя не пожирала.

– Что такого вы могли сделать, чтобы заслужить от него нож в спину?!

Мо Хэ не ответил и лишь вздохнул, отпив из пиалы.

– Вэньвэнь, я слышал, что в орден на отбор явились двое из клана Су, – вдруг сказал он.

Неожиданная смена темы совсем сбила девушку с толку.

– Да, Су Янлэй и Су Юэлинь, брат и сестра, – по инерции отозвалась она. – Оба попали к старейшине Мэй. Она хороший наставник, им повезло. Но при чем здесь они?

– Клан Су из Шианя, что ты знаешь о нем?

Гу Вэньвэнь еще больше смутилась от непонимания.

– Ученики болтают, что главная ветвь в обители горы Яншо^[48] была уничтожена пятнадцать лет назад неизвестными демонами. Никто не знает, кто это был и по какой причине. Клан Су тогда считался одним из Десяти, но его положение сильно пошатнулось. Нынешний клан Су – это боковая ветвь, принявшая наследие. Но, Учитель, какое это имеет отношение к нашему разговору?

Мо Хэ покрутил пиалу в руках, погруженный в задумчивость. Наконец он проговорил:

– История клана Су – это поистине олицетворение лодки на бурных волнах – то взлет, то падение, и одним Небесам известно, когда грянет очередной шторм. Когда-то давно, еще в древние времена, предок Су смог вознестись и тем принес славу семье, вписав ее фамилию в список Десяти кланов. Он якобы оставил после себя рукопись с заметками, только вот с тех пор ни одному потомку Су больше не довелось повторить его путь и разгадать эту тайну. Клан медленно приходил в упадок, пока пятнадцать лет назад его глава, Су Удэ, едва не прорвался на стадию Бессмертной души. По Поднебесной тотчас пронеслись слухи, что его прогресс – результат секретной техники, найденной в архивах клана. Су Удэ в самом деле был великим гением, и благодаря своему блестящему уму и прилежности ему удалось разгадать технику. Клан Су снова стал одним из сильнейших в цзянху. В те времена я был знаком с Су Удэ – это был на редкость благородный, прекрасный человек, который всего добился сам и поднял клан Су на новую вышину. Но самое высокое дерево в лесу сломает ветер...^[49] Клан Су оказался тем самым деревом, и ветер вырвал его с корнем.

Мо Хэ замолчал, а Гу Вэньвэнь погрузилась в задумчивость. Через некоторое время она неуверенно произнесла:

– Учитель имеет в виду, что стоит быть скромным, не выделяться и не принимать последователей, и тогда никто не сможет тебя предать? Но ведь это не ваша вина, что пес Се так поступил! – Она в сердцах шлепнула рукой по столу, и посуда жалобно зазвенела.

Мо Хэ поднял глаза, и в его взгляде Гу Вэньвэнь заметила что-то странное, похожее на жалость.

– Я неправильно поняла? – смутилась она. – Вэньвэнь глупая, прошу Учителя разъяснить.

– Нет, – покачал тот головой. – Ты поняла все лучше, чем я когда-то. Иногда лучше не выделяться из толпы, но Су Удэ, как и я прежде, был смелым и обладал горячей кровью и жаждой нести добро и справедливость. Он хотел уничтожать демонов и помогать людям, из-за чего его даже почти не бывало дома. Да и мы с ним познакомились однажды во время моих странствий. Он помог мне очистить один городок от поветрия и даже спас мне жизнь, когда я по неосторожности открыл спину. Мы встретились как ряски на воде и столь же мирно разошлись. Су Удэ, как истинный просвещенный муж, отказался от благодарности, но такой долг – большое бремя для любого заклинателя. Я поклялся, что непременно отплачу ему, и отдал одну из парных нефритовых подвесок, дабы он мог связаться со мной в случае необходимости. И где бы я ни был... я бы примчался на помощь.

Мо Хэ вздохнул и взял пиалу со стола, отпивая остывший чай.

– Учитель, и что случилось потом? – спросила Гу Вэньвэнь, увлеченная историей.

– А потом однажды я и в самом деле получил от него призыв. Такой благородный человек, как Су Удэ, не стал бы напрасно вызывать меня, поэтому я ринулся на помощь. Но я... опоздал. Подвеска привела меня в обитель Яншо – сожженную дотла, а огонь уже перекинулся на горный лес, и лишь дождь остановил пламя. – Мо Хэ невидящим взглядом уставился на пиалу, будто вернувшись в тот день. – Ни одного выжившего. Кругом только сгоревшие тела, но даже на них я чувствовал темную ци. Потом уже я слышал толки о том, что обитель подверглась нападению демонов – в мою юность это было частым бедствием, но пятнадцать лет назад... Нет, пятнадцать лет назад ни один высокоранговый демон не осмеливался пересечь границу Огненной пустоши. Но тогда я не придал этому значения, потому что пытался найти вторую подвеску, и отпечаток ци привел меня в ледяной погреб, где, о чудо, я нашел последнего выжившего.

Мо Хэ резко вскинул взгляд на Гу Вэньвэнь и печально улыбнулся.

– Маленькую девочку, которая сжимала мою нефритовую подвеску. Ее удерживал на месте кнут, но с моим появлением путы ослабли. Она даже не плакала – малышка провела в погребе не меньше трех шичэней и почти замерзла до смерти, но в остальном была невредима. И я... забрал ее оттуда.

– И что с ней стало потом? – шепотом спросила Гу Вэньвэнь, хотя и так догадывалась.

– Увы, я не знал имени девочки, – да что я вообще знал о клане Су? Мое знакомство с Су Удэ нельзя считать даже поверхностным. Мы лишь раз выпили вина, и он похвастался, что его младшая дочь растет сильнее и озорнее всех сыновей. Он был так горд, и из всех своих пяти детей больше всего любил малышку. Я пытался вспомнить, как же он ее называл – А-Лань? А-Синь? Как же? Я долго печалился, что в тот день вообще выпил вина. Я должен был расспросить его подробнее: как зовут его дочь и сыновей, какое любимое блюдо у его жены и какие любимые цветы у матери. Тогда... я смог бы рассказать об этом его дочери, когда она подрастет. Но, увы, я лишь знал, что он гордится своей озорной дочерью и спешит вернуться домой. Поэтому я назвал ее А-Вэнь. Вэньвэнь. Как письмо – история о прошлом, которое было стерто. Такое ужасное имя, прости своего Учителя за его неуклюжий язык.

Гу Вэньвэнь прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать всхлипы, а потом сползла с подушки и обняла Учителя за талию, вжимаясь лицом в его колено и содрогаясь от рыданий. В глазах Мо Хэ тоже блеснули слезы, и он ласково погладил ее по волосам.

– Ничего... Учитель... Вэньвэнь... Вэньвэнь нравится ее имя! – выдавила она сквозь рыдания. – О... отец... отец был бы не... не против!

– Я так и не отдал долг твоему отцу, – проговорил Мо Хэ. – Но я не рассказывал тебе о твоем прошлом потому, что я не хотел, чтобы твоя жизнь была омрачена местью. Месть – это путь в никуда. Смыть с себя ненависть можно не только кровью, запомни это, Вэньвэнь. Твоя улыбка – это твоя сила, а не твой кнут. Я не хочу, чтобы ты потратила жизнь на бесплодные поиски виновников случившегося.

– Я понимаю... Учитель, я понимаю... – уткнувшись ему в колени, пробормотала Гу Вэньвэнь.

Плечи ее содрогались от слез, и Мо Хэ замолчал, мягко поглаживая по волосам и давая выплакаться. Она долго не могла успокоиться и под конец заснула как ребенок, уткнувшись лицом в его колено. Когда-то давно, в детстве, когда призраки прошлого преследовали ее, она точно так же засыпала на его коленях, уткнувшись личиком в грудь и только тогда переставая плакать.

За окном гас день, и последние лучи солнца заглядывали в приоткрытое окно. Пальцы Мо Хэ перебирали прядки волос Вэньвэнь. И он вдохнул полной грудью, чувствуя, как один узел в сердце медленно развязывается. Как кстати, что клан Су объявился в это время и дал ему возможность подарить Вэньвэнь родных. Он планировал ее возвращение в Яншо много лет, но без конца откладывал, не в силах расстаться с ученицей, но дальше откладывать уже было нельзя. Младшие отпрыски клана оказались энергичными, добрыми людьми, и он был уверен, что они сердечно примут его ученицу. А с настоящими родственниками рядом... Вэньвэнь будет легче принять его уход.

Глава 69. Одна чешуйка и полкогтя^[50]

Се Юньци кисло осматривал свою комнату. Он даже не мог назвать ее своей – отсюда явно кого-то только недавно выгнали, чтобы предоставить место «новому ученику даочжана Сюаньи». Впрочем, о судьбе этого несчастного Се Юньци вообще не переживал – каким бы он был демоном, если бы обращал внимание на такие пустяки?

Гу Вэньвэнь выдала ему жетон ученика, проводила до комнаты и ушла, выглядя очень нетерпеливой. Се Юньци не стал ее задерживать, поужинал в столовой для старших учеников и заперся в комнате, пока не зашло солнце. Только затем он аккуратно вышел наружу, уже переодетый в темно-синий халат ученика. Цвет был настолько отвратительным, что Се Юньци долго кривил губы, но в итоге решил смириться.

На Лотосовом пике в это время было еще довольно оживленно: ученики сновали туда-сюда по двору, а кто-то даже возмущенно ругался. Прислушавшись, Се Юньци узнал голос Цзи Фэна – тот кому-то гневно рассказывал неподалеку, что выскочка из мелкого клана занял его комнату, потому что Учитель приказал ее уступить. Се Юньци ухмыльнулся, радуясь, что даже без собственного участия смог насолить этому Цзи. Пусть Вэньвэнь считает это подарком от вернувшегося шиди.

Се Юньци неторопливо направился к главному двору, где жили Вэнь Цзеши и даос. У ворот он чуть не столкнулся с мрачным Лу Уюэ, а тот отпрянул, врезался в косяк, ойкнул и тут же споткнулся о порог.

Се Юньци:

– ...

Он придержал лекаря за локоть и рывком поставил на ноги.

– Спасибо, – поблагодарил Лу Уюэ, поправил рукава, лишь мельком посмотрел на него и направился дальше. Вид у него был растерянный и расстроенный, и он даже не спросил, зачем незнакомому ученику нужно в главный двор. Се Юньци проводил его взглядом и нахмурился.

В главном дворе стояла тишина, разительно отличающая его от бокового. Се Юньци пожевал губы, гадая, куда же переселили даоса, а потом побрел наугад, бесцеремонно заглядывая в комнаты. Слуг в резиденции он не видел, и вообще казалось, что здесь никого нет. Да и в любом случае у него была прекрасная отговорка, что он ищет Учителя.

Се Юньци добрался до дальнего конца двора и развел двери. Там был уже знакомый ему темный кабинет с картиной на стене, за которой находилось скрытое пространство. Но он не стал подходить к ней, ведь больше в этом не было смысла. Вместо этого Се Юньци подошел к столу, рассматривая бумаги и поигрывая нефритовым жетоном в руке. Однако ничего интересного на столе не было – какие-то счета, запечатанные письма, книги. Се Юньци потянулся к одному письму, как вдруг услышал шум за спиной.

Мгновенно схватив письмо и сунув его за пазуху, Се Юньци шмыгнул за стеллаж с книгами и расписную ширму и присел, натягивая на себя тени и скрывая присутствие. Вэнь Цзеши был не сильнее его, юноша это знал точно, и потому он не заметил бы демона, даже окажись тот перед его носом. Се Юньци скрыл дыхание и прислушался.

В кабинет широким шагом зашел Вэнь Цзеши и взмахнул рукой, зажигая свечи. Он быстро закрыл двери, поставил засов, а затем подошел к столу и замер. Сидящий за ширмой Се Юньци стал еще тише, но ширма мешала ему увидеть, что происходит в комнате, поэтому он слегка подался вперед, выглядывая между книжными полками.

Вэнь Цзеши нависал над столом, мрачно глядя на бумаги. Он бездумно взял одно письмо со стола, пробежал его глазами, отложил, а затем... в порыве ярости перевернул стол. Бумаги разлетелись по кабинету, послышался звон тушечницы, свеча завалилась на бок и упала, зашипев и погаснув, а тушь растеклась по полу. Но и это не удовлетворило Вэнь Цзеши – он сорвал со стены прекрасную каллиграфию и разорвал ее на части, а затем взмахом рукава смел книги со стеллажа. Се Юньци пригнулся еще ниже, но Вэнь Цзеши в порыве своей беззвучной ярости и так бы его не заметил. Свечи вокруг задрожали, а в комнате завибрировал воздух от ци, которая кипела в главе ордена. Се Юньци почувствовал любопытство: кто же так разозлил Вэнь Цзеши, что тот разнес весь свой кабинет? На мгновение глава повернулся к нему, и Се Юньци увидел, как исказилось от гнева лицо всегда спокойного человека. Глаза налились кровью, идеальный пучок растрепался, а рот приоткрылся в беззвучном крике. Упавшая свеча подожгла бумаги, и в воздух поднялся дым.

«Должно быть, во всем виноват проклятый даос», – с удовлетворением заключил Се Юньци.

Вэнь Цзеши выплеснул свой гнев и наконец опомнился – он махнул рукой, потушив огонь, и провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Затем он пригнулся, принимаясь собирать письма и свитки, и поставил стол на место. И в этот момент кто-то постучал в заднее окно. Се Юньци поднял брови – он и не надеялся, что ему так повезет с вылазкой.

Вэнь Цзеши бросил бумаги и подошел к окну. В комнату влетела черная тень и метнулась к нему, но Вэнь Цзеши оказался быстрее – он отпрыгнул и протянул руку, хватая тень за горло.

– Дорогой, что же ты так неприветлив? – послышался хриплый голос, и человек захихикал.

– Демоническая тварь! – выплюнул Вэнь Цзеши сквозь зубы. – Я говорил тебе не приближаться к нему?!

Се Юньци пожалел, что не взял с собой тыквенные семечки – это же как ему повезло! Неужели он узнает, как в Чэньси оказался Первый братец?

Луань Дунь, уже снявший морок, рассмеялся, не придав этим словам никакого значения, а вместо этого потянулся, вытаскивая шпильку из пучка Вэнь Цзеши. Черные волосы рассыпались по плечам, и Луань Дунь игриво хихикнул:

– Дорогой, ты так сексуален, когда злишься.

Вэнь Цзеши в отвращении отпрянул и отпустил шею Первого брата. Он вернулся к столу и устало уселся в кресло.

– Почему ты никогда не слушаешь? У нас была договоренность.

Луань Дунь потер шею рукой и облизнулся. Затем он вальяжно подошел к столу и присел на подлокотник кресла, опуская лицо к Вэнь Цзеши. С повязкой, вновь появившейся на пустых глазницах, это казалось довольно пугающе.

– Дорогой, разве ты не знаешь, что демонам нельзя верить? У нас на словах одно, а на деле другое. – Он протянул длинный ноготь, подцепляя подбородок Вэнь Цзеши. – Хотя и вы, праведные заклинатели, охотно ломаете мосты, перейдя реку.

– Время еще не пришло, – скрипнул зубами Вэнь Цзеши, а на его лице снова появился гнев.

– Прошел год, мой дорогой, сколько же еще мне ждать? – спросил Луань Дунь, склоняя голову набок. – Даже у моего терпения есть предел. Или ты ждешь, когда я разозлюсь? Боюсь, твой орден не вынесет моей ярости.

Се Юньци нахмурился: значит, он был прав – Первый брат заключил какую-то сделку с Вэнь Цзеши, чтобы подобраться к даосу, но Вэнь целый год прятал от него Мо Хэ. Отчего это Луань Дунь такой терпеливый? Первый брат славился тем, что о терпении знал лишь понаслышке.

Вэнь Цзеши хмурился, не отвечая. Тогда Луань Дунь потянулся к его поясу, развязывая верхний халат. Ткань мягко скатилась с плеч Вэнь Цзеши, обнажая светло-фиолетовый средний халат.

– Я не получил обещанного, – наконец заговорил Вэнь Цзеши, хватая шаловливую руку Луань Дуня, которая снова потянулась к поясу. – Мое ядро все еще не завершено. Записи неполные.

– О, дорогой, дневники прежнего Владыки – не капуста на рынке, даже этот экземпляр мне достался с большим трудом. К тому же разве ты не совершил прорыв благодаря мне? – Луань Дунь легко подавил сопротивление Вэнь Цзеши и развязал средний халат.

– Этого недостаточно. И пока я не создам двойное ядро, ты не получишь шисюна. – Вэнь Цзеши так крепко стиснул тонкую ладонь Луань Дуня, что она побелела, но тот даже не охнул, а лишь шире улыбнулся.

– Ты злоупотребляешь моей добротой, зная о расположении, – в пустых глазницах Луань Дуня блеснул зеленый огонек. – А твои братские чувства так трогательны. – Кончики пальцев Луань Дуня легли на щеку Вэнь Цзеши. – Если бы не тот факт, что из-за тебя он стал таким...

Вэнь Цзеши рывком развязал пояс, вскочил и повалил Луань Дуня на стол, хватая за шею. Его глаза снова налились кровью, а зубы крепко сжались. Луань Дунь заливисто рассмеялся, но закашлялся, когда ладонь сильнее надавила на гортань. Повязка на его глазах сбилась, обнажая пустые провалы глазниц.

– Думаешь, что сможешь победить меня? – хмыкнул он, «глядя» снизу вверх на нависшего над ним Вэнь Цзеши. – Думаешь, что жив не по причине моей доброты? Ах, каким добродетельным Владыкой демонов я стану, раз добровольно передаю свою темную ци главе Великого ордена, дабы тот бросил вызов Небесам! Ты в моих руках, Вэнь Цзеши, не обольщайся!

Хватка на горле Луань Дуня слегка ослабла, а затем Вэнь Цзеши зарычал и разорвал пояс на черном халате Луань Дуня. Тот продолжал смеяться, даже когда обнажились ключицы, повязка на груди и впалый белый живот. Вэнь Цзеши дернул за повязку, и Се Юньци, на мгновение выглянувший из укрытия, вдруг окаменел.

На столе, распластавшись и подняв повыше бедра, чтобы Вэнь Цзеши было удобнее входить, лежал его Первый брат... Нет. Без повязки, плотно стягивающей грудь, стало очевидно, что та не плоская. Без широкого черного халата было видно, что талия у Луань Дуня изящная, кожа белая, а бедра широкие.

Се Юньци широко распахнул глаза, наблюдая, как Вэнь Цзеши злобно вколачивается в тело того, кого юноша считал своим Первым братом. Луань Дунь... была женщиной. Женщиной, которая смеялась, извиваясь под главой Великого ордена Чэньси, что поклялся уничтожать демонов и бороться со злом. Черная ци клубилась вокруг Луань Дунь, а светлая ци Вэнь Цзеши искрила, и они переплетались.

Се Юньци чуть подался вперед, не понимая, что происходит. Двойное ядро, записи Владыки демонов, обещание отдать Мо Хэ... Что это, если не огромный заговор, который спланировали Вэнь Цзеши и Луань Дунь? Впервые увидев Луань Дунь в Чэньси, Се Юньци подумал, что тот принял чужую личину и тайно проник в орден под видом гостя. Вероятно, что Первый... Первая... сестра собиралась предложить Вэнь Цзеши сделку и получить золотое ядро. Так он считал – это был неплохой план. Но теперь оказалось, что их связь длилась уже долгое время, и Вэнь Цзеши неспроста спрятал даоса. Эти так называемые братские отношения – просто чушь! Что Вэнь Цзеши сделал с даосом? Се Юньци вдруг ощутил странную, иррациональную злость, которая побуждала его вскочить и разорвать этого предателя праведного мира на тысячу кусочков. Он вцепился в стеллаж, останавливая себя.

Прямо за ширмой двое предавались животной страсти, никого не замечая вокруг. Если бы Се Юньци сейчас атаковал, ему удалось бы убить Вэнь Цзеши, но Первая сестра... Луань Дунь всегда была слишком умной и хитрой. Он знал ее с детства, как он не разгадал ее пол?! Как клану Луань удалось скрыть, что родилась девочка?

Се Юньци стиснул кулаки, оставшись на месте. Он не мог сейчас рискнуть. Если Луань Дунь так глубоко проникла в Чэньси, что связалась с самим главой, значит... значит, даос в большей опасности, чем он думал.

Ци в комнате переплеталась, светлая и темная не соперничали, а будто ластились друг к другу, и Се Юньци отвлекся от мыслей, кое-что осознав. Он уже видел подобное – даже чувствовал. Когда даос... передавал ему светлую ци, заставляя медитировать. Способ был не такой грубый, как избрали Вэнь Цзеши и Луань Дунь, но то же двойное совершенствование.

Его вдруг озарило, но он тут же помрачнел. Где-то в груди кольнуло болью. Откуда даосу известна эта извращенная техника? Ведь он лично убил Владыку демонов, неужели забрал его дневники? С какой целью?

Мысли бились в голове Се Юньци, и он даже не заметил, как эти двое закончили. Луань Дунь подобрала халат с пола и завернулась в него. Томно махнув рукой, она создала из тьмы новый пояс, который змеей обвился вокруг ее талии, а затем поправила повязку на глазах. Вэнь Цзеши не смотрел на нее, завязывая штаны. Вид у него был мрачный и злой, создающий резкий контраст с удовлетворенной и разомлевшей Луань Дунь.

– Дорогой, медитируй, а я пойду, – сказала она, мазнув длинным черным ногтем по щеке главы Вэня. – Тебе повезло, что у меня еще остались дела, но когда вернусь... больше убегать от меня не получится. – Она поцеловала Вэнь Цзеши в щеку, и тот от омерзения передернулся. – И не вздумай отзывать мой пропуск в орден, или тебе не поздоровится. Не хотелось бы вот так разрушать многолетнюю репутацию Чэньси, хе-хе.

С этими словами она выпрыгнула в окно и исчезла.

– Грязная дрянь, – не удержался от ругани Вэнь Цзеши и быстро сложил печать, очищая свое тело. Это действие заставило его побледнеть, и он тут же уселся на подушку в позу лотоса и погрузился в глубокую медитацию.

Стоило ему закрыть глаза, а ци в комнате успокоиться, Се Юньци покинул свое укрытие. Он стремительно проскользнул мимо Вэнь Цзеши. Как он хотел убить его сейчас, прикончить эту тварь одним точным ударом, – но это привлекло бы внимание Первой сестры и Чэньси, а Юньци при всем своем самодовольстве понимал, что победить их не сможет. Пока у него нет золотого ядра даоса.

Се Юньци перешел на цингун и запрыгнул на крышу главного двора. В нем клокотали ярость, обида и желание убивать. Он и сам не понимал, из-за чего так злится – и кто в этом конкретно виноват?

В тишине раздался скрип, и Се Юньци бдительно повернулся в ту сторону. В левом дворике кто-то распахнул окно, впуская ночной ветерок. Тонкая белая рука с черной нитью вокруг запястья была ему знакома. Се Юньци слетел с крыши, ворвался в комнату, схватил человека за горло и прорычал:

– Это все твоя вина!

Глава 70. Осветить предшествующих и осчастливить последующих^[51]

Мо Хэ подумал, что, кажется, не сверился с календарем, когда решил выйти из скрытого пространства. За эти сутки он получил столько проблем, сколько у него не было год. Прижатый к стене тяжелой рукой, он подумал, что, возможно, совершил ошибку.

– И в чем же я опять провинился? – спокойно спросил он у Се Юньци, который прямо-таки пылал от ярости.

– Ты! Да это все из-за тебя! – Се Юньци отшатнулся, как от удара, и опустил руку. – Если бы не ты! То я бы...

Мо Хэ слабо кашлянул и потер шею, не совсем понимая, что опять случилось с этим проблемным учеником.

– Интересный способ поднести Учителю чай, – проговорил он и отошел к чайному столику.

– Я и не собирался! – фыркнул тот, плюхаясь напротив. – Мо Хэ, ты слишком самоуверенный! Твоя жизнь в моих руках, так почему все остальные хотят ее? Кажется, и ты совсем не боишься меня.

Мо Хэ приподнял брови и разлил по пиалам свежезаваренный чай. Гу Вэньвэнь только недавно ушла, и он собирался прилечь, когда вломился этот маленький демон, пышущий гневом. Кто же снова разозлил его?

– Тебе следует быть увереннее в себе, – проговорил он.

– Что? – Се Юньци недоуменно уставился на него.

– В этом предложении нет нужды в слове «кажется», – спокойно отозвался Мо Хэ, ставя перед ним пиалу.

Се Юньци потерял дар речи. Он схватил чай, одним глотком опустошил пиалу и со звоном поставил обратно.

– Ты подлый плешивый осел! Этот достопочтенный по доброте душевной пришел рассказать тебе о предательстве, а ты смеешь насмехаться! – он ткнул в даоса пальцем, но тот и бровью не повел.

– О? Понятно.

По правде сказать, Мо Хэ очень сильно устал за день, и у него не было никакого желания успокаивать разъяренного ученика. Его меридианы все еще обжигало жаром, кости болели, а эмоциональная беседа с Вэньвэнь вытянула последние силы. Он сидел, опершись спиной на стеллаж, и еле сдерживался, чтобы не лечь. Он вяло подумал, что никогда еще не был так ленив в своей жизни.

Безразличие Мо Хэ только еще сильнее разъярило Се Юньци.

– Я только что узнал, что твой драгоценный шиди якшается с демонами! И мой Первый брат... не брат мне вовсе! Луань Дунь – женщина! Эта дрянь столько лет скрывалась, настоящая змея. Она очень опасна, а Вэнь Цзеши пообещал ей твое золотое ядро! – выпалил он, ударяя кулаком по столу. Посуда тихонько звякнула. – Тварь помогает твоему шиди создать какое-то двойное ядро – из записок прежнего Владыки. Отвечай, что ты об этом знаешь. Думаешь, я совсем идиот?

Пальцы Мо Хэ на мгновение замерли, а потом он продолжил крутить пиалу.

– Вот как, – только и сказал он. – Я не удивлен. Ты был близок со своей сестрой?

– Что? Нет, среди демонов нет места привязанности, мы побратались лишь потому, что были сильнейшими и так могли заключить перемирие. В детстве тетка послала меня в домашнюю школу одного клана яо на обучение, там мы и встретились. Мы... – Се Юньци вдруг вспомнил, как познакомился с Луань Дунь, Тао У и Те-эром, – им было не больше семи лет, еще дети, но уже обагрившие руки кровью. Четыре изгоя, которых боялись даже яо – четыре чудовища, родившиеся под светом звезды Тяньчань. Тогда, в детстве, играть с ними казалось весело, но они выросли, и даже если и были между ними братские чувства, все они канули в небытие после стольких лет междоусобной борьбы. А когда они заключили спор, пути назад больше не было. – В царстве демонов нет места братству. У нас есть лишь слуги и владыки. Луань Дунь обманула нас всех, скрывая свой пол, но это не так важно, я все равно одержу победу над этой девкой.

– Наместник севера показалась мне сильным противником, и если так долго скрывалась, значит, она очень хитра, – спокойно сказал Мо Хэ. – Жаль, что у тебя не было друзей в детстве. Я виноват.

Се Юньци не сразу понял, о какой вине даос говорит, но затем стиснул зубы в гневе.

– Да, ты виноват. И за это я разрушу твой любимый орден, уничтожу весь праведный мир и заставлю тебя на это смотреть, а потом убью.

– Орден предал меня много лет назад, так с чего бы мне испытывать к нему теплые чувства? – слабо улыбнулся Мо Хэ.

Се Юньци оторопел.

– Что это значит? Говори прямо! У вас, праведных заклинателей, уловок больше, чем у демонов! Думаешь, я не могу убить тебя раньше?

– Если продолжишь все время грозить убийством, я начну сомневаться в твоих словах, – усмехнулся Мо Хэ. – Знаешь поговорку: «Потеряв доверие, не устоять в обществе»?^[52]

Се Юньци почувствовал, как снова закипает гнев.

– Ты такой смелый, потому что Бессмертная душа? Или потому, что не боишься умереть? – прорычал он.

– Думаю, что и то и другое, – честно ответил Мо Хэ и резко сменил тему: – Ты сказал про двойное ядро – Вэнь Цзеши собирается создать такое? Луань Дунь достала ему записи Дэ Цзэшаня?

– Вероятно. Но у него неполная рукопись. Записи Владыки демонов... Не их ли она забрала из гробницы Лю Бяо в Сянъяне? – вдруг высказал догадку Се Юньци.

– Нет, – оборвал его мысли Мо Хэ. – Те записи забрал я.

– Ты? – Се Юньци вскинул брови, но тут же нахмурился. – Тогда я все понял. Так ты заставлял меня медитировать по методике прежнего Владыки? Ради чего? Сделал из меня подопытного для своих экспериментов?! Зачем вообще это проклятое двойное ядро и почему за ним все гонятся? Решил убить меня таким образом?!

Увидев, что юноша снова начал злиться, Мо Хэ вздохнул.

– Прежний Владыка демонов... Юньци, историю пишут победители, ты это знаешь?

– Хватит пичкать меня прописными истинами, – выплюнул тот. – С этого достопочтенного довольно загадок. Что такое двойное ядро и зачем ты толкнул меня на этот путь?

– Двойное ядро... это великая мечта Дэ Цзэшаня, – медленно проговорил Мо Хэ, глядя на чай в пиале. – Неисполненная. – Он поднял глаза на демона перед ним, но будто видел не его, а другого яо. – Больше трехсот шестидесяти лет назад, до образования Огненной пустоши, яо могли лишь собирать природную ци и тем постигать Дао, но путь на Небеса для них был закрыт. Совершенствование для яо было сложнее, чем для людей, – а светлая ци не подходила, поэтому многие яо обращались к темным техникам, трупной ци и прочей мерзости. Они разрушали себя изнутри и никогда не смогли бы вознестись. Дэ Цзэшань хотел это изменить. Он повернул вспять потоки природной ци в Огненной пустоши и создал место с истинно темной энергией, идеально подходящей для яо, – там совершенствование звериного семени должно было стать легче, проще. Однако он мыслил шире – раз демоны не могут вознестись, а такой привилегии удостаиваются только праведные заклинатели, почему бы не обмануть Небеса и не объединить эти два пути? Почему бы не взять лучшее у обеих сторон и не создать совершенный новый путь Дао, дабы открыть яо дорогу к вознесению? Это изменило бы все.

Се Юньци широко раскрытыми глазами смотрел на Мо Хэ. Он понятия не имел, что у первого Владыки демонов имелась такая амбициозная цель. Для всех в царстве демонов Огненная пустошь была тюрьмой, в которую их согнали праведные заклинатели. А получается, что она задумывалась совсем иначе... задумывалась домом для демонов? И двойное ядро... Се Юньци вспомнил про Двуликий колокольчик, который достался ему от родителей. Когда-то он принадлежал Дэ Цзэшаню, но его наследство растащили кланы после смерти.

– И что с того? Получается, что ты убил великого героя, – едко проговорил Се Юньци. – Неудивительно – праведные заклинатели сплошь обманщики и подлецы, боящиеся, что их власть в Поднебесной пошатнется.

Мо Хэ вздрогнул, как от пощечины, и его взгляд потускнел. Он опустил голову и замолчал. Се Юньци поджал губы, почему-то ощущая, что сказал что-то неправильное. И эта мысль разозлила его – этот достопочтенный имеет право не только говорить что хочет, но даже убить даоса!

– И что дальше? Как это связано со мной? – надменно проговорил он, отбрасывая жалость.

Мо Хэ долго не отвечал, глядя на пиалу в руках, и Се Юньци почувствовал редкие для него угрызения совести. Он уже собирался сказать что-то резкое, когда Мо Хэ заговорил:

– Я подумал, что тем сумею искупить свою вину перед ним и яо. Смогу завершить его дело и помочь хоть одному демону вознестись.

Сердце Се Юньци болезненно сжалось от мысли, что за словами даоса стояло что-то большее – какая-то история про Дэ Цзэшаня, о которой юноша не знал. Мо Хэ не реагировал, еще ниже опустив голову, и страшная догадка родилась в сердце демона. Он вспомнил все, что говорил ему Мо Хэ до этого, – и особенно их разговор у ворот Чанъаня в ту зимнюю ночь.

– Ты с ним... ты знал прежнего Владыку демонов, – потрясенно проговорил он.

– И убил собственными руками. – Мо Хэ наконец поднял голову и посмотрел ему в глаза. – Дэ Цзэшань был моим чжицзи. Моим лучшим другом... – Он умолк и горько улыбнулся.

В комнате воцарилась тишина. Се Юньци переваривал услышанное. Но почему-то гораздо сильнее, чем правда о связи Мо Хэ с прежним Владыкой демонов, его угнетала мысль о чжицзи. Когда-то у Мо Хэ был настолько важный человек, что он до сих пор называл его родственной душой. И он использовал Се Юньци, чтобы завершить дело жизни своего чжицзи. Он использовал этого достопочтенного. После всего того зла, что даос причинил семье Сюэ, он решил возместить Юньци таким способом...

В сердце Се Юньци будто вошла длинная острая игла, впиваясь в мягкую плоть. Ненависть и злоба заставили его глаза вспыхнуть красным, и он с такой силой сжал чайный столик, что дерево треснуло.

– Поэтому... – снова заговорил Мо Хэ, и голос его звучал глухо и тихо. – Я лучше всех знаю, что такое двойное ядро. И я хочу помочь вознестись тебе. Прими это в знак... Нет, не в знак, мой грех это не искупит, но хотя бы... так я как-то помогу тебе. Только пощади Чэньси. Пощади невинных детей. Я не прошу тебя отказаться от мести, но, Юньци, подумай еще раз...

– Как ты смеешь говорить такое мне? – перебил его Се Юньци свистящим шепотом. – Я не давал своего согласия, я не собирался возноситься! Я не хочу исполнять ничью мечту и быть подопытной крысой! Я великий наместник востока, возродившийся древний зверь цюнци! Что мне прежний Владыка – я стану новым! А ты, даос, извиняйся перед своим чжицзи в загробном мире!

Он вскочил и широким шагом направился к дверям. Обида клокотала в его душе – подумать только, он волновался о преданном паршивом даосе, переживал, что сговор шиди станет для него ударом, а вместо этого! Вместо этого его использовали и хотели продолжить использовать. Он не замена какому-то там старику из прошлого!

Бесполезный, тупой даос.

– Юньци!

Се Юньци не остановился. Иначе ему пришлось бы принять тот факт, что обида в его душе перевесила ненависть. Баланс оказался нарушен, и больше всего на свете сейчас он мечтал не разорвать даоса на части, а оказаться от него подальше.

Глава 71. Как пригладить шерсть разъяренному коту

Мо Хэ пожалел о своих словах сразу же, как Се Юньци сбежал из его комнаты. Обдумав все, даочжан Сюаньи понял, что выразился не совсем так, как хотел, но чувства, вызванные болезненными уколами демона, захлестнули его с головой. Уже много лет он не говорил о Шаньцзю вот так открыто, и оказалось, что рана все еще свежа. И он понял, что обидел маленького демона.

Мо Хэ уже много лет никого не утешал и не убеждал. Ему доводилось не раз воспитывать Гу Вэньвэнь, но она привыкла к суровости Учителя, и уговорить ее можно было одним простым обещанием купить вкусной еды. Лу Уюэ тоже был отходчивым.

Что до Се Юньци... этот бестактный и темпераментный молодой человек был похож на бочку с порохом, а Мо Хэ совершенно не умел с такими общаться. Да обычно и не хотел.

Мо Хэ привык сторониться людей, не доверять им и не заводить тесных знакомств, – а потому его не заботило, обидели ли кого его холодные слова. Но Се Юньци – другое дело.

Непонятно, по какой причине, но Мо Хэ чувствовал, что обязан что-то сделать, когда дверь за демоном захлопнулась. Почему-то казалось важным объяснить Юньци, что он не замена, что Мо Хэ хочет помочь ему вознестись не только потому, что он ему попался в руки (хотя кто кому еще попался). И совсем не потому, что он думал, будто Юньци разнесет орден на части. Нет, совсем по другой причине.

Это чувство было странным, давно забытым – последний раз Мо Хэ ощущал необходимость в объяснениях, когда шел на ту роковую встречу с Шаньцзю. А после этого... даочжан Сюаньи уже никому и ничего не должен был пояснять. И к этому времени у него не осталось никаких желаний, только усталость и печаль. Но сейчас что-то побуждало его к действиям.

Тяжело поднявшись, Мо Хэ пошел к дверям, ощущая, как хрупкие кости скрипят во всем теле. Возраст, которого он никогда не ощущал с тех пор, как стал заклинателем, теперь сгибал его уставшие плечи. Но Мо Хэ не чувствовал тоски по этому поводу – казалось, что время просто забирает долги.

Он вышел в крытую галерею и не увидел второго ученика. Кругом стояла ночь, тьму разгоняли только фонарики под карнизами. Мо Хэ медленно направился к внутренним воротам, ведущим к дворам учеников. Когда-то давно и он жил здесь, и каждый чжан этой резиденции знал как свои пять пальцев. Неслышно ступая на скрипучие доски, он добрался до комнат учеников. Многие уже легли спать, и свет горел лишь в нескольких. Мо Хэ медленно прошел вдоль дверей и безошибочно остановился перед одной, поднял руку и тихонько постучал.

Ему ожидаемо никто не ответил. Мо Хэ толкнул двери в стороны и зашел внутрь.

Се Юньци в темноте сидел на постели.

– Юньци. – Мо Хэ закрыл за собой двери и шагнул к кровати.

– Не подходи, – раздался ледяной голос, и в темноте вспыхнули алые огоньки – демонические глаза. – Если не хочешь умереть сегодня же.

– У тебя искажение ци? – спросил Мо Хэ, чувствуя колебания ци в комнате. Даже с учетом маскировки Двуликого колокольчика подобное привлечет внимание Вэнь Цзеши. – Это нельзя так оставлять.

– С чего это ты вдруг стал таким добреньким? Боишься, что Вэнь Цзеши узнает, как ты взял в ученики демона? – злобно хмыкнул Се Юньци.

– Он давно знает. Юньци, я пришел не ссориться, а объясниться, – проговорил Мо Хэ, подходя ближе. – Я не так выразился. Ты и Дэ Цзэшань – разные люди, и я не...

– Конечно, куда мне до великого Владыки демонов! – хохотнул Се Юньци, перебивая его. – Значит, Вэнь Цзеши знает, что ты пригрел демона? А знает ли он, что ты еще и побратался с другим демоном? Ты вообще, получается, любитель иньских тварей!

Красные глаза внимательно следили за каждым движением Мо Хэ, но тот не ответил на оскорбление.

– Подумать только, великий даочжан Сюаньи падок на демоническую дрянь. Этот достопочтенный должен быть польщен. – Се Юньци расхохотался.

Мо Хэ создал руками печать, накладывая завесу тишины на комнату. Даже это простейшее слабое заклинание заставило кости заболеть с удвоенной силой, а его золотое ядро будто обожгло меридианы огнем.

Мо Хэ прижал руку к груди, чувствуя, как болезненно сжалось сердце. Лу Уюэ был прав – его тело больше не способно сдерживать Бессмертную душу, но и прорваться у него не было сил. Его бренная оболочка будто распадалась, разлагалась, но из кокона не появится бабочка, потому что ей еще не время рождаться.

– Сердце заболело? – усмехнулся Се Юньци. – Задел за живое? – Он сделал паузу и вдруг проговорил: – Я должен быть счастлив, что узнал твое слабое место, в этом и была моя цель. Найти, что сковывает Бессмертную душу, и уничтожить ее. Вырвать золотое ядро. Подумать только, я даже испытал нечто сродни угрызениям совести. Несчастный наивный даочжан взял в ученики демона, который замыслил против него недоброе. Так искренне учил его и помогал, настоящий бодхисаттва! – Се Юньци расхохотался. – А теперь я знаю, что ты делаешь все это лишь из чувства вины. И даже не передо мной – перед прежним Владыкой! Убирайся, или я убью тебя. Это последнее предупреждение.

Мо Хэ не сдвинулся с места и нахмурился. Ход мыслей этого демона казался таким... ужасно запутанным. Понятия добра и зла у него были искажены, и его совершенно невозможно ни в чем убедить. Демоны, эти темные создания, понимали только грубую силу, а не ласку.

– Я простил тебя за предательство и спор на мое золотое ядро, тебе мало? – спросил он.

Се Юньци на кровати вздрогнул и отвел глаза.

– Я предложил свою помощь и жизнь тебе, дабы ты вознесся. Что толку быть владыкой пустыни? – спросил Мо Хэ. – Разве этого ты действительно хочешь?

– Ты лишь желаешь, чтобы я отказался от мести и не залил кровью Поднебесную. Жизни этих людей – вот то, что тебя интересует. А как же моя семья? Мои родные, взрослые и дети, – разве их жизни ничего не стоили? – прорычал Се Юньци.

Мо Хэ сделал еще шаг вперед, и красные глаза настороженно уставились на него. У даочжана Сюаньи вдруг возникло чувство, будто он пытается зайти в логово разъяренного тигра. Как можно просить зверя отдать свою шкуру?

– Стоили. И ты можешь забрать в обмен мою жизнь, знания и мудрость. Зачем тебе жизни дураков, которые даже не поймут, за что умерли? – тихо спросил Мо Хэ, медленно подходя к Се Юньци.

– Зачем мне твоя жизнь, если виноват не ты?! – взревел тот еще яростнее, а глаза его вспыхнули демоническим пламенем. – Не ты создал пророчество, не ты натравил на мой клан людей, – но твой орден, твой шиди, твои люди! А ты даже не видишь во мне... во мне... – Се Юньци задохнулся и взревел, будто настоящий зверь. Его руки удлинились, превращаясь в когтистые лапы, а черты лица заострились.

«Плохо дело», – подумал Мо Хэ. Демон терял над собой контроль. Даос спешно приблизился и положил ладонь ему на макушку. Поток светлой ци будто холодный водопад растекся по голове Се Юньци, и крик оборвался.

– Видишь во мне лишь демона... – прошипел тот. – Что толку возноситься, если и на Небесах ко мне будут относиться как... как к животному! Лучше стать Владыкой Огненной пустоши, где все такие же, как и я. Такие же иньские твари и подлые создания. Сражаться всю жизнь в крови и грязи – вот удел этого достопочтенного!

Поток ци растекся по его телу, охлаждая меридианы. Золотое ядро с готовностью отозвалось на светлую энергию, и сам он жадно принимал ее, будто умирающий в пустыне. Оказывается, даже за год Се Юньци не забыл это чувство спокойствия, когда две силы переплетались в его ядре и создавали что-то новое, уникальное, невиданное ранее.

Мысли Се Юньци постепенно прояснились. Ярость пошла на убыль, и обида, что разрывала его на части, поблекла. Мо Хэ пришел за ним – прибежал извиняться, сказал, что простил его, – и узел, что целый год мешал ему свободно дышать с тех пор, как они расстались во Втором дворце, ослаб. Се Юньци и не знал, как ему важно было услышать эти слова – банальное «я тебя простил». Сам он никого и никогда не прощал, а потому не понимал, каково это. Но сейчас... выкрикнув эти слова, он осознал, что сказал правду, – его чувства были гораздо сложнее, чем просто детская обида и ярость из-за мести. Это скорее было похоже... на ревностное желание обладать чем-то целиком и полностью, – и оттого особенно обидно осознавать, что это нечто ему не принадлежало никогда, тогда как он был уверен в нем по праву.

Даос – только его добыча. И раз тот хочет возместить ему все, обучив двойному ядру, – пожалуйста. А Се Юньци готов милостиво защищать эту черепаху до той поры, как заберет его жизнь и золотое ядро, раз то было столь охотно ему предложено.

Поток ци резко прервался, и рука Мо Хэ соскользнула с макушки. Даос закашлялся, прижимая ладонь ко рту, Се Юньци вскинул голову и обомлел: сквозь пальцы на его лицо капнула алая кровь.

– Что... – он выпучил глаза.

– Кажется, пока придется прервать этот этап совершенствования, – задыхаясь, проговорил Мо Хэ. – Я немного... устал.

– Я согласен учиться, согласен совершенствовать двойное ядро, – быстро проговорил Се Юньци, а ноги Мо Хэ подкосились, и он упал бы, не притяни его в свои объятия демон.

– Хорошо... Хорошо... – Мо Хэ устало обмяк на руках Се Юньци. – Я немного отдохну... и продолжим... Юньци... позови Уюэ...

Мо Хэ закрыл глаза, и сердце Се Юньци сжалось от паники. Лицо даоса было таким бледным, без единой кровинки, а когда он попытался прощупать его духовным сознанием, то не ощутил ни крупицы ци! Как это возможно? Что случилось с Бессмертной душой?! Еще недавно он остановил его таким мощным барьером, что Се Юньци даже не удалось сделать полшага вперед, – а сегодня?

Молодой человек в ужасе вскочил с Мо Хэ на руках и выбежал за дверь. Он понятия не имел, где живет Лу Уюэ, поэтому вернулся с даосом в его комнату, а затем в растерянности замер. Он приложил ладонь к груди слабо дышащего Мо Хэ, но в следующую секунду отдернул – раньше светлая ци причиняла ему немыслимые страдания, что же будет, если он наполнит меридианы праведного заклинателя темной ци? Не убьет ли это Мо Хэ?

Се Юньци сам не заметил, что стиснул кулаки до крови, а потом сорвал с пояса мешочек-цянькунь и вывернул наизнанку. Посыпались бутылочки и мази, бесчисленные монеты, но все это предназначалось для демонов! Губы Мо Хэ все еще были в крови, и Се Юньци чувствовал этот тяжелый медный запах.

Он резко выбежал за дверь и втянул носом воздух. Он, благородный тигр из клана Сюэ, пользовался своим демоническим обонянием как какая-то псина! Но это помогло – он учуял лекарственный запах в воздухе, стремглав вернулся обратно, подхватил бесчувственного Мо Хэ и бросился в ту сторону. Он пинком распахнул дверь в покои божественного лекаря Лу и воскликнул:

– Собачий лекарь, где твои пилюли, немедленно тащи все сюда!

Что-то громыхнуло, повалил черный дым, и из внутренней комнаты выбежал Лу Уюэ с подвязанными рукавами и лицом в саже. Он выглядел так забавно, что в любое другое время Се Юньци безжалостно высмеял бы его, но сейчас – сейчас он забыл про свой острый язык и в панике выпалил:

– Он, кажется, умирает!

И осознал, как ему страшно – как никогда в жизни.

* * *

Про божественного лекаря Лу ходили легенды, что он может вернуть мертвого с Моста беспомощности, выцарапать его из лап Белого и Черного Учанов и снова поставить на ноги. Но Се Юньци, прикусывая до крови губы, совсем не верил в то, что этот неуклюжий человек способен на чудо. А только чудо, казалось, могло помочь бездыханному даосу, до того бледным и слабым он казался, – лишь выделялись алые от крови губы.

Лу Уюэ уже целый шичэнь суетился вокруг него, накачивая светлой ци, ставя иглы и пичкая немыслимым количеством пилюль. Все это время Се Юньци сидел в стороне, – потому что о нем просто забыли.

И все это время тяжелые мысли обуревали Се Юньци: почему Бессмертная душа так ослабла? Неужели бой с Первой сестрой так подкосил его? Или же это его, Се Юньци, вина?.. Он не отрывал взгляда от смертельно бледного Мо Хэ, только сейчас замечая, как впали его щеки и какими тонкими стали запястья. Лу Уюэ снял с него верхний халат, и вместо подтянутого, стройного и сильного мужчины под ним оказался... слабый худощавый человек. Совсем не такой, каким он был еще год назад. Се Юньци отмечал многочисленные уколы от игл и огромные дозы снадобий, что вливал в него лекарь Лу.

И все говорило о том, что это ненормально. Даже внутренние повреждения не могли так изменить человека. К тому же Мо Хэ казался здоровым – внешне.

Взгляд Се Юньци скользил по запястьям, одно из которых было обмотано бинтом, – от простого удара об пол Мо Хэ почти сломал кость. Насколько же хрупким он стал? Разве заклинатель его уровня не становится практически неуязвимым?

Лу Уюэ наконец выдохнул, совсем не изящно вытер пот рукавом и повернулся, обнаруживая Се Юньци. Он помнил этого молодого человека из лечебницы, – но как он оказался с Мо Хэ?

– Что с ним случилось? – спросил он. – И как ты сюда попал?

Се Юньци очнулся от оцепенения и посмотрел на лекаря.

– Почему он такой слабый? – хриплым голосом проговорил он. – Что...

– Это не вашего ума дело, господин... Синь? – Лу Уюэ устало потер переносицу.

– Учитель Мо... взял меня сегодня в ученики, – сказал Се Юньци. – Он приходил ко мне в комнату и показал технику для медитации, а потом... вот.

«Вот» чуть не убило Мо Хэ. Одна только мысль об этом сковывала внутренности Се Юньци ледяным холодом.

– Я говорил ему не перенапрягаться и отдыхать... – пробормотал под нос Лу Уюэ, а затем через силу улыбнулся. – Спасибо, что позаботился о нем. Твой Учитель еще не совсем выздоровел после ранения, и ему надо немного отдохнуть.

Се Юньци задеревенел. Лекарь, очевидно, выгонял его, потому что... он был посторонним. Он был никем – какой-то ученик, появившийся только сегодня. У него не было права сидеть у постели больного и права знать, что с ним случилось.

Он медленно поднялся и вышел, едва передвигая ноги. Мимо, чуть не сшибив его, промчался Вэнь Цзеши, и Се Юньци тупо схватился за перила галереи, чтобы не упасть, но тот даже не обратил на него внимания, скрывшись в комнате Лу Уюэ.

Се Юньци так и застыл в темноте. У Вэнь Цзеши, этого предателя праведного мира, было право находиться в этой комнате, потому что он оставался шиди даоса. А у Се Юньци нет.

Глава 72. Проткнуть оконную бумагу^[53]

До самого рассвета в комнату божественного лекаря Лу вносили отвары и снадобья, а после сам Лу Уюэ удалился в кабинет, выделенный ему для создания пилюль. В комнате остался только Вэнь Цзеши, настоявший, что присмотрит за шисюном, пока Лу Уюэ не приготовит Нефритовую пилюлю. После недолгих сомнений тот ушел, наказав, как Мо Хэ проснется, немедленно позвать его.

В комнате наконец воцарился покой, нарушаемый лишь тихим дыханием двух людей. По бледности они могли сравняться, – только вот Мо Хэ был болен, а Вэнь Цзеши просто испереживался.

Был и третий человек, о котором никто не знал, – на крыше, аккуратно сняв черепицу, лежал новоиспеченный ученик даочжана Сюаньи, скрывая дыхание и присутствие. Он неотрывно наблюдал за фигурой Мо Хэ.

Се Юньци убеждал себя, что лишается сна лишь из беспокойства, что этот подлый Вэнь может что-то сделать с его добычей, пока даос в беспамятстве. Что его совсем не беспокоит последняя ссора с Мо Хэ и сказанные в пылу гнева слова. Что на самом деле он все еще хочет даосу смерти.

Правда же, тонкими холодными пальцами ужаса сковывавшая его затылок, была в другом. После того как раскрыл главу и Первую сестру, Се Юньци ощущал непрерывное беспокойство и тревогу, которые лишь усилились при виде Мо Хэ. Проклятый даос действовал на него как искра для хвороста.

Се Юньци лежал на крыше, прижавшись животом к теплой черепице, и считал мгновения. Когда забрезжил рассвет, в комнате послышался тихий вдох, и этот вдох показался юноше ярче луча солнца, пробивающегося сквозь высокие пики и белые облака.

– Ты очнулся, – Вэнь Цзеши немедленно потянулся к руке Мо Хэ и подивился, какой она была холодной. – Ты замерз, шисюн? Я принесу еще одеяло...

– Что ты здесь делаешь? – голос у Мо Хэ был еще холоднее, чем тело. Вэнь Цзеши застыл, а затем медленно опустился обратно и стиснул ладонь Мо Хэ еще крепче.

– Пришел проведать шисюна, который потерял сознание в комнате собственного ученика, – глухо проговорил он. – Как это могло произойти? С этим Сяо Шэ явно что-то не так, я немедленно...

– Как это могло произойти? – Мо Хэ усмехнулся. – А ты не знаешь, шиди?

Се Юньци на крыше напрягся – он никогда не слышал, чтобы даос говорил с таким презрением. Даже к демону он никогда не обращался таким тоном, будто перед ним не человек вовсе, а червь.

Вэнь Цзеши медленно отпустил чужую ладонь и выпрямил спину. Его лицо окаменело.

– Не имею чести знать, – после паузы проговорил он. – Что хочет сказать шисюн?

– Вэнь Цзеши, я устал от этих игр, – вздохнул Мо Хэ. – Один из нас прикидывается глухим, а второй немым, и так уже больше ста лет. Даже если ты не устал, то с меня довольно. У меня и без того осталось мало времени.

– Что ты такое говоришь, шисюн? – Вэнь Цзеши непонимающе нахмурился. – Что значит «мало времени»?

Мо Хэ вздохнул.

– Шиди, за эти годы ты искусно научился прятать нож за улыбкой, но я не таков. Ты можешь больше не притворяться и просто отпустить меня. Разве тебе этого недостаточно?

– Шисюн, о чем ты? – Вэнь Цзеши изменился в лице и поджал губы. Он снова потянулся к руке Мо Хэ, но тот отдернул ее. – Шисюн, если я чем-то тебя обидел... Этот шиди готов повиниться, но уверяю тебя, я всегда действовал в интересах тебя и ордена.

Мо Хэ не удержался от смешка.

– Цзэн-цзы сказал: «Я ежедневно проверяю себя в трех отношениях: преданно ли служу людям, искренен ли в отношениях с друзьями, повторяю ли заповеди учителя»^[54]. Шиди, должно быть, давно не проверял себя.

– Я не так сведущ в учении, как ты, и не изучал конфуцианские каноны, да и какое они имеют отношение к делу? Ты решил преподать мне какой-то урок и высмеять мое невежество? – Вэнь Цзеши нахмурился.

– О, совсем нет, мне нет нужды ничему тебя учить, – поджал губы Мо Хэ. – Но помнишь ли ты слова, что сказал наш Учитель однажды? Как же там было... «Мо Синьчжи, ты разочаровал Учителя, я никогда не думал, что ты... – Мо Хэ закашлялся, а Вэнь Цзеши вдруг побелел, – ...не думал, что ты спутался с демоном».

– Не помню! – выпалил Вэнь Цзеши.

Се Юньци на крыше застыл, не понимая, о чем речь. Разве Учитель даоса не давным-давно вознесся? Откуда он мог знать, что тот взял в ученики демона?

– Не помнишь... А я отчетливо помню тот день... – Мо Хэ еле заметно улыбнулся. – Тогда Учитель долго ругал меня и грозился выгнать, а ты, как добродетельный шиди, стоял на коленях и умолял простить меня. Какой искренний, хороший шиди! Должно быть, Учитель был весьма доволен тобой. Как он, вероятно, гордился тобой – тем, кто выявил и раскрыл шпиона в ордене.

Мо Хэ снова закашлялся, и голос его стал тише.

– Ты смог его ранить? – после паузы спросил он.

Лицо Вэнь Цзеши исказилось от гнева.

– Не смог, увы! Он сбежал быстрее ветра. И ты сам знаешь, что я сделал это ради тебя и ордена! Учитель был добр к тебе, посчитав, что ты не знал об истинной сущности чудовища, но ты до сих пор обижаешься на меня! Разве я не поступил так, как должен поступить любой ученик Чэньси? Я спас твою честь, тогда как именно ты совершил ошибку!

– О да, – усмехнулся Мо Хэ. – Чудовище, ошибка... Шаньцзю не был ошибкой. Он был лишь маленьким одиноким волчонком.

– Ты предал праведный мир, когда связался с ним! – окончательно разъярился Вэнь Цзеши. – Я прикрыл твою шкуру, сохранил репутацию, а Учитель мне поверил! Да если бы не я...

– Верно, если бы не ты... – равнодушно отозвался Мо Хэ. – Шиди всегда был полон великих замыслов, гнался за высоким и далеким. Из тебя вышел отличный глава ордена.

Вэнь Цзеши вскочил, отшатнувшись, как от пощечины.

– Насмехаешься? После всего, что я сделал для Чэньси? – голос у Вэнь Цзеши сорвался, а грудь вздымалась от гнева. – Конечно, я не так велик, как даочжан Сюаньи, но тоже чего-то стою!

Се Юньци же ничего не понимал, но ему казалось, что он смотрит на что-то сквозь тонкую оконную бумагу и вот-вот проткнет ее пальцем. Ужасное предчувствие свернулось ледяной змеей в его пустом желудке.

– Даочжан Сянъяо – так тебя прозвали люди? Тебе подходит. «Укрощающий демонов» – удивительное попадание. – По голосу Мо Хэ было неясно, говорит ли он искренне или нет, но Вэнь Цзеши становился все более беспокойным. – Жаль лишь, что за этой маской... скрывается черное сердце.

– Хватит ходить кругами, говори прямо! Меня достали эти завуалированные оскорбления, – выпалил Вэнь Цзеши.

– Ты хочешь, чтобы я сказал это сам? Хорошо. Вэнь Цзеши, мой хороший шиди, я знаю, что это ты отравил меня Разъедающим душу порошком. Тебе повезло: совсем скоро я больше не смогу сдерживать яд, и он разрушит мое тело и развеет духовные силы.

Се Юньци чуть не вскочил на ноги и лишь огромным усилием воли удержал себя в неподвижном состоянии. Он сжал кулаки и стиснул зубы, но его дыхание все равно участилось. Однако Вэнь Цзеши пребывал в таком ужасе, что не заметил этого. Все тело главы ордена содрогнулось, и он сделал шажок назад, затем еще один, и замер. Лицо его побледнело, затем позеленело и покраснело. Мо Хэ равнодушно наблюдал за этими переменами. Вэнь Цзеши то открывал рот, то снова закрывал, не в состоянии выдавить ни звука, и тогда Мо Хэ заговорил вновь:

– По правде сказать, я давно знал, что за дикие амбиции кипят в твоем животе. Да и место главы ордена меня никогда не привлекало, о чем я прямо заявил Учителю. Я предложил ему назначить главой тебя, а сам собирался покинуть Чэньси. Но в ту ночь перед уходом... когда тебя только избрали, помнишь: весь цзянху съехался в Ишань, орден гудел, вино текло рекой. Ты уговаривал меня задержаться, утверждал, что без даочжана Сюаньи, твоего шисюна, никто не воспримет тебя всерьез. И я остался. Всего на еще одну ночь.

Вэнь Цзеши мелко задрожал, стискивая зубы, но продолжал молчать. Взгляд Мо Хэ был устремлен куда-то в стену, будто он вовсе не видел шиди перед собой, лишь те далекие дни.

– Я редко пью вино, но в честь тебя поднял несколько чаш и улизнул с гор ближе к рассвету. В Синьане было еще раннее утро, я заказал чаю на постоялом дворе и сидел, глядя на восходящее солнце и размышляя, куда мне теперь податься. Я был так счастлив – как уже много лет не был счастлив. Я решил простить тебе то, что ты раскрыл Шаньцзю, – в конце концов, на твоем месте я, должно быть... Не знаю, возможно, поступил бы так же. Я считал тебя праведником, настоящим даосом, защитником мира от зла. С этой точки зрения твой поступок был правильным.

Дрожь Вэнь Цзеши усилилась, а его лицо исказилось до такой степени, что стало напоминать маску демона из театра. Он так сильно сжал зубы, что прокусил губу, но Мо Хэ невозмутимо продолжал:

– К тому же это была только моя ошибка, что я плохо его защищал и в конечном итоге погубил. Разве мог я перекладывать вину на других? Так что я решил простить тебе эту ошибку. Я поднял пиалу чая за тебя и пожелал стать хорошим главой, а затем направился по дороге, оставляя позади Чэньси и весь заклинательский мир. Только вот ты не собирался отпускать меня.

– Я... – выдавил Вэнь Цзеши. – Что...

– В небольшом городке спустя пару дней я столкнулся с демоническими заклинателями и вступил с ними в бой. Они были не чета мне, и я легко их победил, а после остановился на постоялом дворе. И лишь ночью я понял, что меня отравили. Мне казалось, что мои кости разрушаются, меня бросало в жар и холод, а все тело ломило. Я чувствовал, как яд пробирается от правой руки, разъедая мои меридианы, сокрушая мое совершенствование, уничтожая все, чего я достиг. Какой коварный яд – я запер его в правой руке, но печать не помогла надолго. Я бросился в лес, где оставил трупы тех заклинателей, но не нашел ни одного. Все они пропали, будто их и не было. Мне становилось все хуже, я начал слепнуть, яд все глубже проникал в мое тело...

От этого описания Се Юньци чувствовал, будто сам холодеет, и ужас сковывал его душу. Мо Хэ сделал паузу, откашлялся и наконец сказал:

– Но мне повезло: мимо края дороги, где я свалился без сил, проезжал божественный лекарь Лу. Представь мою удачу? Должно быть, тогда я израсходовал весь свой жизненный запас. Лу Уюэ удалось запечатать яд в руке, а чуть позже он создал Нефритовую пилюлю, которую опробовал на мне. – Мо Хэ немного помолчал, опуская дальнейшие подробности, и вскоре заговорил вновь: – Так я выжил. Я не знал, ни кто меня отравил, ни какой яд они использовали. В Поднебесной вводились новые порядки, и как понять, какая сторона решила избавиться от Бессмертной души?

– Тогда с чего ты решил, что это я? – с трудом разомкнув губы, глухо проговорил Вэнь Цзеши. – С чего ты...

– О, догадаться было не так сложно, дорогой шиди. Помнишь, однажды я вернулся в орден по твоей просьбе? Мы вместе разбирали бумаги Учителя... Нашли то пророчество, ты попросил меня присоединиться к походу, а я отказался. Ты вспылил и потом сделал ужасно глупую вещь.

– Какую? – хрипло спросил Вэнь Цзеши.

– Попытался отравить меня во второй раз.

Мужчина зажмурился, но Мо Хэ не собирался щадить его чувства.

– Все было так же, как и в первый, а ты все еще, заткнув уши, воруешь колокольчик^[55], – он вдруг усмехнулся. – Я должен был догадаться, но я столько лет притворялся глухим, что растерялся. И я снова отпустил тебя. Снова, Вэнь Цзеши. – Мо Хэ поднял глаза на стоящего шиди. – Скажи, зачем ты, в конце концов, опять нашел меня? Весь мир забыл обо мне, почему ты не забыл? И если ты жаждал моей смерти, почему... я здесь?

– Нет! – вырвалось у Вэнь Цзеши, и он бешеным взглядом уставился на Мо Хэ. – Нет, я не хотел твоей смерти! Нет, шисюн! Я ошибся! Я просто ошибся! Я был импульсивен, и гнев застил мне глаза, поверь!

– Кто бы мог подумать, что у главы Вэня волчье сердце и собачьи легкие^[56], – выплюнул Мо Хэ. – Зачем тогда ты удерживаешь меня здесь?

– Я ведь защищал тебя от демонов! – крикнул Вэнь Цзеши, пересиливая страх. – Спас тебя из лап этих чудовищ!

– Мед во рту, меч в животе^[57]. Называешь их чудовищами, а сам заключил сделку с Первым дворцом.

Вэнь Цзеши тут же захлопнул рот и выпучил глаза. Его руки задрожали, и он несколько мгновений просто таращился на Мо Хэ, а затем его лицо изменилось, и во взгляде мелькнули злоба и страх.

– Ты не посмеешь никому рассказать об этом, – прорычал он. – Что значит твое слово против моего сейчас, после всех твоих грехов? После всех твоих связей с демонами? Никто тебе не поверит!

Взгляд Мо Хэ стал холоднее, и разочарование в нем заставило Вэнь Цзеши сглотнуть. Никогда еще шисюн не смотрел на него с таким презрением и отвращением.

– Я не отдал тебя демону в знак наших прежних братских чувств, будь благодарен! Ты все равно не уйдешь никуда, пока я не позволю!

С этими словами Вэнь Цзеши резко развернулся и выскочил из комнаты, сбегая с такой скоростью, что у любого зеваки возникло бы чувство, будто главу Вэня кто-то преследует. Но он лишь старался скрыться от вездесущих темных глаз, в которых плескалось разочарование.

В комнате раздался тихий вздох. Мо Хэ прикрыл глаза, чувствуя лишь усталость. Гнев, отчаяние, обида – все эти чувства давно притупились, но он больше не мог выносить лицемерия. Разорвать отношения – лучший выход в нынешней ситуации.

Раздался шорох, и через окно осторожно пролез человек. Он медленно подошел к кровати и нерешительно застыл. Мо Хэ ничего не говорил, и человек тоже молчал.

– Я убью его, – наконец послышался знакомый голос. – Я убью и отомщу за себя и за тебя, – в голосе слышалось обещание.

– Я не хочу этого, – спокойно отозвался Мо Хэ, не открывая глаз. – Не потому я столько лет молчал, чтобы ты услышал. Небеса все видят – и ему за все воздастся. А я... лишь хочу оставить все это в прошлом и мирно уйти.

Се Юньци так крепко сжал кулаки, что они побелели. Мертвая ледяная змея шевельнулась в желудке, сковывая ужасом его конечности. Значит, это правда. Значит, он не пугал Вэнь Цзеши. С трудом сохраняя самообладание, юноша хрипло спросил:

– Я знаю, что ты предпочитаешь одиночество, но я хочу остаться рядом. Я обещаю, что не побеспокою, просто посижу здесь, пока не придет лекарь Лу. Можно?

В горле встал комок, кислый и неприятный, Се Юньци попытался выдавить улыбку, но вместо этого получилась какая-то гримаса. Так странно – раньше у него легко выходили подобные улыбки, а теперь ни одна из них не выдерживала этого спокойного взгляда, когда Мо Хэ смотрел на него.

– Забавно... не думал, что тебя вообще интересует мое мнение. – Легкая улыбка скользнула по губам Мо Хэ. – Разве ты такой человек?

– Какой?

– Беспринципный, бесстыдный, наглый.

Каждое слово било прямо в цель, но зато теперь Се Юньци улыбнулся уже гораздо искреннее.

– Все верно, злобный демон просто хочет охранять свою добычу от других, раз уж ты подарил свою жизнь мне. Мы договорились: ты – в обмен на жизни невинных в Чэньси. Теперь, зная, что в ордене помимо Вэнь Цзеши еще и Первая сестра, я не могу оставить тебя одного.

Мо Хэ откинулся на подушки и снова закрыл глаза.

– Как пожелаешь.

И Се Юньци остался, наблюдая, как даос опять погружается в сон. Медленно вставало солнце, заливая комнату светом. «Еще один день, – подумал Се Юньци. – Сколько таких дней осталось у Мо Хэ?»

Сердце сжалось от этой мысли. Се Юньци и не предполагал, что бывает так больно от простых раздумий. Пытаясь спрятаться от них, он сел в позу лотоса и принялся медитировать по технике, которой обучил его даос. Светлая ци смешивалась с темной в его золотом ядре, и он подумал: «Этот достопочтенный однозначно будет лучше, чем прежний Владыка демонов. Я точно добьюсь успеха».

Глава 73. Обезьяна и вишня

Утро сменилось днем, жаркое солнце нагревало комнату, но ни Мо Хэ, ни Се Юньци этого не замечали. Один беспробудно спал, второй пытался подавить реакцию собственного тела, но получалось из рук вон плохо. Когда завечерело, в комнату ворвалась Гу Вэньвэнь – ей только сообщили, что ее Учитель снова слег. В панике она забежала внутрь и застыла. За ней, аккуратно неся чашу в руках, зашел Лу Уюэ.

– А-Вэнь, посторонись, – сказал он, сосредоточившись на том, чтобы без помех перейти порог. Он был настолько напряжен, что даже не заметил лишнего человека. В результате, только осторожно поставив чашу на столик у кровати, он заметил медитирующего Се Юньци и нахмурился: – Как ты сюда попал?

Вчера в пылу эмоций у лекаря не было времени обдумать неподобающее поведение этого нового ученика, но сейчас он сильно разозлился. Глава Вэнь запретил любые посещения Мо Хэ, и только благодаря жетону Лу Уюэ Гу Вэньвэнь удалось прийти сюда. Но что здесь делал этот... как его там звали? У Лу Уюэ всегда было плохо с именами, и теперь он внимательно посмотрел на этого нового ученика. Сам факт того, что Мо Хэ в своем состоянии кого-то принял, был удивительным. Еще больше удивляло то, что этот самый ученик, по слухам, хотел отказаться, да так, что даочжану Сюаньи пришлось его уговаривать. Поэтому Лу Уюэ не питал никакой симпатии к заносчивому юнцу.

Резкий оклик выдернул Се Юньци из транса, и он инстинктивно посмотрел в сторону Мо Хэ. Тот мирно спал, и Се Юньци немного расслабился, вытер пот со лба и только затем обнаружил еще двух человек.

– Доброе... утро? – с сомнением спросил он.

– Какое еще «доброе утро»! Уже час Свиньи!^[58] – возмутился Лу Уюэ и ткнул в него пальцем. – Сюда запрещено входить! Немедленно говори, как ты проник внутрь.

– Вошел через окно. – Се Юньци не хотелось ругаться с лекарем Лу сейчас, и он быстро спросил: – Вы сможете его вылечить?

Гу Вэньвэнь, которая уже собиралась начать возмущаться, прикусила язык и посмотрела на Лу Уюэ. Тот оказался в щекотливом положении. Он поджал губы, засучил рукава и выпалил:

– Конечно, смогу! Я же божественный лекарь Лу, а не какой-то там проходимец. Убедилась, что живой? – Он сурово глянул на Гу Вэньвэнь, и та стушевалась. – А теперь проваливайте оба, я должен провести сеанс иглоукалывания.

Хотя Лу Уюэ и не был сильным заклинателем, выставить двух учеников у него хватало ци. Он махнул рукой, и обоих вышвырнуло за дверь. Гу Вэньвэнь тут же ударила по ней кулаком, а вот Се Юньци не сопротивлялся. С приходом лекаря ему показалось, что камень на сердце стал чуточку легче, и он приободрился и сказал, обращаясь к Гу Вэньвэнь, но в то же время убеждая и себя:

– Лекарь Лу все-таки великий врач, он обязательно вылечит... Учителя.

Слово прокатилось по языку и оставило кислый привкус, но девушка не заметила заминки.

– Да, вылечит... Непременно вылечит, – она стиснула зубы, глядя на дверь. – Учитель такой сильный, он точно поправится...

Се Юньци ничего не ответил на это. Постояв так некоторое время, девушка наконец поняла неправильность происходящего и воззрилась на своего новоиспеченного шиди.

– А как ты все-таки оказался здесь? – с подозрением спросила она. Как ни посмотри, а этот молодой человек... все больше казался знакомым, особенно после его вчерашнего выступления на арене. Другая внешность, другой возраст, но кто разберет этих демонов? Может, и Се Юньци перед ними тогда был замаскирован. Чем дольше она смотрела на «шиди», тем подозрительнее становился ее взгляд.

Однако тому некогда было рассеивать ее сомнения, потому что он почувствовал неожиданную вибрацию из мешочка-цянькунь на поясе. Он просто бросил:

– Учитель пришел навестить этого ученика вечером, однако ему стало плохо, поэтому я принес его к лекарю Лу. Об остальном не знаю. – И широким шагом направился прочь.

Гу Вэньвэнь этот ответ совсем не удовлетворил, и она поспешила за ним.

– Что значит «принес»? Почему стало плохо? Эй!

Желая оторваться от нее, Се Юньци перешел на цингун, запрыгнул на крышу и был таков. Даже при всем желании у Гу Вэньвэнь не было шанса догнать самого быстрого демона Огненной пустоши.

Оказавшись в укромном уголке двора, он достал духовный камень и с самым мрачным видом наполнил ци. Он уже перебирал ругательства, которые обрушит на Сяо Шэ за то, что слуга ослушался приказа и связался с ним, но в то же время подумал, что заодно спросит про Разъедающий душу порошок.

Но реальность оказалась совсем не такой, как он ожидал: Сяо Шэ, запыхаясь, куда-то бежал, держа в руках горшок с вишней. Вид у него был потрепанный, на щеке красовалась длинная ссадина, а у зеленого халата отсутствовал рукав, обнажая заляпанные кровью нижние одежды.

Се Юньци нахмурился.

– Что случилось? – сразу перешел он к делу.

– Наместник севера захватил дворец, мы единственные, кому удалось спастись, – коротко сообщил Сяо Шэ и резко обернулся на бегу. – Господин... Нас преследуют, не могу долго говорить.

Он крепче прижал к себе горшок и еще быстрее устремился вперед.

– Немедленно отправляйся в Синьань, я встречу вас здесь. Тут вам ничего не грозит, – быстро сориентировался Се Юньци и сразу отключился, чтобы не отвлекать Сяо Шэ.

Он с такой силой сжал в руке потухший духовный камень, что тот чуть не треснул. Пару мгновений юноша стоял не шевелясь, а затем медленно развернулся и посмотрел на главную резиденцию вдалеке.

– Луань Дунь, – прошипел он, – а ты хороша.

Три шичэня назад

Ин Тао уже измаялся от жары. Он забрался на самую высокую башню дворца, взяв с собой целых три кувшина вина, но даже спиртное из ледяного погреба не помогало в этой удушающей духоте.

Летом в Огненной пустоши было действительно невыносимо. Большинство демонов прятались по пещерам и ущельям, кто-то даже впадал в так называемую летнюю спячку. Ин Тао, поскольку он был растительным духом, приходилось вдвойне тяжело. К сожалению, Сяо Шэ не верил, что для хорошего увлажнения маленькой вишне необходимо выпивать три кувшина вина в день, поэтому те, что стояли рядом с ним под навесом крыши, были припрятаны Ин Тао на самый-самый черный день.

Самый-самый черный день наступил сегодня – так решил Ин Тао, когда у него от жары отвалился целый лист, совсем молоденький и свежий, с верхушки. Пролив над ним немало слез, Ин Тао сбежал на башню «запивать горе».

Поэтому, когда пришел Сяо Шэ, Ин Тао уже успел порядочно напиться и икал. Он лежал в окружении подушек на парчовом матрасе, прижав руку к груди, и пытался совладать с икотой.

– Чем ты здесь занят? – строго спросил Сяо Шэ, уперев руки в бока. Ин Тао хихикнул – противная обезьяна сейчас напоминала не старшего телохранителя, а мамашу.

– О... охраняю южную границу, – выдавил он и принял более элегантную позу, но снова икнул и покраснел.

– Скорее охраняешь свои кувшины, – Сяо Шэ приподнял брови и потянулся, чтобы забрать сосуд, но Ин Тао прижал его к груди.

– А еще соверш... совершенствуюсь! – воскликнул он.

– Вот как. – Сяо Шэ выпрямился и стал еще мрачнее. – Через несколько дней пройдет твоя церемония совершеннолетия, а ты разве завершил формирование золотого ядра?

– Какой ты противный, дагэ, – поморщился Ин Тао, и его красивое личико приняло капризное выражение. – Почти завершил, а ты нудишь и нудишь без продыху. И когда ты стал моим отцом?

Сяо Шэ открыл было рот, но захлопнул его и нахмурился. Ин Тао уже был беспросветно пьян, но Сяо Шэ не мог найти повода впихнуть в него отрезвляющую пилюлю, потому что в Третьем дворце в самом деле ничего не происходило. К тому же, хоть Сяо Шэ и считал это уловкой, сяо Тао и правда почти завершил преобразование растительного семени в золотое ядро, но одним Небесам было известно, помогало в этом вино или нет. Ин Тао, разумеется, утверждал, что да, но Сяо Шэ не знал тонкостей культивации демонов вишни и не мог верить словам этого маленького пьяницы.

Недавний визит Второго господина чуть не повредил совершенствованию Ин Тао, поэтому Сяо Шэ разрешил ему передохнуть, но конфисковал все запасы вина. Однако этот хитрый демон жил по принципу «вижу щель – втыкаю иглу»^[59]. И вот они здесь.

Сяо Шэ вздохнул и присел рядом, чуть поморщившись. Его внутренние повреждения почти прошли, но он все еще чувствовал отголоски удара наместника запада.

– Болит? – тут же заботливо спросил сяо Тао. Сяо Шэ сдержанно кивнул ему, и находчивое растение добавило: – Выпей вина, от него вся боль проходит.

Сяо Шэ потерял дар речи, а затем покачал головой.

– От вина мутнеет ум и замедляется реакция. Для мастера боевых искусств вино – ужасный враг.

Ин Тао надул губы и фыркнул:

– Ну и не пей, хорошее вино, я купил его у якш^[60], это легкое летнее вино, в самый раз для жары.

– И когда это ты успел связаться с якшами? Да еще и купил летнее вино этого года? – тут же спросил Сяо Шэ.

Ин Тао прикусил язык. Не мог же он сказать, что использовал драгоценный талисман перемещения, чтобы отправиться в ближайший городок и купить выпивку. Сяо Шэ чрезвычайно строго следил за этими талисманами и никому не позволял их использовать без крайней нужды. Ин Тао этого не понимал – подумаешь, какая-то желтая бумажка, да он таких нарезать может хоть стопку! Разумеется, говорить это вслух он не собирался.

– Это неважно, главное – что ты подаришь мне на церемонию? – Сяо Тао выгнулся на подушках и подложил руку под голову.

Сяо Шэ, конечно, понимал, что тот уводит тему, но ничего не мог поделать с этим негодником.

– А что ты хочешь? – спросил он, садясь рядом.

– Не знаю, – честно отозвался Ин Тао. – А что принято дарить в мире смертных?

Сяо Шэ немного подумал и пожал плечами.

– Я тоже не знаю. Может, подарки вовсе не дарят, только гуань для волос. Когда мне исполнилось двадцать, отец дал мне лишь второе имя^[61] и отправил служить хозяину.

– Но я и так ему служу, – надул губы Ин Тао. – Мне тоже дадут второе имя? А кто?

Сяо Шэ серьезно задумался над этим вопросом. Обычно второе имя давал старший родственник, отец, или же Учитель, но у сяо Тао не было ни того ни другого. Растительные духи появлялись на свет при благоприятных обстоятельствах и по воле случая обретали способности к совершенствованию. Никаких родителей, только родная земля. Родной край Ин Тао был очень далеко отсюда, а Се Юньци принес его в Третий дворец еще маленьким саженцем. Можно сказать, что... хозяин и был его старшим. Сяо Шэ нахмурился. Он знал своего господина, и тот был ужасно небрежен в таких моментах, – ведь духа вишни в его саду звали просто Ин Тао!

– Это должен быть кто-то старше и мудрее, – наконец проговорил Сяо Шэ. – Дать имя – большая ответственность, но и большая честь. Ты можешь попросить кого-нибудь из старших демонов клана Чу, к примеру? Допустим, первую госпожу...

– Не, – тут же скривился Ин Тао. – Она такая... Такая... – он не стал договаривать, но Сяо Шэ и сам знал, что имел в виду Ин Тао. Тетушка их господина была женщиной... суровой, можно даже сказать, слегка увлекающейся. Только вот увлечение у нее было одно – плести интриги и строить планы о свержении праведного мира. После общения с ней их хозяин всегда несколько дней ходил мрачнее тучи и срывался на всех подряд.

Сяо Шэ предложил еще кандидатуру:

– Может, лао Линь? Он мудр и в почтенном возрасте, наверняка он придумает неплохое имя.

Ин Тао задумался, но потом снова покачал головой.

– Этот старый олень – тот еще педант и зануда. Выберет что-нибудь вычурное с мертвыми иероглифами, а мне потом как объяснять людям?

– Не олень, а цилинь, – машинально поправил его Сяо Шэ.

– Дагэ, давай ты выберешь мне имя? – вдруг оживился Ин Тао. – Ты же мой старший. Ах, как замечательно я придумал!

Он перевернулся на живот и поднялся на локтях, в ожидании глядя на Сяо Шэ. Большие блестящие глаза, подернутые пьяной дымкой, уставились на него, и бедный телохранитель сглотнул, не зная, куда смотреть. Мало кто мог заставить его растеряться.

– Я... не... – пробормотал он, а свет в глазах юноши потух.

– Не хочешь, – заключил он и трагично перекатился на другой бок, поворачиваясь спиной к Сяо Шэ. – Ну и не надо, глупая обезьяна, не нужна мне твоя... твоя помощь. Проваливай, пошел. Попрошу... не знаю кого. Или не буду брать второе имя. Да и вообще церемонию не надо проводить! Большое дело! Я всего лишь какой-то мелкий дух... – Чем больше он говорил, тем жальче ему себя становилось, и в конце концов Ин Тао шмыгнул носом, чувствуя, как защипало глаза.

– Эй, – не на шутку испугался Сяо Шэ, хватая его за плечо и поворачивая к себе. – Эй, сяо Тао, я не отказывался, просто...

– Просто решил, что я недостаточно хорош, чтобы быть твоим младшим? – спросил Ин Тао.

Сяо Шэ глубоко вздохнул. Способность этой маленькой вишни выворачивать его слова была просто потрясающей. К тому же спорить с пьяным...

– Все совсем не так, – терпеливо сказал Сяо Шэ. – Просто я боюсь, что не смогу придумать достойное имя.

Ин Тао удобно устроился на его колене и фыркнул.

– Я всего лишь мелкий дух, нет нужды в чем-то роскошном, – сказал он. – Просто выбери достойное имя.

– Хорошо.

– Лучше двусложное. Что-то с растительными графемами. Или даже с вишней. Или с цветами. И лучше, чтобы не слишком сложное, а то я устану его запоминать. Но чтобы хорошо сочеталось с фамилией. А фамилию можно поменять? Хотя нет, я к ней привык. Тогда только имя. Можно еще что-то поэтичное, с отсылкой на стихи... И вообще, раз мне исполнится двадцать, значит, я смогу пить вино, когда захочу? Ха, дагэ, больше ты мне не запретишь! Противная обезьяна, придется отдать все мои запасы вина...

Сяо Шэ почувствовал, как начинает болеть голова. Избалованный маленький дух еще долго болтал всякую чепуху, но затем затих, успокоенный поглаживанием по голове, и незаметно для себя заснул. Сяо Шэ подхватил его на руки, намереваясь отнести в комнату, но вдруг замер и прищурился.

С высокой башни был хороший обзор, и вдалеке, за однообразными красными скалами, он увидел черное облако. В ясный солнечный день оно особенно выделялось на горизонте. Но самое странное, что оно продолжало расти, будто приближалось.

Сяо Шэ застыл на башне, а затем резко сорвался вниз с Ин Тао на руках. Приземлившись во дворе, он перехватил бесчувственного юношу одной рукой и оглушительно свистнул. Весь дворец переполошился, слуги обернулись к нему.

– Нас атакуют! Немедленно поднять защитный барьер! – крикнул Сяо Шэ и, не теряя больше ни мгновения, бросился в свои покои. Он аккуратно положил Ин Тао на кан, схватил со стола талисманы и мешочек-цянькунь и выскочил наружу, закрыв за собой дверь.

Демоны всегда жили в ожидании следующей битвы и не расслаблялись. Стоило Сяо Шэ поднять тревогу, как Третий дворец ощетинился: демонические звери приняли истинный облик, слабые духи попрятались, а все защитные барьеры были подняты. Сам Сяо Шэ взлетел на дворцовую стену и напряженно замер, сжимая в одной руке меч, который извлек из духовного хранилища, а в другой мешочек с ядами.

Черное облако становилось все больше, и Сяо Шэ мог различить золотые молнии, которые рождались в его недрах, а также множество красных глаз.

Хэйшэны^[62]. Опасные создания тьмы, подчиняющиеся наместнику севера. А за ними полчища демонов, прикрытые наступающей ночью.

– Защищать Третий дворец! Всех трусов я лично разорву на части, – разнесся суровый голос Сяо Шэ над дворцовой стеной. Он глухо зарычал, и зеленый халат на его спине с треском разошелся по швам, являя черную шерсть на резко увеличившейся спине. Он рос и рос, пока не стал с целый чжан, лицо не обратилось в ужасную морду с красными глазами, а две ноги не слились в одну огромную вывернутую ногу. Меч в его лапе с длинными когтями казался игрушкой, но он все равно крепко сжимал его, злобно глядя на приближающихся врагов.

– Как приятно, когда тебя ждут и встречают, – раздался веселый голос. Сяо Шэ поднял морду и увидел во главе разнородного войска Луань Дунь, которая лениво полулежала на хэйшэне, будто это было духовное судно. Она улыбнулась, слепыми глазами «глядя» вниз, на дворец. – Сам наследник клана Сяо^[63] вышел ко мне. Какая честь. В знак благодарности за гостеприимство я даже верну Третьему братцу твой труп.

Сяо Шэ громко зарычал, и его крик подхватили демоны во дворце.

– Ц-ц, – Луань Дунь усмехнулась и махнула рукой. – Эти земли теперь мои, и вы тоже мои. Наместничества востока больше нет. Убивать всех вас не имеет смысла, но... – улыбка на ее лице стала еще шире, – так будет намного проще. У меня нет времени разбираться. Я считаю до трех, и всех, кто не спрятался... – за повязкой в пустых глазницах вспыхнул зеленый огонек, – я обязательно найду.

Глава 74. А ведь можно было уступить землю и просить мира

К закату Се Юньци разрывало от гнева, злобы и беспокойства. Сяо Шэ больше не выходил на связь. Этот достопочтенный несколько раз пытался достучаться до него с помощью духовного кристалла, но та сторона молчала. Се Юньци не мог не признать, что чуточку переживает за своего телохранителя. Все-таки даже ему была не чужда привязанность, и Сяо Шэ много лет был подле хозяина, да и этот глупый растительный дух тоже ничего.

Но гораздо важнее было то, что Третий господин потерял дворец – все накопленные за эти годы богатства и духовные сокровища, всех своих прислужников и подданных, мягкую постель и наряды! Се Юньци ни мгновения не сомневался, что Первая сестра сровняет его дом с землей, забрав все самое ценное. И это его ужасно, просто невыносимо злило.

Но он оставался в Чэньси. Сидел в главном дворе на каменном табурете и медитировал, пытаясь успокоиться. Подумать только – коварный и жестокий Третий господин царства демонов не помчался мстить и сражаться, а выжидал.

Когда завечерело, дверь кабинета Лу Уюэ наконец отворилась. С измазанными в саже рукавами он быстрым шагом направился к своим покоям, неся что-то в руках. Се Юньци, чутко следивший за каждым движением, тут же вскочил, но Лу Уюэ захлопнул дверь перед его носом.

– Не мешай, – отрезал он.

Се Юньци прождал в крытой галерее еще целый шичэнь. Сгустились сумерки, и к нему присоединилась Гу Вэньвэнь. Неприязненно глядя на подозрительного шиди, она примостилась на перилах поодаль. Двое тихо ждали, пока в комнате не успокоятся колебания ци.

Наконец Лу Уюэ распахнул двери. Вид у него был усталый, и он будто совсем не удивился, увидев их двоих.

– Валяйте, – махнул он рукой и побрел обратно в кабинет, держась за стену.

Двум ученикам и повторять не пришлось – они шмыгнули в комнату, чуть не подравшись, кто будет заходить первым. В итоге Се Юньци выиграл этот спор и подлетел к кровати. Мо Хэ сидел, накрывшись по пояс, бледные руки лежали поверх красного парчового одеяла, из-за чего казались еще бледнее и тоньше. Одно запястье скрывал бинт, на втором виднелась черная нить, похожая на татуировку. Несмотря на бледный вид, выглядел он вполне бодрым и уже не таким слабым. Он кивнул обоим ученикам.

– Вам лучше? – выпалила Гу Вэньвэнь, досадуя, что этот шиди Сяо обогнал ее и занял лучшее место у кровати на маленьком табурете.

– У лекаря Лу получилось вас вылечить? – тут же спросил Се Юньци.

Мо Хэ подавил смешок, глядя на это странное соревнование.

– Мне намного лучше, – произнес он с легкой улыбкой. – Спасибо, что волновались обо мне.

«Этот достопочтенный совсем не волновался», – хотел сказать Се Юньци, но прикусил язык. Гу Вэньвэнь же, не скрывая чувств, уселась на край кровати и схватила Учителя за руку.

– Очень волновалась, Учитель! Вы меня так напугали! И почему вам внезапно, – стрельнула она глазами на Се Юньци, – стало плохо?

– Обострение старой травмы, – просто отозвался Мо Хэ. – Не переживай, через пару дней я уже смогу проверить, чего ты добилась в боевых искусствах за этот год.

У Гу Вэньвэнь еле заметно дернулся глаз, и она похлопала Учителя по руке, поспешно ретируясь обратно.

– Конечно, Учитель, – похоронным тоном отозвалась она. – Вэньвэнь немалого достигла за этот год...

Мо Хэ наконец не сдержал смешок. Гу Вэньвэнь изумленно вскинула глаза, а Се Юньци ощутил, как тугой узел, в который скрутились его внутренности, медленно... расслабился. Это было удивительное чувство, и он не мог понять его причины. Казалось бы, у него сейчас так много поводов для тревоги и злости, но стоило Мо Хэ чуть улыбнуться – это даже не назвать настоящей улыбкой, просто приподнятые уголки губ, – и гнев куда-то улетучился. Се Юньци даже в голову пришла малодушная мысль, что все остальное не так важно. Он построит новый дворец, отберет новые территории и заставит Луань Дунь заплатить. Но все это будет потом...

– Шэ... Сяо Шэ!

Се Юньци не привык к чужому имени и не сразу отозвался, погруженный в задумчивость. Только когда Гу Вэньвэнь пихнула его в бок, он поднял глаза и осознал, что эти двое на него смотрят.

– Что?

– Ты медитировал по новой технике? – спросил его Мо Хэ.

Се Юньци кивнул.

– Добился ли прогресса?

Каким же должен быть прогресс? Се Юньци изначально поглощал темную ци Огненной пустоши и так сформировал золотое ядро. Благодаря технике ему удалось научиться собирать и природную ци, но не осквернять ее, а оставлять светлой и собирать в ядре. Однако... эта ци была ему чужеродна и быстро рассеивалась, несмотря на все усилия. Проведя целый день за медитацией, Се Юньци собрал немало природной ци, но прямо сейчас она утекала как песок сквозь пальцы. Светлая энергия Мо Хэ задерживалась в его ядре дольше, но в итоге эффект был одинаковым.

Се Юньци злился, что ничего не выходит, и полагал, что все это выдумки и бред. Возможно, праведные заклинатели и способны создать двойное ядро, но демоны нет. Прежний Владыка демонов ошибся.

Однако, увидев взгляд Мо Хэ, Се Юньци почему-то промолчал. Он опустил голову и пробормотал:

– Немного.

– Это хорошо, – Мо Хэ вдруг закашлялся и прикрыл рот рукой. – Думаю, мне стоит еще немного отдохнуть. Ступайте, завтра Учитель проверит ваши навыки.

Как бы ни сопротивлялась про себя Гу Вэньвэнь, она не могла пойти против слова Учителя. Поклонившись, она вышла из комнаты вместе с шиди и с любопытством посмотрела на него.

– А что это за техника? Когда Учитель успел научить тебя? – спросила она.

– Техника янского дыхания, – легкомысленно отозвался Се Юньци, придумав первое попавшееся название. – Она подходит только для мужчин и укрепляет янскую силу.

Гу Вэньвэнь пару мгновений смотрела на него, ничего не понимая, а затем... громко фыркнула.

– Бред! – сказала она и широким шагом направилась прочь. Только кончики ее ушей слегка покраснели.

Се Юньци тоже вернулся в комнату, не став больше насмехаться над своей шицзе. Не о том были его мысли. И вовремя – его духовный кристалл наконец засветился.

– Вы в Синьане? Как дела? – быстро спросил он, не дав Сяо Шэ заговорить.

– Да, добрались. Поселились на постоялом дворе «Небесные скалы», – отозвался Сяо Шэ. Вид у него был усталый, рука на перевязи, но в остальном он выглядел нормально.

– Оставайтесь там и отдыхайте, – приказал Се Юньци. – Я спущусь проведать вас завтра. А Ин Тао?

– Жив, – коротко отозвался Сяо Шэ. Се Юньци не стал расспрашивать и потушил кристалл.

Сяо Шэ в дешевой комнате постоялого двора отложил свой и мрачным взглядом уставился на горшок, стоящий прямо на кровати. В горшке находилась молодая вишня, которая, казалось, попала в ураган: листья были оборваны, кора местами срезана, а земля едва-едва прикрывала корни. Но самое ужасное – это трещина в тонком стволе, будто открытая рана, из которой лился липкий сок, похожий на кровь.

Сяо Шэ потянулся к листьям и нежно погладил их, вспоминая недавнее сражение в Третьем дворце. Он принял истинный облик и сражался за десятерых, но даже это не помогло удержать оборону дворца. У его господина было не так много прислуги, и он никогда не заботился о подданных, особенно в последние полтора года. Многие тут же переметнулись на сторону врага, а хэйшэны – эти опасные твари – накрывали оставшихся демонов и высасывали досуха, а скрыться от них не было никакой возможности. Исход сражения был ясен и без того: они проигрывали. Но Сяо Шэ все равно собирался сражаться до конца и даже умереть в бою.

Одно из облаков напало на него, и он собрал свою ци, чтобы разорвать врага изнутри, но его резко выдернуло из тьмы длинной лианой. Сяо Шэ скатился со стены во двор в мягкие объятья ветвей, а лианы устремились вверх, сбрасывая полчища демонов на острые скалы. Колыбель из ветвей, в которой оказался Сяо Шэ, надежно укрывала его от ядовитых колючек и когтей, но каждый порез на коре отдавался болью в его сердце.

Ин Тао, проснувшийся от шума, обернулся вишней и бесстрашно бросился в бой, защищая его и свой дом. Но он был всего лишь маленьким молодым растением, неспособным выдержать натиск целой армии. Он даже не до конца сформировал золотое ядро и не обрел всей своей легендарной мощи, ради которой когда-то его и принес во дворец Се Юньци. Ветви рубили и ломали, грызли и откусывали, но часть лиан неустанно защищала Сяо Шэ.

«Сяо Тао, хватит! – вскрикнул Сяо Шэ, снова оборачиваясь человеком, проскальзывая между ветвей и одним ударом снося с ног несколько ханьба^[64]. Те завизжали, споткнулись о лианы и грохнулись на землю. – Отступаем!»

Но отступать уже оказалось некому. Часть демонов Третьего дворца была убита, демоницы быстро переметнулись на другую сторону, а мелкие слуги давно сбежали. Только Ин Тао и Сяо Шэ продолжали сражаться.

Черный теневой клинок пронесся в волоске от лица Сяо Шэ, и лиана дернула его назад. Луань Дунь сверху на хэйшэне с досадой цокнула языком и щелкнула пальцами, отправляя меч в новую атаку. На этот раз Сяо Шэ поднял свой клинок, чтобы встретить удар, но... Человек предполагает, а Небеса располагают. Ствол дерева вдруг оказался перед ним, и теневой клинок без труда вошел в кору и исчез. Дерево содрогнулось, и все лианы исчезли. Вместо высокой вишни перед Сяо Шэ оказался небольшой саженец в горшке – самая начальная форма Ин Тао. Сяо Шэ гортанно взвыл, прижал горшок к груди и выпрямился, злобно глядя на Луань Дунь.

Та усмехнулась и снова подняла палец. Теневой клинок размножился и без всякой паузы атаковал его, но Сяо Шэ недаром был учителем Се Юньци в цингуне – мгновение он был здесь, а в следующее уже оказался на дальней крыше и одним прыжком сорвался вниз. Кто-то ринулся за ним, и Луань Дунь не стала их останавливать – ей было все равно, умрет этот слуга или нет. Вместо этого она лениво потянулась и спрыгнула во двор.

«Третий дворец мой, – усмехнулась она, «огляделась» и разочарованно поджала губы. – Какая убогость и нищета».

Сяо Шэ вернулся мыслями в настоящее. Он уселся в позу лотоса и накрыл пальцами ствол вишни, переливая в него свою ци, пока не истратил ее всю. Из трещины перестал сочиться сок, лишь когда занялся рассвет, а Сяо Шэ без сил улегся на кровати, но продолжал обнимать горшок одной рукой, будто боялся, что во сне его кто-то может отнять. Листья вишни тихо шелестели на утреннем ветру.

* * *

Но и к рассвету Се Юньци не смог усмирить тревогу. Он ворочался всю ночь, но так и не уснул и сел медитировать. Казалось, что это становится странной привычкой – но техника в самом деле помогала успокоить мысли. Правда, не в этот раз.

Потому что едва он смог сосредоточиться и погрузиться в медитацию, его духовный кристалл засветился. С ворчанием, что Сяо Шэ ничего без него не может, юноша взял его в руку и окаменел.

– Привет, Третий братец, – раздался голос Луань Дунь. – Соскучился по мне?

Се Юньци сжал кристалл так, что побелели костяшки. Он хотел бы высказать Первой сестре все, что о ней думает, но это значило бы, что он разгадал ее тайну. А это был его самый большой козырь. Он еще не проиграл.

– Хорошо тебя приняли в моем дворце? Удобная ли постель? – широко улыбнулся Се Юньци.

Луань Дунь рассмеялась.

– Твои покои весьма неплохи, Третий братец. Спалось очень хорошо. – Она похлопала ладонью по одеялу. – Огненный нефрит и впрямь находка. Надо было тоже слушать Те-эра.

– Эта проклятая свинья все равно заграбастала себе самый большой рудник и продает плиты по баснословной цене, – пожаловался Се Юньци.

Луань Дунь сочувственно цокнула языком. Любой, кто услышал бы их разговор, подумал бы, что два хороших брата обсуждают домашние дела.

– Тогда я могу просто забрать твои, правда ведь? – захихикала Луань Дунь. – Младший брат же не будет против?

– Я всего на шичэнь младше тебя, это не считается, – очаровательно улыбнулся Се Юньци, и в его глазах мелькнула настоящая злоба. – Этот брат будет очень против. Надеюсь, что ты не станешь злоупотреблять гостеприимством моего дворца. Знаешь поговорку: «Достигнув успеха, главное – вовремя уйти»?^[65]

– О, эта мне незнакома. Зато знаю другую: «Упорство как у резчика»^[66], она мне более близка.

Се Юньци скрипнул зубами. На мгновение повисло молчание, а затем Луань Дунь протянула:

– Приглашаю Третьего брата пообедать сегодня в «Башне бессмертных» на западе Синьаня. Там подают отличную свинину.

Се Юньци даже не дрогнул, лишь сузил глаза. Он ничем не выдал своего потрясения.

– Тао У и Те-эр тоже приглашены?

– Приглашения отправлены, так что, я надеюсь, и остальные братья смогут выбраться, – в конце концов, у меня есть подозрение, что исход нашего спора не за горами. И победитель ясен. Полагаю, это стоит отметить, верно, младший брат? – улыбнулась Луань Дунь. – Заодно сможешь навестить двух своих слуг в «Небесных скалах», хе-хе.

С этими словами кристалл потух. Целую пиалу чая Се Юньци сидел не шевелясь, а затем со всей силы швырнул кристалл в стену. Он плотно вошел острым краем в дерево. Издав беззвучный крик, юноша ударил по кровати кулаком, пробив в матрасе дыру. Тростниковые перья разлетелись по комнате, скрывая пылающие алым глаза демона.

Глава 75. Привлекать пчел и бабочек^[67]

Гу Вэньвэнь совсем не бездельничала, пока ее Учитель выздоравливал. После того разговора, когда она узнала свое прошлое, девушка не спала всю ночь, а затем весь день провела в тревогах об Учителе. Теперь же у нее выдалось время хорошенько все обдумать, и Гу Вэньвэнь решила, что обязательно выяснит, кто стоял за гибелью ее клана. Но для этого ей сначала надо было стать сильнее и могущественнее. Впервые Гу Вэньвэнь осознала необходимость в полезных знакомствах и недостаток образа жизни своего Учителя. Несмотря на славу, он был почти не связан с заклинательским миром, и ей не у кого оказалось узнать подробности того давнего дела.

Поэтому она решила, что стоит обратиться к тем, кто имел самое непосредственное отношение к вопросу: к своей кузине Су Юэлинь и приемному кузену Су Янлэю. Эти двое и до этого произвели на нее приятное впечатление: обаятельный, но глуповатый Янлэй и молчаливая и строгая, но невероятно красивая Юэлинь. Эти двое попали на Хризантемовый пик к чудесной Мэй Ю – строгой, но справедливой молодой старейшине. Туда Гу Вэньвэнь и направилась, улучив время, – к новым родственникам.

Те тренировались под началом старейшины Мэй, и Гу Вэньвэнь, дабы не мешать, примостилась под навесом галереи, наблюдая, как Су Янлэй и Су Юэлинь сражаются друг с другом. У Янлэя была довольно грубая, но при этом мощная техника владения мечом, в то время как Юэлинь ступала, будто стрекоза касалась крыльями воды, изящная и тонкая, в ее руке был короткий меч, а за поясом нефритовая сяо. Янлэй ей явно поддавался, опасаясь ранить, что в конце концов разозлило девушку, и она резко гортанно вскрикнула и вытащила сяо.

– А-Линь! – в тревоге выпалил Су Янлэй и бросился наутек. Но мелодия флейты все равно настигла его и сбила с ног. Он пропахал землю на целый чжан и приземлился прямо возле Гу Вэньвэнь.

– Добрый день, – весело поздоровалась девушка, склоняясь над ним и протягивая руку.

Су Янлэй неловко ухмыльнулся и схватился за ее ладонь, поднимаясь на ноги. Нос у него был разбит и кровоточил, и Гу Вэньвэнь пожалела, что не носит с собой носовые платки. Носовые платки – это для благородных барышень, а кто же она?

– Молодой господин Су, у вас тут это... – неловко сказала Гу Вэньвэнь, указывая на нос Су Янлэя.

– О, прошу, зовите меня просто шиди Су, барышня Гу, – отозвался тот с улыбкой.

– Тогда и ты зови меня просто шицзе Гу, – рассмеялась Вэньвэнь.

В этот момент сбоку протянулась белая рука, которая с размаху прижала такой же белый носовой платок к носу Су Янлэя.

– Ай-ай-ай! – зашипел тот. – А-Линь, спасибо!

Су Юэлинь настороженно посмотрела на Гу Вэньвэнь, потом изящно убрала флейту за пояс и сложила перед собой руки в приветствии.

– Шимэй Су, – произнесла Гу Вэньвэнь, – можно же так тебя называть?

Су Юэлинь без особого энтузиазма кивнула. Гу Вэньвэнь залюбовалась ее прекрасным лицом и не удержалась от комплимента:

– Шимэй такая красивая! Красивее всех, кого я видела! Ну, кроме Учителя и... нет, только кроме Учителя, – поправилась она.

Су Юэлинь поджала губы, но затем все же сдержанно улыбнулась и сделала несколько жестов руками.

– А-Линь благодарит шицзе за комплимент и говорит, что шицзе тоже очень красива, – перевел Су Янлэй.

– Что ты, что ты, – отмахнулась смущенная Гу Вэньвэнь. – Цзи Фэн вот и вовсе постоянно говорит, что я похожа на замарашку, будто и не из Чэньси вовсе. Так я и в самом деле не отсюда, как только Учитель поправится... – она осеклась, подумав, что это не та информация, которую стоит рассказывать в первую очередь. Затем бросила взгляд за их спины на Мэй Ю и спросила: – Вы уже закончили с утренней тренировкой? Могу отвести вас в столовую Лотосового пика пообедать, там очень вкусно!

Су Юэлинь стала еще подозрительнее, а вот Су Янлэй только обрадовался.

– О, было бы замечательно! Я за утро уже дважды потерялся в Чэньси, какой же огромный орден. Я спрошу Учителя, свободны ли мы.

Он побежал к Мэй Ю, и между двумя девушками воцарилась странная тишина. Гу Вэньвэнь разглядывала нефритовое лицо, напоминающее о лучших поэтических строках, а вот в глазах Юэлинь было что-то совсем недоброе, чего Гу Вэньвэнь не понимала.

– Шимэй Су, вы же из клана Су, что в Шиане, верно? – осторожно спросила она. – Я слышала, что когда-то этот клан был во главе Великих орденов, что же случилось потом?

Выражение лица Су Юэлинь стало еще мрачнее. Она сделала жест рукой, который можно было равно трактовать как «отвали» и «все умерли». Возможно, она имела в виду и то и другое. Гу Вэньвэнь смутилась – она ведь не понимала языка жестов, зачем взялась расспрашивать немую? К счастью, Су Янлэй быстро вернулся и, запыхавшись, сообщил, что они свободны. Втроем они направились к Лотосовому пику. По пути Гу Вэньвэнь снова начала расспросы, и бесхитростный Су Янлэй выложил ей все, что знал. Правда, ничего нового он так и не сказал, – лишь то, что у Су Удэ не было ссор ни с кем в цзянху, и ему пророчили место главы Совета. Гу Вэньвэнь крепко задумалась и даже не заметила, как на нее смотрит Су Юэлинь.

Втроем они дошли до столовой и в дверях столкнулись с Цзи Фэном. Гу Вэньвэнь скривилась, на что тот тут же вспылил:

– Что это за выражение при виде своего шисюна?

– Нормальное выражение при встрече с человеком, которого не хочется видеть, – парировала девушка.

– Оставь мне хоть капельку уважения!

– Оставляю, – с этими словами Гу Вэньвэнь повела гостей внутрь. Правда, разумеется, кипящий от гнева Цзи Фэн последовал за ней и даже сел с ними за один стол.

– У шисюна проблемы со зрением? – невинно спросила Гу Вэньвэнь, беря кусочек мяса палочками.

– Нет, я отлично вижу даже в темноте, – хмуро отозвался тот, ожидая подвоха. Тот, конечно, и последовал:

– Тогда почему шисюн не видит, что кругом полно пустых столов?

Цзи Фэн мрачно промолчал. Су Янлэй хихикнул, чем заслужил сразу два уничтожающих взгляда – от Цзи Фэна и от Су Юэлинь.

– В общем, про ту технику Су Удэ ходят только слухи, никто ее никогда не видел из нынешнего поколения. Не знаю, что бы ответил на этот вопрос ифу, – закончил свою мысль Су Янлэй, не замечая мрачной атмосферы. Он с аппетитом принялся есть, но получил тычок под ребра от названой сестры. – Ай-я, А-Линь, ты хочешь еще риса? Ты же всегда мало ешь, бережешь фигуру, – наивно отозвался он.

Су Юэлинь громко фыркнула, сделала какой-то жест и отвернулась.

– Что она сказала? – с любопытством спросила Гу Вэньвэнь, которой хотелось узнать кузину поближе.

– Чтобы я закрыл свой рот и ел, – скорбно отозвался Су Янлэй. – Наверное, я слишком много болтаю, простите.

– Почему шимэй интересуется делом клана Су? – вдруг спросил Цзи Фэн, пытаясь поддержать разговор.

– Тебе какое дело? – резко отозвалась Гу Вэньвэнь и тоже принялась запихивать в себя еду.

Атмосфера за столом опустилась ниже нуля, и все молча ели свой обед. Цзи Фэн буравил взглядом тушеный водный шпинат, размышляя о том, что его божественному терпению однажды придет конец, и эта шимэй напросится...

Впрочем, его мысли настолько же мало волновали Гу Вэньвэнь, как, скажем, камень волновала бы трава. Девушка размышляла о том, стоит ли сообщать брату и сестре Су о своем происхождении. В конце концов она решила, что Учитель не зря скрывал эту информацию даже от нее, и на все есть причина. Возможно, он сделал это ради ее безопасности, ведь враг, уничтоживший клан Су, до сих пор был неизвестен, а она не знала, насколько могла доверять кузенам. Потому она промолчала, распрощалась с ними, ушла вперед назойливого Цзи Фэна и в одиночку отправилась к своей комнате.

Она жила недалеко от Сяо Шэ и, проходя мимо, стукнула костяшками в его дверь. Никто не ответил, и девушка, пожав плечами, пошла дальше. Должно быть, этот новый шиди снова отправился к Учителю. Странно: он не хотел становиться учеником Мо Хэ, но сейчас так переменился и ходит за ним по пятам...

Если так подумать, это и впрямь было необычно: поведение Сяо Шэ сейчас казалось удивительно похожим... на одного демона, но ведь он просто ученик неизвестной секты где-то в горах Куньлунь... «Секта Тяньлин!» – вдруг озарило Гу Вэньвэнь, и она застыла посреди крытой галереи. Ей же показалось, что название знакомое, но из-за противного Цзи Фэна она не задержалась на этой мысли – именно ее в качестве прикрытия назвал пес Се, когда представлялся им в первый раз! Разве может быть такое совпадение: схожее поведение, схожие манеры, схожая надменность и даже секта!

Гу Вэньвэнь резко развернулась на каблуках и пошла обратно, но вскоре замедлила шаг и вовсе остановилась. Нет, она же не может просто заявиться в его комнату и обвинить в том, что он демон. В конце концов, у нее нет доказательств, а темная ци от него не исходит. Ее Учитель не может быть настолько слеп, чтобы дважды принять в ученики одного и того же проклятого демона...

Она снова развернулась, вышла во двор и посмотрела на крышу павильона. Стоял ясный погожий денек, и, если она ляжет там, ее тут же заметят. Цокнув языком, Гу Вэньвэнь посмотрела на двери соседних комнат, и на ее удачу к одной из них как раз подошел Цзи Фэн. С тех пор как Сяо Шэ временно занял его покои, Цзи Фэн теснился с другим учеником главы Вэня в одной комнате, прямо по соседству.

Пройдя мимо своей двери, он что-то пробурчал под нос, а затем поднял глаза и неожиданно увидел Гу Вэньвэнь, упершую руки в бока и смотрящую на него в ожидании. Сначала старший шисюн опешил, а затем быстро собрался и спросил:

– Шимэй заблудилась?

– Заблудилась, – коротко кивнула та. – Мне срочно необходима твоя помощь в э-э-э... изучении... – Она нырнула рукой в свой мешочек-цянькунь, спешно в нем порылась и выудила какую-то книгу наугад. – Вот этого.

Цзи Фэн оторопело уставился на «Возлюбленные-бабочки»^[68], а затем... очень медленно покраснел.

– Эт-то, шимэй, я как мужчина, разумеется, готов взять на себя ответственность, но ты слишком смелая, девушке не подобает так себя вести... – невнятно пробормотал он, сердце его затрепетало от радости и предвкушения, когда он поднял глаза на соученицу.

Гу Вэньвэнь смотрела на соседнюю закрытую дверь и совсем не слушала, что он там бурчит под нос. Да и на обложку книги не глядела, боясь, что «Сяо Шэ» может в любой момент выйти.

– Спасибо-спасибо, – бросила она и, схватив юношу за руку, впихнула в комнату. – Давай же учиться!

– Сейчас же еще день! – застенчиво вскрикнул Цзи Фэн, и дверь за ним захлопнулась.

* * *

Шичэнь спустя он обиженно сидел на кровати, глядя на шимэй Гу, которая притаилась у окна и неустанно следила за крытой галереей.

– Девушки в наше время такие ветреные... – бормотал он себе под нос. – Совершенно не знают рамок приличий, врываются в комнаты к честным молодым людям, вводят в заблуждение...

– Хватит болтать, – шикнула на него Гу Вэньвэнь, – что ты там несешь?

– Ничего, – разочарованно отозвался Цзи Фэн и решил демонстративно почитать книгу. Какую-нибудь другую, а не глупый любовный романчик!

Жаль, что некая шимэй плевать хотела на то, что он делает. Она наконец услышала движение и напряглась. Дверь соседней комнаты открылась, и послышались чьи-то легкие шаги. Человек прошел по галерее к воротам и вскоре скрылся.

– Спасибо за гостеприимство, мне пора, – равнодушно бросила Гу Вэньвэнь и выскочила наружу, сразу переходя на цингун. Цзи Фэн даже ответить не успел, как его открытая дверь уже закачалась.

– Правильно говорил Учитель: лучше употребить все силы на ученье, чем... на все остальное, – пробормотал он.

Гу Вэньвэнь тихо следовала за Сяо Шэ. За этот год она немало преуспела в скрытности, потому что Цзи Фэн находил ее в самых невероятных местах. Да и орден она знала гораздо лучше, чем этот новый ученик.

Судя по всему, он собирался спуститься с гор и не особенно прятался: спокойно показал жетон ученику у главных ворот и неторопливо побрел вниз по ступеням. Гу Вэньвэнь немного поболтала с этим самым учеником, выжидая, когда Сяо Шэ удалится достаточно, а затем легко слетела следом.

Так мало-помалу она проследила за ним до Синьаня. Все это время ее терзали сомнения: что новому шиди могло понадобиться в городке у подножья? Внутренним ученикам Чэньси разрешалось спускаться с Ишань дважды в месяц, и Сяо Шэ только что потратил один раз и отправился... в публичный дом.

Гу Вэньвэнь, наблюдая за ним из-за угла, оторопело смотрела, как ее шиди заходит в самый настоящий цветочный дом под поэтическим названием «Башня бессмертных». Интересно, какое это Дао совершенствуют в этом заведении?! Возмущенная сверх меры, Гу Вэньвэнь даже забыла о своих подозрениях и закатала рукава, собираясь вытащить этого паршивца оттуда и оттаскать за уши за то, что позорит их Учителя.

Однако двое высоких охранников на входе отказались ее пускать.

– Барышня, вы сюда с какой целью пришли? – мрачно спросил один из них. – Скандалов из-за неверных мужей нам тут не нужно. Лучше подождите его дома и там уже устраивайте львиный рев^[69].

– Какой еще муж! – возмутилась Гу Вэньвэнь. – Я заклинательница, у вас там мой... – она осеклась, подумав, что глупо будет вот так раскрывать свое прикрытие. – Братцы, – сменила она тон, – да мне на самом деле нужно по делу. У меня там сестрица работает, сяо Хуа, мы с ней на одной улице родились, только я вот в Чэньси пошла, а она сюда. Смилуйтесь, я только одним глазком на нее погляжу и уйду.

Два здоровяка переглянулись.

– Я никаких проблем чинить не буду, – уговаривала их Гу Вэньвэнь. – И вообще, – она ловко выудила из мешочка серебряный слиток и вложила в руку одного из мужчин, – работа у братцев такая трудная, стоять на жаре, должно быть, ужасно неприятно. Я на полшичэня зайду и выйду, а вы пока угоститесь чем-нибудь холодным.

– Ладно, – буркнул тот, кто сжал серебро.

Гу Вэньвэнь довольно проскользнула внутрь, но была схвачена уже второй линией обороны – девушкой, что распределяла гостей по местам. Улыбка той дрогнула, когда она увидела Вэньвэнь, но тут же вернулась обратно.

– Добрый день, где хотите сесть? Наша Таньхуа как раз собирается выступать с танцем, желаете посмотреть?

– Я хочу сесть... – Гу Вэньвэнь оглядела большой зал и увидела лестницу, по которой неторопливо поднимался Сяо Шэ, ведомый другой девушкой-прислужницей. – А вон там, на втором этаже можно?

Девушка странно посмотрела на нее, но лишь с улыбкой кивнула и повела к лестнице. Пространство на балконе было уже, и между столами стояли ширмы, обеспечивающие некоторое уединение. Гу Вэньвэнь уселась неподалеку от ширмы, за которой исчез Сяо Шэ, заказала вина и закусок и навострила уши. Прислужница оставила ее, и Гу Вэньвэнь порадовалась, как ловко у нее все вышло провернуть. Духовный слух у нее был отменный, и даже сквозь шум и музыку публичного дома она услышала томный голос:

– Третий брат, ты все-таки явился.

Глаза Гу Вэньвэнь расширились, и она крепко сжала кулаки.

Глава 76. Утром в Цинь, вечером в Чу^[70]

Спускаясь с гор, Се Юньци пребывал в некотором оцепенении и почти не разбирал, куда идет. Он бросил что-то ученику у ворот, а когда добрался до Синьаня, обнаружил, что «Башня бессмертных» – обыкновенный публичный дом. Он не пошел проверить слуг, – ведь если Луань Дунь о них знала, они и так в опасности. Он верил, что Сяо Шэ, потомок великих горных сяо, способен уйти от любой погони. Гораздо хуже было то, что Первая сестра знала и о проникновении брата в Чэньси, но поскольку это было взаимно, он не особо волновался. Поняла ли она, что Се Юньци раскрыл ее пол? Это уже другой вопрос.

Но смутная тревога не отпускала: он хотел поскорее решить все дела и вернуться к Мо Хэ, – чтобы ни одна дрянь не могла добраться до даоса, пока этот достопочтенный не видит. Что могло случиться во время его отсутствия? Пусть Первая сестра будет в городе, но пес Вэнь все еще оставался на горе. Лу Уюэ был лишь слабым лекарем, а Гу Вэньвэнь... эта девчонка не победила бы того, кто триста лет совершенствовался. Однозначно: без его личного присутствия даос находился в опасности.

Се Юньци, должно быть, даже не осознавал, что его чувства давно перешли грань охотника, сторожащего добычу, и стали больше похожи на инстинкт защитить.

Криво ухмыльнувшись, он прошел внутрь, и девушка, столь похожая на одну из змеек Те-эра, мигом проводила его до отдельной комнатки наверху. Впрочем, прятаться в этом заведении было не от кого – судя по запаху и ци, почти все присутствующие оказались демонами или духами. На сцене в центре танцевали две лисицы, скрывающие лица деревянными масками, за столиками играли в кости и мацзян самые разные создания, а у лестницы ему почтительно поклонилась хозяйка «Башни бессмертных» – огромная и неповоротливая паучиха, втиснувшая свое человеческое тело в тесное шелковое платье.

Се Юньци не подал виду, но про себя напрягся: у подножья Великого ордена расположилось настоящее демоническое логово, при этом обладающее неплохим барьером и маскировкой. Кто, если не Вэнь Цзеши, покрывал все это? Когда Луань Дунь успела так глубоко пустить корни в праведный мир?

Девушка приподняла для него занавеску, и Се Юньци прошел за ширму в небольшое отделенное пространство. На подушках вальяжно лежала Луань Дунь, держа в руке чашу с вином. Почувствовав, что он вошел, она отсалютовала чашей и хмыкнула:

– Третий братец, ты все-таки явился.

– Как я мог не ответить на столь любезное приглашение Первого брата? – расплылся в улыбке Се Юньци и щелкнул по Двуликому колокольчику на поясе, снимая с себя маскировку. Его плечи стали шире, лицо взрослее и красивее, волосы длиннее, а улыбка – еще более чарующей. Он медленно сел с восточной стороны квадратного стола.

Луань Дунь, конечно, на это не купилась.

– Подождем остальных или обсудим наши дела сейчас?

Се Юньци открыл рот, чтобы ответить, но не успел, потому что на подоконник кто-то тяжело приземлился, и в комнату заглянул высокий молодой человек с копной кудрявых волос и смуглой кожей.

– Второй брат, цивилизованные люди давно придумали дверь, – ухмыльнулась Луань Дунь.

– Первый брат, Третий брат, – сдержанно кивнул им Тао У и занял свое место с западной стороны стола. – Только этот обжора опаздывает?

– Знал бы я, что Второй брат будет ругать меня за спиной, пришел бы пораньше, да красавицы не отпускали, – раздался чей-то смех, и из-за дальней ширмы вышел невысокий и слегка полноватый молодой человек, которого под обе руки вели две прекрасные шэяо.

– У нас серьезный разговор, а ты притащил проституток, грязная свинья! – рявкнул на него Тао У, а девушки обиженно спрятались за спину Те-эра.

Тот ничуть не обиделся и рассмеялся.

– О, я думаю, что они будут очень даже уместны сегодня, – с этими словами он, не слушая возражений Тао У, уселся с южной стороны. Девушки устроились рядом и тут же бросились наливать ему вино и подавать закуски.

– Что ж, раз все в сборе, давайте выпьем за нашу редкую встречу, – сказала Луань Дунь и подняла чашу. Остальные чокнулись с ней, но Се Юньци заметил, что из четверых лишь один человек чувствовал себя непринужденно и расслабленно – Первая сестра. Хотя Те-эр и улыбался и выглядел миролюбиво, он привел с собой свиту, а Тао У и вовсе сидел с прямой спиной, будто проглотил жердь. Что до него самого... Се Юньци напрягся так, что был готов в любое мгновение взорваться. От вида этой мерзкой безумной улыбочки он хотел развязать битву прямо здесь. Весь вид сестрицы кричал, что даос уже у нее в руках, просто она никуда не торопится.

Он пожалел, что не отдал Мо Хэ пару артефактов из своих запасов. Тревога стала еще сильнее – откуда эта уверенность в победе?

– Зачем ты нас собрал? – хмуро спросил Тао У, который не любил ходить вокруг да около. – Еще и у ордена Чэньси. – Он бросил косой взгляд на Се Юньци, но тот никак не отреагировал. Тао У стал еще мрачнее: кто из демонов не слышал о падении Третьего дворца?

– Полагаю, что мы, братья, провели уже достаточно времени в сражениях, – начала издалека Луань Дунь, – не находите?

– И в самом деле, столько времени прошло, а у нас все еще ничья, – вздохнул Те-эр и пощекотал пальцем подбородок шэяо. – Эти битвы так утомляют.

У Се Юньци дернулся глаз: тупая свинья и пальцем не пошевелила за год, какие же битвы его «утомляют»? Тао У уже открыл рот, чтобы снова обругать Те-эра, но Луань Дунь подняла ладонь.

Из них четверых она родилась раньше всех и потому номинально считалась старшей. Хотя среди демонов старшинство ничего не значило, все же некоторое уважение братья ей оказывали. По большей части потому, что все знали: Луань Дунь безумна и непредсказуема и в любой момент может сойти с ума.

– Боюсь, Четвертый брат ошибся, – ухмыльнулась она, и на ее пальце появился зеленый огонек. В свете дня он казался почти невидимым и потому потусторонним.

– А? – Те-эр отвлекся от чаши вина и недоуменно поднял брови. – И в чем же?

– «У нас все еще ничья», – повторила Луань Дунь. – Это не так.

Тао У снова бросил взгляд на Се Юньци. Тот начал раздражаться.

– То, что ты заполучил мой дворец, не значит, что ты выиграл. Спор был на золотое ядро даоса, – очаровательно улыбнулся Се Юньци, крепко сжимая в руке палочки. – Я гостеприимно принял тебя в своем доме, но, как говорится, злобная псина укусила Люй Дунбиня^[71]. Даю тебе один день, чтобы прибраться и свалить прочь в свою дыру.

В его глазах блеснуло алое пламя, но Луань Дунь и бровью не повела, только рассмеялась, будто услышала отличную шутку.

– Третий братец, должно быть, слишком много времени провел в компании праведных заклинателей, что у него аж мозги заплыли светлой ци, – снисходительно ответила она.

Се Юньци оскалился, и темная энергия заклубилась в воздухе, но прежде, чем он успел что-то ответить, Луань Дунь сказала:

– Должно быть, этот даос невероятно хорош, раз заставил Третьего брата предать демонов. Ц-ц, мы недооценили эту Бессмертную душу.

Се Юньци захлопнул рот.

– Что ты имеешь в виду? – спросил вместо него Тао У.

Луань Дунь не ответила, только слегка повернула голову на Те-эра. У Се Юньци сжалось сердце, и прежние подозрения стали обретать смысл. Эти ублюдки заранее сговорились. Что бы сейчас они ни выкинули, он уже понял, к чему все идет.

– Боюсь, братья, придется мне высказаться, – с притворным вздохом сожаления заговорил Те-эр. – Моя А-Шуй как раз хотела поздороваться с Третьим братом, верно, дорогая? – Он погладил одну из шэяо по голове, и та, ластясь, прижалась к нему. – Расскажи братьям то же, что мне. Никто тебя не накажет.

Се Юньци сжал кулаки. Прекрасная змейка повернулась всем телом к нему и поклонилась до пола, мягким голосом проговорив:

– Третий господин, вы, должно быть, еще помните о поветрии в Шанло год назад...

– Помню, – мрачно отозвался он. – Даочжан Сюаньи тогда прикончил какую-то змею, одну из приспешниц Четвертого брата. Но какое к этому имею отношение я?

Те-эр горестно вздохнул, и А-Шуй снова заговорила:

– Это всем известно, Третий господин, но... – Она украдкой бросила на него взгляд. – Но, Третий господин, как вы объясните тот факт, что побывали с даочжаном в скрытом пространстве сестрицы Шуай, но вышли вдвоем целые и невредимые, а сестрица погибла?

– Как ты смеешь допрашивать меня? – Тяжелая аура прижала девушку к полу, и она затряслась от страха, но Те-эр успокаивающе похлопал ее по плечу, и давление исчезло.

– К чему так злиться на невинную девушку, Третий брат? – промурлыкал он. – Разве это такой сложный вопрос?

– А почему я должен был ее спасать? Я защищал только себя от даоса и не хотел, чтобы меня раскрыли, – огрызнулся Се Юньци. – Из-за этого ты окрестил меня предателем демонов? – Он повернулся к Луань Дунь: – С каких пор демоны защищают друг друга?

– Ты прав, братец, – отозвалась та. – Можно сказать, что ты защищал свою добычу – что в этом такого? Каждый из нас поступил бы так же.

Те-эр энергично закивал, а Тао У нахмурился, не понимая, к чему они ведут.

– Однако... – чаша в руке Луань Дунь сделала плавный поворот, – давайте просто вспомним, сколько времени ты провел подле даоса. Ты каждый день тренировался под его началом, притворялся почтительным учеником – должно быть, это было очень утомительно, братец?

Се Юньци презрительно хмыкнул.

– Не более утомительно, чем сражаться с тобой. Скорее похоже на отдых.

Улыбка на лице Луань Дунь вдруг сделалась шире, и Се Юньци невольно похолодел. Он что-то сказал не так.

– Кстати о сражениях. Второй брат, прости, что разнесли твой дворец, – она повернулась к Тао У, и темные брови того сошлись на переносице.

– Вы до сих пор не заплатили, черепашьи яйца, – он с такой силой ударил по столику, что посуда жалобно звякнула.

– Ай-я, совсем позабыл! Впрочем, я теперь могу отдать и долг Третьего брата, ведь, в конце концов, он пришел туда с даосом... – Первая сестра повернула подбородок к Се Юньци, – чтобы уничтожить меня. Ты первым предал честную борьбу, объединившись с праведным заклинателем ради убийства брата. Ц-ц.

Те-эр картинно ахнул, а Тао У сжал кулаки.

– Ха! – выплюнул Се Юньци и издевательски хмыкнул. – Разве не ты первая связалась с праведным орденом? Разве не ты трахаешь Вэнь Цзеши, помогая ему впитать темную ци? Или я в чем-то ошибся, Первая... сестра? – в его голосе сочился яд.

Тао У так резко повернулся на Луань Дунь, что чуть не свернул шею, и в изумлении открыл рот. Те-эр охнул и прикрыл губы, изображая потрясение. Луань Дунь на мгновение застыла, а затем расхохоталась, откидываясь на подушки. Ее тело тряслось будто в истерике, а вино из чаши разлилось на халат, но она даже не заметила.

Се Юньци сжал кулаки, собирая ци, готовый в любое мгновение атаковать.

– Сестра? – все еще недоверчивым тоном переспросил Тао У. – Объяснись, Луань Дунь!

Смех Луань Дунь резко оборвался. Она выпрямилась на подушках, допила вино и поставила чашу на стол.

– А я должна? – спросила она, легкомысленно поднимая брови. – Что ж, раз ты так просишь. – Она взялась за пояс халата, развязывая его, но, когда глаза Тао У округлились, черный теневой клинок вдруг прорезал комнату.

Се Юньци тут же выставил ладони перед собой, но оказалось, что Луань Дунь целилась не в него. С тихим запоздалым вскриком две шэяо упали замертво.

– Ц-ц, я даже не успел их попробовать, – расстроенно проговорил Те-эр, не дернувшийся, когда клинок пронесся мимо его лица. По щеке потекла струйка крови из пореза, и он с любопытством ее слизнул. – Вкусно.

Тао У скривился от отвращения, а в его руках появились парные нювэйдао. Он настороженно посмотрел на Луань Дунь, которая поправила пояс и посмотрела на него.

– Прости, Второй брат, я не горю желанием показывать тебе грудь. Придется поверить Третьему брату на слово.

– Безумная дрянь, – выплюнул Се Юньци. – Обвиняешь меня, а сама скрывалась столько лет. Как я мог побрататься с такой... с такой...

Лицо Луань Дунь вдруг помрачнело.

– С такой – какой? Кто виноват, что вы, дорогие братья, слепые и сами спутали меня с мальчиком? Думаете, мне было приятно скрывать свой пол? Кому охота лгать и прятаться с самого детства? Но что поделать, если в клане Луань вместо мальчика родилась девочка, и мой драгоценный папаша решил, что я должна исполнить пророчество? – ее странный голос истончился, став больше походить на женский, но в нем слышались безумные нотки. Воздух вокруг зарябил от нестабильной ци. – Стать Владыкой демонов может только мальчик? Кто это сказал? КТО?!

Резкий крик заставил Те-эра невольно вздрогнуть, а Се Юньци переглянулся с Тао У.

– Я родилась раньше вас, я и есть порок Небес, разве я не подхожу лучше всех? Я с такой легкостью забрала твой дворец, Третий брат, и я заберу и все остальное. Этот червь Вэнь – думаешь, я откажусь от всего ради него? Хочешь угрожать мне его жизнью? Забирай эту букашку, он ничего не значит, – она ухмыльнулась, и ее пустые глазницы за повязкой вспыхнули зеленым пламенем. – Даос уже у меня в руках, а с его золотым ядром я буду непобедима, ха-ха-ха!

Черная ци окутала ее полулежащую фигуру, а Се Юньци вскочил на ноги. Сердце глухо билось в его груди, но он старался не поддаваться панике, – с Мо Хэ ничего не случилось, это просто блеф, чтобы он потерял над собой контроль.

– Вы всегда смотрели на женщин свысока, но разве я не доказала, что сильнее вас всех? – Скрытая в тенях высокая фигура поднялась на ноги, и даже свет за окном, казалось, померк. Ночь распространялась по углам, подбираясь к трем демонам. – Мне надоело играть с мальчишками в игры. Я даю вам последний шанс сдаться и перейти на мою сторону, и тогда... ха, я позволю вам жить ради наших прежних братских чувств, ха-ха-ха.

Те-эр остался сидеть, а Тао У и Се Юньци со звоном обнажили клинки.

– Хм, мудрое решение, – хихикнула Луань Дунь, и в следующее мгновение в комнате воцарился полный мрак.

– Трусливая свинья, – выплюнул Се Юньци и крепче сжал меч. Тот дрожью отозвался в его руке, желая поскорее напиться крови.

– Четвертый брат всегда был умнее вас, пустоголовых засранцев, которые только и знают, как размахивать мечами, – раздался голос Первой сестры, казалось, отовсюду.

Се Юньци взмахнул клинком, но промахнулся.

– Тебе понравилось в Гуйби, дорогой братец? – послышалось снова. Се Юньци непонимающе вскинул брови. – Мне тоже понравилось... – с придыханием произнесла Луань Дунь.

В следующее мгновение что-то сверкнуло во тьме, и Се Юньци поднял клинок, отражая удар. Зазвенела сталь, а потом... в бок Се Юньци что-то чуть не вонзилось, но ему удалось уйти. Парные нювэйдао!

– Это я, идиот! – вскрикнул Се Юньци, и в отблеске огненной ци, обуявшей его меч, увидел искаженное от злобы лицо Тао У.

– Я знаю, – стиснул тот зубы.

Се Юньци мгновенно отпрыгнул, уходя от нового мощного удара, и грязно выругался.

– Трусливые свиньи всегда ходят парами!

– Парами? – захихикала Луань Дунь из тьмы. – Ты тоже притащил подружку, разве нет?

Что? Се Юньци нахмурился, не понимая, о чем речь, а затем где-то справа он услышал болезненный вскрик, и его сердце похолодело.

– Вэньвэнь!

– Ах, точно, забыла, как зовут эту девку, – протянула Луань Дунь, и теневой клинок вдруг обрушился на Се Юньци со спины. Он с трудом успевал отбиваться от парных нювэйдао, и теневой клинок разрезал ткань на его плече, оставляя длинную кровавую рану. – Впрочем, запоминать имена покойников нет нужды.

– Только посмей! – прорычал Се Юньци, и его глаза вспыхнули алым. Он сшиб ширму и чуть не споткнулся, но, на свое счастье, благодаря этому сумел увернуться от нового удара. Двойная атака сильнейших демонов Поднебесной заставляла этого достопочтенного отступать, какой позор!

Раздался еще один женский вскрик, и Се Юньци бросился на звук.

– Упс, уже посмела, – донеслось из темноты, когда он поймал падающее тело. Из-за плотной темной ци он не разглядел, кого схватил, но руки тут же испачкались в липкой крови.

Нювэйдао снова атаковали, но с девушкой на руках Се Юньци было сложнее отбиваться. Он закинул ее на здоровое плечо, а затем слепо послал клинок вперед. На мгновение он остался без защиты, отражая выпады только чистой ци. Меч отозвался в его даньтяне дрожью, и Се Юньци, не задумываясь, рванулся вперед.

На улице все еще царил погожий тихий денек, и никто не подозревал, что в публичном доме на окраине идет смертельная демоническая битва кандидатов на трон Владыки.

Вдруг раздался громкий треск, и прохожие обернулись. Окно на втором этаже вылетело из рамы и с грохотом упало вниз. Вместе с окном на землю вывалилось нечто. Пока пораженные зеваки пытались понять, что происходит, окровавленный человек, шатаясь, поднялся на ноги, поудобнее перехватил свою не менее окровавленную ношу и пустился в бегство.

А затем, еще до того, как кто-то успел крикнуть: «Позовите стражу!», барьер, прячущий демонов, пал, и в воздух взвилась черная ци, закрывшая небо. В мгновение ока день обратился в ночь, и раздались панические крики, когда щупальца тьмы устремились к людям. Из окна вылетела черная фигура и стремительно поднялась над Синьанем, будто глядя в сторону, куда сбежал человек, и над городом разнесся безумный смех.

Глава 77. Великий даочжан позабыл о долге

У Чэньси, как и у всякого крупного ордена, были собственные техники и способы уничтожения демонов. Много лет Чэньси укреплял свою славу и рос, принимая все новых учеников, без сомнения считаясь не только самым сильным, но и самым большим орденом в Поднебесной. Нужно быть абсолютным безумцем, чтобы необдуманно напасть на городок прямо у него под носом.

К сожалению, Луань Дунь как раз и была абсолютно безумна. Если покопаться глубоко в происхождении этого безумия, то дело крылось не только в воспитании и многолетнем скрывании собственного пола, что, несомненно, сильно повлияло на Первую госпожу. Наибольшую вину за ее сумасшествие следовало возложить на истинную форму Луань Дунь – хуньдунь^[73], легендарный демонический зверь. Быть вместилищем хаоса и оставаться при этом в своем уме... действительно сложновато. Даже то, что она дожила до такого возраста, уже было чудом. Прошлый хуньдунь, как гласят легенды, дожил лишь до пятнадцати лет, и затем хаос разорвал его на части, послужив причиной гибели тысячи жертв.

Словом, неудивительно, что звезда Тяньчань и в самом деле могла указывать на Луань Дунь, да и сама она в это верила. Не будь у нее названых братьев, рожденных в один день, звание порока Небес легло бы на ее плечи.

Се Юньци иногда мечтал, чтобы праведные заклинатели вырезали клан Луань вместо его собственного, – почему это должен быть он? Только потому, что клан Сюэ поспешил объявить, будто он цюнци? По его мнению, хуньдуня точно следовало придушить еще в младенчестве.

Об этом он думал, пока кровь заливала его ладони, а рана на руке ныла от тяжести. Спеша вернуться в Чэньси, он не видел черного облака ци, расползавшегося за его спиной.

Никто его не преследовал, но Се Юньци все равно не останавливался. И причиной тому было бледнеющее лицо девушки у него на руках. Резко «прозрев» после тьмы публичного дома, Гу Вэньвэнь сначала забрыкалась, увидев его, но вскоре силы оставили ее, и она потеряла сознание. Из ее живота била кровь, несмотря на то, что Се Юньци плотно прижимал к нему ладонь раненой руки, не обращая внимания на боль, а второй придерживал на руках. К счастью, обмякнув, она стала почти невесомой для могущественного демона.

Когда ее голова безвольно свесилась, Се Юньци внутренне похолодел и ускорился. Никогда в жизни он не бегал так быстро – его фигура размывалась, и он, казалось, почти не касался ногами земли. Он взлетел по ступеням, пронесся через ворота и... был остановлен целой толпой людей. Вооруженные ученики, старейшины и сам Вэнь Цзеши собирались на площади, а, заметив его, взорвались криками.

Вэнь Цзеши резко обернулся, расширил глаза и тут же, без промедления сложил печать. Мощная волна светлой ци обожгла Се Юньци, которому нечем было защищаться. Он лишь успел топнуть ногой, чтобы смягчить эффект от атаки. Вспыхнул яркий свет, ослепивший его, и он остановился.

– Демон! Демон в Чэньси! Демон, что напал на Синьань! – взорвалась толпа криками и ощетинилась. Множество мечей вмиг нацелились на дезориентированного Се Юньци.

Но ему некогда было разбираться с внезапно обезумевшими праведными заклинателями. Он оскалился и громко рыкнул:

– Совсем с ума посходили? Скорее дайте пройти к лекарю Лу!

Но стоило ему сделать шаг, как новая волна ци обрушилась на него, на этот раз сильнее.

– Куда ты собрался, Се Юньци, наместник востока?! – взревел Вэнь Цзеши, поднимая против него меч. – Решил уничтожить целый город и затем вломиться в мой орден? И кого ты назвал сумасшедшими?

Толпа вокруг разом притихла, с ужасом глядя на молодого человека. Се Юньци ошеломленно моргнул. Откуда Вэнь Цзеши было знать, что он наместник востока? Он же всего лишь маленький ученик Сяо Шэ...

В следующее мгновение он выпучил глаза. Он же сам снял маскировку в публичном доме! И, разумеется, совсем не озаботился ее возвращением, когда спешил сюда. Се Юньци так сильно стиснул зубы, что те скрипнули. Столько подготовки, и все пошло прахом из-за Первой сестры.

– Не бойтесь, поднять защитные барьеры! – воскликнул Вэнь Цзеши, уже складывая новую печать, чтобы атаковать юношу.

– Да стой же ты, идиот! – взревел Се Юньци, резко выхватывая из духовного пространства меч и парируя удар светлой ци. От этого движения девушка, которую он перехватил одной рукой, глухо застонала, а без нажима на живот кровь потекла с новой силой. – Дай пройти, или она умрет!

Цзи Фэн, стоящий за Учителем, совершенно ничего не понимал, глядя на знакомое лицо «погибшего ученика шибо Мо». Как тот мог оказаться наместником востока? Не сошел ли его Учитель в самом деле с ума, атакуя без причины? Но его мысли тут же спутались, когда он разглядел окровавленную ношу давнего знакомца и в ужасе вскрикнул:

– Это Гу Вэньвэнь! Учитель, у него Гу Вэньвэнь! – он шагнул вперед с мечом наперевес, но Вэнь Цзеши махнул рукой, запрещая подходить. Цзи Фэн замялся, с тревогой глядя вперед и с силой сжимая рукоять. Как эта несносная девица была ранена и оказалась в руках... чьих? Почему на Се Юньци одежды ордена?

Вэнь Цзеши между тем нахмурился, оглядывая девушку и потрепанный вид самого Се Юньци. Но его сомнения длились лишь мгновение – затем он послал еще одну волну светлой ци в сторону юноши.

– Зачем ты взял ее в заложники, подлый демон? – вскричал он.

Се Юньци отбил и эту волну и злобно оскалился. Его терпение подходило к концу.

– Если ты сейчас же не отойдешь, я убью тебя, черепаший выродок, – хрипло выдавил он. – А если умрет она, то вырежу весь орден!

Ярость алым пламенем вспыхнула в глазах демона, и ученики послабее отшатнулись от его духовной силы. Теперь он не скрывался, и старейшины за спиной Вэнь Цзеши почувствовали темную ци и переглянулись. Но их глава даже не выглядел удивленным.

– Предлагаешь пропустить тебя вглубь ордена?! – фыркнул он. – Мы похожи на идиотов? Как ты вообще проник... – Первое потрясение от появления могущественного демона спало, и он наконец заметил форменную одежду юноши и нефритовый жетон на поясе. Их взгляды с Се Юньци пересеклись, и в глазах главы Вэня мелькнуло что-то вроде понимания. Он придал лицу выражение праведного негодования и взревел: – Братья и сестры, это не ваша шимэй Гу, а демоническое колдовство! Подлый демон решил проникнуть в орден и уничтожить нас всех. Давайте же убьем его! Старейшины, стройте формацию!

Се Юньци хрипло, озлобленно хохотнул. Подлый гнусный ублюдок только что решил отказаться от ученицы своего шисюна ради сохранения лица. Ради того, чтобы скрыть тот факт, что демон не «решил проникнуть», а уже давно поселился внутри. И чего Се Юньци мог ожидать? Но сейчас он не мыслил ясно, а тревога заставляла его совершать необдуманные поступки. В другой ситуации он бы никогда не явился сюда без маскировки, никогда бы вовсе не пошел в лоб на сотню праведных заклинателей... К сожалению, время не ждало. Не теряя больше ни мгновения, Се Юньци подпрыгнул, одним махом обходя толпу и спеша к мосту на Лотосовый пик.

– Остановите его! – закричали за спиной, а затем сверкающая духовная сеть из тысячи нитей закрыла над ним небо. Се Юньци стиснул зубы и ускорился, но не успел увернуться полностью – сеть прожгла его левый сапог, и он зашипел, тяжело бухнувшись на землю. Превозмогая боль, Се Юньци поспешил дальше. Мост уже маячил впереди, и ненависть к этому огромному ордену заставляла его сердце быстро колотиться о ребра.

– Пес Вэнь, только посмей! Посмотрим, как ты запоешь, когда все узнают о твоих грязных делишках! – прокричал он.

Се Юньци мог просто бросить Гу Вэньвэнь и сразиться в полную мощь. Он мог убить этого выскочку за три удара, а затем покончить со всем орденом, с этими предателями и убийцами, которые уничтожили его клан. Но кровь его так называемой шицзе, которую он даже не признавал, промочила его верхний халат, а ее тело становилось все холоднее. А этот ублюдок хотел похоронить ее вместе с Третьим господином. В голове Се Юньци билась только одна мысль: как больно будет Мо Хэ, если она умрет.

Он пронесся по мосту и уже ступил на Лотосовый пик, когда получил в спину мощный удар ци. Се Юньци пролетел целый чжан, кувырнулся в воздухе и неловко приземлился на ноги, подвернув левую щиколотку, но все равно крепко удерживая свою ношу. Он обернулся через плечо и ядовито хмыкнул: этот Вэнь снял запрет на полеты в ордене – и прямо за его спиной все старейшины верхом на мечах парили в воздухе, складывая сложные печати. Вэнь Цзеши летел впереди всех, и на его лице была написана решимость уничтожить врага.

– Ты – позор праведного мира, – сплюнул кровь Се Юньци. – Трахаешь...

Вэнь Цзеши с перекошенным от гнева лицом махнул мечом, и Се Юньци пришлось уворачиваться от удара. Он расхохотался.

– Это так ты решил заткнуть мне рот?

– Закрой свою грязную пасть, демон! – крикнул Вэнь и скомандовал: – Небесная сеть!

Усилиями старейшин вновь появилась огромная сверкающая сеть, на этот раз больше и мощнее. От нее стало светло, будто ясным днем, и тогда клыки Се Юньци заострились, а глаза вспыхнули алым.

– Раз вы хотите сражаться...

Зазубренный меч в его руке воспламенился – такой же яркий, как закат за спиной. Его глаза стали длиннее, а рот шире, будто демоническая сущность прорывалась сквозь человеческий облик. Раз они не слушают вежливых уговоров, этому достопочтенному придется убить их всех. Они сами виноваты в собственной гибели, а ему это только на руку. Черная ци заволокла небо и обрыв, пожирая траву, мост, ближайшие деревья и здания. Она уничтожала все на своем пути, и те из слабых учеников, кто не успел перейти мост, с криками попадали в бездну, и старейшинам пришлось отвлечься, чтобы спасти их... Сеть зарябила и погасла.

Ухмылка на лице Се Юньци стала шире, а белки глаз полностью пропали, будто налившись кровью. В Небесах сгустились тучи, скрывая остатки вечера, поднялся мощный ветер.

Но вдруг... По обрыву пронесся вихрь светлой ци – чье-то мощное духовное сознание подавило демоническое пламя и заставило Се Юньци пошатнуться. Он моргнул, глаза его прояснились, и молодой человек резко обернулся.

Неподалеку, в воротах главной резиденции главы ордена застыла темная фигура, будто светившаяся по краям. Волны светлой энергии расходились от нее во все стороны, напоминая Се Юньци ту ночь в Сянъяне.

– Даочжан Сюаньи! Даочжан! – раздались радостные крики. – Бессмертная душа!

Вэнь Цзеши, которому пришлось спасать какого-то никчемного ученика, стиснул зубы в ответ на эти восторженные крики. Он опустил ученика на землю и посмотрел в сторону резиденции. Его шисюн все-таки явился – и, как всегда, в самый неподходящий момент. Но голова Вэнь Цзеши быстро работала даже в такой ситуации: он поднял меч, наполняя его светлой ци. Тот засиял точно светоч, разгоняя демоническую тьму.

– Два солнца Чэньси сразят сегодня демона! – крикнул он, тут же устремляясь вперед.

Подавленный духовной силой Бессмертной души, Се Юньци не успел даже парировать удар, когда сталь зазвенела о кость. Мо Хэ в мгновение ока появился перед ним, останавливая атаку Вэнь Цзеши ножнами Цинсина. Всплеск энергии породил свирепый ветер, и Вэнь Цзеши, не выдержав, отшатнулся назад, чуть не упав.

– Ты... что ты творишь? – прошипел он, глядя в спокойное лицо шисюна. Но гораздо больше его поведения Вэнь Цзеши тревожила вернувшаяся мощь Мо Хэ. Он же был болен и при смерти! Еще вчера он не мог даже подняться с постели! Откуда сила, от которой руки главы Вэня задрожали и заболели?!

– Моя ученица ранена, – холодно проговорил Мо Хэ и отвернулся, даже не смерив его взглядом. Не обращая внимания больше ни на что, он быстро подошел к Се Юньци и на глазах онемевшей публики без труда забрал девушку из его рук, присел на землю, а затем скомандовал: – Достань из моего мешочка-цянькунь Нефритовые пилюли.

Вэнь Цзеши оторопел, не понимая, почему шисюн им командует, но не успел даже двинуться, как «злобный демон» потянулся к рукаву Мо Хэ, извлек мешочек и беспрепятственно открыл его, послушно и расторопно следуя приказу.

– Белая с голубым бутылочка, – продолжил Мо Хэ, одновременно нажимая на акупунктурные точки Гу Вэньвэнь и кладя обе ладони на ее грудную клетку. Ладони засветились, когда он принялся вливать в девушку духовную силу.

Се Юньци вытряхнул на окровавленную ладонь Нефритовую пилюлю и поднес ко рту Гу Вэньвэнь. Мо Хэ погладил ее рукой по горлу, помогая сглотнуть и не прекращая вливать духовную силу. Се Юньци тихо сидел рядом, не отрывая глаз от бледного лица девушки. Наконец она задышала глубже, и Мо Хэ медленно убрал ладони.

Только тогда он спросил:

– Кто это сделал?

– Луань Дунь, – отозвался Се Юньци. – Я... прости... Я не знал, что шицзе будет там...

Впервые за всю жизнь ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю, но Мо Хэ даже не посмотрел на него. Он поднялся с Гу Вэньвэнь на руках и повернулся к безмолвной толпе.

– Шисюн, что ты делаешь?! – первым очнулся от оцепенения Вэнь Цзеши. – Немедленно прикончи демона! Он уничтожил Синьань и ворвался в орден! Сам наместник востока вторгся в наш орден, а ты, его старейшина, просто стоишь?! – Он ткнул пальцем в окровавленного Се Юньци, и Мо Хэ наконец медленно перевел на него взгляд.

Се Юньци никогда не оправдывался и не извинялся. Всю жизнь он жил так, как хотел, и не нес никакой ответственности за свои действия. Должно быть, так Небеса возмещали ему за то, что отняли у него семью. Но сейчас... холод пробрал демона до самого сердца от мысли, что Мо Хэ может поверить этому ублюдку.

– Это не я, – быстро сказал он. – Я бы никогда... Я...

Но он оборвал себя, осознавая, как смешно звучат его слова. Демон оправдывается, что никого не убивал? Что не он наслал тьму на целый город и чуть не убил ученицу даочжана Сюаньи? Да кто в здравом уме в это поверит?

– Мо Хэ, ты совсем спятил, раз его слушаешь?! – закричал еще громче Вэнь Цзеши, буквально сходя с ума от беспокойства и гнева. – Разве недостаточно, что он чуть не убил тебя в Огненной пустоши вместе с другими демонами?! Если ты сейчас же прикончишь его, то окажешь миру большую услугу!

Се Юньци криво усмехнулся, медленно поднимая меч и стараясь не обращать внимания на то, как кольнуло сердце. На глазах стольких людей какой выбор еще может сделать Мо Хэ, кроме как убить демона? Разве это не самый правильный и праведный путь, которому должен следовать Алый клинок Небес? Разве это не «провозглашение справедливости»? После всех угроз и издевательств над даосом он более чем заслужил это. Даже его бессовестное сердце это понимало.

Мо Хэ с Гу Вэньвэнь на руках застыл лишь на миг, а затем бросил Се Юньци:

– Пойдем, – и направился к воротам.

Се Юньци показалось, что он ослышался. И не только ему – вся толпа разом стала еще тише, хотя и до этого кричал лишь Вэнь Цзеши. Горькая усмешка на лице демона превратилась в счастливую улыбку, и он безропотно последовал бы за даосом хоть на край света. Мо Хэ выбрал его, а не орден, шиди и праведный мир. Его, презренного демона.

Опешил и сам Вэнь Цзеши, не ожидавший, что его шисюн сделает такой выбор. Ведь триста лет назад он поднял меч против Дэ Цзэшаня, несмотря на их близкие отношения. Что же изменилось? И как он смеет выставлять его, Вэнь Цзеши, идиотом перед всем орденом?

– Мо Хэ, предатель! – взревел он, налитыми кровью глазами глядя в спину шисюна.

Пространство рассек мощный всплеск светлой ци. Се Юньци молниеносно поднял клинок, но ему даже не удалось показать себя, – Мо Хэ, не оборачиваясь, послал Цинсин в ножнах навстречу атаковавшему шисюну. Белый, похожий на кость, меч завис, защищая хозяина. Как кость в горле главы Вэня, чей удар был легко отбит. Будто его сила ничего не стоит, будто он ничтожество по сравнению с Бессмертной душой. Тот рассвирепел еще больше.

– Как ты смеешь защищать демона?! Думаешь, что сможешь выкрутиться в этот раз?! Раз так, то я больше не смогу покрывать тебя и обязан обличить правду: даочжан Сюаньи пригрел демона и взял его в ученики! Самого наместника востока царства демонов! Он протащил его в орден и подверг всех нас опасности! Более того, это не впервые! Прежний Владыка демонов – Мо Хэ и с ним когда-то спутался! Тогда Учитель помог тебе сохранить лицо и простил, позволив искупить ошибку, но даже у праведников есть свои пределы! Кто знает, как ты вообще убил его?! И убил ли? Не думай, что, раз ты сильнейший в мире, тебе все дозволено! От лица Большого совета Великих орденов и Десяти кланов я объявляю тебя предателем и как твой шиди должен взять эту ответственность на себя и исполнить наказание! Куда ты пошел?!

Мо Хэ даже не замедлился и не обернулся, заставляя Вэнь Цзеши буквально брызгать слюной от гнева. Онемевшая толпа, пораженная новыми ужасными сведениями о великом герое, застыла. Се Юньци бросил взгляд на лицо даоса, но увидел лишь каменную маску, будто его это совсем не тронуло. Будто разрушенная репутация для него была пустым звуком. Его спина оставалась такой же прямой, а лицо таким же спокойным, как и всегда. Алая лента в волосах развевалась на ветру.

У ворот Мо Хэ наконец разомкнул золотые уста и сказал:

– Тогда я добровольно сдаюсь в плен ордену Чэньси, и демон тоже.

Се Юньци хмыкнул и ничего не добавил, будто соглашаясь.

Вэнь Цзеши опешил, и в его глазах мелькнуло потрясение – он никогда не думал, что Мо Хэ пойдет на такое. Он ждал, что придется сражаться, чтобы удержать шисюна в Чэньси. Но все оковы, которые глава мог на него надеть, всегда казались смехотворными, а Мо Хэ притворялся покладистым, хотя и был самым упрямым человеком из всех, кого Вэнь Цзеши знал. Но сейчас, ради раненой Гу Вэньвэнь, ради паршивого демона, он просто взял и сдался. Не ответил ни на одно обвинение, не стал оправдываться. Не стал даже сражаться.

Великий даочжан Сюаньи на глазах всех учеников и гостей Чэньси был объявлен предателем. Его репутация оказалась разрушена, а светлый образ запятнан. Все видели, что он укрыл демона, и, конечно, поверили словам главы Вэня о той давней битве. Но вместо того чтобы спорить, Мо Хэ самолично загнал себя в ловушку, войдя в ворота, за которыми его ждал Лу Уюэ.

Вэнь Цзеши до боли сжал кулаки: Мо Хэ было абсолютно наплевать на Чэньси. Очень медленно глава Вэнь выпрямился и стиснул зубы. Вслед за этим мощный барьер куполом накрыл главную резиденцию – это Вэнь Цзеши активировал защитную формацию, построенную еще предками ордена.

– Даочжан Сюаньи за свои преступления против праведного мира будет заперт на Лотосовом пике до завершения суда, – громко и четко объявил он. – Наместник востока царства демонов арестован вместе с ним и будет казнен.

Мо Хэ наконец обернулся. Их взгляды пересеклись сквозь прозрачную пелену, но Вэнь Цзеши не увидел в глазах даоса ничего, кроме презрения.

Глава 78. Душа мечется точно обезьяна^[74]

Вот так один даос и один демон захватили ядро ордена Чэньси. Се Юньци хмыкнул про себя, закрывая внешние ворота и размышляя о том, что идиот Вэнь совсем забыл о жетоне ученика на его поясе. С ним он мог беспрепятственно преодолеть защитный барьер, а значит, этот достопочтенный оказывал невероятное содействие следствию, добровольно оставаясь внутри.

Лу Уюэ давно поджидал в дверях и, тут же забрав Гу Вэньвэнь, поспешил в свой кабинет. Однако лекарь успел бросить донельзя неприязненный взгляд на Се Юньци, а тот лишь поморщился. Он повернулся к Мо Хэ и открыл было рот, но не успел даже ничего сказать, потому что даос покачнулся и схватился за стену. Сердце Се Юньци похолодело: Мо Хэ вдруг растерял свою грозную ауру и был таким бледным, что краше в гроб кладут.

Юноша схватил его за локоть, помогая устоять.

– Что с тобой? – с ноткой беспокойства в голосе спросил он.

– Бумажный тигр...^[75] – еле слышно прошелестел даос и посмотрел на Се Юньци. – Иди за Уюэ, пусть... – Он кашлянул, и все его тело содрогнулось, ужасно напугав Се Юньци, – пусть обработает твою рану...

Се Юньци шумно втянул воздух сквозь зубы и приобнял Мо Хэ, помогая идти. Он с изумлением осознал, как даос похудел, и невольно ослабил хватку, придерживая его нежно и осторожно. Одновременно с этим злой язык побуждал Се Юньци бормотать:

– Ты еще даже не выздоровел, зачем ввязался в бой? Я бы легко победил этого ублюдка. А теперь все думают, что ты предатель. Мне плевать на себя, этот достопочтенный все равно сильнее всех старейшин Чэньси вместе взятых и этого Вэня. Но ты же даочжан Сюаньи, как ты можешь связываться с демоном? Я бы не обиделся, если бы ты выступил против...

Мо Хэ усмехнулся.

– Да, всего лишь предъявил бы мне новые претензии и навесил новые грехи, – прошелестел он.

Се Юньци хотел бы возразить, да не мог. Это и в самом деле было в его характере.

– Я не...

– Я устал, – перебил его Мо Хэ. – Устал притворяться, устал... так жить. Все эти годы единственное настоящее, что у меня было, это Вэньвэнь... и ты.

Се Юньци поджал губы и отвернул лицо, ничего не отвечая. В ужасной неловкости он дотащил даоса до его комнаты, помог улечься и только затем спросил:

– Что мы будем делать дальше?

Это «мы» теплом растекалось по его конечностям и приносило настоящее удовольствие. Как много лет у него не было ни одного «мы».

– Расскажи мне в подробностях, что произошло в Синьане, – попросил Мо Хэ.

И Се Юньци рассказал, ничего не утаивая, не приписывая себе подвигов и не приукрашивая. Пожалуй, это был самый честный рассказ из всех, на которые был способен Третий господин, коварнейший и хитрейший демон Поднебесной. Он даже почти воздержался от ругательств, будто беспокоился, что Мо Хэ неприятно это слушать. Но тот лишь кивнул и сказал:

– Ничего не будем делать. Скоро Луань Дунь сама придет в Чэньси. Остается лишь молиться, что Вэнь Цзеши не совершит очередную глупость. Займись своими ранами.

– А ты... твои раны? – спросил Се Юньци, пристально глядя в пепельное лицо. – Разве Лу Уюэ, этот мошенник, тебя не вылечил?

Мо Хэ помедлил с ответом, будто подбирая слова.

– Поздно копать колодец, когда уже мучает жажда^[76], – наконец сказал он. В глазах демона он заметил смятение и потому мягко улыбнулся и добавил: – Не переживай, я же обещал тебе свою жизнь.

Се Юньци это успокоило, и он поднялся. В дверях он обернулся и вдруг широко ухмыльнулся.

– Теперь я бездомный, даочжану Сюаньи придется позаботиться обо мне.

Не дожидаясь ответа, он вышел, отправившись к Лу Уюэ за лечением. Мо Хэ остался один. Его прямая спина медленно сгорбилась, голова бессильно откинулась на спинку кровати, а лицо побелело. Кашель, который он сдерживал, одолел его, и Мо Хэ поднял руку, прикрывая рот. Сквозь пальцы потекла кровь, и он лишь самоуничижительно посмотрел на нее, а затем равнодушно вытер об одежду. Будь здесь Лу Уюэ, он бы ужаснулся состоянию его тела – казалось, что внутри Мо Хэ осталось только пылающее золотое ядро, а все вокруг разрушалось. Он казался пустым сосудом для Бессмертной души, которой не терпелось покинуть бренную оболочку.

Мо Хэ не думал о словах Вэнь Цзеши и уничтоженной репутации, не думал о потрясенных глазах учеников и старейшин. Ему было все равно, что прошлые грехи обнажились, что теперь все узнали, какой он подлый трус, испытывающий сочувствие к демонам. Казалось, что его сердце триста лет как замерзло и билось лишь по привычке, качая остывающую кровь. Боль давно стала частью его жизни, но он ощутил острый укол, когда вспомнил тот взгляд Се Юньци у обрыва. Как Мо Хэ ошибался, думая, что он похож на Шаньцзю. Тот никогда не смотрел на него с обидой, будто давно оставил всякую надежду, и в глазах Шаньцзю Мо Хэ до самого конца оставался непогрешим и идеален. Он даже пошел на смерть, прикрывая его, Мо Хэ, позор. Се Юньци был не таким. Он скорее разорвет Мо Хэ в клочья и утащит с собой в ад, чем позволит уничтожить себя. Но все же он вернул ему Вэньвэнь, пусть и не был обязан. Почему этот маленький демон все еще верил ему? Почему Шаньцзю верил?

Почему мир всегда доверял ему и, проверяя на прочность, добавлял все новую тяжесть на его плечи? Но Мо Хэ устал, он больше не мог нести это бремя. Больше не мог оправдывать ожидания дорогих ему людей и совершенных незнакомцев.

Мо Хэ медленно закрыл лицо руками. Его плечи тихонько содрогались, но не было слышно ни звука. Никто бы ни за что не поверил, что великий даочжан Сюаньи...

Плачет.

* * *

Мо Хэ был прав. Когда ученики и старейшины спустились в Синьань, Луань Дунь и след простыл. Все, что встретило вооруженных до зубов праведных заклинателей, это мертвый город. Ученики помладше крепко стискивали мечи, с трудом сдерживая слезы, и даже Цзи Фэн, следующий за Учителем, сглотнул, оглядывая сожженные дотла дома и обугленные трупы. Ему не верилось, что еще несколько дней назад здесь был процветающий городок, полный жизни, смеха и ароматов. Теперь же не осталось ничего. Тьма не пощадила никого – ни женщин, ни стариков, ни детей.

Цзи Фэн с бледным лицом судорожно высматривал выживших. Вот здесь была лавка со сладостями, и добродушная толстушка Ван подкладывала ему что-нибудь новенькое попробовать, когда он покупал у нее. А тут лавочник Шао-гэ, которому на деле было уже за сорок, но он упорно просил называть себя «старшим братом», продавал лучшие в мире яичные блины – такие Цзи Фэн не пробовал даже дома, у поваров. А здесь...

Рассеянный Цзи Фэн споткнулся обо что-то и чуть не упал, а когда разглядел, что попалось ему под ноги, то похолодел – это была обугленная кость руки, протянувшаяся к небу в последней мольбе.

– Смотрите в оба, – мрачно сказал его Учитель, следующий впереди. Цзи Фэн стиснул зубы, сдерживая чувства, и последовал за ним. С тех пор как Учитель запер – вернее, просто загнал шибо Мо в свою резиденцию, он ходил мрачнее тучи. Учитель быстро собрал всех, кого можно, и спустился в Синьань, только вот гости ордена отказались идти с ними, вскочили на мечи и поспешно улетели. Напрасно Вэнь Цзеши призывал их сразиться со злом, они лишь пробормотали, что приведут подкрепление, и ускользнули. Даже Цзи Фэн понимал, что никакое подкрепление им ждать не стоит. Нападение наместника востока и его жестокость до смерти перепугали заклинателей, которые уже триста лет не встречались с подобным. Последнее нападение такого плана случилось... в клане Су. Цзи Фэн резко вскинул голову и посмотрел по сторонам: брат и сестра Су были здесь, как новопринятые ученики ордена, и не сбежали. Они осторожно ступали между сожженными обломками, а Су Янлэй тихонько что-то говорил сестре. Цзи Фэна ноги сами понесли к ним, хотя он и не понимал зачем. Подойдя ближе, он услышал обрывок разговора:

– ...А-Линь, мне не кажется, что это мог сотворить наместник востока... Он же вернул шицзе Гу, зачем демону это делать?..

Су Юэлинь вдруг одернула брата и настороженно посмотрела на Цзи Фэна. Су Янлэй тоже заметил его и тут же захлопнул рот. Он попытался улыбнуться, но потом осознал, что ситуация к тому не располагает, и посуровел.

– Шисюн Цзи, – поздоровался он, – нашел... выживших?

Цзи Фэн покачал головой и пошел рядом с ними. Су Янлэй и Су Юэлинь переглянулись, и первый умолк, больше ничего не говоря. Цзи Фэн почувствовал досаду – ему ведь как раз и хотелось с кем-то обсудить собственные подозрения и тревоги, но разве мог он, старший ученик, подвергать сомнению слова Учителя? Болтливый Су Янлэй был новичком и никогда не следил за языком, но сейчас притих. Цзи Фэну не давались такие разговоры, может, поэтому и друзей он заводить не умел. Несколько долгих мгновений они просто осматривали окрестные дома, и наконец Цзи Фэн проговорил:

– Шиди, почему ты...

– А?

Су Янлэй вскинул голову, но Цзи Фэн уже захлопнул рот и замолчал.

– Что ты сказал, шисюн? – переспросил юноша.

Цзи Фэн откинул в сторону отвалившуюся дверь и раздраженно выдохнул. Какой же он непонятливый и громкий!

Су Юэлинь была намного чувствительнее и дернула брата за рукав, что-то жестами показав ему.

– Шисюн, ты беспокоишься о шицзе Гу? – прозрел Су Янлэй.

– Да кто беспокоится об этой идиотке! – тут же фыркнул Цзи Фэн и отвернулся.

Су Янлэй в растерянности посмотрел на сестру. Та закатила глаза и ткнула в Цзи Фэна, а затем подпихнула брата ближе к нему.

– Думаю, что даочжан Сюаньи и лекарь Лу без труда справятся с любым ранением, – осторожно произнес Су Янлэй, наконец поняв намек. – Даже если они предатели, ой, нет, только даочжан предатель, он не бросит свою ученицу, а божественный лекарь, насколько я слышал, его близкий друг. Помочь раненому – долг любого врача. Да и демон...

– Проклятый Се Юньци! – Цзи Фэн со злобой пнул остов перевернувшегося прилавка.

– Шисюн его знает? – тут же поспешил спросить Су Янлэй. – Почему этот демон так странно себя повел?

Цзи Фэн прищурился и огляделся. Удостоверившись, что все ученики и старейшины находятся поодаль, он окинул Су Янлэя взглядом с ног до головы, и тот постарался принять самый серьезный вид, всеми силами показывая, что ему можно доверять.

– Этот демон... – осторожно произнес Цзи Фэн, не в состоянии больше сдерживаться. Тревога сжигала его изнутри, и он быстро проговорил: – Я видел его год назад. Тогда шибо представил его своим вторым учеником, но после битвы во Втором дворце этот Се пропал без вести, а Учитель вернулся в орден только с шибо и шимэй, объявив демона погибшим в битве.

Су Юэлинь нахмурилась, быстро сообразив, что не так, а вот Су Янлэй глупо хлопнул ресницами.

– Значит, он на самом деле не погиб?

Цзи Фэн фыркнул.

– Должно быть, его истинная сущность оказалась раскрыта шибо, и демон сбежал. Непонятно, зачем он вообще привязался к шибо...

– Но почему он год где-то пропадал, а потом уничтожил Синьань и ворвался в Чэньси? Его же уже раскрыли, разве мог бы он одолеть даочжана Сюаньи и целый орден? – непонимающе спросил Су Янлэй. – Нет, подожди, он и не сражался с ним...

– Я и сам не понимаю! – огрызнулся Цзи Фэн. Слова Учителя о том, что демон проник в орден, зародили сомнения в его душе, но без доказательств он не мог сделать никаких выводов. По всему выходило так, как сказал Су Янлэй, и это не имело никакого смысла.

– Но он не убил шицзе и ворвался в орден так, будто...

Су Юэлинь яростно дернула брата за рукав, не дав договорить. Она отвесила ему подзатыльник, а затем показала несколько жестов руками. Су Янлэй широко распахнул глаза и тихо охнул.

– Что? – резко спросил Цзи Фэн. – Что ты сказала?

Су Юэлинь махнула рукой и отвернулась, заглядывая в провал окна.

– Что она имела в виду?

Су Янлэй смущенно почесал голову, не решаясь сказать.

– Говори! – приказным тоном гаркнул Цзи Фэн, чувствуя холод в желудке. Затем осознал, что таким образом ничего не добьется, попытался смягчить тон: – Ты можешь мне доверять.

Су Юэлинь вдруг громко фыркнула и отошла подальше, будто не хотела участвовать в разговоре. Цзи Фэн помрачнел, но не мог винить ее, – потому что, услышав продолжение, понял, почему его слова звучали насмешкой.

– Шисюн... не кажется ли тебе, что демон спасался от кого-то, а твой Учитель... ум-м, слишком поспешно обвинил даочжана в сговоре и предательстве, будто... хотел что-то скрыть? Ведь даочжан... явно защищал демона, но стал бы он идти против ордена ради убийцы и чистого зла? Я глуп и совсем не знаю даочжана Сюаньи, но разве он такой человек? Почему твой Учитель так ополчился на него, даже не дав ему высказаться?

Цзи Фэн застыл, будто на него вылили таз ледяной воды. Слова Су Янлэя в самом деле были провокационными и даже опасными, но при этом разумными. И самое страшное, что именно такие же сомнения терзали Цзи Фэна в душе, просто он боялся признаться в этом даже самому себе. Учитель должен быть непогрешим, но глава Вэнь... Вероятно, эта глупая девчонка что-то сделала с его мозгами, раз он осмелился заподозрить своего Учителя.

Цзи Фэн сжал кулаки и невидящим взглядом уставился в стену узкого переулка, где они стояли. Су Янлэй осторожно посмотрел на него, а затем похлопал по плечу и отошел к сестре, что ждала неподалеку. Цзи Фэн остался один. Спустя некоторое время он услышал голос Учителя, усиленный ци и разнесшийся по округе:

– Ученики Чэньси, возвращаемся.

Цзи Фэн вскинул голову, глядя в темное небо. Ночь уже опустилась на Синьань, но окна зияли темными провалами без единой свечи, и, кроме шагов учеников Чэньси, не было слышно ни звука. Мертвая тишина, в которой не осталось ничего живого, даже крыс. Он вспомнил шибо Мо и отчаяние, написанное на лице Се Юньци. Почему-то... ему тоже не верилось, что этот демон мог сотворить подобное с целым городом. Если он наместник востока, коварный и злобный, как гласит молва, зачем ему приносить раненую Гу Вэньвэнь в орден? Чтобы использовать в качестве живого щита? Это не имело смысла, ведь его Учитель... его Учитель все равно безжалостно напал на демона. Цзи Фэн так сильно сжал кулаки, что на ладонях остались красные отпечатки. Эта девчонка наверняка спустилась с гор в Синьань, а что с ней случилось потом? Вероятно, она единственная, кто знал истинную подоплеку событий. Но разве Учитель может ошибаться?

Цзи Фэн наконец начал двигаться. Он вышел на улицу и вскинул голову, глядя на яркий свет вдали, – то был духовный огонь на ладони главы Вэня, похожий на путеводную звезду, указывающую дорогу праведным заклинателям.

Он может просто спросить Учителя. Это же так легко. Учитель всегда был добр к нему, старшему ученику, и разрешал его сомнения парой фраз. Учитель был мудр и прожил долгую жизнь, не меньше, чем даочжан Сюаньи. Пусть он уступал ему в силе, но по-прежнему являлся одним из сильнейших заклинателей мира.

Цзи Фэн невольно ускорил шаг. Да, именно так он и поступит. Спросит прямо, а Учитель даст ему простой ответ, и Цзи Фэн прекратит чувствовать себя так, будто тонет в ледяной воде.

Глава 79. Огня в бумагу не завернешь^[77]

Вэнь Цзеши не находил себе места от беспокойства. Он не мог думать ни о чем, кроме поисков Луань Дунь. Ему хотелось вцепиться в горло демонице и разорвать ее на мелкие кусочки, и в то же время он ужасно страшился ее появления. Что, если она скажет что-то провокационное? Что, если раскроет их связь? Что, если тщательно выстроенный образ главы Чэньси разлетится на осколки? Что тогда он будет делать?

Беспокойство порождало ужас, сжимающий его внутренности, беспокойство вынудило его как можно скорее свернуть спасательную операцию и вернуться под защиту Ишань. Там была его территория, там только он контролировал ситуацию.

Движимый этим страхом, Вэнь Цзеши почти не обращал внимания на Синьань, но и без того было ясно, что выживших нет. Это ему даже на руку – в конце концов, он уже повесил это преступление на Се Юньци, который так кстати объявился. И так кстати его благородный шисюн подставился под удар. Все сложилось самым идеальным образом для главы Вэня, и все равно в его груди клокотала ярость – как демоница посмела хозяйничать на его заднем дворе? Как посмела напасть на Синьань? Каким главой Великого ордена это его выставляло?

Гости разлетелись, состязания были срочно завершены, старейшины укрепляли оборону Чэньси, а он вышагивал по комнате своей временной резиденции на Сумеречном пике, не находя себе места. Увидел бы его кто сейчас и подумал, что перед ним сумасшедший – так быстро менялось выражение лица Вэнь Цзеши.

Он лихорадочно обдумывал произошедшее, пытался вычленить главное, соединить нити и вывести какой-то благоприятный для себя итог. Но по всему выходило, что мерзкая девица осмелилась выступить против него. Все были против него! Шисюн, этот треклятый демон, Луань Дунь, остальные Великие ордены и Десять кланов! Все они ополчились на него, каждый хотел лишить главу всего, что он имел. Все они – мерзкие предатели и трусы, лишь один он старается ради праведного мира! Один он сдерживает этих злобных порождений тьмы.

Вэнь Цзеши им не позволит лишить себя всего, чего он добился. Не позволит! Ярость и злоба, клокотавшие в его душе, мешали ему разглядеть собственное золотое ядро, которое было опутано темной энергией, но вскоре он заметил, что ци в меридианах течет нестабильно и рвано.

Вэнь Цзеши резко выдохнул и плюхнулся в кресло, регулируя дыхание. Он не мог позволить себе впасть в искажение ци – не сейчас, когда настал критический момент.

В последнее время такие приступы случались у него все чаще, но Вэнь Цзеши был неглуп и понимал, что все это результат странной техники, которую они использовали с Луань Дунь. Несмотря на все усилия, его золотое ядро продолжало отвергать демоническую ци, и больше всего страдало тело, которое глава поддерживал бесценными пилюлями. Вэнь Цзеши, в конце концов, было больше трехсот лет. Лишь заклинатели стадии Бессмертной души могли дожить до такого возраста без последствий, ибо их ядро задерживало увядание тела. Вэнь Цзеши же находился на скромной стадии Зарождения души и полагался на пилюли и снадобья, продлевающие жизнь, – равно как и половина заклинателей, способных себе это позволить.

И все же это было унизительно. А Вэнь Цзеши не желал влачить такое же жалкое существование, как дряхлые старики из Великих орденов. Он хотел объединить весь мир заклинателей под своим началом, хотел закрепить власть совершенствующихся, хотел... так многого, но оказался слаб перед лицом суровой реальности: он не настолько талантлив, как шисюн, не настолько силен, как Учитель, обычный... середнячок. Пылающая душа Вэнь Цзеши не хотела мириться с участью серой толпы. Он разыскивал любые способы продления жизни и вознесения, перечитал столько секретных техник, что и сам сбился со счета, пригласил самых именитых лекарей в Чэньси, но все без толку. Даже мощнейшие секретные техники оказались обманом, а все лекари – переоцененными очистителями пилюль. И божественный лекарь Лу не был способен сотворить чудо, тогда-то Вэнь Цзеши обратился к демоническим практикам. За годы, прошедшие с преобразования Огненной пустоши, демоны и люди, примкнувшие к ним, создали немало техник, но все они были несовместимы со светлой ци.

Он почти отчаялся. Пока в конце концов в этом темном туннеле не забрезжил свет – и имя ему было Дэ Цзэшань. Как иронично, что демон, на уничтожение которого глава положил столько сил, подарил ему шанс. Его дневник, добытый с таким трудом и после стольких унижений, открыл Вэнь Цзеши новый, невиданный ранее путь к возвышению. Но вскоре он понял, что и это оказалось напрасно!

Ярость снова захлестнула Вэнь Цзеши, и он стиснул зубы, пытаясь подавить искажение ци. Бунтующая энергия заставила его глаза покраснеть, а волосы взметнуться в воздух.

– Как интересно, – раздался смешок за его спиной.

Фигура Вэнь Цзеши на мгновение расплылась, а в следующее он уже был готов вцепиться в горло Луань Дунь, но та легко уклонилась и захихикала.

– Глава Вэнь так меня заждался?

Вэнь Цзеши снова атаковал, но и на сей раз ему не удалось коснуться даже волоска на голове Луань Дунь. Собственная ци пришла в хаос, и Вэнь Цзеши замедлился. Женщина сузила глаза и тут же припечатала главу Вэня к стене локтем. Тот глухо кашлянул и сплюнул кровь.

– Ай-я, глава Вэнь, тебе следует поберечься. Ты как-никак единственный столп, оставшийся у праведного мира, – насмешливо сказала она.

– Подлая дрянь! – хрипло выругался Вэнь Цзеши. Все его тело неконтролируемо дрожало, а глаза налились кровью. Ужас сковывал его пальцы – только сейчас он осознал, насколько уступает демонице в силе. Но не в его характере было показывать слабость. – Луань Дунь, как ты посмела! У нас был уговор!

Луань Дунь отошла, отпуская Вэнь Цзеши, а затем склонила голову набок.

– О? Уговор? И о чем же мы договорились?

– Я!.. – Вэнь Цзеши тут же прикусил язык, осознав, что попал в свою же ловушку. – Ты не должна была нападать на Синьань!

– Потому что ты так сказал? – Луань Дунь ласково провела по щеке Вэнь Цзеши, и тот вздрогнул от отвращения. – Дорогой, но ведь ты первым нарушил наш уговор, а я лишь показала тебе, что бывает в таком случае. Я и так была излишне терпелива с тобой, Синьян.

– Не смей звать меня по имени, – прошипел он.

– А как мне тебя звать? Трусливая черепаха? О да, тебе это больше подходит, – Луань Дунь наклонилась к нему вплотную, «глядя» слепыми глазами под повязкой. Жуткий потусторонний зеленый огонь горел сквозь черную ткань. – Все твои амбиции – ничто по сравнению с твоим страхом собственного шисюна. Будь ты хоть чуточку посмелее, ты бы вырезал золотое ядро из его груди еще тогда, год назад, когда притащил Мо Хэ в Чэньси, – и тем выполнил бы свою часть уговора. Или мне напомнить тебе все то, что я и мой клан сделали для тебя за эти годы? – Она слегка отстранилась, повернула подбородок к окну и добавила: – Слышала, в орден недавно приняли двух учеников из клана Су. Вэнь Цзеши, а ты еще бессердечнее, чем я думала, – уничтожив их главную ветвь, ты милостиво взял под крыло этих малышей. И ради чего – свитка, который ты даже не открыл, потому что для того пути Дао требовалось с нуля переплавить золотое ядро! И после этого ты говоришь, что я подлая дрянь? А-ха-ха-ха! Великий даочжан Сянъяо вполне мог бы претендовать на трон Владыки демонов! Жажда власти – вот чем мы похожи!

Вэнь Цзеши молчал, пытаясь подавить взбунтовавшуюся ци. Луань Дунь была права, и именно благодаря общим интересам когда-то он сблизился с наместницей севера. Оба использовали друг друга, и это их устраивало. Пока Луань Дунь не возжелала золотого ядра его шисюна и не обманула, сказав, что двойное ядро возможно создать. Вэнь Цзеши стиснул зубы – он не способен победить демоницу, но не мог и позволить ей чинить хаос в его ордене и портить репутацию главы. Он лихорадочно придумывал, как оттянуть момент и выпросить себе еще времени.

Однако Луань Дунь было плевать на его доводы.

– В знак нашей искренней любви я дам тебе еще один шанс доказать свою верность. Убей Се Юньци и принеси мне золотое ядро Мо Хэ, и тогда я не стану уничтожать Чэньси и, так и быть, немного подумаю о том, чтобы пощадить праведный мир. Мои надменные братцы уже признали меня Владыкой демонов, остается только этот Третий братец, но он мне не помеха. Учти, мое терпение, дорогой, уже на исходе, – она царапнула Вэнь Цзеши по подбородку, оставляя длинный красный след, а затем шепнула: – Подумай, хочешь ли ты стать героем или предателем мира заклинателей, Синьян.

Она отступила, и в следующее мгновение ее фигура растворилась в тенях, будто ее и не было. Вэнь Цзеши остался в комнате один, тяжело дыша от ярости и ненависти, сжигающих его внутренности. Раздался громкий рев, и его кулак пробил стену, оставляя круглую дыру.

Цзи Фэн, без движения застывший за дверями, вдруг услышал шепот над ухом:

– Беги.

И юноша со всех ног бросился прочь, а в спину ему несся призрачный жуткий хохот. Сердце от ужаса колотилось где-то в горле, и он очнулся, лишь когда достиг Лотосового пика и увидел главную резиденцию, накрытую защитным барьером. Цзи Фэн покачнулся, и его вырвало в ближайшие кусты. Стоя на четвереньках, он впился пальцами в землю, ощущая, как спина насквозь промокла от холодного пота, пряди волос прилипли ко лбу, а в ушах все еще звучал жуткий хохот.

Учитель не сумеет помочь ему. Потому что сам давно сбился с пути. Но кому тогда Цзи Фэн может доверять в целом ордене Чэньси? Юноша поднял голову, глядя на погруженную во мрак главную резиденцию. Кто спасет мир заклинателей, если даже Чэньси, Великий орден, прогнил насквозь?

Он оглядел павильоны, укрытые тьмой, – каждый кирпич здесь юноша знал наизусть, каждый куст был ему знаком. Цзи Фэна снова замутило от мысли, что завтра – уже завтра – все это может исчезнуть. Все эти сотни жизней, его шиди и шимэй, все они погибнут по воле Вэнь Цзеши.

Цзи Фэна рвало, пока в его животе не осталось ничего, кроме желудочного сока. Как бы ему хотелось обернуть время вспять и не приходить к дверям Учителя. Лучше жить в блаженном неведении, чем осознать чудовищность окружающего мира. Осознать, что все, во что ты верил, ложь.

Пошатываясь, Цзи Фэн медленно поднялся, неотрывно глядя на главную резиденцию. Это был его дом на протяжении многих лет, место, что взрастило его, дало все знания и подарило звание старшего ученика, коим он так гордился. Место, где жил его столь уважаемый Учитель.

Учитель, который, без сомнения, заткнет ему рот, если поймет, что его секрет узнали. Все нераскрытые преступления последних трехсот лет, все пропавшие без вести заклинатели, которые выступали против Чэньси и самого Вэнь Цзеши... Неужели... Цзи Фэну показалось, что он сходит с ума, и само его пребывание в Чэньси – это тщательно продуманный заговор против клана Цзи, чтобы заполучить заложника в руках Вэнь Цзеши. Поэтому матушка плакала, отправляя его сюда? Поэтому в первые годы его не отпускали домой под предлогом неразглашения секретов Чэньси? Сколько еще отпрысков Десяти кланов училось в ордене?

Цзи Фэн вытер рот тыльной стороной руки и стиснул кулаки, собирая остатки здравомыслия. Нет, он должен верить Учителю, а не демонице. В конце концов, это Учитель вырастил его и оберегал, лично учил боевым искусствам и техникам. Цзи Фэн должен дать ему шанс все исправить – и Учитель обязательно найдет выход. Ведь он всю жизнь защищал праведный мир от демонов, пусть и его способ был нетрадиционным. Если таким образом он сокращал кровопролитие между заклинателями и демонами, то что в этом плохого? Разве шибо не делает то же самое, отправляя души на перерождение? Учитель ведь так долго защищал шибо, разве могло это все быть ради его золотого ядра? И клан Су...

Мысли Цзи Фэна споткнулись. Это произошло так давно, а он был совсем ребенком и не знал всех подробностей, кроме слухов и слов Су Янлэя. Должно быть, демоница просто хотела оклеветать Учителя, заметив, что Цзи Фэн стоит под дверью. Излюбленный ход демонов!

Луань Дунь... Это имя было ему знакомо. Разве не так звали наместника севера? Почему он оказался женщиной? Чем больше Цзи Фэн думал об этом, тем сильнее у него болела голова.

Один вывод можно было сделать наверняка – хотя мотивы Учителя и были юноше неясны, все же он намеренно подставил Се Юньци, а тот не нападал на Синьань. Это сделала Луань Дунь. С другой стороны, раз Се Юньци был наместником востока, он наверняка виновен и в более тяжких преступлениях, поэтому нельзя винить Учителя в том, что он действовал сгоряча.

Верно. Цзи Фэн стиснул кулаки и медленно шагнул в направлении Плоского пика. Он был лишь слабым заклинателем и не мог победить Се Юньци, как бы это ни било по его гордости. И он не мог преодолеть защитный барьер вокруг резиденции. Он подождет.

Но плотина, которую выстроил в своей душе Цзи Фэн, была такой тонкой, что сквозь наспех сооруженную преграду тонкими струйками без конца лилась вода. И на задворках сознания Цзи Фэна постоянно билась мысль: а что, если он с самого начала все верно понял, и его Учитель не такой, каким юноша его знал?

Сегодня Цзи Фэну было не суждено заснуть.

Глава 80. Искусство превращения черного в белое

Цзи Фэн был не единственным, кто не спал в Чэньси. Пусть даже часть учеников и старейшин и обладала крепкой психикой, большинство пребывало в ужасе из-за уничтожения Синьаня. То здесь, то там из комнат доносились всхлипы, а самые трусливые решили спать вместе, будто опасались, что коварный демон вырвется с Лотосового пика и всех их поубивает.

«Коварный демон» тоже не спал, медитируя в комнате Мо Хэ. Его общение с Лу Уюэ и «обработка ран» не задались, потому что лекарь злобно зыркал на Се Юньци и без конца бормотал себе под нос всякие гадости. Еще он использовал самые болезненные мази и выгнал его взашей, стоило только закончить. Но Се Юньци было наплевать – достаточно и того, что Мо Хэ остался на его стороне.

Поэтому демон вернулся в комнату Мо Хэ и молча объявил ее своей территорией. Даос не возражал, тоже тихо восстанавливая силы. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад за окном. Ночь казалась наполненной спокойствием, но оно, как обычно это выходит, было обманчивым.

Се Юньци больше размышлял, чем тренировался. Иногда он украдкой открывал глаза и смотрел на Мо Хэ по другую сторону чайного столика: неподвижного и спокойного, похожего на надежную и вечную гору Тайшань. Глядя на него, Се Юньци думал, что понимает всех этих глупых заклинателей праведного мира, которые охотно возлагали свои надежды на его плечи. Всегда проще спихнуть ответственность на того, кто, как тебе кажется, это вынесет, ведь до этого постоянно справлялся. Мо Хэ внушал доверие, даже ничего не делая, и это обнадеживало.

Се Юньци осознал, что до сих пор именно это его и раздражало в даосе – подкупающая честность и следование своим принципам, сдержанность и отрешенность. Все то, чего не было в Се Юньци, но в глубине души – где-то так глубоко, что он этого даже не осознавал, – когда-то Третий господин тоже хотел быть честным человеком. Его клан Сюэ жил вдали от людских поселений и заклинателей и спокойно совершенствовался. Лишь когда молодые яо формировали золотое ядро из звериного семени, они ненадолго спускались с гор, чтобы найти людей и закрепить свою человеческую форму. В остальное время клан занимался земледелием, охотой и тренировками. Среди них было немало сильных яо, но они никогда не влезали в распри и междоусобицы. Дед Се Юньци хотел, чтобы клан и дальше жил в уединении, но вот отец Се, принявший бразды правления, не желал и дальше прозябать в лесах. Поэтому, когда родился его первенец, получивший кровное наследие великого цюнци, глава клана поспешил объявить миру об этом. Что и стало началом конца.

Се Юньци никогда не винил отца – гораздо больше ненависти заслуживали праведные ублюдки, которые решили стереть весь его род с лица земли. Отец лишь... оказался слишком амбициозен. Его двоюродная сестра из рода Чу тоже была такой. Поэтому Се Юньци все же перенял заветы родителя и поверил, что именно ему суждено стать Владыкой демонов и покарать Небеса. Это казалось логичным, учитывая, что только его клан вырезали за несовершенное преступление. И плевать, что думали его названые братья и сестра.

Пророчество, сломавшее жизнь Се Юньци, в итоге стало смыслом его существования – разве это не иронично? Оказалось, что даже самые непокорные в итоге склоняют голову перед судьбой. Теперь же, найдя то, что он хотел бы защищать, Се Юньци обнаружил, что противится воле Небес. Он все еще желал стать Владыкой демонов, но истребление праведного мира можно было отложить до тех пор, пока Мо Хэ не излечится, а Гу Вэньвэнь не выздоровеет. После того как он убьет Вэнь Цзеши и Первую сестру, можно подумать обо всем остальном.

Заточение в резиденции главы ордена больше напоминало отдых. Защитный барьер надежно оберегал его от Луань Дунь и других незваных гостей, а пес Вэнь, видимо, все еще придумывал, как показаться на глаза своему шисюну. Кроме них четверых здесь больше никого не было, и Лу Уюэ остался подле Гу Вэньвэнь, которая скоро должна была прийти в себя. Так тихо бывает только перед грозой.

– Мо... – голос Се Юньци разорвал тишину, но оказался странно хриплым, и он прочистил горло, снова позвав: – Мо Хэ.

– Больше не зовешь меня Учителем? – не открывая глаз, спросил тот.

– Ты сказал, что устал притворяться. Я тоже, – лениво отозвался Се Юньци.

– Я дважды принял тебя в ученики, – парировал Мо Хэ. – В царстве демонов какие-то особые правила на этот счет?

– У нас нет учителей и учеников, – фыркнул Се Юньци. – Только правители и подчиненные.

– Но кто-то научил тебя боевым искусствам и совершенствованию, – Мо Хэ открыл глаза и посмотрел на Се Юньци. Тот этого не ожидал и не успел отвести взгляд, поэтому немного смутился, но затем принял самый высокомерный вид.

– Боевым искусствам меня учили в домашней школе одного клана яо, там я и познакомился с назваными братьями. Совершенствование... можно сказать, что это у нас в крови, а с темной ци процесс идет еще легче. Лет в шестнадцать даже самый ленивый крысеныш уже закладывает золотое ядро.

Он явно преувеличивал, но говорил так уверенно, что Мо Хэ не стал разоблачать маленького демона. Вместо этого он спросил:

– А ты?

Мо Хэ мало что знал об Огненной пустоши, потому что всегда избегал ее. Но теперь что-то изменилось, и ему стало интересно.

– Я? Конечно же, я заложил его намного раньше шестнадцати! Во мне же наследие великого цюнци! – напыщенно фыркнул Се Юньци.

– Во сколько?

– Да какая разница? – раздраженно отмахнулся демон.

Мо Хэ еле заметно усмехнулся и допытываться не стал: видимо, не настолько рано, чтобы этим хвастаться.

– Разве в домашней школе не было учителей?

– Пф, это не более чем приглашенные сильные яо, которые показывают, как надо двигаться, как направлять ци и все подобное. Полноценным обучением это не назвать, потому что прорыв демоны обычно совершают в схватке. Так что это место больше похоже на арену, где все бесконечно сражаются, пока не определят победителя. – Се Юньци вспоминал о тех кровавых днях без тени боли, привыкший к такому укладу вещей, но взгляд Мо Хэ смягчился. Это раздражило молодого человека: – Не жалей меня, даос. Я побеждал почти всегда.

В остальных случаях побеждали его названые братья. Именно потому они и сошлись.

– Царство демонов – очень жестокое место, ты когда-нибудь хотел покинуть его? – вдруг спросил Мо Хэ.

– Ты имеешь в виду вознестись? Да кто этого не хочет. Только вот темная ци противна Небесам, ни один из великих демонов так и не вознесся, – отмахнулся Се Юньци.

– Нет, я говорю о... Поднебесной. Хотел ли ты когда-нибудь жить как обычный человек? Забыть о кровавых бурях и раскаленных ветрах? – осторожно спросил Мо Хэ.

Се Юньци открыл рот, собираясь сказать что-то гневное вроде «совсем мозгов лишился, паршивый даос», но затем разглядел в лице Мо Хэ странные эмоции и прикусил язык. Возможно, Мо Хэ спрашивал не из праздного любопытства, и за этим вопросом стояло нечто большее.

– Разве можно изменить свою сущность? – спросил Се Юньци вместо этого. – Заклинатели вольны остаться обычными людьми, но яо... уже триста лет как втянуты в этот конфликт.

Мо Хэ снова прикрыл глаза.

– Однажды всему приходит конец, – только и сказал он.

Се Юньци вглядывался в его лицо, отмечая впавшие щеки, тень под ресницами и даже – как это могло быть? – седые волосы в черных прядях. Всему – это чему? Смутное беспокойство сжало желудок Се Юньци, но он не знал, что сказать, чтобы развеять тревогу.

Пока он собирался с мыслями, за дверью послышались шаги, а затем створки разъехались. На пороге стоял Вэнь Цзеши, растрепанный и помятый, будто всю ночь не спал. Пожалуй, так и было, но Се Юньци сомневался, что главу мучила совесть. Демон нахмурился и напрягся, хотя знал, что без труда может раздавить эту букашку. Единственное, что отделяло Вэнь Цзеши от гибели все это время – милость Третьего господина в угоду своему «Учителю».

– Что тебе нужно? – рявкнул он.

Вэнь Цзеши даже не взглянул на него, подходя к Мо Хэ.

– Шисюн, – мрачно произнес он.

Ярость поднялась в груди Се Юньци.

– Как ты смеешь звать его шисюном после всего, что сделал? – прорычал он. – Паршивый пес Луань Дунь!

Он вскочил на ноги, и в руке Вэнь Цзеши тут же появился меч, направленный в его сторону. Во второй руке юноши был зажат какой-то черный камешек.

– Успокой свою шавку, шисюн, или мне придется пойти на крайние меры, – напряженным голосом сказал Вэнь Цзеши, краем глаза следя за каждым движением Се Юньци. После ссоры с Луань Дунь он осознал, что недооценивал этих проклятых демонов, и теперь испытывал еще большую тревогу.

Глава полночи перечитывал дневник Дэ Цзэшаня, но так и не нашел ключа. После долгих сомнений он наконец осознал, что единственный, кто может ему помочь, – это единственный оставшийся в живых человек, который имел связь с прежним Владыкой демонов. И в голову Вэнь Цзеши пришла ужасная мысль, которая в то же время все расставила по местам.

– Юньци, не горячись, – Мо Хэ посмотрел на демона.

Се Юньци с шумом выдохнул и снова уселся напротив, злобно поглядывая на Вэнь Цзеши.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал тот, обращаясь к Мо Хэ.

Даос не ответил, а Се Юньци сделал вид, что не понял намека.

– Наедине, – прошипел сквозь зубы Вэнь Цзеши.

– Я никуда не уйду после того, как ты во всеуслышание назвал его предателем и запер здесь. – Се Юньци откинулся на спинку низкого кресла и презрительно вскинул одну бровь. – И после того, как сговорился отдать Луань Дунь его золотое ядро. Боюсь представить, что еще ты мог натворить.

Вэнь Цзеши задохнулся от возмущения и покосился на Мо Хэ, но тот никак не отреагировал на эти слова. Посему выходило, что он давно знает.

– Уж не притащился ли ты сюда, чтобы потребовать у него отдать свое золотое ядро Луань Дунь в обмен на сохранность Чэньси? – На лице Се Юньци появилось «удивленное» выражение: – Не слишком ли много ты о себе возомнил? Кто ты вообще такой, старикан?

Вэнь Цзеши аж потерял дар речи. В жизни никто не называл его стариканом! Пилюли и снадобья позволяли всем вокруг легко забыть, что главе Вэню было на самом деле больше трехсот пятидесяти лет, и укол Се Юньци пришелся в самое сердце.

– Я бы никогда не поступил так, как вы, подлые демоны! – прорычал разъяренный Вэнь Цзеши. – Это вы осмелились спорить на золотое ядро шисюна, а я лишь пытаюсь сохранить своему ордену дорогу к выживанию!

– Шагая по трупам, легко ли притворяться, что это цветочное поле? – хмыкнул Се Юньци. – Каждый из демонов овладевает этим навыком еще в детстве, но глава Вэнь, кажется, может дать нам фору в лицемерии. «Дорогу к выживанию» – ха! Так называется пособничество наместнице севера? Сколько грязных дел в цзянху вы провернули на пару? Зачем ты пришел? – Он скрестил на груди руки и насмешливо уставился на дрожащего от гнева Вэнь Цзеши.

Тот и сам не знал, когда серьезный разговор с шисюном перерос в перепалку с демоном, в которую Мо Хэ не вставил ни слова.

– Закрой свой рот! – Вэнь Цзеши сжал в руках камешек, и черная татуировка на запястье Мо Хэ вспыхнула белым свечением. Се Юньци тут же переключил на него внимание и заметил, что даос еле заметно напрягся, сжал кулаки, а на лбу заблестел пот.

– Что ты творишь, пес Вэнь?! – взревел Се Юньци, окончательно выходя из себя. Этот грязный заклинатель использовал проклятье, чтобы причинить боль и без того ослабшему Мо Хэ! Тьма заколыхалась по краям комнаты, и в следующее мгновение теневые щупальца обвили щиколотки Вэнь Цзеши, резко дернув назад. Тот умудрился подпрыгнуть и рассечь мечом тьму, но от потери концентрации свечение на запястье Мо Хэ потухло. Тот тихонько выдохнул.

Се Юньци уже подскочил к нему, хватая за руку и поднимая татуировку ближе к глазам.

– Презренное животное, это же запретная Связывающая сутра! – от гнева глаза Се Юньци вспыхнули алым, и Вэнь Цзеши невольно сделал шажок назад. – Как ты посмел использовать на нем запрещенное даже в демонических сектах проклятье?!

До этого он не обращал внимания на эту тонкую татуировку, но сейчас начал задыхаться от ярости. Связывающая сутра – секретная техника одной демонической секты, проживавшей в горах Шивань на юге. Эта секта была настолько беспринципна, что осмелилась даже порабощать яо, за что демоны собственноручно вырезали ее под корень – беспрецедентный случай, когда демоны ополчились на союзников. Секрет Связывающей сутры умер вместе с сектой, но сейчас Се Юньци своими глазами видел ее отметку перед собой. Весь ужас этой техники заключался не только в том, что она причиняла невероятную боль порабощаемому, но также была способна при должном умении разрушить золотое ядро, а снять проклятье мог только наложивший его. К тому же она работала и как ограничительное заклятье, как клетка, – человек с татуировкой не мог покинуть своего хозяина и превращался в его покорного раба. Любое удаление от хозяина причиняло страшную боль и разрушало внутренние органы, а за этим следовала смерть.

Вот почему Мо Хэ не покинул Чэньси, как только очнулся.

Белки глаз Се Юньци поглотила тьма, а перед взором вспыхнула кровавая пелена. Жажда убийства призвала в его руку зазубренный клинок, и демон шагнул к попятившемуся Вэнь Цзеши, но Мо Хэ схватил его за запястье.

– Юньци, все в порядке, – тихо проговорил он, когда пришел в себя от боли, скрутившей все его внутренности.

Се Юньци, полыхая от ярости, резко обернулся и посмотрел на Мо Хэ. Тот слабо улыбнулся ему и взял за ладонь, потянув к себе.

– Все в порядке, – повторил он, направляя через пальцы поток успокаивающей прохладной ци, которая остудила огненные меридианы юноши и мягко, знакомо обволокла золотое ядро.

Се Юньци медленно выдохнул и сел рядом с Мо Хэ, буравя ненавидящим взглядом Вэнь Цзеши. Он инстинктивно накрыл татуировку рукой, будто это могло спасти даоса от боли.

– Что тебе нужно? – резко спросил Мо Хэ, поднимая взгляд на Вэнь Цзеши. Тот смотрел на них большими глазами, но вопрос привел его в чувство.

– Помоги мне завершить двойное ядро, иначе Чэньси скоро погибнет, – выпалил он. – Я знаю, что у тебя есть доступ ко всем секретам Дэ Цзэшаня, и ты сам создал двойное ядро.

Се Юньци застыл на месте, а затем медленно повернулся к Мо Хэ. Его рука сильно сжала запястье Учителя, но юноша быстро пришел в себя. Этот Вэнь совсем сошел с ума? Луань Дунь сожрала последние мозги в его гнилой черепушке? В глазах Мо Хэ он не увидел удивления, но тот едва слышно вздохнул. Он ожидал этого? Это правда?!

– С чего ты взял? – слова даоса чуть остудили пожар, снова начавшийся в душе Се Юньци.

– Бессмертная душа! Как иначе ты смог бы за пять лет достигнуть такого уровня! Ты был ближе всех к Дэ Цзэшаню, он научил тебя, верно? Темная ци отравляет мое золотое ядро, и двойное совершенствование с этой дрянью ничего не дало, мы что-то упустили! Но у тебя же все получилось, – со всей убежденностью проговорил Вэнь Цзеши, его глаза сверкали от возбуждения, что он наконец подобрался так близко к разгадке. – Теперь помоги мне, чтобы я спас Чэньси! Смог защитить тебя! А потом я сниму с тебя все обвинения и награжу!

Вэнь Цзеши казалось, что его аргументы безупречны, а причина высокоморальна. Но он не подозревал, как сейчас походит на принца, спрашивающего у нищего, как разбогатеть. Он возбужденно жестикулировал, размахивая мечом, пока рассказывал ход своих мыслей – он выглядел как утопающий в бурном потоке реки, наконец зацепившийся за ветку у берега, не подозревая, что это ядовитая змея. Страх перед Луань Дунь превысил страх перед Мо Хэ, а восторг от раскрытой загадки в шаге от пропасти чуть не заставил сойти с ума.

Се Юньци презрительно поднял верхнюю губу, обнажая острые клыки, но Мо Хэ даже бровью не повел. Он выслушал всю речь Вэнь Цзеши, а затем спокойно сказал:

– И с какой стати мне помогать тебе?

Восторженный монолог Вэнь Цзеши оборвался. Глава недоуменно уставился на Мо Хэ, будто не понимал, как тот посмел сейчас задавать подобные вопросы. Взбудораженная ци в его меридианах еще не улеглась, а злоба с новой силой окутала душу. Он поднял черный камешек повыше.

– Я не хочу принуждать шисюна, но твои речи доказывают, как далеко ты зашел в своих заблуждениях. Разве подобное может сказать даочжан Сюаньи? Я даже не предлагаю тебе сражаться, я хочу, чтобы ты помог мне спасти родной орден, а вот что ты отвечаешь? «С какой стати»?! Жизни всех этих учеников для тебя ничто? Демоница сказала, что завтра вырежет весь орден, если я не принесу ей твое золотое ядро. Из братских чувств я не хочу идти на это, но, Мо Хэ, не вынуждай меня. У меня нет времени!

Татуировка на запястье снова вспыхнула, и Се Юньци почувствовал, как напряглось все тело Мо Хэ. Черное облако ци заклубилось за спиной демона, а глаза снова налились кровью, но в этот раз он не делал попыток напасть. Ему казалось, что Мо Хэ не просто так провоцирует этого безумца. А Вэнь Цзеши был истинно безумцем – он так искусно превратил черное в белое и назвал оленя лошадью, что в любое другое время этот достопочтенный ему бы поаплодировал!

– Я предложил тебе шанс исправить свои ошибки и послужить на благо праведному миру! Мо Хэ, не делай одну и ту же ошибку в третий раз, даже идиоты к этому моменту чему-то бы научились!

Тело Мо Хэ под действием проклятья выгнулось, и Се Юньци в панике приобнял его за поясницу, чтобы он не упал назад.

– Ублюдок, – прошипел Се Юньци.

Вэнь Цзеши опустил руку.

– Он сам вынудил меня своим упрямством. Зачем так поступать? Ради чего он хранит эту тайну? Прежний Владыка демонов давно мертв! Почему не помочь мне побороть вас, распоясавшихся букашек под моим сапогом? Я не позволю его упрямству лишить меня всего, чего я достиг! – гордо проговорил Вэнь Цзеши, выпрямляя и без того прямую спину. – Я столько лет прикрывал тебя, шисюн, и вот как ты отплатил мне.

Мо Хэ, обмякший на руках Се Юньци, вдруг издал тихий смешок.

– Каждый раз... одно и то же, – прошелестел он так тихо, что услышал только Се Юньци. Но прежде чем тот успел спросить, что это значит, Мо Хэ выпрямился, схватившись за столешницу, и, тяжело дыша, проговорил: – Секрет двойного ядра... в пилюле Запирания ян. Без этого праведному заклинателю не получится... усвоить темную ци без последствий, и он рискует впасть в искажение ци.

– Пилюля Запирания ян? – недоуменно переспросил Вэнь Цзеши. – Что это?

– Пилюля, изобретенная Дэ Цзэшанем. Ее рецепт хранится в той части дневника, которая изначально была при мне. Та часть, что ты... нет, это была Луань Дунь, верно?.. Что вы скопировали из гробницы Лю Бяо – это вторая половина. В ней описывается принцип работы иньянского ядра и техника его совершенствования. Но без пилюли Запирания ян все это... бесполезно.

Вэнь Цзеши выпучил глаза, а затем пришел в ярость.

– Эта демоница меня обманула!

– Ха, ты правда поверил демону? – жестоко рассмеялся Се Юньци. – Идиот!

Обруганный Вэнь Цзеши совершенно не обратил на него внимания.

– Эту пилюлю... лекарь Лу сможет очистить? Что для нее нужно? Я немедленно открою для него сокровищницу, пусть берет все, что захочет.

– Призрачный лотос, – проговорил Мо Хэ, глядя на главу своими ясными глазами. – Для нее нужен Призрачный лотос.

Се Юньци расширил глаза, и вдруг картинка в его голове сложилась. Вот зачем Мо Хэ отправился на призрачный рынок и так рисковал, чтобы заполучить какой-то невиданный лотос. Вот почему Сяо Шэ не нашел никаких упоминаний о том, для чего нужен этот лотос. Вот кем был тот второй человек, пытавшийся купить Призрачный лотос у старика в прошлый раз. Дэ Цзэшань. Оказалось, что размах планов Мо Хэ был намного шире, чем юноша мог себе представить, – и, вероятно, даос задумал помочь ему создать иньянское ядро еще год назад. Он кропотливо собирал ингредиенты и подготавливал почву для Се Юньци, тренировал его и направлял на праведный путь, как будто всерьез вознамерился перевоспитать демона.

Жаль, что у него ничего не вышло. В конечном счете все усилия Мо Хэ пошли прахом.

– Тогда пусть Лу Уюэ немедленно начинает очистку, – приказным тоном сказал Вэнь Цзеши и полез в свой мешочек-цянькунь, доставая шкатулку, окруженную духовным сиянием. Он без колебаний бросил Призрачный лотос, и Се Юньци ловко поймал его. – Я знаю, что ты сможешь его убедить, шисюн. Ради будущего ордена и всего праведного мира.

Затем он зашагал прочь, будто не мог больше ни мгновения находиться в этой комнате. На губах Мо Хэ появилась кривая горькая усмешка, значения которой Се Юньци не понял, но почему-то у него появилось дурное предчувствие.

Глава 81. Большая мудрость подобна глупости^[78]

Лу Уюэ мрачно смотрел на Мо Хэ. В комнате бодрствовали только они вдвоем, а Гу Вэньвэнь мирно спала на кровати за спиной лекаря. Се Юньци выгнали, потому что разговор предстоял серьезный, а при виде демона Лу Уюэ начинал так гримасничать, что Мо Хэ не мог сосредоточиться.

– И ты пришел просить меня сделать эту пилюлю – потому что?.. – молодой лекарь презрительно поднял бровь. – Разве я тебе что-то должен?

– А-Юэ... – мягко проговорил Мо Хэ, но Лу Уюэ вскинул ладонь, прерывая его.

– Для вас, даочжан Сюаньи, я лекарь Лу.

Мо Хэ беспомощно возвел глаза к потолку. Обычно этого не было заметно, но в такие вот моменты Мо Хэ понимал, что лекарь сильно младше. Лу Уюэ попросту дулся на него за то, что он скрыл личность Се Юньци, – и Мо Хэ не мог его в этом винить. В конце концов, он и впрямь утаил это сознательно и намеренно. У него было не так много друзей, вернее, остался всего один, потому Мо Хэ вздохнул и решил объясниться.

– Уюэ, я не сказал тебе про личность Юньци ради твоей же безопасности. Когда я узнал, что он демон, я не мог ему доверять. А позже... посчитал, что чем меньше людей знает, тем лучше. К тому же у Юньци был артефакт Ша... прежнего Владыки демонов, поэтому он не должен был раскрыть себя...

– Я не об этом, – тут же хмуро перебил его Лу Уюэ. – Плевать мне, демон он, растение, да хоть камень. Это твое дело, кому доверять, а кому нет. Но меня как лекаря оскорбляет, что все это время ты держал меня в неведении относительно истинного характера своей болезни.

Мо Хэ опешил. Он и не ожидал, что проблема кроется именно в этом.

– Ты! – Лу Уюэ ткнул в него пальцем. – Заставил меня ломать голову столько лет! Каждый раз, когда я задумывался об отравлении, я отгонял эту мысль – да не может быть, как великий даочжан Сюаньи мог позволить себя отравить? Наверняка это какой-то изъян в его Дао, наверняка его кости такие хрупкие из-за того, что он отказался от пути меча, наверняка что-то пошло не так или на него напали демонические заклинатели. Я выбивался из сил, просматривая древние трактаты и пытаясь найти способ излечить тебя, я не спал ночами – неделями! – составляя рецепты и очищая пилюли. Да, мне повезло, и я изобрел Нефритовую пилюлю, но так и не смог вылечить тебя! А теперь я осознал, что все это время шел по ложному пути, – потому что ты мне ничего не сказал. – Лу Уюэ резко втянул воздух и тут же выдохнул. – Ты ужасный друг, который никому не доверяет. Я думал, что это из-за предательства, и теперь я понял, кто тебя предал. Но, Синьчжи, разве я не доказал, что достоин доверия? Если бы сказал раньше, если бы ты хоть намекнул, что это Разъедающий душу порошок, я бы не... – он вдруг всхлипнул и прижал ладонь, скрывая свои блестящие разноцветные глаза.

Мо Хэ долго молчал, переваривая эти слова и давая Лу Уюэ время успокоиться.

– Как ты узнал? – наконец спросил он.

Лу Уюэ вытер мокрые глаза длинным рукавом и немного в нос сказал:

– Все этот Вэнь Цзеши. Я попросту подслушал ваш разговор. Скажи честно, ты до самого конца так и не собирался мне говорить?

Тяжелая тишина опустилась на комнату.

– Нет.

Мо Хэ никому не собирался признаваться, что собственный шиди отравил его неизлечимым ядом. Это был его позор и его ошибка, и поступать, как Вэнь Цзеши, раскрывающий всем его секреты, Мо Хэ не собирался.

– Я понял. А он знает?

– Да, – неизвестно отчего пронзительный взгляд разноцветных глаз заставил Мо Хэ смутиться. – Он, как и ты, подслушал то, чего не следовало.

– Синьчжи... Ты не устал скрываться ото всех? Не устал притворяться, что у тебя все хорошо? Почему ты никогда не позволяешь себе быть слабым, разбитым, уставшим? Я лекарь и вижу, в каком состоянии твое тело. Оно больше не выдержит, оно и так превысило все допустимые пределы человеческих ресурсов. Малейшее дуновение ци выбьет душу из твоего тела, но закончил ли ты формирование Бессмертной души? Ты же попросту... умрешь, – тихо закончил Лу Уюэ, печально на него глядя.

Мо Хэ долго ничего не отвечал, смотря за окно, где занимался новый, наверняка чудесный день – солнечный и светлый, как всякий хороший летний денек.

– Потому что я обещал ему. Им обоим, – наконец сказал Мо Хэ. – Одно обещание я не смог выполнить, но второе... А-Юэ, помоги мне выполнить второе. Помоги мне исправить ошибку во второй раз. Мне нужна пилюля Запирания ян, и я знаю, что только ты сможешь ее сделать.

– Какую ошибку? – Лу Уюэ ничего не понимал. – Какое обещание? Что ты вообще задумал?! Синьчжи, в этом мире у тебя есть только эта жизнь и эта душа! После перерождения не останется ничего от этой жизни, почему ты не хочешь сделать что-то для себя? Это не твоя битва, не твоя проблема, это Вэнь все устроил, пусть и расхлебывает! Колокольчик на шее тигра должен отвязать тот, кто его привязывал! Почему это должен быть ты? Почему даже после всего ты помогаешь этому эгоистичному выродку, отравившему тебя?

Лу Уюэ всегда вел себя прилично и редко ругался. Но сейчас он не мог больше сдерживаться, потому что ситуация возмущала его до глубины души.

– Очисти пилюлю, прошу тебя, А-Юэ. – Мо Хэ, проигнорировав все вопросы, поднялся из-за столика. Красная лента в свете занимающегося дня казалась кровавой полосой, легшей на его плечо. – Я прошу тебя об этой последней услуге. По моей вине ты заперт в Чэньси, но после этого я найду способ тебя вызволить.

– Ты... – разъярился Лу Уюэ и бросил в него чайную пиалу. Та ударила Мо Хэ в спину, оставив мокрое пятно на черной ткани, но он не обернулся, лишь на мгновение замедлился у дверей, а затем вышел.

– Спасибо, мой друг.

* * *

Хотя Вэнь Цзеши каждый шичэнь приходил проверять прогресс лекаря Лу, быстрее очищать пилюлю тот от этого не стал. Вконец умаявшись от пристального взгляда этого неприятного человека, Лу Уюэ запечатал кабинет.

Вэнь Цзеши ничего не оставалось, кроме как отправиться докучать Мо Хэ, но здесь он встретил уже другой барьер – разъяренного цепного демона своего шисюна, который даже на чжан не подпустил его к комнате.

Единственное, чего главе удалось добиться от Мо Хэ, – это слов: «Пришли кого-нибудь из друзей Вэньвэнь, чтобы присмотрели за ней», да и те передал мрачный Се Юньци. Вэнь Цзеши не мог перестать недоумевать, – ведь помимо лекаря в павильоне были еще Мо Хэ с его паршивым учеником, зачем понадобился кто-то со стороны? Использовать в качестве заложника? Утомленный тревогами разум Вэня твердил ему, что дело нечисто и нельзя допускать лишние уши в резиденцию. Но в этой ситуации, как бы он ни храбрился, не мог больше говорить с шисюном с позиции силы, поэтому был вынужден подчиниться его странной просьбе.

К счастью, никто из учеников не хотел отправляться в темницу, – а главная резиденция, бывшая их домом, и впрямь превратилась в темницу. Вэнь Цзеши смотрел на молодое поколение Чэньси и размышлял, кто из них самый бесполезный. Возможно, стоит отправить кого-то с Сумеречного пика? Или вовсе с внешнего Лунного. Там находились лишь слабые безымянные ученики, которые никогда не попадут на внутренние пики.

Стоящие в ряд личные ученики даже не подозревали, что их Учитель хладнокровно обдумывал, кто из них умрет, войдя в закрытые ворота. Цзи Фэн вдруг вышел вперед, и Вэнь Цзеши нахмурился, придумывая благовидный повод оставить старшего ученика при себе. Он был его гордостью, и убивать его совершенно не входило в планы главы ордена. К тому же за его спиной стоял клан Цзи, а его поддержка сейчас очень помогла бы Чэньси в надвигающейся войне. Но и свои секреты глава не был готов доверить этому высокомерному юнцу.

– Учитель, шимэй Гу ранена, и за ней требуется уход, – твердо сказал Цзи Фэн, глядя на него ясными глазами.

– Я попрошу старейшину Куня прислать кого-нибудь, ты мне нужен здесь, – отказался Вэнь Цзеши, принимая решение. Да, это был лучший выход – пожертвовать слабыми.

– Но, Учитель!

– Нет, – отрезал глава и махнул рукой, приказывая всем разойтись.

Цзи Фэн стиснул кулаки, мрачно глядя в землю. Кажется, Учитель вознамерился твердо не допускать никого до личного общения с шибо. Все подозрения снова нахлынули на Цзи Фэна, и сердце его сжалось. Не в силах сидеть в комнате, он отправился на прогулку по Лотосовому пику. Все здесь казалось таким же мирным, как и раньше, – будто все враз забыли, что еще вчера у подножья гор был стерт с лица земли целый город: ученики шли на тренировки и занятия, в воздухе щебетали птицы, глава Вэнь снова скрылся. Цзи Фэну было невыносимо тошно смотреть на то, как солнце по-прежнему светило на пики Ишань, а орден делал вид, что все в порядке. Будто им не грозило нашествие демонов, о котором знали только он и Учитель.

«Надо рассказать шибо», – вдруг подумал Цзи Фэн. Даочжан Сюаньи всегда казался ему недостижимым и оттого надежным, будто гора Тайшань. Воплощение справедливости в этом мире. Даже если он укрыл демона, этому должно быть рациональное объяснение, – и он объяснит, почему его Учитель поступает так, а не иначе. Быть может, здесь какая-то ошибка и демоница просто спутала его мысли?

Цзи Фэн заметил вдалеке маленького ученика с Сумеречного пика, который с нервным видом сошел с моста и огляделся. Цзи Фэн прищурился: это наверняка тот, кого собирались послать в главную резиденцию. Он поспешил к нему.

– Привет, тебя, должно быть, прислал старейшина Кунь? – с доброй улыбкой спросил Цзи Фэн.

Вид старшего ученика ордена еще пуще напугал юношу.

– Д-д-да, это я.

– Глава Вэнь попросил меня встретить и проводить тебя до резиденции. Как тебя зовут? Чем занимаешься на Сумеречном пике? – Цзи Фэн направился вперед, и юноша по инерции поплелся за ним, даже не подвергая эти слова сомнению. Да и кто бы подумал, что всегда правильный и педантичный старший ученик может солгать? С какой целью?

– М-м-меня зовут Цзао Сань, но все зовут меня просто сяо Сань, шисюн Цзи, – отозвался маленький ученик. – Я вступил в орден в этом году и сейчас на стадии Конденсации ци. Мне сказали, что надо кого-то осмотреть?.. Но ведь я ничего в этом не понимаю...

Сяо Сань глядел на Цзи Фэна большими доверчивыми глазами, понятия не имея, зачем его сюда прислали. Он всего несколько раз бывал на Лотосовом пике, и то лишь на состязаниях, так что с восторгом осматривался по сторонам.

– Вроде того, присмотреть за больной, ничего сложного, просто лекарю Лу нужна помощь. – Неизвестно, по какой причине Цзи Фэну стало не по себе. Учитель... почему он не выбрал кого-то из своих учеников? Шибо и Учитель поссорились, хотя явно знали много секретов друг друга. Что случится с этим сяо Санем, если он услышит что-то не то?

Цзи Фэн похолодел, а затем дал себе мысленную оплеуху: его Учитель – не какой-то там третьесортный злодей в пьесе!

Цзи Фэн шире улыбнулся нервничающему ученику, а затем завел его за угол павильона. Раздался глухой удар, потом будто упало тело, и через некоторое время из-за угла вышел сяо Сань, озирающийся по сторонам и отряхивающий руки. Затем он уверенной походкой направился к воротам главной резиденции и постучал.

Вэнь Цзеши уже ждал и с ласковой улыбкой передал ученику, что ему придется ухаживать за раненой Гу Вэньвэнь, потому что лекарь Лу занят, а преступники ожидают суда. Затем он коснулся головы сяо Саня, и по телу того будто растеклась холодная вода.

– Можешь заходить, – разрешил глава Вэнь.

Дрожащий от оказанной ему чести и страха сяо Сань вошел в мрачную резиденцию, следуя за Вэнь Цзеши. После приветствия главы он все время молчал и осматривался по сторонам. Заметив взгляд главы Вэня, он пристыженно опустил голову и задрожал. Тот был доволен покорностью и трусостью присланной овечки, поэтому довел его до покоев лекаря Лу и запустил внутрь. Перед уходом он протянул сяо Саню фарфоровую бутылочку с красно-желтыми цветами и сказал:

– Здесь мощное снадобье для крововосстановления, шичжи Гу потеряла много крови из-за ранения, а лекарь Лу сейчас занят. Я не сомневаюсь в его навыках, но, если к ночи он не вернется проверить пациентку, дай ей эту пилюлю, иначе ее состояние может ухудшиться.

Сяо Сань покорно принял бутылочку и поклонился. Вэнь Цзеши еще несколько мгновений смотрел на него, и его тяжелый взгляд заставил ученика вжать голову в плечи. Что-то в главе Вэне было не так, но он не мог понять, что именно.

– Очень хорошо. Если лекарь Лу вернется, то нет нужды и говорить ему об этом. Это снадобье сильно уступает его лекарствам, боюсь, он засмеет этого главу.

– К-конечно, – выдавил сяо Сань, и Вэнь Цзеши, удовлетворенно кивнув, ушел.

Стоило ему свернуть за угол, как испуганное выражение исчезло с лица ученика, сменившись ужасом. Он откупорил бутылочку и понюхал, а затем оглянулся на кровать за тонким кисейным пологом, где мирно спала девушка. Юноша оцепенело застыл, глядя в одну точку, будто мрачные думы – или эта бутылочка, которая не весила и пяти цяней^[79], но вдруг стала тяжелее огромного валуна, – приковали его к месту.

Наконец он крепко сжал бутылочку в руке и шагнул к кровати.

Порыв ветра чуть не снес его с ног, а затем цепкая нить тьмы схватила за щиколотку, заставляя остановиться на месте. Чья-то рука с силой сжала шею сзади и молниеносно впечатала юношу в пол. Маленький ученик успел только вскрикнуть, а затем кто-то вырвал из его рук бутылочку и выпрямился. Давление на шее пропало, но теневые щупальца надежно прижимали его к земле.

– Это яд, – раздался холодный голос. – Это пес Вэнь решил чужими руками отравить даже твою невинную ученицу.

Ученик задергался, и от усилий морок, который он наложил на себя, растаял. На полу лежал Цзи Фэн, со страхом смотрящий на Се Юньци, возвышающегося над ним.

– О, ты же этот, как его... – Демон напряженно задумался, и это вывело Цзи Фэна из себя.

– Цзи Фэн! Мы же встречались уже! Я не собирался никого убивать, а пришел сюда, чтобы спасти шимэй! – разъяренно крикнул он.

– Спасти от коварного демона, надеюсь? – рассмеялся Се Юньци, крутя в пальцах бутылочку. – Какую еще сказку мне расскажет старший ученик пса Вэня?

Цзи Фэн запоздало сообразил, что тот просто издевался и на самом деле помнил его. Он открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но ничего не придумал. Се Юньци презрительно хмыкнул и повернулся назад.

– Что с ним делать?

Из-за спины Се Юньци вышел его шибо, кажущийся изможденным. Он присел на корточки перед связанным Цзи Фэном и сказал:

– Это глава Вэнь приказал тебе отравить мою ученицу? – на его лице не было написано ни следа эмоций, лишь усталость.

– Нет! Шибо, нет! Я тайно прокрался сюда за спиной Учителя, чтобы повидать шимэй! Я даже создал морок, чтобы обмануть его! Я понятия не имею, что в этой бутылочке, но не стал бы вредить шимэй, – пламенно отозвался Цзи Фэн и снова задергался. Тьма лишь связала его еще сильнее, превращая в черный цзунцзы.

– Врешь, – спокойно отозвался Мо Хэ, и его черные глаза будто заглянули в душу юноше. – Странно, что глава Вэнь послал на убийство такого важного ученика, ведь точно собирался потом от него избавиться.

– Да, я соврал, я понял, что там яд, но я бы никогда не причинил вред шимэй! Я слышал, как Учитель говорил с демоницей, и хотел спросить совета шибо! – Цзи Фэн всерьез испугался. Он не боялся взбалмошного демона, но вот шибо сейчас пугал его до ужаса – этот спокойный, равнодушный взгляд, будто юноша был муравьем под носком его сапога, а не человеком. Наверное, так ощущается разочарование великого наставника. – Я бы никогда не тронул Вэньвэнь, ведь я ее!..

Цзи Фэн вдруг резко оборвал себя и густо покраснел. Мо Хэ изумленно вскинул брови, и то была первая реакция на его лице за все это время. Се Юньци позади юноши будто услышал забавную шутку и издевательски расхохотался.

– Жаль, что Гу Вэньвэнь еще спит, а не то бы тоже посмеялась! – ядовито выплюнул он. – Мо Хэ, давай просто вышвырнем его из резиденции.

Сие предложение и без того было величайшим проявлением милости этого достопочтенного, но Мо Хэ вскинул руку, останавливая его.

– О чем говорили глава Вэнь и демоница? – спросил он.

Цзи Фэн быстро выдал всю известную ему информацию, и Мо Хэ кивнул. Это почти сходилось со словами его шиди, хотя некоторые детали он и утаил. Например, про клан Су. Взгляд Мо Хэ помрачнел: Вэнь Цзеши раз за разом переходил черту, и ему давно не было спасения. Если в смерти Су Удэ виноват он, то что должен был сделать Мо Хэ? Он бросил взгляд на Гу Вэньвэнь.

Се Юньци же про связь шицзе и клана Су не знал, поэтому, услышав о зверствах последних лет, лишь презрительно фыркнул:

– Моя сестрица совсем свела его с ума.

– Отпусти его, – сказал Мо Хэ и выпрямился, с идеально ровной спиной глядя куда-то за окно. – Мы узнали больше, чем рассчитывали, и за это стоит сказать старшему ученику Цзи спасибо.

Се Юньци недовольно цокнул языком, но путы ослабли, и Цзи Фэн обнаружил себя лежащим на деревянном полу. Он неловко сел на колени, стиснул пальцы, врезаясь ногтями в дерево, и выдавил:

– Шибо, мой... мой... глава Вэнь, почему он так поступил? – он вскинул голову на Мо Хэ, умоляюще на него глядя.

В этих чистых глазах даос прочитал желание получить не ответ, потому что он бы разрушил всю веру ученика, а утешение. Цзи Фэну нужно было, чтобы кто-то сказал ему, будто он ошибается в своих подозрениях, что все это – обман демоницы и что орден Чэньси простоит еще века. Все, во что Цзи Фэн верил, обернулось ложью, и теперь этот юноша – еще совсем мальчик в глазах даоса – стоял на краю пропасти и с мольбой смотрел на него.

Мо Хэ неожиданно вспомнил себя – когда-то он тоже столкнулся с крахом своих убеждений, и это сломало его. Как он мог собственными руками разбить это юное сердце? Тяжесть новой ответственности опустилась на плечи Мо Хэ, и он еле заметно сгорбился. Тщательно подбирая слова, произнес:

– Твой Учитель запутался. Так бывает, когда живешь слишком долго. Но будь уверен, что он ни за что не бросит Чэньси и глубоко предан ордену. Он любит Чэньси и сделает все, что в его силах, чтобы вы выжили, пусть даже его методы... вызывают у меня отвращение. – Все-таки Мо Хэ не мог сильно кривить душой, поэтому, сказав эти слова, он замолк, позволяя Цзи Фэну сделать собственные выводы.

Тот с шумом выдохнул, и в его глазах появилась надежда. Он поднялся и отвесил Мо Хэ низкий поклон.

– Я позабочусь о шимэй, пока лекарь Лу не освободится, – сказал он.

Мо Хэ долго смотрел на него, прежде чем кивнуть и направиться к дверям. Се Юньци, однако, не спешил уходить и оскалился.

– Если ты тронешь хоть волосок на ее голове, – прошипел он, и в его глазах вспыхнуло пламя. – Твой клан не сможет забрать даже твою расколотую душу для захоронения.

Цзи Фэн мужественно выдержал его взгляд и посуровел.

– Если, пока я тут, с ней что-то случится, я сам покончу с собой в знак признания вины, и пусть моя душа никогда не упокоится.

Се Юньци еле заметно вскинул брови, не понимая, но все же покинул комнату. В галерее он бесцеремонно подхватил Мо Хэ за локоть, и тот не стал возражать против помощи. Се Юньци никак не мог найти ответа, поэтому все же спросил:

– Почему ты отпустил его и поверил? Он же просто шавка Вэня, даже Гу Вэньвэнь о нем невысокого мнения. К тому же он из клана Цзи и беспрекословно верит в то, что демоны – величайшее зло. И почему он вообще спрашивал тебя о Вэне даже после того, как услышал его с Луань Дунь собственными ушами? Он идиот?

Мо Хэ, опираясь на Се Юньци, тащил свое усталое тело обратно в комнату и долго не отвечал. Наконец, когда они почти добрались до дверей, а Се Юньци уже сгорал от любопытства и до боли сжал его локоть, Мо Хэ слегка повернул голову и проговорил:

– Потому что он вырос под крылом Вэнь Цзеши, и тот для него словно отец. Этот человек вложил в голову ученика все убеждения, разве могут они развеяться от простого подслушанного разговора? Представь: ты верил во что-то всю жизнь, а оказалось, все это ошибка. Такое сломает любого человека, даже самого сильного. Это правдиво и для Вэнь Цзеши. Убеждения, в которые он верит, ведут его вперед, и он не может предать их, потому что иначе предаст сам себя.

– Тогда почему он так поступил с тобой? – спросил Се Юньци, хотя искренне полагал, что этого пса вела лишь его гнилая природа. – У него было все: ресурсы, уважение, весь орден у ног и твоя поддержка, а он поступил как последняя шавка. Пожалуй, Луань Дунь права, и он больше похож на демона, чем наместники. Почему ты сказал, что он любит Чэньси? Он любит только себя и использует всех остальных.

Мо Хэ вздохнул и протянул руку, чтобы открыть двери.

– Каждый любит по-разному, – тихо сказал он, опираясь на косяк. – Кто-то любит порывисто, кто-то тайно, кто-то, лишь потеряв, осознает, что любил. А кто-то ненавидит, но ненависть – тоже своего рода форма любви. Вэнь Цзеши, должно быть, когда-то любил меня как брата, но затем... амбиции помешали ему разглядеть за ненавистью те крохи братских чувств. Это не его вина. Вина его лишь в том, что он слабый человек. Он никогда не мог опередить меня, и зависть превратила его в чудовище. Но разве не виноват в этом и я? Если бы я был чуть более внимателен к нему в юности, если бы поддержал перед Учителем, если бы Учитель не назначил его главой лишь за моим отсутствием...

Се Юньци вдруг припечатал даоса к стене и навис, сверкая покрасневшими глазами. Его лицо исказила ярость.

– Хватит этой чепухи! Ты так умен и так глуп одновременно! Прожил столько лет и до сих пор городишь чушь! Как это может быть твоя вина?! – рявкнул он. Мо Хэ прикрыл глаза, и Се Юньци от гнева встряхнул его за плечи, будто пытался выбить все эти мысли из головы даоса. – Ты был талантливее его, ничего удивительного, что твой Учитель отдавал тебе предпочтение! Или ты должен был жить затаившимся тигром? С какой стати?! Мо Хэ, ты идиот! Он предал тебя не единожды, из-за него тебе пришлось убить прежнего Владыку демонов, а ты все еще защищаешь его перед учеником?!

Се Юньци в ярости ударил в стену позади Мо Хэ, оставляя пробоину в дереве.

– Так, может, тогда просто благородно отдашь ему золотое ядро и всех спасешь?! – взревел он, будто раненый зверь, и тут же отступил, широким шагом выходя из комнаты.

Мо Хэ остался у стены. Он медленно поднял руки и закрыл лицо ладонями, мелко вздрагивая.

Глава 82. Солнце восходит, но оканчивается путь^[80]

Любое затишье перед бурей означает лишь ее неизбежность. Когда к вечеру темные облака заволокли небо над Ишань, Вэнь Цзеши ворвался в главную резиденцию, требуя пилюлю Запирания ян, Заточения инь, – да чего угодно, лишь бы это помогло ему против Луань Дунь.

Лекарь Лу все так же находился в кабинете и очищал пилюлю, никого не впуская. На двери стояла мощная защита, которую не мог сломать даже глава Вэнь, да и насильное вмешательство рисковало уничтожить еще не созданную пилюлю.

– Открой дверь! – заорал Вэнь Цзеши. – Плевать как, но мне нужна эта пилюля!

Мо Хэ стоял у дверей и молча смотрел на него. От этого взгляда Вэнь Цзеши стало не по себе, и он поднял черный камень, – Связывающая сутра пронзила болью все тело Мо Хэ, и тот невольно рухнул на колени, тяжело ударяясь ладонями об пол. Вэнь Цзеши изумленно расширил глаза и даже сделал шаг вперед, чтобы помочь Мо Хэ подняться, но в следующее мгновение его тело перелетело через ограду галереи и рухнуло во внутренний дворик. Пылающий гневом Се Юньци застыл в пяти чи от главы, подняв свой страшный зазубренный клинок.

Затем он взревел, и волна оглушающей темной ци на мгновение лишила Вэнь Цзеши зрения. Он в панике перекатился вбок, и камешек выпал из его руки, растворившись в алом пламени, вспыхнувшем там, где еще мгновение назад было его тело.

– Еще хоть пальцем его тронешь – и умрешь, – проревел Се Юньци. – Я предупреждал тебя не раз. Проваливай и сам решай свои проблемы! Мо Хэ ничего тебе не должен! Хочешь двойное ядро – победи Луань Дунь, и будет тебе двойное ядро! Паршивая дрянь! – Се Юньци злобно сплюнул на землю, а затем спрятал клинок в духовное хранилище и подлетел к Мо Хэ. Очень бережно и аккуратно он помог ему подняться на ноги и провел пальцем по татуировке на руке, которая наконец перестала светиться. – Еще больно? – тихо спросил он.

Мо Хэ с усилием качнул головой, сглатывая сгусток крови. Он посмотрел за спину Се Юньци на лежащего Вэнь Цзеши, который не сводил с него глаз.

– Прервав очистку сейчас, вы лишь навредите Лу Уюэ и потеряете драгоценные ингредиенты впустую, глава Вэнь, – произнес он. – Я не собираюсь помогать вам в этом.

Сердце Вэнь Цзеши пропустило удар. Он столько лет раз за разом безрассудно проверял границы терпения Мо Хэ и обнаружил, что они безграничны, – шисюн даже не возненавидел его за смертельный яд и казался все таким же понимающим и надежным защитником Чэньси. Но сейчас... только что эти холодные слова поставили точку в более чем трехсотпятидесятилетней истории. Вэнь Цзеши почувствовал, как его бросило сначала в холод, потом в жар, и безраздельный ужас приковал к месту.

Он всегда неосознанно полагался на шисюна, будто его тень надежно защищала Чэньси от всех бед. Вэнь Цзеши бравировал именем Мо Хэ на собраниях Совета, кичился тем, что он соученик даочжана Сюаньи. А тот всегда пропадал без вести и никогда не отрицал этого. Но сейчас, перед лицом неминуемой опасности, когда Луань Дунь уже практически стучалась в ворота ордена, этот невидимый защитник решил сдаться.

– Но ведь они все умрут... – севшим голосом пробормотал Вэнь Цзеши. – Мо Синьчжи, они умрут без твоей помощи!

Будто в подтверждение этих слов земля под его ногами содрогнулась. Сначала ему показалось, что это голова закружилась от страха, но нет – Лотосовый пик подрагивал, будто от землетрясения. Се Юньци тут же схватил Мо Хэ за локоть и оперся на стену, а вот Вэнь Цзеши впился ногтями в траву.

За первой дрожью тут же началась вторая, и небо потемнело окончательно. Где-то вдалеке раздались панические крики, а над их головами прошлась рябь потревоженного защитного барьера.

Луань Дунь решила больше не ждать. В воздухе разнесся громкий и протяжный свист, а затем Лотосовый пик снова содрогнулся. В тучах над головой засверкали золотые молнии. Се Юньци вскинул голову и прищурился: хэйшэны, самые могущественные подчиненные Первой сестры.

Вэнь Цзеши, опираясь на землю, встал сначала на корточки, пару мгновений оцепенело глядя перед собой, а потом неуклюже, будто и не был заклинателем, поднялся на ватных ногах. Он встретил взгляд Мо Хэ, поднял голову и с шумом втянул воздух. Земля содрогалась под его ногами, но он наконец стал похож на главу Великого ордена, а не на жалкое ничтожество, коим был всего половину пиалы чая назад.

– Ты мне не отдашь золотое ядро, чтобы я мог спасти этих несчастных, – сказал Вэнь Цзеши. Его тон не был вопросительным, а глаза не отрывались от шисюна, которого он всегда боялся, которому ужасно завидовал и которого все равно где-то в глубине души уважал. – Даочжан Сюаньи отказался помочь родному ордену. – Он вдруг усмехнулся, зло и яростно, а в руке появился меч. – Тогда я спасу их без тебя и сотру из памяти мира любое упоминание о таком жалком трусе.

Се Юньци так душил гнев, что он расхохотался, не замечая, что Мо Хэ рядом с ним сжал кулаки.

– Послушай себя, безумец! – выкрикнул демон. – Я не могу это больше выносить, какой же бред!

Вэнь Цзеши так и не дождался ответа от своего шисюна. Скрытый в тени демона, он низко опустил голову и не смотрел на него. Вэнь Цзеши презрительно изогнул губы: и кто из них в итоге окажется предателем? Историю пишут победители. Темная ци заволокла его золотое ядро и затуманила мысли, и тихий голосок сердечного демона шепнул ему на ухо: «Зачем тебе это убожество? Он одной ногой в могиле, а ты силен как никогда. Ты способен убить и демоницу, и этого демона, а потом избавить мир от грязи и стать величайшим заклинателем всех времен». Силы вновь вернулись к Вэнь Цзеши, а губы растянулись в широкой безумной улыбке. Он даже почувствовал, будто находится на грани прорыва, – казалось, еще немного, и он преодолеет этот узел, тоже став Бессмертной душой. И тогда ему не будет равных!

Вэнь Цзеши сплюнул на землю и широким шагом вышел со двора, направляясь на битву. Темно-синие одежды ордена развевались за его спиной, меч сиял в руке, и старейшины, уже ожидавшие у ворот, неосознанно выпрямили спины.

– Глава, что это было? На нас снова напали? Это приспешники наместника востока?

– Соберите всех учеников, способных держать меч и как-то им управлять, – скомандовал Вэнь Цзеши, игнорируя все вопросы. – Отправьте духовные сообщения в Великие ордены и Десять кланов с просьбой о помощи. Скажите, что на нас напало царство демонов.

Толпа ошеломленно притихла, и ужас почти осязаемо распространился по лицам людей.

– Что же нам делать? – тихо спросил кто-то. – Даочжан Сюаньи не хочет... не хочет искупить свою вину?

Будь здесь Се Юньци, он бы расхохотался этому человеку в лицо, но вот Вэнь Цзеши уже потерял веру в шисюна.

– Он предатель, сговорившийся с демонами. Не исключено, что именно он привел их сюда, – резко ответил он, без труда пятная и дальше репутацию дорогого шисюна. – Пока он и демон надежно заперты в резиденции, у нас есть шанс одолеть нечисть и вписать свои имена в историю! Зачем нам этот жалкий предатель праведного мира?

Толпа молчала, не принимая и не отвергая его слова.

– Верно, глава Вэнь прав, – после долгой паузы проговорил Кунь Вэйжань. – Глава Вэнь сам соученик даочжана, не менее сильный заклинатель. С таким предводителем мы точно сможем продержаться до прихода подмоги из других орденов. Я немедленно прикажу собрать все защитные талисманы и артефакты и раздать ученикам послабее...

– Старейшины, разделите учеников на группы и отправьте к границам своих пиков, – подхватил его мысль Вэнь Цзеши, тоже постепенно воодушевляясь. – Это всего лишь кучка паршивых демонов, разве могут они что-то сделать нам, Великому ордену Чэньси?

Годами он возвеличивал Чэньси до Небес, и вот эта громадина в самом деле поверила, что всемогуща. Старейшины приняли степенный вид, решив довериться главе, который их никогда не подводил, а перепуганные ученики сжали кулаки и воспылали желанием защищать свой дом. Все рассредоточились и принялись за работу, а Вэнь Цзеши с несколькими сильнейшими старейшинами сформировал построение, складывая печати, которые должны были укрепить барьер и закрыть Ишань от врага. Черные тучи непрестанно посылали разряды молний, которые ударялись о незримый купол и рассыпались искрами, и каждый раз Вэнь Цзеши с трудом подавлял дрожь, но не смел ошибиться.

Ночь прошла в бесконечной тревоге, но барьер все же выдержал. Слабый свет солнца пробился сквозь темные облака, будто луч надежды, и Вэнь Цзеши удовлетворенно улыбнулся, несмотря на то, что едва мог пошевелиться от усталости. Тучи перестали бить молниями, словно Луань Дунь испугалась его мощи и отступила.

– Глава! Глава! – К нему со всех ног бежал Кунь Вэйжань, а на его лице была написана паника. Улыбка тут же исчезла с губ Вэнь Цзеши, когда он услышал следующие слова: – Ордены и кланы не могут никого прислать на подмогу! Никто не придет! Они слишком испуганы могуществом наместников! Что же нам делать? Почему демоны так сильны?!

Старейшины вокруг Вэнь Цзеши изменились в лице. Все они устали за ночь и держались лишь благодаря надежде на скорую помощь. Демоны, что почти триста лет тихо сидели в Огненной пустоши, оказались мощью, с которой заклинатели не были готовы встретиться. Эти старейшины уже много лет не сражались на войне, а кто-то и вовсе родился в мирное время. Для них Дэ Цзэшань и его переворот были в далеком прошлом, поэтому они инстинктивно поверили Вэнь Цзеши, что со всем справятся. Но остальные совершенствующиеся так не думали. Если все они струсили и отдали Чэньси на растерзание, разве это не значит, что демоны намного ужаснее и сильнее, чем говорит глава?

Вэнь Цзеши стиснул зубы и резко поднялся.

– Трусливые свиньи! – выругался он. Мало кто видел его таким разъяренным, но именно этот гнев сейчас всех обнадежил. Их глава справится с этим! – Раз они не придут, значит, мы сами загоним этих тварей обратно в их адское пекло и станем героями!

Он решительно извлек длинный меч из духовного хранилища и шагнул в сторону главных ворот.

– Я лично принесу вам голову их предводителя, кем бы он ни был! За мной, на битву!

Рожденные в мирное время не ведают, как опасна война, а память стариков притупляется. Пламенная речь Вэнь Цзеши зажгла огонь в сердцах старейшин, и они приказали ученикам собраться. Огромная толпа, вооруженная мечами, дубинками, кнутами, пиками – да всеми видами оружия, – потекла к главным воротам.

Вэнь Цзеши шел вперед, высоко подняв меч, сияющий в рассветных лучах. В темно-синих одеждах с развевающимися на ветру рукавами он казался истинным бессмертным, ведущим свое небесное войско в бой.

– Вперед! Уничтожим демонов, как это делали не раз! – кричал он. Толпа вторила ему, и он ощущал себя великим генералом. Кровь бурлила в его венах, а золотое ядро наливалось силой.

Но стоило впереди показаться главным воротам, как толпа позади него замедлила шаг, и Вэнь Цзеши неожиданно оказался один с мечом наперевес.

Главные ворота обуглились, ленты обгорели, и узоры стали неразличимы, перекладины частично обвалились, и двери висели на петлях. Лестница была усеяна выбоинами, а окружающие скалы казались черными от темной ци. Свирепо завывал ветер, развевающий полы черного ханьфу фигуры, сидящей прямо на руинах ворот и взирающей на всех сверху вниз. Она даже легкомысленно болтала ногой, будто заждалась их. Вэнь Цзеши вскинул голову и прищурился.

– А я все думала, когда ты выползешь из своей норы, – усмехнулась Луань Дунь, – глава Вэнь, я пришла забрать долг, – жуткая повязка на глазах и широкая ухмылка придавали ей пугающий вид, и кто-то из учеников потрусливее пискнул от страха.

– Демоница, как ты осмелилась покинуть Огненную пустошь и напасть на Великий орден Чэньси?! – вытянув меч в ее сторону, яростно крикнул Вэнь Цзеши. – За это тебя ждет казнь от моей руки!

Луань Дунь с интересом склонила голову набок, «разглядывая» толпу под собой.

– Казнь? Мой милый, сегодня умрешь только ты. Ой. – Она вдруг прикрыла рот и захихикала. – Не только ты, оговорилась. Я собираюсь сделать эти горы своими охотничьими угодьями, как тебе идея? Мои подчиненные ужасно скучают в Огненной пустоши, а здесь им будет где порезвиться. Что скажешь, дорогой?

– Только через мой труп! – взревел Вэнь Цзеши и полоснул мечом по воздуху. Мощная волна светлой ци понеслась на Луань Дунь, но та даже бровью не повела. Вместо этого она зевнула и поднялась, лениво поправляя рукава. Светлая ци достигла ее и растворилась без следа, не причинив никакого вреда.

Толпа испуганно ахнула, а Вэнь Цзеши потрясенно округлил глаза.

– Удивлен? – игриво спросила она. И в следующее мгновение, не успел кто-то даже моргнуть, Луань Дунь очутилась прямо перед Вэнь Цзеши в клубах черного дыма. Глава Вэнь не зря считался великим заклинателем, потому что успел увернуться и наотмашь ударить мечом. Впрочем, его удар не достиг Луань Дунь. Она снова растворилась в дыме, и странный голос раздался над ухом Вэнь Цзеши: – Думаешь, тебе по силам победить меня? Я столько времени питалась твоей ци, она мне как щекотка.

Вэнь Цзеши взревел и извернулся, пытаясь достать демоницу, но ее нигде не было. Зрение главы Вэня застилал черный туман, и пришлось напрячь уши, но в них раздавался только змеиный шепот Луань Дунь:

– Что, он решил тебе не помогать? Бросил тебя? Потому что ты ничтожество, предавшее мир заклинателей? Вы оба хороши: что шисюн, что шиди, – оба спутались с демонами. – Луань Дунь расхохоталась. – Что будет, если я прямо сейчас раскрою все твои тайны ордену? Великий глава Вэнь... умрет предателем.

От ярости Вэнь Цзеши взревел, крутясь на месте и беспорядочно рубя воздух вокруг. Старейшины попятились, не понимая, что с их главой, – демоница исчезла, и он вдруг сошел с ума и принялся сражаться с воздухом. Все подняли мечи повыше, но никто не нападал на них. Враги будто выжидали.

– Как она прошла барьер? Почему барьер не сработал? – шепот пробежался по толпе. В наступившей пугающей тишине слышались только яростные вопли Вэнь Цзеши.

– Мой дорогой, я вдоволь наигралась с тобой, но теперь ты мне надоел, – острые ногти царапнули плечо Вэнь Цзеши, и он тут же послал туда клинок, но тот не коснулся даже волоска демоницы. – Слишком скользкий, прямо как змейки Те-эра.

– Я убью тебя! – взревел мужчина.

– О, попробуй, – рассмеялась Луань Дунь, и вдруг туман перед глазами Вэнь Цзеши рассеялся. Он ошеломленно моргнул и тут же насторожился, когда увидел, что Луань Дунь стоит в трех шагах от него, держа что-то в руке.

– Господа, давайте сыграем в игру: угадайте, что это за вещица? – спросила она, поднимая левую руку вверх. – Даю подсказку: мне ее подарил лично глава Вэнь в обмен на пару мелких услуг. Например...

Вэнь Цзеши ринулся на нее, но фигура Луань Дунь размылась и тут же появилась в другом месте, ближе к старейшинам. Она оказалась прямо перед Мэй Ю и игриво царапнула ее по щеке, а затем что-то вложила в ее руку. Женщина вскрикнула от боли и отшатнулась, тут же посылая в демоницу волну светлой ци, но Луань Дунь с хохотом отступила.

– Например, за убийство настоятеля храма Цзюэцзин, почтенного Хуфы^[81], – выкрикнула она.

Мэй Ю посмотрела на вещицу, лежащую на земле, и увидела, что это сандаловые четки с потускневшими от времени кисточками. Она бросила изумленный взгляд на свою обожженную руку, а затем посмотрела на Вэнь Цзеши. Служители храма объявили, что почтенный Хуфа, один из сильнейших буддийских монахов современности, принял паринирвану пять лет назад. Это был великий день для буддийского мира.

– Храм Цзюэцзин ведь всегда выступал против Совета, не так ли? – ухмыльнулась Луань Дунь. – А после чудесного вознесения Хуфы, храм Цзюэцзин вдруг изменил тактику и стал активно поддерживать Великий орден Чэньси, разве не странно?

Вкрадчивый голос демоницы разносился по округе, будто забираясь в души и побуждая сомневаться.

– Чушь! – выплюнул Вэнь Цзеши, вырываясь из иллюзии и устремляясь к Луань Дунь, но та снова растворилась в воздухе.

– Четки настоятеля Хуфа – мощный артефакт, способный отгонять зло, но после наполнения темной ци его суть изменилась, и теперь они служат мне оберегом, – захихикала она, снова появляясь перед Мэй Ю. – Больно? Я не удержалась и заключила в четки осколок души почтенного Хуфы. Слышишь, как он страдает? – шепнула она на ухо женщине и отступила.

Мэй Ю распахнула глаза, вспоминая рев, раздавшийся в голове, когда она коснулась четок. Она подумала, что это был злобный дух, но теперь поняла, что он не казался ей угрожающим. Скорее голос был наполнен страданием. Женщина широко распахнула глаза, уставившись на Луань Дунь.

– Каким чудовищем надо быть, чтобы разорвать душу и не отпустить на перерождение?! – выкрикнула она, опускаясь, чтобы поднять четки, но Луань Дунь лениво махнула рукой, и Мэй Ю даже не успела заблокировать удар – ее отшвырнуло назад, и она потеряла сознание. Ее новые ученики, Су Янлэй и Су Юэлинь, бросились вперед, поддерживая Учителя. – Все в порядке, Су...

– Су? – Луань Дунь резко отвлеклась от издевательств над Вэнь Цзеши и заинтересованно подняла брови. – Клан Су из Шианя?

Су Юэлинь вскинула голову.

– А-Линь, не надо, – хоть Су Янлэй и выглядел простаком, но в такой ситуации он бы не стал нарываться.

«Взгляд» Луань Дунь за повязкой будто скользнул по лицу Су Янлэя и остановился на прекрасной Су Юэлинь.

– Какая красивая малышка! – губы Луань Дунь изогнулись в опасную дугу. – Тебе говорили, что ты похожа на главу своего клана? Су Удэ был таким красавчиком, я видела его голову у себя дома.

Губы Су Юэлинь дрогнули, и она отпустила локоть Учителя, взявшись за сяо на поясе, и грозно нахмурилась. Су Янлэй тут же вцепился в ее руку, не пуская вперед.

– Мой отец рассказывал, что в обители Яншо было чудесно, жаль, что Вэнь Цзеши не разрешил нам туда переселиться. Там все же намного лучше, чем в Огненной пустоши. Малышка, ты даже не представляешь, как жарко в моем дворце, – прошипела Луань Дунь и нежно повела по воздуху рукой, будто хотела погладить девушку по голове.

Черный дым ринулся на Су Юэлинь, и Су Янлэй с криком выскочил вперед, поднимая меч. Однако его жалких сил не хватило на то, чтобы рассечь его, и дым поглотил его полностью, заставив истошно закричать от боли.

– Чушь! Клевета! Как ты смеешь позорить мое имя, демоница! – вскричал обезумевший Вэнь Цзеши и снова атаковал Луань Дунь.

Су Юэлинь округлила глаза и молниеносно развернула флейту, поднесла к губам и извлекла резкую трель, наполненную ци. Она прошила черный дым насквозь, рассекая клубы, и на виду у всех снова появился Су Янлэй, который стоял на коленях и тяжело дышал. Его лицо покраснело, в уголках губ собралась кровь, а глаза вылезали из орбит. Девушка тут же бросилась к нему, невзирая на опасность, плюхнулась на колени и схватила юношу за лицо, поворачивая к себе и проверяя, все ли с ним в порядке. Су Янлэй, казалось, не узнавал ее и даже себя, и тогда она отвесила ему звонкую пощечину, приводя в чувство. Юноша задышал еще тяжелее, впиваясь ногтями в землю, а девушка бережно обняла его за плечи и похлопала по спине.

– Верить во все это или нет – ваш выбор, но у меня еще куча доказательств того, что ваш глава похуже меня будет. А уж с какой страстью он вколачивался в меня... – Луань Дунь уклонилась от клинка окончательно взбесившегося Вэнь Цзеши и вдруг оказалась прямо перед ним, ударяя в грудь теневым клинком. Тот прошил мужчину насквозь и вышел из спины. Вэнь Цзеши осекся и кашлянул, на губах собралась кровь.

– Глава! – взревели испуганные старейшины и, словно им вкололи куриную кровь^[82], начали складывать печати. Дождь из мечей обрушился на Луань Дунь, и она отпрыгнула назад, прячась за воротами и хохоча. Кто-то подбежал, поддерживая Вэнь Цзеши на ногах, но он упрямо вытер губы и поднял клинок, будто собирался сражаться и дальше, несмотря на кровь, что заливала его роскошный халат. Конечно, для заклинателя такая рана не представляла смертельной опасности, но если вовремя не остановить кровотечение, то даже бессмертный погибнет.

Вэнь Цзеши отмахнулся от руки и сделал тяжелый шаг вперед, буравя ненавидящим взглядом ворота. Он был обязан убить эту тварь, чтобы очистить свою репутацию сегодня.

– Луань Дунь! – проревел он, прижимая ладонь к ране. – Трусливая лживая дрянь, я тебя...

– Мне это надоело, – вдруг раздалось у него над ухом, и фигура Луань Дунь, окруженная тенями, появилась прямо за спиной главы Вэня. – Дорогой, мы слишком долго играли.

Тонкие белые пальцы с длинными острыми ногтями с притворной нежностью сжали его плечо, а левая рука, ставшая когтистой лапой, пронзила грудную клетку с такой силой, что Вэнь Цзеши выгнулся. Боль прошила все его существо, а затем силы разом оставили его. Меч, потерявший духовную силу, сделался слишком тяжелым и выпал из руки. Колени Вэнь Цзеши подогнулись, и краем уха он услышал панические крики, а затем в груди стало как-то легко.

Луань Дунь отступила, поднимая левую ладонь повыше и демонстрируя свой трофей.

– Смотрите, какое чудесное демоническое ядро прятал ваш глава Вэнь, – громко и насмешливо сказала она. – Разве это не прелесть? Мы недаром столько занимались парным совершенствованием, да, дорогой? – Она обернулась на Вэнь Цзеши, но тот не ответил.

Все как один уставились на окровавленное золотое ядро, только что выдернутое демоницей из груди Вэнь Цзеши, – только вот золотым его назвать было сложно: тонкие черные линии опутывали ядро со всех сторон, будто плесень разъедала старый полуразрушенный дом. Неопровержимое доказательство того, что глава Вэнь спутался с демонами. Самое ясное и самое жестокое.

Вэнь Цзеши покачнулся и упал на колени. Луань Дунь цокнула языком, а затем ударила его рукой в спину. Тело главы Вэня, великого даочжана Сянъяо, пролетело по воздуху и врезалось в главные ворота ордена Чэньси. С противным чваканьем оно насадилось на выступающую балку и обмякло, будто картина, подвешенная на гвозде.

Вэнь Цзеши с трудом поднял мутные глаза и с этой вышины увидел вдалеке бескрайние пики Ишань, залитые светом. Темные тучи клубились над Чэньси, но не могли затмить прекрасного яркого солнца, освещающего все четырнадцать пиков ордена, которому глава Вэнь отдал всю свою жизнь. Где-то там, за павильонами и бамбуковыми рощами, стояла главная резиденция, в которой он прожил, сколько себя помнил, куда он стремился попасть и за этой целью позабыл все остальное. Он позабыл, что кроме власти и силы в мире есть такое яркое солнце, что каждый день начинается по новой, и пока ты жив, еще что-то можно исправить.

Лицо Вэнь Цзеши исказилось от эмоций: отчаяние, гнев, тоска, обида и толика – самая толика раскаяния.

– Ши... сюн... – одними губами прохрипел он, кровь заливала его подбородок, а глаза тускнели. – Чэнь... си...

В последний миг своей долгой жизни он пытался понять, что было важнее, и не пришел к выводу.

Но судьба и без того была терпелива к нему и не собиралась дарить ему больше времени.

Вэнь Цзеши, тридцатый глава ордена Чэньси, погиб.

Глава 83. Утолять жажду отравленным вином^[83]

Вероятно, Вэнь Цзеши был бы глубоко тронут тем, что старейшины и ученики Чэньси после его смерти наконец очнулись от оцепенения и вступили в бой. Демоны тоже хлынули сплошным потоком с хэйшэнов и лестницы, заполняя площадь перед главными воротами. Чудовища самых разных видов – с тремя ногами, двумя головами, змеевидные, быкоподобные, с крыльями и без – атаковали Чэньси, повинуясь приказу Луань Дунь. Сама же она вальяжно уселась на воротах рядом с трупом и принялась пожирать золотое ядро.

Вид демоницы, прямо на их глазах уничтожающей самую суть заклинателя, привел старейшин в настоящее неистовство.

– Построение Семи звезд! – крикнул пожилой и крайне ворчливый старейшина Рассветного пика, Ши Ци, который помнил Вэнь Цзеши еще маленьким мальчиком. В глазах его стояли слезы, когда он складывал руки в сложную печать, пока товарищи защищали его от наплыва демонов. – Отстоим орден! – хриплый голос его срывался, но руки были тверды.

Луань Дунь облизала окровавленные пальцы и обратила слепой взор к семи старейшинам, что образовали построение на земле. Если бы у нее были глаза, то в них наверняка плескался бы интерес, схожий с любопытством хищника к муравьям, которые копошатся под ногами. Она закинула ногу на ногу и, упершись руками на балку, чуть подалась вперед, будто с нетерпением ждала, чтобы узнать, что же они задумали. Она никуда не торопилась, терпеливо усваивая ядро могущественного заклинателя.

Демоны, повинуясь ее молчаливому приказу, хлынули прямо к старейшинам, сминая под собой нестройные ряды учеников. Те никогда не сражались с таким количеством нечисти, и даже Цзи Фэн с остальными старшими учениками уже не мог сдерживать их натиск, но стиснул зубы, чтобы дать старейшинам завершить формацию.

В его глазах тоже стояли слезы, но кроме того в них клубились разочарование и гнев на Учителя – как мог тот столь бесславно погибнуть?! Цзи Фэн успел на площадь в самый последний момент, чтобы увидеть, как его Учителя разоблачают в страшных грехах, а потом зверски казнят.

Юноша безрассудно бросился в схватку и теперь рубил мечом направо и налево, но не мог выплеснуть свою ярость. Он не понимал, почему сказанное демоном снова так потрясло его, хотя он уже это слышал. Он ведь все это знал, но решил оставить на совести Учителя. Теперь Небеса покарали его, и Цзи Фэн... не понимал, что ему делать дальше. Оставалось только истреблять нечисть, несмотря на то, что его рука уже устала, а одежда промокла от крови. Огромная змея с семью головами вдруг раскрыла все свои пасти, приближаясь к нему, и Цзи Фэн слепо резанул мечом, посылая волну светлой ци. Змея отлетела и тут же зашипела от злости. Его меридианы заныли от истощения, и Цзи Фэн покачнулся, с трудом поднимая руки.

– Мы больше не можем держаться! – крикнул он, обращаясь к старейшинам.

– Активируйте формацию! – рявкнул старейшина Ши и ударил ладонью по земле. Лунный пик содрогнулся, будто от землетрясения.

Луань Дунь вскинула брови.

– Муравьи научились кусаться? – пробормотала она.

В следующий миг ослепительная волна светлой ци молниеносно распространилась от круга старейшин, заливая всю площадь. Демоны с визгом бросились врассыпную, а заклинатели почувствовали прилив энергии и выше подняли оружие.

Волна докатилась до Луань Дунь, и та насмешливо махнула рукой, собирая черную ци перед собой в виде щита.

В тот миг, когда волна коснулась ее теневого заслона, выражение лица демоницы разом изменилось. Она вдруг сорвалась с места и тут же появилась на черном облаке в трех чжанах от ворот, куда волна еще не дошла. Ее приспешники выли и визжали, поспешно устремляясь за своей повелительницей. Но многие оказались медлительнее волны – и светлая ци сжигала их дотла. Волна докатилась до разрушенных ворот и сошла на нет.

Луань Дунь, стоя на хэйшэне, раздраженно цокнула языком и подняла руки. Черный туман собрался вокруг ее фигуры и ринулся на построение старейшин, но натолкнулся на невидимое препятствие. Над Чэньси вдруг раскрылся огромный барьер, сродни тому, что всегда защищал его. Но этот барьер не признавал Луань Дунь, не давая сделать и шага внутрь.

Потеряв терпение, демоница махнула рукой, и хэйшэны облепили барьер, будто черная краска разлилась по куполу, и в Чэньси наступила ночь. Ученики, только успевшие обрадоваться, притихли от страха. Лишь оружие и ладони заклинателей освещали то, что было внутри, но барьер все равно оставался непроницаемым.

Вся нечисть бесследно исчезла, и за барьером раздался яростный крик Луань Дунь:

– Долго вы все равно не протянете, букашки!

Цзи Фэн, однако, наконец почувствовал некоторое облегчение и опустил меч. Было ясно, что как бы ни кричала демоница, ей пока не пробраться в Чэньси. Он поспешил к построению старейшин и увидел, что пожилой Ши Ци в центре тяжело уселся прямо на землю, вытирая кровь с уголков губ. Остальные выглядели не лучше, будто разом потеряли все свои силы.

– Формация долго не продержится, – услышал Цзи Фэн тихие слова старейшины Ши, обращенные к другому заклинателю. Юноша похолодел. – Это было последнее средство основателя Чэньси, могучего даочжана Чаояна^[84]... Но у нас всего три шичэня, прежде чем барьер падет, и мы останемся беззащитны.

– Почему? – резко спросил Цзи Фэн, прерывая их разговор.

Ши Ци смерил его взглядом и устало сказал:

– Формация Семи звезд выжигает меридианы и золотые ядра. Через три шичэня она полностью поглотит мою ци.

Цзи Фэн в ужасе округлил глаза.

– П-почему вы использовали такую ужасную вещь? Но что же нам...

Ши Ци раздраженно махнул рукой, прерывая его.

– В отсутствие главы нам следует обратиться к тому, кто по силе превосходит его. Другого выхода нет, – он тяжело поднялся с земли, поддерживаемый Цзи Фэном, и посмотрел в сторону Лотосового пика. – Нам придется... умолять о помощи даочжана Сюаньи.

* * *

Пока разыгрывалась смертельная битва, внутри Се Юньци бурлила ярость, не находящая выхода. Он был абсолютно взбешен поведением Вэнь Цзеши, собственным бездействием, слабеющим Мо Хэ и все еще запершимся Лу Уюэ. Се Юньци чувствовал себя зверем в клетке. Цзи Фэн оказался совершенно ненадежен и при первых признаках нападения демонов сбежал, поставив такой слабенький защитный барьер, что Се Юньци скуки ради сломал его за три вздоха.

Возможно, именно колебания ци потревожили Гу Вэньвэнь, и она очнулась. Увидев над собой нависающего Се Юньци, она тут же ударила кулаком, заезжая опешившему демону в нос.

– Ай-я! Так ты обходишься со своим спасителем? – обиженно прорычал он, хватаясь за нос. – Ну и тяжелый у тебя удар, девчонка.

Из разбитого носа потекла кровь, а Гу Вэньвэнь тут же зашарила рукой, извлекая из духовного хранилища Нефритовый кнут, приподнялась на локтях и вдруг зашлась тяжелым кашлем.

Се Юньци предусмотрительно отскочил назад и мстительно фыркнул:

– Будешь знать, как нападать сразу после ранения!

– Что ты здесь... делаешь, проклятый демон?! И... где я вообще? – растерянно спросила Гу Вэньвэнь, еле отдышавшись и прижимая ладонь к груди. Она глянула за окно, на Се Юньци и комнату. С лица схлынула вся кровь, зато глаза прищурились.

– Да тебе стоит встать на колени и поблагодарить этого достопочтенного за спасение своей жалкой жизни! – гнусаво проговорил Се Юньци, мигом забывая про свое беспокойство насчет этой шицзе. Он запрокинул голову и сжал нос, пытаясь остановить кровотечение. – Ты в Чэньси, где еще? Думаешь, я утащил бы тебя в свой дворец? Да больно ты мне там нужна!

Гу Вэньвэнь все еще с подозрением настороженно его рассматривала, а потом вдруг резко повернула голову на дверь, и ее лицо просветлело.

– Учитель!

– У этого паршивца все равно нет больше никакого дворца, так что забрать тебя он бы не смог, – припечатал Мо Хэ бедного демона, медленно заходя в комнату.

– Мо Хэ, черепаший даос, как можно так относиться к бездомному! – возмутился Се Юньци. – Раз я твой ученик, и все мое – твое, то это у тебя нет больше дворца.

Мо Хэ опешил от этой странной логики, но решил не спорить с демоном. Он повернулся к ученице.

– Как себя чувствуешь? Не обращай внимания на этого демона, он сейчас на нашей стороне. Мы находимся на Лотосовом пике в... заключении.

Се Юньци ухмыльнулся, чувствуя растекающееся по телу тепло, – все это казалось таким знакомым, будто и не было прошедшего года, не было предательства, ненависти, разъедающей его сердце, и всех болезненных открытий, которые он совершил: о состоянии Мо Хэ, о прежнем Владыке демонов, о своей семье и всей Поднебесной. Ему стало так легко и весело, что он расхохотался, задрав подбородок повыше.

Мо Хэ не обратил на сошедшего с ума демона никакого внимания, будто это была норма. Он подошел к кровати и присел на край, проверяя пульс Гу Вэньвэнь. Ту разрывало от вопросов, но Учитель положил всем им конец, вкратце описав, как Се Юньци принес ее в Чэньси, а Вэнь Цзеши объявил его самого предателем праведного мира за пособничество демонам.

– Учитель, Вэньвэнь так виновата, – шмыгнула носом девушка, сжимая ладони Мо Хэ. – Зачем я только решила проследить за этим паршивым... – Она сделала паузу и исправилась: – ...за наместником востока, так бы вам не пришлось волноваться обо мне и угождать этому... этому...

– Давай, скажи, – фыркнул Се Юньци, скрещивая на груди руки. – Мо Хэ, твоя ученица, кажется, меня оскорбляет.

Мо Хэ потерял дар речи. Он устало вздохнул и махнул рукой – порывом ветра Се Юньци выставило за дверь. В прошлый раз, когда даос так от него избавлялся, Се Юньци с трудом удержался на ногах, а сейчас... порыв был мягким и слабым, будто летний ветерок, и Се Юньци стиснул зубы.

Он застыл у дверей, будто молчаливый страж, не делая попыток вернуться, и уставился в небо. Тяжелые мысли снова одолели его, такие же мрачные, как тучи над двором, а веселое настроение мигом испарилось.

Он так и стоял, пока Мо Хэ не покинул комнату. Услышав раздвигающиеся двери, Се Юньци обернулся и встретился взглядом с даосом.

– Ну как...

Его слова потонули в оглушительном грохоте, а затем Лотосовый пик содрогнулся. Се Юньци вскинул голову – темные тучи сгустились до такой степени, что раньше срока наступила ночь. Он нахмурился.

– Луань Дунь времени не теряет. Продержатся ли старейшины ордена против нее? – спросил он.

Мо Хэ не ответил, оцепенело глядя на свое запястье.

– Что? – Се Юньци заметил, что даос молчит, и обернулся. Проследив за взглядом Мо Хэ, он некоторое время невозмутимо рассматривал белую кожу, не понимая, что именно не так, но затем... – Связывающая сутра?.. – брови Се Юньци резко взлетели вверх.

Тонкая черная татуировка бесследно пропала с запястья Мо Хэ. Это могло означать лишь два исхода: либо Вэнь Цзеши добровольно снял проклятье, либо...

– Думаешь, он?.. – начал было Се Юньци, но Мо Хэ тихо вздохнул, и демон, проявляя несвойственное ему чувство такта, замолчал. Уголки его губ сами собой приподнялись, а затем резко опустились. Мгновенная радость сменилась удушающим гневом, и Се Юньци приподнял верхнюю губу, обнажая острые клыки. – Эта дрянь даже не дала мне отомстить. Надеюсь, он утянул ее с собой к Желтым источникам.

Мо Хэ, казалось, не расслышал его. Он медленно побрел по галерее, держась за стену. Се Юньци моргнул, и кровожадное выражение исчезло с его лица. Он быстрым шагом нагнал даоса, опередил его и с нарастающей тревогой заглянул в лицо.

– Ты что, плачешь? – спросил он, но увидел лишь опустевший взгляд, который с трудом сфокусировался на нем. – Этот ублюдок того не стоит!..

– Я не плачу, – Мо Хэ мягко, но упорно отстранил демона, а в его взгляде снова появилась сосредоточенность. Мимолетная слабость, окутавшая его фигуру при осознании гибели шиди, отпустила из-за донельзя глупого выражения лица демона, который смотрел на даоса с легким испугом, будто боялся, что Мо Хэ сейчас разрыдается. – Я не плачу, – повторил он.

Се Юньци схватил его за запястье.

– Если ты посмеешь пролить по нему хоть слезинку, я начну тебя презирать, – фыркнул он, но за фасадом этой бравады Мо Хэ все еще видел подлинный страх. – Это черепашье яйцо заслужило, чтобы его разорвали на тысячу кусочков, а душу рассеяли без остатка!

Некоторое время Мо Хэ молчал, вглядываясь в озлобленное лицо демона, а затем поджал губы.

– Важно не то, что он погиб, а что последует за этим.

Гнев на лице Се Юньци сменился напряжением. Он тоже понимал, что это могло означать.

– Если барьер вокруг резиденции пал вместе с ним, то давай сейчас же заберем Вэньвэнь и Лу Уюэ и покинем орден. На моей духовной лодке мы можем отправиться куда угодно! – вдруг предложил он.

Мо Хэ растерялся. Тонкие белые пальцы все еще сжимали его многострадальное запястье, но не давили, а просто держали цепко, будто даже свирепый ветер не мог оторвать этого демона от Мо Хэ. Юноша смотрел на него сияющими глазами с таким ожиданием, словно в то же мгновение был готов бежать куда глаза глядят и забыть про Чэньси, Луань Дунь и все остальное.

Какое заманчивое, искреннее предложение. Как напряженно эти пальцы сжимали его ослабшие кости.

– И куда отправимся? – с легкой улыбкой спросил Мо Хэ, разглядывая красивое лицо Третьего господина. – Ты, кажется, теперь бездомный нищий на моем попечении.

– Ты тоже бездомный нищий! – Облегченная улыбка расплылась на губах Се Юньци, и он искренне расхохотался, чувствуя, как с плеч свалилась огромная ноша. Весь мир – и это мрачное небо – вдруг показался ему ярким и красочным, а эта белая кожа – светлее горного снега, почти искрящаяся в темноте. – Разве Лу Уюэ – не богатый наследник клана Лу?

– Увы, наследник его старший брат, мы не сможем долго объедать его, – губы Мо Хэ сами собой приподнялись в улыбке.

Се Юньци осторожно взял его под локоть и закатил глаза.

– У тебя даже друзья никчемные! Хорошо, что у меня еще есть пара слуг с неплохим происхождением, надо, кстати, узнать, как они. Надеюсь, Первая сестра не успела добраться до них, и тогда мы сможем укрыться в клане Сяо. А будешь противиться, я тебя отравлю, – беззаботно болтал он, ведя даоса по галерее к комнате.

– Благодаря Разъедающему душу порошку я невосприимчив к любым ядам, – тихо хмыкнул Мо Хэ. Он будто не заметил, как сжались пальцы Се Юньци, и продолжил говорить: – Меня радует, что ты до сих пор воспринимаешь Вэньвэнь как шицзе.

– Да кто ее так воспринимает? Эта девчонка просто... – тут же фыркнул Се Юньци, но Мо Хэ перебил его:

– Гу Вэньвэнь – дочь Су Удэ, главы клана Су. Она двоюродная сестра Су Юэлинь, с которой ты уже, я уверен, познакомился. И Су Янлэя, конечно, раз глава Су признает его своим приемным сыном. Эти двое – хорошие саженцы, которые не задержатся надолго в Чэньси, особенно после... гибели главы Вэня.

Се Юньци непонимающе покосился на него: казалось, что Мо Хэ говорит сам с собой, потому что эти слова никак не вязались с их предыдущим разговором.

– Предлагаешь на основании родства попросить убежища в клане Су? Я ничего о нем не знаю, он богат? – спросил демон.

– Когда-то клан Су был велик и превосходил все остальные Десять кланов. Су Удэ даже соперничал с Великими орденами по могуществу. Должно быть... тогда-то он и перешел дорогу Вэнь Цзеши. – Мо Хэ еле слышно вздохнул. – Я забрал Вэньвэнь после гибели клана и воспитывал до сегодняшнего дня.

– Правду говорят – даочжан Сюаньи добродетельнее Будды, – хмыкнул Се Юньци, хотя нарастающее беспокойство уже бередило душу. – И что? Хочешь сказать, что искупил кармический долг этого пса Вэня?

– Нет.

Перед поворотом за угол, где находилась его комната, Мо Хэ развернулся, посмотрел на демона и сказал:

– Я просто рад, что теперь есть кому присмотреть за Вэньвэнь.

Се Юньци хотел сказать, что это не его ответственность и что за девчонкой пусть присматривает сам Мо Хэ, но затем за его спиной он увидел нескольких людей, которые застыли у дверей в комнату даоса. Вид у них был измученный, а взгляды сверлили Мо Хэ, что неотрывно смотрел в глаза Се Юньци. А позади, по галерее к ним, подобрав полы одежд, спешил Лу Уюэ с триумфом, написанным на лице.

Сердце демона сжалось и похолодело от плохого предчувствия.

Глава 84. Украсть небо и подменить солнце^[85]

В народе говорили, что хорошему делу и ветер мягок, и дожди благоприятны^[86]. Должно быть, за многие годы орден Чэньси накопил немало добродетели, раз теперь даже в самые трудные времена находились те, кто охотно чинил крышу над ним во время дождя, невзирая на погоду.

Иначе Се Юньци не мог объяснить, почему паршивый даос принял старейшин после того, как те отказались от него и заперли здесь. Одно можно было сказать наверняка: сам Третий господин ни под каким предлогом не собирался покидать это импровизированное собрание ордена, как бы хмуро на него ни смотрели паршивые стариканы.

Зато мрачная туча по имени Се Юньци никак не мешала Мо Хэ. Не обращая на демона ровным счетом никакого внимания, он внимательно и подробно расспросил старейшин о битве и нынешней обстановке у ворот, о погибших и раненых, о демонице и шиди. Он вел себя как настоящий Первый старейшина, быстро взяв в руки бразды правления после гибели главы Чэньси.

Одно лишь это принесло немалое облегчение уставшим старейшинам. Ши Ци, как самый старший, вызвался говорить от лица ордена.

– Даочжан Сюаньи, мы обидели вас недоверием, – начал было он, но Мо Хэ прервал его взмахом руки.

– Вы лишь следовали приказу почившего главы, – сказал он.

Ши Ци вздохнул с облегчением, подумав, что старейшина Мо всегда был самым благоразумным и сдержанным учеником своего Учителя, и не зря.

– Определенно произошла ошибка, и нам следует извиниться, – продолжил Ши Ци. – Глава Вэнь поторопился с обвинениями, но теперь мы видим, что и сам он был нечист на руку, и дальнейшее разбирательство обязательно установит истину...

Се Юньци так громко фыркнул, что один старейшина вздрогнул. Ощутив на себе мощь Луань Дунь, они теперь осознали, что заперли на Лотосовом пике такого же зверя, по силе не уступающего наместнице севера. И этот демон подчинялся только Мо Хэ.

Ши Ци прочистил горло и продолжил, сделав вид, что ничего не произошло:

– Однако сейчас Чэньси находится в смертельной опасности. Я активировал формацию Семи звезд, но даже с моими силами она скоро потеряет мощь. Я уже чувствую, как мое золотое ядро покрылось трещинами, и скоро формация рухнет.

Се Юньци покосился на этого старика, который одной ногой стоял в могиле и при том вел себя достойно. Кажется, среди этих никчемных праведных заклинателей еще остались люди, на которых орден мог положиться. Правда, им осталось недолго. В глазах Се Юньци снова появилось презрение, и он отвернулся к окну. Тугой узел тревоги скручивал его нутро, и демон, который в жизни не сталкивался со столь продолжительным беспокойством, не знал, как на нее реагировать. Ему хотелось одновременно убить всех в этой комнате, а потом вырвать сердце из груди Мо Хэ – и при этом сровнять с землей какую-нибудь гору, дабы выпустить пар. Ни то ни другое не представлялось сейчас возможным, поэтому он посмотрел на Лу Уюэ, который тихо пил чай, сидя в глубине комнаты. Его присутствие было гораздо более незаметным, чем у некоего достопочтенного, но Се Юньци знал, что означает его нахождение здесь.

И юноше это еще больше не нравилось.

– Необходимо как можно скорее эвакуировать учеников. За Багровой скалой есть духовная пещера, ее задняя стенка кристаллическая и тонкая. Если ее пробить, то обнаружится проход в глубины Ишань. Пройдя сквозь гору, можно попасть на тропу. Нужно немедленно выслать этим путем учеников на случай катастрофы, чтобы избежать жертв. Также следует связаться с остальными Великим орденами и Десятью кланами, среди учеников Чэньси немало их отпрысков. Я уверен, что они не откажут в помощи, если вежливо попросить, – размеренно проговорил Мо Хэ. Казалось, что все это он давно обдумал, и старейшины, до того напоминавшие стаю драконов без вожака, вдруг обрели уверенность в том, что Чэньси удастся пережить бедствие. – Пусть старшие ученики сопровождают тех, кто послабее, а как только покинут барьер, тут же пошлют сигнал о помощи.

– Да-да, верно, – закивал Кунь Вэйжань, лишь теперь узнавший, что в ордене есть тайный ход, о котором ему не было известно. Ему удалось отбросить леденящую душу мысль, что случилось бы, обнаружь ход враги или – того хуже – непослушные ученики, и сосредоточиться на главном. – Я возьму на себя организацию.

– Спасибо, старейшина Кунь, – кивнул Ши Ци. – Мой старший ученик Бао возьмет на себя управление Рассветным пиком после моей кончины. В дальнейшем новый глава сможет назначить другого старейшину, – с этими словами он посмотрел на Мо Хэ, но тот лишь равнодушно улыбнулся, будто не понял намека.

– Тогда вам следует поторопиться, – кивнул Мо Хэ.

– Вам? – шепнул кто-то, и в тихой комнате звук разнесся слишком громко.

Ши Ци выпрямил спину.

– Даочжан Сюаньи, за отсутствием других наследников вы, как единственный оставшийся соученик главы Вэня... должны... вернее, могли бы... повести орден...

Мо Хэ приподнял брови, делая непонимающее лицо.

– Я был исключен из ордена главой Вэнем.

– Все это глупая ошибка! – тут же яростно отозвался старик. – Кроме вас некому сейчас занять пост главы Чэньси и спасти орден! Только Бессмертная душа, сразившая предыдущего Владыку демонов, может уберечь Чэньси – и весь мир заклинателей – от нового Владыки.

Воцарилась тишина, в которой послышался презрительный смешок. Се Юньци повернулся к этим лицемерным старейшинам и спросил:

– Тогда какую роль почтенные старейшины отводят в будущем прекрасном мире мне?

Ши Ци многое повидал на своем веку, но никогда не вел переговоров с демоном. Само пребывание с Третьим господином в одной комнате он сносил с трудом и лишь из уважения к даочжану Сюаньи. Торговаться с демоном сейчас – когда он поставил жизнь на кон, чтобы отбиться от сестры этого паршивца... Лицо Ши Ци вытянулось и помрачнело.

Но вопрос был резонный. Они просили даочжана Сюаньи снова сыграть роль спасителя мира, но тот уже показал, что защищает этого демона. Что будет после победы над наместником севера? Не станет ли этот Третий господин новым поветрием Поднебесной? Не превратят ли они одну беду в другую?

Ши Ци переглянулся со старейшинами и посмотрел на Мо Хэ, но тот молчал, будто предлагая им самим принять решение. Он безмятежно смотрел на них, ни капли не волнуясь, такой же равнодушный, как горные пики за окнами.

– Если... – наконец проговорил Ши Ци сквозь зубы, с трудом выплевывая эти слова, – наместник востока окажет помощь Чэньси в борьбе, то мы не станем выдвигать обвинений и готовы...

– Старикан, ты думаешь, что можешь удержать меня здесь? – насмешливо спросил Се Юньци, и тени заклубились по краям комнаты, обволакивая свечи. Вся мощь Третьего господина – вся его подавляющая аура – вдруг обрушилась на неподготовленных заклинателей, и даже Ши Ци чуть сгорбился, а на лбу выступил холодный пот. – Что мне ваше прощение? Чэньси виновен в гибели моего клана – я вправе потребовать кровавый долг, но из уважения к даочжану не стал этого делать. Вам следует опуститься на колени и поблагодарить этого достопочтенного за милость!

Красный огонь вспыхнул в глазах демона, но затем Мо Хэ прочистил горло, и тьма, будто подчиняясь этому тихому звуку, убралась восвояси. Пламя снова задрожало, освещая комнату.

– Мирный клан Сюэ из яо в самом деле был несправедливо обвинен и казнен на основании пророчества, сделанного моим Учителем и неправильно интерпретированного главой Вэнем. Он решил действовать наперед, что привело к гибели невинных, – сказал Мо Хэ. – Сюэ Юньци – единственный выживший клана Сюэ, и он имеет право получить объяснения. Надлежит провести расследование этого дела и наказать всех виновных, если они еще живы. Я считаю, что мы слишком долго воспринимали яо как зло и даже стали называть их демонами, однако мир меняется, и сейчас один из этих демонов рядом со мной, и я готов поклясться, что за все время нашего знакомства он никогда не совершал зла и даже помог мне в битве во Втором дворце, а также спас мою ученицу. Если судить по меркам праведного мира, Юньци – настоящий герой.

Неожиданная речь застала всех присутствующих врасплох. Ши Ци и старейшины изумленно уставились на даоса, полагая, что он сошел с ума, и даже Се Юньци округлил глаза, гадая, не разрушил ли Разъедающий душу порошок мозг этого Мо. То, как легко он перевернул с ног на голову многовековые устои, будто обсуждал смену сезонов, заставило кожу Се Юньци покрыться мурашками, а в душе расцвело невиданное ранее чувство.

Никто... никогда так не заступался за него. Пусть даже это лишь горстка старейшин, но Мо Хэ открыто назвал его героем и потребовал для него справедливости.

Подлинный даочжан Сюаньи, несущий истину.

– Это... – Ши Ци ошеломленно переваривал информацию, не смея сказать что-то опрометчивое. – После битвы мы непременно донесем эту информацию до Совета орденов и кланов. Если я буду еще жив, то клянусь, что восстановлю доброе имя господина Сюэ.

Губы Се Юньци изогнулись в насмешливой ухмылке. Клятва умирающего старика – вот что он получил, потрясающе!

– Мне это не нужно, – фыркнул демон. – Ни ваши извинения, ни ваше оправдание. Вам лучше извиниться перед ним.

Он посмотрел на Мо Хэ, и в полутьме его глаза казались сияющими от эмоций, что клубились в них, а быть может, это отражалось пламя свечей. Юноша даже не заметил, как старейшины поклонились и ушли, получив то, что хотели.

Он не отрывал взгляда от человека, сидящего на кровати: прямая спина, неизменная алая лента в черных волосах, потрепанный простой халат и неподвижное, спокойное лицо. Великий человек, великая личность, ставшая символом эпохи.

Грохот заставил Се Юньци очнуться от оцепенения. Он повернул голову и увидел Лу Уюэ, растянувшегося на полу. В левой руке тот держал шкатулку, чудом не уронив ее на пол. Цокнув языком, Се Юньци по доброте душевной помог лекарю подняться.

– Как в вашем возрасте, дядюшка Лу, вы все еще такой неуклюжий? – пробормотал он.

Лу Уюэ бросил на него убийственный взгляд и повернулся к Мо Хэ.

– Надеюсь, ты закончил обдуривать этих бедолаг и объяснишь мне, что ты такое задумал?

Мо Хэ вскинул на него глаза.

– Ты очистил пилюлю Запирания ян? – спросил он.

Лу Уюэ подошел к нему со шкатулкой в руках и осторожно приоткрыл ее. Тяжелая иньская энергия пилюли докатилась даже до Се Юньци, стоящего в нескольких шагах.

Мо Хэ пристально посмотрел на большую, точно жемчужина, пилюлю странного серебристого цвета. Она переливалась и словно высасывала свет из комнаты, поэтому Лу Уюэ поспешно закрыл шкатулку.

– Слишком тяжелая энергия инь, – сказал он. – Даже моя чистая янская ци с трудом удерживает пилюлю в шкатулке. Я не понимаю, зачем она тебе и как может помочь с двойным ядром. Как лекарь, я полагаю, что поглощение пилюли мгновенно иссушит янскую ци праведного заклинателя и лишит жизни, да еще и велика вероятность обращения в голодного призрака. Что ты, гуй тебя раздери, задумал? Если ты думаешь, что я позволю тебе проглотить этот яд, то серьезно ошибаешься. – Лу Уюэ властно скрестил руки на груди и мрачно посмотрел на Мо Хэ. – Очевидно, что ты обманул Вэнь Цзеши!

Се Юньци мало разбирался в пилюлях, но слова лекаря ему были понятны: поглощение пилюли было смертельно для праведного заклинателя. Беспокойство стало еще сильнее, захлестывая его с головой, и юноша шагнул ближе.

– Ты не сможешь подавить эту иньскую энергию, да и зачем тебе двойное ядро, если ты на стадии Бессмертной души?! Твое тело просто не выдержит больше этих издевательств! – вспылил Лу Уюэ, не услышав ответа. – Как твой лечащий врач, я не позволю этого. Я создал пилюлю, и я же могу ее уничтожить!

Се Юньци сделал еще шаг вперед, вдруг вырывая ледяную шкатулку из рук лекаря. Тот от неожиданности даже не успел ничего сделать.

– Зачем это нужно? – резко спросил молодой человек у Мо Хэ, который все еще молчал. – Зачем тебе иньская пилюля? Я думал, это уловка для Вэнь Цзеши.

– Нет, – Мо Хэ посмотрел на них обоих и медленно проговорил: – Двойное ядро – это совсем не то, о чем думал Вэнь Цзеши. Это теория, разработанная Дэ Цзэшанем много лет назад...

Согласно изначальной концепции Дэ Цзэшаня, найденной Мо Хэ в его дневниках, демоническое ядро поглощало природную ци и делало ее темной и иньской. Особая техника помогала собирать природную ци в ее изначальном виде – светлом и янском – и соединять в золотом ядре с темной. Подобное в теории могло привести к созданию двойного ядра, способного использовать как светлую, так и темную ци. Однако на деле для демонов результат этой техники оборачивался болезненными последствиями – янская энергия обжигала меридианы и ядро и наносила внутренние повреждения. Дэ Цзэшань долго бился над этим вопросом, пока не пришел к выводу, что принимать и отдавать светлую ци нужно добровольно, чтобы снизить порог привыкания, а затем уже каким-то образом следовало запереть светлую ци в ядре и не разрушить его. Он перепробовал множество вариантов, экспериментировал с лекарствами, но в итоге пришел к выводу, что цена слишком высока. К тому же ему не удалось заполучить Призрачный лотос, ключевой ингредиент пилюли Запирания ян, которую он придумал, поэтому он отказался от этой идеи и обратился к другим – преобразованию природной ци в темную. Поглощение изначально темной ци существенно облегчало процесс совершенствования для демонов, а о вознесении можно было подумать и потом.

Только вот времени ему на это не хватило, и его жизнь трагически оборвалась в руках Мо Хэ.

– Дэ Цзэшань считал, что двойное ядро – это ключ к вознесению для яо, – подытожил Мо Хэ, не обращая внимания на потрясенные лица обоих. – И я склонен согласиться с ним, потому что есть одно доказательство – пророчество, произнесенное моим Учителем.

– Пророчество? – охрипшим голосом переспросил Се Юньци.

– Да, Юньци, то самое пророчество, которое запустило всю эту историю. – Мо Хэ устало вздохнул. – Что именно думал о нем Учитель, я не знаю, но Вэнь Цзеши точно ошибся. Теперь же, имея обе части дневника Дэ Цзэшаня, я понимаю, что именно оно значило:

Порок Небес – это ты, Юньци. Потому что демоническая природа противна Небесам, и они не позволяют яо вознестись. Но иньянское ядро – это лазейка, придуманная Дэ Цзэшанем, полутьма-полусвет, не демон и не праведный заклинатель. Тьма и свет подчинятся двойному ядру и откроют тебе путь на Небеса.

Се Юньци ошеломленно округлил глаза, не зная, что сказать. Он не мог осмыслить слова Мо Хэ: почему тот говорит, что вся история – от прежнего Владыки демонов до настоящего – сводилась в этой точке, в нем самом? Что триста пятьдесят лет назад один человек придумал теорию, безумную и невыполнимую, и одна эта мысль заставила Небеса испугаться. Учитель Мо Хэ, видящий ход небесных светил, получил предупреждение. Его ученик самолично выбрал одного из четырех детей, истребил его клан и тем самым сделал демона пороком Небес. А его второй ученик принял этого демона в ученики и научил поглощать светлую ци, наставляя на праведном пути. Колесо судьбы набирало свой ход, а все они – Дэ Цзэшань, Учитель, Вэнь Цзеши, Мо Хэ, Се Юньци – стали камнями на этой огромной доске для вэйци.

– Но ведь нас родилось четверо, это мог стать любой из нас, – хрипло проговорил юноша. – Почему я?

Мо Хэ слабо и горько улыбнулся.

– Кто знает? Человеческая судьба связана с Небесами. Я и сам лишь недавно понял, что человек слишком мал, чтобы идти против судьбы.

– Чушь! – процедил Лу Уюэ. – Если бы ты верил в судьбу, то не боролся бы с ядом столько времени. Если бы я верил в судьбу, то давно бы умер! Синьчжи, прекращай морочить мне голову. Я вижу, к чему ты ведешь: что пилюлю должен проглотить демон, чтобы сформировать двойное ядро. И ты веришь, что таким образом он победит. Но как иньская пилюля поможет его демоническому ядру? Синьчжи!

Се Юньци наконец тоже осознал изъян в этом плане. Пусть сам он был не против прорвать оковы демонической сути и стать первым яо, способным вознестись, при сложении иньской энергии и демонического ядра вряд ли что-то получится. Его тело больше не отвергало светлую ци благодаря двойному совершенствованию с Мо Хэ, а с помощью пилюли он теоретически мог запереть янскую энергию в ядре. Но где взять столько светлой ци, чтобы можно было бы противопоставить ее демонической энергии и создать хрупкий баланс? Только если...

Се Юньци вдруг в ужасе отшатнулся, во все глаза глядя на Мо Хэ.

– Нет, – выпалил он. – Нет! Гуй тебя раздери, треклятый черепаший даос!

Лу Уюэ обернулся на него, затем посмотрел на Мо Хэ и тоже что-то понял. Он открыл рот и прижал к нему ладонь, будто не мог поверить в эту догадку.

Мо Хэ продолжал неподвижно сидеть на кровати, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Этот достопочтенный не для того столько сделал, чтобы... чтобы... – Се Юньци потерял дар речи, не в силах поверить, что весь его путь вел сюда. Страх и обида взметнулись в душе, а Лу Уюэ между тем стиснул кулаки.

– Вот как ты решил, – тихо проговорил лекарь, глядя на своего старинного друга. – Ты изначально так и задумывал. Узнав о гибели Вэнь Цзеши, я, признаюсь, обрадовался, что ты наконец отбросишь эти мысли, но... Если таков твой выбор, то, видимо, ничто больше не сможет тебя переубедить.

Легкая самоуничижительная улыбка появилась на губах Мо Хэ.

– Спасибо за помощь, мой добрый друг, – проговорил он.

Лу Уюэ возвел глаза к потолку, и в них блеснули слезы. Явно сдерживая себя, он вдруг опустился на колени и трижды поклонился Мо Хэ.

Затем Лу Уюэ поднялся, отряхнул полы халата и сказал:

– Дружба с тобой была для меня честью, Синьчжи.

Затем, больше ничего не добавив, он стремительно вышел из комнаты, в кои-то веки не споткнувшись и ничего не сбив, и захлопнул дверь. Тонкий слух Се Юньци уловил сдавленные всхлипы по ту сторону и удаляющиеся шаги.

В комнате воцарилась мрачная тишина. Ни пение птиц, ни скрип деревьев не нарушали ее, будто все вокруг замерло. Лишь прерывистое дыхание Се Юньци раздавалось в комнате.

Глава 85. Этот даос желает умереть

– Юньци, – после долгой паузы проговорил Мо Хэ.

Се Юньци молчал, не в силах посмотреть на даоса. Взгляд юноши устремился за окно, где царила непроницаемая тьма, несмотря на раннее время.

– Юньци, взгляни на меня, – повторил проклятый даос, и сердце Се Юньци, о котором он никогда не вспоминал, кольнуло болью.

– Не хочу, – резко отозвался он, будто обиженный ребенок. Пальцы сжимали шкатулку, которая была ледяной на ощупь, и он со злости чуть не швырнул ее на пол, но сдержался.

Тихий смешок раздался в комнате.

– Сколько тебе лет?

– А тебе? – Се Юньци гневно развернулся, смотря прямо на этого паршивого даоса. – Сколько тебе лет, Мо Хэ? Почему ты ведешь себя так, будто геройствовать тебе еще по возрасту? Не кажется ли тебе, что ты староват для этого? Дряхлый старикан, который только и умеет, что брюзжать и копить серебро, потому что новое ханьфу себе позволить не может! Великий даочжан Сюаньи, спаситель праведного мира – как же! Да тебе Вэньвэнь штопает рубаху по десять раз, а верхний халат подарен Лу Уюэ. И при этом нос крутишь от плохого чая – не кажется ли тебе, что ты слишком привередлив? Это же просто какие-то листья! Черепаха, которая три века пряталась, а теперь решила поиграть в героя? Собирай свои жалкие старые кости и проваливай через Багровую скалу, дай молодым разобраться друг с другом!

Мо Хэ молча взирал на него, не перебивая, будто давал выговориться. Это сдержанное поведение только сильнее вывело Се Юньци из себя. Тяжело дыша, он сделал шаг к даосу, потом отшатнулся и поднял руку со шкатулкой, чтобы швырнуть ее в Мо Хэ.

– А что, если я уничтожу эту дрянную пилюлю прямо сейчас? – На второй ладони Се Юньци вспыхнул красный огонь. – Плевать мне на Чэньси и праведный мир, почему я должен помогать им – и такой ценой?! Ты так решил очистить мое имя и объединить людей и демонов? Я тебе скажу: ничего не выйдет, Мо Хэ! Я не хочу исполнять пророчество!

– Но ты все еще хочешь трон Владыки демонов? – спросил его Мо Хэ.

– Закрой свой рот! – проревел Се Юньци, будто Мо Хэ наступил на его больную мозоль. От крика, казалось, задрожали сами стены павильона, и тени сгустились вокруг фигуры демона. – Ты думаешь, что это для меня важнее всего? Почему ты делаешь вид, что ничего не понимаешь? Тупая черепаха!

Мо Хэ невозмутимо улыбнулся. Он сидел на кровати и смотрел в глаза Се Юньци, а тот тяжело дышал, пытаясь подавить злобу. Беспомощность и бессильная ярость бушевали в его душе. Он чувствовал, что все его слова бесполезны, и от этого злился еще больше. Но не мог же он просто ударить Мо Хэ, чтобы выбить эти мысли из его головы?

После долгого молчания Мо Хэ заговорил. Тон его был размеренным и спокойным, словно он давно готовил эти слова, и вот представился шанс их произнести:

– Когда я был молод, то преследовал высокие идеалы. Мне казалось, что быть заклинателем – это не просто стремиться к вознесению, но и помогать людям. Затем... когда был примерно в твоем возрасте, я разочаровался в мире заклинателей и решил пойти своим путем. Я дал обещание своему чжицзи, что позволю демонам в Огненной пустоши сформировать свое Дао. Я установил границу и запретил ее пересекать. Наивно считал, что так я выполню обещание и отдам свои долги – и ему, и праведному миру. Выбрал безопасный срединный путь и даже перестал причинять вред живым существам, а потому изучил буддийские сутры, формации и иные способы умиротворения духов. Я пытался помочь и оплатить кровавые долги... Но я ошибся. Оказалось, что, даже находясь вне праведного мира, я все равно остаюсь в долгу перед ним. Сколько жизней было потеряно из-за моей нерешительности? Сколько ошибок я совершил, пытаясь все исправить? Смешно – все мои идеалы, все убеждения оказались ложью. В конечном счете все, что я делал последние триста лет, – это жалел себя. Разве не глупо? Если, кроме этого, у меня больше ничего нет, то зачем такая жизнь?

Се Юньци чувствовал, как невидимая рука сжала его горло. Он с трудом выдавил:

– А как же Вэньвэнь?

Мо Хэ сделал паузу, и взгляд его смягчился.

– Моя малышка, моя А-Вэнь... Но она уже выросла и стала такой самостоятельной. Теперь она знает правду о своем происхождении и знает, что ее семья жива. Я зря так долго скрывал от нее прошлое – все из-за моей эгоистичности, моего нежелания снова оставаться одному. Теперь же она сможет воссоединиться с кланом Су. Она справится и без такого бесполезного и жалеющего себя Учителя, который так и не смог дать ей ничего, кроме сожалений. Сильные люди говорят, что ни о чем не жалеют. Но я жалею – столь о многом, что, представься мне шанс, я бы изменил все. А быть может, я бы просто покончил с собой еще давно, чтобы не видеть всего этого.

Эти слова привели Се Юньци в ужас. Сколько бы испытаний ни подкидывала ему самому жизнь, он никогда не задумывался о самоубийстве и не жалел о своих поступках. И он вдруг осознал, что темнота души Мо Хэ намного глубже, чем юноша думал, что этот спокойный взгляд и бездонное тихое море в глазах – не следствие преодоленных бурь и тревог, а результат лишь усталости от самой жизни, обремененности ответственностью, что пытались навязать Мо Хэ окружающие. Может, поэтому он с такой легкостью для скупца пообещал последнее, что у него было, Юньци – свою жизнь.

Се Юньци крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в плоть.

– Почему я?

Мо Хэ поднял на него глаза, окинул взглядом и опустил ресницы.

– Ты... я всегда верил, что мир не черно-белый, что демоны – не зло во плоти, а яо могут спокойно сосуществовать с людьми. Шаньцзю тоже в это верил и умер за это. Можно сказать, – усмехнулся даос, – я просто иду его же путем.

– И теперь ты станешь мучеником и сделаешь убийцей меня? Какой же ты бессердечный и черствый человек, – выплюнул Се Юньци сквозь зубы.

Мо Хэ не ответил, лишь поджал губы, не отрицая этого.

Наконец он медленно поднялся, взмахнул полами халата и изящно опустился на колени перед Се Юньци. Тот так оторопел, что забыл, как дышать, а ци в его меридианах взметнулась, и глаза налились кровью. Великий даочжан Сюаньи вот так просто опустился перед ним на колени.

– Се Юньци, я не смогу выйти на бой, потому что мое тело на грани. Поэтому умоляю тебя забрать мое золотое ядро и взамен спасти Чэньси от демонов.

Никогда в жизни никто не умолял Се Юньци вот так убить себя. Когда-то, два года назад, Третий господин хвастался перед слугами, что легко одолеет даоса и заставит молить о смерти. Что он будет его пытать, а потом вырвет золотое ядро и оставит умирать. Да, заклинатель мог выжить без золотого ядра, – но разве оставил бы злобный демон, наместник востока, его в живых?

Прошло всего два года – миг для совершенствующегося, – а позиция Се Юньци полярно изменилась. Состояние Мо Хэ доказывало, что извлечение ядра, даже самое аккуратное и бережное, тут же развеет в прах его тело. Разъедающий душу порошок без сдерживания ци уничтожит кости и плоть даоса. И Мо Хэ, и Се Юньци, и, конечно, Лу Уюэ это понимали. Даос предлагал себя в качестве эдакой «печи для совершенствования», дабы погибнуть за праведный мир и отпустить свою душу на покой. Сразиться сам он больше не мог и решил возложить эту ответственность на Се Юньци.

Бессильная ярость заставляла сердце демона биться неровно, и ему показалось, что у него скоро начнется искажение ци. Он рявкнул:

– А ты подумал, что буду чувствовать я? Когда ты умрешь, отдав всего себя на растерзание демонам и положив жизнь на защиту праведного мира? Что буду чувствовать я, приняв твое ядро в знак смирения! Ты знаешь, что под коленями мужчины золото? Ты встаешь на колени, чтобы разжалобить меня? Но есть ли в твоем сердце хоть капля сострадания ко мне? Бессердечный даочжан Сюаньи! Люди говорят, что ты добродетелен, точно Будда, но ты бесконечно жесток к себе – и ко мне.

Мо Хэ слабо приподнял уголки губ, и его лицо сейчас показалось Се Юньци таким смиренным и одухотворенным, что, стоя на коленях, даос походил на бессмертного, поверженного с Небес. Прекрасный, измученный и павший.

Се Юньци до боли стиснул зубы, а глаза почему-то начало печь.

– Есть ли хоть что-то в твоей жизни, чем ты по-настоящему дорожишь? Что ты хотел бы защитить любой ценой? Я никогда не задумывался об этом, потому что после гибели моей семьи у меня никогда такого не было. Ты настолько равнодушный человек, бессердечный и холодный, так почему рвешься пожертвовать собой ради мира? Кем ты себя возомнил?

Губы Мо Хэ дрогнули, но он не нашелся с ответом. Тогда Се Юньци тяжело бухнулся на колени рядом с ним и крепко обнял Мо Хэ, будто удав, обернувшийся вокруг своей жертвы. Зарывшись в плечо даоса, Се Юньци с содроганием заметил, каким тот стал худым и слабым. Будто огарок свечи на ветру.

– Тогда я сделаю это за тебя, – глухо проговорил он, наконец спрятавшись от пронзительного взгляда Мо Хэ. – Я буду дорожить тобой и защищу твой мир, твой орден и тебя. Но ты обязан дождаться меня и отблагодарить. Обязан, слышишь? Дорожи своей жизнью, как дорожишь этим проклятым миром.

Мо Хэ открыл рот, но слова не шли. Вся решимость и обреченность, что он чувствовал все эти годы, разом схлынули, оставив только тихую боль в глубине сердца. Чужое тело было слишком настоящим, чужие руки – такими крепкими, что, даже будь он на пике могущества, не смог бы отцепить от себя этого молодого демона.

Мо Хэ запрокинул голову к потолку, покорно позволяя обнимать себя. В конце концов он выбрал освободиться от боли и страданий, сомнений и оков, но кто-то продолжал цепляться за него столь отчаянно и смело, будто не представлял жизни без него. Кто-то заливал его старый халат слезами, думая, что Мо Хэ не чувствует. Кто-то отказался от своих устремлений, мести и даже гордости, опустившись рядом с ним на колени.

Кто-то зачем-то глупо пытался удержать его в этом бренном мире.

По щеке Мо Хэ тихо скользнула слеза и исчезла в волосах на виске.

Он всегда считал, что встречам и расставаниям смысл придают люди, как и тем, кого они встречают. Не будь у людей чувств – и каждая встреча была бы похожа на случайную, мимолетную, ничего не оставляющую в памяти и сердце. В жизни Мо Хэ было немало судьбоносных встреч и расставаний, и он пообещал себе поставить точку. Но жизнь снова и снова выбирала за него.

* * *

До падения защитного барьера оставалось всего ничего, и Се Юньци явственно ощущал, как время утекает сквозь пальцы. Поэтому первым делом, когда один паршивый даос согласился с его планом, он связался с Сяо Шэ, который, должно быть, позабыл, как выглядит его хозяин, и совсем распустился. В поверхности духовного кристалла долго не появлялось его мужественное лицо, и Се Юньци, и так не отличавшийся терпением, рявкнул, как только кристалл засветился:

– Какого гуя этому достопочтенному пришлось так долго ждать?

– Господин, – Сяо Шэ по ту сторону выглядел помятым, а под глазами все еще лежали тени, – прошу прощения.

Се Юньци не стал продолжать ругаться и спросил:

– Где Ин Тао? У меня для него задание.

Сяо Шэ замялся. Он покосился куда-то вбок, а затем поджал губы.

– Что? – приказным тоном спросил Се Юньци, чувствуя скребущуюся внутри тревогу.

– Сяо Тао очень пострадал в битве в Третьем дворце, его золотое ядро было повреждено. Я использовал все пилюли, что были у меня в запасе, но, когда Первый господин напал на Синьань, я сразу же ускользнул, так что сейчас мы скрываемся в горах Ишань. Однако сяо Тао еще не восстановился и до сих пор не очнулся.

Это означало, что Ин Тао по-прежнему находился в форме растения, и это расстраивало планы Се Юньци. Он покосился на сидящего в позе лотоса даоса и хмуро спросил:

– А ты сам?

– Я почти в порядке, господин, приказывайте, – кивнул Сяо Шэ. Се Юньци был уверен, что это не так, но не стал допытываться. Сяо Шэ знал свои пределы.

– Немедленно свяжись с кланом Сяо и попроси собрать всех яо и демонов, кто готов пойти за мной и прибыть к заднему склону Ишань. После победы над альянсом трех наместников я вознагражу их по совести.

Сяо Шэ хотел что-то сказать, но промолчал и лишь кивнул. Он знал, что и его господин прекрасно понимает, насколько нелепо это предложение. Третий господин вдруг оказался в опале своих братьев – и даже простейшая арифметика была не в его пользу. Кто согласится пойти за ним в такой ситуации? Демоны никогда не сбивались в армии, а альянсы были хрупки, как первый лед на реке: стоит кому-то начать сдавать, и остальные тут же готовились разорвать его на части. Таким было царство демонов, и вчерашний наместник сегодня становился пищей для тех, кто еще недавно стоял перед ним на коленях.

Луань Дунь силой и хитростью запугала Тао У и Те-эра, а остальные служили ей, потому что сейчас она была могущественнее всех. Но Второй и Четвертый братья отвернутся от нее, как только она даст слабину, Се Юньци был уверен. До поры до времени они будут сохранять нейтралитет, так что главную угрозу для Се Юньци представляла Первая сестра.

Но были еще полчища мелких демонов, которые мешались под ногами. Раз он решился защищать Чэньси ради Мо Хэ, то, когда барьер падет, Третьему господину придется остановить эту армию.

А в его войске было: одно спящее дерево, одна обезьяна, слабая девчонка, только оправившаяся от ранения, и лекарь-неудачник, способный споткнуться о собственные ноги. Се Юньци не знал, получится ли у него создать двойное ядро и какой мощью он будет обладать, но кто-то должен был прикрыть его тыл, а праведным заклинателям он не доверил бы даже присмотреть за дверью нужника.

– Постарайся убедить их, – наконец проговорил Се Юньци. – Попроси отца от моего имени. А ты тем временем должен помочь ученикам Чэньси благополучно покинуть Ишань. Прикрой их демонической ци, чтобы Луань Дунь подумала, будто это ее приспешники. Сейчас Мо Хэ расскажет тебе, куда выходит тайная горная тропа. – Без лишних слов он сунул кристалл в руки даосу.

Сяо Шэ впервые в жизни оказался лицом к лицу с легендарным даочжаном, о котором столько слышал. Тот спокойно взирал на него без всякого презрения и ненависти, присущих всем праведным заклинателям.

– Господин Сяо, верно? – проговорил Мо Хэ. Он уже пришел в себя после эмоционального разговора и теперь снова собрался, став сдержанным и равнодушным. – Приятно наконец познакомиться.

– ...И мне, – тупо ответил Сяо Шэ, чувствуя странное смущение. – Наконец?..

Се Юньци вскинул брови, глядя на Мо Хэ.

– Думаешь, эти твои слуги скрываются лучше тебя? – ответил вопросом на его невысказанный вопрос Мо Хэ и тоже вскинул брови.

Признав поражение, Се Юньци фыркнул и отвернулся, распахивая шкатулку.

Пока Мо Хэ рассказывал великую тайну Чэньси какому-то демону, нарушив при этом, наверное, с десяток правил и еще парочку раз предав орден, Се Юньци наблюдал за переливающейся поверхностью пилюли Запирания ян. Он чувствовал холод, исходивший от нее, но при этом и силу – пилюля, казалось, манила его, однако в то же время пугала. Се Юньци понимал, что большая часть его страха проистекала из самого процесса поглощения пилюли, и он все еще надеялся, что этого не случится.

Недавний эмоциональный разговор вывернул его душу наизнанку, и Се Юньци обнаружил, что давно отбросил все маски в общении с даосом. Наверное, никогда в жизни он ни с кем не был так честен, но оказалось, что эта честность только причиняет больше боли. Он боялся задавать вопросы, потому что каждый следующий ответ мог подтвердить его худшие опасения.

Как он заставит этого человека жить дальше? Можно ли вообще заставить кого-то выбрать жизнь, если тот уже все решил?

– Юньци, – окликнул его негромкий голос, и Се Юньци осознал, что в комнате наступила тишина. Мо Хэ протягивал ему потухший кристалл. Настроение демона тут же стало еще мрачнее. Он забрал кристалл и, поднявшись на ноги, взглянул в окно и тяжело вздохнул. Там все еще царила тьма, но он чувствовал колебания темной ци в воздухе, которые означали, что вскоре барьер падет и орден останется беззащитным перед лицом демонического войска.

– Почему ты вообще веришь, что я спасу Чэньси, а не объединюсь с Первой сестрой, чтобы растоптать все, за что ты борешься? – вдруг спросил юноша, глядя во тьму.

– Потому что я верю, что ты поступишь правильно.

– Что такое правильно? – Се Юньци резко обернулся к даосу. – Никто не учил меня этому, никто не объяснял моральные нормы и правила. Я пришел из мира, где все эти правила не важны, где каждый готов ополчиться на брата и убить отца. О каком «правильно» ты говоришь? Думаешь, год в твоем обществе может перевоспитать мою суть? Ты всерьез полагаешь, что в черной краске можно стать черным, а в желтой – желтым? Тогда почему ты сам все еще столь наивен и чист? Почему этот проклятый грязный мир растоптал тебя, окрасил в красное твои одежды и превратил в послушное оружие праведного мира? Ты лицемер, Мо Хэ, а я – подлый обманщик, злобный демон. Как мы можем спасти мир?

Мо Хэ вдруг улыбнулся.

– Потому что я вижу тебя. Я верю тебе. Я доверяю тебе.

Се Юньци до боли стиснул зубы, будто решаясь, а затем полез в свой мешочек-цянькунь и высыпал на одеяло рядом с Мо Хэ его содержимое. Здесь было золото, одежда, духовные артефакты и орудия, а также множество фарфоровых бутылочек.

– Мое сердце с рождения находится с другой стороны, – глухо проговорил юноша, перебирая бутылочки и будто что-то ища. – Тетка говорила, что именно поэтому мои понятия добра и зла перевернуты, а моральные ориентиры сбиты. Она верила, что благодаря этому я вырасту настоящим Владыкой демонов. А я вырос предателем демонического мира. Все из-за тебя, паршивый даос.

Он поднял одну ярко-красную бутылочку и высыпал горсть огненных пилюль на ладонь, немного подумал и высыпал еще.

– Это самые лучшие пилюли клана Сяо, способные восстановить меридианы и лечить внутренние травмы. Я не знаю, как они подействуют на праведного заклинателя, но они должны не дать тебе умереть после извлечения золотого ядра. Не смотри свысока на клан Сяо – глава Сяо по навыкам не уступает Лу Уюэ, хотя и специализируется на ядах.

Вдруг чужая рука легла на его макушку и ласково взъерошила волосы.

– Нет нужды, – отказался Мо Хэ. – Сохрани их для себя.

Внутри Се Юньци все оборвалось, но затем в голову пришла отчаянная мысль.

– Скажи, что у тебя есть план. Скажи, что ты на стадии Преобразования души.

Мо Хэ опешил. Этот демон как будто совсем не собирался сдаваться, снова и снова придумывая способы сохранить ему жизнь. Тепло растеклось по сердцу Мо Хэ, и он нашел в себе силы ободряюще улыбнуться.

– Конечно, – сказал он. – Я постараюсь отделить бессмертную душу от золотого ядра и преобразовать ее в небесное тело при передаче тебе.

Се Юньци долго всматривался в его лицо, ища признаки лжи. Наконец, не найдя их, он выдохнул с таким облегчением, что Мо Хэ почувствовал укол вины.

– Все равно съешь это, – он снова протянул даосу пилюли. – Они укрепят твои меридианы и не дадут им разрушиться раньше времени. Я позову Лу Уюэ, чтобы он подпитывал тебя духовной ци до моего возвращения.

– Уюэ лучше покинуть орден, – покачал головой Мо Хэ. – Я надеюсь, что он позаботится о Вэньвэнь во время битвы и уведет ее.

Се Юньци поджал губы, но не стал возражать.

– Хорошо.

Будто в подтверждение того, что у них совсем не осталось времени, Лотосовый пик содрогнулся. Духовный кристалл Мо Хэ засветился, и на его поверхности отразилось взволнованное лицо Ши Ци.

– Даочжан, я больше не продержусь, – с трудом проговорил он. – Барьер вот-вот падет, а ученики только покидают орден. Старейшины смогут задержать демонов еще немного, но не более. Мы умоляем даочжана и почтенного наместника востока помочь Чэньси.

Се Юньци фыркнул. Как они заговорили, когда времени не осталось!

– Я понял. – Мо Хэ кивнул и перевел взгляд темных глаз на Се Юньци. – Я слишком болен, но Юньци присоединится к битве через полшичэня, вы сможете продержаться столько времени?

На лице Ши Ци промелькнула досада, но быстро испарилась. Какие бы слова он ни использовал, ему так и не удалось вынудить Бессмертную душу сразиться за Чэньси, и все, что он мог, – это принять помощь демона, которого подсовывал ему Мо Хэ.

– Да, – мрачно сказал он, и кристалл потух.

Мо Хэ хотел отложить его, но помедлил.

– Дай мне пару мгновений побыть одному, – попросил он, обращаясь к Се Юньци.

Боль скручивала внутренности того так, что ему стало плохо. Он нехотя поднялся и вышел из комнаты, давая даосу пространство. Наверное, тот хотел оставить какое-то послание Гу Вэньвэнь или Лу Уюэ – одним Небесам известно, что даос намеревался им сказать. Се Юньци подпирал стену снаружи и оцепенело смотрел в одну точку, превратившись в каменную статую. Тянулись мгновения, вокруг царили тьма и тишина, и лишь вдалеке раздавались раскаты грома и виднелись всполохи света. Земля под его ногами слегка подрагивала, предвещая скорую битву.

Досчитав до ста, Се Юньци бесцеремонно вернулся в комнату и обнаружил, что Мо Хэ уже ждет его, сидя на кровати в позе лотоса. Прекрасный белый меч Цинсин лежал на одеяле перед ним, кровавая жемчужина ярко сияла в пламени свечей.

– Начнем.

Се Юньци уселся напротив и открыл шкатулку с пилюлей Запирания ян.

– Начнем, – мрачно отозвался он.

Глава 86. Отдать всего себя Дао^[87]

Когда Се Юньци был маленьким, то мечтал стать сильнее всех, чтобы отомстить. Когда он сделался старше и сразился с кучей демонов, то обнаружил, что битвы теряют для него свой вкус, и краски жизни будто померкли, а тяга к мести с годами поутихла. Ему было лень разбираться с делами в своем домене, он не занимался слугами, дворцом, и лишь перепалки с братьями вносили какое-то оживление в его пресную жизнь.

В Огненной пустоши Се Юньци всегда было скучно. Единственное развлечение там – это борьба за трон Владыки демонов и звание «порока Небес». Но даже ее он никогда не воспринимал всерьез, полагая, что и без того является сильнейшим, и когда грянет решающая битва, он точно победит. Потому он и предложил этот глупый спор ради развлечения, ведь жизнь какого-то там даоса для него не представляла никакой ценности. Он полагал, что шутя одолеет его, а потом завоюет трон.

А что дальше? Се Юньци никогда об этом не задумывался. Наверное, став единовластным правителем Огненной пустоши, он мог бы начать войну с праведными заклинателями, дабы наконец смыть кровавые долги. А может, и нет. Все зависело от того, как далеко заведет его скука.

Се Юньци никогда не думал, что однажды чья-то жизнь станет для него столь важна. Что чьи-то убеждения и идеалы перестанут казаться смешными. Что чьи-то самоотверженность и жертвенность охладят его жажду мести, которую он лелеял годами. Что когда-нибудь он будет завидовать прежнему Владыке демонов и желать занять его место в жизни одного человека, а не какой-то там трон.

Что золотое ядро, которое он так жаждал получить, кто-то добровольно преподнесет ему в ладонях и улыбнется. И что Се Юньци захочет отказаться от него, но не сможет.

Темная и светлая ци в комнате тесно переплелись, будто всегда были вместе. Ладони двух человек в комнате были плотно прижаты друг к другу. Се Юньци закрыл глаза, держа под языком ледяную пилюлю Запирания ян, готовый поглотить ее в любой момент.

Мо Хэ направил светлую ци по своим меридианам, собирая все в золотом ядре. То ярко засияло в его теле, отражая все могущество и силу, которых он достиг за долгие годы. А затем... он принялся безжалостно один за другим обрывать тонкие золотые меридианы, ведущие к его ядру. Каждая оборванная нить причиняла его телу немыслимую боль, и даос невольно нахмурился, чувствуя, как сначала левая нога, затем правая постепенно теряют чувствительность. Разъедающий душу порошок, будто ядовитая змея, вскинул свою уродливую голову и бросился захватывать ослабевшее тело. Но Мо Хэ не остановился, решительно обрывая одну за другой эти сверкающие нити, поддерживающие его тело.

Его одежда промокла от холодного пота, а ниже пояса он уже ничего не чувствовал, но Мо Хэ стиснул зубы, продолжая это самоубийственное дело.

Один за другим обрывались меридианы, яд иссушал плоть, и кости будто рассыпались в прах. Внутренние органы отказывали, и вскоре даосу стало тяжело дышать. Волосы Мо Хэ стремительно побелели и осыпались, точно снег – или пепел.

Казалось, что прошли часы, но промелькнуло лишь несколько мгновений. Наконец остался только меридиан сердца, что гулко и тяжело билось в его груди. Мо Хэ с трудом открыл глаза.

Вместо его ладоней остались лишь хрупкие кости, туго обтянутые иссушенной плотью. Он и представить не мог, как сейчас выглядел, – должно быть, просто дряхлый мешок с костями.

Се Юньци напряженно сидел перед ним с закрытыми глазами. Демон, которому Мо Хэ доверил исполнить свою последнюю волю. Которому он доверил все, что у него осталось.

Мо Хэ никогда не имел многого. Он привык обходиться почти без всего, потому что иначе у него могли это отнять. Он добровольно покинул орден, бывший его домом, отказался от славы и богатства и своими руками разрушил то немногое счастье, что у него было, потому что не мог поступить иначе. А потом он намеренно превратил себя в сухой лист на ветру, скитающийся по цзянху. Он считал, что больше не заслуживает даже толики радости, потому что недостоин ее. Так он наказывал себя за грехи.

Последние пятнадцать лет единственной радостью в его жизни была Гу Вэньвэнь. Потом появился этот демон. Мо Хэ до сих пор не понимал, как тот сумел прорвать все оковы, которые даос навесил на свое сердце и душу. Возможно, все дело в его наглости и самоуверенности.

Вероятно, молодость ничего не боится и ни о чем не сожалеет.

Мо Хэ забыл, что такое быть молодым. Его сердце стало тяжелым, точно камень, опутанный сотней узлов, которые никто не в состоянии разрубить. Его существование сделалось бременем для самого хозяина.

Мо Хэ был рад от него избавиться и обрести долгожданный покой.

Последним усилием воли он вытолкнул золотое ядро, обрывая единственную нить, связывающую его с телом. Последний меридиан со звонким щелчком оборвался – или даосу так показалось, потому что его уши потеряли слух за пару мгновений до этого. Его глаза потускнели, его легкие перестали дышать, его сердце, опутанное сожалениями и бесконечной ответственностью, прекратило биться.

За миг до того, как золотое ядро сильнейшего заклинателя эпохи оказалось в ладонях Се Юньци, Мо Хэ почувствовал укол сожаления.

Это чувство отличалось от привычных ему оков. Он сожалел, что обманул маленького демона. Сожалел, что заставил того принять тяжелое бремя ответственности, сожалел, что выставил его вперед, сыграв на привязанности. Сожалел, что у него не было запасного плана.

А потом его сознание померкло, и тело рассыпалось в прах.

Обжигающее золотое ядро притянулось к ладоням Се Юньци и вошло в средний даньтянь, повинуясь последней воле хозяина. Не встретив сопротивления, оно слилось с демоническим ядром, и Се Юньци, почувствовав, что миг настал, тут же проглотил пилюлю Запирания ян.

Его бросило в холод, будто он зимой упал в ледяной пруд, а затем сразу в жар. Глубоко погрузившись в духовное сознание, он наблюдал, как его золотое ядро темнеет, будто покрываясь темной броней, навеки запирая светлую ци внутри среднего даньтяня. Он поглощал чужое золотое ядро, такое обжигающее и яркое, а пилюля не давала светлой ци обратиться в темную. Две силы смешивались внутри него, и Се Юньци задрожал. Сама его суть яо подвергалась изменениям, но боли не было. Вместо этого он чувствовал, как переплетаются, соединяются потоки энергии, как растет его мощь и стремительно повышается уровень. Он молниеносно прорвался сквозь стадию Зарождения души, Бессмертной души и достиг поздней стадии Преобразования души, застыв в одном шаге от Вознесения. Все его тело содрогнулось, а кожа вспыхнула светом, заливая темную комнату. Се Юньци закричал, выпуская ци. Бурные потоки энергии закружились вокруг его фигуры – то ослепительно белые, то темнее ночи, похожие на два течения, которые никогда не соединялись.

Се Юньци распахнул глаза. Один глаз горел алым пламенем, а в радужке второго сверкало золото. В его среднем даньтяне медленно переливалось странное золотое ядро: оно становилось то темным, то золотым, и цвета менялись, не переставая.

Мгновение его взгляд был расфокусированным, а затем в нем мелькнуло ликование. Он посмотрел перед собой и непонимающе моргнул. Свет в глазах померк.

Мо Хэ больше не сидел перед ним. Вместо высокой и статной фигуры Се Юньци увидел лишь горсть пепла и ворох черных одежд. Жемчужина меча Цинсин потускнела, слепо глядя в потолок, точно потерявшая хозяина.

Взгляд Се Юньци изменился, и от пронзившей его душевной боли он схватился за грудь, не понимая, что это ничего не изменит. Только успокоившаяся ци в его меридианах взвилась, забурлила.

– Паршивый... даос, – прохрипел он.

Слезы потекли по щекам Се Юньци, и он глухо всхлипнул, вытирая их рукавом, а затем прикусил губу, подавляя рыдания. Он бережно поднял Цинсин и провел ладонью по костяным ножнам. Меч, будто мертвый, лежал на его коленях, и Се Юньци оцепенело тронул прах, увидел алую ленту, отдернул руку и вдруг взвыл, поднимая голову к потолку.

Се Юньци, наместник востока царства демонов, первым в истории Поднебесной создал полноценное иньянское ядро и тем самым изменил демоническое Дао навеки веков.

Мо Хэ, даочжан Сюаньи, величайший заклинатель эпохи, добровольно пожертвовал золотым ядром, чтобы изменить Дао всех яо, и отмыл все свои грехи. К сожалению, его тело, отравленное запретным ядом, не выдержало манипуляций, и он скончался.

Это был конец лета и начало великих перемен в мире заклинателей. Подул холодный осенний ветер, срывая листья с деревьев.

Глава 87. На небе не бывает двух солнц^[89]

Луань Дунь была в ярости. Тихая, кипящая ярость струилась под ее кожей, приводя во все большее безумие. С ранних лет она училась сдерживать хаос внутри себя, потому что без этого давно бы погибла и потому что ее ярость всегда была ледяной, застывшей и вязкой.

Прямо сейчас она мрачно сидела на хэйшэне, скользя ногтями по лезвию теневого клинка. Пронзительный визг заставлял морщиться даже ее приспешников, а будь у хэйшэна уши, он бы сошел с ума. Прошло три шичэня с тех пор, как защитный барьер накрыл Чэньси, будто шляпа-доули во время дождя.

Луань Дунь такого не ожидала. Ее трусливый братец и не менее трусливый даос спрятались в этой скорлупе, и сколько бы сил она ни бросала на барьер, тот не поддавался. Даже когда она и двое ее братьев объединились.

Все было напрасно. Но Луань Дунь не верила, что это последнее средство продержится долго, поэтому терпеливо ждала. Она ждала этого момента двадцать пять лет – что ей три шичэня?

С высоты она «наблюдала», как на площади перед воротами постепенно собирается все больше людей. Они сняли с балки тело Вэнь Цзеши и куда-то унесли, убрали павших и сожгли демонов. Тьма застилала барьер и не давала этим муравьям разглядеть ее, но вот Луань Дунь духовным зрением видела их очень четко.

– Что ты собираешься делать дальше? – раздался голос за спиной.

– Убью Се Юньци, даоса и этот «великий» орден, – ответила она, даже не обернувшись.

В нескольких чи от нее в воздухе на мече завис Те-эр. Из всех названых братьев он всегда нравился ей больше всего: льстивый, но сильный, жадный, прожорливый и оттого предсказуемый. Все его интриги были слишком банальны, и он часто спрашивал у нее совета. К примеру, ту уловку в Шанло придумала она, но даже такой безупречный план он умудрился испоганить.

Это лишь доказывало, что никто из демонов не достоин ее доверия. Те-эра было легко использовать, но Луань Дунь никогда не забывала, как он опасен: тогда, в Шанло, он мигом забыл про их союз и возжелал сожрать даоса. Луань Дунь его не винила. Она поступила бы точно так же.

С другой стороны, Тао У управлять было сложнее. Второй братец был безнадежно туп, но очень силен, будто природа компенсировала мозги мускулами. А глупость непредсказуема. В Сянъяне она играла против него и Третьего братца, но из-за идиотизма Тао У все чуть не пошло насмарку. И он умудрился отступить в решающий момент, так и не сразившись с Се Юньци.

Безнадежные глупцы. Все они. Они были богомолами, цепляющимися за одну цикаду, тогда как Луань Дунь – воробей, который одним махом проглотил двоих. Двое же еще оставались вне ее сетей. И это раздражало.

– Нет, после этого. Когда все закончится, – мягко проговорил Те-эр. Без привычной свиты он казался юным и слабым, но внешность всегда играла этой свинье на руку. Не стоило забывать, что из четырех наместников он обладал самым страшным даром, тогда как Се и Тао были ими обделены.

Но у Третьего братца имелись свои таланты: он неизменно оказывался не в том месте в самое неподходящее для Луань Дунь время.

Мысли сделали круг, и женщина вернулась к реальности. Она обернулась и «воззрилась» на Четвертого брата.

– Тебе какое дело? – она слегка наклонила голову.

– Я думал, что у тебя есть план. – Он поджал губы и сложил руки за спиной. Ветер раздувал рукава его широкого халата – Те-эр всегда носил слишком свободные одежды, чтобы скрыть полноту.

– У меня есть план, – отрезала Луань Дунь. – Но как Владыка демонов и старшая сестра я не обязана отчитываться перед тобой.

Раздражение вновь захлестнуло ее с головой, а хаотичная энергия внутри пришла в неистовство. Привычным усилием воли она подавила ее и повернулась к Чэньси. Казалось, что эти муравьи что-то задумали, потому что собирались на площади. Те-эр обиженно молчал.

– А где Второй брат? – резко спросила Луань Дунь.

– Неподалеку, – уклончиво отозвался Те-эр.

– Я хочу убить его сама, – вдруг сказал она. – Вам не надо вмешиваться. Просто следуйте моим указаниям.

Те-эр поднял брови, не уточняя, кого «его».

– Я не слышу ответа. – Луань Дунь снова «посмотрела» на Четвертого брата. Черная повязка на глазах всегда придавала ей пугающий вид, и никто на самом деле не знал, насколько хорошо она могла «видеть». Действительно ли слепота помогла ей продвинуться в совершенствовании или же это был акт безумия, бесповоротно лишивший ее зрения?

Помедлив, Те-эр все же нехотя проговорил:

– Как прикажет Ваше Величество.

Луань Дунь удовлетворенно кивнула и вдруг махнула рукой. Внезапный порыв ветра заставил Те-эра пошатнуться, и он даже поднял руки в оборонительном жесте, но оказалось, что сестра не атаковала его.

Это был сигнал к действию. Все демоны, что до сей поры таились в завихрениях тьмы, разом устремились на барьер, предпринимая новую мощную атаку. Взревели огромные даолаогуи^[90] на длинных саблеобразных ногах, оскалились мертвецы, яо всех видов ощетинились.

Одна волна.

Вторая.

И барьер наконец затрещал, заискрился, и вдруг лопнул, точно мыльный пузырь. Демоническая тьма хлынула на Чэньси, но заклинатели были готовы и подняли оружие.

– Защищать орден! – закричал какой-то совершенствующийся и щелкнул сверкающим кнутом, откидывая назад огромного горного паука с мощными клешнями. – Защищать Чэньси!

«Какая скука», – подумала Луань Дунь, когда этот же самый паук всего палочку благовоний спустя разодрал заклинателя на части.

Подпитывающиеся величием наместницы севера, демоны наконец явили всю свою адскую мощь, будто Янь-ван случайно открыл Заставу и выпустил из Диюя все эти исчадия. Долгие годы демоны таились в Огненной пустоши и нападали на людей лишь поодиночке. За триста лет эти паршивые заклинатели успели позабыть ту адскую волну, что прокатилась по Поднебесной, когда демоны и яо переселялись в Огненную пустошь.

Тогда были сожжены города и деревни, убито несметное количество людей и пролито столько крови, что прежнего Владыку демонов немедленно заклеймили главным врагом человечества.

Теперь Луань Дунь хотела повторить и превзойти его деяния, начав с Великого ордена Чэньси. Уничтожив этот столп праведного мира, она без труда завоюет всю Поднебесную и больше не будет томиться в жарком тесном дворце на краю света. Отныне никто не посмеет бросить ей вызов, никто не станет унижать и издеваться над ней. Ни одна дрянь больше никогда не заставит ее притворяться кем-то другим.

Она ввергнет весь мир в хаос, и тогда мир поймет, как тяжело ей жилось все эти годы, мир узнает, что такое – быть хранительницей хаоса и страдать от боли каждый день, что она дышит.

Мир пожалеет, что ей досталась такая судьба.

Губы Луань Дунь расплылись в улыбке, пока она наблюдала, как горный паук потрошит внутренности заклинателя. Ее улыбка стала только шире, когда другой заклинатель с воем бросился на паука и разрубил его надвое.

Больше крови. Больше хаоса. Пусть все сражаются со всеми. Пусть все придет в смятение и беспорядок.

– Третий брат, выходи поиграть. – Духовное сознание Луань Дунь расширилось, накрывая пики один за одним.

Вдруг ее глазницы сверкнули зеленым, и она счастливо улыбнулась.

– Нашла.

Теневой клинок устремился сквозь облака, бамбуковую рощу и сражающихся.

Раздался оглушительный звон.

Выражение лица Луань Дунь изменилось. В следующее мгновение мощная волна светлой ци сбила ее с хэйшэна, а сам демон с громовым грохотом рассеялся.

Демоница кувыркнулась в воздухе и изящно приземлилась на ступени, в ее руке тут же возник новый теневой клинок, которым она парировала удар. Но даже быстрая реакция не спасла ее: целый чжан она скользила по камням, прежде чем остановилась, а меч издал противный скрежет.

На лбу Луань Дунь выступил пот, и она стиснула зубы, наполняя теневой клинок ци. Призрачная сталь стала прочнее, крепче, но затем со звоном раскололась. Луань Дунь успела отпрыгнуть и развеять клинок, тут же собирая вокруг себя тени в качестве щита. Другой хэйшэн бросился на помощь своей госпоже, закрывая своим черным бесформенным телом от нового удара.

Неожиданное нападение на демоницу всколыхнуло ряды ее прислужников, а люди воспряли духом.

– Даочжан Сюаньи! Это наверняка даочжан Сюаньи! – закричали заклинатели, поднимая мечи. Кто-то из старейшин в надежде обернулся, глядя вдаль, на бамбуковую рощу.

Луань Дунь стиснула зубы. Разве Вэнь Цзеши не говорил, что проклятый даос при смерти? Разве он не отравил его собственными руками? Луань Дунь была уверена, что последняя битва истощила силы Мо Хэ до крайности, а предательство Вэнь Цзеши отвратит даоса. И все же он вышел сражаться за этих никчемных людишек.

– Даочжан, какая честь! – воскликнула она, выше поднимая теневой щит. – Рада, что вы все-таки решили присоединиться к веселью. Я так давно хотела познакомиться с вами лицом к лицу...

Новая волна – еще мощнее, чем раньше, – обрушилась на нее, заставляя умолкнуть. Хэйшэн, что прикрывал хозяйку, с глухим громовым грохотом развеялся. Черная уродливая собака метнулась наперерез со звонким лаем, но ее отшвырнуло прямо на меч какого-то совершенствующегося. Луань Дунь оскалилась и послала в этого заклинателя сноп теневых стрел. Услышав сдавленный стон, она удовлетворенно кивнула.

В следующее мгновение ее духовное зрение чуть не рухнуло. Потому что из туманного бамбукового леса медленно вышел Се Юньци.

Он был одет в ярко-красные одежды, рукава развевались от невидимого ветра, а хвост перехватывала длинная алая лента. Но не это привлекло внимание Луань Дунь, – а небезызвестный меч в белых костяных ножнах, который он крепко сжимал в руке.

Цинсин, Алый клинок Небес, личное оружие даочжана Сюаньи.

Появление Се Юньци удивило не только наместника севера, но и остальных – Те-эр, прячущийся на хэйшэне высоко в небе, изумленно выпучил глаза, а Тао У, выжидающий на соседнем склоне горы, нахмурился. Демоны не обратили на Третьего господина большого внимания, занятые заклинателями. Зато на лицах последних были написаны самые разные эмоции – от страха, что прибыл еще один могущественный враг, до непонимания.

– Это же наместник востока! – взвизгнул какой-то малодушный, и без того испуганный ученик. – Он вырвался на свободу! Теперь нам точно конец!

Товарищ одернул трусливого юношу, хотя на его лице был написан не меньший ужас. Оба они присутствовали, когда Се Юньци ворвался в орден с окровавленной Гу Вэньвэнь.

Цзи Фэн, защищающий потерявшего все духовные силы Ши Ци, лишь нахмурился. Он не знал о разговоре старейшин со своим шибо и понятия не имел, что здесь забыл Се Юньци, но сомневался, что тот стал бы действовать без дозволения даочжана и нападать на орден. Возможно, демоны решили сразиться друг с другом – оно и к лучшему. Цзи Фэн повыше поднял меч, а потом вдруг застыл.

Потому что осознал, в чем неправильность происходящего: от Се Юньци исходила не темная энергия. Хотя со своим уровнем Цзи Фэн не мог понять, на какой стадии этот демон, но духовная сила того была такой мощи, что следующая волна ци чуть не заставила Цзи Фэна присесть.

Старейшина Ши так тяжело дышал, что казалось, будто сейчас рассыплется на части. Жизнь в нем поддерживала только горсть драгоценных пилюль, найденных в запасах старейшины. Несмотря на старость и возможность самопожертвования, он все еще хотел бороться и увидеть, как Чэньси, которому он отдал все свои силы, расправит крылья вновь. Глубокое разочарование после разговора с даочжаном Сюаньи и его отказа присоединиться к бою сменилось сначала негодованием от появления демона, а затем недоумением. Опершись на дерево, он прищурился и вдруг выпучил глаза.

– Стадия Преобразования... души!

От неожиданности Цзи Фэн чуть не пропустил огромную когтистую руку напавшего на него цзянши. Он мигом наклонился, отпрыгнул и полоснул мечом, отсекая руку. Та тут же поползла к старейшине Ши, и Цзи Фэн пригвоздил ее метательным клинком к земле.

– Что?.. – хрипло переспросил он, пытаясь отдышаться. – Не может быть!

Ши Ци попытался встать, опираясь на дерево. Его дрожащая рука указала на фигуру Се Юньци, которая, казалось, клубилась по краям от теней.

– Он на грани Вознесения!

Эти слова оказали невероятный эффект на поле битвы: Луань Дунь с ревом отлетела назад, когда ее теневой щит рухнул, Те-эр бросился к ней, помогая подняться, а Тао У в несколько прыжков оказался у ворот. Все трое в неверии уставились на Се Юньци.

А затем тот выпустил духовное сознание. Огромная, подавляющая все живое волна прокатилась по Лунному пику, деревья мелко задрожали, камни на земле чуть приподнялись, а все живые и мертвые почувствовали, как их волю вдруг кто-то стиснул в кулак. Заклинатели, демоны, яо и духи рухнули на землю, подгибая колени. От этого мощного единого порыва снова содрогнулась земля, и Цзи Фэн почувствовал, как его спина сама по себе сгибается. Как бы он ни сопротивлялся, против заклинателя стадии Преобразования души у него не было никаких шансов.

С глухим стуком он уперся лбом во влажную от крови землю. Остальным пришлось не легче – слабые ученики простерлись в земных поклонах, старейшины сопротивлялись, отчего их губы окрасила кровь, и все равно сгибали спины. Демоны с огромной охотой прекратили сражаться и бухнулись на колени.

На Лунном пике осталось только четыре фигуры, которые еще стояли. Тао У, бледный и изможденный, слизнул с губ кровь и тяжело оперся на парные нювэйдао, сопротивляясь силе. Природа демонического зверя таоу помогала ему противостоять этому невероятному давлению, но его сабли все глубже уходили в землю, а колени подгибались. Те-эр застонал и попросту упал в обморок.

Луань Дунь вдруг хмыкнула и сплюнула кровавую слюну.

– Ты все-таки поглотил золотое ядро даоса, – прошипела она, вкладывая в эти слова ци. Они прокатились по пику, проникая в каждые уши. Ши Ци в ужасе ахнул, а Цзи Фэн, уткнувшийся в землю, стиснул зубы.

– Не может быть, нет! Где даочжан? – раздался тихий ропот.

Се Юньци равнодушно стоял у рощи, сжимая в руке Цинсин. Он никак не опроверг эти слова, а его возросшая сила говорила сама за себя. Заклинателей прошиб холодный пот, а кто-то тоненько вскрикнул от ужаса.

– Значит, ты выиграл спор, Третий брат, – снова сказала Луань Дунь. – Хочешь стать Владыкой демонов? Я готова уступить тебе трон взамен на половину царства. Я даже отдам тебе этот мелкий орден, если хочешь. Попируешь их плотью в честь коронации.

Согнувшись на земле, женщина тайком собирала темную ци в ладони за спиной, формируя тонкий и очень острый клинок.

Се Юньци молчал, и Луань Дунь не могла понять его взгляда. Она цокнула языком, проклиная свои слепые глаза.

– Что-то в тебе изменилось, братец, – елейным голосом проговорила она. – Почему я почти не чувствую демонической энергии? Неужто ты решил пойти путем Вэнь Цзеши? Ц-ц-ц, это глупо, мой дорогой братец.

– Первая сестра, – наконец открыл рот мрачный Се Юньци, – сдавайся.

Луань Дунь мелко захихикала, прикрывая рот рукавом, будто получила смущающее предложение.

– Как щедро! Еще скажи, что не убьешь меня? – весело спросила она и подняла голову. Даже это движение потребовало от нее всех сил, но она расправила лопатки и медленно встала с земли.

– Я выиграл спор, – безэмоционально повторил ее же слова Се Юньци. – Проваливай.

– И что будет потом? – спросила Луань Дунь, слегка склонив голову набок. – Устроим банкет и выпьем вина, предаваясь детским воспоминаниям? Я могу рассказать, как ты плакал и стонал ночами, зовя мертвую мамочку.

Се Юньци крепче стиснул Цинсин, не поддаваясь на провокацию. Кровь бурлила в его венах, но он сдерживался, с презрением глядя на Первую сестру.

– Уходи сейчас, или больше шанса не будет, – наконец тяжело проговорил он.

– Хорошо! – вдруг воскликнула Луань Дунь и махнула рукой. Повинуясь ее воле, демоны начали медленно отползать назад, все еще прижимаясь к земле. Огромные хэйшэны в небе чуть отлетели за пределы ворот и застыли там, ожидая свою госпожу.

Коленопреклоненные заклинатели украдкой переглянулись: неужели она в самом деле решила отступить? И неужели новый Владыка демонов вот так просто ее отпустит? Что это за демоны такие? Откуда эти благородные жесты и речи? Это точно уловка.

В следующее мгновение давление разом ослабло, и заклинатели смогли поднять головы. Они увидели, как их недавние противники медленно собираются у ворот, будто темная бесформенная и очень уродливая масса. Луань Дунь в самом деле взлетела на хэйшэна, забирая Те-эра с собой.

– А хотя... – Она вдруг замерла и постучала пальцем по губам. – Этих двоих можешь оставить себе. – Луань Дунь наклонилась и швырнула Те-эра на землю около Тао У, которого вбило в землю силой Се Юньци. В следующее мгновение хэйшэн полетел прочь, и по пику разнесся смеющийся голос: – Играйте друг с другом, мальчики.

Не прошло и одной палочки благовоний, как все демоны разом схлынули с Лунного пика и устремились вниз по каменной лестнице, будто в самом деле отступали. Совершенствующиеся в недоумении переглядывались и настороженно наблюдали за их отступлением, а Цзи Фэн помог Ши Ци подняться на ноги. Все они не сводили глаз с трех демонов.

Се Юньци сдвинулся с места. Пройдя мимо напряженных заклинателей, он подошел к Те-эру, напрочь проигнорировав Тао У, который никак не мог выбраться и раздраженно дергался.

– Третий брат, какого гуя! – взревел Тао У, наконец вырывая нювэйдао из земли. Он широким шагом поспешил за Се Юньци, который, казалось, расплывался по краям. Тао У потянулся, чтобы схватить его за плечо, но Се Юньци увернулся и мрачно посмотрел на брата. – Ты не можешь винить меня за это! Ты бы поступил так же. Эта девчонка... как она?

Се Юньци презрительно фыркнул и отвернулся, нависая над Те-эром. Но когда он протянул руку, чтобы потрясти того за плечо, вся фигура Четвертого брата вдруг растворилась в черном тумане, поглощая и Се Юньци, и Тао У. Черный туман разрастался, и заклинатели с криками попятились, поднимая духовные щиты.

Из тумана раздался жуткий безумный смех и тяжелое дыхание огромного зверя.

Хуньдуня.

Половину палочки благовоний назад

«Просто следуйте моим указаниям», – так сказала Луань Дунь. Когда Те-эр подбежал, чтобы помочь ей подняться, она до боли впилась длинными ногтями в его запястье и прошипела:

– Притворишься, что упал в обморок, когда я скажу.

И Те-эр притворился. Он лежал на земле, слушая весь этот бредовый диалог, а затем его швырнуло на хэйшэна.

Он не сопротивлялся, позволяя демону унести себя прочь, и только тогда медленно сел. Вдалеке взвился в воздух черный туман, заслоняя небо. Те-эр хлопнул по хэйшэну, останавливая.

– Неси меня обратно, – приказал он.

Глупый демон не имел мозгов, поэтому безропотно повиновался. Те-эр потер запястье, на котором появились красные царапины, и скорчил недовольное лицо.

– Первая сестра...

Глава 88. Алый клинок Небес

Первым делом Се Юньци оттолкнул Тао У, который подошел слишком близко. Не рассчитав силы, он заставил Второго брата вылететь за пределы тумана, но тот ловко кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги поодаль. Его резкое появление еще больше насторожило заклинателей, но Тао У не обратил на них внимания. Сжимая обе сабли в руках, он уставился на клубящийся черный туман и сжал зубы. Лучше, чем все остальные, он понимал, что из этого тумана выйдет только один.

Се Юньци сформировал щит, отражая атаку Луань Дунь, а затем ударил наотмашь Цинсином в ножнах, но не попал. Он напряженно вгляделся в темноту, но хаотическая энергия всегда была вотчиной Первой сестры, и сейчас, когда она использовала последний козырь, он почти потерял зрение.

Даже на стадии Преобразования души заклинатель, внезапно лишенный глаз, растеряется. Этой заминкой и воспользовалась Луань Дунь, что во тьме была как рыба в воде: огромная горячая пасть раскрылась над Се Юньци, собираясь проглотить его целиком. Она знала, что в честном бою ей не победить, и сработать мог лишь эффект неожиданности.

Зловонное дыхание опалило затылок Се Юньци, и он прищурился. В следующее мгновение юноша откатился в сторону, и пасть лязгнула в цуне от его головы.

– Стоит почаще чистить зубы, дорогая сестрица, – процедил он, снова вставая на ноги.

– Обязательно последую с0овету, братец, когда приду на твои похороны, – прошипела тьма, объявшая его. Все вокруг было Луань Дунь, а она сама – тьмой. Се Юньци знал это и потому медлил.

Такова была природа хуньдуня – страшного создания, поистине исчадия преисподней. Он нес в себе хаос и сам был хаосом, а потому, приняв истинную форму, Луань Дунь становилась практически неуязвимой. Нельзя уничтожить хаос – лишь взбаламутить его еще больше. Любое течение ци в этой тьме искажалось и могло срикошетить в самого Се Юньци, который и так не до конца освоился с новыми силами.

– Как тебе удалось создать двойное ядро? – прошелестела тьма вокруг, а затем раздался звон, когда костяные ножны столкнулись с острыми зубами хуньдуня. – Неужто даос добровольно отдал тебе свое ядро? Или ты, как настоящий демон, выгрыз его из грудной клетки? Скажи же, братец, что ты поступил как подобает нашему роду! – Луань Дунь расхохоталась.

Се Юньци стиснул зубы. Его глаза вспыхнули – один красным, другой золотым, – и в кулаке появилось яркое золотое пламя, разгоняющее тьму. Он швырнул его и услышал визг, после которого туман чуть разошелся, и Се Юньци увидел под ногами камни.

– Значит, не выгрыз! Ты с ним – что? Как ты убедил его пожертвовать собой? Чем обольстил, Третий братец? – голос Луань Дунь стал тоньше, визгливее, неспокойнее. Тьма заколыхалась вокруг и внезапно атаковала сотней черных клинков.

Се Юньци раскрыл вокруг себя золотистый щит и вытолкнул его во все стороны, отбрасывая клинки. Те вернулись во тьму и тут же ударили снова – и с удвоенной силой. Но им все равно было не пробить его щит, а Се Юньци послал новую волну ци, на этот раз больше не сдерживаясь.

Слепые глаза Луань Дунь во тьме сощурились. Этот паршивый братец оказался сильнее, чем она ожидала. Еще немного – и ее иллюзия рассеется, а хаос постепенно выходил из-под контроля. Она чувствовала, как тот распирает ее изнутри, как давит на кости и плоть, как подбирается к глотке. Казалось, еще немного – и он польется из нее, выплеснется наружу, и она больше не сможет его сдерживать. Се Юньци снова и снова атаковал ци, перейдя из обороны в нападение, и красно-золотые всполохи с каждым взмахом рассеивали клубы тумана.

Какой бы самоуверенной она ни была, Луань Дунь знала пределы своих возможностей. Никому не подвластен хаос, даже хуньдуню. Но раз так... Она может забрать с собой побольше сопровождающих на мосту Беспомощности.

– Не хочешь болтать – ладно, все равно ты выбрал даоса, – натужно рассмеялась она, чувствуя, как голова идет кругом, как беспокойные мысли бьются внутри черепа, норовя вывалиться. Как она могла вот так проиграть? После всего, через что прошла? Это попросту невозможно, это несправедливо! Она должна была стать пороком Небес, она должна занять этот трон, почему она вынуждена отдать его какому-то паршивому мужлану? Почему всегда все достается другим?

Се Юньци отбросил жалость, начав сражаться в полную мощность. И хотя часть его ударов срикошетила в него самого, он постепенно разгонял этот туман, приближаясь к хуньдуню, скрывающемуся во тьме. Слова Луань Дунь пробудили в нем ярость, которая затмила даже боль: это ведь все из-за нее. Из-за нее Мо Хэ был вынужден пойти на крайние меры, чтобы защитить орден. Из-за нее он пожертвовал жизнью, чтобы дать силы Се Юньци. Из-за нее погибло столько людей, а самому Се Юньци пришлось сделать тяжелый выбор. Все из-за нее!

– Я давал тебе шанс отступить, – проревел он. – Ради нашего общего прошлого я дал тебе уйти! Ты! Сама! Вернулась! – с каждым шагом он подходил все ближе к хуньдуню, и наконец взмах его руки рассеял тьму.

Перед ним, оскалившись, застыл огромный зверь, напоминающий собаку. Глазницы его были пусты, уши запечатаны, большой живот сдерживал весь хаос мира. Хуньдунь открыл пасть и прошипел голосом Луань Дунь:

– Победишь меня, а дальше что? Твой даос уже мертв, я права? И орден тебя так просто не отпустит. Они будут преследовать тебя, они объявят новую войну против царства демонов, и ты кончишь как предыдущий Владыка демонов. Ах нет, его же победил даос, а того больше нет в живых, хи-хи-хи.

Это поганое хихиканье окончательно вывело Се Юньци из себя. Его энергия взбунтовалась, и с покрасневшими глазами он материализовал в руке свой зазубренный клинок и бросился вперед.

Хуньдунь распахнул пасть, со всей яростью вцепившись в его бок, но Се Юньци даже не обратил на это внимания и полоснул мечом по выступающему животу уродливого зверя. Брызнула кровь, и хуньдунь завизжал, а потом еще ожесточеннее впился зубами в юношу, распарывая плоть, грызя кости, будто стремясь разорвать пополам. Стиснув зубы, Се Юньци глубже погрузил меч и потянул на себя, не пытаясь даже стряхнуть эту бешеную псину. Меч распорол живот, почти разрезая зверя надвое.

Хуньдунь вдруг издал легкий, почти неслышный смешок, и разом обмяк, завалившись набок. Огромный зверь упал на землю, и горный пик содрогнулся. Зазубренный клинок исчез из руки Се Юньци. Он схватился свободной ладонью за рваную рану, с трудом удерживая во второй Цинсин, но не стал опираться на него, будто боялся запачкать белоснежные ножны.

Он посмотрел на хуньдуня. Тот рвано дышал, не в силах подняться, но в этом хриплом дыхании слышался сдавленный смех. Се Юньци почему-то насторожился – ему вдруг показалось, что Первая сестра не могла так легко проиграть.

Он невольно сделал шаг назад, подальше от павшего зверя, и тут его ноги в чем-то увязли. Се Юньци опустил глаза и потрясенно осознал, что будто провалился в камень, хотя это было невозможно. Смех стал громче – совершенно безумный, искаженный, жуткий и потусторонний.

Ха-ха-ха-ха-ха! Сдохни!

Крик прекратился. Из тела хуньдуня вырвался мощный вихрь, взметнувшийся к небесам, которые только-только открылись. Свирепый ветер рвал рукава Се Юньци, а его ноги безнадежно увязли в земле, словно на Лунном пике вдруг образовалось болото. Вихрь понесся в его сторону, сметая все на своем пути: там, где он проходил, не оставалось даже травинки, камни искажались и гнулись, точно серебро, сам воздух зарябил от хаотической энергии, которая окончательно сошла с ума.

Се Юньци прикрыл глаза рукавом и похолодел, а вихрь подхватил его, вырывая из земли, точно дерево с корнем, завертел, кружа в воздухе, и юноша мигом перестал понимать, где земля, а где небо. Ветер швырнул его о твердь с такой силой, что выбил воздух из легких. Се Юньци тут же впился удлинившимися когтями в камни и закашлялся, сплевывая кровь. А ветер все пытался сорвать его с места и понести дальше. Слезящимися глазами Се Юньци видел, как вихрь подхватывает незадачливых заклинателей, как рвет деревья и сносит крыши и как старейшины пытаются выставить щиты.

Теперь он понял, какой последний «подарок» припасла для них Луань Дунь: своим ударом он выпустил хаос, что она копила долгие годы. В его памяти мелькнула история прежнего хуньдуня, падение которого уничтожило целый город.

Се Юньци бросило сначала в жар, потом в холод. Даже находясь на пике Преобразования души, как он мог обуздать хаос? Он попросту не умел усмирять темную ци, мог лишь поглотить ее. Неужели Мо Хэ пожертвовал собой зря, и Чэньси все равно будет уничтожен? Неужели...

Вихрь швырял людей и вырывал с корнем деревья, становясь все сильнее и мощнее, поглощая природную ци Ишань и светлую энергию даосов. Щиты не помогали, талисманы не работали, артефакты рассыпались в пыль перед мощью древней первозданной стихии хаоса. Чэньси, который еще совсем недавно надеялся на победу, всего за пару мгновений был полностью разгромлен.

Злобный смех еще грохотал в ушах Се Юньци, и он так сильно впился в камни, что пальцы окрасились в кровь. Одной рукой он продолжал сжимать бесполезный Цинсин, который еще при жизни прежнего хозяина запечатался сам собой и больше никогда не являлся миру.

При взгляде на него в глазах Се Юньци мелькнула боль. Он обещал защитить орден, но вместо этого... сделал только хуже. Он обрушил хаос на Чэньси и оказался абсолютно бесполезен.

Ветер швырнул ему в лицо песок и алую ленту, которой он перевязал волосы. Се Юньци посмотрел на Тао У, который, сжав челюсти, вбил обе сабли в землю и низко пригнулся, на Цзи Фэна, щит которого начал разваливаться, а за его спиной спрятались слабые ученики и потерявший ци старейшина Ши, на оглушенных и окровавленных заклинателей.

Вот это хотел защитить Мо Хэ. Но он не научил Се Юньци читать буддийские сутры и умиротворяющие заклинания. Демон по рождению, Се Юньци не знал, как усмирять зло. Не знал...

Алая жемчужина на рукояти Цинсина в его руках вдруг слабо вспыхнула. Юноша подумал, что ему лишь показалось, но жемчужина снова сверкнула, на этот раз ярче, будто отзываясь на его зов.

У Се Юньци задрожали руки, и он чуть не сорвался с места и не попал в вихрь. Жемчужина сверкала, словно подмигивая ему сквозь творящийся хаос. Немедля Се Юньци влил в Цинсин свою ци, сплетенную из двух сил – темной и светлой. Жемчужина вспыхнула и потухла, и когда отчаяние снова захлестнуло Се Юньци с головой, внезапно разгорелась – так ярко, что почти ослепила его.

И он вдруг услышал дух меча – услышал этот тихий зов пробужденного древнего существа, которое спало все эти годы, когда хозяин отказался от него. Меч пел в руках юноши, а жемчужина ярко горела.

Се Юньци почувствовал, как вновь обретает силы. Его иньянское ядро наполнило меридианы, приглушило боль в правом боку, почти преобразованная Бессмертная душа в глубине постепенно раскрывалась.

Се Юньци медленно, очень медленно поднялся на ноги, ощущая, что вихрь хаоса превратился для него в незначительный ветерок, треплющий ленту и рукава. Он выпрямился посреди урагана и одним легким движением руки вытянул Цинсин из белых ножен.

Ярко-красный, будто облитый кровью меч поднялся к солнцу. Легендарный Алый клинок Небес спустя триста лет вновь явил себя миру и восторженно завибрировал в руках, стремясь ринуться в бой.

Се Юньци повиновался его зову и наполнил меч своей ци. Цинсин засиял так ярко, что затмил солнечный свет уходящего дня. А потом обжигающая волна прокатилась во все стороны от окровавленной фигуры в красном. Эта волна уничтожала все плохое, что существует в мире, все грязное и мерзкое, она напрочь стирала тьму, озаряя даже самые дальние уголки Лунного пика. Все вокруг неожиданно потеряло тени: люди, здания, деревья, демоны. Тьма – и хаос – склонялись перед этой силой, перед этим чистым, горячим и почти божественным светом. Ураган разом утих, и избитые, изможденные заклинатели завороженно уставились на фигуру в центре этого света, на того, кому подчинился меч. Последние солнечные лучи спешили обласкать эту фигуру, и даже небо будто просветлело.

На миг наступила тишина, столь оглушительная после завываний ветра, наполненная покоем и надеждой на завтрашний день. Усталость схлынула с отчаявшихся людей, и они просто молча смотрели вперед.

Свет не продержался долго и потух, унося с собой покой. Алый клинок Небес все еще сиял красным, но уже не так ярко. Се Юньци тяжело опустил руку и вздохнул.

И с этим вздохом небеса над его головой содрогнулись.

Глава 89. И подчинится правды свет

Тишина мгновенно сменилась оглушительным грохотом, будто Небеса над головами заклинателей внезапно раскололись. Яркий свет прорвался сквозь темнеющие облака, устремляясь к фигуре, застывшей на площади. Все невольно зажмурились и сквозь полуприкрытые веки уставились вперед. Кто-то более осведомленный ахнул в неверии.

Се Юньци медленно поднял голову, глядя на льющийся свет. Он, казалось, был наполнен ци и ласкал его лицо, подобно солнцу в ясный погожий денек. Все тело юноши стало легче, сильнее, прекраснее, кожа засияла точно нефрит, а ноги сами оторвались от земли. Он вдруг почувствовал невероятную окрыленность, точно отринул оковы бренной плоти, а Дао, до сих пор покрытое дымкой, внезапно открылось ему. Се Юньци стали понятны хитросплетения судьбы, муки и страдания смертных, бренность бытия и смысл мироздания. На краткий миг просветления он постиг всю суть существования.

Се Юньци увидел золотые ступени, уходящие в Небеса, а там, откуда-то сверху, доносилось пение, и в воздухе разлился прекрасный аромат, какого он никогда не чувствовал. Все его существо стремилось взлететь по ступеням и присоединиться к бессмертным, что звали его с вершины лестницы.

Се Юньци, повинуясь этому зову, сделал шаг, ступая на золотую лестницу. В тот же миг все вокруг переменилось: пропал Лунный пик, заклинатели, демоны, поверженная Первая сестра, горы и вообще весь мир. Юноша будто на мгновение ослеп, но сделал второй шаг к бессмертию.

– Юньци.

Он резко обернулся.

Во тьме, размываясь по краям, стоял Мо Хэ: таким Се Юньци его помнил год назад – здоровый, сильный, спокойный и надежный. Он был в черном, волосы связаны неизменной красной лентой, и даже мешочек-цянькунь на поясе был таким же. Даос слабо улыбнулся пораженному юноше.

Се Юньци собирался соскочить с лестницы и метнуться к нему, но Мо Хэ резко сказал:

– Не двигайся!

Демон послушно застыл, жадно разглядывая фигуру Мо Хэ. Казалось, они расстались только недавно, но после пережитого потрясения время будто растянулось для Се Юньци – и Мо Хэ казался таким близким и таким далеким одновременно.

– Ты... почему ты здесь? Пойдем со мной! – он протянул руку, но даос не сдвинулся с места.

– Продолжай идти наверх, – невозмутимо проговорил Мо Хэ, не отвечая на вопрос и будто не замечая в глазах молодого человека боль, смешанную с радостью. – Разве можно бросать все на полпути?

– Мо Хэ, иди сюда! – разозлился Се Юньци и сделал шаг к нему, оставаясь на нижней ступени. Благодаря этому ему удалось ухватиться за длинную красную ленту, что развевалась в воздухе. Но пальцы прошли сквозь нее.

Се Юньци потрясенно застыл. Его сознание разом прояснилось, и он вспомнил, что эта лента теперь связывала его волосы и точно не могла быть у даоса. И сам Мо Хэ не мог быть здесь... Потому что он умер.

– Ты мой сердечный демон? – догадался Се Юньци, и тоска в его глазах стала настолько ощутимой, что Мо Хэ мягко улыбнулся. Настоящий Мо Хэ никогда не улыбался ему так ласково. Сердце Се Юньци сжалось от боли. – Почему... почему ты не уговариваешь меня спуститься и провалить Небесное бедствие? Почему подталкиваешь идти вверх?

– Разве я смог бы сбить тебя с пути в последний момент? – тихо усмехнулся Мо Хэ и шагнул вперед, оказываясь совсем рядом. Он протянул руку, касаясь красной ленты. – Думаю, даже твой сердечный демон не смог бы заставить мой образ в твоей душе так измениться. Ступай и стань первым демоном-небожителем в истории. Хотя ты уже и не демон вовсе, ведь в твоих меридианах текут две ци. Ты нечто новое, невиданное ранее этому миру, и ты непременно изменишь все.

Се Юньци попытался схватить даоса за пальцы, и на этот раз его рука коснулась чужой плоти – настоящей, будто Мо Хэ был здесь.

– Ступай же, поднимись на Девять Небес и открой новое Дао для всех яо. Пророчество исполнено – Небеса разверзлись ради тебя, – проговорил Мо Хэ, безропотно позволяя Се Юньци стискивать свои пальцы.

– А что же ты? – выпалил тот, вглядываясь в белое, как полотно, лицо Мо Хэ. В нем не было ни кровинки, но глаза, точно темные омуты, казались живыми, глубокими, мудрыми. Как всегда. Мудрость стольких лет и стольких жизненных испытаний скрывалась в этих глазах, а Се Юньци узнал лишь о толике из них. Он вообще ничего не знал о нем. Ни какой чай Мо Хэ любил, ни почему носил только черный, ни причин его скупости. Се Юньци не знал, какие города посетил Мо Хэ, что видел, сколько зла и добра он принял от людей, сколько падений и взлетов империй наблюдал.

Он ничего не ведал о Мо Хэ. И прежде чем успел узнать, прежде чем тот впустил его в душу, Мо Хэ уже скончался. Отдал свою жизнь ради спасения ордена, ради его, Се Юньци, Вознесения. Он жил и умер ради других, но жил ли он когда-то для себя? Любил ли, смеялся ли, наслаждался ли жизнью? Был ли хоть день, когда его не мучили призраки прошлого, яд в теле или застарелая душевная боль? Какой же тягостной была его жизнь, если он с радостью отдал ее другим?

– Ты обманул меня, – по лицу Се Юньци потекли слезы. – Ты сказал, что у тебя есть запасной план. Что ты выживешь.

Мо Хэ безмолвно стоял перед ним, ничего не говоря. А что он мог сказать? Это был лишь призрак прошлого, терзающий сердце Се Юньци.

– Ты обещал мне свою жизнь, а я приказал тебе ценить ее и жить ради меня, если у тебя больше нет других причин. Жить ради себя, а что сделал ты?

Слезы капали на ладонь Мо Хэ, и тот тихо вздохнул. Он протянул свободную руку и ласково погладил демона по голове. Тот стоял на ступени и был сейчас чуть выше, но ему все равно казалось, будто Мо Хэ возвышается над ним. Даос ничего не говорил, позволяя ему выплакаться – и тем самым отпустить.

Спустя долгое время Се Юньци вытер рукавом слезы и спросил:

– Неужели нет ни единого шанса? Неужели твоя Бессмертная душа разрушилась?

Мо Хэ молча покачал головой. Все внутри Се Юньци оборвалось, и он сжал челюсти, пытаясь подавить жгучее разочарование. Непонятно, на что он надеялся, во что верил. Он ведь сам поглотил золотое ядро Мо Хэ и не увидел ни намека на Бессмертную душу. Куда она исчезла?

Мо Хэ мягко, но твердо высвободил свою ладонь и сделал шаг назад. Душа Се Юньци тут же опустела, и он растерянно уставился на даоса.

– Иди же, – сказал ему Мо Хэ.

Се Юньци шумно выдохнул.

– Что это за испытание такое, если даже мой сердечный демон вынуждает меня двигаться дальше? – уныло хмыкнул он. – Паршивый даос. Должно быть, этому достопочтенному просто слишком повезло в жизни.

Мо Хэ ободряюще улыбнулся и отступил еще на шаг. Тьма поглощала его силуэт, делая полупрозрачным, а сияние становилось все бледнее.

Се Юньци на миг закрыл глаза. И вдруг резко распахнул. Он почувствовал движение ци в духовном пространстве и молниеносно извлек Цинсин. Обнаженный меч оказался в его руке, чуть подрагивая, – будто что-то его звало. Алая жемчужина в рукояти сияла так ярко, что на нее было больно смотреть.

Повинуясь интуитивному порыву, Се Юньци направил свое духовное сознание, сливая его с ци меча. И обнаружил, что духовное сознание меча было невероятно мощным, сопротивляющимся его вторжению. Меч подчинялся приказам, но не давал заглянуть в свою суть, словно скрывая что-то. Се Юньци приблизил жемчужину к глазам, не обращая внимания на то, как она слепила, и разглядел внутри, будто под слоем крови, нечто странное.

Что-то похожее на семя.

Он резко вскинул глаза на фигуру Мо Хэ, которая растворялась в тенях. Меч рвался из его рук, стремясь вернуться к хозяину, а жемчужина разгоралась все ярче.

В глазах Мо Хэ мелькнуло что-то вроде паники.

– Иди наверх! – сказал он, чуть повышая голос, и этой доли тона хватило, чтобы Се Юньци утвердился в своих догадках. – Немедленно! Се. Юнь. Ци!

Се Юньци, не слушая его, сорвался с лестницы, подлетел к тающей фигуре и стиснул ее в объятиях.

Раздался оглушительный грохот, и юноша зажмурился, когда молнии ударили прямо в него. Одна, вторая, третья... в общей сложности девять раз он принял удары молний, а фигура в его руках пропала. Он упал на колени и стиснул зубы, зная, что должен выдержать наказание.

Наступила тишина, и тьма наконец рассеялась. Се Юньци с трудом открыл глаза и обнаружил себя на Лунном пике. Под ним была яма, прожженная молниями, а одежда превратилась в лохмотья, плоть была изрезана. Он резко обернулся, не обращая внимания на ломоту во всем теле.

Золотая лестница пропала. Небеса снова закрылись, и все вернулось в норму, но он все еще был здесь. Его оглохшие от грохота уши постепенно приходили в норму, и он услышал шепот и голоса вокруг. Его тело быстро восстанавливалось, как и положено заклинателю на конечной стадии Преобразования души. Молнии нанесли лишь поверхностный ущерб, а ощущение всепонимания и постижения Дао пропало. Он снова был собой.

Кто-то поспешил к нему, помогая подняться, и, скосив глаза, Се Юньци узнал обеспокоенного Тао У. Те-эр за его спиной подхватил Луань Дунь, снова ставшую человеком, запрыгнул на хэйшэна и взмыл в небеса, спасаясь бегством. Се Юньци не стал ему мешать. Луань Дунь больше не представляла опасности без хаоса, хранимого внутри.

Он высвободился из хватки Тао У, выпрямился, стараясь не обращать внимания на боль, и мрачно посмотрел на него. Тао У тут же опустился на одно колено и склонил голову.

– Ваше Величество, – проговорил он.

Се Юньци удовлетворенно кивнул. Он поднял взгляд, осматривая настороженных заклинателей. Кто-то смотрел на него с благоговением, кто-то со страхом, но все они гадали, что он будет делать дальше. Теперь он был сильнейшим заклинателем Поднебесной, добровольно отказавшимся от Вознесения, а значит, находящимся на пике своих сил.

– Собери демонов и прикажи убираться обратно в Огненную пустошь. Позже я разберусь со всеми предателями, а пока они могут придумать веские оправдания в свою защиту, – громко проговорил Се Юньци, обращаясь к Тао У, но чтобы услышали все. Он видел, как старейшины еле заметно вздохнули с облегчением. Значит, новый Владыка демонов не собирается сводить счеты с Чэньси, или?

– Как прикажет Ваше Величество, – смиренно ответил Второй брат. Се Юньци хмыкнул – он знал, что эта покорность напускная, и позже ему придется вправить мозги Тао У, но сейчас у него не было на это времени.

– Праведные заклинатели могут пока собрать Совет Великих орденов и Десяти кланов и подождать этого достопочтенного для обсуждения дальнейших вопросов, – бросив это старейшине Ци, Се Юньци устремился вперед.

Он очень торопился, следуя к Лотосовому пику. Осознав, что практически наг, Се Юньци цокнул языком и махнул рукой, создавая прямо из воздуха красно-золотое одеяние. То плавно легло на плечи, и он подвязался поясом. Его босые ноги почти не касались земли, когда он перешел на цингун, и его фигура исчезла из виду.

Никому не было дано догнать его, и растерянные заклинатели переглянулись с не менее растерянным Тао У.

– Куда он пошел? – спросил кто-то шепотом.

Но никто понятия не имел, что творится в голове нового Владыки демонов. Он молниеносно пересек весь орден Чэньси и исчез, будто все это им только привиделось. Лишь выбоина в мраморных плитах напоминала о том, что только что кто-то здесь проходил Небесное бедствие. И потом решил остаться в мире смертных – почему?

* * *

Ответ на этот вопрос, как ни странно, раньше всех получили два человека. Оба они не ведали, что произошло на Лунном пике, потому что были заняты совсем другим.

А именно сопровождением учеников ордена Чэньси.

Гу Вэньвэнь, только оправившись от ранения, без конца бурчала сквозь зубы, совершенно не понимая, какого гуя ей приходится заниматься этим, а не сражаться с демонами вместе с Учителем. К счастью, с ней в «ссылку» отправили и дядюшку Лу, который тоже выглядел не очень радостно. Должно быть, решила Гу Вэньвэнь, Учитель отослал его прочь ради безопасности, ведь дядюшка Лу, несмотря на свой недюжинный талант в области врачевания, в сражении уступил бы даже Гу Вэньвэнь.

– Дядя Лу, и почему Учитель не пошел с нами? Почему заставил меня уйти? – уже в третий раз вздохнула Гу Вэньвэнь, запрыгнув на большой камень и оглянувшись проверить, как там внешние ученики ордена. Все внутренние члены ордена в основном остались защищать Чэньси, но вот эти бедолаги почти без ци ничего не смогли бы противопоставить демонам, поэтому их было решено эвакуировать.

Сначала они спустились в горную пещеру за Багровой скалой, прошли через тайный проход и потом долго брели через ущелье, пока не оказались у подножья Ишань в двадцати ли от Синьаня. Сопровождали отряд старейшина Кунь и Гу Вэньвэнь, которая благодаря лечению Лу Уюэ чувствовала себя почти полностью здоровой. Они с дядюшкой Лу шли впереди, а старейшина Кунь замыкал отряд.

– Кому-то нужно помочь с учениками, и твой Учитель доверил тебе это задание, – уже в третий раз ответил Лу Уюэ. С каждым разом оправдание даже ему казалось все более подозрительным, но Гу Вэньвэнь со свойственным ей простодушием лишь продолжала ворчать. Она не поверила бы, что Учитель и дядюшка Лу могли ей солгать.

– Тогда почему этот противный демон остался с ним... – Гу Вэньвэнь обиженно шмыгнула носом и махнула Нефритовым кнутом, обвивая его кончиком локоть какой-то ученицы и помогая ей удержаться на камне.

Отмахнувшись от благодарности, Вэньвэнь посмотрела вперед, где наконец виднелся просвет в полутьме горного леса.

– Как только доберемся, я вернусь, – решительно сказала она.

Лу Уюэ ничего не ответил, только тяжело вздохнул, вспоминая последний разговор с Мо Хэ. Возможно, А-Вэнь будет уже некуда возвращаться...

Вдруг девушка насторожилась и вскинула кнут, а второй рукой выхватила из мешочка на поясе желтый талисман.

– Выходи! – громко воскликнула она.

Толпа учеников позади нее застыла и в панике попятилась. Они испуганно вглядывались в лесную чащу, а те, кто уже возвел основание, попытались почувствовать, что же не так, но ощутили лишь слабые отголоски темной ци.

– Барышня Гу, не стоит горячиться, я пришел с миром, – раздался низкий мужской голос, а затем из-за дерева медленно вышел мужчина в красном плаще и зеленом ханьфу. В руках у него был горшок с растением, из-за чего смотрелся он довольно комично на фоне горного леса. Мужчина был высок, широк в плечах, но лицо заросло щетиной, а глаза покраснели от усталости. Он выглядел таким изможденным, что Гу Вэньвэнь нахмурилась: уж не уловка ли это?

– Ты кто такой, демон, и что тебе нужно? – Гу Вэньвэнь даже не опустила кнут. После обмана Се Юньци она больше не могла доверять никому, кроме Учителя и дядюшки Лу. Все демоны – гнусные обманщики!

– Я служу Третьему господину, господину Се, меня зовут Сяо Шэ, – мужчина не удивился ее настороженности и не делал попыток приблизиться. – Он послал меня, чтобы моей ци помочь укрыть вас от наместника севера. Даочжан Сюаньи одобрил этот план.

Гу Вэньвэнь прищурилась, а потом оглянулась на Лу Уюэ. Лекарь пожал плечами – об этом плане ему ничего известно не было.

– Еще один Сяо Шэ, у вас в царстве демонов других имен нет? Тогда я тоже Сяо Шэ, – хмыкнула она, поднимая кнут повыше.

– Не уверен насчет других демонов, я мало с кем общаюсь за пределами Третьего дворца, но, барышня Гу, я знаю, что вас зовут не так, – отозвался Сяо Шэ, и кто-то позади Гу Вэньвэнь захихикал.

Девушка обладала очень толстой кожей на лице, поэтому только фыркнула:

– Откуда тебе известно, кто я?

– Ваш Учитель, даочжан Сюаньи, полагал, что вы не станете мне с ходу доверять, поэтому описал мне вас, чтобы я сразу узнал барышню Гу и смог доказать, что мне можно доверять, – пояснил Сяо Шэ.

– И как же описал меня Учитель? – заинтересовалась Гу Вэньвэнь. Должно быть, что-то типа «лучшая ученица на свете, самая прекрасная и сообразительная, ослепительная и мастерски владеющая кнутом...».

Следующие слова Сяо Шэ вдребезги разбили ее радужные мечты:

– Он сказал: «Красивая девушка в розовом с неряшливой прической и кнутом на поясе, наверняка будет что-то жевать по пути или болтать без умолку, доставая лекаря Лу», – проговорил демон.

Смешки за спиной Гу Вэньвэнь стали громче, и она наконец покраснела.

– Зато красивая, – выпалила она.

Лу Уюэ усмехнулся: его друг не изменял себе, даже когда его здесь не было.

Сяо Шэ поднял глаза к небу и сделал шажок вперед.

– Барышня Гу, нам следует поторопиться: армия наместника севера может в любой миг обнаружить вас. Даочжан сказал, что, если вы не захотите мне довериться, я должен буду сказать вам кое-что наедине, что знаете только вы.

Гу Вэньвэнь не желала доверять демону и тем более подпускать его слишком близко. Она уже на три пятых верила его словам, но следовало убедиться, ведь она уже не та простачка, что раньше! Учитель доверил ей важную миссию по спасению учеников Чэньси, и она не могла его подвести.

– И что же? Говори так, – сказала она.

– Это... – Сяо Шэ замялся, глядя на учеников позади, которые теперь уже с любопытством разглядывали демона, что не собирался их атаковать. – Барышня Гу, лучше я скажу вам это на ухо... Поверьте...

– С какой стати мне подпускать демона так близко? – фыркнула девушка. – Твой господин уже и так обманул меня – дважды! – так что его слуге я ни за что не поверю на слово. Говори!

– Что ж, как пожелаете... – Сяо Шэ почесал затылок и негромко проговорил: – Даочжан попросил напомнить вам про тот случай, когда в пять лет вы остановились с ним в поместье Лу и проснулись посреди ночи, потому что захотели пить и...

Лицо Гу Вэньвэнь побелело, потом резко покрылось румянцем, и она замахала руками:

– Все-все-все, не продолжай! Давай сюда свой демонический щит или что там.

Лу Уюэ тихо захихикал, тоже вспоминая тот случай: тогда он впервые познакомился с маленькой Вэньвэнь. В те времена девочка еще не считалась ученицей Мо Хэ, и он заменял ей отца. Лу Уюэ был в ужасе, когда увидел Мо Хэ с ребенком, и даже подумал, что это его дочь, особенно потому, что Вэньвэнь называла его «папой». Впрочем, потом он убедился, что девочка всех мужчин звала «папами» и лишь позже научилась другим обращениям.

В тот приезд в поместье Лу маленькая Вэньвэнь была незнакома с местом и долго не могла заснуть. Мо Хэ, со свойственной ему педантичностью, считал, что дети должны как можно раньше учиться самостоятельности, так что, уложив девочку, ушел. Вэньвэнь проснулась посреди ночи, захотела пить и испугалась незнакомого места. Она вышла из комнаты и каким-то образом добралась до кабинета Лу Уюэ, где нашла немало «чудесных жидкостей», да там и уснула, что-то выпив.

Лу Уюэ, с утра зайдя в кабинет, чуть не поседел, найдя там свернувшуюся калачиком девочку, лицо которой покрылось зелеными бородавками, а волосы окрасились в пурпурный. Мо Хэ, которого он притащил с собой, узнал в «демоне» свою юную ученицу. Оказалось, что она выпила отвар, предназначенный для одной почтенной заклинательницы, – у нее была препротивная бородавка на подбородке, которую она умоляла Лу Уюэ помочь свести. Отвар на ребенке сработал в обратную сторону, и Гу Вэньвэнь еще целый месяц щеголяла зеленой физиономией и даже попросила Учителя ее обрить, но тот отказался. Позже все пришло в норму само собой, но, получив за то время уйму насмешек от учеников клана Лу, Гу Вэньвэнь зареклась пробовать что угодно из кабинета дядюшки Лу без спроса.

Этот позорный случай сейчас вспомнился девушке, и она почесала щеку, проверяя, не выскочила ли там снова зеленая бородавка.

Сяо Шэ не стал терять времени даром и, получив разрешение, тут же распространил во все стороны свою темную ци. Он был довольно могущественным демоном, а потому без труда укрыл эту группу людей.

Гу Вэньвэнь поморщилась от некомфортного ощущения темной ци вокруг, но возражать не стала. Все вместе они быстро покинули Ишань и отправились в путь дальше. Конечной точкой назначения их отряда был клан Цинь, проживающий ближе всего.

Сяо Шэ шел впереди, продолжая прижимать к себе горшок с растением. Гу Вэньвэнь всегда начинала скучать в дороге, а дядюшка Лу сегодня был какой-то смурной, поэтому она нагнала демона и с любопытством спросила:

– А что это за горшок? Разве не странно путешествовать с домашним растением?

Сяо Шэ покосился на нее и нежно погладил поникшие листья.

– Это мой шиди, – после паузы ответил он.

– Это... демон? – Гу Вэньвэнь изумленно посмотрела на маленькое растение в горшке. Судя по всему, недавно оно подверглось жестокому обращению: ствол оказался изрезан, листья кое-где отсутствовали, и вид у деревца был жалкий.

– Да, он демон вишни, – отозвался Сяо Шэ. – Когда мы спасались из Третьего дворца, он защитил меня и был тяжело ранен.

Гу Вэньвэнь открыла рот, чтобы спросить, а что случилось с Третьим дворцом, но ее перебил Лу Уюэ, неизвестно когда поравнявшийся с ними:

– И в каком он сейчас состоянии?

Сяо Шэ покосился на знаменитого лекаря и честно ответил:

– Я сумел стабилизировать его золотое ядро, но он был сильно ранен и погрузился в сон, так что временно не может принимать человеческую форму.

– Хм, – кивнул будто своим мыслям Лу Уюэ, разглядывая горшок. – А вы пробовали восстанавливающие ци пилюли?

Сяо Шэ несколько мгновений смотрел на него будто на идиота, и Лу Уюэ совершенно невинно глядел на него в ответ своими разноцветными глазами. Затем он зацепился рукавом за ветку, ойкнул и принялся выпутываться из этого капкана. Сяо Шэ наконец проговорил:

– Он сейчас растение.

– Да, я не слепой, – цокнул языком Лу Уюэ, разглядывая порванный рукав своего шелкового верхнего халата. – Но вы могли бы раскрошить пилюлю в воду и полить ею корни.

Сяо Шэ медленно моргнул. О таком варианте он явно не задумывался.

– Полагаю, нам нужен небольшой привал, все устали, – объявил Лу Уюэ и остановился. Он подошел к Сяо Шэ и без всяких прелюдий прижал ладонь к стволу деревца, отпуская свое духовное сознание. Сяо Шэ дернулся, но потом послушно застыл: он понимал, что легендарный божественный лекарь Лу явно понимает в этом больше, чем он сам. А все силы Сяо Шэ сейчас и так уходили на поддержание щита.

– Дядюшка Лу, ты умеешь лечить растения? – с любопытством спросила Гу Вэньвэнь.

– Займись учениками и оповести старейшину Куня, – отмахнулся от нее Лу Уюэ.

Девушка насупилась и поспешила заняться делом: она сказала ученикам присесть, раненым проверить, как их травмы, а также передать старейшине Куню в конце колонны, что они немного отдохнут, пока позволяет время.

– Так умеете? – с надеждой спросил Сяо Шэ, глядя на сосредоточенного лекаря.

– Еще никогда не приходилось, – честно ответил тот. – Но не думаю, что это сложнее, чем лечить людей. И гораздо интереснее!

Сяо Шэ проглотил слова о том, что растения-яо и люди относятся буквально к разным видам и что Ин Тао и без того находится в хрупком состоянии. Лу Уюэ бесцеремонно забрал у него горшок и принялся толочь Нефритовые пилюли в ступке, будто те были простым рисом. Руки Сяо Шэ опустели, и он не находил себе места от беспокойства. Он был истощен и просто невероятно устал, но все равно безропотно поддерживал щит из темной ци и неотрывно смотрел на лекаря, занятого приготовлениями. Он наблюдал, как тот ощупывал растение, как цокал языком, а потом и вовсе вытряс из горшка, на что Сяо Шэ тут же вскочил с упавшего дерева, на котором сидел.

– Спокойно, я просто проверяю корни, – отозвался Лу Уюэ, заметив его краем глаза. – Хуже, чем сейчас, я ему не сделаю.

Сяо Шэ потерял дар речи. Несколько мгновений он оцепенело стоял, а потом медленно присел и стиснул зубы. Вдруг духовный кристалл, который лежал в его мешочке-цянькунь, подал признаки жизни. Не сводя глаз с Лу Уюэ, он достал его и только тогда отвел взгляд.

– Где ты? – тут же раздался вопрос. Собеседник явно не собирался размениваться на любезности.

– Северный хребет Ишань, двадцать ли от Синьаня, – так же коротко отозвался Сяо Шэ.

– Жди.

Кристалл погас, и Сяо Шэ убрал его обратно. Однако спустя несколько мгновений он засветился вновь.

– Где ты? – раздался гораздо более недовольный голос.

– Северный хребет Ишань, двадцать ли от Синьаня, – повторил свои слова Сяо Шэ.

– Жди.

Сяо Шэ снова убрал кристалл и тяжело вздохнул. Кажется, следовало бы предупредить этих заклинателей о предстоящей встрече...

– Лекарь Лу, – заговорил он, подходя ближе.

– Не мешайте, – отбрил его тот. – Отойдите на чжан и не доставайте меня.

Сяо Шэ был наслышан, что за работой этот легендарный лекарь полностью менялся: обычно он был очень приятным в общении, вежливым и улыбчивым, но стоило ему погрузиться в медицину, как он становился будто одержимым. Сяо Шэ совершенно не зря подозревал, что случай с растением-яо для него стал настоящим открытием, – особенно если учесть, с каким почти демоническим блеском в глазах лекарь перебирал корни и щекотал листья, да еще и посмеивался.

Обреченно вздохнув, что отдал сяо Тао безумному экспериментатору, Сяо Шэ подошел к Гу Вэньвэнь, сидевшей на камне и слушавшей нудные нравоучения Кунь Вэйжаня. Глаза ее загорелись, стоило заметить приближающегося демона, и она воскликнула:

– Старейшина Кунь, вот этот демон сейчас вам объяснит, что происходит, а эта ученица должна... должна помочь младшим ученикам!

И Гу Вэньвэнь сбежала так быстро, будто подошвы ее сапог были смазаны маслом. Сяо Шэ посмотрел на низенького старейшину Куня, а тот задрал голову и мрачно уставился на демона. Повисла пауза.

– Демон, значит. И какой ты демон?

– Горный сяо, – ответил Сяо Шэ.

– Ты служишь этому... этому... – старейшина Кунь скривился.

– Наместнику востока, да.

– И он попросил тебя помочь нам? С какой стати?

– Мой господин делает это из уважения к даочжану, – твердо сказал Сяо Шэ.

– Тогда тот спор на его золотое ядро – правда? И правда, что он наследник клана Сюэ? И какая у них договоренность с даочжаном? Выступят ли они против наместника севера? Что вообще за отношения между наместниками?

Оказалось, что в Кунь Вэйжане однажды умер сплетник... Сяо Шэ некоторое время отвечал на его вопросы, а потом с тоской поднял голову к небесам, мечтая о скорейшем возвращении в Третий дворец. Пусть даже тот уже превратился в руины.

Глава 90. Родиться вновь и сменить кости^[91]

Мучения, то есть ожидание Сяо Шэ не продлилось долго: спустя полшичэня он почувствовал знакомую темную ци и вскинул голову. Кунь Вэйжань тоже отвлекся от рассуждений о природе демонов и нахмурился.

– Неужели нас уже нашли? – спросил он.

– Нет, это... – начал было Сяо Шэ, и в следующее мгновение рядом с ним резкий порыв ветра заставил листву зашелестеть.

Кунь Вэйжань тут же настороженно поднял меч, но Сяо Шэ бросил ему:

– Не надо, это просто мой отец любит эффектные появления...

– Значит, ты еще знаешь, что у тебя есть отец, паршивец? – громыхнуло у него над ухом, и Сяо Шэ поморщился.

Взметнулось красное, и перед ними появился мужчина, отбрасывая назад алый плащ. На вид ему было около пятидесяти: смуглый, суховатый, с густыми бровями и квадратным подбородком, как у Сяо Шэ. Он был высок и широк в плечах, не уступая сыну, обладал короткой темной бородкой, а волосы связывал в тугой пучок на затылке. Он был одет в темно-зеленое ханьфу и красный плащ, который, очевидно, обладал каким-то заклятием невидимости.

Сяо Шэ тут же опустился на одно колено и сложил перед собой ладонь и кулак.

– Отец.

Позади мужчины столь же эффектно материализовались еще с пятнадцать людей в похожих плащах и одеждах.

– Братья, сестры, – поприветствовал их Сяо Шэ. – Старейшина Кунь, это мой отец, глава клана горных сяо, Сяо Фэнъян. Отец, это старейшина Кунь из Чэньси.

Ученики испуганно сбились в кучки, увидев столько демонов разом, но Сяо Фэнъян даже не обратил на них внимания. Он мрачно смотрел на сына, а затем махнул рукой, отвешивая ему звонкую пощечину. Звук разнесся по опушке и заставил всех притихнуть.

– Щенок, которого мне явно подбросили! Как смеешь объявляться спустя столько лет и просить о помощи? Где твой господин? Я вправлю мозги и ему!

Гу Вэньвэнь, сидящая на камне поодаль, захихикала: неужели есть кто-то, способный приструнить паршивого демона?

– Отец, господин же наш благодетель, – попытался вразумить его Сяо Шэ, но получил новую звонкую пощечину. Теперь обе его щеки были равномерно красными, а к Сяо Фэнъяну подошла женщина и успокаивающе положила руку на плечо. – Матушка, рад тебя видеть.

– Не зови меня матушкой, после того как забрал все мои драгоценные яды в последний приезд, – отрезала та и ласково посмотрела на Сяо Фэнъяна. – Будешь уши драть Третьему господину, я с радостью помогу.

– Моя матушка, Чу Циннян, – представил Сяо Шэ.

– Так и где он? – Сяо Фэнъян огляделся, будто ожидал найти Се Юньци спрятавшимся под камень от его гнева. – Думаешь, раз он сильнее, я буду его бояться? Я его просто отравлю!

– Отец! – безнадежно пытался призвать его к порядку Сяо Шэ. Гу Вэньвэнь переводила взгляд с одного на другого и гадала, как у такого сдержанного и спокойного демона мог быть такой яростный отец.

– Мало его в детстве били, – кивнула Чу Циннян, – а ты что? Где пропадал? Почему о падении Третьего дворца мы узнали из слухов, бродящих по Огненной пустоши?! Совесть у тебя есть, щенок?

– А вы случайно не тот самый Костяной лекарь Сяо? – вдруг раздался голос сбоку, прерывая их разговор.

Сяо Фэнъян повернулся и посмотрел на молодого человека перед собой.

– Да, это я, – гордо надул он грудь колесом. – А вы?

– Ах, какая честь встретиться с вами! – Лу Уюэ просиял и схватил его за руки, принимаясь трясти. – Я давно мечтал обменяться с вами опытом, и тут Небеса ниспослали такую возможность!

Сяо Фэнъян непонимающе перевел взгляд с восторженного Лу Уюэ на сына.

– Это божественный лекарь Лу, – пояснил тот.

В глазах Сяо Фэнъяна промелькнуло удивление, а затем восторг.

– Лекарь Лу! Не иначе как сегодня взошла моя звезда удачи, скрывшая моего недостойного отпрыска! Этот скромный лекарь и сам мечтал с вами познакомиться, какая честь!

– Я как раз сейчас занимаюсь одним делом, впервые лечу яо-растение, не могли бы вы помочь? – Лу Уюэ со сверкающими глазами тут же повел его к горшку на краю опушки.

– О, конечно-конечно, это бесценный опыт – поработать вместе с лекарем Лу!

Все остальные не знали, плакать им или смеяться. Через некоторое время Чу Циннян прокомментировала:

– Мы их потеряли.

– Однозначно, – покивал Сяо Шэ, а сердце сжалось: теперь над его сяо Тао уже два человека проводили эксперименты!

– Итак, где же Третий господин? – Матушка Сяо Шэ оставила мужа «развлекаться», а сама обратилась к сыну.

– Давно здесь, – раздался мрачный голос. – Смотрю, вы отлично расслабляетесь без меня.

Все от неожиданности подскочили на месте и резко обернулись. На опушке мгновенно повисла тишина. Из чащи леса медленно вышел Се Юньци, держащий в руке Цинсин в ножнах. Его красные одежды колыхались от невидимого ветра, походя на языки пламени, а алая лента в руках ласкала щеки, но он не отбрасывал ее. Он ступал, не касаясь земли и не приминая травы, и Сяо Шэ мигом отметил, что мастерство цингуна хозяина взлетело на невиданный уровень.

– Господин. – Сяо Шэ снова опустился на одно колено и поприветствовал его.

– Господин. – Чу Циннян, которая еще недавно разглагольствовала, что оттаскает его за уши, тоже опустилась на одно колено, и ее примеру последовали остальные. – Вы достигли стадии Преобразования души?

– Спасибо, что отозвались на призыв, – коротко кивнул ей Се Юньци и посмотрел на двух лекарей у края опушки. – Лекарь Лу, глава Сяо, мне нужна ваша помощь...

– Где мой Учитель? – вдруг раздался резкий вскрик. – Почему его меч у тебя?

Когда только появился Се Юньци, Гу Вэньвэнь еще весело хихикала с другими девушками, но, заметив меч и ленту, она посерьезнела и вскочила с камня. Убедившись, что ее Учитель не вышел из леса вслед за демоном, она обратилась к нему. От плохого предчувствия у нее сжался желудок.

– Шицзе... давай поговорим об этом потом...

– Не называй меня «шицзе», демон! – взвизгнула девушка. – Где мой Учитель?

Се Юньци застыл, не в силах выдавить из себя ни слова. Он промчался через горы и леса, следуя за призрачным шансом, но какой ответ он должен был дать этой девушке? Какие слова не сделали бы из него самого ужасного преступника в ее глазах?

Могучий Третий господин никогда не считался с чужим мнением. Но с некоторых пор он начал учитывать мнение одного человека. И из-за этого относился к Вэньвэнь с большим снисхождением.

– Вэньвэнь... – он прикусил губу, и на его лице появилось горестное выражение.

– Нет! – Гу Вэньвэнь отшатнулась и упала бы, не поддержи ее ученики. – Нет, он просто задерживается, да? Разбирается с демонами в Чэньси? Он же победил?

Лица всех вокруг изменились: кто-то понял и сочувственно посмотрел на Гу Вэньвэнь, кто-то осознал произошедшее и в ужасе округлил глаза. Кунь Вэйжань никогда не был особенно догадливым и тоже спросил:

– С Чэньси все в порядке? Значит, мы можем вернуться? Должно быть, даочжан ждет нас там, верно?

Се Юньци опустил голову и тихо угукнул.

– Победил. Можно вернуться.

Чу Циннян была проницательной и сочувственно вздохнула. Кунь Вэйжань кивнул, успокоенный, и скомандовал:

– Тогда нет нужды идти дальше, немедленно возвращаемся.

Но Гу Вэньвэнь уже все поняла. Она вспомнила слова Чу Циннян про стадию Преобразования души, посмотрела на меч и ленту, и ее глаза наполнились слезами. Она никогда не стала бы себя обманывать. Силы разом ее оставили, и девушка осела на камень, закрывая лицо руками.

Се Юньци сглотнул и подавил порыв ее утешить. Сейчас было важно другое, и если все получится, то эти слезы она пролила зря.

– Уходите, больше никто вас не потревожит, – сказал он Кунь Вэйжаню. – Демоны покинули Чэньси. Госпожа Чу, если вас не затруднит, проводите учеников.

Чу Циннян кивнула, не задавая вопросов. Старейшина Кунь торопился вернуться, поэтому тоже не стал разбираться. Поскольку еще до этого он присутствовал при разговоре с даочжаном, он верил, что эти двое решили проблему, и теперь все пришло в норму. Поэтому он быстро собрал уставших учеников и приказал им срочно возвращаться в Чэньси.

Вскоре на полянке осталось всего несколько человек, остальных увели Кунь Вэйжань и Чу Циннян. Гу Вэньвэнь тихо всхлипывала на камне, и Сяо Шэ неловко подошел к ней, похлопав по плечу. Девушка дернулась, но не стала отстраняться и завыла в голос.

– Лекарь Лу, – перекрикивая этот скорбный вой, снова позвал Се Юньци.

Тот недовольно отвлекся от измельчения пилюль до порошка и поднял на него глаза.

– Что тебе нужно? – спросил он. – Разве ты не добился всего, о чем мечтал?

– Лекарь Лу. – Се Юньци сжал челюсти, а потом выдохнул. Он медленно вынул Цинсин из ножен и взял обеими руками, поднимая перед собой. – Помогите мне вернуть Мо Хэ.

Когда засияла алая сталь, Лу Уюэ невольно отвлекся от лекарства и приоткрыл рот. Он никогда не видел Алый клинок Небес без ножен, – когда они встретились, меч уже запечатался. Гу Вэньвэнь отвлеклась от слез и изумленно посмотрела на лезвие, красное, будто напитавшееся кровью.

– П-почему меч признал тебя? – распахнула она глаза пошире. – Ты недостоин!

Се Юньци криво улыбнулся и резко опустился на колени, вытягивая клинок.

– Лекарь Лу, прошу вас. Я обнаружил в жемчужине осколок Бессмертной души. На жемчужине печать, но я могу взломать ее. Однако... тогда осколок может исчезнуть. Мне нужна... мне нужна ваша помощь, – он опустился, простираясь в поклоне, и уткнулся лбом в сырую землю.

Лу Уюэ вскочил на ноги и, запутавшись в полах халата, грохнулся на траву, но даже не обратил внимания на боль. Он подполз к Се Юньци и выхватил клинок из его рук, вглядываясь в жемчужину.

Долю мгновения царила тишина – напряженная, заставившая Се Юньци покрыться холодным потом: что, если он ошибся? Что, если ему показалось, и эта призрачная надежда сейчас угаснет?

– Небеса! Небеса! – раздался крик, и Се Юньци выдохнул, благодаря всех свирепых божеств этого мира. Его плечи затряслись, тело будто потеряло всякую силу, и он рассмеялся, лежа в грязи лицом, впиваясь ногтями во влажную землю и благодаря, благодаря, благодаря.

Небеса подарили ему еще один шанс начать все сначала. Он ненавидел их всю свою жизнь, но сегодня – сегодня он возблагодарил их за милость.

Он смеялся как помешанный, и даже Гу Вэньвэнь перестала рыдать, с опасением глядя на демона, который, кажется, сошел с ума.

Пока его не отрезвил холодный голос Лу Уюэ:

– Бессмертная душа слишком ослабла, он не сможет сформировать из нее бессмертное тело даже с моей поддержкой.

Се Юньци тут же вскинул голову с грязным лбом и сказал:

– Я отдам ему свое золотое ядро!

Настала очередь Лу Уюэ удивляться.

– Что за бред туда-сюда гонять ядро! – выругался он. – Это тебе не игрушечный мяч!

– Тогда что мне отдать? Могу я снова разделить свое двойное ядро на темное и светлое и отдать ему? – выпалил Се Юньци.

– Как это возможно? – отрезал Сяо Фэнъян, вмешиваясь в их разговор. – Какое еще двойное ядро?

Се Юньци вкратце описал ему, чего добился, и господин Сяо еще сильнее нахмурился.

– Нет, разделять ядро слишком опасно, – все обдумав, покачал головой Лу Уюэ. – Но раз ты слил два ядра воедино, разве ты не должен был вознестись?

Се Юньци хмыкнул.

– Я оказался слишком хорош для Небес, – лишь сказал он. – Я уже прорвался сквозь стадию Преобразования души и отказался от Вознесения, так что уже обладаю бессмертным телом. Я могу высвободить эту энергию и сформировать золотое ядро для поддержки его Бессмертной души.

– Возможно, половина твоей ци и способна обеспечить энергией его душу... – задумчиво проговорил лекарь Лу. – Однако это очень опасно и может разрушить все твое основание...

– И никто никогда не делал подобного, это рискует убить вас, господин, – вставил Сяо Фэнъян. – Тут нужна техника, способная мгновенно укрепить золотое ядро и повысить уровень, но это какие-то сказки.

Втроем они принялись ожесточенно спорить: Се Юньци призывал рискнуть, Сяо Фэнъян был решительно против, а Лу Уюэ все больше загорался идеей попробовать. Гу Вэньвэнь сидела в стороне и ничего не понимала. Она повернулась к Сяо Шэ, который продолжал смотреть на растение, вернувшееся в горшок, и спросила:

– Что происходит? Неужели Учителя можно спасти?

Сяо Шэ пожал плечами. Гу Вэньвэнь шмыгнула носом и тихо пробормотала:

– А ведь когда-то в клане Су была техника быстрого совершенствования, но позже пропала. Жаль, что я узнала об этом слишком поздно...

Вдруг она осознала, что наступила тишина. Девушка подняла голову и увидела, что все трое смотрят на нее.

– Повтори, что ты сказала, – напряженным голосом проговорил Се Юньци.

– Техника клана Су, которая исчезла после уничтожения клана, – повторила Гу Вэньвэнь. – Су Удэ... мой... мой отец невероятно быстро совершенствовался и почти прорвался на стадию Бессмертной души. Говорят, что это результат секретной техники из архивов клана. Но она пропала.

– Не пропала, – мрачно сказал Се Юньци. – Этот пес Вэнь не уничтожил бы такую важную вещь, даже если для него она была бесполезной. Цзи Фэн подслушал, что пес Вэнь не использовал ее, потому что совершенствование по этой технике означало, что нужно расплавить золотое ядро и выплавить снова. Он не пошел бы на такой риск после стольких трудов. Лекарь Лу!

Лу Уюэ хмурился, разглядывая жемчужину на рукояти.

– Это может сработать, – наконец медленно произнес он. – Но это большой риск. И нужно найти тот свиток.

– Он наверняка в сокровищнице главной резиденции! – воскликнул Се Юньци. – Я уверен, что он там.

Он порылся в рукаве и подбросил в воздух духовную лодку. Та мигом разрослась и зависла в чи над землей.

– Забирайтесь, – скомандовал Се Юньци.

Должно быть, никогда эта лодка не скользила по небу с такой скоростью. Гу Вэньвэнь не успела даже глазом моргнуть, как они преодолели все расстояние, что она прошла пешком, и приземлились на Лотосовом пике. На миг она представила, как скрипнет зубами Кунь Вэйжань от того, что они обогнали его, и немного развеселилась.

Старшие ученики и старейшины, только пришедшие в себя после битвы, как раз собрались в главной резиденции, чтобы обсудить дальнейшие дела ордена. И стали свидетелями того, как в двери главного зала бесцеремонно вломилась разношерстная толпа, половина которой являлась демонами и не скрывала этого. Одного из этих демонов больше не хотели видеть здесь никогда в жизни. Эти демоны пронеслись мимо них, даже не обратив внимания, и старейшина Ши, который и без того с трудом пережил битву, тяжело откинулся на спинку кресла и дрожащей рукой поднес пиалу с чаем к губам.

Все остальные воззрились на него как на старшего в ожидании указаний.

– Надеюсь, они найдут то, что ищут, и поскорее уйдут, – только и прокряхтел Ши Ци. – Итак, на чем мы остановились?..

Собрание продолжилось, а пять человек ворвались в бывший кабинет главы Вэня и перерыли его сверху донизу. Наконец Гу Вэньвэнь вскрикнула, нажав на какой-то тайный механизм, и в стене появилась дверь.

Все спустились вниз по длинному темному коридору и оказались в огромном, будто простирающемся под всем Лотосовым пиком, хранилище, которое просто ломилось от сокровищ. Здесь были и драгоценные артефакты, и духовное оружие, и несметное количество духовных камней, а еще обширная библиотека, где свитки оказались навалены друг на друга и покрыты слоем пыли.

– Ищите, – нахмурился Се Юньци, первым снимая верхний свиток со стеллажа. Взметнулась пыль, и он махнул рукавом, мгновенно устраняя ее со всех книг.

И они принялись искать. Этот день, казалось, никак не хотел заканчиваться: даже солнце зашло, но в подземелье еще долго, до самого рассвета горели свечи, пока пять человек методично перебирали драгоценные свитки, собранные «трудолюбивым» Вэнь Цзеши. Здесь были и запретные заклятья, и сутры, и демонические техники, и секретные рецепты лекарств, и всевозможные яды. Это была, пожалуй, самая обширная коллекция, за которую любой в цзянху убил бы. И половина этих вещей оказалась залита кровью бесчисленных невинных жертв.

Одно осознание этого заставляло Гу Вэньвэнь сжимать зубы от злости и продолжать читать, несмотря на смыкающиеся от усталости глаза. Когда прогорел уже целый набор благовоний, она зевнула и развернула очередной свиток.

Размашистым летящим почерком на этом бамбуковом свитке было написано:

Руки Гу Вэньвэнь затряслись, и она невольно вскрикнула.

– Что? – тут же отозвался Се Юньци, поднимая на нее красные от чтения глаза.

– Нашла! Нашла! – радостно отозвалась девушка. – Техника Золотой плавки! Она правда была здесь! Этот Вэнь Цзеши!

Она стиснула свиток, осознавая, что это значит: что именно Вэнь Цзеши был виновен в гибели ее клана и родных. Именно из-за его жадности и самоуверенности погибло столько людей, в том числе ее четверо братьев, матушка и доблестный отец, герой цзянху. И все было ради этого свитка, который он даже не использовал. Жизни ее родных оказались отняты напрасно.

Она подняла глаза, встречаясь взглядом с Се Юньци. И вспомнила, что семья того тоже погибла из-за Вэнь Цзеши и пророчества. Необъяснимое чувство родства поднялось в ее душе, и она протянула свиток демону со словами:

– Спаси моего Учителя, я рассчитываю на тебя.

Глаза Се Юньци блеснули алым в полутьме, и он твердо кивнул.

* * *

Было решено провести все на Багровой скале в духовной пещере, потому что она находилась далеко от жилых павильонов, и резкий всплеск ци не навредил бы ордену. Поскольку никто не знал, получится ли вообще провернуть такое, Се Юньци благоразумно предложил всем отказаться от участия, но Лу Уюэ и Сяо Фэнъян тут же отвергли его доброту, сказав, что без направления лекарей энергия в его теле взбунтуется, и он просто впадет в искажение ци. Гу Вэньвэнь подозревала, что оба врача, оказавшиеся одинаковыми безумцами, просто хотели стать свидетелями исторического события.

Девушке запретили участвовать сразу три человека: малознакомый Сяо Фэнъян, мнение которого она не учитывала, Се Юньци, которого она не стала бы слушать, и Лу Уюэ, к которому она нехотя прислушалась. Так что девушка вместе с Сяо Шэ и горшком осталась снаружи пещеры, запечатанной изнутри.

Этот демон-слуга ей, пожалуй, даже нравился. Он был молчалив, надежен и спокоен, сидел в позе лотоса и циркулировал свою ци, а горшок с растением мирно стоял рядом с ним.

Гу Вэньвэнь оказалась не против его компании, правда, беседовать с ним было тяжело из-за неразговорчивости. В целом настоящий Сяо Шэ казался уж очень тугодумом и немножко мрачным. Девушка уселась рядом в позу лотоса, собираясь немного отдохнуть, но услышала сбоку крик:

– Шимэй Гу!

Гу Вэньвэнь закатила глаза, а Сяо Шэ вопросительно посмотрел на нее.

– Вот же прилипала... – пробормотала она, делая вид, что ничего не слышала.

– Шимэй! Гу Вэньвэнь!

Духовная пещера располагалась за скалой, а двое с горшком сидели на вершине утеса. Гу Вэньвэнь посмотрела вниз и увидела, что по камням прыгает Цзи Фэн и зовет ее. Вид у него был потрепанный, рука на перевязи, зато лицо все такое же раздражающее.

– Ваш друг? – спросил вежливый Сяо Шэ.

– Никакой он мне не друг, – фыркнула Гу Вэньвэнь, хотя не была так уверена. Се Юньци успел ей быстро поведать о том, что произошло за время ее беспамятства, и она знала, что именно Цзи Фэн больше всех переживал за нее и даже охранял. А потом бросил, когда на орден напали! – Не друг, – твердо добавила она.

– Шимэй Гу, как ты? – Цзи Фэн ловко приземлился на камень рядом и нахмурился, увидев какого-то мужчину рядом. – А это кто?

– Сяо Шэ, – представила его Гу Вэньвэнь. Сяо Шэ кивнул. – И Ин Тао, – добавила она.

Сяо Шэ согласно погладил листья растения. Цзи Фэн подумал, что над ним издеваются. Он понятия не имел, что в ордене забыл Се Юньци и остальные, потому что пока Чэньси оставался без главы, и старейшины никому ничего не объясняли, лишь оповестив учеников, что Се Юньци – почетный гость.

– Как его настоящее имя? Это демон, что ли? – Цзи Фэн насторожился.

– Меня зовут Сяо Шэ, – повторил тот.

– Думаешь, я поверю в этот обман дважды?! Это ты, Се Юньци? Что за уродливая новая маскировка? И вообще, даже если ты стал Владыкой демонов, это не значит, что я должен тебя бояться! По правилам старшинства я все еще твой шисюн! – Он ткнул в него пальцем и повернулся к Гу Вэньвэнь. Его лицо неосознанно смягчилось, а тон стал нежнее: – Шимэй, как твои ранения?

Сяо Шэ непонимающе моргнул, почему-то чувствуя, что несет чей-то чужой черный горшок.

– Неплохо, к счастью, Сяо Шэ и остальные не бросили меня, как некоторые, – поджав губы, проговорила Гу Вэньвэнь.

Цзи Фэн бросил злобный взгляд на Сяо Шэ, и тот снова моргнул. Ну, в конце концов, это была правда, почему этот юноша так грозно на него зыркает?

– Молодой господин?..

– Цзи Фэн! Меня зовут Цзи Фэн! Сколько можно, неужели так сложно запомнить имя?! – взорвался старший ученик Чэньси, а Гу Вэньвэнь невольно покатилась от хохота.

Держась за живот, она упала боком на камень и громко рассмеялась, а Сяо Шэ продолжал сидеть столбом и непонимающе переводить взгляд с одного на другую.

– Шимэй, ты опять надо мной издеваешься! – вспыхнул краской Цзи Фэн, хотя гнев его пошел на убыль. – Ай-я, что за?!..

Он отпрыгнул в сторону, и в его руке тут же появился меч. Гу Вэньвэнь хохотала и даже не стала реагировать, а вот Сяо Шэ почувствовал, как вокруг шеи вдруг обвились холодные руки.

– Веселишься тут без меня? – раздался над ухом знакомый капризный голос. – Пока я страдал и залечивал свои раны, ты тут смеешься.

Сяо Шэ беспомощно вздохнул: ведь это не он смеялся, но очередной черный горшок опять опустился на его голову.

– Ин Тао. – Он резко развернулся и стиснул в объятьях юношу в розовых одеждах. – Ты вернулся.

– А тебе и без меня неплохо! – фыркнул тот, отвешивая ему щелбан.

– Плохо.

– Неплохо!

– Плохо!

– А вот и нет.

Гу Вэньвэнь снова залилась смехом, а Цзи Фэн растерянно замер с мечом наперевес.

– Да какого гуя происходит...

В этот момент из пещеры позади них вырвался столп золотистой энергии, и Гу Вэньвэнь тут же собралась, и ее хорошее настроение улетучилось. Она напряженно уставилась вниз с обрыва.

– Надеюсь, все хорошо...

* * *

Се Юньци уже не раз оказывался на грани жизни и смерти, но впервые добровольно подвергал себя такой опасности. Он сидел в пещере в позе лотоса, а по обеим сторонам от него разместились лекари. Один отвечал за светлую энергию, а второй – за темную. Лу Уюэ и Сяо Фэнъян должны были помочь ему направить ци в нужное русло и успешно завершить то, что они задумали.

Цинсин, сияя алым, лежал на коленях Се Юньци. Красная жемчужина смотрела в каменный потолок пещеры, а внутри нее плавало маленькое семечко.

Свиток был разложен перед Се Юньци. Согласно технике, он должен был расплавить свое ядро полностью, а потом собрать его воедино, дополняя природной ци, и тем самым повысить свой уровень. Именно таким образом Су Удэ когда-то добился невероятных успехов в совершенствовании. Однако Се Юньци требовалось не это, – и потому для него техника была рискованной.

– Я начинаю, – сказал он и сложил перед собой руки в печать, как было показано на свитке. Вспыхнула золотисто-алая ци, и он направил энергию в золотое ядро, медленно нагревая его. А затем погрузился глубже, входя в духовное пространство в состоянии тонкого тела. Здесь всегда было спокойное море и небольшой остров, на котором он медитировал, но в результате прорыва на стадию Преобразования души он получил Бессмертную душу, а после отказа от Вознесения его тело почти достигло уровня небожителя. Поэтому в его бескрайнем духовном пространстве на маленьком острове появился огромный цветок мака. Яркий, красный, он слегка покачивался на ветру, символизируя сформировавшуюся Бессмертную душу Се Юньци, а в центре цветка он увидел самого себя, сидящего в позе лотоса. Это было его бессмертное тело, способное хоть сейчас отринуть бренную плоть и взмыть к Небесам. Но он отказался от этого пути и запер его здесь.

Се Юньци коснулся самого себя и тут же открыл глаза, глядя на колышущиеся вокруг него лепестки мака. Потоки ци непрерывно шли к нему, наполняя его золотое ядро все сильнее и сильнее, разогревая его до красноты, но он не ощущал жара. В этом пространстве не было чувств, кроме ощущения собственного могущества. Следуя технике, Се Юньци принялся плавить свое ядро, чувствуя, как красное золото растекается по меридианам, и увидел, как прожилки на цветке засияли. Медленно, очень медленно он превратил свое золотое ядро в поток чистейшей энергии, равномерно распределенный по всему его бессмертному телу. Он не ощущал упадка сил – напротив, казалось, что так даже правильнее, чем собирать ци в одном месте.

Кончики его пальцев засияли, и Се Юньци мимолетом подумал, что никогда не ощущал себя таким сильным и могущественным, как в это мгновение. Это был миг настоящего пика его энергии, и если бы он был снаружи, то увидел бы, как над Багровой скалой снова собираются тучи, знаменуя новое Небесное бедствие.

Но он не мог медлить.

Быстро сложив еще одну печать, юноша направил ци в меч, борясь с его духовным сознанием, и легко одолел его. Цинсин полностью впустил его, и Се Юньци увидел то самое семечко в жемчужине, которое забрал в свое духовное пространство.

Семя неожиданно оказалось перед ним и задрожало, будто могло говорить. Се Юньци протянул руку, нежно касаясь этого осколка души.

– Я помогу тебе, – прошептал он и погрузил осколок души в свое бессмертное тело, а затем в реальности молниеносно сложил еще одну печать.

Красно-золотая ци начала медленно стекаться обратно в его средний даньтянь, формируя ядро вокруг этого семечка. Ци Се Юньци стремилась поглотить его, но он не позволил, лишь мягко оборачивая семя все новыми и новыми слоями, надежно укутывая его в этом коконе энергии.

Духовным зрением он внимательно следил за изменениями в семечке и наблюдал, как оно, повинуясь ци, медленно проклюнулось, выпустило зеленый побег, который принялся стремительно расти.

Се Юньци быстро покинул свое бессмертное тело, снова став тонким телом, и закружился вокруг, наблюдая, как семя питается его ци и постепенно становится все больше и больше, как расправляются листья, как набухают бутоны. А затем, подгадав момент, он безжалостно вытолкнул проросшее семя из своего бессмертного тела. Оно плюхнулось в воду и утонуло.

Се Юньци снова слился с бессмертным телом и тут же почувствовал оглушительную боль. Все чувства вернулись и обострились стократ. Процесс плавки золотого ядра прервался из-за его безрассудных действий с чужой Бессмертной душой, и ци взбунтовалась, не в силах снова объединиться в золотое ядро. В реальном мире с уголка его губ потекла кровь, и лекари переглянулись, тут же направляя энергию в его тело.

Се Юньци стиснул зубы, пытаясь подавить искажение ци. С огромным трудом, чувствуя потоки энергии, поддерживающие его снаружи, он попытался направить остатки ци в средний даньтянь, чтобы выплавить новое – второе за сегодня – ядро. Темная и светлая энергия, до этого гармонично объединенные, принялись нападать друг на друга, а его бессмертное тело не выдержало. Без половины энергии его уровень стремительно падал, и бессмертное тело начало разрушаться, крошиться прямо в центре мака. Золотые прожилки цветка поблекли, то становясь черными, то вновь вспыхивая алым, а Се Юньци неимоверным усилием воли заставлял ци снова сплавляться воедино. В прошлый раз ему помогла пилюля Запирания ян, но в этот раз он мог использовать лишь собственные силы.

Вдруг пространство вокруг него содрогнулось, и его золотое ядро рассеялось. Лепестки мака принялись стремительно увядать, а тонкое тело блекнуть. Бессмертная душа Се Юньци без поддержки ядра оказалась на грани распада.

Он глянул в море, где в глубине светился огонек, и стиснул зубы. Он еще не закончил. Он должен выжить, чтобы закончить этот процесс.

Се Юньци снова сложил печать, пытаясь собрать ци воедино. Но легко ли с нуля создавать золотое ядро и сразу на стадии Бессмертной души? Ци бурлила, лоб Се Юньци заливало потом, а спина промокла насквозь. Его тонкое тело мерцало, то становясь почти невидимым, то вновь появляясь. Стиснув зубы, он медленно вновь и вновь собирал ци воедино, думая о том, ради чего он борется, ради чего он отказался от самого дорогого для прежнего себя – от силы. Он отказался ради одного человека, чтобы отплатить ему за доброту. Этот человек изменил его суть, изменил его принципы, показал, что есть другой путь, и подарил все, что у него было. И если существует хоть малейший шанс, Се Юньци должен спасти Мо Хэ.

Се Юньци заревел от боли и хлопнул в ладоши, выпуская мощную волну взбунтовавшейся ци. Вместе с тем что-то внутри него будто сдвинулось, и из среднего даньтяня сгусток энергии переместился влево – там, где у обычного человека должно быть сердце. Успокоенная энергия наконец заклубилась в его среднем даньтяне, и Се Юньци увидел выплавленное золотое ядро, в котором переливались темная и светлая ци.

Он снова совершил невозможное – должно быть, он и впрямь оказался пороком Небес.

В тот же миг он сорвался с места, ныряя в бескрайнее море. Там, в глубине, он видел, как поднимается все выше и выше тонкий стебель со множеством листочков, и, вынырнув наружу, воспарил над водой.

Стебель добрался до поверхности и выпустил большой белый бутон, который начал медленно расправлять лепестки один за одним. Се Юньци ждал, пока огромный бутон лотоса степенно распускался на поверхности его духовного моря. Лепесток за лепестком, вдумчиво и неторопливо, как всегда действовал тот человек, и это ожидание показалось юноше вечностью и вместе с тем было наполнено волнением и надеждой.

Последние лепестки раскрылись, и в центре белого лотоса, в желтой серединке появился знакомый силуэт. С возгласом радости Се Юньци ринулся к нему, и его тонкое тело врезалось в чужое, сжимая в объятиях, которые даже в этом пространстве показались обжигающими.

– Я придумал запасной план за тебя.

Глава 91. В черной краске становишься черным

Мо Хэ показалось, что этот маленький демон либо сломает ему кости, либо что еще похуже, потому что сжимал его с пугающей силой.

– Где мы? – ошеломленно спросил он, пытаясь отвлечь Се Юньци.

– В моем духовном пространстве, – нехотя отстранившись, сказал тот. Он повертел Мо Хэ как куклу, осматривая с ног до головы. – Как себя чувствуешь?

– Странно. – Мо Хэ и сам не мог понять, что ощущает. Он отчетливо помнил, как рассыпалось его тело, как его потянуло к мосту Беспомощности, но почему-то сейчас он все еще ощущал себя живым. Это было... неописуемое чувство, будто подаренный второй шанс. Подаренный ему этим демоном. – Что ты сделал?

– Хе-хе, – Се Юньци гордо усмехнулся и надул грудь. – Этот достопочтенный спас тебя, выцарапал из рук Учанов, ты теперь мой должник. Дай-ка проверю твое золотое ядро.

Он бесцеремонно протянул руку и приложил ее к груди даоса, направляя туда свою ци. Мо Хэ не сопротивлялся, все еще ошеломленный произошедшим. Странно: стремиться к смерти, достичь ее и... упустить. Се Юньци цокнул языком и убрал руку.

– Кажется, все в порядке. Ты теперь послабее, чем был, но думаю, что этого должно хватить, чтобы ты сгустил душу и создал бессмертное тело. По крайней мере, теперь тебя не сдерживает яд, и твоя Бессмертная душа в порядке. Кажется, у тебя теперь тоже двойное ядро, извини, по-другому бы не получилось. Можем подобрать тебе какую-нибудь священную деревяшку, украдем у лысых ослов. – Он игриво ухмыльнулся, а Мо Хэ потерял дар речи.

– Что ты сделал? – повторил он вопрос. – По моим расчетам, ты должен был вознестись.

Улыбка Се Юньци дрогнула, а затем сползла с губ, и в духовном пространстве разом стало темнее. Он схватил даоса за плечи и сильно стиснул.

– Вот каков был твой план, – мрачно проговорил Се Юньци, глядя ему в глаза. – Ты... Мо Хэ, это было нечестно. Поэтому я вернул долг.

Мо Хэ медленно поднял руку и приложил ладонь к груди Се Юньци. Тот продолжал смотреть на него, не сопротивляясь. Прохладная знакомая ци наполнила его тонкое тело, бережно проверяя все раны, нанесенные душе. Волна нахлынула и тут же убралась восвояси. Рука Мо Хэ безвольно упала вниз, а в глазах застыло потрясение.

– Ты расколол ядро, – тихо сказал он.

Се Юньци тяжело вздохнул, а потом опустил голову, упираясь затылком в плечо Мо Хэ. Из-за этого положения его голос звучал глухо, но вибрация будто прошивала Мо Хэ насквозь:

– Раз в моих и твоих меридианах теперь одна ци, ты не можешь просто отказаться от себя и снова умереть. Мо Хэ, я запрещаю тебе это. Я запрещаю тебе умирать, запрещаю приближаться к чему-то опасному, запрещаю даже думать о смерти. Ты теперь принадлежишь только мне. Обещай, иначе я никогда не выпущу тебя из своего духовного пространства.

Мо Хэ усмехнулся, и этот звук заставил Се Юньци стиснуть зубы.

– А ты очень властный, маленький демон. Забываешь, кто тут старший, – проговорил даос с улыбкой.

– Один паршивый даос лишился права голоса, когда обманул этого достопочтенного. Учитывая, что ныне я Владыка демонов, я могу попросту запереть тебя в своей темнице в наказание. Радуйся, что пока я предлагаю тебе иной вариант, – ответил Се Юньци. – Не думаю, что праведный мир скажет хоть слово против, учитывая, что они все еще обязаны мне за спасение от войны с демонами. Это будет моей компенсацией за все обиды. Обещай.

– Да ты сам кого хочешь обидишь, – парировал Мо Хэ.

Се Юньци рассмеялся – весело, с облегчением, и от смеха его тело затряслось, а с ним и Мо Хэ, которого он не отпускал, цепляясь так отчаянно, что у даоса не было выбора, кроме как сказать:

– Обещаю.

– Вот так бы сразу, – пробурчал Се Юньци и замолк, согнувшись в таком положении. Некоторое время он не отвечал, и Мо Хэ осторожно обнял его, осознав, что Се Юньци попросту заснул. Его тонкое тело медленно растворилось на руках Мо Хэ, и тот остался один. Он посмотрел на огромный цветок мака, глубоко вздохнул, а потом уселся в позу лотоса и принялся медитировать.

Ему необходимо было как можно скорее сгустить Бессмертную душу, чтобы образовать тело. Иначе этот маленький демон попросту выдохнется, «нося» в себе сразу две Бессмертные души.

Мо Хэ добросовестно принялся циркулировать ци, а на его губах играла легкая улыбка. Хорошо, раз он обещал, то не отступится.

Мо Хэ старался выполнять все свои обещания, пусть у него и не всегда выходило.

Се Юньци, вернувшись сознанием в реальный мир, завалился набок и заснул. Лу Уюэ успел подхватить его, прежде чем новоявленный Владыка демонов и обладатель двух Бессмертных душ, что было абсолютно беспрецедентно и невероятно, позорно расшиб лоб о камни.

Проверив его тело на наличие травм, Лу Уюэ убедился, что уровень Се Юньци упал, но золотое ядро все еще присутствует. Лезть в его духовное пространство без спроса он не решился, поэтому просто попросил Сяо Фэнъяна помочь ему вынести этого горемычного из пещеры.

После этого Се Юньци проспал целую неделю, в течение которой все вокруг попросту извелись от нетерпения. Посетителей в комнату Се Юньци было так много, что они начали записываться у Сяо Шэ, занимавшего пост у дверей. Благодаря занятости своего дагэ, Ин Тао вплотную «занялся» запасами духовного вина Вэнь Цзеши и надолго пропал из его поля зрения. Он нисколько не беспокоился о своем господине и быстро нашел общий язык с Гу Вэньвэнь, которая решила, что выпивка поможет ей отвлечься от беспокойства.

Цзи Фэн неизменно увязывался за ними и без конца твердил, что девушкам и юношам не следует пить вместе, бухтел и ворчал, пока в один прекрасный день Гу Вэньвэнь не напоила его до беспамятства. Напившись, Цзи Фэн принялся признаваться Гу Вэньвэнь в любви, стенать, какой он несчастный, а под конец и вовсе расплакался из-за Учителя. Гу Вэньвэнь даже стало его немного жаль, но это не продлилось долго, потому что очнувшемуся Цзи Фэну о его поведении рассказал все Ин Тао (из вредности), и старший ученик Чэньси тут же решил, что это самый позорный эпизод его жизни, и заперся в своей комнате.

Гу Вэньвэнь цокнула языком, а Ин Тао сказал, что все мужчины ветреные. Сяо Шэ, проходя мимо, услышал это и конфисковал у этих двоих все вино. Пока Ин Тао плакал и стенал, что его дагэ несправедливый, злой, коварный и вообще худший из демонов, Гу Вэньвэнь решила навестить брата с сестрой Су.

Она уже давно откладывала этот момент, а теперь, когда все закончилось и Су Янлэй с Су Юэлинь собирались покинуть Чэньси, она все же решила встретиться с ними. Их разговор за закрытыми дверьми продлился более шичэня, в течение которого изнутри доносились то возгласы удивления, то брань, то плач. Все это в одиночку исполнял Су Янлэй, потому что Гу Вэньвэнь рассказывала, а Су Юэлинь слушала. Под конец она отвесила брату подзатыльник, взяла Вэньвэнь за ладонь и написала на ней, что они будут рады, если она поедет с ними.

Гу Вэньвэнь сказала, что с удовольствием, но ей нужно спросить Учителя. Поскольку ни Су Янлэй, ни Су Юэлинь не знали подробностей, они подумали, что кузина еще не оправилась от горя, и решили немного задержаться, чтобы уехать вместе.

На третий день сна Се Юньци на собрании старейшин временным главой ордена был избран Цзин У, глава Вороньего пика. Эта новость прошла мимо всех нынешних обитателей главной резиденции, которые буквально захватили ее и не позволяли никому входить. Лу Уюэ сообщил старейшинам, что даочжан Сюаньи еще восстанавливается от травм, опустив тот факт, что какое-то время они считали его мертвым. А заслуги Се Юньци перед Чэньси были неоспоримы, поэтому все праведные заклинатели тактично решили, что присутствие одного-двух (семнадцати) демонов на главном пике ордена – это пустяк, вклад в будущие крепкие отношения с нынешним Владыкой демонов.

Совет Великих орденов и кланов должен был состояться в конце недели, и вот Се Юньци наконец открыл глаза.

– Воды... – прохрипел он, и чья-то услужливая рука тут же поднесла ему пиалу. Он скосил глаза и увидел Лу Уюэ. Лекарь был до странного добр к нему, что разительно отличалось от его предыдущего поведения. – Я выжил? – с недоверием спросил Се Юньци.

– К сожалению, да, – цокнул языком Лу Уюэ, и все снова вернулось на круги своя. – Дай мне поговорить с Синьчжи. Будучи лекарем, я тактично решил не лезть в душу и ждал очень долго. Очень долго.

– Сколько я спал? – Се Юньци неловко сел, опираясь на подушки, и оглядел комнату. Тут он уже бывал – это были покои Мо Хэ в главной резиденции.

– Неделю. Давай же!

Кажется, лекарь и впрямь извелся, ожидая, пока он проснется. Се Юньци раскинул руки и ухмыльнулся, чувствуя настоящее удовольствие от того, что теперь он был единственным, у кого есть беспрепятственный доступ к даосу.

– Ну давай, дядюшка Лу, у тебя есть одна пиала чая.

– Наглый паршивец, – фыркнул Лу Уюэ и прижал ладонь к его груди, посылая свое духовное сознание. Се Юньци покорно позволил ему проникнуть глубже и скучающе обвел комнату взглядом. Он полагал, что этот паршивый лекарь точно не ограничится одной пиалой чая. Поэтому Се Юньци устроился поудобнее, зевнул и решил вздремнуть еще. Он проспал так много, но по-прежнему чувствовал себя невероятно уставшим и обленившимся.

На его удивление, Лу Уюэ отстранился намного быстрее, и вид у него был еще недовольнее, чем до этого. Ничего не говоря, он принялся рыться в своем мешочке-цянькунь, а потом вытряс несколько Нефритовых пилюль на ладонь и протянул Се Юньци.

– Давай, ешь быстрее.

Се Юньци изумленно поднял брови: что за невиданная щедрость от дядюшки Лу?

– Синьчжи сказал, что из-за двух Бессмертных душ ты будешь намного сильнее уставать, так что лучше тебе больше спать, пока он не сгустит тело. Я уверен, что много времени у него это не займет, – он столько лет сдерживался из-за яда, но давно понял, как это делать, – нехотя объяснил Лу Уюэ. – Ешь. Иначе твое тело просто не выдержит.

– Значит, я теперь как птица в золотой клетке? – хмыкнул Се Юньци. – На попечении лучшего лекаря Поднебесной.

– Только до его возвращения, – процедил Лу Уюэ. – Я приготовлю тебе еще укрепляющие отвары, будешь пить трижды в день.

– Трижды?! – горестно воскликнул Се Юньци. – Ну и ладно, надеюсь, вы потратите на меня побольше снадобий, дорогой дядюшка!

– Когда у меня появился такой племянник, как ты? – фыркнул Лу Уюэ и стремительно вышел из комнаты. Се Юньци остался один и хмыкнул, глядя в окно. Там стоял погожий день начала осени, и ива свешивала листья за окном. Кончики листочков начинали желтеть, а в воздухе чувствовался запах скорой грозы. Любимая пора Се Юньци. Он откинулся на подушки и закрыл глаза.

Раз сказали отдыхать, этот достопочтенный будет отдыхать.

Вот так Совет Великих орденов, кланов и царства демонов был перенесен на два месяца. За это время Се Юньци почти не вставал с кровати и все жаловался Мо Хэ, что его превратили в духовный кристалл для связи с неким паршивым даосом, а Лу Уюэ явно использует его как образец для своих опытов и превращает в горшок для лекарств. Се Юньци клялся, что набрал целых три цзиня за это время, хотя пил одни укрепляющие отвары и ел пилюли, почти забыв, какая на вкус нормальная еда. От бесконечного нытья Владыки демонов у Мо Хэ разболелась голова, но выгнать его из собственного духовного пространства он не мог, поэтому ускорил сгущение души, практически только этим и занимаясь. В результате посетители Мо Хэ остались не у дел, а Се Юньци вновь заполучил даоса в единоличное пользование. Почему-то все начали забывать, что Третий господин царства демонов – самый хитрый и коварный.

Спустя два месяца Мо Хэ (опять) совершил невозможное и создал бессмертное тело, покинув духовное пространство Се Юньци. Когда он впервые появился в комнате, там собрались практически все. Комната была плотно набита, и люди стояли в дверях и заглядывали в окна. В ослепительном золотом сиянии посреди помещения рядом с Се Юньци появился Мо Хэ – великий даочжан Сюаньи, возродившийся и сменивший кости. Гу Вэньвэнь с воплем бросилась его обнимать, Лу Уюэ вздохнул с облегчением, а все остальные тут же кинулись наперебой поздравлять Мо Хэ. Кто-то сходу заговорил о накопившихся делах, о том, что место главы Чэньси еще можно освободить, о том, что близится Совет, на котором непременно нужно присутствовать двум спасителям, и что необходимо заключить союз, скрепленный договором, с царством демонов и прочее, и прочее...

У Мо Хэ снова заболела голова, и он беспомощно обернулся на Се Юньци. Тот тут же гаркнул:

– Пошли все прочь, этот достопочтенный хочет отдохнуть!

Комната мгновенно опустела, остались только Мо Хэ, Гу Вэньвэнь и Лу Уюэ.

– Завел себе пугало, – буркнул под нос Лу Уюэ.

Мо Хэ рассмеялся. И его смех так поразил присутствующих, что будь здесь кто-то со стороны, он бы непременно внес этот момент в анналы истории: оказывается, даочжан Сюаньи умеет смеяться – и притом так беззаботно! Позже Гу Вэньвэнь так и не поняла, привиделось ли ей это или она сошла с ума от радости. Должно быть, последнее, потому что ее Учитель никогда так не смеялся.

Или, может, он тоже сошел с ума после всего пережитого, раз не прогнал треклятого демона. Учитель ей так и не рассказал.

Что до Мо Хэ, то он всегда считал, что его Дао – спасение всего живого. Когда он впервые ступил на тропу совершенствования и выбрал меч, он обещал себе, что будет преследовать высокие идеалы и защищать мир от зла.

Тогда он еще не знал, что зло может оказаться не злом, а добро не всегда чистое и безгрешное. Он наивно полагал, что проживет свою жизнь, идя вперед с прямой спиной и не сгибаясь под гнетом кровавых бурь и проливных гроз. Он наивно полагал, что он не просто человек.

Но удары судьбы один за другим сломили его дух, сгорбили спину и ослепили глаза. Он перестал отличать черное от белого, погрузился в отчаяние, запутался в паутине лжи и уступок, в которую закинула его жизнь. Он потерял дорогого человека по собственной трусости, и это разбило его сердце. Получил нож в спину от тех, кого считал семьей, и это разорвало его душу на клочки. Он опоздал – столько раз опоздал, – что перестал верить, будто хоть где-то способен успеть. Он считал, что подвел всех: сначала Учителя, потом Шаньцзю, Су Удэ, Гу Вэньвэнь, клан Сюэ, весь праведный мир и царство демонов. Он отчаялся найти истинный путь в этой кромешной тьме, и даже его меч запечатался. Триста лет он скитался, не ведая, что делать дальше, тяготясь бременем Бессмертной души и титулом даочжана Сюаньи. Он не считал себя несущим справедливость.

Потом он встретил одного демона – такого похожего и в то же время непохожего на Шаньцзю, с яркой индивидуальностью, такого ребенка и в то же время взрослого, прошедшего сквозь свои бури и ветра, преодолевшего столь многое для юного возраста. И Мо Хэ показалось, что этот молодой демон сможет показать ему путь. Этот путь был тернист, но в конце обещал избавление – от сожалений, от страданий, от бремени такой жизни. Второй шанс на то, чтобы все исправить. Мо Хэ ухватился за него с такой силой, что удивился сам себе. Ведь уже давно ничто не трогало и не волновало его.

Но оказалось, что он слишком много думал о себе и слишком мало о других. Или наоборот. Демон утверждал, что даос слишком много думает о других и слишком мало о себе. Мо Хэ же считал себя законченным эгоистом, который был готов сбросить это бремя на чужие плечи и наконец освободиться. Он обманул демона, но слезы и речи того тронули древнюю черепаху, и она пожалела о принятом решении.

Мгновенное сожаление в самом конце: сожаление, что он оставляет демона одного перед гнетом судьбы, сожаление, что он не нашел в себе сил бороться дальше. Сожаление, что он не смог преодолеть гнетущую тоску, снедающую его изнутри.

Говорят, что в мире нет лекарства от сожаления, и сделанного не воротишь.

Но великий мудрец однажды сказал, что в черной краске полотно становится черным, а в желтой – желтым. Все меняется под воздействием окружающей обстановки, и даже человек способен измениться. Все меняется в этом мире.

Один даос решил жить дальше, вновь отыскав свое Дао. Он и в самом деле родился вновь и сменил кости, но это вышло немного не так, как обычно бывает. Он решил отринуть сожаления прошлого и смело смотреть вперед, потому что для этого и нужна смелость.

Один демон пошел дальше и изменил саму свою суть: больше никто не осмелился бы сказать, что он зло во плоти, хотя он и сам не знал, что он теперь такое. Но он точно не был злым. Отбросив месть и ярость, он решил жить дальше, и его мир внезапно стал ярче и шире, ослепительнее и гораздо радостнее. У него появились люди, которых он мог назвать своей семьей – впервые за много лет. У него появились друзья, а не подчиненные. Добровольно отказавшись от того, что жаждет весь заклинательский мир, и отдав половину своих сил даосу, этот демон проявил себя как человек высоких моральных качеств – и оказался получше многих праведных совершенствующихся.

Эти двое, казавшиеся как огонь и вода, неожиданно обнаружили у себя много общего.

Потому что в конечном счете оба они были настоящими людьми. С недостатками, изъянами и минусами. Но настоящими. Доказавшими, что Мо-цзы был прав.

Эпилог

Луань Дунь казалось, что каждая ее кость рассыпается, плоть больше не может держаться на костях, а внутри царит странная, болезненная пустота. Эта пустота почему-то ощущалась как потеря, хотя, казалось бы, хаос наконец перестал раздирать ее тело. Должно быть, это потому, что хуньдунь не может жить без хаоса, как не может и с ним. И поэтому она умирала.

Она знала это, и, хотя ее глаза не видели, а уши почти не слышали, и конечности не хотели подчиняться, она все же не хотела умирать. Темная ци неровно, будто комками струилась по ее поврежденным меридианам, собираясь в потрескавшемся золотом ядре. Из-за этого духовное зрение подводило ее, и лишь спустя некоторое время она поняла, что лежит на каменной плите в какой-то пещере, а рана на животе туго перевязана.

Несколько свечей озаряли мрачное, очень холодное пространство без единого просвета. Луань Дунь попыталась восстановить ход событий: она проиграла этому мелкому ублюдку, но все равно победила, потому что хаос должен был разрушить Чэньси. А после этого ее ци пришла в неистовство, и она потеряла сознание. Что было потом? Как она очутилась здесь?

Застонав, Луань Дунь с трудом повернулась на бок. Лекарственные пилюли, кровь, парочка сожранных мелких демонов – и она будет как новенькая. Она покажет всему миру, что значит быть настоящим демоном, а не сопливым прихвостнем даосов. Она станет первым хуньдунем, который покорит Поднебесную и выживет. Надо только найти пилюли, надо выбраться отсюда, что бы это ни было за место.

– Не шевелись, потревожишь рану, – раздался знакомый голос.

Луань Дунь настороженно замерла, а на ее губах заиграла веселая улыбка.

– Четвертый братец, мой самый любимый брат, значит, это ты спас меня?

Она повернула слепые глазницы на звук, в сполохах своей неровно текущей ци силясь разглядеть силуэт. Духовное зрение позволяло ей увидеть только очертания его фигуры, неподвижно стоящей в нескольких чи от нее. Все те же пышные одежды и пухлое тело.

– Да, я забрал тебя с разрешения Владыки демонов, – проговорил Те-эр, не делая попыток приблизиться.

– Владыки демонов... – хрипло повторила Луань Дунь и улыбнулась еще шире. – Этот ничтожный муравей не может быть Владыкой, разве ты не согласен?

– Хм, – проговорил Те-эр, и в его голосе Луань Дунь услышала подавленное недовольство.

Она воспряла духом и подобралась на каменной плите. Ей так повезло: Четвертым братом всегда было управлять проще всех, даже проще Тао У, потому что Те-эр был слабейшим и держался лишь за счет своего потрясающего дара. Насекомое, которое она столько времени лелеяла и воспитывала. Не более чем гу на ее ладони. Разве не она придумала для него план в Шанло? Разве не благодаря ей он смог хоть как-то закрепиться в царстве демонов? А теперь пришла пора отплатить, правильно...

– Те-эр, мой дорогой брат, мы должны продолжить действовать вместе и свергнуть Се Юньци, не так ли? Разве мы не заслуживаем трона больше? Я и ты, разделим царство пополам, – ласково произнесла Луань Дунь, пытаясь сесть. Тело слушалось плохо, но ей удалось опереться на локти, жадно глядя на фигуру Те-эра. Если она поглотит его, то восстановит силы и заполнит пустоту, образовавшуюся после потери хаоса. – Подойди ближе, помоги сестре сесть, – она с мольбой вытянула руку, выглядя жалкой и слабой.

– Первая сестра права, – послышался льстивый голос Те-эра, а затем он шагнул вперед, чтобы помочь ей сесть.

В темноте блеснула победоносная улыбка Луань Дунь, она выбросила вперед руку, вытягивая удлинившиеся когти, чтобы схватить Четвертого брата. Все остатки ци она вложила в смертоносный удар, но ее когти рассекли... бумагу.

В следующее мгновение Луань Дунь со стоном позорно упала на каменный пол и растянулась. Она в ярости заскрежетала зубами.

– Грязная свинья!

Фигура, которую она видела духовным зрением, оказалась бумажным человечком, который рассыпался от ее прикосновения. Ее меридианы окончательно опустели, а перед глазами все померкло. Теперь она была по-настоящему слепа, но продолжала шарить по полу единственной рукой, которая еще подчинялась ей. Ноги ее больше не двигались.

Длинные когти вдруг зацепились за подол халата, и она резко потянула его на себя. Раздался треск.

– Ай-я, Первая сестра, это же мой любимый халат, – обиженно сказал Те-эр.

Затем она услышала, как рядом с ней кто-то опустился на колени. Луань Дунь немедленно вонзила когти в его плоть, но Те-эр продолжал как не в чем ни бывало:

– Первая сестра, не навреди себе.

Его рука с притворной лаской погладила ее по голове, и Луань Дунь в ярости щелкнула зубами, ощущая привкус крови во рту.

– Те-эр, принеси мне восстанавливающие пилюли и приведи парочку своих мелких змеек, а еще помоги мне встать, чтобы я могла...

– Ай-я, сестрица, ты, видно, совсем ничего не понимаешь, – перебил ее Те-эр, все такой же ласковый и обходительный. – Ты больше не наместница севера, а моя добыча.

Пальцы, ласково перебиравшие ее слипшиеся от крови волосы, вдруг резко удлинились, и когти воткнулись в череп. Луань Дунь вцепилась зубами в колено Те-эра, но он бесцеремонно отстранил ее, сжимая ее голову когтями.

– Первая сестра, смирись с судьбой, – в голосе ее Четвертого брата слышалась улыбка, и Луань Дунь взвыла как дикое животное, загнанное в угол, брыкаясь изо всех сил, царапаясь и кусаясь.

Затем пухлая, мягкая кисть, будто созданная, чтобы держать пирожные, превратилась в когтистую лапу, которая безжалостно впилась в грудную клетку Луань Дунь, разрывая ее внутренности, ломая кости и вытаскивая мерцающее золотое ядро.

– Тебе все равно это больше не понадобится, ведь твое тело не способно поддерживать золотое ядро, – многозначительно проговорил Те-эр, глядя на залитое кровью и стремительно бледнеющее лицо Луань Дунь. – Разве не лучше отдать его любимому Четвертому брату? Нет? Сочту твое молчание за положительный ответ.

Он с омерзением отшвырнул от себя труп и поднялся, глядя на залитые кровью одежды. Потом провел рукой, и ткань снова стала чистой. Затем Те-эр открыл рот, который по странности оказался огромным и бездонным, и проглотил золотое ядро. Облизав пальцы, он причмокнул и улыбнулся окровавленными губами.

– Первая сестра, ты так долго считала себя богомолом, поджидающим цикаду, что забыла о воробье, – сказал он и громко икнул, чувствуя, как бурлит живот от поглощения остаточной силы хуньдуня. – Прошу прощения. Неплохо-неплохо, даже в таком состоянии ты все еще сильна, – обратился он к трупу. – Думаю, что, переварив твое ядро, я точно прорвусь на следующую ступень. Я так долго выжидал. Ах, как жаль...

Он не сказал, чего ему жаль, лишь поднял глаза и уставился в потолок. Льстивое, угодливое выражение исчезло с его лица, а глаза вспыхнули синим демоническим огнем. Губы растянулись в зловещей улыбке, и он усмехнулся, а затем наступил на неподвижную руку Луань Дунь, дробя кости сапогом.

Те-эр наклонился, заглядывая в пустые глазницы, и вкрадчиво сказал:

– И меня зовут Тань Те^[92].

Он ушел, не оглядываясь, оставив труп посреди подземной пещеры на полу. Вскоре со всех сторон послышался шелест, и гибкие черные змейки заскользили к центру пещеры, жадно глядя на столь бесславно почившую наместницу севера.

Экстра. Детский сад Владыки демонов

Ужасные новости настигли новоиспеченного Владыку демонов довольно скоро после коронации. И состояли они в том, что вместо обещанного отдыха и безделья на этом посту приходилось... работать. А это Се Юньци ненавидел даже больше, чем тренироваться. Не зря его Третий дворец в прошлом поддерживался лишь мудрым руководством Сяо Шэ. Можно сказать, что в лице телохранителя Се Юньци тогда заполучил и отличного управляющего дворцом, только вот теперь этот управляющий решил бросить его.

– Как это? – не понял Се Юньци, мрачно разглядывая свиток, лежащий на его столе в кабинете.

Дворец только недавно отстроили заново после вторжения – обновили и расширили за счет присоединенных территорий и богатств, накопленных Первой сестрой, и теперь он сверкал под ярким солнцем Огненной пустоши так, что слепил глаза любым просителям. А просителей оказалось... слишком много. За спиной невозмутимого Сяо Шэ тянулась длинная вереница демонов, переминающихся с ноги на ногу или с лапы на лапу.

Ин Тао благоразумно спрятался за колонной поодаль. Маленькая вишня, получившая в совершеннолетии имя Шэньшэнь^[93], все гадала, удастся ли провернуть их небольшую хитрость. Ин Шэньшэнь уже мысленно собирал мешочек-цянькунь и гадал, красивые ли пляжи на побережье Южного моря.

– Я прошу Ваше Величество дать мне немного отдохнуть. За эти годы я ни разу не брал отпуск, так что полагаю... – осторожно проговорил Сяо Шэ.

– Нет, – отрезал Се Юньци и смахнул свиток со стола. – Я тебя не отпускаю.

– Но...

– У меня и так нет ни крошки свободного времени, кто будет заниматься дворцом, если ты уедешь? – Се Юньци начал выходить из себя. – Погляди! Почему вы вообще идете ко мне?! – он с такой силой ударил по столу, что демон-утка, стоящий первым в очереди, подпрыгнул на месте и крякнул.

– Ваше Величество, после объединения земель пустоши осталось много вопросов, требующих вашего внимания, ведь теперь вы единоличный правитель, – медленно проговорил Сяо Шэ, со вздохом поднимая свиток с пола. – К тому же, раз уж даочжан Сюаньи запретил демонам решать конфликты старым добрым боем, что еще им остается, кроме как...

– ...приходить сюда и досаждать мне, – мрачно закончил за него Се Юньци. – Проклятый Мо Хэ!

Ин Тао, выглядывавший из-за колонны, энергично закивал, а Сяо Шэ еле слышно вздохнул. С появлением в Огненной пустоши некоего даоса в ней стало намного тише и спокойнее. И не потому, что все так уж уважали даочжана Сюаньи – нет, демоны боялись его силы. Никто не понимал, зачем их новоиспеченный правитель притащил праведного заклинателя в царство демонов, как не понимал, почему тому было дозволено свободно бродить по округе и наводить ужас на всех живущих.

А недавний запрет на кровопролитие и вовсе заставил демонов стонать и заламывать все свои конечности: больше нельзя было драться, кусаться и даже убивать! Как же тогда решить, кому достанется территория или кто заберет лучший кусок Огненного нефрита?! В результате один смекалистый паук решил обратиться за разрешением конфликта к их новому Владыке – Се Юньци, ведь отвязать колокольчик с шеи тигра должен тот, кто его привязал. Се Юньци нехотя помог тому отобрать у соседа запас паутины, и вот... новость об этом разнеслась по тропинкам и дорогам. Так что в результате перед воротами Третьего дворца – вернее, уже просто дворца Владыки – стала расти очередь. За годы раздробленности между демонами накопилось немало обид, и вот теперь бедный Владыка вместо заслуженного отдыха с утра до ночи разбирал эти вопросы!

А сам виновник всех бед прохлаждался в горячих источниках Третьего дворца, медитировал, прогуливался по пустоши, читал или тренировал Гу Вэньвэнь! Неудивительно, что та при первом удобном случае сбежала в клан Су. Возмутительно! Паршивый даос! Поганая древняя черепаха! Этот достопочтенный тоже заслужил отдых! Или хотя бы куда-то сбежать!

– Все! Проваливайте! Сяо Шэ, только посмей заикнуться об этом снова! – воскликнул окончательно выведенный из себя Се Юньци и опрокинул стол. Бумаги разлетелись по кабинету, а он, взмахнув длинными красными рукавами, направился внутрь дворца.

Сяо Шэ посмотрел на Ин Шэньшэня, а тот горестно вздохнул, думая, что придется доставать припасенные кувшины с вином, чтобы залить печаль.

Пыхтя от гнева, Се Юньци стремительно летел по крытым галереям дворца, горя желанием немедленно вытащить эту черепаху на свет и посадить на трон, чтобы тот занимался всеми этими проблемами вместо него. Будь проклят тот день, когда он предложил Мо Хэ и Гу Вэньвэнь пожить у себя. Вэньвэнь еще куда ни шло – она крепко сдружилась с сяо Тао и проводила дни, набираясь у него вредных привычек. А вот для Мо Хэ такая беззаботная жизнь стала настоящим испытанием: праздность была не в характере даоса, и оказавшись одет, обут и накормлен, в окружении кучи книг и вообще всего, что он только мог пожелать, Мо Хэ пробездельничал всего месяца с два, а затем развел бурную деятельность по реформации дворца. Казалось, одного перевоспитанного ученика ему было мало, и он нацелился на всю Огненную пустошь. Сначала он провел чистку среди слуг, затем занялся тренировками для демонов, а после и вовсе ввел этот поганый запрет.

Громко ругаясь себе под нос, Се Юньци пинком распахнул двери покоев и взревел:

– Мо! Хэ!

Некий даос, который в это время читал одну преинтересную книжицу, от неожиданности выронил ее из рук и повернулся в сторону дверей. Пыхтящий Се Юньци широким шагом приблизился к сидящему у окна в плетеном кресле даосу и навис над ним, гневно хмуря брови.

Мо Хэ за прошедшие полгода совершенно поправился и даже прибавил в весе. Его щеки больше не казались впалыми, волосы блестели на солнце, а новый халат – темно-синего оттенка, не черного! – сверкал тонкой вышивкой в виде журавлей и бамбуков, и широкие рукава, не подходящие для боя, мягко ложились на колени. Его волосы были неизменно собраны красной лентой, а весь вид выражал умиротворение и покой.

Он поднял голову, глядя на второго ученика, и вскинул брови.

– Что же сегодня вывело из себя Юньци? – мягко спросил он.

– Ты! – Се Юньци ткнул в него пальцем. – Этот твой запрет на кровопролитие – немедленно возьми свои слова назад. Или...

«Ах, вот в чем дело», – подумал Мо Хэ. Запрет был введен месяц назад, и до сей поры Се Юньци взрывался по этому поводу ровно тридцать раз – по разу в день. Стоило кому-то его довести, как он сбегал из кабинета и начинал грозиться расправой. Эта его гнилая привычка совершенно не хотела исправляться... Мо Хэ тяжело вздохнул и закрыл книгу.

– Или что? – спросил он.

– Или... или... – не мог найтись с ответом Се Юньци, но вот на его лице мелькнуло озарение, и он торжествующе добавил: – Или я короную тебя! И будешь сам разбираться со всеми делами! Это моя пустошь, а ты, а ты...

– А я? Юньци, ты же сам понимаешь, что это пойдет всем на пользу, – устало проговорил Мо Хэ. Они обсуждали это в тридцатый раз, но даже у самого терпеливого бодхисаттвы есть предел. Он не хотел жить в кровавой бойне, а Се Юньци не хотел работать. И вот тут они сталкивались, как два барана на узкой тропе.

– Мне это на пользу не идет! – отозвался Се Юньци. – Посмотри: я так молод, а у меня уже морщины. – Он наклонился ближе и ткнул пальцем в уголок глаза.

Мо Хэ честно посмотрел туда, но кроме злобно глядящего на него глаза, обрамленного невозможно длинными ресницами, и сияющей кожи, ничего не увидел.

– Совершенствующиеся на стадии Бессмертной души перестают стареть, – напомнил он маленькому демону.

– А я старею душой от работы, – продолжал стенать Се Юньци.

Он все жаловался и жаловался на ворох документов и толпу жалобщиков, на то, что Сяо Шэ хотел его бросить, на то, что сяо Тао в разы свободнее его, Владыки демонов, что ему даже нельзя никого убить, чтобы выпустить пар. Вид у него становился все несчастнее и несчастнее, и в конце концов Мо Хэ смягчился.

– Почему им всем что-то от меня надо? Когда я был наместником востока...

– Хорошо, пошли, я помогу тебе, – прервал поток жалоб Мо Хэ и решительно поднялся на ноги.

– Что? – маленький демон недоуменно уставился на него. Обычный сценарий, в котором он выпускал пар, срываясь на даоса, а потом возвращался и страдал в кабинете, вдруг сбился.

Все это время Мо Хэ избегал любого вмешательства в управление Огненной пустошью, за исключением различных мер по перевоспитанию демонов, но что же случилось теперь?

– Я помогу тебе с делами на сегодня, и ты увидишь, что все не так страшно, если найти правильный подход, – терпеливо повторил Мо Хэ. Он положил книгу на кресло и посмотрел на демона. – Пойдем, сегодня я буду играть роль Владыки демонов.

Се Юньци ошарашенно промолчал. В оцепенении он вернулся за даосом в кабинет и в таком же оцепенении принялся наблюдать, как великий даочжан Сюаньи разбирается с жалобщиками. Те и без того боялись Мо Хэ, а теперь он еще и судил их мелкие конфликты, так что, когда слухи докатились до самого конца очереди где-то далеко в пустыне, стоящая последней лисица подумала-подумала и решила, что ее проблема не настолько важна, чтобы беспокоить великий Алый клинок Небес. За ней потянулись другие, очередь стремительно редела, и в мгновение ока остались лишь действительно важные дела.

Се Юньци поначалу обрадовался, а затем недовольно посмотрел на Мо Хэ, стоящего рядом с его троном. Какого гуя все эти демоны не боятся его, но так испугались черепаху?!

– Ваше Величество, даочжан Сюаньи, как прекрасно, что я застал вас обоих, – ближе к вечеру вперед выступил мужчина, больше напоминавший человеческого крестьянина. Он снял круглую шляпу-доули и глубоко поклонился, и Се Юньци прищурился. Это в самом деле был человек, осмелившийся проделать весь этот путь в царство демонов. – Меня зовут лао Кун, я живу у границ Огненной пустоши. Я не знал, к кому обратиться, но прослышал, что даочжан Сюаньи гостит во дворце Владыки, и решил попытать счастья. В моей деревне великая беда.

– Разве территории у Огненной пустоши не под защитой клана Вэй? – нахмурился Мо Хэ.

– Увы, моя деревня Кунцунь стоит слишком близко к пустоши, и заклинатели боятся... то есть не приходят к нам. Жизнь у нас тяжелая, но мы любим свою землю и никогда не хотели переселяться, – отозвался лао Кун. – С восшествием на трон Владыки демонов жить в нашей деревне стало спокойнее, однако недавно... какое-то зло начало воровать скот и топтать посевы. Мы с односельчанами посовещались, и я решил отправиться сюда, чтобы попросить о помощи.

Мо Хэ и Се Юньци переглянулись.

– Теперь я еще и должен быть мальчиком на побегушках и расследовать всякие дела за пределами дворца? – проворчал Се Юньци.

Мо Хэ вскинул брови.

– Поедем на духовной лодке, – возвел глаза к потолку великий Владыка демонов.

Решив не откладывать это дело, Мо Хэ и Се Юньци мигом собрались и уже через шичэнь приземлились на границе Огненной пустоши в деревне Кунцунь. Это было поистине жалкое поселение: ветхие домишки, окруженные высоким частоколом, который, конечно, не смог бы защитить от демонов. Вероятно, вид крестьян, пытающихся что-то выращивать на бесплодной земле, был настолько жалким, что даже демоны пустоши не пытались их сожрать. Лао Кун немедленно повел заклинателей на «место преступления» – курятник, откуда недавно загадочным образом пропали все птицы.

– Вот какая беда, – сетовал лао Кун, размахивая руками. Его жена, сухонькая женщина средних лет, без конца заламывала руки и вытирала слезы за его спиной. – Этих кур нам до зимы должно было хватить, часть на продажу, а теперь что же делать? А у лао Синя по соседству свинью сожрали. Что за напасть такая...

Се Юньци считал такие проблемы сильно ниже своего достоинства, но даос нахмурился и исследовал каждый цунь курятника, а после достал талисман и надолго замолчал. Се Юньци был в бешенстве: они действительно расследовали дело о пропаже кур? Они – Владыка демонов и даочжан Сюаньи? Сильнейшие совершенствующиеся этого мира? Они?!

Будто почувствовав его недовольство, даос положил ему руку на плечо и вкрадчиво сказал:

– Ты всегда можешь вернуться во дворец и заняться оставшимися делами.

– Кто сказал, что я хочу уходить? Я стремлюсь стать совершенномудрым Владыкой, не пропускать ни большого, ни малого, ни единой нити. Строго говоря, это тоже часть моих территорий! – встрепенулся Се Юньци и тут же сложил пальцы в печать. – Я сейчас же отыщу источник темной ци, которую здесь почуял!

Мо Хэ удовлетворенно сложил руки на груди, наблюдая, как работает маленький демон. Хоть он и оставался яо, влияние даоса в его печатях и талисманах чувствовалось так отчетливо, что любой мог бы сказать – перед ним ученик даочжана Сюаньи. Впрочем, скажи кто это вслух – и не досчитался бы ушей.

Печать засветилась в воздухе и потухла, но тонкая красная нить протянулась от пальцев Се Юньци, упираясь в стену курятника.

– Идем, – Владыка демонов всерьез решил разобраться с кражей птиц.

Ведомые поисковой нитью, они вышли из деревни и добрались до голых красных холмов поодаль, еще ближе к границе с Огненной пустошью. Земля здесь была еще бесплоднее, песок безжизненно вихрился в воздухе, и не росло ни травинки. Ступая под сень красных скал, Мо Хэ задрал голову и посмотрел вверх, но не увидел никаких признаков живности. Да и кто бы поселился в таком ужасном месте? Даже демонам нужно пить воду. Однако кто-то – или что-то – все же воровало и убивало скот в деревне. Был ли это заплутавший демон или яо? Или, быть может, голодный дух?

Пока Мо Хэ гадал, Се Юньци бодро шел вперед. Расследование все больше захватывало его, и он даже позабыл о том, как не хотел им заниматься. В конце концов, вдруг ему предстоит битва! И он сможет сожрать какого-нибудь демона – в такой ситуации даос обязательно снял бы запрет. Пусть даже с иньянским ядром Се Юньци больше не требовалась только темная ци, от привычки, как говорится, трудно избавиться. Перспектива поживиться заставила клычки Владыки чесаться, и он облизнулся.

Нить привела их к пещере и уходила в темноту. Мо Хэ зажег пламя на ладони, они переглянулись и вошли. Обоим, как сильнейшим совершенствующимся в мире, нечего было бояться, поэтому ни один ни другой не достали своего духовного оружия.

Пещера же оказалась неожиданно глубокой и пустой, и не успели они сделать несколько шагов, как из глубины донесся рык. Се Юньци схватил Мо Хэ за запястье, а тот недоуменно посмотрел на Владыку.

– Ай-я, мне так страшно! – притворно задрожал демон и льстиво улыбнулся. – Великий даочжан, вы же спасете меня от монстра?

Не понимая, что за зелье тот продает в тыкве-горлянке, Мо Хэ сделал шажок вперед – к большому камню, из-за которого донесся рык. И недоуменно застыл. Се Юньци подошел ближе и с затаенным ожиданием выглянул из-за его спины, но тут же разочарованно фыркнул.

– Серьезно?

– Ну, это все объясняет, – многозначительно отозвался Мо Хэ.

Оба они смотрели на импровизированное логово, созданное из каких-то тряпок и куриных перьев. В центре копошились белые котята, а один котенок стоял впереди и без конца шипел на них, явно защищая логово.

– Мелкие яо, – цокнул языком Се Юньци, без труда хватая за шкирку агрессивного котенка и поднимая к глазам. Зверек зашипел еще громче, принялся дергать лапами, стремясь поцарапать Се Юньци, но тот даже не обратил на его попытки внимания.

Два других котенка, увидев это, тоже выскочили наружу и вцепились зубами в расшитые сапоги Се Юньци, а оставшиеся забились поглубже в тряпки. Котята грызли обувь Владыки демонов, и даже когда тот тряхнул ногой, сбросить их не удалось.

Обернувшись к Мо Хэ, раздосадованный Се Юньци обнаружил, что тот... смеется. Прикрыв рот, проклятый даос тихо хихикал, наблюдая за страданиями великого Владыки демонов.

– Как ты смеешь смеяться! – Се Юньци сильно топнул левой ногой, и белое тельце котенка подлетело и вновь опустилось, но зубы его так и не разжались.

Вид этот был так комичен, что Мо Хэ не выдержал и расхохотался уже открыто.

Се Юньци помрачнел, думая, что потерял лицо, но вид смеющегося даоса был настолько редок, что юноша решил простить ему сей позор. Вместо этого он наклонился, сграбастал всех котят за шкирку и поднял, держа трех зверьков в двух руках, как какой-то торговец на рынке.

Один из оставшихся котят, обнаружив, что его сородичей поймали, вылез из логова и ощетинился. За его спиной свернулся самый маленький последний котенок – явно новорожденный, лысый и еще даже не открывший глаза. Мо Хэ заметил его и присел поодаль, не делая попыток приблизиться.

– Они не из одного помета, – сказал он, разглядывая новорожденного котенка и того, что стоял перед ним и шипел. – Вон тот только родился, а этим уже с год, просто ци тут скудная и они плохо развиваются, – добавил он, указывая на котят в руках Се Юньци. Те осознали, что им не вырваться, и теперь жалобно пищали. – А вот этот, – протянул даос руку к воинственному котенку, и тот тут же вцепился в его палец, – получается, родился после тройняшек, но раньше малыша. Но где же их мать?

– Скорее всего, погибла, иначе зачем ей бросать новорожденного? – отозвался Се Юньци, глядя на пятна крови, которые только заметил. Он втянул воздух носом и добавил: – Кровь яо. Это не совсем котята, – он потряс охапкой зверьков, – смотри, у них полоски. Думаю, что это какой-то вид тигриных яо.

– Из клана Чу? – нахмурился Мо Хэ. Он знал не так много тигров, и тетушка Чу была одной из них.

– Нет, слабее. Мы вряд ли родня, – отрезал Се Юньци.

– А выглядят они столь же мило... – тихо пробормотал себе под нос Мо Хэ и второй рукой аккуратно погладил котенка. Тот от неожиданности опешил и даже выпустил его палец из пасти.

– Что ты сказал? – резко повернулся к нему Владыка демонов.

– Ничего-ничего. Что мы будем с ними делать?

Се Юньци крепко задумался. Очевидно, сожрать их Мо Хэ ему не даст, – да и много ли ци в этих тщедушных тельцах? Но и оставить их здесь означало, что вскоре они погибнут, – если до сих пор им удавалось воровать скот за счет незнания крестьян об их истинной сущности, то однажды их непременно раскроют. Что смогут слабые котята против вил и топоров?

– Возьмем пока с собой, Сяо Шэ разберется, – принял он волевое решение. Котята в его руках будто поняли, о чем речь, и начали сопротивляться еще сильнее. – Какие же они... буйные!

Мо Хэ аккуратно поднял разомлевшего от ласки котенка, а затем подхватил самого маленького, того, что даже не открыл глазки, когда даос его взял.

– Кажется, он совсем истощен – видимо, нужно молоко, – проговорил он, глядя на тощее лысое тельце. – Остаться без матери в таком возрасте... эх.

Дрожь пробежала по душе Се Юньци от этого скорбного «эх».

– Во дворце есть парочка демониц-служанок, которые недавно родили. У них должно быть молоко, – тут же сказал он. – А уж выживет он или нет – зависит только от него.

И вот так в анналы Огненной пустоши было записано следующее событие: Владыка демонов принес во дворец детей. Слухи расползаются быстро, особенно среди скучающих демонов, и так как многие видели истинную форму Владыки и белый мех котят, история эта тут же обросла новыми подробностями: Владыка уехал с даочжаном и вернулся с внебрачными детьми! С пятерыми! Кто же мать? Почему они уехали вдвоем? Что вообще происходит?!

А пока демоны судачили, Се Юньци радостно скинул обязанности Владыки демонов на Мо Хэ и занялся, как он это называл, «воспитанием котят», что еще больше подтвердило слухи. Особенно когда какая-то демоница увидела, что Се Юньци кормит из бутылочки самого младшего котенка. Мигом по дворцу и всему царству демонов разлетелась новость о том, что у Владыки появились наследники, а Второй господин даже послал письмо с поздравлениями в прибавлении. Говорят, что после этого Второму господину было запрещено являться ко двору на ближайшие двадцать лет.

На самом деле правда была прозаична: среди обитателей дворца лишь Се Юньци был из рода тигров, а потому котята быстро привязались к нему, признав чуть ли не матерью, и ходили хвостом. Тот собирался скинуть эту ответственность на Сяо Шэ, но котята его боялись. Ин Тао заботиться о котятах не умел – ему бы о себе позаботиться. Гу Вэньвэнь слишком душила их лаской и норовила загладить до проплешин, а Мо Хэ... Что ж, кому-то нужно было заниматься делами царства демонов!

Пятый котенок, которого Се Юньци назвал Баобао^[94], ведь это оказалась девочка, в самом деле был очень слаб. И в Се Юньци, этом грозном и коварном демоне, проснулась невиданная прежде жалость: он самолично выкармливал ее с рук целый месяц, позабыв об обещании отдать демоницам, – и это спасло девочку. Баобао оживилась, обросла шерстью и весело играла с братьями, которым Се Юньци дал самые глупые имена на свете: Маода, Маоэр, Маосань и Маосы^[95]. Когда об этом услышал Мо Хэ, он тяжело вздохнул и решил не вмешиваться. Некий достопочтенный утверждал, что принял котят только по просьбе даоса, но что же случилось потом?.. «Пусть окрепнут, а дальше разберемся», – ответил ему Се Юньци.

Маосы – тот самый, что укусил Мо Хэ, единственным из котят отстраненно относился к Се Юньци, зато без конца залезал на плечо даосу и так «катался» по дворцу. Из всех котят он больше всех походил по характеру на Мо Хэ: такой же степенный, важный и спокойный, будто свысока смотрящий на игры тройняшек и сестры. Неудивительно, что и Мо Хэ полюбил его больше всех.

Вот так и вышло, что дворец великого Владыки демонов на долгое время превратился в детский сад. Когда котята окрепли и начали активно поглощать природную ци, Мо Хэ закономерно спросил Се Юньци, что он планирует делать дальше, и некий достопочтенный воззрился на него с искренним недоумением.

– Что ты имеешь в виду?

Се Юньци уже полгода не занимался никакими обязанностями и лишь играл с детьми, позабыв о том, что он вообще-то Владыка демонов. Повезло ему, что царство демонов держал в своих руках даочжан Сюаньи.

– Когда ты вернешься к делам? – вздохнул Мо Хэ. – И ты собирался отдать их.

Сидя в окружении котят и дразня вылезшим хвостом Баобао, Се Юньци впервые серьезно задумался. Он и не осознавал, как счастлив был все это время и как привязался к этим пушистым комочкам. Должно быть, это было что-то на уровне инстинктов, но он бы никогда не признался.

– Они скоро должны обрести человеческую форму, – нерешительно проговорил Се Юньци. Мать котят явно была сильной демоницей, поэтому с должным уходом Маода и остальные быстро набирали вес и конденсировали ци, за исключением малютки Баобао. Та безнадежно отставала в развитии, но Се Юньци верил, что и у нее получится.

Мо Хэ кивнул. Маосы, сидящий на его плече, был самым прилежным и почти сформировал золотое ядро, так что наверняка станет первым из котят, кто обретет человеческий облик.

– А пото-о-ом... кому-то придется обучать их боевым искусствам и совершенствованию, чтобы они могли выжить в суровых песках Огненной пустоши, – медленно произнес Се Юньци.

– А в твоем дворце как раз недавно отремонтировали новое крыло с пятью дворами, – многозначительно сказал Мо Хэ.

– О, в самом деле? – «удивился» Се Юньци, будто не он сам приказал его построить и расширить. – Там можно будет открыть временную школу! Слушай, мир за пределами дворца все-таки очень жесток. Даже с запретом на кровопролитие демоны и яо непослушные и грубые. Баобао еще слишком слаба, чтобы жить снаружи, вдруг они ей навредят? – Он поднял котенка на руки и погладил по голове. Девочка охотно ластилась к его руке. – Да и шицзе очень привязалась к котятам, – добавил он.

Мо Хэ тяжело вздохнул. Некий достопочтенный ни за что бы не признался прямо, что просто хочет оставить котят.

– Только нужно что-то решить с их статусом, – сказал даос.

– Они могут быть твоими учениками, – оживился Се Юньци. – Нет, подожди, – он тут же нахмурился, – тогда мне придется звать Баобао шимэй. Так не пойдет. Пусть они будут моими учениками. Нет, подожди, тогда они будут звать тебя шигун^[96]...

Мо Хэ потер переносицу и пошел к дверям, оставляя Се Юньци мучиться экзистенциальным вопросом: кем же будут приходиться ему эти дети.

Вопрос этот, кстати, решился сам собой, когда Маосы первым принял облик человека и бескомпромиссно решил учиться у Мо Хэ, чем разбил Се Юньци сердце.

КОНЕЦ

Послесловие автора

Даже не верится, что это конец, правда? У меня ощущение, будто эта история так долго со мной, что не должна кончаться. Мо Хэ, Се Юньци, Гу Вэньвэнь – эта троица глубоко запала мне в душу, и я правда очень люблю свою «Чернуху». Надеюсь, ее полюбили и вы! И вы, как и я, возмущались поступками маленького демона, растрогались, когда Мо Хэ признал его своим учеником, смеялись над прожорливостью Вэньвэнь и плакали, когда узнали прошлое великого даочжана Сюаньи.

Надеюсь, что вам понравилась эта история, в которой нашлось место и смеху, и печалям. Я начинала писать ее как веселую и ненавязчивую новеллу о демоне, который преследует даоса, но, как это обычно у меня бывает, не смогла избежать грузовика со стеклом... Но я считаю, что в «Чернухе» всего было в меру! Так кто же был главным героем этой истории? (Конечно, Алый клинок Небес, но какой из?..)

Я стольким людям должна сказать спасибо за то, что эта книга сейчас у вас в руках. Начнем с «Эксмо» – спасибо издательству и команде Редакции № 1 за то, что поверили в новеллу и дали даочжану Сюаньи и наместнику востока пройти весь этот путь. В особенности я должна благодарить своих редакторов: первого – Марию Рудневу – за то, что решила выпустить эту историю, и второго – Иру Кисленко – за то, что довела ее до конца. И Иру благодарю вдвойне за всю борьбу за эту книгу, за наши хехеки в чате и бесконечные усилия, чтобы сделать «Чернуху» еще лучше, еще красивее. Спасибо!

Я благодарю Ульяну Скибину за неизменную поддержку книги и ответы на все мои глупые вопросики и благодарю прекрасных блогеров Bibli0manka и «Закати глаза» за освещение «Чернухи». Без них вы, возможно, даже не заметили бы эту книжку!

Спасибо моему любимому Чернушному чату, который стал для меня неиссякаемым источником поддержки – не представляю, что делала бы без вас и котят, девочки (переписала бы третий том?). Спасибо моим первым бета-ридерам, которые прекрасно почистили первые два тома, и спасибо Доу за идею с Первой сестрой! Спасибо фандому, который живет и творит – это убеждает меня, что «Чернуха» была написана не зря. Спасибо подписчикам моего канала «ша исы» (это не реклама) – вы дарите мне так много любви и поддержки!

Спасибо моей семье и друзьям просто за то, что вы есть и до сих пор слушаете мое нытье.

И, конечно, спасибо тебе, читатель, за то, что купил и прочитал эту новеллу. Именно ты делаешь мой труд настоящим.

Увидимся в новых историях!