Чхве Сохи
Новый брак в Чосоне. Книга 1
После семи лет несчастливого брака О Раён решается на развод. Ради мужа она отказалась от карьеры, терпела давление со стороны его семьи и прощала измены, но в ответ слышала лишь просьбы «простить еще раз». Пытаясь оставить прошлое позади, она попадает в аварию и приходит в себя в теле девушки по имени Чан Рахи – дочери влиятельного чиновника эпохи Чосон.
Очнувшись, Раён понимает, что стоит на пороге новой свадьбы. Ее жених – принц Чонён, второй сын короля, обладающий холодным нравом и безупречной репутацией. В мире, где развод считается позором, а от женщины ждут покорности, ей предстоит заново выстроить свою жизнь и решить, каким будет ее будущее.
Сможет ли она изменить свою судьбу – или ее ждет лишь новая золотая клетка?
Remarried in Joseon. Volume 1
Choi Seohee
REMARRIED IN JOSEON 1 by Choi Seohee
Copyright © 2018 GOZKNOCK ENT
Russian Translation Copyright
© AST Publishers Ltd. 2026 All Rights Reserved
© П. А. Жучкина, перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Глава 1. Первый брак был моей ошибкой, второй – ошибкой Бога
«Жизнь женщины определяется тем, какого мужчину она встретит».
Эти слова Раён внезапно услышала в постоянно переполненном отчем доме от бабушки, вздыхавшей из-за неудачных чонов[1]. Она уже носила школьную форму и по этому поводу чувствовала себя ужасно взрослой. Конечно, она считала своим долгом ответить человеку, если слышала что-то, на ее взгляд, абсурдное.
Героинь дорам и романов она частенько бранила за жадность, когда те бросали свою любовь на произвол судьбы и выходили замуж за глав чеболей[2]. Всю свою молодость Раён верила и трудилась. Она говорила, что сама строит свою жизнь, что никогда не станет слабой Золушкой, которая всю жизнь полагается на мужчину, превратившись в его пешку.
– Батюшки, суп пересолила.
Свекровь, поднеся ложку ко рту, нахмурилась, словно в исторической дораме. Сегодняшнее утро тридцатипятилетней независимой О Раён снова началось с ругани. Со Бан, одетый в одни боксеры, сидел, ссутулившись, на стуле и ковырял палочками чан[3], даже не пытаясь скрыть, что ему не нравится.
– А не забываешь ли ты в последнее время готовить закуски? Собираешься учиться и так плохо питаться?
– Я очень занята...
– Ох, какая важная мадама. Все равно женщины не должны заниматься только работой!
Резкий звук, раздавшийся, когда ложка Со Бана ударилась о край миски, прервал напряженный разговор свекрови и невестки. Раён поняла: невысказанное «хватит» было адресовано не свекрови, а ей. Раздалось цоканье. Хоть рис и был хорошо проварен, его тяжело было проглотить без закуски. И все-таки Раён справилась. Каждый раз, когда что-то происходило, она просто заталкивала в рот очередную ложку риса. Наконец она поставила пустую миску в посудомоечную машину и ушла в спальню, игнорируя жгучие взгляды в спину от этих... двух голов.
Через год после свадьбы она смирилась с тем, что овдовевшая свекровь переехала к ним. На каждом празднике она терпела от старших унижения из-за отсутствия детей. Она стерпела, когда два года назад ее муж сказал о своем уходе из компании, чтобы подготовиться к поступлению на госслужбу. Стерпела, узнав, что он, пьяный, провел ночь в мотеле со своей однокурсницей из академии. Даже узнав о его долге в 20 миллионов вон[4] из-за азартных игр, она стиснула зубы и стерпела. Раён не стала Золушкой, как боялась в детстве. Она стала трагической Русалочкой, отдавшей голос ради человека, который и гроша не стоил, и теперь ждущей лишь превращения в пену.
«Почему она не ест и не моет посуду?» – гадала свекровь.
Возможно, нужно еще потерпеть и стать матерью, а значит, и главой семьи... Раён и не думала, что может быть иначе. Но несколько дней назад по дороге с работы она остановилась, посмотрела себе под ноги и вдруг почувствовала желание умереть. Впервые Раён поняла, что терпеть больше нельзя. Она выбрала этого человека, потому что любила его, держалась за него семь лет, потому что верила, что будет счастливой, но в итоге оказалась у обрыва.
– С меня хватит...
Иногда для того, чтобы бросить, нужно больше мужества, чем для того, чтобы начать. Упорно идти по неверному пути, даже зная, что это ошибка, – скорее самовлюбленность, нежели стойкость. И признание, что сделанный когда-то выбор оказался неверным, требует времени...
Когда открылась дверь, две головы синхронно со злобой повернулись к Раён. Не обращая внимания на ее покрасневшие глаза и чемодан, Со Бан недовольно закатил глаза и надулся.
– Что ты делаешь? Это еще что?
– Я уезжаю в путешествие.
– Что?
От неожиданности свекровь резко вскочила и загородила дорогу Раён.
– А как же твоя работа? Ты даже не говорила, что куда-то собираешься!
– Говорила. Ему и маме. Очень много раз.
– Да что ты? Замужняя женщина отправляется в путешествие одна? А как же я? А что будет утром?
Раён проигнорировала язвительные слова свекрови и с силой и громким звуком швырнула на стол документы. Муж, донельзя удивленный происходящим, затрясся и поднял их. Раён говорила четко, но казалось, что ее глаза вот-вот лопнут от непролитых слез.
– Путешествие, из которого я сюда не вернусь.
На верхнем листе документов стояли ее имя, ее печать и заголовок: «Заявление на развод». Свекровь подошла к сыну, который так и застыл с широко открытыми глазами, будто не понимая, что творится, выхватила у него документы и закричала:
– Ты и правда с ума сошла? Развод? Хоть и прошло много времени, но ты ведь не такая! Мой сын был добр к тебе, а ты собираешься его бросить из-за трудностей в учебе? Ты же знаешь, как тяжело развестись! Что?.. Путешествие? Шутишь, что ли?
– Это было нелегко.
– Что?
– Это было очень нелегко!
Поведение мужа забавляло ее: он встал со стула, но не мог ни разозлиться, ни успокоиться, только тупо моргал.
– Я развожусь с тобой не из-за того, что у тебя нет работы. Не из-за твоей мамы, которая грызет меня круглые сутки. Не из-за Чхве Суджин и Ким Суджин, с которыми ты переспал. Не из-за того, что ты за моей спиной все еще встречаешься с одной из них.
– Раён!
– Это только из-за меня.
– Я не имел в виду... Что?
– Я чувствую себя дурой из-за того, что вышла замуж за такого идиота, как ты, и терпела так долго. Сдаюсь. Теперь я ненавижу только себя. Я не заметила, как глубоко закопала веру в тебя, но при этом все-таки выкопала собственное сердце. С самого начала... нам не стоило даже начинать встречаться.
Наконец-то высказав мужу в лицо все, что она так долго носила в себе, Раён отвернулась. Слезы ручьями текли по ее лицу. Девушка вытерла их рукавом и направилась к выходу. Хладнокровная свекровь после слов о том, что у ее сына есть роман на стороне, умолкла, не зная, что делать. Перед тем как выйти из дома, Раён добавила:
– Если ты не подпишешь документы, я подам на платный развод.
Дверь со скрипом открылась. После семи лет страданий она отправляется в путешествие. Очень тяжелое, но, несомненно, впечатляющее.
* * *
Люди шутят, что брак – это недостаток рассудительности, а развод – недостаток терпения. Спустя три месяца тяжб счастливая Раён наконец-то держала в руках свидетельство о разводе. Но никто не вправе судить разведенного человека: каждый понимает рассудительность и терпение по-своему. Говорят, что даже Нельсон Мандела вышел из тюрьмы, отсидев 27 лет, и спустя каких-то полгода развелся с женой.
– Да, я сказала ему о временном запрете, так что он больше не свяжется со мной.
С рюкзаком на спине, Раён радостно болтала по телефону по пути к новому дому. Эту однокомнатную квартиру она нашла довольно быстро, и, хотя добираться стало долго и страшновато, даже это было лучше прежней жизни.
– Все благодаря адвокату. Спасибо.
Закончив звонок на веселой ноте, Раён внезапно посмотрела на ночное небо. Звезды почти скрывались за сиянием городских огней, но эта ночь все равно оказалась утешительной. «Не каждая жизнь должна быть яркой. Моя жизнь – словно звезды: даже если ее не очень хорошо видно – она есть». Подумав так, Раён улыбнулась.
Тук-тук-тук!
Женщина пошла быстрее, и по ее спине тотчас пробежал холодок: ей показалось, будто она слышит не только свои шаги.
– Неужели...
Раён резко сменила направление. Прошло два месяца с того момента, как муж забирал ее с работы, отвозил домой, настойчиво отговаривал от развода, но в конце концов драматично подписал заявление. Дело закрыли. Срок апелляции тоже истек. Раён перешла на бег и выскочила на центральную улицу, поняв, что за ней следят.
– Фуф-фуф...
Они прожили вместе несчастные семь лет. Конечно, Раён не рассчитывала, что дело решится просто, поэтому сходила на консультацию к дорогому адвокату, тщательно подготовилась к объявлению о разводе, выдержала все трудности, порой чувствуя себя как на войне...
– Фуф-фуф... Дорогая!.. Стой, посмотри на меня, давай немного поговорим!
Раён услышала знакомый голос. Стремясь к безопасности, она выбежала к людной автобусной остановке, освещенной огнями торговых центров. Почувствовав, что кто-то схватил ее за рукав, женщина обернулась. Ее муж... ее бывший муж стоял с жалобным выражением лица и протягивал к ней руку.
– Ухо... Убирайся! Кем ты себя возомнил?
Всю замужнюю жизнь, когда Раён вот так же хотела поговорить, его лицо всегда приобретало раздраженное выражение, словно говорящее: «Потом поговорим». При воспоминании об этом пренебрежении Раён стало грустно и противно. Она вкрикнула, и бывший муж вздрогнул. Люди, садившиеся в автобус, обернулись на них. Но вскоре он уехал.
– Раён, я... я прошу прощения...
Раён не ответила. Она быстро зашагала по тротуару, пытаясь сохранять хладнокровие. Ей хотелось домой, отдохнуть, но она не могла туда пойти, опасаясь, что мужчина узнает, где она теперь живет. Нет, уж лучше она вон на том пешеходном переходе поймает такси.
– А! Дорогая! Я так по тебе... Раён!
В голосе Со Бана, осознавшего, что его игнорируют, появились нотки гнева. Сначала он делал вид, что сожалеет и скучает по жене, но на самом деле весь его мир вращался вокруг него одного. Раён хотелось бы, чтобы все закончилось, но с этим даже государственная система вряд ли могла бы что-то сделать.
Когда на светофоре загорелся зеленый, а шаги бывшего мужа стали громче, Раён выбежала на пешеходный переход, но, перейдя половину дороги, вдруг с небывалой силой ощутила свой пульс и свое дыхание. И тогда сбоку ударил ослепительный свет. Время вдруг замедлилось, будто его растянули, как резиновую ленту.
– А?.. – только и смогла сказать женщина.
Обернувшись к источнику света, Раён увидела 4,5-тонный грузовик, показавшийся ей размером с небольшой холм. И так она застыла перед широко открытыми глазами водителя, который вздрогнул, словно спал за рулем. Это было похоже на захватывающее ощущение падения с самой высокой точки на американских горках, но только с медленным и сильным ударом в конце. И все потемнело.
– Ну разве это не ужасно? Я только выпустилась из университета, вышла замуж за этого придурка, прожила семь лет в неудачном браке, держась за глупца. Может, теперь-то я наконец-то найду свое счастье. Теперь я могла бы пожить как нормальный человек. Но я умерла! Я с ума сошла?! Убегая от этого придурка!
Если бы Раён встретила Мрачного Жнеца, она молила бы о пощаде. Она клялась бы, что, если ей и суждено родиться заново, она никогда не выйдет замуж. Но ей так и не досталось романтичного общения с красивым Мрачным Жнецом в чайном домике, на дизайн интерьера которого было потрачено небольшое состояние...
* * *
Повсюду царила глубокая тьма, и Раён чудилось, будто она тонет, захлебывается в темной воде. Но наконец она открыла глаза, словно просыпаясь.
– Ох...
Первым, что она увидела, был высокий деревянный потолок в традиционном стиле, словно обмазанный землей. У Раён появилось ощущение, будто она попала в родительский дом, стилизованный под старину. Но, конечно, это было не так.
Сознание вернулось, но тело толком не слушалось, словно состояло из воды или ваты. Когда же она попыталась сесть, затянутая бумагой решетчатая дверь внезапно открылась.
– Вы очнулись?
Босоногая девушка лет семнадцати в ханбоке[5] заглянула в комнату и, увидев Раён, покраснела. Но пока та думала, что ответить, девушка уже выбежала, сказав, что сейчас приведет хозяина.
– Госпожа? Что произошло?
Последним, что она помнила, был свет фар грузовика. Выходит, Раён попала в аварию. Но где она оказалась теперь и что происходит? «Это совершенно точно не больница...» И тут Раён увидела свою руку. Пальцы стали тоньше, а кожа – нежнее...
– Нет шрамов?..
Перед самой свадьбой, когда родственники мужа мельтешили с готовкой еды, кто-то случайно плеснул горячим маслом на невесту. Хоть Раён и обрабатывала ожог, но он был таким большим, что муж хмурился и ругался каждый раз, когда видел след. Но сейчас шрамы полностью исчезли.
Пока Раён рассматривала свои изменившиеся руки, дверь снова открылась. Мужчина средних лет выглядел забавно, словно сбежал из исторической дорамы: традиционная обувь, шляпа, длинная борода, широкие рукава нефритово-зеленого цвета, пояс с кисточками... Он схватил Раён за плечи и с беспокойством в голосе спросил:
– Рахи! Ты пришла в себя? Как можно падать в обморок прямо перед королевской свадьбой?!
– А? Что? А? Что произо...
– Еще не совсем отошла от жары, да? Неужели не узнаешь любимого папочку?
Странный мужчина, назвавшийся ее отцом, схватил Раён за щеки и повертел ее голову в разные стороны.
– Опомнись! Ты была так взволнована завтрашней свадьбой с принцем, так радовалась, что станешь мудрой матерью и хорошей женой, поддерживающей своего мужа, словно Небеса человека. И как ты с этим справишься, если не можешь даже о себе позаботиться?!
Принц, свадьба, мудрая мать и хорошая жена. Раён завораживали странные слова и удивление бородатого мужчины. С трудом увернувшись от его толстых рук, девушка встала и поплелась к двери.
– Рахи!
Подол белого ханбока попал под ноги, и она чуть не споткнулась, но сумела избежать катастрофы, схватившись за дверь. Та сдвинулась[6], и глазам предстал незнакомый пейзаж. Пруд с рыбками, над ним – мостик, изогнутый, словно крылья журавля, крыши с узкими полосками черепицы. Двое мужчин, подметавших грязный двор после дождя, обернулись на звук и воскликнули: «Госпожа!»
– Рахи, все в порядке? Почему ты так удивляешься?
– Где... где это я?
– Это же твоя комната. Ох, ты все никак не придешь в себя!
Раён действительно не могла прийти в себя, сколько ее ни окликали и как ни трясли за плечи. Здесь не было ни мелкой пыли, затуманивающей небо, ни высотных зданий, ни проводов...
– Госпожа! Почему вы так себя ведете?
Пока Раён смотрела на небо, пытаясь осознать происходящее, к ней с тревожным вопросом подошла та же девушка, что и раньше. Двор между тем выглядел все менее современным. Слуги связывали вместе длинные куски ткани с палками, сооружая тент, другие везли на тележках тяжелые короба с подарками. Внезапно услышанные слова отозвались в сознании Раён эхом.
– Завтра свадьба с принцем...
Раён – вернее, Рахи, восемнадцатилетняя прекрасная невеста, – наконец села. Испуганный «отец» и служанка по имени Сундок хватали ее за руки, что-то лепетали, но Раён никак не могла их понять. Тогда к ней подошел молодой слуга с тем же тревожным вопросом:
– Госпожа, с вами все хорошо? Говорят, когда кружится голова, нужно съесть что-нибудь сладкое...
И вытащил из рукава сладкую рисовую лепешку.
– Поешьте. Хотя бы немного.
Когда начало смеркаться, он покинул комнату Рахи, сокрушенно качая головой. Чан Юн – отец девушки, министр финансов – вскочил с места. Рахи все еще растерянно сидела на корточках.
– Кхм, завтра ты выходишь замуж, как можно так позорно себя вести?
– Это Чосон?[7]
– Ох, ты совсем потеряла память? Лекарь сказал, что все в порядке...
– С памятью у меня все в порядке. Я просто не та, за кого вы меня принимаете. Конечно, мои слова сейчас будут звучать странно, но я из Кореи далекого будущего. Меня сбил грузовик...
Чан Юн, вздохнув, сел и посмотрел на свою дочь, которая с обиженным взглядом рассказывала нелепую и непонятную историю.
– Если бы я знал, что ты внезапно сойдешь с ума, то не вносил бы изменения в реестр...[8]
– Вы не верите. Я бы тоже не поверила.
Рахи действительно была на грани безумия.
– Итак, эта девушка по имени Рахи, то есть я, завтра выходит замуж. За принца или за слугу?
– Ох! Когда ты начала так разговаривать? Ты хоть что-нибудь помнишь? Да, завтра день твоей свадьбы. Ты вчера была этому очень рада.
– Свадьба?.. Точно свадьба?
– Конечно! Наверное, из-за жары твой рассудок помутился. Ну же, Рахи, посмотри на любимого папочку!
Чан Юн отчаянно сжал руки девушки.
– Завтра на церемонии будет вся королевская семья, в том числе его величество и благосклонный наследный принц. Вся страна металась от запрета брака до третьих смотрин[9], и ты так умоляла меня, так старалась приблизить этот день, а теперь не можешь опомниться и отвечать за себя.
– Дяденька... то есть папа!
– Отдохни сегодня хорошенько.
– Я больше никогда не выйду замуж...
– Хватит думать о ерунде. Ляг, поспи спокойно! Разве ты не должна быть свежей и красивой, чтобы порадовать будущего мужа?
Чан Юн совершенно не желал слушать возражений Рахи и так сильно сжал ее плечо, что стало даже больно. Казалось, тем самым он пытался подчеркнуть важность завтрашней церемонии. Конечно, он не смел отказаться от свадьбы, которой желал сам ван[10], хотя и заботился о любимой дочери сверх меры – в память о рано умершей от болезни жене. Чан Юн вышел из главного дома, уверенный, что девушка просто бредит, потому что переволновалась и получила солнечный удар.
– Что же получается... Мне снова предстоит противная жизнь в браке? Еще и в Чосоне? И даже если я умерла, то все равно должна опять выйти замуж? Я не хочу! Царь Яма![11] Где этот придурок? Поговори со мной!
Рахи, оставшись одна, гневно восклицала, металась по комнате и кричала в потолок. Какая разница, кто будет ее мужем? Она-то думала, что, с таким трудом закончив семилетний брак, наконец обретет свободу, но каким-то образом проснулась в Чосоне в теле юной девушки, которая вот-вот выйдет замуж! Ох, а что, если это будет еще более обременительно?
– Пожалуйста, Мрачный Жнец или кто-нибудь еще, выйди и поговори со мной! В дорамах и манхвах[12] хотя бы объясняют сначала, а потом уже утаскивают в прошлое!
Но как она ни страдала, никто не появился. Рахи сжалась, будто ее ударили.
– Я не понимаю! Если бы я умерла, то просто оказалась бы в подземном мире! Никогда больше не пойду на это безумие!
Конечно, что может быть безумнее брака? Рахи была в шоке от происходящего и едва могла вынести такую боль. Посреди ночи она тихо открыла дверь. Двор был завален свадебными украшениями, но не было ни души – наверное, все уже ушли спать. Сняв неудобную обувь, Рахи на цыпочках направилась к каменной стене гостевого дома.
– Это же элементарно.
В школьные годы прежней жизни Рахи преодолела не одну ограду, увенчанную острыми пиками и трезубцами, так что и теперь она довольно легко оказалась на другой стороне. Ее волосы спутались, но девушка даже не заметила. Она шла куда глаза глядят. У нее наконец получилось сбежать.
– Если Бог хочет мучить меня и дальше, то и я буду делать что захочу.
В этом была ее ошибка. Вид Рахи в белом ханбоке и грязных носках на улицах легендарного Чосона был по-настоящему вызывающим. Кроме того, эта девушка, в чьем теле она оказалась, должно быть, никогда не выходила за пределы дома – ноги начали болеть после совсем недолгой ходьбы. Рахи разозлилась еще сильнее. Но потом она повернула за угол каменной стены, посмотрела вперед и резко остановилась.
В эту ночь светила полная ярко-желтая луна. И под мягким лунным светом на фоне тихой дороги стоял мужчина. У него была белая кожа, изящные подбородок и нос и красные, как у женщины, губы. Темные глаза под шляпой казались холодными и глубокими, словно море. Он выглядел высоким, но лишь из-за черной блестящей мантии, которая скрадывала его коренастое телосложение.
– Мрачный... Жнец?
Рахи была ошеломлена появлением странного, словно не из этого мира, человека, и внезапная мысль все прояснила. Наконец-то явился тот, кого она звала! Это же очевидно наряд Мрачного Жнеца! Рахи внезапно покраснела, а мужчина нахмурился и поджал губы.
– Призрак?..
Рахи удивилась. Однако любой сказал бы, что она сейчас не похожа на высокородную девушку, да и в принципе на живую: в белом ханбоке[13], с наполовину распущенными волосами, без обуви. Но сейчас не было времени беспокоиться об этом. Рахи широкими шагами направилась к мужчине.
– Вы же Мрачный Жнец, да? Пожалуйста, скажите, что это так! Это правда, что я умерла, но при этом внезапно выхожу замуж? Кажется, вы что-то перепутали.
В этот момент мужчина поднял руку и нежно погладил Рахи по голове у линии роста волос. Казалось, что-то должно было произойти.
– Ч-что...
– Раз я могу тебя потрогать, то ты не умерла и не стала призраком. Просто...
– А?
– Сумасшедшая.
Он глядел на Рахи растерянно и грустно. Девушка хваталась за соломинку, убеждая себя, что перед нею Мрачный Жнец, но она ошибалась.
– Вы человек? Правда? Точно?
Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел на Рахи так, словно она вывалялась в грязи. Ох, ну почему даже злость на лицах симпатичных парней кажется произведением искусства? Мир так несправедлив.
– Такая энергия, такое возбуждение безумных по ночам... Все-таки у королевской семьи свои пороки. Раздражает. Но что с этим поделать?
– Блин, идите куда шли. А я ведь так надеялась...
Неужели Бог действительно не удосужится объяснить, что происходит? Разочарованная, Рахи собиралась пройти мимо, но сильная рука схватила ее за предплечье и дернула назад, на миг оторвав от земли. Девушка невольно прижалась к незнакомцу, не пытаясь сопротивляться и не в силах отвести взгляда от его прекрасного лица.
– Ах! Что вы делаете! С ума сошли? Отпустите!
– Как хорошо, что суд рядом.
– Что вы сказали? Куда?
– В суд.
От ярости Рахи потеряла дар речи и снова запаниковала.
– Эй! Эй! Зачем вы меня туда ведете? Отпустите!
Незнакомец промолчал.
– А! Может, вы меня отпустите, если я скажу что-то хорошее? Ты вообще кто? Ты затащил меня в Чосон и теперь приказываешь, что мне делать?
– Нельзя подвергать жизни людей опасности из-за сумасшедшей.
– Это кто еще сумасшедший?! Отпусти! Паршивец!
Она отбивалась изо всех сил, но ничего не получалось. Рахи кричала, угрожала и умоляла, но мужчина шел молча, как будто больше не хотел с ней разговаривать. Вскоре стал виден свет факелов, а затем – двое стражников, дремлющих перед красными воротами.
– А-а! Ай-ай-ай!
Мужчина бросил Рахи, словно мешок с рисом. Та потеряла равновесие и больно ударилась об землю. Стражники, напуганные и сбитые с толку этой суматохой, озадаченно смотрели на них. Загадочный мужчина сказал:
– Может быть, она не очень опасна для прохожих, но мне кажется подозрительным, что она бродит по улице ночью. Как взойдет солнце, узнайте, где ее дом.
– Но к-кто ты...
– Вам этого знать не нужно.
Мужчина развернулся с раздраженным видом и ушел. Стражник, увидев стенающую сидя на земле Рахи, от удивления отступил на пару шагов. С не слишком густыми волосами, в одних носках и белом ханбоке, она была похожа на сумасшедшую, которую даже в кошмаре не хотелось бы увидеть. Мужчины перешептывались, неохотно поглядывая на Рахи.
– Я сначала подумал, что это дух Мрачного Жнеца.
– Я тоже. У меня аж мурашки побежали.
* * *
За дворцом Чхандоккун[14], в глубине сада, рядом со скалой Соёам есть беседка. Глубокой темной ночью поблизости раздавался лишь шум ручья Окрючон, но, когда из-за облаков выглянула луна, стал виден человеческий силуэт. В дораме так подобало бы появиться злодею – из темноты, спиной к зрителю, – но это был наследный принц Чосона.
– Жаль, что ты так поздно пришел.
– Я собирался прийти раньше, но случилось непредвиденное осложнение.
– Осложнение?..
– Нужно было избавить улицы от ненормальной.
За спиной принца появился человек в черном. Тот самый, что притащил Рахи в суд. Все внимание притягивали его глубокие холодные глаза, казалось поглощающие лунный свет. Он выглядел немного старше брата, а напряженный взгляд придавал его лицу воинственное выражение.
– Я получил сведения о передвижениях Цзиргалана[15].
Наследный принц принял конверт, который протянул ему Хо[16], и улыбнулся младшему брату, глядя на него с доверием.
– Большое спасибо.
– Не благодарите своего подданного. Я просто делаю что должен.
– Завтра твоя свадьба, и мне, как твоему брату, стыдно, что я заставил тебя заниматься делами в такой день.
– Она просто получит королевскую фамилию, ничего особенного. Прошу, не забывайте о клятве, которую я вам дал под чужим небом Шеньяна.
Еще в детстве братья оказались заложниками в незнакомой стране и с тех пор полагались друг на друга больше всего. Старший брат усмехнулся, глядя на младшего, наделенного безупречной верностью и чувством справедливости, но совершенно равнодушного к женщинам.
– Разве брак не часть обычая? Я слышал, что дочь Чан Юна, помимо светлой кожи, обладает прекрасным характером и хорошими манерами – настоящий образец для подражания для всех женщин Чосона.
– Разве?..
Старший брат покачал головой с кислым выражением лица. Младший брат был красив и знаменит во всех провинциях Чосона, и никто не мог понять, отчего он так холоден и безразличен к женщинам.
– Что я могу еще сказать тебе? Она красива и растет словно цветок, так что будь с ней строгим.
– Постараюсь.
Красные губы Хо под черной шляпой произнесли это слово довольно неуверенно. Он не был враждебно настроен к женщинам – просто думал, что его время пока не пришло. Свадьба... Ему остается утешать себя тем, что его невеста – аккуратная и воспитанная девочка, которая не будет мешаться у него под ногами.
* * *
«Повезло или нет?» Один из стражников был подчиненным Чан Юна. Он узнал Рахи и еще до рассвета тайно отправил ее домой. Девушка чувствовала себя ужасно, в королевском паланкине возвращаясь туда, откуда сбежала. Вдобавок ее бедро все еще болело после падения.
– Из-за этого сумасшедшего я не смогла сбежать...
Едва она вошла в дом, все еще обвиняя Хо, ее встретил старик Чан Юн и несколько слуг с опухшими глазами, в том числе встревоженная Сундок. Когда Чан Юн с суровым лицом шагнул к Рахи, поднимая руки, она невольно сжалась от страха и крепко зажмурилась, но ощутила лишь теплые объятия. Девушка осторожно открыла глаза. Чан Юн крепко обнимал свою единственную дочь.
– Ты... ты вернулась. Как хорошо, как хорошо!
Он не стал ее ругать. Рахи ничего не знала о предыдущей владелице этого тела, но почему-то ее сердце колотилось, а кончик носа похолодел.
«Она – любимое дитя...»
Чан Юн был искренне рад, что его дочь вернулась благополучно. Умирая, его жена, его первая любовь, просила хорошо воспитать юную Рахи. Он лелеял дочь, воспитывал ее с любовью и относился к ней так, как хотел, чтобы относились к нему. В то время сыновей любили больше дочерей: девочка, выходя замуж, становилась для семьи чужой, но Рахи для отца была исключением.
– Это я виноват. Я обо всем позабочусь... Ступай, отдохни.
Чан Юн выпустил Рахи из объятий и взял за плечо. Когда девушка увидела его озабоченное лицо, ей стало стыдно и неуютно, в груди поселился непонятный страх.
«Я... могу изменить судьбу этого ребенка?»
Слова Чан Юна снова отозвались в ней.
«Она так волновалась из-за того, что выйдет замуж за принца, станет мудрой матерью и хорошей женой, будет поддерживать своего отца...»
Возможно, прежде чем в этом теле очнулась Раён, Рахи и правда лелеяла сладкие мечты о замужестве. Чан Юн, прижимая руку ко лбу, направился к гостевому домику, а плачущая Сундок подошла к Рахи.
– О боже, госпожа, как же дошло до такого! Что с вашей одеждой?!
Все, включая Чан Юна, знали, что Рахи сошла с ума. Невеста, которая вдруг начала заговариваться и бредить, среди ночи убежала из дома, выглядела как нищенка, никак не могла быть в своем уме.
– Что со мной будет, если я не выйду замуж?.. А с отцом?
– Госпожа?
Глаза Сундок расширились от странного спокойствия девушки. Прежде чем ответить, она помедлила.
– Не знаю... Но вы же так любите принца Чонёна... Если свадьба отменится, это может разозлить его.
В памяти девушки внезапно всплыл образ из исторической дорамы: герой, навлекший на себя гнев правителя, выпивает яд и его рвет кровью. Рахи покачала головой. Следом перед ее внутренним взором возник образ маньяка, полирующего нож. Рахи вцепилась руками в волосы, переживая воображаемую катастрофу. Сундок посмотрела на госпожу с еще большей тревогой.
– Я же не могу вот так распоряжаться судьбами других людей!
Раён семь лет жила, переживая о том, что подумают о ней другие, успела пообещать себе начать жить для себя, но ситуация изменилась. Непонятно, придется ли ей и дальше жить в теле Рахи или случится чудо, все вернется на круги своя и она снова окажется в своем времени.
– И если вы завтра не выйдете замуж... Госпожа... – Сундок прикрыла рот рукой, словно она вот-вот расплачется. – Вам всю жизнь придется провести в одиночестве... Ой! – Служанка все-таки захныкала.
Но Сундок была права. Женщина, прошедшая путь от смотрин до свадебной церемонии, уже не могла выйти замуж за другого мужчину. Да, бывало, что девушка уходила после смотрин и потом каким-то образом выходила замуж за другого, но чаще всего сразу после смотрин она считалась, по сути, замужней.
– И не говори. Почему все это происходит?
К ее сожалению, ответа на этот вопрос не было. Рахи сжала кулаки. Как бы ей хотелось, чтобы все это было сном, но ногти больно впивались в кожу. Раён поклялась не выходить замуж, даже если умрет и переродится, однако теперь это могло полностью разрушить жизнь молодой Рахи.
– Ох, госпожа... Вы правда ничего не помните? Вы честны и талантливы. Вы были очень счастливы, когда узнали, что выйдете замуж за принца, лучшего жениха во всех восьми провинциях Чосона. Разве вы не говорили со слезами на глазах, что покойная матушка тоже будет рада этому?
Сердце Рахи затрепетало, когда она увидела слезы Сундок. Говорить о покойной матери – нарушение всех правил. «Ладно, может, это какая-то ошибка Бога или что-то вроде того. Может, я завтра проснусь в современности? И что с того, если я разрушу жизнь этого ребенка?..» – думала она.
Рахи закусила губу. А что, если ей придется всю жизнь прожить в теле этого ребенка? Если брак в современности – что-то вроде обычного кофе, то брак в Чосоне – кофе премиум-сорта. Таким образом, ей предстоит столкнуться с суровой конфуцианской моралью, где женщина – только дополнение к мужчине.
– О боже!
Рахи все еще колебалась, не зная, что выбрать, но крики слуг заставили ее оглянуться. Чан Юн, по-прежнему прижимая руку ко лбу, рухнул на пол, будто у него закружилась голова. Весь дом погрузился в траурную атмосферу, словно туча закрыла вершину горы, – и это на следующий же день после того, как Раён очнулась в теле Рахи. Взгляд девушки метался из стороны в сторону, словно она заблудилась.
* * *
Наступил день свадьбы. Сундок с другими служанками искупали Рахи, напудрили и нарумянили ее, одели в красное свадебное платье. Все были в восторге, и лишь сама девушка думала, что все это ничем не отличается от подготовки к похоронам. Скоро приедет жених, которого она никогда не видела, а после свадебной церемонии будет их первая брачная ночь.
– Я готова...
– Что?.. Что вы только что сказали?
– Я сделаю это! Я пройду через эту противную свадьбу. То есть не я, а Рахи... А, нет, я! Если я не выйду замуж, то все будет плохо. Я ненавижу брак, но еще больше я ненавижу, когда из-за меня страдают невинные люди!
Старик Чан Юн даже прослезился, сказав, что, видимо, дочь пришла в себя. Девушка говорила с долей симпатии и чувствовала, как разваливается ее жизнь, которую она уже не сможет собрать из осколков. «Не могу поверить, что снова совершаю такие безумные вещи!» – думала она.
В этот благоприятный день в доме Чан Юна было очень многолюдно. С раннего утра приходили и уходили посыльные с подарками от родственников, чиновники невысокого ранга в надежде под шумок познакомиться с семьей принца Чонёна. Слуги резали свиней и кур, а нищие соседские дети поджидали за воротами, надеясь, что им что-нибудь перепадет.
– Сундок.
– Да, госпожа.
– Я хочу побольше узнать о принце.
Сундок наклонила голову и тихим встревоженным голосом сказала:
– Все знают, что он красив и правитель благосклонен к нему. Он долго жил во владениях династии Цин, но не женился там. Говорят, что у госпожи Нанён, жены капитана Ли Пана, заболел живот от зависти к вам. – Тут служанка захихикала.
– Ты сказала, что его величество к нему благосклонен... А как он относится к наследному принцу?
– Что? К наследному принцу?
Проснувшись в теле Рахи, Раён больше всего сожалела о том, что не учила историю как следует. Мир во многом несправедлив, но современная Корея и Чосон различаются тем, что в наше время, совершив преступление, можно объясниться или сбежать, но в Чосоне человека могут приговорить к смертной казни за неосторожное слово и даже за преступление, которое он не совершал!
– Интересно, а есть ли кто-то, кто ненавидит или контролирует принца?
– Ах, госпожа, я-то откуда знаю? Но я слышала, что ван очень любит наследного принца.
Раён надеялась, что даже если ей придется всю оставшуюся жизнь прожить в теле Рахи, то ее не унесет буря исторических событий и она не умрет трагической смертью. Конечно, ей совершенно не улыбалось жить по правилам чосонского брака, но инстинкт самосохранения был сильнее. «Его зовут Чонён. Говорят, у него хороший характер, так что не все так плохо. Может, у меня получится его уговорить, и мы потихоньку разведемся», – думала она.
* * *
Ближе к вечеру у дверей дома стало шумно. Принца Чонёна в свадебных одеяниях сопровождало множество родственников и приближенных. Чиновник, проводивший церемонию, зычным голосом произносил сложные фразы, и трудно было понять, что это – поздравления или приказы. Чан Юн заметно нервничал. Рахи, чувствуя себя виноватой, склонила голову, но все равно пыталась разглядеть лицо того, кто именно в этот момент входил в ворота.
– Выход наследного принца!
Наследник, как правило, не посещал свадеб, но тут он прибыл взглянуть, как женится младший брат. Рахи почувствовала облегчение. Ради власти многие люди отказались бы от родни, и разве принц, пользующийся благосклонностью вана, не может случайно умереть в результате измены?
– Поднимем чаши!
Свадьба прошла так, как хотела бы свекровь. При поклоне, прикосновении друг к другу и обмене чарками невеста не смотрела в лицо жениху, все это время ее глаза были опущены вниз. В современной Корее сказали бы, мол, невеста слишком холодная и не улыбается, но сейчас никто даже косого взгляда не бросил. Даже наоборот, ее могли бы похвалить за сдержанность.
– Такое лицо даже в этот день – разве не чересчур? – пошутил наследный принц, наблюдавший за Хо, и в ответ его слуга рассмеялся. Не только Рахи не интересовал жених – Хо оказался в такой же ситуации: ему пришлось вступить в брак по расчету с девушкой, которую он никогда не видел и которая его не слишком-то привлекала. Он лишь раз взглянул на Рахи, которую не мог рассмотреть как следует из-за опущенной головы, тяжелого макияжа, полузакрытого лица и толстой повязки на голове. Хо не придал этому большого значения.
– Интересно, сможет ли он стать мужчиной?..
– Он так ведет себя из-за неловкости, но не волнуйся...
Слушая шепот дальних родственников, наследный принц недоверчиво кивнул и посмотрел на Рахи. На первый взгляд она была красивой девушкой с нефритово-белым лицом, ясными глазами и красными губами, но ее напряженное лицо вызывало у него счастливую улыбку. «А сколько раз он поклонился?» – задумался наследный принц.
Поскольку это была свадьба принца, число поклонов было очень важно. Чан Юн тяжело вздохнул, увидев, как дочь пинает юбку, зацепившуюся после очередного поклона. Родственники откашлялись, но Рахи было все равно. «У меня вторая свадьба? Я обязательно схвачу Бога за шкирку, если вдруг встречу его!» – думала девушка.
Незамужние женщины не догадываются, что белоснежное свадебное платье, которое, кажется, вот-вот взлетит в небо, на самом деле очень тяжелое. Традиционный свадебный наряд тоже довольно неудобен, но все же не так, как свадебные платья.
– Тебе не хватает живых примеров, чтобы овладеть этикетом.
Для отца выдать свою дочь за члена королевской семьи было частью этики, но у Рахи все равно было тяжело на душе. В морщинистых глазах старика Чан Юна тоже были слезы.
– Спасибо, что подарили мне такую дочь. Вы прекрасно ее воспитали, – сказал тихий голос – возможно, жениха, – когда они садились в красный королевский паланкин. Рахи показалось, что она уже слышала этот голос, но потом подумала, что ей и правда померещилось. Если бы она выходила замуж за янбана[17], то свадебная церемония длилась бы всего день и после поклонов она отправилась бы в свой дом, но, так как это была свадьба принца, пришлось садиться в паланкин и ехать к нему.
* * *
Стемнело, и в свадебной резиденции принца Чонёна зажгли фонари. Громкий смех родственников и придворных эхом раздавался повсюду до поздней ночи. Рахи в громоздком свадебном наряде ждала, опустив голову, с уверенностью, что сейчас все произойдет. Она услышала скрип открывающейся двери и шаги – судя по всему, мужские. «Говорят, что даже в логове тигра можно выжить, – думала она. – Я же О Раён, я пережила замужество в современной Корее. Хоть он и принц, но при этом обычный двадцатилетний парень. Нечего бояться!»
Хо был взволнован и немного пьян, но все равно подошел и сел напротив Рахи. Между ними повисло тяжелое молчание.
«Приди в себя! Сейчас главное – владеть собой. Я не собираюсь становиться ничьей женой! Я не такая простая!» – повторяла про себя Рахи.
«Похоже, она очень застенчивая. А я устал», – подумал принц.
Двое сидели рядом, но их мысли были настолько далеки друг от друга, насколько возможно. Женщины из королевской семьи, с которыми приходилось встречаться Хо, были довольно-таки неприятными и раздражающими. Они хихикали над скучными историями и поднимали суету из-за банальных вещей. Они были как цветы – красивые, но напрочь лишенные запаха, – такие никогда не привлекали принца. Может, и эта такая же?
– Поверни голову, – с запинкой сказал принц.
Даже если это не было его решением, ему придется провести всю оставшуюся жизнь с этой девушкой. Принц изо всех сил старался что-то почувствовать, но так и не мог сладить с равнодушием. Рахи стиснула зубы и, сверкая глазами, подняла голову. Она смотрела на принца так, будто злилась на него. Они уже провели какое-то время вместе, но только теперь встретились глазами и увидели друг друга в лицо.
– Ах!..
Двое сидели так близко, что могли уловить дыхание друг друга. После секундного молчания они удивленно воскликнули в унисон:
– Вчерашняя сумасшедшая!
– Ночной сумасшедший!
Его нос и подбородок были слишком изящны для человека из Чосона. Холодные высокомерные глаза, которые невозможно было забыть, красивые губы, брови, нахмуренные от смущения... Всего день назад они испортили отношения друг с другом. Худший враг встретился Рахи в худшем месте и в худшее время. Но по крайней мере теперь она может сбежать!
– Почему ты здесь?
– Нет, это ты почему здесь?!
В этот миг выражения их лиц были одинаковыми – словно они видели что-то, чего больше не видел никто. На миг Хо подумал, что он слишком пьян или, может быть, спит, но перед ним сидела его невеста, и она точно была вчерашней сумасшедшей. Эта девушка вчера бродила по улице практически босиком и с растрепанными волосами, бредила, а теперь сидит в свадебной комнате наряженная и с красивым макияжем. Принц всегда умел держать себя в руках и впервые почувствовал себя очень неловко.
– Ты дочь министра финансов? Хочешь сказать, что ты Рахи?
– А ты... принц Чонён?
Сумасшедшая, то есть Чан Рахи, единственная дочь Чан Юна, была в смятении. Она недоверчиво посмотрела на принца, вздохнула и отвела взгляд.
– Ох. Это уже слишком...
– Что?
Рахи, что-то пробормотав с потерянным видом, внезапно подскочила к Хо, схватила его за воротник и вплотную приблизилась к его лицу. Ошеломленный принц ощутил себя беззащитным: его впервые схватили за ворот, да еще кто – женщина! Его же невеста в первую брачную ночь! В больших черных глазах Рахи ярился вулкан.
– А говорят, у тебя хороший характер!.. Да ты же беспорядочный! Ты противный! Из-за тебя моя жизнь испорчена! Да если бы ты вчера не потащил меня в суд, я бы просто сбежала! Даже сердце не екнуло бы!
– Ох, ну и сумасшедшая!..
– Сумасшедшая? Тебе показать, как выглядит настоящая сумасшедшая?!
Хо с силой оттолкнул Рахи, которая словно пыталась испепелить его взглядом или растерзать. Девушка упала и стиснула зубы от боли и гнева. Вчера у суда он так же толкнул ее, и она так же упала и ушиблась.
– Псина...
– Что?
– Сумасшедшая псина.
Перед внутренним взором Хо предстал образ свирепой бойцовской собаки, которую он видел в Цин, и этот образ постепенно сливался с образом Рахи. Эта девушка была для принца как гром среди ясного неба. Рациональный духовный мир Хо серьезно пострадал от одного ее появления.
– Хоть я и женился на тебе, как я смогу быть с такой, как ты?!
Благодаря высокому росту, крепкому телосложению и красивому лицу с аристократическими чертами он с детства привлекал внимание женщин. Мало того – он был принцем, в его жилах текла королевская кровь. Хоть это и был брак по расчету, Хо и понятия не имел, что окажется связан с сумасшедшей.
– Хорошо! Я сумасшедшая псина. Мне погавкать?
Рахи попыталась было заговорить о разводе, но внезапно прервалась и замолчала, словно в ожидании чего-то. Глаза Хо сверкнули так, что выражение его лица показалось свирепым. Он был достаточно проницателен, чтобы неплохо угадывать мысли других людей.
– Ты нарушил все мои планы, поэтому давай все откатим. Теперь ты понял, что я сбившаяся с пути сумасшедшая и этот брак – ошибка. Уверен, что сможешь жить со мной? С сумасшедшей псиной?
Если бы принц был обычным двадцатилетним парнем, Рахи смогла бы смириться с новой ролью за несколько дней или недель. Но под взглядом холодных глаз Хо ее решимость разбилась, как стекло.
«Он назвал меня сумасшедшей, хотя впервые увидел, а потом схватил как мешок, потащил и бросил! Какой противный! Вышла бы я за него, будь он даже Буддой? Да даже под страхом смерти не вышла бы! Нет!» – думала Рахи.
Цвет лица Хо слегка изменился, когда он взглянул на Рахи, смотревшую на него настойчиво и обиженно. Глаза принца были темными и глубокими, как море, и не позволяли прочесть его мысли. Спустя минуту Хо нарушил молчание, слегка скривив губы:
– Слушай, думаю, я был неправ.
– Что?
– Ты не сумасшедшая.
Рахи на мгновение опешила. Она не могла понять, улыбка отображается на его лице или насмешка. Рахи не знала, что он пользуется благосклонностью короля не только благодаря гражданской службе. Черная шашка Рахи на игральной доске была в невыгодном положении, но в таком поединке главное – не делать свой ход первым.
– Сумасшедший...
Главное – видеть противника насквозь. Взгляд Хо был спокоен и расслаблен – так тихо бывает в глазу бури. Он наконец-то понял все про Рахи.
– Ты не хотела выходить замуж...
Рахи застыла как вкопанная, широко открыв глаза. Ее рассекретили? «И это принц?» – подумала она.
Множество мыслей металось у нее в голове, но она не смогла проронить ни слова. Взгляд Рахи словно кричал: «Это верный ответ!» Хо был настолько ошеломлен, что у него разболелась голова, и он еле сдерживал смех.
– И правда. Вчера, чтобы не выходить замуж, ты попыталась сбежать посреди ночи практически в одних носках, а мне пришлось тебя поймать и вернуть.
Хо сжал голову руками. Головоломка наконец сложилась. Что за шутка судьбы, что именно с ним произошла такая нелепая ситуация! Рахи молчала, и лишь ее глаза выдавали какую-то смутную надежду.
– Итак, ох... Получается, ты не хотела выходить за меня, сбежала, а я тебя притащил обратно.
– Да...
Это было первое слово, которое девушка после свадьбы сказала ровным голосом. Поскольку все прояснилось, Рахи решила быть честной с новоиспеченным супругом. Она посмотрела на Хо спокойно и решительно, что совершенно не вязалось с застенчивым румянцем на ее щеках.
– Даже если я тебе все-все расскажу, ты мне не поверишь, поэтому ничего говорить не буду. Да, я сбежала, потому что не хотела выходить замуж, и я не передумала. Неважно, сумасшедшая я или нет, но мне правда не нравится этот брак. Вот правда!
– Есть только одна причина, почему девушка сбегает за день до свадьбы.
Рахи замерла.
– Тайный любовник.
На гордом лице Хо появилась бесстрастная усмешка, будто он говорил о чем-то неважном. Наверняка у безрассудной девушки был любовник, который обещал сбежать с ней ночью накануне свадьбы, а Хо случайно помешал их побегу. Принц искренне гордился ходом своих мыслей. Рахи ответила ему холодным тоном:
– Думайте что хотите. В любом случае ответственность лежит на вас.
– Что?
– Пожалуйста, возьмите ответственность на себя и откажитесь от этого брака.
Рахи встала и выпрямилась. Хо внезапно ухмыльнулся. Невеста просит не просто жениха, а самого принца отказаться от брака с ней. Что же, по крайней мере, все это не часть какого-то хитроумного плана, а просто природа безрассудной женщины.
– Ты понимаешь, что только что сказала?
Тон Хо изменился, и Рахи почувствовала, как ее шея напряглась. Но отступать она не стала и все так же пристально смотрела на него.
– Разве это не оскорбление королевской семьи, что дочь министра финансов Чан Юна, Чан Рахи, не только прошла смотрины, но и вышла замуж за принца? Тебе не удастся избежать тяжелого наказания, даже если ты встанешь на колени и будешь просить прощения...
– Что?..
– Да как ты посмела выйти за меня замуж?
Никто не осмеливался идти против принца, когда его ледяные глаза смотрели столь убийственно. Если бы Рахи и правда была восемнадцатилетней девочкой, выросшей, как цветочек, в теплой семейной атмосфере, то, какой бы сильной ни была ее личность, она бы не смогла вынести этот гнев.
– Хорошо. Раз так, то в этот раз отправьтесь в загробный мир и убейте кого-нибудь.
– Что?!
– Я буду кричать перед смертью. А до этого буду кричать даже в тюрьме.
Рахи – другая. На первый взгляд это просто восемнадцатилетняя девушка из аристократической семьи, но внешность обманчива.
– Вы говорите, что не хотели жениться, но поймали меня и сыграли свадьбу, а теперь еще и убить хотите только за то, что я не хочу с вами жить. Вот что я хочу сказать: вы не сможете сломить меня! Я ясно выразилась?
Принц оторопел.
– Это вы меня любите до безумия, принц! Чон! Ён!
Высокомерное лицо Хо исказилось. Принцу ни разу в жизни не доводилось общаться с женщинами подобным образом. Возможно, разговоры с ними не интересовали принца из-за того, что он был слишком умен, или, может быть, потому, что он родился с чувствами, недоступными другим. Даже в цинском Китае женщины из благородных семей тайно восхищались им, но не рисковали приблизиться, опасаясь его хладнокровия. Но теперь железная крепость разума Хо почти рухнула.
– Ох...
Уголки его губ слегка приподнялись. Принц коснулся рукой лба и криво улыбнулся, словно у него раскалывалась голова, а затем внезапно прижал Рахи к стене. Она больно ушиблась, плечо резко заболело от его хватки. Звякнул серебряный нож, который Хо всегда носил при себе – на всякий случай.
– Но...
Холод. В ледяных глазах принца невозможно было прочитать его мысли. Не слишком ли сильно Рахи его спровоцировала? Она успела пожалеть об этом, но принц внезапно отодвинулся от нее. Девушка снова неосознанно напряглась, голос его высочества резал уши:
– Я собирался тихо уйти, но теперь передумал.
Голос Хо пугал.
– Я так привык к напряженности в Шэньяне, что Чосон оказался скучным. Все было так хорошо! Я не расскажу о твоих преступлениях. Итак – где?
Его губы щекотно коснулись уха Рахи. Мгновением позже принц оказался на расстоянии вытянутой руки, его глаза странно сверкали. Рахи слышала, как бьется ее пульс. «И этому демону всего двадцать лет?»
Теперь Чонён по-настоящему развлекался. Прошлой ночью, когда они встретились под мягким светом луны, принца окутывала необычная аура, будто он пришел из иного мира. И еще от него исходило ощущение опасности. Теперь же он снова улыбнулся уголками губ и сказал:
– Можешь попытаться сбежать, но если я тебя поймаю, то сразу убью, и об этом даже никто не узнает.
* * *
Когда в свадебной комнате погас свет, охранники обменялись игривыми взглядами, подобрались к двери и прислушались. Именно в этот момент она внезапно открылась, пропуская Хо. Упавшие мужчины взвыли от боли, хватаясь за разбитые носы.
– Почему ты ушел? – спросил наследный принц Хён, в удобном халате пьющий за одним из столиков.
Хо с суровым выражением лица сел напротив брата, проигнорировав вопрос. Шум в зале быстро утих.
– Только не сегодня. Давайте выпьем.
Хотя Хо был его младшим братом, с которым он провел все детство, наследный принц не мог понять чувства Чонёна. Принц очень хорошо умел их скрывать.
– Хорошо, держи.
Хо взял горлянку[18] и наполнил чарку. В зал снова вернулась жизнь, но все внимание было приковано к братьям. «Может, принц ушел, потому что он слишком застенчив? Ходят слухи, что братья очень дружны, но правда ли это?»
Скрипнули петли.
Когда чарка Хёна наполнилась, дверь свадебной комнаты снова открылась. Взгляды принцев и гостей устремились к ней, и не все удержались от удивленных восклицаний.
Хён заметил, как у его младшего брата дернулась бровь. Рахи смыла румяна со щек, распустила волосы и перекинула их набок, но, к счастью, хотя бы красный чонсам – свадебный наряд – остался нетронутым.
– Муженек!
С неестественной улыбкой Рахи подошла к столику, за которым сидели братья. Наступила тишина, гости устремляли на нее шокированные взгляды, но все это было неважно.
– Как невеста могла выйти из свадебной комнаты одна? Досадно!
Хён был ошеломлен поведением Рахи, державшейся так естественно, словно иначе и быть не могло. Зал наполнил шепот гостей. Однако никто здесь не был знаком с девушкой. И кто бы смог ее остановить?
– Я не могу не выпить после того, как жестоко обошелся со мной муженек. Ой, а это что за ученый перед вами?
Желтая луна отражалась в черных глазах Рахи. Ситуация развивалась непредсказуемо, и Хён смотрел на девушку с интересом. Рахи с озорной улыбкой хлопнула в ладоши, прекрасно понимая, что привлекла всеобщее внимание. «Я не убегаю, даже зная, что умру. Я заставлю тебя выгнать меня», – подумала она.
Хо стиснул зубы. Атмосфера между ним и его невестой накалялась. Глаза наследного принца расширились. Мрачную тишину нарушил веселый звонкий голос Рахи:
– Ох! Это так бессердечно! Неужели ты так сильно скучаешь по любовнице, что даже не можешь провести со мной первую ночь?
Любой присутствовавший там мог бы описать происходившее как войну цветов[19]. Женщину в красном бросили на игральную доску, а она атаковала двух мужчин. Это означало борьбу не на жизнь, а на смерть.
Глава 2. Опасные галлюцинации принца Чонёна
Глаза еле открывались, голова раскалывалась, и все ощущения Рахи были такими, будто у нее началась морская болезнь.
– Ух...
Непреодолимое чувство тошноты столкнуло ее на пол. В результате Рахи больно ударилась головой. События вчерашнего дня перемешались, как куски разрезанной фотопленки. Преодолев свое состояние, девушка в конце концов пришла в себя и нахмурилась, пытаясь вспомнить вчерашнее. «Я действительно выпила всю бутылку прямо перед принцем?» – спрашивала она себя.
Это был крепкий ликер с глубоким хвойным ароматом, напоминавший высококлассный сочжу. Чтобы сильнее смутить Хо, девушка подливала и подливала себе из его бутылки, быстро опрокидывая чарку за чаркой. «Все шептались, а принц Чонён смотрел на меня так, будто собирается убить... А что это за ученый сидел напротив?» – вспоминала Рахи. Она не очень хорошо запомнила лицо того мужчины, но он выглядел старше Чонёна и производил приятное впечатление. Сначала резкие слова Рахи показались обоим абсурдными, но потом мужчины рассмеялись, будто обнаружили в них что-то забавное. Девушка вспомнила любопытные глаза этого человека, когда он смотрел, как она храбро делает последний глоток прямо из горлянки.
«По крайней мере, он получше этого подлеца», – подумала тогда Рахи и потянулась за новой горлянкой, но рука Хо крепко схватила ее за запястье. Кто угодно мог увидеть, что новоиспеченный жених смотрит на невесту с тревогой, но, когда Рахи встретила этот убийственный взгляд холодных глаз, мир внезапно начал размываться.
– Ах, как голова болит!
В настоящей жизни Раён с удовольствием выпила бы две бутылки сочжу и с ней все было бы в порядке. Но сейчас у нее было тело восемнадцатилетней Рахи, девочки из благородной семьи, которая никогда даже не пробовала алкоголь. Конечно, потеряв сознание, вспомнить хоть что-нибудь из окончания вечера она не могла. От боли Рахи уткнулась лицом в подушку. Возможно, ей предстояло кататься по кровати, пока солнце не взойдет над горизонтом.
* * *
Правитель был весьма благосклонен к принцу Чонёну, и знаком этой благосклонности можно было считать то, что у него было больше домов, чем у любого другого принца, покинувшего дворец. Гостевой дом с плавно изогнутой ярусной черепичной крышей был построен всего несколько лет назад.
Длинные ресницы скрывали холодный взгляд принца. На первый взгляд он был прекрасен: красивый нос, жестко очерченные чувственные губы, широкие плечи, идеальное тело. Один взгляд на него заставлял трепетать сердца девушек в Чосоне и цинском Китае.
Отмахнувшись от посторонних мыслей, принц перевернул страницу книги, и его брови слегка дернулись. Девушка с белоснежной кожей, с яркими, светлыми, как нефрит, глазами...
Бдыщ.
Взгляд принца остался холодным и спокойным, словно лед, но в глубине его глаз промелькнула искра. Хо бросил книгу, когда раздражение стало невыносимым. Впервые он закрыл книгу, едва открыв ее.
– Она...
Губы принца скривились в гневной усмешке. Вчера Рахи несла чушь про Мрачного Жнеца, обвиняла его в непотребствах, выпивала, а потом... Принц почти разозлился снова, когда услышал голос слуги:
– Ваше высочество! Его высочество наследный принц прислал к вам слугу.
Хо нервно вздохнул, встал и сам распахнул двери гостевого дома.
Слуга в зеленом держал квадратный ящик, завернутый в ткань. Догадавшись, что это, Хо склонил голову.
– Ты разве не из Восточного дворца?
– Да, но его высочество отправил нескольких людей.
– Сколько?
Наследный принц еще не успел вооружиться для тайного задания, но Хо готов был стать тенью старшего брата и не первый раз выполнял для него секретные политические задачи. Сообщения они передавали друг другу через слуг, посылая их в ночи, и сейчас впервые наследный принц прислал кого-то при свете дня.
– Мне велели обязательно передать вам это.
Хо принял ящик, оказавшийся довольно тяжелым. Слуга, видя озадаченное выражение лица принца, пояснил:
– Это для вашей супруги.
«Супруги». Да, действительно, она же стала его женой. Лицо Хо на мгновение потемнело, взгляд стал жестче.
– Что ты сказал?
– Это сончжутан. Лучше съесть его сейчас, пока он не остыл.
Слуга снова поклонился и покинул дом Чонёна. Хо держал в руках тяжелую коробку с миской, не понимая, что происходит. «Зачем? И теперь это нужно отдать этой девушке?..»
Сончжутан – это похмельный суп. Каким бы добрым ни был наследный принц, он передал это блюдо, приготовленное на королевской кухне, девушке, которая так непристойно вела себя вчера. Хо не мог понять, зачем его старший брат так поступил. Посылка смутила его. Зная Хёна, он был уверен, что наследный принц никогда не причинит никому зла, но ему казалось, что старший брат не расположен к Рахи.
– Отнести это вашей жене? – тихо спросила Вольсу, сорокалетняя служанка. Принц посмотрел на глиняную посудину с тушеным мясом в сончжутане и едва не согласился, но в этот миг в его голове зазвучал голос Рахи: «Ах, что за замечательный ученый сидит перед вами?» Воспоминания о вчерашнем вечере сделали принца куда более раздраженным.
– Нет, я сам съем.
– Что?!
Слуги тихо ахнули, прикрыв рты, и переглянулись. Что, если несерьезные шепотки о запретной любви между Чонёном и Хёном стали правдой? Вот и доказательство: принц позавидовал тому, что наследный принц прислал угощение его жене, и так расстроился, что забрал его сам, ничего не сказав ей.
* * *
Тем временем наследный принц читал у себя в кабинете. Вошедший слуга, вернувшийся от Чонёна, глубоко поклонился и подошел ближе.
– Передал подарок?
– Да, ваше высочество. Я сказал, что это предназначено его жене, как вы и велели.
– А ты отдал его Хо? А как же ребенок?
– Что?
– Я имею в виду – жена.
Слуга озадаченно посмотрел на наследного принца. Даже он знал, что женатые пары очень редко выходят вместе, чтобы поприветствовать кого бы то ни было. Лукавый взгляд наследного принца совершенно не соответствовал его статусу и привычкам, ведь обычно он предпочитал ученые занятия развлечениям.
– А я-то думал, что эта девочка, как вчера, выскочит в одних носках и заявит: «Это мое!»
Почему-то он продолжал улыбаться, вспоминая лицо Рахи, когда она в одних носках и нижнем белье небрежно вышла из широко открытых дверей свадебной комнаты и села перед ним.
– Это было смело. Очень смело. Она интересно себя ведет...
– Простите?
– Вчера она очень многое сделала, поэтому, возможно, и не смогла проснуться, даже когда солнце уже взошло.
Даже то, что Рахи отпускала неприличные шутки о себе, супруге и наследном принце, выглядело в его глазах милой особенностью приятной девушки. Может быть, виной тому был лунный свет, или сочжу, или то, что она была женой Хо. Когда эта девочка схватила бутылку и сделала глоток, Хён почувствовал, будто что-то застрявшее в его груди сдвинулось и исчезло. И сейчас слуга был озадачен необычным поведением наследного принца: тот смеялся. «Неужели...»
Этот слуга попал во дворец, когда ему было пятнадцать, а сейчас шел уже тридцатый год его службы. Он хорошо знал всех членов королевской семьи, стараясь угодить им всем. И теперь ему было не по себе от надвигающихся перемен.
* * *
Рахи не ела весь день, но даже к вечеру не проголодалась. Почти все это время она каталась по постели, держась за голову, но теперь пришла в себя, осторожно открыла дверь и вышла. Обувь она надевала с опаской.
«Я больше так не буду...» – мысленно повторяла она. Ей хотелось доставить неприятности Хо и избавиться от него за счет слухов, но Рахи даже не представляла, насколько досадно и больно ей будет на следующий день. Очевидной ошибкой было пить, не зная своей новой нормы, думая только о прошлой себе. Было уже поздно, во дворе почти не было видно слуг и служанок – конечно, им уже было пора заканчивать работу, даже если они живут здесь, в резиденции принца Чонёна.
«Сейчас самый подходящий момент для побега!» – мелькнула мысль у Рахи. Можно выйти через ворота или перелезть через стену и убежать, пока никто не видит, – ее же никто не узнает.
«Если тебя поймают, я сам тебя убью. Никто даже не узнает об этом». Вчерашняя фраза до сих пор эхом отдавалась в голове девушки. Даже после такого количества выпитого она прекрасно помнила этот убийственный взгляд.
«Может, все-таки сбежать? Даже если меня поймают, не станет же этот придурок меня убивать. Я не хочу оставаться здесь даже на день. Нужно просто уйти. В любом случае я уже сделала для Чан Рахи все, что могла», – размышляла девушка.
Поколебавшись, она все-таки решилась на побег и попыталась воплотить его в жизнь.
– Я разве не говорил, что если ты сбежишь и тебя поймают, то умрешь?
У Рахи мурашки побежали от жуткого низкого голоса, словно с ней заговорил призрак. «Проклятье!»
Кто угодно сказал бы, что она попала в рабство, но тут уже ничего не поделаешь. Рахи была готова кусаться, но вчера она столько всего наворотила, что сейчас невольно чувствовала себя неловко.
– Почему вы думаете, что я сбегаю? А вы, похоже, умеете ошибаться в людях.
– У тебя туфли надеты на босу ногу, вид неряшливый, глаза бегают, идешь на цыпочках. Все это доказывает, что я не мог ошибиться.
– Почему вы тайком следите за мной? Вы сталкер?
– Стал... что?
Как хорошо, что ему хотя бы не тридцать шесть. Рахи стало неуютно от мысли, что Хо следит за ней. Принц подошел ближе, не скрывая хмурого взгляда.
– Ч-что такое? Я правда не пыталась сбежать!
Рахи, смущенная и заикающаяся, оказалась так близко, что Хо чувствовал ее дыхание. Вспоминая, как принц прижал ее к стене прошлой ночью, шепча на ухо, девушка попыталась отступить, но рука Чонёна схватила ее за плечо.
– Он из Цин? Или с запада?
– Что?..
– Я про твоего любовника.
– Что вы сказали? Любовник?
– Да, твой любовник. Ты проговорилась, когда была пьяна. Его имя точно не чосонское.
Глаза Хо были холодны как лед. Его хватка причиняла сильную боль, хотя Рахи даже не осознавала этого. Но что еще за любовник? Рахи не могла понять.
– Что вы, черт возьми, имеете в виду? Какой еще любовник из Цин?
– Не строй из себя дурочку. Ты же его называла, разве не помнишь?
Природа его гнева была непонятна и самому Хо. Он не знал, почему так злится на эту сумасшедшую, которую едва знал. Черные глаза Рахи смотрели свирепо, как у рыси, но при этом были загадочны, как у кошки. Он знал, что в этих глазах прячется страх, и Хо был так зол, что ему хотелось мучить ее еще сильнее.
– Ты настолько скучаешь по нему, что готова рисковать жизнью ради побега?
– Отпустите меня! Вы что-то не то съели на ужин?
– Я тебя больше не отпущу. Особенно если твой любовник из Цин.
– При нашей первой встрече вы назвали меня сумасшедшей, но, кажется, это вы не в своем уме.
Их взгляды встретились, и между ними словно вспыхнула искра. И все равно Рахи понятия не имела, о чем говорит Хо. Что это за абсурдная история о том, что она была пьяна и называла по имени какого-то любовника из Цин? Хо передернуло от бесстыдства Рахи.
– «Во На Он, я тебя люблю больше всего».
– Что?.. А!
Рахи, широко открыв глаза, гадала, что за слова вырвались из уст этого хладнокровного человека в шляпе и мантии. Наконец она поняла. Wanna One было названием кей-поп-группы, недавно дебютировавшей в шоу на выживание. Рахи любила смотреть эту программу, пытаясь справиться с депрессией после развода, и не заметила, как стала фанаткой. В любом случае это название не должно было звучать из уст холодного и душного короля демонов, который якобы «очень любил» ее.
– Имя любовника...
– Тебе было так грустно, что ты не могла даже открыть глаза.
Хо наконец отбросил цинизм, уставившись на Рахи, которая выглядела так, будто по ней проехались катком. Прошлой ночью он поднял на руки девушку, потерявшую сознание от слишком большого количества выпитого, уложил ее в свадебной комнате и долго смотрел на нее спящую. «А она не так уж плоха», – думал принц. Ее брови были тонкими, как росчерки пера на тонкой рисовой бумаге. Нежные веки и длинные ресницы дрожали каждый раз, когда она хмурилась во сне. У нее был маленький тонкий нос и вишневые губы. Принц впервые так близко видел женское лицо. Ему было неловко смотреть на Рахи, спящую как ребенок после всего произошедшего, но, повинуясь странному внутреннему порыву, Хо не мог отойти от нее.
– ...лю... – произнесли влажные губы Рахи. Бровь Хо дернулась. Он наклонился к девушке так, что мог слышать ее бормотание. Вскоре выражение его лица стало жестче...
Теперь Рахи, на мгновение ошеломленная словами Хо, не смогла сдержать смеха. Если бы он только знал, что это за, как он сказал, «любовник из Цин»! О, тогда он настолько возмутился бы, что, возможно, даже покончил бы с собой! Рахи даже представить не могла, какое глупое у него было бы лицо.
– Наконец-то ты пришла в себя.
– А-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха! Значит, я вчера пьяная называла это имя?
В отличие от Хо, который замер как вкопанный, Рахи хохотала до боли в животе. Она впервые так смеялась, оказавшись в Чосоне, больше того – впервые за год. Хо вздернул брови:
– Что в этом смешного? Тебе стало хорошо от одного его имени?
Рахи, отсмеявшись, посмотрела на Хо и улыбнулась, обнажив зубы. Ее улыбка была чистой, как у ребенка, но принц рассердился еще сильнее. Такой ответ девушки еще больше задел его чувства.
– Да, было хорошо услышать его имя от вас. Он ведь еще и чрезвычайно красивый.
Глаза принца отдавали холодом.
– Еще раз спрашиваю: ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?
– Я преступница, которая оскорбила члена королевской семьи и при этом вышла за него замуж? Да, это я хорошо знаю. Но даже если ваш рот перекошен, говорить нужно прямо. Разве вы не косплеите жертву?
– Кос... что?
Рахи дурашливо посмотрела на Хо и, несмотря на весь предыдущий разговор, с улыбкой сказала:
– Вы гадаете о том, почему я не хочу жить с вами, но ведь и вы не хотите жить со мной.
– Что?
– Я же вам тоже не нравлюсь. Никогда не забуду ваше выражение лица, когда вы узнали, кто я. И мы никогда не виделись до свадьбы, так зачем же жить с тем, кого ненавидишь?
– Звучит убедительно.
– Не будет ли разумнее, если вы придумаете причину выгнать меня вместо того, чтобы ждать моего побега и пытаться меня убить?
Губы принца скривились, будто он смеялся над уговорами Рахи, но холодный взгляд не позволял девушке догадаться, о чем он думает. Его все еще было невозможно понять.
– Нет, не думаю, что так будет удобнее.
Рахи приоткрыла рот. «Черт, черт, черт...»
– Во-первых, не очень хорошо выгонять тебя сразу после того, как ты стала частью королевской семьи. Во-вторых, мне скучно, и я думаю, что просвещение такого ребенка, как ты, развлечет меня.
– Вы извращенец? Раз я вам не нравлюсь, просто не смотрите на меня!
– А в-третьих, как ты и сказала, ты мне не нравишься. Ты скучная, грубая и глупая.
Они смотрели друг на друга так, будто были готовы на убийство. Рахи даже представить себе не могла такое резкое изменение отношения к ней, хотя всего пару дней назад она выходила замуж. Но с первой же их встречи девушка поняла, что ничем хорошим это не закончится.
– Я вижу насквозь высокомерных людей из Цин, которые хотят поставить Чосон на колени.
Холодные глаза принца яростно засверкали, когда он заговорил о Цин.
– Почему мне не нравится то, что ты сбегаешь с любовником из Цин? Потому что мне не нравится мысль о том, что кто-то вроде тебя счастлив!
– Ох...
С ним невозможно было общаться. Его враждебность была нормальной для Чосона того времени – принцы очень страдали, находясь в заложниках в Цин, но при чем здесь она?!
– Wanna One – это не мой любовник. И не человек из Цин. Это вообще не человек.
– Хочешь умереть? Ты лжешь мне спокойным голосом, думая, что это сработает? Если это не человек, то кто тогда? Ты хоть сама понимаешь, что в это нельзя поверить?
– Вот идиот... Фух, в любом случае вы неправы насчет третьей причины.
Рахи подняла глаза и пристально посмотрела на Хо. Принц был выше, от него исходила такая энергия, будто он мог бы одолеть самого сильного противника. Искренний смех вырвался у Хо, когда он увидел, что Рахи перестала скрывать эмоции. Чем больше принц смотрел на нее, тем сильнее она злилась, но в то же время мужчина начинал понимать, что она забавная.
– Уже поздно.
– Что вы сказали?
– И я не знаю, получила ли ты дома образование. Думаю, от этого «образования» есть только одно название.
Брови принца сдвинулись, а линия рта и глаза` выражали суровое недовольство. Незнакомое прежде садистское желание вспыхнуло в Хо. Карта, которую он разыгрывал, была безусловно выигрышной.
– С этого момента называй меня мужем.
Низкий голос принца играл на нервах сильнее крика. Лицо Рахи на мгновение исказилось страданием. Она надеялась, что ослышалась.
– Эй, вы действительно хотите услышать это от меня?
– Я могу придумать множество способов мучить тебя.
– Противный.
– И еще дотошный.
Если бы Сатана улыбнулся, у него была бы такая же улыбка. Казалось, что принцу все по силам, как будто он один в мире и полон желания наслаждаться чужими страданиями. Рахи стиснула зубы.
* * *
В ту ночь у Рахи сильно кружилась голова, как она ни пыталась уснуть. Это была первая тихая ночь с тех пор, как она очнулась в Чосоне. В первый день девушка пыталась убежать, а Хо поймал ее и бросил у здания суда. Во второй день она перепила и устроила целое шоу. Шел только третий день, а столько всего уже произошло!
На следующий день Рахи проснулась от крика петуха и шума с улицы и открыла дверь. В тот же момент появилась Вольсу со столиком в руках и радостно приветствовала девушку:
– Госпожа, я принесла завтрак. Вам нужно сегодня собраться пораньше.
– Собраться?
– Неужели принц не сказал вам про вход во дворец?
– Вы имеете в виду... посещение дворца?!
– Да, госпожа. Теперь, когда свадьба состоялась, пришло время поприветствовать ее величество королеву. И, госпожа, с нижестоящими следует говорить на «ты».
Если так подумать, Ли Чонён – принц Чосона. Значит, даже не будучи старшим сыном, он все равно часть королевской семьи. Так что Рахи сегодня будет знакомиться со своими родственниками.
«Нет вышестоящих и нижестоящих», – твердо сказала себе Рахи. Она не хотела обращаться на «ты» к Вольсу, ровеснице своей тети, только потому, что та служанка. Впрочем, хотя все люди, безусловно, равны, если пожить хотя бы немного в жестких условиях, можно увидеть, что иерархия работает и в современном мире, хотя сословия давно отменили.
– Родственники...
Формально, по крайней мере поначалу, муж и жена равны. Но как только в дело вступают родственнички, эта идиллия рушится. Самая частая причина развода среди женщин – магический иероглиф «си», любовь. До нее все в порядке. Но почему-то почти всегда, когда девушка выходит замуж и встречается с семьей возлюбленного, супруг становится принцем, его братья и сестры – благородными дамами и мужами, а жена – кухонной прислугой. Почему?! Конечно, бывает и так, что родственники мужа принимают невесту как собственную драгоценную дочь, но чаще всего смертельно раненная женщина оказывается на нижней ступени системы рангов.
– А мне точно нужно туда идти?
– Госпожа?
Вольсу в замешательстве посмотрела на девушку. Даже в современности есть нелогичные моменты, связанные с родственниками мужа, но в Чосоне, где властвует патриархат, они возведены в абсолют. К тому же новые родственники Рахи действительно обладают высоким статусом. Настоящая королевская семья.
Конечно, девушка была готова сделать всю работу по дому и приготовить праздничный стол, но ее об этом никто не просил. Рахи боялась не физических трудностей, а душевной боли. «Тебе нужно стать тверже! Если будешь такой мягкой, дети не будут тебя слушаться!», «Скажи спасибо, что мы тебя вообще приняли в нашу семью!», «Есть женские дела, а есть мужские. С чего этого мужу спускаться с Небес на кухню? Вот раньше было лучше!», «Тебя родители вообще воспитывали?» – слова бывшей свекрови кололи, как кинжалы, и настолько врезались в память, что Рахи все еще могла слышать их. Говорящий может забыть о сказанном, но вынужденный слушать – никогда. Рахи пришлось выйти замуж, теперь она должна была познакомиться с родственниками мужа, и все это очень злило. Возможно, она боялась предстоящей встречи из-за перенесенной боли в прошлом, но вряд ли это помогло бы ей избежать последствий брака.
* * *
– А вы очень храбрый, раз привели меня сюда, – саркастично сказала Рахи, прежде чем войти в окгё[20]. Принц ответил с холодной улыбкой, как будто не понял ее:
– Как бы ты ни была глупа, ты, скорее всего, понимаешь, что значит войти во дворец.
– Но...
– Судя по тому, что ты так и не перелезла через стену прошлой ночью, ты поняла, насколько ценна жизнь. Ты сегодня встретишься с его величеством, который за любое неаккуратное слово превратит тебя в пищу для воронов.
– Значит, мне нужно держать рот на замке?
– Не думай, что я так забочусь о тебе.
Рахи взглянула на Хо так, как будто это ему не повезло, и забралась в паланкин. Нарядный ханбок был легче свадебного костюма, но все равно оказался достаточно неудобным. Паланкин тряхнуло, он начал двигаться. Было бы неплохо, если бы хоть в одной его стенке было окно, но Рахи пришлось терпеть тесноту и темноту в глухой трясущейся коробке.
Вскоре паланкин остановился у дворца, и Рахи, выбравшись из него, оказалась позади Хо. Принц с его высоким ростом и длинными ногами ходил быстро, быстрее большинства мужчин Чосона. Рахи безуспешно пыталась подстроиться под его темп. Конечно, Хо ни на что не надеялся.
«Восхитительно! И слуги есть, и придворные дамы?» – восхищалась Рахи. Ей выпала прекрасная возможность полюбоваться дворцовыми интерьерами, которые прежде она могла увидеть только в исторических дорамах. Девочки лет десяти ходили группами в придворных нарядах, похожих, как униформа. Рахи с любопытством оглядывалась на проходящих мимо слуг, одетых в зеленое. Поднявшись по ступенькам следом за мужем, она наконец-то смогла снять обувь и войти во дворец.
– Ваше величество! Принц Чонён и его супруга прибыли.
– Пусть войдут.
Услышав строгий голос, Рахи невольно занервничала. Когда придворные дамы открыли двери и пара вступила в просторный украшенный зал, Рахи сглотнула. В современности это были бы президент и первая леди. Рахи глубоко поклонилась влево и осторожно села, когда король велел ей сделать это.
– Ты проделал большую работу, – обратился ван к сыну. – Теперь ты сменил прическу и стал взрослым[21].
– Я благодарен вам и госпоже матери за проявленную милость.
Вопреки воображаемому образу деспотичного монарха, ван напоминал доброго отца. Он явно очень гордился Хо. Ван посмотрел на Рахи и с теплой улыбкой сказал:
– Как я и думал, дочь министра производит приятное впечатление. Кажется, у моего сына прекрасная жена.
– Спа... ох, благодарю!
Ван посмеялся над неловкостью Рахи, посчитав, что она милая. Девушка услышала, как Хо щелкнул зубами, и ощутила на себе его острый взгляд.
«Как же быть?! Как правильно отвечать?!» – запаниковала Рахи.
Она не знала, что ей делать. Рахи сказала бы, что не хочет быть женой принца, но в ответ ван мог приказать отрубить ей голову. Когда-нибудь она умрет, но сейчас она боялась боли, и пить яд тоже было страшно.
– Принц...
Когда молчавшая ранее королева заговорила, Рахи так же нервно посмотрела на нее. Женщине было лет сорок, но она все еще обладала манящей красотой, хотя выглядела холодной и отстраненной. Рахи не понимала, от рождения королева такова или из-за жизни во дворце.
– Храни в сердце преданность и сделай все возможное ради Хёна.
– Я запомню ваши слова, матушка.
Рахи не могла поверить, что королева так смотрит на собственного сына. От ее взгляда становилось холодно. Кажется, девушка начинала понимать, на кого из родителей больше похож Хо.
– Чтобы пара была примером для народа, они должны быть похожими на вана: усердно служить стране и произвести на свет потомство, которое будет достойно представлять королевскую семью.
Это было грубо, но Рахи все равно уставилась на королеву. Наверняка сейчас нужно было сказать или сделать что-то по какому-то обычаю, вот только девушка не знала, что именно. Когда их взгляды встретились, королева резко спросила:
– Ты не ответишь?
– Она молода и застенчива, поэтому очень волнуется. Прошу понять ее и простить, матушка.
Когда Хо ответил за Рахи, девушка ощутила холод во взгляде королевы. Сразу после этого мать и сын обменялись нежными взглядами, и Рахи почувствовала, что для них обоих это совершенно непривычно. Несмотря на общее напряжение, ван завел разговор. Придворные дамы принесли чайные столики, и утренняя приятная беседа продолжалась довольно долго.
* * *
Когда пара в очередной раз поклонилась вану и вышла во двор, солнце стояло уже высоко. Рахи провела во дворце далеко не весь день, но из-за постоянного напряжения чувствовала себя усталой. Какой бы бесстрашной она ни была, ситуация, от которой зависела ее жизнь, определенно отличалась от всех других. Девушка вздохнула и, спускаясь по лестнице рядом с Хо, спросила:
– Я что-то сделала не так?
– Можно написать целую книгу.
Рахи остановилась, услышав такой ответ. Принц устало и равнодушно посмотрел на девушку.
– А мне не подсыплют яд?
– Возможно.
На лице Рахи отразилась решимость. Она помнила, что в дорамах ван часто наказывает человека за незначительный проступок, подсыпая ему яд. Рахи не знала, насколько уместным было ее поведение, не допустила ли она ошибку, а если и допустила, то серьезную ли. Она не умела правильно кланяться, говорила и действовала не так, как принято...
Лицо Рахи с каждой минутой становилось все серьезнее и наконец стало таким забавным, что Хо едва сдерживал смех. Высмеивать такую безрассудную девушку не подобало, угрюмое и страдальческое выражение лица ей не шло, но какой же она была при этом милой.
– Что? Вы смеетесь? Неужели? Обманщик!
Наконец-то Рахи все поняла и почти впала в ярость. Хо уже не мог сдерживать смех, но в этот момент послышался знакомый голос.
– Не знаю, дошло ли до тебя...
Рахи оглянулась. С улыбкой к ним направлялся человек в красной мантии, похожей на королевскую, и с маленькой короной на голове. За ним следовали совсем юные слуги, на вид немногим старше десяти лет. У человека была красивая приятная внешность и глубокие глаза. Рахи попыталась вспомнить, где она его видела, и ахнула. Ночь свадьбы!
– Рад вас видеть, наследный принц.
Глаза Рахи расширились. Выражение лица встреченного ими мужчины было приветливым, озорная улыбка казалась знакомой.
– Так вы... тот ученый?
Рахи думала, что это друг злого принца Чонёна. А это его старший брат! Более того – наследник престола! Если Хо был похож на королеву, то Хён удался в вана. Улыбаясь, он подошел к Рахи.
– Ну и манеры.
– Это точно. Снова встретились...
Хо нелестно отозвался о Рахи, и Хён тотчас прервал его. Глаза наследного принца смотрели на девушку с нежностью.
– Я рад, – сказал Хён почти счастливым голосом, глядя в глаза Рахи. Они стояли лицом к лицу, смотрели друг на друга, и Хо стало неприятно. Он не понимал, почему так.
– Ты приняла лекарство, которое я тебе передал?
Рахи более или менее понимала происходящее, но слова наследного принца зазвенели в ее ушах. Лекарство? Она ничего не слышала о нем. У нее ничего не болит, ей никто не говорил про лекарства! Наследный принц, второй человек в стране, передал ей... В памяти Рахи всплыли события прошлой ночи: «Ага! Я смирилась только из-за него! И не важно, как сильно я скучаю по своему любовнику, тебе все равно тяжело терпеть меня даже в первую ночь!»
Выражение лица Хёна изменилось: теперь он как будто собирался сбежать из дома. Рахи упала на колени, почувствовав мгновенное смущение. Очевидно, «лекарство» – это яд! Это уже чересчур даже в том мире, где человеческая жизнь ценна не более, чем жизнь мухи.
– Я совершила смертный грех...
Хо озадаченно посмотрел на Рахи, словно спрашивая ее: «Что ты творишь?» Наследный принц тоже с подозрением глядел на девушку, которая вела себя столь странно. Она стояла на коленях, смотрела на старшего из братьев, сделала самое жалостливое выражение лица, на какое была способна, и произнесла, умоляя:
– Как бы ни был велик мой грех, это лишь ошибка, можете ли вы просто простить меня? Думаете, я бы поступила так, если бы знала, что вы наследный принц? Ведь и вы виноваты. Вы были в потрепанной одежде. Почему притворялись обычным человеком?
– Эй, почему ты встала на колени?
Хо, который догадывался о том, что творится в голове Рахи, едва сдерживал смех. Ему было немного жаль девушку, но еще ему было весело смотреть на нее в таком состоянии. На вопрос наследного принца Рахи сперва разинула рот от удивления, но затем возмущенно заявила:
– Говоря «лекарство», вы имели в виду яд, верно?
– Яд? Я про лекарство от похмелья. Сончжутан.
– От похмелья?..
Рахи покраснела и встала, прикусывая губу.
– А! Я накрутила себя!
Хён не мог сдержать смех. Он видел эту девушку второй раз в жизни, но она уже поразила его своим ходом мыслей. В глазах Рахи читалось желание бросить в наследного принца что-нибудь, но она сдержалась, боясь, что он сейчас скажет: «Если ты так хочешь, могу приказать подать тебе тарелку с ядом».
– Дети в жаркие дни иногда сходят с ума. Пожалуйста, будь великодушным и понимающим. Она весь день не могла есть из-за похмелья, и я съел сончжутан за нее.
Хо говорил насмешливо, и Рахи посмотрела на него так пристально, как только могла. Если подумать, все случилось из-за него! Это он напугал Рахи, сказав, что ван может сделать из нее пищу для воронов, а еще раньше заявив, что ее накажут злые духи.
– Спасибо, что рассмешила меня. Я не настолько мелочный человек, чтобы убивать жену своего младшего брата из-за шуток.
– Это верно! В отличие от вашего младшего брата, вы кажетесь очень добрым человеком. Не зря говорят, что старшие всегда лучше младших.
Рахи чувствовала жгучий взгляд Хо, но она была взволнована и продолжала ядовитую речь:
– Вы, должно быть, святой, если даже передали мне лекарство от похмелья после того, как я нагрубила вам. Мой благодетель! Я бы хотела быть как вы. От головы до кончиков пальцев.
Хо смотрел на нее так, будто хотел ее убить, но Рахи оставалась спокойной. Наследный принц, наблюдая за парочкой, не мог перестать смеяться. Он-то думал, что это просто застенчивая невеста, которая порадует младшего брата в день свадьбы, но она совершенно отличалась от большинства чосонских девушек. Она была свежей, необычной.
«Вот бы познакомиться с ней раньше...» – подумал наследный принц. Он покачал головой, отгоняя от себя абсурдные мысли, подкравшиеся незаметно, пока смотрел, как Рахи с надутыми щеками бегает вокруг, ссорясь с Хо. Нельзя было допускать ни единой подобной мысли!
* * *
Наступили сумерки, небо темнело, луна становилась ярче. В Чунвольгване[22] было много куртизанок, красивых, словно вышедших из чосонских сказок. Они с трепетом разглядывали монеты и опускали их в свои шелковые мешочки.
– Эй!
– Ах, спасибо добрым духам!
Радость и печаль охватывали куртизанок, великолепных, как цветущие розы. Победитель пари вскочил, словно его разрывало на части, и подпрыгнул.
– Хехва, ты занята!
– В прошлую ночь все было словно сон.
Открылась дверь в главный зал Чунвольгвана, и господин Ян, владелец дома удовольствий, приветствовал гостей и куртизанок и пригласил их внутрь. Музыканты заиграли, девушки невысокого ранга начали танцевать. Хехва, выигравшая пари, застенчиво прижалась ягодицами к мужчине во главе стола.
– Видели, как сегодня садилось солнце на востоке?
– А разве оно садится не на западе?
– Когда меня позвали сюда, солнце вставало на западе и садилось на востоке!
Сегодняшний поиск развлечений затеял глава Хонмунгвана[23] Ли Джахак, друг детства Хо. К нему присоединились шесть-семь человек того же возраста, и теперь они смеялись, хватаясь за животы. Хо, сидевший во главе стола, тихо фыркнул, взял напиток, который подала ему Хехва, и выпил залпом. Куртизанка, сидящая рядом с Джахаком, вздохнула:
– Весь Чунвольгван в смятении – сюда пришел принц! Разве не вы – тот, кем восхищаются все женщины Чосона, обладающий благородным происхождением и выдающимися способностями?
– Чхунсим, он хочет заставить меня ревновать. Когда-то говорили, что он самый красивый!
– Ах, Нари, не суди книгу по обложке.
На этих словах опытной кисэн[24] Чхунсим гости рассмеялись. Впрочем, Хо, обычно неразговорчивый, сегодня был еще тише обычного. Он скрывал скверное настроение, но его друзья все и так понимали. Он ни разу не сказал, что поход в кибан[25] – бесполезная трата времени, и даже устроил попойку.
– Ты тоже думаешь, что все девушки Чосона обожают меня?
Хехва вздрогнула от странного вопроса Хо, а затем нежным голосом ответила, флиртуя и хихикая:
– Какая женщина посмеет отказаться от принца? От одного только вашего присутствия сердца девушек начинают трепетать.
– Посмеет.
– Что?
– Меня ненавидят.
Хо наполнил чашку и выпил залпом. Музыка была хороша, красивые женщины кокетливо смотрели на него, но Хо все еще чувствовал себя отвратительно. Обычно в плохие дни выпивка поднимала ему настроение, но сегодня даже она не исправляла ситуацию.
– Пейте и наслаждайтесь.
Еще один друг Хо, Ким Мёнхо, подошел и наполнил его кружку. Тот выпил залпом, но взгляд остался холодным. На вопрос приятелей Хо ответил, и все они узнали о выходе принца из свадебной комнаты в первую брачную ночь и преступлениях Рахи.
– Это из-за невесты?
– Я сегодня очень много пью. Пусть сыграют песню повеселее.
Музыканты заиграли быстрее, танец тоже стал более энергичным. Мёнхо на миг посмотрел на принца с тревогой, но все-таки вернулся на свое место. Остальные, изрядно набравшись, прекрасно проводили время с куртизанками. Хехва, улыбаясь и хихикая, приблизилась к Хо.
– Господин, может быть, вы еще выпьете?
Как у живого человека вообще может быть такой скульптурный профиль?! Высокая переносица, изящная линия подбородка, глубокие глаза, красные губы и низкий голос, заставляющий трепетать женские сердца... Хехва соблазнительно изогнулась, стремясь поймать мужчину так, чтобы тот даже не помыслил сбежать, и на всю ночь запереть его у себя под юбкой.
– Кажется, вам одиноко, а ей больно. Забудьте о своих печалях и положитесь на девушку.
– Я выгляжу одиноким?..
– Я слышала, ваша жена немного...
Хо залпом выпил чарку, которую только что наполнила Хехва. Почему у него не получается напиться? Хехва ласкала его, словно утешая, и, сверкая глазами, не переставала говорить:
– Сегодня ночью эта девочка может залечить ваши сердечные раны так, как этого не сможет сделать ваша злая жена.
– Какая противная...
Хо сделал еще глоток и вскочил. Хехва вздрогнула и удивленно посмотрела на него – как и все остальные. Даже музыканты перестали играть.
– Я пойду, а вы оставайтесь и веселитесь.
Хехва помрачнела, остро сожалея об услышанном. Ли Джахак выглядел озадаченным.
– Вы собрали нас здесь, а сами уходите?
– Я потерял интерес к выпивке.
– Я что-то сделала не так?..
Хехва была в слезах. Хо ответил на ее вопрос, даже не взглянув на нее, словно говоря с самим собой, и в глазах его, обычно не выражающих эмоций, словно туман, плескалось смятение.
– Эта девица... Она мне не нравится, но еще больше мне не нравится, когда другие говорят о ней дурно. Почему так?
Мёнхо, самый трезвый из всех, был еще способен принимать разумные решения. Он закрыл и снова открыл глаза, а потом внимательно посмотрел на Хо. Принц выглядел нормально, но явно был пьян. Вино и тем более сочжу – тонкое дело, они легко могут стать спусковым крючком эмоций даже у рациональных людей. Что же это за девушка такая, что смущает даже такого хладнокровного человека?
* * *
После ужина, приготовленного Вольсу и другими служанками, Рахи переоделась в легкое ночное платье и расстелила постель в главном доме. Служанка пыталась сделать это за Рахи, но девушка отговорила ее, и та ушла. Рахи хотелось делать самой все, что только возможно.
С улицы донеслось кваканье – звук, который она в последний раз слышала в детстве. Улыбаясь, девушка запела:
– Ква-ква, лягушка песню поет...
Эта простая песенка была для нее колыбельной. Рахи была в пятом классе, когда ее мама нежным голосом пела ей эту песню – накануне гибели в автокатастрофе.
«Как глупо вышло», – думала она.
Смертельный удар ей перед свадьбой нанесла Сундок, рассказав об умершей матери Рахи. Для Раён это был чужой человек, но общее печальное прошлое пробудило в ней странное чувство родства и заставило смягчиться.
– Никто не услышит, если я буду плакать всю ночь...
Почему так грустно – из-за того, что ей сейчас тяжело, или потому, что она скучает по маме? Когда единственная слеза незаметно скатилась по щеке, Рахи вздрогнула от внезапного звука открывающейся двери.
В комнату ворвался прохладный ветер. В дверном проеме стоял Хо с еще более жестким и холодным выражением лица. Принц был рассержен и зло смотрел на Рахи. Девушке показалось, что его высокомерие перешло все границы, но это выражение лица ему шло. Он просто такой, какой есть...
– Как шумно.
Его голос был полон раздражения, и Рахи не смогла сдержать эмоций.
– У вас такой хороший слух? Я же пела тихо, а вам даже это кажется громким? Эти последние семь лет, этот проклятый Чосон! Никогда я не могу делать так, как хочу! Даже петь не могу?!
Не обращая внимания на гнев и негодование плачущей Рахи, принц с суровым лицом подошел к ней, схватил за плечи и прижал к стене. Она слышала его резкое дыхание, ее обдало сильным запахом сочжу.
– Вы пили?
– Как шумно.
Рахи нахмурилась и пристально посмотрела на него. Дыхание Хо стало еще ближе, плечи девушки прижимались к стене так, что она не могла пошевелиться. Когда их носы соприкоснулись, Рахи тихо и тяжело вздохнула. Глаза Хо были жадными, как у дикого хищного животного, перед которым стоит его добыча.
– Я слышу твой ноющий голос даже там, где тебя нет. Это так шумно, я не могу этого вынести.
– Но...
– Даже когда я читаю книгу, даже когда я выпиваю в кибане, даже когда я иду по пустой улице! Ты такая громкая, я не могу этого вынести!
Его тело, руки, глаза, слова – все вжимало в стену, не оставляя возможности сбежать. Холодные пальцы принца прочертили линию от лба через щеку к подбородку Рахи. Девушка открыла рот, намереваясь что-то сказать, но лишь молча уставилась на принца, чувствуя, что вот-вот что-то произойдет. Похоже, его запах вперемешку с запахом сочжу опьянял ее.
– Но...
Его холодный указательный палец прошелся по линии подбородка Рахи и коснулся ее губ. Ощутив кончиками пальцев мягкую влажную кожу, Хо напрягся, с трудом удерживая здравый рассудок. Рахи нервничала и тяжело дышала, и волнующее чувство, которое раньше возникало только во время охоты, почти парализовало принца. Едва способный контролировать себя, Хо прошептал грубым голосом:
– Пожалуйста, молчи, чтобы я тебя не съел.
Рахи смотрела на него слезящимися глазами, ее дыхание стало хриплым, и Хо начал терять рассудок. В этой девушке больше не было ничего раздражающего. Даже то, как она вздрагивала, когда его рука касалась ее губ или напряженных плеч... Но в миг, когда ему показалось, что мягкие красные губы Рахи наполнились невыносимой жаждой, а остатки разума исчезли, тонкие женские руки даже в таком узком пространстве, касаясь груди Хо, с твердым намерением оттолкнули его.
– Ты... Вы мне не нравитесь.
Черные глаза Рахи смотрели возмущенно и протестующе. Формально она и принц были супругами, но не испытывали друг к другу романтических чувств. Рахи слегка оттолкнула Хо, но они все еще стояли довольно близко друг к другу. Принц на мгновение задумался и спросил:
– А я должен тебе нравиться?
Его глаза были глазами мужчины, который хочет женщину: очень голодными, яростными, словно дикий зверь пытался съесть девушку ночью в страшном лесу. Но он не пытался напасть – просто переспросил.
– Я не хочу проводить ночь с тем, кто мне не нравится.
Рахи говорила уверенно, но почему-то у нее болело сердце. Она посмотрела Хо прямо в глаза: принц явно тосковал, но как было понять, не от сочжу ли эта тоска? О чем думает этот человек? Принц хотел было что-то сказать, но сразу же закрыл рот.
– Хорошо.
После нескольких секунд молчания он опустил руки и обернулся. Казалось, теперь Хо намного лучше контролировал свои эмоции по сравнению с тем, когда он только явился. Затем принц вышел. Как только дверь закрылась, Рахи выдохнула и села.
Сердце колотилось, как сумасшедшее – от удивления, от страха или от чего-то еще? Руки Хо, которые только что держали ее, его глаза и даже его дыхание как будто все еще наполняли комнату. Похоже, ей не удастся уснуть этой ночью.
* * *
Солнце едва встало, а Хо уже проснулся, размял спину и оделся. Ему срочно было нужно во дворец: ночью пришло письмо от доверенного лица. Наследный принц уже был в курсе. У Хо кружилась и болела голова – скорее всего, из-за того, что он вчера перебрал с выпивкой в кибане.
Перед глазами все еще стояло испуганное лицо Рахи, которую он зажал в угол. В его груди кипел водоворот чувств, и разум безуспешно пытался взять над ними власть.
«Я же... вам не нравлюсь». – Нервный голос девушки снова прозвучал в ушах Хо. Может быть, из-за того, что кисэн все подливала и подливала ему в чарку, принцу по пути домой все мерещилось лицо Рахи и возникало желание владеть ею, держать ее в руках.
– У тебя что-то случилось? – раздался из кабинета голос наследного принца. Этот вопрос привел Хо в чувство.
– Нет, – ответил он.
Наследный принц в мантии с драконами и в королевском головном уборе был похож на Хо, и тем не менее нельзя было сказать, что они родные братья, – слишком разной была их аура.
– Какие прекрасные деньки. Почему бы нам не прокатиться на лодках?
– Вы про сегодняшний день?
– Необязательно.
Хён закатил глаза, как подросток, и игриво добавил:
– Вместе с Рахи.
Хо удивленно посмотрел на старшего брата. Наверное, это сочжу еще не до конца выветрился, и принцу стало не по себе от произнесенного вслух имени Рахи.
– Когда женщины, выходя замуж, покидают родной дом, они чувствуют себя подавленными и утомленными. Давай исправим это хотя бы для нее!
– Это глупый и невоспитанный ребенок, и забота о ней...
– Она не глупый ребенок. Просто резва не по годам. Как Кан А.
Как давно наследный принц не произносил это имя вслух! Кан А, его жена, наследная принцесса Чосона, умерла от болезни, будучи заложницей в Цин. Она была сильной женщиной и никогда не плакала, несмотря на горе и несправедливость, которые ей пришлось вынести в чужой стране. После ее смерти наследный принц не искал новую жену.
– Поэтому я хочу, чтобы ты уделял ей побольше внимания. Не пойми меня неправильно: я просто не хочу, чтобы ты сожалел об этом, как я.
– Я днем прочитаю письмо...
Хён радостно улыбнулся в ответ Хо, но под этой радостью крылось одиночество. Он не мог дальше говорить про Кан А. Его все еще мучила вина за то, что он не смог защитить свою жену.
– Ладно, не будем об этом. Слышал, династия Мин пала...
– Говорят, император повесился. Скоро и до Чосона дойдет.
– Вчера я поссорился с ваном.
Срочная новость, которую Хо получил утром, гласила, что император Мин был окружен повстанцами и покончил с собой. Наследный принц продолжал говорить, в его взгляде читалась строгость:
– Мир изменился. Похоже, его величество все еще остается в заключении в крепости Намхансансон[26]. Это меня тревожит. Если он узнает об этом, то может надеть траурное одеяние, притворяясь Чэджо Чиыном[27], и это станет поводом для начала действий Доргона[28].
– Его трудности – наши трудности. Согласен, решение об отправке войск династии Мин во время вторжения японцев было основано на чистой ненависти, а не на лояльности. Но, чувствую, правительству все равно, носит ли человек траур.
Династия Мин, которая установила братские отношения с Чосоном, пала. После падения крепости Намхансансон Чосон поклялся стать вассалом Цин, в знак чего наследный принц и Хо несколько лет жили в Цин как заложники. Они увидели мир, но им хотелось большего.
– Ты же чувствуешь... Чосон сейчас слаб. Теперь мы обычные вассалы Цин. Чосон не сможет выжить, если не будет гибким.
Глаза Хо стали серьезнее. Его белая кожа и изящные черты лица напоминали цветок орхидеи, но его дух и взгляд не уступили бы любому генералу.
– Чосон не вассал ни династии Мин, ни династии Цин. Нам нужны сила и инициатива, а не гибкость и трусость. Тигр не станет кошкой, если ему сбрить шерсть.
При дворе династии Цин принцы Чосона были очень активны. Наследный принц был немного более уступчивым и открыто восхищался военной мощью Цин, а Хо жил двойной жизнью, как шпион, проникший в лагерь врага. Старший брат мрачно улыбнулся, услышав, что младший не хочет отступать.
– Хорошо. Возможно, его величество более благосклонен к тебе благодаря силе твоего духа и недолюбливает меня.
– Вы наследный принц этой страны. От вас слишком многого ожидают, оттого так и кажется.
Хён знал это. В один миг взгляд отца на них с братом совершенно изменился. Со временем его братская любовь не стала меньше, но что-то екало в груди, когда он видел, как радостно отец, недолюбливающий его самого, говорил о браке младшего сына.
– Да, верно.
Наследный принц улыбнулся и кивнул, хотя вид у него до сих пор был мрачным.
* * *
Получив от Хо сообщение, Рахи нарядилась подобающим образом. Солнце поднялось уже высоко, но ее не отпускало какое-то странное чувство. Глаза мужчины все еще стояли перед ее мысленным взором, его запах кружил голову. «Приди в себя. Ты об этом думаешь, потому что твоему телу восемнадцать лет, но тебе же самой не восемнадцать. Ты кореянка серьезного возраста. А он еще почти подросток с пустой головой», – размышляла Рахи.
Когда ей повелели явиться во дворец, первым порывом было извиниться и отказаться от приглашения. Однако после вчерашнего девушке стало неловко отказываться. Принц казался ей робким человеком, которого многое тревожит, но что в этом особенного?
– Госпожа, вы вся красная. Что, если вы простудились?.. – обеспокоенно спросила Вольсу, глядя на Рахи, чьи щеки весь день пылали, а лицо было угрюмым и обиженным. Но как бы она смогла простудиться в такую жару без кондиционеров? И почему она весь день краснеет при одной лишь мысли о том, что ее губы могли соприкоснуться с губами Хо?
* * *
Во время японского вторжения Кёнхёру[29] несколько раз был сожжен, однако в его окрестностях до сих пор можно было с удовольствием кататься на лодках. Гора Инвансан превращала пейзаж в искусный рисунок на ширме, а вода была спокойной. Миновав дворцовый павильон наследного принца, Рахи оказалась на берегу пруда.
– Пришла?
Девушка остановилась, услышав за спиной знакомый голос. Ее сердце замерло: это был Хо.
Развернувшись, она увидела человека на две пяди выше нее на фоне сверкающего пруда. Светло-фиолетовое одеяние развевалось на летнем ветру. Холодные глаза из-под густых бровей смотрели на Рахи без особых эмоций – совсем не так, как вчера. Когда ее взгляд упал на его губы, которые, казалось, были готовы сомкнуться, девушка почувствовала, как кровь приливает к щекам.
– Вчера...
– Вчера...
Рахи казалось, что она должна заговорить первой, но после минуты молчания их голоса раздались одновременно.
– Я ошибся, – сказал Хо в свойственной ему сухой манере. Рахи другого и не ожидала, но почему же ее сердце внезапно забилось быстрее и как будто стало тонуть? Хо продолжил: – Я был чересчур пьян. Это больше не повторится.
Это было похоже на забивание гвоздя ледяным молотком. При звуках предельно спокойного голоса волнение Рахи, продолжавшееся весь день, утихло. Ей показалось, что ее облили холодной водой.
– Да, – ответила девушка.
Они были супругами только с виду. Рахи, всего лишь упрямая женщина, умоляющая, чтобы ее выгнали, постоянно провоцировала Хо. Принц посмотрел на нее и встряхнул головой. Ему казалось, что сердце трепещет каждый раз при виде влажных глаз и красных губ. Вчера вечером они выглядели тусклыми, но он старался держаться изо всех сил. По крайней мере, он пытался выглядеть спокойным.
– Что ты хотела сказать?
– Я?..
– Насчет вчерашнего.
Она не знала, как спросить, но просто хотела сделать это. А даже если и спросит, каким будет ответ?
Хо тоже не знал, чего ожидать. Рахи, оправившись от минутного изумления, стерла неловкое выражение лица и яростно посмотрела на него. Девушке не нравилось ощущение, будто что-то со вчерашнего дня тащит ее в руки Хо. Она же не сделала ничего плохого, так почему?!
– Вчера... Знайте свою норму в выпивке! Вы смотрели на меня так, будто собирались убить! От алкоголя так и сознание потерять можно! И что еще... Ах да, кибан? А вы берете от жизни все!
– Как я и думал, ты необразованная пташка с длинным языком. Да, тебя задело вчерашнее.
– Я хорошо спала и не доставляла никому хлопот, в отличие от вас.
«Да, это Чан Рахи», – пронеслось в голове принца. Поняв, что девушка отчитывает его, как собаку, Хо слегка расслабился. В сердце что-то кольнуло. Обычно это его раздражало, но сейчас почему-то рассмешило.
– Хлопоты? Я слышал, что чосонские женщины очень любят прикасаться к кончикам моих пальцев, а ты называешь это хлопотами?
– Какое у вас самомнение! Ах да, ведь принц всегда прав. Кто сказал эту чушь? Девочки из вчерашнего кибана?
Хо лишь слегка приподнял уголки рта в улыбке и ничего не ответил. Несносный! Рахи почувствовала злость, когда подумала о руке, толкнувшей ее вчера, о пальцах, которые гладили ее лоб и подбородок, и о губах, которые целовала другая женщина. Девушка догадывалась, что красивый принц не сможет держаться подальше от женщин, но его улыбка, лишенная эмоций, вызвала ответную улыбку Рахи. Это заставляло ее чувствовать себя еще более неловко.
– Вы же знаете, девушки там просто следуют капиталистической логике. Не относитесь так серьезно к пустым разговорам. Да, вы привлекательны, но, как бы вы ни были хороши собой, важнее то, что внутри.
– Ты разозлилась.
– Я не разоз...
Рахи подпрыгнула от слов Хо и потеряла дар речи. Из-за чего она разозлилась? Из-за того, что принц назвал все произошедшее вчера ошибкой? Или из-за женщин из кибана? Ни один из них не злился, но Рахи определенно чувствовала что-то нехорошее. Когда девушка запнулась, лицо Хо внезапно оказалось совсем рядом.
– Очень шумно.
– Шу... что?!
Рука Хо нежно легла на щеку Рахи. Подобно Рапунцель, запертой в башне, принцу приходилось жить с подавленными эмоциями, и теперь в нем разгорелся гнев. В то же время улыбка расцвела на его лице, и низкий голос проник в уши и сердце девушки.
– Это ложь. Я не был пьян вчера. Я просто злился.
– Вы...
– Оттого, что здесь шумно. Ты слишком громкая.
Легкий ветерок играл волосами Рахи. Когда она увидела свое отражение в глазах принца, в груди потеплело, и девичье сердце забилось с невиданной прежде силой.
Рахи видела неуверенность в устремленных на нее глазах Хо – похоже, она и была его сутью. Но он, по крайней мере, был честен. Принцу никак не удавалось понять природу своих чувств к Рахи, он не знал, что ему делать, и потому пытался не показывать всю бурю эмоций, бушевавших в нем. Когда девушка посмотрела ему в глаза, чувствуя, как колотится сердце, в ее ушах внезапно прозвучал чужой голос:
– Тебе наверняка тяжело было прийти сюда.
Повернув голову, девушка увидела наследного принца в драконьей мантии, с нежностью смотревшего на нее. Странное и головокружительное напряжение между Хо и Рахи прекратилось так же внезапно, как и возникло. За наследным принцем следовали несколько слуг, и среди них был тот, кто принес сончжутан.
– Привет... Приветствую, наследный принц. Приятно видеть вас снова.
– О, вы пришли.
Это была третья встреча Рахи с наследным принцем... с Хёном. Хо быстро сделал вид, будто ничего не было.
– Да, мы случайно встретились. Нам сказали, что подготовка завершена. Что же, садитесь в лодку.
Наследный принц тихо и глубоко вздохнул, глядя на Рахи, с ее безупречной кожей, бровями, изящными, как полумесяц, и добрыми ясными глазами. Говорили, что Хо прямолинеен, но человеческая суть хранит немало тайн.
– Осторожнее. Даже если ты упадешь в воду, я не собираюсь тебя спасать.
– Хм, а как мне, будучи мертвой, просить у вас помощи, если бы я разбилась насмерть или утонула?
Когда Хо в последний раз прижимал ее к себе, то Рахи могла чувствовать его дыхание. Теперь же девушка только фыркнула, раздраженная резкими словами, которые принц бросал в ее адрес. Один за другим они сели в искусно построенную деревянную лодку, не столь огромную, как современный круизный лайнер, но довольно большую, если учесть размеры пруда.
Как только Рахи оказалась на борту, слуги принялись за весла. Девушка чувствовала движение легких волн прямо под ногами. Конечно, это нельзя было сравнить с ощущениями от пребывания на лайнере, но эмоции от катания на дворцовой лодке в Чосоне – это опыт, который невозможно получить, даже заплатив сотни миллионов долларов. Тем более с наследным принцем и его братом!
– Благодаря вам все это... Вы очень великодушны и заботитесь о нас.
– Как много похвал. Мне неловко.
Намерения Рахи быстро стали очевидными – так откровенно она льстила наследному принцу. В эту эпоху постоянной нехватки информации у Хёна были огромные связи. Если задуматься, Хо – суперзвезда, но красивый наследный принц рядом с ним – тот, кто станет ваном и сможет контролировать все и всех. Это было очевидно.
– На самом деле она не такая. Возможно, съела на обед что-то не то.
Рахи пристально посмотрела на Хо, чьи саркастичные слова были то ли неодобрением, то ли насмешкой, и снова вызывающе улыбнулась его старшему брату.
– Я не ела ничего плохого. Я просто хочу с вами подружиться.
Со вчерашнего вечера поведение Хо стало совершенно непредсказуемым. Если подумать, он всегда смотрел на девушку глазами, полными желания, как голодный зверь, но, как только появлялся наследный принц, Хо переставал видеть в Рахи женщину и только издевался. Когда Рахи прижалась к старшему из братьев, из глаз принца, казалось, полетели искры.
– Хо, сходишь за напитками?
– Я...
Несмотря на то что отозвался слуга Чон, наследный принц уставился на Хо. Тот ответил суровым взглядом, но через несколько секунд двинулся, куда было сказано. Пока его не было, Рахи преследовал голос наследного принца:
– Я тоже...
– Что?
– Я тоже хочу поближе познакомиться с тобой.
Наследный принц улыбался, как всегда, но его глаза были уже не такими, как раньше. Давно он так не заглядывался на женщин. Рахи последовала за ним, не задумываясь, и ярко улыбнулась. Слуга Чон сглотнул. Вскоре появился Хо с напитками.
– Не смотри на меня так.
– О! Я даже без слов понял, что кое-кто все выпьет.
Имел ли он в виду Рахи, смотревшую на бутылку? Когда Хо заговорил, девушка вскочила, словно ее ударили ножом. Наследный принц рассмеялся, как будто хотел сказать, что это мило, и лодка плавно двинулась вперед. Пассажиры, словно вода, казались спокойными, но, так же как течения под водной гладью, в глубине их душ бурлили эмоции.
«О чем ты, черт возьми, думаешь?» – гадала Рахи. Ее лицо оставалось безмятежным, но мысли становились все сложнее. То, что Хо сказал ей на берегу, – значат ли его слова, что произошедшее прошлой ночью не было просто случайной пьяной похотью? Тем не менее Хо изменил свое отношение к ней, как только появился старший брат. Заслуживает ли он доверия?
«Ладно, кого это волнует? В любом случае я...» – пронеслось в голове девушки. Любовь и брак сгорели дотла. Она потратила впустую целых семь лет, обманутая сладкими словами бывшего мужа и собственными чувствами. Рахи постаралась собраться, но сердце билось все так же сильно.
– Ваше высочество!
Смотревший до того на волны слуга Чон внезапно вскочил и закричал; его указательный палец указывал еще на одну лодку. И на ней вдруг появился человек.
– Разве это не... Рин?
Наследный принц нахмурился. Мальчик лет шести-семи в одеянии с тремя птицами-драконами на груди карабкался на борт, а его слуги на берегу явно не понимали, что делать. Весла упали в воду и пошли ко дну, а лодку начало раскачивать. Спустя несколько мгновений лодка перевернулась, обнажив дно, а мальчик, стоявший на ней, упал в воду. Когда наследный принц подошел к носу своей лодки и снял шляпу, а Хо передал фляжку слуге Чону и разулся, кто-то среагировал быстрее их.
Бух.
Не кто иной, как Рахи, нырнул в пруд с плеском воды. В школьные годы она была многообещающей пловчихой, участвовавшей в спортивных соревнованиях среди мальчиков. Ей пришлось уйти из спорта из-за давления консервативного деда и других старших родственников, но ни запал, ни навыки никуда не делись.
– Чан Рахи!
Удивленный, Хо подбежал к носу лодки и окликнул ее по имени. Наследный принц тоже был сбит с толку. Он не мог даже помыслить, что невестка королевской семьи вымоет шею в ручье или будет плавать в пруду. И тем не менее они видели, как Рахи, словно выдра, невероятно быстро плывет к лодке.
– П-потрясающе! Это безумие! Вода...
– Как собака...
Даже в этой напряженной ситуации слуга Чон не был удивлен. Хо тоже смотрел на поведение Рахи как на нечто обыденное. Было не принято купаться в ханбоке – наряде с короткой нижней юбкой. Но Рахи справилась и с этой непростой задачей. Пока ошеломленные мужчины приходили в себя, Рахи подплыла к перевернутой лодке.
– Пом... апх... Пожалуйста, помогите мне! Апх...
Девушка подплыла к Рину, который то пытался выплыть, то снова уходил под воду, и, удерживая его голову над водой, поплыла к берегу, загребая свободной рукой.
– Мамочки!
– О боже!
Когда Рахи с ребенком добрались до берега, слуги и фрейлины подняли шум и помогли вытащить его. Мальчик дрожал, его лицо посинело – скорее всего, потому что он нахлебался воды. Рахи схватила его за плечи:
– Ты в порядке? Сделай глубокий вдох!
Мальчик дрожал и смотрел на Рахи со слезами на глазах. Его лицо синело все сильнее.
– Кто вы? Как вы смеете так разговаривать?..
– Разве сейчас подходящее время, чтобы спорить о подобном?
Придворная дама, очевидно высокого статуса, попыталась ее пристыдить, и Рахи сердито посмотрела на нее. Слуги понемногу начали остывать, и девушка наконец смогла успокоить Рина.
– Все в порядке. Посмотри на свою тетю... то есть скорее сестру... и повторяй за ней. Сделай глубокий вдох. Выдох... Вдох...
– Уф... Фу... Кх! Ох!
В конце концов Рин закашлялся и, выплюнув воду, смог начать нормально дышать. Рахи похлопала мальчика по спине, приговаривая: «Все хорошо, все хорошо». Он был настолько потрясен случившимся, что задыхался даже после того, как оказался на берегу, и, едва придя в себя, разрыдался.
– Я... я просто хотел увидеть отца...
Рахи обняла его за плечи и похлопала по спине.
– Все в порядке, теперь все в порядке.
– Но я никогда не думал, что могу упасть с лодки! – хныкал ребенок.
– Тс-тс-тс, теперь все в порядке. Хорошо-хорошо, малыш.
Плачущий и отводящий взгляд мальчик казался ей одновременно грустным и милым. Когда Рахи увидела, что кто-то упал с перевернувшейся лодки, она прыгнула в воду не раздумывая и, кажется, хорошо справилась. Если бы она хотя бы немного поколебалась, ей, возможно, пришлось бы делать этому маленькому ребенку искусственное дыхание.
– В-ваше высочество!
Лицо главной служанки помрачнело, и она тут же упала на колени, как и остальные дамы, и все слуги, следившие за Се Сонрином. Лодка ткнулась в берег, и наследный принц сошел с ее носа. Слуги расступились перед Хо, и его лицо ожесточилось, когда он увидел мокрую одежду Рахи, облепляющую ее тело.
– Отец...
Рин, весь в слезах, посмотрел на наследного принца и опустил голову. Тот явно злился.
– Почему ты здесь? Пришло время преподать тебе урок.
Рахи никогда не видела у наследного принца такого холодного взгляда, как тот, которым он смотрел на Се Сонрина, голос был и вовсе ледяным. В ответ на требовательный вопрос наследного принца Рин снова заплакал, хотя очень старался перестать.
– Слуга Ким, ответьте. Почему Се Сон здесь?
– Ваше высочество! Маленький человечек совершил смертный грех! Не уследил за ним...
– Отец, я ошибся, – захныкал мальчик, – я...
Слуги и придворные дамы в отчаянии продолжали лежать в поклоне на земле. Казалось, наследный принц просто не мог сказать ничего дурного, но сейчас он излучал ярость каждой клеточкой тела. Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся...
– Он сказал, что сделал это, потому что соскучился по вам.
Когда мокрая Рахи заговорила с наследным принцем, повисла тяжелая тишина и все взгляды обратились на нее.
– Это ваш сын, не так ли? – Рахи чувствовала, что должна вмешаться. Плачущий Се Сонрин на мгновение затих и посмотрел на нее, а девушка продолжала говорить спокойно, но требовательно: – Ваш сын чуть не умер. Разве не стоит сначала убедиться, что ему больше не больно, успокоить и обнять, а уже потом разбирать ошибки? Он еще ребенок... а вы так холодно его отругали! Он скучал по отцу, хотя знал, что его накажут за попытку увидеться!
Рахи, похожая на мокрую крысу, сидела на земле рядом с Рином и уверенно отчитывала наследного принца. Это впечатляло, но коленопреклоненные слуги и придворные дамы нервно сглотнули. Наследный принц долго смотрел в глаза Рахи, но по его лицу невозможно было понять, о чем он думает.
В этот момент Хо шагнул вперед, схватил девушку за запястье и поднял на ноги.
– Поставьте меня на место! Что вы делаете?!
– Я виноват, что моя жена такая самоуверенная. Я заслуживаю сурового наказания, но умоляю вас о великодушии!
Хо поклонился старшему брату и потащил Рахи от пруда. Се Сонрин снова опустил голову.
Когда наследный принц вздохнул, лежавшие ниц придворные и слуги с облегчением выдохнули, прикрыв глаза.
– Ты сел в лодку... чтобы увидеть меня?
Рин вздрогнул и посмотрел на отца, чье лицо, только что очень сердитое, немного смягчилось, будто пар из котла вышел наружу.
* * *
– Ай, больно! Хватит!
Рахи сопротивлялась, и Хо сжал ее руку так сильно, что запястье покраснело и опухло. Только на заднем дворе павильонов, как можно дальше от пруда, он отпустил ее.
– Что вы делаете?
– Это ты что делаешь?
Голос Хо был таким же холодным, как в ночь их первой встречи. Неухоженный задний двор был пуст, затенен и зарос сорняками.
– Подумай немного, если у тебя есть разум. Неужели ты не можешь понять, во что следует вмешиваться, а во что нет?
– Это ребенок! Он чуть не умер, не надо быть таким резким!
Хо прикрыл лоб рукой, как будто у него разболелась голова, и снова схватил Рахи за запястье. Он очень сильно злился.
– Слушай внимательно. Это дворец! Королевская семья! Это место, где грудного ребенка, если на это есть причина, зарывают в холодную грязь вместо рук матери. Не суди и не вмешивайся в то, что здесь происходит, со своими глупыми мыслями.
– Я знаю! Как я мала! Как нелепо я выгляжу!..
Девушка не понимала, почему у нее текут слезы, но остановить их, льющиеся из самого сердца, было невозможно, и Рахи чувствовала горячие дорожки на обеих щеках.
– Верно... Я сделала такой выбор, потому что глупа... Я изо всех сил старалась помочь! Знаю, что глупо вмешиваться в чужие дела! Но я не могла просто смотреть на это...
Слезы Рахи, как капли дождя, падали на грязную землю.
– Я тоже...
Рахи сжала зубы, опустив взгляд и дрожа, но вдруг ощутила на пылающей щеке прикосновение холодных пальцев. Томный голос Хо звучал так, как будто он вздыхал или жаловался.
– Я не могу оставить тебя одну.
Сегодня был самый несчастный день для принца Хо Чонёна. Его жена была невыносима и целый день испытывала его терпение. Хо раздражало то, как она вела себя с наследным принцем, злило, что она прыгнула в воду, не думая о себе. Она держала его племянника в мокрой одежде так, что всем было видно его лицо, показывала его наследному принцу, и это было истинным безумием. Во дворце, где всегда нужно быть осторожным, как будто идешь по тонкому льду, Рахи, делавшая все по-своему, приводила его в бешенство.
– Ох!..
Девушка, которую Хо уже держал за запястье, широко открыла глаза от холодного прикосновения его губ. Придержав ее голову другой рукой, принц наконец сбросил цепи терпения и вкусил сладкий красный плод с губ Рахи.
Глава 3. Как попасть в руки принца
Губы Хо грубо смяли губы Рахи. Теряя терпение, принц крепче прижал ее к себе, придержав за затылок, чтобы она не смогла сопротивляться и уж тем более оттолкнуть его.
Он прикусил губы девушки, как будто они были слаще любого фрукта в мире, и провел языком по ее зубам. Когда она открыла рот, чтобы вдохнуть воздуха после жестокой осады, он начал играть с ее языком, словно с трофеем.
– Довольно!..
Принц не мог полностью утолить накопившуюся жажду, но, как только хватка Хо слегка ослабла после нескольких минут поцелуев, Рахи собрала все силы и оттолкнула его. Хотя бы так ей удалось отстраниться. Рахи ахнула и посмотрела на Хо испуганными глазами.
– Почему?..
– Ты же моя жена.
– Я не об этом спрашиваю! Почему вы продолжаете переходить черту?..
– Есть ли грань, которую следует соблюдать, будучи супругами?
Рахи осеклась и потеряла дар речи. Он прав, говоря, что в поцелуях супругов нет ничего особенного.
– Мы не любим друг друга!
В конце концов, это был единственный доступный ей протест. Потрясенное сердце Рахи все еще колотилось как сумасшедшее. Красные губы Хо, всего минуту назад ласкавшие ее, слегка улыбнулись.
– Мы... Да, если подумать, у тебя же был любовник. Я не могу тебе нравиться.
– Что такое!..
– Но я другой. Я хочу тебя все больше и больше.
Рахи отражалась в его зрачках. Слова Хо, как всегда, звучали холодно, без капли эмоций, но, как круги по воде расходятся от упавшего камня, отголосок этих слов постепенно достиг сердца девушки. Рахи посмотрела на него и сказала:
– Сумасшедший.
Теплый ветер конца лета окутал Рахи невесомой дымкой. Ее щеки запылали. Что сказать в такой ситуации? Девушка ничего не могла придумать, ее разум как будто опустел. Хо продолжил:
– До сих пор я делал все, чтобы получить то, чего хочу. Я сделаю твои тело и разум своими.
– Но...
– И я больше не отпущу тебя.
Если предыдущие слова были искренним признанием, то эти звучали как предупреждение.
– Я беру назад свой совет бежать. Не убегай.
Возможно, из-за того, что Хо неправильно понял насчет «любовника из Цин», его глаза заполнила тьма. Его сущность собственника, которой принц не давал воли, проявилась, как только его затопили эмоции, и захватила разум.
– Какой ответ вас устроит?
Рахи не смогла бы сказать, дрожала ли она из-за того, что промокла, или из-за поцелуя, или из-за силы, которую излучал принц. Отчего-то ее сердце трепетало, но девушка хотела защитить себя, даже если это означало причинить ему боль.
– С моей стороны...
– Это не обязательно.
Он остановил Рахи.
– Я знаю. Нет необходимости. Я не хочу от тебя ответа.
– Я же не вещь. А человек, с которым можно общаться!
– Я бы хотел, чтобы ты была вещью. Тогда, по крайней мере, я не влюбился бы в женщину, которая смотрит на меня так, словно собирается убить.
Щеки Рахи снова загорелись. Как он может говорить такие бесстыдные вещи с ледяной маской вместо лица?! У Рахи закружилась голова. Ее губы все еще жгло, словно огнем.
– Если однажды ты ответишь на мои чувства, тебе нужно будет дать лишь один очевидный ответ. Другого я слушать не буду.
Поистине, удивительно, что даже во времена династии Чосон в ходу был газлайтинг. Хо твердо решил никогда не отпускать эту девушку, свою супругу, несмотря даже на то, что их отношения оставляли желать лучшего. Многие женщины прежде пытались привлечь его внимание, но он не хотел, чтобы книгу судили по обложке. Губы и дыхание девушки отдавали ее собственным богатым и сладким ароматом. Хо уже решил сорвать цветок по имени Рахи и понимал, что ему все равно, был ли у нее любовник, или ее сердце пока было свободно и просто не подпускало его к себе.
– Пока просто молчи.
Когда Хо смотрел на Рахи, его напряженный взгляд тем не менее казался простым, честно выражашим его чувства. Ему было очень сложно. Принц снял накидку и закутал в нее девушку, все еще глядящую на него изумленными глазами, как кролик, и сжал ее дрожащую руку.
* * *
– Апхчи!
Говорят, даже собаки летом не простужаются, но Рахи умудрилась заболеть. Обеспокоенная Вольсу принесла ей, дрожащей под одеялом, лекарство.
– Ох, госпожа! Вы так промокли, что заболели.
Глядя на ворчащую Вольсу, Рахи вытерла нос и ответила тихим голосом:
– Да я как рыба в Тихом океане.
– Что такое Тихий океан?
– Косметическая компания.
– Что?
Рахи снова чихнула, глядя на Вольсу, удивленно распахнувшую глаза, словно она не понимала, что ей говорят. Лоб пульсировал и горел. Похоже, у девушки была лихорадка.
– Но... А когда вы начали работать в этом доме?
– Спустя два года после того, как великий принц Чонён покинул дворец. Раньше я... принадлежала государству.
– Два года... И не много, и не мало.
Глаза Рахи из-за простуды испещряли кровяные прожилки, но даже при этом по ним все можно было прочитать. Рахи спросила Вольсу:
– Как вам кажется... Каков принц Чонён как человек?
– Ваш интерес к нему понятен. Он – человек, который не раскрывает своих чувств.
Когда Вольсу улыбнулась, вокруг ее глаз появились морщинки, напоминающие о ее истинном возрасте.
– Он выглядит сильным и безупречным, но мне кажется, что у великого принца не железное сердце.
– Апхи! Простите. Я все еще чихаю. Получается, он злодей снаружи, но добрый внутри?
– Ой, да ладно вам! Неужели для вас он только злодей?
– Может, он и выглядит вежливым, но мне кажется, принц просто потакает своим прихотям!
Рахи вспомнила их единственный поцелуй и покраснела. Вольсу дружелюбно улыбнулась ей, шмыгающей носом, и сказала:
– Наверное, это прозвучит высокомерно, но когда я впервые встретила вас, то подумала, что вы отлично подходите принцу.
– Почему вы так решили?
– Ваши слова и действия не соответствуют вашему возрасту...
По сути это означало, что она ведет себя... как старуха? Конечно, ведь Рахи выглядит на восемнадцать, а на самом-то деле ей за тридцать!
– Госпожа... Могу ли я сказать еще одну неподобающую вещь?
– Что?
– Не бойтесь получить урон. Если вы поднимете щит и будете говорить с другими через него, вы только почувствуете себя одинокой, а защититься не сумеете.
Рахи грустно улыбнулась. Эта женщина – опытная служанка, она провела во дворце почти всю жизнь – скорее всего, она разглядела и защиту Хо, и ее собственную.
– У него... тоже есть щит?
– Думаю, да. Очень тяжелый, стальной.
Хо никому, кроме старшего брата, не позволял прикоснуться к своему миру. Хоть он и казался находчивым, имел множество самых разных знакомых, ему было нелегко раскрыть кому бы то ни было свои истинные чувства. Именно так он и жил.
«Я никогда больше об этом не пожалею. Можно сказать, что прятаться – это трусость, но, по крайней мере, это не настолько больно, словно ты снова умираешь», – думала девушка.
Рахи не хотела поддаваться. Одна мысль о лице Хо заставляла ее сердце биться как сумасшедшее... Но ее разум, познав боль, стал сильнее. Рахи залпом выпила остаток лекарства. Из-за этих мыслей у нее заболело сердце.
* * *
Посреди ночи Хо, в той же черной мантии, в которой впервые встретил Рахи, тяжелыми шагами направился к заднему двору. Супруга отдалялась от него все последние дни, ссылаясь на болезнь, и это отчего-то его печалило.
Хо остановился, увидев человека, которого он должен был встретить. Тот стоял к нему спиной, видно было лишь драконье одеяние и корону. Цветущие гвоздики и травы шелестели вокруг него под ночным небом.
– Рад видеть вас, ваше величество.
Хо поклонился. Он видел отца впервые за долгое время, и его лицо выглядело более худым, чем раньше, может быть, из-за позднего времени суток или потому, что луна не была яркой.
– Хо, помнишь, когда ты был маленьким, я тайно приглашал тебя сюда и давал что-нибудь вкусненькое?
– Конечно, ваше величество. Я не забыл ту любовь, которую вы мне дарили.
Правитель Чосона, преодолевший множество невзгод, был так же добр к сыну, как и в детстве.
– Сегодня я спрошу тебя прямо.
Ван посмотрел на Хо темными глазами.
– Разве ты не хочешь занять трон?
У принца было такое чувство, словно что-то очень тяжелое упало на него, придавив к земле. Холодно глядя на отца, Хо медленно опустился на колени.
– Я никогда не осмеливался даже подумать об этом. Если вы гневаетесь на меня за что-то, что я сделал, то с радостью приму наказание. Но я не питаю таких бунтарских чувств...
– Почему ты говоришь так? По-твоему, старший брат похож на правителя?
Ван наклонился и крепко сжал плечо Хо. Принц слышал, что в последнее время здоровье правителя ухудшилось, но сегодня глаза отца казались ему еще более болезненными.
– Крепость по-прежнему возвращается ко мне в кошмарах. Он бился головой об стену на глазах у варваров, пока не пошла кровь, а твой брат смеялся перед Хунтайцзи[30]. Мой отец умер, а он принял сторону этого варвара! Мой мальчик! Такой выбор...
– Отец!
Слова о наследном принце и заточении в крепости Намхансансон были неверны. Тогда армия Чосона потерпела поражение, и вся королевская семья, включая правителя и наследного принца, а также многих придворных, вынуждена была отправиться в Самджондо, на поклон к императору Цин Тайцзуну. Тогда же и было решено, что братья отправятся в Цин в качестве заложников. Хо, держа отца за руку, закричал:
– Разве не вы отправили моего старшего брата заложником? Тогда и я перешел к Цин! Значит, и я встал на сторону варваров!
Ван, едва придя в себя, медленно поднялся, не желая огорчать любимого младшего сына. Больше всего на правителя был похож старший, и когда-то из-за этого отец очень сильно любил наследного принца, а теперь по той же причине возненавидел. Чем больше старший сын становился похож на вана, тем сильнее отцу становилось стыдно. Ван не знал, почему так, но был уверен, что это чувство только усугубляется. Теперь вся его привязанность была отдана Хо.
– Верно... Я был очень взволнован. Мне жаль, что ты увидел меня таким.
Ван отвернулся. Хо смотрел ему в спину – на вышитого золотого дракона, когда услышал тихий голос отца:
– Но я действительно хочу передать трон тебе.
Слова отца эхом отдались в груди Хо. Стеклянными глазами он смотрел, как исчезает из виду королевская мантия с вышитыми золотой нитью пятью когтями дракона. На сердце у Хо было тяжело. Теперь у него был секрет, который он не мог рассказать старшему брату.
* * *
– Я бы куда сильнее расстроился, если бы он принял мое предложение.
За правителем, направлявшимся к своим покоям, следовал человек в зеленом. Две тени бок о бок двигались по холодной каменной дороге.
– Из-за болезни я не в должном состоянии, но знаю, что есть другой претендент. Знаю, как страдает народ, когда на престол восходит тот, кто этого недостоин.
– Я опустошен, ваше величество.
Хотя ван и не собирался проверять это, но он предугадал реакцию Хо. Так что отказ сына его не разочаровал, а, наоборот, только заставил доверять ему еще больше.
– Часть позиций на доске неизменна, нам придется переместить другие камни. Если белые не собираются бить черных, они могут просто сбросить черных с доски. Мое время истекает.
– Мне стыдно так говорить, но... есть хороший способ сбросить лишние камни и получить нужные.
Ван остановился и обернулся на тихий голос своего спутника. Его лицо стало довольным. Затем он и держал этого умника.
– Нужно поговорить с женой принца Чонёна.
Слуга Чон проницательно посмотрел на правителя. Ван ответил с улыбкой:
– Этот ребенок... Как ее зовут? А, вспомнил. Чан... Рахи.
* * *
Рахи не могла заснуть и потому вышла во двор прогуляться и подышать ночной прохладой. Сразу же она увидела, что свет в гостевом домике не горит. Кажется, Хо спал.
– Какая яркая луна...
Ночное светило и впрямь поднялось над каменной стеной, заливая мир желтым сиянием. Луна была полной, так почему же сердце девушки было пустым? Почему она чувствовала себя так, словно была в одежде не по размеру? Надеясь развеять печаль, Рахи глубоко вздохнула и двинулась через просторный двор.
– Похоже, ты тоже ведешь ночной образ жизни.
Сердце девушки забилось сильнее. Обернувшись на внезапно раздавшийся голос, Рахи увидела Хо, который возвышался над ней, озаренный лунным светом из-за спины. Черная шляпа, черное одеяние – как в ночь их первой встречи. Рахи сразу развернулась и попыталась уйти в главный дом – ей было тяжело видеться с Хо после его признания. Но в этот момент кто-то схватил ее за руку.
– Ой!..
Лицо принца в лунном свете выглядело совершенно скульптурным, черные глаза ошеломляли. Легкая улыбка тронула губы Хо, когда он увидел, как широко распахнулись глаза Рахи.
– Давай выйдем.
– Что?!
Хо внезапно поднял ее и усадил на невысокую стену, окружающую двор. Пораженная, девушка обвила шею принца руками, чтобы не упасть, и, лишь восстановив равновесие, подняла к нему лицо. Его дыхание касалось ее щеки. Хо смотрел на нее подозрительно яркими глазами, красные губы дрогнули.
– Сегодня я покажу тебе прекрасный вид.
Какое-то время Рахи шла за принцем по темной и пустынной ночной дороге. Девушка жаловалась, что он слишком сильно схватил ее за запястье, но Хо не разжимал руку.
– Почему мы так внезапно вышли ночью? От вас вроде бы не пахнет спиртным... Вы пили?
– Почему ты поздней ночью бродила по двору одна, еще и с таким одиноким лицом?
– К-кто это еще одинок? Может, отпустите меня?
Рахи, оскорбленная его словами, протестовала все сильнее и сильнее, но Хо было все равно.
– Если ты продолжишь пытаться убежать, тебя снова поймают.
Рахи притихла: угрозы Хо напомнили ей о поистине незабываемом моменте их первой встречи.
– Злыдень...
– Я все слышу.
– А вы не слушайте.
Хо подавил бессердечный смех. Даже недопустимые для других слова казались милыми, если исходили из уст его жены.
– Это не ты сошла с ума.
– Да? Что... Что? Как неожиданно!
– Именно.
Уши Рахи краснели все сильнее. Даже если бы она обладала душевной силой разведенной женщины, прошедшей через тяготы беременности и родов, Рахи не смогла бы выдержать внезапно нахлынувших эмоций, – ей просто не дали времени поднять щит.
– Сюда.
Миновав тропинки с каменными ограждениями и пройдя некоторое время по лесу, Хо наконец остановился и отпустил ее. Хмурая девушка, которую притащили сюда силой, подняла голову и огляделась. Ее глаза расширились.
– Ух ты!..
Перед ней расстилалось спокойное озеро, озаряемое светом луны и Млечного Пути, светлячки окружали ее и Хо, словно звездный свет, сошедший с неба. Лишь шорох и стрекот невидимых ей насекомых раздавался на берегу этого божественно прекрасного озера.
– Это так красиво, боже!
Рахи растерянно смотрела на прекрасный пейзаж. В современных городах мы забываем, что небо усеяно звездами. Рахи глубоко тронула красота пейзажа под звездами в эту тихую эпоху, когда множество огней не могло помешать отдыху, который приносит ночь.
– Как я и сказал. Я покажу тебе прекрасный вид.
– То, за что невозможно заплатить... Я словно во сне!
– Я тоже.
– А?
Рахи пораженно смотрела на незнакомую вселенную в черной реке, когда руки Хо обняли ее и ладонь принца легла ей на плечо. Девушка напряглась от очередного внезапного нападения, сердце забилось до боли в груди.
– Оставайся здесь.
Когда Рахи попыталась убрать его руку со своего плеча, Хо негромко заговорил, словно упрекая ее:
– Говоришь, за этот вид невозможно заплатить? Мне тоже не заплатят?
– Какова цена?
Он ответил молчанием. Рахи в тишине любовалась пейзажем, прислонившись к Хо, обнимающему ее со спины, – или это принц опирался на нее?
– Никакого любовника нет.
– Что?
Слова Рахи внезапно нарушили мирную тишину в звездном свете. На этот раз Хо отпустил ее.
– У меня нет никакого любовника из Цин. Wanna One не оттуда, и это не мой любовник.
Хо развернулся. Ей было трудно разглядеть его лицо, склоненное к ней, но скрытое тенью луны, – и все же казалось, что она чувствует легкий намек на румянец.
– Честно. Я не думаю, что вежливо продолжать тебя избегать, поэтому я просто скажу это прямо.
Она тихо вздохнула, ее легкие горели.
– Я не нравлюсь тебе.
– Это не так.
Хо резко ответил, прежде чем девушка успела договорить.
– У моего побега в нашу первую встречу была причина, но это не любовник. Просто я не хочу, чтобы моей жизнью распоряжался мужчина. Кто угодно.
Рахи не думала, что человек из Чосона ее поймет, но ей хотелось быть с ним честной хотя бы сегодня. Хо смотрел все так же холодно.
– Почему у тебя возникли такие мысли?
– Все слишком запутанно. В любом случае мне надоели бесполезные чувства вроде любви, и я не собираюсь до конца дней вести жизнь жены. Перестаньте пытаться завоевать сердце такой, как я, просто бросьте эту идею и найдите хорошую девушку, мудрую мать и жену.
Хо вздохнул от холодных слов Рахи.
– Ты похожа на ежика с колючками.
– Эй, вы сейчас серьезно?!
Хо снова заключил Рахи в объятия. Девушка какое-то время боролась, но вскоре замерла и закрыла лицо руками. Из ее глаз полились слезы.
– Я не собираюсь мешать твоей жизни.
Это были слова, которые она хотела услышать, но у нее болело сердце.
– Я не собираюсь позволять тебе разрушить мою жизнь, – одновременно с ним произнесла девушка.
– Я знаю только твое происхождение и семью. О твоей жизни до того, как ты встретила меня, я не знаю ничего, хотя у тебя наверняка найдется много историй. Не может быть, чтобы дочь из знатной семьи была такой неуправляемой, как ты. Ясно одно... – Хо вздохнул, говоря все медленнее, – несмотря на все это, вернее, именно поэтому ты так притягиваешь меня. Потому что ты – это ты.
Так нельзя! Рахи решила никогда больше не любить, не доверять мужчинам! С какого момента образ Хо начал медленно просачиваться в ее сердце?! Девушка оттолкнула его, вырвалась из объятий и развернулась к нему лицом.
– Неужели у вас совсем нет гордости? Почему продолжаете говорить, что вам нравится та, кого вы ненавидите? Я правда... не хочу нравиться вам! Почему продолжаете меня мучить?
Рахи плакала, злилась и спорила. Ей не хотелось плакать при нем, но слезы сами лились из глаз.
– Я правда... Старалась не любить, старалась думать только о плохом... Почему вы продолжаете так поступать со мной?!
В какой-то момент сердце девушки стало биться быстрее от одного его слова или прикосновения руки. Она думала о нем, ждала его... любила его? Это оказалось совсем не то чувство, которое легко подавить доводами разума. Холодная рука Хо легла на щеку Рахи и нежно вытерла следы от слез. Может, это и подло, но принц был счастлив, что так запал ей в душу, что девушка плачет из-за него. Казалось, что стук ее сердца отдавался глубоко в его теле.
– Я простужена, извините. Мне надо уйти...
Рахи, чувствуя, что взгляд принца прикован к ее губам, надулась. Губы Хо изогнулись в улыбке.
– Мне наплевать.
Хо прикусил нижнюю губу Рахи. Девушку словно током ударило. Поцелуй оказался таким страстным, что она почувствовала себя обнаженной. Рахи издала тихий стон и приоткрыла рот. Подобно зверю, блуждавшему в пустыне и обнаружившему оазис, Хо приник к ней и пробовал ее снова и снова.
Облака закрыли луну, и даже светлячки уснули ради них.
* * *
– Кажется, у вас хорошее настроение.
На дворе было безоблачное утро, наполненное теплым солнечным светом ранней осени, и слуга, одетый в черное, подошел к Хо, сидевшему в беседке с видом на ручей. Получался красивый контраст света и тьмы – Хо был в серебристо-сером, почти белом одеянии.
Прослужив принцу десять лет, этот слуга приучился чувствовать даже малейшие изменения в настроении своего господина.
– Произошло что-то хорошее?
– Можно и так сказать...
Вспомнив сладкие губы Рахи и то, как застенчиво она приняла его вторжение, принц захотел увидеть ее снова. Ему хотелось обнять Рахи со вчерашнего вечера, если желание не зародилось еще раньше, и он едва мог это вынести.
– Есть какие-то подвижки с Цин?
– Похоже, У Саньгуй[31] присоединил Шаньхайгуаньский проход к территории Цин.
– Ли Чжасон переливает из пустого в порожнее. Начинается эпоха Цин.
Информационная сеть Хо, созданная, еще пока он жил заложником в Цин, приносила ему новости быстрее и лучше, чем официальные доклады правителю. Основываясь на этих сведениях, Хо ясно и подробно видел быстро меняющуюся ситуацию, и это шло на пользу политическому положению его страны.
– Вы собираетесь носить траур с сегодняшнего дня?
– Это бесполезно, поскольку династия Мин пала. Но таков приказ его величества.
– Повсюду ходят странные слухи, хотя вроде бы эта история и не имеет отношения к делу...
Хо нахмурился, услышав обеспокоенный тон своего приспешника.
– Слухи?
– О понижении наследного принца. Говорят, что и вы тоже в этом замешаны...
– Не нужно беспокоиться о сплетнях, будто ваном стану я, а не мой брат. Пустые слухи.
Услышав эти слова Хо, слуга заколебался, посмотрел на него и продолжил:
– Это... на этот раз говорят о вашей жене, господин...
– Что?!
При упоминании Рахи глаза Хо стали свирепыми. Как только речь зашла о ней, он всерьез забеспокоился, и слуга нервно сглотнул при виде разгневавшегося хозяина.
* * *
Под теплым солнцем Рахи бегала по двору, как цыпленок. Вольсу, выбежав за девушкой, поспешно накинула на нее чанот[32], но не смогла отдельно надеть что-то напоминающее арабскую чадру.
– Я задыхаюсь! Мне действительно нужно это надеть?
– Если вы выйдете на улицу без этого, вас схватят.
Услышав слова Вольсу, Рахи глубоко вздохнула. На самом деле служанка наполовину солгала: женщинам запрещалось ходить с непокрытой головой, но жену принца Чонёна не смогли бы силой передать страже, даже если бы на нее донес какой-нибудь высокомерный дворянин.
– Почему вы такая упрямая? Почему говорите, что не наденете чанот? Госпожа, пожалуйста, вернитесь в дом прямо сейчас!..
– Придурочная! Одна только мысль об этом заставляет меня чувствовать комок в горле. Если бы не абсолютная монархия, мы бы занимались движением за права женщин!
– Движение за... Что?
– Забыли. Пойдем, быстренько. Дайте мне чанот.
Слуги открыли ворота, и Рахи взволнованно шагнула вперед. Вольсу неотступно следовала за девушкой. Рахи вспомнила произошедшее ночью и улыбнулась, сама того не осознавая. Любовь, которую она так упорно отвергала, сладко струилась по ее губам и сердцу.
– Вчера что-то произошло? Кажется, у вас сегодня особенно хорошее настроение.
– Щит. Мне стало не так больно, потому что я опустила его. Это было труднее, чем я думала.
– Что?
– Вот что произошло.
Рахи ярко улыбнулась Вольсу.
Хо позволил Рахи выйти в город при условии, что он не будет ее удерживать, а она не убежит. Было странно спрашивать разрешение на выход из дома, ведь она уже не ребенок. Но теперь Рахи могла выходить куда угодно и когда хотела.
– Ух ты! Такое ощущение, что я попала в историческую дораму!
Стоял базарный день. Рынок был полон жизни: крики торгующихся покупателей и продавцов, бой барабанов, звуки выступления бродячих артистов, ругань и приветствия. Стойку с драгоценностями, по современным меркам сделанными грубо и небрежно, стайкой окружали девушки, восклицающие от восхищения.
– Госпожа, здесь так много людей! Будьте осторожны!
На Рахи был чанот, она сильно вспотела, но все равно была очень взбудоражена первым за долгое время выходом в город. Пока Вольсу с покупками в обеих руках рассматривала шелк в лавке, Рахи, вертевшая головой по сторонам, не заметила, как угодила в толпу.
– Попалась.
Рахи вздрогнула, когда грубая рука схватила ее за запястье, и подняла взгляд. Высокий мужчина в лавандовом халате игриво заглянул ей в лицо. Глаза Рахи расширились.
– Ой!
Из-под шляпы неожиданно показалось радостное, улыбающееся лицо.
– Ваше высочество... наследный принц?
Это действительно был наследный принц. Было немного неловко видеть его посреди рыночной площади в обычной одежде вместо королевского одеяния, но Рахи была действительно рада встретить знакомое лицо.
– Ух ты! Какое совпадение!
– Да, судьбоносное совпадение.
– Вы тоже пришли посмотреть рынок? Неужели за покупками ходят не ваши слуги или придворные дамы?
– Откуда ты знаешь? Ты меня раскрыла, и теперь мне стыдно.
Они игриво посмотрели друг на друга и рассмеялись. На самом деле Рахи было неловко после того, как в прошлый раз она вмешалась в его дела, но все равно они улыбнулись друг другу. Девушка искренне считала наследного принца добродушным и жизнерадостным человеком.
– Раз уж мы встретились случайно, почему бы нам не погулять по рынку вместе?
Рахи была ошеломлена внезапным предложением. Случайная встреча с наследным принцем и прогулка по рынку? Что за абсурд?
– Что? Но Вольсу, то есть моя служанка, там...
– Это нормально – время от времени делать что-то неожиданное.
– Но...
Когда наследный принц подмигнул и попытался схватить Рахи за руку, другая рука внезапно дернула ее с места. Сквозь шум толпы прорезался знакомый низкий голос:
– Муж запрещает.
Хо был младше наследного принца, всегда понимал и поддерживал его, но временами и к нему он становился холоден и жесток. Улыбка исчезла с лица старшего брата.
– Нельзя.
Такое же выражение лица было у младшего из братьев в восемь лет, когда старший попытался что-то у него отнять. Он был зол. Его глаза казались полными холода, и он крепко сжимал руку Рахи. Улыбка сошла с лица наследного принца. Между ними возникло странное напряжение, но через мгновение лицо наследного принца смягчилось, и он рассмеялся, хотя глаза по-прежнему не были радостными.
– Что тут такого? Ты боишься, что я могу... украсть твою жену?
Это было серьезное заявление. Рахи не знала, что делать и что говорить, поэтому держала рот на замке. Глаза Хо по-прежнему были холодны.
– А это возможно? Просто... я ненавижу, когда другие трогают то, что принадлежит мне.
Рука Хо обхватила плечо Рахи, притягивая ее ближе. Старший брат нахмурился. Не в силах больше стоять и смотреть, Рахи внезапно шагнула вперед.
– Почему отношения между вами вдруг стали... такими странными? Я случайно встретила его, и он сказал, что покажет мне рынок...
– Все в порядке, тебе не нужно принимать чью-либо сторону.
Хён улыбнулся, наблюдая, как Рахи, обильно потея, пытается выступить посредницей. Это было уморительно.
– Было время, когда мы шутили, что, даже если Чосон переродится, никто не сможет соблазнить Хо. А тут он втрескался.
Мочки ушей Рахи покраснели. Она думала, что наследный принц по своей сути не очень упрям, но ей было неловко слышать, как он говорит, что кто-то в кого-то «втрескался».
– Если вы останетесь наедине и кто-то еще узнает об этом, не думали ли вы, что будет очень неловко?
– Верно. Сегодня я совершил ошибку.
– Спасибо за ваше понимание и терпение.
– Хорошо, я пойду.
Несмотря на натянутую улыбку, наследный принц согласился со словами Хо. Рахи топнула ногой, увидев, как он обернулся, скорее всего, в плохом настроении, несмотря на приятные слова. Все еще сердитое выражение лица Хо тоже нервировало. Девушка боялась, что из-за нее дружба между братьями может дать трещину.
– Почему? Мы просто случайно встретились и были рядом, ну и что, разве я вот так кого-то опозорю?
Хо встретился взглядом с надувшейся Рахи и тихонько вздохнул, сохраняя гневное выражение лица. В его глазах плескалось сомнение.
– Совпадение? Ты действительно так думаешь?
– А если нет – это судьба или что-то в таком роде?
– Ладно.
Держа Рахи за запястье, Хо потянул ее прочь с бесстрастным лицом. Он обещал жене свободу, но успел пожалеть об этом. «Какова вероятность того, что это просто совпадение, что мой брат надел обычную одежду, словно ничего привычнее быть не может, встретил Рахи в чаноте, лицо которой толком не разглядеть, да и еще на многолюдной рыночной улице?» – размышлял принц.
Ранее Хо пришлось некоторое время блуждать в толпе, прежде чем он наконец нашел Рахи. Он злился из-за собственной бесчувственности, из-за того, что не замечал намеков старшего брата, из-за безграничной наивности Рахи. Какой неловкой она была в выражении эмоций, как ухитрялась даже не осознавать, что она женщина, имеющая дело с мужчинами.
– Да ладно, что я сделала не так?!
Рахи обиженно ворчала, пока Хо, от которого исходил холодок, тащил ее прочь. Когда они миновали рынок и достигли пустынной дороги, огороженной каменной стеной, принц внезапно прижал Рахи к себе и обхватил ее щеки руками.
– Я...
Каждый раз, когда он прикасался к Рахи, ее сердце начинало колотиться как сумасшедшее. Белая кожа, острая линия подбородка, переносица, которой позавидовал бы любой актер. И глаза – холодные и глубокие, как бездонное море, готовые поглотить тебя. Если быть красивым – грех, то это лицо, вне всякого сомнения, греховно.
– Не верь мужчинам.
Он был так зол, что даже не ответил ей, а теперь говорит, что она должна что-то делать? Рахи рассмеялась.
– Все мужчины – волки? Как это? Пф, я думала, вы врете о своем возрасте, потому что вы опытны, но при этом в вас есть что-то милое и невинное.
На поддразнивания Рахи, совершенно несерьезные, уголок рта Хо дернулся.
– Вы, женщины, вообще не так уж много знаете о мужчинах, поэтому, полагаю, и твои знания ограничены. Наверное, я должен рассказать тебе, о чем думает мужчина и что он хочет сделать, когда видит женщину, которая ему нравится.
Какой дурак! Конечно, в жизни Рахи было не так уж и много отношений, но она была замужем семь лет! Несмотря на то что сейчас девушка и нескольких месяцев в этом статусе не прожила, все равно в прошлом она была замужней женщиной! Рахи дернулась в недоумении.
– А? Я не знаю?! Яйца курицу не учат, слышали?
Хо злобно улыбнулся, как голодный дьявол. Только тогда Рахи осознала услышанные слова. Во что она ввязывается?! Хо приблизился губами к уху Рахи и вкрадчиво, с радостью в голосе прошептал:
– Тогда давай сделаем сегодня вечером то, что мы уже знаем.
Рахи замерла, будто все поплыло перед глазами.
– Что?! Что мы сделаем?
Когда губы Хо, задержавшиеся у уха Рахи, коснулись ее мягкой кожи, девушка удивленно вздохнула. Хо, нежно целуя ее в шею, посмотрел с жадной улыбкой.
– Что-то вроде этого.
Его выражение лица и голос были безумно соблазнительными. Рахи забыла, что собиралась сказать, и посмотрела на него взволнованными глазами, не в силах сдержать колотящееся сердце.
* * *
Когда Хён вернулся в свой дворец, слуги и придворные дамы поспешно поклонились. Слуга Чон нахмурился, увидев бесстрастное лицо наследного принца: понять его намерения слуге не удавалось.
«...я ненавижу, когда другие трогают то, что принадлежит мне». – Голос Хо все еще звучал в ушах наследного принца. Причина, по которой Хён разозлился, заключалась не в том, что младший брат выступил против него, а в двух словах: «принадлежит мне». Это, безусловно, было правдой, но его сердце сжалось так, что стало дурно.
– Как прошла прогулка? – тихо спросил слуга Чон, помогая наследному принцу облачиться в королевскую мантию.
– Все хорошо.
Тон Хёна был довольно сухим, и слуга Чон понял, что больше говорить об этом не стоит. На самом деле о том, что Рахи сегодня пошла на рынок, наследный принц узнал от Чона. Слуга был поражен тем, что его догадки оказались правдивыми, когда увидел, как принц впервые за долгое время спешит выйти, чтобы посмотреть на жизнь простолюдинов.
– Я собираюсь почитать один, уйди. Если кто-то будет искать меня, не впускайте.
– Да, ваше высочество.
Слуга Чон так и не узнал, встретил ли наследный принц Рахи, что он сделал, если они встретились, и как все прошло. Чон удалился с тяжелым сердцем. Взгляд наследного принца, сидевшего в одиночестве за столом, стал напряженным.
– Что же мне делать, если я хочу чего-то, что мне не положено?
В его голове возникли образы спасенного Рина и мокрой насквозь Рахи, чья кожа сияла в воде. Наследный принц швырнул чернильницу на стол. Он расстроился еще больше, потому что любовь – это неконтролируемое чувство. Доверие и дружба, которые они с Хо выстраивали на протяжении всей жизни, постепенно менялись из-за жгучего желания, обращенного на Рахи.
«Нужно скрывать это. Игнорировать. Да. Забудем об этом ребенке», – уговаривал сам себя наследный принц.
Неприемлемо хотеть женщину своего брата. Но человеческая природа настолько слаба, что ее необходимо побеждать силой разума. Иначе можно совершить большую ошибку... как сегодня.
– Ваше высочество наследный принц!
Услышав голос слуги Чона, Хён нахмурился: он же ясно сказал – не беспокоить!
– Королева желает вас видеть...
Прежде чем слуга Чон успел договорить, двери широко распахнулись, и вошла мать наследного принца в нарядном ханбоке. Чон смущенно отпрянул. Хён тихо вздохнул и встал.
– Что происходит? – спросила королева.
– Да вот вернулся от людей.
Услышав холодные, но твердые слова матери, наследный принц взглядом подал знак слуге Чону. Тот вышел, осторожно закрыл дверь, и по его приказу дворцовые служанки разбежались как можно дальше от кабинета наследного принца.
Хён с подозрением наклонил голову, глядя на мать. Королева смотрела на старшего сына строго, если не сказать – сердито.
– Тебе следует занять свое место на троне немного раньше.
– Почему вы внезапно заговорили об этом?
– Это для твоего же блага. Посмотри на меня.
Глаза королевы налились кровью, и наследный принц догадался, о чем она думает. Невыносимая боль вскипела в его груди. Вместо того чтобы взорваться от гнева, принц поднял голову и заговорил с живой улыбкой на лице:
– Отец желает выгнать меня и сделать Хо наследным принцем? Я угадал?
Причина, по которой королева была так жестока со своими детьми, особенно с Хо, заключалась в желании предотвратить трагедию кровной мести – обычного явления в королевской семье. По мере того как любовь короля к младшему принцу становилась все сильнее и все более явной, королева начала относиться к нему все строже. Младший брат не должен быть похож на старшего. Когда младший брат свергает старшего с престола, это означает смерть. Этого она как мать боялась больше всего.
– Я устрою так, что трон достанется тебе, но ты должен мне пообещать.
Голос королевы дрожал: она не могла смотреть, как ее сыновья убивают друг друга.
– Ты не должен ненавидеть Хо. Защищай его. Я уверена, что он не виноват...
– Почему я?! – прервал речь королевы наследный принц.
– Ты причинишь вред своему брату? Это единственный твой друг, на которого ты всегда мог положиться с тех пор, как вернулся из чужой страны, где тебя преследовали. Успокойся... просто оставь все как есть!
Наследный принц улыбнулся, тщательно скрывая кипящий гнев, словно его никогда и не было. На деле же уважение и привязанность, которые он когда-то питал к отцу, давно исчезли. Однако, хоть это и шло вразрез с сыновьей почтительностью, ему пришлось принять предложение матери. Хочешь жить – умей вертеться.
– Я в тебя верю.
Королева, решившая убить своего мужа прежде, чем один из ее сыновей будет принесен в жертву, посмотрела на Хёна налитыми кровью глазами. Он кивнул, словно просил ее не беспокоиться.
– Матушка, я не буду ни прятаться, ни сбегать.
Наследный принц криво улыбнулся, провожая мать взглядом.
«Я постараюсь сдержать обещание, данное матери, но не думаю, что смогу сдержать обещание, данное самому себе», – подумал он.
Как часто он гордился своим талантливым младшим братом, а еще сильнее – тем, что такой выдающийся ребенок так искренне помогал ему. Но всякий раз, когда он смотрел на Хо с теплом, свирепый взгляд отца заставлял его чувствовать ледяной комок глубоко внутри. Густая тьма росла и ширилась, захватывая его, и куда быстрее – после того, как ему начала нравиться Рахи. Настолько, что ему стало тяжело это скрывать.
– Взойду на трон вместе с этой девочкой!..
В глазах наследного принца вспыхнул тусклый свет. Он признал свою жалкую жадность.
* * *
В лунную ночь во дворце принца Чонёна Рахи в белой одежде, только что закончившая купаться, вытирала волосы, доходившие до талии. Ее и без того нежная и молодая кожа стала еще мягче, возможно благодаря добавленным в воду травам.
«Мне нужно рассказать тебе, что мужчина хочет сделать с женщиной, которая ему нравится», – внезапно вспомнились слова, сказанные Хо на дороге у каменной стены, и она закашлялась, хотя простуда уже прошла.
«Ой... неужели». При этих мыслях ее лицо покраснело. Рахи вспомнила, как его губы коснулись ее шеи, возбуждая ее. Девушке было стыдно: сперва она поклялась себе, что никогда не выйдет замуж, а затем приняла чувства Хо и поддалась им. Хотя физически ей было восемнадцать, ее смущал настоящий возраст и то, что ею управлял мужчина намного моложе.
Тук-тук.
Пока девушка, свернувшись калачиком, смеялась, не обращая внимания на происходящее, она услышала снаружи какой-то шум.
– Ох!
Рахи широко открыла глаза и торопливо оглядела комнату, прежде чем молниеносно лечь в постель. Затем она отвернулась от двери и закрыла глаза, притворившись спящей, и вовремя: дверь открылась. Послышались мужские шаги, разительно отличавшиеся от шагов Вольсу и других служанок. Сердце Рахи колотилось как сумасшедшее.
– Спишь?
Это был знакомый бас Хо. Может, из-за того, что все ее чувства обострились, она ощущала его прохладную ауру так, словно он уже почти касался ее.
– Даже свет не погасила.
Когда Хо приблизился к девушке, подул ветер, и фонарь осветил всю комнату. Тело Рахи напряглось и сжалось под одеялом. Хо погасил свет и медленно подошел к кровати.
Рахи почувствовала, как одеяло слегка приподнялось, а затем ощутила мужские руки на своей спине. От удивления девушка едва могла дышать, но, поскольку она притворилась спящей, было бы странно, если бы она вскочила. Рахи застыла на месте, когда руки Хо обхватили ее сзади, поверх одеяла.
– И ведь даже не накроет одеялом...
У Рахи перехватило дыхание от этого тихого игривого голоса. Хо знает, что она только притворяется спящей? Как бы все прошло, случись оно здесь? Сердце девушки билось все быстрее и быстрее. Хо заправил длинные волосы, закрывавшие лицо Рахи, ей за ухо. Его пальцы ласкали ее подбородок и уши. Это было так возбуждающе, что каждая клеточка ее тела стала чувствительной.
– В любом случае мы ведь решили сегодня ночью заняться тем, что мы оба хорошо знаем...
Рахи никогда бы не подумала, что Хо, которого она считала хладнокровным негодяем, окажется еще и таким хитрым. Хотя ее глаза были закрыты, она видела линию его губ.
– Я останусь с тобой.
Рахи замерла, услышав его голос возле своего уха. Кажется, сегодня она не сможет уснуть. Словно в тех снах, когда ты не можешь ни спать, ни проснуться. Его грудь, касающаяся ее спины, его дыхание, касающееся ее уха, его запах, касающийся кончика ее носа, – все это мучило Рахи.
Девушка лежала спиной к Хо, чувствуя его дыхание в темноте. Каждый раз, касаясь его кожи, она ощущала тепло по всему телу. Рахи притворялась спящей, но заснуть у нее не получалось.
– Так тоже хорошо.
Хо обнял Рахи еще крепче, и девушка едва сдержала крик. Если принц поймет, что она бодрствует, он вряд ли захочет ограничиться объятиями.
«Могу ли я... полюбить снова?» – подумала девушка. В юности Рахи, возможно, бросилась бы в любовь, как мотылек на огонь, не раздумывая, но сейчас все по-другому. Сейчас она знает, что любовь никогда не бывает такой прекрасной, как многие думают.
«Могу ли я на самом деле доверять этому человеку?» – продолжала размышлять Рахи. Она крепко зажмурилась и закусила губу. В какой-то момент она поняла, что тоже любит Хо, и ей стало страшно. Рахи осознала, что чем сильнее любовь, тем бо`льшую боль она может причинить.
«Ты мне нравишься». – Голос принца отозвался эхом в сердце девушки. Глупо судить любовь, которая уже проникла в душу. Даже в теплых объятиях Хо Рахи не могла нормально спать.
* * *
Хо, как обычно, открыл глаза прежде, чем пропел петух. Рядом с ним, тяжело дыша, спала Рахи. Казалось, будто уголок сердца девушки, который всегда был пуст и не нуждался в заполнении, теперь приятно заполнился. Похоже, она собиралась на самом деле смириться с ролью жены.
– Жаль. Жаль, что мы не проснулись одновременно.
Высокий лоб, изящный нос, белая гладкая кожа и густые ресницы. Хо, глядя на спящую Рахи, говорил с таким сожалением! Она терпела его всю ночь, сколько же еще ей придется так жить?
«Я не знаю, как долго смогу это выносить», – вздыхала она про себя.
На самом деле Хо знал, что Рахи не спала этой ночью. Владея боевыми искусствами, принц легко распознавал различные виды энергии своих противников. Он крепко обнял девушку сзади, потому что это было мило, и внутри себя посмеялся над ней из-за ее притворства. Было забавно видеть, как она ахнула от удивления.
Хо поцеловал Рахи в лоб, встал и поправил одежду. И девушка и принц не спали всю ночь: Рахи – потому что нервничала, Хо – пытаясь контролировать желание обладать ею. Он не собирался навязываться. Принц планировал подождать некоторое время, пока сердце Рахи не откроется.
Но, честно говоря, и Хо не знал, как долго он сможет выносить это.
* * *
В начале сентября ночи стали довольно прохладными, и в Чонджоне[33] состоялся грандиозный банкет в честь дня рождения короля. Королевская семья и чиновники высоких рангов сидели бесконечными рядами, а слуги вносили столики с напитками и едой.
В центре зала восседали ван и королева в красных праздничных одеждах, а справа – их сыновья и несколько других принцев и принцесс с радостными лицами.
– Поздравляем вас, ваше величество!
– Долгой жизни и процветания! Тысячу лет! Тысячу лет! Тысячу тысяч!
Нос вана, без колебаний принимавшего от министров напитки, уже покраснел. На лице королевы был яркий макияж, а на губах играла легкая, несколько искусственная улыбка.
– Сегодня я чувствую себя так хорошо! Я буду пить столько, сколько захочу!
Когда правитель сделал глоток вина, заиграла музыка и в центр зала вышли танцоры. Банкет проводился в оживленной атмосфере, и никто не замечал, что королева и наследный принц обмениваются мрачными взглядами. Затем Хо встал и повернулся к королю.
– Я тоже хотел бы предложить вашему величеству выпить.
Ван радостно принял чарку, полную драгоценного напитка. Слуга Чон нервно сглотнул, глядя, как поднимается рука правителя с богато украшенной фарфоровой чаркой.
– Хе-хе-хе! Спокойной ночи! Подайте мне чашу от принца!
Все внимание было приковано к вану и королеве, которая бесстрастно смотрела на вино, струящееся по подбородку и шее ее мужа. Внезапно правитель выронил чарку и сильно закашлялся. Брови королевы дернулись. Министры были напуганы, но наследный принц смотрел на происходящее равнодушно.
– Отец! – воскликнул Хо, поставив бутылку и подхватывая вана. Тело правителя дрожало.
– Вы в порядке? Отец!
Ван кашлянул еще несколько раз и наконец улыбнулся. Он был изрядно пьян – даже лицо покраснело.
– Хе! Ты же знаешь, как быстро я пьянею!
Напряженные слуги и чиновники выдохнули с облегчением. Королева достала из рукава платок и утерла пот со лба вана. Наследный принц молча пил. Ночь становилась все темнее.
* * *
На следующий день у наследного принца слегка болела голова, но он, как обычно, пытался читать в своем кабинете. Однако буквы не складывались в слова, его терзали совсем иные мысли. Когда вчера он возвращался в свой дворец после праздника, к нему подошла мать и тихо прошептала:
– Они сказали, что эффект проявится через две недели. Тебе придется продержаться какое-то время.
Наследный принц не знал, что это за яд, но ясно было одно: его отец скоро окажется прикован к постели. Так или иначе, королева тоже спешила, если рискнула причинить вред супругу. Она слышала, что ван все сильнее недоволен наследным принцем и что он уже всерьез подумывает отправить старшего сына в изгнание. «Не привлекай внимания, наследный принц, всегда и во всем будь осторожен» – эти слова матери не выходили из головы.
Хо уже не относился к старшему брату так, как раньше, да и наследному принцу становилось неуютно при встрече с Хо. Не потому, что его беспокоили недавние поступки, – нет, он чувствовал некую вину за то, что запланировал.
– Ваше высочество, могу ли я просить о минуте вашего драгоценного времени?
Это был голос слуги Чона. Получив дозволение, он медленно вошел, огляделся, немного помедлил, а затем достал из-за пазухи бумажный пакет.
– Меня попросили обязательно передать вам это.
– Кто?
– Служанка жены принца Чонёна приходила во дворец.
Хо отправил тайное письмо? Случалось, что он использовал внезапные способы передачи сведений наследному принцу. Хён молча осмотрел конверт. Его не вскрывали. Отослав слугу, наследный принц вскрыл письмо и прочел несколько строк, и его лицо окаменело.
* * *
Рахи отказалась от сопровождения Вольсу и вышла из дома одна, закутавшись в чанот. Она не слишком хорошо разбиралась в географии, но, посмотрев на карту, решила, что сможет найти нужное место самостоятельно. Быстро пройдя вдоль каменной стены, Рахи вышла на боковую дорогу.
– Кто это отправил?..
Вчера вечером из-за Хо девушка уснула только на рассвете и сегодня проснулась поздно. Белый конверт, адресованный ей, валялся на полу. В детстве, подглядывая через плечо родителей, Рахи выучила китайские иероглифы и теперь смогла с грехом пополам разобрать записку.
«Если хочешь спасти жизнь принца Чонёна, спустись во двор заброшенного дома. Если ты будешь не одна, твой муж умрет. Сожги это письмо».
Подобные ловушки часто появляются в дорамах и романах – их расставляют злодеи, чтобы вовлечь кого-то в заговор. И все же Рахи не могла проигнорировать письмо. Если бы в Чосоне были мобильные телефоны, она бы сразу позвонила Хо, чтобы проверить, как он, но сейчас все, что она могла сделать, – это ждать, пока вечером принц благополучно не вернется домой.
– Он умрет?..
Невозможно было представить, что Хо умрет. Даже от слов в записке у девушки замерло сердце. А если она проигнорирует письмо и с принцем действительно что-то случится? Рахи понимала, что не сможет простить себя.
Дойдя до этой мысли, девушка взяла чанот и сунула в рукав ханбока серебряный нож, который, как она думала, никогда ей не пригодится.
«Может, это письмо – от человека, который действительно хочет помочь?» – думала Рахи, стараясь найти оправдание своим безрассудным действиям. Любовь и отчаянное желание не потерять супруга парализовали ее рассудок. Глупо, но, вместо того чтобы сжечь письмо, Рахи положила его в ящик стола, прежде чем уйти.
Несмотря на то что солнце стояло высоко в небе, покосившийся заброшенный дом выглядел жутко, будто населенный призраками. Рахи осторожно вошла во двор.
Раздался шелест и шуршащий звук, как будто что-то обо что-то терлось. Нервничая, Рахи достала серебряный нож и выставила его перед собой.
– Здесь есть... кто-нибудь? – осторожно спросила девушка.
Возле кладовки Рахи тревожно огляделась. Кто-то наблюдал за ней через открытую дверь комнатки.
– Я Чан Рахи, жена принца Чонёна. Я пришла сюда, прочитав письмо! Тут никого нет? – снова закричала Рахи, натянув чанот до плеч. Она отчетливо чувствовала, что кто-то перемещается по помещению, но никто ей не отвечал. И в это время позади нее появился высокий мужчина и обнял Рахи одной рукой.
– Аргх! Что это? Ай! Отпусти меня, засранец!
Рахи, и без того напряженная до такой степени, что волосы на теле встали дыбом, была так удивлена внезапным нападением, что выронила нож, закричала и выругалась. Она сразу же вспомнила день аварии, когда ее бывший муж гнался за ней, и запаниковала еще сильнее. Мужчина притянул Рахи к себе и крепко обнял, чтобы успокоить.
– Тсс, тсс... Это я. Называть меня засранцем было лишним.
Рахи услышала знакомый голос возле уха. Несмотря на это, она еще какое-то время продолжала бороться, но потом застыла на месте.
– Я Ли Хо, твой муженек.
– Муженек? Муженек?!
Только теперь Рахи осознала знакомые объятия и характерный бас. Хо обнимал дрожащую девушку за плечи, как прошлой ночью, словно успокаивая.
– Да... нет... почему? Я действительно боялась, что вы умрете!
– Тсс.
Когда напряжение спало, нахлынуло чувство облегчения и что-то еще – то ли обида, то ли нечто иное. Хо прижал палец к губам Рахи, унимая ее рыдания, и внезапно вытащил меч. Услышав скрежет железа об железо, девушка снова напряглась. Хо отодвинул девушку в сторону и пинком распахнул дверь кладовки. Та с грохотом упала вперед, прогнившие петли вылетели из рамы. Меч Хо упирался в шею человека в черной мантии и шляпе, прятавшегося внутри. Это он позвал Рахи. Он опустил голову, поэтому его лицо было трудно разглядеть.
– Ой!
Человек в черном почувствовал, как холодное острие меча коснулось его шеи, и задрожал от удивления. Наконец он поднял голову, и глаза Рахи расширились.
– Вы... вы разве не слуга наследного принца?
– Так это ты. – Холодные глаза Хо горели жаждой убийства.
Слуга Чон дрожал и бледнел, словно крыса перед тигром. Это не входило в его планы, все пошло наперекосяк!
– Принц! Произошло недоразумение! Это все ради вас... – воскликнул слуга. Он знал, что хладнокровный Хо сегодня не будет милосердным.
– Расскажи-ка мне, что за недоразумение, – вдруг раздался еще один голос.
При виде пришедшего Хёна Чон успокоился. Согласно первоначальному плану он должен был быть здесь наедине со своим господином и Рахи. Наследный принц, одетый как простолюдин, казался холодным и отстраненным. Лезвие меча прочертило линию по шее слуги Чона.
– Я совершил смертный грех!
– Его величество приближается! – Слуга Чон дрожал так сильно, что готов был хлопнуть в ладоши и сам броситься на меч, но внезапно раздался окрик, возвещавший о приближении королевской процессии. Выражение лица наследного принца стало еще жестче. Его отец в драконьей мантии входил в нелепый заброшенный дом в сопровождении немалого отряда воинов. Наследный принц верил словам матери, но реальность оказалась поистине ошеломляющей.
Раздался свист. Хо, холодно глядя на слугу Чона, с досадой цокнул языком, словно сожалея, что не может покончить с ним сам, и вернул меч в ножны. Ноги Чона подкосились, и он рухнул.
– Они заодно. – Выражение лица вана, увидевшего Хо, наследного принца и Рахи, стало неприятным. Хён бесстрастно посмотрел на отца. Письмо, которое он получил, представляло собой любовное послание, написанное, судя по всему, Рахи. Если бы он поверил, если бы отправился в заброшенный дом один, если бы он оказался здесь наедине с девушкой, он бы попал в ловушку, расставленную отцом.
– Ваше величество?..
Цвет лица вана ухудшился с тех пор, как Хён видел его в последний раз, и, если бы не драконья мантия, он бы вряд ли узнал его. Рахи широко раскрыла глаза от удивления. В ветхом заброшенном доме собрались Хо, наследный принц, слуга и даже ван! Она совершенно не понимала, что происходит.
– Отец, вы это спланировали?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто случайно заглянул сюда, проходя мимо.
Лицо Хо каменело, он не скрывал гнева, но ван сделал вид, что ничего не знает. Принц уже понял, что отец твердо вознамерился посадить его на трон, избавившись от старшего сына. Но как же подло использовать для этого Рахи!
– Мы тоже случайно встретились и решили поговорить.
Тихий, полный сарказма голос наследного принца прозвучал лишь на мгновение раньше, чем тот вытащил меч. Брови вана дрогнули. Наследный принц пронзил живот слуги Чона, и тот рухнул вниз лицом, глухо ударившись об пол.
Рахи закричала от удивления и ужаса. Это убийство, убийство! Она увидела убийство собственными глазами! Все происходящее казалось ей неправдой.
– Что, черт возьми, происходит?!
Хо зажал рот Рахи ладонью. Наследный принц посмотрел на девушку, затем на отца и холодно заговорил:
– Ваше величество, слуга забыл свое место и осмелился испытать нашу с братом дружбу. Я лишь избрал ему подобающее наказание. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.
– Слуга Чон принадлежал наследному принцу, ты вправе поступать с ним так, как считаешь нужным. Я думал, что это будет хорошее представление, но оно оказалось пресным. Я возвращаюсь во дворец.
Ван покинул заброшенный дом, даже не взглянув на тело слуги Чона, который погиб, выполняя его приказ. У Рахи от разочарования пропал аппетит. Ей стало противно оттого, что правитель попытался избавиться от занозы в лице наследного принца, просто приведя жену своего младшего сына, чтобы старший попытался изнасиловать ее. Полный извращенного фаворитизма, ван сидел в своем паланкине и кашлял. При каждом звуке его кашля во рту Рахи появлялся горький привкус.
Тем временем трое, оставшиеся в заброшенном доме, стояли молча. Рахи дрожала и пыталась сесть, и Хо обнял ее. Девушка все еще не пришла в себя после убийства, произошедшего на ее глазах.
– Человек... человек умер! Как так?..
– Все в порядке... все в порядке. Соберись.
Хо проглотил фразу: «Ты тоже чуть не умерла». Какой бы сильной ни казалась Рахи, на самом деле она была слабой женщиной. У королевской семьи часто нет иного выбора, кроме как лишать жизни других людей ради политических побед или выживания, но Рахи не могла принять этого. Хо просто крепко обнял ее, успокаивая. Наследный принц холодно смотрел на них.
– Я пришел сюда не один, поскольку у нее не было причин отправлять мне письмо.
Наследный принц едва не попал в ловушку, поддавшись волнению, но взял себя в руки, зная, что Рахи ничего к нему не чувствует. Вместо того чтобы пойти одному, Хён связался с Хо. Теперь угроза миновала, но в его сердце занозой засело отчаяние, а извращенные желания почти поглотили его.
«Хо. У тебя и сердце отца, и сердце ребенка». – Глаза наследного принца потемнели, когда он посмотрел на Хо, обнимавшего свою жену.
* * *
Рахи вернулась домой бледная и села, едва войдя в парадную дверь. Удивленный Хо остановил Вольсу, не дав ей приблизиться, и сам поддержал дрожащую Рахи, а затем отвел ее во внутренние покои. В комнате было тепло, но у девушки по спине пробежал холодок.
– Ты в порядке?..
Слезы, которые девушка так старалась сдержать, горячим потоком потекли по ее щекам.
– Человек умер прямо у меня на глазах. Мы даже катались на лодке вместе! А он... с ним! И как вы можете относиться к этому так беспечно?
– Он сам навлек на себя смерть.
– Как же? Человек человека!..
– Если бы я не пришел, он мог бы тебя убить.
Услышав эти слова, Рахи на мгновение замерла. Голос Хо был тихим и холодным, но в нем слышалась убийственная ярость.
– Он мог убить тебя, просто чтобы скрыть ошибки моего брата.
И действительно, если бы Рахи и наследный принц встретились до прихода Хо, слуга Чон мог бы убить девушку. Например, если бы наследный принц попытался изнасиловать жену брата и убил ее, какой это был бы повод устранить его! А мертвые никому ничего не расскажут.
– Зачем ты туда пошла? Почему?!
Хо до боли сжал плечо Рахи. Поддельное письмо, которое наследный принц отправил Хо, гласило, что Рахи желает встретиться с Хёном. Может быть, и она получила поддельное письмо того же содержания? Может ли быть, что она пошла в заброшенный дом, чтобы встретиться с ним?
– Вы...
Рахи посмотрела на Хо, обхватив руками плечи, но слезы застилали глаза, и она не могла ясно разглядеть его лица.
– Я боялась, что ты умрешь! Если бы я не пошла, ты мог умереть!..
Руки Хо разжались. Рахи села и заплакала, как ребенок. Как бы она хотела забыть и письмо, и момент, когда пошла в заброшенный дом, и то, как встретила там Хо, и смерть слуги Чона!
– В письме было именно это?..
Хо понял, что ревность ослепила его. Рахи, плача, нашла в ящике стола письмо и вручила принцу. Его лицо ожесточилось, когда он прочел написанное: все было так, как говорила Рахи.
– Дурочка.
– Что? Придурок! Я ради кого во все это влипла?
– Ты правда...
Он обнял Рахи так крепко, что еще чуть-чуть – и ее ребра треснули бы. Хо было жаль ее. Она, совсем юная девочка, должна была проделать весь этот путь в невыносимой тревоге за него. Хо чувствовал, что сходит с ума от мысли, что может потерять ее.
– Можешь называть меня по имени.
– Что?
– Не называй меня придурком. Называй по имени.
– Ли Хо?
– Без фамилии...
Хо нежно обхватил влажные от слез щеки Рахи и увидел свое отражение в ее глазах. Красные губы подрагивали.
– Хо...
Рыдающий голос Рахи пробуждал в нем невыносимую жажду, и он закрыл ей рот поцелуем. Как зверь, нашедший оазис, он пил и пил из ее губ так, что у девушки пересохло горло.
* * *
Через три дня после стычки в заброшенном доме ван серьезно заболел и слег. Его преследовали бредовые видения, и с каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Поскольку он больше не мог выходить ко двору и заниматься государственными делами, власть естественным образом перешла к наследному принцу.
– Что происходит?
Взглядом Хо можно было убивать. Он выхватил меч и шагнул к солдатам, преграждавшим ему путь. Все знали о том, что Хо – мастер боевых искусств, который, как говорили, мог сражаться один против сотни. Неудивительно, что солдаты вздрогнули и отступили на шаг. Один из них, по всей видимости командир, кашлянул и робко сообщил:
– Нам приказали с сегодняшнего дня не выпускать вас из дома.
– Кто?! Его величество лежит в постели, он не мог... Чей это приказ?
Командир покрылся холодным потом, услышав этот сильный, полный опасного интереса голос, но в это мгновение в дверях появился еще кое-кто, и солдаты поклонились все как один.
– Это мой приказ.
Наследный принц, облаченный в королевскую мантию, приблизился к Хо и смерил его холодным и высокомерным взглядом. Лицо принца посуровело, когда он узнал своего брата.
– Что ты делаешь?
– Наш отец тяжело болен, и в стране волнения. Совсем недавно кто-то пытался напасть на нас обоих. Я лишь пытаюсь защитить тебя.
– Защитить или заключить под стражу?
Хён посмотрел на Хо и горько улыбнулся. Братья полагались друг на друга с тех пор, как жили вместе в Цин, и ни один не понимал, когда их отношения начали рушиться. Власть подобна яду, разъединяющему даже кровных братьев. Хо не мог не вздохнуть.
– Как унизительно!
Из-за ширмы выглянула Рахи, и наследный принц дрогнул, узнав ее почти по-детски пухлое личико.
– Что за недоразумение? Или это что-то, что вы не можете сказать в присутствии других? Ваш отец в критическом состоянии, а вы не разрешаете младшему сыну его навестить? Разве это правильно?
Злая улыбка появилась на губах Хёна, когда он посмотрел на возмущенную Рахи, и чувства, которые он старался сдерживать, снова взяли верх.
– Есть и другие обстоятельства, о которых я не могу говорить.
– Какие же? Пожалуйста, выгоните его и оставьте нас вдвоем.
Успокоенный ответом, Хо остановил руку Рахи, которая указывала старшему брату на ворота. Девушка посмотрела на принца с недоумением, но тот все еще холодно смотрел на брата.
– Поскольку твой муженек отказывается, у меня нет иного выбора, кроме как поговорить с тобой.
– Я не хочу направлять на вас свой меч, брат. – Хо говорил угрожающе, не позволяя Рахи выйти вперед. Лицо наследного принца помрачнело. Когда-то Хо был младшим братом, любившим его так сильно, что разделил бы с ним и жизнь, но перед лицом трона и любви он был всего лишь соперником, которого следовало устранить.
– Поговорите со мной. Думаю, вы оба сейчас не в себе.
– Не выходи.
– Поговорите со мной, ваше высочество!
Рахи со всей возможной силой ударила по руке, преграждавшей ей путь, прорвалась через дверь и встала перед наследным принцем. Брови Хо дернулись. Рахи было так жарко, что у нее начало покалывать руки – неоспоримый знак протеста, призывающий на этот раз не останавливаться.
– Если вы остановите меня еще раз, я вас укушу. Я жду.
– Я вернусь и узнаю, что это за обстоятельства.
– Ты действительно!..
Когда Хо лихорадочно попытался схватить Рахи за руку, путь ему преградили солдаты. Принц поймал взгляд старшего брата, когда тот пытался замахнуться мечом, но в итоге наследный принц схватил девушку за рукав и нервно убрал меч в ножны. Солдаты изумленно отошли назад. Хо не мог сдержать гнева: как же эгоистично и наивно она себя вела, неспособная распознать жадность старшего брата! И все же он не мог ничего сделать из-за страха, что девушка может пострадать.
* * *
Рахи последовала за наследным принцем по узкой тропинке. Молодой человек остановился под древней сосной и посмотрел на Рахи намного дружелюбнее, чем при первой встрече.
– Ваше высочество, Хо... мой муж... почему вы так поступаете с ним?
– О чем ты говоришь?
– Вы так хорошо ладили. Почему это вдруг изменилось?
Наследный принц вздохнул, услышав укоризненный вопрос Рахи.
– Говорят, что его величество болен, но вы запираете Хо дома. Неужели отец приказал вам это сделать? Пожалуйста, будьте честны со мной, чтобы уладить недопонимание!
– Это просто дворцовые дела.
– Что?
Наследный принц улыбнулся и обнял Рахи, словно невинного ребенка.
– Вчерашний друг – сегодня враг, вчерашний враг – сегодня друг.
– Вы хотите сказать, что собираетесь превратить принца Чонёна в своего врага?!
– Тебе... нравится Хо?
Наследный принц схватил Рахи за запястье, словно пытаясь похитить, и прижал к стволу дерева. Это был совсем не тот человек, которого она знала раньше. Рахи удивленно раскрыла глаза, но во взгляде наследного принца читалось темное желание.
– Его величество скоро умрет, и я стану ваном.
– Какого?!
– Стать моим врагом означает смерть.
Сейчас у Хёна был тот же взгляд, с которым он убил слугу Чона. В этих добрых глазах скрывалось безумие, которое было нелегко распознать. Уголки рта наследного принца приподнялись.
– Я тоже не хочу убивать Хо. Так что, полагаю, ты должна мне помочь.
Он думал, что не смеет испытывать подобные чувства. Но потом маленькая искра ревности разрослась, словно пожар, и сожгла остатки его рассудка.
– Будь моей. Тогда я сохраню жизнь Хо.
Он безумно хотел овладеть Рахи. Когда он наконец позволил проявиться чувствам, которые так долго подавлял, девушка посмотрела сквозь него, словно в нее ударила молния. Ей даже в голову не могло прийти что-то подобное.
* * *
Сидя в гостевом домике, Хо едва сдерживался и, казалось, был готов взорваться в любой момент. Когда все пошло не так? Он слишком поздно понял, насколько сильно менялись глаза старшего брата при взгляде на Рахи. Хо считал, что это просто тоска по умершей жене, но теперь наследный принц перешел черту.
– Прошу позволения войти.
– Позволяю.
Через порог ступил приближенный принца Бёнук, одетый в черное. Войти и выйти было непросто – дом по-прежнему окружали солдаты.
– Говорят, что королевскому лекарю запрещают навещать вана.
Глаза Хо наполнились гневом.
– Пусть пытается дальше!
– Похоже, в этом замешана королева. Его величество без сознания, и его состояние ухудшается. Его высочество наследный принц уже готовится взойти на престол.
– Мне нужно попасть во дворец.
– Но... лазеек нет.
Выслушав Бёнука, Хо наконец смог составить четкое представление о ближайшем будущем. Страх предать наследного принца остался позади, уступив место животному инстинкту выживания и защиты своего.
– Я должен узнать о торговцах Цин, которые прибыли в Чосон.
– Торговцы Дайсэй?
– Есть информация, что глава торговцев по имени Дэсэ некоторое время назад собрал людей и прибыл в Чосон, чтобы закупить товары.
– Связаться с ними?
– Да, и как можно быстрее.
Бёнук покинул гостевой домик с суровым лицом. Рассуждения Хо могли показаться сложными, но они всегда были логичными. Даже если наследный принц одержит верх, игра еще не окончена, неизвестно, чью сторону примут Небеса.
«Он прикоснулся к тому, чего трогать не следовало», – сказал себе Хо. Еще недавно он восхищался мягким и гибким характером наследного принца. Чонён верил, что его старший брат станет святым, и планировал всем сердцем поддерживать его. И даже причина, по которой он упорно отказывался от предложения отца занять трон, была в наследном принце. И на самом деле, если бы Хён не перешел черту, Хо, возможно, принял бы все происходящее как естественный ход событий и смирился, понимая обиду старшего брата.
– О, вы здесь!
Когда во дворе раздался крик Вольсу, Хо выбежал из гостевого домика и перемахнул через перила веранды. Рахи, дрожа, смотрела на него полными слез глазами.
«Что я должен делать? В самом деле, что мне делать?..» – мелькнуло в голове Хо.
Когда наследный принц сказал, что убьет своего младшего брата, если она не станет его женщиной, Рахи в ответ посоветовала не шутить так нелепо, но он лишь холодно и жутко рассмеялся. Ужасающая сцена, когда меч наследного принца пронзил слугу Чона, все еще была жива в ее памяти.
«Теперь... я могу сказать Хо, что он мне нравится», – думала Рахи.
Хо стоял, растерянно глядя на нее, а Рахи не могла сделать ни шагу. Ей казалось, что земля, по которой нужно пройти, преодолев разделяющее их расстояние, рушится. Когда Рахи опустила глаза, Хо наконец подошел к ней и, не колеблясь ни секунды, обнял ее.
– Никогда не уходи. Никуда. Без моего разрешения.
Услышав его голос, Рахи заплакала от облегчения.
– Я никогда тебя не отпущу.
Хо крепко обнял жену, уткнулся подбородком в ее дрожащее плечо, вдохнул запах ее волос. Если бы принцу пришлось выбирать между троном и Рахи, он без колебаний выбрал бы ее. Но теперь судьба спрашивала, выберет ли он все сразу или от всего откажется.
– Ты моя.
Холодные глаза Хо ярко сверкнули.
Глава 4. Жадность и любовь гуще крови
Вокруг зала Тэджочжон[34] дворца Чхандоккун железной стеной выстроились солдаты с факелами. Придворные дамы напряженно замерли перед дверями в опочивальню короля. Королева старательно вытирала лоб вана, бледного и неподвижного.
– Прибыл его высочество наследный принц!
Королева обратила взор на старшего сына, так похожего на ее мужа. Наследный принц с бесстрастным лицом замер перед нею.
– Как отец?
– Осталось три дня, максимум четыре.
– Стоит ли ждать?
Королева была удивлена холодом этих слов, но виду не показала.
– Есть поговорка: «Семь раз отмерь – один раз отрежь». Династия Ли[35] уже встала на путь, который невозможно повернуть вспять. Руки и ноги твоего отца уже холодны, как будто он мертв.
Словно согласившись с доводами королевы, наследный принц ничего не ответил.
– Что сейчас делает Хо?
– Я боялся, что если он приедет сюда, то все испортит, поэтому отправил его отдыхать.
Лицо королевы омрачилось после ответа старшего сына. Она знала, что это неизбежно, но все равно чувствовала беспокойство. Наследный принц неловко улыбнулся и сказал с мрачным выражением лица:
– Не волнуйтесь, матушка. Я сдержу обещание.
Это было правдой лишь наполовину. Наследный принц был готов оставить Хо в живых, но только при условии, что Рахи согласится на его предложение. Королева, не зная этого, снова обратила взгляд на мужа. Наследный принц рассмеялся про себя, наблюдая, как его мать лицемерно вытирает пот с лица умирающего мужа. Королева, эта ситуация и он сам...
* * *
Ночью, когда облака закрыли луну, Хо услышал зов Бёнука и тихо перелез через стену, облачившись в неприметную темную мантию. Поместье Чонёна было окружено солдатами, но принца никто не заметил – настолько его движения были искусными и быстрыми. Прежде, ради старшего брата, он всегда ходил по ночной дороге, но теперь шел, чтобы остановить его. Наконец стала видна знакомая дорога, вся в огнях, и идущих окутал шум, словно дым благовоний.
– Он сказал, что будет ждать в Хэиллу.
Принц собирался встретиться с человеком династии Цин, с которым связывался Бёнук. Он просил о срочной встрече, но не ожидал получить ответ так быстро. Неизвестно, из-за каких благоприятных обстоятельств был сделан такой выбор, но Хэиллу действительно был лучшим местом для встречи – в тихом и легкодоступном районе Чунвольгвана.
– Не думаешь, что мы что-то упускаем?
– Не знаю. Что за чушь ты несешь, я же просил тебя вернуть мне деньги!
– Эй, я же говорил, что придется подождать немного!
Ускользнув от стражи, Хо спрятался в кустах и быстро двинулся вперед, пока солдаты отвернулись. С тех пор как принц вернулся в Чосон, он редко бывал где-то один, и теперь он чувствовал себя так, словно вернулся в Цин.
Раздавались звуки каягыма[36], сквозь ширму струился свет. Осмотревшись для уверенности, Хо бесшумно открыл дверь. Его брови дернулись. Торговец в одиночку напевал нежную мелодию, одновременно лаская нескольких кисэн, подмигнул Хо и сказал с хорошим корейским произношением:
– Вы пришли?
Вопреки образу, приходящему на ум при упоминании правящей верхушки Цин, этот человек был молод – с виду не старше Хо – и обладал экзотической внешностью, возможно западного происхождения, – белоснежной кожей и карими глазами.
– Вы торговец?
– Меня зовут Ли Сянь. Пожалуйста, садитесь.
Он напоминал большую змею и даже говорил со змеиной ухмылкой.
– Будущий правитель.
* * *
После ночного разговора с Ли Сянем Хо вернулся домой и сразу направился во внутренние покои. Хотя уже рассвело, Рахи, которая не могла уснуть всю ночь, все еще лежала, свернувшись калачиком, но вскочила, увидев входящего. Хоть девушка и ждала его, теперь она не знала, что сказать.
– Рахи.
Хо обнял ее. Ощутив его тепло, Рахи почувствовала такое облегчение, что прижалась к нему лбом. Все было так сложно, что ей совсем не хотелось об этом думать, было трудно даже дышать, но теперь все мешающие мысли, казалось, исчезли.
– Где ты был?
– Думаю, планы могут немного измениться. Я спасу тебя, но придется продержаться какое-то время.
– Расскажите, пожалуйста... Мне нужно знать, даже если это мне навредит.
– Рахи!
Вырвавшись из рук Хо, девушка посмотрела на него возмущенно, явно не собираясь отступать от своего.
– Я не хочу прятаться, быть глупой и ничего не знать.
– Знание может быть ядом.
– Мне не нравится такое отношение. Вы говорили, что я вам нравлюсь, но все время держите что-то в секрете, словно не доверяете. Разве я не должна знать, что происходит? Я не какая-то безделушка, которую вам подарили, я человек, способный судить и решать!
Выплеснув накопившийся гнев, Рахи глубоко вздохнула и бросила на Хо еще один сердитый взгляд. Принц нахмурился, дотронулся до лба, как будто у него болела голова, глубоко вздохнул и сказал:
– Ах да, я на мгновение забыл о твоем характере.
Женщина, которую он любит, не похожа на большинство женщин Чосона. Да что там, подобной женщины не было и в Цин.
– Я планирую проникнуть во дворец и похитить его величество.
– Кого? Правителя?
Глаза Рахи расширились от неожиданности.
– Он отравлен и потерял сознание. Мне нужно привезти его сюда, пока не стало хуже.
– Что вы сказали? Его величество отравили? Там нет врача? Что?
– Наследный принц... Мои брат и мать захватили дворец. Заперли королевского лекаря, замалчивают и искажают сведения о болезни отца. Они просто ждут, когда он умрет!
Жена и сын собрались убить своего мужа и отца! В современности это было бы чудовищным преступлением, достойным освещения в газетах, как дело об убийстве с целью получения страховой выплаты. Рахи не верила своим ушам. Не ослышалась ли она, что такие бесчинства происходят в королевском дворце?
– Его высочество наследный принц? Да ладно вам! Наследный принц в любом бы случае взошел на престол... Зачем ему это?!
– Бывают дни, когда идет такой сильный дождь, что не видно на шаг впереди.
– Что?..
– Это дворцовый пейзаж. Даже если глаза открыты, тебе не видно, что впереди, ты даже не подозреваешь, что там обрыв, и поэтому спотыкаешься и падаешь. Даже когда все вроде бы спокойно, тебе в спину может вонзиться нож.
Голос Хо был таким же спокойным и мягким, как всегда, но Рахи чувствовала, что ему очень тяжело, словно она жила жизнью принца. Девушка вспомнила, что наследный принц говорил ей днем, и сердце заныло еще сильнее. Хён действительно может убить Хо...
– Вот почему я не хотел брать тебя во дворец. Но теперь у меня нет выбора.
Если план Хо удастся, наследный принц не сможет удержать позиции. Хо займет его место. А значит, Рахи также должна будет войти во дворец.
Хо вспомнил необъяснимую улыбку Ли Сяня. Принцу не хотелось приближаться к этому змееподобному существу, но с ним приходилось иметь дело. Услышав его слова, Хо понял, что его восхождение на трон было предначертано судьбой. Все это время принц словно ждал знака.
– Несколько месяцев назад я продал одной придворной даме редкое снадобье. Яд, излюбленный в королевской семье династии Мин, – он действует скрытно и тихо уносит человеческие жизни.
Когда Хо услышал, что торговец попросил взамен, он разразился хохотом. Такую плату принц мог бы отдать просто так.
– Даже если я смогу пробраться к его величеству, есть ли способ вылечить его? Я слышал, что он при смерти...
– Есть противоядие. Но пить его следует как можно скорее. Если солнце взойдет и снова зайдет, оно уже не подействует.
Считалось, что средства традиционной медицины не могут обезвредить этот яд. Королева и наследный принц на всякий случай заперли королевских врачей, но на деле они никак не смогли бы помочь вану. Тогда как Ли Сянь, имевший связи с королевской семьей Мин, согласился дать Хо противоядие, достать которое было едва ли не сложнее, чем сам яд.
– И как же вы собираетесь проникнуть во дворец? Его и так строго охраняют, а сейчас стража еще бдительнее.
– Попытаюсь пробраться через черный ход, пока стража сменяется.
– Когда же это будет? – дрожащим голосом спросила Рахи.
* * *
– О чем вы так глубоко задумались? – беспечно, словно дитя, спросила Рахи на следующий день, легко шагая рядом с Хо.
Принц глубоко вздохнул и сердито ответил:
– Я изо всех сил пытаюсь понять, как сломить твое упрямство.
Рахи твердила ему, что его затея опасна, весь день держала его за рукав, но в конце концов последовала за ним. Девушка согласилась на то, чтобы Хо подготовил безопасное убежище для нее и Вольсу.
– Вообще, в фильмах и дорамах человек, который первым убегает, обычно оказывается и первым убитым. Так что я буду с тобой ради своей же безопасности. Или, наоборот, я сама навлекаю на себя смерть?
– «Фильм»? Это еще кто?
– Это не из Цин.
Хо беспокойно наблюдал, как Рахи поддразнивает его даже в столь серьезной ситуации. Выражение лица девушки было безмятежным и радостным, как у ребенка, неспособного отличить добро от зла, но ее сердце ужасно ныло.
– Я хочу побыть с вами еще немного. – Рахи схватила Хо за руку, словно пытаясь передать свое тепло его холодной руке. Потом и ладонь мужчины обхватила нежные руки Рахи, словно он не собирался отпускать ее.
– Принц!
Неподалеку от дворца принца Чонёна их встретили люди Хо – около дюжины мужчин в черной одежде и масках, среди которых был и Бёнук. Рахи, в ужасном беспокойстве из-за происходящего, схватила Хо за воротник.
– Зачем?..
– Я скоро вернусь. Что в Тэджочжоне?
– Скоро сменяется стража. Мы выяснили, сколько их, и сможем скрытно проникнуть внутрь. Но проблема в королеве и наследном принце.
Бёнук сказал это подавленным тоном. Рахи слегка прикусила губу.
– Покои королевы рядом с покоями его величества. Наследный принц на грани нервного срыва. Конечно, чтобы избежать подозрений, вы не будете собирать войска и придворных, но вы двое все равно самые важные переменные.
– Это непростая задача.
Хо равнодушно снял громоздкую шляпу и надел черную маску, закрывающую лицо до самых глаз. Несмотря на предстоящие трудности, взгляд принца был полон уверенности. Рахи почувствовала странное облегчение.
– Мы уже успешно преодолели бесчисленное множество сложных испытаний.
Глаза людей в масках загорелись. Они входили в отряд, собранный для наследного принца, но их истинным хозяином явно был Хо. В отличие от Хёна, который лишь мимоходом использовал их как инструменты для чего-то несерьезного, Хо не стеснялся пачкать руки вместе с ними, как генерал на передовой, завоевывающий доверие своих солдат.
– Сегодня все будет по-другому. Пойдем.
Сердце Рахи бешено заколотилось, когда она увидела, как Хо уверенно уходит, обнажая меч в лунном свете, больше ни на что не обращая внимания. Девушка тихо крикнула ему вслед:
– Я буду ждать! Удачи!
Хо остановился, услышав ее слова, обернулся вполоборота и улыбнулся ей.
– Перестань бродить среди ночи и скорее иди домой. Увидимся позже.
Рахи смотрела ему вслед, пока он не исчез в темноте вместе с остальными, и сдерживала слезы, собираясь с духом.
– Да, увидимся позже... Мы обязательно увидимся позже...
Девушка все еще боялась мира, где меч, казалось, был сильнее закона. Если современный мир – это мир, где сильные охотятся на слабых, делая вид, что это неправильно, то Чосон – мир, где никто не скрывает своих намерений. Рахи медленно пошла к дворцу принца Чонёна – в противоположную сторону от переулка, где с нетерпением ждала Вольсу, и время встречи уже наступило.
«Почему я все еще такая глупая... Говорила же себе, что если любишь кого-то, то отдаешь ему все. Я думала, что в этом мире нечего бояться. Мне уже пришлось пережить столько всего, а я все еще такая беспомощная... Идиотка! Идиотка! Идиотка!»
Так, дрожащим голосом разговаривая сама с собой, Рахи перепрыгнула через низкую стену и вошла во двор, в точности как тогда, когда она пришла сюда впервые. Как и ожидалось, никого из солдат, стоявших на страже, видно не было, ночную тишину нарушал лишь стрекот цикад. Вместо того чтобы сразу войти во внутренние покои, Рахи направилась к главному входу, открыла дверь и вышла, как будто только что покинула дом.
Человек в синем халате стоял один, спиной к воротам. Рахи, пытаясь уменьшить нервозность с помощью дыхательных упражнений, шаг за шагом приблизилась к нему. Мужчина обернулся. Он ждал этого момента весь день, получив тайное сообщение от Рахи.
– Муж... спит.
Решительный взгляд девушки был устремлен на наследного принца. Зная, что ее за это никогда не похвалят, Рахи все равно решила сделать то, что могла. «Я задержу наследного принца», – твердила себе девушка.
По крайней мере, сегодня вечером братья не встретятся во дворце.
* * *
Хо и люди в масках слились с ночным пейзажем, словно ручей влился в течение реки. Даже в Цин, где дворцовая стража была куда серьезнее, находились превосходные убийцы и осведомители, способные преодолеть любые стены.
– Враг!
– Враг!
Как и планировалось, на западной стороне Тэджочжона вспыхнули беспорядки. Отряду Хо удалось подобраться довольно близко, но, прежде чем они смогли попасть внутрь, столкновение со стражей стало неизбежным. Пока охрана спешила к западной стене с факелами и копьями, Хо с Бёнуком подобрались с востока и тихо вырубили оставшихся.
– С-спасите! – Когда Хо пинком открыл дверь в коридор, молодой слуга лежал лицом вниз и дрожал. Силы оставили его при виде ледяного клинка. Служанки, заметив человека в маске, закричали и разбежались.
– Кто ты? Как ты тут оказался?
Воин, охранявший покои вана, закричал, выхватил тяжелый меч и бросился на Хо, но, вместо того чтобы блокировать его, принц легко отклонил меч в сторону, пользуясь одним из своих выдающихся приемов. Когда воин пошатнулся, острый меч ударил его в шею.
– Это... это измена! Эй, ты! Ты не боишься гнева Небес?!
– Это ты бойся гнева Небес!
Хо снял маску. Стражник, встретив его холодный взгляд, понял, кто стоит перед ним, и побледнел.
– Почему вокруг его величества толпятся только солдаты, а не королевские лекари?
– П-принц!..
Воин, понявший упрек, вздрогнул и опустил меч.
– Тот, кто задумал государственную измену, будет раскрыт и не избежит кары. – Бёнук направил меч на воина, замершего от страха, а Хо без колебаний отворил двери в самую дальнюю комнату. В клубах ароматного дыма сладких благовоний навстречу ему встала королева, наблюдавшая за состоянием вана. Еще по суматохе снаружи она догадалась, что это Хо.
– Я должен... забрать его величество отсюда.
Королева пересеклась глазами с ледяным взглядом сына и широко раскинула руки, не позволяя Хо приблизиться к вану. Даже меч в его руке не заставил ее измениться в лице.
– Ты можешь меня убить.
– Мама... вернее... госпожа мать.
«Мама». Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз слышала от младшего принца это слово. Его часто произносил старший сын, а Хо такое не разрешалось. Королева поступала так, чтобы выстроить иерархию между своими детьми. Братья все еще были в одной лодке, но места, на которых им отныне следовало оказаться, отличались, как небо и земля.
– Я лучше умру, чем увижу, как мои сыновья убивают друг друга и воруют друг у друга.
Губы королевы дрожали. Хо вздохнул и опустил меч.
– Если вы не уйдете с дороги, мама, я умру.
– Все было хорошо, так почему ты это делаешь? Ты так сильно жаждешь трона?
Королева, охваченная гневом, разрыдалась. Хо, приведший сюда своих людей, понимал, что отношения с братом уже разорваны, и разговор с матерью раздражал его.
– Отец умирает. Пощадит ли меня наследный принц, взойдя на трон?
– Он пообещал мне. Уходи сейчас же, пока еще не поздно.
– Разве вы не знаете, почему отец его ненавидит?
Королева лишилась дара речи. Наследный принц был очень похож на короля. За его, казалось бы, добрым и мягким характером и внешностью бушевала настоящая буря – глубоко укоренившаяся неуверенность в себе, жестокая нехватка признания.
– Я не жажду трона. Наоборот, брат попытался отобрать то, что принадлежит мне.
Судьба испортила их отношения. Именно наследный принц первым согласился на сделку с дьяволом. Хо говорил все так же твердо:
– Я просто хочу защититься.
Королева по-прежнему ничего не понимала. Все дети драгоценны, но наследный принц был самой больной занозой. С размазанным макияжем, со злостью на лице, она выхватила спрятанный в рукаве кинжал и бросилась на вана, решив положить конец всему.
– Мама!
Хо успел оттолкнуть королеву, из-за этого кинжал поразил его самого. Одежду на боку залила кровь, тупая боль отдавала в живот.
– О-о-ой! Хо!
Руки королевы, осознавшей, что она натворила, задрожали. Хо, корчась от боли, с трудом приблизился к кровати вана. Королева рыдала, сидя на полу и глядя на кровь на своих руках.
– А-а-а-а-а-а! Я!.. Я убила их всех!
Хо вынес правителя из спальни, не оборачиваясь, оставив мать на грани сумасшествия, и Бёнук поспешно подхватил вана из рук принца.
Солдаты были на подходе. Хо знал, что пути отступления перекрыты и выбираться нужно как можно скорее. Бёнук чувствовал на своей спине тело вана, твердое и холодное. Сердце Хо пылало, когда он услышал отчаянные рыдания матери. Все это было безумно тяжело, но нужно было идти вперед.
* * *
– Ты приняла решение?
Наследный принц жадно смотрел на Рахи. Когда ван умрет и Чосон достанется ему, он сможет делать все, что угодно, ради нее, не беспокоясь, что подумают другие. Наследный принц был заранее опьянен чувством победы, которую одержал над ней.
– Я отклоняю предложение стать вашей женщиной.
Рахи внезапно окатила его мечты и планы ледяной водой.
– Значит, я могу убить Хо?
От его равнодушного тона и взгляда по ее затылку пробежали мурашки. С таким же лицом он убил слугу Чона. Хо и Хён были братьями, всегда были заодно... Говорят, что во власти нет места для кровных уз, но это уже было слишком.
– Вы ошибаетесь. Человеческим сердцем невозможно управлять подобными угрозами.
Подавив неизбежный страх, Рахи посмотрела на наследного принца в упор. Его губы скривились, словно он пытался улыбнуться.
– Тогда что мне сделать, чтобы заполучить тебя? Хочешь драгоценности? Хочешь занять высокую должность?
Наследный принц казался рассудительным, хладнокровным и спокойным, но чего-то в нем не хватало. Густой туман страха, казалось, понемногу рассеивался.
– Что бы вы ни предложили, мое сердце вам не достанется.
Хён расхохотался. Это действительно становилось забавным! Его взгляд сверкал безумием.
– Да, это именно та женщина, которая мне нравится!
Внезапно он выхватил меч, пинком распахнул ворота и вошел внутрь павильона. Его глаза были налиты кровью. Всех слуг увели еще раньше, а оставшиеся служанки растерянно наблюдали за происходящим.
– В любом случае выбор был за тобой.
Хён направился прямиком в гостевой домик, пнул дверь и выломал ее. С него словно спала маска. Рахи молча наблюдала, содрогаясь при виде безумия наследного принца, как в «Асуре»[37]. Однако в доме не оказалось никаких признаков Хо, который должен был крепко спать или проснуться от шума. Пока наследный принц сверкал глазами, солдаты ворвались в главный дворец.
– Ваше высочество! Беда, беда! Принц напал на дворец и выкрал правителя!..
Улыбка исчезла с лица Хёна. Рахи похолодела. Наследный принц вышел из гостевого домика с безжизненным лицом и подошел к Рахи. В руке у него сверкал холодом обнаженный меч. Рахи все не могла перестать вспоминать, как он пронзил этим же оружием слугу Чона, не колеблясь ни секунды, и понимала, что он готов причинить младшему брату любой вред.
Луна ярко сияла над ними.
– Ты не просто так позвала меня в это время.
Голос наследного принца был пропитан холодным гневом.
– Твой муж должен был спать. Так зачем же он пошел во дворец?
Все сильнее чувствуя себя преданным и не желая больше сдерживать ярость, Хён поднял меч, собираясь зарубить девушку, о которой прежде мечтал. Рахи крепко зажмурилась.
– Это, наверное, больно, да?
Если бы ей позволили одно последнее желание, она попросила бы, чтобы эта смерть оказалась одним болезненным ударом, как первая, когда ее сбил грузовик в современности. И если бы ей пришлось загадать одно желание, она загадала бы, чтобы миг смерти был не таким болезненным, а главное – чтобы Хо не винил себя. На это она и надеялась.
Рахи крепко зажмурилась, но боли не почувствовала. Вместо этого прямо перед ней раздался громкий, пронзительный звон, и чья-то сильная рука обхватила ее за талию.
– Если бы я немного опоздал, были бы проблемы.
От хриплого голоса внезапного спасителя Рахи пришла в себя и удивленно посмотрела на него. Высокий, как Хо, с экзотически красивыми чертами лица, которые, кажется, указывали на смешанную расу, с редчайшими темно-красными глазами, которые она уже никогда не забудет, и короткими каштановыми волосами, слабо блестящими в лунном свете... Этот молодой человек обладал манерами и внешностью, совершенно нехарактерными для той эпохи.
– Кто ты? Уйди с дороги!
– Я вижу, ты первый принц Чосона. Обойдусь без вежливых обращений, они мне не нравятся. Как бы ты ни был зол, тебе и правда хочется убить безоружную женщину?
– Ты человек Хо? Если посмеешь мне мешать, я убью тебя первым!
Глаза наследного принца вновь загорелись жаждой убийства. Его меч словно забыл о Рахи. Явного таланта к боевым искусствам у Хёна не было, но подготовку он получил достойную.
Сердце Рахи замерло от смертельного звука сталкивающихся клинков. Мужчина, прежде не позволивший зарубить девушку, отразил атаку наследного принца с совершенно расслабленным выражением лица. Когда прибежавшая стража бросилась на помощь своему господину, из темноты внезапно появились новые гости – загадочные люди в черном, не уступавшие стражникам Хёна. Рахи побледнела, глядя на внезапно развернувшуюся бойню, но нашла в себе силы медленно двинуться к дверям. Ей нужно было выбраться отсюда.
– О, я выиграл?
Клинок наследного принца, атаковавшего с силой разъяренного быка, внезапно оказался отброшен и завяз в земле. Все взгляды были прикованы к этим двоим. Незнакомец, направивший острие меча в шею Хёна, улыбнулся и радостно заявил:
– Голова принца в сделку не входила, так что прощай.
– Придурок!.. Если мы встретимся снова, я заставлю тебя пожалеть, что оставил меня в живых!
– Простите, но я намерен больше никогда не встречать таких раздражающих людей, как ты.
Незнакомец схватил Рахи за запястье и направился прочь. Хён пристально смотрел ему в затылок, будто мечтая убить, но стража ничего не делала, чтобы защитить обезоруженного принца, пока люди в черном все до одного не исчезли в темноте.
– Вы наш союзник?
– Ты держишь меня за руку и убегаешь вместе со мной, разве нужно что-то объяснять?
Рахи вырвалась из его хватки и отскочила.
– Я никогда не держала тебя за руку!
Мужчина лишь посмеялся над странным поведением Рахи, которая вдруг решила провести между ними черту, хотя только что едва не умерла. Но девушка не могла полностью доверять ему, пусть он и был прекрасен, как звезда: ему хотелось верить, а значит, он был опасным.
– Муж берет на себя ответственность, а жена следует за ним. Интересно, как же ты похожа на своего супруга.
– Вы и правда наш союзник?
– Можешь так думать. Тебе подготовили убежище, я ждал, но ты все не приходила, поэтому я пошел к тебе домой и нашел наследного принца. Разве не удивительно?
Они повернули на извилистую дорогу и вышли к проулку за незнакомым домом с черепичной крышей. Издалека доносились шаги стражи, преследовавшей их. Следуя указаниям, Рахи нырнула в потайной ход и, миновав сырой подземный коридор, оказалась в комнате, запертой с трех сторон, – единственная дверь вела на лестницу.
– А ты красивее, чем я думал. Когда я стану старше, ты определенно будешь в моем вкусе. Жаль, что ты жена принца королевской крови. Иначе я бы тебя увел.
Его темно-красные глаза светились, как у вампира. Ради ее мужа он ворвался во дворец и вступил в схватку с наследным принцем. Ли Сянь, а спасителем оказался именно он, выспросил всю историю Рахи и очень ею заинтересовался.
– Меня зовут Ли Сянь.
– Мне не интересны ни ваше имя, ни ваши вкусы. Не говорите, когда вас не спрашивают! Мне это ни к чему!
Немного расслабившись, Рахи осознала закипающие эмоции. Сегодня, оказавшись между жизнью и смертью и чудом уцелев, она должна еще слушать о чьих-то вкусах?!
– Почему мужчины в Чосоне такие? Для вас люди все равно что вещи? Я только что снова чуть не умерла, разве нет? Он сказал, что я ему нравлюсь, а потом попытался убить меня. Я же не могу его контролировать! Вы даже не плохие парни, вы хуже!
– Ух ты, ух ты. Успокойся. И прости, но я не из Чосона.
– Вы серьезно? Если вы говорите по-корейски, то вы кореец. Или вы из Цин?
– Ага, так точно...
– Это не смешно! Я то к одному попадаю, то к другому, то отскакиваю к третьему. Я мячик, что ли?
Когда Рахи, разозлившись, начала причитать и возмущаться, словно устраивала публичную порку, Ли Сянь сделал равнодушное лицо, но затем слегка улыбнулся. Ему хотелось и дальше дразнить ее – очень уж мило она металась туда-сюда.
– Все женщины в Чосоне такие? Должно быть, принцу очень тяжело с тобой.
– Я не из Чосона!
Ли Сянь нахмурился, удивленный словами Рахи. Никто не говорил, что принц Чонён женился на женщине из династии Мин, Цин или Вэй. Правда ли это? Рахи заворчала, надувшись:
– Я из Республики Корея. Южная Корея!
– Это что за страна? Впервые о ней слышу.
– А, точно. Это дальше, чем вы думаете.
– Что?
– Я не знаю! Не трогайте меня! Ай!
Волосы Рахи были собраны в пучок, она носила ханбок, но все равно оставалась современным человеком. Ли Сянь усмехнулся, находя забавным то, как она дулась и несла бессмыслицу. Но в этот момент раздался громкий звук: люди ворвались в комнату сверху, связанную с другим тайным проходом.
– О, видимо, принц закончил свои дела? Наконец-то пришло время воссоединения семьи.
Тон Ли Сяня был по-прежнему игривым, но Рахи уже напряглась и торопливо взбежала по короткой лестнице. Как только она увидела Хо, вся кровь, казалось, отлила от ее лица. Белая повязка, наскоро наложенная на его обнаженную грудь, уже окрасилась в красный. Рахи от неожиданности споткнулась и села перед Хо, и люди в черном уступили ей место.
– Что случилось? Вам больно? Что же делать... Что же делать?..
– Немного порезался.
– Немного? Здесь же так много крови!
Глядя, как Хо с трудом прислонился к стене, Рахи плакала от страха при виде его ран. Мускулистое тело принца было покрыто старыми шрамами.
– Не плачь.
– Не плакать? Вам нужно немедленно показаться лекарю!
– Все в порядке. Спокойно, спокойно.
Хо протянул руку и нежно вытер слезы со щеки Рахи, но это прикосновение лишь заставило девушку заплакать сильнее.
– Какая шумная плакса. Даже в первую ночь я пошел на тебя жаловаться, потому что ты шумела и плакала одна.
– Когда вы это видели? Ничего не знаю! Это все ваша вина!
– Я же сказал, что ты не должна так говорить.
Принц заправил за уши волосы, прилипшие к мокрым щекам Рахи. Девушка всхлипнула, когда палец принца обвел ее подбородок.
– Хо...
Он притянул Рахи к себе и обнял так, словно не мог больше сдерживаться. Сильная боль от свежей раны заставила принца скорчиться, но как только он принял в объятия нежное тело жены, то сразу она утихла. Хо нахмурился, и его подчиненные отвернулись и закашлялись.
– Я скучал по тебе, – прошептал принц на ухо Рахи.
Он гладил ее по плечам, пока девушка не успокоилась. Но через несколько минут дверь внизу открылась, и в комнату бегом поднялся встревоженный мужчина. Рахи с покрасневшими глазами высвободилась из объятий Хо и посмотрела на новоприбывшего.
– Я понимаю, что у вас тут приятная атмосфера, но думаю, что нам стоит перебраться в другое место, принц.
Ли Сянь спокойно прошел мимо людей в черном, стоявших на страже, и осмотрел вана, лежавшего у стены, словно труп. Все оказалось гораздо хуже, чем он ожидал.
– Давайте поднимемся наверх. Там чиновники.
– Скорее!
Услышав из уст Ли Сяня слово «чиновники», Рахи, не задумываясь, схватила Хо за руку. Его лицо исказилось, он застонал, и от неожиданности девушка отпустила его.
– Простите! Очень больно, да?
– Все нормально. Каково состояние его величества?
Ли Сянь тихонько вздохнул. На вопрос Хо невозможно было дать определенный ответ.
– Посмотрим, улучшится ли оно, но я уверен, что вы в любом случае приняли правильное решение.
– Что это значит?
– Принц пришел ко мне, цинскому торговцу, ведущему дела с королевским двором Чосона, чтобы использовать меня для связи с королевой. Сначала он не знал о состоянии его величества и рассчитывал выждать и тем самым решить проблему, но я дал ему другой совет.
На вопрос Рахи Ли Сянь отвечал довольно подробно, словно рассказывая занятную историю. Хо, в свою очередь, решил, что это больше не тайна, и не стал перебивать.
– Когда мы узнали, какой яд был продан служанке из главного дворца и как скоро его величество потерял сознание, я сказал, что ждать больше нельзя. Мне стыдно говорить подобное, но сама судьба решила, что его величество постигла такая участь. И если бы я хоть немного опоздал, надежды бы не было.
– Для торговца у тебя слишком длинный язык.
– Прости. Знаешь, это даже забавно. – Ли Сянь улыбнулся, как будто все это действительно было забавным. – Я не знал, что они так легко возьмут дворец штурмом и вернут его величество. Это сумасшествие.
Люди в черном осторожно несли вана вслед за Ли Сянем. Бёнук поддерживал Хо, за ними шла Рахи. Когда они поднялись, уже рассвело.
– Но во дворце произошло нечто странное.
Рахи внезапно отвела взгляд, и в холодных пронзительных глазах Хо появилась тень подозрения.
– Там не было моего брата. Даже если бы он вышел, то прибежал бы, как только поднялась суматоха, но я не увидел даже его тени.
«Говорить ли правду?» Рахи было очевидно, как отреагирует Хо, если узнает, что она тайком передала его старшему брату записку с требованием встретиться не во дворце. И если узнает, что из-за этого она чуть не погибла. Рахи боялась разозлить Хо, но больше всего она боялась того, насколько сильнее он станет злиться на наследного принца. Несмотря ни на что, они были братьями, обожающими друг друга, и Рахи не хотела поджигать фитиль.
– Куда он... ушел?
– Ну...
– Принцу действительно повезло. – Ли Сянь, который шел впереди и слушал их разговор, обернулся и прервал Рахи. Это было вовремя, но девушка задержала дыхание от удивления, опасаясь, что он расскажет Хо первым. – Хорошо, что плохие люди сами вас избегают. Я завидую.
Хо не видел, как Ли Сянь подмигнул Рахи. Девушка, почувствовав, что торговец старается сохранить ее тайну, тихонько вздохнула с облегчением.
* * *
Наследный принц ворвался в главный зал и тяжелыми шагами направился в покои вана, отмечая взглядом и разбитую дверь, и растерянные лица слуг и придворных дам. Пол возле раздвинутых дверей был забрызган кровью, и там же лежал окровавленный кинжал королевы.
– Хо... ушел? – спросил наследный принц, пытаясь сдержать нарастающий гнев при виде пустой кровати вана и рыдающей на полу королевы.
– Ох... Я зарезала Хо! Я...
– Его величество совершенно точно не поправится?
Королева кивнула со слезами на глазах.
– Вчера вечером Ю Чжон осмотрел его величество и сказал, что, похоже, он уже на грани смерти.
Ю был человеком королевы. Закончив осмотр, он лишь покачал головой. Вскоре после этого вторгся Хо и унес правителя. Но даже лучшие лекари Чосона говорили, что лекарства не существует, так что у Хо ничего не должно было получиться.
– Все сложилось хорошо.
– Что это значит, наследный принц?
Каждый раз, когда старший сын мрачно улыбался, королева чувствовала страх, хотя он и был ее собственным ребенком. Она не знала, какую жестокость таит его натура.
– Его величество скончался вчера вечером. Нужно обустроить поминальный зал с его портретом.
Королева помрачнела: только теперь она поняла, что дела совсем плохи.
– Его величество скончался вчера вечером и передал трон мне, но принц Чонён, вынашивавший мятежные планы, напал на дворец и похитил тело вана. Как вам?
– Разве ты не обещал? Что оставишь Хо в живых?
По знаку наследного принца его люди вошли в опочивальню правителя. Королева посмотрела на сына опухшими от ночных слез глазами, словно в нее ударила молния.
– А моя мать была так потрясена, что потеряла рассудок.
Получалась очень правдоподобная история для того, что он только что придумал. Наследный принц довольно улыбнулся.
– Сын! Как ты смеешь!.. Разве ты не обещал другое? Ты действительно собираешься убить Хо?
– Бедная мать. Я думаю об этом уже несколько дней.
Наследный принц продолжал говорить спокойно, хотя королева дрожала от гнева.
– С того самого дня, как родился Хо, разве судьбой не было предначертано, что один из нас умрет, чтобы другой жил?.. Да, мама. Это ради тебя самой. Это судьба и естественный порядок вещей.
– Наследный принц! Прошу тебя, сохрани Хо жизнь!
– Даже если бы все вышло наоборот и вы умоляли Хо оставить в живых меня... Мама, даже если бы я был вами, ничего не изменилось бы: один из нас должен умереть.
– Наследный принц!
Голос королевы звучал так, будто ее разрывали на части, но старший сын отдавал приказы холодным спокойным голосом.
– Заприте королеву. Она сошла с ума от горя и бредит.
– Слушаемся.
* * *
Увидев дом торговца, Хо, Рахи и их спутники были поражены. Говорили, что эта земля стала границей Чосона совсем недавно, а их глазам предстала огромная усадьба, построенная словно в престижном районе в Ханьяне, с двумя или тремя гостевыми домами.
– Это потрясающе.
– Должно быть, это место стоило очень дорого.
– Рынок Чосона невелик, и сейчас я терплю убытки. Давайте же смотреть в будущее, ведь мы приблизим его через великого вана.
О торговце Ли Сяне ходило много слухов. Говорили, будто он родился от любовной связи императора Мин Тайчана и женщины с запада или в результате измены принцессы с человеком из Западного края, но почти все сходились на том, что в жилах Ли Сяня течет кровь династии Мин и он вправе унаследовать трон.
– Проводи принца и его жену в их покои.
– Да, господин. – Служанка поклонилась, услышав слова Ли Сяня.
– В комнате его величества ждет лекарь. У него давние дела с нашим торговцем. Характер странный, но навыки превосходны, и из-за своей натуры он не позволяет себе отвлекаться от пациента.
– Полагаю, у нас нет выбора, кроме как довериться ему.
– Я пришлю кого-нибудь сразу после обследования. И найду другого лекаря для принца, поэтому, пожалуйста, идите в свои покои и приходите в себя.
Хо спокойно проследил за тем, как его отца отнесли в предназначенную для него комнату. Рахи с тревогой схватила его за рукав, и, когда Ли Сянь слегка улыбнулся, принц так же сдержанно обнял девушку за плечи. Оба они последовали указаниям служанки. Хо даже отказался от помощи Бёнука и отмахнулся от его вопроса – не уменьшилась ли боль, раз кровотечение прекратилось? Строгим голосом принц приказал своим людям идти отдыхать.
– А он правда китаец? И цинский торговец?
– Да.
– Почему он нам помогает? Разве это не рискованно для него?
– Торговцы готовы на все ради прибыли. Цели у нас разные, но ради их достижения мы на одной стороне.
Никто не знал, отчего Ли Сянь выбрал сторону Хо: по личным причинам или ради торговых дел. Но принца он встретил так, словно уже ждал его в Чунвольгване. Как будто знал о нем все.
– Все, чего я хочу, – чтобы армия Чосона стала достаточно сильной для нападения на Цин. Об этом же и вы мечтаете, принц. Ах, как я и думал, мне тяжело обращаться на «вы». Пожалуйста, простите и поймите меня, я же не кореец, – сказал тогда торговец.
Его темные глаза были непроницаемы, как у змеи, не позволяя прочитать его мысли. И все же Хо готов был заключить эту сделку. Да и сделка ли это? Не было никаких причин отказываться от помощи человека с такой же целью.
– Отдохните, лекарь скоро придет. Приготовить ванну вашей жене?
– Все в порядке. Я позову тебя позже, когда понадобишься.
Служанка провела их в гостевую комнату, такую же просторную и удобную, как их гостевой домик, задвинула дверь и ушла. В тот же миг Хо крепко обнял Рахи, и, как бы мала она ни была, облегчение было огромным, как гора.
– Кровь наконец остановилась, но не откроется ли рана?
– Оставайся тут. Это займет лишь мгновение.
Он уткнулся лицом ей в плечо. Иногда он был сильным и грубым, как дикий тигр, иногда – как монарх, идущий по головам, но сейчас Хо чувствовал себя совершенно иначе. Сердце Рахи сжалось.
– Не унывай. Все будет хорошо.
Принц ничего больше не мог ей сказать. Рахи знала, что, каким бы сильным ни был Хо, сердце у него было человеческое и с тем, что ему предстояло преодолеть, он мог и не справиться. Ей было жаль принца, которому ради выживания пришлось поднять меч на собственную кровь, и Рахи молча обнимала его, потому что утешение, которого он искал, не могло быть лишь пустым сочувствием. До приезда лекаря прошло достаточно времени.
* * *
Прошло четыре дня с тех пор, как было объявлено о смерти вана. По всему Ханьяну были развешаны разыскные листы, но никаких сообщений о Хо не поступало. Дом принца Чонёна опустел, потеряв хозяина. Придворные резко разделились на тех, кто считал, что трон не должен больше оставаться пустым и что наследный принц должен немедленно занять его, и тех, кто считал, что сначала следует найти тело правителя и провести подобающие похороны.
– Тело его величества, должно быть, уже разлагается. Я не знаю, как долго будет продолжаться этот бессмысленный спор.
– Государственный совет скоро придет к иному решению. Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно.
Наследный принц вздохнул и направился в тронный зал. Зал ожидания был пуст, но в последнее время по вечерам он сидел один на троне, чтобы охладить голову, – всего в нескольких шагах от того места, откуда он, сгорбившись, смотрел на отца, а отец смотрел в ответ холодными глазами. Сидя там, наследный принц ощущал, будто тяжесть в его груди исчезает.
– О, кстати, приведите кого-нибудь, кто сможет нарисовать портрет по описанию.
– Художника?
– Думаю, мне нужно добавить еще один разыскной лист. Помимо младшего брата, замышлявшего измену, нужно наказать еще одно дитя.
Наследный принц улыбнулся, вспомнив, как ярко сияли глаза Рахи в ту ночь. Негодяя – скорее всего, слугу Хо – следовало бы разорвать на куски, но он все-таки совершил и нечто достойное восхищения. В порыве ярости наследный принц чуть не убил Рахи, так же как когда-то Кан А, бывшую наследную принцессу. Конечно, Хо не знает, что невестка умерла не от болезни, а от рук его старшего брата.
– С самого начала не нужно было спрашивать. Я был так глуп! Если хочешь – приди и возьми!
Наследный принц смеялся над собой. Непонятно, когда его чувства к Рахи превратились в одержимость, но ему было уже не важно, любовь это или нет. Он должен был забрать желаемое, как трофей. Воспоминание о выражении лица Хо, когда тот вырвал ее запястье из его хватки на рынке, взбудоражило его еще сильнее.
– Ваше величество! Во дворце!..
Несколько стражников подбежали к медленно идущему наследному принцу в белом траурном одеянии и поклонились с тревогой на лицах. Его брови дернулись.
– Принц Чонён прибыл!
Лицо наследного принца помрачнело от восклицания стражника.
* * *
Когда наследный принц в трауре поспешно вошел в зал, окружавшие трон солдаты расступились перед ним. Хён не мог не рассмеяться, увидев беззащитность Хо.
– Братик, ты тут.
– Я пришел сказать вам нечто важное.
Наследный принц уселся на трон, скрестив ноги, и расслабленно посмотрел на Хо, пришедшего в аккуратной шляпе и халате. Принц не особенно удивился, увидев улыбку на нежном лице старшего брата.
– Ты сможешь жить в Чосоне, только став призраком.
– Пожалуйста, напрягите слух и выслушайте меня. Для вашего же блага.
Наследный принц пристально посмотрел на Хо. Его младший брат умел скрывать эмоции, и трудно было догадаться, что у него на уме.
– Его величество жив.
Лицо наследного принца стало холодным, и он жестом отпустил стражу и слуг.
– Это не может быть правдой. У него не было шансов.
– Если вы хотите спасти свою жизнь, сейчас самое время. Корабль ждет в порту Канхвадо. Он отвезет вас в Цин.
– Если отец жив, где он сейчас?
– Пожалуйста, не греши больше.
В один миг все, что сдерживал наследный принц, словно взорвалось. Хо выхватил меч и направил его в горло старшему брату. Его глаза налились кровью.
– Ты думаешь, я попадусь на твои уловки? Не смеши меня!
– Чем вы так одержимы, что хотите убить собственную кровь?
– Где тело отца? Он должен был умереть! А если он жив, его следует убить прямо сейчас!
Запоздалое чувство тревоги охватило наследного принца: он и правда не видел отца мертвым. Хо, изо всех сил сдерживая эмоции, еще раз попытался заговорить с Хёном:
– Причина, по которой я пришел сюда поговорить наедине, – моя преданность вам. Я рисовал себе будущее Чосона, где бы вы были ваном, я смотрел туда же, куда и вы, видел тот же сон... Это моя последняя искренность.
– Я никогда не мечтал о таком будущем, какого хотел ты.
– Брат!
– Чосон – слабая страна. Разве ты не чувствовал этого, живя в заложниках у варваров? Мы им не ровня. Тебе стоило бы извлечь урок из их ценных качеств, помогать мне, но ты так упрямо демонстрировал свою враждебность, и наш отец любил тебя за это... Так глупо!
Выросшие в одной и той же среде, братья мыслили по-разному. Они полагались друг на друга, заботились друг о друге, но пропасть между ними росла. Хо схватил меч старшего брата, оттолкнул его и встал. Его ладонь была порезана и запятнана кровью, но ему было все равно.
– Нас не двое.
– Что?
– Это унижение, которое испытали не только мы. Сто тысяч! Двести! Больше миллиона корейцев увезли в чужую страну именно потому, что наша страна была слаба. Мы вернулись, но они-то до сих пор там. Это наши люди. Я лишь хотел отомстить и сделать так, чтобы подобное унижение никогда не повторилось.
Глядя в полные гнева глаза Хо, Хён внезапно вспомнил, что сказал его отец: «Люди не видят твоих желаний».
Ван питал патологическую враждебность к Цин, но он был прав. Вместо того чтобы стать другом или врагом Цин, что не было бы ни правильным, ни неправильным, Хо прочувствовал любовь к людям. И поэтому наследный принц был намного, намного слабее Хо.
– Я не хочу больше с тобой говорить.
– Его величество чувствует себя хорошо и войдет во дворец на рассвете.
– Нет. Отец умер, и тебе не жить.
Даже лучшие врачи Чосона отступились от вана, нет ни единого шанса на то, чтобы он вернулся к жизни. Наследный принц, уверенный, что Хо заставляет его сбежать и теперь рискует всем, чтобы захватить дворец, принял решение.
– Эй, стража!
В уголке рта Хёна появилась небольшая морщинка. Его зрачки дрожали.
– Отведите предателя в тюрьму. Когда наступит рассвет, я отрублю ему голову.
Ранее, как Рахи ни отговаривала его, Хо отправился во дворец. Он хотел попытаться в последний раз довериться брату, лучшему другу, который был с ним с самого детства. Но теперь эта вера была разрушена. Хо рассмеялся.
– Как вы можете говорить, что убьете преступника, даже не допросив его?
– Давай посмотрим, сможешь ли ты оставаться таким же высокомерным, когда тебе перережут горло.
– Вы пожалеете об этом.
Хо холодно улыбнулся, покорно отдаваясь в руки стражи. Но когда его увели, наследного принца охватил страх, и он позвал Ю Ыя. Тот примчался сразу и, войдя, опустился на колени.
– Можно ли с уверенностью сказать, что его величество скончался?
– Скверная энергия глубоко проникла в его кости, возможно, его уже нет в живых.
– Дело не в том, что его может уже не быть, а в том, что его совершенно точно не должно быть.
– Да, да...
Ю Ый нервно сглотнул. Ходили слухи, что наследный принц посадил королеву под домашний арест и, если она скажет хоть что-то не так, ее жизнь оборвется.
– Нет никакой надежды, что его величество жив.
Услышавший этот однозначный ответ наследный принц мог бы посостязаться за самое мрачное лицо. Теперь ничто не остановило бы его.
* * *
В комнате то тут, то там стояли масляные лампы. Ли Сянь и Рахи сидели друг напротив друга за круглым столом. Торговец – ровесник Хо, но в сотни раз хитрее – глубоко вздохнул и сделал наигранный жест.
– С самого утра стража ворвалась в Ханьян и обыскала каждый уголок и каждую щель. Теперь наследный принц будет искать вана.
Девушка вскинула на него глаза.
– Правитель все еще сходит с ума, осада приближается... Тяжело.
– Я разговаривала с его величеством... Кажется, он потерял память. – Рахи вздохнула, хотя до этого сдерживалась. Ли Сянь нахмурился.
– Что это значит?
– Он уверен, что наследному принцу двенадцать лет. Он не только сошел с ума, но и потерял все воспоминания. Я так сама рехнусь, я же не главная героиня утренней дорамы!
– Что говорит лекарь Сон?
– Думает, что нам повезло, поскольку ван был на грани жизни и смерти. Он принимает лекарства, но никто не может обещать, что память вернется, и даже если это произойдет, то пройдет много времени. Но у нас его нет.
Рахи сжала кулаки. Сегодня утром правитель открыл глаза и сказал, что вернется во дворец. Он плохо узнавал людей, его речь была неловкой, но он был благодарен за пробуждение и желал войти во дворец на следующий же день. И Хо, невзирая на уговоры, отправился во дворец, чтобы в последний раз попытаться убедить наследного принца.
Стража повиновалась старшему сыну вана, считая, что хозяин дворца мертв. Лиса может занять тигриное логово, если тигра нет рядом. Поэтому Хо и остальные верили, что, если бы только король смог вернуться во дворец, все бы разрешилось...
– Если мы продолжим как есть, то с возвращением вана во дворец станет только хуже. Его величество даже не знает, что его чуть не убил его же старший сын! Он обладает почти всей властью, а королеву вне дворца считают безумной... Стоит наследному принцу узнать об истинном состоянии его величества, он неизбежно убьет его и станет правителем уже по закону.
– Думаете, Хо сказал наследному принцу, что его величество очнулся?
– Поскольку других новостей нет, похоже, наследный принц ему не поверил. Если Хо не бросят в тюрьму, то отрубят голову.
Когда Рахи бросила на Ли Сяня сердитый взгляд, тот рассмеялся и отвернулся. После долгого молчания девушка решилась спросить. Идея могла показаться глупой, но попробовать стоило.
– Можете ли вы достать что-то, что действительно трудно достать?
– В мире нет ничего, чего я не мог бы найти, кроме того, чего не существует. Мои люди способны украсть даже яйца дракона. Только это стоит дорого, и тебе придется заплатить. Отдельно от принца.
– Я заплачу любую цену.
– Но что это, о Небеса? Тебе вдруг чего-то захотелось?
Рахи тоже решилась поставить на карту все. Ее темные глаза светились отчаянием.
– Драконье одеяние. Мне нужно одеяние вана.
Это был лучший способ ослепить врага.
* * *
Хо, проведшего ночь в тюремной камере, тайно привели на место казни еще до восхода солнца. Наследный принц не собирался позволять Хо говорить со слугами. Он всю ночь сожалел о вчерашнем решении, думая, что Хо следовало убить сразу. Хён пытался заснуть, но его преследовали кошмары: отец вернулся к жизни и задушил наследного принца, а затем снова задушил... Он задыхался.
«Если я убью тебя, то тоже буду свободен».
Сердце наследного принца горело, словно в его грудь вонзили раскаленный докрасна железный прут, но он верил, что это единственный способ избавиться от угроз и комплекса неполноценности, терзавших его. Взгляд Хо, одетого в белое, словно в саван, и брошенного на колени, был устремлен на старшего брата, но рот изгибался в кривой ухмылке.
– Ты такой храбрый, что смеешься, даже когда умираешь?
– Если бы я боялся смерти, я бы не рисковал все эти годы жить в вашей тени.
– Ты винишь меня?
– Все, что я сделал, принижая себя, даже сейчас, было моим выбором, чтобы жить по совести. Так почему же я должен быть недоволен тем, что принижал себя?
Взгляд Хо был уверенным, как хорошо наточенный меч, без тени лжи или страха.
– Я могу только посочувствовать тебе. Сейчас и каждый миг.
Старший брат нахмурился. Эти слова очень неприятно тронули его извращенный разум.
– Сочувствовать? Ты? Мне? Ах да, даже после смерти прояви ко мне сочувствие!
Не в силах больше терпеть, наследный принц выхватил меч, но крики запыхавшихся слуг остановили его. Похоже, судьба и правда была на стороне Хо.
– Его величество едет во дворец!
Лица братьев одновременно стали жесткими. Наследный принц застыл, словно не мог поверить услышанному. Слуга повторил, тяжело дыша:
– Ван едет во дворец...
– Это смешно! Он же умер!
Сердце наследного принца забилось чаще, меч упал на землю с громким стуком. Хён побледнел и громко сглотнул.
– Почему вы пришли сюда вместо того, чтобы остановить его величество сразу же, как только увидели? О нем никто не должен знать! В простой белой одежде его не смогут узнать! Кто из простых людей знает вана в лицо? А если кто-то и заметит, просто убейте его по-тихому.
– В-ваше...
– Чиновники уже видели его величество? Кто? Сколько?
Речь наследного принца стала быстрее. Слуга Су, закатив глаза, опустил голову, как будто умоляя о прощении, и тоже зачастил:
– Вы должны бежать, пока его величество не вошел во дворец!
К тому времени, как люди наследного принца обнаружили вана, было уже слишком поздно, и на его тайное похищение не осталось шансов. Лицо Хёна помрачнело, когда он узнал, что ничего не может сделать. Новость о том, что отец выздоровел, оказалась правдой! На губах Хо, в свою очередь, заиграла легкая улыбка.
– Я никогда не врал.
Наследный принц, широко раскрыв глаза, уставился на Хо. Было очевидно, что отец, и без того считающий его занозой в боку, воспользуется случаем и отрубит ему голову. Скорее всего, Хо уже рассказал, что именно Хён пытался его убить. Гнев охватил наследного принца при мысли о том, что все, что он проделал, было сделано впустую.
– Потрясающе. Я проиграл тебе.
– Надеюсь, я больше никогда не увижу вас в этой жизни.
– Да, если мы когда-нибудь снова встретимся, один из нас обязательно умрет.
Наследный принц, оставивший Хо одного на месте казни, на мгновение остановился и оглянулся.
– Передай этому ребенку, что мне жаль.
– Мне это не нравится.
Принц холодно посмотрел на Хёна.
– Можете позабыть о сердце Рахи. Теперь мой брат больше не может жить как мой брат, и его связь с этим ребенком полностью оборвана.
Наследный принц рассмеялся, увидев злобное собственничество в глазах Хо, и развернулся, чтобы уйти. Он сам все разрушил, но горький привкус во рту это не смывало.
– Ладно, делай что хочешь.
* * *
До ворот Донхвамун[38] оставалось всего пятьдесят шагов. Неспешно продвигаясь под руку с ваном по немощеным дорогам Чосона, Рахи старалась не обращать внимания на бесчисленные взгляды, преследующие их. Все, кого они встречали, падали ниц, даже чиновники при полных регалиях.
– Хе-хе, как изменилась деревня. Но почему паланкин до сих пор не прибыл?
– Ваше величество, я ведь уже говорила вам: вы серьезно болели, и королевский врач посоветовал вам ходить пешком, чтобы восстановиться. Он сказал, что если вы не начнете ходить сейчас, то потом будете прикованы к кровати до конца своих дней.
– Да, верно... Я это слышал, но мне тогда казалось, будто я пьян. Кстати, это же ты – дочь Чан Юна? Ты, наверное, только что завязала волосы в пучок[39], но я удивлен, что у него такая взрослая дочь.
Доброжелательное выражение, которое девушка видела в начале дня, исчезло с лица вана, и бледная Рахи повела его к главным воротам, с тревогой слушая бессвязные слова правителя. Их не окружали дюжины слуг и придворных дам, и сама Рахи была одета как обычная женщина, но все, кто их видел, простирались ниц перед ваном. И дело было не в одеянии.
– Ваше величество, вот и дворец. Мы пришли.
– Да, мне ведь пришлось уехать на несколько дней, чтобы излечиться. Королева, должно быть, очень волновалась. И я хочу увидеть Хёна и Хо! Что ты делаешь? Не открывай дверь, сопляк!
Растерянный привратник вздрогнул и приказал страже широко открыть главные ворота. Когда ван вошел во дворец с затуманенным взглядом и бесстрастным лицом, не реагируя ни на что, бесчисленные придворные дамы, слуги и стража выстроились в ряд и пали ниц. Рахи сказала дрожащим голосом:
– Его высочества наследного принца... здесь нет.
То, что ван вернулся во дворец, а наследный принц не вышел навстречу как подобает, означало, что он, скорее всего, сбежал. Рахи казалось, что ноги вот-вот откажут и она упадет в обморок. Наконец-то все закончилось. Девушка почувствовала облегчение, вспомнив вчерашний вечер. Когда Ли Сянь услышал ее план, он от радости хлопнул себя по коленям и выпалил:
– Я буду защищать тебя издали и наблюдать, как обернется дело. Я завидую. Хотелось бы и мне заполучить такую богиню удачи, как ты.
Рахи помогла вану облачиться в мантию, которую доставили люди Ли Сяня, и повела его по самой широкой дороге. Красное драконье одеяние, расшитое золотыми нитями, неизбежно выделялось среди скучных одежд простолюдинов. Если бы его надел кто-то, кроме вана, его обвинили бы в измене и казнили.
– Выход его величества! С дороги!
По крику Рахи люди, занятые делами с утра, падали ниц прямо на дороге, а другие, спрятавшись дома, украдкой выглядывали, чтобы хоть мельком увидеть правителя. Слышался ропот.
– Что? А я слышал, что его величество умер. Разве это не фальшивый ван?
– Следи за языком, идиот! Разве ты не видишь одеяние? Его может носить только ван! К тому же он идет во дворец. Если это фальшивый ван, зачем бы ему?
– Но почему он идет, а не едет верхом или в паланкине? Это и правда странно!
В этом и заключался план: королевская мантия и как можно больше шумихи, как можно больше свидетелей. Даже самые отчаянные убийцы не осмелились бы тронуть вана, окруженного таким вниманием. Королевское одеяние давало больше защиты, нежели любые доспехи. Но и то, что люди Ли Сяня сидели в засаде, чтобы не допустить роковой стрелы, придавало Рахи спокойствия.
– Его величество здесь! Ваше величество! Вы живы! Вы возвращаетесь во дворец!
– У меня болят уши. Почему ты так кричишь?
– Я счастлив! Я так рад, что его величество выздоровел! Разве я не должен сообщить об этом всем?
И время! Время было им необходимо. Пришлось с помощью Ли Сяня сжечь паланкин и идти медленно. Когда они прибыли во дворец, наследный принц и ван столкнулись лицом к лицу, и сын понял, что отец невменяем. Возвращение правителя вызвало у Хёна неописуемый страх, и он постарался выиграть время для бегства.
– Ваше величество! Рахи...
Из-за шеренги распростертых придворных дам быстрым шагом вышел высокий мужчина. Это был Хо, и теплое чувство облегчения нахлынуло на девушку.
Глава 5. Свирепая свекровь
Ван, чье измученное лицо никак не гармонировало с одеянием, нахмурился, глядя на приближающегося Хо, и пошатнулся от внезапной головной боли. Принц быстро поддержал отца и воскликнул:
– Ваше величество!
– Ты...
– Я ваш младший сын!
– Принц Хо?..
Рахи замерла от удивления. Неужели при взгляде на младшего сына к нему хоть на мгновение вернулись воспоминания?
– Это не может быть правдой... Хо же не был таким большим... Тогда почему я знаю тебя как Хо? Ох, у меня кружится голова.
– Ваше величество! Вы в порядке?
– Ваше величество!
Ван медленно закрыл глаза и обмяк. Хо подхватил отца, и перепуганные слуги бросились к ним, не зная, что делать: этот день и так уже был самым волнующим за все десятилетия их насыщенной придворной жизни. Ван, о смерти которого знали все, оказался жив, а принц, который, как говорили, выкрал тело правителя и сбежал, сейчас был рядом с ним!
– О боже... что происходит? Ваше величество?
– Отнесите его величество в его комнаты и позовите королевского лекаря.
– Слушаю и повинуюсь! Его величество жив! Сюда!
Вана положили на носилки, и Рахи со слугами и придворными дамами направились за ними в опочивальню правителя. Чувствовалось, как весь дворец содрогается и гудит. Времени для трогательной встречи не осталось. Но после того, как придворный лекарь осмотрел вана и сообщил, что он лишь ненадолго потерял сознание от слабости, Хо и Рахи смогли вздохнуть с облегчением.
– Отлично сделано. Если бы я попытался сюда пробраться, как изначально планировалось, меня бы наверняка одолели, но как вы додумались надеть на его величество драконью мантию и войти через главные ворота?
– Я предложила. Подумала, что стоит попробовать.
– Импровизация – отличная тактика. Это напомнило мне о том, как меня учили обманывать врага, подвешивая приманку на крючок, а потом показывать свое величие.
– Почему вы так выворачиваете! Только благодаря Ли Сяню мы смогли добыть королевское одеяние.
– Без Ли Сяня мы бы не смогли даже начать.
Хо был очень благодарен торговцу, но его расстроили комплименты Рахи в адрес другого мужчины.
– Его величество выглядит неважно.
– Я думала, он просто потерял дар речи, но, похоже, и память тоже. Нужно отыскать лекаря Сона У, чтобы назначил лечение.
– Это значит... нужно снова связаться с Ли Сянем.
– Его высочество наследный принц... ушел?
После вопроса Рахи повисла тяжелая тишина. Покинув дворец, никто и никогда не сможет вернуться, и никто не позволит подобному произойти.
– Мой брат мертв. И для дворца, и для меня.
– Глядя на ваше выражение лица, я снова понимаю, что выиграть время оказалось удачной идеей.
– Это было забавно. Я даже почувствовал облегчение, когда старший брат отвернулся от меня.
Хо горько усмехнулся. Скорее всего, то, что он делал все возможное для брата до самого конца, позволяло ему чувствовать себя не так противно. Рахи посмотрела на Хо томным взглядом.
– Я бы могла поворчать, мол, а я же предупреждала, что будет опасно, но так делать не подобает.
– Ты очень переживала за меня?
– И не говорите!
Хо прижал Рахи к груди. Хоть он и верил, что отец очнулся, но хотел удостовериться лично. Неужели брат, с которым юный принц был рядом столько лет, ради которого он рисковал жизнью, был таким все это время?
– Я не знаю, помогли ли мне Небеса, или они послали мне тебя.
– Возможно, и то и другое?
Рахи вздохнула и уткнулась в теплую грудь мужа. Хо был неописуемо удивлен, узнав, что ван всего лишь потерял память. Да и, в конце концов, его пути со старшим братом разошлись.
– Да, ты женщина, посланная мне Небесами.
Хо поцеловал Рахи в лоб. Говорят, встретившись с опасностью, человек может проявить сверхъестественную силу и находчивость, и, может быть, решившая все идея возникла у девушки из страха потерять мужа. Рахи благодарила Небеса за свою удачу.
– Принц! Главный министр, его помощник, начальник податного приказа...
Крик слуги возвестил, что собрались министры, узнавшие странную новость. Хо отпустил Рахи.
– Что происходит? Его величество...
– Я не могу поверить!
Взгляды взволнованных придворных и министров в белых траурных одеждах были устремлены на принца с женой. Рахи с удивлением встретилась взглядом с Чан Юном, замершим посреди комнаты.
– Что здесь происходит? Его величество, как говорили, умерший, вернулся!
– Мой сын сказал, что видел, как его величество сегодня шел по улице в королевском одеянии, и я предупредил его, чтобы он не говорил глупостей.
– Где его высочество наследный принц?
Жизнь ради старшего брата заканчивалась сегодня. Для Хо наступало время занять его место. Принцу больше не было больно и грустно, но на сердце было тяжело. Рахи сжала кулаки, почувствовав боль при мысли о наследном принце.
– Вы должны помочь мне сделать так, чтобы независимость этой страны больше никогда не оказалась под угрозой. Его величество вернулся во дворец, но болен и сейчас лежит в постели. Мне нужна ваша помощь для того, чтобы сообщить всем о государственной измене.
– А... какая еще измена? О чем вы говорите?
Хо было неприятно. Глаза Рахи, понимающей всю важность происходящего, тоже потемнели. Пришло время раскрыть правду, какой бы суровой она ни была.
* * *
В большой просторной комнате традиционного китайского дома Ли Сянь, одетый по моде династии Мин, вел за чаем беседу с белобородым стариком. У того был зрячим, казалось, лишь один глаз – другой он прикрывал черной повязкой.
Ли Сянь, наслаждавшийся ароматом зеленого чая, улыбнулся и сказал:
– Правда ли, что наследный принц сел на корабль?
– Чрезмерная жадность навлекает неприятности.
– Будущие поколения рассудят, был ли он жадным или амбициозным. Но он покинул дворец, а значит, он мертв. Принц Чонён скоро станет наследным принцем. У него хорошая репутация. Когда он войдет во дворец, мне придется придумать, как его купить. Однако...
Красные глаза Ли Сяня, блестевшие из-под растрепанных пепельных волос, принадлежали либо любопытному мальчику, либо опытному торговцу.
– Господин, с ваном действительно все в порядке?
Старик цокнул языком и покачал головой.
– Я побывал у ворот загробного мира и вернулся, так что знаю, как нелегко возвращаться к жизни. Думаю, он сможет продержаться еще несколько лет. Но вернуть память будет тяжело.
– Пройдет совсем немного времени, и принц станет его величеством.
– Почему вас так интересует этот принц? – Сон Ёнган, известный также как Гои, бросил подозрительный взгляд на Ли Сяня.
Купец ответил с радостным выражением лица:
– Ему нужно кое-что сделать.
– Если это о мести – забудьте. Иначе останется лишь пустота.
– Я просто знаю немного больше о верхушке. Война – это еще одна возможность.
– Чосонский народ и так переживает нелегкие времена из-за того, что власть над ними слаба.
Ли Сянь кивнул, соглашаясь со скептично настроенным Сон Ёнганом, но в остальном мнения не поменял.
– Чосон может стать сильным, если продвинется на север. Наши границы тоже расширяются, так что это будет хорошо для всех. Ах да. Посланец вана приходил?
– Он предлагал мне должность чиновника, но я отказался со всей возможной скромностью.
– Вы отказали вану? Он же ваш должник на всю жизнь.
– Я уже слишком стар, чтобы снова лезть в придворные дрязги. Будет достаточно лечения.
Ли Сянь понимающе улыбнулся. Сон Ёнгана, когда-то императорского советника, едва не убил евнух. Его спас бывший главный секретарь посла, и в итоге Сон прослужил послу несколько десятилетий.
– Как можно, уже став стариком, быть настолько одержимым женщинами?
– Эй, дитя, не говори так!
Старик Сон цокнул языком и выпил чай одним глотком.
* * *
Только когда листья начали краснеть и ударили холода, ван смог подняться с постели. Как и предсказывал лекарь Сон, его тело и разум восстановились не полностью, но к нему вернулась память, и он начал заниматься делами. В каком-то смысле состояние королевы оказалось хуже: она не могла произнести ни слова, а потому не могла покидать и дворец.
– Ваше величество, прибыл принц Чонён.
– Пусть войдет.
Ван, занятый государственными делами у себя в кабинете, отреагировал немедленно. Дверь открылась, пропуская мужчину в черном одеянии.
– Вы меня вызывали, ваше величество?
– Подготовьтесь к предстоящей церемонии.
– Слушаюсь, ваше величество.
Как правило, наследного принца объявляют весной, но теперь приходилось подстраиваться под обстоятельства.
Пытаясь защитить мать, Хо возложил всю вину на старшего брата. Ван не слишком сильно удивился тому, что его чуть не убил собственный сын. Хо вспомнил, как он и Хён отправлялись в Цин заложниками. Тогда принц крикнул: «Брат, прости меня!», – и понял, что чувства его отца изменились.
– Теперь ты наследный принц этой страны. Ты должен развивать разум и тело, чтобы стать добродетельным монархом, который заботится о сердцах людей.
– Я буду помнить об этом, – твердо ответил Хо на слова отца.
Рассказ о злодеяниях Хёна быстро распространился в народе, и волнения вскоре утихли. Единственное, что изменилось, – все признали Хо законным наследным принцем.
– Жадность – кратчайший путь к разрушению всего. Не медли и познай себя.
Речь вана все еще была неловкой, и подданные все еще были обеспокоены, но Хо мог его понять. В конце жизни отец оставил позади терзавшие его тревоги, страхи и обиды, и, хотя все пока было непросто, ван, казалось, был спокоен.
– Я буду... я буду об этом помнить.
Правитель любезно улыбнулся. Это было совсем не так, когда он сходил с ума из-за ненависти к старшему сыну, так похожему на него самого, как пытался изгнать свою плоть и кровь, используя Рахи. Казалось, небольшая забывчивость делает жизнь в этом сложном мире немного проще.
– Как вы и просили, я закрыл покои старшего брата.
Когда правитель сказал, что займет комнату старшего сына, которого разыскивают за измену, Хо посмотрел на отца удивленно. Взгляд у него был томный.
– Хотя воспоминания ко мне в основном вернулись, я все еще не очень хорошо помню Хёна. Какое у него лицо, какой голос. Он совершил серьезное преступление, я должен найти его и наказать... но когда я думаю об этом, у меня болит сердце.
– Мне жаль, ваше величество.
– Как ни странно, я чувствую скорее жалость, чем ненависть. Как будто я всю жизнь причинял вред этому ребенку и теперь хочу спрятать его, забыть, будто его никогда и не было.
– Я очень благодарен, что вы приняли мою просьбу.
– Не стоит благодарности. Я теперь спокоен.
Услышав слова вана, Хо почтительно склонил голову. Факт государственной измены неоспорим, Хён никогда больше не сможет ступить на землю Чосона, и принц был доволен, что ему, по крайней мере, не придется больше видеть лицо брата. Хоть он и разорвал все связи, это был последний раз, когда Хо назвал Хёна своим родственником.
– Скажи жене, пусть она тоже подготовится как следует. Дворец – место непростое.
– Конечно.
– Я знаю, что она талантливая девочка, но все равно переживаю.
Узнав, что Рахи сыграла важную роль в его возвращении во дворец, ван наградил и ее. Зная природу дворца, где буря могла расколоть даже самый прочный нефритовый камень, найдись в нем хоть малейший изъян, правитель заговорил с Хо напрямую. Принц ответил с улыбкой:
– Я верю в эту девочку и в себя.
* * *
В день, когда на голубом небе не было ни единого облачка, в тронном зале дворца состоялась церемония назначения наследного принца. Ван был в церемониальном драконьем облачении, нынешний наследный принц – в семислойной мантии. Одеяние Рахи, стоявшей рядом с Хо, напоминало свадебное.
Гражданские и военные чиновники и, конечно, родственники выстроились по сторонам зала, наблюдая за церемонией. Ван вручил Хо бамбуковый свиток – грамоту о назначении, письмо с наставлением и сэдзин – печать наследного принца. Все время священной церемонии у принца было суровое выражение лица.
– Если хочешь сбежать – сейчас самое время.
После завершения церемонии и приветствий Хо и Рахи в последний раз отправились в поместье принца. Завтра им придется переехать во дворец наследного принца.
– А я могу?
– Ну нет, это невозможно.
– Тогда вы знаете мой ответ.
– С чего ты взяла?
– Секрет!
Они шли по каменной дорожке под яркой луной без всякого сопровождения и болтали ни о чем. Словно за долю секунды ситуация полностью переменилась. Хо и Рахи, ставшие едва ли не врагами в день встречи на деревянном мосту, теперь собирались вместе войти во дворец. Он станет наследным принцем Чосона, а она – наследной принцессой.
– Во дворец трудно войти, но...
– ...почти невозможно выбраться?
– А?
Раён часто слышала эту фразу. Она хорошо это знала. Но что поделать, если такова судьба – и в прошлой, и в нынешней жизни быть рядом с мужчиной и вместе с ним идти через все трудности.
Рахи глубоко вздохнула. Она не только вышла замуж за принца, но и стала наследной принцессой. Об этом мечтала каждая девушка Чосона, но Рахи оказалась не в восторге. Было время, когда она была рада, что больше никогда не полюбит мужчину и начнет жить свободно и самостоятельно, но потом она встретила мужчину, которого не могла не любить.
– Пф-ф, ты действительно нервничаешь.
– Вы шутите, что ли?
– Посмотри на меня.
Хо провел своими длинными пальцами по линии подбородка Рахи. В его холодных глазах отражался лунный свет. Высокий нос и изящная линия подбородка остались прежними, но, возможно, из-за пережитых им испытаний его кожа казалась огрубевшей.
– Будь бдительной, но не перебарщивай. Я защищу тебя.
– О...
– Я сделаю все возможное, чтобы твоя жизнь во дворце не превратилась в кошмар. Просто оставайся рядом со мной.
Рахи смогла только кивнуть в ответ на его искренние слова. Она хотела было опустить взгляд, но его руки и губы не позволили. Под полной луной Хо обнимал девушку, гладил ее нежнее и слаще всего на свете, пробовал на вкус ее губы.
* * *
Во дворце королевы Хо, будучи уже наследным принцем, в красном одеянии, расшитом золотой нитью, сидел напротив матери. Та, казалось, утратила способность сосредоточиться и просто смотрела в никуда. Придворные дамы беспокойно толпились за дверью.
– Его величество отдал приказ искать моего брата на улицах.
Королева, казалось, не слышала его и просто отвернулась, словно безумная. Принц тихо вздохнул. Он был словно зеркало – нежное лицо матери и холодные глаза.
– Если вы что-нибудь знаете, пожалуйста, скажите мне.
Женщина снова промолчала.
– Я не хочу причинять вред брату. Как и он мне.
Несмотря на все просьбы Хо, королева так и не ответила. Королевский лекарь измерил ее пульс и сказал, что болезнь не позволяет ей заговорить. Но она могла молчать и просто потому, что так решила...
– Если вы не хотите ничего говорить...
Снова молчание было ему ответом.
– Пожалуйста, ответьте хотя бы на один вопрос.
В глазах Хо пылал гнев – словно холодное синее пламя.
– Мать... мама, вы на меня обижены?
Может, ему показалось, но взгляд королевы на мгновение наполнился теплом и поддержкой. Когда черные глаза матери, державшие его в напряжении, потускнели и снова взглянули в сторону, сын поднялся со своего места с прежним суровым лицом. Он будто задыхался. После дождя земля твердеет, но она обращается в камень и тогда, когда дождей нет. Дворец, разрушенный тайфунами, оставил после себя лишь шрамы.
– Наследный принц... ушел?
Королева задала этот тихий вопрос придворной даме только после того, как Хо покинул ее покои, и вздохнула, получив ответ. Ее взгляд был тяжелым и усталым, лицо омрачала невыразимая печаль.
«Я ни с кем не разговариваю не потому, что обижена на тебя. Я не могу позволить, чтобы кто-то из моих сыновей умер».
Возможно, первый шаг к этой трагедии сделала она. Когда ван попытался устроить ловушку, чтобы устранить Хёна и сделать Хо наследным принцем, ее попытка предотвратить кровную месть стала началом новой трагедии.
«Есть какие-то вести?» – «Еще нет. Ох, мама, это слишком опасно...» – «Не будь таким самонадеянным». – «Постараюсь».
Теперь королева смотрела настолько пронзительно, что придворную даму обдало холодом, и она поспешила попросить прощения – хотя только что этот же взгляд был безумен. Такова материнская любовь – продолжать защищать сына, который предал ее и хотел заключить в тюрьму, рисковать быть обвиненной в измене вместе с ним. Естественно, придворные дамы, у которых никогда не было детей, не могли этого понять.
* * *
Дворец был действительно скучным, и к тому же приходилось выполнять много новой работы. На Рахи возлагали огромные ожидания и ответственность. Теперь она должна была всегда носить правильную одежду и рано просыпаться, чтобы приветствовать вана со свитой. Вдобавок пугающие придворные дамы постоянно давали ей разные поручения под предлогом того, что девушке нужно многому научиться.
– Нужно все это пережить.
Такова жизнь. Не каждый ее этап настолько весел и гламурен, как хотелось бы. Рахи думала, что сможет развлекаться, когда станет студенткой колледжа, но в реальности ей пришлось бороться со всевозможными заданиями, тестами и составлением резюме. Потом она понадеялась, что все разрешится, как только она найдет работу, но стресс от нее и от общения с людьми оказался невыносимым.
В общем-то, проблемы как в дораме. В дорамах бросают людей.
То же касалось и брака. Рахи казалось, что все станет стабильным, как только она выйдет замуж, но и этого не произошло из-за родственников и ужасного мужа. Разве не то же было бы, родись она сразу наследной принцессой или кем-то еще? В исторических дорамах женщины упорно борются за то, чтобы стать наследными принцессами и королевами, но, когда это случается, совершенно не могут приспособиться.
– Что такое дорама? В прошлый раз ты тоже говорила про эту штуку. Когда ван потерял память.
Рахи вздрогнула от знакомого и одновременно незнакомого голоса и быстро обернулась. Ей едва удалось убежать в сад после того, как придворные дамы отчитали ее и посоветовали прочесть книгу об этикете. Теперь же за спиной девушки стоял Ли Сянь в пурпурном с синим одеянии и неторопливо обмахивался веером.
– Что... что это! Ли Сянь? Вы как тут оказались?
– Давно не виделись. Я приехал осмотреть дворец вместе с посланцем Сун. Я хоть и не знал, что мы встретимся сегодня, но будто предчувствовал нашу встречу. Прошлой ночью я видел хороший сон.
Пепельные волосы и рубиновые глаза делали его внешность экзотической, словно из мультфильма. Со счастливой улыбкой, Ли Сянь сделал несколько шагов к Рахи, и чем ближе он подходил, тем более очевидной делалась разница в росте между ними.
– Даже в повседневной одежде ты красива, но в парадном облачении, конечно, еще прекраснее.
– Благодарю за вашу работу. Если бы не вы, ничего этого не было бы.
– У тебя даже есть талант менять тему разговора. Ты умная. Принцесса... точнее, ваше высочество наследная принцесса – это очень ценное сокровище.
– Вы мне льстите, потому что я стала выше по положению?
Видя, что Рахи непреклонна, Ли Сянь рассмеялся и посмотрел на девушку с еще большим интересом.
– Нам, кажется, нужно еще кое-что уладить.
– Что?
– Скажу прямо. Я выкрал королевское одеяние не бесплатно. Цена очень высока.
Рахи вспомнила его слова: «Мне заплатят, если дело будет выполнено успешно. Я беспокоюсь, потому что это дорого и опасно».
Девушка вспомнила, как угрожающе светились в тот день глаза Ли Сяня. Рахи несколько раз кашлянула, а затем спокойно ответила:
– Если обещание дано, правильнее будет его сдержать. Поговорите с Хо... с его высочеством наследным принцем.
– Так неинтересно. Разве не забавнее вести дела с женой наследного принца, а не с ним напрямую?
– Что?
– Я же говорил. Это не касается дел наследного принца.
Изящная манера речи Ли Сяня не позволяла понять, шутит он или говорит искренне. Рахи нахмурилась:
– Неужели только я могу заплатить? Что я должна сделать?
– Да есть кое-что. Я очень талантливый торговец и быстро подмечаю всякое.
– Перестаньте шутить и расскажите мне все.
– Я хочу получать деньги, но с этим сейчас сложно. А чтобы это сделать...
Ли Сянь положил руку на плечо Рахи. Девушка была удивлена этим внезапным прикосновением, но не подала виду. Похлопав ее по плечу, Ли Сянь подмигнул и радостно сказал:
– Следи за всем.
– Что?..
– Ветер во дворце всегда пахнет кровью. Будь осторожна, чтобы он не снес и тебя. Когда меня столкнули со скалы...
«Это опасно. Он опасный человек». Чутье Рахи буквально кричало об этом. Когда его голос стал тише, ее волосы, казалось, встали дыбом.
– Змея может укусить тебя. И я возьму с вас столько, сколько захочу.
Прошло много времени после того, как Ли Сянь развернулся и ушел своей дорогой, но его хриплый низкий голос все еще звучал в ушах Рахи, словно шепот коварного демона.
* * *
В доме тэгана[40] Ли Хогына вели беседу семь или восемь пожилых чиновников, включая Ён Сана и Ли Пана. Они собрались тайно, темной ночью, и объединяло их одно: все они долгое время выступали за защиту династии Мин. Министра финансов Чан Юна среди них не было: он не сошелся характером с остальными.
– Нам повезло, что Хён ушел прежде, чем мы успели что-то сделать. Но сейчас не время расслабляться! Был приказ убрать все изображения бывшего наследного принца! А он же совершил смертельное преступление!
– Это потому, что наследный принц до сих пор не может забыть об их кровном родстве. Он такой мягкотелый... Тссс.
Еще до того, как Хо после возвращения вана рассказал историю целиком, многие чиновники догадывались, о темной стороне Хёна. Но никто не выступал против него, ибо все верили, что смерть вана неизбежна.
– Я говорю это лишь сейчас, но Хён был настолько подвержен варварскому влиянию, что был готов продать нашу страну. Неблагодарный человек, забывший о помощи династии Мин во время Имджинской войны, не имел права взойти на трон.
Ли Пан кивнул в знак согласия со словами Ли Хогына.
– Вы правы. У нынешнего наследного принца тоже есть некоторые подозрительные черты, но он определенно недружелюбен к иностранным державам.
– Ходят слухи, что у Хёна не получилось сбежать в Цин, – сказал Ли Пан, привлекая всеобщее внимание. – Я слышал, что он опоздал в Канхвадо и не смог прорваться через кордон, поэтому теперь прячется. Не знаю, правда ли это.
– Если это правда, мы должны немедленно его поймать. Разве он не совершил ужасное преступление? Разумеется, подобное не может вызывать никаких сожалений.
– Вы правы, но его величество не допустит этого.
– Ван не сделал ничего, чтобы поймать отравителя! То ли по просьбе принца, то ли из-за того, что утратил некие воспоминания. О, раньше правитель не допустил бы такого!
– Я думаю, есть выход.
Молчание старейшин нарушил Ким Чанхо, один из младших чиновников. Все взгляды обратились к нему.
– Изначально его величество видел женой наследного принца мою дочь, но все расстроилось из-за королевы, которая боялась, что наследный принц – в то время просто принц – получит слишком много власти. Тогда вместо нее выбрали дочь министра Чан Юна.
Эту предысторию знали все. Ким Чанхо продолжал:
– Нынешнему наследному принцу нужна опора. Даже его величество не может этого отрицать.
Собственный ранг Ким Чанхо был невысок, но наличие двоюродных братьев и множества иных кровных связей при дворе делали его весьма влиятельной фигурой.
– У жены наследного принца есть свои недостатки. Насколько мне известно, она была в близких отношениях с предателем Хёном.
– Я слышал, что наследная принцесса оказала большую помощь при возвращении его величества во дворец и завоевала доверие вана. Вероятно, будет трудно свергнуть бедную девочку.
– Дети и невестки – разное. Неужели родители не готовы сделать что угодно ради своих детей? Только гляньте на королеву.
Между собравшимися повисло долгое молчание. Приказ вана не позволял никому допрашивать королеву, но все знали, что она была самой преданной сторонницей Хёна и что ее подозревали в попытке отравления.
– Если вы поможете сделать мою дочь наследной принцессой, я сделаю шаг первым. На самом деле, это путь, на котором выигрывают все.
– Его величество получит сильного родственника, который поможет наследному принцу, и вы сможете схватить предателя Хёна.
Ёнсан погрузился в раздумья. Было очевидно, что министр внутренних дел очень хочет породниться с королевской семьей, и это выглядело интересным ходом. Намерений Чан Юна, отца жены наследного принца, никто не знал, но игнорировать влияние этой девушки на наследного принца было нельзя. Все хотели, чтобы наследный принц снова следовал «правильному пути».
* * *
После встречи с Ли Сянем Рахи бродила по дворцу, погруженная в свои мысли, но в конце концов ее разыскали дворцовые служанки, и ей пришлось вернуться к наследному принцу. Но первой к ней пришла госпожа Чо – женщина, воспитавшая принца, любимица вана. Она не была так красива, как королева, нет – она была типичной женщиной-лисицей, чью внутреннюю красоту трудно считать.
– Тебя снова отругали за безделье? – Хо глубоко вздохнул, почувствовав, что Рахи ушла глубоко в себя, подошел со спины и обнял ее.
– Мне не хочется разговаривать. Уйдите.
– Не делай так.
– Что?
– Расскажи мне все. Я не буду злиться.
– Ну...
– Сложные вещи могут рассердить, но я готов спокойно слушать.
Лопатки Рахи прижимались к его широкой груди. Она думала, что прожила достаточно, чтобы увидеть мир, но, похоже, ей лишь предстояло пройти долгий путь. Злиться на Хо не стоило, но она сердилась так сильно, что даже немного пожалела, что открыла ему свое сердце.
– Раз вы теперь наследный принц, то однажды станете ваном?
– Да.
– А я стану королевой, да? Когда-нибудь.
– Ну, как-то так.
– Ух!
Разъяренная Рахи попыталась вырваться из его рук и затопать ногами, но Хо был быстрее. Девушка почувствовала острую боль в ступнях, которые только что коснулись пола.
– Это действительно раздражает!
– Я тебя люблю.
– Что?!
– Я твой, а ты моя.
Хо говорил серьезно и искренне. Рахи, и так пристально смотревшая на него, удивленно перевела взгляд. Наследный принц взял девушку за щеки и посмотрел на нее черными как смоль глазами.
– У меня никого не будет кроме тебя.
– Как...
– Я слышал, что приезжала госпожа Чо. Эта женщина любит доставлять неприятности. Наверняка она с улыбочкой наговорила кучу бесполезных вещей, пытаясь поставить тебя на колени.
Рахи лишилась дара речи – похоже, Хо видел ее насквозь. На самом деле в словах госпожи Чо не было ничего особенного, только истории о женщинах вана и очевидная байка о том, что, когда Хо однажды станет ваном, Рахи станет главой внутреннего двора и будет заботиться о его наложницах. Просто ей, современной женщине, трудно было принять, что придется делить мужа с другими женщинами.
– Не волнуйся. Просто поверь мне.
Решительный голос Хо заставил сердце девушки забиться чаще. Когда, как это началось? Именно так Рахи его полюбила.
– Хм...
Хо взял Рахи на руки. Он крепко держал ее в объятиях, укрытую драконьей мантией так, что из-за его плеча ее нельзя было увидеть. Словно никто не мог отнять у него это сокровище.
* * *
Закончив утренние дела, Рахи гуляла по Бочхунчжону[41]. Внезапно вспомнив об одном маленьком мальчике, она спросила о нем придворную даму, которая повсюду следовала за ней. Ответ оказался таким, что девушка помрачнела и поспешила в названную часть дворца. Павильон с черепичной крышей выглядел настолько заброшенным, что его можно было назвать ветхим. Кое-где виднелась паутина.
– Даже во дворце есть такое место...
– Десять лет назад здесь жили дворцовые служанки. – Под пристальным взглядом Рахи придворной даме было явно не по себе. – Потом он долгое время пустовал. Мне жаль, но вам не следует идти туда.
– Как ребенок может жить в подобном месте?.. Это нужно исправить прямо сейчас!
Словно вздрогнув от шума снаружи, дверь слегка приоткрылась, и из павильона выскочил испуганный ребенок. Ему было пять или шесть лет, и он явно был слишком мал, чтобы понимать, как устроен мир.
– Что происходит? О, вы та тетя!
Рин хорошо запомнил лицо Рахи, которая спасла его, когда он катался на лодке и едва не утонул. Няня, которую вместе с мальчиком загнали в разрушенный павильон, была поражена, увидев принцессу, и она, кланяясь, бросилась к двери.
– Приветствуем вас, наследная принцесса!
– Вы давно здесь живете?
– Ну... со времени церемонии назначения наследного принца...
Рахи лишилась дара речи. Почему она вообще не вспоминала о Рине? Наследный принц был изгнан, и его место занял Хо.
– Тетя, ты пришла ко мне?
Павильон, казалось, мог рухнуть в любой момент, но Рин радовался. Для ребенка не было никакой разницы между великолепным дворцом и старым домом. Если бы у Рахи была няня, которая так заботилась о ней вместо умершей матери, ее мир был бы намного безопаснее.
– Ты сказал, тебя зовут Рин? Как твои дела? Да, я пришла тебя навестить.
– Правда? Ко мне никто никогда не приходил. Даже папочка.
– Не волнуйся, теперь тут я, и я заберу тебя отсюда.
Няня прикусила губу, услышав это. Рин был слишком мал, чтобы понимать, что его отца разыскивают за измену.
– Становится холодно, и здесь нельзя оставлять ребенка. Сначала пойдем в наш дворец, поговорим с наследным принцем.
Няня опустилась на колени перед Рахи, которая пыталась удержать Рина.
– Госпожа, мы не можем уйти отсюда.
– Что вы говорите?
– Его величество приказал нам жить здесь.
Придворные дамы, сопровождавшие Рахи, тоже потупились с несчастными лицами. В бумаге двери, из которой только что вышел сын Хёна, зияли дыры, а дерево уже начинало гнить. Как они могли засунуть маленького ребенка в такое место? Очевидно же, что это жилье ему не подойдет!
– Это приказ? Приказ запереть ребенка в таком месте?
– Мы не заперты! Здесь много насекомых и можно бегать! Тетя, хочешь поиграть со мной?
Сердце Рахи сжалось еще сильнее при виде улыбающегося Рина. Из-за глупости Хёна ребенок оказался изолирован во дворце, где ему даже не с кем было жить. Этот маленький человек ни в чем не виноват, так почему же его нужно было выгонять?
– Конечно. Я понимаю, что если делать на работе что захочется, без одобрения генерального директора, то все развалится. Тогда я сначала получу разрешение и сразу же прибегу. Рин, тут холодно, подожди внутри. Тетя скоро вернется.
– Госпожа!
– Да, тетя, обязательно вернитесь!
Няня печально посмотрела на Рахи и опустила голову, скрывая то, что могла бы сказать. Дамы дворца наследного принца, следовавшие за принцессой, выглядели ужасно обеспокоенными, ведь их госпожа могла пострадать из-за одной только попытки отнестись хорошо к этому мальчику. И все же Рахи пообещала Рину, что вернется за ним, поэтому быстро развернулась и пошла обратно во дворец.
– Госпожа, возможно, я вмешиваюсь не в свое дело, но, думаю, будет лучше просто закрыть глаза и оставить все как есть...
– Говорят, что если просто сидеть, то ничего не произойдет. Я не могу бездействовать.
– Госпожа!
– Какое преступление совершил этот ребенок?! Только из-за того, что его отец – глупец и преступник, мальчика засунули в дом, который вот-вот рухнет? Я уверена, что наследный принц не останется равнодушным, когда узнает об этом!
На самом деле няня умолчала о том, что наследный принц недавно тайно навестил Рина. Сейчас же Рахи быстро вернулась во дворец и почти сразу столкнулась лицом к лицу с Хо. Как только его холодные глаза увидели жену, в них расцвела весна.
– Ты гуляла?
– Хо! То есть ваше высочество!
– Неплохо слышать, как меня называют «ваше высочество».
– Я хочу поговорить о вашем племяннике. Вы должны мне помочь.
При словах Рахи лицо Хо посуровело.
– Я про Рина. Вы знаете, где он сейчас?
– Давай войдем.
Рахи широко раскрыла глаза от удивления, когда Хо взял ее за рукав.
– Неужели вы знали об этом?
Наследный принц молча сжал руку Рахи и повел ее во дворец, за ними следовало множество слуг и придворных дам. Девушка была в шоке, казалось, только она не понимает, что происходит.
– Мне нужно поговорить с женой. Все вон.
Слуги и придворные дамы поспешно вышли, оставив лишь пару человек за дверьми внутренних покоев. Рахи подняла на мужа глаза с дрожащими ресницами.
– Ваше высочество... Вы отказываетесь? Вы же можете поговорить с ваном! Мы не можем оставить Рина в таком месте!
– Нет, я его не спрашивал.
Рахи не могла поверить своим ушам. Хо нахмурился, словно у него заболела голова.
– Веди себя так, будто ничего не произошло. Как я. Тебе нельзя вмешиваться не в свои дела.
– Вы просили доверять вам, не правда ли? Как я могу доверять человеку, который игнорирует своего маленького племянника, лишь бы сохранить собственное положение?
В ответ на агрессивный тон Рахи лицо Хо стало холодным.
– Не говори так.
– Его выгнали, заперли и заставили прятаться!
Рахи знала, что эпоха Чосон и ее ценности сильно отличались от привычного ей, но сердце разрывалось от несправедливости и равнодушия ее любимого человека. Рахи бросила на Хо последний возмущенный взгляд и отвернулась.
– С сегодняшнего дня я буду спать там, где Рин.
– Не упрямься.
– Вы еще увидите, что такое упрямство!
– Если ты мне доверяешь, верь до конца. Я не хочу причинить тебе боль.
Когда Рахи попыталась проигнорировать слова Хо и выйти из комнаты, принц громко позвал слуг и придворных дам.
– Послушай!
– Что?
– С этого момента тебе не разрешается выходить.
– Что?!
Слуги и придворные дамы опустили головы, не смея ответить. Рахи оглянулась на Хо с таким видом, словно ее ударили по затылку. Хо с холодным лицом прошел мимо девушки и покинул дворец. Один. Дверь закрылась. Душераздирающий гнев и ощущение предательства вспыхнули в груди Рахи.
«И вот что теперь у меня есть. Чего я только ожидала?» – подумала она.
Любовь всегда приносит боль, но она забыла об этом на мгновение, поддавшись сладкому очарованию. Как же это надоело Рахи! Так почему же она снова выбирает этот путь, полный страданий? Девушка подавила горечь и вновь посмотрела на дверь, через которую ушел Хо.
* * *
В гостевом домике Ким Чанхо женщина в фиолетовом одеянии с аккуратно собранными волосами молча сидела перед хозяином дома. Хотя ее лицо казалось молодым, словно ей только что исполнилось двадцать, ее глаза, искусственная улыбка и яркий макияж говорили об обратном.
– Место наследной принцессы скоро станет вакантным.
– Отец, вы сделали это?
– Теперь твоя роль станет важнее, Нанён.
При этих словах уголки рта Ким Нанён приподнялись, а глаза заблестели.
– Разве это все не ради семьи и возрождения Чосона?
– Пожалуйста, веди себя должным образом.
– Когда его величество услышит, что я вошла во дворец, я уверена, ему это не понравится.
Ким Нанён не была родной дочерью Ким Чанхо. Ее удочерили всего четыре года назад, и всюду говорили, что она выросла в доме своей матери, а затем вернулась к отцу, но в этом не было и слова правды.
– Вы хотите свести наследную принцессу и свергнутого наследного принца Хёна?
– Мне пригодятся любые сведения о том, где он скрывается.
– Это хорошая идея, но разве не легче просто отправить ее в Цин?
Ким Чанхо зловеще улыбнулся словам Нанён. Он всегда был противником Цин, и тем не менее удочерил Нанён – девушку из свиты принца Цин. У Нанён были корейские корни, она свободно говорила по-корейски, но, поскольку она выросла в Цин, ее образ мыслей был образом мыслей цинской женщины. Она была талантлива, а Ким Чанхо пользовался этим, и так его амбиции взяли верх над преданностью и честностью.
– Хорошо подготовься к смотринам.
– Чем больше я гляжу на вас, тем лучше понимаю, что вы не тот человек, который будет довольствоваться такой маленькой страной, как эта.
– Ха-ха-ха! Ты хорошо разбираешься в людях.
– Это мой скромный талант. Но интересно, что за человек его величество...
Миндалевидные глаза делали Нанён похожей на лисицу. Красные губы проговорили:
– Мне действительно любопытно...
Нанён говорила невинно, как девушка, предвкушающая замужество, и ее голос был полон сладостного ожидания.
* * *
В одиночестве Рахи не могла заснуть. Ее сердце словно пронзали острые кинжалы, оно разрывалось между обидой на Хо и страхом навсегда потерять его, и все же девушка даже не прослезилась.
– Госпожа! Завтрак подан!
– Я не хочу есть.
– О, госпожа!
Отказавшись от завтрака, Рахи оделась как обычно и села в своей комнате. Из-за запрета выходить она вынуждена была оставаться дома. Даже впервые выйдя замуж, она оказалась в безвыходной ситуации, но тогда, по крайней мере, ее сердце не болело так сильно, как сейчас.
– Его высочество вчера вечером... нет.
Рахи все-таки удержалась от того, чтобы спросить придворную даму, где был Хо минувшей ночью. Что она будет делать, если узнает? Девушка просто прикусила губу, а лицо ее помрачнело.
– Госпожа! Его высочество наследный принц прибыл!
– Пусть не входит! – крикнула Рахи резче, чем хотела. – Я не хочу его видеть!
Услышав ее слова, Хо на мгновение замешкался, затем тихо вздохнул и без колебаний толкнул раздвижную дверь. Рахи посмотрела на него глазами, полными слез.
Не говоря ни слова, Хо с суровым лицом схватил девушку за запястье, вынудив встать, и буквально выволок из дворца. Придворные дамы были потрясены и растеряны, но они в любом случае не смогли бы его остановить.
– Почему все так безумно? Я же не вещь! Я могу пострадать! Я женщина! У меня есть мысли и чувства!
– Ну-ну, как будто я этого не знаю.
– Что?!
– У меня это впервые! Я впервые так полюбил женщину!
Рахи остолбенела. Хо говорил напористо, глядя ей в глаза, так, словно из него выплескивалось то, что он давно подавлял.
– Я хочу защитить тебя, не причиняя вреда, но у меня не выходит, и это так раздражает! – Он действительно был в отчаянии. – Я не хочу тебя обидеть, но мне действительно тяжело.
Рахи посмотрела на него так, будто вот-вот заплачет. Могут ли люди научиться любить друг друга? Казалось, его чувства наполняют каждое слово, которое он выплевывал с ледяной самоиронией.
– Тетя!
Рахи внезапно услышала знакомый детский голос и, обернувшись, увидела Рина с няней, одетых как обычные горожане, стоящих бок о бок у входа во дворец наследного принца.
– Как...
– Мы пришли поклониться вам, госпожа, перед тем как покинуть дворец.
– Вас выгоняют из дворца?
– Нет, нельзя сказать, что выгоняют. Я так благодарна, что вы спасли жизнь мальчику!
В отличие от совершенно несчастной Рахи, лицо няни заметно просветлело.
– Жизнь... Что?..
– Рин – сын предателя, бывшего наследного принца, и вы имели полное право убить его. Нам очень повезло, что удалось остаться в живых, и все это благодаря вашей милости.
– Спасибо, дядя и тетя!
– Теперь тебе следует обращаться к ним «ваше высочество наследный принц» и «ваше высочество наследная принцесса».
– Да, няня, хорошо, няня!
Рахи взглянула на Хо с недоумением. В отличие от времени, когда он был в центре всеобщего внимания, сейчас он смотрел на племянника намного теплее. Рахи наконец поняла, о чем все говорили вчера. Рин с самого начала не мог вернуться к наследному принцу, как не могут взойти два солнца. И у ребенка был только один шанс на выбор: жизнь или смерть.
– Я подготовил для вас хороший дом и буду навещать вас.
– Ой, дя... наследный принц!
– Рин...
– Тетя... ой, наследная принцесса! И вам спасибо огромное! Если бы не вы тогда, я бы утонул! Вы самая лучшая!
Видя невинную улыбку Рина, Рахи почувствовала комок в горле. Девушка крепко обняла его под теплым осенним солнцем и с тяжелым сердцем отпустила. Она искренне надеялась, что будущее этого маленького, но сильного ребенка будет наполнено радостью даже без отца и матери.
– Прости. Я боялся, что, если оставлю тебя, ты пострадаешь и будешь винить себя еще больше.
– Думаю, я была права, когда упрямилась. Даже ничего не зная.
Когда няня и Рин ушли, Рахи грустно улыбнулась и склонила голову. Хо подошел к девушке и крепко обнял ее за плечи.
– Многие высокопоставленные чиновники хотели заставить Рина разделить преступления его отца. Я подумал, что будет лучше подождать, пока все успокоится, а затем попросить вана выслать его из дворца.
– Выходит, я просто раздула пламя угасающего пожара, вмешавшись со своей жалостью.
– Я должен был объяснить тебе все, но ты отказалась слушать и вела себя как необузданный теленок...
Рахи рассмеялась и расплакалась. Слезы текли рекой. Да, вот такой он – Хо. Ее опустевшее сердце снова наполнялось.
– Мне правда жаль. Правда.
Он вынудил рыдающую Рахи опереться на его руки. Красное одеяние дракона промокло от слез.
– Мое сердце полностью принадлежит тебе, а твое – мне.
– Я хотела верить, пыталась верить, но я такая глупая...
Однажды появившийся шрам заставляет снова и снова оглядываться на него. Если пытаться перейти мост доверия, он постоянно мешает, заставляет останавливаться, все отвлекает и отвлекает, пока ноги не онемеют, а руки не покроются царапинами.
– Я люблю тебя, я желаю тебя, я тоскую по тебе, даже если ты не веришь мне.
– Ох...
– Я все еще надеюсь на это. Всем сердцем.
Даже Хо, самое сильное и холодное существо в этом мире, тронули слова и действия Рахи. Любовь – это совместные усилия. Рахи, крепко обнимая Хо, поклялась себе стать огнем, который будет гореть вместе с ним, какие бы сожаления и эмоции ее ни переполняли.
Глава 6. Девушка из чосонского клуба
Дневное небо было столь голубым и чистым, что можно было даже отчетливо рассмотреть далекие горы. Сидеть во дворце в такой день казалось пустой тратой времени. Рахи оставила Хо, занятого государственными делами, и вышла в город. Вскоре после того, как стали известны подробности измены Хёна, атмосфера накалилась, однако по большому счету ни во дворце, ни в стране ничего не изменилось.
– Говорят, когда темнеет, они зажигают фонари.
– Говорят, цинские торговцы привезли драгоценные украшения.
– Люди с запада тоже приезжают. Интересно, у них такие же плечи и тела или...
Большинство придворных дам дворца наследного принца оказались ровесницами Рахи из современности – немного за тридцать или даже старше. Но были среди них и девочки-подростки.
– Эй! Как тебе только не стыдно перед госпожой!
– Простите!..
Не в силах больше смотреть на происходящее, дама Ким собиралась было отругать служанку. Но в этот самый момент к ней обернулась покрытая пудрой Рахи, сверкая глазами.
– Да все же хорошо. Вы о чем?
Дама Ким посмотрела на девушку с поистине каменным выражением лица. И все равно Рахи не могла скрыть своей радости. В целом она даже в современности была не из тех, кто любит много гулять, просто ей почти не выпадало возможности развлечься. В двадцать с небольшим Раён пару раз посещала ночные клубы, искала себе парня, а после того, как еще юной встретила своего бывшего мужа, и вовсе отказалась от всего и жила очень скучной жизнью.
– А там есть парни, похожие на мальчиков из Wanna One?
– Э-это кто?.. Госпожа? Это иностранцы?..
– Я хочу веселиться, как подросток, всю ночь напролет! Не останавливайте меня! Я зажгу сегодня!
Несмотря на замужество, Рахи считала, что не должна хоронить свою привлекательность. Это же не измена или что-нибудь такое! Никто из приятных мужчин, которых она встречала в современности и в Чосоне, к ней не приставал – кроме Хо, и у нее не было даже шанса отвернуться от них. Пока Рахи, погруженная в свои мысли, напевала и наслаждалась вечерним ветерком, огорченная дама Ким внезапно бросилась к ее ногам и взмолилась:
– Госпожа! Пожалуйста, сохраняйте достоинство! Что подумают люди, когда увидят, что жена наследного принца пьет и веселится с другими мужчинами?
– А? Кто пьет?
– Женщина из королевской семьи, которая однажды родит наследника...
– Нет, дама Ким. Я не говорила, что буду пить. Я даже ничего не говорила о танцах с парнями. Я хочу лишь построить глазки...
Придворная дама, отчитывающая Рахи, словно окаменела. Глаза девушки сузились, и она игриво улыбнулась.
– Говорят, в чужом глазу соринку видим, а в своем бревна не замечаем. Наверное, вы сами хотите выпить и потанцевать с парнями?
– Ч-что?! Что за бред?!
– О, точно, точно! Я права, да?
– Это не так, госпожа! Как только у такого маленького человечка могла появиться такая нелепая мысль!
Дама Ким встала, громко сетуя. Ей было немного за тридцать, и, вероятно, она ни разу не встречалась с мужчиной с тех пор, как в детстве попала во дворец. По крайней мере, ван никогда не одаривал ее своей милостью. Почти единственные мужчины, с которыми она общается, – это слуги, которых даже мужчинами можно назвать лишь условно.
– Да, я действительно надеялась незаметно развлечься, но теперь из-за вас не получится.
Девять девушек, решившихся последовать за Рахи, обменялись взволнованными взглядами. Сама она тем временем наносила на веки темную пудру, чтобы придать лицу выразительности.
– В последнее время все так напряжены из-за измены бывшего наследного принца! Наверное, не стоит раскрывать то, что я наследная принцесса? Даже если его высочество позволит.
Вчера Хо из-за Рина запретил Рахи покидать дворец. Конечно, недоразумение разрешилось, и они помирились, но девушка сочла это поводом взять выходной.
– Все переодевайтесь. Ким-сангун[42], Чон и Мин тоже.
– Что? Что вы имеете в виду?
– Что вы надеваете, когда идете веселиться? Что-нибудь простое!
Рахи подмигнула и улыбнулась.
* * *
Чусок – народный праздник, день, когда молятся о хорошем урожае в следующем году, – когда-то проходил весьма скромно, но со временем превратился в яркий фестиваль. В это время на улицах было в десять-двадцать раз больше народа, чем обычно. Прежде чем Рахи опомнилась, на город опустилась тьма, и на каждой лавочке закачались очаровательные разноцветные фонарики.
– Ого, посмотрите на этих красавиц!
– В Чосоне и такие девушки есть?
Взгляды юношей Ханьяна, собравшихся кучками по три-пять человек, были прикованы к четырем женщинам. Выходя из дома, женщине следовало покрыть голову, но в Чусок чиновники не следили за соблюдением этого правила, так что девушки сбросили тяжелые головные уборы и в таком виде покинули дворец. Темно-каштановые волосы Рахи, перехваченные сзади великолепными заколками, свободно спускались вдоль спины, а ее лавандовый ханбок был похож на платье феи. Она счастливо улыбалась. Подошедшие сзади двое в малиновых нарядах, словно близнецы, покраснели от увиденного.
– В-великолепно! Разве такие женщины – не сон?
– Юноша!
У сангун Ким была красная, как хурма, юбка и кровавые губы, тело окутывала легкая белая ткань, словно платье, надетое впервые. Она сняла тяжелый головной убор, который носила во дворце, и уложила волосы в необычный пучок, открывающий затылок. Рахи была в восхищении и не переставала удивляться тому, что смоки-айс рисовали даже при династии Чосон.
– Все смотрят на сангун Ким!
– Я и не знала, что придворная дама Ким может быть такой...
Две служанки изумленно смотрели на свою пугающую надзирательницу. Даже Рахи на мгновение лишилась дара речи, увидев ее наряд. Вот так теперь выглядела дама, вечно читающая нотации о морали и нравственности!
– Госпожа, ведь все начинается с верхних вод?
– Про какую воду вы говорите?
– Разве вы не слышали поговорку: если верхние воды чисты, то и нижняя вода будет чистой? Верхние воды, источник, олицетворяют начальство, а те, что ниже по течению, – подчиненных. Каким будет господин, такими же станут и его подчиненные, и слуги.
– А... Думаю, с вас будут брать пример.
Обе служанки сделали самые невинные лица, слушая слова дамы Ким.
– Такая вода, другая вода...
– Госпожа, пожалуйста, поторопитесь. Мы можем еще успеть получить бесплатное такчжу[43].
– Такчжу наливают бесплатно?
– Да, и только женщинам, хи-хи-хи!
Дама Ким взволнованно подбадривала Рахи. Праздновать начинали в девять часов вечера, но если успеть пораньше, то женщины могли рассчитывать на что-то вроде привилегированного обслуживания. Разве это не похоже на политику современных клубов?
– Ой, госпожа! Мы же снова окажемся в том месте, там всегда такое столпотворение...
– Ой. О чем ты говоришь? Я там буду впервые. Только не вздумай назвать меня госпожой! Нужно следить за языком.
– А, да... Чонсам, покажи прелестным дамам лучшие места!
Бирка с именем Пак Чонсам украшала яркую куртку слуги, похожую на те, что носят дети. Дама Ким за руку провела Рахи в ворота. Служанки, следуя за ними, взволнованно оглянулись.
Снаружи Чхондын был похож на большой богатый дом, но по другую сторону ограды все было совершенно иначе. Широкий двор занимали ряды небольших столиков, за каждым из которых могли с удобством усесться четверо. На каждом столе стояли зажженные лампы, и половина мест была уже занята – по большей части молодыми мужчинами и женщинами. А посреди двора была устроена сцена, украшенная цветами и яркими фонариками.
– Ким-сангун, вы снова тут! О, вы же любите веселье и бамбук...
– Молодые побеги бамбука очень вкусные, но как вы узнали, что в Чхондыне растет бамбук?
Дама Ким озадаченно посмотрела на Рахи. Тем временем Чонсам принес такдчжу и маринованные побеги бамбука. Казалось бы, такое простое блюдо!
– Наследная принцесса... я достаточно взрослая, чтобы веселиться...
– Эй, о чем ты говоришь? Я думала, что ты старомодная и высокомерная, но как я ошибалась! Да твой наряд и макияж полностью соответствуют клубной моде! Ты игривая старшая сестра, это просто потрясающе!
Затем кто-то ударил в барабан, и молодые люди начали оживленно выходить на сцену, чтобы потанцевать.
– Давайте сегодня отлично проведем время!
Мужчина в шляпе, по всей видимости кто-то вроде диджея, дал сигнал, и веселье началось. Рахи, широко открыв глаза, любовалась, как молодые мужчины и женщины вместе взмахивают руками и пожимают плечами под музыку, какую она раньше слышала только в традиционных музыкальных представлениях! По мере того как становился быстрее ритм барабанов, все более оживленным делался и танец.
– Но куда делась дама Ким?
– Да она тут была буквально минуту назад.
– А! Вот! Вот она!
Палец служанки указывал на сангун Ким, которая изящно исполняла танец журавля, одновременно заигрывая с мужчинами. На ум приходила поговорка «как рыба в воде». И при этом Рахи не могла скрыть недоумения.
– Что? Тут и иностранцы есть? Им неловко? Это смешно! Не подумала бы, что она и с ними веселится.
– Я никогда бы не подумала, что Ким-сангун может показать и такую свою сторону!
– Она действительно потрясающая!
В это время дама Ким, оттеснив ведущего, взяла его роль на себя и теперь танцевала, вращая шляпу и постепенно впадая в транс.
– Как такое могли прятать во дворце? Я хочу знать!
– Ох, что она делает головой!
– Давайте выпьем, дамы. Я вам налью.
– Н-невероятно. Но мы должны следить за госпожой...
– Все в порядке, все в порядке. Вы и так работаете круглый год. Нужно же хоть когда-то отдыхать.
Налив каждой по половнику такчжу, Рахи оглядела стол и грубо сделанные лампы на нем. Покрытые колпаками из почти негорючей бумаги, они излучали мягкий свет.
– Что еще вам нужно?
Чонсам, разносивший напитки, выскочил из-за спины Рахи. Может, здесь именно так зовут официанта? Рахи извинилась за то, что не знает правил, и тихо села обратно. Но в этот момент Чонсам остановился у соседнего столика и снова подошел к ней с чашей такчжу в руках.
– А? Я этого не заказывала.
Рахи только что сделала первый глоток из своей чашки, но служанки, выпившие по нескольку чарок такчжу, уже раскраснелись, а дама Ким и вовсе исчезла – ее душу украл танцпол. Чонсам подмигнул девушке, с недоумением смотревшей на новую чашу такджу на своем столе.
– Вон те красивые молодые люди заказали его для вас.
Девушка повернула голову туда, куда указал Чонсам, и действительно – двое мужчин, похожих на бандитов, смотрели на Рахи и ее спутниц с едва заметными улыбками. У одного из них была приметная родинка под носом, и он буквально раздевал Рахи взглядом.
– Ох, становится все труднее и труднее. Красота требует жертв.
Хотя «клуб» в Чосоне оказался реальным, она не хотела заигрывать с этим типом. Не лучше ли построить глазки кому-то еще и заполучить парня посимпатичнее? Конечно, каким бы красивым ни был мужчина, Рахи была намерена сохранить целомудрие, но все-таки она бы почувствовала себя немного лучше.
– Извините, но я бы хотела отказаться от такчжу. Пожалуйста, верните его.
– Эй, почему так? Мадам. Послушайте меня минутку. Вы должны меня выслушать.
– Что?
– Этот молодой человек – сын До Сынчжи, – шепнул Рахи слуга.
Чонсам явно ждал, что она удивится и проникнется положением этого человека. Но та лишь равнодушно спросила:
– И что?
– А вот что! До Сынчжи – единственный среди знати, кто может лично видеться с его величеством. Ага! Вы ничего не смыслите ни в дворцах, ни в государственных должностях! В любом случае, мадам, если вы сможете завоевать сердце этого мужчины, ваше положение станет выше! Разве это не золотая возможность?!
Чонсам частил, словно пулемет, однако Рахи не сдвинулась с места. Положение До Сынчжи не могло привлечь Рахи, муж которой был наследным принцем, сыном вана, был красив и умен, а не только имел возможность встречаться с его величеством.
– Чонсам, прекрати.
Молодой человек приблизился к Рахи, не спрашивая ее согласия, и мягко оттолкнул слугу. Придворные дамы Рахи уже были изрядно пьяны и уткнулись в стол.
– Я уже некоторое время наблюдаю за тобой. Ты настолько прекрасна, что я не могу отвести от тебя глаз.
Он вел себя претенциозно, как главный герой дорамы, и Рахи фыркнула.
– Извините, но я уже занята.
– Ой, все вы такие сначала. Не беспокойся, это легко. Я не настолько ограничен.
– Почему вы обращаетесь ко мне на «ты», хотя мы впервые встретились?
– Что? На «ты»?
Казалось, вопрос Рахи удивил и шокировал мужчину, и Чонсам тоже застыл в недоумении от ее резкого тона. Он же сказал, что это сын До Сынчжи! Она же всего лишь плебейка из деревни и ведет себя распущенно только из-за своей внешности.
– Ты же простолюдинка, дворянки никогда не придут в такое место.
– Если я простолюдинка, то зачем вы со мной разговариваете? Еще и так упорно пытаетесь потрогать меня? Я же ниже вас.
– Каждый должен знать свое место, так стоит ли вообще быть вежливым с теми, кто ниже нас? А ты упрямая. Мне кажется, сегодня вечером ты будешь милочкой.
Если поначалу он говорил с Рахи вполне галантно, то теперь, встретив равнодушие, перестал скрывать свои темные намерения. Бандиты, пришедшие с ним, судя по всему, были его охраной, но сейчас они лишь наблюдали, как будто их господин делал подобное не в первый и не во второй раз. Чонсам был в отчаянии, не понимая, что делать.
– Я не собираюсь быть милой ни сегодня, ни в другой день, так что идите домой по-хорошему. Всё поняли?
– Я был с тобой вежлив, потому что ты хорошенькая, но ты, оказывается, не знаешь своего места.
– Всё? Всё сказал?
Разозлившись, мужчина осыпал Рахи оскорблениями. Она вскочила и ответила гневным взглядом. Не в состоянии сдержаться, он замахнулся... и полетел на пол. Незнакомец в черном схватил его за руку и отшвырнул одним ударом. Его бандиты-охранники со свирепыми лицами подскочили к незнакомцу.
– Мадам? Молодому господину вон там тоже есть что сказать.
– Я влипла...
«Как ужасно совпало!» На лице Рахи отразилась единственная эмоция.
– Неужели...
Бёнук – доверенный человек Хо – кивнул, а затем не глядя ударил кулаком в сторону, развернулся и пнул охранников, сбивая их с ног. Наглый молодой человек и его сопровождающие снова бросились в бой, но им не под силу было сравниться с быстрым и простым стилем Бёнука. Внимание молодежи, заполнившей Чхондын, было приковано к драке.
Бёнук указал в угол: «Молодой господин вон там». Одетый совершенно обычно, он сидел за столиком и очень серьезно смотрел на Рахи. Ей показалось, что вокруг него расцветает черная аура, и, кажется, это происходило на самом деле: люди старались незаметно от него отодвинуться.
Большие и малые барабаны продолжали ритмично грохотать. Рахи встретилась глазами с темной аурой «молодого человека вон там», ощущавшейся, словно дорамная смерть с заточенной косой. Можно было подумать, что девушке просто приснился плохой сон. В глазах у Рахи потемнело. «Что, черт возьми, происходит?!» Впрочем, ее уже поймали, и продолжать следовать плану она уже не могла.
– Ха! Вы говорили, что заняты сегодня, так что привело вас сюда?
– Не уходи от темы. Ты поэтому вчера так волновалась?
Похоже, паника делала все более острым и болезненным. Рахи задала свой вопрос максимально естественно и спокойно, но Хо кивком указал на стонущего мужчину, и его слова звучали горько. Рахи покрылась холодным потом.
– Нет, я имею в виду... Я просто зашла на минутку, всего на минутку, посмотреть на праздник урожая...
– Я тоже заглянул сюда лишь на минутку, но удивительно, как плохи оказались дела.
На этот раз взгляд Хо остановился на двух пьяных придворных дамах, дремавших на столе.
– Это я заставила их пить, они не хотели, не браните их!
– Да ты сама доброта! Настолько, что осмелилась показать свое лицо! Я тебя случайно не прервал?
Рахи нечего было ответить на его саркастические слова, она просто виновато смотрела на него.
– Извините.
– За что ты извиняешься?
– За все. За всю эту ситуацию.
– Не отмалчивайся. Скажи прямо, за что ты извиняешься. Расскажи мне подробно, что ты сделала не так. Я хочу услышать твои оправдания.
– Ну... Я не думала, что это так...
Это был обычный разговор между ними, но роли поменялись. У Хо на лбу было написано: «Я очень расстроен и зол, потому что ты веселишься в таком месте», а Рахи просто хотела поскорее закончить все это. Тем временем мужчина, пристававший к ней, пришел в себя и снова разозлился оттого, что эти двое говорили друг с другом, не обращая на него внимания.
– Отребье! Ты хочешь умереть?!
Бёнук повернул голову и улыбнулся, видя, как к ним хромает давешний наглец. Один из его сопровождающих запаниковал и перепрыгнул через стену, пытаясь то ли спастись, то ли позвать на помощь. Бёнук не стал его останавливать, предвидя, что вскоре произойдет что-то более интересное.
– Отребье? Я? – переспросил Хо, как будто услышал какую-то чепуху.
– Вы знаете, кто я? Мой отец вам всем головы отрубит!
– Как удивительно, что такой человек, как До Сынчжи, считает себя вправе рубить головы моему народу по своему усмотрению. Скажи-ка мне, скольких ты уже замучил, пользуясь властью своего отца?
– Ты ведешь себя как простолюдин! Да ты просто напрашиваешься на смерть! Ты труп, я повешу тебя, а эту...
– Помогите!
Рахи внезапно перебила его. Мужчина повернулся к ней, словно говоря, что это невозможно, и девушка продолжила:
– ...Пожалуйста, сжальтесь. Прямо сейчас, прямо сейчас!
Услышав ее слова, наглец рассмеялся, сжал и разжал кулаки, словно готовясь к драке. Похоже, он считал, что выглядит крутым и обаятельным. Рахи была на грани того, чтобы рассмеяться во весь голос.
– Скажи-ка мне, сколько людей этот парень уже оскорбил?
Взгляд Хо был обращен к Чонсаму. Тот, успев увидеть и оценить мастерство Бёнука, посмотрел на наследного принца испуганным взглядом и съежился, ничего не отвечая. Сейчас боевая мощь Хо однозначно превосходила чьи угодно возможности здесь, но, когда к родовитому наглецу прибудет подкрепление, все непременно изменится. Если молодой господин скажет что-то не так, его изобьют до полусмерти. Это грязно и смертельно опасно, но не стоит идти против воли власть имущих... Хо, впрочем, и сам знал, что сын До Сынчжи не раз приставал к простым женщинам.
– Говори правду, если ты не немой.
– Хо, подождите минутку, успокойтесь! Виноват только гость, в чем же вина прислуги? Не сердитесь из-за того, что не имеет смысла!
– Этот червяк пытался прикоснуться к тебе, а ты хочешь, чтобы я успокоился?
Разгневанный мужчина сделал движение, как будто хватаясь за затылок, но Рахи и Хо уже напрочь забыли о его присутствии.
– Червяк?! Я сейчас столько приказов отдам!
Он резко выхватил меч. Перепуганные гости дома Чхондын в панике ломанулись за дверь. Меч выглядел дорогим, но небрежная поза его владельца создавала впечатление, что он недостоин своей цены. Рахи вздохнула, а Хо снова посмотрел на мужчину грустными глазами.
– Если ты не встанешь на колени, я отрублю тебе голову прямо сейчас, – закричал мужчина, но Хо даже не фыркнул в ответ.
Поскольку гости разбежались, Бёнук сидел за пустым столом и холодно наблюдал, как невыносимый наглец быстро идет к Хо. Когда он достаточно приблизился и собрался замахнуться мечом, Бёнук встал и пнул его в живот. Не успев даже взмахнуть мечом, мужчина отлетел назад и упал. Чонсам поспешно подскочил к нему, чтобы помочь подняться, но получил яростный удар в лицо.
– Я не буду убивать этих отбросов только по доброте душевной!
Двери с грохотом распахнулись. Около дюжины стражников До Сынчжи ворвались внутрь, снова вызвав переполох, и окружили Хо и Рахи. За ними, нахмурившись, вошел мужчина средних лет в красном официальном одеянии.
– Отец!
Молодой человек подбежал к отцу с таким видом, словно его спасли. Хо наблюдал за ситуацией с насмешливой улыбкой.
– Ты ранен?
– Эти ублюдки пытались меня убить!
– У тебя все лицо в царапинах. Как ты посмел тронуть моего единственного ребенка?!
Этот голос Хо уже слышал. Разъяренный До Сынчжи, неспособный отличить добро от зла, в ярости прорывался сквозь стражу, окружавшую Хо и Рахи. Девушка прикусила губу от досады. Дело оборачивалось слишком серьезно.
– Простолюдин поднял руку на знать и заслуживает сурового наказания.
Наглец скривил губы, словно победил тысячную армию, и вульгарно улыбнулся. Теперь, показав свое истинное лицо, он смотрел на Рахи откровенно зловещим взглядом. Она уже почти готова была выругаться.
– И я об этом позабочусь!
До Сынчжи с трудом сдерживал кипящий гнев. Молодой человек сидел, отвернувшись, всем своим видом выражая высокомерие, в то время как довольно симпатичная женщина пристально смотрела на него – своего сына. Рахи показалось, что она уже где-то видела ее лицо, но не придала этому особого значения, думая, что это к лучшему.
Конечно, эта женщина знала, что ее сын – озорник, но, поскольку он появился на свет, когда молодость родителей уже почти миновала, его растили с большой заботой и много баловали, независимо от обстоятельств. Так что теперь они видели только царапины своего сына.
– Эй ты! Ты не смеешь поднять голову? Знаешь ли ты, к чьему телу осмелился прикоснуться?
Услышав громовой крик До Сынчжи, Хо слегка повернул голову, чтобы оказаться к тому в профиль. Его высокий нос и глубокие глаза выделялись даже при таком слабом свете. До Сынчжи прищурился.
– Верно. Люди отличаются от животных тем, что не прибегают к насилию для достижения цели и уважительно относятся друг к другу. Как смеет беспризорный юнец, не научившийся дома даже самым простым манерам, прикасаться к кому-то?
– Жи-животное? Отец! Посмотрите, сколько всего он мне наговорил!
Наглец запрыгал, напоминая разъяренного кабана. Хо отвернулся, уголки его рта приподнялись в легкой усмешке, хотя глаза были холодными и отстраненными, как морские глубины, куда не проникает свет. До Сынчжи не слишком хорошо видел и не мог ясно разглядеть его лицо, но странно знакомый голос заставил его остановиться.
– О, госпожа! Госпожа, вы в порядке?!
Вот и все. Женщина неопределенного возраста, одетая ярко, словно кисэн, протиснулась сквозь толпу и приблизилась к Рахи. Конечно, это была Ким-сангун. Она наслаждалась свободой во время танца, но разбегающиеся гости заведения смутили ее, и она, едва успев прийти в себя, вернулась к Рахи.
– Что? Госпожа?
Наглец фыркнул. Нельзя называть госпожой кого попало. Многие считают, что «госпожа» и «мадам» – одно и то же, но разница между этими титулами огромна: «мадам» – обращение, подобающее янбанам, а «госпожа» – женщинам из королевской семьи. Невозможно услышать это слово в вульгарном Чхондыне – доме развлечений для простолюдинов. У До Сынчжи потемнело в глазах, ноги подкосились – он наконец понял, с чем на самом деле столкнулся. Туман наконец-то рассеялся, и мрачная реальность была такова: он не мог не знать наследного принца в лицо.
– Ох... Госпожа. А выглядите как кисэн.
– Кисэн?! Кто вы такой, чтобы сметь говорить госпоже подобное? Если его высочество узнает, вы не сможете спасти свою шкуру!
– Оставьте это, Ким-сангун, – вздохнула Рахи. – Он уже знает...
Дама Ким подняла голову, посмотрела на лицо мужчины, развалившегося за соседним столом, и побледнела.
– Боже!..
Что бы ни чувствовал его отец, молодой наглец продолжал что-то бормотать, не в силах уловить суть происходящего. С перекошенным лицом, До Сынчжи ударил сына по голове.
– Эй ты! Заткнись! Мерзавец! Пока я тебе голову не оторвал!
– Ой! Отец! Почему вы вдруг браните меня?!
Бледный До Сынчжи, схватив тупицу за волосы, заставил его встать на колени и сам опустился рядом на грязный пол. Стражники быстро поняли, что дело принимает серьезный оборот, и преклонили колени вслед за своим господином. В холодном и пустом Чхондыне даже тишина стала острой, как клинок.
– Ваше высочество! Я совершил смертный грех!
– В-ваше в-высочество? Отец, вы что-то сказали про смертный грех?
– Да, придурок! Это его высочество наследный принц! А ты дурак!
– В-вы шутите?
– Ох, ваше высочество! Пожалуйста, пощадите этого бесполезного, никчемного идиота хотя бы на первый раз!
Услышав слова «наследный принц», молодой наглец ошеломленно посмотрел на Хо, словно его ударили молотком по затылку. На красивом холодном лице читалась готовность убивать, порожденная его поступками.
– Тогда эта женщина...
До Сынчжи посмотрел на своего сына так, словно хотел разорвать его на части. Он сожалел о том, что так легкомысленно отнесся к словам сына, но было уже слишком поздно.
– Я об этом позабочусь.
До Сынчжи очень долго закрывал глаза на выходки своего отпрыска – любой ребенок шалит... Но этот юнец слишком многим навредил. Нет, не навредил, но нанес непростительное оскорбление королевской семье!
– Да. Женщина, к которой ты, безродный ублюдок, пытался прикоснуться, – моя жена.
Виновник наконец был вынужден посмотреть в лицо реальности. Он задрожал, из громкого голоса исчезла вся сила.
– Я же говорила тебе. Я занята.
Рахи, с интересом наблюдавшая за выражением лица Хо, заговорила так, словно просила послушать ее. Молодой наглец наконец понял, что люди, которых он назвал отбросами, на самом деле оказались наследным принцем и его женой, на которых он теперь не смел смотреть даже снизу вверх. Даже министр был ошеломлен таким поворотом событий.
– Как я уже сказал, он не в первый раз вытворяет подобное.
Чонсам был в шоке, когда увидел, что даже могущественный До Сынчжи, обладающий властью над землей и небесами, преклонил колени, и только теперь пришел в себя.
– Я обещаю, клянусь, больше не будет никаких проблем!
– Наследный принц! Именно он станет ваном Чосона!
Чонсам поспешно ответил, чтобы защитить свою голову:
– Он приставал к пятнадцати девушкам.
– Пятнадцати? – переспросила Рахи, как будто не понимая, что он имел в виду.
Чонсам, съежившись от страха, ответил:
– Женщины, с которыми здесь заигрывал молодой господин. Три или четыре из них потом повесились...
– Эй ты! Ты хоть помнишь, с кем ты так небрежно разговариваешь?
Окрик До Сынчжи заставил Чонсама проглотить лишние слова. Хо посмотрел на двух богачей, отца и сына, острым взглядом, от которого, казалось, все вокруг заледенело.
– Ваше высочество! Это правда, мой неразумный сын был человеком большого духа, в его объятиях побывали многие женщины, но он никогда не относился небрежно к дочерям из знатных семей!
– Да, верно! Он спаивал простолюдинок, невоспитанных и беспечных. Но это не повод к ним приставать и допускать насилие!
Мужчина, который еще минуту назад дрожал и умолял о пощаде, теперь пытался придумывать себе оправдания. Рахи, послушав его немного, потрясенно вмешалась:
– Итак, изнасиловать пьяную женщину – это нормально, ты это хочешь сказать? А ты забавный. К дочери дворянина он не пристанет, а к простолюдинке – запросто. Разве можно так обращаться с женщинами?
До Сынчжи растерянно закашлялся, не зная, куда смотреть. Его сын продолжал тихо оправдываться:
– Ну, если женщина пьет в таком месте поздно вечером, то только потому, что ей тоже хочется отдаться мужчине... Какой мужчина будет практиковать даосское воздержание, когда рядом лежит пьяная женщина?
– Да ты кусок мусора!
– Что... Что?
Прошло немало времени с тех пор, как Рахи слышала такую глупость. Ее чувство справедливости вспыхнуло так, что она не могла и даже не пыталась его сдержать. Девушка стояла перед своим обидчиком с очень сердитым лицом. Минуту назад он пытался дать Рахи пощечину, а теперь, узнав, что она наследная принцесса, даже не смеет посмотреть ей в глаза.
– Ты Кунъе?[44] Делаешь что хочешь? Откуда ты знаешь, что на уме у женщин, которые сюда приходят, хотят ли они просто выпить или потанцевать? Хорошо, допустим, что я пришла сюда, потому что хотела познакомиться с мужчиной. Но ты хотя бы видел себя в зеркале?
– Г-госпожа... Это... Я что, евнух, что ли?!
– Не разводи драму. Если бы я не была наследной принцессой, я бы пригрозила тебе и заставила пить... Эй! А почему ты вдруг так со мной заговорил? Ты же все на «ты» ко мне обращался?
Впервые за долгое время слова Рахи грохотали, словно мощное орудие. Глупый сын До Сынчжи моргнул, даже не понимая, что она сказала, а Чонсам испуганно посмотрел на девушку. На самом деле так часто бывало: этот мужчина никогда не забирал в свой дом женщину, на которую положил глаз, и чаще всего принимал определенные меры, когда дела шли не так, как ему хотелось. Причина, по которой Чонсам познакомил Рахи с ним, заключалась в том, что этот неудачник уже положил на нее глаз, и слуга хотел, чтобы все прошло гладко.
– Евнух...
И без того мрачное и холодное лицо Хо стало совершенно ледяным. Если следовать этой логике, ее муж был евнухом! Рахи чуть не рассмеялась, услышав, как Хо бормочет себе под нос, но спрятала улыбку, когда пронзительный взгляд принца обратился на нее.
– Помимо преступления – посягательства на наследную принцессу... ты провоцируешь меня.
В первую брачную ночь с Рахи он залпом выпил бутылку крепкого сочжу и мгновенно уснул, даже не прикоснувшись к жене. Хотя он и ощутил странное головокружение при виде ее прикрытых глаз и плотно сжатых губ, он не мог заставить себя прикоснуться к спящей женщине.
– Ваше высочество! Если вы закроете на это глаза, я не забуду этого благодеяния до самой смерти! Я перевоспитаю этого никчемного ублюдка и превращу его в нового человека. Прошу вас, госпожа супруга наследного принца, проявите милосердие к моему глупому сыну!
Говорят, что мужчина, любящий свою жену, подобен собаке с хозяином. Как ни умолял До Сынчжи, глаза Хо лишь холодно светились.
– Я никогда не состоял в дружеских отношениях с вами и многого о вас не знал. Благодаря этой возможности я знаю больше.
– Ваше высочество! Я знаю, что оскорбление королевской семьи карается смертью, но мой невежественный сын не совершил бы такого злодеяния, если бы знал, что это ваша жена, а вы наследный принц!
– Вы все еще не понимаете.
Тяжелая тишина повисла над двором. Глаза Рахи были столь же холодными. Хо подошел к коленопреклоненным отцу и сыну, и те со страхом уставились в пол.
– Не только моей жене вы должны принести извинения.
Мужчина моргнул, не понимая, что имеет в виду Хо.
– Вы едите пищу, которую простолюдины добывают потом и кровью, и вы же пренебрегаете ими, словно ненужными вещами. Как можно так легкомысленно относиться к человеческим жизням?!
Его голос дрожал от тяжелого обжигающего гнева.
– Не важно, знали ли вы, кто мы. Разве с простолюдинами можно так плохо обращаться? У вас отвратительные манеры.
– Кажется, я понял...
Даже у Рахи мурашки побежали по коже, виновный же дрожал как осиновый лист.
– Не волнуйся. Я не считаю, что имею право распоряжаться людьми как мне вздумается, как это делает заместитель министра.
Услышав в голосе Хо внезапную мягкость, молодой человек поднял голову, и его губы скривились, словно в насмешке.
– Я говорю тебе, что из-за вас мой народ испытывает страдания и лишения. Это непростительное неуважение, которое вы проявили, оскорбив наследную принцессу и меня словами и действиями.
До Сынчжи, стоявший на коленях, рухнул на землю, словно потеряв сознание, и стражники поспешно помогли своему господину подняться. И даже его сын чувствовал, что в любой момент может потерять рассудок от страха.
– Пойдем.
Хо схватил Рахи за запястье и потянул за собой. Сейчас даже один неверный шаг наследного принца мог привести к трагедии. Совершенно невовремя Чхондын стал местом разбирательства с делами королевского секретаря и его приближенных. И все это произошло из-за Рахи, так что и она покинула дом не с лучшими чувствами. Чонсам проводил их до ворот и поклонился, а сангун Ким, которая сначала собиралась последовать за госпожой вместе с двумя сонными служанками, решила вернуться во дворец пораньше, увидев реакцию Хо.
– Что... вы будете делать?
– Лишения должности не избежать. Этот придурок посмел дотронуться до тебя.
Поскольку память и разум вана были не в лучшем состоянии, многие государственные дела фактически вершил Хо. Назначение на посты, поощрения и наказания также находились в ведении наследного принца. Он не был регентом, но преданно помогал правителю.
– Извините... Это все из-за меня...
Хо не ответил Рахи, просто повел вниз по крутому склону. Девушка не сопротивлялась, понимая, что провинилась.
– Я правда никогда даже не думала о том, чтобы встречаться с другим мужчиной! Я просто хотела посмотреть, как развлекаются люди Чосона...
– Поранилась?
– Что?
– Я спрашиваю, этот сумасшедший ублюдок не причинил тебе вреда?
Во взгляде Хо все еще читалась полудикая жажда крови. Как же хорошо, что он на всякий случай проследил за Рахи и служанками! У нее ведь могли быть действительно серьезные проблемы.
– Да, я совсем не пострадала, благодаря... кое-кому.
– Я хочу убить его прямо сейчас, когда вспоминаю, как он на тебя смотрел.
Бо`льшую часть жизни принц не думал ни о любви, ни о браке и понятия не имел о таком чувстве, как ревность. Он считал, что подобные вещи – прерогатива мелочных женщин. Но, встретив Рахи и влюбившись, понял, насколько он одержим ею и какой он собственник, когда дело касается любви.
– Я в порядке.
Хо крепко обнял Рахи. Сначала он думал, что ему следует разозлиться, потом – что у нее совершенно точно не было никаких дурных намерений. И все-таки одно то, что она открыла свое красивое личико в таком месте, среди множества других мужчин, разозлило Хо: ведь Рахи прекрасно знала, что на нее пялился не только тот придурок.
– Извините...
Когда кипящий гнев Хо превратился в холодную ярость, он почувствовал вину за то, что не смог сопроводить ее, отговорившись занятостью. Неприятные и сложные эмоции начали утихать только после того, как он поднял девушку на руки.
– Хо, посмотрите туда...
Рахи, прижавшаяся щекой к его плечу, что-то заметила и слегка подтолкнула его.
– Ух ты!..
Это оказался фонарик. Люди запускали в темное небо разноцветные фонарики с мерцающими огоньками, и те медленно поднимались к небу, чтобы в конце концов стать звездами.
– Какая красота! Боже мой, я никогда ничего подобного не видела!
Рахи вскрикнула от восхищения. Во тьме чосонской ночи, которую не рассеивал ни свет из окон, ни фонари над воротами, взлетающие фонарики, словно живые огни, вызывали у Рахи нежность и трепет. Здесь, в Чосоне, нет блеска и гламура современных городов, но есть вот такой естественный и нежный свет.
– Это фонарики простолюдинов.
– В этих фонариках спрятаны чьи-то желания, да?
Говорят, что если съесть что-то слишком впечатляющее, то чувство вкуса притупится. После жизни в современном мире, в среде бесчисленных искусственных раздражителей, Рахи в Чосоне порой казалось скучным смотреть вокруг, словно она оказалась посреди бесконечной пасторали. Но, постепенно привыкнув к этим простым пейзажам, девушка впервые за долгое время смогла рассмотреть чистую человеческую красоту, которая оказалась намного более волнующей и впечатляющей, чем многочисленные фейерверки ее предыдущей жизни.
– У вас нет никаких желаний?
– Да есть одно.
– Хотите запустить небесный фонарик? Не слишком ли поздно присоединиться?
– Незачем.
На фоне прекрасного пейзажа с поднимающимися в небо фонариками Хо приблизил свое лицо к лицу Рахи. Был ли ее румянец отсветом фонариков или родился от ее колотящегося сердца? Слабая улыбка на губах Хо заставила сердце героини трепетать еще сильнее.
– Мое желание уже сбывается.
Его губы нежно коснулись губ Рахи. Как ребенок, который не может отказаться от сладкой конфеты, она ощутила его вкус.
* * *
Неподалеку от Ыйджонбу[45], на восточной стороне горы Сораксан, среди разбросанных там и сям простых домов стоял и тот, в котором тайно жили Хён и его отряд. В этот вечер Хён и один из его доверенных людей сидели на старой циновке и смотрели на луну. Одна нога бывшего принца была туго забинтована: когда он пытался успеть в Канхвадо, чтобы сесть на корабль до Цин, на него напали какие-то неизвестные.
– Похоже, получится отступить через Хэджу. К счастью, объявления о вашем розыске сняли, и кордоны военных ослабили.
– Я зашел слишком далеко. Я был так близок к тому, чтобы убить его...
Губы Хёна изогнулись. Зная отца, он мог бы послать стражу, чтобы избавиться от этой занозы. Но произошло что-то странное.
– Возможно, слухи верны.
– О чем вы говорите?
– Мой отец потерял память и сошел с ума.
Будь это правдой, было бы поистине удивительно. Если бы ван потерял память, незачем было бы бежать из дворца сломя голову. Хён мог бы просто встретиться с правителем и убрать Хо. Или таков был план?
– Я думал, что ты просто дитя. Но ты перешла мне дорогу... Рахи.
Хён вспомнил, как девушка медленно вошла во дворец под руку с ваном в драконьей мантии и привлекла всеобщее внимание. Изгнание Хёна из дворца и возведение Хо в ранг наследного принца произошло только потому, что правитель был благодарен этим двоим!
– Сначала отправьтесь в Цин, соберите силы, подготовьтесь...
– На мои действия не должен влиять никто связанный с королевской семьей.
– Но ваше высочество дружелюбно настроен к Цин, и они готовы принять вас...
– Это уже в прошлом.
– Что?
В Ёнёне Хён видел и мог оценить, какими боевыми искусствами владели те, кто напал на него в Канхвадо, запомнил их черные повязки и странные узлы, завязанные вокруг лодыжек. Ван пустил по следу старшего сына разведку, и то, что он узнал, совпало с тем, о чем говорили слухи.
– Даже если я уеду в Цин, это не поможет. Меня уже изгнали, и не имеет значения, дружелюбен ли я.
– Но...
– Если меня действительно будет нужно поймать, его величество придумает приманку.
– Дружба и преданность ценны, только если вы в сильной позиции.
– Понял. Если до рассвета королева получит срочные новости, лучше всего будет немедленно уехать.
– Да. Будет лучше покинуть Чосон до того, как мой отец полностью восстановит память.
Дул холодный ночной ветер. Говорят, неудачнику некуда возвращаться, но Хён не собирался заканчивать жизнь вот так. Он поклялся, что Чосон вновь поднимется над династией Цин. И еще сильнее он хотел снова увидеть лицо той самой женщины. Еще хотя бы один раз. Он не мог устоять перед этой красотой.
* * *
Однажды темной ночью из дворца тайно вышел некто в длинном одеянии. За воротами он снял мантию, и стало понятно, что это мужчина в черной маске. Он вызвал бы подозрения у любого проходящего мимо. И все же это была идеальная ночь для того, чтобы спрятаться.
«Это карта. Передайте бумаги».
Королева, которая все еще не могла произнести ни слова, передала приказ своему наемнику, записав его на бумаге. Карта отражала путь в мельчайших подробностях – даже дома, которые обычный путешественник не нашел бы вовсе.
«Поторопись».
В условленном месте человек в маске нашел лошадь. Пока он ехал, за ним скрытно следовали двое или трое подозрительных людей; на полпути один из них переглянулся с остальными и развернул коня, спеша доложить. Ночь становилась все темнее.
* * *
Приняв ванну, Рахи надела теплое мягкое платье и направилась в спальню. Они с Хо были женаты уже долгое время, но это был их первый раз. Если бы все следовало подобающим порядком, дата союза наследного принца и его жены была бы записана в королевском регистре. Однако, поскольку состояние королевы было неважным, ван приказал придворным дамам назначить дату. Рахи хотела было отказаться, признаться, что не готова, но не смогла отвергнуть Хо: после произошедшего в Чхондыне он был крайне чувствителен.
Спальню освещал лишь мерцающий красноватый свет лампы. Во рту у Рахи пересохло. В современности у женщины, как правило, еще до свадьбы появляется определенный опыт с мужчиной, но в эпоху Чосона подобное возможно только после свадебной церемонии. От одной мысли о Хо ей стало жарко.
– Его высочество наследный принц прибыл!
Рахи застыла на месте. Двери раздвинулись, и вошел мужчина в удобном халате нефритового цвета – высокий, широкоплечий, с красными губами, источающий свежий аромат. Один взгляд на него заставлял Рахи волноваться. У нее закружилась голова.
– Иногда можно закрыть глаза на ошибки.
– Что?..
– Я наконец-то могу обнять тебя.
Прикосновения становились все жарче и требовательнее, но принц по-прежнему не переходил черту. Рахи когда-то попыталась сказать, что еще не готова, и он постарался сдержать желание, насколько это было возможно. Но сегодня все по-другому.
– Его величество позволил До Сынчжи уйти в отставку.
– Разве вы не рассказали вану о том, что произошло вчера?
– Он пришел ко мне и умолял сохранить жизнь его сыну. Я обещал подумать об этом, если ублюдок отдаст свое богатство женщинам, которым причинил зло.
– И что же?
– До Сынчжи сказал, что все исполнит – уйдет с поста и уедет с сыном в провинцию. Я уже говорил с окружным судьей. Если этот наглец снова попытается сделать глупость, он немедленно оповестит меня.
Рахи кивнула. Да, тот человек совершил множество злых и отвратительных поступков, но убивать его было бы напрасно. Хо нашел отличный выход.
– А разве он тебе не безразличен?
– Этот смертельно злобный придурок?!
В попытке успокоить Хо, который переживал из-за праздника, но старался этого не показывать, Рахи сказала, что выслушает его пожелания. Выражение лица Хо мгновенно изменилось – он ухмыльнулся, как дьявол.
– Повтори еще раз.
– Ой!..
Губы Хо наконец накрыли ее губы. Он целовал Рахи снова и снова, словно ребенок, дорвавшийся до сладостей, и от этих поцелуев волнами пробегала дрожь. Руки, до того ласкавшие ее лицо, теперь скользнули ниже, развязали платье. Девушка вздрогнула, когда его холодная рука коснулась ее обнаженной груди, и это еще сильнее возбудило Хо.
Желание наполнило его холодные глаза, и Рахи напряглась сильнее. Ей предстояла первая ночь с мужем, и казалось, что она будет очень долгой.
Его губы снова нежно припали к губам девушки, затем спустились на подбородок и шею. Рахи застонала. Мерцающая лампа погасла. Светила луна.
* * *
Когда на следующее утро они открыли глаза, солнце стояло высоко в небе. Горячая страсть, охватившая Рахи ночью, все еще напоминала о себе, словно призрак. Болели спина и ноги. Хо было чуть больше двадцати, и его обещание, что он не даст девушке спать, оказалось правдой.
– Я выйду первым, отдохни еще немного.
Принц поцеловал сонную Рахи в лоб и ушел, но его низкий голос, казалось, до сих пор звучит в ушах.
– Ой!
Рахи попыталась встать, но вялое, ватное тело не слушалось, и она снова рухнула в постель. Ей хотелось откатиться в сторону, хотя бы отвернуться, так неловко было видеть пятна крови на белых простынях.
«Да сколько мне лет?..»
Психологически выпавшей из современности Рахи было больше тридцати. Почти на десять лет старше Хо, в каком-то смысле все равно что старшая сестра! И все же девушка не могла превзойти его. Этой ночью она была незрелой, словно в первый раз, хотя для нее это было не впервые, но и у Хо подобное было в первый раз, но все прошло слишком гладко...
– Ого, вы и правда солгали о своем возрасте, не так ли? – пробормотала Рахи себе под нос, складывая постельное белье.
Хо прикасался к девушке бережно, не скрывая желания, но стараясь позаботиться о ней. По крайней мере, так она запомнила, и вот это для нее действительно было впервые. Щеки Рахи снова покраснели, когда она вспомнила его сияющие глаза.
– Госпожа! Вы кашляете?
– Ох, да! Не входите! Подождите секунду!
Рахи, вздрогнув от голоса дамы Ким, поспешно свернула простыни в несколько слоев.
* * *
В один из тихих дней к Рахи, сидевшей в беседке и растиравшей затекшие плечи, прибежала запыхавшаяся женщина. Придворные дамы, перехватив молодую особу, принялись сурово отчитывать ее.
– Как так можно!
– Ты куда?
– Я должна срочно сообщить! Простите мою грубость, госпожа!
– Что происходит? – Рахи с любопытством наклонила голову.
Придворная дама, упав на колени, заговорила дрожащим голосом:
– Меня зовут Мехян, я ухаживала за сыном бывшего наследного принца вместе с его няней, и случилось нечто странное и пугающее! Я была настолько потрясена и сбита с толку, что не знала, кому об этом сообщить.
– Что-то серьезное?
– Я выходила, и, когда вернулась в резиденцию, куда поселили сына бывшего наследного принца, там царил беспорядок, а няни и мальчика нигде не было видно. Наверняка их похитили! – И Мехян зарыдала.
Рахи побледнела.
– Это правда?
– Эй, девица! – возмутилась одна из придворных дам. – Если случилось что-то подобное, ты должна была сообщить в Сахонбу[46], так зачем же ты пришла сюда?
– Сначала я пошла туда, но поняла, что это может затянуться, поэтому пришла напрямую к принцессе.
Чиновники колебались, не зная, что делать, поскольку сын бывшего наследного принца, изгнанный из дворца, не мог больше считаться членом королевской семьи. Мехян рыдала, дрожа, словно испугавшись резкого вопроса.
– Я должна пойти туда.
– Госпожа! Зачем вам идти в такое опасное место? Так нельзя!
– Сангун Ким, пожалуйста, идите к наследному принцу и сообщите ему об этом. Я пойду первой, а вы меня догоните, вы очень быстро бегаете, и мы будем там в одно и то же время. Иди скорее!
– О нет!.. Хорошо, госпожа.
Отправив посланницу к наследному принцу, который сейчас был занят государственными делами, Рахи поспешила за Мехян в сопровождении всего лишь одной придворной дамы и двух служанок. Она-то думала, что все будет хорошо и все будут счастливы – теперь, когда Рин с няней выбрались из дворца в безопасное место. Но их похитили. Этот ребенок! Сердце Рахи колотилось как сумасшедшее.
– Куда вы?
Бегущую к королевскому дворцу даму Ким внезапно остановили двое молодых слуг.
– Госпожа приказала немедленно передать новость наследному принцу.
– Убирайся отсюда.
– Не... не уйду!
Оба они попали во дворец по представлению Ким Чанхо. Теперь они зажали Ким-сангун рот и оттащили ее в кусты, где никто не ходил, и туго обернули полотенце вокруг ее лица. Какое-то время она сопротивлялась, но наконец ее глаза закрылись. Слуги обменялись мрачными взглядами.
Тем временем Рахи, не подозревая, что ее послание так и не дошло до наследного принца, миновала дворцовые ворота и шла к дому, в который Хо поселил Рина. Встречные в длинных одеяниях смотрели на нее, но не подозревали – и вряд ли смогли бы поверить, – что она наследная принцесса.
– Рин!
Двор был завален разбросанной мебелью и вещами, как и говорила Мехян, а выбитая дверь болталась на одной петле. Рахи смотрела на эту дверь пустыми глазами и не могла вздохнуть. Ей все казалось, что вот-вот откуда-нибудь с невинной улыбкой выглянет Рин.
– Рин! Отзовись! Рин!..
– Думаю, уже слишком поздно. Что же делать?!
Рахи, которая в этот момент обыскивала кухню, внезапно что-то вспомнила и снова вышла во двор.
– Тебя зовут Мехян, верно?
– Что? Да.
– Когда ты нашла это место?
– Кажется, прошло около часа или двух...
Губы Рахи скривились, взгляд стал холодным как лед.
– Кастрюля все еще теплая.
– Эй, девка!
Услышав слова Рахи, сопровождавшая ее придворная дама сердито закричала на Мехян. Однако та даже не переменилась в лице, когда ее ложь раскрылась.
– Зачем ты солгала? Ты ведь побежала во дворец, не видя всего этого. Ты заранее знала, что Рина похитят.
– Иначе бы вы сюда не пришли.
При этих словах во двор ворвался целый отряд воинов в черном.
– Госпожа! Бегите!
Рахи наконец поняла, что она в ловушке, и попыталась сбежать, но люди в черном легко оглушили служанок, пытавшихся защитить наследную принцессу. Только Мехян стояла и смотрела на Рахи. Разумеется, и ее привел во дворец Ким Чанхо.
– Где Рин?
– Вы удивительны, госпожа супруга наследного принца. Даже в такой ситуации вы беспокоитесь о мальчике...
– Его высочество скоро будет здесь.
– Думаю, вы заблуждаетесь.
Положение казалось безвыходным. Рахи прикусила губу, слыша высокомерные слова Мехян. Если бы переданная ею новость о Рине дошла до наследного принца, он уже был бы здесь, но никаких признаков его приближения не было. Она поняла, что, скорее всего, эти же люди напали и на сангун Ким. Что ж, дело плохо... Двое головорезов схватили Рахи за руки.
– Куда вы меня ведете?
Мехян с детства хвалили за храбрость, и из всех людей, которых Ким Чанхо приводил во дворец, он отдавал предпочтение именно ей. Теперь же она ответила усмешкой:
– Это близко. Сораксан.
Глава 7. Мятежник Ли Хён
В сумерках, закончив с государственными делами, Хо в сопровождении слуг и придворных дам собрался навестить сына Хёна. Он почти не спал прошлой ночью и чувствовал себя очень уставшим, но, едва ему вспомнилось возбужденное лицо Рахи, кровь прилила к щекам. Прежде Хо никогда бы не подумал, что заниматься любовью может быть так прекрасно и приятно. Его шаг ускорился.
– Говорите, никто не знает, где Рахи?
Лицо Хо посуровело. Слуги упали на колени, беспомощно глядя на господина.
– Мне жаль, но... госпожа Ким, которая должна была передать новость его высочеству, пропала, а о вашей жене и тех ее служанках ничего не известно.
– Сегодня я не видел сангун Ким. Как давно они покинули дворец?
– Кажется, еще не прошло и двух часов...
– Они пошли в резиденцию Рина?
– Так точно...
Было очевидно: что-то случилось. Хо вошел в свои покои, снял драконью мантию и быстро переоделся в обычную одежду. Помогавший ему слуга спросил:
– Вы планируете покинуть дворец?
– Разве это не очевидно? Подготовьте все.
Хо повесил на пояс любимый меч. Глаза принца казались ледяными.
– Всякий, кто тронет мое, пожалеет об этом.
Разгневанный Хо спустился по каменным ступенькам, но в этот миг перед ним упали на колени двое запыхавшихся слуг.
– Ваше высочество! Произошло нечто серьезное!
– Наследный принц, то есть бывший наследный принц Хён, найден, он сбежал со своим отрядом!
– Что?..
– Да-да, это так! Вашему высочеству дан приказ подготовиться!
Зловещее предчувствие проникло в сердце Хо, словно холодный ветер.
* * *
Рахи никогда не мечтала о том, чтобы ее засунули в большой мешок и увезли в неизвестном направлении. Она чувствовала каждый камешек немощеной дороги. В современности Рахи подумывала сменить машину на более комфортную, с более плавным ходом, но по сравнению с тем, что она испытывала сейчас, внедорожник был роскошью не меньшей, чем дорогие иномарки.
– Ай!
Полоса ткани, которой Рахи завязали рот, была затянута так туго, что у девушки уже заболела челюсть, и вся пропиталась ее слюной. Если убрать эту ткань, скорее всего, останется более темное пятно, нежели на подушке.
– Предатель был прямо у нас под носом! Суд, должно быть, уже давно стоит вверх ногами.
– Возможно, Ёнсан и Ли Пан просили его величество об аресте Хёна. Если бы ван сам хотел его наказать, он давным-давно отправил бы людей на его поиски.
– Но зачем нам это все, если мы можем просто убить наследную принцессу?..
– Нам нужен весомый повод. Может быть, он хочет заодно добиться падения Чан Юна...
Рахи слышала обрывки разговора Мехян с главарем людей в черном. Кто, черт возьми, их послал? Понять это не получалось.
Через два или три часа дребезжащая тележка внезапно остановилась. Головорезы вытащили измученную Рахи и грубо втолкнули ее в какой-то сарай или склад. Мешок с нее сняли, но в сарае было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть.
– Подождите немного. Нужно сообщить, где мы.
Рахи повернула голову на голос Мехян и пристально посмотрела на нее. Раздался глухой стук. Дверь закрылась. Щелкнул замок.
* * *
Когда суровый Хо выехал со стражей из ворот дворца, он внезапно увидел знакомого ребенка. Рин и няня топтались перед воротами дворца, не в силах заставить себя войти.
– Рин!
– Ваше высочество наследный принц!
Хо спрыгнул с коня и быстро осмотрел Рина. Все в порядке, не ранен...
– Ты хорошо себя чувствуешь? Что-нибудь болит?
– Все хорошо, дядя!
– Скажите-ка мне, няня, что происходит?
– Ваше высочество наследный принц! Сегодня хорошая погода, я повела мальчика на прогулку, а когда мы вернулись, в доме был беспорядок... и две служанки были мертвы!..
От служанок своего дворца Хо слышал совершенно иное. Он нахмурился:
– О чем ты говоришь?! Моя жена покинула дворец, узнав, что Рина похитили! Знал ли кто-нибудь заранее, что вы пойдете на прогулку?
– Наследную принцессу похитили? Кто?!
– У меня нет времени. Просто вспомните.
– Девочка, которая заботится о Рине вместе со мной еще со времен наследного принца Хёна... Но как этот ребенок...
Служанка, которая видела произошедшее в Восточном дворце, стояла рядом. Хо посмотрел на нее, затем снова на няню и спросил:
– Как зовут эту девочку?
– Мехян.
Служанка широко раскрыла глаза от удивления.
– Точно! Эта девочка прибежала и рассказала госпоже, что мальчика похитили!..
Так, значит, это спланированная ловушка. Хо разобрался в том, что случилось, и у него заболела голова. Он чувствовал себя виноватым – если бы он был рядом с Рахи хотя бы сегодня, этого бы не произошло. Хо тихо окликнул своего помощника:
– Бёнук.
– Да, господин.
– Немедленно расследуйте обстоятельства, при которых служанка по имени Мехян попала во дворец, ее прошлое, любые сведения о ней.
– Слушаюсь.
Бёнук перемахнул через стену и исчез, как тень.
– Нужно все разузнать.
– А как же ваша жена?..
– Неслучайно эти два события произошли в одно и то же время. Я чувствую запах крови.
Хо выбежал наружу, вскочил в седло и умчался. Рин, стоя на грязном дворе, тихо и грустно пробормотал:
– Дядя... пожалуйста, спаси мою тетю.
* * *
Послание королевы не пришло, и отряд Хёна снова заночевал в старом доме. Мать уже давно должна была послать гонца, и бывший наследный принц не мог понять, почему его нет.
– Думаю, перебраться в другое место – хорошая идея. Но тот дом наверняка уже нашли.
– Да, ваше высочество.
В этот момент в траве раздался шорох, словно к дому подбирались сразу несколько человек. А затем послышался и звук шагов – как будто кого-то насильно тащили.
– Кто здесь?!
Хён встал, положив руку на рукоять меча и стараясь не обращать внимания на травму, и его сторонники также обнажили оружие.
– Прошло много времени, ваше высочество.
– Ты...
Хён нахмурился, увидев Мехян в платье среди дюжины воинов в черном.
– Я Мехян, я служила вашему сыну.
– Зачем ты пришла ко мне среди ночи?
– Я не могу забыть вашу доброту и хочу сделать вам подарок.
Лицо девушки определенно было ему знакомо, но они никогда не встречались взглядами. Хён не мог понять, почему ее глаза светились такой враждебностью, а воины, следовавшие за ней, выглядели столь грозно.
– Ты!..
Глазам Хёна предстала Рахи с растрепавшимися волосами, в сбившейся одежде – словно ее тащили сквозь толпу. Мехян схватила девушку за руку и толкнула вперед.
– Что это? Зачем ты притащила сюда эту девочку?
Хён был в замешательстве, но самообладание вернулось к нему, как только в его объятиях оказалась стонущая Рахи с завязанным ртом, не способная сказать ни слова. Откуда они узнали об этом месте, как они схватили девушку и, главное, кто они такие? Хён развязал и отбросил тряпку, мешающую Рахи говорить, и услышал ее крайне удивленный голос:
– Ваше высочество!
– Рахи! Ты в порядке?
– Да!.. Я в порядке...
Он не знал, услышит ли ее когда-нибудь снова, не знал, увидит ли. И даже сейчас, посреди бед и опасностей, Хёна охватило волнение.
– Что случилось?
– Они сказали, что Рина похитили! Я погналась за ними, а они схватили меня. Но почему вы здесь, а не в Цин?
– Рина?
Мехян неприятно рассмеялась, как будто услышала что-то забавное, и бросила на Хёна ядовитый взгляд.
– Что? Прошло слишком много времени с тех пор, как вы слышали это имя в последний раз? Вы еще помните, что это ваш ребенок? Ваше высочество, вы всегда были поистине безответственным человеком.
– Кто ты такая, чтобы говорить подобное?
– Прошло семь лет, вы забыли мое лицо. Но может, вы помните сестру Кан А?
Хёну с самого начала казалось, что он уже видел Мехян до того, как она появилась во дворце наследного принца, и только теперь вспомнил юную девушку из далекого прошлого. Девушку, похожую на мальчика, которая в день свадьбы тайком подглядывала из-за колонны. Девушку, которая плакала, цепляясь за старшую сестру, умоляя не уходить, – но она ушла, потому стала заложницей вместе с Хёном. Младшую сестру Кан А.
– Ты... Как ты могла?!
Мехян улыбнулась, но ее глаза были полны гнева. Хён наконец-то узнал ее.
– Полагаю, вы никогда не думали, что снова встретите сестру женщины, которую убили собственными руками.
– Ты видела?..
Ответ Хёна оказался еще более шокирующим, чем слова Мехян. Рахи отшатнулась, изумленно округлив глаза. Все знали, что предыдущая наследная принцесса умерла от болезни, будучи вместе с мужем в заложниках в Цин.
– Я долго ворчала на отца, а потом прошла долгий путь, чтобы увидеться с сестрой в Цин. Той ночью под деревом принцессы[47] в Кёнхвагване я увидела уже мертвую старшую сестру на ваших руках. Хотя мы виделись с нею совсем недавно.
Рахи в шоке зажала рот руками.
– У меня была причина...
– Какая еще причина?! Вы думали, что сможете жить долго и счастливо, убив мою невинную сестру?
– Хорошо. Даже если я виновен, эта девочка все равно ни при чем. Отпусти Рахи.
– В Восточном дворце ходило много слухов, и, похоже, они были правдой. Наследный принц влюблен в жену своего младшего брата. Кажется, вы сегодня вместе вернетесь во дворец?
Хён с суровым выражением лица выхватил меч, другой рукой оттолкнув Рахи, и тихо обратился к одному из своих доверенных людей:
– Похоже, она позвала стражу. Уведи Рахи как можно дальше.
Однако по жесту Мехян люди в черном образовали плотное кольцо. Мстительница изо всех сил старалась привести сюда Рахи, отчего никак не могла позволить Хёну так легко избежать ловушки.
– Бесполезно.
Человек в черном вытащил вперед человека, залитого кровью, – это был гонец от королевы.
– Чего ты хочешь?
– Вашей смерти.
Черные воины ринулись на Хёна, но первую волну он отразил. Рана на ноге мешала, но справиться с ним, опытным бойцом, было все равно нелегко. Его люди сражались бок о бок с ним, но и им приходилось тяжко – нападавших было намного больше. Мехян с холодным лицом скрылась за спинами своих людей.
Больше всего в исторических дорамах Рахи ненавидела именно кровавые сцены. Каждый раз, когда с экрана неслись крики и ужасные звуки разрезаемой человеческой плоти, она сжималась в комочек и закрывала глаза. Теперь же подручный Хёна пытался вырваться из окружения и вывести Рахи, но люди в черном не отпустили бы их так просто. На ее защитника обрушился град атак. В конце концов грудь мужчины рассек чей-то меч, хлынула кровь, и Рахи не устояла на ногах. Ее лицо посинело, она кричала и кричала, глядя на умирающего человека, который не мог поверить в собственную смерть.
– Сегодня госпожа тайно встретилась с предателем, на нее напали, и она умерла. Его величество скоро приедет, чтобы разобраться в ситуации.
Мехян подошла к дрожащей Рахи. В ее руках в лунном свете блестел кинжал.
– Рахи!
Хён слишком поздно увидел, в каком она положении. Мехян занесла кинжал, готовясь ударить, и девушка смогла только закрыть глаза и прикрыть грудь рукой. Но в этот момент кто-то подскочил к ним и резким движением выбил оружие из рук Мехян. Клинок описал высокую дугу и вонзился в землю. Подул ветер. Человек в черном халате обернулся, чтобы проверить состояние Рахи, и от ярости, наполнявшей его ледяные черные глаза, закружилась голова. Это был Хо.
– Приведите его величество вана и его высочество наследного принца!
Послышались шаги и крики стражи. Чудом уцелевшая Рахи села с ошеломленным лицом, а Мехян, не сумевшая осуществить свой план из-за появления Хо, бежала с людьми в черном. Нужно было преследовать их, но Рахи едва не зарезали, и Хо не мог отправиться в погоню сам.
– Ваше высочество! Вы в порядке?
За принцем спешила стража. Хён, в конце концов снова столкнувшийся лицом к лицу с младшим братом, смотрел на Хо удрученно. Между ними нарастало странное напряжение.
– Приведите сюда его величество!
Положение стало отчаянным, бежать было некуда. Хён стиснул зубы и помог подняться все еще дрожащей Рахи. И в эту минуту рядом с ними остановился паланкин вана, преодолевший трудную горную тропу.
– Ваше величество, со мной обошлись несправедливо!
Рахи широко раскрыла глаза от внезапного крика Хёна. Из паланкина вышел ван, облаченный в драконью мантию, и по его лицу невозможно было прочесть, о чем он думал.
– Хён? Это ты?
Ван прищурился и нахмурился. Похоже, слухи о том, что он потерял память, оказались правдой, и Хён решил, что даже теперь, когда его поймали, будет достаточно вести себя как ни в чем не бывало. На его лице не было ни тени стыда.
– Кто, по-вашему, больше всех выиграл в той ситуации?
– Выиграл?! О чем ты говоришь, ты же пытался меня убить!
– Принц унаследует трон в любом случае. Хо другой. Вы когда-нибудь думали, что это Хо пытался отравить вас, но потерпел неудачу, ухитрился выгнать меня и теперь манипулирует вами, как марионеткой?
– Ты продолжаешь меня разочаровывать, брат.
Хо с обнаженным мечом приблизился к Хёну. Тот не переменился в лице, только ван выглядел немного смущенным.
– Ваше величество! Не позволяйте нечестивцу обмануть себя! Если бы так и было, мне стало бы стыдно, и я бы уехал и никогда не посмел посмотреть вам в лицо.
Рахи была так потрясена, что не могла даже смеяться. Хён пошел на подлог, обвиняя брата в том, что совершил сам. Он рассчитывал использовать неустойчивое состояние вана, чтобы посеять в нем сомнения и восстановить свое положение. Однако наследный принц не дрогнул и без колебаний направил меч на брата.
– Остановись.
Услышав голос вана, Хо помрачнел.
– Ваше величество, он совершил серьезное преступление.
– Остановись. Это приказ.
В глазах Хёна загорелся слабый огонек. Ван действительно не хотел снова расследовать это дело. Хён коснулся спрятанного в рукаве кинжала. Если он здесь и сейчас убьет отца и сумеет сразиться с Хо и победить его, пусть даже по счастливой случайности, то сможет взять страну под контроль без помощи Цин. Ночная темнота была выгодна ему, хорошо знающему местность.
– Ваше величество!
– В сторону! Я желаю... обнять сына!
Ван приблизился к Хёну, ступая по опавшим листьям. Хо попытался было остановить его, но голос отца был так холоден, что, казалось, мог заморозить воздух. Правитель благоволил к Хо, но не изменился ли он под действием яда? Принцу было тревожно.
– Отец, вы доверяете мне?
– Да. Иди сюда, Хён.
Вана, казалось, мало волновало, предатель он или нет. Его разум был затуманен, он давно не видел сына и вот наконец обнял его. Коснувшись плеча и подбородка отца, Хён скривил губы и дернул рукой, прихватив край рукава. Если бы он хоть раз смог попасть в жизненно важную точку!.. Однако воплотить эти мысли в жизнь ему было не дано. Что-то пронзило его внутренности, причиняя мучительную боль, и ушей Хёна достиг жестокий тихий голос отца:
– Я наконец-то убью тебя собственными руками, сукин ты сын.
– Как?!
Хён выронил нож, глядя на вана с недоверием. Из его рта хлынула кровь. По-прежнему пустое выражение лица вана теперь казалось притворством: в его глазах стояло даже большее отвращение, чем прежде, когда он смотрел на Хёна как на насекомое.
– Ко мне вернулись все воспоминания.
Хён отшатнулся, кинжал так и торчал у него из живота. Хо и Рахи, замерев, смотрели только на вана, потрясенные его словами.
– Вспомни, как ты и твоя мать ждали, пока я умру. Твой голос, желающий мне смерти, все еще звучит в моих ушах.
– Как это может быть?..
– Если я закрыл глаза, это не значит, что я ничего не слышу. Ты пытался обмануть меня и даже не просил прощения. Теперь все кончено.
Кровь все еще текла изо рта Хёна. Ван попал в точку. Губы Хёна скривились, когда он осознал, что умирает.
– Если бы мой отец был добр ко мне и хотя бы раз увидел меня, а не Хо, я бы не выбрал этот путь.
– Ты был таким с самого детства. Ты всегда злился, когда не мог отобрать что-то у младшего брата. Я был строг с тобой, чтобы исправить твои плохие привычки, а ты надел маску, прикинулся мягким, но всегда с завистью смотрел на других.
– Не думаете ли вы, отец, что именно ваше любование любимчиком сделало меня таким?
Хён был слабым среди сильных и сильным среди слабых, трусливым и подлым человеком. Ван видел это ясно и, конечно, был огорчен и раздосадован. Взрослея, Хён все больше походил на отца, и это было жутко и отвратительно.
– Я больше не хочу тебя видеть.
– Я не желал родиться таким, не хотел взращивать мятежные мысли! Я сделал это, чтобы выжить под вашим колючим взглядом! Я тоже! Я тоже ваш сын! Я ваш старший сын!
Родители не выбирают своих детей, но и дети не могут выбирать родителей. Хён от рождения обладал высочайшим статусом под Небесами, но врожденный темперамент и холодное отношение отца превратили его жизнь в череду неудач. Слушая предсмертные сетования Хёна, истекающего кровью, Рахи почувствовала, как в ее сердце закипает горькая печаль – несмотря на то что именно он пытался лишить ее жизни. Девушка попыталась подойти к Хёну, но Хо остановил ее.
– Если ты сейчас уйдешь, у меня будут проблемы.
Хоть Хён и пытался убить Рахи, она все равно попыталась подойти к истекающему кровью мятежнику. Ван какое-то время равнодушно наблюдал, как умирает его сын, потом повернулся и направился к паланкину. Правитель был страшным человеком. Он успешно скрывал от всех то, что к нему вернулись воспоминания. Выражение его лица не изменилось даже после убийства собственного ребенка.
– Так или иначе, я должна.
– Рахи, на тебя смотрят сотни глаз!
– Я не боюсь.
Ван спокойно сел в паланкин, а Рахи стряхнула руку мужа и направилась к Хёну. Слезы затуманивали зрение. Как бы она его ни ненавидела, она не хотела видеть его таким. Хо прижал ладонь ко лбу, пытаясь успокоить страдающее сердце.
– Тебе... тебе больно... Тьфу, так много крови...
– Я пытался убить тебя. Не оплакивай мою смерть.
– Не умирайте!
– Я благодарен судьбе, что встретил тебя в доме Хо. Я сохранил тебе жизнь, чтобы увидеть тебя в последний раз. Эта смерть слишком тяжела...
– Молчи! Крови еще больше!
– Хо.
Услышав, как Хён зовет его, Хо возмущенно посмотрел на брата. Его сердце рвалось на части. Хён побледнел, чувствуя, что смерть уже близко.
– Я знаю, что это бесстыдно, но у меня есть последняя просьба. Теперь, когда к его величеству вернулась память, он попытается убить и Рина.
– Если ты это знал, почему так поступил?
– Не дай этому ребенку умереть. Защити его. Он... не моей крови.
– О чем ты говоришь?!
Хо был ошеломлен таким признанием. В Ёнгёне его невестка родила сына, но вскоре умерла, и, когда Хён вернулся в Чосон, он стал наследным принцем, а Рин – наследным принцем-внуком. Но если он брату никто, если Хён от него отказался... Умирающий грустно улыбнулся.
– Я хотел обладать тем, что мне не принадлежало. Я не должен был...
– Ох, не умирайте...
Когда последние слова Хёна сменились единственным долгим вздохом и его пустые глаза остановились на плачущей Рахи, они поняли, что Хён отошел в мир иной. Паланкин вана двинулся прочь. Хо с грустью смотрел на тело Хёна. Правитель тихонько вздохнул и пробормотал:
– Будь он в следующей жизни моим сыном... Нет. Не рождайся сыном никчемного правителя.
* * *
Рано утром Мехян оставила людей в черном и пошла на гору одна. На лице ее застыло легкое сожаление, болела рука, в ночной стычке державшая кинжал. В это же время в деревне из дома вышел человек.
– Что случилось?
– Хён мертв.
Удивительно, но таинственный человек оказался одним из людей Хёна, всегда следовавших за ним. Его называли Сан, и его легко было узнать по характерно раскосым глазам и большой родинке возле носа. Он исчез с места стычки перед тем, как Мехян привела Рахи. Девушка поджала губы, словно испытывая сожаление.
– Я хотела показать, каково это, когда перед тобой умирает дорогой тебе человек... так же, как он убил мою сестру у меня на глазах.
– Скорее всего, у вас будут проблемы из-за жены наследного принца.
– Думаю, так и есть. Вы были в числе оппозиции, когда принимали решение? Жена принца во дворце. Даже память вернулась к его величеству. Не думаю, что мне это сойдет с рук.
Сан смотрел на нее расслабленно, как будто ничего не произошло и девушка не предала своего повелителя.
– Но у меня такое чувство, что...
– Что вы имеете в виду?
Сан едва заметно улыбнулся, глядя на встревоженную Мехян.
– Неважно. Легкое головокружение после долгого пути.
– Это не из-за долгого пути.
– Что?
Мехян посмотрела на Сана. В глазах у нее двоилось, голова стала невыносимо тяжелой. Сан улыбнулся как ни в чем не бывало.
– Вы надышались благовоний. А я выпил противоядие.
– Что?! Этот... старикан... Этот предатель!
– Я просто выполняю приказ. Теперь, когда ты убила Хёна, нужно избавиться от лишнего.
Стоять Мехян больше не могла. Сан наблюдал за ней с усмешкой. Когда же она с громким стуком упала на пол, он вышел и плотно закрыл за собой дверь. Один из людей в черном, ожидавших снаружи, спросил:
– Несмотря ни на что, даже Мехян?..
– Нет орудия мощнее, чем месть.
Сан долго был рядом с Хёном – таково было задание организации, к которой он принадлежал. Он родился в Цин, но вырос в Чосоне. Юную Мехян он встретил, едва присоединившись к организации, и запомнил сразу: она была полна желчи и желания отомстить за сестру.
– Нет греха, всегда заслуживающего смерти, но эта женщина совершила прелюбодеяние и родила ребенка от другого мужчины. Я понимаю, почему Хён сошел с ума. Если бы Мехян узнала правду о своей сестре, это не принесло бы нам никакой пользы.
– Ни в коем случае... Но если это правда, наследный принц с самого начала не был законным наследником!..
– Она была всего лишь ребенком, который доверился Ли Пану, чтобы отомстить за старшую сестру. Никто и слезинки по ней не прольет.
Следовало замести следы. Хотя Мехян и была разочарована тем, что не смогла справиться с наследной принцессой, все по-прежнему шло по замыслу Ким Чанхо. Сан прожил долгую жизнь рядом с наследным принцем, докладывая о каждом его шаге, но теперь вернулся в организацию Кима. Это было горько-сладкое чувство.
– Ха-ха-ха, как печально.
– Что?..
– Мехян стара, но все еще красива. Я прикоснусь к ней еще раз, прежде чем умру.
В темной горной долине жуткое хихиканье мужчины было едва слышным.
* * *
Хнык-хнык... Хнык.
Рахи побледнела и заплакала, содрогаясь всем телом. Это был второй раз, когда она видела, как умирает человек, но смерть слуги Чона, чью жизнь оборвал Хён, шокировала ее меньше – они не были близки. Смерть Хёна была иной.
– Что он имел в виду, говоря, что пытался убить тебя? – спросил Хо тихо и хрипло. Казалось, он пытается контролировать свои эмоции.
– В тот день, когда вы отправились за его величеством, я с ним связалась... Я хотела задержать его, чтобы он не помешал вам.
– Как глупо!
– Когда его высочество наследный принц узнал, что я солгала, он попытался убить меня. Я спаслась благодаря Ли Сяню. Ох, я хотела помочь вам, мне так не нравилось, как вы двое ссоритесь! Вы же братья!
Все было тщетно. Она вспомнила, как случайно встретила Хёна, когда шла во дворец, чтобы отдать вану дань уважения после свадьбы.
– Спасибо, что рассмешила меня. Я не настолько мелочный человек, чтобы убивать жену своего младшего брата из-за шуток.
– Это верно! В отличие от вашего младшего брата, вы кажетесь очень добрым человеком. Не зря говорят, что старшие всегда лучше младших.
Хён тогда громко рассмеялся, а Хо посмотрел на него очень недовольно, но в то же время удивленно. Наивно было думать, что жизнь всегда будет полна счастливых моментов. Но Хён пал, и вся история оказалась трагедией.
– Я просто... рад, что с тобой все в порядке.
Хо прижал к себе горько плачущую Рахи и настойчиво заговорил:
– Я же говорил тебе быть осторожной, очень осторожной, потому что дворец – это тропа, покрытая туманом, ты не видишь, куда ступаешь, и можешь споткнуться, можешь не увидеть скалу или обрыв впереди. Так почему же ты пошла к Рину одна, не дождавшись меня?
– Я думала, что вы придете сразу в тот дом.
– Теперь все усложнится. Найдутся те, кто попытается использовать твою ошибку.
– Я не боюсь.
Даже рыдая, Рахи говорила твердо и решительно. Несмотря на то что путь впереди опасен, она сама принимала решение, сама выбирала пробиваться через трудности. Она была слишком упряма, чтобы ее стоило называть глупой, такой выбор – выбор мужественного человека. Хо в отчаянии собрался отругать Рахи, но она заговорила первой:
– Грустить нормально.
– Что?..
– Даже если он пытался меня убить, мне становится очень грустно, когда я вспоминаю наши встречи. Но ведь вы в сто или даже в тысячу раз печальнее, – сказала плачущая Рахи. Рука Хо, обнимающая девушку, сжалась сильнее. – Плакать – это нормально. В такие моменты...
Хо прикусил нижнюю губу так сильно, что пошла кровь. Когда он услышал плачущий голос Рахи, его захлестнула волна эмоций, и он едва сумел сдержаться. Хо вспомнил разговор с Хёном в Шэньяне за день до его отъезда в Чосон, когда они вместе смотрели на звезды.
– Хо, говорят, что быть правителем – это путь к одиночеству. Даже если я стану ваном, ты не должен покидать меня.
– Не волнуйся. Я буду твоим самым близким подданным.
Лицо Хёна часто было мрачным и унылым, из-за чего даже самому доброжелательному человеку было трудно к нему приблизиться. Если бы Хо сумел подойти, сумел разделить это бремя, был бы итог другим? Сложные эмоции и душераздирающая боль захватили сознание Хо, и он внезапно уткнулся лицом в плечо Рахи. Дрожащая и плачущая девушка почувствовала на плече влагу. «Пожалуйста, пусть он не будет страдать слишком сильно», – молилась героиня про себя, не переставая плакать. На земле появились следы от капель.
* * *
Вернувшись, ван направился прямиком в центральный дворец. Распахивая двери одну за другой, расталкивая кланяющихся придворных дам и слуг, он шел в покои королевы. Его глаза были налиты кровью.
Когда в комнату ворвался правитель в драконьей мантии, королева осталась неподвижной и все так же смотрела куда-то в сторону. Губы вана скривились. Он вынул из-за пазухи окровавленное письмо и швырнул ей.
– Перестань наконец вести себя так, будто ты ни при чем.
Взгляд королевы очень медленно переместился на письмо на полу. Стоило ей понять, что это такое, и она задрожала. Теперь она действительно оказалась в опасности.
– Это было у посланника, покинувшего дворец среди ночи.
Королева молчала, все так же глядя в сторону и кусая губы.
– Это письмо, написанное тобой. Ты была с Хёном заодно. Но теперь это все бесполезно. Хён – предатель, и я убил его собственными руками.
– Что вы сказали?
Услышав резкие слова, королева наконец-то открыла глаза и пристально посмотрела на мужа.
– Ты наконец-то приходишь в себя. Я убил Хёна. Ударил его кинжалом. Видишь кровь на одежде? Это кровь Хёна.
– Ваше величество!.. Вы лжете? Этого не может быть! Мой сын не мог умереть!
– В мире, где сын и мать сговариваются отравить отца, что особенного в том, что отец убивает сына?
Королева дрожала всем телом и снова не могла сказать ни слова. Очевидно, что к вану вернулись все воспоминания. И Хён... У нее на миг закружилась голова.
– Меня тоже, меня тоже, пожалуйста, убейте меня... Раз вы все знаете, можете убить меня тоже!
– Нет. Тебя я оставлю в живых.
– Я не хочу жить! Как я могу жить после смерти своего ребенка!
Она зарыдала. Даже если бы королеве пришлось отправить его в далекую страну, она постаралась бы найти утешение в том, что они живут под одним небом. Возможно, это была жалость и жадность: королева не хотела признавать, что ее сын мертв. Она закричала от боли, как будто ее сердце разрывалось на части.
– Жизнь – твое наказание.
– Я проклинаю вас! Мой сын!.. Верните мне сына!
– Это цена, которую ты платишь за предательство вана – своего мужа и самого важного человека в этой стране. Что посеешь, то и пожнешь.
Королева продолжала стенать и лить слезы. Ван отвернулся от нее и отдал приказ следовавшим за ним слугам:
– С этой минуты следите за каждым шагом королевы. Она не должна суметь навредить себе.
– Слушаемся.
Говорят, что самая страшная боль, какую только может испытать человек, – это боль матери, потерявшей ребенка. Зная, как королева привязана к Хёну, ван избрал для нее самое суровое наказание, какое только мог. Его некогда любимая жена била себя в грудь и плакала, но он чувствовал себя как будто парализованным и, кроме легкого покалывания в уголках глаз, ничего не чувствовал.
– Кто еще остался?
Его запавшие глаза были темными от расширившихся зрачков, как у больного.
– Да... Лучше не оставлять никаких сожалений.
Ван очень не любил Хёна, так похожего на него самого. Особенно сильно он презирал и ненавидел сына за дружелюбное отношение к варварам Цин, унизившим его отца. Правитель знал, что такой человек не имеет права называться королевским сыном, но никогда бы не подумал, что Хён сговорится с матерью и попытается убить его. «Я не желал родиться таким, не хотел взращивать мятежные мысли! Я сделал это, чтобы выжить под вашим колючим взглядом! Я тоже! Я тоже ваш сын! Я ваш старший сын!»
Воспоминание о том, как Хён выплевывал каждое слово, истекая кровью, было еще свежо в памяти вана. Неизвестно, с чего началась эта королевская трагедия, но было уже слишком поздно, чтобы что-то исправить или скрыть. Ван шел тяжело, и его лицо было мрачным.
– Где Рин?
Казалось, вот-вот наступит день, но небо так и не прояснилось, скорее всего, из-за густых облаков.
* * *
Медленно рассветало. Рахи, не выпуская поводьев, упала на шею своей лошади. Глаза девушки опухли, и выражение лица Хо также было несчастным.
– Его труп... Что с ним будет?
– Даже ему не будет пощады. Он же великий грешник.
– Великий грешник...
Такие тяжелые и страшные слова! Рахи признавала, что Хён совершил величайшее преступление всех времен – государственную измену, но все равно не считала, что он заслужил смерть от руки собственного отца. Где начинается и заканчивается смертный грех? Впрочем, эпоха династии Чосон и современность, где смертная казнь отменена, – слишком разные вещи.
– Почему он попросил помочь Рину?
– Дети великих грешников не могут оставаться в живых.
– Что?!
– Это грех, за который истребляют всю семью. Но отец и я тоже входим в нее, так что нас это не коснется.
– Вы шутите?
– По меньшей мере они попытаются убить Рина.
Это и правда была не шутка. Рахи затрепетала, услышав, что жизнь Рина действительно под угрозой. Ей снова вспомнилась смерть Хёна.
– Нет. Этого не может быть, это совершенно невозможно! Это ребенок!..
– В Чосоне нет ничего, что не стало бы возможным по воле его величества.
Рахи потеряла дар речи от этих холодных слов. Невинная улыбка Рина... Нет, она не могла смотреть, как его убивают, словно еще одного Хёна.
– Я защищу его. Даже если мне для этого придется пожертвовать своей жизнью.
– Твоя жизнь принадлежит мне, и я не променяю ее ни на что.
– Не останавливай меня.
– Я уже принял меры. Нет необходимости отказываться от жизни.
– Если хоть кто-то его тронет...
Хо вздохнул. Он уже поспешил отправить доверенного человека, чтобы тот добрался до Рина быстрее, чем ван.
– Я послал Бёнука украсть Рина. Я спрячу его в другом месте.
Казалось, Рахи только теперь наконец-то освободилась от тяжкого груза и смогла вздохнуть с облегчением.
– Я должна была сказать это вам раньше. Я действительно думала, что сейчас умру... Спасибо.
– Что?
– Спасибо, что спасли Рина.
– Может, ты и забыла, но Рин – мой племянник. Так что не стоит благодарности.
Рахи грустно улыбнулась, слушая резкий, но ласковый голос. Даже в этой бесконечной трагедии им повезло спасти хотя бы одну жизнь.
– Никто не должен знать, что я защищаю Рина. Сын предателя подобен предателю, и сокрытие этого ребенка поставит под угрозу не только мое положение, но и... твое.
– Я не собираюсь ничего говорить, пока не сойду с ума, и я ничего не боюсь.
– Вот в чем сложность. Почему ты ничего не боишься?
– Потому что я доверяю вам, Хо. Вы меня спасли.
Услышав наивные слова Рахи, принц вздохнул и крепче прижал девушку к себе. Ему было страшно подумать, что он мог бы ее потерять, если бы приехал чуть позже.
– Никогда больше не совершай безрассудных поступков.
Эта девочка, нахальная и высокомерная, теперь значила для Хо невероятно много. Он не мог и не хотел променять ее ни на что. Даже если бы это стоило ему жизни.
* * *
Это был первый королевский прием за очень долгое время. Атмосфера была напряженной, как тонкий лед. Правитель сидел на троне, придворные выстроились слева и справа, и ближе всех с правой стороны стоял принц в подобающем его рангу одеянии.
– Нужно снова развесить разыскные листы. Что вы думаете?
Придворные сглотнули, услышав эти слова.
– Это сын Хёна, Рин. Разве мы можем сохранить жизнь отпрыску преступника? Я приказал привести его во дворец, но он уже сбежал без всякой причины.
– Вы правы, ваше величество, но прежде, чем это произойдет, давайте поговорим о королеве...
– Отправьте ее в буддийский монастырь...
Ёнсан не успел договорить – ван оборвал его взмахом меча. Прежде он был кротким, но после попытки отравления, когда к нему вернулась память, он стал чрезвычайно резким.
– Дела королевы останутся без изменений. Это приказ. Любой, кто посмеет еще раз упомянуть о деле королевы, будет человеком, который легкомысленно относится к моим приказам.
– Повинуюсь, ваше величество.
Ёнсан и Ли Пан обменялись взглядами. В любом случае королева уже стала бесполезной пешкой, которую можно было выбросить. Ли Пан слегка кашлянул.
– Ваше величество, не следует игнорировать и дело жены наследного принца.
– Вы говорите о наследной принцессе?
– Именно. Выяснилось, что госпожа была в сговоре с предателем Ли Хёном и отправилась в его укрытие.
– Это абсурд.
Ван оборвал Ли Пана, едва не скрежеща зубами.
– Вчера была просто ловушка. Разве ваше величество не знает, что это дитя внесло наибольший вклад в ваше возвращение во дворец? Если бы эта девочка вступила в сговор с предателем, как бы она могла проявить свои таланты и помочь вашему величеству?
– Это верно.
Ван внял словам Хо. Чан Юн, который слушал это, вздохнул с облегчением. Когда он услышал, что его дочь едва не погибла, он пожалел, что отдал ее замуж во дворец, но теперь чувствовал успокоение, видя своего зятя таким сильным. Однако Ли Пан не сдавался.
– Армии и народу уже известно, что жена наследного принца держала на руках умирающего Ли Хёна и плакала. Даже если у нее есть прошлые заслуги, крайне нежелательно, чтобы она была наследной принцессой этой страны.
– Это тоже правда.
– Ваше величество! Она всего лишь испытывала жалость к человеку, который был частью ее семьи. Если это провинность, то я, который не смог отказаться от братской любви к Ли Хёну, также не слишком подхожу на роль наследного принца.
Ли Пан и Хо яростно сражались из-за неоднозначной позиции вана. Ёнсан открыл было рот с задумчивым выражением лица, но слова, которые он произнес, были явно предвзятыми.
– Ваше величество, мне жаль, но с давних пор доходят слухи о Ли Хёне и жене наследного принца. Даже если события прошлой ночи были ловушкой, раз уж все зашло так далеко, нужно подробнее расследовать их отношения с предателем.
– Следите за языком!
– Но это действительно происходило.
– Ваше величество!
Хо посмотрел на отца холодным гневным взглядом.
– Это невозможно.
– Этого не может быть. Ты тоже хочешь стать ваном, как Хён?
– Ваше величество! Они рисковали жизнями, чтобы защитить вас.
– Жена наследного принца была с предателем, держала его на руках и горько плакала. Необходимо провести расследование.
Хо сожалел, что не остановил Рахи вчера, преградив ей дорогу. Сейчас он рассчитывал, что Ёнсан убежит, поджав хвост, но тот не сдавался. Хо посмотрел на Ёнсана еще холоднее:
– Если вы настаиваете на допросе, то меня тоже следует допросить.
– Наследный принц!
Хо подгонял его суровым голосом. Ёнсан нахмурился: спор пошел не по плану. Единственной, за кого он мог зацепиться, была наследная принцесса, но Хо не собирался так легко от нее отказываться.
– Если моя жена виновна, я, как ее муж, первый несу ответственность за то, что не воспитал ее как подобает. Тогда я отрекусь от статуса наследного принца.
Все глаза в комнате были устремлены на Хо. Даже ван онемел и лишь сердито смотрел на сына. У Ли Пана заболела голова. Первоначальный план состоял в том, чтобы свергнуть наследную принцессу и сделать новой принцессой его приемную дочь Нанён. Теперь просить о расследовании не было смысла.
* * *
Хо, вернувшийся в Восточный дворец поздно ночью, выглядел усталым. Но стоило ему увидеть, как Рахи смотрит на него широко открытыми глазами и беспокойно ерзает, всю его усталость как рукой сняло, и он крепко обнял жену. Слуги и придворные дамы расступились, любуясь ими.
– Здесь холодно. Войдем внутрь.
– Давай постоим так еще чуть-чуть.
Рахи, уткнувшись в грудь принца, улыбнулась, словно не в силах сдержаться. Она никогда не думала, что когда-нибудь так сильно полюбит или обретет такую всепоглощающую любовь. Хо погладил ее по голове и закрыл глаза.
– Слава богу.
– Что это значит?
Вернув память, ван стал более раздражительным, но его доверие и привязанность к Хо не изменились. На приеме принц получил строгий выговор за свои поступки, поставившие под угрозу его положение и ранг, но Ёнсан и Ли Пан были вынуждены отступить. Хо тихо продолжил:
– Я смог защитить тебя сегодня, смогу и впредь.
Его искренность тронула сердце Рахи, словно теплое дыхание. Девушка обняла его крепче.
* * *
В гостевом домике Ли Пана Ким Чанхо говорил наедине с Нанён. На его лице читалось откровенное раздражение: дела шли не особенно хорошо.
– Принц упрям, наше положение становится все сложнее.
– Кажется, его жена пользуется большим уважением?
– Да, и это играет против нас. Похоже, нужно время, чтобы найти возможность ее устранить.
– Я тоже должна действовать.
Услышав слова Нанён, Ким Чанхо нахмурился и посмотрел на дочь.
– Что это значит?
– Просто наблюдать не в моем характере. И...
Улыбка Нанён и ее лисьи глаза излучали странную сексуальную ауру.
– Это человек, который отказался бы от положения наследного принца, чтобы защитить женщину, которую любит. У меня большие ожидания от того, каким могущественным он станет.
– Хе-хе, хоть я и не знаю твоего прошлого, тебе лучше быть осторожнее.
– «Будь осторожна, будь осторожна»... Разве я не должна вложить всю душу и сердце в подчинение Чосона?
Нанён улыбалась, как ведьма, и Ким Чанхо покачал головой. О ее прошлом он знал только самое общее – то, что она выросла в борделе и прошла особую подготовку. Она обладала прекрасной внешностью, но в сердцевине этого цветка скрывалась ядовитая змея.
– Господин! – послышался снаружи зов слуги.
– Что случилось?
– Торговец Ли Сянь Шаньданьцзюй принял приглашение.
– Понял.
Нанён перестала улыбаться.
– Вы собираетесь лично с ним встретиться?
– Да. Его хорошо знают в Цин, а за счет помощи наследному принцу его положение в Чосоне стало намного выше положения местных торговцев. Такие хорошие друзья будут очень полезны для моих планов.
– Позвольте мне повторить: будьте осторожнее.
– Ты его знаешь?
Нанён на мгновение задумалась.
– Хм. Я не могу рассказать вам ничего, чего не было бы в контракте с его величеством, но дам небольшую подсказку. Разве не забавно, что даже во времена династии Мин одним из десяти главных имен Цин был Большой Змей?
– Это идет вразрез со всем, что мы знаем. Змеи – это хитрость.
– Он не всегда был торговцем. И вопреки тому, что думает о нем большинство, то, чем он в основном торгует, – в некоторой степени контрабанда.
– Не...
Столкнувшись с ним, Нанён посмотрела на Ли Сяня, но он на нее даже не взглянул. Девушка, случайно встретив его во время миссии, инстинктивно почуяла в нем что-то опасное и необычное. Теперь, когда ей рассказали эту историю, любопытство Нанён было удовлетворено.
– Когда его величество едва не отравили, как вы думаете, откуда взялся яд? Почему королевский врач не смог ничего сделать, а лекарь торговца вылечил вана?
– Вы уверены, что здесь замешан именно торговец?
– Он имеет дело со множеством разных вещей, не только с ядами. Он умеет удовлетворить интересы тех, кто хочет победить в невидимой борьбе и в явной войне.
– Это делает его еще интереснее. Разве не было бы лучше, если бы ты убедила его встать на нашу сторону?
Нанён тихо фыркнула. Как легко воспользоваться человеком, погруженным в пустые мечты!
– Я не знаю, смогу ли выполнить эту просьбу. Хорошего дня.
Нанён знала, что Ли Сянь – хитрец. Торговец знал, что яд попадет в руки королевы и будет использован против вана, но все равно продал его. И он же продал противоядие. Она видела, как с Ли Сянем общался принц. Всего одна доза яда – чтобы заполучить доверие и вана, и наследного принца. Страшный человек.
– Ладно, заходи.
– Да, господин.
Торговец захочет разжечь пламя Чосона. Независимо от того, есть ли шансы: кровопролития и войны ему особенно выгодны. Принц тоже относился к торговцу с опаской, но был силен и явно пользовался весомым покровительством.
– Во-первых, я должен сообщить, что Ли Пан связался с Ли Сянем...
Нанён покинула гостевой домик. Принимать дальнейшие решения она не имела права. Миссия Нанён заключалась исключительно в том, чтобы сделать талантливого принца своим мужем.
* * *
Дни становились холоднее, листья засыхали и опадали. После скучных и утомительных утренних дел Рахи обычно гуляла по саду позади дворца, растерянно дожидаясь возвращения Хо.
– Я хочу погулять одна.
– Ох, госпожа...
– Мне кажется, я умру от стресса, когда ты пойдешь за мной в туалет! Хватит говорить о законах, манерах и тому подобном! И это тоже быстро с меня сними. У меня того гляди шея сломается, и я умру.
– Стресс... Что это такое, госпожа?
Придворная дама не совершила никакого преступления, но Рахи была на грани взрыва. Поговорка о том, что женщины живут любовью, давно устарела. Современной женщине, помимо любви, которая бьет ключом, нужно чем-то себя занять и чем-то развлечь. Невозможно целыми днями сидеть взаперти и постоянно таскать на голове эту невообразимо тяжелую шляпу.
– Я вернусь через полчаса. Куда бы я ни пошла, я же все равно буду у тебя на виду.
Придворная дама Пак вздохнула, словно не могла переспорить Рахи, а затем послушно сняла шляпу.
– Полчаса, госпожа.
– Круто!
Рахи с распущенными волосами вышла в сад Восточного дворца. Он был совсем небольшим, пройти его туда и обратно хватило бы десяти минут, но это было хорошее место, чтобы побыть в одиночестве. И вдобавок в саду, среди деревьев, было не так душно, как во дворце.
– Мне жаль, Ким-сангун. Это все, что я могу для тебя сделать.
Через несколько десятков шагов Рахи увидела небольшую могилу, устроенную по ее просьбе, и мемориальную доску, о которой она попросила Хо. Девушка сложила руки, закрыла глаза на мгновение и помолилась об упокоении души. Под этой плитой лежало тело дамы Ким, которую Рахи так недавно послала к Хо со срочными новостями. У Ким не было семьи, которая могла бы забрать тело, и ее кремировали во дворце.
– Если бы я была немного умнее в тот день, ты не оказалась бы тут...
Сожалеть было бесполезно. Несколько человек погибли, и Рахи страдала от чувства вины, но это не могло вернуть мертвых к жизни.
– Я не знаю, кто они, но я должна выяснить, почему они пытались меня похитить. Какая выгода связывать меня с Хёном? Зачем меня убивать?
Рахи начала расследование уже какое-то время назад, но уловить нить событий оказалось не так-то просто. Мехян и ее слуга бесследно исчезли, и все записи о них пропали. Рахи, погруженная в размышления, разглядывала цветы, пока внезапно не почувствовала чье-то присутствие позади себя.
– А вы даже с распущенными волосами красивы, жена наследного принца.
– Ли Сянь?
– Я приехал во дворец, чтобы увидеть его высочество, но его там не было, и я заглянул сюда. Разве это не совпадение? Или... что-то вроде судьбы?
Высокий, с экзотическими чертами лица, светлые волосы, красные глаза – человек, которого невозможно забыть, увидев однажды. Ли Сянь, одетый в черное, протянул руку Рахи, сидящей на корточках.
– Сидеть так вредно для вашего тела. Энергия циркулирует неправильно.
Рахи послушно оперлась на руку Ли Сяня и легко поднялась с места. Торговец на секунду задержал ее ладонь в своей. Его пронзительные глаза, казалось, притягивали...
– Тебе лучше отпустить ее руку.
Рахи вздрогнула от неожиданности, услышав голос Хо в столь необычное для него время. Ли Сянь с безмятежным и расслабленным лицом все еще держал девушку за руку. Приблизившись со скоростью молнии, принц холодно посмотрел на Ли Сяня и выдернул у него руку Рахи, как свою собственную.
– Это недоразумение. Он только помог мне встать.
– Разве держать за руку замужнюю женщину не значит нарушить законы Чосон и Цин?
И Рахи и Хо чувствовали себя неловко. Когда-то принц очень разгневался на Хёна, который на рынке схватил Рахи за запястье. Ли Сянь перед его глазами внезапно стал сродни Хёну, и нервы Хо натянулись еще сильнее. Даже в такой напряженной атмосфере Ли Сянь разразился смехом, как будто находил происходящее забавным.
– Ваше высочество, не нужно смотреть на меня так, будто вы собираетесь меня убить. Я просто взял ее за руку.
– Если ты пришел как гость, ты должен был спокойно ждать. Почему ты бродишь тут без разрешения?
– Меня пригласили, но хозяин не появлялся. Скучно. В Чосоне появился обычай игнорировать гостей?
– Вот потому мне и надоело иметь дело с болтливыми торговцами!
Поначалу казалось, что недоразумение вот-вот разрешится, но, когда оно переросло в детский спор, Рахи вздохнула и вмешалась:
– Вы оба, прекратите. Мне стыдно смотреть на вас.
– Отныне тебе лучше оглядываться.
– Хорошо, я понял. В любом случае...
Хо все еще выглядел недовольным. Он прекрасно знал, что Рахи отличается от других женщин, но всякий раз, когда он видел, как она непринужденно общается с мужчинами, ему становилось очень неприятно.
– Рахи, наследная принцесса, нам нужно поговорить наедине, – сказал Ли Сянь. – Я пришел получить драгоценный чай от наследного принца, где же он?
– Мне больше не хочется дарить тебе чай, – сказал Хо.
– Разве моя работа недостойна чая?
При этих словах Ли Сяня брови Хо изогнулись. Рахи почувствовала нечто зловещее.
– Тогда я пойду во дворец. Пожалуйста, не спешите.
Хо подождал, глядя, как исчезает за деревьями Рахи, на ходу заправляя волосы за уши. Ли Сянь с интересом проследил за его взглядом. Когда девушка ушла, Хо холодно сказал:
– Пойдем в беседку. Я приготовил закуски.
– Хорошо.
– Бёнук!
На оклик доверенный человек Хо беззвучно вышел из укрытия. Ли Сянь был удивлен его мастерством, но виду не подал.
– Проследите, чтобы никто не подслушивал, – приказал Хо.
– Слушаюсь.
Бёнук бесследно исчез так же, как и появился, а принц и его гость направились к беседке. Чай на чайном столике был еще горячим. Все слуги и придворные дамы отступили подальше.
– В горах я нашел тело женщины. Все приметы соответствуют портрету и описанию женщины по имени Мехян, которые вы мне дали.
– Она была всего лишь инструментом? Почему так произошло?
– Ваше высочество наследный принц, вы тоже это знали? То, что за Доргонем стоят... кое-какие люди?
Доргонь был принцем-регентом, фактически – правителем империи Цин, и дружил с Хёном, когда тот был заложником. Они были одного возраста и хорошо ладили, так что легко стали близки. Но Хо знал, что они не виделись с тех пор, как умерла его невестка, а братья вернулись в Чосон.
– Все теперь бесполезно? Или есть еще что-то?
– Я не знаю.
– Но куда вы отправили сына Хёна?
– Вам не обязательно это знать.
– Вот как, ты мне не доверяешь. Что же. Ты волен сам решать, рассказывать мне или нет, но будет лучше, если ты и другим не позволишь узнать об этом.
Новости можно было назвать хорошими. Несмотря на то что Рин приходился ему племянником, если выяснится, что Хо спрятал его, сына Хёна, убитого за измену, положение наследного принца окажется под угрозой.
– Обязательно следи за всем, что этого касается. И вот твой чай.
– Я слышал, что у тебя вспыльчивый характер. На самом деле я только что встречался с господином Ким Чанхо.
– С ним?
– Он жадный человек по сравнению с тобой. И мелочный.
– Это человек Ёнсана.
На протяжении всей встречи Ким Чанхо говорил о своих амбициях и о желании вести с ним дела. Ли Сянь покинул его дом, дав лишь расплывчатые ответы, которые, как он надеялся, не показались оскорблением. Отказом они не были тоже. Но главное – он заметил, как в доме появились знакомые запахи.
– И он также человек принца.
– Что это значит?
– Те, кто предал Хёна вану и пытался убить вашу жену вместе с ним, служат принцу Доргоню. И они живут рядом с Ким Чанхо.
– Это смешно. Главная сила противников Цин при дворе – марионетка цинского принца.
Хо вспомнил Ким Чанхо, который на королевском приеме потребовал расследования в отношении Рахи. Положение наследного принца могло в любой момент пошатнуться, но у него было нечто драгоценное, на что он не мог допустить даже малейшего посягательства.
– Тебе щедро заплатили.
– Я не хочу, чтобы такая красивая женщина, как ваша жена, подвергалась опасности. Лучше позаботиться об этом, пока есть время. Очевидно, что Ким Чанхо пытается избавиться от нее.
– Тебе не о чем беспокоиться.
– Ваше высочество, ваша речь действительно прекрасна.
Их столкнувшиеся взгляды высекли искру. Если Хо был льдом, способным заморозить все на свете, то Ли Сянь был пламенем, способным сжечь мир. Их характеры были совершенно разными, но торговец не пожалел о том, что передал Хо эти сведения. По его расчетам, он мог получить от него больше, чем уже отдал.
– Я ценю твою помощь, но, надеюсь, ты не упустишь из виду вещи, на которые нельзя закрывать глаза.
Ли Сянь с улыбкой обернулся на этих словах Хо, уголки его губ приподнялись. Видел ли он Хо насквозь? Принц продолжал говорить холодным и низким голосом, слышным предельно отчетливо:
– Например, случайная встреча, замаскированная под судьбу.
С горькой улыбкой Ли Сянь двинулся дальше. Как бы он ни пытался отказаться от чего-то, чего действительно хотел, забывать ему было нелегко.
Продолжение следует...
Примечания
Блюдо южнокорейской кухни, оладья с мясом и морепродуктами в кляре. (Здесь и далее – прим. пер., если не указано иное.)
Характерная для Южной Кореи форма организации бизнеса, представляющая собой крупный финансово-промышленный конгломерат, который принадлежит одной семье (клану) и управляется ею.
Событие, когда несколько кандидаток на брак собирались во дворце, а члены королевской семьи смотрели на них и выбирали подходящую.
В корейской мифологии – верховный судья потустороннего мира, оценивающий хорошие и плохие поступки умершего, свершенные им при жизни.
Отсылка к корейской игровой традиции хату («цветочные карты») и связанным с ней произведениям о профессиональных игроках; подчеркивает характер смертельно опасного противостояния.
Хонмунгван (кор. 弘文館, 홍문관) – королевская академия и архивное ведомство Кореи эпохи Чосон, отвечавшее за хранение государственных хроник, подготовку официальных документов и консультирование вана.
Полководец, санкционировавший отправку войск династии Мин на помощь Чосону в ходе японского вторжения.
Восьмой сын Нурхаци, основателя маньчжурского государства. В XVII в. стал правителем Цинской империи.
Традиционный женский головной убор эпохи династии Чосон, который использовался для закрытия лица и верхней части тела при выходе на улицу.
Зал в королевском дворце Кёнбоккун, где проводились церемонии и приемы иностранных послов. Здесь же подданные поздравляли правителя.
«Асура» – южнокорейский фильм (2016), в котором герои постепенно утрачивают человеческий облик, погружаясь в мир жестокости и безумия.
Когда девушка выходила замуж в Чосоне, она начинала завязывать волосы в пучок, чтобы показать свой замужний статус.
Высокопоставленный чиновник эпохи Чосон, ответственный за проверку других чиновников и их отстранение в случае выявления случаев с коррупцией.