Бессмертный

Эмма Хэмм
Бессмертный

В мире предательства и темной магии, где боги пали, а чума пожирает королевства, мертвая принцесса возвращается к жизни, заключив сделку с богом междумирья. Так Джессамина обретает силу, но теряет прежнюю себя. Скрываясь среди ведьм и нищих, она больше не намерена быть «хорошей». Теперь ее путь – ярость, месть и опасный союз, который поможет вернуть контроль над собственной судьбой.

Original title:

THE DEATHLESS ONE

Emma Hamm

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака.

Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

All rights reserved, including the right to reproduce this book or portions thereof in any form whatsoever. For information, address Gallery Books Subsidiary Rights Department, 1230 Avenue of the Americas, New York, NY 10020.

* * *

Вдалеке показались очертания того, что его пробудило...

Шаг за шагом он приближался к незнакомой фигуре, брызги воды намочили черные сапоги. Почему его так тянуло к непрошеному гостю? Вопрос остался без ответа, а он все продолжал следовать необъяснимому зову сердца. То, что предстало его взору, выбило почву из-под ног, заставив их подкоситься.

Девушка лежала на поверхности воды. Темные волны ласкали ее щеки и разливались по уставшим впалым глазам, словно чернила, а волосы почти сливались с водой. Белое платье свисало с худых плеч, рваное кружево в кровавых разводах липло к манящей девичьей фигуре. Прядь черных волос обвивала ее шею, напоминая прелестный разрез обескровленной плоти. Он не понимал, почему незнакомка оказалась именно в его обители. Ей здесь не место.

Посвящается всем женщинам, в которых течет кровь сожженных ведьм.

Женщинам, ложно обвиненным в колдовстве.

И сердца наши не забудут праведного гнева

Глава 1

«Боги умерли весенним утром. Все. Сразу. Каждый это почувствовал – от жрецов на севере до ведьм на юге. Те, кто поклонялись Деве, кричали в мучениях. Почти исчезнувшие последователи Короля Богов пали на колени под гнетом ужаса...»

Ее Величество Джессамина Хармсворт разочарованно вздохнула и вынула изо рта пожеванный карандаш:

– Все это мне уже известно. Я знаю, когда умерли боги, но вот как ведьмы наслали чуму – нет.

Она вновь пробежалась глазами по страницам книги, которую сегодня тайно передал ей один торгаш. Он озирался по сторонам, будто совершал тяжкое преступление, что было не так уж далеко от правды. Книги о черной магии были под строгим запретом, но ему не стоило переживать. У принцессы вообще не должно быть подобных книг.

– Он серьезно думал, что мне это поможет? – Печальный взгляд Джессамины остановился на чучеле кота. С полки на нее смотрели его пустые глазницы. – Слова от тебя не добьешься.

Джессамина вернулась к изучению книги, чтобы найти информацию об источнике болезни, которая так стремительно распространялась по всему королевству. Уже давно ходили слухи, что именно ведьмы наслали чуму, однако Джессамина сомневалась. Она не верила, что после смерти богов кто-то мог так наказать ее королевство, поэтому продолжала искать ответы. Кто смог бы одарить ведьм такой силой? И что у них осталось от этого дара после создания чумы? Вопросы о самых могущественных существах, которые когда-либо ступали на эти земли, ворохом крутились у Джессамины в голове.

Возможно, ей не следовало надеяться на невиновность ведьм, но еще никто не доказал обратного. Тем не менее это не мешало людям бросаться обвинениями. Поэтому просить ведьм о помощи, конечно же, не стали. К тому же их осталось немного. После смерти богов прапрадед Джессамины истребил почти всех.

К сожалению, никто так и не нашел лекарство от чумы. Королевским ученым и знахарям удалось лишь ненадолго сдержать болезнь, но победить ее они не могли.

Только Джессамина закинула ноги на стол, чтобы продолжить чтение, как ее прервал отвратительный хруст костей и всплеск крови. Это могло значить только одно. Королевский стражник вытер старый кожаный ботинок о дверь, соскабливая с него тушку крысы. Джессамина поморщилась от кровавой сцены. Золотые пуговицы темно-синего мундира стражника поблескивали на свету и звонко стучали о меч, прикрепленный к поясу. От крысы осталась только лужица крови, но существо хотя бы не мучилось. Пусть это потревожило то мирное уединение, которое Джессамина обрела в своей лаборатории.

Только здесь, среди тихих звуков шипения и потрескивания горелки, она могла быть собой. Стены лаборатории были заставлены разнообразными диковинными находками. По большей части насекомыми в банках: букашки и жучки, но встречались экземпляры и поинтереснее. Например, большой палец правой ноги, который она хранила над рабочим местом.

Однако сегодня Джессамина не могла скрыться даже за чтением о черной магии. Книга покоилась у нее на коленях – в любой другой ситуации она скрыла бы ее, но только не перед мужчиной в дверях.

В конце концов, будущей невесте не подобает изучать колдовство.

– Она мертва? – спросила Джессамина.

– А ты как думаешь, принцесса? – Страж поморщился от своего же тона. Каллум Квен был единственным, кто мог так с ней разговаривать, знал ее с детства.

Он был тем, кто целовал синяки на коленках Джессамины, когда та падала с лошади на уроках езды. Он был тем, кто укладывал ее спать, когда королева задерживалась на приемах с советниками. Он был единственным, кто мог справиться с ее длинными черными волосами, которые вечно запутывались. Джессамина росла без отца, но рядом всегда был Каллум, который достойно заменял его.

Лицо стражника исказилось от отвращения. В его планы не входило давить крыс, особенно сегодня, но осторожность не бывает лишней. Чума не соблюдает свадебный этикет, а как именно она распространяется, никто не знал. Может, крысы были переносчиками, а может, сам воздух был пропитан смертью. Болезнь беспощадно забирала жизни на своем пути, но пока обходила столицу.

Столицу, которая скоро перестанет принадлежать Джессамине.

Ее мать передаст власть сразу же, как только священник узаконит брак, и новоиспеченный муж станет единоличным правителем как своего королевства, так и Инверхольма.

– Что ты там читаешь? – спросил Каллум, разглядывая подошву своего ботинка.

– Один странноватый торговец словно из воздуха появился на пороге и продал мне эту книгу. Уверял, что в ней написано про чуму.

– И как?

Джессамина вздохнула, перебирая пальцами потертые края страниц.

– Ничего. Только еще больше историй про смерть богов.

– Да пребудут они в покое, – прошептал Каллум. – Вот бы увидеть их вновь.

– Ты ведь кому-то поклонялся, когда был моложе?

Даже если боги покинули смертный мир, в нем все еще оставались нуждающиеся. Те, кто верил, что при должном усилии их молитвы будут услышаны.

– Сыну Битвы. И все еще поклоняюсь. После тяжелого дня мне становится легче от мысли, что он до сих пор может нас слышать. – Каллум скрестил руки на широкой груди. – Говорят, что твой будущий муж тоже ему поклоняется. По крайней мере, на публике. Такие щедрые подношения могут и богов поднять из мертвых. Возможно, его неудача означает, что они действительно покинули нас навсегда.

Джессамина не понимала, почему ей стало так не по себе от слов Каллума. Леон Бишоп Оранданский казался подходящим кандидатом на роль короля – он даже поклялся заботиться о благополучии Инверхольма. Когда у ее матери возникал вопрос, почему он решил сделать предложение спустя двадцать два года, что они росли вместе при королевских дворах, у Леона всегда находился ответ.

Повернувшись к большому зеркалу, висевшему на каменной стене, Джессамина попыталась отбросить удручающие мысли. Никакой больше магии. Никаких ведьм. Только свадьба.

В зеркале отражалась прекрасная девушка. Именно такая принцесса, которую желал увидеть народ.

Белое платье сидело весьма неплохо. Собранные на талии кружева каскадом спускались до самого пола. Корсаж платья, несмотря на сдержанный стиль, подчеркивал тонкую белоснежную шею. Длинные рукава-колокольчики закрывали руки, что было очень кстати – синяки все еще не сошли. Россыпь алмазов, которые веками передавались в их семье, обрамляла шею. Прислуга все-таки смогла уложить длинные черные волосы в замысловатое сплетение кос, а на голове красовалась корона.

Вот только полные печали глаза портили весь образ. Слишком большие. Слишком черные. Темные мешки появились из-за постоянной бессонницы, которая мучила Джессамину вот уже шесть месяцев, с того самого дня, когда договорились о свадьбе. Будущее определили чернила на пергаменте, а ее саму продали, как скот на торгах, и никому не было дела.

Джессамина расправила плечи и решительно уставилась на себя в отражении. Она принцесса Инверхольма, поэтому сделает все ради спасения королевства. Даже если потребуется в сотый раз поправить платье, чтобы собраться с мыслями.

– Принцесса! – Каллум бросился к Джессамине и застыл в ужасе.

Он указал на ее руки, и только тогда она заметила, что сажа от горелки испачкала пальцы. Еще секунда – и свадебное платье было бы безвозвратно испорчено.

– Ой, – прошептала Джессамина. Ее руки дрожали, когда она вытирала их о лежащую неподалеку ветошь. – Спасибо.

Каллум кивнул и сложил руки за спиной.

– Я буду наблюдать за церемонией с балкона. Удачи.

Вскоре раздался стук в дверь, которого она так боялась, и Джессамина последовала за вереницей королевских слуг по темным коридорам. Им пришлось отпереть большую часть замка, чтобы вместить всех гостей. В этом крыле даже не было ламп на китовом жире. Вместо них на стенах тлели факелы, что было далеко от того теплого света, который создавал уют в комнате Джессамины. Черная копоть сочилась с потолка, проникая сквозь этажи и смешиваясь с многолетним слоем нагара от свечей.

В конце коридора Джессамину ждала мама. Ее Величество Рианнон, Королева Инверхольма. Прекрасная и в обычные дни, сегодня она выглядела безупречно. Лазурный цвет платья был под стать цвету морских глубин, что окружали полуостров, где находился Инверхольм. Драгоценные камни украшали ее шею, запястья и пальцы, а в серьгах блистали алмазы. Однако застывшее выражение лица не сочеталось со сверкающим нарядом.

Джессамина низко поклонилась.

– Мама.

– Это лишнее. – Голос королевы эхом раздался в темном коридоре, отскакивая от стен, пока не затих. – У нас еще есть шанс спасти королевство.

Ложь. Им обеим это было известно. Чума слишком сильно подкосила народ. Никто не мог продолжать работать, как раньше, а те, у кого не оставалось выбора, заболевали. У королевства не было ни денег, ни возможностей искать лекарство. Если это продолжится, то совсем скоро Инверхольм опустеет.

– Я желаю этой свадьбы. – Джессамина держалась храбро. Ложь тяжким грузом легла на расправленные плечи. – Я желаю лучшего для своего дома.

Но королева видела дочь насквозь. Сердце Джессамины защемило из-за стены притворства между ними, однако кто-то должен был принять решение. Решение, которое спасет королевство от чумы. Решение, которое Рианнон так и не смогла найти.

Свадьба была последним и единственным шансом.

Королева кивнула и протянула руку Джессамине. Вместе они преодолели коридор и вышли в залитый солнечным светом двор, где их уже ждали гости.

Леон Бишоп привез часть своей свиты на церемонию. Несколько герцогов и герцогинь были одеты в традиционные черные наряды Орандании. Слуги и охранники тоже носили мрачные одежды, и только отутюженные белые воротнички выделялись на общем фоне. Все это больше напоминало похороны, нежели свадьбу. Никогда черный цвет не вызывал в Джессамине такой ненависти, как сейчас.

Ее подданные, одетые в различные оттенки синего, смешались с толпой. Большинство из них были дворянами. Они надеялись выслужиться перед будущим королем и завоевать его благосклонность, но больше походили на крыс, бегущих с тонущего корабля. Будто это могло спасти их души.

Джессамина попыталась затеряться в мыслях. Герцоги, дворяне, прислуга – все слились в один болезненный синяк, который полностью окрасил собой королевство. Такой же болезненный, как черно-синие следы от грубых рук под ее платьем.

Леон, облаченный в роскошные одежды, уже ждал Джессамину у алтаря. В отличие от своей мрачно одетой свиты, он выбрал бледно-кремовый костюм с золотой строчкой – наглядное свидетельство богатства и боевой мощи. Позади Леона открывался вид на лазурное море, завершая торжественный образ. Ворота закрылись за спиной Джессамины, семейный герб вновь собрался в единый узор – размашистые крылья ворона отрезали все пути к отступлению. Свободный от каменных стен задний двор заканчивался крутым утесом, а у подножия до самого города протекала река.

Джессамина не смотрела ни на гостей, ни на будущего мужа. Ее взор устремился на королевство. Замок возвышался над морем, поэтому все земли были как на ладони. Водный район располагался у побережья, его высокие пятиэтажные дома плотно прижимались к друг другу, а по трубам закачивали и фильтровали воду для всего королевства. Промышленный район находился слева, окутанный столбами дыма. Торговый район растянулся вдоль границы, чтобы торговцам не приходилось ехать через весь Инверхольм. Район Удовольствий и дома знати расположились вокруг массивной лестницы, которая вела к воротам замка.

Леон настоял на приглашении священника из его королевства. Джессамину к алтарю вела мать. Гости заняли свои места, а священник начал произносить бессмысленную речь о богах и браке.

В голове промелькнула мысль, будто нашептанная колдовской книгой: ни один бог не благословил бы их союз. Потому что они все мертвы. Скорбный плач ее народа призрачным эхом отдался в груди.

Леон сжал руки Джессамины в своих, переплетая ледяные пальцы с ее собственными. Она подняла взгляд и задумалась, считала ли Леона по-настоящему красивым? Безусловно, он был привлекательным мужчиной. По крайней мере, так говорили каждый раз, когда делегация из Оранды приезжала на ежегодный праздник урожая. Джессамина видела, как много знатных женщин поправляли ему спадающие на лицо золотистые локоны. Его голубые глаза были настолько тусклыми, что иногда казались совсем белыми. Острые черты лица, широкие плечи – Леон, как ни посмотри, был красавцем.

Вот только не для нее. Никогда не был и никогда не будет.

Джессамина знала Леона с детства и еще тогда разглядела в нем склонность к жестокости. Теперь же, когда ее отдают на растерзание, это стало очевидно. Он прибыл два дня назад вместе со своей знатью и свитой. Джессамине не потребовалось много времени, чтобы попасть под горячую руку.

– Ты рада? – спросил Леон. Его шепот был едва ли различим среди монотонной речи священника.

Джессамина не знала, что ответить. Конечно, она не была рада. Ее угнетала одна только мысль о брачной ночи. Поцелуи, ласки под одеялом. Это все было ей чуждо. Джессамину не интересовала физическая близость. Изучение колдовства всегда привлекало ее больше, чем неловкие прикосновения и дрожащие руки.

– Рада, – тихо выдохнула она. Очаровательный тон, подобающий принцессе. Джессамина оттачивала его всю жизнь.

Леон вцепился в нее взглядом.

– И ты бросила все эти... глупости?

– Не понимаю, о чем ты.

Его пальцы сжались вокруг запястья Джессамины мертвой хваткой.

– Пошел слушок, что ты увлекаешься магией. У меня везде уши, даже в высоких кругах.

– Магия? Я ищу лекарство от чумы. – Ей хотелось вырвать руки из его хватки, но это бы только породило слухи.

Да кем он себя возомнил? Она была наследницей престола Инверхольма! Если бы Джессамина решила обратиться к колдовству или черной магии, она бы это сделала. Если бы только это помогло в борьбе с болезнью...

У ворот послышался шум. Брань, переходящая в крик, слишком грязная для общего праздничного настроя. Что происходит?

Леон даже не повел глазом, только сильнее сжал ее руки. Костяшки побелели, а с губ сорвался стон боли, прежде чем она вернула себе самообладание.

– Джессамина, – прошипел Леон. – Ты все еще практикуешь магию?

Она могла соврать. Могла притвориться послушной принцессой, которая больше никогда в жизни не прикоснется к книгам о черной магии. Никогда. Вообще.

Однако после свадьбы Леон будет жить в замке и все равно увидит ее кабинет. Увидит ее коллекцию банок с самыми разнообразными артефактами, которые уж точно не подобает хранить принцессе. Сердца, испачканные в крови. Черная как смоль слизь. Соскобы с зараженных и даже несколько пальцев, позаимствованных у мертвых. Все это используется в ритуалах. Не то чтобы она их проводила, но артефакты все равно хранила на всякий случай. Вдруг от них будет толк и она отыщет то, что никому не удавалось найти до нее?

Придворные советники слишком опасались ведьм и их магии, отвергали любые предложения с ними связаться. Намного проще было заткнуть уши и окружить себя предрассудками.

Джессамина расправила плечи и ответила без колебаний.

– Да, Леон.

Ворота распахнулись. Во двор ввалилась толпа разъяренных крестьян.

О нет.

Они были заражены. Двадцать человек, мужчины и женщины с отекшими из-за гнойников глазами. Черная слизь сочилась по их шеям и рукам. Даже издалека было видно, что многие нарывы на коже лопнули. Малейший контакт с больными неминуемо привел бы к заражению. На такой поздней стадии люди часто сбивались в группы, бродя по улицам королевства.

За ними бежали стражники с заряженными мушкетами. Впереди они выставили копья, сдерживая больных крестьян.

– Всех убить! – прокричал Леон, повернувшись к солдатам.

– Не сметь! – приказала она, приподнимая юбку платья, чтобы броситься к толпе. Страже Инверхольма было запрещено убивать зараженных. Они держали их группами, подальше от здоровых людей, на тот случай, если лекарство все-таки найдут. – Это мои подданные, Леон. Ты не имеешь над ними власти.

– Ошибаешься, принцесса. – Леон схватил ее за руку и дернул назад. Синие подтеки, которые он оставил на ее руках пару дней назад, заныли. – А ну иди сюда!

– Пусти!

Джессамина сопротивлялась, но не смогла вырваться. Леон протащил ее обратно к алтарю так грубо, что корона слетела с Джессамины. Драгоценный металл звонко отскочил от пола и покатился по лестнице.

– Принцесса призналась в использовании черной магии! Всем известно, что именно ведьмы наслали на нас чуму! Будущая королева связалась с теми, кто повинен в смерти ваших близких. Во имя благополучия обоих королевств я провозглашаю себя единоличным правителем Инверхольма, без покровительства рода Хармсворт.

Вся знать замерла, глаза королевы наполнились ужасом, а Джессамина наконец осознала, что все гораздо хуже, чем она думала.

Это была уже не свадьба ради спасения королевства. Это была борьба за жизнь. События развивались стремительно. Леон бросил ее на колени перед алтарем. Солдаты Леона подошли ближе, направляя в сторону знати Хармсворт мушкеты и мечи, солнечный свет отразился на металле. Джессамине казалось, что небо разразилось громом, но это билось ее собственное сердце.

Люди Леона впустили зараженных. Отвлекающий маневр, чтобы солдаты могли незаметно окружить и убить всех, кто был ей дорог. Большинство зараженных и стражников уже были мертвы. Их тела в неестественных позах лежали в лужах алой крови, что так ужасающе растекалась по бело-зеленой брусчатке.

Один из солдат, облаченный в черную форму Оранды, вышел вперед. Он ударил рукой в грудь и воскликнул:

– Да здравствует король!

Другие солдаты повторили его слова, пока Леон возвышался над ней, будто единолично завоевал весь Инверхольм. Джессамина знала, что ему никогда бы не хватило ума осуществить столь подлый переворот. За этим стоял кто-то другой. Эта мысль резко пронзила ее сознание, истина раскаленным железом прожгла смятенное сердце.

Кто-то из ее дворян тоже приветствовал нового короля. Их глаза были опущены, они не смели даже взглянуть на Джессамину. К телам на полу присоединились те, кто промолчал.

Джессамина застыла в шоке, наблюдая за тем, как острые лезвия мечей и пули мушкетов разрывали кружева, бархат и шелк. Все окрасилось алой кровью.

Джессамина не слышала криков, не слышала, как они молили о пощаде. В ушах стоял гул от биения сердца. Оно будто кричало ей: «Вставай. Вставай, Джессамина! В свои последние секунды подданные не должны видеть принцессу на коленях».

Из легких будто ушел весь воздух, но она заставила себя встать. Украшенный кружевом подол платья порвался и теперь больше напоминал погребальный саван. Джессамина устремила взгляд на маму.

Ее прекрасная мама – любимая, бесстрашная и бесконечно стойкая – правила Инверхольмом в одиночку после смерти мужа вот уже двадцать два года. Джессамина никогда не знала своего отца, но в этом и не было необходимости. Девушка всегда любила маму. Теперь же ее схватил солдат Леона. Он был одет в такую же черную форму, на лице растянулась издевательская ухмылка, а в руке блестело лезвие меча.

– Спасибо тебе, принцесса, – сказал Леон.

Он встал позади Джессамины и стиснул ее плечи, прижимая к себе. Она ощутила себя между железными прутьями, застыв, пока солдат поднимал ее мать на ноги.

– Инверхольм станет идеальной жертвой во имя спасения Оранды. Видишь ли, эта кошмарная чума проникает и в другие государства, поэтому я решил ссылать всех зараженных сюда. Пусть убивают друг друга, мне же меньше хлопот. Теперь это место станет ямой для мертвых и умирающих.

– Это мой дом, – сквозь зубы процедила Джессамина. – Ты не можешь его отнять.

Леон медленно вздохнул и произнес, растягивая слова:

– О, бедная Джессамина. Еще как могу.

Солдат полоснул мечом поперек горла ее матери. Из раны хлынула ярко-красная кровь, пачкая лазурное, как море, платье, но королева не дрогнула. Она сжала челюсти, ее пальцы до побелевших костяшек впились в юбку, но в глазах осталась непоколебимость. Ее мать встретила смерть с достоинством, как и подобает настоящему правителю Инверхольма.

Все запомнили тот миг, когда в бессмысленной резне пала королева – и выжившие стражники, и отрекшиеся дворяне. Их взгляды устремились к Джессамине. Она держалась твердо, отказываясь чувствовать даже каплю страха. Леон все еще удерживал ее возле груди.

– Может, бросить тебя к зараженным? – раздался позади голос Леона. – Пусть тебя прикончит наша общая проблема.

Джессамину пробила дрожь, но она продолжала хранить молчание.

Леон недовольно цыкнул:

– Нет, так не пойдет. Будешь еще бродить где-то и подрывать мое право на трон.

Ощущение холодного металла у горла должно было испугать Джессамину, но она решила посмотреть смерти в лицо. В последний раз она прошлась взглядом по каждому предателю, навечно запоминая их лица.

– Прощайте, леди Джессамина, – прошептал ей на ухо Леон.

Одним движением он перерезал тонкую кожу шеи, и в глазах Джессамины помутнело от пронзающей боли. Развернувшись, Леон бросил ее в море.

Глава 2

В его мире остались только лед и боль.

И так век за веком.

В голове промелькнули воспоминания. Горький привкус железных кандалов, что сотни лет врезались в кожу запястий. Пронзающее чувство раскаленного лезвия, которым они истязали его ради одной капли божественной крови. Хриплый смех сотни ведьм, что использовали его тело, чтобы найти способ очищения от ненависти ко всему живому. Они вывернули его наизнанку, растащив органы, пожирая все, что осталось.

Он был неизбежен. Конец всего сущего. И все же ведьмы уничтожили его, по кусочкам погружая во тьму.

О мире живых он почти ничего не помнил. Только то, что запах свежей травы когда-то приносил его душе покой. В затуманенном сознании остались воспоминания о легких прикосновениях кончиками пальцев к белоснежным лепесткам тысячелистника, которые напоминали кружево. Еще он помнил мерцающую тьму ворона, когда тот заглядывал ему в глаза и напоминал, что все боги мертвы.

Все, кроме него.

Это было верно. Люди называли его Бессмертным. Тот, кто избежал конца всего сущего. Конца магии и самой жизни.

Все боги мертвы, утверждали они. И все же один остался. Тот, кто затаился во мрачной тьме, ожидая... и ожидая...

Чего-то, что он уже и сам не помнил.

Вокруг была лишь бесконечная ночь. Его тело плыло по поверхности темного озера, что напоминало беззвездное небо. Глаза застилало волоком бескрайней пустоты над головой. Разве раньше на небе не сияли звезды? Ему помнилось, как крошечные огни вдалеке притягивали его взор. Он мог лежать посреди поля и месяцами наблюдать за вкраплениями света, пока солнце не затмевало их. И даже после рассвета он продолжать вглядываться в небо, чтобы запечатлеть в памяти далекие огни.

Это правда... Там были звезды. И солнце. И трава, что щекотала затылок, и кузнечики, что прыгали вверх-вниз по его рукам.

До тех пор, пока кто-то не пришел с ножом, напоминая, что для такого бессмертного бога, как он, есть только один положительный исход.

Жертва.

Мучения.

Болезненные воспоминания вновь заполонили его мысли, пытаясь утянуть за собой в мерзкую пучину. Из озера смоли показались черные руки. Они крепко обхватили голову, впиваясь пальцами в челюсть, будто хотели направить его взор на мрачное прошлое, которое кислотой прожигало разум.

Но ему хотелось еще мгновение пробыть на том поле. Лежать под солнцем, заливающим своим светом пестрые листья, чувствуя, как прохладный ветер ласкает кожу. О, это было чудесно. Мир казался таким чистым и добрым до тех пор, пока его не поглотила ведьминская скверна.

Оскалившись, он разорвал путы на лице. Руки попытались затянуть его обратно в бездну болезненных воспоминаний, что терзали саму душу. Он не сдавался. Не в этот раз. Не тогда, когда он был так близок к тому, чтобы вспомнить светлые моменты из своей прошлой жизни, которые ведьмы стерли из его памяти.

Нет, сегодня он не погрязнет во мраке.

С трудом преодолев кромешную темноту, он встал на четвереньки. Тьма вонзилась ему в спину острыми краями, затуманенное сознание рассеялось и явило светлые воспоминания.

Годы жизни в теле бога. Бесконечное бытие, полное знаниями и опытом. Бесконечные возможности брать все, чего желала его душа. Все оборвалось, когда он стал заложником ведьм и начал пленить их в ответ. Он воздвиг город для них, царство силы и магии. И все было бы хорошо, если бы...

Чернильные руки превратились в ноги, которые встали перед ним. Изящные лодыжки, переходившие в стройные икры и округлые бедра.

Если бы не она.

Бессмертный откинулся назад и взглянул на ту самую ведьму, которая изменила все. Ту, которая увидела в нем не бога, а человека.

Она наклонилась, хватая его за подбородок в очередной попытке вернуть во мрак. Бесформенные очертания ее лица покрылись черной слизью, длинные пряди темных волос спадали на плечи.

– Ты хотел, чтобы мы поклонялись тебе, – прошептала она. – И я поклонялась. О Бессмертный, я поклонялась тебе, пока ты не влюбился в меня. И чем же ты отплатил в ответ?

– Я убил тебя, – прошептал в ответ Бессмертный.

Уничтожил не тело, а душу. Он отвернулся от ведьм, и они сделали то, что должны были: восстановили сломанное.

Он не мог вспомнить, что именно сломалось в тот момент. Прошло слишком много времени. Но он помнил, как в последний раз ведьмы принесли его в жертву. Как она целовала его до тех пор, пока в легких не закончился воздух, а затем положила на алтарь. Воспоминания отдались дрожью в теле.

– Нет, – тихо сказал он. – Это ты убила меня.

– Верно. – Темная фигура прижала ледяные губы к его щеке. – И ты должен был оставаться мертвым, божок. Мы испили твое могущество до последней капли и изгнали сюда. Ты должен был оставаться мертвым.

Точно, вот что произошло. Ведьмы забрали его силу, а потом постепенно растворились из бытия. Одна за одной. А затем умерли прекрасные певчие могил, которые были не просто поклонницами, а неотъемлемой частью его божественного существования. Даром. Якорем, что соединял его с миром смертных. В тот момент каждая потеряла жизнь вместе с Бессмертным и вместе с ним же растворилась в небытии без шанса воскреснуть.

И с тех пор он заперт здесь.

Все исчезли в миг, когда тонкая нить, что связывала его с реальным миром, оборвалась и оставила после себя лишь осколки ковена. Затем начались страдания в одиночестве на протяжении веков. Назвать это изгнанием было бы кощунственным преуменьшением.

Хоть это изощренное измерение и было его тюрьмой, он все равно имел над ним власть.

Найдя в себе силы, он поднялся. Образ когда-то любимой женщины исчез – вернулся во тьму, что грозила вновь его поглотить.

Бессмертный отвернулся от темной глади озера, стараясь не замечать черные руки, которые все еще цеплялись за его ботинки. Он вспомнил, что мог подчинять и контролировать это проклятое место. Сколько времени прошло в забвении на этот раз? Насколько тьма поглотила его, что он забыл свое божественное начало?

Это случилось не в первый раз и, что-то ему подсказывало, не в последний. Что же его пробудило?

Бессмертный бродил среди воды, но темноте было трудно что-то разглядеть. Он поднял руки над головой и сжал ладони в кулак, вращая запястья, пока слабый свет не осветил бесконечную гладь озера, что доставала ему до щиколотки.

– Уже лучше, – пробормотал он.

Вдали показались очертания того, кто пробудил его от забвения. Судя по размерам, это был не бог. Ему пришлось напомнить себе, что нет больше никаких богов, и даже когда они еще существовали, то ни разу не посетили его обитель.

Шаг за шагом он приближался к незнакомой фигуре, брызги воды мочили черные сапоги. Почему его так тянет к непрошеному гостю? Это наверняка была очередная ловушка, чтобы вернуть его на темное дно озера, но он все продолжал следовать необъяснимому зову сердца.

То, что предстало его взору, выбило почву из-под ног, заставив их подкоситься.

Девушка лежала на поверхности воды. Темные волны ласкали ее щеки и разливались по уставшим впалым глазам, словно чернила, а волосы почти сливались с водой. Белое платье свисало с худых плеч, рваное кружево в кровавых разводах липло к манящей девичьей фигуре. Прядь черных волос обвивала ее шею, напоминая прелестный разрез бледной кожи. Он не понимал, почему незнакомка оказалась именно в его обители.

Бессмертный сел на поверхности воды рядом с ней, опустив руки на колени, и пригляделся. В голове роились мысли. Что-то тут не так... Ее не должно быть здесь. Девушка должна была попасть в царство мертвых. Так почему же она лежит здесь, в его темнице?

Очередной фрагмент из прошлого вернулся пронзительной болью в виске. Он вспомнил.

Боги, он вспомнил все.

Бессмертный упал наземь, черная вода впиталась в брюки. В пришедшем видении он стоял на коленях. Связанные над головой руки окунули в расплавленное серебро, которое, казалось, до костей прожигало плоть. Вокруг него стояли черные свечи, а на земле были начертаны гравюры.

Он находился в таком положении некоторое время, пока рядом раздавались шаги – слишком легкие, чтобы принадлежать человеку. Затем из-за его спины вышла женщина. Темные волосы обрамляли ее лицо, на котором играли угловатые тени. Возникало ощущение, что она – часть чего-то потустороннего. Может, так оно и было. А может, ее призрак – это все, что осталось от его воспоминаний.

– Бессмертный. – Ее приглушенный голос доносился до него сквозь века. – Еще есть надежда. Оракул увидел, что еще придет тот, кто может тебя воскресить и вернуть утраченные силы. Дальше решение будет за тобой – уничтожить мир или править им.

Он вспомнил саднящее чувство в груди, когда женщина из черного озера помешала сделать ему что-то... Великое.

– Ты предала меня, – процедил он сквозь опухшие губы.

– Мне пришлось это сделать. Ради сестер и клана. Я должна отказаться от тебя, – ответила она, и тут же из ее рта хлынула кровь. Жидкость сочилась отовсюду – из глаз, носа, губ. Даже из ушей.

– Ведьма, – прорычал он.

Женщина, которую он любил, занесла над его головой клинок – хотя он должен был быть для нее превыше всего.

– Бессмертный.

Ведьма опустила клинок, и воспоминание оборвалось, выбросив в настоящее – к девушке перед ним. Она все еще лежала в темной воде, которая просачивалась сквозь пальцы, будто старый друг пытался взять ее за руку.

Безумие. Певчие могил перестали рождаться еще двести лет назад, или даже больше. Время для Бессмертного стало относительным понятием. И если она все-таки была певчей, то никогда бы не призвала его во своей воле. Бессмертный скверен для ее мира. Именно ее род пытался убить его. Именно они заточили его здесь.

Бессмертный мог уничтожить всех до единой одним мановением руки. Так почему она здесь?

Он был в смятении. Трудно думалось о чем-то, кроме розоватых губ и чудных темных бровей, которые придавали ее лицу оттенок грусти. Девушка была серьезной даже во сне.

Он провел пальцами по выбившейся пряди волос и обнаружил, что это был совсем не сон. Она мертва. На бледной коже шеи зияла рана от клинка, вокруг вибрировали красные жилки. Ее убили.

Если он хочет выбраться отсюда, то ему нужно сначала спасти ее.

– Но это будет не просто, да, мой маленький кошмар? – пробормотал он. – Такие, как ты, не сдаются без боя.

Прижав руку к центру девичьей груди, Бессмертный извлек ее душу. Он ожидал увидеть нечто легкое, почти эфемерное, но удивился, когда в руке оказался сгусток тьмы.

– Невинная оболочка жестокой души, – заключил бог. – Удивительно. Давай посмотрим, на что ты способна.

Бессмертный сжал сгусток в руке и отбросил в озеро. Душа разбилась на тысячи осколков – воспоминания, которые она хранила в своем сердце. Он заглянул в них, как в разбитое зеркало. Ее мать. Ее лаборатория. Книги о магии. Собака, которая так быстро виляла хвостом, что часто ударялась им о стены и дверные косяки. Беззаботные воспоминания девушки, которая толком не видела мира, чтобы познать его злобу.

Но что тогда очернило ее душу?

Затем показались осколки ее свадьбы с мужчиной, который оставил на ее руках болезненные подтеки еще задолго до церемонии. Кровавый переворот. Смерть матери.

– Занимательно, – протянул Бессмертный, вглядываясь дальше. Некоторые осколки были пусты. Точнее, они отражали загробную жизнь, что отвергла ее душу.

И вот он увидел то, что искал, – осколки будущего. Женщина с короной из черного стекла. Трон, забрызганный кровью. Люди, съедаемые чумой изнутри, превратились в рыдающие оболочки самих себя. Это было ужасное будущее, полное боли и страданий. Однако Бессмертный увидел и другой осколок. Похожая корона, но на троне восседало уже два человека.

Бессмертный выхватил второй осколок и пристально взглянул на него. Нежные пальцы девушки обрамляли кольца, пока она сжимала руку мужчины. Присмотревшись, Бессмертный понял, что это его рука. Вдвоем они восседали на троне, который медленно погружался в море крови.

Идеально.

– Вот как, – сказал он. – Все-таки певчая.

Бог вернул осколок, затем встал, возвышаясь над ее бездыханным телом, и задумался. Он мог отпустить ее. Собрать ее душу по осколкам и вернуть обратно в тело – позволить уйти в загробный мир. Возможно, она даже никогда не узнала бы, что могла стать великой.

Или он мог бы использовать ее и наконец выбраться из заточения. Провернуть все так, чтобы девушка и не подозревала бы о настоящих планах и не смогла вернуть его в темницу. Итак, Бессмертный сохранил ту часть ее будущего, о которой она никогда не узнает, и погрузил остальную часть души в глубины своего царства. Из темноты протянулись руки и утащили оставшиеся осколки за собой в глубины озера. Возможно, когда-нибудь она захочет их вернуть.

Но сначала он получит свое.

Снова склонившись над девушкой, Бессмертный осторожно убрал воду с ее глаз. Тьма стекала по ее вискам, напоминая почерневшие слезы. На удивление вместо жалости к бедной девушке бог чувствовал облегчение. Ведьма не соврала. Уже близок тот день, когда он вновь обретет свободу.

Оставшийся осколок Бессмертный положил в карман. Закрыв руками глаза девушки, бог прошептал древнее слово, не известное ни на ее языке, ни на каком-либо еще.

И слово это было «жизнь».

Бездыханное тело выгнулось дугой, будто пронзившееся молнией. Глаза девушки раскрылись в ужасе и уставились на Бессмертного – такие черные, что Бессмертный почти мог разглядеть отсутствие души. Девушка хватала ртом воздух, но не могла произнести ни звука. Тогда он прислонил палец к ее алым губам.

– Молчи и слушай, – проговорил Бессмертный.

Девушка могла лишь кивнуть, страх сковал ее тело.

– Ты мертва. Наш разговор забудется через мгновение. Я именно тот, за кого ты меня принимаешь. Твоя душа попала сюда, в царство Бессмертного, и я могу поглотить ее. А могу вернуть тебе жизнь, чтобы ты продолжила бороться. Выбор за тобой.

Он убрал палец ото рта, проведя по нижней губе.

На этот раз в ее глазах не было страха, только твердая уверенность.

– Я буду сражаться. Я хочу вернуть королевство.

– Игра в отмщение опасна, мой маленький кошмар.

Она посмотрела на него без капли сомнения, страха или даже надежды. В ее взгляде плескалась лишь чистая ярость.

– Я заставлю его страдать за все, что он сотворил со мной. Я заставлю его пережить тот ужас, через который прошла я, когда передо мной убивали родных и близких. И последнее, что он увидит, – это мой клинок над его головой.

– Я дам тебе все это. – Бессмертный провел рукой по ее челюсти и подумал о том, какое же дикое существо он нашел. – Но взамен ты должна полностью подчиниться. Когда время придет исполнить долг, ты не сможешь отказаться. И тебе не понравится то, о чем я попрошу.

– Что угодно, – выпалила девушка. – Я сделаю что угодно.

– И у тебя будет шанс подкрепить слова действиями. – Никогда он еще не встречал душу, настолько переполняемую яростью. – Я хочу, чтобы старое королевство исчезло в огне, а новое – родилось из пепла в мою честь.

Не медля ни секунды, девушка процедила сквозь зубы:

– Будет исполнено.

Глава 3

Она провалилась в темноту, скатываясь в глубины смерти или в измерение между жизнью и смертью, название которого она не знала. Пронизывающий до костей холод терзал все, что у нее осталось от тела.

Ее мать мертва. Семья канула в небытие. Королевство вероломно захватили и даже не дали шанса помешать этому. Она хотела бороться! Хотела уничтожить всех, кто осмелился пойти против нее.

Шанс. Это все, о чем просила Джессамина.

Сквозь тьму до нее донесся мужской голос. Чернота в глазах рассеялась, и перед ней явилась размытая фигура. Она не могла разглядеть ничего, кроме силуэта: тонкая талия, широкие плечи, взлохмаченные волосы. Крепкая рука, с толстыми пальцами, покрытыми шрамами, вытянулась над ее лицом.

– И у тебя будет шанс подкрепить слова действиями, – пробормотал голос, низкий и гулкий. – Но взамен я хочу, чтобы старое королевство исчезло в огне, а новое – родилось из пепла в мою честь.

Отчаяние, страх и ярость смешались в ее сердце, и она услышала, как произносит в ответ:

– Будет исполнено.

Джессамина обезумела? Она не знала, что за чудовище посетило ее в этом темном месте. Джессамина даже не могла представить, к чему может привести эта сделка. Но она чувствовала... его.

Как он тянул ее вверх, выдергивал из темноты, когда ее тело кричало о покое. Он не сдавался. И вот, с последним рывком, она почувствовала все.

Холод. Горькую обиду. Боль.

Невыносимую боль.

Казалось, что прошла целая вечность до того, как Джессамина вновь обрела сознание. Каждый сантиметр ее тела изнывал жаром тысячи солнц, а горло...

– Оно... живое? – спросил кто-то с сильным акцентом.

– Ну да. Видел, как трепыхнулось?

Джессамина почувствовала, как ее ткнули в бок чем-то твердым. Сапогом? Нет, даже в сапогах никто не стал бы прикасаться к человеку, который мог быть заражен чумой.

А вот палкой – запросто.

Тихий стон сорвался с ее губ, когда Джессамина попыталась защитить больные ребра. Последнее, что ей нужно, – это еще один синяк.

– Гляди, и впрямь не сдохла. Бедная. Наверное, сбросили с обрыва, когда узнали, что чумная. Экая досада, девка-то красивая, – фыркнул первый голос.

– Я не... – Джессамина не узнала собственный голос. Хриплый и грубый, будто она кричала часами. – Я не заражена.

– Оно разговаривает! – воскликнул второй голос, существенно писклявее первого. Точно не женский, скорее детский. – А я и не знал, что чумные разговаривают.

– Никогда не слыхал, что ль? Что-то мычат себе под нос и стонут, аж волосы дыбом встают.

Она отскочила от них, почувствовав, как на ее затылок обрушилась слякоть. Джессамина поднялась, и с нее посыпались кусочки черной грязи. Растрескавшийся слой полностью покрывал ее тело, оставляя пятна на одежде. Джессамина протерла глаза от остатков пыли и наконец вновь смогла их открыть. Перед ней стояли двое.

Она оказалась права: мальчик и его отец, по-видимому. Они были очень похожи: у обоих кожа загрубела от долгого пребывания на солнце, у обоих на одежде красовались разноцветные заплатки, где раньше пировала моль. На щеке мальчика виднелось черное пятно. Наверное, та же грязь, что покрывала ее тело.

Оба вздрогнули, когда Джессамина поднялась на ноги. Мужчина выронил шапку, соединил указательный и большой пальцы руки и поднес к глазу, будто пытался отогнать зло.

– Никогда не видел таких черных глаз.

Джессамина огляделась, но было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-нибудь. На стенах мерцали зеленые огоньки. Она была в каком-то туннеле, по дну которого протекал неглубокий канал, вдоль стен тянулись дорожки. Джессамина стояла в грязи, измазанная неизвестно чем, вперемешку с морской водой. По колено в грязи и отходах, она могла быть только в одном месте королевства.

Канализация.

Стоки впадали в море, и поэтому соленая вода затекала обратно. Мужчина и мальчишка стояли на заржавевшей решетке над ее головой.

Джессамина потянулась к металлическим прутьям, но остановилась, увидев, как мужчина полез в карман. Оружие? Не будет же он направлять на нее оружие!

Мальчик ахнул и тоже запустил руку в карман.

– Ее коснулся Бессмертный!

– Никто меня не касался, – прорычала она, пытаясь удержаться на ослабевших ногах. Ей нужно вернуться в замок, а им – убраться с дороги. Ее народ нуждался в ней. Никто понятия не имел, что задумал Леон. Она должна...

Нет, вот так просто ворваться в замок было бы слишком рискованно. Леон, скорее всего, уже стянул туда войска.

Кому она могла доверять?

Ее мать не поддержал ни один из дворян – по крайней мере, из тех, кого на тот момент еще не успели проткнуть мечом. Велик шанс того, что дворцовых стражей сменили захватчики. У нее никогда не было много полезных знакомств, но кто-то наверняка остался верным королеве, а значит, и ей тоже.

Куда теперь идти? Сейчас нигде не было безопасно.

Джессамина взглянула на мальчика с отцом, которые уже нервно пятились. Нет, эти двое точно не подходят. Наверняка думают, что она заражена или проклята.

– Не слыхала? – спросил мальчишка, но Джессамина уже забыла, о чем он. – О Бессмертном-то?

А, точно.

– Слыхала. – Джессамина старалась держать спину ровно, но все тело ломило от усталости. – Это все выдумки, и даже если нет, то он умер, как и остальные боги.

Отец с сыном переглянулись и взорвались хохотом. Вот только смех их был далеко не счастливый, скорее безрадостный и даже жестокий. Они замолчали только после того, как Джессамина снова зыркнула на них.

Мужчина откашлялся, вспоминая о манерах, но вот его сын был не таким воспитанным. Он провел пальцем по своему горлу, будто перерезая его.

– Может, вы и не верите в него, но, судя по метке, он точно верит в вас.

Джессамина потрогала шею, но вместо раны почувствовала толстый рубец от только что зажившего шрама. Невозможно. Как долго она была без сознания? Как выжила с такой раной, да еще после падения с обрыва прямо в канализацию королевства?

– Зеркало, – прохрипела она, щелкнув пальцами в сторону мужчины. – У вас наверняка есть карманное зеркало.

– Еще чего, чумная! – проворчал он.

– Повторюсь – я похожа на заразную?

– Да кто ж тебя разберет – вся в грязи измазана.

– И не только. – Она встряхнула руками, снова тщетно попытавшись избавиться от налипшей массы. – Я здорова, просто покрыта не пойми чем и не пойми как пережила покушение. Все, чего я хочу, – это теплый душ и мягкая кровать.

Мужчина почесал бороду, и Джессамина могла поклясться, что из волос выпало пару букашек.

– Ну, раз такое дело, то надо помочь девахе. Только путь не близкий.

В тот момент Джессамина была готова идти хоть километры, лишь бы не ночевать в городских стоках.

– Мне все равно.

– Это ты сейчас так говоришь, а потом будешь еле плестись, как корова на убой. Зуб даю. – Мужчина скрестил руки на груди и кивнул сыну. Мальчик протянул руку, будто... чего-то просил? Они что, серьезно ждали оплату?

– Вы нашли в канализации женщину, которой нужна помощь, и пытаетесь содрать с нее денег?

– Да, – сказал мужчина.

– Чт... – Джессамина прикусила язык. Ей пришлось подавить гордость и вспомнить, в каком она плачевном положении – совсем одна, неизвестно где и без малейшего понятия, как вернуться домой. Надо оставаться благодарной и доброй. Это был единственный вариант.

Джессамина стиснула зубы от разочарования, убирая грязь с обручального кольца. Даже будет лучше, если Леон узнает, что украшение теперь будет продаваться на рынке. Пусть думает, что кто-то стащил его с мертвой невесты.

– Это все, что меня есть, – сказала она и отдала кольцо мальчишке. – Стоит целое состояние. Продайте его, мне все равно.

Мальчик повертел его то в одну сторону, то в другую – слабый зеленый свет бриллианта затемно поблескивал.

– Прямо как настоящее.

– Оно и есть настоящее.

Затем мальчишка прикусил металл. Не ожидав такой твердости, он вскрикнул. Отец мальчика дал ему подзатыльника.

– Полегче.

– На зуб тоже настоящее, – пробурчал мальчик, потирая ушибленное место, и положил кольцо в карман.

Старший мужчина пристально посмотрел на Джессамину. Женщина с таким большим бриллиантом вряд ли могла оказаться в канализации. Джессамина выпрямила плечи и встретилась с его подозрительным взглядом. Он мог хоть дырку прожечь, но вряд ли когда-нибудь догадался бы, о ее истинном статусе.

– Как звать-то тебя? – спросил мужчина.

Он ни на секунду не выпускал ее из виду, скользя взглядом по уже посеревшему от грязи платью. По крайней мере, оно выглядело таким в местах, где отступила черная слякоть. Ее волосы напоминали застывшую паклю, а кожа все еще болела в местах, где тиара зацепила волосы. Джессамина выглядела ужасно, и полностью это осознавала. К счастью, сейчас это только на руку.

– Алисса, – пробормотала она, протягивая руку, чтобы ей помогли выбраться. Так звали ее первую гувернантку – пожилую женщину, которая умерла много лет назад. – Меня зовут Алисса.

– Андрес и Пайк, – представился в ответ мужчина, сначала указывая на себя, а потом на мальчишку.

– Только вытащим тебя и разойдемся, поняла?

– Прекрасно.

Он взял ее за руку, выдергивая из нечистот с такой легкостью, будто она не весила ни грамма. Джессамина рухнула на колени, упираясь руками в решетчатую дорожку, через которую проглядывала оставшаяся внизу грязь. Ни один из мужчин не предложил ей помочь встать.

Они развернулись и последовали к выходу, легко ориентируясь во мраке. Джессамина едва могла разглядеть собственную руку, но им хватало и того тусклого зеленого света, что источали огоньки. Она рвано вздохнула и оперлась рукой на стену, последовав за мужчинами, стараясь не отставать.

Конечно, она соврала. И себе, и им. Ей требовалось намного больше, чем просто выбраться из канализации: безопасное место для ночлега и союзники, которые не сдадут ее Леону. А что, если она пролежала без сознания несколько дней? Ее одолели сомнения, из-за чего коленки сильно подогнулись. Что-то здесь нечисто. Никто не выжил бы после такого падения, и уж точно не смог бы в целости пройти через систему фильтрации.

С трудом сглотнув, она поняла, что не может сказать им об этом. Она даже не знает, куда идет – из канализации или, наоборот, все глубже в темноту. Правильно ли она поступила, что доверилась незнакомцам?

Вдруг она заметила, как Андрес начал нервно на нее оглядываться. Пайк все время перекатывал в кармане кольцо и тоже заглядывал через плечо. Почему-то неспокойное колыхание ткани вызывало у Джессамины тошноту.

О чем они думали? Что ее легко ограбить? Они собирались предать ее?

Как все остальные.

Дыхание сперло, сердце затрепыхалось в груди. Мысли поглотил страх, что она снова опрометчиво доверилась людям, но что ей оставалось? Казалось, будто в этом проклятом королевстве каждый был готов ее сдать Леону. Кто-то же изначально открыл врата его солдатам, а значит, был с ним в сговоре, а значит, ему помогал. Иначе Леон просто не смог бы провернуть это все в одиночку.

Дворцовые стражники подняли бы восстание после убийства королевы, они должны были сражаться с Леоном. Всегда существовал план действий на случай покушения на королевскую семью. Ее мать не могла позволить этому случиться. Не без причины.

Джессамина почувствовала, что в легких не осталось воздуха. Эти двое могли бы сделать с ее телом все что угодно, а потом выбросить бездыханный труп в море.

В затуманенном сознании послышался голос. Мрачный и бархатный, будто змеиный клубок. Я хочу, чтобы старое королевство исчезло в огне, а новое – родилось из пепла в мою честь.

Она заключила сделку.

И она намеревалась ее выполнить.

Первая лестница, мимо которой они прошли, была ее шансом. Ни один из мужчин не подал виду, что она там есть. На самом деле они пересекли канал задолго до того, как лестница появилась, пробираясь через грязь, чтобы добраться до другого берега. Андрес с Пайком специально делали вид, что никакой лестницы нет? Джессамина была готова поклясться, что издалека эхом доносились стоны зараженных. Она не могла позволить себе еще одно предательство.

– Эй! – крикнул Андрес, заметив, как она бросилась бежать в противоположном направлении.

На этот раз вода доходила до пояса и сильно затрудняла побег, но резкий выброс адреналина в кровь толкал ее вперед. Джессамина выбралась на другую сторону и бросилась к лестнице.

Джессамина поднялась так быстро, что преследовавшие ее мужчины, возможно, еще даже не пересекли сток. Позади остался лишь еле различимый след черного ила, когда она схватилась за вентиль люка над головой и выкрутила его, отталкивая в сторону.

В глаза ударил яркий свет, мир вокруг нее заискрился, но Джессамине было все равно. Она свободна.

Джессамина выбралась из канализации и уже хотела захлопнуть за собой люк, как вдруг замерла на полпути. Она ожидала увидеть отца и сына, что гнались за ней, но у подножия лестницы стояла только одинокая темная фигура.

Ее сердце ухнуло в пятки, осознав, кто это, даже раньше, чем разум. Черная тень, широкие плечи и толстые пальцы, что вцепились в решетку. На этот раз она видела лишь его глаза. Больше ничего. Только пустые, бездушные зрачки, которые прожигали ее насквозь.

Смотреть на него – все равно что вглядываться в небытие.

Затем она снова услышала знакомый гул в ушах – стук собственного сердца, который перекрывал все остальные звуки вокруг, предупреждая об опасности. Почему не бежишь, Джессамина?

Снова задыхаясь, она захлопнула тяжелую крышку и закрутила вентиль с такой силой, что почувствовала скрежет собственных костей. Джессамина попятилась, отползая от злополучного входа, пока не ударилась спиной о каменную стену здания позади.

Она поняла, что находится в каком-то переулке. Слева плескались морские волны, а справа женщины и мужчины устанавливали прилавки для торговли рыбой. Мешанина из запахов ударила в голову.

Океан, рыба, кровь. Вокруг было так много крови.

Джессамина подняла руки и поняла, что сидит в реке с алой жидкостью, вытекавшей из рыбных лавок с обеих сторон улицы. Ладони были полностью выпачканы, прямо как платье ее матери после того, как ей пустили кровь. Прямо как в тот раз, когда сама она, падая с обрыва, пыталась закрыть рану на шее, молясь, что не умрет, пока не ударится о твердые как камень волны.

Ледяная морская вода обрушилась ей на голову. Откашлявшись, Джессамина встала и стряхнула капли, все тело пронзила жгучая боль.

Перед ней стояла полная женщина с пустым ведром в руках.

– Вот, решила помочь. Ты вся в грязи, дорогуша.

Помочь? Чем, грязной водой на голову?

Джессамина не могла вздохнуть. Не могла даже думать. Высокие здания нависли над ней, будто зажимая в тиски так сильно, что сквозь щели между камнями пробивались лишь слабые лучи солнца. Они похоронят ее заживо. Она снова умрет. Нет. Она заключила сделку.

Под смех рыбаков Джессамина, спотыкаясь, побежала прочь от женщины в ближайший закоулок и скрылась в нем. Паника одолевала ее. Джессамина петляла по улицам, стремясь убежать как можно дальше от людей.

В конце концов она набрела на небольшой уголок между двумя пустыми ящиками и спряталась там. Дрожащая от испуга и совсем одинокая.

Глава 4

Он не мог перестать думать о том, что ждет Джессамину. Их судьбы были неразрывно связаны. Она была той самой ведьмой, которая могла воскресить его, вернуть в мир живых, по которому он так скучал.

Когда?

Неизвестно.

Певчие могил не рождались уже сотни лет – ведьмы позаботились об этом, чтобы не дать Бессмертному воскреснуть и отомстить. Такие, как Джессамина, были редкостью, тем более сейчас, когда почти все ковены были уничтожены. Но прежде чем она сможет освободить его, ей придется пройти долгий путь.

Бессмертный обладал властью только в пределах своего царства тьмы и забвения. На мир живых он не мог влиять без помощи ведьм, которые выступали в роли проводников. Однако между ним и этой девушкой не было связи, и он не мог предположить, когда она почувствует в ней необходимость. Певчие могил всегда тянулись к богам, ведь иначе они не могли избавиться от чувства потерянности. А он был единственным оставшимся богом.

Певчие могил пожертвовали собой много лет назад, но еще оставалось достаточно людей, которые помнили, каково это – поклоняться богу и испытывать на себе его благословение, принимать дары. Полностью ведьм не уничтожили. Некоторые даже были все еще связаны с ним – Бессмертный мог их почувствовать, хоть они и скрывались. Были способы заглянуть в ведьминское царство, дотянуться до тех, кто не сошел с древнего пути.

Создать зеркало из черного масла, что капало ему на пальцы ног, оказалось проще, чем он думал. Бессмертный провел столько лет в этом мрачном месте, что совсем забыл о своей врожденной силе. Богу не нужны были ведьмы. Магия рождалась в его костях. Да, старые воспоминания пытались поглотить его, но он им не подчинялся. По крайней мере, не полностью. Пока что.

Сжимая края холодного зеркала в руке, он заглянул в мир живых, чтобы отыскать свой маленький кошмар. Женщину, которая родилась для него, чью жизнь он спас, чтобы та выполнила свое предназначение и удовлетворила его жажду мести. Но то, что Бессмертный увидел в отражении, разочаровало его. Девушка не ворвалась в замок и не обрушила гневный хаос на голову своего убийцы. Нет, она металась по улицам, скользя среди теней, как змея, и вздрагивая от малейшего шороха. Но почему? Она ведь обладала огромной силой и могла стать его проводником в реальный мир – разве девушка не чувствовала этого? Не видела, что в ее глазах теперь заключены его тьма и страдания?

Вместо мести она бегала от тени к тени, скрываясь за ящиками и бочками, сверкая испуганными глазами.

Он был... обеспокоен.

Бессмертный не мог понять почему, пока не проследил за ней несколько дней. Он видел, как девушка украла еду у продавца, который потом погнался за ней с ножом. Во время побега она запнулась о подол юбки и упала прямо в лужу. Нагнавший ее торговец лишь посмеялся и отобрал хлеб. Она осталась лежать там, ее тело пробирала дрожь, а из головы, которую она разбила о булыжник во время падения, сочилась кровь.

Грязная, одетая в лохмотья и явно нуждавшаяся в помощи. Но никто не протянул ей руку. Это был не тот город, который он помог построить ведьмам.

В его время они были могущественными созданиями. В начале своего правления он презирал их, пока не решил помочь. Он даровал им силу. Опасную силу. Такую, что все их страшились.

Никто не посмел бы поступить с ними так, как поступил с его маленьким кошмаром тот человеческий отброс.

Они бы не осмелились взглянуть на ведьму с жалостью или отказать ей в ночлеге.

Его маленький кошмар снова вздрогнул и замер от страха, а спустя мгновение вновь бросился бежать в поиске укрытия. И тогда он их увидел. В конце переулка, куда забрела девушка, стояли темные фигуры. Чтобы рассмотреть, от чего она так бежала, он сосредоточился и направил свой взор вниз по улице, сквозь темноту оконных стекол и луж под ногами. В тот момент Бессмертный наконец вспомнил.

Чума. Болезнь, не похожая ни на одну из тех, что когда-либо видели в королевстве. Прокаженные толпами стояли на улице, их руки застыли в неестественных положениях, будто они забыли, каково это – быть человеком. По всему телу расползлись черные пузыри, которые было видно в прорезях порванной одежды. Зараженные стояли неподвижно, раскрыв рты, будто прислушивались, где их следующая жертва. Ими двигало только одно – желание распространять заразу.

Итак, последние из ведьм потерпели неудачу. Несмотря на то что они убили собственное божество и отказались от будущего могущества, им не удалось спасти королевство. То самое королевство, которое веками боялось их и пыталось истребить. Самопожертвование в конце концов обернулось ничем.

Ковен.

Осталось лишь несколько живых, что по-прежнему поклонялись ему и тем самым обрекли мир на полное безумие. Но он чувствовал, как они дышат, как бьются их сердца, как они все еще совершают ритуалы. Ему оставалось только протянуть руку в ответ.

Бессмертный в последний раз взглянул на бедную девушку, которая застыла в переулке, как испуганный олененок. Она найдет свой путь, в чем не было никаких сомнений. Может, ее и съедало чувство одиночества и ужаса, но он знал правду.

Леди Джессамина Хармсворт совсем скоро обнаружит подле себя самого могущественного слугу, о котором она только могла мечтать. Вместе они низвергнут на колени любого, кто встанет у них на пути.

Бессмертный сосредоточился на поиске кого-нибудь, кто все еще был с ним связан. Тонкая, еле заметная нить, к его удивлению, вела к последнему пристанищу ковена.

Насколько он помнил, ведьмы жили в роскошном поместье из мрамора на берегу моря. Красивые комнаты были заполнены резными изображениями древних божеств. Каждая статуя мертвого бога была украшена яркими цветами, которые заполняли трещины и раны, полученные в сражениях, красотой и жизнью. Бессмертному казалось, что это поэтично.

Но поместья из благородного камня больше не было.

Хоть певчая еще не поклонялась ему, она укрепила связь между ним и миром живых. Теперь он не был полностью привязан к темному измерению. Отделив часть от своей сущности, Бессмертный направил ее в мир живых. Затесавшись среди теней деревьев, он увидел уже теперь заброшенный дом. Время не пощадило поместье. Одну сторону взорвали в ходе битвы, которую ведьмы проиграли без его помощи, и теперь на этом месте зияла огромная дыра. В небе кружили вороны вместе со стервятниками, их зловещие крики раздражали Бессмертного. Продвигаясь от тени к тени, он проскользнул внутрь.

Разбитые плитки некогда прекрасного мраморного пола покрыл мох, а на сгнивших от сырости подоконниках росла трава. Сквозь разбитые окна в дом проникали ветки деревьев. Люстры в комнатах висели криво, покрытые пылью и паутиной. Шторы давным-давно сгнили и теперь лежали маленькими кучками у каждого окна.

Сколько времени прошло с его последней смерти? Как долго ковен существовал без его покровительства?

Вдруг гора ткани под окном двинулась, и перед его взором предстала женщина. Она держалась гордо и уверенно, хотя все еще была тенью того, как должна выглядеть настоящая ведьма.

– Что за демон проник в ведьмин дом? – спросила она хриплым от долгого молчания голосом. – Тебе здесь не рады, темный дух.

– Не смей прогонять бога, – огрызнулся Бессмертный. Злость от ее слов ощущалась необычно. Он так давно не испытывал никаких эмоций и даже не знал, что все еще способен их чувствовать. – Кому поклоняешься?

– Никому.

Бессмертный бросился вперед, из черноты образовалась рука и схватила женщину за шею. О, так он мог коснуться ее. Занимательно. Давно он не чувствовал живого тела под пальцами. Однако без собственной оболочки, призванной в этот мир, он был существенно ограничен в возможностях. В этой форме Бессмертный мог коснуться только той ведьмы, что поклонялась ему. И эта, похоже, была достаточно ничтожной.

Притягивая ее ближе, он наклонил безликую голову и прорычал:

– Ты поклоняешься только одному богу, ведьма.

– Все боги умерли, – прохрипела она.

– Все, кроме меня.

Когда он ее отпустил, ведьма рухнула на пол, хватая ртом воздух. Черный отпечаток его ладони остался на ее шее. Она все еще служила ему.

Весь его ковен, а точнее, то, что от него осталось, стоял сейчас на коленях перед ним. Темнокожая женщина, чьи волосы были заплетены в аккуратные косы. Она выглядела... здоровой. И это было невозможным, ведь его не было слишком долго в этом мире.

– Какой сейчас год? – спросил он.

– Двести семьдесят пять лет спустя со смерти последнего бога, – ответила она, перед тем как взглянуть на него. Ее широко раскрытые глаза были наполнены решимостью. – С того дня, когда вас принесли в жертву в последний раз.

Он присел рядом с ней, заглядывая в темные глаза, которые, без сомнения, повидали многое.

– Докажи.

Ведьма знала, что Бессмертный спрашивал не про года. Она высунула руки из рукавов, чтобы показать, как их деформировали столетия. Скрученные и искривленные, покрытые морщинами, они больше походили на конечности мумии, чем на руки живого существа. Но Бессмертного интересовало другое. Всем ведьмам приходилось платить за свою магию.

Женщина схватилась за воротник платья и дрожащими руками расстегнула пуговицы. От ключицы до левой стороны груди проходила трещина, будто камень раскололся пополам. В разрыве мерцала тьма, дрожали тени. Это был последний источник ее магии, который удерживало то же самое заклинание, что связывало их. Так приятно было увидеть это вновь. Протянув руку, он осторожно накрутил тень из щели и вытянул наружу. Ведьма злобно прошипела, наблюдая за ним с нескрываемой ненавистью в глазах.

– Магия на исходе, – проворчала она. – Такими темпами мне ничего не останется.

– Я был тем, кто изначально даровал ее тебе, – ответил Бессмертный, поднимая тень к лицу, она уже тянулась к нему черным щупальцем. Он удивился, когда его собственная безликая фигура раскрылась зубастой пастью. От одной только мысли о воссоединении с его старой магией бог исходил слюной. – И могу забрать, когда захочу.

– Почему вы здесь, Бессмертный?

– Точно не повидаться с тобой.

Он закинул тень в раскрытую пасть, чувствуя, как она извивается и растворяется внутри. Прошло столько времени с тех пор, как Бессмертный в последний раз вкусил собственную силу, что смешалась с ведьминским нутром. Однако сейчас эти жалкие останки больше походили на пепел, чем на сладкий нектар. В этой форме не было вкуса, не было благости без воскрешения.

– Я здесь, чтобы переродиться.

– Я знаю о предсказании, но уже давно никто не рождался с вашей меткой. Может, оракул ошибся.

– Как тебя зовут, ведьма? – Бессмертный встал, женщина последовала за ним.

– Сибил, господин.

– Ты отыщешь певчую могил и приведешь ее сюда.

Он повернулся к каменному идолу, что стоял в этой комнате – он принадлежал хорошо знакомой ему богине. Перед статуей находился алтарь, на котором когда-то давно ведьмы проводили жертвенные ритуалы для его сестры. Каждый месяц они омывали священный камень в крови черного петуха.

Пустые глазницы изваяния будто насмехались над ним. Сестра была смертельно опасным трехликим божеством – дева, мать и старуха. Она могла как создавать, так и разрушать. Рожденная в мучениях и жестокости, богиня принимала свою истинную природу и не пыталась отречься от ее ужасающих сторон. Он бы отдал все, чтобы еще раз увидеться с ней.

– Сестра. Многоликая богиня. Как ужасен этот мир без твоего присутствия.

Мир живых нуждался в женщинах, которые были готовы бороться, кричать и истекать кровью, пока мир не осознает всю тяжесть их бытия.

Бессмертный снова взглянул на ведьму, которая теперь стояла возле него. Женщина махнула рукой в сторону алтаря.

– Я сохраняю традиции.

– Вижу.

– Как мне найти эту женщину, если она даже еще не родилась?

– Родилась. Я видел ее. – Он поднял голову и увидел мох, свисающий с потолка. Зубы заскрипели от злости. – Живешь в гадюшнике.

– Да. – Ведьма лишь пожала плечами, когда он посмотрел на нее. – Зато я жива, в отличие от большинства членов ковена. Нас осталось так мало, Бессмертный. Здесь можно залечь на дно и не привлекать опасность, что влечет за собой смерть. Я желаю, чтобы так и продолжилось.

– Боишься присоединиться к сестрам. – Это был не вопрос.

Сибил кивнула, еле держась на ногах. Лохмотья зашуршали от движения.

– Я не была полностью верна ковену. Я отсутствовала на последнем жертвоприношении, а значит, не получила вашей силы. Я была самой слабой.

Он оглядел ее, проводя языком по зубам:

– Нет, не слабой. Самой храброй, чтобы выжить.

Бессмертный прошел мимо нее в глубины руин, направляясь к собственному алтарю, но, прежде чем выйти из комнаты, он отделил от тела часть темной энергии. Чувство было не из приятных, но он уже давно привык к боли. В царстве, где на самом деле пребывала его душа, он чувствовал, как рвется плоть. Так было всегда, когда он разрывал себя на куски. Будто магия была неотделимой его частью.

Затем черные щупальца, намного больше тех, что он забрал у ведьмы, погрузились в трещину на ее груди, проникая в самую глубину ее души. На мгновение она выгнулась под его руками, глубоко вздохнув от боли, но, когда та отступила, снова расслабилась.

– Вот, – пробормотал он. – Вознаграждение за года верности.

– Бессмертный, я не мог...

Он протолкнул руку в разрыв на груди, заставив ведьму замолчать.

– Это не подарок, – прорычал бог. – Найди певчую могил, этот кошмар в человеческом обличье, и приведи сюда. Она должна провести жертвенный ритуал и вызвать меня в этот мир. Потом я дарую тебе столько могущества, сколько пожелаешь. Но если не сможешь – я разорву тебя на куски.

Ее руки дрожали, когда она подняла их, чтобы схватить его за запястье, но тело Бессмертного уже начало исчезать. Они прошли насквозь, словно через тень или черный дым. Немного погодя Сибил выдохнула и кивнула.

Бессмертный ослабил хватку на ее магии – единственной вещи, что поддерживала в ведьме жизнь, и замер, когда увидел ее руки. Они слишком сильно выдавали ее истинную природу, что могло помешать осуществить задуманный план. Бог взял их в свои и позволил магическому потоку разлиться по изуродованным временем конечностям. Когда он отпустил Сибил, от ее морщин не осталось и следа – кожа стала гладкой, как черное стекло. Они все еще были скрючены из-за векового артрита, но, по крайней мере, снова выглядели молодыми.

Сибил вздохнула от удивления:

– Господин, вы... Не стоило...

Он лишь отмахнулся и вышел из комнаты.

– Найди ее, Сибил. Или пожалеешь.

Позади послышались шорохи, Сибил поспешно собирала вещи. Вероятно, чашу для гадания, всевозможные ингредиенты и кровь для жертвоприношения. Может, ей и удастся найти певчую могил, что забыла о своем могуществе и теперь вынуждена прятаться в тени. Скоро он напомнит маленькому кошмару, какой потенциал в ней скрывается. Бессмертный бродил по руинам старого дома, пока не нашел алтарь, где когда-то давно все ведьмы приносили ему жертвы.

Каменная скульптура мужчины, сидящего на троне, – руки лежат на подлокотниках, ноги широко расставлены. В его позе чувствовалась уверенность. Бессмертный уже и не помнил, что когда-то был красив, что раньше его тело не было сгустком черной слизи.

Он не знал, сколько еще простоял так, глядя на свой каменный портрет, прежде чем темное царство снова окунуло его в страшные воспоминания.

Глава 5

Она долго бродила по улицам.

Джессамина не могла сказать, сколько именно времени прошло. Она крала любую еду, которую только могла найти. Обычно это были объедки из мусора возле домов. Пища выходила скверной, ее несколько раз рвало, но это было все равно лучше голодной смерти.

Однажды ей удалось найти одежду, все в тех же горах мусора. Черные мешковатые штаны, что были ей слишком велики и насквозь провоняли рыбой. Благо в Водном районе так пахли все, да и внимания Джессамина стала привлекать намного меньше, чем когда бегала в свадебном платье. Юбку она оторвала и выбросила – бесформенная куча ткани, которая, как призрак, напоминала о ее прошлой жизни.

Однако корсаж, что остался от платья, тоже начал разваливаться. Волосы давно спутались в страшные колтуны, а голова кружилась от тошнотворного запаха штанов. Джессамина чувствовала себя... монстром. Ей приходилось выживать в нечеловеческих условиях. Она скрывалась в тени, избегая лишнего внимания тех, кто мог бы ее узнать. Нигде не было безопасно. Из теней тянулись руки с толстыми пальцами, будто сама ночь шептала, не забыла ли Джессамина о своем договоре, не забыла ли, что должна сжечь дотла королевство. Разве она забыла, что он даровал ей жизнь?

Бессмертного не существует. Все боги мертвы. Убиты давным-давно, и никто из них не вернется. Никто.

Его не существовало. Она просто сходит с ума.

Обхватив себя руками, Джессамина брела по Водному району, словно призрак. Промокшая до нитки, вся в грязи – жалкая тень той, кем она когда-то была.

Так она бродила, пока не услышала смех и голоса людей, что переговаривались в компании.

– Уже месяц прошел со смерти королев, слыхали? Кто-то вместо них уже занял трон. Ну там, да здравствует король и все такое.

– А он нам жалованье прибавит?

– Да кому мы сдались. Вечно они там про нас забывают. Просто фильтруем воду и пускаем ее по трубам дальше в королевство, будто это какие-то пустяки, – сказал крупный мужчина. Его пивной живот вздрагивал каждый раз, когда тот смеялся. – Ходит слух, что он и принцессу бил. Жалко ее, правда. Милая была девушка – всегда улыбалась, когда гостила у нас с матерью. Помните, как они приезжали в последний раз? Столько гостинцев привезли из соседних государств. Жаль, что она не выскочила за того парня – уж больно мне клубника понравилась.

Милая девушка.

Всегда улыбалась.

Джессамине хотелось взвыть прямо там, когда она бросилась прочь от мужчин. Оказывается, она была мертва уже месяц. Джессамина не могла даже представить, что за это время успел натворить Леон. А ее народ запомнил принцессу как красивую и улыбчивую девушку, на которую возлагали столько надежд. Джессамине стало совсем тошно.

Сама того не осознавая, она пришла к морю. Солнечный свет ослеплял, поблескивая на ряби волн, что омывали ее ступни. Вокруг не было ни души. Слишком рано для купаний, да и это место не было популярным среди жителей района – всего в паре шагов пролегала сточная труба. Кровь выпотрошенной на рынке рыбы разливалась алыми пятнами по морской глади в пяти шагах справа от Джессамины

Но вода здесь была чистой. Такая голубая, она искрилась под солнечными лучами. Прямо как глаза ее матери. И в тот момент Джессамина внезапно поняла, что больше так не может. Не может так существовать.

Она сорвала с себя одежду швырнула ее куда-то в воду, и вошла в синюю гладь – все глубже и глубже. Джессамина двигалась вперед, пока не погрузилась в ледяное море с головой. От пронизывающего холода перехватывало дыхание, волны хлестали ее по лицу, а соленая вода жгла ссадины и порезы, которые покрывали ее когда-то прекрасную кожу. Теперь это была ее реальность. Боль, холод, отчаянное желание сделать вдох. Все это – ее.

Когда Джессамина вынырнула, то почувствовала, что снова стала собой. В голове прояснилось. Морская вода очистила разум, даже если на коже все еще оставался слой соли.

Это ее королевство, и она не собирается сдаваться без боя. Слишком долго Джессамина бродила в собственной тени. Но сперва нужно найти союзников, которым можно было доверять. Так бы поступила мама – храбрая и стойкая.

Джессамина вышла на берег и разложила одежду на ближайшем камне. Пока та сушилась, Джессамина села на песок. На ней остались лишь несколько полосок ткани – повязка из обрывков платья на груди и тонкие трусы, которые она не меняла уже который день. Но надо потерпеть еще немного.

Палка. Нужна палка.

Бормоча себе под нос, Джессамина нашла то, чем можно рисовать на песке, и принялась чертить схему.

Сначала она нарисовала себя и мать, а затем перечеркнула, что означало смерть. Леона сделала с рогами, а остальным придумает обозначения позже. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как она пишет их имена. Надо быть осторожной.

Итак, кто с кем связан? Конечно, большинство дворян знали Леона, но вот у барона Эджертона были родственники в Оранде, которых он навещал каждый год. В прошлый раз, когда она видела барона и Леона вместе, последний был уж очень дружелюбен. Еще она помнила кузину – леди Фортуну. Днем знатная дама, а ночью – владелица театра. Она регулярно принимала у себя самых богатых людей королевства, включая Леона. А вот о лорде и леди Прескотт и говорить не стоило – наверняка им обоим Леон заплатил немалые суммы за организацию свадьбы. Они отвечали за поставку еды, хотя никогда ничем подобным не занимались.

Джессамина фыркнула. Наверняка все блюда были отравлены. У Леона, скорее всего, был запасной план на тот случай, если бы зараженные не сыграли свою роль. Жаль, что никто так и не дожил до праздничного ужина.

Закончив рисовать схему, Джессамина осталась недовольна результатом. Тогда она перешла к другим гостям – потенциальным союзникам. Начальник королевской стражи – Каллум Квен. Главная садовница при дворце, хоть она и забыла ее имя. Две служанки, которые были с ней с самого детства, и один паж, Бенджи. Он всегда приносил ее матери что-нибудь сладкое после обеда.

Набор, прямо говоря, скудный.

Садовница, скорее всего, мертва. Да и Каллум вряд ли пережил бойню. Она бы непременно обратилась к нему за помощью, но шансы были не на ее стороне. Даже если он и выжил, то находился в замке. Сунуться туда сейчас сулило только верную смерть.

Военный начальник и бровью не повел во время переворота. Остается только гадать, был ли он в сговоре. Любой из дворцовых советников тоже не вызывал доверия. Во всем королевстве не осталось высоких чинов, что могли бы ей помочь. Не после того, как Леон вырезал всех несогласных в тот роковой день. Все хотели сохранить головы на плечах.

Джессамина отмахнулась от мухи, которая села ей на руки и, наверное, принялась слизывать с нее застывшую соль. Бледная кожа выглядела еще хуже под коркой песка, соли и той грязи, что она так и не смогла отмыть. Все было... безнадежно. Все казалось напрасным.

Она никогда не желала этой свадьбы, да если б и желала, то все равно стала бы королевой. Трон должен был перейти к ней после смерти матери, до чего было еще много времени. Она не могла оказаться здесь, с пустыми руками, гадая, считают ли ее мертвой.

Что же делать? Должен же был быть какой-то выход! Но Джессамина его не видела, лишь ощущала невыносимое смятение и... потерянность.

Волны ее успокаивали. На фоне шума не было слышно урчания пустого желудка, а голос в голове нашептывал, что жажду можно утолить и морской водой. Всего пару глотков. Если станет плохо, то она всего лишь еще немного приблизится к концу. Разве не славно?

Она увидела приближающиеся тени задолго до того, как разглядела его.

Он стоял на морском дне, будто ему не нужно было дышать. Безжизненный взгляд пронизывал ее насквозь, добираясь до самых темных глубин души, которые она скрывала от внешнего мира.

– Джессамина, – прошептал голос под толщей воды. – Проси у меня больше.

Просить больше? Он уже даровал ей жизнь – спас ее от верной смерти в тех самых водах, под которыми стоял. Набегающая волна разбилась о Бессмертного, белая пена скрыла мрачное лицо.

Душой она чувствовала, что они связаны. Нити их судьбы сплетены в единый безжалостный, жертвенный гобелен. Он спас ее, но сам был мертв. Она не призывала его, не окропляла тщательно подготовленный алтарь жертвенной кровью. Конечно, у черной магии была цена, но его помощь обойдется ей намного дороже.

Однако она не просила этого.

Он воскресил ее и теперь надеялся, что получит плату взамен. Плату, которая ему не причиталась.

Почувствовав, как после этой мысли к ней вернулась уверенность, Джессамина встала и отряхнула песок с бедер.

– Нет никакого долга. Я не обязана подчиняться тебе.

Вдруг ее ног коснулась волна, обернувшаяся ледяными осколками.

– Я спас тебя, – раздался его голос. – Я подобрал твое холодное безжизненное тело из глубин тьмы и доставил сюда – в королевство, что вероломно отобрали.

– Я не просила о твоей помощи, – ответила она, в голосе слышалось ликование. – Я не просила о таком существовании.

– Правда? – И, о боги, этот бархатный голос ласкал ее слух, словно музыка. – Разве ты не помнишь собственной мольбы?

– Нет, – поспешила ответить Джессамина, но тут же в голову ударила вспышка воспоминаний – мгновения, что она провела в том жутком, мрачном мире, сотканном из тьмы. Она вспомнила тот глубокий бархатистый голос. Он говорил, что она не вспомнит его слов.

Но он заставил ее просить о помощи! Разве это честно? Он вынудил ее заключить сделку, и она... сделала...

То, что он хотел.

Ноги подкосились, она чуть было не рухнула на песок. Он обманул ее, но ей не стоило удивляться. Бессмертный никогда не слыл справедливым богом. Даже удивительно, что он пережил всех остальных.

Или нет? В конце концов, даже его имя объясняло, почему он здесь. И почему пришел по ее душу.

Джессамина ткнула его пальцем. Его, море, всю ту бессмыслицу, что копилась с каждым часом.

– Я не буду делать то, что ты хочешь.

Она не станет разрушать Инверхольм и уж точно не станет строить его заново во имя Бессмертного. Темная фигура нависла над ней, словно столп, сотканный из чернил и поглощающий все живое. Он есть сама ночь, а у нее не хватает света, чтобы отразить натиск.

– Нет, – снова прошептала она, попятившись. – Я не сделаю этого.

– Я даровал тебе жизнь, – прошипел бог. Даже море застыло на мгновение. – Могу и отнять.

Замерший столп воды двинулся на нее, будто вся мощь моря, собранная в одну чудовищную волну, собиралась утащить ее на дно. Джессамина сжалась, уверенная, что бог все-таки решил отдать ее на съедение акулам.

Но волна не снесла ее, а лишь лизнула пальцы ног и отхлынула назад, вслед за остальными.

Джессамина открыла глаза и увидела, что шторм обратился штилем. Голубая вода стала гладкой и спокойной, на мелкой ряби искрилось солнце.

Только тихое море и никаких бессмертных богов с магическими долгами.

– Прошу прощения?

Голос нарушил тишину, вырывая Джессамину из мыслей. Неловко вскинув кулаки, она шагнула в воду, но тут же выскочила обратно на берег. Вдруг он все еще там? Так она заметалась между тем, кто ее спугнул, и тем, кого она боялась по-настоящему.

На берегу стояла смуглая женщина, одной рукой придерживая миленькую плетеную корзинку, полную водорослей и ракушек. Ее волосы были аккуратно убраны назад, открывая черные как смоль глаза.

– Не пугайтесь вы так. Я не обижу.

Джессамина опустила руки, чувствуя, как к щекам подступает кровь. Она ведь никогда в жизни не дралась – и что, интересно, она собралась делать этими кулаками?

Незнакомка, впрочем, не стала обращать на это внимания. Она просто перехватила корзинку поудобнее и дала Джессамине время, чтобы та собралась с мыслями. Пришлось в очередной раз напомнить себе, что она была принцессой, правительницей этих земель. Джессамина все еще не разучилась общаться с людьми уважительно.

– Прошу прощения. – Джессамина откашлялась, пытаясь расправить плечи и вернуть подобающую осанку. – Последние несколько дней выдались тяжелыми. Последние несколько недель, честно говоря.

– Оно и видно. – Женщина кивнула за плечо. – Я живу тут неподалеку. Места немного, но где прилечь и чего поесть найдется. Выпьете бульона и приведете себя в порядок.

Окажется ли она такой же подозрительной, как те мужчины в канализации? Придется ли снова убегать от смерти?

Джессамина оглянулась на холодное, безжалостное море и почувствовала, как устала. Смертельно устала. Устала бегать, прятаться, бояться каждого шороха, каждой тени.

Ей захотелось довериться кому-то.

Сглотнув, она кивнула.

– Алисса. Меня зовут Алисса.

– Сибил, – отозвалась темнокожая женщина, шагая по пляжу.

– Что случилось, если не секрет?

Джессамина промолчала. Она поплелась за женщиной, пока они не дошли до маленькой хижины у самого берега моря. Деревянные стены посерели от времени, рядом сновали мальчишки, доски были украшены ракушками. Дверь держалась на одной петле, но Сибил, кажется, это вовсе не беспокоило. Она со скрипом отворила дверь и пропустила Джессамину вперед.

Внутри хижина была довольно... уютной. Под потолком сушились пучки трав. Одинокую лежанку в углу закрывало лоскутное одеяло, которое явно любила и бережно хранила хозяйка. В стороне стоял маленький столик – на нем громоздились водоросли и банки, вроде бы с морскими гадами, хотя Джессамина не узнала ни одного.

– Еще раз спасибо, – сказала она, пытаясь увидеть во мраке хижины место, где можно было бы помыться. Джессамина думала, что здесь будет ванная или хотя бы ведро с дождевой водой, но ничего подобного она не наблюдала. Сибил зашла следом и выложила добычу на стол.

– Пожалуйста. Любой, кто носит метку Бессмертного, заслуживает благосклонности ведьм.

Джессамина почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она снова задыхалась. Хотелось разодрать горло, но когда Джессамина коснулась длинной шеи, то нащупала лишь проклятый шрам. Будто петля, он обвивал и душил ее.

– Присядь, – сказала Сибил и взяла ее за руку, утягивая на лежанку. – Ты будто призрака увидела.

– А разве он не призрак? – прошептала Джессамина, с надеждой взглянув на ведьму. Наверняка она была знакома с темными практиками. – Я не знаю, во что ввязалась. В моей библиотеке была книга о нем, но там говорилось, будто бы он мертв. Все боги мертвы. Разве нет?

– Его имя говорит само за себя. Бессмертный. Ты правда думала, что его постигнет та же судьба, что и остальных? – Будто из воздуха, Сибил достала стул и села напротив. Может, он прятался под столом? Ведьма сложила руки на коленях и уж не казалась Джессамине такой молодой.

Сцепив пальцы, Сибил изучала ее, следила за каждым вздохом, но раз за разом глаза возвращались к уродливому шраму на шее.

– Что? – спросила Джессамина. – Что-то не так?

– Ты не видела шрама на шее?

– Где бы я нашла зеркало? В Водном районе не очень-то жалуют тех, у кого... у кого ничего нет. – Она должна была таких защищать, но, нежившись в королевской роскоши, даже понятия не имела об их ежедневной борьбе.

Ведьма вытащила из кармана маленькое зеркальце, нажала на кнопку спереди. Крышка со щелчком откинулась, и перед Джессаминой предстало ее отражение.

И в нем был он. Толстый, уродливый шрам, опоясывающий шею, который выглядел неестественно, потому что после таких порезов не живут. Он был не похож ни на какие другие, что раньше видела Джессамина. Рану покрывал серебристый налет, и, когда она всматривалась в отражение, ей казалось, что тот шевелится, будто что-то вживили под кожу.

Джессамина ахнула и оттолкнула зеркало, пытаясь заставить легкие снова задышать.

– Что это? Почему он так выглядит?

– Тебя коснулись.

– Коснулись? – Джессамина уставилась на ведьму, не понимая, как та могла сохранять спокойствие. Шрам двигался. – Чем коснулись?

– Кем, – поправила Сибил и взяла руки Джессамины в свои, крепко сжав.

– Ты знаешь Бессмертного. Встречалась с ним, да? Видела его бездушные глаза и бездну за ними. Он есть начало, и он есть конец. Единственный бог, над кем не властна смерть. Он был в забвении слишком долго.

Слова ведьмы повторяли строчки из книг. Голос в голове шептал – фанатики. Джессамина опасалась, что его последователи не остановятся ни перед чем, лишь бы воскресить его из мертвых. Они хотели вернуть ему утраченное могущество, и если она сделает это... если даст им это осуществить...

Сибил снова сжала ее руку.

– Хочешь увидеть его?

– Кого? – прошептала Джессамина, хотя уже знала ответ.

– Бессмертного. Он не может дождаться встречи с тобой.

Глава 6

Бессмертный ждал уже несколько дней. И он ненавидел ждать. Томиться в руинах ведьминского поместья, прятаться в тени, словно он здесь чужой. Словно не он воздвиг все это для своих последователей.

Вместо этого он был богом, которого изгнали отовсюду, незваным гостем, вынужденным оставаться в тени, пока Сибил исполняет его поручение. Ведьмы всегда держались вместе, несмотря ни на что. Если он хотел, чтобы Джессамина ему доверилась и провела ритуал воскрешения, то нужен был кто-то, кто опутает ее паутиной лжи. Сибил должна была справиться с этой ролью. Она приведет певчую могил в поместье и убедит ту воскресить его. Все просто.

Но Бессмертный не доверял ведьмам. Может, годы изгнания сыграли роль. Чем дольше он оставался один в этом темном царстве, тем громче становилась тишина. Нет, им верить нельзя.

Даже сейчас он стоял в самом центре поместья, разглядывая плоский алтарь длиною в десять футов, который за последнее тысячелетие видел больше крови, чем любое другое место здесь. Он не мог оторвать взгляда от почерневшего, запятнанного камня – все навевало воспоминания. Бесчисленные. Все те разы, когда он умирал в муках и в одиночестве. Никто не слышал его стенаний.

Даже та ведьма, что любила его, ничем не отличалась от остальных. Ведьма, которая много лет назад подарила ему надежду, что он на самом деле любим. Ведьма, которая обещала ему так много.

Его сердце ожесточилось, а руки сжались в кулаки. Только не в этот раз. Он должен оставаться непоколебимым, потому что ведьма всегда выберет себя.

Над головой что-то зашевелилось – не шаги, но энергия приближающихся ведьм. Он смотрел через щели между половицами и старался верить, что все изменится. Больше Бессмертный никому не доверится. Он тьма. Он конец.

Когда женщины зашли в дом, бог соскользнул в тени бывшей гостиной и стал наблюдать.

Его маленькая певчая вцепилась в Сибил, как в спасательный круг. Может, она так ослабла, что не могла идти сама, но он подозревал, что все дело в моральном истощении. В конце концов, день выдался тяжелым, учитывая, что он угрожал ее утопить.

Не то чтобы он мог. Пока что. Между ними должна образоваться связь, прежде чем он сможет коснуться не только ее разума, но и тела. Сейчас она ему не поклоняется, но это вопрос времени. Даже если Джессамина не войдет в культ, то сгодится и простая привязанность. Вот только он совсем разучился располагать к себе людей, что неудивительно спустя двести лет изоляции.

Джессамина боялась бога, и ему это так нравилось. Каждый раз, когда она видела его, ее темные глаза расширялись от страха, нижняя губа дрожала от мысли, что это конец.

Но бунт Джессамины понравился ему не меньше. Что-то в глубине души радовалось при виде ее ликования, когда она считала, что перехитрила его. Будто он не продумал заранее все способы, которыми Джессамина могла расторгнуть сделку. Девчонка явно раньше никогда не имела дела с богом.

Ведьмы прошли мимо угла, не заметив его застывшей тени.

Сибил все причитала себе под нос. Ее голос эхом отскакивал от стропил.

– Нельзя быть такой слабой, Алисса. Если он увидит тебя в таком состоянии, то непременно воспользуется этим.

– Я знаю, – вздохнула певчая могил. – Мне бы отдохнуть. Всего одну ночь в теплой постели.

– Такого здесь не найти. Королевские стражники сожгли все, когда были здесь в прошлый раз. – Сибил потащила Джессамину к куче тряпья, осторожно укладывая ее отдохнуть. – Они возвращаются сюда время от времени, чтобы убедиться, что здесь больше не укрываются ведьмы. К несчастью, в прошлый раз они напились и сожгли гостиную.

– Мне жаль, – прошептала Джессамина. – Мне так жаль.

Сибил похлопала ее по плечу и аккуратно уложила на тряпье.

– Это не твоя вина, дорогуша.

Слова ведьмы смутили Бессмертного. Разве это так? Из воспоминаний он знал, что его маленькая певчая родилась принцессой. У нее была возможность остановить набеги, но не она сделала этого. Джессамина несла такую же ответственность, как и те, кто отдал приказ.

Когда она провалилась в сон, Бессмертный вышел из тени, чтобы найти Сибил. Он нашел ее в комнате, полной гнилой мебели и земли, в которой бурно росли ярко-голубые цветы. Ведьма рылась в том, что осталось от старого сундука, бормоча себе под нос, пока не обернулась и едва не прошла сквозь него.

Приглушенный вздох сорвался с ее губ, прежде чем она пришла в себя.

– Что вы здесь делаете?

– А я и не уходил.

– Вот как. – Дыхание ее было прерывистым, пока она собиралась с мыслями. – Почему не ушли?

Потому что он ей не доверял. Он никому не доверял. Особенно ведьме, которая готова пойти на все, лишь бы удержать его на безопасном расстоянии, чтобы потом воспользоваться.

К сожалению, он не мог этого сказать. Не только потому, что это звучало жалко, но и потому, что она бы поняла: у нее гораздо больше власти.

Он склонился чуть ближе к Сибил, тьма вокруг разрасталась, окутывая собой обоих, пока не замкнулась черным пузырем.

– Алисса – так она тебе представилась?

– Я-я просто собиралась проверить, точно ли она п-певчая, – запнулась Сибил.

– О, в этом нет сомнений. Ты хорошо справилась с задачей. – Он закрыл глаза, разумом возвращаясь к темному озеру, где хранились осколки души Джессамины, просеивая ее воспоминания. Она многое скрыла от ведьмы.

– Ее нельзя оставлять одну, – ответила Сибил. Слова выскакивали сквозь стучащие от нервов зубы. – Я ей не доверяю.

– И правильно. Она солгала. – Бессмертный наконец нашел нужный осколок – воспоминание о ней и ее матери, когда те разговаривали. – Джессамина.

– Что?

– Ее настоящее имя – Джессамина. Она не та, за кого себя выдает. – Магия вокруг него завибрировала от гнева, когда он осознал: она пыталась управлять ими обоими. Им и его ведьмой. – Она та самая мертвая принцесса.

Свет из окна обрамлял фигуру Сибил. Рама была покрыта слоями грязи, а с подоконника свисал плющ, отбрасывая на темную кожу замысловатые тени. Глаза ведьмы расширились от шока, мешки от недосыпа показались еще больше.

– Принцесса? Которую убили?

– У тебя проблемы со слухом?

– Невозможно. Вы сказали, что мы ищем певчую могил, а эта жалкая разбитая душа – просто еще одна ведьма. Я видела вашу метку у нее на шее.

Он молча смотрел на нее сверху вниз и ждал, пока ведьма сама догадается, что произошло.

– Она умерла? – прошептала Сибил, лицо ее побледнело. – И вы воскресили ее? Вы хоть представляете, как это могло на нее повлиять? Душам предназначено умереть только единожды. Вы могли разорвать на куски ее дух, ее саму, и... и... певчая могил? Бессмертный, если это правда, то воскресить ее значило бросить вызов самой жизни.

Все так же храня молчание, он позволил телу снова вобрать в себя тени, поднеся руку к горлу. Этого было достаточно, чтобы Сибил поняла: девушка, спящая на куче тряпья, связана с ним намного сильнее, чем какая-либо другая ведьма. Бессмертный осознавал риск, но сделал то, что должен был. Метка на ее шее – его метка, и теперь он возьмет от нее то, что хочет.

– Хорошо, – сказала Сибил, выходя из комнаты. Ее ноги подкашивались. – Я разбужу ее.

– Пусть спит.

– Что? – Ведьма обернулась. – Вы сами велели мне...

– Чтобы ты не ввязывалась в это, не зная всей правды. – И потому что хотел посеять хаос. Эта ведьма должна знать, с кем имеет дело. Она должна знать, что эта испачканная в грязи, соли и слезах девушка, которую она привела в дом, была ответственна за нападения. – Она лишь кажется невинной, не стоит к ней привязываться.

Сибил нахмурилась и впервые встретила его взгляд без дрожи.

– А если вы ошибаетесь?

Ведьма исчезла в коридоре, ее руки сжимали инструменты, которые должны были подтвердить, что Джессамина – певчая могил. Но Бессмертный уже знал ответ.

Он не мог ошибаться. Теперь оставалось только ждать, пока она его призовет. Сибил не будет спешить, теперь на кону стояло слишком много. Пусть в ней разрастется мысль, как она может воспользоваться Джессаминой. Скоро ведьма захочет большей власти, а певчая могил в рядах ковена – прекрасный способ ее заполучить.

Поэтому он будет ждать.

Из теней бог наблюдал за спящей Джессаминой. Ее терзали кошмары, как и его, не давая обрести покой. В конце концов она проснулась и села, протирая глаза.

Первым делом она принялась искать Сибил. Джессамина встала и даже не обратила внимания на разбросанные вещи вокруг – кучи древних штор, корзины с костями, даже горка грибов в углу, которые часто использовались в колдовстве. Он думал, что она попытается рассмотреть странные вещицы, но нет. Джессамина побрела по коридорам, зовя Сибил, пока та не появилась из дверного проема.

– Проснулась, значит, – сказала Сибил. – Ты солгала мне.

Джессамина чувствовала, как покраснела до самых корней волос.

– Я хотела объяснить, но ты догадалась раньше.

– Бессмертного не обманешь.

Он удивился, когда услышал жесткий тон Сибил.

– Пришло время призвать его.

– А если я откажусь? – Лицо Джессамины стало белым как мел.

– Если ты хотела союзника, не стоило мне врать. – Сибил махнула рукой. – Идем. Я все подготовила, тебе осталось только произнести заклинание.

– Я не ведьма.

– Была рождена ведьмой, – поправила ее Сибил, когда Джессамина вошла в комнату. – К тому же колдовать – все равно что печь пироги: много ума не требуется.

Бессмертный сдержал смешок. Никогда в жизни он не слышал, чтобы ведьмы говорили, будто колдовать легко. Вздор. Существуют правила, которым нужно неукоснительно следовать. Ошибка во время выпечки может обернуться горелой сдобой, а при колдовстве – горелой плотью.

Он последовал за ними в комнату. Там было тихо, и бог почувствовал, как его форма приходит в покой. Заклинание умиротворения, которое, казалось, наложили на сами стены тысячи ведьм, бывших здесь до него. Даже Сибил замерла, проводя пальцем по вырезанным на камне символам.

Этой комнатой редко пользовались – вероятно, только во время обучения. Здесь не было статуи бога, только маленький алтарь с подушкой перед ним для преклонения. Сибил поставила четыре черные свечи, потом соль, маленькую миску с водой, спичку и колокольчик. Очаровательно. Старое заклинание, на которое он когда-то легко отзывался, теперь не вызывает никаких эмоций.

Бессмертный подумал, что все-таки стоит соблюсти формальности. В призыве важна не столько магия, сколько намерение.

Он уже почти чувствовал вкус свободы. Бессмертный чувствовал, как она крепнет в теле, тянется кончиками пальцев, пронизывая темную форму. Скоро он будет свободен. И после этого никакая ведьма не будет иметь над ним власти, потому что он свернет хорошенькую шейку этой певчей, как только та завершит ритуал.

– Что мне делать? – спросила Джессамина, совсем уже походившая на призрака. Кости торчали из-за истощения, создавая прекрасные впадины вокруг горла и ключиц. Бледная кожа казалась целованной лунным светом, пока Бессмертный не заметил проступающие кровоподтеки – воплощение пережитых трудностей.

– Читай книгу, – отрывисто сказала Сибил. – Я положила ее на алтарь для тебя. Просто следуй каждому слову.

– Ты не останешься?

– О боги, нет. – Сибил покачала головой, уже готовясь выйти из комнаты. – Он ужасен даже без физической оболочки, не хочу этого видеть. Удачи, леди Джессамина. Она тебе понадобится.

С этими словами ведьма захлопнула дверь так сильно, что с потолка посыпалась пыль. Затем раздался щелчок замка.

Джессамина повернулась к алтарю, все ее тело пробила дрожь. Бессмертный заметил, что, когда певчая волновалась, то часто касалась шрама рукой. Будто чувствовала, как отвратительный рубец извивается под кожей. Он надеялся, что она страдала.

Но вот Джессамина вновь его удивила. Она подошла к алтарю, медленно опустилась на подушку, склонила голову и начала шептать. В стекле одинокого окна отразился ее силуэт – девушка на коленях, чьи молитвы звучали как гимны нужды.

Ему пришлось подойти поближе, чтобы услышать, что она говорит. Бог навис над ней, как самое грозное ночное облако.

– ...Если ты слышишь, пожалуйста, дай мне знак, правильно ли я поступаю.

Она молилась? Но кому?

Он чуть ли не рассмеялся ей прямо в ухо, просто чтобы увидеть реакцию, но вдруг его взгляд зацепился за тень, упавшую на алтарь. Это был шанс. Всего лишь дотянуться до темных краев и... получилось. Теперь он сидел на алтаре прямо перед ней, широко расставив ноги. Он взирал на нее сверху – под глазами Джессамины залегли черные мешки, будто она не спала целую вечность.

Теперь же ее руки не были сложены в молитвенном жесте. Она упиралась грязными ладонями в пол, наклоняясь к земле.

С кем она говорила?

Его снедало любопытство. Бессмертный потянулся сквозь тени черной как смоль бесформенной рукой, чтобы припугнуть Джессамину, но не смог ее коснуться. Она все еще не состояла в ковене. Но он мог показать ей нечто другое. Что-то прямиком из самых страшных кошмаров.

Но его маленький кошмар так легко не испугать. Она замерла, а затем взглянула на него, пустые глаза уставились в саму тьму.

– Я не уверена, что хочу давать тебе физическую оболочку.

Словно она знала, что он был здесь все это время. Словно чувствовала Бессмертного так же, как и он чувствовал ее. В его груди что-то затрепетало. Ветер, который гнал ворох сухих листьев, грозил сдвинуть Бессмертного ближе к Джессамине.

– Все, что от тебя требуется, – это завершить ритуал призыва, чтобы я взял контроль.

– Я не хочу, чтобы ты брал контроль. Я просто хочу то, что принадлежит мне.

– Я даже не могу предстать перед тобой, если ты не позволишь мне приобрести форму. Тебе нужна моя сила, Джессамина.

Она потянулась к книге на алтаре, взяла ее в руки и пролистала. С каждой страницей он чувствовал, как его шансы на воскрешение таяли.

– Что ты делаешь? – прорычал Бессмертный.

– Должен быть другой путь. Я уже видела эту книгу. Купила ее у торговца. – Она нашла нужную страницу и начала переставлять ритуальные ингредиенты.

Джессамина убрала спичку и облизала грязные пальцы, чтобы обмакнуть их в соль. Смешав с ней слюну, она обмазала полученной смесью свечи. Он понял, что должен ее остановить. Должен. Все шло не по плану. Она должна была призвать его, а не тянуть время.

– Я же сказал – у тебя передо мной долг...

– И я его выплачу, – прошипела она, прежде чем опуститься на четвереньки, чтобы найти спичку, которую выбросила. – Но сначала я хочу получить ответы от тебя, Бессмертный.

Глава 7

Всю свою жизнь она только и делала, что была послушной: беспрекословно делала то, что велят другие, потому что им виднее; верила, будто о ней позаботятся, как о всеобщей любимице среди подданных; была вежливой, сдержанной и доброй, поскольку так подобает настоящим принцессам.

Все это дерьмо.

К чему ее привело доверие людям? К ножу у горла, долгу перед божеством и полному отсутствию хоть чего-то своего.

Так что не обращайте внимание на бога, который сейчас перед ней откровенно дуется, пока она решает, что делать дальше. Джессамина уже читала эту книгу заклинаний и знала, каким лучше воспользоваться. Никто больше не будет ей указывать, что делать. Никогда. Это ее королевство, ее ответственность. Тем более она совсем не доверяла божеству, восседающему на алтаре.

Потому что Сибил прознала о ее настоящем имени, и только этот козел перед ней знал о нем.

– Очевидно, это ты рассказал ей, кто я, – пробормотала она и положила книгу на пол, разглаживая страницы. – Мне это не нравится.

Он отступил обратно в тень, то ли больше не в силах отвечать, то ли решив, что с ней сейчас разговаривать бесполезно. Как бы там ни было, его молчание уже послужило достаточно красноречивым ответом.

Обсыпанная солью черная свеча. Спичка в руке. Теперь оставалось только установить свечу у основания алтаря. Она надеялась, что этот подойдет. Затем зажечь свечу и очистить разум. Ее заклинание сильно отличалось от того, что подготовила ей Сибил, где были специальные слова, ритуал и список правил перед ним.

Но в этом лишь требовалось очистить разум от любых намерений, кроме желания поговорить с божеством, а затем произнести его имя. Должно хватить одной воли, чтобы призвать духа.

Конечно, легче сказать, чем сделать. Джессамина зажгла свечу, закрыла глаза и сконцентрировалась. Она хотела поговорить с ним. У принцессы были вопросы, он на них ответит.

Без увиливаний.

На одном дыхании она произнесла:

– Бессмертный.

Джессамина вложила в одно слово всю потребность в правде. Ее буквально разрывало изнутри, и затем...

Затаив дыхание она долго ждала. Потом приоткрыла один глаз, огляделась и снова зажмурилась. Может, нужно было сосредоточиться сильнее? Сконцентрировавшись на дыхании, она попробовала снова.

– Бессмертный.

– Жалкое зрелище, правда.

А, вот и он.

Нахмурившись, Джессамина подняла взгляд на алтарь и поняла, что он все еще на нем сидит. По крайней мере, то немногое, что она могла разглядеть. Как и раньше, он казался лишь темным силуэтом, будто тень отделилась от тела.

– Ты сам хотел, чтобы я тебя призвала, – пробурчала она, аккуратно складывая руки на коленях. – Я всего лишь следую приказу.

– Ты ослушалась, ведьма, – прошипел он. Тени вокруг него задрожали. Чем дольше она смотрела, тем больше осознавала, что это не просто тени. Они больше походили на штрихи, которые кто-то небрежно начеркал вокруг него – рваные края и грубые разводы.

– Разве? – спросила она и улыбнулась, будто все было под ее полным контролем. – Ты здесь, говоришь со мной.

Его голос изменился на насмешливый.

– Я уже был здесь и говорил с тобой, – передразнил ее Бессмертный.

Джессамина стиснула зубы и процедила:

– Я надеялась контролировать нашу беседу чуть больше, чем просто быть твоей марионеткой.

– Это заклинание предназначено для общения с богами-покровителями, а не для получения хоть какой-нибудь власти, – вздохнул он. – Покровитель, моя дорогая певчая, – это бог, которому ты поклянешься напрямую ради силы. На случай, если ты не знала.

– Я знаю, кто такой покровитель, – отрезала она. – В этом смысл. Я пытаюсь поговорить с тобой без лжи.

Из его груди послышался низкий рык. У Джессамины волосы на руках встали дыбом. Разум шептал, что она всего лишь крошечная мышка по сравнению с ним. Скажи Джессамина чего-то лишнего, и он превратится в огромного кота, который в ту же секунду перекусит ей шею. Но затем она напомнила себе, что пока бояться нечего. Если верить описанию заклинания из книги – сейчас он находится под ее контролем. Это давало ей чуть больше власти, чем раньше.

Прищурившись, она взглянула на него, отказываясь показывать страх.

– Зачем ты хочешь, чтобы я тебя призвала?

– Я находился в забвении сотни лет, ведьма. Разве это не очевидно? Я хочу снова стать реальным. Снова стать живым.

Это звучало достаточно правдоподобно.

– Почему ты постоянно называешь меня ведьмой?

– Потому что ты и есть ведьма.

– Нет, – возразила Джессамина, сжимая руки на коленях, чтобы унять дрожь. – Я прочла много книг о колдовстве и изучала природу темных сил большую часть своей жизни. Увлекательные сказки, но я не имею к ним никакого отношения.

– Ты певчая могил, если быть точным. – Он спрыгнул с алтаря и медленно обошел ее по кругу. – Слышала о таких?

– Нет.

– Это особенные ведьмы. Те, кого я искал. Раньше таких, как ты, – прирожденных ведьм, способных напрямую связываться с покровителем – было несчетное количество. В лучшие времена у меня было двадцать певчих, готовых исполнить любое мое желание. – Его дыхание холодило ее мокрую от пота шею. – Теперь же у меня есть только ты.

– Какая жалость.

– И не говори.

Новая информация не укладывалась у Джессамины в голове. Она никогда не практиковала магию. Тем более не замечала никаких признаков. Еще с раннего возраста вокруг ведьмы могут происходить различные магические события. В любом случае он ошибся. Она даже не уверена, что хотела бы быть певчей могил, даже если это возможно.

Бессмертный встал позади, его темная фигура колыхалась и меняла очертания в отражении окна.

– Безусловно, ведьма из тебя никудышная, но это можно исправить. Придать форму, какую я пожелаю.

Внутри Джессамины все сжалось от его слов, а затем криком вырвалось наружу:

– Нет!

Эхо разнеслось по комнате. Если бы у бога было лицо, то он бы посмотрел на нее с удивлением. По крайней мере, так она подумала, когда тень замерла, уставившись на нее.

– Нет? – переспросил он, абсолютно потрясенный. – Что значит нет?

– То и значит. Я тебе не тесто, не позволю из себя что-то лепить. Это я произнесла заклинание, чтобы поговорить, а не наоборот. – Она с вызовом посмотрела на него, вскинув голову, все еще преклонившись перед алтарем. – Никто больше не будет решать, кто я и что я. Даже бог.

– А, вот и то дикое создание, что торговалось за свою жизнь. Жизнь, которую я вернул, будучи великодушным богом, коим и являюсь. – Он продолжал кружить, пока не остановился и не присел рядом с ней. Огромный зверь, весь покрытый острыми шипами. – Скажи-ка еще раз, почему ты думаешь, что я не буду контролировать каждое твое действие отныне и впредь?

По венам растеклась уверенность. Она вскинула подбородок, наблюдая, как он снова встает и заходит за спину. Снова кружит, словно коршун.

– Потому что я призвала тебя только для разговора, Бессмертный. Ты не можешь коснуться меня, не можешь контролировать, пока я не дам тебе физическую оболочку.

И вот вернулось это чувство холодного присутствия. Она навис над ней и прошептал, обдавая ухо мертвецким дыханием:

– Уверена?

Джессамина замерла, когда призрачная рука схватила ее за горло.

Нет, больше не призрачная. Настоящая. Длинные, толстые пальцы со шрамами на кончиках почувствовали стук пульса, когда он усилил хватку. Боги, он мог почти полностью сомкнуть пальцы вокруг ее шеи. Насколько же огромным был Бессмертный?

– Как это возможно? – прошептала она дрожащим голосом.

– Певчие связаны со своими покровителями. С любым богом, на самом деле. Все, что нужно, – это сильное чувство. Такое, которое иногда невозможно контролировать. – Над ухом снова раздался голос, от которого в венах стыла кровь. Раскатистое рычание, казалось, вибрировало от переполняющего желания. – И ненависть – сильная эмоция. Достаточно сильная, что я мог ею воспользоваться. Я бы развлек тебя, если бы это было что-то более... приятное для нас обоих.

– Это все не по-настоящему, – прохрипела она.

Его рука сжалась крепче. Она не чувствовала реальной угрозы, только ощущение пальцев на шее и легкое давление, когда он приподнял ее. Бог прижался к спине Джессамины, и она почувствовала твердость мышц и греховный жар, исходящий от него.

Она должна была испугаться. Должна была вырываться из его хватки и требовать отпустить, потому что иначе он оставит синяки, как Леон. Но ей не хотелось.

Все, на чем она могла сосредоточиться, – это рука на горле и бережные пальцы вокруг шеи. Джессамина затаила дыхание, когда другой рукой Бессмертный соскользнул вниз по ее животу, задержавшись на впадине, образовавшейся из-за его прикосновений. Хоть его дыхание отдавало холодом, от прикосновений ей становилось жарко.

Внезапно хватка вокруг ее горла усилилась. Бессмертный хрипло прорычал:

– Не по-настоящему? Я бы мог соблазнить тебя. Мог бы забраться тебе в голову и воплотить самые потаенные желания. Если ты хочешь, чтобы я служил тебе, когда вернусь к жизни, я сделаю это. Ты когда-нибудь хотела, чтобы бог поклонялся тебе, Джессамина?

Ее воображение уже рисовало возможное будущее, где он стоит перед ней на коленях. Каково это – иметь такую власть над существом, в чьих венах кипит магия?

Это не по-настоящему, твердила она себе. Иллюзия. Потому что его здесь нет. Она должна верить в заклинание. Как бы ни казалось, что нужно замереть, на самом деле этого не нужно было делать.

– Тебя здесь нет, – выдохнула она. – Это все... у меня в голове.

– Правда? – Каждая мышца в теле напряглась, когда ее обдало странным жаром и его губы коснулись ее уха. Слова раздались рокотом из груди: – Тогда, может, проверим, как далеко я могу зайти, прежде чем этот сон превратится в кошмар?

Как же ей поступить? Позволить богу осуществить свои угрозы? Рука на ее животе сжалась, пальцы соскользнули вниз на бедро. Он был намного крупнее нее. Осознание наступило, когда Бессмертный уже почти поглотил Джессамину, затягивая глубже во тьму, что шептала: ты хочешь этого.

Ей же хотелось могущества? Подчинить бога своей воле – вот что даст ей настоящее чувство власти. Заставить его прислуживать, следовать каждому ее слову.

Все, что для этого нужно, – один кивок. Ей просто нужно дать согласие, и, она знала, эти порочные пальцы соскользнут между ее ног. А когда он все же коснется ее, то обнаружит ее влажной от желания. Бессмертный доведет ее до того наслаждения, которого ей не удавалось достичь ни с одним мужчиной. Несомненно, бог...

Это безумие. Порочное зерно, которое он вселил в ее разум. Никогда раньше у Джессамина не было таких мыслей. Задыхаясь, она вырвалась из крепкой хватки. Нужно было бежать. Подальше от него и от того, что он собирался сделать.

От того, что он заставлял ее чувствовать.

Эмоции бушевали, разрушая все и выворачивая наизнанку грудную клетку. Она не знала, чего он от нее хочет, или даже чего она хочет от него. Странный жар все не отступал, даже после того, как Джессамина опрокинула свечу и отползла от темной фигуры.

Попятившись, девушка так сильно ударилась спиной об алтарь, что тот будто застонал, съезжая с основания. Бессмертный двинулся на нее.

– Ты не настоящий. Все это – иллюзия, которую ты и создал, – пробормотала она.

Бессмертный остановился перед ней, ожидая, пока Джессамина скользит взглядом по его невероятно высокой фигуре, прежде чем прорычать:

– Мы связаны, Джессамина. Разве ты забыла? Я даровал тебе жизнь, и теперь никакое заклинание не удержит меня. Даже тебе это не под силу.

Но вдруг в разбитое окно ворвался порыв ветра, и тени рассеялись вместе с ним.

Она осталась одна в темной комнате. На полу валялась догорающая свеча, вокруг были разбросаны остатки того, что она использовала для заклинания, которое не сработало. Или, может, сработало слишком хорошо.

Джессамина встала, отряхнулась и захлопнула колдовскую книгу, будто та была виновата во всем произошедшем. Чувствуя себя обнаженной и истощенной, она пригладила волосы дрожащей рукой. Что это было? Как ему удалось поселить такие чувства в ее груди?

Осторожно подобрав книгу заклинаний, она прижала ее к груди и направилась к двери. Джессамина постучалась, надеясь, что ей все-таки не придется провести здесь ночь, пока она не освободит Бессмертного.

– Сибил? – позвала она. – Можно мне уже выйти?

От звенящей тишины скрутило живот. Вот, значит, как? Планируют запереть ее здесь и морить голодом, пока она не сдастся?

Джессамина сомневалась, что выдержит пытки. Хоть она и была сильной, ей не приходилось переживать настоящие страдания. До настоящего момента, по крайней мере. Так что положить этому конец казалось заманчивой идеей. Вы только посмотрите, как легко она доверилась доброй незнакомке только потому, что Сибил пообещала ей безопасное место для сна.

Может, ведьма вообще ушла. Теперь эта комната станет ее тюрьмой и могилой, если она не сделает то, чего они хотят.

Джессамина вздохнула и стукнула лбом о дверь.

– Я не знаю, что делать, – прошептала она, будто снова читая молитву, взывая о помощи любого, кто мог ее услышать. – Я потеряла трон. Потеряла мать. Я даже не ведьма. Я никто и ничто, и не знаю, что делать.

Замок щелкнул, и дверь медленно приоткрылась. Теперь, когда ее лоб ни во что не упирался, она пошатнулась и шагнула в коридор. Ее взгляд сначала упал на мох, что рос на полу по краям стен – изумрудно-зеленый, усыпанный крошечными белыми цветами. Затем она посмотрела на женщину по ту сторону двери, чье лицо было искажено беспокойством.

Сибил протянула ей руку.

– Ведьма никогда не одинока.

Джессамина фыркнула, все еще не доверяя Сибил, и побрела по коридору.

– Что-то не верится. И почему же она никогда не одинока? Рядом с ней всегда есть другие ведьмы?

– Нет. Потому что любая ведьма, достойная своей соли, имеет покровителя, и этот покровитель всегда рядом. Придает сил. Это дар в той же мере, в какой и... проклятие.

Джессамина почувствовала, как тяжело далось ведьме последнее слово. Обернувшись, она увидела, как Сибил снова смотрит на ее шею.

– Что? – спросила Джессамина. – Он сделал шрам еще уродливее?

– Нет, – пробормотала Сибил. – Но я не думала, что подобная метка вообще возможна, если ты не состоишь в ковене.

О чем она говорила? Джессамина подняла руку и коснулась горла, осторожно поглаживая шрам, словно ее прикосновение могло причинить огромную боль. Но когда она убрала пальцы, то с удивлением обнаружила, что они испачканы чем-то черным.

Будто углем. Она потерла пальцы друг о друга, позволяя черноте размазаться по коже. Значит, их встреча и вправду была реальной. Он не лгал ей.

Бессмертный был с ней в комнате. Он касался ее, прижимал к горячему крепкому телу, держал за горло, словно она принадлежала ему. Словно у него было право трогать ее так, как ему вздумается, а Джессамина...

Не возражала?

Нет, не так. Она очень даже возражала. Ей совсем не нравилось, что он вообще смог к ней прикоснуться. Да, этой версии она и будет придерживаться. Несмотря на то, что мысль о черном отпечатке ладони вызывала в ней трепет.

Сибил схватила ее за руку и поднесла испачканные пальцы к свету, чтобы рассмотреть темное вещество.

– Магия, – пробормотала она. – Она оставила на тебе магический след.

– И что это значит?

– Понятия не имею. – Ведьма вправду выглядела озадаченной, но потом прищурилась и посмотрела на Джессамину. – Что там произошло?

Джессамина быстро начала рассказывать ведьме о том, что случилось во время ритуала.

– Я не хочу, чтобы кто-то указывал мне, что делать. Я жила так всю жизнь, и хотя бы сейчас я хочу сама принимать решения.

Обеспокоенное выражение лица не покидало Сибил.

– Тебе нужно выучить больше заклинаний. Если он твой покровитель, то тебе нужно научиться защищаться. Певчие могил, которых я лично знала несколько столетий назад, могли поддерживать связь с несколькими богами сразу, если желали того. Но Бессмертный – это опасный выбор. Чем дольше вы вместе, тем крепче связь. Понимаешь?

– Как петля?

Ведьма вздохнула, но затем кивнула.

– Ты не хочешь такой участи.

– Он и твой покровитель, да?

Напряженное молчание послужило достаточно красноречивым ответом.

Джессамина вывернула руку и теперь уже сама схватила ведьму с внушительной силой, как она надеялась.

– Как ты можешь это терпеть? Служить такому богу?

Ведьма поморщилась и вырвала руку из захвата.

– Все мы совершаем опрометчивые поступки, лишь бы получить чуть больше могущества.

Джессамине стало не по себе от правдивости этих слов. Когда они уходили, она бросила последний взгляд на комнату и поняла, что таких опрометчивых поступков совершит еще много. Скорее раньше, чем позже.

Потому что черный след на ее коже породил лишь новые вопросы. А Джессамина жаждала ответов.

Глава 8

Ей снился сон – искаженный и искривленный. Она брела сквозь черную пустоту, будто сотканную из чернил. Все, что она могла видеть, – это извивающиеся силуэты и существ из грязи и трясины.

– Джессамина, – звали они, вытягивая руки с когтями. – Иди к нам.

– Нет, – шептала она, уворачиваясь от них. Но края юбок Джессамины увязали в грязи, погружая ее в трясину все глубже и глубже. – Не трогайте меня.

– Джессамина, ему нельзя доверять.

Кому? Кому нельзя доверять? Это все просто дурной сон, правда? Ей смутно помнилось, как она рухнула на очередную кучу тряпья, которую предложила ей Сибил. Ощущалось крайне неудобно, но по крайней мере можно было поспать.

Она скучала по своей кровати. Скучала по вечно шумному замку. Служанки сновали по коридорам, заканчивая последние ночные обходы. Стражи ходили в патруль туда-сюда. Люди прогуливались мимо ее покоев, приглушая голоса. Никогда тишине не было места.

Но в этом поместье, полном теней и злых богов, ничего не слышно. Если не считать тьмы, что преследовала ее. Голоса шептали, что могут помочь; руки скользили по бокам, оставляя чернильные разводы.

Они хотели, чтобы Джессамина прислушалась, но она понятия не имела, как растолковать их слова.

– Джессамина! – снова позвали они, уже начиная злиться. – Послушай нас.

– Нет! – закричала она, наконец вызволив ногу из черных пут. Они липли к ней так, что двигаться было почти невозможно. – Не буду я вас слушать.

Перед ней вдруг выросла стена, сгущаясь в фигуру женщины. Разинутый рот ее сиял белым светом, но все остальное тело было чернее ночи.

– Певчая могил, – сказала женщина. Джессамина замерла. – Ты выслушаешь нас.

– Никакая я не певчая. – Она дрожала, когда выговаривала эти слова. – Это ошибка.

– Певчая могил следует по пути тех, кто был до нее. Она находит покровителя и подчиняет его своей воле. – Тьма склонилась чуть ближе, и чернила с мокрых волос женщины упали на щеки Джессамины. – Ты возьмешь над ним контроль, последняя из нашего рода. Разорвешь его на куски и, когда придет время, возьмешь у него то же, что и мы все до тебя. Мы ждем твоего могущества, сестра.

Взять? Что она должна у него взять? Ей вообще не хотелось иметь дело с Бессмертным. Было бы глупо связывать себя с ним еще сильнее. Разве Сибил не об этом ее предупреждала?

– Джессамина. – Голос, казалось, на это раз доносился не из тьмы. Она почувствовала запах дыма в воздухе. Существа, застывшие перед ней, будто пытались скрыть его.

Руки потянулись из темноты – черные, сочащиеся чернилами, они схватили ее за лицо, не позволяя оторвать взгляд от женской фигуры.

– Возьми, – повторило существо, его голос был настойчив. – Уничтожь его. И стань всем, о чем когда-либо мечтала.

Да что они от нее хотели! Она не была ни певчей могил, ни ведьмой. Она могла только следовать инструкциям из книг заклинаний, и даже в таком случае, посмотрите, к чему это привело! Этот момент – доказательство, приведенное прямо перед ними. Бессмертный все равно сделал то, что хотел, хотя это должно было быть невозможным. Либо книга колдовства ошибалась, либо она не ведьма вовсе.

Джессамина не та, за кого они все ее принимают. Может, ее мать была ведьмой. Может, есть кто-то еще, похожий на нее. Какая-нибудь бродяжка, которая должна была быть принцессой.

Едкий запах дыма стал еще более отчетливым, раздражая глаза и нос. Мысли путались от нарастающей жары. Джессамина подумала, что ее тело сгорает. Иначе почему она чувствует этот едкий запах? Почему все болит?

– Помни, – сказала женщина, прежде чем полностью раствориться. Ослепительный свет внезапно хлынул из ее рта, а затем и из других силуэтов, рассеивая тьму.

Дым стал невыносимым, и Джессамина внезапно вскочила на тряпье. Она прикрыла рот рукой, сильно откашливаясь и изо всех сил стараясь сдержать рвоту. Да что это за запах? Где она?

– О, чудно. – Голос Сибил прорезался сквозь кашель, прежде чем ее накрыл новый приступ. – Ты вернулась.

– Вернулась? – прохрипела она.

– Ты отсутствовала какое-то время. Хорошо, что я проходила мимо и почувствовала, что твой дух не на месте. Иначе ты могла бы и не проснуться.

Комната, где она спала, наполнилась дымом. Сибил сидела на корточках рядом с ней, кучерявые локоны спадали на лицо. Черные глаза смотрели прямо в душу, заглядывая в самые потаенные уголки Джессамины со всеми страхами, что там скрывались. Удовлетворенно кивнув, Сибил встала и подошла к окну. Сибил распахнула ставни настежь, хоть и во многих уже не было стекол.

Там, где только что она была, остались сплетенный пучок трав и дымящийся комок сушеной зелени, которую Джессамина не смогла распознать.

– Что ты со мной сделала? – спросила Джессамина, не узнавая свой же голос.

– Это эвкалипт и можжевельник – дорогие и редкие растения. – Сибил недовольно цокнула. – Не поощряй предков, если не хочешь, чтобы они с тобой говорили! Такое впечатление, что ты совсем ничего не понимаешь в колдовстве.

– Я никого и ничего не поощряла. Они сами заговорили со мной о...певчих могил, но я... не одна из них.

Сибил усмехнулась, будто Джессамина удачно пошутила, но потом обернулась на нее и замерла.

– Ты что, до сих пор веришь в это? Что ты не певчая?

– Я знаю, что ведьминские способности рано проявляются. Вокруг меня никогда не случалось ничего магического. Свечи не левитировали, животные не разговаривали, а заклинания получались только со стряпней на кухне. – Ее руки дрожали. Она с силой сжала их, пытаясь сдержать подступающий страх, который внезапно заставил сердце биться чаще, а пот стекать по вискам. – Я знаю о ведьмах. Я изучала ваш род всю жизнь и надеялась, что найду лекарство от чумы, но это не делает меня ведьмой.

Возможно, боль, сквозившая в ее словах, легла таким тяжелым грузом, что плечи Сибил ссутулились. Джессамине хотелось верить, что, может, в ведьме осталась хоть капля жалости. В женщине, которая до сих пор была лишь непреклонным фанатиком, разочаровавшимся в ней.

Вздохнув, Сибил устроилась рядом на куче тряпья.

– Не все ведьмы проходят через один и тот же путь.

– Книги говорят обратное.

– Мне наплевать на книги о нашем роде. Ведьмы существуют здесь столетиями – намного дольше, чем те, кто писал или читал эти книги. Поверь мне, любая книга, стоящая своей соли, была сожжена твоими предками годы назад. Или даже задолго до этого.

Это немного успокоило Джессамину. Ведьма была права. Никто не оставил бы ценную информацию валяться просто так. Никто не хотел, чтобы ведьмы снова обрели силу.

– Все молчал о том, что с вами случилось, – пробормотала она. – Только то, что это было необходимо для блага королевства, и что это случилось сразу после смерти богов. Ты знаешь правду?

– О, это печальная история. Ты только пришла в сознание после разговора с предками. Думаешь, сейчас подходящий момент, чтобы ее рассказать? Снова ведь кошмар приснится.

Она не хотела думать о тех темных существах, которые пытались убедить ее забрать что-то у бога. Даже не хотела признавать, что они вообще пробрались в ее голову, так что отвлечься на историю звучало заманчиво.

– Пожалуйста, расскажи, – попросила Джессамина. – Я так много читала о ведьмах и колдовстве, я уверена, что твой народ мог помочь королевству, если бы захотел. И я не верю, что это они наслали заразу, что бы там ни утверждали мои предки. Полагаю, их предвзятость всегда меня смущала. Почему никто из вас не хочет помочь победить болезнь?

Сибил глубоко вздохнула. Ее черные глаза всматривались в глаза Джессамины, и на мгновение она будто все поняла. Поняла, что Джессамина увидела во сне.

А может, это был и не сон вовсе, что пугало ее намного больше, чем какой-либо кошмар.

Сибил хмыкнула:

– Ладно. Знаешь, что боги умерли, да?

– Одним весенним днем, согласно легендам.

– И согласно легенде, они не хотели умирать. Боги когда-то были такими же, как мы – простыми смертными. Но в конце концов они обнаружили, что наше поклонение превращает их в нечто большее. Мы были безрассудны, одарив их таким могуществом. Это было семейство или, может, просто группа людей, называвших себя семьей. Сын Битвы. Бессердечная Дева. Бессмертный. Король Богов. Имена можно перечислять бесконечно, имена существ, которые намного сильнее, чем наши умы могут представить.

В конце концов у них появились последователи. Бессердечная Дева и ее охотницы. Сын Битвы и его безрассудные войны-берсерки, что молили его о силе. Бессмертный и его ведьмы. – Сибил приложила палец к подбородку и нахмурилась. – Была еще Премудрая Карга. Ей поклонялись жрицы. Воистину необыкновенные ведьмы с огромным самомнением. Все боги даровали силу в обмен на жертву. Это была замкнутая цепь, понимаешь? Мы приносили жертву, они становились сильнее и делились частью приобретенной силы.

Джессамина фыркнула от саркастического тона Сибил.

– Так говоришь, будто сама была там.

– Так и есть.

Джессамина моргнула пару раз, уставившись на нее. Рот приоткрылся от шока.

– В смысле «так и есть»?

– Магия дает больше, чем просто могущество. – Сибил одним легким движением скрыла руки в рукавах, прежде чем продолжить. – В любом случае при таком обилии богов каждый думал, что его покровитель – самый сильный. Каждый клан, казалось, ненавидел все остальные. Каждый могущественный ковен утверждал, что приносит больше пользы, чем другие. Магия вскипела от того, как много людей ею пользовались, как много богов ее раздавали. И тут появилась чума. Мы не знали, откуда она взялась, только то, что она распространяется с невообразимой скоростью. У каждого был свой план по ее сдерживанию. Ученые, целители – никто не мог справиться с грядущей катастрофой.

У ведьм было больше всего силы. Бессмертный всегда был самым могущественным проводником. Он отдавал от себя намного больше, чем какой-либо другой бог.

Темные существа снова начали шептать в сознании Джессамины. Возьми. Вырви из него. Вырежи свое будущее из его плоти и получи все то, о чем даже мечтать не могла.

Она отогнала эти мысли.

– Значит, последователи нападали друг на друга, потому что хотели быть теми, кто победит болезнь? Нас учили, что чума пришла после смерти богов.

– Это ложь, которую мы распространили. Чума пришла первой, и до сих пор никто не знает, откуда она взялась. Все хотели быть героями и больше заботились об устранении конкурентов, нежели о решении проблемы. Мой ковен видел, какое будущее грядет. Ведьмы сделали то, что должны были, то, что делали всегда. Мы принесли в жертву нашего бога и всех певчих могил, чтобы получить самое большое количество магии, которое когда-либо видел этот мир. И с тех самых пор Бессмертный пребывал в заточении. – Ее и без того хмурый взгляд стал еще мрачнее. – Когда мы не смогли победить чуму, все начали искать козла отпущения. Наше искусство назвали черной магией, воплощением тьмы. Они заявили, что мы были причиной всех зол в королевстве, и начали охоту. Многие могущественные кланы объединились и почти полностью истребили наш род. Некоторые все же выжили, затаившись в тени, как нам всегда было положено.

– Что случилось с остальными?

Сибил пожала плечами:

– Боги умерли. Никто не знает, как и когда это случилось. Возможно, только Бессмертный знает правду. Последователи мертвых покровителей истратили оставшуюся магию до последней капли. Берсерки стали просто людьми. Жрицы потеряли ценность, когда их благословения перестали помогать. Ученые лишись знаний, дарованных Королем Богов. Без покровителей мы – ничто. То, что осталось от кланов, погрязло в междоусобицах. Что после всего случившегося осталось, ты наблюдаешь перед собой.

– Тень великого прошлого, – прошептала Джессамина. – Мне очень жаль это слышать.

– Это как жить внутри скелета левиафана, которого когда-то хорошо знал. Все еще страшно от останков челюстей и зубов, через которые я прохожу каждый день. – Сибил похлопала ее по колену и встала. – Но это все еще скелет, дорогуша. Все, чего тебе стоило бояться, уже мертво.

По спине пробежал холодный пот.

– Мне кажется, что я тоже мертва. Стоит ли мне себя бояться?

От этих слов Сибил вздрогнула. Джессамина заметила, как ее пальцы складываются в тот же жест, что сделали мужчины в канализации. Жест, призванный молить Бессмертного о благосклонности в момент нужды.

– Я не знаю, что тебе ответить. Ты сама выбираешь путь, по которому пойдешь. Ты хочешь, чтобы люди тебя боялись?

«Да, – прошептал голос в голове. – Хочу».

Но Джессамина покачала головой.

– Ты сказала, что во сне со мной связывались предки?

– Обычно именно они вызывают души из тел, чтобы поговорить с нами. – Сибил уже собиралась уходить, но задержалась в дверях и оглянулась на Джессамину. – Их тебе тоже не стоит бояться.

– Почему они были покрыты этими чернилами?

Джессамине точно не привиделось, как скрюченные пальцы Сибил вцепились в деревянную раму. Вдох. Глаза Сибил расширились не от удивления, а от страха.

– Чернилами?

– Буквально сочились ими. Прямо как Бессмертный. – Она обхватила себя руками, вздрагивая от резкого ветра, который ворвался в открытое окно. – Они сказали мне не доверять ему и разорвать на части. Я не понимаю, что это значит.

Сибил обмякла, прислонившись к двери. Ее спина совсем сгорбилась, из-за чего она еще больше стала походить на старуху, которой и была.

– С тобой говорили певчие.

– Ты же сказала, что их убили?

– Принесли в жертву, – пробормотала она. – Всех до единой, чтобы он не смог выбраться из заточения. Забрать его магию и спасти наш мир. Вместе с ковеном певчие могил принесли в жертву всех, кто мог бы вернуть его, и вместе с этим, забрали последний источник магии. По крайней мере, мы так думали, пока не появилась ты. Но заклинание не сработало.

– Значит, они все мертвы?

– Кроме тебя.

Джессамина покачала головой:

– Кто тогда со мной говорил?

Сибил посмотрела на Джессамину печальными глазами.

– То, что осталось от великой династии женщин. Они последние остатки магии, застрявшие между мирами, где заточен Бессмертный. Они хотели предупредить тебя и, возможно, передать пророчество.

– Они хотят, чтобы я ему навредила?

– Нет, Джессамина. Они хотят, чтобы ты пошла по их стопам.

Сибил выскользнула в коридор, оставляя Джессамину наедине с вопросами, которые отзывались все тем же холодом по позвоночнику, не давая обрести покой. Если те, кто был до нее, хотели, чтобы она пошла по их стопам, значит ли это, что они хотят, чтобы она пожертвовала собой?

Она легла обратно на кучу тряпья. Ее не отпускало чувство, что мертвые певчие просили совсем не об этом.

Они хотели, чтобы она использовала Бессмертного ради его силы. Для чего? Неясно. Она не была ведьмой, даже не знала, как исцелить чуму. Если они хотели от нее исцеления, то... их ждало горькое разочарование.

Глава 9

Бессмертный сидел в углу комнаты, сложив пальцы домиком и прижав их к губам. Каждый раз, когда он навещал ее в мире живых, это истощало часть его магии. Но Бессмертный работал над этим.

Ему приходилось забирать магию из того темного царства бесконечными силами, которыми он владел. Приходилось приносить ее с собой, потому что он никак не мог закрепиться в мире живых. Будь у него тело, то был бы связан как с живыми, так и с мертвыми. Но сейчас его ограничивала призрачная форма, которая могла вместить лишь часть бесконечной силы. Мощь бога истощалась, Бессмертного засасывало обратно в царство теней.

Невыносимо.

Еще более невыносимым было желание увидеть ее. У него были незаконченные дела в темном царстве. Планы после того, как он освободится из заточения. Теперь, когда у него появилась причина бодрствовать, он вспомнил все, что потерял.

И это была заслуга Джессамины, даже если и ненамеренная. Она пробудила демона глубоко внутри него, и теперь он снова хотел захватить мир. В нем бурлила жажда мести ведьмам за то, что они с ним сделали, даже если потребуется прочесать всю землю в поисках тех немногих, которые дожили до сегодняшнего дня.

Настанет эпоха разрушений, когда он наконец отомстит. Джессамина даже не подозревала, насколько сильно это ударит по ней. Хотя, учитывая последние несколько ночей, что он за ней наблюдал, ему начало казаться, что она что-то да знает.

Джессамина лежала на куче тряпья, как заблудившаяся душа, найденная им в руинах павшей империи. Ноги раскинуты, юбка задралась на бледных бедрах. Даже то немногое, что открывалось его взору, разжигало в груди пожар.

Его тянуло к ней, и это была большая проблема. В последний раз, когда он хотел певчую могил, это плохо кончилось. Нельзя винить бога за излишнюю осторожность.

Если она такая же, как и ее предшественницы, значит, скоро попытается его соблазнить или втереться в доверие, а затем разозлится, когда он не даст ей всего, что пожелает душа. Надутые губы и горькие слезы еще больше растрогают его. Жалкие создания вроде Джессамины всегда были его слабостью.

Поэтому он должен ее опередить – соблазнить первым. Подмять ее под себя, и она не сможет представить жизнь без него. Тогда и только тогда у него будет полный контроль.

– Что вы здесь делаете? – Тихий голос Сибил прервал его мысли о Джессамине, которая сейчас свернулась калачиком на импровизированной кровати.

– Сама знаешь, – проворчал он.

Сибил стояла в дверях и пряталась в тени, словно боялась войти.

– Но вы...

– Последователи могут призвать меня по желанию, но певчих я могу найти и без ритуала. Тебе это прекрасно известно, ведьма. – Бессмертный бросил на нее взгляд, уверенный, что та не сможет определить, куда именно он смотрит, пока не повернет голову. – Мне вообще не нужен был бы призыв, будь у меня тело. Ты должна убедить ее дать мне физическую оболочку.

– Я не спрашиваю, как вы тут оказались. Я спрашиваю зачем. – Сибил тихонько вошла в комнату, руками сжимая юбку на талии. – Зачем вы следите за ней?

У него не было ответа. Только то, что там, где она – там и он. Сидит в углу комнаты, как коршун, наблюдая за ее малейшим движением во сне, из-за чего ему хотелось наброситься на нее еще сильнее.

Сибил выдохнула, взглянув на потолок. Он чувствовал, что ведьма осторожничала. Она пыталась хранить молчание, но все же не выдержала:

– Ей снятся певчие могил.

– Кошмары. Неудивительно, учитывая ее ситуацию.

– Те, что были в вашем ковене. Они говорят ей вещи, которые она еще не готова услышать. – Он дернулся в ее сторону, и Сибил вздрогнула, но потом поспешно добавила: – Они говорят ей забрать у вас магию. Вырвать из вашего тела.

Это уже было проблемой. Он не хотел, чтобы Джессамина думала, будто у нее есть выбор. Почему Сибил пыталась оградить Джессамину от этой информации, он не понимал. Возможно, ведьма хотела опередить ее в этом, что было нереально, но его не волновали ее истинные мотивы.

Он кивнул и снова перевел внимание на спящую Джессамину.

– Я решу проблему с певчими.

– Точно?

– Они существуют в моем царстве, ведьма. Я не могу уничтожить их энергию, но держать под контролем – вполне.

По крайней мере, он так думал. Бог и его певчие были тесно связаны. Они остаточный след ведьм, пожертвовавших собой, чтобы последняя в роду смогла использовать приобретенную силу по своему усмотрению. Это они затянули его в эту трясину. Их проклятие встало, как кость поперек горла, но ситуация была далека от безвыходной.

Цепи подойдут. Как только он вернется в свое царство – обмотает эти формы ими. Снова и снова, пока остатки певчих не смогут сдвинуться ни на шаг из той ловушки в потаенном уголке тьмы, где Джессамина их никогда не найдет.

А если они продолжат беспокоить ее, он вырвет им языки.

Дрожь пробежала по его телу от этих диких мыслей. Он же... не был таким. Ни с ведьмами, ни с кем-либо еще. Хотя, он полагал, с последними у него было мало опыта.

Бессмертный был богом, которого использовали, а затем выбрасывали. Такова была его роль. Всегда.

Сибил все еще колебалась, не ступая в комнату. По лицу было видно, что она о чем-то усиленно размышляет.

– Что? – прорычал он.

– Разве вы не можете сделать для нее хоть что-нибудь? Прямо сейчас. Она... ужасно напугана. Трудно быть наставником ученика, который боится того, кем может стать.

Он вздохнул.

– Я не умею утешать ведьм. Это твоя обязанность.

– Вы жили среди нас столетиями и до сих пор не научились? – выпалила Сибил, о чем тут же пожалела. Видимо, эти мысли должны были остаться при ней. Ее глаза округлились, а челюсть отвисла. – Простите, ваша святость. Мне не следовало...

Он поднял руку, прерывая ее тираду.

– Не бойся, ведьма. Ты мне еще пригодишься.

Сибил кивнула, но все-таки попятилась.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Меня утомляют вечно пресмыкающиеся последователи. Думай обо мне, как о своем... – Он не знал, как себя назвать. Бессмертный был ее божеством, и она должна была его бояться. – Как о своем покровителе. Можешь говорить, что думаешь, без страха.

Но ее уже и след простыл, и он вновь остался со спящей певчей и сотней вопросов, которые роились в его голове.

Хотя было бы разумнее думать о своенравной ведьме с неким подобием власти, но он не мог сосредоточиться на Сибил. Его взгляд постоянно возвращался к дрожащей Джессамине. Снова и снова, сколько бы раз он ни пытался себя остановить.

Что происходило с этим маленьким кошмаром, который так внезапно ворвался в его жизнь? Он видел каждую секунду ее прошлого и каждое решение, которое она принимала. Ничто не скрылось от него. Ни то, сколько раз она скрывалась в своей комнате, чтобы доставить себе удовольствие, ни тайные свидания с высокопоставленными вельможами из соседних государств, ни отвращение, которое она чувствовала, когда те не удовлетворяли ее.

Почему он вообще думает об этих воспоминаниях? Его не волновали ее постельные похождения, равно как и не волновала история Сибил. Единственное, что их объединяло, – это ведьминская природа. Они обе вонзят ему нож в спину, как только представится возможность.

И все же, каждый раз, когда она вздрагивала во сне, в желудке будто затягивался узел. Узел, который он не мог распутать, как бы ни тянул.

Бог уперся лбом в ладони и пригладил волосы испещренными шрамами пальцами.

– Утешить ведьму, – выдохнул он.

Что их вообще радует, кроме власти? Они никогда не призывали его для чего-либо другого. Все, что их заботило, – это магия и те дары, что он мог им предложить. Такова была его природа как покровителя, в отличие от Сына Битвы – его брата, который имел все, что движется. И кое-что, что не двигалось, если ему не изменяет память. Хотя воспоминания о семье все еще были достаточно туманны.

Выдохнув, он снова выпрямился, чтобы еще раз взглянуть на Джессамину. Она выглядела такой крошечной. Кошмары, видимо, все еще терзали ее, и он не понимал, чем можно было ей помочь.

Низкий рокот раздался из груди – гулкий и глубокий. Странно, но она, казалось, услышала его. Джессамина на мгновение расслабилась, но затем кошмары вернулись, и она вздрогнула.

Тепло. Урчание. Что еще ей нравилось в детстве?

Оказалось, что он мог рассматривать ее воспоминания, даже когда находился за пределами своего царства. Занимательно. С одной стороны, ему хотелось заглянуть к ней в голову, узнать, о чем она думает сейчас. Думает ли она о Бессмертном? Но с другой – в его распоряжении все еще было ее прошлое, которое он мог изучать столько, сколько ему угодно. Возможно, было неправильно с его стороны хотеть знать больше.

Он просмотрел воспоминания, заключенные в осколки души, и нашел то, что поможет Джессамине успокоиться. Тем более создать это было очень просто.

Бог опустился на колени и навис над Джессаминой, держа руки над ней. Слова полились из его уст, древний язык преобразовывался в магию с трудом – так мало ее осталось. Но он не останавливался.

Тени вырвались из его рук призрачными созданиями – нежные, как дым, но сильные, как сталь. Они извивались, то сворачиваясь, то разлетаясь, пока не обрели физическое воплощение. Оскалив зубы, он заставил их затвердеть и впустить в себя жизнь. Так же, как он оживил ранее Джессамину.

Последняя искра силы вырвалась из него, выбивая воздух из легких, пока его совсем не осталось, и он не завершил заклинание. Задыхаясь, Бессмертный уперся кулаками в пол. Он должен был остаться здесь. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, получилось ли заклинание. И ее реакцию на его творение.

Джессамина зашевелилась, ее глаза медленно открылись. Проморгавшись, она заметила маленький комочек теней, свернувшийся рядом с ее животом. Она поджала колени и обняла его дар, прижимая к сердцу.

– Что?.. – прошептала она, почесывая бархатистую, как казалось Бессмертному, шерсть. – Откуда ты взялся?

Крошечная пустота, прижавшаяся к ней, зевнула, явив ярко-розовый язычок и ряд острых как бритвы зубов. Хвост, возможно, был слишком длинным. Это определенно был самый большой котенок, которого Бессмертный когда-либо видел в мире живых. Острые кончики ушей дернулись от голоса Джессамины.

Котенок встал и потянулся передними лапами, вонзая когти в тряпье. Хвост стоял трубой, когда он прижался грудью к полу и сложил ушки назад, разминая затекшую спину. Затем, котенок подошел к Джессамине, потерся о ее подбородок мягкой шерсткой и снова свернулся калачиком.

Тяжелый вздох вырвался из его маленького тельца – он вымотался, это точно. Из-за чего его вообще разбудили?

– Твоих рук дело? – прошептала Джессамина, словно боясь потревожить животное, которое уже мурчало на всю комнату.

Бессмертный не знал, что ответить. Слезы надежды в ее глазах тяжким грузом отозвались в его груди.

В тот момент бог решил, что предпочитает яростную и строптивую певчую могил, которая в карман за словом не полезет. Ему так легче. Он не хотел видеть ее такой теплой и нежной после сна, прижимающейся к одному из его созданий. Не хотел видеть, как уголки ее губ приподнимаются в маленькой улыбке или то, как она сейчас смотрит. Будто думает, что не такой уж Бессмертный и плохой. Может, она была права. Может, в нем вправду осталось что-то хорошее.

Такая Джессамина была слишком соблазнительной, и ему было еще больнее думать о том, что это все ложь.

Проворчав что-то в ответ, он встал, чтобы больше не видеть ее.

– Каждой ведьме нужен фамильяр, кошмар мой. Используй его с умом.

– И что мне с ним делать?

Бог лишь пожал плечами, уже чувствуя вечный зов темного царства. Он использовал слишком много силы, и теперь едва мог сдерживать себя в мире живых, рядом с ней.

– Заботиться. Или выбросить. Мне все равно.

Последняя фраза отозвалась горькой ложью на языке, когда она притянула котенка ближе к лицу и вдохнула запах магии, шлейфом оставшийся на шерсти.

– Спасибо.

Бессмертный исчез прежде, чем сделал бы то, о чем мог бы пожалеть. Прежде чем остаться с ней еще ненадолго и присоединиться к ней на этом тряпье.

Котенок должен защитить ее от кошмаров.

Он прогонит их навсегда.

Когда Бессмертный вернулся в царство теней, его окутал холодный воздух. Он сразу врезался в его кожу, стоило чернильным рукам незамедлительно вцепиться Бессмертному в ноги. Останки тех певчих могил хотели удержать его здесь. Они отдали свои жизни, чтобы запереть его навсегда, украсть силу в последней попытке спасти умирающее королевство. Их план провалился. Вместо этого они застряли здесь – вместе с ним, прекрасно сознавая, что наделали.

Бог повернулся к их духам, черные когти певчих смогли впиться в его пальцы, даже когда он призвал цепи из темных вод. Сейчас не время думать, надо побыстрее сковать ведьм.

Глава 10

Он знал, что Джессамина была любопытной девушкой и что совсем скоро она снова его призовет. Именно жажда правды привела ее в ведьминское поместье и заставила довериться Сибил.

Она призовет его. Все, что ему оставалось, – это ждать.

К счастью, ему не придется скучать в ожидании. Потребовалось время, чтобы выловить все души певчих, – они были особенно искусны в чернильных прятках. Но и он был еще более искусен в том, чтобы их находить.

Наматывание цепей на их шеи мало удовлетворяло его жажду мести. Души были так слабы, что лишь отдаленно напоминали тех, кем были раньше. Его удовлетворит только наказание той, что осталась там, в мире живых. Той, что должна была призвать Бессмертного.

Он ждал, а затем окунулся во тьму. Чернила схватили его за плечи и потянули в тени собственной силы. Так он восстановит силы, если только они не утопят его первым.

И тут Бессмертный почувствовал, как натянулась тонкая нить ненависти, что связывала их.

На мгновение он забыл, что поклялся держаться как можно дальше от Джессамины. Он забыл, что годы лживых хитросплетений и боли должны отдаваться криком на зов певчих. Но вместо этого голос казался мягким. Даже умоляющим.

– Бессмертный, – донеслось до него сквозь воспоминания.

Бог повернул голову на звук, словно подставляя лицо лунному свету. Порыв прохладного ветра. Ледяной поцелуй разжег огонь в груди. Шепот слабой надежды, что ей можно доверять, что их связь вытащит его из царства теней.

Таким мечтам не было суждено сбыться. Он напомнил себе, что девушка ничем не отличалась от остальных. Она была ведьмой, а ведьмы любят только власть. Даже если сейчас ей все равно, то в конце концов она использует его и предаст. Настанет время, когда могущество станет важнее связи. Так было всегда.

Но в глубине души Бессмертный все еще мечтал.

Даже чернильные путы не могли сдержать бога, когда Джессамина звала его. Так он обнаружил, что трясина вокруг тела расступается, а из легких вырывается кашель. Обсидиановая кровь стекала по его подбородку на такую же черную землю. Ребра изнывали, а желудок сжимало от боли, когда чернильные руки пытались затащить его обратно в бездну, оставляя за собой темные синяки.

Он не мог оставаться в стороне, как бы ни пытался. Голос Джессамины манил его, тянул нити из его души, заставляя вернуться в мир живых. Словно капля чернил в чистой воде, Бессмертный появился в тенях алтарной комнаты.

Она решила не менять место встречи с прошлого раза. Хоть тело и изнывало от боли, а усталость застилала взор, он знал: это не случайно. Джессамина была слишком умна. Она знала, где у нее было больше шансов одолеть его, и почему-то выбрала это место. Чтобы покорить? Или же зарыть поглубже воспоминание?

Нет, подумал он, глядя на преклонившуюся перед алтарем Джессамину. Она призвала его сюда, чтобы побороть кошмар. Темные круги под глазами выдавали ее намерение.

– Как спалось? – спросил он, стараясь сохранить безучастный вид, хоть его и выдавал хриплый голос.

Джессамина резко повернула голову в его сторону, на лице уже была гримаса недовольства.

– Могу спросить тебя о том же.

– Я не сплю.

– Вот как. – Она скрестила руки на груди и оглядела его с ног до головы. – Выглядишь так себе.

– Тягости мертвецов.

– Хотела поблагодарить тебя за кота, – сказала Джессамина. Опять эта мягкость, опять опущенные в пол глаза и дрожащие ресницы. – Мне... помогло. Даже если это не совсем нормальный кот.

Нет. Он не мог вынести этого снова. Джессамина обнажила лебединую шею, и в его груди снова вспыхнуло желание. Желание впиться в нее зубами, оставить след намного глубже, чем тот шрам, что опоясывал ее шею. Он хотел истязать красивую кожу, пока та не покроется синяками не от рук, а от его зубов.

Ему нужно было взять себя в руки. Бессмертный сел на алтарь, расставив ноги так, что Джессамина оказалась между ними. Он посмотрел вниз на нее и пробормотал:

– Неплохой вид.

Джессамина покраснела.

– Пытаешься сбить с толку?

– А получается?

– Нет.

Цокнув языком, он откинулся назад, опираясь на руки. Камень под ним в этот раз ощущался более реальным. Бессмертный почти чувствовал текстуру алтаря и то, каким холодным он был под его ладонями. Странное ощущение. Обычно бог ничего не чувствовал в этой форме.

Только ее.

Бессмертному пришлось впиться руками в камень, чтобы не поддаться желанию прикоснуться к Джессамине. Трудно забыть всю мягкость ее кожи; как ее глотка выгибалась в его руке; как бешено билось сердце о покрытые шрамами кончики пальцев. Такая хрупкая, даже не пыталась вырваться. Глупая девчонка. Но храбрости ей не занимать.

Она смотрела на него снизу с поистине королевским негодованием, словно он задолжал ей крупную сумму.

– Что? – наконец спросил он, уже чувствуя подступающее раздражение. – Чего тебе надо?

– Сейчас я имею власть над нашей встречей, а не ты. – Джессамина вздернула нос, напоминая принцессу даже больше, чем когда все еще ей являлась. Ему захотелось снова ее припугнуть, чтобы увидеть, как эта маска спадет.

Бессмертному казалось, что так будет проще. Он так долго думал о том, какой будет следующая певчая могил. По его опыту, ведьмами было легко управлять. Все они хотели одного – власти. Они получали удовольствие от заигрываний с богом, но в конце концов он всегда одерживал победу. Так было, пока не пришло время принести его самого в жертву.

Эта же, казалось, безразлична к могуществу. Он все еще не понял, чего она хочет. Кроме как вернуть трон, конечно же. Но до этого еще было далеко.

Принцессу предали все, кем она так дорожила. Скоро эта ужасающая мысль дойдет до нее.

– Тогда повелевай. – Он взмахнул рукой в воздухе. – Пока что я наблюдаю только детскую перебранку и оскорбления. Я бог, если ты забыла. У меня куча дел.

– Ты мертвый бог. Какие у тебя могут быть дела?

– Смотреть в вечную темноту и мечтать о времени, когда я был жив, – прорычал он, подаваясь вперед, двигаемый внезапно вспорхнувшим гневом. – И я уже отстаю от расписания, ведьма.

– Перестань так меня называть, – ответила Джессамина, в ее взгляде виднелась неприкрытая ненависть. – Я не ведьма.

– Предпочитаешь «принцесса»?

– Не из твоих уст! – почти выкрикнула она, забывая все те годы, что ее учили этикету.

О, это было славное зрелище. Ему нравилось, как краснели ее щеки от переполняющей ненависти. Она пыталась держать свои крошечные кулачки сжатыми, чтобы он не заметил, как сильно дрожат ее руки.

Манящая. Хорошенькая девчонка, которую ему даже в гневе хотелось продолжать провоцировать. Рассердить еще больше. Ему хотелось понять, где закачивается ее терпение, и что будет, когда он переступит черту.

Джессамина отшатнулась от восседающего на алтаре бога, чтобы не видеть его. Может, если он не будет попадаться ей на глаза, гнев в ее сердце утихнет.

– Помогает? – спросил он, подаваясь вперед еще сильнее, чтобы увидеть, как отреагирует Джессамина.

– Что помогает?

– Ты явно стараешься не смотреть на меня, когда злишься. Вот, хочу узнать, помогает ли это успокоиться?

Закатив глаза, она пробормотала небольшую молитву. Интересно, какому богу она все еще продолжается молиться, прежде чем снова посмотреть на него.

Джессамина вскинула палец и ткнула им в сторону Бессмертного.

– Такой у тебя план? Вывести меня из себя, чтобы я забыла, зачем вообще тебя призывала?

Бог пожал плечами:

– Возможно.

– Что ж, не выйдет. – Джессамина уже явно взяла себя в руки и снова склонилась над алтарем. Между его ног. Ее руки покоились на коленях. Такая красивая, только вот несколько прядей все же выбились из-за того, что она со злобой ходила туда-сюда.

Так он все-таки задел ее. Теперь все, чего ему хотелось, – выбить еще несколько прядей и увидеть, как та становится совсем дикой.

Он просто не мог остановиться. Мягкость всегда была его слабостью. Бессмертный захватил прядь, наслаждаясь чувством мягких волос между пальцами. Волосы цеплялись за мозоли и шрамы на кончиках пальцев, но все равно оставались шелковистыми, даже когда выскальзывали из рук. Такие хрупкие.

Прямо как их хозяйка.

– Я хочу знать свое будущее, – прохрипела она. – И ты единственный, кто может мне помочь. Я говорила с Сибил, и мы обе сошлись во мнении, что если я хочу вернуть трон, то помощи нужно искать только у тебя.

– Я уже помог тебе – дал жизнь, которой можешь распоряжаться на свое усмотрение.

– Мы оба знаем, что это ложь. – Она выдернула прядки из его пальцев, заставляя его сконцентрироваться только на ней. – Ты недоговариваешь.

– О чем же?

– Я годами изучала тебя и других богов. Прочла бесчисленное множество книг о божественной силе, о культах. Все, что только могла найти. – Скрестив руки на груди, она прикусила губу, а затем неохотно добавила: – И только больше убедилась, что совсем ничего не знаю. В той книге говорилось, что ты можешь проникать в чужой разум. Видеть прошлое их глазами. Отыскивать воспоминания и находить в них знания, что расскажут тебе все о человеке. Это правда?

Он снова пожал плечами, просто чтобы побесить ее.

– Возможно.

Что Джессамина ожидала? Что он вот так просто выдаст ей все, что знает? Если она хочет большего, лучше начать умолять. Он не собирается делать ее жизнь легче – Джессамина этого не заслужила.

Пока что.

– Хоть раз ответь прямо, – прорычала Джессамина. – Просто скажи, да или нет? Ты можешь заглянуть в мое прошлое?

– Я могу видеть твои воспоминания, – поправил бог. – Могу видеть то, что видела ты. Вот и все. Так ли это полезно для тебя? Сомневаюсь. До тебя уже дошло, что многое упустила из виду, и в этом нет моей вины. Ты была невнимательна. Королевство умыкнули прямо из-под носа, а ты даже не поняла, кто и почему это сделал. Я тут ни при чем.

– Это правда, но ты можешь помочь.

– И почему же я должен помогать? – Он спрыгнул с алтаря и присел перед ней на корточки. Бессмертный не мог удержаться, чтобы снова не коснуться ее. Проведя пальцем по подбородку, он приподнял ее лицо, чтобы заглянуть в глаза. – Убеди меня, кошмар.

Джессамина колебалась. Может, гадала, чего он от нее хочет, а, может, размышляла, что вообще способна предложить такому богу, как он.

Наконец она встретилась с его взглядом.

– У меня нет ничего, что бы ты хотел получить. Но в этом и подвох, да? Хочешь запудрить мне мозги, будто у меня есть чем торговаться, но это ложь.

– Есть кое-что, что ты можешь для меня сделать.

– Я не верну тебя в мир живых. По крайней мере пока не узнаю, что ты задумал.

Бессмертный резко встал и пошел в другой конец комнаты. Вспышка гнева пронзила его насквозь, будто Джессамина всадила кинжал туда, где раньше у него было сердце. Она слишком много просит. Хочет, чтобы он дал ей что-то просто так, без сделки. Так не пойдет. Он больше не добрый бог. Ни для ведьм, ни для нее.

– Разве не достаточно того, что я просто скучаю по жизни? – Он замер у разбитого окна, покрытого многолетней грязью. – Я скучаю по ощущению солнца на коже. По замысловатым теням, что отбрасывают на землю деревья. По вкусу вина на языке и жару огня.

– А по женской ласке не скучаешь? – спросила она, голос был сухим и неожиданно жестоким.

– С чего бы мне по этому скучать? – Горькие слова. Ей вообще повезло, что он не набросился на нее в гневе. – Прикосновения приносят мне только страдания. За ними стоит только желание принести меня в жертву. С чего бы мне скучать по ласке от тех, кто видит во мне лишь разменную монету? Источник власти, который можно контролировать? Нет, я не скучаю ни по чьим прикосновениям.

Фантомные боли поразили его руки, грудь и спину – все те места, где его калечили, пытали и мучили.

Приносили в жертву.

Бессмертный услышал, как Джессамина поднялась с колен. Мгновение – и она уже стоит рядом, хотя, он заметил, расстояние держит приличное. Из страха или уважения – Бессмертный не знал.

– Мне не понять полностью твои чувства, но я знаю, каково это, когда тобой пользуются. – Джессамина сглотнула, горло дернулось прежде, чем она продолжила. – Я не прошу тебя дать мне что-то. Просто помоги мне вспомнить, чтобы я могла наконец увидеть правду. Мне нужно знать, что я упустила в прошлом, чтобы идти дальше.

– Для этого я тебе не нужен.

– Но с твоей помощью будет намного быстрее. – Она обхватила себя руками, прежде чем повернуться к нему. – Я не могу и не буду связывать тебя с миром живых, пока сама до конца в нем не разберусь. Ты хочешь, чтобы я стала ведьмой? Хорошо, так и быть. Я узнаю все о колдовстве и сделаю выбор. Доволен?

– Не ведьмой, – прошипел бог. – Певчей могил.

– Тогда буду певчей.

Он понимал, что это была паршивая сделка, но, скорее всего, единственно возможная.

Бессмертный наблюдал, как Джессамина ежится под его взглядом, под гнетом тишины. Если она действительно посвятит себя тому, чтобы стать певчей могил – будет учить заклинания и проводить время здесь, с Сибил, то есть шанс, что она наконец осознает потенциальную выгоду их связи. У всех ведьм есть покровители.

Все ведьмы заключают сделки.

Они будут еще ближе. Ближе, чем она думает. Его маленький кошмар, вероятно, полагает, что бог просто будет помогать ей дальше, но это не вся правда. Каждое заклинание черпает его силу, связывая их все сильнее и сильнее.

Поэтому он кивнул.

– Хорошо. По рукам, Джессамина.

Она протянула руку, словно хотела придать официальности их уговору. Закатив глаза, он проигнорировал предложение и вместо этого потянулся к ее лицу. Закрыв ладонями ее глаза, он направил поток магии меж пальцев к ее глазам. Бог пробормотал что-то на древнем языке – слово, которое заставит ее вернуться к воспоминаниям, а затем убрал руки.

Темнота из зрачков растеклась по всему глазу, узоры, похожие на маленькие паутинки, просочились сквозь кожу и достигли лба и щек. С ее дрожащих губ сорвался вздох.

– Я больше не чувствую твоих рук.

– А я и не касаюсь тебя, кошмар.

Она подняла руки, пальцами касаясь глаз, а затем лба, а затем содрогнулась в ужасе.

– Мои глаза. Я ничего не вижу, Бессмертный. Что ты сделал?

Он наклонился ближе, гулко рыча, и ответил:

– Я забрал их, чтобы ты могла увидеть прошлое. Думала, магия бывает бесплатной?

Раздавшийся в ответ скулеж почти заставил его почувствовать вину за то, что не предупредил ее. Почти.

Как бы то ни было, он обхватил ладонями ее плечи и сжал их.

– Вспоминай.

– Я не... не вижу...

– Джессамина. – Он слегка встряхнул ее, чтобы она могла сосредоточиться. – Вспоминай.

А затем сам окунулся в воспоминания вслед за ней.

Глава 11

Она ослепла! Что этот монстр сделал с ней?

Джессамина знала, что нельзя заключать сделки с такими ушлыми существами, как он. Знала, что бог ее точно обманет, попытается взять контроль и разрушит ее. И когда он прошептал ей на ухо, что у каждой магии есть цена, она поняла, что и это ей тоже было известно. Да, Бессмертный обманул ее, но она повелась на уловку. Если бы знала, что он заберет ее глаза в обмен на возможность увидеть прошлое, то не стала бы соглашаться.

Но потом она снова почувствовала его руки на плечах, и весь мир будто исчез. Внезапно Джессамина провалилась в прошлое – долгие, мучительные дни на улицах, когда она пыталась по кусочкам собрать себя. Канализация. Падение. Свадьба. Момент, когда Джессамина стояла в лаборатории и гадала, не ошибка ли все это.

– Стой, – прохрипела она. Хотя бы в воспоминаниях Джессамина сохранила зрение. – Остановись здесь.

Вот оно, картинка как она с Каллумом стоят в дверях. Джессамина отошла в сторону от себя, словно душа только что покинула тело и теперь расхаживает по комнате.

Жутко. Все вокруг замерло – нога Каллума застыла на полпути перед тем, как раздавить крысу. Пузырьки воздуха в стеклянных колбах больше не поднимались к горлышку, и если присмотреться, то можно было даже увидеть дым от свечи, чье пламя больше не колыхалось.

Странное, но одновременно с этим завораживающее зрелище. Она смогла увидеть прошлое, которое застыло в потоке времени. Джессамина подошла к двери и заглянула за спину Каллума, в темный коридор. Но за пределами комнаты ничего не было – словно кто-то построил диораму из ее воспоминаний, и ничего за их пределами не существовало.

– Как... странно, – пробормотала она, возвращаясь в комнату. – Это мое воспоминание?

Она не знала, к кому был обращен ее вопрос. Уж точно не к той темной фигуре, что стояла перед ее книгами. Джессамина даже не могла точно сказать, куда он смотрит. Мрачный смешок прервал тишину, за ним последовал скрип сапог, когда он все же развернулся к ней.

– Значит, ты не врала, когда сказала, что изучала колдовство задолго до того, как попала ко мне? – Его безликая фигура словно вглядывалась в нее, прежде чем указать на книги. – Некоторые из книг довольно порочны.

Она рванула вперед, когда он взял особенно безнравственную книгу о сексуальной магии. Вырвав ее из рук бога, она злобно уставилась на него и вернула книгу на ее законное место.

– Просьба держать руки загребущие при себе.

– С чего бы? Некоторые из этих книг совсем не отложились у тебя в памяти. – Темный палец скользил по корешкам книг, на которых виднелись лишь смазанные названия. – Но эту почему-то помнишь очень хорошо.

Щеки Джессамины вспыхнули ярко-красным, когда она стиснула зубы и процедила:

– Может, вернемся к воспоминаниям?

– Мы от них и не отвлекались. Если ты интересуешься плотской магией, то почему молчала? – Он наклонился ближе, и она внезапно поняла, что от темной фигуры отчетливо доносится запах цитруса и мяты. – Я был бы только рад обучить тебя.

Джессамина уперлась руками ему в грудь, игнорируя напрягшиеся мышцы, и резко оттолкнула его. Это хотя бы создало между ними небольшое расстояние, даже если она была не способна оторвать взгляд от бога.

Он не был похож на то неказистое чернильное пятно, к которому она привыкла. Не в ее воспоминаниях. Черная фигура приобрела больше очертаний, совсем не такие, какие ожидала увидеть Джессамина. Она знала, что бог был высоким, но не таким худощавым.

– Я лучше вижу тебя в этом пространстве, – пробормотала она, нахмурившись в недоумении. – Хм, я думала, ты будешь больше.

Он отшатнулся от нее.

– Не самые приятные слова, что ты могла сказать мужчине.

– Я не... я не про руки. Они действительно большие. Я просто... – Она пожала плечами. – Просто думала, что ты будешь крупнее, вот и все.

– Даже не знаю, что делать – радоваться или оскорбиться.

– Из-за того, что ты мельче, чем я думала? – Она направилась к двери. – Твое дело, Бессмертный.

– Мне не нравится твоя дерзость, кошмар.

Джессамина сдерживала нарастающую улыбку изо всех сил. Она встала перед дверью и махнула ему.

– Нужно двигаться дальше – к моменту свадьбы.

Она затылком чувствовала, как Бессмертный прожигает ее взглядом. Но время снова пошло, толкая их вперед по коридорам, пока она не обнаружила себя перед Леоном у алтаря. Он смотрел на нее сверху вниз.

– Стоп, – сказала она, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Джессамина прекрасно помнила этот момент. Ей не нужно было слышать несостоявшегося жениха, чтобы понять: он спрашивает ее о колдовстве. Вслух он интересовался у нее, до сих пор ли Джессамина практикует магию, но она знала, что на самом деле Леон спрашивал о тех страшных экспонатах в ее лаборатории...

Перед глазами вспыхнуло другое воспоминание. Еще перед свадьбой Леон так сильно сжимал ее руки, что вокруг предплечья появились кольца синяков. Тогда он тоже спрашивал о магии, но она отказалась отвечать. Он схватил ее так сильно, что она закричала.

В тот момент Джессамина впервые увидела в глазах Леона страсть. Он всегда смотрел на нее с безразличием, но от вида боли в нем разожглось пламя желания.

– Джессамина. – В голосе Леона послышался совсем другой тон, который явно ужасал.

Да, ей было страшно от переменившегося Леона, но потом ее накрыло более сильное чувство. Такое чувство, которое поднимается из самой глубины души. Оно будто шептало: он хищник, нужно бежать... бежать... бежать...

– Джессамина, – снова произнес голос. Она моргнула пару раз, и перед ней вновь оказалась темная фигура, которая, если присмотреться, носила ее глаза.

– Что? – прохрипела она.

– О, славно. Я уж думал, что сломал тебя. – Он отступил от нее, качая головой с явным неодобрением. – Путешествие по воспоминаниям – дело тонкое, кошмар. Не отходи от меня.

– Прости. – Джессамина отшатнулась от Леона, стараясь отойти от него как можно дальше. – Я не хотела.

– Не сотрясай воздух. Мне все равно на твои извинения. – Бог шагнул за ней, как будто... беспокоился о ней?

– Я...

– Не надо, кошмар мой. – Он выглядел так, будто боролся с желанием коснуться нее – руки напряглись, кулаки сжимались и разжимались. В конце концов Бессмертный отвернулся.

– Ладно, – пробормотала она, тоже сжимая ладони в кулаки. – Больше никаких извинений.

Джессамина собрала остатки храбрости и выдохнула. Здесь она в безопасности. Леон не сможет убить ее снова, он замер в воспоминании. Стоит перед ней с этой глупой прядью на лбу. Такой послушный. Такой безопасный.

Но это ложь. Она ненавидела то, что теперь королевство у его ног.

Еще больше она ненавидела выражение, застывшие на собственном лице в тот момент. Тревога, сжатые челюсти, морщинистый лоб. Скоро она выйдет замуж за этого монстра, который вероломно убьет ее. Но ничего уже было не изменить.

– Почему ты вообще хотела выйти за него? – спросил Бессмертный, расхаживая позади Леона.

– Так было нужно. Ради королевства.

– Правда? Откуда ты знала, что это поможет?

Джессамина пожала плечами:

– Без понятия. Чума выходила из-под контроля – все подданные либо были уже заражены, либо рисковали заразиться, если слишком долго оставались на улице. Они не могли не работать, и поэтому мы должны были принять меры. Должны были убедить их, что найдем решение.

– Судя по тому, что я видел, на улицах полно народу.

Джессамина замерла. Он прав. Улицы далеко не пустовали, даже если иногда попадались больные. Почему это?

Нахмурившись, Джессамина покачала головой.

– Нет, нам докладывали, что город почти вымер. Поэтому моя мать и заключила сделку с королевством Оранда.

– И ты поверила этим докладам? – Бессмертный выглянул из-за плеча Леона, тени нависли над белокурыми волосами ее бывшего жениха. – Тебе просто сказали, что дело – дрянь, и ты сразу поверила?

Джессамина понятия не имела, как на самом деле обстояли дела. Она посмотрела в конец коридора, где была ее мать, будто ожидая, что та взаправду даст ответ. Королева всегда знала, что делать. Всегда.

Но ее мать мертва. Изображение королевы в воспоминаниях Джессамины было настолько правдоподобным, что она почти поверила, будто ее мать все еще жива. Что та не исчезла, не пропала в темноте. Потому что еще ничего не случилось, не в этом воспоминании.

Джессамина начала спускаться по ступеням, замерла. Одинокая слеза скатилась по щеке – душу словно разрывало на части.

– Она бы знала, что делать.

– Кто? – Бессмертный в этот раз не последовал за ней, но тоже устремил взгляд за Джессаминой. – Королева?

– Она всегда принимала правильные решения.

– Но не в этот раз, видимо. В конце концов, она мертва. Как и ее дочь. Королевство погрузилось в хаос. Пришлось обратиться ко мне, чтобы исправить ситуацию. – Бессмертный прыснул от смеха. – Кто бы мог подумать, а?

– Я не прислушиваюсь к советам от мертвеца.

– Мертвого бога, – поправил он. – Ты здесь закончила?

Она оглянулась на него и увидела, что бог указывал на Леона.

– Пока нет. Это все еще просто воспоминание, я ничего не могу с ним сделать. Я не могу вернуться в прошлое и помешать ему убить меня.

– Но... – протянул он.

– Но рано или поздно его постигнет та же участь.

– Так зачем ждать? Это же твое воспоминание. Если хочешь, чтобы он исчез, я могу его убрать. – Бог повернулся к Леону, его черная фигура будто потемнела еще сильнее, не отражая ни капли света. – Я бы не стал противиться приказу убить его, ведьма.

Сила затрепетала эхом в ее груди. Джессамина коснулась ребер, внезапная боль пронзила тело. Но потом до нее дошло: это не ее боль, а бога. Бессмертный хотел причинить боль Леону, хотел сделать все, что мог. Даже если это просто воспоминание.

И, к собственному удивлению, ее это не на шутку заинтриговало.

– Хорошо, – сказала она. – Избавься от него.

– С удовольствием. – Дикий рык раздался по двору, прежде чем Бессмертный поднял когтистую руку и вонзил ее прямо в грудь Леона.

Все ее воспоминание будто сотряслось от его удара. Леон выпучил глаза, уставившись на рану, а потом поднял взгляд на темный силуэт перед ним. Рука, покрытая чернилами крови, вышла из груди и замерла перед искаженным ужасом лицом Леона.

– От тебя разит смертью, – прорычал Бессмертный. – Вот только того, кто пережил твое нападение, во второй раз убить будет не так просто.

По телу Леона пошли трещины, словно уронили стекло с его отражением. От легкого прикосновения когтя Бессмертного он рассыпался. Все, что от него осталось, – едва заметная серая пыль на земле.

Рот Джессамины раскрылся в шоке. Он только что превратил ее воспоминание в пыль.

– А мог...

– Мог ли он почувствовать это в реальном мире? – проворчал Бессмертный, вытирая руку о штаны, прежде чем повернуться к ней. – Может быть. Скорее всего, он видел мой образ и списал на дурной сон или мимолетное помутнение рассудка. Но это все еще хорошее предупреждение. Не стоит привыкать к ворованному трону.

Он... послал предупреждение Леону? Ради нее?

В груди разлилось тепло.

– Спасибо.

– За что? – проворчал бог.

– За то, что тебе не все равно.

Он промолчал, но внутри творился хаос, чему Бессмертный не был рад. И все же было в этом что-то приятное.

Довольная собой, она снова обратила внимание на мать. Королева была идеальна. Однако Джессамина не помнила, чтобы ее лоб был так нахмурен из-за беспокойства, а кулаки нервно мяли юбки на коленях.

Она что-то чувствовала? Осознавала, что в этот раз ошиблась?

Может, в этом они схожи с Бессмертным – в чувстве скорого предательства и его ужасающих последствий.

– Я хочу посмотреть дальше, – прошептала она. – Всего на несколько секунд вперед.

Джессамина стояла в центре хаоса, когда ворота распахнулись, когда Леон закричал, когда ее мать все еще сидела на том же самом месте и даже не шелохнулась. Словно она замерла вместе с воспоминанием, пока все остальное продолжало двигаться.

– Я боюсь, – прошептала она, когда Бессмертный снова остановил ход событий. – Боюсь забыть ее улыбку. Боюсь, что однажды попытаюсь вспомнить ее смех или ворчание, когда ей не нравился мой наряд, и не смогу вспомнить. Когда-нибудь я не вспомню, была ли седая прядь справа или слева. Может, я даже забуду ее глаза. Они были голубые, как лед? Или как небо?

Джессамина почувствовала, как бог встал у нее за спиной, почти прижимаясь к ней грудью.

– Ну? – спросил он. – Какого же они цвета?

Она заглянула матери в глаза, чувствуя, как по щекам снова скатываются слезы, и ответила:

– Голубые, как сапфиры. Как спокойная гладь озера в солнечный день. Я думала, у меня еще куча времени, чтобы это все узнать и запомнить. Если бы я только знала, что на самом деле у меня оставались лишь считаные секунды.

Джессамину посетило странное ощущение, будто рука зависла над плечом, но в последний момент исчезла.

– Эмоции вызывают во мне дискомфорт, – проворчал бог, откашлявшись. – Но я соболезную твоей утрате.

Вытирая слезы, она кивнула.

– Я тоже.

Между ними настала тишина. Джессамина чувствовала боль в сердце, что все еще билось в груди. Она должна была быть с ними. Со всеми – матерью, дворянами, которые до конца оставались верными королеве. Они ждали ее по ту сторону, но вместо этого она здесь, борется за королевство, которое ей, возможно, вообще не сдалось.

– Опять упустила его, – сказал Бессмертный, выдергивая ее из мрачных мыслей. – Ответ, который ты искала, мой кошмар.

Она моргнула, а затем проследила за его рукой, которая указывала на ворота, откуда ворвались зараженные.

– Что... Бенджи?

Молодой человек в шапочке пажа и с палочкой во рту стоял, придерживая ворота открытыми. У него вечно были какие-то щепки в зубах, будто грызть их было его хобби. Пажа было легко потерять на фоне гостей.

– Нет, – прошептала она, делая шаг ближе к изображению воспоминания, хоть оно и было размыто по краям. – Быть не может. Он же просто паж. Мама посылала его на рынок за персиковыми пирогами.

– Пирог из персиков? – переспросил Бессмертный. – Звучит отвратительно.

– Это очень вкусно, – отмахнулась от него Джессамина. – Зачем Бенджи открыл им ворота? Мы дали ему все – место для сна, дом, еду, деньги. У него не было причин предавать корону.

– Похоже, тебе придется это выяснить, кошмар. Почему он предал тебя и как далеко на самом деле был готов зайти?

– И кто его подговорил.

Воспоминание дрогнуло, а потом исказилось и разлетелось на куски, как треснувшее зеркало. Джессамина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она парила между реальностью и собственным сознанием. Однако в этот раз ей было не так страшно, когда она почувствовала, что ее тело снова приобретает физическую оболочку.

Джессамина моргнула раз, другой, третий, и перед глазами снова появилась комната.

Теперь уже она была одна. Никакого бога, сидящего на корточках рядом, что заставлял ее испытывать смущение.

Она села, протирая глаза, – они были все черные из-за угольной сажи, размазанной там, где он прикасался к ней, прежде чем забрать зрение. Джессамина не могла не задуматься, чувствует ли бог такую же пустоту внутри, как и она.

Глава 12

Бессмертный не понимал, что происходит. Ясно было одно – чем больше времени он с ней проводит, тем реальнее она становится.

Возможно, все дело в той магии, которой он поделился с ней. Она впитала его дары, а это означало, что он мог впитывать и обратно. С помощью этого он мог дольше оставаться в мире живых, даже чувствовать себя все более настоящим. Когда она звала его, по крайней мере. А это происходило достаточно часто, если он правильно понимает течение времени.

За ним было так трудно уследить, особенно когда он провел столько дней в своем царстве теней. Чернота и воспоминания всегда были так правдоподобны, что ему казалось, будто проходят века, а не дни. Из-за этого богу еще больше хотелось быть рядом с ней, ближе к Джессамине. Другие певчие шептали, пытаясь заставить его поддаться притяжению.

Однажды он доверился ведьме. Он прощал ей все ошибки, потому что думал, что влюблен. Сколько раз Бессмертный игнорировал тревожные звоночки и надеялся, как дурак, что для нее он больше, чем просто чудовище, – не сосчитать. Надеялся, что действительно может найти кого-то, кто увидит среди всех теней... его.

Но в ответ голоса шептали, что бог понятия не имеет, кто он такой. Откуда ему знать? В тот единственный раз, когда он пытался познать себя, его обманула ведьма, выстраивая его так, как считала нужным для достижения цели. Цель, что приведет к кровавому концу.

Встряхнувшись, чтобы не дать мрачным мыслям вновь поглотить его, он осмотрел окружающую его пустоту. Он понял, что теперь ждет того момента, когда услышит голос Джессамины. Бессмертный боялся, что теперь будет днями напролет неподвижно стоять и прислушиваться, когда его позовут.

Иногда ее голос доносился до царства теней, когда Джессамина училась колдовству у Сибил. А может, это были обрывки ее снов. Она звала его, и в такие моменты Бессмертному приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не оказаться в ее сознании. Думала ли девушка, что смерть снова настигла ее? Или что-то другое заставляло Джессамину вскрикивать его имя?

Все эти мысли – очень опасны для такого бога, как он. Особенно когда бог знал, чем все закончится.

Но сейчас ее голос вовсе исчез. Все вокруг него подозрительно застыло. Будто даже самая непроглядная тьма затаила дыхание, ожидая, когда же Бессмертный почувствует перемены. Что-то грядет, иначе он бы не замирал в ожидании. Иначе волоски на его руках не вставали дыбом, пока он...

Ждет.

– Какой же ты идиот, – пробормотал бог себе под нос. – Ждешь, как послушный пес, когда же она тебя позовет. Как кот, которого ты же для нее и создал. Мог бы и сам уже прийти.

Нет, он не мог так поступить. Бессмертный не хотел становиться марионеткой, с замиранием сердца ждать следующей команды. Певчие могил и ведьмы до нее – все они пытались использовать его как оружие, и он не противился. За крупицу их внимания, за намек привязанности бог был готов бросить мир к их ногам.

Чувства в его сердце не имеют к девчонке никакого отношения, он твердил себе. Ему просто отчаянно хотелось почувствовать что-то, кроме боли и одиночества.

Тогда в своих воспоминаниях Джессамина сказала, что теперь его фигура стала более различимой, и он понял, как правдивы были те слова. Как опасны. Даже наблюдая из теней, Бессмертный чувствовал, как его тело формируется, тяжелеет.

Он опять потерялся во времени. Когда они посещали воспоминания? Казалось, что прошли годы, но на самом деле не прошла и неделя. Воспоминания о мальчике по имени Бенджи.

Туман в голове рассеялся, и тогда у своих ног он увидел отражение. Вот только в чернилах был не он, а темноволосая женщина с затравленным взглядом, которая прислонялась к стене здания.

Нахмурившись, он уставился себе под ноги, как вдруг Джессамина рванулась вперед и исчезла.

– Подожди, – пробормотал он, следуя за ней.

Под ногами хлюпала вода – лужи, подумал он, ступая за девушкой след в след с таким рвением, что даже чернила в его измерении расплескивались вокруг. Она бежала, неслась по улицам, а Бессмертный старался не отставать.

Осознание, что его не слушается даже собственное тело, отдалось горечью. Тьма постепенно обретала форму, выстраиваясь в смутные очертания зданий с окнами, где вместо стекол чернила. Бог мчался за девушкой, следуя за ней, когда та сворачивала за углы, и сейчас царство теней подражало реальному миру.

Какое-то время они бежали, их ноги одновременно ударяли по лужам, но потом он увидел ее возле себя. Она с трудом доставала до его плеча – и вправду крохотное создание.

– Почему ты бежишь? – спросил он тихо, почти шепотом.

Она вздрогнула, всматриваясь в него через зеркало.

– Что ты здесь делаешь?

– Следую за тобой.

– Мне не до тебя.

– Ответь на вопрос. – Он не понимал, что происходит. Уж слишком много у девушки было причин для бегства, и почти каждая из этих причин требовала его вмешательства.

– Ты что, не видишь их? – Девушка раскраснелась от непрерывного бега, дыхание сбилось. – Я-то думала, ты всевидящий бог, а толпу проклятых зараженных, что уже наступают мне на пятки, заметить не в состоянии?

Он оглянулся и наконец увидел, как в темноте появились фигуры из грязи. Их пальцы больше напоминали какие-то абсолютно безумные щупальца, с которых вниз стекали чернила.

– Вот как, – пробормотал он. – Это проблема.

– И не говори. Я все никак не могу от них оторваться. – Девушка повернула направо, ненадолго исчезнув, а затем снова появилась. – Помочь можешь?

– Я все еще мертв, кошмар. Забыла?

– Точно. – Джессамина выругалась под нос, на удивление непристойно для принцессы. – Тогда остается только бежать.

– Они не умеют лазить. – Бессмертный понятия не имел, откуда это знал, но в голове промелькнула смутное воспоминание из другой жизни. Жизни, когда еще пытался сдерживать этих тварей. – Попробуй забраться куда-нибудь повыше.

– Ладно, попробуем. – Джессамина осмотрелась вокруг, и вроде как заметила подходящее место. – Пойдет.

Рядом с ним появилась лестница, с нее капала черная слякоть, которая покрывала все в его царстве. Вдруг он обнаружил, как карабкается. Ступенька за ступенькой и так до самой крыши. Когда он оказался наверху, его посетило чувство, будто он может видеть, где кончается вечность.

Его царство простиралось далеко за пределы досягаемости. Пустота. Смутно освещенный горизонт, на фоне которого он понял, как на самом деле глубоко здесь погряз. Как на самом деле далеко все, о чем он мог мечтать и что надеялся найти.

Ничто не отделяло бога от вечности.

– И как далеко он простирается? – пробормотал он.

– Город? – По крайней мере, Джессамина все еще была рядом. – Не знаю. Кажется, до самого горизонта.

– У всего есть предел. – сказал Бессмертный, имея в виду далеко не город. – Все заканчивается, а значит, и этому должен быть конец.

– Сомневаюсь.

Бессмертный посмотрел вниз на отражение Джессамины. Она больше не смотрела на город, а всматривалась в него и темноту за его спиной. – Почему ты так думаешь?

– Просто догадка. – Джессамина присела на корточки, его тело вторило ее движению. Ее рука была так близко к водной глади, что почти касалась его.

– Что ты здесь делаешь, Джессамина?

– Я не могу выйти в свет в таком виде. Одежда с чужого плеча, штаны спадают, а корсаж явно от свадебного платья. У Сибил ничего нет – только та одежда, что она сама носит. – Джессамина коснулась рукой спутанных волос и поморщилась. – Расчесаться тоже не помешало бы. Без толку уже пальцами приглаживать.

– У Сибил все есть.

– Вообще-то нет. – Эта мысль явно тревожила Джессамину. Она стиснула зубы и вдохнула. – Так что я собираюсь раздобыть недостающие вещи.

– И что, будешь воровать? Не знал, что принцессы на это способны.

– У меня есть деньги, – прошипела она. – И перестань называть меня принцессой. Из твоих уст это звучит как оскорбление.

Бессмертный усмехнулся, но Джессамина этого не увидела. Какая жалость.

Она вздрогнула, будто почувствовала издевку.

– Признаюсь, ласки в этом прозвище точно нет.

Джессамина встала, заставляя его выпрямиться вслед за ней. Возможно, в этот раз он все-таки ее задел. Некоторое время она молчала, переходя по строительным мосткам с крыши на крышу. Иногда Джессамина возвращалась, чтобы взять мосток с собой и потащить к следующей крыше. Любой, кто жил на верхнем этаже, мог слышать, чем она занимается, но, похоже, люди в этом месте так привыкли к постоянной опасности, что теперь вовсе не обращают внимания на снующих, как крысы, незнакомцев.

Наконец она добралась до пожарной лестницы. Ступеньки крепились к торцу здания и, вероятно, были построены очень давно – даже в царстве теней Бессмертный чувствовал, как они шатаются.

Затем Джессамина открыла окно и скользнула внутрь, теряясь из виду.

Без темной воды, что показывала ему окружающий мир, мрачная реплика здания просто... растворилась.

Он сунул руки в карманы и позволил чернилам перенести себя, расплескиваясь по земле и образуя напольное зеркало. Овальная форма явила ему образ из отражения, напротив которого стояла Джессамина.

Она отчаянно пыталась снять корсаж, ее руки напряглись, распутывая завязки на спине. Но веревки настолько перемешались и пропитались грязью, что слепились в один сплошной канат.

Бессмертный стоял, не в силах вымолвить ни слова, наблюдая за манящей линией шеи и впадинками ключиц. Она была... прекрасна. Почти незаметная россыпь веснушек на правом плече, крошечный шрам под подбородком. Маленькие несовершенства девушки, которая всегда стремилась во всем быть идеалом. Сколько раз бы он ни смотрел на нее, то знал: так и было задумано. Каждое воспоминание, что он видел, подтверждало эту мысль. Джессамина была совершенной, богиней воплоти.

И вот, она стояла перед ним. С веснушками и шрамом.

– Нужна помощь? – спросил он через зеркало, его голос не был лишен хрипотцы.

– Не могу снять этот проклятый корсаж, – прошептала она. – И говори тише. Нас могут услышать.

– Ты точно разбудишь весь город, если не перестанешь топать по магазину, как слон. – Он огляделся вокруг, пытаясь рассмотреть очертания комнаты. – Магазин платьев?

– Ты хоть в состоянии как-то помочь? Я же тебя не призывала. – Она огляделась и застонала от разочарования. – Здесь даже нет черной свечи.

Бог сжимал руки, проверяя границы магии. Шагнув вперед, он обнаружил, что может протянуть руку сквозь стекло. Бессмертный почти чувствовал тепло воздуха в магазине. Кто-то был здесь недавно. Наверняка тепло бы вышло из щелей окон, если бы сюда давно никто не заходил. Возможно, особенно безбашенный продавец оставил непотушенным камин.

Джессамина заметила вытянутую руку и вздохнула, прижимаясь к ней спиной.

Он почувствовал веревки. Шелковые нити, все еще мягкие, несмотря на все то, что с ними произошло. Прикрыв глаза, бог провел пальцами по косточкам корсажа. Когда он в последний раз что-то чувствовал, кроме черной трясины?

Ткань пропускала жар, и ему хотелось касаться этого тепла вечно. Шрамы на кончиках пальцев цеплялись за нежную ткань, грубая кожа царапала тонкое плетение.

Джессамина вздрогнула. Он знал, что играет с огнем, – рано или поздно она велит ему остановиться. Она отнимет то, чего он не чувствовал сотни лет. Бог старался побороть желание растянуть момент, но тут мягкие кончики ее прямых темных волос коснулись тыльной стороны его ладони. Он захватил их между пальцами и, боги... Это было восхитительно.

Выпустив когти, он сконцентрировал магию и одним взмахом разрезал все нити, удерживающие корсаж на теле Джессамины.

Бессмертный услышал, как та резко вдохнула, и в следующее мгновение он уже чувствовал не ткань, а нежную кожу ее спины. Нежную, как бархат. Он мог очертить изгибы ее позвоночника. Затем, когда Джессамина наклонилась, его пальцы соскользнули вниз по ребрам.

Ее тело откликалось на каждое прикосновение, наполняясь нежностью и теплом.

Бессмертный наконец открыл глаза, проморгавшись, чтобы уже полюбоваться изгибами перед собой. Кожа такая бледная, что он мог разглядеть паутинку вен. Он мог поклясться, что видит биение ее сердца. Перед ним стояла хрупкая пташка, вся из слоновой кости и шелка.

– Спасибо, – пробормотала она, голос слегка дрожал. – Отвернись на секунду.

Он попытался прочистить горло, но снова обнаружил, что не в силах говорить. Тихо откашлявшись, он отступил и отвел глаза от зеркала.

– Конечно.

Бог отвернулся от Джессамины и снова принялся себя корить. Он сказал ей, что не скучает по женским ласкам, и это было правдой. Он знал, к чему могут привести такие прикосновения, какими бы манящими они ни были. Да, снаружи она казалась хрупкой, из-за чего тело бога начинало дрожать от желания. Но если он поддастся, Джессамина тут же подчинит его своей воле. Он отказывался снова пасть жертвой ведьмы.

Закутавшись в тени, будто в старый плащ, он вернулся к зеркалу, когда услышал шорох ткани. Теперь уже на его лице была знакомая маска бога, у которого ничего не осталось в этом мире. Бога, который дразнит, испытывает и даже раздражает.

Джессамина встала перед зеркалом в шерстяной белой рубашке и кожаных штанах. Если верх был, очевидно, больше на несколько размеров, то низ определенно подходил. Нервно перебирая ткань рукава, Джессамина подняла на него взгляд и пара черных прядей упала ей на лицо. Всматриваясь в затуманенные глаза, он снова напомнил себе, что здесь не ради нее.

Он здесь ради себя.

– Подвинься, – раздраженно попросила она.

– Нет.

– Ты не прозрачный, знаешь ли.

– Тогда позволь мне побыть зеркалом. – Он оглядел ее с ног до головы, а затем цокнул языком. – Рубашка ужасна. Висит на тебе, как мешок из-под картошки. Ну, хотя бы штаны по размеру.

– Штаны как раз-таки тесные, а вот рубашка свободная и практичная.

– Найди что-нибудь другое. – Какое удовольствие он испытал, когда увидел, что Джессамина скалится в фальшивой улыбке в ответ на его слова. – Что-нибудь более женственное.

– Мужчина, который столетиями не менял свой облик, имеет сомнительные знания о моде и чьи руки покрыты шрамами, – не лучший советник. К тому же разве ты не хочешь, чтобы я была практична в выборе гардероба? – Она снова исчезла из виду, но вернулась уже в гораздо более подходящей рубашке, которая в этот раз хорошо сидела на ее фигуре. Новая одежда даже немного отливала голубым цветом.

Бессмертный заставил себя оторвать взгляд от нежных округлостей груди, от талии, плавно переходящей в бедра. Он покачал головой.

– У магии всегда есть цена. Разве ты не усвоила этот урок в прошлый раз?

– О чем ты?

– О руках.

Джессамина замерла, прижимая ткань к животу.

– Ты имеешь в виду шрамы на них?

– Это моя цена. Я даже научился не замечать их и из-за этого забываю, что мои руки – не самое приятное зрелище. – Он почувствовал болезненное напряжение в плечах. – Я знаю, что их прикосновение может вызвать отторжение.

– О, я... Нет. – Джессамина пыталась подобрать слова. – Нет, я не испытываю отторжение. Все не так уж и плохо.

Бессмертному не следовало бы так радоваться этой фразе. Чтобы вернуть контроль над ситуацией и своими эмоциями, он обвел комнату взглядом, а затем снова сосредоточился.

– Тогда разворачивайся и продолжай искать. Посмотрим, что тут еще есть.

– Почему ты помогаешь мне?

– Потому что я хочу, чтобы ты стала сильной, а для этого необходимо вернуть уверенность в себе. Нам предстоит пройти долгий путь, и я не допущу, чтобы все это время ты выглядела как уличная крыса.

Глаза Джессамины расширились от резких слов. Она прикусила губу, явно пытаясь сдержаться, но в конце концов все-таки выпалила:

– Я никогда не выбирала, что надеть. За меня всегда решал кто-то другой.

Бессмертный создал позади себя стул, а затем сел на него, закидывая ногу на ногу. Со страдальческим вздохом он сказал:

– Все бывает в первый раз, кошмар. Можешь хоть весь магазин примерить – у нас впереди целая ночь. Давай-ка реши, что тебе нравится, а я в этот раз буду держать язык за зубами.

Ее искрящаяся улыбка не должна была успокаивать измученную душу бога, но она об этом не знала.

Глава 13

Возвращаться в поместье было немного странно. Тогда в магазине между ней и Бессмертным что-то случилось. Она была готова поклясться, что в отражении его фигура приобрела еще более различимые очертания, чем раньше. Уже был виден край штанины, мятая ткань выглядела настолько накрахмаленной, что казалась нереальной. На коленях угадывались очертания его рук, он едва сдерживался, поднимая лишь палец, чтобы велеть ей повернуться и показать, как сидит наряд.

Его властный голос отдавался дрожью по спине. Джессамина следовала каждой его команде, будто он был ее заклинателем. Бессмертный не заставлял ее ничего делать, чего бы она не захотела сама.

Вместо этого он был больше сосредоточен на том, чтобы сама Джессамина выбрала наряд.

И она... выбрала.

В руках она несла кучу вещей, которые ей нравились. Она выбрала их не потому, что кто-то сказал, а потому что чувствовала себя собой. Никаких дурацких платьев с таким количеством бисера, что от тяжести становилось трудно дышать. Просто удобные рубашки, которые можно было подвязать на талии, хлопковые брюки по размеру и одно коричневое платье чуть выше колена. Она все еще чувствовала себя принцессой, но при этом приятные к коже вещи позволяли ей свободно двигаться.

Джессамина думала, что обратно придется уже бежать. По дороге в магазин было столько зараженных, что она была готова спасаться бегством. Но ей никто не встретился по дороге в поместье, словно темная магия двигалась впереди нее, уводя все опасности.

Так же не должно быть, да? Джессамина замерла, положив руку на дверь поместья. Она читала, что у ведьм есть покровители, но разве это так работает? Стукнувшись лбом о дверь, она попыталась отбросить эту мысль. Во-первых, она не ведьма. Во-вторых, Бессмертный пытался ею манипулировать. Или, может, он делал это от скуки.

То царство теней, что она видела за его спиной, когда бог стоял в отражении зеркала, определенно не выглядело увлекательным. Ей казалось, что там нет ничего, кроме одинокого бога. И... что ж, ей стало немного грустно.

– Я жалею дьявола, – пробормотала она, наконец открывая дверь. – Совсем с ума сошла, Джессамина.

– Да ладно? – Голос разрезал тишину, словно нож, отрезая по пути все положительные эмоции, которые были у Джессамины.

Она поморщилась и замерла на пороге.

– Сибил?

– Долго тебя не было. – Ведьма подошла ближе. Тусклый солнечный свет, едва пробивавшийся сквозь окно, озарил ее фигуру. – Вижу, ты ходила... по магазинам?

Ну вот, разговора не избежать. Она знала, что ей не получится утаить факт кражи. А еще она прекрасно знала, что существовало не так много мест, где женщину – очевидно, ведьму – поддержат, а не попытаются убить.

Вздохнув, Джессамина осунулась, морально готовясь к выговору.

– Если я хочу выяснить, кто убил мою мать, и в конце концов вернуть трон, мне нужно выглядеть не как облезлая крыса. Никто со мной не захочет иметь дела, если я буду ходить в лохмотьях.

– Так, значит, ты украла одежду?

Джессамина снова поморщилась.

– Нет, – ответила она, выпрямив спину. Джессамина заставила себя встретиться взглядом с Сибил. – Я заплатила за них.

– И чьими же деньгами?

– Твоими.

Сибил не ответила. Она лишь выгнула бровь и скрестила руки на груди.

Сейчас Сибил болезненно напоминала мать, когда та отчитывала Джессамину. Жжение в груди лишь напомнило, как ничтожно мало она приблизилась к своей цели, как погрязла в жалости к самой себе. В тот момент Джессамине казалось, что призрак матери наблюдает за ней с полным разочарованием.

Поэтому она сделала то, что у нее получалось лучше всего.

Призналась.

– Я пробралась в твою комнату, чтобы посмотреть, можно ли чего одолжить из одежды. Я, правда, не хотела оставлять другого человека без средств к существованию, не хотела ставить личное благополучие выше чужого. Но, мне показалось, что ты и так неплохо тут обустроилась и у тебя нет необходимости покидать поместье. Я не знаю, что ты хотела делать с этими деньгами, и я понимаю, что поступила неправильно. Мне жаль. Я буду стараться изо всех сил, чтобы загладить вину перед тобой, особенно когда вернусь на трон.

Снова тишина. Сибил оглядела ее с ног до головы явно осуждающим и разочарованным взглядом, но потом просто... пожала плечами?

– Ладно, – наконец сказала она. – Я уже начала гадать, когда же ты начнешь вести себя как настоящая ведьма.

– Я... – Новый поток извинений застрял в горле. О чем она говорила?

– Пойдем. – Сибил развернулась и пошла по коридору вглубь поместья. – Ты наверняка уже проголодалась. Правда же?

– Да, наверное. – Ее желудок громко заурчал. – Правда, умираю с голоду. Дорога в город просто кишела прокаженными.

– А из города?

От Сибил действительно невозможно было что-то скрыть.

– Нет, на обратном пути они куда-то исчезли. Не то чтобы от них было трудно оторваться, просто... Ну, мне говорили, что в городе их гораздо больше.

Вообще, было достаточно странно, что больные не захаживали в дом Сибил. Джессамине внушали, что зараженные бродят по всему городу, из-за чего мать не позволяла ей покидать территорию замка еще задолго до краха всего.

Писклявое мяуканье прервало ход ее мыслей, затем послышался топот лап, и вот наконец из-за угла появился котенок. Он метался от стены к стене, будто ужаленный, прежде чем остановиться прямо перед Джессаминой.

Она удивленно раскрыла глаза, но маленький зверек лишь выгнул спинку и потерся о ее ноги.

– Скучал? – спросила она, наклонившись, чтобы поднять малыша. Оказавшись в руках, тот сразу же прижался к ее шее и замурлыкал, хотя звук больше напоминал урчание тигра.

Пока они шли по покрытым мхом коридорам на кухню, Сибил фыркнула:

– Подобрала бродяжку?

– Не бродяжку, а фамильяра, – поправила Джессамина. Котенок перелез сначала на одно плечо, обвивая шею, а потом развалился сразу на обоих, прямо как живой воротник. – Бессмертный сказал, что он есть у всех ведьм.

– Я... – Сибил покачала головой, уголки губ приподнялись в легкой улыбке. – У некоторых ведьм – да. Однако это чрезвычайно редкий дар от покровителя. Тебе очень повезло.

Джессамина старалась не думать о том, что это значит. Все, что имело для нее значение, – это теплый мурчащий комочек, который помогал унять тревогу в сердце, впиваясь крохотными когтями в плечо на каждом шагу.

Откашлявшись, Сибил жестом пригласила Джессамину пройти вперед, на кухню.

– По поводу зараженных. Уверена, что королевские советники хотели заморочить тебе голову этими сказками. Зараза все еще является большой угрозой, безусловно. Однако их легко сбить с толку, и они особо никого не трогают, если только не собираются в стаи. Тогда уже они становятся проблемой намного большего масштаба.

– В стаи?

– Да, я их так называю. Несколько прокаженных, бродящих вместе. От таких удрать проблематично. – Сибил подмигнула, подходя к кухонному острову, что стоял посередине. – Отчасти поэтому магия бывает полезной. Мы оказались в той точке истории, когда правильным решением проблемы кажется просто собрать их всех и отправить куда подальше. Магия могла бы во многом помочь, но все боятся к ней прибегнуть.

Положив новую одежду на пол, Джессамина оглядела старую кухню. Эта часть поместья, казалось, была самой чистой из всех, что она видела. Свежие травы свисали с потолка аккуратно собранными пучками. Со столов свешивались цветы множества растений. Кухонный островок был отмыт от многолетней грязи почти полностью, и теперь на нем лежало несколько свежих фруктов и овощей. Древняя чугунная плита вдали кухни, конечно, пережила многое, но, на удивление, на ней не было ржавчины.

Вокруг раздавался приятный запах трав и свежеиспеченного хлеба, что создавало теплое чувство уюта. За кухней явно хорошо следили и часто там бывали.

Сибил усмехнулась, заметив удивленное выражение лица Джессамины.

– Что, думала, все комнаты в поместье на ладан дышат?

– Да.

– Ведьма домашнего очага никогда не запустит свою кухню. – Сибил обошла островок и начала накладывать еду в тарелку. Она достала сыр, освобождая его от восковой обертки, отрезала маленький кусочек вяленого мяса и... Это что там в банке? Варенье? – Присаживайся. Я вижу, ты снова говорила с Бессмертным. Что-то ты зачастила в последнее время.

– Откуда ты знаешь? – Джессамина осторожно села на табурет, молясь, чтобы бедная мебель под ней не развалилась.

– Щеки румяные, да и глаза блестят. – Сибил поставила перед ней тарелку, а затем полезла на стойку, откуда достала маленькую рыбку и бросила ее котенку. – Правда, на этот раз нет метки. Должно быть, все прошло хорошо.

Джессамина не хотела вспоминать о тех двух случаях, когда Сибил находила ее после разговора с Бессмертным. Ей потребовалась вечность, чтобы смыть тот угольный след, который, казалось, въелся в ее кожу.

Может, это объясняется их особенной связью. Уйти от того, кто даровал тебе жизнь, – задача не из простых. Джессамина думала, что это неплохая версия, впрочем, как и любая другая.

Пожав плечами, она набросилась на еду. Ее кошачий компаньон спрыгнул с печи и, развалившись перед миской, также набросился на рыбку. Сибил готовила просто восхитительно. Уж Джессамине с ее личными поварами можно верить. После нескольких недель совместной жизни она научилась поглощать все то, что готовила Сибил. Хоть Джессамине и приходилось давиться помоями с улиц, она все еще могла распознать талантливого повара. Даже простая трапеза из домашнего хлеба, сыра и кусочков фруктов была невероятно вкусной.

С набитым ртом Джессамина взглянула на Сибил и увидела, как та смотрит на нее с такой мягкостью в глазах, которой она никогда раньше не замечала в ведьме.

– Что? – спросила Джессамина.

– Давно я не видела, чтобы кто-то так сильно наслаждался едой, как ты.

– О, прошу прощения. – Быстро вытерев рот рукавом, Джессамина попыталась выпрямиться и хотя бы прожевывать то, что запихивала в рот. – По мне и не скажешь, что я когда-то была принцессой и сидела на бесчисленных очень важных мероприятиях. Я, правда, умею быть вежливой и соблюдать правила этикета за столом.

– Этикет за столом? И такое существует?

– Да. Я знаю, какой прибор использовать в зависимости от поданного блюда, с какой скоростью есть. Женщины должны откусывать маленькие кусочки и никогда не набивать рот, чтобы в любой момент суметь ответить во время разговора. – Слова буквально отскакивали от зубов. – Этикет важен – он отличает нас от животных.

Например, от того, что сейчас тянулось к тарелке Джессамины, уже напившись молока. Она позволила котенку стащить кусочек сыра, который был беспощадно уничтожен, нарушая все вышесказанные правила. Чешуя от рыбки прилипла к шерсти на лапах и мордочке.

Вздохнув, Джессамина наколола вилкой маленький квадратик сыра и аккуратно положила его в рот, прожевывая медленно и тщательно, а затем проглотила, прежде чем посмотреть на Сибил.

– Видела? «Вот так ест настоящая леди», – сказала с тоской Джессамина, борясь с желанием просто набить живот. Она умирала с голоду после ночи беготни. Плюс, еда была действительно очень вкусной.

– Я не знала, что леди должна есть медленно, когда голодна.

– Мы должны следить за тем, что попадает нам в тарелку. Не только чтобы сохранить фигуру, но и чтобы сохранить здоровье. – Она выдержала паузу между укусами, игнорируя урчащий желудок.

Сибил потянулась через островок и накрыла руку Джессамины своей.

– Может, пока ты не в своем замке, будешь есть нормально, дорогуша? Зачем соблюдать правила, если ты не сидишь за одним столом с чиновниками и дворянами? Ты на моей кухне, истощенная голодом. Так что ешь как душе угодно.

Глаза Джессамины защипало от выступивших слез. Она кивнула и продолжила есть так, как требовало ее тело. Казалось, что она почти не останавливается, чтобы сделать вдох, жуя и поглощая, стараясь проглотить каждый вкусный кусочек, пока не почувствовала головокружение. Когда девушка закончила есть, ей казалось, что в этот момент ничего не сможет ее потревожить.

Она вздохнула с облегчением и даже поставила локти на стол, нависнув над тарелкой.

– Мне кажется, что я никогда не ела так много за один присест.

– Вот и славно. Ты заслужила.

В кухне было так тепло, так уютно и... просто идеально. Тогда в замке ей было запрещено входить на кухню, и Джессамина четко следовала правилам. Особенно когда знала, какие последствия ее ждали потом.

Но она много читала о таких теплых очагах, где за столом сидит друг, который разделит с тобой пищу и расскажет самые смешные байки.

Она просто... не знала, как такого достичь. Ну, по крайней мере, до этого момента. Сейчас ей казалось, что в будущем она обязательно будет смеяться с друзьями и рассказывать им истории. В таком будущем ей не придется притворяться крестьянкой, чтобы наконец испытать настоящую жизнь.

Что ей теперь делать? Поблагодарить Сибил и ускользнуть обратно в алтарную комнату, где ее ждали новые книги заклинаний, в которых она ни черта не понимает? Такой расклад ее не устраивал.

Ей хотелось поговорить, хотелось побеседовать с этой загадочной женщиной, которая до сих пор наводила на нее страх. Сибил все еще стояла на том же месте, словно ожидая, что Джессамина что-то скажет, о чем-то спросит и что-то сделает, а не будет сидеть, как истукан, за столешницей. Как говорить с кем-то, у кого нет от вас никаких ожиданий?

Джессамина открыла рот и выпалила первое, что пришло ей на ум.

– Почему ты так любишь магию?

Сибил моргнула.

– Потому что она дает мне силу.

– У меня была сила, когда я еще была принцессой. Не впечатлило. – Она потерла шею. – Но точно привело к смерти.

– Мы женщины. Нам нужна любая сила, которую мы только можем выжать из этого мира.

Сила ничего не дала Джессамине в жизни, но чем чаще она думала об этом, тем больше задавалась вопросом, а была ли у нее вообще сила.

– Мне кажется, что я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Как часто ты встречала женщин, которые были убеждены в собственном безумии? Которым говорили бесчисленное количество раз похоронить в себе все, что делает их личностями – эмоции, надежды, мечты, гнев. Все это загнано так глубоко, что они не могут даже вздохнуть без боли. Но эти женщины – не мы. Они не ведьмы. Ведьма – это все то, чем нам быть не велят. Мы – хаос и кровь, сырость и ярость. Мы воем на луну, чтобы не заставили молчать и чтобы никогда не забывали. Мы – все то, чего они боятся и одновременно жаждут.

С каждым словом что-то будто поднималось все выше и выше из глубин души Джессамины. Она уставилась на тарелку перед собой, осознавая, что все это время была окутана цепями на вековых замках, ключи от которых давно потеряны. Например, выученное наизусть правило, как она должна есть. Как незнание, как самостоятельно себя одевать.

Или то, как Джессамина чувствует неловкость перед женщиной напротив, которую она бы хотела назвать подругой просто потому, что не умеет разговаривать с кем-то не из своего привычного круга.

– Ты права, – прошептала Джессамина. – Я просто не знаю, как быть тем, кем меня все хотят видеть.

– Тогда перестань мучить себя. – Сибил оттолкнулась от столешницы и взяла котенка на руки – на ее губах играла грустная улыбка. – Будь той, кем по-настоящему желаешь быть, леди Джессамина. Даже если на это уйдет вся жизнь. Я пойду уложу пушистую бестию спать в твоей комнате. Она сегодня чуть все поместье не разгромила. Ты, кстати, собираешься дать животинке имя?

– Никс! – сказала Джессамина, чувствуя в глубине души, что это был единственный верный вариант. – Ее зовут Никс.

Глава 14

– Да произнеси ты уже это чертово заклинание, Джессамина! – прорычал он. Бессмертный копил и берег магию, чтобы как можно дольше продержаться в мире живых. Бессмертный не рассчитывал, что ее обучение будет отнимать столько сил. И все же он здесь, пытается обучить певчую могил колдовству, не имея при этом физической оболочки. Все без толку.

Уроки Сибил не помогали. Джессамина едва могла сотворить простейшее заклинание, и он наконец решил взять дело в свои руки. Если ведьма не может ее научить, значит, девчонке нужен покровитель, который подтолкнет ее.

– Не могу. Не получается, и мы оба понимаем почему. Я не ведьма! Мне под силу только заклинания по формулам, которые любой дурак освоит. Но настоящая магия? Это выше моих возможностей, ты же знаешь.

– Ты просто не стараешься.

– Очень даже стараюсь! Каждый раз, каждую попытку мой разум просто... – Она поднесла дрожащую руку ко рту, а затем осторожно наклонила стоящую перед ней чашу. Жидкость выплеснулась через бортик и, конечно, испортила заклинание. – Ты требуешь невозможного.

– Сосредоточься. – Он расхаживал по своему царству, наблюдая за девушкой через зеркало, которое она поставила на алтарь. – Магия – дело нелегкое. Она и не должна даваться с первого наскока, Джессамина. Сначала нужно вложить труд, самоотдачу и часы боли.

– И я все это делаю уже битый час, я устала.

– Недостаточно устала, – отрезал он.

Может, он слишком сильно на нее давил. Джессамина вправду занималась добрую половину дня, но ведь это же простейшее заклинание! Ей должно быть под силу зажечь огонь, они уже перепробовали все легкие заклинания, которые он мог придумать. Это до смешного простое заклинание призвано направить ее разум в нужное русло, чтобы вспыхнула магия. Даже самая бездарная ведьма могла его сотворить.

Бессмертный попытался смягчить тон, чтобы уж совсем не звучать как тиран с кнутом.

– Это очень легкое заклинание, Джессамина. Ты сможешь.

– Сколько раз тебе еще повторить? Я не ведьма.

– Ведьма, – процедил он сквозь зубы. – Просто паршивая.

Джессамина застыла, а потом метнула в него испепеляющий взгляд.

– Тогда найди себе другую, – огрызнулась она.

– Джессамина...

Она не дала ему договорить. Джессамина вылетела из комнаты так быстро, что бог даже не успел моргнуть, и хлопнула дверью с такой силой, что зеркало качнулось и упало.

Уперевшись руками в раму, он оскалился в приступе жгучего разочарования. Ну почему она такая упрямая? Бессмертный же учит ее магии, как и было обговорено. Для любой ведьмы это базовый уровень.

А он обучил многих. Сотни ведьм с каждым днем обретали все большую силу под его наставничеством. Каждая из них становилась могущественной, каждая из них потом приносила его в жертву ради еще большей силы. Такова была его роль. Он учил их, они убивали его, а затем цикл повторялся.

Почему она не может следовать ему?

Девчонка слишком много сомневается. Она не уверена в магии, что течет в ее венах и из-за этого тратит впустую весь потенциал. И все из-за мыслей, что она недостаточно хороша.

Или, может, боится. Раньше становление ведьмой означало что-то хорошее. Вдруг все эти недели взаперти в заброшенном поместье изменили ее мнение о магии?

Бог оттолкнулся от зеркала, не желая больше смотреть на потолок алтарной комнаты, и зашагал прочь, во тьму. В венах вскипала сила – чем дольше он проводил с девушкой время, тем больше крепчал. Это был лишь вопрос времени, когда ему придется найти всей это скопившейся силе выход.

Магия переполняла его. Даже его царство это чувствовало. Чернила тянули к нему руки, пытаясь обнять, но он знал, что это все ложь. Если схватят, то ему не поздоровится. Раз они с Джессаминой становились все ближе, может, пора проверить, насколько прочны оковы его темницы.

Вырвавшись из цепей, он скользнул сквозь тени в мир живых. Без нее бог ничего не чувствовал. Ни дуновения ветра, ни леденящих прикосновений или, наоборот, жар от них. Сам Бессмертный чувствовал лишь крупицы от всего, что его окружало. Тьма застилала глаза так долго, что окружающий мир превратился в череду теней. Он мог различать лишь важные вещи, вот только их было меньшинство.

Певчая могил тратила время впустую. Ему нужно было вернуть ее на трон, чтобы она пробудила его. Это единственная цель, имевшая значение для Бессмертного, потому что он уже сходил с ума в царстве чернил и тьмы.

Его заключение длилось слишком долго. Страх, что пробудь он тут еще немного – точно разобьется на тысячи осколков, не покидал мысли. Эти осколки рано или поздно будут поглощены бывшими членами его культа, и тогда от него вообще ничего не останется.

Все боги умрут. Тогда и настанет конец света.

Ощущая на плечах тяжкий груз ответственности и чужих ожиданий, Бессмертный сосредоточил магию на одном человеке, о котором не мог перестать думать. На том самом мальчишке, что держал ворота открытыми. Бог чувствовал, что он первый шаг к решению загадки.

– Бенджи, – прошептал он. Нить связи с Джессаминой натянулась от внезапного оттока магии.

Он и не знал, что может так легко связываться с ней. Ее сила отдавалась привкусом пепла на языке, но бог был готов поклясться, что чувствовал цветочное послевкусие, когда использовал девушку как якорь в мире живых. С помощью их связи он мог остаться здесь еще ненадолго, и Бессмертный намеревался использовать каждую минуту, чтобы отыскать пажа.

Ему бы не составило труда злоупотребить этой силой. Даже призвать ее к себе, манипулировать, заставлять делать все, что он только пожелает. Но их связь только зарождалась, и ему не хотелось портить эту забавную игру.

Поэтому бог использовал ее разум только для того, чтобы узнать больше об этом Бенджи.

Мысли Джессамины о мальчишке были разбросаны по уголкам памяти. Как она и говорила, он был пажом. Бенджи чаще всего обитал в нижних частях замка, но, когда оказывался на более роскошных этажах, оставался хорошим работником.

Джессамина регулярно видела молодого человека, в такие моменты он всегда был с ней вежлив. Бенджи не торопился выполнять каждый приказ идеально и всегда радовался монеткам, которые Джессамина вкладывала в его руку, когда тот делал для нее что-то особенное. Естественно. Мальчишка мало чем отличался от уличных беспризорников – ему просто повезло найти безопасное пристанище.

Просматривая воспоминания Джессамины, он наконец нашел то, что искал. Бенджи говорил, что он родом из Промышленного района – довольно опасной части королевства. Бессмертный направил внимание на то, чтобы перенестись туда, и уже был готов потратить кучу времени на бесцельные блуждания, пока не наткнется на пажа.

Леон Бишоп точно выгнал мальчишку из замка. Новому королю было необходимо зачистить место от старой прислуги, убедиться, что в тенях не таятся предатели, готовые всадить нож в спину, как это сделал сам Бишоп. Так как же маленький паж ушел оттуда живым?

Бессмертный скользил от тени к тени по залитым лунным светом улицам, едва касаясь ногами земли. К своему удивлению, он обнаружил, что в этой части города кто-то оставил магический след. Сначала ему показалось, что это другой источник силы. Однако это невозможно, учитывая, что не осталось богов, которые могли бы одарить своих приспешников дарами. Может, кто-то схитрил и все же сохранил остатки магии даже спустя столько времени?

Но нет, чем ближе Бессмертный был к источнику, тем больше узнавал магию. Его магию. След от нее все еще сохранялся где-то в этой части города.

Бессмыслица. Лучи света от внезапно открывшихся витрин магазинов разбивали его форму на осколки, но это не останавливало поток вопросов. В Промышленном районе никогда не было его ковена, так что же это за магия такая?

Тени слились в один трепещущий столп ярости. Он не знал, кто посмел украсть его магию, но они точно не переживут эту ночь.

По крайней мере, он сделает все, чтобы воплотить свое намерение. Без физической оболочки максимум, что Бессмертный мог сотворить, – это очень реалистичная иллюзия. Если только вором не окажется ведьма из его ковена, что казалось наименее вероятным. Было бы кратно легче, будь это отступник, который решил использовать магию без призыва Бессмертного. Возможно, Сибил что-то знает об этом.

Она до сих пор верно служила ему. Он ненавидел, когда ведьмы были покладистыми. Ему хотелось, чтобы она перестала быть такой хорошей, и попыталась манипулировать им, переключила его внимание с Джессамины на себя. Она должна жаждать его силы, потому что в ней определенно больше толку, чем в сбежавшей принцессе, которая не способна сотворить простейшее заклинание огня. Может, Сибил просто выжидает, когда он возродится? И уже тогда она попросит Бессмертного стать жертвой.

И кто он такой, чтобы ей отказать?

Ненавидя себя за ход собственных мыслей, он попытался сосредоточиться на магическом следе. Удивительно, но он вел не в ветхую деревянную лачугу, и даже не в темную хибару, где могли бы прятаться ведьмы. Он вел куда-то наверх.

Нахмурившись, Бессмертный пригляделся к зданиям и заметил одну старую вывеску, которая держалась на одной петле. Бог повернул голову набок и прочитал: «Совиное гнездо».

Заброшенная таверна? У него создавалось именно такое впечатление – пристанище для людей, желающих ненадолго забыться. Внизу бог сумел разглядеть когда-то стоявший здесь бар, а окна верхних этажей, скорее всего, вели в комнаты, что сдавали на ночь. Он все больше и больше подозревал, что кто-то из старых членов ковена сбежал из поместья и не знал о его пришествии. Но с чего бы им бежать сюда?

Бессмертный собрался с силами и скользнул вверх по стене здания, приближаясь к окну. В отличие от поместья, стекла этого дома были целы. Хозяин же, очевидно, не утруждал себя какой-либо защитой от воров, что, безусловно, сыграло Бессмертному на руку, когда он толкнул раму и проник внутрь.

Оказавшись в комнате, бог почувствовал, как его магия начала сдавать. Здесь было много теней, мест, чтобы укрыться. Даже слишком много. В комнате было так мало света, что Бессмертный не видел ничего, кроме тянущихся из темноты рук. Они пытались схватить его, затащить обратно в царство чернил. Но бог еще был не готов возвращаться в это безумие.

Сначала нужно отыскать вора.

Отмахнувшись от рук, Бессмертный нырнул в темноту. Спотыкаясь, он шел вперед, как вдруг в животе возникло тянущее чувство.

Проклятая девчонка звала его.

Ему не хотелось ей отказывать – это потребовало бы много силы, особенно в случае призыва певчей, и, если он не будет осторожен, это истощит его.

Оскалившись, бог развернулся в сторону притяжения, но потом остановился, заметив, что рядом с ним стоит мужчина.

Точнее говоря, мальчишка, которого едва можно было назвать взрослым. Волосы прямые, темные, слегка грязные. Глаза ввалились вовнутрь, темные мешки залегли под ними. Молодой человек прошел мимо Бессмертного, направляясь к койке в углу комнаты. Парень повалился на кровать, приложив руку к глазам и свесив одну ногу вниз.

Его тело так внезапно обмякло, что Бессмертному показалось, будто молодой человек умер. Но нет, его грудь все еще поднималась и опускалась.

И тут бога охватил ужас от осознания: этот паршивец каким-то образом украл у него магию. Этот глупец не годился даже для того, чтобы чистить его сапоги, что уж говорить о бессмертной магии.

Нет, он не мог быть вором. В нем не чувствовалась даже капля силы, лишь жалкие пылинки. Когда безвольная рука упала на кровать, бог склонился над мальчишкой и присмотрелся. Это был тот самый идиот, которого искала Джессамина.

– Бенджи, – сказал он. Его голос рассекал пространство между их мирами с такой суровостью, что парень подскочил на кровати. – Мы ищем тебя, Бенджи.

Глаза пажа распахнулись, он выпрямился так быстро, что насквозь прошел нависающую над ним темную фигуру. Поморщившись, Бессмертный собрал разбросанные осколки воедино и снова встал перед Бенджи.

Парень тяжело дышал, дико вращая глазами, пытаясь разглядеть ночного гостя.

– Кто здесь?

– Никто, – выдохнул Бессмертный ему в ухо. – Просто кошмар.

И вновь голос бога донесся до мира живых. Бенджи вылетел из кровати, шатаясь, а затем споткнулся обо что-то в темноте. Бессмертный так и не смог разглядеть, обо что именно, но когда парень оказался на полу, то задумался, как далеко может зайти.

Джессамина дала ему гораздо больше силы, чем сама предполагала, а он ведь даже еще не возродился. Скоро он сможет вспомнить, какого это – обладать великим могуществом, быть богом среди людей.

– Здесь никого нет, – пробормотал Бенджи. – Это мне все мерещится. Идиот, не надо было так себя накручивать.

– Возможно, – ответил Бессмертный, но на этот раз убедился, что парень его не услышит. – Усталость и страх только затуманивают рассудок, и уж точно не показывают будущее. На что ты вообще рассчитывал?

Но затем Бенджи, все еще шатаясь, поднялся и подошел к изножью кровати, а именно к сундуку, что там стоял. Он открыл его и уставился в содержимое.

– И тебя не надо было брать. С тех пор только одни неудачи преследуют.

Заинтригованный, Бессмертный подошел к Бенджи и заглянул ему через плечо. От того, что он там увидел, кровь заледенела, а сердце зажглось гневным пламенем, почти сжирая его в огне. Магический след исходил вовсе не от человека.

– Это моя книга, – прорычал он. – Почему у такого ничтожества, как ты, мой гримуар?

Слова прогремели так громко, что снова проникли в мир живых, полные ярости и разочарования из-за невозможности схватить книгу и забрать ее с собой. Бенджи уронил крышку с глухим стуком, поднимая облако пыли. Откашлявшись, Бенджи завертел головой.

Бессмертный бросился на него – все тени и магия прошли сквозь, но все-таки сумели задеть разум мальчишки. На мгновение бог почувствовал каждое воспоминание на вкус – каждый страх, каждый кошмар, все, что чувствовал паж. Во всех деталях. О, как же много Бессмертный узнал лишь от одного прикосновения к гниющему разуму.

– Кто здесь? – крикнул Бенджи, когда Бессмертный уже исчезал из комнаты, вынужденный ответить на зов Джессамины. – Кто ты?

– Смерть, – ответил он. – И я иду за тобой, Бенджи Бродбек.

Глава 15

– Нам нужно найти этого Бенджи, – объявил он, как только появился перед Джессаминой.

Она и сама это знала. Однако конкретно сейчас ее больше беспокоил тот факт, что ей под силу призвать бога куда угодно, но только не зажечь простую свечу.

– Почему у меня легко получается призвать тебя, но все остальные простейшие заклинания мне поддаются с большим трудом?

– Не сейчас, ведьма.

– Я понимаю, что нам нужно найти Бенджи. Меня больше интересует, почему магия не поддается мне, если ты так уверен, что я ведьма?

Джессамина подняла взгляд на него, сидя на табурете и ожидая, что до Бессмертного наконец дойдет, где именно она его призвала. Алтарная комната – это, конечно, хорошо, но кухня, по ее мнению, была даже лучше. Здесь она чувствовала себя увереннее. Возможно, это последствия разговора с Сибил. Теперь она может быть где пожелает, раз уж стены замка больше ее не ограничивают. Ей наконец-то позволено быть той, кем она себя ощущает, и сейчас она ощущала себя женщиной, сидящей на кухне.

Он вошел в комнату, словно был здесь хозяином, и она поняла, что его темная фигура стала еще реальнее. На нем определенно были штаны – черные, как грех, но все-таки штаны. Тени плотнее обвивались вокруг плеч. Джессамина поняла, что он действительно был необычайно высок, строен и силен, с широкими плечами и узкой талией, что, безусловно, радовало глаз.

Если бы только она могла видеть его лицо. На его месте по-прежнему не было ничего, кроме черной массы, которая больше походили на наброски углем, будто она пыталась призвать бога из своих снов.

Подперев подбородок кулаком, она присмотрелась к мужчине, прежде чем спросить:

– У тебя начали появляться очертания из-за меня?

– Джессамина, у нас нет времени на твои догадки.

– Я просто хочу знать ответ.

– Мне кажется, что я возвращаю себе форму по мере того, как вспоминаю свою прошлую жизнь, – небрежно ответил он. – Чем дольше я нахожусь в мире живых, тем больше вспоминаю.

– В гостиной стоит статуя, изображающая тебя.

– Эта статуя – одна из многих моих версий, которые меняются каждое возрождение. Я никогда не знаю, как буду выглядеть в следующий раз, – сердито сказал Бессмертный, обходя кухонный островок. Бог с грохотом ударил руками о столешницу, когда оказался на противоположной от Джессамины стороне.

Она подпрыгнула от громкого звука, который удивил даже Бессмертного. Тот недоуменно смотрел на руки. Глиняная ваза упала со стола и покатила по полу.

– Ты как это сделал? – спросила она.

– Не знаю. – Бог покачал головой, прежде чем снова посмотреть на девушку. – Ты пытаешься меня отвлечь.

– Это я тебя изначально призвала!

Безрассудный, самоуверенный бог. Она призвала его по какой-то причине, но теперь не могла вспомнить. Весь день ее мысли пребывали в беспорядке, абсолютно не подчиняясь ей, когда Джессамина пыталась двигаться дальше. И Бессмертный был прав. Им вправду нужно найти Бенджи и заставить его рассказать, кто предал ее семью, и кто на самом деле стоял за переворотом.

– Мне нужно изучить больше заклинаний. «Только после этого я буду готова искать Бенджи», – наконец сказала она. – Я призвала тебя, потому что нашла еще одну книгу заклинаний, которая, по моему мнению, может пригодиться нам в поисках. Там сказано, что иногда певчие могил сталкиваются с магическим блоком, и если мы сможем выяснить, где блок...

– Почему ты упираешься? Боишься, что мы можем отыскать?

Сердце пропустило удар от нахлынувшей тревоги.

– Нет.

– Я чувствую твою магию и вижу твои действия. Ты пытаешься затормозить нас. Почему, принцесса?

– Я отказываюсь идти куда-то вслепую. И вообще, это выглядит как твоя очередная манипуляция. Я все еще ничего о тебе не знаю, только то, что сейчас ты можешь касаться меня и Сибил. – Джессамина глубоко вздохнула. – И еще столешницы, видимо. Я не имею ни малейшего представления, что происходит, и не собираюсь делать необдуманные шаги.

Они уставились на друг друга, и Джессамина задумалась, насколько неправильно с ее стороны удерживать его здесь. В каждом действии Бессмертного чувствовалась уверенность, чему она безумно завидовала. Даже когда бог склонил голову набок, Джессамина почти ощущала его пристальный взгляд на себе.

Сминая подол кремовой юбки, она старалась не думать, смотрит ли он сейчас на нее, пытается ли угадать, что на ней надето? Эта юбка была не из магазина. Там она по большей части выбирала брюки. Это была одна из юбок Сибил – довольно красивая, хоть и несколько ярких заплаток красовались на коленях и бедре.

Бессмертный обогнул островок, развернул ее лицом к себе и сел на табурет прямо перед Джессаминой. Его колени были по обе стороны от нее, зажимая ее ноги между своими, чтобы она не могла смотреть никуда, кроме как на него. Его присутствие ощущалось везде. В нос ударил резкий запах свежей мяты и цитруса, а глаза гипнотизировали своей чернотой.

Но это была уже не сплошная темнота. Девушка теперь могла различить штаны из самого тонкого хлопка, что ей когда-либо приходилось видеть. Это была не кожа, как она предполагала ранее. Они выглядели удобными, даже с накрахмаленными стрелками. Если совсем присмотреться, то можно увидеть носок кожаного сапога.

– Джессамина.

Его резкий тон заставил ее оторваться от дальнейших разглядываний. Сосредоточиться на божественных очертаниях было легче, чем на собственных мыслях, что постоянно путались. Она думала, например, о том, что могла бы коснуться его. Могла бы провести пальцем по штанам и проверить, настоящие ли они. Нет, пожалуй, она просто продолжить глазеть. На то, как напрягаются бедра, когда он подается вперед, на руку, что покоилась на правой ноге.

– Кошмар мой. – Слова были произнесены с такой мягкостью, что Джессамина зажмурилась. – Бенджи – это наш ключ к разгадке.

– Никакой он не ключ. Все, что он сделал, – это открыл ворота. С чего ты вообще взял, что он знает что-то полезное?

– Интуиция подсказывает. А еще он кое-что украл у меня, и ты должна это вернуть.

– У него есть что-то твое?

Бог промолчал, а в ее душе снова поселилась тревога.

Его ласковые слова были так красивы – ей хотелось верить, что он здесь ради нее. Но он все еще был Бессмертным, богом, неспособным на любовь к кому-то, кроме как к себе. Он был опасных созданием, заключающим сделки с ведьмами и в конце концов пожирающим их.

Поэтому Джессамина прошептала, закрывая глаза, будто пытаясь таким образом спрятаться от него:

– Я боюсь, что ты пытаешься мною управлять.

– Я пытаюсь спасти тебя.

Теплые ладони легли на ее колени. Она чувствовала жар даже сквозь ткань юбки и достаточно быстро осознала, что она из заплаток оторвалась. Джессамина снова ощутила эти мозолистые руки на коже, но на этот раз шрамы на кончиках пальцев будто напоминали вырезанные символы.

Ощущение его рук подарили ей намного большее успокоение, нежели любые слова, которые он мог сказать. Бессмертный сжал ее колени, оба одновременно выдохнули. Она чувствовала его. Не просто призрачное присутствие или странное тепло, как тогда в магазине.

Он был здесь по-настоящему. Держался за нее, как за спасательный круг, и не мог отпустить.

– Я не должен... – Слова застряли в горле, когда она перебила его.

– Все в порядке.

– Ничего не в порядке, я не должен...

– Просто... Останься так. Еще на мгновенье. – Джессамина закрыла глаза, пытаясь запомнить ощущение его прикосновений.

Руки Бессмертного были широкими и сильными, хоть и опухшими. Она чувствовала его боль. Такая податливая кожа, особенно на пальцах – она никогда не ощущала подобного. Когда бог перехватил ее ноги, она почувствовала, как скрипят его суставы. Но даже несмотря на все это, в его прикосновении чувствовалась сила. Джессамина не сомневалась: эти руки были бы прекрасны, если бы он не пожертвовал стольким ради силы.

Длинные пальцы и изящные ладони. В другой жизни это были бы руки пианиста или художника, глядя на которые у людей бы возникали непотребные мысли.

– Так, с закрытыми глазами, я почти могу представить, что ты здесь, – прошептала она. – Ты тоже меня чувствуешь?

– Да, – признался Бессмертный, хотя в его голосе проскальзывала боль.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему я могу касаться тебя? Я... Я не часть ковена, как Сибил. Я видела, как она оставляет подношения на твоем алтаре – жуткие твари, которых она находит в песке. Я так не делаю.

Сглотнув, она ждала объяснений. Джессамина знала, что, возможно, все дело в их особенной связи. Певчая могил. Ведьма, для которой не написано книг заклинаний. Видимо, знания передавались из уст в уста.

«Такая традиция», – говорила Сибил. Певчим запрещалось хранить знания в томах или гримуарах, и в этом крылась большая проблема. Однако сам бог знал заклинание, необходимое для его воскрешения.

– Кошмар, – прохрипел он. – Если бы я знал ответ, я бы не был так удивлен, не думаешь? Певчие могил могут устанавливать прямую связь с покровителем, но я еще никогда не пребывал в забвении так долго.

Джессамина боялась открыть глаза. Вдруг он исчезнет, как только она их откроет? Вдруг это все окажется лишь ее воображением? Джессамина даже не представляла, что бы это значило, если бы она прямо сейчас очнулась на куче тряпья и поняла, что все это было сном.

– Я просто хочу знать, почему ты можешь меня касаться.

– Я тоже. – Бессмертный нервно сглотнул. – Хочешь, чтобы я перестал?

Она должна была оттолкнуть его. Сама мысль, что этот коварный бог прикасается к ней, должна вселять в нее ужас. Но вместо этого, все, о чем она могла думать, – это его большой палец, покрытый шрамами, который сейчас нежно водил по внутренней стороне колена, посылая волны жара по коже.

В голове промелькнула шальная мысль, что она хочет, чтобы его руки соскользнули выше. Джессамина хочет узнать, каково это – когда такие мозоли касаются еще более нежной, влажной кожи.

– Нет, – прошептала она. – Это меня и пугает.

Его руки исчезли, а табурет, на котором он сидел, внезапно с грохотом ударился об пол. Вздрогнув, она открыла глаза и увидела, что теперь бог стоит в другом конце комнаты – так далеко, что она даже не сразу его заметила.

Все детали его фигуры снова исчезли. Он опять стал бесформенной массой черных колышущихся теней, которые извивались и искажались все больше и больше. Бессмертный будто потерял контроль над собственным телом, или же просто не хотел, чтобы Джессамина видела его.

Вцепившись в табурет, она замерла. Джессамина не могла вернуть уже сказанных слов, да и не хотела. Она всю жизнь притворялась кем-то другим.

Джессамина умела флиртовать – одним движением брови заставить мужчину упасть перед ней на колени. Так подобало правильной принцессе – уметь управлять мужчинами. Этому ее учила мать. Многие приезжие политики из соседних стран считали удачей провести хотя бы несколько мгновений с принцессой, и она послушно исполняла свою роль.

Но сейчас Джессамина впервые была искренна. Она была не против прикосновений его рук. Каждый раз, когда он дотрагивался до нее, внутри разгоралось дикое, порочное пламя. Лава разливалась по ее венам, даря неизвестные до этого ощущения, и Джессамине было смертельно страшно признавать, как ей это нравилось.

Наблюдая за ним, она гадала, почему он так бурно отреагировал на ее слова? В душе поселилась тревога, что это все может быть не к добру.

– Почему ты хотел поговорить о Бенджи? – спросила она.

Голос бога рокотал от подавленных эмоций:

– Я сам отыскал мальчишку. Он живет в месте под названием «Совиное гнездо», где-то в Промышленном районе. Подозреваю, что это было где-то на окраине, судя по обшарпанным зданиям.

– Спасибо, что нашел его.

– Даже если ты не доверяешь мне, я обязан вернуть тебя на трон, Джессамина. – Его форма исказилась, растворяясь в тенях, как обычно, когда он собирался исчезнуть. Однако в этот раз он колебался.

Тени замерли, и уж точно не потому, что он хотел остаться и посмотреть, что же девушка будет делать дальше.

– Что-то еще?

– У него есть книга – она очень важна для меня. Мы должны ее забрать, когда наведаемся к мальчишке.

Книга? Нахмурившись, Джессамина спрыгнула с табурета и шагнула вперед.

– Книга заклинаний?

– Хуже. Гораздо хуже.

– И это все объяснение?

– Да. – Тени на мгновение расплылись, прежде чем снова собраться воедино. – Ты все поймешь, когда увидишь собственными глазами, кошмар. Верни мне книгу.

Джессамина всплеснула руками в приступе раздражения и выпалила:

– Да объясни же ты почему!

– Потому что я так сказал, – прорычал бог. Слова, пропитанные гневом, граничащим с безумием, прозвучали резко. – Да, я твой покровитель, Джессамина Хармсворт, но не раб. Ты мною не управляешь.

– Вообще-то, это ты постоянно настаиваешь, чтобы я тебя призвала... Или уже передумал?

В ответ на нее обрушился яростный крик. Джессамина закрыла себя руками, защищаясь от его гнева, но тени, будто стая летучих мышей, прошли сквозь прохладным ветром. Бог исчез.

Ей понадобилось много времени, чтобы опустить руки, и даже еще больше, чтобы сделать первый шаг на дрожащих ногах, что грозили подвернуться в любой момент. Ей все-таки удалось доковылять до табурета и снова рухнуть на него.

– «Совиное гнездо», – пробормотала она, взглянув на юбку.

На ткани остались два следа от ладоней. Черные пятна должны были еще больше испугать Джессамину, заставить дрожать всем телом от мысли, что каждый раз его прикосновения оставляют за собой следы, но вместо этого...

Порочный огонь с новой силой разгорелся в душе. Ей нравилось носить его метку. Ей нравилось знать, где он ее касался, и помнить, что она чувствовала в этот момент.

Порочная сущность внутри нее пугала Джессамину, потому что, как только она пробуждается, ее бывает очень трудно утихомирить.

Глава 16

Ведьмы с богом наперевес направились в «Совиное гнездо». К несчастью, Бессмертному досталась роль наблюдателя за разворачивающимися событиями через маленькое зеркальце, свисающее с плеча Джессамины. Однако это было необходимо, чтобы он мог сохранить силы для того момента, когда они действительно понадобятся. Джессамина привязала зеркало к рюкзаку, из-за чего обзор постоянно качался в такт ее шагам. Почти сразу Бессмертного начало мутить.

Почему она просто не может призвать его? Ведьмы часами спорили с ним об этом, пока Бессмертный не сдался. Ни одна из них не доверяла ему настолько, чтобы позволить приобрести физическую форму.

Он знал, что не может их в этом винить. Неприятное ощущение разочарования, которое он уже успел позабыть, не давало покоя. Все теперь ощущалось каким-то неуютным, даже раздражающим, в чем он, конечно же, винил их.

Ведьм.

– Готовы? – в последний спросила Джессамина. Она поправила рюкзак, на секунду ее рука промелькнула в зеркальце.

В ее голосе недоставало уверенности, она сама нервничала. Всего несколько часов назад она была более чем готова идти одна, и тем не менее в этот раз ей требовалась поддержка.

Бессмертному пришлось долго убеждать Сибил. Обычно невозмутимая, ведьма впала в панику от одной только мысли покинуть поместье. В прошлый раз, когда ей пришлось уйти по его поручению, он исчез тут же, не дожидаясь реакции на приказ.

Бог собирался надавить на нее, пока ведьма не указала скрюченным пальцем в сторону цветущих статуй, которые служили напоминанием, как ее род когда-то поклонялся мертвым. Смысл ее жеста был очевиден. Если даже боги умерли, то что это значило для такой простой смертной, как она? Бог совсем забыл, как сильно люди боятся смерти.

Именно поэтому он сказал, что убьет ее, если та не пошевелится.

– Если бы мы вышли раньше, то уже были бы там, – проворчал он.

Видимо, ему стоило держать язык за зубами.

Джессамина так сильно стукнула по зеркалу, что отголосок ее удара дошел до его царства, а Сибил укоризненно взглянула на отражение.

– Мир изменился с тех пор, когда ты был жив в последний раз, Бессмертный. Бродить по улицам стало опасно, – ответила опытная ведьма.

– Конечно, конечно. Но вы связаны с единственным живым богом. Это же должно давать какое-то преимущество.

Пусть даже он понимал, как мало мог сделать в случае опасности. Жаль, что единственная женщина, которая могла призвать его физическую форму, отказалась это делать, потому что ей сначала нужно начать доверять ему, прежде чем воскрешать древнего бога и позволять ему бесчинствовать в ее королевстве.

Может, это и было разумно с ее стороны, но это совсем не значило, что ему должно это нравиться.

Откинувшись в своем воображаемом кресле, он наблюдал за тем, как девушки двинулись вниз по тропинке, уходя все дальше от моря. С тех пор как он был в этом мире в последний раз, мало что изменилось. Пожелтевшая трава все так же колыхалась на ветру, которого он не чувствовал. До него лишь доходило шуршание гравия под их ногами, а каждый раз, когда Джессамина оборачивалась, чтобы посмотреть, как далеко они ушли, в отражении зеркала виднелось море.

Звук ее прерывистого дыхания навевал призрачное ощущение напряжения в мышцах, которое его тело, может, и помнило бы, если бы он позволил.

Сибил шла впереди. Сильная спина ведьмы ни разу не дрогнула, хотя они долго карабкались по камням намного дольше, чем он предполагал. Когда в последний раз он шел тем же путем до поместья? Бессмертный был уверен, что это было прямо перед его смертью, но в голове почему-то совсем не осталось воспоминаний. По крайней мере, не искаженных забвением.

Чем ближе они подходили к городу, тем чаще скудная трава сменялась на грязевые ямы. Они остановились прямо на окраине Промышленного района. Сибил колебалась, плотнее запахивая пальто.

– Джессамина, – сказала она почти шепотом. – Сейчас медленно сворачиваем направо. Нужно сменить маршрут.

А теперь-то что? Что могло их задержать еще сильнее?

Когда бог подался вперед, чтобы рассмотреть поближе, Джессамина повторила его движение, открывая прекрасный вид на проблему впереди.

Посреди дороги стоял мужчина. Его плечи тяжело вздымались и резко отпускали из-за резких вдохов, словно он часами бежал без остановки. Вот только его покрывал совсем не пот, а... черная слизь, сочившаяся из открытых по всему телу язв. Прямые засалившиеся волосы прилипли к шее и лицу, изорванная одежда повисла лохмотьями.

На земле перед мужчиной лежал маленький сверток. Единственное, что выдавало в нем ребенка, – это слабое дрожание. «Страх, – подумал Бессмертный. – Животный страх пригвоздил это маленькое существо к земле».

– И это те самые зараженные? – усмехнулся бог. – Да он еле на ногах стоит.

Услышав его голос, прокаженный резко повернул голову в их сторону. Все лицо было покрыто бубонами, уродуя мужчину настолько, что его вряд ли бы признала даже собственная семья. Глаза настолько опухли, что открыть их было невозможно, а челюсть отвисла, из-за чего вниз по губам стекала слюна.

Ужасное зрелище. Когда мужчина сделал к ним шаг, то стало еще страшнее. Мышцы под его кожей напряглись и уже не выглядели такими немощными, как мгновение назад.

– Бежим! – сказала Сибил, вскинув руки.

Магия темным облаком обвила ее запястья и растеклась по рукам. Бессмертный знал, откуда та черпала силы. Та самая расщелина на ее груди, в которую он пустил новый виток тьмы еще во время своего первого визита в поместье. Та самая расщелина, где она хранила остатки магии годами. Ведьмы черпали оттуда силы только в момент острой необходимости, потому что это был не просто источник магии – это был источник их жизни.

– Сибил, – предупреждающе сказал Бессмертный за мгновение до того, как ведьма сотворила заклинание.

Джессамина должна была бежать прочь, но вместо этого его глупая принцесса рванула к ребенку, который все еще лежал перед зараженным мужчиной. Слюна капала изо рта прокаженного, пока он мычал и бился в магический барьер, который создала Сибил всего в нескольких шагах от ребенка.

Бессмертный не смотрел на мужчину. Он не смотрел на ребенка, который теперь прижимался к Джессамине. Нет, его взгляд был прикован к ведьме, что сейчас контролировала силу с яростным оскалом, растопырив пальцы в стороны. А ведь он поверил Сибил, когда она говорила о собственной немощи. Самая слабая в ковене, ага, как же.

И все же она легко владела дарованной им силой. Ведьма направляла ее руками. Медленно оборачивая магическим барьером зараженного мужчину, превращая заклинание в клетку.

– Сибил, – позвал он, голос, словно хлыст, рассекал воздух. – Призови покровителя.

– Нет, – процедила она, все тело свело от приложенных усилий. – Я справлюсь.

– Призови меня, ведьма.

Вдруг послышался голос Джессамины – совсем тихий, как летний ветерок:

– Я думала, ты ничего не можешь сделать, пока не переродишься.

– Даже иллюзия бывает полезна, кошмар. Но сначала она должна призвать меня, как своего покровителя, чтобы я мог ее защитить.

Это его предназначение. Это получалось у него лучше всего. Раньше ведьмы призывали его в поисках защиты. Бог прекрасно умел сражаться за них. В этом заключалось все его существование.

Пока сами ведьмы не решили, что прекрасно обойдутся без него.

Ребенок в руках Джессамины всхлипнул, дергая руками и ногами. Вырвавшись из ее хватки, он бросился прочь. Маленький, как мышонок, весь в лохмотьях, он исчез раньше, чем бог успел моргнуть.

– Подожди! – крикнула Джессамина, но в следующий же момент замерла, поняв, что теперь стоит лицом к лицу с прокаженным.

– Я справлюсь, – прохрипела Сибил, складывая руки в круг. Черная магия сомкнулась. – Смогу... смогу...

В груди Сибил послушался странный стук, будто кто-то бил кулаком в дверь, за которой ничего не было. С яростным криком она вскинула руки, и внезапно клетка вокруг мужчины сжалась.

Богу не было видно, что случилось с мужчиной, потому что Джессамина отвернулась от ужасающего зрелища, но ему были прекрасно слышны звуки ломающихся костей. Сибил раздавила зараженного, абсолютно и безжалостно, как мелкую букашку. Когда Джессамина наконец обернулась, Бессмертный был благодарен Сибил за то, что та догадалась укрыть кровавую массу темной пеленой магии.

Тяжело дыша, Сибил указала на останки прокаженного.

– Видите? И никаких проблем. Сама не понимаю, чего так боялась.

– Никаких проблем, кроме тела, запертого в заклинании? – спросил он с издевкой в голосе.

– Ой, да никто не увидит. Даже если и заметят, то не поймут, что это были мы. Отслеживать магические следы теперь непросто, когда рядом нет ведьмы. А нас ведь так мало осталось!

Ни капли уверенности не было в ее словах. Сибил всегда была для него гордой женщиной, но сейчас они звучали нервно. Почти измученно.

Прищурившись, он наблюдал за тем, как Сибил попыталась выпрямиться, но споткнулась в последний момент, чуть не упав. Тяжело дыша, она приложила руку к груди, и тогда до него дошло. Она так ослабла после одной атаки? Сколько же силы у нее осталось?

– Что это было за заклинание? – выдохнула Джессамина.

– Древняя магия, – ответила ей Сибил уклончиво.

Бог понимал, почему она не хотела рассказывать Джессамине правду. Видимо, они все еще хранили секреты друг от друга. Но Бессмертному хотелось, чтобы его певчая знала, что это была за магия. Правда еще больше привлечет ее на сторону бога.

– Это магия, которую может дать тебе только покровитель, – прохрипел он. – Такие силы либо крадут, либо получают в дар от самих богов, и пользоваться ими можно лишь в малых количествах. Заклинания, которые ты пыталась освоить все это время, подвластны любой ведьме. Однако магия, которую сейчас использовала Сибил, исходит только от истинного поклонения богу.

Джессамина наклонилась, чтобы заглянуть в зеркало.

– Тогда почему ты не попросил меня поклоняться...

– Я в порядке, – перебила ее Сибил, подняв руку, прежде чем он успел бы ответить. – Я чувствую твое неодобрение через зеркало, Бессмертный. Я проведу Джессамину до «Совиного гнезда» в целости.

– Тебя теперь даже ведьмой сложно назвать с такими-то жалкими остатками магии.

– Я в полном порядке, – прошипела она.

Вдруг Джессамина и Сибил снова повернулись к дороге и замерли, увидев еще трех зараженных. На этот раз двое мужчин и женщина застыли посреди дороги, словно чего-то ждали. Звука, запаха, чего угодно, что выдало бы расположение следующей жертвы, как это произошло с тем мужчиной, которого убила Сибил.

Трое на двоих – не лучший расклад, особенно после того, как Сибил истратила и без того скудный источник магии. Ему нужно было, чтобы ведьма призвала его, иначе он потеряет последнюю возможность вернуться в мир живых. Прокаженная ведьма уже ничем не сможет ему помочь.

Бог гневно ударил рукой по зеркалу и прорычал:

– Призови меня, черт возьми!

В тот же миг, как бог услышал заветные слова, он нутром почувствовал притяжение. Притяжение не того заклинания, что обычно произносила Джессамина, а настоящей магии, которую могла использовать только поклоняющаяся ведьма. Все еще далеко от полного воскрешения, но по крайней мере это перенесло его в мир живых на несколько мгновений, прежде чем накопленные им силы иссякнут. Это был настоящий крик о помощи, на который была способна только ведьма.

Наконец, зов, на который он мог ответить.

Его выдернуло из зеркала одним мощным рывком, и черный туман собрался щитом перед Сибил. Все еще далеко не такой могущественный, каким он был прежде, но даже в такой форме ему было намного привычнее. Бог чувствовал прямую связь с Сибил, ее желание, стоявшее за призывом. Он будет здесь ровно столько, сколько потребуется для их спасения. Ни больше ни меньше.

Видимо, даже собственная последовательница не доверяла ему. Никогда он еще не был так горд.

Развернувшись, он посмотрел на зараженных, которые уже неслись по улице прямо на женщин. Мерзкие твари, сочащиеся инородными для человеческого тела жидкостями. Но все же это были люди.

Присев на корточки, Бессмертный прижал ладони к редкой траве, которой на самом деле не чувствовал, и позволил магии погрузиться в тени, окружавшие его. Тени скользнули к нему, как щенки, которые пытались угодить хозяину, оставляя позади себя деревья, здания, даже самих Сибил и Джессамину. Все они откликнулись на его зов.

Затем бог направил их вниз по улице, сплетая вместе, чтобы создать что-нибудь более устрашающее. Сначала он попытался изобразить медведя. Большинство смертных боялось этих животных. Но вот прокаженным он, кажется, понравился. Бессмертный почувствовал их радостное возбуждение от вида зверя, их желание его сожрать. Нет, медведь не подходит.

Ему нужно было испугать прокаженных, а не разжигать их аппетит еще больше. Снова напрягшись, он создал вокруг них улицы. Здания, такие же, как в его царстве теней, когда он следовал за Джессаминой. Когда он показал ей, каково это – просто быть женщиной.

Вот оно. Замешательство охватило тварей, они уставились на внезапно появившиеся перед их носом переулки.

– Идите, – процедил сквозь зубы он. – Держитесь правее. Этот путь скрыт от их взгляда.

– Но как же ты... – начала Джессамина, но быстро замолкла, когда Бессмертный рявкнул на нее.

– Я вас найду. Пошевеливайтесь. Ну же!

Больше вопросов не последовало. Джессамина и Сибил бросились бежать прочь – тихо, но от этого не менее быстро. Они действовали слаженно даже несмотря на то, что Сибил теперь двигалась намного медленнее и отставала от Джессамины. Бессмертный следил, как женщины двигаются по созданному им городу, пока не достигли настоящего.

Ему не было видно, были ли там зараженные. Сейчас ему необходимо было разобраться с теми, что уже объявились.

Обрушив на их головы тени, он направил темную магию в каждую пору их тела. Он проникал в них через глаза, уши, нос, разевая рты еще шире, чтобы затечь в глотки. Прокаженные рвали кожу на лицах, пытаясь помешать ему пробраться внутрь, но бог был настойчив. Ему хотелось узнать, что же на самом деле представляет собой чума.

Как ни странно, он не нашел в них болезни. Ни бактерий, ни вирусов, никаких аномалий, разрастающихся по телу, словно паразит. Все, что он почувствовал, – это магия. Не совсем такая, как его собственная, но знакомая. У этой магии был привкус другого бога, но это... невозможно.

Бессмертный позволил теням медленно рассеяться и вернуться к своим хозяевам. Зараженные рухнули на землю, тела обмякли, когда его магия перестала их поддерживать, и превратились в черные лужи. Выпрямившись, он хрустнул шеей и пробормотал:

– Магическая болезнь.

Странно. Он не видел ничего подобного уже много лет, тогда даже еще это королевство не было построено – настолько давно. Ведьмы иногда случайно создавали подобные вспышки проказы, когда заклинание выходило из-под контроля. Но ведь могущественных ведьм почти не осталось, он не сомневался в этом. Бог не чувствовал ни привкуса конкретного заклинателя, ни даже намека на человека, который это сотворил.

Так что же послужило источником заразы? Или же лучше спросить: кто?

Глава 17

Уставившись на вывеску «Совиного гнезда», Джессамина поняла, что на самом деле еще никогда не была настолько напугана. Даже когда ей пришлось скитаться по улицам в поисках объедков. Даже когда она летала со скалы прямо в океан.

Если она признается самой себе в правдивости всего произошедшего, то окажется, что это все было далеко не дурным сном и ее самые близкие люди действительно предали ее и устроили кровавый переворот. Единственное, что отделяло ее от правды, – парнишка на верхнем этаже, который был рядом с ней с самого детства.

Что могло заставить пажа отвернуться от королевской семьи? Его кормили, одевали, подарили шанс лучшей жизни.

Но вместо этого он выбрал прятаться в этой покосившейся влево лачуге, из крыши которой во все стороны торчали непонятные палки. Может, когда-то давно они были частью купола. Может, это даже не выглядело убого. Но время и забвение не щадят никого. Балки сгнили, и от былой красоты не осталось ничего.

Даже вывеска с названием держалась на честном слове. Джессамина задумалась, упадет ли она однажды и будет ли хоть кому-нибудь до этого дело?

– Я останусь внизу, – пробормотала Сибил. Ее лицо осунулось, мешки под глазами стали темнее. – Не уверена, что от меня будет толк.

Джессамина впервые по-настоящему присмотрелась к ведьме. Настолько бледный оттенок лица девушка видела только у тяжело-больных. Дрожь в пальцах или то, как ведьма опиралась на стену, – все выдавало беспокойство. Она едва держалась на ногах, подпирая плечом стену, которая, казалось, вот-вот обрушится на нее.

– Оставайся тут, – ответила Джессамина. – Я справлюсь.

Уже знакомые сгустки теней собрались за спиной у Сибил. Она отвернулась, когда Бессмертный отделил от себя извивающуюся тень и поднес ее к ведьме, пока та возилась с застежками своего платья.

Джессамине стало не по себе, когда она поняла, что происходит. Хоть ей и хотелось, что Сибил почувствовала себя лучше, она ненавидела тот облегченный вдох, который эхом разнесся по узкому переулку. Это странное чувство почти напоминало ревность, что само по себе было глупо. Она не была ведьмой и не поклонялась Бессмертному. Не так, как это делала Сибил. Ее ничего не волновало, кроме желания наконец получить ответы.

Шаркая носком подошвы по грязи, она старалась хранить молчание, пока они... делали то, что делали. Что бы это ни было.

Это просто часть ведьминского существования. И неважно, что эта часть сопровождалась шуршанием одежды и вздохами Сибил, поглощающей магию. Ей не хотелось знать об этом ритуале, ведь Джессамине никогда не придется проходить через подобное.

Она не отдалась Бессмертному. Их связь не основывалась просто на передаче магии.

Наконец Сибил сказала, почти простонав:

– Я сотворю два заклинания: запирающее, чтобы не сбежал, и заглушающее. Тебе должно хватить.

Хватит ли? Джессамина не была так уверена, уж слишком много рисков. Вряд ли Бенджи просто так расскажет ей, что случилось. В лучшем случае он просто будет отрицать свою причастность и делать вид, будто он все тот же мальчик на побегушках у ее матери.

Но Джессамина повидала достаточно в этой жизни, чтобы надеяться на лучший исход.

– Спасибо, – сказала она, входя в здание.

Дверь чуть не слетела с петель, когда девушка распахнула ее. В нос ударил резкий запах плесени и гнили. Внутри мало что сохранилось – даже от стойки, где принимали гостей, осталось лишь воспоминание. На полу валялись кучи затхлой ткани, которые когда-то были шторами, а вдалеке Джессамина увидела груду досок – бывший стол. Судя по очертаниям, раньше здесь была таверна.

Лестница, если это можно было так назвать, пугала не меньше, чем все остальное здание. В ступеньках тут и там отсутствовали доски, что делало каждый шаг опасным. Джессамина вцепилась в железный прут, прибитый к стене, но, казалось, и он мог оторваться в любую секунду. Каждый скрип, каждое колыхание здания отдавались дрожью в ногах.

Всего три этажа. Она сможет.

Джессамина задержала дыхание, пока не добралась до бывшего обеденного зала. Хотя, учитывая историю этого заведения, тут, скорее всего, было место, где всякое отродье устраивало свои вечеринки. От крыши почти ничего не осталось, и теперь вода капала прямо на пол из разбитых плиток. Но, несмотря на все это, Джессамине подумалось, что раньше это была достаточно уютная комната.

Она переступила через осколки и тут же закрыла нос, когда на нее обрушился запах разлагающейся плоти. Что-то давно сдохло наверху.

– Бенджи? – прошептала она. Сердце сжалось от страха.

Затем ее нога запнулась обо что-то грузное и... влажное.

Джессамина поморщилась, закидывая голову к потолку, и собралась с духом, перед тем как посмотреть под ноги. Опустив взгляд, она с облегчением выдохнула, обнаружив тушу кабана. Все еще тошнотворное зрелище, но хотя бы не труп человека. Ребра отчетливо виднелись в местах, где срезали мясо, что само по себе уже было ошибкой, ведь оно давно протухло.

Все еще зажимая нос, Джессамина двинулась дальше в комнату, куда не доставал лунный свет. Но теперь ее глаза видели иначе. Она чувствовала, как сила растекается по ее венам, жжет глаза, позволяя им видеть в темноте, как кошке.

И тогда она нашла его.

Бенджи обнаружился на груде шелка и бархата – темно-синих и ярко-лазурных цветов ее двора. Он лежал на них, словно на тряпках.

Затем проблеск лунного света озарил предметы, которые были разбросаны вокруг него. Драгоценности и колье, усыпанное самоцветами. Кувшины из чистого золота мерцали в бледном свете. Паж встрепыхнулся, и кольцо выпало из его руки, покатившись по полу с глухим стуком. Украшение показалось Джессамине знакомым – на сапфире, окруженном брильянтами, было вырезано лицо.

Она наклонилась и бесшумно подобрала перстень, который когда-то принадлежал ее матери.

Слезы жгли глаза. Бенджи безразлично валялся в этой лачуге, а вокруг были разбросаны ее вещи. Украденные драгоценности, которые передавали в ее семье из поколения в поколение. Он лежал на них, словно на куче мусора.

Джессамина с силой пнула пажа в бок. Тот скатился с горы шелков и бархата, махая руками и испуганно крича, а затем ударился об пол. Мальчишка сел и уставился на того, кто потревожил его сон.

Увидеть его бледнеющее лицо было до неприличия приятно. Серые губы, усталые глаза и дрожащие руки, которые в ужасе сжимали какую-то вещицу, когда он увидел принцессу.

– Ты призрак? – промолвил он.

– Хуже, – ответила Джессамина. – Я умерла и воскресла, Бенджи.

Паж ударил ее ножом, который сжимал в руке. Девушка даже не успела вздохнуть, но, как ни странно, боли она не почувствовала. Лезвие выскользнуло из плеча, но крови не было. Лишь черная тень обернулась вокруг раны, а затем превратилась в тонкую серебристую линию.

От увиденного паж побледнел еще сильнее и на дрожащих ногах бросился к окну. Джессамина не была уверена, что он собирался сделать. Может, мальчишка хотел разбиться, надеясь, что твердая земля окажется лучшей участью, нежели встреча с последствиями собственных ошибок. Но вместо этого он врезался в барьер, который, должно быть, создала Сибил. Невидимый, но твердый как камень, он отбросил пажа обратно в комнату. Тот приземлился на спину, проскользив до противоположной стены.

Бенджи зашелся притворно сильным кашлем, но, когда понял, что его действия не вызывают никакого сочувствия, вздохнул и спросил:

– Значит, тебе удалось выжить?

Удивительно, как быстро спадают маски.

Джессамина так сильно сжала в кармане кольцо матери, что украшение проткнуло кожу ладони.

– Кто тебе заплатил?

– За что?

– Не строй из себя дурачка, Бенджи. Я знаю, что ты бы не предал нас, не заплати тебе кто-то солидную сумму. Чего я не знаю, так это кто и зачем.

– Я ни в чем не виноват, мисс Джессамина. – Она видела, как паж пытался по кусочкам собрать притворную маску обратно, будто натягивая лицо человека, которого она когда-то знала, на свое.

Это было жуткое зрелище, которое ранило ее намного сильнее, чем Джессамина ожидала.

– Прекрати, – прошептала она. – Мы дали тебе дом, безопасность. Мы кормили тебя, одевали. Ты говорил, что я тебе как сестра. А теперь скажи, кто хотел моей смерти.

– Твой муж. Это он сбросил тебя со скалы. Мы все думали, что ты погибла. – Бенджи встал на колени, глядя на нее умоляющими глазами. Точно такими же, как в день их первой встречи. – Прошу вас, мисс Джессамина, поймите же – я никогда бы не сделал ничего такого, что могло бы причинить вред вам или вашей матушке.

Черная тень окутала Джессамину. Она почувствовала, как его холодные руки обхватили ее плечи, утягивая в чернильную топь.

– Ты ведь не веришь ему? – спросил Бессмертный. – Конечно, не веришь.

– Ты лжешь? – спросила она. Даже Джессамина слышала, как в ее голосе звенела скорбь.

Еще один притворный осколок его маски встал на место, и она поняла, что паршивец собирался сыграть на ее же эмоциях.

– Зачем же мне желать вам зла? Вы же сами сказали, что дали мне все.

– Он все еще врет, – прошептал Бессмертный. – Ты же видела, как он открывал ворота. Все ему известно.

Темные пальцы сомкнулись вокруг ее запястий. Вместо испуга девушка чувствовала, как бог дрожит от гнева, но в этот раз он был направлен на пажа перед ней. Когда в последний раз кто-то злился из-за того, что с ней плохо обошлись? Джессамина не могла вспомнить последний раз, когда кто-то защищал ее, а не королевство или принцессу. Просто ее.

Бессмертному было не все равно на то, что этот мальчишка причинил ей боль. И это заставило Джессамину доверять богу за ее спиной намного больше, чем преклонившемуся пажу.

– Не провоцируй меня, – сказала она, еле сдерживая эмоции. – Не заставляй делать то, о чем я потом пожалею.

Джессамина не знала, кому именно были адресованы эти слова – Бессмертному или Бенджи. Может, обоим сразу.

Но вот маска окончательно слетела с лица пажа, когда тот взглянул на нее.

– Вам-то не нужно делать то, что вы не хотите, мисс Джессамина. Вы же принцесса. – Слова сочились сарказмом и глубоким презрением.

Джессамина слышала в них осуждение, словно она виновата в том, что родилась принцессой. Словно она просто так получила преимущество в жизни.

– Пожалуйста, просто скажи мне, что тогда случилось.

– Хватит тянуть, – прорычал ей в ухо Бессмертный.

Его черная рука прошла перед ее глазами, и она увидела образ матери. Воспоминание о том, как она выглядела, когда Джессамина стояла у алтаря. Она смотрела на дочь с такой решимостью, когда та выходила замуж за человека, что будет наслаждаться ее мучениями. Джессамина вспомнила, как он стоял рядом с ней, пока она боялась забыть хоть одну деталь того, как выглядела ее мать или какую жизнь та прожила.

Кольцо в кармане стало скользким из-за крови – камень впился в ладонь.

Бенджи усмехнулся. Звук полоснул по самому сердцу.

– Плоховато у вас получается вести допрос, принцесса.

Картинка перед глазами сменилась – теперь она вспомнила, как рубиновое кольцо, что покоилось прямо у матери над сердцем, покрылось кровью. Ее мать умирала у нее на глазах, и все это время позади стоял Бенджи, радостно улыбаясь и придерживая ворота. Джессамина больше не могла это терпеть.

Рванув вперед, она схватила парнишку руками и хорошенько встряхнула.

– Ты, бестолковый ублюдок! Ты расскажешь мне все, что знаешь!

Перед ней будто стоял другой человек. Невинные глаза по-лисьи прищурились, брови сдвинулись, а дрожащие губы искривились в злобной улыбке.

– Да что вы вообще знали о королевстве, ты и твоя мамаша? Избалованные курицы, которые заперлись в замке, подальше от простолюдинов. Я знал, что лучше для моего народа, и я это сделал, в отличие от вас. Можешь угрожать сколько угодно, принцесса, но меня просто так не запугаешь.

Тьма прижалась к спине, придавая сил и уверенности.

– Так говорит, будто «принцесса» – это оскорбление, – пробормотал Бессмертный. – Это верно, Джессамина?

Нет.

Джессамина чувствовала, как между ними течет магия, будто она стала продолжением бога. Словно он вселился в нее и теперь управлял, как марионеткой. Но даже сейчас Джессамина не чувствовала страха. Потому что их желания совпали. Месть. Страх. Она хотела вкусить все это, чтобы мальчишка перед ней познал настоящий ужас.

Из рук хлынула магия, чернила извивались вокруг его горла и ползли по щекам. Глаза пажа расширились от ужаса, когда щупальца разжали его челюсти. Джессамина наблюдала за тем, как язык мальчишки отчаянно пытался вытолкать тени из глотки.

– Тогда я сама заберу все твои воспоминания, Бенджи. Это мое королевство, и мне решать, что для него лучше, – прошипела она.

Резким движением руки она вытянула из пажа воспоминания, которые вышли из его рта и повисли, как смог на Промышленным районом. Джессамина проигнорировала всхлипы Бенджи.

Она должна знать.

Должна знать, кто подговорил его на столь ужасный поступок, что изменил их жизни, а самое главное – зачем.

– Впитай их, – сказал Бессмертный. – Вдохни вместе с воздухом, забери его воспоминания.

Джессамина не колебалась. Потом, возможно, она будет гадать, почему так легко поддалась командам того, чье существование считала угрозой. Но сейчас девушка доверяла богу, что было отдельной проблемой.

Джессамина вобрала в себя память Бенджи и теперь видела все, что видел он, с самого первого дня в замке до злополучной церемонии. Его образы сливались с ее собственными, соединяясь с кусочками пазла, пока не сложили четкую картину. Она нашла того, кто ему заплатил. Она нашла виновника ее краха.

Человек, который знал ее всю жизнь. Человек, который был так важен для ее матери, что почти стал частью семьи. Предательство. Ее сердце разбилось вдребезги.

– Нет, – выдохнула Джессамина. Она отшатнулась от Бенджи, роняя пажа обратно на кучу драгоценностей, который он украл. – Нет, он не мог...

Принцесса снова посмотрела на Бенджи, надеясь найти в его глазах раскаяние, но вместо этого увидела лишь лужицу крови, что теперь сочилась изо рта, а глаза навеки застыли в мертвецком остекленении. Ее сердце замерло, а затем с удушающей тяжестью ударилось о ребра. То самое сердце, что когда-то считало милосердие высшим благом, сейчас скорбно выло.

– Ты же этого хотела, да? – сказал Бессмертный.

– Я уже не уверена. – Мурашки побежали по рукам, зубы стучали друг об друга. Она отшатнулась от тела, не в силах больше смотреть на то, что натворила. – Я не хотела никому причинять боль.

– Ты возвращаешь себе королевство, Джессамина. Конечно, в процессе кто-то пострадает.

– Я не думала, что это будет так... – Руки задрожали, мысли путались, как только она бросала взгляд на бездыханного пажа. Это ее рук дело. Ее магии.

Нет, не ее. Бессмертного. Это он дал ей магию, потому что она заключила сделку с ужасным богом, воскресившим ее ради собственных целей. Она была не в своем уме. Иначе никогда бы не причинила вреда Бенджи. Никогда.

– Джессамина. – Его голос смягчился и стал таким тихим, что она почти не расслышала собственное имя. – Возьми книгу из сундука у ножки кровати и иди к Сибил.

– Ноги подворачиваются.

– Ты сможешь, потому что другого выбора нет. Иди.

Она почувствовала, как тело двинулось само собой. Слабые ноги несли ее вперед. Книга лежала именно там, куда указал бог. Черный гримуар в кожаном переплете с тиснением на обложке. Всю дорогу Джессамина прижимала книгу в груди.

Откуда-то сзади до нее доносился скрип здания, которое вот-вот рухнет, но в этот раз страха не было. Все, что она чувствовала, – это онемение, которое должно было ее насторожить.

Сибил ждала внизу лестницы. Она взглянула на Джессамину, ее лицо исказилось в искренней жалости.

– Бедняжка. Иди ко мне.

Теперь, в безопасности ведьминских объятий, Джессамине было стыдно признаться, что ей стало намного лучше. Даже когда ее сердце стало хрупким и тонким, как первый лед.

Глава 18

Он беспокоился, что, возможно, сломал ее. Связь между ними окрепла, и теперь ему не нужно было ждать призыва. Где бы она ни была, теперь Бессмертный мог следовать за ней.

В первый раз, когда он попытался найти Джессамину после ситуации с Бенджи, она захлопнула дверь прямо у него перед носом. Что, учитывая ветхость их нынешнего жилища, лишь привело к слетевшей с петель двери, которая рухнула прямо на пол, проходя его насквозь. Девушка сердито посмотрела на бога и указала на выход.

Во второй раз Джессамина просто игнорировала бога, нарочито не замечая его присутствия.

В тот момент Бессмертный осознал, что переступил черту. Глупая ситуация, вообще-то. Он не заставлял ее ничего делать, чего бы она сама не хотела.

Мальчишка был продажным, бессердечным и представлял серьезную опасность. Он разрушил жизнь королевской семьи своими слабыми, потными ручками. Это даже никак не оправдать. Паж впустил зараженных в замок, по его вине убили невиновных. По его вине погибла мама Джессамины.

Джессамина должна была хотеть причинить боль в ответ. Месть намного слаще, если запачкать руки в крови. Разве она не понимает?

Во имя всех мертвых богов он был последствием принятых ею решений.

И его безумно раздражал тот факт, что теперь, когда девушка не разговаривала с ним, он чувствовал огорчение. Ему никогда не было дела, что думали о нем ведьмы, нравился ли он им. Магия не требовала искренних симпатий, равно как и его существование не зависело от их мнения.

Но вот с Джессаминой все было по-другому. Бессмертный не мог понять почему, но реального положения дел это не меняло.

Может, он размяк на старости лет.

Выдохнув, он снова оказался перед входом в ее комнату. Теперь вместо двери в проеме висела простыня – Джессамина все еще пыталась скрыться от него в особняке. Джессамина бродила по поместью, словно призрак, не подпуская к себе даже Сибил.

Единственным живым существом, от которого она не дистанцировалась, был котенок. Он уже подумывал приказать животному выполнять его поручения, но однажды, когда бог в очередной раз заглянул к Джессамине, он увидел, как котенок лежал у нее на груди и мурлыкал. Маленькое тельце тряслось от собственных вибраций.

Но Джессамина спала. Впервые за несколько дней.

– Джессамина? – позвал он, застыв в проходе, как смущенный ухажер. – Ты готова поговорить?

Тишина.

– Прошла почти неделя. Я понимаю, что тебе жалко Бенджи, но у нас все меньше и меньше времени. Люди, повинные в смерти твоей матери, ускользают от нас, пока ты...

Ему не удалось договорить.

Занавеска распахнулась, и солнечный свет пронзил бога насквозь, на несколько секунд разрывая его тело, прежде чем магия почувствовала ее присутствие. Бессмертный ощутил, как тьма собирается и уплотняется в единую форму, которая казалась... твердой.

И действительно.

Бог почувствовал вес тела, что теперь тянул его вниз, почувствовал прикосновение одежды и обуви к коже.

Боги, как же это все отвлекало. Эта тяжесть из-за ткани и упирающиеся в носки ботинок пальцы.

Джессамина сжала простыню в руках так сильно, что бог боялся, как бы она и ее не оторвала от стены.

– Я не разговариваю с тобой.

Бессмертный посмотрел налево, а затем направо, и, убедившись, что они в коридоре одни, ответил:

– Ты разговариваешь со мной прямо сейчас.

– К моему огромному сожалению. – Она снова задернула занавеску.

Так больше не может продолжаться. Он не чувствовал подобного уже столетия, и в тот момент, когда девушка скрылась из виду, бог снова вернулся к леденящему, горькому и бесчувственному существованию, которое и привело их сюда. Да как она смеет!

Бессмертный ворвался в комнату, наплевав на приличия, и зашагал к ее койке, где она устроила какое-то странное гнездо. Повсюду стояли грязные тарелки, одеяла были навалены друг на друга в одну огромную кучу, на которой восседала кошка – маленькая правительница павшего королевства. Животинка моргнула, окинув его взглядом, а затем свернулась в маленький клубок. Очевидно, она тоже не горела желанием с ним разговаривать.

Джессамина выглядела так, будто начала дичать. Волосы, казалось, не расчесывали несколько дней – они топорщились вокруг головы, словно крысиное гнездо. Под глазами залегли черные мешки, но они там были всегда. Бессмертный даже находил их довольно красивыми. Ее глаза казались бездонными из-за бледно-фиолетовых кругов.

Джессамина резко повернулась к нему, темные глаза пылали гневом, прожигая его насквозь.

– Это все твоя вина!

– О чем ты, кошмар?

– Это ты заставил меня сделать это. Я чувствовала твою магию внутри и не смогла остановиться.

Бессмертный недоуменно взглянул на нее.

– И что же ты не смогла остановить, скажи на милость? Я не говорю, что вовсе не повинен в произошедшем, но вот твою изобретательность приписывать себе отказываюсь.

– Ты заставил меня убить Бенджи! – выпалила девушка, слова сорвались с ее губ, словно удар хлыста. – Ты взял под контроль мое тело и заставил убить человека, который был для меня далеко не пустым местом.

Он не понимал ничего из того, что говорила девушка. Покачав головой, бог попытался достучаться до нее.

– Не пустым местом? Он годился лишь для того, чтобы приносить всякие побрякушки или ужин в комнату, когда ты не хотела есть за общим столом.

– И он все равно был человеком. Он не заслужил такой участи.

Ах, вот в чем была настоящая проблема. Цокнув языком, Бессмертный приближался к ней, пока она не оказалась прижатой к стене. Ее грудь вздымалась и опускалась от гневных вздохов, а глаза вцепились в его собственные.

Бог поднял руку, намотав локон волос на палец. Такие красивые, они переливались на свету, как масло.

– Ты правда думаешь, что сможешь вернуть трон, не пролив ни капли крови? Один щелчок пальцев – и твой муженек уже раскаивается в собственном безумии? Нет, Джессамина, войну не выиграть чистыми руками.

– Это мои подданные, – прорычала она, в глазах все еще пылал гнев. – И я не хочу причинять им вред!

– Даже мальчишке, из-за которого погибла твоя мать? Я возьму на себя вину в его смерти, если ты этого хочешь. Очередная крыса, раздавленная под сапогом, уж точно не помешает мне спать по ночам, но, Джессамина, я ведь не контролирую силу, которую ты берешь у меня. Он мертв, потому что в глубине души ты этого хотела. Вот и все. Уясни, что у желаний есть последствия, особенно когда ты используешь магию для их исполнения.

Глаза Джессамины становились все больше и больше, она не хотела его слышать. Бог видел, как между ее бровями залегли морщинки, а губы внезапно исказились.

– Нет, – прошептала она. – Не может быть. Иначе мне придется жить с осознанием, что я... я...

– Убила кого-то? – Бессмертный оперся плечом о стену, наклоняясь все ближе, пока в ее глазах зрел ужас. – Да, все люди убивают. Возможно, они не осознают, что выбор, сделанный ими утром, убьет кого-то вечером. Смертные и их жизни – это лишь часть игры, где карты сменяют друг друга. Вы истязаете друг друга зубами и когтями, чтобы прожить еще один день.

Джессамина сглотнула. Ее длинная, красивая шея дернулась.

– Я не монстр.

– Ты – нет. А вот я – вполне.

Когда Бессмертный оказался совсем рядом, он почувствовал ее запах. Девушка пахла лилиями, что оставили на могиле, гвоздиками, пустотой и совсем немного свежевскопанной землей. Он хорошо помнил этот запах. Даже любил, если в нем вообще что-то осталось, что могло любить.

Джессамина уперлась руками ему в грудь и толкнула. Она не была очень сильной. Простой девчонке не сдвинуть его с места. Особенно когда она едва доставала ему до плеча и была такой худой, что на проступающих скулах и ключицах залегали тени.

Совсем себя запустила. Мысль запоздало пришла Бессмертному в голову. Так не пойдет. Он не знал, было ли это последствие ее смерти, или, может, она всегда так выглядела. Пустая внутри женщина, которая ищет, чем забить дыру в груди.

Все его тело обдало жаром. Богу захотелось, чтобы она снова прикоснулась к нему. Он хотел почувствовать, как ее руки скользят по его гладкой груди. Может, ее пальцы вонзятся в плечи, все еще сводимые гневом, ищущие способ его выпустить. Ему еще не приходилось чувствовать подобного к ведьме. Бессмертному захотелось узнать, какая она на вкус.

Если пахнет могилой, значит, тоже будет горчить?

Когда Джессамина увидела, что бог не сдвинулся с места, она, видимо, восприняла это как прекрасную возможность выплеснуть всю накопившуюся злость. Его забавляло наблюдать за тем, как она бьет его кулаками. Снова и снова, становясь все злее с каждым ударом, хоть Бессмертный и думал, что это должно было, наоборот, ее успокоить.

Может, ему стоило как-то отреагировать? Он решил попробовать вздрагивать каждый раз, когда кулаки ударялись о его тело.

– Это все ты, – шипела Джессамина. Она повторяла эти слова, как мантру, пока слезы жгли глаза. – Это все твоя вина. Иначе мне придется жить, зная, что я убила его, что из-за меня он больше не вернется.

Бессмертный лишь молча позволил ей бить дальше. Хоть он и не признается в этом вслух, но было приятно, что кто-то прикасался к нему, пусть даже в гневе. Столетия прошли с тех пор, когда он в последний раз чувствовал тяжесть чужих рук, да и тогда это были далеко не ласки. Но он не жаловался, принимая все, что ему дают.

Спустя какое-то время удары стали реже и реже. Девушка обмякла, костлявые плечи ссутулились, а прерывистое из-за злости дыхание успокоилось. В конце концов Джессамина опустила голову, упираясь ему в грудь.

– Я не знаю, как с этим справиться, – прошептала она. – С этой жгучей виной, но вместе с ней и с облегчением, что его больше нет. Как я могу радоваться его смерти?

Бог пожал плечами, чувствуя, как качается ее голова.

– Думаю, лучше вовсе об этом не задумываться. Погружение во тьму собственного разума мало кому идет на пользу, мой кошмар.

Затем девушка снова удивила его. Ей всегда удавалось его удивить. С тяжелым вздохом Джессамина обвила руками его талию и крепко прижалась к груди.

Бог неловко опустил руки по бокам. Что ему делать в такой ситуации? Секунду назад она избивала его, а теперь... обнимает. Стоит ли ему обнять ее в ответ? Он видел, как это делают люди, но они никогда не хотели прикасаться к нему так же. Бог был абсолютно сбит с толку.

– Перестань думать, – пробормотала она. – Просто обними меня, пожалуйста.

Осторожно он поднял руки – одну положил на плечо, другой медленно скользнул вниз по спине, пока большой палец не оказался под ребрами, а остальная часть ладони легла на бедро. Это казалось правильным. Они подходили друг к другу, как два кусочка пазла. Девушка вздохнула и расслабилась в его руках.

И тут что-то щелкнуло внутри – маленький огонек света зажегся у него в груди, отчего богу стало не по себе. Облизав губы, он повернул голову и коснулся щекой ее макушки. Его снова окутал запах смерти и лилий, напряжение в спине отступило, и он наконец расслабился.

Это было...

Правильно – первое слово, которое пришло ему на ум. Это было правильно. Момент, которые предрекла сама судьба еще во время их первой встречи.

– Прости, что накричала, – пробормотала Джессамина. – Нечестно винить тебя во всех трудностях. Просто я подумала, что раз это была твоя магия, то вина в его смерти лежит не на моих плечах.

– Можешь винить меня в чем угодно, кошмар. – Бессмертный обнял ее еще крепче, надеясь, что она не почувствует, как отчаянно он прижимает ее к себе.

Это еще ничего не значит. Он просто тоскует по человеческому контакту. Тем более его никогда не обнимали так нежно. Ему совсем не нравилось чувствовать тепло ее тела, он просто использовал девушку, чтобы испытать что-то новое.

– Нет, я не могу винить тебя во всем. Я так злюсь из-за всего этого и боюсь, что эта злоба поглотит меня.

– Могу я задать вопрос? – Он поднял голову, глядя на нее сверху вниз. Джессамина все еще прятала лицо в его груди. Эти большие глаза так боялись того, что он мог спросить. – Тебе все еще нужен трон?

Она моргнула, мешки под глазами будто стали еще темнее.

– Конечно.

Но это был не тот ответ, который он искал.

– Зачем? Зачем он тебе?

– Он принадлежит мне по праву рождения.

Бессмертный хмыкнул:

– Это ответ ребенка, который родился с серебряной ложкой во рту. Я знаю, что ты можешь лучше.

– Потому что я хочу почтить память матери, которая отдала все, чтобы передать мне трон, и теперь она мертва. – Джессамина потупила взгляд. Она всегда так делала, когда врала.

– А теперь ты звучишь слишком наивно. Давай, кошмар, скажи мне настоящую причину. Я хочу ее услышать.

С великим усилием он отпустил ее, но сейчас это было неважно. Ей хотелось это сказать. Ей нужно было это принять.

Ее руки еще несколько мгновений оставались поднятыми. На щеках блестели дорожки от слез, а в глазах снова вспыхнул гнев.

– Потому что за месяцы, что прошли с момента моей смерти, я увидела истинное лицо своего королевства. Я видела хороших и плохих подданных и теперь знаю, что мы подвели их. Меня и маму обманули. Не зная всей правды, мы были обречены на провал с самого начала. Но я не позволю этому случиться снова. Я вложила слишком много усилий, чтобы потерять все из-за какого-то идиота, который решил убить меня прямо в день свадьбы. Я, черт возьми, заслуживаю место на троне.

– Так-то лучше, – пробормотал он. – Теперь ты звучишь как настоящая королева.

Бессмертный увидел в ее глазах решимость во что бы то ни стало вернуть королевство, вернуть трон и власть – потому что это принадлежало девушке по праву.

И он сделает все, чтобы помочь ей.

Глава 19

Джессамина старалась не думать о том, что тогда произошло между ней и Бессмертным. Она наконец вышла из комнаты и впервые за неделю помылась. Налипшую грязь было так трудно отмыть, что кожа девушки покраснела от долгого натирания мочалкой, но зато она снова почувствовала себя собой.

Сибил оказала ей огромную поддержку. Как только ведьма увидела, что Джессамина перестала прятаться к комнате, она тут же окружила ее заботой. Она следила, чтобы Джессамина всегда была накормлена, а также продолжила их уроки магии, которые с каждым разом давались легче и легче.

По большей части Сибил просто давала ей книги, чтобы та читала о магических свойствах растений или о том, как действуют те или иные заклинания.

Прошла неделя с тех пор, как они обнялись с Бессмертным, но ни одного заклинания не было сотворено.

Что на нее вообще тогда нашло?

Даже сейчас, сидя спиной к разрушенной статуе Премудрой Карги, которая когда-то давно дарила знания своим жрицам, девушка могла думать только о том чертовом моменте. Как она додумалась обниматься с существом, что держало ее жизнь в своих руках? Он был опасным богом и хотел лишь одного – обрушить хаос на все королевство. А она к нему обниматься полезла!

Покачав головой, Джессамина попыталась сосредоточиться на книге, что лежала на коленях и не думать о том гримуаре из лачуги Бенджи, содержание которого пока остается для нее загадкой. Она не была уверена, что хочет ее сейчас решать. Тем более книга не открывается.

Джессамина узнала это опытным путем. Она много раз пыталась открыть ее, чтобы позлить Бессмертного, когда они вернулись из «Совиного гнезда». Но книга не поддавалась. На ней даже не было застежки.

Она просто... не открывалась.

Джессамина не знала, был ли в этом виноват какой-то механизм или же магия. Все, что она могла чувствовать, – это исходящий из книги магический гул, из-за чего ей хотелось открыть ее еще больше.

Проворчав что-то под нос, она театрально вздохнула и захлопнула нормальную книгу на ее коленях.

– Сосредоточься, Джессамина, – пробормотала она. – Тебе нельзя об этом думать.

– О чем? – раздался голос у нее за спиной.

Джессамина так привыкла к его неожиданным появлениям, что больше не вздрагивала. Голос бога раздавался отовсюду, и теперь ей оставалось только смириться, что он будет следовать за ней везде.

Что само по себе утомительно.

Джессамина оглянулась и увидела черную тень, прислонившуюся сбоку статуи Карги. Руки в карманы, ноги скрещены. Она почувствовала, как снова розовеют щеки.

– Я вижу все больше твоих очертаний, – сказала она.

– Правда?

– Все меньше напоминаешь небрежный угольный набросок. Вон даже карманы появились.

Бог спрыгнул вниз, обходя статую, чтобы встать рядом с Джессаминой. Бессмертный старался выглядеть как можно более расслабленно, будто его ничего не волновало. Он посмотрел на девушку, ожидая, что она продолжит.

– Ну? – нетерпеливо спросил он.

– Что ну?

– Насколько хорошо ты можешь меня рассмотреть?

Она моргнула. Казалось, что теперь она могла увидеть черты его лица.

– Заостренный подбородок, – пробормотала она, прослеживая черты его лица, будто проводя кончиками пальцев. – Едва заметная щетина. На этом все.

Стоило ли ей продолжать?

Что-то глубоко в душе шептало, что сейчас она играет с огнем и вот-вот обожжется, ведь все, чего ей хотелось, – это прикоснуться к нему, почувствовать эту щетину на ощупь.

Бессмертный сглотнул, Джессамина заметила, как дернулся его кадык.

– Интересно. Чем больше я нахожусь с тобой, тем больше меняюсь.

– И почему это происходит?

– Не знаю, кошмар. Может, потому, что только тебе под силу меня воскресить.

Джессамина облизнула губы, и ей показалось, что он смотрит на них. Ей бы хотелось видеть его глаза, чтобы знать наверняка.

– Но я еще этого не сделала.

– Правда, что делает происходящее еще любопытнее. Я становлюсь все реальнее, пока ты противостоишь мне на каждом шагу.

Он подошел еще ближе, оказавшись между ее ног. Брюки, что она одолжила, внезапно показались ей слишком тесными. А может, это все из-за жара ее тела, который каждый раз окутывал ее в присутствии бога. Прямо как неделю назад во время их объятия, когда она вцепилась в него изо всех сил, чтобы не погрязнуть в тьме собственных мыслей.

Джессамина прекрасно могла почувствовать его силу, как раздвигались ребра при каждом вздохе, как могущество едва сдерживается в крупном теле – намного крупнее, чем ее.

Бог шагнул еще ближе, солнечный луч скользнул по мощному подбородку. Впервые его форма не распалась из-за света.

– Джессамина, – прохрипел он.

– Да? – Неужели это ее голос сейчас прозвучал так прерывисто?

– Книга, которую я велел тебе забрать, все еще у тебя?

Джессамина моргнула. Ей потребовалось пару секунд, чтобы понять, о чем он.

– Точно. – Она подорвалась с места, вытаскивая книгу из сумки, что стояла рядом. – Да, у меня. Не знаю, зачем тебе сдалась эта книга. Она же не открывается.

– А для меня откроется. – Когда Бессмертный уставился на нее, Джессамина почти могла почувствовать его взгляд на себе. Это было похоже на теплые прикосновения, разливающиеся по рукам, а затем вниз – туда, где лежала книга. – В конце концов, я ее хозяин.

Джессамина посмотрела на книгу, и вдруг все встало на свои места. Конечно, книга принадлежала ему – черные страницы и обложка на это намекали. Она была посвящена Бессмертному или, может, он сам ее написал? Джессамина могла гадать вечно, но вдруг страницы под ее пальцами затрепетали.

Книга открылась. Вот так просто. Вещица перестала упрямиться, стоило ему только взглянуть на нее.

Она открыла первую страницу, аккуратно касаясь освещенной солнечными лучами бумаги. По краям были изображены демоны с извивающимися хвостами и рогами. Они бегали и сливались в чернильные тени, словно подражали силе Бессмертного. Текст был на языке, которого Джессамина не знала, но от этого замысловатые завитки восхищали не меньше. А затем от ее прикосновений все чернила исчезли.

Так она перелистывала книгу, наблюдая, как та становилась пустой. Теперь она больше походила на дневник, нежели на гримуар. С тихим вздохом Джессамина закрыла книгу и снова распахнула в надежде увидеть слова. Но этого не произошло, будто так и задумывалось – текст не появлялся, пока она на него смотрела.

Закрыв книгу, она перевернула ее и провела пальцами по сигиле на обложке, которая с самого начала привлекла ее внимание. Странные знаки и резкие линии не были похожи ни на один символ, что Джессамина встречала раньше. Сибил дала ей бесчисленное количество книг о ведьмовских знаках, но они даже близко не подходили к изображенному на обложке гримуара.

Но девушка чувствовала, что он важен.

– Этот знак на обложке. Что это?

Он наклонился еще ближе. Джессамине показалось, что она почти могла видеть упавшую на лицо прядь темных волос.

– Это сигила. Она изображает мое имя.

– У тебя есть имя? – просила она недоверчиво. – И какое же?

– Да, у меня есть имя, Джессамина Хармсворт. У него много значений и интерпретаций. Но в вашем мире меня звали... Элрик Хеллбор.

Затем он отошел от нее, обогнул статую и снова появился. Бог поднял что-то с грязного пола у подножия статуи и принялся перекидывать из руки в руку.

Будто теперь он игнорировал ее.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше?

– Забыл, что у меня вообще есть имя.

– Сомневаюсь. Ты человек, так что, конечно, у тебя есть имя. Я просто... – Она снова покачала головой, ошеломленная этим открытием. – Не знала, что у богов есть имена. Я думала, ты просто Бессмертный – и все.

Он разжал ладонь – на ней лежал изумрудно-зеленый драгоценный камень с трещиной посередине. Возможно, она появилась там из-за времени, а может, на камень наступил кто-то очень неосторожный. Бессмертный аккуратно вставил обе половинки в глазницы Карги.

– Все мы когда-то были людьми, пусть в это мало верится. Для вашего рода мы всегда были богами.

– И кем же был ты?

– Не уверен, что таким, как я, есть название. Точно не простой смертный, если ты об этом спрашиваешь. Никакой смертный бы не смог пережить то, что пережили мы. Но я не был богом с самого начала.

– Вот как. – Она никогда не задумывалась об этом. – Даже Карга?

– Даже она. Когда-то мы были близки. Но власть, жадность и безумие могут разрушить любую семью.

У Джессамины была совершенно другая история. Из всей родни ее мать была единственным человеком, который всегда находился рядом. Но затем на ум пришли воспоминания, и теперь она думала, что, возможно, все это время ошибалась. Может, ее семью вправду разорвали изнутри.

Мир был не идеален. В нем всегда присутствовала тьма, которую ей никогда не искоренить, и единственный человек, который видел ее без прикрас, – это опасный бог.

Джессамина встала и решительно подошла к богу. Основание статуи растрескалось почти по всей поверхности, из-за чего камень стал неровным. Но теперь она стояла перед ним, вглядываясь в тени лица, борясь с желанием прикоснуться. Ей хотелось, чтобы он снова почувствовал себя настоящим.

Поэтому она не стала дальше раздумывать. Джессамина просто протянула руку и взяла бога за подбородок.

Щетина царапнула ладонь. Джессамине показалось, что она едва могла почувствовать шрам на его шее. Такой же, как у нее. Она ощутила еще один шрам, только уже на челюсти, когда бог с силой сжал зубы под ее прикосновениями.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Приятно познакомиться, Элрик Хеллбор. – Она не понимала, почему ей было так важно произнести его имя вслух. Ей хотелось, чтобы оно не только существовало на старом гримуаре, но и чтобы сам Бессмертный знал об этом.

А затем туман между ними рассеялся. Джессамина наблюдала, как тени, что скрывали его лицо, медленно сползают вниз. Без задней мысли она провела большим пальцем по раскрытым губам. Такие полные – редкость для мужчины. Теперь ей было видно, что его губы кривятся в манящей усмешке. Тени продолжали стекать, являя все больше деталей: шрам на верхней губе; нос с горбинкой, который так много раз ломали; темные глаза, обрамленные черными бровями – каждая перечеркнута шрамом. Все его лицо покрывали белесые шрамы.

Бог был невообразимо красив. Его глаза заглядывали ей прямо в душу, будто она смотрела на самого ястреба. Как она и подозревала ранее, одна прядка выбилась из приглаженной прически.

Так она и стояла там, рассматривая резкие черты, затаив дыхание. Потому что ее большой палец все еще лежал на его губах. Потому что он смотрел так, будто видел ее насквозь. И потому что его язык легонько коснулся подушечки ее пальца. Она не могла думать ни о чем другом, кроме теплого, влажного языка.

Эти губы.

Эти глаза, в которых теперь плескалось нечто большее, чем сила. Ей захотелось почувствовать его мощь внутри... себя.

Вдалеке послышался хлопок входной двери, от которого Джессамина дрогнула, но все же не сдвинулась с места. Она не могла пошевелиться. Ей хотелось увидеть, что он сделает, если она протолкнет палец сквозь эти пухлые губы.

Это была далеко не самая приличная мысль. Она бы никогда не подумала о таком, если бы не встретила мужчину, что теперь стоял перед ней. Этот монстр разжигал в ней желание быть дикой и свободной.

Губы приоткрылись, и его язык еще раз лизнул ее палец, прежде чем она почувствовала, как темная рука обнимает ее за талию. Он притянул ее ближе, Джессамина знала, что должна была остановить его. Она должна прекратить это безумие, прежде чем они перейдут черту дозволенного.

Но Джессамина не хотела останавливаться. Она даже не стала сопротивляться, когда покрытая шрамами рука скользнула в ее волосы и сжала затылок. Рука Джессамины, что все еще покоилась на его лице, дрожала, когда бог притянул ее ближе. Так близко, что теперь она могла чувствовать его дыхание на своей щеке.

– Элрик, – прошептала она.

И, о боги, его имя слетело с ее губ, как проклятие. Словно она призвала демона, выпустила его на волю. Конечно, она знала, что это не призвало бога в этот мир, но для нее он вдруг стал реальным.

Намного более реальным, чем мгновение назад.

Он прижался к ней твердыми мышцами груди. Бог скользнул бедром между ее ног, и что-то – кто-то – словно пробудилось внутри нее. Женщина, которую она не узнавала, но которая была уверена в своих желаниях. И в том, что она это получит.

Одно движение – все, что отделяло ее от ответа на вопрос, каков он на вкус.

Но затем дверь в комнату открылась. Статуи мертвых богов вмиг показались надоедливыми зеваками, и она почувствовала, как мужчина исчезает сквозь ее пальцы.

Теперь ее руки ничего не обнимали, и все, что она чувствовала, – это пустоту.

– Джессамина? – позвала ее Сибил, усмехнувшись. – Репетируешь момент, когда какой-нибудь принц явится и сразит тебя наповал?

Джессамина выдохнула и опустила руки.

– Нет, нет, я просто... замечталась. Вот и все.

– Замечталась, как же, – сказала Сибил, явно не купившись на ее отговорку. – Не поможешь мне все это занести в дом? Мне повезло поймать пару кур, которые сбежали из чьего-то сада. Не думаю, что фермер будет их искать, но на нашем пороге все равно собралось подозрительное количество крови. Как же я скучала по ковену, дорогуша. Даже если он состоит только из тебя и меня.

– Да, конечно. С радостью. – Джессамина едва осознавала, что говорит.

Мыслями она была все еще в том моменте, когда почти поцеловала бессмертного бога.

Глава 20

– Она что-то знает, – пробормотал Элрик, стоя в тенях, пока Сибил совершала древний ритуал поклонения. – И мне не нравится, что она об этом молчит.

– Мне кажется, что вы заинтересованы в певчей по более личным причинам, которые не хотите признавать, – сказала Сибил, не открывая глаз. Она водила руками над алтарем, на котором лежала тушка курицы. Ведьма писала кровавые символы на камне. – Я не понимаю, почему вы так обеспокоены тем, что она может скрывать. И почему вы не сосредоточились на ее обучении магии воскрешения.

– Она пока не заинтересована в том, чтобы призывать меня навсегда. Я должен завоевать ее доверие.

– Вот как.

– Так она мне сказала. – Бог раздраженно вздохнул. – Зачем ты продолжаешь со мной спорить? Разве ты не хочешь, чтобы я вернул себе силу? Только так ты снова станешь могущественной ведьмой.

Сибил приоткрыла один глаз, взглянула на него, а затем пожала плечами.

– Я уже достаточно давно живу без своей силы. Тем более я была самой слабой в ковене – мне неизвестно истинное могущество.

Ложь.

Он буквально мог почувствовать это в повисшей между ними тишине. Сибил даже задержала дыхание, ожидая, что он уличит ее в нечестности. В конце концов, он видел, что она сделала с теми зараженными. Ведьма обладала намного большей силой, чем ей хотелось бы показывать, но богу было все еще непонятно, откуда она ее взяла. Ведь он дал ей так мало.

Пусть хранит свои маленькие секреты, если пожелает. У него были проблемы поважнее, чем допытываться до Сибил, что стало с ковеном.

– Она скрывает, что увидела в воспоминаниях Бенджи. Если я не верну Джессамине власть, то не видать мне воскрешения – это были ее условия. Я не собираюсь упускать возможность только потому, что не добыл ей какой-то жалкий трон.

– Жалкий трон целого королевства.

– Я менял ход войн и сажал на престолы королей намного менее достойных, чем Джессамина. Это будет легко. – Он расхаживал вокруг алтаря, меря шагами комнату за ее спиной. – Но мне нужно знать, что она видела.

– Бессмертный, – вздохнула Сибил. – Может, просто спросите ее?

Он вздрогнул, услышав собственный титул. Теперь, когда бог вспомнил свою настоящее имя, он казался странным. Ему хотелось слышать, как другие люди произносят его имя, как это делала Джессамина.

Потому что оно так красиво слетало с ее губ.

Он забыл, что у него вообще есть что-то, кроме титула Бессмертного. Он забыл, что когда-то давно был человеком до всех этих ужасающих событий. До первого ножа, первого жертвоприношения, первого раза, когда в нем увидели инструмент, а не человека. Джессамина напомнила ему об этом.

Так что, возможно, у него была причина помогать ей. Хотя бы потому, что она вернула ему крупицу забытой человечности.

Сибил вздохнула и опустила руки на алтарь, заканчивая ритуал, на подготовку которого, скорее всего, ушли часы.

– Просто поговорите с ней.

– Я не желаю выпрашивать информацию, которую она должна была рассказать сама.

– Хорошо, я сама с ней поговорю. – Сибил встала, уперев руки в бока, и уставилась на него. – Вам сотни лет, и вы не можете спросить у женщины нужную информацию?

– Я не собираюсь никого умолять! – повторил он, хотя даже для него слова прозвучали капризно. – Я ее покровитель и должен знать все, что знает она. Если девчонка не желает делиться, то это на ее совести, а не на моей.

Сибил закатила глаза к потолку и вымученно вздохнула.

– Как я устала от вас обоих. Все было намного проще, когда я жила здесь одна.

– И у тебя было очень мало силы, – заметил он, когда ведьма направилась к выходу.

– Мне хватало!

Ее голос разнесся эхом по коридорам, а затем тихое бормотание послышалось из другой комнаты. Растворившись в тенях, он последовал за ней.

В комнате стояли две ведьмы. Джессамина работала над восстановлением разрушенного помещения. Раньше здесь была галерея. Стены украшали произведения искусства многих талантливых ведьм из его ковена, изображающие богов и богинь во время совершения их подвигов.

Он уже и забыл, что когда-то был популярен. Однако сейчас, стоя посреди пустых, давно прогнивших холстов, он вспомнил, что когда-то охотно помогал людям. Здесь было так много картин, созданных еще до принесения его в жертву.

Например, как он кормит целый город, охотясь днями напролет зимой. Холод никак не влиял на него, а то его воплощение отличалось особой кровожадностью. Другая картина изображала бога, часами плывущего по морю в поисках ребенка ведьмы, которого унесло течением. В конце концов он нашел чудом уцелевшего мальчишку.

Но затем Бессмертный повернулся к противоположной стене и понял, что одна картина каким-то образом сохранилась. Изображение темной комнаты глубоко в недрах земли. Ее стены блестели от капающей сверху воды. Стук капель эхом отдавался в ушах, пока он часами истекал кровью от сотни крошечных порезов – они усеивали его грудь, бедра и руки. Ему было так больно, и это принесло ковену огромное количество силы.

Сглотнув, он перевел внимание на ведьм в комнате, которые еще не пытались принести его в жертву.

– Джессамина, ты должна рассказать ему, что бы ты там ни увидела. Иначе ни я, ни Бессмертный не сможем тебе помочь. – Сибил похлопала ее по плечу. – Как бы трудно ни было об этом говорить.

– Не знаю, смогу ли. – Джессамина стояла в углу, вцепившись в его книгу, словно в спасательный круг.

– Тогда не говори. Просто покажи ему. – Сибил повернулась, чтобы уйти, но вздрогнула при виде громадной массы теней. Ведьма прижала руки к груди. – Ненавижу, когда ты так делаешь. А теперь, когда у тебя появилось лицо, стало еще хуже.

Сибил оставила их вдвоем, неловко застывших в противоположных концах комнаты. Джессамина почти не смотрела на него. Она потупила взгляд, подрагивающие пальцы побелели на кожаном переплете гримуара.

Наконец он не выдержал.

– Я могу просто посмотреть твои воспоминания.

– Не знаю, зачем тебе это.

– Мы должны действовать. Ты уже отняла жизнь, Джессамина. Что могло опять сбить тебя с пути?

Слова оказались слишком жестоки. Он всегда считал себя довольно отстраненным и бессердечным, но бог забыл, насколько люди были чувствительными.

Она закрыла глаза, словно обожглась, и прошептала:

– Наверное, так даже лучше. Просто смотри.

Он не знал, как воспринимать ее слова. В прошлый раз, когда Бессмертный вторгся в ее разум, она достаточно долго отходила. Джессамина потеряла зрение, о чем он должен был ее предупредить. Да и вновь наблюдать за смертью матери было не из легких. Он не понимал, зачем заставлять ее переживать это воспоминание снова.

Но почему его вообще волновало, что чувствует девчонка? Элрик давно не думал о ком-то, кроме себя. Ему должно быть все равно, что она там увидит.

Сглотнув, он попытался стряхнуть с себя непривычное чувство тревоги и вернуться к безразличию. Бог шагнул к девушке.

– Мне придется...

– Знаю, – перебила она. – Мои глаза.

– Всего на несколько мгновений.

Он поднял руку и медленно убрал маленькую прядь волос за ухо. Шелковистые волосы скользнули сквозь пальцы, тонкие как паутинка. Аккуратная раковина ее уха заворожила его, когда он прикоснулся к ней.

Боги, девчонка была такой хрупкой. Он мог бы сломать ее в один миг, и это пугало его так же сильно, как и притягивало.

– Я постараюсь, чтобы было не больно, – прохрипел он. – А потом решим, что делать дальше.

– Я доверяю тебе, – прошептала она.

Бог замер. Он смотрел в ее большие черные глаза и не видел ни капли лжи. Она доверяла ему.

Бессмертный почувствовал, как на плечи опустилась тяжесть осознания. Да, он хотел этого, но в то же время его... пугало – соответствовать ее ожиданиям. Расправив плечи, он поднес руку к ее глазам, чтобы закрыть их.

– Я постараюсь сделать все осторожно.

Затем он нырнул в ее сознание.

Бессмертный понял, что она думала о нем. Их обоих обдало легким жаром, когда он оказался рядом со статуей Карги. Бог наблюдал за собой со стороны, как он запутался пальцами в ее волосах. Их губы разделяли миллиметры, пока он вдыхал запах смерти и лилий.

– Мы здесь не за этим, – пробормотал он низким голосом.

– Знаю. – Неужели она только что всхлипнула?

Его рука дрогнула, и внезапно он осознал, как близко они стояли. Бессмертный чувствовал, как его сила вытекает из ее разума, прочь от воспоминаний, двигаясь все ближе к тому моменту. К тому, как дрожит ее тело рядом с его, и как он хочет только одного – ощутить ее под собой. Бог хотел поклоняться этой ведьме под картиной собственной смерти.

Но Джессамина снова вздрогнула, и он почувствовал, как меняются ее воспоминания. Теперь он стоял перед Бенджи. Тело мальчишки выгнулось в неестественной позе, когда магия хлынула ему в рот. Сила манила его. Они с Джессаминой провалились сквозь распахнутую пасть и попали в воспоминания пажа.

Украденные воспоминания были в лучшем случае туманными, но все еще достаточно четкими, чтобы понять: они стоят в роскошной комнате. Теплые деревянные стены, массивный стол в дальнем конце, дым вьется вокруг ног. Бенджи сидел на стуле перед столом, его глаза радостно блистали, как самоцветы.

– Значит, все, что мне нужно сделать, – это открыть ворота?

– Именно. – Крупный мужчина стоял у стола согнувшись. Волосы скрывали большую часть его лица. – Простая задача, Бенджи. Справишься?

– Легко. А потом я могу забрать из замка все что захочу?

– В пределах разумного. Ты всего лишь открываешь мне ворота, мальчишка.

– Я возьму с трупов все что захочу, и по рукам.

Мужчина поднял взгляд, и Элрик остановил воспоминание. Бог почувствовал, как тьма его собственной силы вьется вокруг ног, когда он замер перед незнакомцем.

Мужчина явно был не из слабых. Грубые черты лица, почти до неприличия. Широкие скулы, тонкие губы, ярко-голубые глаза – холодные, как замерзшее море. Он явно многое повидал за свою жизнь. На нем был мундир темно-синего цвета с золотыми пуговицами по обеим сторонам груди.

– Кто это? – спросил он.

Рядом с ним появилась Джессамина. Кажется, Бессмертный заставил ее материализоваться в воспоминании, потому что в ее глазах застыли слезы. Она обхватила себя руками за талию.

– Я не могу.

– Мы уже здесь, Джессамина. Ты можешь сказать мне, кто он.

Она сглотнула.

– Каллум Квен. Начальник королевской стражи. На нем всегда лежала ответственность за нашу безопасность. Я знала его всю жизнь.

Элрик почувствовал то мгновение, когда Джессамина потеряла контроль над воспоминанием. Они резко понеслись сквозь ее память. Картинки сменяли друг друга – кристально-чистые и яркие, будто события разворачивались прямо перед ним.

Он увидел маленькую девочку на лошади, ее распущенные темные волосы развевались, когда она неслась галопом без седла. Ее заливистый смех раздавался по всему полю. Позади скакал мужчина, очевидно не разделявший веселья, но все изменилось, как только он понял, что девочка не упадет. Тогда он поскакал рядом, и они оба позволили лошадям бежать так быстро, как те только хотели.

Другое воспоминание. Ссадина на колене. Темноволосая голова склонилась, чтобы поцеловать раненую коленку.

Джессамина, уже старше, стоит перед дверью – ее лицо омрачено тревогой. Рядом стоит стражник, тот самый Каллум, который подмигивает ей и открывает дверь, шепча:

– У тебя все получится.

Перед богом пронеслось бесчисленное количество воспоминаний, каждое из которых показывало стражника как доброго и поддерживающего мужчину. Джессамине, скорее всего, было просто не уложить в голове, что этот человек стоял за переворотом. Каллум Квен не был предателем короны.

Под конец показалось воспоминание, где Бессмертный увидел маленькую Джессамину, выглядывающую из-за угла коридора. Впереди стояла женщина, высокая и властная, с едва заметными фиолетовыми мешками под глазами. Такие, как сейчас были у Джессамины. Это ее мать? Чем дольше он вглядывался, тем больше сходств находил. Должно быть, в этом воспоминании она все еще была молода.

Королева стояла в объятиях стража. Они замерли, прежде чем она отстранилась. Женщина держала его за руки, в ее глазах поблескивало безумие, а губы были накрашены алой помадой.

– Мы не можем, Каллум. Ты прекрасно об этом знаешь.

После этих слов все рухнуло. Сила ушла из тела Элрика, и вскоре он обнаружил, что стоит на коленях в галерее, а Джессамина возвышается над ним. Его рука соскользнула с ее глаз, она медленно разомкнула губы, чтобы вздохнуть.

– Они любили друг друга, – сказала она. – Я видела это каждый раз, когда они оказывались в одной комнате. Как бы они ни старались это скрыть, их взгляды возвращались друг к другу. Но она была королевой и не могла выйти ни за кого, кроме моего отца. Даже после его смерти королева символически остается с королем. Если бы кто-то узнал о ее интрижке с начальником стражи, то бунта было бы не избежать.

– Значит, она держала их отношения в секрете и из-за этого он озлобился?

Джессамина покачала головой:

– Я никогда не видела, чтобы он злился на нее. Каллум, скорее, смотрел на нее с тоской. А как иначе? Он не был жестоким человеком. По отношению к нам, по крайней мере. У него были определенные склонности к насилию, но со мной и мамой он всегда был так добр. Он бы не... Я не могу представить, что толкнуло его на такой шаг.

Элрик чувствовал боль в словах Джессамины. Внезапно он понял, что она страдала не только из-за убийства Бенджи. Она страдала, потому что все ее детство разбилось вдребезги. Она не знала, как смириться с правдой.

Бессмертный убрал волосы с ее лица и обхватил ладонями щеки.

– Мы справимся, Джессамина. Но для этого нам придется перестать прятаться в этом поместье.

– Я знаю. – Она взглянула на него. Ее глаза были столь же большими и темными, полными эмоций. – Мне нужно идти.

– Только не одна. – Слова обожгли язык. – Я пойду с тобой.

Глава 21

Покинуть безопасное поместье оказалось на удивление трудно. Джессамина думала, что семья, которую она нашла здесь, пойдет вместе с ней. Очевидно, что Элрик собирался, но Сибил?

Джессамина почувствовала нарастающую тревогу через несколько дней после того, как они решили оставить поместье. Она шла по коридору за водой и услышала, как разговаривают Элрик и Сибил. Сказанные тихо слова не отпускали ее всю ночь.

– Я не могу пойти с вами, – прошептала Сибил.

– Не хочешь?

– Я не покидала поместье больше чем на несколько часов, годами. Поход в «Совиное гнездо» с вами был самым длительным путешествием почти за столетие, и это чуть не свело меня в могилу. Я не могу... не могу пойти с вами.

– Что, если я прикажу найти в себе храбрость? Если прикажу идти с нами как последней выжившей из моего ковена?

Джессамина заглянула в дверной проем, услышав резкий тон бога. Она была готова броситься на защиту ведьмы, которая всегда была к ней добра.

Но они сидели перед горящим камином, Элрик держал руки Сибил в своих. Единственным звуком служило потрескивание поленьев в огне, который отбрасывал тени силуэтов на стены.

Сибил покачала головой:

– Не думаю, что у меня получится.

– Тогда оставайся, – ответил Элрик. – И если мы окажемся в беде, я надеюсь, что ты найдешь в сердце смелость прийти на помощь. В ином случае найди в себе силы вернуться к одиночеству.

– Я присмотрю за Никс. Она слишком мала и важна для Джессамины, чтобы выпускать ее на улицу. Животинка едва освоилась в этом мире. Фамильярам нужно время, чтобы полностью закрепиться здесь. Я позабочусь о ней ради вас и Джессамины.

Джессамина не могла выкинуть их разговор из головы. Она знала, что Сибил достаточно давно живет в одиночестве, но Джессамина думала, что ведьма рада их совместному быту. У них определенно завязалась какое-то подобие дружбы. Ей нравилось готовить вместе с Сибил.

И все же. Это поместье – ее дом, и Джессамина прекрасно знала, как трудно покинуть место, которое любишь и в котором чувствуешь себя в безопасности. Тепло, сухо, даже еда есть.

Но Джессамина была принцессой этого королевства, и теперь она должна вернуть его. Как бы трудно ей ни было.

От тревоги скрутило живот, когда она в последний раз поправила рюкзак на плечах. Он не был очень тяжелым – они взяли с собой немного еды, мешочек с монетами, предметы для колдовства, гримуар Элрика и оберег, который должен был защищать ее по крайней мере несколько дней.

Уходя, Сибил вложила ей в руку маленький сверток, от которого доносился запах трав.

– На удачу, – сказала она. – Поможет не свернуть с пути.

Но затем ее взгляд скользнул на массивную тень, которая теперь везде следовала за Джессаминой. Они обе понимали, что он не даст ей сбиться с пути, когда их тени слились воедино.

Буквально.

Сегодня утром Джессамина проснулась и увидела, что бог сидел у ее ног. Он сшивал их тени костяной иглой. Она попыталась расспросить его, что это за ритуал, но Бессмертный лишь приказал ей молчать и не задавать лишних вопросов. Видимо, он был не ранней пташкой. Впрочем, Джессамину это не остановило, она продолжала приставать к нему с расспросами, пока бог не сдался. Бессмертный объяснил, что так ей больше не придется постоянно призывать его и он сможет дольше пребывать в мире живых, не возвращаясь в царство теней.

Впереди их ждал долгий путь. Джессамина думала, что раз он теперь буквально пришит к ней, то бог серьезно настроен идти до конца.

Махнув на прощание Сибил, Джессамина развернулась к дороге.

– Куда мы идем? – проворчал он и тут же заслужил звание самого раздражающего спутника из всех, с кем ей приходилось путешествовать.

– Каллум говорил, что он родом из Промышленного района, как и Бенджи. Пока это наша единственная зацепка.

– Не понимаю, как ему удалось так хорошо залечь на дно. Сибил разослала кучу посланий во все выжившие ковены, и ни одна ведьма никогда не слышала о Каллуме Квене.

Тревога еще сильнее скрутила живот, и Джессамина почувствовала, как к горлу подходит завтрак.

– Поэтому я немного волнуюсь.

– Думаешь, что он не настоящий человек?

– Нет, быть не может. – Она прикрыла глаза рукой, смотря сквозь пальцы на то самое место, где они убили того зараженного. На земле все еще виднелось черное пятно.

Дрожь пробежала по спине. Джессамина надеялась, что во время путешествия они смогут избежать подобных столкновений. Или, по крайней мере, что кто-нибудь снова поможет прикончить монстра. Или хотя бы отвлечь его.

Потребовалось полдня, чтобы пересечь Водный район. Им пришлось сменить обычную дорогу, чтобы не рисковать. Люди могли ее запомнить с прошлого раза. К счастью, они продвигались без особых происшествий. Жители города уже проснулись и вышли на улицу. Прямо там они принялись чистить рыбу, пока дороги не окрасились ярко-красной кровью. Телеги с огромными глыбами льда ждали, чтобы загрузить свежий улов, а затем уезжали к потенциальным покупателям. Вонь стояла неимоверная. Джессамина натянула рубашку, прикрывая нос, чтобы не чувствовать резкий запах рыбы.

Спустя какое-то время они прошли мимо заграждения, которое устанавливала группа мужчин. К забору был приколочен знак.

«Дальше зараженные».

Затем показался еще один дом с заколоченными окнами – каждое из них было забрызгано желтой краской того же цвета, что и предупреждающая надпись на ограждении.

Взглянув на Бессмертного – Элрика, поправила себя Джессамина, – она проворчала:

– Повезло тебе, что не чувствуешь этой страшной вони.

Вдруг глаза мужчины будто стали темнее.

– Ты удивишься, как много я бы отдал, чтобы почувствовать его, кошмар.

После этого они еще долго шли молча, вплоть до границы Промышленного района. Казалось, будто кто-то провел невидимые стены через весь город. Секунду назад ее окружали покосившиеся здания, обвешанные рыболовными сетями, и улицы в алой крови, а теперь их окутал смог.

Джессамина встала в очередь вместе со всеми жителями, что тоже хотели войти в Промышленный район. От Водного его отделяла высокая стена с намотанной на нее колючей проволокой. Ее попросили открыть рот, а затем осмотрели. Женщина, что щупала ее грязными руками, хмыкнула и сказала:

– Здорова. Рабочие руки нам пригодятся.

А затем ее пропустили.

Здания в Промышленном районе были не такими высокими, как в других, но зато намного надежнее. Слой дыма завис над жилыми кварталами, которые прореживали фабричные здания с их высокими трубами, которые извергали еще больше смога.

Улицы почти всегда находились на одном уровне. Никаких желобов для стока крови, хотя земля явно впитала в себя много отходов, отчего была скользкой и немного блестящей. Девушка прошла мимо фабрики и заметила, что эти отходы вытекали из здания.

«Масло, – поняла она. – Много масла».

Лица жителей в большинстве своем были покрыты сажей. Никто из них даже не поднял на Джессамину взгляд, когда она проходила мимо. Их одежда была такой же грязной, а на головах покоились шляпы, капюшоны и шлемы, скрывающие черты своих хозяев от любопытных глаз.

– Так даже не поймешь, заражен ли кто-то из них, – пробормотала она, сворачивая к обочине, чтобы сориентироваться. – Как они понимают, кто здоров, а кто – нет?

– Никак, – ответил Элрик.

Джессамина подумала, что бог был виден только ей и только она могла заметить, как между его бровями пролегла морщина от явного беспокойства.

– Нам предстоит это выяснить по пути.

– Что?

– Я осмотрел зараженного, когда мы столкнулись с ними на дороге. Они не... больны.

– Не говори глупостей. Ты их видел вообще? Язвы, гной, слюни стекают изо рта. – Джессамину передернуло. – Я просто не знаю, как их вылечить.

Элрик затих. Подозрительно затих.

Взглянув на него, девушка увидела, что бог нахмурился и теперь прожигает взглядом мужчину, который стоял посреди переулка. Он только что прошел мимо них. Она видела его стеклянные глаза, но в остальном его поведение было нормальным. Просто человек, который возвращался домой после трудового дня на фабрике.

Но вот теперь незнакомец застыл на месте, его пальцы подрагивали. Несколько людей замерли вокруг него, а затем трое самых крупных мужчин переглянусь и тяжело вздохнули.

Джессамина наблюдала за тем, как они схватили незнакомца под руки и потащили в соседний переулок. Словно они знали что-то такое, чего не знали другие прохожие. Или, может, чего не знала только Джессамина.

– Что это было? – спросила она.

– Не знаю, – пробормотал он. Складка между бровями становилась все глубже. – У целителей точно не было никаких предположений, от чего люди заболевают?

– Они даже не знали, что это за зараза такая. Мы призвали ученых из всех уголков королевства, но это ничего не дало. Поэтому я и обратилась к магии. – В ответ на косой взгляд Элрика Джессамина лишь пожала плечами. – Я не колдовала. Просто подумала, что в книгах о магии может скрываться ответ. Даже если бы новость о моем расследовании вызвала бы... волнения.

– Судя по тому, что я слышал, ты, похоже, могла потерять трон в любом случае.

Девушку позабавил дразнящий тон Элрика. Он звучал так, будто принадлежал простому человеку, а не богу, которому нечего было делать здесь, рядом с ней. Он казался ей реальнее. Намного реальнее.

– Пойдем, – пробормотала она, заметив, что люди на нее смотрят. – Они, наверное, думают, что я сумасшедшая и разговариваю сама с собой. Нам нужно двигаться.

– Какая разница, что они думают?

– Мне все-таки кажется, что в Промышленном районе не жалуют тех, кто выглядит немного не от мира сего. – Джессамина покосилась на одного из крупных мужчин, который вернулся из переулка. Он смотрел на нее с хмурым видом, и его руки явно чесались утащить ее вслед за незнакомцем.

Она не больна. Она не заражена.

Или, по крайней мере, ей хотелось в это верить.

– Магические недуги, – прохрипел Элрик, пока Джессамина шагала по улицам в поисках трактира. – Нам нужно их изучить. Что-то здесь нечисто, я думаю, что тебе стоит в этом разобраться.

– Ты и твоя интуиция.

– Я говорю тебе, что делать, Джессамина.

– А я не люблю, когда мне указывают. – Выдохнув, она наконец нашла вывеску трактира, который, похоже, был единственным в этом районе. – Но я подумаю об этом. Договорились? Дай мне сначала найти безопасное место для ночлега.

Громадное здание возвышалось посреди фабрик, что с каждой секундой извергали столпы дыма. Казалось, будто верхние этажи обрамляла корона из труб. С улицы были видны ряды многочисленных окон, в которых мерцал свет свечей. Это, должно быть, сдаваемые на ночь комнаты. Джессамина как раз отчаянно нуждалась в подобной. Девушка шагнула внутрь, отворяя потертую местами дверь, и тут же поморщилась от шума.

Бар. Это был бар.

В дальнем углу она увидела что-то наподобие столов, но по большей части в помещении толпились люди с выпивкой в руках. Места было так мало, что мужчинам приходилось стоять плечом к плечу, а Джессамине – протискиваться между ними, чтобы пробраться к стойке бара. Там она увидела несколько женщин, которые сидели рядом с мужчинами, по крайней мере, в несколько раз больше них самих. Громилы стояли за спиной и едва сдерживали толпу от того, чтобы не навалиться на них.

Джессамина хлопнула ладонью по стойке, отыскав в себе достаточно храбрости.

– Извините! – крикнула она.

Один из четырех барменов повернулся в ее сторону, на его загорелом лице растянулась улыбка. К сожалению, эта похотливая усмешка затянула в ее груди узел тревоги еще туже.

– Кто это тут у нас? – сказал он, подходя к ней и опираясь локтем на стойку. – Свежее мясо?

– Мне нужна комната на ночь.

– Все занято.

Джессамина моргнула.

– Вздор. У вас должно быть много комнат.

– И все они заняты.

Элрик придвинулся к ней ближе, и девушка почувствовала, как к спине прижимаются тени его силы. На мгновение она позволила себе представить, что он загораживает ее от напирающей толпы.

– Он лжет, я чувствую, – сказал он.

Джессамина расправила плечи.

– Я, может, и не похожа на местную, но это уж точно не делает из меня дуру. Я бы хотела снять комнату на ночь.

Бармен откинул голову назад и громко рассмеялся.

– Ну и напористость у тебя, детка. Но даже она не поможет. Чтоб ты знала, Мясник держит все комнаты зарезервированными с тех пор, как умерла королевская семья.

Мясник?

Бармен, должно быть, заметил ее замешательство и поэтому наклонился ближе. Так близко, что Джессамина почувствовала запах алкоголя, разящий из его рта.

– Получишь комнату, если хорошенько постараешься. Чур я первый в очереди. – Джессамина не успела увернуться от его большого пальца, который проскользил по ее щеке, а затем оказался у бармена во рту. – Такая чистая. У нас в Промышленном районе таких мало.

Джессамина отшатнулась от стойки и на дрожащих ногах побрела сквозь толпу. Все время, пока она шла, Джессамина игнорировала назойливое шипение Элрика в ухе.

– Призови меня. Позволь мне наказать мерзавца за то, что он прикоснулся к тебе.

Она оттолкнула от себя мужчину, от которого пахло металлом, стараясь не смотреть на испачканные сажей руки.

– Ты не можешь убить его, Элрик.

– Могу и не убивать, если пожелаешь. Я знаю, как сохранить человеку жизнь даже после сдирания с него кожи. – Мрачный тон бога не оставлял сомнений, что он действительно так поступал в прошлом. Джессамина на секунду задумалась, кому не посчастливилось стать жертвой.

Другой мужчина встал у нее на пути, но его быстро увела за собой в толпу женщина, которая собиралась «хорошенько постараться» этой ночью, как сказал бармен.

Куда она попала?

Как это место могло существовать в пределах ее королевства? Джессамина никогда не видела изнанку мира, в котором жила. Она думала, что ее народ живет хорошо, намного лучше всего этого. Она предполагала, что, по крайней мере, город не наполнен перепачканными в саже людьми. Так ей всегда говорили.

Выбравшись из бара в ночь, она перешла улицу и не глядя прижалась спиной к покрытому сажей камню. Тяжело дыша, девушка стукнулась затылком о стену и уставилась в небо, окрашенное красным закатным солнцем.

– Джессамина, призови меня.

– Не хочу, – пробормотала она.

Вдруг слева послышался еще один голос, сопровождаемый бледным огоньком тлеющей сигареты:

– Не хочешь проводить ночь с незнакомцами?

Из теней вышла женщина. Между зубов она держала сигарету, из кончика которой тонкой струей исходил дым. Ее рыжие волосы были заплетены в косу, а на голову надвинута шляпа. Ожесточенный взгляд и слой грязи на теле выдавали в ней местную.

– Не особо, – ответила Джессамина, в голосе слышался истеричный смешок. – Не такого я ожидала.

– Давно это уже продолжается. Стало еще хуже после смерти принцессы. – Женщина отбросила окурок, туша его сапогом. – Чем дольше тут находишься, тем больше хочется забыть прежнюю жизнь.

– Прежнюю жизнь?

– Королевская семья давала нам надежду, понимаешь? – Женщина пожала плечами. – Когда у власти была женщина, мужчины хоть как-то уважали нас. А теперь? Мы снова стали просто грелками в постели и способом снять стресс.

Джессамина почувствовала, как ее сердце разбилось и разлетелось на миллион осколков.

– А если не вся королевская семья погибла?

– Джессамина, – прошипел Элрик. – Ты что творишь? Хочешь разболтать всем, что ты на самом деле выжила и обречь наш план на провал?

Женщина, однако, улыбнулась ее словам. Теперь ее глаза не казались такими жестокими.

– Что ж, было бы славно, будь оно правдой. Странно даже думать о подобном. Принцесса мертва – все видели, как она упала в море.

Когда женщина ушла, у Джессамины зародилась идея.

И идея эта была ужасна. Она могла все испортить и все же чувствовала, что в этом есть некий смысл. У нее снова появилась надежда – впервые, с момента ее смерти.

Она была принцессой, и это ее королевство.

Нет, даже не принцессой. Чем-то намного большим.

– Что ты делаешь? – спросил Элрик, когда она нырнула в переулок, откуда минуты назад вышла женщина. – Куда ты идешь?

– Они хотят, чтоб их принцесса вернулась, но ее больше нет. – Джессамина огляделась вокруг в поисках ведра и нашла на чьем-то крыльце бочку для сбора дождевой воды. Сойдет. – Однако у них все еще есть королева.

Окуная руки в воду, она вывела послание мокрыми ладонями на стене, являя чистый камень под слоями многолетней сажи. Послание, которое уж точно увидят все.

Которое наполнит каждого человека в этом районе надеждой.

Джессамина сделала пару шагов назад, чтобы взглянуть на свое творение. Элрик стоял рядом с ней.

– Слишком в лоб, тебе так не кажется? – усмехнулся бог.

– Это чтобы до всех дошло.

И все же было что-то освобождающее в том, чтобы читать слова, выведенные на грязной стене. Она даже оставила рядом свой символ – бабочку, но на этот раз с оторванной головой.

Я не мертва.

И скоро весь город об этом узнает.

Глава 22

Он не мог перестать думать о ней. Даже сейчас, когда он ослаб настолько, что был вынужден вернуться в царство теней, все, о чем он мог думать, – это лицо Джессамины у стены. Послание, которое она на ней написала, могло поставить их планы под угрозу. Если Леон узнает, что Джессамина на самом деле жива, то они попросту могут не успеть распутать паутину лжи.

Но выражение ее лица в тот момент стоило риска.

Она впервые выглядела такой живой. Только тогда бог осознал, насколько опустошенной все это время была Джессамина. Эти затравленные глаза всегда были такими темными, шрам на шее перекатывался при каждом глотке, будто девушка каждую секунду боролась, чтобы не свалиться с ног. Но в тот момент она ожила. Ужасно и чудесно одновременно.

А он-то думал, что даровал ей жизнь. На самом деле она сделала это сама.

Теперь ее губы исказились в дикой усмешке, которую он видел только на ведьме, только что разрушившей целое государство из жажды мести. Она стояла перед ним, словно богиня, которая готова живьем проглотить каждого глупца, что пытался раздавить ее. И тогда его поразила мысль, лишившая его дара речи. Она может быть опасна для него.

Потому что он забыл, что значит быть живым. Он забыл все мелкие нюансы и эмоции, которые идет рука об руку с жизнью. Он забыл, что иногда ему может казаться, будто мир рушится у него на глазах. Но на самом деле это всего лишь вид искреннего счастья на лице такой женщины, как Джессамина.

Кошмар во плоти.

Элрик покачал головой. Он бродил по тьме в одиночестве и гадал, когда же она вновь призовет его. С каждым разом у нее получалось все лучше и лучше. Теперь он мог появляться перед ней намного быстрее и задерживаться намного дольше.

К сожалению, это не отменяло необходимость возвращаться сюда и ждать момента, когда он снова окажется в мире живых. Рядом с ней.

Он уже привык ждать ее зова, но легче не становилось.

Даже сейчас он стоял во тьме и слушал, надеясь уловить ее шепот. Чернильные руки, хватавшие его за ноги, казались намного спокойнее. Даже они знали, что в этот раз он не задержится надолго. Не тогда, когда по ту сторону его ждала певчая могил.

Элрик снова шагнул вперед – двигаться было легче, чем стоять на месте. Он вызвал образ Джессамины, когда впервые встретил ее здесь – в луже темной воды, так красиво заливающей впадины ее глаз.

Даже сейчас он мог видеть ее. Лучик света во тьме. Но чем ближе бог подходил к миражу, тем больше она казалась реальной. Нависающий над ней, будто теперь он призвал ее в свой мир.

Нахмурившись, Элрик пару раз моргнул, чтобы прогнать видение. Когда ничего не произошло, он предположил, что это очередная уловка царства теней, чтобы снова затянуть его глубже в болезненные воспоминания. И все же бога тянуло к ней. Что-то в нем требовало подойти ближе, взглянуть на ее светлую фигуру и надеяться, что она вновь оказалась здесь. Сапоги шлепали по воде, которая сейчас доставала ему по щиколотку.

Это была она. Невозможно. Это место находилось между жизнью и смертью. Он оставил ее спрятанной в том переулке, в безопасности. Никто не обратит внимания на сверток ткани в углу. Ее ограбили? Убили? Еще один человек наложил на нее руки, думая, что имеет на это право?

Оскалившись в рыке, он попытался сдержать разрастающийся страх, который пронзал его тело. Бог присел на корточки и положил руку ей на плечо. Джессамина свернулась в позе эмбриона, подтянув колени к груди и скрестив запястья под подбородком. Она выглядела такой безмятежной, но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме страха за ее безопасность.

Элрик не хотел, чтобы Джессамина снова почувствовала боль. Он не хотел, чтобы она снова погрузилась в страдания.

Воспоминания просочились в его сознание, а темные руки обхватили его лодыжки. Еще одна чернильная рука показалась из-под каскада черных волос и схватила его за запястье, заставляя замереть на месте. Теперь он скорчился над ней, словно хищная птица.

Вот почему он стал бессмертным богом. Теперь Элрик вспомнил. Он нашел ведьму, точно так же свернувшуюся калачиком, замерзшую насмерть по ту сторону двери. Она была в шаге от тепла, если бы кто-нибудь впустил ее. Но этого не произошло. Для ведьм двери всегда были закрыты.

Он вспомнил ярость. Он чувствовал ее даже сейчас. Бог хотел уничтожить мир, но знал, что это не решит проблемы, и поэтому отнес окоченевший труп женщины в ее ковен. Держа ее у своего все еще бьющегося сердца, он показал им, как создать бога.

Элрик вспомнил алтарь. Вспомнил отблеск ритуального ножа. Но вот что случилось потом, все еще было для него загадкой. Он помнил только то, что ведьмы поглотили его силу и отныне поклонялись ему. Возможно, это поклонение было ключом к его выживанию. Он не знал.

Руки отступили. Вода плескалась вокруг Джессамины, перетекая с того места, где он сидел на корточках, и мягко касаясь ее затылка, щек, прекрасных бледных губ.

– Джессамина, – пробормотал он, убирая мокрые волосы с ее щек, чтобы получше рассмотреть лицо. – Кошмар мой, проснись.

Ее веки затрепетали, а затем раскрылись. Она перекатилась на спину и посмотрела на него.

– Что ты делаешь в моем сне?

Сон. Она спала. Видимо, его певчая могла проникать в царство между жизнью и смертью во сне. Конечно, она могла. Джессамина была связана с ним, как никто другой. И это царство принадлежало ему, в конце концов.

Облегченно выдохнув, он подхватил рукой ее затылок и приподнял ровно настолько, чтобы она не лежала в холодной воде. Бог надеялся, что часть его собственного тепла перейдет к ней.

– Ты не должна быть здесь.

– Это ты в моем сне, разве нет? – Маленькая морщинка залегла между ее бровей, когда она поняла, что возможно ошибается. – Я чувствую тебя сильнее обычного.

– Потому что это не сон.

Конечно, девушка понимала, что вряд ли кто-то будет видеть сон о такой холодном, пустынном месте. Вдруг чернила отступили от нее. Импульс магии вырвался из груди бога и хлынул к ней, а затем произошло нечто невероятное.

Капля чернил стекла с ее волос и упала на землю. Но теперь она не была темной. Капля растеклась маслянистой пленкой, переливаясь, а затем... Затем все вокруг взорвалось жизнью.

Всевозможные цвета и материи растекались от ее тела, словно она вобрала в себя краску и теперь позволила ей капать с ее пальцев. Яркий поток продолжал двигаться как лава, наполняя его царство цветом, светом и... звуком?

Из ее тела проросла трава. Зеленая, усеянная крошечными желтыми одуванчиками. Элрик слышал птиц, парящих где-то высоко. Его щек вдруг коснулся порыв теплого ветра. Поздний весенний день пах жизнью и зеленью. Ее темные волосы скользнули сквозь его пальцы, когда их накрыла резкая тень дерева, внезапно возникшего на фоне торжества цветов.

Джессамина потянулась вверх и сжала его запястье.

– Это сон, Элрик. Видишь? Я могу его контролировать.

Он снова лишился дара речи. Это уже входило в привычку. Его тело состояло из чернил и тьмы, безумия и кошмаров, как и его царство. И все же, все, что требовалось, – это одна певчая могил, и все изменилось.

– Ты не перестаешь меня поражать, – сказал он, приподнимая ее еще выше над землей. Все еще стоя на коленях, он усадил ее к себе на бедро и провел пальцами по черным прядям.

– Почему?

– Я не понимаю и половины того, что ты иногда делаешь.

Его тело охватило жаром. Он не мог удержаться и провел большим пальцем по линии ее челюсти, потом по нижней губе, наблюдая, как девушка позволяет ему разомкнуть ее губы. Между ними снова вспыхнуло пламя. Элрик не мог оторвать взгляд от этих сочных губ, от того, как она позволяла ему касаться их.

Черный угольный след оставался везде, где он касался. Бог не был уверен, чьих рук это дело – его или Джессамины, но он знал наверняка, что ему это нравится. Элрику нравилось видеть свой след на ее коже, будто он чертил карту мест, где хотел бы остаться.

У девушки перехватило дыхание. Он видел, как ее глаза опустились на его губы. Элрик внезапно снова оказался в том моменте, когда они стояли вдвоем у статуи. В том самом моменте, который не отпускал их обоих.

Уже было абсолютно неважно, потянулась ли она к нему, или же он наклонился к ней. Все, что имело значение, – это внезапное давление руки на его шею, когда Джессамина потянулась вверх.

– Ты решила дать своему народу надежду, что их принцесса жива, даже если это может вызвать подозрения, – пробормотал он, его губы были так близко. – Такая глупость.

– Я выбрала королевство, и всегда буду.

– Почему?

– Потому что я принадлежу ему так же, как и оно мне. Мой народ страдает, а значит, я буду страдать вместе с ним. Я должна помочь им. – Она облизнула губы, его глаза проследили за движением ее языка.

– Ты ведьма. Ты должна была быть изгоем, но все равно каким-то образом находишь любовь к людям в своем сердце.

Джессамина улыбнулась, почти ослепляя этим бога.

– Я не ведьма, Элрик.

– Еще как ведьма. – Его дыхание коснулось ее губ. – Потому что ты определенно околдовала меня.

А затем он поцеловал ее.

Он целовал ее так, словно хотел касаться ее вечность. Казалось, что бог ждал столетиями этого момента, этой женщины. Здесь, в его руках.

В то мгновение, когда их губы сомкнулись, он чувствовал, как разбивается на тысячу осколков. Словно зеркало, упавшее на пол. Каждый из осколков отражал... ее.

Хоть она и пахла как смерть, но на вкус была как сама жизнь. Будто чай с хорошей ложкой меда, который покрывает воспаленное горло, словно неспадающий жар, который окутал его тело. Она пронзила его насквозь, обжигая его язык своим, когда он прикусывал ее губы.

Богу думалось, что Джессамина будет робкой, неопытной. Принцесса, которую учили целоваться как леди, быть как все эти чопорные дворяне.

Но нет, она целовалась как хищница – пожирала его целиком.

Джессамина втянула его нижнюю губу, слегка покусывая один из старых шрамов, прежде чем провести по нему языком. Она не сторонилась ни одной его отметины. Она касалась их пальцами, держала его лицо удивительно сильной хваткой, контролируя поцелуй.

Джессамина поглощала его. Пальцы впились в его бицепсы, в загрубевшую кожу старых рубцов. Она целовала его так, словно хотела, чтобы бог слился с ней воедино.

И, боги, он хотел этого. Хотел уложить ее прямо на этом лугу, который источал аромат мятой травы и далеких лавандовых полей. Хотел накрыть ее тело своим, а затем узнать, каков на вкус каждый ее миллиметр. Хотел заставить ее задыхаться от удовольствия.

Он вспомнил, как легко может пленить удовольствие, как тихие всхлипы могут запросто околдовать его.

Скользнув свободной рукой по ее ребрам, он поднял ее, чтобы почувствовать, как она дрожит, как прерывисто хватает ртом воздух. Он сжал ладонью ее грудь, чувствуя твердую горошину соска под большим пальцем. Элрик хотел большего. Намного большего.

– Призови меня, Джессамина, – выдохнул он ей в губы. – Прямо сейчас. Позволь мне уложить тебя в постель наяву, а не во сне.

Как только слова слетели с его губ, девушка замерла. Он почувствовал, как она напряглась в его руках, словно вся магия между ними улетучилась. Внезапно она поняла, что происходит.

Джессамина медленно отстранилась, до последнего момента не желая отрываться от его губ. Элрик отпустил ее. Он должен был, потому что даже сейчас она не могла найти в себе силы призвать его.

Она не доверяла ему даже после того, как позволила богу ощутить страсть на вкус. Или, может, Джессамина боялась того, что могло произойти дальше.

Того, что она увидела в его глазах.

Джессамина посмотрела на него, а затем медленно покачала головой.

– Думаю, мне пора проснуться.

– Джессамина, – протянул он, не зная сам – стонет или же умоляет ее остаться. Слова крутились на языке.

Не бросай меня здесь одного.

Я не хочу страдать без тебя.

Вся боль, что я пережил, стоит вкуса твоих губ.

Но ничего из этого так и не было сказано. Ее дрожащая рука поднялась, чтобы в последний раз коснуться до его губ, а затем она исчезла. Джессамина ушла обратно в мир живых, где осталось ее тело.

Вместе с ней ушли и цвета. Постепенно они блекли и становились все серее и серее, а потом чернила вовсе их поглотили.

Бог опустился на землю, из черных луж уже протянулись руки. Все, что он мог видеть, – это тьма и воспоминания, взывающие к нему, потому что это было далеко не первый раз.

Не первый раз он влюбляется в ведьму, только чтобы она воспользовалась им, а потом пожертвовала, как пешкой. Элрик прекрасно знал, каково это – быть брошенным.

То, как быстро он в нее влюбился, несомненно, приведет его к гибели.

Глава 23

Джессамина резко села, пытаясь перевести дыхание. Она хлопала глазами, постепенно возвращаясь в реальность. Что она сейчас сделала...

Что они сделали...

Нет. Не может быть, чтобы она поцеловала его. Он бы не позволил этому случиться. Тот недопоцелуй у статуи был ошибкой, но это... было катастрофой. К тому же древний бог не стал бы тратить время на смертную. У него наверняка было больше партнерш, чем она могла себе вообразить. Сотни красивых женщин, которые бы уж точно не отказались от возможности поцеловать бога, и даже больше. Элрик вероятно подумал, что у нее совсем нет навыка обольщения.

Простонав, она провела рукой по лицу и остановилась на припухших от поцелуев губах. От прикосновения к ним Джессамина задрожала.

Она действительно его поцеловала. Прямо как какая-нибудь распутная ведьма, она обхватила его затылок рукой и притянула к губам. Она целовала его со всей страстью, что копилась в ней годами – гораздо дольше, чем они вообще были знакомы. Джессамина вложила в этот поцелуй всю душу, когда вобрала его нижнюю губу. И была самой настоящей идиоткой, что позволила этому случиться.

– С вами все хорошо, мисс? – крикнул кто-то.

Подняв глаза, она увидела женщину в грязной косынке, которая выглядывала из окна на третьем этаже.

– Да! – ответила Джессамина, изо всех сил стараясь улыбнуться и сделать вид, что ни о чем не жалеет. – Просто череда не самых удачных решений прошлой ночью!

– Сдурела совсем – на улицах торчать? – фыркнула женщина. – Слыхала, что в городе теперь больше зараженных? Этот новый король теперь пачками их привозит каждый день. – Покачав головой, она с грохотом захлопнула окно.

Сердце Джессамины ушло в пятки от услышанного. Значит, Леон все-таки исполнил свои угрозы. Он действительно привозил все больше зараженных в ее королевство, превращая его в свалку для трупов. В конце концов, когда больных станет больше, чем здоровых, то в городе просто невозможно будет жить.

– Так не пойдет, – пробормотала она. Джессамина встала на колени и открыла сумку.

Она стряхнула с плеч тряпье, которым укрывалась ночью. Остатки от лохмотьев все еще цеплялись за нее, когда она достала черную свечу и другие необходимые вещи для колдовства.

В ушах звенело назидание от Сибил. Не твори магию там, где тебя могут увидеть, Джессамина.

Она быстро взглянула на окно, где только что стояла женщина – слишком много ранних пташек живет в этом переулке. Нужно найти более подходящее место – какой-нибудь темный, укромный уголок, чтобы сотворить заклинания. Джессамина тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания, выскользнула из укрытия и метнулась по главной дороге, пока не увидела местечка, скрытого от посторонних глаз. Небольшая расщелина между покосившимися зданиями даже переулком сложно назвать.

Свернув с главной дороги прямиков в темноту, она начала рыться в сумке и лихорадочно перебирать заклинания в уме. Каким же из них было лучше всего сейчас воспользоваться? Заклинание призыва покровителя – все, что приходило на ум. Она нуждалась в нем, потому что все оказалось еще хуже, чем они могли предполагать.

Как долго Леон ссылал сюда прокаженных? Сколько пройдет времени, прежде чем на нее снова нападут?

– Земля, воздух, ветер, огонь, – пробормотала она, расставляя маленькие латунные чаши вокруг свечи. Затем она чиркнула спичкой и зажгла масло в одной чаше, дунула в другую, бросила грязь в третью и накапала воды из фляги в последнюю. Теперь осталось только зажечь саму свечу. – Бессмертный, приди ко мне.

Ничего не произошло. Джессамина слышала только гул ветра, будто Элрик игнорировал ее.

Но он бы так не поступил, верно? Это заклинание предназначалось специально для вызова покровителя, может, она и не поклонялась ему, но ее мольба не могла остаться без ответа. Древний бог не станет отказывать в помощи нуждающемуся.

– Элрик. – Джессамина попробовала призвать его с помощью имени, глядя на пламя свечи, которое должно было уже задрожать. – Элрик, ответь мне!

Неужели это все из-за поцелуя.

– Тебе тысяча лет, – прошипела она. – Ты уже должен был научиться смотреть в лицо девушке, которую поцеловал. Это серьезно!

И снова тишина. Более того, свеча вовсе погасла. То ли ее задуло ветром, то ли обиженным на нее богом из-за прерванного поцелуя.

– Ведешь себя как мальчишка!

Зажав фитиль и убедившись, что свеча потухла, Джессамина затушила огонь в маленькой чашке Сибил. Видимо, чаши представляли для ведьм большую ценность. Она говорила, что ни одно заклинание не обходится без латуни или меди, но почему именно Джессамина не могла вспомнить – девушка была слишком взвинчена в тот момент.

Вдруг прямо рядом с ее руками встали чьи-то сапоги. Они были все покрыты грязью и сажей и, безусловно, принадлежали кому-то намного крупнее нее.

– Ты что тут делаешь? – прорычал он.

– Хотела убедиться, что мои чаши достаточно чистые для еды, – запинаясь, пролепетала она. Джессамина надеялась, что ее слова прозвучали достаточно убедительно.

– Правда, что ли?

– Да. А что? – Джессамина сунула злополучные чаши в сумку.

– Выглядит так, будто ты колдуешь. – Мужчина присел рядом с ней, упираясь руками в мощные бедра. – И тебе совсем не хочется знать, что мы в Промышленном районе делаем с ведьмами, девчонка.

Она раскрыла рот, уже готовясь выдать тираду о том, как королевская семья запретила наказывать ведьм без официального разрешения еще годы назад. Но тут же поняла, что это только вызовет больше подозрений. Откуда бы какая-то уличная девка знала об этом?

Поэтому она просто закрыла рот и кивнула.

– Предупреждений не будет. Поняла? Если увидят, как ты колдуешь, – сразу прикончат, без разговоров. Никто даже к телу не подойдет, кроме голодных крыс, которые обглодают его до костей.

– Поняла, – процедила она сквозь зубы.

Мужчина встал и сплюнул на землю рядом с ней, прежде чем уйти. Чаши зазвенели, когда Джессамина закинула рюкзак на спину. Несмотря на угрозы мужчины, ей не хотелось прятаться, она не чувствовала страха. Вместо этого она ощущала, как в груди разгорается пламя.

Теперь ей хотелось творить заклинания у всех на виду. Хотелось закричать, что она ведьма и любой, кто попытается как-то ей навредить, – сгорит живьем. Конечно, это были лишь фантазии. Джессамина едва могла зажечь свечу с помощью магии. Но внезапно ей захотелось научиться владеть ею как оружием.

Может, Бессмертный был прав. Она действительно хотела причинять боль людям, и теперь ей нужно было научиться это делать.

Бормоча под нос что-то про мужчин, которые пристают к миниатюрным девушкам, она вышла из переулка и направилась обратно к гостинице. Джессамина надеялась, что днем толпа будет хоть немного приветливее и ей удастся расспросить постояльцев о Каллуме. Кто-то же в этом районе должен помнить молодого человека, который вырос и стал правой рукой королевы.

Джессамина приближалась к месту, где ранее оставила послание на стене. Завернув за угол, она чуть не врезалась в спину высокой женщины, перед которой стояла еще толпа зевак. Их было так много, что перейти улицу стало почти невозможным.

– Простите, – сказала она, коснувшись спины мужчины поменьше справа от себя. – Позвольте пройти, мне нужно попасть в гостиницу.

Мужчина недовольно зыркнул на нее, но все же позволил ей проскользнуть в толпу. И тут до нее стали доходить бормотания.

– Да разве так бывает? – спросила женщина, стягивая с головы грязную повязку, нервно теребя ее в руках.

– Конечно нет, – фыркнул стоящий рядом мужчина. – Из города было видно все: королевскую свадьбу, ее падение со скалы, как она ударилась об воду. Никто бы после такого не выжил.

У Джессамины перехватило дыхание. Они говорили... о ней?

Заглянув в переулок, где она оставила послание, девушка поняла, что толпа собралась из-за нее. Они все смотрели на стену, а те, кто стоял ближе всего, даже не трогали ее руками. Словно боялись, что слова, как мираж, исчезнут.

– Принцесса мертва! – крикнул другой мужчина. – Мы все видели, как она разбилась!

Кто-то притащил ящик и поставил его к стене с ее посланием. Под капюшоном показалась светловолосая женщина с безумными глазами. Сбросив ткань назад, она закричала:

– А я верю, что она жива! Этот проклятый король только и хочет, чтобы мы преклонили перед ним колени и задницу его целовали. А я не буду! Если принцесса жива, то к черту его!

Еще несколько человек вторили ее словам:

– К черту его!

Ее сердце запело от счастья. Именно об этих людях она говорила, когда рассказывала о могуществе королевства. Ее народ был готов постоять за справедливость.

Мужчина позади нее усмехнулся, а затем Джессамина почувствовала, как он толкнул ее в плечо своей мясистой рукой.

– Не обольщайся, девчонка. Принцесса мертва, а это все лишь постанова. Я слышал, что новый король тот еще хитрец. Так он выискивает, кого отправить на плаху следующим. Вот увидишь, всем, кто сейчас клюнет, через несколько дней снесут голову.

Ей не хотелось об этом думать. Все в этой толпе были так близко к правде. Еще бы чуть-чуть – и она бы явилась им полностью. Они бы поняли, что у них еще есть шанс, что королевство не падет. Им нужно было всего лишь еще немного продержаться, не утратить надежду, и она смогла бы вернуть трон и уничтожить узурпатора раз и навсегда.

Но страх, который поселился в ее груди после слов мужчины, не отступал. Постепенно толпа начала редеть, разрываясь на маленькие группки, будто сам Леон прошелся по ней ножом.

Джессамина стояла и смотрела, как все расходятся, и не верила, что они сдались так быстро. Толпа была сильно взволнована всего мгновение назад, но потом... просто все просто разошлись. С тяжестью в сердце она стояла там, пока не осталось всего несколько человек, включая женщину с безумными глазами, которая уже слезла с ящика. Она стояла спиной к уходящей толпе и смотрела на послание на стене.

Джессамина не смогла удержаться.

Она подошла к женщине и спросила:

– Так ты правда веришь, что принцесса выжила?

Женщина была намного выше Джессамины и значительно мускулистее. Крепкая и сильная, она взглянула на нее и фыркнула:

– А, ты про эту чушь? Ни капли. В противном случае у нас не было бы все больше и больше зараженным с каждым днем. Их сотнями сбрасывают в ямы под городом. Принцесса и ее мать раньше заботились о нас. Если бы она была жива, то от нее не осталось бы только это жалкое послание. Мне просто нужно было отвлечь зевак, пока мои парни обчищали их карманы. Тебе бы лучше проверить свои, дорогуша.

У Джессамины отвисла челюсть. Она быстро ощупала карманы, а затем заглянула в рюкзак. Мешочек монет, что лежал сверху, исчез.

– Подожди, – сказала она, перекидывая рюкзак через плечо, следуя за женщиной. – Мои монеты! Ты не можешь вот так просто взять их и уйти. Верни мои деньги!

– Ага, как же. Не дождешься. В следующий раз следи за ними получше.

– Ты только что призналась в грабеже! – Жгучая ярость окатила ее тело, и на мгновение Джессамина почувствовала нарастающую силу, будто подпитываемую жаждой мести.

Но в следующую секунду женщина обернулась, схватила ее за руку и швырнула о стену. Джессамина сильно ударилась головой, глухой стук отозвался прямо в черепе. Она обмякла и медленно сползла на землю. Женщина присела перед ней на корточки с выражением, почти напоминающим жалость.

– Слушай, ты, похоже, здесь впервые. Я знаю, трудно привыкнуть к порядкам Промышленного района. Воры и насилие на каждом шагу. Ты слишком мягкотелая. Либо становись жестче, либо тебя прикончат. Таковы правила. Так что нет, ничего я тебе не верну. С таким личиком в борделе с руками оторвут – вот и заработаешь все монетки обратно за пару месяцев. – Она склонила голову набок и добавила: – Только не бери на себя много сразу, голубка.

Джессамина наблюдала за тем, как женщина уходит, находясь в полном ужасе от того, что только что сейчас произошло.

Но, с другой стороны, до того, как она ограбила ее и швырнула об стену, воровка сказала добрые слова про принцессу и королеву. Люди все еще доверяли ее семье в вопросах управления королевством.

Одного послания было недостаточно. Она должна сделать что-то более значительное.

Поднявшись, Джессамина побрела по городу, пока не нашла другое подходящее место для послания, но в этот раз более скрытное. Жители увидят его, когда будут возвращаться домой с фабрик. Перед этим посланием не соберется толпа, но слухи все равно быстро распространятся.

Так же как и в прошлый раз, она нашла ведро с дождевой водой и вывела с помощью него слова, тщательно подбирая их.

Город дышит вместе со мной. И неизменная бабочка в конце.

Отступив, Джессамина гордо обвела рисунок взглядом. Да, получилось просто идеально. Теперь не осталось сомнений в том, кто это написал. Кому еще в голову могло прийти такое?

Она была той самой королевой, в которой они так сильно нуждались, и она тянулась к ним в ответ. Она спасет королевство из лап недостойного. А если они этого не увидят, она поставит Леона на колени. Может, это наконец заставит народ поверить в нее.

Джессамина собрала вещи и направилась в другой переулок. Ей просто нужно было найти Каллума. Вот и все. У кого-то должна была быть информация.

В конце соседнего переулка стояла группа мужчин. Они курили сигареты, выдыхая клубы дыма, который обволакивал их массивные фигуры. Свет отражался от ножей на их поясах. Они казались не такими грязными, как местные. Тут же Джессамина поняла, что городом на самом деле правят сильные люди. Они должны были что-то знать.

Натянув плащ плотнее вокруг шеи, она округлила глаза в попытке сойти за заплутавшую девушку. Невинную и совсем не представляющую угрозы. Она хотела казаться им хрупкой девчонкой, отчаянно нуждающейся в помощи. Джессамина подошла к группе мужчин и выпалила:

– Простите за беспокойство. Я ищу Каллума Квена. Вы, случайно, не знаете его? Он родился тут, в Промышленном районе. Знаю, это было давно, но, может, кто-то знает, где я могу его найти?

Джессамина моргнула. Казалось, что они даже не услышали ее. Мужчины смотрели на нее голодными глазами, которые видели слишком много. От усмешки на их губах Джессамина отшатнулась назад.

Она сказала что-то не то?

– Зачем тебе Каллум? – спросил самый крупный мужчина, выдохнув клуб дыма в ее сторону.

Она закашлялась, махая рукой перед лицом.

– Мне нужно поговорить с ним.

– Не думаю, что ты захочешь говорить с ним, милашка. Слишком уж ты мелкая для Каллума, чтобы вызвать у него интерес.

– Так вы его знаете? – Джессамина была шокирована услышанным.

– О, никто толком не знает Каллума.

Другой мужчина присоединился к ним, его громкий голос прервал разговор:

– Что я тебе говорил, ведьма? Увижу, как ты промышляешь магией, – убью на месте.

Вдруг их взгляды переменились. Теперь они смотрели на Джессамину со страхом. Она видела, как все разом отшатнулись, не решаясь даже смотреть на нее. Мужчины задрожали и потянулись к ножам.

Сглотнув, она подняла руки и сделала шаг назад.

– Я не ведьма. Просто расспрашиваю о старом друге.

– О друге? – Самый крупный мужчина усмехнулся. – У Каллума нет друзей. Не из замка – это уж точно.

Не из замка? Откуда он узнал?

Как бы то ни было, она не могла сейчас дать заднюю. Они явно знали Каллума. Если бы она только могла просто поговорить с ними и узнать, где он сейчас находится. Может, его шантажировали или он не подозревал, что на самом деле планировал Леон. Должно же было быть хоть какое-то объяснение.

Нерешительно Джессамина повторила:

– Я просто хочу поговорить с ним.

Мужчина, с которым она столкнулась ранее, навис над ней.

– В Промышленном районе ведьмам не место.

– Я не ведьма.

Он усмехнулся:

– А выглядишь как ведьма. Забыла, что я тебе говорил? Бедняжка. Интересно, как громко такая кроха будет кричать.

Глава 24

Он ненавидел это царство теней, но был слишком сильно смущен их поцелуем. Столетия прошли с тех пор, как он целовал кого-либо. Элрик уже забыл, как неловко становится, когда смотришь в глаза человеку, которого целовал.

Что говорить? Может, поцеловать снова? Бог слишком долго был в одиночестве, чтобы знать, как лучше поступить. Он и не думал, что вообще когда-то испытывал тревогу при одной лишь мысли о том, чтобы снова кого-то увидеть.

Джессамина была больше, чем просто ведьмой, что использует его в своих целях. Он это чувствовал всем своим нутром. Она говорила с ним как с человеком. Как будто он что-то для нее значил.

Бог таял за секунды во время их разговоров.

Он ввязался в опасную игру. Словно водил пальцем над открытым пламенем, радуясь, что не чувствует боли. Только с каждым разом он все дольше и дольше задерживался над огнем. Совсем скоро бог обожжется.

Выдохнув, он побрел по тьме в тщетной попытке угомонить ворох мыслей. Ему нужно было сохранять хладнокровие. Ситуация в любой момент могла измениться. В конце концов она захочет принести его в жертву. Это первая проблема. Ни одна ведьма не смогла устоять перед жаждой власти.

Даже Сибил. Он видел эту жажду в ее глазах, когда впервые восполнил ее силу. Она захочет убить его, а это значит, что теперь ему надо за ней присматривать, как бы Джессамина ей ни доверяла.

Все их путешествие, каждый шаг, зависел от того, доверяет ли ей Джессамина или нет. А девчонка была готова довериться любому, кто был с ней хоть немного добр.

При всем искреннем желании защитить свой дом, она оставалась наивной принцессой, совершенно незащищенной перед злом этого мира.

Острая боль пульсировала в челюсти. Элрик прикоснулся к щеке, ощущая внезапную ломоту. Старые воспоминания? Это точно спутало бы ему все карты. Его царство должно оставаться местом одиночества. Если его чувства и здесь нагонят, то это, безусловно, плохо кончится.

Вдруг боль поразила его левый бок. Странно. Он никогда не...

Джессамина.

Холод пробежал по спине. Их связь была намного крепче, чем он ожидал. Что-то произошло с принцессой. Что-то или кто-то напал на его маленькую певчую могил. Он не мог позволить, чтобы с ней что-то случилось.

Элрик попытался перенестись к ней. Он был уверен, что ему это под силу, но, видимо, недооценил, как долго находился в своем царстве. Бог чувствовал, как сила разрастается в теле, но острые грани теней не сдвинулись с места. Он был недостаточно силен, чтобы самостоятельно оставить это место. Оскалив зубы в разочаровании, Элрик откинул голову и закричал:

– Когда это проклятие отпустит меня?

Он еще не восполнил запасы силы. Цепи проклятия певчих туго сковывали его. Скоро у него будет достаточно магии, чтобы вырваться, но придется ждать. Бог мог посещать тех, кто поклонялся ему, но Джессамина была не из числа ковена. К его глубокому сожалению, это также означало, что у нее не было покровителя. Не было защиты.

Она осталась совсем одна.

Он понятия не имел, сколько времени прошло до момента призыва. Все, что он успел осознать, – это хлопок разрывающихся чернил, и вот бог уже стоял в темном переулке.

Элрик понял, что точно прошли сутки с тех пор, как он видел Джессамину в последний раз. Он чувствовал это нутром. Значит, девушка бродила все это время без него. Бог огляделся, чтобы понять, откуда исходил призыв в этот город воров и грабителей. А затем он наконец увидел ее.

Джессамина сидела на земле, вся выпачканная в грязи. Она опиралась о стену дома, рукав на ее рубашке был разорван. Плащ валялся рядом с ней, настолько пропитанный кровью, что казался почти черным. Синяк на челюсти уже потемнел, но внимание Элрика больше привлекла рана на левом боку. Ее ударили ножом, подумал он, и, судя по ее тяжелому дыханию, она могла это не пережить.

Джессамина прижимала руку к ране, но это не помогало – ее лицо побледнело от потери крови. Она взглянула на Элрика, и ее темные ресницы затрепетали.

– Я ошиблась, – прохрипела она, в голосе скользила боль.

Он шагнул к ней, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

– Я... мне так жаль, Джессамина.

– Знаю, знаю. Опять испортила твои планы. – Девушка убрала руку от раны, чтобы оценить, насколько все плохо. – Нельзя просто так подойти и начать расспрашивать людей о Каллуме. Ну и глупость, да?

Элрик подошел к ней и присел на корточки, чтобы заглянуть в глаза. Бедняжка была на волоске от смерти. Никто в этом мире не смог бы спасти ее, даже если бы он изо всех сил попытался привлечь чье-то внимание.

Она умрет. Снова. И все потому, что его не было рядом.

– Что произошло? – прохрипел он.

– Я спросила не тех людей о Каллуме. – Она откинула голову на стену, дыхание стало совсем прерывистым, едва наполняя легкие воздухом. – Они решили, что я ведьма.

– И они решили убить тебя?

– Я еще не умерла. – Джессамина широко раскрыла глаза, а затем снова посмотрела на окровавленные пальцы. – Хотя, может, ты прав. Я уже не жилец, да?

Бог наклонился и накрыл ее руку своей.

– Я не могу исцелить такую глубокую рану в твоем мире. Раны помельче? Легко. Тот удар Бенджи ножом в плечо не был смертельным, но это... Выше моих сил.

Маленький всхлип сорвался с ее губ, прежде чем она кивнула.

– Звучит логично. Мне следовало догадаться.

– Расскажи мне в подробностях, что произошло.

– Они сказали, что я ведьма, а ведьмам не место в Промышленном районе. – Джессамина моргнула еще несколько раз, словно пытаясь сфокусироваться на нем. – А жаль. Они могли бы принести пользу этому месту.

– Верно. – Сжав ее руку, он вздохнул. – Почему ты не обратилась к своим силам? Могла бы запросто их убить, даже не намеренно, как тогда с Бенджи.

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Они боялись меня. Когда первый бросился на меня, я подумала: «Я могу сделать так, что от них мокрого места не останется». Но потом я увидела, в каком ужасе они пребывали и как этот страх выплескивался с каждым ударом...

Элрик не мог отделаться от мысли, как это было похоже на его жизнь. Он позволял приносить себя в жертву бесчисленное количество раз. Его плоть терзали ножами и били кулаками в попытке найти исцеление. Исцеление, которое не предназначалось для него. В этом они с Джессаминой были похожи: она сделала то же самое для своего народа, даже если это было ошибочное решение.

Может, для нее и ошибочное, но для него – причина существования.

– Королева может чувствовать как ярость, так и сострадание, – пробормотал он. – Справедливая правительница знает, когда нужно выбирать.

Джессамина улыбнулась – ее зубы окрасила алая кровь.

– Думаешь, я сделала правильный выбор? Ты не злишься?

– Как я могу на тебя злиться? – Отпустив ее окровавленную руку, он провел пальцами по щеке. – Ты забрала их боль даже ценой собственной жизни. Ты королева, которую заслуживает королевство. Мне так жаль, что не все это понимают.

Девушка выдохнула, наблюдая за тем, как бог устраивается на земле рядом с ней. Элрик не знал, хотела ли она вообще его компании, учитывая, что всего этого могло не случиться, будь он рядом. Но бог был слишком слаб, чтобы прийти на помощь своей певчей могил. И все же он положил руку рядом с ее, едва касаясь.

Из легких Джессамины послышался хрип, что заставило его на мгновение напрячься, но потом она стихла. Ее рука сдвинулась – совсем немного, – пока она не переплела их мизинцы. Почти как если бы они держались за руки.

– Знаю, прозвучит глупо, но побудь здесь. – Джессамина посмотрела вверх, на задымленное небо и добавила: – Здесь, рядом со мной.

Элрик был в смятении. Должен ли был он почувствовать стыд за внезапную вспышку тревоги и надежды в груди? Возможно, это был тот самый момент, которого он так долго ждал. Призовет ли она его в мир живых в отчаянной попытке выжить?

– Ты все еще можешь призвать меня.

Все его надежды рухнули, когда бог услышал смех. Звук напомнил неуютный переулок теплом, хоть девушка и находилась на грани жизни и смерти.

– И что же я призову всему королевству на голову?

Элрик фыркнул:

– Истинный ужас.

– Злоба во плоти.

– Безумие, которое поразит каждого, как чума.

– Я войду в историю как королева, что выпустила тьму на свое королевство. – Джессамина усмехнулась, ее тон смягчился. – Я знаю, что ты сделаешь, если... когда обретешь физическую форму. Я не могу оставить тебе свой народ на растерзание. Мне очень жаль.

– Ничего другого я и не ожидал.

И он не кривил душой, когда говорил это. Выпустить бога – это все равно что играть с огнем. Тогда ему хотелось быть хорошим человеком и пообещать, что позаботится о ее доме и народе как о своем собственном.

Но это была ложь. Они оба это знали.

Джессамина вздохнула, задерживая на миг дыхание.

– Значит, я действительно умираю?

– В каком-то смысле да. Ты уже мертва. – Он погладил ее мизинец. – Я не позволю тебе умереть навсегда. Произойдет все то же, что и в первый раз, когда ты оказалась в моем царстве.

– О, это хорошие новости.

Элрик слышал тревогу в ее голосе. Люди всегда боялись неизвестности.

– Ты уже проходила через это, кошмар. Во второй раз будет не так страшно.

Из ее легких снова послышался хрип. С каждой секундой она ускользала все больше. Бог боялся, что еще раз пережить смерть для нее будет слишком тяжело. И без того жизнь Джессамины нельзя было назвать легкой.

– В этот раз все происходит намного медленнее, – прошептала она. – Я чувствую, как угасаю. Так много всего происходит. Холод, внезапное чувство голода, а затем боль отступает. Пальцы немеют, губы перестают слушаться. Мне кажется, скоро я потеряю зрение.

Ему было невыносимо больно наблюдать за ее страданиями. Еще больнее было осознавать, что она проходит через это одна.

Оттолкнувшись от стены, он снова присел перед ней на корточки. Элрик поднес ее руки к губам и поочередно поцеловал каждую.

– Мне нужно идти, Джессамина. Я должен поймать тебя в царстве теней, иначе ты можешь ускользнуть. Если это произойдет, ты умрешь навсегда.

– Я думала, что уже мертва.

– Это как посмотреть. Ты все еще здесь, в этом мире. У тебя есть тело, есть душа. В тебе все еще трепещет жизнь. Если я потеряю тебя в своем царстве, ты исчезнешь навсегда, и никакой бог не сможет это изменить.

И он снова застрянет в проклятой темнице. Один. Никто не призовет его, и никакая ведьма не будет угрожать его жизни. Он никогда больше не почувствует землю между пальцами ног или ветер в волосах.

Элрик отчаянно хотел вернуться в мир живых. Даже если кажется, что он использует ее, – пускай. Его маленький кошмар нуждался в нем так же сильно, как и он в ней.

– Значит... ты оставишь меня здесь? – Большие глаза девушки наполнились страхом. – Умирать в одиночестве?

Его сердце разбилось на миллион осколков, которые впились прямо в душу. Он прошептал:

– Да.

– Вот как...

– Я останусь настолько, насколько смогу. – Он наклонился ближе, обхватил ее затылок и прижался лбом к ее лбу. – Но ненадолго.

Бог чувствовал, как жизнь уходит из нее. Их связь была такой слабой, что почти превратилась в шелковую нить. Все еще прочную, чтобы удержать ее здесь, но недостаточно, чтобы удержать навсегда. Не когда вся тяжесть его царства тянула за другой конец.

Элрик остался с ней, как и обещал. Он оставался, пока не услышал, как переменилось ее дыхание. Пока не понял, что певчие могил призвали свою заблудшую сестру домой, положив чернильные руки ей на плечи и утягивая прочь из мира живых. Благо бог знал, куда они направляются.

Он знал, что обязательно найдет ее.

Элрик прижался теплыми губами к ее лбу, задерживаясь на мгновение.

– Я обещаю, что найду тебя, кошмар. Не бойся.

– Я не боюсь. – Он слышал, как дрожит ее голос, хоть она и старалась казаться храброй до конца. – Ты будешь там. Я знаю.

Элрик почувствовал, как тепло разлилось в груди. Может, Джессамина еще не была готова призвать его, но она точно доверяла ему жизнь. Для него это было более чем важно. Внутри поселилось давно забытое ощущение надежды и счастья, которое пронзало его насквозь, будто солнечный луч.

В этот момент бог почувствовал, как царство теней забирает его обратно. Ему было невыносимо больно смотреть за тем, как девушка осталась сидеть там, прислонившись к стене. Совсем одна. Она умирала в канаве, потому что его не было рядом в нужный момент.

Ей снова пришлось страдать. Ощущать, как тело немеет, как медленно приближается конец. Она не должна была чувствовать, как леденеет сердце, прежде чем просто... остановиться.

В груди жгло из-за гнева, хоть это было совсем на него не похоже. В конце концов, Элрик давно отказался чувствовать праведный гнев из-за несправедливостей, которые случались с ведьмами. Но перед тем как он это сделал, бог испытывал к ним сострадание именно по этой причине.

Ведьма – отражение своего пристанища. Она является отражением всех, кто ее окружает, показывая как плохое, так и хорошее. Люди хотят получить от нее желаемое заклинание, но как только что-то идет не по плану, винят все и вся вокруг, лишь бы не себя.

Элрик материализовался в своем царстве и рухнул на колени, упираясь руками в лужу чернил. Его охватила вина вперемешку с тревогой. Внутри будто все сжалось в стальные тиски, и бог закашлялся. Из него вырвался поток черной рвоты, воссоединяясь с остальной силой в этом бесконечном царстве теней.

Она умирала.

Она умирала, а его не было рядом.

Как он мог подвести ее? Как мог позволить единственной ведьме, что когда-либо заботилась о нем, пасть в объятия смерти?

Это была великая потеря для всего мира живых. Как в первый, так и во второй раз. Она не должна была проходить через такие страдания. Он виноват в ее боли.

Но сейчас не время предаваться жалости к себе. Все еще был шанс помочь Джессамине, и он не хотел его упускать. Элрик поднялся, тяжело дыша, и собрался с мыслями. Ради нее. Ради этого мира. Ради того, что ждало их впереди.

Он зашагал во тьму, полный уверенности, что найдет ее. Не впервой.

И если понадобится – он найдет певчую еще тысячу раз.

Глава 25

Когда Джессамина очутилась в царстве теней после смерти в первый раз, то не почувствовала боли. Отчасти это стало причиной, почему ей было так легко согласиться на сделку с Бессмертным.

Ей четко запомнился момент падения – боль в горле и кровь, которая растекалась вокруг шеи, как ее любимый шарф. Еще лучше ей запомнилось жгучее чувство горя – она потеряла всех, кем так дорожила. Боль физическая и духовная слились воедино, разрывая ее изнутри в попытке выплеснуться наружу вместе с кровью.

Когда она оказалась здесь, Джессамина не чувствовала страх. Скорее, она была спокойна. Даже безмятежна. Все, что отложилось в памяти, – это облегчение, а затем голос. Мелодичный голос бога, который уговаривал ее заключить сделку.

Все мирские тягости исчезали в пределах его царства. Все до единой. Здесь она могла отпустить себя, позволить страданиям раствориться в небытие.

Но в этот раз все было иначе. Боль после смерти следовала за ней.

Закричав, Джессамина очнулась и сразу же почувствовала, как грохочет сердце в груди, как все тело пронзает боль настолько сильная, что она едва могла дышать. Рана в боку не зажила. У Джессамины потемнело в глазах. Челюсть все еще ныла, а зубы шатались от ударов, когда она проводила по кровоточащей ране во рту.

Им понадобился всего лишь один удар – просто смех. Даже мужчины понимали это. Один удар. Одна рана. А потом они оставили ее умирать.

Тьма вокруг извивалась от гнева. Девушка чувствовала, как ее пропитала ярость. И эта ярость принадлежала не Элрику. Не Бессмертному. Злость исходила от кого-то другого, до боли знакомого существа. Возможно, это был первоисточник его силы. Когда Элрик злился, от него веяло похожим привкусом опасности. Вот только сейчас было намного, намного хуже.

– Джессамина! – Во тьме послышался крик, и внезапно он снова оказался на коленях перед ней. Чернила намочили его брюки – слишком хорошие, чтобы вот так их портить. Но ему, казалось, было все равно.

Бог подхватил ее на руки, притягивая к себе на колени. Он провел ладонями по ее бокам, чтобы найти раны.

– Я в порядке, – пробормотала она, морщась от боли. – Ну или почти в порядке.

– Провернуть все во второй раз оказалось намного сложнее. Я надеюсь, что ты осознаешь это, – прорычал он, снова проводя руками по бокам. – Так не должно было быть. Я не должен был потерять тебя, кошмар.

– Такая я непостоянная, – пошутила Джессамина, но богу было не до смеха.

Элрик нахмурился, глядя на алую жидкость, все еще покрывающую ее тело. Как бы сильно Джессамина ни зажимала рану, кровь продолжала вытекать. – Так не должно быть. Не в царстве теней.

– Ну, ситуацию это не меняет.

– Невозможно.

– Я не специально...

Он перебил ее очередным ворчливым рычанием, а затем опустил руку в черный омут груди. Бог отделил нить тьмы – частицу его магии, чтобы она могла ею воспользоваться. Как и все остальные до нее. Джессамине показалось, что эта нить присосется к ней, как пиявка, но она ошибалась.

Элрик попытался укрепить их связь, протянув нить судьбы.

Джессамина, будучи идиоткой, схватилась за нее.

Она наблюдала за тем, как магия обвивается вокруг пальца, а затем протянула ее к себе. Черная нить осторожно легла на рану. Она извивалась под кожей, будто невидимая рука зашивала брешь. Боль сразу же утихла.

– Ух, – простонала она, закатив глаза от внезапного облегчения. – Так-то лучше.

– Еще раз, – прорычал Элрик.

На этот раз Джессамина не колебалась, когда он протянул вторую нить. Она приложила ее к челюсти и опять почувствовала, как боль отступает. Даже когда ран не осталось, бог продолжал давать ей нити – одну за другой, будто окутывая ее цепями. Однако они совсем не казались ей оковами.

Переплетение нитей больше походило на сотканную броню, которую он создал специально для нее, чтобы защитить.

Даже если Элрик не мог постоянно оберегать ее от опасностей мира живых, не обладая достаточной силой без заклинания призыва, он будет защищать ее здесь.

В его объятиях. Заново рожденную, окутанную пламенем его взгляда, будто она и есть единственный смысл жизни.

– Элрик? – прошептала она. – Во второй раз было хуже.

– Что хуже?

– Умирать.

Темные глаза встретились с ее, слишком серьезные, они рвали девушке душу. Он знал. В свой последний момент Джессамина видела, как бог страдает вместе с ней.

И все же он исчез. Оставил ее умирать одну в каком-то переулке.

– Почему? – спросила она дрожащим голосом.

Джессамина сама не понимала, о чем спрашивает. Почему он ушел? Она знала ответ. Если бы бог не вернулся в царство теней, то ей было бы попросту не выжить. Почему было так больно? Что ж, смерть – дело не из приятных.

Элрик выдохнул, нервно сжимая пальцы на ее спине.

– Все умирают в одиночестве, кошмар. Ни один бог не сопровождает до самого конца, каким бы ярым последователем ты ни был. Всем приходится встречать смерть в одиночку. Богам не дано этого понять, ведь мы никогда не умрем и не покинем этот мир. В отличие от тебя.

Правда выбила из легких весь воздух.

Не привязывайся, потому что он – вечен, а ты нет.

– Но я ведь избежала смерти, – прошептала она. – Дважды.

Он выдохнул и прижался лбом к ее лбу.

– Ходячий мертвец – это не то же самое, что живой человек, Джессамина.

Бог помог ей встать и придержал за талию, когда она пошатнулась. Каким бы галантным он ни хотел казаться в тот момент, Джессамина все равно почувствовала, как дрожат его руки на ее бедре. Будто он не мог оторваться от ее тела, и поэтому медлил.

Она была на грани смерти, кричал ей разум. Ее тело хотело, нет, требовало снова вспомнить, каково это – дышать, чувствовать, жить. Мир никуда не делся, он никогда не денется. Широкая грудь Элрика поднималась и опускалась с каждым вздохом, губы недовольно исказились, острый край челюсти так и манил вонзить в него зубы.

Сейчас не время. Это неподобающая реакция. Джессамина знала, что просто должна была поблагодарить Бессмертного, который даровал ей жизнь во второй раз. При этом девушка полностью осознавала, что его поступки небескорыстны. Он не любил ее. Элрик спас ее, потому что иначе ему никак отсюда не выбраться.

И все равно она шагнула к нему и прижалась губами к его губам. Она все равно поцеловала его, вцепившись руками в рубашку и прижимаясь все сильнее. Потому что он был ее спасителем. Ее героем. Даже если для остальных бог оставался злом во плоти.

На секунду Элрик замер, словно его ударила молния. Из него вырвался гортанный стон, а его руки обвились вокруг ее талии. После этого он перестал отдавать себе отчет, где именно касался ее. Он был везде. Его руки скользили вверх и вниз по спине, сжимая мышцы, притягивая ее все ближе. Джессамина почувствовала, как к ее животу прижался затвердевший член. Все же бог был намного больше, чем простой смертный мужчина. Когда Элрик задвигал бедрами, Джессамина ощутила, как распаляется ее тело.

Между ног уже все ныло. Ей было необходимо прикоснуться, попробовать на вкус. Что-то проснулось внутри нее – распутное, дикое и порочное создание, которое точно знало, чего хочет и как это получить.

И тут Джессамина поняла. Ведьма.

Его поцелуй наконец пробудил в ней ведьму.

– Ты, орфическое создание, – прошептал он ей в губы, скользнул языком по нижней губе, а затем втянул ее в рот. – Ты горькая и пьянящая. Я оставляю след на твоей коже каждым прикосновением, да простят меня боги, я буду делать это снова и снова.

Джессамина упала в его объятия, полностью растворяясь в прикосновениях. Он не был нерешительным мужчиной, и ей нравилось наконец отпустить себя – позволить ему вести. Бог совсем не походил на тех неуклюжих и робких в своих обольщениях королевских стражников.

Джессамину всегда раздражало то, как мужчины спрашивали ее, смогли ли они доставить удовольствие. Она просто хотела, чтобы они были уверены в себе, в своих действиях. Она хотела, чтобы они чувствовали вздохи, срывающиеся с ее губ, или то, как она сжимает бедра. Или – о боги! – как она стала извиваться, когда Элрик раздвинул ее бедра своими, заставляя терять над собой контроль. Бог разжег огонь в ее венах, который не потухал, даже когда он откинулся назад и наблюдал за ее движениями сквозь опущенные веки.

Она жадно следила за выражением его лица, когда он облизнул губы. Элрик не мог оторвать взгляд от движения ее бедер, от того, как она терлась о него.

– Совершенство, – пробормотал он. – Абсолютное совершенство.

С ее губ сорвался низкий стон. Она откинула голову назад и вцепилась в его рубашку. Вдруг... вспышка магии отразилась в ее глазах. Резкая боль пронзила голову, словно кто-то схватил ее и сильно сжал.

Джессамина даже не успела пожаловать на внезапную боль, прежде чем провалиться, как она думала, в его разум.

Окружающая темнота явила ей все то, о чем она давно гадала. Его прошлое.

Она увидела ведьму, удивительно похожую на нее, замерзающую в ледяной пещере. Мужчина лежал на каменном алтаре перед ней – темные волосы и почти синяя от холода кожа. Ведьма подняла над головой клинок, который блестел даже в темноте, и с силой вонзила ему в живот.

Еще одна вспышка и на этот раз ей явился теплый дом. На столе перед зажженным камином не было еды. Вместо нее на деревянной поверхности лежал все тот же мужчина. Его темные глаза наблюдали за Джессаминой из теней. Казалось, что он не отрывал от нее взгляда, даже когда ведьма занесла клинок над головой, почти касаясь подвешенных трав, и вонзила его прямо в сердце.

В следующем воспоминании она обнаружила маленькую девочку. Одежда висела на ее тощем тельце, кости виднелись под кожей. Элрик, в одном из своих воплощений, стоял перед ней на коленях. В этот раз он поднес клинок к глазу и тихо приказал ведьмочке вонзить его в темный зрачок.

Столетия боли и мучений. Джессамина видела, как он умирает бесчисленное количество раз. Она видела, как ведьмы, такие же, как и она, терзали ножами его сердце, глаза, горло. Отрезали от него куски, чтобы оставить их как трофеи. Просто потому, что могли.

И он позволял им.

Ведьмам нужна была его сила, а ему – хотя бы несколько мгновений в мире живых, ведь только тогда он был по-настоящему свободен. Джессамина чувствовала его счастье и жгучую тоску. Бог был готов на все, чтобы это не прекращалось. И так продолжалось веками: он цеплялся и боролся за те мгновения, когда его сердце замирало от боли. Он искал страдания, становился жертвой для своих ведьм, попросту не зная, как жить по-другому.

Джессамина видела их улыбки. Она чувствовала его надежду, что в этот раз все будет иначе, что они увидят в нем больше, чем предыдущие ведьмы.

Ей становилось еще хуже от осознания, какую боль испытывал Элрик, когда они предавали его из раза в раз. И все же этот бесконечно сильный мужчина никогда не отказывался от них.

Потому что все началось с ведьмы, что замерзла на пороге. Еще одну сожгли на костре. Десятки женщин пострадали просто из-за магического дара.

Бог связывал себя с теми, кто, как и он сам, был отвергнут обществом. С женщинами, которые так и не полюбили его по-настоящему, потому что видели в нем лишь инструмент.

Ее сердце обливалось кровью от увиденного.

Когда она очнулась, она почувствовала, как чернила капают с ее волос. Будто кто-то схватил ее за голову и окунул в воспоминания, насильно скармливая все то, что бог не хотел показывать.

В любом случае, когда Элрик посмотрел на Джессамину, в его глазах читалась тревога.

– Ну? – спросил он, словно ожидал, когда девушка поймет свое истинное предназначение.

Бог думал, что, увидев его воспоминания, она захочет силы. Джессамина определенно попробовала ее на вкус. Она точно почувствовала ошеломляющее жжение магии, пульсирующее в венах каждой ведьмы, которая хоть раз приносила его в жертву. И эта сила манила.

С ней девушка могла бы вернуть свое королевство хоть тысячу раз. Никто бы не смог ей противостоять. Может, кто-то и попытался бы, но их сразу бы ждала мучительная смерть у нее в ногах, под гнетом настоящей силы. Джессамина бы наслаждалась их предсмертными криками под ее каблуком, как музыкой.

Но она не хотела такой судьбы. Да, ее жизнь стала бы намного проще. Джессамина достигла бы своих целей кратно быстрее, если бы украла силу бога.

Однако Джессамина попросту бы себе этого не простила. Мужчина перед ней заслуживал целый мир. Он заслуживал жизни, чувства ветра в волосах, если бы захотел. Украсть у Элрика стремление к жизни было выше ее сил. Еще выше ее сил было гневаться на тех мужчин, которые боялись ведьм, потому что опасались их могущества.

– Если я принесу тебя в жертву и заберу силу, – прохрипела она, – разве я не стану одной из тех, кого так боялись те мужчины? Разве они не окажутся правы, что расправились со мной?

– Ты правда так думаешь? – ответил Элрик до невозможности низким голосом.

Джессамина нахмурилась, прислушиваясь к собственному сердцу.

– Да, – ответила она. – Я действительно верю, что они были правы, убив меня. Если бы я захватила твою силу, если бы правда верила в такой конец нашей истории, я бы попросила не воскрешать меня снова.

– Ты единственная, кто может вернуть меня к жизни. Мне не впервой менять жизнь на страдания, и я, безусловно, сделал бы это еще раз. Чтобы наконец почувствовать что-то, кроме пустоты впервые за столько лет.

Джессамина коснулась его щеки, чувствуя теплую, будто наэлектризованную кожу. Кто она такая, чтобы отказывать ему в шансе на жизнь? Да, он все еще мог стать началом конца. Бог в мире, где подобные ему умерли сотни лет назад? Безумием было даже думать о таком.

Но ей хотелось. Боги, как же ей хотелось.

Вместо этого она притянула его ближе и снова поцеловала. Сладко и не спеша, растягивая момент, пытаясь вложить в его душу все свои чувства.

– Я обещаю... – начала она.

– Джессамина, не давай обещаний в царстве теней. Здесь они нерушимы, – прервал он.

Джессамина замолчала, продумывая следующие слова, а затем кивнула.

– Верно.

Элрик облегченно выдохнул и сразу же затаил дыхание, когда она продолжила:

– Я клянусь никогда не приносить тебя в жертву, Бессмертный. Ни в царстве теней, ни в мире живых.

Глава 26

Элрик не знал, что делать с Джессаминой теперь, когда она увидела его воспоминания. Он должен был сам нести это бремя. В конце концов, как бы прошлое ни терзало душу, он позволял ведьмам приносить его в жертву.

Бог был благодарен силам мира теней за то, что они показали не самые ужасные воспоминания – ведьм, что делили с ним постель, пока не решали, что чувство привязанности иссякло. Тех, что играли с его чувствами, пока он позволял им.

Джессамина не заслуживала лицезреть такое. Она была слишком невинной, слишком доброй. Ее мнение о нем бы ухудшилось настолько, что это пугало бога.

Он провел пальцами по тонкой линии у себя на шее, пытаясь забыть, как Джессамина дрожала у него в руках, увидев воспоминания. Первая рана. Сама душераздирающая и мучительная.

Тогда Элрик думал, что был влюблен только в одну ведьму. Она снова и снова доказывала свою преданность, будучи последовательницей, которая исполняла все его пожелания. Она ухаживала за ним. Соблазнила. Превратила молодого бога в свою игрушку.

А затем привела в древнюю пещеру – якобы показать последнюю жертву. Ведьмы связали его с помощью магии, которую он же им и дал. Они уложили его на алтарь и приставили нож к горлу.

Теперь их с Джессаминой связывало нечто ужасное. Ее мнение было слишком важно, поэтому, что бы он ни делал, в ее глазах Элрик навсегда останется сломленным человеком. Ведь это правда. Его сломали, разбили на кусочки столько людей, что их прикосновения навечно останутся шрамами на теле. Пятная кожу так же, как и его прикосновения пятнали ее.

Бог провел рукой над ее глазами, а затем оттолкнул девичью душу обратно в мир живых. Еще оставалось время до воскрешения принцессы. Ее душе предстоял долгий путь.

У Элрика появилась возможность собраться с мыслями после того, как она разбила его. Возможность залечить раны от воспоминаний, которые вышли на поверхность и снова начали жечь.

Быть Бессмертным непросто, потому что бог остается в сознании до самого конца. Он чувствовал каждое движение пилы, которая отделяла его голову от тела. Элрик прекрасно помнил хруст костей на затылке.

Ему повезло не застать момент, когда голова ударилась об пол, но, судя по тому, как вздрогнула Джессамина, какая-то часть ее подсознания помнила. Она все это видела. Видела слабость к ее роду.

Мысли отравляли. Он должен был выбраться из этого царства и убедиться, что девушка в безопасности. На удивление теперь, когда девушка увидела его воспоминания, ему было намного легче выбраться из чернильных пут. Бог становился все реальнее, чем ближе он оказывался с девушкой.

Элрик старался не придавать этому слишком большое значение. Он появился посреди все того же мерзкого переулка, где нашел ее избитой и истекающей кровью. Одежда передернута – видимо, кто-то рылся в ее карманах в поисках наживы.

Это плохие новости. Да, в карманах у нее не было чего-то важного, но воришки прошерстили и рюкзак. Заглянув внутрь, он с облегчением выдохнул – пропали латунные чашки, но черная книга осталась на месте.

Элрик наклонился и провел пальцами по ее волосам. Мертвой она казалась ему еще прекраснее. Бледность щек, посиневших на осеннем холоде, оттеняли темные ресницы. Она выглядела такой безмятежной, но ему придется нарушить ее покой, как только девушка вернется.

– Ладно, кошмар, – тихо сказал бог. – Отнесем-ка тебя в безопасное место.

Нести ее в гостиницу – не вариант. Хоть он и становился все более осязаемым, его все еще могли видеть только Джессамина и Сибил. Однако это не изменяло того факта, что ему нужно найти подходящее место для ее воскрешения. Бог не хотел, чтобы она очнулась в грязи. Не в этот раз.

Поэтому он взвалил ее на плечо и побрел по улицам. Элрик запрещал себе думать о том, что если кто-то сейчас выглянет в окно, то будет шокирован парящим в воздухе мертвым телом. Вместо этого он попытался на секунду представить, будто его уже воскресили. Что Джессамина все-таки сотворила заклинание призыва и вдохнула новую жизнь в этот мир.

Хоть у него и не было никаких намерений вдыхать жизнь куда-либо. Он все еще желал увидеть, как этот мир сгорает, объятый пламенем. Его всепрощение, доброта и годы служения – все это оказалось пустым звуком для людей. Все они заслуживали вкусить собственное лекарство – годы, проведенные в одиночестве. Может, Джессамина колебалась как раз таки потому, что чувствовала это желание в нем.

Разве она не понимала? Разве сама не хочет наказать этот мир?

Элрик остановился возле кладбища, вокруг которого возвышались старые здания.

– Ты моя, кошмар, – пробормотал он. – Вместе мы уничтожим этот мир.

Шагая среди разрушенных надгробий, он нашел самые старинные из них. Камни больше напоминали алтари, плоские саркофаги стояли возле друг друга. Рядом лежали богатые и бедные, хотя по внешнему виду надгробий их можно было легко отличить. У богатых в изголовьях могил разместились резные фигуры, а у бедных – лишь пустые каменные плиты, немного приподнятые над землей, чтобы захоронение на потерялось из виду. Пройдет время – и поверх них станут хоронить других, постепенной погружая каменные гробы глубже в землю.

Бог выбрал пустой саркофаг и возложил на его тело девушки. Очень, очень осторожно, прямо как на алтарь.

Она все еще сохраняла каплю тепла внутри. Он позволил ее податливому телу отдохнуть на холодном камне. Элрик подумал, что стоило бы укрыть ее плащом, иначе девушка проснется уже вся продрогшая.

Элрик сел рядом с ее головой и осторожно убрал темные пряди с девичьего лица. Он знал, что выбрал правильное место. Мертвец на кладбище, возвращающийся к жизни уже во второй раз.

Это было... идеально.

Вдруг от нахлынувшего чувства тревоги скрутило живот. Ему надо бежать. Его нутро кричало, чтобы он ушел как можно дальше от нее. Какого Джессамина будет о нем мнения после всех этих воспоминаний? Он не вынесет ее пренебрежительного взгляда.

Элрик не хотел снова собирать сердце по кусочкам. Джессамина могла ранить его куда сильнее, и он не знал, переживет ли такое потрясение. Но, несмотря на желание сбежать обратно в мир теней, который служил ему темницей, он остался.

Бог сидел рядом с ее телом, пока не заметил краем глаза, как мерцает постепенно появляющаяся масса души. Он повернул голову, наблюдая, как эфемерное существо скользит к нему. Волосы нимбом парили вокруг ее головы, словно девушка лежала на глади воды, а не на холодном камне. Серебристые пряди обвивали тело, будто она была соткана из лунного света. Ее кожа искрилась, как алмазы. На ней было простое белое платье, как и у всех душ на пути в иной мир.

Однако в отличие от них, ее душа шла не навстречу к смерти. Она искала его, светясь во тьме, а когда приблизилась к своему телу – опустилась в него.

Боги, как же девушка была прекрасна. Призрачное, непорочное создание, увидеть которое дано лишь избранным.

Она была само изящество, когда погружалась обратно в старую плоть, будто никогда в жизни не знала трудностей. Все они исчезли после смерти. На лице ее была нежная улыбка, когда душа посмотрела на тело.

Элрик отнял этот покой. Спокойствие, мертвецкая красота – все исчезло в тот момент, когда она обрела плоть, но вместе с этим и вернулась замораживающая ярость. Желание достичь цели и жажда крови расцвели в ней в полную силу, потому что Джессамина не была готова умирать. Еще не время.

Резкий вздох, приступ кашля из-за скопившейся в легких жидкости. Ее сердце замерло, сначала не желая снова биться, но потом все же послышался стук. Она жива. Бог вернул ее. Смерть была жестока, но даже она не сравнится с воскрешением.

Джессамина повернулась на бок, лицом к Бессмертному. Она не боялась посмотреть на него, а это уже хорошие новости. Он не вызвал у нее отвращения. Когда рука Элрика зависла над ее плечом, девушка не отстранилась. Но он не мог заставить себя коснуться, не зная наверняка, что она видела.

Джессамина медленно выпрямилась. Темные волосы упали на глаза, напоминая ему то дикое создание, которое он обнаружил в первую их встречу. Загрубевшая после очередной смерти, но все еще здесь. Она все еще боролась.

Девушка взглянула на него сквозь темные пряди.

– Я имела в виду то, что сказала. – Ее голос отдавал хрипотцой. – Даже в мире живых, Элрик. Я следую своей клятве.

Вот так она просто продолжила их разговор, будто ничего не случилось. Будто она только что не проснулась на кладбище рядом с мертвым богом, который принес ей столько горя.

Его сердце сжалось, душа кричала. Очевидно, что он никчемен, так с чего бы ей вдруг смотреть на него по-другому? Она не должна видеть в нем человека. Ведьма не может полностью отречься от могущества его силы.

Ему не нравилась эта мысль. Элрик хотел, чтобы она видела в нем нечто большее, чем очередную сделку. Но ни одна ведьма до нее так не считала. Даже та, которую он любил. Бессмертный был божеством, но созданным для них. Для таких ведьм, как она, чтобы быть использованным в час нужды, а сейчас Джессамина более чем нуждалась в помощи. Почему она не понимает этого?

Лучшее, на что он мог надеяться, – она поднимет его из могилы, позволит прожить пару дней или, может быть, недель, прежде чем убьет, как все до нее. Так было заведено.

– Мне так жаль. – До него донесся шепот, легкий как перышко. – Ты не заслужил того, что они сотворили с тобой.

Он отодвинулся от нее.

– Еще как заслужил и даже больше, кошмар, – усмехнулся бог. – Так устроен мир. Нам остается только смириться.

Легче сказать, чем сделать. Но он старался похоронить эти мысли, прекрасно осознавая свое предназначение. Элрик решил служить им, как они служили ему. Другие боги не были заинтересованы в судьбах своих последователей, и он отказывался быть похожими на них.

Бессмертный понимал, что между ними нужно установить дистанцию. Ему было необходимо пространство, чтобы собраться с мыслями. Когда-то давно он создал правила общения с ведьмами, чтобы защитить себя. Нарушение этих правил привело Элрика к настоящему моменту, где его ноги подкашивались от малейшего внимания или прикосновения. От кого угодно. Не только от Джессамины, чьи темные глаза смотрели на него с такой надеждой, чья светлая душа была наполнена добротой, даже когда мир обозлился на нее.

– Элрик?

Черт бы его побрал.

И ее тоже.

Потому что в тот момент, когда она произнесла его имя, он замер, ожидая, что же сорвется с этих прекрасных ягодно-красных губ.

– Кошмар? – сказал он.

– Не уходи.

Он должен был. Иначе разобьется вдребезги прямо перед ней, разлетится на тысячу осколков. Потому что чем дольше он был с ней, тем больше хотел.

– Я не такая, как они. Не хочу быть как они. Я поклялась тебе и намерена сдержать слово. То, что они с тобой сотворили...

– Не стоит, – перебил он, зажмурившись от нахлынувших воспоминаний. – Ты не должна была это видеть. Я не был готов показывать тебе, кто я на самом деле.

– Я знаю, но... сделанного не воротишь.

– Я провел столетия, создавая Бессмертного. Год за годом выстраивал устрашающий образ бога, которого невозможно убить. Бога, который служит ведьмам и которого боятся во всех королевствах. Источник порочной силы. – Элрик судорожно вздохнул. – Но ты увидела во мне человека, Джессамина. Я не знаю, как с этим жить.

В этом и заключалась проблема. Он не знал, как вернуть их отношения в тот момент, когда Джессамина еще не знала про его прошлое. Теперь же ей известно, что глубоко внутри него кроется истекающий кровью зверь.

Элрик встал и начал уходить. Каждый шаг давался ему тяжелее, чем предыдущий.

– Я хочу, чтобы ты обучил меня магии! – крикнула она.

Он оглянулся на ее через плечо, удивленно выгибая бровь. Призрачные цепи скользнули по его торсу, как он и боялся, связывая с ней.

– У тебя уже есть наставник. Сибил рассказала тебе все, что знала сама, и даже больше. К тому же у тебя еще остались книги для ознакомления.

– Ну, я была таким себе учеником. Не понимала и слова из того, что Сибил пыталась мне объяснить. Она сказала, что я недостаточно сосредоточена и что у магии всегда есть цена.

Повисла долгая пауза, и наконец он повернулся к ней. Джессамина сидела на краю саркофага свесив ноги, которые болтались в воздухе, даже не доставая до земли. В руках у этой крошечной девушки хранилось столько власти, а она даже не осознавала этого.

– И чему же я могу тебя научить, если даже Сибил не преуспела? – спросил он.

– Всему, – ответила она, растягивая буквы, словно благословляла. Или проклинала. – Я так боялась магии, но именно она позволила ближе всего подойти к разгадке моего убийства.

– Тебя ужаснуло то, что ты сделала с Бенджи.

– Верно. И до сих пор ужасает. – Она сморщила нос и покачала головой. – Я не хочу учиться зажигать свечи или призывать бога. Я хочу знать, как защитить себя, чтобы больше никогда не оказаться в ситуации, где мне придется убивать или быть убитой. Я хочу, чтобы до этого больше не доходило.

Что ж, она не утратила умение удивлять его.

Элрик убрал руки за спину и зашагал к ней.

– Ты правда этого хочешь? После преждевременной смерти Бенджи ты почти неделю не разговаривала.

– Это твоя магия дает мне возможность убивать, а не моя, – прошептала она, не отрывая от бога взгляда. Ей явно было неловко говорить это. – Я хочу знать, как контролировать твою силу, чтобы не пришлось убивать людей. Чтобы у меня был выбор.

С этим он мог помочь. Элрик знал что сказать. Подобного рода разговор происходил не впервые.

Он коснулся ее подбородка, приподнимая лицо.

– Я существенно изменился. Ты чувствуешь, насколько мы сблизились за такое короткое время?

– Да.

– Если мы сделаем так, как ты хочешь, то станешь еще ближе. Ты не просто последовательница, Джессамина. Ты принадлежишь мне. Между тобой и Сибил есть огромная разница. Подумай перед тем, как делать выбор, ведь назад дороги не будет.

Она сглотнула, пытаясь избавиться от тревожного кома в горле.

– Если это та самая цена, то я готова заплатить.

– Правда? Ты даже не осознаешь, что это значит. – Он усмехнулся. – Как всегда, интригуешь, маленький кошмар.

– Значит, ты все-таки научишь меня использовать твою силу?

– Да, но не так, как это делали ведьмы до тебя.

Между ее бровей залегла морщинка.

– Почему моя магия будет отличаться от магии ведьм, что поклоняются тебе?

– Ты что, не слушала? Их сила ограничена – они приносят мне жертвы, и я одариваю их могуществом. Это обмен. – Палец под ее подбородком превратился в черный коготь и впился в нежную кожу. – Ты певчая могил, а значит, принадлежишь мне. Любая сила, которую ты пожелаешь, напрямую связана со мной. Я обязан давать тебе столько, сколько пожелаешь.

– Тогда зачем приносить бога в жертву? – прошептала она.

Элрик поморщился:

– Потому что многим не нравится просить о силе. В конце концов, это все еще моя магия, сколько бы ни взяли. Разве не было бы просто чудесно, если бы она принадлежала только тебе?

Он наблюдал за тем, как Джессамина обрабатывала новую информацию, а затем девушка выдохнула.

– Нет, – ответила она с такой ошеломляющей честностью. – Нет, я не хочу нести это бремя.

Сказанные слова повисли в воздухе. Она обошла его и направилась к выходу кладбища, но вдруг остановилась и уставилась на крошечную могилку. От треснутого надгробия осталась одна табличка с именем да мох.

– Что-то не так? – спросил он, подходя ближе.

– Неужели... это ты?

Бог посмотрел вниз и увидел на надгробии имя.

Элрик Хеллбор. Да пребудет он в вечных муках.

Фыркнув, он покачал головой, а затем обнял ее за плечи и увел прочь.

– У ведьм странное чувство юмора.

Глава 27

Зараженных стало больше.

Они переночевали на кладбище, а ранним утром Джессамина отправилась бродить по улицам Промышленного района. Она наблюдала, как местные справляются с чумными. Казалось, что, несмотря на всю жестокость, их методы были достаточно эффективными.

Мужчины посильнее загоняли истекающих слюной и стонущих тварей в переулки, а затем разбивали им головы монтировками или другим оружием. Но с каждым днем баррикад становилось все больше. Все больше домов заколачивались, а стоны зараженных перемешивались с отвратительным скрежетом ногтей о каменные стены. Промышленный район справлялся лучше, чем остальные, но это не отменяло того факта, что так быть не должно. Скоро станет не хватать людей, чтобы убивать чумных, и тогда они вырвутся на свободу. Какая судьба ждет народ?

Ее несостоявшийся муженек был полностью погружен в свой план, что играло Джессамине на руку. Она не знала, как ему удалось подмять всех важных придворных, но вот что она знала наверняка – это об острой необходимости обзавестись оружием. Она должна быть готовой нанести удар по мерзавцу, что убил ее.

Но сначала нужно научиться обуздать силу. А это означало проводить больше времени с Бессмертным.

Мысленно она пыталась притвориться, что эта перспектива ее не радует, но правда была в том, что Джессамине больше всего на свете нравилось учиться магии вместе с Элриком. Пусть даже по причинам не самым приличным.

Магия давалась ей нелегко. По крайней мере, когда она занималась с Сибил. В глубине души девушка надеялась, что с богом ей удастся взглянуть на колдовство с другого ракурса. Что его присутствие в момент ее обучения сделает все проще.

Оправдались ли ее ожидания?

Ничуть.

Элрик начал с более сложных заклинаний, чем Сибил, предполагая, что Джессамина слишком одарена для таких пустяков. Теперь она должна соблюдать столько правил; пользоваться кучей непонятных инструментов, которые перед этим надо освятить; чертить символы и руны на земле; произносить заговоры на определенную фазу луны. Все это, по мнению бога, Джессамина должна была выучить. Он говорил на неизвестном ей языке и еще чего-то требовал!

Джессамина никогда не обладала предрасположенностью к изучению языков. Мать годами пыталась научить ее хотя бы диалектам их королевства, чтобы принцесса могла приветствовать приезжих чиновников и при этом не сесть в лужу. Но все было тщетно.

Однажды она задумалась о матери, и им с Элриком пришлось пропустить целый день обучения. Каждый раз, когда она творила магию, у нее был привкус горя, сказал тогда бог. А затем он оставил ее одну, потому что, видимо, был как все мужчины и не знал, как утешить грустную девушку.

Ему не дано починить сломанное. Равно как и ей.

И через семь дней после того, как Джессамина попросила его стать наставником, она встретилась с ним в сумерках на кладбище Промышленного района.

Джессамина почти была готова забросить эту идею. Может, она могла бы найти кого-нибудь, кто научит ее рукопашному бою. Девушка полагала, что хорошие навыки владения ножом должны отпугнуть нападающего. Этот вариант был ничуть не хуже предыдущего, потому что она, очевидно, была неучем что в рукопашном бою, что в магии.

Но на этот раз Элрик, вместо того чтобы докучать ей с очередной ритуальной чашей или чем-то подобным, просто стоял у надгробия, которое они использовали как алтарь. Как всегда при виде бога, у Джессамины на мгновение перехватило дыхание, а сердце предательски начало биться чаще. Все ее тело буквально кричало о глупой потребности.

Стараясь не вилять бедрами слишком очевидно, она подошла к нему и спросила:

– Хочешь прекратить наши занятия?

Бессмертный удивленно на нее посмотрел, брови выгнулись в вопросе.

– Нет. Возможно, ты просто не оправдала мои ожидания.

– Ого, а я-то думала, что меня уже ничего не может задеть, – пробормотала она.

Джессамина всегда была хороша во всем – само воплощение совершенства. Именно в такой принцессе нуждалось королевство. Народ нуждался в прекрасной девушке, которая могла бы подарить им светлое будущее.

Даже стража в замке чувствовала себя настолько свободно, что могла зайти к ней в комнату в любое время и обсудить самые разнообразные вопросы. И так только с Джессаминой и никем другим. Потому что она была приветливой, честной, располагающей. Но вот принцесса потерпела неудачу, осваивая колдовство, и это задевало ее за живое.

Элрик сделал шаг к ней и взял за руку.

– Это не плохо, Джессамина. В мире много ведьм, помимо ритуальных. Певчие могил, безусловно, редкий род, но они не обязаны уметь творить заклинания. Тебе стоит использовать мою магию.

– А чем мы занимались до этого? У меня нет своей магии. – Джессамина подняла их соединенные руки и потрясла ими у него перед лицом. – Только благодаря этому я вообще могу пользоваться магией. Если бы не наша связь, то я бы так и осталась бесполезной принцессой, погибшей в день собственной свадьбы.

Бессмертный хмыкнул:

– Мне не нравится слово «бесполезная», но да. Думаю, ты забываешь, что используешь нашу связь. Пытаешься все сделать сама.

– В этом и суть.

– Ошибаешься. Необязательно каждый раз просить меня сотворить заклинание – этого с Бенджи не потребовалось. Но тебе необходимо просить меня о силе, чтобы использовать ее по своему усмотрению. В тот момент, когда ты забирала его воспоминания, ты хотела, чтобы виновным оказался кто-то другой. Чтобы не твоя магия стала причиной его страданий. Понимаешь?

В каком-то изощренном смысле его объяснение и вправду было логичным.

В глубине души она желала причинить боль пажу, но сама противилась этому. Джессамина не могла представить себя настолько жестоким человеком, поэтому использовала магию Бессмертного. Так она могла переложить тяжкую вину на его плечи.

– Значит, ты хочешь, чтобы я использовала тот же подход и с обычными заклинаниями? – спросила она. – Мне представлять, что это на самом деле ты колдуешь?

– В каком-то смысле. За спрос денег не берут. – Бог жестом предложил ей пойти впереди него. Они направились к гигантской каменной статуе ангела. – То, что я тебе сейчас покажу, считается особенно сложным заклинанием. Мне кажется, что зажигать свечи у тебя не получается попросту из-за скуки.

– Что, так уж очевидно?

– Весьма, – ответил он, не сдерживая сарказма. – Камень, из которого сделан ангел перед тобой, податлив, как человеческая форма. Это всего лишь затвердевшая глина. Попроси землю помочь тебе, и она послушается.

Джессамина встала перед ангелом, рассматривая прекрасную скульптуру. Черты лица со временем стерлись, но крылья остались. Перья казались такими нежными, прямо как настоящие. Она заметила стержень и отходящие от него бороздки. Складки платья ангела были столь изящны, что у Джессамины захватило дыхание.

– Какая прекрасная статуя, – пробормотала она. – Кто ее сделал?

– Это так важно?

– Для меня – да.

Элрик вдохнул и подошел к ней вплотную. Джессамина почувствовала, как ее спину обдало жаром.

– Не отвлекайся.

– Я боюсь тебя разочаровать.

– Невозможно. – Руки легли ей на плечи, несильно сжимая. – Давай в этот раз я прикоснусь к тебе? Как напоминание о том, у кого ты черпаешь силу.

Джессамина почти могла слышать голос рассерженной матери, потому что она поддавалась чарам такого опасного бога. И все же девушка прильнула к нему.

Руки Элрика переняли тепло ее тела. Она знала, что затянувшееся прикосновение не было необходимостью. Бог все еще вел себя осторожно после того, как Джессамина увидела те ужасные воспоминания, узнала, кем он является на самом деле. Но это только еще больше подчеркивало истинное желание Элрика касаться ее.

Поэтому она прижалась к нему еще крепче. Прильнула спиной к груди, чтобы чувствовать, как поднимаются ребра при каждом вздохе, ощущать сбившийся от их близости ритм сердца.

И его пробуждающийся интерес, который теперь упирался ей в задницу.

Элрик наклонился к ее уху и прорычал:

– Сосредоточься на ангеле, кошмар.

Вздохнув, она постаралась направить внимание на крылья и заставить свой разум сосредоточиться на руках, что покоились на ее плечах. Девушка отпустила себя и позволила душе свободно проявить желание.

Сейчас она хотела вдохнуть жизнь в этого ангела. Она хотела увидеть, что за магия все это время покоилась под каменным заточением. Статую высек художник, любивший свое дело, – это не вызывало сомнений. Он увидел в бесформенной глыбе нечто прекрасное и смог освободить это из оков.

Так же, как она увидела прекрасное в Элрике и захотела его освободить. Джессамина мечтала выпустить бога в мир живых, не тревожась, какой хаос он принесет с собой. Она просто желала увидеть его свободным.

Жар внезапно разлился по ее телу. Пальцы Бессмертного скользнули вниз по рукам, и девушка услышала его резкий вдох, словно он тоже почувствовал неожиданное тепло. Ощущение мешало думать и даже дышать. Она хотела касаться, чтобы ее касались в ответ. Она жаждала распалить в себе страсть и заставить мир содрогнуться под гнетом ее желания.

Вдруг раздался оглушительный треск, и правое крыло ангела дрогнуло. Оно расправилось с кошачьей грацией вверх и вширь, а затем обернулось вокруг ангела, словно изысканная мантия на плечах знатной женщины. Вслед за ним расправилось левое крыло, издавая такой же треск. Существо из глины неожиданно склонилось. Джессамина завороженно наблюдала, как ангел выпрямился, прижал руку к сердцу, а затем кивнул и взмыл в небо.

Джессамина ахнула, откинувшись на плечо Элрика, наблюдая за тем, как статуя исчезла за крышами домов.

– Он умеет летать? – прошептала она.

– Он умеет делать все, что ты захочешь, – ответил он с неприкрытым удивлением. – Чего ты пожелала?

– Чтобы он был свободен.

– Ты не перестаешь меня удивлять, кошмар.

Джессамина не смогла удержаться. Она развернулась в его руках, обхватила за шею и притянула к себе. Переполняемая восторгом, девушка громко рассмеялась.

– У меня получилось! Получилось! Прямо как ты говорил.

До этого момента бог медлил отвечать на ее прикосновения. Она знала, что Элрик не самый большой фанат объятий, но иногда ей было просто не удержаться.

Джессамина опустила голову на его плечо, пряча улыбку, когда руки мужчины обвились вокруг нее, на этот раз без промедлений. Бог прижал ее к себе, уткнувшись подбородком в ее макушку.

– Кажется, мы нашли ключ к твоей магии. Чем больше будем практиковаться, тем лучше.

– И ты не против, чтобы наша связь стала еще крепче? – Мысль засела у нее в голове, и Джессамина не была уверена, насколько рада такой перспективе. Откинув голову назад, девушка нахмурилась. – Я знаю о твоем ужасном прошлом с ведьмами и не хочу, чтобы ты думал, будто я тоже тебя использую. Если я когда-нибудь зайду слишком далеко, ты должен сказать мне.

Взгляд Элрика смягчился. Она видела, как тьма в нем рассеивается и являет звездное небо. Крошечные огоньки, почти незаметные глазу, но она все равно их увидела. Девушка задумала, разгорятся ли они еще ярче, если бог наконец станет тем, кем он был на самом деле.

– Все хорошо, – пробормотал он, кротко усмехнувшись, а затем продолжил. – Ни одна ведьма еще не интересовалась моим комфортом.

– Мы вроде договорились, что я особенная.

– Полагаю, что так. Ты нечто совершенно иное, Джессамина Хармсворт. Пусть я и не понимаю, что именно.

На языке крутилось бесконечно количество слов, которые не имели смысла. Например, что она принадлежит ему. Имело ли все еще значение, кем она была, если уже посвятила себя богу?

Элрик посмотрел на ее губы, и Джессамина снова почувствовала, как в ней распаляется пламя. Он хотел ее. Девушка чувствовала это нутром.

Желание, которое вспыхнуло у них в груди, еще не иссякло. Совсем наоборот. Между ними бурлило столько силы и магии, что казалось естественным просто протянуть к нему руку. Она могла высвободить всю накопившуюся силу за секунды, если бы только отпустила себя, и все же...

Джессамина понимала, что не может давить на Элрика. Не после того, что она увидела в его воспоминаниях. Он пожертвовал существенную часть себя стольким людям, и поэтому ей хотелось, чтобы в этот раз у него был выбор. Без магии, без страха не успеть прожить отведенное время, Джессамина хотела, чтобы он выбрал ее.

Резко вдохнув, она выскользнула из объятий и поправила штаны.

– Ладно, что ж... мне пора.

– Конечно. – Он отпрянул от нее, словно его тоже посетили схожие мысли. – Опять будешь разукрашивать стены?

– Ну не могу же я заставлять свой народ ждать. – Она убрала прядь волос за ухо и пожала плечами. – Думаю, нужно еще наворовать еды. Я давно не ела.

– Джессамина? – спросил Элрик, его голос был больше похож на низкий рык.

Прежде чем она успела отреагировать, он уже был рядом. Прямо у ее носа. Элрик схватился за подол ее рубашки, сжав тонкую ткань в кулаке, и притянул к себе.

Жаркий поцелуй клеймил ее губы. Бог овладел ею, выражая в этом поцелуе все желание, все потерянные годы. Он лизал, кусал и впивался в каждый миллиметр ее губ, пока у нее не закружилась голова. Джессамина потеряла все ориентиры, полностью растворяясь в поцелуе.

Оба тяжело дышали, когда он все-таки отстранился. Его губы задержались на ее, словно ему было трудно оторваться от ее рта.

– Я буду ждать, когда ты вернешься, – прошептал он хриплым голосом. – Возвращайся скорее, кошмар.

Элрик исчез, возвращаясь в свое царство, чтобы накопить силу. Он хотел оставаться рядом с ней, пока Джессамина не призвала его полностью.

Джессамина должна была идти. Послания на стенах были так важны, но девушка не могла пошевелиться еще пару мгновений.

Мне так много нужно вам сказать.

Не теряйте надежду.

Правда где-то рядом, только продолжайте искать.

Послания должны были приободрить народ, но не подкрепленные действиями, они потеряют смысл – люди посчитают их чьей-то злой шуткой. Скоро ей придется сорвать маски и признаться, что принцесса выжила. Но Джессамина слишком отвлеклась на уроки магии, так и не найдя кого-нибудь, кому можно доверять. Как всегда, времени не оставалось.

Покидая кладбище, она понимала, что подождет еще несколько дней, прежде чем возобновит поиски Каллума. Еще несколько дней Джессамина могла притворяться, что нет ничего важнее, чем объятия Элрика.

Потому что темноволосый демон манил ее, а она не могла этому противиться. Джессамине хотелось упасть в ноги и поклоняться ему.

Глава 28

Они наконец поняли, как обучить ее магии на кладбище. Джессамина расцвела под его прикосновениями, все еще находясь под впечатлением от ошеломляющего успеха с оживлением ангела. Каждый раз, когда Элрик шептал ей на ухо наставления, ведьма превращала его магию в нечто прекрасное.

Ему было трудно сконцентрироваться на чем-то, кроме девушки. То, как она выгибает спину, прижимаясь к нему, как ее губы приоткрываются, хватая воздух, когда она творит магию. То, как дыхание Джессамины сбивается, когда она пытается вспомнить заклинание, стараясь не отвлекаться на руки, скользящие по ее ребрам. Он не мог представить себе жизнь без ее прикосновений. Нежные стоны стали ему гимном, которому бог был готов поклоняться вечность.

Джессамина приносила Элрику такое же счастье, как и сама жизнь. Странное возбуждение заполняло все мысли, когда бог осознал, что девушка почти стала марионеткой в его руках. Каждый раз, когда он велел ей использовать силу, она исполняла его приказ без колебаний. Несмотря на это, бог понимал, что не просил ее делать то, что она не захочет. Но так будет не всегда.

Скоро им придется снова защищаться. Или, может, на их кладбище забредет незнакомец. Он направит ее взгляд на несчастного и прошепчет: «Убей».

И она убьет. Потому что доверяет ему, потому что в глубине души сама этого хочет. Джессамина вытянет магию из его груди с королевским изяществом и обрушит ее на любого глупца, которому не посчастливится наткнуться на их укрытие.

Он не был уверен, сможет ли она простить его после такого. Элрик не знал, найдет ли она сил простить его после всего, что они сотворят. Скоро он снова попросит ее о воскрешении, а она ответит отказом. И все же, может, на этот раз девушка сломается, посмотрит на бога печальными глазами и прошепчет: «Да».

Они обнаружили, что вместе создают гораздо более мощную магию, если он прикасается к ней. Это открытие стало благословением и проклятием для бога.

Каждый раз, когда она брала его магию, Элрик чувствовал, как согревались заледеневшие кости внутри. Ему хотелось прикасаться к девушке все больше: когда она творила заклинания, когда он стоял позади нее, как сейчас. Руки мужчины задержались на ее плечах, борясь с желанием скользнуть ниже.

– Видишь цветок? – спросил он, едва слышным хриплым голосом, съедаемый подавленной страстью.

Джессамина повернула голову и посмотрела туда, куда указывал бог. Элрик знал, что она тоже чувствовала пролетающие между ними искры – ее выдавали глаза.

Она хотела его.

Никогда раньше бог не желал кого-то так сильно, как в этот момент, когда Джессамина использовала его как личное оружие, пока он направлял ее руки. Каждый раз, когда он велел ей воспользоваться магией, это ощущалось так, словно она сжимала рукой его член.

Он забыл, что такое похоть. Воспоминания стерлись за столетия одиночества и нескончаемых мук. Элрик помнил лишь то, близость и страсть могут быть такими же инструментами, которые нужно использовать в нужный момент.

Но бог не хотел использовать Джессамину. Не сейчас. Для него не составило бы труда выудить все ее скрытые желания и потребности, а затем использовать их как нож, сдирая кожу кусок за куском. Нет, она заслуживала гораздо больше, чем демон, который хочет затуманить ее разум.

Элрик понял, что теперь хочет узнать, чего же желает девушка. Он хотел, чтобы она скулила и умоляла его. Ему было необходимо услышать срывающие с ее губ стоны и маленькие крики, когда он наконец позволит получить то, о чем она так просила.

Элрик покачал головой, стараясь сосредоточиться на ней.

– Джессамина, цветок.

– Да, я вижу. – Ее прерывистый шепот заставил каждую мышцу в теле напрячься.

– Я хочу, чтобы ты вернула его к жизни.

Это было трудное заклинание, даже для последователей ковена. В конце концов они поклонялись богу смерти, и магия воскрешения во многом противоречила его природе.

Но их связь заслуживала больше, чем простая награда за принесение жертвы на алтаре. Джессамина вобрала его силу и направила ее, как меч. Или, лучше сказать, как отравленный кубок, врученный правильному человеку.

– Это вообще возможно? – спросила она. – Я думала, магия не может возвращать к жизни.

Может, просто не его. По крайней мере, в теории. Наклонившись, он прошептал:

– Я же как-то вернул тебя к жизни?

Мурашки покрыли все ее тело, опускаясь в широкий вырез рубашки. Он следил за ними взглядом, пока они совсем не исчезли под тканью. Бог едва не застонал от отчаянного желания последовать за ними.

Мысли снова наполнили воспоминания о девичьих губах. Но теперь ему хотелось гораздо большего, чем просто поцелуй. Он хотел попробовать на вкус впадинку ее ключицы. Будет ли она соленой или же сладкой?

Элрик мечтал снова наслаждаться жизнью. Он хотел поглотить девушку целиком и переродиться не призраком, а чем-то цельным. Настоящим мужчиной, а не просто его тенью.

Прочистив горло, он снова сосредоточился на цветке. Девушка покраснела.

Запинаясь, она произнесла:

– Я просто... должна пожелать, чтобы он ожил?

– Что, ты думаешь, я сделал, когда нашел тебя в царстве теней?

Джессамина облизнула губы. От вида розового языка кровь прилила к его члену. Богу пришлось слегка отстраниться, чтобы она не почувствовала, как он упирается ей в поясницу.

– Может, – сказала она низким голосом. – Ты хотел, чтобы я проснулась?

– Если тебе так проще – скажи цветку проснуться.

– А если он не захочет?

– Думаешь, меня это волновало? – Элрик обвил рукой ее плечи, почти касаясь груди, и притянул к себе. – Думаешь, что я увидел тебя там, лежащую во тьме, и задумался, хочешь ли ты проснуться? Нет, кошмар. Я сказал себе: только взгляни на эту женщину с душой ведьмы и волосами черными, как сама ночь. Я хочу, чтобы она ожила. Мне совершенно неважно, хотела ли она упокоиться с миром. Ради меня она восстанет.

С губ сорвался дрожащий вздох. Оба не смогли сдержать стон, когда Джессамина потянула из него магию. Он чувствовал, как она растекается по венам девушки, по ее такому живому телу. Магия плотно обвивала манящие формы, а затем устремилась к цветку, который вмиг расцвел. Ярко-красные лепестки больше походили на капли крови.

Все случилось так быстро, что Бессмертный даже не успел моргнуть. Это была... магия. В самом чистом и прекрасном ее воплощении.

Бог уже забыл, что его силы могли сотворить подобное. Он прижал ее к себе крепче, абсолютно забыв, что пытался скрыть свое возбуждение.

– Мою магию не использовали во благо так давно, – пробормотал он. – Ее всегда использовали, чтобы причинять боль и мучения. Каждая ведьма, что приносила меня в жертву, вонзала ножи мне под ребра, и все ради возможности творить ужасные, отвратительные вещи. Но ты отличаешься от них, Джессамина. Ты вдыхаешь жизнь в камень и заставляешь цветы распускаться.

– Ты слишком хорошего обо мне мнения. Я тоже убивала с помощью твоей магии.

О, он не забыл об этом ни на секунду. Воспоминание о смерти Бенджи все еще заставляло его губы растягиваться в довольном оскале.

– Ты дикая ведьма, кошмар. Убила человека, который тебя предал. Ты доверила ему жизнь своей семьи, а он просто растоптал ее грязным сапогом. Ты стала воплощением его наказания, и была абсолютно великолепна в своей беспощадности.

Джессамина покачала головой, упираясь в его плечо.

– Великолепна или ужасна?

– Это одно и то же.

– Чем дольше я с тобой, тем больше хочу озвереть от мести и вернуть королевство. – Ее голос стал совсем низким и гортанным. В ее словах крылся весь спектр эмоций, но больше всего выделялось желание. – Когда-то я боялась крови и насилия, но теперь боюсь, что уже слишком сильно загрубела за это время.

Элрик сжал ее чуть крепче, притягивая все ближе.

– Ни одна война не обходилась без жертв. Совсем не обязательно убивать всех, но ты не выиграешь без пролитой крови.

Одна только мысль об этом заставляла его ушу изнывать от удовольствия. Она была так прекрасна в гневе. Ярость заставляла ее глаза темные пылать, а грудь вздыматься от рваных вздохов. Представляемый им образ заставлял его хотеть поклоняться ей на коленях между девичьих бедер. Ему нравилась та сторона ее личности, которая выходила на свет только в момент угрозы опасности.

Несколько мгновений девушка молча размышляла, пока они оба смотрели на распустившийся цветок. Затем она наконец прошептала:

– Я думала о тех мужчинах, которые убили меня.

– Правда?

– Я чувствовала их страх. Им внушили мысль, что ведьмы – ужасные создания, несущие за собой только боль. Они думали, что если не нападут первыми, то это сделаю я. И я знала это.

– Да, ты говорила. – Богу все еще не нравилась эта мысль, но сострадание было неотъемлемой частью ее натуры.

Без сострадания Джессамина была бы такой же, как и остальные ведьмы. Женщиной с амбициями, которая добилась бы всего, чего хотела, и неважно, каким способом. Но Джессамина смотрела на мир совсем по-другому, будь то из-за воспитания или просто потому, что забота о других была изначально частью ее души.

– Просто... – выдохнула она. – Один ударил меня не из-за страха, а потому что хотел. Я встретилась с ним впервые в переулке. Он увидел чаши и понял, кто я. Он предупредил меня и ушел, но во второй раз никакого предупреждения не было. Мне показалось, что тот мужчина узнал меня.

– Он узнал ведьму. Вероятно, он видел много таких, как ты. А может, даже убивал.

– Нет. – Она повернулась и посмотрела на Элрика через плечо. – Он точно знал меня. Знал мою истинную сущность и просто наблюдал за избиением со стороны. Это он предложил использовать нож. Точно хотел добить наверняка, и я не знаю почему.

Элрик хмыкнул.

– Возможно, твои послания на стенах повлияли на это.

– Нет. – Между бровями опять залегла складка. Это происходило всегда, когда она о чем-то задумывалась. – Говорю же – он знал меня. Будто кто-то велел ему высматривать меня в толпе. В тот момент он убивал не ведьму, а меня.

Это были тревожные новости.

Элрик не терпел людей, что хотели причинить ей боль. Еще больше он не терпел подобных ситуаций. Этот мужчина серьезно спутал ему карты.

Всего несколько недель назад бог точно знал, что нужно сделать. Он собирался соблазнить певчую могил, склонить ее на свою сторону и в конце заставить воскресить его. Все ради того, чтобы восстать и уничтожить мир за то, что он с ним сотворил. Ведьма принесет гибель своему народу, и от этого месть на его языке будет ощущаться еще слаще.

Но приоритеты изменились. Элрик все еще хотел воскреснуть. Он все еще хотел вернуться в мир живых, но теперь этого уже было недостаточно.

Он хотел ее.

Хотел ее тело, разум и душу. Он хотел поглотить ее полностью, прямо как чудище из глубины хаоса. Каждый кусочек, до которого он только мог дотянуться. Джессамина Хармсворт еще не знала, но Бессмертный уже овладел ее телом и душой.

Она повернулась и провела рукой по его напряженной челюсти.

– О чем задумался?

– Мне не нравится, что кто-то, кроме меня, причинял тебе боль, – пробормотал он, возможно, слишком много выдав этим признанием. – Я понимаю, почему они убили тебя. И я уверен, что мы найдем этого подонка, что угрожал тебе дважды. Мы напомним ему, почему люди до сих пор меня боятся, как чумы.

– Ты хочешь его смерти? – спросила она.

– Да.

На секунду в ее глазах промелькнула вспышка одобрения, которую он почти упустил из виду. Но от его взгляда ничего не скроется.

Сама того не осознавая, Джессамина приблизилась к Элрику, выдыхая ему в губы.

– Я не понимаю, что происходит.

– Ты учишься управлять магией и защищать себя.

– Вот как? – Она приблизилась еще немного. Элрику показалось, что девушка вот-вот поцелует его, но Джессамина остановилась. Теперь их лица были непозволительно близко. – Я все чувствую, Элрик. Прижимаешься ко мне так близко. Думаешь, я поверю, что это все ради магии?

– Откуда такая уверенность?

– Ты днями напролет дразнил меня, пока я совсем не забыла о своем высоком статусе и всех нормах приличий.

Снова девушка коснулась его губ. Они были так близко, что бог чувствовал жар ее тела. Девичья ладонь опустилась на его грудь и скользнула ниже. Это было невыносимо. Особенно когда он совсем не понимал, что чувствует Джессамина и чего хочет на самом деле.

Издав низкий рык, он снова развернул ее, прижимаясь грудью к спине. Элрик просто не мог перестать ее касаться. Загрубевшей рукой он сжал ее грудь, которая идеально помещалась в его ладонь.

– Перестань искушать меня, ведьма, – прорычал он ей в ухо. – Даже у моего терпения есть предел.

Бог не удержался и зарылся лицом в изгиб ее шеи, вдыхая так глубоко, как только мог. Манящий аромат свежевскопанной могилы. Бессмертный мечтал, чтобы он остался с ним навечно.

– Что, если я не хочу, чтобы ты сдерживал себя?

Слова сорвались с ее губ, обжигая Элрика.

Из его груди послышался низкий рык.

– Тогда я уложу тебя прямо на эти могильные плиты и буду драть, пока ноги не отнимутся, кошмар.

Ее стон пронзил бога насквозь. Джессамина хотела этого. Запах ее желания витал в воздухе, и Элрику безумно хотелось ответить на зов ее тела.

Но его прервал ужасный рывок из царства теней. Из воспоминаний, из тьмы и черной бездны, которая только и хотела, чтобы бог был вечно несчастлив. Когда певчие могил вцепились ему в бока, обещая, что он будет страдать так же, как они, когда жертвовали собой ради блага своего народа. Они убили Бессмертного ради силы, но этого было недостаточно, и почему-то в их неудаче все равно виноват он.

Прежде чем Элрик успел сделать хоть что-то, он растворился в мире живых и опять оказался в личном аду.

Глава 29

О нет. Только не это.

Еще мгновение назад она выгибалась в руках Элрика, а теперь он... исчез. Просто растворился и, вероятно, отправился в свое царство, которое призывало бога в самый неподходящий момент. Джессамина отказывалась мириться с этим. Он принадлежал ей, и они были так близки к тому, чего ее душа желала с тех самых пор, когда отступил страх.

Этот бог не принадлежал никому, кроме нее.

Бесчисленное количество людей на протяжении столетий заявляли права на Бессмертного. Многие ведьмы вонзали когти в его священную кожу. Женщины, которые упивались его болью, его агонией. Но Джессамина была не из их числа.

Она бы вынесла годы боли и страданий, чтобы восседать вместе с ним на троне. Если бы только он был с ней. Возможно, в принцессе говорило безумие. То самое безумие, которое липло к богу, а теперь и к ней. Джессамина не знала точно. Но разве это имеет значение?

В этот момент она хотела стереть с его кожи все, что напоминало о прошлой боли. Она хотела, чтобы он продолжал смотреть на нее темными глазами, сквозь шрамы, изуродовавшие тело и лицо. А еще она хотела знать, что с ней бог чувствует истинное удовольствие.

Джессамине уже приходилось следовать за ним в то темное место, во сне. Но на этот раз она отправится туда намеренно.

Джессамина повернулась к надгробию, которое они использовали вместо алтаря, и легла на него, растянувшись в полный рост. Как вырезанные фигуры покойников вокруг, она скрестила руки на груди и закрыла глаза. Всплеск магии глубоко в груди – прямо в сердце, где они были напрямую связаны, уже сказал ей все необходимое. Джессамина научилась отпускать физическую форму в мире живых. Теперь она была не более чем шалью, которую девушка сбрасывала по желанию.

Джессамина покинула тело и отправилась к Элрику – в царство бесконечной тьмы. Не во сне и не после жестокой расправы. Будучи самой собой.

Тягучие чернила вокруг все еще отталкивали одним своим видом. Она моргнула, пытаясь привыкнуть к горечи во рту. Руки, сотканные из темноты, обвились вокруг ее лодыжек.

Но теперь Джессамина знала, кем они являются на самом деле. Воспоминаниями. Остатками ведьм из далекого прошлого. Как они смеют даже думать о том, чтобы остановить ее? Она пиналась и разрывала черную поволоку на глазах, шипя сквозь стиснутые зубы. Никто не отнимет у нее зрение здесь. Никто не отнимет жизнь. Не остановит.

Волна пронзительных криков умерших ведьм эхом обрушилась на нее, тени отступили.

А потом она увидела Бессмертного.

Он ждал ее.

Сгорбившись, бог восседал на троне из костей. Загрубевшая ладонь коснулась шрама на губе, а челюсть сжалась в напряжении. Его ноги были широко расставлены, черная кожа плотно обтягивала стройные бедра. Свободная рубашка облегала мускулистый торс, покрытый ранами и шрамами, которые так и не зажили. И все же Элрик был всем, о чем когда-либо мечтала Джессамина.

Огонь страсти вспыхнул в темных глазах.

– Ты пошла за мной, кошмар.

– Да.

– Зачем?

– Думаю, ты прекрасно знаешь зачем. – Бог промолчал. Джессамина напомнила себе, что она принцесса. Нет, королева. Даже Бессмертный должен склониться перед ней. – Чтобы закончить начатое.

Элрик выгнул бровь в удивлении.

– Ты хочешь меня, кошмар?

– Ты же знаешь, что да.

Он медленно опустил руку и указал на черную землю. В одном этом жесте была видна вся его сила и могущество.

– Тогда ползи к своему богу, ведьма. И я одарю тебя тем, что ты желаешь.

Где-то в глубине души она чувствовала, как тает только при мысли об этом. Да, Джессамина хотела ползти к нему. Хотела умолять его на коленях, чтобы бог уделил ей хоть каплю внимания.

Но она не могла забыть про свой королевский статус, и уж точно больше не позволит ни одному мужчине поставить ее на колени.

Отступив, Джессамина потянула за нить, которая связывала их. Ее желание обратилось почти неслышимым шепотом на губах, и внезапно в царство теней снова вернулись цвета. Ярко-красные румяна со щек стекали и разливались по полу. Магия обратилась всеми цветами радуги и то и дело вспыхивала у нее под ногами, кружась и извиваясь. Золотистые цветы показались в сочной зелени. Крепкие лозы, усыпанные колючками, сплетались воедино, а бутоны кроваво-красных роз распускались на них, пока не приобрели форму трона.

Бессмертный восседал на груде черепов и костей. Трон Джессамины же был гораздо более изящным, детализированным и аккуратным. Она сотворила для себя трон из нежных шипов, бутонов роз и скрытой под зеленью бронзы.

Подражаю богу, она широко расставила ноги, закинув одну на подлокотник, и откинулась назад. Джессамина уперлась локтем в поднятое колено и обняла лицо ладонью.

– Ошибаешься, Бессмертный. Это ты будешь ползти ко мне.

Его тело потрясла вспышка магии, а костяной трон медленно растаял. Мгновение назад он сидел, как бог-завоеватель, окруженный трофеями, а теперь...

А теперь Бессмертный стоял на коленях. Он полз к ней, в глазах плескалось раскаленное желание, а мускулистые плечи перекатывались с хищной грацией.

Бог остановился между расставленных бедер, взирая на нее исподлобья.

Он был голоден.

– Ты хочешь, чтобы я поклонялся тебе, кошмар? – прохрипел Элрик.

– Да.

– Как пожелаешь, – прорычал он, прежде чем раздвинуть ее ноги еще шире.

Неожиданно боль в бедрах сменилась ощущением магии, что теперь ползла вверх по ее икрам. Джессамина наблюдала за тем, как ткань ее одежды медленно растворяется. Тень скользнула по ее телу, оставляя за собой лишь бледную кожу.

На секунду Джессамина засмущалась из-за собственной наготы и не самой приличной позы, но бог не позволил ей закрыться. Он не мог, не ее Элрик.

Стон послышался из его груди – низкий и протяжный.

– Только взгляни на себя, кошмар. Такая красивая с розовыми от смущения щеками и такая, черт возьми, мокрая. И это все принадлежит мне.

Джессамина не знала, что ответить на его слова. У нее не было большого опыта в подобных вещах, и ей уж точно никогда не хотелось отдаться кому-то так сильно. Но ей не хотелось говорить ему об этом, чтобы не кормить и без того огромное эго бога.

Хотя, может, он все понимал. Его выдавали темные глаза, полные желания. Элрик прервал ее мысли резким приказом, несмотря на ее главенствующую роль в данный момент.

– Закрой глаза. Я скажу, когда можно будет открыть.

Она не могла. Джессамина просто не могла перестать смотреть на него, пребывая в полном шоке и трепете.

Темная повязка обвила ее голову и глаза. Прежде ее уже ослепляла магия, но теперь девушка не чувствовала страха. Теперь же она могла только ощущать легкие прикосновения его губ к нежной коже за коленкой.

– Не смотри. Не думай. Просто чувствуй.

Не то чтобы она могла делать что-то еще. Без зрения ей только и оставалось, что ощущать... его.

Пальцы Элрика превратились в когти и впились в ее бедра, а теплые, покрытые шрамами губы скользили вверх по внутренней стороне ног. Все, что Джессамина чувствовала в тот момент, – это трепет его жаркого дыхания на впадине бедер. Как он шептал слова у ее плоти, от которых девушка чувствовала себя могущественной и желанной.

Такая красивая. Такая гладкая. Ты божественная на вкус.

Джессамине казалось, что она растает еще задолго до того, как он успеет до нее дотронуться. Когтистая рука скользнула еще ближе. Тыльной стороной пальцев Элрик дотронулся до ее живота, рисуя круги на коже, пока продвигался выше – к груди.

А затем она услышала его вздох, словно бог наконец обрел покой. Когда загрубевшие пальцы сжали ее сосок, Джессамина почувствовала, как теплый и влажный язык скользнул вниз. Она выгнулась, стараясь прижаться как можно ближе. Скорее всего, сейчас она не выглядела как воспитанная девушка знатных кровей, но ей было все равно. Одного движения его языка было достаточно, чтобы ее сознание помутнело.

В груди Элрика раздался низкий смех.

– Не дергайся, а то мне придется тебя связать.

– Не думаю, что смогу, даже если постараюсь.

– Я надеялся, что ты это скажешь.

Нить, как ей показалось, сотканная из черной магии, обвилась вокруг ее запястий, фиксируя их над головой – прямо там, где он хотел.

– Мне связать тебе ноги? – просил он, явно довольный тем, как разворачивались события. – Или я могу продолжить наслаждаться тобой?

Дыхание Джессамины стало чаще. Она покачала головой.

– Ноги не нужно. Я хочу обхватить твою голову.

Губы растянулись в улыбке, когда до нее донесся протяжный стон.

– Ты станешь моей погибелью.

– А я-то думала, что ты нетленный, – всхлипнула она, когда бог вернул свое внимание к внутренней стороне ее бедер, оставляя за собой следы засосов и искры чистого удовольствия по всему телу.

– Если бы и мог умереть, то только между твоих ног.

У нее перехватило дыхание от очередного обжигающего движения языком, который теперь скользнул между ее складок. Джессамина откинула голову на спинку трона, полностью отдаваясь удовольствию. Это совершенно отличалось от их сделки. В этот момент он пировал, а она чувствовала.

Элрик двигался осторожно, медленно и долго проходя языком и заканчивая у пучка нервов между ее ног. Он ласкал ее со всей любовью, выводя настолько нежные круги, что Джессамина почти не верила, что он все еще здесь, рядом с ней. Но напряжение внизу живота не давало забыть. Он осыпал ее крошечными поцелуями, не торопясь пробуя на вкус. Ему хотелось найти все места, которые заставляли ее извиваться в магических путах.

Он наслаждался ею.

И не боялся быть громким.

Бог стонал вместе с ней, его пальцы касались плоти, пока наконец не выдержали и не схватили девушку за ягодицы, чтобы приподнять ближе ко рту. Джессамина выгнулась дугой, откидываясь назад, насколько это было возможно, когда он наслаждался ею, словно изысканным вином. Элрик рычал, стонал и сжимал руки сильнее.

И все же бог не спешил довести ее до финала, чтобы перейти к главному. Казалось, что он не хотел торопить ее, потому что каждый раз, когда Джессамина приближалась к пику, Элрик отстранялся. Движения замедлялись, и вместо того, чтобы продолжать ласкать ее с прежним жаром, бог обдавал ее прохладным дыханием.

Вниз по ключице скатилась бусина пота, проложив ледяную тропу между грудей, и Джессамина поняла, что больше не выдержит. Она нуждалась в нем. Она хотела большего.

– Не заставляй меня умолять, Элрик, – всхлипнула она, двигая бедрами навстречу его языку, который снова дразнил ее легкими прикосновениями.

– Но ты так прекрасна, когда просишь.

Кого она обманывала? Джессамина была совсем не против того, чтобы умолять бога дать ей то, что, вероятно, станет самым ярким оргазмом в ее жизни.

– Прошу. Во имя всех богов, Элрик. Пожалуйста.

– Пожалуйста, что?

Слова застряли у нее в горле. Джессамина сама была не уверена, о чем просит, или что от нее хотел услышать Бессмертный.

Он наклонился и втянул клитор в рот так сильно, что девушка в очередной раз выгнула спину и отчаянно сжалась вокруг пустоты. Бог выпустил ее плоть изо рта, прежде чем прорычать:

– Я хочу услышать, как эти хорошенькие губы шепчут непристойные слова, принцесса. Скажи мне, чего ты хочешь.

В груди вспыхнул гнев.

– Я хочу, чтобы бессмертный бог вошел в меня языком и заставил кончить.

Из его груди послышался гортанный стон, а затем он повиновался ее приказу. Джессамина почувствовала, как внутрь нее проникают два толстых пальца, покрытые шрамами и скрученные вместе. Он задел что-то глубоко внутри нее, до чего раньше никто не добирался. Джессамина замерла, затаив дыхание, будто сейчас должно было произойти чудо.

В следующий момент Элрик снова вобрал в рот ее клитор, посасывая и описывая языком круги. Почти на грани с болью на Джессамину обрушился оргазм. Она сжалась вокруг его пальцев и вскрикнула так громко, как никогда не позволяла себе раньше.

Бог не спешил отстраняться. Он медленно двигал пальцами внутри нее, помогая вернуться с пика, который, казалось, не прекращался из-за его умелых рук.

Когда Бессмертный освободил ее руки от черных пут, Джессамина рухнула на трон. Ее дыхание сбилось, а тело покрылось липким потом. Только теперь он позволил повязке упасть с ее глаз. Девушка посмотрела вниз на свое тело, которое теперь казалось чужим. Она даже не знала, что так умеет.

Он ухмыльнулся – губы все еще блестели от ее влаги, а пальцы продолжали движение внутри, посылая волны удовольствия по всему телу. Это было чистейшее безумие, но Джессамина не могла представить никого другого на его месте.

И, о боги, она и вправду обвила ногой его шею, даже не заметив, как все это время держалась за него изо всех сил. Элрик удерживал вторую ногу рукой, чтобы она не смогла закрыться.

– Как же ты прекрасна. Особенно после того, как кончила от моей руки. – Он облизнул губы, закатив глаза от удовольствия. – А твой вкус? Я вряд ли смогу его забыть, кошмар.

– Рада, что тебе нравится, – прошептала она, все еще потрясенная от вида преклонившегося между ее ног бога.

– Даже очень. А теперь отдыхай, дорогая.

– Ты не хочешь...

Элрик не дал ей договорить.

– Я всегда делаю то, что хочу, кошмар. Скоро я наслажусь твоим телом, но только когда у меня будет физическое воплощение. Засыпай. Тебе точно понадобятся силы для того, что я намерен с тобой сделать.

Джессамина вынырнула из его царства и вернулась в тело, которое действительно требовало отдыха. Его слова не покидали мысли. Нужда в физической оболочке, чтобы наконец прикоснуться к ней. Джессамина поняла, что разделяет его желание.

Глава 30

Бессмертный все еще чувствовал ее вкус, подобный разве что амброзии. Он понял, что постоянно облизывает губы и вспоминает о моменте их близости. Конечно, чтобы ощутить ее вкус по-настоящему, ему потребуется выбраться из этой темницы.

Именно поэтому тогда он остановился. Он просто не мог наслаждаться и пировать воплощением божественности, зная, что царство теней притупляет его чувства. Ничто не будет ощущаться так же хорошо, как если бы у него было настоящее тело. Джессамина измывалась над ним, но Элрик не мог найти в себе силы, чтобы ей отказать.

Он хотел чувствовать ее полностью. Какая она теплая и покладистая в его руках. Он хотел познать все оттенки ее вкуса и стонов, которые не будут приглушаться из-за темной магии вокруг. Но больше всего Элрик хотел полностью отдаться ей и не думать ни о чем другом. Ни о каких проклятиях и певчих могил, с которыми он спал раньше, чтобы контролировать их или позволять им контролировать его. Чувствовала ли она себя оскверненной?

Элрик был монстром, пирующим ее плотью. Монстром, который хотел, чтобы Джессамина видела в нем человека.

Он вздохнул и побрел по черной земле, ожидая, когда принцесса призовет его снова. Да, теперь ему хватало сил, чтобы самому наведаться к ней, но чем больше крепла их связь, тем сильнее это ощущалось как вторжение в нее личное пространство. Девушка не призывала его уже несколько дней, и Бессмертный начал беспокоиться. Вдруг с ней что-то случилось? Конечно, он сразу же почувствовал бы боль, как уже случалось раньше. И все же, ни разу за все прошедшее время, она не пропадала так надолго.

Внезапно до него начал доноситься шепот закованных в цепи певчих. Она получила от тебя, что хотела. Ни одна ведьма не заслуживает доверия. Ему прекрасно об этом известно.

Джессамина просто хотела удовольствия или, может быть, узнать, каково это – переспать с богом. А потом решила, что он не стоит того.

Бессмертный пожалел, что не вырвал мертвым певчим их языки, когда заковывал в цепи. Тревожные мысли бурлили внутри, пока он продолжал ждать. Ради нее он был готов ждать столетие, несмотря на боль. Что, если она больше не хочет его видеть? Что, если он совершенно неправильно ее понял и все это было одной огромной ошибкой?

Поэтому, когда бог почувствовал, как нить их связи натянулась, он ответил так быстро, насколько мог. С трудом удерживаясь на ногах от головокружения, Элрик постарался выглядеть безразлично. Он не хотел, чтобы ведьма поняла, какая буря чувств разворачивалась в его душе. Она просто не могла так сильно влиять на него. Он был богом, и ему не пристало так зацикливаться на какой-то смертной ведьме. Джессамина была не более чем симпатичным инструментом, пусть и намного более изящным, чем скучный молоток.

Элрик ожидал, что она скажет о неправильности их поступка. Что она вспомнила о его истинной сущности и теперь испытывает только отвращение.

Но вместо этого он обнаружил, что стоит посреди общественных бань. Только он и больше ни души, что логично – солнце уже давно зашло за горизонт. При каждом выдохе ее дыхание тут же обращалось маленьких облачком пара. Джессамина стояла в лунном свете, полураздетая, рядом с бассейном. Обычно здесь было полно народу, но ночь выдалась такой холодной, что по краям виднелась корочка льда.

Эта ведьма, эта принцесса, не колеблясь ни секунды, провела мокрым ледяным полотенцем по голым ногам. Она даже не вздрогнула, не стала причитать, а просто стерпела кусачий мороз.

Джессамина выглядела так красиво. Она стояла там в одной рубашке, которая доходила ей до бедра, и с распущенными волосами – свободными и дикими, как ему нравилось. Лунный свет ласкал фигуру. Обнаженная кожа манила бога, пусть он и не до конца понимал природу их отношений. Вдруг Джессамина больше не хочет его видеть? Вдруг сейчас она наконец признает, что их близость ничего не значила?

Но Джессамина даже не взглянула на него. Она продолжала омывать ноги, а затем тихо произнесла:

– Ты понимаешь, что мы отвлекаем друг друга от конечной цели?

Элрик почувствовал, как внутри все похолодело.

– Понимаю.

– Я не хочу полностью останавливать то, что происходит, между нами. Не хочу потом смотреть на тебя и гадать, какое будущее нас ждало. Мы должны понять, как сделать так, чтобы наша связь не помешала мне вернуть трон.

Элрик немного расслабился. Но лишь на мгновение.

– Я знаю, что у тебя есть конкретная цель. Я здесь только для того, чтобы помочь тебе.

– Не думаю, что это единственная причина. – Она замерла на полпути, уперевшись ногой в каменный край бассейна. Волосы каскадом упали ей на плечо. Она выглядела как прекрасный образ с картины великого художника. Дева в воде – одновременно дьявольски искушение и символ невинности.

Шрам на ее шее извивался под лунным светом. Как бы варварски это ни звучало, он был рад, что навсегда пометил ее. Именно его магия пульсировала глубоко в ее ране и поддерживала жизнь, в то время как девушка, скорее всего, даже не подозревала об этом.

Между ними было так много недосказанности. Джессамина почти ничего не знала.

Например, она не знала об осколках ее души, которые он хранил в своем царстве. Зачем? Элрик не мог ответить даже себе. Он давно должен был отдать их обратно, но в таком случае бог больше не сможет находить дорогу к ней. Он нуждался в их прямой связи. А может, ему просто хотелось хранить хотя бы часть ее души в своих руках.

Элрик встретил взгляд Джессамины. Его черты лица смягчились, когда бог увидел надежду в ее глазах.

– Я древний бог, Джессамина, и нахожусь здесь не ради того, что ты себе воображаешь.

– Надежда умирает последней.

– Верно. – Он шагнул ближе, наблюдая, отстранится ли от него девушка. – Но ты не против продолжить... это?

Джессамина выгнула бровь.

– Я-то не против. Это ты мне отказал в прошлый раз, если вдруг забыл.

В голову ударило осознание, а в глазах опять потемнело от нахлынувшей надежды.

Элрик бросился к Джессамине. Он зарылся рукой в ее волосы и, обхватив затылок, рванул на себя. Поцелуй был всепоглощающим – в нем не было ни капли нежности или приторности. Он пожирал ее, словно хотел владеть полностью. Бог хотел, чтобы Джессамина знала, кому принадлежит. Он хотел ее больше всего на свете, и осознание, что она хотела его в ответ, обожгло до самых костей.

Когда Элрик почувствовал, как девушка растаяла в его руках, он сделал два больших шага назад. Оба пытались отдышаться после страстного поцелуя. Но он заставил себя говорить, потому что ему было важно, чтобы Джессамина услышала его.

– Ты прекрасно знаешь, почему я остановил тебя.

Что-то в ее взгляде изменилось, и он понял, что сделал ошибку. Как бы близки они ни были, как бы сильно он ни мечтал снова стать реальным, она не собиралась его воскрешать. Пока что.

Но голос в глубине души шептал ему продолжать. Проверить, как далеко он сможет зайти.

Элрик двинулся вперед, когда Джессамина развернулась к нему спиной, чтобы продолжить обтираться, обхватил ее рукой и прижал к себе. От ее резкого вдоха его тело пронзила вспышка возбуждения, но сейчас было не самое удачное время предаваться удовольствию. Он провел вниз по ее руке, пока не дотянулся до полотенца, которое сжимала девушка.

– Я вижу, как тебе холодно, – пробормотал он, проводя губами по тонкой шее. – Но не чувствую этого. Ни в этой форме, ни в своем царстве. Мое желание стать реальным распалилось благодаря тебе, Джессамина.

– Я уже говорила, почему не могу призвать тебя. Не так, как тебе бы этого хотелось.

– Не доверяешь мне? – Он поднял их руки, наблюдая, как лунный свет разливался по переплетенным пальцам. Полотенце выскользнуло из девичьих рук и упало на землю. – Ты сказала, что можешь доверить мне свою жизнь. Так в чем же дело?

– Мою жизнь? Безусловно. Жизнь целого королевства и моего народа? Сомневаюсь.

– А еще ты сказала, что никогда не принесешь меня в жертву. Ты поклялась, если мне не изменяет память. Мне кажется, что ты все же лучшего обо мне мнения, чем те мертвые певчие из прошлого. – Элрик не удержался и поднес ее руку к своему лицу, поглаживая щеку девичьей ладонью. Джессамина не попыталась одернуть руку, будто сама хотела касаться его. – Ты хочешь меня. Даже осмелюсь сказать, что нуждаешься во мне. Неважно в каком воплощении. Или я ошибаюсь, кошмар?

Откинув голову ему на плечо, Джессамина наблюдала за тем, как мужчина льнет к ее ладони. Томные движения ее тела, прикрытые глаза – все выдавало накопившиеся внутри желание.

– Ошибаешься.

– И все же ты не уверена полностью.

Она колебалась. Это было бы безумное решение – освободить бога из заточения. Чем это может обернуться в будущем? Даже Элрик не знал. У него было столько планом и мыслей относительно того, кем и чем он станет, когда воссоединится с миром живых.

А потом все изменилось.

Каким-то образом девчонка изменила его планы.

Опустив ее руку, он сделал шаг назад и кротко кивнул.

– Я понимаю.

– Правда? – Ее огромные глаза видели его насквозь. Она видела, как в мужчине скопился ужас и разочарование. Может, она даже заметила, как на самом деле бог ненавидит себя.

Элрик ненавидел то, что Джессамина смогла разглядеть его истинное лицо. Кем он был на самом деле. Как с ним поступали в прошлом. Поэтому вместо ответа он просто кивнул.

– Хорошо. – Джессамина вздохнула. – Тогда, я думаю, нам следует обсудить, что делать дальше. Мы так и не нашли Каллума.

– Это и будет нашей целью. – Хоть он и не понимал, в чем смысл его искать. – Напомни, кем он был в замке?

– Начальником королевской стражи и любовником моей матери на протяжении многих лет.

Джессамина сошла с каменного бортика и босыми ногами пошлепала к углу, где оставила штаны.

– Он практически стал мне отцом, поэтому я считаю, что довольно важно выяснить причину его предательства.

– Мы не можем просто убить его – и дело с концом? – Вот в этом Элрик знал толк. Он умел убивать людей, знал, как заставить их страдать, пока несчастные судорожно хватаются за жизнь.

Ему совершенно не хотелось никого спасать. Уж точно не того, кто причинил вред его певчей могил.

– Нет, мы не можем просто убить его. Я уверена, что он не был главным зачинщиком переворота. Каллум – блестящий солдат и амбициозный человек. Он точно бы не стал идти против женщин, которых любил. Не без причины, которая мне все еще неясна. Я своими глазами видела, как счастлив он был. И именно моя мать делала его счастливым. Его кто-то использовал – он открыл двери, но не стал участвовать в резне. Я хочу знать, кто на самом деле стоит за уничтожением королевской семьи. – Джессамина натянула штаны так резко, что ткань затрещала по швам. – Когда я верну трон, все, кто когда-либо желал мне смерти, отправятся на плаху.

– Ах, наконец вернулась та дикая искра, которую я заметил во время нашей первой встречи. – Он сел на край бассейна, наблюдая, как девушка расхаживает взад и вперед. – И как же мы его найдем? В прошлый раз все закончилось твоей смертью.

– Что-то здесь нечисто, – пробормотала она, все еще мечась от одного конца комнаты к другому. Джессамина обходила бассейн, лавировала между каменными скамьями, а затем возвращалась к нему. – Каллум любит меня. Или любил. В этом нет сомнений. Обычно он говорил мне это, когда укладывал спать. Прежде чем исчезнуть в комнате матери, он всегда оставлял поцелуй на моем лбу. У него точно была какая-то причина.

– И какая же?

– Я не знаю! – практически выкрикнула она. – Тот мужчина в Промышленном районе знал мою истинную сущность. Теперь же я не могу расспросить никого о Каллуме без боязни получить нож между ребер. Что, если мы с мамой на самом деле совсем не знали стражника?

А вот и приступ тревоги. Элрик не хотел признавать, но это было закономерно. Джессамина пыталась разгадать запутанную историю кучей разрозненных догадок. Девчонка еще так молода. А вот у Элрика были столетия, чтобы навсегда потерять веру в людей и стать абсолютным циником.

Джессамине это только предстояло. Ему не хотелось ограждать девушку от важного жизненного урока.

Выпрямившись, он наконец отвлек ее от метаний.

– Тебе трудно принять то, что лежит прямо под носом. Ты колеблешься, потому что боишься услышать горькую правду в конце пути. Так ведь?

Боги, ее несчастные глаза пронзали его душу тысячью игл. Но страхи можно победить, только столкнувшись с ними лицом к лицу.

Элрик думал, что Джессамина станет спорить, отбиваться от его слов. Но нет. Собравшись с силами, она кивнула.

– Я действительно боюсь узнать, что он мог стоять за всем этим, – прошептала она. – Я боюсь обнаружить, что человек, который заменил мне отца, мог так легко от меня избавиться.

– А это значит что?

Джессамина пожала плечами. Ее лицо исказилось в жалкой гримасе, прежде чем она ответила:

– Что я никому не нужна. Что даже Каллум не любил меня настолько, чтобы желать смерти.

– Нет, – сказал Элрик. – Не так. Это значит, что ты доверилась подлецу с идеальной маской. Не больше и не меньше. Его ненависть, страх или вина не имеют к тебе никакого отношения. Это его ноша, Джессамина, но никак не твоя. И когда ею не будет.

Элрик надеялся, что смог достучаться хотя бы до маленькой части ее души.

Джессамина улыбнулась, хоть и вышло неубедительно.

– Я подслушивала разговоры жителей, пока бродила по улицам. Оказывается, существует группа людей, которая, кажется, неофициально управляет Промышленным районом. Они называют себя Железные Кулаки. Их предводитель – человек по кличке Мясник. Судя по всему, он местная легенда.

– Кличка что надо.

Она глубоко вздохнула – плечи поднялись и тут же опустились под тяжестью эмоций.

– Я думаю, что Каллум и есть Мясник.

– Начальник королевской стражи возглавляет банду головорезов?

– Железные Кулаки не просто преступники. Я услышала, что однажды кто-то видел Мясника на улицах. У него серебристые волосы на висках и черные глаза, которые смотрят прямо в душу. Слишком сильно напоминает Каллума. – Джессамина поморщилась. – Железные Кулаки – это группа вооруженных солдат, которые бродят по улицам и за плату защищают дома. Звучит устрашающе, честно говоря.

– И вправду напоминает Каллума.

– Вот-вот. Я хочу проникнуть в дом Железных Кулаков, чтобы он увидел меня. Я хочу, чтобы человек, вырастивший меня, посмотрел в мертвые глаза девушки, которую когда-то любил. – Джессамина уставилась на него. – Но я не смогу сделать это одна.

– Я пойду с тобой, если пожелаешь. Но каков план, дорогая?

– Судя по всему, Железные Кулаки живут в забаррикадированной части города. Ходят слухи, что туда не ступала нога прокаженного. А еще кто-то говорил, что раньше жил там. За неделю до того, как Кулаки всех выгнали, там даже никто не кашлял.

Спрятаться у всех на виду – хорошая мысль. Каллум, вероятно, хотел пресечь любые попытки отыскать его.

– Так ты думаешь, что в тех домах никогда не было зараженных?

– Что оставляет много лазеек, через которые мы можем пробраться. Невозможно одинаково хорошо следить за всеми зданиями. – Она пожала плечами. – Это лучше, чем ждать несуществующее приглашение.

План есть план, пусть даже и не самый надежный. И если Джессамина хотела этого, то ему оставалось только присоединиться.

Глава 31

Идти напролом на территорию Железных Кулаков было, очевидно, глупо. Даже если бы она каким-то образом собрала целую армию, ничего бы не вышло. Однако ей так и не удалось обнаружить те самые лазейки. Джессамина недооценила уровень подготовки Кулаков.

Как бы то ни было, Джессамина по-прежнему оставалась совершенно одна. По крайней мере, так они думали.

Конечно, Элрик шел рядом. Благодаря их связи она прекрасно видела его, но для всех остальных бог оставался смутным силуэтом в отражениях окон и луж. Ему не нравилось, что Джессамина шастает здесь, но не спорил. Когда они достигли базы Кулаков, Элрик прищурил глаза и осмотрелся. Перед Джессаминой находилась узкая улочка, конец которой терялся в тенях. Группа мужчин со сложенными на груди руками, видимо, охраняли эту часть города.

С обеих сторон теснились высокие здания – черные монолиты с заколоченными окнами и желтой краской по краям – знак, что дом в карантине. Но Джессамина не слышала скрежета ногтей. Учитывая общее состояние зданий и окон, она задумалась, насколько правдивы были слухи о полном отсутствии зараженных. Есть ли место для создания крепости лучше, чем дома тех, от кого общество давно отказалось? И все же, переулок был больше похож на портал в мир безумия, где остались лишь одни прокаженные.

Первым препятствием для Джессамины стали баррикады перед улицей. Наспех сколоченные доски, обмотанные колючей проволокой, чтобы помешать людям перелезать на другую сторону. Или, судя по остаткам высохшей крови на колючках, чтобы бросать на них неугодных. Джессамина заметила небольшой проход, который охраняли два амбала.

Не было ни единой возможности незаметно пробраться к другим зданиям. Пусть их было всего двое, Джессамина не сомневалась, что они тут же позовут подмогу, когда увидят ее. Мужчины с грубоватыми чертами лица были одеты в относительно новые шерстяные кофты и тщательно отглаженные штаны. У каждого на голове было по шапке, прямо как у Бенджи. Джессамина задумалась, не была ли это та самая шапка, которую носил паж.

В груди снова кольнуло от мысли о мальчишке, которого она так хладнокровно убила. Возможно, сегодня ей придется убить еще больше людей. Джессамина почувствовала, как тошнота подошла к горлу. Но Элрик был прав. Путь к трону вымощен кровью, и она должна найти в себе смелость пройти по нему.

Джессамина никогда не была сильна в импровизации. Ей больше нравилось планировать все заранее, но в этот раз это не помогло. Девушка начала злиться. Эти амбалы посмели встать у нее на пути! Она не могла сдаться сейчас, не после того, как потратила недели на поиски Каллума. Проникнуть незаметно не выйдет. Придется отказаться от изящных пируэтов.

Джессамина прочистила горло и направилась прямо к мужчинам, параллельно с этим чувствуя, как бог прожигает в ней дырку своим неодобряющим холодным взглядом.

Она проигнорировала его.

– Господа, – сказала Джессамина, остановившись перед ними. – Я к Каллуму Квену.

Мужчины переглянулись, на их лицах отразилось удивление.

– Каллум? Ты про Мясника, что ли?

Вот так за секунды они выдали гораздо больше информации, чем осознавали. Но Джессамина уже подозревала, что именно Каллум является Мясником и сейчас скрывается где-то на улицах, контролируемых Железными Кулаками. Они только подтвердили ее теорию.

– Значит, вы его знаете?

Мужчина, который заговорил с ней первый, нахмурился. У него были ярко-красные волосы, будто пламя свечи, что отличало его от товарища. Хотя они были очень похожи. Джессамина предположила, что амбалы были братьями.

Она перевела взгляд на мужчину, чьи волосы были более холодного каштанового цвета.

– Заткнись, идиот, – прорычал он брату, прежде чем взглянуть на него. – Он хотел сказать, что проход закрыт.

– Не для меня.

– Еще чего.

Джессамина напомнила себе, что была королевой и должна соответствовать этому статусу.

Она знала, что бы сделала мать в такой ситуации. Королева всегда могла одним лишь леденящим душу взглядом поставить на место бесхребетных мужчин вроде этих.

Выпрямившись, она прищурилась и попыталась повторить надменный тон матери.

– Вы что, совсем страх потеряли? Я не какая-то там нищенка, которая приползла к дверям и ждет, когда ее прогонят. Я сказала, что вы меня впустите.

– И с какого хрена мы должны тебя слушать? – сказали оба почти в унисон.

Элрик прислонился к стене рядом с ними, скрестив руки на груди.

– И правда, с какого? Думай быстрее, пока мне снова не пришлось тебя воскрешать.

Джессамина глубоко вздохнула и улыбнулась, как она надеялась, достаточно зловеще.

– Потому что я ведьма, недоумки. И я предупреждаю вас: не стойте у меня на пути.

После ее слов мужчины замерли, а затем разразились гоготом. Они смеялись так сильно, что брат с рыжими волосами вытирал слезы со щек. Джессамина не двинулась с места, позволяя им насладиться последними мгновениями жизни.

Она не была настолько жестокой, чтобы отнимать у них последний шанс повеселиться, прежде чем их жизни изменятся навсегда. Пусть насмеются вдоволь.

Элрик занял позицию позади нее, как всегда, когда они творили заклинания. Но в этот раз он наклонился к ее уху, чтобы прошептать:

– Наконец решила устроить им кровавую баню?

– Я пыталась избежать этого, – прошептала она.

Бог недовольно цокнул.

– Никогда не даешь мне повеселиться.

Джессамина сдержала смешок, прежде чем снова обратить внимание на амбалов перед собой.

От их смеха остались зловещие ухмылки.

– О, я обожаю женщин с хорошим чувством юмора. Еще больше люблю хорошенько с ними повеселиться. Я думаю, мы так и поступим перед тем, как разорвем на куски.

– М-м, сомневаюсь в этом. – Джессамина коснулась губ, а затем кивнула. – Думаю, что вы и пальцем меня не тронете, а пропустите вперед. Да, так и поступим.

Она видела, как напряглись их мускулы. Мужчины были готовы броситься на нее и осуществить свои похабные угрозы. Даже Элрик замер – его рука на ее плече посылала импульсы магии.

Вдруг их прервал еще один голос, доносившийся из переулка. В этом голосе слышался животный ужас, будто гром ударил прямо посреди улицы.

– Не может быть! Ты умерла! – Голос дрожал.

Джессамина сразу узнала его. Это был тот самый мужчина, который вонзил нож ей в живот. Она прекрасно запомнила облегчение в его глазах – странное сочетание ненависти и осознания, что угроза миновала. Джессамина отказывалась злиться на человека, движимого страхом, но это не мешало ей смотреть на него с толикой жалости.

Все трое теперь смотрели на нее, разинув рты.

– Так удивительно встретить ходячего мертвеца? – спросила она.

Один из братьев толкнула новоприбывшего.

– Ты уверен, что это она, Боунз? Не может такого быть.

– Это точно та девчонка, которую я прикончил, – ответил Боунз. – Я никогда не забываю лиц, тем более таких. Помню, как подумал, что эти пустые глаза будто не впервые смотрят смерти в лицо.

– Потому что так и было.

Элрик с силой сжал ее плечо.

– Каков план, кошмар?

Какой у нее план? Он состоял в том, чтобы наконец взять ситуацию в свои руки. Всю жизнь ей указывали, что делать. Но только не сейчас. Она схватит эту проклятую жизнь за горло и скажет: я оседлаю судьбу. Даже если потребуется изменить себе, изменить бывшим принципам. Неважно.

Потому что сейчас она будет принимать решения без капли сожаления.

Боунз смотрел на ее глазами, полными ужаса. Он прошептал:

– Да как это возможно?

Она встретила его взгляд без колебаний.

– Я ведьма. Мой покровитель – единственный выживший бог. Сам Бессмертный. Ты можешь зарезать меня хоть тысячу раз, разорвать на куски, но я все равно вернусь. Мои кости связаны с миром живых, плоть пропитана жаждой мести, а душа утопает в крови и откликается на молитвы об истинной королеве. Прочь с дороги.

К ее огромному удивлению и даже радости, мужчина, что убил ее ранее, отступил в сторону и рявкнул на братьев.

– Иди же по тропе смерти, ведьма, – сказал он, дрожа от страха. – Я больше не встану у тебя на пути.

Джессамина не знала, связан ли его страх с тем, что она королева, или с тем, что она ходячий мертвец. Но она чувствовала, что теперь он никогда на нее не нападает. Поэтому она прошла мимо, высоко подняв голову, как и подобает истинной королеве. Она увидела, как Элрик протянул руку к мужчине.

Призрачные очертания его пальцев прошли сквозь лицо Боунза. Мужчина дрогнул, и она почти разглядела маленькую нить тьмы, которая скользнула ему под кожу. Это было предупреждение. Ничего серьезного, что могло бы ему навредить, но это все еще было божественное предостережение.

Или даже предзнаменование о времени, когда вернется Бессмертный. Боунзу лучше бы начинать бежать сейчас.

Джессамина пыталась собраться с духом и приготовиться к последующим испытаниям. Она вошла во внутреннее святилище очень опасной и могущественной банды головорезов, но скоро даже они преклонятся перед ней.

В глубине души Джессамина все еще питала надежду, что Каллум окажется такой же мелкой сошкой, как и Боунз, который убивал за деньги.

Переулок заканчивался центральной площадью, которую окружали пять больших зданий. Когда-то между ними было пространство, но теперь они были соединены жилыми помещениями.

В итоге получилась крепость. Высокая, пятиэтажная крепость из металла и дерева. Здесь почти не светило солнце, но центральная площадь продолжала жить. Под ногами Джессамина увидела остатки растений, которые давным-давно зачахли, а в нос удар запах плесени и гнили от куч отбросов.

Она увидела много людей, их лица не были испачканы грязью и маслом фабрик. Их одежда, безусловно, была в лучшем состоянии. Хоть они и не выглядели истощенными, но глаза их были голодными. Они хотели напасть. Но почему?

– Как ты собираешься найти этого Каллума? – спросил Элрик, слившийся с ее тенью. – Не похоже, что он здесь. Тебе вряд ли позволять просто так бродить по зданиям. Ты разворошила осиное гнездо, кошмар. Они хотят твоей крови.

– У меня есть план, – пробормотала она.

– Хочешь использовать мою магию и сровнять это место с землей? Да, ты контролируешь нашу магию, но знаниями для этого точно не обладаешь. Такое количество магии может запросто убить тебя. Ты не проводник. Ты певчая могил. – Он повернулся к ней, нахмурившись в явном беспокойстве. – И я понимаю, что ты не знаешь между ними разницы.

– Это правда. – Джессамина пожала плечами. Для всех остальных она, наверное, выглядела сумасшедшей, которая разговаривает сама с собой. – Но сейчас это неважно. Я зла. Впервые в жизни я могу свободно это выразить, и никто меня не поучает. Я заслуживаю знать правду.

Он посмотрел на нее, в его глазах распалился такой пожар, какой она видела только однажды – когда бог стоял на коленях между ее бедер. Джессамина знала, что он был готов уложить ее прямо здесь, наплевав на всех. Элрик хотел ее так сильно, что от одного его взгляда Джессамине пришлось сжать бедра и молиться, чтобы никто из жителей не увидел ее реакции на незримое божество.

– Все-таки отрастила зубки? – пробормотал он, облизывая губы. – Показывай их почаще, кошмар. То, что я хочу сотворить с тобой в такие моменты, истинный грех.

– Вполне в твоей природе.

– Как и в твоей, оказывается.

Элрик был прав.

Она так долго боролась с этой стороной своей души. Все всегда говорили ей быть послушной дочерью. Милосердной принцессой. Девушкой, которая отдает себя полностью. Теперь же Джессамина отказывалась жить по навязанным правилам.

Сегодня она будет забирать. Девушка повернулась к толпе, подняла взгляд на самое высокое здание и закричала во все горло:

– Каллум Квен! Я пришла за тобой!

Ее крик эхом разнесся между зданиями, отражаясь от них, пока не вырвался наверх, как дым из жерла вулкана. Все вокруг смотрели на нее так, будто она совсем лишилась рассудка.

Может, их подозрения были не так далеки от правды. Но, черт возьми, как же это здорово.

Скорее всего, Боунз побежал искать Каллума, потому что королевский страж не заставил себя долго ждать.

Дверь третьего здания распахнулась, и из нее показался крупный мужчина – все еще с седыми волосами на висках. У Джессамины сжалось сердце. Ей было больно смотреть на него, на его лицо. Оно застыло с укоризненной гримасой, будто мужчина был готов отчитать ее, как маленького провинившегося ребенка.

На нем больше не было привычной темно-синей формы. Вместо этого мужчина был одет в белую рубашку и черный китель с высоким воротником. Джессамина почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом от мысли, что здесь он выглядел намного более гармонично, нежели в замке.

Люди расступились перед ним, как волна разбивается о камень. Никто не хотел подходить к Каллуму слишком близко. Джессамина наблюдала за происходящим и понимала, насколько ситуация паршивая. Очень паршивая.

Элрик пробормотал:

– Я беру слова назад. Это не осиное гнездо. Это самое настоящее логово гадюк.

– Думаю, ты прав, – прошептала она, как раз когда Каллум остановился перед ней с раскрытыми руками.

– Я так боялся, что ты действительно умерла, – сказал он. – А теперь только взгляни на себя! Вернулась в родной дом.

Она хотела услышать эти слова, когда впервые неслась навстречу смерти. И они были полны лжи.

Глава 32

Элрику не нравилось, как разворачивались события, но он понимал, что Джессамина должна сама через это пройти. Ему не составляло труда стать голосом в ее ухе, как тогда с Бенджи. Направить ее на путь победы, когда девушка терпела неудачи. Но сейчас все было по-другому. В этот раз она не проиграет.

Она вошла в это логово ядовитых змей с такой уверенностью, какой он никогда в ней прежде не замечал. Такой Джессамина была до смерти? Воображение без труда рисовало ему восседающую женщину на троне, раздающую своим подданным приказы.

Он легко мог представить, как она командует им, как в момент их близости. Тогда Элрик был готов боготворить ее всю. Она велела ему ползти, и он повиновался. Будучи богом. Он пал так быстро перед простой смертной просто потому, что она приказала ему.

Может, Элрику стоило стыдиться. Или хотя бы смутиться.

Но вместо этого он наблюдал со всей страстью и гордостью за тем, как она встретила человека, вырастившего ее. Человека, который ранил Джессамину намного глубже, чем кто-либо другой. Элрик только знал, что дальше ситуация станет только хуже. В конце концов, Каллум Квен был законченным лжецом. Элрик видел его гнилую личину насквозь.

Мужчина был крупнее, чем он ожидал. Хоть Элрик уже видел стражника в воспоминаниях Джессамины, тогда она была всего лишь ребенком, и Каллум казался ей великаном. Но теперь, когда он уводил принцессу с площади внутрь центрального здания, бог оценивал его как потенциального врага, который в любой момент может навредить Джессамине.

Каллум, очевидно, хорошо следил за собой – на белой рубашке не было ни пятнышка, а волосы аккуратно собраны назад. Но маленькие морщинки вокруг глаз выдавали его вечно хмурое выражение лица, а бегающие глаза в поисках опасности говорили о большом боевом опыте.

Каллум не был обычным стражником. Это человек, которого взрастила улица и ее опасности. Человек, которому нельзя доверять, потому что он никогда не доверится тебе.

– Осторожнее, кошмар, – пробормотал он, не отставая ни на шаг. – Не отходи далеко.

Джессамина взглянула на него через плечо, дав богу понять, что нужно держаться вместе. Даже если когда-то давно она доверяла стражнику, то теперь все изменилось.

– Все хорошо, Джесс? – спросил Каллум. Прозвище из прошлой жизни слетело с его губ так легко, что Джессамине стало не по себе.

– Да. – Она прочистила горло, пытаясь сменить тему. – Ты всегда говорил, что вырос в Промышленном районе. Признаться честно, я не так представляла его.

Изнутри королевство Каллума оказалось далеко не таким, каким его воображал Элрик. В то время как внешние стены казались довольно унылыми, внутри царила безупречная чистота и порядок. Стены коридоров были отделаны деревом, которое сохраняло тепло. Они прошли мимо большого жилого помещения, где находились как женщины, так и мужчины. В одной из комнат была приоткрыта дверь, и Элрик мельком увидел оружие, которым были увешаны стены. Ножи, мечи, ружья. Это больше походило на оружейный склад маленькой армии.

Но зачем такому человеку, как Каллум, армия?

Наконец они дошли до кабинета стражника. Каллум открыл перед ними дверь и жестом пригласил войти. Комната оказалась такой же чистой и аккуратной, как и все здание. Снова уютные деревянные стены, а на полу – красный ковер с бледно-коричневыми пятнами по краям. Огромный стол из дуба почти заполнял собой всю комнату, перед ним стояли два кресла.

Но вместо них Каллум усадил Джессамину у камина справа. Там стояли два кресла с подушками, спинки которых были обшиты не совсем подходящей по цвету тканью.

– Я так волновался за тебя, – сказал Каллум. Его голос был низким, почти успокаивающим. – Я так испугался, когда увидел, как ты падаешь с обрыва. Мне казалось, что еще не все потеряло и я смогу тебя спасти.

– Правда? – Джессамина села на самый край кресла и выпрямила спину, от нее веяло холодом. – Это было до или после того, как моей матери перерезали горло? У меня сложилось впечатление, что ее смерть должна была ранить тебя намного глубже, чем моя.

По крайней мере, Каллум поморщился от резкого обвинения. Мужчина выдохнул, и маска притворства снова встала на место.

– За всем этим было ужасно наблюдать, Джесс. Такого даже врагу не пожелаешь. Мне едва удалось сбежать после того, что сотворил этот зверь. Я месяцами думал, как ему отомстить за все. Особенно за смерть твоей матери.

Элрик подошел ближе к огню, опершись предплечьем о потрескавшееся дерево над камином. Его взор был направлен на подрагивающие языки пламени. Бог старался найти в себе силы не сорваться прямо здесь и сейчас.

– Он лжет.

– Я знаю, что ты лжешь, – сказала Джессамина. – Ты замешан в перевороте. И я хочу знать почему.

Старший мужчина не сдавался. Элрик оглянулся и увидел, как Каллум закинул ногу на ногу, стараясь выглядеть абсолютно безмятежным. Будто его только что не уличили в предательстве.

Стражник не отводил от Джессамины взгляда, сверлил ее глазами, пока она не сдалась. Возможно, он применял эту тактику еще с детства: молчал, чтобы она первая начала рассказывать всю информацию.

На это было сложно смотреть. Уверенная, сильная женщина, что вошла сюда с гордо поднятой головой, медленно таяла, оставляя за собой маленькую девочку. Она так боялась разочаровать человека, который стал ей отцом. Которого она искренне любила. Каллум высасывал из нее уверенность, как пиявка.

– Не поддавайся, – прорычал Элрик. – Не давай ему себя задавить. ТЫ больше не ребенок, Джессамина Хармсворт. Помни о том, что ты королева.

Хоть ее взгляд и не был обращен к нему, Элрик знал, что следующие слова были для него, а не для Каллума.

– Я доверяла тебе. Больше, чем кому-либо. Даже больше, чем матери.

– Он не разделяет твоего доверия. – Элрик посмотрел на огонь, его руки сжались в кулаки, словно он оторвать каминную полку и швырнуть ее в стражника. – Никто не заслуживает твоего доверия, если они не могут ответить тем же.

Как бы больно ни звучали его слова, они были правдивыми. Элрику пришлось признать, что он сам никогда не отвечал на ее доверие должным образом. Джессамина уже несколько раз отдавала ему жизнь и верила, что он вернет ее обратно. Но что он предложил ей взамен? Пустые обещания, которые собирался нарушить, как только она воскресит его.

Каллум вздохнул, сложив пальцы домиком, и прижал их к губам.

– Что с тобой случилось, Джессамина? Ты всегда была такой послушной девушкой. Всегда желала лучшего для королевства.

– И это не изменилось.

Он кивнул на нее.

– Это по твоему мнению нужно королевству? Принцесса, которая в отчаянии обращается к темной магии? Это неправильно, Джесс. Тебе многое предстоит узнать, и я с радостью научу тебя всему.

Элрик фыркнул.

– Научу? Чему, интересно, он может тебя научить, чего ты сама уже не знаешь?

Джессамина, его маленький кошмар, прошептала:

– Я больше не узнаю тебя, Каллум.

Слова повисли в воздухе. Легкие и невинные, они ранили в самую душу. Он поморщился, повернувшись, чтобы увидеть реакцию Каллума. Элрик встал за кресло, где сидела Джессамина, и присел на корточки рядом.

– Вспомни, о чем мы разговаривали. Величие не нуждается ни в ком.

Она взглянула на него, едва повернув голову. Элрик потянулся к ее руке и крепко сжал ее в своей.

– Ты сильна, могущественна и порочна. Верь в это, кошмар. Твой бог взывает к тебе.

Он наблюдал за тем, как к девушке возвращается уверенность. Холодок пробежал по спине, будто Джессамина снова потянула из него магию. Но разве это возможно? Каждый раз, когда она брала его магию, он чувствовал тепло. Словно в груди разгорается пожар. Необъяснимое чувство холода было похоже на руки обреченных певчих, которые тянули его обратно в темницу.

– Джесс, – сказал Каллум, медленно поднимаясь. – Идем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.

Джессамина и Элрик тоже встали, но, когда бог попытался последовать за принцессой, он обнаружил, что... не может сделать и шагу.

Нахмурившись, он посмотрел вниз и увидел руны, начертанные на полу вокруг него. Они появились только сейчас и медленно двигались по деревянному полу. Словно кто-то истекал кровью.

– Что это за магия? – прошипел он. – Джессамина, обернись.

Когда девушка начала поворачиваться, Каллум обхватил ее за плечи и резко оттащил назад. Еще секунду назад он мог бы дотянуться до ее руки, но теперь его кошмар находился почти на другом конце комнаты. Джессамина смотрела на бога с нарастающим ужасом в глазах, волосы упали на лицо.

Каллум наклонился, прижавшись губами к уху Джессамины.

– Я не слышу его, но знаю, что ты можешь. Он сейчас, должно быть, в бешенстве. Неудивительно – его так легко обманули. Так что же он говорит, Джесс? Как рычит побежденный бог?

– Молчи, – выкрикнул Элрик. – Он ни слова не получит. Ни от меня, ни от тебя.

Девичьи щеки зарделись ярким румянцем, и бог понял, что сейчас принцесса скажет что-то очень глупое.

– Он сказал, что убьет тебя за это. Он не предупреждает дважды, Каллум, так что не рискуй шкурой. Не стоит думать, что тебе под силу одолеть бога.

– Но ведь мне удалось одолеть целую королевскую семью. – Он рванул ее к двери так сильно, что шея болезненно хрустнула. – Ты недооцениваешь меня, Джесс. К сожалению, это у вас семейное. Я бы не хотел твоей смерти, но ты уже мертва для меня. Женщина передо мной – это блеклое отражение той девочки, которой ты когда-то была. Я считал тебя дочерью. Непутевой, конечно, но это можно изменить. Сделать из тебя что-то, что понравится мне. Но сначала я хочу разобраться с этим божком.

– Что? – воскликнула Джессамина. В комнату вошел один из приспешников Каллума, распахнув дверь, задевая голову Джессамины с глухим стуком. У нее потемнело в глазах.

– Джессамина! – крикнул Элрик, протягивая к ней руку. Он быстро осознал, что не может до нее дотянуться. Он не мог ей помочь. Никак. Все, что ему оставалось, – это стоять и кричать, пока приспешник Каллума подхватывал девушку на руки.

Конечно, она боролась. Его маленький кошмар яростно сопротивлялся. Элрик чувствовал, как она пытается вытянуть из него магию, как ее душа отчаянно взывает к богу, который должен был ее защищать.

Он подвел ее. Подвел, после того как обещал всегда быть рядом. И за это он убьет Каллума.

Стражник наблюдал за ее попытками сопротивления с усмешкой, тихие смешки срывались с его губ.

– Вы только посмотрите! Не думал, что в тебе есть такое упорство. Похоже, под чопорными платьями скрывался настоящий воин.

– Каллум! Обещаю, ты будешь жалеть об этом всю свою недолгую жизнь, – прошипела она. Спутанные волосы теперь совсем закрывали лицо и придавали вид настоящей могущественной ведьмы, которая вышла из-под земли, чтобы вонзить когти в сердца обидчиков.

– И кто же эту жизнь оборвет? Ты? Мертвая принцесса, у которой отобрали ее источник силы? Ну уж нет, дорогуша. Мне кое-что нужно, но, к огромному сожалению, для этого потребуется долгий разговор. Но не с тобой.

Элрик оскалился.

– Каким заклинанием он меня поймал? Спроси у него, Джессамина!

Он видел, как в ее голове мечутся мысли.

– Ты даже не владеешь магией, Каллум! Что, нанял какую-то ведьму? Это низко даже для тебя, – выплюнула она.

Видимо, Джессамина выбрала правильную тактику, потому что язык Каллума сразу же развязался.

– Далеко не обязательно родиться ведьмой, чтобы использовать заклинания. Все, что мне потребовалось, – это четко следовать инструкциям, особенно предостережениям, касающимся богов. Только взгляни на себя. Объявила себя ведьмой прямо в лицо моим парням. Да твоя мать сейчас в гробу переворачивается.

Элрик лихорадочно пытался понять, что это за заклинание. Ни одно из ему знакомых не обладало достаточной силой, чтобы поймать бога. Человеку без магического дара такое уж точно не под силу. Колдовство такого уровня требовало концентрации и долгих лет подготовки. Стражник не вчера обрел такое могущество.

Он спланировал это.

И сделал это задолго до переворота.

– Моя мать? – прошипела Джессамина, ее голос сорвался и стал совсем хриплым. – В гробу переворачивается, говоришь? Для гроба роют могилу, а ее, как я слышала, бросили в яму со всеми остальными! У моей матери нет могилы!

Что-то надломилось внутри стражника. Совсем крохотная трещина.

Элрик видел, как Каллум вздрогнул и прижал руку к сердцу, словно его ранили. Поделом.

На его руках столько смертей, которые ему еще только предстоит искупить. Но к кому взывать о прощении? К душам, которые он загубил? Или к богам, которые давно покинули этот мир?

Они никогда не простят его. Призраки убитых будут преследовать его до самого последнего вздоха. Элрик позаботится об этом.

Квен уже начал закрывать дверь, но Джессамина уперлась ногами в косяк и закричала:

– Ты убил меня, Каллум! И теперь я буду преследовать тебя до самой могилы!

Дверь захлопнулась. Элрик все еще не мог пошевелиться и был вынужден наблюдать, как стражник достает из кармана листок бумаги. Знакомая страница, текст которой выведен на языке, давно утерянном. До того самого момента, когда Каллум начал читать текст.

Проклиная все на свете, Элрик сотворил собственное заклинание, надеясь, что оно не рассеется прежде, чем стражник закончит читать. Он послал Сибил просьбу о помощи.

Их бог в ловушке. Он призвал ведьму к себе, иначе они оба потеряют свои силы навсегда.

Глава 33

Боги, какой же она была идиоткой. Или, может, просто слишком доверчивой.

Джессамина знала, что Каллум Квен не чист на руку. Она почувствовала это еще в тот момент, когда мужчина вышел из здания. Из его рта сочилась липкая, как смола, ложь. Ей не стоило ожидать ни крупицы правды. Но Джессамине все еще было трудно принять истинную сущность Каллума. Каждый раз, когда он говорил с ней, девушка возвращалась к далеким воспоминаниям.

В детстве она боялась собак. Как-то раз охотничий пес укусил ее за руку. Ей было всего три года, но после этого Джессамина всегда обходила стороной псарни. Все, о чем она могла думать, – это злой оскал и острые зубы. Это продолжалось годами, пока Каллум не узнал о ее страхе и не стал водить ее на псарню каждый день. Он всегда держал Джессамину за руку, всегда был рядом. Мужчина хотел показать маленькой принцессе, что не все собаки кусаются.

Но этот сукин сын? Он заточил ее в темницу, глубоко под зданиями, внутри которых взращивал собственную армию. У Джессамины не было сомнений, что он укусит.

Она понятия не имела, сколько дней тут находится. Все, что она знала, – это паршивые условия, в которых они ее содержали. Джессамину швырнули в яму, хорошенько приложив ребрами о деревянные ящики, что стояли внутри. Спина до сих пор ныла из-за множественных синяков. Да и с чего бы им нежничать – она же целых два раза пережила смерть.

Иногда ей приносили еду и воду, но из-за постоянного голода Джессамине казалось, что навещали ее нечасто. Из развлечений – только коробки, которые она от скуки разбирала. В основном они оказывались пустыми, но в некоторых была одежда. Однажды ей попался ящик, доверху забитый сапогами.

Скудные лучи света проникали из единственного окна примерно в двух метрах над головой, которое, конечно, было закрыто железными прутьями. Джессамина предположила, что окно выходит на улицу, потому что время от времени из него лилась вода. Либо улица, либо канализация. Она даже не знала, что хуже.

Усевшись на ящик, Джессамина стала думать, как отсюда выбраться. Должен же быть способ.

Она заметила, как Элрик перестал приходить к ней во сне. Теперь Джессамина не видела и не слышала его. Каждую ночь она проводила в царстве теней в поисках бога, но все безуспешно.

Каллум в этом замешан. Она просто не знала, что именно сделал стражник.

Дверь со скрипом отворилась. Привычный звук казался оглушающим после часов мертвецкой тишины. Джессамина не стала вставать с насиженного ящика, когда широкоплечий мужчина вошел в комнату.

– Мне так жаль, Джесс. Так неприлично с моей стороны заставлять принцессу ждать, но, боюсь, твой божок оказался не самым разговорчивым собеседником. – Каллум повернулся к девушке, в руках он держал тяжелый поднос с едой. – Я подумал, что ты соскучилась по нормальной еде.

Джессамина молча наблюдала за тем, как стражник придвинул два ящика – один, чтобы сесть, а другой, чтобы поставить на него поднос.

– Не смотри на меня так, – сказал Каллум с укоризной. – Ты прекрасно понимаешь, почему здесь оказалась.

– Правда? Просвети меня, тогда уж. Что-то мне подсказывает, что тебе так и не удалось сломить Бессмертного. Поэтому и приходится держать меня в заложниках.

Стражник не торопясь накрыл перед ней импровизированный стол и убедился, что каждый предмет находится на своем законном месте. Хлеб, сыр, виноград, даже несколько десертов. Большая загадка, конечно, как он смог их достать. Например, клубничное варенье, которое всегда было в замке для ее утреннего тоста.

И вот опять Каллум применяет свою излюбленную тактику. Он знал, что Джессамина не переносит тишины, особенно когда чувствует, что неправа.

Каллум заставлял ее сидеть на иголках, пока она не сломается. Как она могла не сломаться? Вокруг него царила гнетущая атмосфера, вытесняя любую энергию своей. Именно поэтому никто и никогда не мог противостоять его допросам.

Вероятно, именно так ему и удалось создать целое подпольное королевство с настоящими подданными. Джессамина так много не знала о собственном доме. Жизнь на улицах научила ее намного большему, чем придворные наставники.

Наконец Каллум вздохнул, хрустнул костяшками пальцев о край стола и сказал:

– Это просто бизнес, Джессамина. Вот и все.

– Значит, моя жизнь – это бизнес? Жизнь моей матери тоже просто бизнес?

– Ну... не совсем. – Она увидела тень того человека, которого знала раньше. Словно ему было стыдно за предыдущие слова. Может, в нем и осталась крупица человечности. – По крайней мере, так было не всегда.

– И ты думаешь, что я поверю? Что за монстр сначала заботится о людях, как о родных, а потом убивает их? Это отвратительно. – Она скрестила руки на груди, откинувшись на ящик за спиной, словно не сидела сейчас в тюрьме. – Каллум Квен – это тоже выдумка?

– Нет, но сейчас я больше известен под кличкой Мясника с Гримуар-Райз.

В его голосе сквозила ненависть к себе, но Джессамина отказывалась чувствовать жалость по этому поводу.

– И как давно ты сделался Мясником?

– Очень давно. – Стражник раздраженно выдохнул. – Еще до того, как я встретил твою мать, я жил здесь. Нет. Выживал. В конце концов, люди вокруг меня начали сбиваться в семью, они знали, что я буду защищать их ценой своей жизни. Тогда это было необходимостью.

– А потом ты оказался на службе у моей матери. Каким образом?

– У нее было то, что я давно хотел заполучить. – Каллум выпрямился и теперь больше походил на того бродягу, что бросил ее сюда. – И мне кажется, что теперь она у тебя.

Джессамина не верила ему ни на секунду. У нее не осталось ничего, кроме связи с Бессмертным. Ее мать уж точно таким не обладала.

– Ты отобрал у меня все, Каллум. Где мой бог?

– Ты скажешь мне, где книга, а я скажу тебе, где он.

Какая еще книга? У нее не было никаких книг. Только те, что дала ей Сибил и...

Та, что она взяла у Бенджи.

Гримуар самого Бессмертного. Только о ней мог говорить Каллум, даже если страницы древнего текста исчезали, как только Джессамина пыталась их прочесть. Ее рюкзак. Должно быть, теперь он в лапах у приспешников этого предателя. А это значит, что скоро до гримуара доберется и Каллум.

Приняв безмятежный вид, Джессамина старалась не выдать себя.

– Не понимаю, о чем ты. У меня нет ничего из замка или вещей матери. Все, что мне осталось, – это испорченное платье. Кольцо я уже заложила, чтобы меня вывели из канализации, куда я попала после того, как новоиспеченный муженек перерезал мне горло.

Она надеялась пустить пыль ему в глаза, но Каллума было не так просто отвлечь от цели.

Он подался вперед, позабыв о накрытом столе.

– Где книга, Джессамина?

Она сглотнула.

– Я не знаю, о какой книге ты говоришь.

– Не смей мне врать. Ты что, забыла все то время, что мы провели вместе? – Он склонил голову набок, а его лицо исказилось почти фанатичным безумием. – Я научил тебя ездить верхом. Укладывал тебя спать. Я подарил тебе сотню подарков. Я был отцом, которого у тебя никогда не было. Ты мне должна.

– Доброта не бывает корыстной. – Ее мать любила повторять эту фразу. Джессамина поняла, что Каллум узнал ее слова. Он вздрогнул, словно она выстрелила ему прямо в сердце.

– Джесс, у меня заканчивается время.

– Что-то ты не выглядишь больным.

– Я Мясник с Гримуар-Райз. Весь район находится под моим командованием. Без меня ты не сможешь им управлять. Мы все еще можем стать одной командой.

Безумная попытка подчинить ее своей воле, и он прекрасно это осознавал. Как и Джессамина.

Она тоже подалась вперед. Теперь их разделял только зажатый между двумя силами ящик.

– Я думала, что этот район наводнен зараженными. Об этом все трещат на улицах, ведь мой муж собирался превратить все королевство в кладбище.

Каллум нервно сглотнул, и Джессамина поняла, что преимущество на ее стороне. Стражник не хотел рассказывать о сделке. Он не хотел, чтобы Джессамина знала хоть что-то.

Но затем Каллум выпрямился и стянул рубашку через голову. Под безупречно выглаженной тканью скрывались бинты, сочащиеся желтым гноем.

Джессамина молча наблюдала, как он разматывал хлопок, обматывающий почти весь торс. Каждый оборот открывал все больше лопнувших язв. Они кровоточили, сочились, стекали желтой жижей вниз по животу.

Она старалась сохранять маску безразличия. Каллум не заслуживал ничего более. Но это все еще был человек, вырастивший ее.

– Ты заражен? – спросила она, слегка дрожащим голосом.

– Да.

– И как давно?

Каллум скрипнул зубами.

– Четыре месяца.

– Невозможно. Люди превращаются в безвольную массу за пару дней.

– Только если у них нет вот этого. – Он засунул руку в карман и швырнул листок бумаги на ящик. Джессамина уставилась на него, узнавая непонятный язык, который исчез у нее под носом, когда она читала гримуар.

Неровные края говорили об одном.

– Ты вырвал это из книги?

– Значит, ты все-таки ее видела.

– Я лишь знаю, что некоторые книги заклинаний лучше не трогать. И эта как раз одна из них. Не самая лучшая идея – вырывать страницы из гримуара.

– Знаю, – прорычал он. – Я прочитал ее вдоль и поперек. От корки до корки. Заклинания воскрешения мертвецов. Заклинания бессмертия. И заклинание, чтобы заточить бога. Но тогда мне не удалось забрать книгу. Твоя мать немедленно бы обнаружила пропажу, поэтому я решил забрать всего несколько заклинаний. Но как только я вырвал эту страницу, весь остальной текст просто исчез. Мне повезло, что заклинание заморозки было на обратной стороне, но этого все еще мало. Да, замедление кровотока не дало заразе распространиться дальше, но это не заменит полного излечения. Безумно обидная ситуация, знаешь ли, потому что тогда я еще не был заражен. Я знаю, что в книге есть информация о лекарстве, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы ее заполучить.

– Если это правда, почему ты не хочешь излечить всех?

Лицо Каллума исказилось в мерзкой гримасе.

– После того как из меня вытащат эту заразу, я так и поступлю. За определенную плату, конечно.

– Это чудовищно. Как ты можешь отказывать людям в лекарстве?

– Я и не отказываю. Им помогут, если будет чем платить. – Каллум встал и подобрал с пола рубашку, но не стал ее надевать. – Если быть до конца честным, то мне плевать на деньги. Если бы они не открывали все двери этого мира, я бы давно от них отрекся. Но это место долго не протянет без средств к существованию. Я жизнь положил на это дело не для того, чтобы все рухнуло.

– Ты обменял на это наши с мамой жизни? – В ее словах сквозила жалящая в самое сердце боль. – Чтобы спасти собственную шкуру?

Каллум замер у двери. На секунду Джессамине показалось, что она увидела проблеск того человека, которым он когда-то был. Неуверенный шаг, нервное подергивание бровей, руки засунуты в карманы, чтобы скрыть дрожь. Каллум выглядел так, словно его мир рухнул. Даже не от ее обвинений. Он рухнул давным-давно. Месяцы назад, когда ее мать умерла у него на глазах.

– Мне нелегко, Джесс, – тихо ответил он. – Сложные решения старят человека. И я знаю, что жить мне осталось недолго. Может, я и вправду эгоист, раз не захотел жертвовать отведенными мне годами ради тебя или нее.

Джессамина потеряла дар речи. Она не ожидала, что это послужило причиной для предательства. Принцесса была готова услышать речь настоящего злодея, который годами строил заговоры против ее семьи и на самом деле никогда по-настоящему их не любил.

– Могу я задать вопрос?

Каллум кивнул.

– Как долго ты знал, что у матери есть эта книга? И откуда ты узнал о том, какие знания в ней сокрыты?

Он поморщился.

– О Джесс, ты не хочешь знать ответ на этот вопрос.

– Ты говорил, что ради этого начал служить при дворе. Почему просто не украл гримуар?

– Я остался из-за нее. – ответил Каллум, смотря сквозь нее, куда-то вдаль. Будто видел дух ее матери где-то рядом.

– Я искренне начал уважать королеву, ее силу и мудрость. Мой план стал постепенно разрушаться. Я все время находил оправдания, чтобы остаться в замке. Говорил себе, что здесь безопаснее, что выгодно иметь приближенного из королевской семьи. А потом появилась ты. Маленькая девочка с темными волосами и глазами черными как смоль. Вы обе засели мне в душу так глубоко, что покинуть вас было нестерпимо больно.

– Почему ты не попросил ее о помощи?

– Твоя мать просто на дух не переносила ведьм, и не без причины. Неудавшиеся заклинания и проклятия привели к гибели ее близких. Она заперла гримуар, и без колебаний сожгла бы его вовсе, если бы я попросил ее помочь.

От его слов сердце Джессамины неприятно сжалось. Все это она слышала впервые. Джессамина пожалела, что вообще спросила у мужчины, любил ли он их вовсе. Теперь Джессамина знала, что он долго обдумывал план, а затем воплотил его в жизни. У нее больше не было оправданий для Каллума, и каким-то образом от этого стало только больнее.

– Ты ошибаешься, – наконец сказала она, сдерживая непролитые слезы. – Все это не делает тебя эгоистом.

Джессамина выждала, пока Каллум снова посмотрит на нее. Она видела проблеск надежды в его глазах, словно на секунду он поверил, что их отношения можно вернуть.

– Это делает тебя трусом. Я до последнего верила в тебя, но больше не могу бежать от реальности.

Каллум сжал зубы так сильно, что желваки заиграли на его лице. Он коротко кивнул.

– Мне жаль, что за мою трусость пришлось расплачиваться тебе, Джесс. Но я не пожертвую собой. Даже ради тебя.

Он вышел из комнаты. Джессамина чувствовала только холод и опустошение. Ей хотелось кричать, драться, швырять вещи об стену, но она сдержалась.

Вместо этого Джессамина так и просидела на ящике в холодной темнице, пока не наступила ночь. Ее единственным спутником стало разбитое сердце.

Глава 34

Ведьма так и не пришла. От Сибил не было даже весточки.

Элрик расхаживал взад и вперед, как тигр в клетке. Вместе с рунами его переместили в довольно приличную комнату. Она была обставлена красивыми вещами, чтобы даже бог мог чувствовать себя комфортно. Кровать, которой он не мог воспользоваться, покрывали черные шелковые простыни. Зеркала на каждой стене были помечены рунами, призванными раскрыть тайное, но, в сущности, больше напоминали руны призыва и заточения бога. Чистый пол устилал пушистый ковер – наверняка очень мягкий, если бы только Элрик мог его почувствовать. Два дивана по бокам большого кофейного столика. Рядом с ними стояли изящные серебряные столики, начищенные до блеска. Здесь даже были реликвии с того времени, когда его в последний раз воскрешали. Картина, нож, меч на стене, который он когда-то подарил ведьме. Все эти предметы вызывали в его груди трепет.

И все ради того, чтобы уговорить бога сделать то, что хотели люди. Старый, как сам мир, прием. Они поймали его, что не удавалось никому с тех пор, как Бессмертный перестал быть молодым божеством. Элрик обвел взглядом стены, но рун, которые удерживали его, не увидел. Знаки вокруг зеркал, конечно, были красивыми, но слишком слабыми, чтобы удержать его. Так, где же крылось истинное заклинание?

Заклинание, которое, как сам признался этот подонок Каллум, он получил, вырвав страницу из гримуара. Элрик должен был уничтожить эту проклятую книгу много лет назад. Как бы он ни пытался сбежать, она всегда настигала его.

Бессмертный уже забыл, что там вообще было заклинание для заточения бога. Он написал его, чтобы сделать его ведьм сильнее на случай, если на ковен нападут. А не чтобы поймать самого себя, черт побери. Какая нелепая ситуация, и все из-за того, что книга попала не в те руки.

Каллум распахнул дверь, и Элрик взглянул на него, оскалив зубы. У стражника было слишком много наглости для того, кто разозлил бога.

– Я с тебя кожу сдеру, – прорычал Элрик. – Ты будешь ползать в ногах и скулить, моля даровать смерть, но я не позволю ей забрать тебя, пока не увижу, как стены омываются кровью, а крики эхом разливаются в вечности.

– Впечатляющая уверенность, но от этого не менее глупая, – ответил Каллум.

Элрик замер. Мало того что стражник услышал его, так еще теперь уставился прямо на бога, будто без труда может его видеть. Никто не мог узреть Бессмертного, не будучи либо последователем, либо певчей могил.

Каллум не был ни тем, ни другим, и все же нарушал все законы реальности, смотря Элрику прямо в глаза.

– Что, удивлен? – Каллум указал на зеркала. – Руны. Я не вижу или слышу тебя напрямую, но эти руны открывают то, что скрыто от глаз. Они отражают тебя и передают слова.

Как? Как этому простому человеку удалось заполучить настолько сильную магию?

Каллум шагнул в комнату.

– Я, может, и не являюсь ведьмой, но за эти годы повидал много из их рода. Небольшая ложь тут и там убеждает их, что я могу говорить с их покровителями. Уговорить ведьм отдать мне свою магию было довольно... просто. Видишь ли, надежда ослепляет людей и превращает их в дураков.

Элрик проигнорировал провокацию стражника и, вместо того чтобы разразиться очередной гневной тирадой, закрыл глаза и направил силы в зеркала. Бог хотел понять, какое из них было создано бывшими членами ковена.

– Ты что делаешь? – спросил Каллум.

Вот оно. Только два зеркала были зачарованы его последователями, но этого уже было достаточно, чтобы раскрыть присутствие бога. Ему не потребовалось много усилий, чтобы втянуть их магию обратно в себя.

Раздался скрежет, и зеркала выгнулись, искажая изображение Элрика, а затем вовсе разлетелись на сотни осколков. Они вихрем пронеслись по всей комнате, вонзаясь в стены и пол. Несколько кусочков задели Каллума. Его яростный крик был усладой для ушей Бессмертного.

Один из Кулаков громко постучал в дверь.

– Босс? Все в порядке?

Каллум сверлил бога взглядом, пока из множества мелких порезов сочилась кровь. Каким-то образом стражник успел закрыть лицо, что огорчило Элрика. Бог с великим удовольствием наблюдал за тем, как Каллум вытаскивал длинный осколок из задней части правой руки. Идеальное попадание. Кусок стекла блестел от ярко-красной крови и желтоватой жижи по краям.

– В порядке, – прорычал Каллум. – Божок просто еще не понял, в каком положении оказался. Но я это быстро исправлю.

Мясник с Гримуар-Райз прошел к диванам и сел на один из них, указывая Элрику властным жестом на другой, будто бог был всего лишь почетным гостем.

У него не было ни малейшего желания отдавать хоть каплю энергию этому напыщенному стражнику, поэтому Элрик остался стоять на месте, нависая над ним с усмешкой на лице.

Каллум попытался применить свою излюбленную тактику на Элрике, вот только бог был далеко не дрожащей девушкой. Джессамина стала частью его души, его маленьким кошмаром. Но для Каллума? Для Каллума Квена Элрик был и останется Бессмертным. Он требовал уважения, подобающего богу.

– Я вижу, что ты не настроен на диалог, – наконец сказал Каллум, подавшись вперед и упираясь локтями в колени. – Пойми, я потратил годы на то, чтобы найти тебя.

– Я бог, – ответил он. – Все, что тебе нужно было сделать, – это молиться.

– Мы оба знаем, что все не так просто.

– Разве? Иногда приносить жертву, быть преданным последователем – это элементарные вещи. Ваш род забыл, что боги когда-то правили королевствами, и что без нас мир живых бы просто погрузился в хаос. – Элрик развел руками. – Чума, убийства, безумие. Все это обрушилось на вас после смерти богов.

Что-то нехорошее мелькнуло в глазах Каллума.

– Значит, ты не знаешь?

Что?

Элрик постарался не выдать собственного замешательства, потому что знал: это поворотный момент. Если он правильно разыграет карты, то будет выглядеть более осведомленным.

– Магическую болезнь не так уж трудно распознать. Легче только выследить источник. Ты не нашел мою слабость. Тебе просто трудно поверить, что бог может знать так много.

– Тогда тебе известно, зачем я тебя искал.

Элрик догадывался. Мясник искал его книгу, а значит, ему нужно было заклинание, которое сработает наверняка. Заклинание, которое может сотворить только бог, закованный в цепи.

– Ты ищешь исцеления, – сказал он наугад, но судя по тому, как поморщился Каллум, попал прямо в цель. – Но при этом хочешь намного большего, и мы оба это знаем. Лекарство от чумы – это всего лишь предлог, ширма, чтобы оправдать истинное желание. Ты хочешь власти, как и все люди. Но ты ошибаешься, если думаешь, будто пойманный бог может тебе ее даровать.

– Неужели?

– Прекращай, – прорычал Элрик. – В тебе тлеет надежда, Каллум Квен, и я клянусь тебе, что она беспочвенна. Если, нет, когда я вырвусь из заточения, ты узнаешь, что такое истинная боль.

– Я прекрасно знаю, что такое боль. – Каллум встал, хотя все равно оказался ниже Элрика. Теперь разница в росте с оппонентом не давала желанного преимущества. – А что ты, бог, знаешь о боли? Я наблюдал за тем, как мои близкие умирают в ужасных муках. Меня разрывало от боли потерь, от чувства тоски и одиночества настолько глубокого, что тебе никогда не постичь мое желание все исправить. Я уничтожу каждого, кто встанет у меня на пути. И ты станешь моим оружием.

– Я никому не принадлежу. – Однако слова стражника задели его.

Когда-то давно он бы сказал те же самые фразы, освободившись от собственных страданий. Каллум был зеркальным отражением бога. Да, мужчина был намного моложе и слабее, но все же...

Значит, вот в чем была уловка.

Ну почему он всегда оказывается в таких безумных историях?

– Ты не сможешь использовать меня как оружие, – продолжил Элрик. – Меня все еще не воскресили в мире живых, а значит, магия связана только с теми, кто приносит мне жертвы. Джессамина в этом плане полезнее меня.

– Нет, я не хочу посредников. – Каллум подошел ближе и посмотрел на Элрика с пугающей уверенностью. – А если я могу тебя воскресить?

– Невозможно.

– Но что, если все же смогу?

Тысяча мыслей промелькнула у бога в голове.

Да. Да, пусть воскресит. И тогда он будет свободен, чтобы обрушиться на этот мир со всей накопленной ненавистью. Если все же существует заклинание, способное вернуть его к жизни без пособничества певчей могил, то им нужно воспользоваться. Ни один человек, сотворивший такое заклинание, все равно не сможет контролировать ожившего бога.

Но что, если он ошибался? Что, если Элрик, сам того не зная, привяжет себя к этому продажному идиоту, который уже вовсю планирует, как будет использовать бога.

Среди всех этих мыслей шептало единственное желание: он хотел, чтобы его воскресила Джессамина. Элрик хотел, чтобы их связь стала абсолютной и вечной. Он хотел чувствовать, как их связь проходит через его тело. Когда бог воскреснет, он окутается ее могильным ароматом, и вместе они будут править в сотворенном из костей королевстве.

Бессмертный последует зову сердца, даже если ранее коварный орган не раз подводил его.

– Ты не можешь призвать меня, Каллум. Ты не ведьма.

– Ах, так, значит, тебе не все известно.

Элрик смотрел, как Каллум направляется к двери. Он приоткрыл ее, чтобы могла пролезть рука. Его приспешники передали ему потрепанную сумку, после чего он закрыл дверь и вернулся в комнату. Сумка явно видала лучшие дни. Когда Каллум открыл ее, капли грязи вместе с кусками земли упали на чистый пол.

– Видишь ли, Джессамина была моей дочерью во всех смыслах, кроме кровных. Ее настоящий отец покинул этот мир слишком рано, упокойте боги его душу, но это позволило мне забрать то, что когда-то принадлежало королю. Его жену, дочь... влияние. – Каллум запустил руку в сумку, пытаясь что-то в ней найти. – Я тогда подумал, смерть короля – это такая трагедия. А потом понял, что предприимчивость всегда отличала меня на фоне остального сброда.

– Ты считал ее своей дочерью, а затем просто наблюдал, как ее убивают? – Элрик выплюнул слова, надеясь, что они ранят предателя так же глубоко, как и осколок стекла. – Что ты за человек такой.

– Это печальные последствия моего плана по спасению. Я понимаю, что ты считаешь меня законченным трусом и эгоистом, но здесь так много людей, нуждающихся в моей помощи. Я построил империю в разрушенном районе, и никому не позволю ее отнять. – Его лицо исказилось от чувства удовлетворения. – Никто больше не встанет у меня на пути. Особенно с богом за пазухой.

– Все еще небольшая проблема: ты не можешь меня воскресить.

Это был его последний шанс. Что-то подсказывало, что богу не понравится то, что Каллум сейчас вытащит из сумки. Знакомый рюкзак уже был не в лучшем состоянии, когда он нашел его впервые, а за время их с Джессаминой путешествия он совсем развалился.

Каллум вытащил черную книгу, роняя сумку на пол с глухим стуком.

– А, вот она. Книга, которую я так долго искал. Кто бы мог подумать, что она все это время была у нашей маленькой Джесс?

– Она пустая. Даже Джессамина не смогла ее прочесть.

– Потому что гримуар не полный. Это самая любопытная часть книги, и именно из-за этой особенности у меня возникли проблемы еще тогда, в замке. Когда я впервые открыл ее, она не была пустой, по крайней мере, пока я не изуродовал ее. А затем со страниц начал испаряться текст. Гримуар больше стал похож на дневник, чем на книгу заклинаний. – Каллум перелистывал страницы, пока не дошел до вырванной части, которую Элрик раньше не замечал. Прямо как настоящий фокусник, стражник вытащил из кармана скомканные страницы и вложил их в книгу.

Элрик чувствовал, как магия заполняла комнату, а потом, как что-то словно потянуло внизу живота. Книга... эта проклятая книга могла контролировать его.

– Ты только глянь. Снова целая. – Каллум театрально перелистнул страницы и ткнул пальцем в одну. – Как призвать бога без магии и заставить его служить. Какая удача, что я нашел это как раз тогда, когда ты навестил меня.

Они сами зашли в клетку.

Он рванулся вперед. Элрик хотел вонзить когти прямо ему в грудь и вырвать все еще бьющееся сердце. Дикая часть его души требовала сожрать орган, вгрызаясь в него, пока Каллум с огромными от ужаса глазами наблюдает. Затем он вставил бы сердце со следами зубов в пустую грудь и снова заставил его биться. Вязкая от яда кровь растеклась бы по телу стражника, отравляя того навсегда.

Но он прошел сквозь Каллума. И хотя мужчина тяжело вздохнул от боли, этого было недостаточно, чтобы удовлетворить Элрика.

Стражник усмехнулся.

– Я вижу, что ты зол. Мы разберемся с этим. Когда ты воскреснешь, можем обсудить условия твоего пребывания здесь. Ты ведь хочешь, чтобы тебя призвали? Наверняка ты изнемогаешь от ненависти к ведьмам и желаешь им отомстить. Я читал о тебе и знаю, что они сделали. Мы можем отомстить им вместе. Уничтожим это королевство и отстроим его заново по нашему образу.

– Я отказываюсь что-либо делать, если ее нет рядом, – отрезал он.

Он выдал слишком много.

Лицо Каллума исказилось в притворной жалости.

– Разве ты не читал эту книгу? Зря. Тебе следовало сделать это давным-давно, Бессмертный. Ведь единственный способ призвать бога и связать его службой – это принести великую жертву. Мы оба должны что-то потерять. Но, полагаю, мне придется сделать выбор за тебя. У меня в этом мире осталась только женщина, которую я считаю своей дочерью. А у тебя? У тебя нет никого, кроме певчей могил, что совершила ошибку и не призвала тебя раньше меня.

– Если ты хоть волосок на ее голове тронешь, я прокляну тебя на вечные страдания. Я вырву твою душу из тела, уложу ее на гору битого стекла и буду терзать каждый день. Я втопчу боль в саму суть твоего существа. Ты не будешь знать ничего, кроме мук. Ты будешь молить меня о пощаде, которую я никогда не дарую.

Каллум недовольно цокнул.

– Ты так уверен, даже находясь на грани вечной службы мне. Может, сперва мне стоит заставить тебя наказать самого себя за каждую угрозу? Тебе бы лучше следить за языком, Бессмертный. Вечность – это очень долгий срок для раба.

Глава 35

Джессамина провела еще несколько дней жалея себя. Она была уверена, что здесь и умрет. Еды не было целый день, что не так плохо, но вот вода? Теперь ей приходилось стоять под окном и ловить ртом дурнопахнущую жидкость, которая туда затекала.

То, что ее не вырвало в ту же секунду, когда вода коснулась губ, впечатляло. Хоть это и потребовало намного больше усилий, чем она готова признать.

Спустя какое-то время ей просто захотелось сдаться. Все пошло не по плану. Пусть даже Джессамина каким-то образом выберется отсюда, все, кому она доверяла, предали ее. Да и какой в этом смысл? Она вообще не должна была воскресать. То, что девушка умерла во второй раз, очевидно, было знаком самой судьбы: тебе здесь не место.

Мрачные мысли заполонили ее голову на несколько часов, прежде чем она снова взяла себя в руки. Джессамина была не из тех, кто вот так просто сдастся. Если что и могло заставить мать перевернуться в гробу, так это вид ее дочери, отступающей перед битвой.

Пусть у нее не было книг заклинаний или ингредиентов, она все еще была по-своему сильна. Джессамина отказывалась чувствовать себя беспомощной и поэтому начала ставить ящики друг на друга, создавая совершенно не безопасную и шатающуюся лестницу. Сгодится.

Джессамина поднялась к окну и просунула руку между прутьями, подставляя ладонь под капли дождя. Выглянув наружу, она увидела, что окно выходило не на улицу, а на внутренний двор. Это хорошие новости. Она могла использовать дождь, чтобы выбраться отсюда.

Она пробормотала старое заклинание, которое вычитала в одной из колдовских книг. Это было не столько заклинание, сколько способ общения между ведьмами с помощью природных элементов.

Дождь передаст Сибил ее просьбу о помощи, расскажет, где ее держат. Слова слетели с ее губ, и вместе с этим Джессамина поняла, что отбросила все свои предрассудки. Она больше не была женщиной, которая не верит в богов. Потому что боги не умерли.

По крайней мере, не все.

Джессамина провела подушечкой пальца по ржавой металлической решетке, чтобы сделать небольшую ранку.

– Я верю в него, – прошептала она. – Я поклоняюсь Бессмертному и посвящаю ему кровь и боль.

Пусть это была не самая великая жертва, но она все равно связала их на совершенно другом уровне. Теперь Джессамина была не просто певчей могил, но и последовательницей. Может даже, если ей крупно повезет, она войдет в состав ковена. Любой другой бог усмехнулся бы такому жалкому мазку крови, который тут же смыли капли дождя. Но для нее? Для нее это было важно.

Она надеялась, что Бессмертный тоже это почувствует.

Благо ждать пришлось немного. Почти час спустя послышался топот ног, в окне показалось смуглое лицо ведьмы.

– Вы только гляньте, кто опять оказался в канализации.

– Сибил, – выдохнула Джессамина. – Я уже думала, что ты не придешь.

Капли дождя повисли в спутанных прядях ведьмы, словно мелкий жемчуг. На лице у Сибил была надета маска, магия потрескивала вокруг нее, окутывая тенями.

Может, Железные Кулаки знают, как удержать ведьму, чтобы та не сбежала, но вот чего они точно не знали, так это как не позволить ей проникнуть внутрь.

Сибил ухмыльнулась, в прорезях для глаз виделся хитрый прищур.

– Бессмертный уже призвал меня, дорогуша. Мне потребовалась почти неделя, чтобы добраться сюда, когда я наконец заставила себя покинуть поместье. Но твое заклинание позволило точно определить, куда же они спрятали певчую. Ну что, будем выбираться отсюда?

– Конечно. Вот только как?

– Магия. – Сибил стянула маску и покачала головой. – Как еще?

– Я не знаю ни одного заклинания невидимости, а в коридоре горит свет. Я вижу, как он разливается под дверью. – Она оглядела прутья. – И я слишком большая, чтобы пролезть между ними. Я могла бы, конечно, сломать все ребра и вылезти, но рядом нет Элрика, который бы меня вылечит. Я уже давно не чувствовала его.

– Я тоже. Полагаю, что тебе остается просто довериться моим навыкам. – Сибил отступила, вытянула руки перед собой, накапливая магию в груди. – Надеюсь, он передал мне достаточно силы. Как только поймешь, что места хватает, – беги.

– Какого еще места?

Джессамина споткнулась, когда отпрыгивала от загудевшей стены. Камни, металл и дерево – все будто застонали, когда магия Сибил заставил их сдвинуться. Более не закрепленные прутья начали выпадать, пока не образовали достаточно пространства, чтобы Джессамина смогла пролезть между ними.

– Ну, поехали, – прошептала она, прежде чем взлететь вверх по ящикам.

По коридорам эхом разносились крики. Джессамина знала, что времени осталось совсем немного, прежде чем Кулаки выломают дверь.

Она вывалилась наружу, прямо под дождь, как раз когда Сибил отпустила заклинание. Тяжело дыша, ведьма смотрела широко раскрытыми от удивления глазами на разрушения, которые сотворила. Здание еще несколько мгновений шаталось и поскрипывало, пока не замерло насовсем.

– Это ты сейчас чуть все здание по кирпичикам не разобрала? – спросила Джессамина.

– Полагаю, что так.

– Как?

Сибил посмотрела на вниз на руки, а затем снова на Джессамину.

– Понятия не имею.

Джессамина медленно кивнула.

– Ладно, разберемся с этим позже, как выберемся.

– А как же Бессмертный?

– Сначала надо его найти. – Она не могла оставить бога здесь. Особенно вместе с Каллумом. У мужчины точно оставались козыри в рукаве, взять хоть страницу из гримуара. Вглядываясь в здание, Джессамина пыталась вспомнить, откуда к ней вышел Каллум. – Не уверена, где его держат, но постараюсь это выяснить.

– Сейчас у меня достаточно магии.

Джессамина доверяла Сибил абсолютно и полностью. Коротко кивнув, они обе слились с тенями. Но Джессамина была медленнее. Слабее. Сказывались сутки без еды и воды, боль в боку не утихала. Когда ведьмы проникли в одно из зданий, ее сердце сильно заколотилось, будто вовсе пыталось вырваться из груди.

– Сибил, – прохрипела она, хватаясь за перила и молясь, чтобы никого не оказалось на лестнице. – Я не успеваю.

– У нас нет выбора, Джессамина!

– Мы даже не знаем, здесь ли его держат. Впереди еще пять зданий. Просто оставь меня здесь. Дай мне тени, и я продолжу поиски... Намного вероятнее, что по отдельности нас не заметят.

Вдруг Джессамина почувствовала, как кто-то схватил ее сзади за талию.

Она немедленно попыталась вырваться из захвата и пнуть нападавшего. Девушка подняла взгляд на лестницу и видела, что Сибил тоже схватили. Двое мужчин. Один держал ее за талию, а другой сжимал ее голову, пытаясь пропихнуть ей что-то в рот. Какая-то ткань. Тряпка?

– Заткните им рты! – Голос Каллума прогремел этажом выше. – Если понадобится, вырежьте язык ведьме, но не дайте ей произнести хоть слово!

Джессамина замерла, обмякнув в руках Каллума, пока другие затыкали рот Сибил. Она не хотела привлекать еще больше внимания, но при этом не могла просто наблюдать за тем, как они истязают Сибил. Если ей придется закричать, чтобы переманить их внимание на себя, так она и поступит.

К счастью, Сибил тоже полностью замолкла. Она просто испепеляла Кулаков взглядом, полным страха и ненависти. Джессамина почувствовала, как от этого зрелища у нее сжалось сердце.

Они оказались совсем одни. Эти амбалы могли творить с ними все, что душе угодно, а Джессамина не могла ничего с этим сделать.

Она позволила им утащить себя дальше по коридорам. Девушка начала сопротивляться, когда они вошли в большую комнату. В конце помещения стоял алтарь, укрытый белой тканью, а на полу стояли чаши. Свет от сотни зажженных свечей мерцал при каждом движении мужчины, который теперь тащил ее к алтарю. С какой-то стороны здесь даже было красиво, если бы не пропитанный смертью воздух.

Наконец Джессамина не выдержала.

– Что ты творишь, Каллум?

– Я думал, что это очевидно. Я делаю то, что должен. Иначе на королевство обрушится полный хаос. – Мужчина кивнул в сторону Кулаков, что держали Сибил. – Свяжите ее, чтобы не мешалась. Мы можем использовать ее магию, так что освободите ее грудь.

Джессамина поморщилась, когда грубые руки мужчин разорвали рубашку Сибил, открыв трещину на ее груди, откуда сочилась магия.

– Каллум, да что с тобой произошло? Ты уже продал королевство Леону, а теперь думаешь, что сможешь все исправить?

– Я пообещал, что он не сможет превратить наши земли в свалку трупов, – поправил ее Каллум, не сводя с Сибил. Лишь когда ведьму связали, он успокоился. – Я обещал, что спасу королевство от безумия. Я пробужу твоего бога, заставлю его служить мне, и тогда вместе мы станем спасителями, которых заслуживает народ.

И вот тогда все встало на свои места.

Каллум заболел сам, так еще собирался использовать лекарство как оружие. Он сказал, что задерет цены за возможность излечиться, но Джессамина не знала, что тот собирается использовать Элрика.

– Ты не можешь призвать его, – прошептала она, даже не сопротивляясь, когда мужчины потащили ее к алтарю. – Не без моей помощи. Пытай сколько хочешь, но я не позволю тебе связать его рабской службой.

– Ошибаешься. Ты не нужна мне ни для ритуала призыва, ни для того, чтобы связать нас с Бессмертным, – ответил он, усмехаясь. – Заклинание требует принести истинную жертву, что, полагаю, включает как тело, так и душу. Ну-ка, парни, окуните ее в тот чан.

Джессамина начала брыкаться что есть мочи, осыпая проклятиями Кулака, который заснул ее в металлический чан, который она заметила только сейчас. Мужчина не торопился доставать ее, поэтому девушка начала размахивать руками, впиваясь ногтями в его предплечье. К несчастью, амбал был слишком силен, он продолжал удерживать ее голову под водой.

Воздух в легких заканчивался. Он собирался утопить ее, и на этот раз Джессамина не была уверена, что сможет вернуться из мертвых. Элрика все еще не было рядом.

Наконец, ее вытащили из ледяной ванны. Стуча зубами, девушка безвольно повисла в его руках, словно выуженный из канавы замерзший котенок.

Человек, которого она когда-то считала своим отцом, смотрел на нее бесстрастными глазами. – Я приношу жертву. Я признаю, что вижу в этой женщине дочь. Боги, какое облегчение – наконец избавиться от моей главной слабости. Разденьте ее и положите на простыню.

Каллум повернулся к ней спиной.

– Только попробуй, – прошипела она Кулаку, стараясь изо всех сил призвать магию, которую даровал ей Элрик. Но бога, что мог бы ответить на ее зов, не было.

Когда мужчина развернул ее и разорвал рубашку на спине, Джессамина больше не могла отрицать реальность. Беспомощная, она наблюдала за тем, как они молча разрывают ее штаны в клочья. Джессамина стояла посреди комнаты полностью обнаженная и отчаянно пыталась прикрыть тело от голодных глаз Кулаков.

Они пересеклись взглядами с Сибил, и девушка ощутила ее безмолвную поддержку. Слезы жгли, но Джессамина не могла позволить им пролиться. Она задумалась, переживала ли ведьма подобное раньше, или, может, это наследственная боль, передаваемая столетиями между такими женщинами, как они. Женщинами, которые оказались во власти тех, кто хотел причинить им боль.

– На алтарь. Живо, – прорычал мужчина позади нее.

– Нет.

– Полезай, или я тебя заставлю.

Зажмурившись, Джессамина взяла себя в руки. Она могла бы побежать, но шансы оторваться от погони невозможно малы. Даже если бы и получилось, то голая женщина, бегущая по ночным улицам, далеко не уйдет. У нее не было магии. Все, что оставалось, – это взобраться на алтарь и поднять белую ткань.

Джессамина легла на шершавый камень, ледяное прикосновение которого пронзило ее насквозь. Когда амбал накрыл девушку простыней, она задумалась, стала ли еще сильнее напоминать труп.

По реакции мужчины и его бледному лицу Джессамина поняла, что очень даже.

Простыня накрыла ее лицо, и девушка выдохнула.

– Могу я хотя бы видеть, что происходит?

Ей не хотелось умолять. Боги, Джессамина надеялась, что ее слова не прозвучали как мольба.

На мгновение Каллум откинул простыню с лица и склонился над ней. Он аккуратно взял Джессамину за подбородок, проводя большим пальцем по щеке.

– Что ты хочешь увидеть, покойница? Так себе идея.

– Я хочу, чтобы ты знал: я осознаю каждый шаг того ужасного поступка, который ты собираешься совершить. Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза и знал, что лишаешь меня жизни. – Она сглотнула. – Ты ведь этого добиваешься? Если принесешь меня в жертву, будешь жалеть об этом до конца дней.

И вот снова на его лице промелькнула тень искреннего сожаления за то, что ему предстоит сделать.

– Ты уже мертва, Джесс. Я потерял тебя еще тогда, в день свадьбы.

Почти с нежностью он провел пальцами по бледно-фиолетовым мешкам вокруг ее глаз, по впадинам щек, по этому ужасному извивающемуся шраму на шее. Джессамина видела, что он верит в каждое свое слово. Она перестала быть его дочерью, когда сорвалась с того обрыва.

– Я все та же, – прошептала она. – Я все та же маленькая девочка, которую ты укладывал спать. Вот так просто, Каллум. Я все такая же, и где-то глубоко внутри ты тоже ни капли не изменился.

Он покачал головой. Слезы сорвались с его ресниц и упали на девичьи щеки.

– Нет, милая. Ты мертва. И то, что бог вернул, – это лишь искаженная копия той малышки, которую я взрастил. Принести тебя в жертву – это дар всему королевству. Такой же дар, как и первая твоя смерть. Я не позволю им забыть твое имя, Джессамина. Но и забрать тоже не позволю.

Каллум выпрямился, по крайней мере, в этот раз не закрывая глаза простыней, и поднял гримуар. Джессамина почувствовала, как от ужаса сдавило в груди.

– Нет, – сказала она, пытаясь соскочить с холодного камня. – Я не позволю тебе...

Вокруг ее туловища обвилась магия, прижала руки к бокам и с силой рванула обратно на алтарь. Ей показалось, что от магических тисков вот-вот треснут ребра, низкий стон сорвался с губ.

– Не двигайся, – сказал Каллум. – Нам повезло, что у нас есть ведьма, а точнее, ее сила.

Он поднял руку и начал читать на древнем языке.

Затем послышался крик Сибил.

Джессамина вытянула шею, чтобы не оставлять ведьму без какой-либо поддержки в этот момент. Когда Джессамина увидела, как Каллум высасывал остатки черной магии из трещины на груди Сибил, ее глаза расширились от ужаса.

Вся эта сила, вся эта магия вырывалась прямо из ее нутра. Она двигалась по комнате, в вялых попытках вернуться к истинной владелице, но Каллум притягивал ее к себе. Магия пульсировала и обвивалась вокруг его рук.

Джессамина видела, как с его пальцев слезает кожа. Каллум оскалился в приступе боли, но продолжил смотреть в книгу.

– Вместе мы возродим бога, – сказал он, встретившись с ней взглядом. – Вот и подошла к концу твоя история, Джессамина Хармсворт.

Простыня снова накрыла ее лицо, скрывая тот кошмар, который разворачивался в комнате.

Глава 36

Элрик терпеть не мог, когда его призывал кто-то не из ковена. Именно поэтому бог проигнорировал призыв, пропитанный энергией Каллума. Он не станет слушать человека, который считает, что может сделать божество своим рабом.

Но затем Элрик почувствовал первый укол боли. Не такой сильной, как когда ранили Джессамину, но тем не менее ощутимой. Он потер рукой грудь там, где было сердце, и нахмурился от неожиданных ощущений. За грудью последовал призрачный удар по спине, в этот раз намного сильнее, от чего боль стало совсем трудно игнорировать.

Кто-то причинял вред его последовательницам. Вот что это было. Попытка заманить его в комнату, где Каллум, вероятно, хотел произнести заклинание. Естественно. Этот подонок ни перед чем не остановится.

А затем последовал рывок. Нет, удар, который вышиб его из царства теней в мир живых. Бог материализовался в задней части комнаты. По сторонам валялись отброшенные стулья, а посередине возвышался грубовато обтесанный алтарь. На холодном камне под простыней лежало тело. Каллум стоял чуть позади, произнося слова на древнем языке.

Заклинание вспыхнуло вокруг него, заставляя принять полностью видимую форму. Теперь бог предстал перед всеми смертными. Несколько стражником при виде Бессмертного зашипели.

– Ты только тратишь время, смертный, – крикнул он, направляясь к алтарю. – Никакое древнее заклинание не может сделать бога твоим рабом, как ни старайся.

Элрик надеялся отвлечь Каллума и выиграть немного времени, чтобы осмотреться. Он чувствовал себя неестественно, словно что-то пошло не так, но бог все еще не осознал, что именно. Пока не заметил Сибил в дальнем углу. Двое мужчин заломили ей руки за спиной и не давали ведьме упасть. Трещина на ее груди зияла. Магия, которую он даровал ведьме, улетучивалась на глаза, питая темное заклинание Каллума.

– Ты используешь мою, черт возьми, магию? – прошипел он, резко развернувшись, чтобы уставиться на мужчину. – Мою магию, чтобы призвать меня?

И где Джессамина? Тело на алтаре не двигалось, а значит, человек был мертв. Так Каллум и призвал его. Но почему он не чувствовал девушки?

– Где мой кошмар? – прорычал он.

Каллум встретил его разъяренный взгляд, а затем вытащил церемониальный нож из-за пояса. Клинок ведьмы был покрыт незнакомой для Элрика жидкостью. Каллум занес нож над головой.

– Я и Бессмертный приносим в жертву последнее, что у нас осталось. Да будет так!

Тело плавно поднялось в воздух, выгнув спину, словно под простыней был не труп, а танцовщица. Темные волосы свисали из-под белой ткани. Бог едва мог разглядеть красоту обнаженной девушки в тусклом свете свечей. Изящные руки и ноги безвольно свисали вниз.

За долю секунды он понял, что на алтаре лежала Джессамина. Элрик не чувствовал ее. Какое-то заклинание разорвало их связь. Он всегда знал, где и как далеко от него находится девушка. С того самого момента, как она воскресла с помощью его магии, они были неразрывно связаны. Каллум, должно быть, скрыл магическую нить...

Клинок блеснул в свете свечей, и Элрик рванулся к нему.

На мгновение бог почувствовал, как сердце замерло в груди – оно сжалось так сильно, что боль пронзила его тело, но разум мчался вперед, осознавая, что сейчас произойдет. Он не мог остановить ритуал, как бы ни пытался – и пусть боги будут ему свидетелями, он старался.

Выбросив руку вперед, он потянулся к Каллуму в тот самый момент, когда церемониальный клинок приблизился к груди Джессамины. На секунду в нем промелькнула надежда, когда ему удалось дотянуться до руки Каллума. Но вместо того, чтобы схватить его, Элрик прошел сквозь. Потому что у него не было формы. Потому что его еще не призвали.

Нож вонзился в ее грудь, по ткани расползлось красное пятно. Медленно и вяло. Будто даже само тело противилось смерти. Естественно. Она цеплялась, боролась и сопротивлялась судьбе, лишь бы остаться здесь.

Элрик уперся руками в алтарь. Какая жалость, что он мог трогать ритуальный камень, но при этом все еще не имел возможности снять с этого ублюдка шкуру. Бог наблюдал за тем, как простыня с каждым вздохом его кошмара медленно вздымалась над лицом. Она все еще жива, но уже на грани. Нож торчал из девичьей груди. Серебряная рукоять будто насмехалась над ним, прекрасно зная, что он не может схватить ее и вытащить нож.

Впервые за свое бесконечное существование он проиграл. Его одолел смертный, который собирался привязать к себе бога. И все же, Элрик мог думать лишь о Джессамине. О том, что потерял ее.

Ему хотелось упасть на колени и оплакивать девушку. Он никогда не чувствовал такого горя. Даже наоборот – он радовался каждый раз, когда ведьма, связанная с ним, умирала. Пусть они были его подданными, они... никогда не нравились ему по-настоящему.

Но с Джессаминой все было иначе. Все. И теперь ее не стало, потому что они оба – глупцы. Оба ошибочно поверили, что она справится без него.

Бессмертный повернул голову, чтобы взглянуть на Сибил, которая уже стояла на коленях и пыталась отдышаться после заклинания. Мужчины за ее спиной позволили ей обмякнуть в их руках, хотя ведьма все еще держалась, чтобы не упасть навзничь. Она не сводила глаз с тела Джессамины.

– Вы Бессмертный, – медленно проговорила Сибил хриплым голосом. – И она ваша избранная ведьма.

Элрик хотел сказать ей, что застрял здесь. Что он не мог вернуться в царство теней, потому что этот смертный нашел гримуар – книгу, которая никогда не предназначалась для его рук. Древние заклинания для связи с богом, которые Элрик мечтал бы похоронить навечно.

Прожив тысячи лет, он все равно оказался не готов к такому. У всех, кто когда-либо призывал его, были одни и те же цели. Ведьмы позволяли ему приумножать мощь и насыщали его всем необходимым. Затем он смиренно ложился под церемониальный нож, позволяя перерезать себе горло.

Никто и никогда не пытался использовать кого-то другого, чтобы одолеть его. Элрик впервые переживал такие страдания, и совершенно не понимал, что делать.

– Мне жаль, – тихо сказал Каллум, будто боялся, что его могут подслушать. – Мне больно снова наблюдать за ее смертью. Это не та Джессамина, которую я знал. Ты вернул ее в этот мир ведьмой, кем-то настолько иным, что я не узнаю свою девочку. С моей стороны вернуть ее душу туда, где она должна быть, будет милосердием. Джессамина должна была умереть еще в день свадьбы.

Элрик посмотрел на тело Джессамины, его сердце разбилось на тысячи осколков. Еще никогда он не переживал такой боли.

Смертные постоянно говорили о разбитом сердце, но богу всегда казалось, что это просто глупости. Что за вздор, думал он, как орган может разбиться внутри тела? Сентиментальные выдумки. Но теперь бог знал, что все это время люди были правы.

Сердце может разбиться. Может разлететься на осколки и разорвать грудь изнутри. Каждый вздох отдавался болью. Каждый удар сердца напоминал о том, что он беспомощно наблюдает, как певчая уходит от него навсегда.

Элрик провел рукой по простыне, зная, что Джессамина все еще может чувствовать его прикосновение.

– Я не успею поймать тебя, – прошептал он. – Каллум поймал меня здесь, в мире живых. Так что борись за меня, кошмар. Борись, чтобы остаться в этом мире, чтобы преследовавшие тебя тени не смогли утащить душу туда, где я бессилен.

Каллум потянулся к церемониальному кинжалу и схватил рукоять, чтобы вытащить лезвие из груди.

– Красивые слова для того, кто уже ничего не исправит.

Элрик почувствовал боль, словно стражник вытаскивал нож из его собственной груди. Знакомое ощущение тепла распустилось внутри Джессамины, словно бутон розы. Бог прижал руки к ране, изо всех сил пытаясь остановить кровь. Он знал, что девушке уже ничего не поможет, даже он, пока магия связывала их обоих.

– Почему ты молчишь? – прошептал он, голос дрожал из-за вихря эмоций. – Я бы уничтожил целый мир, лишь бы услышать твой голос, кошмар.

Один из Кулаков, что стоял позади него, усмехнулся и пробормотал:

– Интересно, чем она заслужила мольбы самого бога.

Элрик проигнорировал амбала, борясь с желанием превратить его язык в пепел.

– Мир никогда не встречал таких женщин, как ты, Джессамина Хармсворт. Ты должна была жить.

– В какой раз из трех? – спросил Каллум, вытирая лезвие о рубашку. – Она умирала так много, что трудно уследить.

Бог бросил на мужчину предупреждающий взгляд, полный ненависти, и уже собирался разразиться очередной угрожающей тирадой, но не смог вымолвить ни слова, когда Каллум заговорил на древнем языке. Элрик почувствовал, как тело пульсировало, как его толкало и тянуло в разные стороны.

Он знал, что это. Призыв, возрождающий бога в новой форме. В форме, которая наконец даст Элрику возможность по-настоящему ощутить мир. Раньше это означало, что он мог делать все, что только пожелает. Но сейчас Элрик знал, что Каллум собирался привязать его к себе как послушного слугу. Он ожидал вот-вот почувствовать цепи, обвивающиеся вокруг шеи и запястий.

Элрику уже приходилось быть связанным ранее, и, вероятно, не в последний раз. Ведьмы всегда будут стремиться сплести их судьбы вместе до конца времен. Он прекрасно знал, чего они хотели на самом деле. Бога на привязи. Но вот чего Элрик никогда не испытывал – это связь с кем-то, кто ведьмой не являлся.

Это точно будут самые долгие годы его существования. Бог будет совершать чудовищные поступки во имя того, кто не заслуживает держать цепи от его кандалов. И все это время бог будет оплакивать смерть необыкновенной женщины, в жалких попытках не забыть ее вкус. Абсент, лилии и горькая месть.

Последние слова сорвались с губ Каллума, и Элрик почувствовал, как его эфемерное тело твердеет. Он ощущал прилив гораздо большей силы, хлынувшей по венам. Бог поднял руку, наблюдая, как улетучивается черный дым и обнажает под собой кожу. Теплую кожу, которая сгибалась, двигалась и чувствовала. Он должен был радоваться. Наслаждаться великолепным ощущением жизни.

И все же, единственное, что чувствовал бог, – это одинокая слеза, скатившаяся по щеке.

Почти кипящая соленая вода прожгла след вниз по челюсти, и Элрик понял, что будет носить оставленный ею шрам до конца существования. Каллум пожирал его взглядом, одурманенный жаждой власти.

– Убей ведьму, – прорычал он. – Чтобы точно положить конец этому проклятому ковену.

Элрик ждал, когда кандалы натянутся и заставят его совершить необратимое. Но этого не произошло. Он остался стоять как ни в чем не бывало.

Он медленно перевел взгляд на простыню, которая все еще накрывала тело Джессамины. Из-под ткани слышался слабый хрип. Его бесстрашный кошмар боролся за жизнь, чтобы дать им шанс.

Чтобы дать ему шанс.

Элрик наклонился, осторожно стягивая ткань с ее лица, чтобы заглянуть в любимые черные глаза, которые освободили его от столетий мучений еще задолго до того, как она воскресила бога.

– Ну здравствуй, моя беспощадная, – пробормотал он. – Если в тебе остались силы бороться, открой глаза.

– Что происходит? – забормотал Каллум, сжимая церемониальный клинок в руке, словно он мог его защитить. – Я призвал тебя, Бессмертный. Я приказываю тебе убить эту женщину. Ты должен подчиниться!

Джессамина медленно открыла сначала один глаз, затем второй, с трудом справляясь даже с такой задачей. Она едва держалась за нить, что соединяла ее с миром живых. Но даже этого было достаточно, чтобы Элрик понял – девушка не сдалась.

Вдруг послышался слабый шепот. Бессмертный услышал слова, которые могла произнести только она. Слова, которые приходили на помощь певчим могил. Желание, что кипело сотни лет. Чистейшее колдовство, сама суть того, кем она являлась.

Джессамина Хармсворт воззвала к истории своего народа и предков. Она прошептала сотней голосов, сотней ведьм, призывавших его раньше.

– Бессмертный, я призываю тебя.

По его лицу расползлась дикая усмешка.

– Как вверху, так и внизу. – Он прижал руку к груди, вытягивая черную сферу сконцентрированной силы, прилипшей к его пальцам. Вместе с последними словами заклинания бог вдохнул жизнь обратно в тело девушки. – Как во мне, так и вовне.

Магия Бессмертного пронзила Джессамину, вливаясь в вены, пульсируя сквозь все раны. Он чувствовал, как запечатывает рваные края кровоточащей ткани вокруг ее сердца. Магия медленно, но верно собрала Джессамину по кусочкам, что дало ему возможность взглянуть на Каллума.

Тот попятился, но затем остановился и выпрямил спину.

– Ты принадлежишь мне, Бессмертный. Заклинание завершено. Я воскресил тебя.

Элрик запрыгнул на алтарь одним плавным движением. Рванувшись вперед, он схватил Каллума за горло и силой сжал. Тени вырвались из глаз и рта мужчины – воспоминания обо всех ужасных поступках, которые он когда-либо совершал. На мгновение Элрику показалось, что ему удалось вырвать черноту его сердца так, что стражник на секунду смог лицезреть все свое внутреннее уродство. А затем бог отшвырнул вытянутую душу обратно в тело Каллума.

– Я обещал тебе смерть, – прорычал Элрик, позади него извивались огромные щупальца магии. Тени заползали в рты приспешникам Каллума, из-за чего те падали на пол, издавая отвратительные давящиеся звуки. – Но потом ты попытался убить Джессамину. Неужели так сложно понять? Только я могу решать, когда ей жить... а когда умирать.

Элрик отшвырнул Каллума в стену с такой силой, что задрожали стены. С потолка посыпалась штукатурка вперемешку со щепками и каплями дождя, хотя сам стражник вряд ли это заметил из-за сломанных ребер. Бессмертный даже не думал останавливаться.

Он зашагал вперед, позволяя раскаленной ярости течь по венам. Она исказила его облик, превратив бога в маслянистое сплетение скользких теней.

– Я сказал, что сниму с тебя шкуру. Но для начала хочу услышать, как ты кричишь. Слова ни к чему, поэтому я вырву язык. Затем я вскрою горло, чтобы наблюдать, как ты захлебываешься в ужасе каждый раз, когда я подхожу. Я разогну тебе ребра, одно за другим так, чтобы не сломать. И только тогда ты почувствуешь крупицу той боли, что я чувствовал, когда ты попытался убить ее.

У Бессмертного была достаточно изощренная фантазия. Каллум Квен познает страдания, каких раньше не испытывало ни одно живое существо.

Вдруг мягкая ладонь коснулась его спины, и тут же все тени втянулись обратно. Мужчины позади Элрика рухнули на колени, упираясь руками в пол. Они больше не задыхались из-за магии, теперь амбалы тяжело дышали, пытаясь вобрать как можно больше воздуха в легкие. Но Элрику было плевать. Все, о чем он мог думать в тот момент, – это девушка рядом с ним, обнаженная и пышущая могуществом.

Богиня мести встала плечом к плечу с ним, и Бессмертный почувствовал, как подкашиваются его ноги.

– Я не хочу его смерти, – сказала она. – Я хочу его воспоминания. Хочу знать, что происходит с моим королевством и куда нам идти дальше.

– Он не заслуживает пощады, – ответил Элрик. На мгновение в его груди вспыхнула такая ярость, что она даже задумалась об этом. Этот подонок касался ее своими грязными руками. Он заставил ее истекать кровью.

Элрик заставит его страдать за все.

Но затем теплая ладонь скользнула вверх и вниз по его спине, успокоив разбушевавшееся сознание. Она в порядке. Джессамина жива. Он видел, как жизнь искрилась в ней, в изящных линиях тела, в дрожании мышц живота, в мерцающих и извивающихся шрамах прямо под ребрами, на груди, сердце и вокруг горла.

Три смерти.

Треугольник страданий, который привел ее к этому моменту.

Он сделал шаг назад, а затем еще один, прежде чем медленно опустился на колени.

– Чего ты желаешь, ведьма?

В ее глазах сверкало желание возмездия, когда она снова посмотрела на стражника, все еще наполовину торчащего из стены.

– Каллум Квен, ты сказал, что страх сделал из тебя труса. Я хочу забрать все твои воспоминания, связанные со страхом. Можешь оставить себе все остальное.

Широко раскрыв глаза, он прохрипел:

– Но это оставит меня ни с чем.

– Тогда твоя судьба – стать несведущим простаком, бродящим по улицам в поисках еды. Все будут помнить, кем ты был раньше. Мясник с Гримуар-Райз. Человек, который поднялся так высоко, что на мгновение коснулся солнца, только чтобы обжечься и пасть на землю. Они будут знать, кем ты стал. Человеком, потерпевшим поражением и обреченным из-за этого на вечные муки. – Джессамина сглотнула и подняла руку, чтобы прижать ладонь к извивающемуся шраму над сердцем. – Я милосердна лишь потому, что ты будешь помнить все свои ужасные деяния. Для остальных ты станешь не более чем ребенком в теле старика, выжившим из ума глупцом, на которого невозможно глядеть без жалости. Знание, кто ты есть на самом деле, останется с тобой навсегда.

Элрик считал, что его пытки были изобретательными, но Джессамина смогла в очередной раз удивить его. Каллум Квен гордился империей, которую смог построить на пыли и костях. Теперь она заберет последнее, чем дорожил стражник, и оставит его ни с чем.

– Я отстрою все заново, – прохрипел Каллум. – Однажды я вернусь.

Джессамина подошла к нему и встала на колени. Ее темные волосы спутались, каскадом спадая на оголенное тело. В тот момент Джессамина была похожа на дикую богиню, что выбрала себе жертву.

– Ты так в этом уверен? Время вышло, Мясник. Совсем скоро старость поставит тебя на колени.

Лицо стражника побледнело от страха и ненависти и не изменилось, даже когда Элрик встал у нее за спиной и навис над ними. Каллум проклинал их обоих, шипя и выплевывая самые низкие оскорбления. Но и они стихли, когда бог провел рукой по лицу Каллума.

Он вытянул воспоминания из старого стражника, направляя их к Джессамине, чтобы она могла вобрать их в себя, как это было с Бенджи. Грудь ее вздымалась, трещины в тонких костях вибрировали, когда девушка втягивала в себя его воспоминания. Воспоминания и силы человека, который помог убить ее.

Джессамина чувствовала горечь страха на языке, едкие картинки того, как Каллум заразился, обжигали изнутри. Она следовала за ним, когда он прятал рану в попытках продлить и без того утекающее время. Потом вспышка надежды – стражник узнал о лекарстве, затем последовал заговор с Леоном, который каким-то образом узнал о заражении. Глаза Джессамины жгли не пролитые слезы из-за отчаяния Каллума, когда он понял, что оставался лишь один шанс спасти собственную шкуру. И этот шанс требовал предать тех, кого он так любил.

Но сквозь ворох воспоминаний Джессамина разглядела лишь слабого человека. Стражник был готов причинить боль другим, лишь бы не страдать самому. Праведная ярость хлынула по ее венам. Так будет правильно. Пришел его черед.

Секунда, и Мясника с Гримуар-Райз больше нет. Мужчина обмяк, опираясь об стену. На его лице растянулась невинная улыбка.

– А ну-ка, – сказал он с глуповатой усмешкой. – Кто это тут у нас?

Джессамина встала, отвернувшись от стражника, длинные волосы развевались. Она подошла к Сибил и протянула той руку, чтобы помочь встать.

– Идем, сестра. Нам здесь больше делать нечего.

– А как же остальные? – спросил Элрик. Жажда мести разрывала его изнутри. – Его приспешники.

Джессамина посмотрела на бога – фиолетовые синяки вокруг черных глаз, казалось, стали еще темнее.

– Всех убить.

Глава 37

– Возвращаешься домой? – спросила Сибил, натягивая капюшон.

– Позже. Нужно кое-что сделать перед возвращением.

– Твой фамильяр уже соскучился.

Джессамина улыбнулась. Мягкое выражение лица казалось странным, ведь за ее спиной сейчас умирали десятки мужчин. Она позаимствовала одежду у одного такого несчастного мертвеца, вышла наружу, подставляя лицо утренним лучам и свежему ветру.

– Мне хочется забыться и почувствовать себя по-настоящему свободной, – прошептала она. – Всего пару часов, прежде чем с головой окунуться в борьбу за королевство.

Когда Джессамина открыла глаза, она увидела, как ухмыляется Сибил.

– Тогда беги, певчая могил. Позволь богу гнаться за тобой, и да благословят духи вашу охоту.

Джессамина так и поступила. Она просто бросилась бежать по переулкам Промышленного района. Прежде чем кто-то заметит двух женщин, оставивших позади здание, полное тел, прежде чем крики разбудят ничего не подозревающий народ. Конечно, слухов о том, что в их смерти повинна черная магия, было не избежать. Но пройдет еще какое-то время, прежде чем люди поймут, что бог вернулся.

Джессамина мчалась по темным улицам. Живая. Столкнувшись со смертью несколько раз, она отсеяла страх перед кончиной. Никто не остановит ее в борьбе за трон.

Когда Джессамина пронеслась мимо владельцев лавок, которые всегда просыпались раньше всех, она чувствовала себя более живой, чем до первой смерти. На кончиках пальцев потрескивала сила. Она растекалась по венам, и все потому, что теперь они с Бессмертным связаны.

С богом.

С бессмертным богом, который не просто спас ее жизнь. Он оплакивал ее смерть. Что это все означало? Джессамина понятия не имела. Она только знала, что сердце в ее груди превратилось в тысячи барабанов, когда он сказал ей бороться за него. Так что, наверное, это означало многое.

По-настоящему полюбить бога невозможно. Элрик просто не мог удовлетвориться чем-то настолько обыденным и приземленным. Она любила свою мать. Она даже когда-то любила Каллума.

Но то, что Джессамина испытывала к Бессмертному, было далеко за пределами любви. Одержимость переплеталась с нескончаемой потребностью в нем, создавая невиданное ранее желание. Теперь, когда она призвала его, Джессамина хотела, чтобы бог призвал ее в ответ.

Она была готова преклониться перед своим богом. Джессамина хотела служить ему так, как могла только она.

Элрик даровал ей больше чем жизнь. Он дал ей знания и безграничную, непостижимую умом силу. Он стал для нее началом и концом всего.

Джессамина не могла понять, почему раньше бежала от своей судьбы.

Часы ушли на то, чтобы выбраться из Промышленного района, и еще день, чтобы скрытно пересечь Водный. Джессамина не останавливалась, даже когда сбивалась с пути и плутала по незнакомым улицам. Ей не хотелось останавливаться. Дыхание не перехватывало, тело больше не нуждалось в отдыхе, воде или еде. Теперь ее питала магия, и каждый раз, когда на ночном небе появлялась луна, она могла поклясться, что чувствует серебристые нити, связывающие ее с миром.

Магия перекатывалась на кончиках пальцев и вырывалась из груди. Они стали одним целым. Все ее естество стало силой.

Теперь она понимала, почему так много ведьм были готовы на все, лишь бы получить больше. Но в Элрике тоже крылась сила. Такая сила, которую дает тебе только возлюбленный. Он хотел ее, нуждался в ней, оплакивал ее смерть.

Наконец она остановилась на краю обрыва. Внизу плескалось море, справа от нее виднелся силуэт ее бывшего дома. Замок стоял прямо на краю моря, открытый стихиям и окруженный каменными стенами.

Был ли там король? Глупец, который думал, что сможет свергнуть ее с помощью переворота? Заговор уходил корнями в придворную жизнь так глубоко, что Джессамина до сих пор не нашла источник. Змеиный ком, который ей только предстояло распутать. Но теперь у Джессамины было все необходимое для этого.

– Скоро, – сказала она, ветер унес ее послание к замку. – Скоро ты снова будешь моим.

Вокруг ее шеи обвилась рука. Сильные, покрытые шрамами пальцы сжались на нежной коже. Это мог быть только он. Кто же еще? Джессамина узнала бы его из тысячи, настолько они сблизились.

Откинув голову назад, Джессамина оперлась о сильное тело.

– Скажи это снова, – прорычал он.

– Этот замок принадлежит мне, и скоро мы вернем его.

Джессамина почувствовала, как вибрации от низкого гула прошлись по ее спине. Его рука скользнула вниз по горлу, между грудей и по животу. Бог зацепился грубой ладонью за ткань рубашки, потянув ее вниз, пока не прижал руки к ее бедрам.

Одного резкого рывка хватило, чтобы прижать девушку к себе. В спину давил возбужденный член, когда бог медленно раскачивал их на месте. Его пальцы скользили дальше между ее ног.

– Ты воскресила меня, кошмар.

– Верно. – Джессамина расставила ноги немного шире, теперь одна из них зашла за край обрыва и повисла над волнами. Но Элрик крепко держал певчую, он не позволит ей умереть, даже если она упадет с такой высоты... прямо на скалы внизу. Джессамина уже падала в пучину моря и выжила.

Низкий рык у шеи заставил ее сердце биться чаще, бог раздвинул ее ноги еще шире.

– У нас с тобой остались незаконченные дела.

– Какие?

Мозолистая рука сжалась на горле, почти перекрывая воздух. В глазах все заискрилось.

– В прошлый раз ты заставила меня встать на колени. – Губы прижались к пульсирующей жилке, а пальцы скользнули еще ниже. – Теперь я хочу задать тебе вопрос.

– Какой?

– Готова ли ты умереть за меня?

– Да, – простонала она, и он наконец накрыл ее ладонью между ног. Указательный палец медленно вырисовывал круги вокруг клитора, посылая даже такими крохотными движениями молнии по всему телу. – Потому что знаю – ты вернешь меня.

– Уничтожишь ли ты королевство, как и обещала, когда я вернул тебе жизнь в первый раз? – Язык прошелся по шее вверх. Элрик втянул мочку ее уха в рот. – Станешь злодейкой вместе со мной?

В тот момент Джессамина была готова пообещать ему все что угодно. Все, лишь бы он не переставал ее трогать, чтобы вжался в ее ладонь. Больше контакта. Поток страсти нарастал внутри, требуя высвобождения.

– Да, – простонала она. – Вместе мы уничтожим королевство.

– Хорошо. – Бог прикусил ее шею. – Потому что потом мы отстроим его заново по новому образу. А в качестве королевы назначим великолепную ведьму.

По всему телу пронесся импульс силы, разрывая одежду в клочья. Вместо нее девичье тело теперь покрывали черные полосы. Прямо как в царстве теней, когда он был заперт и не мог видеть ее полностью. Не мог вкусить.

Не мог касаться. Как сейчас.

Джессамина закрыла глаза и отдалась чувствам. Второй импульс силы прокатился уже по его телу, разрывая одежду. Теперь она ощущала раскаленное клеймо его тела, внушительный вес возбужденного члена, прижатого к ее спине. Тепло крепких мускул полностью окружило Джессамину. Она чувствовала каждое движение, когда двигалась ему навстречу, и слышала, как каждый его стон отдается эхом внутри нее.

Пальцы, покрытые шрамами, проникли между ее ног, погружаясь в ее влажное нутро неприлично громко. Но это не имело значения, потому что позади нее был Элрик, который держал ее над обрывом, и все, чего она желала, – это разлететься на тысячи осколков в его руках.

Свободной рукой Бессмертный сжал ее грудь и ущипнул сосок, обжигая нежную плоть. Джессамина откинула голову ему на плечо, тяжело дыша, пока он только распалял ее тело все больше и больше.

– Кончи для меня, кошмар.

Она открыла глаза, наблюдая за тем, как он смотрит на ее тело. Бессмертный голодными глазами следил за тем, как изгибается ее грудь, как его рука двигается между ее ног. Ей потребовалось усилие, чтобы не достичь пика по его команде.

– Нет, – прошептала она, обвивая рукой его шею и притягивая ближе для поцелуя. – Я хочу кончить, когда ты будешь внутри меня.

Член дернулся у ее спины, Элрик резко сменил тактику. Обе руки обхватили девушку за бедра, поднимая вверх. Джессамина все еще была прижата к мускулистой груди, но теперь между ее ног прижался его член.

Широкая головка коснулась входа, легкие движения дразнили, их было недостаточно. Его член был большим, таким жилистым, что Джессамине пришлось сглотнуть поток слюны. И все же сейчас ей хотелось, чтобы он разрушил ее.

– Нет, – прорычал он, внезапно разворачивая к себе. Теперь ее руки и ноги обвивались вокруг крепкого тела. – Ты будешь кричать мое имя, когда кончишь, но перед этим я устрою тебе последнее испытание.

А затем он шагнул с обрыва.

Ветер развевал ее волосы, скрывая от глаз все, кроме бога и тьмы, которая его окружала. И хотя они неслись навстречу смерти, она все равно целовала Элрика со всей страстью. Прямо перед тем, как их тела должны были разбиться о скалы, Джессамина почувствовала порыв магии. Он вошел в нее, и вместе они исчезли.

Элрик действительно был больше, чем она ожидала. Джессамина сжалась вокруг твердого члена. Это почти разрушило ее. Но этого все равно было недостаточно. Низкий стон вырвался из ее горла. Страсть полностью поглотила девушку, когда бог вошел еще глубже.

Она не знала, где и когда они приземлились. Джессамина лишь почувствовала, что может опереться о что-то твердое, пока бог двигался внутри. Элрик сразу задал быстрый темп, уставившись на девушку под ним взглядом, полным страсти. Ему хотелось поглотить ее полностью. Проникнуть так глубоко, чтобы они стали одним целым.

– Еще, – сказала она, обхватив рукой его затылок и притягивая ближе. – Сильнее.

Элрик оскалился в дикой усмешке и резко двинул бедрами. Он не отводил взгляда, буквально поклоняясь ее телу.

– Только посмотри на себя, ведьма. Твое тело было создано для меня. Никогда не чувствовал ничего подобного.

– Двести семьдесят пять лет прошло, Элрик.

– Никогда, – подчеркнул он, запуская руку под бедра, заставляя ее выгнуться еще сильнее. – Только с тобой.

Черные щупальца скользнули по ее телу. Некоторые из них обвились вокруг запястий, чтобы удержать на месте, а некоторые сжимали грудь. Одна тень пролегла между ее ног, с силой прижимаясь к клитору. Джессамина застонала, чувствуя, как оргазм становился все ближе.

– Элрик, – крикнула она.

– Еще, кошмар.

– Элрик! – На этот раз крик вырвался из нее, когда все тело сжалось вокруг твердого члена, сдавив его так сильно, что бог замер.

Но Джессамина держала глаза открытыми, чтобы видеть, как Элрик достигает своего пика внутри нее. Чтобы видеть, как его глаза зажмуриваются, как он сжимает челюсть в протяжном стоне. От ощущения того, как он кончает внутри нее, от того, как он выглядит в этот момент, Джессамина почувствовала, как ее накрывает вторая волна оргазма. Она сжалась еще сильнее, заставляя себя дышать.

– Вот так, кошмар, – прошептал он, поднимая ее на руки, пока девушка не оседлала его бедра. – Черт, ты идеальна.

Джессамина вдыхала его запах, крепко вцепившись в мускулистое тело, пока до нее не дошло, что Элрик был здесь. Он наконец был реален. Теперь его могла видеть и касаться не только Джессамина. Бессмертный стал богом, который обрел жизнь, и все благодаря ей.

– Ты здесь, – прошептала она, уткнувшись в мокрое от пота плечо. – Ты действительно здесь.

Бог еще крепче прижал ее к себе.

– Уж не знаю, к счастью или к сожалению, ты воскресила бога, Джессамина.

Она все еще не была уверена, к чему приведет ее поступок, но в данный момент это было неважно. Она обожала его. Была одержима им. Он вырвал ее из привычного тела и превратил в эту дикую порочную ведьму, которая хочет сокрушить мир.

И ей это нравилось. Ей нравилось все.

Прикусив губу, она уверенно кивнула.

– Нам предстоит долгая и тяжелая работа, и я думаю, что мне понадобится твоя помощь. Чтобы ты был рядом.

– Вот как? – усмехнулся он, откидываясь назад, чтобы провести пальцами по линии ее челюсти. – Мне нравится касаться тебя так.

Она улыбнулась, внезапно почувствовав смущение.

– Что, все не так, как ты себе представлял?

– Даже лучше. – Он провел пальцами до ее ключицы, следуя вниз по впадине. Джессамина выгнулась навстречу его руке, когда она накрыла нежную грудь, а затем скользнула по линиям живота. – Мне еще только предстоит вкусить тебя здесь, и я не намерен торопиться. Ты теперь не простая смертная, Джессамина. Ты связана с богом.

– Почему это звучало как предупреждение? – спросила она, задыхаясь.

– Потому что я не знаю, может ли человек умереть от множества оргазмов сразу. – Его глаза потемнели. – Но я точно намерен это выяснить.

Джессамина несколько раз моргнула, пытаясь согнать пелену страсти и желания, чтобы наконец осмотреться. Она взглянула направо, когда его губы нашли тонкую кожу ее шеи. Пока бог осыпал ее поцелуями, она спросила:

– Где мы?

– В пещере, – пробормотал он.

– В какой из?

– Та, что рядом с поместьем.

– Вот как.

Вокруг было достаточно чисто. Изображения, вырезанные на каменных стенах, свидетельствовали о том, что раньше здесь обитали ведьмы. Защитные руны и кучи меха, которые уже успели сгнить за долгие годы. Однако внутри пещера была удивительно теплой. Джессамина задумалась, нет ли поблизости горячего источника. Влажный теплый воздух лип к нагому телу.

Джессамина обвила руками его шею. Она почувствовала, как бог снова твердел внутри нее, что само по себе очень отвлекало.

– Ты можешь перемещаться между тенями?

– Вроде того. Там, где тени, там и я. – Элрик сильно прикусил ее там, где шея переходила в плечо. – Еще поболтаем или я могу продолжить наслаждаться тобой?

– Ты можешь продолжить через несколько секунд. – Джессамина протолкнула руку между их телами, ее пальцы сжались вокруг его члена, чтобы пару раз провести вверх и вниз. Всего несколько движений дразнили их обоих.

– Воспоминания Каллума.

– Я думаю, достаточно мрачные.

– Так и есть.

Он толкнулся бедрами, откинувшись назад и уперевшись на руки. Раздвинул ноги шире, заставляя ее повторить движение. Он не мог оторвать взгляд от того места, где они соединялись. Элрик напряг бедра, немного двигаясь внутри.

О чем она говорила?

Ах да.

– Он тесно сотрудничал с куртизанкой, которая часто посещала двор. Моя кузина. Она всегда недолюбливала меня, но я никогда не могла понять почему. Оказалось, что она спала с Леоном.

– Еще один повод убить подонка.

– Именно. – Она оперлась о его сильные бедра. – Они зовут ее Хранительница Кукол, но ее настоящее имя – Фортуна Бомон. Мы должны отыскать ее первой. Она ближе всех подобралась к Леону и должна все знать про его планы. Как он убил меня, кто с ним работал и как разорвать его на куски.

Грубая рука снова обхватила ее шею. Элрик двигался в ней неспешно, подразнивая и сводя с ума одновременно.

– Ты хочешь убить его вместе, мой дикий кошмар?

– Да, – простонала она. – Я хочу разрушить этот мир. Вместе.

Благодарность

Процесс написания книги никогда не обходится трудом одного человека. Я бы хотела поблагодарить так много людей, что боюсь упустить кого-то. Эбби, твои навыки редактора сделали эту книгу намного лучше, и я буду вечно благодарна за то, что ты терпела все мои многочисленные вопросы и письма. Рейчел, спасибо судьбе за то, что свела нас вместе. На протяжении всего моего писательского пути ты оказывала неоценимую поддержку, и я буду только рада продолжить нашу совместную работу.

Огромная благодарность моему сообщнику в любовных и греховных делах, Тейту. Ты всегда уделял время, чтобы послушать отрывки из книги, терпел, когда я зачитывала сцены и заставляла их разыгрывать, чтобы убедиться, что формулировки верные. А еще ты просто поддерживал меня на протяжении всего пути.

Спасибо моим родителям. Однажды я сказала, что добьюсь успеха, и вы ни на секунду не усомнились в этом.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственные редакторы Анна Феликсова, Александра Кашканова

Литературный редактор Инна Луканюк

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директора Галина Ересина, Вера Голосова

Иллюстрация на обложке tomyammer

Корректор Зинаида Малькова

В оформлении авантитула использовано изображение по лицензии Shutterstock.com (Natalia Mikhalchuk)

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги – ООО «Вебкнига», 2027

Эмма ХэммБессмертный

* * *

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Благодарность

МИФ Проза

Над книгой работали

Эмма Хэмм
Бессмертный