Ксения Базанова

Лихоборы

© Ксения Базанова, 2026

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Глава 1

Ведьма второй категории

– Уважаемые преподаватели, выпускники, гости, начинаем торжественное вручение дипломов Сибирской академии ворожбы и чародейства!

Зал, примерно наполовину заполненный разношёрстной молодёжью, азартно захлопал, кое-кто даже заулюлюкал. Директриса, нарядившаяся, как и большая часть представителей преподавательского состава, в традиционную мантию тёмно-зелёного цвета, неодобрительно покосилась на задние ряды...

...Вопрос с мантиями всплыл на последнем экзамене, когда коротать время до своей очереди уже было нечем, а сил штудировать в тысячный раз конспект по методике составления заклятий и теории их воздействия на одушевлённые и неодушевлённые объекты уже не осталось.

– А давайте мантии закажем на вручение дипломов!

Кто это ляпнул – никто даже не заметил, но пара-тройка девочек захлопали в ладоши, а кто-то из парней даже стал предлагать варианты магазинов с приемлемыми ценами. Впрочем, большинство отнеслось к этой идее весьма скептически.

Лиза Дивеева, миловидная скромная барышня, покрутив кудрявой головкой, поймала мрачный взгляд Софьи Лариной, демонстративно уткнувшейся в толстую, исписанную вдоль и поперёк тетрадку.

– Ты хочешь мантию?

– Нет, – хмуро отрезала Соня. Лиза в ответе не сомневалась.

– Ну и правильно!

В итоге никаких мантий, конечно, никто не заказал, на вручение дипломов все явились кто во что горазд и теперь, не слушая торжественные речи преподавателей, обсуждали самую животрепещущую на этот момент тему – завтрашнее распределение.

– Идиотский пережиток! – заламывала руки красавица Эля Данченко. – Зачем это нужно?! У моей тёти в нашем городе свой ковен ведьм. Она взяла бы меня к себе. А теперь три года терять! И неизвестно где!

– А я на шоу хотела... Где экстрасенсы...

– Ты что?! Нам это запрещено!

– А мне пофиг, чем заниматься, лишь бы ни фига не делать...

– Это тоже запрещено!

– Зануда ты, Кузя!

Алиса Кузина по прозвищу Кузя надулась и поправила круглые, на пол-лица очки в тонкой оправе. Ей уже предложили место младшего преподавателя в Академии, и распределение было для неё чистой формальностью. Но рассказывать об этом ей было... Правильно, запрещено.

– Твоя тётя могла бы заявление написать, – напомнила Эле её заклятая подруга Рита Харина. – Значит, нафиг ты ей сдалась...

– За языком следи! – взвилась Данченко. Началась обычная свара, которую прервал оглушительный звук гонга. Это был любимый приём директрисы Академии Александры Романовны Мироненко, которая могла стерпеть, если мимо ушей пропускали чьи угодно слова, но не её собственные. Рита со вставшими дыбом искрящимися волосами и Эля, у которой от макушки шла тонкая струйка дыма, зажали уши ладонями и повернулись к сцене.

– Наконец-то меня всем слышно и видно, – с удовлетворением заявила Александра Романовна. – Вот и настал этот день, которого мы ждали десять лет...

Десять лет – это действительно очень долго... Вообще весь период обучения в Академии и подобных институтах, которых на территории России было не меньше дюжины, делился на две части по пять лет каждая: очная и заочная соответственно. Вторая пятилетка предполагала, что молодые ведьмы и колдуны покидают студгородок и возвращаются домой, но два раза в год приезжают на сессию, которая длилась в среднем недели три-четыре. В общем, выглядело это примерно как получение двух стандартных человеческих высших образований подряд.

– ...Двадцать шесть лет – прекрасный возраст для начала волшебной жизни! – вдохновенно вещала директриса. – Что?.. Ах да... Двадцать три – тем более!

Соня Ларина сморщила нос, наклонила голову и, обнажив верхнюю губу, оскалилась. Заметила это только Алиса, которая, вздрогнув, поспешила тут же отвернуться.

Действительно, подавляющее большинство выпускников в этом году справили двадцать шестой день рождения. Практически у всех ведьм и колдунов сила обычно пробуждалась в шестнадцать, после чего юное дарование автоматически зачислялось в один из волшебных вузов необъятной страны – причём не по месту жительства, а практически рандомно, где оставалось место. Конечно, больше везло родившимся осенью и зимой. Весенние и летние детишки довольствовались оставшимися свободными местами. Ведьма из Калининграда легко могла оказаться в Дальневосточном институте тонких материй и заодно постигать тайны восточных магических практик, а колдуна из Крыма запросто отправляли в Заполярный университет теургии и волшбы, где тот, помимо всего прочего, вникал в тайны методики прикладного шаманства.

Сама Алиса Кузина втайне гордилась тем, что на курсе являлась самой младшей. Сила в дочке практикующей ясновидящей и таролога пробудилась, как у всех вундеркиндов, в тринадцать лет. Это Алисоньку воодушевило настолько, что она быстро стала одной из лучших учениц курса и слыла среди однокашников страшной занудой. Малявку, несмотря на все её знания и оценки, редко воспринимали всерьёз, и это больно било по Кузиному самолюбию. Зато теперь, начиная карьеру на три года раньше, чем все...

Алиса снова покосилась на Соню, которая исподлобья таращилась на вещавшую директрису. Ларина на курсе была самой старшей. На момент поступления в Академию она уже была ровесницей некоторых выпускников-вундеркиндов. Кто-то из однокурсников в это не верил, некоторым это показалось забавным, и они не преминули позубоскалить на этот счёт... Это было их первой ошибкой в стенах Академии. Но тогда Софья сделала вид, что её не тронули злые насмешки и унизительные замечания.

Не прошло и двух недель, как у обоих весельчаков – красавца Андрея Смолина, наследника одной из крупнейших магических семей Поволжья, и – вот ужас! – Наташи Потвориной, внучки знаменитого мурманского ведуна, – начали расти бороды. Роскошные, густые, чёрная и рыжая соответственно. Бороды, которые могли бы стать гордостью любого пирата или волшебника. Незадачливые маги прямо с урока метнулись в медпункт, но... Быстро выяснилось, что это не случайность (подобное в Академии иногда происходило, особенно среди первокурсников, дорвавшихся до магической практики), а самое настоящее воздействие извне – парочку элементарно кто-то заколдовал. Причём ни один преподаватель Академии не в состоянии снять заклятье – так мастерски оно было наложено. И дело было вовсе не в уровне магических сил и способностей.

– Колдовал мощный теоретик и практик структурного воздействия, – авторитетно заявила Ксения Александровна Раевская, доцент кафедры методики метаморфозной магии. – Ну или гений. Или и то, и другое.

– Странно, – бормотал профессор Иволгин, лучший специалист по заклинаниям во всей Сибири, – я не могу отследить заклятье. Этот колдун не оставил «хвоста»... Мало кто способен... Все обычно забывают...

– Или ведьма, – мрачно добавила директриса Мироненко, щупая бороду рыдающей Наташи. – Скорее всего, ведьма...

– Почему, Александра Романовна?

– Печёнкой чую, Ксюша! Заклинание отложенное... ну... недели две... может, десять дней. Без «хвоста», необратимое... Зато синхронное – это косяк. Ну и явно «тёмное»... Вот, видите след, коллеги? То-то. Ну и коварство, пардон, чисто женское... Мужик бы до такого не додумался, извини, Сергей Палыч. Значит, тёмная ведьма, курса с третьего-четвёртого...

– Пятого, – вставила Раевская.

– Да... Вспоминайте, кому насолили, – устало посоветовала директриса Андрею и Наташе.

Они не смогли вспомнить.

Смолин быстро взял себя в руки, нашёл, что борода ему даже идёт, если стричь её примерно каждый час. Наташа же заперлась в комнате общежития, на занятия не ходила и безостановочно плакала и брилась. Через месяц с небольшим бороды внезапно прекратили рост, а к первой сессии от них остались только жёсткие щетины.

В том, что бороды – дело рук Сони Лариной, Раевская была практически уверена с самого начала, а во время сессии убедилась окончательно. Впрочем, историю так быстро замяли, что Ксения Александровна даже не поделилась своими подозрениями с директором. Вместо этого доцент позволила Софье писать у себя курсовую – и осталась довольна. Вообще Раевская была одной из немногих преподавателей, с которыми у студентки Лариной сложились нормальные отношения.

– Рано вам ещё это знать! Этого вы не знаете! Это вы вообще нескоро поймёте! – любила повторять на своих занятиях Анна Львовна Кирина, молодая ведьма, обучавшая студентов первичной системе составления заклинаний – элементарной магической дисциплине, которую всем было лень преподавать.

– Я ничего не поняла, – ныла после первого занятия Катенька Щукина, потомственная белая ведьма. – Она сама-то понимает, что объясняет?

Курс сочувственно загудел на весь коридор.

– Идиотизм!

Несколько человек с любопытством обернулись. За первую неделю в Академии мало кто вообще слышал голос мрачной, вечно одетой в чёрное Сони Лариной. Тем более от неё не ожидали такого эмоционального комментария.

– Два плюс два – четыре, два плюс три – не скажу, рано вам ещё, домашка – логарифмы! – продолжала бушевать Софья, в принципе ни к кому конкретно не обращаясь, но слушали все. – Ладно же...

Что означает Сонино «ладно же», все поняли на следующей паре Кириной, когда на её вопрос Ларина флегматично отказалась отвечать.

– Мне это ещё рано знать, – отрезала она.

Кирина, между прочим ровесница Софьи, просияла.

– Ага! Не знаете!

– Знаю, – сумрачно отрезала Соня. – Но не скажу.

Кирина растерялась. Она привыкла, что называется, производить впечатление, водить своеобразную дружбу с такими же, как и она, гламурными ведьмочками-студентками и особенно к тому, что её, несмотря на возраст, воспринимают с трепетом и относятся к ней с пиететом.

Слова «пиетет» в Сонином словаре не было.

– Марш к доске! – рявкнула Кирина, разваливаясь в кресле. Она обожала терзать двоечников перед всем курсом. Иногда это растягивалось на полпары и нередко заканчивалось слезами наименее стойких.

Ларина молча скользнула к доске, схватила мел и быстро-быстро начала строчить формулы. Преподавательница приоткрыла рот. Эля Данченко, успевшая заделаться «подружкой» Кириной, чуть не взлетела над партой от восторга, предвкушая скандал. Аудитория оживлённо зашушукалась.

– Формулы за первый семестр, – сообщила Соня, тыча мелом в левую половину доски. – Формулы за второй семестр. – Она указала на правую сторону доски.

– Вам... тебе рано это знать! – пискнула оглушённая Кирина, быстро водя длинноватым носом по формулам, едва не касаясь доски.

– Поздно, – трагически отозвалась Софья и положила мел на место.

– А это! Это формула второй ступени!

Пару секунд обе ведьмы таращились на длинную символьную фразу. Первой опомнилась Софья.

– Пардон. – Взмах тряпки – и формула исчезла. – Действительно, это... рано пока.

Кто-то хихикнул. Кирина пошла пятнами.

– Вон из аудитории! И чтоб я тебя больше здесь не видела! – Изо рта преподавателя вылетела капелька слюны, чудом не угодив Соне в лицо. Ларина спокойно сгребла свои вещи в рюкзак и вышла.

Когда перед сессией до директрисы дошло известие, что студентка первого курса Ларина не посетила ни одного занятия по первичной системе составления заклинаний, а также не сдала ни единого домашнего задания, она немедленно вызвала Софью к себе. Та явилась не одна, а в компании толстой папки с кучей рефератов, эссе, перечней формул и одной научной статьёй.

– Анна Львовна запретила посещать её занятия, – спокойно пояснила первокурсница. – Домашние задания не принимала. Можно сдать зачёт другому преподавателю?

Кирина была немедленно вызвана на «очную ставку». На ковре у директора она продолжила брызгать слюной, поражаясь наглости и хамству Сони, не забыв упомянуть, что формулы, которыми Ларина исписала доску в тот приснопамятный день, до сих пор не представляется возможным удалить никакими средствами.

Соня молчала.

Кирина вопила за двоих.

У Мироненко заболела голова.

– Хватит, – махнула она наконец рукой. – Анна Львовна, вы не имели права не пускать студентку на занятия и не принимать задания... Софья, на зачёт придёшь к Анне Львовне в общем порядке. Анна Львовна, спасибо, идите.

– Её исключить мало! – взвизгнула немного отдохнувшая Кирина. Директриса нахмурилась.

– Вы прекрасно знаете, что это невозможно, – отчеканила она. – Ларина, иди, сотри эти формулы.

– Не обучена.

Обе женщины застыли, переглянулись. Первой отмерла Кирина.

– Видите? – взвизгнула она. – Видите, как она разговаривает?! Негодная...

– Аня! – одёрнула её Мироненко, буквально силой выводя из кабинета. Соня осталась одна.

– Александра Романовна...

– Что значит – формулы не стираются? – зашипела директриса прямо в лицо своей бывшей студентке. – То есть писать формулы затяжным шрифтом ты их научила, а стирать...

– Я не учила!

– Тихо! – Александра Романовна сделала большие глаза и указала на закрытую дверь, за которой всё ещё находилась Соня.

– Я не учила, – шёпотом повторила Кирина. – Она сама! Ещё и нахамила!

– Как сама? Как нахамила?

– Ну... – Анна Львовна смутилась. – Я её вызвала к доске, а она давай строчить... Учебник наизусть небось выучила, специально, чтоб меня позлить! Ещё и одну формулу второго порядка накарябала!

– И?

– Всё... – стушевалась Кирина.

Директриса подняла указательный палец и постучала им себе по лбу.

– Я предупреждала, что держу тебя на ставке только потому, что эти формулы никто больше преподавать не хочет! – вполголоса, но жёстко напомнила она. – У меня уже в печёнках твои выходки, панибратство со студентками, работа на «отшибись». Сопливая первокурсница тебя уделала перед всей аудиторией! Ты совсем уже, что ли?..

Кирина сопела.

– Анька, поставь ей автомат – и с глаз долой, – устало закончила Александра Романовна. – Да и сама... Найди себе место... Не твоё это – преподавать...

– Ну и что это за выходки? – сердито спросила директриса у Сони, спровадив Анну Львовну. Та лишь смотрела в упор. Мироненко вздохнула.

– С таким характером... – вздохнула Александра Романовна. – Ладно, пошли, уберёшь свои формулы...

Две минуты спустя Софья перед полной аудиторией и обалдевшей Кириной, незаметно сдавив тряпку в руке, стёрла свои записи, уже успевшие стать притчей во языцех, без следа. Студенты разинули рты.

– Как?! – вопрошала директриса, вытолкав Ларину из аудитории. – Просто объясни – как?!

– Просто замкнула их на себе – и всё, – буркнула Соня. Александра Романовна шумно выдохнула.

– Иди, Софья, – разрешила она, а после, глядя на удаляющуюся спину студентки, добавила себе под нос: – А эта двоечница даже не смекнула... Ну, Анька...

Само собой, эта история облетела Академию со скоростью звука. Большинство студентов были уверены, что Кирина будет мстить Соне, опозорившей её перед всем институтом, однако инцидент посчитали исчерпанным.

Всё было бы гораздо проще, если бы студентов можно было отчислять. Однако это было чревато появлением в обществе абсолютно несоциализированной ведьмы или колдуна, которые либо ещё не научились контролировать силу, либо затаили бы злобу на всех и вся. Поэтому даже самых злостных хулиганов и нарушителей, если, конечно, дело не попадало под статью – магическую или обычную, – наказывали, но не отчисляли. А после института они ещё и получали гарантированную работу на три года, в лучших традициях Советского Союза, где и появилось это правило. По истечении этого срока выпускник мог остаться на прежнем месте, а мог податься, куда ему было угодно. И у Александры Романовны Мироненко после случая с формулами закралась мысль, что «пристроить» Соню Ларину будет ох как непросто. В том, что она всей Академии ещё даст прикурить, директриса не сомневалась.

На самом деле всё оказалось не так плохо. Училась Софья хорошо. Нет, ОЧЕНЬ хорошо. Зубрилкой и выскочкой при этом не была. Если спрашивали – отвечала всегда, но руку тянула, только если весь курс, потупив очи долу, молчал. Ларина презрительно обводила однокурсников долгим взглядом и, как бы нехотя, медленно поднимала руку, будто делая всем одолжение. Самое интересное, что это никого не бесило. Большинство были только рады, что их не трогают. Но упаси Господь кому-то было зацепить Софью по-настоящему... Начинался сущий цирк с конями.

Как-то раз на четвёртом курсе, на практическом занятии по изготовлению отваров и зелий, когда хипповатая и вечно чему-то радующаяся Ирина Леонтьевна упорхнула по «важным делам», оставив семнадцатилетнюю Алису Кузину за старшую, мирная размеренная беседа обо всём на свете под стук поварёшек о стенки котлов неожиданно приняла опасный оборот. Эля Данченко, просеивая над своим варевом толчёные кости летучей мыши, имела неосторожность ляпнуть что-то на некую серьёзную тему, касающуюся не то экономики, не то политики, не то истории... Кто-то хихикнул, кто-то молча поддержал, кто-то кашлянул многозначительно. В неловкой паузе раздался голос Сони Лариной. Она вполне вежливо заметила, что в силу юного возраста и недостаточного жизненного опыта Эле стоит воздержаться от рассуждений на подобные серьёзные темы, ибо в таких вещах Данченко категорически некомпетентна. Пауза из неловкой стала мхатовской. Не вполне разобравшись в опрокинутой на неё сложной синтаксической конструкции, Эля всё же скумекала, что её обозвали идиоткой и велели прикусить язык, и ринулась в бой. Умилительно округляя глаза, поражаясь Сониной грубости, нервно хихикая в притворном ужасе, она посоветовала Софье засунуть её, ларинское, мнение куда поглубже. Соня, не отрываясь от нарезки корня повилики, заметила, что подобными заявлениями, а также острой реакцией на конструктивную критику Эля нивелирует свой образ образованного человека из интеллигентной семьи. Данченко поняла только то, что кто-то оскорбил её мать, и схватилась за нож для шинкования борщевика. Ларина, наконец соизволившая поднять взгляд от своего отвара, посоветовала однокурснице умерить пыл, впредь не рассуждать о том, чего не понимает, а на досуге полистать какую-нибудь умную книгу. Эля, к удивлению и разочарованию многих, спор продолжать не стала, однако ровно за пять минут до конца пары, когда большинство студентов уже сняли свои зелья с огня и с нетерпением ждали куда-то провалившуюся Ирину Леонтьевну, Данченко, будто что-то вспомнив, подскочила к Сониному котлу и смачно в него плюнула. Светло-жёлтый отвар зашипел, как газировка, рвущаяся наружу из бутылки, которую энергично встряхнули, и моментально приобрёл болотный цвет. Все, кто это заметил, ахнули – зелье было чрезвычайно сложным, оценка за него могла напрямую повлиять на семестровую.

– Капец у тебя слюна ядовитая! – прозвучал в относительной тишине восхищённый голос Андрея Смолина, лучшего друга Эли.

Тут уже замерли все, прекрасно понимая, что Софья либо разорётся и кинется на Элю с кулаками, либо заплачет – третьего не дано. Никто не знал, какой вариант предпочёл бы лично он...

Дайте два!

Все случившееся заняло не более нескольких секунд. Соня, стоявшая в этот момент между партой и котлом с испорченным снадобьем, внимательно смотрела на торжествующе вернувшуюся на своё место Данченко и улыбалась уголками губ.

– А что такое? – кривляясь, невинно спросила Эля у Андрея, едва сдерживающего рвущийся наружу смех. – Просто надо было сплюнуть...

Произошедшее далее случилось ошеломительно быстро.

Соня сделала шажок назад, схватила со стола какой-то ингредиент (никто так и не заметил какой), швырнула его в свой испорченный отвар, отчего тот мелко-мелко запузырился красным, потом схватила немаленький котёл... и, одним прыжком оказавшись рядом с Данченко, опрокинула всё варево Эле на голову.

Ни единой капли не попало ни на парту, ни на Андрея, сидевшего рядом. Данченко, как губка, впитала весь отвар и заорала, как будто её разрывало на части.

В этот же момент появилась Ирина Леонтьевна, весёлая, как птичка.

– Как ваши дела? – пропела она. – Элечка, потише... Ой, Сонечка, а где же ваше зелье?..

– Выкипело, Ирина Леонтьевна, – как ни в чём не бывало сообщила Ларина. Она уже сидела за своей партой, котёл тоже был водружён на место.

– Всё выкипело?.. – Преподавательница рассеянно поправила очки и взглянула на часы. – Ой, опять не успели почему-то... Сдайте образцы.

Данченко, вереща на всю Академию, пулей бросилась вон из кабинета.

В тот же день рекорд громкости был побит Александрой Романовной.

– Ты соображаешь, что творишь?! – От голоса директрисы в стенном шкафу её кабинета дрожали и звенели сервизные чашки, многочисленные кубки и награды и колыхались кончики заколотых крабом Сониных волос. – Ты совсем краёв не видишь?!

Соня стояла, как обычно, наклонив голову набок, и Мироненко всегда казалось, что Ларина смотрит на неё сверху вниз, хотя директриса была выше неё на целую голову.

– Может, мне создать прецедент и вышвырнуть тебя из института? – бушевала Александра Романовна, носясь по кабинету туда-сюда, точно на помеле. – Может, тогда до тебя дойдёт, что нужно думать, прежде чем что-то делать?!

– Я подумала.

Мироненко вздрогнула. Софьин голос никому часто слышать не приходилось.

– О чём?! – рявкнула директриса на автомате.

– О том, что она заслужила наказание.

– Здесь я решаю, кто заслуживает наказания, а кто нет, – прошипела Александра Романовна чуть ли не в лицо Соне. – Ты должна была прийти ко мне... К кому-то из преподавателей! Если возник конфликт...

– Александра Романовна, – устало, но вежливо вклинилась в речь директрисы Софья. – Я уже взрослая, я могу за себя постоять.

– Это ты называешь «постоять за себя»?! – искренне изумилась Мироненко. – Да от твоих... твоих... проделок вся Академия ходит и оглядывается! Как бы тебе чего лишнего не сказать! Как бы косо не взглянуть! Ты что, власти хочешь? Чтобы тебя все боялись? Уважали? Силу свою показать? Самоутвердиться?

– Нет.

– А что?!

– Сила действия равна силе противодействия.

Мироненко хлопнула два раза длинными загнутыми ресницами.

– Третий закон Ньютона, – пояснила Соня. – Колдовать – по сути, оперировать законами физики, но с использованием наших сил и возможностей. Так вот, я никогда и никому не буду мстить так, чтобы причинить урон больший, чем был нанесён мне. Сила действия равна силе противодействия. Вы можете мне верить. Я просто возвращаю долг.

Александра Романовна отошла, поражённая не столько сутью услышанного, сколько Сониной внезапной словоохотливостью.

– Ты мстительная, – выдавила она наконец. – И жестокая.

– Я справедливая.

– Это тебе так кажется...

– Да, – с достоинством согласилась Ларина, – мне так кажется.

– Ты не пробовала просто простить обидчика? – серьёзно спросила директриса. Ей не очень нравилось, какой оборот принимала их беседа, но отступать было нельзя.

– Пробовала, – отозвалась Софья, – много раз. Меня унижали. Оскорбляли. Несправедливо обвиняли. Делали больно. Я прощала. До поры до времени. А потом устала.

– Когда проснулась сила? – понимающе уточнила Мироненко.

– Нет. Позже. Я пыталась. Но мне жаль себя. А их – уже нет.

– Ты страшный человек...

– Я защищаюсь, как умею.

– Неужели тебе нравится то, какая ты? Нравится, что тебя... боятся, ну, опасаются? Не дружат с тобой, а наоборот, стараются задеть?

– Не нравится, – неожиданно призналась Софья. – Но я вспоминаю, как мне было больно, когда я всё это проглатывала, и понимаю, что иначе нельзя. Я притягиваю всякие неприятности, меня вечно кто-то обижает. Мне приходится...

– Не надоело в жертву играть? – Александра Романовна окончательно взяла себя в руки. – Ведёшь себя виктимно и получаешь соответственно!

– Я думала об этом, – спокойно отозвалась Соня. – Конечно, легче всего сказать: это я во всём виновата, это всё из-за меня, я плохая, все хорошие. Но я так уже жила. Мне не понравилось, спасибо.

Мироненко с шумом выдохнула.

– Ну что с тобой делать? – печально спросила она.

Соня пожала плечами.

– Иди... Твою бы энергию и талант, да в мирных целях...

Это был не последний случай с участием Софьи. Ларина ещё не раз оказывалась «на ковре» у директрисы. Александра Романовна наказывала студентку, отстраняла от занятий, заносила соответствующую информацию в личное дело – Соне всё было как с гуся вода. Пропуски по учёбе она навёрстывала моментально, много занималась самостоятельно, писала статьи для магических конференций, сдавала экзамены и зачёты прекрасно... Так пролетели первые пять лет обучения, курс разъехался, Софьи в Академии стало чуть меньше, и Мироненко вздохнула свободнее. Однако едва ли не каждая сессия ознаменовывалась очередным «приводом» Лариной и криками обиженного, который на поверку оказывался обидчиком...

– Ирина Леонтьевна тебе что сделала?! – орала выведенная из себя окончательно директриса. Девятикурсница Соня торчала посреди кабинета, как обычно, наклонив голову набок, отчего её фирменный взгляд исподлобья становился особенно жутким.

Соня всем казалась любимицей Ирины Леонтьевны. Преподавательница на каждом занятии хвалила Ларину, рассыпаясь мелким бисером по поводу таланта Софьи, её креативности, творческого подхода к приготовлению зелий и высокого качества снадобий, сваренных Лариной.

– Она так тебя любит! – восхищались однокурсники. – Никого так не хвалит!

Соня пожимала плечами и отмалчивалась, хотя ей было приятно.

– Она ваш преподаватель! – продолжала бушевать Мироненко, мечась взад-вперёд по кабинету. – Ну и что, что она блаженная... В смысле... Она мухи не обидит! Или тебе уже всё равно?! Или, может, будешь утверждать, что это не ты?!

– Я, – буркнула Соня низким голосом.

– Так... Ты сейчас идёшь к ней, извиняешься и снимаешь своё чёртово заклятье! Ты всё поняла?

Софья кивнула.

– Иду к ней и снимаю заклятье.

– Извиняешься!

– Нет.

Александра Романовна опешила.

– Что значит – нет?..

– Не буду извиняться. Извинения ничего не значат. Тем более я не раскаиваюсь. К чему это лицемерие?

В голосе Сони не было ни вызова, ни агрессии. Напротив, он звучал тускло, немного скучающе. Это был голос человека, который многое... знал? Повидал? Бред...

– Я приказываю.

– Я вас очень уважаю, Александра Романовна, – довольно почтительно сообщила Софья. – Но перед Ириной Леонтьевной извиняться не буду. Заклятье сниму. Хотя через... восемь дней оно и само бы прошло.

Мироненко едва не взвыла.

– Ты понимаешь, в какое положение ты меня ставишь? – вырвалось у неё. – Я понимаю, для тебя закон не писан...

– Я знаю, что такое субординация, – не согласилась Ларина.

– Ах, знаешь? Ну тогда изволь уважать своих преподавателей! И...

– Преподаватель дискредитировал себя и унизил нескольких студентов перед всем курсом. Или это разрешено только потому, что она – преподаватель, а мы студенты?

Мироненко на миг опешила.

– Нет, это не разрешено, – нашлась она, взяв себя в руки. – Но ты не можешь... Почему ты просто не поговорила с ней?

– С ней бесполезно говорить, – спокойно заявила Соня. – Она из тех преподавателей, которые считают, что они всегда правы. И вы это знаете.

– Ты не вправе рассуждать о ней в таком ключе...

– Но я вправе защищать своё достоинство? – холодно спросила Софья.

– Не такими методами.

– К сожалению, другие мне пока недоступны.

– Боже, кто из тебя получится?.. – Александра Романовна бессильно опустилась на стул. – Всё время забываю, что ты старше остальных студентов...

– Многие мечтали бы хоть раз поступить так, как поступаю я. Постоять за себя. Но им не хватает духу! И никогда уже, наверное, не хватит. Поэтому они предпочитают унижаться дальше, считая себя ниже тех, кто их...

– Хватит! Слушать не желаю!

– Извините, я не хотела вас расстроить.

– Расстроить?..

Директриса просто не могла подобрать слов для беседы с Соней. Ей всегда наедине с Лариной было жутковато, но... интересно.

– Что произошло, расскажи хоть, – попросила она.

Ей правда было любопытно.

Как она и предполагала, произошла сущая ерунда. При приготовлении отвара, который должен был быть включён в экзамен, своё сумбурное объяснение рецепта, которого в учебнике вообще не оказалось, Ирина Леонтьевна подкрепила словами:

– Оно такое должно получиться... Фиолетовое... То есть... Ну... Фиолетовое!

Зелье у всех получилось кто во что горазд и воняло неописуемо. Хотя несколько фиолетовых всё же вышло – у тех, кто внимательнее всех слушал, в том числе и у Сони.

– Ну вот, смотрите, – торжественно и радужно, как всегда, начала Ирина Леонтьевна. – Вот Наташенькин отвар... Наташенька, вы весь семестр трудились, но ничего у вас не получается, да, ха-ха-ха? Ну вы же не будете этим заниматься в будущем? А вот Элечка... Это вообще не зелье. Звёздочка наша, Катенька! Посмотрите!

Все, включая Катю Щукину, ни разу за девять лет не сварившую приличного зелья, воззрились на поварёшку в руках преподши, откуда стекала глянцевая густая жижа кричаще-пурпурного цвета.

– Вот! Это идеально! Катечка, я в вас никогда не сомневалась! Консистенция, цвет – всё прекрасно!

Все переглянулись.

– Вы же сказали, оно должно быть фиолетовое, – мрачно напомнила Соня. Все потупили глаза.

– Кто?! – искренне удивилась Ирина Леонтьевна. – Я?! Ну да вы что! Как можно! Вот! Это... такой цвет... Ну как бы... Лиловый!

– Пурпурный.

– Пурпурный! – счастливо подхватила преподавательница. – Видите, вы же сами понимаете. Ни в коем случае не фиолетовый!

– Пс! Какая разница? – свистящим шёпотом спросил у своей соседки Эли Данченко Андрей Смолин. – Они ж все фиолетовые!

Данченко закатила глаза.

– А у вас, Сонечка, не получилось, – посетовала Ирина Леонтьевна, помешивая Софьин отвар мрачно-сиреневого оттенка. – Вы очень хорошо работали, но... Экзамен вряд ли сдадите... Хотя...

– Горечавка, да? – будто не слыша её, спросила Ларина, отчего-то белая, как полотно. – Надо было добавить?

Преподавательница зависла с поварёшкой в руке, глядя в стену.

– При чём тут... У вас же рецепт...

– Рецепт диктовали вы. Горечавки там не было... И много чего ещё. Но вы сказали, это всё. Почти.

– Да! – наконец отмерла Ирина Леонтьевна, счастливо стреляя глазами. – Я же объяснила! У всех должно было получиться вот так! – Она снова ткнула пальцем в зелье Щукиной.

– Я запуталась, – пожаловалась Лиза Дивеева. – Да – нужна горечавка или да – не нужна? И какая? Их же две – синяя и жёлтая...

– Вот! – Преподша торжественно подняла палец. – Я показывала вам свойства сока полыни! Если кто-то добавил живую медузу, то запах можно было нивелировать экстрактом эстрагона и... и... Ну хотя бы дольку лимона кинули... Хотя и сожжённая шерсть росомахи хороша... Но где же её достать...

– А чё с горечавкой? – послышался слабый басок с задней парты.

– Во-от... Я так рада, что вы справились! – подытожила Ирина Леонтьевна. – Кто-то лучше, кто-то, как Сонечка, хуже... Можете быть свободны!..

Когда Софья позволила директрисе просканировать себя и поделилась этим воспоминанием в деталях, Александра Романовна ещё минуты две сидела неподвижно, глядя в одну точку.

– Н-да, – резюмировала она наконец. – Я понимаю... Но это не повод... Ирина Леонтьевна целый месяц будет ходить фиолетовая, как баклажан!

– Не месяц, – угрюмо отозвалась Соня, терпеливо стоявшая посреди кабинета. – Всего две луны... Без восьми дней.

– Расколдуй ты её, – устало попросила Мироненко. – Экзамен ты сдашь...

– Сдам, конечно, – фыркнула Соня. – Там же комиссия будет. Могу идти?

– Иди, горе луковое...

Когда за Лариной закрылась дверь, директриса с шумом выдохнула и откинулась на спинку кресла. Хотелось ли ей иногда поступать как Соня? Определённо. Хватало ли у неё на это окаянства, совести и духу? Нет. Мироненко поймала себя на том, что поведение студентки ей отвратительно, но чуток она Лариной всё-таки завидует. «Что за чёрт?» – подумала она. И ещё: «Интересно, как она это делает?»

И позже: «Скорей бы она уже выпустилась...»

И этот день настал...

– Диплом об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается Данченко Элеоноре!

Эля рванула на сцену чуть ли не бегом. В честь праздника красавица решила надеть на себя приблизительно ничего – и сверху безразмерный пиджак. Данченко не преминула переобниматься со всем преподавательским составом, демонстрируя собравшимся, что она педагогам буквально как дочь родная, а Кирину и молоденького аспиранта Олега Павловича даже панибратски чмокнула в щёчку под неодобрительное цоканье языком со стороны директрисы.

– Диплом об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается Дивеевой Елизавете!

Лиза, немного смущённая, наряженная в стильный брючный костюм, но, как всегда, забывшая причесать свои топорщившиеся кудряшки, неловко перебирая тоненькими длинными ногами, вскарабкалась на сцену и уже через полминуты плюхнулась на своё место в зале. Особой радости Лизе кусок синего картона с бумажным вкладышем не принёс: троек у Дивеевой в дипломе было больше, чем педагогов, чинно выстроившихся на сцене.

– Диплом с отличием об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается Кузиной Алисе!

Крошечная Алиска, размазывая по щекам слёзы и спотыкаясь, бросилась на сцену. Все преподаватели мигом начали хором её утешать. Где-то в зале страдальчески закатила глаза одна Соня...

– Диплом... с отличием об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается... Лариной Софье...

Александра Романовна споткнулась на этой фразе два раза.

Наряженная типичной ведьмой – наглухо закрытое приталенное трикотажное платье с чуть расклешённой юбкой, – Софья с гордо поднятой головой, без суеты и не спеша поднялась по ступенькам, не забывая вежливо улыбаться. Она умела себя вести в приличном обществе. Даже если не была уверена, что это относится ко всему обществу.

Мироненко не уступала. Вежливо поздравив краснодипломницу, она крепко пожала Соне руку и, стоило Лариной направиться обратно в зал, незаметно наклонилась к уху профессора Иволгина:

– Слава богу, отмучались...

Глава 2

Ивасики

Больше всего это напоминало вступительный экзамен, если бы он в Академии был.

Весь выпускной курс, восемь групп, около двухсот пятидесяти ведьм и колдунов – и все они дружно толпились в коридоре шестого этажа главного корпуса, сидели, как куры на насесте, на бесконечных банкетках вдоль стен, сбивались в небольшие кучки и громко делились впечатлениями.

– Сколько можно? – ныла Наташа Потворина, по привычке почёсывая уже гладкий, безбородый подбородок. – Второй час...

– А зачем ты так рано припёрлась? – справедливо вопрошала Рита Харина. – Сказано было – третья группа к одиннадцати...

– Если я попаду в какую-нибудь школу или институт, я этого не вынесу! – заламывала руки какая-то рыжеволосая девушка из восьмой группы.

Лиза Дивеева вздохнула. Она была бы счастлива оказаться младшим преподавателем или методистом в каком угодно учебном заведении. Детишек она любила, даже великовозрастных, науку обожала, а то, что она ей не давалась, так это другое...

Эля Данченко на весь коридор разглагольствовала о своей крутой тётке и о том, как её, Элю, бесит эта «идиотская система». Ноздри Сони Лариной угрожающе раздувались.

Сама Софья проходила практику в архиве имени Бажова, гигантском сооружении, скрытом от любопытных глаз в Уральских горах, и была абсолютно счастлива, целыми днями практически в одиночестве переписывая, перекладывая и систематизируя магические документы и фолианты. Теперь Ларина надеялась, что и будущая работа будет такой же халявной. Главное, чтоб ни с кем не надо было общаться...

Молитвы Лизы были услышаны. Несмотря на тройки в дипломе, старательную и покладистую Дивееву отправили методистом в новёхонький учебный центр в Краснодарский край. Служба обещала быть малоинтересной, но... это же Краснодарский край! Море, солнце, колоритные местные колдуны. Эля и Рита застонали сквозь зубы от зависти.

– Так, если меня сейчас тоже не отправят на какие-нибудь юга или хотя бы к тёте – я за себя не ручаюсь, – пообещала Эля, скрываясь за дверью. Не выходила она долго, наверняка апеллировала к комиссии. Вновь появилась в коридоре Данченко злая, как чёрт.

– Да как они смели! – голосом кинодивы, которой вместо латте принесли капучино, верещала она, смешно тараща глаза. – Да они знают, кто моя тётя?! Да я на них такую проверку напущу... Да я... Да они...

Выяснилось, что Эльку, грезившую как минимум службой в магических медиа, а как максимум – блаженным ничегонеделанием, запихнули архивариусом на Урал. В то самое учреждение имени Бажова, где проходила практику Софья.

В этот знаменательный день все услышали, как смеётся Ларина. Явление настолько же редкое, как комета Галлея.

Соня смеялась странно – для неё. Мелодично, негромко, но звонко, искренне и заразительно. Эдакий звон серебряных колокольчиков.

От колокольчиков всем стало не по себе. Данченко моментально заткнулась и выпучила глаза на Софью.

– Тебе кажется, что это смешно? – Её голос должен был звучать угрожающе, но Лариной так не показалось.

– Очень, – честно выдала она.

Эля пошла красными пятнами. Это было видно даже сквозь толстый слой тонального крема на её лице.

– Я посмотрю, как ты будешь ржать, когда тебя зафутболят куда-нибудь, – прошипела Данченко, напуская на себя вид колдуньи, проклинающей врагов. – Я очень хочу, чтоб тебя, сучка, отправили делать то, что ты ненавидишь! Куда-нибудь на Крайний Север! К медведям и моржам!

– Мечтай, – отозвалась Соня, отхихикавшись. – Да любой морж приятнее тебя будет. Тебе, кстати, пошли бы такие бивни... в полметра... Я, собственно, могу...

Данченко отшатнулась.

– Не смей! Я тебя...

Софья вздохнула и спрыгнула с подоконника, на котором восседала за неимением свободной банкетки.

– Что ты меня? – устало и сварливо уточнила она. – Заплюёшь до смерти? Ты можешь... Тебе бы горбик верблюжий... к бивням... Хозяйке Медной горы привет! – С этими словами Ларина скользнула в кабинет, откуда под шумок уже выскользнула Алиса Кузина.

Комиссия встретила её холодным напряжением.

– Соня... – как-то обречённо протянула заведующая отделом распределения и трудоустройства Полина Николаевна Малахова, статная красивая светлая колдунья, отличавшаяся, впрочем, сильным характером и сурово сдвинутыми соболиными бровями. Она, конечно, была наслышана о Софьиных подвигах.

– Красный диплом, – прошептала Малаховой на ухо Ксения Александровна.

– Угу, – рассеянно отозвалась та. Мироненко хранила сдержанное молчание.

– Одна из лучших наших выпускниц, – вслух припечатала Раевская, ободряюще улыбаясь своей дипломнице. Директриса нервно вздохнула.

– Кстати, – встрепенулась Полина Николаевна, оторвавшись от документов, которые она пролистывала. – А на какую тему вы, Соня, писали диплом у Ксении Александровны?

– «Мгновенная последовательная трансформация в методологическом и прагматическом аспекте», – без запинки выдала Софья после секундной паузы.

Малахова закашлялась. Мироненко, скрестив руки на груди, закатила глаза и попыталась слиться со стулом, на котором сидела.

– Ну... – севшим голосом начала Полина Николаевна. – Методология этой практики описана неоднократно... А вот прагматика...

Ларина улыбнулась краем губ.

– Вы позволите?

– Что? – ожила Мироненко. – Нет!

Ксения Александровна метнула на неё быстрый взгляд и, округлив глаза, закивала.

– Давай, – сдалась директриса и махнула рукой.

Малахова ничего понять не успела.

Софья быстро подняла руки через стороны вверх. Миг – и перед столом комиссии появилась огромная лосиха. Комиссия в едином порыве попятилась назад вместе со стульями. Ещё миг – и животное, встав на дыбы, как рысак, ослепительной молнией рвануло под потолок в угол к окну.

На всю Академию отчётливо полыхнуло, потом громыхнуло. Студенты в коридоре разом затихли – и тут же загомонили и захохотали вновь. Кое-кто предположил, что Ларина всё-таки допекла преподавателей.

В кабинете явственно запахло гарью. Полина Николаевна, задрав голову, таращилась на большое чёрное пятно на потолке.

– Н-да, – ёмко прокомментировала она.

Соня, тяжело дыша, поднялась с пола в углу.

– Двойная материализация в плотных материях... доступна только в теории... ну, лично мне, – тяжело дыша и держась за стенку, пояснила она. – Поэтому... я совместила с... тонкой материей, в общем...

– О, молния в потолок – это очень тонкая материя, – иронично заметила Малахова. – Вы, конечно, не Елена Премудрая, чтоб из оленя в змею, из змеи в росомаху...

– Елена Премудрая – собирательный образ, – постепенно выравнивая дыхание, напомнила Соня, отлипая от стены. – И вообще... сказочный... полумифологический...

– Это да, – оптимистично подтвердила Ксения Александровна, которую, по всей видимости, демонстрация полностью удовлетворила. – Коллеги, мы ничего не забыли?

– Ты даже на распределении не можешь себя нормально вести, – недовольно подала голос Мироненко. – Устроила цирк... с лосями...

Соня надулась.

– Да! – спохватилась Малахова. – Софья! Мы с коллегами поздравляем тебя с окончанием Академии и сообщаем... я сообщаю, что ты получаешь распределение в Московский отдел Инспекции по внештатным и аварийным ситуациям и казусным инцидентам на должность... э... собственно... сотрудника отдела, ха-ха... Чинов и званий там нет, они не входят официально в структуру Министерства внутренних магических дел... Или входят?.. Хм...

Никогда ещё за десять лет директриса не видела Сониного лица таким вытянувшимся и сейчас искренне наслаждалась этим зрелищем.

– Чего? – ошарашенно выдавила из себя Софья и с надеждой повернулась к своей научной руководительнице. – Куда?!

– В Москву! – Раевская ловко выцепила в обрушившемся на Сонину голову потоке информации позитивное зерно. – Ты же сама из Москвы?

Ларина обалдело кивнула.

– Ну вот! – обрадовалась Ксения Александровна. – Видишь, как удачно вышло! Служба интересная, э... престижная! Сложная, но ты – одна из лучших выпускниц, это то, что мы можем поручить именно тебе, и...

– Ты справишься, – скупо добавила Мироненко.

– Возьми направление, документы и распишись вот тут. – Лучась улыбкой, Полина Николаевна протянула Соне бумаги и простую шариковую ручку. Раевская на всякий пожарный напряглась и приготовилась выставлять тройной щит.

Софье хватило пары секунд, чтоб взять себя в руки.

– Спасибо. – Новоиспечённая «сотрудница отдела» вежливо и зубасто улыбнулась, не забывая испепелять при этом преподавательский стол своим фирменным взглядом. – Это большая честь и удача для меня. Уверена, это одно из лучших мест в перечне в этом году.

У Малаховой по спине побежал холодок.

– Удачи на новом месте! – солнечно, словно на выпускном в детском саду, пожелала она. – В добрый путь!

Мироненко и Раевская синхронно пнули коллегу под столом в правую и левую ногу соответственно.

– Соня! – окликнула директриса Ларину, когда та, ссутулившись, направилась к выходу.

Софья обернулась. Мироненко окинула её задумчивым взглядом и, неожиданно улыбнувшись уголками губ, обронила:

– Лосиха получилась отличная. Да и молния неплохая. Работай над тонкой материей. У тебя получается.

Соня улыбнулась – искренне, широко – и вышла.

– Я боюсь, что, не дай бог, буду по ней скучать, – кисло сообщила Мироненко. – Очень боюсь...

Едва Соня вновь очутилась в коридоре, её обступила возбуждённая толпа однокурсников.

– Что это было? Это ты их? Или они тебя? Они теперь злые? Все живы? – наперебой неслось со всех сторон. Сева Майоров, меланхоличный светлый маг, всегда более теоретик, нежели практик, с огромными печальными глазами за толстыми стёклами очков, обречённо скрылся за дверью.

– Всё в порядке, – буркнула Соня, отходя от кабинета.

– А... куда тебя?.. – решилась Лиза, которой довольно часто удавалось находить общий язык с Лариной благодаря своему мягкому характеру, несмотря на множество противоречий. Все тут же уставились на Софью.

– В Москву. – Соня гордо тряхнула головой и оглядела притихшую толпу. Кто-то завистливо присвистнул. У кого-то шёпотом вырвалось проклятие вперемешку с ругательством.

– А куда? – уже более интимно уточнила Дивеева, отойдя вместе с Соней на пару шагов в глубь коридора. Ларина вздохнула.

– Пошли покурим, – скорее велела, чем предложила она.

На территории Академии употреблять табачные изделия было запрещено, поэтому и студенты, и преподаватели бегали за высокую ограду, к пятачку у входа в корпус теории и методологии магических искусств. Это было единственное официальное место для курения, и бежать сюда было далеко, поэтому курильщики толпились здесь исключительно в большой перерыв между второй и третьей парами. Сопливые первокурсники, пафосно попыхивающие устройствами, которые Соня брезгливо называла «пароварками», солидные доценты с настоящими сигарами, «староверы» с обычными сигаретами и профессор Лев Иванович Угловский, старейший преподаватель вуза, с неизменной длиннющей трубкой, набитой бог знает чем. Соне и Лизе компанию обычно составляла Рита Харина, той – некурящая Эля, Данченко – Андрей. Затаривались этой отравой обычно в небольшом магазинчике в ПГТ, на окраине которого располагалась Академия. Местные сюда заходили редко, хотя один раз на группу дымящих после экзамена студентов набрёл древний дедок.

– Эт чё, из ПТУ, что ль? На кого учитесь? – сощурившись, поинтересовался он. Местные были уверены, что здание с несколькими общежитиями на краю леса – это не что иное, как профучилище. Наверное, в силу того, что младшим студентам на вид не было и пятнадцати, да и строить вуз в глухом лесу казалось бредом.

Девочки на вопрос деда переглянулись, Андрей смущённо кашлянул и потупился.

– Они – на парикмахеров, – басом сообщила внезапно Софья, ненавидящая, когда окружающие «жевали сопли», – он – на закройщика, – она ткнула рукой, свободной от сигареты, в Андрея, – а я – на кондитера.

Лиза хрюкнула. Рита подавилась дымом.

– Вот молодцы! – одобрил дедок. – Хорошие профессии! Рабочие! – С этими словами он побрёл прочь.

– Почему?! – возопила Эля, повернувшись к Софье. – Я – парикмахер?! А ты почему кондитер?!

Ларина невозмутимо затянулась и медленно выпустила дым.

– Тебе не пофиг? – флегматично поинтересовалась она.

Эле отчего-то оказалось не пофиг, в отличие от Сони, и она ещё долго возмущалась...

К этому приснопамятному месту и притопали Софья и Лиза.

– Ну, – поторопила Дивеева, щёлкая зажигалкой, – куда тебя?

Ларина зажигалку в недрах рюкзака не нашла и прикурила от искры, материализованной хитрым щелчком пальцев.

– В «Ивасики», – мрачно призналась она.

– Ой... Это же... ну... Это?

– Это, – мрачно подтвердила Соня.

– Не хочешь в органах работать? – сочувственно спросила Дивеева. Соня посмотрела на неё уничтожающим взглядом.

«Как была ты дурой, так и осталась», – подумала она с досадой.

– Не хочу работать с дураками, – резко сообщила она вслух.

– А там дураки? – понимающе закивала Лиза. Софья едва не застонала сквозь зубы.

«Дураки все здесь!»

– Там люди! – веско буркнула она. – Мне этого довольно. С людьми не хочу работать!

– Люди везде...

– В этом и проблема... В архиве их мало было...

– В архиве Элька...

– Повезло.

– Не скажи, – усмехнулась Лиза. – Она сейчас локти кусает.

– Ладно, не каждый получает то, что хочет, – подытожила Соня, гася окурок о край железной урны.

– Если жизнь даёт лимоны, сделай из них лимонад, – попыталась изречь мудрость Дивеева. Ларина хмыкнула.

– Если б лимоны... Из дерьмища и лимонад выйдет соответствующий...

– Ну что ты так...

– Ладно, я пошла собираться, – отрезала Ларина. – Ты со мной?

Лиза покачала головой.

– Я пойду ещё послушаю, кого куда распределили... Тебе разве не интересно?

– Нет. Увидимся.

Софья зашагала вдоль ограды к следующему входу – оттуда было ближе к студенческому городку. По дороге она зарулила к коменданту и забрала свой смартфон – подобные приблуды, как их называла Софья, хранились в специально отведённых местах, пользоваться ими в Академии было запрещено. Но сейчас, с дипломом (красным!) и бумажкой о направлении на работу, с собранными заранее вещами, Соня была абсолютно свободна. Осталось только выйти за территорию, и... Лариной в голову пришла чудесная мысль: что, если уехать прямо сейчас? Не дожидаться вечерних посиделок, идиотских и лицемерных, где придётся притворяться, что ей есть дело до окружающих, слушать их бредни и смотреть на обрыдшие лица? Почему нет?

Перед тем как навсегда покинуть альма-матер, Ларина старательно, не спеша сваяла две красивые надписи «Спасибо!», одна из которых, расписанная под хохлому, повисла в окне кабинета директрисы, а вторая, под гжель, в окне аудитории, где вела пары Ксения Александровна. Это были единственные преподаватели, которых Соня уважала и ценила и которым была по-настоящему благодарна. Закончив нехитрое заклятье, Ларина накинула рюкзак на плечи, подцепила чемодан на колёсиках за выдвижную ручку, заперла дверь, сдала ключи (обходной лист Соня оформила заранее, быстрее всех на курсе) и побрела прочь из Академии.

– ...Алё, мамуль, привет. Всё, я всё. Ага, закончила. Ага, красный, какой ещё! Ну! Ты как? Не болит ничего? Ты покушала? Ты моя умничка... Слу-у-ушай... Я собрала шмотьё и свалила нафиг. Хочешь, я к тебе приеду? Покукую недельку, по Эрмитажу погуляем, в Михайловский сходим... Да в Москву меня распределили... Потом расскажу. Так что?

– Конечно, приезжай, котичек, я так соскучилась. Сколько тебе ехать?

Ехать Соне предстояло изрядно. Сперва дотелепать пешочком до автобусной станции в посёлке с поэтическим названием Колывань, потом проехать часа полтора (а если автобус угодит в пробку или, не дай бог, в аварию, то все два и больше) до Новосибирска, а уже там можно сесть на поезд или на самолёт до Северной столицы.

Мама Сони, Вероника Сергеевна, перебралась в Петербург, когда сама Софья окончила первый курс. Романтичная и слегка восторженная, она обожала здешнюю архитектуру и атмосферу. Работала Ларина-старшая в довольно крупной компании, занимающейся всевозможными гороскопами, астропрогнозами, нумерологией, таро и подобным. В институте Вероника Сергеевна защитила диплом, а после и кандидатскую по истории праздничных гаданий и обрядов и прикладной эзотерике в астрологическом аспекте. Практически всю жизнь она занималась тем, что писала в огромном количестве научные работы по теории различных предсказаний и гаданий, сначала в НИИ в Москве, потом в Петербурге. Правда, здесь работа была не только научной, но и практической, чем Вероника Сергеевна была необычайно увлечена. Однако по дочери она скучала ещё сильнее. Соня, конечно, приезжала пару раз в год, на каникулы, а летом – целых два раза: в июне и ещё на недельку в августе. Ну и, конечно, на каждый Новый год. Всё остальное время Софья, как взрослая, обитала отдельно, в московской квартире, доставшейся ей на восемнадцатилетие в наследство от двоюродной бабушки.

У матери Соня провела шесть дней. Дольше задержаться не получилось – следовало явиться по месту распределения в указанный день. Узнав, что дочку отправили на службу в Инспекцию, Вероника Сергеевна пришла в полный восторг.

– Боже, как романтично! Там мужчины в форме? А платят хорошо? Это не опасно?

Соня закатила глаза – своими бурными проявлениями радости мама распугала всех петергофских белок.

– Ничего романтичного. Нет там формы, это ж не полиция, просто вневедомственное подразделение Министерства внутренних магических дел. И звание не дадут. Буду лазать по болотам, усмирять водяных. Или накрывать «малины» домовых... Должны нормально платить... Не знаю...

– Софочка, что ты говоришь... Какие «малины»?! А водяные разве в Москве ещё есть?

– В Москве всё есть...

– Не хочешь там работать? – опечалилась Вероника Сергеевна.

Соня пожала плечами.

– Да какая разница. Всё равно... Пускай будут «Ивасики»...

– Котёночек, не вешай нос. – Мама нежно обняла своё великовозрастное дитятко, покачивая, как в детстве. – Ты же такая умничка, ты всё сможешь. Да?

– Угу, – кисло подтвердил «котёночек», утыкаясь в мамину шею, пахнущую цветочно-пряными духами.

В отличие от Вероники Сергеевны, Питер не вызывал у Сони такого восторга. Другое дело Москва! Вот это место силы! Вот здесь ей дышалось свободно! Лучше, чем в Сибири. Как же она была рада вернуться...

В Москве Софья обитала в одном из северных районов, на улице 800-летия Москвы. Сколько Ларина себя помнила, здесь вечно что-то копали. Кладов тут не водилось, по крайней мере, последние лет триста – Соня проверила, однако раскопки уже начались, когда юная первокурсница торгово-экономического университета вселилась в бабушкину квартиру. Сейчас в «хрущёвку» вернулась дипломированная ведьма второй категории, а копали вдоль всей улицы всё так же азартно. Соня помнила, что, когда однажды она приехала на каникулы, на расстоянии приблизительно одной-полутора автобусных остановок от серо-голубой высотки, где жила Ларина, гордо торчала зеленоватая табличка, гласящая, что очень-очень скоро, буквально через пару месяцев, на этом месте откроется самое настоящее метро. Ему Соня была рада, несмотря на то что, например, до «Селигерской» на любом автобусе было минут пять езды.

То до «Селигерской», а тут – своё, под самым боком!

И вот теперь табличка исчезла, на её месте красовался симпатичный вестибюль, украшенный надписью: «Яхромская», на которую Соня, выбравшись на поверхность, немного полюбовалась. Название ей нравилось.

Зарулив по дороге в супермаркет и как следует затарившись, Соня, с фирменным пакетом в одной руке и с чемоданом – в другой, ввалилась в обшарпанную, но весьма уютную однушку. Быстро закинув содержимое пакета в холодильник, а неразобранный чемодан – под кровать, она наспех помыла руки, ухватила швабру и что было мочи заколотила ею по батарее в комнате.

– Мотя!!! Приходи! Я вернулась!

Трубный Сонин крик, казалось, услышал весь дом.

Замерев на секунду со шваброй в руке, Софья прислушалась, ещё раз саданула по батарее и, вдруг хитро заулыбавшись, резко повернулась к огромному шкафу, занимавшему чуть ли не полстены.

Она не ошиблась. Буквально через пару секунд дверь шкафа заскрипела, медленно приоткрылась, и из его недр высунулась на свет божий растрёпанная голова.

– Явилась? – сварливо поинтересовалась она, очевидно, сфокусировавшись на хозяйке. – Пожрать есть? Настойку тащить?

– Тащи, Моть! Ща кружки помою...

Минут десять спустя Соня, скинув на пол диванные подушки, расставила на них, а также на полу тарелки с нехитрой снедью и две керамические кружки. Одна из них была тёмно-синяя, украшенная золотистой надписью «Год змеи» и изображением соответствующего пресмыкающегося, вторая – обычная белая, расписанная под гжель.

Всё из того же шкафа, с шумом кряхтя и отдуваясь, словно из берлоги, выкарабкался невысокий тощий мужичок лет пятидесяти на вид, одетый в многослойное тряпьё светлых тонов, нечёсаный и небритый, но явно вымытый и в определённых пределах следящий за собой. Если бы сказочникам и мультипликаторам сказали, что настоящий домовой выглядит приблизительно так, многие поверили бы. Да, домовой. Да, типичный. А почему ростом с обычного человека? А почему бы и нет?

В руках мужичок сжимал увесистую бутыль.

– Диплом какой обмываем? – мрачно поинтересовался он, плюхаясь на пол между двух подушек, едва не приземлившись в тарелку с нарезанным сыром. – Красный?

– Красный, – подтвердила Соня, заваривая крепкий чай в элегантном чайничке.

– Вот и настойка... брусничная...

Ярко-рубиновая жидкость оптимистично наполнила обе кружки. Соня фыркнула.

– А был бы синий, ты бы черничную сваял? – ехидно спросила она, аккуратно приземляясь между блюдечком с печеньем и тарелкой с колбасой.

– Черничная – фиолетовая, – хмуро сообщил Мотя, с удовольствием принюхиваясь к содержимому кружки «Гжель». – А синий и обмывать нечего. Вздрогнем, ведьмовская твоя душа! Я скучал.

– И я скучала.

– Надолго в родные пенаты? – Хватив кружку настойки, Мотя закусил кривоватым бутербродом с колбасой и разлил по второй.

– Насовсем.

– О! А ну давай, рассказывай, куда направили?

Соня махнула рукой и захрустела печеньем. Домовой терпеливо ждал.

– «Ивасики» знаешь? Инспекция по внештатным...

Мотя поперхнулся настойкой, к которой приложился в недобрый момент. Софья методично похлопала его по спине с видом человека, который делал это неоднократно.

– Ты, мать, видно, всех профессоров там допекла, едрить тебя в корень, – откашлявшись, резюмировал Мотя.

– Допекла, – согласилась Софья, сосредоточенно сооружая себе бутерброд с сыром.

– Тогда не чокаясь...

Соня помолчала, задумчиво уставившись в одну точку.

– Да не в этом дело, – выдала она наконец, – просто... Там же... Люди. А я с людьми работать не хочу. И с водяными не хочу. С русалками не хочу. С лешими вообще не хочу!

– А с домовыми?

Софья покосилась на соседа и хитро заулыбалась.

– Смотря с какими...

Полбутерброда спустя она сокрушённо продолжила:

– Ну вот почему не направили меня в какой-нибудь архив? Никого нет, тихо, спокойно, сидела бы где-нибудь за Уралом, книжечки переписывала...

– В Инспекции всякие всегда лучших направляют, – философски отозвался Мотя, наливая ещё по одной. – Ты ж на курсе лучшая?

– Ну... Типа того... Одна из.

– Ну вот и всё. Давай...

Новую порцию настойки Соня едва пригубила – в голове уже слегка шумело.

– Ладно... Рассказывай, как твои-то... захребетники?

Захребетниками Мотя «ласково» величал семейство в составе трёх человек, у которых жил. Впрочем, домовой полагал, что это они у него живут. «Как кот», – говорила Соня.

Мотя с досадой хлебнул настойки.

– Принимаю поздравления, – кисло буркнул он. – Ещё одного захребетника настрогали.

– О! Поздравляю. Мальчик, девочка?

– Девка...

– Держись, брат.

Девочки справедливо считались более восприимчивыми к магической природе и к различной нечисти. Если пятилетний мальчишка «захребетников» жил «у Моти» и в ус не дул, то девчонка могла уже на втором году жизни прочухать и обнаружить ушлого домового – и прощай, спокойная жизнь.

Пять минут спустя ведьма, домовой и настойка в голос весело завывали бессмертные застольные хиты – «Батарейку» и «Коня».

* * *

Отделение Инспекции, куда надлежало по долгу службы явиться Соне, находилось не так далеко от её дома. Выйдя на станции «Верхние Лихоборы», она потопала пешком, забирая левее. Здесь, во дворах, в самом начале Дубнинской улицы и должно было находиться искомое отделение. Чисто теоретически. Соня понимала, что оно неким образом замаскировано, правда, плохо представляла, как именно, а интуиция у Лариной была, так сказать, нулевая. Пришлось покружить по зелёному району, выискивая нужную точку прямо-таки наощупь. Впрочем, точка нашлась сама, и довольно быстро.

Между двумя типовыми высотками, очевидно совсем недавно отремонтированными снаружи, судя по сияющему белизной панелей внешнему виду, притулилась странноватого вида будка... Нет, ларёк... Или сторожка. В общем, нечто очаровательно невразумительное в своей наивности и угрюмости. «Ремонт зонтов» – сообщала вывеска сбоку. Соня внезапно осознала, что ей сюда.

Замка на хлипкой двери не было. Софья ещё немного потопталась в нерешительности и уже собралась было ломиться внутрь, как вдруг услышала:

– Внучка, работает?

Соня обернулась – со стороны ближайшего дома к ней спешила древняя бабка, несмотря на жару замотанная в грандиозных размеров павловопосадский платок поверх застиранного, некогда розового платья.

– Тут же зонтики ремонтируют? – надрывалась старуха, помахивая завёрнутым в газету продолговатым предметом. Ларина опешила, мгновенно идентифицируя бабку как не ведьму, а самого обычного человека.

– Ну...

– Чего стоишь? – Бабка доскакала до скрипучей двери и, ловко оттерев девушку, дёрнула створку. Вниз вели пять ступенек. Старуха бодро бочком заковыляла вниз, перекрыв собой весь узкий проход. Соня мрачно и очень медленно последовала за бабкой.

Лестница упиралась в ещё одну дверь, белую и относительно новую. Старуха без стука вломилась внутрь и с порога заголосила:

– Где тут зонтики чинят?

Соня аккуратно пропихнула бабку в комнату и ввалилась следом. Они оказались в довольно светлом предбаннике, куда поместилась стойка приёмной, низенький журнальный столик, премилый диванчик, а в углу притулились кулер и тумбочка с кофемашиной. За стойкой обнаружилась симпатичная блондинка, при появлении бабки приподнявшаяся над стойкой. Софья быстро оценила ситуацию. Ну, попала она явно по адресу. Блондинка за стойкой – ведьма, судя по всему, светлая. Энергетика в помещении – едва ли не сильнее, чем в Академии. Кофе в кофемашине – хороший, колумбийский.

– Мастера нет на месте, – брякнула блондинка, очевидно, не ожидавшая нашествия бабки.

– Ну, подожду, – не расстроилась та, с кряхтением шлёпаясь на диван. – К вечеру дождь обещали, как же я без зонтика?

– У метро есть мастерская, – растерянно заикнулась блондинка, но старуха была неумолима.

– Закрыто, – махнула она рукой. Девушка за стойкой беспомощно перевела взгляд на Соню.

– Мадам, – брякнула та и тут же спохватилась: – В смысле... это... Сударыня...

«Тьфу ты!» – выругалась Софья про себя и тут же продолжила вслух:

– Я новый мастер. Давайте зонтик гляну.

– Ишь, девка, а зонты чинит, – с любопытством пробурчала старуха, но газетный свёрток Соне всё же протянула. Блондинка с любопытством вытянула шею. Ларина размотала газету и извлекла на свет божий явного своего ровесника с парой торчащих в стороны спиц.

– Угу, угу, всё понятно, – с видом знатока прокомментировала «новый мастер», незаметно спаивая спицы и возвращая им первоначальный вид. – Готово. Чуток поправить надо было...

Бабка заахала от восторга.

– Ишь какая, ишь какая, – приговаривала она, качая головой, вертя в руках обновлённый зонтик. – Здесь работать будешь? Вот всегда к тебе буду носить теперь!

Едва за старухой, зачем-то всучившей Соне две сотни, закрылась дверь, Ларина перевела взгляд на блондинку и пояснила:

– Не будет. Он больше не сломается.

– Слава богу, – выдохнула та, – а то неохота переезжать. Мы только пару месяцев назад въехали... Ой, а ты?..

– А я реально новый мастер. – Соня криво усмехнулась и выудила из сумки папку с документами. – В смысле, я на работу... Вот, распределение у меня...

Блондинка, увидев голубоватую бумажку с мерцающей мятной печатью и размашистым вензелем, пришла в полный восторг.

– Наконец-то! – зашумела она. – Нас будет трое!

– Кого – вас? – мрачно осведомилась Соня, которая уже начала подозревать, что в этой шарашкиной конторе не всё чисто.

– Ну... Сотрудников, – застенчиво призналась блондинка. – Нас только-только вывели в самостоятельный отдел, раньше мы состояли при отделении в Бескудниково, а с этого года вот... тут. Между прочим, историческое место! Тут ещё при царе было... это... как оно называлось?

– Околоток?

– Да! Лихоборский околоток! Лихоборы – слово-то какое! Это по нам назвали! И местность, и речку!

– Неужели? – усомнилась Ларина.

– Точно говорю! Тебя Соня зовут, да? А меня Степанида.

Софья опешила. Звучное имя мало подходило хорошенькой гламурной девочке на ресепшен.

– А начальника и правда пока нет, – тараторила дальше блондинка, шустро ксерокопируя Сонины документы. – Скоро должен приехать... Ах, какой у нас начальник...

Узнать, какой именно у них тут начальник, Соня не успела – в дверь ввалилась ещё одна барышня, судя по звукам, неоднократно споткнувшаяся на лестнице.

– Здрасьте! – выпалила она, таращась почему-то на Софью. – Я правильно пришла?

– Я откуда знаю? – угрюмо буркнула та.

Перед ними со Степанидой стояла невысокая девчонка с льняными волосами, вьющимися мелким бесом. Она была не худая, а, как говорят мужчины, – аппетитных форм, вся такая розовая, как зефир, и очень хорошенькая. К тому же без конца кривила в улыбке свой пухлогубый рот, отчего у Сони моментально заныли зубы.

– Я Ариша, – глупо улыбаясь ещё шире, сообщила кудрявая. Софья закатила глаза. Почему-то Степанида, хоть и тоже была блондинкой, не бесила. Очевидно, это действительно не было показателем, как и то, светлым или тёмным был маг. Предрассудки...

– Ой! – Степанида аж подскочила и начала ковыряться в бумагах, как кошка в лотке, полном опилок. – Точно! К нам. Сюда. На практику? Из Института Золотого кольца?

– Ага, – обрадовалась Ариша и заулыбалась ещё глупее.

Соня знала, что Институт Золотого кольца объединял всех магов – приверженцев языческой магии, волшбы волхвов, а также разнообразных травников, ворожей и прочих любителей фольклора.

– Супер! – продолжала Степанида. – Давай документы!

Ксерокопирование пошло по второму кругу.

– А ты тоже на практику? – преувеличенно счастливо поинтересовалась Арина у Софьи. Ларина скрипнула зубами.

– Нет, по распределению. – Она решила постараться быть вежливой, но пообещала сама себе, что мало этой овце, в случае чего, не покажется.

– Вот здорово! – зашлась в восторге практикантка. – Здесь очень интересно, да ведь? Да?

– Не знаю, – кисло отозвалась Соня.

– Здесь бывает непросто, – вернула её с небес на землю Степанида, продолжающая сражаться с копировальной машиной. – У тебя хорошие оценки по травам и отварам, – она пробежалась глазами по Аришиному табелю, – а вот по заклятьям могли быть и лучше. Проблемы с практической магией? А как с управлением энергией?

– Не очень, – скуксилась Арина. – Но я стараюсь, правда! Очень-очень! У меня просто мама травница. И бабушка. И прабабушка...

– Аглая Морозова не твоя родственница? – перебила Степанида.

– Да-а, – удивилась Ариша, захлопав голубыми глазами-пуговицами. – Говорю же – прабабушка.

– Круто! – оценила администратор, возвращая практикантке документы. – Она легенда. Фамилия у вас по женской линии передаётся, да?

Софье было невыносимо слушать эту бессмысленную трескотню о чьей-то легендарной бабке. Про Аглаю Савину-Морозову она, конечно, слышала и очень не хотела, чтобы её правнучка вздумала задирать нос по этому поводу. Впечатление Ариша производила самое удручающее.

– Девчонки, начальника надо подождать, – извиняющимся тоном объяснила Степанида, усадив Соню и Арину на диван и предложив им кофе, от которого они не отказались: Ариша – из любопытства, Соня – из вредности. – Он буквально с минуты на минуту будет.

Администратор зарылась в бумаги, а Соня стиснула зубы – она нутром почуяла, что Ариша сейчас не выдержит и...

– А ты какой институт закончила? – не снижая градус восторга, полюбопытствовала правнучка знаменитой травницы, развернувшись к Соне всем корпусом. Та брезгливо отодвинулась к краю дивана.

– Сибаку, – тоном, подразумевающим безотлагательное окончание разговора, буркнула Ларина.

Ариша пару раз хлопнула глазами и снова расцвела.

– А-а, Сибирскую академию? – расшифровала она. – Сибака – смешно. Хи-хи-хи! А нас Колечком называют.

– Угу...

– А у тебя оценки хорошие? – не унималась потомок травников.

– Красный диплом.

– Ого! – Восторг Арины был таким неподдельным, что у Сони не осталось никаких сомнений – блаженная дурочка. Неужели придётся с ней работать... Вот ужас-то...

– Ты, наверное, всё-всё умеешь...

Дифирамбы прервал звук хлопнувшей наверху двери. На лестнице раздались быстрые шаги.

– А вот и начальник! – Степанида подскочила со своего места, на её личике застыло такое искреннее счастье, что Софья даже слегка испугалась за разум администратора.

Дверь распахнулась.

«Явление третье, – успела подумать Ларина. – Те же и Герасим».

– Здравствуйте, Дмитрий Александрович, – выдохнула Степанида.

Вошедший в помещение мужчина на вид был Сониным ровесником – лет тридцати пяти, плюс-минус. Создавалось впечатление, что в офис он нагрянул прямиком из отпуска – таким ровным был его загар и свежим, отдохнувшим – вид. Подобный типаж мужчин легко представить где-нибудь на палубе яхты, в окружении полуголых моделей: темноволосый, синеглазый, с умеренно спортивной фигурой без перекачанных мышц и прочих излишеств, которую подчёркивала простая, но явно дорогая одежда. Дмитрий Александрович, казалось, сошёл с обложки итальянского модного журнала. Щеки Ариши налились румянцем, её рот приоткрылся, а челюсть уехала чуть в сторону. Софья мучительно поморщилась. Начальник был настолько хорош собой, что Ларину моментально затошнило.

– Привет, Степашка. – Новоприбывший сверкнул ослепительной улыбкой в сторону администратора и остановил взгляд на Соне с Аришей. – О! Барышни, вы по какому вопросу?

– А это на практику и по распределению, – услужливо подсказала Степанида. – Я вам показывала документы...

– Помню, помню, – заулыбался Дмитрий Александрович, поставив объёмную сумку на диван и приближаясь к поднявшимся с него ведьмам почти вплотную, отчего Аришу начало потряхивать. – Ларина? – замерев на миг с поднятым кверху пальцем, безошибочно определил он.

Соня с неудовольствием покосилась на наставленный ей в грудь палец и кивнула.

– Морозова, – закончил начальник, переводя палец на Аришу, пребывающую в состоянии грогги. Ту заколотило ещё сильнее.

– Степаш, а чего ты девчат в приёмной держишь? – Дмитрий Александрович повернулся к администратору, всё ещё стоявшей, вытянувшись в струнку. – Давайте, проходите...

Весь новоиспеченный коллектив ввалился в дверь напротив входа и оказался в достаточно просторном офисе, оформленном по стандарту: по периметру – несколько столов с компьютерами, множество папок с бумагами, шкафчик, откуда почему-то торчали рулон ватмана и плюшевая подушка в форме клубники, огромная маркерная доска. В целом здесь было довольно-таки уютно.

– Так... – Начальник успел схватить у Степашки ксерокопии документов и бегло их просмотреть. – Ариш, вон туда, к окну садись... Сонюш, вот тут, в центре.

Софью панибратское обращение едва не довело до микроинсульта. А ещё она не могла взять в толк, какая разница, куда они с Ариной рассядутся. Насколько она поняла, других сотрудников в отделе пока нет.

– Ну всё, осваивайтесь, я у себя, – подытожил начальник, открывая следующую дверь, очевидно, ведущую в его личный кабинет – крошечный, вполовину общего. – Степаш, – он понизил голос до тона, которым обычно общаются с любимой девушкой, – кофейку мне принеси, пожалуйста, и девчонкам инструктаж проведи.

Степанида со всех ног кинулась к кофемашине. Софья обречённо рухнула на вполне удобное кресло перед мертвенно-чёрным экраном монитора. Всё оказалось ужасно. Как она и предполагала...

Глава 3

В устье Лихоборки

– Ужасно, просто ужасно! – жаловалась Соня вечером заглянувшему на огонёк домовому, впихивая в того уже четвёртую котлету. – Контора – с фигу, но это ладно. Штат – три калеки: пижон этот, Стёпка, практикантка припудренная и я! Четыре!

– И всё? – с набитым ртом удивился Мотя.

– Ну... бухгалтерия ещё есть и программисты, но они отдельно сидят... Где-то в районе гаражей напротив... Вот у них прикольно. Я туда ходила бумаги оформлять и заявку, чтоб комп настроили...

– Тебе повезло, ты не такая, как все... – ехидно пропел Мотя, потянувшись к очередной котлете, и тут же получил подушкой по загривку.

– Чего?! Ты работаешь в о-фи-се-е-е! – Отбиться от рассвирепевшей ведьмы было трудно.

– Да в гробу я видала ваш офис! – в сердцах выплюнула Софья. – Весь день проваландалась, даже не работала толком...

Настроение у Сони было настолько ниже нуля, что после работы она не преминула устроить маленький скандал в магазине, куда заглянула за продуктами.

– Водку по акции берите, – буркнула кассирша, пробив последний товар.

Ларина побагровела.

– Я, по-вашему, похожа на тех, кто покупает водку, тем более по акции? – ядовито осведомилась она.

Кассирша с ненавистью посмотрела на неё и неожиданно оскалилась.

– Мало ли, – издевательски пропела она.

У Сони застучало в висках.

– А вы всем покупателям хамите? – процедила она, расплачиваясь.

– Так, девуш... Женщина!.. – Кассирша просияла, точно её осенило, но закончить фразу не успела.

– Ещё бы бабушкой назвала! – рявкнула Софья, а про себя наградила кассиршу несколькими непечатными эпитетами.

– Не хотите водку – не покупайте, кто ж вас заставляет. – Кассирша удовлетворённо пожала плечами.

«Ах ты умничка, – с досадой подумала Софья. – Ну погоди».

Как опытный энергетик-практик, Ларина поняла, что кассирша, даром что не ведьма, с успехом практиковала энергетический вампиризм, весьма распространённое явление. Спускать хамство на тормозах Соня не собиралась. При этом не хотелось опускаться до её уровня, хотя жутко тянуло нагрубить так, чтобы у кассирши пар из ушей пошёл. Но Соня слишком устала и решила просто, что ноги её в этом магазине больше не будет.

Кассирше же на протяжении ровно двух последующих месяцев во всю её обувь – балетки, босоножки, кроссовки, домашние тапки – регулярно гадили кошки.

Кошек у кассирши не было.

– Надеюсь, хоть завтра нормальное дело поручат, – буркнула Соня. – Интересно, в этих Лихоборах хоть что-то происходит?..

На следующий же день выяснилось, что да, происходит. Ещё как.

– Дмитрий Александрович, сигнал поступил! – оповестила Степашка, едва начальник переступил порог конторы. Соня, зашедшая ровно пять минут назад и успевшая только включить компьютер, хмуро, но вежливо кивнула главному инспектору и навострила уши.

– Понял-принял, неси! – излишне оптимистично гаркнул начальник, скрываясь в недрах своей каморки. Администратор устремилась следом с блокнотом наперевес. Софья закопошилась в телефоне. Буквально через пару минут с жутким топотом в контору влетела Ариша.

– Привет, а Дмитрий Александрович...

– Только зашёл, – не поднимая глаз, сообщила Соня. Ариша изменилась в лице.

– А он... Про меня... Спросил?.. – осведомилась она, пытаясь отдышаться.

– Естественно, – вредно соврала Ларина. – Он заметил, что ты опаздываешь.

Арина заскулила:

– Я автобус долго ждала-а-а...

Соня дёрнула плечом.

– Мне-то что? С начальством разбирайся.

Из Арининого угла донеслись всхлипы. Соня ощутила лёгкий укол совести, но вместе с тем и удовлетворение. Морозова её раздражала: своей наивностью, граничащей с глупостью, да и щенячьим восторгом от смазливого начальника. Последний вскоре выскочил из кабинета в сопровождении верной Стеши.

– Девчонки, у нас вызов! – заявил он.

«Возможно, криминал, по коням», – ехидно подумала Соня.

Арина хлюпнула носом, а Дмитрий Александрович нёсся дальше:

– В устье Лихоборки снова заметили водяного. Степашка, вот, в курсе, он нам ещё в Бескудниково покоя не давал, но всё никак засечь не могли...

Начальник включил монитор и вывел на него карту северных округов Москвы.

– Вот, видите? – Сверившись с координатами в отчёте и на экране смартфона, главный инспектор сделал отметку. Софья поняла, что это место находится в нескольких километрах к западу от их конторы. – Возможно, да, скорее всего, его здесь уже и след простыл, но надо проверить. Поезжайте туда... Соня, я тебе скину координаты. Надо отследить хвост, ясно?

– Ясно, – хладнокровно отозвалась Ларина. Арина разинула рот и захлопала глазами. Дмитрий Александрович перевёл на неё взгляд и тяжело вздохнул.

– Соф, объясни ей по дороге, ладно? – попросил он.

– Как туда добраться? – мрачно осведомилась Ларина.

– Возьмите служебный транспорт, – важно отозвался начальник, залетая в свой кабинет. – Степашка, проводи их, а потом кофейку оформи мне... Я пока Сысоеву позвоню.

Дверь Дмитрий Александрович второпях оставил нараспашку и, опережая Стешин порыв угодить ему, вскинул ладонь. Повинуясь лёгкому энергетическому импульсу, дверь захлопнулась, и из-за неё послышался энергичный бубнёж начальника в телефонную трубку. Соня застыла как вкопанная.

«Вот только этого ещё не хватало», – тоскливо подумала она.

– Так, девочки. – Бодрый и деловой голос Степашки не позволил Соне всласть посокрушаться над тем, что начальник, оказывается, светлый. – Сейчас идёте в ангар... Выходите, значит, через главный вход...

– А что, тут ещё и чёрный ход есть? – перебила Арина.

– Есть. – Степанида недовольно поморщилась. – Потом покажу. Так вот... Выходите и забираете левее, в сторону программистов. Огибаете мусорник, ну, контейнеры синие, и спускаетесь в подвал у третьего подъезда, прямо под табличкой. Ориентир – берёзовое полено. Не ошибётесь.

– А если это полено кто-то утащит? – тараща горящие глаза, полюбопытствовала практикантка.

Стеша горько вздохнула, Соня закатила глаза.

– Ну кто его утащит? Оно ж заговорённое. В ангаре спросите Ладу или тётю Пашу... Вообще она Прасковья Ильинична, но её так никто не называет – не любит она. Вот, сейчас я вам бумажку выпишу, пускай выдадут вам... Ну понятно, в общем. Сонь, на, держи. Удостоверения только покажите, они вас не знают ещё. Всё ясно?

– Ясно, – отозвалась Соня. Арина похлопала глазами.

Нужный подвал они нашли быстро. Вприпрыжку пытаясь не отставать от Лариной, Ариша не замолкала ни на секунду:

– А на чём мы поедем?

– Мы полетим, – мрачно отзывалась Соня.

– Да-а?! На чём? На метле?

– А ты что, умеешь? – не выдержала Соня. Арина открыла рот, потом закрыла.

– Ну... Нет, нас учили летать... Всех же учат, да? Да? Нет? – Арина на миг запуталась, но быстро продолжила: – Ну, нас, в общем, учили... Я, правда, без конца падала... Это же неудобно жутко, да? Боком не усидишь, верхом... Верхом тоже соскользнуть можно... А они же, мётлы, ещё и разные бывают... Это только в кино показывают, что они такие все... Ну, навороченные, изогнутые, чтоб сидеть можно было. На самом-то деле не так, да? Да? Особенно мальчикам тяжело было.

Ариша прыснула со смеху в кулачок. Соня изогнула рот в кривой улыбке. Ведьмы как раз дошли до бревна.

– Да, метла – это на любителя транспорт, – неожиданно словоохотливо заявила Ларина. – Поэтому ступа.

С этими словами Соня решительно постучала в запертую и замазанную серо-голубой краской подвальную дверь. Арина боязливо втянула голову в плечи. Дверь неожиданно пискнула.

– Чего она? – трусливо поинтересовалась Морозова-внучка, на всякий случай прячась за плечом у Софьи. Та хладнокровно приложила к двери чуть повыше ручки выуженное из кармана удостоверение, которыми девиц снабдили в первый же рабочий день.

– Известно чего, – глубокомысленно пояснила она. Дверь, снова пискнув, приоткрылась. Глаза Ариши восхищённо расширились.

– Ты такая умная, – выдохнула практикантка, с обожанием глядя на Соню. – Я бы ни за что не догадалась!

Ларина, уже ступившая в полумрак подвала, покосилась на неё через плечо.

– Ты издеваешься?

– Нет! – бурно запротестовала Арина, спотыкаясь о порог. – У тебя это... эта... Ну... А! Интуитивная магия, наверное, развитая, да? Да?

Соня с уважением отметила в голове и «интуитивную магию», и правильное ударение на последний слог в слове «развитая» и подумала, что, возможно, Морозова не так глупа, как кажется.

Оставив вопрос Арины без ответа, Софья медленно, но уверенно спустилась по лестнице вниз и упёрлась в ещё одну дверь, не оснащённую пропускной системой, как безошибочно определила ведьма. Ариша шумно дышала ей почти что в затылок.

– Закрыто? – трагически шепнула она. Соня закатила глаза и постучала. Ответом ей была тишина, и Ларина, потеряв терпение, дёрнула ручку. Дверь неожиданно поддалась и скрипуче отворилась.

Почти в ту же секунду раздались быстрые шаги, и в коридор, где оказались Соня с Ариной, влетела высокая симпатичная женщина лет сорока, рыжеволосая и большеглазая.

– Здравствуйте. Лада? – опережая незнакомку на долю секунды, выпалила Софья. Та осеклась, сузила глаза и мигом стала похожа на огромную лисицу.

– А-а-а, – протянула она, – свежая кровь наша. Чего вам?

– Ступу, – решительно брякнула Соня, протягивая Ладе выписанную Стешей бумажку. «Лиса» выхватила исчёрканный клочок, пробежалась по нему глазами, едва не задевая его острым выступающим носом, и стиснула в кулачке.

– А летать умеете? – насмешливо осведомилась она, разворачиваясь на каблуках.

– Да, – лаконично отрезала Ларина, устремляясь за быстроногой Ладой в глубь коридора. Арина, едва поспевая, семенила следом.

– Тёть Паш! – заорала Лада на весь подвал, ещё не достигнув конца коридора. – Инспекторы за ступой пришли! Есть чё?

– Тьфу ты, разоралась! – Раздавшееся откуда-то сбоку ворчание напомнило Соне о Моте. – Ну чего вопишь? Кто тут?

Не иначе как из какой-то потайной двери, до полусмерти перепугав Аришу, в коридор выкатилась полная приземистая блондинка лет шестидесяти. Пристально оглядев Арину, она неожиданно осведомилась:

– Что, Аграфена жива?

– Ага, – ошарашенно выдохнула Ариша, перепуганно вращая глазами. Лицо тёти Паши озарила мечтательная лукавая улыбка.

– Учились вместе, в «Золотом кольце», – пояснила тётя Паша. – Ох и стерва же твоя бабка была... Всех парней приворотным зельем опоила... И Витьку моего... А мы пожениться хотели...

Лицо Арины пошло пятнами.

– Извините, – зачем-то промямлила она.

– Приворотное зелье же запрещено, – справедливо заметила Соня. История про Аринину бабку Аграфену ей не понравилась.

– А ты думаешь, почему? – с энтузиазмом подхватила тётя Паша. – Из-за гадины этой в том числе. Годков шестьдесят прошло... с гаком...

Ларина с уважением подумала, что тётя Паша отлично сохранилась.

– Не говорите так про бабушку, – неуверенно пискнула красная, как помидор, Ариша.

– Молчи уж, – отмахнулась тётя Паша. – И так вижу – вы одного поля ягоды... За чем прислали, чернявая? – Она развернулась всем корпусом к Соне, и Ларина вдруг поймала себя на мысли, что тётя Паша ей очень нравится. А вот Арина с её бабкой...

– Ступа нужна. Двухместная. На Лихоборку лететь.

– А какая разница, куда мы летим? – подала голос Морозова. Тут же на неё уставились три пары глаз.

– Н-да... – протянула тётя Паша, а Лада прыснула.

– Она только пару дней назад на стажировку приехала, – зачем-то вступилась за Арину Софья. – Есть что-то подходящее?

– Поищем. – Тётя Паша уверенно бросилась за угол, Лада кинулась за ней. Соня, стараясь не отставать, на бегу поясняла Арише, что ступу важно подбирать с учётом особенностей местности, куда на ней собираются лететь. Бывают, разумеется, универсальные модели, но они столь дороги, что на балансе Инспекции подобных наберётся не более пары штук на отдел и то для начальства. И то – для крайних случаев. Другое дело – ММВД...

Арина едва не начала расспрашивать непосредственно о министерстве, благо все четыре ведьмы уже добежали до громадного ангара, где за бесчисленными перегородками и навесами хранились всевозможные виды магического транспорта. Ариша захлебнулась очередным вопросом и разинула от восхищения рот. Подобного она никогда не видела. На стеллажах рядком завёрнутые в брезент лежали мётлы, заботливо снабжённые индивидуальными бирками. Ряды ступ всех размеров, форм, оттенков. Десятки утрамбованных в ячейки в стене коробок с разномастной обувью. Рулоны ковров на любой вкус. Большие и маленькие деревяшки, сложенные в прозрачные контейнеры.

– А это что? – полюбопытствовала Арина, тыча пальцем в одну тару, где сиротливо лежал обломок некогда выкрашенного в красный цвет дерева величиной с топорище обычного тесака.

– Запчасти, – бросила тётя Паша. Лада вновь прыснула.

– Для чего? – не унималась Морозова. Соня скрипнула зубами, но промолчала. Хотя то, что студентка Института Золотого кольца не опознала характерные детали летучих кораблей, было странновато... Чему их там только учат?

– Как тебя? Софка? Ну смотри. – Тётя Паша доскакала до ряда со ступами и деловито стала перебирать бирки. – Дуб тебе, ясное дело, никто не даст... А на Лихоборке сыро... Сосна, разве... А лучше ель... Да вот только...

– Справлюсь, – уверенно заявила Соня. Тётя Паша смерила её пристальным взглядом.

– Ты-то справишься, – протянула она. – А эту... Сбросит, как пить дать.

– Подстрахую.

Тётя Паша нахмурилась.

– Ладно уж... Бери вот эту... «Е–28–2».

Лада азартно что-то застрочила в большой амбарной книге, невесть откуда появившейся.

Тётя Паша сдёрнула брезент с довольно высокой и узкой, по сравнению с другими, ступы. Соня ощутила явственный запах хвои. Арина с наслаждением подёргала носом и блаженно констатировала:

– Новым годом пахнет!

Тётя Паша и Соня страдальчески переглянулись.

«Вот дитё», – подумала Ларина.

– Она не сильно древняя? – осторожно поинтересовалась Софья, разглядывая ступу, на которой тут и там были видны подтёки тягучей смолы.

– Одна тысяча семьсот пятьдесят пятого года, – бросила тётя Паша, ловко вытягивая лётное средство почти на середину ангара. Арина присвистнула и смутилась.

– Меньше трёхсот лет – это, считай, почти новая, – пояснила для стажёрки Ларина. – А помело, тёть Паш?

– С этим туго. – Ведьма закопошилась в горе чего-то гремящего, скрытого под брезентом. – Помело само по себе транспорт... Не дам. Заступ бери.

– Давайте, – покладисто согласилась Соня, попутно размышляя, знает ли вообще Арина, что это такое. – Только поновее!

– Ишь, какая – поновее! – заворчала тётя Паша. – Бери, что дают... На!

Она извлекла на свет божий нечто, больше похожее на миниатюрное весло. Длиной заступ был примерно по пояс Соне. Ларина с видом знатока взвесила его в руке, проверила удобство хвата и осталась довольна.

– Век семнадцатый? – предположила она.

– Ага, допетровский ещё, – подтвердила тётя Паша. – Но это ничего. Что ему станется? Пихта прибалтийская!

– Ладно, спасибо. – Соня, не выпуская заступ из рук, осторожно погладила ступу по смолистому боку, стараясь не загнать в ладонь занозы. – Откуда можно вылететь?

– Да прям отсюда, – фыркнула Лада. – Не на горбу же ты её отсюда потащишь.

– Не боись, не заметят, – важно добавила тётя Паша. – Блок стоит визуальный.

Челюсть Арины уехала в сторону. Соня запрокинула голову и заметила на потолке небольшой люк, внешне напоминающий заслонку печи. Лада почти одновременно ловко вскочила на табуретку и распахнула его внутрь.

– Сонь, ты же умеешь, да? Да? – плаксиво прошептала Арина. – А то я – нет...

– Умею, – процедила Софья, подтягиваясь на руках и усаживаясь боком на край ступы, как на подоконник. – Забирайся и запоминай – пригодится.

Чтобы погрузить Аришу в ступу, пришлось воспользоваться Ладиной табуреткой. Выпрямившись, практикантка до белых костяшек вцепилась в борт, который доходил ей почти до груди.

– Не вывались, – напутствовала её Лада.

Во взгляде тёти Паши сквозило неудовольствие.

– Спасибо, – бросила Соня и, присев, как перед прыжком в длину, сделала мощный гребок заступом, как веслом, одновременно пружинисто выпрямляясь.

Ступа со скрипом оторвалась от земли. Ещё гребок – и под поскуливание Арины лётное средство «Е–28–2» довольно резво для трёхсотлетней старушки вылетело в люк.

Минут пять Арина попискивала и постанывала на дне ступы. Потом, поборов рвотные позывы и чувство липкого страха, высунула нос за борт.

Внизу, по перемежающимся промзоне и лугу в направлении Долгопрудного ползла электричка.

Окончательно оправившись и полностью приободрившись, Ариша оседлала своего любимого конька – принялась сыпать глупыми вопросами:

– А что значит «Е–28–2»?

– «Е» – ель. 28 – номер модели. 2 – модификация, – буркнула Соня, не отвлекаясь от дороги. Не сказать, что Ларина уютно чувствовала себя за рулём, точнее, за заступом ступы, – скорее это была вынужденная мера, впрочем не шедшая вразрез с некоторыми Сониными навыками.

Ариша выпучила глаза и разинула рот. Подобное выражение появлялось на её круглом личике слишком часто. Соне было ясно – чтобы удивить Морозову, достаточно сообщить ей буквально что угодно.

– Откуда ты всё знаешь? – выдохнула глупышка, с обожанием таращась на Ларину снизу вверх.

Соня скрипнула зубами, силясь не наорать на глупую внучку травницы. Благо, место было более чем неподходящее.

– Шевельни извилиной, – посоветовала она сквозь зубы, – хоть одной. Тётя Паша сказала – ступа из ёлки. Из ели! Буква «Е»! До остального ещё проще дотумкать. Что означают цифры в названии техники... Действительно...

На миг Соня почувствовала неприятный укол от мысли, что Ариша сейчас обидится, разревётся – и будет, в сущности, права. Но та снова поступила нелогично и заулыбалась ещё шире.

– Я так ни за что не смогла бы, – заявила она. – Я могу понять, что я чего-то не знаю или не понимаю, а что делать дальше – не знаю.

– Думать, – сквозь зубы рыкнула Соня. Они уже миновали северо-восточную хорду и теперь летели над ботаническим садом. Полюбовавшись на зелёное море внизу, Арина снова открыла рот:

– А ты точно знаешь, куда нам надо?

– Знаю. Туда, где Лихоборка впадает в Яузу. Пошарахаемся там немного, может, узнаем что.

– Что?

Соня тяжело вздохнула.

– Что-нибудь, – с нажимом отозвалась она.

Признанное больше тридцати лет назад памятником природы регионального значения, устье Лихоборки выглядело местом заповедным. Соне пейзаж напомнил картину Васнецова «Алёнушка»: тихий водоём, окружённый высокой травой, одинокая стройная берёзка рядом. Тишь да благодать. Соня чувствовала себя здесь уютно и безмятежно, чего нельзя было сказать о напарнице. Девушка то и дело боязливо оглядывалась, переминалась с ноги на ногу, уныло сопела.

– Сонь, Сонь, а тут лешие какие-нибудь водятся?

– Я-то откуда знаю? – отмахнулась Ларина, пытаясь почувствовать «хвост», который гипотетически мог оставить водяной.

– Сонь, Сонь, а нашу ступу никто не утащит?

Софья закатила глаза.

– Кто? – рявкнула она. – Белки? Они водить не умеют. Помолчи, дай сосредоточиться. И сама поработай уже.

Арина захлопала глазами.

– А что делать-то?

– Ищи, – свирепо посоветовала Соня.

– Как?..

Софья поняла, что ещё немного – и она просто откусит глупой практикантке голову.

Водяного не было ни видно, ни слышно, ни чуйно – это слово придумала сама Софья и активно им пользовалась. Ведьма уже собралась было скинуть в рабочий чат сообщение, что на точке всё тихо, как вдруг почуяла лёгкий и в то же время навязчивый запах.

Пахло не то илом и тиной, не то застоявшейся водой и подгнившим рогозом, не то морской капустой – Соня так и не поняла. Ещё запах напоминал ей полуподвальный суши-бар, по которому давно плакала санинспекция... К суши-бару примешивался аромат недорогого освежителя воздуха типа «После дождя» или «Морской бриз». Арина тоже почувствовала запах и скривилась.

– Фу, тут тиной несёт...

– Не тиной, – успела поправить Соня.

По гладкой, как зеркало, Лихоборке пошла рябь.

– За дерево, – сквозь зубы проскрипела Соня, подбираясь, как кошка перед прыжком.

Арина в кои-то веки не стала задавать глупых вопросов, благо дерево в зоне досягаемости было только одно – берёза шагах в шести от кромки воды. За неё Морозова-внучка и шмыгнула.

Из воды показалась водорослево-грязевая куча. Арина тоненько запищала. Куча эффектно и медленно вырастала из реки, подрагивая и посекундно меняя форму, и вдруг без предупреждения молнией бросилась к Соне. Та отпрянула, на тёмной рубашке осело несколько грязных капель.

Водяной не мог дотянуться до ведьмы, и Соня это знала, хотя где-то в районе солнечного сплетения всё же предательски ёкнуло.

– Очень вовремя, уважаемый, – сварливо заявила она, брезгливо смахивая грязь с рубашки. – Инспекция, Лихоборский отдел, Ларина, Морозова. Воду мутим?

Что делать дальше, Софья не имела ни малейшего понятия. Начальник чётко поставил ведьмам задачу: осмотреть местность и попробовать отследить «хвост». Никто и предположить не мог, что девицы наткнутся на сам источник головной боли всего Дегунина и Бескудникова. Это было плохо. Очень плохо. Осторожная и умненькая Соня знала: водяной может быть опасен. Чёрт его знает, откуда он вообще взялся, с кем водится, какой у него характер. Не зря его столько времени несколько отделов ловили. К тому же безуспешно, а это значит, что он хитрый, очень осторожный, потенциально опасный. И не только для Сони – Арина за берёзой, судя по всему, была на грани обморока и держалась на чистом любопытстве.

– Гы-ы-ы! – громко выдал выходец из омута, протягивая в сторону Софьи длинные руки с растопыренными когтистыми пальцами и слегка потрясывая ими.

– Однозначно, – согласилась та, не двигаясь с места, чем немало озадачила водяного. – Но это сути не меняет.

Дело принимало непростой оборот.

– Выписываю вам, уважаемый, постановление о передислокации на предусмотренную для обитания территорию, – сообщила Соня, выуживая из кармана джинсов маленький блокнотик и крохотную, будто игрушечную, ручку. – Прибудете в отделение для постановки на учёт, в любой будний день, с десяти до двух, позже не принимаем. Держите.

Водяной, оскалившись, уставился на листочек, который протянула ему Софья, хрюкнул, вырвал бумажку из пальцев инспектора, едва не зацепив её когтями, и с аппетитом сожрал. Из-за берёзы донеслись булькающие звуки – для впечатлительной и непуганой Арины это оказалось слишком.

– Зря, – флегматично прокомментировала Соня, не шелохнувшись.

Уже секунду спустя и сам водяной понял, что это было необдуманно.

Бульканье, в первые секунды напоминавшее звуки кипящей на плите воды, стремительно становилось всё громче и, не успела Соня моргнуть, стало напоминать выступление сводного хора болотных жаб. Водяной непонимающе выпучил глаза, схватился за живот, разинул рот и оглушительно рыгнул. Бедную Аришу за берёзой снова вывернуло наизнанку. Хуже всего себя чувствовала между этих двух «тошногейзеров» Софья.

Проглоченная бумажка неаппетитным комком вылетела из пасти водяного вместе с ошмётками тины, полулитром речной воды и парой мелких рыбьих хребтов. На глазах она расправилась, как резко проснувшаяся летучая мышь, и начала увеличиваться в размерах. Достигнув формата А1, она празднично засветилась, на её поверхности вспыхнул текст постановления, который моментально был озвучен голосом Софьи на всю округу. После этого бумажка свернулась в рулон, весьма ощутимо приложила водяного по темечку и исчезла.

– Вы всё поняли, уважаемый? – иезуитским тоном своей учительницы начальных классов, Любови Георгиевны, уточнила Ларина. – Будем ожидать вас.

– Чего дерёшься? – обиженно прогундел водяной. – Куда сошлёте? Я ничего не сделал.

– Канал имени Москвы. – Ларина предпочла ответить только на один вопрос, а последний пассаж водяного вовсе проигнорировать. – Удобно, уютно, недалеко... Законно!

Водяной уныло дёрнул носом.

– Резервация, – печально прокомментировал он.

Соня удивлённо приподняла бровь.

– Не резервация, а специально отведённое место, – парировала она.

– Какая разница? – Водяной брезгливо скривился и сплюнул прямо в реку. Едва обуздавшая рвотные позывы Ариша вновь склонилась над корнями берёзы.

– Огромная. – На самом деле разница была невелика, но Соня решила гнуть свою линию. – Людям же не позволяют посреди болота селиться, потому что опасно, и вредно, и неудобно. И в резервации сгоняли бы всю нечисть. А у нас в каждом третьем доме по домовому, банники в каждой сауне друг у друга на головах сидят, про более мелкую нечисть и говорить нечего. А это... Программа реновации, во! Между прочим, никаких неудобств вам это не доставит...

– А чего прячется? – Водяной словно не слушал ведьму, он смотрел Соне за спину, тыча куда-то длинным пальцем. – Меня боится?

– Боится, – подтвердила Ларина, на всякий случай не оборачиваясь. И так понятно, что никого, кроме Арины, сзади быть не могло.

Водяной довольно оскалился и заходил ходуном.

– Меня все боятся! – хвастливо пояснил он. – И ты боишься! Хоть бы самогону принесла или браги!

Соня усмехнулась.

– Хочешь – на новоселье принесу?

– Хочу, – оживился водяной, булькая всем телом.

– Забились. В понедельник приходи, оформимся – и всё.

Обитатель Лихоборки задумчиво пожевал губами.

– К полудню прибуду, – важно объявил он наконец.

Софья сделала пометку в блокноте.

– Всего хорошего, уважаемый, – бодро заявила она, по-прежнему не поворачиваясь к водяному спиной, аккуратно отступая к берёзе. Водяной подпрыгнул, едва не выскочив полностью из воды, и ухнул в омут, обдав девушек веером грязных брызг. Соня перевела дух.

– Сонь, Сонь, он ушёл? – жалобно затянула уже оправившаяся Ариша, выскакивая из-за берёзы.

– Ушёл, – мрачно подтвердила Ларина, пытаясь унять тахикардию. – И мы уходим! Прибери только за собой.

Пылая ушами, практикантка двумя сосредоточенными пассами рук испарила следы собственного ужаса из-под берёзы. Ведьмы пустились в обратную дорогу.

– Я так испугалась, так испугалась, – причитала Арина, пока они шли к ступе, грузились в неё и брали курс на контору. – А ты такая смелая, я просто... Я б так никогда не смогла...

– Придётся, – отрезала Софья, мрачно орудуя заступом. – А то сожрут.

– Кто? – Арина зачарованно разинула рот.

– Тебя – кто угодно.

Морозова помолчала, пытаясь осознать услышанное, но не смогла и, махнув рукой, продолжила тараторить:

– Ой, а он такой страшный был, да? Это водяной, да? Ой, а он правда придёт к нам?

– Не знаю... – Софья поморщилась. – Может и забить...

– Кого?

– Не кого, а... Я говорю, может и не прийти запросто.

– А... А-а-а, поняла! А что тогда будет?

– Ничего. – Соня скрипнула зубами. – Выпишем бумажку о невыполнении предписания. Снова искать его придётся. Если кто-нибудь умудрится ему второе предписание всучить, а он опять не явится – передадим запрос в ММВД. Ты что, инструкцию не читала? Ни хрена не знаешь!

Ариша скуксилась.

– Ну... Не успела... Там же тыща страниц почти...

– Восемьсот шестьдесят четыре всего! И как ты работать собралась?

– Ну... С тобой. – Арина расплылась в счастливой улыбке и захлопала ресницами. – Ты же мне подскажешь, если что?

Соня оторвалась от бдительного созерцания дороги по-над рощицей близ ботанического сада и уставилась на стажёрку. Арина продолжала глупо улыбаться. Софья не справилась с искушением и, вопреки всяким этическим нормам и инструкции, мельком просканировала девчонку. Хватило секунды, чтобы понять: Ариша не издевается и не планирует хладнокровно использовать Ларину, чтобы выезжать по службе на Сониных талантах.

Арина попросту была глупа, как пробка, и бесхитростна, как ребёнок.

Подавив жгучее желание выпихнуть практикантку из ступы, Софья отвернулась.

– Я не всегда буду с тобой ходить и сопли подтирать, – отрезала она. – Учись быть самостоятельной. Инструкцию дочитай. С собой её таскай всегда, подглядишь, если что...

– Она же здоровенная...

– Ты, блин, пять лет в институте оттрубила, ведьма фигова! – не выдержала Ларина. – Тебя хоть чему-нибудь там научили?! Книжку в размере и весе уменьшить – да это на первом курсе в первом семестре проходят!

– А-а-а, – нисколько не смутилась Арина. – Да, умею. Точно! Её же уменьшить можно! А я и не сообразила.

«Ну идиотка же», – с тоской подумала Соня. Остаток пути обе сосредоточенно молчали, думая каждая о своём.

Глава 4

Лицензия для колдунов

Получив отчёт о приключениях в устье Лихоборки, Дмитрий Александрович побледнел.

– Вы не должны были вступать в контакт с водяным, – дрожащим голосом выдавил он. – Это... неприемлемо... это опасно!

– Ну что нам было делать? Так вышло. – Соня пожала плечами, а про себя с досадой подумала, что здесь её, очевидно, собираются отчитывать так же рьяно и нудно, как в институте.

– Софья... Надо было немедленно отступить! – Голос начальника окреп. – Ни в коем случае не вступать в полемику...

– Чего?..

Дмитрий Александрович осёкся и с шумом выдохнул.

– Ну а если бы ситуация вышла из-под контроля? – жалобно спросил он.

Соня криво ухмыльнулась, окончательно убедившись, что начальник – мягкотелый тюфяк, из которого впору вить верёвки...

– Действовали бы по ситуации.

– Соня! – На лице Дмитрия Александровича глубоко отпечаталось отчаяние вперемешку с негодованием и полным бессилием. – Есть инструкция!..

– Которую кое-кто до сих пор не удосужился прочитать, в отличие от меня, – ехидно закончила Ларина.

Начальник осёкся.

– Это... плохо, – нашёлся он. – Но лезть на рожон на первом же вылете тоже было нельзя...

– Никуда я не лезла! – не выдержала Софья. – А как бы вы поступили? Сбежали бы? Так этого водяного ещё полгода бы ловили по всем окрестностям! Или он первым бы напал. Они же страх за версту чуют!

Красивое лицо начальника пошло красными пятнами. Присутствовавшая при беседе Степанида от греха подальше давно бесшумно сползла под стол.

– Я никогда не сбежал бы, – тихо сообщил Дмитрий Александрович, так что Соне мигом стало немного неудобно. – Возможно, я поступил бы так же, как и ты, но это не означает, что это правильно. Пообещай, что больше так не будешь.

«Вот же детский сад!» – в сердцах подумала Соня.

– Нет, Дмитрий Александрович, – твёрдо заявила она, глядя начальнику прямо в глаза. – Извините, но этого я вам пообещать не могу. Я понятия не имею, с чем или с кем столкнусь... да хоть завтра и как мне придётся действовать.

Начальник снова побелел, его нижняя губа дрогнула.

– Я бы, конечно, могла тогда ретироваться, – продолжала Соня. – Я могла бы даже забыть с перепугу про эту кулёму-практикантку, которая не соображает, с какой стороны к ступе подходить. И всё равно было бы неправильно, потому что всё изначально пошло не по предусмотренному сценарию. Если навигатор требует повернуть направо, а дороги есть только налево и прямо, то, как ни крути, направо не получится. Значит, что надо делать?

– Кому? – обалдело переспросил Дмитрий Александрович, и Софья вдруг прониклась к нему невыразимым уважением, за то, что не перебивал её, не отмахивался и не говорил, морщась, что она несёт бред. Нет, начальник внимал ей настороженно и терпеливо.

– Вам. И навигатору.

– Маршрут перестроен, – внезапно пропела из-под стола Степашка.

– Вот! – Соня с торжеством подняла указательный палец. – Маршрут надо перестраивать! Действовать по обстоятельствам! Как собирались, уже нельзя, но ехать как-то надо!

– Сонь, иди. – Очевидно, у Дмитрия Александровича лопнуло терпение. – Рапорт напиши подробный... Стой! А покажи-ка блокнотик, – попросил он вдруг, смущённо улыбнувшись.

Вещичку начальник разглядывал со знанием дела, аккуратно погладив и прощупав обложку, поводя носом над срезом, внимательно вглядевшись в один из разворотов.

– Здорово, – одобрил он, – только не пойму, как работает.

– Обычная энергопрошивка, – Соня пожала плечами, – только замороченная. Внедрила рабочую функцию, расширила вариативность алгоритмов...

– Веерная? Система, в смысле?

– А, ну да, на любое вредительство по отношению к себе или информации внутри заточен, а дальше уже все зависит от случая. Если бы он листок не сожрал, а разорвал, например, то обрывки начали бы вокруг летать и кусаться, как осы, а текст прямо на ладонях у него проявился бы... Ну и так далее. Самовосстановление, разумеется, тоже, в рамках алгоритма... Что ещё... А, ну и бесконечный самовосполняемый объём.

– Это что такое? – Никто не заметил, как откуда-то вернулась Арина и тоже навострила уши.

– Вырвешь листок – тут же новый, чистый отрастает, – без удовольствия пояснила Ларина.

– Здорово, – бесхитростно одобрила практикантка. – Вот бы с волосами так же. А то у меня выпадают – жуть!

Степашка посмотрела на Арину с глубочайшим недоумением.

– Ариш, – осторожно начала она, – а почему ты себе для волос зелье какое-нибудь не сваришь? Это же твой профиль.

Правнучка великой травницы застыла на месте, округлив глаза. Судя по всему, подобная светлая мысль ей в голову никогда не приходила.

– Отличная штука, – резюмировал Дмитрий Александрович, возвращая блокнот Соне. – На практике несложно, но, чтобы придумать, нехилая фантазия нужна. Молодец.

Соня невольно расплылась в горделивой улыбке.

– Знаешь, а он, оказывается, не такой уж и плохой мужик, – делилась она вечером с Мотей. – В деле я его не видела, но ясно, что с мозгами.

– Потому что тебя похвалил? – ехидно предположил домовой.

– Только умный человек может оценить... – важно начала Соня, но её прервал оглушительный хохот Моти.

– Может оценить высокие интеллектуальные способности другого. – Соня повысила голос и подкрепила тезис ударом подушки по Мотиной макушке.

– Ладно, всё... высокоинтеллектуальная... Слушай. – Домовой наконец отсмеялся. – У меня тут в субботу цирк намечается. Приходи смотреть.

– Что за цирк? – мигом заинтересовалась Соня, знавшая, что сосед фигни не посоветует.

– К захребетникам тёща приезжала, в том году ещё, пока тебя не было. Ну и надоумила их, что в хате-то нечисто. Короче, в субботу телевидение приедет, ясновидцев привезут, меня, значит, изгонять.

Софья поперхнулась чаем.

– Ты когда так лопухнуться успел?!

– Это не я, это тёща! – мигом открестился домовой. – Да если даже меня там не было бы, она такая баба – всё равно придумала бы, зачем телевидение позвать! Фрекен Бок прямо! Она эту передачу круглосуточно смотрит.

– Слушай, а я приду, – задумчиво решила Соня. – Даже с официальным визитом.

– Вам же запрещено, – иронично напомнил домовой.

– Я ж не участвовать! Я с проверкой приду! Хорошо, что заранее сказал. Я на работе ордер выпрошу.

– Самой не влетит?

– За что? – удивилась Ларина. – За рабочую проверку? Наоборот! А вдруг там и правда кто-то без лицензии заявится? А я его хвать! – и на разговор вызову. Сам только смотри, не высовывайся. Ещё не хватало, чтоб тебя выкурили.

– Так ты прикроешь в случае чего. – Мотя безмятежно вытянулся на полу вдоль дивана и прикрыл глаза.

– Так вот ты меня для чего позвал! – Подушка снова с силой опустилась на голову ушлого домового. – Засранец!

Шкурные интересы Моти прекрасно сочетались с его искренним желанием поделиться «цирком» с Соней.

Ордер Лариной выдали довольно быстро. Дмитрий Александрович признал внеплановую «облаву» хорошей идеей: ни один отдел ещё не успел вызваться на рейд по новому сезону шоу, а тут имелась реальная возможность накрыть «нелегалов» на месте «преступления».

От нудного инструктажа Соня успешно отмахалась, на-гора выдав собственное видение «операции». Начальник проникся, оценил и даже пообещал Лариной отгул за работу в выходной.

Оставалось договориться с соседями.

Ранним субботним утром Соня выползла в подъезд и спустилась по лестнице на пару пролётов. Там уже кипела деятельность за авторством полудюжины человек, таскавших туда-сюда разномастные провода и мониторы. На пороге одной из квартир, дверь которой была распахнута настежь, топталась хозяйка – миловидная сорокалетняя дама, за её спиной маячила полная беспокойная старушка.

– Доброе утро, Татьяна Игоревна, – солнечно поздоровалась Соня. – Ой, а что тут у вас происходит?

Хозяйка, активно жестикулируя, поделилась радостью о понаехавшем в их пенаты телевидении в связи с засильем барабашки.

– Настоящий домовой! – «перепугалась» Соня. – А я и не знала... Ой, а можно я тоже посмотрю?.. Тихонечко... Мне эта передача очень нравится...

– Наверное, нужно у Юли спросить, – с сомнением протянула хозяйка, оглядываясь почему-то на мать. – Тут девочка бегает, редактор...

– Я спрошу! – воодушевилась Соня, мягко воздействуя на хозяйку и на бабульку до кучи. Не хватало ещё, чтобы тётки упёрлись рогом и прогнали соседку со съёмочной площадки. Тогда весь рейд накроется медным тазом.

– А вот и она! – По лестнице торопливо поднималась худенькая девушка в массивных круглых очках.

– Здрасьте! – подлетела к ней Соня. – Я соседка сверху. Можно мне в передаче поучаствовать? Пожалуйста! Мне очень-очень надо! Я замуж не могу выйти!

Девушка Юля оказалась крепким орешком, явно закалённым за годы работы с настоящими и подложными колдунами, но Ларина была убедительна и настойчива. Уже через полчаса на Соню надели петличку с микрофоном, поставили девушку в рядок с хозяевами квартиры и активной тёщей и начали снимать. Все по очереди выразили беспокойство по поводу не то домового, не то призрака, бродящего по ночам по квартире и не дающего покоя жильцам. Прискакавший сын хозяев, бойкий и не по годам развитый мальчишка, охотно подтвердил, что видел кого-то маленького и лохматого в своей комнате и даже с ним разговаривал. Соня хмурилась и кусала губы. Казалось, что от тревоги. На самом деле – чтобы не заржать. На Мотю описываемое существо было мало похоже.

Наличие домового косвенно подтвердила персидская кошка хозяев, по паспорту носящая имя Леди Вирджиния Бон Суар, но упорно величаемая всеми Лялькой. Лялька важно выплыла на лестничную клетку и, таращась круглыми глазами в глубь квартиры, выдала оглушительную фразу, до боли напоминающую звук, с которым прочищают водопровод, прежде чем подать горячую воду после сезонного отключения.

Когда очередь дошла до Сони, та удручённо подтвердила, что находиться сейчас в квартире соседей тревожно и ей, а в своей она вовсе воет волком, потому как подозревает, что соседский «призрак» является причиной того, что она не может выйти замуж.

– Едем с подружкой ко мне на шестой, – вдохновенно вещала Ларина, – она как раз на четвёртом говорит, мол, мне нехорошо, холодом веет... А мне самой плохо... Проехали – полегчало... Немножко... Он же может от них, ну, от Татьяны Игоревны, мне пакостить?..

– Стас, нормально получается, – вполголоса решила наконец Юля, обращаясь к мужику, который выполнял на площадке неизвестно какую функцию. – Давай снимать, потом, если что, на монтаже обрежем...

– Пускай Кирилл к ней подойдёт, – загадочно обронил Стас. – Скажи ему... Больше только ничего, ага? – понизив голос до шёпота, добавил он. – Прокатит – и так сойдёт. Нет – Альбину отправим. Ей только девушку показать достаточно.

Софья, которая слышала всё, но делала вид, что нет, мигом сообразила, что невыдающихся участников тут принято тянуть и подталкивать, чтобы сказали хоть что-то дельное, иначе зрители у экранов уснут, пока дождутся мало-мальски интересную ведьму. А вот некоей Альбине, очевидно, редакторские подсказки вовсе не требуются... Интересно...

Вскоре к участникам действа присоединилась хрупкая женщина лет сорока, в очках, с пучком на голове, эдакая молодая профессорша. Женщина представилась Майей и оказалась киноактрисой умеренной популярности. Она собиралась вести передачу и выглядела взволнованно, но решительно. Это был её второй эфир.

К обеду всё устаканилось, аппаратуру разместили, профайлы хозяев отсняли, телевизионщики устали и приступили к трапезе. Кто-то разместился прямо в квартире героев, большинство спустились во двор. Соня тоже сбегала перекусить. Мотя торчал у неё в квартире и горел желанием послушать про телевидение. Описав домовому творящееся в двух словах, Софья попутно закинула в себя тарелку супа и конфету и метнулась назад – на четвёртом этаже начиналось самое интересное. Хозяева построились на площадке перед дверью, Соня скромно встала с краешка.

– Ладимир на площадке! – рявкнул кто-то в рацию.

На лестнице послышались тяжёлые шаги, и, на миг заслонив собой немаленькое окно между двумя пролётами, на площадке появился исполинских размеров молодой мужчина, вылитый былинный богатырь. Хозяйка и её мама оживлённо заёрзали. Майя расплылась в улыбке. Судя по тому, что первый выпуск передачи уже успел выйти на экраны, у её преданных поклонников уже появились любимчики, например, этот колоритный Ладимир. Соня с первого взгляда определила его как специалиста в области славянской мифологии, возможно, даже опытного ролевика. Впрочем, магией, несмотря на эффектный внешний вид, тут и не пахло.

Ладимир басом отрекомендовался как неоязычник, волхв и жрец всего пантеона славянских божеств и незамедлительно принялся за дело. В две минуты разрисовав всю лестничную площадку вполне аутентичными рунами, «волхв и жрец» засучил рукава, запалил лучину и веник сухостоя и принялся трубным шёпотом взывать почему-то к Стрибогу. Выглядело это ярко, интригующе, но с точки зрения методологической магии – довольно бестолково. Впрочем, несмотря на это, Ладимиру каким-то образом удалось кое-что выяснить.

– Здесь щур, – со знанием дела прогудел он, всласть надымив своим тлеющим веником.

– Кто? – заинтересовались хозяева и Майя. Соня незаметно закатила глаза.

– Пращур рода, – пояснил Ладимир, почёсывая окладистую пшеничную бороду. – Дух предков ваших. Его иной раз домовым кличут. Добрый знак – дом ваш под защитой.

Бабушка-тёща «волхву» явно не поверила, но Татьяна Игоревна, напротив, обрадовалась. Подарив хозяевам на память самодельные бусы из деревянных брусочков с рунами, Ладимир с достоинством удалился. Лестничную клетку споро отмыли с хлоркой. Далее дело пошло веселее.

Непричёсанная женщина в длинном платье немного повыла, как заправская банши, и доложила, что в квартире не иначе как повесились пятеро мужчин подряд, причём все они были мужьями Татьяны Игоревны, с которой незамедлительно требуется снять проклятие «чёрной вдовы». Татьяна Игоревна, почти пятнадцать лет прожившая с одним-единственным мужем дядей Серёжей, нервно икнула и от услуг тётки отказалась.

Пара молодых шарлатанов, явившихся следом, вовсе отказались что-либо говорить, сославшись на болезнь и запрет высших сил соответственно. Соня начала безудержно зевать.

Появившийся следом шаман бойко принялся изгонять бесов из хозяйки, её мамы и кошки Ляльки. Редактор Юля неслышно материлась себе под нос. Оператор давился хохотом. Ведущую, которой успели наворожить всякого, от нового юного мужа до конфликта с могущественной колдуньей, после отсъёма каждого участника отпаивали водой.

После того как молодая девица, одетая готом, на голубом глазу заявила, что в квартире поселился дух Ивана Грозного, Юля, скрипнув зубами, тихо приказала кому-то в рацию:

– Давайте Кирилла!

Майя, услышав это, нервно вздрогнула и торопливо оправила костюм. Бабушка-тёща старательно втянула живот, Татьяна Игоревна незаметно выдвинулась вперёд. Кошка Лялька, скрывшаяся было в недрах квартиры после сеанса экзорцизма, высунула наружу любопытную плоскую морду.

Соня одновременно услышала и почувствовала, как у всех стоящих рядом женщин разом перехватило дыхание. По лестнице очень медленно поднимался человек, одетый во всё чёрное. Он шёл настолько медленно, что Соне с лихвой хватило времени, чтобы его как следует разглядеть, изучить и составить мнение.

На вид Кириллу было около двадцати пяти лет. Он отличался высоким ростом, широкими плечами и статным телосложением. В какой-то миг юноша откинул с лица длинные вьющиеся каштановые волосы, и кто-то – Соня даже не поняла кто, возможно, редактор Юля, забывшая вырубить рацию, – прерывисто вздохнул. Да, редактор была права, решила Ларина, – Кирилл был необычайно хорош собой. Совершенно не в Сонином вкусе – чересчур похож на Дмитрия Александровича, но ведьма вполне адекватно признавала: «красота такова и более никакова». Удивительно, что Кирилла до сих пор не снимали в главных ролях в романтично-драматичных кинолентах или не печатали его фотографии на обложках глянцевых журналов, потому что его серым глазам необыкновенной величины, острым скулам и пухлым губам именно там было самое место.

Наконец красавчик, тяжело ступая ногами в берцах, будто засыпая на ходу, добрёл до площадки и тихо поздоровался со всеми бархатным баритоном. Лялька моментально сунулась Кириллу в ноги, напрашиваясь на ласку.

– Кирилл, здравствуйте! – улыбаясь шире, чем следовало, и безбожно розовея, отозвалась Майя. – Расскажите, пожалуйста, всё, что вы можете, об этой квартире.

Юноша молча скользнул взглядом по собравшимся, переступил через кошку, достал из кармана чёрную свечу, которую подпалил от дешёвой пластиковой зажигалки, и вплыл в квартиру. Все гуськом потянулись следом за ним, а Соня вдруг чётко осознала – её клиент.

В квартире Кирилл методично обошёл каждый угол. При этом парня посекундно донимала Майя:

– Кирилл, что вы чувствуете? Кирилл, что вы можете сказать? Уже можете что-то сказать? Уже почувствовали что-то? Кирилл, почему вы молчите?

– Тишину, пожалуйста, – только и обронил юноша и снова затих.

Соня тоже хранила молчание, искренне не понимая, зачем Кириллу свеча. Ларина давно уже определила парня как недавнего, буквально прошлогоднего, выпускника одного из магических институтов, судя по едва уловимым вибрациям – ориентированного на довольно мрачный сегмент некротической магии. Подобным интересовались, это активно изучали и практиковали и в Институте Золотого Кольца, и на Урале, и в Сониной Сибирской академии тоже были подобные факультативы. Очевидно, Кирилл получил образование где-то в средней полосе, однако, судя по тому, что Ларина сейчас наблюдала его там, где не следовало, не впрок...

Пошуршав по углам квартиры, выпускник флегматично и настороженно сообщил:

– Здесь никто не умирал... Призраков не чувствую...

Хозяева шумно выдохнули в едином порыве и зашушукались.

– Здесь дух, – закончил Кирилл, и тётки ахнули. Колдун подёргал красивым носом идеальной формы, снова откинул волосы с лица и добавил:

– Хранитель дома. Домовой.

«Молодец, возьми с полки пирожок», – мысленно пропела Соня. Кирилл вздрогнул и едва не уронил свечу.

«Осторожно, – сварливо отреагировала Софья. – Дом спалишь. Инспектор Ларина, Лихоборский отдел. Не зависай, разворачивайся и продолжай вещать, только без фанатизма. Заодно вспоминай, где у тебя лицензия на мероприятие».

Колдун послушно потушил свечу и медленно повернулся лицом к собранию.

– Что за домовой, Кирилл? – Гиперактивная Майя буквально приплясывала на месте.

– Он здесь... давно, – нервно сглотнув, отозвался побледневший юноша, стараясь не смотреть никому в глаза. – Он безвредный и... защищает... вас...

– Я так и знала! – экзальтированно выпалила Татьяна Игоревна, которая ещё полчаса назад была готова изгонять засевшее дома нечто любыми способами.

«Молодец, – одобрила Соня. – Постарайся их убедить, видишь – бабка недовольна».

– Кошка его видит, – нашёлся юноша, красиво протянув руку с тонкими музыкальными пальцами к Ляльке. – И дети... Он их бережёт.

– Дети? Какие дети? – забеспокоилась ведущая. – Танечка, у вас же один сын? У Тани один...

– У вас будет дочь. – Рука колдуна переместилась от кошки к животу хозяйки. – Они с ним подружатся...

Татьяна Игоревна пискнула и схватилась за живот.

– Вы беременны?! – пришла в экстаз Майя. Все, включая Соню, дружно заохали.

«Хорошо, теперь поработай на меня и показывай лицензию, – велела Соня, буравя колдуна предусмотрительно восторженным взглядом. – Про венец безбрачия поговори».

Кирилл послушно приблизился к ведьме и наклонился так близко, что едва не мазнул ей по лицу своими кудрями. Софья лишний раз отметила, что телезрительницам есть от чего падать в обморок перед экранами – чертяка был удивительно красив. Однако тому же Дмитрию Александровичу всё же проигрывал немного – Сонин начальник был чуток постарше, и эти несколько лет добавляли мужчине лоска, внутреннего спокойствия, уверенности, сглаживали юношеский максимализм и ершистость... Спохватившись, Соня проверила, не забыла ли она про энергетический блок – тот был надёжен, как рыцарское забрало.

– Замуж хочешь, – задумчиво протянул Кирилл, старательно вглядываясь в Сонин левый глаз. – Но выйти не можешь...

«Лицензия, мужчина, – напомнила вредная Ларина, не забывая смущённо пунцоветь, якобы от близости местного плейбоя. – Предъявляем».

«Нет у меня», – печально огрызнулся колдун.

«Тогда сворачивай лавочку. Возьми меня за плечо или за руку. Только без фокусов – хуже будет. Я при исполнении».

– Думаешь, проклятье на тебе? Венец безбрачия? – тоскливо уточнил Кирилл, послушно опуская ладонь Софье на плечо и наклоняясь ещё ниже, да так, что у ведущей едва пар из ушей от зависти не пошёл. – Нет... Просто не время ещё...

«Супер! Держи повестку, в понедельник с десяти и до обеда жду в отделе. Всё, сливайся».

Кирилл грустно взмахнул длинными чёрными ресницами и поспешил откланяться. На широкой ладони колдуна осела невидимая повестка со стандартными мятно-лавандовыми штампами.

Следом для контраста пришли ещё два или три явных шарлатана, одному хозяева даже почти поверили – настолько он был убедителен. Однако воспоминания о Кирилле ещё были свежи. Соне даже стало немного жаль, что у парнишки не оказалось лицензии: несмотря на тягу к некромантии, Кирилл произвёл на неё скорее положительное впечатление. Чего нельзя было сказать, к примеру, о крикливой хамоватой девице, разряженной, точно на Венецианский карнавал. Ведьма (а она оказалась настоящей ведьмой) представилась Констанцией Росси (Соня едва не расхохоталась – она была уверена, что по паспорту девица наверняка какая-нибудь Катя Краснова), на чистейшем русском языке заявила, что прибыла аж из Италии и является потомком самого графа Калиостро. Ларина закатила глаза. Подобная нелепая байка могла бы подойти одному из предыдущих шарлатанов, но никак не выпускнице колдовской академии... Стоп! Выпускнице ли?

Возраст девицы определялся с трудом – не иначе, сама похимичила над восприятием своей ауры посторонними. Это было опасное мероприятие, разумеется, если делать всё по правилам и как следует. Здесь же работали спустя рукава, вот и вышло, соответственно, как попало. Пять минут спустя Софья уже поняла – Констанции, или как её там, ровно двадцать лет. В этом возрасте ни один вундеркинд не успел бы окончить вуз. Что ж, тем хуже для неё...

Сбежать «итальянская» коллега по цеху не успела. Хотя пыталась. Всучить ведьме повестку Соне удалось, только вприпрыжку нагнав девицу уже на лестнице, всё под тем же набившим оскомину предлогом.

«А вот мне замуж бы... А вот Кирилл сказал... А вот вы как думаете?..»

Констанция думала, судя по всему, что ей, сопливой четверокурснице, под силу провести и Магический комитет, и Инспекцию. Софья в два счёта доказала обратное и пригрозила немедленно доложить по месту учёбы, если ведьма-недоучка не будет вести себя хорошо сейчас и не явится в отделение в понедельник. Про себя Ларина поставила галочку: раз Констанция надеется, что в вуз не заявят так или иначе, значит, она ещё глупее, чем кажется.

– Она то же самое сказала! – с круглыми глазами доложила Софья Татьяне Игоревне и её маме с кошкой, отпустив Констанцию восвояси. – Что нет никакого венца!..

– Она ОЧЕНЬ сильная! – поддакнули женщины. Лялька издала звук, будто её тошнило.

Поток чародеев медленно иссякал. Возникший далее мужчина средних лет хоть и не являлся магом, довольно споро принялся проводить спиритический сеанс и, на Сонин субъективный взгляд, изрядно преуспел. Он, видимо, относился к той редкой когорте обычных людей, на которых, как иней на проводах, осело энное количество остаточной магии предка, не передавшего дар по наследству, или же он подхватил дар медиума каким-то иным образом. В любом случае мужчина невозмутимо вызвал в квартиру дух деда Татьяны Игоревны и как следует допросил. Дед ничего дельного по поводу домового не сказал, только ругался на дочь с внучкой за то, что маются бездельем и прочей ерундой. Майя и редактор Юля в приказном порядке потребовали сворачивать эксперимент, фактически пообещав медиуму высшие баллы за конкурс.

Соня была уже уверена, что никто из её клиентов больше не придёт, но после медиума пришлось отловить дядьку, корчившего из себя городского сумасшедшего. Дядька на поверку оказался вполне себе магом, выпустился лет двадцать пять назад, однако никаких успехов в карьере не достиг. Насильно и с трудом всучив дядьке повестку, Софья заподозрила, что он всё-таки в отделение по ней не явится. Что ж, ему же хуже...

Последней в квартиру запустили уже известную Альбину, на которую, очевидно, организаторы делали определённые ставки. Участница оказалась статной женщиной лет пятидесяти, выглядевшей, впрочем, едва ли на сорок. Умные колючие чёрные глаза с порога забуравили Соню, но Альбину быстро переключили на задание. Скорее всего, участников предупредили, что выступления должны выглядеть эффектно, потому что женщина сразу распаковала потрёпанную чёрную тетрадь, зажгла толстую свечу, выудила широкий нож и принялась «колдовать». Выглядело это и правда завораживающе, Соня даже засмотрелась. Наверняка телезрители будут следить за манипуляциями ведьмы, разинув рты. Закончив «обряд», Альбина с чувством, с толком, с расстановкой огорошила хозяек подробностями их личной жизни, не забыв упомянуть усопших родственников и будущего ребёнка, чем купила тёток с потрохами. Ведьма явно шла к победе. Соня поймала себя на мысли, что женщина внушает такое уважение, что она перед Альбиной даже немного робеет. Совсем как перед директрисой Академии когда-то... Дождавшись, пока женщина переключится на неё, Соня сделала вдох-выдох и...

– А ты не отсюда, – скрипучим контральто заявила ведьма. – Не их крови.

– Да, я... соседка, – засмущалась Соня.

«Добрый вечер. Инспектор Ларина, Лихоборский отдел. Предъявите, пожалуйста, лицензию для проверки».

Альбина хищно сощурилась и приблизила лицо к Соне.

– Что, замуж охота? – почти ласково спросила она.

«Конечно, – проскрипело у Софьи в голове. – После съёмки».

– Выйдешь, не спеши. В течение четырёх лет... Не раньше.

Соня изобразила бурную радость, ведьма переключилась на Татьяну Игоревну.

– ...Дух-охранитель. Вам благодарными надо быть, что он здесь, с вами. Он вас бережёт.

– Ой, и Кирилл говорил... – завела было хозяйка, но Альбина твёрдо её прервала:

– Мне всё равно, что там говорили... мои коллеги. Я вам говорю – подружитесь с ним. Угощайте, разговаривайте. Это нормально. Не ругайтесь между собой – он не любит. Уборку почаще делайте. Уют создавайте, только тогда он вам помогать будет.

Тётки покорно кивали.

Когда все выяснили у Альбины всё, что им не давало покоя, Соня наконец смогла попросить у ведьмы пару минут, якобы на разговор о будущем женихе и том, где он сейчас обитает.

– Ну что? Жениха ты своего уже знаешь, – завела с места в карьер Альбина. – Не тот, о ком думаешь. Сама удивишься.

«Извините, я удивлюсь, если у вас лицензии нет...»

«Есть, конечно. Я похожа на сумасшедшую?»

«Нет».

– Дай руку. Вот, смотри... На ребре глубокая черта, к мизинцу идёт, к холму Меркурия... До сорока точно замуж выйдешь. Детки будут... Двое.

Не особо слушая Альбину, Софья всмотрелась якобы в холм Меркурия, а на самом деле – на свою ладонь, где на миг, прикрытая Альбининой рукой, проявилась лицензия, мятно-лавандовая, как большинство волшебных документов. Проявилась и тут же пропала.

– Спасибо, – не стесняясь шпионившего поодаль оператора с навострённой камерой, вслух произнесла Соня. – Удачи вам.

Альбина загадочно улыбнулась.

– Всё, что сказала, – сбудется, запомни, – зачем-то обронила она.

Соня уже плохо помнила, что там ей наговорила ведьма, кажется, что-то про четыре года и какого-то знакомого, за которого Ларина должна по итогу неожиданно выскочить замуж... За Мотю, что ли?..

– Съёмка окончена, всем спасибо! – проорали в рацию.

Глава 5

Связи старые и новые

Утром в понедельник по дороге на работу Соня по обыкновению вляпалась в историю. Подойдя к выходу из автобуса, который уже приближался к остановке, девушка вдруг почувствовала, как кто-то ухватил её за шиворот и грубо отволок от двери. Соня настолько обалдела, что даже не сразу поняла, что это сделала крупная тётка, даже почти что бабка, замотанная, несмотря на тёплую погоду, в две разномастные вязаные кофты.

– Вы с ума сошли?

– Нечего в дверях стоять! – пролаяла тётка, водружая своё объёмное тело на Сонино место. – Я выхожу сейчас.

– Я вообще-то тоже!

– Встанут, как забор, людям не пройти, – не обращая внимания на Сонины слова, выплюнула бабища.

Софья почувствовала, что ещё чуть-чуть – и у неё сорвёт крышу... Нельзя, нельзя...

Тётка, очевидно, почувствовала Сонин взгляд, обернулась через плечо и окинула Ларину презрительным взглядом.

– Чего зенки вылупила? – Подобным тоном некоторые пожилые матроны разговаривают с совсем маленькими детьми, над которыми чувствуют безграничную власть и превосходство – учительского или прародительского толка. По крайней мере, Соня эту интонацию со времён далёкого детства запомнила – так с ней говорила бабушка, мать отца. Иван Ларин и всё его семейство никакого отношения к магии не имели, а потому и Вероника, и крошка Сонечка сварливой бабушкой Антониной Фёдоровной считались душевнобольными. И не только считались, но и всячески ославлялись. Добрая бабуля любила вывести маленькую внучку во двор, усесться вместе с соседками на лавку и, поставив ребёнка напротив, как на комсомольском собрании, долго-долго вещать о проявлениях безумия невестки, заключавшихся в основном в том, что Вероника работала на дому и возилась с картами звёздного неба. Соседки охали и громко осуждали. Потом дело доходило до самой Сони. Бабки с наслаждением шпыняли рыдающего ребёнка за явные, на их взгляд, симптомы наследственного безумия: умение читать и писать в неполные пять лет, незаплетённые волосы – как у самой Сони, так и у её куклы, – и за то, что в данный момент она ревела, размазывая слёзы по пухлым щёчкам. Соседки единодушно советовали запереть Веронику с Соней в психбольницу и лечить обеих электрическим током, потому как мать непременно рано или поздно подучит малолетнюю психопатку прирезать мирно спящую бабушку.

– Позор какой! – выплёвывала наконец бабка и, больно ухватив внучку за руку, волокла домой, где угрозами запрещала рассказывать родителям о беседах с соседками. Однажды Соня всё-таки не выдержала и пожаловалась маме, та передала отцу. Иван жене и дочери не поверил и доложил обо всем Антонине Фёдоровне. Та ничего не сказала, но, когда Вероника была в отъезде по научным делам, а отец семейства на работе, молча ушла из квартиры, заперев маленькую внучку в одиночестве. Этот день Соня помнила плохо: прорыдав пару часов и побившись о закрытую дверь, девочка потеряла сознание. Растолкала её вернувшаяся вечером бабка, устроившая Соне страшный нагоняй за то, что ребёнок в одежде валялся на полу. Этот случай послужил главной причиной того, что Сонина магия дремала аж до двадцати трёх лет. Все накопившиеся немаленькие ресурсы девочка потратила на то, чтобы отомстить бабе Тоне.

Из уст четырёхлетки слово «ненавижу» прозвучало странно и страшно, и ненависть, сквозившая в нём, на миг жутко напугала Антонину Фёдоровну. Впрочем, только на миг. Придя в себя, бабка сначала обозвала девочку негодяйкой и поганкой, потом с силой ткнула внучку в плечо так, что Соня свалилась на пол, а после добавила со злобой:

– Пороть тебя некому! Вот я займусь...

Заняться ни ребёнком, ни поркой она не успела – в дверь раздался звонок. Соня не понимала, что за тёти в форме пришли к ним домой, но за их беседой с обескураженной бабкой наблюдала с наслаждением.

– Да эта егоза сама упала, – оправдывалась Антонина Фёдоровна, с ужасом глядя на гематомы, в один миг покрывшие всё тело девочки.

Женщины в форме сурово покачали головами. Баба Тоня только в этот миг обнаружила, что сжимает в руке невесть откуда взявшиеся розги.

Канитель закончилась только через два месяца, когда Сонину маму наконец развели с Сониным папой, твёрдо вставшим на сторону Антонины Фёдоровны, потому что: «Мама врать не может, а ребёнок может, это же ребёнок!» Соню мать старательно оградила от всего этого; пролив море слёз, она и теперь чувствовала себя безмерно виноватой перед дочкой. Девочка не знала, что бабушка Тоня с того самого приснопамятного дня, когда в их квартире появились суровые женщины в форме, ни одной ночи не могла спать спокойно – старуху мучили кошмары. Розги, вытягиваясь и угрожающе извиваясь, как змеи, тянулись к её морщинистой шее, изредка щёлкая, точно хлысты... Антонина Фёдоровна вскакивала во сне и подслеповато щурилась на покрытые гематомами руки. К утру она забывалась беспокойным сном, а кровоподтёки исчезали, чтобы следующей ночью появиться вновь. Не знала Соня и того, о чём мама шушукалась с одной из тёток, оказавшейся маминой одноклассницей. Обе женщины боязливо косились на девочку, серьёзно наблюдавшую за ними недетским тяжёлым взглядом тёмно-карих глаз.

– У тебя, Ника, гений растёт, – вполголоса говорила тётя в форме. – Если бы не дрянь эта, свекровь твоя, уехала бы одновременно с моим Русиком-лоботрясом, он в шестнадцать, она в тринадцать. А теперь не знаю даже, когда она восстановится... Софочка, подойди к нам...

– Сонь, не бойся, – ласково прожурчала Вероника Сергеевна. – Это тётя Тамилла, мы вместе учились...

– На котёнка бурманского похожа, – ляпнула вдруг тётя Тамилла. – Смотрит так...

– Здравствуйте, – чётко выговорив букву «р», заявила Соня. – А я знаю, кто вы.

– Кто, солнышко? – умилилась женщина, наклоняясь к ребёнку.

– Вы тоже ведьма. Как я. И мама.

Вероника чихнула от удивления. Тамилла пару раз хлопнула глазами и выпрямилась...

...Соня сделала вдох-выдох – внезапно месть автобусной бабке показалась мероприятием бессмысленным и необязательным. Не так уж была велика обида, это было совсем не то что Антонина Фёдоровна. Соня широко улыбнулась скандалистке (больше получилось похоже на оскал). Та вздрогнула и, едва не перекрестившись в порыве, выскочила из автобуса и затрусила через дорогу, нервно оглядываясь на Софью, не спеша вылезшую следом. Настроение у Лариной стало солнечным, как погода в Дегунино, – помимо бабы Тони мигом вспомнились и Ашихмины: тётя Тамилла и Руслан...

– Никуль, – проникновенно заявляла тётя Тамилла, глядя, впрочем, не на бывшую одноклассницу, а на саму Соню. – Помяни моё слово: если мой Русик на ней лет через двадцать не женится, я ему голову откручу.

Вероника морщила нос.

– Ну чего ты...

Если бы Соня помнила этот разговор, то давно бы сама поспешила открутить голову Руслану Ашихмину, сыну тёти Тамиллы, чтобы у того и в мыслях не было портить их вялотекущую, но крепкую дружбу всяким сватовством.

Красивого темноволосого мальчика Соня впервые увидела через пару месяцев после развода родителей. Руслан уже ходил в школу и казался чрезвычайно взрослым для своих восьми лет: ему, высокому, спортивному (спасибо секциям самбо и бокса), с сосредоточенным и даже суровым лицом, можно было дать все двенадцать. К крошке Сонечке Руслан не проявил никакого интереса, она к нему – тоже, но запомнила мальчика надолго. За последующие восемь лет они виделись всего три раза, дружить не собирались – в этом возрасте трёхлетняя разница кажется гигантской, жениться – тем более, а в шестнадцать Руслан, экстерном окончивший школу, отбыл в институт. Ашихмина, как любое летнее дитя, запихнули, куда пришлось, а именно в Заполярный университет теургии и волшбы. Звёзд с неба парень не хватал, прикладным шаманством интересовался только в теории, но зато набрал факультативов по всевозможным видам и методикам целительства. У Руслана был план, и он его придерживался.

Вернувшись после первой пятилетки, Ашихмин, ещё сильнее возмужавший и похорошевший, внезапно откопал свой школьный аттестат и подал заявление в мединститут в Анадыре, недалеко от основного места обучения. Юношу приняли с распростёртыми объятиями. Как он умудрился совмещать заочную учёбу в университете теургии и очную в меде, Соня впоследствии не могла даже представить. Интернатуру Руслан оканчивал уже в Москве, почти одновременно став дипломированным шаманом-целителем и врачом-судмедэкспертом.

Судьба вновь свела Соню с Русланом на фестивале команд КВН в Москве, куда Ашихмин приехал поддержать своих товарищей-медиков, а Соню, последний год прозябавшую в торгово-экономическом, заманили в массовку красивых девушек в один из номеров. Слово «красивые» так польстило самолюбию Софьи, что она согласилась на авантюру, и, как выяснилось, не зря.

Ашихмин узнал её, Соня Руслана – не сразу. Молодой человек успел вымахать под два метра, отрастил брутальную чёрную щетину в пол-лица и вынужден был передвигаться с величайшей осторожностью, чтобы не наступать на многочисленных девушек, штабелями падавших к длинным стройным ногам красавца-интерна.

Соня к ногам падать не стала и просто несколько секунд повисела у Руслана на шее, болтая ногами.

Узнав, что дочка тёти Ники до сих пор учится на какого-то маркетолога вместо того, чтобы уже несколько лет учиться на ведьму, Руслан был озадачен.

– Сила давно должна была проснуться, – бубнил он низким баритоном. – Сколько тебе лет?

Соне совсем скоро должно было исполниться двадцать три. Это было очень и очень много.

– Так не должно быть. – Руслан озабоченно и заинтересованно шарил глазами по нахохлившейся Софье. – Можно, я посмотрю?

– Ты и так смотришь.

– Нет. Я имею в виду, по-настоящему.

Ларина фыркнула.

– Ты что, ведун деревенский?

– Нет, – серьёзно ответил Ашихмин. – Я врач. И целитель. А то, что происходит с тобой, это явная патология.

– Ладно, ладно, целитель, смотри. – Соня выпрямилась и иронично раскинула руки в стороны.

Не обращая внимания на иронию, Руслан начал внимательно изучать пространство вокруг Сони с помощью осязания, страшно напоминая при этом участников приснопамятного шоу.

– Энергия у тебя, конечно... просто силовое поле! – бормотал он. – Только... Брешь. Огромная.

– Огромная?

– Ты как бублик, – подтвердил Руслан.

– Ну и пусть, – легкомысленно отмахнулась Соня. – Ты ж и так знаешь, отчего я... Так сказать, отстаю в развитии...

– Знаю. Но всё равно, ты уже по крайней мере несколько лет как должна быть в магическом институте. Синдром отложенной инициации мог дать тебе фору от трёх до пяти лет максимум. Даже если не принимать во внимание, что ты должна была быть вундеркиндом, то...

– То что? – поторопила замолчавшего молодого колдуна Соня, которую подчёркнуто правильная манера речи Руслана забавляла и умиляла одновременно.

– Ну у тебя что по математике было? Шестнадцать плюс пять – двадцать один. Ты на два года пересидела почти...

У Сони по спине вдруг побежал предательский холодок.

– Русь... А может так быть, что я... что она... Ну... Что ОНО совсем атрофировалось?

Ашихмин нахмурился ещё сильнее и стал похож на сурового сарматского воина. Не хватало только мехового плаща и длинного меча. Почему-то Софья представляла себе предков Руслана именно так...

– Вообще прецеденты были, – признался он, – но это были единичные случаи за всю историю. И должна быть веская причина... – Руслан понизил голос – в фойе ДК, где беседовала парочка магов, толпилось в ожидании оглашения результатов фестиваля множество кэвээнщиков и их друзей. – То, что ты в детстве слила свой нехилый запас в эту... сигнальную ракету для моей мамы и её коллег, это не причина. За полтора десятка лет ты бы восстановилась будь здоров, тем более с таким ресурсом. Я вообще ничего не понимаю: ты как кружка-непроливайка – наполнена, а достать невозможно...

На непроливайку Соня не обиделась, напротив, похихикала. А Русик продолжал обшаривать её энергополе.

– Курить начала зачем-то, – недовольно бубнил он. – Кофе по три чашки в день – плохо... Хотя... У тебя давление пониженное, в принципе, тебе не вредит... А психуешь так часто почему?

– По кочану, – буркнула Софья. – Бесят все.

– И я? – Ашихмин на секунду поднял на неё глаза и улыбнулся одной стороной рта – хитро и лукаво.

– Ты пока нет, – честно ответила Ларина.

– У меня руки согрелись, пока я смотрел, – сообщил вдруг начинающий доктор. – Она точно когда-нибудь проснётся, и ты офигенным практиком будешь... А это что?.. – Ладони Русика замерли напротив Софьиной груди.

– Где? – Соне вдруг стало неловко.

– Хм... У тебя что, кардиомиопатия такоцубо? – Руслан, неожиданно посерьёзнев, снова внимательно взглянул помрачневшей Соне прямо в глаза. У обоих во взгляде плескалась каспийская нефть.

– Понятия не имею, – жутко серьёзно и оттого особенно саркастично отозвалась Ларина. – Потому что я в душе не чаю, что это такое.

– Транзиторное баллоноподобное расширение средней части верхушки сердца... – начал было Руслан, но осёкся. – Короче, деформация желудочка из-за чрезмерного выброса адреналина, например. Ещё называется «синдром разбитого сердца»...

– Так! Всё у меня с желудочком в порядке, – потеряла терпение Соня. – С желудком, кстати, тоже, если интересно.

– Но брешь пробита...

– Ашихмин, блин! Ты ещё скажи, что на мне порча!

– Нет, – усмехнулся Руслан. – Порчи на тебе нет. Но эту пробоину латать надо...

Соня не успела пикнуть, как без пяти минут врач и без десяти – дипломированный колдун, не сходя с места, начал какие-то едва заметные манипуляции в районе Сониного солнечного сплетения. Девушка явственно ощутила какое-то воздействие, потом сильный озноб.

– Перестань...

Прошла едва ли пара секунд, но для Сони они растянулись настолько, что Лариной показалось, что она на миг потеряла сознание. Вздрогнув, она, плохо понимая, что происходит, обеими руками схватилась за увитые кожаными браслетами запястья Руслана.

– Хватит!

Раздался негромкий хлопок, точно выстрелили из пистолета с глушителем или взорвали смеха ради бумажный или пластиковый пакет. Группа молодых парней в паре метров от Сони с Русланом огляделась и разразилась здоровым молодецким смехом.

Софья от неожиданности отскочила от невозмутимого с виду Руслана, у которого предательски расширились глаза.

– Кхм... Поздравляю, – напряжённо и как-то озадаченно обронил он, помахав в воздухе руками и стряхивая со своей чёрной рубашки мельчайшую зеркальную пыль.

Соню бросило в жар. Ладони интенсивно покалывало.

– И что теперь?

Руслан пожал плечами.

– После дня рождения жди приказ о зачислении. Повезло – в самый лучший попадёшь. В начале года выбор огромный.

– Я буду выбирать? – заинтересовалась Софья. На её волосах таяли сверкающие искры.

– Нет, ты не будешь, – улыбнулся Ашихмин. – Но либо поедешь в ближайший к дому – это очень удобно... наверное... Либо получишь распределение в один из лучших, не знаю, в сибирский, например... Или в зависимости от наклонностей...

Так и произошло. Сибирская академия была одним из старейших и крупнейших магических вузов, а также, в отличие от большинства других, считалась универсальным учебным заведением с огромным количеством кафедр, направлений и факультативов. Соня ни на минуту не пожалела, что её зачислили именно туда. А с Русланом их пути снова разошлись на долгие пять лет. Окончив первую пятилетку, Софья тут же навела справки и зазвала Ашихмина на чай. К тому времени Руслан уже работал в одном из шести корпусов главной магической больницы Москвы, носящей имя Булгакова. Причём попал туда молодой целитель не сразу – после выпуска из Заполярного университета его распределили в один из московских отделов ММВД. В отличие от Инспекции, в волшебной полиции присваивались соответствующие чины, поэтому, честно отработав положенные три года судмедэкспертом, Ашихмин вышел в отставку в звании старшего лейтенанта. Чехарда с вузами завершилась, и Руслан осел в отделении реанимации и интенсивной терапии для пострадавших от заклятий и проклятий разной степени тяжести.

– Ты извини, но я не понимаю, зачем это всё надо было, – сетовала Соня, подливая другу чай. – Как ты вообще выдержал две вышки параллельно?!

Руслан благодушно пожимал плечами.

– Я всегда хотел заниматься целительством. Но мечтал быть универсалом, понимаешь? То есть мне нужно уметь лечить и магов, и обычных людей. Я тогда буду... спокоен. Что бы ни случилось, я буду уверен, что смогу помочь.

– Тебе лишь бы кого спасти... А из органов чего ушёл? Нормальная тема же.

– Ну, во-первых, кандидатскую пишу...

Соня страдальчески закатила глаза.

– А во-вторых, – Ашихмин не замечал или делал вид, что не замечает Софьиных мимических экзерсисов, – мне больше нравится именно лечить, а не... Ну там процентов пятьдесят – только вскрытие и заключение...

Ларина понимающе и скорбно покивала. Русик вызывал у неё уважение и тайное восхищение – не каждый был способен на подобную целеустремлённость. В целом Ашихмин казался идеальным, если бы не его изумительная способность регулярно вляпываться в неприятности.

Так, на третьем курсе меда компания Русика дежурно повздорила с другой, более агрессивной и менее трезвой. В итоге одному молодчику проломили голову, все трусливо (или благоразумно) разбежались, а гиперответственный Руслан дождался прибытия медиков и полицейских. Собственно, последние и приняли дюжее лицо кавказской национальности, хотя пострадавший уже пришёл в сознание, и молодой целитель успел даже с помощью недавно освоенной техники остановить кровоизлияние в мозг и почти полностью ликвидировать последствия ушиба последнего. Спасло Руслана то, что гопник, оклемавшийся после сотрясения, Ашихмина не узнавал, а экспертиза доказала, что удар нанёс некто на голову ниже Руслана. Молодого доктора даже в свидетели записать не удалось, так что Русика поблагодарили сквозь зубы за оказанную пострадавшему помощь и отпустили на все четыре стороны. Больше с той компанией Ашихмин дел не имел. Но это был лишь один из многих случаев его невезучести.

– Может, тебя на удачу заговорить? – полушутя лениво предлагала не раз Софья. – Я, конечно, в этом не сильна, но у меня однокурсница занимается...

Ашихмин отказывался, сам не зная почему.

Размышляя о том, что она уже давно не виделась с Русланом (пара сообщений в мессенджере, которыми маги обменялись, когда Соня вернулась из Сибири и собиралась к маме в Питер, не в счёт) и надо бы ему позвонить, Ларина добралась наконец до отдела. Рабочий день предстоял насыщенный.

В приёмной уже бушевал дядька, которого Соня на съёмках шоу окрестила городским сумасшедшим. Дмитрий Александрович спрятался от дядьки в своём кабинете, оборону мужественно держала Степашка.

– Я Геннадий Яковлевич! – орал мужик, потрясая крошечными кулачками. – Фамилия Афонин вам о чём-нибудь говорит?!

– Здравствуйте, гражданин Афонин, – басом рявкнула Ларина, вносясь в контору. – Привет, Стеш. Проходите, гражданин, мы вас ждали. Что ж вы без лицензии-то? Правил не знаете?

Поймав Степашину благодарную улыбку, Соня, не оборачиваясь, зашла в кабинет и с размаху села на вертящийся стул. За ней следом скакал непрерывно ругающийся Геннадий Яковлевич.

– По какому праву? – бесновался он, тщетно пытаясь найти место и для себя. – Вы вообще знаете, кто я?! Я магистр оккультных наук! Светило! Доцент! Я вас засужу!

– Геннадий Яковлевич, вы вообще понимаете, где находитесь? – флегматично уточнила Соня, не торопясь включая компьютер. – Очевидно, да, раз явились сюда ни свет ни заря. Вы действительно занимаете должность в научном институте теоретической и прикладной алхимии и истории магии. Должность младшего научного сотрудника. Это не совсем доцент, научной степени вы не имеете, диссертаций не писали и не защищали. Я понимаю, что вам хочется славы и признания, но есть определённые правила. И наша Инспекция явно не то место, где можно пускать пыль в глаза.

Афонин икнул и неожиданно сдулся. А Соня летела дальше.

– Прибежали, сотрудницу нашу напугали, разве так делается? Зачем на телевидение пошли?

Младший научный сотрудник свирепо молчал. Из своего кабинета с любопытством высунулся Дмитрий Александрович.

– Славы захотелось, – за Афонина ответила Ларина, не глядя на скандалиста, бойко набирая официальное письмо. – Вы бы лучше на работе так преуспеть пытались, место-то классное, и для профессионального роста хорошо. Так... Письмо по месту вашего трудоустройства я отослала, ваше увольнение останется на их усмотрении, согласно протоколу. Вам выносится первое, оно же последнее предупреждение. В случае ещё одного подобного косяка... В смысле, нарушения статьи третьей Кодекса о неразглашении магической деятельности посредством СМИ, пункт четвёртый, как и остальных статей и пунктов вышеозначенного документа... Алло, вы меня вообще слушаете?!

Геннадий Яковлевич за время Сониного монолога успел провалиться в какую-то прострацию, глаза его остекленели, в то время как взгляд Дмитрия Александровича в щели между дверью и косяком стал ещё более заинтересованным.

– Я говорю – ещё одна подобная выходка, и вам будет присвоен статус засвета! – рявкнула Соня. Дядька вздрогнул.

– С работы турнут, будете в обычном человеческом НИИ пробирки мыть до пенсии, – абсолютно спокойно закончила Ларина, выуживая из сыто заурчавшего принтера бумаги. – Вот тут вот подпишите.

Подпись Афонина была похожа на вензель как минимум министра.

– Благодарствуем, – кивнула Софья. – Всего доброго, не нарушайте больше.

Притихший и злой Геннадий Яковлевич покинул контору. Почти сразу в дверь вползла, как всегда опоздавшая, Ариша.

– Доброе утро. – Дмитрий Александрович выплыл из своего кабинета, сияя, как начищенный пятак. – Сонечка, у тебя просто талант, серьёзно! Это было чудесно! Чем пользовалась?

– Ничем. – Соне было дико приятно, но не показывать же это начальнику. – С ним и пользоваться ничем не надо. Он же ни фига не может! Ну, в смысле, ничего вообще! Я первый раз вижу, чтоб у взрослого мага такая слабенькая энергия была. Поэтому по службе и не может подняться.

– Сколько их ещё придёт сегодня? – спросила Степашка, когда жутко довольный Дмитрий Александрович удалился в кабинет.

– Ещё двое, – отозвалась Соня. – И водяной!

Обитатель Лихоборки оказался самым пунктуальным и явился ровно в двенадцать, прямо из смесителя в уборной, до смерти перепугав подкрашивающую губки Аришу.

– В Химки не поеду! – с ходу заявил он, вползая в приёмную. Степанида вжалась в кресло и зачем-то прикрыла темечко раскрытым блокнотом.

– Тю! – откликнулась Соня из кабинета. – Ползи сюда, гражданин! Чего это не поедешь? У тебя что, «Карта москвича», что ли?

– Не поеду! – упёрся водяной, пытаясь умоститься на явно маловатом для него стуле напротив Сониного стола. – Хоть что делай!

– Фу прям! – Ларина встала и, стуча каблуками ботинок, двинулась к кабинету начальника.

Дмитрий Александрович обнаружился за столом. Он с крайне мечтательным видом беседовал по телефону. Перед Сониным внутренним взором всплыл образ молодой женщины со светлыми волосами.

– Извините! – Ларина тряхнула головой, отгоняя непрошеное видение, и громким шёпотом попыталась привлечь внимание начальника.

– Я перезвоню!

Краснея, как школьник, Дмитрий Александрович отложил телефон и вскинул всё ещё затуманенные синие глаза на Соню.

– Можно карту по передислокации? У меня там водяной с Лихоборки...

– Пришёл всё-таки?! – не поверил ушам Дмитрий Александрович. – Пойдём, я тоже поболтаю! Надо же... А, да, карта... Сейчас...

Уцепив левой рукой мерцающий синим экраном планшет, а правой – Соню за талию, начальник воодушевлённо выдвинулся в общий кабинет, волоча за собой прибалдевшую от подобного обращения Ларину.

– Здравствуйте! – Сияющий Дмитрий Александрович отсалютовал водяному рукой с планшетом и плюхнулся на свободное место. Арина, уже забившаяся было под стол, высунула наружу полголовы – всклокоченную белобрысую макушку, круглые от ужаса глаза-плошки и курносый нос. Водяной неуверенно поёрзал на стуле.

– Знаете, я вам даже по-доброму завидую! – летел дальше начальник, тапая по экрану планшета. – Такое место, такое...

– Не поеду! – вредно перебил его водяной.

– Ну и не надо, – покладисто подхватил Дмитрий Александрович, невзначай разворачивая планшет к несговорчивой нечисти. – У нас такая очередь на переселение, вы нам только одолжение сделаете. Отказ только подпишите.

– Это чего это? – Водяной вытянул толстую шею и с любопытством заводил здоровенным влажным носом чуть ли не по поверхности экрана, где мерцали живописные виды ближнего Подмосковья.

– Это? – нарочито безразлично переспросил Дмитрий Александрович. – А, это Канал имени Москвы, левый берег, ну, где институт культуры... А это правый, где парк культуры... Неважно, вам же неинтересно.

– Очень интересно! – горячо запротестовал водяной, притягивая к себе планшет, оставляя на мерцающей поверхности мутные капли и разводы. – И чего?

– Ну, например, вот эта пойма, чуть поодаль от железнодорожного моста. – Дмитрий Александрович чуть сдвинул картинку.

– Хочу! – забулькал водяной.

Через пять минут все нужные бумаги были подписаны, переселенец-новосёл с хлюпаньем скрылся в уборной, откуда через миг раздались звуки всасываемого в трубу необъятного тела.

– Степаш, дверь открой, проветрить надо! – крикнул начальник в приёмную. В конторе и правда повис противный запах водорослей и рыбы второй свежести.

– Ловко вы, – как можно более равнодушно заметила Соня, стараясь не смотреть на Дмитрия Александровича, который, вопреки её ожиданиям, не выглядел ни самодовольным, ни гордым.

– Обычное дело, – отмахнулся он. – Вот заманить его сюда – это посложнее задачка, да...

– Здравствуйте! – С лестницы раздался такой нервный возглас, что едва успокоившаяся после визита водяного Аришка вновь нервно икнула.

– Добрый день, – сверкнул зубами начальник, ещё не успевший ретироваться в свою каморку. Распахнулась дверь, и в контору, громко стуча каблуками, вихрем влетела всклокоченная девчонка в длинной юбке. Девица пронеслась мимо Стеши и в пару шагов очутилась рядом с Дмитрием Александровичем, едва не снеся его с ног. Мужчина галантно, на автомате, поддержал заполошную посетительницу. Соня едва слышно скрипнула зубами.

– Моя фамилия Росси! – истерически проорала девица прямо в лицо Дмитрию Александровичу. – Констанция Росси! Я хочу подать жалобу! Вот! На неё! – На Софью нацелился тонкий бледный пальчик с ярко-красным наращённым ногтем.

– Софочка, радость моя! – Начальник вытаращил на Ларину свои и без того большие глаза с таким неподдельным изумлением, что та поймала себя на мысли, что попала в какой-то идиотский сюрреалистический спектакль. – Что ты натворила?! На тебя жаловаться пришли!

– Я – ничего, – хладнокровно парировала Софья, невольно подыгрывая начальнику в его безумии. – А вот Анастасия, студентка четвёртого курса Поволжского института природной магии, троечница и нарушительница, – да. Я её на шоу ясновидящих отловила, как и Афонина. Но девушка, видно, решила, что лучшая защита – это нападение. В чём суть жалобы, женщина?

По мере Сониной тирады лицо Насти вытягивалось и бледнело, а брови Дмитрия Александровича ползли вверх.

– Стыдно, Анастасия, – стальным, совершенно чужим голосом отчеканил он. – Софья Ивановна, составьте протокол и письмо ректору института.

Настя забилась в его руках, которые Дмитрий Александрович почему-то до сих пор не разжал.

– Нет-нет-нет, не надо, не пишите, не отправляйте, меня выгонят! – заголосила она, что заставило Соню, уже споро строчившую на компьютере письмо ректору, застучать по клавишам ещё быстрее.

– Ты чего? – подала голос Аришка, наблюдавшая этот цирк с видом ребёнка, которого впервые вывезли на представление. – Нельзя же отчислять, ты не знаешь?

Настя всхлипнула, подумала и тоненько заскулила. Дмитрий Александрович осторожно сгрузил незадачливую ведьму на стул и по-английски сбежал в свой кабинет.

– Приветствую. Зайду? – донеслось из приёмной. Стеша ответила неразборчивым бульканьем.

Наскоро получив подпись Анастасии и вытолкав девицу за дверь, Соня с любопытством высунулась из кабинета.

– Настя, задержитесь, – окликнула Ларина ведьму, уже навострившую было лыжи вверх по лестнице. – Привет, Кирилл. Ну конечно, кто же ещё может просить разрешения войти.

– Старая традиция. – Молодой маг тонко улыбнулся, не забывая стрелять глазами из-под чёлки на хорошенькую Стешу, розовеющую, как пион.

– Сейчас мы документы подпишем... Ребятки, я вот чего... Надо вас из шоу... «уходить».

– Я могу просто не прийти на следующее испытание, – гнусаво подала голос Настя-Констанция.

– Я могу провалить задание, но меня всё равно не выгонят, – мрачно добавил Кирилл.

– Не годится. – Соня покачала головой. – Уходить красиво надо, провалиться и Афонин может. Давайте вот как сделаем...

* * *

Результатов авантюры и торжества Сониного креатива пришлось ждать почти три недели. К тому времени из шоу успели выгнать Афонина, чьего ухода практически никто не заметил – так неинтересен был колдун аудитории. Зато активизировалась Анастасия. Девица Росси пустилась во все тяжкие, вдохновенно ссорилась с участниками проекта, ругалась с героями испытаний, мотала нервы всей съёмочной группе, хамила интеллигентной ведущей. На еженедельном общем собрании, где самого неудачливого ясновидящего выгоняли с проекта, девчонку материла добрая половина участников, а одна ряженая даже набросилась на неё с кулаками. В интернете псевдоитальянка вообще стала мемом. Тематические сообщества наводнили скриншоты, фотоколлажи и фотожабы с перекошенным лицом Насти и язвительными подписями. Единственными, кто не ополчился против Констанции, были Альбина, холодно сохранявшая нейтралитет и лишь однажды скупо заметившая, что каждый имеет право на собственное мнение, и, неожиданно, Кирилл, за что был обруган парой самых рьяных участников. Само собой, сплетня о романе между красавчиком-колдуном и разряженной психопаткой разлетелась с реактивной скоростью и даже обрела поклонников. Развязка оказалась стремительной. С треском провалившую очередное задание Констанцию, мимоходом нахамившую огромному количеству народа, в трогательном единодушном порыве попёрли из шоу. Девица шваркнула дубовой резной дверью и демонстративно уселась на пол прямо под ней, увлечённо рыдая на камеру, а слово, к ужасу ведущей и редакторов, взял Кирилл.

– Мы здесь в первую очередь для того, чтобы помогать людям, – вдохновенно журчал он, – а больше всех моя помощь нужна сейчас Констанции. Я ухожу вместе с ней.

Вздох отчаяния, изданный в едином порыве доброй половиной присутствующих, был слышен за километр от телестудии.

– Кирилл, как же так... – бубнила Майя. – Зачем?.. Почему?.. Меня режиссёр слышит?! Костя, что мы делаем?! Да... Да?! Но почему?!

Последний вопрос незадачливая ведущая явно адресовала Кириллу. Тот хладнокровно пожал плечами.

– Я так решил. Я знаю, меня никто не осудит. Я нужен ей.

– Так это правда? – взвизгнула Майя, не обращая внимания на что-то вещавшего ей в «ухо» режиссёра. – У вас... роман?!

– Я не хочу обсуждать это на камеру, – с достоинством парировал Кирилл и удалился.

– Театр двух актёров, – презрительно фыркнул Мотя, наблюдавший за этим спектаклем в компании Софьи и тарелки макарон с сыром.

На экране показывали Настю-Констанцию, рыдающую в объятиях невозмутимого некроманта.

– Зато как талантливо, – парировала довольная Ларина. – Как по нотам. Ещё и рейтинги приподняли этой передаче. Интернет взорвётся.

– Фигнёй страдаешь, – не унимался домовой, с аппетитом чавкая макаронами. – Нужны они тебе...

– Не скажи. Он парень дельный, знающий, пригодится.

– Так у тебя шкурный интерес? Всё с тобой ясно...

«Шкурного интереса» Соня ни капли не стыдилась. Более того, она знала, что Кирилл оставил свой телефон Стеше, а значит, при желании и Ларина могла связаться с некромантом. Соне отчего-то казалось, что помощь Кирилла ей рано или поздно понадобится.

Глава 6

Леший

К осени Соня окончательно втянулась в работу Инспекции. Задания: отследить засвета, приструнить зарвавшуюся нечисть, написать отчёт, сгонять на выезд – уже не казались сложными и не были в тягость. Излишне эмпатичный и жизнерадостный начальник тоже перестал раздражать – Соня к нему просто привыкла. Даже глупая Аришка больше не бесила или бесила уже не так сильно. Она и правда оказалась толковой ведьмой, просто излишне мечтательной и рассеянной. Со Стешей Ларина даже вроде как сдружилась. Секретарша казалась Соне вменяемой и адекватной, с ней было легко общаться как по работе, так и на отвлечённые темы. Девушки так сблизились, что один раз Соня даже обнаглела настолько, что поинтересовалась у Степашки, с кем это регулярно созванивается Дмитрий Александрович, имея при этом столь романтичный и глуповатый вид.

– Я вообще не в курсе, с кем он сейчас, – охотно зашептала Стеша, заговорщически наклонившись к Соне, – но я тоже заметила, что эта... блондинка ему регулярно названивает. Ещё когда мы в Бескудниково работали, она уже телефонировала. Вроде это какая-то его то ли одноклассница, то ли однокурсница...

Соня про себя отметила, что Стеша нет-нет да и сканирует начальника, иначе откуда секретарша знает, что «обожэ» Дмитрия Александровича – блондинка?

– Ну, скорее однокурсница, не факт, что он с ведьмой учился в школе.

– Я тоже так думаю. Но я её никогда вживую не видела, и сам он никогда о ней не говорит... Он обычно, если с кем-то встречается, нет-нет да и обронит, мол, ужинаю с Дашей, обедаю с Машей...

– Завтракаю с Глашей, – мрачно закончила Софья. – Он, походу, тот ещё ходок.

– Конечно, ты только заметила? Или ты что, сама?..

Соня выразительно постучала себе пальцем по лбу.

– Добрый вечер!

– А, ну да! – спохватилась Степашка. – У тебя же этот... ну, красавчик с бородкой, с которым ты переписываешься постоянно.

– Ах ты!.. – Ларина ухватила первую попавшуюся папку и едва не дотянулась ею до блондинистого темечка вовремя отпрянувшей Стеши. – Ты что, и меня сканишь втихаря?!

– Прости, прости, прости! – заверещала Степанида, захлёбываясь смехом. – Ну я нечаянно... Очень, кстати, красивый... Правда, что ли, нет?..

– Стешка!

– Нет, мой-то симпатичнее, а то бы я у тебя его номерок попросила.

– Русик мой друг... детства. – Соня, отдуваясь, сунула бесполезную папку на место, в держатель. – У меня так-то ещё домовой есть, ну, у соседей. Это чтоб ты меня ещё и в этом не заподозрила.

Стеша продолжала хихикать. Она сама уже пару месяцев встречалась с Кириллом и была вполне довольна жизнью.

– Нет, надо тебе тоже кого-нибудь подыскать, – решила она наконец. – Друг детства и домовой – это здорово, конечно, но...

Эту шарманку она заводила довольно часто, и в этой части диалога Соня неизменно либо пряталась под стол, либо убегала на улицу в курилку, либо шумно требовала через дверь у Дмитрия Александровича отправить её на вызов сиюминутно. Сейчас начальника на месте не было, он с час назад отбыл на встречу с частенько поминаемым Сысоевым, который, как путанно объяснила Степашка, был одним из главных инспекторов города и непосредственным начальником Дмитрия Александровича. Поэтому, пользуясь его отсутствием, Соня и Стеша упоённо сплетничали, а Арина внаглую затаривалась бижутерией на маркетплейсе прямо со служебного компьютера.

– Здрасьте! Зонтики здесь чинят?

Дверь едва слышно приоткрылась, и в приёмную проскользнул парнишка лет двадцати с небольшим. Внешне он выглядел как ожившая мечта девочки-подростка. Такого смазливого лица Соня не видела с тех пор, как случайно наткнулась на видео популярного у школьников блогера... или певца... а может, актёра. Соня искренне полагала, что эти мальчишки, тощенькие и слащавые, все на одно лицо, да и по возрасту ей, мягко говоря, не подходят. И вот в приёмной – это явление.

– Распаковку делать пришёл? – вырвалось у неё почти против воли.

Брови юноши, густые и чётко очерченные, будто нарисованные, поползли вверх.

– В смысле? – глупо уточнил он.

– Сонь, – укоризненно шикнула Стеша. – Вы к кому, молодой человек?

Ларина брезгливо сморщилась. Парень ей с первого взгляда не понравился.

– А я к ва-ам. – Мальчишка расплылся в неприятной – с Сониной точки зрения – и какой-то порочной улыбке. – Я по распределению.

– Ой... – опешила Степашка и с размаху зарылась в папку с бумагами. – А почему так поздно?!

– Почему поздно? – немного наигранно удивился парнишка, вразвалочку подплывая к Стешиному столу, демонстративно не обращая внимания на Софью. – Каникулы ещё не прошли.

Девушки переглянулись, и Степашка протянула:

– Какие каникулы? Каникулы кончились, всё, работать пора... Золотов?

– Так точно, – шутливо отсалютовал распределённый. – Никита Васильевич!

Соня громко фыркнула. На Васильевича мальчишка не тянул ну нисколечко.

– Бумаги давайте, Никита Васильевич, – вздохнула Стеша и потянулась к принтеру. – Оформляться будем... И знакомиться. Я Степанида.

Парень замер с разинутым ртом.

– Гонишь!

Стеша вспыхнула, в тишине отчётливо было слышно, как скрипнули Сонины зубы. Никита, очевидно, понял, что допустил бестактность, и мигом замёл хвостом:

– В смысле... Прикольное имя... Модное... Сейчас же модно... всякие там Фёклы, Матрёны... Да? Нет?..

Стеша поджала губки. Соня раздула ноздри и оскалилась. Атмосфера в приёмной ощутимо сгустилась. Напряжение сняла Ариша, наконец высунувшаяся из кабинета.

– А чё тут?.. Ой!

– Ой, – мрачно подтвердила Соня, продолжая буравить дурно воспитанного парня взглядом, впрочем, уже не прикидывая, что опустить на его модно причёсанную голову – стул или факс.

– Привет, – солнечно поздоровалась Арина. – А... Ой... В смысле, здравствуйте... Ты... Вы кто, заявитель?

– Чё? Кто?

Соню затошнило. Она мигом смекнула: эти двое – одного поля ягоды. И вообще такое зашкаливающее количество красивых людей в одной конторе её напрягало. Ещё и начальник должен скоро вернуться...

– Нет, Ариша, это не заявитель, – устало пояснила Степанида, сражаясь с ксероксом. – Это наш новый коллега.

– Никита, – развязно отсалютовал мальчишка.

– А я Ариша! А это Соня!

– Класс, – оценил Никита, шаря глазами по помещению. – Одни девчули. Малина!

– Начальник, Дмитрий Александрович, скоро приедет, – с нажимом, впрочем, без явного неудовольствия сообщила Стеша. Никита мигом поскучнел.

– А всё равно, – решил он. – Сразу две красотки – уже кайф.

Степашка, Соня и Арина зависли, оценивая пассаж. Наглый парень с удовольствием наблюдал за их реакцией. В сгустившейся тишине колокольчиком зазвенел смех Аришки.

– Ты что, считаешь плохо? – искренне и ласково, как ребёнка, спросила она. – Трое же!

Золотов криво улыбнулся и промолчал. Соня решила от греха подальше вернуться на рабочее место, впрочем, дверь между приёмной и кабинетом она закрывать не спешила. Покосившись на беззаботно вертящуюся рядом Аришу, Стеша чуть наклонилась к новому коллеге и, понизив голос, сказала:

– Я не знаю, чего ты добиваешься, но имей в виду: мы коллектив дружный, и поссорить нас не получится. Понял?

– Да ты чего, Стёп, и в мыслях не было! – неправдоподобно ужаснулся Никита. – Просто сказал как есть. Может, мне блондиночки больше нравятся. Ты, кстати?..

– Нет!

– Понял! – Парень демонстративно поднял обе руки и уже более деловым тоном спросил: – Где мне сесть?

Соня про себя порекомендовала велосипед без сиденья. Стеша была более снисходительна.

– Там свободно возле окна, рядом с Аришей. Ариш, покажи. Ой! Соня!!!

– Что такое, ёлки-моталки?!

– Гы-гы, – не преминул прокомментировать Никита. – Ты прям тётушка какая-то: ёлки-моталки! Чё дальше? Ёк макарёк? Ёшкин кот?

– Стеш, а вот если я сейчас его превращу в... ну, в дворнягу, например, и мы его прогоним, а Дмитрию Санычу скажем, что никто не приходил? – предложила Соня очень спокойным голосом, хотя ноздри у неё раздулись так, будто она собиралась целиком вдохнуть Золотова в себя.

– Да ты не сможешь... – Голос Никиты был неуверенным, хотя нахальная усмешка ещё не сошла с его хорошенького лица. Он трусливо отступил на шаг.

– Она сможет! – радостно влезла Ариша, сияя улыбкой. – У неё диплом по этим... как их? По трансформациям, вот!

Никита заметно спал с лица.

– А это запрещено! – нашёлся он. – Я магический кодекс читал! И уголовный, и гражданский.

– Вот, Арина, человек кодексы читал, – не преминула подковырнуть внучку травницы Софья. – Думаешь, я, работая здесь, лазейку не найду? Да тебе потом уже всё равно будет.

У Стеши немного отлегло от сердца. Она читала Сонину характеристику, знала, как и Дмитрий Александрович, обо всех художествах Лариной, даже обсуждала это с ней и успела несколько проникнуться Сониной философией. Например, сейчас она поняла, что раз Софья столь многословно угрожает вредному парню, значит, буря, скорее всего, миновала. Планируя перейти к действию, Ларина обычно не тратила слов.

Никита Золотов этого не знал.

– Стеш, так ты чего орала? – демонстративно потеряла всякий интерес к распределённому Соня.

– А... Ой! Да! Вызов!

– Класс, давай! Что там?

– Ой...

– Ну чего ты ойкаешь? – поторопила секретаря Ларина, пытаясь перегнуться через её стол. – Что стряслось? Куда гнать?

– Э... Ну... В общем... «Лосиный остров» знаешь?

– Ну знаю, конечно. А мы, пардон, при чём?

Огромный лесопарк раскинулся на территории сразу нескольких московских районов и сразу трёх подмосковных городов. В пределах МКАД, впрочем, вся территория между Ярославским и Щёлковским шоссе, от Третьего транспортного кольца до пределов города, под кодовым названием «Лосиноостровский район» находилась под юрисдикцией одноимённого отделения Инспекции СВАО. Административное деление для магической Инспекции вообще было вопросом сложным и щепетильным и в некотором смысле отличалось от официального. Само Лихоборское отделение не так давно обрело теперешние границы условного района. Как-то раз Арина спросила, отчего Москва не поделена Инспекцией на привычные районы, и Дмитрий Александрович долго распинался о плотности обычного и магического населения, уровне концентрации волшебных существ, различных местах скопления энергии и тому подобном.

– Мы ни при чём, конечно, – печально согласилась Степанида, – но это как раз запрос из Лосиноостровского отделения... У них там в парке... леший...

Никита присвистнул.

– Ну леший, и что? Они сами его отловить не могут? – не унималась Соня.

– Там всё сложно... Уже месяц туда ходят, но никто не может с ним сладить. Они даже эксперта вызывали откуда-то. Знаешь, что он сказал? Что там вообще нет никакого лешего! Но он есть! Его многие видели, даже инспекторы. А сколько он народу перепугал простого! Там уже и территорию оцепили, и патруль дежурит – бесполезно. Ростокинские инспекторы приезжали – так он одного вообще чуть не покалечил!

– Угу, теперь до нас очередь дошла... Ладно, давай съезжу...

– Одна?! Ты с ума сошла! Бери Арину и Никиту...

– Да щас!

– Тогда ждём Дмитрия Александровича!

Соня заскулила.

– Ну Стеша-а...

– Да, я тоже так-то хочу на лешего глянуть! – неожиданно встрял Золотов. – Ну хоть заценим, реальный он или нет.

Софья свирепо смерила новенького сканирующим взглядом.

– На чём специализируешься, что окончил? – спросила она наконец.

Мальчишка приосанился.

– Петербургский социальный институт городской магии, – противно растягивая слова, сообщил он. – Имени Достоевского. Сенсопатия, скан, тонкая материя.

ПСИГМ был одним из самых лакомых кусочков для волшебной абитуры. Институт готовил городских магов, снабжая кадрами муниципалитеты и разнообразные госслужбы, от административных подразделений правительственных организаций до управлений жилищно-коммунальным хозяйством.

– Ладно, ПСИГМа-бой, – смилостивилась Ларина, – в принципе, сойдёт. Стеш, бумажку давай. Что его, задержать или чего?

– Ну, вообще-то он у ММВД ещё не в розыске, – с сомнением протянула Степанида. – Если только не нападёт...

– А он может? – пискнула Ариша.

– Надеюсь, нет... Вы поосторожнее там, хорошо?

– Пошли в ангар, – буркнула Соня, пряча распечатанный документ в карман.

Во владениях тёти Паши и Лады обнаружилась проблема: трёхместной ступы в наличии не оказалось.

– Значит, кто-то не летит! – бодро констатировала Соня. Никто её мысль не поддержал.

– Тёть Паш, – заканючила Арина, – а есть что-то другое, такое большое...

– Ковёр-самолёт! – брякнул Никита.

Соня покрутила пальцем у виска.

– На мётлах умеете?

Софья и Никита синхронно кивнули, Аришка закрутила головой.

– Снова-здорово... – Ларина скрипнула зубами.

– В смысле, не умеешь? – не поверил ушам Золотов. – Ты ж в универе учишься, там что, мётел нет?!

– Это факультатив... – проблеяла Арина, меняясь в цвете лица от нежно-розового до багрово-красного.

– И что? Думала, не пригодится? – язвительно заметила Соня. – Давайте мётлы... Две.

– Три, – упёрлась Морозова, – я тоже полечу!

– Носом вниз ты полетишь, – припечатала Лада, вытаскивая на свет божий несколько мётел и придирчиво их оглядывая. – Малой, держи.

– Ну я тоже попробую... Я летала...

– Тьфу прямо! – не выдержала Соня. – Дайте вы ей помело, пусть сверзится с него прямо тут!

Лада фыркнула и сунула Арише первую попавшуюся метлу, которую внучка травницы тут же храбро оседлала. Все застыли, как в последней сцене «Ревизора».

– Арин, что ты делаешь? – уточнила Соня.

На лице практикантки отразилась целая гамма эмоций, отчего показалось, что по её физиономии пошла рябь.

– А как?..

Лада заржала в голос.

– Ну ты даёшь! – взвизгивала она между взрывами хохота. – Палку она между ног сунула! Ладно, девка, а мужики таким макаром как бы летали? Ой не могу! Ха-ха-ха!

Арина немного помялась и пересела на метлу боком. Захихикал уже Никита, у Лады началась форменная истерика. Соня продолжала стоять, прикрыв глаза ладонью.

– Хватит ржать! – Тётя Паша ткнула Ладу локтем в бок и потянулась к Никите с явным желанием отвесить тому подзатыльник. Золотов предусмотрительно отскочил.

– Так! – Соня приняла соломоново решение. – Арина, иди к Стеше, скажи, что никуда не летишь. Пока Дмитрия Саныча нет, покружи тут, по ангару. Тёть Паш, можно, она потренируется? Мы с Никитой летим на Лосиный остров. И это не обсуждается!

Раскрывшая было рот Арина обиженно его захлопнула.

– А ты тут типа главная? – прищурился Золотов, который, в принципе, был с решением согласен, но промолчать не мог.

– Я тут типа адекватная и типа взрослая, – отрезала Соня, забирая у Лады мощное помело и усаживаясь как следует на ветки, попутно разматывая ремень безопасности. Ариша смотрела на это разинув рот. Короткий ремешок, перпендикулярно к которому был приторочен ещё один, подлиннее, – его Соня застегнула поясом вокруг талии под курткой.

– Я долго ждать буду?

Никита вздрогнул и быстро повторил все действия Сони. Сучковатая ручка его метлы задёргалась в стороны, как голова норовистой лошади. Тётя Паша открыла люк, выпуская верховых наружу.

Вообще Соня и сама не особо любила летать на метле. Умела – да, ещё на втором курсе рассудив, во-первых, что ведьма, не умеющая летать на помеле и прочем, – не ведьма, а во-вторых – что рано или поздно пригодится. Больше всего это было похоже на поездку на мотоцикле, даже больше на мопеде. Соня видела, как некоторые колдуны и ведьмы приделывали к своим мётлам руль, похожий на велосипедный или мотоциклетный, и разнообразные выпендрёжные штуки по типу выхлопной трубы, откуда валил сиреневый дым, огромного фонаря и прочего. За подобное непосредственно Лихоборские инспекторы пару раз лишали лихачей личного транспортного средства на пару месяцев – такие фокусы были чреваты получением статуса засвета – колдуна, засветившегося или, так сказать, спалившегося перед обычными людьми. Нарушение считалось самым серьёзным из неуголовных и каралось, в зависимости от обстоятельств, вплоть до пожизненного запрета на магическую деятельность.

Ведьма и колдун снизились, миновав Ярославку, между Большим Лосиноостровским прудом и изгибом речки Будайки. С другой стороны пруда раскинулся огромный институтский студгородок, но сейчас, на исходе лета, там было сравнительно тихо. Место было хорошим, богатым на магию, но только...

– Нет тут никакого лешего.

Никита, положив помело на землю, стоял с поднятыми руками и самым авторитетным видом. Соня, старательно пропускавшая через себя местную энергетику, скептически покосилась на коллегу.

– По старинке ладошками сканируешь?

– Не по старинке, – снисходительно парировал Никита. – Так проще всего. Мы, сенсопаты...

– Не вы, а мы, – веско перебила Софья. – Передо мной можешь не выпендриваться. Пошли пройдёмся...

Лешим, по крайней мере в этой части парка, действительно и не пахло. Даже если предположить, что нечисть курсирует по всему Лосиному острову, хоть какой-то «хвост» должен был остаться. Вместо него Соня чувствовала нечто странное. Не то тревогу, не то опасность, не то какое-то напряжение, словом, нечто малоприятное...

– Это плохо, – заявила она несколько невпопад.

– Что – плохо?

– Что это не леший.

– Почему?

– Потому что леший нас не засёк бы.

Софья не то чтобы почувствовала и тем более не увидела – скорее, угадала... предугадала... Сработали гены мамы-астролога, наверное.

В спину Никите ударил энергопоток невероятной силы, похожий на воздушный. Пролетев не менее полудюжины метров и чудом не встретившись ни с одним деревом, молодой колдун опрокинулся ничком и замер. Полсекунды понадобилось Соне, чтобы машинально отметить, что Никита не вскрикнул, значит, был оглушён мгновенно. Значит, атаковал маг, причём не самый слабый... Разжав пальцы и уронив помело в траву, Соня резко вскинула руку и в развороте описала над головой дугу, чтоб, по крайней мере, не сразу поймать следующую атаку прямо в лоб... и натолкнулась взглядом на глаза атаковавшего.

Он был весь довольно внушительный... нет, видный... нет, заметный, но глаза его оказались настолько выразительными: огромные, чуть навыкате, почти чёрные, горящие безумным огнём, что ни высокий рост, ни странно сутулая фигура, ни длинные спутанные волосы, ни лохмотья, в которые был одет неизвестный, как-то не бросались в глаза. Правая рука, очевидно та, которой был послан энергоимпульс в спину Никиты, всё ещё была чуть поднята.

– Приветствую, – осторожно произнесла Соня, старательно удерживая невидимый щит, судорожно соображая, хватит ли у «лешего» ума, чтобы атаковать её в ноги, которые Ларина не успела защитить. – Что же вы со спины нападаете?..

Мужчина издал странный рык, развернулся и бросился наутёк.

Соня выругалась и, помедлив всего секунду, кинулась к Никите.

Парень всё ещё не подавал признаков жизни. Перевернув его на спину и для проформы похлопав по щекам, Соня вызвала волшебную скорую помощь. Технике этого вызова маленьких ведьм и колдунов учили с самых ранних лет, как обычные дети заучивают номера телефонов спецслужб: пожарной, медицинской, полиции. Примерно по этому же методу давным-давно маленькая Сонечка вызвала прокурора тётю Тамиллу Ашихмину сотоварищи. Соню этому, конечно, не учили, но ей так хотелось наказать бабку, да и врождённый ресурс позволял, что интуитивно выброшенный импульс нашёл адресата. Прокуратура ММВД тоже сработала чётко, они умели перехватывать даже нецеленаправленные искры-призывы. С медиками было гораздо проще. Чёткий адрес необязателен – достаточно сконцентрировать энергию, чтобы в отправленной искре отпечаталась точка координат. Мощный посыл – вручную или мысленно, и медики будут на месте уже через несколько минут. Благо сеть подстанций обширная и работает слаженно и оперативно. За Никиту можно было больше не волноваться, а вот нападавшего необходимо отловить немедленно. Леший он или не леший – он был опасен, и Соня это понимала.

«Хвост», который оставил сбежавший в лохмотьях, всё ещё хорошо читался, особенно для такого специалиста по тонким материям, как Соня. «Всё-таки не леший, конечно, – решила Ларина, труся по лесу, всё сильнее отдаляясь от пруда. – Лешие не умеют так колдовать, лешие выглядят иначе, лешие не оставляют следа». А след был, но вёл в какую-то чащу. Соне стало не по себе. Не хватало ещё заблудиться в этом лесопарке... К тому же, очевидно, леший-нелеший отлично тут ориентировался, не чета Лариной, которая, к своему стыду, не была здесь ни разу за всю жизнь. Совершенно неожиданно Соня вылетела на небольшую полянку и едва не врезалась в странное и колоритное сооружение, полуземлянку-полусруб: наполовину утопленная в мягкий дёрн избушка, прилепившаяся к двум здоровенным деревьям, да так, что создавалось впечатление, будто растёт она прямо из их стволов. С полминуты Соня потопталась у строения, не решаясь соваться внутрь. Что, если «леший» и впрямь притаился внутри? Колдун он, судя по всему, сильный, тёмный и довольно... раздражённый. К тому же напал на представителя власти. Хорошо, он не знал, кто они, не успели инспекторы представиться, ладно, но это не повод бить в спину! Мало ли, заблудились люди! Нет, надо его задержать... Ага, а полномочия у тебя есть, одёрнула себя Софья. Ну, положим, кое-какие есть, но... В ушах зазвучал голос Дмитрия Александровича: «Нельзя лезть на рожон! Нельзя вступать в контакт! Это недопустимо!» «Это непрофессионально», – присовокупила Соня от себя и решительно вызвала магическую полицию. Конечно, отыскать их с псевдолешим здесь, в лесопарке, будет непросто, но максимум в течение получаса здесь точно будут и врачи, и полицейские... А мне что прикажете делать, спохватилась Софья. Ждать? А если он сбежит? Что она скажет людям из ММВД? Ну уж дудки! Хотя бы обездвижить она его должна, ведьма она или как?! На хвосте этой мысли она решительно сунулась в сруб.

Дверь висела на одной петле, но к косяку тем не менее прилегала очень плотно. Создавалось неуловимое впечатление, что их (дверь и косяк) частенько били друг о друга. Приоткрылась она с мерзким скрипом. Внутри было темно, свет едва пробивался сквозь крохотное незастеклённое окно. Соня различила только большой деревянный стол, какие-то нары в одном углу и кучу тряпья – в противоположном. А потом почувствовала удар.

Обновлённый щит нападавший, конечно, не пробил, но силы энергетического толчка хватило, чтобы лёгкую Соню отбросило на добрые три метра. Преодолевая головокружение, она вскочила на ноги – её тут же замутило так, что она испугалась: не хватало ещё вырубиться не от заклятья, а от скакнувшего давления! Соня пошатнулась, но усилием воли осталась на ногах. «Леший» уже маячил на пороге. Это действительно был довольно молодой мужчина лет тридцати с небольшим, высокий и худой, какой-то... одичавший и очень-очень злой.

– Какого ты припёрлась? – пролаял он.

Соня внезапно осмелела.

– Инспектор Ларина, Лихоборский отдел, – выдохнула она, привычным движением дёрнув отворот куртки, демонстрируя значок. – Руки по швам, живо!

Магов при задержании поднять руки вверх не просили – всем было ясно, что поднятые руки, наоборот, одна из боевых поз.

«Леший» оскалился.

– Ты как меня нашла? – скрипнул он зубами. – Я «хвоста» не оставил.

– В смысле – не оставил? – оторопела Соня. – А как я тебя нашла?

Диалог зашёл в тупик.

– Сдавайся по-хорошему, – не слишком уверенно предложила Софья, мелкими шажками отступая назад от явно решившего, что терять ему нечего, мужика. – Ты на инспектора напал...

– Нечего было соваться сюда! – злобно каркнул он. – Она прислала?

– Кто? Меня начальник прислал! – Соня немного покривила душой, но «лешему» это было знать необязательно.

– Врёшь! Я знаю! Я никуда не пойду!

«Интересно девки пляшут», – подумала Соня.

– Ничего не понятно, но очень интересно, – сообщила она вслух. – Расскажешь?

«Леший» метнул в неё энергопульсар.

Соня охнула и неуклюже завалилась набок, отбив локоть. Ситуация нравилась ей всё меньше и меньше.

– Ты только усугубляешь! – проорала она, старательно прикрываясь щитом и руками одновременно. – Можешь ещё легко отделаться!

Колдун сдаваться не собирался и о будущем не беспокоился. Впрочем, добивать Соню он тоже не планировал, предпочтя дать дёру.

– Вот же чемодан без ручки! – Софья скрипнула зубами, кое-как поднимаясь с земли. Ноги разъезжались. Действительно, упускать «лешего» сейчас было нельзя – люди из ММВД должны были прибыть к избе. Искать здесь кого-то они будут, конечно, но долго, а лес этот полоумный дядька точно знает лучше кого бы то ни было. Тощий силуэт мелькнул за деревьями, и Соня в отчаянии метнула в него наспех сотворённое невидимое лассо. Метнула наудачу, почти не целясь. Этой штуке Ларину научили на факультативе по боевой магии. Занятия шли всего семестр, немногочисленных студентов, что называется, галопом по Европам познакомили с тем, чему, например, в Московском областном университете боевой и технологической магии, который в своё время с отличием окончил Дмитрий Александрович, учат по десять лет. Лично Софья научилась держать в руках шпагу (именно держать, больше ничего), вполне пристойно метать нож (техника та же, что и с энергопульсарами и подобными штуками), ставить щиты и блоки (этому уделялось особое внимание), а также обездвиживать противника тем, что преподаватель, Юрий Юрьевич, похожий на типичного школьного физрука, называл лассо. Но учитель показал и забыл, а Соня, старательно потренировавшись на настоящем материальном лассо из бельевой верёвки, решила этим приёмом на досуге овладеть. Мало ли, пригодится. Пригодилось...

По пути стукнувшись о дерево, «леший» рухнул навзничь. Соня, не веря своим глазам, даже не сразу кинулась к нему. Да, она не вполне попала в цель, но этого хватило, чтобы хоть немного задержать беглеца. «Леший» задёргался, стряхивая с себя невидимые путы. Это стоило ему определённых усилий и времени. Соня успела обойти его, и вскочившему на ноги мужчине не оставалось ничего другого, кроме как вернуться на поляну.

– Чего тебе надо? – пролаял он, и в его голосе засквозило отчаяние. – Я не буду этого делать, сказал!

– Да чего делать?! – заорала в ответ Соня. – Ты совсем уже крышей поехал? Одичал, да?

– В тюрьму тоже не пойду! – рявкнул «леший», запуская в Соню очередной пульсар.

– Придётся...

Удар пришёлся в щит, но Ларина чувствовала, что силы уже на пределе. Как утихомирить буяна, она ума не могла приложить, а резерва оставалось минут на пять максимум.

Тем временем мужчина явно что-то задумал, видимо, отчаявшись отделаться от приставучего инспектора. Он развёл руки в стороны, не прерывая зрительного контакта с Соней, попросту говоря – продолжая следить за ней исподлобья, проверил устойчивость расставленных на ширину плеч ног, словно спортсмен, готовящийся к подходу. Мелочи, но Ларина на таких мелочах собаку съела.

– Ты чего там задумал? – заволновалась она, лихорадочно придумывая, как всё-таки угомонить колдуна.

Ответа не последовало, но Соня и сама поняла, чем попытается удивить её чёртов «леший». В теории магии Лариной в институте (да и сейчас) не было равных. Практика, правда, прихрамывала, но бодро опиралась на костыли из фантазии и импровизации. А вот почти сходу распознать тип магии, конкретный приём и даже уровень подготовки практика, то есть, по сути, предугадать исход колдовства – в добрый путь! Поэтому почти на автомате Соня поняла, что «леший» сейчас всерьёз собрался наложить на Соню и на всё живое в радиусе эдак метров пятидесяти натуральный морок. Поняла – и даже немного расслабилась. Ну куда ему?

Морок – штука простая и сложная одновременно. Обычно этот приём был, так сказать, прерогативой преимущественно колдунов-традиционалистов, адептов деревенской магии. Также морок вполне себе удавался универсалам, но таких магов было очень мало. Настоящего универсала, которому были подвластны практически все виды и специалитеты магического искусства, Соня встречала лишь однажды. Это была Александра Романовна, директор Академии.

Ни традиционалистом, ни тем более универсалом «леший» явно не был, это понятно даже не сенсопату. Тем не менее с техникой он, очевидно, был знаком, потому что готовился к мороку тщательно и основательно. Сонино облегчение сменилось лёгкой паникой. Она молодец, конечно, распознала, кем колдун не является и что он не ас в традиционной магии... А дальше-то что?! Тормознуть его как?!

«Леший» старательно пыхтел и медленно, но верно плёл морок. Ещё с полминуты – и их не найдут ни врачи, ни полицейские, никто.

Для острастки Соня немного поорала на парня, не надеясь, впрочем, на успех. Собственно, она оказалась права: «леший» даже глазом не моргнул, а между его пальцев уже начал клубиться сероватый дымок... Сонина паника дошла до критической отметки.

Что-нибудь придумать... Что угодно, что отвлечёт его от ворожбы... С огромным удовольствием Софья уронила бы на него дерево, но подходящих рядом, как назло, не оказалось, а вкладывать остатки резерва в банальный энергопульсар или воздушный поток не хотелось. Ещё не сработает, и что тогда? Ларина вдруг дико обозлилась на саму себя. Что ж она за ведьма такая?! Ничего не умеет, что ли? Не умеет?.. Умеет... А что умеет?

В голове, как назло, всплыло только два образа: лось и молния.

О да, видимо, всё, к чему сводятся её, Сонины, умения, это превращаться в лосиху и потом в молнию... Не без ущерба для здоровья. Тьфу ты!

Ярость, помноженная на отчаяние, достигла апогея.

Ах так?! Ах так?..

В последний момент «леший» вздрогнул, не веря глазам, но не успел даже отшатнуться от летящей на него... вспышки?

Будь это энергопульсар или просто энергоатака, выставленный щит легко бы её отразил.

Мужчине показалось, что в него по меньшей мере врезался здоровенный тяжелоатлет, которым выстрелили из гигантской рогатки. Морок так и остался недоплетённым. Колдун лежал на спине, глядя в небо, сбившее его с ног нечто внезапно, хоть и не молниеносно, куда-то делось.

Соня не потеряла сознание, хотя планировала. Разлепив веки, она тяжело сползла с распростёртого туловища колдуна и мешком рухнула на землю. Ноги тряслись даже в положении лёжа. Рук ниже локтей она вообще почти не чувствовала, особенно почему-то левую. При этом голова была в полном порядке, сознание чистое и незамутнённое, хоть сейчас поднимайся. Вот только туловищем словно играли в футбол. Хорошо отыграли, два тайма. И дополнительное время. И серию пенальти...

Справа тяжело дышал «леший». Он валялся ровно в той же позе – навзничь, с вытянутыми ногами, с чуть раскинутыми руками, и наверняка так же таращился в небо Лосиного острова.

Точно не универсал... И вряд ли интуит.

Насчёт сенсопатов и интуитов не далее как на прошлой неделе Ариша вычитала в каком-то справочнике и немедленно загорелась желанием узнать разницу, которую ей пыталась растолковать добрая Степашка. Впрочем, Морозова-внучка ничего не поняла.

– Сонь, Сонь... – немедленно заканючила она.

Ларина закатила глаза и старательно объяснила:

– Сенсопаты чуют и точно знают, что именно они чуют. А интуиты чуют, но не понимают, что именно. Но чуют хорошо.

– А... А-а-а! – обрадовалась практикантка и мигом затормошила начальника, ковыряющегося в документах на Стешиной стойке: – Дмитрий Александрович, а вы интуит или сенсопат?

Почему-то относительно Степаниды – явного интуита и Сони – скрытого сенсопата ей всё оказалось понятно.

Не отрываясь от бумаг, начальник рассеянно отозвался:

– Ариш, я эмпирик...

Соне чудом удалось сдержать изумление, но глаза всё равно округлились, а пальцы на пару секунд перестали набирать на клавиатуре очередной отчёт.

– А кто это? – растерялась Арина. Три новых слова за день для её словарного запаса были перебором.

Дмитрий Александрович выпрямился, беспомощно пощёлкал пальцами, почему-то взглянул через распахнутую настежь дверь в кабинет на Соню, словно ища поддержки, и наконец нашёл нужные, понятные Арине слова:

– Чуйка у меня снижена.

Практикантка пояснением оказалась удовлетворена, а Соня продолжила тихонько изумляться. Надо же, Дмитрий Александрович, краснодипломник одного из крутейших российских магических вузов, – эмпирик? Колдун со сниженным уровнем распознавания магии? Один из сильнейших боевых магов Москвы, лучший мечник области (со слов Степашки) – и оказался в когорте колдунов, которых всего-то от общей массы процентов десять. Их иногда пренебрежительно называли гипосенсами. Принадлежности к эмпирикам многие раньше даже стеснялись: бытовало мнение, что их магические способности несколько недоразвиты. Сейчас этим почти никого не удивишь, но то, что Дмитрий Александрович, будучи чистым практиком, почти не распознающим проявления и тем более типы магии, сумел блестяще окончить вуз и дослужиться до начальника отдела, вызывало уважение. Его рейтинг у Сони взлетел почти до небес.

А ведь «леший» должен был почуять... Не мог не...

– Слышь? – хрипло позвала Соня, без удовольствия понимая, что мышцы, даже лицевые, изрядно онемели. Наверное, резкий, нет, критический выброс молочной кислоты... Надо что-то с этим сделать... Что-то придумать... Тренироваться, что ли, почаще?.. Как переход на тонкую материю вообще связан с молочной кислотой?.. Интересный вопрос, надо изучить...

Справа донёсся хрип.

– Ты эмпирик, что ли?

– Чё?.. А... Да.

– Тогда понятно...

– Это чё было? – уже более заинтересованно прохрипел «леший».

– Это я была.

– А как это?..

– Тебя как зовут? – Соне наскучил однообразный бессмысленный диалог, плюс она с удовольствием отметила, что ноги перестают трястись.

– Иван, – представился «леший» и тут же добавил: – Я к ней не вернусь.

– К кому?

– К ней.

– Какой ты, «леший», однако, интересный собеседник, – прокряхтела Соня, осторожно приподнимаясь. Её тут же повело в сторону, и она решила прилечь ещё ненадолго. Где-то раздались голоса. Может, это была чуйка...

– Я не леший, – вяло запротестовал он.

– Полиция приехала, – зачем-то сообщила Ларина. – И врачи, надеюсь... Да.

– Я не хотел. Не надо было лезть, – немного невпопад заявил колдун.

К валяющимся на поляне туловищам приближались двое магов-полицейских в штатском.

В контору Соня вернулась только к вечеру.

Глава 7

Сила противодействия

Дмитрий Александрович орал полчаса. Четверо сотрудников расселись по своим углам, как мыши, и молча внимали. Соня узнала, что начальник, не обнаружив в конторе ни Лариной, ни Никиты, которого до этого в глаза не видел, расспросил струхнувшую не на шутку Стешу, схватился за голову и хотел было нестись на Лосиный остров. Затем вцепился в телефон и справился у тех, от кого пришла ориентировка. Потом долго на них орал. Потом начал звонить в отделение полиции, где ему сообщили, что наряд на Лосиный остров уже вызван и отправлен, а также рекомендовали самому туда не ездить, пообещав держать в курсе. Понарезав круги по конторе ещё минут десять, Дмитрий Александрович, уже до смерти перепугав Арину и Степашку своими криками, решился-таки ехать, но тут позвонили из полиции и сообщили, что «леший» взят, а двоим инспекторам оказана медицинская помощь.

– А почему вы мне не позвонили? – робко поинтересовалась Соня, когда начальник сделал паузу, чтобы перевести дыхание.

– Я звонил!!! – заверещал Дмитрий Александрович с новой силой. – У тебя телефон недоступен был!

– А, точно, – вспомнила Соня, – я ж его грохнула случайно. Точнее, это из-за этого...

– Софья! Я тебе... Ты... Выговор тебе! – Уже красный от злости и крика начальник снова подлетел к её столу. Соня отпрянула.

– За что выговор? – обиделась она. – Я преступника задержала! Разве не этого все хотели?

– За что?! Ты подвергла опасности жизнь коллеги! Ты вопреки инструкции вступила в контакт с опасным элементом! Ты чуть не погибла, в конце концов!

– Никакой опасности я его не подвергала! – запротестовала Соня, которая уже сама начинала потихоньку закипать. – А если бы он меня первой вырубил, вы Никиту бы сейчас отчитывали?

– Подвергла, подвергла, – влез противный Золотов, за что тут же получил гневный взгляд от Стеши.

– Ты тоже помолчи, – отмахнулся Дмитрий Александрович. – Это очень серьёзно, и...

Соня потеряла терпение.

– Ну увольте меня тогда! – отрезала она. – Я всё равно не хотела здесь работать! Если считаете, что у меня служебное несоответствие (Арина, обожавшая умные формулировки, особенно от Сони, встрепенулась), пожалуйста! Сегодня же уйду!

Начальник вздрогнул и сдулся.

– Ну зачем ты так? – тоскливо спросил он. – Я же...

Не договорив, он скрылся в своём кабинете.

– Он волновался, – наивно закончила за него Арина. – Наверное.

– А ты тоже! – накинулась на Никиту Степашка. – Зачем масло в огонь подливать?

– А что, неправда? – пошёл тот в атаку. – Сонька старшая, значит, она за меня на задании отвечала! Меня вырубили – она виновата.

Если бы взглядом можно было сжигать, от Никиты осталась бы только горстка пепла – так Софья посмотрела на наглого парня.

– Жалко, что он тебя так быстро вырубил, – процедила она, – а не потрепал как следует...

– Всё Дмитрий Саныч по фактам разложил, – не унимался Никита. – Накосячила – отвечай.

Соня, к удивлению Арины, промолчала, зато Стеша подскочила к столу Золотова и обрушила на голову парня столь гневную отповедь, что из кабинета высунулся недовольный начальник и попросил не орать, так как он беседует с Сысоевым. Минут на пять в конторе повисла звенящая тишина, которую прервал Дмитрий Александрович.

– Софа, – немного смущённо начал он, присев на краешек её стола, – я только понять не могу... Ты как морок сняла?

– Я не сняла, он его навести не успел, – кисло отозвалась Ларина, которую панибратское обращение, как и сидение на её столе, немного покоробило.

– То есть разрушила плетение? – уточнил начальник. – Интересно... Тонкой материей? Это разве работает?

– Не знаю. – Прозвучало несколько невежливо, но Соня сама не понимала, почему морок так быстро развеялся, буквально без следа, почему тонкая материя оказала такое жёсткое воздействие на колдуна, почему их обоих почти парализовало, почему «леший» не оставлял следа, но Соня всё равно его нашла... Столько вопросов – и ни одного ответа...

Начальник не обиделся.

– Да, да, – рассеянно пробормотал он, – ты же не традиционалист... Ариш... А, нет, ты, наверное, тоже не знаешь...

Арина энергично помотала головой, мол, действительно, откуда ей знать?

– Степаш! – Судя по тону, у Дмитрия Александровича разгорелся нешуточный профессиональный интерес, напрочь вытеснивший и тревогу за сотрудников, и былой страх перед непонятным одичалым из леса. – А кто у нас из традиционалистов в отделах может по этому вопросу проконсультировать?

– М-м-м... – Степанида на пару секунд задумалась и опасливо выдала: – Крапивин.

Дмитрий Александрович выронил папку, которую крутил в руках.

– Не поминай, а то явится! – загадочно обронил он в сердцах. – При чём тут он? Я говорю – в Инспекции.

– Так его перевели в Инспекцию, – пояснила всеведущая Стеша. – Вы не знали? Все знают...

Соня навострила уши.

– Надо же, – рассеянно произнёс Дмитрий Александрович, наконец поднимая папку. – Что он опять натворил?..

Этого не знала даже Степанида.

– Вы ему позвоните, – посоветовала она, будто не замечая реакции начальника на загадочного Крапивина, – он точно знает и про морок, и про...

– А где он теперь?

– В Химках где-то...

Соне показалось, что Дмитрий Александрович чуть не перекрестился.

– Хорошо, что не к нам, – пробубнил он, скрываясь в кабинете.

Едва за начальником закрылась дверь, Соня метнулась к стойке администратора.

– Стеш! – громким шёпотом позвала она. – Чё за Крапивин?!

– О-о-о, – с удовольствием протянула Степашка, – это местная, считай, легенда. Не слышала?

Соня не слышала, но глаза её загорелись, как загораются только от предвкушения хорошей сплетни.

– Крапивин – один из самых мощных колдунов в городе, – понизив голос, затарахтела Стеша, – а может, и в России! Он из потомственных деревенских, закончил что-то соответствующее, не помню что. Начинал в ММВД, ни в одном отделении не задерживался дольше чем на полгода, ну, может, на год... У него выговоров как у дурака фантиков! Его сто раз в звании понижали, опять производили и опять понижали! Переводили из отделения в отделение, где он только не служил! По всей области, наверное!

– А чего не уволили? – недоумённо вклинилась Соня.

– Ты что! Такой спец! Лучший опер на свете! У него раскрываемость стопроцентная была! Но характер...

– Хуже, чем у меня? – усмехнулась Ларина.

Стеша фыркнула.

– Да ты ангел! Он, говорят, вообще бешеный! Ну и вот начальство не вынесло, видать, перевели его в Инспекцию... Прав Дмитрий Александрович, хорошо, что не к нам...

– Интересный кадр, – резюмировала Соня, возвращаясь на своё место. Она ещё не поняла, хотела бы она познакомиться с великим и ужасным Крапивиным или не очень.

Вернулся Дмитрий Александрович минут через пятнадцать, потирая покрасневшее ухо. Очевидно, он дозвонился до Крапивина, и разговор был бурным и напряжённым.

– В общем, если опустить всю нецензурщину, ситуация такая, – кисло сообщил он. – Соня, ты молнию из чего сотворила?

– В смысле – из чего? Это я была молнией.

По тому, как начальник изменился в лице, она поняла, что забыла сказать самое главное.

– Это второй этап моей последовательной трансформации, – запоздало пояснила ведьма. – Я в дипломе описывала... Сначала плотная материя, потом тонкая. Но я подумала, плотная морок не остановит, а вот тонкая...

– Тонкая тоже не должна была остановить. – Дмитрий Александрович рухнул на стул и прикрыл глаза ладонью. – Морок – это... ну... более тонкая, что ли, материя. По крайней мере, тот, что задержанный собирался сплести...

Начальник замолчал.

– Так что случилось? – осторожно поторопила его Стеша, когда пауза начала затягиваться.

Дмитрий Александрович тяжело вздохнул.

– Если бы ты просто в него молнию метнула, скорее всего, ничего не произошло бы... Не стоял бы щит, так морок его прикрыл бы... Или он просто уклонился бы...

– Я помножила молнию на себя? – Соня тоже не вынесла очередной паузы. – Он не успел ни отреагировать, ни понять, что произошло. Даже если бы понял... Я была как самонаводящаяся ракета, да? А я сильнее, чем этот... недолеший, поэтому я и морок пробила, и его вырубила?

– Никого ты не вырубила, вас обоих просто закоротило, – медленно процедил начальник, и Стеша почему-то начала отползать подальше. – Но в целом да...

В следующий момент Соня поняла, почему секретарь так перепугалась. Очевидно, подобный тон Стеша слышала не единожды и знала, что последует за ним.

Дмитрий Александрович резко побледнел, потом покраснел, вскочил со стула и кинулся к Соне.

– Ты сумасшедшая! – заорал он так, что единственное окно в конторе жалобно звякнуло стёклами. – Идиотка! Тебя могло спалить заживо! Вместе с задержанным! И со всем лесом! Если бы он оказался хоть немного сильнее! Если бы морок доплёл! Тебя могло вообще рассыпать на атомы! Тонкая, блин, материя... Дура!

Он ещё много что орал, а Соня, пылая щеками, думала: хорошо, что Никита и Арина за эти пятнадцать минут успели свинтить домой и не присутствовали при этом позоре. Наконец Дмитрий Александрович умолк, чтобы перевести дух. Соня сверкнула глазами.

– Степанида! – рявкнул начальник, вылетая в приёмную. – Рабочий день окончен!

Секретаря как ветром сдуло. Вернувшись в общий кабинет, Дмитрий Александрович нашёл Соню, быстро-быстро что-то строчащую. Пробежав глазами протянутый ему через пару секунд листок, начальник зашёл на новый виток истерики:

– Какое – «уволить»? В связи с каким ещё несоответствием?!

– Служебным, – холодно парировала Соня. – Если вас настолько не устраивают мои методы работы, я не хочу больше вас мучить...

Начальник смял листок и швырнул его в урну.

– Соня, заканчивай, – с досадой попросил он, неожиданно успокоившись. – Ты без конца будешь увольняться, чуть что?

– А вы без конца собираетесь так со мной разговаривать в присутствии других инспекторов? Вы, конечно, начальник, вам всё можно, но я не обязана это терпеть. Подпишите.

Заявление выскочило из урны, расправилось и дисциплинированно легло на стол перед Дмитрием Александровичем. Начальник, глядя Соне в глаза, разорвал его на четыре части и отправил обратно в мусорку. После он неожиданно сгрёб Ларину в охапку и крепко прижал к себе. Так крепко, что Соня, не успевшая вздохнуть, поперхнулась воздухом.

– Прости, – пробубнил Дмитрий Александрович куда-то Соне в висок. – Я действительно погорячился... Ты правда особенная, у меня в подчинении таких ещё не было, таких сильных и сумасшедших... Я просто за тебя испугался... Ещё и этот... Крапивин накрутил... Прости... Просто не делай так больше.

– Вы меня задушите сейчас...

Нехотя отпустив Соню, начальник зачем-то погладил её по плечу.

– Меня сто раз просили больше чего-то не делать, – мрачно сообщила Соня. – Ничего не могу обещать. Я не знаю, как жизнь повернётся и как мне придётся поступить в какой-то ситуации. Тем более у нас такая работа...

– Да, я понимаю, – печально поддакнул Дмитрий Александрович. – Но всё-таки... Ладно... Мир?

Он вдруг улыбнулся и по-детски протянул Соне мизинец, который та ошарашенно подцепила своим.

«И это дитя – мой начальник, – с ужасом подумала она. – Да ещё и эмпирик...»

– Беги домой, – тепло велел начальник, – ты сегодня натерпелась. – И скрылся в кабинете.

Уговаривать Соню не пришлось.

* * *

Утро следующего дня началось более чем оригинально. Как обычно, без пяти минут девять, Соня завернула в знакомый дворик... и наткнулась на Стешу, растерянно глазевшую на будку «Ремонт зонтов». Рядом уже тёрся Никита и зачем-то не то фотографировал их сторожку, не то снимал видео на смартфон.

– Утречко, – буркнула Соня, приблизившись к коллегам, и только тут осознала масштаб бедствия.

В задний угол будки, ровно туда, где располагался кабинет-закуток Дмитрия Александровича, всей своей многотонной мощью въехал непонятно как здоровенный бульдозер. Что он забыл в тихих лихоборских, точнее, бескудниковских двориках, было непонятно. Зато было предельно ясно, что половина конторы, по крайней мере снаружи, была смята в гармошку. У Сони пересохло во рту.

– Ой, а чё это?.. – В отличие от коллег, незаметно подоспевшая запыхавшаяся Аришка дара речи не лишилась. – А Дим... Дмир... Дим... Сам... Тьфу!

– Нет, Дим-Самыча ещё нет, – хохотнул Никита, убирая смартфон в карман.

Соня перевела дух. Она только сейчас поняла, чего испугалась: что начальник был внутри и его смяло вместе с половиной будки.

– Это что? – просипела она, прочищая горло.

– Ой, ты половину пропустила, – грустно затрещала Стеша. – Я полчаса назад пришла – тётя Паша и Лада здесь стояли, а из бульдозера двое рабочих третьего достают, пьяного, просто... ну я не знаю, как кого! Обещали и это отогнать, – она ткнула в машину наманикюренным пальчиком, – только не сказали когда... Надо Дим-Самыча дождаться... Ой! Дмитрия Александровича! Ну вот что вы натворили?

Соня нервно захихикала. Похоже, «пельменное» прозвище приклеится к начальнику намертво...

Сам Дим-Самыч нарисовался во дворе уже через пять минут. Выпучил глаза, буркнул в трубку: «Я перезвоню», почти подбежал к сотрудникам и, окинув руины сторожки и бульдозер быстрым взглядом, выпалил:

– Все целы? Целы, вижу. Это хорошо...

Следующие полчаса прошли бурно и плодотворно. Начальник вызвонил кого-то, появились уже знакомые Стеше рабочие, ещё какие-то люди, подошла и ушла Лада и зачем-то – один из программистов. Бульдозер споро отогнали, и теперь все глубокомысленно ходили вокруг будки. Соня плюнула на всё и всех, отошла и закурила. К ней неожиданно присоединился Дмитрий Александрович. Начальник не курил, зато жадно пил воду из пластиковой бутылки.

– Сейчас все разойдутся, – бодро сообщил он, – и можно будет зайти. Испугалась?

– С чего вы взяли? – кисло спросила Софья, которой стало досадно.

– Не знаю, – беспечно отмахнулся Дмитрий Александрович, – просто показалось. Всё, пойдём?

Стеша, Никита и Арина боязливо топтались у входа в сторожку, поглядывая на них.

В контору входили гуськом: впереди начальник, далее по мере уменьшения рабочего стажа. Изнутри ситуация удручала не меньше. Пострадала, по сути, вся боковая стена: не только каморка Дмитрия Александровича, от которой почти ничего не осталось, кроме стола, но и общий кабинет, причём покоцало только Сонин стол, стоявший почти впритык к двери, ведущей к начальнику, а рабочие места Никиты и Арины у окна не пострадали. Ресепшн разнесло вместе с дверью в общий офис. Но была и хорошая новость: оргтехника практически не пострадала. Однако изнутри контора требовала ремонта, причём срочного.

– Так, ребятки, – преувеличенно бодро хлопнул в ладоши Дмитрий Александрович, – кто в трансформации плотной материи силён?

– Я могу попробовать, – подала голос Соня.

Начальник удовлетворённо кивнул и посмотрел на Никиту. Тот снисходительно улыбнулся.

– Одна из моих специализаций, – высокомерно пояснил он.

– Вот и славно. – Начальник засуетился и оттеснил всех от пострадавшей стены. – Степашка, Ариша, уберите технику к окну, компьютеры, принтеры, что там ещё? Аккуратно только. Инженеры! Смотрите, что предлагаю...

Ремонт конторы, тщательный и осторожный, продолжался больше двух часов. Раз пять Дмитрий Александрович хватал телефон и либо орал в него, что он занят, и просил перезвонить, либо, чертыхаясь, выбегал на улицу. Восстанавливать стены было тяжело, по крайней мере Софье, которая отродясь подобным не занималась, но знала в теории, как это делается. У Никиты всё получалось куда проще, видно было, что в магической инженерии парень поднаторел в институте, хотя и специализировался преимущественно на другом. Стёпа и Арина носились на подхвате, хотя последняя больше путалась под ногами. В итоге совместным волевым решением с подачи Дмитрия Александровича была осуществлена некоторая перепланировка. Обусловлено это было главным образом тем, что часть стены вообще восстановлению не подлежала, поэтому имело смысл несколько ужать помещение изнутри. Начальник мужественно отказался от личного кабинета, тем более что последний больше напоминал кладовую, и переехал в общую, теперь чуть расширенную контору, расположившись у свежевосстановленной стены, рядом с Соней. Степанида со своей приёмной тоже практически въехала в кабинет, сохранив только стойку чуть выше половины человеческого роста, едва отгораживающую её от коллег. Теперь контора превратилась в один здоровый – по сравнению с тем, что было раньше, – общий кабинет.

– Ну! – сиял начальник. – Так же гораздо лучше?

Кому как, подумала Соня. Ей не то чтобы сильно нравилась идея сидеть на одной территории с Дим-Самычем, вечно трещавшим по телефону, раздающим всем уменьшительно-ласкательные имена и то и дело нарушавшим личное пространство. Один раз, подойдя к Сониному столу и склонившись вместе с ней над картой, где были отмечены точки проявления засвета, начальник так увлёкся изучением Пресненского района, что минуту спустя Ларина обалдело обнаружила, что Дмитрий Александрович рассеянно наматывает на палец локон её, Сониных, волос, непредусмотрительно оставленных с утра распущенными. Софья настолько офигела, что даже не сразу среагировала. Наконец, когда со скошенными глазами сидеть стало больно, она негромко, но веско спросила:

– Что вы делаете?

Начальник не сразу понял, что не так, а когда до него дошло, слегка смутился, выпростал палец из Сониной причёски, извинился и как ни в чём не бывало задал очередной вопрос по карте.

– Он ничего такого в виду не имеет, – уверяла Соню чуть позже Стеша. – Он просто такой... тактильный и... ну, бесхитростный, что ли. Понимаешь?

Соня не понимала, но зачем-то покивала. И вот теперь Ларина опасалась, что подобная фигня будет происходить всё чаще.

Рабочий день как-то не задался, и Дмитрий Александрович очередным волевым решением отпустил всех на час раньше. Соня решила не спешить домой и немного пройтись. Разжившись банкой лимонада, она присела на лавочку в одном из дворов и закурила. Настроение было... меланхоличное. Да, пожалуй, именно это слово подходило лучше всего. На душе было муторно, но не критично, а усталость не была настолько велика, чтобы притупить желание что-либо делать, в том числе и думать. И Соня думала. Думала о том, что за эту пару месяцев она начала меняться... Меняться или изменять себе? Разница невелика, такая тонкая грань, но она была. Звучит ужасно, но так ли это плохо на самом деле? И плохо ли?.. Соня не собиралась меняться, но, во-первых, она понимала, что это невозможно, а во-вторых, Ларина отдавала себе отчёт в том, что, мягко говоря, неидеальна. Но, как оказалось, ни к каким переменам она не готова... Если к странной работе Соня ещё кое-как привыкла, то регулярные встряски то и дело выбивали её из колеи. Битва на грани с псевдолешим, странное поведение начальника, очевидно, не менее нестабильного психически, чем Софья, комментарии, видимо, компетентного Крапивина по поводу тонкой материи и морока, разрушенный офис... Всё это помаленьку расшатывало психику Сони, которая и так не отличалась устойчивой и крепкой нервной системой. Сигарета не успокаивала (а когда она хоть кого-то успокаивала?), но была отличным поводом посидеть в одиночестве на лавке. Впрочем, этот кайф скоро был обломан пацаном лет восьми. Мальчишка, походив с полминуты вокруг лавки, осмелел и приблизился к Соне почти вплотную.

– Дай закурить, – потребовал он трогательным детским дискантом.

Соня так удивилась, что не сразу нашлась, что ответить.

– Нет, – отрезала она, стряхнув оцепенение, – рано тебе ещё. Вырастешь – сам купишь.

– Ну дай! – Мальчик слегка напрягся, видно, рассчитывал на какую-то другую реакцию.

– Не тыкай мне, – вяло огрызнулась Соня. – Не учили, как со старшими разговаривать надо? Уйди.

Последнее слово прозвучало неожиданно свирепо, хотя голос Софья не повышала. Мальчик отпрыгнул от лавки, а потом, отбежав ещё на пару шагов, обернулся и весело покрыл Соню примитивной нецензурной бранью. При этом было очевидно, что ситуация доставляет маленькому негоднику огромное удовольствие. Какое наслаждение – выговаривать «взрослые» слова, требовать закурить (как большой!), обругать пусть молодую, младше мамы, но взрослую тётю, конечно, с приличного расстояния, он же не самоубийца. Адреналин в тщедушном тельце зашкаливал! И пацаны, трущиеся на площадке поодаль, наверняка слышали! А если не слышали, он им расскажет, и пусть только попробуют не поверить! Но лучше бы они слышали. Вот сейчас тётя за ним погонится, а он ка-ак убежит! Он быстрый! И ловкий. Она ни за что не догонит!

Тётя его разочаровала. Она никуда не побежала, даже не дёрнулась, чтобы шугануть мелкого негодника. Просто посмотрела на него и снова отвернулась. Может быть, если бы мальчик не был так возбуждён своей выходкой и упоен чувством собственного превосходства, он бы испугался тяжёлого взгляда почти чёрных тётиных глаз, но среди детей, особенно среди мальчиков, чуткость в последнее время снизилась. В некоторых аспектах это было даже хорошо, хотя, конечно, далеко не всегда.

«Паршивец мелкий, – подумала Соня, отводя взгляд от кривляющегося мальчишки. – Ну погоди, я тебе покажу, как хамить...»

Мальчик, повторив пару бранных эпитетов в адрес Сони, вприпрыжку подлетел к площадке, горя желанием поделиться подвигом, даже почёсывался от нетерпения. Почти сразу выяснилось, что нетерпение тут ни при чем.

– У тя чё, блохи? – очень громко (он всегда разговаривал криком) спросил ещё более мелкий смуглый мальчишка, оторвавшись от швыряния камней в упоительно звенящую железную перекладину.

– У тебя блохи! – обиделся первый пацан, с ужасом понимая, что зуд охватил уже всё тело.

– Чем воняет?! – заорал третий ребёнок.

Источник запаха был найден моментально.

– Вонючка! Блохастый! У него чесотка! Он заразный! – верещали дети наперебой, впрочем, не спеша покидать площадку.

Чешущийся мальчик с рёвом убежал домой. Зуд был устранён меньше чем за неделю, правда, пришлось сбрить волосы (подозревали вшей и гнид) и несколько дней мазаться ещё более вонючей, чем он сам, мазью. Прозвища, напоминающие о событии, приклеились на долгие годы.

* * *

Вечером Соня и Мотя за изумительной картошкой с селёдкой досмотрели финальный выпуск передачи про ведьм и колдунов. Победила, ожидаемо, Альбина, второе место занял дядька-медиум, и Соня за него искренне порадовалась: мужик, хоть и не был магом, оказался неплохим специалистом и приятным положительным человеком.

– Что, уже сделала гадость? – прочавкал прозорливый Мотя. – И когда только успела?..

– Это не гадость, – парировала Соня. – Это справедливость.

– Конечно, у нас ты одна знаешь, что справедливо, а что нет.

– А справедливо, что я тебя кормлю, а ты меня нет?

Домовой картинно схватился за сердце.

– Куском хлеба попрекает! Уйду от тебя, довыкобениваешься!

– Куда? Ты даже не мой домовой, – фыркнула ведьма. – Уйдёт он... А там всё по-честному: сделал гадость – получи гадость.

– Тогда не ной, когда тебе мстить начнут.

– Пожалуйста. – Соня пожала плечами, а на экране начали награждать Альбину, нарядившуюся в строгое чёрное платье в пол. – Только я первая не гажу.

– Это тебе так кажется, – не унимался Мотя, – а вдруг кто иначе решит? И понеслась...

– Ну и пусть, – легкомысленно отмахнулась Софья. – Да, это честно! Доволен?

Мотя был недоволен.

– Ох нарвёшься ты, ведьминская душонка, – сокрушённо покачал он головой.

– Моть, не душни. Всё равно я больше не буду терпилой. Я раньше всё дерьмо, которым меня поливали, глотала. Всё, баста! Жрите сами.

Домовой промолчал и вскоре засобирался домой.

Ночь Соня спала плохо.

Утро, как и несколько предыдущих, началось с сообщения Руслана. Целитель сильно тревожился за здоровье подруги после инцидента с «лешим» и считал необходимым ежедневно донимать Соню расспросами о её самочувствии. В очередной раз с досадой заверив друга, что всё нормально, Софья мысленно лишний раз поставила себе галочку: найти Русику девушку. Жаль, Стеша занята... Хотя Кирилл тоже классный парень, к тому же чернокнижник... Вокруг этого вилась какая-то важная мысль, уже который день, но Соня никак не могла сформулировать, почему так важно, что парень Степашки специализируется на тёмных ритуалах.

Расширенный (на самом деле просто перепланированный) кабинет был всё ещё непривычным. Соня и не замечала раньше, насколько Стеша шумная. То принтер заведёт, то у неё факс – динозавр из конца девяностых – шуршит, то трезвонят на стационарный, то заорёт Стешин мобильный... Раньше секретарь хоть иногда отгораживалась дверью, сейчас же от недостойки толку было мало. Ещё сильнее бесил Дим-Самыч: не то забывал ставить маломальский блок, не то вовсе не умел, не то принципиально им не пользовался. Начальник не выпускал из рук трубку, и все инспекторы становились невольными свидетелями его бесед. И ладно если звонил Сысоев или ещё кто-то по делу. Постоянно то писала, то звонила таинственная блондинка, и Соня ближе к обеду волевым решением просто изъяла её образ из своего поля. Несложная, но действенная манипуляция: просто выдёргиваешь один из проводков в восприятии, как в коммутаторе, и звонки с одного номера, то есть информация от одного конкретного человека, перестаёт восприниматься. Чик – и всё. Без блондинки стало как-то веселее, хотя Софья понимала, что та никуда не делась, продолжала и написывать, и названивать, просто Соня больше этого не ощущала.

Судя по звукам, кто-то заявился в контору, спустился по лестнице и что-то говорил Стеше, но лично Соне с её места было видно только белокурую головку Стеши, Арине с Никитой – вовсе ничего, кроме противоположной стены, а начальник снова углубился в переписку и не замечал ничего вокруг.

– Дмитрий Александрович, к вам гномы! – торжественно провозгласила Степанида и чинно посторонилась. Соня вскинула глаза. В контору чинно, почти строевым шагом прошагали трое кавказцев. Довольно молодых, коренастых, ростом около метра шестидесяти каждый, с длинными бородами и собранными в хвост или пучок волосами.

– Кто старший? – сурово протрубил один из них с сильным акцентом.

– Я старший, – вежливо и серьёзно отозвался Дмитрий Александрович тоном, будто только и ждал этих гномов, и поднялся со стула, – добрый день, уважаемые. Присаживайтесь.

Бородачи дисциплинированно потопали в угол начальника под взглядами всего отдела: ни Соня, ни Арина, ни Никита до этого не встречали этих существ вживую, хотя все знали, что в Москве их довольно много. В горном институте существовала даже отдельная закрытая кафедра, где гномы преподавали, а маги-геологи и литологи стажировались.

Внезапно взгляд одного из посетителей упал на Соню, и гном резко остановился.

– Вах... Что за женщина! – выдохнул он с ещё более сильным акцентом, чем их старший.

Даже сидящие к Соне боком Ариша и Никита, у которых челюсти отвисли аж до столешниц, казалось, заметили, как загорелись его глаза. Стеша, скрывшаяся было за стойкой, выглянула обратно. Гном решительно изменил траекторию и наклонился, нет, навис над Сониным столом. Ларина от неожиданности отпрянула, но гнома это не смутило. Продолжая пожирать Соню глазами, он заявил:

– Я б забрался на самую высокую гору, спустился бы в самую глубь, добыл бы оттуда самый огромный изумруд (это слово гном особенно просмаковал, произнеся как «изюмрюд»), принёс бы тебе, кинул бы к твоим ногам (на слове «кинул» он так темпераментно всплеснул руками, что чуть не смахнул со стола монитор компьютера), и всё это только для того, чтоб сказать, что он тебя недостоин!

После тирады, по тональности похожей ни больше ни меньше на свадебный тост, в офисе повисла густая тишина.

Арина сидела, разинув рот так широко, что казалось, её лицо вот-вот треснет пополам. Никита с громким бульканьем скрылся под столом. Стеша, потеряв равновесие, ойкнула и схватилась за стойку. Лицо Дмитрия Александровича пошло неровными красными пятнами. Соня, чувствуя, как её щёки горят, вжалась в спинку кресла и опустила глаза. Гном, очевидно, довольный произведённым впечатлением, с чувством выполненного долга солидно пересел к столу Дим-Самыча, всё ещё хватающего воздух ртом.

– Бумага вот, принесли, – спокойно сообщил главный гном, даже не обративший внимания на выходку товарища.

Помимо бумаг гномы принесли какую-то проблему, связанную с трудоустройством и несговорчивостью нового распределителя работ в Московском метрополитене.

– Я и не знала, что гномы и в метро работают! – брякнула Арина громким шёпотом, который услышали все.

Соня, ещё не отошедшая от истории с «изюмрюдом», была не в настроении растолковывать практикантке, что ни одна сфера жизни и деятельности в городе не обходится без сотрудничества специальных служб с магическими.

Проблема гномов оказалась столь велика и неудобна, что Дмитрий Александрович немного нехотя принял решение направиться вместе с ними по месту их службы и лично переговорить с распределителем работ. На прощание гном с «изюмрюдом» метнул на Соню ещё один огненно-страстный взгляд.

Едва за начальником и визитёрами закрылась дверь, Соня встала и под предлогом «перекурить» выскочила из конторы. Едва она вышла, как Никита тут же разразился до сих пор сдерживаемым истерическим смехом.

– Не, вы слыхали?! Изюмрюд, блин! Недостоин, блин! – стонал он, вытирая выступившие на глазах слёзы, одновременно плетясь к кулеру, торчащему прямо у входной двери. – Нет, эти гномы, конечно, извращенцы...

– Почему извращенцы? – Арина тоже высунулась в бывшую приёмную.

Соне тоже было очень интересно, тем более что она не успела подняться по ступеням и слышала каждое слово коллег.

– А то нет? – отозвался Никита, нацеживая полный стаканчик прохладной воды. – Такое ляпнуть, и кому? Соньке!

– А что такого? – настороженно, с явным недовольством осведомилась Стеша.

Золотов фыркнул прямо в стакан.

– Сонька страшная, как атомная война, – отрезал он. – Поэтому не замужем до сих пор. Кому такая нужна? Даже не красится... На такую никто не позарится. Поэтому об Дим-Самыча и трётся постоянно.

Судя по звуку, Степашка что-то уронила.

– В смысле – трётся? – Голос администратора звенел.

– В прямом. То на колени к нему запрыгнет, то ещё что...

Соня хрюкнула и осела на ступеньку. В самом деле, один раз в очередном приступе тактильности Дмитрий Александрович, забывшись, рассеянно притянул к себе стоящую рядом Софью и, не прерывая разглагольствований на бог знает какую тему, усадил себе на колени. Очнулся он только после её уже традиционного: «Что вы делаете?» И вот теперь, оказывается, это она «трётся». Ну-ну...

– Неправда! – ожила Арина. – Соня красивая. И молодая. Да?

Золотов заржал.

– Да ей лет сорок. Чисто бухгалтерша на корпоративе! Ещё и злая, как чёрт...

– Хватит! – резко оборвала его Стеша. – Соне ещё и тридцати пяти нет...

– Какая разница? Один фиг...

– И у неё есть друг!

– Ага, которого никто не видел, а ещё она с домовым тусуется. Я ж говорю, на такую чуму только нечисть клюнуть может. Потому что извращенцы. Нормальный мужик с такой никогда никуда не пойдёт...

Он говорил что-то ещё, но Соня почему-то не слышала. В ушах эхом отдавалось давно забытым голосом: «С такой, как ты... никогда никуда не пойду...»

Никита, сам того не зная, кольнул её в самое больное место. Соня думала, что будет плакать, но слёз не было. Было жжение где-то в районе солнечного сплетения, которое перебралось куда-то к сердцу, а после в горло... Соня закусила губу. Старая, некрасивая, злая... Ну да, это она. Никите, конечно, легко и приятно об этом говорить, смазливый парень гордится своим хорошеньким личиком и популярностью у девушек. А она, Соня, нравится только нечисти – домовым и гномам. Ну и пусть, это не так важно! Ей плевать, она самодостаточна и умна... Горло перехватило ещё сильнее. Ох, зря Золотов вообще начал этот разговор, зря решил за глаза облить её грязью. Совершенно случайно Никита задел то, что задевать было опасно для жизни. Знал ли он это? Конечно, нет. Заплатит ли он теперь за это? О, ещё как...

Тихонько поднявшись по ступеням, Софья наконец щёлкнула зажигалкой. Участь Никиты была предрешена.

Глава 8

Допрос с пристрастием

Дома Соня, даже не поужинав, рьяно принялась за дело. В ход пошли давно закинутый в шкаф за ненадобностью маленький котелок, оставшийся от институтских занятий по приготовлению отваров, ступка с пестиком из специального закалённого дерева, запасы трав и порошков – тоже со студенческих времён, в отличие от большинства сокурсниц, Соня практически никогда эту дисциплину не практиковала – и наконец толстый справочник в тёмно-синей обложке. Учебники, справочники, методички и записи лекций Ларина бережно хранила как основу теоретических знаний. Как любой уважающий себя теоретик. К практикам она до сих пор относила себя с неохотой, считая, что для этого нужен опыт.

Приспособив под «чёрное дело» маленькие кухонные электронные весы, Соня поочерёдно смешала несколько мер сушёных трав и одну свежую, следя за тем, чтобы зелёные листочки не пустили сок. Для этого пришлось перетолочь их в особом ритме отдельно. Соединённые ингредиенты полагалось тщательно перемешивать в течение пятнадцати минут. За этим занятием Соню и застал Мотя.

– Опять пакость востришь, злыдня?

Софья вздрогнула.

– Фу, напугал, дурак! – в сердцах фыркнула она. – Чего подкрадываешься?

Мотя деловито обошёл вокруг неё, поводил носом и наклонился над ступкой.

– Вот дрянь, – резюмировал он. – Ты чего удумала, ведьмовская душа? Тебя ж посадят. Или запретят магичить. Или и то, и другое.

– Чего ты привязался? Никто ничего не докажет.

– Это как это?

Соня довольно хмыкнула.

– Фирма веников не вяжет, – заявила она. – Ты чего явился? На мозги мне капать? Учить, что хорошо, что плохо?

Мотя промолчал, скорбно покрутился рядом ещё с полминуты и наконец выдал:

– Живы хоть все останутся?

– Ты за кого меня принимаешь?! – оскорбилась Соня, аккуратно ссыпая получившийся порошок в специальную колбу с откидывающейся пробкой.

Домовой только вздохнул.

Утром Ларина явилась на работу загодя и незамедлительно приступила к странным манипуляциям. Первым делом она выкатила на середину кабинета своё кресло, а к своему столу переместила кресло Никиты, тщательно отрегулировав его высоту. Своё кресло Соня медленно и осторожно покрыла тонким слоем порошка из добытой из рюкзака колбы: сиденье, спинку, подлокотники, треногу с колёсиками. Слой получился таким ровным и таким тонким, что визуально был неотличим от пыли. «Да, надо бы стол протереть, – подумала Соня, выпрямляясь. – И комп...»

Ставить «опылённое» кресло на место или просто убирать из центра кабинета она даже не собиралась. Заполошная Ариша, явившаяся по обыкновению за пять минут до начала рабочего дня, чуть о него не споткнулась, однако кантовать не стала.

Никита явился последним, минута в минуту, и тут же заканючил:

– Кто моё кресло передвинул?

Ответом ему послужила равнодушная тишина, только Арина предположила:

– Может, уборщица?

Золотов сердито фыркнул и, откатив кресло к столу, плюхнулся на мягкое сиденье.

– Да блин! Почему низко так?! Кто трогал?

Соня беззвучно скрипнула зубами.

Продолжая фыркать, Никита отрегулировал кресло и развалился в нём.

– Доброе утро! – В контору влетел Дмитрий Александрович. – Арина, быстро сгоняй на Бескудниковский бульвар. Степашка, адрес дай ей!

– А чего там?.. – скуксилась практикантка.

– Засвет. Вручишь повестку в Главное управление.

– На автобусе можно? – заканючила Арина.

Дим-Самыч пожал плечами.

– Да как угодно! Что, на метле не получается?

Ариша расстроенно захлюпала носом.

– Не переживай, навостришься. – Начальник приобнял девчушку за плечи. – Тренируйся чаще. Пригодится.

Нежно выпихнув Арину за дверь, Дмитрий Александрович повернулся к Соне.

– Соф, Сигнальный проезд, – серьёзно отчеканил он. – Метлу возьми. Стёп, оформи.

Стеша завела громыхающий принтер.

– Там тоже засвет, но случай посерьёзнее, – хмуро пояснил начальник. – Просканируй всё, будет возможность – вручи извещение. Проявит агрессию – моментально вызывай полицию и беги.

Соня навострила уши.

– Прям бежать? – уточнила она. – Настолько всё запущено?

– Настолько, – сердито подтвердил Дим-Самыч. – Иначе я б тебя не посылал. Но ты справишься. Степашка, бумаги!

Администратор с готовностью всучила Лариной распечатку.

– И я тебя умоляю – без самодеятельности, – бросил Соне в спину начальник.

Когда за Лариной закрылась дверь, Никита нетерпеливо уточнил:

– А мне?

– Отчёт когда сдашь? – Дмитрий Александрович рассеянно углубился в документы.

– А... Я... Вот, всё!

– Угу...

– Ну так что? – Золотов нетерпеливо поёрзал в кресле. – Я б тоже кого-нибудь съездил задержать...

– Мы не задерживаем, – не глядя на него, поправил начальник.

– Ну, Дмитрий Саныч! Ну вы ж девчонок отправили, – заныл Никита. – Вон, Соньку даже к кому-то опасному... Её не жалко типа?..

Начальник наконец соизволил поднять глаза на сидевшего напротив Золотова, и Никита явственно ощутил еле уловимое дуновение ледяного ветра и почти почувствовал хрустящий иней на своих щеках.

Как в декабре...

– Я не обязан отчитываться перед вами о распределении работ между сотрудниками, инспектор Золотов, – очень тихо, но пугающе произнёс Дмитрий Александрович. – Если вас это так волнует, то инспектор Ларина отправилась на задание повышенной сложности в силу своих уникальных способностей и опыта, который превосходит как ваш, так и опыт инспектора Морозовой. У вас остались ещё вопросы?

Заметно сдувшийся, побледневший и на всякий случай выпрямившийся в кресле Никита сглотнул и выдавил:

– Никак нет... В смысле... Извините, я понял.

Начальник молча вернулся к документам, температура в конторе повысилась до прежней отметки, а Стеша, не высовывавшаяся из-за своей стойки, но слышавшая каждое слово, едва не лопалась от гордости за начальника и восхищения им.

Соня тем временем уже летела в сторону Алтуфьевского шоссе, ругая себя на все корки за то, что забыла отрегулировать и второе кресло.

Приземлившись в тихом зелёном дворике, Ларина сверилась с выданной разнарядкой и решительно направилась к нужному подъезду. Из него как раз выползала замороченная молодая мама с коляской, из которой бодро агукал примерно полугодовалый румяный младенец. Вежливо придержав девушке дверь, Соня скользнула в прохладный подъезд.

Седьмой этаж встретил Софью нецензурным словом, нацарапанным на стенке прямо напротив лифта, очевидно, ключом. Брезгливо цокнув языком, Соня тщательно просканировала всю лестничную клетку, потом отдельно дверь указанной в разнарядке квартиры. Опасности не ощущалось, щита или прочей защиты не было, маг в квартире проживал, судя по всему, светлый. И чего Дмитрий Саныч так нервничал?..

Осмелев окончательно, Соня позвонила в дверь. В недрах квартиры тоскливо брякнуло, послышались тяжёлые шаги, дверь приоткрылась.

– Вы кто? – со странной смесью удивления и страха осведомился высокий красивый мужчина, опасливо глядя на Соню одним голубым глазом. Второго глаза в узенькую щель между косяком и едва приоткрытой дверью видно не было.

– Добрый день, инспектор Ларина, Лихоборский отдел, – привычно отчеканила Соня, демонстрируя значок. – Гражданин Привалов?..

Гражданин, не дожидаясь окончания фразы, распахнул дверь настежь так, что она отбросила Соню обратно к лифтам. Сам засвет выскочил было на площадку, но немедленно натолкнулся на блок, буквально заваривший дверь на лестницу, – заклинание сорвалось с пальцев Сони, едва та коснулась пола. В отчаянии Привалов бросил тоскливый взгляд на лифты и кинулся обратно в квартиру.

Потирая ушибленную руку и кряхтя, Соня поднялась и первым делом вызвала полицию. На этом её полномочия заканчивались, но зачем-то она вновь приблизилась к злополучной квартире, просканировала и даже обнюхала дверную створку. «Дрянь какая-то», – пронеслось в голове. Странный мужик не давал покоя. Соне отчаянно казалось, что ему плохо. Очень плохо. Она в сердцах выругалась и решительно полезла в квартиру.

Это было запрещено, конечно. Фактически это квалифицировалось как взлом и проникновение на чужую жилплощадь без ведома собственника (в точности формулировки Соня была не уверена). Но в спину подгоняло чёткое осознание того, что засвет Привалов в беде, если не сказать точнее. Поэтому Соня быстро вытряхнула из рюкзака подушечку жевательной резинки и трансформировала её в ключ по фантомному слепку с замочной скважины – манипуляция несложная, но кропотливая. Всё это время в квартире что-то грохотало.

Проникнув в прихожую, Соня наткнулась на наспех созданный щит, беспомощный и даже неумелый. С лёгкостью его миновав, Ларина осторожно двинулась дальше. Хозяин квартиры обнаружился в единственной комнате-гостиной, в самом углу, в кресле между балконной дверью и телевизором. Вокруг валялись вещи – разная мелочь, словно засвет всё это время носился по комнате и просто скидывал на пол всё подряд.

– Кто тебя прислал? – тоскливо всхлипнул Привалов, и Соня поймала дикое дежавю.

– Инспекция. Постановление принесла.

Засвет судорожно вздохнул и будто немного расслабился.

– Всё равно меня достанут, – упавшим, но ровным голосом заявил он.

– Кто?

Он не ответил.

– Э... Я полицию вызвала, – осторожно призналась Соня. – Зря ты, не разобравшись, с кулаками полез...

Привалов махнул рукой.

– Мне уже всё равно, – бесцветно пояснил он. – Извини...

Соня интуитивно поняла, что будет дальше. Может быть, заметила, как шевельнулись пальцы засвета. Может быть, как скрипач улавливает еле слышный запах канифоли или дрожание струны, ощутила свою любимую тонкую материю и то, куда её собираются направить.

На себя. Привалов создавал мощный энергоимпульс, аккумулируя все силы, чтобы направить его на себя.

Если бы до Сони сразу дошло, что засвет собирается покончить с собой, она бы испугалась и, скорее всего, растерялась. Но она не успела.

Молнией мелькнула мысль – отвести и перенаправить. Как тогда в лесу с псевдолешим Иваном.

Только она не учла, что, в отличие от того же Лосиного острова, перенаправлять в замкнутом пространстве крошечной однокомнатной хрущёвки было некуда. Однако ей это не помешало.

Перехватить – и перенаправить. По произвольному вектору!

Бум!

Произвольный вектор шарахнул прямо в потолок.

Привалова вжало в кресло, он обхватил голову руками. Соню отнесло в противоположный угол, и она врезалась в подлокотник дивана. Прошло секунды три, прежде чем они синхронно посмотрели наверх.

На потолке маячило уродливое чёрное пятно.

– Как ты это сделала? – сипло спросил засвет. – Ты кто?

– Инспектор Ларина, Лихоборский отдел, – на автомате отозвалась Соня, отбившая не только уже ушибленную руку, но и спину, и заскулила: – Как же вы мне надоели...

– Прости, – упавшим голосом обронил Привалов, уткнулся лицом в ладони и неожиданно заплакал.

Ларина кое-как сгребла собственное тело в кучу и поднялась на ноги. Их не задело – это хорошо. Засвет пытался покончить с собой – это плохо. Полиция до сих пор не приехала – ещё хуже.

– Ты у меня уже второй такой, – мрачно сообщила она, не приближаясь к Привалову. – Может, ты мне объяснишь: она – это кто? Вы кого так боитесь?

Бесполезно. Засвет только тряс головой.

– Не делай так больше, – попросила Соня, которой отчего-то хотелось подойти и погладить мужчину по голове, как ребёнка. – Оно того не стоит. Ничего не стоит того, чтоб накладывать на себя руки, правда...

Привалов издал нервный смешок.

– Что мне теперь будет? – глухо спросил он, не отрывая ладони от лица. – За то, что я это сделал? Ты... Вы инспектор... Я... напал...

Соня на секунду зависла.

– А это не ты, это я, – заявила она. – Испугалась, психанула. Я это... Неопытная, недавно служу.

Привалов опустил руки и устало посмотрел на Соню.

– Спасибо, – прошептал он.

Минуты через две появились мужчина и женщина в штатском, представились капитанами ММВД и увели Привалова. Соня рассказала всё, что знала, честно взяв вину за пятно на потолке на себя и вдобавок приврав, что дверь засвет оставил открытой, вот она и впёрлась. Зачем? Ну так показалось, человеку плохо. Извините, но человек же! Жалко, хоть и засвет. Нет, при ней не колдовал! Явно осознал, честный гражданин. Но налицо признаки депрессии и панического состояния. Зачем полицию вызвала? Так испугалась! У человека приступ, а она за агрессию приняла! Надо было скорую... Извините-простите, не разобралась.

– Ему бы психолога хорошего.

– Обеспечим, – скупо пообещала женщина-капитан, фиксируя показания в блокнот.

– А... что ему теперь будет? – робко поинтересовалась Ларина. Отчего-то судьба Привалова волновала её.

– Пройдёт освидетельствование, – буркнула капитан. – Если отягчающих обстоятельств не найдётся, просто статус будет подтверждён. У него – на три года. Дальше – как вести себя будет.

Привалова увели. Соню пожурили, отправили отчёт в её отдел и тоже отпустили. Вывалившись из подъезда, Ларина первым делом закурила. Что-то в этой истории не давало ей покоя. Слишком подозрительно, что оба случая, с «лешим» Иваном и засветом Приваловым, так похожи. Два здоровых мужика – один уходит в лес, второй засвечивается... интересно, при каких обстоятельствах? Надо узнать... Так вот! И Иван, и Привалов будто прятались, потому что ждали, что за ними придут. Кто? Либо таинственная женщина, которую оба до чёртиков боялись, либо её посланники. Что за женщина и чем она так напугала двух неплохих магов? Один от страха одичал, второй готов был покончить с собой... Однако...

Твёрдо решив разузнать об обстоятельствах этих двух эпизодов побольше, Соня подобрала в палисаднике свою метлу и устремилась в отдел.

Встретили её там не очень ласково.

– Софа, ты можешь хоть одно задание выполнить без самодеятельности? – Дмитрий Александрович был не на шутку раздражён, видно, его уже успели раскачать не то Сысоев, не то младшие коллеги. А может, и та красотка-блондинка, регулярно ему названивающая, постаралась...

Никита противно хихикнул.

– Ну так она же опытная... Может инициативу проявлять, – шепнул он сидящей рядом Арине. Та в недоумении сдвинула бровки.

– Я не знаю, почему так получается, – устало призналась Ларина. – Я всё делала по инструкции. Он применил силу, оказал сопротивление – я вызвала полицию...

– В квартиру зачем полезла?! – зашипел начальник, напирая на Соню и буквально нависая над ней.

«А он ничего такой, – рассеянно подумала Соня, не забыв поставить на свои мысли блок, – симпатичный».

Мысль была для неё в новинку. Она и раньше здраво осознавала, что Дим-Самыч хорош, как картинка, но и воспринимала его именно как картинку: глянцевую, из модного журнала, неживую. А тут неожиданно поняла: нет, живой, обычный такой человеческий молодой мужичок, просто очень ухоженный, модно одетый, надушенный чем-то акватическим и пряным. И да, симпатичный.

На непроницаемом лице Сони эти мысли, впрочем, не отразились ни на йоту.

– Чуйка сработала, – чуть более резко, чем следовало, заявила она. – Так бывает.

Прозвучало это довольно вызывающе, если не сказать грубо. Тем более по отношению к начальнику-эмпирику, который заметно побледнел и стушевался.

Извиняться Соня из вредности не собиралась. Она злилась. Не на него, на себя. За дурацкие мысли о его внешности.

– Вам не кажется это странным? – Ларина решила убить сразу двух зайцев: замять неловкость и разговорить начальника, пока тот деморализован. – Психа с Лосиного острова и этого Привалова будто запугал один и тот же человек.

– Или люди. – Расчёт Сони оправдался – настроение начальника-цикломатика менялось с калейдоскопической скоростью. Ларина всерьёз подозревала биполярку, Степашка оправдывала обожаемого Дим-Самыча лёгким нравом и отходчивостью.

– Но главная у них – женщина, – подхватила Софья, попутно заваривая себе кофе. – Они оба спрашивали, не она ли меня прислала.

– Нас, – вставил свои пять копеек Золотов. – На Лосином острове мы вдвоём были.

– Ну да, нас. Неважно. Этот «леший», Иван, тоже был засветом?

– Нет, – Дмитрий Александрович качнул головой и тоже потянулся к кулеру, – не был. Но пару раз находился на грани.

– Так у него и сил побольше, и психика прочнее... Ну, мне так показалось.

Арина в обсуждение благоразумно не вмешивалась, включив режим «зрителя в кинотеатре», что было для неё обычным делом: просто молча таращилась на работающих или что-то обсуждающих коллег с детским восторгом в глазах.

– То есть что выходит? Вероятно, одна и та же тётка первого раскачала до депрессии, нервного срыва и статуса засвета, а второго доконала так, что он в лес сбежал? Она их запугивает?

– Или шантажирует, – неожиданно здраво подал голос Золотов.

– У этих двоих было ещё что-то общее? – уточнил Дмитрий Александрович, глядя почему-то на Соню. Та пожала плечами.

– Вы меня спрашиваете? Это в ММВД должны знать. У вас вот есть контакты в ММВД?

Начальник скривился, как от зубной боли. Соня сразу поняла, о чём, точнее, о ком он подумал, и теперь ей было интересно, что победит: необузданное детское любопытство Дим-Самыча или его жгучее желание никогда и ни за что больше не связываться со знаменитым Крапивиным.

– Вообще-то это всё не в нашей юрисдикции, – с сомнением протянул он.

– Почему? – вскинулся Никита, которому эта история с «лешим», засветом и таинственной тёткой тоже была крайне любопытна. – Их разве полиция в чём-то обвиняет?

– Ну вообще-то да, – с неудовольствием отозвалась Соня. – Иван напал на нас, а на Привалова я сама вызвала наряд... Хотя ему вряд ли что-то пришьют...

– Вот именно! – ажитированно зашумел Золотов. – Оба технически проходят по нашему ведомству! Первый – за нарушение общественного порядка и потенциальную засветку, второй – за фактическую. Так что с нас взятки гладки!

Начальник с уважением посмотрел на младшего сотрудника.

– Молоток, растёшь.

Никита расплылся в самодовольной ухмылке.

– Ладушки! – Дмитрий Александрович на кураже описал пару кругов по кабинету. – Я позвоню, попробую разузнать, куда дели этих двоих и как вообще их дела продвигаются. Может, они и правда связаны. Степаш, там ничего срочного?

Получив отрицательный ответ, он выскочил из конторы на свежий воздух.

– Ариш, отчёт готов? – Стеша сонно прошла к столу практикантки. – Давайте проветрим, что ли?..

– А ты с этого засвета не догадалась, случайно, считать образ этой тётки? – с лёгким сарказмом осведомился Никита у Сони. Та брезгливо поджала губы.

– Я тебе кто? Телесинтет?

Никита закатил глаза.

Телесинтезией – умением считывать чужие мысли, сны, видения и визуализировать их – владели единицы. Такие специалисты встречались редко и ценились высоко, а при выявлении подобных способностей студенту непременно начинали преподавать спецкурс на основе общего целительства и углублённого изучения тонких материй.

– Ну хватит уже ругаться, – примирительно попросила Стеша, наконец получив Аришин отчёт. – Вы уже... а... А-а-а-а-а!!!

От визга обычно довольно уравновешенной Степаниды задрожали стёкла единственного окна. Отчёт стукнулся об пол и рассыпался на три листочка. Арина, издав странный квакающий звук, резко подалась назад на стуле, врезалась в стену и скатилась под стол. Соня вскинула голову и приоткрыла рот.

На лестнице послышались быстрые шаги.

– Кто орал? – В контору влетел начальник с ещё пищащим телефоном в руке и замер, как вкопанный.

Ничего не понимающий Никита с недоумением пялился на трясущуюся Арину, на бледную, захлебнувшуюся наконец криком Степашку, замершую Соню, окаменевшего начальника, и наконец его взгляд упал на его собственные руки.

Уродливые зеленоватые струпья тянулись от кончиков пальцев, убегая за отвороты щегольской рубашки. Светлая, чуть тронутая загаром кожа покрылась неровными коричневыми пятнами и чёрной угревой сыпью. Никита хрипло втянул воздух, схватился за лицо – и ощутил дряблую, отвисшую, сморщившуюся кожу, раздувшийся, как гниющая слива, нос и такие же струпья, как на руках. Не сдержав вырвавшийся из горла хрип, Золотов, чуть не опрокинув стул, бросился к небольшому зеркалу, висевшему над столом Стеши. При этом он едва не снёс с ног Дмитрия Александровича, который уже отмер и, не теряя времени, вызывал медиков.

Врачи прибыли буквально через пять-семь минут. Всё это время Никиту отпаивали водой (Соня), удерживали в сидячем положении – парень в истерике заметался было по конторе и попытался рвануть на улицу – (Дим-Самыч), гладили по голове, бормоча слова утешения (Степашка). Арина рыдала в уголке, всех нервировала и никак не помогала.

– О, Русь, привет, – слегка удивлённо сказала Соня, узнав в одном из двоих ввинтившихся в контору медиков старого друга. Дим-Самыч покосился на неё со смесью удивления и неудовольствия.

– Привет. – Ашихмин, судя по всему, был удивлён встречей не меньше. – Добрый день. Что у вас? Ага...

– Проклятье, – констатировал его коллега, грузный хмурый мужчина лет сорока пяти, – бабье.

– Юр...

– Чё – Юр? Я такую хрень за версту чую! – Врач неожиданно завёлся с пол-оборота. – Говорю: баба прокляла! Весь вред от баб!

Воздух в конторе ощутимо наэлектризовался – «бабы» скрестили взгляды на толстяке и хором скрипнули зубами.

– Давайте вы осмотрите пациента, – с нажимом предложил Дмитрий Александрович, который сам едва сохранял спокойствие и не горел желанием ещё и разруливать войну полов в конторе.

– А чего тут смотреть?.. – снова завёл толстяк.

– Юра! Хватит.

Руслан даже голос не повысил, но прозвучало это так, что толстяк мигом заткнулся и принялся выуживать из чемоданчика, принесённого им с собой, какие-то инструменты. Ашихмин тем временем приблизился к Никите, всё ещё размазывающему слёзы по изуродованному лицу. Бегло осмотрев глаза и, зачем-то, вены и ногти пациента, Руслан пощупал ему пульс, заглянул за воротник рубашки, щёлкнул пальцем по колену и локтю Золотова. Наконец задрал рукав его рубашки почти до плеча, внимательно осмотрел кожный покров и молча, не глядя, протянул руку Юрию. Тот моментально вложил Руслану в ладонь какую-то блестящую штуковину и колбу с прозрачной зеленоватой жидкостью.

Арина шумно высморкалась.

– Что это? – не выдержала Степанида.

– Это для выявления природы трансформации, – негромко, почти себе под нос, пояснил Ашихмин нехотя. Он уже нанёс жидкость на кожу Никиты, отчего она слегка задымилась, а непонятным блестящим инструментом сделал не то надрез, не то укол.

– Интересно...

– Не перекинется? – обеспокоенно спросил Юрий.

– Нет, метаморфизм точечной направленности... и... Странно...

– Чё? Чё там?

– Нет, ничего. – Руслан выпрямился. – Хорошая новость. – Он обратился к Никите. – Проклятие экзотерического толка.

– Чё? – плаксиво протянул тот, невольно вторя Юрию.

– Ущерб, нанесённый вам, только наружный, – пояснил врач. – Соматически вы практически здоровы. Это очень хорошо. Да, хорошо! – Ашихмин чуть повысил голос, пресекая попытку Никиты возразить. – Обычно проклятия действуют именно изнутри. Но здесь... Кто-то очень постарался изуродовать вас внешне, не причинив никакого ущерба здоровью.

– Заботливая ведьма, – хмыкнул Юра.

– Необязательно ведьма, – мягко возразил Руслан. – Однако проклятие очень сильное и, увы, нестандартное. Показана госпитализация. Вы начальник отделения? – Ашихмин безошибочно повернулся к Дмитрию Александровичу, хранившему напряжённое молчание и бледный цвет лица, и, когда тот кивнул, продолжил:

– Я обязан сообщить в полицию. Проклятие, даже такое, является...

– Я понимаю, – нервно перебил его Дим-Самыч. – Сообщайте. Лечите.

– Молодой человек, голова не кружится? Идти сможете? Пойдёмте.

Руслан умудрялся разговаривать тихо, но так, что все вокруг слушались его беспрекословно.

Когда врачи увели деморализованного Золотова, начальник рухнул в кресло и с силой потёр лицо ладонями.

– Вот же чёрт, – еле слышно простонал он.

– С Никитой всё будет в порядке? – по-детски спросила опухшая от слёз Ариша.

– Конечно! Ты же слышала, что доктор сказал: пострадала только внешность...

Соня промолчала, Стешиного оптимизма и так хватало на всех.

– Жалко так его... – Арина снова захлюпала носом. – Он такой красивый... был...

– Отставить слёзы! – негромко, но твёрдо велел начальник. – Всё с ним будет хорошо, вылечат. Софа, а ты, значит, с этим... доктором знакома?

– Угу. С детства. Наши мамы дружат.

Дмитрий Александрович смерил её взглядом, но ничего не сказал.

– Полиция нагрянет, – тоскливо обронила Степашка. – Весь день коту под хвост...

Полиция действительно прибыла уже через полчаса. За это время инспекторы успели только отчитаться Сысоеву (Дим-Самыч), заново собрать Аринин отчёт (Стеша), напудрить опухшее лицо (Ариша) и выкурить две сигареты (Соня).

– Капитан Демидова, сержант Вдовин, – пробубнила статная женщина с толстой косой, в штатском. Её лысеющий, хотя и молодой, напарник скупо кивнул. Начались опросы. С рабочего места Никиты и со всего, что лежало на его столе, сняли тактильные анализы.

– Свидетели, энергопробу, по очереди, – скомандовала Демидова, расположившись за любезно предоставленным столом Дим-Самыча.

Арина занервничала.

– Чего это такое? – громким шёпотом спросила она у Стеши.

– Ничего особенного. Энергетическую пробу возьмут, проверить, не мы ли Никиту заколдовали.

– Но это же не мы! – возмутилась Арина.

– Ой не знаю... – Стеша произнесла это почти беззвучно и покосилась на Соню, хладнокровно сдающую энергопробу путём хитрого щелчка по-особому сложенными пальцами.

– А чего делать надо? – заволновалась Арина, когда подошла её очередь.

– Манипуляцию с лёгким выбросом энергии, любого толка, – терпеливо пояснила Демидова, а сержант сунул широкую короткую колбу прямо под нос Морозовой-внучке. Та с видом отличницы закивала головой, сосредоточилась так, что аж уши покраснели, и с силой хлопнула в ладоши над колбой.

Раздался ещё один хлопок, куда громче, колбу разнесло вдребезги. Запахло скошенной травой и перегноем.

– Ой...

Побуревшая от злости капитан Демидова взмахом руки ликвидировала последствия аварии и выудила новую колбу.

– Лёгкий выброс, – с нажимом повторила она.

Бордовая от стыда Ариша хлопнула над колбой еле-еле и ретировалась в свой угол.

– Дмитрий Александрович, предоставьте список всех лиц, посещавших отделение в... последние два дня, – продолжила командовать Демидова. Начальник развёл руками.

– Никого не было, товарищ капитан. Администратор может подтвердить.

Степанида с готовностью закивала.

– Значит, только сотрудники, – протянула Демидова, переглянувшись со своим сержантом. – Тем лучше.

– Вы подозреваете кого-то из нас? – не выдержал Дмитрий Александрович.

Капитан хищно поводила носом.

– Больше некого, гражданин Богатырёв.

Соня поняла, что впервые услышала фамилию начальника.

– Заклинание удивительно хитрое, – продолжила Демидова. – Не энергетическое, на основе зелья. Вы, гражданка Морозова, кажется, из семьи потомственных травников и зельеваров? Сами специализируетесь?

Арина стала бледнеть.

– Я? Я... Ну я да... В смысле, нет! Я ничем его не поила!

– А я разве говорила про питьё? – мигом отреагировала капитан.

Сержант лениво зевнул. Арина захлопала глазами.

– Так зелье же?.. Разве они не все жидкие?.. И их пьют, да?

Демидова уставилась на Аришу, как удав на кролика, почти не мигая, словно не понимала: девица издевается или вправду туповата.

– Товарищ капитан, – не выдержал Дим-Самыч, – если вы в чём-то подозреваете моих сотрудников, будьте добры вызвать нас всех на допрос, как положено. Только перед этим выдвиньте официальные обвинения.

– Вызовем, гражданин, непременно. А вы откуда так хорошо в порядках разбираетесь? – иезуитски уточнила Демидова. – Не в первый раз сталкиваетесь?..

– У меня много знакомых в разных структурах, – хладнокровно парировал начальник. – Да и Инспекция, как и полиция, находится в ведомстве Министерства внутренних дел. Нет, ранее не сталкивался. Но ко всему надо быть готовым. Должность обязывает.

Демидова одобрительно кивнула. Соня мысленно зааплодировала начальнику.

– Понимаю, понимаю... – Капитан покрутила головой, на секунду задержав взгляд на аморфном сержанте. – А вы, гражданка Афанасьева, в каких отношениях состояли с потерпевшим?

Стеша вздрогнула.

– В... хороших, – неуверенно протянула она. – Не то чтобы в дружеских, но... В хороших рабочих.

– Угу, угу... А у вас, гражданка Ларина, с потерпевшим конфликтов не было?

– Не было, – хмуро отозвалась Соня. – Он недавно работает.

– Что вы имеете в виду?

– Что он пришёл работать недавно. Позже нас всех.

– Так... – Демидова окончательно запуталась. – Так были конфликты?

– Не было.

– Угу, угу...

В подобном ключе беседа продолжалась ещё минут пятнадцать, после чего полицейские удалились, пригрозив вызвать всех и каждого в отделение по мере надобности.

Едва за ними закрылась дверь, Дим-Самыч резво бросился к рабочему столу Никиты.

– Ну что? – воскликнул он в ответ на недоумевающий взгляд Степашки. – Интересно же! Ариша, ну-ка подойди. А ну проверь, правда зелье? И если да, то какое?

– Хотите внутреннее расследование провести? – иронично осведомилась Соня, пока Арина методично ощупывала и обнюхивала рабочее место бедолаги.

– А что такого? – с энтузиазмом отозвался начальник. – Они ведь уже закончили осмотр. Нам никто не мешает разузнать самим... Что получится... Ну, что там?

– Здесь точно зелье, – отозвалась Арина. – Только не пойму какое. Мы такие ещё не проходили. И оно... не жидкое. В смысле, им не... не обливали тут ничего, вот!

– Порошок? Пар? Гель? Газ? Кристалл?

Арина побледнела.

– Обалдеть... Они и такие бывают? – пробормотала она. – Не знаю... Скорее, порошок... Порошки мы проходили, это похоже.

– Ну, ну, ну? – Начальник нетерпеливо заплясал вокруг. – А состав? Направленность? Может, «хвост» остался?

– Не знаю. – Арина чуть не плакала. – Не могу разобрать...

Дим-Самыч беспомощно огляделся.

– Соф, может, ты поможешь?

– Вы чего? Я в зельях вообще не секу, – равнодушно сказала Соня, но к Никитиному столу приблизилась. – Одно... Два... Минимум два растительных компонента... Какие – не скажу, на чём его принесли – тоже. Может, вообще сам Никита на одежде, а потом растащил по всей конторе. Если дисперсная структура...

– Тёмное, да? – Судя по голосу начальника, он понял, что вряд ли горе-работнички что-то ещё выжмут из этих стола и стула.

– Однозначно.

Арина энергично закивала.

Стеша тоже решила внести свою лепту и подошла потрогать стол.

– Ничего не чувствую, – сообщила она через пару секунд. – А вот стул будто бы... да...

Соня принюхалась к спинке.

– Да, здесь сильнее слышно, – подтвердила она.

Дим-Самыч беспомощно потрогал стул, задумчиво крутанул его.

– Захотел бы почуять – не почуял бы, – с сожалением пробормотал он. – Ладно, девчонки, займёмся делами.

Поработать удалось до обеда. Потом на Сонин телефон позвонил Руслан и попросил включить громкую связь.

– Ещё раз здравствуйте.

– Здравствуйте, Руслан... э... – Дим-Самыч покосился на Соню.

– Просто Руслан, – великодушно разрешил Ашихмин и затарахтел: – Мы провели серию первичных осмотров вашего сотрудника, и я подумал, что вам будет интересно узнать результаты.

– Да, большое спасибо, – кисло, но вежливо ввернул Дмитрий Александрович.

– Так вот. Как я и предполагал, проклятие наложено методом интоксикации веществом неустановленного пока состава, с осуществлением фазы перехода к дисперсной субстанции...

– Русь, Русь, – остановила товарища Соня, глядя на вытянувшиеся лица коллег. – Давай ещё раз, только по-русски.

Руслан кашлянул и перевёл:

– Кто-то сварил зелье непонятно из чего, потом как-то сделал из жидкости что-то вроде пудры и нанёс на предмет или предметы, с которыми в течение некоторого времени контактировал потерпевший. Так понятно?

– Да! – счастливо отозвалась за всех Ариша. – Так понятно! Да ведь?..

– Ну, и что дальше? – подхватила Соня. – Ты его вылечишь?

Из динамика раздался то ли всхлип, то ли смешок.

– Действие зелья в самом деле исключительно внешней направленности, то есть пострадала только внешность пациента. Кроме того, оно явно ограничено, но высчитать его срок практически невозможно, как нельзя и определить, как именно произошёл контакт с зельем, – частицы полностью растворились в организме, он их словно притянул. Конечно, мы сделаем всё возможное, чтобы снять проклятие досрочно, однако...

Ашихмин помолчал.

– Однако, боюсь, придётся дождаться окончания срока его действия. К тому же угрозы жизни и здоровью пациента нет, а неосторожное вмешательство может только навредить...

– И сколько это может занять? – робко подала голос Стеша.

– Неизвестно. От нескольких дней до нескольких лет.

– Лет?! – Ариша в ужасе прижала пальцы к губам. – Это что он, будет таким страшным ходить?..

– Никиту наверняка госпитализируют, – предположил Дим-Самыч, но Русик не согласился:

– Показаний к госпитализации нет. Соматически пациент здоров, мы выпишем его уже сегодня. В принципе, он даже может работать, но...

– Выпишите ему больничный, – понимающе попросил начальник.

– Я бы не рекомендовал, – мрачно отрезал Руслан. – Ему потребовалась помощь психолога. К сожалению, внешность для вашего коллеги имела огромное значение. Он живёт в Москве один – одиночество ему противопоказано. Вызывайте на работу. Завтра же!

Глава 9

Чайная фабрика

Никита вернулся к служебным обязанностям уже на следующий день, хотя, по мнению коллег, которого никто, впрочем, не высказал, лучше бы он не возвращался. Явившись в контору в балаклаве и солнечных очках, Никита не смог высидеть в таком наряде и десяти минут – стояла жара, даже открытое нараспашку единственное окошко не помогало. С порога пострадавший плаксиво заявил, что на выезды ездить не сможет, хотя никто его и не собирался никуда отправлять. Потом долго трагически всхлипывал, хныкал и наконец сорвался на форменную истерику.

– Это ты! Ты! Я знаю, ты! – орал он, тыкая покрытым нарывами пальцем в Соню. – Это всё из-за тебя! Тебя посадят! Дрянь, дрянь, дрянь!..

– Прекрати! – рявкнул Дмитрий Александрович, хлопнув ладонью по столу так, что не только Никита, но и Соня, Стеша и Арина вжались в спинки офисных кресел. – Мы все очень сочувствуем тебе, но это не даёт тебе права кого-то обвинять!

– Нас же всех допросили, да? – пискнула Ариша. – И сегодня тоже все пойдём... Пойдём же?

– Пойдём, пойдём, – буркнула Соня. – Только не все вместе.

– Почему? – искренне удивилась Арина.

Ответа она не дождалась – снова взвыл Золотов:

– Вот увидите – они докажут, что это всё она! И тогда... тогда...

– Никит, да перестань ты! – Степанида для вида попробовала достучаться до здравого смысла Никиты, который был не так уж далёк от истины, и Стеша это понимала. – Ну чего ты на неё взъелся? Почему это обязательно должен быть кто-то из нас?

– Не кто-то, а она, психическая эта!..

– Да ты вечно на неё наговариваешь... – вякнула Арина, на что Дим-Самыч угрожающе поднял на неё глаза.

Неизвестно, какой оборот приняла бы свара, но на лестнице раздался звук, словно в контору ломился носорог. Через пару секунд дверь с треском распахнулась, и в проёме возник мужчина исполинских размеров. Под два метра ростом, шириной во всю дверь, бородатый, как купец из пьес Островского, и с огромными налитыми кровью синими глазами.

– Я ща тут всё на хрен разнесу! – с порога заявил посетитель.

Степанида зачем-то вскочила, будто собралась немедленно дать отпор буяну, хотя была против него как соломинка против лаптя. Визитёр же молниеносно миновал стойку администратора, так что у Стеши волосы сквозняком колыхнулись, и в два шага оказался посреди главного кабинета.

– Гражданин, не буяньте, – не слишком уверенно, но громко заявил начальник, пресекая очередную реплику страшного мужика, который свирепо и по-хозяйски оглядывал контору. – Вы по какому вопросу?..

– По такому, что хрен вы мне чё пришьёте! – прогремел бородатый, сфокусировавшись на Дим-Самыче, который по сравнению с визитёром казался каким-то мелким. – Чё, думаете, вам всё можно?

– Сбавьте тон, – вежливо попросил Дим-Самыч, не думая усаживаться на место, с которого вскочил почти одновременно со Степанидой. – Вы в государственном учреждении...

– Да вертел я ваше учреждение!.. Ух ты ё... – Посетитель вдруг заметил Никиту, хлопнул пару раз глазами и вдруг разразился очередной громогласной тирадой:

– Вот! Вот таких сажать надо, а не честных колдунов! Чё за чупакабра?

Никита издал странный звук, а потом неожиданно завыл и уронил голову на сложенные на столе руки.

– Это наш сотрудник, – веско сообщила Соня самым кислым тоном, на который только была способна.

– Ни хрена себе, – оценил визитёр. – Ясно, почему у вас бардак... Потому что вам лишь бы запретить! – неожиданно заорал он, и расслабившаяся было Ариша подскочила на стуле чуть ли не на полметра. – В гробу я видал ваше долбаное учреждение! – Высказавшись, посетитель подкрепил пламенную речь парой непечатных выражений. У Стеши и Ариши вспыхнули уши.

– Хер ли вы тут материтесь? – ожил вдруг Никита. – Мы вам штраф впаяем сейчас!

Посетитель нисколько не испугался.

– Ты, что ль, впаяешь, чудик?

Под его прямым взглядом Золотов вжался в стул и поймал взгляд соседки.

– Арин... – Голос сорвался.

Морозова вскинула глаза на выглядывающую из-за стойки администратора Степаниду.

– Степаш...

– Дмитрий Александрович... – Стёпа явно спрашивала на что-то разрешение: то ли на то, чтобы выписать немедленно штраф буяну, то ли на то, чтобы уйти с работы пораньше, желательно прямо сию же секунду.

Начальник дрогнул. Поддавшись дурацкой общей истерии, он набрал в грудь воздуха и вдруг дрогнувшим голосом обронил:

– Сонь...

Все, как по команде, уставились на Ларину.

«Да твою ж мать, – в сердцах подумала она. – Вы здесь все долбанулись! И я вместе с вами!»

– Ага! Ты, что ль, главная тут? – определил посетитель, угрожающе выдвигаясь к Сониному столу.

Софья смерила его усталым и злобным взглядом и неожиданно вежливо заявила:

– Это неважно, гражданин. Имеет значение только то, с каким вопросом вы пришли, присаживайтесь.

Последнее слово, несмотря на звенящую вежливость, прозвучало, как приказ. Огромный мужик посопел и начал моститься в явно маловатое для него кресло. Все вокруг с облегчением выдохнули.

– Ваши фамилия, имя, отчество? – сурово осведомилась Соня, когда он втиснулся на отчаянно скрипящее место для посетителей, прожигая взглядом дырку в сияющем Дим-Самыче. Фигурально, конечно же...

– Вересов Игорь Олегович, – прогудел визитёр, которого кресло поставило в неудобное положение.

– Что у вас стряслось, Игорь Олегович? – Тон Сони был подчёркнуто вежлив, но все присутствующие до единого буквально слышали, как сочащийся из её слов яд капает на столешницу.

– Я в тюрьму не сяду!

– Вы не представляете, сколько раз за последние несколько дней я слышала эту фразу, – едко посетовала Соня. – Рассказывайте.

Посетитель посопел.

– Сошёлся я с бабой, – совершенно другим тоном заговорил он. – Хорошая такая, простая, без вые... Без этого всего, короче. На производстве каком-то пашет, травки сортирует. Она у меня зелья варит, огород на подоконнике развела, рассаду... Супы всякие, борщи... Щавелевый особенно, ваще кайф, с яйцом такой...

Дим-Самыч кашлянул.

– А можно... ближе к делу? – робко предложил он.

Игорь Олегович метнул на него испепеляющий взгляд.

– Слышь, а я тут про чё?! Хозяйка, ты шушеру свою приструни, а то я...

– Спокойно! – Соня наградила начальника не менее огненным взглядом, как бы объясняя, что щавелевый суп имеет к загадочному делу самое прямое отношение. – Продолжайте.

– Ну вот... Жили тихо, спокойно, а тут Наташку – это баба моя – как подменили. Начала мне на уши приседать, по вечерам особенно, типа бабок мало приношу, на службе меня не ценят, всякая такая херня...

– А где служите? – аккуратно вклинилась Соня, тщательно стенографируя захватывающий рассказ.

– На предприятии работаю, – охотно пояснил Вересов. – Запчасти делаем для ступ, мётел, всякой летающей хрени. Поняла, да? Ну так вот, брехня это всё! Я замначальника отдела! Платят нормально, работа интересная. А Наташка зудит и зудит: либо требуй повышения, либо сваливай и свой бизнес мути. Как с цепи сорвалась. И ещё... – Он чуть понизил голос и, насколько мог, наклонился к Соне. – Всякая хрень у неё проскальзывать начала в речи, типа они меня недостойны, работяги простые, а я с образованием, и она тоже, а занимается всякой ерундой, мол, нас с ней угнетают, а мы можем горы свернуть...

– Шею, – мрачно обронила Ларина, строча в блокноте. История Вересова ей очень не понравилась, Соня сходу уловила, что что-то здесь не так.

– Чё? – Посетитель хлопнул пару раз глазами и быстро вернулся к рассказу: – Короче, накручивала она меня, накручивала, но всё дома – я терпел. А тут вдруг её понесло там, где не надо. Прям на улице. Мы гулять ходили, на ярмарку какую-то. Народу – море, и наши, и простые, ну, не колдуны, значит. И тут бабу мою накрыло! Заверещала, мол, какого хера мы ныкаемся, мы тут всех к ногтю прижмём, ща на всех проклятье нашлю – и веник свой подпалила...

– Веник? – тихо переспросил Дим-Самыч, мрачнеющий с каждой секундой. – Какой веник?

– А я знаю? – окрысился Игорь Олегович. – Какой-то сухостой! Мята там, ещё какая-то хрень... Запалила – и давай блажить! А она может и в крысу превратить, и болячку наслать, если что! Их этому учили. Не, так-то она смирная, никогда не промышляет, а тут прям с катушек слетела! Хорошо, я её тормознул... Так она меня начала лупцевать, – с обидой признался он и надулся. – Меня! Законного сожителя! Я ж на неё ни в жизнь руку не поднял! Всё в дом, даже жениться подумывал...

Вересов горестно хлюпнул мясистым носом.

– Короче, кое-как скрутил её, вроде не заметил никто, подумали, шоу... Или за сумасшедшую приняли... Дома скандал учинила, посуду била, на меня кидалась... Доктора вызвал ей...

Посетитель замолчал. Повисла пауза, которую прервал Дмитрий Александрович:

– Э... Игорь Олегович, это, конечно, очень... печально... А к нам-то вы с каким вопросом?

Вересов злобно зыркнул на начальника и повторил фразу, с которой ворвался в контору:

– Хрен вы мне чё пришьёте!

– Так, подождите! – Соня ещё раз пробежалась по записям в своём блокноте. – Игорь Олегович волнуется, что ему будут предъявлены обвинения в нарушении Кодекса, статья три, и присвоен статус засвета, так? – Она в упор уставилась на Вересова. – Ему и его сожительнице Наталье, верно?

– Верно, – злобно передразнил посетитель. – Хоть врачи у Наташки ничего не нашли, её в больничке оставили, следить, она и им херни наплела! А я чё? Я ничё! Я бабу свою угомонить пытался! А то, что там кто что заметил, – так я не виноват! И она тоже!

– Игорь Олегович, не волнуйтесь, – как можно мягче проговорил Дмитрий Александрович, что-то быстро-быстро листая в компьютере. – Никаких разнарядок касательно вас или Натальи, по крайней мере в наш отдел, не приходило... Вы в каком районе проживаете?

– В Останкино, – буркнул Вересов. – Где ботсад.

– Ага, – кивнул начальник, не отрываясь от экрана. – Знаем, наш район... Степаш, проверь у себя, не было на Вересова бумаги? И на... Как Натальи фамилия?

– Тимохина.

– На Тимохину Наталью.

– Ничего, Дмитрий Александрович, – отрапортовала Степанида через несколько секунд.

– Вот видите, – просиял начальник, поднимая глаза на посетителя. – Состава преступления нет, нарушение не зафиксировано. Повезло вам, Игорь Олегович.

Вересов заметно приободрился.

– Чё, прям ничего? – недоверчиво уточнил он, пытаясь приподняться из кресла.

Дим-Самыч развёл руками.

– Игорь Олегович, – снова подала голос Софья, – а с чего вдруг ваша подруга стала... вести себя подобным образом? Вы не заметили, в какой момент это началось?

– Не заметил, – буркнул Вересов. – Только Наташка не своими словами говорила... Будто научил кто! Известно, бабы на работе ейной! Стервы! Видал я их, клуши тупые, кудах-кудах! Вот кто-то ей в уши и напел, а Наташка внушаемая, кукуха у неё и усвистела! Тьфу!

– А напишите мне, как учреждение называется, где Наталья служит. – Соня подвинула к Игорю Олеговичу блокнот, и Вересов старательно и медленно вывел в нём несколько строчек. – Ага, и адрес... Спасибо.

– То есть чё? То есть всё? Я пошёл? – сурово уточнил посетитель, не без труда выбираясь из предательского кресла.

– Да, Игорь Олегович, у Инспекции нет претензий ни к вам, ни к вашей подруге, – солнечно улыбаясь, подтвердил Дим-Самыч, тоже вежливо поднявшийся с рабочего места.

– Угу... – недоверчиво обронил Вересов. – Бывайте.

Как только за исполинским мастером по изготовлению запчастей для летательных средств закрылась дверь, Дим-Самыч пулей метнулся к Сониному столу и стиснул Ларину в объятиях.

– Софочка, ты просто чудо!

– Вы... совсем уже, что ли?! – Ларина немного грубовато вывернулась из хватки начальника и выскочила из-за стола. – Какого лешего вы на меня его спихнули?! Я тут вообще кто? Я без году неделю работаю, а вы... А вы меня в первую попавшуюся пасть швырнуть готовы!

– Смотрите, она и вас проклянёт за такое, – ехидно и зло выплюнул Никита, – как меня. Сука...

Побелевший Дмитрий Александрович на миг окаменел, а потом саданул по Сониному столу кулаком так, что раздался треск расколовшегося дерева.

– Не сметь оскорблять моих сотрудников.

Это было произнесено очень тихо, свистящим шёпотом, но страшно на секунду стало всем, до мурашек, до шевельнувшихся волос.

Лицо Никиты покрылось хорошо различимыми даже через струпья красными пятнами, глаза его заблестели. Золотов выскочил из-за стола и скрылся в санузле, громко хлопнув дверью.

– Мне нужно съездить на это предприятие, где работает Наталья, – буднично сообщила Соня.

– Зачем? – Голос Дмитрия Александровича звучал тихо и драматично, будто происходило что-то странное и опасное, а все в конторе были так или иначе в это вовлечены.

Ларина удивлённо взглянула на начальника.

– А вы не понимаете? Между ними всеми есть что-то общее. Все эти «Я в тюрьму не сяду». Леший этот, Иван, мужик из квартиры перепуганный, этот бородач с сожительницей... Это же не просто засветы. Их всех кто-то... как это... Науськивал, вот!

Ариша хихикнула – очевидно, новое слово её порадовало.

– Они все понимали, что делают что-то незаконное, – развивала мысль дальше Соня, – и даже сопротивлялись по мере сил. Один в лес жить ушёл, второй решил на себя руки наложить, третьей просто повезло, что у неё такой мужик рядом...

– Может, просто совпадение? – Уверенности в голосе Дим-Самыча было мало.

– Может. Но мне кажется, у них у всех должно быть ещё что-то общее.

– Я проверяла по разнарядкам, – подала голос Стеша. – Ничего общего.

– Но оно есть, – упрямо гнула свою линию Ларина. – Я прям чувствую.

Последнее стало для Дмитрия Александровича железобетонным аргументом.

– Хорошо, – разрешил он, – поезжай. Заодно в полицию заскочишь на обратном пути. Степаш, Аришке разнарядку выдай, как придёт что-то, она тоже по дороге заедет. – Начальник подмигнул зардевшейся практикантке. – А мы попозже...

Никита, очевидно, ждал, пока Соня покинет контору, потому что выполз из санузла, только когда за Лариной закрылась дверь. Степанида, не глядя на него, метнулась к компьютеру и застучала по клавиатуре в поисках задания для Морозовой-внучки. Золотов, тяжело ступая, добрёл до своего злополучного места и плюхнулся на стул. Стул жалобно скрипнул.

– Ариш... – Стеша бочком скользнула к её столу и подсунула бумажку. – Вот, сгоняй на Тимирязевскую, там домовой что-то чудит...

– Хорошо, – просияла практикантка. – Домовых я люблю.

– Давай-давай... По дороге обратно в полицию заскочи, – напомнил Дим-Самыч.

Когда Арина вприпрыжку удалилась, начальник хмуро покосился на Степаниду, неуверенно мнущуюся у его рабочего места.

– Ну что? – хмуро спросил он. – Тоже считаешь, что это она?

Никита было вскинулся, но грозный взгляд Дмитрия Александровича мигом усадил его на место.

Стеша вздохнула.

– Я никого не хочу обвинять, – осторожно начала она. – Я бы очень хотела ошибаться... Просто... Ну вы же читали её личное дело! Ну это так похоже на всё, что она вытворяла в институте... Каждый раз, когда её... ну... обижали, задевали или...

– И как же ты её обидел?

Вопрос начальника был адресован Золотову, который злобно зыркал то на Дим-Самыча, то на Стешу.

– Никак, – буркнул он.

– Да, я читал её личное дело, – спокойно продолжил начальник, – и прекрасно понимаю, что она за человек и что она никогда не стала бы делать гадости без причины.

– Сила действия равна силе противодействия, – кивнула Степанида. – Её любимая присказка.

Дим-Самыч мягко улыбнулся.

– Это не присказка, а третий закон Ньютона. Да, Софья всегда мстит за обиду. Жёстко, изощрённо, с выдумкой. Но! Никогда не бьёт первой и никогда не превышает нанесённый ей ущерб. По её разумению, естественно. Так что же ты ей такого сделал, что получил вот это?

Начальник вновь повернулся к Никите.

– Ничего! – отрезал тот.

– Ну значит, это не Соня, – пожал плечами Дим-Самыч, опираясь спиной на стол.

– Никита.

Собственное имя из уст Стеши буквально выдернуло Золотова из-за стола, как аркан.

– Что?! Ничего я ей не делал! Эта ненормальная, оказывается, и до этого над людьми издевалась? И вы молчали?! Да её гнать надо в шею! Как вы её вообще тут держите?! Таких сажать надо! Вы что, не понимаете?! Она опасна! Опасна! Оп...

Конец истерике положила лёгкая, но хлёсткая оплеуха.

– Извини, – буднично попросил Дмитрий Александрович, опуская руку. – Это моё дело – решать, кто будет здесь работать, а кого... надо гнать. Но если ты действительно ничего не...

– Никита.

– Да что ты заладила?! – завопил Золотов с удвоенной силой. – Ничего я не делал, понятно!

Начальник повернулся к администратору.

– Ну?

Стеша помялась, покосилась на перекошенного от гнева Никиту и наконец выдавила:

– Может, это вообще не то и к делу не относится...

– Короче.

– Помните, к нам гномы приходили? И один из них Соне комплимент сделал...

Золотов фыркнул.

– Так. И что ты ляпнул тогда? Я, кажется, с ними тогда уехал?..

– Ну... Ну чего ты молчишь? – напустилась Степанида на Золотова. Тот пожал плечами.

– А что такого? Я ничего особенного не сказал. Ну, поржал.

По тому, как Стеша поджала губы, Дим-Самыч понял: не просто поржал.

– Вспоминай, – жёстко велел он.

– Да ничего такого! – гнул своё Никита. – Прикольно показалось, что она ему типа «понравилась». Она ж стрёмная... Ну, в смысле, не соска ни фига! Ну я и сказал, что она только гномам нравится и домовым... Она ж с домовым тусуется. Нечисти, короче. У них вкус такой... повёрнутый. И чего такого? И всё!

– И всё? – эхом уточнил побледневший Дмитрий Александрович почему-то у Степашки.

– Ну... Не совсем...

– Стукачка! – выплюнул вдруг Золотов.

– Молчать! Мы тебя, идиот, спасаем! Степанида, договаривай!

Никита ни разу ещё не видел начальника таким злым, а Стеша видела, но уже не помнила когда.

– В общем... Там ещё и про вас было...

– Ну а чего, неправда, что ли?! – снова заорал Никита. – Да весь офис видит, как она вокруг вас увивается, на колени прыгает! Конечно, на такую ни один мужик сам не посмотрит!..

– Вот! – оживилась Стеша. – Вот так сказал.

Уже не бледный, а сероватый Дмитрий Александрович медленно опустился на стул.

– Соня это слышала?

– Да нет же! – Золотов почти не сбавлял тон. – Она курить пошла!

– Вообще-то она могла... – задумчиво протянула Степашка. – С лестницы... Там слышимость такая... и акустика... Мне кажется, могла...

Никита несколько спал с лица.

– Мы тебе говорили, что это... некрасиво...

– Да плевать! – вновь завёлся Золотов. – Подумаешь, цаца какая! За пару предложений вот такое исполнять?! А что я, собственно, сказал?! Да это всё правда! Что, нет, что ли?! Да! Да! Уродливая злобная ведьма!

У Никиты началась истерика. Стеша бросилась за водой. Дмитрий Александрович не шевельнулся.

– Степанида, принеси отчёты, пусть подшивает, – холодно велел начальник, когда Золотов успокоился. Отпускать его домой Дмитрий Александрович не собирался, несмотря ни на что.

Пока хлюпающий носом Никита, скрючившись, корпел над отчётами, администратор и начальник отдела скучковались у кулера и провели блиц-совещание.

– Даже если мы уверены, что это она, у нас, во-первых, нет никаких доказательств, а во-вторых, я уверен, она всё предусмотрела, её невозможно будет вынудить признаться...

– Знаете, я её даже не осуждаю, если честно... – Стеша вздохнула, покосилась на Никиту и продолжила ещё тише: – Нет, конечно, это перебор, но...

– Но он сам нарвался, – закончил Дим-Самыч. – Но мы же не можем всё оставить так, как есть?

– Как думаете, это с ним надолго?

– Вряд ли... Скорее всего, заклятие ограничено по времени, знать бы насколько...

– А если он решит сам пойти в полицию и сказать, что это Соня? – охнула вдруг Степашка.

Начальник отмахнулся.

– У него нет доказательств, – повторил он. – А Софка всегда сможет отбрехаться, мол, ничего не знаю, когда это он про меня такое сказал? Ничего не слышала!

– Ну да, ну да...

– Вот если бы он извинился...

– Да он даже не понимает, что не так сделал!..

В подобном ключе начальник и администратор с успехом прошушукались до самого обеда.

* * *

Предприятие, где «сортировала травы» Наталья Тимохина, располагалось, как выяснилось, очень далеко от Лихоборского отдела, аж в Люберцах, и успешно маскировалось под филиал медицинского колледжа. У крыльца, под синим козырьком, действительно тусовались студенты, точнее, абитуриенты, зато, зайдя за угол, Соня обнаружила серую, почти сливающуюся со стеной лестницу, ведущую к наглухо запертой железной двери на уровне второго этажа. Уверенно протопав наверх, Ларина постучала в створку прямо возле замочной скважины, сначала костяшками пальцев, потом удостоверением.

Створка нехотя приоткрылась, и наружу, на уровне Сониной коленки, высунулся длинный сизый нос. Нос шмыгнул пару раз, издал странный звук, похожий на сдвоенный чих, и Соня, расценившая это как приглашение войти, просочилась внутрь.

В тёмном предбаннике пахло сыростью. Низкорослый лохматый домовой куда менее цивильного вида, нежели Мотя, кряхтел и сморкался в носовой платок размером с наволочку.

– Ты хто? – прогундел он, закончив процесс.

– Инспектор Ларина, Лихоборский отдел. – Соня привычно показала удостоверение. – Тимохина Наталья у вас служит?

В ответ донёсся ряд звуков, напоминающих одновременно чавканье сапог по грязи и ленивое хрюканье лежащей все в той же грязи свиньи.

– А поконкретнее? – не унималась Соня.

Сообразив, что ведьма не отстанет, домовой сердито покрутил сизым носом и обречённо побрёл к теряющемуся в полумраке столу. На нём печально торчала древняя настольная лампа и возвышался невиданный в нынешние времена артефакт: дисковый телефон цвета красного знамени.

– Але! Але-э-э! – заорал домовой в трубку, предварительно покрутив дребезжащий диск. – Хто ето?.. А-а-а... Здеся ведьма пришла... Тёмная... Не нашенская! Нашенских я наперечёт знаю! С Инспекции. Наташку Тимохину спрашивает... Чаго?.. Ась?.. Ага, ага... Бу сделано!

Швырнув звякнувшую трубку на рычаг, домовой свирепо оглядел невозмутимую Соню и, пошамкав губами, выудил откуда-то из-под стола гигантскую амбарную книгу и настоящий чернильный карандаш. Софья изумлённо вскинула брови и уважительно качнула головой. Похоже, на предприятии ценили традиции и проповедовали консерватизм.

– Записать должно! – деловито сообщил домовой, раскрывая книгу. Сероватые страницы были исписаны убористым крупным почерком. – Пачпорт надобен!

Софья вздохнула и полезла в рюкзак за паспортом. Минут пять домовой старательно переписывал Сонины данные в книгу и наконец, вернув документы, кивнул в сторону темноты, царящей в конце коридора.

– Тудой. Шестой этаж, кабинет одна тыща двести сорок три.

– И кто там? Наталья? – уточнила Соня, смутно припоминая, что в здании колледжа, где они находились, всего три этажа.

Домовой не то хмыкнул, не то чихнул.

– Директор! – важно пояснил он и скрылся под столом вместе с книгой.

В самом конце коридора обнаружилась лестница, ведущая наверх. Соня добралась до площадки с нарисованной краской цифрой 6, миновала скрипучую дверь и очутилась в новом коридоре. Кабинет директора с табличкой «1243» обнаружился почти сразу, после кабинетов «64» и «1709».

– Здравствуйте, здравствуйте! – Суетливый дядечка лет пятидесяти, лысеющий и с намечающимся брюшком, выскочил из-за громоздкого стола навстречу Софье. – Чем обязаны? Алексей Олегович!

– Ларина Софья Ивановна, Лихоборский отдел Инспекции по внештатным и аварийным ситуациям и казусным инцидентам. Я бы хотела побеседовать с вашей сотрудницей, Натальей Тимохиной.

– Софьюшка, присаживайтесь! Позволите без отчества? Вы ведь ещё так юны! А уже инспектор! – весело засуетился директор. – Наташенька... Да, Тимохина, помню! Наташенька у нас в отделе фасовки... да-с... Очень старательная девушка.

– А чем занимается ваше... предприятие? – зачем-то уточнила Соня.

– Травами! – охотно пояснил Алексей Олегович. – Лекарства, чаи, целебные сборы. Фасуем, изобретаем новые купажи, поставляем в разные учреждения... Чайный дом на Мясницкой знаете? Волшебное место, в прямом и переносном смысле! Кофейня на Лубянке ещё...

– Понятно, так я могу поговорить с Натальей? – Соня с трудом вклинилась в поток сознания директора.

– Конечно-конечно, я сейчас её приглашу! – Алексей Олегович бросился к телефону, стоящему на столе, такому же допотопному, как в приёмной у домового, только не дисковому, а кнопочному.

– Маша, пригласи ко мне Тимохину, – сурово потребовал он через пару секунд. – Сейчас, – пообещал он добродушным тоном, солнечно улыбнувшись Соне. – Может, чайку?..

Не успел закипеть чайник, как в кабинет буквально ввалилась заполошная растрёпанная женщина. Довольно молодая и симпатичная, но больше похожая на домовушку, чем на колдунью. Аура у Натальи, по Сониным ощущениям, была очень слабая.

– Я ничего не делала! – с порога заголосила Тимохина неприятным высоким голосом. – Я ничего не скажу.

– С тобой инспектор хочет... – начал было директор, но Наталья снова завизжала:

– Не хочу, не буду, не имеете права, не буду, не хочу!..

Разговор зашёл в тупик, не успев даже начаться.

– Э... Софьюшка, у вас к Тимохиной какой вопрос? – осторожно попробовал сдвинуть дело с мёртвой точки директор, но не успела Соня открыть рот, как начался новый виток истерики:

– А-а-а, не буду, не имеете права, не хочу отвечать, ничего не скажу, ничего не сделала!!!

– Конечно, вы ничего не сделали, – вклинилась Соня. – Мы вас ни в чём и не обвиняем. Нам нужна ваша помощь...

– А-а-а, ничего не скажу!!!

– Давно она такая? – уточнила Соня, повернувшись к растерянному директору, пока Наталья пыталась рвать на себе волосы.

– В первый раз вижу...

– Может, ей скорую?..

– Наташенька, – робко пискнул директор. – Ты работать сможешь?..

– Да, – совершенно спокойно заявила вмиг успокоившаяся Тимохина. – Разрешите идти?

Алексей Олегович виновато глянул на Соню, печально пожал плечами и обречённо махнул рукой.

– Иди.

Наталья испарилась.

– Ну извините, Софьюшка, – буднично произнёс директор, заваривая чай. – Вы не из полиции, вроде как ни в чём не обвиняете её, а заставить Наташку говорить с вами я не могу. Чего она хоть натворила?

– Ничего...

– Ну вот видите... Вроде не вредное производство... Хотя кто его знает... Травы, зелья... Сами-то как, интересуетесь?

Ларина задумчиво помотала головой.

– Чаёк-то пейте, – радушно предложил директор, ставя перед Софьей элегантную чашечку, над которой поднимался ароматный пар. Себе он нацедил чай в нечто, больше напоминавшее глиняную пивную кружку, и тут же с удовольствием к ней приложился. – Хорош... Угадаете, что в составе?

Соня принюхалась.

– Основа – иван-чай...

– Так, так... – Судя по всему, беседа за чаем доставляла Алексею Олеговичу удовольствие.

Софья принюхалась: чай был безвредный и весьма оригинальный. Скорее, это был не чай, а то, что в модных кофейнях подают под затейливым названием «тизан». Варево пахло одновременно лёгкой свежестью, терпкой кислинкой и горьковатым миндалём.

– Мелисса, княженика и... бузина?

Глаза директора округлились, он просиял от восторга.

– Ну вот, а говорите, не интересуетесь! Да, да, всё так, пробуйте!

Соня молча пригубила отвар – он и в самом деле был очень недурен на вкус.

– А что, если вам поговорить с Лизой Комахиной? – вдруг предложил директор. – Это Наташина подружка. Она-то должна знать, что за шлея ей под хвост попала...

– Где её найти?

– Так давайте я вам её приглашу? – охотно предложил Алексей Олегович.

Через пару минут в кабинете появилась женщина лет сорока, усталая и хмурая.

– Чего она натворила-то? – мрачно поинтересовалась Лиза, узнав, что инспектор пришла по душу её товарки.

– Пока ничего, – уклончиво отозвалась Соня. – Мы можем поговорить... где-нибудь ещё?

Директор заметно скис.

– Курите? Пошли, выйдем.

– Спасибо за содействие, Алексей Олегович, – церемонно сказала Софья. – Всего хорошего. Благодарю за чай.

– До свидания, – разочарованно протянул директор.

Соня и Елизавета спустились на первый этаж, причём оказались совершенно в другом коридоре, не в том, где сидел домовой, и через скрипучую дверь попали на задний двор, огороженный унылым забором. Под прогрызенным коррозией и ржавчиной навесом стояли буквой «П» три скамейки и торчали две урны. Женщины синхронно достали сигареты и задымили.

– Давно ваша подруга Наталья стала... необычно себя вести?

Лиза равнодушно пожала плечами.

– Она вообще-то всегда была... ну, припудренная маленько, – пояснила она. – Но да, месяца два, наверное, как совсем того...

– Что произошло? Может, в семье что-то? В личной жизни?

Лиза фыркнула.

– Мужик у неё – дай бог каждой, – заявила она. – Хозяйственный, всё в дом тащит, к себе её перевёз. Родители у неё где-то то ли в Ступино, то ли в Серпухове, она с ними редко общается. На работе тоже всё как всегда...

– Новые друзья? Хобби? – не унималась Софья.

– Да нет, Наташка не любительница. Ну в смысле, спортом не занимается, петь-плясать не умеет, по театрам не ходит... Знаю!

Соня чуть не выронила недокуренную сигарету от неожиданности.

– Знаю! – повторила Лиза. – Она к психологу начала ходить! Хрен её разберёт зачем, модно потому что, наверное. Точно, это он ей мозги промыл, больше некому.

Соня тоже почуяла, что это оно.

– Что за психолог? Где принимает? Есть контакты?

– Вы чё? Я не знаю, – разочаровала её Лиза. – Наташка не говорит, просто обмолвилась один раз, мол, к психологу хожу, и всё. И дальше ни гу-гу. Небось, он ей велел не трындеть больше.

– Елизавета, – Соня задумчиво потушила окурок и выбросила его в урну, – вы можете узнать у Натальи, что за психолог такой? Ну скажите, что вам тоже нужно...

Лиза избавилась от чинарика и махнула рукой.

– Без толку. Попробую, конечно, только Наташка, скорее всего, психанёт и не скажет. Но я попытаюсь. А чего такое? Морок какой-то?

– Морок... Может, и морок, – пробормотала Ларина. – Спасибо, Елизавета. Контакты мои запишите на всякий пожарный, вдруг что удастся узнать. И... как отсюда выйти теперь?..

* * *

До отделения ММВД Соня добралась только через час. Удивительно, но после чая, которым угостил её Алексей Олегович, беседа с полицейскими больше не представлялась муторным и неприятным делом.

Встретил Софью помятый молодой парень, представившийся капитаном Шамовым.

– Конфликты с пострадавшим были? – завёл прежнюю шарманку своих коллег капитан.

– Не было.

Шамов хмыкнул.

– Так разве бывает?

– Бывает. Я всего второй месяц работаю. Арина тоже. Никита ещё позже пришёл.

– А начальник?

– А что – начальник? Обычный.

– Администратор?

– Хорошая девушка, позитивная. А что там с нашими пробами?

Капитан зашарил по столу.

– А вы переживаете?

Соня наградила Шамова тяжёлым взглядом, от которого тот потупил глаза.

– За свою – нет.

– Угу, угу... А вы говорили моим коллегам, что зельями не интересуетесь?

– Нет.

– А Морозова?

Соня пожала плечами.

– Она их изучает в институте. Более углублённо, чем я.

Шамов с интересом подался вперёд.

– А вы что изучали... углублённо? Трансформации?

Соня насторожилась.

– Не совсем. Материю. Тонкую и плотную.

Глаза у капитана загорелись нехорошим огоньком.

– Насколько помню, это включает в себя трансформацию?

– Не только. В основном физику, агрегатные состояния, условия переходности...

– Так-так... А скажите, можно было бы, теоретически, воздействовать на Золотова не с помощью зелья, а... Понимаете?

Соня расслабилась.

– Теоретически – да, – уверенно заявила она. – Но я, например, вряд ли смогла бы.

Капитан недоверчиво поднял брови.

– В самом деле? Вы столько об этом знаете...

– Вот именно, знаю. Я больше теоретик, а не практик.

– То есть вы никогда никого ни во что не превращали? У вас не было практических занятий?

– Были, почему же? И превращала. Мух. В скрепки.

– И как? – заинтересовался Шамов.

– Неплохо. Такие себе скрепки. Иногда с лапами...

– С лапами, – повторил капитан. – Но вы знаете, как трансформировать человека? Теоретически?

– Вообще да. – Соне всегда было дико интересно порассуждать на околонаучные темы. – Но эффект был бы другой, не как у Никиты. Человека можно превратить в кого-то или во что-то конкретное. Лучше тоже в живое – так легче. Чем больше параметры задаваемого объекта подходят под параметры субъекта, ну, человека, тем лучше. Меньше работы, понимаете?

– Параметры – это?.. – Капитан начал слегка косить левым глазом от обилия информации.

– Рост, вес, теплокровность, количество волосяного покрова – что угодно, – с удовольствием перечислила Ларина. – Так вот. Чтобы трансформировать человека, нужно выбрать заданный объект, чётко его представить по всем параметрам, провести нужные расчёты – что, как и в каком порядке будет трансформироваться. Дальше разрабатывается формула, если понадобится – вербальная. Ну, заклинание, хотя их уже редко используют. Будут точно задействованы манипуляция, энергообмен, стабилизация. Естественно, с первого раза вряд ли получится, сначала трансформацию нужно проводить очень медленно, постепенно. Потом можно попробовать быстрее. Всего на это может уйти... Не знаю, месяца полтора, может, больше. В зависимости от квалификации...

Капитан резко хлопнул ладонью по столу.

– Хватит! Вы издеваетесь?!

Соня обиженно поджала губы.

– Даже не думала. Вы спросили – я ответила. Это вообще мало кто изучает, но это очень интересно... Даже в теории.

– А на практике?

– А на практике долго, – решила Соня.

– То есть одномоментно такую штуку не провернуть? – хмуро уточнил Шамов.

– Если колдун какого-то нереального уровня и с пятидесятилетней практикой, может, и получится. Нужен же визуальный контакт с субъектом. В смысле, пока ты колдуешь, надо на него смотреть, и... – Соня так увлеклась, что подняла руки и направила их на капитана. Тот отшатнулся.

– Извините, я не делаю ничего. Ну вы поняли, это минимум полчаса. Если бы Никиту таким способом заколдовывали, он бы точно заметил. Так что с нашими пробами?

Шамов посмотрел на неё в упор с некоторым отвращением.

– Ничего. Ваша проба отрицательная на предмет искомого заклятья.

– А чья положительная?

Бедный капитан совсем утратил контроль над собой и ситуацией. Соне повезло, что в отделении больше никого не было, чтобы привести его в чувство.

– Ничья! – сердито рявкнул он. – Полная ерунда! Никто из сотрудников Золотова не проклинал. Кто-то из посетителей, наверное, обронил зелье, а потерпевший, не знаю, наступил или подобрал и на себя просыпал... Вообще это не ваше дело! Я вам ничего не говорил! Я уже запросил в вашей конторе данные на посетителей, приходивших к вам раньше... Найдём...

Повисла пауза – не неловкая, а какая-то вежливая, почти светская.

– Я могу идти? – тоном герцогини на приёме у короля осведомилась Соня полминуты спустя.

– Идите! – гавкнул Шамов. – Коллег ваших тоже ожидаем сегодня.

– Они придут.

– Надеюсь. Всего хорошего. Пропуск вам выпишу.

Когда Ларина ушла, капитан потёр пальцами виски. Он никак не мог сообразить, чего так взъелся на милую девушку, которая, судя по пробе, была определённо вне подозрений, как и все её коллеги. Ещё и про трансформации так интересно рассказала... Хорошо, что он не занимается этой мутотенью, сплошной геморрой... А история выеденного яйца не стоит. Подумаешь, парень позеленел... Заклятье конечное, рано или поздно пройдёт, всё пройдёт... Капитан сладко зевнул и выдвинулся за кофе.

Глава 10

Гордиев узел

Выйдя из отделения полиции, Соня с неудовольствием обнаружила, что рабочий день ещё не закончен и придётся возвращаться в контору. Утешало то, что обеденный перерыв уже миновал, значит, торчать на работе останется не так долго. Путь в контору пролетел ещё быстрее, так как Софье принялся написывать Руслан.

«Созвонимся?»

«Я в метро, давай так».

«Объяснишь, что ты устроила?»

«Понятия не имею, о чём ты».

«О твоём коллеге».

«С ним всё норм, на работе сидит. Ну, с утра, по крайней мере, сидел».

«Думаешь, я не понял, что это твоя работа? Я тебя знаю. И твой почерк тоже».

Соня фыркнула. Иногда душнила Русик её страшно бесил. Может, он поэтому до сих пор не женился, подумалось ей.

Руслан печатает...

«Я никому не скажу».

Ларину разобрал смех. Да говори, пожалуйста, всё равно никто не поверит. А поверят – не докажут.

Руслан печатает...

«Что он хоть натворил?»

«Капитан полиции сказал, сам себя заколдовал».

«Что за бред!»

«Мне так сказали».

«Соня, блин!»

Ларина отправила ему ржущий смайлик, вдогонку – сердечко и вышла из вагона.

А у капитана Шамова продолжался скверный день, который не спас даже стакан растворимого кофе с тремя кусками сахара. После малоприятной гражданки, рассказавшей капитану о тонкостях трансформации и всяких там материях, нагрянула ещё одна девица, молоденькая и крайне заполошная, она окончательно выела Шамову мозг своими глупыми речами про зелья. Несмотря на то что девчонка на них специализировалась, капитан очень быстро понял, что девица Морозова ни черта не смыслит ни в отварах, ни в чём-либо другом. Не добившись от свидетельницы ничего путного, капитан выпроводил хорошенькую, но бестолковую Арину из отделения. Под занавес рабочего дня явились начальник приснопамятного отделения Инспекции – свежий, подтянутый, вкусно пахнущий, чем моментально выбесил Шамова, и очень красивая администратор, что немного утешило усталого капитана. Вкратце обрисовав главе Лихоборского отделения ситуацию с самопроклятием, он свернул допрос.

– Я вышлю вам в офис результаты экспертизы, чтобы вы могли ознакомиться, – бубнил он. – Вас я попрошу в свою очередь предоставить информацию обо всех посетителях конторы за последние... месяца три, наверное. По факту – несчастный случай, но, возможно, изначально зелье варилось для кого-то другого, с умыслом... В общем, буду ждать, постарайтесь оперативнее.

Дмитрий Александрович заверил, что они постараются прислать все данные как можно быстрее, и они вместе со Стешей быстренько смотались.

– Я надеюсь, Арина уже вернулась в офис, – нервно обронил Дим-Самыч, усаживаясь со Степанидой в такси. – Не хочется, чтоб Соня и Никита оставались наедине...

Желание начальника сбылось, но лишь наполовину: когда Дим-Самыч со Стешей вернулись, Аришка безуспешно пыталась разнять Золотова и Ларину.

– Какого лешего вы тут устроили?!

Клубок распался. Взлохмаченная Морозова-внучка отскочила в сторону. Никита опустил кулаки – костяшки были сбиты о щит, которым Софья всё ещё закрывалась.

– Почему её не посадили?! – заверещал Никита, который выглядел так, будто его пропустили через шейкер. – Это она, это всё она!..

– Дмитрий Александрович, скажите им, – захныкала Ариша. – Они уже минут десять дерутся, они поубивают друг друга...

– Я не дерусь, – холодно вступила Соня. – Я защищаюсь.

Никита истерично разразился нецензурной бранью.

– Тихо!

– Тварь! – выплюнул Золотов и, неожиданно слепив из воздуха энергопульсар, запустил его в Ларину. Щит, было скрывшийся из виду, сработал безукоризненно, отбив атаку не хуже биты бейсболиста. Пульсар мгновенно метнулся обратно и с грохотом врезался в стену.

– Прекратить! – взревел начальник. Все вздрогнули – показалось, что крошечная будка-контора подскочила, как от землетрясения. Повисла звенящая тишина, прерываемая всхлипываниями Арины.

– Довольно, – пугающим шёпотом произнёс Дмитрий Александрович. – Вы у меня уже в печёнках сидите. Пишите заявления по собственному! – вдруг рявкнул он. – Оба!

Стеша и Арина в ужасе уставились на доведённого до белого каления начальника. Лицо Никиты вытянулось, как огурец. Соня криво улыбнулась и подняла левую руку, сложив пальцы хитрым образом. Щелчок – и в её руке оказалось заранее написанное бог знает когда заявление.

– Готово, – учтиво пояснила она, передавая бумагу Дим-Самычу. Судя по его лицу, начальник был на грани апоплексического удара.

– Отлично, – буркнул он, внезапно успокоившись и размашисто подписывая заявление невесть откуда взявшейся в его руке ручкой. – Золотов!

– Дмитрий Александрович, почему я-то?! – взвыл отмерший Никита. – Я же жертва!..

– Ты не жертва, ты провокатор, – отрезал начальник. – Мы не знаем, она ли тебя заколдовала, но если это она... Ты её оскорбил, распускал сплетни, и не только о ней, но и... – Дмитрий Александрович едва не замялся, но быстро взял себя в руки. – У тебя даже не хватило ума понять, что ты был неправ! Будь вы оба умнее, извинились бы друг перед другом, и...

– Я не стану извиняться перед этой сукой! Её посадить должны были! Скользкая дрянь, и здесь выпуталась!..

– Я тоже не буду, – подала голос на удивление спокойная Соня. – Во-первых, мне не за что, а во-вторых, он прав, извинения – это просто слова, они ничего не значат. Имеет смысл только действие. И его сила. – Она перевела ещё сильнее потемневший взгляд на Никиту. – Потому что она всегда равна силе противодействия.

Последовала очередная матерная тирада.

– Заявление, живо! – Дмитрий Александрович рухнул за свой стол и обхватил голову руками. – Двое ненормальных... Видеть вас не могу... Отработка – до конца недели. И всё! Обойдёмся без вас.

Софья брезгливо поджала губы и равнодушно углубилась в отчёт. Золотов трясущимися руками закалякал заявление, то и дело бросая в сторону Лариной уничтожающие взгляды. Арина по стеночке пробралась в уборную – умыть зарёванную мордашку. Стеша, всё это время прикидывающаяся ветошью, боязливо подняла руки, аккуратно убирая со стены следы энергопульсара. Получилось не очень – стена треснула и слегка дымилась. Кляксы копоти Степанида кое-как убрала, но залатать стену никак не получалось. Минуты две понаблюдав за страданиями администратора сквозь ресницы, всё ещё взвинченный Дим-Самыч с грохотом встал из-за стола и небрежно закрыл брешь в стене, оставив еле заметный выпуклый рубец. Так же психованно вернувшись за стол, начальник явно нехотя, сделав над собой усилие, бросил в сторону Сони:

– Насчёт Натальи этой выяснила что-нибудь?

– Угу... – Ларина даже не удосужилась поднять глаза от монитора. – Она к психологу ходила.

Дим-Самыч моментально устремил пристальный взгляд в ее сторону.

– К какому психологу?

– Понятия не имею, – буднично, словно ничего не произошло, отозвалась Соня, потягиваясь. – Стеш, прими распечатку, отчёт прислала.

В приёмном уголке зашуршал принтер.

– Прибыл! – отозвалась Степанида.

– Она особо не хвасталась, – пояснила Соня начальнику. – Подружка её рассказала, Наталья один раз обронила, мол, хожу к психологу, и всё. Чую, это он Тимохину нагрузил этой ахинеей насчёт недостойных и отсутствия необходимости соблюдать кодекс.

– Вряд ли Привалов и Томилин ходили к психологу, – задумчиво произнёс Дим-Самыч. – Хотя я бы им рекомендовал...

– Томилин – это леший этот, Иван? – поняла Соня.

– Да. Должно быть ещё что-то, что их объединяет... – Начальник вскочил и заходил взад-вперёд по кабинету. – Что-то такое...

– Точно есть что-то ещё, – мрачно подтвердила Соня. – И я даже как будто знаю что... Только... Как будто вспомнить не могу или сообразить... Но я знаю...

Она обхватила голову руками – где-то там, на задворках сознания, отчётливо пульсировала мысль, которую Соня никак не могла ухватить за хвост... Это было похоже на отчаянные попытки вспомнить, проснувшись утром, предрассветный сон, ещё миг назад такой яркий, объёмный, но проходит миг – и уже нет сил осознать, о чём он вообще был...

Застывший на секунду Дмитрий Александрович пару мгновений озабоченно понаблюдал за её страданиями, потом внезапно метнулся к Сониному столу и опустился на корточки.

– Сонь, очень нужно вспомнить... Постарайся... Хочешь, я могу помочь?

Ларина обалдело отняла ладони от лица – начальник навис буквально в десяти сантиметрах от её носа. Соне даже показалось, что он никогда не был так близко, хотя он был.

– А вы что, умеете?

– Я одной штуке в институте научился... Давно не пробовал, но... Это неопасно!

Соня вдруг всей поверхностью кожи ощутила, как вспыхнул от злобы Никита, как свесилась из-за своей стойки любопытная Стеша, как с неслышным хрустом отвисала челюсть Ариши...

– Ну давайте, – буркнула Соня.

Дмитрий Александрович, словно был уверен, что она согласится, без промедления запустил пальцы в Сонины волосы.

– Давай мне то, что не можешь вспомнить, – велел он.

Соня плохо понимала, о чём он, но послушно попыталась ухватить ту самую мысль хоть за хвост, хоть за шкирку. Мысль капризничала и металась внутри черепной коробки, как мышь во внезапно освещённом подвале.

Пальцы начальника вдруг стали тёплыми и слегка засветились. Ларина отчётливо почувствовала, как он будто тянет из её головы что-то липкое, тягучее.

– Не отвлекайся! – прикрикнул Дим-Самыч.

«Знать бы от чего», – подумала Соня.

Не отпуская Софьину голову, начальник закрыл глаза и слегка поморщился, точно почувствовав лёгкую мигрень. Соня услышала в голове тихий хлопок, будто лопнул пузырь из жевательной резинки.

Дмитрий Александрович поднялся и сделал два шага назад. Соне показалось, что ему трудно дышать.

– Получилось? – осторожно спросила она.

– И да, и нет, – туманно ответил начальник, приходя понемногу в себя, и пристально посмотрел на Ларину. – То есть мысль, о которой ты говорила, я вроде как перетянул, только... – Он вдруг замолчал.

– Что? – глухо и заворожённо спросила из своего угла совершенно обалдевшая от представления Арина, про которую вообще все забыли.

Дим-Самыч повернулся к ней, недоумённо хлопнул пару раз глазами, снова посмотрел на Соню и несколько виновато пояснил:

– У меня ощущение, что я тоже это знаю, но сам не могу сформулировать.

– То есть не получилось? – Соня несколько разочарованно потёрла виски. – Интересная техника. Какой-то телепат учил?

– Да, мой преподаватель по ментальным практикам, – устало отозвался Дим-Самыч, тяжело опускаясь за стол. – Я в них не силён, а этот способ сложен...

– Почему? – не снижая градуса восторга, полюбопытствовала Ариша.

Все уставились на неё.

– Потому что нужен тактильный контакт и много времени, – пояснила за начальника Соня. – И усилия со стороны того, кого читают.

Начальник посмотрел на Ларину с нескрываемым обожанием.

– Всё так, – согласился он. – Надеюсь, не доставил тебе неудобств...

– Нисколько, – махнула рукой Соня. – Ничего, мы вспомним...

Никита выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

– А Кирилл умеет почти так же, только не мысли вытаскивать, а остаточную энергетику снимать, – вдруг заявила Степанида. – Соня же общалась с этой... Натальей? Он мог бы снять и рассказать, что не так с ней.

Начальника аж подбросило на кресле.

– Степашка, ты что, это же шикарная идея! Звони ему немедленно! – заверещал он. – Пусть мчит сюда, как только сможет. Пока энергетика на месте!

Администратор немного опешила, но послушно потянулась к телефону.

– Алё, Кирюш? Извини, не отвлекаю? Кирюш, нам твоя помощь нужна, очень-очень... Ты сможешь, как освободишься, подскочить к нам в офис?.. Ага... Хорошо... И я тебя, хи-хи...

«Так и знала, что он нам пригодится», – с удовлетворением подумала Софья.

– Только после шести освободится, и сразу сюда, – пояснила Степанида, отложив телефон.

– Отлично! – Начальник потёр руки. – Так... Что у нас там ещё?.. Отчёт? Арин, по домовому, готов?

– Чё?.. А! А, щас... Ой...

«Тук-тук-тук», – застучали пальчики Ариши по клавиатуре.

«Тук-тук-тук», – застучали по лестнице чьи-то каблуки, и низкий весёлый голос протрубил на всю контору:

– К вам можно?

Дверь открылась, и в контору без приглашения энергично шагнула молодая женщина.

Никогда – ни до, ни после этого, ни при знакомстве со Стешей, ни при первой встрече с начальником, ни при появлении в конторе Ариши, ни при каких других обстоятельствах, ни разу Соня не испытывала такой жгучей зависти к чужой внешности.

Вошедшая казалась совершенством во всех отношениях.

На вид посетительнице было лет тридцать, хотя Соня с уверенностью накинула ей ещё минимум лет пять. Она была очень высокой – под метр восемьдесят, но при модельном росте сходство с манекенщицами на этом заканчивалось. Фигуру женщины нельзя было назвать хрупкой, несмотря на тонкую талию. Пышную грудь примерно третьего размера, незнакомую со скальпелем пластического хирурга, уравновешивали ещё более внушительные бёдра, из-за талии, стянутой поясом джинсов с высокой посадкой, казавшиеся ещё более крутыми. Накачанные ноги намекали на то, что всю сознательную жизнь их обладательница занималась спортом или танцами, большие ладони и ступни совершенно не портили женщину. К мощному, атлетичному, скульптурному телу прилагалась венчающая его голова, ещё более поражающая воображение. Длинные волосы, неоднократно окрашенные во все оттенки золота и платины, хранили следы природного пепельно-русого цвета. Блондинка, оказавшаяся неожиданно смуглой, причём явно не посредством курортов или соляриев, весело таращила на окружающих чуть раскосые зелёные глаза. Довершали образ небожительницы идеально прямой нос, красиво очерченные губы и высокие скулы.

У Сони от зависти перехватило горло.

Было в лице женщины что-то ещё, что делало её особенно красивой и притягательной. Возможно, потому что она не несла свою природную красоту по-королевски, как делают все красавицы в мире, зная, насколько хороши. Некая порочность, отпечаток которой всегда тем сильнее, чем ярче внешность, почти полностью нивелировалась наивным, полудетским выражением её лица. Такие шкодные гримасы бывают у маленьких девочек, которые шалят не из вредности, а потому что не могут обуздать неуёмную активность и чересчур живой характер. Эта врождённая энергичность буквально была тем, что излучала посетительница, её вторым «я», тем, что вмиг затопило маленькую контору от пола и до самого потолка.

При всём этом женщина была одета в самые простые голубые джинсы и белую футболку, обута в лёгкие туфли на устойчивом каблуке, и казалось, что даже бальное платье и шпильки не украсили бы её сильнее.

Дмитрий Александрович медленно поднялся с кресла. Его лицо за несколько секунд стало сначала красным, потом белым, потом цвета начали причудливо миксоваться. В какой-то момент Соне показалось, что лицо начальника стало похоже на флаг Польши, потом на флаг Японии, наконец на флаг Дании... Тут Соня отвернулась от этого «парада олимпиоников». Вошедшая, улыбаясь во все тридцать два зуба – не вставленных, родных, слегка отбеленных, – шагнула к столу Дим-Самыча.

– Привет, Димуль. Извини, я без предупреждения, замоталась совсем.

– Привет, – немного севшим голосом выдавил Дим-Самыч и тут же получил поцелуй в щёку, ближе к уголку губ. – Э... Коллеги, это Кайя, мы... учились вместе...

Обладательница диковинного имени хихикнула колокольчиком.

– Ты уже выпускался, а я только начинала, когда на год по обмену приехала.

– У вас такое имя красивое! – восторженно влезла Арина.

– Я на четверть норвежка, – пояснила женщина, которая с каждой секундой нравилась Соне всё меньше и меньше.

Ариша выпучила глаза.

– Вы аж из Норвегии?!

Женщина снова хихикнула.

– Нет, я из Питера. Но после распределения работаю в Москве.

– Кайя – сотрудница ММВД, – вставил начальник.

– Вот! Я же как раз по работе к вам! – опомнилась Кайя. – Дим, я по поводу засвета, которого задержали в лесу твои сотрудники. Это же вы? – Она горящими глазами обвела помещение.

– Они, – кашлянув и, кажется, справившись с собой, подтвердил Дмитрий Александрович. – На том выезде были Никита и Софья.

Сверкнув зубами на Ларину, Кайя наконец повернулась к Никите и вздрогнула. На миг показалось, что она утратила самообладание – так ужаснул её вид Золотова.

На Никиту больно было смотреть. Смесь ужаса, недоумения, отвращения в глазах красивой женщины стала подобна кувалде, расколотившей его сердце вдребезги. Золотов низко опустил голову; казалось, он сейчас заплачет или вовсе убежит, но Никита не тронулся с места, будто силы в одночасье его покинули. Соне даже на миг стало его жалко, но одновременно с этим она почувствовала себя полностью отомщённой.

Кайя, впрочем, быстро справилась с собой.

– Кто провёл задержание? – деловито осведомилась она едва заметно дрожащим голосом.

Дим-Самыч выдержал паузу, очевидно, ожидая, что Софье захочется похвастаться, но не дождался и указал на Ларину:

– Соня.

– Здорово! – Кайя как-то перевозбуждённо плюхнулась на стул перед Софьей. – Расскажи, как это было? Только подробно!

Ещё до того, как женщина приземлилась на стул, Соня, повинуясь внезапному порыву, прикусила кончик языка. Этому простому приёму её научили ещё на третьем курсе: он помогал слегка перекрыть оппоненту доступ к собственной энергетике, если тому захочется тебя просканировать без разрешения. Впрочем, Кайя не выказала никакого недовольства по этому поводу. А может, просто сделала вид...

Соня смерила женщину мрачным взглядом, медленно начала опускать ментальный блок и пожала плечами.

– Подробно? – с сомнением протянула она. – Да... ничего особенного. Мы пришли в лес. Он на нас напал, вырубил Никиту. Я за ним погналась, догнала, вырубила... почти. Ну, он в сознании оставался. Обезвредила, вот. Всё.

Блок опустился.

Дим-Самыч нахмурился, Кайя разочарованно захлопала глазами – это явно было не то, на что она рассчитывала.

– Давай всё-таки поподробнее... Какие заклинания он использовал?

– Не помню, – хладнокровно отрезала Соня. – В самом конце вроде морок пытался сплести. Только не успел.

– Так... Морок... – Кайя задумчиво постучала пальцем по столешнице. – Соня, я понимаю, ты испытала колоссальный стресс, но попробуй вспомнить что-то ещё.

Пассаж про стресс Ларину дико позабавил.

– У него домик в лесу был, – с удовольствием выдала она. – Хижина такая, он в ней жил. Наверное.

– Хижина. Хорошо. – Судя по тону, Кайя начинала терять терпение. – Он не шёл на контакт? Может быть, говорил что-нибудь? Выкрикивал?

Соня снова дёрнула плечами. Она физически ощущала попытки Кайи влезть к ней в голову. Безуспешно, естественно.

– Как обычно. «Вы кто такие, зачем пришли, пошли вон». Как-то так.

Кайя взглянула на неё с явной неприязнью.

– Как ты думаешь, почему именно вам удалось его обезвредить?

– Повезло? – с видом полной дурочки предположила Ларина. При наличии перед глазами ежедневного примера в виде Арины это труда не составило.

Женщина скрипнула зубами.

– Как же вам удалось его обнаружить?

– Так он сам нас нашёл, – радостно призналась Софья. – Может, услышал...

– Логичнее было бы, наоборот, спрятаться подальше...

– Логичнее было бы не жить в лесопарке, а спокойно оформить статус засвета. О чём вы вообще?

Беседа зашла в тупик.

– А молодого человека, значит, атаковали сразу? – беспомощно уточнила Кайя, брезгливо косясь на Никиту.

– Ага.

– А вы в каком звании служите? – брякнула вдруг Арина, и все повернулись к ней, причём Дим-Самыч выпучил глаза так, будто Морозова спросила что-то сверхнеприличное.

– Я не ношу звание, я вольнонаёмная, – отмерла Кайя. – Ну что ж, Соня, спасибо, ты мне очень помогла...

– Без проблем! – бодро отозвалась дико довольная собой Ларина. – Всегда пожалуйста!

– Всё, извините, что отвлекла от работы. – Кайя поднялась и снова шагнула к Дмитрию Александровичу. – Димуль, если что-то ещё вспомните, набери меня, ладненько? Ну давай, пока.

Последовал ещё один поцелуй, ближе к губам, чем приветственный.

– Пока, ребята, – ослепительно улыбнулась женщина и скрылась за дверью. Раздалась дробь каблуков на лестнице.

– Соня, что это было?! – окрысился Дим-Самыч, едва шаги стихли. – Ты что устроила?!

Ларина смерила рвущего и мечущего начальника снисходительным взглядом.

– Товарка ваша, – пояснила она, – мне в черепную коробку пыталась забраться. Без приглашения. И в моей ауре поковыряться тоже очень хотела.

Дим-Самыч немного спал с лица.

– Но двойное забрало пробить трудно, – подытожила Соня. – Чего ей вообще надо было?

– Что ты глупости говоришь? – возразил Дим-Самыч, которому явно стало неуютно. – Я знаю Кайю сто лет!

«И, судя по приветствию и прощанию, очень близко», – ехидно добавила Софья мысленно.

– Вечно ты спектакль устраиваешь! – продолжал кипеть Дим-Самыч. – С тобой по-человечески, попросили рассказать... А ты...

– Так я и рассказала. И правильно она заметила – стресс у меня...

Соня осеклась. Какая-то важная мысль уколола – и тут же отхлынула, как морская волна.

Стресс... «Как вам удалось его обнаружить?» «Я не ношу звание»...

– Такая красивая девушка, – мечтательно вздохнула, как всегда невпопад, Ариша. – Вот бы быть такой...

Соня не знала почему, но точно понимала, что такой, как Кайя, она быть не хочет.

– Да ладно, Дмитрий Саныч, не дуйтесь, – примирительно сказала Ларина. – Вы ж меня всё равно уволили. Скоро перестану вам глаза мозолить и чушь нести.

Начальника скукурузило так, будто он и забыл, что подписал два заявления по собственному всего полчаса назад. Остаток рабочего дня прошёл скомканно, словно всем в конторе было неловко, неизвестно по какой причине. Соня мучительно муссировала крупицы диалога с Кайей, информацию от Елизаветы, обрывки разговора с сожителем Натальи Игорем, и эти мысли, как камушки в ботинке, не давали ей покоя. Соня чётко понимала: у неё на руках все карты, все ключи к этой шараде, но она никак не может собрать головоломку воедино.

Кубик Рубика у Сони тоже никогда не получался...

– Дмитрий Александрович, – заныла Стеша, когда рабочий день был уже почти закончен. – Кирилл написал, что на работе задерживается. Можно он завтра придёт? Ему отгул во второй половине дня обещали.

Начальник недовольно скривился, но дал добро.

– Тогда все свободны. Кроме Арины. Арин, я когда отчёт по домовому получу? Ты полдня над ним сидишь!

– Ой! Я уже... почти... Ща!

Морозова-внучка с удвоенной силой замолотила по клавишам, остальные начали собираться. Никита выскользнул за дверь, даже не попрощавшись.

– Видела, как его накрыло? – зашептала Стеша затормозившей у кулера Соне. – Это из-за этой Кайи... На него женщины раньше никогда, небось, так не смотрели. Даже жаль его...

– Он же не ожидал, что будет всю жизнь всем нравиться, – фыркнула Ларина. – Всё равно состарится и сморщится, как курага из компота, рано или поздно. Лично мне он никогда не нравился, и что с того?

– Всё равно, зря ты так...

– Снова-здорово! Я при чём?

Степанида со вздохом закатила глаза.

Дим-Самыч вышел из конторы последним, получив от Арины отчёт, исправив в нём три орфографические ошибки и вытолкав Морозову-внучку с пожеланиями хорошего вечера. Закрыл дверь, заглянул в ангар к тёте Паше – перекинуться парой слов с ней и Ладой – и решил прогуляться под тёплым вечерним солнцем к Отрадному.

Добредя почти до железнодорожного полотна Первого диаметра, Дмитрий Александрович чертыхнулся, внезапно осознав, что каким-то образом умудрился забыть в конторе самое важное – телефон. Пришлось переходить дорогу, садиться на автобус и ехать обратно, всю дорогу мысленно костеря глупую Арину и вредную Соню, которые умудрились заморочить ему голову настолько, что он выскочил из конторы без своего драгоценного смартфона. А если Сысоев звонил?!

Конечно, нет, успокаивал себя Дима, время уже не рабочее, зачем ему мне названивать... А девчонки... Арина отчёт сдала, Сони на следующей неделе уже не будет в офисе, как и Никиты. Никто не будет ругаться, драться, проклинать и заколдовывать друг друга... Всё встанет на свои места.

Дима очень любил, когда всё было на своих местах и без потрясений.

Дверь в контору отчего-то оказалась открыта.

Дима точно помнил, что закрывал её. И ключ сдал администратору, который сидел в псевдогараже программистов. Может, тёте Паше или Ладе что-то понадобилось?.. Да нет, бред, они в контору и не заходят никогда. Зачем им сюда? А вдруг контору грабят?! Дима нервно хихикнул от этой мысли. Во-первых, брать у них было нечего, кроме устаревших компьютеров. Во-вторых, будка с потёртой вывеской «Ремонт зонтов» даже у бомжей и всяких лихих людей вряд ли вызвала бы хоть мало-мальский ажиотаж – это ведь не ларёк со спиртным и не гараж со всяким соблазнительным содержимым. В-третьих, всё вокруг зачаровано, так что проникнуть внутрь мог бы только обладатель ключей – один из сотрудников, значит... Что это значит?

Еле слышно Дима прокрался вниз по лестнице, распахнул дверь...

Он услышал, как с грохотом падает набок стул.

Он увидел, как струной натягивается закреплённая под потолком верёвка.

Глава 11

По душам

В экстремальных ситуациях тело иногда работает быстрее головы. По крайней мере, так было у Димы.

Правая рука почти безотчётно, уверенным и отточенным годами тренировок движением взлетела вверх, за спину, выхватила невесть откуда взявшийся меч и широким круговым движением, слева направо, запустила его под потолок.

Верёвка лопнула, Никита мешком повалился на пол с тяжёлым стуком, чудом не встретившись головой с валяющимся там же стулом. Меч, описав дугу, вонзился в правую стену под острым углом, почти параллельно полу.

Дима одним прыжком подскочил к бывшему сотруднику и, матерясь сквозь зубы, перевернул Никиту на спину. Тот кряхтел и кашлял. Бегло оглядев его, Дима понял, что тому сказочно повезло. Шейные позвонки уцелели, даже странгуляционная борозда была не столь отчётлива. Главное же везение Золотова заключалось в том, что смартфон начальника всё ещё сиротливо лежал на краю его стола.

– Не надо... Не вызывайте... – прохрипел Никита, заметив краем глаза, что начальник уже складывает пальцы определённым образом, готовясь выбросить руку вверх для вызова медиков.

Дима, помешкав секунду, опустил руку. Убедившись, что с Никитой вроде как всё в порядке, он перевёл дух и от души врезал бывшему подчинённому по носу. Едва приподнявшись, Золотов снова плашмя рухнул на пол, глухо стукнувшись затылком.

– Идиот! – Совершенно пришедший в себя начальник пошёл в разнос. – Кретин! Что это за цирк?! Чем ты думал?! Не нашёл другого места?! Отвечай, придурок!

Никита приложил ладонь к носу, убедился, что кровь не идёт, и сделал ещё одну попытку подняться, за которую тут же поплатился, получив два чисто отцовских леща.

– Хотел, чтоб мы завтра пришли, а ты тут болтаешься с высунутым языком, и мухи над тобой кружат?! – орал Дима, с удовольствием чувствуя, как ему становится всё легче, чего нельзя было сказать о Золотове. – А если бы Аришка явилась первая? Её бы инфаркт хватил, дурья твоя башка! А если Стеша? Её от заикания потом год лечили бы! А-а, знаю, Соне хотел показаться! Мол, гляди, дура, вот что ты натворила! Идиот!

Золотов пытался вставить хоть словечко, хватал воздух ртом и наконец разрыдался.

– Зачем вы это сделали? – всхлипывая, причитал он. – Я не могу так жить... Я не хочу так жить! Таким...

– Кретин! – припечатал Дим-Самыч, поднимаясь с пола. Подойдя к стене, он рывком вытащил из неё меч и раздражённо закинул его за спину. Меч исчез так же внезапно, как и появился. Никита даже всхлипывать на секунду перестал.

– Ненавижу тупиц, которые не умеют ценить собственную жизнь! – с чувством припечатал Дима, глядя на Золотова в упор. – Сразу видно, что ты в жизни не имел дела с боевой магией.

– Эт-то тут при ч-чём? – икая, выдавил Никита, не пытаясь подняться с пола.

– При том! Думаешь, нас просто махать мечом учили?

– А как вы... это?.. – невпопад спросил Золотов, повторяя жест начальника – закидывая руку со сжатым кулаком за спину, будто отправляя невидимый меч в ножны.

– Что?.. Тьфу!

Пометавшись туда-сюда по кабинету, Дима неожиданно спросил:

– Ты в армии служил?

Никита обалдело помотал головой, даже не делая попыток подняться с пола.

– Оно и видно, – припечатал начальник. – А я вот, знаешь, служил. Может, поэтому и на боевое отделение пошёл. Как думаешь, чему там учат?

– Ну... Это... Мечом сражаться? – глупо предположил Золотов.

Дима подошёл к кулеру, раздражённо вытащил стаканчик, попутно уронив ещё два, набрал в него холодной воды и с наслаждением к нему приложился.

– Мечом сражаться, – передразнил он. – Там учат жизнь ценить! И не только свою, но и чужую. Если умеешь её отнять, сто раз подумать должен. Вон, в полиции, нашей и обычной, оружие выдают, и что? Они налево-направо палить начинают? И в себя, и в других? Нет! Это на случай опасности! На случай оказания сопротивления, для обороны, наконец! А ты, дурья твоя башка... Ишь, обидели его! Вешаться он пошёл!

– Хорошо! – Никита вслед за начальником повысил голос почти до крика. – Я не умею ценить жизнь! Потому что она для меня потеряла ценность, ясно вам?!

– А о матери своей ты подумал, идиот?! Каково ей было бы?! Ей, небось, плевать, что у тебя там с лицом! Эгоист чёртов!

Никита скуксился, уткнулся в колени лицом и заплакал. Дима набрал ещё два стакана воды, один вылил себе на макушку, второй сунул Золотову. Со стаканом Никита справился не сразу, половину воды пролил на себя, поперхнулся, откашлялся и вдруг спросил:

– А вы где служили? Ну, в смысле...

– Пехота, – лаконично ответил начальник. – Долго ты здесь сидеть собираешься?

Золотов даже не думал подниматься. Мысли у него в голове путались. Модный, даже гламурный начальник никак не стыковался в Никитином мозгу со службой в пехоте...

– Вы прям этот... – вяло обронил он. – Человек-паук. Ну, типа, большая сила – большая ответственность, все дела...

– Между прочим, так и есть, – отрезал начальник. – Тебе и меч в руки давать опасно. И других положишь, и себе голову отпилишь!

Никита снова скуксился.

– Я не знаю, что мне делать, – тускло признался он, глядя в стену. Скомканный стаканчик с сухим хрустом прокатился по полу и закатился под Сонин стол.

– Вот же горе луковое, – вздохнул начальник. – Сразу видно, что особых проблем у тебя в жизни не было...

– Не было, – согласился Никита. – Даже когда отец из семьи ушёл...

– Извини, я не знал.

– Да я и не помню его. Мне тогда ещё года не было. Ну, знаете, как это обычно бывает – узнал, что мать ведьма, и свалил в закат. Я поэтому всегда хорошо учился, старался быть лучшим, чтоб доказать, что быть колдуном престижно... У меня всегда всё получалось... – Никита всхлипнул. – Я маме никогда проблем не доставлял. Золотая медаль, красный диплом... Куча друзей, девчонки... – Его голос сорвался. – А теперь... из-за этой...

– Интересно девки пляшут, – вздохнул Дим-Самыч, обречённо ныряя куда-то под свой стол и выуживая на свет божий бутылку хорошего виски. – Ты серьёзно не догоняешь, что первым её обидел?

Золотов сердито засопел.

– Подумаешь, – буркнул он. – Она будто не знает, что страшная...

– Она не страшная!

– Ну на любителя, – согласился Никита. – Ну ладно, на вас она не вешалась, хотя... Было бы в её духе...

– Ты опять?! – Дима завис над Никитой, борясь с желанием выплеснуть один из стаканчиков, уже наполненный виски, в лицо Золотову.

– Да ладно, всё-всё-всё... Понял я... Она вам чё, нравится, что ли?

Дима, и без того порозовевший сверх меры, вспыхнул и плюхнулся рядом с бывшим сотрудником прямо на пол, привалившись к собственному столу.

– Как молодая симпатичная, ещё и умная, талантливая девушка может не нравиться? – искренне поинтересовался он. – С днём рождения, давай, будь здоров.

– Чё?.. А... Спасибо...

Мужчины выпили, и Дим-Самыч разлил по второй.

– Всё равно это было чересчур, – упрямо заявил Никита. – Подумаешь – ляпнул что-то! А она... И ведь ей всё с рук сошло!

– Ты оскорбил её внешность, она испортила твою, – пожал плечами Дима. – В её парадигме – баш на баш. Думаешь, она не понимала, что ты трясёшься над тем, как выглядишь и какое впечатление производишь на окружающих, особенно на девушек? Конечно, она перегнула палку, но...

– Перегнула?! – Никита чуть не поперхнулся виски. – Да она мне жизнь сломала! Я из-за неё в петлю полез!

– Ты считаешь её... некрасивой, – терпеливо пояснил Дима. – Как же она, по-твоему, живёт с такой внешностью?

– Да, но не настолько!

– А насколько? Помножь на другие оскорбления.

– Да хватит её защищать! – Никита сделал было попытку встать, но передумал и глотнул ещё виски. – За такое сажают вообще-то... Если докажут...

– Угу... Жаль, не сажают за подлость, за оскорбления, за сплетни, за всё, что делает больно на духовном уровне, – философски заметил Дима, не отставая от собутыльника и уже ополовинив свой стаканчик. – А мы колдуны, помнишь, да? Мы физическую травму залатать можем быстро... А вот энергетическую... Это беда...

– Блин... Чёт я не подумал... – Никита залпом допил виски и почесал голову. – И всё равно это слишком.

– Ну, может быть... Но в петлю лезть... Не могу я придумать причину, когда бы это оправдано было. Жизнь – она хороша сама по себе. Улавливаешь? И из любой ситуации можно выход найти. А вот смерть – это уже финиш...

– А из м-моей... ситуации вот вы бы какой в-выход нашли? – Виски неожиданно резко ударило по Никитиной голове, заставив язык заплетаться.

– Чё там, закусить нет ничего? – Дима довольно бодро поднялся на ноги и закопошился в крохотном холодильнике, стоявшем за кулером. Выковыряв оттуда полбанки корнишонов, до которых большой охотницей была Арина – каждый величиной с мизинчик, початую упаковку плавленого сыра, принесённую невесть кем, и остатки клюквенной пастилы – дело рук, кажется, Сони.

– В петлю бы точно не полез, – заявил Дима, вернувшись к Никите и расставляя на полу еду. – Начал бы искать врача, не знаю, знахаря какого-нибудь. Должен же кто-то знать, что это за проклятие и как оно снимается. Мне не так важно, как меня люди оценивают, мне, знаешь, и так прилетало – и в институте, и потом... Ну, за то, что я эмпирик. Приходилось доказывать... Ладно... Я к чему?.. – Дима глотнул ещё виски и заел пастилой. – А! Продолжил бы работать, но это я. Ты, наверное, пока не будешь устраиваться. И правильно. Оформи академ, поезжай по разным ведунам, инфу собирай про эту твою болячку, рано или поздно найдётся кто-то, кто это снимет. Потом работу можно искать. Ну, тебя и так направят. И неважно куда, не понравится – бросай после отработки и ищи, что любишь. Всегда надо искать, что любишь.

– Я в Питер хочу, – тихо произнёс Никита, меланхолично жуя кусок сыра. – «РРР» знаете?

– Нет. Что это? Родион Романович Раскольников?

– Реконструкция, ремонт, реновация, – расшифровал Золотов. – Эрмитаж, Исакий, Петропавловка, Петергоф... Красота, да?

– Да... Вот туда и двигай. Чего ты здесь забыл-то? Кто тебя сюда засунул?

Никита скривился.

– Дарья Вадимовна. Директриса. Все десять лет на меня зуб точила ни за что.

Дима усмехнулся.

– Прям ни за что? Зная тебя...

– Чего вы начинаете?! – вспыхнул Никита, чуть не подавившись корнишоном. – Ничего я ей такого не делал!

– А припомнить?

Золотов надулся, подумал и отмахнулся:

– Не вспомню. Ну вряд ли там было что-то прям такое...

Дима промолчал, но усмехнулся так, что было ясно: не поверил.

– Как думаете, возьмут меня туда... таким?

– Почему нет? – пожал плечами Дим-Самыч, разливая по новой. – Это ж никак на работе не отражается... Ну разве что...

– Что?

– Тебе бы психолога хорошего, – задумчиво пояснил Дима. – А то начнёшь и на новом месте исполнять... Хочешь, с Кайей поговорю?

При упоминании красавицы с норвежскими корнями Никита весь сжался в комок.

– А при чём тут... Не надо! Я... Я сам... Найду, если понадобится... Если почувствую, что... что надо.

– Ну добро...

Мужчины выпили. Не будь Дима эмпириком, а Никита – в лучшем моральном состоянии, они бы почувствовали, что в их беседе промелькнуло на миг нечто важное, касающееся не только личных переживаний, но и рабочих проблем.

* * *

По дороге домой Соня купила бутылку своего любимого крымского сладкого игристого вина и с порога заорала:

– Мотя-а-а!!!

– Чё такое?! Чё ты орёшь?! – Из шкафа вывалился всклокоченный домовой.

Соня хихикнула.

– Шампанское будем пить!

– Тьфу ты, ведьмовская душа! – от души выругался Мотя. – Чё празднуем-то?

Ларина зашла в ванную помыть руки.

– Меня уволили! – крикнула она, перекрывая плеск воды.

Когда она вышла, у домового был весьма озадаченный и озабоченный вид.

– Во как... Что, спалили? А я говорил...

– Понятия не имею, о чём ты, – отрезала Соня, расковыривая кольеретку на бутылке. – Если ты про тот случай с моим коллегой, то полиция установила, что это был несчастный случай. Жертвой должно было стать неустановленное лицо, а зелье в конторе обронил один из посетителей.

На лице Моти появилась смесь восхищения и удивления.

– Отмазалась-таки! Ах ты прощелыга! А за что турнули-то?

– Да начальник психанул, что мы с этим... потерпевшим цапаемся без конца. Подрались вот сегодня...

Домовой присвистнул.

– Не гони! Если б вы подрались, от него мокрое место осталось бы.

– Ну не подрались, – покладисто согласилась Соня, с лёгким хлопком откупоривая бутылку. – Он на меня накинулся, я щит выставила. А, Аришка эта малахольная встрять пыталась, ей тоже досталось слегка. А потом Никита в меня пульсаром запустил.

Мотя слушал с детским восторгом в расширившихся глазах.

– Щитом отбила – в стену улетел, – спокойно закончила Софья, разливая вино по бокалам. – Не Никита, пульсар, конечно. Ну нас и вытурили обоих – и меня, и Золотова. Отработка – до конца недели. Давай, за свободу!

Домовой и ведьма чокнулись бокалами и пригубили игристое.

– Фу, – скривился Мотя, – чё сладкое такое?

– Да уж лучше, чем кислятина всякая полусладкая. Есть будешь?

– А чё есть?

– Борща налить?

– Давай!

Под наваристый борщ игристое пошло ещё веселее.

– И чего, куда теперь лыжи навостришь? – прочавкал Мотя полтарелки спустя.

Соня пожала плечами.

– Пока не буду суетиться. Отработаю, заберу трудовую, отдохну пару деньков... А в понедельник, наверное, напишу в Академию. Пусть направляют в другое место. Желательно – в архив Бажова!

– Так и напишешь?

– Так и напишу!

– Не советую, – заявил Мотя. – Они ж специально пошлют куда угодно, только не туда.

Соня на миг зависла над раковиной с тарелкой в одной руке и мыльной губкой в другой.

– И то правда, – согласилась она. – Ну ладно. Куда пошлют, туда пошлют...

– Пошлют тебя... просто так...

Ларина замахнулась на домового бутылочкой моющего средства.

– Права не имеют. Я опасная капец, если меня не трудоустроить.

– Ты и так опасная... Чё ты дерёшься?!

Не дожидаясь, пока карающая Сонина рука с полотенцем настигнет его, Мотя, не забыв свой бокал, ускакал в гостиную.

Соня присоединилась к нему минуту спустя, уселась, поджав ноги, на диван и щёлкнула кнопкой пульта. По телевизору передавали кулинарное шоу.

– Захребетники мои в Питер перебираются, – задумчиво обронил домовой, пристроившись на полу спиной к Соне.

– Блин... Жалко. Фиг знает, кто к тебе въедет... Постой, они же тебя с собой не прихватят?

Вопрос прозвучал с явной тревогой.

Мотя хихикнул и булькнул шампанским.

– Не додумаются, – авторитетно парировал он. – Они вообще не в курсе, что они у меня живут! Даже после передачи этой. Только малой иногда молоко мне в блюдце наливает и оставляет на полу у холодильника... Я им чё, кот?!

Соня расхохоталась.

– Тогда за хороших соседей!

Ведьма и домовой выпили. По телевизору готовили диковинное блюдо английской кухни «Жабы в норке», представлявшее собой, по сути, простые сосиски в тесте. Соня думала, что название блюда явно придумала какая-нибудь ведьма, коих в Англии семнадцатого века было предостаточно, и изначально в его состав входили отнюдь не только колбасные обрезки.

Мотя с внезапным беспокойством задумался о том, действительно ли его «захребетники» не додумаются позвать его с собой в новый дом. Не то чтобы он настолько хорошо о них думал, скорее наоборот, но червячок сомнения его всё-таки терзал.

Полбутылки шампанского остались невостребованы и перекочевали в холодильник до лучших времён.

* * *

– Н-никит...

– М-м-м?..

– Это... А! Те врачей вызвать?..

– ...

– Доктор... н-надо?

– Зачем?..

– А правда, зачем?.. А! Ты ж в зюзю!

– И чё?.. А вы... а вы...

– И я... А! Завтра пойдёшь и из... извинишься, понял?

– ...

– Пер-ред Соней...

– Чё?!

– Ч-ч-ч! Я сказал – из-винишь... ся...

– Дмит-рьй Саныч... Вам чё, она нравится? Сонька?

– Какая Сонька?..

– Ну!

Никита собрался и старательно скорчил жуткую рожу.

Дима слегка окосевшим взглядом пару секунд глубокомысленно взирал на рожу, после чего задумчиво отвернулся.

– Ничё не понял... Ты чё, домой... не это?..

В ответ раздался храп. Никита так и уснул, не успев вернуть своё лицо в обычное состояние. Всё ещё непроизвольно и вяло раздумывая над последним вопросом, Дима одним глотком допил виски, улёгся навзничь и вырубился в ту же секунду.

* * *

Утром Соня явилась на работу первая: свежая, выспавшаяся, в прекрасном настроении, со стаканчиком латте из уличной кофейни и без малейших признаков употребления накануне шампанского – вино оказалось действительно хорошим. Дверь была открыта, но Соню это не смутило: начальник или администратор частенько являлись в контору первыми, гораздо раньше положенного времени.

Ещё на лестнице в нос Софье ударил странный запах, которого в конторе отродясь не было и быть не должно, – запах мощного перегара. В самом низу лестницы до неё донёсся ещё и не менее странный звук. Ларина даже не сразу сообразила, что это был сдвоенный храп необычайной силы. Не веря собственному носу и ушам, Соня осторожно приоткрыла дверь, и её взору предстала умопомрачительная картина.

Посреди конторы, ногами к двери, на спине лежал Дмитрий Александрович, в том же приличном виде, что и накануне, – в брюках и светло-голубой рубашке, и интеллигентно похрапывал в потолок. Чуть левее валялся (иначе не скажешь) Никита, расхристанный и взъерошенный, и выдавал приоткрытым ртом основные рулады, которые Ларина уловила ещё на лестнице. Между мужчинами чинно стояла пустая бутылка из-под чего-то крепкого и валялись какие-то объедки. С потолка, в качестве вишенки на этом психоделическом тортике, свисала верёвка, сантиметров тридцать в длину, аккуратно перерезанная явно чем-то очень острым.

Соня перевела дух, насколько это было возможно из-за вони. В первую секунду ей вообще показалось, что начальник и коллега мертвы, но трупы храпеть не могут, а Никита во сне ещё и ёрзал, словно ему снилось что-то интересное, но беспокойное.

– Не поняла...

Что делать с этим «натюрмортом», Соня действительно не могла взять в толк. Потоптавшись ещё немного у двери и бросив наконец взгляд на часы, она шагнула к начальнику. Невольно отметив, что во сне бесячий светлый маг нисколько не утратил своей модельной привлекательности, Софья с досадой отмела соблазнительный вариант, в котором она обливала спящего Дим-Самыча холодной водой, и, присев на корточки, потрепала начальника по плечу.

Он открыл глаза так резко и быстро, что Соня чуть не потеряла равновесие, отпрянув от неожиданности.

– Доброе утро, – максимально равнодушно сказала она, почему-то не спеша подниматься.

Дима моргнул пару раз, сфокусировался на Лариной. В его глазах мелькнула странная смесь радости, неловкости и удивления.

– Привет...

Он приподнялся на локтях, уселся, согнув одну ногу в колене, и потёр лоб. Соня тоже наконец выпрямилась.

– Голова не болит? – вырвалось у неё.

Дима лукаво посмотрел на неё искоса.

– Знаешь, как ни странно, но нет.

– Вы, конечно, ничего не обязаны мне объяснять... – Но по Сониному лицу было видно, что ей дико интересно, что тут произошло. Ответом ей стал выразительный взгляд Дим-Самыча: смесь усталости, иронии и всего, что обычно бывает сконцентрировано в фразе: «Я тебя умоляю!»

Соня подумала, стоит ли предлагать начальнику помощь, и решила, что он и сам поднимется с пола.

Дим-Самыч действительно без труда встал, немного покрутился, будто ещё не до конца проснулся. Соня сходила к кулеру, набрала стакан воды, включила кофемашину и вернулась к начальнику. Тот стоял на прежнем месте и задумчиво смотрел на Золотова.

– А давайте на него воды плеснём?

– Не стоит. Спасибо.

Взяв у Сони стакан, Дим-Самыч двумя глотками осушил его и, нагнувшись, гаркнул Золотову прямо в ухо:

– Никита, подъём!

Тот вскочил, как ошпаренный, чуть не споткнувшись о многострадальную бутылку.

– Сколько времени? – опомнился Дим-Самыч.

– Без пятнадцати.

– Так... Так, так... – Начальник заметался по конторе, шустро ликвидируя следы вчерашней попойки как вручную, так и магическим образом. – Сонюш, окно открой... Так... Никитос, марш домой, пулей!.. Где живёшь?

– Чё?.. А... В Строгино...

– Далеко... Ладно. Полтора часа у тебя. Управишься? Максимум два!

Золотов очумело замотал головой.

– Алло, Никита, приём! – Дим-Самыч пощёлкал пальцами у его носа. – Пулей домой, принимаешь душ, переодеваешься, и пулей назад. Расклад ясен? И не вздумай спать завалиться!

– Да понял я, понял, – отмахнулся Никита, у которого, судя по всему, жутко раскалывалась голова. – Таблетку хоть дайте...

– У тебя есть? – Начальник повернулся к Софье. Та скривилась.

– У Стеши вроде был какой-то аспирин, ща гляну...

Через две минуты Никиту удалось выпроводить, точнее, вывести и подтолкнуть в сторону автобусной остановки.

– Так... – Несмотря на привычную суетливость, было очевидно, что начальник ещё сам не пришёл в себя. – Софочка, я тоже домой сгоняю, за час обернусь, мне близко. Если что, ты за старшую. Извини за этот бардак. Будь другом, проветри здесь как-нибудь...

Судя по движению, которое он совершил, ему хотелось не то обнять Соню, не то чмокнуть в щёку, но он вовремя спохватился.

Оставшись одна, Соня заварила-таки кофе – лично для себя – и сняла наконец с потолка верёвку. С проветриванием дело обстояло хуже, до появления Степаниды Ларина ничего дельного не придумала.

– Фу, чем так пахнет? – сморщила носик администратор, едва войдя в контору.

– Не поверишь, – мрачно отозвалась Соня. – Дим-Самыч с Никитой бухали тут всю ночь. Сейчас погнали по домам, через час будут. Наверное.

– Офигеть... С чего это они вдруг?..

– Раньше такого не было? – ехидно осведомилась Соня. – Слушай, ты какое-нибудь бытовое заклинание для проветривания знаешь?

– Не было, конечно! Дмитрий Александрович вообще не пьёт почти!

– Ага... А вискарь откуда?

– А это ему на день рождения кто-то принёс, – вспомнила Стеша. – Оно у него в шкафу несколько месяцев стояло.

– Так что с заклинанием?

– Фу, чем пахнет?! – с порога заорала Арина, как всегда опоздавшая на десять минут.

– Так, Аришка, сосредоточься и выдай нам какое-нибудь народное средство от вони!

– Ой, я знаю! – обрадовалась практикантка. – Щас... у меня тут травы есть... Я сейчас...

Пару минут спустя Морозова-внучка сосредоточенно растёрла какие-то сухие травинки в ладонях, что-то пошептала, вызвала серовато-лиловый дымок и заклубила его по конторе. Дымок быстро рассеялся, и отвратный душок прошедшей ночи испарился. В конторе пахло как после дешёвого хвойного освежителя воздуха.

– Да, так лучше, – одобрила Соня, дёргая носом.

– Ариша, умничка, спасибо! Давайте только окно не закрывать пока...

– А где Дим-Самыч?.. – спохватилась зардевшаяся от похвалы Арина.

– Был – ушёл. Через час приедет, – отозвалась Соня. – И Никита тоже.

– Они уже работают, а я всё опаздываю да опаздываю, – горестно хлюпнула носом Ариша.

– Стеш, я б тоже поработала, глянь там, может, есть что интересное для меня, – попросила Соня, которой, несмотря на очевидно посвежевший воздух, не хотелось заставать в конторе второе пришествие начальника и Никиты.

– Девчонки, что вам неймётся? – искренне восхитилась Степанида, включая компьютер. – Начальника нет, лафа, сидим кофёк гоняем. Успеем ещё поработать!

– Гоняй, гоняй, – разрешила Соня. – Но если что упадёт – это мне!

– Тебе, тебе... Нет пока ничего.

– Тогда я курить пошла! – заявила Ларина и, подхватив ещё не остывшую чашку кофе – третью за утро, – вымелась наружу.

– Ой, я тоже кофе хочу, – решила Арина, отмыв ладошки от разнотравья. – Стеш, тебе не кажется, что Соня какая-то... не такая?

– Какая?

– Ну... – Арина помахала руками.

– Из-за Кайи, наверное, – предположила Стеша, сосредоточенно таращась в монитор.

Арину это предположение искренне изумило.

– Почему?! А, потому что она пыталась её просканировать?

Степанида хихикнула.

– Нет, конечно. Ну ты что! Ну просто Кайя вся такая эффектная, и Дим-Самыч тоже поплыл, едва она вошла. – Стеша понизила голос, несмотря на то что начальника в конторе не было.

– А Дим-Самыч с Кайей... – Арина совершенно обалдела от обилия совершенно очевидной, по крайней мере для Степашки, информации.

– Ну ты чего, не заметила? – удивилась Стеша. – Ладно, только не болтай про это. – Администратор придвинулась поближе к Арине. – Они в институте встречались. Потом она уехала, потом опять встретились – и всё по новой. Снова разбежались. И так несколько раз. Она для него, по-моему, очень много значит, больше, чем он для неё, во всяком случае... Ты что, не видела, как он на неё смотрит?

– Ну так на неё, наверное, все так смотрят, – бесхитростно пояснила Арина. – Она же будто с обложки!

– Ну ты даёшь.

– А Соня-то почему расстроилась?

– Ну как! Ей же Дим-Самыч нравится. А тут такая вся из себя Кайя. И он поплыл.

Арина разинула рот, как громом поражённая.

– Это она тебе сказала?!

Степанида захлопала глазами.

– Ариш, я интуит, – напомнила она. – Я такие вещи за версту чую, даже если не хочу. Стопроцентно нравится. Может, она сама ещё не понимает, но...

Морозова-внучка пару секунд что-то судорожно соображала, после чего её мордашку исказила гримаса крайнего сострадания.

– Какой ужас, – прошептала она. – Бедная Соня...

– Не преувеличивай, – отмахнулась Стеша. – О, вызов есть... Соня не страдает, эта Кайя вряд ли скоро снова нарисуется, всё нормально, обычное дело. Не хочешь с Соней в общагу МФТИ сгонять, за засветом?

По выражению лица Арины администратор чётко поняла: нет, не хочет.

– Ладно, – легко согласилась она. – Сама слетает по-быстрому...

– Куда слетаю? – В конторе нарисовалась Ларина с уже опустошённой чашкой. – Слетаю, давай!

– Физтех, студгородок, засвет, – отрапортовала Степанида, протягивая Соне ещё тёплый после принтера листок.

– Откуда там? – удивилась Ларина. – Местный? Студент? Сотрудник?

– Студент, вроде. Сила проснулась с сильным опозданием, он уже на физика поступил. Наверное, сейчас непроизвольный выброс какой-то.

– Ясно-понятно, – пропела Соня, хватая рюкзачок. – Я быстро.

– Она грустная такая, – с сочувствием протянула Арина, когда за Лариной закрылась дверь. – Изнутри. Видишь? Помочь бы ей...

– А ты сенсопат или интуит? – невпопад спросила Стеша.

Арина пожала плечами.

– А давай я тебя на тестирование запишу, – предложила Степанида, застучав по клавишам компьютера.

Ариша так обрадовалась, что мгновенно позабыла и про Соню, и про её печали.

* * *

В общежитии МФТИ всё действительно оказалось банально, ровно так, как предположила Степанида. Едва окончивший первый курс щуплый очкастый парнишка, вернувшись с каникул, обнаружил в себе магическую силу и, будучи рационалистом до мозга костей, сдуру принялся экспериментировать. Ситуацию усугубляло то, что в родне у новоиспечённого колдуна волшебников не было на многие колена.

– Это ненаучно, – бубнил он, жамкая в узловатых пальцах врученный Соней документ. Они сидели в комнате мальчика, представившегося Максимом, куда Ларина предусмотрительно загнала горе-абитуриента. Рассказ о собственной силе и предстоящем зачислении в магический вуз он, как истинный физик, воспринял как детскую сказку. Соне уже через пятнадцать минут надоело с ним возиться, пришлось прибегнуть к демонстрации. Понаблюдав в течение нескольких секунд собственную подушку в застиранной наволочке, парящую под потолком, а после превращение оной в увесистую гирю и обратно, Максимка немного спал с лица.

– Это гипноз, – не очень уверенно заявил он. – Обман зрения.

– Так, понятно... Слушай. – Соня окончательно потеряла терпение, возиться с не верящим собственным глазам мальчишкой ей хотелось меньше всего. – Записывай... Ща... Метро «Чистые пруды», Архангельский переулок, 12/8 строение 1... Обойдёшь это здание, там должна быть дверь такая... Бело-серая. Постучишь, скажешь, что ты на первичный инструктаж. Запиши, забудешь.

– У меня эйдетическая память, – с достоинством и некоторым пренебрежением заявил мальчик, поправляя очки.

Соня посмотрела на него с жалостью и даже некоторым отвращением.

– Толку-то? – припечатала она. – Ты даже не разбираешься, что это такое, просто под героя сериала косишь. Эйдетическая – это зрительная память, чаще всего кратковременная. Запиши, говорю! – гаркнула она так громко, что мальчика подбросило на старом матрасе, и он кинулся за ручкой и бумагой.

– Сегодня же поезжай по адресу, потом времени не будет, – напутствовала его Соня, направляясь к выходу.

– П-почему?..

– Дел будет много, – буднично пояснила Ларина, снимая с запертой двери комнаты блоки от любопытных друзей Максима. – Отчисление, обходные листы всякие, вещи собрать надо... Сентябрь на носу!

У паренька глаза за стёклами очков нервно задёргались, но он смолчал и покосился на подушку, ещё недавно бывшую гирей.

– Успешной учёбы, – с улыбкой гиены напутствовала Софья абитуриента. – Не экспериментируй больше, а то вернусь.

Максим икнул.

В контору Соня вернулась в прекрасном настроении. Дим-Самыч и Никита были уже на месте: начальник – свежий, выбритый, в новой рубашке, Золотов – ещё более помятый, чем с утра. Арина в своём углу старательно корпела над какими-то записями, то и дело сверяясь с информацией на разных сайтах. Такое рвение для стажёрки было несвойственно, но Соне не слишком хотелось вникать, чем занята Морозова-внучка. Справившись у Стеши, не появилось ли за время её отсутствия новых вызовов, и получив отрицательный ответ, Ларина плюхнулась за стол и занялась отчётом.

После обеда в контору действительно, как и обещал, заявился Кирилл – как всегда обворожительный и заторможенный. Соня, которая, в отличие от Стеши, давно не виделась с некромантом, в очередной раз отметила его сходство с Дмитрием Александровичем, точно эти двое были братьями. Особенно это было заметно теперь, когда начальник с какого-то рожна начал отращивать волосы и за последние пару месяцев уже весьма преуспел.

Нежно чмокнув Степашку, Кирилл вежливо поздоровался со всеми присутствующими разом и тут же повёл носом.

– Что за дрянь тут у вас произошла?

Золотов мгновенно напрягся – не иначе как Кирилл имел в виду попытку самоубийства, которая была предпринята здесь этой ночью и которую опытный некромант не мог не учуять. Дим-Самыч тоже слегка подсобрался: ему вовсе не хотелось, чтобы Кирилл распространялся о дурацком инциденте на весь офис.

– Дрянь? Какая дрянь? – искренне удивилась Арина. – У нас нет никакой дряни! К нам вообще давно никто не заходил, ни водяные, ни лешие, ни русалки, ни домовые, никто. И никакая они вовсе не дрянь, а очень даже хорошенькие! Особенно домовые.

– Ариш, не тарахти, – махнул рукой начальник, у которого от болтовни стажёрки начала болеть голова.

– Здесь по всей конторе гадость какая-то рассеяна, – не унимался Кирилл, жутко напомнивший Соне в этот момент самого себя на приснопамятном шоу. – Я не пойму, какого толка... Сейчас...

– Мы, собственно... – начал было Дмитрий Александрович, но некромант остановил его жестом.

– Очень гадкое, очень мерзкое, очень тёмное что-то, – задумчиво сообщил Кирилл, обойдя контору по кругу под гробовое молчание инспекторов. – Видели, как улитка ползёт и след влажный оставляет? Вот тут такая же штука... Тот, кто наследил, сам, наверное, этого не знал. Фу... Как вы тут вообще дышите?

Арина наивно задёргала носом.

– Нормально, – бесхитростно заявила она.

– От чего это, можешь понять? – серьёзно, по-деловому, сдвинув брови, спросил Дмитрий Александрович.

Кирилл качнул головой.

– Какой-то очень тёмный маг... Очень... злой.

– Сонька это, – мрачно ляпнул Золотов, и все повернулись к нему.

– Что?! Она что, не тёмная?!

Кирилл медленно повернулся к Соне и устало ей улыбнулся.

– Тёмная, – согласился он. – И даже злая иногда. Но здесь уровень... тьмы и злобы совсем другой. Он постоянно... занимается какими-то... чёрными делами. Не некромант, тут... другое.

– Другое, как же, – тихо хмыкнул Никита. Остальные погрузились в задумчивое молчание.

– И Соня здесь не единственная тёмная, – вдруг добавил Кирилл, выразительно посмотрев на Арину. Та беспокойно заёрзала.

– А что такого? – заныла она. – Что, раз тёмная, то сразу плохая, да?

– Нет, Ариш, успокойся, Кирилл не это имел в виду. – Стеша дёрнула любовника за рукав и сделала страшное лицо.

Он вздрогнул, будто проснулся.

– Так зачем вы меня пригласили? – совершенно спокойным будничным тоном осведомился он.

– Соня вчера общалась с одной гражданкой, – подал голос начальник. – Есть вероятность, что гражданка находится под чьим-то воздействием. Степашка сказала, ты можешь считать остатки ауры?

– Могу, – согласился Кирилл, потирая ладони. – Сутки, конечно, прошли, многовато... Но попробуем.

Соня без приглашения приблизилась к колдуну, и Кирилл начал сосредоточенно водить вдоль её тела руками.

– Да, кое-что осталось, – забормотал он через несколько секунд. – Надо же... Какая слабая энергия... Но тем проще будет отделить её от твоей...

Некромант сделал ещё пару пассов руками.

– Впервые чувствую такого слабого мага, – бубнил он. – Очень слабая... И как ведьма, и как человек... Такая внушаемая... Фу... Дайте воды...

Степанида метнулась к кулеру.

– Остались одни ошмётки, – прокомментировал Кирилл, буквально упав на стул и жадно глотая воду из стаканчика. – И те... Ну... Понимаете, её энергетика вся... будто затоптана кем-то другим. Я никогда не встречал такого типа воздействия. Словно технику придумали специально для этой женщины... Как её?

– Наталья, – подсказала Соня, у которой было стойкое ощущение, что они всем отделом вляпались в какое-то неимоверное дерьмо.

– На неё несложно было повлиять, – продолжал бубнить Кирилл. – Бесхарактерная, нервная, как ведьма очень слабая, к тому же эмпирик...

– Вот оно! – заорала Ларина так громко, что Дим-Самыч дёрнулся всем телом, а Арина подскочила на стуле. – Она эмпирик! Они все эмпирики! Поняли?

– Нет, – честно призналась Арина, но у начальника в глазах блеснул огонёк понимания.

– Томилин и Привалов тоже эмпирики, – медленно подхватил он. – Думаешь, это не совпадение?

– Это единственное, что у них всех общего. – Соня была очень зла на себя: они знали это с самого начала, а она не сложила два и два...

– Подождите. – Дмитрий Александрович запустил пальцы в свои отросшие волосы. – То есть, возможно, кто-то каким-то новаторским образом обрабатывает эмпириков и потом... Что? Засвечивает их? Зачем?

– Может, он требует от них что-то сделать, не знаю... Но некоторые, как Иван, срываются с крючка и сбегают, а некоторые, получается, засвечиваются... Как эта Наталья, ну и Привалов тоже...

– Что там её мужчина рассказывал? – встряла Стеша. – Она ни с того ни с сего начала кричать, что не хочет скрываться от обычных людей? Думаете, её заставили это сделать?

– Бессмыслица какая-то, – не согласилась Соня. – Что это дало в результате? Ничего!

– От Привалова и Томилина ничего добиться не удалось, – мрачно вставил Дим-Самыч. – Будто на них блок стоит.

– Скорее всего, так и есть, – отозвалась Ларина. – Тот, кто их обработал, подстраховался... Знаете, что мне интересно? Как он, ну этот чёрный-пречёрный маг, узнал, что они все эмпирики? Если он их по этому принципу отбирает, должен быть какой-то способ таких людей выискивать.

– А ведь верно. – Дмитрий Александрович, не в силах усидеть на месте, вскочил и начал мерить кабинет шагами. – Отдельного общего реестра, классифицирующего магов по категориям, не существует... – Он осёкся, столкнувшись с беспомощным взглядом недоумевающей Арины.

– Но в каких-то структурах, например у нас или в ММВД, подобная информация о сотрудниках предоставляется, – подхватила Соня.

– Значит, он служит в такой структуре и имеет доступ к этой информации, – закончила Стеша.

Дим-Самыч покачал головой.

– Вы представляете, сколько в одной Москве организаций, при приёме на работу в которые маги предоставляют в том числе и данные о принадлежности к определённой категории? А Подмосковье?

– Университеты ещё, – кисло добавила Ларина. – Может, ноги вообще оттуда растут...

– Может, – согласился начальник, наконец переставший носиться туда-сюда и задумчиво уткнувшийся лбом в Сонино плечо под любопытным взглядом Морозовой-внучки. – Хотя учились они в разных вузах... Но в любом случае это... учреждение должно объединять и Привалова, и Томилина, и Тимохину, а мы выяснили, что подобных точек соприкосновения у них нет.

Дело зашло в тупик.

– А если с другой стороны заехать? – подал голос Золотов. – Кто ещё может знать, что колдун или ведьма – эмпирики? Кроме работодателей?

– Кто? – эхом повторила Ариша, совершенно заворожённая тем, что в её присутствии обсуждают такие важные и умные вещи.

Никита обвёл присутствующих торжествующим взглядом.

– Да знакомые же, – снисходительно пояснил он. – Родственников не берём, эти трое явно не близкие по крови. Значит, у них был по крайней мере один общий знакомый. Может, не близкий, но такой, с которым можно было поделиться подобной инфой!

– Чисто теоретически звучит правдоподобно, – пробормотал начальник, не отлипая от плеча демонстративно напрягшейся Софьи.

– И что это за знакомый, который общался одновременно и с фасовщицей чая, и с мелким менеджером, и с простым работягой? – В голосе Степаниды сквозило недоверие, а Соня лишний раз восхитилась, как администратор умудряется быть в курсе деталей, которые вообще мало кому известны. Ишь, выяснила даже профессии Привалова и Ивана!

Никита пожал плечами.

– Ну например... Врач!

– Не годится, – отмёл эту версию начальник, уже совсем внаглую приобнимая Соню одной рукой и при этом вообще не глядя на Ларину. – Они проживают в разных районах, прикреплены к разным поликлиникам, к частникам не обращались.

– Дмитрий Александрович, что вы делаете? – не выдержала Соня, выворачиваясь из-под его руки.

Начальник вздрогнул, повернулся к Софье, смутился и опустил руку. Кирилл склонил голову ниже, пряча улыбку.

– Ладно, – не унимался Никита, – тогда... Тогда то, что отследить нельзя. Бармен какой-нибудь, продавщица на рынке... Общий парикмахер, автослесарь, поставщик продуктов каких-нибудь...

– Или общий психолог, – сказала вдруг Соня. – Наталья ходила к психологу.

– Привалов был подвержен депрессии, – подхватил Дим-Самыч. – Он тоже мог... Надо проверить. Никита, молодец!

– А Иван?

– Томилин? Томилин состоял на учёте после первого предупреждения, ему психолог был показан по направлению.

– Можно же узнать, к кому он ходил, если ходил? – ухватилась за это Соня.

– Наверняка! – отозвался начальник. – Степашка, свяжешься потом с кем надо, узнаешь?

– Я пойду? – спохватился Кирилл. – Если больше вопросов ко мне нет...

Дмитрий Александрович протянул ему руку.

– Большое спасибо, Кирилл. Да, конечно, можешь идти, ты нам очень помог!

Некромант сонно пожал ладонь Дим-Самыча и перевёл взгляд на Никиту.

– Интересно, – заторможенно произнёс он. – «Лунное заклятье».

Золотов вскинулся.

– Какое?!

– «Лунное», – безэмоционально повторил Кирилл. – У нас в институте его так называли. Правда, его обычно на девчонок накладывали.

– Почему? – полюбопытствовала Ариша.

Кирилл улыбнулся.

– На удачливых соперниц в любви, – пояснил он. – Это заклинание внешнего уродства. Для многих внешность значит... слишком много.

– А почему «Лунное»-то? – не унималась Арина.

Некромант озадаченно вскинул брови.

– Потому что действует одну луну, – как само собой разумеющееся растолковал он. – Ну, две недели. Обычно и этого хватало, чтобы расстроить чьи-то отношения, особенно когда вам по семнадцать лет... Ладно, до свидания.

Ещё раз поцеловав Степаниду, Кирилл, тяжело перебирая ногами в берцах, вышел. Никита сидел, как громом поражённый, не шевелясь. Соня, старательно напустив на себя равнодушный вид, уселась за стол и углубилась в документы. Начальник, не мигая, долго-долго сверлил её глазами, потом перевёл взгляд на пребывающего в состоянии грогги Золотова, медленно уселся на своё рабочее место и истерически расхохотался.

Глава 12

Доктрина Белоснежки

В конце рабочего дня Дмитрий Александрович вышел на улицу в курилку, где торчала Соня.

– Соф... Поговори с Никитой.

– Опять вы за своё, – скривилась Ларина и с досадой выбросила окурок в урну. – О чём мне с ним говорить? Вы нас уволили, всё, тема закрыта, разве нет?

– Нет, – твёрдо отрезал начальник. – Если бы он знал, что... Ты могла бы сказать ему, что через две недели всё пройдёт!

– Не кричите на меня, пожалуйста, – холодно парировала Ларина, и начальник мигом сдулся.

– Извини.

– Вы слышали заключение? Я не имею к этому никакого отношения, – ядовито напомнила Соня.

Дмитрий Александрович покраснел, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Соне даже показалось, что начальник сейчас бросится её душить.

– Соня, ну будь ты человеком, поговори с ним. – Голос Димы был полон безысходности. – И ему легче станет...

– Ему и так недурно. Он же узнал, что скоро заклятье спадёт...

– Да он вчера чуть не повесился! – заорал начальник, подавшись вперёд так, что Соня отпрянула. – Прямо в офисе! Хорошо, я телефон забыл, вернулся. А если бы нет?!

– А-а, так вот что это за верёвка была... – Соня казалась лишь слегка удивлённой, хотя услышать такое было неприятно. – И вот почему вы с ним вчера... Ага...

Дима сделал пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

– Слушайте, это всё равно ничего не меняет, – будничным тоном продолжила она. – Я его в петлю не засовывала. Это было его решение. Пытаетесь мне доведение до самоубийства пришить? Или к совести взываете? Так я бессовестная, надо в резюме это добавить, кстати, чтоб потом претензий не возникало. На новом месте работы. Если Никита такой идиот, что из-за своей покоцанной мордашки в петлю полез, это проблемы его мозжечка недоразвитого, а не мои. А если вы в метро завтра кому-то на ногу наступите, а он с моста из-за этого кинется, что, будете голову пеплом посыпать? Или просто пальцем у виска покрутите?

Дима стоял бледный как полотно, с ужасом глядя на Ларину.

– Ты говоришь... чудовищные вещи...

– Может быть, – легко согласилась она. – Давайте считать, что я чудовище. Мне всё равно, а вам так будет легче – не станете по мне скучать.

«Я что с ним, флиртую?» – озадаченно подумала она.

– Точно не буду, – жёстко, но тихо подтвердил он. – Таким не место... в Инспекции... и вообще среди...

– Среди людей? – подсказала Соня, которой ситуация доставляла какое-то мазохистское удовольствие. – Ну, мне и более обидные вещи говорили. И ровесники, и преподаватели, так что не стесняйтесь. Я-то знаю, я вас окончательно допекла.

– Не говори глупостей...

– До ручки довела. Иначе вы бы меня не уволили. Надеюсь, вы не жалеете... Не вздумайте! – Соня успела испугаться, что Дим-Самыч, у которого настроение менялось с калейдоскопической скоростью, успеет передумать, а оставаться в «Ивасиках» у Лариной не было никакого желания.

Лицо начальника стало совсем разочарованным.

– Я, наверное, никакой руководитель, – печально сообщил он, – раз допустил такую ситуацию в коллективе.

«Зато манипулятор неплохой», – ехидно подумала Соня, разглядывая Димино скуластое лицо.

– Не расстраивайтесь, – ласково сказала она вслух. – У вас ещё всё впереди.

Скуластое лицо вытянулось, как огурец.

– Пришлют вам новых сотрудников, положительных, способных, всех засветов переловите. – Соня так солнечно улыбалась, что заподозрить её в издевательстве было почти невозможно.

Начальник страдальчески посмотрел на неё в упор, махнул рукой, вздохнул и побрёл в контору. Ларина, пряча улыбку, последовала за ним, всё-таки рабочий день ещё не был окончен.

– Дмитрий Александрович, они меня отфутболивают, – заныла Стеша, едва завидев начальника. – Я пытаюсь выяснить, какого психолога дали Ивану Томилину, а они меня посылают по разным инстанциям... Или просто посылают.

– Тьфу ты! Ладно, я сам тоже попробую через Сысоева выяснить, – пообещал Дим-Самыч, скривившись, как от зубной боли.

– Сонь, Сонь, – ожила Арина. – Я подумала, вот ты должна знать, потому что Никита не знает, и Стеша тоже не знает... Ой, Дмитрий Саныч, вы тоже, наверное, знаете!

Ларина громко вздохнула, как умела только она, – на весь офис. Степанида хихикнула.

– Что мы знаем? – улыбнулся начальник.

– Вот в сказках – почему, например, чтобы разбудить заколдованную принцессу, принц должен её поцеловать?

Соня и Дима зависли – таким неожиданным оказался вопрос. Стеша тихонько захихикала. Очевидно, в отсутствие начальника и Лариной Морозова-внучка успела знатно озадачить и допечь их с Никитой этой темой.

– А теперь вспомни хоть одну сказку, где такое происходит, – первой отмерла Софья.

– «Спящая красавица», – с готовностью отозвалась Арина.

– Ни фига подобного! Перечитай, там такого нет. Она проснулась, потому что сто лет закончились, а принц просто рядом оказался.

– «Белоснежка».

– Тоже мимо. Принц вёз гроб с её телом, гроб тряхнуло, кусок отравленного яблока выскочил, и она ожила.

Арина выглядела так, будто весь её мир перевернулся.

– Кстати, в пушкинской «Мёртвой царевне» та же история, – добила Соня. – Елисей шандарахнул по гробу, царевна выплюнула яблоко.

Еле сдерживающий улыбку начальник решил прийти Арише на помощь.

– У братьев Гримм, кажется, была сказка, – припомнил он, – где принцесса поцеловала лягушонка, и он превратился в принца.

Софья наградила Дим-Самыча взглядом, в котором непонятно, чего было больше: жалости, уважения за знание мирового фольклора или глубокого интереса к самому начальнику.

– Есть такая сказка, – согласилась она. – Не помню, как называется, «Король-лягушонок, или Железный Гейнрих» или как-то в этом духе. Только там лягушонок так выбесил принцессу своими хотелками, что она в итоге шваркнула его о стену. И уже от этого он расколдовался. Классная мораль, скажите?

– Действительно, забавно, – улыбаясь, подтвердил Дим-Самыч, не сводя с Сони ещё более сложного взгляда. – Братья Гримм были большие затейники.

– Вы же в курсе, что они знались с нашими?

– Конечно.

– Подождите! – заволновалась Ариша, и Соне с Димой пришлось расцепить взгляды и посмотреть на стажёрку. – Ну а как же тогда?! Все же знают – поцелуй истинной любви... Ну, который это... «Вид истинный вернёт», вот! Или что, кроме «Шрека» этого больше нигде не было?! Не может быть!

Соня звонко хлопнула себя ладонью по лбу, Дим-Самыч сдавленно хрюкнул.

– Кстати, интересный вопрос, – заметил он. – Никогда об этом не задумывался...

– В самом деле? – невинно мурлыкнула себе под нос Соня так, чтобы начальник услышал.

– Нашла! – заорала Степанида, всё это время прочёсывающая интернет. – Это штамп, который появился только в двадцатом веке, в классических сказках его нет. А популяризировался он после выхода диснеевской «Белоснежки».

– Ага, я же говорила, что это оттуда! – счастливо заверещала Ариша.

Соня скривилась.

– Неправдоподобно, – отрезала она. – Вариант с откашливанием куска отравленного яблока более реален.

– Речь о сказке, – подал голос Никита, давящийся смехом. – При чём тут реализм?

Софья бросила на него уничтожающий взгляд.

– При том! Странно слышать это от человека, умеющего колдовать.

– Если уж совсем глубоко копнуть, то извлечение кусочка яблока из горла Белоснежки тоже не обязательно должно было помочь, – задумчиво произнёс Дим-Самыч. – Если яблоко было отравлено, то яд уже давно проник бы через слизистую...

– Кстати, да... – Соня задумалась. – Значит, яблоко было обыкновенное, не отравленное? Или яд специфический, замкнутый на носителе? Так ведьма зря заморачивалась с волшебным ядом, проще было простым человеческим травануть, вернее бы было. Что?!

Все уставились на Ларину.

– Да, перемудрила королева, – отмер Дим-Самыч.

Арина совсем сникла.

– То есть поцелуй не работает? – опечаленно спросила она.

– Почему? – удивилась Соня. – Дисней в таких вещах, небось, разбирался. Думаешь, почему он в основном волшебными сказками занимался?

– Почему? – прошептала Ариша, тараща глаза.

– С нашими сотрудничал, вот почему... Иначе мультипликация тамошняя ещё долго на месте топталась бы. Арин, ты историю магии, нашу и западную, прогуливала, что ли?

Морозова-внучка густо покраснела.

– Ну я просто не понимаю, – пролепетала она. – Если работает, то как работает? Почему работает?

– А почему всё в магии работает? – ехидно поинтересовался Никита. – Вжух – и всё. Магия потому что.

Дим-Самыч закашлялся. Соня вытаращилась на Золотова совершенно дикими глазами. Стеша выглянула из-за администраторской стойки.

– Никит, ты не прав, – деликатно произнёс начальник. – Во-первых, в магии работает далеко не всё. Всемогущих колдунов в принципе не бывает, даже универсалы не так сильны, как может показаться. Во-вторых... Вжух... Ну ты даёшь... Сонь, не надо.

– А что я? – удивилась Ларина, которую дикость Золотова скорее ошарашила, чем взбесила. – Я ничего.

– Ну а как тогда? – не унималась Арина.

– У каждого вида магии имеются свои технология, законы, логика. Научная база, в конце концов... Если честно, я не так силён в теоретической магии. – Он подпёр кулаком подбородок и выразительно посмотрел на Софью.

Та закатила глаза.

– У тебя что по физике в школе было? – спросила Ларина у Арины.

– Тройка, – смущённо призналась та.

– Ясно. Ладно, смотри. Допустим, на объект – ну, на принцессу обычно – оказывается некое магическое воздействие. Какого сорта оно может быть?

– Чего?.. А! Ну или столетний сон, или смерть... Смотря какая сказка.

– Или трансформация, да. Правильно. В известном нам сюжете поцелуй снимает именно смертельное заклятье. Значит, этот частный случай и рассматриваем.

Работа в конторе остановилась, все внимали Сониной лекции. А та уже оседлала любимого конька.

– Итак, мы уже установили, что в оригинале действие яда злой королевы было замкнуто на носителе яда, то есть на яблоке. Иначе Белоснежка не проснулась бы, выплюнув кусочек, который застрял у неё в горле. Однако у Диснея мы наблюдаем, как она употребляет яблоко, не давится, кусок в горле не застревает, она просто умирает. Яд действует, королева ликует. Так?

– Так, – подтвердила за всех Стеша.

– Но мы помним, что яд магического толка, что, конечно, было ошибкой королевы. Значит, и вывести из организма его тоже можно с помощью магии.

– Софья Ивановна, – дурашливо поднял руку Никита. – А откуда мы взяли, что яд магический?

– Из финала сказки, – кисло пояснила Соня. – Мы знаем, что Белоснежку оживили не промыванием желудка, переливанием крови или уколом антидота, а условно – пока условно – магией поцелуя. Ясно? Едем дальше... Что я говорила?

Ларина обвела аудиторию слегка помутневшим взглядом.

– Ах да, вводные, – спохватилась она. – Итак, ближайшее окружение Белоснежки на тот момент, то есть гномы, магией не обладали, поэтому предпринять что-либо не могли... Хотя по сути это лажа дикая, реальные гномы прочухали бы, что её убили колдовством, на раз. Но ладно, терпим, едем дальше. Чем смерть, вызванная магическим воздействием, отличается от обыкновенной?

Руку неожиданно поднял, невольно подражая Никите, Дмитрий Александрович.

– Ничем. Но, судя по дальнейшему развитию событий, яд вызвал не смерть, а некое пограничное состояние... Возможно, кому, летаргию или что-то вроде того. По крайней мере, оживить кого-то с помощью магии нельзя, а вот вылечить – вполне.

– Вот! – подняла палец Соня. – Вот именно! Примем за аксиому. Чем, так сказать, магическая кома отличается от обычной?

– Клин клином вышибают! – с готовностью отрапортовала Стеша, едва не вываливаясь из-за своей стойки. – Ой...

– Осторожно. Точно! Ещё одна ошибка королевы: почти любую магию можно нейтрализовать другим видом магии – более сильной или просто доминирующей...

– А как понять, какая сильнее? – заворожённо уточнила Арина.

– Учебники читать, – с досадой отмахнулась Софья. – Так вот...

– Подожди! – заорала вдруг Морозова, так что Никита аж вздрогнул. – Я поняла! Принц, получается, был волшебник, раз расколдовал Белоснежку?! Более сильный, чем злая королева?

– Нет, – отрезала Ларина. – Думаешь, всё так просто? Легко колдовать, когда ты маг и резерв у тебя огромный. А когда ты обычный человек или просто очень слабый волшебник – поди поколдуй. Сотворить магию из ничего, без ресурсов – это высший пилотаж и высочайший уровень мастерства. Так моя директриса говорила, Александра Романовна.

Повисла пауза: все обдумывали директорскую мудрость. Дим-Самыч смотрел на Соню.

– Ну так вот. Давайте учтём состояние принца в момент поцелуя. Он в отчаянии, в крови резкий всплеск адреналина и кортизола...

– Это гормоны стресса, – шёпотом пояснил встрепенувшейся Арине Золотов.

– А кортизол, между прочим, помогает аккумулировать энергию, – летела дальше Соня. – Мы не в курсе, были ли в роду принца колдуны, или он, пока шарахался по лесу, нахватался остаточной магии, – там же и гномы, и ведьма шлялась... Короче, энергия аккумулировалась, он целует Белоснежку – бах! Провоцируется резкий импульс, и эта энергия выстреливает наружу. А так как принц действительно был влюблён, энергия, то бишь, считай, магия, высвобождается чистейшая и в огромном количестве. Гораздо большем, чем требовалось, чтобы отравить Белоснежку, и гораздо большем, чем задержалось на тот момент в её организме. Магия поцелуя просто абсорбировала волшебный яд и вытолкнула наружу. Вот и всё.

Все застыли на своих местах с такими блаженными улыбками, словно только что пересмотрели не единожды упомянутый диснеевский мультфильм. Только Арина помрачнела.

– Как всё неромантично, – разочарованно протянула она. – А я-то думала.

Соня закатила глаза.

– А с чего вы вообще этот разговор завели? – спохватился Дим-Самыч.

Степашка хихикнула.

– Да Ариша предложила Никиту поцеловать, чтоб с него быстрее заклятье спало, и они заспорили, поможет или нет.

Ларина почти уткнулась в столешницу, давясь хохотом.

– Вряд ли, – произнёс начальник, старательно маскируя смешок кашлем.

Стажёрка надулась ещё сильнее.

Под занавес рабочего дня Диме кто-то позвонил. Он сразу засуетился и, не выпуская из рук телефон, начал прогонять всех домой. Соня не удержалась и на пару секунд сняла собственный «коммутаторский» блок, чтобы узнать, кто звонит.

Звонила, естественно, Кайя.

Домой Софья шла злая и уставшая, сама толком не понимая почему. Вроде и работы было мало, и полдня инспекторы вообще гоняли балду, трепясь о Белоснежке и рассуждая о психологе приснопамятных засветов... Уже добредя до своего дома, Соня наконец сформулировала для себя, в чём дело и что не так.

Во-первых, идиотская вынужденная лекция, которую она прочитала коллегам. И вроде бы они сами попросили... Ну, как попросили... Дим-Самыч намекнул, хорошо. И как будто всем этот... разгон даже понравился, зашёл, ну, кроме Ариши, но там проблема явно в другом, но... Всё равно на душе у Сони было гаденько. Как будто она сумничала без повода, заставила других почувствовать свою несообразительность, хотя на тот момент ей казалось, что вывести эту логическую цепочку смог бы любой образованный маг. Короче, Софье казалось, что она выпендрилась не пойми зачем и перед кем, тем самым выставив себя чуть ли не в дурном свете. Глупо, конечно, но частое самоедство было давним и верным спутником Сони. Знать об этом окружающим было, конечно, необязательно.

Во-вторых, отчего-то жутко выбесило то, как начальник рванул на зов Кайи. По первому зову, как собачонка! Соню брала дикая злоба: ну был же адекватный, взрослый, образованный дядька. Один звонок смазливой блондинки – и эта размазня, теряя тапки, летит на встречу с ней. А завтра ведь явится и снова будет корчить из себя начальника, руководителя, опытного боевого мага... Тьфу прямо!

Ничего, успокаивала себя Соня, ничего. Осталось пару дней всего потерпеть – и всё. Отставка, выходные... А там видно будет!

Мотя вечером не показывался – наверное, затеял со своими «захребетниками» генеральную уборку. Соня даже не захотела ничего готовить: сгрызла пару бутербродов с сыром и помидорами, запила травяным чаем, включила сериал про полицию и открыла чат с Русланом.

«Привет. Ты как?»

«Привет. ОК. Только зашёл».

«Хотела спросить, может, ты в курсе. Помнишь того лешего, ну из Лосиного острова? Ты не в курсе, его к психологу не отправляли?»

«Помню. На освидетельствование его отправили, к нашему штатному. Он не псих».

«А до этого у кого он лечился?»

Руслан печатает...

«Разве он на учёте состоял?»

«Ну ему после первого косяка дали психолога, нет?»

«Не в курсе. К частнику, наверное, ходил... А зачем тебе?»

«Да так... Спасибо)))»

Соня разочарованно отложила телефон. Какая-то сплошная терра инкогнита с этим психологом... А в том, что дело именно в психологе, который так тщательно промыл мозги стольким магам, сенсопат Ларина не сомневалась.

По-хорошему стоило, конечно, подумать, куда, так сказать, кинуть кости после окончательного ухода из Инспекции. Соня откинулась на спинку дивана и стала с удовольствием муссировать эту мысль. Вариантов было несколько. По идее, в таких ситуациях – а они случались не так уж и редко – полагалось направить оповещение в институт. Хотя работодатель, то бишь Дим-Самыч в Сонином случае, и так обязан был известить Комиссию по распределению соответствующего вуза, что присланный сотрудник уволен в связи с такими-то обстоятельствами и по таким-то причинам. В течение нескольких дней из института должно было прийти направление на новое место работы.

Многие из не прижившихся на вынужденном месте работы делали финт ушами – самостоятельно находили себе новое занятие, чаще всего – по собственному вкусу, а не по экспертному выбору педагогов и членов Комиссии. Хотя Соня давно убедилась, что последние не зря едят свой хлеб. Студентов и выпускников изучают тщательно и досконально, чтобы подобрать место работы, подходящее тому или иному магу лучше всего, даже если он сам этого не понимает. Однако и на старуху бывает проруха. Видимо, лично в Сонином случае система дала сбой. И наверное, не в первый раз...

Попытавшись думать в этом направлении, Ларина немного растерялась. Что она сможет найти себе самостоятельно? Такое тихое, спокойное, безлюдное... Можно, конечно, направить запрос в обожаемый архив имени Бажова, но, во-первых, это может затянуться на долгие недели, во-вторых, туда и так было направлено немало народа, в том числе и противная Эля Данченко, в-третьих, даже в случае положительного решения...

До чего же Соне было неохота сниматься с родного насиженного местечка, опять паковать чемоданы, тащиться в Свердловскую область... Оттуда к маме на выходные не наездишься, да и Мотя...

Соня совсем загрустила. Мотю бросать совершенно не хотелось. Неизвестно, кто вселится в квартиру Татьяны Игоревны и как новые жильцы отреагируют на домового. Хорошо ещё, если проигнорируют или не заметят...

Был ещё один вариант, запасной. В некоторых организациях не нашедший общего языка с сослуживцами маг мог попробовать попроситься в другой отдел той же конторы. Так что в принципе Соня вполне могла элементарно попросить у Дим-Самыча перевод в другой отдел. Другое дело, что на новом месте вряд ли что-то будет иначе: тот же начальник – возможно, не распускающий безотчётно руки, но не такой демократичный и симпатичный; те же коллеги, только, скорее всего, не такие приятные, как Стеша...

По Арине или, упаси боже, по Золотову Соня скучать не собиралась, но к администратору успела привязаться, да и Дмитрий Александрович временами был не так плох...

Соня потрясла головой. Вопрос в том, нравится ли ей, Софье, работать инспектором или нет.

Пораскинув мозгами, Соня решила, что, с одной стороны, работать ей, конечно, нравится: есть где развернуться и применить свои навыки, служба непыльная, только бумажной работы много, на одном месте сидеть приходится нечасто, опять же можно пообщаться со всякой нечистью, которую многие маги и в глаза никогда не видели. Да, бывает опасно, но в этом тоже была особая прелесть, это щекотало нервы, не давало заиндеветь и окончательно принять форму офисного кресла. Чем чёрт не шутит, может, и впрямь попроситься в другой отдел?

...Интересно, как на это отреагирует Дим-Самыч?

В любом случае это лучше, чем ждать с моря погоды, то есть отклика из вуза – кто знает, куда и в какой город Соню забросят на этот раз. От Александры Романовны можно чего угодно ожидать...

* * *

Погода с утра была отвратительной: небо затянуло плотными серыми тучами, моросил мелкий дождь, природа как бы намекала, что август потихоньку пакует вещи, уступая место сентябрю, и вот тогда дожди будут регулярными и куда более сильными. Соня любила осень, особенно раннюю: во-первых, наконец переставали кружить и кусать комары, мошки и прочая мелкая летающая дрянь, во-вторых, как казалось Лариной, осень сама по себе всегда пронизана особой динамичной рабочей атмосферой, тогда как лето со своим зноем и леностью расхолаживает и расслабляет.

Замотавшись в любимую косуху и спрятавшись под легкомысленно-розовым зонтом, Соня кое-как добралась до конторы и даже не опоздала. Будка «Ремонт зонтов» утопала в грязи, а её стенку подпирал незнакомый мужик в берцах и стильной распахнутой парке, попыхивающий сигаретой. В свободной руке мужик держал топор.

Соня, как на грех, из-за дождя тоже не успела докурить. Пришлось пристраиваться неподалёку от мужика, по другую сторону урны. Встав к нему боком и чуть приподняв зонт, Ларина скосила глаза и стала осторожно рассматривать загадочную личность, принявшую независимый и отстранённый вид. Во-первых, не каждый день встретишь человека, разгуливающего по спальному району Москвы с топором наперевес, ещё и без чехла. Топор, кстати, был не новый, а такой... бывалый, с потемневшим от времени древком и старательно начищенным, пусть и не до блеска, остриём. Наточенным до состояния бритвы топор не выглядел, но и зазубрин на нём не наблюдалось. Он скорее походил на реквизит для исторического фильма.

Во-вторых, сам мужик оказался не менее примечательным, чем артефакт в его руке. От него так и веяло... Нет, прямо-таки разило магией. Соня не сомневалась: будь во дворике ещё хоть один человек кроме них, он непременно ощутил бы это. Может, сам бы не понял, что это за странное чувство, но непременно уловил бы непривычные вибрации в атмосфере. Понятно, что чем сильнее маг, тем ощутимее это для окружающих. Некоторые приноровились ставить специальные блоки, но большинству это не было нужно: простых людей, способных уловить энергетику среднестатистического колдуна, совсем мало, а маги, работающие, например, в одном коллективе, редко обращают внимание на чужую ауру, если, конечно, она не сильно резонирует с их собственной. Мужчина с топором, Соня была уверена, в любом коллективе выделялся бы, как люстра из Большого театра в окружении комнатных настольных ламп.

Внешне мужчина был не особо примечательным, зато интересным: не слишком высокий, в меру коренастый, с большими мозолистыми ладонями и широкими плечами, что намекало на то, что с физическим трудом он был хорошо знаком с юных лет и, возможно, рос где-нибудь в сельской местности. Некогда тёмно-русые волосы сейчас были сизого цвета из-за обильной, но неравномерной седины. Взгляд неярких глаз, чей цвет определить было затруднительно, поражал тяжестью и цепкостью. Худые щёки покрывала колючая, минимум трёхдневная щетина. Скорее всего, в молодости мужик был довольно привлекателен и сейчас также не растерял брутальности и харизмы. На вид ему было около пятидесяти лет, может, чуть меньше – Соня всегда с трудом определяла чужой возраст.

И ещё – несмотря на отсутствие зонта и непрекращающийся дождь, мужик стоял совершенно сухой, словно находился под невидимым куполом. Соня знала это заклятье, но пользовалась им редко, в крайних случаях, предпочитая обычный зонт, – оно требовало необычайной концентрации и глубоких познаний в области природной магии, что не соответствовало Сониному профилю...

– Чё пялишься? Нравлюсь?

Софья вздрогнула – дядька с усмешкой смотрел на неё в упор, чуть сощурившись. Голос у него оказался низкий, хрипловатый, чуть надтреснутый.

Придумать достойный ответ Ларина не успела – к будке подлетела запыхавшаяся и насквозь промокшая Степанида.

– Ой! Привет! А ты что тут стоишь? Пошли... Ой!

Заметив дядьку с топором, Стеша поскользнулась и еле успела ухватиться за Соню, как раз избавившуюся от окурка. Причём, как показалось Лариной, испугалась Степашка отнюдь не топора, а непосредственно его обладателя.

– Здорово, – буркнул мужик. – Где начальство шляется?

– Здравствуйте, Мирослав Мстиславович, – тоном отличницы, встретившей в коридоре директора школы, отозвалась напрягшаяся Степанида.

«Ух ты, как ты это выговорила?» – восхитилась про себя Соня.

– Дмитрий Александрович будет с минуты на минуту, проходите, пожалуйста, – вежливо продолжила администратор. – Сонь, пойдём...

Дядька с невыговариваемыми именем и отчеством вразвалочку проследовал за Стешей, скользнувшей вниз по лестнице. Соня медленно поплелась следом.

У двери в контору мужик затормозил и зачем-то уточнил у уже прошедшей на своё место Стеши:

– Я войду?

– Да, заходите, – отозвалась та.

«Понятно, – определила Соня, – традиционалист».

В конторе обнаружился заявившийся на работу раньше всех Никита, азартно листавший ленту соцсети в смартфоне. Мужик с топором навалился на стенку у стойки спиной и уставился на Золотова странным взглядом. Соне даже показалось, что в нём сквозило детское любопытство пополам с каким-то научным интересом.

Никиту, физически ощутившего этот взгляд, внимание визитёра моментально жутко напрягло. Он поднял глаза на мужчину, опустил, поёрзал, снова посмотрел на посетителя, наконец не выдержал и нервно спросил:

– Что?

Мужчина отлепился от стены, сделал пару шагов к столу Золотова, почти перегнулся через него, посмотрел ещё пристальнее и хмыкнул:

– Правильно. Нехер ведьму обижать.

Никита вспыхнул – это было заметно даже под струпьями и бородавками – и метнул злой взгляд на невозмутимую Соню, которую больше заинтересовало поведение мужика, чем реакция Золотова. Традиционалист, ничуть не смущаясь, просканировал парня, естественно, не спросив разрешения. Да не просто просканировал, а за несколько секунд умудрился препарировать природу, источник и даже причину наложенного заклятья. Невероятно...

Конечно, бездоказательно, но таким, как этот... как его там... обычно плевать на официальные заключения. Им важно знать самим, а доказывать кому-то что-либо для них – дело бессмысленное, глупое, муторное и вообще дурное. Самодостаточность во всей красе...

– Мирослав Мстиславович, чай, кофе? – вежливо предложила Степанида, в очередной раз поражая Софью возможностями своей дикции.

Колдун качнул головой.

– Благодарю, нет.

На лестнице раздались тяжёлые шаги, и в конторе появился Дим-Самыч, невыспавшийся и помятый. Наткнувшись мутноватым взглядом на мужика с топором, ехидно ухмыляющегося посреди кабинета, начальник вздрогнул и выпучил глаза, словно хлебнул чего-то с зашкаливающим содержанием кофеина.

– Мир. – Дмитрий Александрович, собравшись, шагнул вперёд и протянул колдуну раскрытую ладонь. – Какими судьбами?

– Чё на службу опаздываешь, Митька? – осведомился мужик, переложив топор в левую руку и пожимая правой протянутую ладонь. Вопрос Дим-Самыча он проигнорировал.

– Дмитрий Саныч, извините, опоздала, автобус, дождь, зонт забыла, уронила, извините, ой!

Вместе с несвязным потоком слов в контору влетела Ариша, чуть не врезалась в начальника и отшатнулась к стойке администратора. Мир, как назвал его Дим-Самыч, медленно повернул к ней голову, брезгливо осмотрел и, скривившись, отвернулся.

– Набрал всякую шушеру, – презрительно констатировал он. – На весь отдел – одна ведьма толковая...

– Ты ведь к нам не с ревизией? – По тону Дмитрия Александровича, уже усевшегося на своё рабочее место, словно пытаясь отгородиться от хамоватого колдуна собственным столом, было очевидно, что начальник довольно-таки раздражён и вообще незваный гость ему не в радость.

Мир усмехнулся и двинулся к столу Димы. Походя, он сделал неуловимое и лёгкое движение и... воткнул топор прямо в столешницу Сониного рабочего места, как в какой-нибудь пень. Рядом с компьютером, близко к краю.

Кто-то, скорее всего Ариша, ахнул.

Соня вздрогнула, уставилась на топор глазами, вмиг ставшими величиной с юбилейные десятирублёвки, потом подняла их на ухмыляющегося колдуна.

– Это что? – Получилось спокойно, голос не дрожал и не срывался. Да и с чего бы?

Мир нахмурился и пояснил:

– Это топор.

«Что за приколы? Ну ладно...»

– Зачем?

Колдун заморгал.

– Ты чё тупишь? – почти ласково осведомился он. – Зачем топор нужен? Чтоб рубить! И колоть.

– Логично, – резюмировала Соня, возвращаясь к работе.

– Мешает?

Ларина задумчиво оглядела лихо торчавшую из её стола рукоятку и, поразмыслив, ответила:

– Да в принципе нет.

Это была сущая правда.

Никита поймал Стешин взгляд и, пользуясь тем, что Мир стоит к нему спиной, указал на него и Софью, а потом выразительно покрутил пальцем у виска. Степанида сделала страшное лицо.

– Думаешь, у меня глаз на затылке нет? – В голосе Мирослава звякнула сталь. – Ты их просто не видишь. Ничему тебя жизнь не учит, пацан.

– Мир, давай ближе к делу, – поторопил его Дмитрий Александрович, чьё терпение, очевидно, трещало по швам. – Если ты, конечно, по делу.

– Нет, блин, так припёрся ни свет ни заря, – рявкнул колдун, плюхаясь на стул. – По роже твоей смазливой соскучился! Сюда слушай! Чё за дерьмо у вас с засветами?

Готовый уже было взорваться, Дима мгновенно насторожился.

– С какими засветами? – осторожно уточнил он, прекрасно понимая, о чём речь. – У нас их много.

– С такими! – передразнил Мир. – Не догадываешься? С долбанувшимися! Короче... Пошла моя Динка по душу одного бедолаги. Ну, чин по чину, извещение... А он на неё набросился, как дикий. Орал, типа, «врёшь, не возьмёшь». А Балоева такая, кровь горячая, ну и двинула ему по кумполу...

Дима кашлянул. Ему стоило огромных усилий не посмотреть на Соню.

– Понимаю, – сдавленно произнёс он.

– Ну вот. Засветы так себя обычно не ведут. Заколдованный оказался. Ничего выцепить из него нельзя – блок стоит. А потом мы начали ковырять это дело – ба! У Митьки в Лихоборах такая же хрень! Да не один раз, да?

– Да, – мрачно подтвердил Дим-Самыч. – Два... с половиной...

Брови Мира поползли вверх. Он оглянулся на притихших инспекторов.

– И кто из твоих архаровцев засвета располовинил? – с ухмылкой осведомился он. – Беспредельщица или кто из недоучек?

– Никто, – мрачно отрезал Дима. – Третья у нас не проходила, статус не присвоен, дело улажено. Но звоночек был. Этот твой, ну, Динин засвет, он эмпирик?

– Опа... Это что-то новенькое... Да, эмпирик. Откуда знаешь?

Дим-Самыч вздохнул.

– Они все эмпирики. И наши, и ваши, и другие, если есть... А мне кажется, они есть. Надо бы запрос в другие отделения отправить... Степаш, займись пока, что-то мы забыли про это...

– Салаги! – презрительно бросил Мир. – Ну, эмпирики, и что? Ты сам эмпирик. В зоне риска, что ли?

– Я-то при чём? – поморщился Дима. – Странные дела творятся...

Наскоро введя Мира в курс этих «странных дел», Дима подытожил:

– Выходит, это действительно уже не совпадение, а система, раз в других отделах тоже попадаются такие засветы...

– Дмитрий Александрович, – робко вклинилась Стеша. – Пришёл ответ из Воробьёвского отдела, ну, возле МГУ который, и из Гольяновского. Там на прошлой неделе такие же случаи были. Засветы, молодой парень и женщина пятидесяти двух лет...

– Так... – помрачнел Дима. – Мир, ты в каком сейчас отделе?

– Химки, Левый берег.

– То есть, охват у него или у них – весь город и ближайшее Подмосковье? – с тревогой подхватила Соня.

Ариша взглянула на неё совершенно дикими глазами, в которых непонятно, чего было больше: ужаса от масштаба работы злоумышленников или восторга смелостью Сони, которая вклинилась в такой серьёзный взрослый разговор.

– Сечёшь, – подтвердил Мир. – Некоторое дерьмо творится, ребята.

– Мы поняли, – кисло парировала Софья. – Ваш эмпирик-засвет посещал психолога. Можете выяснить, кого именно?

В глазах Мирослава вспыхнул огонёк интереса.

– Откуда инфа?

– Инфа сотка, – ляпнула Соня. – Наши трое точно посещали. Мы думаем, это он их обработал. Он знал, что они эмпирики, поэтому до самого конца не понимали, что происходит. Только отследить его нельзя. Может, ваш официально работал.

– Вряд ли, но я своим скажу. – Мир пружинисто вскочил со стула и рывком выдернул топор из Софьиного стола. – Прикольная девка, Митяй, повезло тебе... А ну стой... – Он наклонился и зыркнул в упор на Дим-Самыча. – В смысле – больше не работает?

– Хватит меня читать, экстрасенс хренов! – не выдержал Дима, и Соня аж услышала, как схлопывается блок. – Это наше дело!

– Такими кадрами не расшвыриваются, – гнул своё Мир, закинув топор на плечо.

Арина, как заворожённая, следила за покачивающимся остриём.

– Хочешь – забирайте в свой отдел, на Левый берег! – брякнул Дима и тут же прикусил язык.

– Кстати, я хотела вас спросить насчёт перевода в другой отдел...

Мирослав как-то даже немного испуганно взглянул на Соню и неожиданно бухнул:

– Нет! – Он перевёл взгляд на Диму. – Не смей! Понял? Нет!

– А что так? – со смешком уточнил начальник, откидываясь на спинку кресла.

– У меня четыре бабы в отделе! И я среди них, как хрен на именинах! Мне только пятой не хватает! Да ещё и с норовом! Нет!

– Ну, это не тебе решать, – Диме явно доставляло удовольствие подколоть вредного колдуна, – а твоей начальнице. Это же она тебя сюда прислала? Ну вот, передавай Злате привет.

Мир аж побурел и крепче сжал древко топора. Дмитрий Александрович тоже поднял руку и завёл её за спину, будто собрался почесать между лопаток. Меч, поняла Соня, у него там меч. Он же мечник.

– Перестаньте, – вылетело у неё. – Только драки нам тут не хватало! Мирослав... – Она отчаянно попыталась вспомнить отчество колдуна, но безуспешно. – Тьфу! Мирослав, узнайте, пожалуйста, к какому психологу ходил ваш этот засвет. Это очень важно, я чую.

– Чуешь? – вкрадчиво переспросил Мир, которого отсутствие отчества в обращении, по всей видимости, нисколько не смутило, пристально глядя на стойко не отводящую взгляд Ларину. – Ну раз чуешь... Узнаю...

– Спасибо, – с достоинством сказала Соня.

И тут её взгляд упал на край стола, где зияла уродливая щель – след от топора. Софья вытянула левую руку, изогнула пальцы и почти соединила большой с безымянным, до судороги напрягла ладонь, следя, чтоб пальцы не сгибались, отчего её рука стала похожа на куриную лапу, и с усилием провела ею над столом, задержавшись над самой щелью. Все манипуляции заняли секунд пять-семь. Когда Соня убрала ладонь, столешница радовала взгляд почти магазинным видом.

Мирослав, внимательно следивший за ремонтными работами, усмехнулся правым уголком губ.

– Лады, короче, – гаркнул он, снова поворачиваясь к Диме. – Вы нас держите в курсе дела, мы – вас. Про психолога узнаю. Стёпка, дай-ка инфу на те два отдела, ну, которую надыбала только что.

Дим-Самыч кивнул Стеше, и та протянула Миру пару листов, выползших из принтера.

– Здравы будьте, бояре, – бухнул Мир на прощание, ещё раз ухмыльнулся Соне и вышел.

Дима вздохнул, потёр лицо руками и попросил:

– Степаш, сделай мне кофейку...

– Ой, я сделаю! – подскочила Арина, как раз выползшая из-за стола.

Соня тоже побрела к кулеру.

– Стеш, – шепнула она, пользуясь тем, что заведённая Морозовой кофемашина загудела на всю контору. – Это вообще кто такой был?!

Администратор подняла на неё глаза.

– Мирослав Мстиславович? Ты что, не поняла, что ли? – удивлённо произнесла она вполголоса. – Я же тебе рассказывала. Это Крапивин.

Глава 13

Ресурсы и резервы

После ухода колдуна с топором Соня немного попритворялась, что занята делом, но дела никакого не было. Арину и Никиту отправили на задания, Дим-Самыч хлебал уже вторую чашку кофе. В пятый раз уточнив у Стеши, нет ли для неё работы, и получив отрицательный ответ, Ларина не выдержала и повернулась к начальнику.

– Дмитрий Саныч, вы не думаете, что Мирослав мог быть прав?

– Какой Мирослав?.. – рассеянно спросил начальник, мутно глядя на Софью. – А, Мир... Мир часто бывает прав... А что ты имеешь в виду?

– То, что вы тоже в зоне риска. Как эмпирик.

Начальник поморщился.

– Соф, ну какая зона риска, ты серьёзно?

– А вы думаете, это совпадение?! – Беспечность Дим-Самыча вмиг вывела Ларину из себя.

– Не совпадение, конечно, но, мне кажется, наш... психолог вряд ли стал бы связываться с относительно сильными магами.

Соня раздражённо поводила носом.

– Мне не показалось, что эти засветы были такими уж слабыми. Ну ладно Наталья, но Привалов и тем более Иван...

– Софочка, – ласково перебил её начальник, ненавязчиво присаживаясь на край её стола. – Софочка, ну посуди сама, будь они сильными магами, разве было бы так просто их задержать?

Ларина пошла красными пятнами.

– Вы хотите сказать, что сильных магов я, конечно, не смогла бы обезвредить? – вкрадчиво уточнила она, приподнимаясь. – Кишка тонка, да? Силёнок не хватило бы?

– Я не это имел в виду. – Вместо того чтобы подняться, Дим-Самыч, почуяв угрозу, сделал движение, будто готов был забраться на Сонин стол с ногами. – Просто колдун в состоянии аффекта...

– Размазал бы меня по стенке, хотите сказать? – У Сони в голове будто взорвалась ракета, глаза затянуло пеленой, и, казалось, все силы она тратила на то, чтобы не сорваться на крик. – Конечно, куда мне со свиным рылом в калашный ряд, да? Вы меня за это и уволили? Я и как человек дрянь, и как ведьма отстой?

Сама не понимая, как и зачем, Соня поставила одну ногу на стул, а вторую занесла над столом. Дмитрий Александрович, как заколдованный, повторил её манёвр.

– Я этого не говорил, – голосом, звенящим, как натянутая струна, произнёс он. – Ты сильная ведьма...

– Но не настолько сильная, чтобы справиться с приличным магом, да?

Степанида, прискакавшая из-за стойки на разговор на повышенных тонах, застыла в проёме.

Дима и Соня стояли нос к носу на Софьином столе, в конторе искрило, сгущённый воздух дрожал.

В следующую секунду могло произойти что угодно. Вообще что угодно.

– Стеша! – гаркнула вдруг Ларина, не поворачиваясь. – Узнай, пожалуйста, где учились эти засветы, и наши, и Крапивинские.

– За... зачем? – пискнула администратор.

– Надо, – заявила Соня больше Дим-Самычу, чем Степаниде. – Ты слыхала: меня тут за ведьму вообще не считают. Ничего. – Она пружинисто спрыгнула со стола. – Меня в понедельник тут уже не будет.

– Степашка, свяжись с Вересовым, предупреди, чтобы Наталью к психологам всяким не пускал. – Дмитрий Александрович выглядел одновременно смущённым и раздражённым, но со стола слезать не спешил, просто сел и свесил ноги.

Соня унеслась в курилку.

– Дмитрий Александрович, с вами всё в порядке? – осторожно спросила Стеша, не забывая при этом попутно, как было велено непосредственным руководителем, звонить Вересову.

Начальник окинул её мутным взглядом.

– Что-то мне жарко, – пожаловался он. – Думаешь, я перегнул палку?

– Ну... – деликатно протянула Степанида, которая не могла взять в толк, что такое стряслось, чтобы темпераментный, но всегда по-деловому умеющий взять себя в руки Дим-Самыч позволил себе с ногами влезть на стол сотрудника и чуть ли не с мечом на него, то есть на неё, кидаться.

– Наверное, не стоило её увольнять, – задумчиво продолжал начальник, покачивая ногами. – Она ведь и правда талантливая... Но характер... Хотя у некоторых характера вообще нет...

Когда Соня вернулась в контору, Вересов был уже предупреждён, а Стеша заканчивала сбор нужной информации.

– Сонь, вот, распечатала... Один засвет, из Гольяново который, представляешь, с тобой в одном вузе учился, в Сибирском...

– Да ты что?! – подскочила Соня. – Супер! Стешка, ты чудо! Так... Так, так... Рощин Алексей... Рощин... Что-то знакомое...

И, прикинув что-то в уме, Ларина схватилась за телефон.

– Сонь...

– Дмитрий Саныч, вы обещали насчёт моего перевода похлопотать... Алло, Александра Романовна, здравствуйте. Это Соня Ларина, Лихоборский отдел Инспекции по внештатным...

В трубке, судя по звуку, кто-то либо выругался, либо... Нет, всё-таки выругался.

Соня расплылась в улыбке.

– Александра Романовна, у нас тут по делу проходит Рощин Алексей, помните такого?.. Да... Да?! Нет, скорее, свидетелем... Даже потерпевшим... Александра Романовна, а вы можете нам в отдел на него характеристику прислать и личное дело?.. Очень надо!.. Конечно, начальник велел! Спасибо огромное! А... Да, хорошо, а вы?.. Здорово. Спасибо, до свидания.

Соня отложила едва ли не дымящийся телефон и заулыбалась.

– Ща кое-что уточним, – пояснила она начальнику, наконец-то слезшему с её стола.

– Пришло, – констатировала Степанида. Из факса и впрямь полезли листы бумаги, покрытые убористым печатным текстом.

– Супер! Отксерокопируй сразу.

Получив пачку тёплых листов, Соня сунула оригинал Дим-Самычу и углубилась в чтение.

– Ну! Что я говорила? – заявила она через несколько секунд.

– Угу... Рощин Алексей Олегович... Вундеркинд, поступил в тринадцать, студент восьмого курса...

– Я его вспомнила, – влезла Соня. – Он на пару курсов младше учился. Очень мощный колдун, светлый, стихийник. Преподы на него надышаться не могли. Даже противно.

– Зависть? – ехидно подколол её Дима.

Соня фыркнула.

– Я, знаете, сама не лаптем щи хлебала, меня тоже весь институт знал, – без тени хвастовства парировала она. – Противно, что он такой правильный. Буквально ни единого недостатка у парня. Так не бывает.

– Действительно не бывает, – кивнул начальник, – судя по тому, что он засвет, напавший на сотрудницу Инспекции... Но странно...

– Тоже заметили? – усмехнулась Ларина, дочитав характеристику.

– Я знаю Дину Балоеву, – задумчиво сообщил Дмитрий Александрович. – Она неплохая ведьма: молодая, но способная. Хотя я не сказал бы, что она обладает какими-то выдающимися талантами или знаниями... Крепкий середнячок, на которого можно положиться, с опытом... К тому же она девушка хрупкая, миниатюрная...

– Такой тип, как Рощин, эту Дину на раз-два под орех разделал бы, – закончила за него понятливая Соня. – Что и требовалось доказать. Тот же Иван – классный традиционалист, до Крапивина, конечно, далеко, но всё же. Хоть и не карьерист, но, судя по мороку и другим заклятьям, много знает и умеет. Короче, тоже голыми руками такого не возьмёшь...

– Они были ослаблены, – дошло наконец до Димы.

– Возможно... Но это надо уточнить. Я, собственно, хотела убедиться, что изначально хоть один из них был очень сильным магом. Если с одним сработало, то...

Соня снова схватилась за телефон.

– Алло, Русик, привет. Будь другом, помоги. Засветы к вам поступали?.. Да, конкретно. Рощин Алексей, например. Есть такой?.. Русь, пожалуйста, узнай, что у него с резервом. Не в службу, а в дружбу... А?.. Да без проблем, конечно!

– Руслан – это?..

– Друг мой, который приезжал Никиту осматривать, – пояснила Соня, которая не уловила нотки ревности в голосе Дим-Самыча. – Он в отделении заклятий и проклятий... или как это называется там? Короче, Рощин у них. Ваша Дина его приложила чем-то сильным, обещал уточнить... О!

Сонин телефон заухал совой – это пришло сообщение от Ашихмина.

– Я так и знала, – мрачно пробормотала она, взглянув на экран.

– Что, что там? – нетерпеливо спросил Дима, подавшись вперёд.

– Двадцать процентов.

Стеша, все это время наблюдавшая за «брейнштормом», захлопала глазами.

– Что – двадцать процентов?..

– Сатурация, блин! – в сердцах брякнула Ларина. – Резерв, конечно!

– Подожди, – не понял Дмитрий Александрович, – а в чём проблема? Двадцать процентов – это на момент поступления? Или сейчас? Он так медленно восполняется? Это Дина его так обесточила? Или он с кем-то дрался до неё? Или не дрался?..

Соня кисло и долго посмотрела на начальника, сыпящего вопросами, как горохом из мешка, и пояснила:

– Ни с кем он не дрался. Это не текущий резерв. Это общий, природный резерв.

– Стойте! – включилась Степанида. – Так не бывает! Природный резерв – это константа. Текущий мог бы исчерпаться, и даже до двадцати процентов, но природный...

– Однако же вот! – перебила её Соня. – Рощин уже несколько дней лежит с одной пятой природного резерва, текущий вообще на нуле, восполнение идёт, но очень медленно. Внимание, вопрос: как такое вообще возможно?

– Ну вообще возможно, – неожиданно сообщил Дим-Самыч, по привычке зашагав туда-сюда по кабинету. – Да, природный резерв постоянен, если не учитывать внешнее воздействие. Его может исчерпать, например, проклятие, точнее, лечение некоторых проклятий...

– Как это? – полюбопытствовала Ларина.

– Некоторые проклятия, да почти все, воздействуют не только на... скажем, жизненную силу, но и на магическую. Если проклятие необратимое, конечно...

Все посмотрели на пустующее место Никиты.

– Так вот. Последствия большинства проклятий можно лечить, но лечение... как бы абсорбирует и само проклятие, и магическую силу, на которую оно успело повлиять. Вот и выходит: ни проклятия, ни части резерва. И это в лучшем случае...

– А разве нельзя потом восполнить резерв? – подала голос Стеша. – Например, из извлечённого проклятия. Это же один и тот же формат энергии, отделить одну от другой... ну, несложно... Нет?

– Не совсем, – возразил Дима. – Любое проклятие несёт исключительно разрушительную энергию. Оно работает на поглощение и уничтожение, деформацию, порчу – называй как хочешь. Это как губка, которая воду впитала, а назад её не выжать. Нет уже никакой воды, испортилась или испарилась...

– Значит, вы думаете, Рощина прокляли? – уточнила Софья.

– Необязательно. Резерв может исчерпаться и другими способами. Например, от контакта с опять же проклятыми или зачарованными артефактами. Есть ещё такие люди – энергопроводники. Я никогда таких не встречал, но вроде как они неосознанно притягивают магию из окружающего мира и от других колдунов. Любую магию, даже природную. В зависимости от компетенции и степени одарённости, конечно. Они как... как съёмный диск на компьютере. Это не восполняет их природный резерв, только увеличивает текущий. А если он переполнен, они просто таскают эту энергию с собой, как в чемодане. Чисто теоретически они могут повлиять не только на чей-либо текущий резерв, но и на природный, хотя прецедентов пока не было...

– Откуда вы всё это знаете? – не выдержала Соня, которой было странно видеть Дим-Самыча, читающим лекцию. Обычно это была её прерогатива. Завидно Лариной тоже не было, скорее, её уважение к начальнику выросло ещё сильнее.

Дмитрий Александрович смущённо улыбнулся.

– Нам в институте рассказывали, – пояснил он. – Факультатив по углублённому изучению разных видов магического воздействия... Почему-то в память врезалось.

– Проклятия на Рощине не обнаружили? – робко уточнила Степанида, словно ей было неловко вмешиваться в диалог начальника и Сони.

– Нет. – Ларина мотнула головой. – Русик бы сказал.

– Значит, не проклятие. И вряд ли тогда артефакт, раз они работают идентично, – справедливо резюмировала Степашка. – Энергопроводник?

– В любом случае из него... Нет, получается, из них всех вытянули часть природного резерва. – Соня постаралась собрать всю информацию в кучу – мысли разбегались. – Неважно, каким способом. Важно – кто и зачем.

– Ну, зачем – как раз понятно, – подхватил Дима. – Резерв – это мощный ресурс. Если он смог его вытянуть, значит, сможет и придумать, как им воспользоваться.

– Поглотить? Присвоить? – живо предположила Стеша.

Дим-Самыч пожал плечами.

– Наверное, как вариант, – согласился он. – Если умеет пополнять резерв интенсивно, а не экстенсивно...

– Что?..

– Представь: ты забрала чужой резерв, – вдруг заговорила Соня, резко сообразив, что к чему. – Ты каким-то образом можешь его присвоить. Если можешь сделать это экстенсивно, то сумеешь и восполнить текущий резерв, и залатать природный, если он был отчасти исчерпан. Ну, как у Рощина.

– Или не отчасти, – вставил Дим-Самыч.

– Как вариант. Но если можешь восполнять резерв интенсивно, хотя я, например, не знаю, кто бы мог, то твой резерв, именно природный, больше не константа, как ты выразилась.

– То есть интенсивное восполнение может сделать колдуна сильнее по природе, чем он есть от рождения? – осенило Степаниду.

Дмитрий Александрович кивнул.

– Чисто теоретически. Я тоже не знаю таких прецедентов, иначе все вокруг ходили бы и выкачивали друг из друга резерв.

– А если кто-то научился? – мрачно предположила Соня.

– Девчонки, мы с вами до такого сейчас договоримся... Скорее всего, это всё домыслы...

– Или нет. Вы можете как-то ещё объяснить эту всю бабуйню с засветами?

– Не выражайся, Софа, – поморщился начальник.

– Нет, правда, – горячо подхватила Стеша. – Если этот психолог, который обрабатывал засветов, действительно делает это, чтобы выкачивать из них энергию?

– Почему тогда они вдруг засвечиваются?

– Элементарно, – заявила вдруг Соня. – Он качает из них резерв понемногу, они об этом не знают. В какой-то момент по какой-то причине ощущают дисбаланс, не могут колдовать, как раньше, пугаются, психуют – происходит неконтролируемый выплеск энергии... А психолог, очевидно, накручивает их на предмет того, что они плохие, они опасны, но он им поможет... Может, даже даёт какие-то задания, которые действуют подавляюще и деструктивно... Не знаю. В итоге он либо вычерпывает их до конца, либо, если они догадываются обо всём, как Иван, Привалов и другие, начинает шантажировать: мол, ты преступник, мы повязаны, я твой единственный друг и так далее. В любом случае на них стоит блок, психолога они сдать не могут, когда их рано или поздно хватают. Он их просто списывает, как отработанный материал.

– Звучит логично, – задумчиво протянул Дима. – Как тебе это только в голову пришло?

Ларина пожала плечами.

– Психолог явно действовал с целью получения выгоды. А что взять с таких разных, но, в общем-то, бесполезных магов? Только резерв – их единственный ценный ресурс. Теоретически его можно извлечь, причём либо целиком, аккордно, либо постепенно. Резервы не опустошены – значит, второе. Изменит ли это, так сказать, самочувствие мага? Повлияет ли на его способности? Однозначно да. Ну а дальше понятно. Даже взрослый, состоявшийся мужик потеряет самообладание, когда поймёт, что утрачивает контроль над своими магическими силами.

– Либо ты гений, либо это всё наши домыслы, – резюмировал Дмитрий Александрович, с нескрываемым обожанием глядя на Соню.

– Надо же сообщить кому-то! – спохватилась Степанида.

Софья поморщилась.

– Кому?

– Ну... В ММВД...

– Брось, у нас никаких доказательств. У нас даже ни одного подозреваемого психолога нет. Нас поднимут на смех и велят заниматься своим делом.

– Софа права, – поддержал Ларину Дима. – Эти дела теперь в юрисдикции полиции, ведь каждый раз засветы нападали на инспекторов...

– Может, я Русику расскажу про резерв? – предложила Соня, которой в этой ситуации не нравилось больше всего то, что они никак не могли на неё повлиять.

– Конечно! Пусть он сам сообщит в ММВД... Извините. Да, алло? Привет...

Даже без сканирования, по смущённому виду Дим-Самыча и его покрасневшим щекам, Стеша и Соня, переглянувшись, поняли, что звонит Кайя. Соня без промедления ушла в курилку – видеть воркующего по телефону Дим-Самыча было невыносимо, даже противно. Впрочем, когда она вернулась, начальник и его пассия ещё не наболтались.

– ...ну я, наверное, не смогу... Не знаю... Милая, я... Да, в пятницу могу, конечно. Хи-хи... Да... Да... Помню... Ну а ты как думаешь? Да... Обязательно. И я тебя... Заеду, конечно... Можно... Ха-ха... Целую. Пока.

Соня опустила глаза и сделала вид, что занята каким-то документом. Почему-то идиотское щебетание Кайи и Дим-Самыча, на глазах превратившегося в овцу, выводило её из себя.

«Ничего, – утешала она сама себя. – Ещё завтра – и всё, свобода...»

Наконец соизволил вернуться Золотов – взвинченный, раздражённый и почему-то мокрый.

– Русалки оборзели вкрай! – в сердцах заявил он, встав на середине кабинета и старательно стряхивая с одежды ошмётки тины. Ответом ему были сочувствующие взгляды Дим-Самыча и Стеши и дикий неудержимый хохот Сони.

– Чё ржёшь? – вмиг завёлся Никита.

– Ты всё вонял, что это на меня нечисть клюёт, – сквозь хохот выдавила Ларина, делая руками какие-то манипуляции, – а теперь сам... воняешь...

Едва не задымившийся от злости Золотов даже не сразу заметил, что тина и грязная вода испарились без следа.

– А мы поняли, как действовал психолог, – поспешила купировать скандал Стеша, – и для чего...

– Да мне пофиг! – выплюнул Никита, шлёпаясь на пока ещё своё рабочее место. – Я завтра последний день работаю.

В контору с грохотом вкатилась Ариша, весёлая и румяная.

– Ой, меня домовые на свадьбу пригласили! – с порога похвасталась она.

Соня принюхалась.

– С настойкой их, надеюсь, не перебрала? – сварливо поинтересовалась она.

Морозова-внучка густо покраснела.

– Да я... Да только... Всего-то...

– Смотри, она ядрёная, – предупредила Ларина, не отрываясь от монитора.

Дмитрий Александрович вообще ни на что не обратил внимания: он переписывался с Кайей, и на его губах блуждала идиотская улыбка.

Уже уходя домой, Соня шепнула Степаниде:

– Надо всё-таки придумать, как вычислить этого психолога. Чую, в жуткое дерьмо мы влезли...

– Я тоже так думаю, – вполголоса согласилась Степашка. – Я поговорю с Кириллом, может, он что-то придумает...

В итоге некромант ничего дельного не придумал, хотя косвенно подтвердил все догадки инспекторов.

– Он встречал в институте людей, которые умели не только считывать энергию, как он делал тогда с тобой и остаточной энергетикой Натальи, – делилась Стеша с Лариной за утренним кофе на следующий день, – но и могли напрямую перетягивать её как к себе, так и от себя. Им это преподавали в институте. Один из них – его профессор. Он уже на пенсии, уехал в Сочи. Ещё один аспирант умел, но его как-то замыкало постоянно, он только подпитывать других мог хорошо, а обратно – никак.

– А где этот аспирант сейчас?

– В институте, – пожала плечами Степашка. – Его преподавать оставили. Думаешь, он? Кирилл проверил, связался с вузом...

– И всё? Больше никого из его знакомых?..

– Из знакомых – нет. Но сам факт, что это возможно...

– То есть по Москве реально может ходить маньяк, который выкачивает резерв из эмпириков?

– Вот зря Дмитрий Александрович так к этому относится, – озабоченно сказала Стеша. – Он же сам эмпирик...

– Так, девчонки, хватит лясы точить, – недовольно прервал их начальник. – Софья, тебе нечем заняться?

– Вообще-то нечем, – кисло отозвалась Ларина, с отвращением глядя на Дим-Самыча, который вырядился в новые джинсы и чёрную рубашку с расстёгнутым воротником – не иначе, по случаю свидания с Кайей. Вкупе с распущенными отросшими волосами и недавно отпущенной на физиономии бородкой-эспаньолкой Дим-Самыч, по мнению Сони, был похож на пирата из романтичного приключенческого фильма. И это казалось ей мерзким и тошнотворным.

– Ну тогда иди домой! – брякнул в сердцах начальник. Соня приподняла бровь.

– А что насчёт моего перевода в другой отдел? – вкрадчиво пропела она.

По лицу Дим-Самыча пробежала такая волна смешанных эмоций, что показалось, будто его красивая физиономия пошла рябью.

– Соф, ну отделы укомплектованы, – занудил он. – Если возникнет необходимость, тебя вызовут... Ты разве не сообщила в отдел по распределению в вуз? Тебе не выслали новую вакансию?

– Пока нет, – холодно сообщила Ларина. – Успею.

– Ага, ага... – На телефон Дим-Самыча пришло очередное сообщение понятно-от-кого, и он потерял интерес к Соне.

– Дим-Сам... ой... Дмитрий Саныч, а можно Соня со мной съездит в Тимирязевскую академию? – заканючила Арина. – А то я на карту посмотрела – я там одна заблужусь...

– Можно, – рассеянно отозвался начальник.

Соня была уверена, что он даже не расслышал, о чём его спросили. Но в любом случае Сельскохозяйственная академия и её обширные площади с парками, полями и корпусами были лучше, чем сидеть в конторе и наблюдать глупое счастливое лицо Дим-Самыча.

– Что у них там, в Академии, стряслось-то? – спросила Софья, уже стоя в ступе и уверенно гребя в направлении Большой Академической улицы.

– Ой, там такое! – Ариша зашлась не то в восторге, не то в ужасе. – Ты же знаешь, да, что наши там совместно с ними работают?

Это в переводе на нормальный язык означало, что Тимирязевская академия и её учёные тесно сотрудничали с магами.

– Конечно, знаю.

– В общем, там какая-то авария случилась, и то ли кто-то или что-то сбежал, то ли утечка чего-то... Короче, нас и ещё другие отделы попросили проверить, потому что, может, там вообще всё в порядке.

Соня поморщилась: выцеживать из потока сознания косноязычной Ариши крупицы здравого смысла и полезной информации становилось всё сложнее. Но суть Ларина уловила: в ходе какого-то эксперимента что-то пошло не так, и теперь сотрудники трёх отделов, расположенных в районах вокруг комплекса Тимирязевки, должны проверить территорию на наличие... чего-то опасного, получается. Впрочем, ничего нового...

Уже на подлёте к опытным полям Академии стало понятно, что здесь бродит какая-то неведомая хрень.

– Что-то материальное, – определила Соня, снижаясь сразу за широкой Большой Академической. – Но... Как сказать...

– Не разумное? – подсказала Ариша.

Ларина посмотрела на неё с нескрываемым уважением.

– Да, – согласилась она, – будто нечисть, но... Тупая какая-то. Что они тут вывели?

– Оно на нас не выскочит? – боязливо спросила Арина, ступая шаг в шаг за Соней.

– Надеюсь, нет... Но найти и обезвредить было бы хорошо... Давай его притянем?

– Давай! – обрадовалась Морозова-внучка. – А как?

– Ну ты энергию, что ли, никогда не притягивала? – Соня с раздражением повернулась к Арише. – Руки вот так сделай... Выше! Да. Средние пальцы к большим... Нет, не соединяй... Ага. Теперь сосредоточься, мы призываем инородную энергию. Представь пипетку, которую ты сжала, чтобы вобрать воды. Осторожно отпускай – вода должна втянуться внутрь...

Всё это Соня автоматически повторяла за Ариной, поэтому было неясно, на чей призыв явилось то, что явилось. Возможно, у Морозовой тоже получилось...

Здоровенный, почти в человеческий рост пень, покрытый странноватой зеленью, похожей на ряску из пруда или болота, на кривых, коротких лапах-отростках, неуклюже, но бодро, даже стремительно, ломая кусты на своём пути, ринулся на девушек, издавая звуки, похожие одновременно на собачий вой и скрип никогда не смазываемых дверей.

Вопреки всяческим ожиданиям и традициям, Арина одеревенела и онемела, а вот Софья от души заорала в голос на всё поле.

Неведомая хрень на секунду затормозила и бросилась в атаку с удвоенной прытью.

Соня не могла припомнить, когда в последний раз с перепугу теряла над собой контроль. Но в этот раз тело действовало быстрее головы. Очухалась Ларина, только когда её копыта коснулись земли.

– А-а-а!!! – ожила Арина, будто кофемолка, которую включили в розетку. – Ло-о-ось!!!

С восхитительным чувством лёгкости в голове – не иначе как из-за резко уменьшившегося мозга – Соня с азартом загалопировала в сторону пня. Даже если тот не был разумен и действовал на инстинктах, один из основных у него все-таки включился – самосохранения: пень потрусил прочь. Легко обогнав его, лосиха от души приложила «опытный образец» задними копытами, потеряла равновесие и опрокинулась на землю.

К Соне, уже принявшей обычный вид, подскочила Ариша, судя по выражению лица – немного тронувшаяся от новых впечатлений.

– Ы-ы-ы! А... А-а-а!

– Однозначно, – согласилась Ларина, с трудом приподнимаясь с земли.

Не сговариваясь, девушки синхронно повернулись к пню.

Пень не подавал признаков жизни.

– Контакты заказчика у тебя с собой? – хрипло спросила Соня, которую нещадно мутило. – Вызывай, пусть забирают своё чудо агротехники...

«Отличное окончание последнего рабочего дня», – подумала она про себя.

На самом деле, даже для обеда было ещё рано, но Соня была уже сыта по горло.

На обратном пути Аришу было не унять:

– Так ты оборотень?! Почему ты раньше не превращалась?! А-а, потому что сейчас полнолуние, да?! А почему лось?! Почему не волк? А это у тебя давно? С детства? Или тебя заколдовали? А кто? А можно расколдоваться? Соня, почему ты молчишь?!

– Потому что ты трещишь, как погремушка, – буркнула Соня. – Если замолчишь – объясню.

Морозова покорно заткнулась.

– Нет, я не оборотень. Нет, от полнолуния это не зависит. Нет, не с детства. Научилась в институте. Это последовательная трансформация. Ты же в курсе, я говорила.

– Так я думала, ты других превращаешь только! – Восторгу Арины не было предела. – Ты ещё круче, чем я думала! А я могу научиться?

– А тебе зачем?

– Ну... Просто...

– Лет десять положишь – сможешь, может быть.

Арина притихла, мучительно считая в уме, сколько ей исполнится через десять лет. Остаток пути до офиса прошёл в тишине.

В конторе Морозова-внучка не преминула похвастаться Сониными подвигами. Впрочем, Дим-Самыч, вопреки обыкновению, не стал орать, бегать кругами и читать Лариной нотацию о том, что не стоило задерживать пень самостоятельно. Начальника вообще ничего не интересовало, кроме переписки с Кайей.

– Дим-Самыч, а я вам кофе сварила, – сообщила Арина после обеда, и этим ей удалось отвлечь начальника от бесконечного потока сообщений ровно на пять секунд.

– Девчонки, слушайте, давайте сегодня, может, пораньше закончим? Пятница всё-таки... – предложил совершенно извертевшийся Дима часа за два до окончания рабочего дня.

– Я – за, – тут же отозвалась Ларина, которой всё обрыдло настолько, что не терпелось на ком-нибудь или чём-нибудь сорваться. – Документы только мне подпишите.

В текущем состоянии Дмитрий Александрович подписал бы что угодно.

Ларина не спеша собрала вещи и потащилась в бухгалтерию. Когда она вернулась, начальника уже не было на месте.

– Ускакал – только пятки засверкали, – прокомментировала Стеша.

Соня скрипнула зубами.

– Даже не попрощался с тобой, – проскулила Арина.

– Очень надо мне его прощание, – буркнула Соня, обнимая напоследок Степаниду.

– Не пропадай, пиши, звони, забегай иногда. – Администратор выглядела по-настоящему расстроенной.

– Если меня только не зашлют к чёрту на рога... Аришка, давай... Учись, справочники читай, не халтурь.

Морозова-внучка захлюпала носом.

Когда Соня уже вышла из будки «Ремонт зонтов» и почти зашла за угол соседнего дома, её вдруг окликнули. Ларина обернулась – за её спиной маячил насупленный Золотов.

– Ну чё, всё? – немного смущённо, хоть и напустив на себя отстранённый вид, обронил он. – Может, и правда не наше?..

Софья пожала плечами.

– Наверняка. Наше от нас не уйдёт.

– Я, наверное... это... Короче, извини, если чё не так...

Ларина криво улыбнулась.

– Проехали. Ты тоже зла не держи, держи удар. У нас в институте так говорили.

Никите понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить университетскую мудрость.

– Ну то есть мир? – Он недоверчиво протянул Лариной раскрытую ладонь. Соня скептически оглядела ладонь и, не решившись её пожать, сгребла Золотова в охапку, крепко обняв.

– В Питер подашься, культурное наследие реставрировать? – спросила она, отпустив опешившего Никиту.

– Ага... Наверное...

– Ну тогда давай, удачи.

– Пока...

Оставив растерянного, но в целом благостного Никиту, Соня с лёгким сердцем зашагала к автобусной остановке.

Впрочем, примирение с Золотовым никак не отменяло Сониного желания хорошенечко поскандалить. Эту потребность она легко закрыла в супермаркете у дома, где, на их беду, перепутали ценники.

Завалившись наконец домой, Софья обнаружила там Мотю, нахально развалившегося на ковре.

– Ну что, ведьмовская душонка, свобода? – сварливо поинтересовался он.

– Типа того. Пельмени будешь?

– А то! – подскочил домовой.

– Мог бы и сам сварить...

– Не домовское это дело, – заворчал Мотя. – От захребетников же не дождёшься...

– Что бы ты без меня делал... Троглодит.

– И чего, куда теперь? – завёл старую песню домовой, поглощая пельмени, утопленные в майонезе, минут через десять.

– Пока никуда. Отдыхаю. Выходные у меня. До следующей недели не кантовать. Схожу погуляю, в кино, может... Сто лет не была.

– А потом?

– Отстань!

– Понял...

Суббота прошла сказочно. Соня отправилась гулять по центру Москвы, прошагала полгорода и выпила столько кофе, что едва не лопнула. По дороге домой, чтобы не готовить, купила пиццу с сыром и под это дело заставила Мотю смотреть вместе с ней мультики. В воскресенье спала до обеда, потом всласть наболталась с мамой по телефону, умолчав, впрочем, что скоро ей, Соне, придётся искать новую работу. Мама, в свою очередь, с восторгом сообщила, что дочкин гороскоп предрекает ей скорый роман с интересным мужчиной. Соня, хоть и верила в мамин дар, к предсказанию отнеслась скептически – никогда такого не было, и вот опять.

После обеда Ларина, как и планировала, отправилась в кино на какую-то сказку и вернулась домой, обвешанная пакетами с разными вкусностями, полностью довольная жизнью. Внутри неё росло предвкушение чего-то нового, невыносимо приятного, почти как тогда, когда Софья покидала стены института, только ещё лучше.

В самом деле, завтра она напишет в Центр по распределению, скорее всего, не позднее вечера ей ответят и пришлют уведомление с новым местом работы. Может быть, её направят в какой-то другой город, совершенно новый, незнакомый, где всё будет по-другому, конечно, но так даже интереснее... Даже если снова придётся работать с людьми – Соня этого больше не боялась, уж как-нибудь с новыми коллегами она сладит.

Любопытно, чем придётся заниматься? Уж во всяком случае не отлавливать всяких...

Соня невольно задумалась: что теперь будет в отделе, который она покинула? Кто придёт на её место? Справятся ли московские инспекторы с поимкой таинственного психолога? Судя по всему, это отпетый маньяк с далеко идущими планами... Скольких эмпириков он ещё засветит и обесточит? Действительно ли Дим-Самыч в группе риска?..

Так, хватит, одёрнула Соня саму себя. Ещё не хватало думать об этом ненормальном! В конце концов, она к бывшему начальнику уже никаким боком не относилась. У него вон Кайя есть, уж она-то о нём позаботится... Она же... ну... полицейская? Или нет? Вроде он говорил, она внештатница... А кто в ММВД работает внештатно?.. Судмедэксперт, что ли?.. Нет, не то. Вряд ли... Консультант? Ну тогда по каким угодно, получается, вопросам... Да пёс с ними обоими!

Напившись горячего молока, Соня провалилась в ранний глубокий сон, в котором она бегала по каким-то лесам и то и дело, как молния, врезалась в деревья. Она даже просыпалась один раз после особо мощного удара, но, уснув, снова бежала и снова влетала в стволы...

А с утра её разбудил телефонный звонок.

– Алё... Стеш, ты в курсе, сколько времени?..

– Пол-одиннадцатого, – раздался в трубке обеспокоенный голос Степаниды. – Сонь, извини, пожалуйста, но я бы никогда тебе не позвонила бы так рано, если бы не...

– Короче.

– Сонь, у нас Дмитрий Саныч пропал...

Глава 14

Геометрия и змеи

В не желающую отпускать её контору Соня вломилась примерно через час. Работа в отделе была парализована. Аришка носилась вдоль стены с окном, перед столами – своим, бывшим Никитиным и ещё одним – и заламывала руки. Стешу Ларина застала за телефонным разговором, когда администратор орала в трубку:

– Его нет на месте! Перезвоните позднее!

– Надеюсь, это был не Сысоев? – ехидно поинтересовалась Софья.

– Я понятия не имею, кто это был! – Степанида, кажется, даже не поняла, откуда прилетел вопрос, но уже в следующую секунду кинулась к Соне с объятиями.

– Сонечка, я точно знаю, что-то случилось! Он никогда, никогда за три года не опаздывал, тем более не прогуливал! Максимум – мог позвонить предупредить, что заболел, но на следующий день всё равно приходил!

– Стеш, Стеш, давай успокоимся, выпьем чего-нибудь... стабилизирующего. Аришка, тащи чай, а я сейчас...

Соня без стеснения начала ковыряться в шкафчиках начальника и вскоре выудила оттуда... недавно распитую Дим-Самычем и Никитой бутылку виски.

– Вот это номер, – пробормотала она. – Самовосполняющаяся, что ли? Вот это подарок!

Набулькав слабо сопротивляющейся Степаниде полстакана, Соня уселась на свой бывший рабочий стол.

– Чего вы панику развели? – строго спросила она. – Вы что, не понимаете, где он сейчас? Я вам больше скажу, он там с вечера пятницы, и всё с ним в порядке.

– Там – это где? С Кайей? – бесхитростно уточнила Арина. – Так с пятницы – это три дня уже! Он же знает, что в понедельник на работу. И ей, наверное, тоже. Да ведь? Она же в полиции работает...

– Знать бы ещё, кем она там работает, – пробормотала Соня. – Стеш, как бы выяснить?

– Да какая разница кем? – Степанида всплеснула руками. – Дмитрий Саныч телефон не берёт, с ним что-то не так... Я чувствую!

– Телефон, говоришь? – пробурчала Ларина.

Зная Дим-Самыча, это и правда выглядело серьёзно.

– От меня-то вы что хотите?

– Сейчас... Алё, Кирюш, она здесь... Да, сейчас...

Степашка развернула телефон, и Соня увидела Кирилла, с которым уже успели созвониться по видеосвязи.

– Соня, привет, – очень серьёзно зачастил он. – Стеша мне всё рассказала, нужна твоя помощь. Ты делала поиск когда-нибудь?

– Чего? Какой поиск? Нет, конечно!

– Я тебе сейчас объясню, – категорично заявил Кирилл.

– Вы все сбрендили!

– Сонь, пожалуйста, – умоляюще прошептала Степанида.

Ларина обречённо махнула рукой.

– Вот только ради тебя! Что делать надо?

– У вас есть карта? – оживился Кирилл.

– Ой, – заволновалась Стеша, – нет, кажется...

– Открой на компе, заскринь и распечатай.

– Точно...

Через пару минут карта была на руках.

– Соня, сконцентрируйся, – велел некромант. – Тебе нужно его рабочее место, сядь туда, только не заземляйся.

– В смысле?..

– Ноги подними, – перевела почему-то Арина, которая кое в чём всё-таки, как оказалось, разбиралась.

Кряхтя, Соня взгромоздилась на стол начальника по-турецки.

– Дальше что?

– Девочки, достаньте его вещи, – продолжил раздавать указания Кирилл. – Дайте ей в руки. Соня, как будешь готова, тяни из них и из его места энергию. Там должно быть полно остаточной, постарайся собрать как можно больше. Понимаешь?

– Понимаю... – Софья закрыла глаза, не глядя сжала пальцы на том, что ей подсунули Арина со Степашкой, и старательно потянула энергию. Почти сразу у неё закружилась голова, и Ларина слегка ослабила натяжение.

Практиковать энергообмен ей приходилось и раньше. Это был неплохой вариант в случае внезапно снизившегося давления, например, или просто недомогания в общественном транспорте или в месте большого скопления народа. Быстренько найти здорового человека рядышком и отщипнуть немного энергии, совсем чуть-чуть. Можно даже не прикасаться, главное – не навредить. Восполняется такой «отщип» за минуты, а страждущему – польза.

Сейчас происходило нечто похожее, с той лишь разницей, что вобрать нужно было гораздо больше энергии, суметь её стабилизировать, правильно направить. На практике Соня конкретно такие фокусы ещё не проворачивала. Впрочем, это была вполне её стихия, и опыт Ларина уже загодя считала полезным. Да и Степашка успокоится...

– Достаточно! – скомандовал Кирилл. – Арина, сними свой кулон, держи перед ней. Стеша, карту! Соня, перенаправь энергию в кулон. Только осторожнее...

– О-ой-ой! – запищала Аришка, которую слегка обожгло через кулончик, который она держала на вытянутой руке перед Соней, словно готовилась её загипнотизировать.

– Медленнее... Так, вливай всё в кулон и отпускай. Арина, держи!

Кулон заплясал, как живой, засветился и заискрил над услужливо подсунутой Степанидой картой. Уже через несколько секунд он вытянулся, будто хотел вырваться из рук Ариши, которая вцепилась в него, как пьяный ямщик в вожжи, и уткнулся в нижнюю часть карты.

– Черёмушки, – определила Соня. – Там эта Кайя живёт? Говорю же, всё в порядке...

– Нет, – вдруг сказала Стеша, – она на проспекте Вернадского живёт.

– Ты откуда знаешь? – поразилась Софья.

Степанида слегка порозовела.

– Ну... Слышала, как Дмитрий Саныч такси вызывал туда... к ней...

Соня склонилась над картой.

– Вернадка от Черёмушек хоть и близко, но все равно не то, – пробормотала она. – Ну мало ли что тут может быть...

– Девчонки, мне бежать надо, – ожил Кирилл, про которого все забыли. – Дальше сами справитесь? Или подмогу прислать?

– Не надо никого присылать, – решительно сказала Софья. – Спасибо, Кирилл.

– Мы можем выяснить, где он конкретно в этом доме? – спросила Степанида, отключив видеосвязь.

Соня пораскинула мозгами.

– Знаешь что? – предложила она. – Зайди опять в карты, найди этот дом, открой панораму. Лучше с точки напротив, чтоб весь дом было видно хорошо. И распечатай ещё раз.

Через пару минут у девушек было вполне сносное, хоть и кривоватое изображение типовой многоэтажки. Пришлось повторить фокус с кулоном. Подёргавшись, украшение уверенно уткнулось в точку, где здание уже заканчивалось.

– Он что, на крыше, что ли? – непонимающе спросила Арина.

Соня нахмурилась.

– Ох, не нравится мне это, девки... – пробормотала она. – Внештатница ещё эта... Из ММВД... В ММВД психологи внештатно работают?

– Конечно, – пожала плечами Степашка. – Они вроде так только и работают. Им же звания не присваивают... Ой!

– Ой, – мрачно подтвердила Соня. – Я в Черёмушки.

– Я с тобой! – подскочила Арина.

– Ты-то куда ещё! Сиди...

– Нет! – горячо запротестовала практикантка. – Там опасно! Там же эта!.. Если надо, я буду драться!

– Тьфу ты! Драться она будет... Ладно, погнали. – С Ариной проще было согласиться, чем пререкаться. – Стеша, сторожи контору... Полицию не вызывай, сами вызовем прямо оттуда, если надо будет... Вдруг правда ничего страшного...

Через пять минут Ларина и Морозова уже неслись в ступе на юг города. У Сони по мере приближения к Черёмушкам в груди зрело очень нехорошее чувство – смесь паники и предвкушения грандиозного замеса. Ох, зря Аришка сказала про «драться», как бы и впрямь не пришлось...

– Сонь, Сонь, там этот... Щит! Блок! Купол!

– Все трое? – мрачно обронила Софья, которая и сама уже успела уловить, что нужное здание обнесено чем-то прозрачным и прочным. – Чую. Взломать сумеешь?

– Ой, да! – обрадовалась стажёрка. – Нас учили! Сейчас!

Скинув сумку на дно ступы, Арина размяла пальцы, приняла стойку и, к Сониному удивлению, сделала несколько очень профессиональных пассов. То ли до этого стажёрка притворялась дурой, решила Софья, тоже сбросив с плеч рюкзак, чтобы было сподручнее, то ли это единственное, что задержалось в Арининой кудрявой голове, вытеснив напрочь все остальные знания и навыки.

Над нужным домом действительно висел купол, кажущийся на вид прозрачным, но на самом деле больше напоминающий бесцветную резину. Под воздействием Аришкиных чар он растягивался то в одну сторону, то в другую.

– Попробуй сделать брешь, – посоветовала Соня, сбавляя скорость.

– Пытаюсь, – пропыхтела Морозова, с которой уже пот катился.

Дотянувшись до Арининого плеча, Соня немного помогла ей ментально, и вместе их усилия увенчались успехом: купол треснул, как натяжной потолок. Ступа юрко влетела в образовавшуюся брешь.

Даже невооружённым взглядом было заметно, что на крыше творится какая-то хрень.

Посередине, довольно далеко от края, стоял Дима, с запрокинутой головой и вытянутыми вдоль тела руками – по тому, как они болтались ладонями вперёд, Соня мгновенно определила, что начальник находится под какой-то разновидностью заклятья оцепенения. Из его рта и глаз пурпурно-фиолетовым светом вверх вытекала энергия. Софья никогда не видела её раньше в таком, почти чистом виде. Выглядело жутко – почти как наблюдать, как из человека направленным потоком вытекает кровь.

Спиной к Соне с Ариной стояла Кайя. Лица её видно не было, но Ларина внутренней чуйкой уловила, насколько искажено лицо блондинки, в каком неимоверном напряжении находится женщина и какие чудовищные, явно несвойственные для неё усилия она прикладывает в этот момент.

Тело, как с Соней часто бывало, сработало быстрее головы. Едва ступа коснулась днищем настила крыши, Ларина с силой метнула в напряжённую спину Кайи заступ. Тяжёлая деревяшка угодила точно между лопаток, зацепив блондинистый затылок. Кайя взвизгнула и резко обернулась, а Дима резко обмяк, хотя на ногах устоял. Фиолетовое свечение исчезло.

В красивых глазах Кайи застыл ужас и безумная ярость.

– Как вы?..

Мигом поняв, что купол вспорот, и уже неважно, как именно, женщина метнулась за спину Димы, сделав неуловимое движение над его головой. В руке Кайи материализовался меч: длинный, красивый, с затемнённой двуручной рукояткой и лаконичной гардой. С трудом удерживая оружие одной рукой, Кайя прижала лезвие к горлу Димы, который, судя по взгляду, был вполне в сознании и даже в уме, но по-прежнему оставался частично обездвижен.

– Какого чёрта вы здесь делаете? – прошипела Кайя. Меч в её руке подрагивал: очевидно, ей было очень трудно его удерживать, да ещё и одной рукой.

«Нормально она так его обработала, – подумала Соня, успевшая выбраться из ступы. – Даже сумела его личный меч материализовать и присвоить...»

– Тихо, тихо, – сказала она вслух. – Спокойно...

– Не подходи! – гавкнула Кайя, меч в её руке опасно дрогнул.

– Стою... – Соня покорно застыла на месте.

Арина, успевшая перекинуть через борт ступы только одну ногу, тоже замерла, сидя верхом, как на деревянном коне.

Пару секунд все молча сопели и смотрели друг на друга.

– А мы тут всем отделом начальника потеряли, – очень ровным голосом, не отрывая взгляд от подрагивающего меча, произнесла Соня. – Хотя сразу поняли, что он с тобой...

– Как вы меня нашли?

Создавалось впечатление, что Кайя растеряна не меньше, поэтому несла всякую шаблонную чушь, как отрицательный герой третьесортного боевика.

– Какая теперь разница? – Соня старалась говорить максимально спокойно, хотя понятия не имела, что делать дальше. Судя по тому, что Морозова до сих пор не слезла с бортика ступы, не она одна. Даже незаметно вызвать полицию было проблематично.

– Я сразу поняла, что с тобой что-то не так, – по-прежнему спокойным голосом заявила Соня, с ужасом понимая, что у неё начинают трястись руки. – Ты мне сразу не понравилась.

Кайя нервно ухмыльнулась.

– А ты мне – да, – сообщила она. – Ты должна была быть следующей.

– Чего это? – удивилась Соня. – Я же не эмпирик.

– Тебя никто не собирался обрабатывать! – раздражённо бросила Кайя.

– А что, стукнула бы меня в подъезде по голове? – предположила Соня, делая еле заметный шажок по направлению к «скульптурной группе». – Выжала бы без обработки? Я польщена.

– Ты того стоишь. – Голос психолога стал похож на шипение змеи, и Соня вдруг заметила, как Кайе тяжело. – Может, я даже не стану теперь тратить время на тебя, милый...

Последнюю фразу она шепнула почти на ухо Диме, который так и стоял с запрокинутой головой, – сказывалась их разница в росте, причём в пользу ведьмы.

– Не советую, – пожалуй, слишком резко вырвалось у Сони, которая поняла, что ещё миг, и Кайя полоснёт Диму по горлу его же мечом. – Мы же тебя тут же прихлопнем на месте. Даже если успеешь в меня что-то метнуть. Арина тоже с перепугу может так шибануть, что мало не покажется. Так что...

Кайя скрипнула зубами, покрепче вцепившись в Димино плечо. Соня с интересом отметила, что с самого момента их появления ведьма не разрывала тактильный контакт со своим живым щитом, значит... Что это значит?

Да как минимум то, что заклятье может быть завязано на этом самом контакте... И вариантов особо не было, кроме как каким-то макаром нейтрализовать набившего всем оскомину психолога. Как в сказке: раз! – и всё...

Соня как никогда чётко осознала, что она ни фига не в сказке, и сделала полшага вперёд.

– Что, ждёшь от меня исповеди? – каркнула Кайя, которую патовость ситуации тоже, очевидно, приводила в отчаяние.

– Нет. Я всё знаю.

Ещё шажок.

– Если нагрянет полиция, они получат два трупа, – заявила психолог, угрожающе покачивая мечом, который становился с каждой секундой всё тяжелее.

Софья сразу поняла, кого ведьма имеет в виду, и мысленно перекрестилась, что они с девками не стали вызывать в Черёмушки наряд раньше времени.

Арина смирно сидела верхом на ступе, как на плетне, и, кажется, даже не дышала.

Ларина тяжело вздохнула, словно сама вдруг ощутила тяжесть настоящего боевого меча в своей руке. Килограмма два минимум...

– Как же вы мне все надоели, – горько обронила она, грустно глядя на рукоятку меча, которую сжимали уже побелевшие пальцы Кайи.

– Что ты делаешь? – занервничала психолог.

– Геометрию вспоминаю, – честно ответила Соня.

Она только сейчас осознала, что стоит, тараща глаза и вращая головой. Когда секунду спустя на этой же мысли себя поймала Кайя, было уже поздно.

Небольшая шаровая молния размером с апельсин, описав дугу, с силой врезалась в лезвие меча, который ведьма держала заточенной стороной вверх, почти у самого кончика. Не удержав тяжёлое оружие, под силой удара дёрнувшееся вперёд и вправо, Кайя разжала пальцы и на автомате ещё крепче вцепилась левой рукой в Димино плечо.

Ещё до того, как меч стукнулся о настил крыши, молния, отскочив, как теннисный мячик, вытянулась чёрной лентой и в мгновение ока оказалась на правой руке Кайи. Ведьма успела взвизгнуть – неопознанного вида змея длиной не больше полуметра хищно разинула пасть и вонзила зубы в запястье женщины. Кайя заорала и наконец разжала пальцы, стискивающие плечо Димы.

Моментально сбросив с себя паралич, он с разворота, в упор, приложил бывшую любовницу бесконтактным заклятьем оцепенения. Кайя, с вытаращенными глазами и искажённым болью лицом, рухнула навзничь, не сгибая коленей.

Сорвавшись с руки ведьмы, успевшей в последний момент до падения стряхнуть смертоносную ленту, змея отлетела на добрых три метра в сторону. Перекатившись по настилу несколько раз, Соня, уже принявшая свой привычный облик, опрокинулась на спину и задёргалась, как в эпилептическом припадке.

Забыв про валяющийся неподалёку меч, Дима кинулся к ней.

– Соня... Соня!..

«Не тряси меня», – хотела сказать Ларина, но сквозь стук зубов выдавила другое:

– Ты что... её пара... лизовал?

– Да, всё в порядке, лежи, всё хорошо... – Бубня всякую околесицу, Дима наконец вызвал полицию и заодно скорую.

– Н-ни фига... не хорошо... – У Сони ходуном ходили ноги, а рук от локтей до кончиков пальцев она, как обычно бывало после двойной трансформации, не чувствовала вообще. – Я же её... ядом... Она сейчас... от болевого шока... кони двинет... Кого ментам сдавать будем?..

– Чёрт, – выругался Дима сквозь зубы и метнулся к недвижимой Кайе. Раздался грохот: это Арина, про которую все забыли, наконец свалилась вниз вместе со ступой. Быстро собрав себя в кучу, она поспешила к Лариной.

– Сонь, Сонь, тебе плохо? – запричитала она. – Ты зелёная вся, просто ужас! Я ничего не поняла, но это так страшно было, как в кино! Ну, не в любом кино, а в том, которое страшное... Тебе больно? А где больно?

– Нигде н-не больно... Всё норм...

– Дмитрий Саныч, – заныла Ариша, повернувшись к начальнику, который вернулся к Софье, успев и оказать помощь всё ещё парализованной Кайе, и подобрать меч. – Она не говорит, где у неё болит...

– Да н-нормально... всё, – попыталась отмахнуться Соня. – У м-меня... всегда так... Ерунда...

– Скорая сейчас будет, – пообещал Дима, опускаясь на колени по другую сторону от Лариной. – Держись.

– Д-да я сейчас... встану...

– Ещё чего! Арин, будь другом, поставь ступу и верни заступ на место. Он где-то там...

Едва Морозова отошла, всё ещё дёргающаяся Соня сощурилась.

– О-о-о, я знаю этот взгляд, – протянула она, стараясь дышать ртом, чтобы зубы не так громко стучали. – Сейчас... будете меня ругать... ч-что я... Как там? Фигнёй, короче, страдаю и им... провизирую до хрена...

Дима нервно хихикнул.

– Не угадала. Не буду. Ты молодец.

Поколебавшись пару секунд, он наклонился и робко чмокнул Соню в скулу. Целился Дима явно в щёку, но на нервах промахнулся.

– Вы чего?..

– Ну... Помнишь, мы в офисе болтали... о сказках... Ты ещё тогда рассказывала про эту... ну... доктрину Белоснежки...

– Доктрина Белоснежки? – то ли хмыкнула, то ли кашлянула Софья. – Смешно... Помню.

Дима совсем смутился.

– Я подумал, вдруг тоже сработает... Аккумуляция и выброс энергии... и всё такое...

«Вот дитё», – то ли с досадой, то ли с умилением подумала Соня, вдруг поняв, что и ноги уже не так сильно дёргаются, и к рукам возвращается чувствительность.

«Совпадение», – твёрдо решила она, но вслух сказала:

– Да, действительно, немного легче.

– Ой, полиция! – возликовала Арина, отыскавшая наконец заступ и сжимающая его, как родного. – И врачи!

Началась суматоха. Дима подошёл к полицейским, окружившим Кайю, двое медиков подбежали к Соне. К ним присоединилась Ариша. Один врач остался возле поверженной ведьмы.

– Что у нас тут? – деловито осведомился мужчина в форменной куртке, присаживаясь перед Лариной на корточки, окидывая всё ещё слегка дёргающиеся Сонины ноги.

– Последовательная двойная трансформация, – почти не заикаясь, отрапортовала Софья. – Тонкая материя, потом плотная.

Врачи переглянулись.

– Так разве бывает? – осторожно уточнила худенькая женщина-доктор.

– Я сама видела! – влезла Арина. – Она умеет! Сначала в молнию, а потом... в кого угодно! В лося, в змею...

– Ира, вколи ей миорелаксант лёгенький, который после силового энерговоздействия дают, и сорбент, – отмер второй врач. – И повезём в больницу.

– Не надо меня в больницу! – запротестовала Соня.

– Надо-надо, – подключился снова материализовавшийся рядом Дима.

– Товарища тоже везите, – велел один из полицейских, – оказано воздействие. Нужна диагностика.

– Со мной всё нормально, – тут же принялся отнекиваться Дима.

Соня захихикала.

С Кайи уже было снято оцепенение, её уволокли с крыши, а один полицейский, по всей видимости самый главный, подошёл к Соне, которая уже встала и теперь горячо дискутировала с окружившими её врачами на предмет того, что она вполне может спуститься с крыши сама и проследовать с докторами в больницу на обычной человеческой карете скорой помощи.

– Это вы, значит, гражданка, задержанную обезвредили? – сурово спросил он.

– Ну... не прям я...

– Не тушуйтесь, нам ваш начальник всё рассказал, – подбодрил «главный». – Солидно колдуете, гражданка инспектор.

– Софья Ивановна – наш лучший сотрудник, – веско вставил свои пять копеек Дима. Соня вылупилась на него, словно тот вдруг заговорил на суахили.

– Мы за этой... психологиней год гонялись, – поделился вдруг полицейский. – Благодарю за службу, инспектор. – Он протянул руку обалдевшей Софье. Та автоматически пожала её и брякнула:

– Служу России... Или что надо говорить?..

Полицейский одобрительно хмыкнул, пожал руку и Диме и скрылся.

* * *

Несмотря на всё Сонино сопротивление, её оставили в больнице до утра. Ларина подозревала, что в первую очередь это было обусловлено глубоким интересом врачей, большинство из которых отродясь не видели специалиста по двойной трансформации с использованием материи двух типов, практикующего оную и остающегося в относительном здравии. По крайней мере, в палату к Соне зашло по очереди с полдюжины эскулапов, сыпящих вопросами и что-то записывающих. Когда к ней привели целую стайку интернов, Ларина не выдержала и пообещала, если её не оставят в покое, превратить всех в мышь. Всех – в одну.

Интернов во главе с руководителем как ветром сдуло. Зато явился давящийся хохотом Руслан.

– Ни дня без песни? – весело поинтересовался он, походя полуавтоматически проверяя Сонины зрачки и пульс. – А говоришь, я вечно вляпываюсь...

– Я, между прочим, герой, – вяло отбрехалась Ларина. – Я самого Психолога задержала. Она у полиции под этой кликухой и проходила. Прикинь, они даже не знали, что это женщина!

– И здесь тебя достали? – понимающе кивнул Русик, который был в курсе, что помимо его коллег Софью успел навестить и гражданин в погонах. – Говорят, тебя в должности восстанавливают?

– Не хочу! – отрезала Соня. – Я уволилась! Всё!

– Зря. Тебе на этом месте цены нет.

– Подумаешь... Сдюжат!

– Боюсь, от тебя так просто не отстанут. – Руслан поднялся и двинулся к выходу. – Отдыхай, завтра выпишем.

Отдохнуть Соне не дали: через полчаса в палату просочился Дмитрий Александрович собственной персоной.

– А чего, у меня часы посещения не закончились? – ляпнула она.

Начальник немного смутился, но честно взглянул на экран телефона, который, как обычно, не выпускал из рук.

– Ещё нет.

– А вы... чего не на работе? – Соня от усталости и неловкости продолжала нести околесицу, в глубине души жутко на себя сердясь.

Дима нерешительно приблизился к свободной койке напротив и присел на краешек.

– Да я... отпустил всех на сегодня, – сказал он. – Аришке отдохнуть надо... Я в контору смотался, Степашку успокоил... Кто ей, кстати, виски налил?

– Я, – мрачно призналась Соня. – У неё с утра истерика была. Вам бы тоже... Отдохнуть, в смысле.

Дима вяло махнул рукой.

– Я в порядке. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально! Я же всегда быстро восстанавливаюсь. Помните, когда этого, Ивана из леса задержали, я вообще на работу вернулась как огурчик!

– Прямо уж как огурчик... – Дима криво усмехнулся. – Я тебя поблагодарить хотел...

– Ой, забейте. Это всё Стешка, выдернула меня с утра пораньше... Мы сразу поняли, что к чему.

Дима совсем сник.

– Да... Это я... совсем мышей не ловлю... Даже не буду оправдываться, что я эмпирик...

У начальника был такой унылый вид, что Соне стало его жаль, хотя её тёмная половина радовалась – поделом.

– Забейте, говорю. Вы всё-таки мужчина, а она... по-своему привлекательна. – Соне понравилось, как снисходительно это прозвучало. – Так что ноль процентов осуждения...

– Ты великодушна, – усмехнулся Дима. – Как вы поняли, что это она?

– Да она нам с самого начала не понравилась.

Начальник заулыбался, молча глядя на Соню в упор, затем как бы невзначай дотянулся до её ладони.

– Сонь, возвращайся, – попросил он.

– Не-а.

– Пожалуйста. Нам без тебя будет очень трудно.

– Как вы раньше без меня жили? – развеселилась Ларина. – Ничего, новых пришлют. Может, даже лучше.

Лицо Димы стало несчастным-несчастным, словно ему пожизненно запретили пользоваться смартфоном.

– Ты уже нашла новое место? – тихо спросил он.

– Даже не начинала ещё, – беспечно отозвалась Соня, аккуратно выпрастывая руку из пальцев мужчины. Дима явно приободрился.

– Тем более! Возвращайся! Ну что мне теперь, отделение расформировывать?

– Не надо на меня давить, – холодно парировала Софья. – Вы без меня не развалитесь. Сказала же – новых пришлют.

Они помолчали, Дима – уныло, Соня – самодостаточно.

– Сонь, отдел – это же не просто какие-то люди, оказавшиеся в одном месте волей случая, – проникновенно заговорил наконец начальник. – У нас текучка нереальная. В Бескудниково, когда я пришёл, нас четверо было. Плюс Степашка. Через полгода начальник на пенсию ушёл, меня на его место засунули. Один сразу уволился. Через год ещё одна девочка ушла... Ну это я уже виноват...

Дима сбился, покраснел, но быстро взял себя в руки.

– Третий – ни рыба ни мясо. Что он есть, что его нет. Даже не вспомню, как звали. После переформирования уволился. Стажёров человек пять присылали – все сбегали. Ни с кем, кроме Степаши, не получилось настоящий коллектив сбить. Команду, понимаешь?

Соня слушала, скептически нахмурившись. Её так и подмывало спросить, отдаёт ли Дим-Самыч себе отчёт, что, возможно, текучка каким-то образом связана с его заступлением на пост главы отдела, но это было бы слишком жестоко. Тем более она хорошо понимала, о чём говорит Дима.

– Я не знаю, приживётся ли у нас Арина, – летел дальше начальник, – и если да, то на сколько её хватит. Но ты – совершенно другое дело. Я сразу понял, что нам наконец-то прислали человека, который будет на своём месте, с которым будет комфортно... Я сразу понял, что погорячился, что уволил тебя вместе с Никитой. С ним всё ясно, это не его, но ты...

– А чего молчали неделю? – ехидно спросила Соня.

Дима надулся.

– Думал, ты первая попросишь тебя восстановить, – угрюмо признался он.

Лариной очень захотелось взять что-нибудь не очень тяжёлое, например тапок, и постучать Диме по голове.

– Я был неправ, – заявил он.

Соня неопределённо пожала плечами.

– Ты, конечно, тоже была хороша, одна эта выходка с Никитой чего стоит...

– Ой, только не начинайте сначала, – поморщилась Софья.

– Да, да... «Вы ничего не докажете» и всякое такое...

– С Золотовым мы, кстати, помирились.

Дима снова расцвёл улыбкой, правда немного усталой.

– Сонь, возвращайся, пожалуйста...

– А вы мне что?

Красивые миндалевидные глаза Дмитрия Александровича вмиг стали круглыми, как рублёвые монеты.

– Да шучу я, – махнула рукой Софья, которой надоело издеваться над горе-начальником. – Вы идите, Дмитрий Саныч, отдыхайте, завтра меня выпишут – тогда и поговорим. Вы диагностику-то прошли?

Начальник скривился и, скомканно попрощавшись, выскользнул за дверь.

Глава 15

Аудиенция

Когда на следующее утро Соню с некоторым сожалением выписали, торопиться в контору она, конечно, не стала. Съездила домой, приняла душ, выпила кофе, рассказала Моте про вчерашние приключения и только после обеда двинула в Инспекцию. Встретили её, как родную.

– Сонечка! – завопила Стеша, выскакивая из-за стойки и стискивая Ларину в объятиях со всей силой своих тоненьких ручек. – Вернулась!

Судя по звукам из общего кабинета, там кто-то так обрадовался Сониному прибытию, что свалился со стула или просто что-то опрокинул. Софья смутно догадывалась, что это была Арина.

– Ты в порядке? Что врачи сказали? Как ты себя чувствуешь? – продолжала частить Степашка, не думая отпускать Соню или хотя бы позволить ей вставить словечко.

Сияющий, совершенно отдохнувший и свеженький Дим-Самыч выплыл в недоприёмную и, решительно отобрав Соню у администратора, тоже обнял её – чересчур пылко, на её взгляд – и даже чмокнул куда-то в висок.

– Ты в порядке? – повторил он вопрос Степашки.

Прозвучало это очень и очень интимно.

– В полном, – заверила Соня, чуть ли не демонстративно отодвигаясь от начальника.

– Соня!!! – Едва не снеся по дороге ещё и Стешину стойку, на Ларину налетела Аришка и повисла у той на шее.

– Аринка, задушишь... Слезь...

– Тебя лечили, да? А от чего? Ты всё-таки оборотень? Тебя от этого плохо стало, да? Или нет? Или она тебе что-то сделала? Ты же её укусила, ты не отравилась? Тебе желудок промывали? Соня, почему ты молчишь?!

– Ариш, ты ей слова вставить не даёшь. – Дима очень вежливо отпихнул Морозову от Софьи. – Видишь, живая и здоровая. Правильно ведь?

– Правильно, – с достоинством кивнула Соня, предусмотрительно прячась за Степаниду.

– Ой! – встрепенулась администратор. – Сонь, так ты правда возвращаешься?..

– Да вот не знаю... – Ларина лукаво пожала плечами, будто невзначай осматривая приёмную.

– Конечно, возвращается, – подтвердил за неё Дим-Самыч, за неимением вариантов приобнимая одной рукой Аришку, не глядя, как бы машинально. – Как мы без неё работать будем?

При этом он, чуть сощурив глаза, пялился на Соню, отвечавшую ему кислым взглядом, в котором сквозила какая-то брезгливость.

Ларина ненавидела подобные танцы с бубном.

– Так что, мне опять в бухгалтерию тащиться? – уточнила она.

Дима кивнул.

– Обязательно. Проводить тебя?

– Не надо! – слишком резко отрезала Ларина. – Здесь... недалеко. Сейчас вернусь.

Вернулась она минут через пятнадцать, и начальник усадил её писать заявление о приёме на работу – такое же, как и пару месяцев назад. Когда все формальности утряслись, Соню торжественно водворили на прежнее рабочее место и вероломно попросили написать отчёт о вчерашнем происшествии. Впрочем, начальник сразу же об этом пожалел.

– Соф. – Красный как рак Дима то поднимал глаза на Ларину, то стыдливо прятал их в присланный на электронную почту отчёт. – Это всё, конечно... да... Но ты не могла бы написать... ещё один...

– А что не так? – Соня невинно захлопала глазами. – Вроде всё как было, написала.

Дим-Самыч закашлялся.

– Аришка. – В кабинет сунула нос и бумажку Стеша. – Вызов!

Морозова-внучка с грохотом ускакала.

– Можешь описать всё с момента вашего с Аришей прибытия на крышу? – попросил начальник, проводив стажёрку взглядом. – Не строя предположения, как там оказался я и что этому предшествовало? Это я в своём отчёте уже написал.

– Без проблем. – Соня лихо замолотила по клавишам. – А что, я не угадала, да? Надо же, чуйка сбой дала...

Дима побурел.

– Что, уже сто раз пожалели, что уговорили меня вернуться? – ехидно спросила Соня. – А всё, а надо было раньше. Теперь придётся меня терпеть. Я ведь ценный сотрудник.

– Ты... невыносимый сотрудник, – скрипнув зубами, буркнул начальник, утыкаясь в экран компьютера.

– Но ценный.

– Но ценный...

Второй отчёт понравился Дим-Самычу больше, и Соня с чувством выполненного долга пошла пить кофе. Вездесущий начальник не преминул присоединиться.

– Вам не кажется, что всё как-то неловко вышло? – озадачила его Ларина, грея вечно мёрзнущие руки о стаканчик.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну Кайю вашу, естественно! Вам не показалось, что у неё как будто крыша съехала?

Стеша фыркнула.

– Определённо, – вставила она.

Дим-Самыч деликатно кашлянул.

– Ну, очевидно, что у человека, выстроившего и некоторое время осуществлявшего такой чудовищный план, есть какие-то ментальные проблемы... Этим сейчас занимаются...

– Да я не про то! – с досадой отмахнулась Соня. – Ну смотрите: у неё был план, и она его придерживалась. Обрабатывала на работе засветов, кого-то из проходящих по каким-то делам, с кем-то в частном порядке занималась... Правильно же?

Дима кивнул.

– Ну вот! Сколько у неё времени уходило на каждую жертву? Недели? Может, даже месяцы? Пока она им мозги промоет, пока они засветятся или что-то такое выкинут, пока официально к ней в работу попадут... если попадут... Опять же, она их понемногу ослабляла. Именно понемногу, понимаете?

– Понимаю, – медленно подтвердил Дмитрий Александрович. – Не ясно только, к чему ты клонишь. Механику её плана я, в принципе, тоже так вижу...

– Да к тому, что какого лешего она на вас всего три дня потратила?!

Дима и Стеша переглянулись.

– Ну, наверняка у неё были причины... – озадаченно протянул начальник.

– Какие? Можете придумать хоть одну? – Софья была неумолима. – Хорошо, вы давно знакомы, вы были ею очарованы, вы провели с ней выходные... И что?! Почему бы ей не продолжить вас обрабатывать потихоньку, как других, а потом... ну, понятно? Куда её черти понесли? Если бы она не спалилась так, её бы ещё сто лет никто не вычислил! Нет, вместо этого она тупо глушит вас заклятьем, тащит на крышу и пытается выкачать из вас весь резерв одним махом. Ну что за дичь?!

– Может, это потому, что она к Дмитрию Александровичу относилась по-особенному? – пискнула Степашка.

Соня едва не стукнула саму себя по лбу.

– Как – по-особенному? Дмитрий Саныч, при всём уважении, вы же понимаете, что эта стервоза вас не любила?

Дима, мрачный и хмурый, как туча, промолчал.

– Не было никакого особенного отношения, – безапелляционно подытожила Софья. – Было что-то, что заставило её повести себя неразумно. Вот, Дмитрий Саныч, вы сильный маг?

Начальник дёрнул плечами.

– Не жалуюсь, – сухо сказал он.

– Однозначно сильнее, чем какая-нибудь Тимохина или, например, Привалов, правильно? Но их она выжимала потихоньку, а вас решила одним махом обесточить? Ну не бред ли? Вы сильный маг, даром что эмпирик и не прочухали её намерения до самого конца. У вас должность, связи, сотрудники опять же неравнодушные. Да у неё шансов не было изначально! Она что, этого не понимала? Куда она так спешила?

Дим-Самыч задумчиво побарабанил пальцами по Стешиной стойке и сделал глоток кофе.

– Видимо, случилось нечто из ряда вон выходящее, – предположил он.

– Да вы что? – едко отозвалась Соня. – Да стопудово! У меня, знаете, вообще ощущение...

– Какое? – мигом спросил Дима, уже привыкший прислушиваться ко всем Сониным ощущениям.

– Ща, сформулируюсь... – Софья, не отдавая себе отчёта, повторила жест Дим-Самыча, постучав пальцами по стойке. – Смотрите, как странно вышло. Мы так долго об этом думали, вычислить пытались, теории строили... Полиция за ней гонялась безуспешно столько времени. И вдруг – бах! – вот эта ситуация! Раз, раз – она прокололась, её мгновенно взяли. Ну не странно ли?

– Странно, – согласился Дима, – но ведь всё могло быть и по-другому. Вы могли не найти нас, ты могла не суметь её обезвредить – ну, чисто теоретически, могли просто не успеть...

– Что ей мешало заняться вашим резервом ещё на выходных? – гнула своё Ларина. – Зачем она попёрла вас на крышу? Что за показуха? Для других она тоже такую декорацию выстраивала? Что-то мне кажется, что вряд ли.

– Что ты хочешь всем этим сказать? – потерял терпение начальник.

– Ничего. Просто всё это слишком странно. В этом есть какой-то смысл, только мы пока его не улавливаем...

– И что всё как-то быстро закончилось, – подсказала вдруг Степанида. – Резко слишком. Как если бы в детективе сыщик вёл расследование, вёл, и вдруг – убийца садовник. И всё, садовника арестовали...

– Точно! – Соня пришла в восторг. – Стешка, ты умница! Вот это я и имею в виду! Это всё как-то нарочито слишком. Раз – и вот вам злодей на блюдечке, с поличным.

– Видели в интернете картинку? – невпопад ляпнул Дима. – Рисунок лошади, передняя половина в цвете и в деталях, прямо как на фотографии, а задняя – будто ребёнок простым карандашом нарисовал?

– Я видела, – отозвалась Соня, у которой в голове мигом всплыла эта картинка.

– Похоже на то, что произошло?

– Один в один. Но почему – вот вопрос.

Троица помолчала. Стеша тоже налила себе кофе и с глубокомысленным видом пила его за компанию со всеми.

– Она мне показалась очень умной, – задумчиво протянула администратор. – А вдруг это не она?

– Что не она? – не понял Дима.

– Точно! – Софья всё-таки хлопнула себя ладонью по лбу. – Стеш, ты не просто умница, ты гений! Это не она!

– Да что не она?! – закричал Дима. – Это была не Кайя? А ничего, что я её знаю сто лет? Или вы думаете, я её с кем-то перепутал?

– Не в этом дело, – успокоила начальника Соня. – Кайя была настоящая. Но сама она так проколоться не могла. Ощущение, что её заставили сделать эту глупость. Разве нет?

Дим-Самыч замер, пытаясь переварить эту мысль.

– То есть вы хотите сказать, – медленно произнёс он, – что Кайя действовала не одна? Что у неё был сообщник?

– Судя по тому, что ей как будто прямые указания давали, ну, если предположить, что эту глупость с крышей её заставили провернуть, то у неё был не просто сообщник, а скорее руководитель. Куратор, – мрачно поправила Софья.

Это совершенно меняло дело.

– Хотите сказать, что он специально устранил свою сообщницу? – уточнил Дима. – Но почему?

Соня пожала плечами.

– Разные причины могут быть. Может, они поссорились, и он решил её слить. Или она слушаться перестала. Что-то начала требовать...

– Или это изначально входило в его план, – подхватил начальник.

– Как это? – не поняла Стеша.

– Он мог использовать её до определённого момента, – пояснил Дима. – А когда она стала ему не нужна, он приказал ей сделать эту глупость, чтобы её арестовали.

– А если бы у неё получилось? – с сомнением спросила Соня. – Вы ж сами говорили...

– Тогда они просто забрали бы мой резерв, а он подставил бы её ещё раз.

– Ну опять же, это всё вилами на воде писано. – Соня выбросила опустевший стаканчик в урну. – Можно у кого-нибудь узнать, что удалось полиции выяснить? У вас же есть связи?

– Попробуем, – пожал плечами Дим-Самыч.

На том, дождавшись Арину, и разошлись.

Следующее утро ознаменовалось прибытием в Лихоборскую контору самого Мирослава Крапивина.

– Ну навели вы шороху, – заявил он, с размаха втыкая топор, с которым, очевидно, не расставался ни на минуту, в стол, за которым раньше сидел Никита, и сам взгромоздился рядом.

Дима поморщился.

– Когда ты перестанешь нам мебель портить? – кисло спросил он.

Мир довольно хохотнул.

– Ничего, – отмахнулся он. – Сонька починит.

Ларина скрипнула зубами.

– Жив, герой-любовник? – Крапивин осклабился и ехидно посмотрел на Диму.

– Жив, – сухо подтвердил тот.

– Я вчера ещё старыми связями тряхнул, – нисколько не смущаясь, продолжил Крапивин. – Всех, кого мог, по этому делу напряг, потому что чуете, что-то тут не сходится?

– Чуем, – за всех подтвердила Софья.

Мирослав прищурился.

– Чё именно чуешь? – снисходительно осведомился он.

– Лажа какая-то, – пояснила Ларина. – У Кайи был куратор?

Мир одобрительно крякнул.

– Сечёте, – заявил он. – Не совсем пропащие. Как скумекали?

– Слишком грязно она сработала, – отозвался Дима. – Нам так показалось.

– Правильно показалось! – гаркнул Крапивин. – Облажалась она по полной! А ведь не дура. Ежу ясно, её, как куклу, сначала под тебя сунули, потом на крышу заставили лезть... Чё за кино дешёвое? Не-ет, это для нас спецом спектакль разыграли. Мол, вот, коварная злодейка со своими выкрутасами, берите её тёпленькой. Самый цимес знаете где?

– Где? – улыбнулась заинтригованная Соня.

– Через пару минут после того, как вы ментов на крышу вызвали, ещё один сигнал поступил! – Крапивин обвёл всех торжествующим взглядом. – Мне баба знакомая с прежней работы по секрету сказала. Анонимный. Сечёте?

Дмитрий Александрович просечь не успел, Софья его опередила.

– Дом был под куполом. Очевидцев не могло быть. Это был он, куратор. На случай, если у нас что-то пойдёт не так, чтобы Кайю всё равно взяли.

Крапивин заулыбался, как акула в фотоателье.

– Точняк! Менты знакомые базарят, девка эта – мелкая сошка. Был главный. Куратор, да. Подходящее погоняло, надо им передать. И самое главное. Ну, не смекнули?

– Да не томи ты уже, – устало поторопил его Дима.

Мир не преминул выдержать эффектную паузу.

– Я думал, срастите, – с наигранным разочарованием произнёс он. – Ладно. – Он повернулся к Дим-Самычу. – Тёлка твоя – ни фига не энергопроводник.

– Не может быть, – категорично заявила Степанида, которая устала слушать интересный разговор, выглядывая из-за своей стойки, и вышла в дверной проём, прислонившись к косяку. – Она же из Дмитрия Александровича тянула резерв!

Крапивин махнул рукой.

– Херня! Тянуть-то тянула, а дальше как? Или думаешь, любой дурак так может?

– Подожди, – заволновался Дима. – Но она же много раз это проворачивала с другими магами?

– Факт! Но явно не для себя. Не энергопроводник она, говорю же. Нет, механике-то её кто-то обучил, но долго удерживать чужой резерв она не может.

– Помнишь, я про энергопроводников рассказывал? – ласково спросил у Стеши Дим-Самыч. – Вот у Кайи того самого съёмного жёсткого диска нет, чтоб резерв чужой хранить.

Степашка очумело потрясла головой.

– Первый раз про такое слышу, – пожаловалась она.

– А такого и не было никогда, – подтвердил Мир. – При мне, по крайней мере. Никто до такого извращения не додумывался. Короче, поняли, что к чему?

– Энергопроводник – куратор Кайи, – подытожила Соня. – Он научил её выкачивать чужой резерв, как это может делать он, но долго хранить его она не могла. Значит, сразу передавала ему?

– Точняк. Из-за резервов чужих весь сыр-бор. Девка куратору их в клювике таскала.

– А отнимала у самых уязвимых. – Софья сжала кулаки. – Вот сука...

– Вот такие пироги, ребзя! – Крапивин соскочил со стола и выдернул из столешницы топор – как всегда, неаккуратно. – Так что не воображайте, что сказка кончилась. Либо он себе кого-то ещё в помощники найдёт, это в лучшем случае...

– В лучшем? – воскликнула Арина, всё это время не подававшая признаков жизни из-за страха перед Мирославом.

– А в худшем помощник ему уже не нужен, – мрачно пояснил Дима. – Он уже вобрал такую силу, что только держись...

– Базаришь! Ладно, бывайте, не кашляйте.

Крапивин удалился, а Соня, не скрывая раздражения, отправилась чинить за ним стол.

– Если он продолжит приходить, – заявила она, ворожа над столешницей, – надо ему какой-нибудь пень наколдовать для топора его. Задолбал уже...

Дима в это время решил подбодрить совсем поскучневших Арину и Стешу.

– Девчонки, не кисните, – увещевал он. – Ничего плохого не случилось...

– Просто по Москве разгуливает колдун, напитавшийся чужими резервами, – печально парировала Степанида.

– Зато полиции это известно, – справедливо заметил Дим-Самыч. – Энергопроводников не так много, наверняка его быстро вычислят.

– Интересно, он опять начнёт резервы красть? – жалобно обронила Ариша.

Соня вздохнула.

– Может, – согласилась она. – Или ему уже хватит, и тогда... Не знаю...

– Что он сделает? – с тревогой спросила Морозова-внучка.

– Не знаю, – с досадой повторила Соня, пытаясь унять тревогу. – Мало ли на что он там нацелился...

– Уничтожить весь мир? – в вящем ужасе прошептала Ариша. – В кино все злодеи этого хотят...

Стеша прыснула, несмотря на серьёзность ситуации.

– Ариш, – мягко сказал Дим-Самыч, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, – ну сама подумай, если злодей уничтожит весь мир, что станет с ним самим? Он что, в космосе повиснет, или как?

Арина зависла с открытым ртом и округлившимися глазами. Судя по всему, в её кудрявой голове шла серьёзная работа по осознаванию этой ситуации. Тем временем начальнику позвонили, и ему пришлось отвлечься.

– Алло? Да, Роман Романович... Сейчас...

Дима заковырялся в электронной почте, а Соня, воспользовавшись моментом, выскользнула в приёмную.

– Стеш, работы нет?

Администратор улыбнулась.

– Что, уже не терпится? Нет ничего. Скоро домой уже.

– Ну блин, ещё нескоро, – заныла Софья, но тут из кабинета высунулся Дмитрий Александрович.

– Девчонки, зайдите, – очень серьёзно велел он. – Важное объявление. Это мне. – Он вытащил секунду назад выползший из факса документ и вернулся на рабочее место.

Соня и Стеша переглянулись и покорно поплелись за начальником. Арина, занимавшаяся неизвестно чем, тоже отвлеклась.

Дима зачем-то встал, смущённо откашлялся и заговорил:

– Руководство Инспекции города Москвы выражает сотрудникам нашего отделения благодарность за участие в задержании особо опасного преступника. Я, со своей стороны, тоже присоединяюсь, – совсем смешавшись, добавил он. – Благодарю за службу.

Начальник обвёл девчонок каким-то беспомощным взглядом, точно чего-то ждал. Соне неожиданная стихийная церемония в рамках их отдела с его почти что домашней неформальной атмосферой даже нравилась. Было в этом что-то такое... официальное. Ларина впервые почувствовала себя госслужащей, сотрудницей серьёзного учреждения, и это было дико приятно.

– Служу России, – неожиданно заявила Стеша.

– Служу России, – подтвердила Соня, пряча улыбку – очень уж непривычно и в некотором смысле трогательно выглядел начальник.

– Ой! – спохватилась Арина. – И я служу! В смысле... Служу России!

– Девчонки, ну мы же не военные, – не выдержал Дим-Самыч. – Софа, это ты их научила?

– При чём тут я? Это стандартный ответ на благодарность за службу! Что, нет? Да!

– Да, да, – отмахнулся Дима. – Вольно. В смысле... Так... Стойте, ещё не всё... – Он опять закашлялся. – Сысоев прислал бумажку с напоминанием... О структуре отделов... Да... Короче... – Дмитрий Александрович как-то обречённо обвёл девушек взглядом, очевидно, принял какое-то явно непростое решение и продолжил: – В общем, мне нужен зам... В соответствии с Положением о структуре отделов Инспекции города Москвы... Кхм... Заместителем начальника отдела назначается Ларина Софья Ивановна.

В полной тишине Арина радостно захлопала в ладоши.

У Сони было такое же чувство, что и на распределении, когда ей объявили, куда она едет работать.

– За что? – вырвалось у неё.

Начальник непонимающе нахмурился.

– В смысле – за что? – обалдело переспросил он. – За службу! Кого мне, по-твоему, ещё назначать? Арина – стажёр. Степашка – админ. Всё!

– Ну так-то да, – кисло согласилась Соня. – Жалко, Никита уехал...

– Его бы я не назначил, – веско заявил Дим-Самыч. – Ты что, не рада?

Софья подняла бровь.

– Что мне теперь нужно делать? – осведомилась она, проигнорировав вопрос. – Я имею в виду, у меня будут какие-то новые обязанности?

– Да... в принципе... нет... – Судя по тону, Дим-Самыч слегка растерялся. – Просто в каждом отделении у начальника должен быть зам... На случай... Ну... Если что.

– Понятно, – несколько беспечно отозвалась Соня, глядя на Дим-Самыча в упор, почти наслаждаясь его смущением.

– Завтра мы с тобой едем к Сысоеву, – огорошил её начальник, с трудом отрывая от неё взгляд.

– Зачем?..

– Что значит – зачем? – вспылил Дима. – Во-первых, познакомишься с ним. Начальство нужно знать в лицо! Во-вторых... Увидишь!

– Да ну...

– Так, домой! – безапелляционно заявил Дмитрий Александрович. – Все домой! Соня, завтра поедем отсюда, ближе к обеду.

Мысль о приближающейся встрече с самим Сысоевым беспокоила Соню до самого утра и не отпускала, даже когда она явилась в контору в свой первый – точнее, второй первый – рабочий день. Начался он суматошно: Арину срочно отправили в Бибирево к колдунье, которая вроде как поселила у себя на балконе целую семью кикимор, а Соню усадили верстать отчёт работы отдела за месяц. Начальник ни на секунду не выпускал из рук телефон, носился туда-сюда, говорил то с Сысоевым, то с Крапивиным, то ещё с кем-то. Стеша сидела тише воды ниже травы, но, когда Соня наконец улучила момент и выскочила в приёмную за кофе, убедившись, что начальник занят очередным созвоном, незаметно привлекла внимание коллеги.

– Пс, Сонь... Сонь, иди сюда.

Воровато оглянувшись на блуждавшего по кабинету начальника, Ларина шмыгнула за Стешину стойку.

– Сонь, у нас с Кириллом годовщина завтра, – заговорщически зашептала Степанида.

Ларина вытаращилась на неё, как баран на новые ворота.

– Какая годовщина? Вы же недавно встречаетесь.

– Ну годовщина, – захлопала глазами Степашка. – Два месяца.

Соня прыснула.

– Ладно, годовщина, и что?

Администратор выбралась из-за стойки.

– Смотри, нормально?

Она вытянула два пальца пистолетиком и, держа их параллельно полу, провела от своей шеи вниз так, что, когда рука опустилась вниз, пальцы указывали на пол. Соня знала этот фокус: в институте его называли «домашний шкаф». Суть заключалась в том, что с помощью нехитрой манипуляции можно было моментально переодеться в любой наряд – но только в тот, что принадлежал тебе лично, находился в месте, которое ты называешь домом или где живёшь минимум шесть месяцев кряду, и был надет тобой хотя бы единожды.

Софья окинула критичным взглядом стройную фигурку Стеши, затянутую в пурпурное платье из плотной ткани с серебристо-молочной вышивкой в стиле рококо на груди.

– Ну как? Подойдёт, как думаешь?

– Красиво, – одобрила Соня. – Тебе идёт. Не слишком ярко? Может, что-нибудь более пастельное?

– Может, это? – Стеша сменила платье на похожее, но более свободное, нежно-голубого цвета.

– Так лучше, по-моему...

– А ты бы в чём пошла? – спросила вдруг Степашка, вернув на место джинсы с майкой.

– Куда?..

– Ну... На важное свидание. Ты в чём на свидания ходишь?

Соня почувствовала, что её щёки, непонятно почему, начинают розоветь.

– Я не хожу на свидания, – пояснила она.

Степанида, очевидно, поняла, что допустила некоторую бестактность, и поспешила исправить ситуацию:

– Я имею в виду, что бы ты выбрала, если нужно что-то эффектное, но приличное?

– А... Ну... Платье чёрное, – почти сразу решила Соня. – Беспроигрышный вариант!

– А у тебя есть? Покажи!

– Что, прямо здесь? – Софья заглянула в кабинет – Дим-Самыч всё ещё трещал по телефону. – Ладно.

Она повторила манипуляцию Степаниды и через миг была одета в лаконичное, с полукруглым вырезом и длинными рукавами, платье прямого покроя длиной до середины бедра.

– Ух ты! – искренне восхитилась Степашка. – Как тебе хорошо! Почему ты его не носишь?..

Соня на работу носила всегда чёрные брюки или джинсы и облегающую футболку либо же чёрную водолазку – в зависимости от погоды. И сверху всегда накидывала любимую косуху.

– Ну это как-то... празднично, – попыталась оправдаться она и осеклась, наткнувшись на любопытный взгляд начальника. Тот закончил говорить по телефону и теперь с интересом пялился на Сонины ноги. Стеша попыталась слиться со стойкой.

Пару секунд тупо посмотрев на молчащего Дим-Самыча, Софья медленно подняла руку, провела двумя выставленными пальцами вдоль платья, возвращая на место водолазку с джинсами, сказала: «Извините» – и ретировалась в кабинет.

Дима озадаченно посмотрел на Степаниду и выдал:

– А почему она всегда так не ходит?

Администратор пожала плечами.

– Ладно... Так, что я хотел? – Видимо, вид Сони в коротком платье так сбил начальника с толку, что тот несколько потерялся в пространстве. – А, точно! Софа, собирайся, едем!

– Я готова, – отрапортовала Ларина, сумевшая за несколько секунд подавить неловкость, накинуть косуху и взять рюкзак. – На чём едем?

– На метро, – решил Дима. – Когда едем к начальству и вообще в госучреждения – конспирация превыше всего.

Практически весь путь до метро «Арбатская» Соня и Дим-Самыч проделали молча. Начальник странно мялся, точно хотел что-то сказать, но не решался. Софья со спокойной душой пользовалась шумом подземки и странное состояние Димы игнорировала.

Выйдя через подземный переход на Новый Арбат, инспекторы зашагали по Поварской. Почти дойдя до Академии имени Гнесиных, свернули в Хлебный переулок, где Дима нырнул под шлагбаум, потянув за собой Соню. Они обошли с торца один из хорошеньких особняков, из которых состояла большая часть района, и Дмитрий Александрович деликатно постучал удостоверением в дверь, которую Ларина сначала даже не заметила. Дверь заскрежетала, будто изнутри отпирали стальной засов, и приоткрылась. Дима схватил Софью за руку и юркнул внутрь.

В сводчатом белоснежном коридоре за громоздким столом восседал домовой в дореволюционном сюртуке и пенсне. Соня почувствовала дежавю: местное КПП напомнило чайную фабрику в Люберцах с поправкой на статус и пафос района.

– Слушаю, уважаемые, – проскрипел домовой, косясь на инспекторов со смесью уважения и брезгливости.

– Здравствуйте, Лихоборский отдел, инспектор Богатырёв, инспектор Ларина, к Сысоеву Роману Романовичу, – без запинки оттарабанил Дима.

Домовой задумчиво поводил носом.

– Удостоверения, – без энтузиазма обронил он.

Едва ли не обнюхав документы, он поднял на визитёров мутноватые серые глаза.

– Вас ожидают?

– Да, – уверенно заявил Дим-Самыч, постукивая носком ботинка от нетерпения.

– Я должен доложить, – не сдавался домовой.

«Сейчас телефон достанет», – поняла Соня и не ошиблась.

Дотошный привратник извлёк из-под стола фантастический по виду раритетный аппарат века девятнадцатого, молочно-белый, с золотом. Подобным наверняка не зазорно было бы пользоваться членам семьи последнего русского царя. Не спеша набрав номер из двух цифр, без конца косясь на инспекторов, домовой наконец протянул в трубку:

– Шеф, это Лука... Пришли двое, к вам. Гнать?.. Да я... Кто? Не знаю.

Соня предусмотрительно ухватила Диму за плечо – и вовремя: начальник готов был кинуться на вредного домового.

– Тихо, тихо, у него работа такая, – зашептала она, каким-то образом развернув Дим-Самыча к себе лицом. Тот мигом словно сдулся и уставился на Соню.

– Каждый раз одно и то же, – тихо пожаловался он. – Ненавижу сюда ездить...

– Стоят обнимаются, – немедленно доложил домовой, отчего инспекторы отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные. – А, уже нет... Мужчина и женщина... Щас...

Он чуть опустил трубку и вперил ставший вдруг острым взгляд сначала в Диму, потом на Софью. Они закатили глаза в том же порядке.

– Колдуну, – доложил домовой в трубку секунду спустя, – лет пятьдесят.

В этот момент Соня не удержалась и прыснула: возраст бравый охранник определять явно не умел.

– Как будто боевик, – продолжал докладывать Лука, – при нём оружие, холодное... Ведьма не определяется, наверное, универсалка. Выглядит на двадцать пять, но сами понимаете, ей хоть сколько может быть, ведьма же... Красивая, ведьма же... Оружия нет, но ведьма же...

«Ведьма же» порозовела от удовольствия. Во-первых, ей скостили почти десять лет, во-вторых, назвали красивой. Это было приятно. Ещё и за универсала приняли...

– Есть удостоверения... Шеф, не кричите, я по уставу действую, – назидательно сообщил начальству домовой в ответ на писк в трубке. – Понял. Проходите.

Последнее слово было обращено уже к Соне с Димой. Лариной было интересно, куда им проходить, потому что стол домового перегородил весь проход.

– Сделай шаг назад. – Дима взял Софью под локоть и потянул к входной двери.

Как только инспекторы отступили, весь коридор дрогнул и, как патерностер – беспрерывно движущийся лифт без дверей, – вдруг ушёл куда-то вниз, а сверху приехал точно такой же коридор, но уже без стола и без домового. Ларина такого никогда ещё не видела.

– Круто, – не удержалась она.

– А то! – поддакнул Дим-Самыч, не спешивший отпускать Сонину руку. – Идём.

Бывавший здесь неоднократно, Дмитрий Александрович ориентировался в здании, как у себя дома. Очень скоро он привёл Софью к дубовой двери, на которой, как и на прочих, не было никаких опознавательных знаков, и деликатно постучал.

– Входите! – гаркнули изнутри.

В просторном статусном кабинете обнаружился огромный тёмный лакированный деревянный стол, а за ним – мужчина лет сорока пяти. При виде инспекторов он встал и обеими руками опёрся на столешницу, принимая суровый начальственный вид.

– Опять Лука блажит? – громоподобно вопросил он. – Когда уже научишься с ним ладить?

– Не знаю, Роман Романович, – сдержанно ответил Дима, протягивая начальству руку.

– Ладно, ну его. – Сысоев пожал её и повернулся к Соне, с интересом его разглядывающей.

Роман Романович оказался очень высоким, довольно подтянутым, вполне интересным мужчиной с коротко подстриженными волосами, с колючими тёмными глазами под насупленными бровями и с орлиным носом.

– Это Софья Ларина, – представил её Дима. – Я вам рассказывал.

– Я помню, – почти огрызнулся Сысоев, протягивая Соне руку.

Пожимая его сухую ладонь, Софья поняла, что перед ней боевик, тяготеющий к универсалу.

– Слыхал про твои подвиги, – по-свойски продолжил Сысоев, не сводя с Лариной цепкого взгляда, так и не присев, – два месяца служишь, и уже зам Димин, ну ты заслужила, ничего, что я на «ты»?

– Ничего, – так же легко отозвалась Соня, которую манера Романа Романовича разговаривать изрядно позабавила.

Судя по тому, что глаза Сысоева на миг чуть сузились, как при улыбке, реакция Софьи ему понравилась.

– Есть проблема, – огорошил он, начав вдруг перебирать документы, устилавшие всю столешницу, – после окончания вуза тебе присвоили вторую категорию, а занимать должности в госструктурах от замначальника отдела и выше можно только с первой или высшей, ясно?

Он поднял глаза и снова уставился на Соню, не шевелясь.

– Ясно, – подтвердила та прежним спокойным тоном.

Сысоев кивнул и откопал, наконец, нужную бумажку.

– В связи с этим, с учётом заслуг и за отдельные достижения... – Роман Романович опустил глаза в документ. – Лариной Софье Ивановне... – он протянул бумагу Соне, – присвоена первая категория. Бери, владей, занимай должность.

– Спасибо. – Соня аккуратно вытянула документ из рук Сысоева.

Дмитрий Александрович всё это время стоял на шаг позади Софьи едва ли не навытяжку.

Сысоев снова замолчал, внимательно разглядывая Ларину. Повисла пауза.

– Ты не против? – Роман Романович протянул руку ладонью вверх. Софье понадобилось секунды три, чтобы понять, что ему надо. Она вложила руку в его ладонь так, чтобы их запястья совпали, а пальцы сомкнулись на руке визави чуть выше. Это был простейший способ считывания и энергообмена, доступный колдунам любого уровня.

Когда секунд через десять маги разжали руки, у Сысоева был такой вид, будто его только что чуть не снесло мощным порывом ветра.

– Тебе бы боёвку и стихии подтянуть, – посоветовал он, – можешь и до универсала дорасти.

Соня, выглядящая так, словно её старательно прогладили огромным чугунным тёплым утюгом, кивнула.

– В целом я понимаю, почему Дима за тебя так хлопотал, – неожиданно вставил Роман Романович, наконец удостоив Дим-Самыча взглядом, – но в деле Куратора чтоб я больше ваших носов не видел, поняли? Не наша компетенция.

– Так точно, – нестройным хором отозвались поскучневшие инспекторы.

Сысоев снова посмотрел на Соню так, будто что-то не понимал, но спрашивать не хотел.

– Ладно, – решил он, – если у вас всё, то и у меня всё, до свидания.

Инспекторы, попрощавшись, вывалились из кабинета и молча, в ногу, зашагали по коридору. Выйти из здания оказалось легче, чем попасть внутрь: занудного Луки нигде не было видно.

Только оказавшись на улице, Дим-Самыч повернулся к Соне и подытожил несколько обречённо:

– Ну, вот такой у нас начальник...

– Забавный, – отозвалась Софья.

Дима закашлялся.

– Нда... Поздравляю. – Он кивнул на бумагу, которую Ларина сжимала в руке.

– Спасибо. Зачем он на самом деле нас приглашал? Документы можно было и так прислать.

– На тебя посмотреть, – вздохнул начальник. – Очень он тобой заинтересовался. Потенциальные универсалы – всегда редкость. А без меня в первый раз тебя вообще вряд ли бы пустили. Зато теперь сможешь приходить сама, ну, если понадобится...

Соня сомневалась, что когда-либо по собственной воле ноги принесут её в особнячок в Хлебном переулке, но зарекаться не собиралась.

Глава 16

Коса на камень

Весь оставшийся рабочий день Соня воевала с месячным отчётом. Война окончилась полной победой новоиспечённой ведьмы первой категории, правда, когда уже все, кроме начальника, разошлись по домам.

Пробежавшись по отчёту глазами, Дим-Самыч с удовлетворением кивнул.

– Супер! Спасибо.

– Могу идти? – уточнила Соня.

– Конечно! – охнул начальник, взглянув на часы. – Засиделись мы с тобой...

– Тогда до свидания.

Соня сгребла вещи и уже было направилась к выходу, как Дима окликнул её:

– Соф! Ты в субботу что делаешь?

Ларина машинально обернулась – начальник мечтательно смотрел на неё, подперев подбородок кулаком.

– Борщ варю, – ляпнула она от неожиданности.

– А в воскресенье?

Соня окончательно перестала что-либо понимать.

– А вы с какой целью интересуетесь? – нахмурившись, уточнила она.

– Давай сходим куда-нибудь?

У Сони в голове, как тараканы на кухне от вспыхнувшего света, заметались суматошные мысли. Куда он хочет с ней сходить? У Сысоева уже были... К другому начальнику? А почему в воскресенье? Воскресенье же выходной...

– Куда?..

Дима вышел из-за стола.

– Ну, не знаю... Куда бы тебе хотелось?

Соне никуда не хотелось, тем более с начальником. Она пожала плечами.

– Знаю! – Дима едва не подпрыгнул и зачем-то подскочил к Соне, та инстинктивно отшатнулась. – Давай в зоопарк?

– Зачем?..

– Ну как! – искренне изумился Дима. – У манула зажировка началась, он скоро в спячку уйдёт, надо успеть на него посмотреть!

Соня отодвинулась ещё немного, ей всерьёз показалось, что у Дим-Самыча съехала крыша.

– На кого посмотреть? – тупо переспросила она.

Дима вылупился на неё так, словно сумасшедшей тут была она, а не он.

– На манула, – терпеливо повторил он. – Это символ Московского зоопарка, между прочим. Ты в зоопарке когда в последний раз была?

– Ну... Лет пять назад... Или семь...

– Манула видела?

Вживую лицезреть чудо-зверя, воспетого начальником, Лариной не доводилось. Узнав об этом, Дим-Самыч пришёл в ужас.

– Я просто обязан тебя туда сводить! – заявил он. – Как можно: жить в Москве и ни разу не увидеть манула!

Соня похлопала глазами и наконец сформулировала то, что вертелось у неё всё это время на языке:

– Вы прикалываетесь?

– Я серьёзно, – немного удивлённо сказал начальник. – Так что, я в воскресенье заеду за тобой?

Софья помолчала, переваривая весь этот сюр.

– Ладно, – неожиданно для самой Лариной вылетело у неё. – Я пойду?

– Да, до завтра. – Дима солнечно улыбнулся, словно не было этого идиотского разговора о мануле.

Всю дорогу домой озадаченная Соня думала: рассказать ли Моте о причуде Дим-Самыча или не стоит? С одной стороны, над начальником веселее было посмеяться вдвоём с домовым. С другой – Софье было немного неловко, что она приняла идиотское предложение, поэтому, скорее всего, ржать Мотя будет в одиночку, причём над обоими инспекторами.

Так и не решив по этому поводу ничего дельного, Соня поднялась на свой этаж, вошла в квартиру... и была фактически снесена с ног диким Мотиным воплем:

– Явилась! Сонька! Караул! Катастрофа! Атас!

– Что такое?! – испугалась Соня. – Пожар? Потоп?

– Тьфу ты! – Совершенно целый, живой и на первый взгляд здоровый Мотя брякнулся всем весом на пол, оглушительно хрустнув коленями, и уткнул лицо в ладони. Тут же вскочил и снова забегал по комнате.

– Да что стряслось-то? – уже более спокойно спросила Соня, стаскивая кеды и здраво рассудив, что, раз домовой носится, как ошпаренный, да и хата на месте, можно и не кипишить пока.

– Беда, – трагическим шёпотом заявил Мотя. – И кто его, паршивца мелкого, надоумил...

– Ты толком объяснишь?..

– А я чем занимаюсь, ведьмовская твоя душа?! – взорвался домовой и тут же, всхлипывая, кинулся Лариной на шею. – Что делать-то теперь, Сонька?..

– Если растолкуешь, в чём проблема, можем попробовать решить, – сдержанно, но с чувством нарастающей тревоги, продолжила гнуть своё Софья.

Мотя отлепился от ведьмы, уселся посреди комнаты, скрестив ноги, взъерошил жидкие волосы и кратко посвятил Соню в суть своей беды. Если опустить ругань и бессмысленные стенания, дело было и впрямь плохо.

Вкратце ситуация была следующей: непонятно, кто надоумил сына Мотиных захребетников, бабушка или мать, а может, мальчишка сам вычитал нечто подобное в какой-то чудом попавшей к нему книге, но не далее чем сегодня пацан совершенно грамотно, как по писаному, пригласил домового в их новый дом в Питере.

Соне стало нехорошо.

– Прям так и сказал? – упавшим голосом уточнила она.

– Угу... Да так искренне, понимаешь... Дитё же, что с него взять... Да как он додумался?! – заорал Мотя. В его голосе слышалось бессилие.

Соня молча уселась рядом. Сказать было нечего.

Если бы она могла, она переманила бы домового к себе сразу, как только заселилась в эту квартиру. Но Мотя не мог оставить место, где обитал со времён постройки дома. Сюда его пригласили тогдашние жильцы, переехавшие из деревни. Точнее, их древняя бабушка, магией не владевшая, но искренне верившая в домовых и прочую нечисть. Потом квартиру продали нынешним захребетникам, и Мотя ушёл, что называется, в подполье. Позже познакомился с Соней, жить стало гораздо веселее, и вот теперь домовой вынужден сниматься с обжитого места и расставаться с ведьмой – чужой, но своей.

Несколько минут они сидели молча. Говорить было не о чем.

– Когда вы уезжаете-то? – тихо спросила Софья, стараясь не смотреть на домового.

– На следующей неделе, говорят.

– Хреново, – резюмировала Ларина. – Моть... Тащи настойку. Выпить охота...

На сей раз настойка была клюквенная, кисло-горькая, но Соне нравилось: подходила и к моменту, и к её собственному внутреннему состоянию. Софья знала, что Моте сейчас не слаще.

– Сонька... Нельзя сделать чего-нибудь?..

Ларина покачала головой.

– Нельзя, Моть. Он хозяин дома, хоть и маленький. Позвал тебя по всем правилам. Так ведь?

Мотя скорбно кивнул.

– Всё перебрал, паршивец мелкий... И тапок один под шкаф закинул, а второй упаковал в чемодан свой. И коробку мне приготовил. И главное – с кошкой сговорился, из двух блюдечек её молоком поит...

– Ты можешь отказаться, – тускло напомнила Соня, прикладываясь к чашке с настойкой.

– И чего, бросить их? Мужика с тёткой, бабку, малого, кошку? Бабы после той передачи с ведьмами в меня поверили, здороваются, пацан тоже... Про кошку вообще молчу... Не могу я, Сонь. Права не имею!

– Я понимаю.

Больше всего Софья боялась сейчас разрыдаться от бессилия. Всё правильно. Дом для домового – это в первую очередь не стены, пол и потолок, это семья, люди, которые знают, что он у них есть. И Мотины захребетники знали.

– К маме моей заглянешь? – Соня наконец нашла в себе силы посмотреть на Мотю. – Я тебе адрес напишу.

– О чём разговор!

Соня поставила чашку на пол и прижалась к Мотиному плечу.

– Да ладно, чего ты?.. Не хороним же меня в самом деле! Ты к матушке наведываться будешь, там и я подскочу. Свидимся! Ну чего, вздрогнем?

Чашки опустели уже второй раз. Ведьму и домового медленно, но верно развозило.

– Был у меня дружок, – начал через какое-то время чуть повеселевший Мотя, – полюбил он ведьму...

Софья чуть не поперхнулась настойкой.

– Как это?..

– Ну как... Всякое бывает. Не встретилась домовуха хорошая, а ведьма встретилась.

– И чего, и чего? – подначила вдруг замолчавшего Мотю Ларина. – Получилось у них что?

– Да что у них могло получиться? – Он обречённо махнул рукой, допил настойку и разлил заново. – Не взаимно у них это было.

Соня сочувственно вздохнула.

– А вот ты мне скажи, – продолжил домовой, – кабы сладилось у них, тогда что? Может у нашего брата с вашей сестрой любовь быть?

Ларина от такого вопроса чуть не протрезвела.

– Ну, слушай... – Она откашлялась и уселась поровнее. – Я про такое не слышала... Боюсь, что нет... Наверное...

– А почему так? – не отставал Мотя, мрачнея.

– Ну... Ведьмы – это люди, а домовые – духи. Поэтому, скорее всего. Понимаешь?

Мотя явно ожидал другого ответа.

– Может. – Домовой долго и пристально посмотрел на Соню. – Хреново, короче.

Почему хреново, Софья не совсем поняла. Её уже клонило в сон. Мотя тоже это понял и, шатаясь, отправился восвояси.

Минут через двадцать, уже засыпая, Соня поняла, что так и не рассказала Моте про зоопарк.

* * *

Утром Софья опоздала на пять минут, но Дмитрий Александрович встретил её как родную. Ей даже показалось, что он попытался её обнять. Ловко ускользнув от подозрительно оживившегося начальника на своё рабочее место и спрятавшись за компьютером, Соня начала требовать работы.

Работы не было.

– Вот вечно так: то густо, то пусто, – пожаловалась Ариша, тоже гонявшая балду в своём уже обжитом уголке. – Я тогда кофе попью... Дмитрий Саныч, вам сделать?

– Да, Ариш, будь другом... Алло, да, я слушаю...

Соня вдруг поймала себя на странной мысли: Арина почему-то без конца варит Диме кофе. Интересным наблюдением она решила поделиться со Стешей, когда Морозова-внучка отвалила от кофемашины с двумя кружками в руках.

– Стёпка, – тихо прошипела она. – Аринка что, в Дим-Самыча втрескалась?

Степанида, жутко занятая тем, что выбирала на маркетплейсе лак для ногтей, подняла на Ларину мутный взгляд, пару раз хлопнула глазами и вернулась к своему занятию.

– Нет, – равнодушно отрезала она. – Я бы знала.

– А чего она тогда его обхаживает? Кофе носит? – не унималась Соня, у которой отчего-то с утра было игривое настроение. Наверное, потому что после вчерашней настойки не болела голова, и это радовало.

– Подумаешь, – легкомысленно отмахнулась Степашка. – Может, просто угодить хочет. Она такая... В смысле, услужливая, без двойного дна. А ты что, ревнуешь?

– Ты ку-ку совсем? – зашипела Софья. – Я тут при чём?

– Мне казалось... Ладно, ничего.

– Вот именно! Нечего с больной головы на здоровую перекладывать.

Стеша снова подняла глаза на Ларину и хихикнула:

– Ой, Сонька, меня не проведёшь...

Соня хотела ляпнуть что-то обидное, вроде того, что у Стеши из-за двухмесячной «годовщины» с Кириллом мозги съехали набекрень, и она всюду видит одну псевдоромантику и расставляет всех у себя в голове по вымышленным парам, но прикусила язык. Степашку обижать не хотелось, какую бы ахинею она ни несла.

Дверь распахнули с ноги, и на пороге возник человек с топором.

– Я войду? – скалясь, осведомился он.

– Здрасьте, – вздохнула Степанида. – Вы уже вошли...

– Так! Стоять! – Соня выставила вперёд руку, обогнула застывшего от неожиданности Крапивина, бросилась в кабинет и простым пассом выкатила откуда-то заранее наколдованный пень. Пень был здоровый, аутентичный – хоть сейчас на фестиваль славянской культуры в качестве реквизита.

– Надо топор пристроить – пожалуйста, – заявила она Мирославу. – Мебель больше портить не нужно.

Мир посмотрел на неё с некоторой жалостью, как на умалишённую.

– Видал? – кивнул он Диме. – Сервис! У вас чё тут, матриархат внезапный?

– Это коллективное решение, – покривил душой Дим-Самыч. – Тебе трудно?

– Да мне похер! – отрезал Крапивин и с чувством вогнал верный топор в пень. Тот вошёл мягко и упруго. Несмотря ни на что, по лицу Крапивина было видно, что колдуну пень пришёлся по вкусу.

– Люблю дровишки колоть, – мечтательно заявил он. – Сто лет в деревне не был...

– У тебя новости? – осведомился начальник, подав Миру руку.

– Хреновости! Что, Романыч предупредил, что кой-чего вам оторвёт, если будете Куратора искать и всяко им интересоваться?

– Вроде того... – Дим-Самыч смущённо кашлянул: очевидно, в аналогичном разговоре с Крапивиным Сысоев использовал совсем другие выражения.

Дима уважал Романа Романовича в том числе и за то, что Сысоев всегда мог подобрать нужные слова в разговоре с самыми разными людьми.

– Ну ничего, – продолжил Мир, взгромоздившись на Никитин стол. Очевидно, место ему нравилось – главным образом тем, что находилось в самом центре кабинета, прямо напротив стола Димы. – Романычу знать необязательно. Хорошо, что у меня в ментовке почти в каждом отделе связи! Бывшие коллеги мои успели уже всех московских энергопроводников в отдельную папочку сложить. Нет среди них нашего коллекционера!

– Иногородний? – недоверчиво уточнила Софья. – Если он только руководил Кайей, вполне возможно...

– Ага, блин! Колдун на дистанте! – гаркнул Крапивин. – Ты, Сонька, когда умная, а когда... Ключ зажигания в мозг вставь! Как она ему резервы передавала?

– Мир, – одёрнул его Дима – получилось даже немного угрожающе, хоть и пропало втуне.

– Ты сам сказал, у неё было немного времени, – уязвлённо парировала Ларина, решив, что раз колдун хамит, то нечего ему «выкать». – Несколько часов, верно? Можно успеть слетать, куда надо, хоть в соседний город.

– Можно, – мрачно согласился Мир. – Не налетаешься, правда. Область тоже прочёсывают. Только чую я, не тот он человек, чтоб под Тверью где-то отсиживаться.

– Твоя версия? – спросил Дима.

– Партизан!

– Кто? – не поняла Софья.

– Дед Пихто! Тип с неучтёнными способностями.

– Это вообще возможно? – усомнилась Ларина. – И потом, как его тогда искать, если он...

– То-то и оно! – Мир пружинисто соскочил со стола. – А искать надо, коли горазды. Ладно, – неожиданно закруглился он, – пенёк хорош, только так привычнее.

С этими словами, ехидно зыркнув на Соню, он лёгким движением вогнал топор в Никитин стол. Софья побагровела. Дима попытался было что-то сказать, но не успел.

– Ещё раз так сделаешь... – У неё звенело одновременно в ушах, в голове и что-то в голосе.

Крапивин скрестил руки и по-бычьи наклонил голову.

– И чё? – с издёвкой и еле уловимой угрозой спросил он. – Ничего не треснет мне грозить?

Соне было не то чтобы страшно, но определённо не по себе. Однако стерпеть гадкого колдуна было выше её сил.

– Я тебе этот топор в одно место засуну, – тихо, но твёрдо пообещала она. – Будь ты хоть трижды заслуженный...

Мир поднял брови. На его лице появилась странная смесь удивления, обиды, непонимания и брезгливости.

– Прекратите немедленно, – спохватился Дима. – Соня, иди сюда.

Ларина с досадой бросила на него взгляд – Дмитрий Александрович уже успел обнажить меч и теперь стоял посреди кабинета наперевес с ним. Соня, как ни была взвинчена, невольно залюбовалась: начальник с мечом в руке был хорош, как картинка.

Естественно, никуда идти Ларина не собиралась. Тем более к нему. Но до чего хорош...

Крапивин скривился.

– Спрячь ты свой ножик, – фыркнул он. – А ты, заноза, сначала башкой думай, а потом ляпай. Чё, храброго обняла? Ты мой топор пальцем тронуть не сможешь, не то что засунуть куда. А хотя... А попробуй!

– Соня, не смей!

Это снова вступил Дима. Софье было, конечно, лестно, что начальник включает ради неё рыцаря с мечом, но...

– Если вытащу – ты всегда в нашей конторе пользуешься только пнём. Идёт?

– Забились! Димка, разбей! Только не мечом!

– Вы спятили оба? – Дима закинул меч, мигом ставший невидимым, за спину, ухватил Ларину за плечи и с силой оттащил к своему столу. – Крапивин, ты рехнулся? Краёв не видишь?! Какого чёрта вы сцепились?! Мир, уйди от греха!

– Дмитрий Саныч, не переживайте. – Софья вывернулась из рук начальника и зачем-то положила руки ему на плечи. – Ну вы что, думаете, я не знаю, как личное заговорённое оружие устроено? Не волнуйтесь вы так... – И зачем-то погладила его по плечу.

Мир еле слышно присвистнул.

– В кумовья позовёте? – ехидно спросил он.

Пока Дима подбирал достойный ответ, Соня подскочила к Никитиному столу, быстро, буквально за секунду, просканировала топор и, ухватившись за стальную голову, стараясь не коснуться топорища, уперевшись коленом в стол, с усилием вытянула артефакт из столешницы.

У Мирослава было такое лицо, словно Ларина сожгла его домик в деревне.

– Вот ты коза, – разочарованно протянул он.

– Лови! – Соня, обливаясь потом, подкинула топор вверх, Крапивин подхватил его за топорище. – Коза – не коза, а пень – вон... если что...

– Думаешь, не отомщу?

– Думаю, нет. – Соня тяжело дышала – даже менее контактная для хозяина часть топора была достаточно защищена, и ведьма держалась на одной силе воли. – Мелко.

В сердитых глазах Мира проскользнуло что-то похожее на уважение.

– Лады, если что – на связи. Если не зассали и Романыча не боитесь.

Едва Крапивин скрылся, Дима метнулся к Соне.

– Ты как?

– Порядок... – Софья всё ещё тяжело дышала, но оно того стоило.

– Блин, Сонь, ну вот зачем?.. Вечно ты... Ёлки-палки...

Начальник выглядел таким расстроенным, что Лариной стало немножко стыдно.

– Дмитрий Саныч, не сердитесь, – ласково попросила она и безотчётно погладила его по плечу. Снова.

Лицо Димы приобрело странное выражение. Соне оно напомнило крупный план героя мелодрамы за миг до поцелуя с героиней. До неё не сразу дошло, в чьей роли тут выступает она. Софье стало так неловко, что она, чуть ли не отпихнув Дим-Самыча, кинулась к покорёженному столу и начала сосредоточенно его чинить.

Наблюдавшие всю эту трагикомедию в трёх актах Стеша и Ариша, которым только попкорна не хватало, боялись даже дышать.

Закончив со столом, Соня унеслась в курилку, стараясь не смотреть вообще ни на кого. Задумчивый начальник углубился в дебри электронной почты.

Когда Ларина вернулась, начальник как ни в чём не бывало поинтересовался:

– Ну и что ты об этом думаешь?

– Вы мне? – зачем-то уточнила Соня, пряча глаза, пристраиваясь на своё рабочее место.

– Ну а кому же? – ласково, как главврач больницы имени Кащенко, отозвался Дима.

– Я думаю, что этот ваш Крапивин... такой классный, но такой мерзкий...

Морозова хихикнула. Начальник тоже невольно заулыбался.

– Зря ты с ним в конфронтацию лезешь, – мягко пожурил он Соню. – Мир – человек сложный, с ним найти общий язык непросто. Я сам по молодости знаешь, сколько с ним пререкался?

Соню позабавило это «по молодости».

– Как вы с ним познакомились? – спросила она.

– А похожая ситуация была, – охотно пояснил начальник, – полайтовее, конечно, но суть в том, что выехал я на засвета, а он бузить начал, пришлось полицию вызвать. Вот Мир и прикатил... Нда... Не повезло, конечно...

– Кому? – влезла Арина.

– Засвету, – мрачно ответил Дима. – Мир его так приложил, что потом ещё и медиков вызывали. Ну и разговорились, пока суть да дело... Он неплохой мужик, основательный такой, очень сильный колдун, но методы его... Спорные методы. И характер не сахар. Не надо с ним ссориться, Сонь. С Крапивиным правда лучше дружить.

– Да кто с ним ссорится! – фыркнула Соня. – Он привык, что с ним боятся связываться, вот и наглеет.

– Так что ты думаешь о партизане?

– Каком парт... А-а-а, в смысле, что Куратор – маг с неучтёнными способностями?

– Аринка вообще ничего не поняла, а Степашка говорит, что Кирилл тоже думает, что есть маги, которые скрывают некоторые особенности, – пояснил Дим-Самыч.

«Он и их уже допросил на эту тему», – поняла Софья.

– Слушайте, может, такое и бывает, – согласилась она, – но как вы себе это представляете в нашем случае? Энергопроводники – редкость. Когда эта особенность просыпается? При инициации? Если не раньше! Ладно, в институте уж точно должна проявиться.

– Ну, пока логично, – согласился Дим-Самыч.

Из приёмной пришла Степанида – администратор не могла позволить себе пропустить такой важный и умный разговор.

– Как бы он в институте скрыл это от преподов и других студентов? – продолжила Софья. – Это нереально! Это всё идёт в характеристику, в реестр, куда ещё... Опять же, допустим, он сам в себе это развил, от всех скрыл, никак не проявлял... А тренировался он на ком?

– Возможно, во вторую пятилетку, когда он большую часть времени проводил дома, с этим было проще, – предположил Дмитрий Александрович. – И тренироваться, как ты говоришь, и от преподавателей скрывать. Сколько ему тогда было? Года двадцать два, получается? Вполне осознанный возраст для сформировавшегося колдуна...

– Если вундеркинд, то восемнадцать, – вставила Стеша.

– Даже если так, – не сдавался Дим-Самыч. – Судя по его делишкам, он очень умён. Вряд ли он просветлел как-то вдруг и во взрослом возрасте.

– Жуть какая, – резюмировала, вынужденно признавая правоту начальника, Соня. – Как же они все его проморгали?

Ответа не было.

– А как вы думаете, – жалобно заканючила Ариша, – Мирослав Мси... Мри... Кси...

– Мстиславович, – подсказал Дима.

– Да! Он полиции уже рассказал, что... Ну вот это вот всё?

Начальник пожал плечами.

– Зная Мира – да! Во-первых, у него куча связей, он поработать успел по всей Москве. А во-вторых, Крапивин ничего не станет держать в себе. Если у него появилась идея – он всех поставит в известность, будь уверена.

– Это хорошо, – облегчённо выдохнула Арина. – А то вдруг они не знают, а мы знаем, но нам ловить его нельзя... Нельзя же?

– Нельзя, – мрачно подтвердила Соня. – Не очень-то и хотелось...

– Ой! Девчонки, кому вызов?

– Мне! – Ларина выхватила бумагу из рук администратора прямо перед носом у Арины, которая заныла:

– Я тоже хочу-у-у...

– Ариш, там русалки, ты их боишься, – предупредила Степашка.

– Ой! Не хочу!

– Далеко? – Дима почти интимно понизил голос и кивнул на документ в Сониных руках.

– Не очень. – Софья мельком взглянула на бумагу. – На Жабенку, в Коптево.

Диме явно хотелось сказать что-то ещё, но никак не мог придумать, что именно. Пока он генерировал мысль, Соня уже быстренько смоталась.

Дорога до реки Жабенки действительно не заняла много времени, тем более что Лада расщедрилась для Софьи на очень шуструю метлу. Перспектива бродить вокруг полноводной речки до морковкина заговенья Ларину не прельщала. Кроме того, почему-то тянуло поскорее вернуться в уютную контору, может быть, ещё поболтать с Дим-Самычем о Кураторе, о Сысоеве, да хоть о Крапивине... Соня потрясла головой. Собственное состояние ей совсем не нравилось.

Найти русалок с помощью простенького призыва оказалось несложно. Уже через двадцать минут Соня набрела на дерево, торчавшее неподалёку от речки. На низких крепких ветках сидели, покачивая ногами, две девицы – блондинка и брюнетка – в белых влажных рубахах до пят. Завидев Соню, русалки напряглись, готовые в любой момент дать дёру.

– Здравствуйте, девчонки, – вяло сказала Ларина, подходя ближе.

Блондинка и брюнетка недоверчиво переглянулись.

– Ведьма? – протянула светленькая.

– Естественно, как бы она нас нашла! – напустилась на товарку вторая. – Чего тебе? – Она сердито повернулась к Софье, крепко держась за ствол дерева.

– Да... Слушайте, – отчего-то Соне не захотелось пугать девчонок, размахивать удостоверением и вообще строить из себя представителя власти, – я из Инспекции... – Она махнула рукой. – Неважно. Можно я с вами посижу?

Русалки, готовые уже спрыгнуть с дерева и кинуться к реке, переглянулись и почти синхронно кивнули. Ларина уселась прямо в траву, оперевшись спиной на ствол.

– Нас выселяют? – прозорливо догадалась брюнетка.

Соня кивнула.

– Здесь не положено, – извиняющимся тоном пояснила она, не глядя на русалок. – Сами понимаете, инфраструктура меняется, людей много...

Русалки недовольно зафыркали.

– А куда? – кисло осведомилась блондинка.

– В Химки. На канал имени Москвы.

– Фу, – скривилась вредная нечисть, – не хотим в Химки!

Соня слегка удивлённо посмотрела на девушек снизу вверх.

– Ишь, какие. Химки им – фу... Ничего не фу! Там красиво. Канал, с одной стороны парк культуры, с другой – институт культуры... Сплошная... культура...

Видимо, у Софьи в голосе сквозила такая тоска, что русалки напряглись.

– Что тебя, сестрица, гложет? – ласково спросила светленькая. Тёмненькая фыркнула.

– Известно что! Не иначе, мужчина замешался.

– Какой мужчина? – Соня на миг вынырнула из своих мыслей. – А... Мужчина... Начальник мой...

– Красивый? – с придыханием спросила блондинка.

– Домогается до тебя? – с видом знатока уточнила брюнетка.

Соня непонимающе посмотрела наверх.

– Нет... Почему сразу домогается?

– Что ты опять за своё? – Блондинка с укором легонько пнула товарку босой ногой.

– Потому что от мужиков все беды! – заявила темноволосая русалка. – Все они одинаковы. Меня, вон, наш барин домогался. Думаешь, как я здесь очутилась?

Соня потрясла головой.

– Нет, он, скорее... ухаживает, что ли...

– Мужикам веры нет! – отрезала русалка и принялась заплетать свои длинные каштановые волосы.

Блондинка вздохнула.

– Они, конечно, подлые, – с сожалением подтвердила она, – но что ж теперь, не любить их? Ты своего, верно, любишь?

– Лю... Чего?! – Соня окончательно проснулась и вскочила на ноги. – Так... Девчонки, извините, что я тут расклеилась, устала, наверное... Сложная неделька выдалась... Держите, вот...

Она выудила из рюкзака блокнот и выписала русалкам каждой по бумаге, указывающей, куда и в какие сроки переселиться.

– В контору вас не вызываем, незачем. Собирайтесь спокойненько – и в Химки. Тут недалеко.

– Угу, из Москвы – за МКАД, – пробурчала брюнетка.

– Ты русалка, тебе какая разница? – Софью всегда одновременно умиляла и бесила манера нечисти пререкаться по поводу прописки. Смысла в этом было примерно ноль.

Поскучневшие девчонки синхронно скрутили выданные им листочки в трубочки и вплели в волосы, чтоб не потерять.

– Всё, счастливенько. Игнорировать постановление, кстати, не советую.

До ушей удаляющейся Сони донеслось:

– Жалко, не паренька прислали... Хоть повеселились бы напоследок...

Глава 17

Слияние

До самых выходных Соня вела себя тише воды ниже травы. Начальнику на глаза пыталась вообще не попадаться, хотя это было в принципе невозможно, и старательно держала Диму на расстоянии по крайней мере вытянутой руки. Начальник вроде ничего особенного не замечал, во всяком случае, не спрашивал у Сони, почему она так себя ведёт. То ли не обращал внимания, то ли рыцарская деликатность включилась...

Стеша, очевидно, после удачно отмеченной «годовщины» цвела и пахла, тоже ничего не замечая. Арина бегала, как ужаленная, собирая документы о прохождении практики, которая заканчивалась через пару недель. Ларина даже поймала себя на мысли, что будет скучать по бестолковой, но милой практикантке.

– Надо бы с Сысоевым переговорить, – заявил Дим-Самыч на исходе пятницы, – чтобы, когда Аришка уедет, подкинул нам какого-нибудь ещё человечка. Мы втроём не вывезем, даже если я в «поле» поеду.

Соня готова была заплатить, чтобы увидеть, как Дима работает в «поле». И вдвойне – чтобы поработать там вместе с ним.

Морозова-внучка тоже не хотела уходить из конторы и перманентно хлюпала носом. Ларина радовалась про себя, что у начальника хватало ума не обещать Арине место в отделе после окончания института.

Едва Дим-Самыч дал отмашку хорошо провести выходные, Соня попыталась было шустренько ретироваться, однако начальник оказался расторопнее.

– Соф, ну так что, у нас всё в силе?

Ларину от этого «у нас» бросило в жар.

– Я думала, вы забыли, – честно призналась она. – Или передумали.

Красивое скуластое лицо Димы оскорблённо исказилось.

– Нет, если ты не хочешь... – медленно начал он.

– Хочу.

Начальник моментально повеселел.

– Тогда я послезавтра в двенадцать заеду, идёт?

Заедет он... Соню медленно, но верно накрывала паника.

В субботу она, как и планировала, сварила борщ. Борща получилось столько, что хватило бы в нём утопиться – подобная мысль мелькала у Софьи и казалась на удивление привлекательной.

На полчасика заглянул Мотя, продегустировал ароматное варево и нехотя отправился восвояси: захребетники в панике паковали вещи, и процесс требовал контроля. Оставшись одна, Соня озаботилась вопросом, в чём завтра идти. Изначально она планировала не заморачиваться и влезть в привычные джинсы и водолазку. С этой мыслью она легла спать, втайне злясь на себя за дурацкие мысли – думать о завтрашнем походе в зоопарк и придавать этому какое-то значение вообще не стоило бы...

Однако, вскочив без будильника в восемь утра и поносившись по квартире безумной курицей, Софья, непонятно зачем, выудила из шкафа то самое чёрное платье, которое показывала Степашке. Пара взмахов утюгом – и к зеркалу.

Платье сидело прекрасно: не сильно облегало фигуру, подчёркивало ноги, а главное – Соня чувствовала себя в нём совершенно комфортно. Ещё и погода вполне позволяла нацепить подобное... Правда, Ларина безудержно бесилась изнутри. Какого чёрта она вообще придумала наряжаться?! Ради чего? Кого?.. Уж точно не ради начальника! Ещё не хватало! В конце концов был найден компромисс: Соня наряжается не для начальника, а для себя – просто давно не надевала платье, вот и захотелось. А ещё выходной комплект был дополнен высокими сапогами на толстой подмётке и со шнуровкой и, разумеется, любимой косухой. Красить глаза и придумывать какую-то причёску Соня принципиально не стала, пускай начальник видит, насколько ей наплевать!

Ровно в двенадцать на телефон прилетело сообщение от Дим-Самыча, что он ждёт внизу. Подавив желание притвориться, что никого нет дома, Софья выползла на улицу.

Начальник обнаружился в такси у самого подъезда, азартно переписывающийся с кем-то по телефону. Впрочем, когда Соня, сухо поздоровавшись, влезла к нему на заднее сиденье, Дима мигом спрятал телефон. Ларина и опомниться не успела, как получила поцелуй в щёку.

– Привет! – Начальник аж светился от радости. – Выглядишь шикарно.

– Спасибо. Вы тоже.

Одет Дим-Самыч был обычно: джинсы, белая футболка, джинсовая куртка, волосы распущены – но ему шло. Софья поймала себя на мысли, что они смотрятся парой рок-певцов на выгуле.

– Соф, давай, пока мы не на работе, на «ты»? – вдруг предложил Дима.

Соне стало неловко. «Пока мы не на работе»... А дальше вы как думаете?

– Давайте. Давай.

– Сысоев с утра покоя не даёт, – всё ещё светясь, сообщил Дима. – Я ему маякнул вчера насчёт нового сотрудника, теперь он пытается мне доказать, что людей не хватает, а перекидывать из других отделов он принципиально не хочет.

– Все, кто выпустился летом, уже распределены, – пожала плечами Соня. – Сейчас будет сложно кого-то найти...

Дима печально покивал.

– Ничего, справимся как-нибудь. – Соня попыталась его утешить, хотя и сама понимала, что ситуация сложная.

– Конечно, куда мы денемся, – жизнерадостно подтвердил начальник.

Остаток пути провели в тишине. Соня молчала, Дима снова терзал телефон, поэтому к зоопарку они подошли: он – в раздражении, она – в неловкости.

Несмотря на вялое сопротивление Софьи, билеты начальник купил сам, для обоих и, обхватив Ларину за плечи, словно они были влюблённой парочкой, протащил её сквозь внушительную толпу туристов и протолкнул через турникет. Они оказались на довольно просторном пятачке возле большой схемы зоопарка. Впрочем, Дима на неё даже не взглянул.

– Нам туда, – скомандовал он, ткнув пальцем куда-то вперёд и влево.

Очевидно, начальник неплохо ориентировался в зоопарке, потому что уверенно поволок Соню к высокому застеклённому вольеру. Тащиться до него пришлось минут десять, и Софья успела по дороге насмотреться на всевозможных птиц, тусовавшихся в огороженном пруду по правую руку от дорожки. Не то чтобы Ларина ими особенно интересовалась, хотя фламинго, например, показались ей забавными. Дима великодушно позволил ей полюбоваться птичками, ассоциировавшимися у Сони исключительно с партией в крикет из «Алисы в Зазеркалье», целую минуту, после чего они устремились дальше.

Вокруг вольера, украшенного наклейкой с изображением манула, толпились человек двадцать, облепив стекло, как мухи. Не без труда протолкавшись вперёд, инспекторы увидели совершенно пустой вольер, вдоль задней стенки которого тянулся мостик, как в домике для кошки, а вверху, под самой крышей торчала какая-то конура. Толпа молча взирала в пустоту и чего-то ждала.

– Ну? – почему-то шёпотом спросила Соня. – Где он?

– Внутри, – пояснил Дима, не сводя взгляд с конуры. – Он редко выходит, это большая удача...

Софья недовольно дёрнула плечами. Мало того, что она согласилась на эту дурацкую авантюру, так ещё, скорее всего, всё будет напрасно, и чудо-зверь вообще не почтит народ своим появлением.

– Ладно, пойдём, – спустя минут пять бесплодного ожидания сказал Дима. – Посмотрим пока панду, а сюда потом вернёмся.

Соня покорно поплелась за начальником в здание слева от вольера. Более преданные поклонники символа зоопарка остались на месте.

Панда оказалась толстенькой и весьма потешной. Соня реагировала сдержанно, только улыбалась, Дима же вёл себя как ребёнок: тыкал в стекло пальцем, пытался разговаривать с таращащей глаза пандой, как с малышом, присюсюкивая, дёргал Соню за руку. Поначалу ей было неловко. Всё-таки взрослый дядька, начальник... Да у него даже сейчас меч при себе, Софья была уверена! Потом присмотрелась – нет, Дима не издевался, умилительный зверь и правда вызывал у него детский восторг. Соне оставалось только усмехаться про себя.

Вдоволь налюбовавшись пандой, Дима потащил Ларину дальше. Их путь снова пролегал мимо вольера манула. Люди были на месте – Соня даже не поняла, это те же самые или уже новые. Манула по-прежнему не наблюдалось. Плюнув на вредного зверя, инспекторы отправились в глубь зоопарка – площадь его была обширной, и тратить всё время у вольера, ожидая, когда манул соизволит выйти, было глупо. Вдобавок оказалось, что зоопарк разделён на две зоны, о чём Дима знал, а Соня даже не предполагала. На вторую зону инспекторов просто не хватило, и они отправились перекусить.

– Это просто как Эрмитаж, – ажитированно разглагольствовал Дим-Самыч, запивая сэндвич лимонадом. – За один день обойти всё просто нереально. Можно весной ещё прийти. Зимой тут делать нечего: половина зверей в спячке, половина такие вялые, что смотреть на них уже не интересно, а жалко. Да и холодно – не находишься.

Соня молча кивала, прихлёбывая кофе. Иногда ей казалось, что Дима настолько самодостаточен, что разговаривающий собеседник ему не нужен, достаточно просто слушающего. А потом поймала себя на мысли, что её это полностью устраивает. Ей действительно нравилось слушать Диму, какую бы ахинею он ни нёс. Вот и сейчас она улыбалась, кивала и даже ни разу не закатила глаза. В своей наивности и непосредственности начальник казался ей необыкновенно трогательным.

Соня и забыла, что этот восторженный великовозрастный ребёнок с горящими глазами и банкой лимонада в руке – начальник отдела Инспекции, боевой маг, лучший мечник области...

«Как это вообще может уживаться в одном человеке? – думала она. – Какой из них – настоящий он? Не может быть, чтобы оба... А вдруг может?..»

По дороге к выходу решили всё-таки завернуть ещё раз попытать счастья у манула. Вольер по-прежнему был пуст. Дима уже разочарованно потянул Софью за руку к выходу, как вдруг из конуры под потолком медленно выкатился внушительных размеров серый шар.

– Вот он, вот он! – в едином порыве выдохнула толпа и прилипла к стеклу.

По деревянному мостику неспешно шёл зверь, похожий на плод любви енота и огромной кошки: маленькая голова, плотная густая шуба и огромные, полные презрения глаза. Дойдя до середины мостика, манул уселся боком к зрителям, безостановочно его фотографирующим.

– Ты посмотри какой! – заходился в восторге Дима. – Началась у тебя зажировка, да? Началась? Аж лоснишься весь.

Манул вальяжно повернул голову и окинул публику высокомерным взглядом, после чего развернулся мордой к стене, к зрителям – тем, что осталось.

– Ну во-от! – огорчённо протянул Дим-Самыч. – Ты куда? Кис-кис! Отвернулся...

Соня не выдержала и прыснула.

– Дим, сколько тебе лет?..

Вопрос был риторическим, но начальник об этом не знал.

– Сорок семь.

Софья, отвернувшаяся было к вольеру, вздрогнула и вытаращилась на Диму.

– Сколько?!

Нехотя отвлёкшись от созерцания задней части манула, начальник повернул голову и непонимающе хлопнул пару раз глазами.

– Сорок семь, – буднично повторил он, как если бы Соня просто не расслышала его, – а что?..

– Н-ничего...

– Ну ладно, зато мы его увидели, – как ни в чём не бывало подытожил Дима. – Хоть так... Он по нескольку дней иногда не показывается, даже сотрудники его не видят. Приходят покормить, а он только ночью вылезает...

Соня обалдело кивала головой, не особо вслушиваясь в его болтовню. Её мысли были заняты совсем другим.

В смысле, сорок семь?!

Несколько месяцев кряду Софья была на сто процентов уверена, что начальник – её ровесник, плюс-минус пара лет. Понятно, у ведьм возраст определить гораздо труднее, нежели у колдунов. А Ларина ещё смеялась над домовым Лукой, заявившим, что Диме примерно «лет пятьдесят». Ещё порадовалась, что ей самой скостили десять лет... Думала, Лука некомпетентен... А сама-то!

Украдкой косясь на тараторящего Диму, она пыталась найти хоть какие-то признаки, указывающие на реальный возраст начальника. Бесполезно. Дим-Самычу можно было с большой натяжкой дать сорок лет максимум. Не больше.

– Пойдём?..

...Это получается, они с Крапивиным ровесники? Да Мир выглядит лет на десять старше! Или... А ему тогда сколько?..

– Соф?

– А? – Ларина вздрогнула и обернулась.

– Я говорю, пойдём? – Улыбаясь, Дима как бы невзначай положил ей руку на плечо. Соня кивнула, даже забыв её сбросить.

– Ты не устала? – затарахтел Дим-Самыч, едва они вышли из ворот зоопарка. – Пойдём кофе попьём? А потом можно погулять ещё. Ты как?

– Можно, – согласилась Соня. – Ещё рано.

Напоив Софью капучино с мятным сиропом, Дима потащил её в сторону Садового кольца.

– Там дом-музей Шаляпина, была там? – трещал начальник без умолку. – А вон там поворот на Поварскую, мы туда к Сысоеву ходили. Видишь, молодёжь с инструментами идёт?

Навстречу и впрямь тянулись студенты Академии с разновеликими футлярами в руках.

– На какой Арбат свернём, на Старый или на Новый?

– На Старый, – не раздумывая, ответила Соня.

– Ещё немного пройти надо, – жизнерадостно резюмировал Дима. – Какой бизнес-центр отгрохали на Новинском, видела? О, метро наконец заработало, его ремонтировали года два... Смотри, видишь вон ту ведьму? Она тут недалеко живёт, в переулке Сивцев Вражек. Бывший сотрудник управления Инспекцией, на пенсии.

По Арбату не спеша ковыляла бабка лет ста пятидесяти на вид.

– Я лично с ней не знаком, но Сысоев рассказывал... А ты почему молчишь?

Соня улыбнулась.

– Я вас слушаю. Тебя.

– Я тебя утомил, – огорчился Дима.

– Нет, почему? Я просто... – Соне понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова. – Я так общаюсь. Мало говорю, больше слушаю. Это не значит, что мне неинтересно. Наоборот, если мне скучно, я вообще прекращаю слушать.

– А меня слушаешь? – уточнил Дима, явно отмечая про себя, что Софья пытается на него не смотреть.

– Слушаю. Если бы мне было с тобой неинтересно, я бы или уже домой ушла или вообще никуда не пошла бы.

– А почему ты вообще со мной пошла? Не ради манула же?

– Захотелось, – ответила Соня, пытаясь придать своему тону побольше беспечности, чтобы казаться более независимой.

Разговор получался какой-то неловкий и кривой. Куда лучше было, когда говорил только Дима.

– Тут интереснее, зачем вы... ты меня вообще позвал. Не ради манула же?

Дим-Самыч усмехнулся.

– Захотелось, – эхом заявил он.

– Ну, значит, мы два сапога пара...

– Думаешь? – ухватился за её слова Дима.

– Я образно.

– Почему ты такая напряжённая? – неожиданно спросил он, останавливаясь. Не резко, а очень естественно, будто так и планировал. Соне пришлось тоже остановиться – не бросать же начальника.

– Разве? Всё нормально.

– Я не про сейчас. Не только про сейчас. – Дима выражался коряво, но расстояние между ними сократил вполне уверенно. – Я, конечно, эмпирик, многого не чую, но даже моих скромных умений хватает, чтобы это понять. Ты будто в себе что-то носишь, что-то тяжёлое такое... И некуда это деть... Некому отдать или хотя бы разделить...

– Не преувеличивайте, – попыталась отмахнуться Софья. – У каждого человека есть хоть какой-то опыт... так что...

Договорить она не успела, Дима рассеянно провёл рукой по её волосам. Поставить блок Соня просто не успела.

Начальник вздрогнул, как от лёгкого удара током. Уколом в висок в его сознание ворвался обрывок воспоминания.

...Плохо освещённый коридор, казалось, от пола до потолка был устлан линолеумом. На самом деле такой эффект создавали обои, совпадающие по тону с напольным покрытием. Дима сразу понял, что это общежитие, не магического института – другое. Тут же пришло осознание того, что Соня успела окончить ещё один вуз, обычный, до того как в ней проснулась сила. Наверное, это было оно – общежитие при этом вузе.

Почти сразу он увидел и саму Софью. Ей было лет восемнадцать. Значит, первый или второй курс. Дима помнил, что инициация у неё произошла только на пятом... Соня-не-ведьма мало чем отличалась от сегодняшней, разве что более бледная, волосы длиннее, щёки пухлые. Дима видел всё как во сне: то глазами Лариной, то как будто сверху, будто кино. И чувствовал. Чувствовал, как никогда не смог бы чуять эмпирик, поэтому сразу понял – это не его. Это всё ощущает Соня. Точнее, ощущала в тот момент...

Там был целый коктейль эмоций. Дима даже не представлял, что один человек, маленький и хрупкий, может одновременно чувствовать столько всего. То есть он, конечно, понимал, что в теории это возможно, но впервые ощутил это на собственной шкуре.

Одиночество. Острое, глухое, по ощущениям – как сухое и саднящее горло. Мама далеко, вокруг все чужие, им нет доверия, они не поймут и слушать не станут.

Жить здесь невыносимо. Условия отвратные, неуютно, противно...

Дима понимал, здесь, в этом видении, что в права наследования бабушкиной квартирой Соня вступит только через несколько месяцев и тогда съедет из этого места. Надо было терпеть. Но терпеть было невыносимо...

Волосы мокрые – не после душа, а от липкого страха, и только на затылке. По голым ногам, едва прикрытым шортами от домашнего костюмчика, гуляет сквозняк.

Над Соней – Диме казалось, что над ним самим, – нависает неопрятный мужик в грязной футболке и спортивных штанах, такой высокий и жирный, что его фигура заслоняет свет в и без того тусклом коридоре. Дима понимает: это комендант. Понимает, потому что это знает Софья.

– Где серёжки? – свирепо гаркает мужик.

– Какие?..

Голос у Сони тихий, от робости низкий.

– Ты в душ после моей дочки ходила, – выплёвывает мужик прямо ей в лицо; его дыхание пахнет луком. – Она серёжки там забыла. Ты спёрла!

Страх. Какой-то особый сорт страха – холодное оцепенение внутри. Так гремит старый таз, заиндевевший от вечно ледяной щелочной воды... Диме чувство было незнакомо – его ни разу в жизни не обвиняли в том, чего он не делал, не обвинял тот, кто имел над ним реальную власть... Или не имел, но думал, что имел...

– Я ничего не брала. – Голос Сони звенит, и Дима втайне гордится ею за то, что в нём не слышно страха.

– Не трынди! Тебя видели! Ты за ней зашла! Гони серёжки! Или ментов вызвать?

Мужик стоит уже вплотную, и Соне кажется, что он её сейчас ударит. Дима тоже это чувствует.

– Я ничего не брала.

Комендант разражается тихой бранью, такой грязной, что Дима уже чувствует, как у Сони... у него... у них с ней горят щёки.

Бессилие. Дима уже не помнил, каково это – не быть магом, но сейчас снова почувствовал. Даже в детстве это ощущение не было таким острым... Будь Соня в силе, от мерзкого коменданта не осталось бы мокрого места, Дима был уверен. Чувство было сродни болезни, когда голова ещё соображает, но даже руки поднять невозможно... Злоба, дикая злоба на себя, за свою слабость... Жалость. Острая жалость к себе, за которую почему-то стыдно, хотя не должно быть...

Откуда-то появляется девица – Сониного возраста, но очень высокая и в теле, светловолосая, в бесстыжем халате.

– Па-ап, всё, я нашла, – лениво тянет она.

Мужик моргает, поворачивает бритую голову.

– Нашла, да? – абсолютно нормальным голосом переспрашивает он. Потом снова смотрит на Соню, его лицо искажает злоба. Вместо извинений он выплёвывает последнее ругательство, посылая Соню туда, куда Дима с превеликим удовольствием отправил бы его самого, желательно с помощью меча, и вразвалку удаляется за дочерью.

Коридор понемногу меркнет. Последнее, что чувствует Дима, – безмерное, ликующее облегчение вперемешку с лютым стыдом и обжигающими слезами, текущими по щекам на шею...

Очнулся Дима оттого, что его злобно ударили по руке, которую он моментально отдёрнул. Всё происходящее заняло секунд пять, не больше.

– Ты охренел?! – Красное как помидор перекошенное лицо Лариной возникло перед ним, будто они стояли не посреди Арбата, а в тёмной комнате, где вдруг вспыхнул свет. – Я разрешала?!

– Прости... – Дима не на шутку испугался – просканировать человека без спроса было страшной бестактностью, но считать без разрешения его воспоминания было ещё хуже. – Я не хотел... Я не специально, честное слово...

– Ага, конечно! – Начальник никогда не видел Софью в такой ярости. – Что, охота всё знать? На хрена? ЧСВ своё лелеешь? Интересно было?

– Прости, пожалуйста...

– Не трогай меня...

Дима ощутил огромное облегчение, когда ему удалось обнять Соню, притянуть к себе. Значит, не так сильно она и сердилась... Или готова была его простить даже за... Случайная искра пробежала от его пальцев к её волосам, и Дима снова увидел... Нет, это даже полноценным обрывком воспоминания нельзя было назвать... Просто фантом, силуэт молодого парня. И его голос:

«Иди прогуляйся, выбей эту дурь из головы».

Соня знает, о чём он. Дима – только догадывается. Её голос странный, она говорит с трудом, и Дима не сразу понимает почему.

«Пойдём со мной».

Она захлёбывается слезами. Они забили ей горло, но ещё не пролились из глаз... Она держится... Ещё секунда... Две...

«Нет. Я с тобой никогда никуда не пойду».

Он усмехается, говорит медленно, смакуя каждое слово. Дима вдруг понимает: то же самое, слово в слово, Соне повторил Никита. И почти подписал себе смертный приговор.

Дима чувствует ледяную волну безразличия, исходящую от парня. И то, как эта волна удавкой затягивается на Сонином горле.

Дима слышит звук лопающейся струны. Он не знает, что это, но ощущает острую боль в сердце, быстро расходящуюся по всей груди... И весьма ощутимый удар по спине.

– Ты издеваешься?!

Соня снова была в ярости. Дима увидел, как в её сжатых кулаках пляшут искры.

– Да я понятия не имею, почему это происходит! – в отчаянии выкрикнул он. Получилось как-то жалобно.

Красные глаза Софьи были как у быка перед тореадором.

– Я не хотел. Я правда не хотел. Но... может быть... тебе теперь станет легче... Ты ведь ни с кем этим не делилась...

– У меня были причины! – выплюнула Соня.

– Я знаю... Но ты всю жизнь боролась со всем в одиночку, не давала себе ни одной слабинки...

– Я не хочу быть слабой! – На голос Софьи уже стали оборачиваться прохожие. – Нет ничего хуже, чем быть слабой!

– Ты никогда не будешь слабой. – Слова давались Диме с трудом. – Я знаю. Я просто... я могу разделить это с тобой... Это не слабость! Это не значит, что я сильнее. Может, даже наоборот... Я не знаю. Просто, если тебе станет легче... Я хочу, чтобы тебе было легче, и сейчас, и потом... Я не знаю почему, но мне так сильно хочется...

Слова стремительно заканчивались, и Софья наконец над ним сжалилась.

– Я поняла, – сухо сообщила она. – Пойдём. Чего мы посреди улицы торчим?

Почти до самого начала улицы топали молча, первым не выдержал, естественно, Дима.

– Соф, ты сердишься?..

– Нет.

– Я правда не хотел... Ну что мне сделать, чтобы ты поверила? – Он не смог удержаться, чтобы не подцепить её за руку. Стряхивать его пальцы со своих, к огромному его облегчению, Софья не стала.

– Я верю.

Дима в отчаянии замолчал.

– Слушай, мне не нужна ничья жалость, – заявила вдруг она. – И твоя тоже.

– Я знаю, – с готовностью подхватил начальник, для которого молчание было худшим наказанием и просто мукой. – Я не в том смысле... Я имею в виду, я тебя не жалею... В смысле... Я имею в виду...

– Я поняла, – с нажимом повторила Соня. – Хватит извиняться. Я тебе уже скан сделала. Так что 1:1.

– В смысле?.. – События последних десяти минут оказались, видно, для Димы такими оглушающими, что быстро прийти в себя ему было сложно.

– Я знаю, что ты не специально, – терпеливо пояснила Соня. – И я тоже не понимаю, почему тебя так закоротило. Раньше было такое?

– Без позволения девушки? Никогда!

Софья снова остановилась и пристально посмотрела на него.

– При чём тут вообще девушки? – раздражённо бросила она. – Хотя...

– Смотри!

На небольшой площадке на пересечении Нового и Старого Арбата, прямо за углом здания, где раньше располагался ресторан «Прага», выступали музыканты – настоящий небольшой кавер-бэнд, с аппаратурой. За микрофонной стойкой стоял симпатичный светловолосый парень с полуакустической гитарой, чуть поодаль в рядок – ещё один молодой человек с синтезатором и две девушки. В руках одной из них было что-то вроде бубна, которым она небрежно задавала ритм.

Артисты были одеты в джинсы и белые рубахи вроде традиционных славянских, только девушка с бубном была в платье в том же фольклорном стиле, а солист обошёлся простым белым лонгсливом. Выглядела группа стильно, звучала ещё лучше.

Музыкантов окружало плотное кольцо зевак. Соне с первого взгляда больше всего понравилось то, что никто не ходил с шапкой и не выклянчивал деньги. Артистам подавали, в основном переводили деньги по номеру, указанному на картонке у колонки, – поэтому представление выглядело почти как настоящий концерт. Усиливал впечатление роскошный фон Нового Арбата, храм на Поварской на заднем плане и золотистый, едва занимавшийся ранний закат.

Песня Соне тоже понравилась сразу. Она даже где-то её слышала, но не могла сообразить где. В ней гармонично сплетались и рокерские, и бардовские, и фольклорные мотивы, текст тоже радовал определённой аутентичностью. Пел солист с приятным низким голосом, конечно же, о любви. Толпа благостно покачивалась.

Соня сперва заслушалась, потом перевела взгляд на Диму. Его лицо светилось таким наслаждением, что Ларина невольно залюбовалась им. Конечно, он почувствовал её взгляд.

– Здорово поют, – произнёс он с детским удовольствием.

Софья невольно улыбнулась.

– Да, красиво...

– Давай потанцуем?

Соня сперва не поняла, что он имеет в виду. Ну нельзя же такое предлагать всерьёз!

– Смеёшься, что ли?

– Нет, я серьёзно. Давай!

– Ой, прекрати, – поморщилась Ларина.

– Ну Соф, ну пойдём...

– Да ты издеваешься?! – не выдержала она. – Кто танцует на улице?!

Дима пожал плечами.

– Кто угодно может... Кому хочется...

– Ага... Центр города, толпа людей, а ты плясать собрался...

– А что такого? – искренне удивился Дима. – Кому какое дело вообще? Зачем на них оглядываться? Ты же такая самодостаточная, разве тебе не наплевать?

Соня с ужасом осознала, что он абсолютно прав. Заметив её замешательство, Дима коварно подтащил её поближе к музыкантам, положил одну руку Соне на талию и притянул почти вплотную к себе.

Соня не танцевала медленные танцы с самой школы.

Ощущения были странные.

Песня была более чем подходящей для медляка: в меру тягучая, в меру динамичная. От Димы пахло бархатной туалетной водой с цитрусовыми нотками. Вёл он мягко и уверенно. Небось, приходилось танцевать куда чаще, чем Соне... Конечно, за сорок семь лет...

Глядя поверх его плеча, как раз оказавшегося на уровне её глаз, Соня с досадой заметила, как на них с интересом косятся окружающие.

– Ну вот, видишь, не так уж и страшно, – вполголоса произнёс Дима. Судя по тону, начальник был доволен по уши и улыбался.

Губы Сони невольно растянулись.

– Шапито какое-то!

Дима вздохнул и закинул Софьину руку, которую держал в ладони, себе за шею.

Мелькнула дурацкая мысль о том, как бы не поцарапаться о меч... Он ведь всегда там, у Димы за спиной... Умом Соня понимала, что, пока меч нематериален, его как бы и нет, но глупости всё равно лезли в голову.

Наверное, не стоило пытаться немного отстраниться, отлипнув от Диминого плеча, – стало ещё хуже: по-прежнему слипшись телами, они застыли, что называется, тет-а-тет – лицом к лицу.

– Всё равно шапито...

Солист как раз пел что-то о слившихся в одно дыханиях.

Слились дыхания, слилась – невольно – энергия двух сильных магов, что, конечно, не укрылось от самых чутких зевак, ощутивших... а они сами не поняли что. Солист ансамбля почувствовал это сильнее остальных: во-первых, как артист, он был максимально чуток к течениям энергии, во-вторых, странная, но симпатичная парочка, решившая потанцевать прямо на улице под их музыку, целовалась буквально у него под носом.

Целовалась вначале робко, как-то настороженно, словно в первый раз, осторожно узнавая и изучая друг друга. Это было странно: молодые люди не казались совсем юными школьниками или студентами, для которых подобная нерешительность была бы характерна. Певцу стало вдруг хорошо-хорошо, точно он оказался причастным к чему-то очень важному.

Сперва неуверенно, сосредоточенно, едва касаясь губами, будто это был первый поцелуй на земле и они вообще не знали, что нужно делать, но какая-то внутренняя сила и нужда неумолимо вела их, толкая друг к другу – хотя ближе было уже некуда. Потом увереннее, настойчивее, уже не сомневаясь в том, что всё происходящее – от песни до внезапной близости – правильно. Единственно правильное, что только могло случиться этим тёплым сентябрьским вечером в точке слияния Старого и Нового Арбатов.

Так, когда внезапно сливаются в одной точке улицы, люди, силы, временные линии, звуки, всё вдруг становится на свои места.

Глава 18

Вместо эпилога

Если бы Степашка тогда не напомнила Соне о заклятье домашнего шкафа, Ларина сама впопыхах не сообразила бы, и утром понедельника ей пришлось бы тащиться в контору в неподходящем, по её мнению, виде. Однако теперь джинсы и водолазка были на месте, волосы стянуты в хвост Диминой резинкой, а сам Дима отправлен вперёд.

– Иди, я покурю пока, – велела она, моментально получив поцелуй в губы.

Дима покорно скрылся в будке, а Ларина наконец перевела дух и задумчиво затянулась. Надо же было так вляпаться...

Соня переживала зря: в общем и целом изменения в их отношениях никак не сказались на работе конторы. Ларина носилась по вызовам, теперь за двоих – Арина прочно засела за отчёты, почему-то тратя на них рабочее время, а Дим-Самыч, рассеянный и благостный, всячески ей потакал. Иногда, впрочем, удавалось услать куда-нибудь и Морозову-внучку. Тогда Дима ухитрялся дать Стеше какое-то поручение, и им с Соней удавалось несколько минут побыть наедине, чувствуя себя школьниками, прячущимися от родителей и учителей.

– Стешка сейчас придёт, запалит...

Соня сидела на столе начальника, Дима нависал над ней. Администратор только вышла, а желание целоваться было настолько сильным, что досчитать хотя бы до пяти просто не было сил.

– Она у программистов...

– Тут идти пару шагов...

– Думаешь, она не в курсе?

– Да она, небось, ещё пару месяцев назад себе напридумывала... Тихо, идёт!

Дима послушно отскочил, Софья так же стремительно соскользнула со стола и зашипела:

– Волосы поправь.

Начальник стянул с волос резинку и, отойдя к окну, начал снова завязывать хвост. Буквально через пару секунд в контору и правда влетела Степанида.

– Дмитрий Александрович, в следующем месяце придут оборудование менять. И диагностировать.

– Пу-пу-пу... Ну пусть приходят, – разрешил Дим-Самыч. – Чего они вдруг? Разве пора?..

– Ну вообще-то да. – Стеша пожала плечами. – О, Ариш, ты где ходишь? Дописала? Давай сюда...

Когда Соня пришла вечером домой, её встретил мрачный домовой.

– Ты дома не ночевала, – угрюмо констатировал он.

– Любовника завела.

Мотя хмыкнул.

– Ага, конечно... – И осёкся, натолкнувшись на Сонин взгляд.

– А... Ты серьёзно?.. Ну... Ладно тогда... В смысле... Имеешь право.

Софья усмехнулась.

– Разрешаешь?

– Да кто я тебе есть, чтоб разрешать и запрещать...

Домовой удивлял Ларину. Реагировал странно: весь не то ощетинился, не то огорчился и как будто побледнел.

– Ты мой самый лучший друг, – заявила она, крепко обнимая его за шею, чувствуя укол нежности в сердце и не замечая, как домовой слегка напрягся.

Предстоящая разлука настолько занимала все мысли Софьи, что даже личные их разговоры с Димой сворачивали к Моте.

– К тебе или ко мне?

– Ко мне нельзя, у меня домовой. Не мой домовой, соседский... Ну, ты в курсе.

Дима понимающе покивал.

– Они уезжают, – пожаловалась Соня, прижимаясь к Диминому плечу – Арина и Стеша к тому времени уже уехали домой. – И Мотю моего увозят...

– Ну вы же будете видеться... – Разумеется, Дима был уже в курсе всей эпопеи и планов Сони на лето.

– Когда это ещё будет...

– Вспомни, как уезжала на учёбу. Будет почти так же.

Ларина печально засопела. Она не хотела, чтоб было как тогда.

– Не обижаешься, что к себе не зову?

– Не-а. Боишься, домовой меня не одобрит?

– Да нет... – Софья отстранилась, подбирая слова. – Просто... Знаешь... – Мысль пришла неожиданно, Соня даже решилась озвучить её, чтобы попробовать на вкус: – Мне кажется, что я ему нравлюсь.

Диме понадобилось время, чтобы понять, о чём она.

– Ты имеешь в виду... – медленно начал он и тут же замолчал.

– Я имею в виду, что Никита был в чём-то прав, – мрачно пояснила Соня.

– Никогда с таким не сталкивался, – сообщил Дима. – Но он же... понимает, что это... невозможно.

Софья помрачнела.

– Да уж, конечно, понимает, – ядовито подтвердила она. – И я понимаю. Все понимают. Он мне, знаешь... Байку рассказывал, про своего якобы друга, который в ведьму влюбился...

– Про себя?

– Естественно, – с досадой отмахнулась Соня. – Проверить пытался, с предрассудками я или нет.

– А ты что?

– А что я? Сказала, что у человека с духом вряд ли что получится...

– Ты теперь на себя злишься? – мягко спросил Дима. – За то, что сказала ему правду? Или за то, что ты не домовушка? Сонь, ты абсолютно права. Я тоже ненавижу, когда к нечисти относятся как к существам второго сорта, но... Принижать их достоинства – бесчеловечно, а отрицать разницу между ними и людьми – глупо...

Соня слушала, и каждое Димино слово тёплым растопленным маслом разливалось по её сердцу. Не выдержав, она подошла к нему и крепко-крепко обняла. В этих объятиях было больше близости, чем... Чем в чём угодно.

Отъезд захребетников немного задержался и был перенесён на пятницу. В четверг вечером ведьма и домовой попрощались, вначале сухо и легко, под конец – немного сопливо. Не выдержала Софья – расклеилась, как старый башмак.

– Я летом обязательно приеду, – обещала она, хлюпая носом. – На месяц! Как тебе сообщить, что я приезжаю?

– Да я почую... Что ж я, тебя не почую, что ли? Почую...

Проснувшись, Соня нашла у себя на подушке маленький букетик – очевидно, Мотя с утра пораньше общипал все окрестные клумбы: тут были и ноготки, и мальва, и бог весть что ещё.

Соня прорыдала над ним всё утро.

Начальник деликатно не трогал её весь день, прекрасно понимая, почему Софья ходит как в воду опущенная и даже никуда не рвётся ехать. Правда, к вечеру Ларина немного отошла и даже принялась донимать Диму на предмет того, съездил ли он на диагностику, как советовали врачи.

– Ну ты вспомнила, конечно...

– Дима.

– Это когда вообще было...

– Дима.

– Да Кайя мне вообще ничего не сделала, я прекрасно себя чувствую!

– Дмитрий Александрович.

– Хорошо, – сдался начальник. – Сегодня поеду. Довольна? Останешься без меня сегодня, – вредно добавил он.

Ларина фыркнула.

– Я могу с тобой съездить, – предложила она.

– Ну вот ещё не хватало! В конфетно-букетный период по больницам друг с другом не ездят!

– А как насчёт конфет и букетов?

– ...Понял!

Конфеты и букет прибыли к Соне на дом вместе с усталым курьером и целым пакетом вкусностей из ближайшего магазина. Капельку горечи добавляло, конечно, то, что она не могла теперь разделить всё это богатство с Мотей. Хотя задним умом она понимала, что странно угощать безнадёжного поклонника гостинцами от любовника...

Слово «любовники» нравилось Соне безмерно. Изрядно скомпрометированное в последние годы, у подавляющего большинства людей оно ассоциировалось исключительно с супружеской изменой, хотя на самом деле обозначало людей, состоящих в романтических, любовных, то бишь, отношениях, но при этом не женатых и не проживающих на одной площади. Последнее – это уже сожители.

Современные обозначения «мой парень» и «моя девушка» лично Софья категорически не принимала: для неё они попахивали крепостным правом. Типа «я вчера продала на ярмарке своего парня и свою корову, а потом купила лошадь и сарафан»...

На выходные Соня планировала всё-таки привести Диму к себе. Во-первых, в течение недели им удалось побыть вдвоём всего пару раз, а во-вторых, кто-то должен был наконец доесть борщ...

Ничего не вышло.

Около четырёх часов дня, когда работать уже никому не хотелось, в дверь требовательно постучали.

– Войдите, – солнечно предложила Стеша.

Её предложению последовала сразу целая толпа: в контору нервно ввалились трое человек в штатском – двое мужчин и одна женщина – и почему-то двое разнополых врачей, одним из которых оказался Руслан.

От неожиданности инспекторы в едином порыве вскочили, словно прибыла какая-то правительственная делегация.

– Добрый день, – настороженно, но вежливо поздоровался Дим-Самыч, оглядывая заполнивших контору гостей. – Чем обязаны?

– Майор Лукьянов, – заявил один из мужчин-не-врачей. – Это капитан Каплин и капитан Рыжова. Гражданин Богатырёв?

– Так точно, – вылетело у Димы, а у Софьи внутри всё сжалось, предчувствуя беду.

– Дмитрий Александрович, – почему-то крайне официально и не глядя Диме в глаза завёл Русик, – пришли результаты вашей диагностики... Я был вынужден оповестить товарищей... – Он кивнул на мрачных полицейских.

– Русь, что случилось? – услышала Софья со стороны свой собственный голос.

Ашихмин, который, конечно, уже был в курсе Сониного романа с начальником – подруга не могла ему не похвастаться, – смущённо кашлянул и опустил глаза.

– Закройте дверь, гражданка, – строго велела Степаниде женщина-врач. Когда администратор подчинилась, майор, зыркая колючим взглядом по сторонам, достал из кармана бумагу и протянул Диме.

– В вашем организме обнаружены следы... сильнейшего магического воздействия, – выдавил Ашихмин, с усилием поднимая глаза – рядом с начальником стояла Соня.

– Следами это трудно назвать, – вступила женщина-врач. – Следы – это когда немного, единичное воздействие. А мы вообще не знали, когда ехали, в каком виде вас найдём.

– Полина, – с укоризной остановил её Руслан.

Женщина дёрнула плечами и замолчала.

– Оказанное воздействие носит противоправный характер, – заявил майор. – Его природа была быстро выявлена специалистами. – Он выразительно посмотрел на Ашихмина. Тот тяжело вздохнул.

– Если простым языком, – снова заговорил он, – Дима, тебя опоили приворотным зельем... Очень сильным... Правда... немного палёным, что ли...

Стеша ахнула и прижала пальцы к губам.

– Дмитрий Александрович, – сурово встрял майор Лукьянов, – вы состоите с кем-либо в интимных отношениях?

Дима казался совершенно оглушённым и не отвечал.

– Со мной, – ровным голосом ответила за него Софья. – Он состоит в интимных отношениях со мной. Только я его не опаивала.

– Разберёмся, – с энтузиазмом отозвался Лукьянов. – Это, – он кивнул на бумагу в руках Дим-Самыча, – ордер на обыск. Вы позволите? Как вас?..

– Ларина Софья Ивановна. – Соня протянула стоящему рядом майору свой рюкзак. – Пожалуйста.

Майор деловито обшарил рюкзак, вытряхнув почти всё содержимое наружу. Тем временем Полина выудила палочки, очевидно, с маркерами и образцами того, что обнаружили в организме Димы, и принялась сверять их с пробой, тут же снятой с Сони. Минуту спустя был готов вердикт:

– Не она.

– Может быть, это ошибка? – робко проговорила трясущаяся Стеша. – Из нас никто не мог бы...

– Разберёмся, – прервал её майор. – Сумочку на досмотр, гражданка.

Пока разбирались со Степашкой, Софья поймала взгляд Руслана – настороженный, полный тревоги. Конечно, он понимал, что Софья тут ни при чём. Естественно, ему было неудобно присутствовать при этом. Соня осознавала, что до неё что-то не доходит. Что-то важное. Но что?..

Ларина сделала глубокий вдох: в конторе было слишком тесно, слишком много народа... нечем дышать...

– Чисто, – отрапортовал Каплин.

– Вы следующая, гражданка. – Лукьянов повернулся к Арише. – Фамилия, имя?

Из горла Морозовой-внучки вырвалось странное бульканье.

– Арина Вячеславовна Морозова, – пришла ей на помощь Стеша.

– М-м-м... Из Савиных-Морозовых? – понимающе кивнул Лукьянов, а капитан Рыжова неожиданно сплюнула. Зыркнув на подчинённую, майор жестом указал на Аринину расписную торбу, расшитую всеми цветами радуги.

– Известная фамилия, – душевно протянул Лукьянов, пока Рыжова азартно потрошила сумку Арины. – Знатные зельеварки. Сами, Арина Вячеславовна, занимаетесь?

Ариша только пучила глаза и шла красными пятнами.

– Товарищ майор! – Из недр торбы показался крохотный сосуд, похожий на пробирку, с остатками густой болотно-зелёной жижи.

– О-па... Ваше, гражданка?

– Её, – безжалостно подтвердила доктор Полина. – Она варила, она и работала.

– Что происходит? – ожил вдруг Дим-Самыч. – Мои сотрудники никогда не стали бы заниматься подобным.

– Гражданка Морозова оформлена в штат? – осведомился капитан Каплин.

– Гражданка Морозова проходит в отделе производственную практику, – веско отбил мяч Дима. – Но это почти то же самое...

– Почти, – буркнул Лукьянов. – Гражданка Морозова, есть что сказать? Или будете хранить молчание?

– Ариша, не бойся, – вступил начальник. – Ты ведь не собиралась меня привораживать?

Арина затрясла головой.

– Дима, оно векторное, – сказал вдруг Руслан. – Не прямое.

– Извини, не понимаю...

Видно было, что Ашихмину этот разговор даётся нелегко.

– Прямое привораживает объект к тому, кто сварил зелье, – ответила за него Полина, – а векторное – к тому, на кого захочет зельевар. Их на продажу делают.

– Так... Так-так... Софья Ивановна, вы покупали у гражданки зелье? – для проформы уточнил майор.

Соня покачала головой.

– Я проверила, – встряла Рыжова. – Она о нём не знала даже. Это всё эта... гнилая семейка.

– Вера! – взорвался майор.

– Виновата, – равнодушно отозвалась Рыжова.

– Значит, сотрудничать не будем? – насел Лукьянов на Арину.

– Товарищ майор, – вскинулся Дима, – я бы попросил...

И тут Аришу прорвало.

– Я не хотела! Это не я... То есть я... Я просто... Я хотела, чтобы у них с Соней всё было хорошо... Стеш, ты же сама сказала...

– Что я сказала?! – перепугалась Степанида. – Я ничего не говорила!

– Говорила! – По щекам Арины в два ручья потекли слёзы. – Говорила, что он ей нравится! А она ему нет! Потому что ему Кайя нравится... Но она плохая! А Соня хорошая, очень! Я хотела, чтобы он любил Соню!

У Лариной в голове звенели все колокола мира. От звона мутило, и к горлу подкатывала тошнота.

– Дальше, дальше, – подначил захлебнувшуюся слезами Морозову майор Лукьянов.

– Я сварила... Как бабушка учила...

– Суки, – сквозь зубы процедила Рыжова. – Мерзкие суки...

– Тихо!

– Я Дмитрию Санычу давала... каждый день, с кофе, чтобы... чтобы... – Арина давилась слезами. Ларина никогда не видела, чтобы человек так обильно плакал.

Кофе, осенило Соню. Вот почему она без конца варила ему кофе!

Стеша стояла, вцепившись руками в своё личико, не обращая внимания на то, что ногти оставляют на нём следы.

– Так... В течение какого времени давали? – не отставал Лукьянов, пока два капитана ненавязчиво встали по обе стороны от Арины.

Это было очень важно, это знала даже Софья, не дружившая с зельеварением. Человек, принявший приворотный отвар один раз, и человек, которого поили, например, месяц кряду – две большие разницы.

– Ну... Ну... Не помню... Когда Кайя первый раз пришла-а...

Стеша ахнула и заломила руки. Майор с неудовольствием посмотрел на неё.

– Это сколько? – сварливо спросил он. – Я не понимаю!

– Это... Это... Почти три недели, – выдавила Стеша.

Капитан Каплин присвистнул и почесал затылок. У Рыжовой был такой вид, точно она готова дать Арине, всё ещё льющей слёзы, затрещину-другую.

– Подождите, – ожил Дим-Самыч, – но разве оно сработало? Арина – неопытная ведьма... Товарищ майор, это пустышка, я уверен! Соня мне и раньше нравилась. Она служит здесь три месяца... Вы понимаете?

– Я понимаю, – согласился майор, вытирая платком пот со лба. – Вы утверждаете, что питали чувства к гражданке... Лариной задолго до того, как гражданка Морозова начала поить вас приворотным зельем?

– Питал! – уверенно заявил Дима, бросая быстрый взгляд на всё это время стоящую в оцепенении Софью. – Питал, питаю... Боже, что за слова... Я её люблю, так ясно? И это не из-за зелья! Я давно её люблю.

Степанида зарыдала, громко и горько. Доктор Полина вздохнула и принялась капать в стакан какое-то средство, очевидно, успокоительное. Руслан опустил голову так низко, что лица не стало видно вовсе.

Полицейские переглянулись.

– Гражданин доктор, – вздохнул Лукьянов, обращаясь к Ашихмину, – у меня слов не хватит... Только покороче... Вон, у женщины истерика уже...

Руслан посмотрел почему-то на Соню, которая каменной статуей торчала у своего стола, глядя на Диму. Истерика была не у Лариной, но Русику было важнее её состояние.

– Дело в том, что подобное зелье, в первую очередь приворотное, воздействует на нервную систему. Сейчас уже трудно определить, какие чувства ты испытывал изначально, какие – под воздействием зелья... Тем более сварено оно было... э...

– Коряво, – подсказала Полина. – Пропорции нарушены... Как ты жив остался – непонятно.

– Это как раз объяснимо, – не согласился с коллегой Ашихмин. – Дмитрию повезло, что он испытывал чувства к Софье ещё до этого. Зелье как бы не понимало, что ему делать, но удачно мимикрировало под эти реальные чувства и начало работать на них. Только в искажённом варианте. В противном случае оно било бы по нервной системе куда ни попадя...

– Как это – в искажённом? – подала голос Степашка. Её уже напоили успокоительным и усадили на стул.

– Ну приворот же не вызывает настоящие чувства, – пояснила как само собой разумеющееся Полина. – Это как... как... О, как грудь силиконовую сделать! – Она ткнула Стешу в её совершенно натуральную грудь третьего размера. – Имплант стоит, размер увеличился. Но это же не собственная выросла! А девчонка его ещё и дефективным зельем накачала. Это как... ну, лопнул имплант... А в нём вообще не силикон, а... бензин. Поняла?

Побелевшая Стеша кивнула. Все затихли, представляя лопнувший грудной имплант.

– Это лечится? – ожил бледный как смерть Дима.

Руслан тяжело вздохнул.

– Это лечится. Более того – в обязательном порядке. Вот только... – Он виновато посмотрел на Софью, которая, казалось, была в коме.

– Ну? – поторопил его Дима.

– Ты понимаешь, что такие зелья организм воспринимает как нечто чуждое собственной энергетике? Как иммунитет борется с вирусом, так резерв пытается абсорбировать враждебную организму магию... Три недели – это очень долгий срок. У тебя в организме всё это время была война... Твои чувства... к Соне под воздействием зелья мутировали, приняли искусственный характер... За три недели – точно, несмотря ни на что. Я всё понимаю, – Руслан поднял руку – Дима порывался ему возразить, – но сейчас это уже не имеет значения. Слишком поздно. Мне жаль.

Дима беспомощно посмотрел на Софью.

– Это неправда, – прошептал он. – Этого не может быть...

– Противоправное воздействие подлежит обязательному лечению, – ожил Лукьянов.

– Да, я готов...

– Дима, ты меня услышал? – снова заговорил Руслан. – Твой резерв три недели абсорбировал эту дрянь. Мы... Нам придётся... извлечь все следы зелья... Все, до единого...

Стеша, уже было успокоившаяся, снова вскочила и пошатнулась.

– Что ты натворила? – прошептала она. – Что ты с ним сделала?..

– Я не знала!.. Я не хотела!.. Дмитрий Саныч... Я не хотела!..

У Арины началась истерика. Дима стоял к ней спиной, даже не реагируя на своё имя, которое выкрикивала стажёрка, – он смотрел на Соню, наконец-то подавшую признаки жизни: глаза Лариной стали наливаться слезами.

– Я понял, – хрипло проговорил он. – Приворотное зелье извлекают вместе с резервом, который его погасил. Сколько мне от него останется?

Полина потупилась. Руслан развёл руками.

– Я... Ну...

– Сколько?

– Три недели – это долго...

– Сколько?

– Процентов... процентов двадцать... Может, двадцать два, мы...

Соня почти физически ощутила удар в затылок. Горячая кровь изнутри рванула к темечку – и хлынула вниз по позвоночнику. Звон в ушах прекратился, наступила тишина – вязкая, густая, как болото.

Двадцать процентов резерва. Двадцать процентов. Одна пятая. Одна пятая мага. Одна пятая человека, остальное – под нож.

Магическая инвалидность.

Так тоже можно жить. Это тоже жизнь.

Только уже другая. Другим человеком.

У Сони из каждого глаза катилось одновременно по две слезы, но она этого не чувствовала. Она смотрела на Диму. Арина билась в истерике в руках капитанов полиции. Сердобольная Стеша, ещё утром мигом притащившая бы ей стакан воды, не шевелилась. В её глаза было страшно смотреть.

Майор Лукьянов вздохнул.

– Дмитрий Александрович, у вас заместитель есть?

Все понимали, что это значит.

Одна пятая мага не может руководить отделом Инспекции. Нонсенс.

Может ли третьеклассник руководить переговорами в отделе продаж международной компании? Смешно...

Это был момент, когда Соня вдруг, совершенно внезапно увидела на лице Димы отпечаток его реального возраста. Красивое лицо посерело, постарело на десять лет в один миг.

– Соня – заместитель Дмитрия Александровича. – Даже в такой ситуации Степанида оставалась профессионалом.

Лукьянов кивнул.

– Софья Ивановна, – окликнул он, – вам придётся какое-то время исполнять обязанности начальника отдела... Гражданка Морозова, вы задержаны. Уведите...

Обезумевшую, рыдающую Арину под руки потащили к выходу. Она что-то кричала, кажется, просила прощения – Соня уже не разбирала слов.

– Дима, пойдём, – мягко предложил Руслан. Начальник, как сомнамбула, двинулся к двери, не сводя глаз с Софьи. Та не шевелилась. Что угодно сейчас было бессмысленно.

– Медицинская помощь никому больше не требуется? – уточнила Полина.

– Нет, – выдохнула Степашка. Они обе посмотрели на Соню, которая вдруг сфокусировала на Полине вполне осознанный взгляд и покачала головой. Женщина-врач вышла. Соня и Стеша остались вдвоём.

– Боже... Боже...

Соня, не обращая внимания на стенания Степаниды, вдруг медленно двинулась к кулеру, набрала стакан воды, выпила залпом, вернулась к столу и начала не спеша запихивать свои вещи обратно в рюкзак. Засунув всё как попало и рассеянно присовокупив сверху степлер, валявшийся на её столе, она закинула рюкзак за спину и перевела стеклянный взгляд на Степашку.

– Рабочий день окончен, Стеш, – бесцветно обронила она. – До понедельника.

* * *

Мотя ожидал Соню, чтобы поделиться с ней хохмой. Глупые захребетники в полном составе перепутали день отъезда – оказалось, он был назначен на пятницу, на 0:25. Вместо того чтобы уехать ещё вчера вечером, в четверг, захребетники собрались на вокзал сейчас, и перед самым выходом до них дошло. Дядю Серёжу отправили менять билеты, остальные переругались, а Мотя рванул к ведьме. Просто анекдот!

Соня ввалилась в странном виде – вроде обычная, но словно стукнутая пыльным мешком. На весело тараторящего, потом беспокойно тормошащего её Мотю внимания не обращала, заперлась в ванной. Вышла бледная, с синяками под глазами, опухшая.

– Сонька, случилось что? – всполошился домовой. – Чего молчишь?

Ларина коротко обняла его – домовой уловил тотальное истощение резерва. Такое бывает, он знал, либо после сумасшедшей тренировки, либо после страшной битвы, либо... либо что-то личное...

– Это он? – смутно догадался домовой. – Мужик твой? Да я его...

Сил что-то рассказывать просто не было. Софья взяла домового за руку, приложила его ладонь к своему виску и прикрыла глаза. Мотя, как в прорубь, опрокинулся в её воспоминания...

Оставив зажмурившегося домового посреди комнаты, Соня легла на кровать и вытянулась, глядя в потолок. На смену звенящей пустоте пришла тупая боль, заполнившая всё её тело, всё естество до последней клеточки, до последней искры резерва.

Она сама была болью.

Мотя досмотрел «кино» и, оглушённый, открыл глаза. Не зная, что сказать, он приблизился, чуть помедлив, опустился на пол, опёрся спиной о кровать и взял Софью за руку. Если бы он мог чем-то ей помочь, он сделал бы что угодно... Если бы это имело смысл. Если бы он мог.

Соня закрыла глаза.