Со льдом

Ивар Лёкке
Со льдом

Треск льда.

Девушка в красном шарфе.

Крик, который никто не услышал.

Детектив Мортен Соренсен видит этот сон каждую ночь. В нем его пропавшая дочь Вероника идет по замерзшему озеру навстречу фигурам в капюшонах. А потом лед трескается, и Мортен падает в бездну.

Наяву все начинается так же. В Скардвике, забытом богом городке на севере Норвегии, находят тело шестнадцатилетней Лины Мюре. Та же поза. Тот же красный шарф. На запястьях вырезаны руны.

Местные шепчутся о древнем ритуале, что способен остановить приход суровой зимы. Пресса трубит о сектантах. Но Соренсен, сосланный в Скардвик после скандала в Осло, знает: по-настоящему опасны не безумцы, а те, чьи расчетливые сердца скованы льдом.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Прекрасный представитель детектива-триллера в духе романов Ю Несбё.

Мистические ритуалы, провинциальная скандинавская хтонь, харизматичный надломленный герой и неожиданная развязка – идеально, чтобы скоротать вечер всем любителям жанра.

Юлия Кузьминых, руководитель редакционной группы, издательство АСТ

Не просто детектив – психологическая драма, которая бьет точно в цель.

Рекомендую всем поклонникам жанра.

Алена Панина, ведущий бренд-менеджер, издательство АСТ

Я не фанат триллеров, но эта книга захватила меня с первых строк. Подозрения метались от героя к герою, каждая новая деталь переворачивала все с ног на голову. Живые персонажи, нарастающее напряжение и финал, который ошеломляет своей неожиданной и безупречной логикой.

Анастасия Алтухова, ведущий маркетолог интернет-магазина

Несмотря на всю мрачность этой истории, в ней остается место для света, который живет в каждом из нас. Герой сохраняет его, даже когда оживают самые страшные легенды, а тень погибшей дочери следует за ним по пятам.

Ася Ратникова, книжный блогер @pshenka.books

Глава 1

Кр-рак!

Треск эхом пронесся над гладкой, темной поверхностью озера. Трепыхнулся на ветру красный шарф. Девичья рука поймала его, засунув свободный конец за отворот пальто.

У Мортена перехватило дыхание.

Короткое слово сорвалось с губ облачком морозного пара.

– Рони.

Дочка. Такая, какой он запомнил ее за несколько недель до исчезновения, – тонкая, невысокая, с развевающимися от ветра светлыми волосами и бледной, почти белой кожей. Школьная форма из сине-черной шерсти, темное пальто. Лишь шарф, вызывающе красный, ярким пятном выделялся на фоне лаконичной черно-белой картинки.

Она никогда не носила такой шарф.

Но, наверное, могла бы.

Маленькая фигурка замерла на секунду, прежде чем обеими ногами ступить на лед.

Шаг, другой.

Мортен следил за ней глазами, боясь даже моргнуть, чтобы видение не пропало.

А потом...

Трубный зов буккехорна^[1] разорвал тишину тревожным звенящим гулом. Взгляд Мортена невольно метнулся к кромке леса, откуда раздавался звук.

Бом-м.

Из черной чащи на берег ступили трое – будто тени вдруг обрели плоть, отделившись от темных стволов. Лица – если они вообще были – скрывались под низко опущенными капюшонами черных плащей, напоминавших одеяния служителей какого-нибудь культа из дешевого голливудского фильма категории «Б». В руках сектанты сжимали инструменты, которые Мортен прежде видел лишь в витринах исторического музея. Изогнутый рог буккехорн. Бубен из туго натянутой кожи.

И ритуальный посох с резной рукоятью.

Кр-рак!

Капюшоны синхронно повернулись к Рони, идущей по черному льду.

Черт.

– Ендер ав-ден, скальде винтеррен... – Слова древненорвежского ритуального заговора разнеслись над озером вместе с ветром. – О, снежные духи, пусть наша жертва усмирит ваш свирепый нрав и дарует нам мягкую зиму...

От зловещего песнопения мороз пробежал по коже. Но по-настоящему страшно стало, когда фигуры в плащах одна за другой ступили на лед. И двинулись за трепещущим на середине озера красным шарфом.

Черт, черт, черт!

– Рони!

Мортен рванул к дочери наперерез преследователям. Ноги разъезжались на скользком льду, оставляя его, словно в каком-то чертовом мультике, которые Фредерика лет десять назад ставила Рони по выходным, бессмысленно топтаться на месте.

– Рони! Рони!

Красный шарф был все дальше, а черные фигуры – все ближе.

– Рони! – закричал он, всем своим существом устремляясь за ней.

Гулкое «кр-рак-к» эхом прокатилось по застывшей равнине. Следующий его шаг пришелся уже в пустоту. Лед расступился под ногами Мортена, окуная его в черную бездну.

Кр-рак!

Льдины сомкнулись над головой. Тело сжали крепкие тиски холода. Грудь сдавило. Облако пузырьков вырвалось изо рта с беззвучным криком.

Мортен погружался все глубже, как будто невидимая рука тянула его ко дну, которого не было. Но не переставал смотреть – замерзшими, застывшими глазами.

Сквозь толщу льда, искажавшую реальность, ярким красным пятном светился треплющийся на ветру шарф. И совсем рядом – уродливые черные кляксы, смыкавшие кольцо вокруг Рони.

В руках одного из сектантов мелькнул посох.

Смазанное движение. Замах.

– Беги! Беги!

Шарф, словно кровь, взметнулся в воздух. Сердце Мортена остановилось. Холод озера добрался до него, сковав ледяной коркой.

– Ро... ни...

Удар.

* * *

– Ай!

Мортен Соренсен вздрогнул всем телом, стряхивая липкую пелену кошмара и чужую сумку, упавшую на него с багажной полки. Затылок, по которому пришелся удар острого уголка, саднило.

– Ендер ав-ден, скальде винтеррен... – монотонно забормотал чей-то голос, неприятно напоминавший песнопения сектантов в черных капюшонах.

Мортен резко обернулся. Рука инстинктивно метнулась к поясу, где обычно был пистолет, но нащупала лишь пустоту. Раздражение волной поднялось внутри.

И так же быстро пропало.

На него с глуповатой улыбкой смотрел пухлощекий блондин лет двадцати... увы, только физиологически. Какой именно ментальный недуг был у парня, Мортен не знал и не хотел строить догадки.

Сидящая на противоположной скамейке пожилая женщина виновато улыбнулась.

– Простите, пожалуйста. Олле случайно.

Она потянулась, чтобы забрать упавшую на Мортена сумку, но парень, по всей видимости не желавший ничьей помощи с собственным багажом, замахал на мать руками.

– Кульден тракке, сет тильбакке. Сколь! Сколь!

Мортен скептически выгнул бровь, получив в ответ еще одну виноватую улыбку.

– Извините. Сын посмотрел один ролик в интернете... Свенн Янсонн, популяризатор древненорвежской культуры – ритуалы, шаманские обряды, традиционная кухня, костюмы. Может, слышали?

– Нет.

– Гляньте на досуге. Очень познавательно и интересно. Песнопения, правда, жутковатые, зато с большим смыслом. Олле запоминает их на удивление легко. Он очень этим увлекся. Сейчас, например, пытается умилостивить духов холода, чтобы зима была не такая...

Соседка замолчала, когда Мортен поднялся с места. Пожилой женщине явно хотелось поговорить, но Соренсен не был настроен на философские беседы о погоде и влиянии социальных сетей на подрастающее поколение. Затылок ныл, спина затекла от того, что он задремал в неудобной позе. Желудок предательски сжимался всякий раз, когда паром подбрасывало на сильной волне. В ушах затухающим эхом стоял крик Рони.

«Папа!»

– Извините, – пробормотал он, протискиваясь мимо Олле и его матери в проход. Женщина торопливо отодвинулась.

– Да-да, конечно. Надеюсь, мы не слишком вам досаждали.

– Все в порядке.

В уборной Мортен долго умывался холодной водой, надеясь взбодриться. Помогло не особо. Вид у него был как после попойки – мешки под глазами, помятое лицо, двухдневная светлая щетина, на голове воронье гнездо, взгляд усталый и потухший. Правду говорят, в двадцать лет можно гулять до утра и на следующий день выглядеть бодрым и свежим. Тогда как в сорок достаточно одного раннего вылета, чтобы стать похожим на несвежий труп.

Возвращаться к разговорчивой семейке не хотелось. Мортен поднялся на открытую площадку, расположенную над автомобильной палубой. И почти сразу пожалел о своем решении.

О чем бы ни просили блогер Свенн и его ярый последователь Олле, духи явно не слышали их молитв. Стоило лишь немного приоткрыть дверь, как на Мортена обрушились все прелести северной погоды. Ветер, ворвавшийся в коридор, отделявший закрытую палубу от открытой, швырнул в лицо пригоршню колючих брызг. Стало холодно, мокро и громко – море ревело, словно раненый зверь, которому паром методично вспарывал носом мягкое брюхо.

Соренсен поежился, поднимая выше ворот плаща. Но отступать, прячась в заманчивой теплоте пассажирского салона, не стал, упрямо шагнув навстречу стихии. Надо же было, в конце концов, знакомиться с новым местом работы. Если не сейчас, то когда?

Скардвика, рыбацкого городка на пять с небольшим тысяч жителей, расположенного недалеко от границы полярного круга, видно не было. Туман и скалы извилистого фьорда надежно прятали его от глаз чужака с юга. Мортен мог различить лишь одинокие домики предместий, словно птичьи гнезда, ютившиеся на покрытых редким лесом холмах. Чуть выше черноту склонов рассекали белые полосы снега. В Осло зима лишь намекала о скором приходе холодными ночами и инеем на газонах. Здесь же она разошлась вовсю, снегом и ледяным дождем стирая из мира последние краски.

Словно подслушав его мысли, ветер усилился. Мортен поморщился, тыльной стороной ладони стирая с лица текущие за ворот капли.

– Возвращайтесь в салон, – сквозь рев двигателей и плеск волн донесся до него чей-то голос. – Минут через десять, считая швартовку, будем на месте.

Мортен обернулся. Позади стоял бородатый мужчина в дождевике с форменными нашивками судоходной компании.

– Погода дрянь.

Мортен пожал плечами. И почему каждый – буквально каждый на этом пароме – норовил завязать с ним разговор? На нем что, где-то написано, что ему не хватает общения?

Работник парома по-своему расценил его жест, окинув Соренсена насмешливым взглядом от поднятого воротника пальто до мысков ботинок.

– Шли бы вы в тепло, детектив. В таком виде торчать на холоде... Здесь вам не Осло.

На скептически выгнутую бровь Мортена мужчина ответил коротким смешком.

– Ну а чему вы удивляетесь? Скардвик – город маленький. Про то, что к нам выписали столичного детектива, все уже в давно курсе. А кто им может быть, кроме вас? Индус, что ли?

Вообще-то человек в туго замотанной чалме был сикхом, но Мортен не стал поправлять, справедливо опасаясь, что этим только напросится на продолжение разговора. Увы, работник парома никак не желал оставить Соренсена в покое.

– А что, думаете, действительно у нас маньяк завелся? Раз столичное начальство нашим на подмогу аж целого специалиста прислало? Вот уж...

– Харри! – зычно гаркнул из рубки капитан, спасая Мортена от необходимости грубо отшивать надоедливого собеседника. – Кончай болтать и давай за работу. Скардвик! Скардвик!

* * *

Скардвик.

Невысокий указатель, ряд одинаковых доков, протянувшихся вдоль линии берега, одинокая скамейка и вереница машин, ожидавших в очереди на паром. Скучно, серо, уныло – таково было первое впечатление Мортена от города, куда зашвырнула его подпись начальника Агнара на приказе о переводе.

Здесь выходили немногие. Олле с матерью и сикх направлялись дальше на восток – вероятно, в более крупный Нордфолль. На берег сошли лишь несколько сезонных работников, одетых в униформу рыболовной компании «НордХав Аква» и высокие ботинки, гораздо лучше соответствующие местной погоде, чем обувь Мортена, с десяток местных и, к некоторому удивлению Соренсена, группа китайцев во главе с женщиной-гидом. Последние остановились на причале, глазея по сторонам с таким детским восторгом, будто доки, рыболовецкие суда и темные холмы, покрытые снегом, были восьмым чудом света, а не обычным пейзажем любого прибрежного города Норвегии. В руках одного из них Мортен заметил брошюру спа-отеля с поэтичным названием «Аврора», над которым – явно не без помощи фотошопа – переливалось выкрученными с помощью фильтра красками северное сияние.

Соренсен понимающе усмехнулся. Он слышал, что в Китае ребенок, зачатый под северным сиянием, считается благословленным богами. Потому каждый сезон самолеты исправно летали туда-сюда через континент, обеспечивая заполняемость круизным лайнерам, экскурсионным автобусам и отелям по всему скандинавскому северу.

Скардвик, конечно, казался Мортену крайне странным выбором. Но кто он такой, чтобы указывать людям, где лучше делать детей?

За размышлениями о культурных особенностях разных стран он не заметил, как на дороге появились, так сказать, готовые изделия, произведенные и выращенные под скудным северным солнцем. Компания из трех парней и двух девчонок на велосипедах лихо скатилась с холма и на полной скорости закружилась вокруг оторопевших китайцев. Судя по грубоватым шуточкам и недвусмысленным жестам, о традиции они знали. И то ли делились опытом, то ли просто насмехались над прижавшимися друг к другу ничего не понимавшими парочками. Покрасневшая переводчица замахала руками, но прежде чем Мортен или заметивший сцену матрос успели броситься ей на помощь, подростки с гиканьем и гоготом унеслись прочь, оглашая окрестности бренчанием велосипедных звонков.

– Уроды малолетние, – зло бросил им вслед работник парома, от души пожелав всем пятерым вернуться туда, куда они отправляли китайцев. И добавил, повернувшись к Соренсену: – Передайте Майе, что девчонка Фриды опять взялась за старое. Убийства убийствами, но с этими идиотами тоже надо что-то делать, пока совсем от рук не отбились. Хотя... – Он задумчиво почесал бороду. – Если маньяк сперва кого-нибудь из них пришьет, все в Скардвике только вздохнут спокойнее.

Мортен оставил предложение без ответа.

Не прошло и десяти минут, как на пристани все затихло. Паром с новыми пассажирами отправился дальше. Рабочие погрузились в автобус, за китайцами и переводчицей приехал автомобиль с логотипом отеля. Местных разобрали родственники. Мортен остался один, если не считать вездесущих чаек, рассевшихся на пустой сушильне для рыбы.

Полицейской машины нигде не было.

Почему-то Мортен ждал, что его встретят. Капитан Агнар знал номер авиарейса и должен был сообщить местным время его прибытия в Нарвик. Но в аэропорту никто так и не появился. Мортен еле успел на единственный паром, откуда отправил сообщение бывшему начальнику. И вот он, результат.

Снова ничего.

Карта показывала, что полицейский участок располагался приблизительно в двух километрах от пристани вверх по холму. Соренсен открыл приложение такси, но поблизости, как назло, не оказалось ни одной свободной машины. А автобусная остановка обрадовала отсутствием расписания, что означало, что прождать можно как пять минут, так и до следующего утра.

«Надо было ехать с китайцами», – тоскливо подумал Мортен, вспомнив, что отель в Скардвике всего один.

Бросил взгляд на хмурое небо, где за пеленой низких облаков просвечивало что-то зеленоватое, – и все-таки передумал.

«Нет уж, спасибо».

Так что оставалось лишь подхватить чемодан и угрюмо зашагать вверх по склону.

* * *

К участку он добрался уже в темноте, которая здесь, за полярным кругом, наступала непривычно быстро. Двухэтажное здание, больше напоминающее составленные в два ряда жилые контейнеры с оштукатуренным фасадом, глаз не радовало. На парковке перед входом стояла полицейская машина. Раздраженно поморщившись, Мортен коснулся ладонью мокрого капота – и скривился еще сильнее. Холодный. Значит, никакой срочный вызов не мешал местным забрать его сорок минут назад из порта. Но нет.

«Интересно, дело в том, что никто из Центрального управления не уведомил отделение в Скардвике о его прибытии, или это целенаправленное желание указать чужаку его место?»

И то и другое было одинаково паршиво.

Стряхнув ледяную крошку с головы, плеч и чемодана, Мортен поднялся в приемную. Сотрудница за стойкой регистрации даже не обратила на него внимания, на повышенных тонах споря с посетительницей, пытавшейся подать жалобу на шумного соседа. Обе при этом кричали так, что у Соренсена возникли обоснованные сомнения в том, кто и на кого должен жаловаться. Он прошел мимо женщин к проходу, отмеченному табличкой «Только для персонала». И уже собирался постучаться в ближайший кабинет, когда в коридоре появился еще один сотрудник.

– Да. – Молодой мужчина в рубашке и джинсах, пятясь, вышел из двери. В одной руке он держал магнитную карточку и полицейское удостоверение, другой прикрывал динамик телефона. – Да. Нет. Астрид, сколько можно тебе объяснять? Я работаю. Ра-бо-та-ю. Попроси мать, пусть отвезет тебя в клинику. Хотя я уверен, что все с тобой в порядке. Ты беременна, а не больна... Да не ори, давление подскочит. Что значит «тебе все равно»? С какой это стати? Это мой ребенок, разумеется, мне не плевать. Просто я знаю, как сильно ты любишь драматизировать... Ладно, ладно. Говорю же, попроси маму. Что? Не знаю. Поздно. Все на взводе, мы уже полдня ждем приезда одного столичного хлыща. Он застрял невесть где. Да, не могу уехать, пока не встретим. Позвони Майе, если не веришь...

Он оборвал себя на полуслове, наконец-то заметив Мортена. Взгляд офицера мазнул по нему, брови нахмурились.

– Сюда нельзя, – грубовато буркнул полицейский, делая шаг наперерез Соренсену. – Кто вас пустил? Эта зона только для персонала. Покиньте коридор и ждите в приемной, когда к вам подойдут.

– Я из Центрального полицейского управления, – любезно сообщил Мортен будущему коллеге. И, не удержавшись, добавил: – Столичный хлыщ. Тот самый. Прибыл на место. Можете успокоить... свою даму.

Офицер моргнул, покосившись на телефон, экран которого все еще светился неоконченным вызовом.

– Астрид, я перезвоню. – Он нажал на кнопку отбоя и, открыв ту же дверь, из которой только что вышел, крикнул кому-то внутри: – Майя, нашелся!

Из переговорной послышались шаги, и перед Соренсеном предстала глава Скардвикского полицейского отдела расследований Майя Вольден собственной персоной.

На вид она была ровесницей Мортена – если не по возрасту, то по количеству лет, отданных службе закону, уж точно. От наметанного взгляда не могли укрыться ни отпечатавшиеся в уголках губ нераскрытые дела, ни прячущиеся в глубине зрачков скорбные тени тех, кого она хотела, но не успела спасти. Любой, кто провел в отделе расследований больше половины жизни, выглядел так же. Свои тени Мортен мог даже назвать по именам – Агнес, Ингрид, Бьерн... Рони...

Он бы не удивился, если бы узнал, что у Майи есть такой же список.

В остальном глава управления была вполне привлекательной женщиной. Средний рост, спортивное телосложение, говорившее о выносливости и регулярных занятиях в тренажерном зале. Светлые глаза, светлые волосы, собранные в короткий хвост. Типичная уроженка здешних мест, возможно, родившаяся и выросшая в северной части Норвегии, а то и вовсе прямо здесь, в Скардвике.

Мортен нередко встречал подобных людей, когда расследования уводили его далеко от столицы. Они знали почти всех на вверенном участке, и потому каждое преступление носило для них оттенок чего-то личного. А вот любой чужак – даже прибывший на помощь коллега – воспринимался как потенциальная угроза.

Именно эту почти инстинктивную неприязнь он и читал сейчас в светлых глазах.

– Старший детектив Майя Вольден, – коротко, почти по-военному проговорила она, протянув Мортену ладонь для рукопожатия. – А это мой коллега, Ульф Йоргенсон.

– Мортен Соренсен. Переведен из Центрального полицейского управления Осло.

– Мы ждали вас часа два назад.

«Вот. Ровно так, как он и предполагал. Короткое знакомство – и сразу в атаку».

Мортен пожал плечами.

– Я сообщил капитану Агнару номер рейса и время прибытия парома. Он должен был связаться с вами.

– Мы думали, вы возьмете в аренду машину.

– Нет.

– Прошу прощения, – неожиданно миролюбиво ответила Майя. – Если бы мы знали, то отправили бы за вами служебный автомобиль.

Ульф же, напротив, выглядел удивленным.

– Как вы вообще собираетесь передвигаться здесь без машины? У нас не Осло. Личного водителя для вас нет.

– Обойдусь, – коротко отрезал Соренсен.

Офицер только хмыкнул.

* * *

Оставив Ульфа разбираться с беременной Астрид, Майя позвала Мортена в свой кабинет. Ей как начальнику отдела был выделен отгороженный закуток, расположенный между архивом и переговорной. Туда с трудом поместились стол, кресло и пара открытых шкафов с рядами одинаковых папок.

Из личных вещей Мортен заметил лишь ноутбук, безвкусную кружку с надписью «Босс» – явно подарок коллег – и выцветший снимок в рамке. Никаких других следов, намекавших на наличие жизни за пределами работы, не было.

Удивления это не вызвало.

Едва закрыв дверь, Майя развернулась к нему.

– Я в курсе, что вы тут делаете.

Мортен скрестил на груди руки.

«Итак, раунд второй».

– Хм, и что же?

– Пережидаете бурю.

Странно. Он предполагал, что старший детектив ударит сразу, а не будет ходить вокруг да около.

– Ну, честно говоря, в Осло сейчас погода получше вашей.

– Вы поняли, о чем я.

– Нет, – не повелся Мортен. – Говорите прямо.

– Я навела справки. – И вот, наконец, прямой удар. – Мне известно, за что вас направили к нам. Вы сильно проштрафились в Осло. У начальника управления было два варианта – увольнение или перевод. Видимо, ради вас решили пойти более сложным путем. Удобно быть потомственным полицейским, правда?

– Да не то чтобы.

Тот факт, что Агнар когда-то работал с его отцом, не доставлял ничего, кроме лишней головной боли. И перевод в Скардвик не был похож на попытку переждать, пока уляжется шумиха вокруг дела девелоперской компании «Сольстранд инвест», в котором Соренсен сыграл не последнюю и не самую удачную для следствия роль. Правильнее было назвать это ссылкой, желанием отправить проблемного сына старого друга с глаз долой без права возвращения.

Впрочем, спорить с Майей он не собирался. Пусть думает что хочет – лишь бы не мешала работать.

Увы, у старшего детектива Вольден было другое мнение.

– Буду с вами честна, раз уж вы предпочитаете обсуждать вопросы без обиняков. – Она посмотрела на него, сузив глаза. – Когда мы подавали запрос в Осло, мы ждали, что нам пришлют специалиста по сектам и ритуальным убийствам. С опытом. А получили вас.

– Я слышал о блогере по имени Свенн Янсонн. Это считается за опыт?

– Дурацкая шутка.

– Да я, в общем-то, и не шутил.

Майя недовольно поджала губы.

– Что ж... Предлагаю сделать так, чтобы и вам, и нам было нормально. Вы тихо сидите в отеле и не мешаете расследованию. А я напишу вашему начальнику, что вы оказали нам огромную услугу и как никто заслуживаете почетного возвращения. Договорились?

– Нет.

Ответ ей предсказуемо не понравился.

– Почему?

– Потому что, кто бы что вам ни сказал, я приехал сюда работать. Да, как вы успели заметить, я не являюсь специалистом по сектам. Зато привык иметь дело с психами всех мастей и сортов. И сейчас, старший детектив Вольден, я хочу ознакомиться с вашими материалами. Покажите мне все, что успели собрать по делу убитой. Лина Мюре, шестнадцать лет. Найдена три дня назад на озере Йотулванн. Газетчики раздувают версию с ритуальным убийством, но, как по мне, это чушь собачья. Красивые заголовки для передовиц.

Майя молчала – тяжело, долго – прежде чем принять решение и ответить:

– Значит, приехали работать?

Мортен усмехнулся.

– Не только вы наводили справки.

– Может, сначала заселитесь в отель? Ульф вас отвезет.

– Не стоит. Раз уж я здесь, лучше сразу возьмусь за дело.

Она неохотно кивнула.

– Что ж, хорошо. Пойдемте. Сделаю вам пропуск.

* * *

Формальности заняли около получаса. Мортену выделили стол в общей комнате, сфотографировали, выдали карточку для прохода во внутренние помещения участка и познакомили с сидящей за стойкой регистрации Фрейей и кофеваркой, бесплатной для всех сотрудников. После чего Майя лично положила перед ним пухлую папку с делом Лины.

– Вот. Изучайте. Дополнительные отчеты и материалы на сервере. Поиск по имени жертвы.

Сама она с ним не осталась. Срочный вызов – авария на дороге – враз очистил помещение полицейского управления Скардвика, где каждый сотрудник совмещал в себе функции, которые в Осло были бы распределены на пару отделов. Даже Ульф, которому было поручено следить за новичком, куда-то делся. Наверное, уехал к своей Астрид. Мортен помнил, хоть и довольно смутно, что беременные женщины имеют обыкновение быть крайне настойчивыми и в итоге добиваться своего.

Он остался один, что его более чем устраивало. Не хотелось, чтобы кто-то стоял над душой, пока он вникает в курс дела.

А дело было такое, что от первых же фото горло сдавило. И чтобы избавиться от неприятного ощущения, Мортену требовалось что-нибудь покрепче кофе.

«Это не Рони. Это. Не. Рони».

Ему пришлось повторить это несколько раз, прежде чем невидимая хватка на горле ослабла, позволив дышать свободнее.

Увы, сходство Лины с его пропавшей дочерью от этого никуда не делось. Нужно было приглядываться, чтобы заметить различия – более резкие черты, едва проступающие на посиневших щеках веснушки, волосы, отливавшие рыжиной. Но приглядываться не хотелось. Взгляд постоянно цеплялся за темное пальто, бледную кожу и ярко-красный шарф, нелепым пятном выделявшийся на лишенном красок снимке.

Такой же, как носила Рони в его кошмаре.

Мортен откинулся на стуле. Закрыл глаза. Чертово воображение снова сыграло с ним злую шутку. Сколько раз он ловил себя на том, что высматривает черты дочери в каждой проходящей мимо девчонке. Но видеть их на мертвом лице всегда было особенно жутко.

На снимке, похожем на тот, который облетел все местные газеты и новостные порталы, Лина лежала, раскинув руки, словно собиралась сделать снежного ангела. Вот только вместо крыльев была темная поверхность озера Йотулванн, а нимб заменял белый отблеск вспышки. Волосы, выбившиеся из-под криво надетой шапки, вмерзли в подтаявший лед.

Согласно предварительному отчету, между смертью и обнаружением тела прошло от трех до пяти дней, за которые погода несколько раз менялась. Если на озере и были следы, ветер, дождь и снег над ними основательно поработали. А группа туристов на квадроциклах, нашедшая тело, завершила начатое. Полиция сняла отпечатки пальцев и ботинок у всех четверых, но шансов отделить их от следов убийцы было немного.

Мортен мрачно выругался, вспомнив интервью, которые четверка охотно раздавала журналистам. «Когда мы увидели Лину, у нас кровь застыла в жилах». «Это было так жутко – неподвижное тело посреди озера». «Страшно подумать, какие люди живут среди нас. Кто-то вспомнил о древних ритуалах, и теперь пытается задобрить духов человеческими жертвоприношениями. Совсем как в древние времена».

– Ритуалы, – пробурчал он сквозь зубы. – Жертвоприношения. Чем радовать читателей отборной чушью, лучше бы вспомнили, как следует вести себя на месте преступления. Глядишь, и расследование бы не буксовало из-за того, что пришлось отправить экспертам в Осло несколько сотен отпечатков, оставшихся от попыток привести в чувство мертвую девчонку, а потом сделать рядом с телом несколько памятных селфи.

Впрочем, несмотря на очевидную абсурдность, версию с сектантами полиция все же взяла в разработку. Мортен перевернул страницу. Новая фотография – крупный план левого запястья. На внутренней стороне, там, где у живой девушки часто бился пульс, посмертно сделаны три ровных, глубоких надреза. Два параллельно друг другу, два наискось. И еще один символ с правой руки – длинный штрих, перечеркнутый маленьким крестом.

Оба рисунка были подписаны одинаково.

Руна Хагалаз. «Град», «разрушение», «стихийная сила».

«Носит ритуальный характер, – гласило заключение А. Вэтте, эксперта по древненорвежской культуре. – Согласно поверьям, ее использовали, когда...»

Дальше Мортен читать не стал, наткнувшись глазами на фразу «Чушь собачья!», написанную на полях напротив выкладок научного светила.

Он невольно улыбнулся, почему-то сразу подумав о Майе.

Под фотографиями и протоколами обследования места убийства закономерно обнаружилась папка с характеристиками на убитую. Ничего примечательного в личном деле Лины Мортен не увидел. Обычный неблагополучный подросток. Пропускала школу, сбегала из дома, несколько раз попадала в поле зрения полиции у магазина алкогольных напитков с поддельными документами. Такие чаще всего и пропадают неизвестно где. А если и находятся, то вот так, случайно, каким-то любителем зимних походов с палаткой. Не потому, что кто-то их действительно ищет...

За чтением досье на опекунов и друзей Лины Мюре Мортен не заметил, как настал вечер. В Осло он привык определять время, бросая взгляд за окно, а в Скардвике снаружи царила одинаковая непроглядная темень. Заполярье, что тут скажешь. Он с содроганием представил, что будет через пару недель, когда солнце на два с лишним месяца и вовсе пропадет с горизонта.

От такого и правда недолго удариться в сектантство, шаманскими ритуалами разгоняя густой мрак.

Отложив папку и блокнот с заметками, Мортен потянулся, разминая затекшие плечи. Участок был темен и пуст. Одинокий желтый круг от настольной лампы на его рабочем столе остался единственным источником света. Компьютерные экраны не горели, кофеварка была выключена. Очевидно, что кто-то заходил, но Мортен, погруженный в работу, даже не заметил недолгого присутствия коллег.

А они не заметили его.

На стойке регистрации, положив голову на скрещенные руки, дремала девчонка в хиджабе. Он заметил выглядывавшие из-под ее ладони университетские конспекты и решил не будить уставшую студентку. Тем более что срочных задач не было. Необходимость вызвать такси или патрульную машину, чтобы доставить в отель припозднившегося следователя, Соренсен к таковым не относил.

Он тихо вернулся назад. В переговорной Мортен еще днем обратил внимание на удобный диван, где и решил устроиться до утра. Благо, пальто уже успело немного просохнуть. Будет чем укрыться.

Но даже так, с подушкой из свернутого свитера и пальто вместо одеяла, он долго не мог уснуть. Темнота, сгустившаяся вокруг, казалась слишком плотной, живой. Мортен не верил в мистику, но пульс никак не хотел успокаиваться.

«Сектанты, – вертелось в голове. – Жертвоприношения. Руна Хагалаз. “Переход”. “Разрушение”. Руки ровно раскинуты в стороны, внешний вид слишком опрятный для того, чтобы признать это чем-то кроме спланированного убийства. Но... Почему? Неужели и правда...»

Глава 2

Она лежала на озерном льду, настолько прозрачном, что он казался черным. В остекленевших глазах отражалось бескрайнее серое небо. Время от времени его застилали тени. Одна, вторая, третья...

Мортен, вмерзший в лед, наблюдал за ними с немым ужасом. Сектанты работали методично, приводя сцену преступления к тому виду, какой она предстала на снимках. Один раскладывал руки, другой поправлял одежду, аккуратно убирая под шапку спутанные светлые волосы.

Оба замерли, когда в руках третьего показался ритуальный нож.

– Хагалаз, – проскрипел нечеловеческий голос.

– Ендер ав-ден, скальде винтеррен, – вторило ему уже знакомое бормотание. Обернувшись, Соренсен увидел Олле, заунывно тянущего свою жутковатую песню.

– Кульден тракке, сет тильбакке. Сколь! Сколь!

Словно откликнувшись, над озером поднялся ветер. Сильный порыв ударил Мортена в грудь, и он...

* * *

...Проснулся.

Сперва он почувствовал запах – что-то тонкое, древесное, смешивавшееся с мятным холодком зубной пасты. Мортен открыл глаза и с удивлением увидел Майю Вольден. Глава отдела расследований склонилась над ним, принюхиваясь к его дыханию. Ее глаза были так близко, что Мортен мог разглядеть свое встрепанное отражение в черных зрачках и темные черточки на светло-синей радужке.

Он негромко кашлянул, давая понять, что пришел в себя.

– Вы что-то хотели?

Майя выпрямилась. Если ее и смутило, что Мортен застал ее за бесцеремонным вторжением в его личное пространство, то виду она не подала.

– Хочу сообщить, – отчеканила старший детектив, – что у нас не принято спать в участке.

– А диван тогда зачем? – Мортен приподнялся, придерживая сползшее пальто.

– Для экстренных ситуаций.

– Вот, как раз мой случай. Я предпочел не тратить время, чтобы пешком идти в отель на другом конце города.

Майя нахмурилась.

– Вас должен был отвезти Ульф.

– Его не было, когда я закончил. А девушку в приемной не хотелось зря будить. Она выглядела усталой.

– Амина у нас на полставки. Днем учится, вечером помогает родителям в закусочной и два-три раза в неделю берет ночную смену.

– Раз так, неудивительно.

Майя пожала плечами.

– Я вызову патрульного. Он отвезет вас в отель.

– Нет. – Мортен поднялся, потирая глаза. – Лучше скажите, кто такой А. Вэтте. В экспертном заключении был адрес. Он из Скардвика?

Майя кивнула.

– Андреас Вэтте, архивариус. Специализируется на древней культуре Нордланда, в молодости преподавал и участвовал в археологических раскопках в окрестностях Сорфьорда. В настоящий момент работает в библиотеке.

– Отлично. Пусть меня отвезут туда. Надо с ним пообщаться.

– А может, сперва позавтракаете и заселитесь в отель? – Майя сощурилась. – Не хотите привести себя в порядок?

– Я в порядке. – Мортен демонстративно пригладил волосы и заправил мятую рубашку. – Это мой порядок.

Майя фыркнула. Скептический взгляд, которым она окинула Соренсена, был красноречивее любых слов.

– Что ж, решать вам. – Она пожала плечами. – Но все равно предлагаю выпить кофе. Я только что заварила свежий. И в ящике есть лишняя кружка.

Слов приятнее за это утро Мортен не слышал.

* * *

– А сейчас прогноз погоды, – бодрым голосом объявил из радиоприемника диктор. – Обещанный неделю назад циклон обошел Скардвик стороной, однако надвигается новая буря. Сильный северо-восточный ветер несет к побережью плотные облака и крупный снег. Если рассчитывали увидеть северное сияние – не сегодня, ребятки. А лучше попросите босса отпустить вас пораньше, чтобы не попасть в пробку, так как ситуация на дорогах...

«Бедные китайцы, – подумал Мортен, прежде чем попросить патрульного убавить звук. – Интересно, если сияния не видно из-за туч, это считается за благоприятный момент для зачатия? Или природному явлению обязательно, так сказать, освещать собой процесс?»

Хотя нет, не интересно.

В городской библиотеке Скардвика, куда они прибыли через полчаса после открытия, оказалось необычно людно. В главном зале Мортен насчитал семь человек – причем преимущественно подростков и молодых людей, – обсуждавших что-то у книжных полок. То ли дело было в приближавшейся сессии, то ли в темные месяцы года жители Скардвика готовы были заниматься чем угодно, лишь бы не умереть со скуки.

Похвальное увлечение.

Библиотекарь, приятная женщина в возрасте, носившая круглые очки, серьги с кельтским узлом и объемный вязаный свитер, на фоне молодых посетителей выглядела как бабушка, принимающая дома любимых внуков, – не хватало разве что кресла, пледа и имбирных пряников с какао. На просьбу позвать Андреаса Вэтте она ответила дежурной улыбкой.

– Профессор готовится к лекции. Выступление состоится в полдень, можете пока...

Женщина оборвала себя на полуслове, уставившись на появившееся в руке Мортена полицейское удостоверение.

– Детектив Соренсен, отдел расследований. Передайте профессору Вэтте, что это срочно.

В зале повисла тишина. Мортен спиной чувствовал направленные на него взгляды. Все – все без исключения, включая протиравшую столы уборщицу, – повернулись в его сторону. Кто-то достал телефон.

Он поморщился. Можно не сомневаться, к обеду слухи об интересе полиции к ритуальной составляющей загадочного убийства разлетятся по всему Сорфьорду. А впрочем, судя по статьям и роликам в социальных сетях, все и так верили в руны и сектантов.

Первой опомнилась библиотекарь. Взволнованно поправив очки, она вскочила со стула и скрылась в смежном зале, пообещав сию минуту вызвать профессора.

В человеке, которого привела с собой библиотекарь, Мортен сразу узнал Андреаса Вэтте. Слово «профессор» и правда было первым, что приходило на ум при виде него. Щуплый, невысокий, гладко выбритый. Светлые с проседью волосы зачесаны на сторону. Костюм недорогой, но опрятный, со старомодным жилетом. Во взгляде за толстыми линзами очков светился ум, однако зрение явно было не очень. Профессор смотрел на Мортена – но одновременно как будто бы слегка сквозь него, устало морща лоб.

– Андреас Вэтте. – Подойдя к Мортену, он протянул ему худую руку. – Чем могу быть полезен?

Детектив со значением покосился на вытянувших шеи посетителей библиотеки. Андреас понимающе кивнул.

– Конечно. Не здесь. Следуйте за мной.

* * *

Кабинет профессора Вэтте оказался под стать высокому званию. Казалось, будто Мортен очутился в маленьком музее, посвященном занимательной жизни увлеченного своим делом человека. По стенам были развешаны дипломы и фотографии с раскопок, в шкафу за стеклом вперемешку со старыми книгами лежали артефакты древних захоронений, недостаточно ценные, чтобы украсить собой музейные витрины, но все еще любопытные для того, кто увлекается древней культурой. С краю стола стояло массивное пресс-папье с гравировкой «В память о плодотворных годах, отданных служению науке».

– Подарок коллег в день ухода с кафедры историографии в Университете Нурд, – заметив, куда устремлен взгляд Соренсена, пояснил профессор. – Но, полагаю, вас привел сюда не интерес к моим научным и преподавательским достижениям. Дело Лины Мюре, все верно?

– Да. Ваше имя стояло на экспертном заключении.

– Боюсь, мне нечего добавить к сказанному, – качнул головой Андреас, снимая и протирая бархатной тряпочкой очки. – Я рассказал все, что знал по теме. Впрочем, меня не слишком хотели слушать.

Осуждения в его голосе не было. Равно как и вообще каких-либо сильных чувств.

– И тем не менее. – Мортен достал из кармана телефон, открывая приложение с диктофоном. – У меня возникло несколько уточняющих вопросов. Вы не возражаете, если я сделаю запись?

– Да-да, конечно. – Андреас занял место за столом, жестом указав детективу на стул для посетителей, расположенный у единственного свободного от грамот и фотографий участка стены, на который почему-то не хватило профессорских достижений. – До чего же удивителен мир новых технологий. Раньше я читал лекции под дружный скрип ручек, а в последние годы не набиралось и пары человек, кто бы вел записи от руки. Диктофоны, ноутбуки. А сейчас и вовсе программы расшифровывают речь за человека. Еще немного, и они научатся ловчее нас переводить древние языки. Если бы Кнорозов^[2] жил в наше время, согласитесь, ему бы не удалось сделать никакого великого открытия.

Мортен непонимающе выгнул бровь. Андреас рассмеялся.

– Простите. Прошло столько лет, а никак не привыкну. Стоит начать говорить, и все тотчас же превращается в лекцию. Постараюсь держать себя в руках и быть кратким. Так что вы хотели узнать, детектив?

Соренсен запустил диктофон.

– Итак, почему Хагалаз?

Профессор откашлялся.

– Если следовать древненорвежской традиции, правильнее говорить Хагалль. Хагалаз – древнегерманская версия этой же руны, слегка отличающаяся по написанию.

Антреас Вэтте пододвинул к себе лист бумаги и уверенными штрихами начертил две руны – одну, напоминающую зачеркнутую палку, и вторую, похожую на букву N с задвоенной перекладиной. Мортен помнил, что в протоколе осмотра тела присутствовали оба символа. Как будто преступник никак не мог определиться, какая из версий ему нравится больше.

– Хагалль – первая руна второго атта, символизирующая соединение воздуха и льда, разрушительную силу природы. «Град – холодные зерна, и ливень со снегом, и пагуба змей», – нараспев проговорил Андреас. – Так гласит старонорвежская руническая поэма. Как видите, речь здесь идет о чем-то опасном, стихийном, не поддающимся человеческому контролю. Хагалль напрямую связана с древнескандинавской богиней Хель, хозяйкой мира мертвых. И так как в скандинавской мифологии существует три нижних мира, в паре с Хагалль обычно идут еще две руны – Наутиз и Иса. Первая отсылает нас к Нильфхейму, миру тумана и стужи. Вторая – к Йотуннхейму, ледяной родине инеистых великанов. Все три элемента вместе ассоциируются с разрушением, которое, однако, преследует одну цель – очищение и расчистку пространства для чего-то нового.

Мортен нахмурился. Слова Андреаса Вэтте звучали как полнейшая бессмыслица.

– И как, по-вашему, это связано с руной на запястье Лины?

– Что ж... – Профессор скрестил перед собой руки. – На этот счет у меня есть несколько теорий. Как я уже сказал, Хагалль имеет глубокую связь со стихиями и человеческим прошлым. Это руна-предостережение. Руна, подталкивающая к осмыслению старых ошибок.

– И в чем же ошиблась Лина? Оказалась не в том месте не в то время?

Андреас Вэтте поднял на Мортена серьезный взгляд.

– Руны не дают ответов, детектив. Они учат задавать вопросы. И заглядывать в глубь вещей в поисках верных смыслов.

Что ж, очевидно, из Соренсена получился бы так себе викинг. Современный норвежский, где слово означало ровно то, что было записано в словаре, нравился ему куда больше мудреных символов со сложным толкованием и многовековой историей.

– Хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Если руна – часть ритуала, о каких именно действиях идет речь?

Профессор поправил очки.

– Боюсь, и здесь у меня не будет для вас однозначных решений. Так как Хагалль напрямую связана с миром мертвых, она широко использовалась в древних шаманских обрядах. Некоторые племена приносили с ее помощью дары великанше Урд, одной из норн, плетущих нити судьбы. Другие защищали дома от воздействия непогоды. Когда я занимался раскопками в южном Нордланде, мне несколько раз попадались остатки древних срубов с высеченным над козырьком двери символом Хагалль. Также было распространено поверье, что в сочетании с Исой и Наутиз эта руна может оградить людей от вторжения великанов из нижних миров. Или, если говорить проще, встать на пути льда, холода и туманов.

– Суровая зима.

– В общем и целом, да. В «Песне о трех девах» как раз говорится о таком. Вот. – Андреас Вэтте повернулся к книжному шкафу за своей спиной и безошибочно извлек с полки тонкий томик. – «Легенды Сорфьорда». Собраны в тридцатые годы моим наставником из Нурда. Сейчас.

Он перевернул несколько страниц.

– Когда зима приходит с севера раньше ворона и лед сковывает душу прежде воды, – нараспев зачитал профессор Вэтте, – нужны три жертвы. Три чистые девы, чья кожа бела, а кровь лишена скверны. Хагалль – чтобы остановить снег. Наутиз – чтобы растопить лед в сердце земли. Третья, Иса...

– Третья? – Мортен уставился на Андреаса как на сумасшедшего. – Вы это сейчас серьезно?

– А чего вы ждали? Во многих культурах три – мистическое число. Для скандинавской мифологии не меньшим значением также обладало число девять, соответствующее количеству миров...

– Девять?!

До профессора, кажется, только сейчас дошло, что разговор велся о реальных девушках, а не о философских концепциях. Он замолчал, нервно сняв очки. Помассировал переносицу, нахмурился, надел снова.

– Простите, – пробормотал он. – Господи, мне так жаль. Я... Я...

– Вы снова забылись и начали читать мне лекцию. Ясно. – Разговор нравился Мортену все меньше и меньше, но раз уж он начался, имело смысл разобраться до конца. – Значит, три руны, три жертвы. И все ради того, чтобы остановить наступающий холод.

– Еще раз подчеркну, детектив, – проговорил Андреас с легким волнением. – То, что я рассказал вам, не более чем теория. Одна из возможных трактовок. Не обязательно, что в нашем... случае все именно так.

– Я понял.

Они ненадолго замолчали. Профессор Вэтте нервно переводил взгляд с Мортена на книгу и обратно. Рука его несколько раз рефлекторно тянулась к очкам, но на полдороге останавливалась и вновь опускалась на столешницу.

Соренсен заговорил первым.

– Скажите, профессор. То, что вы сообщили мне... Вы сами в это верите?

– Ну что вы. – Андреас тихо рассмеялся. – Мы с вами живем в двадцать первом веке, детектив, и прекрасно знаем, что на погоду куда больше влияют таяние льдов и выбросы заводов в атмосферу, а вовсе не человеческие жертвоприношения. Все, что нам удается узнать о древней культуре – обряды, ритуалы, традиции, – лишь отголоски того времени, когда у людей преобладало магическое мышление. Думаю, вам также прекрасно известно, что навык выстраивать взаимосвязь между причиной и следствием формируется в человеческом мозгу лишь в поздний подростковый период – а у некоторых не формируется никогда. Древние племена приносили жертвы и наблюдали за природными явлениями. И иногда – иногда! – получалось так, что после убийства юной девы зима отступала. Причина – следствие. Мы с вами понимаем, что связи нет, но на заре цивилизации никто не знал о циклонах и движении планет. Взять тот же Йоль, время без времени, время без солнца. Проще воспринимать полярную ночь как период, когда тьма на время победила свет, ведь другие объяснения на тот момент были технически невозможны. Так и с легендой, которую я рассказал. Философская концепция, не более.

Мортен кивнул, выключая запись.

* * *

Разговор с Андреасом оставил тягостное впечатление. Хотелось выйти на улицу, подставив лицо солнцу, но небо было затянуто тучами, и вряд ли в оставшиеся от короткого светового дня два часа погода могла бы проясниться. Из школьной программы Соренсен смутно помнил что-то об угле наклона Земли. Жаль только, что переносить темный период от этих знаний легче не становилось.

Оставив профессора Вэтте готовиться к лекции, Мортен вышел в главный зал. Народу прибавилось – на выставленных напротив интерактивного экрана раскладных стульях сидело человек пятнадцать разновозрастных молодых людей. Они переговаривались, оживленно показывали что-то друг другу на экранах смартфонов. Библиотекарь возилась у лекторского стола, настраивая презентацию. Увидев Мортена, она отложила пульт и подошла к детективу.

– Как все прошло?

– Спасибо, хорошо, – машинально откликнулся Соренсен. – Получил много полезной информации.

Женщина мягко рассмеялась.

– О, профессор любит поговорить. Особенно когда находятся благодарные слушатели.

Мортен обвел взглядом постепенно заполнявшуюся библиотеку. Свободных стульев оставалось все меньше.

– О чем будет сегодняшняя лекция?

– «Повседневные обряды древнескандинавских племен и их отражение в культуре народов Сорфьорда».

По спине невольно пробежал холодок.

– И что, – стараясь говорить как можно более непринужденно, поинтересовался детектив. – У профессора всегда такой ажиотаж?

– В последнее время да, – охотно кивнула библиотекарь. – С тех пор как в Сети набрали популярность ролики о древней культуре, молодежь буквально помешалась на изучении обрядов и рун. Знаете, есть такой блогер...

– Свенн Янсонн.

– Точно. Им сейчас все засматриваются. Обсуждают, ищут, что бы такое почитать по теме. Тут-то подростки и вспомнили о существовании библиотек. – Она хихикнула. – Удивительно, правда? В наш-то век интернета. А после того как мы уговорили профессора Вэтте прочитать курс лекций, отбоя не стало от посетителей.

– И когда это произошло?

– Хм-м... – Библиотекарь нахмурилась. – Дайте подумать. Лекции стартовали этой осенью. А первая волна интереса к монографиям и книгам о традициях севера пошла... с лета. Да, кажется, все началось перед фестивалем исторической реконструкции на Лофотенах. Примерно полгода назад.

Она явно была не прочь поделиться еще чем-нибудь, но Мортену было достаточно и того, что он успел услышать.

И без того картина вырисовывалась неутешительная.

* * *

На выходе из библиотеки его ждал сюрприз. У крыльца, засунув руки в карманы объемного красного пуховика, стояла Майя.

Поймав ее взгляд, Мортен хмыкнул.

– Старший детектив Вольден. Приехали на лекцию? Интересуетесь традициями древнескандинавских племен?

Она демонстративно закатила глаза, показывая, что думает о его предположениях, и мотнула головой на припаркованный у обочины серый внедорожник.

– Сержант Туррен уехал на вызов. Я отвезу вас в отель.

– Спасибо, не стоит. Давайте лучше в участок. Хочу проверить кое-что по вашим базам. Тем более все вещи остались там...

– Вещи в багажнике.

Мортен скептически изогнул бровь.

– Не терпится от меня избавиться?

– Не хочу, чтобы вы и дальше обживались в участке, – с обезоруживающей прямотой ответила старший детектив. – Диван, знаете ли, всего один. И душа у нас нет. Так что еще пара дней, и вы начнете издавать весьма характерный запашок.

Она так натуралистично поморщилась, что Соренсен не смог сдержать смешок.

– Ваша аргументация и упрямая настойчивость просто поражают. Сочувствую вашему мужу.

Что-то мелькнуло в ее глазах, отчего короткое «не стоит» прозвучало чуть резче обычного.

Мортен хмыкнул.

– Не стоит, потому что его нет? Не вынес?

– Садитесь в машину, детектив Соренсен.

«Что ж, ясно».

– Мортен, прошу, – отступил он, выбрав более безопасную тему. – Хватит этих странных формальностей. Я чувствую себя ветераном полицейской службы на открытом занятии в детском саду.

Майя фыркнула, но уже без колючих льдинок во взгляде.

– Что, травмирующий детский опыт? Ходили сами или все не можете забыть, как героический капитан Соренсен-старший рассказывал о своей работе вашим восторженным приятелям на детских стульчиках?

– Второе. Впрочем, наиболее сильное впечатление отец произвел на воспитательниц. А потом он ушел, и на их попечении остался только тот Соренсен, который не умел завязывать шнурки и категорически отказывался посещать уборную вне дома. Сколько раз я слышал произнесенное точно таким же тоном: «Садитесь на унитаз, Соренсен!» Как вспомню, так дрожь берет!

Эффект от шутки оказался даже лучше, чем он предполагал. Майя расхохоталась – громко и открыто, как совершенно не ожидаешь от человека, при первой встрече показавшегося строгим и сдержанным. Но это было приятно – для разнообразия.

– Боже, Мортен, – сделав глубокий вдох, проговорила она, но хоть голос звучал серьезно, в глазах еще плясали отголоски недавнего смеха. – Не хочу больше слышать ничего подобного. Если у тебя остались другие истории из славного боевого детства, пожалуйста, держи их при себе.

– Как скажете, старший детектив Вольден.

– Майя, – поправила она, заводя мотор.

* * *

Едва машина тронулась, Майя перешла к расспросам.

– Как прошла беседа с профессором?

– Содержательно, – коротко откликнулся Мортен. – Если хочешь, могу скинуть запись.

Она качнула головой.

– Только не говори, что веришь в эту чушь с рунами. Как по мне, это не более чем попытка запутать следствие. Обманка. Просто несколько странных штрихов, которые парни, нашедшие тело, приняли за руны, а пресса потом раздула шумиху.

– Возможно, – не стал спорить Соренсен. – Но лично меня куда больше беспокоит другое. Видела, сколько молодых людей пришло сегодня на лекцию профессора Вэтте? Библиотекарь сказала, что такой ажиотаж вокруг древненорвежской культуры продолжается уже полгода. Все эти блоги, фестивали реконструкторов, обсуждения в интернете и за его пределами. Как думаешь, сколько должно было пройти времени, прежде чем кто-нибудь из впечатлительной молодежи воспринял бы старые ритуалы всерьез и решился повторить подобное на практике?

Руки Майи крепче сжали руль.

– Хочешь сказать, у нас реально завелся сектант?

– Хочу спросить, много ли у вас неблагополучных подростков, привлекавшихся за насильственные правонарушения, и лиц, состоящих на учете в психиатрической клинике. Может быть, есть те, кто недавно сбежал из-под надзора?

– Нет, – после недолгого раздумья твердо ответила старший детектив. – Из тех, о ком мне известно, ни один смог бы совершить продуманное убийство. Что касается психиатрической клиники, в Скардвике ее нет. Тех, кто нуждается в помощи, отправляют в Нордфолль.

– А оттуда никто не сбегал?

– Нет.

– Тогда что насчет зарегистрированных людей с психиатрическим диагнозом? Паранойя, шизофрения. Я встречал на пароме парня, Олле. С ним явно было что-то не так. Подобные болезни часто передаются по наследству. Кто его отец?

На лице Майи явно мелькнуло недовольство.

– У Олле родовая травма. Обвитие пуповиной, мозг провел критическое время без кислорода, из-за чего и произошла задержка в развитии. Он безобидный мальчик из деревни Бьорнфелл, не надо его сюда приплетать.

– Я просто проверяю информацию. – Мортен дернул плечом. Не то чтобы он действительно подозревал Олле, но слова профессора о магическом мышлении и проблемах с установлением причинно-следственных связей слишком запали в душу. – Надо же понять, кто у вас тут мог двинуться на теме рун. Погода, знаешь ли, располагает. От чего вообще люди едут крышей? От болезни? От отсутствия света? От скуки?

– От жизненной неустроенности и гормонального дисбаланса. – Майя поморщилась. – И еще много от чего. Я знаю свою территорию, здесь нет сектантов-маньяков.

– Насколько тебе известно, – педантично поправил Соренсен.

Старший детектив замолчала. Крыть было нечем.

– Предлагаю не отмахиваться от версии с подростками, – нарушил тишину Мортен. – Допросим всех, кто ходит на лекции профессора Вэтте. Возможно, среди них найдется тот, кто воспринимает древние ритуалы слишком серьезно.

Майя кивнула.

– Хорошо. Я подготовлю список.

– И родителей тоже неплохо бы допросить еще раз.

– Мы уже разговаривали с опекуншей Лины. Ее муж ушел в море незадолго до того, как нашли тело девушки. Мы уведомили начальство «НордХав Аква», скоро его доставят обратно в Скардвик.

– Он подозреваемый?

– Родители и знакомые всегда под подозрением в первую очередь. Мы проведем допрос и снимем отпечатки. Все по стандартному протоколу.

– Отлично. А что по результатам вскрытия?

– Материалы были в отчете. Завтра утром должны прислать дополнительную информацию из Осло. Можем заехать в клинику, осмотришь тело.

– Конечно.

– Тогда буду в десять. Мне в любом случае нужно уладить вопросы с похоронами Лины.

Слух Мортена резануло будничное «мне». Неприятно было осознавать, что таким занимается полицейское управление, а не родственники. Но комментировать это вслух он не стал.

Съехав с дороги, автомобиль остановился на парковке у главного входа. Соренсен ждал, что отелем окажется какое-нибудь невзрачное двухэтажное строение, где размещались рыбаки и сезонные рабочие, но нет. Современное здание с логотипом «Аврора» над входом радовало глаз. К стеклянной коробке был пристроен спа-комплекс с мигающей вывеской. От огражденной зоны на крыше поднимался пар – по всей видимости, там располагался открытый бассейн.

Майя заглушила мотор.

– Можешь заселяться и отдыхать. И заодно прими душ, пожалуйста. До Нордфолля почти час пути, а мне ехать с тобой в одной машине.

Мортен усмехнулся.

– Сделаю так, чтобы утром тебе не пришлось ко мне принюхиваться.

– Уж постарайся.

Он повернулся к ней – и неожиданно для самого себя предложил.

– Не хочешь зайти и посидеть в баре? Судя по виду отеля, здесь явно должно быть неплохое лобби.

Вместо ответа Майя потянулась через его сиденье, открывая дверь.

– Хорошего отдыха, Мортен.

Глава 3

В отеле на Мортена, заселявшегося через сутки после положенного времени заезда, посмотрели странно. Но так как за номер платило полицейское управление, предъявлять претензий не стали и молча выдали карточку и пропуск в спа-комплекс. Пользоваться последним Соренсен не стал – хотя, наверное, именно ради открытого бассейна и массажных процедур большинство гостей и останавливались здесь. Вместо этого он бросил в угол чемодан, принял душ, переоделся в чистую рубашку и устроился у окна с планшетом.

Лекции профессора Вэтте отыскались легко – библиотека размещала презентации на своем сайте. Мортен скачал их и просмотрел одну за другой, но не заметил ничего конкретного, что могло бы натолкнуть неведомого психа на мысль о ритуальном убийстве. Пару раз на слайдах появлялась руна Хагалль и единожды – озеро Йотулванн, где этим летом группа приезжих студентов проводила раскопки, а Андреас выступал консультантом. Интересных находок – особенно связанных с жертвоприношениями и богинями нижнего мира – обнаружено не было. К короткому тексту прилагались фото проржавевшего лезвия топора и двух фибул с полуистлевшим кусочком ткани.

Соренсен вбил название озера в поисковик и почти сразу наткнулся на форум, где местные обсуждали раскопки и многие другие темы, интересующие жителей Скардвика и его окрестностей. Там он и потерялся до самого вечера, пытаясь обнаружить кого-то, кто задавал бы слишком много вопросов. И снова зашел в тупик.

Если убийца и скрывался среди любителей схем для вязания, воскресных служб и книжных клубов, он никак не проявлял себя.

И тогда Мортен вспомнил о Свенне.

* * *

«Привет всем светлым! Я уверен, что все вы сейчас прильнули к экранам, потому что сегодня в гостях у канала “Современный викинг” группа “Руннар” в полном составе! Фрейя и ее ребята не просто делают музыку. Их голосами поют сами руны. Прежде чем наши гости исполнят первую песнь, Фрейя, расскажи, как тебе пришла в голову идея положить на музыку свои рунические расклады?..»

Мортену хватило и пары видео, чтобы мозг выкипел, словно забытый на плите чайник. Ролики Свенна Янсонна, раскатисто-громкого голубоглазого блондина, действительно чем-то похожего на викинга, какими их представляют современные фильмы и сериалы, вгоняли в транс. И не метафорически, а буквально. От монотонных песнопений ныло в висках. Мучительно захотелось выпить, ибо воспринимать этот бред на трезвую голову было решительно невозможно.

Подхватив планшет, Мортен спустился в бар. Место не разочаровало. Из панорамных окон открывался вид на залив и мигавшие вдалеке огни маяков, отмечавших скалистые берега фьорда. Колонка в углу играла ненавязчивую музыку. Половина столиков была занята парами и семьями, пришедшими на ужин. За длинной стойкой не оказалось никого, кроме Соренсена, так что заказанная порция виски со льдом возникла перед ним почти мгновенно.

Он сделал глоток и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как распространяется по телу тепло. Очень недурно для бара при отеле в глухой провинции. Было даже немного жаль, что Майя не согласилась составить ему компанию.

Когда бармен наполнил опустевший стакан, Мортен почувствовал, что готов к новой встрече со Свенном. Он уже успел пробежаться взглядом по истории канала и отметил существенный рост подписчиков и просмотров «Современного викинга» за последний год. Комментариев – особенно на последних роликах – тоже ощутимо прибавилось. Соренсен попытался выявить самых активных, но быстро запутался в непривычных для человеческого восприятия никах.

В списке роликов нашлась парочка, где речь шла о ритуалах и рунах. Мортен уже нацелился посмотреть их – благо, третья порция виски располагала к подобным подвигам, – как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел за столиком у окна одинокую молодую женщину. Лицо ее показалось знакомым.

Ах да, точно. Переводчица. Та самая, которая отгоняла подростков от китайских пар, охотящихся за северным сиянием.

Поймав его взгляд, она улыбнулась. Мортен улыбнулся в ответ. И совершенно не удивился, когда девушка пересекла зал и облокотилась на стойку рядом с ним. От нее пахло сладковатым парфюмом, светло-серые глаза блестели в приглушенном свете высоких люстр.

– Не возражаешь?

– Конечно. – Он кивнул, с ходу принимая ее невысказанное предложение перейти на «ты». – Тебя угостить?

– Не откажусь.

Они обменялись парой ничего не значащих общих фраз, воспользовавшись светящимся на экране планшета роликом Свенна как открывающей темой для беседы. Сандра – так, оказалось, звали его новую знакомую – охотно рассказала о себе, с пониманием относясь к уклончивым ответам Мортена о делах, приведших его в Скардвик. Поделилась забавными историями из практики, пожаловалась на работу, скуку и одиночество.

– Я не первый год вожу по Норвегии китайские пары, – вздохнула она, пододвигая к детективу свой стул. – Прекрасно знаю, зачем они сюда едут. Платят неплохо, конечно... Но иногда так тошно становится. Они там... а у меня уже больше года не было нормального секса. Понимаешь?

Мортен понимал. Он давно догадался, к чему все идет, и не имел ничего против. Ему и самому хотелось забыться. Дело Лины вскрыло рану, так и не затянувшуюся после исчезновения Рони. Эту бездонную дыру он обычно заливал виски. Впрочем, секс без обязательств тоже был неплохой альтернативой.

– А по-моему... – усмехнулся Мортен, не сводя с Сандры долгого взгляда. Его рука потянулась к ней, накрыла тонкие пальцы. – У твоей работы есть свои плюсы. Можно побывать в разных местах. Составить внутренний рейтинг коктейлей в барах по всему побережью. Как тебе сегодняшний выбор?

– Семь из десяти. – Она рассмеялась его словам, словно хорошей шутке. – Слегка горчит, зато в самый раз алкоголя. А что скажешь о виски?

– Уверенная восьмерка. Хочешь оценить еще что-нибудь?

– Знаешь, да. Говорят, в этом отеле прекрасный спа-комплекс. Проверим?

– Я только за. Слышал, правда, что у китайцев... так скажем, особое отношение к общественным бассейнам. Твои подопечные там пока не бывали?

Переводчица хихикнула.

– О, за это не беспокойся.

К визиту в спа Сандра оказалась отлично подготовлена. Маленький красный купальник, подчеркивавший все достоинства фигуры, буквально кричал, чтобы его поскорее сняли. Так Мортен и сделал – через пять минут после того как девушка, прижавшись к нему в джакузи, спросила хриплым шепотом: «К тебе или ко мне?»

Словом, вечер – и ночь – определенно закончились хорошо. И хоть с утра Соренсен проснулся с головной болью, он не жалел ни об одной минуте. По крайней мере, ему не приснился очередной сон, где девушку со светлым каре и ее не понимающую ни единого слова по-норвежски туристическую группу закалывают сектанты, а он, Мортен, не в состоянии ничего с этим сделать.

* * *

Сандры в номере не оказалось. Переводчица ушла, оставив после себя примятую подушку, сладковатый запах духов и вырванный из отельного блокнота листок на прикроватной тумбочке.

«Комната 204. Выселяюсь в пятницу. Сандра». И ниже два небрежных крестика – перенятая у американцев и разошедшаяся по миру привычка изображать на письме поцелуи. Мортен хмыкнул, но улыбка быстро пропала. Воображение слишком легко достроило вертикальную черту, превратив невинный «Х» в руну Хагалль, а это вернуло мысли к убийству и версиям, ни одна из которых никак не хотела становиться основной.

Пора за работу.

Убрав листок в ящик тумбочки, Мортен поспешно оделся и заторопился на выход.

Несмотря на то, что время только подходило к десяти, Майя уже ждала его у машины. В руках старший детектив держала два стаканчика кофе в картонной подставке и бумажный пакет, от которого соблазнительно пахло выпечкой.

– Доставка прямо к порогу, – проговорил Мортен с чувством, забирая предложенный завтрак. – Всем бы такое начальство.

Майя молча смотрела, пока он жадно пил кофе. Потом протянула бутылку воды. Лицо ее было нечитаемым.

В машине они почти не разговаривали. Детектив Вольден следила за дорогой, пока Соренсен изучал досье на подростков, которые успела подготовить Майя. Материалов набралось немало – в голову Мортену закралась мысль, не выгнала ли старший детектив его из участка специально, чтобы самой заночевать на диване. Несколько имен показались знакомыми. Похожие ники он видел под роликами Свенна, но наверняка утверждать, был ли АйсБерг_08 семнадцатилетним Айком Бергом, Мортен бы не рискнул.

Больница «Хольм Клиник», в которой работала патологоанатом – она же судмедэксперт – Ильке Фолкнер, располагалась в Нордфолле и была единственным на весь Сорфьорд многопрофильным медицинским учреждением. Здесь принимали роды, лечили взрослых и детей, делали операции и проводили лабораторные исследования – в том числе и для нужд следствия. Ничего удивительного, что они приехали именно сюда.

А вот что действительно неприятно царапнуло Мортена еще вчера в разговоре, так это то, что никто не спешил востребовать тело. Полицейские работы были давно завершены – он дважды перечитал отчет и просмотрел результаты вскрытия и был уверен, что люди Майи не пропустили ничего важного. С опекуншей Лины старший следователь тоже уже встречалась и, скорее всего, сообщала о дочери. А значит, решение переложить похороны на официальных лиц и городскую администрацию было сознательным.

Паршиво это – быть никому не нужной не только при жизни, но и после смерти.

– Нам сюда, – вырвал его из раздумий голос Майи.

Следуя за старшим детективом, Мортен вошел в коридор. За стеклом, отделявшим их от секционной, он увидел молодую женщину, увлеченно копавшуюся в разрезанном животе мертвого старика. Заметив Майю, она приветливо махнула рукой со скальпелем и кивком указала на коридор между двумя зонами. Детектив Вольден кивнула в ответ.

– Идем.

Ильке Фолкнер произвела на Мортена впечатление. Если Свенн Янсонн выглядел как типичный викинг, то патологоанатом-судмедэксперт на все сто процентов подходила под описание валькирии. Высокая – ростом почти с Соренсена – и хорошо сложенная, чего не могла скрыть мешковатая рабочая одежда. Из-под шапочки выбивалось несколько светлых прядей, остальные были собраны в толстую косу, доходившую длиной до середины спины. Скальпель доктор Фолкнер отложила, но это не уменьшало исходящего от нее чувства опасности. Не хотелось даже спрашивать, почему такая, как она, оказалась не на подиуме, а под круглыми лампами прозекторской. Честь провожать павших воинов в последний путь всегда доставалась самым достойным.

При виде детектива розовые губы блондинки растянулись в хищной улыбке.

– Я смотрю, в ваших рядах пополнение, – мурлыкнула она. – Майя, не познакомишь с коллегой?

– Ильке, это детектив Мортен Соренсен, – проговорила старший детектив. – Прибыл из Центрального управления, чтобы помочь нам с делом Мюре.

– Из центра, говоришь? – Улыбка стала еще острее и шире. – Неужели из самого Осло?

– Да, из Осло.

– Какая удача! Вроде до Рождества еще больше месяца, а тут такой подарок. Ммм...

– Я бы хотел увидеть тело Лины Мюре, – встрял Мортен, чувствуя себя слегка не в своей тарелке от столь явного... хотелось бы надеяться, что хотя бы не анатомического... интереса. – Нужно уточнить пару моментов.

– Конечно-конечно, – обрадовалась Ильке, как будто Соренсен только что пригласил ее на свидание. – Дайте мне пять минут, детектив, я все подготовлю. И руки заодно помою от образцов.

Бросив на него многообещающий взгляд, она вновь скрылась за дверью секционной. Мортен повернулся к Майе, чтобы вполголоса поинтересоваться, что это, собственно, было, но старший детектив опередила его, заговорив первой:

– Пожалуй, оставлю вас одних. Мне надо в администрацию клиники договориться о транспортировке тела Лины в Скардвик.

Соренсен выгнул бровь.

– Что, неужели опекуны наконец-то вспомнили о подопечной?

– Если бы. – Майя вздохнула. – У Хауге нет денег на похороны. Поэтому нужна дотация от муниципалитета, чтобы организовать церемонию и оплатить место на кладбище. Мы подали запрос в администрацию, но, сам понимаешь, через официальные инстанции такие вещи решаются неделями. Пришлось обратиться в фонд «Нордлиг Арв», чтобы нам выделили средства.

– Куда? Не слышал о таком.

– Неудивительно, ты же из Осло. В Сорфьорде о них знают все. Его основательница, Сигрид Хольм, делает для города немало полезного. Финансирует, платит. Лина – одна из ее подопечных, попавших в программу «Нордлиг Арв» по расселению сирот. Видимо, для Сигрид это личное, раз она так охотно откликнулась, когда я обратилась к ней за помощью.

– Мы могли бы сходить вместе после осмотра, – предложил Мортен. – Расскажешь про фонд.

– Нет уж. У меня нет желания лишний раз смотреть на тело.

– Жаль.

Майя усмехнулась.

– Что, боишься оставаться наедине с Ильке? Не пугайся, большая часть ее эпатажного поведения напускная. И ты ей понравился.

– Я небезосновательно опасаюсь, что когда ты вернешься, то найдешь меня голым под простыней на прозекторском столе.

– Не вижу проблемы, если при этом ты не окажешься мертвым.

– Если честно, в последнем я не уверен.

– Будь добр, постарайся, – хмыкнула Майя, прежде чем развернуться и уйти, оставив Мортена на съедение крылатой повелительнице секционной.

* * *

За пять минут Ильке успела заменить старика на Лину, переодеться в чистый халат и обновить блеск для губ. Это заставило Соренсена слегка занервничать, но, к счастью, если Ильке и планировала разложить Мортена на свободном столе, то, по всей видимости, предпочла отложить решительные действия до окончания осмотра.

– Итак, детектив. – Она перебросила на спину косу изящным движением плеч и положила руку на лоб скрытого простыней тела. – Что именно вы хотите узнать?

Она сдернула ткань, и Мортена на мгновение накрыло волной тошнотворного ужаса. Те же чувства, что он испытывал всякий раз после пропажи Рони, когда оказывался в морге на осмотре тела очередной молодой девушки, – страх, неверие, надежда, облегчение, разочарование, – накатили и прошли.

Это была не она. Не его дочь лежала на столе секционной, разрезанная и сшитая, неподвижная и бледная, точно восковая кукла.

– Причина смерти, – донесся до него отстраненный голос Ильке, – удар по голове тупым предметом. Вот. – Она повернула голову Лины, демонстрируя выбритый участок на затылке. – Кровоизлияние в мозг, смерть произошла мгновенно. Частички мебельного лака и волокон, попавшие в рану, извлечены и отправлены в центральную лабораторию. Анализы Мюре показали, что в крови не было алкоголя и иных веществ. Хронических болезней нет. Следов борьбы и признаков насилия, в том числе и сексуального, – тоже. Значит, либо убийство, либо несчастный случай.

Мортен кивнул. Это же он читал в заключении. Ничего нового.

– А что с рунами?

– Надрезы сделаны посмертно. Нанесены чем-то острым, предположительно ножом. Сначала правые... – Она показала на запястье со штрихом и крестом. – Затем левые. – Новый жест в сторону древнегерманской версии руны.

Это показалось Соренсену странным.

– Вы уверены? – на всякий случай переспросил он. – Именно в таком порядке?

– Да. – В голосе Ильке явственно прозвучала обида. – Сомневаетесь в моей компетентности?

– Ни в коем случае. – А что еще отвечать человеку, когда у него в руках скальпель? – Просто... Это принципиальный вопрос.

– Ну, раз принципиальный... – Ильке фыркнула. – В общем, исходя из моих наблюдений касательно следов крови и распределения трупных пятен, между нанесением правого и левого рисунков прошло минут десять-пятнадцать. Разница небольшая, но она есть.

Мортен задумчиво кивнул. В отчет эта мелочь не попала. А зря.

«Интересно...»

Он сам не заметил, что сказал это вслух.

Ильке пожала плечами.

– Может быть. В рунах я не специалист. Знаю только, что тело около двух часов провело в сидячем или полулежащем положении. После остановки сердца на кровь продолжает действовать только сила тяжести. Если бы убитая лежала там, где ее нашли, на спине было бы больше трупных пятен. А они сконцентрированы на бедрах и ногах. Ее везли. Потом тащили. Все остальное, включая порезы на запястьях, произошло уже на озере.

«Ну да. Логично».

– Еще вопросы есть?

– Нет. – Мортен качнул головой. Полученную информацию требовалось обсудить с Майей, прежде чем решать, куда двигаться дальше. – Благодарю за помощь.

Он собрался было на выход, как вдруг Ильке перегородила ему путь.

– Может, вы и выяснили, что хотели, детектив, но у меня остались кое-какие вопросы. Где вы остановились? Полагаю, в «Авроре»?

Намек был столь очевиден – как и тот факт, что девушка прекрасно знала ответ, – что Мортену оставалось лишь кивнуть.

– Подозреваю, это единственный отель в Скардвике.

– В точку. – Она усмехнулась. – Ну так что, какие планы на вечер? Посидим в баре? Выпьем, пообщаемся...

Окончание фразы заменила многообещающая улыбка. Но если Сандра казалась Соренсену безопасным вариантом, чтобы приятно провести ночь-другую, то о предложении Ильке сказать того же самого он не мог. Мортен старался не заводить интрижек на рабочем месте, понимая, что ни к чему хорошему это обыкновенно не приводит. А взгляд Ильке явно намекал на куда более серьезный интерес, чем секс на одну ночь. Но...

– Наверное, стоит предупредить, – дипломатично проговорил Соренсен, – что я не собираюсь оставаться в Скардвике дольше, чем того требует это дело.

– Нисколько не удивлена. – Судмедэксперт хмыкнула, пожимая точеными плечами. – Только такие фанатики, как Майя Вольден, готовы гробить жизнь в провинциальной дыре. Я же хочу большего. И рано или поздно выберусь отсюда. Так что, выпьем?

Мортен вспомнил о Сандре и качнул головой.

– Надеюсь, бар при отеле – не единственное заведение в городе, где подают алкоголь? Как-то там... не очень много местных.

– Местные предпочитают заседать «У Тора». Еда там специфическая, зато выпивка забористая.

– Значит, пойдем туда. – Он посмотрел на Ильке, уже растянувшую губы в предвкушающей улыбке. – Посидим, выпьем и разойдемся. Как-то со всем этим расследованием... голова забита не тем.

Она рассмеялась, наблюдая за его попытками подобрать наименее оскорбительные слова.

– Ой-ой, детектив, да вы прямо недотрога. Не бойтесь, я вас не съем. Максимум укушу пару раз. Но обещаю, вам понравится.

Глава 4

Надкусывать она и взялась – практически с порога. Мортен не успел толком обосноваться в участке и обсудить с Майей подробности своей теории о попытке преступника выдать убийство за древний ритуал, как снаружи раздался требовательный гудок клаксона, и старший детектив, выглянув в окно, с подозрительной хитрецой сообщила, что машина патологоанатома уже ждет снаружи.

Признаться, Мортен встречал разных девушек, но такие цепкие попадались нечасто.

Он опустился на сиденье красного седана с твердым намерением пропустить с настойчивой валькирией по стаканчику и вернуться в отель, чтобы продолжить изучение блога Свенна. Но всего после пары стопок местной настойки, которую Ильке предложила взять вместо не самого лучшего виски, вдруг обнаружил себя рассказывающим о неприятном прошлом.

– Фредерика воспользовалась первой же возможностью, чтобы уйти. Струсила... Просто...

Про Рони говорить не хотелось. Но зеленые глаза Ильке смотрели пристально и выжидающе, не позволяя сорваться с крючка.

– В общем, из восемнадцати лет брака последние три явно были лишними. А может, даже не три. Может, нам вообще не стоило жениться. Мы изначально были разные. Но...

Но прежде чем у них обоих открылись глаза, Фредерика забеременела. И Мортен, как честный парень со склонностью к необдуманным поступкам, предложил пожениться. А дальше все как-то закрутилось – быт, уход за младенцем, ежемесячные счета, на покрытие которых у стажера в отделе расследований едва хватало средств. К тому моменту, когда они с Фредерикой поняли, что не подходят друг другу, их прочно и крепко связывала маленькая Вероника.

Ради Рони, непоседливой, любопытной, с его синими глазами и пылким темпераментом Фредерики, Мортен готов был вытерпеть все.

Пока в один черный день все не закончилось. Рони помахала ему рукой с крыльца и скрылась за дверью школы. А домой уже не вернулась.

Он искал. Рыл носом землю, впивался бульдожьей хваткой в любую, даже самую незначительную зацепку. Весь Осло перевернул бы вверх дном, если бы это могло помочь. Но все было без толку. Рони исчезла, и никакие усилия не могли ее вернуть.

Больше года Мортен жил между клиниками, участком и баром. Выезжал на каждое опознание неизвестной молодой блондинки, копался в архивах, ища непойманных серийников, всеми правдами и неправдами добывал записи дорожных камер и адреса освободившихся заключенных, совершавших похищения и преступления на сексуальной почве. И пил, пил, пил, хоть это никак не помогало ни забыть, ни забыться. О Фредерике он даже не вспоминал, работая как одержимый. И потому ее предложение развестись прозвучало для него как гром среди ясного неба. Как будто если она решила, что им больше не ради чего сохранять их брак, значит, по ее мнению, Рони... больше...

Какой бы ни была правда, Мортен не готов был произнести этих слов. Даже про себя – не то что вслух.

Он опрокинул в рот стопку горьковатой настойки. Поморщился.

Ильке смотрела на него, все еще ожидая ответа.

– Но... – напомнила она ему недосказанную мысль. – Вы же больше не вместе. Так?

– Да. – Мортену потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она говорила о Фредерике, а не о Рони. – Мы развелись.

Судмедэксперт сделала маленький глоток из своей стопки и облизнула губы.

– Хорошо.

Мортен непонимающе выгнул бровь. Ильке, ничуть не смутившись, усмехнулась.

– Нет смысла держаться за то, что умерло и давно сгнило. А ваши отношения явно попахивали похуже, чем некоторые из моих образцов.

– Интересная... метафора.

– Ну а чего вы ждали, детектив? Я же патологоанатом. Одно время даже думала вести соцсети с роликами про мою профессию. Отличная же картинка – блондинка и трупы.

Мортен кивнул. Да, пожалуй, с кишками Ильке действительно прекрасно сочеталась. И в местный бар, полный сомнительных рож, тоже вписывалась неплохо, даже несмотря на свою модельную внешность.

Ножки высокого стула проскребли по выглаженному тысячами ног дощатому полу. Ильке подсела поближе, проникновенно заглядывая Соренсену в глаза.

– И что, Фредерика уже пожалела, что разошлась с таким привлекательным видным мужчиной? – Ее пальчики медленно двинулись по стойке в направлении его руки. – Вернуться не пытается? Пороги не обивает?

Мортен сглотнул. Не то чтобы ему этого хотелось. Но...

– Фредерика замужем.

– Ого, – с притворным удивлением рассмеялась Ильке. – Быстро она.

– Она снова беременна. Вот и... Наверное.

Точного ответа он не знал. Фредерика нашла кем заменить его и дочь, и от этого – особенно от последнего – в груди до сих пор ощущалась тупая боль.

«Как она могла... вот так запросто...»

Мортен потянулся к стопке, но та оказалась пуста. Ильке махнула бармену, чтобы тот подошел к ним с бутылкой, но вместо того чтобы просто опустить руку, положила ладонь на плечо Соренсена, словно в утешении.

– Уверена, – мурлыкнула патологоанатом, прильнув к детективу, – такой, как ты, не особенно скучал. С учетом работы и прочих... – ее палец скользнул по его груди, – достоинств.

Мортену хотелось сказать, что она не очень-то права на его счет. Но тут взгляд зацепился за группу рыбаков за большим круглым столом. Рядом с бородатыми мужиками в ярких спецовках стайкой вились девчонки – по возрасту не старше Лины. Одного этого было бы достаточно, чтобы Соренсен вмешался...

...но тут он услышал насмешливое обращение «Хауге», случайно промелькнувшее в разговоре. И замер, словно почуявший добычу охотничий пес.

Черт!

* * *

– Ха! Да если б не Хауге, я б по-человечески смог развлечься не раньше января! А тут, считай, Рождество на месяц раньше, правда, девочки? Эй, Торвальд, у тебя под стойкой не завалялась веточка омелы?

Девушки захихикали, поняв намек. Бармен, привлеченный окликом, недовольно качнул головой.

– Помолчал бы, Магнус. У человека вообще-то горе.

– Так мы за тем и пришли, – и не подумал заткнуться рыбак. – Считай, это у нас как поминки. Хауге за всех платит. Да-а?

– Ага, конечно, – откликнулся его приятель, в котором Мортен из-за обветренного лица и густой щетины не без труда узнал Виго Хауге, опекуна Лины, чья фотография была приложена к досье. – Раскатал губу. Денег нет кормить ваши прожорливые глотки. И без того теперь, считай, целый рейс насмарку.

– То есть как это нет? – хлопнула густо накрашенными глазами одна из девиц. – Вот прямо совсем?

Хауге снисходительно хмыкнул. Наглая ручища по-хозяйски притянула темноволосую девчонку за тонкую талию, едва прикрытую модной укороченной курточкой с цветным принтом.

– Ой, да не нервничай ты так, милашка. Для тебя у меня всегда найдется пара хрустящих бумажек.

Из кармана куртки показалось несколько пятидесятикроновых купюр, которые рыбак заткнул за пояс хихикающей девчонке, после чего та благосклонно позволила усадить себя на колени и приняла предложенную стопку того, что ей по возрасту явно употреблять не полагалось.

Мортена передернуло. Он никак не мог определиться, что возмущало его больше – поведение Хауге, которому вообще-то сейчас следовало заниматься организацией похорон находившегося под его опекой ребенка, легкодоступность местных девушек, почти подростков, каждая из которых потенциально могла оказаться на месте Лины, или тот факт, что абсолютно всем в баре было на это плевать.

Наверное, все сразу.

Он повернулся к Ильке, мелкими глоточками цедящей свою порцию настойки.

– Знаешь их?

– Кого? Этих, что ли? – Патологоанатом фыркнула. – Я что, похожа на любительницу рыбного запаха, тупых шуточек и однообразных возвратно-поступательных движений в постели? Рыбаки из «НордХав Аква» – не мой уровень. Такие если кого и интересуют, то разве что собственных жен или малолеток, которые готовы дать себя облапать за пару сотен на новые сережки или чехол для смартфона. И то насчет первых я не уверена.

– А девушки? – Мортен напрягся еще сильнее. Ему показалось, что среди ярко раскрашенных лиц мелькнуло как минимум одно знакомое – девчонки на велосипеде, задиравшей китайцев и Сандру на пристани вместе с такими же отбитыми дружками. Назвать ее благополучным подростком не поворачивался язык.

Ильке наморщила нос.

– Да что с них взять? Сиськи уже отросли, а мозги – пока нет. Лично ни с одной не знакома. Может, видела пару раз в городе или около «Хольм Клиник».

– А ты не из Скардвика? – удивился Соренсен.

Судмедэксперт расхохоталась.

– Ну надо же, какой внимательный. – Она потрепала его по руке. – Нет, я с севера.

– Неужели из самого Лонгйира? – пошутил Мортен.

Иронию Ильке оценила.

– О, это было бы забавно. Патологоанатом из города, где законодательно запрещено умирать. Чудесная была бы история! Но нет, все гораздо прозаичнее. Название Осхейм тебе о чем-нибудь говорит? Спорю на что угодно, что нет. Вот там я и жила до шестнадцати лет. Перебралась в Тромсе, а оттуда – в интернатуру «Хольма». И осталась. Здесь, конечно, не Осло, но клиника хорошая. Работы хватает, но не так, чтобы поселиться в прозекторской. И можно совмещать судмедэкспертизу с некриминальной практикой, чтобы набраться опыта по обоим направлениям. Все, что не отправляется сразу в столичные лаборатории, попадает на мой стол.

– Получается, любое обращение в «Хольм Клиник» так или иначе проходит через тебя?

– Эй! – Ильке вновь засмеялась. – Нет. Большая часть моих пациентов не нуждаются в повторном осмотре. Да и на первичный их чаще привозят уже остывшими.

– Я не об этом. Как судмедэксперт, ты должна проводить экспертизу всех криминальных случаев, происходящих в Сорфьорде. Были ли за последнее время обращения от несовершеннолетних или молодых девушек? В первую очередь... – Он покосился на смеющуюся компанию за дальним столом. – Меня интересуют случаи сексуализированного насилия и побоев.

– Дорогой детектив Соренсен... – Взгляд судмедэксперта потемнел, приобретая оттенок медицинской стали. – Подобная информация выдается только по официальному запросу. И строго в рабочее время. Я четко провожу границу между прозекторской и личной жизнью. А мы тут с тобой не для того, чтобы обсуждать чужие медкарты...

Но Мортен не дослушал.

* * *

Залпом проглотив оставшееся в стопке пойло, он вскочил на ноги. Мир перед глазами покачнулся, но цель он видел четко.

И слабое «Н-не надо...» тоже прекрасно расслышал.

Решительным, пусть и не слишком твердым шагом он подошел к месту, где сидели рыбаки и липшие к ним девчонки, и, опершись на столешницу, впился взглядом в Виго Хауге.

– Какие-то проблемы?

Семь пар глаз уставились на него с одинаковым непониманием и удивлением на лицах. Магнус, оттесненный плечом Мортена, недовольно крякнул.

– Да все в порядке, мужик. Иди куда шел.

– Да? – Соренсен хмыкнул, не сводя взгляда с Виго. – А как будто бы нет...

Мортен надеялся, что выглядит достаточно внушительно, чтобы заставить опекуна Лины занервничать. И действительно, рыбак напрягся. Девушка на его колене заерзала, но крепкая рука, обвившаяся вокруг ее талии, не дала ей сбежать.

– Слышь, мужик. – Виго скрипнул зубами и слегка приподнялся, не отпуская девчонку. – Вали-ка ты отсюда, а?

Кулаки Мортена сжались.

– А что так грубо? – в тон собеседнику ответил он. – Может, хочу разбавить вашу теплую компанию? Посидим... познакомимся...

Напряжение в баре ощутимо сгустилось. Разговоры сами собой стихли. Рыбаки и девушки смотрели на него. Посетители за соседними столиками смотрели на него. Бармен Торвальд, протиравший пивной стакан, смотрел на него. Мортен подозревал, что и Ильке за стойкой не сводит с него глаз – и, хотелось верить, сожалеет, что предложила ему отправиться «К Тору».

Не важно.

Шум алкоголя в голове заглушал инстинкт самосохранения. Соренсен слегка покачнулся, обводя взглядом опасно притихшую компанию.

– Ну так чт-то? Подвинетесь?

Магнус, которому присутствие Мортена явно уже встало поперек горла, толкнул того в плечо – пока несильно, но с крайне однозначным намеком.

– Не нужна нам компания. Понял?

– Не-а. Может, вам и не нужна. А вот девушки наверняка не будут против.

– Девушки заняты.

– Ну-ну. – Соренсен сощурился. – Им с вами явно не нрав-вится.

– Да с чего ты взял?

– Иди проспись, – поддакнул приятелю Виго.

Мортен сделал вид, что не услышал, обратившись к девушкам, испуганно хлопавшим глазами.

– Ну чт-то? Хотите уйти?

Первая, на кого упал мутный взгляд Мортена, – брюнетка, получившая деньги от Виго, – хмыкнула.

– С тобой, что ли? Да с чего бы?

– А ты? – посмотрел он на ту, что сидела на колене приятеля Хауге.

Девчонка вздрогнула, испуганно – Соренсен готов был поклясться, что в ее взгляде мелькнул именно испуг – обернувшись на бородатого спутника.

– Да нет... – пролепетала она. – Н-нет...

«Вот и прояснилось, чей голос он услышал во время разговора с Ильке».

– Н-нет? А к-кажется, что да.

– Мн...

На этом терпение моряков кончилось. Магнус, а за ним и двое его дружков, вскочили на ноги, буравя Мортена взглядами. Девчонки вспорхнули с их колен и отпрянули к дальней стене, точно спугнутые птицы.

– Да чтоб тебя, мужик! – заорал третий рыбак, нависая над Соренсеном. – Совсем невменяемый, что ли? Кому сказали, вали отсюда!

Свои слова он подкрепил тычком в грудь. Мортен удержался на ногах лишь благодаря тому, что зацепился рукой за столешницу. Один из стаканов от тряски опрокинулся. Девчонки взвизгнули. В воздухе запахло кислым пивом.

Магнус, чей напиток растекся по полу, взревел от ярости.

– Совсем охренел, да?! Сейчас ты у меня получишь!

Крупный кулак взметнулся в воздух. Мортен проследил за его движением, отстраненно думая, что ему, пожалуй, хватит и одного удара. И так как формально это будет считаться смертью в бою, Ильке придется отвезти его в Вальхаллу. Или, что более вероятно, в прозекторскую.

Но разве это повод, чтобы уклониться от драки?

Рука нащупала ручку перевернувшейся пивной кружки.

– Х-ха!..

Глава 5

Пакет мороженого горошка, словно дар свыше, перелетел через стойку в руки Майи, чтобы затем оказаться на затылке Мортена, принося облегчение и блаженство.

– О-ох...

– К скуле еще приложи, – буркнула старший детектив. – Точно будет синяк. Черт...

– Да не парься ты, – вяло отмахнулся Соренсен. Сидеть на полу и смотреть на начальницу снизу вверх оказалось не слишком удобно, но подниматься не было ни желания, ни сил. – Все н-нормально. Шрамы и синяки... только украшают мужчину.

– А знаешь, что еще украшает мужчину? – ядовито поинтересовалась Майя. – Мозги, Мортен. Мозги в черепной коробке! Но что-то не похоже, что они у тебя есть.

Судя по тому, как сильно болела голова, что-то внутри все-таки было. Картинка перед глазами слегка рябила, тело слушалось плохо. Мортен небезосновательно подозревал сотрясение. Других повреждений, если не считать ушибов и синяков, к счастью, не наблюдалось. Магнусу, по смутным воспоминаниям, досталось сильнее.

Взгляд Мортена скользнул по опустевшему бару. В полутемном помещении, помимо них с Майей, остались только бармен и уборщик, скребущий в углу шваброй с ощутимым недовольством. Посетители разбежались сами, моряков, едва не отправивших Соренсена с новым визитом в «Хольм Клиник», на улице допрашивал Ульф. Голосов Мортен не слышал, но видел сквозь мутноватое стекло красно-синие всполохи полицейской мигалки. Ильке, которая и вызвала стражей порядка сразу же, как началась драка, тоже пропала. То ли поехала в клинику вместе с Магнусом, которому Соренсен кружкой рассек бровь, то ли просто решила держаться подальше от чужих проблем. И заодно от самого Мортена – по крайней мере, ему хотелось в это верить.

– Что ж, могло быть хуже, – пробормотал он.

Выражение лица Майи заставило Мортена мгновенно пожалеть, что он сказал это вслух.

– Не знаю, как у вас в Осло... – Пододвинув свободный стул, Вольден устало опустилась – почти рухнула – на обитое искусственной кожей сиденье. – Хотя нет, уверена, что и в Осло подобное поведение недопустимо для полицейского при исполнении. Напиться и устроить драку – отличная идея, ничего не скажешь! Может, в центре тебя и терпели, но я не буду. Еще одна такая выходка – и ты отстранен от дела.

– А что оставалось? – Мортен посмотрел на нее без прежней ироничной шутливости. – Надо было выяснить, что происходит.

– Где, в баре Скардвика? Как всегда – пьют, иногда закусывают.

– В деле Лины.

Майя тяжело вздохнула.

– Ну, отлично. Тебя что, так сильно по голове приложили? Помнится, еще вчера ты был настроен искать сумасшедших и подростков, повернутых на теме рун.

– И все еще собираюсь. Только не тех, кто реально верит в эту эзотерическую чушь. Наш убийца такой же прагматик, как и мы с тобой. Однако в рунах он шарит, потому и решил замаскировать преступление под ритуальное.

– Зачем?

Мортен пожал плечами и тут же поморщился – все тело тут же нещадно заныло.

– Честно? Понятия не имею. Но он не фанатик, это точно.

– Почему?

– Надрезы на запястьях Лины. Ильке сказала, что между нанесением правого и левого рисунка прошло десять-пятнадцать минут. По словам профессора Вэтте, Хагалаз и Хагалль – одна и та же руна, но вариант с крестом, изображенный на правой руке жертвы, менее известен и узнаваем. Такое впечатление, что убийца сначала начертил один знак, а потом подумал и решил повторить то же самое в более понятном начертании. Вопрос только зачем. Сомневаюсь, что богам нужны пояснения. А вот людям, которые пытаются пустить следствие по ложному следу, да.

Старший детектив замолчала на несколько секунд, прежде чем неохотно кивнуть.

– Для на голову ушибленного звучит на удивление разумно. Но совершенно не объясняет, для чего тебе потребовалось лезть в пьяную драку.

– Я не пьян... – Майя посмотрела на него так, что Мортен мгновенно усовестился собственной лжи. – Ну, то есть почти не пьян... – Взгляд Вольден стал еще жестче. – Во всяком случае, не настолько, чтобы нарываться на открытый конфликт.

– Оно и видно.

Детектив хмыкнул, переворачивая прижатый к затылку пакет более холодной стороной.

– Уверена, ты и сама знаешь, что выбитые из равновесия люди чаще делают спонтанные признания и совершают ошибки.

Майя со значением выгнула бровь.

– И что, признались? Или просто глаз подбили?

Мортен пожал плечами, прикрывая пакетом синяк.

– С рыбаками были несовершеннолетние девушки. Как минимум одна из них явно была не слишком довольна компанией.

– Она сама сказала тебе об этом?

– Не напрямую. Но я видел...

– Ты видел или тебе показалось, что ты видел?

– Но...

– Да или нет, Мортен?

– Ты говорила с Ильке?

– Я задаю тебе прямой вопрос. Да или нет?

Детектив скрипнул зубами.

«Какие, к черту, объяснения, если все и так очевидно?»

Майя недовольно поджала губы. Злой взгляд хлестнул Мортена по лицу, словно пощечина.

– Разочарую тебя. Ничего противозаконного девушки не совершали. Да, я тоже не в восторге от подобных посиделок. Но мы не Барневарн^[3] и не имеем права вмешиваться...

– А должны, если опека не выполняет своих прямых обязанностей.

– Нет, не должны. – Майя строго посмотрела ему в глаза. – Полиция занимается расследованием и предотвращением противоправных действий. А здесь нет явного состава правонарушения.

– Среди рыбаков был Виго Хауге, – бросил Соренсен упрямо. – Его поведение выглядело крайне подозрительным. Он и его дружки из «НордХав Аква», смеялись, выпивали и тискали несовершеннолетних девушек, которые по возрасту вполне могли быть подругами Лины. Согласись, не такого ожидаешь от человека, несколько дней назад потерявшего почти что приемную дочь.

– А ты, стало быть, точно знаешь, как должен вести себя убитый горем отец? – огрызнулась старший детектив.

Бум-м.

Мортену показалось, будто огромный кулачище со всего размаху ударил его в грудь, выбив из легких весь воздух. Дышать стало тяжело, в ушах зазвенело. Проигнорировав дурноту, детектив рывком сдернул себя с пола и навис над Майей, едва сдерживая рвущуюся изнутри злость.

– Отлично, – с трудом проталкивая слова через стиснутое спазмом горло, по слогам проговорил он. – Можешь и дальше закрывать глаза на происходящее. А когда одна из тех девчонок окажется следующей жертвой, выброшенной на ледяном озере, вмешиваться будет уже поздно.

Лицо Майи было так близко, что он увидел, как от ее щек отхлынула кровь. Глаза главы отдела расследований расширились. Губы раскрылись.

– Детектив Соренсен...

Но он уже отстранился, бросил на стол горошек и размашистым шагом направился к двери. Майя продолжала говорить, но Мортену было уже все равно. Какая разница, если его все равно никто не собирался слушать?

– Стой где стоишь! – донеслось в спину. – Мортен, не смей...

Дверь бара закрылась за ним с оглушительным хлопком.

* * *

Он добрался до отеля лишь через полчаса, изрядно поплутав по одинаковым с виду улицам. И только в лобби осознал, что ключ-карта от номера осталась в кошельке, а тот – в кармане пальто, которое Мортен забыл на барной стойке. Можно было попросить на стойке регистрации новый, но на сегодня ему уже с лихвой хватило незапланированных контактов с людьми. Одно неверное слово – и он просто взорвется.

Черт...

Решение пришло внезапно. Цифра «двести четыре» всплыла в голове, и ноги сами понесли его на второй этаж к заветному номеру.

Сандра открыла не сразу. Из одежды на ней был только халат, с кончиков коротких волос капала вода. Из-за приоткрытой двери душевой тянуло паром.

– Мортен? – Она охнула, заметив наливавшийся цветом синяк, разбитую губу, подтаявший снег на волосах и покрасневшие руки и щеки. – Ты как? Что случилось?

Он понятия не имел, что ответить. Просто шагнул через порог и осторожно притянул Сандру к себе за пояс халата. Пальцы дрожали. Только сейчас Мортен осознал, что замерз, хотя до этого совершенно не чувствовал холода.

– Соскучился, – соврал он встревоженным серым глазам.

Сандра прижалась к его груди, ни о чем больше не спрашивая.

* * *

Мягкое прикосновение к плечу выдернуло его из беспокойной дремы. За окном было темно, что с равной вероятностью соответствовало и десяти утра, и глубокой ночи. Мортен поморщился, оглядывая чужой номер.

– Сколько времени?

– Пять двадцать пять. – Сандра, уже успевшая принять душ и одеться, застегивала последние пуговицы на светлой блузке. – Извини, что приходится тебя будить, но у нас через пятнадцать минут автобус. Едем в порт, а оттуда на прогулку по фьорду. Местные моряки организуют туристическую экскурсию.

– Понял. Сейчас.

Вещи, сброшенные в полузабытьи, ждали его на кресле, сложенные в аккуратную стопку. Мортен торопливо оделся и вслед за Сандрой покинул номер. И хоть переводчица и не настаивала ни на чем таком, в коридоре притянул ее к себе и поцеловал, стараясь не смазать макияж.

– Пожалуйста, будь осторожна.

– Волнуешься? – Она усмехнулась, не понимая причину его беспокойства. – Это мило, конечно, но не стоит. Фирма проверенная. Да, погода не очень, но туроператор заверил, что все будет хорошо.

– И все-таки.

– Ладно-ладно. Как скажешь.

Они простились в лобби. Сандра побежала проверять автобус, который должен был забрать китайцев, а Мортен двинулся к стойке, чтобы восстановить утерянную ключ-карту. В номере он долго мылся, морщась от боли в отбитых кулаками моряков мышцах. Переоделся в чистую рубашку и свитер, достал из чемодана куртку, еще меньше подходившую для местной погоды, чем пальто, забытое «У Тора», и поплелся в участок.

Ссора с Майей оставила неприятный осадок. Но что бы они ни наговорили друг другу, это никак не влияло на важность общего дела. Преступник до сих пор не был пойман. И он, Мортен, собирался сделать все, чтобы исправить это как можно скорее.

* * *

Видимо, старшего детектива мучили похожие мысли. Несмотря на ранний час, Мортен нашел Вольден – равно как и свое пальто, забытое «У Тора», – в участке. В закутке между переговорной и архивом одиноко горел свет. Из-за монитора виднелась светлая макушка, указательный палец ритмично крутил колесико мышки.

Соренсен не сомневался, что его появление не осталось незамеченным. Но все равно посчитал, что будет вежливым постучаться.

– Можешь войти, – послышалось из кабинета.

Он толкнул дверь – и сразу же встретился взглядом с Майей, поднявшейся ему навстречу.

– Детектив Вольден, я прошу прощения...

– Мортен, я должна извиниться...

Они заговорили одновременно и одновременно же замолчали, уставившись друг на друга. Щеки Майи слегка порозовели – или, может, так падал на ее лицо свет монитора. Мортен не мог понять, насколько внимательно новая начальница изучала его дело и знала ли, от чего именно он сорвался. Но глаза и правда смотрели виновато.

Она заговорила первой.

– Соренсен, я сожалею о том, что вчера произошло. Несмотря на то, что я все еще считаю твое поведение в баре «У Тора» абсолютно неприемлемым, я не должна была отмахиваться от здравых идей, касающихся расследования.

– Это моя вина, Майя, – искренне откликнулся он. – Я действительно напился и действительно повел себя неадекватно в попытке спровоцировать подозреваемого. И уж точно не следовало набрасываться на тебя и обвинять в некомпетентности. Это было непрофессионально и незаслуженно. Просто... – Мортен замялся. – Поведение Хауге после смерти Лины...

– Не объясняйся, – избавила его от мучительных попыток подобрать слова старший детектив. – Я понимаю, куда ты клонишь. Хауге все еще под подозрением. И будет допрошен со всем тщанием. Но происходить это должно здесь, в участке, под запись и с возможностью в случае необходимости взять преступника под стражу. А не в баре на глазах у толпы свидетелей, которая с радостью обвинит нас в превышении должностных полномочий, что полностью дискредитирует любое признание.

– Понимаю.

– Не уверена. – Взгляд Майи стал жестче. – Мортен, скажу тебе еще раз и, надеюсь, он будет последним. Держи себя в руках. Если то, что случилось вчера, повторится, я не стану с тобой церемониться. Ты будешь отстранен от расследования, и я лично позабочусь, чтобы в Скардвике ты не остался.

– Хорошо.

– Слишком быстрый ответ, чтобы быть искренним.

Соренсен пожал плечами.

– Я не собираюсь давать обещаний, которые не смогу сдержать. Правда важнее. Если я увижу способ вывести убийцу на чистую воду, я так и поступлю, даже если это будет грозить мне отстранением.

Майя покачала головой. Она явно рассчитывала на другой ответ, но по глазам Мортена прочитала, что его не будет. И перешла к делу.

– Итак, касательно того, о чем ты говорил вчера. Я спросила Торвальда о том, бывала ли Лина в его заведении в сомнительной компании, и он ответил, что нет. И никакого неподобающего поведения он тоже не замечал. Да, молодые девушки действительно часто трутся около бара, высматривая рыбаков, вернувшихся с рейса. Те обычно довольно щедры – угощают пивом, дарят деньги и мелкие подарки.

– Проституция, – выплюнул Соренсен зло.

– Зависит от точки зрения, – не стала спорить старший детектив. – Торвальд не видел, чтобы кто-то из рыбаков переступал границы или приставал к девушкам против их воли. Да, я тоже не нахожу в таком поведении ничего хорошего. Вполне возможно, что за выпивкой и подарками следует продолжение. Но, повторюсь, нам нечего предъявлять Хауге и его приятелям до тех пор, пока нет прямых доказательств.

– Надо сделать запрос в «Хольм Клиник», не обращались ли к ним девушки со следами побоев или изнасилованиями. Возможно, какая-то из встреч пошла не так и закончилась трагедией.

– Лина не обращалась. Хотя в семье Хауге было не все гладко, заявлений в систему не поступало. То же самое касается ее братьев и сестер. Все чисто. Было несколько жалоб от соседей на шум, но ничего криминального патрульный не зафиксировал. Просто пара выясняла отношения на повышенных тонах. Дело ограничилось штрафом.

– Удивительно. – Мортен красноречиво хмыкнул, демонстрируя свой синяк. – Кулак у Виго тяжелый. А вот выдержка так себе.

Майю аргумент не впечатлил.

– Ты сам полез на рожон. И получил, скажем честно, вполне заслуженно.

– Так, может, и с Линой вышло так же? Подростки любого могут вывести из себя.

– Допустим. Но даже если не брать во внимание факт, что на теле и месте преступления нет ни прямых, ни косвенных улик, указывающих на причастность Виго Хауге, твоя теория никак не объясняет, откуда у Лины появились вырезанные на запястьях руны. Ты же не всерьез думаешь, что простой рыбак, предпочитающий свободное время проводить в баре, увлекается древненорвежской культурой?

Мортен пожал плечами.

– Тебе лучше знать, это же твой участок. Благодаря Свенну руны сейчас на пике популярности. Видела же толпу у профессора?

– Мне сложно представить Виго или кого-то из его коллег на складных стульях по соседству со скучающей молодежью. Но я не собираюсь с тобой спорить. Да, проверить не помешает. Библиотека предоставила нам списки регистраций.

– И что? Ты уже просмотрела?

– Бегло. Виго там нет. А вот насчет его вчерашних приятелей и их спутниц – не уверена. Я попрошу Ульфа сопоставить данные с полной базой сотрудников «НордХав Аква». Если обнаружится хоть одно соответствие, он тебе сообщит. Или можешь помочь ему, если хочешь.

– А чем собираешься заняться ты? – поинтересовался Мортен, увидев, что Майя погасила экран и собрала в стопку лежавшие на столе документы.

– Пойду готовиться к допросу, – хмыкнула старший детектив. – Виго Хауге будет здесь в девять.

Глава 6

Мортену очень хотелось спросить, почему его не поставили в известность, что опекун Лины приглашен на допрос, однако, порывшись в воспоминаниях, он вспомнил, как Майя говорила об этом. По запросу полиции моряка сняли с рейса. Неудивительно, что сразу же по прибытии мужчину обязали явиться в участок.

Конечно, оставался вопрос, почему вместо того, чтобы готовиться с семьей к похоронам, – ну или хотя бы воздержаться от возлияний перед важным разговором, – Виго предпочел засесть в баре в компании дружков и молодых девиц. Но Соренсен мог только надеяться, что детектив Вольден не оставит этот момент без внимания.

К Виго Мортена, разумеется, не допустили – не хватало еще, чтобы потенциальный подозреваемый взбесился, увидев в участке типа, разбившего пивную кружку о голову его приятеля. Спасибо хоть Майя разрешила ему занять место в соседней комнате, отделенной от помещения для допросов стеной с зеркалом Гезелла^[4].

Разумное решение. Когда Соренсен увидел Хауге, развалившегося на стуле, словно посетитель придорожного кафе, которому официантка задержала заказ, у него руки зачесались от желания двинуть рыбаку в глаз, чтобы научился вести себя нормально.

Майя в сопровождении Ульфа вошла в комнату ровно в девять. На раздраженное хмыканье Виго она не отреагировала. Заняла место напротив, положила перед собой папку.

– Господин Хауге, нам нужно задать вам несколько вопросов. Где вы были двенадцатого ноября в промежутке с семи до тринадцати часов дня?

Мортену показалось, что Хауге занервничал, услышав предполагаемое время смерти Лины.

– Не понимаю, чего вы ко мне прицепились, – буркнул он, смерив детективов недовольным взглядом. – Двенадцатого с самого утра я работал в порту. Готовил корабль к рейсу.

– Кто-нибудь из коллег может подтвердить, что вы не отлучались по личным делам на несколько часов?

– Да кто угодно. Спросите Магнуса. Или Уве. Мы с ним полдня таскали на борт пустые контейнеры. А когда выяснилось, что ящиков не хватает, взяли машину и отправились на склад в Ошере.

Майя сделала пометку в блокноте. Мортен, которому отдельная комната давала больше пространства для маневра, достал телефон и вбил в поисковую строку название городка, упомянутого Виго. Дорога туда из Скардвика занимала около тридцати пяти минут в один конец. Плюс еще час, если сделать крюк до озера Йотулванн, пока приятель договаривается с рабочими на складе.

Детектив Вольден, очевидно, сделала в уме такие же расчеты.

– Во сколько вы прибыли на склад и как долго пробыли там? Вы помогали своему коллеге с погрузкой или ждали в машине?

Хауге нахмурился.

– Вы что, подозреваете, что это я принес Лину в жертву духам зимы?

– Мы рассматриваем все версии, собираем информацию и задаем необходимые вопросы. – На лице Майи не дрогнул ни один мускул. – Скажите, почему вы заговорили о ритуальном убийстве?

Осознав, что невольно загнал себя в ловушку, Виго напрягся. Спесь слетела с него, он подобрался и скрестил на груди руки. Мортен ожидал, что сейчас прозвучит отказ отвечать и закономерное требование привести в участок адвоката, однако моряк заговорил снова.

– В интернете так говорят. Якобы девушек приносят в жертву, чтобы зима была теплой. Но я в эту бредятину не верю. И Лину не убивал. – Голос его звучал отрывисто и глухо. – Начальство «НордХав Аква» повернуто на безопасности. У них в каждом углу камеры. Можете посмотреть записи и убедиться, что я постоянно был на виду. Нас там так грузят, что посрать, извините, некогда. А вы говорите...

– На складе тоже есть система видеонаблюдения?

– А то как же.

– И в машине? У вас установлен видеорегистратор и GPS-трекер?

– Конечно. Обратитесь в «НордХав Аква», у них должны быть все данные. Хоть весь тот чертов день проследите, мне все равно. Лину я не трогал.

Мортен, невидимый за стеклом, задумчиво отбил пальцами по столу простенький ритм. По всему выходило, что Хауге не лгал. Если на протяжении всего дня он находился под камерами, ему сложно было бы пропасть с радаров как минимум на час, чтобы избавиться от тела. По заключению Ильке, Лина погибла утром двенадцатого числа и через два часа после смерти оказалась на озере – еще до того, как короткий световой день сменился долгой ночью.

Впрочем, это не означало, что Виго непричастен к убийству. И детектив Вольден понимала это не хуже Соренсена.

– Вы ладили с дочерью? – зашла она с другой стороны.

Хауге раздраженно хмыкнул.

– Врать не буду. В последние годы она совсем отбилась от рук. Я пытался ее вразумить, но тщетно. Девчонка ничего не хотела слушать.

– Вы ее били?

– Нет.

Слишком поспешный ответ выдал его с головой. Виго врал. Мортен видел это ясно и четко.

Майя раскрыла папку, доставая лист с напечатанной на всю ширину страницы руной Хагалаз – обычной, не такой, какой ее изобразила на запястье Лины рука убийцы.

– Что это?

Хауге нахмурился, пожимая плечами.

– Каракуля какая-то.

Старший детектив пододвинула лист ближе.

– Присмотритесь.

– Ну... – Мортен буквально видел через стекло, как вертятся шестеренки в голове моряка. – А, точно! Это же руна... Ну, та, что была на руке у Лины.

– Как она называется?

– Понятия не имею, – кажется, вполне искренне ответил Хауге.

– Скажите, – не отставала Майя. – Вы или кто-то из членов вашей семьи увлекаетесь древними рунами?

Вопрос показался Виго столь абсурдным, что он не удержался от смешка.

– Ага. А еще современным искусством. Нет у меня времени на подобную чушь, детектив Вольден. Я беру все свободные смены, какие только могу.

– А кто-то из вашей компании в «НордХав Аква» рунами интересуется?

– Ха-ха! Скажете тоже, детектив. Нам что, заняться больше нечем, кроме как читать заумные книжки? Если мы захотим расслабиться, то сходим в бар или посмотрим матч с бутылочкой пива.

– У вас оформлена опека над шестью детьми, включая Лину. Не слишком ли много?

– Вот поэтому я и беру смены. Кто-то же должен содержать семью. Сельма не работает, занимается младшими. Да и со здоровьем у нее проблемы. Спина, колени... Если бы не пособия, мы бы едва сводили концы с концами. А тут еще и похороны...

– Оплату взял на себя фонд Сигрид Хольм.

– Да. – Хауге смерил Майю и Ульфа тяжелым взглядом. – Но это не значит, что мы ничего не делаем. Сельма вообще-то организует поминальный обед. Сама. А я вместо того, чтобы быть рядом с семьей, вынужден торчать здесь, выслушивая дурацкие вопросы.

– Вчера вечером это вас не слишком волновало.

– Не ваше дело, детектив, кто и как переживает горе, – огрызнулся Виго. – Надеюсь, я свободен? Задержать вы меня не можете, не за что. А нам еще дочь хоронить. До свидания.

Поднявшись со стула, он прошел мимо Ульфа к выходу. Детективы и Мортен за стеклом проводили моряка одинаково задумчивыми взглядами.

* * *

– Вот что получается, – заключил Мортен, когда детективы собрались в переговорной. – Если отрабатывать версию с причастностью Хауге, картина выглядит следующим образом. Опекун мог нанести Лине травму, допустим, во время ссоры за завтраком, перед тем, как отправиться в порт. Задачу избавиться от тела Виго делегировал одному из членов семьи – вероятнее всего, жене. И она не придумала ничего лучше, кроме как отвезти девочку на озеро, изобразив ритуальное убийство. Может, подсмотрела порядок действий в каком-нибудь ролике Свенна у одного из детей. А может, сама интересовалась.

– Не слишком ли серьезные выводы из ничего, Соренсен? – выгнул бровь Ульф. – Выстроил схему, куда вовлек целую семью. Ни супруги Хауге, ни их подопечные никогда не проходили подозреваемыми по насильственным статьям. И вдруг спланированное убийство.

– Не спланированное, а спонтанное. Виго не рассчитал силу удара, жена бросилась его прикрывать, выдав смерть подопечной за жертвоприношение зимним духам. Это, может, звучит как бред, но именно такие идеи и приходят людям в голову в момент паники. И тот факт, что на руках Лины были вырезаны сразу две версии одной и той же руны, как раз свидетельствует в пользу моей теории.

– Если, конечно, девушку убил Хауге.

– Да. Если.

– Виго упомянул, что у Сельмы больная спина и колени, – напомнила Майя. – От дороги до озера Йотулванн больше километра. Сомневаюсь, что женщина, имеющая проблемы со здоровьем, смогла бы протащить тело так далеко.

Мортен пожал плечами.

– Когда на кону тюремное заключение единственного кормильца в семье, еще не так постараешься.

Майя и Ульф переглянулись.

– Мы можем запросить у судьи ордер на обыск дома, – предложил Йоргенсон. – Возможно, там остались какие-то следы.

– Больше чем через неделю после инцидента? – возразил Соренсен. – Если Хауге не дураки, все давно подчищено.

Старший детектив поморщилась, понимая, что Мортен, скорее всего, прав.

– И что ты предлагаешь?

– Присмотреться к семье. Виго не слишком хороший лжец, да и его родные, скорее всего, тоже. Если надавить посильнее...

– У нас уже был этот разговор сегодня утром, Мортен, – не дав ему договорить, жестко отрезала Майя. – Никаких попыток на кого-либо надавить. Никаких разговоров вне участка. Тебе ясно?

– А смотреть, надеюсь, не запрещено, старший детектив Вольден?

– Не запрещено. Но...

– Вот и отлично. – Соренсен повернулся к коллегам. – На какое время назначены похороны?

* * *

Под высокими сводами церкви, чей шпиль крестом царапал низко нависшее небо, царил холод. Пахло ладаном. На первых рядах кто-то тихо всхлипывал. С кафедры, установленной перед белым гробом, покрытым живыми цветами, зачитывал прощальные слова худой нескладный парнишка. Рядом стояли священник и группа людей в строгих костюмах – по виду, социальные работники. Лина Мюре смотрела на всех с большой фотографии.

У Мортена запершило в горле. Неудержимо захотелось развернуться и уйти – желательно в бар «Авроры», где можно было ополовинить их запас виски, дожидаясь возвращения Сандры. Но Соренсен сдержался – ради того, чтобы у девушки в траурной рамке была возможность обрести покой хотя бы после смерти.

Чтобы не привлекать внимания, Мортен, Майя и Ульф разместились у самого выхода, цепкими взглядами скользя по разношерстной толпе под прерывистую речь мальчишки. Народу было много – куда больше, чем ожидал детектив. Видимо, сказалась огласка, которую дело получило из-за газетных статей и постов в интернете. И большинству убийство Лины Мюре было куда интереснее, чем вся ее недолгая жизнь. Журналисты, соседи, одноклассники и просто зеваки шушукались на задних рядах, с любопытством поглядывая на гроб. Кто-то снимал на телефон, вполголоса комментируя происходящее. Тем же, кто действительно пришел попрощаться, хватило двух первых скамеек.

Одну из них, как Мортен понял по массивной фигуре Виго, занимало разношерстное семейство Хауге. Над жесткой спинкой скамьи можно было разглядеть головы мужа, жены и двух детей, взятых ими под опеку. Остальные, по всей видимости, были слишком малы, чтобы Соренсен со своего места мог их увидеть.

Парнишка на кафедре меж тем успел закончить речь. Утерев нос рукавом черной рубашки, он собрал бумажки и поплелся к скамье, где сидели Хауге и их подопечные. Было видно, что ноги не слишком крепко держали его – спускаясь с помоста, он пошатнулся, и если бы женщина рядом со священником вовремя не подхватила парнишку под локоть, встречи с каменным полом было бы не избежать. Удивительно, но никто из опекунов даже не дернулся в их сторону.

Хотя нет, неудивительно.

Усадив парнишку, женщина выпрямилась и вернулась на свое место со сдержанным достоинством. Только сейчас Мортен по-настоящему обратил на нее внимание. На родственницу Хауге она походила примерно так же, как частная яхта на рыболовецкий баркас. Пусть детектив и не был экспертом в моде, даже ему было очевидно, что лаконичный темный костюм стоил как пара его зарплат, а туфли на низком каблуке – и того больше. Определить на глаз возраст женщины было невозможно – то ли вследствие пластики, то ли благодаря умелому использованию косметики. Светлые глаза смотрели внимательно, на губах застыла сочувствующая улыбка.

– Кто это? – спросил Мортен вполголоса, взглядом указав Майе на стильно одетую особу.

– Сигрид Хольм, – откликнулась старший детектив. – Основательница «Нордлиг Арв». Лина была в числе сирот, которым ее фонд нашел опекунов. Это было большим событием для Скардвика тринадцать лет назад. Сигрид сумела определить в приемные семьи три десятка малышей со всего Нордланда. Воспитанники целого приюта независимо от пола, возраста, состояния здоровья и деталей личного дела нашли новый дом, можешь себе представить?

Мортен удивленно выгнул бровь. Детектив Вольден рассказывала о деле Сигрид с таким восторгом, как будто лично переживала за судьбы пристроенных детей-сирот. И это как-то совершенно не вязалось в его голове с образом Майи, который он успел составить за время их недолгого знакомства. Она казалась холодной одиночкой. Однако...

– Фонд следит за бывшими подопечными. Некоторым из них «Нордлиг Арв» до сих пор оказывает поддержку. Вот и с Линой Сигрид не смогла остаться в стороне. Пышные похороны – ее идея. Она настояла, чтобы любой желающий имел возможность прийти на церемонию прощания. Фонд оплатил службу и все расходы.

– Благородно с ее стороны.

– Так и есть. «Нордлиг Арв» немало делает для города. Когда не к кому обратиться, Сигрид находит решение.

Мортен вновь перевел внимание на женщину в черном костюме. И действительно, многие в церковном зале – из тех, кто не пялился на гроб, – смотрели именно на нее. Хольм, замечая их взгляды, едва заметно улыбалась краешками губ и кивала в ответ.

Вышедшая после паренька женщина – если Соренсен правильно понял, учительница Лины – закончила свою речь. Трибуна опустела. По церкви прокатился шепоток, в котором явственно можно было различить имя Сигрид. Она поначалу отказывалась, но быстро сдалась и, расправив плечи, заняла освободившееся место.

В церкви мгновенно стало тихо.

– Друзья мои... – Голос у нее оказался под стать внешности: глубокий, четкий, хорошо поставленный. Чувствовалось, что ей не впервой выступать перед большой аудиторией. – Я скорблю вместе с вами. Лина была одной из моих подопечных. Я верила, что она добьется многого. Так и вышло бы, если бы не трагическая случайность...

Детектив заметил, что выступление люди слушали очень внимательно – даже более внимательно, чем выступавших до этого. Некоторые активно кивали. Сельма Хауге всхлипывала – пожалуй, чересчур нарочито, – промокая платочком глаза.

– Мы не можем вернуть Лину к жизни. Но мы должны – обязаны – извлечь горький урок из ее смерти. Больше говорить с детьми. Объяснять им важность простых истин – нельзя принимать предложения незнакомцев, садиться в чужую машину, верить пустым обещаниям, поддаваться соблазну безумных идей и оккультных верований. К сожалению, это не убережет всех. Трагедии случаются. Но если хоть одному ребенку удастся избежать беды, Лина, смотрящая на нас с небес, сможет обрести покой. Это то, во что я верю. Спасибо.

Главу благотворительного фонда проводили одобрительными шепотками.

Но не все. Внимание Мортена привлекла бледная девушка с большим животом, сидевшая на среднем ряду у прохода. Слова Сигрид словно задели в ней какую-то струну, заставив согнуться и уткнуть лицо в ладони. Худые плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Соренсен присмотрелся к расчувствовавшейся девушке. В деле Лины ее фотографии точно не было. С чего тогда такая бурная реакция на банальные, в общем-то, заявления о необходимости разговаривать с детьми и проявлять бдительность? Уж не знала ли молодая женщина что-то, что не попало в полицейские протоколы?

Подойти и выяснить Мортен не успел. Девушка вдруг вздрогнула, зажав руками рот, и резко сорвалась с места. Она пронеслась мимо столь стремительно, что Соренсен успел лишь посмотреть ей вслед. Ульф оказался расторопнее. Выругавшись себе под нос, он бросился за беглянкой.

Мортену ничего не оставалось, кроме как направиться следом.

Когда он оказался во дворе церкви, девушка уже скорчилась за ближайшим заснеженным кустом. Йоргенсон стоял рядом, уперев руки в бока.

– Ну вот зачем ты пришла? – донесся до Соренсена его раздраженный голос. – Я же говорил, сиди дома.

– Ну, просто... – всхлипнула девушка. – Лина... Она же совсем ребенок...

– Ей было почти восемнадцать, Астрид!

Рыдания стали громче.

– Какая разница? Все равно-о-о было-о-о-о...

Ульф застонал с отчетливым раздражением.

– Господи... – Он довольно резко заставил Астрид выпрямиться, обхватив за плечи. – Как же ты меня достала своими истериками! Опозорила перед всем городом...

– Прости... – Кажется, девушке снова стало плохо. – Просто... Я н-не могу... Не могу-у-у-у-у-у...

Мортен хотел пойти к ним, но услышал за спиной скрип снега. Он не повернулся, по шагам узнав Майю.

– На твоем месте я бы не стала вмешиваться.

Соренсен хмыкнул.

«Ну да, ничего неожиданного».

– Высокие у них отношения.

Старший детектив пожала плечами.

– Пожалуй. Но это выбор Астрид и Ульфа, и не нам их судить.

– И когда ты успела постичь эту мудрость? – поинтересовался Мортен.

Ответом было убийственное молчание.

Детектив хмыкнул.

– Ладно. Понял, понял...

Что ж, выходит, странное поведение Астрид было не более чем реакцией беременной женщины на смерть ребенка. Мортен смутно помнил, что пока Фредерика вынашивала Рони, она тоже могла расплакаться, когда натыкалась на его рабочие файлы с мертвыми или изнасилованными подростками. Правда, он тогда старался сглаживать конфликт, ретируясь с ноутбуком в уборную, а не орал на женщину, раздираемую гормонами...

Да уж, у Йоргенсона с женой и правда были высокие отношения.

Церемония прощания меж тем подошла к концу. Посетители тонкой струйкой потянулись прочь. Соренсен проводил их взглядом, но не заметил никого подозрительного. Если убийца и пришел в последний раз посмотреть на жертву, дело было сделано.

А он, Мортен, позорно упустил нужный момент.

* * *

Погребение прошло тихо. Люди Сигрид Хольм донесли гроб до вырытой на церковном кладбище могилы. Священник зачитал короткую молитву. И меньше чем через час все было кончено. Над последним пристанищем Лины Мюре вырос невысокий холм свежей земли – единственное черное пятно среди белого поля и серых надгробий. Да и оно, по прикидкам Мортена, должно было скрыться под слоем снега уже к вечеру – метель разошлась не на шутку.

Если убийца действительно верил, что смерть «чистой девы» способна смягчить холодную зиму, следовало признать – ничего у него не вышло. То ли жертва оказалась недостаточно чиста, то ли духи были слишком привередливы.

«Или все это чушь собачья, а расследование, как назло, топчется на месте, не находя подходящей зацепки».

Мортен склонялся к последнему.

Погруженный в тяжелые раздумья, он не заметил, как они с Майей оказались у дома Хауге. Ульф откололся от них еще до погребения – повез жену домой. А их увлекла за собой группа, направлявшаяся на поминальный ужин для самых близких – единственное, к чему не приложила руку и средства фонда Сигрид Хольм.

Район, где еще недавно жила Лина Мюре, выглядел удручающе. Унылые одноэтажные дома с засыпанными снегом палисадниками тянулись вверх по холму. Вдоль плохо почищенной дороги были припаркованы автомобили – в основном старые хетчбэки, такие же потрепанные, как изгороди и фасады. Чуть в стороне виднелся трейлерный парк, и Мортен не был уверен, что стоящие там фургоны использовались местными для летних поездок, а не для проживания самых бедных семей на круглогодичной основе.

Дом Хауге мало чем отличался от остальных. Типовой, маленький, с облупившейся краской обшивки и ржавой гаражной дверью, он явно был тесноват для семьи из восьми... теперь уже семи человек. А уж сейчас в нем и вовсе было не протолкнуться. Мортен видел силуэты людей через окно гостиной. И гости все прибывали и прибывали.

Мортен и Майя, однако, к числу приглашенных не относились, о чем им «любезно» сообщил Виго Хауге, заметивший остановившуюся на подъездной дорожке машину старшего детектива.

– Извините, но, как по мне, вам здесь не место, – бросил он Майе, вышедшей ему навстречу. – Если хотите шнырять по дому и совать нос во все углы, сперва получите ордер. Я свои права знаю. И пускать вас к себе не намерен. Особенно... этого.

Тяжелый взгляд моряка уперся в Соренсена, уже собиравшегося открыть пассажирскую дверь. Брови Виго сошлись на переносице, на скулах заходили желваки. Он явно хотел в грубой форме спросить Майю, что пьяница из бара делает в ее машине, но все же не решился затевать свару с представителем закона.

– Мне нужно поговорить с Сельмой, Виго, – мягко сказала детектив Вольден, сделав вид, что не замечает переглядок мужчин. – Это не займет много времени. Буквально пара минут.

– О Лине?

– Да. Но это не касается расследования. Просто хочу дать пару советов насчет материальной помощи, которую муниципалитет может выделить вам в связи с трагедией.

– О, правда, что ли? – мгновенно оживился Виго. – Помощь – это хорошо. Сигрид, конечно, пообещала компенсировать кое-какие затраты, но деньги лишними точно не будут. Ладно, иди. Но только одна. Этот... – кивок на Мортена, – пусть сидит в машине. Если попробует ступить на порог, пришибу.

– Хорошо.

Виго ушел. Майя двинулась за ним, напоследок бросив на Соренсена предупреждающий взгляд.

«Сам виноват», – буквально читалось на ее лице.

– Подожди меня здесь. Я скоро вернусь.

– Как скажешь. – Мортен демонстративно откинулся на спинку сиденья.

Он продержался ровно семь минут, наблюдая за гостями, входящими и выходящими из дверей тесного, не слишком ухоженного дома. Пока вдруг не заметил в зеркале заднего вида приближавшуюся темноволосую девчонку в знакомой короткой куртке с ярким принтом.

* * *

– Эй! – Он выскочил из машины наперерез девчонке. – Подожди-ка!

Она испуганно замерла, едва не выронив из рук коробку с пирогом, который, очевидно, несла к Хауге на поминки. Глаза ее испуганно расширились, взгляд забегал, ища, кого позвать на помощь.

А следом пришло узнавание.

Девчонка нахмурилась, вызывающе выпятив губы.

– Ах, это вы, что ли? Тот тип из бара. Пропустите! Чего вам от меня надо?

Мортен вытащил из кармана полицейское удостоверение. Брюнетка охнула.

– Поговорим?

Поняв, что отвертеться не получится, девчонка хмуро кивнула.

– Как тебя зовут?

– Элия. Элия Севик.

– Живешь здесь?

Она неопределенно мотнула головой куда-то в сторону дальних домов. Что ж, ожидаемо. Мортен не заметил, чтобы Элия выходила из машины. Не могла же она пройти полгорода с теплым пирогом в руках.

– Ты знала Лину Мюре?

Девчонка дернула плечом.

– Ну, как сказать... Знала, конечно. Живем рядом. В одной школе уч... учились.

– Вы были подругами?

– Что? – Ему показалось, что Элия слегка занервничала. – Мы? Да с чего бы? Что за странные вопросы...

Прежде чем Мортен успел снова открыть рот, в кармане Элии зазвонил телефон. Перехватив пирог одной рукой, она достала его и, бросив на Соренсена странный взгляд, затараторила в трубку.

– Алло. Да. Слушай, я тебе перезвоню. Я сейчас слегка... занята. Ага. Ну, пока.

Она торопливо сунула обклеенный стикерами телефон в розовом чехле обратно. Но Мортен увидел достаточно. Модель, которой пользовалась Элия, была не из дешевых. Такую точно не ожидаешь увидеть у девчонки с окраин, где жители не могут найти деньги на покраску фасада или ремонт покосившейся изгороди. Может, конечно, это подарок любящих, пусть и небогатых родителей послушной дочери. Вот только на ребенка, купающегося в родительской любви, Элия никак не походила.

Хорошие девочки не смотрят ощерившимся волчонком, не набрасываются на приезжих с непристойными намеками и уж тем более не проводят вечера в компании сомнительных личностей ради пары сотен крон.

Одернув куртку, Элия с вызовом подняла взгляд.

– Ну что? Если вопросы закончились, я пойду?

– Нет. Что ты делала вчера в баре с Виго Хауге и его приятелями?

– Эй! – Она сощурилась, пряча страх за дерзостью. – Мы просто общались, вот и все! Это запрещено, что ли?

– Несовершеннолетним запрещено пить в общественных местах.

– А кто вам сказал, что я пила? Спросите Тора, я ничего себе не покупала.

– Но брала, когда предлагали. – Соренсен со значением выгнул бровь.

– А что, угощаться тоже нельзя?

– Не стоит принимать деньги и подарки от мужчин постарше. Это, знаешь ли, можно по-разному расценить.

– Вы на что намекаете?

– Ни на что. – Девчонка, похоже, испугалась не на шутку, но Мортену это было только на руку. – Твои отношения с Хауге полицию не интересуют... пока не интересуют. Если ты честно ответишь на мои вопросы, я оставлю тебя в покое. Лина Мюре была в вашей компании? Ходила по барам, предлагала мужчинам приятно провести время в обмен на новый телефон и брендовые шмотки, как у тебя?

– Что? Н-нет...

– А о том, что ты близко общаешься с ее опекуном, она знала?

– Н-нет...

Взгляд ее забегал, и Мортен, словно ищейка, почуявшая ложь, инстинктивно подался ближе.

– Не ври мне, Элия. Это не так трудно выяснить. Да или нет?

Она отпрянула, вырываясь из-под его давящего взгляда. На маленькой сумочке, которую Мортен сперва упустил из виду, качнулась связка брелоков. В одном из них детектив разглядел стилизованную скандинавскую руну. Он не знал, какую именно, но с некоторых пор научился распознавать символы древнего алфавита.

Память услужливо подкинула картинку – веселенький стикер с блондином на розовом силиконовом чехле. Блогер Свенн, точно. Это его лицо среди прочего украшало телефон Элии.

«Руны, Свенн, моряки, подростки...»

Адреналин в крови Мортена подскочил до какого-то запредельного уровня.

– Что произошло с Линой, Элия? – Он едва держал себя в руках, чувствуя, что если надавит посильнее, то сумеет расколоть упирающуюся девчонку. – Расскажи все, что тебе известно. Кто в вашем окружении, помимо тебя, увлекается рунами? Кто заигрывает с моряками и ходит по всяким сомнительным местам? Что могло послужить мотивом для убийства?

– Я... Я не знаю...

– А мне кажется, что знаешь. И вряд ли хочешь, чтобы я отвез тебя в участок официально – сначала за распитие алкоголя в общественном месте, а дальше – как пойдет. Может, вскроется еще что-нибудь интересное. Так что подумай, прежде чем снова начнешь мне врать.

Мортен не сразу понял, что перегнул. Вместо того чтобы расплакаться и сознаться, Элия сощурилась, глядя на него с вызывающей наглостью.

– Тысяча.

– Что? – настал черед Соренсена удивляться.

– Тысяча крон, и я расскажу все, что знаю про Лину. Обещаю, вам понравится.

– Прекрати. – Он попытался перехватить контроль, грозно уперев руки в бока. – Я ведь могу и на допрос тебя вызвать.

– Вызывайте, – фыркнула девчонка. – Только там я ничего не скажу. Тысяча сейчас, или идите к черту.

Мортен выругался сквозь зубы. Вот же наглая маленькая дрянь!

Признавать поражение не хотелось, но вариантов не было. Он полез в карман за бумажником. Отсчитал купюры. Элия цапнула их с таким видом, будто имела на это полное право.

И надо же было именно в этот момент открыться входной двери. На пороге дома Хауге показалась Майя в компании Сигрид Хольм.

Элия заметила их первой. И воспользовалась ситуацией с неожиданным для мелкой аферистки мастерством.

– Прекратите! – оттолкнув детектива, заорала девчонка. Пирог шлепнулся на снег, придавая сцене должный градус убедительности. – Что вы хотите? Не трогайте меня!

– Что? – К такому повороту событий Соренсен готов не был и потому не сумел среагировать как надо. – Да я...

– Помоги-и-ите! Кто-нибу-у-удь!

Сигрид удивленно охнула. Майя быстрым шагом двинулась к Мортену, вид у нее был угрожающий.

– Отойди от девочки.

Соренсен невольно попятился.

– Стой-стой-стой! Ты все неправильно поняла.

– Помоги-и-и-ите! – надрывалась Элия. – Детектив Вольден, этот человек, он, он...

Играла малолетняя актриса так убедительно, что Мортен поаплодировал бы, не окажись он сам жертвой аферы. Проблема заключалась в том, что ситуация и правда вырисовывалась крайне неоднозначная. Они были одни, Элия явно выглядела напуганной. А он...

Повел себя как последний дурак. Поверил. Купился.

На шум из дома выглянули гости, среди которых – ну кто бы сомневался – оказался Виго Хауге. И вот он разбираться в происходящем не стал. Увидел Соренсена, Элию – и пошел на них, закатывая рукава черной траурной рубашки.

– Э! Совсем берега попутал, мужик? Я же сказал тебе не появляться на пороге моего дома!

– Мы уходим. – Майя потянула Мортена за собой, пока не разразилась буря. – Уходим. Прости, Виго.

Она почти силой запихала детектива в машину. Он подчинился. Тем более что Элия, воспользовавшись суматохой, уже сбежала, унося с собой информацию и деньги Соренсена.

– Вот так-то! – донеслось им вслед. – И чтобы я вас больше здесь не видел!

* * *

– Что? За? Хрень?

Мортен поморщился. Впрочем, определение, данное Майей, довольно четко описывало ситуацию.

– Эта девчонка, Элия, была в баре с Виго. И вот теперь здесь, на похоронах.

– И что? Это повод к ней домогаться?

– Да не домогался я. Она созналась, что ей известно что-то про Лину, и была готова рассказать, если я дам ей деньги.

– И ты...

– Отдал тысячу крон.

– О господи! – Майя застонала. – Господи! За что ты свалился на мою голову, Мортен? Деньги! Несовершеннолетней! Ты хоть понимаешь, что, если бы мы вышли на полминуты раньше, ты отправился бы прямиком в тюрьму?

– А если бы на минуту позже, я успел бы получить важную информацию.

Машина затормозила так резко, что Соренсен едва не ударился лбом о бардачок. Хотя, может, на такой исход и был расчет.

– Так, все. – Майя повернулась к нему, глаза метали молнии. – Я запрещаю, слышишь, запрещаю тебе применять свои агрессивные методы расследования!

– Они не агрессивные, они...

Хлопок ладони по переборке заставил его заткнуться.

– Никакого общения со свидетелями, – процедила Майя, прожигая Соренсена испепеляющим взглядом. – Никаких выездов на место преступления, никаких контактов ни с кем вообще! Будешь сидеть в участке и изучать материалы дела в компьютере, пока к стулу не прирастешь. Тебе ясно?

– Значит, я не отстранен? – уточнил Мортен.

Детектив Вольден скрипнула зубами.

– Ты даже не представляешь, – по слогам проговорила она. – Не пред-став-ля-ешь, как сильно я хочу это сделать. И сделаю, если выкинешь еще хоть что-нибудь. Но мне нужны дополнительные руки в участке. Так что ты или слушаешься меня, или отправляешься в Осло. Точка. Без вариантов.

– Полагаю, ты не в курсе, но в Осло меня никто не ждет.

– Не мои проблемы, – отрезала Майя, трогаясь с места.

Глава 7

Рони пришла к нему с жарким дыханием давно ушедшего лета. Она пахла солнцем и полевыми цветами... или это Мортену так казалось из-за пестрого узора на ее сарафане. Когда ей было пять-шесть, она носила его почти не снимая.

– Папина суббота! – торжественно провозгласила она с широкой улыбкой.

Мортен сделал вид, что удивлен.

– Серьезно? Не пятница? Не среда? Точно-точно?

– Точнее не бывает, – обрадовала дочь. – Пятница была вчера. А среда... – Она на секунду задумалась, забавно морща нос и загибая пальцы. – Раз... Два... Три дня назад! Точно! Три дня назад была среда.

– Ну раз так... – Он поднялся с дивана, откладывая в сторону ноутбук. – Тогда собирайся. Нас ждет большое субботнее приключение.

– Ура! – издав ликующий визг, Рони бросилась в свою комнату, чтобы набить сумку игрушками. Шлепки босых пяток затихли за хлопнувшей дверью.

Из кухни выглянула Фредерика с перекинутым через плечо полотенцем.

– Куда сегодня?

– На Хеггхольмен. Дойдем до маяка, устроим пикник. А ты?

– У нас с Кларой запись в спа на одиннадцать. Освободимся не раньше трех.

– Не торопитесь. Мы с Рони найдем чем себя занять.

– Главное, не увлекайтесь сладким и газировкой.

– Понял-понял, командир. – Мортен шутливо поднял руки, глядя на грозно сведенные брови жены. – Никакого карамельного попкорна в кино. Рони, слышала?

– Ну па-ап! – немедленно раздалось из детской. – А шоколадный можно?

Теплая рука сжала его ладонь, затягивая в пеструю толпу на паромном причале в Акер Брюгге. Летние выходные привлекали сюда сотни семей, желающих погреться на солнце и погулять по холмистым островам Осло-фьорда. Люди галдели у касс, словно чайки, паромы сновали туда-сюда, оглашая окрестности низким гулом.

Они с Рони устроились на открытой палубе, наслаждаясь свежестью и легким бризом. Вокруг преимущественно были отцы с детьми – или Мортен, придумавший для дочери традицию «папиных суббот», привычно подмечал похожие на них компании. Мамы развлекались в городе, папы занимались семьей. Кто-то взбирался на Хольменколлен, кто-то бродил по дорожкам парка Фрогнер.

Рони больше всего любила острова.

Шорох листвы над головами.

Шуршание воды, набегавшей на песок.

Крики парящих над фьордом неугомонных чаек.

Белый силуэт маяка на фоне воды и гор.

Вкус сэндвичей с сыром и ветчиной после долгой прогулки.

Солнечный диск на безоблачном небе, ярким пятном отпечатывавшийся под сомкнутыми веками.

По лицу Мортена, растянувшегося поверх бело-синего пледа, пробежала тень. Хлопнула на ветру туго натянутая ткань.

Ш-шу!

Он открыл глаза и увидел прямо над головой яркий ромб воздушного змея с развевающимся хвостом.

– Получилось! – донесся до слуха голос Рони. – Папа, получилось!

Она стояла на краю зеленого холма, крепко сжимая рвущуюся из рук нить, – гордая, счастливая. Пестрый сарафан хлопал по загорелым коленкам, кое-как заплетенные Мортеном косички растрепались от быстрого бега. Змей парил в вышине, закрывая собой солнце.

– Папа, папа!

Она помахала ему, подзывая разделить с ней миг триумфа.

И сама не заметила, как пальцы второй руки разжались, выпуская катушку, на которой крепилась нить.

Словно птица, почувствовавшая свободу, змей рванулся ввысь. Рони вскрикнула – и ее голос, в котором восторг мгновенно сменился ужасом, плетью резанул Мортена по нервам.

– Па-апа-а!

Он сорвался к ней, в десять шагов преодолев разделявшее их расстояние, и сгреб в охапку маленькое теплое тельце, прежде чем дочь в погоне за змеем едва не сорвалась с обрыва.

– Стой... стой...

Рони забилась в его руках так отчаянно, будто тоже хотела стать птицей и броситься за улетающей к самому солнцу добычей.

– Н-нет, н-нет!

– Успокойся. Успокойся, Вероника. – Мортен старался держать себя в руках, хотя паника дочери понемногу накрывала и его, рождая в душе неясную тревогу. – Мы найдем его, слышишь? Далеко не улетит.

Но Рони лишь заплакала громче.

– Нет! Нет! Это ты виноват! Ты, папа! Ты!

Слова прокатились по холму, словно раскат грома. Порыв ветра швырнул Мортену в лицо пригоршню листьев. В воздухе, еще недавно мягком и теплом, отчетливо запахло грозой.

А Рони не умолкала.

– Это все из-за тебя! – Она ударила его кулачками в грудь. – Из-за тебя! Ты должен был спасти меня! Но не спас!

«Не спас».

Бум-м.

Сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз. Эхо воплей дочери звенело в ушах. А Рони...

Рони, остервенело дергавшаяся в его руках, вдруг стала тяжелее, больше. Он едва мог сдерживать ее... а когда опустил взгляд, то чуть не захлебнулся собственным криком.

Это была уже не его девочка. Не его пятилетняя малышка. Другая Рони – большая, чужая, холодная, смотрела на него остекленевшими мертвыми глазами. Лицо ее было бледным, как у утопленника, кожа местами лопнула, обнажая плоть. Вместо сарафана под его пальцами была грубая ткань медицинской робы. Мортен боялся смотреть ниже, чувствуя, что увидит под воротом уродливый шрам, буквой Y разрезавший грудь дочери.

Так вскрывали покойников. Он видел это сотни раз – и еще чаще в ночных кошмарах.

– Рони... – только и смог выдохнуть он.

Мертвые, синие губы раскрылись. В потухших глазах, устремленных на него, мелькнуло что-то темное, злое.

– Ты не спас меня, папа. – Ее кулак с силой врезался в его грудь. – Не спас.

Удар.

Бум-м.

Удар.

Бум-м!

– Ро...

Бум-м! Бум-м! Бум-м!

– ...ни...

Бум-м! Бум-м! Бум-м! Бум-м! Бум-м!

* * *

Бум-м! Бум-м! Бум-м!

– Рони!

Мортен подскочил на кровати, руками раздирая липкую пелену сна. Кулак, врезавшийся в подушку, зацепил что-то – как оказалось, экран телефона, – и не вовремя всплывшее уведомление открылось с жизнерадостным треньком.

– Привет всем светлым, – раздался из динамиков голос блогера Свенна, на которого Мортен зачем-то подписался, чтобы тщательнее изучить контент. – Сегодня у нас необычное видео из городка под названием Скардвик, где прямо сейчас происходят ужасающие события. Ритуальное убийство...

Конец фразы заглушил громкий стук, болезненно отозвавшийся в висках. Кто-то колотил так, словно хотел выбить дверь – а после добраться и до черепной коробки самого Соренсена.

– Мортен! – заорала из коридора Майя. – Я все слышу! Открывай, черт тебя подери, алкоголик ты сраный!

– Иду, иду!

Он попытался выпутаться из одеяла, спеленавшего его, словно кокон. На пол посыпались пустые бутылочки из мини-бара, заставив Соренсена поморщиться от воспоминаний о ночном кошмаре.

Рони, мертвая...

– ...мертвой посередине озера, – продолжал говорить Свенн. – Если верить «Легендам Сорфьорда», это только первая из трех жертв, призванных успокоить холода, идущие к нам из самого Хельхейма. А значит, скоро нас ждет новое леденящее душу открытие...

– С кем это ты там говоришь? – донеслось из-за двери.

Мортен выругался сквозь зубы, выключая ролик. И, как был, в одних трусах поковылял в коридор, чтобы впустить нетерпеливое начальство.

Майя ждала за дверью. Вид у нее был такой, будто ее разбудили через пару минут после того, как она легла, и она решила отыграться на подчиненных.

– Одевайся. – Детектив Вольден буквально втолкнула его в номер. – У нас новый труп. Убита Элия Севик.

Глава 8

Черт.

Черт, черт, черт.

Это было единственным, что вертелось в голове Мортена все время, пока он лихорадочно одевался, собирая по номеру разбросанные где попало вещи, пока пробирался к машине старшего детектива, прикрываясь воротником пальто от пронизывающего ветра, и ехал рядом с молчащей Майей в сторону порта. Адекватных мыслей не было. Зато неадекватных...

Элия могла перейти дорогу буквально кому угодно. Виго Хауге или кому-то из его дружков, дававшему девчонке деньги, обманутой Сельме, маньяку-любителю рун, познакомившемуся с Севик на каком-нибудь тематическом форуме, или тому, кого она собиралась заложить Мортену за тысячу крон. Черт, да после того, что произошло вчера, он сам вполне мог попасть под подозрение.

Черт, черт, черт.

Навигатор Майи пикнул, показывая, что они прибыли к месту назначения. Из-за метели, бушевавшей снаружи, Соренсену показалось, что это просто безымянный пятачок пространства. Но даже так он чувствовал напряжение и ощущал творящуюся вокруг суету. Кто-то сновал туда-сюда, то выныривая, то снова пропадая за белой пеленой. Сквозь снег то и дело прорывались сигналы проблесковых маячков. Ветер доносил обрывки фраз и лай служебных собак.

– Сюда, сюда...

– ...осторожнее, чтобы...

– ...быстрее. Как думаешь, сколько еще...

– Вот же!

Майя, прекрасно ориентировавшаяся на местности, протащила Мортена через желтую ленту ограждения к светящемуся тенту. Его уже успели установить над местом преступления, чтобы не потерять следы и позволить специалистам работать хотя бы в относительном комфорте.

– Убитую нашел портовый охранник, заступивший на смену, – перекрикивая вой метели, проговорила детектив Вольден, вероятнее всего, не столько из желания ввести Соренсена в курс дела, сколько чтобы он не потерялся, следуя за ее голосом по вытоптанным сугробам. – Элию выволокли на строительную площадку еще до того, как разыгралась метель. К утру тело почти засыпало снегом. Если бы не яркая куртка, мы бы нашли ее не раньше следующей оттепели.

Мортен поморщился, вспомнив цветастый принт. Еще вчера Элия спокойно разгуливала по Скардвику. Живая. А сегодня...

Они остановились у входа в тент. Майя откинула полог, пропуская детектива вперед.

– Костюмы и перчатки справа на скамейке. Особенно не топчись здесь.

Внутри палатки царил такой же холод, как и снаружи, но хотя бы не было ветра, что не могло не радовать. Элия, частично скрытая спиной Ильке, лежала в центре, раскинув руки. Судмедэксперт в защитном костюме аккуратно собирала в пластиковые пакеты вещи с тела. Незнакомый Соренсену полицейский помогал, выкладывая возле кровавых пятен мерные криминалистические линейки и делая снимки.

– О! – не поворачиваясь, фыркнула Фолкнер, на секунду прервав осмотр. – Смотрите-ка, кого вытащили ни свет ни заря из теплой постельки. Мортен, я даже отсюда чувствую твой перегар.

Отвернувшись, Соренсен украдкой дыхнул на ладонь и принюхался. Вроде все было нормально. Да и не так много он выпил...

– Я серьезно, Мортен. – Ильке выпрямилась, закрывая собой сцену преступления. – Если хочешь остаться, будь добр, сделай с этим что-нибудь. У меня чувствительное обоняние.

Делать было нечего. Он зашарил по карманам в поисках жвачки, но ее, как назло, не оказалось. Майя тоже не носила с собой ничего, что помогло бы убрать запах. Полицейский, возившийся в углу с линейками, успешно делал вид, что разборки детективов его не касаются.

– Ладно, – сжалилась судмедэксперт. – У меня в кармане джинсов есть коробка с мятными пастилками. Угощаю.

Мортен хлопнул глазами.

– Э-э-э... В каком кармане?

– А что, есть варианты? В заднем правом. – Ильке повела бедрами, демонстрируя местонахождение вышеозначенной коробки. – Ну давай, не робей. Уверена, это будет не первый раз, когда ты потрогаешь женщину за задницу. Я слишком занята и не хочу менять перчатки.

Такого Мортен, признаться, не ожидал. Он переглянулся с Майей, но начальница только хмыкнула, мотнув головой в сторону Ильке.

«Твоя проблема, ты и решай».

Проклиная женщин с чувствительными носами и дурацкие игры, Соренсен подошел к судмедэксперту. Расстегнул молнию на защитном костюме, со вздохом обвил Ильке руками и полез в задний карман ее джинсов. Фолкнер не мешала и не помогала. Лишь смотрела насмешливо, довольная устроенным представлением.

Коробочка, на счастье, нашлась именно там, где и было сказано. Мортен засунул в рот сразу две пастилки, и только тогда Ильке отодвинулась, пропуская его и Майю к телу.

Казалось бы, он знал, чего ждать. Но внутри все равно что-то предательски сжалось.

Элия, неподвижная и совершенно белая под светом выставленных вокруг ламп, невидящим взглядом смотрела на бело-желтый купол тента. На ней все еще оставалась объемная короткая куртка, тогда как ботинки, шапка, шарф со следами крови и часть вещей из карманов уже перекочевали в пластиковые пакеты, заполнявшие контейнер криминалиста. Под затылком отчетливо темнело красное пятно. Немного размазанной крови можно было заметить и на руках, которые судмедэксперт пока нарочно обходила вниманием, чтобы не испортить улики. Оба запястья в опасной близости от вен рассекали кривые штрихи, напоминавшие повернутые не в ту сторону единицы.

Очередные руны.

Черт...

– Итак... – Фолкнер мгновенно переключилась с игривого тона на деловой. – Если смотреть в целом, картина преступления похожа на предыдущую. Тоже молодая девушка, та же поза и вырезанные на теле символы. Кое-что, однако, не сходится.

Мортен мысленно сравнил то, что видел сейчас, с фотографией из дела Лины Мюре.

– Кровь.

Ильке кивнула.

– Нужно будет сделать дополнительные анализы, но по количеству крови на снегу я практически уверена, что когда жертву привезли сюда, она еще была жива.

– Привезли? – переспросил он Майю.

Старший следователь хмуро поджала губы.

– Скорее всего, да. Снег шел всю ночь, и это сильно затрудняет восстановление картины преступления, однако по следам крови можно с большой долей вероятности предположить, что столкновение Элии с убийцей произошло не здесь. Собаки взяли след, но только до шоссе. Ульф в участке просматривает дорожные камеры. Пока безрезультатно.

– Есть подозрения, кто мог это сделать?

– Никаких.

– Удар неглубокий. – Судмедэксперт осторожно повернула голову Элии, демонстрируя полосу разорванной плоти и промокшие от крови и талого снега волосы. – Либо убийца бил недостаточно сильно, либо не имел возможности сделать полноценный замах. Орудием послужило что-то тяжелое. Может, разводной ключ или саперная лопата. Форма раны с небольшим закруглением. Надеюсь, мне удастся извлечь фрагменты. Также есть отпечатки на руках и одежде плюс частички пыли на ботинках жертвы. Точнее скажу только после экспертизы.

– А что с рунами?

– Судя по количеству крови, надрезы делали по-живому. Глубина нажатия неравномерная, линии неровные. Чувствуется, что рука непривычная к мелким манипуляциям. Вероятнее всего, раны нанесены канцелярским ножом или лезвием. Точно буду знать после осмотра и вскрытия.

– Мы направили запрос профессору Вэтте, чтобы он помог идентифицировать символ, – проговорила Майя. – Ждем ответа. Пока что я сверилась с изображениями в интернете. Больше всего подошло вот это. Что скажешь?

Она протянула ему планшет с открытой страницей. На картинке была похожая на отраженную справа налево единицу руна Лагуз или Легр. «Озеро», «Вода», «Море». Детектив пробежался взглядом по статье, не находя ни единого упоминания о нижних мирах, ледяных великанах и прочей разрушительной атрибутике, о которой говорил профессор. Древние люди и специалисты по рунам связывали Лагуз с женской притягательностью и развитой интуицией.

Если в этом заключалось тайное послание, то Мортен его не понял.

– Кстати, – вступила в разговор Ильке. – Если подумать, я уже видела такой символ. Сейчас покажу.

Из контейнера появилась сумка Элии с болтавшимися на ручке брелоками. Не раскрывая пластиковый пакет, судмедэксперт отделила один из них, демонстрируя детективам.

– Вот. – Ее пальцы сжали брелок с руной, который Соренсен мельком увидел вчера во время разговора с девчонкой. – Вроде похоже.

Они с Майей переглянулись.

«Да, определенно похоже».

И это...

– Черт, – высказала общие подозрения детектив Вольден.

Мортен склонен был с ней согласиться.

Даже по предварительным наблюдениям картина выходила крайне скверная.

Слишком много несовпадений.

Лина умерла быстро, Элия – от холода и кровопотери.

Лину убийца привел в порядок и увез за город, чтобы изобразить ритуальное жертвоприношение. Элию – торопливо бросил на припортовой строительной площадке, не оттащив и на десять метров от шоссе.

Руна Хагалаз отсылала к истории и древним легендам. Убийца явно пытался сказать что-то, продублировав двумя способами один и тот же символ. А Лагуз... Мортен не мог отделаться от мысли, что выбери Элия другой брелок на сумку, изменилась бы и руна, выцарапанная на ее запястьях.

У него было два объяснения происходящему.

Либо во второй раз что-то пошло не так – убийцу спугнули, заметили, он не рассчитал удар или слишком торопился избавиться от тела. Либо...

– Убийц было двое.

Они с Майей сказали это почти одновременно, отчего в палатке повисла жуткая, неестественная тишина.

Ильке нахмурилась.

– Серьезно? Нам одного двинутого любителя вырезать древние символы на запястьях мертвых малолеток за глаза хватало. Хотите сказать, у него уже завелся подражатель? Вот это слава...

– Мы ничего не утверждаем. – Голос старшего детектива звучал на удивление ровно. – Проведи экспертизу. Сделай вскрытие. Возможно, все не так, как кажется на первый взгляд.

– Ага, – хмыкнула судмедэксперт. – В таких случаях, как правило, все оказывается еще хуже. Ладно. – Она повернулась к двум полицейским, вкатившим в палатку носилки. – Давайте, мальчики, заканчиваем здесь. Переодевайтесь и помогите мне переложить нашу девчонку на каталку. Майя, как только результаты будут готовы, я позвоню. И, Мортен, пожалуйста, к следующей нашей встрече купи жвачку и упаковку презервативов.

– Что?

– Только без отдушки, окей, даже если ты большой поклонник бананового или клубничного запаха. Чувствительный нос, помнишь? – Она выразительно поморщилась. – А теперь, если не хотите помогать, можете быть свободны. Майя, я на связи.

Прежде чем Ильке успела придумать еще что-то, Мортен поспешно выскочил вон.

* * *

Холодный ветер и снег быстро привели Соренсена в чувство. Он встряхнулся, поднимая выше воротник пальто. Майя шла рядом. В молчании они остановились у полицейского фургона, куда сотрудники понемногу стаскивали оборудование. Но прежде чем Мортен успел заговорить, старший детектив повернулась к нему.

– Соренсен...

Он предполагал, что начальница захочет поговорить. А вот чего не ожидал, так это что Майя включит на телефоне приложение, запуская диктофон.

– У меня есть несколько вопросов. Где ты был вчера вечером?

Мортену захотелось рассмеяться, но он не стал, понимая, что это попадет на запись.

Он смерил Майю долгим взглядом, не очень понимая, почему она решила не ждать до участка.

– Ты серьезно?

Она нахмурилась.

– Серьезно. Отвечай.

– В отеле.

– Один?

– Мне что, пора вызывать адвоката?

– Считаешь, что тебе это нужно? – ушла Вольден от прямого ответа. – Ты интересовался Элией. Хотел поговорить, но не получил нужной информации. Девчонка обманула тебя. Было бы неудивительно, если бы ты захотел самовольно еще раз выйти на контакт. А я должна проверять любые зацепки.

Мортен вздохнул.

– Ох, ладно. Да, я был один. Можешь глянуть по камерам, из номера я не выходил.

– Чем занимался?

– Просматривал материалы дела.

– И все?

На лице Майи отчетливо читалось недоверие, и Мортен взорвался.

– Да пил я, пил! Ильке довольно четко дала всем это понять. Хотела услышать и от меня?

Детектив Вольден поморщилась.

– Мортен, ты уверен, что в таком состоянии...

– Нет. Никогда. Я не теряю над собой контроль. И Элию я пальцем не трогал. Вспомни, ты сама говорила, что собаки отследили запах только до шоссе. У меня нет машины, я не могу арендовать автомобиль, и уж тем более абсурдно предполагать, что я мог привезти сюда тело на такси. Если бы я убил Элию, всю дорогу мне пришлось бы идти пешком. И твои псы бы среагировали на меня.

– Они и так при виде тебя заволновались, – хмыкнула Майя. – Собаки не любят алкоголь.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь. Бросай пить, Мортен, иначе когда-нибудь это плохо закончится.

Соренсен скрипнул зубами.

– Спасибо за совет, детектив Вольден.

– Ладно, не обижайся. Это часть нашей работы. – Она выключила диктофон. – Что скажешь об Элии? Есть идеи?

Мортен пожал плечами. Внезапный допрос выбил его из колеи, и ему было сложно решить, с чего начать.

– Во-первых, Хауге. Как бы то ни было, не стоит сбрасывать его со счетов. Он видел нас вчера и определенно мог сделать свои выводы. Элия не сказала ничего конкретного, но я почти уверен, что Лина знала об их связи с ее опекуном.

– Думаешь, они с Виго убили Лину, а потом он запаниковал и избавился от сообщницы?

– Я ничего не думаю. Это просто одна из возможных версий. Во-вторых, телефон. Ты все равно так или иначе будешь пробивать контакты Элии. Выясни, кто ей звонил во время нашего с ней разговора, и посмотри, вышла ли она на связь снова. Это может быть какая-то глупость. А может оказаться критически важным.

Майя кивнула.

– Поняла. Что еще?

Мортен хотел упомянуть деньги, которые забрала у него наглая девчонка. Тысяча крон – немаленькая сумма. Конечно, он допускал, что Элия, скорее всего, спрятала их где-нибудь или уже спустила на всякую ерунду. Но что, если у семнадцатилетней школьницы есть траты посерьезнее телефонных чехлов?..

Однако вместо этого Соренсен вспомнил совсем о другом.

Новое видео Свенна, так некстати включившееся, когда Майя разбудила его в отеле. Что-то там было такое...

«Если верить “Легендам Сорфьорда”, – всплыло в голове, – это только первая из трех жертв, призванных успокоить холода, идущие к нам из самого Хельхейма. А значит, скоро нас ждет новое леденящее душу открытие...»

Черт.

Черт, черт, черт!

– Я еду в участок, – донесся до его сознания голос старшего детектива. – Ты со мной?

– Подожди... – Мортен зашарил рукой в кармане, ища наушники. – Мне надо... кое-что проверить...

– Что, хочешь вернуться к Ильке? – фыркнула Майя. – Забыл положить обратно коробку с пастилками?

Соренсен не ответил. Его голова была забита совсем другим.

Не дождавшись реакции, детектив Вольден пожала плечами.

– Ну, как знаешь. Попроси Туррена, чтобы подбросил тебя на патрульной машине куда надо.

– Ага.

Майя растворилась в снежной пелене. А Мортен, оставшись один, вытащил телефон и открыл тот самый злополучный ролик.

Видео продолжилось с прерванного места. В кадре показалась церковь Скардвика и выходящие из дверей люди. На первом плане виднелось лицо Свенна. Словно корреспондент, он вещал, полуобернувшись в сторону черных силуэтов.

«Возможно, судьба кого-то из этих людей уже предрешена. Великаны Нильфхейма и Йотуннхейма уже замерли в ожидании подношения. Как гласят старые легенды, когда зима приходит с севера раньше ворона и лед сковывает душу прежде воды, лишь три чистые девы, чья кожа бела, а кровь лишена скверны, способны остановить подступающую тьму...»

* * *

Мортен не помнил, как добрался до отеля. Ворвавшись в лобби, он в десять шагов пересек расстояние от дверей до стойки и без объяснений выставил вперед удостоверение.

– Детектив Соренсен, следственный отдел. Мне нужна информация, в каком номере остановился Свенн Янсонн.

Девушка за стойкой испуганно пискнула, круглыми глазами уставившись на карточку.

– П-простите...

– Детектив Соренсен, – повторил он, не давая ей возможности отвести взгляд. – Найдите номер Свенна Янсонна. Живо, живо.

Дрожащие пальцы опустились на клавиатуру. Мортен неотрывно следил за девушкой, понимая, что стоит ей хоть на секунду задуматься о происходящем, как прозвучит слово «ордер» и весь его блеф рассыплется. А у него просто не было времени. Единственный паром из Скардвика отправлялся в сторону Нарвика в половине одиннадцатого утра. Пока Соренсен будет продираться сквозь дебри бюрократии, Свенн исчезнет, и никаких ресурсов не хватит, чтобы искать его по всей стране.

В том, что блогер, присутствовавший вчера на церемонии прощания с Линой, остановился именно в «Авроре», Мортен не сомневался. Других отелей в Скардвике не было.

– Простите, детектив... – Администратор подняла глаза от монитора. – Но боюсь...

Он оборвал ее взмахом руки.

«Или съехал, или все-таки заночевал в Нордфолле, или зарегистрировался под другим именем. Проще всего проверить третье».

– Ясно. Спасибо за помощь.

Она опомнилась, только когда он дошел до лифтов.

– Вы куда? Подождите...

– Я здесь живу. – Мортен махнул ей ключ-картой, прежде чем скрыться в дверях.

* * *

Итак, десять номеров на третьем этаже, десять на втором минус его собственный и номер Сандры.

– Полиция Скардвика! Откройте!

За первой дверью не было никого, кроме испуганной арабской уборщицы.

За второй – пожилая пара. Они отшатнулись от Мортена, забормотав что-то неразборчивое. Детектив просто закрыл дверь и перешел к следующей.

– Полиция Скардвика!

Охранник появился как раз тогда, когда Соренсен барабанил в четвертый номер.

– Эй!

На этот раз, к разочарованию Мортена, удостоверения оказалось недостаточно. Зато хватило уверенного взгляда и авторитетного голоса.

– Отправьте запрос начальству, если сомневаетесь в моих полномочиях.

– Но...

– Вы собираетесь препятствовать следствию?

– Эм, нет, – стушевался охранник. – Сейчас я уточню этот момент у руководства. Но, пожалуйста, ведите себя тише...

«Ага, конечно».

Парень удалился, на ходу доставая рацию. Детектив мысленно начал обратный отсчет, однако в пятом номере ему повезло.

После десяти секунд громкого стука дверь приоткрылась, явив Мортену недовольное мужское лицо.

– Эй! Что тебе?..

– Полиция Скардвика! – Соренсен ткнул в нос постояльцу удостоверение. – Я ищу Свенна Янсонна.

Мужчина бросил обеспокоенный взгляд за спину.

Прежде чем кто-либо в номере успел среагировать, разобраться и выставить детектива без ордера вон, Мортен со всей силы врезался плечом в дверь, придавливая к стене растерявшегося противника, и через две секунды уже был внутри.

– Всем оставаться на местах! Это полиция! Детектив Соренсен, следственный отдел полицейского управления Скардвика.

Двое мужчин и девушка с ноутбуком замерли, глядя на Соренсена одинаковыми огромными глазами.

– Э-э-э... – протянул сидевший на кровати блондин. – О-о-о...

В роликах он явно был куда более красноречив. Мортен узнал Свенна сразу же – никто другой в этой комнате не выглядел живой копией Рагнара Лодброка. Рядом с ним трясся тощий брюнет-ассистент, девушка в кресле – по всей видимости, менеджер или монтажер – прижала к груди ноутбук, как будто тот был ее главным сокровищем. Четвертый человек в комнате, которого Соренсен едва не пришиб дверью, застыл в прихожей. Судя по комплекции, он исполнял при звезде интернета функцию охранника, но полицейское удостоверение надежно защищало Мортена от того, чтобы его за шкирку выкинули из номера вон.

Во всяком случае, пока.

Тощий брюнет сделал нерешительный шаг вперед.

– Слушайте, если это какой-то розыгрыш...

– Я что, по-вашему, похож на аниматора с распечатанной карточкой? – рявкнул Соренсен. – Или кого там еще вызывают в отельные номера? Думаете, мне заняться больше нечем, кроме как развлекать заезжих блогеров?

– Но...

– Мы ничего не нарушали, – встряла девушка. – Разрешение на съемку не требуется, все, у кого мы брали комментарий, заранее дали письменное согласие.

– Меня волнуют не разрешения, а тематика роликов. И то, какое влияние они оказывают на зрителей.

Блондин нахмурился.

– Что вы имеете в виду?

– В общем, так, Свенн...

– Вообще-то... хм... Артур Малик, – с некоторой заминкой поправил он. – Свенн – псевдоним для блога.

Соренсен безразлично кивнул, хотя сохранять невозмутимость было непросто.

«Вот тебе и норвежский викинг... Везде обман!»

– Хорошо, – поправился детектив. – Значит, Артур. Остальные?

– Ариэлла Фелиз.

– Мейс Рид.

– Юзеф Возник, – пробасил стоящий у двери охранник.

Мортен обвел взглядом разношерстную компанию.

– Итак, Артур, зачем ты приехал в Скардвик?

– Ну, тут все просто. Мои ребята раскопали любопытную тему в соцсетях, и мы решили, что будет неплохо подсветить эти события, скажем так, в мистическом ключе. Рунические символы, древние ритуалы...

– Несовершеннолетняя девочка, чей убийца так до сих пор и не найден.

Артур помрачнел.

– Мы вели репортаж с полным уважением к памяти погибшей. Никаких танцев на могиле и гнусных интервью с родственниками. Просто рассказ о необычном преступлении в провинциальном городе.

– А также явный намек на то, что, согласно легенде, жертв в ближайшее время должно стать больше. Надеетесь на сенсацию?

– Да боже упаси! – вырвалось у Артура-Свенна. – Как вы могли такое подумать? Или... – Он вдруг подался вперед, глаза заблестели. – Или... Вы хотите сказать...

– Не хочу, – отрезал Мортен. – Все, что связано с делом Лины Мюре, является тайной следствия. И вопросы здесь задаю только я. Это ясно? Откуда вы взяли сюжет о трех девах?

– Да это просто сказка. Есть книга, «Легенды Сорфьорда». Ее оцифровал и выложил в интернет эксперт по древненорвежской культуре Андреас Вэтте. Он как раз родом из этих мест. Мне для канала нужна необычная литература, так что я не смог пройти мимо.

Мортен кивнул.

– Когда было сделано видео?

– Съемки закончились днем, – ответила Ариэлла. – Пара часов ушла на монтаж, потом рендер и выкладка. Видео попало в сеть ближе к ночи. Примерно... – Она сверилась с данными на ноутбуке. – В восемь двадцать три.

Мортен задумчиво кивнул.

Могли ли слова Свенна сподвигнуть убийцу Элии на решительные действия?

Судя по предварительному заключению Ильке, да.

– И какова была реакция?

– В смысле комментарии? – Девушка забегала взглядом по строчкам. – В основном сочувствуют семье. Ну и теории строят, не без того. Ничего особенного, обычный бред. Но такие обсуждения хорошо продвигают ролик.

– Какая версия считается самой популярной?

Ариэлла поманила Мортена к себе.

– Вот. – Она повернула к нему экран ноутбука. – Я отсортировала по популярности. Листайте сами.

Верхние строчки действительно занимали слова сочувствия. Люди ужасались, приносили соболезнования, говорили, что после таких случаев страшно отпускать детей на улицу.

А дальше...

«Первая готова, две остались».

«Давай, мочи их, чувак!»

«Судя по погоде, девчонка попалась недостаточно чистая. Шаману стоило выбрать кого-то получше».

У Мортена сжались кулаки. Под комментарием стояли сто тридцать восемь лайков и семнадцать ответов, больше половины из которых были похожего содержания.

Соренсен ткнул пальцем в экран.

– Можно узнать, кто эти люди?

Свенн хмыкнул.

– Нет, конечно. Это интернет, детектив. Анонимное место. Мы ж не в Британии, где всех в Сети с некоторых пор обязали регистрироваться по паспорту. Да и там вытащить данные не так просто.

– Черт.

– Слушайте, мы согласны сотрудничать со следствием. Вам нужны вчерашние записи? Без проблем, Ариэлла все скинет, только пообещайте, что это не попадет в Сеть. И мы готовы прошерстить комментарии. Есть метрики, статистика. Кто и откуда смотрит. Вытащим, что сможем.

– Хорошо.

– Может, покопаться в личке? – предложил Мейс. – Нам часто пишут разные письма на почту, оставляя контакты для связи. Только скажите, что искать.

– Все, что похоже на проявление ненависти или одержимости. Негатив в сторону тех, кто не разделяет интереса к рунам, зацикленность на древних ритуалах.

– Полагаю, вы плохо представляете, насколько много безумцев в интернете, – невесело усмехнулся брюнет.

Мортен пожал плечами.

– Зато слишком хорошо знаю, что они творят, когда выходят в реальный мир.

На несколько секунд в комнате повисла неуютная тишина. Нарушить ее рискнул только Артур-Свенн.

– Вы... – Он посмотрел на Соренсена без улыбки. – Вы правда верите, детектив, что кто-то мог вдохновиться моими видео настолько, что...

Он замолчал, так и не закончив фразы. Мортен посмотрел на него в упор.

– Мне сказать как есть или то, что ты хочешь услышать, чтобы спать спокойно?

Артур-Свенн слегка побледнел. Но чего Соренсен не ожидал, так это решительного кивка.

– Давайте как есть.

– Да.

Блогер пригладил пятерней длинные светлые волосы.

– М-да. Похоже, придется переосмыслить подход к работе. Клянусь, у меня и в мыслях не было, что кто-то может принять эти легенды за чистую монету.

Парни переглянулись. Ариэлла передала Мортену флешку.

– Держите. Мы можем вам еще чем-нибудь помочь?

– Запишите мои контакты. Если найдете что-нибудь, связанное со Скардвиком, высылайте сюда.

Ответить блогер и команда не успели. В дверь снова забарабанили, и Мортен понял, что время для переговоров кончилось.

– Открывайте! – раздалось из коридора. – Полиция!

Юзеф покосился на Соренсена. Тот кивнул.

За дверью обнаружился офицер Туррен. За его спиной маячили уже знакомый Мортену охранник, мужчина в пиджаке с бейджем начальника службы безопасности и донельзя встревоженная девушка-администратор.

– Соренсен. – Полицейский шагнул вперед. – На выход.

Мортен выпрямился, пряча флешку в карман.

– Иду-иду.

– Живо. А то достану наручники и дальше поведу под конвоем. Детектив Вольден разрешила.

Наблюдавший за сценой Артур-Свенн перевел недоумевающий взгляд с Мортена на полицейского и обратно.

– Хм-м, – нахмурился он. – Я что-то не понял, детектив. Если вы из следственного отдела, то эти...

– Аниматоры, – мрачно пошутил Соренсен, выходя вслед за Турреном из номера блогера. – А торт доставка съела.

Глава 9

– Вот. – Он выложил Майе на стол флешку, полученную от Артура-Свенна. – Здесь запись церемонии прощания и несколько интервью, которые Янсонн сделал для блога «Современный викинг». Он и его команда обещали просмотреть комментарии и метрику, чтобы вычислить, есть ли среди поклонников древней культуры агрессивные или фанатичные пользователи из Скардвика. Они свяжутся с нами, если что-то найдут.

Старший детектив устало подняла взгляд от монитора.

– Мортен, я так полагаю, понятие «судебный ордер» тебе неизвестно.

– Ребята добровольно предложили помощь. Не вижу причин, почему я должен был им отказывать.

– Добровольно? – Майя выгнула светлую бровь. – Это что, другое определение фразы «вломился в номер к постояльцам, потрясая полицейским удостоверением»? Надеюсь, ты хоть оружие не доставал?

– У меня его нет.

– Удивительно. – Голос Майи так и сочился сарказмом. – И зачем, скажи на милость, тебе вздумалось кошмарить блогеров?

– Видео Свенна о похоронах вышло незадолго до убийства Элии. Там он как раз вспоминал «Легенды Сорфьорда» и то, что, согласно им, жертв должно быть три. Я предположил, что кто-то мог вдохновиться рассказом.

Майя вздохнула.

– И вот мы снова здесь. Ты же сам еще вчера говорил, что не веришь в версию с ритуальным убийством.

– Это касалось дела Лины.

– Руны на теле Элии выглядят еще менее убедительно. Больше похоже на попытку еще больше запутать следствие, чем на проведенный ритуал.

– Профессор Вэтте подтвердил наши выводы?

– Нет. Он так и не вышел на связь. Попрошу Туррена заехать к нему, как будет время. Это сейчас явно не в приоритете.

Мортен, помедлив, кивнул.

Да, пожалуй, с обвинениями в адрес Свенна и его роликов он как-то слегка... поторопился. Впрочем, после двух трупов будешь хвататься за любую соломинку.

Майя, видимо, думала точно так же, потому что флешку взяла. И продолжила вполне миролюбиво.

– Пока ты наводил шороху в отеле, мы успели собрать досье на Элию. Она тоже бывшая подопечная из программы расселения сирот «Нордлиг Арв» и есть в списках слушателей исторических лекций профессора Вэтте. В правонарушениях замечена не была. Оценки средние. Из опекунов только Фрида Олафсон. Работает посменно в сортировочном цехе «НордХав Аква».

– Ей уже сообщили?

– Отправила к ней Фрейю. А ты что, хотел взять это на себя?

Мортен не хотел. Но искушение покопаться в вещах Элии было велико. Не столько из-за упущенной тысячи крон, сколько из желания поискать улики, связывавшие девчонку с Хауге. На настоящий момент Виго был основным подозреваемым, и если бы можно было засадить этого любителя несовершеннолетних за решетку, Соренсен однозначно вздохнул бы спокойнее.

– Почему бы и нет.

– Даже не надейся. Знаю я, как ты умеешь с людьми разговаривать. Так что специально для тебя Ульф уже выгрузил на сервер содержимое телефона Элии. Также с минуты на минуту я жду ответ от сотового оператора. Они должны прислать расшифровку звонков. Как только получу, тоже перенаправлю тебе. Наслаждайся.

Соренсен мысленно застонал. Он еще не отошел от просмотра роликов Артура-Свенна, а теперь придется продираться сквозь дебри подростковой переписки. Когда Рони была... была, она еще как-то пыталась держать Мортена в курсе молодежного сленга. Но даже в те годы он понимал не все. А за последнее время и вовсе безнадежно отстал от современных трендов.

Впрочем, чему удивляться? Майя же обещала засадить его за бумажную работу после следующего прокола. И вот результат.

Неудовольствие столь явственно читалось на его лице, что детектив Вольден не сдержалась и хмыкнула.

– Вы с чем-то не согласны, детектив Соренсен? Могу поменять вас с Ульфом. Он с радостью возьмет на себя переписку вместо просмотра дорожных камер.

– Нет, – поспешно ответил Мортен. Перспектива сидеть, до рези в глазах вглядываясь в низкокачественные записи, из-за метели больше похожие на белый шум, радовала его еще меньше.

Усмешка на лице Майи стала шире.

– Вот и отлично. За работу.

* * *

Хватило одного беглого взгляда на вытащенный техниками архив, чтобы понять – ему повезло и не повезло одновременно. Навороченный телефон, который Мортен заметил у Элии, оказался совсем новым. Переписок было до обидного мало. Дата самого первого сообщения – чуть больше чем две недели назад, половина чатов полупустые, с обрывками разговоров, начатых еще до того, как девчонка сменила аппарат. Те же, с кем Элия переписывалась регулярно, не обсуждали ничего интересного.

«А он что?»

«А ты что?»

«Фрида, я дома».

«Не ври, соседка написала, что свет не горит».

«Слышала, что сделала Кари? Вот же дура! Бьерн ее через день бросит».

«Фу, математика, терпеть ее не могу! Скажешь, что я заболела?»

«Не прокатит. Директриса снова позвонит твоей опекунше».

«И пусть. Фрида ее пошлет».

«Элия, ответь. Ты уверена в том, что собираешься сделать?»

Последнее сообщение, оставшееся непрочитанным, привлекло внимание Соренсена. Сама переписка ничем особенным не выделялась. Девушка по имени Кари время от времени отправляла сообщения или смешные картинки, Элия же ограничивалась односложными ответами или смайликами. С этого же номера был совершен звонок, свидетелем которого стал Мортен.

Севик так и не перезвонила.

Детектив сверился с досье и школьными списками. Карина – Кари – Ковач отыскалась всего одна. Тоже сирота из программы «Нордлиг Арв», только на год младше. С Севик знакома через фонд и изредка пересекается в школе.

По переписке складывалось ощущение, что дружба между девушками если и была, то односторонняя.

Печально, но случается и так. Как говорила Фредерика: «Кто-то искренне заинтересован в отношениях, тогда как второй только позволяет себя любить».

А потом взгляд Мортена зацепился за имя «Лина», и воспоминания об обвинениях, брошенных когда-то бывшей женой, отошли на второй план.

«Ты не знаешь, где Лина? Она не выходит на связь уже третий день».

«Да пусть провалится».

«Перестань, Элия. Вы же подруги...»

«Были. Прошедшее время, дура».

«Но...»

«Еще слово о Лине, я и тебя заблокирую».

Мортен тихо ругнулся. Ну да, ничего удивительного. А чего он ждал, что паршивка, выманившая у него деньги, вот так запросто скажет правду?

Он полез в чаты, которые прежде отбросил как незначимые, в попытке найти тот единственный, который свяжет двух погибших девушек тонкой нитью. И нашел. В телефоне Элии контакт Лины был удален, и номер отображался лишь набором безликих цифр. Сообщения, однако, были тревожные.

«Ты должна нам помочь».

«Если тебе так нужна твоя драгоценная правда, делай что хочешь. Я в это лезть не буду».

«Почему? Ты же первая, кто узнал...»

«Плевать. Не хочу, и все».

«Элия, пожалуйста».

«Ты сама свела меня с ним».

«Без тебя ничего не получится».

«Нет. Ищите другую дуру».

«Ах так!»

«Знаешь, я ведь могу...»

Что именно собиралась сделать Лина, ни Мортен, ни Элия так и не узнали, потому что на этом сообщении Севик отправила собеседницу в блок. Соренсен посмотрел на дату последнего диалога. Две недели назад – за несколько дней до пропажи Лины и меньше чем через неделю после того, как у Элии появился новый телефон.

Могли ли две этих вещи быть связаны?

Чутье Мортена подсказывало, что да.

Он поднял журнал звонков и банковские транзакции, но не нашел никаких зацепок. Телефон Элия точно не покупала. Зато на деньги детектива оформила билет на паром в один конец до Нарвика, как сообщил в управление знакомый Майи из порта. Если бы все пошло по плану Севик, сегодня утром она покинула бы город.

Зачем? Почему так поспешно? И на какие деньги планировала жить, если карта ее была почти пуста, а наличных от похотливых моряков и идиотов вроде Соренсена ей явно не хватило бы?

И кто такой этот «он»? Не Хауге же, тут сомнений не было: едва ли Элия могла свести Лину с ее же опекуном. Видимо, «он» – это тот самый человек, от которого Севик получила дорогой подарок...

Это к нему она направилась после того, как окончательно приняла решение сбежать?

Пододвинув к себе карту Скардвика, Мортен прочертил отрезок от здания порта к дому Элии Севик. А потом еще один – от порта до заброшенной стройки.

«Нет. Не сходится».

Должна была быть еще какая-то точка. Что-то, что связало бы воедино двух убитых девчонок, дорогие подарки, руны, ритуалы и неизвестного «его», о котором говорила Лина. Мортен нутром чувствовал – разгадка где-то близко.

Мимо прошла Майя с курткой в руках, и Соренсен увязался за ней, почти не раздумывая.

– Ты куда?

– Нужно съездить к Фриде. Фрейя забыла пригласить ее на разговор в участок, а телефон не работает. Передам сама.

– Я с тобой.

Вольден смерила его скептическим взглядом.

– Закончил с архивом?

– Хочу поискать кое-что в доме Севик... с разрешения ее опекунши, само собой, – поспешно добавил он, увидев, как нахмурились светлые брови. – У Элии новый телефон, появился около трех недель назад. Он почти пустой. Не думаю, что девушка успела избавиться от предыдущего. Наверняка там сохранились старые переписки, которые могут представлять интерес для следствия.

– И что ты планируешь там найти?

Мортен вкратце пересказал кусок диалога между бывшими подругами. Майя задумчиво кивнула.

– Что ж, это может быть интересно. Едем.

Его не нужно было уговаривать дважды. Подхватив пальто, он выскочил вслед за Вольден из участка, пока начальнице не пришло в голову поискать телефон самостоятельно, а Соренсена оставить и дальше тухнуть над бесконечными строчками данных.

* * *

В тихом заснеженном пригороде их ждало разочарование. Дом Фриды Олафсон был закрыт, подъездная дорожка частично заметена снегом. Сама хозяйка, как любезно сообщили соседи, уехала к Сигрид Хольм. Похоже, схема Хауге успела распространиться, и теперь еще одной опекунше не терпелось получить последний куш за мертвую сиротку.

Майя вернулась к машине.

– Что ж, значит, в «Нордлиг Арв». Вдруг застанем Фриду там? Тем более что мне все равно надо встретиться с Сигрид.

Медленно продвигаясь сквозь метель и буксуя в покрывшей дорогу рыхлой каше, они выбрались из окраин, еще более серых и унылых, чем показалось ему вчера. Снег валил стеной. Дворники едва справлялись, и мир за стеклом превращался в размытое, белое ничто. Дома по обе стороны дороги казались одинаковыми, как копии, сделанные с одного шаблона. Ни украшений к приближающемуся Рождеству, ни флагов, ни теплых огоньков в окнах. Только серый бетон стен и тишина, давящая на уши сильнее любого шума.

И Мортен не удержался.

– Знаешь, что бесит меня больше всего? – Он не смотрел на Майю, лишь на одинаковые дома, грязный снег и пейзаж, от которого хотелось напиться или повеситься. – Мы мотаемся по городу, расследуя убийства, но реальные преступления совершаются здесь и сейчас. Второй раз одна и та же картина. Дети, на которых всем плевать. Опекуны, которым важнее пособия и выплаты, нежели их подопечные. В результате, когда Элия и Лина ввязались в какое-то дерьмо, их попросту некому было вытащить.

Вольден промолчала. Лицо ее ничего не выражало, и Мортена это разозлило едва ли не больше, чем если бы она отделалась официальным ответом.

– Догадываюсь, что ты хочешь сказать, – проговорил он едко. – Барневарн. Всемогущий, всеведущий Барневарн. Все проблемы норвежских детей находятся под его юрисдикцией, и до тех пор, пока не произошло реальное преступление, полиции незачем вмешиваться. Но разве оставление в опасности – не преступление? Разве не преступление – пренебрегать собственным... ох, да даже если и не собственным... ребенком настолько, что того чаще видят в баре в компании подвыпивших моряков, нежели дома? Разве не преступление – не замечать пропажу подопечной до тех пор, пока ее тело не найдут случайные туристы? Куда смотрит Барневарн, когда такое происходит буквально у всех на виду? Здесь нет преступных гениев, нет жутких ритуалов и зацепок, ведущих в никуда. История банальна как мир. Но почему-то именно здесь, в Скардвике, всем плевать.

– Вопросами усыновления, социального обеспечения и центрами для детей, оставшихся без надзора, занимается «Нордлиг Арв», – отрывисто проговорила старший детектив. Кожаная оплетка руля скрипнула под слишком сильно сжавшимися пальцами. – Все обращения и финансовые потоки проходят через него.

– Смотрю, они великолепно справляются с задачей, – саркастически отозвался Соренсен. – Прямо работники года.

Майя сощурилась.

– Это ты приехал в Скардвик неделю назад. Легко, наверное, судить, когда всю жизнь прожил в столице, в достатке, в родной семье. Не всем так повезло.

– Знаю, но...

– Здесь жизнь другая. Я вижу, сколь многое делает Сигрид Хольм для того, чтобы наладить жизнь в регионе. «Нордлиг Арв» поддерживает практически все благотворительные и социальные программы по всему Сорфьорду. Социальное жилье, кризисные центры, выплаты малоимущим, мигрантам, пожилым и сиротам. Никто не делает для улучшения жизни людей больше, чем они. Да, работникам фонда не всегда удается держать ситуацию под контролем. Но это лучше, чем ничего. Думаешь, этим девочкам было бы правильнее остаться в центре для несовершеннолетних, нежели жить в семье опекунов? Думаешь, так было бы лучше? День за днем смотреть на дверь с надеждой, что кто-то придет забрать тебя домой? Вздрагивать каждый раз, когда социальный работник называет твое имя? Верить... пока вера внутри не умрет...

– Если кто-то делает свою работу недостаточно хорошо, это не повод радоваться, что дела не идут еще хуже.

– Я такого не говорила, Мортен.

– Нет. Тебя же все устраивает. Зачем проверять Хауге, про которого все знают, что он любитель посидеть в баре с малолетками? Лучше подкинем ему еще детей, авось, ничего дурного не случится.

– Не преувеличивай.

– Это я еще преуменьшаю.

Майя отвернулась.

Мортен сжал зубы. Он чувствовал, как что-то закипает в груди, поднимаясь к горлу едкой, жгучей горечью.

Пустые слова. Жалкие оправдания.

«Мы делаем что можем».

«Это лучше, чем ничего».

«Не надо спешить, иначе будет хуже».

Сколько раз они звучали в Осло, когда дело Рони закрыли за недостатком улик. Сколько раз их повторяли психологи, начальство, Фредерика. Сколько раз Мортен слышал одно и то же.

«Прими».

«Смирись».

«Живи дальше».

Мортен не мог. Как и сейчас.

Он покачал головой.

– Наверное, надо родиться в Скардвике, чтобы восхищаться, как здорово «Нордлиг Арв» разобрался с проблемой несчастных сироток. У меня, уж извини, не получается.

Ответа не последовало.

* * *

Здание фонда «Нордлиг Арв» выглядело так, словно было старейшим домом в Скардвике. Двухэтажный особняк из крупного камня буквально врос в холм, свысока наблюдая за городом, портом и сумрачным фьордом сквозь квадратные проемы окон. Лет сто назад здесь, должно быть, жил местный промышленник или владелец ныне заброшенной медной выработки. Но сейчас от былого величия остались лишь массивные резные двери и припорошенные снегом львы, встречавшие посетителей грустными взглядами.

Проходя мимо каменного привратника, Мортен сбил с его головы снежную шапку. Смысла в этом не было – мело так, что через час появится новая. Но ему надо было хоть как-то выместить свое раздражение. После спора в автомобиле Майя с ним не разговаривала, горло пекло, а предстоящая встреча с местной святошей Сигрид Хольм не вызывала ничего, кроме глухого недовольства.

В огромном холле было тихо и пусто. Пахло пылью, хлоркой и стылой сыростью. Вдоль стен громоздились картонные коробки, частично открытые, частично запакованные. В углу жались друг к другу кадки с искусственными растениями. Мебель была перетянута пленкой. И ни одного следа живого человека вокруг.

«Как-то не похоже на успешно работающий благотворительный фонд».

Мортен кашлянул и поморщился, услышав гулкое эхо.

– Уверена, что нам сюда?

Майя неопределенно дернула плечом и, не сбавляя хода, направилась вверх по парадной лестнице. Соренсен, оглядываясь по сторонам, двинулся следом.

Они не успели подняться на второй этаж, как навстречу им вышли двое. Сигрид Хольм Мортен узнал. Рядом с ней торопливо семенила крепко сбитая женщина неопределенного возраста – по всей видимости, та самая Фрида.

– Не беспокойтесь, – услышал детектив ровный голос Сигрид. – Наш фонд возьмет на себя все расходы по организации церемонии прощания, погребению Элии и обслуживанию места захоронения. Сообщите моему секретарю предпочтительную дату и место. И не стесняйтесь обращаться, если понадобится что-то еще.

Фрида Олафсон промокнула платком глаза.

– Спасибо, госпожа Хольм. Вы просто ангел, спустившийся с небес. Не представляю, что бы я без вас делала...

– Не думайте об этом. И не оставайтесь сейчас одна. Позовите близких, друзей. Кого-нибудь, кто сможет оказать вам поддержку.

– Да... Да...

Заметив детективов, женщины остановились. Фрида осеклась на полуслове, лицо ее стало суровым.

– Вы! – Она обвиняюще выставила вперед палец. – Это все из-за вас! Разъезжаете тут вместо того, чтобы ловить маньяка! Не сберегли мою девочку...

Мортен бросил вопросительный взгляд на Майю. Он не мог взять в толк, то ли бывшая опекунша Элии разыгрывает перед ними плохой спектакль, то ли действительно горюет и не знает, кого обвинить в случившемся. Что-то в ее реакции казалось Соренсену неискренним, и это мешало в полной мере сочувствовать чужому горю.

Однако старший детектив явно отнеслась к словам серьезно. Брови ее изогнулись, уголки губ дрогнули.

– Фрида, мы сожалеем...

– Сами знаете куда себе это сожаление засуньте, детектив, – огрызнулась опекунша. – Элию этим не вернешь.

Мортен скривился. Обвинения резанули по живому.

Майя шагнула вперед.

– Фрида, нам надо поговорить.

– Договорились уже! Лучше б занялись делом!

– Фрида...

Соренсен хотел было вмешаться, но его неожиданно опередила Сигрид Хольм. Ее холеная ладонь опустилась на плечо разошедшейся женщины, и та мгновенно стихла, тяжело ссутулившись, точно надувной шар, из которого выпустили воздух.

– Я...

– Идите с детективом Вольден, Фрида, – мягко проговорила Сигрид. – Полиция занимается важной работой. Наш долг – оказывать им всяческое содействие. Ради Элии.

Бывшая опекунша поджала губы.

– Хорошо. – Она хмуро посмотрела на Майю. – Что вы хотели узнать?

– Спустимся в холл.

Неохотно Фрида все же поплелась за старшим детективом. Мортен задержался на лестнице.

– Майя, подожду тебя здесь. Не забудь про телефон.

Во взгляде детектива Вольден за секунду промелькнул целый букет эмоций от подозрительного недоверия до облегчения, что Соренсен не станет вмешиваться в и без того непростой разговор. Так и не остановившись на чем-то одном, Майя просто кивнула.

* * *

Не прошло и минуты, как Мортен и Сигрид остались одни.

Глава «Нордлиг Арв» повернулась к нему.

– Чем планируете заняться в ожидании возвращения Майи, детектив? Если вас не затруднит, я бы предпочла воздержаться от обсуждения случившегося с Элией и Линой. Разговор с Фридой дался мне нелегко, так что мне хотелось бы взять небольшую паузу. Разумеется, если от полиции поступит официальный запрос, я непременно выделю время и приду на встречу. Но сейчас... – Она отвела взгляд. – Подумать только, две смерти меньше чем за месяц. Молодые девушки, которым еще жить да жить...

– Как скажете.

Сигрид улыбнулась.

– Может, хотите кофе? Кофемашину в моей приемной еще не упаковали.

– Спасибо, не откажусь.

Они двинулись по коридору мимо коробок и мебели под полупрозрачной пленкой. Пластик колыхался от легкого сквозняка, и в окружавшем их полумраке казалось, будто за незваными гостями наблюдают из темных углов призраки.

Соренсен кашлянул.

– Переезжаете?

– К сожалению. – Сигрид вздохнула, жестом обводя расставленные повсюду коробки. – Жаль покидать привычное место, с которым связано столько приятных воспоминаний, но пришло время перебраться в более современный офис. Здание в аварийном состоянии и требует капитального ремонта. Особенно проводка, из-за которой не получается полноценно установить систему безопасности. И отопление. И подтекающая во время непогоды крыша. Когда «Нордлиг Арв» только готовился к открытию, муниципалитет выделил нам этот особняк в надежде, что мы сумеем найти средства для реставрации, однако деньги всегда были больше нужны на что-то еще.

Глава фонда развела руками с обезоруживающей улыбкой. Мортен понимающе кивнул.

– И на что именно?

– Простите? – Сигрид Хольм непонимающе выгнула брови, но в следующую секунду ее лицо разгладилось. – Ах да, точно. Совсем забыла, детектив. Вы же не местный. «Нордлиг Арв» – благотворительный фонд. Мы аккумулируем деньги жертвователей и государственные гранты, а потом распределяем их на важные социальные проекты по всему региону.

– Включая передачу под опеку детей-сирот?

– Да, – ответила она с ноткой гордости. – С учетом того, что в Сорфьорде вот уже восемь лет как работает полноценный многофункциональный кризисный центр, полагаю, мы неплохо справляемся. Все нуждающиеся несовершеннолетние получают опекунов в самые кратчайшие сроки, надолго не задерживаясь в системе.

– Проводятся ли какие-то проверки перед тем, как передать ребенка в новую семью?

– Разумеется, детектив.

– Всегда?

– Ну конечно. – Она нахмурилась. – У вас есть основания подозревать наш фонд в недобросовестной работе?

– Детектив Вольден рассказала, что в тот год, когда «Нордлиг Арв» только начал работать, несколько десятков сирот одновременно оказались под опекой.

– Тридцать человек, если быть точным. Непростая задача, но мы справились.

– Поздравляю.

От Сигрид не укрылась ирония в его голосе. Крылья ее тонкого носа дернулись, губы на мгновение сжались в недовольной гримасе. Однако глава благотворительного фонда быстро взяла себя в руки.

– Благодарю, детектив. – Она открыла перед ним дверь приемной. – Какой вам кофе?

Он выбрал самый простой, без молока и сахара. Сигрид подошла к стоявшей на тумбе кофемашине и, подставив кружку, нажала на кнопку.

Машина низко загудела. По комнате поплыл запах свежемолотых кофейных зерен. Сигрид терпеливо ждала. Мортен небезосновательно подозревал, что она воспользовалась ситуацией, чтобы взять паузу и обдумать ответ на его едва прикрытые претензии.

И действительно, госпожа Хольм заговорила, стоило только ему сделать первый глоток.

– Буду с вами честна, детектив. Я допускаю, что кто-то из моих сотрудников мог недобросовестно провести анализ потенциальных опекунов. В такой сложной работе, как передача ребенка в новую семью, никто не может быть застрахован от ошибок. Впрочем, я поддерживаю связь с детьми и их семьями. И за все эти годы жалоб не поступало.

– Ни одной?

– Ни одной. Если хотите, я предоставлю вам документы, которые «Нордлиг Арв» собирал для отчетности по нашей первой государственной программе распределения сирот. Сможете убедиться, что процедуры были проведены без нарушений. Мой фонд абсолютно прозрачен. Мы ничего не скрываем и регулярно публикуем данные о распределении средств.

– Отлично. Можете выслать все на мой электронный адрес. Вам продиктовать?

Сигрид мягко усмехнулась, не сдвинувшись с места.

– Увы, детектив, но у меня есть только бумажные отчеты. Файлы не оцифрованы.

– Неожиданно, – удивленно выгнул бровь Соренсен. – А ведь, казалось бы, за окном двадцать первый век.

– Не в этом здании. Здесь такая атмосфера, что уместнее было бы писать долгие письма от руки гусиным пером при свете камина. – Губы главы благотворительного фонда тронула улыбка. – Впрочем, если говорить серьезно, у нас просто не дошли до этого руки. На попечении «Нордлиг Арв» находится больше десятка социальных учреждений по всему Сорфьорду, и каждое требует мониторинга и контроля здесь и сейчас. Согласитесь, при таком режиме работы некогда заниматься старым архивом. Надеюсь, бумажный вариант вас устроит?

– Конечно. И было бы неплохо также получить личные дела сотрудников «Нордлиг Арв», работавших в то время с сиротами, – воспользовался подвернувшейся возможностью Мортен. – Вдруг кто-то из них, так сказать, имел личную заинтересованность в том, чтобы закрыть глаза на пару несоответствий в личном деле потенциального опекуна.

Сигрид нахмурилась.

– Подозреваете, что мои люди могли брать взятки?

– Когда речь идет о государственных пособиях, все возможно.

По лицу главы благотворительного фонда пробежала тень. Она медленно обвела глазами полупустую приемную, но, казалось, мысли ее были далеко.

– Господь не наградил нас с мужем наследниками, – негромко проговорила она, глядя в пустоту. – «Нордлиг Арв» – единственная память, что останется от нас после смерти. Так что я забочусь о фонде почти так же, как если бы он был моим ребенком. В каком-то смысле, наверное, так оно и есть. – Уголки губ Сигрид приподнялись, но улыбка быстро пропала. – Репутация «Нордлиг Арв» – то, чем я дорожу больше всего. Для меня важно, чтобы она оставалась безупречной. Вне зависимости от обстоятельств. И если кто-то воспользовался служебным положением и совершил подлог, бросив тень на фонд, он должен понести наказание по всей строгости закона.

– Этого я и добиваюсь, госпожа Хольм.

Глаза главы благотворительного фонда зажглись странноватым огнем.

– А знаете, да, – проговорила она, глядя на Мортена с неожиданным воодушевлением. – Я думаю, проверка действительно не помешает. Всегда хорошо получить, так сказать, беспристрастный взгляд со стороны. Особенно от такого неравнодушного профессионала, как вы. Скардвику повезло заполучить вас, детектив. Очень повезло.

– Б-благодарю. – Соренсен слегка замешкался с ответом. Переход от личных откровений к неприкрытой лести был ошарашивающе резок.

– Давайте поступим так, детектив. Я предоставлю вам материалы, которые вы просите. И если вы заметите что-то подозрительное, обращайтесь сразу ко мне. Я не меньше вашего заинтересована в том, чтобы правда выплыла наружу.

Мортену оставалось только кивнуть.

* * *

В коридоре послышались шаги, и вскоре в приемной появилась Майя. Судя по ее виду, разговор с Фридой не был простым, но старший детектив, закаленная годами службы, держалась стойко.

– Мортен, Сигрид. – Она коротко кивнула им.

Глава фонда указала ей на кофемашину.

– Угощайтесь, прошу. А я пока схожу в архив и принесу документы.

– Документы? – Вольден покосилась на Соренсена, нахмурив брови. – Какие документы?

– Ваш коллега запросил у меня досье на детей, помещенных под опеку в рамках первой благотворительной программы «Нордлиг Арв», а также личные дела сотрудников, занимавшихся этим процессом. Он подозревает, что кто-то мог недобросовестно провести опекунскую проверку.

Если бы взглядом можно было убить, Мортен наверняка был бы уже мертв. На лице Майи отчетливо читалось сожаление о поспешном решении оставить Соренсена наедине с Сигрид. Но вслух она ничего не сказала. Не хватало еще, чтобы двое полицейских начали спорить на глазах постороннего человека.

– Хорошо. Конечно. Мы сделаем все необходимое.

– Благодарю, детектив. Подождите меня здесь.

Стоило Сигрид уйти, как Майя набросилась на Мортена.

– Соренсен, тебе что, заняться нечем? К чему эта непонятная проверка? Так хочется найти за что привлечь Хауге, вместо того чтобы пытаться вычислить убийц?

– Не только, – не стал кривить душой детектив.

Сунув Майе полупустую кружку, он решительным шагом направился в кабинет Сигрид, так давно манивший приоткрытой дверью. Вольден поспешила за ним.

– Мортен! Мортен, мать твою, что ты делаешь?

– Провожу расследование, – скользя взглядом по коробкам и опустевшим полкам, проговорил он. – Должно же остаться хоть что-то... Носом чую подвох...

– Мортен, покинь кабинет, пока я тебя не арестовала!

– Непременно. Только сперва... Да! – Он бесцеремонно склонился над столом Сигрид. Взгляд безошибочно выхватил знакомый логотип «Сольстранд инвест» на верхнем листе аккуратно сложенной стопки. – Вот. Смотри.

Старший детектив недовольно покосилась туда, куда указывал Соренсен.

– Это смета на капитальный ремонт. Мортен, ты пьян? Когда только успел?

– Смета на ремонт особняка от компании «Сольстранд инвест». Сотрудничать с ними – это почти то же самое, что собственноручно расписаться в коррупции. Они мошенники. Я занимался их махинациями в Осло...

– И оказался под внутренним расследованием на грани отстранения, – жестко оборвала его Майя. – Думаешь, я не знаю, чем закончилась твоя попытка вывести этих, как ты говоришь, мошенников на чистую воду?

– У них были связи в полиции.

– Нет, Мортен, это у тебя нет в голове никаких причинно-следственных связей. Выйди из кабинета, или я надену на тебя наручники и выволоку силой.

– Хорошо. Как скажешь.

Достав телефон, Мортен сделал несколько снимков и, демонстративно убрав аппарат в карман, вернулся в приемную.

Как раз вовремя. Сигрид вернулась. За ней следовал один из сотрудников фонда с двумя коробками в руках. Увидев Мортена и злую Майю, госпожа Хольм замялась.

– Детективы? Все в порядке?

– В полном, – заверил ее Мортен, забирая из кофемашины полную кружку Майи и делая большой глоток. – Прекрасный капучино.

Глава 10

На обратной дороге повисшее в машине напряжение было настолько тяжелым, что, казалось, его можно есть ложкой, словно густой северный кисель^[5]. Мортен молчал, справедливо ожидая взрыва, однако прошло почти пять минут с тех пор, как они покинули полупустую парковку, прежде чем старший детектив решилась заговорить.

– Знаешь, за то, что ты учудил в кабинете Сигрид, я имею полное право тебя арестовать.

Мортен кивнул.

– Имеешь. Но не станешь. Потому что тоже думаешь, что с «Нордлиг Арв» что-то нечисто. Может быть, не с самим фондом, но с расселением детей уж точно. Программа распределения сирот – одна из немногих ниточек, связывающая Лину и Элию.

– А еще учеба в одной школе, дома на соседних улицах и увлечение древненорвежской культурой, – возразила Майя. – Мортен, прошло тринадцать лет с тех пор, как девочки попали под опеку в семьи жителей Скардвика. Если кто-то подчищает ошибки прошлого, почему сейчас?

– Понятия не имею.

– И это не объясняет вырезанные на запястьях руны.

– Согласен. Но проверить все равно стоит.

Майя не стала спорить.

* * *

Они разделили коробки пополам – половину личных дел детей и сотрудников детектив увезла в участок, половину оставила Соренсену, чтобы тот изучил их в отеле. Мортен хотел напроситься с ней, но Майя была непреклонна.

– У меня планы, Мортен. Которые тебя не включают. Прошу, хотя бы на один вечер избавь меня от необходимости разгребать последствия твоих сумасбродных выходок. Иначе, клянусь, я лично сломаю твое удостоверение и добьюсь, чтобы больше ни одно полицейское управление не было облагодетельствовано сомнительным подарком в твоем лице.

– Ладно-ладно. – Соренсен примирительно поднял свободную от коробки руку. – Обещаю, до утра ты обо мне не услышишь.

– Очень на это надеюсь.

Он едва успел захлопнуть дверь, как Майя завела мотор. Серый внедорожник сорвался с места и исчез в снежной пелене, оставив Мортена на пороге отеля.

Не прошло и минуты, как он пожалел о поспешном отъезде Вольден.

В лобби его уже ждали. Дежурный администратор, охранник и женщина в строгом пиджаке – по всей видимости, из числа руководства «Авроры» – решительно преградили Мортену дорогу к лифтам.

– Господин Соренсен, нам надо поговорить.

Детектив хмыкнул. Собственно говоря, он ожидал, что его выходка с поиском Артура-Свенна не останется без внимания. Но не мог предположить, насколько далеко все зайдет.

– Вынуждены уведомить вас, что после совещания с высшим менеджментом нашей сети было принято решение отказать вам в проживании.

«Что?»

К такому Мортен готов не был. Штраф – еще куда ни шло. Но выселение из единственного отеля в городе?

– Подождите... – Он обвел троицу взглядом. – По всей видимости, произошла какая-то ошибка. Я уверен, что у Артура Малика нет ко мне претензий. Мы мирно поговорили и разошлись.

– Да. Однако нам поступили жалобы от других гостей, отдыху которых вы помешали. Более того, вы солгали двум нашим сотрудникам, сообщив, что у вас якобы есть ордер на проведение следственных действий на территории отеля. Мы связались с полицейским отделением, и детектив Йоргенсон сообщил, что ордера у вас нет и не было.

Ульф. Кто бы сомневался...

– Послушайте, ничего такого я не говорил. Я лишь задавал вопросы. Не моя вина, что кто-то из ваших людей воспринял все превратно и сделал собственные выводы.

– Если вы продолжите упорствовать, мы будем вынуждены подать официальную жалобу на полицейское управление Скардвика, – на-хмурилась женщина в пиджаке.

– Не стоит. – Мортен представил лицо Майи и решил пойти на попятную. – Я все понял. Давайте считать это недоразумением, которое больше не повторится.

– Разумеется. Потому что больше вы в этом отеле жить не будете.

«Плохо дело. И как же не вовремя...»

– Хорошо. Ясно. Может быть, мы сможем договориться? – попробовал зайти с другой стороны Соренсен.

– К сожалению, нет. До нас донесли информацию, что вы недоговороспособны.

– Что?

– Из центрального офиса «Сольстранд инвест», управляющего «Авророй», сообщили, что ранее у вас уже был конфликт с его руководством. Подобное поведение не должно оставаться без последствий. С этого дня вы занесены в черный список сети. Просим вас освободить номер.

– Пожалуйста... – Соренсен проникновенно посмотрел в глаза женщине в пиджаке, включив все свое обаяние. – Разрешите остаться хотя бы до завтра. Уже ночь. Мне будет трудно найти жилье в такое время.

Несколько секунд она колебалась, но просительный взгляд и улыбка детектива сделали свое дело. Женщина замялась, кусая губы. И все же кивнула.

– Хорошо. Думаю, мы можем пойти вам навстречу. Но завтра же...

– Завтра утром я съеду, – заверил ее Мортен. – Обещаю.

* * *

Тяжелая коробка упала на кровать. Неплотная крышка слетела, папки веером рассыпались по покрывалу. Мортен поморщился. Выругался сквозь зубы.

«М-да. Паршиво, конечно, вышло».

Впрочем, нет. Паршиво – не то слово. Но после того как Соренсен узнал, кому принадлежит «Аврора», подобный исход больше не удивлял.

Куда больше обеспокоило другое. Слишком уж часто за последний день всплывали упоминания о «Сольстранд инвест». Настолько, что это сложно было списать на простое совпадение.

«Какие интересы преследовала крупная девелоперская компания, оперирующая в основном на юге страны, в таком маленьком, глубоко провинциальном городке, как Скардвик? Неужели столичных акул привлекли государственные подряды на ремонт и сомнительная возможность предоставлять услуги спа китайцам?»

Верилось с трудом.

Достав из кармана телефон, Мортен открыл фотографию, сделанную в офисе Сигрид Хольм. На первый взгляд там не было ничего существенного – обычная таблица с перечнем услуг и неприлично большими цифрами, в которых Соренсен ничего не смыслил. Но, к счастью, он знал того, кто собаку съел на разоблачении финансовых махинаций.

Харди Реннинг был другом Мортена еще со времен полицейской академии. Он специализировался на экономических преступлениях и на занятиях с Соренсеном практически не пересекался. Зато они часто встречались за стойкой самого популярного среди студентов локального бара. Обсуждали музыку, качество выпивки и симпатичных одногруппниц, жаловались на преподавателей, делились планами на будущее. И в целом неплохо ладили, хоть и принадлежали к совершенно разным кругам. Именно Харди познакомил Мортена с Фредерикой и выступил в роли шафера на их свадьбе, хоть до последнего и не был уверен, что столь поспешный брак – хорошая идея.

После окончания учебы их пути разошлись. Мортен раздирался между работой в отделе расследований и маленькой дочкой, Харди же сфокусировался на более денежном и престижном корпоративном праве. Встречи стали редкими, а потом и вовсе сошли на нет. Но контакта они не теряли. И иногда Реннинг по старой памяти консультировал Соренсена в делах, связанных с экономическими преступлениями.

Харди взял трубку после третьего гудка.

– Мортен, – раздался из динамиков низкий бас. – Сколько лет, сколько зим! Как жизнь? Слышал, тебя перевели из Осло. Ну и где ты сейчас?

Он коротко ввел друга в курс дела, пересказав свой конфликт с «Сольстранд инвест» и подозрительную активность девелопера в Скардвике. Трубка ненадолго замолчала. Мортен ждал.

– М-да, – глубокомысленно изрек Харди спустя почти минуту тишины.

Соренсен хмыкнул.

– Это все, что ты можешь сказать?

– А что ты хочешь услышать? Строить гостиницы и брать подряд на реставрацию старых особняков в Норвегии пока не запрещено.

– Думаешь, там все чисто?

– Понятия не имею. Но если настаиваешь, могу пробить их по базам. Тебя интересует какая-то конкретная сделка?

– Все, что касается Скардвика. И особенно если второй стороной выступает благотворительный фонд «Нордлиг Арв». Я успел сфотографировать пару страниц из сметы на реставрацию, могу переслать тебе. Только это строго между нами.

Трубка ответила понимающим смешком.

– Узнаю старину Мортена. Опять суешь нос куда не следует?

Соренсен криво улыбнулся, пусть Харди и не мог этого увидеть.

– Как всегда. Как всегда.

* * *

Они еще немного поговорили, обсудив общих знакомых, новый брак Фредерики, предстоящую командировку Харди в Лос-Анджелес и особенности северного климата. На документы, присланные Мортеном, Реннинг отреагировал сдержанно, сообщив, что на первый взгляд никаких нарушений не видит, но обещает проверить, раз чутье не дает Соренсену покоя. После чего отключился, оставив после себя неопределенность и смутную зависть к чужому успеху.

Мортен отложил телефон и притянул к себе папку, переданную Сигрид.

«Что я делаю? – вдруг тоскливо пронеслось в голове. – Копаюсь в личных делах тринадцатилетней давности, фотографирую сметы на капитальный ремонт, гоняюсь за приезжими блогерами. И ничего из этого ни на сантиметр не приближает к разгадке таинственных убийств, лишь сильнее запутывая дело и уводя от сути. Я будто примеряю частички пазла так и этак, но картинка не складывается, потому что половина деталей совсем из другой мозаики. А может, даже не половина, а все сразу и убийца на самом деле Виго Хауге, которого прикрывает жена».

Похоже, это был тупик.

Ощущение было такое, будто Мортену поручили сложить слово «вечность», но вместо холодных стекляшек выдали три кубика, рассохшуюся деревяшку и ворох бумажной мишуры.

Безнадежно.

Но что еще оставалось?

В висках закололо. Мортен потянулся к чемодану, доставая купленную вчера бутылку виски.

Он открутил крышку и подтянул к себе первое дело.

Ночь обещала быть очень, очень долгой.

* * *

«Э. С. Три года. Изъята из семьи... Почему о родителях ни слова? Где характеристика?.. Отправлена в центр помощи детям в кризисной ситуации... февраля... Передана под опеку Ф. О... марта...»

– М-меньше месяца. Она провела в приюте меньше месяца, это вообще законно?

«Куратор – А. В.».

– Какой еще А. В... – пробормотал Мортен, с трудом фокусируя на буквах мутный взгляд. – Опять он... Или она...

Он взял папку следующего ребенка, пытаясь вчитаться в скачущие перед глазами строчки.

Поначалу изучение документов «Нордлиг Арв» казалось бессмысленной тратой времени, на которое Соренсен непонятно зачем согласился. Досье пестрели сокращениями, Мортен плохо разбирался в терминологии и несколько раз порывался все бросить и заняться чем-нибудь более полезным для текущего расследования, но потом делал новый глоток из бутылки и возвращался к папкам.

А после вылезло такое, что Соренсен забыл и о рунах, и о разгуливавшем на свободе убийце.

Семь детей. Семь сирот, включая девочку А., которой едва исполнилось два месяца, были определены в семьи фондом «Нордлиг Арв» в самые кратчайшие сроки, обретя опекунов одновременно с детьми, полжизни проведшими в приюте. И больше чем в половине подозрительных случаев в графе «куратор» фигурировало одно и то же имя.

А. В.

Вопрос напрашивался сам собой.

– Что за б-бред?

Годами детям искали приемные семьи. А потом вдруг за дело берется А. В. и «Нордлиг Арв», и целых тридцать воспитанников разом оказываются под опекой, включая тех, кто только-только появился в системе.

Случайность?

Или спланированный акт?

Если Соренсен что-то и понимал в преступлениях, это однозначно было свидетельство такового. Коррумпированный куратор отдает сирот недобросовестным опекунам, а «Нордлиг Арв» радостно отчитывается о невероятных успехах. Журналисты в восторге, жители Скардвика называют Сигрид Хольм матерью Терезой, государство отсчитывает социальные пособия. Есть, конечно, еще какие-то дети, но на них всем плевать. Любая семья лучше, чем никакой. Даже такая, как Хауге. Или как Ульф с женой.

– На твоем месте я бы не ст... стала вмешиваться, – пробурчал он, вспомнив слова Майи у церкви. – Ага. Как же.

Черта с два.

Черта с два он отцепится от этого дела, пусть даже между сегодняшними событиями и расселением сирот тринадцатилетней давности не было абсолютно никакой связи. Такие вещи не должны оставаться безнаказанными, когда бы преступление ни случилось.

Осталось только вычислить этого самого треклятого А. В.

Тут, однако, Соренсена ждала проблема. Детектив пересмотрел все документы того периода, которые попали в его коробку, но не нашел ни одного сотрудника фонда, чье имя и фамилия соответствовала бы инициалам. И что еще интереснее, практически сразу после распределения А. В. пропал. Мортен обнаружил в папках несколько более свежих отчетов. Кураторы были другие.

Он разложил перед собой полукругом отобранные документы. Взгляд перескакивал с одного А. В. на другое, мешая сосредоточиться на тексте. Впрочем, конкретные слова не имели значения. Важно было то, что стояло за ними.

И подпись Сигрид Хольм – витиеватый росчерк с расшифровкой, – навсегда менявший судьбу ребенка.

Мортен потянулся к бутылке, но она оказалась пуста. Раздражение всколыхнулось внутри. Требовалось что-то, чтобы заглушить поднимавшуюся темную ярость. К счастью, уборщица пополнила мини-бар, и Соренсен, не думая, взял с полки первую попавшуюся бутылочку. Если завтра все равно выселяться, незачем экономить.

Он сделал глоток.

Перед глазами встало бесстрастное лицо Сигрид.

Как же красиво она говорила! Сколько пафоса, сколько фальшивого сочувствия.

– Ох, я не знала, что такое возможно. Бедная Элия, бедная Лина. Если кто-то из моих сотрудников будет уличен в нера... неправо... неправомерных действиях, я лично прослежу, чтобы он или она...

Бессильное ругательство сорвалось с губ.

– Все ты знала. – Мортен зло посмотрел на витиеватую подпись. – Знала, потому и уволила этого А. В., чтобы прикрыть грязные делишки, проворачиваемые фондом.

Лживая сука!

Он посмотрел на пустую бутылочку в руке. Скривился.

От выпитого мутило, но на душе было еще хуже. Соренсен отчаянно нуждался в чем-то, что помогло бы забыться – хотя бы на одну ночь. До тех пор, пока он не придет к Майе и не расскажет о том, что понял.

Впрочем, не факт, что Вольден захочет его слушать.

Черт.

И тогда он вспомнил про Сандру.

Милая Сандра, чья кожа так вкусно пахла сладковатыми духами и клубничным мылом.

Отзывчивая, на все готовая, не задающая лишних вопросов.

Мортен отчаянно нуждался в ней.

* * *

В двести четвертом номере долго никто не открывал. Мортен стучал и стучал, настойчиво дергая ручку. Наконец с другой стороны послышались шаги. Щелкнул замок.

– Сандра.

Почти не думая, он навалился на дверь, но та не поддалась, оказавшись запертой на цепочку. В образовавшейся узкой щели показались темные глаза.

– С-сандра, открывай...

– Что? Вы ошиблись...

Голос был незнакомый – низкий, с сонной хрипотцой. Но Мортен был слишком погружен в себя, чтобы это заметить.

– Сандра. Мне нужна С-сандра.

– Здесь такой нет. Уходите.

Не поверив, он бросил взгляд на цифры возле двери. Двести четыре. Все точно.

«Может, кому-то из китайцев срочно потребовался переводчик? – мелькнуло в голове. – Вдруг в номер не положили мыло. Или постель не перестелили, а тут северное сияние...»

На китаянку девушка за дверью не походила. Мортен вытянул шею, попытавшись заглянуть в щель, но незнакомка уперлась, закрывая обзор.

– П-подождите, – проговорил он, надеясь, что голос звучит достаточно спокойно и миролюбиво. – Я ищу девушку, которая живет в этом номере. Сандра, п-переводчица с китайского. Она здесь до п-пятницы...

– Сегодня воскресенье.

Что?

На секунду Мортен замер в растерянности, и этого хватило, чтобы новая постоялица из номера двести четыре захлопнула перед его носом дверь.

– Уйдите, – послышался ее голос с той стороны. – А то вызову полицию!

Соренсен хотел сказать, что он сам из полиции. Но вовремя вспомнил об инциденте в холле и ретировался.

Не хватало еще, чтобы его выгнали и пришлось с вещами плестись в участок, где может оказаться Майя, которая не хочет видеть его до завтрашнего дня.

Нет уж, спасибо.

* * *

Он вернулся в номер, душный и тесный, словно клетка, где негде было спрятаться от себя и дурных мыслей. Мир слегка плыл, и оттого притаившиеся по углам тени казались живыми. На полу поблескивали пустые бутылки. Бумаги с подписью Сигрид издевательски смотрели на него с кровати.

«Она. Она во всем виновата. Не может быть, чтобы в фонде, который госпожа Хольм ласково называла своим единственным ребенком, что-то происходило без ее ведома».

Мортен достал из мини-бара последние уцелевшие бутылочки.

Попробовал позвонить Харди.

Недоступен.

Посмотрел на время, высвечивающееся на экране смартфона. Пятнадцать минут первого, воскресенье.

Воскресенье...

Как мог потерять счет дням и забыть, когда Сандра с китайцами должна была выехать из отеля? Он хотел попрощаться. Может быть, переспать еще пару раз напоследок – уж очень хороша была переводчица. Но время, как всегда, оказалось упущено.

«Почему? Почему тебе на всех плевать, папа?»

Голос Рони прозвучал как наяву. Мортен обернулся, но никого не увидел. Он был один среди теней, сожалений и призраков прошлого.

«Папа!»

– Рони... – выдохнул он, беспомощно обращаясь к пустоте.

«Почему ты не нашел меня? Тебе было все равно? Все равно, как и всем остальным?»

«Равно, равно, равно», – прокатилось по комнате свистящим эхом.

Ему чудились лица. Мертвая Лина, лежащая на темном оконном стекле, словно на озерной глади, с волосами, нимбом застывшими вокруг головы. Элия в ее нелепой яркой куртке. И дальше, во тьме, едва различимая за снежной пеленой...

Рони.

Глаза дочери смотрели осуждающе.

«Бесполезный», – шептали девичьи голоса.

«Равнодушный».

«Ему плевать».

«Папа... Почему?»

Мортен потряс головой. Доковылял до душевой, где долго, согнувшись над раковиной, плескал ледяной водой на лицо. В висках пульсировала единственная мысль – ему нужны ответы. Ему нужны ответы прямо сейчас.

* * *

Найти личный адрес Сигрид Хольм оказалось нетрудно. Труднее было вызвать такси в первом часу ночи в воскресенье. Телефоны диспетчерских служб молчали, а единственная свободная машина, отображавшаяся на экране приложения, стояла в Нордфолле и приезжать в Скардвик не собиралась.

Мортен решил, что пойдет пешком.

К ночи метель усилилась. Уличные указатели терялись в белой пелене, а телефон приходилось каждые десять секунд протирать от тающего снега. Но все равно он дошел. Неизвестно как, но...

Современный двухэтажный дом с панорамными окнами и обшивкой из черного дерева располагался в тихом районе недалеко от исторического центра. Внутри было темно, но Соренсена это не остановило.

Поднявшись на крыльцо, он с силой забарабанил в дверь.

Потом вспомнил про звонок и совместил одно с другим.

– Госпожа Хольм! Сигрид! Сигрид, открывайте! Полиция! Надо поговорить!

Спустя минуту бесконечного шума в гостиной вспыхнул свет. За шторой мелькнула тень.

Из динамика домофона раздался глухой щелчок.

– Детектив Соренсен? – услышал Мортен голос госпожи Хольм. – Что-то случилось?

Он начал стучать еще сильнее.

– Откройте! У меня есть вопросы, и мне нужны ответы. Прямо сейчас!

За дверью послышался усталый вздох.

– Сейчас два часа ночи, детектив. Люди спят...

– Плевать! Впустите меня, и мы поговорим без лишних ушей.

– Вы пьяны, детектив. Уходите. Я закажу вам такси до отеля.

– Нет! Никакого такси! Я останусь здесь, пока не получу ответы! Что вы скрываете, Сигрид? Что вы сделали с Линой Мюре, Элией Севик, девочкой А. и другими детьми?

Динамик затрещал от помех.

– Господи, о чем вы?

Услышав волнение в ее голосе, Мортен приободрился.

– М-махинации «Нордлиг Арв» с расселением детей-сирот. Почему в папках не хватает бумаг? Почему нет ничего, кроме отчета куратора? Кто такой А. В.? Вы покрываете его? Что он сделал? Что связывает вас и «Сольстранд инвест»? Отвечайте!

– Детектив... – Сигрид снова вздохнула. – Если вы не прекратите кричать, я буду вынуждена обратиться в полицию.

– С-считайте, она уже здесь.

Соренсен попытался достать удостоверение, но пальцы не слушались. Сигрид за дверью молчаливо ждала, пока детектив вытащит из внутреннего кармана пластиковую карточку. Правда, эффектно показать ее у Мортена не вышло – он не знал, где именно установлена камера. Ему не пришло в голову ничего лучше, кроме как просто помахать ей в воздухе.

– Полиция Осло! То есть Скардвика! Я требую, чтобы мне открыли дверь!

– Проспитесь, детектив. Мы поговорим, когда вы придете в себя.

Мортен не собирался ждать так долго. Сигрид надо прижимать к стенке прямо сейчас, пока она растеряна и сбита с толку. Если бы только она открыла этот чертов замок...

Он снова заколотил в дверь. Динамик домофона молчал, но по отсутствию движения за окном Соренсен понимал, что госпожа Хольм никуда не отходила.

– Ответы, Сигрид! Мне нужны ответы прямо сейчас! У вас есть шанс признаться во всем...

– Полиция уже едет, детектив.

– Не пытайтесь сбежать! Я все равно выведу вас на чистую воду!

– Вам нужна терапия, детектив. Зависимости до добра не доводят.

Ее наставительный тон взбесил Мортена еще сильнее. Он пнул дверь ногой – и вдруг заметил на темном дереве красно-синие отсветы проблесковых маячков.

«Черт...»

– С-сигрид! – Соренсен качнулся вперед в последней отчаянной попытке. – Вы пожалеете, что отказались рассказать все добровольно. Вы...

Динамик щелкнул.

– Спокойной ночи, детектив.

Свет в гостиной погас.

– Полиция! – раздался за спиной голос Ульфа, полный мстительного удовлетворения. – Мортен, подними руки за голову и отойди от двери!

Глава 11

Камера временного содержания была маленькой, тесной и холодной. По закону за нарушение общественного порядка в состоянии алкогольного опьянения Соренсена имели право задержать не более чем на четыре часа. Но Мортен надеялся, что за хорошее поведение ему накинут еще два-три, чтобы он смог отлежаться и подняться на второй этаж сразу на рабочее место.

Он помассировал плечо, устраиваясь на узкой койке. Ульф постарался на славу, заламывая ему за спину руки. Соренсен небезосновательно подозревал, что сделано это было специально, но понятия не имел, чем и где успел насолить коллеге.

Впрочем, и без ноющей боли в плече он вряд ли смог бы заснуть. Голова трещала и отказывалась отключаться. В тесной камере было некуда деться от навязчивых мыслей. Мортен раз за разом прокручивал разговор с Сигрид.

Сказала ли она хоть что-то важное, что Соренсен в его состоянии мог пропустить мимо ушей?

Как будто бы нет.

Погруженный в полузабытье, он не сразу заметил, как к камере приблизился человек. Скрипнула дверь.

Поморщившись, Мортен заставил себя сесть и встретиться взглядом с Майей Вольден.

Вид у нее был откровенно изможденный. Холодный верхний свет углубил залегшие под глазами тени, глаза покраснели, взгляд казался потухшим.

Соренсен криво усмехнулся.

– Догадываюсь, что ты сейчас скажешь. «Ты перешел все границы. Я не намерена терпеть подобное поведение. Завязывай или покупай билет в Осло». Что ж, начинай. Я готов.

К чему он готов не был, так это что Майя вместо возмущенной отповеди и нравоучительных нотаций молча протянет ему бутылку воды и опустится на стул у противоположной стены камеры.

Вольден не произнесла ни слова, пока он жадно пил. Лишь сидела, устало привалившись спиной к холодной стене и полуприкрыв глаза.

«Сколько она спала? – мелькнула в голове тревожная мысль. – Судя по ее состоянию, пару часов, не больше. И вот пришлось снова вставать ни свет ни заря и разбираться с проблемным сотрудником. Со мной...»

В груди противно шевельнулась совесть. Мортену казалось, что он должен сказать хоть что-то – оправдаться, объясниться, – лишь бы не оставаться в этом тяжелом молчании, от которого отчетливо веяло безнадегой и равнодушным смирением.

Соренсену не хотелось, чтобы Майя отстранила его от дела. Отказалась от него. И не потому, что капитан Агнар не предложил альтернативного места работы, а... просто потому что...

– Майя... – Голос слушался плохо. Соренсен кашлянул, покосившись на детектива Вольден, но та даже не повернула головы. Помассировав виски, она подняла взгляд к зарешеченному окну под потолком. Из камеры, где они сидели, можно было увидеть только падающий снег и краешек темного неба. – Я... Я сожалею о том, что произошло...

Вольден не отреагировала и вряд ли поверила. Мортен даже сам для себя звучал неубедительно.

Тем более что он не сожалел. Может быть, попытка вломиться в дом Сигрид и была лишней, но точно не остальное. Он, Мортен, должен был понять, что происходит в Скардвике. Должен был сделать что-то для Элии, Лины и других детей, чьи дела лежали в коробке с документами «Нордлиг Арв».

Это не слишком тянуло на извинение.

«Нет, так не пойдет».

Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом.

– Да, я перегнул. Я не должен был нарушать правила. Не должен был подставлять тебя. Но дело, которое мы расследуем... Для меня оно... личное.

Майя выпрямилась. В ее глазах, доселе ничего не выражавших, мелькнуло что-то. Искра.

И Мортен продолжил.

– Вероника... Рони... Моя дочь. – Каждое слово приходилось буквально вырывать из горла клещами. – Ей было пятнадцать, когда она пропала. Ушла в школу и не вернулась. Никаких следов, никаких записей с камер, никаких подозреваемых – ничего. В Осло, городе, где почти на каждом столбе висит по дорожной камере... где стопроцентное покрытие сотовой связи, где можно отследить каждого... ребенок пропадает без следа. Что с ней случилось? Она решила помочь незнакомцу с тяжелым пакетом или больной собакой? Села в машину к доброму водителю? Согласилась на встречу с каким-то подозрительным типом из интернета? Просто оказалась не в то время не в том месте?

Мортен на секунду замолчал. В висках закололо. Он машинально сделал глоток из бутылки, не почувствовав ни прохлады, ни облегчения. Майя следила за ним из полумрака, не произнося ни слова. Давала выговориться.

И он говорил. Потому что уже не мог остановиться, понимая, что, кажется, впервые рядом оказался человек, который был готов просто слушать. Без осуждения, без неискреннего, фальшивого сочувствия...

– Мы искали ее повсюду. Проверяли каждую зацепку. Верили. Надеялись. Фредерика, моя жена... бывшая... продержалась год, прежде чем поставить крест на нашей семье. Я не видел смысла останавливать ее. Она отказалась от Рони. Но это не значит, что и я должен был поступить так же. Потому что я не собираюсь. Не могу смириться с тем, что не узнаю правды. И с тем, что Рони больше нет рядом, тоже. Иногда мне кажется, что она все еще стоит за плечом и ждет, когда я отвечу, почему не спас ее. Почему не смог это предотвратить.

Пластик в его руке протестующе скрипнул – Соренсен слишком сильно сжал бутылку. Он заметил, что и Майя неосознанно стиснула кулаки. Как будто она тоже слышала этот укоризненный шепот...

«Или, может, у нее за плечом были свои призраки и свои голоса, кто знает...»

– Единственное, что заставляет меня подниматься по утрам, – надежда, что сегодня все изменится. Появятся новые свидетели или улики. Тело... Или, в конце концов, какой-нибудь заключенный признается в еще одном преступлении в надежде сократить себе срок. Но нет. Ты не представляешь, сколько раз я был на опознании мертвых девочек по всему южному побережью. Даже здесь... при виде Лины Мюре на столе в прозекторской сложно было отделаться от мысли, что на ее месте могла оказаться моя Рони.

Майя прерывисто выдохнула.

– Мортен...

– Да, я понимаю, – перебил он, прежде чем Вольден успела договорить его имя. – Это нездорово. Я должен быть отстранен, пока не пройду терапию. Но я не согласен. Я более чем способен выполнять свою работу. Да, я потерял дочь. Потерял жену. Потерял себя. Но не хватку. Работа – это все, что у меня есть. Работа и надежда, что однажды я смогу выяснить, что случилось с Рони.

– Ты не прав.

Соренсен хмыкнул.

«Ну, конечно».

– Что бы ты ни думала, я здесь не потому, что Агнар приказал не отсвечивать в Осло. Я не жду, пока утихнет скандал, чтобы вернуться на прежнее место. Для меня действительно важно раскрыть это дело. Чтобы ни одна девушка больше не пострадала.

Ему казалось, что Майя начнет спорить, но старший детектив лишь коротко качнула головой.

– Ты не прав, потому что я хотела сказать не это. Я не сомневаюсь в твоей мотивации. Только в методах.

Они посмотрели друг на друга и усмехнулись. Но улыбка Майи быстро пропала. Она вытянулась, сцепив пальцы в замок.

– И все-таки, – глухо проговорила старший детектив. – О чем только думал капитан, посылая тебя сюда? Если бы речь шла о моем друге, я не передала бы ему дело, зная, что это послужит триггером...

– Ну, во-первых, Агнар – друг моего отца, а не мой... – поправил Соренсен. – А во-вторых, честно, думаю, ему не было дела ни до меня, ни до ваших запросов. Нужно было срочно убрать меня из Осло, чтобы замять коррупционный скандал с участием полиции в махинациях «Сольстранд инвест». Он это сделал. А то, что ждало меня здесь... Никто и представить не мог.

– Не мог, – эхом повторила Майя. – Обычно в Скардвике ничего не происходит. Ну, лодку могут украсть. Устроить аварию. Совершить кражу или мелкое хулиганство. Но не ритуальные убийства.

– Они и не ритуальные, это мы с тобой уже выяснили.

– Да.

Они замолчали, глядя на снег за окном.

Мортен заговорил первым.

– Слушай... – Он потянулся к Майе и мягко коснулся ее руки. – Можешь оставить меня до утра и пойти досыпать. Обещаю, что ничего не натворю. Пусть Ульф дежурит, раз сейчас его очередь.

Детектив Вольден качнула головой. Краешки ее губ дрогнули в улыбке.

– Не стоит. Я все равно уже здесь. А Ульфа я отпустила.

– По-моему, – усмехнулся Мортен, – ты слишком добрый начальник.

Майя пожала плечами.

– Люди не роботы. Им нужен отдых. И возможность побыть с семьей.

– Тебе тоже.

Выразительный взгляд, которым одарила его детектив Вольден, не заставил Соренсена заткнуться.

– Я серьезно, – повторил он. – Если не хочешь, чтобы я уступил тебе эту прекрасную, удобнейшую койку в камере, можешь занять диван в переговорной. Я проверял, для сна он вполне годится.

– Спасибо за заботу, – хмыкнула Майя. – Но пока мы не найдем убийцу... или убийц... я не могу спать спокойно. Время уходит. А мы будто топчемся на месте.

У нее был такой серьезный взгляд, что Мортен не мог не улыбнуться. Наклонившись вперед, он протянул ей оставшуюся в бутылке воду.

– Выдыхай. Иногда можно.

Майя фыркнула, но вышло как-то невесело.

– Что ж, раз мы оба здесь, давай займемся делом. Протокол вскрытия от Ильке лежит в базе. Фрида обещала поискать старый телефон Элии, но пока так и не объявилась. Ульф весь вечер изучал камеры и продолжит, когда вернется на рабочее место. Нам прислали записи с видеорегистратора Хауге. Я мельком просмотрела их, на первый взгляд все чисто.

– А что с документами из фонда Сигрид Хольм?

– Так и не добралась, – качнула головой старший детектив. – А ты?

Мортен коротко поделился своими подозрениями касательно подложных экспертных заключений и участия таинственного А. В. в распределении детей-сирот тринадцатилетней давности. И чем больше он говорил, тем мрачнее становилось лицо Майи.

– Я пытался найти хоть какие-то упоминания об этом человеке помимо того случая, но след оборвался. У меня нет никаких идей, кто бы это мог быть. Может, в СМИ того периода есть подсказки. Или его личное дело осталось в твоей части коробки. Хорошо бы, если так.

– Вот сейчас и проверим. – Майя поднялась с места. – Принесу все сюда. Закон есть закон, Мортен. По протоколу тебе сидеть тут еще минимум час. Но вот мне ничего не запрещает проводить время там, где пожелаю. Так что...

Она развела руками. Соренсен хмыкнул.

– Задержанный и офицер полиции вместе в одной камере изучают материалы дела. Занятная картина, ничего не скажешь.

– Начинаю привыкать, что в твоей компании всякое может случиться.

* * *

Они вновь разделили папки. Мортену достались личные дела сотрудников, Майе – карточки сирот. Соренсен рассказал старшему детективу о странных случаях, когда дети попадали под опеку чуть ли не в тот же день, как только их изымали у биологических родителей. Судя по фамилиям тех из них, кого они смогли идентифицировать, – Севик, Ковач, Мюре, – в основном это были семьи мигрантов. На первый взгляд ничего удивительного – о подобной проблеме знали все. Но как-то уж слишком подозрительно выглядело, что аккурат к программе расселения в Скардвике и окрестностях вдруг объявилось столько проблемных семей, от которых не осталось ни отчетов, ни документов. Лишь дети и заключение А. В., отправившее их под крыло «Нордлиг Арв».

К списку Мортена Майя, неплохо знавшая Скардвик и стоявших на учете подростков, добавила еще четыре фамилии.

– Сами и Али учатся в колледже в Нордфолле. Родни жил в Бьорнфелле на ферме. Четыре года назад он сбежал из-за жестокого обращения и пропал без вести. Д. Д., скорее всего, Джума Демир. Уехал на заработки в Штаты и остался там.

На некоторое время они замолчали – лишь слышно было, как шуршали страницы. Пока резкий вскрик Соренсена не разорвал густую тишину.

– Черт!

Вольден замерла, отложив папку.

– Что?

– Андреас Вэтте.

Майя удивленно выгнула бровь, не понимая, при чем здесь скардвикский архивариус. Но повторила за Мортеном эхом, стоило тому протянуть ей листы.

– Черт.

С фотографии, прикрепленной к личному делу, на них смотрело молодое лицо специалиста по древнескандинавской культуре. Андреас Касперсен Вэтте, профессор культурологи университета Нурд, тридцать восемь лет. Должность в «Нордлиг Арв» – приглашенный эксперт.

Андреас Вэтте.

А. В.

Мортен и Майя переглянулись, без слов понимая друг друга.

Андреас Вэтте.

Если подумать, в чем-то он идеально подходил под портрет их преступника. Тихий, незаметный. Много контактирует с подростками, пользуясь доверием и авторитетом. Разбирается в рунах. И – да – Мортен готов был поклясться, что педантичный профессор был именно из тех людей, кто, нацарапав древненорвежскую руну на запястье убитой девушки, мог через десять минут вернуться и нанести еще один символ с тем же значением, но в более популярной трактовке.

Вот только...

Вот только это не объясняло, зачем вдруг Андреасу Вэтте понадобилось совершать как минимум одно убийство. Да, Лина Мюре была в числе сирот, чью судьбу тринадцать лет назад решило экспертное заключение профессора. Вполне возможно, тут и правда имел место подлог и часть детей из семей мигрантов не должна была расставаться с родными. Было ли это ради денег или по какой-то иной причине, Мортен не знал... пока не знал.

Но убивать?

Зачем?

Для чего?

Неужели Вэтте, увидев Лину с подругами, испугался разоблачения? Нет, бред. Лине и Элии не было и четырех лет, когда их забрали из семьи. Вряд ли они узнали бы постаревшего консультанта. Да и что они могли доказать? Где гарантия, что дети не нуждались в немедленном изъятии и помещении под опеку?

Но что тогда?

Что?

«А ведь Мюре и Севик – не единственные девочки-подростки, оказавшиеся в зоне досягаемости слетевшего с катушек профессора, – вдруг вспыхнуло в голове. – Есть еще Карина Ковач, Джума, Сами и Али. И, может быть, еще кто-то, о ком они с Майей не знают».

Черт, черт, черт!

– Майя. – Он повернулся к старшему детективу, ловя на ее лице отголоски похожих мыслей. – Мы можем организовать задержание Андреаса Вэтте под любым административным предлогом? Превышение скорости, парковка в неположенном месте. Что угодно. Нужно изолировать его и снять отпечатки, чтобы Ильке могла сверить их с теми, что остались на трупах.

Вольден хмуро кивнула.

– Посажу за работу всех. Что-нибудь да найдется. Собирайся. Четыре часа истекли, считай, ты официально свободен.

– Три шота эспрессо, и я готов. – Соренсен потянулся к стулу, чтобы забрать пальто.

Да так и замер, оглушенный ревом сирен и красно-синими всполохами, ворвавшимися в камеру сквозь узкое зарешеченное окно.

Мимо полицейского участка со свистом пронеслись служебные машины – одна, вторая, третья. И пока Мортен гадал, кто и куда мог ехать по Скардвику с такой скоростью, Майя уже все поняла.

– В городе пожар, – бросила она через плечо, бросаясь к выходу.

Глава 12

Столетний особняк «Нордлиг Арв», еще недавно гордо возвышавшийся на холме над заснеженным Скардвиком, превратился в пылающий факел. К моменту, как Майя и Мортен добрались до старого здания благотворительного фонда, крыша уже обвалилась. Из образовавшейся дыры вырывался едкий черный дым. Огонь полыхал в каждом окне. Окружившие дом пожарные пытались сбить пламя, но, похоже, проигрывали схватку с вышедшей из-под контроля стихией.

Вода с хлопьями пены заливала все вокруг. Парковка, где еще вчера не было ничего, кроме снега и минивэнов социального такси, была засыпана осколками стекла, кусками обгорелых рам и каменными деталями фасада. На хаос с крыльца печально взирали подкопченные мраморные львы.

Несмотря на ранний час, вокруг здания уже собралась немаленькая толпа. Собачники, бегуны, жители соседних домов, вышедшие прямо в накинутых на домашние пижамы куртках, и просто зеваки молча смотрели, как огонь уничтожает то, что когда-то было «Нордлиг Арв». Время от времени здание сотрясали взрывы, заставлявшие людей испуганно вскрикивать и подаваться назад. Но уходить никто не спешил. Некстати вспомнилась расхожая шутка, что пожар – лучшее воплощение того, на что можно смотреть бесконечно. Горит огонь, течет вода, люди работают.

Мортена подобное зрелище скорее пугало, чем завораживало.

Припарковав автомобиль на обочине перекрытой улицы, Майя выскочила наружу, едва заглушив двигатель.

– Всем разойтись! – бросилась она к толпе. – Десять шагов назад, живо, живо!

Морщась от рева пламени и треска рассыпающихся перекрытий, Мортен побежал ей на помощь.

– Отходите! Полиция! Всем отойти!

Люди, завороженные жутким зрелищем, слушались неохотно. Детективам пришлось, перекрикивая шум, буквально физически оттеснять зевак дальше от пожара и работающей техники. Давалось это с трудом. Дышать было тяжело. Горячий воздух пах гарью, кружащийся повсюду пепел оседал на волосах и пальто, норовил забиться в нос и горло.

«А ведь еще вчера мы были здесь. Ходили по коридорам, любовались старинными интерьерами, смотрели на коробки с документами, готовые к переезду».

Что ж, картон, дерево и бумага очень хорошо горят. И это... не могло не наводить на определенные мысли.

Майя, должно быть, подумала о том же. Оставив Соренсена разбираться с толпой, за это время увеличившейся еще на пару человек в плюшевых пижамах, она широким шагом направилась на свет проблесковых маячков к начальнику пожарной бригады. Из-за грохота и треска Мортен не расслышал, о чем они разговаривали. Но заметил, как мужчина коротко качнул головой.

На то, что здание уцелеет, пожарные, очевидно, не рассчитывали. Главное, проследить, чтобы огонь не распространился дальше.

Кто-то хлопнул Мортена по плечу, привлекая внимание. Обернувшись, детектив увидел сержанта Туррена с напарницей, подъехавших к месту пожара на патрульной машине.

– Соренсен! Помощь нужна?

Он дернул плечом, окинув взглядом зевак, оттесненных к дальнему краю парковки.

– Пока все хорошо. Но если будут подходить новые люди, сразу говорите им, чтобы держались подальше. Внутри периодически что-то взрывается.

Туррен мрачно покосился на горящее здание фонда.

– Что конкретно случилось?

– Понятия не имею. Майя выясняет.

Мортен поискал взглядом Вольден, но неожиданно заметил хрупкую женскую фигурку, стоявшую чуть в отдалении от основной толпы. Рядом крутился медик в яркой куртке, то ли предлагая таблетки, то ли уговаривая пройти вместе с ним в машину скорой помощи.

Сигрид Хольм.

«Ну конечно».

Мортен повернулся к патрульному.

– Слушай, последи пока тут. Мне надо...

– Без проблем. – Туррен понятливо кивнул. – Господа! Попрошу всех перейти на другую сторону дороги. Это для вашей же безопасности...

Переложив полицейскую работу на плечи патрульных, Соренсен направился к Сигрид. Она стояла, бледная и напряженная, точно струна. Медик пытался что-то говорить ей, но она не реагировала, словно не слыша. Взгляд ее был прикован к зданию «Нордлиг Арв», в блестящих глазах отражались желтые отсветы пламени. Каждый раз, когда внутри рушилась очередная балка, Сигрид вздрагивала, как от удара.

Мортен замедлил шаг, не решившись наброситься с допросом на женщину, столь явно пребывавшую в неподдельном шоке. Горе главы «Нордлиг Арв» отчетливо читалось в ее позе и лице. Однако Соренсен, полжизни проведший в отделе расследований, не мог не пробежаться цепким взглядом по рукам, коже и одежде госпожи Хольм в поисках мелких зацепок и несоответствий.

Но нет. Ничего подозрительного. Никаких следов сажи, пятен или странного запаха. Костюм выглядел опрятно, макияжа Мортен не заметил, из украшений были только небольшие серьги. Светлые волосы были собраны в аккуратный, но простой пучок. Создавалось впечатление, что Сигрид выбежала из дома в спешке, но даже в такой ситуации вбитые за много лет привычки не позволили ей показать себя неидеальной.

Заметив Мортена, она выпрямилась, одергивая плащ. Крылья ее носа дернулись, губы слегка сжались. Однако никаких других видимых признаков неудовольствия Сигрид не проявила.

– Детектив Соренсен.

– Госпожа Хольм, – вежливо откликнулся он. – Это вы вызвали пожарную службу?

Она покачала головой.

– Нет. Скорее, они вызвали меня. В «Нордлиг Арв» установлена противопожарная сигнализация. Но... – Губы ее изогнулись в горькой улыбке. – Именно сегодня она не сработала. В самый неподходящий момент. Да еще и погода сыграла свою роль. Пожар заметили слишком поздно. Здание уже горело, когда охранник в порту увидел огонь и столб дыма, поднимающийся над фондом. Он позвонил в пожарную службу. А диспетчер связалась со мной, как только бригада выехала на место. Я не медлила ни минуты. И все равно вынуждена лишь наблюдать, как все, что мне дорого, исчезает в огне.

Сигрид бросила тоскливый взгляд на особняк. С губ ее сорвался тихий вздох.

– Хорошо, что Хендрик этого не видит, – едва расслышал Мортен. – Он бы не вынес. «Нордлиг Арв» был его гордостью, его наследием. А теперь... ничего не осталось, даже воспоминаний. Столько лет работы, столько трудов... Все превратилось в пепел...

Детектив кашлянул, привлекая внимание Сигрид.

– У вас есть предположения, что могло случиться?

Она повернулась к нему, медленно, нехотя выныривая из омута отчаяния.

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, детектив. Крыша подтекала. Проводка была старая. Впрочем, если честно, я не знаю, может ли целое здание вспыхнуть от одного короткого замыкания.

Мортен тоже не знал. Следовало дождаться отчета пожарной бригады, но интуиция подсказывала ему, что здесь что-то нечисто.

Они с Майей только-только начали вскрывать старые махинации «Нордлиг Арв». Но не успели запросить дополнительные документы, как здание сгорело вместе со всем неоцифрованным бумажным архивом. Не бывает таких совпадений.

Осталось только понять, кто именно заметает следы.

Прежде чем Соренсен успел придумать подходящий вопрос, к ним подошла детектив Вольден.

– Сигрид. – Она коротко кивнула главе благотворительного фонда. – Как вы?

– Ужасно. Вам что-нибудь удалось узнать, Майя? Прошу, не томите.

Майя бросила на Мортена вопросительный взгляд, словно не могла определиться, стоит ли разглашать информацию, но все же решилась.

– Людям капитана Фьелла удалось провести оценку возгорания. Судя по тому, как распространялся огонь, они предполагают, что имел место умышленный поджог.

– Поджог? – Глаза Сигрид широко распахнулись. – Вы уверены? Думаете, кто-то намеренно вредит «Нордлиг Арв»? Но...

Она замолчала, отведя взгляд. Мортен и Майя переглянулись.

– Вы кого-то подозреваете, Сигрид? – мягко спросила старший детектив.

Госпожа Хольм замялась.

– Подозреваю? Нет, наверное, нет... Просто... – Она на секунду замолчала, прежде чем в упор посмотреть на Мортена. – Этой ночью, детектив, вы упоминали программу расселения детей-сирот и некоего А. В.

– Андреас Вэтте, – кивнул Соренсен. – Мы полагаем, ваш бывший сотрудник замешан в подлоге. У вас есть что сказать по этому поводу?

По лицу Сигрид пробежала тень. Глаза, в которых сверкали отсветы пламени, опасно сузились.

– Боюсь, что да, детективы. Я не хотела ворошить прошлое, но после того, что случилось, мне действительно есть что сказать.

* * *

Им с Майей пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить Сигрид немедленно отправиться с ними в участок. Лишь когда Вольден пообещала, что ее подчиненные не допустят к зданию никого, кроме пожарных и полиции, госпожа Хольм наконец оставила наблюдательный пост и поехала за детективами на своей машине.

Они устроились в пустой переговорной. Фрейя принесла воду и кофе. Майя включила диктофон.

– Итак, Андреас Вэтте.

– Андреас, да. – Сигрид, бледная и потерянная, поднесла к губам чашку. Сделала аккуратный глоток. Поморщилась. – Пятнадцать лет назад я пригласила его в «Нордлиг Арв» на должность консультанта. Мы с Хендриком тогда только-только зарегистрировали наш фонд и нуждались в квалифицированных, мотивированных сотрудниках. Андреас был как раз из таких. Интеллигентный, спокойный. Знакомый с административной работой. Профессор. Правда, историческое направление в Нурде не пользовалось особой популярностью, так что неудивительно, что он с радостью ухватился за новую работу.

Сигрид ненадолго замолчала, глядя куда-то поверх голов Мортена и Майи.

– Мне казалось, мы неплохо сработались. Андреас занимался бумагами, Хендрик ездил по конференциям по всей Скандинавии и искал финансирование, пользуясь связями и контактами семьи Хольм, а я налаживала дела в Сорфьорде. Долгое время мы пытались сделать так, чтобы о фонде услышали. Рассылали предложения, стучали в любые двери. А потом Хендрик подал заявку по государственной программе расселения детей-сирот. И мы решили, что это наш шанс.

– Получить грант?

– Заявить о себе, – бесстрастно поправила Сигрид. – Главный актив благотворительного фонда – его репутация. Муниципалитет Скардвика передал под наше управление жилой центр, где на тот момент находилось под опекой государства несколько детей-сирот, однако у нас не было нужных средств, чтобы улучшить их положение.

– И вдруг такая возможность...

– Да, «Нордлиг Арв» вошел в число отобранных правительством социальных организаций, если это именно то, что вы хотите услышать, детектив. Мы почти год готовились к расселению. Собирали документы, искали потенциальных опекунов...

– Андреас был среди тех, кто занимался поисками?

– В числе прочих.

– Эта работа хорошо оплачивалась?

Сигрид бросила на Соренсена укоризненный взгляд.

– Благотворительность, детектив, не заточена под заработок денег. Мы с Хендриком как организаторы и вовсе не получали ничего. И даже когда средства от гранта поступили на счет «Нордлиг Арв», это едва покрыло расходы на то, чтобы устроить три десятка детей в новых семьях по всему Сорфьорду.

– Вы упоминали, – вступила в разговор Майя, – что когда Андреас устроился к вам, он нуждался в деньгах. Как-то это не слишком хорошо соотносится с работой за идею.

– Чужая душа – потемки. – Сигрид пожала плечами. – Я не могу знать, чем руководствовался Андреас, принимая мое предложение. Может, и правда ждал, что новая должность обеспечит ему финансовую стабильность. Во всяком случае, он недолго проработал в «Нордлиг Арв». Примерно через два года после первого успеха фонда он уволился, и больше я его не видела.

Мортен нахмурился. Картина, которую рисовала Сигрид, выглядела стройной, но не слишком вязалась с внутренними ощущениями детектива. Он был в кабинете профессора. Разговаривал с ним. Скромный библиотечный архивариус никак не походил на расчетливого дельца, жадного до денег.

Хотя... Много ли он выяснил из странноватой беседы с Андреасом Вэтте? За неполный час Соренсен прослушал лекцию о значении рун, магическом мышлении и древних ритуалах, способных остановить подступающий холод. И не узнал ничего о самом профессоре.

– Расскажите, как вы расстались? – попросила меж тем Майя. – Андреас ушел без скандала?

– К сожалению, нет. – Сигрид невесело усмехнулась. – Мы ужасно повздорили. Андреас обвинил нас в том, что мы с Хендриком недостаточно ему заплатили. Он полагал, что мы забираем значительную часть средств себе. Разумеется, это полная чушь. Любой человек может убедиться в этом, отчетность «Нордлиг Арв» была и остается полностью открытой. Однако Андреаса это не убедило. Пришлось выгонять его с охраной.

– Он проявлял агрессию по отношению к вам или подопечным фонда?

– Что? – Сигрид, казалось, удивилась вопросу. – Нет, что вы... Андреас тихий человек... деликатный... Но... – Она бросила грустный взгляд за окно. – Зло может дремать в каждом.

Майя покосилась на Мортена. Но Соренсен лишь мотнул головой, позволяя Вольден самой вести допрос.

Старший детектив кашлянула, проверяя диктофон.

– Андреас Вэтте пытался выйти с вами на контакт? Например, в последние месяцы.

– Нет. – После недолгих раздумий Сигрид качнула головой. – Признаюсь честно, первое время я боялась, что он захочет отомстить за увольнение. Но Андреас пропал. Несмотря на то что мы жили в одном маленьком городе, мы никак не пересекались.

– Вы подозреваете, что именно Андреас Вэтте мог устроить поджог?

Медленно и словно неохотно госпожа Хольм кивнула.

– Я бы никогда не подумала об этом до того, что случилось с Линой. Но теперь не могу отделаться от странного чувства. Вы же знаете, что Андреас преподавал древненорвежскую культуру в Нурде?

– Да, – не стала вдаваться в детали Майя. – Полиции это известно.

– Вот почему мне не дает покоя то, что происходит сейчас в Скардвике. Но я не понимаю... Не понимаю, что Андреас хочет... После стольких лет...

Шум в коридоре отвлек Мортена от сожалений Сигрид Хольм. Через стекло он увидел сержанта Туррена, который о чем-то спорил с девчонкой-подростком.

– Права не имеете! – донесся до него звонкий девичий голос.

Сержант ответил что-то неразборчивое.

– Руки уберите!

Заинтересованный Мортен выглянул в коридор, где Туррен препирался с девчонкой.

– Что происходит?

– Вот, – вытянулся патрульный, не выпуская из крепкой хватки тощего плеча. – Задержал воровку. Девчонка лазила по карманам зевак, которые собрались возле горящего фонда.

– Никуда я не лазила! – завопила мелкая нарушительница. – Да я подняла с земли, что упало! А он сразу «воровка»!

– Не ври тут давай. Я своими глазами видел, как ты лезешь в чужой карман.

– Не было такого! Хоть обыщите, нету у меня ничего.

– Ага. Потому что я засек тебя раньше, чем ты успела что-то стащить.

Не вслушиваясь в аргументы спорщиков, Соренсен пригляделся к показавшейся ему смутно знакомой девчонке. И почти сразу узнал в ней Карину Ковач, чье личное дело изучал после гибели Лины.

А еще именно она была третьей в компании малолеток, которые клеились к Хауге и его дружкам. Что определенно наводило на некоторые мысли об обоснованности обвинений Туррена.

Карина, судя по всему, тоже его вспомнила. Зеленые глаза удивленно распахнулись и тут же сузились.

– Ого! – хмыкнула она. – А я вас знаю. Вы ж тот тип из бара. Так вы, оказывается, полицейский! Ничего себе. Что, приставать будете? За такое, между прочим, срок. Вот свидетель. – Она показала на установленную в углу камеру. – И вот. – Новый тычок в сержанта. – Все, отпустите меня.

Туррен нахмурился.

– Не положено. О факте правонарушения должны быть уведомлены родители или опекуны. Звони им, и пусть забирают тебя из участка.

– Ага. А вы пока меня тут вдвоем...

Заметив сигналы, которые Майя подавала ему через дверь, Мортен заглянул в переговорную.

– Что у вас там?

– Карина Ковач, – отчитался Соренсен. – Задержана за карманную кражу.

– Я неоднократно просил ее позвонить родителям, – добавил из коридора Туррен. – Однако девчонка упорно отказывается.

– Не надо родителей! – пискнула Карина будто даже с испугом. – Зачем их дергать? Не было же ничего...

Бросив виноватый взгляд на Сигрид, которой, по-хорошему, не полагалось всего этого слышать, Майя повернулась к Соренсену и Туррену.

– Отпустите девочку. С ее опекунами я пообщаюсь сама, а сейчас пусть уходит. У нас нет права ее задерживать. Мортен, особенно это касается тебя. Ты понял?

– Понял. Одну минуту...

Глаза старшего детектива опасно сощурились.

– Сейчас же.

Мортен наверняка проиграл бы эту битву, если бы Сигрид не поднялась с места, переключив на себя внимание Вольден в самый подходящий момент.

– Майя, если у вас больше нет вопросов, я, пожалуй, пойду...

Воспользовавшись паузой, Мортен поспешно ретировался из переговорной.

* * *

Карина, к счастью, сбежать не успела. Туррен только-только собирался выпроводить девчонку в приемную, но Соренсен опередил его у самых дверей.

– Две минуты. Дай мне две минуты.

Сержант нахмурился.

– Но Вольден сказала...

– Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, Мортен завел Карину в ближайший свободный кабинет и закрыл дверь. Девчонка окинула его хмурым взглядом.

– Что вам нужно?

– Карина...

– Кари.

Мортен скептически изогнул бровь. Девчонка смутилась.

– Так меня все зовут. Карина... звучит странно.

– Как по мне, нормальное имя.

– Ну вот сами так и зовитесь, – огрызнулась она. Но потом все же вспомнила, что разговаривает с полицейским, и притихла. – Что вы хотите?

– Поговорить.

– О чем? О бумажнике, что ли? Я ничего не крала. Вашему сержанту показалось...

– Не об этом. Меня интересуют Лина Мюре и Элия Севик. Ты ведь знакома с ними, верно? Вы переписывались, общались. Мне нужна твоя помощь. Две твои подруги погибли, и мы пытаемся найти того, кто это сделал. Ты была одной из тех, с кем Элия говорила незадолго до своего исчезновения. Тебе известно что-нибудь о том, к кому она могла пойти и почему хотела уехать?

Кари затрясла головой.

– Ничего не знаю. Элия... Если у нее и были какие-то секреты, со мной она ими не делилась. Все, что ее интересовало, это деньги. Ну и еще руны. Она фанатка Свенна... Знаете такого? «Современный викинг». Все хотела накопить денег и съездить в Осло на запись его подкаста.

Мортен поморщился. Злая ирония – Элия мечтала увидеть любимого блогера, но так и не узнала, что тот был в Скардвике на похоронах ее бывшей подруги. И в шоу она, можно сказать, попала. «Чистая дева»...

– А Лина? Чем увлекалась она?

– О. – Кари едко фыркнула. – У Лины были совсем другие цели. Она хотела вернуться домой.

Соренсен скрестил на груди руки, ожидая продолжения.

– Не понимаю, зачем вам это. – Кари посмотрела на Мортена прямым немигающим взглядом. – Но в последнее время Лина совсем повернулась на том, что ей, видите ли, непременно надо найти своих биологических родителей. Вдруг они скучают по ней, ищут, ждут. Фу. Только полная дура рискнет в это поверить. Но вообще Лину можно понять. Ее опекун – то еще дерьмо. Сами видели.

– Видел. – Мортен кивнул. Тот факт, что добрые «подружки» Лины не гнушались проводить время с этим самым «дерьмовым опекуном», детектив решил оставить в стороне, чтобы ненароком не спугнуть разоткровенничавшуюся девчонку. – От такого куда угодно сбежишь.

Кари усмехнулась.

– Это точно.

– И что, – осторожно закинул удочку Соренсен. – Лина нашла того, кто был готов помочь ей встретиться с биологическими родителями?

«Андреас, – часто пульсировало в голове. – Андреас Вэтте. Если Кари назовет это имя, ее свидетельства будет достаточно, чтобы уже через две минуты получить ордер на арест. А дальше они с Майей и хороший прокурор сделают все, чтобы остаток жизни подонок провел в тюрьме, отбывая срок за два убийства».

Но Кари лишь пожала плечами.

– Кажется, да. Только мне она ничего не говорила. Мы мало общались. Вот Элия... Элия наверняка все знала. Они с Линой были лучшими подругами... пока не поссорились. А потом Лина умерла. И Элия тоже.

Девушка резко отвернулась, пряча заблестевшие глаза. Тонкие пальцы крепко стиснули край безразмерной толстовки.

Мортен поднялся, стараясь не показать разочарования. Разговор с Кари многое прояснил, но не дал ни одной весомой улики против профессора. Зато можно было больше не копать под Хауге. К убийству приемной дочери и ее подруги он, скорее всего, действительно был непричастен.

Кари вскочила следом.

– Ну что, теперь я могу идти?

– Формально никто не имеет права тебя задерживать. Мы уведомим твоих опекунов о случившемся, но так как состава преступления и потерпевших нет, ты свободна.

Она шагнула к двери. Но Соренсен в последний момент ненадолго придержал ручку.

– Кари... Будь осторожна.

– Чего? – Она недоверчиво посмотрела на него. – Заботитесь, что ли? Не верю. Всем всегда все равно.

Мортен качнул головой.

– Мне нет. И не только мне.

Кари хмыкнула. Поверила или нет, он так и не понял.

– Ну что, выпустите уже наконец?

– Конечно. – Соренсен все-таки открыл дверь. – Если вдруг вспомнишь что-нибудь, позвони.

– Угу.

Кари ушла. Мортен почувствовал на себе сердитый взгляд Майи из переговорной.

– Соренсен, у тебя проблемы со слухом?

– Не кипятись. Я же обещал, никакого давления.

Она вышла к нему, скрестив на груди руки.

– И что?

Мортен коротко пересказал разговор с Кари.

– У нас все еще нет прямых улик. Но косвенные сходятся на одном подозреваемом. Андреас Вэтте. Кроме него, мы не знаем никого, кто контактировал бы с биологической семьей Лины. Он мог пообещать девчонке помощь. А потом что-то пошло не так.

«Что ж, пора выяснить, что именно».

Глава 13

Первым делом они отправились по домашнему адресу Андреаса в небольшую съемную квартиру на втором этаже трехэтажного дома. Однако архивариуса на месте не оказалось. Майя стучала достаточно долго, чтобы на лестнице появилась соседка снизу. Женщина уведомила детективов, что профессор Вэтте уже некоторое время не появлялся здесь. Куда именно он пропал, она не знала, но сказала, что с ним это временами случается.

– Иногда сосед уезжает на несколько дней. Может, в гости к кому-то. Или лекции читает. Он же профессор.

Вольден оставила глазастой даме свой номер с наказом позвонить, как только Андреас вернется.

Ничего большего они не добились.

– И куда, скажите на милость, он мог деться? – пробурчала Майя, заводя мотор. Машина глухо заурчала. Дворники противно заскребли по стеклу, сбрасывая мелкий снег. – Устроил поджог в «Нордлиг Арв» и таки решил дать деру?

– Единственный паром отходит в половину одиннадцатого, – напомнил Соренсен, сверившись с часами. – Сейчас десять, пожар начался около пяти утра. Думаешь, Андреас сразу поехал в порт, где любезно задержался на случай, если у нас возникнут трудности с его поиском и задержанием? Нет, если Вэтте не дурак, он уже за пять часов отсюда.

– Улицы и основные шоссе оснащены камерами видеонаблюдения.

– От поджога это его не остановило.

Вольден достала телефон и несколько раз ткнула в экран, пролистывая список контактов, пока не добралась до Ульфа. Палец нажал на кнопку вызова.

Долгих шесть гудков спустя Йоргенсон ответил:

– Слушаю.

– Ульф, ты на громкой связи. Уже на работе?

– Да. Почти. А что?

– Пробей данные по Андреасу Касперсену Вэтте. Недвижимость, машина. Если засечешь по камерам, скинь геолокацию. Соседка сказала, что его несколько дней не было дома, так что на всякий случай сделай запрос в «Аврору» и проверь, не сообщал ли кто о человеке, ночующем в машине на парковке.

– Проводим задержание? – оживился младший детектив. – Давай я к тебе приеду.

– Пока нет. Кому-то надо остаться в участке.

– Понял, – поскучнел Йоргенсон. – Свяжусь с тобой, если что-нибудь обнаружу. Кстати, а Соренсен где? Уже вышел?

– И вовсю работает над задержанием, – ехидно отозвался Мортен.

В трубке послышалось что-то неразборчивое, но явно недовольное, и через секунду Ульф отключился.

Майя хмыкнула.

– Ума не приложу, что вы двое не поделили.

Соренсен украдкой помассировал плечо.

– Честно? Самому интересно.

* * *

Проезжая мимо библиотеки, они заметили неожиданно большую толпу, собравшуюся у входа в выходной день. И так как Мортену был известен лишь один человек, чьи лекции пользовались популярностью среди местной молодежи, он первым предложил сделать короткую остановку.

«Вдруг все окажется так просто?»

Майя с трудом нашла место на парковке между чьей-то машиной и высоким сугробом, из которого тоскливо торчала пушистая макушка елки. Даже велосипедная стойка, несмотря на погоду, оказалась заставлена едва ли не в три ряда. Толпа, преимущественно состоящая из подростков и молодых людей, гудела и осаждала крыльцо, пытаясь забиться под козырек от снега и ветра.

«Ну точно фанаты перед рок-концертом», – подумалось Мортену. Последний раз он толкался в такой очереди на вход лет двадцать назад. И точно не у библиотеки.

Разгадка неожиданного интереса нашлась быстро. Когда Соренсен с Вольден приблизились к крыльцу, на двери они заметили афишу. Улыбающаяся физиономия Артура-Свенна соседствовала со строгим лицом профессора Вэтте. «Совместная лекция, – гласила крупная надпись. – Магическое мышление и его отражение в современной культуре. Как правильно изучать и понимать древние ритуалы».

Мортен скептически хмыкнул. Удивительно, как сильно повлиял их разговор на мировосприятие блогера. Если бы не общая ситуация, он даже порадовался бы, что Свенн серьезно воспринял слова об ответственности перед аудиторией. Хорошо бы только при этом фальшивый викинг не читал лекцию на одной площадке с потенциальным убийцей...

– Ого, – вдруг раздалось у самого уха. – Кого я вижу.

Не ожидавший встречи Соренсен обернулся – и чуть не перевалился через перила, отпрыгнув от Ильке, ухмылявшейся ему из очереди на вход.

– Доктор... Фолкнер.

Она рассмеялась, демонстрируя идеально ровные белые зубы.

– Мортен, дорогой, здесь не прозекторская, а ты не на приеме. Впрочем, судя по тому, как резво ты попытался свалиться головой вниз с крыльца, тебя все-таки тянет однажды оказаться на одном из моих столов.

– Извини. Просто... не ожидал увидеть тебя здесь. Ты что, увлекаешься рунами?

Ильке искренне рассмеялась.

– Что? Нет, конечно. А вот успешными блогерами – очень даже. Лекция самого Свенна Янсонна, подумать только! Такое событие в нашем-то захолустье. Было бы преступлением его пропустить.

Судя по мурлыкающему тону, хищному взгляду и ярко-алым губам, Фолкнер опять вышла на охоту. Мортен не знал, стоит ли ему посочувствовать бедному Артуру Малику или порадоваться, что на этот раз объектом внимания Ильке был не он.

– И ради этого ты приехала сюда прямо из Нордфолля?

– Знаешь, у нормальных людей есть такое понятие, как выходной. Почитай в словаре, если не слышал. Заодно и Майе расскажешь при случае.

– О чем? – Майя протолкалась к ним, потеснив Мортена у перил.

– О том, что надо иногда отдыхать.

– Пробовала. – Вольден фыркнула. – Не понравилось.

– Ну-ну, – беззлобно усмехнулась патологоанатом. – Трудоголики.

Решив не продолжать дальше странную беседу, Соренсен двинулся вверх, однако не сделал и пары шагов, как его остановил оклик Фолкнер.

– Подождите. – Ильке вышла из очереди и подошла вплотную к Мортену и Майе, понизив голос. – Раз уж ваш тоскливый вид напомнил мне о работе, скажу кое-что в дополнение к отчету, который прислала вчера. То, что поначалу показалось мне обычными кожными высыпаниями в области шеи, на самом деле следы электрического воздействия. Я пересмотрела медицинскую карту нашей брюнетки. Никаких проблем по части дерматологии она не имеет. Так что, скорее всего, имел место удар электрошоком. Критического урона организму это не нанесло, поэтому два пятнышка у основания шеи не бросились мне в глаза. Однако думаю, что вам стоит об этом знать. Ее оглушили и уже потом неумело попытались добить. Официальное заключение пришлю в рабочий день.

– А что насчет Лины? – уточнил Соренсен. – У нее были такие же следы?

В синих глазах Ильке появилось раздражение.

– Мортен, дорогой, ты сомневаешься в моей компетенции? В отчете по Мюре было что-то об электрическом воздействии?

Он задумчиво нахмурился.

– Ну... нет?

– Значит, и следов нет. Все просто.

– Понял.

– Спасибо. – Майя потянула Мортена за рукав, увлекая за собой к входу. – Мы, пожалуй, пойдем. Дела не ждут.

Ильке закатила глаза.

– Только, пожалуйста, постарайтесь не срывать мероприятие. Вам-то все равно, а у меня, между прочим, большие планы.

– Учту твои пожелания.

– Ага, – хмыкнула Фолкнер. – Верю-верю. Ох... Вот правду говорят, «встретил полицейского – день насмарку».

– Кто это так говорит? – нахмурился Мортен.

– Я, – ничуть не смутилась Ильке. – Только что.

Соренсен не придумал, что на это ответить.

* * *

Библиотекарь в холле руководила командой молодых людей, настраивавших проектор и расставлявших мебель. На стук она отреагировала не сразу, но, увидев за стеклом Майю и Мортена, оставила работу и поспешила к ним. Щелкнул ключ.

– Чем могу помочь, детективы?

Вольден мотнула головой на толпу – «не здесь». Библиотекарь понятливо кивнула, пропуская их внутрь, после чего снова заперла дверь, проигнорировав недовольный гомон подростков.

– Простите, – повинилась она. – У нас не так много времени до начала презентации, а надо еще принести раскладные стулья из подсобки и переделать вступительную речь. Господин Янсонн сегодня будет выступать один. Впрочем, не думаю, что слушатели сильно расстроятся.

– Один? – нахмурившись, переспросила Майя. – Профессор Вэтте пропустит собственную лекцию?

– Похоже, что так. – Библиотекарь развела руками. – А вы с ним хотели встретиться?

– Да.

– Мне очень жаль, Майя. Он должен был подтвердить все вчера, но так и не вышел на связь. Я звоню ему с самого утра, никакого ответа.

– Вы не выглядите особенно взволнованной, – заметил Мортен.

Женщина вздохнула.

– Это не первый раз, когда Андреас пропадает на несколько дней. С ним такое случается... к сожалению. Мы уже привыкли и стараемся относиться с пониманием. Переносим лекции, заранее планируем мероприятия на замену. К счастью, господин Янсонн пошел нам навстречу.

– Вам известна причина отсутствия профессора?

– Увы, да. – Глаза библиотекаря за толстыми стеклами очков печально блеснули. – Скорее всего, он в Нордфолле в «Хольм Клиник». Или приходит в себя после процедур. Андреас просил не распространяться об этом, но... Он болен. Глиобластома.

– Что?

– Рак мозга, – пояснила Майя.

– Да. Неоперабельный. Болезнь выявили слишком поздно. Он проходит лечение, но прогнозы неутешительные. Сами понимаете...

В опухолях Мортен не разбирался. Впрочем, он слышал, что рак мозга критическим образом влияет на когнитивные способности пациента. Навязчивые состояния, изменения в поведении, галлюцинации...

Что угодно из этого списка могло превратить интеллигентного профессора в убийцу и монстра.

– Прошу. – Майя мягко коснулась предплечья библиотекаря. – Расскажите все, что знаете о профессоре Вэтте и его болезни. Для нас это крайне важно.

– Да, конечно. – Женщина кивнула, промокнув платком выступившие в уголках глаз слезы. – Не знаю, поможет ли это, но... Андреас хороший человек. Тихий, неконфликтный. С тех пор как он пришел к нам работать, в архиве воцарился идеальный порядок. А сколько всего он знает о нашей истории! И так рассказывает... заслушаешься.

– Ближе к делу, пожалуйста, – попросила детектив Вольден. – Когда профессор узнал о своем диагнозе?

– Чуть меньше года назад. – Женщина слегка смутилась. – Видите ли, Андреас был очень одиноким человеком. Он мечтал о детях, но с женщинами у него не складывалось. Усыновить ребенка он тоже не мог – пытался, насколько мне известно, но так ни разу и не получил одобрение. Подробностей я не знаю. Мы общались, но недостаточно тесно, чтобы он доверил мне что-то настолько личное. Но я видела, как он преображался, когда отказывался рядом с детьми. Он прирожденный наставник – внимательный, понимающий, спокойный. Мне кажется, после ухода из университета он потому и устроился сюда. Хотел передавать знания. А что может помочь в этом лучше, чем книги?

Соренсен усмехнулся про себя – насколько он знал подростков, те точно могли бы с этим поспорить. Однако в рассказ вмешиваться не стал.

– Ну так вот, – продолжила библиотекарь. – Андреас всегда хотел быть полезным. Несколько лет назад он внес свои данные в реестр доноров костного мозга. И прошлой весной из Осло пришел ответ. В центральной больнице умирала двенадцатилетняя девочка. Андреас оказался идеальным донором. Представляете? У нее были очень редкие маркеры, удивительно, что совпадение вообще нашлось. Андреас тогда был таким счастливым. Как будто его жизнь наконец-то обрела смысл. «Это не просто чудо, Рита. Это знак. Знак свыше, что я кому-то нужен». Так он говорил. Взял отпуск за свой счет и первым же рейсом вылетел в столицу. Сдал повторный анализ. И вдруг...

Она замолчала, часто-часто моргая.

– Оказалось, что у Андреаса рак. Для любого человека одно это стало бы серьезным ударом. Но Андреас куда больше переживал не за себя, а за бедную малышку. Его опухоль, разумеется, сразу же закрыла всякую возможность пересадки. Других доноров найти не удалось, как бы ни старалась семья девочки.

Мортен невольно представил их с Фредерикой на месте той семьи. Его затрясло.

– Малышка умерла, – тихо продолжила библиотекарь. – Андреас оставался с ней до конца. Вернулся лишь через месяц – пустой и серый, словно тень. Смерть девочки буквально раздавила его. Он ничего не хотел, ходил по архиву, как зомби. Я слышала, что ему несколько раз звонили из «Хольм Клиник» по поводу терапии, но он неизменно отказывался. Казалось, он расхотел жить. Мы старались помочь ему, сделать хоть что-то. В последней отчаянной попытке я предложила курс исторических лекций – подростки тогда как раз начали захаживать к нам за материалами по рунам. Думала, Андреас не согласится, но нет. На первых двух встречах было всего-то человек пять. Пенсионеры, я да пара девчонок. И вдруг в нем словно снова что-то перещелкнуло. Появился огонь в глазах, жажда действия. Он занялся собой, начал курс терапии. Видимо, любимое дело все-таки вдохнуло в него жизнь.

«Или не дело, – кивнул сам себе Соренсен. – А Элия и Лина, в которых он узнал своих сироток».

– Он общался со слушателями после лекций?

– Да, конечно, – охотно подтвердила женщина. – Постепенно молодежи становилось больше, и профессор все активнее включался в работу. Он говорил, что нашел дело, которое должен успеть, пока опухоль окончательно не стерла его личность.

– Успеть? Что именно успеть? – настороженно поинтересовалась Майя.

Библиотекарь пожала плечами.

– Не знаю. В последнее время мы нечасто говорили по душам. Но может быть, вам стоит спросить госпожу Хольм. Она была среди тех, кто наставил нашего профессора на путь истинный.

Соренсен и Вольден переглянулись.

«А ведь Сигрид утверждала, что больше десяти лет не общалась с бывшим сотрудником...»

– Вы случайно не помните, когда и где видели профессора Вэтте и госпожу Хольм?

– Почему же «случайно»? – немного обиделась пожилая женщина. – На память я, слава богу, пока не жалуюсь. Это было в начале осени. Они просидели вон в том кафе напротив весь обеденный перерыв. Все говорили и говорили.

Майя кивнула с вежливой улыбкой.

– Спасибо за помощь. И вот еще что. Вы не откроете нам кабинет Андреаса? Нужно произвести осмотр.

– Зачем? – искренне удивилась библиотекарь. – Хотите сказать, профессор замешан в чем-то... противозаконном?

– Не могу ничего ответить. Но уверяю, мы пришлем Андреасу Вэтте официальное уведомление, как только он выйдет на связь.

– Х-хорошо... – после небольшой заминки согласилась библиотекарь. – Следуйте за мной.

* * *

Кабинет профессора Вэтте без хозяина выглядел... не цельным. Как будто не хватало какой-то детали, которая собрала бы воедино стеллаж с редкими книгами, старые фотографии, артефакты на полках и громоздкую, не подходящую маленькой комнатушке мебель. Мортен окинул взглядом тесное пространство, отстраненно отметив, что с прошлого раза все до последней бумажки осталось ровно таким же, как было. Как будто Андреас за это время не появлялся здесь.

Тишину разрезал громкий шлепок – Майя натянула латексные перчатки. Вторую пару она протянула Соренсену.

– Надевай.

Они принялись методично осматривать каждый предмет в поисках любой, пусть даже самой малейшей зацепки, которая позволила бы связать Андреаса Вэтте с убийствами девушек. Открывали шкафы. Листали книги. Все было в свободном доступе – ни запертых ящиков, ни потайных отделений. Даже пароль от компьютера был любезно записан на стикере, наклеенном на монитор.

Удивительная открытость для предполагаемого убийцы.

Мортен вообще не переставал удивляться, прокручивая в голове свой предыдущий визит в этот кабинет и детали знакомства с профессором. Поражало, насколько спокойным оставался Андреас, рассказывая о ритуалах и убийстве. Как будто все происходило не с ним, а было лишь еще одной легендой Сорфьорда, описанной почти сто лет назад в исследовательской монографии. Этот наставнический тон, философские рассуждения, снисходительные усмешки, вызванные невежеством Соренсена в вопросе толкования рун.

«Хагалль – руна-предостережение, – вспомнил он. – Руна, подталкивающая к осмыслению старых ошибок».

Что ж, теперь Мортену было что осмыслить в собственном недавнем прошлом. Например, почему его чутье не сработало при виде человека, не проявившего абсолютно никаких эмоций, услышав об убийстве девочки-подростка. Девочки-подростка, которую он, Андреас Вэтте, знал лично и собственноручно лишил родной семьи, где та, вполне возможно, могла бы быть счастлива.

Кем надо быть, чтобы в такой ситуации шутить, улыбаться и читать лекции детективу, расследующему это убийство? Самоуверенным маньяком? Расчетливым психопатом? Или, быть может, страшная болезнь уже добралась до личности Андреаса, уничтожив все человечное, что было в тихом и скромном профессоре?

Хотя нет. Тринадцать лет назад Вэтте вряд ли был болен. И тем не менее хладнокровно вырвал из семьи маленьких детей ради государственных денег и славы «Нордлиг Арв».

Хорошие люди так не поступают.

Пока Майя щелкала мышкой, проверяя историю браузера, Мортен продолжил рыться в бумагах. И неожиданно нашел то, чего никак не ожидал увидеть. Он несколько раз пробежался глазами по строчкам, чтобы убедиться, что зрение не подводило его.

Все было точно.

В его руках оказался список, включавший в себя имена, адреса, контакты и фрагментарную информацию об опекунах детей из программы расселения сирот.

Лина Мюре.

Элия Севик.

Карина Ковач.

Джума Демир.

Братья Сами и Али Бруни.

Лина и Элия обведены. Джума вычеркнут.

Рядом с именем Кари красовался аккуратный знак вопроса.

«Что и требовалось доказать».

– Майя. – Он повернулся к Вольден. – Смотри-ка...

Старший детектив не отреагировала. Взгляд ее был прикован к экрану, на котором светился список поисковых запросов. Дата – двенадцатое ноября.

«Как определить пульс человека».

«Остановка дыхания через сколько времени смерть».

«Транспортировка тела в машине следы».

«Дорожные камеры Скардвик – Нордфолль».

«Переноска тела на волокуше».

Говорящий набор. Более чем.

– Мортен... – Майя уставилась одновременно на него и в пространство с немым вопросом в глазах.

«Что еще они упустили?»

Взгляд Соренсена зацепился за пустое пространство на стене с едва заметными дырками от сорванных крючков. Очевидно, еще недавно там висели фотографии и дипломы, но кто-то сбил их – например, при падении. Лак на углу в остальном вполне целого стола слегка стесался, хотя не похоже было, чтобы хозяин часто протискивался мимо. На углу подаренного коллегами пресс-папье виднелся крохотный скол.

Мортен потянулся к нему пальцем, но в последний момент передумал. Дальше здесь должны работать криминалисты.

Звонок телефона в кармане Вольден заставил их обоих вздрогнуть.

– Это Ульф, – сообщила Майя, принимая вызов. – Слушаю. Нашел что-нибудь на Вэтте?

– Черт побери, да, – раздалось в трубке. – Мы пробили номер его машины и заставили ANPR^[6] искать по камерам и нашим файлам. Совпадение выпало почти сразу. Помнишь данные с видеорегистратора Хауге, которые прислал «НордХав Аква»? В одном фрагменте навстречу грузовику проехал белый универсал. Это точно машина Вэтте. И знаешь что? В салоне он не один. На записи четко зафиксировано, что спереди сидит пассажир. Лица не разглядеть, но я отчетливо вижу красный шарф.

У Мортена на секунду остановилось сердце.

«Красный шарф. Лина Мюре».

Из-за профессорского стола рывком поднялась Майя.

– Ульф, назови точное время, когда регистратор засек автомобиль.

– Двенадцать сорок три. Координаты точки скину. Это примерно в трех километрах от озера Йотулванн.

Черт!

– Он вез тело. – В голосе старшего детектива прорезались незнакомые нотки яростного, злого торжества. – Попался, тварь. Ульф! – Она повысила тон, заговорив по-военному четко и отрывисто. – Объявляй план блокировки государственных дорог. Отслеживай камеры. Отправь запрос в «Хольм Клиник», дай охране полномочия задержать Вэтте, если он там объявится. И пришли Туррена и группу криминалистов ко мне в городскую библиотеку. Что-то мне подсказывает, тут будет на что посмотреть.

Глава 14

Через пятнадцать минут в библиотечном зале стало тесно – но не по той причине, которая была заявлена в недельном расписании. Места слушателей заняли полицейские, на спинках раскладных стульев повисли мокрые от тающего снега куртки, а стол с проектором отвели для улик, которые методично перетаскивали сюда из кабинета Андреаса Вэтте. Рядом стояли ящики с оборудованием, откуда уже знакомый Мортену криминалист только что достал флуоресцентную лампу.

Блогер Свенн со своей разношерстной командой показались лишь на пару минут. Увидели Соренсена, полицейских, скомкано извинились и покинули оцепленное помещение, провожаемые разочарованным воем фанатов, наблюдавших за этой сценой через стеклянную дверь.

Где-то там, в толпе, была Ильке, и Мортен заранее нервничал, подозревая, что патологоанатом не простит сорванную охоту.

Впрочем, сейчас это была меньшая из его проблем.

У информационной стойки тихо всхлипывала раздавленная новостями женщина-библиотекарь.

– Как... Как же так... Я думала... Я была уверена... Он же казался таким приличным человеком...

Ответить ей было нечего. На записи с камеры наблюдения у входа, которую никто и никогда даже не думал смотреть, было четко видно, как Лина Мюре заходит в библиотеку утром двенадцатого ноября. И уже не выходит оттуда.

Андреас Вэтте оттащил девушку к служебной парковке. Усадил на пассажирское сиденье белого универсала и повез к озеру Йотулванн.

Камер по дороге почти не было. Если бы не этот факт, убийцу поймали бы еще до приезда Мортена. А так отделу расследования пришлось немало побегать, прежде чем следы привели к системе наблюдения ничем не примечательной городской библиотеки.

Кто бы мог представить такое.

Кто бы мог...

– Есть следы падения. – Майя, руководившая работой криминалистов в тесном кабинете, подошла к Соренсену, снимая перчатки. – На обоях отпечатки. Мы взяли образцы лака со скола стола, подозреваю, что они окажутся идентичными тем, что Ильке обнаружила на голове Лины. По второй жертве ничего. Скорее всего, с Севик расправились в другом месте.

– Что с документами?

– Только то, что нашел ты.

– А Туррен?

– Пока не звонил.

Сержанта с напарницей, только-только вернувшихся с пожара, и еще одну пару патрульных Вольден отправила по адресам подростков, чьи имена были в списке профессора Вэтте. В первые же пять минут, пока они с Соренсеном ждали приезда криминалистов, Майя лично попыталась связаться со всеми опекунами и сиротами из списка, однако дозвонилась только до Сами Бруни в Нордфолль. Об Андреасе парень ничего не слышал, но пообещал, что будет осторожен и предупредит брата. Несмотря на это, старший детектив все равно послала к нему патруль. Андреас оставался на свободе, что автоматически означало, что даже взрослые парни, уже вышедшие из-под опеки, все равно не были в безопасности.

Туррену же досталась Кари. По расчетам сержант уже должен был добраться до дома ее опекунов, но патрульный почему-то задерживался с отчетом. Это вызывало у Мортена смутное беспокойство. Он запоздало пожалел, хоть это и было не слишком-то профессионально, что в вещах Кари не оказалось ничего краденого или противозаконного. Тогда они смогли бы задержать девчонку в участке, и не пришлось бы теперь переживать, все ли с ней в порядке.

А так...

Звонок телефона вырвал Соренсена из тревожных мыслей. Детектив отошел к книжным полкам, чтобы никому не мешать, и нажал кнопку вызова.

– Мортен! – Жизнерадостный голос Реннинга контрастировал с мрачным напряжением окружающей действительности. – Как дела? Как расследование? В прошлый раз голос у тебя был не очень. Надеюсь, ты там не злоупотребляешь? Алкоголь и отсутствие солнечного света плохо влияют на организм.

Соренсен поморщился. Только нравоучений от старого приятеля ему не хватало. Не всех же, в конце концов, по работе отправляют в теплый Лос-Анджелес. Кому-то достаются снега, полярная ночь и Скардвик.

– Ближе к делу, Харви. Я занят.

– Понял-понял, господин детектив, – в трубке раздался смешок. – Перехожу к сути. Короче, я посмотрел по открытым и плохо закрытым источникам все, что смог найти на «Нордлиг Арв» с учетом твоих сжатых сроков. И откопал кое-что любопытное. Тринадцать лет назад эти ребята получили грант по государственной программе расселения сирот.

– Я знаю.

– Да. Но получили они его не с первого раза. В инициальной заявке указаны всего тринадцать детей. А следующая подана уже на тридцать. И у всех – вот неожиданность – тяжелая ситуация, потребовавшая немедленного вмешательства органов опеки, чьи полномочия в регионе представлял «Нордлиг Арв».

– И что с того? – нахмурился Мортен, не вполне понимая, куда клонит Харди. – Где тут лазейка, чтобы нелегально подзаработать? Заставить семьи опекунов выплатить откат, чтобы в семье появился дополнительный рот, за который будет щедро приплачивать государство?

– Можно и так, конечно. Но это капля в море по сравнению со схемой, которую вскрыл я. Видишь ли, скардвикский жилой центр для несовершеннолетних в кризисной ситуации на тот момент уже был передан на баланс «Нордлиг Арв». И сразу же, как только последний ребенок покинул его, бодрым шагом отправившись в новую семью, здание признали аварийным и перепродали. Угадаешь, кому?

Соренсен почему-то не сомневался в ответе.

– «Сольстранд инвест».

– В точку. Согласись, по мнению девелопера, лакомый кусок земли в центре города с хорошим видом и развитой инфраструктурой куда больше подходит для жилого комплекса или торгового центра.

«Или отеля», – мелькнуло в голове.

– Майя, – прикрыв рукой трубку, обратился он к старшему детективу, – где стоял тот самый расселенный Сигрид детский центр?

– На месте «Авроры», – без запинки отозвалась Вольден. – «Нордлиг Арв» через пару лет возвел новое здание в Ошере. Туда принимали уже не только сирот, но и женщин, спасавшихся от семейного насилия. А что?

– Да так. А у женского центра тоже раньше было муниципальное здание?

– В Нордфолле. Но оно закрылось лет десять назад.

Ага. Примерно так он и предполагал.

– В общем, – продолжал вещать в трубке Харди, – я так понимаю, если копаться дальше, можно вскрыть целый мешок прелюбопытнейших кейсов, связанных с «Нордлиг Арв» и недвижимостью по всему Сорфьорду. Но началось все с твоих сирот.

– Понятно.

Прежде чем фонду Сигрид Хольм удалось заполучить под свой контроль все социальные программы Сорфьорда и связанную с ними недвижимость и финансовые потоки, нужен был яркий и значимый проект. Скажем, расселение целого дома сирот. И, видимо, тринадцати детей оказалось недостаточно для того, чтобы привлечь внимание. А значит, понадобились дополнительные подопечные. Такие, которые не пожалуются и не будут поднимать шум.

Дети мигрантов, например.

Одна жалоба – и можно изымать малыша из семьи, не считаясь с мнением родителей и какими-то там моральными соображениями. Закон защищает детей, попавших в кризисную ситуацию – не важно, настоящую или выдуманную. А как только ребенок оказывается в системе, уже никого не волнует его судьба и благополучие.

Чем и воспользовались Андреас Вэтте и Сигрид Хольм под всеобщие бурные аплодисменты.

После случая с расселением сирот «Нордлиг Арв» получила все, что хотела. Закупки. Гранты. Доверие. Прошло не так много времени, прежде чем большая часть социальных программ Сорфьорда перешла под их контроль. Что, в свою очередь, открыло еще большие просторы для махинаций.

– Вот вам и мать Тереза, – пробормотал Мортен сквозь зубы.

– Что? – встрепенулся Харди. – Не расслышал.

– Не важно.

– И вот что я хотел сказать по той твоей смете. В самих цифрах нет ничего криминального. Зато земельный участок с тем же адресом уже выставлен на торги. Что там за здание? Дом под снос?

– После сегодняшнего пожара – да.

– Пожара или поджога? – уточнил Реннинг, будто бы и не удивившись.

– У нас еще нет окончательных данных.

– Какие нетерпеливые, – хищно хохотнул специалист по финансовым преступлениям. – А могли бы чуть-чуть подождать, и никто бы ничего не заметил.

Соренсен кивнул. Очевидно, терпение не входило в перечень добродетелей Сигрид Хольм. Или обстоятельства складывались исключительные. Пронырливые полицейские, например.

В поджигателя Андреаса Вэтте после такого верилось значительно меньше.

Интересно, ничего не скажешь...

– Мортен, – окликнула его Майя из центра зала. Она уже успела избавиться от перчаток и на бегу накидывала красный пуховик. Видимо, обыск был закончен. – Звонил Ульф. Камеры засекли машину Вэтте вчера на шоссе восемьсот тридцать пять. По реестру недвижимости у профессора есть небольшой частный дом в Лейнифьорде. Хочу его проверить. Остаешься тут за главного, а как соберетесь, присоединишься к Ульфу в участке.

– Нет. – Мортен принял решение мгновенно, бросаясь к рядам стульев за пальто. – Я с тобой. Харви, – добавила он в трубку. – Спасибо за помощь. И хорошего полета в Штаты.

Из динамиков раздалась усмешка.

– Ха! Шутишь, что ли? Командировка откладывается. Твой случай куда интереснее. Давно хотелось покусать Национальное управление по труду и социальной защите и Директорат по делам интеграции за мягкие места. Так что, если ты не возражаешь...

– Не возражаю. – Соренсен нажал отбой. – Майя, подожди!

* * *

Мортен догнал Майю уже на крыльце, откуда полицейские и погода разогнали так и не дождавшихся лекции поклонников Свенна и древненорвежской культуры. Старший офицер шла молча, заговорив лишь на полдороге к машине.

– Почему не остался?

– Почему не взяла подкрепление? – вместо ответа поинтересовался Мортен. – Мы не знаем, где Вэтте. Не знаем, вооружен ли он и есть ли у него сообщники. А ты рвешься одна туда, где он потенциально может прятаться.

– У нас не Осло, Мортен, – отрезала Вольден. – У всех есть свои задачи, лишнего персонала нет. Если Андреас действительно в Лейнифьорде, я просто вызову патрульных.

– А я прослежу, чтобы все прошло по твоему плану. И подстрахую, – ответил Мортен, берясь за пассажирскую дверь. – Ульф прекрасно справится сам, он большой мальчик, хоть иногда так и не кажется.

– Хорошо. – Майя села на водительское кресло и завела мотор. – У меня нет ни сил, ни времени с тобой спорить. Едем.

Вывернув с парковки, внедорожник Вольден растворился в снежном шторме. С тех пор, как они приехали в библиотеку, метель стала еще сильнее. Мортен совершенно не разбирал дороги, ориентируясь лишь по навигатору. Майя же почти не смотрела на экран, уверенно выбирая повороты.

Через пятнадцать минут они оказались на шоссе. По карте до поселения с живописным названием Лейнифьорд было тридцать-сорок минут езды, однако в такую погоду дорога легко могла растянуться и до полутора часов.

Полтора часа одинакового пейзажа – серое полотно дороги, белые холмы, серебристый отблеск светоотражающих элементов на невысоких столбах, тяжелое сумрачное небо. Если бы Соренсен верил в руны и скандинавских богов, примерно так он бы представлял царство мертвых. Хотя Андреас Вэтте, наверное, с ним бы поспорил, убеждая, что холод и смерть – далеко не всегда одно и то же.

Он вспомнил бесстрастное лицо профессора и зло скрипнул зубами.

«Ублюдок, прикрывающийся мнимой любовью к детям. И Сигрид не лучше. Но ее махинациями пусть занимается Харди...»

С него хватит и убийцы.

Телефон Майи разорвал напряженную тишину салона громкой трелью.

Не отрывая взгляда от дороги, Вольден нажала на кнопку вызова.

– Слушаю.

– Это... Туррен, – с небольшой задержкой раздался голос сержанта. – Насчет девчонки, которую ты просила проверить. Карина...

Мортен напрягся. Дурное предчувствие ледяной волной прокатилось вдоль позвоночника.

– Что с ней?

– Я приехал на адрес, который указан в школьных документах. И там... в общем, ерунда какая-то. Жилье в ужасном состоянии. Дорожки давно не чищены, света нет, почтовый ящик лопается от просроченных счетов, окна грязные. Я заглянул... насколько позволила обстановка. Ну так вот, внутри дом еще хуже. Такое ощущение, что там никто по-человечески... не живет. Взрослые так точно.

– Полагаешь, Ковач находится без надзора?

– Не знаю. И вот еще что. Я поговорил с парнями, которые ошивались поблизости. Спросил, знают ли они, где... Карина. Один из них... с утра видел, как она сидела на автобусной остановке у управления полиции. На обочине... машина.

– И? Туррен, говори четче, ты пропадаешь.

– Ну... – Трубка чихнула. – Кари... села на пассажирское место. И все. Здесь она так и не появилась.

Руки Майи крепче сжали руль.

– Он разглядел номер?

– Нет. Только модель... Универсал... Белый или светло-серый. «Вольво»... «Субару».

«Как у Андреаса Вэтте».

– Свернул на восемьсот... пятое шоссе.

– Какое? Повтори.

– Восемьсот... тридцать пятое. Восемьсот тридцать пятое. Скардвик – Нордфолль.

Соренсена вдавило в спинку сиденья – Вольден резко нажала на газ.

– Туррен! – крикнула она в трубку. – Скажи, Ульфу, чтобы вызывал...

Но телефон предательски пикнул, мигнув пустым экраном. Аватарка сержанта пропала. Связь оборвалась.

Глава 15

Снег, снег, снег.

Он был везде – сверху, снизу, сбоку. Ветер швырял белые хлопья на лобовое стекло, под колесами тянулась, уходя в невидимый горизонт, серая лента шоссе, по обеим сторонам от которой лежали сугробы высотой в половину человеческого роста.

И больше ничего.

Ни-че-го.

Пространство сжалось до крошечного пятачка видимой дороги. Время же, наоборот, растянулось в одну бесконечную линию полупустого шоссе, по которому их машина летела и летела вперед, словно космический корабль, попавший в черную дыру и обреченный никогда не достигнуть финальной точки.

Если бы не навигатор, исправно отсчитывавший километры, можно было бы поддаться этому чувству, забыв о существовании реального мира за пределами снежной пелены. Но Мортен держался. Думал о Кари, об Андреасе. Тихо молился про себя, чтобы они успели найти девчонку живой.

Хотя бы на этот раз.

Майя молчала. Соренсен украдкой поглядывал на ее сосредоточенный профиль, не рискуя нарушить напряженную тишину. Он не представлял, о чем она думала, глядя на свистящие за окном белые полосы снега, но побелевшие костяшки и цифры на спидометре сами по себе говорили о многом.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Внезапно вспыхнувшие в снежной пелене пятна света выдернули Мортена из оцепенения. Он не успел даже задуматься о том, что видит, как из бурана, словно горный исполин, вынырнул грузовик.

Соренсен невольно вжался в сиденье – снег и скорость искажали восприятие, и оттого показалось, будто огромный автомобиль несется прямо на них. Вольден же не дрогнула. Прямая и напряженная, словно струна, она гнала так, будто от этого зависела ее жизнь.

Грузовик с ревом просвистел мимо и исчез в снежной пелене. Они вновь были одни, отрезанные от мира метелью.

Мортен выдохнул. Проверил связь.

Глухо.

За окном пронеслась еще одна машина – и вновь все затихло. Остались лишь шорох шин, рокот двигателя и монотонное шуршание дворников по лобовому стеклу.

Ш-шурх. Ш-шурх.

Сколько им еще ехать? Три километра? Тринадцать? Как понять, не потерял ли навигатор сигнал? Может, они давно пропустили нужный поворот и на полной скорости движутся в никуда?

Нет. Майя бы знала.

Сейчас он верил ей больше, чем собственному чутью.

Снежный вихрь за окном неожиданно стал менее смазанным – Вольден сбросила скорость. Мортен скосил взгляд на навигатор и с нескрываемым облегчением заметил, что экран вместо ровной прямой, похожей на кардиограмму мертвого пациента, отображает ответвление главной дороги. Поворот.

За белой пеленой промелькнул дорожный знак с закругленной стрелкой.

«Лейнифьорд».

Боже, ну наконец-то!

Заметив съезд, Майя крутанула руль. Шины зашуршали по плохо укатанной колее. Внедорожник слегка притормозил, чтобы не зависнуть в снежной каше.

Навигатор мигнул.

«Прямо полтора километра».

Рука Майи потянулась к консоли между сиденьями. Щелкнул замок.

– Вот. – Не отрывая взгляда от дороги, Вольден протянула детективу пистолет. – Но постарайся все-таки не пускать его в ход. Мы тут не поощряем насилие.

Мортен взял его без колебаний. Привычно проверил патроны в магазине и закрепил на поясе кобуру. С оружием стало как-то спокойнее. В Осло Агнар, следуя недавно принятым поправкам к закону «О полиции», разрешал сотрудникам постоянно носить табельные пистолеты. Однако в Скардвике все еще придерживались старых порядков. Огнестрельное оружие и патроны хранились в специальном отсеке в автомобиле и выдавались лишь в исключительных случаях.

Этот, очевидно, был из таких.

Внедорожник Майи вильнул, делая очередной поворот. Впереди показалось темное пятно, едва различимое в хаосе метели.

Дом.

* * *

То, что на карте обозначалось как поселение Лейнифьорд, оказалось десятком далеко отстоящих друг от друга летних коттеджей. Большая часть дорожек, тянувшихся к общему съезду, были полностью скрыты снегом. Однако колея, по которой ехали Майя и Мортен, явно была свежая.

Кто-то жил здесь.

Участок Андреаса располагался в самом дальнем конце поселения. За ним начиналось плато, оканчивавшееся крутым обрывом. Ветер здесь бушевал в полную силу. Видимость ухудшилась – хотя, казалось, было уже некуда. Мортен едва различал в стремительно сгущавшихся сумерках дорогу и следы шин.

Не доехав ста метров до точки назначения, Майя остановилась. Заглушила мотор, выключила фары.

Из отсека появился второй пистолет. Вольден поймала взгляд Мортена, кивком указала на дверь.

Он показал большой палец, принимая новые правила.

Дальше только так.

Они вышли из относительной безопасности машины и сразу же оказались во власти стихии. Ветер валил с ног. Снег бил в лицо, проникал под воротник. Смотреть по сторонам было тяжело, приходилось, не выпуская из рук пистолета, постоянно щуриться и прикрывать глаза. Благо, колею еще не успело замести. Судя по толщине снежного покрова, Андреас проехал здесь меньше часа назад.

Это давало пусть и слабую, но надежду найти пропавшую Кари живой.

Майя ускорилась. Мортен поспешил следом. Красный пуховик вел его, словно маяк, не давая сбиться с курса.

Пятьдесят метров.

Тридцать.

Дом – одноэтажная коробка, обшитая темным брусом – с каждым шагом все явственнее проступал сквозь метель. Снег вокруг был убран. В окошке тускло горел огонек, из трубы, стелясь над самой крышей, шел дым.

Однако радость быстро уступила место тревожному напряжению. У входа в жилище профессора обнаружилось два автомобиля. Один из них, потрепанная серая «Субару», точно принадлежал профессору Вэтте. Однако и вторая машина была Мортену знакома. На этой новенькой «Вольво» сегодня приехала с ними в участок Сигрид Хольм.

«А она-то что здесь забыла? Разве ей не полагается заниматься ревизией сгоревшего фонда и подсчетом убытков? Какой смысл рисковать, отправляясь в дом человека, которого не далее как сегодня утром обвинила в поджоге?»

Если, конечно, обвинение не было сделано умышленно, чтобы увести расследование по ложному следу.

Но... зачем?

Чего хотела госпожа Хольм: подставить Андреаса или, наоборот, помочь ему избежать заслуженного наказания?

«Сообщники или враги?» – вертелось у Мортена в голове.

Он махнул рукой, привлекая внимание Вольден, и знаком указал на машины. Старший детектив кивнула.

Они разделились, не выпуская друг друга из виду, насколько это было возможно при сильной метели. Майя перемахнула через низкий заборчик, пробираясь к окну. Соренсен же направился к автомобилям.

Первым делом он взялся за осмотр «Субару» Вэтте. Подобравшись к передней пассажирской двери, Мортен заглянул через стекло, подсвечивая фонариком на телефоне. Луч выхватил потертую обивку, пустой бардачок и желтый аптечный рецепт.

Соренсен невольно представил, как Андреас, взмокший от напряжения, усаживает мертвую девушку на это сиденье, и его передернуло от отвращения.

«Если отдать машину на растерзание криминалистам, следы Лины наверняка найдутся. Может, пара волос или частички кожи».

В любом случае их хватит, чтобы отправить мерзавца в тюрьму до конца его дней, сколько бы ему там ни осталось.

С этими мыслями он повернулся к автомобилю Сигрид. Да так и застыл, уставившись внутрь дорогого салона.

Такого хаоса от чопорной Сигрид Хольм, которая даже на пожар не могла выбежать, не подобрав сережки, идеально сочетающиеся с пуговицами жакета, он точно не ожидал.

Складывалось ощущение, что на заднем сиденье представительского «Вольво» бесновался ребенок... или, может, парочка занималась безудержным сексом. Идеальная кожа дверной ручки была исцарапана, на стекле и спинке пассажирского кресла красовались отпечатки подошв. Вещи с верхней полки были скинуты, красивый и явно дорогой шарф валялся в луже талого снега, собравшейся на резиновом коврике. Из-под пустой коробки выглядывал моток синей веревки.

Интересно...

Что-то блеснуло на полу в свете фонарика. Мортен пригляделся и заметил под водительским сиденьем железное колечко брелока, какими подростки обычно украшали сумки и телефоны. И хоть никаких явных свидетельств того, кому могло принадлежать украшение, не было, по спине Соренсена прошла холодная дрожь – как будто ветер швырнул за воротник пригоршню снега.

«Могла ли Сигрид Хольм...»

Он поднял голову и увидел Майю, уже занявшую позицию у входа.

Кивок на окно. Два пальца. Короткий взмах. Дуга рукой.

«Двое внутри. Мужчина и женщина».

Андреас Вэтте и Сигрид Хольм.

«А Кари?» – одними губами спросил Соренсен.

Майя мотнула головой.

Плохо.

И в этот момент за дверью раздался приглушенный женский вскрик. Послышался грохот, как будто что-то тяжелое упало на пол. Детективы перехватили оружие. Майя вскинула сжатый кулак, кивнула на дверь.

«Заходим. Быстро».

Мортен жестом показал, что готов. Вольден кивнула. Пальцы ее свободной руки легли на дверную ручку.

Заперто.

Соренсен не стал раздумывать дважды. Что бы ни происходило внутри, медлить было нельзя, так что он, отклонившись для лучшего замаха, со всей силой врезался плечом в дверь.

Ай!

Руку от шеи до локтя прошило болью. В голове, не до конца отошедшей после вчерашних возлияний, противно зазвенело. Мортен запоздало вспомнил, что это же плечо ему не далее как сегодня ночью едва не вывихнул Ульф. А еще что наружные двери обычно открываются в другую сторону, и высадить их одним ударом, как это делают супергерои в американских боевиках и компьютерных играх, попросту не получится.

Впрочем, Соренсен не слишком пожалел об ошибке. Ему всегда хотелось попробовать себя в роли бравого бойца спецназа, а за долгую службу в Осло вламываться в дома самостоятельно как-то не довелось.

Майя действовала более рассудительно и взвешенно. Пока Мортен приходил в себя и раздумывал над второй попыткой, она метнулась к дровяному сараю и вернулась с тяжелым топором, который загнала в щель между дверью и косяком.

Дзын-нь!

Хрясь!

Настал черед Соренсена действовать. Оттеснив Майю в сторону, он, не обращая внимания на ноющее плечо, всем телом налег на топорище. Несколько напряженных секунд спустя дверь хрустнула, не выдержав напора. После чего хватило одного удара ногой, чтобы снести преграду.

Детективы ввалились внутрь. В тамбуре, отделявшем единственную жилую комнату от уличного холода, было темно, если не считать полоски света, пробивавшейся из-под неплотно прикрытой межкомнатной двери. Подняв пистолет, Мортен сделал шаг. Под ногами что-то хрустнуло. Соренсен опустил взгляд и увидел рассыпанные по полу продукты из супермаркета. Хлебцы, консервы, кусок сыра в вакуумной упаковке.

Набор отшельника...

– Помогите! – раздался отчаянный женский крик. – Помогите, кто-нибудь!

Вольден рывком распахнула дверь.

И остановилась, наткнувшись взглядом на нож в руках убийцы.

Глава 16

Они опоздали.

Почти опоздали. Но хватит одного неверного движения, и случится непоправимое...

Несмотря на тусклый свет единственной лампочки под потолком, Мортен слишком отчетливо видел, к чему приводит одержимость и болезни, меняющие личность. В маленькой комнатке летнего дома все было готово для древнего ритуала. На столе был расставлен набор свечей, рядом лежала старая книга в кожаном переплете, баночка с чем-то черным и целый набор рунических камней, правда, выглядевших скорее как сувениры из лавки у паромной переправы, нежели как настоящие древние артефакты. Черный плащ с капюшоном был небрежно сброшен на диван.

Его хозяин в свитере и расстегнутой парке замер посреди комнаты. На осунувшемся лице с трехдневной щетиной застыла маска агонии. Андреас был без очков. Они, сломанные, с треснувшим стеклом, лежали у ножки заваленного ритуальными принадлежностями стола. Однако плохое зрение не помешало профессору одержать верх над бывшей начальницей. Левой рукой он крепко прижимал госпожу Хольм к себе. Правая с зажатым охотничьим ножом была приставлена к открытому горлу главы благотворительного фонда.

Сигрид, напуганная и ошарашенная, боялась даже шевельнуться. От ее утреннего идеального образа почти ничего не осталось – дорогое пальто валялось на полу рядом с опрокинутым стулом, от жакета отлетела верхняя пуговица. Волосы были растрепаны, на щеке набухали красным царапины. Худощавое тело мелко дрожало от напряжения.

Кари нигде не было видно.

При виде детективов Андреас напрягся. Лезвие плотнее прижалось к шее госпожи Хольм.

– Не подходите.

Майя сделала крошечный осторожный шажок в сторону, удерживая Вэтте под прицелом.

– Опусти нож.

– Нет! – Профессор крепче сжал рукоять. – Не могу. Нет.

– Можешь и должен. Навредив Сигрид Хольм, ты сделаешь хуже в первую очередь себе.

– Нет. Вы не понимаете. Она...

Он замотал головой, словно пытался отогнать навязчивые видения. Майя с Мортеном переглянулись.

«Что это? Галлюцинации? Побочный эффект от лечения? Какой дьявол сейчас нашептывает ему страшные мысли?»

Большую часть времени Андреас казался вполне разумным, адекватным человеком. Но ритуальные принадлежности в уединенном домике, Сигрид Хольм с ножом у горла и руны на запястьях Лины Мюре явно свидетельствовали об обратном.

Мортен терпеть не мог психов. В первую очередь за невозможность предугадать, что они выкинут в следующий момент.

Словно разделяя его убежденность, Вольден старалась действовать осторожно.

– Андреас... – Она сделала еще один незаметный шаг. – Нам известно, что ты убил Лину Мюре. Остановись. Не совершай еще одну ошибку.

Услышав имя первой жертвы, профессор вздрогнул. Нож царапнул шею заложницы.

– Я... Я не хотел, – проговорил он глухо. – Простите... Все произошло так быстро... Это была случайность...

Соренсен едва сдержал поднявшийся внутри гнев.

«Час пути на машине. Километр до озера. Изрезанные древними символами руки мертвой девчонки. Это он называет случайностью?»

Майя не позволила эмоциям взять верх над рассудком, сохраняя полную бесстрастность.

– Если смерть Лины была случайностью, это может стать смягчающим обстоятельством. Опусти нож и расскажи нам все.

Лицо Андреаса болезненно исказилось.

– Я... я думал, мне никто не поверит... Правда... Мы спорили. Она упала. Ударилась... Я боялся обращаться в полицию, хотел успеть...

– Все мы совершаем ошибки, – кивнула Вольден. – И подчас бывает сложно решить, как поступить в той или иной ситуации. Но сейчас ты лишь усугубляешь свое положение. Отпусти госпожу Хольм, и мы сможем спокойно поговорить.

На секунду Мортену показалось, что это сработало и Вэтте готов сдаться. Нож отодвинулся – совсем на чуть-чуть, но это уже была победа. Еще немного, и они смогут добраться до него без риска для жизни заложницы.

Как вдруг...

– Что? Боже...

Мортен не сразу осознал, что голос принадлежит Сигрид. В ее расширившихся глазах читалось неподдельное отвращение.

– Андреас, ты совсем не в себе? Убиваешь детей, а потом пытаешься выставить себя невинной жертвой обстоятельств?

Детектив бросил на госпожу Хольм предупреждающий взгляд, но та и не подумала остановиться. Хотя, казалось бы, должна была понимать, насколько опасно выводить из себя того, кто держит у твоего горла нож.

– Ритуальное убийство... Боже... До чего ты докатился...

Андреас зло сощурился. Рука, слегка опустившаяся, вновь приставила лезвие к шее Сигрид. Хватка стала крепче, глаза сузились.

– Не тебе об этом говорить.

– А кому? Ты не заслуживаешь снисхождения, о котором говорила детектив Вольден.

– Сигрид... – Майя посмотрела на нее в упор, взглядом призывая заткнуться. – Не стоит...

– Нет, я должна сказать это, детектив! Андреас опасен. Не обманывайтесь его мнимым раскаянием. Он больной человек. Он убил Лину, убил Элию. Вырезал руны на их запястьях, как какой-то одержимый сектант. Поджег мой фонд. И Карина... он что-то сделал с ней, я уверена. А потом решил заодно расправиться и со мной. – В голосе Сигрид прорезались плаксивые нотки. – Что я тебе сделала, Андреас? За что ты меня так ненавидишь?

Взгляд Вэтте потемнел от гнева.

– Ты все знаешь сама. Убийца.

Сигрид охнула.

– Что? – На лице главы благотворительного фонда отразилось преувеличенное удивление. – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты болен...

– Анна, Сигрид! Я говорю об Анне!

На мгновение маска испуганной невинной жертвы спала с лица госпожи Хольм. В глазах мелькнул страх – настоящий, искренний.

– Что? – Ее голос дрогнул, но уже секунду спустя Сигрид взяла себя в руки. – Какая Анна?

– Не притворяйся, будто не понимаешь, о ком я! Анна! Наша дочь!

Соренсен вздрогнул, как от удара, – столько неприкрытой, хлещущей по нервам отцовской боли было в голосе Андреаса. Такие чувства нельзя сымитировать. Когда отчаяние, гнев, злость разрывают тебя изнутри и ни крик, ни алкоголь, ни прописанные врачом таблетки не помогают заткнуть дыру, образовавшуюся в груди вместо сердца.

Кем бы ни была эта Анна, она значила для Андреаса столько же, сколько Рони для Мортена. И если бы он нашел того, по чьей вине пропала его девочка... что ж, возможно, ножом он бы не ограничился.

Да нет, точно не ограничился бы.

Вот только вопрос, была ли Сигрид Хольм действительно виновна...

И что, черт побери, значило «наша дочь»? У этой парочки были общие дети?

Увидев замешательство, проступившее на лице Мортена, Сигрид всхлипнула.

– Детектив, – проговорила она, глядя на Соренсена, – не позволяйте втянуть себя в чужое безумие. Вы же видите, этот человек не в себе. Он бредит. Спросите у вашей напарницы, если сомневаетесь. Всему Скардвику известно, что у меня нет детей...

Она вскрикнула от того, как сильно сжались на ее плече пальцы профессора Вэтте.

– Нет детей? – неверяще выдохнул Андреас. – Как ты можешь говорить такое? Ты же мать! Мать!

– Андреас, ты сошел с ума.

Он рассмеялся диким, отчаянным смехом.

– Боже, Сигрид! Боже! Не будь таким черствым и пустым человеком! Хоть раз в жизни признай правду! Ради себя! Ради Анны! Раскайся! Раскайся, пока не поздно!

Нож плотнее прижался к ее шее, вспоров кожу. Капля крови, медленно набухая, собралась под лезвием и скатилась вниз, впитываясь в воротник белой рубашки.

Глава благотворительного фонда побледнела, сдавленно вскрикнув.

– Андреас... – голос ее сорвался на шепот. – Господи, ты же не собираешься...

Профессор чуть ослабил хватку.

– Я не хочу убивать тебя, Сигрид. Я никому не хочу причинять зла. Просто скажи им правду. Признайся в том, что совершила, ответь за свое преступление. Анна, наша Анна погибла из-за тебя, из-за твоих амбиций и жажды наживы. Ты должна произнести это вслух. И, может быть, тогда ты наконец осознаешь, что натворила...

Лезвие углубилось еще на миллиметр. Госпожа Хольм рвано выдохнула, боясь пошевелиться. Взгляд ее перескакивал с Майи на Мортена, в блестящих глазах читалась мольба.

– Пожалуйста...

– Сделайте то, что он просит, Сигрид, – не выпуская Андреаса из прицела, ровно проговорила Майя. – Сделайте. Неважно что, неважно зачем. Подчинитесь. Если это все, чего он от вас хочет...

– Нет. – Госпожа Хольм почти плакала. – Если я скажу это, он точно меня убьет. Он сумасшедший. Майя... – Сигрид умоляюще посмотрела на нацеленное в голову профессора дуло пистолета. – Пожалуйста... – Взгляд переместился на Мортена. – Детектив Соренсен...

– Просто скажите это.

– Нет... – Она затрясла головой, словно не замечая, как лезвие ножа режет кожу. – Нет...

Мортен не мог перестать смотреть. Не на госпожу Хольм, не на кровь – на Андреаса, по бледному лицу которого текли слезы. Казалось, он был на грани того, чтобы упасть в обморок от физического и эмоционального истощения, но руки, привыкшие работать с хрупкими древними артефактами, не дрожали.

– Твой последний шанс, Сигрид, – выдохнул профессор. – Умоляю...

Госпожа Хольм выдохнула, словно сдаваясь.

– Я... Я...

Ее взгляд в панике заметался по комнате. Мортен невольно тоже начал озираться. И вдруг заметил какое-то движение в углу.

То, что он изначально принял за гору ненужного тряпья, шевельнулось. Лежавшая сверху ткань сползла, открывая темноволосую голову и плечо Кари Ковач. Она сидела, прижавшись спиной к стене. Рот ее был заклеен клейкой лентой, глаза закрыты. На лбу чернела полоса запекшейся крови. Из-под тряпок, которыми она была закрыта, проглядывали синие узлы веревки.

Но самое главное, Кари была жива.

Мортен готов был поклясться, что она была еще жива.

Словно почувствовав его взгляд, Кари снова пошевелилась. Веки ее дрогнули, глаза приоткрылись. Из груди вырвался едва слышный сдавленный стон.

– М-н-н...

– Майя! – Соренсен мотнул головой, указывая на сжавшуюся в углу девчонку.

Старший детектив отвела взгляд от Андреаса и Сигрид.

Всего на мгновение.

Но этого оказалось достаточно.

Все произошло меньше чем за секунду. Сигрид, до этого стоявшая смирно и не предпринимавшая никаких попыток к бегству, вдруг дернулась, пытаясь вывернуться из хватки Андреаса. Что-то мелькнуло в ее руке. Вэтте разжал пальцы, словно только сейчас по-настоящему испугался привести угрозу нового убийства в исполнение. Кари застонала. Майя вздрогнула, сбивая прицел.

– Стреляйте! – завопила Сигрид. – Стреляйте, детектив, пока он не убил еще одного ребенка!

Это сработало как триггер. Палец Майи на спусковом крючке дернулся. И одновременно с этим Мортен все понял. Сложились воедино пустые коробки, связанная девчонка, белый универсал, поджог, снятое пальто, разложенные на столе ритуальные инструменты.

Они нашли обоих. И убийцу, и подражателя.

Черт.

Но все это он успел обдумать уже в полете. Тело, натренированное годами полицейской службы на молниеносные реакции, метнулось вперед, толкая Майю в руку, державшую пистолет.

Выстрел.

* * *

Лампочка под потолком разлетелась облаком мелких осколков. Мортен вскинул пистолет, всматриваясь в полумрак, освещенный неверными отблесками углей, догоравших в камине. Смятение мешало мыслить здраво. Он до сих пор не был уверен, что поступил правильно. Чувствовал – да. Но не мог объяснить.

«Какого...»

Отчетливый электрический треск, который опытный полицейский не смог бы спутать ни с чем другим, разорвал тишину. Следом послышался стон Андреаса.

Мортен бросился на голоса.

Расстановка сил вновь изменилась. Теперь уже Сигрид оказалась на свободе, а Андреас осел на пол, скорчившись от боли. В руке главы благотворительного фонда был зажат неизвестно откуда взявшийся электрошокер. Вторая держала выхваченный у Вэтте нож, занося его для решающего удара.

Соренсен оказался быстрее.

Крепкие пальцы детектива сомкнулись вокруг запястий Сигрид Хольм, заставив ту выронить оружие. Шокер и нож ударились о дощатый пол.

Бум.

– А-а-а-а!

Глава благотворительного фонда закричала – зло, дико, – вырываясь из хватки Мортена. Но тот профессиональным движением заломил ей за спину руки.

– Сигрид Хольм, вы арестованы по подозрению в убийстве Элии Севик, поджоге здания «Нордлиг Арв», похищении Карины Ковач, проникновении на частную территорию и покушении на убийство Андреаса Вэтте.

– Что? – взвизгнула Сигрид, на секунду даже прекратив сопротивляться. – Это какая-то ошибка, детектив! Вы обвиняете не того человека! Я просто защищалась... Да, я набросилась на Вэтте, но это было сделано в состоянии аффекта. Моей жизни угрожала опасность, что еще оставалось делать? А вот он... – Она кивнула на Андреаса, безучастно смотрящего в никуда, пока Майя надевала наручники на его худые запястья. – Вот кто вам нужен! Это он все подстроил! Он настоящий убийца! Болезнь лишила его рассудка, и он даже не помнит, как совершил половину всех этих ужасов...

– Вы не обязаны давать показания или отвечать на вопросы. Вы имеете право связаться с адвокатом по вашему выбору в течение двух часов после того, как будете доставлены в участок. Советую также озаботиться наймом финансового защитника, ибо к деятельности «Нордлиг Арв» у следствия тоже будет немало вопросов.

– Что? – Лицо госпожи Хольм изменилось. – Вы копались в делах моего фонда? Это противозаконно!

– Также вы имеете право на звонок, чтобы оповестить близких о вашем задержании.

– Прекратите, детектив! Майя, остановите своего подчиненного, пока я не подала официальную жалобу за то, что он в нетрезвом состоянии пытался вломиться в мой дом в два часа ночи. Это нарушение общественного порядка, клевета и оскорбление чести и достоинства. Я закрыла на это глаза, но сейчас понимаю, что зря.

– Детектив Соренсен уже получил наказание, – отрезала Майя. – Четыре часа административного ареста, все в строгом соответствии с законом.

– Но...

– Мы все знаем, Сигрид, – жестко перебил ее Мортен. – Про фонд. Про деньги. Про детей, которых вы с Андреасом буквально выкрали из семей, чтобы устроить громкое дело. Вы никакая не жертва. Вы привезли сюда Кари, желая инсценировать еще одно ритуальное убийство, и, вероятно, планировали покончить и с бывшим сотрудником, чтобы никто и никогда не узнал правду. Я видел в вашей машине веревку и упаковку из-под того бутафорского мусора, которым вы завалили чужое жилище. А еще следы борьбы на заднем сиденье.

– Вы ошибаетесь! – пылко, но не слишком уверенно выкрикнула госпожа Хольм. – У вас нет доказательств. Тогда как Андреас прямо на ваших глазах признался в убийстве. Вот кто настоящий преступник! Не я. Он.

– И он понесет наказание, – проговорила Вольден. – Ровно такое, какого заслуживает, и именно за те преступления, которые сам совершил. Как и вы.

Холодный взгляд Майи был полон разочарования, смешанного с брезгливостью. Ни капли прежнего восхищения и уважения к главе благотворительного фонда не осталось.

Это, похоже, ранило Сигрид сильнее всего. В ее глазах, наполнившихся слезами, появился неподдельный страх. И осознание, что репутация – единственное, чем она по-настоящему дорожила, единственное, на чем держался весь «Нордлиг Арв», – потеряна безвозвратно.

Скардвикская мать Тереза рухнула с пьедестала прямо в бездну Хельхейма. И утащила за собой все.

Испытывать злорадное удовлетворение было непрофессионально, но Мортен не удержался от оскала, когда почувствовал, как поникли плечи главы продажного благотворительного фонда, позволяя детективу без усилий защелкнуть наручники.

По щекам Сигрид потекли слезы – горячие, отчаянные. И хоть они были искренними, Соренсен не испытал ни капли жалости. Слишком поздним оказалось это раскаяние. Слишком многие пострадали из-за амбиций одной самовлюбленной женщины, ради славы и внимания оказавшейся способной на убийство, обман и предательство.

Мортен выпрямился. Оставив Сигрид и Андреаса на попечение Майи, он подошел к углу, где ворочалась Кари. Вытащил нож и быстро, чтобы не пугать и без того оглушенную и дезориентированную девчонку, разрезал веревки и впившиеся в запястья стяжки. Снял клейкую ленту. Кари закашлялась, судорожно хватая ртом воздух. Ее неконтролируемо трясло – проявлялись последствия многократного воздействия электрошокера.

Он стиснул зубы. Жгучая ненависть к Сигрид Хольм мешалась со странным щемящим чувством в груди, что вызывала у него выжившая девчонка. Хотелось то ли схватить шокер и броситься к задержанной твари, наказав ее тем же способом, – и пусть Майя потом пишет на него хоть десяток рапортов о превышении полномочий, – то ли взвыть от острой тоски по спасению, которого никогда не случится. Мортен не сделал ни того, ни другого. Сев на пол рядом с Кари, он осторожно сгреб девчонку в охапку и молча держал, пока ее плечи не перестали дрожать, а рваные вдохи не сменились тихими всхлипами.

– Вы... – с трудом разобрал он. – Почему?..

– Я же сказал тебе... – Горло предательски сдавило, но Соренсен сумел протолкнуть через него хриплый смешок. – Есть те, кому не все равно.

Майя подошла к ним, замерла рядом. Мортен повернул голову, глядя на нее снизу вверх. Глаза Вольден блестели в полутьме, губы слегка подрагивали.

«Она тоже боялась не успеть, – понял Соренсен. – И тоже рада, что никто не погиб. Хотя бы сегодня».

Не сводя с него взгляда, Майя молча протянула ему руку, чтобы помочь встать.

Или просто помочь.

Он заглянул ей в глаза и улыбнулся, опираясь на предложенную ладонь.

Глава 17

Снег закончился только к вечеру – так же резко, как начался. Тучи рассеялись, и Мортен – наверное, впервые с тех пор, как приехал в Скардвик, – увидел ясное небо. Сначала серо-лиловое, со слегка заметным зеленоватым отливом. Но когда кружащиеся в воздухе снежинки улеглись, а ветер разогнал последние невесомые клочья облаков, Соренсену открылось настоящее чудо.

Северное сияние.

Яркие полосы устремленного вверх отраженного света озаряли окружающее пространство цветными всполохами. Зеленый переходил в синий, синий – в сиреневый. Они извивались, перетекали друг в друга, рождая в душе восхищение и трепет. Казалось, будто над головой Мортена раскинулся радужный мост Биврест^[7], о котором, он, к своему стыду, больше знал из комиксов Marvel, которые давала ему Рони, чем из реальной скандинавской мифологии. Но когда сталкиваешься с такой удивительной, невозможной красотой, поневоле хочется поверить и в богов, и в девять миров, и в какое угодно чудо.

Профессор Вэтте наверняка назвал бы это магическим мышлением. Соренсен же просто наслаждался, не строя научных теорий.

Снег за его спиной скрипнул. Мортен не стал оборачиваться, безошибочно узнав Майю. Хотя ошибиться было бы трудно – измученная Кари спала на заднем сиденье внедорожника Вольден, а Андреаса и Сигрид они изолировали в доме как можно дальше друг от друга, предварительно обездвижив и убрав из досягаемости все лишнее. Скорую и патрульные машины, которых наконец-то удалось вызвать, как только улеглась буря, ожидали с минуты на минуту. Но сейчас во всем Лейнифьорде под ночным небом не было никого, кроме них.

– Любуешься?

Соренсен кивнул, не отводя взгляда от танцующих небесных огней.

– Потрясающее зрелище. Кажется, я только сейчас понял, ради чего стоило ехать в Скардвик.

– Да неужели? – фыркнула Майя. – А в первый день так убедительно заливал, что хочешь закончить расследование.

Мортен дернул плечом. Признаться честно, удовлетворение от завершенного дела отступало на второй план перед мощью и величием раскинувшегося на всю ширину неба северного сияния. Да и удовлетворения-то, по сути, не было. Лишь горечь, что самоуверенная благотворительница, готовая идти по головам ради собственных амбиций и сохранения деловой репутации, и оступившийся больной профессор, оказавшийся слишком малодушным, чтобы принять ответственность за прошлые и новые ошибки, допустили такую трагедию.

– А ведь дело раскрыто, – задумчиво проговорила Вольден, пододвигаясь чуть ближе к Соренсену, так и застывшему с запрокинутой вверх головой. – По Лине Мюре у нас есть все доказательства плюс чистосердечное признание Андреаса Вэтте. Следов борьбы на теле не обнаружено, так что ситуацию без особых проблем можно представить в суде как убийство по неосторожности. Отягчающим фактором, конечно, послужит то, что вместо обращения в полицию профессор зачем-то отвез мертвую девчонку на озеро, да еще сделал эти надрезы на запястьях. Но с учетом его диагноза... это может быть объяснимо.

Мортен кивнул.

– Что касается Сигрид, – продолжила Майя, – с ней стороне обвинения, конечно, придется повозиться. Доказать ее причастность к смерти Элии Севик и поджогу здания фонда будет проблематично. Но косвенных улик, указывавших на это, полно. – Она обвела рукой машины и территорию дома Андреаса, где госпожа Хольм успела основательно похозяйничать до возвращения хозяина. – А показания Кари Ковач окончательно сведут на нет все усилия защиты.

С последним Соренсен был полностью согласен. За время, что они провели здесь, ожидая, когда утихнет буря и подкрепление доберется до них, чтобы помочь с описью улик и транспортировкой задержанных, Мортен и Майя успели сделать больше, чем за несколько дней официального расследования. Обследовали машины, комнату, свечи, книги и плащ, расставленные госпожой Хольм для имитации ритуала. Нашли в дровяном сарае пустые канистры из-под горючей смеси, запах которой еще не улетучился из багажника «Вольво».

Сигрид неплохо постаралась, выставляя Андреаса маньяком-сектантом. Соренсен предполагал, что финалом этой пьесы должно было стать убийство Кари и самоубийство Вэтте. Вот только и жертва, и убийца выжили. И молчать не собирались.

– Ставлю на то, что ее посадят лет на десять. Это, конечно, куда меньше, чем она заслуживает, но лучше, чем ничего, с учетом, что она планировала остаться безнаказанной.

– Да.

На несколько секунд они замолчали, любуясь игрой огней. Пока Мортен не решился первым нарушить тишину.

– Знаешь, что осталось мне непонятным?

– Да?

– Мотивы Андреаса. С Сигрид все ясно – она боялась, что махинации «Нордлиг Арв» выплывут наружу, разрушив ее безупречную репутацию. Лина искала контакты биологической семьи, Элия, вероятно, тоже. Если бы в прессе узнали их историю, у фонда начались бы проблемы. Но что побудило Андреаса выступить против Сигрид? И именно сейчас, когда прошло уже тринадцать лет и срок исковой давности по экономическому преступлению давно вышел.

– Может, болезнь? – предположила Майя. – Люди часто раскаиваются в прошлых грехах перед лицом смерти.

– И потому Андреас был готов перерезать Сигрид горло? Не слишком-то похоже на раскаяние. Да и вообще, кто такая эта Анна, о которой он говорил? Ты хоть что-нибудь о ней слышала?

Майя качнула головой.

– Нет. Может, у Андреаса и Сигрид в молодости был роман, и Хольм, не желая разрушать брак, избавилась от ребенка?

– Честно? Не очень похоже. Я... Он вел себя так, словно горе еще свежо. Я был таким в первый год, когда Рони пропала. Срывался. Крушил все. Обвинял других и еще больше – себя.

Майя внезапно замерла.

– Девочка из больницы в Осло, – догадалась она. – Коллега Андреаса сказала, что Вэтте был для нее идеальным донором. Могло ли оказаться, что он на самом деле отец Анны? А Сигрид, соответственно...

– Мать.

Мать, имевшая доступ к программе распределения сирот. Отказавшаяся от собственного ребенка, чтобы тот не портил ее идеально выстроенную жизнь.

Мортен как наяву представил себе эту картину. Андреас говорит с лечащим врачом. Получает результаты анализов и генетических тестов. И узнает все.

О раке.

Об отцовстве.

Об обмане.

О том, что Сигрид Хольм не признает девочку своей биологической дочерью и отказывается помочь, тем самым отбирая у Анны, возможно, последний шанс на спасение.

Он не был уверен, что смог бы пройти через такое, сохранив рассудок.

Вот и Андреас Вэтте не смог.

С сожалением отведя взгляд от звездного неба и северного сияния, Мортен вернулся в дом, чтобы раз и навсегда поставить точку в этой истории. Андреаса устроили на кухне, и у детектива было как минимум несколько минут на личный разговор, пока обвиняемого не погрузят в патрульную машину. Он собирался воспользоваться этим шансом.

Но стоило ему открыть дверь кухни, как все мысли выветрились из головы. Соренсен бросился к Вэтте, наполовину свесившемуся со стула. Встряхнул за плечи, заглянул в закатившиеся глаза, приложил два пальца к жилке на его шее.

– Майя! – крикнул он, пытаясь нащупать пульс. – Майя!

Вольден возникла на пороге через секунду.

– Черт, – выдохнула она, глядя на обмякшего профессора, которого, казалось, удерживали в сидячем положении только пристегнутые к спинке стула наручники. – Он...

– Жив, – коротко отчитался Мортен, наконец ощутив слабые толчки.

Вольден выдохнула.

– Держитесь, Андреас, – проговорила она, сжимая его плечо. – Помощь уже близко. Не время умирать. Нам нужны ваши показания.

Словно откликаясь на ее слова, за окном замигали цветные всполохи, не похожие на северное сияние.

Красный. Синий. Красный...

* * *

У «Хольм Клиник» скорую, патрульную машину и внедорожник Майи ждала толпа. Заметив их приближение, люди бросились вперед. Защелкали вспышки.

Мортен, сидевший на пассажирском сиденье, поморщился.

– И как только пронюхали? – буркнул он. – Неужели и у вас взламывают полицейские частоты?

– Журналисты везде одинаковые, – пожала плечами Майя.

Да уж, точно.

К счастью, идиотам с камерами хватило ума разойтись в стороны, пропуская скорую с Андреасом и Турреном на закрытую парковку. Автомобилю Майи и патрульной машине на такое рассчитывать не приходилось. Они свернули, остановившись как можно ближе к крыльцу, и сразу же попали в окружение.

– «Горизонт Нордфолля»! Ответьте на пару вопросов!

– Юнгве Андерсон, канал «Сплетни севера». План блокировки государственных дорог продолжает действовать или вы уже сняли ограничения? Удалось ли добиться поставленной цели?

– Фредерик Сольванг. Прокомментируйте...

– Стервятники, – буркнул Соренсен.

Сил на борьбу с вездесущей прессой не было – этот бесконечный день высосал все, и Мортен держался на ногах на чистом упрямстве. Но Кари нужна была медицинская помощь и осмотр судмедэксперта. Равно как и Сигрид. И – само собой – Андреасу. И так вышло, что вместо полицейского участка вся компания – два обвиняемых, пострадавшая и группа задержания в полном составе – оказались в «Хольм Клиник».

Глубоко вздохнув, детектив вышел из машины и, игнорируя вопросы и фотовспышки, загородил спиной дверь Кари, чтобы та могла выбраться.

– Портал «Страж фьорда», – ткнула в плечо Мортена телефоном с включенной записью бойкая молодая девчонка. – У нас вопрос. Сегодняшняя активность полиции связана с делом «Трех чистых дев»? Эта девушка – новая потенциальная жертва?

– Без комментариев.

– «Полярный курьер». Девушка... брюнетка... Назовите ваше имя!

– Без комментариев.

– Олаф, «Ветер Нурланда». Почему полиция опять что-то скрывает?

– Без комментариев!

Резкий окрик Майи заставил журналистов ненадолго заткнуться. Воспользовавшись передышкой, Мортен прикрыл отворотом пальто жавшуюся к нему Кари и поспешил за Вольден, которая с целеустремленностью ледокола прокладывала дорогу к крыльцу клиники.

К сожалению, эффекта хватило ненадолго.

– Кого привезли на скорой? Кто-то из ваших сотрудников пострадал?

– Что здесь делает госпожа Хольм? Она задержана?

– Разойдитесь! Не мешайте работать!

– Но нашим зрителям нужно знать, что происходит.

– Без комментариев!

Мортен заметил, как к ним сквозь толпу пробился мужчина в пуховике с логотипом телевизионной компании. За ним маячил оператор с тяжелой камерой на плече. Он сунул Майе под нос микрофон, улыбнувшись акульей улыбкой.

– Госпожа Вольден, вы в эфире. Прошу, пару слов для «Нордфолля сегодня».

– Никаких комментариев! – рявкнула старший детектив таким тоном, что корреспондент отшатнулся, перекрыв спиной объектив. – Информация о дате и времени пресс-конференции будет на официальных ресурсах полицейского управления. А сейчас разойдитесь! Интервью окончено. Ульф, тебя это тоже касается!

Конвоировавший Сигрид Йоргенсон подобрался, стирая с губ улыбку. Он единственный, казалось, наслаждался внезапно свалившимся вниманием прессы и охотно позировал для фото. Мортен подумал, что снимки, должно быть, получались забавные – лучащийся самодовольством младший детектив и царственная госпожа Хольм, держащаяся так, будто ее запястья не сковывали наручники, а Ульф был не полицейским, а телохранителем.

К счастью, до дверей им было всего ничего.

* * *

Щелк.

– Ай!

– Извини. Нужно оценить, насколько серьезно шокер повредил мягкие ткани. Потерпи.

– Хо... хорошо.

Щелк.

Мортен, наблюдавший за движением теней по другую сторону ширмы, где Ильке изучала следы электрошокера и делала снимки для заключения судебной медицинской экспертизы, подавил зевок.

«Еще немного, и обязательные процедуры закончатся. Можно будет ехать... если, конечно, не брать в расчет, что ехать ему некуда».

Он бросил взгляд на кушетку, сейчас выглядевшую особенно соблазнительно. Но, увы, никаких весомых поводов остаться на ночь в клинике у него не было.

«Хотя, может, если хорошо попросить ту симпатичную девушку на стойке регистрации...»

Дверь смотровой слегка приоткрылась. Мортен обернулся – и едва не упал со стула от неожиданности. Сон как рукой сняло.

– Артур?

Брови блогера Свенна, показавшегося в дверном проеме, удивленно взлетели вверх.

– Детектив Соренсен?

– А ты что тут делаешь?

Ильке, прекрасно слышавшая разговор, выглянула из-за перегородки.

– Я его провела.

– Зачем? – непонимающе поинтересовался Мортен.

Светловолосая валькирия хмыкнула.

– Очевидно же. Он привез меня сюда, когда поступил срочный вызов. И я рассчитываю уехать с ним домой.

– О-о-о, – только и смог протянуть детектив.

Не сказать, чтобы он был удивлен. И не то чтобы ему реально было какое-то дело до личной жизни Ильке – хотя, конечно, у Мортена мелькала предательская мысль решить проблемы с жильем, напросившись к Фолкнер на ночь, а уже потом разбираться с последствиями. Но нет так нет.

Судмедэксперт по-своему восприняла его задумчиво вытянувшееся лицо.

– Что я вижу, детектив, – тем самым грудным, мурлыкающим голосом протянула она. – Неужели ревнуете?

Соренсен поспешно отвел взгляд.

– Да не то чтобы...

– Вот и я так думаю, – припечатала Фолкнер. – Не трогайте Артура. Даже если очень хочется.

– Не хочется.

– Ну и отлично. – Она скрылась за ширмой. – Не мешайтесь под рукой, детектив. Не хочу провозиться тут до поздней ночи.

Щелк.

* * *

Андреаса разместили в отдельной палате с приставленной к дверям охраной. Мортен без труда нашел ее, спросив первую попавшуюся ночную медсестру.

Выглядел профессор ужасно. Казалось, за последние пару часов он постарел лет на десять. Лицо осунулось, под глазами залегли темные тени. Худое тело буквально утонуло в матрасе больничной койки. Тонкие руки безвольно лежали поверх простыни. Одна из них наручниками была пристегнута к железному бортику, но скорее формально, чем по необходимости. Сбегать Андреас явно не собирался.

Если вообще мог.

При виде Соренсена, вошедшего в палату, веки Вэтте дрогнули. Он посмотрел на детектива – и одновременно куда-то мимо него.

Майя, о чем-то негромко переговаривавшаяся с доктором, повернулась к Мортену.

– Как Кари?

– С Ильке. А профессор?

Вольден качнула головой. Хотя в целом все и так было очевидно. Когда Соренсену было тринадцать, от рака умер его дедушка, а вслед за ним и бабушка ушла из жизни, не продержавшись и полугода после смерти супруга. Он тогда много времени провел в больницах и видел у родных точно такой же взгляд.

До суда Вэтте не дотянет.

Им повезет, если они успеют получить показания, прежде чем Андреас впадет в состояние, где перестанет отличать реальность от иллюзий.

Скорее всего, профессор тоже это чувствовал. Поймав взгляд Мортена, он улыбнулся краешками губ.

– Не беспокойтесь, детектив. – В его бесцветном голосе проскочили живые насмешливые нотки. – Обещаю, что продержусь, пока вы не закончите свою работу. В конце концов, я стольким пожертвовал, чтобы все могли узнать правду. Причинил столько горя... ненужного горя, которое уже ничем не исправишь... Но если Сигрид понесет наказание за то, что совершила, все это хотя бы не будет напрасным.

Он закашлялся, тяжело откинувшись на подушки.

– Завтра. Обещаю, завтра я расскажу вам обо всем. Об Элии. О Лине. О том, как решил воспользоваться ими, пообещав, что помогу найти родных, если взамен они публично выступят против Сигрид. И всем, что случилось позже. Увы, о случившемся с Элией я знаю немного, но догадываюсь, что она попробовала шантажировать госпожу Хольм разоблачением. А Лина... Лина просто испугалась. И обе пали жертвами нашей с Сигрид драмы. А ведь я хотел совсем не этого... Мне нужно было только, чтобы Сигрид ответила. Чтоб перестала лгать и наконец призналась в содеянном. Лина, Элия... Анна. У них могла бы быть семья, настоящая семья. Любящий отец, который отдал бы все на свете ради такого счастья, нормальная мать...

Вэтте отвернулся, часто моргая. Худые плечи сжались.

Майя шагнула к двери.

– Андреас, мы, пожалуй, пойдем. Постарайтесь отдохнуть. Я вернусь завтра.

– Да. Да...

Но Мортен не двинулся с места. Он видел перед собой преступника – но вместе с тем и раздавленного горем умирающего отца, которому не с кем разделить боль от потери дочери. И просто не мог пройти мимо.

Такого Рони бы ему не простила.

– Андреас, – негромко позвал он. Профессор повернулся, в глазах его мелькнуло недоумение. – Скажите... Вы бы хотели рассказать нам об Анне?

Вэтте вздрогнул, услышав имя дочери. Трясущейся рукой он потянулся к тумбочке, где лежали разбитые очки, но наручники мешали до них дотянуться. Мортен достал их сам и протянул Андреасу. Однако надевать их профессор не стал. Лишь накрыл ладонью, словно ища поддержку в последней сломанной частичке прежнего мира.

– Да. Если бы я мог, я рассказал бы об Анне всему миру. Я бы хотел, чтобы ни один отец не был вынужден переживать то, через что прошел я. И если моя... наша с Анной история способна повлиять хотя бы на одного человека, я готов кричать о ней до последнего вздоха. Так что да, детектив. Мой ответ да.

Мортен бросил на Майю умоляющий взгляд. Вольден нахмурилась.

– Надеюсь, ты не планируешь притащить сюда одного из тех идиотов с камерами, которые торчат на парковке в ожидании нашего появления? – буркнула она. – Потому что если да, поверь, это очень, очень плохая идея.

На самом деле Соренсен о таком даже не думал. Но когда Майя заговорила об идиотах с камерами, ему в голову пришла мысль получше.

* * *

– Эм-м, не уверен, что вы хорошо представляете, какой именно контент я обычно снимаю для своего блога. Да, мы берем интервью, но обычно не задаем острых вопросов. У меня есть контакты Сары Хейдаль и Афии Асамоа, такие темы как раз по их части. Есть Томас Хенриксон, он, правда, швед, так что не уверен, что его это заинтересует. Ну или Руди Рипнес, хотя его подача мне не слишком близка.

– Нет, – твердо ответил Мортен, ведя Артура к нужной палате по коридорам «Хольм Клиник». – Нужен именно ты. Ты знаешь профессора, он тебя тоже. А значит, больше шансов, что с тобой ему будет проще говорить откровенно. Отнесись к этому как к еще одной лекции. Или к заданию полиции, если так тебе будет легче.

– Эй, – немного обиженно буркнул Свенн. – Я же не отказываюсь. Просто предлагаю варианты. Я очень уважаю профессора Вэтте. И с удовольствием записал бы с ним подкаст, но на тему культуры, а не... И не вот так...

Соренсен только развел руками.

– Иногда выбирать не приходится.

В палате Артур долго настраивал свет, который, к удивлению детективов, будто специально на такой случай лежал в его объемной сумке, и выставлял фокус на телефоне. Андреас неловко ерзал в кровати, то поправляя капельницу, то надевая и снова снимая разбитые очки. Доктор, Майя и Мортен наблюдали за процессом из тени.

– Ты уверен? – тихо спросила Вольден, следя, как Свенн закрепляет на больничной робе профессора петлицу микрофона. – Не кажется, что все это... слишком?

Соренсен пожал плечами.

– Вэтте мог отказаться в любой момент. Но он дал согласие.

А значит, все было сделано правильно.

Наконец разобравшись со звуком, Свенн устроился в кадре рядом с Андреасом на месте для посетителей. Но прежде чем начать запись, бросил на Мортена и Майю вопросительный взгляд.

– Уточню в последний раз, хорошо. Я не задаю вопросов о текущем расследовании и недавних убийствах. Не спрашиваю лишних деталей об Анне, чтобы не нарушать неприкосновенность частной жизни ее приемной семьи. Мы обсуждаем только жизнь профессора и события, связанные с его дочерью. Все верно?

Вольден кивнула. Андреас, потянувшись, мягко похлопал Свенна по руке.

– Не волнуйтесь, Артур. Я знаю, о чем говорить. А если забудусь, вы просто вырежете это на монтаже. Спасибо, что согласились. Мне бы хотелось, чтобы историю Анны услышали. И спасибо вам. – Он благодарно улыбнулся Соренсену. – Вы не представляете, как много это для меня значит.

Профессор выпрямился, уверенной рукой снимая очки. Свенн кивнул Майе, чтобы та нажала кнопку записи.

Телефон пикнул.

– Привет всем светлым. – Голос Янсонна слегка дрогнул. – С вами «Современный викинг». Сегодня у нас необычный выпуск. Я нахожусь в палате профессора Андреаса Вэтте, который известен многим из вас благодаря своим трудам в области изучения древненорвежской культуры. Но сейчас мы будем говорить не об этом. А об истории одной маленькой девочки, которая началась тринадцать лет назад в стенах этой клиники. Нам предстоит непростой рассказ, но иногда нужно заглянуть в прошлое, чтобы переосмыслить его и не совершать новых ошибок. Это то, чему на самом деле учат руны Хагалаз, Наутиз и Иса. И сейчас мы разрушим старую ложь и очищенными выйдем к истинному свету. Начинайте, профессор.

Андреас обвел взглядом палату, задержавшись на мигающем огоньке камеры, словно пытаясь заглянуть в душу каждого по другую сторону экрана.

– У каждого отца по-разному происходит первая встреча с ребенком. Кто-то обнимает жену за плечи во время родов и сам перерезает пуповину. Кто-то получает в руки розовое одеялко, из которого на него смотрят два любопытных глаза. Я же впервые увидел Анну через стекло больничной палаты, когда лечащий врач сообщал ей и ее приемным родителям, что подходящий донор нашелся и скоро прибудет в Осло. Они еще не знали, что я в тот момент уже был рядом, уговорив дежурную впустить меня и назвать номер палаты. А я... Я понятия не имел, что двенадцатилетняя девочка, которой подошли мои стволовые клетки, на самом деле моя биологическая дочь. Анна...

* * *

Мортен вышел из палаты на негнущихся ногах.

Он не ожидал, что история Андреаса, рассказанная тихим, почти лишенным эмоций голосом, пройдется по нему катком и колом засядет в сердце.

Чувства к чужой жене. Беременность, которую заметили слишком поздно. Андреас готов был взять на себя ответственность, готов был забрать и воспитать своего ребенка, чтобы не рушить жизнь и брак любимой женщине. Но Сигрид решила иначе. Манипулировала. Вовлекла любовника в коррупционную схему «Нордлиг Арв». Скрывала свое положение и от Вэтте, и от мужа – благо, последний в тот год бесконечно пропадал в командировках. А когда родила, записала ребенка на другую женщину с единственной целью – включить маленькую Анну в список сирот, опекаемых благотворительным фондом, и, получив деньги, отправить малышку подальше, избавившись от живого свидетельства измены.

«Я до сих пор до конца не понимаю, как ей удалось это провернуть. Не думаю, что Сигрид когда-нибудь сознается. Даже сейчас, когда Хендрика уже давно нет в живых. Наверняка тут не обошлось без больших взяток кому-то из сотрудников клиники, где родилась Анна, чтобы девочку записали на другую мать. В Норвегии, знаете ли, невозможно, чтобы ребенок не знал, кто его родители. Но если деньги достаточно внушительные, а сообщники умеют держать язык за зубами...»

Андреасу она сказала, что ребенок умер. И тот поверил – а что еще ему оставалось делать? – и отступил, уволившись из «Нордлиг Арв», где все напоминало о неслучившемся отцовском счастье. Почти двенадцать лет они с Сигрид жили в параллельных мирах, никак не пересекаясь. Пока из Осло не позвонили по поводу донорства костного мозга.

И правда, словно долго гноившийся нарыв, вскрылась.

Но было поздно.

Яд уже проник в кровь, отравив хрупкий организм.

«Я говорил с приемными родителями Анны, и те назвали мне имя. Сигрид Хольм. Так звали главу благотворительного фонда в Нурланде, вышедшую на них и предложившую удочерить младенца, от которого отказалась мать. Еще когда девочке только поставили диагноз, они обратились к Сигрид. Им нужны были данные биологической матери, потому что по сведениям, имеющимся в системе, женщина, на чье имя была зарегистрирована Анна, иммигрировала много лет назад. Сигрид отказалась разглашать эту информацию. И тогда я все понял. Когда имеешь на руках полный набор фактов, нетрудно сложить два и два».

Она знала. Знала обо всем с того самого момента, как приемные родители Анны появились на пороге «Нордлиг Арв». Но все равно...

«Представьте себе, что я пережил, когда это услышал. Мало того, что Сигрид хладнокровно поместила Анну под опеку, не сказав мне ни слова. Эта женщина своим равнодушием, своим молчанием убила нашу дочь. Она могла сдать тест. Она могла подойти, могла согласиться на донацию, оставшись для Анны просто анонимным благодетелем. Но не стала. Потому что слишком любила себя. А я... Я...»

Анна умерла, так и не получив шанса на исцеление. Последние ее дни Вэтте был рядом, но так и не решился признаться в их родстве.

«Мне казалось, это слишком жестоко – снова дать малышке надежду и в тот же миг отобрать ее, сообщив, что потенциальный донор никогда не согласится пожертвовать ей свои клетки. Достаточно и того, как все получилось со мной. Три недели мы провели вместе. Анна медленно угасала, но все равно жалела меня, мечтая, чтобы мой рак не оказался для меня приговором. Для нее я так и остался добрым господином Вэтте из Скардвика, который хотел помочь и случайно узнал о страшной болезни. Она плакала, когда услышала о моем диагнозе. И вовсе не из жалости к себе. Ей искренне хотелось, чтобы все люди вокруг были счастливы. Вот каким человеком была моя дочь. Хрупкая, светлая девочка...»

В горле вновь запершило. Мортен прислонился лбом к холодной стене, стараясь дышать ровно. В голове эхом звучали последние слова Андреаса.

«В последний вечер Анна долго держала меня за руку. И спросила, тихо, едва слышно, приду ли я завтра. Конечно же, я пообещал ей. И не пришел. Точнее, пришел... но ее уже не было».

– Сука, – только и смог выдавить он. – Лживая сука.

Но этими словами Анну было уже не вернуть. Как и Лину. И Элию. И всех, кто пострадал из-за амбиций одной самовлюбленной женщины.

И хоть Мортен по опыту знал, что со временем это пройдет, прямо сейчас ему было невероятно паршиво.

* * *

Ему не сразу удалось прийти в чувство. Хотелось пить – то ли воды, то ли сразу чего покрепче. Он остановился на промежуточном варианте, выбрав кофе. Спустился в приемную – и вдруг заметил на диване сгорбившуюся худенькую фигурку.

Кари.

В суете, которую Мортен развернул вокруг исповеди профессора Вэтте, о девчонке все как будто забыли. Она оставалась на попечении Ильке, но сейчас судмедэксперта рядом не было. То ли уехала домой, то ли ждала Свенна в машине, передав Кари администратору. Однако стойка регистрации пустовала. Кари была сама по себе.

Впрочем, ей, похоже, было не привыкать. Скинув разношенные ботинки и подобрав под себя ноги, она дремала, напоминая нахохлившегося воробья. Растрепанные темные волосы, безразмерная толстовка с капюшоном, в которую можно завернуться, как в кокон, широкие штаны с рваными снизу штанинами... Мортен точно не знал, но, кажется, так сейчас было модно.

С виду обычный подросток.

Обычный подросток, который оказался совсем один в худший день в своей жизни.

Словно почувствовав направленный на нее взгляд, Кари встрепенулась, потирая заспанные глаза. Соренсен подошел ближе и с молчаливого разрешения сел рядом.

– Ты как? Вызвать патруль, чтобы отвезли домой?

– Не надо! – Она подпрыгнула на месте, едва не свалившись с дивана. – Я... Мне уже... ну, в общем, если я мешаю, уйду сама.

– Ты в Нордфолле, – напомнил Мортен. – И сейчас почти ночь.

– И что с того? В это время года круглые сутки ночь. У меня тут друзья неподалеку, переночую у них. А всех маньяков вы уже поймали, так что и беспокоиться не о чем.

– Я бы не был так самонадеян, – хмыкнул Мортен. – Нет уж, пойдем. Найдем Туррена и машину.

– Нет! – Кари отпрянула, сердито скрестив на груди руки. – Просто... – Она рефлекторно отвела взгляд, но уже через секунду повернулась обратно, глядя на Соренсена почти с вызовом. – Ай, плевать, вы же все равно узнаете и настучите в Барневарн. Моя опекунша, Рита, сбежала с очередным ухажером. Меня оставила тут... Да я бы сама с ней не поехала. Маркус ее тот еще козлина. Видела я, как он на меня смотрит. И недели бы не прошло, как он нашел бы удобный момент и полез мне в трусы. Нет, лучше уж здесь, без этих двоих.

– А на что ты живешь?

– Ну... – Она замялась, подбирая подходящее для полицейского объяснение. – Подрабатываю. Немного. И подруги подкидывают. Иногда.

Ага. То есть, другими словами, «принимаю подарки от сомнительных мужчин типа Виго Хауге и подворовываю по мелочи».

Впрочем, осуждать Кари у Соренсена не поворачивался язык. Не в той ситуации, в которой она оказалась по вине равнодушных взрослых.

– А дом?

– Остался Рите от родителей. Так что выселять меня никто не вправе. Свет, правда, грозились отключить за неуплату, но я соврала проверяющей, что Рита скоро придет и закроет долг. Пока работает. Если вы, конечно, не нажалуетесь.

Мортену хотелось сделать много чего другого – и Маркусу, и Рите, и фонду Сигрид, который по-хорошему должен был заниматься именно такими случаями, а не искать, какое еще муниципальное здание продать «Сольстранд инвест» по дешевке.

– А почему ты сама не обратилась в опеку? – все-таки не удержался он от вопроса. – Тебе бы подобрали другую семью.

Кари хмыкнула.

– Чтобы меня отдали кому-то вроде этого чокнутого Хауге? Рита меня хотя бы не била. А вот Виго лупил Лину так, что та сидеть порой не могла. И плевать ему было на Барневарн. Пока он охотно брал под опеку детей из фонда госпожи Хольм, та закрывала глаза на его мелкие грешки. Нет уж, спасибо. Думала, дотяну по-тихому до совершеннолетия, а там можно будет и жилье найти, и на работу нормально устроиться, ни перед кем не отчитываясь. Но теперь, наверное, поздно. Придется еще кого-то терпеть...

Она вздохнула с какой-то совсем не детской обреченностью и усталым равнодушием. От ее взгляда что-то в сердце Мортена сжалось. Ребенок не должен был вздыхать так. И смотреть в пустоту, словно за стенами участка для нее нет никакого нормального будущего.

Вот только что он мог сделать? Что?

Глобальных ответов у Соренсена не было. И потому он решил начать с кофе.

– Пить хочешь?

Кари недоверчиво нахмурилась.

– М?

– Я как раз собирался взять в местном автомате стакан кофе. Будешь?

У нее загорелись глаза.

– А можно? С молоком?

– Латте или капучино?

– Тогда латте. С ореховым сиропом. И шоколадку...

– А не слипнется?

– Не-е!

Мортен усмехнулся.

– Ладно. Посмотрим, что у них тут найдется.

* * *

Майя застала их в приемной. Кари с аппетитом голодного волчонка грызла плитку шоколада, а Соренсен растягивал удовольствие, обнимая обеими руками теплый стаканчик американо.

Светлые брови Вольден нахмурились.

– Что вы оба тут забыли? Кари уже давно должна была быть дома. А ты, Мортен, мог бы спокойно ехать в отель отдыхать. В участке ты мне до завтра не нужен.

– Прости, – развел руками детектив. – У меня как-то не было времени тебе сказать, но... меня выселили из «Авроры». Просили забрать вещи еще утром, но как-то не до того было. Надеюсь, они оставят мой чемодан где-нибудь на складе до востребования. А то не хотелось бы бегать по Скардвику, закупаясь новыми трусами.

Кари хихикнула. Майя закатила глаза.

– Бо-оже, – протянула она, вкладывая в протяжное раздраженное «о-о» все, что думала, но не хотела высказывать при девчонке. – И что теперь прикажешь с тобой делать?

– Ничего. – Мортен хмыкнул. – Можешь подбросить меня до участка, подежурю вместо Амины. Или поищу отель в Нордфолле. Поживу тут пару дней, пока не найду что-нибудь подходящее ближе к Скардвику. А вот Кари действительно нужна помощь. Ты же помнишь, что Туррен рассказывал про ее дом? Возвращаться туда – так себе идея. Может, у тебя есть адекватные знакомые, у которых найдется свободная комната для девочки-подростка?

– Моя опекунша... сбежала, – добавила Кари. – А после всего случившегося мне... не очень хочется оставаться одной.

Вольден не думала и секунды.

– Поедешь ко мне, – решительно сказала она. – Гостевая спальня полностью свободна. Поживешь там, пока мы выясняем все обстоятельства и решаем вопрос с опекой. И ты тоже, – обратилась старший детектив уже к Мортену. – Отдельную комнату не обещаю, но в гостиной есть сносный диван и плед. Сорфьорд – это тебе не Осло, – добавила она с издевкой. – Жилье за одну ночь не ищется. Так что...

Майя повернулась к Кари, которая смотрела на нее широко распахнутыми глазами, будто до сих пор не могла поверить своей удаче. И Соренсен заметил, как что-то изменилось в лице строгой и собранной начальницы полицейского управления Скардвика. Усталые морщинки на лбу слегка разгладились, взгляд потеплел. Даже щеки как будто порозовели.

– А еще у меня дома есть замороженная пицца, – немного смущенно улыбнулась Майя Мортену и Кари. – Большая. Одной такую не съесть. Так что, надеюсь, никто не против позднего ужина?

Эпилог

Февральская погода радовала привычной серостью, снегом и промозглым холодом. Но за три месяца, что Мортен провел в Скардвике, он уже начал привыкать к особенностям северного климата. Сменил пальто на теплую парку, обзавелся высокими ботинками, в которых удобно ходить по снегу, и в целом стал чуть менее выделяться на фоне местных.

Сегодня, впрочем, даже это не помогало. Ветер разыгрался не на шутку, устроив в Сорфьорде настоящий шторм. Темные волны с шумом разбивались о причал, брызги летели в лицо. Хотелось вернуться в машину, где было хотя бы сухо и относительно тепло, но Майя упрямо стояла на самом краю пирса, вглядываясь в горизонт в ожидании появления парома. А Мортен просто не мог оставить ее одну. Не в таком состоянии.

Старший детектив Вольден волновалась. Нет, даже не так. Она буквально не находила себе места. Сжимала и разжимала кулаки, переминалась с ноги на ногу, пинала невысокое ограждение носком ботинка, бесконечно смотрела на часы, хотя по расписанию ждать было еще не меньше пятнадцати минут, и нервно поправляла узел шарфа, как будто от того, как он завязан, могло что-то зависеть.

Честное слово, даже перед первым свиданием с Фредерикой Соренсен настолько не изводился.

Хотя, если подумать, финальная встреча с опекой – это совсем не то же самое, что пригласить в дорогой ресторан понравившуюся девчонку, чтобы пустить ей пыль в глаза. Это даже страшнее, чем знакомство с родителями. Позади долгие три месяца проверок, тестов, ускоренные курсы PRIDE^[8], для которых Майе приходилось выкраивать время и ездить в Нарвик на очные сессии, встречи с консультантами из центрального офиса Барневарна. И все равно одно неверное движение – и представитель службы по защите детей мог отозвать согласие.

Вольден такого допустить не могла.

Ее упорство в достижении цели вызывало у Мортена восхищение. Он бы никогда не подумал, что такой человек, как Майя, вообще когда-либо рискнет взять под опеку ребенка. Вольден, казалось, отдавала всю себя работе. Трудилась за пятерых, спала на диване в участке, а в самые напряженные времена не давала себе ни минуты отдыха, пока дело – даже если речь шла об украденном дорожном знаке – не будет раскрыто. Где в таком режиме найти силы на помощь недоверчивому, травмированному подростку? Но Майя находила. За ту недолгую неделю, пока Кари жила у нее, они немало времени провели вместе. И когда представитель центрального офиса Барневарн, прибывший, чтобы перенять дела у расформированного «Нордлиг Арв», постановил забрать девочку в кризисный центр в Нарвике, Вольден оказалось непросто с этим смириться.

Несколько дней она ходила с опущенной головой. А потом в один момент приняла решение, что хочет вернуть Кари назад в Скардвик – к ее привычной жизни, школьным друзьям и устоявшейся рутине. И, засучив рукава, взялась за дело.

Мортен наблюдал за этим процессом, можно сказать, из первых рядов. Майя разрешила ему занять свободную комнату в ее доме – разумеется, только до переезда Кари – и с головой ушла в подготовку нужных справок, отчетов и документов. Соренсен мало чем мог помочь и потому сделал то немногое, что ему было доступно. Перекрасил стены, повесил дополнительные полки в будущей спальне Кари, подтянул разболтавшиеся крепления шкафчиков на кухне. И по возможности избавил Вольден ото всех забот, связанных с судом по делу Сигрид и Андреаса.

А забот там было немало.

Дело «Нордлиг Арв» и Сигрид Хольм широко прогремело в новостях по всей стране. Отчасти из-за ролика Свенна, который вызвал серьезный резонанс в социальных сетях. Отчасти из-за Реннинга – тот просто не умел оставаться в тени, а тут подвернулась такая возможность поднять острые темы недостатков ювенальной политики и необходимости независимого контроля над деятельностью негосударственных фондов, рядом с которыми любое имя правозащитника выглядит дорого и выигрышно. Конечно, привлечь бывшую главу благотворительного фонда по коррупционной статье было невозможно, так как исковые сроки давно вышли. Но активная дискуссия в социальных сетях не шла на пользу ее защите. Так что по прогнозам команды обвинения еще до конца года Сигрид точно должна была оказаться за решеткой за поджог, двойное покушение и убийство.

Мортен и Майя еще в конце декабря ездили в Осло, чтобы выступить на заседании. Глядя на украшенные к Рождеству столичные улочки, Соренсен предложил Майе задержаться на пару дней, чтобы отметить праздник, но та отказалась. Вместо этого они улетели в Нарвик и втроем с Кари поужинали в ресторане в сочельник. Что в целом тоже вышло вполне неплохо.

Продвигались и разбирательства, касавшиеся «Нордлиг Арв». Разумеется, сразу же после ареста Сигрид фонд прикрыли, изъяв всю цифровую отчетность на проверку. На удивление, криминального там оказалось немного – по большей части организация действительно просто выполняла свою работу. Но доверие было подорвано. Сначала муниципалитет Скардвика забрал из ведения «Нордлиг Арв» социальные программы. А за ним и остальные ведомства по всему Сорфьорду стали один за другим отказываться от услуг скомпрометировавшего себя частного фонда.

И вместе с этим все, кто еще недавно так яростно защищал и искренне восхищался Сигрид Хольм, поспешил откреститься от всего, что их когда-то связывало. Виго и Сельма Хауге кричали на каждом углу и охотно раздавали интервью, рассказывая, как нечистая на руку глава фонда обманывала их, недоплачивала пособия и шантажом заставляла подписывать подложные документы. От таких заявлений у Мортена начиналась изжога. Но ничего неожиданного в подобном поведении не было. Шакалы всегда готовы загрызть более сильного хищника, как только он даст слабину.

В противовес этому дело Андреаса прошло тихо и совершенно незаметно. Отчасти потому, что обвиняемый умер, не дожив даже до первого слушания. Желание добиться справедливости для Анны и других пострадавших детей оказалось единственным, что удерживало профессора Вэтте в этом мире. Буквально через пару дней после того, как Андреас дал интервью Свенну, он впал в кому и ушел, не приходя в сознание, на больничной койке.

А вот похороны, наоборот, прошли с невиданным размахом. Интервью зацепило за живое очень многих. Кто-то осуждал поступок Вэтте и сожалел, что он избежал справедливой расправы. Но другие сочувствовали обманутому отцу. И потому, когда Свенн объявил в блоге о смерти профессора, неравнодушные подписчики открыли сбор пожертвований и организовали пышную церемонию прощания, на которую съехались люди со всех концов страны.

Бывшие коллеги. Ученики из Нурда. Молодежь Скардвика, ходившая на открытые лекции, и те, кто узнал о профессоре из роликов в интернете. Приемные родители Анны, которые делили с Андреасом одно глубокое горе.

Соренсену было удивительно своими глазами увидеть, как много судеб затронул неприметный профессор. И пусть Андреас не искал искупления, Мортен подумал, что так выглядит именно оно. Понимание, что, несмотря на причиненное зло, ты сумел оставить после себя добрый след. Что ты был важен кому-то. Что повлиял на чью-то жизнь.

* * *

Низкий гудок появившегося из-за склонов парома выдернул детектива из раздумий. Стоявшая рядом Майя нервно подалась вперед.

– Они почти здесь.

– Вот и прекрасно. – Мортен фыркнул. Видеть обычно бесстрашную Вольден такой суетливой и взволнованной было забавно. – Слушай, перестань так паниковать. Ты в порядке. Твои документы в порядке. Твой дом в порядке. Машина... – Он покосился на сверкающий после мойки внедорожник, над которым даже чайки боялись летать, чтобы случайно не испортить идеальную картину. – В полном порядке. И Кари тоже. И так как она сама изъявила желание оказаться под твоей опекой, нет абсолютно никаких причин, по которым что-то может пойти не так.

– Легко тебе говорить, – хмыкнула Майя, в который раз поправляя шарф. – Это не твою биографию всю зиму рассматривали под микроскопом, выискивая малейший повод отказать в установлении опеки. И PRIDE тебе не пришлось проходить ускоренным курсом.

– Потому что я провалился бы еще на этапе первичного отбора. А ты нет. – Он наклонился к ней, легко сжал за плечи. – Выдыхай.

Она неохотно послушалась. Мортен почувствовал, как расслабляется под его пальцами ее спина, и убрал руки.

– Честно, – признался он, чтобы хоть как-то отвлечь Майю от тревожного ожидания, – не устаю восхищаться тем, что ты вообще решилась на это пойти. Кари, конечно, чудесная девчонка и точно заслуживает лучшей жизни, но опека – очень серьезный шаг. А мне казалось, ты не из тех, кто готов... ну... так просто впускать людей в свою жизнь.

– Любопытное наблюдение от того, кто три месяца разбрасывал грязные носки по моей квартире. – Вольден криво усмехнулась. – И откуда только ты берешь свои выводы?

– Просто наблюдаю, – пожал плечами детектив. – А что, я не прав?

– И да, и нет, – после долгой паузы проговорила она, когда Мортен уже решил, что не дождется ответа. Взгляд Майи был прикован к приближавшемуся парому, отчего ее голос казался отстраненным, далеким. – Я мало кому об этом рассказывала, но... Я тоже из системы. Мне было тринадцать, когда пьяный вдрызг отец сел за руль и разбился, заодно утащив на тот свет и маму. Не могу сказать, что и до этого мою семью можно было назвать полноценной... или вообще хоть сколько-нибудь нормальной. Отец постоянно пил, мама самоотверженно боролась с его зависимостью. Я была в самом низу списка их интересов. Сама занималась домашними делами, кое-как училась... Периодически таскала отца от бара до квартиры и вызывала маме скорую, когда у нее на нервной почве прихватывало сердце. В какой-то момент стало ясно, что, как ни крути, хорошо эта история не закончится. Так и вышло.

Мортен застыл, перестав ухмыляться. Признаться честно, подобной истории он не ожидал. Как не ожидал и того, что невольно узнает ответы на два вопроса вместо одного. Теперь стало понятно, почему Вольден так раздражают его нестабильные – или, наоборот, слишком стабильные – взаимоотношения с алкоголем.

«Что ж, надо, пожалуй, постараться держать себя в руках».

Отложив эту мысль на будущее, Соренсен повернулся к Майе.

– И что, – осторожно поинтересовался он. – Неужели не нашлось родственников, готовых взять тебя к себе до совершеннолетия?

Вольден только криво усмехнулась.

– Представь себе, нет. И среди приемных семей Сорфьорда желающих тоже не было. Кому нужен трудный подросток, травмированный жизнью с созависимыми родителями? А мне хотелось оказаться в семье. Хотелось, чтобы рядом был кто-то, кому не наплевать на мою жизнь. Чтобы можно было попросить совета о месячных, а не краснеть перед медсестрой на глазах у половины кризисного центра. Чтобы кто-то мог выслушать, поддержать, подсказать, какое принять решение, когда сложно сделать правильный выбор. Научить пользоваться кредитной картой и не влезать в долги, в конце концов. Человеку нужен человек. В Кари я вижу маленькую себя. И понимаю, что не могу оставить ее вот так.

Соренсен задумчиво кивнул. В чем-то позиция Майи не была ему близка. Он слишком хорошо помнил, как росла Рони. Ее первые шаги, первое «папа», медаль с детских соревнований по бальным танцам, щербатую улыбку с выпавшим молочным зубом. У нее были его глаза и упрямство Фредерики, и он любил ее до Луны и обратно. И не представлял, как мог бы почувствовать что-то подобное к другой девочке, которой не отдал полжизни и целое сердце.

Но ведь Кари и не просила любви. Она нуждалась в опоре и поддержке, и, кажется, Майя понимала это куда лучше, чем Мортен с его отцовской сентиментальностью.

Что ж, каждому свое.

Новый гудок, раздавшийся уже у самого причала, спугнул с сушильных рам горластых чаек. Машины – сегодня их было всего три – выстроились в линию, чтобы заехать на палубу. С другой стороны тоже началось движение. Матросы сновали туда-сюда, готовя швартовочные канаты, водители рассаживались по местам. Мортену показалось, что за стеклом закрытой палубы мелькнул знакомый силуэт в мешковатой куртке, но он не был уверен, что видел именно Кари.

Через пять минут сомнений не осталось. Карина в сопровождении сотрудницы Барневарна сошла на причал. Увидев Мортена и Майю, она радостно замахала рукой. За время, проведенное в кризисном центре, Кари как будто стала еще более худой, чем была, но взгляд лучился счастливым предвкушением. И еще немного страхом поверить и довериться, что в глазах Соренсена до невозможности сближало их с Вольден.

Ковач подошла ближе, остановившись в двух шагах от них и серого внедорожника, сияющего так, словно он был сделан из цельного куска отполированного гематита.

– Привет. – Майя замерла, не решаясь заключить Кари в объятия. – Как добралась?

Девчонка нервно одернула куртку.

– Нормально.

Наблюдать за их смущением было мило. Дабы не мешать воссоединению, Мортен шагнул к Кари и забрал с ее плеча тяжелую сумку. Девчонка благодарно улыбнулась ему краешками губ.

Это не укрылось от проверяющей, смерившей Соренсена изучающим взглядом.

– Госпожа Вольден, – чопорно обратилась она к Майе. – В заявке не указано, что у вас есть мужчина. Он ваш партнер?

Старший детектив хлопнула глазами, не сразу найдясь с ответом.

– Э-э...

– Можно и так сказать, – спас положение Мортен, протягивая сотруднице Барневарн руку. – Мортен Соренсен, отдел расследований полицейского управления в Скардвике. Мы с Майей коллеги. Я работаю под ее руководством, так что мы довольно много времени проводим вместе.

– Это хорошо, – кивнула женщина. – Хорошо, когда рядом есть мужская фигура в качестве поддержки.

– Обещаю сделать все, что в моих силах.

Задав еще несколько положенных вопросов, женщина ушла по служебным делам, пообещав, что заглянет вечером для осмотра дома и подписания финальных документов. Кари, Майя и Мортен проводили ее сухощавую фигуру полными облегчения взглядами.

Дождавшись, пока проверяющая сядет в служебную машину, Майя выдохнула.

– Спасибо, что подыграл, – сказала она Соренсену. – Не знаю, как бы она отреагировала, если бы я сказала, что ты скоро уедешь.

– А кто сказал, что я собираюсь уезжать?

Вольден замерла, глядя на насмешливое лицо Мортена.

– Что, прости?

Пришлось признаться. Из-за суда и подготовки к встрече Кари он и так слишком долго это откладывал.

– Ну, в общем, на днях я звонил Агнару и попросил закрепить меня за твоим отделом. Мне понравился Скардвик. Холодно, ветрено, снежно, полярная ночь, северное сияние, зима по полгода. Сказка. К тому же ты сама говорила, что обычно здесь почти ничего не происходит. А мне в жизни не помешает немного обыденности, чтобы наконец прийти в себя и восстановиться.

Кари скептически хмыкнула. Очевидно, с ее точки зрения дело Сигрид Хольм никак не тянуло на «почти ничего». Майя же выглядела куда более удивленной.

– Серьезно? – переспросила она. – Ты серьезно решил остаться?

– Почему нет? Даже уже присмотрел съемный дом неподалеку от вас, на случай, если понадобится заявленная «мужская фигура».

Кари снова хмыкнула. Майя посмотрела на Мортена. В ее взгляде было что-то нечитаемое.

– Уверен?

Он слегка занервничал. От такого внимания – и того невысказанного, что Соренсен смутно чувствовал за ним, – стало слегка не по себе. Сердце забилось быстрее.

Бум. Бум. Бум.

– Да. – Он все же собрался с духом. – Если ты, конечно, не против. Агнар пока не дал финального одобрения, так что все еще можно переиграть...

Мортен оборвал сам себя, заметив перемену в глазах Майи. И не смог удержаться от довольной улыбки, услышав одно короткое слово.

– Оставайся.

Примечания

Буккехорн – традиционный скандинавский духовой инструмент, сделанный из рога барана или козла.

Кнорозов Ю. В. – историк, этнограф и лингвист. Первый исследователь, на практике осуществивший дешифровку письменности майя.

Барневарн – норвежская государственная социальная служба помощи детям и подросткам.

Зеркало Гезелла – стекло, выглядящее как зеркало с одной стороны и как затемненное стекло – с противоположной.

Северный кисель, или Rødgrøt, – традиционный скандинавский ягодный десерт, который, по сути, является очень густым киселем.

ANPR – система автоматического распознавания номерных знаков, которую активно использует норвежская полиция.

Биврест – в германо-скандинавской мифологии – радужный мост, соединяющий Асгард с другими мирами. В древних сагах его описывают как сверкающий портал, простирающийся через небо и сияющий всеми цветами радуги.

Программа PRIDE (Parents' Resources for Information, Development, and Education) – обязательный курс подготовки приемных родителей в Норвегии, который помогает семье понять, справятся ли они с травмированным ребенком. Обычно длится 4–6 месяцев.

Ивар ЛёккеСо льдом

* * *

Глава 1

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 2

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 3

* * *

* * *

* * *

Глава 4

* * *

* * *

Глава 5

* * *

* * *

* * *

Глава 6

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 7

* * *

Глава 8

* * *

* * *

* * *

Глава 9

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 10

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 11

* * *

Глава 12

* * *

* * *

Глава 13

* * *

* * *

* * *

Глава 14

* * *

Глава 15

* * *

Глава 16

* * *

Глава 17

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Эпилог

* * *

Примечания

Ивар Лёкке
Со льдом