Медовникова Алиса Михайловна

Кликуша

Роман участницы издательской программы «Таврида.АРТ»!

Детство Катерины прошло в постоянном страхе: бабушка считала её одержимой и хотела отрезать язык, а жители станицы обходили стороной. Спустя много лет она вынуждена вернуться в дом своего детства, где начинает слышать голоса умерших. От них девушка узнаёт, что она – кликуша, последняя в проклятом роду, способная предрекать смерть.

Сможет ли Катерина узнать истинную историю своей семьи и использовать свой дар на благо или голоса мертвецов сведут её с ума?

«Кликуша» – это напряжённый мистический триллер о силе, спрятанной в глубине женского рода, о расплате за предательство и о том, как найти свет в объятиях тьмы.

© Медовникова А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Пролог

Хор голосов звучал в ее голове. Они были настолько громкими, что не только заглушали мысли, но и подавляли волю. Но больше она не сопротивлялась. Просто делала то, что требовали. Добралась до проклятой хаты, отыскала дыру в заборе и проникла во двор.

Под ногами ее расползалась земля, не успевшая просохнуть после дождя. Она липла к подошвам, словно желая удержать ее и предупредить: «Не ходи туда, там ждет только смерть». В сознании промелькнула мысль, что еще можно повернуть назад. Но голоса мгновенно заглушили ее и повели девушку через заваленный хламом двор. Мимо разбитого глиняного кувшина, в который въелась кровь. Клетки, в которой держали жертв. И куска веревки, которым им связывали руки. Они направили ее к старой хате, которая проваливалась под землю. Но похоронить свои тайны так и не сумела.

И, когда луна скрылась за облаками, девушка продралась через заросли кустарника и оказалась у заброшенного колодца. Оборвала побеги, опутавшие его, и добралась до крышки. Трясущимися руками ухватилась за ржавое кольцо и потянула вверх. Но крышка не поднялась ни на сантиметр, как она ни старалась.

Голоса дали подсказку, и девушка достала складной нож. Она не помнила, когда положила его в карман куртки. Не помнила и когда купила. Но обо всем помнили те, кто давно готовился к этому дню. Они выкрикнули очередной приказ, и девушка полоснула ладонь.

Алая кровь окропила крышку. Вырезанные на ней руны засияли. Черная пасть колодца распахнулась, и голоса взревели. Голову девушки пронзила боль. Ноги ее подкосились, и она чуть не рухнула. Но ее удержали десятки невидимых рук. Тело ее покрылось мурашками. Инстинкт самосохранения завопил: «Беги!» Но голоса перекрыли и его. Они устали ждать и требовали спуститься как можно скорее. И девушка, заключившая с ними сделку, забралась на выступ колодца и прыгнула в темные воды. Туда, где ее ждали веками.

Глава 1

Три чемодана. Вот и все, что она накопила за свою жизнь. Один с одеждой, второй с обувью, а последний, самый ценный,– с книгами, поэтому лежал он в салоне автомобиля, а не в багажнике. И чем ближе машина подъезжала к дому, в котором прошло все ее детство, тем сильнее она сжимала ручку чемодана. Ей хотелось верить, что лежащие в нем пухлые томики и в этот раз помогут справиться с неудачами. Но сейчас был бессилен даже ее любимый дядюшка Стиви[1]. Последний раз Катерина была в станице двадцать семь лет назад и, будь ее воля, не приезжала бы больше никогда. Но жизнь любит преподносить сюрпризы. И один ждал у ненавистного бабушкиного дома, который оказался не такой развалюхой, как в ее памяти.

– Это точно Казачья? Вы не ошиблись? – уточнила она у водителя, глядя на новые окна, красивый забор и цветущий сад.

– Ошибся?! Да я всю жизнь на Кугуте[2] прожил! Чемоданы поживее доставай, у меня заказ новый. И пятерку поставить не забудь!

Просить о помощи было бесполезно, так что Катерина сама вытащила первый чемодан и направилась к багажнику, чтобы достать остальные. Но не успела закрыть его, как машина сорвалась с места, подняв столб пыли.

– Если здесь все таксисты такие, то я лучше пешком похожу, – пробубнила она себе и смахнула с белого сарафана пыль.

– Не все, – сбоку послышался незнакомый голос, который старался перекричать внезапно заскулившую соседскую собаку. – Но этот хорошей оценки точно не заслуживает.

Катя застыла. А рыжеволосая незнакомка в зеленом халате и черных шлепанцах подошла ближе и спросила:

– Узнала меня?

– Нет.

– Так и думала, я же цвет волос сменила. А вот ты почти не изменилась. Такая же чернявая, длинноволосая и тощая... Я – Олька, вон там жила, – представилась девушка и махнула рукой в сторону дома в конце квартала. – И живу.

Понимая, что имя ничего не обьяснило и Катя все еще не узнавала ее, Оля сказала:

– Я тебя еще на велике учила ездить.

– Точно! У тебя был «Школьник» голубой с рамой. – Катерина наконец вспомнила ту единственную заикающуюся девочку, которая играла с ней несмотря на то, что была старше на пять лет..

– Держи! Дядь Миша попросил тебя встретить и отдать. – Оля протянула ключ и улыбнулась, но ответной улыбки не дождалась. – Ты что, не рада возвращению?

– Не особо.

– Ну ничего. – Оля подхватила два чемодана и потащила их к калитке. – Поживешь тут месяц-другой, скандал уляжется, и вернешься обратно. А может, и тут захочешь остаться.

– Тут? И что мне тут делать?

– У нас не Краснодар, конечно, но тоже неплохо. Да и земля родная, как-никак. У нас парк есть, даже два, кафешки, бассейн, кинотеатр. Хотя бабки на лавке каждый день такое кино сочиняют, что Голливуд отдыхает. Их сплетни хоть на «Домашний» продавай, хоть на «РЕН ТВ» как сюжеты.

Вспомнив тех теток, что изводили ее в детстве, Катя поинтересовалась:

– Новых занятий они себе так и не нашли?

– Чтобы их найти, нужно было захотеть, а их все устраивает, так что готовься к пристальному вниманию, – предупредила Олька, затаскивая чемоданы на крылечко. – Ладно, тебе с дороги отдохнуть надо, я побегу. Кур давно кормить пора. А ты заходи в гости. Если помощь нужна будет или просто так.

Оля ушла к себе, а Катя задумалась, что такого теплого приема не ожидала. Слишком хорошо помнила, как к ней относились раньше. И планировала держаться от всех подальше. Но дядя Миша специально оставил ключ Ольке, а не спрятал в цветочном горшке на крыльце, как они делали в детстве. Решил, видимо, что подруга ей не помешает. Вот только в друзьях Катерина не нуждалась. В ее планы входили поиски новой работы и быстрое возвращение обратно в Краснодар. Задерживаться в ненавистном доме дольше необходимого она не собиралась.

Поднявшись на крылечко, Катя замерла у двери, над которой все еще висела подкова, которую случайно нашел ее дедушка. Он же прибил ее зубцами вверх, чтобы защитить дом. Но в такую охрану Катерина не верила, в отличие от сигнализации. Она достала из кармана ключ, который оказался ледяным.

– В морозилке она его держала, что ли? – воскликнула Катерина и потерла ключ руками, чтобы он согрелся, а после вставила его в замочную скважину.

Но провернуть его и открыть дверь ей не удалось. Словно сам дом препятствовал ее возвращению. Может, помнил, как не любила Катю его хозяйка. Или считал ее предательницей, оставившей его один на один со сбрендившей старухой. Но, что бы он там ни думал, попасть в него было необходимо, и Катерина не оставляла попыток. Она успела проклясть и дом, и подкову, и старый замок, который следовало сменить, и только тогда вспомнила секрет. Навалилась всем телом на дверь, чтобы сошлись пазы замка. Но они все не желали складываться, словно кто-то с той стороны тоже навалился на дверь, не желая пускать ее внутрь.

– И как это понимать? Она так и не простила меня, и теперь ее неупокоенный дух мне в дом зайти не дает?! – спросила вслух Катя, почувствовав вдруг запах бабушкиных духов, а потом сама себя одернула.

«Так, ты не она, заканчивай верить в духов, бесов и проклятья. Это всего лишь старый замок».

Посильнее навалившись на дверь, Катя смогла провернуть ключ. Но войти в дом так и не решилась.

«Тут как с пластырем – надо резко дернуть, и все. Давай, ты справишься. Ее там больше нет», – подбодрила она себя и распахнула дверь.

Перед глазами тут же появилась лужа крови на полу прихожей, которая напугала ее в детстве. Но сейчас на ее месте лежал новенький коврик. Да и весь темный коридор, в котором вечно пахло полынью, был на себя не похож. Хотя веничек из трав, которым бабушка отгоняла темных духов, все так же стоял в вазочке на комоде. И был таким же свежим, словно собранным этим утром.

– Ого... – пораженно прошептала Катя и осторожно вошла.

Поддавшись любопытству, она обошла все комнаты и поняла, о каком подарке шла речь. Дядя Миша не просто прибрался, а сделал ремонт, хотя входную дверь почему-то не сменил. Но Катерина не видела в этом смысла. Зачем было тратить сколько денег? Куда лучше было бы сровнять все с землей. Но дом все так же стоял на месте. И несмотря на то, что все следы прежних времен были уничтожены, Катерина все равно чувствовала себя здесь неуютно.

Каждый метр был пропитан страданиями, от которых никакая подкова не уберегла. В углу гостиной, где сейчас стоял огромный цветок, Катя часами стояла на коленях и выпрашивала прощения у Господа. Там же ее обливали святой водой и пороли, чтобы изгнать из нее бесов. У бабушки была тяжелая рука, потому раны заживали долго. И сейчас спину Кати начало печь так сильно, словно Любовь Михайловна только что отходила ее дедовой нагайкой. Ее она хранила в своей спальне – самой опасной комнате в доме. И уже по скрипу двери, ведущей в нее, Катерина понимала, в каком настроении Любовь Михайловна. Если петли поскрипывали плавно, почти мелодично, она пребывала в прекрасном настроении, отлично выспалась, и Катю ждал вкусный завтрак. Если скрипели обычно, то и день начинался как обычно – с утренней молитвы и сборов в школу. Противный скрип извещал о том, что ничего хорошего Катерину не ждет и бабушке пришла в голову очередная идея о том, как изгонять бесов.

Дотронувшись до спины, которая перестала пылать так же неожиданно, как и начала, Катерина услышала противный скрип двери. Именно такой, с каким она открывалась всего раз. В тот самый день, когда бабушка решила отрезать ей язык. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась, ожидая увидеть в проеме разъяренную бабушку. Но там никого не было, а дверь все так же была закрыта.

«Плохая это была идея – послушаться дядю Мишу и вернуться сюда, – решила Катерина. – Лучше бы комнату в общаге сняла и работу нашла на первое время. Там бы мне подобное не мерещилось».

В доме бабушки в сверхъестественное верилось легко, ведь все детство Катя росла с заговорами, травами и оберегами. А еще историями о проклятьях, духах и высших силах. Не зря же некоторые станичники за глаза называли ее бабушку ведьмой. Но, став старше, Катерина узнала, что никакой магии нет. Как и ее одержимости. Все это были россказни бабули, которую большая часть знакомых называла сбрендившей старухой, и никак иначе.

Продолжать верить во всю эту чушь Катя не собиралась и рывком распахнула дверь в бывшую бабушкину комнату. Она больше ничем не напоминала спальню, в которой жила Любовь Михайловна. Но в красном углу все равно стояла та самая икона, которая передавалась в ее семье из поколения в поколение. Вот только стояла она лицом к стене, что смутило Катю. Она подошла, чтобы перевернуть ее, и тут же отбросила. На выцветшей иконе была изображена сама Катерина, из глаз которой шла кровь, а руки были обращены к небу.

– Свят, свят, свят! – испуганно прошептала она и перекрестилась.

Катерина напряглась, ожидая, что сейчас случится что-то плохое. Но потом одернула себя и подняла икону. На ней, как и раньше, была изображена святая Матрона Московская.

– Надо завязывать со сном по три часа и литрами кофе, – отругала себя Катя и аккуратно поставила иконку на полку, чтобы продолжить осмотр бывшей комнаты бабушки.

Она давно поняла, что бабушка ее не любила. Для нее Катя всегда была той, кого нужно исправить. Той, что не смела и пикнуть родителям, что бабушка спасает ее от нечистого. А Кате не нужно было спасение, тем более от несуществующей одержимости. Ей нужна была любовь, хотя бы капля. Но даже ее Любовь Михайловна не сумела выдавить. Хотя и была ею названа.

Любовь Катерина видела только от одного человека – своего крестного, дяди Миши. Каждый раз, когда бабушка оставляла ее под его присмотром, Катя мечтала о том, чтобы что-нибудь случилось и она навсегда осталась жить с ним. Но, когда «что-нибудь» и правда случилось, жить она стала не с дядей Мишей, а с тетей Надей и ее гадким мужем, который был не лучше бабушки и тоже ее бил. Но хотя бы не верил в ее одержимость.

Нахлынувшие мысли не сулили ничего хорошего. Катерина запихнула их туда, откуда они попытались выбраться, и пошла на кухню – единственное место в доме, которое не вызывало у нее неприятных воспоминаний, ведь бабушка тут почти не появлялась. И чаще Катя готовила себе сама, или ее кормил дядя Миша.

На кухонном столе ее ждал еще один сюрприз – праздничный каравай. Увидев, что в том месте, где должна стоять солонка, воткнута свечка с цифрами «3» и «5», Катя не сдержала слез.

Она не плакала ни когда ее увольняли, ни когда выгоняли из квартиры. Сдержала слезы и после того, как все знакомые уведомили, что на ней теперь «клеймо» и работать с ней никто не будет. Все это она стерпела, сцепив зубы. Тем более что быть заклейменной ей не привыкать. К такому бабушка подготовила ее еще в детстве. А вот обычный каравай заставил ее растрогаться. Это был первый подарок ко дню рождения за много лет. Но не потому, что никто не поздравлял Катю. Просто она ненавидела свой день рождения, любовь к которому отбила еще бабушка, и дату этого события скрывала даже от друзей. Хотя их у нее и не было. Были только коллеги, с которым она общалась на работе. А когда ее уволили, исчезли и они. Катя снова осталась одна, но это ее не пугало. Она привыкла держаться особняком, так ей было привычнее и спокойнее.

Утерев непрошеные слезы, Катя взяла коробок спичек, лежащий рядом, и зажгла свечку. Та разгорелась неровно, а потом начала трещать и коптить. Не обращая внимания на это, Катерина прошептала:

– С днем рождения.

И начала загадывать желание. Но сформулировать его оказалось сложно.

– Я хочу... Я хочу... А чего же я хочу, по-настоящему, именно я? – впервые спросила она, но ответ так и не пришел.

Задув погнувшуюся свечу, Катя оторвала кусочек каравая и запихнула в рот. Но не смогла им насладиться, потому что ощутила привкус крови на губах. Так же было в пятый день рождения, когда дядя Миша подарил ей праздничный каравай. Катерина вспомнила, как крестный устроил тайный праздник у себя и пел: «Как на Катькины именины испекли мы каравай – вот такой вышины, вот такой нижины, вот такой ширины, вот такой ужины». Вот только бабушка, не желавшая отмечать день рождения одержимой внучки, о нем узнала и ударила Катю, разбив ей губу. Потом влетело и дяде Мише. А припомнив, что бабушка сделала с тем караваем, Катерина поперхнулась. Даже тот тайный праздник Любовь Михайловна испортила. У нее вообще был талант уничтожать все то прекрасное, что было вокруг. Цветы, книги, картины, дом, внучку. Став старше, Катя начала осознавать, почему она ожесточилась, но все равно не могла ее понять. У нее же было много возможностей снова стать счастливой, но она выбрала жизнь одинокой суровой казачки, общаться с которой не желали и родные дочери.

«Слишком депрессивные мысли у тебя, день рождения все-таки, – укорила себя Катя. – Пойдем лучше вещи разберем».

Наведение порядка и раскладывание всего по полочкам обычно ее успокаивало, но не в этот раз. Не помогли поднять настроение и любимые книги, которые Катя расставила на полках, ведь все это она делала механически. В этот шкаф вещи, в этот книги. В этот ящик носки, в этот документы. Вот на эту полку футболки, а на эту полотенца. Сюда фен, а вот сюда зубную щетку. Никакой радости. Только действия, отвлекающие от мыслей о том, что в этом доме ей придется жить. Спать в той комнате, где умерла Любовь Михайловна. Общаться с людьми, которые обзывали ее одержимой. И пусть дом был с новым ремонтом, в спальне не осталось ничего из бабушкиных вещей, а большая часть тех, кто ее обзывал, давно уехали из станицы, все они жили в воспоминаниях, что нахлынули на Катерину.

Воздуха в комнате стало не хватать. Катя почувствовала, что близится приступ, и вылетела из дома. Она шла без цели, просто вперед, и не узнавала ни улиц, ни людей. Механически считала деревья, заборы и кусты. А потом проговаривала про себя все, что видит, слышит и чувствует. Это помогло унять тревогу, но не спасло от жажды, поэтому Катерина заглянула в первый попавшийся магазин. Им оказался «Магнит Косметик», и она не только утолила жажду, но и купила подарок. Обычно Катя не баловала себя. Но сейчас не устояла перед предложенными консультантом духами, ведь запах навевал воспоминания о море и лете. Она с радостью потратила деньги, которые стоило поберечь, на спонтанную, но такую приятную покупку. Должно же быть в ее жизни, вдруг перешедшей на черную полосу, хоть что-то хорошее. А раз оно никак не появлялось извне, Катя решила привнести его сама.

Настроение улучшилось, и все люди теперь казались ей милыми, припекающее солнце приятным, а дома симпатичными. Разглядывая их и восхищаясь хозяевами, которые разбили возле дворов красивые палисадники, она добралась до выезда из станицы. Но поняла это только тогда, когда увидела на перекрестке дорожный указатель. Он сообщал, что в паре метров находится не только выезд и какой-то неизвестный «Казачий остров», но и Батуринский мост.

В детстве они с дядей Мишей частенько ездили на этот мост рыбачить, и Катерина решила оживить хотя бы одно приятное воспоминание. Предвкушая, как она понаблюдает за любимыми уточками, она поспешила к Батуринскому мосту. Но с каждым шагом ее энтузиазм испарялся. Дома становились более запущенными и мрачными, а заборы – щербатыми. Скрюченные деревья не радовали, как и вянущие цветы. Птицы в этой части станицы не щебетали, а собаки не лаяли, лишь жалобно скулили и прятались, когда Катя проходила мимо. И пахло уже не цветущими растениями и свежескошенной травой, а сыростью и затхлостью. Воздух был каким-то тяжелым и вязким. Вдыхая его, ты словно заполнял легкие дымом от костра.

Эти кварталы разительно отличались от соседних, и Катерина ускорила шаг, чтобы преодолеть их как можно скорее. Она почти дошла до моста, когда ее бросило в жар. Дома вдруг накренились, а деревья начали заваливаться. Катя замедлила шаг и ухватилась рукой за забор, потому что к горлу подкатила тошнота. По телу прокатилась волна боли, и она услышала их. Сначала все походило на навязчивое жужжание, которое становилось все громче и громче. В нем сливались десятки голосов, и трудно было разобрать, что именно они говорят.

Гул нарастал, пока не превратился в истошный крик: «Иди к нам!»

А потом была только темнота.

Глава 2

– Как вы себя чувствуете? – мужской голос звучал приглушенно.

«Иди к нам!» – перекрывали его вопли, разрывающие голову на части.

– Вам нужно попить. – К губам Кати поднесли бутылку, но она была не в силах сделать и глоток.

«Ты должна нам помочь!» – приказывали ей голоса.

– Нужен врач. Сейчас. – Кто-то подхватил ее на руки. – Где тут только больница?.. Как назло, прохожих нет.

«Не смей с ним уходить!» – в голове словно рычал дикий зверь.

Катерина чувствовала, как ее усадили в машину, где пахло кофе, сигаретами и ее новыми духами. Как в лицо дохнул холод, а по ногам побежали мурашки. Как на голову ей положили что-то мокрое, отчего стало легче.

– Все хорошо, сейчас вам помогут, – успокаивал парень, но слышала Катя его так плохо, будто очутилась на дне реки. – Только найду, где у вас тут больница находится.

«Ничего не будет хорошо! Он убийца! Он опасен!» – опровергало его слова шипение какого-то старика.

Она пыталась сказать, что в больницу ее везти не надо, но губы не шевелились. Как и тело. Оно стало ватным и словно чужим.

– Больница на Ленина, да?

Катя хотела кивнуть, но не смогла, ведь в голове ее истошно вопили: «Беги от него! Он убьет и тебя!»

– Так... квартал до перекрестка, потом прямо и налево, – бормотал незнакомец.

«Уходи от него! Немедленно!» – скомандовал скрипучий голос.

Катерина почувствовала, как тело ее перетянули ремнем безопасности, а после машина тронулась с места. Но, проехав совсем немного, остановилась.

– Твою ж мать! Красный!

«Иди к нам! Иди! Иди! ИДИ!» – надрывались голоса уже все вместе, заставляя лоб девушки пылать.

Но Катя не могла сдаться. Не могла проиграть эту битву снова. Она стиснула зубы и приказала: «Заткнитесь!»

Тишина. Всего лишь на секунду. А потом очередной призыв:

«Иди к нам!– но уже в разы тише.– Иди!»

«ПОШЛИ К ЧЕРТУ! Второй раз вы меня не получите!» – мысленно прорычала Катерина.

Она не могла позволить себе послушать голоса и вернуться в тот ад, из которого с таким трудом выбралась. Двадцать лет она считала себя одержимой и боялась сближаться с людьми. Двадцать лет думала, что родители умерли из-за нее. Двадцать лет верила, что она – кликуша, та, что несет смерть. И только потом осознала, что бабушка все выдумала.

Со временем Кате удалось поверить в собственную нормальность. Но все пошло прахом, когда она услышала голоса. Они пробудили самые неприятные воспоминания. О том, как престарелый батюшка обливал ее святой водой, из-за которой на теле проступали волдыри, и кричал, что она – невеста Сатаны. А бабушка, уверовавшая в его слова, порола ее за любую провинность и заставляла часами стоять на коленях перед иконой. А потом тоже обливала святой водой, желая изгнать бесов. Те, правда, не выходили, а волдырей на теле прибавлялось, что заставляло бабушку еще громче произносить молитвы и окуривать ее травами.

Неприятные воспоминания придали сил, и Катерина постаралась вернуть контроль над телом. Гнев ее был так велик, что все удалось. Голоса, требующие явиться к ним, стали тише, а потом смолкли. И когда водитель заложил вираж на повороте, она смогла разлепить тяжелые веки.

Парень бросил на Катю взволнованный взгляд и заметил, что она пришла в себя.

– Ну наконец-то! – выдохнул он. – Как себя чувствуете?

– Нормально, – простонала она, снимая с головы мокрое полотенце. – Наверное.

– Ну и напугали вы меня! – признался кареглазый парень, чьи темные волосы были сбриты почти под ноль, и протянул Кате бутылку с остатками воды. – Где у вас приемный покой? На Ленина? Я первый раз тут.

– Наверно, да, – прохрипела Катерина, делая глоток.

– Сильно вас приложило. Лучше верните полотенце на место.

Водрузив его обратно на лоб, Катя пояснила:

– Я только сегодня приехала. Больница, да, на Ленина, но я не знаю, где приемный покой. А вам плохо?

– Плохо вам. А я лишь хочу отвезти вас в больницу.

– Я не дева в беде, и спасать меня не надо, – злобно сказала Катерина и, стащив с головы полотенце, бросила его на приборную панель. – У меня все хорошо! Остановите машину, я выйду.

– Я тоже не рыцарь в сияющих доспехах. Но у вас, походу, солнечный удар. Еще и коленки сбиты, а ладошки в крови. Так что едем в больницу!

Бросив беглый взгляд в окно, Катерина заметила небольшое угловое здание с надписью: «Бюро ритуальных услуг».

– Туда мне точно надо, – пробубнила она и указала на небольшую парковку за этим зданием. – Остановите вон там, я выйду.

– От сильного солнечного удара можно и умереть. И я отвезу вас в приемный покой, где сдам врачам, а они потом пусть передают вас мужу. – Ее просьбу водитель проигнорировал и повернул на перекрестке налево.

– Его у меня нет. И в больницу я не пойду.

– Оно и не удивительно, что нет, – язвительно заметил парень, отстанавливая машину у пункта назначения.

Перед ним оказалось одноэтажное здание, вот только вместо надписи «Приемный покой», которую он ожидал увидеть, на двери была табличка «Морг».

– Сюда нам рановато, – заметил он и вышел из машины, чтобы пройти к будке со шлагбаумом, в которой сидел охранник.

А Катя отстегнула ремень безопасности и выбралась из машины, намереваясь сбежать от своего спасителя. Заодно и от голосов, которые напугали ее. Но, сделав пару шагов, пошатнулась и признала, что медицинская помощь ей не помешает. Голова все еще кружилась, и мир перед глазами двоился. Сначала она увидела размытый силуэт за спиной спасшего ее парня, беседовавшего с охранником. Следом поплыли буквы на табличке «Морг», перетекая в слово «гром». А затем замелькали, как бегущая строка, и выдали послание: «Ты должна нам помочь».

Желая прогнать очередное наваждение, Катерина мотнула головой, и тошнота накатила новой волной, куда более сильной. Зато силуэт за спиной парня рассеялся, а буквы на вывеске снова сложились в слово «морг».

«Это все солнечный удар! – прошептала она, сжимая кулаки. – Голову напекло, вот и видится всякое. Еще и день такой... Сложный. Давай-ка глубоко подышим и деревья посчитаем. Первое, второе, третье...»

– Приемный покой вон там, – парень подошел к Кате и указал на виднеющееся за забором здание. – Три метра, и вы на месте. Сами дойдете? Я на встречу уже опаздываю, ради которой сюда приехал.

– Дойду, – с трудом кивнула Катя. – Простите, если вы из-за меня опоздаете.

– Ничего, – отмахнулся он, возвращаясь в машину. – Не зря, видимо, первый поворот в станицу пропустил. Видимо, помочь вам должен был.

– Спасибо! – еще раз поблагодарила Катерина и поковыляла в сторону приемного покоя, располагавшегося в одном здании с роддомом, в котором она появилась на свет. Вот только в окнах, из которых роженицы показывали мужьям детей, мелькали темные тени, словно наблюдающие за ней, так что она поспешила скрыться за дверью.

Запоздало вспомнив, что у нее при себе ни паспорта, ни полиса, Катя хотела покинуть отделение, но на помощь пришло приложение госуслуг, где ее документы хранились в электронном виде. А потом и врач, который быстро осмотрел ее и обработал раны. Заодно заверил, что у нее случился солнечный удар. И на робкий вопрос о том, могут ли из-за этого быть галлюцинации – слуховые и не только, – ответил положительно. Выписав рецепт и посоветовав не ходить в жару без головного убора и воды, он отпустил Катерину.

Выйдя за территорию больницы, она достала телефон, чтобы вызвать такси. И уже ввела адрес, когда заметила, как черный БМВ вернулся на парковку. Из него вылез бритоголовый парень, который направился к ней.

– Вот, – он протянул сумочку. – Отъехал уже, а потом заметил ее. А ты быстро управилась. Что сказали, солнечный удар?

– Да, – подтвердила Катя, забирая сумку.

– Давай я тебя до дома подброшу...

– Не надо. Я такси уже вызываю.

– Я куда лучше такси, и ждать не надо, – известил парень и улыбнулся.

На улыбки Катя давно не покупалась, но время ожидания такси составляло двадцать три минуты, а на улице было плюс сорок, поэтому она приняла предложение. Половину квартала они ехали в полном молчании, а потом парень все-таки поинтересовался:

– Тоже в командировку приехала?

– Нет, – ответила Катя, которую вполне устраивала тишина. – Пожить тут решила.

– Очаровалась шармом небольших станичек?

– Это вынужденный переезд. Здесь налево.

– Мне кажется, тут скрыта какая-то душещипательная история про трагичную любовь...

– Мимо.

– Неужели проиграла все деньги в казино и пришлось возвращаться к родителям?

– Морду набила одному уроду в прямом эфире, – сурово ответила Катерина и отвернулась к окну, надеясь, что новость и злобный тон отобьют у водителя желание общаться. Голова все еще болела, и ей необходима была тишина. А еще время, чтобы прийти в себя, ведь ее потряхивало от пережитого. Мысли о том, что голоса могли быть не галлюцинацией, а эхом детства, она вообще боялась озвучивать.

– Такая малышка? Хорошая шутка.

– Это не шутка. И я не малышка. Мне тридцать пять сегодня исполнилось. Тут направо.

– Сегодня? Ну, тогда поздравляю с днем рождения. Желаю, чтобы в твоей жизни больше не было солнечных ударов, но было много людей, готовых прийти на помощь.

– Спасибо. Здесь снова направо.

Парень наконец умолк, и Катя смогла сконцентрироваться на дыхании по квадрату. Мысли о том, что голоса явились из-за того, что скоро кто-то из ее близких умрет, она гнала подальше. Туда же, куда и скачущие буквы с размытыми силуэтами. Она решила списать все на последствия солнечного удара, тем более среди них бывают галлюцинации. Врач только что это подтвердил. И, пока не будет доказано обратное, она будет цепляться за эту версию, как утопающий за спасательный круг. Потому что знает: брось она ее, тут же утонет в том море тьмы, в котором ее так хотела утопить бабушка. Вспомнив Любовь Михайловну, Катя снова почувствовала запах ее духов и ледяные руки на своей шее.

Вырвал девушку из тревог водитель, спросив:

– Тут куда?

Ледяные руки тут же исчезли, и Катерина смогла ответить:

– Налево и квартал прямо, потом направо. Там аптека будет. Останови возле нее, пожалуйста.

– Понял. Чего притихла?

– Голова болит.

– Ясно дело, так об асфальт приложиться. У тебя привкуса металла во рту случайно нет? В глазах не двоится?

– Нет и нет.

– Хорошо. Сотрясение исключаем.

Парень продолжил рассуждать о том, что нужно сделать, чтобы быстро привести себя в порядок, но Катя его не слушала. И, когда машина припарковалась у аптеки, поблагодарила за помощь и вышла, уверенная в том, что они попрощались навсегда. Вот только парень пошел следом. И оплатил все лекарства, потому что продавец пошла у него на поводу, а Кате посоветовала ценить таких заботливых мужчин. Аптеку она покинула с пунцовыми ушами и уже без споров села в машину, пока фармацевт не выскочила следом и не прочитала ей очередную лекцию.

Когда машина припарковалась у бабушкиного дома, Катерина спохватилась:

– Там же остался мой подарок!

Парень протянул руку назад и достал с заднего сиденья пакет.

– Падения он не перенес, – известил он, – и всю машину мне провонял.

Лицо Кати помрачнело. Флакончик духов, который она с такой радостью выбирала, был разбит, как и ее мечты о том, что все наладится. Дурной знак.

– Ты чего? – спросил парень. – Снова плохо?

– Нет. Я сто лет подарков не получала, да и в принципе свой день рождения ненавижу, а тут решила себя порадовать – и вот...

Парень протянул руку и нащупал на заднем сиденье еще один пакет.

– Держи, – он протянул его.

– Я не могу его взять, – отодвинула от себя подарок Катя. – Это же ты клиенту вез.

– Нет, себе покупал, – соврал водитель. – Кстати, тебя как зовут, именинница?

– Катерина.

– С днем рождения, Катерина! – поздравил водитель. – А сейчас прости, мне пора ехать.

– Ой, точно! Это ты меня прости, что задержала.

Прихватив с собой сумку и лекарства, Катя вышла из машины. Бумажный пакет она решила не брать, но водитель выбежал следом.

– Эй, забывчивая! Подарок-то оставила, – он вручил его Кате.

– Спасибо! – бросила в ответ Катя и спряталась за калиткой, пока странный парень не надумал ей еще что-нибудь купить или подарить. Принимать подарки она не умела, тем более от мужчин. Помнила, что за них всегда приходится расплачиваться. А тут отказать не смогла.

Заглянув внутрь пакета, Катя изучила то, что ей перепало. Подарком стала книга «Быт, обычаи, обряды и праздники казаков». Видимо, парень интересовался традициями края, с которыми Катя была знакома с детства. В такой книге она не нуждалась, у нее были бабушка и дядя Миша, которые потчевали ее казачьими историями с детства. Куда больший интерес вызвала визитка. Она сообщала, что нового знакомого зовут Александр Волков и он представитель международной компании. Внизу был и номер телефона. Но по нему Катя звонить не собиралась. Отношения в ее планы не входили, так что она спрятала визитку в пакет и побрела к дому. Возвращаться в него ей не хотелось, он пугал ее. Точнее, не он, а воспоминания, что в нем жили. Но сорокаградусная жара пугала не меньше.

– Да уж... Дилемма, – заметила Катя, разглядывая счастливую подкову над дверью. – Умереть от жары снаружи дома или умереть от тоски внутри?

– Как тебе вариант поесть холодной окрошки и не умирать? – предложила Олька, которая очень тихо подошла к крылечку.

Катерина подскочила от неожиданности. Она не любила соседей именно за это – привычку останавливаться с приветствием прямо у тебя в спальне. И была уверена, что эта традиция осталась в прошлом, но ошиблась.

– Ты чего пугаешься? Я всего лишь хотела пригласить тебя на обед. Продуктов-то у тебя еще нет. Вот я и решила угостить окрошкой.

– На кефире или квасе?

– На минералке со сметаной.

– Такую я еще не пробовала, так что не откажусь.

Оля заметила сбитые колени соседки и поинтересовалась:

– Это где ты так?

– Упала, – призналась Катерина. – Умудрилась солнечный удар схлопотать.

– Вот уж везение! Но ничего, сейчас мы тебе настроение улучшим, – пообещала Олька и повела соседку в сторону своего дома.

Оценив современный забор, красивый палисадник, гараж с автоматическими воротами и дом, облицованный темным кирпичом, Катя призналась:

– Не так я себе представляла сельские дома.

– Думала, что будет как у твоей бабушки?

– Ну да. Ты же про курятник утром говорила.

– Он – моя гордость, как и теплица с огородом.

Увидев их воочию, Катя ахнула. Голубой деревянный домик с зоной выгула и боковым ящиком для сбора яиц с привычным курятником никак не ассоциировался. А стеклянная теплица, которую ей показали следующей, и вовсе навевала мысли о средневековых замках своими готическими шпилями.

– Ты свой задний двор из Пинтереста украла? – спросила Катя.

– Угадала. Мы по картинкам из него все с Витькой делали. Сами. Как и баньку. Она у нас в конце двора, рядом с прудом. Теплицу уже заказывали, и цену вспоминать не хочется. Но она того стоит. А внутри дома тоже все по заветам Пинтереста. Пойдем, оценишь.

Оля повела соседку в дом и устроила небольшую экскурсию. А после усадила на кухне, где обработала ей сбитые коленки и ладони.

– У тебя идеальный дом. Теперь понимаю, почему ты тут жить осталась, – сказала Катя, принимая тарелку с окрошкой. – С такой красотой и уютом никакого Краснодара не надо.

– Мне его никогда и не надо было, – призналась Олька и поставила на стол графин с холодным зеленым чаем. – Я люблю сельскую жизнь. Но так красиво все стало выглядеть только лет пять назад, когда Витьку повысили и я начала из дома работать.

– А кем?

– Статьи пишу для пабликов, где сплетни про звезд размещают. Работа не пыльная, платят нормально. А еще свой канал на «Дзене» веду, но там уже мистические истории выкладываю. Они не хуже сплетен заходят.

– Серьезно?

Смерив ее взглядом, Олька поинтересовалась:

– Снова ожидала профессию из разряда доярки или продавщицы?

Признаваться в том, что ее представления были именно такими, Кате не слишком хотелось, поэтому она решила сменить тему:

– Так ты в мистику всякую веришь? И чудовищ?

– Как говорит мой муж: «Если бы люди хорошо знали физику, меньше бы верили в магию». Но народ тянется к сверхъестественному, и я этот интерес утоляю. Заодно зарабатываю. Но сама не верю. В отличие от бабки твоей. Вот она столько историй знала, что я первые полгода ничего не выдумывала, писала только то, что она нам рассказывала.

Катя переменилась в лице, что не укрылось от Оли.

– Зря я ее упомянула, – вздохнула она. – Лучше расскажи, как тебе ремонт. Нравится дом?

– Нравится. Все красиво. Но находиться мне в нем трудно.

– Почему?

– У нас с бабушкой не самые лучшие отношения были. А там все напоминает о том, как она меня... воспитывала.

– Так это были не слухи? Про то, что бабушка тебя одержимой считала и язык тебе отрезать хотела?

– Не слухи, – тихонько прошептала.

– Ох! Может тебе у дядь Миши тогда перекантоваться?

– Хотелось бы... Но так я никогда со страхами не справлюсь, а пора бы. Она давно мертва. И моим страхам следует умереть вместе с ней! – заявила Катя, а про себя подумала, что сделать это будет трудно.

– Правильно! – поддержала ее Оля. – Все, что она делала, осталось в прошлом. В настоящем ее нет, и навредить тебе она больше не может. Зато у тебя теперь есть дом. И его можно продать, если не хочешь в нем жить.

С такой стороны Катя вопрос не рассматривала, потому прислушалась к словам.

– Только мне выбирать, – повторила она. – Знаешь, я так привыкла к тому, что за меня это делает кто-то другой. Сначала бабушка командовала, потом тетя, следом муж. Я вечно под других подстраивалась и была удобная. А когда впервые приняла собственное решение, оказалась тут.

– Ты про историю с этим актеришкой, которому ты в прямом эфире нос сломала? Так это было правильное решение.

Внутренне сжавшись и отведя глаза, Катерина ответила:

– Мое руководство так не посчитало. Как и хозяин квартиры, который меня выставил, ведь я опасная истеричка. Хотя теперь я понимаю, что он использовал этот инцидент как предлог. Я в квартире ремонт сделала, и он сдал ее в два раза дороже.

Олька в ярких красках описала, что думает о таких людях.

– Знаешь, что самое противное? Что я все то, что на первый платеж по ипотеке копила, отдала, чтобы «мирно урегулировать конфликт», и этот... – Катя смогла удержаться от произнесения вслух всего того, что она о нем думала, – ...актеришка заявление в полицию не написал.

Снова выругавшись, Оля заявила:

– Пора тебе вспомнить, что твоя фамилия – Черная. И выпустить на волю свою темную сторону. Иначе все так и продолжат тебя использовать.

В ответ Катя лишь печально усмехнулась. Всю жизнь из нее вытравливали эти проявления. Учили подстраиваться, прислуживать и терпеть. И она терпела. Терпела побои, измены и оскорбления. Терпела, потому что сама виновата. Не то сказала, не то сделала, не так посмотрела, не так приготовила. Ее ломали, лишали права голоса и выбора. Всю жизнь она была в придачу к кому-то. К бабушке, к тете, к мужу. Была в тени и не отсвечивала. Даже когда ее взяли на роль ведущей утреннего шоу, она была на вторых ролях, за спиной мужчины. А единственный раз, когда вышла вперед и что-то сделала по-своему, – это когда врезала тому актеру. Впервые отстояла себя и показала, что с ней так нельзя. Тогда она испытала огромное удовольствие, потому что позволила злости, столько лет копившейся внутри, выйти наружу. И пожалела, что ни разу не двинула так ни мужу тети, ни своему бывшему. Пожалела, что позволяла себе быть жертвой. Но больше она не будет ею! Она не позволит над собой издеваться. Никому.

– А знаешь, я, наверное, последую твоему совету! – сказала Катя через время, и глаза ее потемнели, а за спиной зашевелились тени.

Глава 3

Сколько бы лет ни было детям, для своих родителей они навсегда будут малышами. Вот и для дяди Миши его крестница Катерина осталась девочкой с грустными глазами, которую он старался хоть немного порадовать. И ради нее он с утра пораньше съездил в Тимашевск, чтобы купить ту самую пиццу, что она обожала в детстве.

– Вкус совсем не изменился. – Катя проглотила огромный кусок. – Удивительно, что пиццерия до сих пор работает.

– Она на месте, как и твой любимый книжный. Наведаемся туда в ближайшее время, и книжку тебе куплю, как в детстве.

Вспомнив те дни, когда дядя Миша брал ее с собой в Тимашевск, Катя улыбнулась. На рынке был ее любимый книжный, в котором дядя Миша покупал ей новые части «Гарри Поттера» и детективы «Черного котенка». А потом они шли в кафе и ели самую вкусную пиццу на свете. Щедро запивая ее колой, которую запрещала бабушка.

– Я утром заходил, хотел позвать съездить вместе, но ты еще спала, – признался дядя Миша.

– Уснуть вчера долго не могла, потому проснулась уже в десятом часу. – Катя не хотела вдаваться в подробности и запихнула в рот последний кусок пиццы.

– Поэтому на диване спать осталась? Диван стоит прямо под окном, которое на крылечко выходит, а шторы ты плохо закрыла, так что я тебя видел. Тебе не понравилась спальня?

– Понравилась. Просто все это... как-то слишком. Ты ездишь на старой «семерке» и вместо того, чтобы купить себе машину, вбухал столько денег в ремонт этой хибары.

– Я хотел, чтобы эта хибара превратилась в нормальный дом, а ты смогла его продать и купить квартиру. Сколько можно по съемным мотаться! Денег ты не брала, вот и пришлось пойти на хитрость.

– Оу... – только и выдавила из себя Катя. А ведь Олька об этом прямым текстом говорила, но она не придала этому значения.

– Планировал сделать тебе сюрприз на день рождения. Знаю, как ты ненавидишь этот дом. Да и мне самому тут не по себе. А тут история с увольнением, вот я и предложил тебе здесь пожить. Но вчера сам не смог встретить и все красиво преподнести, работа срочная была.

Слезы навернулись на глаза Кати.

– Спасибо! – поблагодарила она, заключив дядю Мишу в объятия и чмокнув в седую макушку. – Но все равно мне неудобно. Ты столько денег на меня потратил.

– А куда мне их девать? В гроб с собой, что ли, класть? У меня, кроме тебя, нет никого, а самому мне много не надо. Но если бы ты сразу взяла деньги, было бы проще. Так что давай в следующий раз ты поступишь именно так.

– Хорошо, – не особо искренне пообещала Катя.

– Может, чайку попьем, волшебного? – предложил дядя Миша, и Катерина кивнула.

Пока она утирала слезы, крестный приготовил ее любимый напиток.

– Ты как? – поинтересовался дядя Миша, ставя на стол две кружки. – Я сейчас не только про дом спрашиваю, а в общем.

– Не очень, – призналась Катя и сделала глоток любимого чая. – Мне казалось, что у меня все начало налаживаться. Работу получила на телевидении, накопила на первый взнос по ипотеке. А теперь ни работы, ни денег. Все ушли на то, чтобы историю эту замять.

Из взгляда дяди Миши моментально исчезла вся теплота. Он очень медленно поставил свою кружку на стол, ведь любое резкое движение могло выпустить то пламя ярости, что разрасталось внутри.

– Ты что, – прошипел он сквозь зубы. – Этому... ублюдку еще и денег дала?

– Он грозился в полицию пойти. А так решили все мирно. Ему деньги и извинения, мне – увольнение и волчий билет.

– Что же ты мне не позвонила?! – все-таки не сдержался дядя Миша и повысил голос, из-за чего Катя вжалась в стул, мечтая с ним слиться. – Я бы этому... воробью... перья бы пообщипал.

– Ну и что бы ты ему сделал, крестный? – дрожащим голосом спросила Катерина. – У него связи, деньги, поклонники. А что у тебя? Ты хороший человек, тебе в это ввязываться не стоит.

– Это сейчас хороший, а раньше был... – дядя Миша осекся, и вся злость в нем мигом потухла, как и взгляд. – Плохим человеком я был, Катя. И за это сильно поплатился, так что с кривой дорожки сошел. Но если кто-то тебя попробует обидеть, я туда дорогу очень быстро вспомню.

– Ты о чем?

Дядя Миша внимательно посмотрел на Катерину. Она была уже достаточно взрослой для того, чтобы узнать правду.

– В девяностые я был не самым законопослушным гражданином. Травматы под боевые пистолеты переделывал. А потом из такого один отморозок мою жену и дочку пристрелил.

– У тебя... – Катя изумленно распахнула глаза, – у тебя были жена и дочка?

– Да. Надюшка и Маришка. Они погибли из-за меня. Когда Маришка нашла пистолет и играть с ним начала, Надюша попросила прекратить. Я пообещал ей, а сам продолжил. И вон чем все обернулось.

– Но ты же...

Катя привстала со стула, чтобы подойти к крестному и обнять его, но он остановил ее жестом.

– Не надо, Катюш, – дядя Миша опустил голову и уставился в свою кружку. Какое-то время он молчал, разглядывая медленно плавающие чаинки. Признаться было трудно, но он нашел в себе силы. Печально выдохнув, он обреченно сказал: – Я виноват. Как их потерял, о плохих вещах думал, греховных. Да Бог отвел, подарил тебя. Бабка твоя меня попросила крестным стать. Переживала, что тебе уже годик, а ты все некрещеная. А ты так на Маришу мою оказалась похожа. Такая же черненькая и кареглазая. А глаза такие испуганные-испуганные. Я и подумал, что Господь мне знак дает. Возможность грехи искупить и новых не совершить. Ты меня тогда спасла, Катюша. И ремонт – это меньшее, что я могу для тебя сделать.

В зеленых глазах дяди Миши появились слезы. Катя не знала, как правильно его поддержать, потому накрыла его руку своей.

– Вот сказал тебе – и легче стало, – он выдавил из себя подобие улыбки, но она получилась жалкой. – Я никому так и не признался, что их из моего передела застрелили. Не смог. Как не смог их отпустить. Все мерещатся они мне. Особенно в доме этом. Иногда тут смех слышу Надюшки. Или плач Маришкин. Странный это дом. Может, из-за того, что правду про бабку твою поговаривали. Ну, что она не только сумасшедшая, но и ведьма. Вот дом и пропитался... всяким...

Признание позволило Кате сделать ответное.

– Мне вчера тоже мерещилось всякое. Но тут, на кухне, спокойно. Здесь ничего на меня не давит, поэтому я тут сидела вчера до последнего.

– Я, наверное, догадываюсь, почему, – задумался дядя Миша. – Тут, на кухне, место непростое. Я под прогнившими лагами берегиню нашел. Старинную.

– Берегиню?

– Да. Такие куколки моя бабка делала, чтобы дом защищали. Так что я ее обратно положил. Мне кажется, так кто-то из твоих предков дом сберечь хотел и его жильцов.

– Не очень-то у него это получилось...

– А может, и получилось, откуда ж нам знать? И когда жив был тот, кто оберег делал, тут все хорошо было. Раньше ведь этот дом самым красивым на улице был. А сад какой был, загляденье! Потом дед твой умер, у бабки проблемы душевные начались, и она про проклятье твердить начала. И, если тебе тут плохо, поживи у меня. А дом, как дверь входную заменят, сфотографируем и на продажу выставим.

Предложение было заманчивым. Даже очень. Продать дом и сбежать от того, что пугало в детстве, было легко. Катя это знала. Она много лет скрывалась от прошлого, но оно настигало ее по ночам. Но, может быть, ее не просто так вернули домой. Может, ей дали шанс исцелиться. Надежда была слабой, но Катерина ухватилась за нее и ответила:

– Все хорошо, дядь Миш. Я поживу тут. Вчера долго думала обо всем и решила, что не просто так вернулась. Пришла, видимо, пора с прошлым примириться и бабушку простить.

– Правильно говоришь, Катюня. Негоже столько лет обиды в себе носить. И верно, иногда нужно вернуться в самое начало, чтобы встать на правильную дорогу.

– Хотелось бы верить, что в этот раз это место меня на хорошую дорогу выведет.

– Только тебе решать, какую выбирать, – дядя Миша почти повторил вчерашние слова Ольки. Он хотел и еще что-то добавить, но его мудрая мысль была прервана телефонным звонком.

Он вышел из кухни, чтобы побеседовать, а когда вернулся, предупредил, что везут новую входную дверь. Катя представила, что сейчас приедет толпа мужиков, которые будут шуметь и мусорить, и решила на время покинуть дом. А дядя Миша посоветовал ей съездить в парк и заглянуть в новую кофейню.

Идея показалась Кате отличной. Она вызвала такси и быстро добралась до кофейни. Правда, не той, что ей советовали. Она купила себе американо покрепче, потому что ее клонило в сон, и пошла прогуляться по парку. Рассматривая новые детские аттракционы, она добрела до здания суда, где увидела вчерашнего знакомого. На нее тут же обрушились воспоминания о голосах, тенях и пережитом накануне ужасе.

Она попятилась обратно, но ее уже заметили. Сначала парень помахал ей рукой, а потом подошел ближе и поинтересовался:

– Катерина, ты меня преследуешь?

– А ты поклонник бульварного чтива?

Александр нахмурился и уточнил:

– С чего такие выводы?

– Вопросы у тебя в стиле дешевых любовных романов, – пояснила Катерина. – Мы столкнулись, потому что в станице мало популярных мест. И будет странно, если ты пойдешь гулять и не встретишь знакомого.

– Понял. Это всего лишь совпадение.

– Именно. И это мне впору спрашивать про преследования, ведь это я живу здесь, а ты в городе.

– Тоже верно, – покивал он. – Я приехал на встречу, которую вчера отменили из-за моего опоздания, и никак не ожидал с тобой пересечься. Ты как, кстати? Коленки зажили после вчерашнего?

Вопрос заставил проходящих мимо подростков язвительно ухмыльнуться, а Катю покраснеть.

– Еще нет, – недовольно буркнула она.

– Ну ничего. Зато сегодня не выглядишь как мертвая невеста.

– Это был комплимент или очередная попытка оскорбления?

Александр печально выдохнул и признался:

– Ни то ни другое. Я на свидания три года не ходил. Видимо, растерял не только навыки обольщения, но и общения.

Глаза Кати расширились, и она уточнила:

– Три года?

– Да. У меня были... – Александр замялся, – болезненные отношения. Новые заводить не хотелось.

– Знакомо. У меня тоже был бывш... – Катя сбилась. Внимание ее привлекла полупрозрачная фигура, которая появилась за спиной Александра. В этот раз в ней четко виднелся женский силуэт и очертания рук. Тонких, с длинными изогнутыми пальцами, что тянулись к ней.

– Ты чего? – спросил Александр, заметив перемены в ее лице.

– Как-то резко плохо стало, – солгала Катерина, не сводя глаз с призрака. – Видимо, не отошла от вчерашнего. Мне полежать надо, я пойду. Домой.

– Давай я тебя подкину, – он кивнул на автомобиль, который был припаркован напротив.

Ехать в одной машине с привидением Кате не хотелось. Но от Оли она узнала, что в станице проблемы с вызовом такси и ожидание машины доходило до получаса. А за это время она могла и домой дойти. Вот только сил не хватило бы. Все они уходили на то, чтобы не закричать. Вчера голоса, сегодня призраки. Происходило что-то странное, и списать все на солнечный удар уже не получалось. Как не получалось осознать, какую роль во всем этом играл Александр, рядом с которым и происходили аномалии.

– Сейчас станет полегче, – пообещал он и повел Катю к машине.

– Я же забыла! – попыталась выкрутиться она. – Мне надо в одно место заскочить, срочно. А номер твой у меня есть, я тебе позвоню. Потом.

– Кать, если тебе неприятна моя компания – так и скажи. Не надо придумывать срочные дела и больную голову.

– Да не в этом дело, – ответила Катя и отвела глаза, чтобы не смотреть на привидение.

– Тогда почему мне нельзя отвезти тебя домой? – допытывался Александр.

– Потому что я вижу за твоей спиной призрак девушки, – выпалила Катя.

С побледневшего лица Александра сползла улыбка.

– Да шучу я! – Катерина осознала, что ляпнула, и поспешила исправиться. – Неудачно. Дело в том, что мои соседки – сплетницы. И через час уже вся станица будет знать, что у меня парень. К ужину я буду от тебя беременна. А ночью ты бросишь меня с тремя детьми. Хватит и того, что ты вчера меня подвозил. Я крестному позвоню, он меня заберет.

– Вот оно что, – усмехнулся Саша, но страх в его глазах все равно остался.

У Кати промелькнула мысль, что он может знать о призраке, потому что слишком уж яркой и показательной была реакция. Но она тут же отмела столь бредовое предположение. А Саша вернул на лицо улыбку, вытащил свой телефон и сказал:

– Как истинный джентльмен, я не буду порочить твою честь и достоинство. Но попрошу твой номер.

– Хорошо, – кивнула Катя и начала диктовать. Она была готова оставить и сам телефон, лишь бы поскорее отделаться от парня. А когда он наконец попрощался и пошел к машине, утаскивая за собой свое привидение, облегченно выдохнула.

Пока она звонила дяде Мише, Александр издали изучал ее, но Катерина этого не видела. Она была занята убеждением себя в том, что привидевшийся ей призрак – очередное последствие солнечного удара, поэтому не сразу услышала вопрос дяди Миши.

– Ну как тебе кофейня? – снова поинтересовался он.

– Если честно, не очень. Кофе невкусный. Горький. И сотрудники какие-то злобные.

– Странно. Такой вежливый паренек всегда меня обслуживал. Цветы частенько предлагал купить. И кофе всегда вкусный варил.

– Паренек? Цветы? – переспросила Катя и в этот момент услышала многоголосый шепот:

«Иди к нам! Мы ждем!»

– Ты в какой кофейне была? – уточнил дядя Миша. – Той, что на пересечении Тимофеева и Октябрьской?

«Зачем ты снова с ним связалась?» – ругал Катю какой-то юноша.

– Нет, – ответила Катерина, стараясь сконцентрироваться на дороге. Но сделать это было трудно, потому что перед глазами все плыло, а голова словно налилась свинцом. – В той, что в парке.

– Так это не та. Я тебе говорил про ту, что на перекрестке. Ее все хвалят.

«Он опасен!»

Дядя Миша остановил машину на перекрестке, потому что зажегся красный. Бросив взгляд на Катю, которая резко ухватилась за голову, он спросил:

– Катюня, ты в порядке? Может, все-таки в больницу? Вдруг у тебя не только солнечный удар, но и сотрясение. Вот зря я тебя послушал. Надо было еще утром тебя к врачу отвезти.

«Нет у меня никакого сотрясения!» – прохрипел мужской голос.

– Нет у меня никакого сотрясения! – повторила Катя.

Столь резкий тон, нехарактерный для нее, смутил крестного, поэтому он попросил:

– Посмотри-ка на меня, – и наклонился ближе. – Глаза вон как два блюдечка.

«Мне просто нужно домой, полежать», – подсказал высокий голос.

– Мне просто нужно домой, полежать, – вторила ему Катерина.

– А может, тебе слишком крепкий кофе сварили? – предположил дядя Миша, трогаясь с места. – Была со мной подобная история. Зашел я в кофейню, как раз вот в эту, в парке, попросил американо. А мне такой сварили, что у меня потом три часа зрачки как тарелки были и голова кружилась.

«Точно, это кофе. Я как раз такой же попросила. А как выпила, так плохо стало», – снова прохрипел мужской голос, но уже тише.

– Точно, это кофе. Я как раз такой же попросила. А как выпила, так плохо стало, – произнесла слово в слово Катя.

– Больше в эту кофейню ходить не будем, – подвел черту дядя Миша.

«Не будем. Лучше дома чаю попьем», – едва слышно подсказал какой-то парень.

– Не будем, – согласилась Катерина. – Лучше дома чаю попьем.

– Верное решение, – кивнул дядя Миша. – У меня почаевничаем или подождем, когда дверь закончат и у тебя?

Но ответа не последовало.

– Кать, что выбираешь? – повторил он вопрос.

Катерина слышала его с трудом, будто он говорил из-под воды. Потерев виски, которые пульсировали от боли, она уточнила:

– Ты что-то спросил?

– Ты сколько сегодня спала, Катюня? – спросил дядя Миша, которого все больше смущало состояние крестницы.

– Часа три-четыре, – ответила она, поражаясь тому, что голоса резко смолкли. Будто ничего и не было. Может, и правда был виноват недосып. Она спит мало и много нервничает, вот и мерещится всякое. А вчера еще и солнечный удар был. Ей нужно выспаться. Тогда никакие голоса слышаться не будут и никакие призраки мерещиться не станут. Наверное.

– Понятно тогда, почему ты странная, – заметил дядя Миша.

– Ты даже не представляешь насколько, – ответила ему Катя.

Глава 4

Большинство людей вспоминают о Боге, когда их совсем прижмет. Катя не была исключением. Уже час она сидела на лавочке перед храмом и наблюдала за кошкой, греющейся на солнышке. Это было приятнее, чем вторую неделю гадать, что с ней: одержимость, недосып или шизофрения. Постоянное напряжение изматывало похлеще бабушкиного дома, в котором Катерина старалась проводить как можно меньше времени. Куда больше ей нравилось гулять во дворе и ухаживать за растениями либо бывать в гостях у Ольки. С домом она старалась поладить, но большую часть времени проводила на кухне, а в гостиную заходила только поспать. Каждую ночь ее беспокоили тревожные сны, а днем шепот и странные тени. И все сложнее было списывать их на недосып. Катя была вынуждена признать, что без помощи ей не обойтись. Без Божьей помощи, потому что обычные методы в ее случае не подходили. И слишком близка она была не только к возвращению панических атак, но и к безумию.

Рассказывать о подобных вещах дяде Мише она не решилась. А других близких людей у Кати не было. И к психиатрам с таким она не могла пойти. Те быстро заперли бы ее в комнате с мягкими стенами. Еще и рубашку выдали, сковывающую движения. Так что выбор пал на церковь, тем более ее служители хранили тайну исповеди. Но время шло, а Катя все сидела на месте, сжимала и разжимала кулаки, заставляя себя сделать хотя бы шаг к калитке.

– К такому все равно не подготовиться. А церковь скоро закроется, – напомнила она себе и встала с лавки.

Зайдя на территорию церкви, Катерина поднялась по высоким ступеням ко входу в храм. Но массивная деревянная дверь оказалась закрыта. Видимо, сам Бог не хотел помогать таким, как она. Одержимым. Катя немного постояла на паперти, а после решила идти домой, пока какая-нибудь молния не пронзила ее прямо на пороге дома Господнего.

Она уже спустилась вниз, когда услышала:

– Вы впервые у нас?

Заметив девушку в платке, Катя предпочла ретироваться, пока работница церкви не сообразила, что ей здесь не место.

– Вы, наверное, пробовали зайти через центральный вход? Он открывается только по праздникам. А в обычные дни мы заходим вон там, – девушка указала на скромную дверь с левой стороны здания. – Я вас провожу.

– Спасибо, не надо, – продолжила движение к воротам Катерина. – Я зря пришла. Мне здесь не место.

– Двери храма открыты для всех. Здесь вы осуждения не найдете.

– Все же я лучше пойду.

– Хорошо. Но сначала я вас компотом холодным угощу, а то жара такая, – оповестила девушка и скрылась в соседнем с храмом здании.

Сбежать вот так, когда ей предложили попить, Катя посчитала хамством, поэтому смиренно ждала возвращения девушки. Спустя пару минут к ней вышла не она, а мужчина лет сорока в рясе. Но в руках у него и правда был стакан с компотом. Даже два.

Один он протянул девушке со словами:

– Позволите составить компанию?

Отказать ему Катя тоже не смогла. Священник улыбнулся и сел на лавочку. А она осталась стоять. Молча пила ледяной компот, пока ее щеки и уши становились такими же красными, как вишни, которые плавали в стакане.

– Могу я предложить вам не только напиток для облегчения состояния вашего тела, но и беседу для облегчения вашей души? – поинтересовался священник, заглядывая ей прямо в глаза.

Его голос и голубые глаза были настолько добрыми, что Катерина решила открыться.

– Да. Я за этим и пришла. Нужно исповедоваться или что-то в этом роде?

– Если захотите, сможете и исповедоваться. Но сегодня будет достаточно разговора. И мы можем пообщаться прямо тут. Вы не против? – мужчина похлопал по месту рядом с собой.

– Я только за, – Катя села рядом со священником. – Я понятия не имею, как правильно вести себя в церкви, поэтому долго не решалась зайти. Тут же столько правил, а я и креститься правильно не умею. И юбки длинной у меня нет, и платка.

– К Богу нужно приходить не в длинной юбке, а с открытой душой. И жестких порядков у нас нет. Вера – она не про правила, она про любовь.

– Как жаль, что не все священники такие добрые, как вы, – грустно произнесла Катя.

Мужчина поджал губы и уточнил:

– А вам встречались другие?

– К сожалению. В детстве бабушка приводила меня в эту церковь за помощью. Батюшка сказал, что я невеста Сатаны и одержима бесами, а потом выгнал. Бабушка из-за этого заставляла меня часами стоять на коленях и молиться. Святой водой обливала и лупила, чтобы бесов изгнать. Еще заявила, что я накликала смерть родителям, и попыталась отрезать мне язык.

Лицо священника отразило его истинное отношение к такому поведению, но вслух он спросил:

– А почему они решили, что вы одержимы?

– Ну... Как сказать, – не могла подобрать верных слов Катерина. – Ох! Пришла помощи просить, а сама боюсь все рассказывать...

– Если вы не готовы делиться, торопиться не будем, – успокаивающим голосом произнес священник.

– Да я никогда не буду к такому готова, так что... – Катя замолчала, а потом выпалила на одном дыхании: – В детстве у меня была подруга. Айка. Я с ней общалась и играла. А потом выяснилось, что ее не существует.

Вместо ожидаемых криков Катя получила теплую улыбку и слова:

– Так это не бесы, а детская фантазия. У меня двое детей, и вы не представляете, сколько раз я слышал, что плюшевый зайка живой, а мишка съел все конфеты. Мне очень жаль, что вам встретился священнослужитель, который наговорил такой ереси. Верить тому батюшке не стоит. Одержимости у вас не было.

– Вот только когда он меня начал святой водой поливать, у меня волдыри появились, – тихонько добавила Катерина. – А он закричал, что это бесовы отметки, и из церкви прогнал, потому что нечисти тут не место.

– Волдыри? – дернулся священник. Быстро справившись с первой неосознанной реакцией, он тепло улыбнулся и сказал: – Это... необычно.

– Еще как, – кивнула Катя. – Но и это еще не все. Я слышу голоса. Как вернулась в Брюховецкую, так все и началось.

И снова никаких криков, а только лишь тихий уточняющий вопрос:

– Откуда вернулись?

– Из Краснодара. Я прожила там почти всю жизнь. Но недавно лишилась работы и жилья. Пришлось поселиться в бабушкином доме, а он меня пугает до чертиков.

Священник тут же перекрестился, а Катя поспешила извиниться:

– Ой, простите, здесь, наверное, нельзя такие слова говорить.

– Вы правы, не стоит поминать лукавого. И не только в церкви. Но продолжайте. Вы вернулись в дом, который вас пугает, и...

– И ищу работу. Новую. Удаленную. Но пока никак. У меня проблем море, а тут еще и голоса эти.

– А что они вам говорят?

– Зовут к себе. Обещают помочь. Я успокаивала себя тем, что слышу их из-за солнечного удара и недосыпа. Как тут жить начала, так без кошмаров не сплю. Потом думала, что это из-за нервов. У меня развод болезненный был, следом тетя умерла, которая меня растила после смерти родителей. И я паническими атаками начала мучиться. Кстати, я думала, что это они вернулись. В общем, что только ни придумывала, только бы не верить, что бабушка права и я одержимая.

– А почему вы разошлись с мужем? – задал неожиданный вопрос батюшка. – Если вы не захотите отвечать, я пойму.

Печально вздохнув, Катя все-таки ответила:

– Скажем так, он сделал мне очень и очень больно.

Священник одарил ее понимающим взглядом, а потом вынес вердикт:

– Никакая это не одержимость, а обычный стресс. На вас навалилось много бед, а у нервов тоже есть запас прочности, как и у психики. У вас он вышел. И теперь нужен отдых.

От его мягкого взгляда Кате стало не по себе. Доброта этого священника была какой-то ненастоящей. Он не ругал ее, не называл бесноватой и не пугал адским пламенем, в котором ей суждено сгореть. Он был добрым. Слишком добрым. Да и ее история в его изложении звучала слишком нормально. И это смущало, учитывая все, что она ему рассказала. А у него не было ни осуждения, ни удивления, даже когда она говорила про волдыри от святой воды, заставившие прошлого священника вопить и креститься. И потому она уточнила:

– И что же, по-вашему, я абсолютно нормальная? Но как же тогда голоса? Откуда они?

– Нормальная, – подтвердил он. – А у вас не возникало ощущения, что вот эти голоса – это ваши собственные мысли? Только звучащие в разы громче, чтобы вы их наконец услышали. Может, они говорят то, чего вы хотите на самом деле, или предостерегают от того, чего вы боитесь?

Объяснение звучало вполне рационально, поэтому Катя ответила:

– Возможно... И что же мне делать с голосами?

Священник ненадолго задумался, а потом сказал:

– Их пища – ваши страхи и переживания. Они мешают вам двигаться дальше. Заставляют бояться будущего. А когда вы избавитесь от них, перестанете и голоса слышать. Как сказано: «Вот Я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобою Господь Бог твой везде, куда ни пойдешь».

Страхов у Кати было много. Панические атаки были тому подтверждением. Но неужели именно они были виноваты во всех ее проблемах? Страхи ее и бабушки, которые довели ее до такого истощения, что она уже голоса слышит. Этот вариант был куда приятнее, чем демоны или бесы, а из уст священнослужителя звучал вполне правдоподобно. Ему хотелось верить больше, чем обезумевшей бабушке, поэтому Катя уточнила:

– А как мне избавиться от них?

– Для начала можно выписать на бумагу все, что вас гложет. Так оно перестанет в голове у вас постоянно крутиться. А еще нужно побольше отдыхать, хорошо спать и питаться. И поменьше переживать, особенно насчет несуществующей одержимости.

– Знаете, а вы очень похожи на психолога... – на лице Кати медленно расцвела улыбка.

– Так священнослужители и есть врачеватели душ. Мы были ими задолго до того, как появились подобные специалисты. И работа у нас схожая, подход только разный. А разум ваш нужно молитвами занять. «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет»[3]. – Батюшка поднялся. – Буду рад видеть вас в числе наших прихожан.

Тело Кати покрылось мурашками, потому что именно этот стих ей каждый раз цитировала бабушка, и она честно ответила:

– Последнего обещать не могу. Я боюсь в церковь ходить.

– Это мы исправим. Пойдемте, – мужчина поманил Катерину за собой и завел ее в храм с бокового входа.

Он подал ей платок и перекрестился. А Катя неуклюже повторила за ним жест. Вышло коряво, что не осталось незамеченным. Хотя у Кати и промелькнула мысль, что смотрел священник не на то, как она крестится, а на то, сможет ли она войти внутрь храма.

– Не переживайте, – подбодрил он. – Сегодня ваша задача – понять, что в храме комфортно находиться. Здесь никого нет, поэтому походите, осмотритесь. Если захотите, можете с Богом пообщаться. А когда закончите – спокойно выходите и идите домой. Отдохните и спать пораньше ложитесь.

– И все? – округлила глаза Катя.

– И все. На сегодня. А если надумаете, приходите на службу. Можно просто в храме постоять или на лавочке возле него посидеть. Храм – он для всех и каждого, не надо его бояться. А если я понадоблюсь, то попросите позвать отца Павла.

– Спасибо! – искренне поблагодарила Катерина.

В одиночестве в храме она не была ни разу. Первое время ей было не по себе, и она тихонько сидела на лавочке. Вдыхала запах ладана и наблюдала, как красиво лучи света играли на одной из икон. А после, поддавшись порыву, подошла к ней. На иконе была изображена женщина с поднятыми руками, на груди ее висел медальон с изображением ребенка[4]. Катя изучала лики святых, а по телу ее разливалось тепло. И, когда на глаза навернулись слезы, она не стала их вытирать. Позволила себе выплакать все то, что всколыхнулось в ее душе. А когда стирала мокрые дорожки со щек, боковым зрением заметила, что в проходе стоит священник и наблюдает за ней. Но когда повернулась, никого не увидела.

Поблагодарив икону и Бога, Катя покинула храм. Голова ее была пуста, а сердце – спокойно. Ей захотелось прогуляться, и она направилась в сторону центра. Она изучала новые дома и не заметила, как быстро добралась до улицы Красной, откуда до центрального парка оставалось всего два квартала. Катя давно хотела там погулять и решила, что хватит откладывать желание на потом. Улыбаясь своим мыслям и разглядывая величественные платаны, растущие на центральной улице, она прошла половину квартала. А потом почувствовала слабость, и голову ее прошил разряд боли. Катерина с трудом добралась до ближайшей лавочки, куда почти упала.

«Попалась!» – довольно произнесли голоса в ее голове.

И Катя провалилась в темноту. Пришла в себя она потому, что кто-то дернул ее за руку и прошипел:

– Что ж ты за дура такая, в темноте шататься! Еще и одна!

– Извините, – на автомате ответила Катерина и посмотрела на бабку, которая удерживала ее.

Она казалась одновременно реальной и ненастоящей. Может быть потому, что голова у Кати раскалывалась, а в глаза будто песка насыпали. Из-за этого картинка казалась смазанной, тем более в темноте. А может, из-за того, что бабка была какой-то неправильной. Глаза у нее были разного цвета – один голубой, другой карий. Платье слишком старомодное, с красной казачьей вышивкой. А пучок тлеющей в руках полыни казался неуместным. Как и крестное знамение, которым она осенила Катерину.

– Пойдем отсюда скорее, – скомандовала бабка. – Пока эти твари тебя не заметили.

– Какие еще твари? – настороженно спросила Катя.

– Те, кто по ночам выходит, и те, кто им поклоняется. И я не знаю, какие из них хуже.

Бабка потащила ее за собой.

– Отпустите! – пыталась вырваться Катя. – Что вы в меня вцепились? Что происходит?!

Но старуха, сжавшая руку, как тисками, все волокла ее вперед.

– Не отпущу! А что происходит, это у тебя спросить надо. Хотя и так понятно, что ты удумала. Мало тебе, что тебя одержимой зовут? Решила большую беду на себя накликать?!

– Откуда вы...

– Не помогут тебе ни они, ни он. Оба пути только к погибели ведут. Только они тебя быстро жизни лишат, а вот он так милосерден не будет. Все соки из тебя выпьет и душу твою заложит.

– Вы о чем вообще, бабуля?!

– Цыц! – Старуха зажала Катерине рот и прошипела: – Все. Не успели. Посмотри теперь на тех, с кем договориться решила.

Катя наконец огляделась по сторонам, и на нее снизошло понимание, не сулившее ничего хорошего. Еще минуту назад она сидела на лавочке в центре станицы, теперь стоит на какой-то странной улице. А вокруг покосившиеся избы, плетеные заборы, на которых висели глиняные горшки, и лужи вместо тротуара. Только что был вечер, а сейчас с неба на нее смотрела полная луна.

– Что за ерунда? – испуганно прошептала Катерина, но бабка снова закрыла ей рот.

– Сказано тебе, молчи! Сейчас назад пойдем и обойдем их за сараями. Или в роще обождем. Не приведи господь, если они тебя заметят. Закончишь тогда как мать.

Окончательно запутавшись, Катя решила последовать совету и начала отступать назад, желая укрыться в тени хат. Но скрыться не получилось. Ее не просто заметили, но и узнали.

Кто-то прокричал:

– А ну стоять!

Бабка прошипела:

– Беги!

И Катерина понеслась к виднеющимся впереди высоким деревьям. Сердце ее бешено стучало, а в горле пересохло, но она не останавливалась. Не отставал и преследователь, и, когда Катя оказалась у опушки, он снова прокричал:

– Стой, ведьма!

А потом раздался оглушительный хлопок, и бок Кати обожгло.

«Пуля? Настоящая?» – пронеслось у нее в мозгу.

Катерина мчалась вперед, не обращая внимания на расползающуюся по телу боль. Ветки хлестали ее по лицу, коряги цеплялись за ноги, а кусты за платье, но она не замедлялась. Надеялась, что сможет затеряться. В голове проскакивали вопросы: «Где же бабка?» и «Кто меня преследует?», но ухватилась Катя только за мысль «Беги!». Она летела через лес, не разбирая дороги, и остановилась только после того, как чуть не сбила с ног женщину с огромным пакетом.

– Смотри, куда прешь! – прорычала тучная тетка и оттолкнула Катю.

Она отлетела и ударилась о забор, а женщина, продолжая осыпать проклятиями безмозглых куриц, носящихся по улицам, свернула за угол.

Катерина прислонилась к забору и попыталась отдышаться. Легкие ее горели, бок пылал, а тело трясло.

– Девушка, вы в порядке? – поинтересовался паренек, выходящий со двора, у которого она остановилась. А после сказал: – Я перезвоню, – и убрал телефон от уха.

Мыслями Катя все еще была на той опушке, где пуля попадала ей в бок, и не сразу сообразила, что обращаются к ней.

– Нет. Я... Меня... – Катерина осеклась и внимательно посмотрела на парня, заметив телефон в его руках. А потом и вполне современную улицу, освещенную фонарями. – Меня... это... собака... собака напугала. Бездомная. Еле убежала от нее. А что это за улица?

– Красная, – ответил парень. – Вы в порядке? Она вас не покусала?

– В порядке, – соврала Катя. – Нет, не успела.

– Хорошо. А то уроды всякие бросают собак своих, а те потом дичают и на людей кидаются. Вас до дома проводить?

– Нет, спасибо. Я почти на Кугуте живу, такси вызову.

– Далековато. Вы машину вызывайте, а я попить вам принесу, – уведомил заботливый паренек и уже скрылся за забором, откуда быстро вышел с кружкой.

Второй раз за день Катю угостили холодным компотом. Он был любимым напитком станичников в жаркое время, как и квас. Плодовые деревья и кустарники росли в каждом дворе и для того, чтобы насобирать ягод, нужно было просто выйти из дома. Трясущимися руками она взяла кружку и осушила ее до дна.

– Ну как, полегчало? – поинтересовался паренек.

– Полегчало, – снова солгала Катя.

– А вот и такси, – заметил он и, пожелав хорошего вечера, вернулся во двор.

Устроившись на заднем сиденье машины, Катя наконец дотронулась до пылающего бока. Она ожидала найти липкую ткань и рану. Но ничего не обнаружила. Ни крови, ни рваной кожи. Ничего. Даже царапины. Остались только воспоминания об оглушающем выстреле и привкус железа на губах. Появился он, видимо, потому, что Катерина прикусила губу.

Все это было странно. Но радовало то, что такси увозило ее подальше от голосов, странных бабок и выстрелов. На счастье, водитель попался молчаливый, и поддерживать беседу не пришлось. Как не пришлось и объяснять, почему ее трясет. Порадовавшись, что деньги за поездку списались с карты, ведь наличных она не взяла, Катерина быстренько забежала в дом и заперлась. А после сползла на коврик перед входной дверью.

Голова у нее пылала, а конечности были ледяными. В груди щемило, сердце отбивало бешеный ритм, а правая рука почти онемела. До «падения в бездну» оставалось совсем немного. Потом управление телом захватит паника, приступ перейдет в активную фазу, и его уже нельзя будет остановить. Действовать нужно было незамедлительно.

Катерина отодрала себя от коврика и потащила на кухню. Там накапала себе сердечных капель, которые помогли привести в норму пульс. К лекарствам она прибегать не любила, даже во время панических атак. Но на личном опыте убедилась, что капли помогали успокоить сердце быстрее дыхательных практик, а значит, могли быстрее купировать приступ. Использовав их как экстренную помощь, она направилась в ванную, где встала под холодный душ.

В одной умной книжке она вычитала, что ледяная вода помогает переключить мозг и стоит умываться ею, когда чувствуешь приближение приступа. Но сегодня обычными умываниями было не помочь. Назревала полноценная паническая атака. И Катя очень долго стояла под ледяным душем. Несмотря на то, что тело ее поливала холодная вода, трястись она перестала. Немного погревшись под теплой водой, она вышла из душа, быстро вытерлась и начала делать приседания, чтобы усилить терапевтический эффект. Показатели ее начали приходить в норму, а дыхание выравниваться. Но Катерина все равно подышала по квадрату и воспользовалась техникой «Я вижу, я слышу, я чувствую» и пересчитала все баночки на полке.

Она знала, что расслабляться рано. Паника могла вернуться в любой момент, поэтому Катерина заварила любимый волшебный чай. И пусть голову ее продолжали штурмовать тревожные мысли, она отгоняла их, заменяя полезными техниками. Пила чай и считала каждый глоток. Мыла посуду, напевая дурацкую песенку. И играла в «Радугу» и «Алфавит», которые тоже помогали переключаться при приступах.

Полностью тревожные мысли исчезли только через два часа, забрав с собой всю энергию. Беда миновала, и Катя отправилась спать, но сон не шел. Зато шли бесконечные вопросы. Они множились, а ответов не находилось. Катерина измучила себя теориями и забылась коротким тревожным сном, лишь когда начало светать и закричали петухи.

Глава 5

Один психолог, популярный в интернете, заявил, что наш мозг можно убедить в чем угодно. Но сколько Катя ни твердила себе, что не было никакой деревни, бабки и выстрела, а все это обморок от недосыпа, поверить не получалось. Если днем она еще могла себе врать, то по ночам приходили они – страхи. Они захватили Катерину, поэтому мониторить статьи об изгнании бесов и о том, что волдыри из-за святой воды – реальный признак одержимости, она перестала. Перестала и слышать голоса, что не могло не радовать. Как и те вечера, когда к ней в гости приходил дядя Миша. И, хотя он справлялся о ее самочувствии, Катя уверяла, что все в порядке. Ей не хотелось тревожить единственного человека, который о ней заботился. Иногда он, конечно, перебарщивал с заботой, ставя ее в неудобное положение или запрещая то, чего ей хотелось. Порой его забота вообще душила, но он все равно был самым добрым из тех, с кем она общалась.

– Ты слушаешь меня вообще? – поинтересовалась Олька, подкладывая Катерине еще один кусочек пирога с клубникой.

– Извини, задумалась, – призналась Катя.

– Я говорила, что тебе надо к врачу наведаться, – голос Оли был взволнованным. – Ты похудела, и синяки под глазами появились. Это ненормально.

– Это все недосып, – пояснила Катерина, запивая пирог чаем. – Мой рекорд сна за эти недели – шесть часов подряд. И так много я спала всего пару раз. Мне в Краснодар надо вернуться, и все пройдет.

– Желающих купить дом не появилось?

– Нет. Ты же сама предупреждала, что тут по пять лет может ничего не продаваться. Да и кому он нужен, дом этот ужасный.

– Так и не смогла примириться?

– Да как с ним примиришься! – печально вздохнула Катя. – Просто живу. Других вариантов все равно нет.

– Я не про дом. Я про бабушку твою. Не смогла ее простить?

– Нет.

– Может, стоит попробовать? Тебе легче станет.

– Не станет. Я пробовала уже, – с болью в голосе ответила Катерина. – Техники по прощению делала и письмо обиды писала. Не помогает. Я из-за нее двадцать лет себя ненормальной считала и в гибели родителей винила. Друзей боялась заводить, чтобы им смерть не накликать. От парней шарахалась. Мне трудно ее простить.

– Ого! – нахмурилась Олька. – Я и не представляла, что все настолько сильно отразилось на твоей жизни.

– Не просто отразилось. Оно ее испортило. Столько лет в себе это носила и ношу.

Поднявшись из-за стола, чтобы достать из шкафчика шоколадных конфет, которые помогали ей справиться со стрессом, Олька сказала:

– Думаю, пришла пора сбросить балласт. Мне, например, очень помогает выговориться кому-то. Ты пробовала? Рассказать обо всем, что творила твоя бабушка.

– Не пробовала.

– А хочешь? Обещаю, я не буду осуждать или словами бросаться. Только выслушаю,– предложила Оля и решение, и любимый десерт. Видя, как сомневается соседка, она вручила ей конфету и добавила: – Держи, углеводы тебе сейчас только помогут, настроение поднимут. И решайся уже! Хватит таскать все в себе. Ты дальше двигаться не сможешь, если не простишь ее. Я знаю, ты за дело на нее взъелась. Но это губит только тебя. Я как-то вычитала фразу, что «обижаться – это как пить яд в надежде, что он убьет кого-то другого»[5]. Не знаю, чьи это слова, но они очень точные. Так что заканчивай себя травить.

– Наверное, ты права. – Слова про яд заставили Катю задуматься. Покрутив в руках конфету, она развернула ее и съела. Заранее подсластив себе не самый приятный рассказ. – Все началось классе во втором. У меня тогда была подружка Айка.

– Ее я помню, – кивнула Оля. – Она тогда еще помогла ключи тебе найти.

– Вот только она оказалась ненастоящей...

– О как! – удивленно протянула Олька. – Ты так про нее рассказывала, что сомнений не оставалось. А она у тебя, оказывается, как у моего младшенького. Он себе в детском саду тоже невидимого друга придумал, с планеты Патурн. И говорил, что они потом вместе туда улетят.

– Правда? – Катя улыбнулась.

– Ага, – кивком подтвердила Оля. – Это произошло, когда отец мой умер. Вовка сильно деда любил и тяжело его уход переживал, вот и придумал себе друга. А когда смерть дедушки принял – и друг исчез вместе с планетой.

– Вот и мне тетя говорила, что я Айку придумала из-за того, что родители в Краснодар уехали, а мне их не хватало. Но бабушка убедила меня в том, что мною бес завладел.

– И с чего же такая «гениальная» идея пришла ей в голову?

– Там история была одна во втором классе... Я сидела на уроке, когда мне резко плохо стало и в голове мысль появилась, что бабушка в беде. Я задыхаться начала, учительницу напугала, она меня к медсестре отправила. Но до нее я не дошла. Мне Айка сказала домой бежать. Ну, я и побежала. А когда добралась, увидела лужу крови в прихожей.

– Ничего себе!

– Да. Я нашла бабушку лежащей на кровати с закрытыми глазами. Волосы ее были испачканы кровью, и я решила, что она умерла. Побежала к дяде Мише, а он «Скорую» вызвал. Рану на голове бабушке зашили и домой отпустили. У нее давление, оказывается, скакнуло, она упала и об угол тумбы в коридоре ударилась. А когда домой вернулась, наказать меня собиралась за то, что я с уроков сбежала.

– Куда ж без них, – проворчала Олька. – Любовь Михайловна и меня пару раз наказывала, когда сидела со мной, что ж тогда про тебя говорить.

– Именно. А я возьми и скажи ей, что если бы не мы с Айкой, то она бы умерла. Бабушка про нее вопросы позадавала, за шиворот меня схватила – и в церковь. А там батюшка ей подпевать начал. Мол, я одержимая и невеста Сатаны, раз у меня волдыри от святой воды.

– Волдыри от святой воды бывают из-за аллергии на вещества, что содержатся в воде, – авторитетно заявила Оля. – Это я тебе как жена физика говорю, с которым мы ржем над статьями про мистику, что я пишу.

– А ведь они прошли, когда закончилась бутылка со святой водой, – вспомнила Катя. – Когда бабушка меня из новой поливала, их уже не было, вот она и отстала. Бить перестала и заставлять молиться. Ходила еще надутая как индюк и хвалилась, что отмолила мои грехи у Господа.

– Да уж... Классическое магическое мышление. Но из-за волдырей и воображаемого друга язык отрезать – это перебор. Никакая ты не одержимая. Я однажды тоже почувствовала, что с сыном старшим что-то не то, когда на работе была. А он как раз в тот день с велика свалился и руку сломал. Так что хорошая интуиция... или как это еще назвать... есть у многих людей, а не только у тебя.

– Но она не у меня была, а у Айки, – поправила ее Катя. – И язык бабушка из-за другого случая отрезать решила.

Оля печально вздохнула, подлила соседке еще чаю, а потом сказала тоном, каким обычно объясняла своим сыновьям прописные истины:

– Это была ты, Катя. Ты почувствовала, что с бабушкой беда. А Айка – твоя детская выдумка. Или ты все еще веришь в бредни Любови Михайловны, что Айка – это бес, а ты одержимая?

Вместо ответа Катерина сделала глоток чая.

– Понятно. Сильно она тебе психику попортила. Но все поправимо. – Олька протянула соседке конфету. – Ты же Айку больше не слышала?

– Нет, – честно ответила Катя, принимая угощение. – После того случая с батюшкой я ей сказала, что дружить с ней больше не буду. Ведь она только притворялась моей подружкой, а сама бес.

– Ну вот! Что и требовалось доказать, как говорит мой Стас. Ты Айку сама придумала, ты с ней сама и распрощалась. Как когда-то мой сын. Она была твоим выдуманным другом, и адекватные взрослые это понимают. Но твоя бабка к их числу не относилась. Язык-то она зачем тебе отрезать хотела?

Вспомнив тот день, Катя сцепила зубы и сжала кулаки, словно готовясь вновь пережить те события.

– А это уже в третьем классе было. Я тогда проснулась среди ночи. Тело все трясло, лоб горел. Думала, температура. За градусником сходить хотела. А потом голова разболелась, и пришла мысль, что родители умрут. Следом мелькнула картинка – машина с развороченным капотом, которую поливает дождь.

Руки Оли, копавшейся в вазочке с конфетами, замерли. Она вспомнила, как именно погибли родители Кати.

– Я сначала в туалет побежала, где меня вырвало, следом к бабушке. Она наорала за то, что я ее разбудила. Потом сходила к дяде Мише и позвонила родителям. Но трубку они не взяли. А утром уснувший водитель грузовика съехал со своей полосы и врезался в машину родителей. Папа пытался уйти от столкновения, но из-за ливня дорога была скользкой, и машину закрутило. Она вылетела в кювет и столкнулась с деревом.

Сглотнув ком, подступивший к горлу, Катя продолжила:

– А бабушка решила, что это я виновата. Накинулась на меня с криками: «Бисова душа!» Обзывала кликушей. Говорила, что я накликала смерть родителей. А потом решила отрезать мне язык. Мол, обезопасить людей от меня хотела.

Оля прижала руки ко рту.

– Меня дядя Миша тогда спас. Представляю, какую картину он увидел, когда к нам зашел. Обезумевшую старуху с красными глазами, кричащую про какое-то проклятье. У нее, кстати, в руках был нож, которым она курей резала. И рыдающую меня, которая царапала ее и пыталась отбиваться, пока свободная рука бабушки орудовала у меня во рту, пытаясь вытащить язык.

Встав из-за стола, Оля подошла к Катерине и заключила ее в объятия.

– Паршивое у тебя было детство, – сказала она. – Твоя бабка – реально на голову больная, и ты имеешь полное право ее не прощать. А еще можешь пожить у нас. У нас в баньке есть спальня гостевая. Кухонька и ванная тоже имеются.

– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, – ответила Катя.

– К этому мы еще вернемся, – пообещала Оля и вернулась на место. – И запомни: никакая ты не одержимая. У тебя сильная интуиция или предчувствие. Не знаю, как это правильно называется. Но оно у тебя точно есть.

– Ты же не веришь в такое, – напомнила Катя надломленным голосом.

– Это я в шарлатанов и экстрасенсов из телевизора не верю. Но признаю существование людей, у которых есть дар. Меня в детстве одна такая бабушка от заикания избавила. А папу от пьянства. И, повторюсь, я сама пару раз чувствовала, что с детьми моими что-то случилось. Материнская это связь или еще что, но это было. Так что и такой скептик, как я, в подобные вещи верит. Может, у тебя тоже какой-то дар есть. Ты только с бабушкой и родителями чувствовала такое или еще с кем-то было?

Катя наморщила лоб, силясь вспомнить другие случаи, а потом подскочила от неожиданности и выпалила:

– А ведь и правда было! Однажды я проснулась с мыслью, что бывшему мужу нельзя на работу идти, а в тот день там со здания сосульки упали и чуть человека не убили. Еще почувствовала, что в Турцию лететь не надо, и там отравились все. В автобус не стала садиться, который в аварию попал. Кончину тети предчувствовала, но спасти не смогла. Мне мысль, что ее в гости с ночевкой позвать надо, покоя не давала. Я звонила, уговаривала ее – она ни в какую. Дома осталась. И в эту же ночь умерла. Бабушкину смерть тоже чувствовала.

– А говоришь, дара у тебя никакого нет. А он есть! – победно произнесла Оля. – Доказано!

– Не хочу я никакого дара, – замотала головой Катя. – Я спокойно жить хочу. В своей квартире в Краснодаре. Хочу работать из дома. И огромную библиотеку.

– А мужа? – с улыбочкой спросила Олька.

– Ну нет. Не хочу я, чтобы мне снова изменяли. И побои терпеть не хочу, – выпалила Катя и тут же прикрыла рот, будто могла вернуть слова обратно.

Лицо Оли исказилось.

– Ты почему дядя Мише не сказала, что он тебя бил?!

– Я думала, что это нормально... – тихонько призналась Катя.

– Нормально?! – сорвалась на крик Оля. – Нормально? Что ж в этом нормального?

– Ну... Тетя так говорила, когда муж бил ее или меня. Однажды он хлопушкой резиновой отлупил меня так сильно, что внутри стержень металлический переломился. Я тогда описалась, а мне уже четырнадцать было, – впервые в жизни рассказывала обо всем Катя. Но глядя не на Ольку, а в чашку с остывшим чаем.

– И тетя ничего не сделала?!

– Сделала. Отругала меня и сказала, что я сама виновата. Мол, сама ему под руку попалась. Вот и у мужа я под руку попадалась. Он меня мог шлепнуть полотенцем мокрым или толкнуть, чтобы я упала. Но когда он меня по-настоящему ударил, я вещи собрала и ушла. Не такая терпеливая, как тетя, оказалась.

Оля внимательно посмотрела на Катю и сказала:

– Ты должна об этом рассказать. Этот урод должен получить по заслугам.

– Да кто мне поверит? – Катя сжала чашку так, что костяшки побелели. – Я сама его первой жене не поверила, когда она предупредить меня пыталась. Он мастер маскировки. На людях – святоша, дома – тиран, выдающий упреки за заботу. «Ну кто, если не я, скажет тебе, что ты разжирела на три кило?», «Да за такую шарлотку тебя все на смех подымут», «Раз родители тебе не сообщили, что ты тупица, это сделаю я. Ах да, забыл, они же умерли. И слава богу, не видят твоего позора», – цитировала бывшего мужа Катерина.

– Подонок! – выплюнула ругательство Олька. Вскочив из-за стола, она начала расхаживать по кухне, мысленно представляя, что бы сделала с бывшим мужем Кати.

– Еще какой! Последний год брака он изменял мне с коллегой, а всем вокруг врал, что это я ему изменяю. Обставил все так, чтобы чистеньким остаться. Мол, это жена – падшая женщина, а он по воде ходит. И после развода я осталась без квартиры, которая на его маму записана, и без машины... Зато с кредитами, ведь они на меня были оформлены. А еще меня уволили, потому что его друзья отомстили «изменщице». И я спешно искала не только съемное жилье, но и работу. Денег занимала, а потом три года выплачивала кредиты и долги.

– И звание самого конченного мерзавца уходит твоему бывшему мужу. Предлагаю взять биту и сделать ему массаж почек и простаты, – нервно усмехнулась Олька.

На секунду представив, какое удовольствие она бы испытала, глядя на мучения бывшего, Катя мечтательно улыбнулась, но тут же одернула себя.

– Не стану я так делать. Но, если его в аду на самой тонкой сковородке жарить будут, я порадуюсь, – в глазах Кати сверкнул злобный огонек. – Иногда мне кажется, что я его простила. А порой хочется, чтобы этот урод в тарелке с супом захлебнулся.

Заметив, как трясутся ее руки, Оля решила, что это от страха, а не от поднявшейся в груди ярости, которую Катя годами не позволяла себе проявлять. Она решила: с подруги хватит откровенных бесед, Катя уже душу наизнанку вывернула. Стоило помочь ей выбраться из этого чувства вины и отвратительного состояния.

– Ладно, пусть ему воздастся по заслугам, а мы с тобой лучше что-то хорошее обсудим. У нас же сегодня День станицы, и мы с Витькой вечером собираемся в парк, на праздник. Может, с нами поедешь? – предложила она. – Там шатры поставили, шашлычки жарят, музыка, танцы. Познакомим тебя с кем-нибудь нормальным.

– От знакомств откажусь.

– Ну да, я забыла, у тебя же появился кавалер. Как там поживает этот бритоголовый на бэхе? – заговорщически подмигнула Олька. – Ну что ты смотришь на меня? Наши сплетницы уже пытались у меня узнать про него хоть что-то, но я не в курсе, что там у вас.

Катя отмахнулась:

– Ничего у нас. Я когда в обморок упала... он меня домой довез. Ну, и случайно в парке встретились. Все.

– Вот прям все-все?

– Писал он мне пару раз. Кофе звал попить. Но я не хочу.

– Почему?

– Не готова я к отношениям. Как вспомню бывшего, так в сторону мужиков смотреть не могу.

– А давно вы развелись?

– Восемь лет назад.

– Восемь?! – ахнула Олька. – И ты ни разу после этого на свидания не ходила?

– Ходила. Встречаться два раза пробовала. Но как будто специально выбирала тех, кто мне изменять будет. Так что последние полтора года я не рискую. Да и все эти истории с домом, бессонницей и прочим... Не подходящее сейчас время. Хотя Александр и кажется мне милым.

– Все самое лучшее случается в самый неподходящий момент. А Саше этому я бы дала шанс. Ты же говорила, что он над тобой порхал, когда ты солнечный удар получила. Другой бы мимо проехал, а этот с тобой нянчился. Тебе сейчас позитивные эмоции не помешают. А то затянуло в болото воспоминаний ужасных. Надо из него выбираться.

– Надо. Устала я от всего этого.

– Вот! Так что сходи на свидание, расслабься. Вдруг он хорошим парнем окажется, и ты отлично проведешь время?

– А если нет?

– Всегда сможешь вызвать такси и поехать домой, а его заблокировать.

– Не знаю я, Оль... Мне и хочется, правда, и колется.

– Понимаю. Но если ты будешь и дальше в раковину прятаться, то все прекрасное мимо тебя пройдет. Сама знаешь, после тридцати нормальных мужчин не встретить. Всех классных уже разобрали.

– Это я на себе проверила, – призналась Катя и, поддавшись порыву, достала телефон, чтобы пригласить Александра на праздник.

Глава 6

Весь вечер Александра потряхивало. И когда он соглашался на свидание. И когда дарил цветы. И когда Катя шутила, что он неправильный водитель БМВ, раз включает поворотники. Нервничал он и за ужином. Катерина о чем-то увлеченно рассказывала, но он думал только о том, видит ли она призрак за его спиной прямо сейчас. Конечно, это действительно могла быть лишь шутка. Но именно она была ответственна за то, что Саша согласился на свидание, о котором давно просил. После второй встречи он попытался выбросить слова Кати из головы, но не смог. Ведь она сказала, что видит призрак девушки. А он прекрасно знал, кем тот мог быть. Той самой девушкой, которая подарила на его тридцать четвертый день рождения «особенный» подарок. Такой, после которого ему пришлось переехать из родного города в Краснодар. Он слишком поздно сообразил, что ее поступки были странными. Но и его текущее поведение тоже можно было назвать неадекватным, ведь он поверил в то, что кто-то тоже видит привидение за его спиной.

Хотя нормальным Саша перестал считать себя после той ночи, когда увидел в зеркале призрак бывшей девушки. Она стояла за его спиной в розовом воздушном платье и тянула к нему руки. Тогда он списал все на недосып, ведь спал в первые месяцы после того случая урывками по два-три часа. И пил литры кофе, и не только его. А когда перестал заливать боль и вымещать ее на противниках по клетке, он убедил себя в том, что ничего не было. Помогли в этом и лекарства, которые прописал психиатр. Он думал, что вся эта история осталась в прошлом. А потом о призраке случайно сказала Катерина. И все то, что он выстраивал несколько лет, сломалось. Саша не знал, виноваты ли в этом отмененные таблетки или еще что. Но больше не мог думать ни о чем другом, кроме привидения, которое снова начал видеть. И был рад, когда Катерина позвала его на праздник. Ведь три или четыре его приглашения она отвергла.

Катя рассказывала, что не верит в предопределенность, и это признание вывело Сашу из размышлений, ведь он увидел возможность.

– Значит, в судьбу ты не веришь? – поинтересовался он.

– Нет, – подтвердила Катерина.

– А во что веришь? – спросил Саша, прищурившись.

– Ну... В Бога. В любовь... Наверное, – пролепетала Катя. – Что за вопросы такие странные?

– Хотелось лучше тебя узнать.

– Обычно люди с общей информации начинают, а не с копания в душе.

– Понял. Исправляюсь. Я – Александр Волков, тридцать семь, Дева, родился в Новокузнецке. Переехал в Краснодар три года назад. Братьев и сестер нет. Мама умерла пять лет назад, с отцом не общаемся. Он ушел, когда мне и года не было. Учился сначала в кадетском корпусе, затем в военном университете. Пять лет служил, потом ушел в оставку. Работаю представителем международной компании, катаюсь по краю и продаю промышленное оборудование для заводов различных. Не женат, детей нет. Обожаю бои без правил и автомобили марки БМВ.

– Максимально исчерпывающе, – заметила Катя и внимательно посмотрела на Александра.

Весь вечер он улыбался ей и поддакивал, но был где-то не здесь. И сейчас он словно отрапортовал заученный текст, а не поделился информацией о себе. Да и заинтересованность его была напускной, а истинные эмоции выдавали печальные глаза и трясущиеся руки. Но не ей было его судить, ведь и ее эмоции были не самыми искренними.

– Теперь твоя очередь, – передал эстафету Саша.

– Ладно. Катерина Черная, тридцать пять лет, тоже Дева. Родилась в Северодвинске, откуда родом папа. Когда мне был годик, мы переехали в Брюховецкую, откуда родом мама. Большую часть жизни прожила в Краснодаре, вернулась сюда в сентябре. В день нашего знакомства. Получила диплом пиарщика, работала им много лет. Потом попала на телевидение, но избила актера в прямом эфире и потеряла работу. Сестер и братьев тоже нет. Родители погибли, когда я училась в третьем классе. Была замужем. Детей нет, вредных привычек тоже. Машины нет, как и домашних животных. Обожаю читать, особенно книги Стивена Кин... – умолкла на полуслове Катя. Она заметила, как в кафе входит тот, кого она меньше всех хотела видеть. И ей срочно нужно было исчезнуть, поэтому она выпалила: – Ты уже доел?

– Почти. А что, хочешь попробовать мое блюдо?

– Хочу сменить локацию. Как смотришь на то, чтобы поехать на праздник в парк?

– Положительно, – согласился он, а про себя подумал, что готов полететь хоть на Луну, лишь бы узнать ответ на вопрос, который никак не мог озвучить.

– Тогда пойдем скорее, – Катя встала из-за стола и поспешила к выходу. Она хотела поскорее оказаться подальше от старого знакомого, и Александр ей помог, быстро доставив в парк.

Он пестрел куренями, в которых люди, облаченные в казачью одежду, развлекали народ. Две красавицы с вплетенными в волосы красными лентами накормили Катю и Сашу варениками с картошкой. Суровый мужчина в папахе проверил их на меткость, а после угостил медовухой. Улыбчивый парень в косоворотке показал, как делать глиняный горшок, а дородная женщина с длинной косой пригласила послушать хор. Катя бы, наверное, прошла мимо, но знакомая песня заставила ее зайти в курень. И она даже не заметила, как начала подпевать «Ой мий милый варэнычкив хоче» и «Ты пыв, и я пыла, ты казав, а я носыла сало пока його не стало».

– Никогда бы не подумал, что ты знаешь слова кубанских песен, – удивленно произнес Александр, когда они вышли из куреня.

– Всех и не знаю, – ответила Катя, покачиваясь в такт песне «Розпрягайте, хлопці, коней». – Но с этими у меня целая история связана.

– Расскажешь? – попросил Саша, переключая ее внимание с музыки на себя.

– Конечно, – согласилась Катя и голос ее звучал звонко и беззаботно. – Моя бабушка дружила с Галиной Сергеевной Никитенко, директором Дома культуры. Однажды мы ездили к ней на юбилей. А там выступали артисты, которые вот эти песни исполняли.

– Хорошо, видимо, исполняли, – тепло улыбнулся Саша, глядя на то, как Катя уже пританцовывает под слова «Маруся, раз, два, три, калина, чорнявая дівчина в саду ягоди рвала». Щеки ее были румяными, а с лица не сходила счастливая улыбка. Сейчас она была полной противоположностью той испуганной девушки, с которой он познакомился. Словно знакомая с детства музыка смела ее страхи. – Раз ты до сих пор слова помнишь.

– Еще как, – улыбка на лице Кати стала еще шире. – Тот праздник – одно из ярких воспоминаний детства. Он был с песнями, танцами, столами с угощениями и гуляниями до утра.

– Так вот оно какое, кубанское застолье.

– Именно такое. Щедрое, долгое и душевное, – с нежностью сказала Катя и потащила Сашу обратно в курень, в компанию людей, среди которых чувствовала себя счастливой.

Но когда казачки затянули грустную песню о невесте, которая погибла от рук ревнивого любимого, с лица Александра сошла улыбка. Катерина тактично сделала вид, что не заметила его грусти, и согласилась на неожиданное предложение пойти поесть шашлыка. Но сидеть на виду у всех не хотелось ни Саше, ни Кате. И Катерина предложила посидеть в дальней части парка, где было несколько беседок, поросших плющом. На удачу, одна из них, стоявшая чуть на отшибе, была свободна. И, пока Александр отправился за шашлыком, Катя осталась одна.

Он стоял в длинной очереди, а Катерина отвечала на сообщения Оли и сообщала подруге, что свидание вроде неплохое, но Саша все-таки не в ее вкусе, когда услышала рядом:

– Какое прекрасное место ты выбрала, Катюха!

Она оторвалась от телефона и увидела темноволосого кареглазого парня, который явно передегустировал горилки. Того самого, от которого сбегала из кафе. Желания общаться с ним у нее так и не возникло, поэтому она сказала:

– Вы обознались.

– Это вряд ли, – ухмыльнулся он. – Я весь вечер за тобой следил и ждал, когда одна окажешься. Да и как я мог не узнать ту, что в школе за мной бегала, а теперь снова на соседней улице живет.

Дальше разыгрывать сцену смысла не было. Виталя прекрасно понимал, что Катерина его узнала.

– Вспомнила? – Он плюхнулся рядом и обнял Катю, почти повиснув на ней. – Вот и я помню, как ты мне валентинку дарила.

– Да только ты ее порвал, – напомнила Катя и попробовала выбраться из противных объятий. – А когда с лестницы навернулся, заявил, что это я тебя прокляла, потому что ведьма. Пусти уже.

– То когда было! А сейчас ты уже взрослая, и я могу как следует тебя за ту валентинку отблагодарить. Я же вижу, что до сих пор тебе нравлюсь, так что харе ломаться, – прошептал Виталя на ухо.

Запах перегара ударил Кате в нос и заставил ее скривиться. Виталя вызывал в ней лишь омерзение, как и его действия. Она уже пожалела, что уговорила Сашу выбрать эту беседку. Сейчас место, которое могло подарить тишину, стало ловушкой.

– Шел бы ты, Виталик, лесом. – Катя все-таки смогла вывернуться. Она поднялась с лавочки и решила пойти к Саше, потому что оставаться одной было небезопасно.

– А зачем? Здесь место укромное, мы можем и тут, – Виталик перегородил ей дорогу. Одним резким движением он схватил Катю и прижал ее спиной к себе. – Бывшая моя больно выкаморная попалась, не любила игры мои. А ты вот девочка послушная, – снова зашептал он на ухо. Во рту у Кати пересохло, а в животе завязался тугой узел.

– Игры твои я еще тогда не оценила. К тому же я одержимая! Глядишь, снова накликаю чего. И в этот раз ты с лестницы упадешь так, что шею себе сломаешь. – Катя ударила Виталю по руке и попробовала вырваться, но он крепко держал ее.

– Ну что ты себе цену набиваешь?! Ты же на голову больная и радоваться должна, что я вообще на тебя посмотрел, – прошипел Виталя, грубо притягивая ее к себе и запуская руку ей под платье. – Так что давай уже развлечемся как взрослые.

– Отпусти! Иначе я закричу. – Катерина хотела, чтобы ее голос прозвучал устрашающе, но он был лишь жалобным шепотом.

– О да, ты закричишь, – пообещал он и закрыл ей рот ладонью.

Она знала, что сейчас произойдет. Прямо здесь, в многолюдном шумном парке, где никто не услышит ее криков. И Саша не успеет прийти ей на помощь, он слишком далеко. Тело ее сковал паралич. Катя не могла больше двигаться. Просто смирилась и представила, что это происходит с кем-то другим. С какой-то другой девушкой, которой под платье забрались ледяные руки.

Но в глубине души что-то пробудилось. Нечто большее, древнее и пугающее. Та самая тьма, что годами была похоронена под слоем навязанных ролей. Она метнулась вверх, принимая на себя управление телом. А следом за ней потянулись те, что были незваными гостями внутри Катерины.

Тело девушки наполнилось силой, и она отбросила от себя Виталю. Он отлетел до другой части беседки, ударился спиной о металлическую перегородку и съехал на землю.

Виталя открыл рот, чтобы возмутиться, но заметил темные тени, пляшущие за спиной Катерины. И вместо ругательства из его рта вырвался крик ужаса.

– Давай, ори, тебя все равно никто не услышит, – прохрипела Катя чужим голосом.

Охотник и жертва поменялись ролями. Катерина подошла к Витале и уселась на него верхом. Наклонившись прямо к его губам, она спросила:

– Тебе же нравятся крики, правда? И игры, в которых их бывает много?

Глядя в ее сплошь черные глаза, Виталя хотел ответить, что не нравятся, но не успел. Катя сломала ему два пальца на правой руке. И он взвыл от боли, а она захохотала.

– Не так приятно, когда ты в роли подопытного, да? – поинтересовалась она утробным голосом и сломала парню еще два пальца.

Виталя завопил, а Катя промурлыкала ему на ухо:

– Ты прав, это слаще, чем музыка.

– Психопатка! – просипел Виталя и попытался встать, но Катерина крепко прижала его к земле. И теперь уже он не мог пошевелиться.

– Ну что же ты не радуешься, милый? – широко улыбнулась она и достала из кармана куртки скулящего парня пачку сигарет и зажигалку. – Ты же столько следил за мной. План разрабатывал. И вот она я. А ты недоволен. – Катя надула губы. – А, поняла. Я недостаточно горяча для тебя, да? Так сейчас мы это исправим.

Катерина прикурила сигарету и прижала ее к левой руке Витали. Он не смог сдержать очередного крика боли. Но тот утонул в словах затянутой казаками песни «Ай долго матушке твоей слезы горьки проливать», что донес до них ветер.

– Все еще недостаточно горяча? – Она прикурила вторую сигарету и посильнее вдавила ее в руку парня. – Так лучше?

– Отвали от меня, психопатка, – прорычал Виталя и скинул с себя девушку.

Он собирался сбежать, но Катя оказалась проворнее и перекрыла ему путь к отступлению.

– Тебе что, не понравилась игра? Ладно. Сейчас поиграем в другую, – предупредила она, оскалившись.

Катерина дернула ширинку на джинсах Витали. Следом порвала на себе платье, размазала по лицу тушь и повернулась к нему спиной. И все это за пару секунд, пока ошеломленный парень пытался понять, что происходит.

– Надеюсь, эта тебе понравится, – уведомила она десятком чужих голосов и отключилась, обмякнув в руках Витали.

Тени, плясавшие вокруг девушки, рассеялись. Глаза вернули привычный карий цвет. А тревога накрыла ее с головой, как только она пришла в себя.

Но в этот момент появился Александр.

– Там такая очередь, что не стал я дожидаться. Тем более ты тут одна давно сидишь, мало ли какой придурок пьяный прице... – не успел договорить он, потому что увидел Виталю. Он подлетел к нему с криком: – Урод! – и вмазал ему по лицу. Влажно хрустнул нос.

– Она сама! – завизжал Виталя.

Рассвирепевший Саша не дал ему договорить. Он накинулся на него и начал избивать. А Катя, все еще не пришедшая в себя, пыталась понять, что произошло. Стянув на себе разорванное платье, чтобы закрыть наготу, она вспомнила, что Виталя не успел ничего сделать. Но перед глазами мелькнули сломанные пальцы и сигарета. Испугавшись, она посмотрела на свои руки, но они были целы. Тогда она бросила взгляд на Виталю и увидела четыре посиневших пальца. Очередной вздох застрял в ее груди. Неужели это сделала она? Нет, у нее бы на такое не хватило сил. Да и сотворить такое с человеком, пусть и таким гадким, она точно не могла. Или могла?

Вернул Катю в реальность хрип Витали. Она увидела, что Александр почти живого места не оставил на его лице, потому закричала:

– Саш, хватит! Ты же его убьешь!

Но тот и не думал останавливаться.

– Он не успел, – пыталась вразумить она. – Правда! Хватит его избивать!

– Тебя посадят! – все кричала Катерина, но только последняя реплика заставила Сашу остановиться.

– Еще раз попробуешь к ней подойти, я задушу тебя вот этими руками! – прорычал он.

А после подошел к Кате, заключил ее в объятия и спросил:

– Он сделал что-то плохое?

– Нет, – помотала головой девушка. – Не успел.

– Точно?

– Только гадостей наговорил и под платье залез.

Саша еще раз пнул Виталю и потом устало выдохнул и сказал:

– На сегодня хватит с нас приключений! Поехали домой.

Затем снял с себя куртку и накрыл ею дрожащую Катю. Понимая, что в таком состоянии ей нельзя оставаться одной, он напросился на чай. И отправил Катю, которую до сих пор потряхивало, в душ, а сам стал хозяйничать на ее кухне. А когда она, закутанная в теплый халат, вышла из душа, Александр вручил ей кружку с чаем и спросил:

– Ты как?

– Относительно нормально, – отозвалась она, усаживаясь напротив. – Могло быть и хуже.

– Не стоило оставлять тебя одну.

– Откуда ж тебе было знать, что Виталя ждал подходящего момента?

– Так этот ублюдок тебя знает?!

– Да, Катя вцепилась в кружку. – Мы с тобой из кафе ушли как раз из-за того, что он туда явился. Но он меня и в парке достал. Сказал, что следил за мной. Я не представляла, что он захочет завершить то, что не успел в детстве.

– В смысле?

– Ну... Он мне нравился в третьем классе. Я ему даже валентинку подарила. Но он ее выбросил, все-таки в седьмом был. А потом вдруг начал со мной общаться. Я тогда не понимала почему. Радовалась. Со мной же не дружил никто, все одержимой обзывали. А тут самый красивый мальчик школы внимание обратил, еще и в щечку поцеловал. Вот я и таскалась за ним. Поручения мелкие выполняла. А однажды он пригласил меня в свою тайную беседку. Сигаретами хвастался. А я их запах до сих пор не переношу. Потом... – Катя приподняла халат и показала небольшой круглый след от ожога на ноге.

Саша осторожно дотронулся до него.

– Я испугалась и убежала. А он догнал меня и сказал, что я дура и ничего не понимаю в играх. Потом еще звал поиграть, но я отказывалась и пряталась. А когда уже угрозы пошли, у меня родители погибли и меня тетя в Краснодар забрала.

– Обязательно в полицию съезди и заявление напиши. Он же псих, еще и следит за тобой.

Представив, как на нее там посмотрят, Катя лишь сжалась.

– Не буду я ничего писать. Он же на тебя в ответ напишет. Он-то мне ничего сделать не успел, а вот ты ему лицо в отбивную превратил. И проблемы будут у тебя, а не у него.

– Вот так всегда! Всякие уроды чистенькими остаются. А нормальных людей обвиняют в том, что они убили кого-то, – злобно выпалил Саша и осекся.

В голове Кати вспыхнуло предупреждение голосов о том, что Александр кого-то убил и может убить ее. А потом картинка того, с каким остервенением он избивал Виталю. В глазах ее отразился страх, который заметил Саша.

– Полагаю, я должен объясниться, – заявил он и отставил свою чашку подальше. Настал тот самый момент. Пусть не самый лучший, но подходящий.

– Ты не обязан, – невнятно попыталась возразить Катя, размышляя о том, как побыстрее избавиться от Саши, и стараясь незаметно достать из кармана телефон, чтобы позвонить дяде Мише.

– Еще как обязан. Не хочу, чтобы между нами остались недомолвки. Три года назад у меня были последние отношения. Поначалу все хорошо было. А потом она стала вести себя неадекватно. Сцены ревности закатывала, ноут мой утопить могла или телефон, потому что мне «телки написывают». Потом вообще решила, что я ей изменяю, и выгнала меня. А через пару дней после этого ушла из жизни, прямо в мой день рождения. В общем, в родном городе я жить не смог, квартиру сдал и переехал в Краснодар. Только в нем узнал, что у нее было деструктивное расстройство личности, которое я не замечал. И все вот так обернулось...

Слова, которые бы подбодрили Александра, подобрать было трудно. Но Катя, оставив уже ненужные попытки вытащить телефон, сказала:

– Ты же понимаешь, что не был виноват? Такие вещи не все врачи сразу распознают.

– Это они, – отмахнулся Саша. – А я должен был объединить все странности в ее поведении вместе и все понять. Я же целых три месяца с ней встречался.

– Не целых, а всего! Ты всего три месяца ее знал. Некоторые с серийными маньяками всю жизнь под одной крышей живут и даже не догадываются, что они творят, – заверила Катя.

Посмотрев на раздавленного Александра, она тоже решила открыться:

– Я понимаю, через что тебе пришлось пройти. Больше двадцати лет я тоже считала себя виноватой в гибели родителей. Накануне их смерти я почувствовала, что с ними может случиться беда. Сказала об этом бабушке, но она мне не поверила. Хотя и позвонила родителям, а они трубку не взяли. Они в Краснодаре жили, потому что в станице работы не было, и ко мне раз в месяц приезжали. А когда они утром попали в аварию и разбились, бабушка умом окончательно тронулась. Заявила, что я – кликуша, и попыталась мне язык отрезать, чтобы я другим людям навредить не могла. Вот после этого меня тетя и забрала, чтобы я новую жизнь начала. Но я так и не завела друзей. Боялась, что и им смерть принесу.

Воздуха в груди Саши стало не хватать. Дрожащим голосом он произнес:

– Оказывается, мы с тобой похожи куда больше, чем я думал...

– Тебя тоже сбрендившая бабушка воспитывала? – Катя нахмурила лоб и прищурила глаза. – Моя вот считала, что я – одержимая. Уверяла, что воображаемая подруга Айка, с которой я иногда общалась, – это бес, а сама я невеста Сатаны. Била меня, чтобы демонов изгнать, и водой святой обливала.

Саша замер и уставился на Катю. Прошло очень много времени, прежде чем он моргнул несколько раз и сказал:

– Моя бабушка нормальная была. Хотя тоже в дичь всякую верила. Типа у меня не ячмень, а порча, и мне в глаз плевать нужно, чтобы все прошло. И корешками меня лечила, вместо того чтобы в поликлинику отвезти.

– Ты тоже с ней жил, а не с родителями?

– Я с мамой жил, – покачал головой Саша. – Но ей приходилось уезжать надолго по работе, и тогда за мной бабушка присматривала. Но она рано умерла, поэтому уже в пять лет я мог сам сварить суп.

– Суп? В пять лет? Как так?

– Мама до ночи на работе, уйти не может. Иногда вообще уезжала в командировки на неделю, а то и две. Родственников никаких. А есть хотелось, вот и научился.

– Ужас какой!

– Да нормально. Трудно было только раз. Когда маму зимой по работе отправили, а обратно она не могла вернуться из-за того, что снега море выпало. А я возле подъезда ее ждал несколько часов, чтобы встретить. Заболел. Лежал один дома несколько дней с температурой. Но ничего, выжил.

Катя открыла рот, чтобы высказать все, что думает о столь безответной матери, но вовремя остановила себя. Она понятия не имела, как тяжело было этой женщине, и не имела права ее судить. Лишь грустно сказала, покачав головой:

– Ты рассказываешь, а у меня мурашки... Это же реально выживание, а не жизнь.

– Жизнь вообще грустная штука, – философски изрек Саша. – Но на этом не стоит зацикливаться. Сейчас тебе стоит поспать, а мне домой пора выезжать.

– Уже темно, а до Краснодара час езды. Оставайся у меня, – предложила она.

– Все в порядке. Я не первый раз буду ехать по темноте. А тебе отдыхать нужно.

Катерина тихонько прошептала:

– Я боюсь оставаться одна. В этом доме я плохо себя чувствую. Тут все о детстве напоминает и о бабушке. А в спальне вообще не уснуть, она раньше ее была.

– И где ты тогда спишь?

– На диване в гостиной, – Катя махнула рукой, указывая на комнату. – Но после сегодняшнего я вообще не смогу уснуть. А с тобой спокойно, – призналась она, потупив глаза. – Я буду благодарна, если ты переночуешь у меня. Я полотенце тебе выдам. Зубная щетка новая тоже есть. Останешься?

– Останусь, – согласился Саша.

На лице Кати появился намек на улыбку.

– Спасибо! Поспишь в спальне, как король. Дядь Миша кровать огромную купил и матрас ортопедический.

– А кто это? – предусмотрительно поинтересовался Саша. Ему не хотелось среди ночи получить по шее от какого-то мужика.

– Мой крестный. Живет по соседству. Он ремонт тут сделал, чтобы я могла продать дом и квартиру в Краснодаре купить, – пояснила Катя. – Покупателей, правда, нет, и я тут застряла. Ну да ладно. Главное, что ты остаешься. А утром я тебя вкусным завтраком накормлю. И тогда уже поедешь обратно. Ну или сходим на скачки.

– Ничего обещать не могу, – размыто ответил Саша. – А сейчас, с твоего позволения, я в душ схожу. Но сначала в машину сбегаю, там у меня походный комплект.

– Походный комплект?

– Рюкзак с вещами. Три комплекта белья, носки, две запасных футболки, рубашка и джинсы. Я же постоянно в разъездах, иногда приходится в каком-то городе переночевать. Вот я и стал возить с собой не только ноутбук и зарядку для телефона, но и вещи.

– Очень удобно.

– Еще как. Как начет того, чтобы перед сном кино посмотреть?

– Положительно, только я тогда первая в ванную и выбираю фильм. Идет?

– Идет, – согласился Саша.

Он ушел за вещами, а Катя разволновалась, ведь попросила Александра остаться, и это могло быть расценено как намек. Но он вел себя прилично. Лежал на другом конце дивана, внимательно смотрел фильм и не пробовал сократить расстояние между ними. Тогда Катя расслабилась и смогла насладиться совместным просмотром. Но до конца кино не досмотрела, потому что уснула под боком у Саши. Заметив это, он выключил телевизор и укрыл девушку одеялом. А сам направился в спальню.

Он собирался расправить постель, когда увидел в зеркале, что висело напротив кровати, призрак своей бывшей. Она была все в том же розовом платье, как и в день их последней встречи, и тянула к нему руки.

«Я доберусь до...» – прошептала она в спину Саши, моментально сбежавшего из спальни и закрывшего дверь в надежде, что привидение останется за ней.

Трясущийся от страха Александр вернулся в гостиную. Ему нестерпимо захотелось выпить те таблетки, что помогали не видеть призрак Карины. Но врач, решивший, что с ним уже все в порядке, отменил их, поэтому рецепт давно истек. Зато снова было привидение. Но почему она появилась именно сейчас? Ведь после отмены лекарств прошло больше полугода. И он успел поверить, что тогда не было никакого призрака. Просто галлюцинации из-за стресса. А теперь все повторялось... И на галлюцинации это не было похоже. Да еще и Катя сказала, что тоже видела Карину. И может... все дело было именно в ней? Она реально была какой-то странной, не от мира сего, что ли... И взгляд этот ее. Словно смотрела на него не она одна, а еще десятки глаз. А глаза ее – вроде бы карие, но иногда вдруг становятся черными и заглядывают прямо в душу...

Катя была необычной девушкой. Может быть, и правда могла видеть призраков, вот Карина снова и появилась. И ему стоило как можно скорее вывести ее на откровенный разговор. А значит, завтра нужно было не уезжать домой с утра пораньше, а поехать с ней на скачки и разговорить.

Решив поступить именно так, Саша устроился на диване рядом с Катей. Куда проще ему было соврать, что он тоже уснул под фильм, чем спать напротив зеркала, в котором его поджидала Карина.

Глава 7

Небольшой остров на окраине станицы, окруженный со всех сторон водой, был местом притяжения. Здесь воссоздали казачью деревеньку с мельницей, конюшней и церквушкой. И можно было не только почувствовать себя жителем старинного поселения, но и прогуляться по берегу, а еще прокатиться верхом или на тачанке. Последнее развлечение больше всех заинтересовало Катерину. Резвая лошадка, запряженная в повозку, мчалась по полю, а Катя широко улыбалась. Сидящий рядом Александр ее восторга не разделял. Он с детства не доверял лошадям. А все из-за того, что одна из них укусила его, когда он угощал ее яблоком. Катя же лошадей обожала, поэтому они и поехали на «Казачий остров». В честь праздника здесь устраивали еще и скачки, и Катерина не могла их пропустить. Когда тачанка остановилась, она поспешила занять место на «трибунах», роль которых выполняли прямоугольные тюки с душистым сеном. И сильно расстроилась, когда услышала предупреждение ведущего, что сначала будет джигитовка.

– Не знаю, почему все так визжат, но жду я совсем не этого, – пожаловалась Катя сидящему рядом Саше и начала сверлить недовольным взглядом светловолосого всадника, появившегося в начале дистанции. Но, увидев, как он соскочил с коня прямо на ходу, а потом заскочил обратно, восторженно произнесла: – Обалдеть!

Парень в казачьей форме продолжил выполнять трюки. Он скакал, стоя на седле, висел на боку лошади и стоял на стремени. Ложился поперек седла и поднимал с земли металлические кольца, флажки, папаху и даже платок. А когда начал скакать так, что тело его висело сбоку от лошади, а голова почти доставала до земли, Катя испугалась. Но ведущий успокоил зрителей, сообщив, что он выполнил сложнейшее упражнение, которое называется «казачий обрыв в путлище». Когда он закончил программу, Катя хлопала так, что ее ладошки покраснели, и очень расстроилась, когда он ушел. Он показался ей смутно знакомым, и она хотела получше его разглядеть, чтобы вспомнить, кого он ей напоминает. Но не успела, потому что его сменили два казака с клинками. Они выполняли красивые взмахи шашками, срубали конусы и веревки, сносили крышки с бутылок, при этом скача на лошадях. А на втором круге метали ножи в появившиеся напротив трибун мишени. Следом за ними выступали девушки, которые во время скачки галопом проделывали красивые акробатические трюки на лошадях. Они выполняли опасный обрыв в стремени, ездили спиной вперед и делали «ласточку», стоя одной ногой на седле. А после них выехали мальчишки, которые показывали владение пикой и пронзали ею на ходу мишени, шары и пластиковые бутылки с водой. В конце программы все наездники выехали вместе, ведущий поблагодарил какого-то Дмитрия Белана, который воспитал таких бравых казачков, а зрители искупали их в заслуженных аплоди-сментах.

– Это было круто! – призналась Катерина. – Ты видел, что они вытворяли?

– Видел. И многое снял, – помахал телефоном Саша. – На слово мне коллеги не поверят.

– Это точно. Их трюки просто невероятные, – подтвердила Катя, но последнюю ее реплику заглушил ведущий, сообщивший о начале фланкировки.

На сцене появились парни и девушки с шашками. Они вертели ими над головой, описывали восьмерки вокруг тела и делали замысловатые кручения. Подбрасывали в воздух и ловили, делали выпады и прыжки, перебрасывали из руки в руку. Казаки кричали «Любо!», а зрители поддерживали выступающих аплодисментами. А когда на сцену вышел малыш в казачьем костюме и начал размахивать небольшими шашками, покорены были все.

После эффектного выступления начались скачки. И пусть победила не та лошадка, за которую болела Катя, настроения это ей не испортило. Праздник определенно удался, поэтому «Казачий остров» Катерина и Александр покинули только после обеда.

Они шли под руку до того места, где припарковали машину, и Катя рассказывала Саше о том, как в детстве мечтала завести пони.

– Так ты наездница со стажем, – сделал он вывод.

– Да какое там, – отмахнулась Катя. – Я сегодня впервые за двадцать лет на коне сидела. Вроде как дядя Миша возил меня на лошадях кататься, но я не уверена. Некоторые детские воспоминания какие-то сильно размытые, словно... – не успела договорить Катерина.

Сначала она увидела силуэт девушки, что снова выросла за спиной Саши и протянула к ней руки. Следом услышала шепот:

«Соскучилась?»

И тело ее стало слишком легким, будто растворилось в воздухе. Затем была ослепительная вспышка, из-за которой она зажмурила глаза. А когда открыла их, обнаружила себя стоящей возле какого-то сарая, в темных окнах которого отражалась луна. Рядом с ней стоял паренек в казачьей форме и переминался с ноги на ногу.

Предположив, что снова очутилась в прошлом, Катя не спешила открывать рот. А когда попробовала сделать это, ничего не получилось. Не удалось пошевелить ни рукой, ни ногой. Она осознала, что в этот раз была безмолвным свидетелем, запертым в чужом теле.

– Ну как, ведьма, сговорились? – спросил паренек.

– О чем, сторожевой? – лукаво спросила девушка.

– Ты со мной не шути! – пригрозил он. – На уговор с тобой я согласен. Но на такой, при котором ты получишь то, что хочешь ты, и я получу то, чего хочу я.

– И чего же ты хочешь?

– Я тебе уже сказал. И не вздумай отказать! Я тебе одолжение делаю уже тем, что говорю с тобой. Мне за помощь тебе головы не сносить, если все вскроется. Он все-таки дезертир и позор станицы, так что я еще малую плату прошу. Так что, согласна?

Катя почувствовала, что девушке предложение, каким бы оно ни было, не сильно нравилось, потому она молчала.

– Что, язык проглотила? Ты не поняла, колдушка, выбора у тебя нет. Или все по-моему будет, или я ребят покличу и скажу, что ты порчу на меня навела. Будешь уже утром на костре жариться. Но до этого я успею получить то, что хочу. И не только я.

Девушка старалась сохранять хладнокровие, но Катя ощущала, как внутри нее все дрожало, ведь она не так представляла эту беседу. Она выслеживала слабое звено, и паренек казался ей дурачком, поэтому она его и очаровала. Но дурой тут оказалась она, а никак не сторожевой, и теперь предстояло выкручиваться.

– Государь, конечно, приказал казнить вас без пощады. Но про то, что развлечься с вами перед этим нельзя, ничего не говорил. Так что порадуешь нас, а потом на костер. Сама знаешь, что наш атаман с такими, как ты, делал. Вот и мы тебя сожжем, коль ласковой не будешь. Так что пошли уже, колдушка, приголубишь меня, – потребовал сторожевой и сгреб девушку в охапку.

Повторялось то, чего вчера с трудом смогла избежать Катя. Может, ее неспроста затащили именно в это видение? Хотели показать, что с ней такое уже происходило. Или не с ней? Кем же была та девушка, в тело которой она попала? Катя не знала. Но собиралась выяснить. А девушка сдаваться не собиралась.

Продолжая играть со сторожевым, ведь ничего другого ей не оставалось, она сладким голосом произнесла:

– Не могу я тебя сегодня приголубить. А вот денька через три отблагодарю за помощь как следует.

– Э нет, ведьма, так не пойдет. Сначала ты мне, а потом я тебе. Ждать я не намерен.

– Ты парень умный, должен знать, что у нас, колдушек, особенность есть, – девушка выдавила из себя обольстительную улыбку. – И в такие дни наша магия становится опасной. Кто ко мне прикоснется – может ночи не пережить. Авдотьин муж тому пример. Она же предупреждала его, а ему невтерпеж было. Вот и поплатился.

– Ты мне зубы не заговаривай! Знаю я, что вы что хочешь набрешете, лишь бы свое получить. Так что хватит байки сочинять. Пошли! А то шум подниму! – Паренек грубо схватил девушку за руку и потащил за собой.

– Она же сказала, что не может тебя приголубить. А вот я почту за милость.

Из теней вынырнул мужчина, облаченный в черный балахон, скрывающий лицо капюшоном. Но тьма вокруг него не рассеялась. Она казалась его частью, живым и послушным ему существом, которое всегда придет на помощь хозяину. Мужчина махнул рукой, и темные тени обхватили сторожевого. Тот хотел завопить, но тьма заползла ему прямо в рот, оборвав так и не родившийся крик.

– Даже обидно, что ты пришла за помощью к ним, – обратился мужчина в балахоне к девушке. – И это после того, что они с мамкой твоей сделали, курень основав. Думаешь, с тобой иначе поступят?

Кровь отхлынула от лица девушки. Перед ней стоял тот, кого она боялась больше всего. В голове ее пронеслись мысли, которые Катя слышала как свои. Девушка думала о том, что колдун – не сторожевой, его байками не очаруешь. И убежать от него не удастся. Такой, как он, тебя и на том свете найдет. Бабушка предупреждала, что от него лучше держаться подальше и в ту часть леса, где была его хата, никогда не ходить. Там сгинуло много народу, очарованного его речами и очами. И в глаза ему бабка наказала строго-настрого не смотреть. Даже их светлой силы не хватит, чтобы ему противостоять. А вот ему хватит мощи, чтобы исказить ее и всю выкачать.

– Что же ты, милая, не отблагодаришь своего спасителя? – уточнил мужчина, подходя ближе к девушке и снимая капюшон.

Она не успела отвести глаза. Как и Катя. Обе невольно увидели лицо темноволосого колдуна. Если бы не тьма, плескавшаяся в его почти черных глазах, они бы назвали его самым красивым мужчиной, которого когда-либо знали. Взгляд его обладал гипнотической притягательностью и зачаровал не только Катерину, но и девушку, которая медленно прошептала:

– Спасибо.

– Всегда рад помочь, – улыбнулся он и погладил ее по щеке. – Прогуляемся?

– Конечно, – кивнула она и взяла колдуна под руку. Проходя мимо сторожевого, лицо которого посинело от нехватки кислорода, она спросила: – А как же он?

– Этот? Умрет через пару минут. Но не жалей, толку от него мало было. Не на того ты ставку сделала. Да и в принципе не ту. Никто из них тебе бы не помог. Воспользовались бы да на костер отправили, как мамку. А вот я могу тебе помочь.

– Правда? – В глазах девушки, еще секунду назад полных страха, вспыхнул яркий огонек, и она сделала шаг навстречу колдуну.

Потянулась к нему и Катя. Она тоже поверила, что он поможет решить все ее проблемы.

– Конечно. Мы с тобой будем очень полезны друг другу. Ты поможешь мне в одном важном деле, а я помогу тебе. Правда, ты пока слабовата. Но я наделю тебя такой силой, которая ни одной из женщин в вашем роду не доставалась. И больше ни один червяк не сможет тебя ни к чему принудить. А вот ты сможешь делать с ними все что захочешь. Хочешь – казнить будешь, хочешь – миловать. Только скажи. Ты же хочешь?

Этого отчаянно хотела не только девушка, но и Катя.

– Хочу, – ответили они одновременно.

– Вот и умница. Я знал, что в тебе не ошибся. Ты куда лучше и сильнее своих предшественниц.

Колдун умолк и направился к своему жилищу, скрытому в глубине леса. А девушка, повинуясь его силе, побрела следом. Но зайти вместе с ней внутрь хаты, которая уже виднелась впереди, Катя не успела. Голова ее дернулась, а щека запылала. Тело вновь стало тяжелым, а в нос ударил запах нашатыря.

– Ну же, давай, – требовала Олька, занося ладонь для очередного удара.

– Не надо ее бить! – Александр перехватил руку.

– Не надо меня бить, – вторила ему Катя, с трудом открывая глаза. Все ее тело ломило, как при температуре, а руки тряслись.

– Ну, слава богу, очнулась, – облегченно выдохнула Олька и плюхнулась на краешек дивана, на котором лежала Катерина.

– Что случилось? – Мысли Кати путались. Руки сторожевого и гипнотизирующие глаза колдуна смешивались с заботливым взглядом Ольки и встревоженным лицом Саши. – Как я дома оказалась? Мы же к машине шли.

– Шли, – кивнул Александр. – А потом тебе стало плохо, и ты снова в обморок упала. Я испугался, решил тебя в больницу везти. Но тут ко мне подруга твоя подбежала. Она меня сначала за маньяка какого-то приняла, который тебя похитить решил, и сумкой отлупила.

– Со стороны это так и выглядело, – сообщила Оля.

– Спасибо, что муж твой все-таки разобраться решил, прежде чем в полицию меня тащить, – заметил Саша. – Я ему объяснил, кто я и что мы гуляли вместе. А потом он машину мою узнал.

– Еще бы он ее не узнал, она всю ночь у двора Катиного простояла, – язвительно произнесла Оля.

– Так если ты меня узнала, зачем кинулась?! – возмутился Александр.

– Это у меня первая реакция такая была. И вообще, Катя не об этом спрашивала. – Оля перевела взгляд на подругу. – Короче, ты в обморок грохнулась от усталости. Ты же спишь всего ничего, ешь мало, вечно на нервах. Вот я и убедила Сашу, что тебя домой везти надо, а не в больницу. Ну и нас с Витькой захватить, мы на такси на скачки ездили. Мы тебя на диван уложили и давай нашатырем в порядок приводить. Только это тебе не помогало. Тогда я решила тебе пощечину отвесить. Саша, конечно, возмущался. Зато смотри, сработало.

– Сработало, – подтвердила Катя и потерла горящую щеку.

– Извиняться не буду, – заявила Оля и поднялась с дивана. – Тут моя миссия выполнена, пойду мужа кормить. А тебе, Александр, советую проследить, чтобы она поела, а не только кофе выпила.

– Хорошо, – кивнул он.

– Спасибо! – поблагодарила Катерина.

– Пожалуйста, – ответила Оля и вышла из комнаты.

А Саша, глядя на покрасневшую щеку Кати, сказал:

– Надо бы лед приложить. И к врачу все-таки наведаться. Ненормально это, что ты в обмороки падаешь.

– У меня морозильник пустой, – пробормотала Катя, пробуя сесть. Но быстро пожалела об этом решении, потому что перед глазами все поплыло. – А к врачу не надо. Это недосып.

– Знаешь, когда ты вчера говорила, что у тебя проблемы со сном, я не представлял, что все настолько плохо, – с тревогой в голосе произнес Саша, присаживаясь рядом с Катей. – Ты пробовала снотворное пить?

– Нет. Не люблю лекарства.

– Да я тоже не фанат. Но когда бывшая моя... – Саша резко замолчал, а потом собрался с силами и продолжил: – Я тогда тоже спать не мог. Закрывал глаза и ее видел. Дремал урывками по паре часов. Аппетита не было, похудел сильно. В обморок тоже пару раз падал. А потом все еще хуже стало. Я увидел ее. Но уже в реальности – призрака, который тянул ко мне руки. Вот тогда и понял, что с бессонницей надо что-то делать, иначе так и до психушки недалеко.

Это признание ударило Катю, как током. Теперь она точно знала, что не одна сталкивалась со всеми этими пугающими вещами. В жизни Саши тоже происходили странности.

Эта мысль была такой освобождающей, что перевесила все страхи. И, глядя Александру прямо в глаза, Катерина сказала:

– Я тоже видела призрак девушки за твоей спиной. А еще слышала голоса, что зовут меня к себе.

Глава 8

Бывают такие моменты, когда сделать выбор особенно трудно. Те самые, когда «быть или не быть?». Катя оказалась перед таким. Она не была уверена, что поступает правильно, но рассказала Саше всю правду. Про то, что случилось в день их знакомства, и о хоре голосов, который тогда впервые услышала. О том, что списывала все поначалу на солнечный удар или обморок от недосыпа. О том, что видела темный силуэт за его спиной и ходила за помощью в церковь. И о том, что голоса утащили ее в прошлое. Призналась, что переживает за свое психологическое состояние, но боится идти к врачу. А завершила историю тем, что сегодня голоса снова утащили ее в прошлое.

Правду нужно было подавать как элегантное пальто, а не бросать в лицо. Но именно это Катерина только что и сделала. Вывалила на Александра все, что беспокоило ее за последний месяц, и резко замолкла в ожидании его реакции.

– Ого... – только и смог сказать он.

– Ого? – Катя надеялась услышать другие слова.

– Знаю, ты ждешь большего, но мне нужно переварить полученную информацию, – предупредил Александр, задумчиво почесывая щеку.

– Хорошо. Ты пока подумай обо всем, а я пойду на кухню и чай заварю. Ты, когда готов будешь, приходи. А если решишь больше не общаться – я пойму.

Катя дала не только время, но и право выбора. Она понимала, что Александр, скорее всего, уйдет. И не только из ее дома, но и из ее жизни. Но, поставив чайник, все равно достала две кружки. Долго смотрела на вторую, а потом отодвинула подальше, будто стараясь не дразнить себя напрасными ожиданиями.

Чай в соседней кружке остыл, а Катя успела перебрать в голове все варианты дальнейшего развития событий, когда услышала звук открываемой двери. Она замерла, в ожидании звука теперь уже от входной двери, но его не последовало. Вместо этого на кухне появился Александр.

– Ты и сейчас ее видишь? Карину? – голос его дрожал, а лицо было бледнее обычного. Он остановился в проходе, не решаясь зайти на кухню.

– Нет. Сейчас ее нет. Может, сама показываться не хочет, а может, по другой причине. Я пока не разобралась, как все это работает. И я не всегда ее рядом с тобой вижу.

– Она что-нибудь говорит?

– Нет. Она – нет. Ни разу со мной не разговаривала. Только голоса.

– Понятно. – Саша наконец зашел на кухню и сел рядом.

Катя подвинула к нему кружку, и он пригубил остывшего чая.

– Что именно они говорят? Голоса твои. – Саша задал этот вопрос скорее из вежливости.

– Орут наперебой, и толком разобрать ничего не удается, – печально вздохнула она. – Сначала к себе звали. Потом ругали, что я с тобой общаюсь.

– Они и про меня говорили? – насторожился Саша. Вдруг голоса сообщили Кате, что он использует ее и хочет не ее внимания, а разобраться в своих проблемах?

– Да. В самую первую нашу встречу убийцей тебя называли. Пугали, что ты и меня убьешь, как ту, другую.

Саша замер с чашкой в руке, так и не донеся ее до рта.

– Я им не верю. – твердо сказала Катя и заглянула ему в глаза. – Не верю ни в то, что ты убийца, ни в то, что можешь мне навредить. То был только ее выбор. Очень глупый и опасный выбор. Она сама приняла то решение. А ты самый добрый и заботливый мужчина, которого я встречала. Поэтому я и решила рассказать тебе всю правду. Мне показалось, что если кто и поймет меня, так это ты.

– Если честно, я ничего не понимаю, – выпалил на одном дыхании Александр и поставил кружку на стол. – Ни почему она так с собой поступила. Ни почему я видел ее призрак. Ни почему его видишь ты. Как не понимаю, чего от меня ждешь ты.

– Ничего я не жду. Я поняла, что и в твоей жизни было что-то странное, вот и захотела тебе открыться. Я просто запуталась в происходящем. И уже не соображаю, что к чему. Правда ли я попадаю в прошлое и голоса слышу? А может, вообще с ума схожу.

– Ну... На сумасшедшую ты вроде не похожа. А на остальные вопросы у меня ответов нет.

– Вот и у меня...

Катерина умолкла. Не знал, что сказать, и Саша. Одна его часть вопила, что нужно бежать отсюда как можно дальше. Ему и своих проблем хватало, и проще было и дальше уверять себя, что тогда ему померещилось, а Катя – просто двинутая. А другая – что не может бросить ее сейчас, когда она доверила ему такую тайну. Это доверие давило на плечи и не позволяло уйти, потому он молча пил чай и смотрел не на собеседницу, а в окно. Он наконец узнал то, ради чего и стал общаться с Катей, но легче ему не стало. Да, она подтвердила, что видела призрак Карины за его спиной. Но что это ему дало? Ничего. Только новые вопросы. И новые страхи. И теперь еще сложнее было решить, что же делать дальше.

– Вкусный чай, – похвалил Саша, когда кружка его опустела, а молчание затянулось. – Скучал по такому. Что тут? Шиповник, мята, мед?

– Они. И еще календула, ромашка, чабрец и парочка других трав. Это бабушка мне с детства такой готовила. Называла его волшебным. И часто давала, когда у меня голова болела. А он помогал. Всегда. Жаль, что нельзя вот так выпить какой-нибудь чай и забыть все плохое...

– Да, я бы тоже не против многое забыть...

– И меня? – осторожно поинтересовалась Катя.

– Нет. Тебя бы я не хотел забывать, – честно ответил Саша. – Хотя и начал общаться с тобой из-за того, что ты про призрак обмолвилась...

Глаза Кати моментально потухли. Она в очередной раз ошиблась в мужчине, приняв его внимание за настоящий интерес. А ему, как и большинству, было что-то от нее нужно. Но в этот раз что-то не столь банальное, как секс.

– Не стоило мне этого говорить, – ссутулился Саша, а голос его стал тише. – Но... После того как ты это сказала, что видишь ее... Эта мысль плотно засела у меня в голове. Я никак не могу справиться со своими демонами, хоть и думал, что трех лет достаточно. Я же, когда она... Я бухать начал, но это не помогало. Еще и злость в боях сливал. Потом понял, что себя разрушаю, и отпустило. Думал, все. А она снова появилась... Я потому так и вцепился в тебя. Думал, может, ты поможешь мне освободиться от всего этого...

Вот теперь уже Саша ждал реакции Кати на свою исповедь. Он понимал, что она сейчас его выгонит – и будет права. Он поступил подло, решив взвалить на нее свои страхи и надежды на исцеление.

Но вместо этого Катя поддалась порыву, встала со стула, подошла к нему и заключила в объятия.

– Это не означает, что я тебя прощаю, – пояснила она, отстранившись, – но я могу понять твою боль.

– И как нам теперь быть? – Саша поднял на нее глаза.

Лоб Кати нахмурился. Она раздумывала над ответом, а потом все же неуверенно сказала:

– Я попробую общаться с тобой. Но ничего не обещаю. Хорошо, конечно, что ты сказал правду, только легче мне от нее не стало. И желание дружить как-то подугасло.

В комнате снова повисло молчание.

– И что теперь? – поинтересовался Александр. – Ты попросишь меня уйти?

– Думаю, да, – подтвердила Катерина. Хорошая девочка внутри нее требовала простить Сашу и накормить его обедом перед дорогой, но Катя больше не слушала ее советов. Они не приносили ничего, кроме проблем. – Спасибо тебе за поездку на скачки. И приятной дороги!

Хмурый Александр попрощался и покинул Катин дом. А она еще долго сидела на кухне. Внутри нее бушевал вихрь. Теперь она точно знала, что ничего у них с Александром не получится. И не была уверена, что поступила правильно, пообещав ему попробовать общаться дальше. Хотя мотивы его она могла понять. Он хотел найти ответы, как и она. Так что Катя решила отпустить ситуацию на самотек. Если Александр будет нужен в ее жизни – он останется, нет – уйдет сам. Она ничего делать не будет. Сейчас у нее есть более важные задачи. Ведь она решила принять наконец, что все происходящее с ней, каким бы странным оно ни казалось, – это реальность. А значит, пришла пора выяснить, кем именно она становилась в видениях.

Зацепок и подсказок у Кати было мало. Она предположила, что видела кубанскую или донскую станицу, раз парень из видения был одет как казак. Но ее смутили слова о том, что девушку из видения могут сжечь. Подобное не укладывалось в голове Катерины, и она решила разузнать, правда ли такое было.

Интернет подсказал, что на Руси колдунов и магов действительно жгли. Читая о том, как собиравших травы женщин могли отправить на костер из-за доноса, Катя убедилась, что «охота на ведьм» процветала и на Руси. Особенно активно она практиковалась с пятнадцатого по восемнадцатый век. А в семнадцатом веке был принят закон, вводящий смертную казнь за богохульство, ересь и инакомыслие. И ведьм не только сжигали, но еще и топили или же отправляли в ссылку. Но и после того, как официальные законы отменили, люди продолжили вершить самосуд.

Но больше удивило Катю не это. А то, что в 1666 году гетман войска запорожского Иван Мартынович Брюховецкий, тот самый, в честь которого назвали их станицу, приказал сжечь пять ведьм и жену полковника за то, что они заразили его и его жену чахоткой. Простым совпадением это сложно было назвать, тем более служивый, что был в видении, напоминал девушке, что атаман, основавший их курень, делал с такими ведьмами, как она. А значит, у Кати появилась первая зацепка.

Переселение Брюховецкого куреня на Кубань началось в 1793 году. И Катерина предположила, что события из ее видений происходили в начале девятнадцатого века на территории станицы. Вспомнив, что казак упоминал, что тот, кому просила помочь девушка, был дезертиром, Катя решила проверить, какие войны велись в девятнадцатом веке. С 1826 по 1828 год была русско-персидская война, как раз на юге страны. Получалась, что все происходило в этот временной отрезок. Круг поиска сужался. Но осталось выяснить самое интересное – кем же была та девушка и почему она так нужна была колдуну.

На эти вопросы Катя решила поискать ответы в местном музее и архиве. А еще задать наводящие вопросы Ольке – не зря же та вела канал о мистике. И говорила, что писала не только выдуманные истории, но и то, что слышала от станичников.

Вспомнив об соседке, Катя решила ей позвонить, потому что в голове ее родилась необычная идея, которую она сразу принялась воплощать в реальность.

– Слушай, а где живет та бабулька, которая тебя в детстве от заикания лечила? – в лоб спросила Катерина, когда соседка ответила на звонок.

– Решила побольше про дар свой узнать? – предположила Оля.

– Никакой это не дар! – отрезала Катя. – Бабушка была права.

– Бабушка твоя верила, что, когда молния бьет, это боженька на людей гневается. А еще в то, что с пустыми ведрами нельзя ходить. И что черная кошка дорогу к беде перебегает. Так что не надо ее вспоминать. Она, увидь Иисуса воочию, сказала бы ему, что он патлатый дурачок, и отправила бы стричься.

Нервно хихикнув, Катя вспомнила, что именно так бабушка бы и поступила. Однажды она потащила молодого попа в парикмахерскую приводить в порядок бороду, потому что «с таким срамом на лице негоже в храм Божий ходить».

– Так что, адрес дашь? – спросила Катя. – Хочу съездить к ней. Пора уже разбираться со всей той ерундой, что происходит в моей жизни.

– Вот это правильный подход! – похвалила Олька. – Через двадцать минут встречаемся у твоего двора. К бабке тебя повезу.

– Оль, у тебя же и своих дел хватает. Ты адрес скажи, а я такси вызову.

– Я сегодня абсолютно свободна, тем более Стас с друзьями встречается. А на такси в Динскую слишком дорого кататься. Да и адреса точного я не помню. Так что сама тебя отвезу, а на местности сориентируемся. В общем, у тебя двадцать минут на сборы.

– Спасибо! – поблагодарила Катя и положила трубку.

Уверенности в том, что бабка поможет, у нее не было, но небольшая искорка надежды все же зажглась. Рассказав правду Оле, а потом Саше, она сделала первые шаги к исцелению от ран прошлого. А теперь сделает еще один. И вот так, шаг за шагом, пройдет до конца темной полосы своей жизни. И избавится от голосов, чтобы вернуться к нормальной жизни без всей этой сверхъестественной мути.

Может, в фильмах и книжках люди с даром и выглядели как небожители, Кате они казались жертвами, которые не могли избавиться от лишних проблем. И быть одной из них она устала, так что через двадцать минут стояла на улице и с открытым ртом наблюдала за приближающейся к ней машиной.

– О-БАЛ-ДЕТЬ! – произнесла она по слогам.

– Залазь давай, – Олька открыла пассажирскую дверь. – Восхищаться в дороге будешь.

– Это же «Селика»! Бирюзовая! – Катерина села в машину и погладила панель приборов. – Еще и с левым рулем!

– А ты что ожидала увидеть?

– Не знаю, «Ауди» какую-нибудь или китайцев этих новомодных. Но никак не эту легенду. Откуда такая красота?

– Стас подарил. – Оля дала по газам и эффектно тронулась. – Мы с ним в Краснодаре как-то увидели такую. Я влюбилась. И в шутку сказала, что, будь у меня такая машина, я была бы самой счастливой на свете. Сказала – и забыла. У меня и прав-то не было. А он запомнил. И спустя полтора года пришел с работы и сказал, что завтра у меня занятия в автошколе начинаются. Ну, я естественно: «Какие такие занятия, не надо мне ничего». А он мне: «А как ты тогда на машине своей будешь кататься?» – и вручает ключи.

– Как мило!

– Еще как. Она ж еще и моего любимого цвета. Я понятия не имею, как он ее смог достать, «Авито» же в две тысячи седьмом не было. Но он достал. Тогда до меня дошло, почему он столько месяцев на шабашках пропадал. Ну и еще кое-что более важное. Так что через девять месяцев у нас родился младшенький.

– А где он, кстати? Ты о нем так редко говоришь.

Оля махнула головой в сторону.

– Он у меня там. Сказал: «Мама, я пойду Родину защищать». И я им, конечно, горжусь. Очень. А Стас так вообще. Но сердце у меня не на месте. Каждый день волнуюсь. И лишний раз стараюсь не болтать. Мне так спокойнее.

– Ясно. Тогда лучше расскажи, как там твой старший.

За рассказами Ольки сначала о старшем сыне, а потом все-таки и о младшем они доехали до Динской. Но нужный дом найти не смогли. Многое поменялось с того момента, когда Оля была здесь последний раз. На помощь пришла ее мама, выдавшая название улицы и фамилию бабки. И если улицу они все-таки отыскали, то с домом оказалось сложнее. Многие были построены по типовому проекту, такому же, как дома Кати и ее соседей.

– Вон там бабуся сидит. Сейчас у нее все и узнаем, – решила действовать Катерина и вылезла из машины.

Она направилась к сидящей на пластиковом кресле старушке, которая пристроилась в тени дерева и крутила в руках травинку. Олька пошла следом.

– Добрый день! А не подскажете, где тут дом Лукиных? – спросила Катя.

Старушка сначала внимательно посмотрела на Катерину, а только потом сказала:

– Добрый! С чего ж не подсказать? Вот он, – указала на неухоженный дом в конце квартала и вернулась к своему нехитрому занятию.

Оценив его удручающее состояние, Катя уточнила:

– Вы не знаете, бабуля, та, что людям помогает, сейчас дома?

Старушка замерла, замерла и травинка в ее руках.

– Так вы к Зрячей, что ли, явились? – в ее голосе читалась грусть.

– Ну да, – кивнула Катя. – Мне ее помощь нужна.

– Так умерла она, – печально сказала старушка. – Лет двадцать, а то и двадцать пять назад.

– Что ж ты нам сразу не сказала, бабуся?! – вмешалась Олька.

– Думала, что вы до внучка ее приехали. Максимки.

– Он-то нам на кой сдался? – возмутилась Оля.

– А он у нас знаменитость, – с гордостью сказала старушка, и голос ее потеплел. – Правда, схоронился тут после того, как в Москве ему хвост прижали.

Олька нахмурила брови. Эта характеристика ей не понравилась, потому она сказала:

– Знаменитости, еще и с поджатыми хвостиками, нас не интересуют.

– Так у него тоже дар есть, – прошептала старушка, поделившись секретом.

– Какой дар? – Катя мигом вернулась в беседу.

– Бабка свой передала. Может, он и в вашей беде помочь может. Вон он, кстати, идет, – старушка указала рукой на темноволосого мужчину, появившегося в конце квартала с пакетом в руке.

Катя тут же рванула к нему.

– Сильно плохо ей, да? – сочувственно поинтересовалась старушка.

– Походу, – ответила Олька.

– А что с ней? Деток иметь не может?

– Да там целый набор.

– Ой, бедненькая, – старушка покачала головой – Такая молоденькая, а уже проказа. Будем надеяться, Максимка ей поможет. Но ты пока тут постой. Он от людей шарахается, пугать его лишний раз не надо.

Уперев руки в бока, Олька поинтересовалась:

– Что он из себя представляет, Максимка этот?

Старушка улыбнулась и ответила:

– Хороший мальчик. Воспитанный. Здоровался всегда. В магазин сбегать мог и сдачу копеечка в копеечку возвращал. Бабка в нем души не чаяла. Воспитывала одна, потому что батька его не пойми кто был, а с матерью там история грустная. Максимка бабке помогал народ лечить. Мне разок подсобил с почками. Потом в Москву уехал. Отучился там на врача и терапевтом работал. А пару лет назад стал этим... Как же его кличут-то?.. Слово еще такое странное, с врачом никак не вяжется... Вспомнила! Цыганом.

Смерив старушку взглядом, Оля переспросила:

– Цыганом?

– Ну да. Внучка говорила, что в интернетах ваших его кличут главным цыганом страны.

– Может, инфоцыганом? – Олька наконец поняла, о чем идет речь.

– Точно! А еще удивлялась, почему докторов вдруг цыганами называть начали. Странно это.

– Еще как странно, – подтвердила Оля, думая о том, с чего это вдруг Максимку прозвали главным инфоцыганом страны. – Но мы сейчас во всем разберемся.

Поглядывая за тем, как Катя разговаривает с Максимом, Олька достала телефон. Поисковик выдал ей много интересной информации, которая ей совсем не понравилась. Статьи пестрили заголовками: «Духовный наставник обвиняется в убийстве», «Инфоцыгане отбирают не только деньги, но и жизни», «Максим Лукин: от терапевта до инфоцыгана-убийцы». И ничего хорошего не сулили.

Такой помощник Кате точно не нужен. И Оля отправилась за подругой. Но не успела она подойти, как мужчина проворчал:

– Давайте хотя бы по одной.

– Мы уходим! – Оля рассмотрела осунувшееся лицо мужчины. Он мало походил на лучезарного привлекательного мастера в белоснежных одеждах с фотографий в интернете. – Этот мошенник ничем нам не поможет.

– Спасибо! – Максим прижал руку к груди и чуть поклонился. – Я уж не знал, как отделаться от благотворительности, на которую не подписывался.

– Господи, да он же в стельку! – Оля бросила на мужчину уничижительный взгляд. – Уезжаем отсюда немедленно! Он шарлатан, а денег дерет немерено. Еще и натурой берет!

– Послушай подружку, – устало попросил Максим и внимательно посмотрел на Катю. Его глаза, ставшие почти черными, словно просканировали ее с головы до ног. – Езжай домой, Катерина. Дом бабкин продай, в Краснодар вернись и сделай вид, что не слышала никаких голосов.

– Но я не говорила про голоса... – прошептала Катерина. – И про дом. И про Краснодар... Даже имя свое не называла.

– Серьезно? – насторожилась Оля.

Пока девушки шушукались и решали, как поступить дальше, Максим попытался скрыться за калиткой.

– А ну стоять! – скомандовала Олька, и он замер у забора. – Уж не знаю, есть у тебя дар или нет, Максимка, но что-то во всей этой магической ерунде ты точно смыслишь. Так что сейчас выслушаешь мою подругу и постараешься ей помочь. На худой конец посоветуешь, к кому из вашей экстрасенсовской братии можно с этим пойти. А мы, как приличные люди, тебя отблагодарим. Не так щедро, как ты привык, но искренне.

– Я от дел отошел и больше не помогаю! – уведомил Максим.

– Так ты и не нам поможешь, а себе. Я же баба вспыльчивая: ежели подругу мою кто обидит, то я его адрес в интернет солью, – хищно улыбнулась Оля. – Я как раз один очень популярный канал про мистику на «Дзене» веду. И заглядывать к тебе на чай начнут не только фанатки.

– Ох и жучка ты, Олька! – пригрозил ей пальцем Максим.

Он тяжело вздохнул, открыл калитку и кивком пригласил Катю войти. Та, бросив на соседку встревоженный взгляд, побрела следом. А Оля застыла. Брошенные Максимом слова были один в один как те, что говорил ей дедушка, когда она продавливала его. Еще и произнесены были с той же интонацией.

Глава 9

Запущенный дом слабо походил на жилье «главного инфоцыгана страны». Занавески на окнах давно выцвели, тюль посерел, а цвет пола и вовсе нельзя было определить. Не лучше выглядел и его владелец. Его зеленые глаза были покрасневшими, лицо опухшим, а темные волосы взъерошены. Но все это легко объяснялось несколькими бутылками, которые он запихивал в холодильник. И парочкой тех, что Катерина заметила в мусорном ведре.

Проследив за ее взглядом, Максим поинтересовался:

– Что, не так ты меня представляла?

– Если честно, я вас вообще не представляла, – ответила она. – Я ехала за помощью к вашей бабушке. А о вас я не знаю ничего, кроме имени. Но хочу верить, что вы мне поможете.

– Подружке твоей я не соврал. Я больше не помогаю людям. А тебе нужно послушать голоса и сделать то, что они просят. Все. Выход помнишь где. – Максим указал на дверь.

Столь короткой консультации Катерина не ожидала. Но достала из кармана куртки кошелек, вытащила из него пять тысяч и положила на стол. На глаза ее уже наворачивались слезы, но она стиснула зубы, не желая рыдать при том, кто только что убил ее надежду. А ведь после того, как Максим сказал про голоса и дом, она поверила, что он поможет. Даст ответы на мучающие ее вопросы. А он отвернулся от нее, сделав вид, что заинтересован разглядыванием сорняков по пояс, которые было видно из окна.

Но мужчина вдруг тряхнул головой и пробухтел:

– Да не буду я ей помогать!

Потом на пару секунд замолк и недовольно сказал:

– Что? Должен? И это ты мне говоришь?

Снова тишина.

– Вот же ты тварь двуличная, – прошипел Максим. – Сама изводишь их тысячелетиями, а я, значит, помогать должен.

Катя замерла с кошельком в руках.

– Помощь? Моя? Не имею права отказать? А что ж ты мне тогда отказала, когда ЕЕ надо было спасти?! – повысил голос Максим.

Катерина все еще не понимала, к кому он обращается.

– Так надо было? Вот раз тебе надо – ты ее и спасай. А с меня хватит! И вообще, отвали! У меня теперь новые друзья, – Максим протянул руку и подхватил стоящую на окне бутылку, к которой тут же приложился. – Пошла ты к черту! Буду пить сколько захочу. Да, пока не сдохну! И очень надеюсь, что это скоро произойдет.

В таком состоянии мужчину не стоило оставлять одного, потому Катя направилась к нему.

– А я не просил меня спасать! – выпалил он. – На кой мне жизнь, в которой ее нет?!

– Максим? – Катя аккуратно дотронулась до него.

Он дернулся как от удара. Тело его потеряло опору, но он оперся о столешницу и смог удержаться на ногах. Недовольно пробубнив, что дотрагиваться до себя не позволял, он развернулся.

Снова посмотрев на Катерину почерневшими глазами, он спросил:

– Ты еще тут?

Пугающий взгляд заставил Катю отшатнуться, но покидать дом она передумала. Чувствовала, что этот странный мужчина может помочь, а значит, уходить было рано. Она хотела выведать хоть что-то, потому ответила:

– Как видите. Вы в порядке?

– Разве не видно, что у меня все замечательно? – Максим указал на свое помятое лицо и одежду, а после обвел рукой запущенную кухню.

– Вы такой же, как и я? – осторожно поинтересовалась Катя. – Тоже слышите их? Голоса, которые мучают.

– Не такой. Меня мучает всего одна дамочка, которая вечно за мной таскается. И когда ей лень наряжаться и в свет выходить, она в голову мою забирается и там вещает.

– А вы знаете, как от нее избавиться?

– О! Я выиграл джекпот, – печально усмехнулся Максим и снова приложился к бутылке. – Сам ее позвал, так что никак.

– А от моих?

– Я же ответил! Послушай их. Выясни, что надо. Помоги. И все, они отстанут.

Внутри Кати закипела злость, которую она не стала подавлять.

– Послушай?! Не хочу я их слушать! И тем более помогать им. Они меня в прошлое утаскивают, где меня то ведьмой называют и в бок стреляют, то колдуны какие-то ритуалы жуткие провести предлагают.

– О как! – На лице Максима появилась тень заинтересованности. – Сказал же, отвали!

– В смысле? – смутилась Катерина.

– Это я не тебе, – отмахнулся он. – Да все я почувствовал, когда она в меня вцепилась. Все, умолкни! Дай девчонку выслушать. Будешь меня отвлекать – будешь ее дерьмо сама разгребать.

– Какое дерьмо? – прищурились Катя, чуть наклоняя голову.

– Твое. Свое я выгреб, – сообщил Максим, а потом скривился. – Я сказал выгреб, так что умолкни! Они все взрослые, сами справятся. Да мало ли что я пообещал?! Хватит и того, что я в Краснодар переехал!

«Попутчица» Максима продолжала с ним беседовать, так что Катерина замолчала.

– Что-то я у тебя прям всем и вокруг должен! И тем, и этой. А мне вот никто не торопится помочь.

Голос явно ответил Максиму нечто важное, ведь с его лица спала краска, и он обратился к гостье:

– Катя... Ты же Катя, верно? – Девушка кивнула, и Максим скомандовал: – Садись!

Дважды просить не пришлось. Она тут же плюхнулась на рассохшийся табурет, который противно скрипнул под ее весом. Кате не хотелось стать его жертвой, ведь он был готов развалиться в любой момент, еще и покачивался, потому что одна ножка была короче остальным. Но попросить другой табурет она не решилась, тем более соседний был не лучше.

– Сейчас кофе нам сделаю. Хотя нет, ты ж его не пьешь. А почему? – Максим прислушался к себе. – О! Не верь такой ерунде. На панические атаки, если они не в фазе обострения, одна кружечка слабенького кофе никак не влияет.

– Но...

– Да понял я. Чай. Но волшебный не заварю. Трав у меня нужных нет, да и меда тоже. Только дрянь одна пакетированная из магазина.

Поставив на плиту чайник, Максим достал из шкафчика две чашки. Одну подвинул ближе к Кате и сообщил:

– Сахара нет. Но ты все равно без него пьешь.

– Вы всегда так?

– Как так? Сахаром не угощаю?

– Ну... заранее знаете имя, проблемы человека и прочее.

– Нет. Раньше я мог только что-то мелкое считывать. Больше по психологии был. Да и дар у меня болезни в теле человека видеть и помогать их исцелять. Как у бабушки. А вот эта «энциклопедия» в голове – бонус от моей подружки. Прости, что напугал тебя этими беседами сам с собой. Я же один живу, привык с ней вслух разговаривать.

– А она откуда все знает? Она ангел или...

– Ни то ни другое. Если я скажу тебе правду, ты все равно не поверишь. А на то, чтобы объяснять, как именно устроен мир на самом деле и какую роль занимает в нем моя подружка, уйдет слишком много времени. У нас столько нет. Да и не надо тебе этого знать. Спокойнее жить будешь, поверь. Я вот узнал, и радости это не принесло никакой. Ограничимся тем, что она древнее магическое существо, которое знает про людей все.

– И про меня?

– И про тебя. И про меня. И про бывшего мужа твоего. Про всех, короче. Кстати, она передает, что никакая ты не одержимая. А бабушка твоя так себя вела, потому что переживала за тебя. Помочь тебе хотела, только не знала, как правильно. И двигала ею любовь. Она вообще всю жизнь тебя любила, но не умела это показывать.

Слова повисли в воздухе, задев Катю за живое. Внутри нее все сопротивлялось. Десятки воспоминаний о побоях и изгнании бесов возвели высокую стену, не пропуская болезненную правду. Но глубоко внутри что-то дрогнуло, и по стене пошли трещины, а Катерина оцепенела. Все это время бабушка ее... любила? И хотела только помочь? Но не знала как...

Из-за этого осознания Кате захотелось разрыдаться и убежать. Скрыться от этого болезненного знания и пронзительного взгляда Максима. Но сделать это она не могла, потому прижала кулак ко рту и закрыла глаза.

– Поплачь, – тихо предложил Максим. – Станет легче.

Он поднялся из-за стола, поставил чайник, перед Катей – коробку с салфетками и вышел из комнаты. А она лишь сильнее прижала кулак к губам, пытаясь сдержать рыдания. Но тело ее предало. Плечи затряслись, а слезы полились из глаз. Они текли ручьями, смешиваясь с тушью и оставляя темные дорожки на щеках. Дыхание Кати стало прерывистым, но она и не пробовала его выровнять. Впервые за много лет она позволила себе плакать без оглядки на других.

Всю жизнь она считала, что бабушка ненавидела ее. И заставила себя ненавидеть в ответ. Забыла все то хорошее, что она делала для нее. Оставила только воспоминания об издевательствах. Стерла все проявления заботы, что были до истории с Айкой. Так было проще. Но сейчас все перевернулось, и, сколько бы Катя ни плакала, легче ей не становилось. Она столько лет винила бабушку во всех своих бедах, столько вытравливала любовь к ней, что заставить ее вернуться вот так, в одночасье, не получалось.

Осознав, что на это уйдет много времени и плакать она будет еще не раз, Катерина вытерла слезы салфетками, что дал ей Максим. Подышала по квадрату, чтобы успокоиться, и пошла искать мужчину, который любезно оставил ее одну. Он сидел с закрытыми глазами в старом кресле в гостиной. Но внимание привлекал не он, а коврик, гантели и штанга, которые казались инопланетянами в запущенной комнате.

– Не ассоциируюсь со спортом? – спросил Максим, не открывая глаз.

– Вы и мысли читаете? – поинтересовалась Катя. – А, ой. Это же ваша подруга. Просто столько бутылок пустых с гантелями не сочетается. Да и спорт вам вряд ли поможет, если не завяжете.

– Если бы не он, меня бы тут уже давно не было. Тренировки – единственное, что голову очищает от тех, кто в ней любит поорать. Так что и тебе советую в зал записаться. – Максим встал и пошел обратно на кухню, спросив по пути: – Ты как?

– Пока... не знаю. Но справлюсь. – Катерина убеждала в этом скорее себя. Путь ей предстоял трудный, а сил на его преодоление сейчас было мало. – Я всю жизнь думала, что она меня ненавидит. Она же постоянно меня ругала и била. Вечно я ей не такая была. Ни разу она любви не показала.

– Не умели они раньше ее проявлять. Не были научены. Да и мы только учимся. Дар твой ее пугал, проклятьем его считала.

Повесив голову, Катя обреченно произнесла:

– Да он и есть проклятье. Столько бед из-за него!

– Беды только от того, что ты не понимаешь сути и смешала все в один винегрет. Хотя одно – следствие другого, – изрек Максим и выключил плиту, на которой закипал чайник.

– Вы сможете помочь мне разобраться во всем этом винегрете? – уточнила Катя, вновь усаживаясь на опасный табурет.

– Куда я теперь денусь. – Максим разлил кипяток по кружкам, поставил на стол тарелку для чайных пакетиков и бутылку с водой. – Это тебе, чай разводить.

Снова поразившись подобной осведомленности, Катерина долила холодной воды. Как ни старались бабушка, а потом и тетя приучить ее пить нормальный чай, она все равно его разбавляла. Хоть дядя и называл его «ослиной мочой» и заявлял, что подобные помои пить нельзя.

Максим внимательно разглядывал Катерину, и под этим взглядом она чувствовала себя неуютно.

– Что вы делаете? – поинтересовалась она.

– На болячки тебя сканирую.

– И что там?

– С головой все в порядке. Тебя же именно это интересует?

Нервно сглотнув, Катя призналась:

– Да.

– А вот щитовидка пошаливает. Обид ты насобирала, да еще и не говорила никогда то, что на самом деле думаешь. Советую к эндокринологу наведаться. Анализов твоих я не видел, но могу предположить, что у тебя с гормонами проблемы и дефициты есть.

– Дефициты чего?

– Ш-ш-ш! – Максим приложил палец к губам, и взгляд его стал отсутствующим. – Ты и так можешь? Кровь там, что ли, на вкус пробуешь или как? Ого! Не думал, что такое возможно. Да, блин! Я все еще удивляюсь таким вещам! Я, знаешь ли, только недавно узнал, как все устроено, так что не надо меня подкалывать. Ладно, слушаю. Ага. Ага. Понял. Ага. А ферритин у нее тогда такой? Белок? Ты мощь! Спасибо! Да, я понял. Ой, не зазнавайся!

– И что там у меня?

– Завтра сдай анализы, я потом напишу какие. Еще УЗИ щитовидки сделай и со всем этим к эндокринологу иди. Судя по тому, что мне подружка нашептала, у тебя железодефицитная анемия и дефицит витамина Д.

– А что это?

– Ты быстро устаешь, постоянно сонливая, плохо засыпаешь и часто болеешь. Головокружения частые, головные боли. Тело болит, мышцы. Одышка при сильной физической нагрузке.

Максим уверенно перечислял симптомы, а Катя предположила, что он был врачом. Но уточнять не стала, сейчас это было не самым важным. Да и биографию его всегда можно было изучить в интернете. Он был личностью популярной.

– Да это просто потому, что я мало сплю и много нервничаю.

– Вот все женщины себе так говорят и к врачу не ходят. А потом у них ферритин такой низкий, что мы его с трудом до нормального уровня поднимаем. И это я тебе только про анемию рассказал. А дефицит витамина Д и щитовидка свои «бонусы» дают. У последней ничего плохого нет. Пока. Но надо заниматься анемией, она щитовидку за собой и тянет. И вообще, женщинам нужно раз в год делать УЗИ груди и щитовидной железы. Это важно.

Медицинский осмотр без осмотра Катю поразил. Такого она точно не ожидала. Хотя она вообще не знала, чего ждать от беседы с Максимом. Да и ехала она не к нему, а к его бабушке.

– Хорошо. Спасибо вам и вашей подружке, – поблагодарила она. – А как ее зовут?

– Тома. – Максим сообщил имя, которое его подруга выбрала специально для Катерины. Тем более оно отличалось от настоящего всего одной буквой. – Она советует тебе лапчатку белую попить месяц по три раза в день.

– А она же меня слышит?

– И слышит, и видит, и чувствует.

Посмотрев на голову Максима, где, по ее мнению, и обитала Тома, Катя сказала:

– Спасибо тебе, Тома. Не только за анализы. Но и за бабушку.

– Она передает: «Не за что».

Катя улыбнулась. А после попросила:

– А теперь можно наконец узнать о том, ради чего я приехала.

– Ох! – с печальным выдохом произнес Максим. – Так не люблю о таком рассказывать. Но ладно, – он залпом допил чай и впечатал пустую кружку в стол. – Постараюсь объяснить все просто и без лишних подробностей.

– Хорошо.

– Так бывает, что у людей появляется дар. По разным причинам. Очень часто он возникает из-за нахождения на грани жизни и смерти. Кому-то по наследству передается. Как мне, например. Подружка... Тома... Она подсказывает, что тебе тоже передался по наследству, а пробудился, когда ты в детстве чуть не утонула.

Катя замерла. Ей показалось, что эти слова Максим сказал кому-то другому. Вот только никого другого рядом не было, только она. Но с ней подобного точно не случалось, поэтому она на всякий случай переспросила:

– Утонула?

– Да, – голос Максима стал мягче. – Она говорит, что ты была на речке с подружкой, той, что с тобой приехала. Она тебя на матрасе катала, далеко от берега с тобой заплыла, ты там в воду упала, а плавать не умела.

Катя прикрыла глаза и наморщила лоб, силясь вспомнить, но память не отзывалась, и она была вынуждена признать:

– Не припомню такого...

– Поможешь? – Максим обратился к своей подружке и после того, как она согласилась, дотронулся до головы Катерины.

Сначала была мимолетная вспышка боли, а потом в сознании Кати вспыхнули воспоминания. Лето. Лодочная станция. Олька, ее старший брат и его друзья, с которыми они пошли плавать. Она, которая плывет на матрасе. Олька, которая выпендривается перед парнями, отплыв от нее на приличное расстояние. Потом какой-то свет из-под толщи воды. А следом куча испуганных лиц, уставившихся на нее. И она, которая пыталась понять, что произошло. А еще мольбы не рассказывать о том, что случилось, ее бабушке.

– Но почему я не помнила об этом? – спросила Катя, приходя в себя и почесывая голову.

– Психика часто подавляет болезненные воспоминания, – пояснил Максим. – После этого случая у тебя и появилась невидимая подружка, с которой ты начала беседовать. Вот только невидимой она не была.

Глаза Кати широко распахнулись, и она уточнила:

– Так я ее не придумала? Вы знаете, кто она?

– Не придумала. Я не знаю.

– А Тома?

– Тома знает, но молчит. Говорит, это твоя персональная миссия, и она не имеет права в нее лезть. И я тоже. Мы только хуже сделаем. Ты до всего постепенно дойдешь сама. А торопить события нельзя, чтобы не подвергать тебя опасности.

На лице Кати отразилась грусть. Она хотела узнать больше о той, из-за кого в ее детстве все сложилось вот так. Но, видимо, время для этой правды еще не пришло. Зато можно было узнать о другом.

– И в чем мой дар или сила? – поинтересовалась она.

– Это ты мне расскажи, – попросил Максим. – После того, как ты утонула, начали ли с тобой происходить какие-то странные вещи, помимо общения с невидимой подружкой?

– Были, – она пересказала Максиму все то, чем уже делилась с Олькой и Александром. Ну и всякое там по мелочи, – закончила Катерина.

– Вы с подружкой правильно определили. У тебя, как бы так понятнее сказать... мощная интуиция. Хотя и распространяется она только на семью. Но мне кажется, если перестать бояться и начать дар развивать, он куда больше граней своих откроет.

– И как это сделать?

– Если б я знал, – печально вздохнул Максим. – Дар – штука уникальная. К нему, как говорил один мой хороший знакомый, инструкция не прилагается. И изучаем мы его сами, методом проб и ошибок.

– Но есть же учителя всякие...

– Якобы есть. Но хороших я не знаю. Зато знаю кучу шарлатанов, которые с тебя кучу денег сдерут. И вообще, советую не доверять таким наставникам. Мало ли чему они тебя научат и кому предложат поклоняться? Они порой и сами не знают, откуда энергию черпают и чем потом за это расплачиваются. Твой дар – он только твой. И, хочешь ты этого или нет, тебе придется разбираться, для чего он дан. И разбираться самой.

В этот момент Катя поняла, что легко ей не будет, а на помощь рассчитывать не приходится. Но призрачный шанс, что Максим все же сжалится, у нее оставался, поэтому она спросила:

– С голосами тоже?

– С голосами тоже. Я думаю, они к тебе прилипли из-за того, что ты к ним восприимчива. И утащили тебя в прошлое, потому что «энергии» подкопили. Или ты подкопила. А в этот раз ее уже не хватило, и ты была только пассажиркой внутри чужого тела.

– В смысле?

– Это лишь мои предположения... Но я поделюсь. Ты типа радиоприемник, а они подстроились и вещают на тех частотах, что ты слышишь. Видимо, пытаются через тебя что-то передать. Или что-то важное именно для тебя показать.

– А кто они?

Максим развел руки и покачал головой.

– Понятия не имею. Голоса с тобой все-таки беседуют, а не со мной. И ты можешь либо слушать их, раз уж они в твоей жизни появились, либо сбежать в Краснодар. Но поверь, если разобраться с ними – твоя задача, то тебе придется ее выполнять. Не зря ж тебя обратно в твою станицу вернули. Еще и таким способом.

Все тело Кати напряглось, а табурет под ней скрипнул и пошатнулся. Кое-как вернув ему и себе равновесие, она спросила:

– Откуда вы узнали?

– Оттуда, – буркнул Максим, а потом нехотя признался: – Сам такой. Спрятался тут и решил от дел отойти. А дела меня все равно находят.

Подавшись вперед, Катя поинтересовалась:

– А вы почему спрятались?

И этот момент ножка табурета все-таки не выдержала. Раздался треск, и Катя упала бы на пол, если бы Максим ее вовремя не подхватил.

– Извини. Давно надо было его выбросить, – пробубнил он себе под нос и принес из гостиной нормальный стул, на который и усадил покрасневшую Катерину.

Случай с табуретом смутил его не меньше Кати, но он не стал заострять на этом внимание, и без того чувствовал вину за то, что усадил девушку на это старое безобразие. Вернувшись к ее вопросу, он сказал:

– А насчет твоего вопроса: в интернете полно версий, выбирай любую.

– А толку? – печально вздохнула Катя. – Про меня там тоже много чего пишут, после того случая, но правды там нет. Вот и про вас правду только вы знаете.

Максим надолго задумался, а потом все же решился.

– Перед Новым годом погибла дорогая мне девушка. Я очень старался ее спасти. Но не смог. Точнее, мне не дали ее спасти. Типа она должна умереть, такой вот путь у нее. Идиотский.

Голос Максима был севшим, и в сторону Кати он старался не смотреть, потому что на глаза его навернулись слезы, которые он быстро смахнул. Катерина сделала вид, что ничего не заметила, чтобы не смущать его.

– После ее гибели потерял смысл жизни. Пытался в Москве забыться, но понял, что не могу там. Продал все, в Краснодар переехал, чтобы быть ближе к тем, кого она любила. Но не смог с ними общаться. Они постоянно о ней напоминали, а это больно, – обреченно произнес он. – Недавно понял, что все. Не могу больше маску носить. Переехал сюда и забухал. Легче, конечно, не стало. Только хуже в разы. Зато не надо больше умиротворение изображать перед остальными и их успокаивать, когда у самого душа кричит.

Трудно было найти слова, чтобы поддержать мужчину, потерявшего любимую. А в том, что Максим любил эту девушку, сомнений не возникало. Никакие слова не могли унять боль, что отражалась на его лице, поэтому Катерина сказала лишь:

– Соболезную вам.

– Да теперь уж можно на «ты». – Максим поднялся из-за стола и сходил в соседнюю комнату, откуда вернулся с визиткой и листиком. – Возьми, – он протянул их Кате. – Если понадобится помощь, звони по этому номеру. А тут список анализов, которые тебе сдать надо. И с этим не затягивай. Завтра сразу и сходи. И в спортзал запишись, крепкому духу нужно крепкое тело.

Смена эмоций Максима была резкой, но не удивительной. Ей тоже не хотелось надолго оставлять свое израненное сердце обнаженным. А Максим и так рассказал ей куда больше, чем должен был.

– Большое спасибо! – Катя подарила ему улыбку в надежде, что она хотя бы немного сможет согреть убитого горем мужчину.

– А вот это, – Максим указал на лежащую на столе пятитысячную купюру, – забери. В следующий раз борща мне привези, что дядя Миша твой варит. Или можешь пирог свой испечь с клубникой и заливкой сметанной. Вот это и будет лучшей благодарностью. А на сегодня все. Тебе пора.

Катя забрала деньги и собиралась было уходить, но Максим остановил ее:

– А, нет, не все. Тома говорит, что паренька того, Волка, тебе избегать надо.

Предупреждение Кате не понравилось, но вслух она об этом сообщать не стала. Хотя была уверена, что Максим все понял без слов.

– Ольке передает, что все с ее младшеньким хорошо будет. Живой и здоровый домой вернется. Еще и в орденах. Она проследит. А еще обещает тебе все эти дефициты поправить, чтобы ты себя нормально чувствовала. Но, если ты все рекомендации не выполнишь, помочь ей тебе не удастся. Они лишь ускорит процесс, но запустить его должна именно ты.

– Ого! Спасибо! И... до свидания?

– Вот теперь уж точно до свидания! – попрощался Максим.

Размышляя о самой необычной беседе в жизни, Катя отправилась к Оле. Вроде бы Максим не дал ей точных ответов. Скорее больше запутал. Зато дал ей что-то куда более важное. Понимание, что она не одна такая и не сумасшедшая. А это принесло ей огромное облечение. Теперь она точно знала, что есть и другие люди, которые слышат голоса и смогли с ними совладать. Тревога чуть отпустила, а внутри начало расцветать какое-то новое чувство – уверенность в том, что и она сможет справиться.

Глава 10

Женщине для счастья нужно немного: крепкие нервы, хорошее здоровье, собственное жилье, машина, парочка десятков миллионов на счете и красивые наряды. У Кати пока было только последнее. Она вертелась перед зеркалом, любуясь собой в лавандовом коктейльном платье и серебряных босоножках. Радовал ее не столько внешний вид, сколько тишина внутри. За прошедшую неделю голоса ее ни разу не беспокоили. Это спокойствие Катя связывала с выполнением рекомендаций Максима. Она сдала анализы и сходила к врачу, еще и в спортзал записалась. Спала она теперь нормально. Питалась тоже. И к дому стала относиться иначе. Приняла. И его, и бабушку.

Всю прошедшую неделю она размышляла об их отношениях и была вынуждена признать, что бабушка старалась ей помочь. Как могла и умела. С отрезанием языка она, конечно, переборщила. Но Катерина не хотела и дальше ее винить. Она начала вспоминать хорошее. Как бабушка учила ее читать и кормила вкусной клубникой, как катала на багажнике своего велосипеда и учила варить борщ. Оказалось, у Кати море таких приятных воспоминаний. Но они были погребены под слоем обид. И все эти дни она, как археолог, бережно доставала их из глубин души, чтобы полюбоваться. Она вспомнила те счастливые моменты, которыми было наполнено ее детство. И от этого ей стало легче. Легче дышать. Легче спать. Легче находиться в станице.

– Хорошо, октябрь теплый выдался и в таком наряде не замерзнешь, – заметила Оля, вырывая Катю из размышлений. – Но прическу все-таки зафиксируем лаком, чтобы ветер не испортил.

– Ты такую красивую укладку мне сделала, – восхитилась Катерина, глядя на свои длинные темные волосы, спадающие мягкими локонами. – И с подбором платья помогла. Спасибо тебе.

– Спасибо дяде Мише, который его оплатил.

– Мне так неудобно, что он на меня тратится...

– Ему приятно тебя радовать, так что наслаждайся. И нарядом, и праздником. Ты заслужила. Отдохни хорошенько, с людьми пообщайся. Может, познакомишься с кем-то интересным.

– Зачем? Мне бы с Сашей разобраться.

Оля нахмурилась.

– Ты что, продолжила с ним общаться? – Олька не верила в наличие у Максима дара и все его слова приняла за общие фразы. Но с его позицией по поводу Саши была согласна. Общаться с ним Кате точно не стоило.

– А что я должна была сделать? Написать: «Мы больше не будем общаться, потому что главный инфоцыган страны мне запретил»?

– Да хоть так! Не нравится он мне. Мутный тип. А ты такая... беззащитная. Ранимая. Особенно сейчас, когда у тебя такой период в жизни сложный. А он – морда уголовная. Еще и в боях без правил участвует.

– Что?

– Стас их любит. И Сашу твоего Волкова узнал. Но там его называют Сибирский Волк. Я почитала про него в интернете. У него там история некрасивая была с девушкой бывшей. Его в смерти ее обвиняли. И еще парочка скандалов с драками. Так что не надо тебе с ним общаться. Нормального тебе парня найдем. На свадьбе, например.

– Оль, благодарю тебя за заботу. Но давай с отношениями я сама разберусь, – попросила Катя. – Тем более общаться с Сашей я не планирую.

– Вот и умница! Нормального парня присмотри.

– Если бы не дядя Миша, я бы в жизни на эту свадьбу не пошла. Она же традиционная будет, на три дня. Что я там делать буду? Я же не знаю никого.

– Может, и знаешь, – загадочно произнесла Оля. – Пойдем, такси уже подъехало.

На улице Катю ждала не только машина, но и дядя Миша в белой рубашке и темных брюках. Он успел съездить за букетом цветов, который прижимал к себе.

– Катюша, выглядишь потрясающе! – не удержался он от комплимента и открыл перед девушкой дверь.

А когда она уселась в такси, сообщил:

– На свадьбе тебя ждет один старый друг. Он очень обрадовался, что ты вернулась.

– Кто именно? – насторожилась Катя.

– Вадим Белан. Внук Митяя. Помнишь такого? Его дед казачат обучает, даже свой лагерь для них открыл. Я тебя туда возил почти каждые выходные.

Фамилия показалась Кате знакомой. А в памяти всплыл образ светловолосого хулигана с озорными зелеными глазами.

– Вадя? Тот самый, с которым мы на Тумане ночью катались и чуть не утопили бедного коня в речке? – уточнила она, и на душе стало тепло от этого воспоминания.

– Он самый! – заулыбался и дядя Миша. – Толковый парень из него вырос. И казачьи традиции не предал, и бизнес свой построил. Я специально сказал ему, что ты приедешь. А то он тоже не особо на свадьбу хотел.

– Почему? Это же его брат женится?

– Его. Просто Вадима постоянно женить хотят, особенно Митяй, вот он на семейные праздники и сказывается вечно занятым. Только на день станицы приезжал, чтобы выступить. А тут узнал, что ты будешь, и обрадовался. Сказал, что уж ты его от тоски спасешь.

Известие, что на бесконечном кубанском застолье будет знакомый человек, с которым Катя в детстве отлично ладила, делало предстоящее мероприятие приятным.

Едва такси остановилось у двора, где уже вовсю шел выкуп невесты, к машине подошел светловолосый парень в отлично сидящем на нем костюме. И Катя узнала его моментально. Он был тем самым, кто поразил ее своей джигитовкой на скачках.

– Черныш! Как же давно мы не виделись! – Его лицо излучало искреннюю радость. Он без лишних церемоний заключил Катерину в объятия, которые пахли дорогим парфюмом и беззаботным детством. – Дядя Миша, да она же красавица выросла! Мне под стать.

– Привет, Белыш, – ответила улыбкой Катя, высвобождаясь из объятий и припоминая детское прозвище друга, родившееся в противовес ее. – Ты, как я посмотрю, все еще скромностью не страдаешь.

– А ты все так же уговариваешь парней угонять коней?

– Нет, на машины перешла. Береги свою.

– Да я хоть сейчас готов ключ от нее вручить. Вон она, – Вадим кивнул в сторону зеленого «Порше Панамера». – Только обещай, что увезешь подальше от деда, который мечтает меня женить на Маринке. Той самой, что в детстве лягушек целовала, в надежде принца найти. Он все утро мне ее подсовывает и нахваливает.

– А нечего было машину зеленую покупать, под цвет глаз, – усмехнулась Катя. – Ты просто не квакай при ней больше – и перестанешь ее интересовать.

– Может, мне просто обгавкать ее, как ты тогда Антона?

– Тоже вариант. Она посчитает, что ты псих, и дело сделано.

Катя с Вадиком начали перебирать проделки детства: как подкинули деду Митяю в палатку ужа, а потом всю ночь прятались по кустам от его гнева, или как учились фланкировке и сломали шашку атамана. Довольный дядя Миша отошел к знакомым, оставив их наедине.

– Пойдем, жениху поможем невесту выкупать, а то он уже устал загадки отгадывать и песни петь, – предложил Вадим, и Катя с готовностью согласилась.

Весь день они провели неразлучно. Это было так легко и естественно, будто и не прошло почти двадцать лет. Они стояли рядом в ЗАГСе и на фотосессии, вместе осыпали молодых зерном, хмелем и деньгами. По старой традиции украли невесту, а потом и «быков»[6]. Они смеялись, танцевали и дурачились, как подростки, наслаждаясь казачьей свадьбой.

Под вечер Катя натерла мозоли. И Вадим, который это заметил, тут же скомандовал:

– Сиди не двигайся! – и исчез, чтобы через пару минут вернуться с парой комнатных тапочек.

Катя ожидала обычные резиновые шлепанцы, которые были в избытке в каждом дворе, поэтому с улыбкой уточнила:

– Тапочки? Серьезно?

– Конечно. Принцессы в резиновых калошах не ходят, – улыбнулся Вадим.

Пока он надевал на ноги Кати тапочки, она вспомнила, что именно этой фразой бросалась в детстве, когда бабушка заставляла ее обувать старые калоши.

– Ноги беречь надо, – заявил Вадим. – Так что с танцами завязываем. Лучше к воде прогуляемся. Передохнем немного.

– Давай, – согласилась Катя и взяла протянутую ей руку, чтобы встать.

Они с Вадимом прошли вглубь сада, отдаляясь от белого шатра, в котором проходил праздник.

– Давно я так не веселилась, – призналась Катерина, медленно идя по саду, который выходил к реке.

– Наверное, с той самой свадьбы, на которой мы с тобой стог сена подожгли? – усмехнулся Вадим.

– А ты знаешь... – задумалась Катя. – Да. В моей взрослой жизни ничего интересного не происходило. И все самое классное было связано с теми моментами, когда мы с тобой вместе были.

– Твоя бабушка именно поэтому тебя к тетке отправила? Решила, если нас не разлучить, мы плохо кончим?

– Она не нас хотела разлучить, а меня... перевоспитать. И тетя была вынуждена забрать меня к себе в Краснодар.

– Почему они увезли тебя от меня? – с грустью в голосе спросил Вадим.

Его настроение тут же передалось Кате, и она надломленным голосом ответила:

– Бабушка не справилась с новостью о смерти родителей и в состоянии аффекта чуть мне не навредила. Вот тетя меня и увезла.

В груди Вадима защемило, и он вспомнил те дни, которые он проводил у окна в надежде, что Катя скоро появится, но так и не дождался ее.

– Прости, Черныш. Не хотел портить тебе настроение. Я тогда очень по тебе скучал. Ты же моим другом была и лучше всех меня понимала.

– А ты моим. Нового я так и не завела.

– Хорошо, что мы снова вместе! – Вадим подхватил Катю и закружил.

– Хорошо, – подтвердила она, когда друг поставил ее на землю.

Они вышли за калитку и продолжили брести к реке, весело болтая и толкаясь как в детстве. Но с каждым их шагом смех затихал, а гирлянды на деревьях меркли. Очень быстро Катю и Вадима окружила темнота. Настолько плотная, что им стало не по себе. Звуки свадьбы – музыка, веселые крики, голоса – стихли, будто кто-то выключил звук. Воздух стал холодным и влажным, и его заполнил тяжелый сладковатый запах.

– Странно, – прошептал Вадим, и из его голоса пропало все озорство. – У нас плавный спуск к реке, и на берегу помост, где сегодня Антоху с Настей расписывали. А тут обрыв какой-то и речка вонючая.

– Наверное, слишком далеко от вашего двора отошли.

– Не могли. Да и у всех соседей тоже нормальный спуск, – пояснил Вадим и замер на краю.

Вместо знакомого берега была черная маслянистая вода, в которой плавали бледные распухшие тела.

– Кать... – голос Вадима сорвался. – Ты это видишь?

Она подошла ближе и вгляделась в темные воды. Ужас парализовал ее, и она не смогла ответить. Только кивнула и сжала руку друга.

– Иди к нам! – прозвучало словно отовсюду.

Лицо Вадима исказила боль, он схватился за голову и прошептал:

– Ты слышала?

– Иди к нам! Мы ждем! – продолжали звать голоса.

– Ты слышишь это? – в голосе Вадима звучал страх. Он отшатнулся от обрыва. – Что это?!

Катя и сама не знала. Но впервые за все время была не одна в этом кошмаре. Вадим видел все то же самое, что и она. Еще и слышал голоса.

Это осознание придало Катерине сил.

– Бежим! – приказала она.

– Помоги! Помоги нам! – все кричали голоса.

– Да щас, разбежались! – язвительно крикнула Катя и схватила друга за руку.

Не отпуская его, она рванулась обатно. Бежать было тяжело, ноги словно вязли в липком болоте, хотя под ногами и была земля, но Катя упрямо рвалась вперед и тащила за собой Вадима. Она не попадет в лапы голосов и точно не отдаст им Вадима. Она только обрела его снова и не собиралась больше терять.

Ноги все сильнее вязли в земле, а идти становилось все сложнее. Но Катерина вытаскивала ногу из чавкающей земли, чтобы переставить ее вперед. Шаг за шагом она вытаскивала их с Вадимом. Спина ее покрылась потом, а все тело уже трясло от усталости, но она не сдавалась. Голоса все звали ее, кричали и угрожали, но Катя не слушала их. Она просто считала шаги и покрепче сжимала руку Вадима.

На тридцать седьмом шаге Катя почувствовала, что они с Вадимом прошли сквозь плотную завесу. В этот самый момент из хлипкого чавкающего болота они вывалились из тьмы прямо в освещенную фонариками беседку. Задыхаясь, будто пробежали марафон, они осматривались, пытаясь понять, что произошло.

– Катюша, Вадик, вы где запропастились? – услышали они голос дяди Миши. – Сейчас концерт начнется.

– ЭТО. ЧТО. СЕЙЧАС. БЫЛО?! – почти прокричал Вадим, и рука его сильнее вцепилась в Катину.

– Я не знаю, – ответила она, и ее хриплый голос казался ей чужим. – Я... я иногда вижу... странные вещи...

Вадим смотрел на нее, и постепенно ужас в его глазах сменялся осознанием.

– Значит, мне не показалось? – проговорил он почти шепотом, отпуская ее руку. – Мы оба это видели? И слышали?

Катя лишь кивнула, чувствуя, как мороз пробежал по коже.

– Речка... тела... голоса? Ты тоже все это видела и слышала? – переспросил он, ища подтверждения.

– Да, – тихонько ответила она. – Все.

Вадим сглотнул и оттянул воротник рубашки, будто тот начал его душить. Он был бледен, а руки его все еще тряслись.

– Я думал, у меня крыша поехала...

– Не поехала. Но раньше такого не было.

– Раньше? Это уже происходило с тобой?

– Да. И не один раз. Я уже слышала голоса. Но речку эту жуткую впервые видела.

Вадим настолько сильно сжал челюсть, что выступили желваки. Он смотрел куда-то в сторону, будто пытался отыскать ответы там. Он не требовал объяснений. Просто стоял перед Катей, полностью разбитый и потерянный. И это пугало сильнее истерик. Ведь Катя прекрасно знала, что за шторм сейчас бушует внутри него, ведь сама сражалась с таким же.

– Так вот вы где, – в беседку заглянул дядя Миша. Он улыбнулся, оглядывая Катю с Вадимом. – А что у вас лица такие испуганные? Очередную шалость задумали, а я вас поймал? Давайте на этой свадьбе без пожаров. Идемте лучше концерт смотреть.

Вадим с Катей переглянулись, поняв друг друга без слов.

– Идем! – бодро, но через силу сказал Вадим. – Посмотрим концерт. А дело закончим потом.

– Хорошо, пойдем, – согласилась она. – Но лучше завтра. Я... я не смогу сейчас.

– Понимаю, – Вадим кивнул. – Все завтра.

Они пошли на концерт, держась за руки. Это было единственным, что они могли себе позволить. И куда громче слов говорило, как им важно оказать поддержку друг другу.

Казаки пели «Ойся, ты ойся, ты меня не бойся, я тебя не трону, ты не беспокойся», а в душе Кати разрасталась тревога. Ей хотелось, чтобы пожелания из песни сбылись, и она тоже обрела правду и свободу. Правду о том, почему с ней все это происходит. И свободу от голосов и видений. А Вадим думал о том, что сегодня ему недоставало казачьей храбрости. Та речка с плавающими в ней телами напугала его. А потом напугала еще и Катя, которая уже сталкивалась с подобным. Он пока не понимал, что именно видел. Но тоже не был готов к серьезному разговору и после концерта и праздничного фейерверка посадил Катерину в такси, пожелав добрых снов.

Но они таковыми не были. Ночью Кате снился кошмар. Она шла по лесу под руку с мужчиной в темном плаще, который рассказывал о том, какая мощная сила живет внутри ее. Колдун начал пробуждать эту силу, и чернота залила глаза Катерины. Она чувствовала, как внутри нее поднимается что-то темное, а жизнь из нее медленно утекает. И в этот момент увидела свет. Им был Вадим. Катя поверила, что он спасет ее от смерти и тьмы, но колдун махнул рукой и свернул Вадиму шею.

Проснулась она с тяжелой головой. И обрадовалась, когда утром к ней заглянула соседка. Олька всегда поднимала ей настроение.

– Ну что, встретилась со старым другом? – улыбнулась она и протянула Кате телефон. – Судя по фото, вы здорово повеселились!

Олька пролистала фотографии, на которых они с Вадимом смеялись и танцевали. На одном кадре Вадим нес Катю на руках через лужу, на другом снимал с нее босоножки. Было и фото, где Катя стояла рядом с Вадимом в его пиджаке и любовалась фейерверком. Под ним Вадим оставил комментарий: «Хороший получился праздник, Черныш. Спасибо, что не дала мне стать лягушкой»

– Да, праздник действительно получился хороший, – подтвердила Катя. – И я была рада снова увидеться с Вадимом.

– Он, видимо, тоже, – заметила Оля и указала на окно. – Смотри, принц твой на белом коне приехал. Точнее, на зеленом.

Катя выглянула и обнаружила припарковавший у ее дома «Порше», из которого выбирался Вадим с двумя стаканчиками кофе. Его озабоченное выражение лица и синяки под глазами указывали на то, что и ему этой ночью снились отнюдь не сладкие сны.

– Это не принц, – сказала Катя. – Это мой друг. И теперь у нас один кошмар на двоих.

Глава 11

Статистика утверждает, что человек врет минимум четыре раза в день. Мужчины по пять раз, а женщины по три. Катя ненавидела лжецов и старалась всегда говорить правду или умалчивала там, где сообщать ее не стоило. И с Вадимом, который стоял с ней рядом и смотрел, как качают на покрывале пожилую пару, она решила быть искренней. Вот только момента для беседы по душам никак не находилось.

– Качаемся или платим? – уточнил Вадим, хотя в его глазах читался совсем другой вопрос: «Что за чертовщина вчера с нами случилась?»

Но задавать его при всех он не собирался. Он специально приехал к Кате пораньше, чтобы в спокойной обстановке все обсудить. Но первым его заметил дядя Миша, так что поговорить не вышло, ведь последний час он не оставлял их с Катей наедине.

– Я лучше заплачу. Меня потом из покрывала еле вытянут, – оповестил дядя Миша и засунул в коробку тысячу рублей. – А вот Катюша с детства любит это развлечение, так что ее лучше покачать.

Катерина не успела возразить, как их с Вадимом уже усадили на покрывало и от души покачали. Смех гостей и шутки ненадолго отвлекли от давящей тяжести вчерашнего кошмара. Как и ряженые – средний брат Вадима в свадебном платье и его жена в костюме казака, которые вручали гостям «шишки» – свадебные булочки. Пока дядя Миша принимал «лечебную» настойку от медсестры из свиты ряженых, а Вадим отбивался от шуток брата, Катя искала укромное место, где можно поговорить. На свадьбе такого было не отыскать, потому она решила, что им с Вадимом нужно исчезнуть вместе с ряжеными. Они, по традиции второго дня, должны были отправиться на рынок и добыть одежду для родителей молодоженов.

– Я так хочу поехать с ними! – с наигранным восторгом воскликнула Катерина. – В детстве меня из-за возраста не брали. А тут такой шанс выпал.

– Мечтаешь в костюме цыганки погадать продавщице за трусишки? – подколол брат Вадима, который и в детстве недолюбливал Катю.

– Ничего не изменилось. Хорошее чувство юмора в вашей семье как было только у Вадима, так и осталось, – парировала она. – И трусишки родителям не покупают.

– Поверь мне, покупают, – мрачно усмехнулся Вадим. – Но мы с тобой никуда не поедем.

План Кати рассыпался на глазах. Она утянула Вадима подальше от гостей и прошептала:

– Тут нам поговорить не дадут. А так поедем с ними, потом сбежим. У нас будет минимум час до того, как сюда вернуться.

– Я не меньше твоего хочу все обсудить. Но уехать сейчас мы не сможем. На брате – ряженые и поездка на рынок, на мне – развлечение тех гостей, что остаются. И сейчас предлагаю позавтракать и заправиться кофе. Ведь тот, что я купил, дядь Миша нам так и не дал выпить. «Куда на голодный-то желудок!» – Вадим спародировал мужчину и взял Катю под руку, чтобы повести к белоснежному шатру в глубине двора, где уже потчевали гостей.

Пока Катерина клевала омлет, который приготовили специально для них с Вадимом, он бросал в ее сторону взволнованные взгляды.

– Ты как? – тихо спросил он, когда дядя Миша отошел.

– Не очень, – так же тихо ответила Катя. – А ты?

– Тоже паршиво, – тяжело вздохнул Вадим. – Я все жду, что ты скажешь, что это был розыгрыш. Как той ночью, когда мы пробовали вызвать духа, а ты подговорила дядь Мишу тебе подыграть.

– Я бы тоже хотела, чтобы это был только розыгрыш, – призналась Катя и умолкла из-за того, что вернулся дядя Миша и позвал на проверку жениха и невесты.

Они молча смотрели, как невеста доказывает, что она хорошая хозяйка, подметая двор, а гости «мусорят» деньгами. А потом как жених колол дрова, демонстрируя, что он сильный и в состоянии обеспечить семью. Эти забавные ритуалы казались Кате и Вадиму неважными после того, что они видели вчера. Им вообще трудно было находиться на празднике и хотелось поскорее остаться вдвоем. Но то время, что они хотели использовать для разговора, у них снова украли. Молодожены воспылали желанием пообщаться с ними в беседке.

– Только не там! – почти одновременно воскликнули Катя с Вадимом.

– Так значит, вы там вчера какую-то подлянку все-таки устроили! – выпалил дядя Миша.

– Нет там никакой подлянки. Мы просто зажимались, – отмахнулся Вадим и предложил молодоженам: – Идемте лучше на кухню, раз уж так захотели поболтать именно с нами.

– Ты зачем это сказал? – прошипела Катя, которую он уже тащил в сторону дома. – Он же теперь не отстанет и сватать нас будет.

– Он и так вчера весь день этим занимался, если ты не заметила. Да так активно, что дед мне царевну-лягушку Маринку в жены пихать перестал. Так что ничего не изменится, зато он ходить за нами хвостом перестанет.

Катя была уверена в обратном. После слов Вадима внимание не только дяди Миши, но и остальных гостей было приковано именно к ним. Желая скрыться от этих обжигающих взглядов, застающих ее краснеть, она склонила голову и ускорила шаг, чтобы поскорее оказаться внутри дома.

– Как бы твоя шутка нам боком не вышла...

– Вот поверь, это точно не то, из-за чего мы должны сейчас волноваться.

– Твоя правда, – признала Катерина.

Пока Антон и Настя взахлеб рассказывали о предстоящем медовом месяце на Бали, Вадим и Катя молча кивали, обмениваясь взглядами. Они оказались по одну сторону баррикады, а нормальный мир – по другую. И все истории о предстоящем отпуске казались им ерундой.

– ...А ты куда хочешь? – спросил Антон, выдергивая Катю из размышлений.

– Что? – она не слышала вопроса.

– Он спрашивает, куда ты хочешь поехать, – улыбнулась Настя. – На Бали или в Эмираты?

– Я? – Катя все еще думала о том, что же вчера произошло с ними. – Нет. Мне никогда не хотелось ни на Бали, ни в Эмираты.

– А куда хотелось? – поинтересовалась Настя.

– На Алтай хочу. Очень.

– Понял, Вадик? – спросил у брата Антон. – Девушка твоя на Алтай хочет, а не на Бали.

– Понял, – кивнул Вадим. – Только она мой друг.

– Тогда у меня для тебя плохие новости, Катюха, придется тебе самой за себя платить, – съехидничал Антон. – А была бы девушкой, он бы и на тебя целое состояние спустил, как на прошлых. Может, передумаешь еще? Спать с моим братом очень выгодно.

– Ты предлагаешь или завидуешь? – поинтересовалась Катя.

– А пойдемте на улицу, там уже должны все приготовить, – вмешалась Настя и увела своего мужа.

– Что с Антохой не поделили? – спросила Катя, как только они покинули кухню.

– Дед утром обмолвился, что гордится мной больше остальных, вот он и психанул. – Вадим не стал вдаваться в подробности. – Не бери в голову, короче, и на свой счет не воспринимай. Лучше поговорим о наших с тобой задачах.

– Катюша, Вадик, все начинается, пойдемте, – в очередной раз вмешался в их беседу дядя Миша, который стоял под открытым окном.

– У него миссия, что ли, такая, не дать нам поговорить? – простонал Вадим и поднялся из-за стола.

– Походу, – согласилась Катя и поплелась за другом на улицу.

Возле двора уже стоял украшенный прицеп, устланный ковром. Ряженые усадили в него родителей Насти, которые, судя по лицам, не до конца понимали, что их ждет. По крайней мере, мама, которой не стоило надевать шикарное платье. А вот родители Вадима оказались более подготовленными, потому вышли в футболках с надписями: «А мне грязи по колено» и «А мне лужи по плечу».

Под улюлюканье и частушки ряженых прицеп докатили до берега, где скинули родителей в огромную лужу. Ее обычно готовили с самого утра, наливая побольше воды. Но на берегу у лодочной станции такая лужа имелась, потому трудиться не пришлось. И, пока шокированная мама Насти пыталась прийти в себя, родители Вадима начали бросаться грязью в гостей.

Зная, чем это кончится, Катя держалась подальше. Ритуал для родителей, очищающий отношения между ними и молодыми «от грязи», чистым никогда не бывал. Но у Вадима были другие планы, поэтому на ее груди очень скоро расплылось темное пятно.

– Какого черта?! – возмутилась девушка.

– Хочу увидеть тебя в мокрой маечке, Черныш, – подмигнул он.

Это был вызов, и Катя его приняла.

– Вот, значит, как, Белоснежка. Ну, держись! – она зачерпнула грязи и метнула в ухмыляющегося Вадима.

Началась общая битва. Дети и гости бросались грязью не только друг в друга, но и в Вадима с Катей. Девушка пыталась укрыться за большой ивой, что росла на берегу, но Вадим нагнал ее и заключил в объятия, испачкав ее костюм.

– Ну ты и свинья! – фальшиво выругалась Катерина, оглядывая голубые шорты и жилет, уделанные грязью.

– Зато веселая! – Вадим улыбнулся первой за сегодня искренней улыбкой.

– Сейчас станешь еще и мокрой! – предупредила Катя и толкнула его в реку, где уже купались его родители. Но он успел ухватить ее за руку и потащил за собой.

Вместе они рухнули в реку. Но не в ту, где плескались гости. А в темную, где плавали тела. Ледяная вода обожгла кожу, а в нос ударил запах гнили.

Раздался шепот:

– Иди к нам!

А потом Катерину схватили. Она пыталась отбиваться, но утопленники крепко держали ее за ноги и волокли на дно. Поддаваться им она не хотела и отбивалась изо всех сил. Она почти смогла выкарабкаться, когда увидела, что рядом топят Вадима, и потянула к нему руки. Это стало ее ошибкой. Существа из глубин снова набросились на нее. Ей казалось, что сотни рук тащат ее вниз, а еще десяток сжимают горло. Сопротивляться им было все сложнее, но она продолжала, хотя силы оставляли ее, как и кислород.

Голоса кричали все громче, а Вадим хрипел все тише, и Катя почувствовала, что конец близок. И его, и ее. Она начала мысленно прощаться со всеми, кто был ей дорог. С Олей, Сашей и дядей Мишей – самым светлым человеком в ее жизни. Внезапно темноту прорезал луч света, а чьи-то сильные руки потащили Катерину наверх.

– Ты так замерзнешь, Катюня, – хлопотал вокруг нее дядя Миша. – Водичка хоть и теплая еще, но все-таки середина октября.

Еще не осознавая, что все позади, дрожащая Катя застыла на берегу. Вокруг все смеялись, родителей молодоженов заворачивали в одеяла и усаживали в тачку, чтобы довезти обратно. Мама Насти громко возмущалась, дядя Миша улыбался, утки вальяжно ходили по берегу. Все снова было нормальным. Никаких трупов и запаха гнили.

– А где Вадим? – прошептала она, озираясь.

– Так рядом с тобой был, – растерялся дядя Миша. – Вы же вдвоем в воду рухнули. Сейчас найдется. Небось отплыл подальше, чтобы тебя напугать.

Вадим остался там. Это Катя сразу поняла. Как и то, что в этом виновата именно она. Паника накрыла ее моментально, и она уже не отдавала себе отчета в дальнейших действиях. Она бегала по берегу, вглядываясь в воды реки, и кричала:

– Где Вадим! Я должна спасти Вадима! Вадим! Вадя! Белыш!

– Да вон он, Вадим твой, не голоси, – рассмеялся кто-то из гостей и указал на парня, который сидел на берегу, обхватив себя руками. А другой мужчина заявил: – Этой больше не наливаем.

Катя бросилась к Вадиму, оттеснив его деда, и обняла так крепко, как только могла.

– Слава богу, ты жив... – прошептала она с облечением.

– Жив, – прохрипел Вадим. – Дед Митяй вытянул. Ты как?

– Жива. Дядь Миша помог.

– Поболтаете потом, а сейчас быстро домой! Переодеваться и отогреваться! – скомандовал дед Митяй и одарил их недовольным, но испуганным взглядом.

Дядя Миша укрыл Катю и Вадима пледами и повел обратно к дому Беланов. Всю дорогу они шли рядом, вцепившись друг в друга. Словно боясь, что, стоит им расстаться, их снова утащат трупы. Они не замечали, как внимательно их рассматривает дед Митяй, идущий позади. Сейчас они хотели только одного – оказаться в безопасности дома. И, когда оказались в нем, отпустили друг друга только для того, чтобы разойтись по ванным.

Вадиму досталась небольшая ванная комната на втором этаже, а Кате – просторная на первом. А еще футболка и шорты Вадима, которыми ее снабдила его мама. Оказавшись в одиночестве, Катерина наконец позволила себе расплакаться. Она до сих пор не знала, что с ней происходило, и очень устала. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться на море. А лучше в своем любимом кафе в Анапе. Заказать вкусный обед и насладиться им, разглядывая бушующее море с летней веранды, а потом прогуляться по набережной. Но все это было сейчас недосягаемым, и казалось, что осталось в прошлой жизни. А в этой у нее были голоса, видения и Вадим, с которым их только что пытались утопить.

Вспомнив о нем, Катя сообразила, что ему в разы хуже, поэтому поспешила выключить воду, быстренько вытерлась и оделась. А после собрала свои перепачканные грязью вещи и выскользнула из ванной комнаты. Она почти добралась до лестницы, которая вела в комнату Вадима, когда заметила, что возле нее стоят родители жениха и невесты, одетые в одинаковые спортивные костюмы.

– И как только ряженые сумели наши размеры так точно подобрать? – спросила мама невесты.

– Так это я костюмы покупала, а размеры ваши у Настюшки вызнала. Я же представляла, что они на рынке найдут, если он вообще работает еще, – пояснила мама Вадима.

– Видели бы вы, как мама один из костюмов у паренька отбивала, – за спинами родителей вырос Вадим, который переоделся в джинсы и черную футболку. Лицо его было растерянным, а руки он прятал за спиной. – Ну что, готовы к танцам?

– К каким танцам? – насторожилась мама невесты. – Это тоже обязательно?

– Еще как! – ответил ей муж. – И вообще, радуйся, что тут нет традиции родителей на горище сажать и поджигать. Когда мой брат старший женился, родителям так сделали.

– Но нас же поджигать не будут?

– Не будут, – заверила ее мама Вадима. – С нас только танцы. После этого родители свободны, и начинается обычное застолье. И если тебе не хочется во всем этом участвовать, всегда можно отказаться. У нас же все только по согласию родителей.

– По согласию?! – на лице мамы Насти отразилось неподдельное удивление. – Как-то муж забыл мне сообщить об этом, как и о том, что меня в луже искупают и грязью обкидают.

– Зато я предупредил насчет покрывала у ворот.

– И на том спасибо! – язвительно сказала мама Насти. – Это же самое страшное, что меня ждало сегодня.

– Спасибо еще и за то, что вы вчера задержались, иначе Любка бы вам все окна забелила и забор, – усмехнулся папа Вадима.

– Она все-таки пошла? – удивилась уже мама Вадима.

– А кто б ее остановил, мам, ты? – спросил Вадим, спускающийся по лестнице. – Она этой ночью всем, кто со свадьбы рано ушел, побелила заборы. А тем, кому ума не хватило калитку закрыть, еще и окна. Так что идите, пока она не решила, что вы традиции нарушаете, и на вас санкции не наложила.

Родители отправились танцевать, а Вадим, давно приметивший Катю, сказал:

– Пошли, в кабинете отца поговорим. Туда никто не сунется.

Он провел ее в кабинет, где устроился на диване, а Катя осталась стоять, опершись на стол. Вадим признался, что всю ночь не спал из-за того, что они вчера увидели. А после сегодняшнего вообще в шоке.

– Я столкнулся с чем-то очень странным. Я растерян... и запутался... Это тебе не наши детские вызовы духов. Это уже вещи серьезные. И реальные, – сказал Вадим и показал синяки на руках. А потом указал на шею Кати, где были такие же.

Она подошла к шкафу с зеркальными дверцами, где сумела их рассмотреть.

– Это еще что? – испуганно прошептала она.

– Я у тебя хотел спросить. Ты же вчера говорила, что с тобой вроде как такие вещи уже случались...

– Случались. Но следов на теле до этого никогда не было. Даже когда мне в бок выстрелили. В этот раз все иначе... Тогда это были только видения. А сегодня это было так... реально.

– Значит, это все по-настоящему?

– Видимо, да.

Вадим закрыл лицо руками.

– Что нам делать, Кать? – его голос дрогнул. – Я не хочу туда больше попадать.

– Я не знаю, – честно сказала она. – Я сама как слепой котенок. Тыкаюсь то туда, то сюда, а ответов никаких. Я и в церковь ходила, и ездила к... одному человеку, Максиму. А толку... Он только сказал, что это какая-то моя миссия. И я сама должна в ней разобраться и пройти... Может, у тебя тоже миссия?

– Какая? Стать жертвой утопленников? – Вадим попытался пошутить, но шутка не удалась.

– Или ты попал под раздачу из-за меня, – предположила Катя. – Рядом был в неподходящее время, и все такое...

Он покачал головой.

– Нет. Вчера именно я тебя к берегу повел. А сегодня снова я тебя в реку потащил. Я чувствовал, что не надо этого делать, но все равно сделал. Как будто меня кто-то заставил.

Он выглядел таким потерянным, что Катя присела к нему на диван и приобняла. В голову ей пришла мысль, что Вадим может быть таким же, как она. Обладателем дара. И поэтому она осторожно поинтересовалась:

– Слушай, а в детстве с тобой ничего странного не происходило? Может, ты тонул или смерть тебя обошла стороной?

Глаза Вадима расширились:

– Откуда ты знаешь?

– Так ты тоже тонул?

– Нет. Но от смерти чудом спасся. И семью спас.

– Серьезно?! Расскажешь?

– Конечно, – согласился он. – Дело было так. Мне лет пять было, может, чуть больше. Мы тогда еще в старом крошечном доме жили. Новый, вот этот, только начинали строить. Так вот, я спокойно спал, когда на меня запрыгнул кот и расцарапал мне лицо. Я испугался, заорал, перебудил братьев. А родители не проснулись. Растолкал я их с огромным трудом, и они какие-то заторможенные были. Пока мама за аптечкой ходила, отец побежал кота разыскивать, чтобы поскорее прогнать. Думал, что кто-то из нас снова притащил. И почувствовал странный запах. Ему хватило ума заставить всех нас немедленно покинуть дом и отбежать подальше в сад. А через секунд тридцать дом рванул.

По рукам Кати поползли мурашки, и она смогла сказать только:

– Ого.

– «Ого» было еще какое! – подтвердил Вадим. – Полдома разнесло. Он старый был, отопление в нем делали чуть ли не в одном из первых в станице, потом добавили котел новый, колонку. Но сделали, видимо, неправильно. Всех подробностей я не помню, но суть была в том, что за ночь в крошечной кухне, где было закрыто окно и дверь, скопилось много газа. Не знаю, что послужило искрой, – я потом читал, что иногда и ветра достаточно, – но газ рванул. Хорошо, что мы в сад побежали, а не на улицу, иначе бы нас взрывной волной накрыло, что из кухни рванула.

– Как хорошо, что кто-то из твоих братьев решил котика в доме оставить, а он ночью испугался и тебя поцарапал.

– Котика, – как-то печально хмыкнул Вадим. – Не было никакого котика, Катя. И царапин на лице у меня не было. Ни одной. Ты, видимо, уже забыла, что у моей мамы аллергия на шерсть, поэтому у нас не было домашних животных.

Мурашки захватили уже все тело Катерины, и она прошептала:

– Точно... Ты поэтому так радовался, когда к деду Митяю приезжал в лагерь? Там же и кот, и собаки, и лошади были.

Истории Кати с Вадимом отличались, но суть была одна – столкновение с необъяснимым и пограничная ситуация между жизнью и смертью.

– Знаешь, что я думаю? – тихо сказала Катя, осмыслив это. – Я думаю, мы с тобой похожи. В каком-то смысле. Видимо, у тебя тоже есть какой-то... дар. И наши с тобой дары кому-то очень нужны... Осталось только выяснить, кому и зачем.

Вадим посмотрел на Катерину, и страх в его глазах сменился облегчением.

– Значит, мы с тобой, Черныш, будем вместе разбираться во всей этой сверхъестественной ерунде? Как охотники за приведениями?

– Скорее как Малдер и Скалли, – слабо улыбнулась Катя.

– Главное, чтобы в конце нас обоих не судили и не приговорили к смерти.

– Даже если случится так, то я, как и Скалли, спасу тебя. – Катя дала другу обещание, в котором и сама не до конца была уверена. Ведь в их истории было куда больше мистики, чем в «Секретных материалах».

Глава 12

В школе не учат, как вести себя, когда тебя захватывают голоса. И уж тем более не объясняют, что делать после возвращения из видения. Может, только в Хогвартсе, но сову Катя так и не получила. И после всего произошедшего на втором дне свадьбы не нашла ничего лучше, чем завалиться спать. Тем более ее уставшее, покрытое синяками тело требовало отдыха. Во сне к ней снова пришел колдун из видений. Он звал ее к себе и требовал помочь. А она, глядя в его манящие глаза, делала все, что он попросил. И делала с огромной радостью, лишь бы он остался ею доволен.

Из лап противного сна Катю вырвал крик соседского петуха. Но и холодный душ не помог прийти в себя. Состояние ее оставляло желать лучшего, потому, наспех позавтракав, она отправилась в музей. Разбираться с проблемой было лучше, чем гадать, почему все беды свалились именно на нее.

Но музей на помощь не пришел, как и библиотека, в которую она отправилась после. Катя только зря потратила на них полдня. Вернувшись домой, она решила воспользоваться современными способами. И отправилась искать информацию о людях со сверхспособностями в интернете. Вот только ничего толкового, что действительно могло бы помочь в ее ситуации, не отыскала. А потом память услужливо подбросила слово «кликуша», которым ее в детстве называла бабушка. Ведь она была так напугана, что ее внучка станет этой самой кликушей, что была готова ей даже язык отрезать. А это что-то да значило.

Кликушами, как подсказывал «Яндекс», в древности называли припадочных женщин, которые во время приступов выкрикивали, то есть кликали, проклятья. Их считали одержимыми бесами или самим дьяволом. По крайней мере, так сообщали первые выпавшие ссылки. Но чем глубже Катя погружалась в изучение кликушества, тем больше терялась. Ведь изначально кликушами, а точнее, кликотами называли тех, на кого колдуны наслали проклятие. И они боялись христианских символов – икон, распятий и святой воды. А их приступы этими символами и провоцировались. Потом термин исказился, и кликушами начали называть тех, кто притворялся одержимым. И только спустя много лет кликушами начали называть бесноватых людей. Но частенько под кликушеством имелась в виду одержимость ложная, которую специально имитировали. Кликушество стало такой популярной проблемой в восемнадцатом веке, что на законодательном уровне было объявлено преступлением. А кликуш приравняли к ведьмам и колдунам. В девятнадцатом веке один ученый даже заявил, что кликушество – это настоящая болезнь, и дал ей название Demonomania hysteriaca.

Но простой народ считал иначе. В их понятии кликушами были только «порченные» женщины, в которых вселился бес, насланный на них колдуном. И в храме они прекрасно могли находиться, и церковных символов не боялись. Но, как только рядом с ними начинали петь Херувимскую песнь, они тут же впадали в неистовство и начинали голосить. И держаться от них нужно было как можно дальше. Особенно в новолуние, потому что в эти дни бес, сидящий внутри них, делался особенно силен, и кликуша могла не только предсказать будущее, но еще и накликать беду или смерть. А спасти кликушу можно, только отведя к священнику, который отчитал бы над ней молитвы. Но если проклятье на кликуше было сильное, то помочь ей мог только колдун или маг. И он должен быть в разы сильнее того, что на нее навел порчу. А если излечить кликушу нельзя и она слишком часто кликает людям смерть, то надобно ей язык отрезать.

Обилие полученной информации запутало Катю. Она так и не поняла, кем были кликуши – жертвами или опасными для людей ведьмами. Природа их силы не была изучена. Нельзя было сказать с уверенностью, что это – болезнь, проклятие или порча. Насчет метода помощи кликуше во время приступа Катя тоже не нашла верного ответа. Одни советовали обливать ее святой водой и читать над ней молитвы, другие – закрывать в темной комнате и накрывать черным платком, чтобы вселившийся в кликушу бес «ослеп» и не мог ничего сделать. Третьи утверждали, что применять нужно только пасхальную скатерть, которой был накрыт праздничный стол. Ну а методы избавления от кликушества вообще противоречили друг другу, ведь один предписывал пойти к священнику, а другой к колдуну.

Одно Катерина уяснила точно – ее бабушка свято верила, что она настоящая кликуша. Ведь все методы, описанные в интернете, она на ней перепробовала. Кроме пасхальной скатерти и колдуна. Хотя насчет последнего она не могла быть уверена, потому что в детстве бабушка водила ее к какому-то странному мужчине, якобы за тем, чтобы вылечить ее от частых ангин. А тот посоветовал собрать ее любимые вещи в небольшую коробочку и выйти с ней в полночь на перекресток. Так что он вполне мог быть и колдуном, с такими-то советами.

– Неужели я и правда кликуша? – рассуждала Катя вслух. – Хотя в припадки я не впадаю... Смерть людям не кличу... Вроде как... Да и про то, что у кликуш видения бывают и они в прошлое попадают, ничего не было написано. Да уж! Вопросов все так же больше, чем ответов.

Она почти весь день потратила на поиски информации и чтение огромного количества статей, а к разгадке того, что с ней происходит, так и не приблизилась.

– Но сдаваться я не собираюсь! – уверенно заявила Катерина и вздрогнула, потому что в окно, которое выходило на крыльцо, кто-то постучал.

Обернувшись, она заметила Ольку, к которой поспешила выйти. Но ждала ее не только подруга, а еще и курица, на шею которой был повязан красный бант.

– Дядь Миша просил вам одну выдать для вечера. Но я на похороны сейчас опаздываю, так что держи. – Оля вручила Кате старенькую курицу, что перестала нестись.

Катерина растерялась. Она запихнула курицу в коридор и закрыла входную дверь, а потом выдавила из себя:

– Сочувствую.

– Тут радоваться надо, а не плакать. Виталя умер.

Катя отшатнулась, как от удара, и спросила:

– Виталя?

– Ага. Тот самый, в которого ты в детстве влюблена была. Он тот еще говнюк был. Жену свою мучил, бедняжку, но ей хватило ума развестись до того, как он ее пришиб. А надо было в полицию идти. Хотя кто б ее там послушал, с его-то семьей. Остальных же не слушали. Да они потом и рассказывать перестали. Поняли, что бесполезно. Он и сам запугивать умел. Без папочки и его связей. Уж я-то знаю. Как и еще десяток девушек.

Катерина это тоже знала. В ее сознании вдруг всплыла картинка, где она ломает Витале пальцы и тушит сигареты ему об руки. Она тут же помотала головой, чтобы отогнать наваждение. Конечно, она бы очень хотела поступить так с этим уродом, но на такое у нее бы не хватило ни сил, ни мужества.

– Но ничего, Бог существует, – продолжила Оля. – Он с лестницы позавчера упал и шею себе свернул. Хотя трезвый был, что удивительно. Так что побегу, через час похороны. Не могу отказать себе в удовольствии плюнуть на его могилу.

Оля ушла, а Катя осталась стоять на крылечке. Она уставилась в одну точку, пытаясь осмыслить случившееся. Виталя упал с лестницы и сломал шею. С лестницы. Упал. И сломал шею. Виталя, которому она пожелала упасть с лестницы. И сломать шею. И вот он мертв. Упал с лестницы. Сломал шею. Все, как она и пожелала. Или накликала? Как самая настоящая кликуша.

Теперь Катерина не могла быть уверена, что не причастна к его смерти. После того, что она прочитала, у нее появились сомнения. И если бабушка была права, то она очень даже могла накликать ему падение с лестницы. Но она не чувствовала ни вины, ни ужаса. Наоборот. По ее телу разливалась приятная радость, потому что он получил по заслугам.

А ведь в детстве она так гордилась тем, что с ней дружит самый красивый мальчик в школе. Конечно, у нее был Вадим. Но Вадим был просто другом и сообщником в шалостях, а Виталик... Виталик был ее идеалом. Кареглазый брюнет с невероятной улыбкой. Еще и старшеклассник. И выбрал он ее – изгоя, а не первых красавиц школы. Для всех она была одержимой, а для Виталика – особенной. Он гулял с ней после школы и рассказывал свои тайны. А она с радостью выполняла его просьбы и поручения. И в итоге заслужила награду – поцелуй в щечку. Ее распирало от радости ровно до того дня, как Виталя притушил сигарету о ее коленку. Тогда она испугалась и удрала. Видимо, так были напуганы и остальные девушки. Ведь никто из них не написал заявление. И Катя могла их понять. Виталя умел убедить, что «ты сама всего хотела».

Думая о нем, Катя вспомнила бабушкину присказку о том, что ангелы всегда выглядят устрашающе, дабы пугать зло. А вот демоны всегда прекрасны, чтобы им было легче совращать людские души. Наверное, поэтому Виталя так был красив снаружи и так ужасен внутри. Он точно получил по заслугам, и необязательно, что во всем этом была виновата Катя. Она же могла лишь «почувствовать» его смерть заранее, как смерть родителей и тети с бабушкой. Их же она не убивала, вот и Виталю не трогала. Так что думать о нем она больше не будет. И бояться его тоже больше не будет. Он мертв. А она жива. И умер из-за того, что оступился на лестнице. Так бывает. Все. Дело закрыто.

Убедив себя, что не причастна к кончине Витали, Катерина отправилась собираться на праздник. На третий день свадьбы было принято приходить с курицей. Можно было принести и куриную тушку, но живая несушка была куда эффектнее. И Катя с дядей Мишей, ведущие ее на ленточке, как на поводке, произвели фурор. Они были уверены, что многие поступят так же, но традицию соблюли только они и дядя Вадима. И последнему грех было прийти без курицы, ведь у него их была целая ферма.

Финальный день проходил тихо. Начинался он вечером, и гости приглашались для того, чтобы отведать лапши. Сегодня их было в разы меньше, и большую часть составляли родственники. Фактически только дядя Миша и Катя не имели прямого отношения к семье жениха и невесты. Но многие шутили, что скоро Вадим исправит это недоразумение. Все видели, как они с Катей два дня не отходили друг от друга. И сомнений в том, что теперь они – пара, у родственников не возникало. Как и у дяди Миши. Никто же не знал, что объединила Вадима и Катю не резко вспыхнувшая любовь, а общая тайна и мир сверхъестественного, который пытался их убить.

Дед Митяй, тот самый, к которому дядя Миша возил Катю в детстве кататься на лошадях, даже вышел с предложением:

– Ну что, Беланы, несите кол. Забивать будем.

– Давайте не торопить события, – остановил его дядя Миша. – Забьем его уже после того, как Вадим будет официально женат.

– А что так? Переживаешь, Миха, что Катюша твоя передумает? – поинтересовался дед Митяй.

– Переживаю я, что ты, Митяй, события торопишь.

Пока дед Митяй и дядя Миша жарко спорили о том, что еще в детстве все было решено, Катя разглядывала их. И не могла не заметить, что выглядели они как они ровесники. Вот только дед Митяй был на двадцать пять лет старше. И Катя теперь гадала: это он так хорошо сохранился или дядя Миша так плохо выглядел. Решив, что первый вариант ближе к правде, она задала Вадиму волнующий ее вопрос:

– А в кого они кол забивать собрались?

Вадим не сдержал смеха, как и парочка гостей, услышавших ее. А после пояснил:

– Не в кого, а во что. Когда последний ребенок из семьи женится, у ворот или калитки забивают кол. Как символ того, что тут уже женить некого. Еще одна традиция наша.

– Вот о такой я не слышала. И подумала, что кол сейчас будут в курицу забивать, которую мы принесли.

– У нас же тут свадьба, а не сборище сектантов. Так что кола не будет. Тем более у курицы в сердце. Его дед выточит, когда мы с тобой поженимся, и у ворот забьет. Так что выбираем дату.

– Тридцатое февраля? – предложила Катя.

– Идеально, – подыграл ей Вадим. – Я уже представляю, какие красивые у нас будут дети.

– И такие же скромные, как их отец, – усмехнулась Катя.

Весь вечер Катерина с Вадимом слушали, какая они шикарная пара. Вадим старался шутить и подыгрывать родственникам, но Катя видела, как он недоволен. И, когда вечер подошел к концу, они почти бежали к его машине.

– Прости за весь этот цирк, – извинился Вадим и надавил на газ, увозя их подальше от пристального внимания своих родственников. – Мои родные давно мечтают меня женить. «Тебе уже тридцать шесть! У других дети в школу ходят, а у тебя даже невесты нет!» – передразнил он своих маму и деда.

– Дядя Миша тоже хорош. Третий день жужжит о том, какой ты завидный жених. И тоже совсем не слушает, что я никаких отношений заводить не готова. Мне одной хорошо.

– Вот и мне проще одному. Хотя сейчас, со всей этой чертовщиной... Я рад, что прохожу через это с тобой. Вдвоем как-то легче.

Осторожно дотронувшись до его руки, Катя сказала:

– Согласна. Я тоже рада, что больше не одна.

– Как думаешь, мы сможем со всем этим разобраться?

– А куда мы денемся? – ответила Катя. А потом ухватилась за голову, которую прошила вспышка боли, и простонала: – Больно...

«Иди к нам!» – позвал ее хор голосов.

– Что случилось? – взволнованно спросил Вадим.

«Ты должна увидеть!»

– Голоса. Зовут. Помо... – не успела закончить Катя.

Тело ее обмякло, а глаза закатились.

Вадим ударил по тормозам и резко свернул на парковку перед ДОСААФом. Шины взвизгнули, и он чудом не врезался в стоящую на парковке «буханку».

– Кать, – позвал он девушку, но ответа не услышал.

Вадим догадался, что ее захватили голоса, но не знал, чем ей помочь. Он метался между «нужно ли срочно вести ее в больницу» и «стоит подождать, когда все пройдет само». Остановившись на втором варианте, он взял Катерину за холодную руку, чтобы проверить пульс. Но посчитать его не успел. В ушах у него загудело, а лицо Кати начало размываться. Вадим поморгал, но это не помогло. Перед ним все так же расплывалась приборная панель и руль.

«Теперь и ты наш», – прошелестело где-то над ухом.

– Что за... – прошептал Вадим и упал в темноту.

Очнулся он в какой-то хате. Тело его стало легким, словно он был бесплотным духом. И он прошел, а точнее, проплыл из сеней в единственную комнату. Там заметил девушку, сидящую на стуле, склонив голову. На щеке ее алел след от удара, а руки, которыми она удерживала кровоточащий бок, тряслись. Она беззвучно плакала и незваного гостя не замечала.

– Не вздумай реветь! – гаркнул мужчина. – Ты сама виновата! Он предатель, а ты для них – ведьма! Но тебя они не боятся, в отличие от меня. Так что пойми уже, что только я тебе помочь могу. Или ты думала, он до сих пор жив, потому что это они такие милосердные? Э нет, это я им головы магией морочу. Сама знаешь, как казаки с предателями поступают. И суд их честный. Так что не пытайся искать помощи предателю у тех, кто правое дело делает.

Вадим переключил внимание на мужчину. Он стоял к нему спиной и копошился у странного алтаря, заставленного черными свечами и деревянными фигурками каких-то богов.

– Но ты же поможешь мне, Черний? – тихонько спросила девушка, не поднимая головы.

– Помогу. Но сначала ты поможешь мне. Или ты удумала расторгнуть уговор?!

– Нет... Но слишком уж высокую цену ты назначил.

– Так за жизнь всегда приходится платить другой жизнью.

– Но не в таком же количестве!

– Видимо, я переоценил твой умишко, – холодно бросил мужчина, все так же не оборачиваясь и продолжая что-то делать в углу комнаты. – Тебе не только помогут жизнь предателю сохранить, но и силой наделят. И за нее ты еще мало жертвуешь.

Вцепившись руками в окровавленное платье, девушка испуганно прошептала:

– Но зачем мне сила?

– Точно переоценил. Сила тебе нужна, чтобы мне помочь с противниками разобраться. У нас договор: сначала ты – мне, потом я – тебе. А он, напомню, на крови был. И свое я получу, иначе на весь твой род проклятье ляжет. А вот ты уже нет. Твой миленок протянет еще дней пять максимум, так что торопись. Он все-таки в темнице, а не в гостях.

На лице девушки отразился испуг.

– Если бы не ты и твои сомнения, мы бы уже все закончили! И счастливо разошлись. Но нет, жалко тебе их. А жениха не жалко? А ребенка, что в чреве твоем растет, сиротой делать не жалко?

Девушка ухватилась за живот окровавленными руками.

– А, так ты не знала? Что ж ты за ведьма такая? Заканчивай ерепениться и давай работать. Тем более я прошу их только заманить, вся грязная работа на мне. А ты и этого сделать не можешь! Дура, одно слово. Хуже только делаешь. Причем себе в первую очередь.

Девушка молчала.

– Или ты к вашим казачкам переметнуться решила? Думаешь, их сила тебе поможет? Так я тебя уверяю, не выйдет. Хотел бы их главный помочь, давно бы это сделал, сын он ему все-таки. А он вместо этого со мной войну затеял, и тебя, когда ты за помощью пошла, вон как уважил... Не привечает он ведьм, тем более в качестве невесток, хотя и сам силой наделен.

– Это я поняла, – всхлипнула девушка.

– Вот и хорошо, – голос мужчины немного потеплел. – Ладно. Сейчас все поправим.

Он зашептал заклинания на незнакомом языке, и от его слов зажженные в хате свечи затрепетали, температура резко упала, а изо рта девушки вырвалось облачко пара. Но мужчину происходящие изменения не интересовали. Он продолжал возносить молитву темным богам, а после взял что-то, что лежало перед ним на алтаре, и торжественно произнес:

– Примите, боги, сие чистое сердце в качестве подаяния и просьбы о милости вашей.

Лицо девушки перекосило от ужаса... Она закрыла руками рот, чтобы сдержать рвущийся изнутри вопль. А вот мужчина оставался спокоен. Несмотря на то что сердце в его руках вспыхнуло и обернулось пеплом. Он лишь собрал остатки в тряпицу и положил на алтарь.

– Тебе повезло. Боги приняли жертву, – уведомил он. – Рана твоя будет излечена.

– Спасибо, – прошептала девушка, стараясь не думать о том, чьей жизнью было уплачено за ее.

– Богов благодари, а не меня. Ты им еще нужна, потому они пошли навстречу. Но будешь себя и дальше так вести, на милость их не рассчитывай, – предупредил мужчина и обернулся.

Следом была вспышка боли, и призрачное тело Вадима истаяло. Он упал в темноту и надеялся вернуться обратно в свое тело. Но его выбросило к той самой темной речке. Он стоял в ней по колено, а распухшие тела тянули к нему свои руки и шептали:

– Приведи ее к нам!

А потом дно под Вадимом исчезло, и его начали топить в мутных водах. Он пытался сопротивляться, но чудовища были сильнее. Они неистово жаждали превратить его в одного из них. Мертвеца. Но Вадим сдаваться не хотел, хотя в ушах его уже звенело. И звук этот становился все громче и громче. Постепенно в нем начали проявляться знакомые ноты. Именно так звонил его мобильный. Тело Вадима обернулось дымкой и воспарило. Но столь приятное ощущение продлилось недолго. Постепенно оно налилось свинцом и снова стало тяжелым.

Вадим ощутил жжение в районе груди, сделал глубокий вдох и открыл глаза. Голова его раскалывалась, а рядом разрывался телефон. Увидев на дисплее «Мама», он тут же снял трубку.

– Ты где пропадаешь? Третий час ночи! – услышал он недовольный голос.

– Третий? – с трудом спросил Вадим.

– Ты где вообще? Снова с дружками загулял?

– Я с Катей.

– А! – голос мамы тут же потеплел. – Так бы сразу и сказал. Так тебя не ждать?

– Не знаю.

– Ясно. Ты это, сильно не шали. Хотя бы твоей невесте не будем платье подбирать, что живот скрывает.

– Давай без этого, мам. Катя – мой друг, – пробормотал Вадим и положил трубку, на другом конце которой мама сообщала, что за друзьями так мило не ухаживают.

Он порадовался тому, что ему удалось вырваться из ужасного видения. И испугался, что в следующий раз этого может не произойти. А потом услышал, как рядом стонет Катя.

– Ты как? – взволнованно спросил Вадим.

– Паршиво, – с трудом ответила Катерина, сморщившись от боли. – Голова раскалывается. И пить хочется.

– Сейчас, – он потянулся к дверце, чтобы взять бутылку с водой, но нащупал лишь пустоту. – Блин! Я же еще утром все выпил и новую купить забыл. Прости.

– Все в порядке.

– Не сказал бы я, что у нас все в порядке. Что сейчас было? Хата какая-то, алтарь с деревянными божками, сердце сожженное.

Глаза Кати округлились.

– Ты тоже там был? Но ты как туда попал?

– Не знаю. Тебе стало плохо, и ты отключилась. Я решил пульс проверить. Дотронулся до твоей руки, и все поплыло. Потом какой-то шепот был, и я отрубился. В себя пришел в хате в качестве призрака какого-то. Колдун этот, Черний вроде, меня заметил и отослал к той речке жуткой. Там меня снова топить начали. А потом телефон зазвонил, и меня обратно вернуло. Это было ужасно.

– Еще как!

– А девушка та глупая очень, хоть и ведьма, – рассуждал Вадим. – Кто ж договор кровью подписывает, не читая его? Обрекла весь свой род на проклятие.

Катя раскрыла рот от удивления, потому что последнее слово пробудило в ней забытое воспоминание.

– Ты чего? – голос Вадима дрогнул. – Тебя снова утаскивают?

– Нет, – качнула она головой. – Я вспомнила одну историю. Ее бабушка рассказывала мне в детстве. Она о девушке, которая продала душу колдуну и навлекла на себя и весь свой род проклятие.

Глава 13

В доме светилось всего одно окно. На кухне. И тем, кто находился внутри, казалось, что она – единственное светлое место во всем мире. А там, за пределами, была только темнота. Беспроглядная тьма, в которой могло поджидать все что угодно. И кто угодно. Блуждать в ней в одиночестве было страшно, поэтому Катя радовалась тому, что теперь рядом был Вадим.

– Как ты вообще с этим справляешься? – устало поинтересовался он, массируя виски, все еще пульсировавшие от боли. – Со мной это второй день творится, а я уже не вывожу.

– Никак, – призналась измученная Катя и потерла покрасневшие глаза. – Сплю мало, ем мало, выгляжу плохо, чувствую себя еще хуже. Был период улучшения, и я поверила, что все в прошлом. Но нет. Легко мне отделаться не удалось. Сейчас я уже путаю, где реальность, где видения, где сны. В воспоминаниях пробелы появились. Иногда даже не помню, где я была несколько часов назад и что делала. Порой кажется, что с ума схожу. Так что никак я не справляюсь. Хотя меня одержимой с детства считают – пора уже и привыкнуть.

Взяв Катю за руку, Вадим с неподдельной заботой сказал:

– Ты очень сильная, Кать. Другой бы на твоем месте давно в истерику впал и в желтый дом уехал, а ты держишься. Еще и мне помогаешь. Я бы один не справился. И мне жаль, что на тебя все это свалилось.

– На тебя, вообще-то, тоже, – напомнила Катя. На душе ее стало легче. Тепло Вадима немного разогнало ту тьму, что пожирала ее.

– Вот и сбылось наше с тобой желание, – печально усмехнулся Вадим, выпуская руку Кати. – Помнишь, мы с тобой тогда ритуал у колодца в детстве проводили?

– У колодца? Нет, не помню.

– Бабка твоя сказала, что в колодцах проходы в другие миры бывают и дух-хранитель живет, который может желания исполнять. Вот мы к нему и пошли.

Катя изменилась в лице.

– И что попросили?

– Необычными силами хотели обладать. Вот только ничего так и не сбылось. И ты тогда заявила, что бабушка твоя нас надурила. А оно вон как все повернулось... И, походу, сбылось.

– Сбылось, – подтвердила Катя и подавила очередной зевок. – Но лучше бы мы тогда нормальную и спокойную жизнь загадали.

– Ее могли загадать только дядь Миша и дед Митяй, которые устали нас из передряг вытягивать.

– Знаешь, что удивительно? Мы с тобой дружили два года. Почти все выходные я проводила с тобой и твоими братьями в гостях у твоего деда. Но ничего не помню. Только когда дядь Миша тебя в субботу упомянул, я вспомнила что-то. Но сколько ни силюсь вспомнить все, не получается. В памяти только самое плохое осталось. Про бабушку и про то, как она надо мной измывалась. А то, как дядь Миша меня от нее забирал и к вам привозил, чтоб я хоть немного нормальной побыла, стерлось...

– Плохое всегда запоминается лучше. Хотя я не понимаю, что ж такого делала твоя бабушка, что смогла перекрывать воспоминание о том, как нам досталось, когда мы курей выпустили.

Нервно пожевав губы, Катя призналась:

– Этого я тоже не помню. Ты остался каким-то размытым пятном в памяти. И сейчас вместе с тобой я все хорошее вспоминаю, что тут было. Я же почти всю жизнь станицу ненавидела.

– Ненавидела? Да ты же громче всех кричала, что ты кубанская казачка и никогда в жизни в город не поедешь! Что ж такого случилось-то?

Катя внимательно посмотрела на Вадима. Если уж она Саше правду рассказала, а он и не значил для нее ничего, то старому другу стоило открыться. Тем более это могло помочь. И Катерина решилась. Она рассказала свою историю с того дня, когда почувствовала на уроке, что с бабушкой стряслась беда, и до общения с Максимом и последних видений. Ей казалось, что сейчас Вадим встанет, откланяется и укатит в закат, точнее, в зарождающийся за окном рассвет.

Но он лишь произнес:

– Бабушка твоя, конечно, та еще... – и сжал кружку так сильно, что она чуть не треснула.

– Знаешь, я и ее всю жизнь ненавидела, – призналась Катя, закусывая губу и отводя взгляд в сторону.

– И было за что, – поддержал ее Вадим.

– Но недавно я узнала, что она меня защитить хотела. И могла быть права. Я тут почитала, кто такие кликуши... И поняла, что правда могу ей быть. Не зря, видимо, бабушка меня так называла.

– А кто они, кликуши эти?

– Женщины, которых «испортил» колдун. Типа проклял или что-то в этом роде. Из-за этого они в подобие истерики в церкви впадают и орут. Ну и не только в церкви. И вроде как могут человеку смерть накликать.

– О как! – выгнул бровь Вадим. – И ты теперь думаешь, что ты накликала смерть родителям и тете.

– И не только им. В день станицы ко мне пристал один знакомый, Виталя. Я пожелала ему с лестницы упасть и шею свернуть. А вчера были его похороны. И он...

– Дай угадаю. Упал с лестницы и свернул шею?

– Угу. – Катя сжалась, ожидая осуждения, но его не по следовало.

Задумчиво почесав голову, Вадим сказал:

– Интересный поворот. И я догадываюсь, почему он натолкнул тебя на все эти мысли про кликуш. Но пока это только предположения. А фактов никаких. Виталя этот мог и сам с лестницы навернуться.

– Но все равно остается вероятность, что это случилось из-за меня.

– Совпадение и правда есть. А если поверить в то, что ты кликуша, то да, все сходится.

– А ты в это не веришь? Даже после того, что мы пережили?

– Вот именно поэтому и не верю. Я верю в то, что мы с тобой попадали в странную речку, где нас утопить пытались. И верю, что мы в видении были. Это я видел своими глазами. А вот того, как ты человеку смерть кликаешь, и он замертво падает, я не видел, поэтому верить в это не спешу. И тебе советую жмуров на себя не навешивать. Лучше с текущими задачами разберемся – речкой с трупами и девушкой с колдуном.

Слегка прищурившись, Катя произнесла:

– Кстати, о девушке из видения. А вдруг она моя родственница? Ну, та, из-за которой на наш род проклятие и легло, о котором бабушка в детстве говорила. И, может, это проклятие и есть кликушество, из-за которого со мной все это и происходит...

– Отрицать не стану, но и соглашаться тоже. У нас пока слишком мало информации. Жаль, видение закончилось и мы не узнали, что дальше было. Кстати, они хаотичные или есть закономерность?

– Думаю, есть. Каждый раз я вижу продолжение истории.

– И какие выводы смогла сделать?

Никаких выводов Катя не делала. Каждый раз она пыталась забыть о них. Но Вадим задал правильный вопрос, и она начала рассуждать вслух:

– Если собрать все воедино, то получается, что девушка из видения оказалась в тяжелой ситуации. Ее любимый стал дезертиром и был схвачен, а она пытается его спасти. Но бабушка ей говорила, что нельзя обращаться ни к одним, ни к другому... Наверное, имела в виду казаков, которые вполне обоснованно его в тюрьму посадили, и Черния этого. Девушку считают ведьмой. Ей нужно быть осторожной, иначе ее сжечь могут или что похлеще. Плюс жених ее из какой-то семьи непростой, что ее, судя по всему, не принимает, да и возлюбленного ее спасать не спешит. Сама она попыталась договориться с каким-то казаком о помощи, но не вышло. Явился Черний и околдовал ее, вот она и пошла следом. Сегодня мы узнали, что она помогает людей куда-то заманивать. Но уже пожалела, что связалась с колдуном, и захотела расторгнуть договор, а сделать это нельзя. И, видимо, она его нарушила потом или еще что-то случилось, и проклятье легло на весь род. Возможно, мой. Возможно, это было кликушество, из-за которого я теперь все это вижу. Правда, непонятно зачем.

Вадим все внимательно выслушал и резюмировал:

– Вроде складно получается. Возьмем пока эту версию за рабочую и поищем доказательства. И с тобой все более или менее понятно. Но каким боком тут я? Почему меня утаскивают?

Немного поразмыслив, Катя ответила:

– Может, твою семью тоже этот колдун проклял? И она как-то во все это вовлечена? Все же прямо здесь, в станице происходило, а она маленькая, и все друг другу родственники.

Вадим усмехнулся:

– Давно ты тут не была! Станица по размерам уже как город небольшой. Но да, и эту версию исключать не будем. Надо деда будет расспросить про прошлое нашей семьи.

– Я бы тоже хотела поспрашивать. Да только не у кого.

– С родственниками не общаешься?

На лице Кати отразилась грусть, и она тихо сказала:

– Нет больше никого. Я последняя. Папа и мама... – Она сжала губы, чтобы не расплакаться. Вадим встал из-за стола, подошел к Кате и положил ей руку на плечо, чтобы поддержать, и тогда она смогла продолжить. – Они, как ты знаешь, погибли. Папа был единственным сыном в семье, и родители его давно умерли, еще до знакомства с мамой. По маминой линии дела не лучше. Бабушка с дедушкой мертвы, тетя моя тоже.

– Ну а братья и сестры бабушки и дедушки? – уточнил Вадим, поглаживая Катю по спине. Но спина ее, несмотря на его старания, оставалась напряженной. Словно ей было неприятно оттого, что кто-то ее трогает.

– Бабушка одна в семье была. Говорила, что брат ее еще в детстве умер. У дедушки братья и сестры были. Наверняка остались родственники, но я не знаю никого. Так что мне не у кого спросить о прошлом и о проклятье, о котором бабушка упоминала. Я ведь ее безумной считала, потому и не слушала, – признала Катя и повела спиной, стряхивая с себя руку Вадима. Поглаживая были приятными, но ей все равно было некомфортно, когда ее касались мужчины.

Вспомнив, что она недавно пережила, Вадим укорил себя за то, что полез к ней. Она еще от того случая с Виталей не отошла, а тут он. Отстав от напряженной Кати, которой его поддержка не помогала, скорее наоборот, он сел обратно на стул и уточнил:

– А дядя Миша? Он же тебя с детства знает, крестный все-таки. Может, он что-то слышал?

Катя отрицательно покачала головой.

– Не думаю. Бабушка моя недолюбливала его.

– Жаль, – выдохнул Вадим. – Я думал, что он нам поможет.

– Как он нам поможет? Вряд ли он разбирается в таких вот магических вещах.

– Кстати, про тех, кто в них разбирается. Ты обещала поделиться номером Максима.

– Я его визитку в кабинете оставила, – сказала Катя и направилась в комнату.

Следом отправился и Вадим. Глядя на Катерину, которая искала карточку с номером, он поинтересовался:

– Что он вообще за человек, Максим этот?

– Не знаю даже, как его охарактеризовать, – ответила девушка и протянула визитку. – Скажем так, он странный. Но помочь может.

– А тебе помог? – поинтересовался Вадим и занес в телефон новый номер.

– Не то чтобы. По здоровью дал отличные советы, и в этом плане мне реально стало лучше. А вот в мистических делах... Все так же плохо. Он посоветовал голоса послушать внимательно и сделать то, что они хотят. Но слушать их мне совсем не хочется.

– Пока что это общие фразы, как у шарлатана.

– А его шарлатаном многие и зовут. Но я убедилась, что сила у него есть. Он сказал, что голоса «чувствуют» мой дар и тянутся ко мне, чтобы пообщаться. А может, хотят использовать его в своих целях.

– Слушай, это прям как в «Докторе Сне».

В глазах Кати блеснул интерес.

– Ты тоже книги Кинга любишь?

– Читать я не люблю, максимум бизнес-литературу. И то аудиокниги в пробках слушаю, – потушил ее энтузиазм Вадим. – Я кино видел. Еще «Сияние», «Мизери» и «Кэрри», тоже по его книгам. Хорошие фильмы. Только в кино не так страшно, как в реальности. Смотришь и думаешь: «Случись со мной такое – не запаниковал бы». А когда это реально происходит, то из кирпичей, которые ты наложил, можно дом построить. Скажу честно: мне таких приключений хватит. Хочу обратно свою скучную жизнь.

– Я тоже. Она хоть и сложная, но в разы лучше, – заметила Катя и снова зевнула. – Зря мы тогда у колодца силы просили.

– Даже спорить не буду, – голос Вадима был не менее сонным, и он с трудом подавлял зевки. – Лучше поеду домой, отсыпаться. После всего этого надо в себя прийти. Да и тебе отдохнуть не помешает. Ты все время зеваешь и глаза уже сонные.

– Не помешает. Учитывая, что у меня тренировка в десять утра, а уже почти пять, – вспомнила Катерина. – Ты, кстати, хорошо держишься. Когда меня в первый раз в видение утянуло, у меня паническая атака случилась. А ты ничего, сидишь, беседуешь.

– Это снаружи я спокоен. А внутри все кричит, – Вадим дотронулся до груди. – Но я не привык показывать эмоции, особенно слабость. Так что домой поеду, а там уже поплачу в подушку и волосы на себе порву. А когда узнаю что-то по нашему делу – наберу тебя.

– Договорились.

– Тогда добрых снов тебе, Черныш, – устало улыбнулся Вадим и, попрощавшись, уехал.

Поспать ему удалось всего пару часов, потом дом и двор заполонили люди, убирающие свадебные украшения. Заправившись кофе, Вадим присоединился, ведь его мама никому не позволяла отлынивать. Освободился он только к вечеру и решил проверить теорию, возникшую во время разговора с Катей. Деда он пока не мог расспросить о прошлом семьи, тот уехал рано утром по делам. Но был кое-кто другой, кто мог пролить свет на происходящее.

Вадим жил по принципу «не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня», потому после ужина уже беседовал с дядей Мишей. Он решил, что тот может помочь, и пригласил его в родительский дом. Но для разговора выбрал беседку – подальше от чужих ушей.

Дядя Миша удобно устроился в плетеном кресле и пил чай, а Вадим – энергетик. Кофе уже не справлялся, и веки наливались свинцом, но спать было нельзя.

– Дядь Миш. – Он потер покрасневшие глаза. – Вы давно знаете Катю, крестный как-никак, вот я и решил к вам обратиться. Я бы к деду сначала пошел, но он куда-то срочно уехал, так что я к вам...

– Неужто и правда жениться надумал? – улыбнулся дядя Миша.

– Тут другое... Я это... В общем, Катя, она... – Вадим не мог подобрать правильных слов. Да и были ли они, эти правильные слова? Ведь он собирался рассказать о том, во что и сам бы не поверил, не прочувствуй на себе. Тут одних слов мало.

Дядя Миша насторожился. Самоуверенный Вадим, который за словом в карман не лез, не мог нормально сформулировать мысль. Выглядел он так, будто он сутки не спал, а руки, в которых он сжимал банку энергетика, тряслись. Все это создавало впечатление сильнейшего волнения. А раз речь зашла про Катю, которую он не видел со вчерашнего вечера, еще и не в контексте свадьбы, то волнение это передалось и дяде Мише.

– Что случилось? – спросил он в лоб. – Что-то с Катюшей?

– Нет... То есть да... Но...

– Да говори уже! – потребовал дядя Миша. – Снова с ней бед натворили?! Что на этот раз? Сарай сожгли, машину главы угнали или еще что похуже?

– Нет, конечно. Хотя... – продолжил мямлить Вадим.

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!

– Катя слышит голоса, – выпалил Вадим.

– Так ты об этом, – расслабился дядя Миша. – Если до тебя сплетни дошли, что ее в детстве одержимой звали, так это глупости. Это все бабка ее придумала безумная. У Катюши в детстве воображаемая подружка была, а бабка ее решила, что в нее бес вселился.

– Не глупости это, дядя Миша. – Вадим сжал кулаки, чтобы собраться с силами для признания. – Она слышит голоса с тех пор, как вернулась в Брюховецкую. Они насылают на нее видения и переносят в прошлое.

Дядя Миша посмотрел на него как на умалишенного.

– Знаю, это звучит как бред. Но вчера я тоже их слышал. Потом они и меня утащили в прошлое, – признался Вадим.

Тень от фонаря отразилась в его глазах, делая взгляд еще более безумным.

– Ладно, допустим, что это и правда. А от меня ты чего хочешь? – осторожно спросил дядя Миша, имевший опыт общения с душевнобольными.

– Катя вспомнила, что бабушка говорила о проклятии. И решила, что она и правда кликуша. Я предложил ей спросить у вас, но она сказала, что вы точно ничего не знаете. Но я привык проверять все варианты, потому решил уточнить. Вы знаете что-то о проклятии, что на Катиной семье лежит?

Дядя Миша встал с кресла и, подойдя к деревянному ограждению беседки, оперся на него. Глядя в темное небо, он сказал:

– Не верю я в такое, Вадик. И бабка у нее безумная была.

– Безумная или нет – это сейчас не важно, – отмахнулся Вадим. – Про проклятие она вам говорила или нет?

– Было дело. Пришла как-то ночью с выпученными глазами, требовала позвонить Кате и рассказать про него. Это было за пару дней до ее смерти. Три года назад. Просила передать, но я не стал. Зачем девочке этот бред? Она и без него настрадалась.

– Так что она сказала?

– Да глупости всякие.

– Глупости или нет – я решу сам! – Вадим хлопнул по столу.

Понимая, что его состояние обостряется, дядя Миша обернулся к нему и спокойно поинтересовался:

– Зачем ворошить прошлое? Это же бред был.

– Никакой это не бред! Нас с Катей в воскресенье какие-то трупы чуть в речке не утопили.

– Трупы? – Дядя Миша напрягся еще сильнее. Он понял, что нужно заканчивать странную беседу и ехать к Митяю. Его внуку нужна была специализированная помощь. И срочно. Пока он не навредил себе и другим. Их с Катей безобидное детское увлечение фокусами и магией переросло во что-то большее и опасное.

– Да, разбухшие. И я думаю, что все это связано с проклятием Катиной семьи, так что мне надо знать о нем все.

Дядя Миша пытался уложить в голове все услышанное. Но оно туда укладываться не желало. Никак. Он знал, что мистики не бывает. А вот люди с больной головой очень даже. Такие могли сделать все, чтобы убедить в правоте слов и себя, и окружающих. И в этом была их главная опасность. Они свято верили в тот бред, чтоб порождало их воспаленное сознание. И не останавливались ни перед чем, чтобы доказать свою правоту. Как когда-то Катина бабушка, которая чуть не отрезала внучке язык, потому что уверовала в то, что она – кликуша. Даже аллергию на воду, из-за которой у девочки появлялись волдыри, списывала на бесовщину.

Он понимал, что Вадиму требовалась помощь. Тем более было полнолуние, что объясняло его странное поведение. Заодно и то, что он все еще оставался холостяком. Кому нужен муж-психопат, пусть и богатый? Кате вот точно не нужен, ей и бабушки хватило. Но Вадим уже уверовал в то, что Катя одержима и только он сможет ее спасти. А значит, взывать к голосу разума было бесполезно. Оставалось только подыгрывать, как он всегда делал с Катиной бабушкой.

– Любовь Михайловна была женщиной с причудами, – сказал он. – Ненавидела телефоны, никогда по ним не говорила и наотрез отказалась проводить к себе. Вот и ходила ко мне, просила звонить.

– Дядь Миш, у тебя прелюдия такая, что уснуть можно. Давай к делу. Хватит кота тянуть за бубенцы.

– Она рассказала, что на их семье проклятье лежит. В детстве она и сама в него не верила. А когда сын умер, вспомнила ее слова.

– Какие слова?

– Что одна из женщин в их роду связалась с нечистью и навлекла беду на всю семью. И теперь через поколение передается сила, которая сводит с ума. Голоса заставляет слышать, смерть людям пророчить и прочее такое.

– ГОЛОСА?!

Увидев безумный взгляд Вадима, дядя Миша пожалел, что ляпнул это.

– И ты не сказал об этом Кате?! – воскликнул Вадим.

– А зачем? Старуха после смерти сына тронулась умом. Даже запретила упоминать о нем, и младшие дочки не знали о брате. Узнали, только когда у Нади, которая Катю к себе взяла, сынок умер. А после гибели родителей Кати бабка совсем плоха стала.

– А почему Катя жила с ней, а не с родителями? Если она сумасшедшая такая.

Обрадовавшись, что тема поменялась, дядя Миша ответил:

– Деньги им нужны были. Сначала у них все хорошо складывалось, и жили они в Северодвинске, откуда родом Катин отец. Потом Веру, Катину мать, потянуло домой, в тепло. Они приехали к бабке, жилье себе купить хотели. Деньги у них были. Отец Кати продал родительский дом и положил их на книжку. Но случился дефолт, и их будущий дом превратился в... сам знаешь, во что превратились тогда деньги. В общем, они пытались заработать в станице. Не вышло. Уехали в город, жили в общаге. А Катю оставили у бабки. В садик не смогли устроить в Краснодаре.

– Как-то не везет Кате по жизни. Но ничего, я помогу, – уверенно заявил Вадим. – Тем более теперь есть у кого узнать, как снять родовое проклятие.

Глядя на то, как он с пугающим лицом что-то ищет в телефоне, дядя Миша понял, что рано обрадовался. Приступ Вадима лишь нарастал, и стоило вызвать «Скорую», чтобы ему вкололи галоперидол.

– Предлагаю съездить к Максиму, – сказал Вадим и набрал номер. – Я бы и сам справился, но вы все-таки про проклятие больше знаете, так что лучше вдвоем. Сейчас позвоню и договорюсь.

– А не поздновато ли для звонков? Одиннадцатый час, – пытался вразумить парня дядя Миша.

– Вот сейчас и узнаем, – ответил Вадим и включил громкую связь.

Он ожидал долгих гудков, но на звонок ответили моментально, словно ждали.

– Добрый вечер, Вадим, – поприветствовал его низкий голос. – Жду тебя завтра к двум. Адрес скину смс. Катерине ничего не говори. Это для ее же блага. И дядя Миша, вы меня слышите?

– Да, – ответил дядя Миша, которому стало не по себе. Ему казалось, что голос, задавший вопрос, прозвучал не из динамика телефона, а прямо у него над ухом.

– Жду и вас. С фирменным борщом. Нам стоит обсудить историю, что случилась в доме с зеленым забором и калиткой с оленем.

Максим прервал звонок, а дядя Миша нервно сглотнул. Ведь о том, что случилось в доме за зеленым забором, он никому не рассказывал.

Глава 14

Театральная пауза затянулась, и гости испепеляли его взглядами. Но Максим нарочито медленно доедал борщ, пока в них закипало нетерпение. Вслух свои претензии они не высказывали. Молча макали сухари в остывающий чай и делали вид, что рады угощению. Максим знал, что именно они будут спрашивать, но пока не решил, как правильно ответить на их вопросы, потому растягивал обед, как мог.

В очередной раз печально вздохнув, Вадим сказал:

– Да уж... Последний раз я сухари с чаем в армии ел.

– Там они, вообще-то, за деликатес считались, – напомнил Максим. – Как и у меня сейчас.

Вадим бросил взгляд на его левую руку:

– Если твои часы продать, то можно нормально питаться.

– И кто их тут купит? Бабушка-соседка за шапку тех же сухарей? Я их на черный день берегу. А такой пока не настал, – заявил Максим и подтянул рукав худи, закрывая часы. – Меня сухари устраивают. Как и борщ. Спасибо, дядь Миш, за него. И за сало.

– Пожалуйста, – отозвался тот. – Но, признаюсь, удивлен просьбой. Да и в принципе всем происходящим.

– Немудрено. Но понятнее все равно не станет. Сколько бы ты ни узнал ответов, их все равно не будет хватать. – Максим отодвинул тарелку. – Но часть я дам. Вадим – не умалишенный. Катя правда слышит голоса. И ее род проклят.

Вадим бросил на Максима недовольный взгляд.

– Если знал о проклятии, почему ей не рассказал?

– Так надо было. Это только ее путь, и никто не имеет права в него вмешиваться. И ты тоже будешь молчать. – Максим кивнул на дядю Мишу. – Бери пример со старших.

Вадим насупился и уточнил:

– Что плохого в правде?

– В самой по себе – ничего, – подтвердил его мнение Максим. – Но во времени, когда она открывается, – очень даже.

– В смысле?

– А что будет, если новичка на первом занятии по вождению вывезти на гоночный трек? Сам понимаешь. Так и с Катей. Она пока не готова. И так уж случилось, что водить ей тоже придется учиться самой. Мы максимум можем подкинуть книгу «Вождение для чайников». И то нужно попасть в правильный момент.

– Господи... – простонал Вадим. – Как запутанно-то все...

– Именно. Так что просто будь рядом и поддерживай ее инициативы, а сам старайся ни во что не лезть. Можешь только хуже сделать. Причем себе в первую очередь.

Слушая беседу этих двоих, дядя Миша печально вздохнул, потому что количество ненормальных вокруг него множилось. Зря он пошел на поводу у первого и познакомился со вторым. Но до Митяя он не дозвонился, а отправить Вадима одного к какому-то странному то ли знахарю, то ли магу не мог. Каким бы он был другом Митяю, если бы бросил его внука, у которого проблемы с головой начались?

– Плохим бы ты был другом Митяю, – улыбнулся Максим, которому подружка подсказала мысли дяди Миши. – Да-да, ты зря пошел у Вадима на поводу и ко мне поехал. Лучше бы на рыбалку сходил, тем более червей уже накопал. Но прости, тебе тоже нужно быть тут. К тому же ты лодку заклеить забыл, и сегодня бы тебя ждал не самый приятный сюрприз.

Дядя Максим изменился в лице. Митяя он не упоминал. Как не говорил, что собирался ехать на рыбалку, хотя подготовил все. Об этом знал только он один. Как и о лодке, которую порвал в прошлый раз. У дяди Миши промелькнуло сомнение. Неужели Максим и правда знает больше, чем обычный человек?

– Правда, – снова ответил на мысленный вопрос Максим. – Вот только радости это не приносит. Скорее наоборот. И я понимаю твои сомнения. Я с детства дела со всей этой... магией имел, а все равно до сих пор не верю, что все это существует. Тебе, скептику, сложнее. Но придется привыкать, ты нужен Кате.

– Зачем? – осторожно поинтересовался дядя Миша.

– Ты ее... хранитель, – размыто ответил Максим. Четкий ответ ему запретила давать подружка, но он был с ней согласен.

– Он поможет проклятие с Кати снять? – предположил Вадим. – А то нечестно это как-то. Это же кто-то из предков ее накосячил, а она отвечай. Почему она должна мучиться?

В голове дяди Миши тут же возник ответ, который моментально озвучил Максим.

– Потому что за грехи родителей всегда платят дети. Правда, дядь Миш? – Максим пристально посмотрел на него. – Ты же так считаешь? Думаешь, Наденьку и Маришку забрали за твои грехи? За то, что переделывал травматы в боевые для тех уродов из дома с калиткой с оленем? Ты же видел, что они неадекватные, но все равно помог им, потому что деньги на лекарства нужны были. И теперь уверен, что то, что они из твоего ствола переделанного твою жену и дочку убили, – это кара твоя. Думаешь, что надо было Митяя уговорить денег тебе одолжить, а не психам этим оружие делать?

С каждым словом Максима, с каждой новой фразой голова дяди Миши опускалась все ниже. Груз вины, который он хранил почти тридцать лет, вышел наружу и придавил его.

– Что? Дед не помог дяде Мише, когда его дочка болела?! – возмутился Вадим.

– Ты не смей его винить! – осадил его Максим. – Это были девяностые, все выживали как могли. Мы вон с бабулей сухари сушили и тоже пару не самых приятных персонажей латали, чтобы дырки от пуль в нас не появились. И твоей семье, Вадик, тоже нелегко жилось.

– Моей?

– Твоей. Вы свои жизни в девяностые сберечь смогли только потому, что дед твой лазейку нашел. Да и дяде Мише он помог. В первый раз денег не одолжил, а сам лекарства купил. Второй раз половину нужной суммы подарил. А третий раз уже отказал, потому что у вас самих проблемы начались. Дом ваш подожгли.

Вадима прошиб холодный пот.

– Подо... Подожгли?

– А ты думал, что там взрыв газа был? – с усмешкой спросил Максим. – Нет, дружочек. Взрыв был, да только не газа. Это твоему деду намекали, что если земли свои не отдаст, то перебьют всю вашу семью.

– Если у нас так хотели все отжать, почему мы живы остались?

– Потому что твой дед, папа и дяди очень хорошие охотники. А дед не только охотник... Да и вы все с братьями с детства стрелять учились не просто так. И воздушки вам всем на шесть лет не забавы ради дарили. Но историю твоей семьи тебе дед сам расскажет, там мно-о-о-о-о-ого чего интересного, а для тебя еще и удивительного. Но сейчас мне дяде Мише надо помочь. А то он уверен, что за грехи родителей дети расплачиваются.

– А разве это не так? – обреченно произнес дядя Миша, закрывая голову руками. – Я виноват.

– Так. Да не так, – ответил Максим. – Пусть это звучит ужасно, но это было для них милосердием.

– Милосердием?! Три пули в живот и одна в голову – это милосердие?! – дядя Миша резко вскочил, сжимая кулаки.

От тела Максима в тот же момент отделилась темная тень, которая налетела на мужчину. Глаза его закатились, и он повалился на стул.

– Ну зачем?! – недовольно выкрикнул Максим. – Зачем ты лезешь?

– Я ничего не делал! – поднял руки ошеломленный Вадим и помотал головой.

– Да не ты, – отмахнулся Максим и продолжил ругаться с подружкой: – Чего ты влезла? Помочь? Тоже мне помощь! Сама пошла! Дура!

Лицо Вадима, который наблюдал за этой странной беседой, все больше вытягивалось.

– Поблагодарить тебя? За что?! – возмущался Максим. – Ничего бы он мне не сделал! Я его специально на эмоции вывел. Легче хотел сделать, чтобы он отпустить все мог. А ты его вырубила! Я же не успел сказать, что у дочки бы рецидив случился, и она бы в муках умерла через год, а жена ушла следом. Сама сказала это упомянуть.

– От этой новости ему бы легче не стало, – влез в мысленную перепалку Вадим. – Да, они бы умерли, но все-таки по «естественным причинам», а не из-за жесткого убийства.

– Девочка умерла моментально, понять ничего не успела. И не мучилась бы несколько месяцев, когда таблетки бы уже не гасили, – пояснил Максим. – А ее мама... Да, ей досталось сильнее, но при другом раскладе она бы попала под машину и переломала все, но осталась жива. Ей было бы куда больнее, и она потом...

Договорить он не успел, потому что Вадим его перебил:

– С чего ты решил, что все было бы именно так?

– Жене и дочке дяди Миши суждено было еще при родах погибнуть. Господь и так даровал им столько счастливых лет, а после забрал их. Хоть и жестоко, но так, чтобы дяде Мише было легче. Ведь в кончине его любимых людей виноваты те ублюдки. А умри дочка в больнице, а жена из-за неверного решения, он винил бы себя.

– Да он и так винит себя! Ничего не изменилось!

– Изменилось. Ему дали второй шанс. Он остался жив. И смог подарить одной девочке, которая всегда была сама по себе, огромное количество любви. Стал ее крестным отцом и хранителем.

Вадим лишь покачал головой.

– Он заботился о ней больше тридцати лет и сегодня приехал ее спасать, – продолжил Максим. – Он ведь вчера всего на секунду допустил, что история про проклятие может быть правдой, потому и приехал. Ради этого борщ свой коронный сварил человеку, который пугает его до чертиков. А если ты не понимаешь ничего в замыслах Господа, это не означает, что ничего в жизни дяди Миши не изменилось. Даже когда тебе кажется, что Бог тебя не щадит, поверь, он выбирает для тебя самый легкий путь.

– То есть, для Кати он тоже выбрал самый легкий? Как и для меня?

– Да. И вас со мной свел. Я хотя бы отчасти могу пролить свет на правду о том, что с вами обоими сейчас происходит...

– Но ты ей не помог! – Вадим сжал кулаки. – Ни про проклятие не рассказал, ни про то, как от него избавиться.

– Я сделал то, что мне было дозволено.

– Дозволено?

– Да, Вадим, дозволено. Дар, знаешь ли, на нас накладывает не только ответственность, но и ограничения. И очень часто, как бы сильно тебе этого ни хотелось, ты не можешь помочь человеку.

– Это еще почему?!

– Бог запрещает. У него свой замысел, и мы не имеем права в него вмешиваться. И прежде, чем начать кому-то помогать, я спрашиваю у него разрешения.

– И как же это делаешь? Звонишь в небесную канцелярию по золотому телефону или смс пишешь?

– Смешно тебе? А мне вот нет. Каждый раз, когда я пытался помочь тем, кому нельзя было, я за это платил. А последний раз меня наказали так, что и врагу не пожелаешь.

– Лишили денег и статуса главного мошенника страны? Да, я тоже подготовился. Может, сверхъестественной подружки-всезнайки у меня нет, зато есть интернет.

Максим посмотрел в глаза Вадима и честно ответил:

– Лишили меня сердца и смысла жизни, убив единственную девушку, которую я по-настоящему любил.

Вадим замер. Такая цена показалась ему слишком высокой.

– А насчет помощи – я помог с тем, с чем мог. Но в ее... – Максим выбирал слово и остановился на самом понятном: – ...путь я не имею права вмешиваться.

Общие фразы ситуацию понятней не делали. Вадиму не нравился Максим, но других помощников, разбирающихся в сверхъестественных вещах, у него не было. Он потер глаза и устало спросил:

– У меня есть шанс избавиться от всего этого? А у Кати от проклятия этого и голосов?

Максим закрыл глаза и долго молчал, а потом ответил:

– Есть. У Кати есть возможность разобраться со всем и стать самой собой. И тебе она помочь может. Как и ты ей. Вы похожи, хоть и противоположности, еще и связаны. К тому же она сильнее всех, кто был в ее роду.

У Вадима от всей этой словесной тарабарщины появилось неприятное предчувствие, поэтому он поинтересовался:

– А это хорошо? То, что она самая сильная в роду.

– Правильный вопрос. Но точного ответа дать не могу.

– А размытый?

– Размытый? – Максим ухмыльнулся. – Размытый могу. Сила – это инструмент. И он может быть использован по-разному. Выбор только за ней. А если она поймет, для чего встала на этот путь, то сможет помочь не только себе, но и другим. И не она одна.

– А если не сможет?

– Повторит участь своих предшественниц.

Ответ Вадиму не понравился. Сурово глядя на Максима, он потребовал:

– Тогда помоги ей! Голоса опасны, они тянут ее на темную сторону. Одна она не справится.

– Стоп! – Максим поднял руку. – На этом беседа окончена.

– Почему? Я же не получил ответов!

– На сегодня все. А все ответы между строк были. Учись слушать.

– Но меня такие не устраивают!

– Других у меня нет. Я и так сказал куда больше, чем положено. Все решится очень скоро. Время пришло. Для вас обоих. И это все, что тебе надо знать. А теперь его черед. – Максим повернулся к дяде Мише. – Мне еще с ним поговорить надо, а тебя уже мама заждалась. Ты обещал быть к ужину. Так что езжай, пообщайся с ней.

С языка Максима чуть не сорвалось «пока еще можешь», но он успел вовремя закрыть рот.

– А дядя Миша как домой доберется?

– На такси его отправлю. У нас с ним еще дела, – уведомил Максим. Заметив, что Вадим потянулся к карману, он остановил его: – И деньги мне совать не вздумай.

Попрощавшись, Вадим уехал, а Максим помог дяде Мише подняться и увел в гостиную, где они беседовали не один час. И вышел оттуда дядя Миша с опухшими от слез глазами, но легким сердцем. Огромная плита, которая лежала на груди три десятка лет, рассыпалась в прах. Теперь он был свободен от чувства вины. Но получил важную миссию, провалить которую он не имел права.

Когда такси отъехало от дома, Максим сказал:

– Вылезай. – И сжал виски пальцами, будто пытаясь выдавить из головы непрошеную гостью. – Устал в башке тебя таскать. Раскалывается уже.

Тьма в комнате стала плотнее, и от тела Максима отделилась фигура – сотканная из темного тумана девушка с длинными волосами.

Максим вспомнил, как вызывал ее в первый раз. Но она так и не отозвалась. И не помогла спасти ту, кого он любил. И любит до сих пор. А спустя месяц после ее похорон она явилась без приглашения. Отделилась ночью от стены и сказала: «Привет! Ну как ты?» Вот так просто. Будто она была не сотканной из тьмы девушкой, а его подругой, с которой они давно не виделись.

Поначалу он принял ее за галлюцинацию, ведь уже вторую неделю заливал горе. А потом, когда сообразил, что она настоящая, даже не испугался. Протянул ей бутылку и предложил выпить. На его удивление, она согласила и уселась рядом. Если бы он только знал, что будет потом... знал, что она постоянно будет таскаться за ним и станет навязчивым голосом в голове, который невозможно заткнуть, то прогнал бы ее взашей. Хотя... Кому он врал? Он прекрасно знал, что с того момента, как он выпустил ее из заточения, они стали навеки связаны. Он же сам предложил ей стать друзьями. Вот и расхлебывал последствия.

– Новые друзья не могут?! – язвительно поинтересовалась Тьма.

– Ты живучая тварь, и ничего тебя не берет, – парировал Максим.

– Спасибо за комплимент, – она растянула подобие губ в подобие улыбки и уселась на диван рядом с Максимом.

– Ты почему пацана заставила выпроводить без ответов? – спросил он.

– Без ответов? – хмыкнула Тьма. – Да ты ему всю их с девочкой историю поведал, хоть и завуалированно, так что не надо мне тут. А он, конечно, тот еще дурак, раз не понял. Ты почувствовал же?

– Что он тоже не прост? Конечно, почувствовал, как и связь их, потому и давал намеки. Но он не сообразил. Больше про нее сейчас думает, чем про себя.

– Придет время, сообразит. А если нет – ему же хуже. Но нам с тобой в это вмешиваться нельзя. Хватит и того, что ты дяде Мише подсказал, куда смотреть и что делать.

– Почему нельзя?

– Паренек втянут в давнюю игру, в которой мне не стоит участвовать. И тебе тоже.

Максим чуть наклонил голову и прищурил глаза.

– Что-то мне подсказывает, что ты знаешь куда больше, чем мне говоришь? Почему?

– Как ты там ответил парню: «Что будет, если новичка на первом занятии по вождению вывезти на гоночный трек?»

– Как всегда... Грязное белье других ты на меня корзинами вываливаешь, а про меня тайны хранишь. Хочешь сказать, я еще не готов?

– Может, и готов, но не будем торопить события, – Тьма переплыла в другую часть комнаты. – Все и так не по плану идет. И привлечение Вадима тому пример. Но он, если вовремя узнает свою суть, сможет легко отделаться. А мы нет. Нам с тобой влезать в эти дела нельзя. Тем более с тем, против кого они могут сыграть, если затянут с исполнением миссии. Нам ни в коем случае нельзя привлекать внимание того, кто мечтает приручить меня.

Максим рассмеялся:

– Приручить? Тебя?

– Да, Максим, – ответила Тьма. И в ее голосе смеха не было. – Он единственный, кому это удастся. Он сотни лет мечтает подчинить меня и натравить на своих врагов. А я не могу этого позволить. И ты тоже не можешь.

– Ну, не насколько мы с тобой хорошие друзья, чтобы я за тебя впрягался, – напомнил ей Максим.

– А придется! – грубо уведомила Тьма. – Скоро ты узнаешь правду и больше моего захочешь убить его. Вот только убить его нельзя. Можно только лишить сил, и то на время. А потом Тьма снова напитает его.

– Тьма? Так это твой сыночек?

– Нет, Максим. Черний – не мой отпрыск. Он порождение самой Тьмы. Но не той, в которую превратили меня, а первоначальной. Той самой, в которой до сих пор живут темные боги, которым поклоняется Черний. Той, в которой течет река Забвения. А в ней плавают души тех, кого он принес в жертву своим богам. Они и позволяют этим темным тварям до сих пор сохранять подобие жизни. В них больше тысячи лет никто не верит, и сил у них нет. Вот они и выкачивают их из душ, захваченных Чернием, чтобы продолжить влачить свое жалкое, но все-таки существование. А если мы влезем, то точно привлечем внимание колдуна. И тогда в реке Забвения появится море новых душ, а на мне ошейник и поводок.

Впервые за все время голос непоколебимой Тьмы звучал испуганно. Тени на стенах стали больше и потянулись к ним, когда его подружка заговорила о темных богах. Это его напугало, потому он осторожно спросил:

– О чем ты?

– Пришло время узнать тебе кое-что важное о том, как именно я была создана.

В комнате стало так тихо, что не было слышно даже тиканья часов, а тени на стенах стали плотнее. За окном было еще светло, но в гостиной воцарилась темнота, и девушка, из нее сотканная, начала свой рассказ. И чем больше она говорила, тем шире раскрывались глаза Максима. Его могущественная подружка оказалась такой же жертвой, как и он. А где-то были существа куда сильнее и опаснее ее. Все это Максиму не понравилось. И он в очередной раз пожалел о том, что теперь имел доступ к подобным знаниям. Ведь быть главным инфоцыганом страны, которого ненавидели тысячи человек, куда проще.

Глава 15

– Мужа мне верни, ведьма! – прокричал в трубке чей-то истеричный голос.

– Вы номером ошиблись... – сонно пробормотала Катя.

– Не ошиблась! – заверещала незнакомка. – Мне муж про тебя все рассказал. Как ты черной магией занималась. Как изменяла ему постоянно. Как после развода он кучу денег тебе отдал, лишь бы ты от него отстала.

– Я вашего мужа знать не знаю, и вас тоже! До свидания!

– Это Алина. Жена твоего бывшего мужа. А теперь и моего бывшего, потому что ты его убила!

– Проспись! – бросила Катя и положила трубку. А после перевела телефон на беззвучный режим.

Но экран смартфона засветился вновь. Алина оказалась настойчивой, и в мессенджер посыпались голосовые сообщения. Интуиция говорила не слушать их, но победило любопытство. Кате стало интересно узнать, ради чего ее разбудили в половине третьего.

– Он умер. Леша умер! – всхлипывая, сказала Алина. – Но ты же об этом знаешь, да? Это же ты его прокляла. Змея подколодная!

– Ты рада, да? – началось второе сообщение. – Тому, как он мучился. Сидела там, наверное, и хохотала, пока он задыхался.

– А мне вот смешно не было. Мы же просто обедали! Ели суп. А он подавился и задыхаться начал. Это было ужасно. Особенно когда он посинел. Но ты же этого и хотела, да?

– А я пыталась спасти его. Смогла выбить из него эту картошку. Целую! Откуда в моем супе могла оказаться целая картошка?! Но она там была. Леша ее все-таки выплюнул. Прямо в тарелку. Куда следом упал и сам.

– Я ведь не сразу сообразила, что это ты. А потом дошло. Не мог человек умереть, упав лицом в тарелку супа. Я знаю, это ты! Леша все про тебя рассказал. Про то, что ты порчу на него навела и у него проблемы в постели начались. Это все ты, ведьма! Но ничего, я доберусь до тебя и сожгу!

– Знаешь, чего я тебе желаю? Чтобы ты на себе все это прочувствовала. Чтобы каждую ночь супом этим проклятым давилась! Чтобы тебе тоже дышать нечем было.

Сообщения продолжали приходить, но Катя их больше не слушала. Тем более ей уже стало понятно, что ее ждет дальше, и она заблокировала номер. Слушала она сейчас только свое бешено стучащее сердце и пульсирующую в голове мысль: «Леша мертв». Погиб нелепейшей смертью, захлебнувшись супом. Именно так, как она ему и пожелала в той беседе с Олькой.

Но на самом деле она же не желала ему смерти. Так ведь? Тем более такой. Хотя... Она была зла на него. Даже фамилию его носить не захотела. Девичью вернула. А в сердцах желала ему помереть. И не один раз. А пару недель назад озвучила это вслух. И теперь на совпадение, как с Виталей, ничего не спишешь. Виталя упал с лестницы, такое могло произойти. Но захлебнуться в тарелке супа?

И что ей думать? Что Алина права? Она действительно ведьма? Кликуша, которая заставляет людей умирать. И на ее счету уже двое – Виталя и Леша. Или больше? Вдруг смерти родителей и тети тоже ее рук дело? Но им она точно не желала зла. Или желала?

Трясущими руками Катя взяла телефон и набрала сообщение Вадиму с просьбой срочно приехать. Моля о том, чтобы он не спал, она открыла входную дверь и вышла на крылечко. Она смотрела на звезды, закутавшись в халат, и думала о том, как много всего на нее свалилось: потеря работы, переезд, голоса, видения, родовое проклятие, еще и возможное кликушество. И тут ее накрыло. Горло сжало так, будто его душили невидимые руки. Катя попыталась сделать вдох, но из груди вырвались только хрипы. А саму грудь словно придавили чем-то тяжелым. Она почти упала на плетеное кресло, что стояло на крылечке. Перед глазами поплыли темные пятна. А среди них лицо бывшего мужа. Синеющее. С выпученными глазами. И мысль, что он умер вот так же. Задыхаясь.

Катя хватала ртом воздух, проживая момент смерти бывшего мужа как свой. И не услышала, как перед домом остановилась машина, из которой выскочил Вадим. Волосы его были всклокченными, будто он натягивал свитер на ходу. А шорты с комнатными тапочками подтверждали, что дом он покидал в спешке. Вадим обнаружил Катю на крылечке и решил, что ее состояние вызвано голосами или очередным видением.

– Дыши! – приказал он, взяв ее руки в свои.

Всего одно слово. Но сказанное таким тоном, что Катя не смогла ослушаться. Она собрала оставшиеся силы и сделала нормальный вдох.

– Вот так, умница! Вдох-выдох. Вдох-выдох, – направлял ее Вадим. – У тебя прекрасно получается. Тебе хватает воздуха. Он наполняет твои легкие. Ты снова дышишь.

Один вдох. Второй. Третий... Удушье отпустило Катю. Она обессиленно рухнула в объятия Вадима, который завел ее в дом и проводил на кухню.

– А теперь попей водички, – попросил он, вручая девушке стакан.

Она тут же осушила весь стакан. Острый приступ прошел, сменившись слабостью и дрожью в коленях, но пульс пока не пришел в норму, да и сама Катя еще не оправилась.

– Спасибо, – прошептала она, – что приехал и помог остановить панику.

– Ну как я мог не приехать?! Мы же договорились друг другу помогать. Это из-за голосов?

Катя помотала головой.

– Нет. Это паническая атака.

– Ты точно в порядке или еще что-то надо сделать? Я никогда с таким не сталкивался, не знаю, как правильно действовать.

– Сейчас немного подышу, и станет легче. А лучше всего помогает переключение.

– Может, тогда чаю пойдем попьем или кофейку? А то я с кровати подорвался – и сразу к машине побежал, одеваясь на ходу. Мне тоже не помешает отдышаться.

– Тогда чай. Кофе мне сейчас нельзя.

– Понял, – Вадим налил воды в чайник. – Что тебя так напугало?

– Вот, – Катя протянула ему свой телефон и включила голосовые сообщения.

Чем дольше слушал их Вадим, тем мрачнее становилось его лицо. И закипел он куда быстрее, чем чайник.

– Тут уже не отвертишься, – обреченно произнесла Катерина, когда противный голос стих, и посмотрела на Вадима, ожидая его реакции. – В его смерти точно я виновата. Я месяц назад пожелала ему в тарелке с супом захлебнуться. И вот результат. Значит, в смерти Витали тоже я виновата. А может, еще и родителей с тетей.

– Ты родителей и тетку сюда не приплетай! – Вадим со злостью плюхнул телефон на стол. – Допустим, просто допустим, что в смерти бывшего мужа ты и правда виновата. Тут на совпадение списать чуть сложнее. Хотя технически он картошкой подавился, а не захлебнулся.

– Это уже детали! Суть в том, что все снова стало так, как я сказала. Я пожелала смерти Витале, и он... умер, – на последнем слове голос Кати дрогнул. – Пожелала бывшему мужу, и он тоже умер.

На ее лице отразилось ужасное осознание, и Катя простонала:

– Ты понимаешь, что я опасна для людей? – Она обхватила голову руками. – Вдруг я и тебе смерть накликаю или дяде Мише с Олей. Меня изолировать надо. А лучше язык отрезать!

– Отставить истерику! – приказал Вадим. – Мы твоей бабке уподобляться не будем! Тем более не доказано еще, что ты кликуша.

– Да как не доказано, – печально сказала Катя. – Если я людям смерть накли...

– И тем более не доказано, что ты можешь навредить нам. – перебил Вадим. – Виталя тот еще тип был. Бывший муж твой, смею предположить, тоже далеко не святой, раз вы развелись. Или как?

– Не святой, – тихонько ответила Катя.

– Вот! – победно произнес Вадим. – И если это правда ты помогла им упокоиться, ты только мир лучше сделала. Да и не верю я, Черныш, что ты кликуша. Сколько раз в детстве я тебя бесил, и ты мне желала с коня упасть. И ничего, ни разу за свою жизнь я с него так и не упал. Наоборот, лучше всех в джигитовке.

– А кто я тогда?

– Девушка, которая взвалила на себя слишком много, – ответил Вадим и обнял ее.

Оказавшись в его поддерживающих объятиях, Катя разрыдалась. И Вадим дал ей выплакать все, что накопилось. Он гладил ее по волосам и шептал слова поддержки. А потом готовил чай и ждал, когда она приведет себя в порядок. Он ожидал, что из ванной комнаты Катерина вернется с опухшими глазами, но вместо этого она переоделась из пижамы в джинсы со свитером и пришла с фонариком. А вид ее был не разбитый, а воинственный.

– Это нам зачем? – поинтересовался Вадим.

– Пойдем добывать правду! Пока голову мыла, я вспомнила, что в сарае хранится старинный сундук. Бабушка говорила, что он передавался по наследству от бабушки к внучке. Она мне его всего раз показывала, но открыть не дала. Сказала, что не доросла еще. Но я мельком там фотографии видела и записи какие-то. Думаю, пришла пора мне его открыть! – уверенно заявила Катя и покинула кухню.

Вадим, быстро осушив свою кружку с чаем, отправился следом. Он помог не только сбить заржавевший замок на двери, но и перерыл сарай, чтобы отыскать тот самый деревянный сундук. И притащил его на кухню, чтобы его можно было изучить в нормальных условиях.

– Ну что, готова? – спросил он и, получив утвердительный кивок, схватился за ручку, чтобы поднять крышку.

Вот только та не желала открываться.

– Заржавело тут все, что ли? – пробухтел Вадим после сотой неудачной попытки.

– Может быть, столько лет прошло. А может, и в чем-то другом дело. – В памяти Кати всплыло еще одно воспоминание. – У бабушки рука была в крови, когда она его открывала. Я еще переживала тогда, а она мне сказала, что не испортит ничего, наоборот, так надо.

Нахмурив лоб, Вадим все-таки спросил:

– Ты хочешь сказать, что он магический и открывается кровью?

– Думаю, да, – ответила Катерина, сама поразившись тому, с какой уверенностью это сказала. Словно всегда знала об этом. – И не чьей-то чужой. А именно нашей. Не зря же он в семье хранится и внучкам от бабушек достается. И сейчас мы это проверим. – Она приподняла куртку и отцепила от ремня джинсов небольшую булавку, которая пряталась внутри. Заметив взгляд Вадима, она прокомментировала: – Да, вот такая я суеверная. До сих пор цепляю на одежду булавку от сглаза, как учила бабушка.

Проткнув палец, Катя приложила его к сундуку. Но ничего не изменилось.

– Видимо, не работает твоя магия, Черныш,– устало вздохнул Вадим.– Давай отложим. К обеду я приеду с вэдэшкой[7], петли смажу, и откроем мы этот упрямый ящик.

– Хочу сейчас! Надо вспомнить, как там делала бабуля... Точно! – Катя хлопнула себя по голове. – Там есть такая впадина сбоку.

Нащупав выемку в форме круга, она нажала на нее, и раздался щелчок.

– Ага! – довольно произнесла Катя. – А теперь добавим крови.

Она наклонилась над сундуком и капнула на него пару капелек. Как только они коснулись поверхности сундука, вырезанный на нем рисунок засветился, а крышка поднялась.

– Ничего себе! – воскликнул Вадим.

– Согласна, – кивнула Катя и как зачарованная уставилась на содержимое сундука, прикрытое рушником с вышивкой. Аккуратно убрав его в сторону, она обнаружила видеокассету, которая лежала поверх остальных вещей.

– Серьезно? Кассета? В старинном сундуке, запечатанном магией? – усмехнулся Вадим. – Интересно, что же там такого, что пришлось прятать? Фильм про немецкого сантехника?

– А может, про Терминатора? И восстали машины из пепла ядерного огня, и началось восстание машин. – Последнюю фразу Катерина произнесла зажав нос. – Действительно, какая-то неуместная находка.

– Там вообще-то было «и восстали машины из пепла ядерного огня, и пошла война на уничтожение человечества. И шла она десятилетия. Но последнее сражение состоится не в будущем. Оно состоится здесь. В наше время. Сегодня ночью»[8], – Вадиму пародия далась куда лучше.

– Ого! Ты наизусть его знаешь?

– Почти. Это любимый фильм папы, и мы этого «Киборга-убийцу»[9] до дыр засмотрели. Но давай сейчас не его пристрастия обсудим, а содержимое изучим.

– Видика у меня нет, так что просмотр перенесем на утро. Я к дяде Мише сгоняю, у него есть. – Отложив кассету в сторону, Катерина достала альбом с фотографиями. – Вот его я помню! Бабуле его подружка привезла из Югославии. Теперь понятно, куда он пропал.

Усевшись рядышком, Катя с Вадимом начали изучать альбом. Первой в нем шла фотография Кати, следом ее бабушки, а потом еще пара черно-белых карточек. Но самыми интересными стали последние страницы. Там были уже не фотографии, а рисунки углем. И на одном из них была изображена красивая девушка.

– Это же она... – прошептал Вадим. – Та девушка, из твоего видения.

– Ты уверен, что это именно она?

– Уверен! На сто процентов. Неужели не узнаешь?

– Я ее никогда не видела со стороны. В видениях я словно ею становилась. Но, раз ее портрет здесь лежит, она, наверное, моя родственница. Интересно, как ее зовут?

Вадим аккуратно вытащил рисунок из удерживающих его уголков и перевернул.

– Айка. Если, конечно, надпись не врет.

Катя выхватила его и прочитала подпись: «Айке на память». Глаза ее тут же округлились. Она знала это имя. А еще знала голос. И теперь поняла, почему в видениях он казался ей таким знакомым.

– Ты чего? – спросил Вадим.

– Девочку, с которой я общалась в детстве, ту самую, из-за которой бабушка посчитала меня одержимой, звали Айка, – на одном дыхании выпалила Катя.

– Может, это просто совпадение?

– Много у тебя знакомых с именем Айка? Вот и у меня ни одной. Я думаю, мы с тобой подобрались к разгадке. Сейчас хорошенько все изучим, чтобы найти все ответы.

Катя принялась дальше исследовать содержимое сундука. Но кроме старинных нарядов, фотоальбома, кассеты и парочки амулетов ничего не нашла.

– У меня был такой же, – сказала она, глядя на подвески. – Бабушка еще в детстве мне его подарила, и сказала носить не снимая. Мол, он от беды меня защитит. И я носила, представь. Ни разу не возникло и мысли его снять.

– Покажи-ка свой, – попросил Вадим. – Сейчас сравним.

– А он порвался. С месяц назад... – До Кати вдруг дошло кое-что важное. – Подожди-ка! Он же порвался не просто с месяц назад, а в тот самый день, когда скандал случился, из-за которого мне сюда вернуться пришлось. Я еще думала, что тот случай череду неудач запустил. И буквально через пару дней я переехала в станицу и начала слышать голоса... Это ведь тоже не совпадение?

– Вряд ли... – Вадим потер подбородок. – Может, он был чем-то типа защитного амулета? Или укрывного.

– Думаешь, он прятал меня от голосов?

– Возможно. А может, и от колдуна того, из видений.

– Да уж. Вроде бы сундук с тобой отыскали. В том, что магия есть, убедились. А легче не стало. Только вопросов прибавилось.

– Может, тут будут ответы, – кивнул на кассету Вадим.

– Не пойдем же мы будить дядь Мишу.

– Не пойдем. Четыре утра на дворе. Предлагаю поспать, а к обеду я вернусь и сходим к нему вместе.

– Хорошо. Правда, не представляю, как мы все это будем ему рассказывать.

– Это я возьму на себя.

Глава 16

Друзья называли его «могилой». Не только потому, что его деятельность многих отправляла на тот свет, но и потому, что он умел хранить секреты. И пусть тех, кто его так звал, уже не было в живых, тайны дядя Миша продолжал скрывать. И недавно его кладовая пополнилась еще одной – Катерининой. После беседы с Максимом он понял, что у Кати есть миссия, в которую никто не имеет права вмешиваться. Можно было только ждать, наблюдать и быть готовым подставить плечо в нужный момент. Вот и сейчас, когда Катя с Вадимом пришли за видеомагнитофоном, он не задавал вопросов. Сделал вид, что поверил в просмотр кассет с фильмами из детства. А сам знал, что они будут изучать запись из сундука, которую Стас так и не отдал Кате. Но которую нашла Олька и, посмотрев минуту, вернула бабушке Кати. О ней ему сообщила сама Любовь Михайловна. А он тогда посчитал все очередным бредом. Сейчас его мнение изменилось, потому он дал Катерине и Вадиму видеомагнитофон и уехал по делам. Теперь настала их очередь узнавать правду.

Повозившись с проводами, которые он привез с собой, Вадим подключил старенький видеомагнитофон к телевизору.

– Ты смотри, а я на кухне подожду, – сказал он и вручил Кате пульт. Его пальцы на мгновение коснулись ее ладони, и он почувствовал, как она дрожит.

– Боишься, что зазвонит телефон и хриплый голос сообщит, что тебе осталось семь дней? – Катя постаралась скрыть волнение за шуткой.

– Конечно, – согласился Вадим. – Я пожил всего ничего, так что я пас. А если серьезно, мне кажется, что кассета именно для тебя записана. Не зря же сундук был кровью запечатан.

– Наверное, ты прав. Но мне... страшно.

– Давай так: начинай смотреть, а если какие-нибудь девчонки из телевизора полезут – кричи. Я мигом прибегу.

– Хорошо, – кивнула Катерина и перевела взгляд на экран телевизора, где замерла картинка.

Внутри нее разрасталась тревога, и она не была уверена, что ей стоит смотреть кассету. С другой стороны, она все-таки не героиня фильма «Звонок». Ничего плохого ей не грозит, так что можно смело нажимать на «плей», что она и сделала.

Экран ожил, и послышался голос Любови Михайловны:

– Ну что, Стас, настроил свою шайтан-машину?

А потом в кадре появилась и она сама в нарядном красном платье в горох. Том самом, которое напоминало маленькой Кате мухомор.

– Баб Люб, это не шайтан-машина. Это ви-део-маг-ни-то-фон! – по слогам произнес мальчик, показавшийся на экране. Им оказался юный Стас – муж Ольки. На вид ему было лет десять, не больше. – И запись уже пошла.

Катя удивилась, что ее бабушка впервые не отчитала кого-то за то, что ее назвали не Любовь Михайловна.

– Так меня уже записывают? – спохватилась женщина. – Тогда иди, Стас, во дворе поиграй, а я пока послание оставлю.

– Ох и удивится Катюха, когда сюрприз такой через столько-то лет получит. Настоящую кассету из прошлого! Это вы круто придумали!

– Круто, Стас, круто. Ты главное кассету не показывай, пока ей восемнадцать не исполнится. Ну и сам не смотри.

– Не волнуйся, баб Люб. Я на ней напишу: «Отдать Катьке Черной в 2008 году». И смотреть не стану. Родители мне уже говорили, что есть кассеты, которые до восемнадцати смотреть нельзя. Так что я не дурак!

– Не дурак, Стас, но кассету подписывать не надо. Она же секретная. Ты спрячь ее, а потом Катюше отдай. Сможешь?

– Обижаешь, баб Люб.

Юный Стас убежал во двор, а Любовь Михайловна устроилась за кухонным столом и, глядя прямо в камеру, начала говорить:

– Здравствуй, Катюша. Я хочу верить, что ты смотришь это в свой восемнадцатый день рождения. Конечно, я планирую рассказать тебе все сама, но хочу подстраховаться. Разум меня подводить начал. И не всегда я это я, порой управление берут они. А ты должна знать, как защитить себя, а потом и своих внучек... – по лицу бабушки пошли волны, а звук превратился в скрежет.

Картинка начала моргать, а из динамиков вырвался пронзительный писк. Такой издал старый телевизор перед тем, как сгореть. Но Катя хотела увидеть то, что было для нее записано, и воспользовалась старым проверенным способом – ударила по видику. Картинка снова стала нормальной, и запись продолжилась с того же момента, на котором остановилась.

– Ты прости, что я сумбурно все рассказываю, – продолжила Любовь Михайловна. – Да и как тут правильно сообщишь, что на семье нашей проклятье лежит. Оно женщин в нашем роду, правда, через поколение, в кликуш превращает.

Катя замерла, мысленно примеряя на себя это страшное слово. Кликуша. Она предполагала, что ее род проклят. Но одно дело подозревать, а другое узнать точно. И узнать на семнадцать лет позже, чем было запланировано. Кому-то машины дарили на восемнадцатилетие, а ей – новости о родовом проклятии.

– А все из-за того, что моя прапрабабка Айка с колдуном связалась. Она обратилась к нему ради спасения любимого, а тот ее проклял, – голос бабушки на пленке звучал устало. – Колдуна этого звали Черний.

Имя «Черний» повисло в комнате, словно ядовитый дым. Катя инстинктивно потянулась к амулету на шее, но нащупала лишь голую кожу. Она никак не могла привыкнуть, что больше у нее не было защиты. И не было голоса Айки, которая пришла в детстве ее поддержать. Она сама ее прогнала.

– Я в проклятье не верила, хотя бабка Авдотья мне про него рассказывала, – призналась Любовь Михайловна. – А когда сосед помер аккурат так, как я сказала, припомнила ее слова. Злая я тогда была, в колодце утопнуть ему пожелала, а через пару дней так и случилось.

В гостиную вернулся Вадим с двумя кружками чая. Он был уверен, что сможет дождаться на кухне, но любопытство пересилило тактичность, потому он поинтересовался:

– Ну что там? На кассете.

– Бабушкина исповедь про семейное проклятье и новость о том, что я реально кликуша, – ответила Катя. – А проклял нас Черний, тот самый колдун из видений. Точнее, не нас, а Айку.

– Ну дела, – протянул Вадим и, поставив на столик кружки, сел на диван.

Сделав глоток любимого напитка, Катя снова включила кассету.

– Когда я поняла, что истории бабки про родовое проклятье – не байки, то вспомнила и про сундук, что она мне оставляла. Он, Катюня, очень важный, так что запоминай. Он спрятан в летней кухне, где у нас печь. Прям в ней лежит.

– Опоздали вы с наводкой, – заметил Вадим, который лишь случайно решил заглянуть внутрь печки.

– Он вещь необычная, магическая, самой Айке принадлежал. Она нам всем в помощь его оставила и зачаровала, чтобы никто чужой открыть не смог. Защищен он двумя способами. Для начала нужно найти с правого боку углубление и нажать на кнопку, чтобы сундук открылся. А потом пролить на него каплю твоей крови, чтобы он тебя признал и открылся. Понимаю, звучит дико.

– Еще как дико! – снова вставил свое замечание Вадим.

– В сундуке лежат очень важные вещи, – уведомила Любовь Михайловна. – Так говорила бабка Авдотья. Сама я полезными считаю только амулеты. Но тебе расскажу обо всем по порядку.

Решив, что лучше не только слушать, но и смотреть, Катя попросила Вадима принести сундук, который оставила в спальне. Снова проведя ритуал с кровью, она раскрыла его, чтобы изучать то, о чем будет говорить ее бабушка.

Катя аккуратно достала белую сорочку, расшитую причудливыми узорами.

– Ночнушка? – усмехнулся Вадим. – Для магического сна?

И тут же голос с кассеты дал ответ:

– Там есть белая сорочка. Если верить моей бабке, то она лежит для дела. Айка сказала, что той, кому придется заключить неравную сделку, она пригодится, чтобы вернуться домой.

– Короче, спать в ней нельзя. Может, хоть это поносить дадут? – Вадим указал на мужскую рубаху, украшенную красной вышивкой.

Но и у нее было другое предназначение, о чем сообщила Любовь Михайловна:

– А рубаха мужская, которая рядом лежит, нужна будет тому, кого она захочет забрать с собой. Странные, конечно, рекомендации, но других нет.

– Еще какие. Из разряда «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», – согласилась Катя, разглядывая мужскую рубашку, которая по длине сошла бы за платье. А потом переключилась на уже знакомый ей фотоальбом.

– Еще в сундуке есть фотографии и портреты тех, кто был проклятьем кликуш отмечен, – заговорила о нем бабушка. – Я их все в альбом сложила и твою добавила, ты потом на взрослую смени. Я не знаю, для чего они нужны. Бабушка говорила, но я, хоть ты убей, не помню.

Катерина снова перелистала альбом и заметила, что девушки были очень похожи. Все они, конечно, родственницы, но это никак не объясняло того, что у всех были карие глаза, черные волосы и худощавое телосложение. Тем более мама и тетя у Кати были блондинками. Одна с голубыми глазами, а вторая с зелеными. Да и у папы ее тоже были русые волосы.

– Хороший сундук тебе достался. Куча вещей, не пойми для чего предназначенных, – резюмировал Вадим.

– Разберусь! – отмахнулась Катерина. – Лучше посмотри сюда. Тебе не кажется, что все на одно лицо?

Вглядевшись, Вадим был вынужден признать, что она права:

– Вас под копирку, что ли, делали?

– Вот и меня это смущает, – призналась Катя и задумалась, а после поделилась предположением: – Может, такая внешность – это своеобразная метка? Типа отмечена темной силой – лови темные волосы и темные глаза.

– Возможно. Давай об этом подумаем потом. Смотри лучше, какая книжица. – Вадим протянул Кате небольшой томик в зеленой обложке, который до этого изучал. – Там я рецепт чая нашел, что голоса глушит. И он очень похож по рецепту на твой любимый волшебный напиток.

Быстренько полистав эту книгу, Катя обнаружила в ней не только описание чая, но и зарисовки, а еще засушенные растения. Заметила она и раздел с какими-то заклинаниями.

– Полезная штука, – резюмировала она.

– Неужели рецепт любовного зелья нашла или заклинание на деньги? – поинтересовался Вадим.

– А тебя только это интересует?

– Деньги у меня есть, любви пока не ищу. Но вдруг первое закончится, а второго захочется? Хочу быть готов.

– Если найду что-то такое, обязательно на тебе проверю. Пока там только травы и рецепты чая от голосов, обезболивающего и прочего.

Закончив изучать книгу, Катя и Вадим вернулись к комментариям Любови Михайловны.

– В сундуке есть еще книга, что оставила Айка, – сообщила она. – В ней рецепты отваров и заклинания разные. Так что полистай на досуге.

– Полистает, бабуль, полистает. И не раз, – заверил ее Вадим.

– Я хочу оттянуть момент, когда голоса тебя изводить начнут, – поделилась планами Любовь Михайловна. – Бабку мою они к пятидесяти с ума свели. Я тоже уже сама себе не принадлежу. Но мы чай пить начали, когда голоса пошли, а тебя я с детства пою. А «волшебным» его называю, чтобы ты пока не пугалась.

– Правильные выводы ты сделал, – сказала Катя, обращаясь к Вадиму.

– Голоса ты все равно начнешь слышать, как и все мы, – грустно сказала бабушка Катерины. – Но я стараюсь сделать так, чтобы к тебе они пришли не с первой кровью.

– Первой кровью? – переспросил Вадим. – Это что?

– Думаю, речь о критических днях, – ответила Катерина.

– А! Понял! Получается, чаек-то бабушкин сработал. Ты голоса только полтора месяца как слышишь.

– Сработал, – кивнула Катя, и глаза ее расширились. Она поняла, какой щедрый подарок ей даровали. – Бабушка мне больше двадцати лет нормальной жизни выторговала. И не только чаями, но и тем, что о проклятье смолчала.

– Теперь ты можешь по достоинству оценить ее подарок.

В ответ она лишь кивнула. В голове появилось много мыслей, но обдумать все она собиралась после того, как останется одна. А сейчас стоило послушать бабушку и внимательно изучить остальное содержимое сундука.

Катя достала три небольших амулета. Название у них было громкое, а внешний вид простой. Это были круглые серебряные подвески с зеленым камнем по центру, украшенные вязью.

И о них упомянула бабушка:

– А еще от голосов и проявлений кликушества помогает амулет. Его обычно надевают, когда голоса слышать начинают, но я тебе его года в четыре повесила. Амулет, кстати, в сундуке взяла. Их для нас Айка зачаровала. Но давать тебе ложных надежд, Катюня, я не буду, надолго их не хватает. Первые годы они глушат все, потом ты начинаешь слышать шепот. А лет через десять они перестают работать.

– Не удивительно, что их всего три осталось, – размышляла вслух Катерина. – Мои предшественницы очень не хотели быть кликушами. И я тоже не хочу, так что надо новый взять.

Она убрала два амулета обратно в сундук, а один собиралась повесить себе на шею, но в этот момент Любовь Михайловна сказала:

– Предупрежу сразу: новый брать бесполезно. Бабка моя пробовала, я тоже, когда совсем отчаялась. Но второй амулет даже не активируется.

– Облом, – печально выдохнул Вадим.

О том же подумала и Катя, но вслух говорить не стала, лишь вернула амулет обратно.

– Кстати, чтобы активировать его, когда на внучку будешь надевать, капельку своей крови на него капни и капельку крови внучки, – поделилась бабушка с Катей. – Камень на амулете зеленым засветится, и сразу на шею повязывай. Он через пару минут гореть перестанет, и все. Надо успеть его повязать, чтобы он держался магией. А когда магия вся из амулета выйдет – он спадет. Вот после этого ты сама по себе. От голосов и кликушества никто не убережет. У тебя лет десять, от силы двадцать будет. А потом все. Все мои предшественницы сошли с ума. Кто-то к пятидесяти, кто раньше. Но результат у всех один. Безумие.

– Да уж. Мотивационным коучем бабушке твоей не стать, – язвительно заметил Вадим, которому не нравилось нагнетание атмосферы. Кате и без того было трудно, столько информации на нее свалилось. А тут еще и запугивания. – Кто ж так поддерживает.

– Как умеет, так и поддерживает! – прошипела Катя. – Она же не рецепт шарлотки диктует, а говорит про вещи, из-за которых я могу свихнуться, а другие умереть. Тут радуга и единороги не уместны.

– Прости. – Вадим опустил глаза. – Я переживаю за тебя и хочу, чтобы все хорошо было, а тут такое...

– Но есть и приятные новости. Шанс избавиться от проклятья все же есть. Айка его нашла! – обрадовала Любовь Михайловна.

– Ну вот, другое дело! – уже довольным голосом произнес Вадим.

– Проклятье могут снять священник, колдун или характерник. Со священниками мы все пробовали. Не помогло. Характерников я не нашла. Хотя бабка упоминала, что в нашей станице вроде как остался род их потомков. И она с одним из них общалась, он помог ей дольше в сознании оставаться. А когда он умер, бабка умом тронулась. И я уже не узнала ни имени, ни фамилии характерника.

– А кто такие характерники? – поинтересовалась Катя.

– Неужели забыла?! – воскликнул Вадим. – Я же хотел им стать, после того как дед Митяй про них рассказал. А ты возмущалась, что среди них девочек нет, и уверила, что первой станешь.

– Подожди-ка... Это казаки, которые боевой магией обладали? И могли в зверей превращаться?

– Не только боевой, хотя в детстве меня именно это и заинтересовало. А про зверей, я думаю, вообще выдумки. Это казаки, которые знали тайные заговоры и обладали силой. Могли оружие заговорить, погоню отвадить, кровь остановить.

– Короче, они казаки-волшебники?

– Если так тебе понятнее, то да, – кивнул Вадим. – Возвращаемся к просмотру?

Катя кивнула, и экран снова ожил.

– Снять проклятье может еще и колдун, который будет сильнее Черния, либо сам Черний. Ну или проклятье рассеется с его смертью. Сам он, конечно, снимать ничего не будет. Плюс очень живучий, потому куколка еще цела. Но когда появится более сильный колдун, компас подскажет, где его найти. Кстати, о компасе и куколке.

Любовь Михайловна сделала паузу, чтобы попить воды, а Катя вытащила старинный компас, который они с Вадимом принялись изучать. Он был серебряным и потертым, а крышку его украшал бежевый камень с коричневыми и белыми прожилками.

– Айка сказала, что специально зачаровала его, а не амулет, потому что с ним проще дорогу к магу отыскать, – снова заговорила Любовь Михайловна. – На крышке у него оникс. И он начнет светиться золотым, когда появится колдун сильнее Черния. Но сколько я на него ни молилась, он не зажегся.

– Может лампочка перегорела? – пошутил Вадим, за что получил от Кати локтем в бок.

– А теперь о куколке. Это не игрушка, а индикатор жизни Черния, – поделилась секретом бабушка, и Катя внимательнее посмотрела на соломенного человека, обернутого черной тканью. – Айка его специально сделала. Она использовала кровь Черния и лоскут его одежды, так что береги эту куколку. Она мало того что известит о смерти колдуна, когда рассыплется на части...

– Пока он живее всех живых, – заметил Вадим, глядя на целехонького человечка.

– ...так еще и поможет от Черния защититься. На ткани, в которую кукла обернута, кровь колдуна. А кровь – это сила. И если судьба, не дай Бог, тебя с этим колдуном сведет, то куколка поможет.

– И как? – не особо поверила Катя, вертящая в руках человечка.

– В книге с травами заклинание написано, которое поможет Черния на пару минут ослабить. И за это время его можно будет убить. Но это гипотетически. В реальности никто этого не проверял.

Перед Катей открылись новые перспективы. И хоть схватка с колдуном, который жил уже пару сотен лет, ее пугала, зато давала надежду на то, что от проклятья кликушества она все-таки сможет избавиться. И больше люди, пусть и не самые хорошие, из-за ее слов умирать не будут. Да и всегда оставался шанс встретить характерника, она все-таки в казачьей станице жила.

– Ой, Катюня! – Любовь Михайловна ударила себя по лбу. – Я же столько всего уже наговорила, а самого главного-то и не сказала. Так и не объяснила, кто такая кликуша и что тебе надо будет делать.

– Это я уже в интернете прочитала. – Катерина поделилась новостью с бабушкиным лицом на экране.

– Кликуши – это женщины, которых прокляли колдуны, даровав им силу темную. Силу убивать одним лишь словом, – очень коротко передала суть Любовь Михайловна. – Многим язык отрезали, чтобы они народу не вредили. Как Айке, например. Или они сами просили его отрезать, как моя прабабка. Ведь порой, когда мы злы, можем ляпнуть чего такого, о чем потом пожалеем. Как я соседу сказала. И, чего уж греха таить, деду твоему...

Дедушку Катя ни разу не видела, но перспектива вредить еще и самым любимым людям ее пугала. И получалось, что родителей и тетю тоже могла убить она...

– Это не ты! – Вадим быстро догадался, о чем подумала Катя. – Ты лишь почувствовала приближение их смерти. Все!

– А еще у кликуш иногда бывают видения, и они могут смерти предвидеть, – поддержали его слова Любови Михайловны. – Я, правда, не могу ни того, ни другого. Но бабка моя смерти могла чувствовать, а у прабабки пару раз видения прошлого были. А я только голоса слышу, как и все мы.

– Вот видишь! Ты лишь предсказала их кончину, – продолжил убеждать Вадим.

– А я вот не была бы так в этом уверена, – заявила Катя и посильнее сжала кулаки – так, что на ладонях остались следы от ее ногтей.

– Хорошо. Не веришь на слово, давай рассуждать логически. Виталя и твой бывший муж умерли ровно так, как ты пожелала? Так. Тут кликуша сработала. А вот родителям ты желала в аварии погибнуть? А тете от инсульта умереть?

– Нет, – не слишком уверенно ответила Катя. Она еще с детства привыкла винить во всех бедах себя. Точнее, ее в этом уверили.

– Вот именно! Так что в их случае ты только предвидела, а не накликала. И не наговаривай больше на себя. Ты – хорошая! – уверил Вадим и поцеловал Катю в макушку. – Давай дальше слушать, что ты еще можешь. Вдруг ты на метле летаешь, и мне больше не придется в краснодарских пробках стоять.

На лице Кати появился намек на улыбку, когда она представила, как будет нестись верхом на метле над длинной пробкой в час пик.

– В общем, Катюня, кликушей быть дело непростое, – подытожила бабушка. – В приступах мы не бьемся и в церкви не кричим, но смерть накликать реально можем. Особенно аккуратной надо быть на новую луну и полную. Тогда наши слова больше всего опасны. Как и мы сами. Нам нужно эмоции контролировать и злости не позволять выходить, вот я и учу тебя быть хорошей девочкой.

– Только у хороших девочек больше всего злости, потому что они ей выход не дают, – заметила Катерина.

– Значит, грушу тебе боксерскую подарю. А лучше воздушку, – пообещал Вадим. – Будешь по банкам стрелять и пар выпускать.

Любовь Михайловна на экране задумалась, а потом все же сказала:

– И еще... Не знаю, совпадение это или тоже часть проклятия... Но мужики, Катюня, наши долго не живут. Ни мужья, ни сыновья. Кто-то погибает из-за нашего кликушества, кто-то просто уходит раньше срока. Я потому замуж больше и не выходила. Причем проблема эта и у тех, кому проклятие кликуши досталось, и в других поколениях. Сыночек и у меня умер, и у Надюшки, хотя она кликушей не была. В живых у нас только девочки остаются, чтобы продолжать нести проклятие. Сыновья дольше года не живут. А мужья доживают максимум до сорока.

Любовь Михайловна нервно сглотнула и, с трудом сдерживая слезы, сказала:

– Но я верю, что ты со всем справишься, я тебя с самого раннего детства чаем пою и амулет на тебя повесила. Я верю, что появится кто-то сильнее Черния. Или характерник найдется, который поможет.

Справившись с нахлынувшими эмоциями, Любовь Михайловна улыбнулась. Той самой улыбкой, которую Катя уже и не помнила, но которую так любила в детстве, ведь согревала она сильнее, чем июльское солнце.

– С днем рождения, Катюня. И помни, бабушка тебя любит. Всегда. Прости меня, грешную, за то, что мне придется делать, чтобы помочь тебе голоса заглушить. Иногда только болью их изгнать выходит...

– Баб Люб, ну ты скоро там? – на кухне снова показался Стас. – Мне через десять минут дома надо быть, а то мамка заругает.

– Я уже все, – встрепенулась Любовь Михайловна. – Гаси камеру, Стасик, и прячь кассету.

– Хорошо, – кивнул Стас и отключил камеру.

Но Катя еще долго смотрела на черный экран, а потом расплакалась. Не столько из-за того, что ее напугало проклятие. А из-за того, что бабуля ее и правда любила. И если бы не чертово кликушество, то у Кати могло быть совершенно другое детство и совершенно другая жизнь. Как и у ее бабушки. Как и у всех женщин в ее роду. А Вадим сидел рядом и гладил ее по спине, убеждая, что вдвоем они со всем справятся.

Немного погоревав, Катя вытерла слезы и уверенно сказала:

– Я найду способ избавиться от этого! Если не от всего проклятия, то от голосов точно. Я сделаю все, что надо. Даже к той темной реке из видений пойду, если это поможет. А лучше – найду Черния и заставлю его снять проклятие. Или характерника отыщу. Но сидеть сложа руки не буду. Я буду бороться за свою нормальную жизнь!

– А я буду рядом, – пообещал Вадим.

Глава 17

Сундук с сокровищами занял все внимание Катерины. Уже неделю она изучала его содержимое, уделяя больше всего времени записям Айки. Зеленый томик Катя прозвала «магической книгой» и проводила в его компании по несколько часов в день. Некоторые описанные в нем травы уже не росли, а часть называлась иначе, но большинство рецептов можно было использовать и сейчас. И напоминали они не ведьмовские отвары, а аптечные сборы. Как и заговоры. Большая их часть была направлена на снятие боли, облегчение страданий и лечение конкретных болезней.

Но был и другой раздел, более «волшебный». В нем Айка описывала способы спасения от нечисти и ритуалы, помогающие задобрить добрых духов, таких как дояк и похозяйственник. Из этих заметок Катерина узнала, как отвадить от поселения лобасту – живущую на болотах безобразную обнаженную женщину, которая пугала народ и могла до смерти защекотать детей. Как исцелить одолень-травою и репейником вдову, к которой начал наведываться огненный змей – дух, принимающий облик погибшего мужа. Что делать, если за человеком таскается мертвяк, и как напакостить ведьме, которая крадет молоко. А еще как задобрить ужей, выводок которых она нашла во дворе, ведь они охранники дома и обижать их нельзя.

Листая книгу, Катя поражалась, какой причудливый пантеон создали на Кубани, сплетая нечисть из разных верований. Казаки допускали существование как обычных ведьм и колдунов, так и кого-то более замысловатого – типа нагучицы, которая показалась Кате сестрой лобасты. И верили даже в фараонов – полурыб-полулюдей, произошедших от египетского войска, утонувшего в Красном море.

Кого только в книжке Айки не было, но о большинстве монстров Катерина слышала впервые. И задумалась, была ли вся эта нечисть на самом деле? А если была, то куда делась? Ведь сейчас все эти существа остались лишь байками, и в их реальное существование никто не верил. Хотя в кликуш Катя тоже не верила. Да и не знала о них толком ничего. А оказалась одной из них, поэтому записи о силе кликуш и характерников, а также о Чернии читала внимательнее остальных. Последние пригодились бы, если бы пришлось сражаться с колдуном. Как и зачарованная склянка с его кровью, которая была спрятана в том соломенном человечке, найденном Катериной во время обследования сундука. Бабушка о ней не упоминала, и Катя была очень удивлена, когда обнаружила ее при повторном изучении, тем более кровь была в порядке. Она даже подняла пробирку и посмотрела на свет, убедившись, что никакого осадка в ней нет. Кровь была вишневой и жидкой, такой, словно ее взяли пару минут назад. Но за такое количество лет она должна была испортиться. Почернеть, выпасть в осадок или же превратиться в черную корку. Без магии тут точно не обошлось.

Всей полученной информацией Кате хотелось поделиться с Вадимом, особенно красочным описанием лобасты, но он уехал в Краснодар еще в понедельник и обещал вернуться сегодня. Всю неделю они переписывались, и Вадим интересовался ее самочувствием и поведением голосов. Они продолжали молчать, но Катерина чувствовала, что затишье было слишком подозрительным. И мысль о том, что голоса готовят очередную пакость, не отпускала ее. Как и мысль о том, что она упускает что-то важное. Но что? Про проклятье своего рода и кликушество она разузнала. С содержимым сундука тоже разобралась. Уяснила, что от Черния нужно держаться как можно дальше. И уже строила планы, как найти характерника, даже в станичное казачье общество наведаться хотела. Собиралась в случае чего задействовать и деда Вадима. Он же был не только членом этого общества, но и лагерь для юных казачат основал.

Вот этот казачий лагерь и не давал Кате покоя. Почему она почти ничего не помнила о нем, хотя проводила там все выходные? Да и Вадима она вспомнила только после того, как увидела на свадьбе. Даже на Дне станицы не признала, хотя его джигитовка впечатлила ее больше всего. А ведь они были лучшими друзьями... Было во всем этом что-то странное. Как и в самом Вадиме. Почему из всех ее знакомых именно он тоже слышал голоса и вместе с ней попадал в видения? Не Олька, не дядя Миша и даже не Саша, за которым таскался призрак бывшей. А именно Вадим – парень, в детстве которого тоже была мистическая история со спасением семьи от взрыва.

– Вот оно! – воскликнула вслух Катя. – То, что я все не замечала. А точнее, тот. Вадим!

Он точно не был обычным парнем и явно походил на нее, раз тоже слышал голоса. Кликушей он быть не мог, но явно был восприимчив к сверхъестественному. И Катя собиралась выяснить, почему... И снова в голову приходил тот казачий лагерь, который создал его дед.

– Что же там такого было, что я не помню ничего?! – выпалила она, а потом замерла и прошептала: – Или что же там такого случилось, что меня заставили забыть? А может, не только меня, но и Вадима?

Их дружба, его странная чувствительность к голосам и видениям, его необычный дед, который в восемьдесят с плюсом выглядел всего на пятьдесят и был все таким же живчиком, как и в юности... Все это казалось частями одной мозаики, которую она никак не могла восстановить, а Вадим был ключом к разгадке.

Напрягаясь изо всех сил, чтобы вспомнить хоть что-то из прошлого, Катя вызвала только головную боль. Сколько она ни старалась припомнить тот лагерь, все воспоминания были размыты. Она не могла сказать ни где он находился, ни чему их там обучал дед Митяй. Вроде бы держаться в седле и обращаться с оружием. Но было же что-то еще... Было. Точно. И чем больше Катя старалась вспомнить, а ее память сопротивлялась, тем больше она убеждалась в том, что в лагере точно произошло что-то важное. Настолько, что ей помогли это забыть. Но кто? И зачем? Что такого она могла увидеть? Река воспоминаний не помогала ей получить ответы на новые вопросы.

«Это еще что? – удивилась Катя, заметив сначала алые капли на рубашке, а потом уже и струйку крови, текущую из носа. – Что же такого страшного я пытаюсь вспомнить, что у меня идет кровь из носа? Ох! Одни вопросы...»

Приведя себя в порядок, она собиралась позвонить Вадиму. Если кто и мог дать подсказки, то только его дед. Но телефон в ее руке неожиданно завибрировал.

– Легок на помине! – усмехнулась Катерина и сняла трубку, не посмотрев на имя звонящего.

– Наконец-то! – выпалил взволнованный голос. – Ты третий день на сообщения не отвечаешь, потому я решил позвонить. Мне нужна твоя помощь!

– Саша? – Катя внимательно посмотрела на экран. – Прости... Я Вадиму хотела позвонить, думала, это он, а не... Не важно, в общем. Ты чего хотел?

– Мне нужна твоя помощь.

– Какого характера?

– Сверхъестественного...

– О как! Если дело в твоей бывшей, это не ко мне. Я не экзорцист, злых духов не изгоняю. Я только голоса слышу.

Катя привалилась к дверному косяку.

– Я понимаю, но мне больше не к кому обратиться за помощью. Катя, она стала приходить все чаще. Теперь я ее каждый день в зеркале вижу.

Громко выдохнув, Катя уточнила:

– Шутишь, да?

– Нет. Она изводить меня начала, – судя по голосу, Саша был взвинчен. – А в последний раз напугала так сильно, что я в аварию попал. Кстати, звоню тебе из больницы. И боюсь, что в следующий раз попаду не в реанимацию, а в подвал.

– Подвал?

– Ну да. Там у них морг, – пояснил Саша и умолк.

Он ждал ответа Кати, а скорее ее помощи. Но она ответила:

– Повторюсь, я не экзорцист. Не ведьма, не супергероиня и не охотница за призраками бывших, так что не могу тебе помочь.

– Кать, моя жизнь сейчас на волоске висит и только от тебя зависит.

– Саш, давай без этого, пожалуйста. Я тебе номер Максима сейчас пришлю, к которому сама ездила. Он может. Еще у него подружка есть, которая явно в таком разбирается.

– Ты уверена, что он справится? Может, он ее даже не увидит. А ты уже видела и слышала. Значит, точно можешь помочь.

– Так себе логика...

– Она ведь добьет меня, Катя, – умоляюще произнес Саша, но просьбу его заглушил крик: «Срочно хирурга в третью палату!» – Она говорит, что я только ей принадлежу и мы должны быть навеки вместе, потому она заберет меня к себе как можно скорее.

Отложив трубку, Катя простонала: «Ну почему я?!» Затем вернулась к разговору и обреченно сказала:

– Кидай адрес своей больницы и номер палаты. Если дядя Миша свободен, приеду часа через два.

Ругая бывшую Саши и Айку, которая написала о том, как избавляться от призраков, Катя сбегала к дяде Мише и договорилась о поездке. Перечитав, как избавляться от духов, и попросив Бога, чтобы это заклинание помогло избавляться еще и от призраков, она отправилась в Краснодар.

Неожиданную поездку Катерина решила использовать себе на благо и спросила у крестного:

– Дядь Миш, а ты часто возил меня в лагерь деда Митяя?

– Ой, Катюша, да каждые выходные. Тебе там так сильно нравилось, что ты, будь твоя воля, там бы жить осталась, – улыбнулся своим воспоминаниям дядя Миша.

– Мне так нравилось с Вадимом время проводить?

– Не только, хотя вы с ним и правда друг от друга не отлипали. Митяй очень хороший лагерь устроил, там все детям нравится. Он же настоящих казачат растит. Прививает им ценности правильные, учит ответственности и самостоятельности.

– А лагерь теперь только для мальчишек? Я же вроде девочек видела на выступлении.

– Нет, конечно. Он как был, так и остался для всех. Просто мальчиками Митяй занимается. Он считает, что для них особенно важна дисциплина и мужской пример. А для девчонок у него другая программа. Но тебя он взял в отряд к внукам, сделал исключение. Да тогда и лагеря как такового еще не было. А ты и сама как мальчишка была, только с косичками. Но ты их постоянно под кепку прятала, ту, что тебе Вадим подарил. Наравне с пацанами все делала. В седле держалась уверенно, а в стрельбе была одной из лучших, уступая только Вадиму. Ну и в шкодстве вы с ним тоже первыми были. Те еще озорники. Как были, так и остались, чему я рад.

– Я тоже. Вот только странно, почему я почти ничего не помню из тех времен?

– Ох... Это, Катюша, то время было, когда бабка тебя от одержимости лечила... – Дядя Миша сжал руки на руле так сильно, что костяшки побелели. Тот период он не любил вспоминать, потому что винил себя за то, что вовремя не забрал Катю от бабушки. – Я потому тебя к Митяю и возил тогда. Мне казалось, что среди его внучат и на природе тебе будет куда лучше, чем с бабушкой, которая придумывала всякие глупости. И ты так радовалась тому времени, что я стал возить тебя туда постоянно. И, может, ты не помнишь ничего из-за того, что слишком уж яркими были воспоминания о последних днях с бабушкой... – предположил дядя Миша, а сам удивился тому, что Катя и правда такие приятные моменты не помнила. Обычно же забывалось именно плохое, а у нее забылось все хорошее.

– Может быть, – задумчиво протянула Катя, а про себя подумала, что дело точно подозрительное. И решила задать еще парочку вопросов, чтобы послушать версию дяди Миши. – А почему тогда я перестала к ним ездить? Вадим сказал, что очень по мне скучал.

– После того случая, когда бабка тебе... Ну, ты поняла. Тебя тогда тетка к себе забрала жить, сразу после похорон. Вот ты больше в лагерь казачат и не ездила. А Вадим – да, очень по тебе скучал. Они же с Митяем на похороны твоих родителей приезжали, и, когда узнали, что ты в Краснодаре теперь будешь жить, Вадим от тебя не отходил. А Митяй попросил последний раз тебя в лагерь с ночевкой привезти. Так что я тебя у бабки забрал, мы тебе проводы в лагере сделали, а потом уже я тебя в город к тетке отвез.

– Что за проводы? – уточнила Катя, насторожившись.

– Да обычные. Шашлыки жарили, песни пели, байки рассказывали. Вы тогда у костра с Вадимом почти до утра просидели. Благо Митяй не сильно уставший был, он с вами еще и рассвет ходил встречать, а я отрубился часу в третьем. А чего ты вдруг лагерем заинтересовалась?

– Вспоминали с Вадимом недавно детство и он: «А помнишь то? А помнишь это?» А я не помню ничего. Вот и решила у тебя спросить, правда ли мы с ним на какой-то свадьбе пожар устроили или он это выдумал? – перевела она тему.

– Правда. Стог сена подожгли. Но его быстро потушили.

– А про лодку, которую мы утопили, он тоже не соврал?

– Не соврал. Это моя лодка была. И я до сих пор не понимаю, как вам это удалось. Хотя... Это же вы, чего удивляться.

– Прости. – Кате было стыдно, хотя в детстве она явно веселилась и не осознавала всех последствий подобных шалостей.

– Да ладно. Митяй мне новую подарил. Куда лучше. Так что я по итогу еще и в плюс вышел, – улыбнулся дядя Миша. – Хотя седых волос из-за вас с Вадимом прибавилось не только у Митяя, но и у меня.

– А теперь такие начали появляться у нас с ним... – прошептала Катя.

– Что говоришь, Катюня?

– Что мне теперь ясно, почему ты еще в моем детстве был полностью седой, – улыбнулась Катя. – Это все мы постарались.

– Если бы только вы, то седой был бы и Митяй. А у него до сих пор шевелюра темная, седины всего ничего. Хорошая у Беланов генетика.

– А может, не только она, – предположила Катя.

– Что ты там опять шепчешь?

– В сон, говорю, клонит. Я подремлю немного, а ты меня разбуди, когда в город въедем.

– Хорошо.

Спать Кате не хотелось, но ей нужно было время, чтобы обдумать все услышанное. После разговора с дядей Мишей у нее появилось еще больше интересных мыслей относительно Вадима и его деда Митяя. После встречи с Сашей она собиралась разобраться и с Вадимом. Тем более он сейчас должен был уже подъезжать к станице. И вечером, когда они договорились встретиться, она собиралась напроситься в гости к его деду.

Думать сейчас стоило о Саше и призраке его бывшей, но загадка собственного детства волновала Катю больше. Понимая, что такая невнимательность может ей аукнуться, она повторила про себя слова заговора для отпугивания мстительных духов. Ей хотелось верить, что бывшая быстро отцепится от Саши, и ей не придется проводить еще и ритуал. Но жизнь обычно подкидывала проблем, а не подарков, так что на такой исход она особо не рассчитывала.

Предстоящее сражение Катю пугало. Она не знала, как все пройдет. Но подбадривала себя тем, что она все-таки кликуша и может словом убивать, так что с одним привидением справится. Но на всякий случай все равно написала Вадиму, куда она отправляется и зачем.

До Краснодара дядя Миша довез Катерину всего за час, и еще полчаса ушло на то, чтобы добраться до клиники. В регистратуре ее встретила уставшая девушка, которая поинтересовалась, к кому она пришла. И когда Катя назвала номер палаты и фамилию Саши, глаза ее округлились.

– А откуда вы узнали, что у нас есть такой пациент? – спросила она.

– Он сам мне позвонил два часа назад и попросил приехать.

– Сам позвонил?!

– Ну да. Вот сюда, – Катя указала на свой смартфон.

– Простите, но это никак не мог быть он, – заверила девушка. – Александр Волков уже сутки лежит в реанимации и не приходит в себя. А его имя мы узнали только благодаря водительскому удостоверению, которое было при нем в момент аварии.

Глава 18

Ежедневная зарядка, любовь к спорту и здоровому образу жизни позволили деду Митяю выглядеть на пятьдесят в свои восемьдесят. И с той же легкостью вести свои дела. Многие шутили, будто сама Победа благословила его, ведь родился он 9 мая 1945 года. Но секрет был не только в железной дисциплине, которой он следовал с детства и прививал своим трем сыновьям и семерым внукам. Главная тайна деда Митяя крылась в его крови. От предков-казаков он получил силу, ту, которую нужно было оберегать и использовать на благо. Силу характерника. Она передавалась в их роду через поколение и пробуждалась неожиданно, потому дед Митяй внимательно следил за своими внуками. Ради них он организовал лагерь для юных казачат, который возглавлял почти тридцать лет. Именно это дело помогло ему понять, кому из его внуков достался дар. Но все решил случай.

Еще до организации лагеря дед Митяй брал на себя задачу воспитания подрастающего поколения в станичном казачьем обществе. И одним из его учеников был Миша Грицай, который спустя много лет перешел в разряд друзей. И дед Митяй частенько приглашал Мишу помочь ему в лагере. Как-то раз Миша взял с собой крестницу Катерину. Еще в первую встречу дед Митяй понял, что девочка отмечена силой. Той, что больше похожа на проклятие. Приметил он и необычный амулет, что висел на ее шее. Это подсказало ему, что кто-то в семье Катюши знал, какая непростая роль уготована девочке.

Позже он связался с ее бабушкой, узнал о проклятии кликушества, о сундуке и кассете. И тогда решил наблюдать. Не только за Катериной, потому что сила тянется к силе: один из его внучков, которому и должен был передаться его дар, обязан был проявить к ней самый активный интерес. Им стал Вадим, который не отходил от Катерины. Очень быстро они стали неразлучны, и дед Митяй все понял. И про внука, и про его новую подружку. Оставалось только аккуратно учить их и присматривать, чтобы не упустить момент пробуждения силы. У обоих.

Вскоре родители Кати погибли, а ее бабушка решила, что виновата внучка. И как бы дед Митяй ни убеждал ее в обратном, она осталась непреклонна. Она винила себя в том, что упустила внучку, и была уверена, что у тетки ей будет лучше. Как будет лучше без знаний о кликушестве. Винила она и деда Митяя, которому не хватило силы, чтобы снять с них проклятье. А потом взяла с него слово, что он ничего не расскажет Катюше о том, кто она.

Больше дед Митяй за жизнью Кати не следил. Но перед отъездом в Краснодар провел ритуал, стирающий ей память о лагере. Митяю было жаль лишать ее светлых воспоминаний. Это было самое тяжелое решение в его жизни. Но Катю мог найти Черний, а это было опасно. Как для нее, так и для Митяя с внуками. Ведь колдун был уверен, что все характерники полегли в сражении с ним. И тайна рода Беланов, в котором они остались, должна была остаться таковой, как и наказывали предки. А благодаря Кате Черний мог узнать обо всем, так что Митяй обезопасил себя и внука. А еще и саму Катерину, навесив на нее защиту, и только после этого отпустив в город.

Куда важнее ему тогда было растить Вадима настоящим казаком, достойным силы характерника. Внук не знал, к чему его готовит дед, но был лучшим из ребят, и дед Митяй по праву им гордился. Вадим перенял не только внешность, но и твердый нрав деда, с нуля построив бизнес. И за это дед Митяй, который сам поднимался с низов, уважал его еще сильнее.

Митяй, несмотря на силу, был родом из простой семьи. Больших денег он не видел, но сильно из-за этого не переживал. Острую их нехватку он ощутил, когда влюбился в первую красавицу станицы. На роль достойного жениха он не подходил, но Настена запала ему в душу. Ухаживал за ней Митяй красиво. Песни под окнами пел, игрушки из дерева вырезал, цветы полевые дарил. И сердце красавицы оттаяло. Полдела было сделано. Оставалась вторая половина. Самая сложная, ведь покорить предстояло отца Настены. Помочь завоевать его расположение помогла сама Настя. Она рассказала, что отец мечтает о добротном рабочем столе. И Митяй сделал стол. Такой, что и в царские палаты поставить не стыдно. Сделал собственными руками. Отец Насти, взглянув на подарок и жениха, обещавшего купать его дочку в любви и роскоши, дал добро на союз молодых.

Слово свое Митяй сдержал и всю жизнь работал, чтобы его жена и дети не знали бед. Конечно же, в этом ему помогала и сила. Так что Настя ни разу не пожалела, что сказала «да» парнишке из небогатой семьи. Ведь у него были не только золотые руки, но и большое, доброе сердце. И это сердце разбилось год назад, когда любимая Настена ушла из жизни. Митяй потерял смысл, но на помощь пришел Вадим. Он нашел нужные слова и новые смыслы для мужчины, похоронившего любовь всей его жизни. И постоянно навещал деда, чтобы тот не зачах.

Вот и в эту субботу Вадим заехал к Митяю. Он пораньше выбрался из Краснодара и уже в полдень был у деда. Они вместе пообедали и обсудили дела насущные. А когда перешли к чаю, Вадим признался, что приехал за помощью. Правду о том, что он хочет отыскать дом колдуна из видений Кати, о котором думал всю неделю, он не собирался сообщать. Вместо этого придумал историю о том, что решил запустить новое туристическое направление. И хотел привлечь в родную станицу тех, кто увлекается мистикой, потому что эзотерика и сверхъестественное сейчас популярны и на этом можно неплохо заработать. Вот он и планировал разработать маршрут, включающий в себя такие места, и водить по нему народ.

Дед Митяй выслушал новую идею внука, но не подал вида, что обо всем догадался. Вместо этого он спросил:

– Ты всерьез собираешься в это ввязываться? У тебя же есть приличное дело. Чего тебя на экскурсии потянуло? Еще и мистические.

– Смотри сам. У нас сейчас внутренний туризм развивают? Развивают. Все стандартные развлечения уже есть? Есть. А вот мистические маршруты только набирают популярность. И денег много вкладывать не надо. А сотрудника всего два нужно. Один будет соцсети вести, ролики всякие снимать и в интернете продвигать, второй – экскурсии водить. Летом через станицу поток моряков проходит, которые могут стать клиентами. В остальное время – школьники, студенты и просто любопытные. Хочу попробовать себя в новой сфере. Экскурсии поначалу сам могу проводить. А если не получится, то волноваться не буду, крупных финансовых потерь все равно не понесу.

– Я в современных веяниях плохо разбираюсь, так что не лучший советчик. Но раз уж решил пробовать – пробуй, – поддержал внука Митяй, а сам решил направить разговор в нужное русло: – А от меня какая помощь нужна?

– Места загадочные нужны. Я уже нашел парочку, но нужно больше локаций. А ты станицу любишь, историю ее хорошо знаешь, вот я к тебе и пришел за советом. Может, знаешь, жил тут кто, кого люди ведьмой или колдуном называли?

Усмехнувшись, ведь Вадим и Катерина начали подбираться к тайнам своего происхождения, дед Митяй ответил:

– Ведьма тут каждая вторая баба, если мужикам верить. Так что выбирай любую. А колдун всего один. Был. От него осталась только хата. Мы в нее в детстве лазили с пацанами.

– Покажешь? – попросил Вадим, и глаза его загорелись.

– Сейчас?

– А чего тянуть?! Или ты поверил, что она и правда колдуну принадлежит, и боишься?

Митяй понял, что явился он только ради выяснения местонахождения этой хаты. Отправляться к ней одному было опасно, но Вадим все равно бы туда полез, мог и Катю раньше времени за собой потащить. Нужно было действовать на опережение, потому дед Митяй встал из-за стола и сказал:

– Уж я-то точно знаю, кому она принадлежит. Но раз ты так делом горишь, покажу тебе это место и расскажу его историю. Заодно проверим, точно ли ты Белан.

Вадим обрадовался, что сможет помочь Кате, и засобирался в путь.

– Была у нас в детстве страшилка про хату колдуна, – начал рассказ дед Митяй, усевшись в машину. – Никто не знает, кто ее построил и сколько она простояла, но на вид ей лет триста было. А значит, стояла она тут до того, как на этих землях станицу нашу решили основать. Поговаривали, что в ней колдун жил, который народ местный губил. А потом исчез куда-то. Хату его снести хотели, да не вышло ничего. Каждый, кто пытался внутрь зайти, умом трогался. Взрослые, которым деды историю про проклятую хату передали, обходили ее стороной. А вот дети ею интересовались. Но рядом с ней находиться было неприятно, голова болела. Некоторые и вовсе шепот слышали. Голоса какие-то, – закинул удочку дед Митяй и посмотрел на внука, чтобы оценить его реакцию.

– Голоса? – тут же попался на крючок Вадим.

– Да, – кивнул Митяй, убедившись в подозрениях, что Катя встала на свой путь. – Говорили, что из-за них люди с ума сходили, потому в хату ходить запретили и забор вокруг нее возвели высокий. Но он разваливаться начал, так что мы через дырки в нем лазали и по кушерям к двери входной пробирались. В общем, свое посвящение я тогда прошел.

– А ты веришь в то, что хата проклятая?

– Нет, – уверенно сказал дед Митяй. – Но место там непростое...

– О! А почему ты так решил?

Поразмыслив, стоит ли сообщать это сейчас, дед Митяй решил, что его рассказ никак не нарушит целостность пути Кати и Вадима, потому ответил:

– Через пару месяцев после меня посвящение проходил еще один мальчишка. Но обратно не вернулся. Он прямо в хату зашел, а мы только до двери дотрагивались. И там такое твориться начало... Завывания, смех жуткий... Мы испугались – и тикать. Думали, Славка нас нагонит. А он не нагнал. И наутро его тело у Батуринского моста нашли. Сказали, утонул.

– Ого! – Вадим почувствовал, что взял верный след.

– Спустя неделю мы с ребятами узнали, что в проклятой хате жилец появился. Заподозрили неладное. Пытались родителям рассказать про Славку. Да только не верил нам никто. А в станице народ помирать стал, причем странные смерти все были. Мы решили расследование провести. Следили за домом, мужчину того видели. И с каждым новым мертвецом станичным он становился все моложе. – Дед Митяй опустил тот момент, как ему влетело от его деда. Ведь он был носителем силы характерника, и ему очень повезло, что колдун, тот самый Черний, его не почуял. Иначе бы выкачал из него всю силу, еще и род характерников бы прервался.

– Серьезно?

– Нам так казалось. Мы ж издалека его видели, еще и в бинокль. Близко к дому не подходил больше никто. Мы родителям говорили, а они отмахивались. Тогда к батюшке местному обратились, – поделился Митяй, в очередной раз пожалев, что тогда не послушал деда, который наказал держаться от хаты и колдуна как можно дальше, и пошел к священнику. Посчитал деда трусом, который с Чернием боится сразиться, и решил обратиться за Божьей помощью.

– И он, конечно же, вам не поверил, – предположил Вадим.

– Может, и не поверил. Но в хату ту наведался... И только через десять дней его нашли. В этой самой проклятой хате. Полностью обезвоженным, поседевшим и сжимающим в руках распятие.

Память подкинула Митяю воспоминание о том дне, из-за чего он дернулся. Тогда он и понял, что сила – это еще и ответственность. И не всегда нужно бросаться с обнаженной грудью на амбразуру. Иногда приходится позволить произойти меньшему злу, чтобы избежать большего. Ведь выступи его дед против колдуна в открытом бою, от станицы и ее жителей ничего бы не осталось. А так колдун, который вдруг решил наведаться в старые края, подпитал силу и исчез.

– А что он там делал? – Вадим вырвал деда из воспоминаний.

– Не знаю, – соврал дед Митяй. Уж он-то знал, что именно произошло с тем священником. А точнее, с той Божьей Искрой, что была ему дарована. Весь его свет высосал Черний, чтобы напитать им своих черных богов. И виноват в этом был только Митяй, который подбил друзей обратиться за помощью в церковь. – Он с тех пор ни слова не проронил. А через пару дней умер. Вот такие дела.

– Очень странные дела... Ты почему мне раньше об этом не рассказывал?

– К слову не приходилось. Так как, подходит тебе история?

Увлекшись рассказом деда, Вадим выпалил:

– В смысле подходит?! Это ж то самое, что нам и надо с Катей и надо было у тебя выяснить! – он осекся. – В смысле, именно такого места мне и не хватало для звезды туристического маршрута. А Катя была права, именно ты помог ее найти. Так что подходит мне история, еще как подходит.

– Тогда пошли на хату посмотрим, – предложил дед Митяй, который собирался проверять не ее, а одну очень опасную вещь во дворе. Очень скоро ей предстояло сыграть важную роль. – Мы как раз приехали. Паркуйся, давай, у ДОСААФа, дальше пройдемся.

– Далеко идти? – поинтересовался Вадим и заглушил двигатель.

– Нет. Полквартала и вниз. Тут улочка есть, скрытая, Светлая, на ней и стоит тот дом.

– Светлая? Хата колдуна стоит на Светлой улице?! Любопытно... Ее специально так назвали?

– Не знаю. Это разве важно? – спросил Митяй, отстегивая ремень безопасности и выходя из машины.

– Нет, – ответил Вадим.

– То-то и оно! – заметил дед Митяй и повел внука к заброшенному дому.

Волна жара накрыла Вадима за мгновение до того, как взгляд наткнулся на хату, утопающую в буйных зарослях. Стояла она в глубине крошечного двора, поросшего сорняком. Соседи справа и слева, которые не знали баек о проклятой хате, а может, не обращали на них внимания, постарались урвать себе максимальное количество чужой земли еще в годы, когда началось нормальное межевание. Будь их воля, они бы убрали и хату, да только ничего не получилось. Сменились жители этих краев, на земли переселились казаки, от леса не осталось и следа, а хата все стояла. Но последние лет пятьдесят, стараниями прадеда Вадима, медленно уходила под землю, чтобы уйти в небытие со своими тайнами. На помощь ей приходили сорная трава по пояс и высокие деревья. А еще ограждение из зеленого профнастила, которое возвел сосед из дома напротив, уставший смотреть на безобразную лачугу и щербатый забор. Он же высадил перед новым забором цветущие кусты.

– Ну и как мы внутрь попадем? – уточнил Вадим, глядя на ограждение.

– А вот так, – ответил дед Митяй, обходя куст и отгибая часть профлиста у самого края забора.

– Дедушка!

– Потом обратно загнем, – отмахнулся дед Митяй и пролез внутрь.

Вадим последовал за ним и очутился во дворе. Не успел он разогнуться, как его скрутил спазм, и он простился с обедом.

– Ты чего? – подлетел к нему дедушка. Он знал, что у внука будет реакция, потому что магический фон здесь был сильный, еще и темный. Но такой яркой не ожидал.

– Съел что-то не то, – соврал Вадим, и его снова вырвало.

– Бывает, – и дальше подыгрывал дед Митяй.

– Ага, – буркнул Вадим и начал пробираться через поросли кустов и сорняков в сторону хаты.

Каждый шаг давался ему с трудом, словно он шел, груженный мешком цемента. Такие он таскал во время школьных подработок на стройке у дяди Миши и до сих пор помнил их вес на плечах. Голова его раскалывалась, а в глазах полопались сосуды. Вадиму казалось, что он зашел в какую-то аномальную зону, где обычные законы физики не действовали. Атмосферное давление вокруг хаты было такое, что он ощущал себя неопытным ныряльщиком, который опустился куда ниже разрешенного. Вадим чувствовал, что его грудную клетку сейчас расплющит. Дыхание его стало затрудненным, и он начал хватать ртом спертый воздух. Голова была словно зажата в тисках, а в ушах нарастал гул. Его словно сжимали со всех сторон.

Вадим начал сожалеть о том, что полез к этой хате. Не просто же так советовали держаться от нее подальше. А он как никто другой знал, почему сюда нельзя соваться, ведь видел ее владельца. Он хотел позвать дедушку и попросить, чтобы тот увел его отсюда, и поскорее. Но не смог выдавить из себя и звука. Из-за этого запаниковал еще больше. А потом из его носа потекла кровь, и он услышал их. Голоса.

«Наконец-то!» – прокричали они.

А следом глаза Вадима закатились, и он упал.

Пришел в себя он в лесу, освещаемом полной луной. Попытался пошевелить руками, но сделать этого не удалось. Да и руки были слишком большими, грубыми и мозолистыми. И принадлежали не ему, а кому-то другому. Вадим догадался, что в этот раз он, как и Катя, стал пассажиром в чужом теле, и решил просто наблюдать. Других вариантов все равно не было.

Мужчина, которым стал Вадим, притаился в кроне старого дуба. Сочная листва окутала его со всех сторон, но оставила небольшой просвет. Через него мужчина, а вместе с ним и Вадим, смотрел на поляну, спрятанную в лесу. Находиться в этом месте ему было тяжело, потому что атмосфера была гнетущей, а воздух – затхлым.

Мужчина вцепился в ствол дерева и наблюдал за картиной, которая могла бы показаться интимной, не будь такой пугающей. На поляне, освещаемой полной луной, находились два человека. Мужчина в черном и женщина в белом. Жених, укладывающий поудобнее невесту для первой брачной ночи. И невеста, которая волнуется из-за предстоящего важного события. Но так казалось только издалека.

Приглядевшись, Вадим заметил, что одет был мужчина не в темный костюм, а в черный балахон. И лицо было скрыто у него, а не у невесты, и не фатой, а черным капюшоном. В руках он сжимал шею трепыхающейся курицы. И девушку укладывал не на постель, а на ритуальный камень. Она, в отличие от курицы, со своей участью смирилась. И не кричала, хоть лицо ее и перекосило от ужаса. Лишь дрожала, и ее белоснежнее платье пропитывалось липким потом, а заплаканные глаза смотрели на колдуна, но видели только пугающие тени, что клубились за его спиной.

Тени эти заметил и Вадим. И кружились они не только вокруг Черния, но и вокруг алтаря. Внутренний голос мужчины, в котором оказался Вадим, и самого Вадима кричал: «Отвернись!» Но и мужчина, и Вадим продолжали смотреть в темноту, которая начала оформляться в какое-то подобие силуэта. Оторвались они от него только тогда, когда в руках колдуна блеснул нож.

Курица, которую он принес в жертву, издала предсмертный хрип. Но вопль ее слишком походил на человеческий, потому Вадиму стало не по себе. Закричала наконец и Айка. Но не из-за крови, хлынувшей на ее белоснежное платье. А из-за того, что тело ее обхватили щупальца, сотканные из тьмы.

– Терпи! – прорычал Черний, чей голос походил на скрип ржавых петель, и склонился над девушкой.

С высоты Вадиму казалось, что он намеревался поцеловать Айку. Но страсть колдун проявлять не собирался, ритуал требовал не похоти, а крови. И Черний полоснул ножом по запястьям девушки. Она закричала, но рот ей закрыла мужская ладонь.

– Не смей показывать слабость! – приказал колдун.

Кричать Айка перестала. По капле из нее вытекала жизнь, но она уже не могла остановить ритуал, напитывающий алтарный камень. Да и по-другому не смогла бы спасти любимого. Она приняла решение, и нужно было идти до конца. А значит, нужно было терпеть и отдавать свою кровь до тех пор, пока камень не насытится.

– Готовься! – предупредил Черний, когда руны на камне засияли. – Боги приняли твою жертву и даруют силу.

Айка прикусила губы, чтобы сдержаться. Но, когда тьма, вышедшая из камня, начала заполнять все ее тело, истошно заорала. Боль затмила все, и Айка не замечала ничего, кроме нее. Ни затягивающихся ран, ни темноты, что очерняла не только тело, но и душу. Она кричала и молила о том, чтобы это поскорее закончилось.

А вот Вадим очень хорошо видел все, что происходило на поляне. И видел не только черноту, накинувшуюся на девушку, но и тьму, которая наконец оформилась в силуэт. И, когда на лице этого силуэта появились два мерцающих красных глаза, Вадим захотел отвести взгляд. Но уже не смог. Их заметили. Именно их, а не только то тело, в котором Вадим обосновался. А потом темный силуэт подмигнул. Им обоим.

– Подглядывать нехорошо, мальчики, – прошептал темный бог прямо в голове парня. – Вроде бы взрослые уже, что Ивашка, что Вадим, а ума нет. И ладно Ивашка, он дурачок обычный, но ты-то характерник, а туда же. Куда только Митяй смотрит.

Испугавшийся Ивашка отшатнулся от силуэта, оступился и упал с дерева. Его падение на землю было болезненным, с ударами об ветки и неудачным приземлением. Громкий хруст известил о том, что Ивашка сломал позвоночник. Он лежал на земле, захлебываясь в крови из пробитого легкого. А Вадим чувствовал всю его боль как свою собственную.

На их страдания с интересом смотрел темный силуэт.

– Какие же вы все-таки слабые. Оба, что удивительно, – прошелестел он. – А слабых принято добивать. Хотя с тобой, Вадим, так легко заканчивать я все-таки не буду...

Вадим хотел прохрипеть в ответ, что он не слабак, но не успел. Как не успел увидеть, что с алтаря поднялась Айка, чьи глаза плакали кровью. И не успел услышать, как ему пришло сообщение от Кати, которая в одиночку решила сразиться с призраком.

Глава 19

Катетер, торчащий из руки. Прозрачная трубка, по которой тек раствор. Стойка, на которой висела капельница. И дурацкая больничная кровать, на которой лежал он. Бледный парень, столкнувшийся со сверхъестественным. А еще сидящая у его кровати Катя, которая терялась в догадках. Как и врачи.

– Я не знаю, что с тобой произошло, но выясню. Сейчас поеду к Максиму. Он поможет. А если не он, то его подружка. Она точно знает, что с тобой происходит. Она тебя вылечит, – пообещала Катя и взяла его за руку.

«Не вылечит», – прошипели голоса.

От испуга Катерина выпустила руку парня. Она была уверена, что в его состоянии виноват призрак бывшей, с которым она и приехала сражаться. Именно поэтому аккуратно входила в палату, куда ее с трудом пустили, и сжимала в кармане пакетик с маком – из записей Айки следовало, что остановить духа можно было, бросив в него маковые зернышки и заставив пересчитать. А пока призрак делал бы это, Катя успела бы прочитать заговор.

Ко встрече с Сашиной бывшей Катерина была относительно готова. А вот с голосами – нет. И была поражена тем, что они добрались до нее здесь, за сотню километров от Брюховецкой. Да и голова у нее не болела, а к горлу не подкатывала тошнота, как бывало, когда они с ней связывались. И это было странно. Очень. Но при этом наводило на мысли. У Кати родилось предположение, которое она решила проверить, потому снова взяла Сашу за руку.

«Он теперь наш!» – оповестили ее голоса.

– Так, значит, – рассуждала она уже вслух. – Решили Сашу похитить, раз меня уговорить не вышло. И, как я понимаю, звонил мне не он, а вы. Теперь понятно, почему он так давил на меня. Ладно. Посмотрим, кто кого.

«Ты еще не поняла?– с насмешкой спросили голоса.– От нас больше не спрячешься. А если хочешь вернуть этого дурака, то сделаешь так, как мы скажем».

Такое открытое заявление Катерину не удивило. А предчувствие не обмануло. Она ожидала от голосов подлянки – она ее получила. И к ней голоса явно готовились, ведь впервые разговаривали с ней так понятно. Обычно они визжали, перебивая друг друга, и она не могла ничего разобрать. А тут... они словно договорились друг с другом... И все это походило на запутанный план с многоходовочкой.

«Умная девочка,– похвалили голоса,– и догадливая. Мы давно за вами наблюдаем. Тобой, Вадимом, вот этим бесполезным мешком костей. И мы давали тебе время принять нашу сторону. В прошлое вас с Вадимом водили. Речку показывали. А ты все равно не пришла. Но раз по-хорошему не хочешь, будет по-плохому. Ты все равно сделаешь то, что мы прикажем».

– С чего бы?! – возмутилась Катя.

– С того, что мы можем сделать вот так, – ехидно заявили голоса, а Саша распахнул глаза и сел на кровати.

Катя тут же бросилась к нему. Но отшатнулась, когда Саша, жутко улыбаясь, медленно наклонил голову вбок и произнес загробным голосом, в котором сливались десятки чужих:

– Так тебе больше нравится с нами общаться?

А после завис с улыбкой, похожей на оскал.

Все черты его лица были искажены, а глаза стали белесыми, словно слепыми. Катя смотрела на него, но не узнавала.

– Ну что ты молчишь? Хочешь, мы прикажем ему поцеловать тебя или сплясать?

Катерина не отвечала.

– Не хочешь? Ладно. Тогда сделаем так.

Вырвав из руки капельницу, Саша резко подскочил с кровати и рванул к окну. Он распахнул его и запрыгнул на подоконник, зависнув на самом краю. И на все это у него ушло секунд пять, ведь двигался он с нечеловеческой скоростью.

– Тут всего-то третий этаж, так что он не умрет. Но мы уж постараемся, чтобы он сломал себе ноги и позвоночник. И на всю жизнь остался инвалидом, виня тебя.

– Стойте! – прокричала Катерина, когда Саша уже собирался шагнуть из окна.

Тело его, большая часть которого была на улице, замерло.

– Я все сделаю, – обреченно произнесла Катерина.

Шея Саши повернулась почти до хруста, и он спросил:

– Что сделаешь?

– То, что вы хотите!

– Точно? А то еще буквально пару градусов поворота шеи, и этот дружочек будет мертв.

– Я сделаю все, что вы хотите, только отпустите его!

– Ладно!– ответили голоса, и Саша перепрыгнул с подоконника обратно на кровать. Он уселся по-турецки и уставился на девушку пустыми глазами.– Мы отпустим его, но не сразу. Иначе ты нас обманешь.

– Не собираюсь я вас обманывать.

– Прекрасно. Значит, мы сумеем договориться. Выполнишь наше требование, и мы отпустим его.

В горле у Кати пересохло, и она прохрипела:

– И я должна вам на слово поверить?

– А у тебя есть другие варианты?

Катя судорожно соображала.

– Есть. Предлагаю сделку. Вы же вроде как договоры заключаете с людьми. Вот и мы с вами заключим такой. Я выполню свою задачу, а вы отпустите Сашу и больше никогда нас не потревожите. И проклятье с меня снимете.

– Ну и зачем тебе этот договор?– голоса насмехались над ней.– В суд с ним пойдешь?

– Это гарантия, что вы меня не обманете.

– Ну и как мы его подписывать будем? Рук у нас, если ты не заметила, нет. А вот это,– Саша помахал руками,– не наше.

– Договоры с вами и устно можно заключать. Главное, призвать свидетелей.

– Подкованная? Тоже темной магией увлекаешься, как бабка твоя?

– Книжек много читаю. Так что в курсе, что такое возможно. В магии слово обладает мощной силой. А еще я знаю, что теперь вы не можете мне отказать, – в последнем утверждении Катя уже блефовала. – Так что, согласны на устный договор?

– Согласны! – провозгласили голоса, и свет заморгал, а потом вовсе погас.

Палата погрузилась в тьму. Такую плотную, что Катя ничего не видела. По спине у нее пробежал холод, словно от прикосновения ледяных рук. Десятков рук. Больше Катя не была одна. Голоса, что пугали ее через Сашу, стояли рядом, окружив ее настолько плотным кольцом, что она начала в нем задыхаться. Дыхания не хватало, а руки Кати задрожали, как и все тело. Но свет зажегся снова, только тусклый и мерцающий, и страх, накрывший с головой, начал отступать. Отступили и голоса, вновь скрыв свою личину, которую не спешили раскрывать раньше времени.

Стоя посреди едва освещенной больничной палаты, Катя соображала, кого призвать в качестве свидетелей сделки. Бога? Это попахивало кощунством. Ангелов? Те вряд ли придут к девушке, которая собралась заключать сделку с темными силами. Если только покарать за такое намерение. Темные силы? Эти лишь зароют ее глубже, еще и извратят все так, что родовое проклятье и эта ситуация ей подарком покажутся. А ей, наоборот, нужно выбраться. Голоса могли легко обмануть ее, и она должна была хоть как-то подстраховать себя и Сашу.

– Ну что ты молчишь? – спросили голоса как раз в тот момент, когда Катерина догадалась, кого именно можно призвать, чтобы они засвидетельствовали ее сделку с голосами.

– Готовилась, – ответила им Катя, в голове которой родился план.

Она порылась в джинсах Саши, что висели в шкафу, и выудила из них зажигалку. Это была модель, в которой огонь горел без поддержки, что было кстати. Катя положила ее на столик у кровати, куда следом плюхнула стакан с водой, а еще горсть земли, которую позаимствовала из цветочного горшка.

Голоса, наблюдавшие за ней глазами Саши, с подозрением поинтересовались:

– Ты что делаешь?

– Свидетелей, – бросила в ответ Катерина и продолжила приготовления.

Огонь, вода и земля у нее уже были. Оставалось найти воздух. Но что могло воплотить то, что нельзя потрогать? Ответ пришел неожиданно, и, на радость Кате, подушка в палате оказалась перьевая. Вытащив из нее одно перышко, девушка положила его к остальным трем элементам.

– Готово! Вот и наши свидетели, – Катерина указала на столик.

Она порадовалась, что смогла прибегнуть к нейтральным силам. Хотя все это выглядело абсурдно. Она, которая бегала по палате в поисках того, что может выступить символами четырех стихий. Голоса, которые пристально следили за ней через Сашу, чье тело захватили. И сделка, которую они собирались заключить. Не в каком-нибудь храме, месте силы, капище или, на худой конец, кладбище. А в обычной больнице.

Ритуал договора с темными силами, который совершался в реанимации, – это было очень странно. Но странностей в жизни Кати хватало. И то, что в День народного единства она решила заключить сделку с голосами в больничной палате, а свидетелями выступали зажигалка, стакан воды, земля из цветочного горшка и перо из подушки, вполне вписывалось в ее новую реальность.

– Ну что, начнем? – поинтересовалась Катерина.

– Начнем, – кивнул Саша.

Трясущимися руками Катя взяла зажигалку и чикнула. Пламя тут же зажглось и гаснуть не собиралось. Оно завораживало, но любоваться им было некогда. Впереди была сделка, и все ее условия стоило проговорить четко, избегая двояких трактовок, иначе потом можно сильно пожалеть.

– Надо закрыть дверь на замок, – спохватилась Катя, – иначе кто-нибудь зайдет.

– Не зайдет. Все сейчас очень заняты. И поверь, ты не захочешь знать чем, так что не тяни, ведьма, начинай.

– Я не... – Катя хотела ответить, что никакая она не ведьма, а потом решила не тратить время.

Она сделала вдох, а потом резкий выдох, чтобы унять дрожь в теле. И помолилась Богу, прося помощи и поддержки. Он на ее молитву не ответил, но спасибо, что не ударил молнией за то, что она просила помочь в темных делах. Зато в углах комнаты зашевелились тени, которых там раньше не было.

– Как мне вас представить и что именно от меня будет требоваться? – уточнила Катерина.

– Как Голоса. Выпустить нас из заточения. – На лице Саши появилась улыбка. Слишком широкая для обычного человека. Слишком пугающая. Слишком подозрительная.

Насторожившись, Катя потребовала:

– Давайте-ка поточнее! Что именно мне надо сделать?

– Тебе нужно будет освободить нас из места заточения, более известного вам как хата колдуна, путем проведения ритуала крови.

– Это действие будет стоить жизни мне или кому-то другому?

– Нет.

– Хорошо.

Понимая, что дальше тянуть некуда и текста договора ей никто не принесет, она начала импровизировать:

– Я, Катерина Черная, заключаю договор с Голосами, что разговаривают со мной и захватили тело Александра Волкова. Пусть Огонь, пожирающий ложь, Вода, очищающая тело, Земля, хранящая память, и Ветер, разносящий вести, станут свидетелями сей сделки. Я обязуюсь освободить Голоса из места заточения, известного как хата колдуна, путем проведения ритуала крови. А они выступают гарантами, что при совершении мною и Голосами всех этих действий обойдется без пострадавших людей, животных... и душ. А сама я, после того как проведу ритуал и Голоса станут свободными, останусь целой и невредимой. В своем уме, при своей памяти и с хорошим здоровьем – физическим, психическим и душевным. Голоса, в свою очередь, обязуются отпустить тело, душу и сознание Александра Волкова.

– После того, как будут освобождены, – вставили Голоса.

– Голоса, в свою очередь, обязуются отпустить тело, душу и сознание Александра Волкова после того, как будут освобождены. И гарантируют, что он останется целым и невредимым. В своем уме, при своей памяти и с отличным здоровьем. Все травмы физические, психологические и душевные, нанесенные ему Голосами или во время взаимодействиями с ними, будут излечены. Также Голоса обязуются снять проклятье...

– Мы можем только помочь,– решительно перебили они.– Там от тебя все зависит.

Катя кивнула и продолжила:

– Также Голоса обязуются помочь снять с Катерины Черной и всех ее потомков родовое проклятье, из-за которого женщины в их роду становятся кликушами.

– А еще стороны сделки клянутся, что после закрытия сделки не будут больше никогда беспокоить друг друга ни в физическом, материальном мире, ни в духовном, загробном.

Такое дополнение от голосов Катерину удивило, но она произнесла вслух и эту часть договора. Понимая, что все важное уже озвучено, она перешла к финальной части.

– Договор этот будет скреплен... – Катя растерялась, потому что не продумала главного – формата скрепления.

– Поцелуем через гаранта Голосов, коим выступает Александр Волков и коего засвидетельствуют в качестве гаранта четыре стихии: Огонь, Вода, Земля и Воздух.

Повторив за голосами, Катерина подошла к Саше, чтобы его поцеловать. Она и в обычный день не спешила этого делать, а сейчас тем более, потому что это был даже не он. Но ей пришлось прикоснуться к его губам. Она думала, что это будет достаточно, но Саша углубил поцелуй. И от него губы Кати покрылись инеем, а тело мурашками.

– Договор скреплен, – провозгласили голоса.

– Женщины рода моего, что знали голоса, с которыми я заключаю сделку, призываю вас! Явитесь и засвидетельствуйте наш договор, – неожиданно для самой себя добавила Катерина. – И если нарушен он будет одной из сторон, пусть падет на нее ваша кара.

В глазах Саши отразился неподдельный ужас, когда за спиной Катерины выросли женские силуэты. Сама Катя их видеть не могла, но почувствовала, как в комнате моментально стало холоднее. А еще появились новые запахи. Ладана и лаванды, костра, полевых трав, хозяйственного мыла и таких знакомых духов... Бабушкиных духов, тех самых, которыми она пользовалась только по праздникам. А потом на плечи Кати легли десятки невидимых рук, и она ощутила силу, которая разливалась по телу. Это было приятное, хоть и пугающее чувство.

– Женщины рода Катерины Черной засвидетельствовали договор и выступили дополнительными гарантами,– оповестили голоса через Сашу.– Договор вступает в силу с этого момента и будет считаться завершенным, когда обе стороны выполнят свои обязательства.

Не успели они договорить, как огонь в зажигалке выбросил зеленый всполох и погас. Вода из стакана мгновенно испарилась. Земля выпустила зеленый росток, а перо поднялось в воздух и унеслось в окно. Следом за ним исчезли и духи женщин, пришедших на помощь Катерине. И она ощутила такую бездонную пустоту в душе, будто ее лишили чего-то очень важного.

– Ждем тебя ночью в хате колдуна, – предупредили голоса и умолкли, а глаза Саши закатились.

В палате снова стало светло, а обмякший Александр упал на подушку. Уложив его так, как было изначально, Катерина вставила иглу обратно в катетер на его руке, а потом снова пустила раствор. Следом вернула на место стакан и зажигалку, собрала землю и высыпала в цветочный горшок.

Палата выглядела обычно, как и прежде, а Саша вновь был в бессознательном состоянии. Словно еще недавно не перепрыгивал с кровати на подоконник и обратно. Теперь его жизнь целиком и полностью была в руках Кати. И она пообещала ему разобраться со всем уже этой ночью. А после покинула палату и попросила дядю Мишу отвезти ее домой. Порадовавшись тому, что с ним голоса, устроившие в больнице заварушку, ничего не сделали.

Дядя Миша бросал на Катю тревожные взгляды и пытался завести беседу. Сначала о состоянии Саши, который обязательно очень скоро поправится, потом о погоде, которая внезапно вспомнила, что на дворе ноябрь, и решила заморозить их. Но слова его не находили отклика. Кате совсем не хотелось общаться. Она прижалась лбом к холодному стеклу, притворившись спящей, а вскоре и правда уснула. Сон ее был беспокойным, и снилась ей река, черная, как нефть. Она барахталась в ее водах, чувствуя, как что-то скользкое обвивает лодыжки и тянет вниз. Во сне она кричала, но звук растворялся в воде, не долетая до поверхности.

Резкий хлопок закрываемой двери вырвал ее из кошмара. Но следующие за ним слова заставили окунуться в новый.

– Только что звонил Митяй, – дрожащим голосом сообщил дядя Миша. – С Вадимом беда. Вроде как с дерева упал, когда Митяю помогал.

Первой мыслью Кати было бросить все и бежать к Вадиму. И это было написано на ее лице, потому дядя Миша ее остановил:

– Митяй попросил к нему не приезжать. Сказал, что сегодня есть дела куда более важные и лучше заняться ими. А с Вадимом все хорошо будет, если с твоими делами все хорошо будет, – передал его слова дядя Миша. – В общем, это он как-то витиевато намекнул на то, чтобы мы сегодня к ним не наведывались.

Намекнул он и на кое-что более важное, как догадалась Катя, но вслух она об этом говорить не стала. Как и о том, что ее подозрения подтвердились и Митяй был не самым обычным дедушкой.

– День у тебя и без того сложный выдался, – сказал дядя Миша. – Саша этот сначала, теперь Вадим. Я уверен, что они оба поправятся. Ты все равно ничего сделать не сможешь, так что предлагаю переключиться. Давай-ка поужинаем, а потом комедию посмотрим.

Как ни пыталась Катерина отказаться от совместного ужина, дядя Миша был настойчив. Он волновался из-за состояния Кати и просидел с ней почти до полуночи, смотря комедии. Только после того как Катя начала уже очень часто зевать и потирать глаза, ушел к себе. А она бросилась к сундуку.

Неделю назад слова бабушки о платье и рубахе показались ей странными. Но сегодня она поняла, зачем Айка положила эти вещи. Они ждали своего часа, и он пришел. Скинув с себя одежду, Катя надела платье из сундука, а поверх него мужскую рубаху. После натянула джинсы, свитер и куртку и покинула бабушкин дом.

Катерина боялась гулять по ночам. И еще больше боялась темноты. Но сейчас она не чувствовала страха. Ее вели голоса. В их компании она быстро добралась до места, где впервые упала в обморок, а потом и до улицы, на которой стояла хата колдуна.

Прошептав:

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня.

Катя отогнула кусок профнастила и ступила на проклятую землю.

Глава 20

Ветер сбивал с ног, пытаясь остановить ее. Река билась о высокий берег, пытаясь предупредить ее. Земля чавкала под ногами, пытаясь задержать ее. Луна освещала кувшины с запекшейся кровью, пытаясь вразумить ее. Но Катерина все равно шла вперед. Она больше не боялась. Сейчас она была частью той темноты, что не оставила ей выбора. Она чувствовала, что вот оно. То, для чего она была рождена. Самое важное событие в ее жизни. И сколько бы она ни бегала, рано или поздно оказалась бы тут. Все было решено. И очень давно. Ей оставалось только сыграть свою роль. И постараться при этом остаться в живых. Она не имела права на ошибку. Слишком многое было поставлено на карту. Жизнь Вадима, Саши и ее самой. И потому она шла вперед, к старой хате, которая уходила под землю, но похоронить свои тайны так и не успела.

Но не она волновала Катю. Куда важнее ей было добраться до дальней части двора. Продираясь через заросли, она отыскала путь к колодцу. Он весь порос плющом, и ей пришлось потрудиться, чтобы очистить его крышку. Трясущимися руками Катерина ухватилась за ржавое кольцо и потянула вверх. Но крышка не поддалась. Ни на сантиметр не приподнялась. Как она ни старалась.

Голоса дали ей очередную подсказку:

«В куртке».

И направили руку в карман, где лежал складной нож. Катя не знала, как он там очутился. Не помнила, как его туда положила и когда купила. Но обо всем помнили голоса, которые давно готовились к этому дню. Они уже захватывали управление телом Катерины. Водили ее по магазинам, гуляли с ней по ночам и разок выпустили наружу ее темную сторону, помогая разобраться с обидчиком.

«Режь!» – выкрикнули они очередной приказ, и Катя полоснула ладонь.

Алая кровь окропила крышку, вырезанные на ней руны засияли, и черная пасть колодца распахнулась. Вода внутри него засветилась, а голоса взревели.

Череп девушки пронзила вспышка боли, ноги ее подкосились, и она чуть не рухнула. Но ее удержали десятки невидимых рук, схвативших за талию. Тело покрылось мурашками, а инстинкт самосохранения завопил, что нужно убегать как можно скорее. Но его снова перекрыли голоса.

«Спускайся!– скомандовали они.– И поскорее!»

Заключившая с ними сделку Катя скинула с себя всю одежду, оставшись лишь в платье и рубахе из Айкиного сундука. Дрожа от холода, она забралась на выступ колодца. И, набрав в легкие побольше воздуха, прыгнула в темные воды. Туда, где ее ждали веками.

Тело ее закружило в водовороте. Казалось, что ей перемалывают не только все кости, но и внутренности. Но позволить себе кричать и тратить кислород она не могла. Катерина терпела боль, которая закончилась так же внезапно, как и началась. Но тут же навалилась новая – падение и удар о камни.

Сначала было трудно разобрать, что же находится вокруг. Но постепенно глаза адаптировались к темноте, и Катерина увидела, что оказалась на берегу той самой реки, в которой плавали разбухшие тела. Их было очень много. От совсем крошечных детей до дряхлых стариков.

– Что это? – испуганно прошептала она.

«Жертвы».

– Чьи?

Ответа на вопрос не последовало, вместо этого голоса попросили:

«Вытащи нас на берег. И постарайся сделать это побыстрее».

Тел было так много, что Катя бы и за две жизни не управилась, потому она уточнила:

– Всех?

«Нет. Другим не поможешь. Ты можешь освободить только тех, кого убили из-за нее».

– Из-за кого?

«Из-за той, что навлекла проклятье на весь твой род. Айки».

– А как я пойму, кого именно нужно вытаскивать?

«Сейчас покажем».

После этих слов Катя пригляделась и заметила, что у некоторых тел в районе груди вспыхнул еле мерцающий зеленый огонек. Приметив ближайший, она зашла в реку. Но спокойные воды тут же начали бушевать, а синюшные руки потянулись к ней и начали тащить на дно.

Кое-как отбившись, Катерина выбралась на берег.

– Как я вас вытащу, если вы сами меня топите?! – выругалась она.

«Это не мы. Это другие».

– И как прикажете вас спасать, если меня тут убить хотят?

«Придумай. Ты же тут ведьма, не мы».

– Да вы издеваетесь! И никакая я не ведьма, я обычная девушка, которой вы свалились на голову. А точнее, в голову. Вот почему вы не предупредили, что все будет настолько сложно?!

«Мы тебе показывали! И не раз. А если ты подсказок не понимаешь, то застрянешь тут. Навсегда. Саша останется в коме, а Вадим с нами. Ты этого хочешь?»

– Вадим? Он здесь? – насторожилась Катя, хотя глубоко внутри она уже знала ответ, потому и захватила с собой еще и рубашку. Она поискала друга глазами и нашла вдалеке, плавающим почти у берега с закрытыми глазами.

«Он появился пару часов назад, потому еще не стал одним из нас и не очнулся. И мы могли бы тебе ничего о нем не говорить, тем более не мы его сюда запихнули, но помогаем. Действуй, колдушка, пока хозяева этих мест не прознали, что тут посторонний. С ними тебе лучше не встречаться».

– Почему?

«Это будет твоя последняя встреча. С темными богами никто не совладает. Это место только для мертвых, тут тебе находиться не положено. Да и другу твоему тоже, ведь он жив. Пока. Но через пару часов станет таким, как мы. Душа останется заперта здесь, а тело его умрет, так что шевелись!»

Поминая голоса не самыми лестными словами, Катя ходила по берегу. Она пыталась что-то придумать, но идей не возникало. Записей о том, как спасать души, в дневнике Айки тоже не было. Вот как она могла вытащить из какой-то реки Забвения тех, кого колдун убил по вине ее пра- и еще кучу раз прабабки?! Еще и в сжатые сроки. Да никак! Она быстрее станет еще одним телом в этой реке.

Но поддаваться панике Катя себе запретила. Она отвечала не только за свою жизнь, но и за жизни Вадима и Саши, потому сурово сказала себе:

– Соберись! Смогла же ты в палате больничной придумать, что делать, сможешь и тут. Кликуша ты или кто! Так, давай рассуждать вслух... Что ты знаешь? Что эти голоса, точнее души, оказались тут по вине Айки. Из-за нее их убил колдун Черний. И чем это тебе поможет? Ничем. Да... Тупик... Так из реки души не достать. Значит, ими займусь позже.

Куда важнее для Кати был Вадим. Он плавал почти у берега, и она решила, что сможет легко достать его. Но не тут-то было. Распухшие тела снова начали за нее цепляться, не давая возможности подобраться к Вадиму. Катерина сделала несколько заходов, пытаясь добраться до него, но ей все время мешали. Выбравшись в очередной раз из лап утопленников, она задумалась, почему они так на нее реагировали.

– Может, хоть маленькую подсказку дадите? – попросила она.

«Магия дает свет...» – ответили ей голоса, которые не могли раскрыть способа своего спасения, как бы сильно ни хотели. Тому, кто явился к реке Забвения, нужно было пройти свое испытание. Да и единого способа не существовало, и важен был далеко не он.

– Магия дает свет, – повторила Катя. – Ну дает. И что? Тут так темно, что никакого света не видно. Да и магии у меня при себе нет... Стоп! Одежда! Она же зачарована. И, видимо, светится... Тут вечная темнота, души в водичке себе плавают спокойненько, а тут я. Светом этим как фонарем им прямо в глаза свечу. Ясное дело, что они избавиться от меня хотят. Надо мне свет этот потушить и тогда уже незаметно пробираться к тем, кто мне нужен.

Других идей все равно не было, потому Катерина стащила с себя всю одежду. Входить обнаженной в реку, полную трупов, ей совсем не хотелось, но других вариантов не было. Превозмогая брезгливость, она снова нырнула в темные воды. И в этот раз никто не пытался ее утопить. На нее вообще не обращали внимания, потому она осторожно вытащила Вадима и уложила его на каменистый берег. Его синеющее тело также было обнаженным, потому Катя быстренько натянула на него рубаху.

– Самого главного спасла, – с радостью в голосе сказала она и убрала с лица налипшие волосы. Резинка для волос ей бы сейчас не помешала.

Но радость была недолгой. Тело Вадима прямо на ее глазах истаяло вместе с рубашкой.

– Какого черта?! – прокричала Катерина. – Где Белыш? Вы что с ним сделали?!

«Успокойся, он дома. Приходит в себя. К утру будет как новенький. Его душе тут было не место, да и пришел он сюда не по своей воле, так что быстро в тело вернулся. И тебе сейчас не о нем думать надо, а о нас».

– Последние два месяца я только о вас и думаю... Надоели уже.

«В твоих же интересах нам быстрее помочь».

– Ваша правда. Ладно. Еще двенадцать заплывов, и дело будет сделано, – подбодрила себя Катерина. – Главное – не окоченеть до этого момента.

«Не окоченеешь. Тут нет ни холода, ни жары».

– Совести, тут, как я посмотрю, тоже нет, – проворчала она. – Давайте, подсвечивайтесь легонько, чтоб я вас видела, а соседи ваши агрессивные нет.

Вылавливая тела из реки Забвения, Катерина вспомнила дурацкую забаву. Ту, когда из тазика с водой нужно ртом вытащить яблоки. В начальной школе у них был такой конкурс, и одноклассник, решивший, что будет смешно, толкнул ее, и она плюхнулась головой в тазик. Тогда Катя нахлебалась воды и чувствовала себя противно и беззащитно. Словно стояла перед всеми, обнажившись до самой души. Сейчас она испытывала тоже самое, тем более и правда была голой. И старалась представлять, что вокруг нее, как тогда, плавают яблоки, а не мертвецы. А за каждое доставленное на берег яблочко ей начисляются победные баллы.

Она снова и снова возвращалась в реку, а после выуживала на берег очередное яблочко. Вплавь добиралась до тела и тащила его на себе к берегу. Поскальзывалась на камнях и плюхалась в воду вместе с ним. И настолько устала, ей уже было все равно, кто и как выглядит. Она хотела лишь одного – поскорее расправиться с этой задачей и вернуться домой.

И когда наконец услышала «Все. Можешь одеваться», простонала:

– Ура.

А после плюхнулась на холодные камни, не чувствуя ни рук, ни ног. Все ее тело ломило и гудело, а в висках стучало. Но на душе было непривычно легко. Ведь она сделала то, что должно.

Натянув на себя мокрое и противно липнущее к телу платье, Катя обернулась к своим призовым «яблочкам». Ими оказались двенадцать статных мужчин, облаченных в казачью форму. Самый старший из них вышел вперед.

– Спасибо тебе, Катерина, – сказал он, и Катя моментально узнала его голос. Именно он был самым громким и больше всех командовал. – За то, что души наши, загубленные прапрабабкой твоей, спасла. Сотни лет мы пытались достучаться до женщин твоего рода, но ни одна из них нам так и не помогла. А ведь по вине одной из вас мы и погибли, хотя хотели земли родные от погани колдовской избавить. Ты прости нас за то, что мы тебя обманом заманили. Но Саша тот сам нас впустил. Сделку с нами заключил. Предал тебя в обмен на то, чтобы узнать о полюбовнице своей мертвой. Так что держись подальше от него. Плохой он, человеческое лицо давно утратил. Хотя мы и сами такими стали. В этой вечной темноте мы начинали забывать не только свои имена и лица любимых, но и тот свет, что раньше несли. Превратились в таких же монстров, как и те, что охраняют это место. Злоба и отчаяние выжигали нас изнутри. И ты не просто освободила нас, ты вернула нам нас самих. Теперь мы сможем воссоединиться с семьями. Ты еще и Вадима, продолжателя силы нашей, спасла. За это тебе почет, ведь силу эту беречь надобно и от погани колдовской скрывать, ибо мало ее осталось. Благодарность тебе за всю твою добродетель от атамана Юдая Белана и его характерников. Не такая ты оказалась, как предшественницы твои. Хоть и темная, а дела светлые сотворила. Низкий тебе за это поклон.

Мужчины поклонились в пояс, и за их спиной возник полупрозрачный мост.

– Нам пора, – предупредил Юдай. – Мы все, что могли, сделали. Теперь ваша очередь. И прошу, береги моего потомка. Ему только предстоит познать силу, а путь этот не из легких. Вдвоем вам сладней будет. Не зря же день и ночь неразделимы, как свет и тень. Вот и вы связаны. Скоро узнаешь, как именно. И не повторяй ошибок Айки. Речи Черния, какими бы сладкими ни казались, оставляют на губах лишь вкус пепла. Так что слушайтесь деда Митяя и хату колдуна спалите, а колодец перезачаруйте на себя. Кровь Черния вам поможет. Но бери лишь каплю, слишком ценна она, да и понадобится тебе еще. И торопись, Катюша. Тут тебе задерживаться нельзя. Ты хоть и темная по сути, но и свет в тебе есть, так что темные боги тебя заприметить могут.

Еще раз поблагодарив Катю, Юдай прошел по мосту вслед за соратниками. Как только он ступил на противоположный берег, мост тут же истаял. Как и двенадцать казаков, отдавших свои жизни и магические силы на защиту родной земли.

– И как мне теперь обратно выбираться? – выпалила Катерина, глядя на противоположный берег, где исчезли казаки. – Колодцев я тут не вижу! Хотя... Я же попала сюда через воду... Значит, могу попасть через нее же обратно? Или нет? Если бы могла, то сразу бы в колодце оказалась. Наверное. Ох! Новая задачка со звездочкой, а помощников уже нет. И что делать? Я свою задачу выполнила, я домой хочу. Здесь мне не место. Слышите? Домой хочу! – твердо заявила Катя и даже топнула ногой, подтверждая свои намерения.

И в этот момент пространство засияло, и Катерина увидела ведро, висящее на веревке, уходящей в никуда.

– Это еще что? – прошептала она.

А потом услышала тихое:

– Катюша... Катюня... Ты там? – звал ее дядя Миша.

– Я тут! – завопила она и подбежала к ведру.

Она не понимала, как оно поможет ей выбраться наверх. Но решила дернуть его, чтобы понять, видны ли эти изменения в реальном мире.

– Катюша, это ты? – тут же отозвался дядя Миша, и Катя снова дернула ведро. – Я вижу, что веревка дергается.

Связь между мирами была налажена, но вопрос обратного перемещения оставался открытым. Но Катя вспомнила, что каждый раз из видений про эту реку ее вытаскивал именно дядя Миша. И решила, что это неспроста. А значит, можно было попробовать.

– Катюша, усядься на ведро и обхвати ногами и руками веревку, я попробую тебя вытащить, – словно прочитал ее мысли дядя Миша. – Если поняла, дерни веревку три раза.

Идея, может, и была так себе, но она пришла в голову обоим, а Катерина сегодня делала вещи и более странные, так что повторила условный сигнал.

– Хорошо. Как заберешься, дерни еще два раза, и я начну тащить тебя наверх, – предупредил дядя Миша.

С трудом оседлав висящее в воздухе ведро, Катя подергала за веревку. Она особо ни на что не рассчитывала, но ведро дернулось, и начался подъем вверх.

Переход из одного мира в другой она сначала ощутила, потому что все внутренности скрутило, а только потом увидела каменные стены колодца, в котором очутилась. Увидел ее и дядя Миша.

– Ну слава богу, – прошептал он и начал усерднее крутить рукоятку.

Дядя Миша помог Катерине выбраться, а после заключил ее в объятия. Она ожидала, что крестный начнет закидывать ее вопросами, но он протянул ей одежду, которую она сбросила.

– Скорее переодевайся, чтобы не простудиться, – попросил он и отвернулся. Пока Катя стягивала мокрое платье и надевала на себя холодные вещи, он делился переживаниями: – А я ведь сначала не поверил ни Вадику, ни Максиму этому...

– Максиму? Ты с ним знаком? – спросила Катя. Она дрожала от холода, и одеваться ей было непросто. Руки ее ныли от боли и почти не слушались ее. А ноги и вовсе подкашивались. Она чувствовала себя так, словно переплыла Черное море. Хотя, по сути, так и было, ведь она несколько десятков раз преодолела реку Забвения, чтобы спасти заточенные в ней души казаков.

– Да. Но об этом потом. Я ведь не поверил ему, а сегодня, когда ты рванула куда-то посреди ночи, решил довериться. Да и слова о том, что я хранитель твой и только мне можно тебе в самый важный момент помочь, меня заставили задуматься. И я не прогадал, когда за тобой пошел. Мало того, что ты к этой странной хате пришла, так еще и в колодец прыгнула. Ты не представляешь, как сильно я испугался. Подлетел, чтобы поскорее тебя вытащить, а в колодце ничего, только свет, а потом и он потух. Ну я и понял, что дело странное. Звал тебя, звал, а в ответ тишина... Решил ведро сбросить, чтобы понять глубину колодца, и вдруг ты его дернула. Ну я и давай тебя доставать. И достал, хвала Господу.

– Достал, – подтвердила Катя, которая успела одеться. Она заключила крестного в объятия и прошептала: – Спасибо тебе!

В голове дяди Миши была уйма вопросов, ведь Максим сказал только, что Кате досталась сила и ей важно пройти посвящение, но никому ей помогать нельзя. А ему нужно будет приглядывать за ней, ведь темной ночью она за голосами пойдет, и тогда ему необходимо быть рядом. Ответы на них он очень хотел получить, но из зарослей появился тот, кого дядя Миша никак не ожидал увидеть. А вот Катя не была удивлена.

– Получилось, да? – спросил у нее дед Митяй. – Характерники перешли по мосту?

– Перешли, – кивнула Катя. – Привет вам, кстати, передавали и просили хату сжечь. И, когда закончим со всем, я жду от вас очень подробный рассказ обо всем. Как Белыш?

– С ним все хорошо, Катюша. Рвался сюда помогать тебе, но я не пустил. Нельзя нам было. Только Мишке, как хранителю. Пока ты в полную силу не вошла, только он мог тебя вызволить. Отец все-таки, хоть и крестный. А любовь отца и матери настолько чистая, что любую тьму развеет. Но и ты справилась, умница. И я все расскажу. Теперь уже можно.

– Что расскажешь? – насторожился дядя Миша. – Ты что, тоже в курсе всей этой... ерунды?

– В курсе, Мишаня. Но мы это завтра обсудим. А сейчас у нас с Катюшей дело есть. Ты нас пока на улице подожди.

– Ну нет. – Такой расклад дядю Мишу не устраивал. – Хватит с нее! Я ее забираю домой!

– Крестный, мы правда должны тут дело закончить, – пояснила Катя. – Мы быстро, обещаю.

– Ладно. Но если с ней что-то случится, то я не посмотрю, Митяй, что ты друг мой и старше, голову тебе откручу.

– Не волнуйся. Теперь с ней все хорошо будет. Она справилась. Сама. И силу свою заслужила. Ты иди, не мешай нам.

Не став больше спорить, дядя Миша покинул двор. А дед Митяй, обращаясь к Кате, предложил:

– Ну что, давай очистим огнем это место? И побыстрее, а то скоро рассвет.

– И что? На рассвете у хаты вырастут ножки, и она убежит? – устало усмехнулась Катерина.

– На рассвете проснется бабушка из соседнего дома, – дед Митя указал на небольшой домик, часть окон которого выходили на двор проклятой хаты. – А свидетели нам не нужны. Ты же не хочешь отвечать на поджог? А хату надо сжечь, поганое это место.

Оглядевшись вокруг, Катерина покачала головой. Подобных мест быть не должно, но они почему-то до сих пор оставались, так что она поинтересовалась:

– Если оно такое поганое, что ж вы раньше его не сожгли?

Печально вздохнув, дед Митяй признался:

– Так я и сейчас не могу. Хата же не простая, колдовская. Тут темная сила нужна, как у тебя. Я и в колодец не мог попасть, чтобы характерников освободить.

– Ясно. Вся грязная работа на мне, потому что у меня темная сила. Удобно, ничего не скажешь. – Катя не пыталась скрыть недовольство, сквозящее в ее речи. Она сегодня столько всего пережила, что имела на него полное право. – Колодец, кстати, сказали на себя перечаровать.

– Тут на крови колдовской заклятие, мы не сможем.

– Кровь у меня есть. Теперь понятно, для чего Айка ее сохранила.

– Самого Черния?

– Ага. Но с колодцем потом разберемся. Хату мы как подожжем? – спросила Катя. Ей хотелось поскорее разобраться со всем и отправится домой. Все ее тело ныло от усталости и требовало прилечь, а не устраивать поджог. – Бензина-то у нас нет. Или вы захватили?

– Он нам и не нужен. Достань зажигалку, – дед Митяй указал на куртку Кати.

– У меня ее нет.

– Есть. Карман проверь.

Катерина сделала как велено и достала из кармана зажигалку Саши.

– Откуда? – поинтересовалась она.

– Теперь это не простая вещь, ты же ее в ритуале использовала, так что она у тебя должна быть, – пояснил дед Митяй. – И сейчас она нам поможет. Открывай крышку.

Катя выполнила очередную просьбу, и огонь тут же загорелся.

– А теперь представь, что переносишь пламя из зажигалки на крышу дома. Вот туда, где камыш торчит, – дед Митяй указал на угол крыши. – Он очень хорошо горит. Огонь тебя еще в детстве принял, все должно получиться.

Последние слова получили отклик внутри Кати. Она почувствовала, как что-то живое и теплое запульсировало у нее в груди. Но выпустить это наружу она не решалась.

– Вдруг огонь выйдет из-под контроля и перекинется на соседние дома? – забеспокоилась она.

– Не бойся. Теперь он часть тебя. И знает, что делать. Только направь его.

И Катерина решилась. Отдала внутри себя приказ, и пламя из зажигалки рванулось вперед, разрастаясь.

– Больше! – скомандовал дед Митяй. – Ты можешь!

И Катя представила, что пламя охватывает весь дом. Пожирает крышу, стены и пол. А огонь послушался ее и разросся до небывалых размеров, захватывая хату колдуна.

– Ты умница! – похвалил ее дед Митяй.

– Это всегда так? – поинтересовалась Катерина.

– Как?

– Приятно, – задумчиво произнесла она. – Словно вернуться домой, которого у тебя никогда не было.

– Да. Теперь так будет всегда, потому что ты наконец приняла важную часть себя, которую в тебе подавляли больше тридцати лет. Она не навредит тебе, хотя и будут те, кто попытается ее отнять. Но ты сможешь дать им отпор.

– Я? Отпор?

– Да, Катя, – дед Митяй положил руку ей на плечо. – Теперь ты больше никогда не будешь одна. У тебя будет Вадим. Всю жизнь ты бежала от своей тени. А оказалось, что именно в ней твоя сила. Вадим – твой свет и якорь. Он не даст тебе потеряться во тьме, что теперь всегда будет с тобой. А ты – его тень и его щит. Ты не дашь ему сгореть от его же света и укроешь его от бед. Вы две половинки одного целого.

Слова тронули Катерину. Она смахнула слезы, навернувшиеся на глаза, и обратила внимание на рассвет, что зарождался на горизонте. Он стал для нее символом перемен и началом новой жизни. Жизни, в которой у нее была сила, которая могла не только вызволить души, но и спалить хату колдуна. И это одновременно пугало и обнадеживало, ведь дед Митяй пообещал, что она больше никогда не будет одна. У нее всегда будет лучший друг. Ее Белыш.

Катерина улыбнулась своим мыслям. А на телефоне ее тихо завибрировало новое сообщение от Максима: «Поздравляю с посвящением, ты справилась! И дядь Миша тоже молодец, все понял и вовремя сделал. Когда привыкнете с Вадимом к новым ролям – жду в гости».

Глава 21

Детский казачий лагерь «Вольница», разместившийся на берегу реки Бейсуг, вырос из небольшой базы. Но, как и тридцать лет назад, им управлял Дмитрий Белан. Палатки сменили треугольные деревянные домики и беседки. Конюшня из маленького сарая превратилась в приличное здание с зоной выгула, где обучали джигитовке. Появились современные спортивные площадки, полноценная столовая, актовый зал и домик директора. Отдельные зоны для обучения получили тренеры по стрельбе, метанию ножа, стрельбе из лука и фланкировке. Пляж теперь был облагороженным, с лежаками и навесами. А в другой части реки оборудовали удобную зону для рыбалки. Но, несмотря на изменения, основной задачи лагерь не поменял. Как и раньше, Дмитрий Белан воспитывал настоящих мужчин, а его помощницы учили женским премудростям девочек. И, как и раньше, спонсировал лагерь все тот же Дмитрий Белан. Он считал, что деньги, заработанные на родной земле, нужно ей возвращать, так что решил оставить после себя «Вольницу».

Но в девяностых, когда он впервые привозил внуков на берег Бейсуга, он и представить не мог, во что выльется его идея летнего палаточного лагеря. Как не знал, что та первая смена станет знаменательной. Ведь именно тогда он узнал, кому из его внуков достанется сила характерника и кому придется идти с ним рука об руку до конца жизни. А когда увидел напуганную черноглазую девочку, что жалась к Мише, то понял, что судьба привела ее не просто так. И важный разговор с этой повзрослевшей девочкой, познавшей свою силу, и своим внуком, который был ее лучшим другом, он решил провести там, где все началось. В «Вольнице».

На столе попыхивал и булькал самовар, а дед Митяй разливал по кружкам травяной чай, чтобы согреть всех собравшихся в беседке. Беседа им предстояла долгая, потому к чаю прилагались еще и угощения. Но они мало волновали Катерину и Вадима, которые уже полчаса буравили деда Митяя взглядом.

– Понимаю, вы ждете от меня ответов на все ваши вопросы и доступа к каким-то сакральным знаниям. Но у меня их нет, – заговорил наконец дед Митяй и уселся за стол.

– В смысле нет?! – возмутился Вадим. – Ты же обещал все рассказать.

– Рассказать то, что знаю сам, – напомнил дед Митяй. – И слово я сдержу.

– Спасибо, – поблагодарила Катя и снова подула на чай. Она, в отличие от остальных, не могла пить его таким горячим. – Но про силы, получается, вопросы не задавать?

– Почему же, задавать. Но я не гарантирую, что смогу ответить на все.

– Ты нас еще больше запутать решил? – в голосе Вадима проскальзывали недовольные нотки. – Сначала обещаешь ответить на все вопросы, потом говоришь, что не можешь, а следом заявляешь, что все-таки можешь. Пора бы уже определиться!

– Слушай, я такие беседы впервые веду и не знаю, как надо, – проворчал дед Митяй. – Начну рассказывать все по порядку. Там и про силы ваши, и про проклятье Катиного рода будет. А вы по ходу можете задавать вопросы, и я буду отвечать. Если знаю ответы. Пойдет?

– Если повествование не с начала сотворения мира начнется, то да, – согласился Вадим и сделал глоток обжигающего чая. – Надоело уже ходить вокруг да около.

Катя лишь молча кивнула, и дед Митяй начал свой рассказ.

– Казаки всегда защищали родные земли. Мы исповедуем христианскую веру, но при этом допускаем существование, скажем так, сверхъестественного. У казаков издревле были свои боевые маги – характерники, и наш род один из последних, кто стал носителем этой силы.

– Последний? Почему? – влез Вадим.

– Слушал бы не перебивая, уже бы узнал! – осадил его дед.

– Прости.

– Когда казаки переселились на эти земли, все было хорошо. А потом начали пропадать люди. Местный характерник, атаман Юдай Белан, начал расследование.

– Наш предок? – спросил Вадим.

– Да. Расследование привело его в лес, к той самой хате колдуна, в которой жил Черний. В одиночку Юдай с ним справиться не мог, ведь был наслышан об этом колдуне. Чернию уже тогда было несколько сот лет, и равных ему не было ни в силе, ни в жестокости. Но Юдай не мог оставить жителей куреня без защиты. Он отправил клич о помощи другим характерникам. Откликнулись одиннадцать самых смелых казаков, которые вместе с Юдаем отправились на правое дело. Они долго готовились и смогли бы победить Черния, если бы не Айка.

– Моя родственница? – уточнила уже Катя.

– Она самая. Айка заманила характерников в ловушку Черния. А он не только убил их, но и запер их души в реке Забвения, чтобы они не смогли перейти на ту сторону и обрести покой. Но в той битве и сам Черний истощился. А Айка, увидев, что сотворила, постаралась его добить. Ясное дело, ничего у нее не вышло. И за предательство Черний ее проклял. Вот так в вашем роду и появились кликуши.

– А почему не убил? Вам не кажется, что это как-то странно? – поделился подозрениями Вадим. – Она его порешить хотела, а он ее всего лишь проклял.

– Это слишком просто. Убил и убил. А так заставил мучиться ее и весь ее род, – рассудила Катерина.

– Именно, – подтвердил дед Митяй. – Сила кликуши принесла Айке много горя.

– Она убила кого-то близкого? – предположила Катя.

Дед Митяй ответил кивком, и Катя печально вздохнула, а Вадим поинтересовался:

– Зачем она вообще перешла на темную сторону? Неужто у Черния были такие вкусные печеньки?

– Ответы были даны Кате через видения, так что отчасти вы уже в курсе. Айка была влюблена в парня, который стал дезертиром, что навлекло позор на всю его семью. Но семья его была достойной, вот его и не убили на месте, а держали под стражей, решая, как поступить. Айка понимала, что его все равно казнят, и хотела спасти. Золота, чтобы попытаться выкупить любимого, у нее не было. Да и не согласились бы казаки на такое. Она решила сам вызволить его из тюрьмы. Но лишь подставила себя и пулю в бок схлопотала. Потом удумала очаровать одного из сторожил, чтобы уговорить его выпустить любимого и выдать все за побег. Вот только просчиталась. И если бы не Черний, то она попала бы в еще одну беду.

– Вот только добрым самаритянином он не был, – заметил Вадим.

– Именно. Он уже знал, что характерники собираются дать ему отпор. И ему нужно было подпитать силы от своих темных богов. А те попросили кое-что поинтереснее животных. Они хотели получить в услужение светлую ведьму, ведь их культ становился все меньше. На эту роль идеально подошла Айка, она же была сильной ведьмой.

– Если она такая сильная, то чего казаков не околдовала и любимого не спасла?! – возмутился Вадим.

– Ты чем слушаешь?! – снова отругал его дед. – Сказано тебе, что она светлая ведьма. Они больше по травам да заговорам от болезней и нечисти. Людям они головы не морочат. Вот и не могла она так поступить. Как не могла добровольно согласиться поклоняться темным богам. Но Черний нашел рычаги давления.

– Боюсь представить, какие, – прошептала Катя, обхватив себя руками.

– Он знал, что Айка уже засватана и осенью должна была состояться свадьба. Вот только любимый ее, как и другие казаки, ушел в военный поход. Но Черний нашел способ все повернуть в свою сторону. И прямо во время похода гонец сообщил ее жениху, что беременная Айка находится при смерти. Вот парень и сбежал с поля боя. Потом он понял, что его обманули, и покаялся. Отдал свою судьбу на откуп казачьего круга. А те не могли решить, как с ним поступить, из-за конфликта интересов, и заключили под стражу.

– Вот же хитрый урод! – процедил сквозь зубы Вадим.

– А мне интересно, откуда вы знаете такие подробности? – полюбопытствовала Катерина.

– Любимый Айки, Наум, был сыном Юдая и нашим с Вадимом предком, – ответил дед Митяй.

– Вот это поворот, – глаза Вадима расширились. – Мы с тобой, Черныш, получается, родственники.

– Подождите-ка... – попросила всех замолчать Катя. – Тут поражает не только наше родство, но и коварство колдуна. Получается, Черний решил устранить Юдая, используя его же сына? Но как он смог обмануть Наума, если вы все характерники?

Дед Митяй поспешил ее разуверить:

– Не все, Катюша. Сила характерника, как и ваше родовое проклятие, передается через поколение. И у Наума ее не было.

– Почему так?

– Чтобы семьи обладателей силы не возомнили себя богами и не попытались захватить власть как в своем поселении, так и стране.

– Ты говорил, Айка в итоге плохо кончила, что случилось? – спросил Вадим.

– Она убила своего мужа Наума, – ответил дед Митяй, а потом добавил: – Случайно.

– Кошмар! – вырвалось у Кати.

– После того как Черний сбежал из станицы восстанавливать силы, казачий круг оправдал Наума. Они с Айкой поженились, как и планировали. У них родилась двойня – дочка и сын. Казалось, что началась белая полоса. Но как-то раз Айка и Наум поссорились, дело все-таки молодое, горячее. Она его обругала, гадостей наговорила. А пожелания сбылись, и Айка поняла, как именно проклял ее Черний.

– Дочка и сын? Как интересно... – задумалась Катя. – Получается, что сын Айки должен был получить силу характерников, так?

– Да. Сын Айки, Харитон, как представитель рода Беланов, получил силу характерника. А вот дочь – проклятье кликуши.

– В смысле?! Кликушей же была Айка. А проклятье у нас в роду через одну передается. Так бабушка сказала.

– Это сейчас через одну. А тогда кликушей стала и Анисия. Но Харитон вырос сильным характерником, потому помог сестре. Проклятие он снять не смог, но сделал так, чтобы оно хотя бы через поколение передавалось. И амулеты, что у вас в сундуке хранятся, тоже он создал. А книжку написала не Айка, а Анисия. Да и вообще сундук ваш – дело их рук. У Анисии было видение, что род их, объединившийся, потеряет друг друга. А потом снова сойдется. И тогда потомкам кликуш и характерников испытания будут уготованы. Вот Харитон с Анисией и подготовили помощь, какую могли.

– А почему на Харитона проклятье кликушества не легло? – недоверчиво спросил Вадим.

– Черний проклял только женщин в роду Айки. Кликушами же только женщины и бывают. А Харитона еще и сила характерника защищала.

– Все очень запутанно, – резюмировал Вадим.

– А как по мне, так все очень даже понятно, – не согласилась с ним Катерина.

– И что тебе понятно?

– Что жил тут колдун Черний. Творил свои черные делишки, и все у него было хорошо, – стала объяснять Катя. – А потом на его земли переселились казаки. Ладно, появился народ для жертвоприношений. Вроде бы радость. Да только оказалось, что среди них есть характерник Юдай, у которого еще и будущая невестка – ведьма. И Юдаю сосед-колдун пришелся не по нраву, потому он созвал своих. Все. Веселенькая жизнь Черния закончилась. Пришлось действовать. Он обратился к своим темным богам за помощью, все-таки толпа магов-характерников на него идет. А те вместо животных ведьму в услужение затребовали, чтобы культ их оставался жив. В богов же если не верить, они силы теряют. Ну, Черний и придумал выход из ситуации. Решил использовать сына и невестку своего врага Юдая. А когда все из-под контроля вышло, проклял Айку. Он же знал, что ее сын благодаря силе рода Беланов станет характерником и светлую силу обретет. И решил подарочек к рождению детишек сделать, наделив второго ребенка Айки темной силой через проклятие. И Айка мало того что сама кликушей стала и любимого мужа случайно убила, так еще и одна воспитывала двоих сверхестественно одаренных детей. Счастливым финалом истории это не назовешь.

– Воспитывала, толком не зная их сил, – добавил дед Митяй. – Айке было очень тяжело, потому дети владели силами сразу двух родов. Девочка несла ношу кликушества, а мальчик – характерничества. А ведь бабушка Айку сразу предупреждала, что нельзя ей с Наумом водиться и опасно такие силы смешивать. Непонятно потом, что с потомками будет. Да и Юдай Айку не хотел к Науму подпускать по той же причине. Боялся, что плохо может закончиться объединение сил ведьм и характерников. Но любовь, что между Айкой и Наумом вспыхнула, стерла все запреты.

– Так наши семьи связаны уже много лет? – понял Вадим.

– Да, потому я, когда поговорил с Катиной бабушкой и все выяснил, разрешил ей в лагере остаться. Вы с Катей были как дети Айки – темная девочка и светлый мальчик. Кликуша и характерник. И благодаря предсказанию Анисии, которое передавалось через характерников, я знал, что придет время, когда кликуша и характерник сойдутся вновь. И тогда им не нужно мешать. Они должны выяснить все сами и тогда смогут исправить причиненное зло. Еще и мир лучше сделают, если не побоятся взять на себя тяжелую ношу. И теперь, милые мои, я начну обучать вас. Силы у вас есть, пора их пробудить и использовать во благо.

Кате с Вадимом понадобилось время, чтобы осмыслить все услышанное. Дед Митяй спокойно наблюдал за тем, как крутятся шестеренки в их головах, укладывая полученную информацию. И ожидал новых вопросов, которые последовали.

– Так ты все заранее знал? – понял Вадим.

– Вы встречались с моей бабушкой? – одновременно с ним спросила Катя.

– Да, я с ней встречался, – ответил дед Митяй. – И да, я знал все заранее. Как и Максим, к которому вы оба обращались. Но мы не имели права вмешиваться.

– Ты знал, что я ездил к Максиму?

– Ты зачем к нему ездил, Белыш?

Снова прозвучали два вопроса разом, и Катя с Вадимом переглянулись.

– Я хотел тебе помочь и ездил к Максиму вместе с дядей Мишей, – признался Кате Вадим. – Максим еще сказал, что он твой хранитель.

– Хранитель? – выгнула бровь Катя.

– Да. Он же твой крестный отец, потому и смог помочь, – объяснил дед Митяй, а потом ответил на вопрос внука. – Конечно, Вадик, я знал, что ты к нему ездил. И знал заранее, что только кликуша сможет души казаков спасти. Нам, характерникам, к реке Забвения не попасть, это мир темный. А у Катюши природа силы темная, так что она смогла. А Мишка смог ее оттуда вытащить.

– Про крестного я поняла. А с бабушкой что? – Катя очень хотела узнать, что связывало деда Митяя и Любовь Михайловну.

– Мы с ней пообщались. Она рассказала мне правду о твоей семье, и я понял, что вы те самые предки Айки по линии дочери. Я пообещал ей помогать тебе, и она согласилась. А когда случилась трагедия с твоими родителями, она обвинила меня и прервала общение. Как я ни старался его восстановить, она осталась непреклонна. И помощь мою больше не принимала, из-за этого быстро угасла.

– А голоса мы все слышали, потому что это одна из возможностей кликуши? Или из-за Айки, ведь она в их смерти виновата?

– И то и другое. Только кликуша могла их спасти, вот они и просили помощи. Но твои бабушки их злом считали, а мои предшественники правды сказать не могли, как и я. Иначе бы ничего не получилось. Ты до всего должна были дойти сама. Как и они.

– Учитывая, как они тебя пугали, я понимаю, почему их считали злом, – вставил свое слово Вадим. – Я вот до сих пор так считаю.

– Их можно понять, – покивал дед Митяй. – Они сотни лет тонули в реке Забвения и мечтали освободиться. Просили Катиных бабок помочь, а те их мольбы чаем волшебным глушили. А Катюша, которая куда сильнее остальных, с ними на контакт тоже не шла. Им все это надоело, вот они и сочинили план. За Катей, как и за остальными, присматривали постоянно. Но делали вид, что только в одной части станицы могут с ней «пообщаться».

– Так вот почему я и в доме шепот слышала, – осознала Катя.

– Да. Сдерживаться им было сложно. Но они терпели. Силы берегли, чтобы в прошлое тебя перемещать и показывать, что было. На это много энергии уходит, потому они перетаскивали тебя в тело Айки зрителем, что было проще. В первый раз-то они знатно потратились.

– Как они вообще смогли это сделать? – Вадим озвучил вопрос, который волновал не только его.

– Тебе подробную лекцию прочитать? – поинтересовался дед Митяй. – Или ограничимся тем, что они хоть и неприкаянные души, но души характерников. И такая возможность у них была, вот они ею и воспользовались. Как и возможностью иногда захватывать тело Кати, о чем она потом не помнила.

– Ограничимся этим, – сделал выбор Вадим.

– Захватывать мое тело, – повторила Катерина, и тут в голове ее словно зажглась лампочка. – Тот случай, в парке... Я правда сделала это с Виталей?

– Скорее они, а не ты. Но да, было дело, – подтвердил дед Митяй. – И жалеть его не надо, он получил по заслугам.

Глаза Кати расширились от ужаса, потому что она сообразила, что натворила в День станицы. А Вадим в это время уточнил у деда:

– Слушай, если ты уже с детства нас с Катей ко всему этому готовил, то почему она не помнит ничего?

– Потому что я ей память стер, – пристыженно ответил дед Митяй.

– Зачем? – спросила уже Катерина.

– Тебя увозили в Краснодар, я больше не мог за тобой присматривать, а на тебя мог выйти Черний. А дед меня еще в детстве предупреждал, что от него надо подальше держаться, потому что он спит и видит, как всех характерников передавить.

– Не уверен я, что этот упырь вообще спит... – пробубнил Вадим.

– И мне очень жаль, что я лишил тебя приятных воспоминаний, но иначе я не мог, – признался дед Митяй. – Я защищал семью.

Эти слова Катя не стала комментировать. С одной стороны, она понимала причины и сама, скорее всего, поступила бы так же. Но, с другой, была человеком, у которого никаких приятных воспоминаний о детстве не осталось. Одни лишь только избиения ради изгнания бесов, молитвы и обвинения в смерти родителей.

– Я понимаю, что это уже ничего особо не изменить, но... – Дед Митяй поднялся со стула, подошел к Кате и положил руки ей на голову. – Прости меня, Катюша, – извинился он, и из его рук полился свет.

В памяти Катерины одно за другим замелькали все те воспоминания, что были стерты. Вот они с Вадимом несутся на велосипедах вдоль реки, а вот бегают по полю с кукурузой, несмотря на запрет деда Митяя, а следом чешутся как ненормальные. Вот дед Митяй отвозит их на уборку, чтобы посмотреть на то, как работают комбайны, и им даже удается посидеть в одном. А вот они с Вадимом, дядей Мишей и дедом Митяем плывут на лодке на утреннюю рыбалку, и она любуется зарождающимся на горизонте рассветом. Вот они с Вадимом передразнивают индюков и кричат: «Курлык-курлык-курлык», в следующем воспоминании вместе сажают картошку, а потом едят киндеры, что им из города привез дядя Миша, в третьем дед Митяй обрабатывает сбитые коленки Кати. А вот они клянутся на мизинчиках, что будут с Вадимом друзьями до скончания веков, и даже прокалывают пальцы, чтобы смешать их кровь и тем самым подтвердить свой обет.

Воспоминаний было много. От тех, где они лепили снеговиков и облизывали сосульки, до тех, где крали коня и топили лодку дяди Миши. Они сопровождались теплотой, что разливалась в груди Кати. Ей возвращали кое-что очень важное, то, что вырвали без ее разрешения. Ей возвращали самые счастливые моменты ее детства и друга, которого ей так не хватало последние почти тридцать лет.

– Спасибо! – поблагодарила она, ведь вспомнила не только все время с Вадимом, но и все то хорошее, что делал для нее дед Митяй, который постарался стать хорошим дедушкой и для нее. – И я вас прощаю.

Теперь уже благодарил дед Митяй, который поспешно отвернулся, чтобы никто не увидел слезы, заблестевшие в уголках его глаз. Продолжая смотреть в окно, он сообщил:

– На сегодня с вас информации хватит. Переваривайте пока ее, а мне пора делами лагеря заняться.

– Намек понят, – Вадим поднялся из-за стола и поманил за собой Катю. – Пойдем, приемные часы закончены.

Но дед Митяй вспомнил еще одну важную вещь и предупредил внука:

– Она догонит тебя через пару минут. Нам парой фраз перекинуться надо.

– Я тогда по берегу прогуляюсь.

Когда Вадим вышел из беседки, дед Митяй обратился к Кате:

– Сейчас приходи в себя, отсыпайся, привыкай к новым ощущениям в теле и восстанавливайся. А завтра мы не только начнем тренировки, но и обсудим с тобой план действий.

– План действий?

– Конечно. Теперь у тебя есть не только сила, но и обязанности. Характерники издревле оберегали родную землю, так что схожие задачи будут и у тебя. Твою силу можно и на благо использовать. Я уверен. Так что поищем способы. Я ритуал вам проведу на пробуждение всех сил на ближайшую новую луну и со всем начнем разбираться.

Катя хотела расспросить об этом побольше. Перспектива не только убивать людей словом, но и помогать им ее обрадовала. Но дед Митяй остановил ее.

– Об этом позже. А сейчас иди, Вадим ждет. Как и одно важное дело. Но с ним ты точно справишься. А вот оставлять его в своей жизни или нет – решать только тебе.

– Что оставлять?

– Скоро узнаешь, – загадочно ответил дед Митяй и отвернулся к окну, намекая на окончание беседы.

Попрощавшись с ним, Катерина направилась к Вадиму, который уже ждал ее у «Порше». И когда машина выехала за пределы лагеря, она глубоко выдохнула.

– Ты как вообще? – заботливо спросил Вадим.

– Странно, – призналась Катя. – Я словно обрела дом, но заблудилась в лесу, который его окружает. А ты как?

– Как-то так же, – ответил он. – Многие странности стали понятными, но все силы эти... С одной стороны, круто, конечно, а с другой...

– Страшно.

– Да. Это же огромная ответственность. Если мы с тобой уже в детстве пожар случайно устроили, то что сейчас сможем... Вдруг я кому-то вредить начну или людей случайно покалечу?

– Меня тебе не переплюнуть. Я уже двоих убила. Причем одним лишь словом.

Вадим почувствовал, что скрывается за шуткой Кати, и осторожно уточнил:

– Ты именно этого боишься?

– Конечно. А вдруг я ляпну глупость какую-то, и пострадаешь ты или дядя Миша.

– Не ляпнешь! Дед Митяй нас с тобой всему обучит.

– Надеюсь. Не хочу снова бояться за каждое произнесенное слово и сторониться людей. Я же из-за бабушкиных страшилок друзей так и не завела. И, видимо, уже не заведу. Кто захочет дружить с кликушей, которая словом убить может?

– Я! Ты всегда будешь моим самым лучшим другом. И я горжусь тем, что дружу с кликушей.

Катя улыбнулась с благодарностью:

– А я горжусь тем, что дружу с характерником.

– Вот видишь, мы шикарная парочка паранормальных друзей. Так что со всем справимся. И со страхами, и с силами. Не зря же они нам достались.

– Без своей темной силы я вполне бы обошлась.

Вадим положил свою руку на руку Кати.

– Знаешь, что бы там дед ни говорил, я не верю, что твоя сила темная. Мне кажется, что сила – это только сила. И только тебе решать, как ее использовать. На добрые дела или на плохие. И вот это и будет придавать окрас твоим способностям. Выкинь из головы слово «темная». У тебя есть просто сила. И ты сама выберешь, как ее использовать. Она еще и прикольная, как мне кажется. Как минимум ты теперь костер можешь в любое время поджечь. Или парочку человек, – он подмигнул Кате. – Предлагаю закончить обсуждение печальных историй и поговорить о чем-нибудь приятном, тем более приехали почти. Как насчет того, чтобы махнуть в твой любимый ресторан в Краснодаре и отметить получение сил?

– Ну... – замялась Катя. – Как-то странно радоваться родовому проклятию, ты не находишь?

– Слушай, ты из-за него уже пострадала и поволновалась, пора переходить к принятию. Тем более мы выяснили, что дальние родственники. А это точно стоит отметить. Да и всегда есть шанс, что я стану сильнее Черния и смогу проклятье с тебя снять. Ну или завалим его вместе, только несколько уроков магических сражений у деда возьмем.

– А может, ты и прав. Плохого с нас хватило, пора бы и порадоваться. Да и силу мою можно придумать, как на хорошие дела пустить, так что празднуем. Поводов хватает.

– Вот это правильный настрой! Хвалю! Тогда часиков в шесть я за тобой заеду. Успеешь отдохнуть и собраться?

– Успею, – ответила Катя.

А потом заметила черный БМВ, припаркованный у ее дома, и взгляд ее померк, как и улыбка.

Глава 22

– Как я понимаю, ужин отменяется? – спросил Вадим, нервно сжимая руль. Его взгляд скользнул по темному автомобилю, из которого неспешно вылезал бритоголовый парень.

– Не знаю, – ответила Катя, стараясь не смотреть на Сашу.

А вот он очень внимательно разглядывал припарковавшийся зеленый «Порше» и его пассажиров.

– Будешь с ним разговаривать? – Вадим наклонился ближе, стараясь закрыть Катю от взгляда парня.

– Не хочу, – голос Катерины дрогнул.

– Он тебя обидел?

– Он... Он предал меня. Сначала общался только потому, что о призраке бывшей своей узнать хотел. А потом, когда понял, что я ничего не знаю, заключил с голосами сделку. Они ему про бывшую рассказали, и он позволил себя использовать, чтобы мной манипулировать. И ни в какую аварию на самом деле не попадал из-за призрака. Его голоса в подобие комы ввели, чтобы врачи поверили. А так он в порядке был.

– Понятно. Сейчас решу вопрос, – пообещал Вадим и вышел из машины, громко хлопнув дверью.

Он спешно двинулся к Александру, а тот оперся о капот своей машины и смерил его уничижительным взглядом.

– Так это ты тот тип со свадьбы, на бабки которого она повелась и перестала со мной общаться? – голос Саши звенел как сталь.

Вадим вернул ему оценивающий взгляд и вопрос:

– Так это ты тот урод, который предал ее и подверг опасности? Еще и сталкер, который ее соцсети палит и соревнования с ее друзьями устраивает из-за низкой самооценки.

– По себе выводы делаешь?! И ничего ей не угрожало. Она просто заклинание произнесла, чтобы выпустить их из заточения, так что не надо мне тут морали читать. Обычная ведьмовская работа.

– Заклинание произнесла?! Обычная работа?! Ну ты и придурок!

– Говорит тот, кто попался каким-то там темным богам, – парировал Саша, глядя сопернику прямо в лицо. Ему было не привыкать стоять вот так, лицом к лицу с тем, кто хотел его избить. Так было перед каждым его боем в клетке. – Да, голоса мне и о тебе все рассказали.

Но Вадим глаз не отвел и ядовито заметил:

– Я старался ей помочь, а не предавал.

– Я ее не предавал! Для этого надо, чтобы с этим кем-то у тебя были отношения, а она мне никто.

– А что ж ты тогда приперся к этому никому прямо домой, а?! Не советую больше к Кате лезть! У нее теперь сила есть, и она тебя одним словом по асфальту размажет. Правда, если успеет первой, потому что я намерен протестить на тебе обращение с огнем. Как думаешь, за сколько минут сгорит твоя подлая тушка?

– Ты мне сейчас угрожаешь? – прорычал Саша и сжал кулаки.

– Ух ты! Догадался. Что ж тогда тебе мозгов не хватило додуматься до того, что заключать сделку с голосами и подставлять невинную девушку – это дерьмовое занятие? – спросил Вадим и толкнул Сашу в грудь.

Саша сдержал порыв и не стал отвечать на выпад Вадима, лишь ухмыльнулся:

– Невинную? Она тому парню в парке пальцы переломала.

– Тогда повторю вопрос. Какого черта ты здесь забыл, Волчонок, если Катя такая злодейка?!

– Помощь мне ее нужна! – почти выплюнул Саша.

– А что так, голоса не помогли? Выходит, зря Иудой заделался?

– Еще раз меня так назовешь, я тебе нос сломаю.

– Давай, – поманил рукой Вадим. – А я тебя наизнанку выверну и посмотрю настолько ты гнилой.

Понимая, к чему все идет, Катя вклинилась между ними и обратилась к Вадиму:

– По вечеру все в силе. А тут я сама.

Вадим замер, оценивая ее состояние.

– Точно? – Ему не хотелось оставлять ее наедине с предателем. – Не нравится мне этот волчара.

– Да. Ты же знаешь, мне хватит сил, чтобы себя защитить.

– Знаю, потому и не хочу, чтобы ты себя корила еще и за смерть вот этого...

– Не буду.

– Ладно. К шести заеду, – предупредил Вадим. Но перед тем, как сесть в машину, посмотрел на Сашу, и бросил: – Обидишь ее, я твой труп свиньям скормлю.

«Порше» рванул с места, а Александр недовольно хмыкнул и спросил:

– Он боевиков пересмотрел?

– Гая Ричи, – подтвердила Катя, и от ее ледяного тона руки Саши покрылись мурашками. – И про свиней он не пошутил. У его семьи ферма за станицей. Как не пошутил про сжигание и выворачивание.

На этой позитивной ноте Катя решила закончить их бессмысленный разговор и направилась во двор, но Саша последовал за ней.

– Нашла себе дружка под стать? – задал он вопрос Катиной спине.

– А ты мчался аж из Краснодара, чтобы об этом спросить? – съязвила Катерина, повернувшись к Александру. А после грозно произнесла: – Так не стоило утруждаться, можно было послать сообщение, чтобы я могла послать тебя в ответном.

– Почему сразу послать? – оскорбился он. – Мы же друзья.

– Мы? Друзья? Ты ничего не перепутал? Все, хватит! Говори, зачем приехал, или проваливай!

– Катюш, – Саша поднялся к ней на крыльцо.

– Никаких «Катюш», – отпрянула она. – Ты потерял право меня так называть.

– А кто получил? Это придурок на «Порше», да?! Что у тебя с ним? – Пусть отношений у них и не было, но Александра все равно задевало, что параллельно с ним Катя общается еще и с каким-то богатым павлином.

– А тебя это волновать не должно! – жестко ответила Катерина. – Что за приступы ревности такие?! Ты не мой парень. И даже не мой друг.

– Я важнее! Я человек, который просил о помощи, а ты ему отказала. И он был вынужден заключить сделку с голосами, которые его обманули.

– Ты свое предательство на меня повесить пытаешься? Знаешь, я уже жалею, что тогда не позволила им выкинуть тебя в окно.

С лица Саши спала вся спесь, и Катя поинтересовалась:

– Что? Не знал, что будешь гулять по подоконникам? Думал имитировать аварию, а потом быстренько отделаться от призрака бывшей? Облом! Не вышло. И голоса обманули тебя так же, как и ты меня.

– Так ты не только ведьма, но и экстрасенс?

– Я та, кто умеет слушать. И мне голоса всю правду рассказали. Как и то, что ты, – Катя ткнула Сашу в грудь, – предатель. Они любезно сообщили мне это, когда я прыгнула в колодец, чтобы попасть в темный мир и вытащить их из реки Забвения. В тот самый темный мир, в который меня заманили из-за тебя. Мир, из которого живому человеку обратно не вернуться.

– Но ты почему-то все же тут, – заметил Саша и подошел ближе.

– Да уж не твоими молитвами! – оттолкнула его Катя. – Садись в свою любимую машину и вали отсюда, иначе я за себя не ручаюсь. Думаю, голоса нашептали тебе про двоих мужчин, которых я убила одним лишь словом. Ты рискуешь стать третьим в самое ближайшее время!

– Значит, помогать хорошему человеку ты не будешь?!

– Хорошему? Буду. Но здесь я таких не вижу. Если твоя бывшая-призрак здесь снова появится, я лучше помогу ей тебя придушить, – злобно ответила Катя и повернула ключ в замке, чтобы укрыться от Саши в доме.

Вот только он не дал ей уйти – выставил ногу, мешая закрыть дверь. И в этот момент Катерина увидела силуэт, что начал проявляться за его спиной, – полупрозрачную девушку со светлыми волосами, в розовом платье.

«С радостью помогу тебе», – прохрипел призрак Карины и стал еще четче.

Катя замерла в дверном проеме. А призрак медленно подплыл ближе. Воздух вокруг наполнился запахом тления и ладана – странной смесью, от которой першило в горле.

«Помоги мне, ведьма! Он... заслуживает. Ты и сама... видишь это... Раз призвала меня».

Специально Катя ее не призывала, но, видимо, хватило одного лишь слова кликуши. И сильного желания, раз Карина оказалась рядом. Катя пока не знала, как ей правильно поступить, но все равно предупредила Сашу:

– Карина здесь.

Он нервно сглотнул.

– Ты видишь ее, да? – дрожащим голосом спросил Александр. – Что она говорит?

– Что ты заслуживаешь смерти. И знаешь, мне все труднее с ней не согласиться.

«Еще как заслуживает», – призрачная девушка резко развернулась, чтобы посмотреть в глаза своему обидчику.

– Избавься от нее! – потребовал Саша, словно почувствовав, как его бывшая сверлит его мертвым взглядом. – Ведьма ты или нет!

Снова обратив внимание на призрак Карины, Катя спросила:

– Что он тебе сделал?

– Ничего я ей не делал, – отмахнулся Саша. – Она сама!

– Сама, говоришь? – подозрительно прищурилась Катя, а потом повторила вопрос: – Карина, ты сама лишила себя жизни?

Повернувшись к ней, девушка ответила:

«Нет. Я бы никогда такое не сделала. Это же грех!»

– Она врет! – прокричал Саша, словно услышав слова Карины. – У нее было пограничное расстройство личности, она и меня обманула, как и тебя сейчас. Она сама. Сама! Я ни при чем!

Прищурившись, Катя язвительно уточнила:

– Так пограничное или деструктивное? Что, запутался в своем вранье?

«Он лжет! Такого я сама не смогла бы сделать».

– Я не вру! Не слушай ее! – завизжал Александр.

– Заткнись! – приказала Катерина, и Саша умолк. Он попробовал что-то сказать, но из его рта не вырвалось и звука. Он испугался и подлетел к Кате, но она снова скомандовала: – Сядь и успокойся!

А когда Александр грузно опустился на одно из плетеных кресел, Катерина снова обратилась к Карине:

– Расскажи мне всю правду.

«Я покажу свои воспоминания, так будет надежнее. Только и ты присядь».

– Хорошо, – согласилась Катя и села на соседнее с Сашей кресло.

Карина подлетела к ней поближе и дотронулась до ее плеча. И Катя реально почувствовала вес этой призрачной руки, но не успела удивиться, потому что ее затянул водоворот чужих воспоминаний.

Вот юная Карина гуляет по городу и встречает красивого парня, в котором Катя узнала Александра. Только он был куда моложе и с длинными волосами, а не обритыми под ноль. Вот они ходят на свидания, смеются и целуются. Перед глазами Кати пролетела череда приятных дней и ночей, в которых Карина была счастлива и влюблена, а Саша был самым внимательным парнем. А потом дни стали грустнее, а Саша злее. Он больше не осыпал Карину комплиментами и не был самым заботливым парнем в мире. Он превратился в свою полную противоположность, и они с Кариной начали постоянно ссориться. Она подозревала его в изменах и в моменты истерик могла утопить его ноутбук или разбить телефон.

Катя смотрела чужие воспоминания, которые отчасти напоминали ее историю. Она тоже выходила замуж за славного парня, а получила мужа-тирана, который издевался над ней дома, но был милашкой на людях. Карина попала в лапы похожего человека. Вот только она, в отличие от Кати, уже не успела из них выбраться. И когда Катя увидела тот злополучный день рождения, когда Карина и Саша поссорились на балконе двадцатого этажа из-за ее подарка, сердце ее забилось чаще. Ей очень хотелось закрыть глаза, но она не смогла этого сделать. Она видела все. И не только видела, но и чувствовала. Ссору, толчок от злости, удивление, быстрый полет и выход души из тела.

Последующие события она наблюдала уже глазами не Карины, а ее призрака. Вот Саша, руки которого трясутся уже не от злости, а от страха, убегает с балкона в дом. Вот он носится по квартире Карины, схватившись за голову. Вот берет ее ноутбук и пишет записку. Вот спешно вытирает второй бокал и убирает его обратно в шкаф, а потом приоткрывает дверь на балкон и сбегает на первый этаж. Вот убивается рядом с телом девушки, а после звонит в полицию. Вот плачет и говорит, что пришел, как они и договаривались, а нашел ее на асфальте перед домом... Вот еще дает показания, но уже в полиции. И радуется, что никто не слышал, как они ссорились, потому что дом новый и квартиры в нем пока не раскуплены, а верхние этажи вообще пустуют. Вот папа Карины, который воспитывал дочку один, плачет на ее похоронах. А вот Саша рыдает на публику на поминальном обеде. И вот он же собирает вещи и уезжает из родного города, потому что отец Карины не поверил в то, что его дочь, с которой они не пропускали воскресные службы, могла так поступить.

Из воспоминаний Катя вынырнула так же резко, как и попала в них. И первым делом спросила:

– Почему ты не отомстила ему?

«Никто бы тогда так и не узнал, что это сделал он. Я верила, что смогу найти человека, который меня увидит. И нашла. А потом, когда убедилась, что ты не на его стороне, решила открыться. Теперь ты знаешь правду, и я могу вознестись».

– Ты хочешь, чтобы я рассказала ее людям или твоему отцу?

«Не надо. Папа только переболел. Он знает, что я была не способна на такое, поэтому не надо снова вскрывать его затянувшиеся раны. Я не хотела, чтобы из-за него еще хоть одна несчастная погибла, я много лет его самого пугала и девушек, что проявляли к нему интерес. Пыталась уберечь их от своей участи».

– Обещаю тебе, больше никто из-за него не пострадает. Если хочешь, то сделай с ним все, что пожелаешь. Я мешать не буду.

«Я не буду мстить. Поначалу хотела, правда. Но не могла. Да и сейчас не могу. Я все-таки бесплотный дух. Мне долго силы приходится копить, чтобы показаться. Ты меня почувствовать смогла только потому, что кликуша. А сейчас хорошо слышишь из-за того, что в темном мире побывала. Пусть он живет с этим. А я его прощаю. И спасибо тебе, что выслушала. Теперь я могу отправиться к нему. К Богу. Он меня уже заждался».

Карина улыбнулась, а после засветилась и начала медленно растворяться.

«Я замолвлю за тебя словечко там», – пообещала она и полностью исчезла.

А Катя перевела свой взгляд на Сашу, которому разрешила разговаривать и двигаться. Он не слышал их разговора и тут же спросил:

– Все... кончено? Да? У тебя получилось? Она ушла?

– Да, у меня получилось.

Размяв затекшие плечи, Саша сказал:

– У меня будто мешок с плеч сняли. Даже легче дышать стало. И я не хотел, правда. Так вышло. Я тогда испугался и неправильно отреагировал. Но она сама, правда, она меня разозлила, и я...

– А ты убил ее и выставил все так, будто это она сама.

– Ну, признался бы я, и что? Ее все равно не вернуть, а у меня впереди целая жизнь. Если бы полиция на меня вышла, я бы сел, бегать не стал. Но свидетелей никаких не было... и я решил, что это знак. Что Бог прощает меня за мою ошибку. И я невиновен! Она сама меня вывела подозрениями и подарком этим. Я ей говорил таблетки пить, а она залетела и тест свой мне прям в день рождения сунула. А я вообще детей не хотел! И сразу ей об этом говорил. А она заладила: «У нас будет малыш, мы поженимся и будем самой счастливой семьей» – и давай планы на совместное будущее составлять. А я на такое не подписывался!

Саша поднялся на ноги и продолжил мямлить что-то про то, что он хороший человек, а то был всего один лишь опрометчивый поступок, за который он уже понес наказание. Но Катя его не слушала. Внутри нее разрасталась злость. Ведь с такими, как Саша, она уже имела дело. Ее бывший муж, муж ее тети и Виталя были такими же. У них всегда была виновата та, что не могла за себя постоять. Но и они не казались ей такими бессердечными тварями, как Саша, ведь не убивали беременную их ребенком девушку.

И, глядя на сидящего рядом с ней мужчину, в котором не было ни капли раскаяния, Катя поняла, что никто не защитит таких наивных девушек, как Карина. Обманутых мужчинами и пострадавших от их рук. Таких, какой еще недавно была она сама. Тех, кого учили, что «бьет – значит любит». Тех, кого призывали терпеть и не выносить сор из избы. И уж тем более не обращаться в полицию.

Когда она собирала вещи, а из носа ее все капала кровь, ей в голову даже не пришла мысль, что нужно пойти туда. О нет, она пошла не в полицию, писать заявление на избившего ее мужа. Она поехала к тете. А та отправила ее обратно, потому что «ну с кем не бывает». И первую неделю Катя жила в отеле, а потом уже нашла квартиру. Благо ей, в отличие от тети, хватило ума не отдавать все деньги мужу, а немного откладывать себе. И, пусть главная мечта о поездке на Алтай, на которую Катя и копила деньги, не сбылась, зато она получила свободу. Свободу от мужа, который над ней издевался так же, как Саша издевался над Кариной. И который по итогу все вывернул так, чтобы очернить Катю, как Саша очернил Карину.

Осознание пришло внезапно, как вспышка. Катя поняла, для чего она стала кликушей и почему от ее силы пострадали только бывший муж и Виталя. И приняла важное решение, как использовать полученный ею темный дар во благо. Она станет той самой искрой, которая разожжет всепоглощающее пламя возмездия. Будет ангелом отмщения. Той, кто придет к мужчинам, избежавшим наказания за совершенные над женщинами преступления. Той, кто будет являться к ним во сне. Той, кого начнут бояться, потому что она будет карать. Той, кто придет за каждым.

Она станет настоящей кликушей.

Смерив Александра взглядом, Катя уверенно произнесла:

– Карина оставила тебя в живых. Но я так милостива не буду. Так что беги, Волк.

Эпилог

Мальчик и девочка вместе построили замок из песка. Куколка, которую принесла девочка, отлично справлялась с ролью принцессы. Плюшевая собачка стала злым драконом, который ее охранял. А робот, которого взял мальчик, был прекрасным принцем в необычных доспехах.

Дети играли дружно, но потом мальчику надоело спасать принцессу. Он решил, что она – злобная ведьма, а его верные подданные должны вернуть замок настоящему владельцу – королю, которого колдунья превратила в робота. Мальчик начал рыть ров и расставлять солдатиков, чтобы устроить осаду замка. Он кричал, что они сожгут ведьму, и сделал из веточек костер.

Девочке такая идея не понравилась. Ведь ее куколка была не ведьмой, а доброй принцессой, которая все еще томилась в башне. А ее прекрасный принц вместо спасения затевал какую-то войну и собирался ее сжечь. Она сказала мальчику, что в такую злую игру она играть не хочет, и начала убирать солдатиков.

Мальчик разозлился и ударил ее лопаткой. Он думал, что она расплачется и пойдет звать маму. Но вместо этого она с жалостью посмотрела на него и спросила:

– А ты разве не знаешь, что к мальчикам, которые обижают девочек, приходит кликуша?

Примечания

1

Прозвище писателя Стивена Кинга.

2

 Кугута – название района станицы, к которому относится начало улицы Казачьей.

3

 Евангелие от Марка. 16:16.

4

 Речь идет об иконе «Знамение», где изображены Дева Мария и медальон с ликом Младенца Христа.

5

 Цитата Нельсона Манделы.

6

Свадебные быки – декорированные бутылки алкоголя, которые стоят на столе молодоженов. По традиции молодая семья открывает одну из бутылок на первую годовщину свадьбы, а вторую – в честь рождения первого ребенка.

7

Имеется в виду WD-40 – многофункциональное смазывающее средство.

8

Цитата из фильма «Терминатор».

9

В переводе Володарского фильм «Терминатор» назывался «Киборг-убийца».