Александр Матюхин

Последний билет

Серия «В тренде. Мистика»

© Матюхин А., текст, 2026

© Lancheva, иллюстрация обложки, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

© Фролова М., шрифт на обложке, 2026

Пролог

Вагонетка медленно поднималась по металлической горке – практически вертикально. Механизмы поскрипывали и натужно вздрагивали, будто готовые развалиться при любом неосторожном движении.

Виталик старался не шевелиться. Честно говоря, он и не смог бы сдвинуться с места, потому что подкативший страх вперемешку с паникой сковал всё тело. Пальцы впились в перекладину вагонетки. По затылку бегали мурашки. Виталик смотрел строго вперёд и видел перед собой только ржавые рельсы и кривые шпалы горки.

Возможно, это твой последний шанс.

Вагонетка тяжело перевалилась через край и застыла на самом высоком гребне волны американской горки, готовая в любой момент сорваться вниз. Ледяной ветер рвал волосы. Виталик закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Назад дороги не было. Вообще никакой дороги больше не было, кроме как мчать по горке на бешеной скорости и надеяться, что всё закончится хорошо. Пришло же в голову ввязаться в это приключение...

Открыл глаза.

С такой высоты парк аттракционов был виден как на ладони.

Лучший парк во всей области! Испытайте ярчайшие впечатления в своей жизни! Прокатитесь на колесе обозрения, обгоните товарища в гонках на электромашинках! Поиграйте в дартс и посетите тир на удачу! И конечно же, поднимитесь на самый верх опаснейшей и незабываемой американской горки! Единицам покорился этот невероятнейший аттракцион! Вы будете вспоминать о нём всю ОСТАВШУЮСЯ жизнь!

Такая афиша встретила их на входе. Тогда подростков было ещё четверо, они прошли в парк без каких-либо препятствий, не подозревая, что ждёт их за старыми покорёженными воротами.

Виталик практически не сомневался, что последнее его воспоминание будет именно о парке.

Вдалеке медленно прокручивалось колесо обозрения. Внизу по тропинкам и дорожкам сновали люди. Возле касс собирались очереди. Играла весёлая музыка. Ветер доносил запахи сладкой ваты, мороженого и попкорна. Бледное солнце, застывшее в зените, освещало ржавые оградки вокруг аттракционов, заросли вокруг лабиринта зеркал, памятник пионерам, стоящий на площади, и бесконечный бетонный забор, окольцовывающий парк.

Спуститься бы. Купить воздушный шарик для младшей сестры, съесть хот-дог, позвонить родителям. А ещё лучше – рвануть со всех ног к выходу, выскочить в город и бежать, не оглядываясь, домой, чтобы спрятаться в своей комнате и навсегда забыть о том, как он вообще оказался в парке.

Но проблема была в том, что Виталик не мог сбежать и не мог спрятаться. Он сидел в вагонетке на верхушке безумного аттракциона и смотрел вниз. Трое его одноклассников уже никогда не покинут этот парк. Остался он один, с крохотной надеждой на спасение...

Если выбор был сделан правильно, то Виталик спасётся. А если нет... если он перепутал аттракцион и потратил последний билет на что-то другое...

У основания американской горки, где останавливались вагонетки, показался человек. Он был одет в старомодный фрак, длинные чёрные брюки и туфли, на голове – цилиндр. Одной рукой человек опирался на трость, а второй размахивал в воздухе, словно приветствовал Виталика.

Из кустов и травы показались рыжие коты. Их было много. Они обступили человека и тоже смотрели наверх, задрав морды.

Ветер хлёстко ударил Виталика по лицу. Конструкция горки зашаталась, натужно скрипя. Вагонетка тронулась с места. «Это конец», – подумал он.

Вы будете вспоминать об этом аттракционе всю ОСТАВШУЮСЯ жизнь!

Он поехал вниз, стремительно набирая скорость. Парк, деревья, другие аттракционы, человек с тростью, рыжие коты – всё слилось в невероятную мешанину красок. Мир сузился до трясущейся вагонетки. Ветер оглушил. Глаза наполнились слезами.

Виталик закричал от ужаса, и эта невероятно яркая эмоция оказалась последней, которую он испытал в своей жизни.

Глава первая

Заброшенный парк

1

– Как тебе заброшенный парк?

Это был первый день в новой школе. Сбитый режим, незнакомый класс, мимолётные «перестрелки» разговоров с одноклассниками, вдобавок урок – ненавистная алгебра... Голова шла кругом. Поэтому Алиса не сразу сообразила, что обращаются к ней.

– Что?

– Заброшку видела? Это у нас достопримечательность. Как тебе? – Рядом с партой стоял парень, который околачивался до этого на задних рядах: типичное место хулиганов и тех, кто раздражает учителей.

Видимо заметив замешательство на лице Алисы, он звонко рассмеялся, прыгнул на стул рядом и карикатурно протянул ладонь.

– Позволь представиться, меня зовут Марк. Учусь, как и ты, в восьмом «Б». Кажется, тебя забыли представить, так что придётся по старинке, индивидуально.

Он был худой, с копной густых непослушных волос и в стильных очках в тонкой оправе: таких парней не называют «очкариками», потому что они харизматичные. Быстро очаровывают, если точнее. Типичный красавчик класса. Стопроцентно решил выбрать себе новую жертву для обольщения.

Алиса мимолётом подумала, что сидит перед Марком вся такая... глаза, раскрасневшиеся от недосыпа, волосы собраны в хвост, в джинсах и лёгкой блузке – что нашла с утра среди ещё не разобранных вещей. Не лучший вид для знакомства, конечно.

– Алиса, – ответила она, пожимая руку. – Я... первый день, никого ещё не знаю, прости.

Вторая перемена только началась. Все вокруг бегали, переговаривались, суетились. Хлопали двери, кто-то распахнул окно, впуская свежий запах подступающего лета и шум улицы, вмещающий звонкий смех, далёкую музыку и равномерный гул машин на трассе.

Марк развёл руками.

– Тут никого и не надо знать, кроме самых адекватных. А это я и ещё парочка человек. Остальные так, для массовки. Привыкай. Ты откуда примчалась?

– Из Благовещенска. Это Дальний Восток... – Алиса вздохнула. – Только прилетели, ночью вещи разобрала, поспала пять часов – и сразу в школу. Родители беспокоились, что я пропущу.

– Родители у тебя деспоты, – уверенно заявил Марк. – Так ты на парк успела посмотреть?

Интересно, почему он так настойчиво спрашивает?

– Парк... – Алиса кое-что вспомнила. – Видела, конечно. Сложно не заметить. У меня окна прямо на него.

– Интересно. И как тебе? – Марк так пытливо смотрел, будто от ответа зависело её будущее в этом классе. Да и в целом вся жизнь.

– Ну прикольный. Советская заброшка, антураж соответствующий. Я сначала подумала, что он вообще пустой, но там вроде рабочие суетились, мне из окна видно было.

Марк улыбнулся, и Алисе показалось, что улыбка вышла натянутой, слегка напряжённой.

– Рабочие? Точно рабочие? Там забор везде, всё давно заросло. Всего одна тропинка – люди протоптали от Скворечной до проспекта Просветителей, чтобы срезать дорогу.

– У них рыжие жилетки, – вспомнила Алиса. – Кто это ещё мог быть?

– Интере-есное кино.

– И в кассе свет как будто горел. Там под фонарём будочка стояла одна. Бомжи, наверное, облюбовали. Если бы я была бездомной, то точно туда бы забралась.

Марк отреагировал на шутку звонким смехом. Потом вдруг наклонился ближе и произнёс:

– Хорошая новость: ты теперь в нашей компании. После уроков что делаешь?

Яркий свет отразился от стёкол его очков.

– В какой компании? – удивилась Алиса.

– Тех, кто хочет разгадать загадку заброшенного парка, – Марк подмигнул. – Не бойся, всё законно, но ужасно таинственно. Любишь страшилки и всякие загадочные истории?

– Не то чтобы очень. Я больше по фантастике.

– Фантастика, – скорчил гримасу Марк. – Звездолёты и инопланетные расы ничто по сравнению с настоящими ужасами заброшек! Короче, в три часа приходи на площадь Ленина, возле памятника. Обсудим!

– Что обсудим? Зачем мне это?

Марк таинственно подмигнул и был таков, оставив Алису в растерянности.

Ужасы заброшек... как интересно начинается первый день в новом городе.

2

Из аэропорта до небольшого городка между Геленджиком и Сочи минувшей ночью Алиса с родителями добиралась на такси.

Она ни разу не была на юге, и её поразили сразу несколько вещей: апрельская жара даже за полночь, чёрная звёздная ночь и серпантин дороги, пролегающей между огромными холмами из деревьев. В темноте казалось, что это не деревья даже, а гигантские волны потустороннего моря, которые нависли с двух сторон, загораживая миллиарды звёзд, и готовы в любое мгновение обрушиться на головы путешественникам.

На серпантине, к слову, Алису немного укачало. Дорога то поднималась, то опускалась, то уходила вправо-влево, как спешащая куда-то змея, и это тоже навевало мысли о море. Тут и пахло морем, и думалось о море, и вообще... не зря родители переехали.

Сжимая в руках бумажный пакетик и глубоко дыша животом (так, говорят, можно справиться с подступающей тошнотой), Алиса представляла, как в выходные отправится на побережье и сделает множество фоток для подруг, которые остались на Дальнем Востоке. Конечно, в Благовещенске сейчас тоже было нехолодно, но черноморский юг как будто уже погрузился в лето.

Из-за укачивания Алиса плохо помнила маршрут. В какой-то момент кончились холмы, начались улицы с домами, магазины и рекламные вывески. Вдруг такси остановилось у новенькой пятиэтажки, где весь первый этаж занимал красивый супермаркет, а припарковаться было негде. У Алисы шумело в голове, она выбралась на воздух и ходила кругами, продолжая глубоко дышать, пока не стало лучше. Родители за это время выгрузили вещи на тротуар и отпустили водителя.

– Нам всё это ещё на пятый этаж тащить! – весело ухмыльнулся папа.

В общем, Алиса вымоталась. Возможно, от укачивания и усталости ей всё дальнейшее и померещилось, хотя кто знает?..

Новая квартира встретила запахом старости и сырости. Мама рассказывала, что раньше тут жила какая-то одинокая старушка, но она умерла. Квартира стояла пустой, пока родственники старушки не приехали из Краснодара и не навели порядок. Судя по всему, порядок был наведён условно: линолеум под ногами в дырках, в ванной по потолку расползлась чёрная плесень, на стенах болтались завитушки оборванных обоев, а на кухне обнаружилась ржавая стиралка, наполовину выдвинутая из ниши. Люстр не было, лампочки почти везде были выкручены. Коридор тонул в полумраке.

Алиса прошла в свою комнату, надеясь, что хоть там будет получше, но нет. С порога стало понятно, что комната скорее задумывалась как склад старых и пыльных вещей. Свет тоже не горел. В темноте, едва сбиваемой далёким светом фонарей, угадывались силуэты антресолей, кресел, круглого стола, выстроенных вдоль стены стульев и свёрнутого в углу ковра.

– Мам, тут невозможно жить! – в отчаянии крикнула Алиса.

– Не дури! У тебя теперь есть своя комната! – Мама заглянула и неопределённо хмыкнула. – Нормальное место. Папа вкрутит лампу, в выходные вышвырнем хлам, и сделаешь так, как тебе хочется. Хоть розовые пони на всю стену.

– Мне не нравятся розовые пони.

– Ты же сообразительная. У тебя много дипломов за оригинальные идеи и разработки. Вот и врубай мозг, пока он не расплавился от жары окончательно. Не пони, так полки для лего.

– Это подстава!

Мама уже не слушала. Судя по разговорам с папой, который затаскивал последние вещи, они тоже не ожидали подобного. Продавцы присылали совершенно другие фотографии квартиры, да и агент по продаже недвижимости ни о чём не предупреждал.

– Уборки на месяц, – ворчал папа.

– Зато море близко, – парировала мама.

Она была неисправимой оптимисткой.

– Кто в апреле купается?

– Так я и не про апрель. Хотя...

Алиса прошла вглубь новоявленной комнаты, задерживая дыхание. Даже так в нос проникал едкий душок старости, впитавшийся в мебель, стены, потрескавшиеся рамы и подоконник. Всюду была пыль. Под ногами скрипнул старый паркет. На антресолях стояла чёрно-белая фотография в рамке: пожилая женщина в жилетке и белой рубашке, выглядывающая из полукруглого окошка. Видимо, это была та самая умершая хозяйка.

Бр-р-р-р.

Да и вид из окна... если уж разочаровываться, то по полной. Никакого моря, волшебных холмов или хотя бы набережной. Через две дороги раскинулся старый заброшенный парк развлечений. Он был огорожен перекошенными бетонными плитами, которые умельцы давно расписали граффити разной степени талантливости. Над плитами высились редкие деревья.

С пятого этажа было видно, что парк давно зарос и опустел. В свете редких фонарей виднелись будочки с облупившейся краской, и чёрные силуэты разных аттракционов. Алиса разглядела карусель, где вместо пары лошадок торчали в стороны гнутые арматуры и пружины. Ещё – аттракцион «Солнышко», на котором не хватало кресел, а заборчик вокруг него капитально зарос кустарником. Вдалеке над деревьями высилось неработающее колесо обозрения. Его верхушка исчезала в густой черноте ночи.

Алиса хотела отойти от окна, но тут увидела какое-то движение. Из накренившейся будки касс вышли несколько человек в рыжих жилетках и касках и неторопливо пошли куда-то вглубь парка, огибая пятна света от фонарей. Никакой техники или строительных вагончиков не наблюдалось.

Впрочем, едва люди исчезли в темноте, Алиса перестала о них думать. Долгий перелёт, сбившиеся часовые пояса, укачивание, да ещё и сюрприз с новой «старой» квартирой страшно вымотали её.

Ещё час они с родителями разбирали вещи. Папа ворчал на всех подряд. Мама откопала где-то чайник и вскипятила воду. В ванной комнате из крана шла пузырями ржавая вода с песком. Хотелось спать. А ведь ещё завтра в школу – мама настояла, чтобы Алиса обязательно пошла туда и нашла завуча, Вениамина Андреевича, которому нужно передать документы.

Постелили ей на полу в так называемой новой комнате, между креслами и коробками с книгами. Алиса как могла задерживала дыхание, но в итоге пришлось сдаться. Ей казалось, что с каждым вдохом в неё проникает старческий едкий запах, который и её саму делает в какой-то мере старухой.

Потом Алиса уснула и почти не видела снов. Но на мгновение ей показалось, что через дорогу заиграла музыка. Тихая и далёкая: зазывающая посетителей в лучший парк аттракционов на всём черноморском побережье.

3

...После разговора с Марком на перемене Алиса задумалась.

Утром перед школой она напрочь забыла о парке, потому что торопилась, чтобы не опоздать. А сейчас, на протяжении оставшихся уроков, крутила в голове странную фразу «Загадка старого парка». Казалось, что её хотят втянуть в какую-то авантюру.

Да и кто? Очаровательный парень, по лицу которого видно, что его больше волнуют переписки с девчонками в чатах, чем какие-то парки и приключения. Но тогда зачем это всё? Какая-то игра для новеньких?

После уроков, правда, Алиса отвлеклась: помогала маме вычищать из квартиры пыль и хлам. И того и другого было в избытке. Орудуя попеременно пылесосом и шваброй, мама не уставала проклинать агента по недвижимости, и Алиса была уверена, что у того сегодня будут пылать уши, а ещё еда встанет поперёк горла, вырастут рога и по всему лицу вылезут прыщи.

В коридоре стояло шесть набитых мусорных мешков. В своей новой комнате Алиса хотела выбросить вообще всё, но в первую очередь сняла с антресолей жутковатую фотографию старушки, которая словно внимательно следила за ней во время их уборки. С обратной стороны фотографии была надпись шариковой ручкой: «На юбилей! Все билеты в твоих руках, бабуля!»

Тут-то Алиса и вспомнила о назначенной Марком встрече. При свете дня из окна парк аттракционов не казался таинственным или зловещим. Обычная заброшка: развалившиеся тротуары, разломанный асфальт, неухоженные кусты, ржавые оградки и ещё более ржавые аттракционы. Будка кассы стояла с заколоченным фанерой окошком и не светилась. У колеса обозрения куда-то пропало несколько кабинок, а те, что остались, красовались облупившейся краской и – о, как неожиданно – кляксами ржавчины. Вдалеке на круглой заросшей площадке виднелся памятник: два пионера, мальчик и девочка. Мальчик протягивал вверх руку с раскрытой ладонью, словно собирался поймать солнце. У мальчика к тому же была выломана нога, осталась только арматура, а девочку лишили половины туловища, как раз между шеей и животом. Унылое зрелище, типичный памятник ушедшей эпохи.

Из глубины парка тянулись две извилистые протоптанные тропы, одна из которых упиралась в дыру в бетонном заборе. Явно местные проложили короткий путь. На площадке возле детской железной дороги (сейчас там остались только несколько рельсов да фигурки гномов из мультфильма) топтались строители в оранжевых жилетках. Алисе показалось, что некоторые из них поглядывают на неё и даже указывают руками. Но это, конечно, только казалось: как они могли видеть девочку на пятом этаже дома, да ещё стоящую поодаль от окна? Но, вспомнив любопытство Марка, Алиса всё же сфотографировала строителей, после чего засобиралась на встречу на площадь Ленина.

Мама сделала вид, что не удивилась, хотя Алиса знала, что та очень переживала из-за переезда: найдёт ли дочь друзей, как вольётся в коллектив. А тут, в первый же день... впрочем, ничего ещё не понятно.

По дороге к площади Алиса прокрутила в голове множество сюжетов из фильмов и книг, в которых наивную новенькую в школе разыгрывают одноклассники. Марк, конечно, не выглядел циничным хулиганом, но ведь и в фильмах никто так не выглядел. Фиг угадаешь, пока не проверишь. Что-то он задумал – определённо.

У постамента Ленину, который смотрел вдаль задумчивым взглядом, на ступеньках сидело двое – мальчик и девочка. Обоих Алиса видела в классе. Мальчик был коренаст, черноволос и очень смугл. Типичный южанин. Девочка, наоборот, светленькая, похожая на рисунок из аниме: в короткой юбочке, белых гольфах и белых же кедах. Впрочем, тоже загоревшая. Через плечо у неё была перекинута папка-сумка, в которой художники обычно носят картины: белая, усеянная наклейками с кей-поп-группами, розовыми единорожками, котиками и белыми медведями.

– Ты ведь и есть та самая новенькая? – спросила девочка, едва Алиса подошла, и тут же представилась: – Я Соня, через две парты от тебя на биологии сидела. А это Даня, он заучка, хотя по нему не видно.

– Ничего не заучка, – добродушно огрызнулся Даня. – У меня просто память хорошая, я отлично запоминаю всё вокруг. Складываю в память, как говорил отец. Типа феномен такой. Поэтому нормально учусь. Тебя ведь Алисой зовут?

– Ага. А вы с Марком пришли?

– Как видишь, пока без Марка, – развела руками Соня. – Ну рассказывай про парк. Что видела? Неожиданное, необычное? Может быть, страшное?

Такой резкий переход Алису смутил. Она неопределённо шевельнула плечом.

– Да так... Я даже не знаю. Ну парк. Ну пустой. Скульптуры разбитые. Оградки. Строители какие-то бродили в жилетках.

– В жилетках! – Даня встал и потянулся. – Вот оно!

– Объясните, что вообще происходит, – попросила Алиса. – В чём розыгрыш?

– Нет никакого розыгрыша. – К ним подошёл Марк. Он переоделся в шорты и футболку и сразу стал выглядеть на пару лет младше. – Спасибо, что пришла. Я, честно говоря, решил, что ты испугаешься. Вот так с наскока затягиваем тебя в страшное и таинственное. – Он весело усмехнулся, поправляя очки. – Ладно, давай по порядку. Мы думаем, что это не обычная заброшка, не старый советский парк, а некая аномальная зона.

Алиса не знала, как реагировать на это заявление – рассмеяться или удивиться. Поэтому просто хмыкнула. Марк коротко улыбнулся в ответ и продолжил:

– Короче, как в фильмах и играх. В городе существует место, которого не должно быть. Оно сверхъестественное, аномалия в чистом виде, но обычные люди этого не видят. Только те, кого сам парк выбрал.

– И вы те самые избранные? – уточнила Алиса.

Ну точно развод какой-то.

– Немного не так, – ответил Марк. – Мы же по порядку идём, помнишь? Этот парк появился здесь непонятно когда и непонятно зачем. Он изначально тут стоял заброшенный и неухоженный. Я порасспрашивал людей – и все помнят только, что он был заброшенный и огороженный забором. Если туда зайти одному, то, кроме зарослей и разбитых аттракционов, ничего не найдёшь. С виду как бы всё прилично... но на самом деле парк – аномалия. Если он тебя выберет, то ты увидишь нечто совсем другое...

– Пока не понятно ничего, – пожала плечами Алиса. – Кроме того, что вам нечего делать от скуки. Аномалия! В игры переиграли?

– Она не поверит просто так, – Даня посмотрел на Соню. – Надо показать.

Соня согласно кивнула, но Марк продолжил говорить:

– Парку на самом деле неважно, веришь ты или нет. Важно, что ты в это уже вляпалась. Парк тебя выбрал. А это значит, что ты теперь будешь видеть эту аномальную зону так же, как и мы. Например, для других людей парк пустой и заброшенный, но для тебя в нём будут строители. Те самые, в жилетках. Или однажды ты увидишь, что колесо обозрения работает. Оно будет крутиться, но медленно, почти незаметно. А в кабинках как будто кто-то сидит.

Марк посмотрел на Даню, и тот продолжил, будто зачитал наизусть:

– По ночам можно увидеть, как светятся окошки касс. Иногда слышны звуки проезжающего детского поезда или как работает карусель. Колокольчики звенят, музыка играет. А ещё, и это самое дикое, пионеры могут повернуться в твою сторону.

Алиса открыла и закрыла рот. Подробности ночного сна вдруг всплыли из глубин подсознания. До ушей донёсся мелодичный звон колокольчиков.

– То есть как это – повернуться?

– Вот посмотришь ты из окна на памятник, а пионеры берут и поворачиваются. И смотрят на тебя в ответ... будто реально видят. Мурашки по коже. А ещё, знаешь, таких парков по стране много. Мы интернет перерыли, собрали тонну информации. Аномальные зоны в Калининграде, Омске, Челябинске, потом под Ярославлем и в Елабуге. Ну и вот у нас тут. А сколько ещё небольших заброшек – никто не знает. Они то появляются, то исчезают. Такая странная штука.

– И почему тогда об этом никто нигде не рассказывает? – хмыкнула Алиса. – По телевизору, например? В новостях.

– Рассказывают. На паре федеральных каналов сюжеты были. В новостях постоянно мелькают истории о парках, внутри которых видели какие-то странности, вот только... – Даня хмыкнул тоже. – Никто не верит. Марк верно говорит, парки стоят заброшенные много-много лет. Разваливаются и зарастают. Ничего в них необычного нет, если ты не избранный. А избранные туда суются – и пропадают. По интернету гуляет несколько роликов, где люди заходят внутрь и видят что-то странное. Типа как фильм ужасов. Камера выхватывает из темноты силуэт ожившей ростовой фигуры, люди кричат от ужаса, а потом запись обрывается... Но все считают, что это нейронка нарисовала. Сейчас интернет переполнен видео на базе нейронок. Железных доказательств мало, и их не хватает даже для Рен-ТВ. На форумах тоже одни крипипасты^[1]. Не поймёшь, где правда, а где нет.

– Окей, поняла, – сказала Алиса. – Это смертельно опасная аномальная зона. Тогда для чего вам соваться туда? Чтобы тоже пропасть?

– Туда заходят только группами, – продолжил Марк. – По четыре человека. Такое правило. Пропадают дня на два-три, а потом возвращаются.

– То есть не смертельно, – заключила Алиса. Она всё ещё не решила, верить в услышанное или нет.

– Да, вероятно. Но ни один из вернувшихся никогда ни о чём не рассказывает. Как будто эти дни вычеркнули из их памяти.

– Я прошерстил Cеть от и до, – добавил Даня. – Слухов много, плюс разные догадки. Но главное, что вокруг происходящего в парках реально тишина. Те, кто возвращается, молчат.

– Хорошо, тогда тем более – зачем туда соваться? Вы хотите получить провал в памяти на пару дней? Оно вам надо?

Теперь уже не удержался Марк:

– Прикинь, какой мы можем поднять хайп? Никто не верит в аномальные заброшенные парки, а мы сходим туда, исследуем, запишем материалы и потом разнесём по всему миру. Парк выбрал каждого из нас. Глупо не воспользоваться таким шансом.

– Ты говоришь, что внутри парка никому ничего не удалось заснять. Какой хайп? Вы ничего не запомните.

– У нас есть секретное оружие, – ухмыльнулся Марк и посмотрел почему-то на Соню. – А ещё я забыл сказать, что парк будет тебя звать.

– Что значит – звать? – это уже звучало ни капли не весело. В этот тёплый апрельский день Алисе вдруг стало очень неуютно.

– Ты услышишь зов. По ночам тебе будет казаться, что ты видишь мельтешение огоньков аттракционов, слышишь музыку, шум механизмов. Потом ты будешь смотреть из окна на парк и выискивать следы жизни. Тебе захочется погулять там. Сначала – чтобы просто посмотреть на заброшку, потом – уже по-настоящему. И в конце концов ты станешь думать о нём постоянно.

Алиса растерянно оглядела ребят. Не шутят? Не издеваются?

– И что потом? – спросила она.

– Нужно сходить в парк и вернуться. Компанией из четверых человек.

– Только подростки, – добавила Соня, до этого молчавшая. – Парку взрослые не нужны. Это тоже загадка, но правила есть правила.

– Вы реально верите в это? Какая-то одержимость.

– У нас под носом аномальная зона! А мы можем не просто её исследовать, но и зафиксировать! Разве не круто? Давно тебе попадались фантастические вещи в этой банальной жизни? – Марк нетерпеливо поправил очки.

Он явно был воодушевлён идеей исследовать аномальщину. Типичный парень, что с него взять. Наигрался в игрушки и теперь хочет повторить их сюжет в реальности. Ну или зов одолел его. Алиса посмотрела на Соню, ища поддержку и здравый смысл.

– Ты тоже во всё это веришь? – спросила Алиса.

– Ещё бы, – ответила Соня. – Меня уже год туда тянет, прикинь? Парк натурально зовёт. Это сложно объяснить, можно только почувствовать. Ну вот ты наверняка почувствовала любопытство ночью. А потом любопытство будет нарастать, пока не станет навязчивым.

– Был тут один парень, – добавил Марк негромко. – Из параллельного класса. Переехал к нам в город полгода назад. Его тоже парк стал звать. Так вот, я его пригласил пообщаться, рассказать, что да как. Он сначала не поверил, но потом сам пришёл и стал расспрашивать про зов, про парк. Сказал, что его тянет постоянно смотреть в окно. А за окном – парк. А в парке по ночам кружится карусель с монстрами вместо лошадок. Какие-то гигантские звери. И вот у него зуд начался от желания сходить и проверить, что там на самом деле творится. Он уснуть не мог, всё ворочался и думал о карусели. Но при этом жутко боялся, что зайдёт и не вернётся. Я ему объяснил, что парк принимает только нескольких человек, компанию из четверых, что он там будет не один. Но парень так испугался, что дал себе зарок преодолеть зов. И знаешь что? Похудел, глаза красными стали, веки набухли, трясся весь, как алкоголик. Два слова связать не мог, но сопротивлялся. А месяц назад сбежал из дома.

– То есть как? – вырвалось у Алисы.

– Собрал вещи и сбежал. Полгорода его искало, пока по камерам не выяснили, что парень сел в автобус и свалил. Сначала до Краснодара, потом оттуда на поезде куда-то ещё. Родители бросились его искать. С тех пор не появлялись.

Марк замолчал, поправляя очки.

– Ты вообще не умеешь убеждать, – сказала Алиса, подумав. – Получается, этот ваш парень поступил правильно. Смог вырваться.

– Мы не знаем. Может быть, разумнее было сходить в парк и разузнать, что там за ерунда творится. Ну а если не получится, вернёмся с короткой потерей памяти. Делов-то.

Алиса открыла было рот, чтобы возразить, но её перебила Соня, которая спросила:

– Строители, которых ты видела... У тебя есть их фотки?

– Да, конечно, они там в рыжих жилетках...

Алиса полезла в телефон и обнаружила, что последняя сделанная фотография – гамбургер в аэропорту Благовещенска. Такой здоровый, что захотелось это зафиксировать. С двойным сыром и помидоркой.

Всё. Никаких строителей и тем более парка. Ни в удалённых, ни в последних сохранённых фото.

– Как это, погодите... – Алиса перепроверила несколько раз, после чего удивлённо посмотрела на Соню. – Я точно делала фотки!

– Я верю, – Соня сняла сумку с плеча, расстегнула молнию и вынула из фиксатора лист ватмана. – Вот так они выглядели?

На ватмане была детально прорисована фотография. Точь-в-точь как та, которую сделала Алиса. Тропинки парка, разросшиеся кусты и разлапистые деревья, старая будка кассы, ржавый заборчик аттракциона и несколько рабочих в рыжих жилетках.

Алиса не могла поверить глазам. Если бы не размашистые карандашные штрихи и линии, если бы не чёрно-белая прорисовка, то Алиса решила бы, что её фотографию увеличили и распечатали.

– Как видишь, мы тебя не разыгрываем, – сказала Соня. – Никто не может сфотографировать этих строителей. Фото просто не появятся в телефоне, сколько ни делай. Они фантомы. Или какие-то обитатели парка. Но я могу их нарисовать. Это как наваждение. В голове зарождается зуд, руки чешутся взять карандаш, я сажусь и рисую. Вот это буквально час назад нарисовала.

У Алисы закружилась голова от всего этого.

– Это и есть наш чит-код, – сказал Марк. – Соня постарается нарисовать всё, что увидит внутри аномальной зоны. Мы потом выберемся и всё изучим. Это будет сенсация чистой воды!

– Это дар какой-то? – не понимала Алиса.

– От бабушки, – сказала Соня. – Она у меня была ведьмой. Натуральной. Заговоры там всякие, гадания на свечах, воск растапливала. Она же как-то мне сказала, что я умею видеть то, что скрыто от глаз обычных людей, и зарисовывать это. Типа люди могут видеть морок или иллюзию, а я рисую то, что есть на самом деле. Подсознательно. Не всегда получается, говорю же, это как наваждение. Но с парком сработало.

Мотнув головой, словно стараясь уложить разбегающиеся мысли в одном месте, Алиса спросила:

– Хорошо, допустим. Но почему парк выбрал именно нас?

– Не знаем. Как-то приглянулись.

– В интернете нет точных ответов, – добавил Даня. – Я читал, что каждый парк выбирает людей по своим критериям. В Краснодаре такой парк стоял в самом центре. Тоже заброшка. Однажды все подростки из ближайших домов одновременно зашли внутрь и там пропали на пару дней. А в Новосибирске, говорят, десять лет назад появился похожий парк. Причём кто-то утверждает, что до этого его не было, а кто-то, наоборот, помнит, как в семидесятых там гулял с родителями. В общем, он уже был заброшен в наше время, и вот как-то раз туда пошли пациенты из ближайшей больницы. Сразу четыре палаты. Все ушли и вернулись только через пять дней.

– Единственное, что всех нас объединяет, – это то, что нам виден парк из окон квартир, – сказал Марк. – То же самое было в больнице и в домах тех подростков. Да много где ещё, я подозреваю.

– Если долго вглядываться в парк, то скоро он начнёт вглядываться в тебя, – хмыкнула Соня, убирая лист ватмана обратно в сумку. – Фиг знает, почему в нашу аномальную зону ещё не отправились все, у кого окна тоже выходят на парк. Никто не видит ни строителей, ни работающих аттракционов, не слышит музыки и зазывал. А я вот, например, каждую ночь засыпаю с запахом попкорна. Такое себе.

– В общем, мы хотим туда пойти, – подытожил ещё раз Марк. – От зова не увернуться, но хотя бы можно попробовать взломать систему. Ты с нами?

Алиса оглядела подростков. Она новенькая, первый день в классе и в незнакомом городе. Видит аномальное. Общается, судя по всему, с ненормальными. Фотографии исчезают из телефона и появляются в виде рисунков. Памятник пионерам может прийти и постучать в окно. В других парках исчезают люди. Пахнет попкорном.

Что во всём этом может пойти не так?

Глава вторая

Управляющий

1

На следующий день сразу после школы все четверо собрались у бетонного забора, огораживающего парк. Место было на углу неприметной улицы, где прохожих немного и никто не обратил бы внимания на подростков, решивших проникнуть внутрь через дыру между арматуринами.

День стоял солнечный и изнуряюще жаркий. На небе – ни облачка. Алисе с утра было нехорошо, бросало то в дрожь, то в озноб, и мама сказала, что это акклиматизация. Надо теперь привыкать жить в новом климате, вот организм и трясёт. Уже к последнему уроку Алиса вымоталась и хотела сбежать куда-нибудь в прохладу или окунуться в ванну со льдом. Но всё же пошла на встречу, потому что тайна – она на то и тайна, чтобы зудеть в голове и требовать отгадок. Хотелось понять, что же такое происходит в парке.

За ночь она взвесила все за и против и пришла к выводу, что попробовать стоит. Почему? Во-первых, как будто ничего смертельно опасного не ожидалось. Во-вторых, будем честны, вся эта история её заинтриговала. Алиса поискала в интернете посты о парке и действительно наткнулась на статьи и обсуждения. Попалось даже несколько фантастических рассказов и пара видеороликов, сгенерированных нейросетью. Оказаться в центре крипи-стори^[2] прикольно. Даже если ничего аномального в итоге не обнаружится.

Как раз по поводу последнего Алиса начала сомневаться: среди ночи её снова разбудил тихий навязчивый перезвон колокольчиков. Подойдя к окну, Алиса разглядела в темноте парка тусклые огоньки гирлянд, тянущиеся между деревьев и кустарников. Парк жил своей жизнью. Парк звал её. Есть ли смысл сопротивляться? Пожалуй, нет.

...Через дыру Алиса пролезла следом за Марком. Осмотрелась.

Заброшка как заброшка. Всё вокруг выглядело неухоженным, заросшим, брошенным. Покосившиеся заборчики и оградки, выломанные скамейки, ржавые будки. Сквозь потрескавшийся асфальт и плитку тропинок проросла трава. Тихо. И жарко.

Справа находился аттракцион для малышей: пластиковая горка, верх которой обрамляла физиономия какого-то мультяшного героя-пса. Раньше пёс улыбался, высунув язык, но сейчас кусок языка отвалился, краска на глазах и носу облезла, и улыбка больше походила на хищный оскал. Из пасти торчали горлышки бутылок. Алиса задержала взгляд, надеясь сразу обнаружить что-нибудь странное, но ничего не происходило.

Соня и Даня тоже пролезли через дыру и поднялись, отряхиваясь. Все были одеты по-летнему: в шорты, футболки. Только Алиса натянула джинсы – потому что повседневных шорт у неё никогда не было – и рубашку с короткими рукавами.

– Куда идём? – осведомилась Соня.

Она взяла с собой рюкзак, в который положила листы бумаги и карандаши.

– Я бы предложил прогуляться там, где мало кто ходит, – сказал Марк. – Так вернее.

– Вы уже тут были? – Алиса осмотрелась. В этой части парка даже тропинок не было особо видно. Метрах в ста покосилась кабинка касс: синяя крыша наползла на край развалившейся пластиковой стенки.

– Были много раз, – Марк побрёл вдоль забора, прямо через кусты. – Ничего удивительного не обнаружили, испугали стайку детишек, которые в прятки играли в бывшем лабиринте зеркал. Но нас было не четверо, условия не соблюдались.

– Ночью нужно было идти, – усмехнулся Даня. – Среди дня ни одна хтонь^[3] не выбирается.

– Ага, и кто же тебя ночью отпустит? – парировал Марк.

– Можно договориться и сбежать на пару часов. Я предлагал...

– Если сегодня ничего такого не обнаружим, то и ночную вылазку обсудим. Алиса и так, наверное, думает, что тут одни психи собрались.

Алиса примерно так и думала, но в более мягких формулировках. В прошлом классе ничего подобного ни разу не приключалось, одноклассники были скучными... вернее, обыкновенными. Девочки обсуждали мальчиков, мальчики катались на лыжах, играли в хоккей и смотрели бесконечные короткие видео, а самое интересное, что случилось с Алисой в жизни, – это когда однажды она замешкалась в раздевалке после тренировки, отвлёкшись на сообщения в телефоне, и её там случайно заперли. Двадцать минут Алиса провела в тишине и полумраке, пока не дозвонилась классному руководителю.

Поэтому её больше радовал сам факт приключения с одноклассниками, чем попытка найти что-то сверхъестественное. Тем более что яркое солнце и чистое голубое небо совершенно не настраивали на пугающий лад.

– Кто из вас первым почувствовал зов? – спросила Алиса.

Подростки огибали щербатую стену «МИНИ-ЗООПАРКА С КУРАМИ, КРОЛИКАМИ И ИНДЕЙКОЙ!» – так гласила надпись на ней. О животных здесь напоминала разве что гнилая солома за вольером и лёгкий запах прелости.

– Два года назад дело было, – сказал Марк. – Мы как раз переехали. И я в первую же ночь обратил внимание на этот парк. Окна со стороны памятника, видно центральные ворота и колесо обозрения. Так вот, эти бетонные пионеры стояли спинами к моим окнам. А когда я ложился спать, то вдруг увидел, что они повернулись ко мне лицами. Оба смотрят на меня и руки протягивают. У мальчика в кулаке – голубь, а у девочки – шар. Типа Земля в миниатюре. Я с перепугу шторы задёрнул и спать не мог. Потом утром смотрю – всё в порядке, глюк какой-то был. Но суть в том, что это стало повторяться вместе с другими приколами, вроде работающей железной дороги. Или иногда фонари освещают центральные тропинки – врубаются ночью и горят. Никого нет, но как будто в пятнах фонарей видны тени. Я как-то пару ночей с биноклем сидел, высматривал. Только тени и разглядел.

– А я год назад увидела, – сказала Соня. – Но у меня по-другому было. Родители замутили в квартире перепланировку, снесли стену, расширили кухню и меня переселили в новую комнату. А там окна как раз на парк. Я на него раньше вообще внимания не обращала, школа в другой стороне, да и в целом, зачем мне заброшка? Но тут однажды вечером увидела, как на аттракционе, где катаются на большой скорости в самолётиках, зажглись огни, и эти самолётики стали неторопливо кружиться. И там никого не было, прикинь! Я схватила лист и карандаш и стала рисовать. Сама не знаю почему. Рефлекс. И вот на рисунке появился аттракцион, цепи и самолётики, оградка, крыша с огнями. А в самолётиках сидели дети в масках.

– В масках? – переспросила Алиса удивлённо.

– Да. Такие маски на всё лицо, белые, с впадинами вместо глаз и выпуклостью для носа и губ. Я почему-то решила, что они из папье-маше. В общем, это нарисовалось само собой. Я очень испугалась, порвала лист и постаралась больше по ночам на парк не смотреть. Но он всё равно привлекал внимание. Аттракционы работали, музыка играла... и мне стало любопытно. Я то и дело просыпалась и наблюдала из окна.

В паре шагов растянулся металлический заборчик в полметра высотой, ограждающий аттракцион, где на широком столбе висели две горизонтальные ракеты металлического цвета с красными символами серпа и молота и надписью «СССР» на боку. Любителей острых ощущений сажали в эти ракеты, медленно поднимали к небу, а потом несколько раз резко опускали и снова поднимали, вызывая чувство невероятного ужаса. По крайней мере, Алиса так себе это представляла. Она боялась высоты и резкого падения, и на такой аттракцион не пошла бы ни за что.

Слева находились кассы – широкая кабинка подо ржавым козырьком и с облупившейся на стенах краской. Из трёх окошек два были заколочены фанерой, а в полумраке третьего что-то шевельнулось. Точно, не показалось. Алиса шагнула к окошку, всматриваясь. Чувства тревоги и интереса вспыхнули одновременно.

– Что там? – спросил Даня.

– Вы ничего не видите? – она боялась оторвать взгляд от окошка, за которым отчётливо сформировался силуэт.

– Вроде бы нет.

– Третье окошко, – пробормотала Алиса.

За спиной испуганно охнула Соня.

– О, я вижу!

– И я! – сказал Марк. – Только что ничего не было, а тут...

– Чудеса на виражах начались, – Даня хмыкнул. – Нам точно это нужно?

Алиса подошла совсем близко. Из окошка вдруг протянулась старческая рука, сжимавшая три бумажных билетика. Раздался скрипучий женский голос:

– Три аттракциона, уплочено. Не задерживайте очередь!

– Что? – растерялась Алиса.

Рука настойчиво протягивала билетики ей. В полумраке невозможно было разглядеть того, кто скрывался в кабинке.

– Берите же, ну, не стойте просто так! Люди ждут. У вас три аттракциона, девушка. Три билета, чего непонятного? Предъявляете на входе, проходите весёлой компанией, испытываете острые ощущения. Один билет – один аттракцион. Только правильный.

– Бери, – сказал из-за спины Марк. – Это то, что нужно.

Алиса взяла билеты. Старческие пальцы разжались, рука стремительно исчезла в окошке, и оттуда показалось старушечье лицо. Жиденькие седые волосы спадали на морщинистый лоб, впалые глаза хитро смотрели на Алису. Водянистые губы растянулись в улыбку, обнажая редкие жёлтые зубы.

– Билетики обмену или возврату не подлежат! – хихикнула старушка и растворилась в темноте.

Шумно хлопнула пластиковая перегородка, отгораживающая окошко кассы. Алиса повернулась к остальным, держа билеты. Страх затрепетал в груди, разрастаясь с каждой секундой.

– Я её знаю, – пробормотала Алиса. – Я её уже раньше видела...

Она не договорила. В этот момент что-то произошло. Сначала неуловимое, а потом резко – ощутимое для всех и сразу.

Парк словно тяжело вздохнул, отчего земля содрогнулась, затрепетали ветви деревьев, задрожали кустарники. Аттракционы заскрипели, туго провернулись механизмы, изогнулись заборчики и оградки. И в это же мгновение мир перевернулся.

2

Солнце всё ещё стояло над головой, но побледнело, как прокисшее молоко, и небо вокруг него сделалось серым и неприветливым. Жара исчезла, словно сдёрнули покрывало, и кожу охладил ветерок. Краски поблёкли. Недавно буйная зелень стала вдруг зернисто-коричневой, синий забор превратился в бледно-голубой, почти размытый, а красные шорты на Дане выцвели до розового. Как будто сам воздух осыпался завитушками облезлых старых красок, обнажив слой чернового наброска.

– Что это такое? – Соня резко крутанулась на месте.

– Смотрите!

Трещины на дорожках затягивались. Как будто заживали рваные раны, отсекая проросшую траву, вычищая её от песка, пыли, окурков и грязи. Под Алисиными ногами трещина самостоятельно слиплась и разгладилась. Запахло свежим горячим асфальтом. Тротуарная плитка выравнивалась и становилась стык в стык, словно новенькая.

Оградки распрямлялись, электрические столбы натягивали провода. Из репродуктора над головами подростков заиграл советский вальс – Алисина мама любила слушать что-то подобное, когда они ехали в машине. Говорила, что хорошая музыка расслабляет.

Из-за кривого спуска рельсов американских горок кто-то вышел и уверенно зашагал по обновлённой дорожке в сторону подростков. Серебристый рассеянный свет не давал разглядеть человека, Алиса могла различить только, что он был высоким и худым.

– Смотрите, коты! – сказал Марк.

И точно – из-за кустов, заборов, из-под скамеек и урн на дорожку выскользнули коты. Их было много, штук двадцать, и все рыжие. Какие-то из них сразу улеглись на асфальт, разглядывая подростков, какие-то подошли ближе, вертя хвостами и прижав уши. Небольшая компания котов обошла дорожки по заросшему газону, окружив подростков.

Алиса достала телефон.

– Выключен! – Несколько раз нажала на кнопки, повертела в руках, даже встряхнула. Безрезультатно. Телефон превратился в бесполезный чёрный прямоугольник.

У остальных было то же самое.

Человек вынырнул из полутеней бледного солнца и оказался невероятно близко к компании подростков.

– Ну вот и новые посетители моего невероятного парка!

Он был похож на циркача: мужчина за пятьдесят, широко улыбающийся, с необычайно белым лицом, словно переборщил с пудрой, и с чрезмерно раскрасневшимися щеками и носом. Одет в фиолетовый фрак и белую рубашку с позолоченными манжетами; в чёрном цилиндре и таких же перчатках. В левой руке у него была трость, завершавшая карикатурный образ. Впрочем, Алисе он показался не весёлым, а скорее, зловещим.

– Какое удачное стечение обстоятельств! – воскликнул мужчина, взмахнув руками. – Я только о вас подумал, а тут – бац! – лучики любви зажглись в моём сердце!

Он наклонился немного вперёд, улыбнулся ещё шире и нарочито громко прошептал:

– Добро пожаловать в лучший парк развлечений на свете! Ни один подросток, побывавший здесь, никогда больше не зайдёт в другие парки, посчитав их пресными и скучными! Ни один подросток, вышедший отсюда, никогда больше не станет прежним! И вот вы здесь! Как же я рад! Билеты на руках, а значит, вы мои самые дорогие гости!

– Вы кто такой? – спросил Марк настороженно.

Алиса едва сдерживалась, чтобы не броситься наутёк из этого странного места.

– Зовите меня Управляющим! – ответил мужчина, странно улыбаясь. – Я здесь всем, так сказать, управляю! Аттракционами, персоналом, организацией работы, надеждой и тщетными попытками удрать!

Кошки собрались вокруг его ног. Одни улеглись на траве, другие растянулись на асфальте или ходили кругами, поигрывая хвостом. Но все они смотрели на подростков, не отрывая взглядов. Так хищник смотрит на жертву.

– Давайте перейдём сразу к делу! – продолжил Управляющий без паузы. – Прошу, избегайте криков, плача, истерик и вот этих дурацких фраз вроде: «Зачем мы здесь?», «Как нам выбраться?» или «Мы все умрём!»... – Он карикатурно замахал руками, и некоторые коты замяукали и зашипели в ответ. – Вы здесь потому, что парк вас выбрал! А выбрал он вас потому, что вы оказались в нужное время в нужном месте. Это идеальное совпадение, люблю такие! Уверяю, сотни детишек всё отдали бы за возможность попасть в невероятный парк развлечений подобного уровня!

– Вы нас сюда заманили! – сказала Соня. – Скорее всего, специально.

Управляющий прищурился, разглядывая её. Губы хищно изогнулись. Алисе показалось, что в эту секунду Управляющий бросится на Соню с кулаками, но вместо этого он небрежно поправил цилиндр и продолжил, как ни в чём не бывало:

– Итак, милые мои, торжественно объявляю открытие парка для вашего персонального посещения. Извольте прослушать правила, которые вам необходимо неукоснительно соблюдать! Пункт первый: не думайте сбежать. Ни сейчас, ни в будущем – никогда! Это невозможно. Пункт второй: драки, саботаж и попытки насильственного решения вопроса будут пресекаться. Жестоко и стремительно. Пункт третий: вы вольны свободно гулять по парку и прокатиться на любом аттракционе, но если будете сознательно избегать выполнения нашего умопомрачительного и головокружительного квеста, к вам будут применены санкции. Иначе говоря – наказание!

Он говорил как-то искусственно. Будто нейросеть, которая только имитировала человеческую речь, а на самом деле даже не понимала, что именно говорит. Или будто он когда-то выучил наизусть нужный текст и теперь повторял его, но с неправильной интонацией.

Улыбка стала не просто зловещей, а пугающей. На последнем слове Управляющего все коты разом подняли морды и противно замяукали. Воздух наполнился скрипучими звуками. Алиса не сдержалась и закрыла уши ладонями.

В какой кошмар они угодили! Надо же было так опрометчиво сунуться непонятно куда!

– Не нужно нас запугивать, – сказал Даня. – Я изучил эти парки. Аномальщина чистой воды. Не удивлюсь, если вы галлюцинация или вроде того.

Управляющий сделал быстрый жест рукой, и несколько котов сорвались со своих мест и окружили Даню. Они разом зашипели.

– Галлюцинация? – спросил Управляющий. – Ой, нет. Не думаю. Вы в реальности, милые мои. В такой реальности, из которой вам потом не захочется выбираться.

Марк шагнул вперёд, сжав кулаки. Управляющий улыбнулся ещё шире и вдруг достал из-за спины увесистый кожаный чемодан, бока которого распухли, будто внутри лежало что-то большое и тяжёлое. Чемодан плюхнулся на асфальт, и в ту же секунду коты замолчали и занялись своими кошачьими делами. Резко наступила странная тишина, наполненная приглушёнными звуками.

– А вот этого не надо, – Управляющий смотрел на Марка. – Я же только что объяснил правила. Ты хочешь закончить посещение, даже не начав?

– Что это за место?

– Что, по-твоему, ты видишь? Парк развлечений, как и было сказано. Он очень старый, но от этого не менее захватывающий. Старина всегда привлекает, да?

– Мы не хотим тут оставаться. Как вернуться?

Управляющий наклонился и открыл защёлки чемодана. Тот сразу же сдулся, выпуская из себя воздух, кожа по его бокам пошла трещинками.

– Правильный вопрос. Но думать над ним нужно было до того, как вы пришли, верно? – Приоткрыв чемодан ровно настолько, чтобы просунуть внутрь руку, он вынул сложенный лист бумаги и протянул подросткам. – Проблема кошек в том, что они любят забираться на деревья, но не умеют с них слезать. Также и с подростками. Суют нос куда не нужно, а потом жалуются. Держи, вот ответ на твой вопрос.

Алиса стояла ближе всех к Управляющему, поэтому она и взяла лист. Бумага была глянцевой, холодной на ощупь.

– Я жажду развлечений. И мне нужны посетители. Ходите, изучайте, наслаждайтесь и исполняйте моё страстное желание. Ибо для кого это всё, если не для детей и подростков? Но не забывайте про правила. Про пункты. Про невероятный квест! Про то, что я всегда наблюдаю за вами. А теперь... – Управляющий снова карикатурно поклонился, придерживая цилиндр одной рукой, – ...мне пора идти, милые друзья. Внемлю и наблюдаю, лучики моей надежды! Не подведите!

Он удалился по тропинке, постепенно растворяясь в дрожащем сером воздухе. За ним потянулись коты длинной рыжей вереницей. Прошло несколько минут, и о появлении странного человека и котов напоминали лишь клочья шерсти на асфальте и лист бумаги в руках Алисы.

Соня бросилась с тропинки к забору. Марк и Даня побежали за ней. Алиса же не тронулась с места: бесполезно.

Она наблюдала, как все трое оказались возле бетонного забора и попытались перебраться. Ничего у них не получалось. Никто не мог допрыгнуть. Каким-то невероятным образом забор всегда оказывался выше их рук. Тогда Даня и Марк скрестили руки и подсадили Соню, чтобы она забралась как можно выше, но всё равно не получилось. Соня вытянулась во весь рост, подняла руки, но край забора был недосягаем.

В ушах гулко стучало сердце.

– Это аномальная ловушка! – выдохнул Марк. Непонятно было, радуется он или боится.

Даня пробежал вдоль забора, обогнул кустарник и оказался возле оградки аттракциона. Он перелез её, прошёл к пустым кабинкам с выбитыми стёклами и заглянул в каждую из них. Галька скрипела под ногами.

– Ничего не работает.

Бледное солнце больше не грело. Прохладный ветер забирался за шиворот, вызывая мурашки на коже.

– Нам нужно успокоиться и понять, что происходит, – сказала Алиса. – Пожалуйста. Мы же знали, куда идём.

Ей и самой сложно было поверить в происходящее. Мир из спокойного и понятного превращался в стремительный хаос, словно катился с вершины американских горок.

Вернулся Даня:

– Вспоминай, вспоминай, – бормотал он себе под нос.

– Этот Управляющий... – Соня села прямо на асфальт, достала лист бумаги и карандаш и принялась быстро рисовать. – Вам не кажется, что он не человек?

– А кто тогда? – спросил Марк. Он тоже вернулся на тропинку, напряжённо всматриваясь в глубину парка. – Нарисуй. Нам нужны будут доказательства аномальщины, когда выберемся.

– Вот кто это! – Через пару минут Соня протянула лист.

На нём размашистыми штрихами была изображена какая-то тварь. Она была похожа на таракана, стоящего на задних лапках, – очень нелепо смотрелись цилиндр и фрак. Несколько пар лапок подняты вверх, клыкастый рот распахнут. Жуткое зрелище.

– Ты его таким видела? – удивилась Алиса.

– Нет. Это моё подсознание... так работает. – Соня спрятала рисунок в сумку. – Так нам хотя бы понятно, во что мы вляпались.

– Аномалия! – радостно и возбуждённо произнёс Марк. – Я же говорил! Я два года об этом твердил! Покажи теперь, что он тебе дал?

Алиса развернула глянцевый лист. Это была цветная карта парка: красочный детский рисунок, будто специально аляповатый и карикатурный. В жёлтый были раскрашены входные ворота и забор вокруг парка. Аттракционы – разноцветные. Памятник пионерам – серебристый. Сверху была надпись детским почерком: «Захватывающий и невероятный „Парк забытых надежд“».

Красное пятно в углу карты было подписано: «ВЫ ЗДЕСЬ», и от него жёлтой пунктирной линией тянулась дорожка к нескольким аттракционам. Первый – «Лабиринт зеркал», изображённый в виде хрустального замка.

– Что это может значить? – Алиса повертела карту, но никаких дополнительных указаний или надписей не нашла.

– Вот теперь я вспомнил, – голос Дани был мрачным. Все повернулись к нему.

Даня смотрел вдаль, на памятник пионерам, окутанный дымкой.

– На нескольких форумах, которые были посвящены аномальным заброшкам, есть ветки про «Парк забытых надежд», – сказал он. – В основном там обсуждают крипи-стори. По интернету гуляет парочка страшилок. Хозяин парка, навечно заключённый внутри, постоянно жаждет развлечений. Он существует только за счёт детских эмоций. Ему нужны испуг детей в комнате страха, удивление на ферме чудес, веселье в лабиринте кривых зеркал. Хозяин типа вампир. Он насыщается эмоциями и убирается в своё логово спать, но иногда просыпается голодным и отчаянно ищет новую пищу. В одной крипи-стори рассказывается про четверых подростков, которые угодили в парк, и хозяин заставил их пройти несколько аттракционов.

– Пока звучит не очень страшно, – заметила Соня.

– Если они не проходили аттракционы, то превращались в серые неприметные тени на всю жизнь, – закончил Даня.

– Что значит «пройти аттракцион»? – не поняла Алиса.

– Например, сел на американские горки покататься, но до финиша не доехал. Пропал. Или свалился. Или зашёл в лабиринт – и потерялся. То есть не прошёл. А если не прошёл, то каюк!

– Раньше ты, конечно, не мог это рассказать, – фыркнула Соня. – До того как мы сюда сунулись.

– Страшилок про заброшки, парки и аномальные зоны больше, чем фотографий с едой. Я изучал истории про парки, но они тоже разные. Где-то выдумки, где-то явно преувеличения. Про Управляющего как-то вообще не задумывался, если честно.

– Друзья, нет смысла спорить, – заметил Марк. – Давайте работать с тем, что есть. Мы уже внутри, и нам нужно подумать, как отсюда выбраться. Видимо, единственная возможность теперь вернуться – это пройти аттракционы по маршруту из карты.

– Может, вспомнишь что-нибудь ещё? – едко поинтересовалась Соня у Дани. – Что-нибудь хорошее в этих историях? Все выжили, например? Мы ведь вернёмся?

– Все всегда возвращались, – сказал Марк. – В тех историях, которые я изучал.

– Не паникуй, – добавил Даня. – Выживем и выберемся. Пока ничего страшного и не произошло. Не рыжих же котов нам бояться.

– Но именно они тебя и окружили. Прикинь, накинулись бы и съели! – Соня рассмеялась.

Алиса вспомнила кое-что ещё. Она вернулась к кабинке кассы. Два окошка заколочены, третье закрыто пластиковой перегородкой. Но не это привлекло Алисино внимание. Сбоку кабинки висел большой плакат под стеклом. На нём были расписаны все аттракционы парка и их стоимость. Фотографии давно выцвели – некоторые до такой степени, что невозможно было разобрать изображения. Алиса сверилась с картой.

Два аттракциона, связанные пунктирной линией: «Лабиринт зеркал» и «Карусель желаний».

На плакате фото «Лабиринта зеркал» отсутствовало, вместо него темнел пыльный прямоугольник с дырочками от гвоздей. Но зато болтался листик с отпечатанным на машинке текстом.

– Идите сюда скорее! – крикнула Алиса, прочитав.

– Что там? – первым возле касс оказался Марк.

– Смотрите. Это... первый аттракцион.

Соня охнула, прижав ладонь к губам. Даня зачитал вслух:

– Дети и их родители! Вас ждёт незабываемое и удивительное путешествие в «Лабиринте зеркал»! Сможете ли вы отыскать выход из глубин УЖАСА, который будет смотреть НА ВАС из каждого отражения? Окунитесь в свои СТРАХИ! Кричите во всё горло! Бойтесь! Бойтесь! Только сильнейшие ВЫЙДУТ оттуда. Другие останутся среди КОШМАРА навсегда! Стоимость одного посещения: двадцать копеек. Не забудьте надеть перчатки и попрощаться с близкими.

– Звучит интригующе, – хмыкнул Марк.

– Мы ведь не пойдём туда? – Соня посмотрела на остальных. – Давайте поищем другой выход!

– Какой именно?

– Входные ворота, например. Там, за площадью. Лазейки какие-нибудь. Дыры в заборе.

– Мы уже не в том месте, куда пришли. Тот старый заброшенный парк остался в нашем городе. А это другой парк. Потусторонний. Аномальный.

– Но это же не значит, что нам нужно подчиняться какому-то клоуну с кошками!

Марк взял Соню за плечи. Она тут же замолчала, затравленно моргая. Алиса, если честно, и сама была в шаге от того, чтобы удариться в панику. Хотелось броситься прочь, искать какие-то лазейки, звать на помощь. Но вместе с тем она понимала, что это бесполезно. Уже не в первый раз подумалось: они в ловушке, из которой не так-то просто выбраться.

Кошки, забравшиеся на дерево. Только вряд ли за ними приедут спасатели.

– Послушай, этот клоун почти наверняка наблюдает сейчас за нами, – сказал Марк Соне. – И он точно ждёт, что мы будем плакать, сидеть на месте или бессмысленно бегать в поисках выхода. Это его план, я уверен. Поэтому лучший способ сопротивляться – это оставаться в трезвом уме и думать. Понимаешь? Думать, как нам всё провернуть и выбраться. К тому же надо собрать доказательства аномалии, раз уж мы здесь. Да?

– Мы можем выбраться, только если пройдём через аттракционы, – внезапно сказал Даня. – Это очевидно.

3

Несколько секунд все молчали.

Вдруг вдалеке колесо обозрения начало ход, издав протяжный скрипучий звук. Птицы в испуге взмыли в серое небо.

Не зря это колесо ещё называют «чёртовым».

– Нам нужно сделать то, что хочет этот... Управляющий, чтобы спастись? – спросила Алиса. – Не вижу логики.

Даня показал на боковую стенку касс. На ней были наклеены ещё фото, не под рамкой. Штук десять. Фотографии были как новенькие: яркие, сочные. На каждой изображены подростки лет тринадцати-пятнадцати. Разные подростки: мальчишки и девчонки – рыжие, блондинки, брюнеты, в очках и без. Но все одинаково радостные. Счастливые. Подписи в духе: «Алина. 13 лет. Квест пройден 19.04.2007», «Александр. 12 лет. Квест пройден 11.11.2017». И ниже под фотографиями – большая надпись на приклеенной ленте: «Они достойно прошли испытания и ВЫБРАЛИСЬ, получив в награду ЖИЗНЬ, СВОБОДУ и ПРИЗЫ. Присоединяйся и ты!»

– Это может быть обманка, – засомневалась Соня. – Чтобы мы не сопротивлялись.

– У некоторых крипипаст, которые я читал, был другой финал, – Даня ткнул в надпись на ленте. – Некоторые подростки проходили через аттракционы и выбирались из парка живыми и здоровыми. Конечно, всё было не просто так. Им пришлось оставить часть своих эмоций внутри. Кто-то лишился радости, кто-то – страха, кто-то навечно перестал улыбаться. Но они сопротивлялись внутри, в аттракционах. Понимаете?

– Недавно Марк утверждал, что выбираются вообще все, – заметила Соня. – Теперь, получается, мы можем застрять тут навсегда?

– Всё не совсем так... – мягко сказал Марк.

Но его перебила Алиса.

– Каждый аттракцион – это ловушка, – сказала она. – Нам нужно понять, как действовать. И уж точно не разделяться. Пройдём все аттракционы – выберемся.

Соня посмотрела вдаль.

– А я настаиваю, что нам надо изучить парк и найти выход. Не подчиняться этому клоуну.

– Вот мы уже разделяемся и ссоримся, – развёл руками Марк. – Он этого и добивается.

Несколько секунд все молчали. Потом Алиса решительно направилась по гравийной тропинке прямо, ориентируясь на карту. В дрожащем воздухе зависли капельки тумана. Скрипели деревья.

– Ты куда? – окрикнул её Марк.

– В «Лабиринт зеркал», – ответила Алиса, не оборачиваясь. – Хочу на него посмотреть.

Недолго думая, остальные направились за ней.

Лабиринт находился между аттракционом с лодками (большой бассейн, наполненный водой, в котором болтались на верёвках резиновые лодки) и детским надувным батутом, который сейчас пустовал. Алисе показалось, что она слышит доносившийся оттуда смех, но людей не было видно, да и звуки быстро растаяли, как далёкое эхо.

У лабиринта были вход и выход: две обычные двери, находящиеся рядом. Название аттракциона переливалось разноцветными лампочками, изнутри доносились весёлые звуки, словно кто-то играл на детском ксилофоне.

На двери висел листок: «Посещение только с 12 лет! Вытирайте ноги! Будьте осторожны с носами и РАЗУМОМ. Нельзя закрывать глаза. Нельзя бить зеркала. Нельзя плакать. Невозможно выжить».

– Звучит обнадёживающе, – хмыкнул Даня. – И что там нам нужно сделать?

– Ясно, что нужно пройти лабиринт насквозь и выйти через вторую дверь, – ответил Марк.

Первая дверь – вход – отворилась. Алиса на секунду подумала, что сейчас из полумрака выскочит какой-нибудь монстр и схватит первого попавшегося подростка, но к ним вышел Управляющий с добродушно-устрашающей улыбкой на устах.

– А вот и мои дорогие гости! – раскланялся он. – Готовы к невероятно захватывающему путешествию в лабиринте? Вижу, что готовы! Первая точка вашего удивительнейшего квеста! Пройдите его – и получите шанс на спасение!

– Нам нужно просто найти из него выход? – спросил Марк.

– Всё верно, – ответил Управляющий. – И не сойти с ума. Кто не выберется – я не виноват!

На тропинках появились рыжие коты, окружая подростков. Они крутили хвостами и скалились. Предупреждали: не пытайтесь убежать. Отступать некуда.

– Что нас там ждёт? – спросила Соня. – Это ведь не простой зеркальный лабиринт.

Управляющий посмотрел на неё, противно хихикнув:

– Догадайся сама, одарённая девочка. У тебя ведь полно фантазии в голове. Выуди из своих мыслей всё, что тебе нужно!

Он шаркнул ногой, поклонился и исчез за дверью.

– Терпеть не могу загадки, – пробормотала Соня, беспомощно посмотрев на остальных. – Мы правда туда пойдём?

Воздух наполнился противным шипением котов вокруг. Ответ был очевиден.

Рядом с входом находилась касса. Окошечко отворилось, и изнутри показалась старческая рука.

– Билетик, пожалуйста!

Алиса протянула один из билетов. Рука быстро схватила его и исчезла.

– Добро пожаловать и всего хорошего.

Окошечко захлопнулось, и Алисе показалось, что она слышит угасающий старушечий смех.

– Я захожу первым, – сказал Марк. – Потом вы, девочки, и замыкает Даня. Держимся одной стратегии, идём все вместе, цепочкой, чтобы не потеряться. Если кто-то или что-то вздумает на нас напасть, даём отпор также все вместе. Мы команда, верно?

– Не тяни, пошли уже, – пожала плечами Соня.

Марк отворил дверь и заглянул в царящий за ней полумрак. Из дверного проёма выплыли клубы серого дыма. Обычный аттракцион, ничего страшного. Алиса проходила зеркальные лабиринты тысячу раз. Вот только ни на одном из них не было надписи «Невозможно выжить».

Бросив последний взгляд на остальных, Марк весело подмигнул и скрылся внутри.

Глава третья

Зеркальный лабиринт

1

Алиса зашла второй. Она слышала, как Соня шептала: «Нет, я не хочу, я не буду, я не готова», а Даня её уговаривал, тоже шёпотом.

А затем раздвинулись тяжёлые бархатные шторы, и Алиса оказалась среди зеркал. Здесь было тихо. Свет шёл снизу, от встроенных в плитку крошечных фонарей.

Зеркала отразили Алису: десятки убегающих вдаль её копий. Стыки между зеркалами были незаметны. Пол и потолок тоже были зеркальными, без единого шва. Отражения делились и множились, исчезая в далёкой темноте, – насколько хватало света.

Перед Алисой стоял Марк, скопированный в бесконечность. Не сразу разобрать, где среди копий настоящий.

– Слева зеркало, справа поворот, – негромко сказал он.

Дотронувшись до зеркала, Алиса почувствовала холод стекла. Отпечатка не осталось, и создалось впечатление, что Алиса касается пальцем другой Алисы.

Сзади показалась Соня, нервно теребящая лямку рюкзака. Она зажмурилась, мотнула головой, потом осторожно открыла глаза. Последним зашёл Даня. Шторы за его спиной растворились в полумраке.

– Идём за мной, держимся рядом, – распорядился Марк.

Голос гулким эхом отразился от зеркал.

– Если каждый раз поворачивать направо, то мы рано или поздно дойдём до выхода, – подсказал Даня. – Я в книге читал.

– Так и сделаем.

Хотелось взять Марка и Соню за руки, чтобы выстроить цепочку, но Алиса почему-то этого не сделала, застеснялась. Они двинулись вперёд, и сотни отражений тоже двинулись, ломаясь на изгибах и поворотах. Только по этим изломам отражений можно было понять, где одно зеркало стыкуется с другим, где повороты или тупики. Бесконечные отражения подростков справа, слева, сверху вытягивали руки, двигали головами, смотрели друг на друга и осторожно шагали вперёд. Алиса рефлекторно втянула голову в плечи, ощущая, как отражения наваливаются на неё со всех сторон.

– Мне страшно, – пробормотала Соня.

Марк сделал шаг вперёд, остановился, ощупывая пространство руками. Потом свернул влево – и в этот момент Алиса потеряла его из виду. Перед ней в отражении стояла другая Алиса. Одета она была в белый полушубок, тёплую шапку, розовые сапожки. Алиса из недавнего прошлого.

– Как?.. – Алиса оглянулась.

Сони и Дани тоже не было. Зато в боковых зеркалах отразилась она сама в разных образах и одеждах. Где-то – с распущенными волосами, где-то – в короткой юбке и футболке, где-то – в спортивной школьной форме, с ранцем за плечами. Все эти отражения в точности повторяли движения её настоящей.

Сердце ухнуло в груди, закружилась голова. Алиса протянула руку, и Алиса-отражение – девочка в джинсах, кроссовках и свитере, натянутом до подбородка, – тоже протянула руку. Кончики указательных пальцев соединились.

«Ты тусовалась одна», – раздалось в голове. Алиса-отражение не двигала губами, но слегка повернула голову.

Резко обернувшись, Алиса стукнулась лбом о стекло – то есть столкнулась с другой Алисой-отражением, одетой в шубку и с инеем на ресницах.

«Никто не пришёл, когда ты позвала подружек в кино».

Она вспомнила. Дело было полгода назад. В прошлом классе Алиса почти ни с кем не дружила. С кем-то из девочек не совпадали интересы, кто-то завидовал её красоте и тому, что несколько парней проявляют знаки внимания, кто-то считал Алису заучкой. Не складывалось. Сама Алиса время от времени пыталась завязать отношения с теми, кто ей был симпатичен. Как-то она подошла к двум девочкам из класса и позвала их в кино после школы. Готова была сама оплатить билеты. Девочки обрадовались и согласились. Последние два урока они втроём активно обсуждали предстоящий вечер. Алиса сбегала домой, переоделась и отправилась к торговому центру, внутри которого был кинотеатр. Договорились встретиться у входа. Алиса простояла почти час. Сначала – воодушевлённая, вглядывающаяся в лица прохожих. Потом – растерянная. На звонки и сообщения девочки не отвечали. К исходу часа Алиса порядком замёрзла и зашла в торговый центр. Может быть, одноклассницы ждали её там, а она просто просмотрела? Но нет, возле кинозалов шумели дети, а на диванах сидели уставшие взрослые. Прождав в центре ещё минут сорок, Алиса вернулась домой. Иней висел на ресницах и на кончиках волос, когда она зашла в квартиру и посмотрела на себя в зеркало.

Девочки на следующий день картинно извинялись и делали вид, как им стыдно. Но Алиса вдруг поняла, что это они нужны ей больше, чем она им.

«Сообщения игнорируются».

Алиса обернулась и в следующем отражении увидела себя, лежащую на кровати в своей старой комнате. Пространство расширилось, через зеркала была видна вся детская. Алиса что-то набирала в телефоне, слабо улыбаясь.

Год назад она влюбилась в мальчика, с которым ходила на плавание. Набралась смелости, спросила номер и потом написала первой. А он не ответил. Ни на одно сообщение.

«И будут игнорироваться».

Алиса-отражение шла по заснеженной улице. Мир вокруг был окрашен в серые зимние тона, грязные сугробы торчали вдоль обочины дороги. Алиса-отражение повернулась и посмотрела на Алису настоящую. Мимо неё на заднем плане прошла веселящаяся толпа одноклассников – не заметили, не окликнули. До ушей Алисы донеслись смех и разговоры. А она-отражение осталась одна под снегом.

«Тебе не с кем дружить.

Ты неинтересна.

О чём с тобой разговаривать?»

Алиса зажала уши руками. Отражения разных Алис сделали то же самое.

Это не отражения, это она сама и есть.

«Именно поэтому ты здесь! Ни минуты не думала!»

Вечно одинокая, прибежавшая в парк аттракционов по первому же зову новых одноклассников, – просто потому, что боялась и в этом классе остаться без друзей. Никому не интересная, скучная девчонка.

Алисы-отражения смотрели на неё с осуждением. Глупая, глупая Алиса ввязалась в страшное приключение, даже не подумав.

Одна Алиса-отражение открыла рот в беззвучном крике. Потом вторая. Третья. Четвёртая. Завибрировали зеркала, меняя отражения, искривляя их, ломая мир с той стороны. И вот уже Алисы изменились, сделались бесформенными и карикатурными.

«Одна.

Одна.

Одна.

Одна».

Отражения подошли вплотную к обратным сторонам зеркал, прижались лицами, ладонями, стали бить в стёкла.

Алиса упала на корточки, забилась в угол между зеркалами и... закричала сама!

2

Резкий крик вырвал Даню из размышлений.

Он рылся в собственной памяти, словно в коробках с забытыми вещами, пытаясь раздобыть что-то нужное и важное о парке: сообщения на форумах, заметки в пабликах, странные фотографии и обсуждения на сайтах. Какие-то зацепки, которые точно могли бы им пригодиться.

Феноменальную память Даня унаследовал от отца, который был шахматистом и участвовал во множестве чемпионатов не только районного или общероссийского масштаба, но и международного. Отец мог за один вечер прочитать какую-нибудь книгу и с утра запросто цитировать из неё отрывки, причём указывая нужные страницы. Даня пока так не натренировался, но кое-какие успехи тоже делал. Постепенно он загружал себе в голову энциклопедии, учебники по физике, геометрии, химии и биологии. Точно так же, как отец, увлекался шахматами, заучивая сотни комбинаций и просчитывая ходы на много шагов вперёд. Полноценно раскрыться и пойти по стопам отца мешала одна деталь...

...Впереди раздался крик Алисы. Даня вскинул голову и обнаружил, что Сони перед ним больше нет. А есть отражение – другой Даня стоял перед ним в полный рост. Одетый в школьную форму, с лямкой ранца на плече. Сзади – школьный коридор. В уголке губы – кровь.

Прошлой осенью, в первых числах октября, Даня впервые подрался. Его задирали одноклассники, называя «заучкой», «скуфом-малолеткой» и «дураком на максималках». Парочка отпетых хулиганов, которые все предыдущие годы отрывались на девчонках или на слабаках класса, внезапно переключили внимание на Даню. Он участвовал в соревновании по шахматам, попал в новостные кадры на каком-то канале: сидел за столом в больших круглых очках, аккуратно причёсанный (почти «зализанный»), в белой рубашке и чёрных брючках. Кто-то из хулиганов увидел, сфоткал, переслал другим – и вот уже через пару дней со всех сторон посыпались насмешки.

На одной из перемен к Дане подошли трое из его класса. Поинтересовались, где он взял такие зачётные очки. Один из них попытался сорвать с плеча рюкзак, и Даня нелепо и неумело ударил кулаком. Потом ещё несколько дней болели костяшки, но это ерунда – эти трое надавали ему тумаков, повалили на пол, пару раз пнули, сопровождая избиение гулким смехом гиен.

«Учись драться, дурачок!

Мозги тебе ничем не помогут!

Сейчас вышибем, и останешься ни с чем!»

Через несколько дней его закидали снежками. Один оледенелый кусок попал в голову, отчего потемнело в глазах. У Дани стали путаться мысли, он попытался вспомнить волжский гамбит или скандинавскую защиту, но в мыслях царил туман. Потом всё прошло, но этот случай заставил Даню сильно испугаться.

Память – это единственное, что у него было. Самый прокачанный навык. Если убрать его, то ничего не останется.

Даня-отражение стёр кровь с уголка губ и зловеще улыбнулся.

Даня дёрнулся в сторону, наткнулся на зеркало справа, и с обратной стороны возникло его собственное отражение: в очках, прилизанный, в белой рубашке, на которой проступали кровавые пятна.

«Кто будет с тобой дружить, если ты начнёшь всё забывать?

Тобой пользуются только ради памяти!

Ты нужен, когда необходимо что-то вспомнить!

Получается, ты никто!

Никто!»

Крутанувшись на месте несколько раз, Даня понял, что видит отражения самого себя в разных вариантах из прошлого и настоящего. Пальцы ощупывали холодные стёкла, не находя провалов и возможности сбежать. Перед ним снова вырос Даня-отражение, но уже из будущего: состарившийся, в больших круглых очках, одетый в костюм. Седые волосы аккуратно зачёсаны набок, рубашка застёгнута на все пуговицы. В этом отражении Даня с ужасом узнал своего отца.

Именно это и мешало.

Он не хотел быть отцом, который провёл всю жизнь за шахматной доской и умер на больничной койке с ферзём в руке.

Даня не хотел быть копией, а хотел быть собой.

«Ты останешься тенью, которая будет вечно повторять прошлое!»

Даня-отражение открыл рот, и оттуда посыпались шахматные фигуры, с глухим стуком падающие на стеклянный пол.

Где-то закричали снова. Алиса или Соня – не разобрать.

Даня закрыл глаза, но равномерный стук заставлял его вздрагивать каждую секунду.

Мысли не могли собраться воедино. Не могли вытащить из старых коробок памяти ничего полезного.

Как выбраться из лабиринта? Что нужно сделать? Где все?

На него наваливался стук падающих фигур. Он становился ближе, громче. Ещё секунда – и Даню засыплет с головой.

– Меня кто-нибудь слышит? – закричал он. – Пожалуйста! Отзовитесь!

3

Страх не давал Соне трезво мыслить. Она думала только о том, как бы выбраться отсюда. Оказаться подальше. Или проснуться. Ну пожалуйста, пусть это будет всего лишь очередной страшный сон!

Но сон не проходил, а кошмар нарастал. Парк, Управляющий, коты, рисунки... С каждой минутой Соня ощущала, как влипает всё больше и больше и уже, наверное, никогда не проснётся.

Оказавшись в лабиринте, она смотрела строго в пол и шла буквально на ощупь, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Боялась осматриваться, чтобы не увидеть чего-то такого, что лишит её рассудка.

А ведь всего лишь хотела почувствовать себя в центре крутой истории. Ещё бы! Девочка со сверхспособностями. Может рисовать то, что не видно обычным людям. Она как будто персонаж комикса или фильма. Круто же! Можно покрасоваться перед другими, заработать очки репутации и всё такое. Не то чтобы Соне не хватало внимания. Она была симпатичной и общительной девочкой, дружила со многими в классе, да и в художке на неё заглядывались несколько мальчиков, но... едва она обнаружила, что стала избранной – той, кто видит в старом заброшенном парке нечто сверхъестественное, обычная жизнь стала слишком серой. Соне захотелось погрузиться в историю с головой. Показать другим, что она необычная.

О, как тяжело, оказывается, супергероям скрывать свои способности!

Едва Марк позвал её в свою компанию, она тут же почувствовала гордость. Быть ключевым звеном истории с парком! Захватывающе и таинственно! Но затем... с каждым шагом понимала, что впутывается вместе с остальными в другую историю: не занимательную, а страшную. Не интересную, а пугающую. Когда появился этот жуткий клоун с котами, Соня захотела оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда.

Впереди вдруг закричала Алиса.

Соня вздрогнула, неосознанно подняла голову и увидела саму себя. Растрёпанная Соня-отражение держала в руках блокнот и ручку и что-то быстро рисовала, глядя выпученными глазами на саму Соню.

– Что?..

Не отрывая взгляда, Соня-отражение развернула блокнот и прижала его к зеркалу с обратной стороны. Белый лист был обезображен детскими каракулями. Дрожащие линии, плохие круги и овалы, точки и закорючки – с трудом можно было догадаться, что нарисован Управляющий и коты.

Лицо Сони-отражения расплылось в улыбке. Но совсем не дружелюбной.

Кто-то постучал справа. Соня обернулась и увидела ещё одну себя: волосы собраны в хвост, белое худи, широкие джинсы. Образ девочки-художницы. Соня-отражение показала лист бумаги, изрисованный цветными карандашами. Зелёный луг, солнышко, четверо подростков – девочки с треугольничками-платьями, мальчики – прямоугольные силуэты с руками-веточками. За их спинами – колесо обозрения. Вернее, полукруг с размытыми кабинками. Всё это было как будто нарисовано нетвёрдой рукой трёхлетнего ребёнка.

Эти отражения не умели рисовать.

Никакого дара и избранности в них не было.

А значит, никакой истории, никакого супергеройства, никакой славы.

Соня обхватила голову руками. Резко развернувшись, она стукнулась носом о зеркало с ещё одним отражением.

Та Соня-отражение отшатнулась, растирая ладонями лицо. Потом достала из кармана джинсов фломастер и стала рисовать прямо на стекле с обратной стороны.

Каракули, кривые линии, изгибы, точки, штрихи. Соня наблюдала, пытаясь сообразить, что это за рисунок, но безуспешно. Соня-отражение как будто закрашивала зеркало синим цветом. Закрашивала с таким видом, будто рисует шедевр.

Может быть, Сонины рисунки так смотрятся со стороны?

Ей кажется, что она избранная, а другие люди видят в её рисунках только бездарную мазню?

Словно услышав её мысли, Соня-отражение хитро улыбнулась и подмигнула. Размашисто написала фломастером: «ДА!»

Соня в панике огляделась, но видела вокруг себя только свои же отражения, искривлённые зеркалами и её собственным воображением. Все они что-то рисовали, показывали каракули, рвали листы и швырялись карандашами и фломастерами.

Страх сковал её движения. Она почувствовала себя одной из них – Соней-отражением, не умеющей ничего, кроме как портить бумагу. Как заворожённая, Соня села на зеркальный пол, достала из сумочки листы и ручку. Что нужно нарисовать? Понятно что. Безобразные каракули. Нужно всего лишь стать одной из них. Тогда пройдёт страх, исчезнет горечь и пустота. Она окажется в центре настоящей истории-отражения, где все Сони будут счастливы раз и навсегда.

Ручка коснулась бумаги.

В этот момент где-то совсем рядом закричал Даня:

– Меня кто-нибудь слышит?..

4

От нахлынувшего кошмара Марка тоже отвлёк Данин крик.

Иллюзии рассыпались. Горечь и страх исчезли, уступив место обычным отражениям обычных зеркал. Марк развернулся и увидел забившуюся в угол Алису, а ещё дальше – Соню, склонившуюся над листом бумаги, и Даню, крутившегося на месте с закрытыми глазами.

Едва Марки-отражения угасли в бледном свете огней, настоящий Марк понял, что нужно делать, и главное – как делать!

Знакомый детский голосок шепнул подсказку на ухо.

– Нас пытаются задавить нашими же страхами! – закричал Марк, шагнув к Алисе и взяв её за руку.

Справа и слева тоже двинулись Марки, а за ними – он видел краем глаза – скрылась бесшумная и едва заметная тень.

– Нам нужно перестать бояться видеть правду!

Алиса посмотрела на Марка, моргая, и постепенно её взгляд обрёл осмысленность. Она крепко сжала его ладонь.

Соня тоже посмотрела на Марка. Ручка вдавилась в лист, проткнув его.

– Нужно признать наши страхи! Соня, а ты рисуй!

– Что? – выдавила она, испуганно вжав голову в плечи.

Марк протянул ей свободную руку.

– Нарисуй мой страх. Ну же. Страх навсегда потерять близкого человека!

– Я не... – Соня коснулась пальцами пальцев Марка и осеклась.

Кажется, она поняла.

Даня остановился, широко распахнув глаза, и уставился на остальных, открывая и закрывая рот.

– Иди к нам! – позвал Марк.

Он слышал, как со всех сторон нарастает шум. Зеркала задрожали. По ним пробежала тень.

Соня рисовала: быстро, не глядя, будто рука сама решала, что ей делать. На листе вырисовывался невысокий силуэт в бежевой курточке и яркой шапке с помпоном.

Алиса вскрикнула, глядя куда-то за плечо Марка.

– Закрой глаза и скажи, чего ты боишься! Признай же, ну!

Алиса крепко зажмурилась и крикнула:

– Я боюсь остаться без друзей! Вечная одиночка!

– А ты? – Марк посмотрел на Даню.

– Повторить жизнь своего отца! – Даня сел рядом с Соней и обнял её за плечи.

Зеркала грохотали, дрожали, искривлялись.

Дорисовав, Соня отшвырнула лист и тут же стала рисовать снова – одинокого человека, стоящего среди смеющейся и веселящейся толпы. Лицо человека было закрыто маской из папье-маше.

– Мы выберемся отсюда! Я знаю! – крикнул Марк.

Его трясло. Он озирался по сторонам, рыскал взглядом, то и дело пытаясь ухватить в отражениях то, что пугало и притягивало его больше всего.

Марки-отражения тоже крутили головами, но все они улыбались – зловеще и мерзко. Потому что знали про Марка то, чего не знал здесь больше никто.

Второй лист отлетел в сторону, Соня взялась за третий: подросток на переднем плане и высокий пожилой человек на заднем. У пожилого было не две, а восемь рук – гипертрофированно длинных, обвивших подростка. Словно паук держит свою жертву.

Марк зажмурился. Открыл глаза.

Соня нарисовала четвёртый рисунок: собственный страх. Чёрная дыра в центре листа, от которой во все стороны разлетаются осколки и разбегаются люди-закорючки. Неумелый, плохой рисунок. Но тем не менее – завораживающий!

Лист выпал из её рук, и едва он коснулся пола, как по зеркалам пошли трещины.

Лабиринт наполнился звоном.

– Бежим! – крикнул Марк.

Отражения стали ломаться и стираться. Свет замигал. Проступили стыки между зеркалами, проявились ржавые крепления, шурупы, стали видны расставленные прожекторы, тянущиеся провода.

С громким звоном лопнуло зеркало за спиной у Дани, усыпав пол осколками.

Они побежали. Марк тянул за собой Алису и смотрел, чтобы остальные не отставали. Зеркала лопались со всех сторон. Осколки сыпались под ноги.

Вокруг всё звенело, трещало и рассыпалось. Сверкали осколки. Стены начали заваливаться одна на другую с тяжёлым грохотом, ломая прожекторы и вырывая натянутые провода. Пол под ногами тоже пошёл трещинами. В отражениях мелькали другие подростки – обезображенные кривыми формами, больше не похожие на настоящих.

От горячего воздуха у Марка закружилась голова. Он прибавил шагу, ориентироваться стало гораздо легче. Просто сворачивай в пустоты, направо, направо, ещё раз направо.

Правая нога вдруг подвернулась, угодив в трещину. Осколок разодрал кожу. Марк вскрикнул от боли, едва не упал. Его подхватил Даня, оказавшийся рядом, и потащил через сужающийся проём покосившихся зеркал.

Брызнули искры. Марк, тяжело облокотившись о стекло, поднялся.

– Я сам! Быстрее, бежим отсюда!

Поворот.

Ещё один.

Сзади что-то тяжело упало, раздался звон битого стекла, и пол заходил ходуном. Отражения справа и слева задрожали, хватаясь за головы. Соня вцепилась Марку в локоть.

– Он не может быть таким огромным! – Марк ощупал стёкла вокруг. В очках отражались яркие огоньки света.

Снова поворот направо, где лабиринт тонул в непроглядной темноте.

– Дай-ка мне, – Даня стащил через голову футболку, плотно обмотал ею кулак, размахнулся и ударил со всей силы по зеркалу.

Стекло рассыпалось неожиданно легко, к ногам подростков попадали звенящие осколки. За зеркалом открылся кусок коридора, в котором с потолка свисали пучки проводов, а несколько других зеркал вылетели из металлических креплений и болтались, будто на ветру.

– Идёмте, – Даня перешагнул через проём.

Марк тоже снял футболку. Намотал. Вдвоём они подошли к зеркалу напротив и ударили одновременно. Марк почувствовал тёплую упругую податливость, а потом стекло брызнуло осколками, рассеивая изображения.

Вокруг снова замельтешили искры и блики света в миллионе отражений.

Марк и Даня разбивали зеркала и двигались вперёд.

Одно зеркало. Второе. Третье.

На шестом стекло осыпалось к их ногам, и в лицо Марку ударил свежий, прохладный ветерок. Глаза наполнились слезами. Марк сощурился от бледного света, казавшегося нестерпимо ярким после полумрака лабиринта. Он увидел несколько кипарисов и акаций, обступивших парк с обратной стороны забора, кустарники, сорняки, оградки, аттракционы.

Выбрались!

Даня спрыгнул на улицу с небольшого выступа, на котором они оказались. Он помог спуститься Соне и потом подхватил Алису.

– Мы живы! – воскликнула Соня, всхлипывая. В её волосах сверкали мелкие осколки.

Марк оглянулся. В темноте разбитого лабиринта вспыхивали огоньки ламп и мелькали искры. В уцелевших зеркалах отражалась темнота.

И было кое-что ещё.

Глава четвёртая

История Марка

1

– Я очень недоволен!

Алиса вздрогнула от резкого крика. Секунду назад она смотрела на Марка, который всё ещё стоял на выступе металлической рамы, но теперь повернулась на крик и увидела Управляющего.

Он оказался в нескольких метрах от подростков, возле уцелевшей кабинки кассы, и тяжело опирался на трость. Излишне большие брови хмурились, морщины проступили на белом лбу, а нос и щёки казались ещё более красными, чем были. У ног Управляющего ходили недовольные коты, гневно виляющие хвостами.

– Вы что себе позволяете? – крикнул Управляющий и топнул. – Я разве велел вам ЛОМАТЬ мои аттракционы? Где это видано! Вы должны были пройти лабиринт или умереть от СТРАХА! А вы что натворили?! Полюбуйтесь!

Он взмахнул рукой в чёрной перчатке. Алиса рефлекторно проследила за взмахом и оглянулась. Марка в провале больше не было. Из дыры в деревянном боку аттракциона вывалились кишками тугие пучки проводов. Всё искрилось и дымилось. Трава была усеяна осколками.

– Это нечестно! – всхлипнула Соня. – Вы хотели нас убить!

– О нет, милая девочка, я не собирался никого убивать, – Управляющий глубоко вздохнул. – Мне нужно успокоиться... эка невидаль... Я не хочу вас убивать! Я хочу забрать все ваши эмоции, высосать вас до предела и отпустить. Понимаете? А как я добьюсь своей цели, если вы ломаете мои прекрасные устройства! Как вы это вообще сделали?

Он злился как-то карикатурно и нестрашно, будто переигрывающий плохой актёр, но Алисе всё равно было не по себе. Там, в лабиринте, она в полной мере осознала его могучую тёмную силу.

Захрустело стекло. По траве мимо Алисы прошмыгнул рыжий кот, сжимавший в зубах смятый лист. Это был один из Сониных рисунков, оставленных в лабиринте. Кот положил лист к ногам Управляющего. Тот его поднял, разгладил и некоторое время рассматривал.

Клоунское лицо исказила гримаса злобы. На лбу проступили капли пота.

– Чья это работа? – рявкнул Управляющий.

– Мы не обязаны отвечать, – вышел вперёд Даня. – Отпусти нас, пока мы тебе вообще всё не разрушили.

Глаза Управляющего в прямом смысле налились кровью. Он приоткрыл рот, обнажая длинные изогнутые клыки, с которых стекала вязкая слюна. И вот это точно выглядело не забавно, а очень страшно.

– Чья это работа? – повторил Управляющий, тряся листом, и теперь голос его перешёл в рычание. – Кто из вас посмел сунуться ко мне, обладая таким... таким даром!

Даня сделал ещё один шаг, загораживая Алису и Соню. Алиса обернулась – куда делся Марк?

И в этот момент произошло невероятное. Несколько котов выступили перед Управляющим и встали на задние лапы. Их конечности вытянулись, шерсть втянулась в кожу, морды изменились – и через пару секунд перед изумлёнными подростками оказались рабочие в рыжих жилетках. Именно их видела Алиса ночью! Выглядели они ужасающе: уши торчали сквозь грязные спутанные волосы, пальцы с заострёнными когтями были выставлены вперёд, на мордах клочками торчала шерсть, языки вывалены.

Двое оборотней проворно прыгнули к Дане и толкнули его в грудь. Он упал, а оборотни оказались возле Сони, схватили её, заломили руки и отобрали рюкзачок.

– Не смейте! – закричала Соня, пытаясь вырваться, но держали её крепко.

Алиса бросилась на помощь, но один из оборотней резко обернулся к ней и зашипел, прижав уши к голове. По рыжему жилету прошла рябь.

– О, так вот кто у нас таинственная супергероиня! – ухмыльнулся Управляющий.

Оборотни вытряхнули из Сониного рюкзака на землю всё, что там было. Один сгрёб в охапку блокнот и рассыпавшиеся листы и отнёс к Управляющему.

– Откуда ты такая взялась, интересно? – кончиком трости Управляющий полистал блокнот, потом резко проткнул один из листов бумаги. – Это надо уничтожить, милая. Надеюсь, ты на меня не обидишься. Твой дар... он в некотором роде представляет опасность. Видишь, что ты натворила? Уничтожила мой любимый аттракцион. Из него мало кто вообще выбирался. А ты ещё и остальных спасла.

– Ты чудовище! – выпалила Соня сквозь слёзы. – Мы выберемся и уничтожим тебя тоже!

Даня хотел подняться, но двое оборотней прижали его к земле. Алиса больше не двигалась.

Где же Марк? Что он задумал? Может, незаметно подбирается сзади к Управляющему?..

Но его просто не было. Исчез.

Между тем оборотни изорвали блокнот и собрали клочья в кучку. Один из оборотней похлопал себя по рыжему жилету, вытащил из кармашка коробок спичек.

– Почти фейерверк, да, детишки? – заулыбался Управляющий. От пота у него потёк белый грим, обнажая на лбу тёмно-серые пятна. Словно под маской скрывался не человек, а кто-то другой.

Бумага вспыхнула быстро и сгорела тоже быстро. Соня села на траву и заплакала. Её больше никто не держал.

Несколько секунд Управляющий заворожённо наблюдал за тем, как бумага превращается в пепел, потом кончиком трости разворошил остатки и пустил их по ветру.

– Не вздумайте больше так себя вести! – пригрозил он напоследок. – Квест не для того придуман, чтобы я отвлекался. Хотите выжить – играйте честно. Всем понятно?

– Понятнее не бывает, – раздалось позади Алисы.

Она обернулась и наконец увидела Марка. Он спустился с выступа и стоял в траве среди осколков, медленно натягивая футболку.

– Вот и славно, – Управляющий разглядывал Марка, чуть склонив голову. – Это первое и последнее предупреждение. Вы обычные мальчики и девочки. Не нужно строить из себя героев. Кис-кис, мои хорошие.

Он пошёл по тропинке, и оборотни направились за ним, постепенно изменяясь. Через несколько шагов они снова обратились в котов и скрылись вместе с хозяином за деревянной оградой аттракциона «Солнышко».

Стало тихо. Соня подобрала рюкзак и осматривала содержимое. Алиса слышала только собственное напряжённое дыхание. Всё ещё сильно колотилось сердце – то ли от страха, то ли от волнения. Она подошла к Марку и резко стукнула его кулаком в грудь.

– Теперь тебе придётся рассказать всё, что ты знаешь об этом месте! – велела она. – Иначе я за себя не отвечаю!

2

Марк развёл руками.

– С чего ты решила, что я знаю больше твоего?

– Ты был первым из нас четверых, кто узнал о парке, верно? И ты нас всех собрал. Типа по причине, что парк нас выбрал! – Алиса указала на Соню. – Но Управляющий только что очень сильно удивился, узнав о том, что у Сони есть дар. То есть парк выбрал Соню по ошибке или случайно? Как это понимать? А Управляющий даже пригрозил нам всем, ты ведь слышал? А нет, не слышал! Потому что ты куда-то пропал! Что у тебя за тайна? Что ты скрываешь? Рассказывай всё!

К ним подошли Соня и Даня. Соня громко шмыгала носом, но больше не плакала. Она прижимала к груди несколько уцелевших карандашей и листочков.

– Расскажи по-хорошему, – негромко сказал Даня. – Нам нужно выбраться отсюда, а не скрывать друг от друга что-то. Мы в одной лодке.

Марк посмотрел на ребят и громко вздохнул:

– Ладно, я думал, что вас это не коснётся. Недооценил уровень опасности. Простите.

– За что? – спросила Соня.

– За то, что втянул. В «Парк забытых надежд» нельзя попасть одному. Только вчетвером. Число «четыре» в некоторых странах считается несчастливым. В японском языке, например, оно созвучно со словом «смерть». Видимо, это как-то связано. В общем, мне нужно было сюда попасть во что бы то ни стало, и я организовал наш поход. Нашёл вас, заманил историей про аномалию... и пообещал, что мы все выберемся.

– А мы не выберемся? – всхлипнула Соня.

– Есть один нюанс.

«Ну ещё бы», – подумала Алиса.

Марк вытащил из кармана кошелёк, достал оттуда небольшую фотокарточку, какие обычно делают на паспорт. Но это было фото на школьное удостоверение: девочка лет восьми или девяти со светлыми волосами, собранными в хвостик. Она очень серьёзно смотрела в камеру, сжав губы и приподняв подбородок.

– Это моя сестра Валя, – сказал Марк. – И три года назад она пропала в таком же парке.

Соня взяла фото и несколько секунд его разглядывала, будто пыталась запомнить черты лица на будущее. Может быть, чтобы нарисовать?

– Мы тогда жили в Петрозаводске. Наш папа – врач, он несколько раз переезжал по работе и вот решил осесть в Карелии. Прекрасный воздух, природа, небольшой городок на берегу озера, почему бы и нет? Мы поселились на пятом этаже дома, построенного чуть ли не после войны. И из нашей комнаты был виден старый заброшенный советский парк. Он был меньше этого, но тоже внушительный. С колесом обозрения и американскими горками. Среди ржавых аттракционов торчали сосны и высокие кустарники. Дорожки заросли травой. Парк обнесли бетонным забором, там никто не ходил, но и я, и Валя увидели работающую кабинку кассы. Внутри горела лампа, окошко было открыто. Мы позвали родителей, но они сказали, что никакой кабинки там, куда мы показываем, нет. А кабинка была, и она работала даже ночью. Однажды я проснулся посреди ночи и увидел, что Валя стоит у окна и смотрит на парк. Изнутри кабинки лился мягкий жёлтый свет, а у полукруглого окошка стоял какой-то человек. В общем, на следующий день мы туда пошли. Безрезультатно. Обошли парк вдоль забора и поняли, что нет даже ворот, а верх опутан по периметру колючей проволокой. Мы наткнулись на табличку, что ходить по парку опасно и что его собираются сносить, чтобы построить на его месте спортивную площадку. Но табличка была старая, начала двухтысячных годов. В школе тоже никто не мог толком рассказать, что такого в этом парке. Он просто был, и все к нему давно привыкли, как привыкают к мусорной свалке под боком или к автомобилям, которые всё время паркуют на тротуарах. Несколько дней я смотрел на парк из окна, но потом отвлёкся и, честно говоря, забыл о нём. Жить не мешал, отвлекать перестал, и у меня появилась масса других дел. Приходить подростком в новый класс всегда непросто, а меня ещё запихнули в школу с углублённым изучением финно-угорских языков, о существовании которых я до того времени даже не знал. Родители тоже об этом не знали и стали хлопотать о переводе, но целый месяц я тусовался среди подростков, свободно болтающих на каком-то языке, который даже близко не походил ни на русский, ни на английский. В общем, я переключился на другие вещи, а Валя, оказывается, продолжала следить за парком. Как выяснилось позже, каждую ночь она наблюдала за негаснущей кассой и за людьми, которые туда приходят. В своём классе сестра быстро нашла ребят, которые тоже видели странности в этом парке. Валя у нас была сообразительная и бойкая. Она быстро собрала группу единомышленников, которые хотели во что бы то ни стало понять тайну заброшенного парка. Поскольку у Вали не было своего компьютера, она несколько раз подходила ко мне и просила помощи. Я не сильно обращал внимания на странные запросы, а Валя мне много и не рассказывала. Тогда впервые мы наткнулись на форумы, где обсуждали странные парки развлечений, которые вроде бы заброшены, но на самом деле – нет. Иногда я просто оставлял Валю перед компом и уходил гулять с новыми друзьями, а сестра всё это время скрупулёзно изучала и собирала информацию. Для пятиклашки она была слишком умной. И вот однажды, в середине октября, Валя разбудила меня среди ночи. Она была тепло одета, закинула на плечи рюкзак, взяла папин фонарик. Валя шёпотом объяснила мне, что отправляется в парк с ещё тремя девочками из класса. Они вычитали что-то об Управляющем, которого в интернете считают то ли демоном, то ли вампиром. Судя по историям, ещё в девяностые это существо расставило по всей стране ловушки в виде заброшенных парков. Тогда властям было не до контроля, интернета ещё толком не было, и появление парка в каком-нибудь городке не вызывало удивления. Подобные парки появлялись за ночь, какое-то время работали, а потом останавливались, пустели, ржавели и зарастали. Их обносили забором, и они так и оставались стоять заброшенными для всех, кроме избранных, которые видели внутри парков жизнь. Парк походил на банальную мышеловку, в которую Управляющий клал сыр и ждал, когда на запах сунутся любопытные. Только вместо сыра были работающие кассы, светящиеся аттракционы, сторожа и работники. Это привлекало внимание и притягивало. И когда люди совались за забор, ловушка захлопывалась. Демон-управляющий давал узникам выбор: пройти квест или умереть. Те, кто выбирал квест, могли спастись, если пройдут три аттракциона. Но проблема была в том, что каждый аттракцион забирал эмоции, иссушал человека полностью. Спастись было практически нереально. Это всё мне шёпотом рассказала Валя, возбуждённая до предела. А я сидел на кровати, ничего толком не соображая. Мне было двенадцать, я не воспринимал сестру как мелкую дурочку. Даже наоборот, в чём-то она была намного умнее меня, но... я ничего не сделал тогда. Просто спросил, реально ли она верит во всё это. Валя ответила: «Вот мы и хотим проверить! Одна нога здесь, другая там!» Тогда я спросил, как они собираются выбраться, если ловушка захлопнется. И Валя сказала: «Мы пройдём все квесты! Я выгрузила из интернета инструкции по прохождению! Получим три билета и используем их как надо». Она разбудила меня, чтобы я тоже поучаствовал. Мне нужно было наблюдать за ними из окна и в случае чего разбудить родителей. Валя даже раздобыла бинокль. Я был настолько обескуражен, что не возражал. Мало того, я так проникся её эмоциями, что и сам захотел поучаствовать. Но Валя сказала: «Ты нам нужен здесь! И не буди никого раньше времени. А то мы больше не друзья» – и выскользнула из квартиры. А я приник к окну с биноклем в руках.

Марк перевёл дух после такого длинного рассказа, и Алиса поняла, что всё это время смотрела на фотографию Вали. Не могла оторвать взгляда, будто ждала, что Валя заговорит с ней, продолжит историю.

– Валя и её подруги нашли неприметную дыру в заборе, – продолжил Марк. – Я видел, как они забрались в парк и как продирались через кусты в сторону кассы. Там горел свет, окошко было открыто. Они подошли к кассе. Даже в бинокль я не смог разглядеть, кто сидел внутри, но оттуда высунулась вдруг рука, протягивающая билеты. Когда Валя взяла их, случилось что-то странное. У бинокля разом треснули оба окуляра. Я отшвырнул его и увидел, что кабинка исчезла, парк стал тёмным и пустым. Я тут же попытался набрать Валю, но телефон был отключён. В мессенджерах она тоже не отвечала. Минут десять я осматривал парк, но в темноте не было видно никакого движения. Ничего. Тогда я помчался будить родителей.

– Она пропала, и ты её больше никогда не видел? – глухо спросила Соня.

– Папа и мама вызвали полицию, – продолжил Марк, опустив взгляд. – Собралось много людей, они все пошли в парк и стали обыскивать его. С фонариками, с прожекторами. Краном сняли два блока забора, внутрь заехали машины. Я рассказал всё, что знал, но мне, конечно же, никто не поверил. Кабинок с кассами в парке вообще не нашли ни одной. Детей искали часа четыре... а ближе к рассвету нашли.

– Мёртвых? – сердце Алисы ухнуло вниз.

– Нет, они были живы. Спали в зарослях дикой малины в дальней части парка. Валя тоже там лежала. Я же говорил, что подростки возвращаются из парков. Тут я не врал. Но... – Марк посмотрел на Алису. – Их привезли в больницу, осмотрели и отпустили. Всё было в порядке. Внешне. Никаких царапин, ран, синяков или чего-то ещё в таком духе. Но это была уже не моя сестра. Она изменилась. Как будто... я не знаю, как объяснить... как будто кто-то украл часть её личности. С тех пор она больше никогда не смеялась и не плакала. Вообще. Валя стала равнодушной. Её не веселили любимые мультики и видео, не радовали мороженое или какие-нибудь сладости. Она безучастно смотрела в телевизор или ела. На любые расспросы Валя отвечала вежливо и коротко, глядя строго в глаза. Взгляд у неё тоже изменился. Знаете... как будто на тебя смотрит маньяк из фильма. То есть в фильмах такой взгляд – у актёров, которые играют маньяков. Мне становилось не по себе. В какой-то момент я стал бояться спать с ней в одной комнате. Но она была тихой и незаметной. Стала хорошо и прилежно учиться. При этом не выходила гулять, не общалась с подругами, да и не стало у неё подруг. Я разузнал про остальных. С ними произошло то же самое. Девочки превратились в ходячих кукол, которые не открывали без дела ртов, не баловались, не обсуждали сериалы или книги, не выпрашивали сладости, не капризничали. Они просто существовали. Когда было свободное время, Валя сидела на своей кровати и смотрела в одну точку. Родители не замечали неладного, хотя я несколько раз пытался объяснить. Кажется, они вообще обрадовались, что Валя стала тихой. Тихий ребёнок – счастье в семье. И вот мы жили с ней в одной комнате, и я до ужаса боялся её.

Марк перевёл дух, глядя куда-то за спину Алисы. Потом продолжил:

– Знаете, что случилось с заброшенным парком? Буквально через несколько дней после того, как там побывала Валя с подругами, приехали рабочие и стали его сносить. Вышло какое-то распоряжение, что на его месте будет построен район малоэтажных домов. За неделю демонтировали все аттракционы и сровняли парк с землёй. Ничего не осталось. Когда мы уезжали из Петрозаводска, на месте парка уже высились первые новенькие пятиэтажки.

– А что сейчас с твоей сестрой? – спросила Соня.

– Первые полгода я сходил с ума от страха, думал, что она превратилась в монстра и рано или поздно нападёт на меня и сожрёт. Я натурально перестал спать. Лежал всю ночь и следил за её силуэтом на кровати. Иногда Валя вставала и бесшумно шла к окну, из которого раньше был виден парк. Она стояла, не шевелясь, какое-то время и возвращалась в кровать. Потом я немного успокоился. Валя не проявляла агрессии... у неё вообще никаких эмоций не было. И тогда я занялся поиском информации о таких парках. Пришлось хорошенько порыться в интернете. Долго копался, несколько месяцев. Облазил сотни форумов, где обсуждали похожие аномалии. Ясно было, что многие врут, многие сочиняют небылицы, но я-то знал, что случилось с сестрой, и вот, когда на одном форуме наткнулся на правдоподобную деталь – о кассе с горящим светом в окошке и о билетах, сразу стал перечитывать форумную переписку. Потом нашёл ещё несколько правдивых историй, в том числе про подростков, которые возвращались из парка другими. Прикиньте, я даже разузнал адрес одного такого мальчика, который тоже жил в Петрозаводске. Вернее, он был мальчиком в начале нулевых. Я набрался храбрости, сходил к нему. Позвонил в дверь, и мне открыл мужчина лет сорока, седовласый, с совершенно безучастным взглядом, как у Вали. Он просто молча смотрел на меня и не двигался. А я взял и рассказал ему всё, что знаю. Про Валю и парк, про кассу, про то, какой стала моя семья. Он же просто стоял и смотрел на меня очень внимательно, склонив голову. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас ответит, что-то скажет. Но он молчал. Когда я закончил, он развернулся и прошаркал вглубь квартиры, но входная дверь оставалась открытой. Поэтому я решил подождать. У него весь коридор был завален масками.

– Масками? – переспросила Соня.

– Да, разными. Карнавальными, из папье-маше, пластиковыми, резиновыми. Детскими и взрослыми. Много всяких. Они висели на стенах и валялись на полу. Мужчина наступал прямо на них. Я простоял на пороге его квартиры минут пятнадцать. Мне показалось, что он уже не вернётся. Мало ли, вдруг такое с ним случается. Но потом он снова возник в коридоре и протянул мне CD-диск. Я даже не знаю, кто сейчас пользуется дисками, но я сразу же решил, что его нужно взять. Мужчина не проявил никаких эмоций, не кивнул и не подмигнул. Он просто отдал диск и закрыл дверь. А я со всех ног бросился к отцу в больницу.

– Всякую старую технику можно найти в больницах и в школах! – кивнул Даня. – Умно.

– Да, я вспомнил, что мне как-то делали УЗИ и записали результаты на диск, который потом долго валялся у нас дома. В общем, я пришёл к папе и попросил выяснить, что находится на диске. Оказалось, там было видео. Не очень хорошего качества, кодированное и сжатое много раз. Судя по всему, мужчина каким-то образом сделал запись внутри парка и потом вынес это видео оттуда. Я его пересматривал несколько раз. Двенадцатиминутная запись: парк, такой же, как здесь, тоже заброшенные аттракционы и подростки, которые идут к кабинкам касс. Потом всё меняется, накатывает бледный свет, приходит Управляющий и его коты. Там сложно что-то разобрать: камера трясётся, звуков почти не слышно. И потом начинается мельтешение и обрывки кадров. Кадр аттракциона, вроде американских горок. Потом кадр тёмно-серого неба: камера лежит неподвижно и слышны чьи-то крики. Потом кадр, где несколько строителей в жилетах набрасываются на одного из подростков и начинают его избивать. Потом кадр с Управляющим, который вдруг начинает вытягиваться, как в кино. Он перестал быть человеком, превратился в монстра, как на рисунке Сони. Потом другие кадры – самые важные – мальчик забился в угол парка, вокруг кусты, заросли. Он сидел и шептал в камеру о том, что парк – это ловушка, что он притягивает подростков и забирает их эмоции, что Управляющий всего лишь крохотная деталь в этом отлаженном механизме хищника. И ещё он сказал, что отсюда можно выбраться только двумя способами: пройти квест или одолеть Управляющего. В первом случае часть тебя останется в парке навсегда. Так произошло с моей сестрой. Во втором случае есть шанс вернуться живым и невредимым.

– И как его одолеть? – спросила Алиса.

– Уничтожить аттракционы, – Марк указал на зеркальный лабиринт за его спиной, где из дыры всё ещё шёл дым. – Три аттракциона, которые питают парк. И с одним мы уже справились.

3

Пока Марк говорил, Алиса чувствовала, что за ними кто-то наблюдает. Немудрено – у Управляющего явно были везде глаза и уши. А может быть, и у самого парка.

– Нам повезло, – сказала она негромко. – Но мы понятия не имеем, что делать с другими аттракционами. У тебя есть план?

– Отправиться на следующий аттракцион и развалить его тоже, – пожал плечами Марк. – Соню я выбрал неслучайно. У неё ведь есть дар, и она его проявила в опасной ситуации. У каждого из нас тоже есть дар, я уверен. Просто нужно им воспользоваться.

– Во многих статьях об этом говорится, – пробормотал Даня. – Всё верно, и нам повезло, что с нами есть Соня. Но у меня точно ничего такого нет. И вообще, подло с твоей стороны не рассказать нам всё заранее.

– Никто из вас ни за что бы не сунулся сюда, если бы знал об Управляющем, силе парка, о котах и о том, что происходит с подростками, которые попали в ловушку, – Марк кивнул на Алису. – Представь, она второй день в нашем классе, и тут я вываливаю на неё всё это. Что бы она подумала о моих умственных способностях?

– Что ты дурак, – сказала Алиса. – Но я это и сейчас могу сказать. Мы в смертельной опасности, и ты об этом знал.

– Я искренне раскаиваюсь. И обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы мы отсюда выбрались! Но сейчас нам нужно не злиться друг на друга, а действовать сообща.

– Что ты ещё не успел нам рассказать? – Соня подошла к Марку и ткнула его пальцем в грудь. – Где ты был двадцать минут назад, когда здесь появился Управляющий? Хотел сбежать? Что-то искал? Какие ещё новости мы должны узнать, прежде чем отправимся на следующий аттракцион, где монстр может высосать наши эмоции?

Алиса тоже едва сдерживалась, чтобы не наброситься на Марка с вопросами и обвинениями. Из-за него она может больше никогда не увидеть родителей. Или родителям достанется безэмоциональная кукла, не способная улыбаться, радоваться жизни, грустить или влюбляться...

Но вместе с тем Алиса поняла вдруг, что парк этого и добивается – чтобы они разозлились, поругались и перестали действовать сообща. В лабиринте им удалось объединиться. А если они будут злиться друг на друга, то точно ничего не получится.

– Хватит! – Алиса мягко взяла Соню за плечо. – Слышишь? Перестань. Мы ещё живы. И мы прошли одно испытание. Давайте будем командой и выберемся отсюда. А уже потом сможешь поорать на Марка, сколько захочешь.

– Ты его защищаешь? – обернулась Соня. – Он лжец. Может, он работает на этого клоуна. Откуда мы знаем, что это не так?

– Я пришёл отомстить за сестру, – Марк взял фотокарточку и убрал её в кошелёк. – Три года я вынашивал план мести. Я хочу уничтожить этот парк вместе с Управляющим, кассами и аттракционами. С вами или без вас. Но если вы мне поможете, то я буду в вечном долгу перед каждым до конца жизни!

Марк оглядел остальных. Соня отступила на шаг, помолчала и сказала негромко:

– Если я выберусь, то не хочу тебя видеть никогда в жизни, понял? Ты всё знал и не рассказал. Как можно теперь тебе доверять? Куда ты уходил?

Марк не успел ответить, потому что его прервал протяжный кошачий вой. Сразу несколько больших рыжих котов вынырнули из-за оградок и кустов и медленно направились к подросткам. Это были дворовые, дикие коты – со шрамами на мордах, разодранными ушами, с клочьями шерсти, торчащими в разных местах. У одного был наполовину откушен хвост. Коты зло мяукали, обступая подростков полукругом со стороны лабиринта.

– Кажется, нас торопят, – сказал Даня. – Чтобы мы не стояли на месте просто так.

Алиса развернула карту с квестом. Рисунок «Лабиринта зеркал» оказался зачёркнут двумя красными линиями крест-накрест. Пунктир вёл к следующему аттракциону – «Карусели желаний».

– Нам прямо по тропинке, потом налево и направо, – Алиса указала дорогу. – Пойдём, по пути разберёмся.

Тощий рыжий кот подошёл совсем близко и зашипел, прижав уши к голове.

– Никогда не хотела быть сожранной котами, – мрачно пошутила Соня, подбирая оставшиеся карандаши.

Подростки заторопились по тропинке.

Вокруг что-то неуловимо менялось. Сначала Алиса не поняла что, но потом заметила: дикой травы становилось всё меньше. Тропинки очищались, плитка стала ровнееи без сколов, а асфальт затянулся окончательно и сделался гладким, будто его недавно постелили. Заборчики вокруг аттракционов избавились от ржавчины, на них появилась свежая краска. Да и в целом парк становился чище и больше не выглядел заброшенным. С начала преобразований прошло не так много времени, а уже казалось, что парк был таким всегда.

Они подошли к развилке. Тропинка превратилась в широкий проспект, где вдалеке виднелась статуя пионеров, освещённая серебристым светом бледного солнца.

– К центральным воротам мы точно не пойдём? – уточнила Соня ещё раз. – Просто напомню сказку про Изумрудный город. Там девочка бродила целую книгу с разными монстрами и проходила опасные испытания, а могла бы просто воспользоваться волшебными туфельками, которые нашла в самом начале. Может быть, у нас такая же ситуация?

– Не думаю, что всё так просто, – ответил Марк. – Ни в одной истории про проклятый парк не упоминались ворота.

– А статуя пионеров там упоминалась?

– Как атрибут советского прошлого.

– Смотрите! – внезапно воскликнул Даня.

По проспекту шли люди. Несколько человек, несильно различимых издалека. Некоторые из них свернули на тропинки и растворились, другие направлялись к подросткам.

Издав радостный крик, Соня побежала к ним, размахивая руками.

– Мы здесь! Спасите нас! Спасите!

Алиса не разделяла её восторгов. В этом месте вряд ли могли найтись спасатели. Но она направилась следом, чтобы не оставлять Соню одну.

Через несколько метров они увидели, что это были за люди. Соня остановилась. Люди шли, не обращая на них внимания или притворяясь, что не обращают. На вид это были подростки: мальчики и девочки до четырнадцати лет. Они были одеты по-разному: кто в джинсы, кто в юбки и платья, кто в шорты с футболками и сандалики или кроссовки. Но их объединяло одно – лица были закрыты масками. Это были маски из папье-маше, которые продают в магазинах для рукоделия: молочного цвета, с небольшими выпуклостями на месте носа и губ и неглубокими впадинками вместо глаз. Непонятно было, как они держались на головах подростков.

– Вы кто такие? – спросила Соня, когда несколько подростков подошли к ним.

Те не отреагировали, а просто проследовали мимо. Алиса увидела их наголо выбритые затылки и оттопыренные уши. Двигались подростки странно, словно пытались плыть, аккуратно раздвигая воздух руками.

– Вы откуда здесь взялись? – крикнула Соня.

Подростки синхронно разошлись по тропинкам, и каждый отправился дальше. Никто не отозвался.

– Ну уж нет! – Соня решительно подбежала к одному, который как раз проходил мимо, и сорвала маску с его лица. – Кто ты такой, говори!

– Не нужно! – крикнул Марк, но было поздно.

Под маской обнажилась бледно-серая гладкая кожа с такими же выпуклостями и впадинками. Ни век, ни глаз, ни губ. Только едва уловимые черты. Подросток взмахнул руками, закрывая ладонями лицо, и застыл. Кожа его покрылась серыми пятнышками, стала бугристой. Белая футболка, шорты и кроссовки тоже вмиг окрасились в серый цвет и застыли, будто были сделаны из цемента или какого-то похожего раствора. По коже побежали трещинки. Прошло несколько секунд, и перед Соней застыла статуя.

Охнув от испуга, Соня хотела вернуть маску на место, случайно зацепила статую – и та рассыпалась. Серые пылинки подхватил ветер и закружил в воздухе. Осыпались голова, плечи, туловище, одежда. Прошло несколько секунд, и у Сониных ног оказалась небольшая горка.

– О господи! – Соня отошла на шаг назад, крепко прижимая к груди маску. – Что я наделала?

В её волосах запутались серые песчинки. К Соне подбежал Марк и крепко обнял за плечи.

– Я его убила? – спросила Соня, не сводя взгляда с горки цементной крошки, которую постепенно разносил ветер.

Марк не ответил. Все подавленно молчали. Мимо них проходили другие подростки в масках, не останавливаясь и не обращая внимания. Может, боялись останавливаться...

– Кто это такие? – спросила Алиса. – Кто-то из вас в курсе?

Марк шевельнул плечом.

– В интернете писали, что в парке остаются частички пленённых подростков. Что-то вроде похищенного сознания. Если тела возвращаются в реальный мир, то сознания остаются здесь. Они становятся рабами парка и занимаются его обслуживанием.

– То есть я убила какого-то подростка, который был пленён много лет назад... – Соня закрыла лицо руками. – Я такое чудовище!

– Ты ведь не знала! – постарался утешить Марк. – И потом, может быть, так даже лучше для него... Представь, каково это – быть рабом, запертым навечно в этих жутких парках...

– Я не хочу здесь оставаться, – сквозь слёзы пробормотала Соня. – Сделайте что-нибудь.

– Идём к аттракциону, – сказала Алиса холодно. – Только так.

Она и сама была на грани. Хотелось сесть и заплакать, звать на помощь и ждать чудесного спасения. Но здесь они были одни. Не спасутся – никто не придёт и никогда их не найдёт.

Поэтому Алиса снова сверилась с картой и пошла первой, огибая движущиеся силуэты запертых тут сознаний.

Со скрипом сдвинулся механизм за оградкой – ракеты на высоком столбе поползли вверх, чтобы затем резко опуститься. Алисе показалось, что она слышит восторженные детские крики и визги. Запахло попкорном, мороженым и сладкой ватой.

Парк оживал.

Глава пятая

Смертельная карусель

1

Она остановилась перед каруселью.

Это была типичная карусель, какая бывает в любом парке: по кругу медленно плыли, покачиваясь вверх и вниз, лошадки, волки, медведи и другие животные, на которых можно было сидеть. Все мультяшные, карикатурные. Над ними высился купол из разноцветных гирлянд, которые переливались в такт негромкой музыке, льющейся отовсюду сразу.

Вдоль оградки толпились безликие подростки в масках, но на самой карусели никто не катался. Возле калитки стояла кабинка кассы, и из окошка лился белый свет. Алиса подошла и заглянула. Изнутри на неё уставилась старуха с крючковатым носом и крохотными глазами. Кожа у неё была желтушная, с чёрными крапинками по всему лицу. Как веснушки, только страшнее.

– Явились – не запылились! – крикнула старуха. – Знаете, что вас ждёт? Лучший на свете аттракцион! БОЙТЕСЬ своих желаний и держите глаза РАСПАХНУТЫМИ! Чтоб никто, не дай бог, не схватил за бочок и не утащил. Ни за что на свете не отпускайте СВОЁ животное, и оно поведёт вас по кругу невероятнейшего приключения, какое вы только можете себе представить! Давайте билетик, несчастные!

– А если не дам? – зло поинтересовалась Алиса.

– Тогда вас ждёт медленная и мучительная смерть. Разве не понятно?

Проверять её слова Алисе хотелось меньше всего. Она протянула билет. Старуха придвинулась на скрипучем кресле, выхватила его и сказала, выпучив глаза:

– А когда всё закончится, каждый из вас сможет оставить отзыв об аттракционе. У вас будет полно времени, чтобы это сделать. Буквально – вечность!

Она захохотала и захлопнула перед Алисой окошко.

– Что там? – спросил Марк.

– На этот раз клоун решил подослать кого-то из своих прихвостней, – Алиса задумчиво осмотрела кабинку кассы. – Знаете, я кое-что вспомнила. Эта старуха... у меня в комнате лежала её фотография, это бывшая хозяйка квартиры, куда мы въехали. Интересно, как это может быть связано.

– Фотография? – переспросила Соня. – Мои родители, когда переехали, тоже нашли в комнате альбом со старыми фотографиями. Он завалился за батарею. О господи! Там были фотографии котов и кошек, чёрно-белые фото ещё советских времён! Мама тогда сказала, что у кого-то было очень странное увлечение.

– На стене в комнате, откуда был виден парк, висела картина в рамке, – Даня указал на виднеющийся вдалеке памятник. – Фотография двух пионеров. Мальчик и девочка стояли в обнимку на берегу моря. Лето, солнце, красота. Картина осталась от предыдущих хозяев квартиры.

– Это связано, – сказал Марк.

– А у тебя что-то такое было?

– Да. Фотография парка. Лежала на подоконнике, когда мы заехали. Старая такая, затёртая. Было видно, что парк функционирует – на колесе обозрения катались люди, работали фонтаны. А с обратной стороны карточки кто-то написал от руки: «До встречи». Я почти сразу сжёг фотку. Я-то знал, что это означает.

– Снова секреты! – Соня всплеснула руками. – А если бы сразу сказал, мы бы сообразили, что происходит! Каждый из нас тут неслучайно, но не из-за какого-то дара или избранности! Мы попали в нужные квартиры. Это были ловушки! Они ждали, пока туда заедут подростки, понимаете? Прихвостни, вроде котов-оборотней или старухи из кассы! И как только мы оказались в квартирах, они стали нас заманивать. Я уверена, что в твоей предыдущей квартире тоже был какой-то подвох, на который повелась сестра.

Марк пожал плечами. Как бы там ни было, он явно не хотел об этом говорить.

– Ну и молчи, – насупилась Соня. – Без тебя справимся.

Карусель замедлила ход и остановилась. Подростки в масках беззвучно разошлись, будто их и не было. Распахнулась калитка, приглашая войти.

– Нам нужно туда. – Алиса убрала карту в карман и посмотрела на остальных. – Мы команда, помните? Выберемся во что бы то ни стало!

Она прошла внутрь по мягкой пружинистой тропинке и забралась на пластиковую фигурку медведя, стоящего на четырёх лапах. Он был, как и все другие животные, мультяшный, с доброй физиономией, но из растянутой в улыбке пасти торчали совсем не добрые клыки. Чёрные точки глаз будто следили за Алисой. Она села, крепко ухватившись за торчащие из ушей медведя металлические перекладины.

Соня забралась на волка за её спиной. Марк ещё дальше – на кабана, и Даня – на огромного зайца, который словно замер в прыжке, сложив уши. Едва Даня сел, калитка захлопнулась, а откуда-то из-под яркого купола полилась карнавальная мелодия.

Карусель вздрогнула и медленно поплыла вперёд. Медведь качнулся, поднялся и плавно опустился. Вдоль ограды парка собрались подростки в масках. Они молча наблюдали, сложив руки по швам. Как солдаты, провожающие в последний путь.

Тропинки исчезли, появились деревья, другие аттракционы, заборы, промелькнуло колесо обозрения, потом памятник пионерам, снова заборы и бледное солнце, застрявшее среди листвы.

Медведь качнулся и вдруг повернул к Алисе морду.

2

Парк растворился. Больше не было аттракционов, тропинок и наблюдателей: мир поглотила темнота.

Алиса чувствовала, что карусель продолжает двигаться. Слышался скрип пружин и механизмов, проступающий сквозь мелодичный перезвон. Но сейчас она смотрела только на медведя.

Пластиковый корпус стал мягче. Проступили мускулы могучего зверя, пальцы погрузились в шерсть, а ноги коснулись раздувающихся от дыхания боков. Медведь облизал широким языком собственный нос и глухо зарычал. Его глубоко посаженные глаза походили на две чёрные точки. Теперь он больше не был мультяшным.

«Ни в коем случае не отпускайте своё животное!»

Алиса крепко ухватилась за медвежий загривок. Хотелось зажмуриться, но она понимала, что это не выход. Закроешь глаза – пропадёшь. Нужно думать. Думать. Думать!

Медведь зарычал снова, распахнул пасть, брызжа слюной. Его лапы стояли на покачивающейся платформе, под которой стремительно бежала земля.

– Что ты от меня хочешь? – пробормотала Алиса. – Я не могу тебя отпустить... Я погибну, понимаешь?

Конечно, он не понимал. Глупое животное. Медведь тряхнул спиной, пытаясь сбросить наездницу, и она едва удержалась. Горячий ветер хлестнул по лицу.

Внезапно вокруг стало светло, словно на очередном витке карусели они выехали из долгого тоннеля. Сквозь белизну света сложилась картинка, двигающаяся синхронно: та самая комната, с которой всё и началось. Только теперь в ней были обои молочного цвета, красивая кровать, стол и компьютер, на полу – коврик и розовые занавески. Настоящая комната девочки-подростка. Она даже увидела на стене плакаты своей любимой кей-поп-группы.

– Что это?..

Медведь встряхнулся снова и спрыгнул с вращающейся платформы прямо внутрь комнаты. Теперь Алиса видела карусель со стороны – она крутилась на большой скорости. Одно животное сменяло другое. Звери были живыми, они поворачивали головы всякий раз, как проплывали мимо. Тела животных пронзали металлические прутья, уходящие вверх. Отовсюду доносился детский смех.

Но не было друзей. Ни одного. Карусель крутилась без участников.

В это время открылась дверь, и в комнату вошли родители.

– Ты вернулась! – воскликнула мама. – Господи, мы чуть с ума не сошли! Как так можно было? Не предупредила, ничего!

– Я весь город исходил, волонтёров подключили, – сказал папа. – Что случилось?

Они оба выглядели измученными и невыспавшимися. Волосы растрёпаны, круги под глазами.

– Я жива, – пробормотала Алиса. – Просто... просто...

– Мы тебя не слышим, дорогая, – мама шагнула в её сторону, протянула руки. – Иди к нам! Иди наконец к нам, солнышко. Как хорошо, что ты вернулась. Больше мы тебя...

Не успела мама подойти, как медведь глухо зарычал, выгнул спину и прыгнул в сторону. Алису едва не снесло, она крепко ухватилась за жёсткую шерсть. Испуганно закричала мама. Медведь крутанулся на месте, комната тоже закружилась, как на карусели, и изменилась. Краски потемнели, обои затёрлись, исчезли плакаты, и занавески стали не розовые, а тёмные, плотные. Комнату расчертил тусклый свет лампочки.

Снова открылась дверь. На пороге стояла мама. Она стала намного старше. В волосах проступили белые пряди, лицо покрылось морщинками.

– Что за шум... – увидев Алису, мама закрыла глаза руками и стояла так несколько секунд. – Снова... ты снова пришла! Зачем?..

– Мам? – Алиса крикнула что было сил. – Мам, это обман! Иллюзия! Не верь этому!

Мама не услышала. Она так и стояла, пошатываясь, на пороге.

– Уходи! Хватит нас мучить! Это не вернёт нам дочь!

Она глухо зарыдала, и Алисе захотелось броситься к ней, прижаться, утешить! Ведь она здесь, живая! Едва Алиса отпустила левую руку, медведь резко дёрнулся, зарычал и выгнул спину. Алиса едва не слетела. Ему, похоже, это и нужно было. Почуяв скорую победу, медведь задёргался из стороны в сторону ещё сильнее, царапая когтями паркет и громко рыча. Алису болтало, но она успела ухватиться за шерсть вновь и крепко прижаться к большому разъярённому телу.

Мама всё ещё стояла на пороге, закрыв лицо. Она бормотала:

– Уходи, уходи, уходи!

Через несколько долгих минут медведь понял, что ничего не вышло, и успокоился. Издав рык, он прыгнул – и снова всё завертелось в пестроте карусели. И снова комната изменилась. Теперь тут были пыль и запустение. Обои облезли до штукатурки, стекло в окне выбито, рамы покосились. Детская кровать исчезла, вместо неё валялся матрас. Пол был усеян осколками и пустыми бутылками. Что-то зашевелилось в тёмном углу. Тяжело опираясь на руки, в сторону Алисы выполз старик с густой грязной бородой, одетый в лохмотья. Его красное лицо было сплошь покрыто струпьями и волдырями.

– Привет, – глухо сказал он. – Я тебя всё это время ждал.

Алиса с ужасом узнала в старике своего отца. Тот попытался подняться, но безуспешно. Зазвенели бутылки.

– Мать не верила, что ты вернёшься, – пробормотал отец, качая головой. – Она думала, что у неё галлюцинации. Будто ты на медведе... Она словно с ума сошла с того момента, как ты пропала... А я верил! Я сюда заглядывал каждую ночь перед сном. Проверял, вдруг появишься. И так из года в год... Много-много лет... Даже когда дом признали аварийным, я всё равно ходил...

Он громко закашлял, с губ на пол брызнула кровь. Алиса крепче сжала медвежью шерсть, чтобы не спрыгнуть, не поддаться искушению. А ведь так хотелось подбежать к папе, обнять его, прошептать, что всё это время он был прав.

– Я бы отвёл тебя к маме, – сквозь кашель пробормотал отец. – Как было бы здорово...

Он словно читал её мысли.

– Мама жива? – спросила Алиса.

Папа поднял голову, посмотрел больными красными глазами прямо на неё. Услышал?

– Конечно, жива, – ответил он и снова закашлял. – Мы расстались несколько лет назад, когда... она не выдержала. Перестала верить, перестала искать и приходить сюда. А я... я здесь!

Выпрямившись на коленях, папа расставил руки:

– Иди ко мне, солнце! Обними старика! Я хочу умереть, зная, что ты всё-таки жива!

– Папочка... – слёзы непроизвольно хлынули из глаз.

Алиса разжала ладони и подалась вперёд. Медведь повернул морду в её сторону и распахнул пасть, предвкушая победный рык.

Отец заплакал тоже. Слёзы текли по худым грязным щекам и исчезали в бороде.

Где-то на подкорке сознания Алиса расслышала мелодию карусели. Звонко смеялись дети. Скрипел старый механизм. И кто-то кричал... далеко-далеко: «Посмотри ему в глаза! Посмотри ему в глаза!»

Алиса моргнула и поняла, что больше не держится за медведя. Отец отдалился, теперь он стоял в полумраке грязного угла так, что невозможно было увидеть его лица.

– Иди ко мне, солнце! – просил он, прерываясь на кашель.

Медведь зарычал. Алису подбросило. Она поняла, что попала в ловушку.

3

Когда пластиковый волк с нарисованной мордой вдруг ожил, покрылся шерстью и спрыгнул с вращающейся платформы в темноту, Соня закричала.

В ней уже накопилось столько страха, что крик вышел сам собой, выплёскивая всё, что невозможно было удержать в себе.

Вцепившись пальцами в тело зверя, Соня мечтала только о том, чтобы не соскользнуть.

Между тем волк рассёк темноту и пустоту и мягко приземлился на бетонный пол. Над головой Сони загорелись лампы, осветив небольшое помещение без окон, с низким потолком. На трёх стенах висели разные картины в рамах и с аккуратными подписями. На четвёртой стене на большом экране крутилось видео: нарезка кадров с Соней. Вот она в пять лет сидит за детским столиком и что-то рисует на клочке бумаги. Вот ей уже десять, она показывает в камеру рисунок – свой портрет, легко узнаваемый. Следующий кадр: Соня раскладывает листы с рисунками на столе, что-то оживлённо рассказывая. Звука у видео не было.

Соня, сидящая на волке, смотрела на экран и не могла поверить своим глазам. Потому что следующий кадр был из будущего: Соне лет пятнадцать. Длинные волосы собраны в хвостик, белая блузка, синяя юбка. Соня держит перед собой холст в рамке. На холсте – реалистичный волк, стоящий в лесу и как будто к чему-то настороженно прислушивающийся. Соня улыбается и подмигивает.

Ещё один кадр: камера кружится, как карусель, выхватывает из водоворота взрослую Соню. Ей лет тридцать, это точно она – неуловимо изменилась – сидит за столом и оставляет размашистые автографы на развороте книг, которые ей подают из очереди фанаты.

Соня повернулась, осматривая помещение ещё раз. На ближайшей к ней картине была изображена карусель. Точь-в-точь как та, на которую они недавно сели. Только вместо зверей там были сказочные персонажи, вроде краба из мультика «Русалочка» и осла из «Шрека». На карусели сидели дети в масках. Кто-то размахивал руками, кто-то обнимал своего персонажа. Картина одновременно казалась радостной и страшной. И чем больше Соня в неё вглядывалась, тем страшнее ей становилось. На табличке возле картины было написано: «Ориентировочно 2026 год. Незадолго до исчезновения. Рисунок № 16 из коллекции, обнаруженной после пропажи художницы».

После пропажи...

Взгляд метнулся обратно к экрану. Кадр: на переднем плане стоит мёртвая девочка, отдалённо напоминающая Соню. В том, что она мертва, нет сомнений. Бледная кожа, впалые глаза, кровоподтёки, и главное – глубокий шрам на шее. Мёртвая девочка улыбается окровавленными губами, держа в руках альбомный лист с каракулями.

Волк зарычал и изогнулся, едва не сбросил Соню. Она ухватилась в последний момент и закричала:

– Что тебе нужно?

Комната вдруг наполнилась людьми. Вот их не было, и тут засуетились полупрозрачные тени, передвигающиеся от картины к картине, будто совершающие круг на карусели. До Сони донеслись тихие голоса, перекликающиеся один с другим.

– Вы слышали, эту девочку так и не нашли?

– Какая жуткая история! Вышла из дома – и пропала!

– А эти картины...

– Родители обнаружили почти сотню зарисовок. Такой талант, не по годам!

– Если бы она была жива, то достигла бы невероятных высот!

– Жаль, конечно.

– Бедные, бедные родители! Только представьте, говорят, они до сих пор находят её рисунки в квартире в разных местах...

Голоса оборвались, потому что волк вдруг напрягся и прыгнул. Вместе с ним как будто прыгнули и комната, и тени, и картины, закружились под звон колокольчиков, скрежет механизмов и детский смех, и волк приземлился на мягкий ковёр в Сониной спальне.

Кто-то испуганно вскрикнул. От Сони шарахнулись в стороны её родители.

– Зачем же так пугать?! – крикнула мама. – Чуть до инфаркта не довела!

– Мама, ты меня видишь? – Соня подалась вперёд.

– Конечно, дорогая. А почему бы мне тебя не видеть?

– Волк шикарный! – отозвался папа, который стоял у кровати. – Ещё одна твоя придумка?

– Что?

– Ты как начнёшь что-то выдумывать... – рассмеялась мама. – И сразу рисовать, рисовать. Мы уже не знаем, что с твоими рисунками делать, хоть на выставку относи!

Папа тоже рассмеялся. Соня заметила, что он держит в руке стопку изрисованных альбомных листов.

– Я не понимаю, – призналась она. – Вы меня пугаете... Что происходит?

Мама вдруг подошла и внимательно посмотрела на Соню, вздёрнув руки, но в последний момент убрала их – будто испугалась.

– Мне этот сон снится постоянно, – пробормотала мама негромко. – Радость и проклятие... С тех пор как ты пропала, золотце, мы с папой всё время находим твои рисунки. Я их складываю в папки, расставляю по номерам. Мы уже сделали две выставки. Прошлое и будущее. Какой ты была, милая, и какой могла бы быть...

По щеке мамы скатилась слеза.

– Но тебя нет с нами уже давно, – продолжила она. – Только этот сон... Как ты на волке врываешься в комнату. Каждый раз, когда я вижу во сне тебя, я верю, что ты жива. Ты ведь жива?

– Да, мамочка! – всхлипнула Соня. – Я здесь! Я с вами!

– Докажи это, – мама протянула руку. – Спускайся с этого жуткого зверя, и мы вместе проснёмся. Проснёмся ведь? В одной кровати. Я буду прижимать тебя к себе, золотце, и всё будет как раньше...

Соня тоже протянула руку и едва не коснулась маминых пальцев.

Мир сузился до ощущений: запах мамы, вздохи, тепло и её безграничная любовь. Соне больше ничего и не нужно было...

Тёплый воздух взъерошил волосы. Откуда-то из-за спины вдруг раздался крик: «Смотри ему в глаза! Всё время! Смотри ему в глаза!»

На плечо Сони легла чья-то рука и резко дёрнула.

Волк задрал морду и завыл.

А потом всё пошло наперекосяк.

4

Кабан – странное животное для карусели. Даже нарисованный как мультипликационный герой. Дикий и совершенно неуправляемый хищник. Именно поэтому Марк без раздумий направился к нему. Если уж двигаться навстречу опасности, то на полной скорости.

И кабан не подвёл. Мир развалился на осколки, животное ожило и соскочило со своего постамента. Марк крепко уцепился за шершавый загривок, едва не упав. Кабан же, словно не замечая ездока, приземлился в полутёмном узком коридоре, состоящем из бетонных стен и низкого потолка, и побежал по нему, звонко цокая копытами.

Пронзительный холодный воздух ударил в лицо, кабан выскочил на открытое пространство – это был парк аттракционов. Но не их парк, а чужой, хоть и очень похожий. Земля густо заросла мхом, всюду лежали валуны, торчали кривые крохотные берёзы и такие же крохотные деревья с разлапистыми ветками и гроздьями красных ягод. Карусели, горки, батуты – всё тоже было затянуто серо-зелёным мхом. Кое-где лежал рыхлый снег.

Среди снега Марк увидел компанию из четверых подростков. Все девочки, и одна из них – его сестра Валя. Они стояли перед кабинкой с кассой, и Валя держала в руках билеты на аттракцион.

– Выброси их! – крикнул Марк, но девочки не отреагировали.

Кабан остановился, ударяя копытами о землю, на расстоянии, с которого хорошо была видна широкая аллея, уходящая к горизонту. По аллее к девочкам шёл Управляющий в окружении котов. Всё тот же фиолетовый фрак, чёрный цилиндр и перчатки, та же трость, напудренное лицо и красные щёки.

Это была проекция прошлого. Карусель привела Марка в точку невозврата его сестры. Именно тут всё и началось...

– Не разговаривай с ним! – крикнул Марк. Его никто не услышал. Кабан фыркнул, изогнул спину, словно пытался сбросить с себя навязчивого пассажира.

Управляющий вальяжно подошёл к подросткам и начал им что-то говорить. Марк не слышал, но понятно было, что Управляющий толкал речь про аттракционы, квест и приключения. Он кровожадно растягивал рот в улыбке. Хищник, играющий со своими жертвами, прежде чем сожрать их...

Сердце колотилось. Марк вцепился в загривок кабана, едва сдерживаясь, чтобы не соскочить и не броситься на помощь сестре.

Это иллюзия.

Это ловушка.

Нельзя соскакивать со зверя. Нельзя поддаваться искушению.

С чувством нарастающего ужаса Марк наблюдал, как Валя подошла к Управляющему и взяла из его рук лист с картой аттракционов. Остальные девочки сгрудились вокруг неё.

Управляющий скалился. Коты кружились возле его ног, обвивая хвостами.

Посыпал мелкий снег, оседающий на ковре изо мха.

– Беги оттуда, – простонал Марк.

Было уже поздно. Пасть чудовищного парка захлопнулась. Управляющий всего лишь заманивал жертв как можно дальше и глубже.

Но жертвы, видимо, не хотели сдаваться без сопротивления. Валя вдруг порвала лист и швырнула обрывки Управляющему в лицо. Марк расслышал, как она решительно говорит остальным: «Идём отсюда, быстрее!»

Подростки побежали по тропинке, но путь им преградили коты-оборотни. В секунду они превратились в строителей в жилетках и касках. Валя со всей силы ударила одного ногой, толкнула – и тот с жалобным поскуливанием упал. Другие девочки накинулись ещё на одного оборотня и отвесили ему несколько ударов, после чего тот решил отскочить подальше.

– Так их! – Марк от радости едва не подпрыгнул на кабане.

Впрочем, чему радоваться? Он знал, чем всё закончится. Но грела мысль, что Валя не сдалась просто так! Сестрёнка была вся в брата, не желала отступать! Боролась до последнего!

Нагнувшись, она выдернула изо мха корягу и замахнулась на подступающего оборотня.

– Только попробуй, башку снесу! – холодно сказала Валя. – Знаешь, чему меня учил брат? Если нет других вариантов – дерись до победного! Если бы он был здесь, он бы каждого из вас отдубасил!

– Валя, сзади!

Она не заметила, что со спины подкрадывается другой оборотень, не услышала крика Марка. Другие девочки дрались с нападавшими и тоже ничего не видели. Только Управляющий скалился так сильно, что улыбка едва ли не разрезала его лицо надвое.

Оборотень прыгнул, подмял Валю под себя и выкрутил из её рук корягу. На сестру тут же набросились другие оборотни. В общей толчее невозможно было разобрать, что происходит. Валя закричала от боли. Управляющий рассмеялся, небрежно стряхивая с плеч оседающие снежинки.

Марк вдруг отчётливо увидел Валино лицо. Оно было в крови – нос разбит, губы тоже. Но Валя продолжала сопротивляться. Она дралась как зверь, даже понимая, что силы здесь неравны.

В этот момент Марк не выдержал. Реальность и галлюцинация слились воедино. Он больше не думал о карусели или о задании. Главное – спасти сестру! Освободить её из лап оборотней!

Он отпустил кабаний загривок и перекинул левую ногу. Кабан услужливо хрюкнул, затрясся в предвкушении.

Сейчас. Прыжок. Под ногами будет мягкий мох. Тут всего два-три шага до драки. Оттащит одного, врежет другому, схватит Валю и никогда больше не отпустит...

Спрыгнуть Марк не успел. Кто-то схватил его сзади за плечо и резко дёрнул.

– Держись за животное, дурак!

– Что? – Марк развернулся и увидел странное.

За его спиной водоворотом кружился размазанный мир. Будто его запихнули в гигантский калейдоскоп и разбили на тысячи осколков, которые теперь двигались по кругу и растягивались, как резинка. А в центре этого водоворота на зайце сидел Даня. Подавшись вперёд, Даня одной рукой держал за шиворот зайца с огромными красными глазами, а второй – крепко ухватил Марка.

– Это всё глюки парка! – крикнул Даня. – Не ведись! Приди в себя! Нужно выбираться отсюда!

– Что? – не соображал Марк. Он всё ещё слышал звуки драки и крики девочек.

– Говорю, держись за кабана! И посмотри ему в глаза! Загляни в глаза и не отводи взгляда! Дикие животные не могут выдержать человеческого взгляда. Как только он отведёт – он в твоей власти!

Едва Даня замолчал, кабан вдруг взбрыкнул, будто понял, что говорят о нём. Марк едва не слетел, но теперь уже ухватился за зверя. Он оглянулся вновь. Мир растягивался и вращался, а вернее – это всё ещё они бежали по бесконечной окружности карусели, попав под влияние галлюцинаций.

Управляющий больше не смеялся. Он смотрел на Марка. Он видел Марка и Даню.

– Что вы затеяли?

Оборотни оттащили девочек-подростков за подмостки аттракциона. Площадка была в пятнах крови на истоптанном мху.

– Делай что говорю! – крикнул Даня.

И Марк, свесившись, посмотрел в крохотные кабаньи глазки.

Он увидел в чёрном отражении звериных зрачков чудовищ. Страшных и безобразных. Они плясали среди огней и размахивали конечностями. Всюду была кровь. И смерть. Это был мир, откуда чудовище выбралось в их реальность. Оно должно было убраться туда. Убраться – и никогда больше не возвращаться.

Кабан отвёл взгляд первым, сжался, опустив голову.

– Теперь помчали за остальными! – крикнул Даня.

– Куда?

– За мной!

Даня ловко потянул животное за шерсть, и страшный, уродливый заяц подчинился, развернувшись в сторону центра вращающегося мира.

– Стоять! – К ним бежал Управляющий, размахивая тростью. Грим слезал с его лица крупными белыми и красными кусками. – Вы что себе позволяете? Я не дам! Я не...

Не дослушав его, Марк дёрнул кабана за загривок слева. Кабан смиренно переступил ногами и развернулся.

– Беги! – пробормотал Марк. – Давай же, взломай эту систему!

Кабан рванул с места, цокая копытами, следом за зайцем и Даней.

Мир закрутился, раздались звонкие переливы новогодней мелодии, детский смех, разгорелись огни гирлянд и фонарей. А из-за спины доносились полные злобы крики Управляющего.

5

Заяц пробил иллюзию: мир разлетелся на осколки и тут же собрался обратно. Даня не успел вздохнуть, как уже снова оказался на карусели, которая вальяжно кружилась и поскрипывала.

Под ним было не настоящее животное, а пластиковая копия с нарисованной рожицей и торчащими из головы металлическими держалками.

– Как ты это сделал? – кричал Марк, который ехал впереди. Он полуобернулся и замахал руками. В его густых волосах до сих пор таяли снежинки.

– Прыгайте все, немедленно! – велел Даня.

Сзади него кружилась Соня. Ей дважды говорить не пришлось, она прыгнула первой. За ней соскочила Алиса, потом Марк, и уже за всеми – Даня. В последний момент он почувствовал, что ладони прилипли к держателям. Будто металл слился с кожей, и придётся, наверное, сильно рвать, чтобы высвободиться. Но заяц, словно нехотя, сжалился и отпустил. Даня упал и покатился по траве, вскочил и отбежал следом за остальными за оградку.

Карусель продолжала кружиться, но изнутри неё нарастал тяжёлый гул. Что-то громко треснуло. Детская мелодия оборвалась, треугольная крыша карусели накренилась, а несколько животных вылетели из своих пазов и повисли на вырванных и изогнутых крепежах, подрагивая. Изнутри повалил густой чёрный дым.

– Как ты это сделал? – повторил Марк, тяжело дыша. – Ты ведь вытащил всех нас!

Даня и сам не знал толком, как это получилось. Но он всё хорошо запомнил.

Сначала он увидел иллюзию. Заяц ожил, спрыгнул с постамента и понёсся в темноту. Даня крепко держался за загривок и пытался не закрывать глаза. Потом мир обрёл очертания. Это была старая больничная палата: высокие окна до потолка с растрескавшимися рамами и пыльными стёклами, четыре металлические койки, тумбочка, пузатый телевизор и «рогатка» антенны. Сквозь окна затекал ровный белый свет, оставляющий на полу квадратики, как на шахматной доске.

Сложно было не узнать это место. Даня приходил сюда два раза в день на протяжении нескольких месяцев. В этой палате лежал, а потом умер его отец.

Отец и сейчас сидел на койке у окна, склонившись над шахматной доской. Он выглядел так же, как незадолго до смерти: очень худой, с желтоватой кожей и впалыми глазами. Потёртая футболка и старое трико висели на нём мешком. Каким-то образом он увидел Даню. Наверное, перед смертью люди способны видеть необычное. Грани миров истончаются. Всего один шаг – и ты уже на обратной стороне...

Отец сказал своё любимое: «А, сынок, привет. Поиграем?» – и слабым жестом указал на доску.

Это было настолько реалистично и естественно, что Даня едва не спустился с зайца. Секунда – и он готов был разжать руки.

Но его сбила одна деталь.

Даня прекрасно помнил прошлое. Не хотел, но помнил, потому что в его голове аккуратно складывались слайды событий, как фотографии в альбомы. И конечно же, он помнил последние дни отца в больнице с удивительной точностью. Так вот, отец в те дни носил красную футболку с эмблемой баскетбольной команды «Чикаго Буллз», а сейчас на нём была бесформенная футболка жёлтого цвета. Другая.

И эта маленькая деталь внезапно разрушила всю иллюзию. Так бывает, когда, например, долго выискиваешь взглядом детальку «Лего» в рассыпанной цветной куче. А когда находишь, уже точно ни за что не потеряешь. Едва вспомнив цвет футболки, Даня осмотрел палату и обнаружил ещё много неправильных вещей. Всё тут было другое.

Одно окно было ниже остальных. У телевизора отсутствовал шнур. В палате не было розеток.

Иллюзия распадалась стремительно. Этот мир создало существо, которое путалось в мелочах и не знало о реальности многого. Как будто оно забралось к Дане в голову, но не успело как следует изучить детали. Так создают иллюзии в кино в надежде, что зритель не заметит подвоха.

И вот уже на койке сидел не отец, а кто-то совершенно чужой и страшный: иссохший скелет, обтянутый морщинистой кожей. Он смотрел на Даню пустыми глазницами и скалил зубы.

Заяц под Даней нетерпеливо ударил огромной лапой по полу.

И тогда Даня зажмурился и стал восстанавливать в голове настоящую картинку: палату, койки, окна, телевизор, кондиционер, пыльный подоконник и настоящего отца. Он постарался не упустить ни одной детали, потому что надеялся, что это сработает. Одна картинка должна была смениться другой.

Открыв глаза, Даня увидел отца снова. Он сидел в красной футболке и сжимал в кулаке фигурку коня. Улыбался.

– Сынок, поиграем? – снова спросил он.

– Я... не могу сейчас. Мне нужна помощь, – сказал Даня. – Ты всегда давал правильные советы. Как мне выбраться отсюда и спасти остальных? Я не могу вытащить ничего полезного из воспоминаний.

Отец задумчиво повертел в руках фигурку. Потом ответил:

– В тебе сидит чувство вины. Ты не пришёл в последний вечер, потому что отправился гулять с друзьями. И я умер, не дождавшись тебя. Ты не сказал «прощай».

– Мне нужно сказать «прощай»? – не понял Даня.

– Тебе нужно принять вину. Заглянуть в её глаза и признаться, что ты не мог сделать иначе. Помнишь того пса в подъезде?

Даня помнил в мельчайших деталях.

Однажды в выходной день они с отцом вышли из квартиры утром – собирались в кино на ранний сеанс, потому что там билеты дешевле и людей меньше. На лестничном пролёте было пусто, лифт поднимался долго, словно из глубин преисподней. Когда он остановился и распахнул двери, изнутри шагнул огромный чёрный пёс. Никто так и не узнал, откуда он там взялся. Это была дворняга со слипшейся от грязи и крови шерстью, которая вдобавок лезла клочьями. С псом явно было что-то не в порядке. Он наклонил голову и тихо рычал. Пасть была в жёлтой пузырящейся пене, глаза покраснели так сильно, что не было видно белков.

Бешеный!

Пёс сделал несколько шагов в их сторону. Его шатало. Длинный хвост хлестал по худым бокам.

– Смотри в глаза! – коротко и тихо велел отец. – Смотри ему в глаза и не отводи взгляда. Животные не выдерживают взгляда человека, а если он отведёт первым, то признает своё поражение.

– Так со всеми работает?

– Вот и проверим!

Пёс низко опустил голову и распахнул пасть. Комья рыхлой пены упали на пол. Даня смотрел в его красные глаза не отрываясь, хотя больше всего хотел сейчас броситься обратно в квартиру – и будь что будет. Они стояли так друг напротив друга несколько секунд, показавшихся часами. Пёс рычал, выгибая спину и хлестая себя хвостом. Отец держал Даню за плечо, напряжённый, как оголённый провод. Даня не сомневался, что если пёс бросится на них, то отец сделает всё, чтобы защитить сына. Но продолжал смотреть в глаза чудовищу.

И спустя какое-то время пёс отвёл взгляд и попятился. Едва он зашёл в лифт, отец потащил Даню по лестничному пролёту, заволок в квартиру и уже там позвонил в управляющую компанию и в полицию. Даня сидел в коридоре и молчал.

Сейчас старый, умирающий отец глухо закашлял в кулак и пробормотал:

– Вина – это твой бешеный пёс. Не подчинишь себе – он набросится и сожрёт. Понял? Смотри в глаза чувству вины, пока оно не отведёт взгляд...

Заяц под ним нетерпеливо подпрыгивал.

Даня понял.

Он изогнулся и посмотрел в чёрные пластиковые глаза...

– ...И после этого животное стало повиноваться мне. Я понял, в чём кроется ловушка. Управляющий хотел, чтобы мы поддались чувству вины и спрыгнули с животных. Тогда бы оно стало неуправляемым и подчинило нас. Чувство вины высушило бы каждого полностью.

Даня перевёл дух.

– Завладев животным, я смог видеть каждого из вас в ваших иллюзиях и прийти на помощь, – закончил он.

– Я чуть не погибла, – призналась Соня. – Я едва не слетела...

– Мы все чуть не погибли, – сказал Марк.

– А должны были, мои дорогие!

Резкий окрик заставил Даню вздрогнуть. Он обернулся вместе с остальными и увидел Управляющего, торопливо приближающегося к ним и размахивающего тростью. Рядом шли коты-оборотни в облике строителей. Многие из них держали в руках молотки, топоры и палки.

– Каждый из вас должен был уже давно отдать мне всё, что требуется! Разве я так много прошу от бедных детишек? – закричал Управляющий. Его трясло от гнева, грим стекал с лица и падал на землю крупными белыми каплями. – Вы что себе позволяете? Мы так не договаривались! Нельзя ломать аттракционы! Нельзя гневить парк! Знаете, что он с вами сделает?

– Хуже уже не будет, – буркнула Алиса.

– Мы заканчиваем квест! – продолжал истерично кричать Управляющий. – Я просто сожру вас на месте! А вы просто не будете сопротивляться! Отвратительные детишки! Ужасные посетители! Ничего святого! Отдайте карту и стойте смирно, пока вас будут убивать!

Строители побежали на них, грозно и по-животному рыча.

– Бежим! – крикнул Марк. – Бежим отсюда быстрее!

– Куда? – спросила Соня.

– К третьему аттракциону! Нам нужно его разбить, и тогда мы победим!

Глава шестая

Кладбище масок

1

Алиса никогда не думала, что умеет так быстро бегать. Наверное, это от страха: не замечаешь одышки, колотящегося сердца и горячего дыхания. Руки и ноги работают сами собой, а в голове только одна мысль: спастись!

Они бежали сквозь густой чёрный дым, валивший из карусели, в надежде запутать преследователей, вынырнули с обратной стороны аттракциона, перепрыгнули через ограду и дальше помчались по тропинке, распугивая подростков в масках.

Пару раз Алиса оглядывалась и видела строителей. Те бежали плотной толпой, но, кажется, пока не догоняли. Но и не отставали.

– Скорее посмотри, куда нам бежать! – на ходу крикнул Марк.

Алиса развернула лист. Второй аттракцион тоже был зачёркнут крест-накрест. Но от него не шли пунктирные линии. Куда бежать, было непонятно!

– Нет третьего! – крикнула Алиса.

– Что? – Марк увернулся от брошенной сзади ветки.

– Там ничего не появилось! Парк теперь против нас.

– Интересно почему? – иронично выдохнула Соня.

Бежавший впереди Даня свернул по тротуару направо, огибая свежий заборчик синего цвета, за которым сверкали и подмигивали огни детского аттракциона-лодочки. Через забор наперерез прыгали строители, отчаянно рыча.

– Нам конец! – крикнула Соня. – Мы же не можем бегать по парку вечно!

Преследователи были очень близко. Ветер принёс запах мокрой кошачьей шерсти. Марк обогнал всех, осматриваясь. Он был сильнее и быстрее остальных, но в этот момент Алиса почувствовала, что выдыхается. Она ни за что бы не остановилась сама, но ноги налились тяжестью, будто на них навесили гири.

Мимо её плеча пролетел увесистый гаечный ключ и со звоном покатился по тротуару. Алиса снова развернула лист. Никакого намёка на третий аттракцион. Ничего.

Она не успела заметить, что бегущие спереди резко свернули влево, и едва не врезалась в бетонный забор.

– Сюда! – окрикнул её Даня.

Он схватил Алису за запястье и затащил в колючие кусты. Тонкие ветки ударили по лицу, левая нога провалилась во влажный мох. Даня протащил Алису пару метров, потом выдернул с обратной стороны куста и отпустил. Алиса упала на колени, тяжело дыша. Попыталась встать. Ноги не слушались. В горло будто натолкали углей.

– Надо... бежать... – выдохнула она.

– Погоди...

– Что? – Она подняла голову и сквозь пляшущие перед глазами тёмные пятнышки, похожие на рой мотыльков, увидела остальных подростков, которые тоже опустились на колени.

Они оказались на небольшой поляне, огороженной забором с одной стороны и высокими густыми кустами со всех остальных. На земле всюду валялись маски из папье-маше, такие же, как у местных. Десятки масок. Некоторые выглядели как новые, другие были порваны или сломаны. Многие наполовину сгнили, либо сквозь них проросла трава. Папье-маше размокло и расслоилось. Были маски, которые висели на кустах или лежали в стороне горками, будто кто-то их специально здесь собирал. Алиса сразу вспомнила рассказ Марка про человека, который дал ему диск. И вспомнила подростка, который рассыпался, как сухой песок. Если здесь столько пустых масок, значит...

Даня прижимал указательный палец к губам.

В висках колотилось сердце, как брошенный каучуковый мячик. Неподалёку раздались приглушённые шаги, звуки ломаемых веток. Кто-то зашипел по-кошачьи. Потом коротко тревожно мяукнул.

Соня, обхватившая коленки руками, вскинула голову и прислушалась.

А потом Алиса увидела ещё кое-кого. За спиной Марка на траве сидела девочка в маске. Одета она была как на фотографии, что показывал Марк.

Это была его сестра.

Алиса едва не вскрикнула от удивления, но Марк нахмурился и тоже прижал палец к губам.

Так они сидели, затаив дыхание, несколько долгих минут. Из-за кустов доносились мяуканье, шипение. Кто-то сказал: «Я их не вижу». И ещё: «Проклятые кусты! Колючие».

Шаги и звуки постепенно стихли. Девочка в маске поднялась и встала на цыпочки, будто куда-то вглядывалась. Потом она повернулась к подросткам и жестом показала, что можно подниматься.

– И говорить тоже можно? – спросила Алиса осторожно.

Девочка кивнула.

– Что тут происходит? – тут же спросила Соня, оглядываясь. – Что это за место?

– Я бежал, и вдруг появилась моя сестра и показала на эти кусты. Я нырнул первым, потом все остальные... Не было времени размышлять, – Марк обернулся к девочке в маске. – Я ведь прав? Ты та часть моей сестры, которая осталась в парке?

Девочка помедлила секунду и утвердительно кивнула.

– Удивительно! – Соня подошла ближе, похлопала себя по карманам и достала уцелевший тетрадный лист, изрядно помятый. – Можно я тебя нарисую?..

Девочка кивнула снова, и Соня тут же принялась за дело. Из-под ручки стремительно проступал рисунок: девочка с длинными волосами, слегка курносая, вылитая сестра с фотографии Марка. Она сидела, скрестив ноги, одетая в тёплую куртку, сапоги, шапку и варежки. Улыбалась. На щеках проступили ямочки.

– Как живая, – глухо пробормотал Марк. – Привет, сестрёнка. Я за тобой и пришёл.

2

Алиса поняла, что Марк едва сдерживает слёзы, когда он обнялся с сестрой. Соня громко всхлипнула.

– Маску снять можешь? – спросила она. – Я же из головы рисую. Вдруг ошиблась?

Девочка помотала головой. Это и так было понятно.

– Ты ведь и разговаривать не умеешь? Держи ручку, попробуй что-нибудь написать.

Девочка села на землю и быстро написала крупным размашистым почерком на листе: «Не ошиблась, очень похоже получилось. Важно: здесь вас пока не найдут. Но ненадолго. Вам надо выбираться, пока не стало слишком поздно. Монстр поймает, и тогда – смерть».

– Что это за место? – Алиса подсела, бегло читая написанное.

«Это кладбище, – написала девочка. – Когда у подростков заканчиваются все эмоции, они исчезают. Остаётся только их маска. Каждый, кто чувствует, что скоро исчезнет, идёт в такое место и остаётся здесь до конца. Неприятная вещь. Поэтому прихвостни сюда не суются. Да они и не знают, как попасть, только чувствуют смерть».

– Вы умираете? – удивился Даня.

«Представь себе. Дважды. В реальности и здесь».

Девочка развела руками, но не грустно, а как будто этот факт её веселил.

– Я без тебя не уйду, – сказал Марк и повернулся к остальным. – Я видел её в зеркальном лабиринте, но сначала не сообразил. Подумал, что это подсознание играет злую шутку. Она подсказала мне, что делать.

– Как подсказала? – не поняла Алиса.

– Появилась с обратной стороны зеркала, дыхнула на него и в запотевшем пятне написала: «Соня рисует ваши страхи!» Но она была в маске, и я не понял.

Девочка написала: «Мы можем появляться в отраженях. Монстр об этом не знает. Он не может ничего сделать, потому что у МАСОК нет эмоций».

– Вы уже кого-то спасали раньше?

«Нет. Мы не задумывались. Мы здесь... как тени. Кружим по парку из года в год, не испытывая никаких чувств. Подростки приходят и остаются здесь вместе с нами. Нас всё больше. Кто-то исчезает на кладбище, кто-то появляется. Никто не задумывается, что можно что-то сделать. Сил не хватает. Никаких. Вечная усталость».

Девочка подняла голову. Безжизненная маска уставилась на Марка. Хотя у маски не было глаз, Алиса почувствовала странный пронзительный взгляд.

«Я мало что помнила из прошлого. Каждый день похож на вечные унылые прогулки. Одно и то же. Всё изменилось, когда я увидела тебя. Во мне проснулась забытая эмоция. Любовь. Щелчок – и я будто проснулась. Не знаю, как долго это будет длиться, но сейчас я настоящая, живая, а не тень без эмоций... Я поняла, что нужно что-то изменить. Нужно вмешаться. Я побежала в лабиринт и дала подсказку».

– Но откуда ты узнала, что нужно делать?

«Я с подругами прошла два испытания из трёх», – написала девочка.

Марк сжал и разжал кулаки.

– Вы были так близки к спасению...

«Ага. Не повезло. Но пока ещё никому не везло. Все остаются здесь».

– Я тебя вытащу, – повторил Марк. – Не знаю как, но я должен тебя спасти!

Девочка пожала плечами и написала: «Вам надо выбираться. Монстр начнёт рыскать по всем потаённым уголкам парка. Рано или поздно он вас найдёт. Пока ещё он не знает, что я помогаю, но потом... А вам осталось разрушить только один аттракцион».

– Но мы не знаем какой, – Алиса показала развёрнутый лист с квестом. – Тут больше не показывается дорога.

«Ещё бы. Монстр теперь не хочет, чтобы вы прошли квест. Ведь тогда вы разрушите этот парк и сможете выбраться в реальный мир».

Лист закончился. Девочка взяла из рук Алисы карту и пририсовала ручкой пунктирные линии к памятнику пионерам. Ниже приписала: «Вам сюда. У постамента висит инструкция. Пройдите квест, и парк развалится. Монстра это не убьёт, но вы хотя бы сможете выбраться к себе в реальность».

– Ты идёшь с нами, – Марк присел перед сестрой на корточки. – Валя, я тебя вытащу. С нашей помощью мы выберемся все вместе. И других спасём. Слышишь?

Девочка помедлила, прежде чем написать короткое «Ничего не выйдет». Белая маска, закрывающая лицо, безучастно смотрела на брата.

– Так не бывает, – пробормотал Марк. – Должен быть выход. Ты ведь жива, верно? Вот ты здесь, передо мной. Значит, можешь выйти отсюда.

«Я всего лишь тень, – написала его сестра. – Ты и сам знаешь. Без маски я рассыплюсь в прах и пепел. В маске я жива здесь. За пределами парка меня просто не станет».

– Должен быть выход, – упрямо повторил Марк, сжимая и разжимая кулаки.

«Ты можешь взять мою маску с собой домой, – написала девочка. – Получается, я останусь с тобой навсегда. Как тебе идея?»

Из-под очков Марка потекли слёзы.

– Ты такая... такая... – пробормотал он. – Ну как же я там без тебя?

«Родители в порядке?» – написала девочка, будто не замечая слёз брата. Но Алиса заметила, как задрожала её рука, делая почерк всё мельче и мельче, чтобы уместить слова на свободном месте на карте.

– В порядке, блин. Живы-здоровы. Переехали вот. Ничего не замечают. Папа в больнице с утра до вечера, мама жалуется, что до Москвы далеко... а так – жара, конечно, не то что в Карелии. Море под боком. Летом я обгораю ужасно. Сначала кожа облезает вся, потом чернеет. Скоро стану как Даня, вон... – Марк растёр слёзы. – Это мои друзья, кстати. Ну ты уже знаешь. Они помогут выбраться всем нам. Может, вон, у Алиски дар вытаскивать потерянных детей! А, Алиса? Поможешь?

– Помогу, – сказала Алиса внезапно охрипшим голосом.

Девочка повернула к ней лицо-маску и пожала плечами.

«Она может помочь, но не так».

– Я за тобой пришёл, – Марк всхлипнул. – Я не уйду без тебя!

«Невозможно. Вам пора идти».

– Нет! – Марк попытался взять сестру за руку, но она ловко увернулась, подбежала к кустам, остановилась на мгновение, словно охватывая подростков взглядом, и растворилась среди листьев.

Марк рванул за ней, однако путь преградил Даня.

– Пусти! – Марк замахнулся.

– Не нужно. Она лучше тебя соображает и хочет, чтобы ты спасся. Понимаешь?

– Может, я не хочу спасаться!

– Тогда Управляющий победит, и ничего не изменится. Этот парк будет пожирать других подростков раз за разом, а ты останешься безликой тенью в маске навсегда. Разве так ты хотел отомстить за сестру?

Марк глубоко вздохнул и опустил руку. Взгляд его был тяжёлым и задумчивым – совсем не таким, какой должен быть у четырнадцатилетнего подростка.

– Ты прав, – наконец сказал он. – Это место нужно разрушить.

– Я как-то могу помочь, – сказала Алиса задумчиво. – Мне нужно понять, как именно.

Она осмотрела остальных. Подростки изменились за то время, что провели в парке. Измученные, уставшие, но явно решительные. Все они хотели разрушить парк и выбраться. Никто не думал сдаваться. Тогда она перевела взгляд на поляну, пытаясь найти какую-нибудь зацепку.

– Думай, – пробормотала Алиса себе под нос. – Чем ты можешь помочь? Что можно сделать?

– Пойти к памятнику пионерам и пройти аттракцион, – напомнила Соня.

– Управляющий будет ждать нас там. И его оборотни – тоже. Я думаю, третий аттракцион специально сделан таким образом, чтобы его невозможно было пройти. Вряд ли парк хочет быть разрушенным.

– Кому-то это удавалось, судя по статьям в интернете, – заметил Даня.

– И что они делали, чтобы выбраться?

Даня пожал плечами:

– Никто не говорил. Типа обманывали систему. Договаривались. Подкупали. Ну или просто проходили три аттракциона.

– Эти статьи – такая же обманка, как и сам парк. Они написаны специально, чтобы разжечь интерес у подростков и заманить их внутрь. – Алиса задумчиво посмотрела на бледное солнце, стоящее в зените. – Сестра Марка чётко объяснила: отсюда никто никогда не выбирался на самом деле. Иначе была бы информация, что делать. В интернете – сплошной обман.

– Идём к памятнику, – решил Марк и зашагал к кустам. – На месте разберёмся. Нам всё равно ничего больше не остаётся.

Он раздвинул ветви и исчез. Сейчас Марк явно думал только о сестре и о мести.

Алиса обхватила лицо руками. Ей казалось, что какая-то полезная и важная мысль крутится в голове и никак не может сформироваться окончательно.

Победить Управляющего просто так не получится. Он не даст пройти аттракцион. Силы неравны. Остаётся хитрость или... дар. Соня и Даня использовали свои уникальные способности. А Алиса? Что может она? Какая у неё суперспособность?

Придумывать и фантазировать. Выхватывать важную мысль. Генерировать идеи. По крайней мере, так всегда говорили родители. А кто, как не родители, знает суперспособности своих детей?

– Мы идём? – спросил Даня.

– Да, – Алиса тряхнула головой, будто это помогло бы расставить мысли в нужном порядке. – Дай минутку, я кое-что... Я знаю!

Она резко повернулась к Соне:

– Я только что поняла, как нам отсюда выбраться! И ты мне нужна!

3

В детстве Алиса любила играть в прятки. Да и кто не любил? Найдёшь во дворе какое-нибудь самое потаённое и тихое место, свернёшься калачиком и прислушиваешься, как вокруг ходят люди. Сердце колотится от чувства тревоги, дыхание вырывается сквозь зубы. Самое сложное – сдерживаться, когда тот, кто ищет, находится рядом. Потому что он не должен услышать или заметить. Ни шороха, ни писка, ни возни. Переполняешься бурлящими эмоциями, прежде чем тебя обнаружат. А если не найдут, то в какой-то момент не сдерживаешься и тихонько выглядываешь сама, подначиваешь, подаёшь сигналы, и от этого ещё смешнее и радостнее.

Уже будучи подростком, Алиса посмотрела видео, где игру в прятки сравнивали с первым опытом охоты. Можно быть охотником, а можно – жертвой. И так и так оттачиваются важные навыки для выживания: выискивать добычу или, наоборот, затаиться и не стать чьим-нибудь трофеем. В древности людям эти навыки помогали ещё как. А сейчас всё превратилось в обычную детскую забаву. Где её применить на практике?

Оказалось, что вот где – в хищном парке развлечений, который только и ждёт, чтобы высосать из подростков эмоции. Парк – это хищник. А они – жертвы.

Пока ещё.

Двигались гуськом, прячась в кустах, вдоль забора и за ограждениями. Не торопились. Останавливались, оглядываясь, и, если видели опасность, прятались и выжидали.

Прятки на выживание. Высокий уровень сложности.

По тропинкам ходили-плыли подростки в масках. Иногда пробегали рыжие коты, то и дело прыгающие на заборчики или на генераторы и оглядывающие окрестности. Некоторые аттракционы работали впустую, людей в них, само собой, не было; качались кабинки, скрипели и дребезжали механизмы. Колесо обозрения, возвышающееся над деревьями, делало медленный оборот. В сером воздухе плавала пыль и серебрилась мошкара.

У Алисы колотилось сердце, и она никак не могла с этим справиться. Как в прятках, чувство тревоги постепенно окутало с ног до головы бесконечным ожиданием. Она то и дело поглядывала на Соню, боясь, что та пропадёт или убежит. Но Соня уже давно перестала плакать и, судя по виду, была настроена решительно.

Стало ясно, что дороги обратно нет. Никто больше не поможет, никто не подскажет. Остался путь только вперёд, к победе. И это придавало сил. Когда некуда отступать, то и бояться больше нет смысла.

Кусты постепенно стали реже и ниже. Забор уходил влево, а аттракционы уступили место широкой дороге, вымощенной квадратной плиткой. Попасть к памятнику пионерам можно было только по ней.

Лавочки вдоль дороги были забиты котами. Где-то играла весёленькая музыка, словно кто-то бил по дешёвому ксилофону.

– Дальше – прямо, – прошептал Марк, осматриваясь. – Ну что, придерживаемся плана?

План был ненадёжный, непродуманный, никакой. Но, с другой стороны, он хотя бы был, а значит, была и надежда. Как в прятках – без надежды не выиграть.

Алиса глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь и навязчивые мысли: если ничего не получится, они останутся здесь навсегда. Нельзя так думать!

Снова посмотрела на Соню, и они обменялись короткими, едва заметными кивками.

Марк поднялся во весь рост и решительно зашагал от кустов к дороге. Алиса и остальные пошли за ним.

Коты оживились. Многие тут же повскакивали с лавочек, потягиваясь и вертя хвостами. Некоторые тревожно зашипели. Серо-рыжая волна взяла подростков в кольцо и двигалась вместе с ними.

Они прошли метров сто по прямой. Памятник надвигался и вырастал в бледных лучах серого солнца. Соня взяла Алису за руку.

И тут перед ними возник Управляющий.

Он был уже не такой радостный и лощёный, как прежде. Цилиндр смят в гармошку, куда-то потерялась трость, пропали чёрные перчатки – руки Управляющий засунул в карманы брюк. Грим был наложен неровными мазками, и кое-где сквозь белизну проскальзывала желтоватая кожа в струпьях. Щёки и кончик носа он густо намазал красным.

Нельзя было забывать, как он выглядел на самом деле. Нельзя больше обманываться.

– А вот и мои любимые нарушители спокойствия! – Управляющий поклонился. – Как вас ещё земля носит с таким поведением?

– Ты сам хотел поиграть, – сказал Марк. – Вот и играем.

– Вы дерзкие. Мне нравится! Самые вкусные эмоции – это дерзость, злость, жажда победы! Парк любит вкушать сладости.

– Мы хотим пройти третий аттракцион!

Управляющий улыбнулся. Между заострёнными зубами выскользнул раздвоенный язык.

– В таком случае прошу вас. Американские горки – лучшее развлечение в парке. Почувствуйте адреналин от кончиков пальцев ног до макушки. Покричите вдоволь. Распугайте котиков.

Слева от них вспыхнули огоньки на ограждении. Гигантская конструкция американских горок пришла в движение. По рельсам, изгибающимся замысловатыми кольцами, с грохотом и лязгом прокатились вагонетки и притормозили внизу у ворот, приветливо распахнув дверцы.

Из кабинки кассы выглянула та самая знакомая старуха, улыбающаяся так же зловеще, как и Управляющий.

– Где билетик? – спросила она. – Вход только по билетикам!

– Пройдёте – отправитесь домой! – Управляющий склонил голову набок. – Парк держит своё слово. Парк никого никогда не обманывает.

– Но сейчас ты лжёшь, – ответил Даня.

– С чего вы взяли?

– Это не третий аттракцион в нашем квесте. Нам нужен памятник пионерам.

Улыбка медленно сползла с лица Управляющего, но он спохватился и тут же вернул её на место.

– С чего вы взяли, милые дети?

– А у нас предчувствие, – сказала Алиса. – Мы ведь избранные, забыли?

– Предчувствие... – Управляющий нахмурился. – Кто в наш век просвещения доверяет предчувствиям?

– Дайте билетики! – гаркнула из окошка старуха. – Ну же! Живее!

Аттракцион грохотал механизмами, из-под колёс вагонеток пошёл чёрный дым.

– Если мы не правы, то квест будет провален, – добавила Алиса. – Чего вам беспокоиться?

– И правда, чего бы? – Сделав к ним шаг, Управляющий вынул руки из карманов. Кисти его были нечеловеческие – с шестью длинными чёрными пальцами, каждый из которых имел по несколько суставов. Пальцы шевелились, словно червяки, насаженные на крюки. – У вас не будет шансов, милые дети! Понимаете? Вы навсегда в этом парке! Скоро от вас останутся лишь бледные тени! Оглянитесь! Вы видите их? Ваше будущее – здесь!

Из-за скамеек и кустов выглядывали подростки в масках. Алисе показалось, что она видит среди них сестру Марка.

Управляющий перехватил её взгляд и тоже повернулся. Маски стремительно исчезли в кустах.

– Вы хотите к памятнику? Что ж, пойдёмте! – Он махнул рукой и зашагал по дороге впереди них. – Лучший аттракцион в этом парке! В нём сошлись страх, азарт, командная работа и отчаяние! Только самые смелые и отважные решаются на этот аттракцион!

Подростки заторопились за ним. Управляющий шёл быстро, то и дело поправляя сползающий цилиндр. По сторонам дороги тянулась волна рыжих и серых котов.

Памятник вырос до неба. Алиса думала, что он в высоту будет чуть больше пары метров, а на самом деле гигантские пионеры вытянулись так, что снизу невозможно было различить их лиц.

Возле постамента стояла кабинка кассы. Управляющий подошёл к ней и постучал по окошку согнутым пальцем. Окошко открылось, изнутри выглянула та же самая неизменная старушка, которую они видели несколько минут назад.

– Добро пожаловать на аттракцион невиданной храбрости! – проскрипела старушка, скаля жёлтые зубы. – Готовы ли вы ПРЕОДОЛЕТЬ свой страх, добраться до облаков и НЫРНУТЬ в водоворот отчаяния? Готовы ли вы остаться ОДИН НА ОДИН с ветром, высотой и криками, растворяющимися в бездне?

Сверху памятника спустились верёвочные лестницы. Они бешено раскачивались на ветру, ударяясь деревянными перекладинами о бетонный постамент. Соня задрала голову, щурясь, и пробормотала:

– Я боюсь высоты...

– Я тоже, – ответила Алиса. – Но это единственный путь к спасению.

– Если всё получится.

– А я и не сомневаюсь. И ты не сомневайся.

Их перебил громкий окрик Управляющего:

– Ну что, милые дети, вы уверены, что вам сюда? Спрашиваю в последний раз, ибо больше никаких поблажек! Если потратите последний билет не так, как нужно, я заберу ваши эмоции прямо сейчас! Вряд ли для вас ещё секрет, чем мы тут с котиками занимаемся, верно?

– Ты похититель детей и убийца! – сказал Марк.

– В каком-нибудь дешёвом кино я бы стал оправдываться, – хихикнул Управляющий. – Сказал бы, например, что меня плохо воспитывали в детстве или что папа порол меня ремнём. Или что я просто очень люблю развлекаться... Но на самом деле секрет прост. Среди всей пищи земной я предпочитаю вкусные эмоции. Завтрак – это радость от пробуждения и всеобъемлющая любовь. Обед – грусть и уныние. Ужин – страх, удивление, волнение. Вы, детишки, самые лакомые кусочки в моём меню. Изысканный десерт, который не найти нигде больше во Вселенной. Знаете почему? Только вы умеете так искренне делиться эмоциями! Парк создан не просто так. Парк умеет вытягивать из вас то, что нам нужно. Вы боитесь, осторожничаете, радуетесь, злитесь – и всё это благодаря аттракционам и лично мне. Как будто я разогреваю блюдо в микроволновке. Как вам сравнение?

Он выжидающе замолчал, шевеля уродливыми пальцами. Глухо шумел ветер, раскачивая лестницы. Алиса тоже посмотрела наверх, и от мысли, что ей придётся лезть туда, задрожали ноги. Но ещё больше, чем страх, её подгоняла злость.

– Ты всего лишь управляющий, – сказал Марк. – Мелкая сошка. Убьём тебя, и никто не заметит.

– Мы всё равно не отступим! – добавила Алиса и пошла к кассе.

– Я не сомневался, – хихикнул Управляющий.

Из окошка выползла старушечья распахнутая ладонь. Алиса вложила туда последний билет.

– Правила таковы, – сказала старушка, облизывая губы. – Каждый из вас должен забраться на самый верх памятника по верёвочной лестнице. Без страховки, без помощи, без оглядки. Сорвётесь – смерть! Спуститесь – проиграете. Один даст слабину – вылетит вся команда.

– И я сожру вас, – добавил Управляющий с улыбкой. – Как сожрал десятки других детишек из ваших городков.

Алиса повернулась к остальным подросткам.

– Мы справимся! – сказала она и посмотрела на Марка. – Ради нас всех! Уничтожим это место! Пойдёмте!

– Ах да! Совсем забыл! – Управляющий вдруг вскинул руки. – Одна маленькая деталь, милые мои! Этот аттракцион требует дополнительных эмоций!

Кошачья масса вдоль дороги расступилась. Несколько мужчин в строительных жилетках вышли вперёд, таща за руки девочку в маске. Алиса сразу поняла, что это была сестра Марка. Она упиралась, но силы были неравны.

Марк сжал кулаки и рванулся вперёд, но путь ему преградили оборотни в жилетках и крепко схватили за плечи.

– Вам ведь нужен стимул, дети! – Управляющий подошёл к девочке. Черты его лица исказились, сквозь грим проступила чудовищная морда со свисающими лоскутками кожи, выпирающей челюстью и кривыми длинными зубами.

– Нет! – закричал Марк, пытаясь высвободиться. Но его держали крепко.

– Именно так! Терпеть не могу обманщиков!

Кривые, страшные пальцы Управляющего подцепили маску и резко её сорвали. Девочка перестала сопротивляться и замерла, словно вмиг окаменев. Под маской на мгновение проступило настоящее человеческое лицо, но тут же стёрлось.

Марк закричал снова от боли и отчаяния.

Ветер сорвал с гладкого лица первые серые пылинки, а затем взялся за дело основательно: девочка рассыпалась от головы до ног. Прошло несколько секунд, и от неё ничего не осталось, кроме серой горстки, разносимой ветром в стороны. Прихвостни Управляющего бросили на асфальт одежду.

У Алисы от ужаса закружилась голова. Марк упал на колени, продолжая кричать:

– Я прикончу тебя! Тебя и весь этот парк! Разрушу до основания!

Управляющий швырнул маску к ногам Марка.

– Теперь вы достаточно зарядились эмоциями, чтобы пройти квест, – сказал он ледяным тоном. – Посмотрим, что из этого выйдет. Аттракцион ждёт.

Глава седьмая

Финальный аттракцион

1

Ветер разметал волосы и забрался под одежду. Здесь, у постамента, порывы были ледяные, будто специально поджидали подростков, чтобы заморозить и не дать подняться наверх.

Алиса поймала верёвочную лестницу и посмотрела на друзей. Справа стоял Даня, за ним – Соня. Слева – Марк, притихший и угрюмый. Алисе оставалось надеяться, что после пережитого он сделает всё как нужно. Она видела, как Марк взял маску сестры и убрал под одежду.

– Милые дети, у вас не так уж много времени! – крикнул из-за спины Управляющий. – Считайте, что это подсказка! Если вы будете медлить, то окоченеете от холода и свалитесь вниз! О, сколько маленьких неопытных головушек разбилось об это бетонное основание!

– Марк! – позвала Алиса. Когда тот поднял взгляд, она коротко кивнула. – Если мы справимся, то Валя будет отомщена.

– Я в курсе, – безжизненным голосом пробормотал Марк. – Этому монстру нужны наши эмоции? Ну пусть попробует забрать!

Он подпрыгнул, ухватился за перекладину, подтянулся и решительно полез наверх.

Алиса тоже подпрыгнула и едва не запуталась. Верёвочная лестница чудовищно раскачивалась под порывами ветра. Деревяшки-перекладины стукались одна о другую.

Назад дороги нет.

Нащупав под ногами опору, Алиса начала карабкаться вверх. Смотреть по сторонам не получалось, нужно было сосредоточиться на перекладинах, которые, как назло, были тонкими и скользкими. Вдобавок ветер мигом заморозил пальцы, их с трудом удавалось сгибать.

Вверх.

Шаг. Второй. Третий.

Лестница раскачивалась вместе с Алисой. Закружилась голова. Ветер шумел в ушах, закрывал лицо волосами. В какой-то момент Алиса потеряла ориентиры: где верх, а где низ, где право, а где лево? Её закружило, словно волчком.

Зажмурившись, она прижалась к перекладинам и начала громко умножать вслух. Так её учили родители: если ты растерян, то равномерный счёт приводит мысли в порядок.

– Дважды два – четыре. Дважды три – шесть. Трижды семь – двадцать один.

Болтаться она не прекратила, но как будто снова обрела способность соображать. Подняла руку, нащупала перекладину, обхватила. Подтянулась. Ещё раз.

– Шестью девять – пятьдесят четыре!

Резкий порыв ветра швырнул лестницу с Алисой в сторону так сильно, что руки едва не разжались. Мгновение – и она полетела бы головой вниз. Из-под крепко зажмуренных век брызнули слёзы. Она открыла глаза и посмотрела вниз. Отсюда была хорошо видна площадка вокруг памятника. На бетоне стоял Управляющий и смотрел на подростков. Вокруг него собрались коты. Море рыжих и серых котов. Из будочки кассы вышла старушка и тоже смотрела наверх, прикрыв глаза ладонью.

– Семью три – двадцать один. Было уже!

Алиса ухватилась за очередную перекладину. Когда она подтянулась и нащупала носками кроссовок опору, кто-то рядом громко и испуганно закричал.

Алиса мотнула головой, пытаясь разглядеть происходящее. Ветер кружил лестницу и не давал сфокусироваться.

– Пожалуйста! Не надо! – это кричала Соня.

Но ничего не было видно вокруг. Мир сузился до лестницы и огрызка памятника.

– Держись! – крикнула ей Алиса.

– Отстаньте от меня! – закричал вдруг Марк. – Не трогайте! А-а-а-а!

И в это же время его перекрыл вопль, полный боли и отчаяния. Даня.

– Что вы делаете? – закричал он. – Отпустите! Не надо, пожалуйста! Не надо!

Лестница завертелась волчком, перекладины едва не вырывались из рук. Алиса же мотала головой, пытаясь увидеть и понять, что происходит.

Серость и мгла вокруг. Воздух наполнился криками, стонами, просьбами и мольбами о пощаде.

– Не сдавайтесь! – кричала Алиса. – Он этого и хочет!

– Не ешь меня-а-а!

– Отпустите! Отпустите!

– Хватит, умоляю! Хватит!

Не обращая внимания на ветер и бешеное вращение, Алиса подтянулась ещё на две перекладины и с силой перевалила руки перед собой, ухватив перекладину локтем. Её всё ещё швыряло из стороны в сторону. Крики не утихали.

– Это всё иллюзия! – закричала Алиса. – Не поддавайтесь! Действуем по плану! Слышите? Прямо сейчас! Ну же, услышьте меня!

Далеко внизу радостно махал руками Управляющий.

И тогда Алиса глубоко вздохнула, запустила руку под рубашку и вынула то, что хранила с недавнего времени. Это была серая маска из папье-маше с аккуратно нарисованными глазами. Борясь с ветром и молясь, чтобы маска не вылетела из оледенелых пальцев, Алиса надела её на лицо и закрепила резинку за ушами.

И сразу стало тихо.

Вернее, резко оборвались крики друзей. Остался только тихий и степенный гул ветра.

Замедлилось вращение, будто невидимый манипулятор перестал наконец работать.

Алиса смотрела в черноту под маской, ощущала собственное приглушённое дыхание и, тихо шевеля губами, продолжала повторять таблицу умножения.

Тишина.

Лестница замерла, ветер стих, и стало уже не так холодно. Постепенно темнота перед глазами развеялась, словно запоздалый туман. Алиса увидела очертания памятника пионерам. Посмотрела влево – на лестнице в нескольких метрах от неё болтался Марк. Направо – Даня и Соня.

Все они были в таких же масках. Справились!

– Вы в порядке? – крикнула Алиса.

– А вы? – крикнул в ответ Даня. – Вас убивали или мучили, я слышал! Ты просила помощи! Я чуть с ума не сошёл от этих криков.

– И я слышал! – крикнул Марк. – Это иллюзии! Нас пытались напугать и заставить сделать глупости!

– Выкуси! – звонко крикнула Соня и показала кулак.

Алиса посмотрела вниз. Там, на площадке, бесновался Управляющий: он прыгал и гневно тряс руками. Он был не человеком. Иллюзия слетела с монстра, как старое покрывало. Теперь это было жуткое многорукое существо с горбом на спине и с огромной шеей, на которой болталась обезображенная голова с выступающей вперёд челюстью. Таким его нарисовала Соня.

Существо оттолкнулось от земли кривыми ногами и ухватилось сразу за две верёвочные лестницы.

– Нам пора! – крикнула Алиса. – Живее!

Теперь она верила по-настоящему: появился шанс выбраться. Осталось успеть им воспользоваться.

2

– Ребята, это должно выгореть! – шептала Алиса, когда они полчаса назад осторожно шли вдоль забора, скрываясь в кустах от прихвостней Управляющего. – Марк, твоя сестра сказала, что парк питается эмоциями... А маски – они безэмоциональны, понимаете? Управляющий поэтому не может просто так увидеть жителей парка, то есть подростков, которые здесь остались.

– Что ты предлагаешь? – спросил Марк.

– Когда мы окажемся на аттракционе, Управляющий снова начнёт насылать на нас иллюзии, чтобы мы отозвались эмоциями. Это будет испуг, чувство вины, чувство долга или ещё что-то такое. Если мы покажем эмоции, он быстро из нас их выкачает, как делал это с другими людьми. А мы наденем маски и разрушим иллюзии!

– И почему это должно вообще сработать? – снова спросил Марк.

– Маски скроют наши эмоции. А мы не увидим иллюзий. Они станут бессильными, и тогда мы сможем пройти испытание и выбраться отсюда.

Марк повернулся к Алисе.

– Звучит очень странно, – сказал он. – Но в любом случае другого плана у нас нет. Ты взяла маски с поляны, да?

Улыбка появилась на лице Алисы.

– Естественно. А Соня нарисовала на них глаза, чтобы мы могли увидеть парк таким, какой он есть.

Соня достала четыре маски. Даня взял одну, повертел в руках:

– Смотреть через нарисованные глаза? Если это сработает, я больше никогда ничему не буду удивляться.

– Спрячьте. Достанем, когда будем проходить аттракцион.

Свою маску Алиса спрятала под рубашку, плотно застегнув пуговицы до горла. Идти было неудобно, но терпимо.

Марк задумчиво смотрел вдаль, на аттракционы, снующие тени и блуждающих по тропинкам котов.

– Ты что-то задумал? – спросила Алиса.

– Ничего нового, – ответил Марк. – Просто хочу уничтожить это место навсегда.

– За этим мы и идём. Главное... – Алиса не знала, что добавить. – Давай придерживаться плана.

Марк угрюмо кивнул, как будто предчувствовал, что будет дальше, и спрятал маску под футболкой.

3

Ветер продолжал раскачивать лестницу, но уже будто не так яростно, как прежде.

Алиса поднималась быстро, несмотря на усталость. Пальцы одеревенели, дыхание обжигало. Неудобная маска норовила сползти вниз. Но лучше так, чем свалиться.

То и дело она бросала взгляд вниз и видела Управляющего, карабкающегося по лестнице за ними. Он приближался стремительнее, чем Алиса рассчитывала. Мало того, Управляющий дёргал лестницы, расшатывая их и не давая ускориться.

– Я до вас доберусь, милые мои! – ветер доносил визгливые крики. – До каждого! Сорву с вас эти нелепые масочки! Ишь, чего надумали! Сражаться собрались? Наказание будет страшным! Ох, каким страшным!

Больше всего Алиса боялась не за себя, а за друзей. Она то и дело сверялась: не отстал ли кто. Но остальные поднимались на такой же скорости. Марк вообще был впереди на несколько ступеней и не думал останавливаться.

Страха высоты у Алисы не было, она вообще любила кататься на колесе обозрения или проходить трассу в верёвочном парке – был у них такой раньше около дома. Но сейчас дух захватывало оттого, что парк раскинулся далеко внизу: кабинки касс сделались похожими на кубики, деревья превратились в густые зелёные волны, горизонт бесконечно растянулся от края до края, а сама Алиса болталась на верёвочной лестнице, похожая на беззащитное насекомое, угодившее в ловушку.

– Не нужно убегать, дети! Я же всё равно вас поймаю!

Управляющий усердствовал, то и дело дёргая лестницы одну за другой. Алиса попыталась подниматься ещё быстрее, на грани своих возможностей – она была уже в области шеи пионеров. Концы лестниц вели к гигантской монолитной ладони пионера, которую он поднял над головой. Во второй руке пионер держал огромного голубя, и туда точно никто бы не смог забраться.

Снизу не было видно, но сейчас Алиса поняла, что ладонь – это площадка. Марк был к ней ближе всех. Он ловко преодолел несколько финальных перекладин лестницы, ухватился за бетонный выступ, которым служил указательный палец пионера, подтянулся, перевалился и исчез. Через секунду показалась его голова в маске.

– Давайте живее! Я вижу выход!

Ветер подхватил лестницу с Алисой и закрутил. Снизу громко и зло закричал Управляющий. Алиса вцепилась в перекладины, не в силах разжать пальцы. Лицо под маской вспотело, дыхание сделалось тяжёлым.

Она увидела Соню, которая поднялась наверх. Марк помог ей забраться. Даня тоже был близко к бетонной ладони пионера. Неужели одна Алиса не справится?

Посмотрев вниз, она поняла, что Управляющий уже совсем близко. Его длинные тонкие пальцы ловко перебирали перекладины. Голова болталась из стороны в сторону. Зубы клацали.

– Не уйдёте, милые мои! Не уйдёте!

Страх подтолкнул Алису. Она глубоко вздохнула и полезла наверх.

«Пятью шесть – тридцать. Шестью восемь – сорок восемь. Трижды три – девять».

Даня оглянулся, помахал ей рукой, после чего забрался в ладонь пионера. Теперь все трое кричали Алисе: «Давай, ты сможешь! Ты успеешь! Быстрее!»

Снизу напирал Управляющий, протяжно и зло крича. Лестница дрожала и скрипела. Алисе казалось, что вот-вот длинные пальцы вцепятся ей в ноги и сдёрнут. Ещё чуть-чуть... Ещё пара перекладин...

Вот и ладонь. Огромный изогнутый палец пионера, шершавый и холодный. Сверху показались Даня и Марк, протянули руки:

– Хватайся!

Её вытащили на поверхность, и Алиса упала без сил, тяжело дыша и чувствуя непрекращающееся головокружение.

– Скорее, тут выход! – крикнула Соня.

Не было времени отдышаться. Алиса поднялась и осмотрелась. Ладонь – ровная бетонная площадка. Ветер рвал одежду, трепал волосы, пытался содрать с лица маску. В центре площадки прямо в воздухе висел круглый портал. Он был наполнен сероватой дымкой, которая перетекала через границы и растворялась, едва коснувшись бетонной поверхности. Такие порталы Алиса видела в играх и в фантастических фильмах.

А ещё с этой высоты она увидела не только парк, но и ту его часть, которую скрывали заросли и заборы. За аттракционами, тропинками, кустами распростёрлось огромное чёрное поле, застроенное ровными коробками-зданиями. У этих зданий были ровные крыши и крохотные окна. Из стен торчали чёрные изогнутые трубы, которые уходили в землю. Здания были объединены между собой такими же трубами, словно это было что-то единое и неделимое, гигантское – разросшееся от горизонта до горизонта.

Алиса поняла: там живут хозяева парков. Монстры, выкачивающие эмоции и пожирающие их. Такие же, как Управляющий. Сколько их там на самом деле было? Сотни? Тысячи? Насколько Алиса могла увидеть – десятки зданий...

А что, если это заводы по выкачке эмоций, а на самом деле где-то за горизонтом существуют города, населённые монстрами? Этот бесконечно огромный параллельный мир мог быть под завязку набит пожирателями подростков...

От ужаса Алису пробила дрожь.

– Вы уверены, что портал – это не обман? – она пыталась перекричать ветер.

– У нас всё равно нет выбора! – ответил Даня. – Это ведь финал аттракциона! Шагнём туда и разрушим парк.

Соня первой оказалась возле портала и бесстрашно заглянула внутрь. Маска озарилась тёплым, живым светом.

– Там наш мир! – крикнула Соня. – Там обычный парк, многоэтажки! Быстрее!

Она повернулась и вдруг испуганно закричала. Алиса почувствовала, как её обдало обжигающе горячим воздухом. Что-то ударило в бок, и Алиса покатилась по бетону, сдирая в кровь кожу на руках.

Упав, она тут же поднялась на корточки и увидела Управляющего.

Он тяжело перевалился через край площадки – монстр во всей своей чудовищной красе. Похожий на паука-мутанта, опирающийся на короткие человеческие ноги, расставивший три пары рук в стороны, вытянувший шею с крохотной головой, которую украшал помятый цилиндр. Кожа струпьями слезала с его лица, вместо носа была дыра, а глаза превратились в два чёрно-красных уголька.

– Я же говорил, что никуда вы не денетесь, милые мои! – крикнул Управляющий. – Ещё никому и никогда не удавалось пройти все три испытания! Билетов больше нет, аттракционы закончились!

Даня бросился к порталу, но Управляющий резко перехватил его двумя руками и поднял в воздух. Третья рука сорвала с Дани маску и откинула в сторону. Даня закричал, его швырнули к краю площадки.

Ещё одну руку монстр стремительно протянул к Алисе. Длинные пальцы вцепились в маску и тоже сорвали её. Алиса хотела помешать, но не успела. Ледяной ветер заморозил слёзы на щеках. А ещё Алиса увидела, как через края ладони-площадки с разных сторон перепрыгивают рыжие коты. Едва касаясь поверхности, они обращались в людей в строительных жилетках и останавливались, низко склонив головы и вытянувшись так, будто готовы были в любой момент броситься на подростков.

Котов-оборотней было много, они обступили подростков кругом и медленно приближались, выставив вперёд руки. Воздух наполнился угрожающим шипением.

– Люблю, когда сопротивляются, – сказал Управляющий довольным тоном. – Была тут одна компания, добрались до этого же самого места. Думали, что победили меня, расслабились. У девчонки был фотоаппарат, так она вместо того, чтобы бежать к выходу со всех ног, решила сделать пару кадров. Тут-то я её и подсёк, как рыбёшку на рыбалке. Вот ведь был ужас. То есть смех.

Соня, всё ещё стоящая у портала, хотела прыгнуть внутрь, но два здоровенных оборотня оказались близко и успели её перехватить.

– Отпустите! – Соня заколотила по их спинам, но оборотни оттащили её подальше и сорвали маску. Соня тут же обмякла и зарыдала.

– Этот парк – лучшее место для детей! Зачем вам убегать? – расхохотался Управляющий. – Здесь не нужно никого бояться. Да у вас скоро и не останется эмоций. Очередная четвёрка смельчаков. Знаете, почему подростков всегда четверо? Потому что именно четверых мне хватает, чтобы наесться и завершить очередной цикл пробуждения. Сакральное число, между прочим! Жаль, у вас не будет больше времени поискать в интернете, что означает слово «сакральное»!

Алиса затравленно огляделась. Оборотни смыкали круг, за их силуэтами никого не было видно.

Но где же Марк?

Управляющий, видимо, тоже это заметил.

– Где четвёртый? – рявкнул он, и среди оборотней началось оживление. – Здесь некуда спрятаться, а он точно не мог сбежать, мы бы здесь все почувствовали!

Часть оборотней разбежалась по площадке, шипя и отвратительно мяукая.

– Разделайтесь с этими, – кивнул Управляющий.

Алиса отступала, пока не упёрлась в спины Дани и Сони.

– Кажется, это всё, – пробормотала Соня, нащупала Алисину ладонь и крепко её сжала.

В голове Алисы крутились мысли, она панически искала решение. Но его не было. Оборотни приближались со всех сторон. Воняло мокрой кошачьей шерстью. Когтистые руки хватали её за джинсы, рубашку, касались кожи...

За грязными силуэтами Алиса вдруг увидела Марка. Он осторожно поднимался из-за края площадки. Похоже, он успел спрыгнуть и повиснуть или же был неподалёку от Управляющего, почти за его спиной. Он быстро пошёл по краю, пригнувшись и расставив руки.

Алиса заметила кое-что ещё. Он поменял маску. Теперь на его лице была маска сестры!

Когти оцарапали Алисе кожу. Оборотень схватил её за запястье и дёрнул.

Марк оказался за спиной Управляющего, который был поглощён развернувшимся перед ним зрелищем. Управляющий жаждал расправы. Он готов был сожрать долгожданные эмоции. Распахнутый рот трясся от возбуждения, с подбородка капала слюна, красные глаза вспыхнули.

– Нет! – крикнула Алиса, не удержавшись.

Она вдруг поняла, что именно задумал Марк.

А он, сорвав маску, прыгнул сзади на Управляющего, обхватил руками покрытое слизью туловище, оттолкнулся от края площадки и рухнул вниз, увлекая монстра за собой. Взвыл ветер. Управляющий заревел, и крик его метнулся в стороны разноголосым эхом.

Оборотни мигом отвлеклись, синхронно вскинули головы и замяукали – сначала тревожно, потом жалобно. Крик Управляющего резко оборвался. Оборотни разом отхлынули от подростков и живой волной метнулись к краю площадки. Они прыгали один за другим, продолжая жалобно мяукать, словно звали своего хозяина, толкаясь и на ходу превращаясь обратно в рыжих котов.

С площадки прыгнули последние коты... и потом всё стихло.

Алиса стояла, не понимая, что произошло. Сердце бешено колотилось в груди. Соня разжала руку и прошептала:

– Он убил монстра? Прыгнул с ним, ты видела?

Алиса кивнула. Втроём они заторопились к краю площадки. Алиса легла на живот, чувствуя головокружение, и осторожно выглянула.

Парк раскинулся перед ней как на ладони – какая ирония! – во всей своей потусторонней красоте. Аттракционы работали, ярко светясь разноцветными огнями. Кто-то прыгал на батутах. Крутились ракеты на длинных цепях. По американским горкам мчались вагончики. Из развалившейся карусели валил густой чёрный дым.

За парком – чёрные-чёрные здания в густой сетке разных труб...

А внизу на площади перед памятником пионерам лежал Управляющий, распластавший руки в стороны, в окружении оборотней, которые сверху казались сплошным рыжим ковром.

Отсюда не было видно Марка, но он тоже явно был там.

Вокруг недвижимого тела монстра собирались подростки в масках. Невидимые и неслышимые тени. Их было много – десятки или сотни. Тянулись с тропинок, аттракционов, из-за кустов и деревьев. Подходили и просто стояли безмолвной толпой.

Мир вокруг неуловимо изменился. Вдалеке громко и протяжно заскрипело колесо обозрения. Вагонетки на американских горках натужно остановились.

И вдруг со всех деревьев разом слетели листья. Будто их сорвало резким порывом ветра. Едва коснувшись земли, они пожелтели и сгнили. А голые деревья растопырили чёрные ветки в стороны, обнажая ржавый, заброшенный, разрушенный парк развлечений. Тут снова больше не было жизни. Вернее, парк стремительно терял ту жизнь, которой успел наполниться за недолгое время.

Подростки в масках внизу брали на руки рыжих котов и медленно относили их куда-то к кустам. Видимо, на кладбище, усеянное масками из папье-маше. Каждый должен найти своё место в этом странном мире...

– Нам нужно бежать, – сказала Соня негромко. – Разрушим тут всё.

– Думаете, Марк погиб? – спросила Алиса.

– Рухнуть с такой высоты и выжить? Вряд ли.

– Но это же ненастоящий мир. Тут другие законы. Может, он там внизу ждёт нас, чтобы мы пришли и спасли его.

Даня взял Алису под локоть.

– Даже если так, думаю, Марк хотел остаться здесь и отомстить за сестру.

Алиса смотрела вниз в надежде разглядеть тело Марка, убедиться, что он выжил. Но отсюда даже гигантский Управляющий казался игрушечной поломанной куклой.

– Мы за тобой вернёмся, – тихо пообещала Алиса.

Они направились к порталу. Ветер утих. Бледное солнце висело на горизонте.

– Там обычный мир, я видела, – повторила Соня. – Можно мне первой пройти?

– Девочки вперёд, – хмыкнул Даня.

Соня шагнула в портал и исчезла. Серая дымка поглотила её.

Алиса в последний раз окинула взглядом бесконечный горизонт. Ей показалось – возможно, всего лишь показалось, – что она видит вдалеке смутные очертания нескольких колёс обозрения. Штук пять или шесть. Они были разбросаны в разных местах и утопали в рассеянном сером свете.

Другие парки. Ядовитые наросты в реальном мире, поджидающие своих жертв.

– Мы вернёмся, – повторила Алиса и вступила в портал.

Глава восьмая

Ещё не всё закончено

1

Она ожидала каких-нибудь спецэффектов, как в фильмах, но на самом деле просто споткнулась и едва не упала. Выставив руки перед собой, Алиса прошла несколько шагов чуть ли не вслепую и ударилась о край старой скамейки. У этой скамейки почти облезла голубая краска, были выломаны деревянные рейки, а на одной кто-то написал фломастером: «Здесь были Толик и Катька».

Алиса резко обернулась. Перед ней стояла заброшенная кассовая будочка: металлические стенки проржавели, окошко было забито досками, а через порог выломанной двери вывалился, словно язык, белый матрас. В темноте кабинки что-то зашевелилось, и оттуда выскочил Даня с зажмуренными глазами.

– Не свались! – крикнула Алиса и рассмеялась от нахлынувшей безудержной радости.

Рядом стояла Соня и тоже смеялась.

Они спаслись! Они точно оказались в своём мире!

Этот мир был наполнен живыми звуками: где-то ездили автомобили, галдели дети, играла музыка. Здесь вечерело, солнце уже скрылось за деревьями, которые отрастили густые чёрные тени. Летняя жара окутала сразу, хотя был апрель. Захотелось пойти на море и окунуться.

Даня осмотрелся тоже, потом вернулся к кабинке и осторожно заглянул внутрь.

– Ну и вонища!

– Мы выжили! – закричала Соня.

– Но не все, – признаться, Алиса ждала, что из кабинки следом за ними выскочит Марк. Улыбающийся и живой.

Но там было пусто, если не считать мусора.

Парк вообще выглядел ещё более запущенным, чем раньше. Высокая трава почти скрывала заборы и часть аттракционов. Тропинок и дорог тоже не было видно. Деревья загораживали колесо обозрения.

Алиса проверила телефон и поняла, что тот разрядился. У Сони и Дани – тоже.

– Надо поискать, как бы выбраться, – решила Соня и бесстрашно ломанулась через кусты.

Алиса же прошла мимо касс, свернула на площадь и посмотрела на памятник пионерам, стоящий далеко впереди. Отсюда он казался нетронутым. Может быть, там есть лестницы, по которым реально забраться на ладонь-площадку? А может, у постамента всё ещё лежит мёртвый Управляющий?..

– Ребята, я нашла дыру в заборе! – крикнула из-за спины Соня.

Алиса продралась через заросли, огибая мусор, которого здесь вдруг обнаружилось невероятно много. Соня и Даня стояли у бетонного забора, в котором кто-то выбил ощутимую дыру и разогнул прутья арматуры.

Ну вот и всё.

Надо бы радоваться, но в душе у Алисы остались печаль и тревога.

Она ещё раз посмотрела назад, на заросли, сквозь которые проглядывали очертания заброшенного зеркального лабиринта. Чёрная коробка выглядела так, будто пережила несколько пожаров. Один бок разрисовали граффити.

– Мы когда-нибудь за ним вернёмся, – сказал Даня. – Мы точно этого не оставим просто так.

– Но сейчас очень хочется домой! – воскликнула Соня.

Она хотела было первой сунуться в дыру, но вдруг с обратной стороны забора раздались звуки шагов. Кто-то заглянул: мужчина в каске и в строительном жилете, но не рыжего, а синего цвета.

– Да откуда же вы тут берётесь! – воскликнул мужчина, нахмурившись. – Умереть захотели? Сказано же, что нельзя соваться! Опасно!

– Мы краем глаза... – сказала Алиса.

– Краем глаза они. А если под технику попадёте? Кто сядет? Я? А ну, живо вылезаем по одному.

Они выбрались через дыру на улицу. На настоящую улицу с пробкой в обе стороны. Узкий тротуар через дорогу был забит прохожими. А с их стороны его огородила красно-белая лента, намотанная на многочисленные конусы.

– Что тут происходит? – не поняла Алиса, озираясь.

– Вы мне не притворяйтесь, – хмуро сказал мужчина. – Я каждый день отлавливаю тут молодёжь. Со вчерашнего вечера, если точнее.

– Но мы правда не в курсе.

– Парк сносят, – коротко ответил мужчина. – С луны свалились? Два дня назад рухнуло колесо обозрения. Опоры проржавели или ещё что-то. Вон на той стороне разнесло забор, полдороги, старые гаражи. Хорошо хоть, никого не убило. Вы в интернете посмотрите, если не видели. Шикарное зрелище, как в кино. Ну, короче, быстро приняли решение тут всё снести. Хотя казалось бы... – он задумался. – Сколько себя помню, этот парк стоял заброшенный. А я здесь с рождения. С папой вдоль забора в школу ходил. Сколько ему, интересно, лет?

– Мы пойдём, – сказала Соня. – Вы нас извините, мы не знали, мы приезжие. Больше соваться не будем.

Мужчина задумчиво кивнул. Подростки заторопились на другую сторону дороги, потом свернули к микрорайону и вскоре оказались возле своих домов.

– Интересно, сколько времени прошло, – Алиса посмотрела на детскую площадку, полную малышей и родителей, и на дворы с машинами, и на отдыхающих на лавочках. – Родители, наверное, с ума сходят.

– Алиса! – окликнул её знакомый голос.

С замиранием сердца Алиса повернулась и увидела маму, шедшую от магазина с пакетами.

– Ты что-то загулялась сегодня. Не поможешь?

– Конечно, мам... – Алиса оглянулась на Соню и Даню. Те улыбались. Соня едва заметно кивнула.

Бросившись к маме, Алиса подхватила пакеты – чересчур, пожалуй, торопливо.

– Это твои друзья? – спросила мама. – Я всегда знала, что ты отлично коммуницируешь! Пара дней – а ты уже с друзьями до позднего вечера. Папа сказал, что сегодня с него ужин, а кто мы такие, чтобы ему перечить, да, милая? Ты почему плачешь? Почему у тебя слёзы, дорогая? Всё хорошо? Ты ещё и улыбаешься? Что происходит?

2

– А Марк дома?

Алиса, Соня и Даня сгрудились на лестничном пролёте у входной двери. Мама Марка – высокая худая женщина – задумчиво осматривала ребят, словно не знала, что им ответить. Потом она шевельнула плечом и сказала:

– Вообще-то он приболел. Купаться полез, дурачок. Простудился.

Реальность теперь была иной. Немного искажённой, что ли. Опытным путём Алиса выяснила, что с момента их исчезновения прошло всего полдня. То есть они ушли в парк утром, а вернулись уже вечером. Но при этом колесо обозрения рухнуло два дня назад – об этом писали все новостные порталы, говорили родители и болтали на форумах. Каким образом это произошло задним числом – непонятно. При этом все отмечали, что как раз два дня назад наступила невероятная по меркам апреля жара. Воздух прогрелся настолько, что стало тяжело выходить из дома до захода солнца. По пустующим улицам бегали коты и кошки, преимущественно рыжие. Отмечали, что их было так много, словно в каком-то приюте для бродячих животных случайно открыли несколько вольеров. Кошки эти собирались в стаи и бежали прочь из города. Их видели на окраинах: вереница тянулась по обочинам в сторону Геленджика.

Вечером Алиса дождалась темноты и долго стояла у окна, разглядывая парк.

Теперь он выглядел совершенно безжизненным. Нигде не горели фонари, чернота поглотила скелеты горок и аттракционов. Не светились кабинки касс, не ходили люди. На горизонте высились строительные краны, но они были там с вечера.

Родители сказали, что вот уже два дня вокруг парка идёт строительная суета. Как будто его никто раньше не замечал, а после падения колеса обозрения все разом осознали его существование. Мэр лично распорядился сровнять его с землёй и отправил на согласование в какие-то комитеты проект по созданию современного и уютного парка.

«Этому пережитку прошлого не место в нашем городе».

Оставалось иронично улыбаться. Знали бы они все, что случилось на самом деле...

Алиса просыпалась несколько раз за ночь и подходила к окну. Парк оставался мёртвым.

Утром она написала Соне и Дане и предложила сходить к Марку. Было понятно, что их ждёт, но Алиса не простила бы себя, если бы не сходила.

...Мама Марка, увидев, что подростки не собираются уходить, посторонилась, пропуская их.

– В комнате направо. Только не шумите сильно, дочь ещё спит.

Алиса прошла первой, открыла дверь и увидела Марка, сидящего на кровати. Он скрестил ноги и безучастно смотрел на стену.

– Привет! – не удержалась Алиса. – Это мы.

Марк неторопливо повернулся к ней и уставился пустым взглядом. Ни единой эмоции. Никаких признаков узнавания. Такой же симпатичный, в очках, вот только будто из него вынули саму сущность и оставили оболочку. Другая мимика, другая поза... он весь другой.

Больно кольнуло в сердце.

– Мы его разрушили, – сказала Соня негромко. – Парка больше нет, его снесут. И это твоя заслуга тоже, помнишь? Что-нибудь вообще помнишь?

Она достала из рюкзака альбомный лист и набор карандашей. Села за стол и принялась рисовать, бросая на Марка взгляды.

– Скорее всего, ты сейчас в их мире, – продолжил Даня. – Носишь маску, стараешься сохранить остатки прошлого. Может быть, ты уже забыл нас. Да и не слышишь. Но мы хотим тебя вытащить оттуда. Не только тебя, но и всех подростков, которых парк сожрал. Мы будем изучать форумы, заберёмся в глубины интернета, подключим разных экстрасенсов и колдунов. Да кого угодно. Отыщем других избранных. Разрушим всю сеть.

Марк смотрел на Алису, не моргая и не двигаясь. Алиса хотела сказать ему, что ещё не всё потеряно, что Даня прав, что они не отступят, но в горле предательски встал горький ком.

– Вот! – Соня показала рисунок. – Это ты настоящий, просто заключённый в том мире.

На рисунке Марк улыбался своей милой улыбкой, чуть прищурив глаза за круглыми очками. Здесь были эмоции, были чувства.

Алиса взяла лист и показала Марку.

– Смотри! Мы вернём тебя таким! Ты снова станешь настоящим, слышишь? Ты ведь нас слышишь?

Ей показалось, что взгляд Марка стал более осознанным. Глаза переместились на рисунок. Уголки губ дрогнули. Ещё мгновение, и он улыбнулся бы по-настоящему, но...

– Ему нужно отдыхать, – в дверном проёме стояла мама Марка. – Полночи не спал, ворочался. В школе увидитесь.

Каждый день они будут видеться в школе. Марк будет сидеть рядом, ходить на обеды, отвечать на вопросы учителей, но это будет другой Марк. Пустой. Каждый день – пустой.

Алиса оставила рисунок на его столе в надежде, что когда-нибудь он сможет взять его и узнать себя. Марк смотрел в стену не двигаясь.

Они вышли на улицу и молча отправились вдоль забора к своим домам. За ним был слышен шум работающей техники. Там спиливали деревья, разбирали аттракционы, убирали проводку.

– Мы ведь не остановимся? – Алиса повторила вопрос как заклинание.

– Ни в коем случае, – ответил Даня. – Теперь уже точно нет.

Эпилог

Антон вышел из дома на рассвете. Воздух был прохладным и колючим, под ногами шуршали жёлтые листья. Осень хоть и приходила поздно, но никогда не задерживалась: на улицах этого небольшого городка под Ростовом появлялось всё больше голых деревьев.

Усевшись на детские качели на площадке, Антон стал ждать. Вскоре появилась фигурка Амелии, одноклассницы. Она оделась не по-осеннему тепло, заодно прихватила с собой рюкзак.

– Вдруг там надо костёр развести или есть нечего будет? – деловито предположила Амелия, подходя к площадке.

Третьим пришёл Никита, он учился на класс младше, но тоже оказался избранным. Из окна его комнаты был хорошо виден кусок заброшенного парка, в котором работал ровно один аттракцион: всю ночь с лёгким скрипом кружилась небольшая карусель, состоящая из трёх лошадок и львёнка. Никто из взрослых эту карусель не видел. Только Никита. Ему приходилось спать в берушах, чтобы не отвлекаться на бесконечный скрип и скрежет работающего механизма. Он чувствовал зов парка и жутко хотел отправиться на его исследование.

Ждали четвёртого – мальчика из восьмого класса по имени Андрей. Он вообще сомневался и не верил в происходящее. Окна его комнаты выходили на колесо обозрения, которое иногда среди ночи вдруг начинало светиться. Несколько раз Андрей смотрел на колесо в папин морской бинокль и видел в кабинках людей в масках. Но по утрам морок рассеивался, и Андрей как будто всё время убеждал себя, что это был сон.

– Самое слабое звено, – бурчал Антон, покачиваясь на качелях. – Так и просидим тут до обеда.

План был такой: пойти в паранормальный парк рано утром в выходной, пока людей на улицах почти не было. Антон прихватил аналоговую видеокамеру, потому что вычитал в интернете, что телефоны в парке не работали. Далеко заходить не собирались, держаться хотели возле пролома в заборе и чуть что – бежать обратно, не рискуя. Слишком уж много странностей писали про заброшенные парки.

Но нужно было дождаться Андрея.

Тот не появился ни через пять минут, ни через десять и не отвечал на сообщения.

Зато со стороны проспекта показалось несколько человек. Антон сразу определил: подростки, почти одногодки. Трое. Две девочки и мальчик. Они целенаправленно подошли к их компании.

Парень загорелый, черноволосый. Типичный южанин. Девочки похожи – обе худенькие, высокие. Одна – блондинка, вторая – брюнетка.

– Чего вам? – спросил Антон угрюмо.

Он знал почти всех подростков в своём районе. Эти явно были чужаками. Приезжими.

Смуглый парень сделал шаг вперёд.

– Птичка на хвосте принесла, что вы собираетесь заглянуть в аномалку.

Антон закатил глаза. Стопудово Андрей рассказал. Ну а кто ещё? Язык без костей.

– Растрепал всё... И что? Вам какое дело?

– Самое прямое, – продолжил незнакомец. – Значит так, слушайте и запоминайте. Всё, что я сейчас расскажу, – чистая правда. Мы – группа подростков, которым удалось зайти в аномальный парк и вернуться. Всё, что вы читали в интернете, – туфта и замануха. Парк ждёт вас, чтобы сожрать и выплюнуть пустые оболочки. Внутри живут монстры, которые называют себя Управляющими. Они вроде вампиров, похожих на гигантских насекомых. В каждом парке есть такой.

– Приятного мало, – добавила одна из девочек.

– Как только вы туда попадёте, назад дороги не будет. Это другой мир. Параллельная реальность. Выбраться можно только двумя способами: убить монстра или пройти квест из трёх аттракционов. Что это за квест, знаете?.. Без специальных возможностей вы его не пройдёте. Нужен дар. Избранность...

Пока парень говорил, две девочки занимались вот чем. Одна положила на скамейку рюкзак и выудила оттуда несколько странных приборов. Это было что-то вроде аналогового телефона с трубкой на проводе и нескольких жестяных банок, из которых торчали разные проводки. Плюс компас. И бинокль.

Вторая девочка тоже расстегнула рюкзак и вынула несколько комплектов одежды, стопку тетрадей, набор карандашей и ручек и ещё старую, потрёпанную маску из папье-маше.

– Забыл сказать самое главное, – сообщил парень. – Мы идём вместо вас. От вашей компании нужен только один человек. Самый храбрый и самый толковый.

– То есть как? – не понял Антон. – Мы готовились несколько недель. У нас все материалы собраны. Вы хотите чисто на хайпе сыграть?

– Ага, ты организатор. Андрей так и сказал. Антон, верно? Смотри сюда. Место реально опасное. Тебя там могут сожрать и не подавиться. А мы знаем, как зайти и выйти. Понял?

Одна из девочек лениво закинула в рот жвачку и уселась на скамейку.

– Это наш четвёртый заход, – сказала она. – Мониторим форумы по югу страны, ездим по паркам и уничтожаем их. Это как будто осиные гнёзда. Их надо выжигать вместе с Управляющим.

– Типа охотники на нечисть? – выпучила глаза Амелия. – Это же круто! Хочу с вами тоже!

– Приятного мало, – сказала девочка со жвачкой. – Поверь, лучше просто так туда не соваться.

– Мы ищем нашего друга, – добавил парень. – Он остался в одном из этих парков. Как только найдём, завяжем. Итак, кто идёт с нами?

Антон посмотрел на друзей. Никита молча помотал головой. Он и так был не особо решительным, а сейчас и вовсе стушевался по полной. По Амелии было видно, что она загорелась. Приключения – это её. Но и Антон не хотел отступать. В конце концов, это он первым обнаружил аномалию.

– Я пойду, – он шагнул вперёд, как на уроке физкультуры, когда учитель набирал команду по баскету. – Что нужно делать?

– Вот и славно, – одна из девочек вынула из рюкзака ещё одну маску, у которой не было глаз, а нос и губы обозначались лёгкими выпуклостями. – Нужно тебя подготовить. Стой, не двигайся. Вот это будет твоя защитная эмоциональная маска. Без неё тебя вмиг опознают и сожрут. Наденешь, как только пересечём границу миров. И помни: это самое страшное и неуютное место, какое ты видел в своей жизни.

– Лучший парк развлечений в мире. Невероятный и захватывающий, – процедил сквозь зубы парень и усмехнулся. – Меня зовут Даня. А тебя?..