Полуночная экскурсия. Часть 1

Ричард Лаймон
Полуночная экскурсия. Часть 1

«Полуночная экскурсия» – третья книга культового цикла «Дом Зверя». Миновало семнадцать лет с ужасающих событий первых двух романов, и двери Дома вновь призывно распахнуты перед ничего не подозревающими искателями острых ощущений. Бизнес есть бизнес. Всегда найдутся желающие поглазеть на убедительно воссозданные окровавленные и изуродованные тела жертв и послушать страшные байки о монстрах, бродящих ночами по темным коридорам. Вам этого мало? Тогда наше спецпредложение точно не оставит вас равнодушными. Добро пожаловать на «Полуночную экскурсию» – особое мероприятие для тринадцати самых отважных посетителей. Она начинается ровно в полночь. А вот доживете ли вы до ее окончания, это уже другой вопрос. Ожидаемо кровавый и неожиданно лиричный слэшер, достойное продолжение серии.

Ричард Лаймон

(1947–2001)

Глава 1
История Сэнди – август, 1980

– Ой, – вскрикнула Сэнди. – Полегче там с зубами, малыш. Вот, так лучше. Проказник. Ты мой маленький проказник? Да?

Сквозь открытое окно позади себя она вдруг услышала, как хрустнули под чьими-то ногами сосновые иглы и ветки возле ее трейлера.

От страха у нее перехватило дыхание.

Эрик прекратил сосать грудь, будто почувствовав ее тревогу. Он выпустил сосок, запрокинул голову и посмотрел на нее.

– Все в порядке, – прошептала она.

Эрик жалобно всхлипнул.

– Тс-с-с.

Повернув голову, Сэнди посмотрела через плечо. Занавески за ее спиной были задернуты. Они висели так почти все время, хотя ее трейлер был спрятан на лесной поляне и незнакомцы редко набредали на него.

На всякий случай.

Сквозь тонкую желтую ткань занавесок она видела вечерний сумрак. Но не заметила никакого движения, никаких следов непрошеного гостя.

По крайней мере, он тоже не видит нас.

Интересно, как она поняла, что это мужчина.

Наверное, по тяжелой, уверенной поступи.

Он уже прошел мимо ее трейлера прямо за окном. Он продолжал идти, и хруст немного затих.

Может, он уходит.

Хотя скорее он обходил трейлер – направляясь к двери.

Просто уйди! Кто бы ты ни был, убирайся отсюда!

На несколько секунд шаги стихли.

Эрик захватил губами ее сосок и продолжил сосать.

Потом неизвестный поднялся по лестнице. Дерево скрипело и трещало.

Сэнди повернула голову и уставилась на дверь. Она была прямо через узкую комнату, напротив того места, где она сидела. Окна на двери не было.

Я заперла ее?

Я всегда запираю ее.

Но сделала ли я это?

Она была ужасно расстроена, когда пришла, – почти ничего не соображала.

Наверное, заперла.

Из-за двери не доносилось ни звука.

Сэнди слышала, как сильно колотится ее сердце. И еще слышала тихое причмокивание Эрика, сосавшего грудь.

Незваный гость постучал в дверь.

Сэнди вздрогнула, и Эрик укусил ее.

– Кто там?

– Марлон Слейд. – Голос был глубокий и низкий, как у Дарта Вейдера. – Мы виделись сегодня утром.

– Я знаю.

– Я хотел бы поговорить с вами минутку, мисс Блюм.

– О чем?

– Можно войти?

– Не думаю. Мой отец вот-вот вернется домой с работы. Ему не нравится, когда у меня гости в его отсутствие.

– Мисс Блюм, меня тут заживо съедают москиты. Пожалуйста, впустите меня.

– Не могу. Я прекрасно слышу вас через дверь.

Дверная ручка задергалась. Этот звук вызвал у Сэнди приступ паники.

– Эй! – закричала она, вскакивая на ноги. – Не делайте этого!

Дверь осталась закрытой.

Она все-таки заперла ее.

– Я бы не хотел обсуждать это через дверь.

– Тут нечего обсуждать.

– Если ты не одумаешься, я дождусь твоего отца и поговорю с ним. Уверен, что, в отличие от тебя, он заинтересуется моим предложением.

Стоя посреди комнаты и крепко прижимая к себе Эрика, она покачала головой и сказала:

– Я объяснила, что не хочу сниматься в вашем фильме.

– Разумеется хочешь. А теперь будь умницей и открой дверь.

– Нет, спасибо.

Что-то сильно ударило по двери, заставив ее подпрыгнуть.

Заставив Сэнди подпрыгнуть.

Эрик повернул голову и посмотрел на дверь.

– Прекратите! – закричала Сэнди.

Тишина.

Но звука удаляющихся шагов не последовало. Марлон Слейд по-прежнему стоял наверху лестницы перед дверью.

– Мы можем поговорить об этом завтра, – предложила Сэнди. – Я приеду в город, и...

– Нет, – сказал он, будто зная, что она лжет. – Давай поговорим сейчас. Я прошел от дороги до этого богом забытого... трейлера. И я никуда не уйду, пока мы не обсудим этот инцидент с глазу на глаз.

– Нет никакого инцидента.

– Ты отказываешься сниматься в моем фильме. Я не принимаю твой отказ. Это, юная леди, самый настоящий инцидент. И я хочу, чтобы мы обсудили его с тобой с глазу на глаз, как цивилизованные люди. Прошу тебя! Москиты здесь просто ужасны!

– Тогда уходи. Все очень просто.

– Послушай. Я дам тебе сотню долларов, если впустишь меня. Наличными. Ты получишь их вне зависимости от того, согласишься ли сниматься в «Ужасе» или нет. Что скажешь?

– Мне не нужны твои деньги. У меня все в порядке.

– Я удивлен, что мисс Кач тебе что-то платит.

– Я получаю щедрые чаевые.

– Не сомневаюсь. Ты очень красивая девушка.

Сердито посмотрев на дверь, она сказала:

– Я хороший экскурсовод.

– Пятьсот долларов. Я дам тебе пятьсот долларов наличными, если впустишь меня.

Это были большие деньги, слишком большие, чтобы отказываться от них без веской причины. Если все, что от нее требовалось, – это впустить его и выслушать его предложение...

Что я теряю?

– Ладно. Подожди минутку. Я сейчас вернусь.

Она поспешила по коридору в небольшую спальню Эрика. Перегнувшись через перила кроватки, она опустила его на матрас. Потом опустила крышку, навесила замок и заперла его.

– А теперь лежи тихо, мой милый, – прошептала она.

Выходя из комнаты, она задвинула за собой дверь.

– Я сейчас! – крикнула она и вбежала в свою комнату.

Бежевые шорты и рубашка, в которых она проводила экскурсии, так и валялись на кровати, куда она бросила их. Нижнее белье и носки уже отправились в корзину для грязного белья, но она так и не решила, что делать с формой – в ближайшие недели, а может, пару месяцев никаких экскурсий по Дому Зверя не будет, – поэтому она оставила одежду на кровати.

Схватив шорты, она наскоро натянула и застегнула их. Защелкнув ремень, она подхватила рубашку с кровати и помчалась по коридору. Торопясь, на ходу засунула руки в рукава. Добежав до двери, она обернулась и оглядела комнату, попутно застегивая пуговицы на рубашке.

За исключением старого смятого полотенца на диване, никаких признаков ребенка в доме не было.

Зато были следы присутствия отца Сэнди: пепельница на столе с лампой, открытая пачка сигарет «Кэмел», разбросанные повсюду номера журналов «Филд энд Стрим»^[1], «Америкэн Райфлмэн»^[2] и «Хаслер»^[3], начатая бутылка бурбона «Джим Бим» на столешнице. Все это было на виду.

Сэнди застегнула последнюю пуговицу и бросила полотенце за диван.

Еще раз оглядела помещение.

Пойдет.

Она подошла к двери, отперла ее и распахнула. Марлон Слейд шагнул внутрь. Она преградила ему путь.

– С тебя пятьсот баксов, – сказала она, протягивая руку.

– Ах да. Чуть не забыл. – Улыбаясь, но с обиженным видом он полез в задний карман своих брюк. Они были такого же бежевого цвета, что и форма Сэнди; концы штанин были заправлены в голенища черных кожаных сапог для верховой езды. На Марлоне была черная шелковая рубашка. Вокруг шеи повязан зеленый аскот^[4]. Сэнди решила, что он пытается выглядеть так, как, по его мнению, должен выглядеть кинорежиссер.

Лично ей он казался разряженным пухлым мальчиком.

Он достал кошелек и раскрыл его. Отделение для купюр было битком набито деньгами.

– У тебя полно денег, – заметила Сэнди.

– У меня их значительно поубавится после этого вымогательства.

– Это была твоя идея, – напомнила она ему.

Отсчитав купюры по сто и пятьдесят долларов, он вложил их в ее протянутую руку.

– Благодарю, – сказала она, получив обещанную сумму, и освободила проход. Марлон вошел. Закрыл за собой дверь.

Сэнди сложила деньги. Засунув их в карман шорт, она увидела, что криво застегнула рубашку.

Она встретилась взглядом с Марлоном. Он тоже заметил.

– Пришлось одеваться в спешке, – пробормотала она, краснея.

Он ухмыльнулся.

– Прости, если пришел не вовремя.

– Все в порядке. – Она чуть не ляпнула, что принимала душ. Но вовремя остановилась. Лучше оставить его в догадках, чем быть уличенной во лжи.

– Могу я предложить тебе выпить? – спросила она.

– Было бы шикарно.

– Шикарно?

– Мой отец пьет бурбон, – сказала она, кивнув в сторону бутылки.

– Отлично. Я буду безо льда. – Он опустился на диван.

Направляясь к столешнице, Сэнди улыбнулась через плечо и спросила:

– А тебе уже можно пить? Не хотела бы тебя развращать.

Он фыркнул.

– Я старше, чем выгляжу.

– Это хорошо, потому что выглядишь ты лет на десять.

– А мы забавные, да?

– Ага. – Она достала креманку и налила в нее бурбон. Затем взяла бокал и направилась к нему.

– Ты не составишь мне компанию? – спросил он.

– Я несовершеннолетняя.

– Как минимум. Сколько тебе лет?

– Леди никогда не называет свой возраст.

– Четырнадцать, пятнадцать?

– Я старше, чем выгляжу.

– Неужели?

– Конечно.

– Мне двадцать четыре, – сказал Марлон.

– Поздравляю.

– А тебе сколько?

– Не твое дело. – Она вручила ему бокал, затем отступила назад, скрестила руки и переместилась так, чтобы стоять в основном на левой ноге, выставив бедро.

Марлон отпил из бокала, потом вздохнул и сказал:

– Присядь. Пожалуйста. – Он похлопал по диванной подушке рядом с собой.

– Мне и тут неплохо.

– Как хочешь.

– Как ты нашел мое жилище? – спросила она.

Опустив глаза, он скользнул взглядом по ее груди, потом быстро вернулся к лицу.

– Агнес Кач указала мне направление, – сказал он.

– Вот как?

– Ну да.

– Она бы этого не сделала. Она никому не рассказывает.

– Она рассказала мне.

– Нет, неправда. А больше никто не знает, где я живу. Ты что, следил за мной?

– Конечно нет. Я был занят другими делами, когда ты сбежала.

Она сердито посмотрела на него.

– Ты послал кого-то следить за мной?

Он напустил на себя невинный вид, но ответ был написан у него на лице.

– М-да, – сказала Сэнди, – какая мерзость.

– Мне нужно было знать, где тебя найти.

– Кого ты натравил на меня?

– Одного из своих помощников.

– Кого?

– Неважно.

– Еще как важно! Он проболтается, и очень скоро тут будут все.

– Она не проболтается. Обещаю. Даю тебе честное слово.

– Да ладно... Честное слово. Смешно.

– Мое слово – на вес золота.

– Конечно. – Стоя по-прежнему со скрещенными руками, она перенесла вес тела на другую ногу. – Превосходно. Просто блеск.

– Я хочу, чтобы ты снялась в моем фильме, Маргарет.

– Я уже отказалась. Ты мне не поверил? Ты послал шпионить за мной?

– Я хочу снять тебя в роли Дженис.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты сыграла Дженис Кроган.

– Это полный бред.

– Ничуть.

– Это не шутка?

– Я никогда не шучу такими вещами.

– Я думала, ты хочешь снять меня... в массовке или типа того.

– Я хочу снять тебя в главной роли. Я бы объяснил это тебе еще утром, если бы ты так поспешно не сбежала.

– Ну а как же... как там ее? Та, которую ты взял на роль Дженис.

Он сделал еще глоток бурбона.

– Триша Талбот. Она отказалась.

– Что?

– Ушла. Вчера вечером.

Сэнди невольно улыбнулась.

– Ты шутишь. С чего ей уходить?

– У нас возникли... творческие разногласия.

– Что ты имеешь в виду?

– Она хотела делать все по-своему, а не по-моему. Я отказался идти на уступки, и она ушла. – Он усмехнулся. – Да не просто ушла, а уехала. Она собрала свои вещи и вчера свалила обратно в Сан-Франциско, оставив нас без Дженис. А съемки начинаются уже завтра. Ты мне нужна завтра с утра пораньше.

– Неужели ты не можешь просто сделать звонок или что там еще и найти себе настоящую актрису?

– Зачем мне это делать, если ты здесь?

– Затем, что я не собираюсь сниматься в твоем фильме.

– Ты должна.

– Нет, не должна.

– У тебя получится. Ты будешь моей Дженис Кроган.

– Почему бы тебе не позвать Дженис? Она здесь, в городе.

– Она не будет сниматься в фильме.

– Вот и я тоже.

– Двадцать пять тысяч долларов.

Сэнди потрясенно уставилась на него.

– Двадцать пять тысяч? – спросила она, едва способная говорить; ее голос упал до шепота.

– Всего за каких-то десять-двенадцать недель работы.

Она пробормотала:

– Не могу.

– Ну и почему ты не можешь?

– Просто не могу. Я не актриса.

– Тебе и не надо быть актрисой. Я сделаю тебя звездой.

Она ухмыльнулась.

– Ах да. Звездой. Каждый день и дважды по воскресеньям.

– У тебя есть данные, Маргарет.

– Я не очень-то похожа на Дженис.

– Ты и не должна. Разумеется, мы покрасим твои волосы. Ты будешь эффектной блондинкой.

– Думаешь?

– Знаю.

Она усмехнулась.

– И что это значит? – спросил Марлон.

Она представила, как говорит ему: «Открою тебе секрет, приятель. Под этой ужасной коричневой краской я и есть блондинка».

За этим последует куча неприятностей, как пить дать.

– Тебя что-то веселит? – спросил он.

– Я бы не хотела превращаться в тупую блондинку.

– Но ведь это только ради роли.

– Я не хочу эту роль.

– Думаю, что хочешь, Маргарет. Знаю, что хочешь. Все хотят быть звездой. А у тебя есть все, что нужно.

– Нет.

– Все данные.

– Чушь.

Марлон сделал еще глоток бурбона, потом наклонился в сторону и поставил бокал на столик с лампой.

– Позволь мне кое-что тебе показать, – сказал он, поднимаясь. – У тебя есть зеркало?

– Какое зеркало?

– Самое большое, какое есть.

– Что ты собираешься делать?

– Пошли, пошли, пошли. – Он двинулся к Сэнди, протягивая к ней руку.

Она выставила руку, призывая его отойти.

Воспользовавшись этим, он схватил ее и потащил за собой, шагая в сторону коридора.

– Эй, что ты делаешь?

– Мы идем к зеркалу!

– Мой отец скоро вернется!

– Сомневаюсь. Я – режиссер. Я узнаю реквизит, когда его вижу. В этом трейлере не живет курильщик.

– Живет.

– Мой нос говорит мне, что нет. А мой нос не ошибается.

Он втащил ее в ванную и остановился перед зеркалом на шкафчике для лекарств.

– Несомненно, мы найдем что-нибудь получше! – Он протиснулся мимо нее и потянул ее за собой.

– Ты живешь здесь одна, – сказал он. – Признавайся.

– Нет.

– Прямо как «Девочка из переулка». С Джоди Фостер. Ты смотрела этот фильм?

– Нет.

– Готов поспорить, что да.

Он остановился перед комнатой Эрика.

И потянулся к двери.

Сэнди резко дернула его за руку, оттаскивая назад.

– Там ничего нет, – выдохнула она. – Это комната моего отца.

– Ах, отца.

– В моей комнате есть большое зеркало, – выпалила она.

– Великолепно!

На этот раз Сэнди шла первой; в спешке она буквально втащила Марлона в дверь своей спальни. Она обошла кровать и подтянула его к себе. Теперь они оба стояли напротив ее туалетного столика.

И зеркала над ним.

– Потрясающе, – прошептал Марлон. – Но нам нужен свет. Тут слишком темно. Нужен свет, чтобы звезда засияла. – Он отпустил ее руку и сказал: – Стой. Посмотри в зеркало. Посмотри на себя в зеркале.

Она шагнула вперед и посмотрела на свое отражение.

– Эка невидаль, – буркнула она.

Она видела в зеркале отражение Марлона. Он стоял около двери, поднеся руку к выключателю.

– Смотри! – провозгласил он низким, звучным голосом. И щелкнул выключателем.

Комнату озарил малиновый свет.

– Боже ты мой, – вырвалось у Марлона.

– Просто красная лампа, – объяснила Сэнди.

– Какая поразительная безвкусица. – Глядя в зеркало, она наблюдала, как он скользит к ней, раскинув руки, словно крылья. Его блестящая черная рубашка мерцала и казалась пурпурной в красном свечении.

Она почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Почему он ведет себя так странно?

Он проскользнул Сэнди за спину и положил руки ей на плечи.

Он стоял прямо за ней. В зеркале отражались только кончики его пальцев. Все остальное тело Марлона было скрыто за ее телом.

Потом его голова отклонилась вбок, и она увидела в зеркале его пухлое лицо, будто носила его на своем левом плече.

– Моя прекрасная Маргарет, – произнес он нараспев тихим, хриплым голосом. – Моя звезда. – Он начал массировать ее плечи. – Ты будешь моей звездой.

– Не думаю, – пробормотала она.

– Представь себя на большом экране, – сказал он. Его руки нежно и уверенно растирали ее плечи и шею. – Перед нами не зеркало, а киноэкран. И на нем ты, Маргарет Блюм, высотой в два этажа.

– Я выгляжу так, будто обгорела на солнце, – сказала она и зевнула. Она еще немного нервничала, но от массажа ее разморило. Ее голова начала раскачиваться от массирующих движений.

Потом Марлон поцеловал ее в шею.

– Эй, не надо, – пролепетала она.

– Смотри в зеркало, – ответил он, щекоча своим дыханием ее кожу.

– Прекрати.

– Все в порядке. Все хорошо. Смотри на себя. Посмотри, какая ты красивая. Посмотри, что увидят зрители. – Его отражение улыбнулось ей. Потом его руки скользнули вдоль ее плеч к груди. – Ты восхитительна, – прошептал он и накрыл ладонями ее груди. Он погладил и осторожно сжал их сквозь ткань рубашки.

Сэнди вздрогнула.

– Перестань, – сказала она.

– Ты же не всерьез. Это очень приятно, не так ли? Я знаю, что приятно.

Она увидела, как ее отражение в зеркале дернулось, схватило его руки и попыталось оторвать их от грудей.

Но он не отпускал.

– Все хорошо, – повторил он. – Не сопротивляйся. Это приятно.

– Нет!

Внезапно он отпустил ее груди, разорвал рубашку, сдернул ее назад и вниз с плеч. Она мельком взглянула на себя, обнаженную по пояс, залитую пурпурным светом; ее груди качнулись, когда она попыталась вывернуться.

Он схватил ее руки и прижал их вдоль тела.

– Взгляни на себя, – по-прежнему спокойно сказал он. – Это не зеркало. Ты на большом экране, и тысячи людей с восхищением глядят на тебя. Ты – звезда. Все хотят тебя. Все хотят смотреть на тебя, трогать, трахнуть тебя.

– Оставь меня в покое!

– Ты хочешь не этого. Ты хочешь блистать на экране, огромном и впечатляющем. Посмотри на себя.

– Сейчас же отпусти меня, ублюдок!

– Тебе нравится, очень нравится. Тебе нравится это. Видишь, как ты смотришь на себя? Ты не можешь отвести взгляд. Тебе нравится, как ты выглядишь. А теперь представь, что ты в сто раз больше. Хватит дрыгаться! – Он грубо встряхнул ее.

Она видела, как дернулось взад-вперед ее тело, как качается голова и подпрыгивают груди.

Он перестал трясти ее.

– Теперь стой спокойно, – сказал он, – и я отпущу тебя.

– Отпусти, – сказала она. Ее голос дрожал и срывался. – Пожалуйста.

Марлон выпустил ее руки из своей хватки. Он спустил с нее рубашку. Когда та упала на пол, он провел обеими руками по ее животу, лаская его. Потом его пухлые пальцы устремились к пряжке ремня.

Вздрогнув, она сжала его запястья и выдохнула:

– Нет!

Марлон тихо засмеялся и расстегнул пряжку. Потом расстегнул пуговицу на талии. Когда он начал расстегивать молнию, из красного свечения выпрыгнул Эрик, приземлился на туалетный столик, затормозил и развернулся к ним.

Смех Марлона стих. Его пальцы замерли.

Эрик, скорчившись, сидел на столике, его тело было блестящим и красным. Он зарычал, обнажая клыки, и поднял руки, словно маленький демон.

И прыгнул прямо в лицо Марлона.

Когда Эрик набросился на него, режиссер издал тонкий вопль, совсем не похожий на звучный голос Марлона Слейда.

Сэнди увидела в зеркале, как перепуганное пухлое лицо Марлона пропало – скрылось под телом ее сына.

Пальцы Марлона отцепились от молнии на ее шортах.

Он перестал прижиматься к ней сзади.

Ее шорты слетели на пол.

Она чуть не упала, запутавшись в них, когда резко повернулась и увидела, что Марлон отступил с Эриком, вцепившимся ему в лицо. Он поднял руки, чтобы схватить Эрика, но споткнулся о кровать. Падая, он отшвырнул ребенка.

– Нет! – закричала Сэнди.

Ее сын врезался в стену у изголовья кровати. Отлетев от нее, он, перевернувшись, шлепнулся на пол.

Отбросив шорты, она бросилась к нему и присела на корточки.

Он распластался на полу и, моргая, смотрел на нее.

Его зубы и мордочка были все в крови. Сэнди надеялась, что это кровь Марлона.

Она услышала, как позади нее застонал режиссер. Глядя через плечо, она увидела, что он стоит на четвереньках. Он поднял голову и изумленно смотрел на нее, его челюсть отвисла, лицо было разодрано.

– Это... это один из них! – выдохнул он. – Да? Да? Боже мой! Ты видела, как этот гаденыш бросился на меня? – Он приподнялся, встал на ноги и уставился мимо Сэнди на ребенка, распластавшегося на полу. – Взгляни на этого уродца. Ублюдок! Откуда он взялся? Хорошо, что я был здесь, иначе тебе бы досталось.

Сэнди зло посмотрела на него и сказала:

– Не думаю. Я его мама.

– Что?

– Это мой ребенок.

Марлон, пошатываясь, двинулся к ним, по его разодранному лицу текла кровь.

Сэнди преградила ему путь.

– С дороги, сучка, – выдохнул он. При слове «сучка» из его губ полилась кровь и брызнула Сэнди в лицо. – Сейчас я прикончу этого гаденыша, а потом...

Она врезала ему по носу.

Выпучив глаза, он отступил.

Сэнди пнула его по ноге сбоку. Он споткнулся. Тревожно охнув, он упал и приземлился прямо на пятую точку. Трейлер затрясся.

Сэнди повернулась и бросилась к туалетному столику.

В зеркале мелькнула обнаженная красная женщина.

Рывком выдвинула средний ящик.

Схватила мясницкий нож.

– Возьми это, – сказала Агнес Кач, вручая ей большой старый нож. – Ты переедешь и будешь жить где-то там в трейлере, тебе понадобится оружие. Жаль, что у меня нет ружья, но это и правда хороший нож. Мама однажды опробовала его на одном мужике.

– Знаю, – ответила ей Сэнди. – Я была там. Я видела, как она это сделала.

Она с шумом задвинула ящик и повернулась лицом к Марлону.

Он уже встал на колени и пытался подняться.

Она занесла нож над головой.

Марлон завопил, как баба.

Потом Сэнди пошла с Эриком в душ. Стоя под горячей струей, она прижимала его к себе.

У Эрика на голове была шишка. Наверное, она болела, потому что он вздрогнул, когда она дотронулась до нее – даже когда поцеловала ее. В остальном он вроде был в порядке. Может, чуть более вялым, чем обычно.

– Мой малыш, – сказала она, гладя его. – Ты такой храбрый малыш. Ты понял, что мамочка в беде, и бросился на помощь. Мой герой. Хотя, конечно, я должна отшлепать тебя за то, что сломал кроватку.

Она легонько шлепнула его по попе.

И разрыдалась.

Эрик тихонько похныкивал и поскуливал у ее шеи.

Немного погодя Сэнди шмыгнула носом и вздохнула.

– Как насчет того, чтобы убраться из этого города, дружок? Потому что, думаю, мы не можем остаться. Не после такого.

Глава 2
Автобус в Дом Зверя – июнь, 1997

Когда автобус въехал на мост Золотые ворота, молодая женщина с микрофоном встала и повернулась к пассажирам.

– Всем доброе утро! Добро пожаловать на борт! Сегодня я буду вашим гидом в нашей поездке в Малькаса-Пойнт. Меня зовут Патти, и да, я ирландка. Мой дедушка родом из Корка. И зовут его Боб.

Несколько пассажиров хмыкнули.

– Знаю, знаю, – сказала Патти. – Неудачная шутка.

– Вот дуреха, – буркнула Моника.

Оуэн кивнул и слегка ей улыбнулся. Он подумал, что еще рано называть Патти дурехой. Моника, разумеется, невзлюбила ее с первого взгляда. Моника часто испытывала мгновенную неприязнь к чему-либо, но особенно к другим женщинам... и более всего – к привлекательным.

Патти была привлекательнее многих. Оуэн прикинул, что ей около двадцати пяти лет. Смуглая кожа и короткие каштановые волосы придавали ей спортивный вид. Не сказать, чтобы она была худая, но и не толстая. Скорее плотная. Или крепкого телосложения. Оуэн подумал, что ей очень идет форма экскурсовода – бежевая рубашка и шорты.

– Сейчас мы проезжаем по знаменитому мосту Золотые Ворота в Сан-Франциско, – сказала Патти. – Если вы посмотрите в окно, то увидите, что он вовсе не золотой. Он красный. Когда-то он был золотым, но в тысяча девятьсот восемьдесят первом году администрация моста решила перекрасить его в кроваво-красный цвет в честь его кровожадного северного соседа, Дома Зверя.

Несколько пассажиров усмехнулись, а некоторые даже похлопали.

– Чистая правда, – сказала Патти, поднимая правую руку.

Моника наклонилась к Оуэну и прошептала:

– Это же неправда, да?

– Думаю, да. Конечно, – ответил он.

– Это невозможно. Они бы не стали перекрашивать его в красный из-за какой-то дурацкой ловушки для туристов. И потом, то место находится где-то в девяноста милях отсюда.

– Наверное, ты права.

– Как вы знаете, – продолжала Патти, – мост Золотые Ворота был назван так в честь знаменитых Золотых врат рая, которые охранял святой Петр. Поэтому столько людей прошло сквозь Золотые врата святого Петра, спрыгнув с этих^[5].

За ее словами последовали дружный смех и аплодисменты.

– Спасибо, спасибо. Разумеется, все это неправда. Мой дедушка Боб из Корка поцеловал Камень красноречия и передал мне свой дар^[6]. Это у меня в генах, но не будем вдаваться в подробности. Как бы то ни было, это автобус в Дом Зверя. Если хотите узнать о мосте Золотые ворота, купите тур в «Грей Лайн» – хотя не советую. Недавно я брала у них экскурсию по городу, и мне пришлось ехать на заднем сиденье в неприятной близости к туалету. Но вряд ли вам хочется об этом слушать. А мне не хочется даже думать об этом. Давайте поговорим о серьезных вещах. Наверное, всем вам интересно, что вы здесь делаете...

– Это она точно подметила, – прошептала Моника.

– ...расскажу о том, что нас ждет. Во-первых, нам предстоит довольно долгий путь. До Малькаса-Пойнт около двух часов езды по побережью. И – знаете что? – еще около двух часов обратно в Сан-Франциско.

– Два часа вот этого? – прошептала Моника.

– Мы должны добраться до места назначения примерно к десяти тридцати. Потом вы сможете выйти из автобуса и насладиться всеми жуткими прелестями Дома Зверя. В стоимость посещения входит самостоятельный аудиотур, который обычно занимает около часа. Но вы можете оставаться в этом доме сколько захотите. Некоторым нравится задерживаться на месте преступления и погружаться в атмосферу.

Несколько пассажиров посмеялись над этим. Моника закатила глаза.

– На самом деле у вас будет достаточно времени, чтобы посетить не только Дом Зверя, но и сувенирный магазин, и еще спокойно перекусить. У Дома Зверя есть отличная закусочная с великолепными хот-догами с сыром и соусом чили. Я обожаю эти чили-доги!

– Оно и видно, – прошептала Моника.

– Обязательно загляните в закусочную. Если вам ничего не понравится, то на главной улице города есть несколько хороших мест, где можно перекусить. Автобус отправляется из Малькаса-Пойнт только в час тридцать, так что у вас будет целых три часа. Времени достаточно. Постарайтесь посетить музей Дома Зверя мисс Дженис Кроган на Фронт-стрит. Если у вас останется время, можете прогуляться к пляжу. Он находится всего в ста ярдах от Дома Зверя. Вы можете взять что-нибудь навынос в закусочной и устроить себе небольшой пикник. Только следите за временем. Вы удивитесь, как быстро пролетят эти три часа, и нам бы не хотелось, чтобы вы опоздали на автобус. Мы собираемся выезжать ровно в час тридцать. Тогда вы вернетесь в свои отели около четырех и успеете отдохнуть и привести себя в порядок перед вечерними развлечениями. Надеюсь, у всех вас большие планы на сегодняшний вечер – возможно, поужинать на Рыбацкой пристани^[7]. Сейчас мне надо кое-что уладить. Я вернусь к вам через несколько минут, и мы поговорим об истории Дома Зверя.

Патти с улыбкой опустила микрофон и отвернулась.

– Боже мой, – сказала Моника, – это же на целый день.

– Мы это знали, – ответил Оуэн. – В буклете...

– Я знаю, что мы знали. Но дошло только сейчас, вот и все.

– Если тебе не хотелось ехать сюда, так бы и сказала. В смысле, сейчас уже поздно передумывать.

– Все в порядке, – ответила она. – Просто, учитывая, что у нас всего неделя в Сан-Франциско, кажется, что мы теряем время, проводя целый день вот так. К тому же наш первый день. Мы еще даже не видели город.

Оуэна так и подмывало напомнить ей, что после заселения в отель вчера вечером они несколько часов бродили по Рыбацкой пристани. Они прекрасно поужинали в «Фишерман’с Гротто», зашли в несколько сувенирных магазинов, посетили Музей восковых фигур, дошли до Пирса 39^[8], где прокатились на парочке аттракционов, посмотрели шоу жонглеров и зашли еще в несколько сувенирных магазинов. Ему-то казалось, что, по крайней мере, кое-что в Сан-Франциско они уже видели. Но указывать на это Монике было бы большой ошибкой. Поэтому он сказал:

– Если бы я знал, что ты так думаешь, мы могли бы заняться чем-то другим. Не обязательно было ехать сюда.

– Ладно, все в порядке. – Она слегка улыбнулась и похлопала его по ноге. – Покончим с этим сегодня и всю оставшуюся неделю посвятим другим вещам.

Покончим с этим.

Боже мой.

– Совершенно необязательно было делать это, – сказал он ей. – Если бы ты только сообщила мне, что не хочешь...

– А с чего бы мне это хотеть? Какая радость ходить по мерзкому старому дому, где было убито столько людей? На самом деле я думаю, что вся эта идея нелепа. Нельзя было даже разрешать экскурсии по такому месту. Но уж если разрешили, то у людей должно было хватить ума не ходить туда. Это извращение. Да еще четыре часа на этом дурацком автобусе.

Оуэн уставился на нее. Он чувствовал себя так, будто его ударили дубинкой.

– Ты называешь меня извращенцем? – спросил он.

– Не будь дураком, – сказала она, улыбнувшись, и похлопала его по ноге. – Я не имела в виду тебя. – Приблизив губы к его уху, она прошептала: – Я люблю тебя, глупый. Ты думаешь, я бы любила тебя, если бы ты был извращенцем?

– Я же он и есть.

– О нет. Ты такой забавный. Ты такой дурак. Но я все равно люблю тебя. – Она поцеловала его в ухо, потом отстранилась и наградила его своим игривым рыком!

Одному богу известно, где она этого набралась. Может, видела в каком-то фильме.

Игривый рык Моники.

Негромкое рычание горлом, сопровождаемое легким оскалом и чувственным взглядом.

Оуэн его ненавидел.

Он возненавидел его с самого первого раза, когда она так сделала, шесть месяцев назад.

Как и Оуэн, Моника была молодым учителем в Средней школе Кроуфорда в Лос-Анджелесе. Они познакомились в начале осеннего семестра, в сентябре прошлого года. Она ему совершенно не понравилась. Как и его другу Генри, который тоже начинал свою учительскую карьеру в Кроуфорде. Он сказал: «Она такая чертова всезнайка», и Оуэн согласился. «Она ведет себя так, будто думает, что ее дерьмо пахнет розами». С этим Оуэн тоже согласился. «Жаль, – сказал Генри, – потому что она вроде горячая штучка. Я бы ей присунул, если ты понимаешь, что я имею в виду». На что Оуэн ответил: «Я пас. Присунь, а он, поди, замерзнет и отвалится. И останешься ты без-стручка-в-Газе».

Несмотря на свои высокомерность, заносчивость, сухость, отсутствие чувства юмора и всегдашнюю вредность, Моника была почти красавицей. Она была очень похожа на двадцатилетнюю Элизабет Тейлор. Похожа, да не всем.

И различия были не в пользу Моники.

Но никто никогда не говорил ей о различиях.

Все обращали внимание только на сходства.

Наверное, так повелось еще с детства Моники – друзья, родственники, учителя, дети в школе и незнакомцы, останавливавшие ее на улице, чтобы сказать: «Ты знаешь, что ты – вылитая Элизабет Тейлор? Поразительно. Не могу поверить своим глазам».

Должно быть, это происходило постоянно.

И она, конечно, уверилась в этом.

Несмотря на доказательства в зеркале.

Оуэн решил, что неудивительно, что она выросла с мыслями, будто она – королева вселенной.

Генри сказал: «Знать ее – значит не выносить ее».

Оуэн согласился.

Весь осенний семестр он старался не пересекаться с Моникой. Он не хотел иметь с ней ничего общего. Но обстоятельства часто сводили их вместе. Поскольку оба были начинающими учителями английского языка в одной школе, это было неизбежно.

И Оуэну приходилось быть вежливым с ней.

Всегда, когда избежать столкновения не удавалось, он улыбался и говорил с ней дружеским тоном, как будто она ему нравилась. Это была его обычная манера общения.

Она вроде как отвечала с ее обычным холодным презрением.

До того декабрьского утра, когда она попросила подвезти ее на рождественскую вечеринку. Поймав его в учительской, она сказала:

– Оуэн, можно попросить тебя об одолжении?

– Ну да, слушаю.

– Ты собираешься на рождественскую вечеринку для преподавателей?

– Да, наверное.

– Ты будешь на машине?

О нет.

– Да.

– Ты будешь с кем-то?

Если бы.

– Нет, скорее всего, нет.

– Оуэн, я спрашиваю по той причине, что просто не могу приехать на вечеринку самостоятельно. Женщине очень опасно появляться одной, особенно поздней ночью.

– Это точно. Всем опасно.

– Но женщине опаснее.

– Конечно. Так и есть. Опаснее.

– И вечеринка, наверное, закончится уже за полночь. Я же не могу ехать домой одна в такой час. Так что ты не сильно против подвезти меня? Иначе, думаю, я не смогу приехать.

Оуэн не хотел делать это. Она ему не нравилась. Но он уже признался, что собирался ехать на вечеринку один, чем лишил себя лучшего оправдания. Сходу он не смог придумать ни одной хорошей причины, чтобы отказать ей. Поэтому улыбнулся и сказал:

– Конечно, с удовольствием подвезу тебя.

Оказалось, что он не просто подвез ее: оказалось, что у них свидание. После того как они приехали на вечеринку, она никуда не ушла. Она оставалась рядом с Оуэном. Она вцепилась в его руку. Она таскала его туда-сюда, держа при себе, пока болтала с различными преподавателями и их супругами – как правило, это были те учителя, которые нравились Оуэну меньше всего и которых он бы по возможности избегал.

Наконец Оуэну удалось улизнуть от нее. Он взял себе полную чашу крепкого красного пунша и провел несколько минут в компании своих друзей, Генри, Джилл и Морин.

Три, от силы четыре минуты.

Потом Генри, озиравшийся по сторонам, произнес:

– Упс, а вот и неприятности. Тебе сейчас не позавидуешь, дружище.

– Восхитительно, – сказал Оуэн и жадно проглотил пунш.

– Если ты ее не выносишь, – сказала Морин, – то почему не пошлешь куда подальше?

– Не могу.

Подойдя к ним, Моника одарила всех сухой улыбкой. Потом схватила Оуэна за руку и сказала остальным:

– Вы нас извините?

– Нет, – ответил Генри. – Это непростительно.

– О нет. Очень забавно. – С этими словами она повела Оуэна прочь от его друзей. Прибавив шагу, она сказала с надутым видом:

– Я подумала, что ты меня бросил. Нельзя приходить куда-то с девушкой и вот так оставлять ее одну, Оуи.

Он ненавидел, когда его называли Оуи.

Ему ужасно не понравился тон ее голоса, как будто она разговаривала с трехлеткой.

Еще он ненавидел танцевать. Но она сжала его руку и сказала:

– Потанцуем немного?

– Танцор из меня так себе, – ответил он.

– Ничего страшного. Я – прекрасный танцор. И прекрасный учитель. Ты у меня будешь отплясывать, как Фред Астер.

– Фред Астер умер.

Она улыбнулась, покачала головой и сказала:

– Не будь таким мрачным, дорогой.

Дорогой? Боже мой.

– Я предпочел бы не танцевать, правда, – сказал он.

Он презирал танцы в принципе и ужаснулся идее танцевать с Моникой – особенно на этой рождественской вечеринке, на глазах своих коллег, кураторов, секретарей, заместителей директора... самого директора. Людей, с которыми он встречался на работе каждый день. Людей, которые его знали.

– Ты не можешь привести меня сюда и не танцевать со мной. Как это будет выглядеть?

«Ты – не моя девушка! – хотелось крикнуть ему. – Я тебя просто подвез! Скажи: “Спасибо, что подбросил”, и оставь меня в покое!»

Подумал он, но вслух не сказал. Ее самолюбие было бы не просто задето, оно было бы растоптано.

В итоге он сказал:

– Думаю, можно попробовать.

Она повела его вниз по лестнице в зал для отдыха. Помещение украшали красные и зеленые ленты и освещали только мерцающие елочные гирлянды, развешанные под потолком. Оуэн заметил, что среди лампочек не было белых и бесцветных. Все они светились яркими насыщенными цветами: синим, красным, зеленым и оранжевым. Блестящие и прекрасные на вид, они практически не освещали помещение.

«Тем лучше», – подумал Оуэн.

В зале было полно танцующих пар. Хоть одного из почти каждой пары Оуэн знал по школе. Многие кивали и улыбались им или коротко приветствовали их, пока они пробирались в центр танцпола.

Остановившись, Моника обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

«Она и правда красива», – подумал Оуэн.

Но он подозревал, что любой бы выглядел привлекательно в мерцании всех этих новогодних огоньков. Они блестели на волосах Моники, отражались в ее глазах. Они размыли резкие черты, смягчив выражение ее лица, спрятав высокомерие и подозрительность, которые постоянно присутствовали в ее глазах и изгибе губ.

Она действительно была похожа на Элизабет Тейлор. Впервые сходства, казалось, затмили различия.

И выглядела она в своем джемпере из ангоры великолепно. Он так облегал ее тело, что каждая грудь вырисовывалась отдельно – два одинаковых белых мягких холма с лощиной посередине.

Плиссированная юбка в клетку тоже смотрелась бы великолепно. Она была очень короткой и мягко скользила по ее бедрам. Но весь эффект юбки был смазан колготками. Черная ткань плотно облегала ноги, демонстрируя стройные изгибы, но полностью скрывая кожу.

– Просто делай то же, что я, дорогой, – сказала она.

С этими словами она подошла к нему вплотную. Взяв Оуэна за левую руку, она положила свою левую руку ему на плечо и сказала:

– Другую руку положи мне на поясницу.

Он в точности выполнил ее инструкции.

– Правильно, – прошептала она.

Из динамиков полилась новая мелодия. «Белое рождество» в исполнении Бинга Кросби.

Они начали танцевать.

Это был медленный танец, и они держались близко друг к другу. Моника вела, Оуэн следовал за ней. Это было нетрудно: она вообще почти не двигалась, просто покачивалась из стороны в сторону и делала небольшие шаги то в одном, то в другом направлении.

Она чертовски хорошо пахла – какими-то духами, от которых в воображении Оуэна рисовались благоухающие тропические вечера с теплым ветерком. Он чувствовал этот аромат весь вечер. Но сейчас он словно исходил от ее кожи восхитительными теплыми волнами.

Прекрасный экзотический аромат.

Но гораздо более прекрасным и экзотическим было ощущение Моники, когда они танцевали: ее лицо склонилось к его плечу; ее волосы щекотали его щеку; левой рукой она поглаживала его по спине, а правой сжимала его руку; ее груди плотно, но мягко прижимались к его груди; ее живот прикасался к его животу; она слегка, как будто случайно касалась его паха своим; ее бедра задевали его при каждом шаге.

Где-то на середине песни член Оуэна начал твердеть.

О, потрясающе.

Только этого не хватало.

Надеясь, что Моника еще ничего не заметила, он слегка наклонился вперед, чтобы перестать касаться ее внизу.

– Не глупи, – сказала она.

Ее левая рука скользнула вниз и потянула его за ягодицы, пока он снова не прижался к ней.

– О-о-о-о-о, Оуэн, – сказала она. Потом запрокинула голову, посмотрела ему в глаза и издала свой игривый рык.

Он тут же возненавидел его. Хотя он вроде бы выражал одобрение и страсть, его неприкрытая фальшь делала его похожим на издевку.

Наверное, она думает, что это выглядит круто, сказал он сам себе. Может, даже считает это сексуальным.

– О чем задумался? – спросила Моника.

– А?

– О чем мечтаешь?

– Я не мечтаю.

– Ты постоянно пребываешь в собственном мирке.

– Я здесь, – сказал он и попытался улыбнуться.

– Сейчас – да.

– Прости.

– Какой же ты глупый. – Она сжала его бедро. – Что мне с тобой делать?

– Все, что пожелаешь, – ответил он. Потом подался вперед и посмотрел мимо Моники в окно. Всего в нескольких футах от обочины дороги, по-видимому, начинался обрыв. Он не мог разглядеть внизу ничего, кроме океана. – Ух, – сказал он.

– Восторг, правда? – Радости в ее голосе не чувствовалось, но она улыбалась, как будто была единственной, кто понял шутку. – Угадай, кто будет виноват, если мы умрем?

– Водитель автобуса?

– Подумай еще.

– Я.

– Браво! Угадал. Ты настаивал на поездке.

– Я не то чтобы настаивал. Скорее просто предложил.

– А могли бы сейчас кататься по канатной дороге.

– Можем прокатиться по канатной дороге завтра.

– Если останемся живы.

Глава 3
Так и Дэйна

Линн Такер, сидевшая на кухонном столе, поставила чашку с кофе и улыбнулась, когда вошла Дэйна.

– Эй, эй, только посмотри на себя.

Дэйна расплылась в улыбке и подняла руки.

– Зови меня рейнджер Рик.

– Отлично выглядишь.

– Спасибо, Так. Ты тоже. – Нахмурившись, она сказала: – Хотела бы я, чтобы моя форма выглядела так.

Если бежевые шорты и рубашка Дэйны были жесткими, помятыми и темными, то одежда Так выглядела мягкой и выцветшей.

– Хочешь поменяться?

– Думаешь, моя тебе подойдет? – спросила Так.

– Вероятно, нет.

– Вероятно. – Она рассмеялась. – Сколько сейчас в тебе, около семи футов?^[9]

– Всего шесть^[10]. Но я изящная.

Так толкнула свой стул и сказала:

– Присаживайся, мисс Изящество. Я принесу тебе чашечку кофе.

– Я могу сделать.

– Ты – моя гостья. – Так поднялась и направилась к шкафу для посуды. – Кроме того, ты здесь первый день. Завтра я позволю тебе сделать кофе самой.

– Хорошо, – сказала Дэйна. – Спасибо. – Она отодвинула стул и села за стол.

– Насчет твоей формы, – сказала Так, – она станет гораздо лучше после нескольких стирок. Тебе просто нужно стирать ее каждый вечер вне зависимости от того, требуется это или нет. Тогда она станет не такой жесткой. Не успеешь оглянуться, как будешь выглядеть тертым калачом. – Она достала чашку и повернулась. – Как тебе спалось прошлой ночью?

– Я была в отключке. Знаешь, Так... мне до сих пор не верится, что я здесь. Это такое потрясающее место!

– Я подумала, что тебе понравится. – Она взяла кофейник и поставила чистую чашку на стол. Наливая кофе Дэйне, она сказала:

– Один момент, ладно? Постарайся не называть меня «Так» вне дома. То есть на людях.

– Постараюсь. Хотя, наверное, будет непросто. Я зову тебя «Так» еще с детства.

– А я до сих пор ничего не придумала в ответ.

– Не бери в голову, – сказала Дэйна.

– В любом случае постарайся избегать этого, ладно? Дело в том, что я там главная. Достаточно того, что я выгляжу лет на пятнадцать.

– На зрелые пятнадцать.

– Черт, мне всего двадцать, а приходится отдавать распоряжения тем, кто старше меня. Еще не хватало, чтобы они слышали, как ты называешь меня «Так».

– Разве они не знают, что твоя фамилия Такер?

– Может, знают, может, нет. Никто там не зовет меня по фамилии, но все знают, что Дженис – моя мачеха. Может, они думают, что я – Кроган.

– Она должна была сменить свою фамилию, когда вышла за твоего отца.

– Ты бы сменила фамилию на «Такер»?

– Если бы вышла замуж за парня с фамилией Такер.

– Короче, она этого не сделала. Просто не называй меня «Так» в присутствии персонала, ладно?

– Ты не зовешь меня «Мус»^[11], я не зову тебя «Так».

– Я никогда не звала тебя «Мус».

– Точно. Ты предпочитала «Буллвинкль»^[12].

– Хорошо, я не буду называть тебя Буллвинклем. Обещаю. Только Дэйна. Или мисс Лейк, когда мне придется бранить тебя за какую-нибудь глупость.

– Разве я могу совершить глупость?

– О, только не ты.

– В общем, – сказала Дэйна, – как мне к тебе обращаться?

– Начальница.

Дэйна рассмеялась, и Так ухмыльнулась. Подождав, пока Дэйна отсмеется, она сказала:

– Линн вполне подойдет.

Кивнув, Дэйна подняла свою чашку с кофе. Над темной поверхностью поднимался пар. Она осторожно подула и сделала небольшой глоток.

– М-м, вкусно.

– Хочешь что-нибудь поесть?

– Нет, не нужно.

– Отлично. У нас не так много времени. Можем перехватить что-нибудь в закусочной, когда туда доберемся. Или заедем за пончиками по пути. Ты по-прежнему обожаешь пончики?

– А как же, – сказала Дэйна. – Но я сейчас совсем не голодна. Обычно я мало ем по утрам.

– Ты почти готова?

– Ага. Ты сказала, чтобы я была готова к девяти. Я готова с тех пор, как вошла. – Она сделала еще один глоток кофе, потом еще один.

– Не торопись. Нам не обязательно срываться сию минуту. Я же начальник как-никак.

– Да, но тебе не стоит опаздывать.

– Даже если мы не успеем к девяти тридцати, я все равно буду первой, кто придет. Никто не горит энтузиазмом. Для них это просто работа, понимаешь?

– А для тебя?

– Страсть!

Дэйна засмеялась.

– Точно.

– Сказать тебе правду?

– Если ты готова.

– Я люблю это дело. Правда. Мне очень нравится быть главной...

– Ты всегда отлично командовала.

– Дело не только в этом... В Доме Зверя есть что-то такое... У него есть история, понимаешь? Ужасная история, но... В этом месте есть нечто древнее, романтичное и загадочное. Мне там очень нравится. Как будто какая-то необъяснимая частичка прошлого все еще жива... Я имею в виду, это можно почувствовать.

– Как скажешь.

– Ты почувствовала вчера?

– В основном я чувствовала легкий испуг.

Так усмехнулась.

– Хорошо. Так и должно быть. Но когда ты привыкнешь к этому месту, то, возможно, оно перестанет казаться столь зловещим.

– Возможно?

– Ну, на самом деле иногда оказывается наоборот: людям там становится хуже, а не лучше. Хотя такое случается редко.

– Надеюсь, со мной такого не случится.

– Не беспокойся. Все у тебя будет хорошо. Лично мне это место с каждым разом нравится все больше.

– Может быть, однажды оно станет твоим.

– Я уже замерла в ожидании, – сказала Так.

– Ты же единственная наследница Дженис, верно?

– Ну, черт, наверное. Братьев и сестер у нее нет, что случилось с ее родителями, ты знаешь. – Так нахмурилась, как будто некоторое время размышляла об этом, а потом продолжила: – Не считая отца и меня, у нее нет никого, кроме дяди и двоюродной сестры. Но, бога ради, Дженис всего тридцать с хвостиком. Сомневаюсь, что в ближайшем будущем она отдаст концы. Кроме того, она еще может завести собственного ребенка.

– Пока не завела.

– Да, но они женаты всего пару лет.

– Сколько ей?

Так на мгновение нахмурилась, потом сказала:

– Тридцать шесть.

– Что ж, не настолько стара для того, чтобы заводить семью.

– Вполне может статься, что она уже беременна. А если нет, то, возможно, будет к тому моменту, как они вернутся из круиза. Нет, ну правда, два месяца вдвоем в южной части Тихого океана? Черт, я чуть не забеременела, просто думая об этом.

– А они пытались завести ребенка? – спросила Дэйна.

– Господи! Да откуда мне знать? Она классная женщина и все такое, и мы действительно хорошо ладим, но это не то же самое, что общаться с тобой. Она – жена моего отца. То есть я не могу просто взять и спросить ее о таком. – Так подняла брови. – Хочешь еще кофе?

– Не, спасибо.

– Может, пойдем тогда? – Она потянулась через стол за чашкой Дэйны. – Сейчас ополосну, и задраиваем люки. Тебе, может, лучше взять ветровку. Никогда не знаешь, когда наползет туман. Может стать довольно холодно.

Пять минут спустя Дэйна следовала за Так в гараж на три машины. Они прошли мимо восемнадцатифутового прогулочного катера, затем мимо «Мерседеса» и забрались в красный «Джип Рэнглер».

– Как ты только живешь в такой нищете, – сказала Дэйна.

– Нелегко. – Когда автоматическая дверь поднялись, Так завела двигатель джипа. – Возможно, мне придется переехать, если я когда-нибудь выйду замуж.

– Не выходи. Ни один парень этого не стоит.

– Ни один из моих знакомых, – сказала Так. Смеясь, она выехала из гаража, дав задний ход.

Когда джип разворачивался, Дэйна взглянула на фасад дома. Со своими многочисленными внешними лестницами, переходами и балконами огромный дом с лепниной больше походил на симпатичный отель, нежели на частный дом. – Он действительно великолепен.

– Удивительно, что можно сделать с несколькими миллионами баксов в кармане, да?

– Я бы не отказалась жить в таком месте.

– Ты и живешь в таком месте, – ответила Так. – Все лето. – Она направила пульт через плечо. Когда дверь гаража начала закрываться, она отложила пульт и поехала по длинной, узкой подъездной дороге.

Утренний ветерок растрепал волосы Дэйны. Она сделала глубокий вдох. Пахло лесом и океаном.

Хотя площадка перед домом была залита ярким солнцем, подъездная дорога скоро увела их в густой лес. Там, среди темных, словно сумерки, теней лучи солнца походили на золотые столбы, косо проходившие между деревьями. Легкий туман плыл, как золотистый дым.

Дэйна улыбнулась Так и покачала головой.

– Не совсем как в Лос-Анджелесе, да? – спросила Так.

– Не совсем. Не могу поверить, что я проведу здесь все лето.

– Я тоже. Блин, как же я рада, что ты приехала.

– Ты правда рада?

– Еще как! – Дорога шла под уклон, и Так набрала скорость. Она проходила повороты ужасно быстро.

Слишком быстро, с точки зрения Дэйны.

Даже с пристегнутым ремнем безопасности Дэйна чувствовала, как ее тело бросает из стороны в сторону на поворотах.

Все нормально, уверяла она себя. Так знает, что делает. Она, наверное, проезжала здесь тысячи раз.

Так взглянула на нее и усмехнулась, потом снова повернулась к дороге. Ее длинные светлые волосы развевались на ветру.

– Мы отлично проведем время, – сказала она.

– Надеюсь.

Если не врежемся в дерево.

– Знаешь что? – спросила Так. – Если бы ты не согласилась приехать, я бы не смогла остаться дома этим летом.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Они все хотели заставить меня тащиться с ними в этот дурацкий круиз.

– Да уж, эта участь похуже смерти.

– Я ненавижу круизы. Фу!

– Ты в своем уме?

– Ты когда-нибудь ездила в круизы?

– Нет.

– Еще успеешь. – Несколько прядей сдуло ей на лицо. Одной рукой она отбросила их, другой прошла поворот. – Это как быть в плавучей тюрьме, полной жизнерадостных чудиков. Но папа не хотел, чтобы я оставалась здесь одна. Поэтому если бы ты не приехала погостить, то была бы я сейчас где-то в плавании. Я тебе очень обязана.

Пожимая плечами, Дэйна сказала:

– Уверена, что ты могла бы пригласить кого-то другого.

– Я не хотела приглашать никого другого. Ты – моя лучшая подруга. Кроме того, ты – единственная, на кого папа бы согласился. Либо ты, либо никто.

– Как так?

– Черт, откуда я знаю. Ты ему нравишься. Он тебе доверяет. Он думает, что ты настоящая девочка-скаут.

– Я его провела.

Так улыбнулась ей.

– Вовсе нет. Он прав.

– Жаль.

– В любом случае хочу, чтобы ты знала. Это не я делаю тебе одолжение. Это ты делаешь мне огромное одолжение одним своим присутствием здесь.

– Может, тогда сделаешь мне одолжение и не будешь так гнать?

– Это ерунда. Хочешь, я поеду действительно быстро?

– Все нормально. Как-нибудь в другой раз. Когда меня не будет в машине, например.

– Хорошо, хорошо. – Так надавила на тормоз, и джип замедлил ход.

– Спасибо, – сказала Дэйна.

– Ты всегда такая осторожная.

– Ты всегда такая безрассудная. Может, поэтому твой отец не хотел оставлять тебя одну?

– Думаю, не поэтому.

– Он боялся, что ты будешь устраивать бурные вечеринки?

– Не-а. Просто не хотел, чтобы я была в доме одна. Типа, он такой огромный, а кругом только лес. Ни соседей, ничего. Может стать жутковато, когда ты там одна. Короче, мне кажется, что папа представлял, что до меня доберется семья Мэнсона^[13] или Ганнибал Лектер.

– В этом случае я бы точно помогла.

– У отца это что-то вроде умопомрачения. Похоже, он думает, что если ты будешь рядом, то со мной ничего не случится. Но не потому, что ты такая здоровая, крепкая бестия.

– Надеюсь, что нет.

– Нет, потому что ты не такая.

– Я смотрю, жизнь в роскоши не лишила тебя природного очарования.

– Не. Слава богу, да?

– Ага. Мы бы многое потеряли. Ладно, а если бы они вынудили тебя поехать с ними в круиз, то что стало бы с Домом Зверя?

– Поручили бы его Клайду.

– Какому Клайду?

– Клайду Беннетту. Ты видела его вчера. Он заклинатель. Должно быть, он вне себя от счастья, что этим летом я буду главной.

– У тебя с ним проблемы? – спросила Дэйна.

– Бывало.

Когда они вынырнули из-за поворота, показалась двухполосная дорога общего пользования. Так затормозила и полностью остановилась.

– Отсюда надо ехать осторожно, – объяснила она. – Некоторые в наших краях гоняют как сумасшедшие. – Она подалась вперед, посмотрела в обе стороны и надавила на газ. – Дом Зверя, – крикнула она, – мы идем!

Глава 4
Рассказ Патти

– Еще раз здравствуйте, – сказала Патти.

Испытав облегчение, что их прервали, Оуэн откинулся на спинку сиденья и немного наклонился вбок, чтобы посмотреть на гида в проходе.

– Как вам пейзаж? – спросила она. – До ужаса потрясающий, правда?

«Хорошо смотрится отсюда», – подумал Оуэн.

Патти стояла, непринужденно поднеся микрофон к губам. Другой рукой она держалась за поручень. Рука лежала так высоко, как будто она подняла ее, чтобы что-то спросить.

– Этот отрезок тихоокеанского шоссе слегка жутковат, – сказала Патти. – Но вам, друзья мои, наверное, нравится щекотать себе нервы, раз вы едете в Дом Зверя? Или я не права?

Некоторые пассажиры крикнули: «Права». Другие усмехнулись.

– Чтобы успокоить вас, могу сообщить, что мы не теряли ни один автобус среди скал за последние три недели. Говорят, несколько секунд то падение было захватывающим. Но я скучаю по гиду. Мы с ней были хорошими подругами. Ее звали Баблз.

– Да сколько можно, – пробурчала Моника.

– Не Сэнди? – спросил мужчина с места у прохода прямо перед Патти.

– Неплохо, – сказала она ему.

– Может, Рокки? – предположил другой пассажир.

– На самом деле все три исчезли. Ужасное происшествие. Но я надеюсь, что нам повезет больше. Правда, Эл? – Водитель поднял руку и показал большой палец вверх. – И никакие мелочи вроде катаракты ему не помешают. – Выдержав небольшую паузу, Патти спросила:

– Кто из вас уже бывал в Доме Зверя?

Посмотрев вокруг, Оуэн увидел, что восемь-десять пассажиров подняли руки.

– Так, получается, почти каждый пятый. Неплохо. Вполне обычная картина. Многие ездят повторно. Есть что-то такое в Доме Зверя, что заставляет людей возвращаться. Особенно людей со странностями. Без обид.

После этих слов немало пассажиров рассмеялось.

– История этого дома долгая и колоритная. В основном, конечно, в красных цветах. Однако я не буду вдаваться в такие подробности. Сейчас я хочу рассказать вам о том, о чем никогда не расскажут на экскурсии.

Дом Зверя был популярной туристической ловушкой... достопримечательностью... с тысяча девятьсот тридцать второго года. Если кто не силен в математике, то это довольно давно. Еще продолжалась Великая депрессия. Президентом Соединенных Штатов был Герберт Гувер. Королем Великобритании – Эдуард VIII. Германский блудный сын Адольф Гитлер потерпел поражение во втором туре президентских выборов, когда парень по имени Гинденбург лопнул его шарик... если можно так выразиться.

– О боже, – вырвалось у кого-то.

– Именно, – сказала Патти. – В тысяча девятьсот тридцать втором году японцы напали на Шанхай. Аль Капоне посадили в тюрьму в Атланте. Ребенка Линдберга похитили и убили. Амелия Эрхарт еще никуда не пропала. Гэри Купер снялся в главной роли в фильме «Прощай, оружие!», а Ширли Темпл исполнила свою первую роль в кино. Кроме того, тридцать второй год ознаменовался рождением сенатора Эдварда Кеннеди и Элизабет Тейлор.

– Ну вот, – прошептал Оуэн Монике. – Лиз.

– Но действительно выдающимся событием этого года стало открытие Дома Зверя. Это здание в викторианском стиле существовало уже тридцать лет, но как частный дом. Нужно было быть Мэгги Кач, чтобы превратить его в один из самых необычных и одиозных туристических объектов Америки.

Дом Зверя был построен в тысяча девятьсот втором году Лилли Торн, вдовой Лайла Торна. Главарь банды Торна, Лайл был преступником, известным во всех западных штатах в конце девятнадцатого столетия. Чего он только не делал. Грабил банки, дилижансы и поезда. Крал коров, быков, лошадей. Говорят, что он совершил столько убийств и изнасилований, что их невозможно было отследить. Лайлу Торну и его банде приписывают жестокие расправы над целыми семьями в районе Аризоны, но по большей части это лишь домыслы. Некоторые считают, что за кровавыми бойнями стояли апачи. Никто не знает наверняка. Дальнейшая судьба Лайла Торна или его банды тоже никому не известна. В девяностых годах девятнадцатого века грабежи и налеты просто прекратились. Можно только предположить, что кто-то учинил неожиданную и жестокую расправу над ним и его головорезами.

За свою жизнь, однако, они накопили уйму плохой кармы. Должно быть, Лайл передал ее своим жене и детям, и мне кажется, что вся она попала в Дом Зверя.

Как я уже сказала, его жену звали Лилли. Лайл и Лилли Торны. Но никто в Малькаса-Пойнт никогда не видел Лайла. По всей видимости, он «приобрел участок» до появления Лилли с детьми в городе. Мальчиков звали Сэм и Эрл. Считается, что их отцом был Лайл, но наверняка никто не знает.

Как бы то ни было, Лилли с двумя мальчиками прибыла в город в начале тысяча девятьсот второго года. И она была при деньгах. По-видимому, преступная жизнь Лайла приносила неплохой доход. В мгновение ока у Лилли появились рабочие, усердно возводившие дом ее мечты.

И с тех пор они жили счастливо в своем доме мечты ровно до второго августа тысяча девятьсот третьего года, когда из подвала вырвалось чудовище и в бешенстве уничтожило всех членов семьи. Впрочем, об этом вам расскажут на экскурсии, поэтому сейчас я не буду вдаваться в подробности.

Давайте пока пропустим около двадцати восьми лет. Большую часть этого времени дом Торнов пустовал. Никто не желал жить в нем из-за убийств. Но в тысяча девятьсот тридцать первом году его приобрело семейство Качей и поселилось в нем. Мэгги Кач жила в этом доме со своим мужем, двумя девочками и малюткой сыном. Всего около двух недель. Затем одной дождливой ночью вся ее семья была жестоко убита кем-то, кого она описала как «яростного белого зверя». Мэгги оказалась единственной выжившей.

Наверное, вам кажется, что после такой трагедии Мэгги должна была бы уехать из города. Но она осталась и построила для себя дом через дорогу от викторианского, прямо напротив него. Ее новый дом походил на кирпичную крепость. И в нем не было ни одного окна. Сегодня вы его тоже увидите. К сожалению, экскурсия не включает посещение дома Качей. Сейчас в нем живет дочь Мэгги, так что вход туда воспрещен.

Светловолосый мальчик, сидевший на несколько рядов впереди Оуэна, поднял руку.

– Вопрос? – спросила Патти.

– Да. Если вся семья Мэгги была убита зверем, то откуда у нее дочь?

– Хороший вопрос. Как тебя зовут, дружок?

– Дерек.

– Что ж, Дерек, дело вот в чем. Эту девочку – ее зовут Агнес – Мэгги родила уже после резни. Несколько лет спустя.

– Но вы сказали, что ее мужа убил зверь.

– Убил. Но потом Мэгги встретила кого-то еще. И этот новый мужчина в ее жизни стал отцом Агнес.

– А, я понял. Хорошо. Спасибо.

– Спасибо за вопрос, Дерек. Так... – Патти нахмурилась. – На чем мы остановились... Мэгги переехала в кирпичный дом. Никто не знал, что она задумала... почему захотела жить здесь, прямо через дорогу от места, где была зверски убита ее семья. Тот дом был заброшен, заколочен. Некоторые жители города считали, что его нужно снести или сжечь. Тогда они называли его Домом Резни. Они говорили, что он порочит доброе имя их города.

Но он продолжал стоять, и вскоре стали появляться большие загадочные ящики. Эти ящики заносили на крыльцо и затем в Дом. Кто-нибудь может мне сказать, что в них было? Лабораторное оборудование для нечестивых опытов? А может...

Дерек поднял руку. Прежде чем Патти успела обратиться к нему или к кому-то еще, он выпалил:

– Я знаю, что в них было! Восковые фигуры погибших!

– Верно. Восковые фигуры погибших парней и девушек. Однако тогда никто не представлял, что могло быть в ящиках. Все оставались в неведении вплоть до лета тысяча девятьсот тридцать второго года. Вначале появилась билетная касса. Потом – несколько надписей. Вывеска над билетной кассой гласила: ДОМ ЗВЕРЯ. Другая вывеска сообщала расписание и стоимость экскурсий. В те дни экскурсия стоила всего двадцать пять центов. Не сравнить с тем, что вам придется заплатить сейчас. Но в тысяча девятьсот тридцать втором году четвертак имел значение. Многое тогда имело значение.

Перед открытием Дома Зверя для посетителей Мэгги сделала еще одну надпись. Мою любимую. Кроваво-красными буквами на старой деревянной двери. К сожалению, она давно куда-то исчезла. Но в музее Дома Зверя Дженис Кроган на Фронт-стрит сохранились ее фотографии. Звучит так: «ДОМ ЗВЕРЯ! ЛЕГЕНДАРНОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ МЕСТО СОВЕРШЕНИЯ ЖУТКИХ, ЧУДОВИЩНЫХ УБИЙСТВ! НЕ ОДНОГО, А МНОЖЕСТВА! ПОСМОТРИТЕ СОБСТВЕННЫМИ ГЛАЗАМИ НА РЕАЛЬНЫЕ СЦЕНЫ ЖЕСТОКОЙ, КРОВАВОЙ РЕЗНИ ТАМ, ГДЕ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ! ПОЛЮБУЙТЕСЬ НА ДОСТОВЕРНО ВОССОЗДАННЫЕ КОПИИ РАСТЕРЗАННЫХ ЖЕРТВ ЗВЕРЯ – В ТОМ ВИДЕ, В КАКОМ ИХ ОБНАРУЖИЛИ, В ТОЙ ЖЕ ОДЕЖДЕ, ЧТО БЫЛА НА НИХ В МОМЕНТ СМЕРТИ. УСЛЫШЬТЕ ПРАВДИВЫЕ ИСТОРИИ О ЗВЕРЕ ИЗ УСТ ЕДИНСТВЕННОЙ ВЫЖИВШЕЙ, МЭГГИ КАЧ, ВЛАДЕЛИЦЫ ДОМА ЗВЕРЯ И ВАШЕГО ЛИЧНОГО ГИДА».

Патти усмехнулась и сказала:

– Обожаю. В отличие от очень многих жителей города. Они пытались удержать Мэгги от открытия этого дома, но она была не из тех, кого легко остановить, и первая экскурсия в Дом Зверя состоялась по расписанию, первого июля тысяча девятьсот тридцать второго года.

Пришло всего несколько человек. В основном местные. Причем некоторые были из числа тех, кто протестовал против открытия. Наверное, хотели убедиться, как все ужасно на самом деле. По сообщениям из газет, увиденное оказалось даже хуже, чем они предполагали. Добрые люди были шокированы и разгневаны. Несколько человек потеряли сознание. Другие с криками выбежали из дома.

Теперь, побывав на экскурсии, они решили, что это посягательство на человеческое достоинство, Бога, материнство и хороший вкус. В одном репортаже говорилось, что это «бесстыдная демонстрация неприглядной жестокости, недостойная глаз цивилизованных людей». Редакционная статья была в том же духе: «Неужели наше общество погрузилось в такую пучину безнравственности, что находит удовольствие в разглядывании похабных окровавленных муляжей тел полуголых жертв, которые можно найти в каждом углу этого святотатства под названием Дом Зверя? Стыдитесь!»

Улыбаясь и качая головой, Патти сказала:

– «Стыдитесь!», ну и ну. Те люди ненавидели Дом Зверя. Они все пытались прикрыть его. Это им не удалось, но город принял закон, запрещающий детям до шестнадцати лет посещать его.

Однако по прошествии нескольких недель случилась забавная вещь. Местные торговцы стали замечать, что их дневная выручка возросла. Довольно скоро до них дошло, что дополнительные деньги приходят от приезжих. По-видимому, в город постоянно стекались туристы. Они тратили деньги на заправочной станции, в кафе, в лавке мороженого, в аптеке, в продуктовом магазине. Да где они их только не тратили. А что стояло за таким наплывом посетителей?

– ДОМ ЗВЕРЯ! – опередив Дерека, выкрикнула девочка.

Дерек неодобрительно глянул на нее через плечо.

– Верно, – сказала Патти. – Дом Зверя! Люди приезжали в Малькаса-Пойнт не только из соседних городов и с окрестных ферм, но и из округа Марин, Сан-Франциско и Ист-Бэй. И все ради экскурсии в Дом Зверя. Но они не просто совершали экскурсию – они тратили деньги по всему городу. И неожиданно люди перестали ругать Дом Зверя, и никто уже не стремился закрыть его. Даже ограничение на посещение его детьми до шестнадцати лет было снято. Теперь на экскурсию мог пойти каждый, вне зависимости от возраста.

С тех пор Дом Зверя постоянно привлекал туристов в Малькаса-Пойнт. Хотя, конечно, не всегда в огромных количествах. В первые два десятилетия их число было не очень велико, особенно по нынешним меркам. Судя по сохранившимся записям, за неделю экскурсию посещало тридцать-пятьдесят человек.

Но в пятидесятые годы популярность Дома Зверя выросла – возможно, из-за происшествия с двумя детьми, вломившимися туда ночью и попавшими в неприятности. По словам выжившего, неприятностью был зверь. Мужчина сумел сбежать, но его другу не повезло. Обо всем этом вам расскажут на экскурсии по дому, поэтому я не буду вдаваться в детали. Однако из-за этого нападения интерес к Дому Зверя значительно вырос в пятидесятые. Затем он немного угас, но не очень сильно. В Дом регулярно стекались туристы вплоть до тысяча девятьсот семьдесят девятого года.

Все знают, что случилось в семьдесят девятом. Если бы не знали, то большинства из вас сейчас бы здесь не было.

– Вот было бы обидно, – прошептала Моника.

– Короче говоря, в семьдесят девятом году такая каша заварилась. А кастрюлей был Дом Зверя.

Несколько пассажиров хмыкнули.

– Об этом расскажут на экскурсии, все это есть в книгах и фильмах, поэтому не буду грузить вас подробностями. Достаточно сказать, что лето тысяча девятьсот семьдесят девятого года стало калейдоскопом исчезновений, похищений, изнасилований, спасательных операций и жестоких убийств.

В довершение всего, когда в семьдесят девятом дым рассеялся, были действительно обнаружены тела трех зверей. Два из них быстро исчезли при загадочных обстоятельствах. Однако третье тело было сохранено чучельником. Оно выставлялось в музее Дома Зверя Дженис Кроган в течение нескольких лет, но в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году его украли. В музее сохранились его фотографии, которые также есть в книгах Дженис.

Кто-то из сидевших в конце автобуса, видимо, поднял руку, потому что Патти кивнула и спросила:

– Вопрос?

Раздался мужской голос:

– А правда, что украденный зверь появился в каком-то шоу уродов?

Патти ухмыльнулась.

– Как вас зовут?

– Марв.

– Что ж, Марв, наверное, вы говорите о Бесшерстом орангутанге с Борнео. Это было не совсем шоу уродцев, а выставка под названием «Диковинки Джаспера» в парке развлечений «Фанленд».

– Где находится «Фанленд»? – спросил Дерек.

– В Болета-Бэй, – объяснила Патти. – На побережье к югу от Сан-Франциско.

– И зверь у них?

– У них на выставке было некое существо, которое теоретически могло быть зверем. Я видела его очень давно.

– Я тоже, – сказал мужчина, сидевший на несколько рядов впереди Оуэна. – Меня зовут Уэйн. Как вы думаете, это действительно был зверь или какая-то подделка? Я слышал, что подделка.

– Не могу сказать точно. Никто не может. Как и множество других вещей, имеющих отношение к Дому Зверя, это тайна. И останется тайной, потому что никакого подтверждения личности не проводилось, а так называемый Бесшерстый орангутанг с Борнео исчез где-то в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году. Вся коллекция «Диковинок Джаспера» пропала в одну ночь, а вскоре после этого снесли и здание.

– А Дженис Кроган когда-нибудь видела этого Бесшерстого орангутанга? – спросил Уэйн.

– Нет, ни разу.

– Она должна была забрать его, – заявил Дерек. – Если это был ее монстр и кто-то украл его...

– Я говорила с Дженис об этом, и она сказала, что была рада избавиться от него. Она не хотела возвращать его назад. Когда он находился в ее музее, ей приходилось лицезреть его каждый божий день. Это было чертовски яркое напоминание о том ужасе, который она пережила в тысяча девятьсот семьдесят девятом году. И еще она говорила мне, что от него пованивало.

– Фу, как противно, – сказала та же девочка, которая за несколько минут до этого крикнула «ДОМ ЗВЕРЯ!».

– А как твое имя, юная леди? – спросила Патти.

– Вас это не касается.

– Какое необычное имя, – сказала Патти. – А прозвище у тебя есть? Воск?^[14]

– Скорее Хамка, – прошептал Оуэн.

Моника закатила глаза.

– Ее зовут Шерил, – сказал сидевший рядом с ней мужчина. Наверное, ее отец.

– Спасибо, – поблагодарила его Патти. – И тебе спасибо, Шерил, за замечание насчет запаха. По словам Дженис, запах был слабый, но очень противный. Она говорила, что от зверя пахло как от дохлой крысы.

– О-о-о-о-о, – начала было Шерил.

– Говорят, что так бывает, когда набивка чучела выполнена не совсем правильно.

– Это отвратительно, – прошептала Моника.

– Да, – улыбаясь, ответил Оуэн.

– Только не говори, что тебе нравится.

– Хорошо, не буду.

Указав на кого-то, Патти произнесла:

– Да, Марв?

– А что вы можете рассказать нам о его приборе?

Она усмехнулась и покраснела.

– Его приборе?

– Ну, вы поняли.

– Конечно поняла. Но мы об этом не рассказываем.

– Это есть в книгах.

– Вы правы. В книгах есть. Но нет в фильмах и на нашей экскурсии. Не на этой. Если вам на самом деле интересны такие вещи, то мы предлагаем специальную экскурсию в Дом Зверя, предназначенную только для взрослых. Может, кто-то из вас слышал о ней. Полуночная экскурсия? Это настоящее событие. Проходит только по субботам ночью. Путешествие по Дому Зверя начинается в полночь в сопровождении нашего лучшего гида. Стоит по сто долларов с человека, но в эту стоимость входит ужин-пикник на территории Дома Зверя. Для любителей выпить есть бар с платными напитками, специальный показ фильма «Ужас» в местном кинотеатре и, наконец, специальная экскурсия «без купюр», во время которой вы узнаете то, о чем не говорят в обычных турах по соображениям приличия. Если кому-то из вас интересно, можете забронировать билеты в кассе.

– Проводится только ночью по субботам? – спросил Марв.

– Совершенно верно. Одну ночь в неделю.

– Предоставляется ли автобус?

– Специального рейса под Полуночную экскурсию нет. Но некоторые люди приезжают утренним автобусом в субботу, проводят в городе целый день, посещают экскурсию, ночуют в одном из местных мотелей, затем садятся на дневной автобус в воскресенье и возвращаются в Сан-Франциско. Если у вас нет своей машины, то это практически единственный разумный способ совершить путешествие. Представьте, во что обойдется поездка на такси.

– Но детям туда нельзя? – с разочарованием спросил Дерек.

– Детям до восемнадцати лет нельзя. Правила Дома Зверя.

– Отвратительно.

– Понимаю. Но представь, что теперь ты знаешь, что сделаешь, когда станешь постарше, и с нетерпением этого ждешь.

– Все равно отвратительно.

– Ну, во время Полуночной экскурсии расскажут не намного больше того, что есть в книгах Дженис Кроган. Поэтому, если тебе и правда интересно, Дерек, почитай книги. Кстати говоря, мы вернулись к тому, к чему я вела: одной из основных участниц драматических событий тысяча девятьсот семьдесят девятого года в Доме Зверя была восемнадцатилетняя девушка по имени Дженис Кроган. Все же о ней слышали, верно? Так вышло, что мы с ней хорошие подруги и я у нее работаю.

Пережив тяжелое испытание, она написала научно-популярную книгу под названием «Ужас в Малькаса-Пойнт». В ней содержатся отрывки из дневника Лилли Торн, общая история Дома Зверя и подробный рассказ о тех ужасах, которые ей пришлось испытать там в тысяча девятьсот семьдесят девятом году. Еще там есть несколько фотографий, включая фотографии мертвого зверя, о которых я говорила.

Она улыбнулась кому-то с задних рядов автобуса и сказала:

– К сожалению, Марв, на фотографиях не видно той части тела, которой ты так интересуешься.

– Я не то чтобы интересуюсь, – запротестовал он. – Просто хотел узнать, правду ли говорят, понимаете?

– Что ж, у вас получится посетить Полуночную экскурсию?

– Вряд ли. Мне нужно возвращаться в Чикаго в субботу.

– В таком случае, – сказала Патти, – открою вам небольшой секрет. Я знаю из надежного источника, что то, о чем вы спрашиваете, правда. Но вы от меня этого не слышали. Те из вас, кто не понимают, о чем речь, могут удовлетворить свое любопытство либо на Полуночной экскурсии, либо прочитав любую из книг Дженис. Одна из них – «Ужас в Малькаса-Пойнт», национальный бестселлер, выпущенный в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Многие из вас читали ее?

Оуэн поднял руку. Оглядевшись, он увидел, что, кроме него, руки подняли всего три человека. Один из них, лысый здоровяк в хвосте автобуса, скорее всего, был Марв.

– Четыре из почти пятидесяти. Неплохо, учитывая, что это всего лишь книга. А многие ли из вас видели фильмы про Дом Зверя?

Оуэн поднял руку. Как и Моника. Как почти все остальные пассажиры.

– Давайте пока не будем о фильмах. Я должна отрекламировать книги Дженис. Во-первых, основной бестселлер, «Ужас в Малькаса-Пойнт». Она написала его всего за пару месяцев, что само по себе уже достижение, учитывая ее травмы и пережитый ужас. Я удивляюсь, как она вообще сумела о таком написать. Но она такая сильная... – Патти замолчала и на несколько секунд отвела взгляд. Затем снова посмотрела на пассажиров и продолжила: – Как бы то ни было, эта книга продается с тысяча девятьсот восьмидесятого года и переведена более чем на пятнадцать языков. При желании вы можете приобрести ее в сувенирном магазине Дома Зверя или в музее Дженис. На выбор предлагается вариант в мягкой обложке, в жестком переплете и специальное лимитированное издание в переплете из неокрашенной кожи, похожей на кожу зверя. Дженис всегда с удовольствием подписывает книги, но сейчас она в отпуске со своим мужем. Однако перед отъездом она подписала кучу экземпляров, так что в этом плане никто не будет разочарован. – По лицу Патти расползлась улыбка. – Хотя лично я не понимаю, почему все так гоняются за автографами.

– Они делают книги более ценными, – сказала пожилая женщина, сидевшая спереди. У нее был мягкий, певучий голос. – Я – Матильда.

– Приятно познакомиться, Матильда.

– У меня есть подписанный экземпляр «Света в августе» Уильяма Фолкнера, и он значит для меня целый мир.

– Ну, Дженис Кроган, конечно, не Фолкнер, как говорится. Но она гораздо симпатичнее. И она действительно подписала кучу книг перед отъездом. Если вы захотите, то сможете приобрести подписанный экземпляр по той же цене, что и неподписанный. Или обе книги. Что подводит нас ко второй книге Дженис, «Дикие времена», которая тоже имеется в наличии. Она была опубликована в тысяча девятьсот девяностом году, и... Кто-нибудь из вас знаком с ней?

Оуэн поднял руку. Марв тоже. И больше никто.

– У нас тут пара настоящих фанатов. «Дикие времена», несомненно, великолепная книга, но недешевая. Она обойдется вам в восемьдесят пять долларов плюс налог. Хотя, как по мне, она стоит большего. Речь идет не только о всеобъемлющей, подробной истории Малькаса-Пойнт и Дома Зверя, но и предыстории зверей. Дженис писала эту книгу в сотрудничестве с местным старожилом, капитаном Фрэнком Салливаном. Если вы читали «Ужас», то знаете о капитане Фрэнке. Суть в том, что у него были особые знания о зверях, и за долгие годы он собрал большой альбом с газетными вырезками. Дженис и капитан Фрэнк работали над своим произведением около десяти лет, добывая информацию, проводя интервью, подбирая фотографии и иллюстрации. Обязательно полистайте эту книгу сегодня. Даже если не собираетесь ее покупать, не упускайте возможность ознакомиться с ней.

Ну а теперь давайте поговорим о фильмах. Фильмы видели все. По последним подсчетам, их семь. Видеокассеты с ними всеми есть и в сувенирном магазине, и в музее Дома Зверя. Но, разумеется, обязателен к просмотру оригинал. «Ужас». Тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Он был произведен независимой кинокомпанией под названием «Малькаса Пикчерз». Режиссер-постановщик – Рэй Каннингем. Автор сценария – Стив Сондерс. На основе документального произведения Дженис «Ужас в Малькаса-Пойнт». С Мелиндой Джеймс в роли Дженис Кроган и Гюнтером Слайго в роли «Зверя». Его съемки чуть было не сорвались совсем. Уверена, что кто-то из вас может рассказать нам почему.

Оуэн поднял руку.

Патти улыбнулась ему и кивнула.

– Ваше имя?

– Оуэн.

– Привет, Оуэн.

– Привет, Патти.

Моника тихо фыркнула.

– Итак, почему съемки чуть было не сорвались?

– Ну, во-первых, никто не знал, что делать с его «прибором».

Несколько пассажиров засмеялись. Моника застонала.

– Но это не то, что вы хотите услышать.

– Это то, чего я стараюсь всячески избегать, – сказала Патти.

Снова смех.

– Я думаю, вы имели в виду, – продолжил Оуэн, – что прямо накануне старта основных съемок произошло кое-что непредвиденное. Во-первых, тот парень, который изначально должен был ставить фильм... не помню, как его звали.

– Марлон Слейд.

– Да, он. По всей вероятности, он приставал к Трише Талбот, которая должна была играть Дженис Кроган. Мне кажется, он хотел, ну, вы поняли, чпокнуть ее. Но она сбежала от него и тем же вечером уехала из города. А на следующий день пропал он.

– «Он», то есть Марлон Слейд, режиссер.

– Да. И мне кажется, что никто так и не выяснил, что с ним случилось.

– Верно, – сказала Патти. – Он как сквозь землю провалился, отдал концы, исчез без следа, и никто его больше не видел. Есть предположение, что он сбежал с несовершеннолетней девушкой Маргарет Блюм, которая проводила экскурсии в настоящем Доме Зверя до прибытия кинокомпании. Помощник Слейда рассказал властям, что в тот вечер он направился к дому-трейлеру, где жила эта девушка. Очевидно, он собирался предложить ей роль Дженис Кроган, освободившуюся после ухода Триши Талбот. Но он так и не вернулся. Красивая юная девушка-экскурсовод тоже исчезла вместе со своим трейлером. Может, они со Слейдом сбежали. Может, произошло убийство. Неизвестно. Еще одна тайна Дома Зверя.

Глава 5
История Сэнди – август, 1980

После душа Сэнди поцеловала Эрика и положила его в кроватку. На этот раз она не стала запирать его; ведь он уже выбрался оттуда, чтобы спасти ее от Слейда, выломав две дощечки посередине. Сэнди показалось, что проем в кроватке похож на улыбку с двумя недостающими зубами.

Кроме того, он выглядел утомленным и готовым быстро заснуть.

Сэнди выключила свет в его спальне, закрыла дверь и тихо прошла в свою комнату. Ее бежевые шорты и рубашка так и валялись на полу. Она подняла рубашку, изучила ее в свете красной лампы и обнаружила несколько капель крови.

– Ну спасибо тебе, Марлон, – буркнула она.

И надела рубашку.

На шортах тоже было немного крови.

Натянув их, она поняла, что в любом случае вряд ли уже будет водить экскурсии по Дому Зверя. Она должна уехать из города. Кто-то – и хорошо бы только помощник Слейда – наверняка знал, что он собирался к ней. Скорее всего, до утра его не хватятся. Но когда они все-таки обнаружат его отсутствие, то подозрения тут же падут на Сэнди. И прежде, чем это случится, им с Эриком надо быть далеко отсюда.

Застегивая шорты, она зло посмотрела на тело Слейда. Распластавшись, оно лежало на полу, руки и ноги были вывернуты в неестественном положении. Его рубашка и брюки, распоротые ножом Сэнди, выглядели так, будто их скрутили и кровью приклеили к телу. Лицо было ужасно: изодранное, багровое и склизкое. Пропитанные кровью волосы прилипли к голове.

Получил по заслугам, ублюдок.

Она зарезала его с удовольствием. Хотя, наверное, не надо было наносить столько ударов. Она немного увлеклась.

Какое-то время он сопротивлялся. За что и получил столько ран. Он отбивался руками, и Сэнди пришлось прорезать их, чтобы добраться до жизненно важных органов. Он продолжал сопротивляться даже тогда, когда получил ножом в грудь, в шею, в лицо. Но, даже когда он затих, она не перестала наносить удары.

Даже когда поняла, что он уже мертв.

Потому что он швырнул Эрика. Он бросил ее сына через всю комнату и сделал ему больно. Это было худшим преступлением Слейда. К тому же он домогался Сэнди. Если бы Эрик не пришел на помощь, Слейд бы точно ее изнасиловал.

– Тебе повезло, что я вообще остановилась, – бросила она и улыбнулась, поняв, что сказала.

– Повезло, – повторила она. – Ты просто счастливчик.

Но как же она тут все заляпала.

«Жаль, что я не задушила его», – подумала она и покачала головой. Но задушить мужчину она бы не смогла. Без мясницкого ножа Агнес Кач у нее не было бы никаких шансов.

Он бы изнасиловал ее, избил, а может быть, даже и убил.

И одному только богу известно, что он мог сделать с бедным маленьким Эриком.

Нож был ее спасением.

Кровавое месиво было частью цены, которую пришлось заплатить за выживание.

Перед тем как пойти с Эриком в душ, Сэнди решила оставить уборку на потом. Всему свое время. Убраться из города, а уж потом беспокоиться о том, как избавиться от тела Слейда, и пытаться отскрести кровь со стен и пола.

Она наконец застегнула ремень. Босиком подошла к телу. Ковер под ногами был мокрым и липким.

Теперь я заляпаю все кровавыми следами!

Раздосадованная, она присела на корточки возле правого бедра Слейда. Похлопав по переднему карману его брюк, она почувствовала какой-то плоский предмет и услышала легкое бряцание ключей.

Она полезла в карман. Мокрая подкладка липла к руке. Она поморщилась, но сунула руку глубже, пока не нащупала футляр для ключей.

Вытащила его.

Вытерев черный кожаный футляр о свою рубашку, она сунула его в передний карман своих шорт. Рука после кармана Слейда была липкой, поэтому она тоже вытерла ее о рубашку.

Она очень надеялась, что липкая жижа была только кровью.

Встав на ноги, она задумалась, как бы выйти из комнаты, не оставляя кровавых следов.

До этого она плохо соображала и не беспокоилась о таких вещах. Она несла Эрика из спальни в ванную, совершенно не думая о месиве на полу. Те следы придется оттирать. Но зачем усложнять себе задачу, оставляя новые?

Рубашка все равно уже испорчена.

Она сняла ее. Стоя на правой ноге, она оттерла рубашкой кровь с левой ступни. Затем сделала большой шаг к двери и опустила чистую ногу на более-менее не запачканную кровью часть ковра. Перенесла вес на левую ногу. Стоя на ней, подтянула правую ступню к колену и дочиста вытерла ее.

Когда она вышла в коридор, то ковер под ногами ощущался сухим. Она знала, что не оставляет следов, поэтому даже не оборачивалась. В любом случае полумрак не позволял что-либо разглядеть. Впереди в ванной по-прежнему горел свет. Он слабо освещал короткий коридор, но она видела, куда идет. Этого было достаточно.

Она зашла в ванную, наполнила раковину холодной водой и замочила в ней рубашку. Вода стала алой. Отжимая рубашку и надеясь смыть большую часть крови, она посмотрела на себя в зеркало и обнаружила, что ни на лице, ни на груди, ни на животе крови не было.

Она не хотела надевать эту рубашку. Мало того что она была бы сырой и холодной. Самое ужасное, что на ней бы по-прежнему оставалась кровь Слейда, несмотря на стирку. Мысль о том, что его кровь касается ее кожи... Она больше не могла носить эту рубашку. Ни за что. Но идти за чистой тоже не хотелось. Она достаточно насмотрелась на Слейда. И надышалась им тоже достаточно. И если бы она вернулась в свою комнату, то снова бы испачкала ноги в крови.

Она слила воду из раковины, потом подставила рубашку под кран и открыла холодную воду. Взяла кусок мыла и стала застирывать красные пятна.

Она попыталась придумать, что бы надеть вместо этой рубашки. У нее было не так много одежды. А та, что была, хранилась в шкафу и комоде в ее спальне.

Висит ли что-нибудь на веревке снаружи? Нет. В комнате Эрика только пеленки и одеяла. В гостиной и на кухне тоже нет никакой одежды.

Я не могу расхаживать только в шортах.

«Кто вообще меня увидит? – внезапно подумала она. – Лучше бы никто. Если заметят, как я беру его машину, весь план рухнет».

Но она не знала, где машина Слейда. Если бы ей пришлось тащиться через полгорода...

Она покачала головой.

Машина не могла быть где-то посреди города. Режиссер был жирным увальнем. Типы вроде него лишнего шагу не сделают без надобности. Он мог побояться гнать машину высоко на холм – испугавшись, что она застрянет в колее или поцарапается о деревья и кустарники, – но он наверняка хотя бы сел за руль. Или, возможно, оставил машину на обочине у подножья холма. Это не страшно: почти на всем протяжении пути деревья растут вдоль тротуара.

Тем не менее Сэнди не нравилась идея уходить так далеко от дома в одних только шортах.

Она закончила полоскать рубашку и встряхнула ее. Как она и ожидала, много пятен осталось.

Я не могу. Не могу надеть ее.

Она перекинула рубашку через держатель для душевой занавески.

Вытерев руки полотенцем, она погасила свет в ванной и пошла через темный трейлер к выключателю у входной двери. Щелкнула им. Около дивана загорелась лампа.

Войдя в кухню, она выдвинула ящик и достала старое полотенце для посуды. Непрочная белая ткань обтрепалась по краям и в некоторых местах порвалась. Хуже всего, что полотенце было белым. Но черных у нее не было.

«Сойдет», – решила она.

Встряхнув полотенце, она развернула его и попыталась обернуть вокруг груди. Для этого оно оказалось слишком коротким. Но могло спокойно свисать с ее плеч до талии, и она попыталась завязать концы полотенца на шее. Однако их длины не хватало. Эту проблему она решила с помощью шестидюймового куска веревки, который обнаружился в ящике. Менее чем через минуту полотенце для посуды уже ниспадало с ее плеч, как тонкий фартук. Плечи и спина оставались голыми, но это ничего; главное, что полотенце прикрывало ее тело спереди и было сухим и чистым.

Теперь ей не хватало только оружия.

И она хотела, чтобы этим оружием был мясницкий нож Агнес.

Зарезав Слейда, она бросила нож на пол возле тела, поспешно пересекла комнату и подхватила Эрика на руки.

Если ей нужен нож, то за ним надо возвращаться в спальню.

Ни за что!

– Нож есть нож, – пробормотала она. Хотя сама в это не верила. Не очень.

Нож Агнес был особенным.

Теперь, когда она воспользовалась им лично, казалось, будто он обладает магией защиты. Он спас ее от Слейда. И возможно, спасет от любых врагов.

– Чушь, – сказала она.

К тому же она была почти уверена, что нож ей в действительности не понадобится. Сейчас перед ней стояла задача найти и забрать машину Слейда. Смысл был в том, чтобы действовать незаметно и не вступать ни с кем в драку. Нож будет просто мерой предосторожности.

На всякий случай.

На полке над кухонным столом было несколько ножей. Она выбрала тот, что по размеру походил на нож Агнес.

С ножом в руках она тихо подошла к комнате Эрика. Остановилась у двери и прислушалась. До нее донеслось его медленное, легкое дыхание. По звуку она поняла, что он погрузился в глубокий сон.

Она вернулась в гостиную, отперла входную дверь и вышла наружу. Несмотря на теплый и солнечный день, вечер был прохладным – таким, что хотелось надеть толстую рубашку или ветровку. Поеживаясь, она закрыла дверь и осторожно спустилась по ступенькам.

Старая самодельная лестница шаталась под ногами. Деревянные доски отсырели и стали скользкими от влажного воздуха. С тех пор как Сэнди переселилась в трейлер, она пару раз в месяц падала с этой лестницы, но сегодня обошлось.

Внизу лестницы земля была прохладной и влажной на ощупь. Когда она прибавила шагу, сосновые иглы облепили ступни ее ног.

Она полностью обошла трейлер, следя за тем, чтобы не споткнуться о фаркоп, не врезаться в барбекюшницу, бак для воды или бак с пропаном и не запутаться в бельевой веревке. Машины Слейда не было видно, равно как и чего-то необычного. Поляна была темной, за исключением пятен лунного света. В лесу было еще темнее; только свет луны пробивался сквозь ветви деревьев.

Она вышла к старым следам шин и стала спускаться по ним с холма. Она пользовалась ими как пешеходными дорожками с тех пор, как перебралась в трейлер, каждое утро спускаясь по одной из них и каждый вечер поднимаясь по другой. Посередине росли высокие сорняки, но сами колеи были сравнительно чистыми и легко различимыми в темноте.

Она пошла по правой.

За каждым поворотом она почти ожидала увидеть машину Марлона Слейда. Но один поворот сменялся другим, а машина все не показывалась.

Сэнди была не против прогуляться пешком. Ей очень хотелось найти его машину и уехать из города, но она действительно получала удовольствие от того, что шла вот так. Ей нравилось чувство свободы и возбуждения, которое она испытывала, разгуливая в ночи в одних шортах и ниспадающем кухонном полотенце. Ей нравилось чувствовать движение своего тела и легкое прикосновение материи к коже. Ей нравилось, как ее обдувал прохладный воздух. Ей нравилось чувствовать влажную землю под ногами.

Она ступала почти беззвучно. Она слышала ветер, скользящий между деревьев, крики чаек и шум далекого прибоя.

«Куда бы мы ни уехали, – подумала она, – надо найти место, похожее на это. Мы отыщем симпатичную поляну в холмах, возвышающихся вдоль побережья, и останемся там навсегда».

Если только кто-нибудь не вынудит нас уехать.

Очередной Марлон Слейд.

– Вонючая мразь, – пробормотала она и почувствовала ком в горле.

«Мы не должны были уезжать, – подумала она. – Это несправедливо».

Им уже пришлось покинуть дом Агнес из-за этих чертовых киношников. Они с Эриком жили там тайно, что изначально было нелегко. Но с началом съемок они уже не могли скрываться, поэтому Агнес устроила так, что они переселились в трейлер.

Она покидала дом Агнес со смешанными чувствами.

Она любила Агнес как мать, сестру и лучшую подругу одновременно и знала, что будет ужасно скучать по ней. Кроме того, она нервничала по поводу того, что ей придется жить одной.

Но, обуянная страхом, она тем не менее была в восторге от перспективы получить собственное жилье – пусть это был всего лишь обычный старенький трейлер.

Вскоре она поняла, что ей нравится жить в трейлере.

Как оказалось, она могла бы жить в доме у Агнес еще целый месяц. По ряду причин съемки фильма откладывались.

Но она была рада этому месяцу.

Судя по нынешнему положению дел, возможно, это был единственный месяц, когда она вообще могла пожить в своем трейлере среди холмов над Малькаса-Пойнт.

Может, ей удастся найти что-то похожее...

Нет. Исключено. Малькаса стала ее домом. Здесь она познакомилась с Агнес и остальными, здесь она влюбилась в отца своего ребенка, здесь родила.

Я не хочу уезжать!

Сэнди разрыдалась, продолжая идти по колее.

Она знала, что должна уехать. Выбора не было. Она должна была уехать, даже несмотря на то, что убила Марлона Слейда в целях самообороны и ни один присяжный не признал бы ее виновной в убийстве.

Потому что, если бы она осталась, ее бы обнаружили. Обнаружили бы Эрика. И это был бы конец их совместной жизни.

Полотенце пригодилось. Шагая по колее и рыдая, она то и дело подносила его к глазам и щекам, чтобы утереть слезы.

«Это просто несправедливо, – думала она. – Мы никогда не делали ничего плохого».

Ну, почти ничего.

Сэнди попыталась успокоиться. Плакать – это так по-детски, неэстетично и шумно.

«Все будет хорошо, – убеждала она себя. – Мы просто перевезем трейлер в другое место и выбросим тело этого поганого ублюдка где-нибудь по пути, а потом будем жить одни в холмах, и все будет замечательно».

Вскоре она спустилась с холма. Под прикрытием деревьев она оглядела двухполосную асфальтированную дорогу. Ни одной машины не показывалось.

Лишь один автомобиль находился в поле зрения.

Неподалеку, на гравии у обочины дороги стоял крошечный кабриолет MG.

Сэнди застонала.

«Нет, – подумала она. – Пожалуйста. Пусть это будет не его».

Она не может прицепить трейлер к этому.

Вытащив из кармана ключи, она поспешила к спортивной машине. Она дернула дверцу, плюхнулась в ковшеобразное сиденье, выбрала ключ и вставила его в зажигание.

Подходит.

Она со стоном уронила голову на руль.

И что теперь?

Мы должны уехать сегодня ночью.

Почему бы не рискнуть и не попробовать подъехать к трейлеру, прицепить его и посмотреть, а вдруг...?

Прицепить?

– Черт возьми, – пробормотала она. Она распахнула дверцу и бросилась к задней части автомобиля.

Но, еще не добравшись туда, она уже знала, что никакого фаркопа там не увидит.

И она была права.

Глава 6
Так и Дэйна

Так открыла кованые железные ворота, поспешила назад к джипу, запрыгнула в него и въехала на парковку Дома Зверя. Она улыбнулась Дэйне.

– Видишь? Я же говорила, что мы будем первыми.

– Ты почти вынуждена, – заметила Дэйна. – Если кто-то приедет раньше, им будет негде парковаться.

– На Фронт-стрит полно свободных мест, если приехать рано. – Она ехала по пустой стоянке, направляясь к дальнему углу. – Когда-то парковки вообще не было. В прежние времена здесь был газон и все парковались на улице.

– Прогресс, – сказала Дэйна.

– После первого фильма ситуация вышла из-под контроля. Им пришлось сделать стоянку. – Она аккуратно въехала в пространство между белыми линиями и выключила двигатель.

– Ты всегда паркуешься так далеко от ворот? – спросила Дэйна, когда они вылезали из джипа.

– Ага.

– Дальше просто некуда.

– Я могла бы высадить тебя раньше.

– Ничего страшного, – сказала Дэйна. Они встретились позади джипа и направились к воротам. – Просто забавно, что ты выбрала это место. Ты – начальник. Ты можешь парковаться где угодно.

– Мне нравится этот уголок. Во-первых, тут моя машина в безопасности, она укрыта от глаз, и никто ее не разобьет. Но самое главное – я не хочу лишать платежеспособных клиентов хорошего парковочного места.

– Очень предусмотрительно.

Так улыбнулась.

– Просто выгодно.

– Неудивительно, что Дженис поставила тебя у руля.

– Скорее всего, просто потому, что я – дочь ее мужа. Когда у тебя семейный бизнес, ты стараешься, чтобы им заправляли члены семьи. Никто другой не будет так беспокоиться, а большинство сотрудников обдерут тебя при первой же возможности.

Бок о бок они прошли через ворота. Повернув направо, они проследовали по тротуару к билетной кассе и входу.

Автомобиль, ехавший им навстречу по Фронт-стрит, сбавил скорость. Замигал левый поворотник. Дэйна заметила двух взрослых на переднем сиденье и двух или трех детей на заднем. Оглянувшись через плечо, она увидела, как машина повернула и въехала в ворота парковки.

– Первые клиенты на сегодня, – сказала Так.

– Во сколько ты открываешь билетную кассу?

– Ровно в десять.

Не доходя до кассы, Так свернула в сторону и стала отпирать входные ворота.

– Я буду продавать билеты? – спросила Дэйна.

– Я думала о том, чтобы сегодня ты начала работать в доме.

– Хорошо.

Так отперла ворота. Как только они зашли внутрь, она их закрыла. Затем они направились по дорожке к Дому Зверя.

Дэйна пыталась не смотреть на здание. Когда Так привела ее сюда вчера, она слишком долго разглядывала его, слишком долго думала о нем. В конце концов ее пробрал такой ужас, что она почти отказалась заходить внутрь.

Не позволяй ему влиять на тебя. Это всего лишь дом.

– У нас есть штатные сотрудники, которые работают в сувенирном магазине и закусочной, – объяснила Так, – поэтому этим заниматься ты не будешь. У гидов, по сути, пять разных обязанностей: продавать билеты в кассе, раздавать и собирать плееры, дежурить внизу, дежурить наверху и осуществлять общий контроль.

– Это твоя роль?

– Да. Я, по идее, отвечаю за все и большую часть дня брожу по территории, выискивая проблемы и пытаясь быть дружелюбной и любезной с посетителями. Ко мне обращаются с разными проблемами или вопросами. Я подумала, что ты можешь начать с дежурства наверху. Завтра будешь заниматься чем-то другим. Каждый день ты будешь меняться обязанностями с другими гидами. Однако все очень гибко. Все постоянно меняются. Единственное, на что ты не можешь претендовать, – это проведение автобусных туров. Наверное, это обязанность номер шесть, но на самом деле я ее не учитываю. Это работа Патти. Она живет в Сан-Франциско, появляется здесь где-то в десять тридцать с полным автобусом туристов, бродит по территории, источая дружелюбие и поедая хот-доги, и в час тридцать отбывает обратно и уже не возвращается до следующего раза. Она – единственная из наших сотрудников, с кем ты не успела познакомиться вчера.

Они начали подниматься на крыльцо.

Дэйна внезапно почувствовала тяжесть в желудке и слабость в ногах.

Она отвернулась, чтобы не видеть повешенного.

«Все в порядке, – убеждала она себя. – Успокойся. Это просто манекен. Ничего не случится».

Она вытерла руки о штанины шорт и сделала глубокий вдох.

Наверху лестницы из шести деревянных ступеней Так улыбнулась ей.

– Ты в порядке?

– Наверное, немного нервничаю.

– Здесь уже много лет никого не убивали, – заверила ее Так. Потом, улыбаясь, добавила: – Во всяком случае, никого, о ком мы знаем.

Они переступили через крыльцо. Пока Так отпирала входную дверь, Дэйна обратила внимание на медный дверной молоток. Обезьянья лапа. Наверняка она была тут вчера, но Дэйна не помнила, чтобы видела ее.

– Все будет хорошо, – сказала ей Так.

– Надеюсь. Дом и правда слегка жутковат.

– Так и должно быть.

– Наверное, я к нему привыкну.

– Уверена, что привыкнешь, – сказала Так и распахнула дверь. Проходя внутрь, она добавила: – Если предпочитаешь начать с работы снаружи...

– Дежурство наверху подойдет. Чем скорее я привыкну работать внутри, тем лучше.

Так закрыла входную дверь и прислонилась к ней спиной. Сунув руки в передние карманы шорт и скрестив лодыжки, она сказала:

– Что касается работы, то тут ничего сложного. По сути, тебе надо просто ходить по верхнему этажу и следить за происходящим. Туристы будут прибывать постоянно в течение дня. Ты должна следить за тем, чтобы все вели себя как положено, чтобы никто не трогал экспонаты. Из разряда здравого смысла. По большому счету ты имеешь дело с безопасностью и отношениями с общественностью.

– Что, если возникнет проблема?

– Обычно просто балуются дети, только и всего. Им нужно вежливо, но твердо сказать, чтобы вели себя хорошо – точно так же, как если бы ты дежурила у бассейна и они стали валять дурака. Но если произойдет что-то серьезное, у тебя на поясе будет рация. Тогда мы все бросим и прибежим тебе на помощь.

– Какого рода серьезные неприятности могут произойти?

– Разборки.

– Что?

Так засмеялась.

– Ну не то чтобы. Но при большом скоплении людей в любой момент что-то может пойти не так. Может начаться драка. Редко, но случается. Чаще всего люди начинают возмущаться экспонатами и гневно ругаться. Мне кажется, они не очень понимали, куда ехали. Их приходится успокаивать или выводить. Порой бывает, что у людей едет крыша.

– О, класс.

– Мы зовем их неадекватами.

– Забавно.

– Мне кажется, у них начинается что-то вроде панических атак. Старый дом, запах плесени. Длинные и узкие коридоры. Окровавленные экспонаты. Голос в наушниках, говорящий о мерзких и жутких вещах. Очевидно, что некоторые не справляются со своими эмоциями, особенно когда много посетителей и случаются заторы в комнатах и коридорах. В общем, время от времени приходится иметь дело с неадекватами, обморочниками и блевальщиками.

– Звучит все веселее и веселее.

– Это мы еще не дошли до сердечных приступов.

– У тебя бывают сердечные приступы?

– Не у меня, у них. Правда, нечасто.

– Господи боже мой!

– Что, пот прошиб, спасатель?

– Никогда не думала, что мне придется делать искусственное дыхание на туристическом объекте.

– Представь, что Дом Зверя – это большой сухой бассейн. Чаще всего люди просто получают удовольствие. Но время от времени возникают нештатные ситуации. Наша задача – разобраться с проблемными людьми, прежде чем они переступят черту. Вычислить их легко. Бледные, потные лица, стеклянный взгляд. Или, наоборот, не бледные, а раскрасневшиеся. Тяжелое дыхание тоже может говорить о проблеме. Когда заметишь таких, выводи их наружу. Обычно на свежем воздухе им сразу становится лучше. Но не бойся использовать рацию. Я буду на другом конце. Если мы не можем справиться с проблемой своими силами, я вызываю скорую помощь, или полицейских, или кого там надо. Обычно сюда приезжают быстро.

Дэйна кивнула.

– Когда ничего не случается, – продолжала Так, – дежурным по этажам может быть скучновато. Посетители слушают рассказ гида через наушники, поэтому тебе не надо толкать никаких речей. Просто иногда отвечать на вопросы.

– Типа «где туалет»?

– Этот вопрос задают чаще всего. Ты помнишь, где туалеты?

– За домом, в районе закусочной. Мимо не пройдете.

– Отлично!

– Я тебе не шимпанзе.

– Разве что лось...

– Эй-эй-эй. Хорошо, что я не комплексую по поводу своей фигуры.

– Черт, да тебе она нравится.

– Позволяет запугивать таких недоростков, как ты.

– Не трогай меня, я – твой босс. Во всяком случае, я уверена, что ты будешь прекрасно отвечать на вопросы. Большая, умная студентка колледжа вроде тебя.

– Это про меня.

– Ты прочитала обе книги...

– Изучила их.

– Так что сможешь без труда отвечать на вопросы о звере и тому подобном. Они будут спрашивать. Если не знаешь ответ на какой-то вопрос, попроси человека обратиться ко мне. Я – штатный эксперт. Если не знаю я, не знает никто. – Она улыбнулась.

– Ты такая скромная.

– Я просто великолепна. Вопросы?

– О твоем великолепии или...?

– Ну, о работе.

– Думаю, у меня появится куча вопросов по мере развития событий, но...

– Слушай, хочу тебя кое о чем предупредить, пока не забыла. Наша официальная позиция как гидов по поводу члена зверя заключается в том, что мы его не обсуждаем.

– Люди спрашивают о нем?

– Постоянно.

– О, класс.

– Некоторые искренне интересуются и думают, что у нас есть секретная информация. А некоторые просто хотят посмотреть, как мы мучаемся. Многие парни считают, что это очень смешно.

– Но я не должна подтверждать или отрицать?

– Верно. Предлагай им либо записаться на Полуночную экскурсию, либо почитать книги.

– И рекламировать Полуночную экскурсию? – спросила Дэйна с улыбкой.

– Да! Пожалуйста! Боже мой! При любой возможности!

– Хорошая экскурсия?

– Хорошая ли она? Она потрясающая! Я потрясающая! И я рассказываю все! Кроме того, люди не могут прочувствовать Дом Зверя, пока не побывают там в полночь.

– Жду не дождусь.

– О, тебе понравится.

– Не сомневаюсь.

Так засмеялась и спросила:

– Готова идти?

– Идти куда?

– Сюда. – Она распрямила ноги, оттолкнулась задом от стены и направилась через прихожую в гостиную. – Каждое утро перед открытием я первым делом совершаю быстрый обход, чтобы убедиться, что все в порядке. Нам не нужны никакие сюрпризы.

Дэйна последовала за ней в гостиную.

– С добрым утром, Этель, – поприветствовала Так тело на полу. – Надеюсь, ты приятно провела... ой-ей. Что за черт?

– Вот блин, – пробормотала Дэйна.

– Поняла, что я имела в виду? – спросила Так не слишком расстроенно. – Сюрпризы.

Посередине гостиной, за бархатной красной лентой лежала, распластавшись на полу, восковая фигура Этель Хьюз. Одна обнаженная нога была заброшена на диванную подушку. Глаза широко раскрыты, лицо искажено гримасой то ли страдания, то ли ужаса. Ее белая ночная сорочка, промокшая и забрызганная алой кровью, была распорота, выставляя напоказ окровавленную, разодранную кожу.

Не только руки, живот и бедра.

Ее груди.

Ее пах.

Вчера эти части тела были спрятаны под лохмотьями окровавленной сорочки Этель.

– Что случилось? – спросила Дэйна.

– Я не знаю, – ответила Так тихим голосом. Она оглянулась через плечо на дверной проем.

Дэйна тоже посмотрела. Но увидела только пустую прихожую.

Пока они шли к телу, Дэйна держалась рядом с Так. Они остановились у красной ленты, в нескольких футах от экспоната.

– Должно быть, кто-то хотел ознакомиться с ее анатомией, – сказала Так.

– Она совсем как настоящая.

Хмурясь и кивая, Так проговорила:

– Мэгги была очень придирчива к деталям. Поначалу она довольствовалась магазинными манекенами. Но они были недостаточно хороши. Как только Мэгги смогла себе позволить, она заказала реалистичные восковые фигуры. Они должны были быть аутентичными во всех деталях.

– Похоже, так и есть.

– А знаешь, почему она хотела, чтобы они были анатомически правильными?

– Нет, почему?

– Потому что была чокнутой. – Засмеявшись, Так перешагнула через ленту. – Вообще, мне кажется, она хотела, чтобы экспонаты полностью соответствовали фотографиям с места преступления. – Присев на корточки около тела, она подняла оторванный лоскут белой ткани и аккуратно разложила его между ногами Этель. – Но тогда надо было бы показывать все, поэтому она заказала восковые фигуры со всеми интимными местами. Потом она, видимо, передумала и решила прикрыть их. – Она осторожно положила еще один кусок белой ткани на пах Этель. – Сорочка точно испорчена, – сказала она.

– Я бы не догадалась.

– Она порвана почти в два раза больше, чем должна быть. – Так начала перекладывать обрывки ткани, чтобы прикрыть груди манекена. – Хотя вроде не заметно, чтобы повредили Этель. Кажется, с ней все в порядке. Однако надо позаботиться о том, чтобы заменить сорочку.

– Это подлинный экземпляр? – спросила Дэйна.

– Нет. Это копия. Слава богу! Дженис давным-давно забрала всю настоящую одежду в свой музей. Знаешь, я думала, что это неправильно. И говорила ей об этом. Я считала, что на них должна быть та одежда, в которой они погибли. Похоже, она была права, а я нет.

Так встала, отступила назад и посмотрела на тело.

– Как выглядит, на твой взгляд? – спросила она.

– Пошло и непристойно.

– Она и должна выглядеть пошло и непристойно. Но все основные места должны быть прикрыты. Их же не видно?

– Основные места?

– Соски и вагина.

– А. Понятно. – Дэйна походила туда-сюда вокруг ленты, пару раз даже присела. – По-моему, ты очень хорошо их укрыла.

– Ладно, хорошо. – Так перешагнула через ленту и направилась к двери.

Дэйна поспешила за ней.

– Как, по-твоему, это случилось? Ты же запираешь дом на ночь...

– Вероятно, кто-то залез в дом. Надо проверить окна и имущество. А может быть, кто-то зашел с экскурсией и не ушел. Хочешь подождать снаружи, пока я осмотрю помещение?

– Почему?

– Возможно, тут кто-то есть.

Дэйна уже это поняла. Однако при словах Так ее охватило неприятное чувство.

– Ты думаешь, что я уйду и оставлю тебя разбираться с ним? – спросила она.

Так пожала плечами и улыбнулась.

– Даже не думай, – сказала Дэйна.

Улыбка стала шире.

– Ты настоящая подруга. Верная, смелая и грандиозная.

Дэйна засмеялась.

– Пошли! – сказала Так.

Вместе они быстро обошли нижний этаж дома. Пока они проверяли каждую комнату, Так болтала почти что без умолку.

– Время от времени кому-нибудь приходит в голову блестящая мысль провести здесь ночь. И это может быть в кайф. Я не виню их, но это против правил, и мы делаем все возможное, чтобы помешать им. Дело в том, что перед тем, как зайти, каждый получает плеер и наушники. Потом они возвращают их на выходе из центральных ворот. В конце каждого дня мы пересчитываем плееры. Если мы не досчитываемся их, то понимаем, что кто-то пропал, и идем искать. И обычно находим виновника, который пытается где-нибудь спрятаться от нас.

Остановившись в кухне, Так подергала ручку закрытой двери.

– Тут явно никто не проходил, – сказала она.

Она достала свои ключи, отперла дверь и распахнула ее.

Стоя возле нее, Дэйна взглянула на лестницу, ведущую в темноту подвала.

– Есть там кто-нибудь? – окликнула Так.

– Очень забавно.

– Знаю. – Оставив дверь открытой, она продолжила поиски. – На самом деле ничего сложного в том, чтобы провести здесь всю ночь, нет. Просто надо быть достаточно умным. Надо либо попросить кого-то вернуть твой плеер за тебя, либо вернуть его самому, а потом проскользнуть обратно в дом. Это не так уж и трудно, если включить голову.

– Обычно это подростки?

– Почти всегда. Я переловила кучу таких желающих, и все они были подросткового возраста. Иногда парни делают это на спор в одиночку. Но мне попадались и группы из трех-четырех человек. Даже несколько пар – парни с девушками. Тут полно мест, где можно спрятаться, если ты достаточно сообразителен.

– Готова поспорить, что ты их все знаешь, – сказала Дэйна, когда они вернулись в прихожую.

– Большинство из них, – ответила Так.

Они начали подниматься по лестнице.

– Несмотря на все наши предосторожности, людям по-прежнему удается проскользнуть. Мы обнаруживаем кучу доказательств ночных визитов. С тех пор как я здесь, мы находили окурки, граффити, бумажки от конфет, презервативы, тампоны...

– Как мило.

Наверху лестницы Так продолжила поиски, не переставая говорить.

– Различные предметы нижнего белья, в основном трусы и лифчики. Пару очков, одинокий ботинок, ключи и мелочь, вероятно выпавшие из чьих-то карманов. И всевозможные жидкости и выделения человеческого тела.

– Ты шутишь?

– Некоторые люди просто свиньи.

– Не то слово. Но ты так говоришь, как будто они пробираются сюда постоянно.

– На самом деле это происходит не очень часто. Но когда случается... Знаешь, что они иногда делают? Прячутся, пока не стемнеет, а потом открывают дверь и впускают своих друзей. Так что ночью тут могут ошиваться пять-шесть человек.

Проверив пару комнат, Так остановилась у закрытой двери на чердак. Она подергала ручку двери.

– Тут тоже никто не проходил, – сказала она, затем достала ключ, отперла дверь и распахнула ее. Внутри у подножья лестницы была натянута лента.

Дэйна взглянула на узкий лестничный пролет. Казалось, что в него с чердака сочится тьма. Она быстро отвернулась.

Так пошла дальше по коридору, продолжая поиски.

– Как ни странно, когда они тут дурачатся по ночам, то почти никогда не портят экспонаты. Мы практически не сталкивались с серьезными формами вандализма. Я так и не поняла почему. Возможно, не хотят искушать судьбу – или зверя.

– Случалось ли что-то подобное с одеждой Этель?

– Не совсем. Хотя однажды утром я обнаружила на ней мужские трусы.

– Боксеры или плавки?

– Белые плавки. Вообще-то я подумала, что это довольно забавно. Похоже на розыгрыш. Но сегодняшнее мне не нравится. Как будто кто-то хотел оценить, может, ощупать ее. Понимаешь? Наводит на мысли, что он какой-то извращенец. И озабоченный. Если его так возбудил манекен, только подумай, что он может сделать с парой настоящих девушек вроде нас.

– Сначала ему придется поймать нас, – сказала Дэйна.

– Ты будешь держать его, а я побегу за помощью.

– Вот спасибо. А ты думаешь, что он еще здесь?

– Возможно. Кто его знает. Я еще ни разу не сталкивалась ни с кем при открытии. Наверное, большинство из них не дожидаются утра. А если и остаются, то, вероятно, прячутся до тех пор, пока место не заполняется туристами, а потом смешиваются с толпой и уходят.

Проверив последнюю комнату, Так и Дэйна вернулись в коридор и направились к лестнице.

– Кто бы это ни был, – сказала Так, – похоже, его интересовала только Этель. Все могло быть намного хуже.

Они начали спускаться по лестнице.

– Как думаешь, мог это сделать кто-то из персонала? – спросила Дэйна. – В качестве розыгрыша или типа того?

– Так порвать сорочку – чересчур для розыгрыша. За такие выходки увольняют. И привлекают к ответственности. Я бы, пожалуй, обвинила его в порче имущества.

– Его?

– Наверняка это парень, тебе так не кажется?

Дэйна покачала головой.

– Не обязательно. Могла быть и девушка, желавшая, чтобы все выглядело как дело рук парня. Все возможно.

– Видимо, – сказала Так.

Когда они шли от подножья лестницы к входной двери, она добавила:

– Я все же думаю, что это парень. Никаких признаков взлома, так что, наверное, он был вчера на экскурсии и ему понравилась Этель.

Она открыла дверь. Дэйна вышла за ней на крыльцо.

– Он сдал свой плеер, а потом прятался где-то в доме, пока мы не закрылись и не разошлись по домам. Ну а потом у него была куча времени, чтобы позабавиться с ней.

Хоть они и вышли на яркое солнце, спустившись с крыльца, Дэйна не заметила света и не почувствовала тепла. Мыслями она была в гостиной Дома Зверя и сквозь полумрак смотрела на фигуру, склонившуюся над Этель Хьюз. В тусклом свете луны, льющемся из окна, она видела, как он обеими руками разорвал сорочку на манекене. Судорожно вдохнул. Застонал, когда его руки легли на ее обнаженные груди. Потом начал целовать и лизать их, потом стал целовать ее тело, спускаясь все ниже, пока не добрался губами до промежности.

Должно быть, Так думала о том же.

– Если он кончил, – сказала она, – то, по крайней мере, не оставил грязи на полу.

Дэйна почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо.

– Мило с его стороны.

– Может, у него был презерватив.

– Он же не мог по-настоящему проникнуть в нее.

– Не-а. Во всяком случае, не глубоко. – Остановившись, Так развернулась и уставилась на дом.

– Что? – спросила Дэйна.

– Я думаю, может, вернуться и проверить ее рот.

– Хорошая идея. Я подожду здесь.

Покачав головой, Так взглянула на часы.

– Нет времени. Мы уже и так на пару минут опаздываем на встречу. Пошли.

Она зашагала вперед по газону, потом по дорожке рядом с домом. Когда они свернули за угол, Дэйна увидела трех человек, стоявших перед закусочной. Клайд и две молодые женщины – Ронда и Шэрон. На всех была бежевая униформа с красно-белым логотипом Дома Зверя на спине. Клайд был в длинных брюках, девушки – в шортах. Клайд стоял, держа белый пластиковый стаканчик в одной руке и сигарету – в другой. Девушки сидели за одним из небольших белых столиков. Ронда, рослая брюнетка, что-то пила из чашки, а стройная и смуглая Шэрон дымила сигаретой. Длинные светлые волосы Шэрон были заплетены в косички и собраны в хвост, свисавший ей на спину.

При приближении Так и Дэйны головы повернулись. Дэйна заметила, что девушки приветливо улыбнулись и кивнули, но Клайд выглядел каким-то недовольным.

– Всем привет, – сказала Так. – Простите за опоздание. Как у вас дела сегодня?

Никаких жалоб.

– Помните мою подругу Дэйну Лейк?

Ронда и Шэрон снова кивнули, улыбнулись и мягко поприветствовали ее.

– Сегодня она будет дежурить наверху. Кто дежурит внизу?

Щурясь сквозь бледный дым, Шэрон сказала:

– Я.

– Хорошо. – Так улыбнулась Дэйне. – Шэрон – наш опытнейший сотрудник.

– Я тут уже шесть лет, – сказала Шэрон Дэйне. На вид ей было лет двадцать пять. Голос у нее был низкий и хриплый. С таким голосом, резкими чертами лица и ярким макияжем она напоминала Дэйне скорее официантку, нежели экскурсовода. Не то чтобы Дэйна видела много официанток, если только в фильмах.

– Будут вопросы, – сказала Шэрон, – спрашивай. Я знаю почти все. А что не знаю – придумываю на ходу.

Дэйна улыбнулась и кивнула.

– Ладно, – сказала Так. – Кто на входе?

– Я на билетах, – сказал Клайд.

– Я на плеерах, – сказала Ронда. У нее были розовые щеки и большие приветливые глаза.

– Шэрон, ты вчера была на плеерах?

– Точно, – сказала Шэрон, поднимая два пальца с зажатой между ними сигаретой.

– По количеству все сошлось?

– О да. Можешь не сомневаться, черт возьми. В чем дело? Вчера кто-то спрятался?

– Похоже на то. Кто-то разорвал сорочку Этель. Я прикрыла ее, чтобы она выглядела более-менее прилично для посетителей, и мы с Дэйной быстро осмотрели дом. Больше ничего не обнаружили. Никаких признаков взлома. Судя по всему, кто-то спрятался.

– Количество сошлось тютелька в тютельку, – сказала Шэрон.

– Ладно. Будь начеку сегодня в доме. То, что мы его не нашли, еще не значит, что он ушел.

– Ясное дело, – сказала Шэрон.

– Все смотрите в оба сегодня, – сказала Так, обводя взглядом остальных. – Парень, похоже, какой-то извращенец.

– Он трахал Этель? – спросила Шэрон.

Клайд хохотнул. Ронда покраснела.

– Не думаю, – ответила Так.

– Никто такое не сделает, – сказала Ронда с тревожным видом.

Усмехнувшись, Шэрон покачала головой.

– Что ж, не хотела бы тебя разочаровывать.

– Прошу всех быть внимательными и осторожными, – сказала Так. – Следите за теми, кто прячется или ведет себя странно.

– Таких около половины наших посетителей, – сказала Шэрон, затем подмигнула Дэйне и затянулась сигаретой. – Бедный Клайд тоже. Этот парень любит наблюдать исподтишка, точно говорю.

Клайд ухмыльнулся, закурил еще одну сигарету и сказал:

– Ты просто расстроена, что я перестал заглядывать тебе под юбку.

– Ладно, народ, пора всем занять свои места и открываться. Вопросы? Вопросов нет? Ну что, тогда за дело.

Глава 7
История Сэнди – август, 1980

Сэнди завела кабриолет Марлона Слейда, вдавила педаль сцепления в пол и некоторое время переключала передачи, пока не нашла, по всей вероятности, первую скорость. Тогда она отпустила сцепление. Машина дернулась и заглохла.

– Ничего страшного, – пробормотала она.

За всю свою жизнь она не водила никаких машин, кроме старенького пикапа Агнес Кач. Да и тот всего несколько раз, по проселочным дорогам, потому что была слишком юна для получения водительских прав.

Управление автомобилем давалось ей легко. Проблемы возникали только с переключением передач. Она снова и снова глушила двигатель, в основном при попытке тронуться с места.

– Ты давишь на сцепление, – объясняла Агнес с пассажирского сиденья. – Медленно и плавно отпускаешь его и, отпустив, поддаешь газу.

Следуя совету Агнес, Сэнди повернула ключ зажигания, правой ногой нажала на газ и очень медленно подняла левую ногу, отпуская сцепление. Машина покатилась.

– Порядок!

Она вырулила на дорогу. Оставаясь на первой передаче, она прибавила скорость. Мотор взревел, едва не оглушив ее.

Надо переключаться на вторую. Надеюсь, не заглохнет.

Коснувшись ручки переключения передач, она увидела в зеркале заднего вида бледный, расплывчатый свет фар.

Резко крутанув руль, она съехала с дороги. Кабриолет, подпрыгивая и трясясь, с хрустом покатился по траве и гравию. Она выжала педаль тормоза. Машина качнулась и остановилась. Мотор затих.

Она обернулась и увидела, что из-за поворота выехала машина. Когда фары качнулись в ее сторону, она упала вбок.

Она лежала на пассажирском сиденье, ловя ртом воздух; ее сердце колотилось.

Успела ли она, или ее заметили? Что, если кабриолет такой низкий, что они увидят, как она лежит на сиденье, когда будут проезжать мимо?

Если они увидят меня в таком виде, то непременно остановятся.

Машина стремительно приближалась со звуком налетающего ветра.

Сэнди теребила в руках полотенце и плотно прижимала его к груди.

Фары скользнули по машине. Она видела, как свет упал на приборную панель, попал в зеркало заднего вида и отразился от него, будто пытаясь указать на нее.

Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Просто поезжай дальше, кто бы ты ни был. Тебя это не касается.

Она задумалась, понадобится ли ей нож.

Перед тем как тронуться, она наклонилась и засунула его под водительское сиденье.

Теперь ее ноги по-прежнему стояли перед ножом. Бедра находились на сиденье над ним. Но плечи лежали на пассажирском кресле. Она никак не могла дотянуться до ножа. Только если сначала выпрямится.

Приближающаяся машина замедлила ход.

Нет, не...

Свет фар скользнул вперед, автомобиль же тем временем подкрадывался к кабриолету.

«Интересно, есть ли у него фаркоп», – внезапно подумала Сэнди.

Даже не думай об этом.

Просто уезжай, кто бы ты ни был.

Тихонько взвизгнув тормозами, машина остановилась.

– Какая красавица, – сказал парень.

Он заметил меня!

Нет, наверное, говорил о машине.

Голос звучал совсем близко, как будто парень стоял возле двери водителя и заглядывал внутрь.

– Что она здесь делает? – спросил другой голос. Голос, принадлежавший кому-то, кто находился дальше. Возможно, водителю.

Женщине.

Сэнди мгновенно почувствовала громадное облегчение.

– Наверное, сломалась, – сказал парень.

– Ага. Или у этой штуки кончился бензин.

– Все равно.

– Да нет, – сказала женщина.

– Точно красавица.

– Выйди и посмотри, что в ней, Билл. Там могут быть ценные вещи, в такой охрененной тачке.

Билл, не делай этого! Оставайся в своей машине!

– Что, если чувак просто пошел отлить или типа того? – спросил он.

– Ты собираешься идти или так и будешь сидеть здесь всю ночь?

– Хочешь, чтобы меня поймали за руку?

– Ага, желтую, как обоссанный снег.

– Неправда, – сказал Билл.

– Желтую, желтую, желтую!

– Заткнись.

– Пошел ты!

– Сама пошла!

– Не смей говорить со мной так, ты, желтый ублюдок!

Сэнди услышала шлепок по коже. Женщина вскрикнула:

– Ой!

Должно быть, Билл дал ей пощечину.

– Желтая мразь! – завизжала она.

За этим последовал шквал ударов; женщина визжала, и бранилась, и умоляла Билла остановиться, пока он колотил ее, приговаривая с нажимом:

– Нравится тебе? А так? Нравится? Чертова сука. Нравится тебе это?

– Прекрати! – вопила она, как ребенок, которого шлепают. – Ты делаешь мне больно!

– Желтый, да?

– Нет! Пожалуйста! Прости. Я не хотела!

Удары продолжали сыпаться.

Женщина, безудержно рыдая, вскрикивала и охала при каждом новом ударе.

– Прости меня, – выдавила она, задыхаясь. – Ты не желтый!

– Как же меня задолбал твой сраный язык!

– Нет! ОЙ!

– Нравится тебе так? А так?

Шлепок!

Упершись локтем в пассажирское кресло, Сэнди приподнялась, чтобы выглянуть из-за дверцы водителя. Другая машина стояла неподалеку, всего в четырех-пяти футах от кабриолета.

Из своего положения Сэнди не видела, что происходит в салоне, поэтому ухватилась левой рукой за руль и подтянула себя.

Билл, похоже, стоял на коленях на переднем сиденье, нависая над женщиной за рулем и избивая ее. Саму женщину Сэнди не видела. Но слышала ее рыдания и мольбы, треск разрываемой одежды, шлепки и удары, наносимые Биллом.

Что будет, когда они остановятся?

Кто-то из них выйдет и обнаружит меня, вот что.

Хорошо бы появилась еще одна машина. Если бы она подъезжала сзади, то не могла бы проехать из-за автомобиля Билла, перекрывшего полосу. Может, тогда он бы перестал избивать женщину и они бы уехали.

Хотя это была дорога местного значения. Ею пользовались нечасто, особенно ночью. Другой автомобиль мог появиться в течение нескольких секунд, а мог и не появляться часами.

Надо убираться отсюда.

Сэнди полностью выпрямилась. Она, конечно, спряталась за рулем, но знала, что ее плечи и голова хорошо видны. Если бы Билл прекратил избивать женщину, и кто-то из них взглянул...

Потянувшись вниз, Сэнди пощупала пол под сиденьем и нашла нож.

Пусть только попробует помешать мне.

Она положила нож на колени, затем повернула ключ зажигания. Мотор завелся, заработал.

Билл обернулся и нагнулся, чтобы выглянуть из пассажирского окна.

– Эй! – крикнул он.

Сэнди выжала газ и отпустила сцепление. Кабриолет дернулся и заглох.

Нет!

Автомобиль продолжал тихо катиться вперед.

Сэнди попыталась завести двигатель снова. Он чихнул, фыркнул, не запустился.

Оглянувшись, она увидела, как распахнулась дверь Билла.

Внутри нее все сжалось.

Двигатель заработал.

Да!

Тише едешь – дальше будешь! Тише едешь – дальше будешь!

Она отпустила сцепление, и крошечный автомобиль рванулся вперед, вжав ее в спинку кресла. Голой спиной она почувствовала прохладу кожи.

– Стой! – закричал Билл.

Она обернулась и увидела, что он бежит по направлению к ней.

Догоняя ее.

Крупный мужчина со светлыми и волнистыми в свете луны волосами. На нем был серый свитшот. С рукавами, оторванными в районе плеч.

– Отстань от меня! – крикнула Сэнди, вильнув на тротуар.

– Остановись! Куда ты едешь? Я тебе ничего не сделаю!

Мотор как будто кричал в знак протеста против такой скорости на первой передаче.

Сэнди снова оглянулась через плечо.

У нее перехватило дыхание.

Билл почти догнал ее.

Она выжала сцепление, дернула ручку назад, надеясь переключиться на вторую передачу, и отпустила сцепление. Двигатель противно заскрежетал, и она снова вдавила педаль.

Двигатель не заглох, но она так и не переключилась.

Машина двигалась по инерции.

– Все нормально, – пробормотала он, пытаясь успокоиться. – Просто попробуй еще раз, и...

Билл схватил ее за волосы.

Она не могла повернуть голову, но слышала его тяжелое дыхание и топот ботинок по тротуару.

– Останови машину! – крикнул он. Он дернул ее за волосы. Кожа на голове натянулась, заставляя ее повернуться вправо и оттягивая голову назад.

– Отпусти меня! – заорала она.

– Останови эту чертову машину!

Внезапно, не думая ни о возможной боли, ни о вреде, который может причинить себе, желая только одного – избавиться от этого человека, она вдавила педаль газа в пол. Мотор взревел. Машина, так и не переключившись на другую передачу, катилась просто по инерции.

Вот блин!

– Останови тачку, или я оторву тебе голову!

Она крутанула руль.

Автомобиль резко повернул вбок.

Влево.

Билл крикнул:

– Осторожно!

Потом заорал:

– А!

Сэнди услышала и почувствовала только легкий удар, но рука внезапно разжалась и отпустила ее волосы. Она повернула голову и посмотрела назад.

Билл упал и теперь катался по тротуару в свете фар собственной машины.

Махнув рукой на вторую передачу, Сэнди попыталась переключиться на третью.

Она отпустила педаль сцепления, и кабриолет устремился вперед, как будто его кто-то сильно и резко толкнул.

– Порядок! – крикнула она.

В зеркале заднего вида она увидела, что Билл поднялся на колени. Казалось, он смотрит прямо на нее.

Сейчас он был освещен лучше, чем прежде.

Сзади к нему подъезжала его машина.

Похоже, женщина пришла в себя и уже могла вести автомобиль. Она собиралась подобрать его.

И потом они погонятся за мной!

Машина надвигалась на Билла, и он поднял руку.

Затем попытался встать с колен.

– Не надо! – закричал он.

В последнее мгновение он попытался увернуться. Но машина выбила почву у него из-под ног. Головой вперед он перелетел через капот и пробил лобовое стекло.

Застряв в нем по пояс.

Со стороны водителя.

Машина, набирая скорость, начала преследовать Сэнди. Она поддала газу.

Как та женщина видит, куда она едет?

Сэнди прошла поворот и потеряла из поля зрения другой автомобиль.

Через несколько секунд он снова показался в зеркале заднего вида.

Он не огибал поворот.

Даже не пытался.

Он просто несся вперед и вылетел с дороги, как будто кто-то решил сделать крюк и проехать по живописному лесу.

Сэнди почувствовала, как у нее по спине побежали мурашки.

– Черт побери, – пробормотала она.

В свете фар возникли деревья.

Сэнди свернула за очередной поворот. После этого она уже ничего не видела позади себя, кроме темной дороги и леса.

Она приготовилась услышать, как машина врежется в дерево.

С минуты на минуту.

Будет ли взрыв? Она надеялась, что нет. Если бы машина взорвалась, в лесу мог начаться пожар.

Она представила, как огонь распространяется по лесистым холмам. И окружает ее трейлер. Она представила, как Эрик спит в своей кроватке, а огонь подбирается все ближе.

Звука удара не было.

Просто я очень далеко и не слышу его, вот и все. Она уже должна была врезаться. Сколько, черт возьми, можно мчаться по лесу?

Она представила машину, врезавшуюся в ствол дерева, огоньки пламени, охватывающие крышку капота.

Она прибавила газу.

Через пару минут она бы уже добралась до дома Агнес. Но пришлось бы подождать, пока женщина откроет дверь. Потом Сэнди пришлось бы все объяснять, брать ключи от пикапа, возвращаться сюда...

И возможно, обнаружить, что тут все полыхает.

Она остановила кабриолет, заглушив двигатель. Но легко завела мотор снова. На первой передаче она сделала разворот на сто восемьдесят градусов.

Она легко отыскала то место, где автомобиль Билла вылетел с дороги и помчался в лес. Она съехала на обочину, остановилась, взяла нож и вылезла из машины.

Стоя на дороге, она посмотрела на деревья.

Лунный свет с трудом пробивался сквозь густые кроны.

Она не могла разглядеть машину Билла.

И не видела никакого пламени.

Но это не значит, что пожара нет.

Сэнди повернулась спиной к дороге и побежала в лес.

Она знала, что бежать – не самая хорошая идея. Хоть она и не включала фары кабриолета и ее глаза привыкли к темноте, она почти ничего не видела перед собой – только несколько пятен лунного света, разбросанные то тут, то там, будто кучки снега.

Если она будет бежать в темноте, то может споткнуться и упасть.

У нее в руках нож. И если она упадет на него...

В голове раздался мамин голос: «Осторожно, ты упадешь и выколешь себе глаз».

Мама.

Не думай о ней. Черт с ней. Предательница.

Сэнди ненавидела, когда непрошено приходили мысли о матери.

Кому она вообще нужна? У меня есть Эрик.

Она побежала быстрее, помогая себе руками и выбрасывая ноги вперед, сминая сосновые иглы босыми ступнями. Груди, распухшие от пришедшего молока для Эрика, подпрыгивали и ходили ходуном. Ее «нагрудник» из кухонного полотенца взлетал вверх-вниз, скручивался и в конце концов сбился на правое плечо.

Где, черт возьми, эта тачка?

Несмотря на то, что кусты то и дело хлестали ее по ногам, царапали ее кожу, она поняла, что ей не приходится увертываться от деревьев. Темные стволы мелькали по обеим сторонам от нее, но ни один не возник у нее на пути.

Так долго продолжаться не может. Просто случайность.

Может, когда-то здесь была дорога.

Но как та баба могла здесь проехать, если она ничего не видела перед собой...

Правая нога Сэнди за что-то зацепилась. Дернув ею, она освободилась, но не сумела вовремя сделать шаг и рухнула на землю. Падая, она вытянула руки, чтобы нож оказался на безопасном расстоянии над головой.

Она приземлилась на влажную лесную подстилку. У нее перехватило дыхание, голая кожа скользнула по почве. Потом она лежала, растянувшись на земле, жадно глотая воздух.

Земля под ней будто пружинила, покрытая слоями мягких сосновых игл. Они были мокрыми от росы и не слишком неприятными. Местами немного колючими. Еще она чувствовала, как в тело впиваются ветки и сосновые шишки. Это ощущение ей не понравилось.

Восстановив дыхание, она встала на ноги. Зажав нож в правой руке, левой она стряхнула с груди и живота прилипший лесной мусор. Нагнувшись, она потерла лицевую сторону шорт, бедра и колени.

Но по-прежнему чувствовала себя мокрой и грязной.

Что принимала душ, что нет.

«По крайней мере, я не в крови», – сказала она себе.

Насколько мне известно.

Она снова двинулась вперед, на ходу сняла с шеи полотенце и вытерлась досуха. Затем вернула его на место. И почувствовала, какое оно сырое. Она поморщилась.

«Меня тут вообще не должно было быть, – думала она. – Пожара нет. А если бы и был, то что мне с ним делать – тушить этим мокрым полотенцем?»

Как бы то ни было, она продолжала идти.

Она была вполне уверена в том, что не обнаружит пожар. Но что она обнаружит?

Явно ничего хорошего.

Поспешно двигаясь вперед, она поняла, что ей просто необходимо знать, что стало с машиной, женщиной и Биллом. Она должна была знать, где они остановились – если они остановились.

Конечно остановились.

Но она должна была увидеть сама. Иначе ее будет преследовать мысль о машине, несущейся сквозь ночной лес с Биллом, застрявшим в ветровом стекле. И так до бесконечности...

Она прибавила шагу. Ей хотелось бежать, но точно не хотелось падать снова. В прошлый раз ей повезло. Но в следующий она может приземлиться на острую палку или что-то еще.

Но я не могу торчать тут всю ночь...

Она перешла на рысь. Сначала медленную. Потом быстрее. Потом еще быстрее, пока не помчалась на полной скорости.

Найти эту злосчастную тачку и убраться отсюда, добраться до дома Агнес...

Земля внезапно ушла из-под ног Сэнди.

Только не это!

Летя по склону головой вперед, она вытянула руки и увидела вдалеке огни: красные овалы стоп-сигналов и белый луч единственной фары, уходивший в лес.

Сэнди ударилась о землю и покатилась вниз на груди, пока не врезалась плечом в камень. Она вскрикнула. От столкновения ее тело развернуло вбок, и она веретеном покатилась вниз, переворачиваясь со спины на живот и обратно, выхватывая взглядом огни при каждом обороте.

Она катилась по склону не прямо, а по диагонали. В конце концов ее левое бедро врезалось в дерево. Все еще вращаясь, она охнула и налетела животом на ствол. И остановилась.

Восстановив дыхание, она перевернулась на спину и застонала.

«По крайней мере, я нашла эту чертову машину», – сказала она себе.

И ее рука по-прежнему сжимала нож. Она была вполне уверена, что не поранила себя им.

Она перевернулась, встала на четвереньки, затем поднялась на ноги. Ее тело болело в разных местах, но сильнее всего – в области правого плеча. Оно горело от удара о камень. Было такое ощущение, будто его отбивали и скребли по живому. Она надеялась, что оно не сломано. Вроде еще работало.

Ее полотенце осталось где-то на склоне.

Надо поискать его на обратном пути.

При этом она не особенно переживала, что потеряла полотенце. У нее все болело, она перепачкалась с головы до ног, и ей было не до вытирания. И здесь внизу ей не нужно было беспокоиться о том, что она полуголая.

Билл уж точно не будет пялиться на нее.

Что до женщины, то тут Сэнди не беспокоилась. Женщины никогда не доставляли ей серьезных проблем. Это только мужчины постоянно таращились на нее и пытались к ней приставать.

Грязные ублюдки, все до единого.

«Минус два за одну ночь, – подумала она. – Весьма неплохо».

Прихрамывая, она пошла к машине.

Автомобиль выглядел так, будто промчался по склону, проскочил небольшую поляну внизу и, наконец, врезался в дерево. Хотя стоп-сигналы и одна из фар еще работали, двигатель, похоже, заглох. Она не видела ни дыма, ни огня.

Приблизившись, она слегка наклонилась, чтобы заглянуть в окно.

Женщина за рулем сидела прямо. Она как будто глядела на что-то сквозь дыру в лобовом стекле.

Билл больше не торчал из пробоины.

Его свитшот застрял на осколках стекла внизу пробоины, но сам он исчез.

С внезапно нахлынувшим мерзким чувством Сэнди поспешила вперед.

Она посмотрела на капот.

Там Билла тоже не было.

Но он оказался неподалеку. Наверное, в пятнадцати-двадцати футах.

Его освещал луч фары.

Сэнди охнула. Она чуть не бросилась наутек, но поняла, что вряд ли ему интересна.

Он даже не видел ее.

Он замер в вертикальном положении спиной к Сэнди, стоя прямо на голове – именно на голове, даже не поддерживая себя. Обе его руки свободно свисали, а кисти безжизненно касались земли.

Было похоже на удивительный трюк.

Пока она не заметила, что он стоит на голове не сам по себе. Просто его ноги застряли в разветвлении дерева.

Все-таки он был не акробатом. А просто мертвецом, случайно принявшим причудливую позу.

Сэнди поморщилась.

Она могла представить, как все произошло: когда машина врезалась в дерево, разбив правую фару, Билла выбросило назад, и он пролетел по левой стороне капота вперед ногами. Он ударился о землю и сделал бешеное сальто назад в сторону второго дерева. На пике сальто, едва его голова коснулась земли, он угодил обеими ногами в разветвление ствола и завис в таком положении.

Глядя на него, Сэнди почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки.

«Совсем не похоже на случайность, – подумала она. – Как будто кто-то подвесил его так специально».

Что, если это действительно так и этот кто-то еще поблизости?

«Глупости, – подумала она. – Просто такая вот у него смерть».

Наверное.

Пора валить.

Но она не могла. Пока нет. Сначала нужно посмотреть, что с женщиной.

Она быстро обошла автомобиль. В красном свете стоп-сигналов она увидела, что у него есть фаркоп.

Ну а толку-то.

Она продолжала идти. Правая рука до боли сжимала нож. По пути к двери водителя она внимательно изучала деревья, окружавшие ее со всех сторон.

Так темно.

За исключением того места, куда падал свет фары, она почти ничего не видела.

Кто-то может подкрасться ко мне.

Успокойся. Никого нет. Нас тут только трое, и двое из них мертвы. Наверное.

У двери водителя она наклонилась, увидела фигуру женщины, сидевшей за рулем, и открыла дверь.

Лампочка на потолке загорелась, осветив автомобиль.

Женщина была пристегнута ремнем безопасности. Ее блузка была разорвана и висела на одном плече – скорее всего, в результате побоев, а не аварии. Все ее тело, от лица и до колен, было в крови. Кровь еще капала с подбородка.

Стекала из широко открытого рта.

Изо рта торчал клок окровавленных волос.

Не ее волос.

Ее собственные волосы были полностью сбриты. А рот забивали, по всей вероятности, волосы Билла.

Было нетрудно догадаться, что произошло.

– Черт, – пробормотала Сэнди.

Голова женщины медленно повернулась в ее сторону.

Глаза открылись.

Глава 8
Дневной тур

– Мы будем на месте буквально через несколько минут, – объявила Патти. – У кого-нибудь остались вопросы? Да, Марв?

– Планируется ли когда-нибудь открыть дом Качей для экскурсий? Мне кажется, это настолько очевидно. Посетители могли бы проходить туда по подземному ходу, например. Было бы потрясающе.

– На самом деле Дженис купила дом Качей одновременно с Домом Зверя. Но с условием, что Агнес будет по-прежнему жить в нем и туда не будут водить экскурсии – пока она жива.

– Значит, если мы хотим попасть туда, надо пережить Агнес?

– Совершенно верно.

– Сколько ей лет?

Патти покачала головой.

– Не уверена, но думаю, что около пятидесяти девяти или шестидесяти.

– Тогда обольщаться не стоит.

Несколько пассажиров хмыкнули, но большинство промолчало. Оуэн подозревал, что все уже устали от его бесконечных вопросов и комментариев. Его и самого уже слегка подташнивало от Марва.

Этот парень был как неугомонный студент-выскочка, который всегда тянет руку, готов постоянно отвечать на вопросы или задавать их, вечно стремится показать, что знает больше других.

Наверное, в каждой группе был свой Марв.

Поначалу «Марвы» даже казались интересными. Но потом начинали раздражать так, что хотелось только, чтобы они просто заткнулись.

– Еще вопросы? – спросила Патти. – Да, Марв?

– Может, дашь мне свой номер телефона?

Несколько пассажиров усмехнулись.

– Боюсь, что нет, Марв.

Смех и аплодисменты.

Оуэн посмотрел через плечо. Марв смеялся вместе со всеми, но его лицо было красным.

Патти отвернулась. Слегка наклонившись, она выглянула в лобовое стекло. Потом снова повернулась к группе и ухватилась за поручень, когда автобус свернул направо.

– Так, народ, мы уже на Фронт-стрит в Малькаса-Пойнт. В левом окне автобуса сейчас ненадолго покажется океан.

Подавшись вперед, чтобы видеть за Моникой, Оуэн заметил полосу светло-голубой воды в просвете между деревьями. Но Тихий океан его не особенно интересовал. Он посмотрел на север, надеясь увидеть дом Качей.

– Дом Качей скоро появится по левую сторону дороги, – объявила Патти. – Дом Зверя будет справа. Не переживайте, если не увидите какой-нибудь из них со своего места: всего через несколько секунд мы припаркуемся, и у вас будет целых три часа на то, чтобы все рассмотреть.

Оуэн заметил дом Качей.

Он видел его множество раз до этого – на фотографиях и в фильмах.

Но вот он. Это действительно он. Не картинка, а настоящий дом Качей. Он прямо перед моими глазами.

За исключением забора из металлической сетки, ограждавшего участок, дом выглядел точно так же, как в книгах и фильмах. Красно-бурые кирпичи цвета давно засохшей крови. Видавшая виды входная дверь. Только дверь. И ни одного окна.

Других дверей и окон не просто не было видно, их не было вообще, как знал Оуэн.

Дом без окон казался еще более странным, чем он предполагал.

Внезапно ему представилось, как Дженис Кроган, запертая в одной из комнат наверху, пробуждается голой на горе подушек, после того как ее изнасиловали и похитили. Это был один из его любимых моментов из ее первой книги. Он перечитывал его множество раз, мечтая о том, чтобы оказаться рядом, помочь ей и заняться с ней любовью на подушках.

Он действительно надеялся, что ему удастся встретить ее сегодня.

А ее, как назло, нет в городе.

Хотя она все равно не была бы той Дженис, которую он знал по книгам. Не совсем. Той Дженис было восемнадцать. Она была юной девушкой, а не тридцатишестилетней женщиной.

И даже если бы она не повзрослела, то вряд ли смогла бы соответствовать фантазиям Оуэна. Ни одна девушка не могла быть настолько красивой, сексуальной, крутой и смелой.

«Наверное, мне повезло, что ее нет в городе», – говорил он себе.

– Эй! – позвала Моника. – Есть кто дома? Планета Земля вызывает Оуэна. Алло?

Он взглянул на нее.

– Мы так и будем сидеть здесь весь день? – спросила она.

Он заставил себя улыбнуться ей, потом отвел глаза.

Автобус уже остановился. Пассажиры шли по проходу к дверям.

– Давай поднимайся, поднимайся, – повторяла Моника с легкой улыбкой. Хотя эта улыбка шла вразрез с ухмылкой в ее фиалковых глазах.

– К чему торопиться, – сказал он.

– Я думала, тебе не терпится попасть туда.

– Особенно спешить незачем. У нас целых три часа.

– А то я не знаю.

Когда проход освободился, Оуэн повесил камеру на шею и поднялся. Шагнув в проход, он подождал Монику. Пропустив ее вперед, он понял, что вот сейчас ему даже не нравится, как она смотрится со спины.

Розовый бантик в волосах и болтающийся хвостик были похожи на неуклюжую попытку выглядеть милой озорной девчонкой.

Ее спина, от плеч до бедер, была слишком жесткой, слишком изогнутой.

Белая вязаная блуза плотно облегала ее тело, но не так плотно, как бюстгальтер. Он просвечивался сквозь материю, и Оуэн видел, что его задняя полоса так сильно сдавила кожу под мышками, что сверху на теле образовались складки.

Ее плоть выпирала и из-под туго затянутого пояса джинсов.

Сами джинсы, новенькие и темно-синие, еле-еле вмещали ее бедра и ягодицы. Они так плотно сидели на ней, что ее попа в джинсовой ткани выглядела твердой.

«Если она упадет на задницу, – подумал Оуэн, – то тут же подпрыгнет».

Ему сразу же стало стыдно за такие мысли.

Секундой позже он уже разозлился на себя за чувство вины.

Неужели она не в состоянии носить одежду по размеру?

Он вышел за ней из автобуса. Стоявшая внизу Патти улыбнулась Монике и сказала:

– Пожалуйста, будьте осторожны. – Потом добавила: – Хорошей экскурсии, Оуэн.

– Спасибо, – ответил он.

И задумался, есть ли у нее парень.

Наверное.

Вероятно, какой-нибудь рослый красавчик с твердым рукопожатием и широкой улыбкой.

А может, она вообще по девочкам.

В любом случае у меня нет шансов.

Моника взяла его за руку, сжала ее и сказала:

– Мы вполне можем провести время максимально приятно. Может, устроим пикник на пляже или что-нибудь в этом духе после окончания экскурсии.

– Может.

Подтаскивая его к концу очереди за билетами, она сказала:

– Обожаю пляжи. Они такие романтичные.

– Может, стоило взять купальник и плавки.

– Что за глупости. Мы не можем купаться.

– Пожалуй, могли бы.

– Купальных костюмов нет, полотенец тоже. И где переодеваться? Кроме того, я не полезу в океан. Неизвестно, что там в воде. Мне не доставляет никакого удовольствия перспектива подхватить гепатит или быть заживо съеденной акулой.

Они встали в конец очереди.

– Только посмотри, – сказала Моника. – По пятнадцать долларов с человека. Это просто нелепо. Как можно брать по пятнадцать баксов за такое?

– Почему бы и нет? Это место – единственное на всю страну, а может, и на весь мир.

– Это грабеж.

– Они не заставляют никого платить.

– Плюс по пятнадцать долларов с каждого за автобус. Это обходится нам в шестьдесят долларов.

– Это обходится мне в шестьдесят долларов. – Он усмехнулся. – Деньги потрачены не зря. Хорошо, что мы уезжаем до субботы, не то я бы притащил тебя сюда на Полуночную экскурсию. Вот это действительно влетело бы мне в копеечку.

– Нет.

– Нет?

Она запрокинула голову и показала зубы.

– Это бы не стоило тебе ничего, потому что я бы не позволила тебе сделать это. Не стоит разбрасываться такими деньгами, тем более тратить две сотни долларов на какую-то ужасную экскурсию «только для взрослых».

– Уверен, что было бы здорово.

– Тебе так кажется.

– Знаешь, просто оказаться в Доме Зверя поздней ночью...

Он повернул голову. И увидел Дом Зверя.

Он был у него перед глазами с тех пор, как они вышли из автобуса, но он не обращал на него никакого внимания.

До этого момента.

Как и дом Качей через дорогу, Дом Зверя выглядел ровно так, как он и ожидал, пересмотрев множество фотографий и фильмов.

Он видел его сотни раз.

Но не настоящий, напомнил он себе. А вот это уже не картинка, это он.

Он уставился на дом.

И почувствовал легкое разочарование.

Он выглядел как самый обыкновенный старый викторианский дом, даже чуть более обыкновенный, чем большинство отреставрированных домов викторианской эпохи, которые Оуэн видел во время своих путешествий. Меньше. Без особых украшений. Гораздо более ветхий.

«Он и должен выглядеть ветхим, – сказал он себе. – Это Дом Зверя».

Он хотел, чтобы его охватила дрожь ужаса, но она не появлялась.

Он задумался: может, он слишком много знает об этом месте? Не слишком ли долго он разглядывал фотографии в книгах Дженис Кроган? Не слишком ли часто пересматривал «Ужас» и его сиквелы?

С другой стороны, может, дело не в хорошей осведомленности. Может, проблема в том, что он видит, как его осаждают туристы, и это уже не зловещий старый дом, а успешный туристический объект?

Как можно почувствовать нервную дрожь, когда тут повсюду бродят семьи?

«Чертовы туристы», – подумал он.

А сам-то я кто, местный? Я турист, такой же, как и все остальные.

Я ТИПИЧНЫЙ турист – приехал сюда на автобусе. И возвращаюсь на нем через три часа, так что даже не могу остаться.

Вот чего ему хотелось бы. Остаться. Остаться после закрытия, после наступления темноты. Только так можно почувствовать этот дом. Стоять здесь в одиночестве после того, как все разойдутся, и глядеть на него через ограду – смотреть на него в темноте, в свете луны.

Он представил, как говорит Монике: «Эй, как насчет того, чтобы остаться здесь на ночь и вернуться в Сан-Франциско завтрашним автобусом?»

Что бы она ответила? «Ты спятил? Ты что, не в своем уме? Три часа и так слишком долго для этого жалкого подобия города. Должно быть, с тобой что-то серьезно не так, если ты додумался провести здесь ночь. Кроме того, мы уже заплатили за номер в “Холидей Инн”. Оплачивать номер и не ночевать в нем – не вариант. Так что выбрось это из головы сейчас же. Никогда не слышала ничего более...»

Оуэн внезапно осознал, что мужчина перед ним отходит. Между ним и кассой больше никого не было.

Улыбнувшись крупному широкоплечему мужчине за стеклом, он полез за кошельком и сказал:

– Привет. Два взрослых, пожалуйста.

Он достал карту Mastercard и расплатился. Мужчина просунул под окошко кассы два билета вместе с чеком, брошюркой и парой купонов.

– Сохраняйте корешки билетов, – сказал он. – Если вы покажете их в музее Дома Зверя, то сможете посетить его за половину стоимости. Эти купоны дают десятипроцентную скидку на любые товары в сувенирном магазине или в закусочной.

– Спасибо.

– Проходите с билетами за угол, и Ронда выдаст вам аудиотехнику.

– Спасибо, – снова поблагодарил Оуэн.

– Приятного посещения.

– Спасибо. – Он отошел от кассы.

– В эту сторону, – сказала Моника.

Он проследовал за ней за угол билетной кассы.

– Доброе утро, – поприветствовала их Ронда, улыбаясь и выглядя уж как-то слишком юной и застенчивой для этой работы. – Ваши билеты, пожалуйста.

Оуэн протянул ей билеты.

Она разорвала их посередине.

– Сохраняйте корешки, – сказала она, возвращая половину каждого билета Оуэну. – По ним можно попасть в музей Дома Зверя на Фронт-стрит за полцены.

– Нам уже это сообщили, – сказала Моника.

Ронда покраснела.

– О. Ладно. – Она пожала плечами и повернулась. Внешняя стена билетной кассы была похожа на огромный открытый шкаф и вся увешана полками. Около половины из них были пустыми. На остальных лежали аудиоплееры.

Ронда сняла один из них. Черный пластиковый плеер с ярко-оранжевым ремешком, чуть меньше книги в мягкой обложке. Наушники прилагались.

– Держите, – сказала она, протягивая Монике плеер. – Просто повесьте его себе на шею.

– Знаю.

Ронда покраснела снова.

Оуэну хотелось шлепнуть Монику.

Когда Ронда вручила ему плеер, он улыбнулся, повесил его себе на шею и сказал:

– Большое спасибо!

– Пожалуйста! Это самостоятельная экскурсия, и плееры готовы к работе. Не включайте их, пока не дойдете до крыльца, где будет Остановка номер один. Вы увидите табличку с номером один. Остановитесь около нее и нажмите кнопку «Воспроизведение». Вот эту продолговатую кнопку сверху. – Она показала на плеере Оуэна. – А это кнопка «Стоп». После крыльца вы будете переходить от одной остановки к другой. Аудиогид будет говорить вам, что делать. Но вы можете находиться на экскурсии сколько пожелаете. Хорошо? Когда закончите, принесите плееры обратно. Я буду здесь.

– Хорошо, спасибо, – сказал ей Оуэн.

Они пошли по пешеходной дорожке к Дому Зверя.

– Мне уже нравится, – сказала Моника. По язвительным ноткам в голосе Оуэн понял, что ее замечание вызвано видом манекена, свисающего с балки крыльца.

– Это бедняга Гэс Гаучер, – объяснил он.

– Да, я помню, как они расправились с каким-то парнем. В каком это было фильме, во втором?

– «Ужас 3 в 3D». Но это случилось по-настоящему, Моника. Гэс был реальным человеком.

– Я знаю.

Они остановились позади небольшой группы у основания лестницы. Все люди были с наушниками. Некоторые поворачивались из стороны в сторону, как будто, слушая, изучали окружающую обстановку. Некоторые смотрели вниз. Некоторые тихо комментировали, кивали и посмеивались. Но большинство из них стояли неподвижно и, слушая голос в наушниках, не отрывали взгляда от свисающего тела.

– Мило, – пробормотала Моника.

– Он и не должен быть привлекательным, – прошептал Оуэн.

– Он преуспел в этом.

Глаза Гэса вылезли из орбит. Черный распухший язык вываливался изо рта. Голова склонилась вбок под ужасным углом, так что его правое ухо почти касалось плеча. Но самое жуткое зрелище, на взгляд Оуэна, представляла шея.

Она была слишком длинной.

Вот почему это называется «вытягиванием шеи».

Он видел подобное на фотографиях.

Но ему не понравилось, как это выглядит.

Из-за растянутой шеи все казалось слишком реалистичным.

Ниже плеч Гэс выглядел обычно. На нем были рубашка в клетку, синие джинсы и ботинки.

Моника опустила голову, некоторое время поглядела на плеер и нажала одну из верхних кнопок. Оуэн услышал щелчок. Он тоже включил плеер и поднял глаза на Гэса.

После кратковременного шипения раздался женский голос.

– Доброе утро, и добро пожаловать в Дом Зверя. Меня зовут Дженис Кроган.

Дженис!

Ее голос был глубоким и волнующим, но это был не голос девочки-подростка. Это был голос взрослой Дженис.

– Сегодня я буду вашим гидом с помощью старой доброй Мэгги Кач. Мэгги сделала из Дома Зверя туристический объект, после того как много лет назад здесь была убита ее семья. Если бы вы пришли сюда до ее смерти в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, то экскурсию вела бы она. Старушка Мэгги – полная и вся в шрамах – стояла бы сейчас перед вами на ступеньках крыльца, опираясь на трость, и рассказывала о себе.

– Привет, народ, – произнес низкий, хриплый голос, принадлежавший явно не Дженис. Он звучал немного сипло и словно издалека, как на старых записях с живых концертов или политических выступлений. – Добро пожаловать в Дом Зверя. Меня зовут Мэгги Кач, и я его владелица. Я начала проводить экскурсии по этому месту через некоторое время после того, как мой муж и трое детей были безжалостно убиты зверем. Вероятно, сейчас вы задаетесь вопросом, как так получилось, что я решила показывать этот дом после того, как в нем произошло столь трагическое для меня событие. Ответ прост: д-е-н-ь-г-и.

– Вы только что слышали настоящий голос Мэгги Кач, – пояснила Дженис. – Она проводила экскурсии в течение долгих лет, до самой своей смерти в тысяча девятьсот семьдесят девятом году. Несмотря на запрет проносить записывающие устройства в дом, некоторым все-таки удавалось нарушить правила. К счастью, мы сумели получить несколько записей экскурсий, поэтому вы сможете услышать всю историю из уст самой Мэгги, как если бы она лично вела вас по дому.

Сейчас вы находитесь на Остановке номер один, где видите висящее тело Гэса Гаучера. У Мэгги не было фигуры Гэса. Он был добавлен в коллекцию в последние годы, после того как я приобрела Дом Зверя. Если бы вы находились здесь во времена Мэгги, она бы указала своей тростью на балку, на которой теперь висит Гэс, и сказала...

Снова послышался голос Мэгги:

– Вот здесь они вздернули беднягу Гэса Гаучера. Ему было всего восемнадцать, и он остановился в этом городе по пути в Сан-Франциско. Он хотел получить место в купальнях Сутро^[15], где работал его брат. Вы знаете, что такое купальни Сутро? Это был большой комплекс крытых бассейнов с горячей водой – соленой – на побережье неподалеку от Клифф-Хауса, дома на утесе. Клифф-Хаус по-прежнему существует. Какая-то его часть, во всяком случае. Купален Сутро давно нет, но если вы пойдете к Клифф-Хаусу, то со скалы увидите их развалины.

Я считаю, что в те времена Купальни были замечательным местом. Вот только Гэс так и не добрался до них, потому что второго августа тысяча девятьсот третьего года появился в этом доме. – Оуэн услышал несколько тяжелых ударов и представил, как Мэгги постучала кончиком трости по полу крыльца. – Тогда здесь жила Лилли Торн, вдова преступника, вместе со своими детьми и гостившей у нее сестрой Этель. Тем вечером Гэс наколол дров для Лилли, и она в благодарность пригласила его на ужин. И он пошел.

Той ночью на дом напал зверь. Выжила только Лилли. Она выбежала на улицу, визжа как сумасшедшая и перебудив полгорода. Приехал шериф и обыскал весь дом сверху донизу. Преступника он не нашел. Однако обнаружил растерзанные и изгрызенные тела сестры Лилли и двух ее сыновей. Тогда собрали поисковый отряд. Прочесывая ближайшие к дому холмы, отряд наткнулся не на кого иного, как на бедного Гэса Гаучера, спавшего крепким сном возле своего костра.

Несколько граждан вспомнили, как видели его около дома Лилли. Никто не встал на его защиту, поскольку он был просто незнакомцем, проезжавшим через город. Возможно, он бы и выплыл, если бы против него была лишь пара подозрений. Но у них оказался убедительный аргумент. На одежде Гэса была кровь. Поэтому его притащили в город и провели судебное разбирательство в здании суда, которого сейчас уже нет, поскольку оно сгорело дотла в тысяча девятьсот шестнадцатом году.

На суде Гэс сказал, что он невиновен. Он заявил, что у него шла кровь из пореза на пальце, и порез действительно был. На что прокурор ответил, что он мог специально порезать себе палец, чтобы объяснить кровь на одежде. И присяжные ему поверили.

– А что же Лилли? – спросил какой-то парень. По звуку его голоса Оуэн предположил, что, наверное, он и вел тайную запись. – Она же видела, что произошло, верно? Почему она не встала на его защиту и не оправдала Гэса?

– Ну, сынок, она не могла. Бедная Лилли совсем обезумела от убийств. Она была не в состоянии давать никакие показания. Как бы то ни было, присяжным понадобилось не более двух минут, чтобы принять решение. Они обвинили Гэса в тройном убийстве, и судья приговорил его к повешению.

Вот только представители закона не успели привести приговор в исполнение, поскольку их опередили горожане. Вечером после суда группа людей в масках вытащила Гэса из следственного изолятора. Они приволокли беднягу сюда, перекинули веревку через эту самую балку и вздернули его.

Конечно, он был невиновен. По крайней мере, невиновен, как любой человек. Он никого не убивал в доме Торнов той ночью. Если только у него не было когтей. Это сделал зверь. Все это сделал зверь. А сейчас давайте продолжим.

– Теперь поднимайтесь по лестнице, – сказала Дженис. – При входе в Дом Зверя обратите внимание, что это не первоначальная входная дверь. Ту дверь разнесли из полицейского дробовика в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, и сейчас она выставлена в музее Дома Зверя на Фронт-стрит.

Пройдите к Остановке номер два, сразу за прихожей и налево. Выключите запись и возобновите воспроизведение, когда войдете в гостиную.

Оуэн нажал кнопку «Стоп» на своем плеере.

Моника смотрела на него с ухмылкой.

– Думаешь, станет лучше?

– Давай зайдем и узнаем.

Оуэн смутно осознавал, что люди проходят дальше, поднимаются по лестнице и исчезают в доме, пока слушал голоса на пленке. Идя по ступенькам вслед за Моникой, он оглянулся и увидел, что на Остановке номер один собралась новая группа туристов. Слушая запись, одни брезгливо смотрели на болтающееся тело, другие явно были в восторге, третьи отводили взгляд.

Перед открытой дверью в Дом Зверя Моника остановилась и повернулась к Оуэну.

– Ты первый, – сказала она.

– Если ты не хочешь заходить внутрь...

– Я зайду.

– Ты не обязана. Можешь подождать здесь на лужайке или заглянуть в закусочную, например.

– И пропустить все самое интересное?

– Похоже, ты не получаешь особенного удовольствия.

– О, ты заметил?

– Серьезно. Почему бы тебе просто не побродить тут немного. Я быстро.

– Я зайду. Только помни, что я делаю это ради тебя, Оуи. Мне это ужасно не нравится, но я сделаю это – потому что люблю тебя.

Глава 9
История Сэнди – август, 1980

Женщина за рулем пыталась что-то сказать, но у нее выходили только глухие, невнятные звуки.

Большим и указательным пальцами левой руки Сэнди залезла женщине в рот и начала вытаскивать оттуда волосы Билла. Ей было противно. Как будто она чистила слив ванны, с той лишь разницей, что сейчас вместе с клочками липких волос выходили зубы и ошметки плоти.

Когда ее рот был почти чист, женщина выдохнула:

– Благослови тебя Господь, милая. Благослови^[16].

– Вы в порядке? – спросила Сэнди.

Женщина выдавила смешок, резкий и чавкающий, и сказала:

– Я убила этого ублюдка?

– Думаю, да.

– Иди посмотри. Надо знать.

– Я туда не пойду, мадам. Вы сильно ранены?

– Не знаю.

– Можете пошевелиться?

– Не знаю.

– Посмотрите, сможете ли вы завести машину.

Женщина медленно подняла правую руку и повернула ключ зажигания. Двигатель заворчал, запустился и зарокотал, продолжая работать. Женщина повернула голову в сторону Сэнди. Кровоточащие губы растянулись в улыбке.

Испытывая легкую тошноту, Сэнди сказала:

– Подвиньтесь, я поведу.

– Ага. А что с Биллом?

– Взгляните на него. Он мертв. Вы думаете, что нет? Боже мой, да вы буквально проглотили часть его мозгов.

Женщина издала еще один булькающий звук, похожий на смех, и сказала:

– Он выбил мне зубы. Но мне надо знать. – Она подергала защелку ремня безопасности.

– Говорю же вам, – повторила Сэнди.

– Да?

– Давайте двигайтесь. Смотрите на меня. Я обо всем позабочусь, и потом мы смоемся.

– Окей.

Сэнди быстро шагнула в белый луч фары. Впереди тут же появилась ее огромная тень, упавшая на обнаженную спину Билла.

Подойдя к нему, Сэнди отступила в сторону, чтобы ни ее тело, ни ее тень не загораживали женщине вид. Потом опустилась на колени.

Билл выглядел так, будто его голова была зарыта в землю до кончиков ушей.

Сэнди схватилась за волосы у него на затылке. Когда она потянула, голова заскользила по поверхности. Все-таки она была не зарыта в землю, а просто сплющена от удара.

Сэнди резко дернула, стягивая тело с дерева и держа голову так высоко, как могла, размышляя над тем, видно ли женщине в машине, что череп Билла проломлен и наполовину пуст.

Затем занесла руку с мясницким ножом и перерезала ему глотку.

Она побежала обратно к машине.

Она бросилась на водительское сиденье и захлопнула дверь.

– Спасибо, – сказала женщина.

Сэнди улыбнулась ей.

– Рада помочь.

– Я Либ.

– Либ?

– Либби, Либ.

– Приятно познакомиться, Либ. Я Чарли. Давай-ка убираться... Эй! Отлично!

– Да? – удивилась Либ.

– У тебя автоматическая коробка передач! – Сэнди толкнула рычаг и сдала назад. На мгновение она испугалась, что правая передняя часть машины могла застрять в дереве. Но та легко отделилась от ствола со звуком, похожим на звон бокалов и хруст жестяной банки.

– Куда мы едем? – спросила Либ.

– Не знаю.

Она и правда не знала. На данный момент главным было то, что машина двигалась. Она аккуратно развернулась и медленно поехала обратно через лес, вверх по склону.

Где-то на полпути к вершине она заметила на земле свое полотенце. Но не осмелилась остановиться и подобрать его.

Она проехала мимо полотенца, не снимая ноги с педали газа.

Они вползли на вершину холма.

– Есть! – выдохнула она.

– Что?

– Удалось.

«Не совсем, – подумала она, осторожно ведя машину через лес. – Это только начало. Мы доберемся до дороги, хорошо, но что потом?»

– Где ты живешь, Либ?

– Здесь.

– Здесь, в Малькаса?

– Ага. В машине.

– Ты живешь в машине?

– Да.

– В этой машине?

– Да.

– У тебя нет настоящего дома?

– А у тебя?

– У меня трейлер, – сказала Сэнди. – Он не очень далеко отсюда.

– У меня есть фаркоп.

– Я знаю. Видела. Но у нас не горит одна фара и разбито лобовое стекло. Нас остановит первый же встречный коп. Потом нас обеих арестуют.

– Это была самозащита. Он меня избил.

– Да, но, когда ты переехала его, он тебя не бил. Если они выяснят, что случилось, то ты сядешь в тюрьму.

– Да пошли они.

Когда сквозь деревья показалась дорога, Сэнди выключила фары. Она подъехала к краю тротуара и остановилась. Дорога выглядела пустой и темной. Сэнди посмотрела на крошечный кабриолет.

– Поедем на твоей? – спросила Либ.

– Она не моя.

– Ты была...

– Знаю. Парень, которому она принадлежит, мертв. Я убила его.

– Да ты шутишь. – Она издала влажный фыркающий звук, похожий на смех.

– Он напал на меня и моего ребенка сегодня вечером.

– Ты убила его?

– Да.

– Забавно, да? Мы с тобой обе убийцы!

– Я не знаю, что делать с его машиной.

– К ней трейлер не прицепишь.

– Я знаю.

– Брось ее.

– На ней мои отпечатки.

– Лучше сотри их.

– Да. Хорошо. Подожди здесь.

Сэнди не стала выключать двигатель. Когда она открыла дверь, зажегся верхний свет. Она оглянулась на Либ.

Они посмотрели друг на друга.

Либ стерла большую часть крови с лица. Она прижимала к носу и рту мягкую красную бандану. В одном ухе у нее висело огромное золотое кольцо. Мочка другого уха была порвана и кровоточила. Возможно, ей было около тридцати, но из-за побоев на лице было трудно определить возраст. Она была крупнее Сэнди, широкоплечая и сильная на первый взгляд. Бритая голова придавала ей брутальный вид, даже несмотря на избитое и опухшее лицо.

Либ отняла ото рта повязку и спросила:

– Где твоя рубашка?

– А где твои волосы?

– Ха!

– Я скоро вернусь.

Сэнди вылезла из машины и захлопнула дверцу. Она поспешила по обочине к кабриолету, плюхнулась на водительское сиденье и вытащила ключ зажигания.

Она сунула брелок в передний карман шорт. Затем наклонилась вбок и открыла бардачок.

Там лежал небольшой револьвер.

Сэнди поджала губы, быстро вытащила оружие и запихнула в карман.

Затем снова залезла в бардачок. На этот раз она обнаружила несколько карт и небольшую стопку бумажных салфеток: должно быть, Слейд сохранял салфетки после посещения заведений быстрого питания.

Сэнди вытащила их и захлопнула бардачок. Всего оказалось шесть или восемь салфеток. Ими она протерла лицевую сторону бардачка, приборную панель, рукоятку рычага переключения передач и руль. Она открыла водительскую дверь и протерла внутреннюю ручку.

Дорога по-прежнему была темной и пустой.

Она вылезла из машины, закрыла дверь и протерла внешнюю ручку. И пространство вокруг ручки. Затем быстро прошлась салфеткой по верхнему краю двери.

Запихнув салфетки в карман, она поспешила обратно к машине Либ.

– Чья это машина? – спросила она Либ.

Либ громко шмыгнула носом и сказала:

– Моя.

– Ты фактическая владелица?

– Конечно.

– Зарегистрированная владелица?

– Издеваешься?

– Это значит да или нет?

– Блин, нет.

– Ее угнали?

– Не сомневайся.

– Отлично.

Сэнди выехала на дорогу, повернула налево и направилась к своему трейлеру.

– Давно ее угнали? – спросила она и включила фары.

– Она у нас месяц.

– Месяц?

– Угнали ее в Мексике. Это надежно и безопасно.

– Кто ты, какой-то крупный преступник?

Либ рассмеялась, потом фыркнула.

– Отлично сказано. Мы с Биллом, сливки общества. Бонни и Клайд. Это про нас. Знаешь что? Билл был просто трусливым задирой с мозгом червя.

– Он был твоим мужем?

– Ха!

– Думаю, нет.

– Жалкий ублюдок.

Сэнди притормозила, подъезжая к своему повороту. Дорога впереди казалась пустой. В зеркале заднего вида отражались лишь темнота и частицы лунного света. Она съехала на грунтовку и стала взбираться по склону. По обе стороны от машины скрипели кусты, задевая ее ходовую часть.

– Ты здесь живешь?

– Да. Вместе с ребенком.

– Сколько лет твоему ребенку?

– Шесть месяцев.

– Малыш.

– Ага.

– Мальчик или девочка?

– Мальчик.

– Ах. Как мило, очень мило. Но у тебя нет мужчины?

– Только он.

– Подонок тебя обрюхатил и сбежал?

– Обрюхатил и погиб.

– О.

– Ага.

– Ты его любила?

– Да.

– Черт.

– Ага.

– Жизнь – сука, а потом ты умираешь.

– Так говорят. Вроде.

Либ рассмеялась. Затем протянула руку и похлопала Сэнди по ноге.

– Ты хорошая девочка, Чарли.

– Спасибо.

Когда она выехала на вершину холма, свет от единственной фары соскользнул с верхушек деревьев и протянулся через поляну к ее трейлеру.

– Вот мой дом, – сказала Сэнди. – Давай прицепим его к твоей машине и уберемся отсюда?

– Можем попробовать. Ты знаешь как?

– Конечно. Мы с моей подругой Агнес затащили его сюда на ее пикапе. Я помогла ей сделать все это.

– Я и сама делала это несколько раз, – сказала Либ. – Раньше у меня был парень с лодкой. Конечно, крюки бывают разные.

– Надеюсь, все подойдет, – сказала Сэнди. – Если нет, думаю, придется просить Агнес. – Она развернула автомобиль, потом медленно подала задом к передней части трейлера. – После того как прицепим его, можем зайти помыться и все такое перед отъездом.

– Согласна.

Сэнди вылезла из автомобиля, не выключая двигатель и фары. Либ встретила ее за машиной.

– Похоже, они должны подойти, да?

– Кажется, – сказала Либ. – Эй, у тебя есть пиво? У меня весь рот разодран. Мне бы не помешало хорошее пиво. Было бы здорово.

– У меня нет пива, но есть бутылка бурбона.

– Пойдет. Я начну цеплять их. Ты иди и притащи нам эту бутылку.

– Ладно.

Сэнди поспешно обогнула трейлер, взлетела по шаткой лестнице и открыла дверь. Она шагнула внутрь. Огляделась. Вроде все нормально. Бутылка бурбона так и стояла открытой на столе в кухонной зоне. Схватив ее, она направилась к выходу, но затем передумала и подошла к комнате Эрика.

Она сдвинула дверь спальни, приоткрыв ее на несколько дюймов.

Стоя неподвижно, она слушала его медленное, ровное дыхание. Напряженность внутри как будто ослабла, и холод стал отступать.

С ним все в порядке. Ему хорошо. Он крепко спит.

Она тихо задвинула дверь и отошла.

Снаружи она увидела Либ, склонившуюся над сцепным устройством.

– Могу я тебе чем-то помочь? – спросила она.

– Я уже все сделала. Еще минута, и все будет готово. Ты принесла бухло?

– Я принесла.

– Есть! – Либ распрямилась. Вытирая руки о переднюю часть своих джинсов, она подошла к Сэнди. Она взяла бутылку, поднесла ее к губам и стала наполнять рот бурбоном. Когда ее щеки раздулись, она опустила бутылку. Сэнди слышала, как она со свистом втягивает и выдыхает воздух через ноздри. Затем послышались звуки полоскания. Щеки Либ опадали, раздувались и ходили ходуном. Похоже, она омывала зубы и десны бурбоном как ополаскивателем для рта. Через некоторое время она прекратила полоскание и начала сглатывать. Наконец она открыла рот и выдохнула.

– О-о-о-о, Чарли, напиток что надо. Снял боль с зубов.

– Кажется, часть их у тебя выбита.

– Билл влетел в меня своей дурацкой башкой. Думаю, выбил целую кучу зубов, верхних и нижних – штук восемь-девять. И у меня все десны кровоточат. Но этот напиток вроде как убивает боль. Чертовски хорош.

Она снова наполнила рот бурбоном, пока ее щеки не раздулись, закрыла глаза и вздохнула через нос, потом немного прополоскала зубы и сглотнула.

– Ты хорошая девушка, Чарли.

– Что ж, я рада, что алкоголь помогает.

– Придется купить себе новые зубы.

– Да. Много чего придется сделать, после того как мы уберемся отсюда. Все прицеплено, так?

– Ага.

– Почему бы нам не зайти и не вымыться? Мне придется отключиться от баков, но это последнее, что мы сделаем перед отъездом. У тебя есть во что переодеться? У меня есть кое-какая одежда в трейлере, но тебе, наверное, будет тесновата.

– Багажник, – сказала Либ и снова наполнила рот.

Сэнди подошла к водительской двери. Склонившись, она выключила фары и двигатель, затем вытащила ключ зажигания. И поспешила к багажнику.

Пока она открывала его, Либ полоскала рот бурбоном.

Сэнди подняла крышку. В багажнике была только темнота.

Она услышала, как Либ проглотила жидкость.

Затем Либ сказала:

– Протяни руку.

Она протянула руки вглубь багажника. Она не была уверена, чего ожидает коснуться – вероятно, чемоданов. Однако вместо них она наткнулась на мягкие кучи ткани.

– Возьми мне что-нибудь, – сказала Либ. – И себе тоже. Судя по твоему виду, у тебя не хватает одежды.

– Спасибо. У меня есть одежда, но к ней надо пробираться через кровищу.

– Бери что хочешь.

Сэнди вынула одежду из багажника и приподняла ее так, чтобы можно было разглядеть в свете луны. Она положила обратно пару платьев, спортивный пиджак, брюки-слаксы и вечернее платье, прежде чем ей, наконец, попались два топа, похожие то ли на рубашки, то ли на блузки.

– Эти пойдут? – спросила она.

– Конечно. Что угодно.

Сэнди закрыла багажник.

– Пошли, вымоемся, перед тем как надеть их.

Либ кивнула, затем снова наполнила рот бурбоном.

Сэнди шла впереди. Поднимаясь по лестнице, она предупредила:

– Смотри не упади со ступенек. Эта штука немного шатается.

Поднявшись, она вошла в трейлер.

И увидела, что несет. Парные блузки с короткими рукавами выглядели так, будто были сшиты из красного шелка. Они переливались в свете лампы. Они казались огромными. На спине каждой из них закрученными золотыми буквами были вышиты слова «Горячие малышки».

Либ вошла в трейлер.

Сэнди повернулась и посмотрела на нее.

– Горячие малышки?

Либ ухмыльнулась. Ее пухлые губы были сжаты, но несколько капель бурбона все равно просочились наружу. Она пожала плечами. Она сделала глоток. Вытерев губы и подбородок, она сказала:

– Мы с Биллом решили, что это что-то типа женской футбольной команды, или команды по боулингу, или вроде того.

– Они не твои?

– Конечно мои. Раньше нет, но теперь мои.

– Они украдены?

– Эй, милая, да почти все, что у меня есть, украдено. Я воровка. Была воровкой всю свою жизнь. Лады?

– Не знаю. Ты будешь воровать у меня?

– Нет! За кого ты меня принимаешь? Мы ведь товарищи?

– Думаю, да. Но если мы едем вместе, обещай, что не втянешь нас в неприятности. Я хочу сказать, сегодня мы обе убили мужиков. Нам нужно по-тихому исчезнуть. Мы не можем заниматься воровством.

– Конечно. Понимаю.

– Больше никаких преступлений.

– Как хочешь. – Она подняла брови. – Ну клевые же блузки, а?

Сэнди ухмыльнулась.

– Реально клевые. Давай вымоемся и наденем их. Сюда. – Она провела Либ в ванную комнату и включила свет. – Давай, ты мойся здесь. Я помоюсь на кухне.

Она повесила одну из красных блузок на крючок в дверном проеме и шагнула в коридор.

– Я мигом, – сказала Либ. Она протянула бутылку Сэнди. – Будешь?

– Нет, спасибо.

– Последний шанс.

– Допивай сама.

– Знаешь, кто ты? Принцесса, вот кто. Настоящая, блин, принцесса.

Сэнди рассмеялась и покачала головой.

– Это про меня, – сказала она и вышла из дверей ванной. Идя на кухню, она услышала, как включился душ.

Она бросила вторую красную блузку на кухонный стол, подошла к раковине и включила горячую воду. Достала из ящика чистую тряпку для мытья посуды.

Зеркала не было, поэтому она не видела своего лица. Однако могла предположить, во что оно превратилось. Потому что, поглядев вниз, она увидела свои плечи, руки, груди и живот: грязные, исцарапанные и кое-где даже заляпанные кровью. Шорты спереди были все в грязи. Ногам досталось не меньше, чем торсу.

Наверное, душ нужен скорее мне, чем Либ.

– Что нужно ей, – прошептала Сэнди, – так это чертов дантист.

Тихо засмеявшись, она намочила горячей водой тряпку. Затем склонилась над раковиной и начала умываться.

Наверное, не помешало бы мыло.

Но не хотелось с ним заморачиваться.

Сойдет и так.

Она с удовольствием приложила к лицу горячую мокрую ткань. По шее и груди побежала вода. Она плотно прижалась к раковине, надеясь, что удастся не намочить шорты. Но когда начала протирать груди, то на живот полилось столько воды, что она поняла, что это безнадежно. Она попыталась остановить воду тряпкой. Однако вода продолжала течь, поэтому она подоткнула тряпку под подбородок, сделала шаг назад и взялась за ремень, решив снять шорты, пока они не промокли насквозь.

Надо было снять их сразу...

Кто-то закричал.

У Сэнди заколотилось сердце. Руки отскочили от ремня. Повернувшись на месте, она бросилась в ванную; тряпка выскользнула из-под подбородка, прилипла к груди и застряла в ложбинке.

Она сунула руку в правый карман шорт.

И вытащила маленький револьвер, лежавший у Слейда в бардачке.

Интересно, заряжен ли он?

Конечно. Должен быть.

Кричала, видимо, Либ. Кто же еще?

Но почему?

Слейд ожил и поднялся?

В коридоре никого.

Сквозь шум в голове Сэнди поняла, что крик прекратился.

Шатаясь, она дошла до открытой двери в ванную комнату и остановилась.

Мокрая тряпка отлепилась от ее живота, перевернулась, задела левое бедро и упала на пол.

Занавески в душе были задернуты. Через них ничего не было видно. Поэтому она подлетела к ним и распахнула их.

В душевой кабине стояла Либ, широко расставив ноги и согнув их в коленях, и обеими руками сжимала Эрика, как будто бросилась и поймала его посреди прыжка.

Она тяжело дышала.

Из душевой лейки по-прежнему брызгала вода.

Все тело Либ было покрыто синяками и кровоподтеками. Синяками размером с кулак. Размером с ладонь. Размером с колено. Размером с укус, с щипок. Коричневыми, лиловыми, зелеными, желтыми.

Ее били постоянно, на протяжении долгого времени.

Сегодня вечером, похоже, сверх всякой меры.

Ее глаза были прикованы к Эрику, на Сэнди она не взглянула.

Через некоторое время она привлекла Эрика к груди. Баюкая его, она встретилась взглядом с Сэнди.

– Кто это? – спросила она нежным голосом.

– Мой ребенок.

– Питомец?

– Мой малыш. Я его мама.

– Без дураков?

– Без дураков.

– Ну и ну. – Качая головой, Либ тихонько погладила Эрика по спине. – Прости, что я так заорала. Понимаешь, этот мелкий засранец влетел сюда и напугал меня до чертиков.

Кивая, Сэнди опустила револьвер.

– Не называй его мелким засранцем, – сказала она.

– Как его имя?

– Эрик.

– Привет, Эрик. Я – Либ. Это от Либби.

Обращаясь к Сэнди, она спросила:

– Он говорит?

– Нет.

– Какой же он страшненький. Как выглядел его папа?

– Точно так же. И он не страшненький.

– Страшно милый.

– Так-то лучше.

– Он человек?

– Отчасти.

– А отчасти кто-то еще, кажется. Типа лысой обезьяны, или существа из Черной лагуны, или типа того. Но забавный. Милашка.

Обращаясь к Эрику, она засюсюкала:

– Да, ты такой.

– О нем нельзя никому говорить, – сказала Сэнди. – Он – мой секрет. Теперь и твой тоже. Он последний из своего рода – по крайней мере, я так думаю, – и если его найдут, то убьют.

– Кто? Кто хочет убить его?

– Да почти все, черт побери. Для них он монстр. Зверь.

Глаза Либ расширились.

– Он – один из этих зверей из Дома Зверя?

– Его отец был.

– Ну ни фига себе! Ты хочешь сказать, что они настоящие? Я всегда думала, что их выдумали. Как марсиан, понимаешь? Или оборотней, или типа того.

– Они настоящие. Один из них сейчас у тебя на руках.

Медленно качая головой, Либ отстранила Эрика и поднесла его к своим глазам.

– Дай-ка погляжу на тебя, – сказала она ему нежным, мелодичным голосом. – Только погляжу на тебя. Какой классный. Жаль, что я не знала твоего батю.

– Ты обещаешь не рассказывать о нас? – спросила Сэнди.

– Конечно. Чтоб я сдохла!

– Если расскажешь, то реально умрешь. Я позабочусь об этом.

– Будем семьей, мы трое.

Пряча револьвер в карман, Сэнди подошла к душевой кабинке. Она протянула руки к Эрику. Либ осторожно передала ей ребенка.

– Еще увидимся, малыш, – сказала она.

Сэнди заметила слезы в глазах женщины.

– Ты в порядке?

– У меня никогда не было семьи.

Чувствуя комок в горле, Сэнди улыбнулась Либ и сказала:

– Я не уверена, что мы уже семья, но считаю, что мы партнеры.

– Товарищи. – Либ шмыгнула носом, потом вытянула руку и стиснула плечо Сэнди. – Товарищи до конца.

Глава 10
Дневной тур II

Ступив в сумрак Дома Зверя из ослепительного солнечного света, Оуэн подумал, что шагнул в темный шкаф. Он снял солнечные очки. Это помогло.

– Доброе утро, – сказала гид, стоявшая в дверном проеме. Табличка с именем спереди ее бежевой рубашки гласила «ШЭРОН». Голубоглазая, стройная и очень загорелая блондинка, она была самым красивым гидом из всех, встреченных до сих пор.

– Остановка номер два прямо в гостиной, но вы можете свободно ходить где угодно.

– Спасибо, – сказал Оуэн.

Когда они прошли через прихожую, он заметил, что одни посетители поднимаются по лестнице, а другие проходят в узкий коридор возле нее. Из гостиной вышла пара. Он видел этих людей в группе около крыльца. Он подумал, что они могли ехать с ними в одном автобусе, но не был уверен. Пара никак не показала, что узнала его или Монику.

Что его совсем не удивило.

Надень на кого-нибудь наушники, заметил он, и остальной мир фактически исчезает. Пропадает все, кроме звуков в голове этого человека.

В гостиной Оуэн увидел полдюжины людей, стоявших возле красной бархатной ленты и разглядывавших тело на полу. Он поискал табличку, подтверждающую, что это Остановка номер два, но не нашел ее: возможно, кто-то ее загораживал. Но и Дженис на пленке, и Шэрон направили их сюда. Кроме того, некоторые посетители были очень похожи на тех, что стояли у ступеней крыльца.

Моника, похоже, не мучилась сомнениями. Она включила свой плеер. Оуэн последовал ее примеру и включил свой.

– Добро пожаловать на Остановку номер два, – произнес голос Дженис. – Вы должны быть в гостиной, где Этель Хьюз стала первой жертвой ночью второго августа тысяча девятьсот третьего года. Вот ее тело, распростертое на полу около дивана.

Оуэн уставился на восковую фигуру. Она лежала на полу; одна нога закинута вверх, ступня покоится на диванной подушке. На лице Этель застыло выражение ужаса. Она выглядела так, будто умерла во время крика. Ее белая ночная сорочка была забрызгана кровью и изодрана в клочья. Ее жалкие остатки болтались на теле, едва прикрывая кожу, жестоко истерзанную когтями и зубами.

Оуэн удивился почти неприкрытой наготе фигуры. Сорочка была порвана так, что закрывала только соски, оставляя груди Этель обнаженными. Ее бедра и ноги были оголены. И лишь несколько полосок ткани избавляли тело ниже талии от полной наготы.

– Этель была сестрой Лилли Торн, – услышал Оуэн голос Дженис в наушниках. – Она жила в Портленде, штат Орегон.

Ранее этим летом Лилли отправила своих детей к Этель, чтобы остаться одной в доме. Вероятно, она искала уединенности, чтобы предаться взрослым развлечениям, о которых мы умолчим в рамках нашей экскурсии.

После короткой паузы голос Дженис в наушниках продолжил:

– Примерно двадцать девятого июля Этель вернулась в дом Торнов с двумя детьми Лилли. Она осталась погостить, возможно собираясь посетить свадьбу Лилли с местным доктором. Что было дальше, расскажет Мэгги.

– Ночью второго августа тысяча девятьсот третьего года Этель Хьюз, сестра Лилли, находилась в этой самой комнате. Она приехала на свадьбу Лилли, которая бы состоялась на следующей неделе, если бы трагедия не разрушила все планы. Трагедия в образе зверя. Никто не знает, как он проник в дом или откуда взялся. Но он прокрался за диван и подловил Этель, когда она спокойно читала «Сатердей ивнинг пост»^[17]. Он набросился на нее и терзал до тех пор, пока она не стала выглядеть вот так – вся изодранная и мертвая.

Снова послышался голос Дженис:

– Журнал, который читала Этель в момент нападения, был обнаружен на полу возле ее тела, на том самом месте, где сейчас вы видите более поздний выпуск того же издания. Долгие годы, пока Мэгги водила экскурсии, подлинный экземпляр оставался здесь, в гостиной. Однако ради сохранения его переместили в музей Дома Зверя. Сорочка, которая была на Этель в ту ночь, тоже находится в музее. Здесь перед вами точная копия оригинала, идентичная до малейшего прореза и пятна крови.

Это – оригинальная фигура Этель Хьюз, созданная из воска М. Клодом Дюбуа в тысяча девятьсот тридцать шестом году по заказу Мэгги Кач. Размещая заказ на нее и фигуры двух мальчиков, которые вы увидите наверху, Мэгги приложила фотографии с места преступления и фотографии тел в морге. Она просила, чтобы положения тел и все травмы были воссозданы с высочайшей достоверностью и точностью в деталях.

Многие поколения посетителей со всего мира стояли на том самом месте, где сейчас стоите вы, и разглядывали эту же копию растерзанного тела Этель. Этот манекен также появлялся в нескольких популярных фильмах из серии «Ужас», основанных – иногда очень условно – на моих книгах о Доме Зверя.

Прежде чем мы перейдем к следующей остановке, я бы хотела заметить, что информация, предоставляемая в рамках этого тура, почти полностью взята из экскурсий, проводившихся Мэгги Кач с тысяча девятьсот тридцать второго по тысяча девятьсот семьдесят девятый годы. Так вот, Мэгги не всегда говорила правду – отнюдь. Она знала гораздо больше того, что рассказывала. Когда я приобрела этот дом, то решила придерживаться версии Мэгги по ряду причин. Во-первых, даже несмотря на многочисленную ложь, это аутентичный тур по Дому Зверя. Я хотела, чтобы и вы, и все наши посетители почувствовали, каково это было, когда много лет назад вас водила по этому дому женщина, которая и создала этот объект в качестве туристического. Во-вторых, настоящая правда о Доме Зверя не подходит для семейного формата. Если вы хотите узнать правдивую информацию и фактические подробности об истории Дома Зверя, почитайте мои книги или приходите на Полуночную экскурсию.

А теперь еще несколько слов от Мэгги. Когда она закончит, выключайте плееры и переходите к Остановке номер три наверху лестницы.

– После того как зверь расправился с Этель, – сказала Мэгги, – он учинил погром в комнате. Он свалил бюст Цезаря, отколов ему нос. Видите, вон его нос на каминной полке. – Оуэн увидел его. Несмотря на то, что нос находился за лентой, вне досягаемости, он выглядел заляпанным, как будто его слишком часто трогали люди с грязными руками. Странно, что никто не украл его.

Некоторое время зверь буйствовал здесь, швыряя статуэтки с камина, опрокидывая стулья. Видите этот стол-тумбу из розового дерева? Зверь выбросил его в эркерное окно. Должно быть, шум стоял страшный, когда стекло разбилось вдребезги.

Я думаю, что от грохота проснулись все в доме. Комната Лилли была прямо над нами. Наверное, она встала с кровати, и зверь услышал ее. Он сорвался с места и бросился по лестнице.

Оуэн услышал щелчок: это Моника нажала кнопку «Стоп» на своем плеере. Его собственный плеер немного пошипел, прежде чем он выключил его.

Они с Моникой пробирались все ближе и ближе к ленте по мере того, как люди впереди дослушивали запись и расходились. Наконец они подошли к ограждению.

Оуэн и раньше мог разглядеть Этель, но сейчас он стоял так близко к ней, как только мог надеяться. Не заходя за ленту.

Он уставился на нее.

И попытался вообразить ее живой. Попытался мысленно превратить ее в человека с нежной, гладкой кожей. Как в случае с Пигмалионом или Пиноккио.

Но не смог этого сделать.

Слишком много отвлекающих факторов. Другие люди в комнате, особенно Моника. И то, как сорочка Этель едва прикрывала ее тело. Оуэну захотелось, чтобы подул ветер и разметал лохмотья.

Вместо того чтобы мысленно представлять Этель живой, он вообразил, как сам перебирается через ленту, опускается возле нее на колени и заглядывает под обрывки ее сорочки.

«Хватит, – приказал он себе. – Она просто манекен».

И все же...

Моника подтолкнула его локтем и прошептала:

– Пойдем, Оуи.

Он последовал за ней к двери. Они посторонились, пропуская нескольких человек, и направились к лестнице.

Шэрон в некотором отдалении приветствовала новых посетителей. Она стояла спиной к Оуэну и Монике. Ее светлые волосы были собраны в толстую косу.

– Это было ужасно пошло, – сказала Моника.

– Что «это»?

– Как ты думаешь? Этель. Господи! Я и не знала, что это будет пип-шоу. Неудивительно, что ты так сюда рвался.

Они начали подниматься по лестнице.

– Все это можно увидеть на любом пляже, – заметил Оуэн.

– Во Франции – возможно.

– В любом случае она – просто манекен.

– Довольно забавно, что сначала они заявляют, что на экскурсии не будет никаких непристойностей, а потом показывают нам нечто подобное.

– Я не нашел в этом ничего ужасного.

– Ты-то не найдешь.

Табличка наверху лестницы гласила «Остановка номер три».

– Опять двадцать пять, – пробормотала Моника, включая плеер.

Оуэн нажал кнопку «Воспроизведение» на своем устройстве и услышал голос Дженис.

– После жестокого нападения на Этель зверь выбежал из гостиной и бросился по лестнице, оставляя за собой кровавые следы. Кровь Этель. Посмотрите вниз, и вы увидите на полу пятна крови. Они были скопированы с фотографий с места преступления и соответствуют пятнам, обнаруженным на паркете в ночь убийства. Идите по ним в спальню Лилли и послушайте, что расскажет Мэгги.

Моника, опустив голову, пошла по красным пятнам. Оуэн – за ней. Его плеер зашипел, замолчав на несколько секунд, пока они шли к двери в спальню.

– Мы сейчас как раз над гостиной, – пояснила Мэгги. – Это спальня Лилли Торн. Вот она, на кровати.

Он вошел в комнату вслед за Моникой.

Внутри было всего несколько посетителей. Они рассредоточились вдоль всей ленты, поэтому Оуэн прекрасно видел кровать.

И сидевшую на ней фигуру молодой женщины в розовой ночной сорочке. Глаза широко распахнуты, рот открыт, рука прижата ко рту – она показалась Оуэну звездой немого кино, изображавшей ужас.

– Весь этот шум снизу разбудил Лилли, – продолжала Мэгги. – Она наверняка поняла, что происходит нечто ужасное. Наверняка поняла, что она и ее сыновья в опасности. Но вместо того, чтобы броситься на помощь детям, она вылезла из кровати и заперла дверь. Видите этот туалетный столик? Она подтащила его к двери, чтобы неизвестный не смог ворваться в комнату. Затем она вылезла из окна. До земли было не очень далеко, но прямо под этим окном находится эркер, и она упала прямо на него. Оттуда уже легко спрыгнула вниз. Она приземлилась на газон и убежала в ночь.

– Лилли сумела сбежать, – сказала Дженис, и ее ровный голос сменил сиплость Мэгги. – Она осталась в живых, но лишилась рассудка. Восковая фигура, которую вы видите на кровати, была создана Дюбуа по фотографии Лилли, сделанной несколькими годами ранее, когда она еще была замужем за Лайлом Торном, преступником. Эта ночная сорочка – точная копия той, которая была на ней...

– А оригинал хранится в музее Дома Зверя, – нараспев произнесла Моника насмешливым тоном, заглушая голос Дженис в наушниках Оуэна.

Она нажала кнопку «Стоп» на своем плеере.

Оуэн неодобрительно посмотрел на нее.

Он оглянулся. Несколько человек входили в комнату, но рядом с ними никого не было. Скорее всего, издевка Моники задела только одного Оуэна.

– Прекрати, – прошептал он.

Она показала ему зубы.

Оуэн остановил воспроизведение. Он изучил плеер, нашел кнопку «Обратная перемотка» и нажал ее.

– Ты же не перематываешь назад?

– Именно так.

– Это был конец.

– Я еще не дослушал до конца, когда ты перебила. Из-за тебя я пропустил информацию.

Она закатила глаза и пробормотала:

– Не может быть.

Оуэн включил воспроизведение. Раздался голос Мэгги:

– ...снизу разбудил Лилли. Она наверняка поняла, что происходит нечто ужасное.

Он отмотал слишком далеко.

Пока Мэгги продолжала говорить, он подумал о том, чтобы перемотать вперед.

«Не надо, – сказал он себе. – Просто послушай еще раз. Ну и что, если это займет некоторое время? Моника может подождать. Нечего было встревать».

Он встретился с ней взглядом.

Она нахмурилась.

– Я отмотал слишком далеко, – объяснил он.

– Поздравляю.

– Это может занять некоторое время.

– Прекрасно.

– Тсс. Я слушаю.

– Милый ход.

– Тебе не обязательно ждать меня.

– Иногда ты можешь быть сущим наказанием, знаешь об этом?

– Я сейчас опять пропущу информацию из-за тебя. И снова придется перематывать.

Она сжала губы и зло посмотрела на него.

Оуэн жалел, что она не ушла. Ему хотелось сосредоточиться на экскурсии, не отвлекаясь ни на что – особенно на негатив со стороны Моники. Она портила ему все удовольствие.

Он дослушал до того места, которое пропустил.

Как и сказала Моника, та ночная сорочка, что была на Лилли в ночь нападения, хранилась в музее Дома Зверя.

– Теперь пройдите по коридору и возобновите воспроизведение, когда подойдете к Остановке номер четыре.

Он остановил запись.

– Все в порядке? – спросила Моника.

– Ага.

– Ты уверен, что не пропустил ни одного драгоценного слова?

– Думаю, теперь да.

На этот раз он пошел первым. Хоть Оуэн и шел к двери медленно, он не стал оборачиваться, чтобы убедиться, что Моника идет следом. Он чувствовал, что ведет себя грубо, но ему было все равно. Если она обидится, пускай. Он годами мечтал о Доме Зверя. И вот наконец он здесь, а Моника отравляет ему все удовольствие.

Очень зря.

И она думает, что я действительно собираюсь на ней жениться?

Когда рак на горе свистнет.

Он подождал в дверном проеме, пропуская семью с тремя детьми в спальню Лилли. Все они были в наушниках. Даже девочка, которой на вид было лет восемь.

Вряд ли стоило тащить сюда маленького ребенка.

«До чего же люди странные», – подумал он.

Хотя что тут такого ужасного? Если девочка смотрит новости по телевизору, она увидит много чего похуже.

Когда дверной проем освободился, Оуэн вышел в коридор и посторонился, пропуская мужчину с младенцем на руках.

Наушников на малыше не было. Оуэн улыбнулся.

На мгновение он представил собственного ребенка – девочку, похожую на Монику.

«Ни в коем случае», – подумал он.

Боже мой, а ведь она уже может быть беременной, насколько я понимаю. Кто сказал, что нет? Презервативы протекают.

Жаль, что он не может просто закрыть глаза и пожелать, чтобы Моника исчезла...

– О, там все равно не на что смотреть. Но чердак небезопасен. Поэтому мы не пускаем туда посетителей.

Оуэн посмотрел на того, кто говорил это.

Девушка-гид.

Он отвернулся.

Она перехватила его взгляд и улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ.

Она отвела взгляд и продолжила говорить с парочкой подростков, остановившихся у двери на чердак. На стене возле дверного проема стояла большая цифра «7».

Оуэн продолжал идти.

Проходя мимо девушки, он взглянул на нее.

Затем обернулся и посмотрел на нее через плечо.

– Не сверни себе шею, – сказала Моника.

– А?

– Боже милостивый!

– А? – При виде Моники он поднял бровь. – О чем ты говоришь?

– Ты прекрасно знаешь.

– Что?

– Та тупая блондинка в костюме гида сзади.

Что, так заметно?

– С чего ты взяла, что она тупая? – спросил Оуэн, пытаясь казаться удивленным.

– Достаточно одного взгляда на нее.

– Понятия не имею. Я не смотрел.

– Ну конечно.

– Я пытался рассмотреть лестницу на чердак, – сказал он.

– Ну да, конечно. Не такая уж она и красотка, знаешь ли. По-моему, она похожа на лошадь.

Ага, прекрасной чистокровной породы.

– Не знаю, – сказал он. – Я едва взглянул на нее.

Он хотел бы увидеть ее еще.

«Она здесь работает, – напомнил он себе. – Она будет здесь, когда мы сюда вернемся. На Остановку номер семь».

Наверняка меня ждет разочарование. Никто не может быть столь великолепным. И даже если она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО такая великолепная, у меня нет шансов.

Парни вроде меня просто не существуют...

– Куда ты идешь, болван? – спросила Моника. – Мы только что прошли Остановку номер четыре.

Он остановился, посмотрел через плечо и увидел цифру «4» на стене возле двери.

– Ой, – сказал он. Затем, пытаясь улыбнуться Монике, добавил: – Спасибо.

С самодовольной ухмылкой она сказала:

– Мне кажется, ты бы потерял свою голову, не будь она прикреплена.

– Возможно.

Он нажал кнопку воспроизведения.

Он ожидал услышать голос Дженис, но вместо нее заговорила Мэгги.

– Когда зверь не сумел попасть в комнату Лилли, он развернулся и стал рыскать по коридору в поисках жертвы. Он нюхал воздух, как ищейка.

Оуэн взглянул в сторону двери чердака, но было слишком много людей, и он не видел гида.

А вдруг она ушла?

«Ничего страшного, – сказал он себе. – Просто не обращай на нее внимания и наслаждайся экскурсией».

Ну да.

– Он учуял детей Лилли, – говорила Мэгги. – Он шел по их запаху по коридору, пока не добрался до их спальни. Вот она, прямо здесь. Проходите.

Пока Оуэн пропускал выходившего из комнаты мужчину, голос Мэгги затих. Он представил, как она проводит группу туристов в спальню, удостоверяясь, что все зашли, прежде чем продолжить экскурсию.

– И вот мы здесь, – сказала она.

За красной лентой стояли две односпальные медные кровати. Одеяла были откинуты и смяты. На простыни падал солнечный свет из окон, но все они были в темных пятнах.

Дети, распластавшись, лежали на полу между кроватями. Их ночные рубашки были практически сорваны с тел. Окровавленные лохмотья прикрывали ягодицы.

– Дети спали в этой комнате, – сказала Мэгги. – Но я подозреваю, что, когда зверь до них добрался, они уже давно проснулись. Все происходило внизу и в другом конце коридора, но дом не такой уж большой. И посреди ночи здесь очень тихо. Звук хорошо распространяется. Так что, скорее всего, они слышали, как зверь швырял вещи и рвался в мамину комнату, ревя от ярости. Если они слышали это, то от страха не могли пошевелиться. Они могли только спрятаться под одеяла, как делают все дети, застыть от ужаса и надеяться, что все это – лишь дурной сон и, возможно, он уйдет. Только это был не сон, и он никуда не ушел. Он пришел за ними.

Эрлу было десять, его брату Сэму – всего восемь. Оба были в своих кроватях, когда зверь добрался до них. Видите кровь? Наверное, он напал на них в постелях и прикончил уже на полу. Вот здесь, где были обнаружены их тела.

Мэгги замолчала. Оуэн ожидал услышать голос Дженис. Но через пару секунд снова заговорила Мэгги. Тихим и низким голосом она сказала:

– Представьте, в каком ужасе были мальчишки. Наверное, они решили, что это Бугимен. Но я не сомневаюсь, что они до последнего верили, что все будет в порядке и кто-нибудь их спасет в последнюю минуту. Только никто их не спас. Они достались зверю.

Он убил их не сразу. Это было бы благословением. Никто не знает точно, что здесь произошло, но жители города говорили, что слышали детские крики в ночи. Отдаленные крики в течение долгого времени. Никто не мог понять, откуда они исходили, но потом все догадались. Это сыновья Лилли кричали в ужасе и агонии, пока зверь терзал их.

Говорят, что Лилли слышала их крики, когда бежала по Фронт-стрит, и именно из-за них тронулась умом.

На несколько секунд повисла тишина. Затем раздался печальный голос Дженис:

– Со смертью сыновей Лилли зверь успокоился. Он исчез, а его преступления повесили на бедного Гэса Гаучера. Никто не знал, что зверь действительно был. Разве только Лилли, но, кроме безумного бормотания, от нее нельзя было ничего добиться.

Может, это обман, а может, и нет.

Если в вас проснулось любопытство, предлагаю почитать мои книги и посетить Полуночную экскурсию. Вы будете удивлены, а возможно, и шокированы тем, что узнаете.

Она ненадолго замолчала и потом продолжила:

– После нападения на семью Лилли Торн той ужасной ночью тысяча девятьсот третьего года дом стоял заброшенным. Целых двадцать восемь лет в нем никто не жил. Затем, в тысяча девятьсот тридцать первом году его приобрел Джозеф Кач. Он переехал сюда с женой Мэгги и их тремя детьми. Но не успели они прожить в доме и двух недель, как появился зверь.

Теперь вы можете перейти к Остановке номер пять. Поверните направо сразу за дверью и идите по коридору, пока не дойдете до верха лестницы. Там Мэгги начнет рассказывать вам о той ночи, когда зверь напал на ее семью.

Он нажал кнопку «Стоп».

Моника взглянула на него и подняла брови.

– Дослушал? – спросила она.

Он кивнул.

– Точно не хочешь перемотать назад? А то вдруг пропустил пару слов?

– Все в порядке, – сказал он, развернулся и зашагал через комнату.

Уже представляя себе высокую, красивую девушку-гида.

На этот раз рассмотрю ее получше.

Подойдя к двери, он посторонился и жестом предложил Монике выйти первой.

– Дамы вперед, – сказал он.

Она посмотрела на него так, будто прекрасно поняла, почему он хочет пропустить ее вперед. Ухмыльнувшись, она остановилась и сказала:

– Старших надо уважать. Ты первый.

Он пожал плечами. Улыбнулся.

– Ладно. Просто подумал, что должен защитить твой зад.

– Мой зад в полном порядке.

– Зверь любит набрасываться на людей сзади.

– Ну да.

Он вышел вслед за Моникой, повернул направо по коридору и медленно пошел вперед.

Медленно, чтобы она не почувствовала его пыл.

Медленно, чтобы дать себе возможность рассмотреть девушку-гида.

Во рту у него пересохло, лицо пылало, а сердце готово было выскочить из груди.

Он уже заметил дверь на чердак.

Но по-прежнему не видел гида. В коридоре толпилось слишком много людей.

Почему ее не видно? Она выше большинства из них.

«Вовсе нет, – подумал он, заметив наконец симпатичную молоденькую девушку-гида, стоявшую возле двери на чердак. – Не такая уж она высокая или красивая».

Какого черта я...?

После секундного замешательства он понял, что это не та девушка-гид, которую он видел прежде.

Он почувствовал облегчение.

С примесью разочарования.

Где она? Куда она делась? Может, у нее перерыв. Может, она ушла на обед.

А вдруг я ее больше не увижу?

Поравнявшись с гидом, он услышал, как она говорит с небольшой группой людей, собравшихся у открытой двери на чердак.

– Чердак никогда не входил в программу обычной экскурсии.

Он остановился послушать.

– Там не совсем безопасно. Я вожу туда людей во время Полуночной экскурсии по субботам. Но тогда у нас небольшая группа, за которой мы внимательно следим. Мы не можем открыть его для свободного посещения. Там даже не везде есть половицы. И полно хлама. Слишком много мест, где может затаиться зверь. – Она улыбнулась.

Судя по бейджу на груди, ее звали Линн.

– Мы не хотим никого терять, – сказала она.

Оуэну хотелось спросить у нее, куда делась другая девушка-гид, но он не осмелился.

Моника бы взбесилась.

– Если простоим здесь достаточно долго, – прошептала Моника, – то, может, она и превратится в королеву красоты.

– Очень смешно, – ответил Оуэн.

Он двинулся вперед.

Где же она?

Он встал у Остановки номер пять в коридоре, в нескольких футах от верха лестницы.

Моника, встав рядом с ним, нажала кнопку «Воспроизведение».

Оуэн тоже включил свой плеер.

А вдруг она уже ушла на сегодня? Вдруг я ее никогда больше не увижу?

«Я не могу этого допустить», – сказал он себе.

– Мы прожили в этом доме шестнадцать ночей, – начала Мэгги, – прежде чем напал зверь.

Глава 11
История Сэнди – август, 1980

Сэнди спускалась по шаткой лестнице, неся Эрика в переноске для путешествий – плетеной люльке с закрытой крышкой и ручками с обеих сторон. Беспокоясь, как бы не упасть, она медленно и осторожно ступала по скользким ступеням. И вздохнула с облегчением, когда ее ноги коснулись земли.

Она опустила корзину.

Вдвоем с Либ они подняли лестницу и запихнули ее в трейлер. Либ отошла, и Сэнди захлопнула дверь.

Повернувшись, она увидела, что ее новая подруга поднимает люльку с Эриком за ручки.

– Мы повезем его в этом? – спросила Либ.

– Лучше да. На случай, если нас остановят.

– Бедный ребенок.

– Думаю, он не против. По-моему, там хорошо и уютно. И с ним его любимые игрушки.

– Он может нормально дышать?

– Конечно. Туда легко проникает воздух. С ним все будет в порядке. Давай поставим его на заднее сиденье.

Сэнди прошла вперед и открыла заднюю дверь. Затем забрала люльку у Либ и поставила ее на пол перед сиденьем. Места было немного. Раздался треск прутьев. Сэнди решила, что теснота сыграет в пользу безопасности Эрика в случае аварии.

Она шагнула назад и закрыла дверь.

– Думаю, поведу я, – сказала она.

– Почему? – спросила Либ.

– Ты пьяна в стельку.

– Ну, это никогда меня не останавливало.

– Ты вылакала целую бутылку.

– Ну, во-первых, она была неполная.

– В любом случае сейчас ты вообще не в состоянии вести машину. Даже не будь ты пьяна, тебя избили и тебе вышибли половину зубов.

– Половину? Не. Хотя немало.

– Давай залезай. Можешь вести позже, если захочешь.

– Кто сказал, что я хочу?

Сэнди пожала плечами, затем открыла пассажирскую дверь. Когда Либ влезла внутрь, она захлопнула дверь и обошла автомобиль спереди. Она забралась на водительское сиденье.

– Ты когда-нибудь буксировала что-нибудь? – спросила Либ.

– Нет, – сказала Сэнди и завела двигатель.

– Вот. – Протянув руку, Либ переключила рычаг с «Парковки» на пониженную передачу. – Попробуй так. И иди тихим ходом.

Сэнди включила фары, затем полегче нажала на педаль газа. Двигатель разогнался, и машина стала двигаться вперед. Она почувствовала вес трейлера и услышала дребезжание, которое он издавал, подскакивая на неровной поверхности позади них.

Она представила, как тело Слейда перекатывается и скользит по ее спальне, размазывая грязь по полу, как пропитанная кровью тряпка.

Наверное, нужно было что-то с ним сделать.

Может, хотя бы привязать его или бросить в душевую кабину. Но они обе уже были чистые и в новых красных блузках, когда Либ сказала:

– Ты дашь мне посмотреть на твоего жмура?

– Моего что? – спросила Сэнди.

– Твоего жмура. Парня, которого ты убила.

– Ты хочешь его увидеть?

– Конечно. Где он?

– Почему бы нам уже просто не поехать?

Опухшие глаза Либ сузились.

– Почем мне знать, что у тебя тут жмур?

Сэнди вдруг поняла: Либ должна увидеть тело, должна знать наверняка, что она не солгала ей насчет того, что убила Слейда.

Мы обе стали убийцами. И это нас объединяет.

– Ладно, – сказала Сэнди. – Хочешь увидеть его – увидишь. Пошли. – Она положила Эрика в переноску, затем быстро пошла по коридору. Либ последовала за ней с бутылкой в руке.

Сэнди сдвинула дверь своей спальни, щелкнула выключателем и отступила назад.

– Вот, пожалуйста, – сказала она. – Но постарайся не вляпаться в кровь.

Либ шагнула в комнату. Спустя мгновение она заметила тело на полу слева от себя. Сэнди увидела, как ее спина выпрямилась. Затем Либ присела на корточки. Медленно покачала головой из стороны в сторону.

– Ты его зарезала.

– А?

– Что он тебе сделал?

– Как минимум он швырнул Эрика через всю комнату. И хотел меня изнасиловать.

– Этот парень мертвее мертвого.

– Ага.

Она взглянула через плечо на Сэнди и улыбнулась.

– Ты ужасная особа, Чарли.

– Сам виноват.

– Что будем с ним делать?

– Я думала оставить его здесь, в комнате, пока мы не будем где-нибудь далеко отсюда. Я хочу сделать так, чтобы его тело исчезло, понимаешь? Где-нибудь, где его никогда не найдут. Дело в том, что, возможно, кое-кто знает, что вечером он шел ко мне. Может, если мы оба исчезнем с лица земли...

– Меня устраивает, – сказала Либ. – Давай мы все исчезнем. – Выпрямившись, она уперла руки в бока и некоторое время изучала тело. – Когда мы поедем, он будет тут кататься. Может, привяжем его или положим куда-нибудь?

– Не, все нормально. Мы все перепачкаемся. Давай уже закончим все и поедем.

«По крайней мере, он ограничен пределами спальни», – подумала Сэнди, медленно съезжая по склону и стараясь не выбиваться из колеи.

Я же закрыла дверь?

Ну конечно.

Однако ей представлялось, что она оставила дверь спальни широко открытой, и она воображала, как Слейд выкатывается через нее в коридор и его окровавленное, изуродованное тело перекатывается по всему трейлеру.

«Возможно, этого не случилось, – сказала она себе. – А если и случилось, то уже все равно».

Сейчас просто постарайся не опрокинуть трейлер, иначе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заработаешь неприятности.

Несмотря на низшую передачу, они набирали скорость на спуске по склону.

– Осторожно, – сказала Либ.

Сэнди на несколько секунд вдавила педаль тормоза и увидела, как стрелка спидометра пошла вниз. Как только она отпустила педаль, стрелка поползла вверх. Она снова нажала на тормоз, сбрасывая скорость, и стрелка переместилась с двадцати на пятнадцать, а затем на десять. Когда она подъехала к краю асфальтированной дороги, она сбросила скорость почти до полной остановки.

Дорога выглядела пустой, поэтому она медленно повернула направо. Затем переключила рычаг в режим «Движение» и начала набирать скорость. Прохладный воздух, пахнущий лесом и океаном, дул ей прямо в лицо сквозь дыру в лобовом стекле.

– Есть, – сказала Либ и хлопнула себя по ноге.

Сэнди сделала глубокий вдох. Она была рада, что они благополучно спустились с холма, но теперь они ехали по настоящей дороге, где их рано или поздно заметят люди из проезжающих машин.

Может, и копы.

Внутри нее все сжалось.

– Я не знаю, далеко ли нам удастся уехать, – сказала она. – Машина в таком состоянии, что нас остановит первый же встречный коп.

– Скажем ему, что столкнулись с оленем.

Неплохая идея. В этих краях транспортные средства нередко врезаются в оленей. Такого рода столкновение может объяснить повреждение автомобиля.

– Но у меня нет водительских прав, – объяснила Сэнди.

– А?

– Я за рулем. Неважно, что мы ему скажем, он потребует мои права. А у меня их нет.

– У меня есть.

– Ты в стельку. И одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что тебя здорово избили. Если нас остановят, нам конец.

Единственная фара выхватила указатель на краю дороги:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МАЛЬКАСА-ПОЙНТ2 600 ЖИТЕЛЕЙЗДЕСЬ НАХОДИТСЯ ЛЕГЕНДАРНЫЙ «ДОМ ЗВЕРЯ» ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ ЗА РУЛЕМ, МЫ ЛЮБИМ СВОИХ ДЕТЕЙ.

Затем скоростной режим снизился до тридцати пяти миль в час.

Сэнди сбавила скорость до тридцати.

Немного повернув голову влево, она посмотрела через залитое луной поле на дом Агнес.

Дом.

Я буду ужасно скучать по нему. И по Агнес.

Ей очень хотелось свернуть на подъездную дорожку.

Еще раз окинуть взглядом. Возможно, в последний раз. И поцеловать Агнес на прощание. Возможно, я больше никогда ее не увижу. Возможно, она уже умрет к тому времени, когда я...

– Местечко выглядит жутко ночью, – сказала Либ.

Это не жуткое место, это дом.

Она неодобрительно взглянула на Либ, но увидела, что та смотрит вправо, на Дом Зверя.

Тогда ее нахмуренные брови сменились улыбкой.

– Оказаться бы тебе внутри посреди ночи.

– Благодарю покорно. – Она повернулась лицом к Сэнди. – Так это здесь ты встретила отца Эрика?

– Он всегда тут околачивался. – Она повернула голову, чтобы бросить прощальный взгляд на дом Агнес. Ком подступил к горлу. На глаза навернулись слезы.

Как я могу просто уехать и даже не попрощаться с ней, или не поблагодарить ее, или ЕЩЕ ЧТО. Она – единственная во всем мире, кто меня любит.

Кроме Эрика.

Раздался шепоток, как будто злой двойник, запертый в уголке ее сознания, издевался над ней: «А как же мама?»

Нет! Пошла она! Она ненавидит меня! Надеюсь, она умерла.

Двойник прошептал: «Нет, неправда. Ты чертовски по ней скучаешь».

Чушь!

– Ой-ей, – сказала Либ.

Сэнди вынырнула из своих мыслей и заметила проблему.

В нескольких кварталах впереди машина с яркими сдвоенными фарами выруливала на Фронт-стрит. Прищурившись, Сэнди попыталась разглядеть, есть ли у нее сверху мигалка.

Непонятно.

Но если есть...

– Держись, – сказала она.

Она ударила по тормозам и резко повернула вправо. Ее отбросило к двери. Либ качнулась в ее сторону, но не упала. В зеркале заднего вида она увидела, что трейлер развернулся. И устоял.

Из люльки Эрика послышалось ворчание.

– Все хорошо, милый, – громко сказала Сэнди, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

Она на всей скорости помчалась в конец квартала. На углу повернула налево. Она подъехала к тротуару, остановилась, выключила двигатель и погасила фары.

– Если что, – сказала она, – мы скроемся из виду.

Они подождали.

Сердце Сэнди колотилось, во рту у нее пересохло.

Либ тихо, гортанно засмеялась.

– Что смешного?

– Мы четверо. Бедный коп решит, что попал в чертов фильм ужасов, да? Пара дамочек в пути с зарезанным мудаком в трейлере и маленьким монстром на заднем сиденье.

– Эрик не монстр.

– Скажи это копу.

– Думаю, не придется, – сказала Сэнди. – Во всяком случае, пока.

Наклонившись, она повернула ключ зажигания и включила двигатель.

– Думаешь, можно? – спросила Либ.

– Да. Он уже был бы здесь.

Она включила фары, тронулась с места, выехала на дорогу и набрала скорость.

Ей хотелось вернуться на Фронт-стрит. Возможно, она больше никогда не появится в Малькаса-Пойнт. Обидно пропускать все старые знакомые места вдоль главной дороги, если у тебя уже не будет возможности увидеть их.

Хотя лучше перестраховаться.

И вообще, кто сказал, что я не могу вернуться?

«Это слишком опасно, – сказала она себе. – Особенно после сегодняшнего вечера».

Но я могла бы вернуться. Если бы ужасно захотела.

Впереди был тупик. Она повернула налево и вернулась на Фронт-стрит. Остановившись перед знаком «стоп», она оглянулась на город. Машин на дороге не было. Она не видела ни одной. Некоторые магазины были освещены, но, похоже, все они были закрыты.

Мигал одинокий красный сигнал светофора.

– Чего ты ждешь? – спросила Либ.

Сэнди пожала плечами.

– Ничего, – сказала она. Затем повернула направо, оставив центр города позади.

Проезжая мимо «Доброго трактира», она старалась не смотреть на него. Но взгляд непроизвольно сместился.

При виде гостиницы нахлынули воспоминания.

Мама...

И этот поганый Джад. Поначалу он казался таким милым...

И Ларри. Бедный смешной Ларри.

Она ощутила внутри себя пустоту. И обиду.

Они все предали ее.

Ну, кроме Ларри. Хотя, наверное, он тоже мог бы. Просто не успел.

Все начиналось так захватывающе. Немного страшно, но интересно. Поспешный отъезд с мамой ранним утром. Потом целый день езды по побережью. Потом туман, и авария, и Аксель Кач, пришедший им на помощь. Первая ночь в «Добром трактире». И первое знакомство с Домом Зверя на следующий день.

Какое было замечательное время.

Всего три года назад.

Хотя казалось, что прошло гораздо больше. Казалось, что прошла вечность. Она все еще была ребенком. И все еще любила свою маму...

Она почувствовала ком в горле.

«К черту все», – подумала она.

– Ты в порядке? – спросила Либ.

– Просто... знаешь... я буду скучать по некоторым вещам.

– Да?

– По очень многим.

– Тебе не обязательно уезжать. Тебя никто не заставляет под дулом пистолета.

– Не надо было бы, если бы не Слейд. Он все испортил.

– Думаю, он заплатил за это.

Со слезами на глазах Сэнди посмотрела на Либ.

– Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое, понимаешь? Это все, чего я хотела. У меня была работа, мой малыш, Агнес и вообще все, пока не появились эти проклятые киношники. Они все испортили.

– Вот херня.

Она сделала очень глубокий вдох и медленно выдохнула, позволяя воздуху раздуть щеки и выйти с шипением через сжатые губы. Когда он весь вышел, она сделала нормальный вдох и сказала:

– Ладно. Думаю, все будет в порядке. Может, все к лучшему, знаешь? Может, и неплохо осесть где-нибудь в новом месте. Может, окажется, что это лучшее, что с нами случалось.

– Не рассчитывай на это.

Сэнди взглянула на Либ и рассмеялась.

Затем Либ похлопала ее по бедру.

– Принимай вещи такими, какие они есть. Даже у лучших из роз есть шипы, и нет такого сада, где не было бы кучки дерьма. Просто надо быть осторожной.

– Нам обеим надо быть осторожными.

– Но это не значит, что мы не можем веселиться.

Сэнди улыбнулась ей и сказала:

– Знаешь что?

– Что?

– Я уже веселюсь.

Либ слегка сжала ее ногу и сказала:

– И я.

На этом они замолчали, будто исчерпали все темы для разговора. Либ угнездилась в кресле и опустила голову. Сэнди сосредоточилась на управлении автомобилем.

Она не знала точно, где находится.

Определенно, на тихоокеанском шоссе, где-то к северу от города.

К северу, но не очень далеко.

Пять или десять миль?

Она ездила по этому участку дороги раньше, но не могла припомнить, чтобы бывала здесь ночью. В темноте все казалось незнакомым.

С другой стороны, все выглядело вроде как знакомым.

По правой стороне дороги возвышались покрытые густыми лесами холмы. По левой, за узким тротуаром, тянулись отбойник, скалистый берег и сам океан. Океан казался черным, но не простирался далеко. В некотором отдалении, может, на расстоянии одной-двух миль он исчезал в тумане.

Туман протянулся над океаном невысокой грядой округлых белых холмов. В свете полной луны они казались белее свежевыпавшего снега.

«Красиво», – подумала Сэнди.

До тех пор, пока сама не окажешься в нем.

Она очень надеялась, что туман не доберется до берега.

«Скорее всего, нет, – сказала она себе. – Он бы уже окутал его, если бы приближался».

Она начала вспоминать, как наползал туман в тот день, когда они с матерью ехали вдоль побережья, спасаясь от преследования. Он подобрался к обочине дороги, как усики призрачных морских существ, исследующих тротуар, а затем медленно пополз вверх, скрывая их машину, и шоссе, и холмы, пока весь мир не стал серым. Пока дорога не исчезла из виду и они не съехали в кювет.

А если бы туман не добрался до берега? Сэнди задумалась.

Аварии бы не случилось. Мама, наверное, проехала бы Малькаса-Пойнт без остановки. Они бы не провели ночь в «Добром трактире» и не пошли бы в Дом Зверя на следующий день.

И с тех пор все шло бы иначе.

«Многие люди были бы до сих пор живы, – подумала она. – И мы с мамой, скорее всего, были бы сейчас вместе».

Хотя, может быть, нас догнал бы отец.

«К черту, – сказала она себе. – Туман случился, и мы попали в аварию, и все произошло, и это невозможно изменить. Да и кто бы хотел что-то менять, даже будь такая возможность? Отец наверняка поймал бы нас. Я бы уже три года как была мертвой. Не было бы никакого Эрика».

– Интересно, как все складывается, – сказала она.

Либ в ответ только негромко и раскатисто всхрапнула.

Глава 12
Дневной тур III

– Всего шестнадцать ночей, – произнесла Мэгги; голос в наушниках Оуэна был низким и хриплым. – Потом он пришел за нами. Он поднялся прямо по этим ступеням.

Наверху лестницы показалось несколько человек. Оуэн, Моника и другие посетители на Остановке номер пять сделали шаг назад, чтобы пропустить их, а Мэгги тем временем продолжала говорить Оуэну в ухо.

– Это случилось ночью седьмого мая тысяча девятьсот тридцать первого года. Мы с Джозефом были в своей спальне дальше по коридору. Мы не пользовались спальней Лилли, потому что мой муж считал, что это принесет нам несчастье. Поэтому мы заняли комнату напротив. Наши дочери спали в другом конце коридора – в той самой комнате, где убили сыновей Лилли. Они относились к этому совершенно нормально. Да, они говорили, что там появляются призраки мальчиков, но им это очень нравилось. А мой малыш Теодор спал в детской. Она тоже в конце коридора, но справа. Эта комната закрыта, вы не сможете в нее зайти. Я никого не пускаю в детскую. Она не входит в экскурсию.

Так или иначе, седьмое мая выдалось сырым и ненастным, но после наступления темноты дождь почти прекратился. Окна были открыты. Я помню, как тихо и славно шелестели капли дождя, когда я лежала в кровати. Я прислушивалась к ним долгое время. Но из-за храпа Джозефа их стало почти не слышно.

Постепенно я тоже заснула. Но, наверное, спала некрепко, потому что около полуночи услышала какой-то шум. Казалось, он шел снизу. Как будто кто-то бил стекло. Звук был достаточно громким, и Джозеф тоже проснулся. Он быстро и бесшумно выскочил из кровати и кинулся к ящику, где хранил пистолет.

– Эта часть экскурсии, – раздался голос Дженис, – обычно проходила в спальне Мэгги и Джозефа. Мэгги подходила к комоду, выдвигала один из ящиков и доставала оттуда старенький самозарядный «Кольт» сорок пятого калибра, принадлежавший ее мужу.

– Этот пистолет! – ликующе заявила Мэгги. – Джозеф держал патронник пустым из-за девочек, но обойма была на месте. Поэтому он отвел затвор вот так. – Оуэн услышал резкий металлический клик-клак и представил, как улыбается старушка Мэгги, досылая патрон в патронник. – Звук показался ужасно громким. В темноте. В тишине.

Зарядив пистолет, Джозеф выскользнул в коридор. Я лежала в кровати и прислушивалась. К тому времени дождь прекратился и в доме было очень тихо. Я слышала шаги Джозефа в коридоре. Но потом он начал спускаться по лестнице. Тогда я подумала, что лучше мне встать. Я вылезла из кровати и вышла в коридор. Знаете, мне не очень нравилась мысль, что мы с детьми остались одни наверху.

– В этот момент, – снова раздался голос Дженис, – Мэгги откладывала пистолет и выводила экскурсионную группу из спальни в коридор. Она подводила посетителей к верхней ступени лестницы, где вы сейчас стоите.

Зазвучал голос Мэгги.

– Я была здесь, когда внизу раздались выстрелы. БУХ! БУХ! А потом Джозеф издал такой вопль, от которого и мертвый бы содрогнулся. Боже, я пришла в ужас. Но едва Джозеф перестал так ужасно кричать, я услышала звуки тяжелых шагов и царапанья по полу внизу. Ноги были босыми. Это было понятно по звукам, которые они издавали. И я поняла, что на ногах были когти. Это они царапали по полу.

Звуки шли снизу, но они стремительно приближались. И я знала, что издавал их не Джозеф. Я подумала, что в дом, наверное, забрался медведь. Но я никогда так не ошибалась.

Я буквально застыла от ужаса. Я стояла здесь, наверху лестницы, и хотела закричать и побежать по коридору к детям, но не могла пошевелиться.

Потом оно появилось на лестнице. В темноте я не могла рассмотреть, как выглядело существо, но я видела, что оно двигалось прямо, как человек. Оно похрапывало, и смеялось, и торопливо взбиралось по ступеням. Я так и не смогла убежать, как бы мне этого ни хотелось. И вот оно добралось до верха, и прыгнуло на меня, и швырнуло меня на пол.

Оно набросилось на меня с когтями и зубами. Я пыталась отбиваться, но у меня не было шансов. Существо было намного крупнее меня и сильнее любого мужчины, которого я когда-либо видела. Я уже считала себя мертвой, но вдруг раздался плач моего малыша Теодора из детской. Зверь услышал его, слез с меня и помчался по коридору. Он шел за Теодором.

Я была вся исцарапана, покусана и окровавлена, но встала на ноги и погналась за ним. Я должна была спасти своего малыша.

Снова раздался голос Дженис:

– На этом месте Мэгги вела экскурсионную группу по коридору к закрытой и запертой двери детской. Это Остановка номер шесть...

Моника выключила свой плеер, посмотрела Оуэну в глаза и подняла брови.

Оуэн продолжал слушать.

– ...последняя дверь справа, прямо напротив комнаты мальчиков. Теперь вы можете выключить свой плеер и возобновить прослушивание, когда дойдете до открытой двери детской.

Он выключил плеер.

– Снова тебя опередила, – сказала Моника.

– Да, точно. – Он решил не развивать эту тему.

– Значит, теперь мы снова идем обратно, в другой конец коридора?

– Похоже на то, – ответил Оуэн.

– Это же так глупо, – сказала Моника. – Мы только что оттуда пришли.

– Тебя никто не заставляет идти.

– И что же мне делать, ждать здесь?

– Как вариант. Делай что хочешь.

– Все это так убого. И извращенно.

– Что ж, мне жаль. Но ты не обязана оставаться до конца. – Оуэн не хотел ссориться, поэтому старался, чтобы его голос звучал мило и доброжелательно. – Ты же явно не получаешь никакого удовольствия. Почему бы просто не остановиться? Ты могла бы больше не слушать плеер, выйти на улицу и подождать меня там. Я скоро подойду. Можно встретиться у билетной кассы, например.

– Чтобы потом ты всем говорил, какая я кайфоломщица?

– А? Говорил кому?

– О, ты прекрасно знаешь кому. Все тем же.

– А?

– Генри Великому, например. Дивной Морин. Джилл, разумеется. И всем остальным твоим приближенным.

– Моим приближенным? Господи, Моника. Они просто мои друзья. Приближенные? Я вовсе не собираюсь рассказывать всем и каждому, что ты сбежала с экскурсии по Дому Зверя. В смысле, кому какое дело?

– О, им есть до этого дело. Еще один повод посмеяться надо мной за моей спиной.

– Никто не смеется над тобой.

– Да, конечно.

– Как бы то ни было, я никому не скажу. Просто возьми и подожди меня на улице. Думаю, осталось уже немного. Я спущусь через несколько минут, и затем мы можем пойти куда-нибудь и перекусить. Как тебе идея?

Моника подняла тонкую бровь.

– Пытаешься избавиться от меня?

– Нет. Конечно нет.

– Чтобы ты мог крутиться возле той блондинки?

– А?

– Ты знаешь, кого я имею в виду.

– Я просто хочу дослушать экскурсию, только и всего.

– Никто тебе не мешает, – сказала Моника.

– Отлично. Так ты идешь или хочешь подождать меня снаружи?

Она пристально посмотрела на него. Красивые фиалковые глаза. Но они глядели так, будто могли заглянуть внутрь Оуэна – познать его и обнаружить, какой он жалкий, потешный и презренный. После недолгого молчания Моника сказала:

– Полагаю, я подожду снаружи, спасибо. И, думаю, я понимаю, что к чему.

Оуэн поморщился.

– Ну и что это значит?

– Разве не ясно? Я мешаю. Так что я иду на выход, а ты продолжай наслаждаться экскурсией.

– Моника, ради...

– Увидимся позже. Наверное. – Она язвительно скривила губы, развернулась и припустила вниз по лестнице.

Оуэн открыл рот, потом закрыл. Он почувствовал себя плохо, как будто только что стал причиной безобразного происшествия.

«Я не виноват», – сказал он себе.

Другие люди поднимались по лестнице, но он смотрел, как Моника упрямо спускалась. Она высокомерно шла вниз по ступенькам. Ее «конский хвост», собранный высоко на затылке и перехваченный розовой девчачьей резинкой, подпрыгивал и дергался, как хвост надменной собаки. Она не оглядывалась на него.

Если я не пойду за ней...

Она хочет, чтобы я плюнул на Дом Зверя!

Или, может, я должен умолять ее вернуться, чтобы дослушать экскурсию вместе?

Да черт его знает.

Я не пойду за ней.

Он видел, как Моника вышла за дверь. Затем, все еще чувствуя себя неважно, он повернулся и пошел по коридору к детской.

Как она могла так со мной поступить? Мы столько сюда ехали, а теперь она хочет, чтобы я все бросил.

Гребаная попытка оказать давление.

Что ж, я не собираюсь ей подыгрывать. Черт с ней и ее дурацкими играми.

Оуэн присоединился к небольшой группе, собравшейся возле двери в детскую. Дверь была открыта, но вход перегораживала лента, не давая пройти внутрь. Вглядываясь в просвет между головами, он заметил старую лошадку-качалку на полу, деревянный сундук и колыбель.

Он поправил наушники и нажал кнопку воспроизведения.

Раздался голос Дженис:

– Мэгги никогда не показывала туристам детскую. Она всегда держала эту дверь закрытой и запертой. Однако когда я купила этот дом, то вызвала слесаря.

Она знала, как я хотел все это увидеть. Почему она не могла просто смириться с этим?

– ...мигом, и мы обнаружили, что ничего не изменилось с той ночи, когда был убит Теодор.

Я не верчусь вокруг и не порчу ей все.

– ... мебель была на месте, так же, как и погремушки, и плюшевые игрушки малыша.

Это нечестно.

– ...колыбель, в которой он спал... даже пятна крови на полу.

Я годами мечтал попасть сюда. Я посмотрел все фильмы, прочел книги, и вот мне наконец выпадает шанс приехать сюда, и ей нужно все испортить.

– ...если бы дверь заперли и никогда больше не открывали после той ужасной ночи.

Чертовски благодарен тебе, Моника.

– ...детская представляет собой жуткое и удручающее зрелище, я решила, что все должно остаться как было.

Наверное, она будет дуться до конца поездки.

– ...что Мэгги...

Как будто это я во всем виноват. Как будто я какой-то мудак. И я буду всю неделю терпеть ее недовольство и упреки. А может, она захочет прервать поездку и завтра же улететь домой.

Возможно, это было бы не так уж и плохо.

– ...я увидела, как ужасный бледный зверь вытаскивает моего малыша из колыбельки и набрасывается на него.

Это Мэгги. Черт, я пропустил...

– ...я не в силах помочь ему.

Дрожащей рукой Оуэн выключил плеер. Он нажал кнопку перемотки назад.

В то время как в его ушах раздалось шипение, пара впереди него прошла дальше, освободив дверной проход. Он подошел к ограждению. Теперь он хорошо видел всю детскую.

Выцветшая лошадка-качалка. Деревянные кубики на полу. Плюшевый зайчик, серый от пыли и времени.

Кровь.

Засохшая темно-коричневая кровь на колыбели и стеганом одеяле.

Тряпичная кукла в колыбели; ее руки и ноги раскинуты, губы застыли в форме буквы «О», выражая удивление, тряпичное тело все в пятнах. Она была похожа на взлохмаченную жертву остервенелого убийцы.

Паркет перед колыбелью был в темных пятнах.

На обоях в цветочек в шести футах за колыбелью остались брызги крови, как будто, подумал Оуэн, зверь раскручивал ребенка, например за ноги, после того как распорол его.

Восковой фигуры младенца, похоже, не было.

«Хорошо», – подумал Оуэн. Детская и без этого выглядела ужасно.

Хорошо, что Моника этого не видит. Она бы реально вышла из себя.

Он буквально слышал ее голос.

Ох, Оуи, как ты можешь смотреть на это? Должно быть, с тобой и правда что-то не так. Возможно, тебе надо лечиться. Ты не думал об этом? Мне кажется, тебе точно надо обратиться к кому-то со своими проблемами.

Проблема в тебе, дорогая.

Оуэн негромко рассмеялся.

Женщина рядом с ним повернула голову и неодобрительно посмотрела на него.

Пошла ты, дамочка.

– Прошу прощения, – пробормотал он, пытаясь изобразить раскаяние.

Она отвернулась.

И тут до Оуэна дошло, что он так и не остановил перемотку.

Черт!

Он нажал кнопку «Стоп», потом – «Воспроизведение».

Голос Мэгги.

– ...расправился с Этель, он учинил погром в комнате. Он свалил бюст Цезаря, отколов ему нос. Видите, вон...

Оуэн выключил запись.

Он уставился на плеер.

Какого черта так далеко...? Это было в комнате с Этель. В самом начале экскурсии!

Он вздохнул. Он чуть не заплакал.

Большое спасибо тебе, Моника.

Он нажал кнопку быстрой перемотки вперед.

Теперь это займет вечность. А она будет ждать меня внизу, выходя из себя все больше и больше...

Он выключил плеер.

Затем отошел от двери детской и начал пробираться сквозь толпу в коридоре.

Направляясь к лестнице.

Потому что все кончено.

Во всяком случае, он больше не мог получать удовольствие от экскурсии. Не с Моникой в голове.

Может, однажды я вернусь сюда – без нее – и совершу экскурсию, не портя себе кайф.

Оуэн вышел на крыльцо Дома Зверя. Яркий солнечный свет больно ударил по глазам и заставил его сощуриться.

Моника, стоявшая ближе к концу крыльца, увидела его и качнула головой. Затем поспешила к нему.

– Быстро ты, – сказала она вполне жизнерадостно.

– Ага, – ответил Оуэн и вытащил наушники.

Они прошли мимо свисающего тела Гэса Гаучера и спустились по ступенькам.

– Ну, – сказала Моника. – Твои ожидания оправдались?

– Все было хорошо.

– Отлично! Я рада, что хотя бы один из нас получил удовольствие.

– Да.

По пути к кассе она взяла его за руку. Он не отнял ее.

– Взгляни на всех этих людей, – сказала она. – Разве они не знают, во что ввязываются?

– Наверное, нет, – ответил Оуэн.

Когда они приблизились к кассе, он увидел, что плееры прибывающим посетителям выдавала та самая девушка-гид, которую он заметил у лестницы на чердак.

Великолепная высокая блондинка.

Тяжелый ледяной комок в его груди мгновенно начал таять.

Боже, только посмотрите на нее.

– О, прекрасно, – пробормотала Моника. Очевидно, она тоже узнала девушку. – Кинг-Конг.

Оуэн даже не разозлился.

Он уставился на девушку. Да, она была крупная, но с очень хорошей фигурой. Она выглядела потрясающе в бежевой рубашке и шортах, которые, похоже, являлись униформой гидов Дома Зверя. Ее голые руки и ноги покрывал легкий загар. К сожалению, на ней были солнечные очки. Он не видел ее глаз, но прекрасно помнил, как они выглядели наверху в доме: темно-синие, умные и нежные.

Хотя она была занята, выдавая плееры и давая указания семье из четырех человек, она сверкнула белоснежной улыбкой в сторону Оуэна и Моники. Мягким и дружелюбным голосом она сказала им:

– Я заберу ваши плееры буквально через минуту, хорошо?

– Хорошо, – ответил Оуэн. Он почувствовал слабость.

Он смотрел на девушку, пока семья не направилась к Дому Зверя. Потом они с Моникой подошли к ней.

– Извините, что заставила ждать, – сказала она, забирая у них плееры и наушники. – Надеюсь, вам понравилась экскурсия.

– Было очень здорово, – сказал Оуэн.

Над ее правой грудью висела табличка с именем. На ней было написано «ДЭЙНА».

– Вы приехали издалека? – спросила она.

– Мы приехали на автобусе из Сан-Франциско.

– Правда? Как доехали?

– Ехали очень долго, – сказала Моника. – Бесконечно и...

– Все было хорошо, – сказал Оуэн, метнув холодный взгляд в сторону Моники.

Она ответила ему самодовольной улыбкой.

Обращаясь к Дэйне, он сказал:

– Гид в автобусе – Патти – была на высоте.

– Приятно слышать. Так как вы думаете, стоило ли ехать сюда ради Дома Зверя?

– Уверен в этом, – сказал Оуэн.

Краем глаза он заметил, как Моника качает головой.

– По-моему, было действительно здорово, – добавил он.

– Прекрасно, – сказала Дэйна. – Что же, хорошего вам дня.

– Спасибо. Вам также.

– Тогда всего доброго.

– Пока, – сказал Оуэн и поспешил прочь от нее, таща Монику за руку.

Глава 13
Закусочная

Интересно, в чем их проблема, размышляла Дэйна, наблюдая за поспешно удаляющейся парой. Парень, похоже, чувствовал себя ужасно неловко и из-за чего-то нервничал. Наверное, проблемы с подружкой. Вид у его девушки был заносчивый и самодовольный.

Она вспомнила, что уже видела их наверху.

Девица даже тогда выглядела недовольной. Наверное, она из тех, кто ненавидит это место.

Дэйна вычислила уже несколько таких. По одному их виду было понятно, что они считают эту экскурсию ужасной и отвратительной. Трудно представить, что они попали сюда случайно. Как они могли не знать, что идут в дом, полный жутких и омерзительных историй и неприглядных экспонатов?

Некоторые, наверное, пришли сюда вынужденно. Возможно, кто-то из их друзей, супругов или детей отчаянно желал совершить экскурсию в Дом Зверя, и они пошли за компанию, желая быть хорошими.

Плохая идея.

Экскурсия была тяжелой даже для тех людей, которые знали, чего ждать, и хотели этого – или думали, что хотели.

Дэйна предполагала, что для многих все оказалось хуже, чем они ожидали.

Однозначно хуже, чем я ожидала.

Даже несмотря на то, что Дэйна прекрасно знала, на что шла, она не продержалась наверху долго. Некоторое время все было нормально. Но ближе к полудню в коридоре стало жарко и душно. И многолюдно. С каждой минутой все больше и больше людей заполняли собой узкое пространство.

Некоторые спорили друг с другом. Маленькие дети требовали то одно, то другое плаксивыми, пронзительными голосами. Матери прикрикивали на них. Отцы отдавали приказы или угрожали. Малыши визжали и вопили.

Вся эта шумная толпа и жара сопровождалась запахами. Воздух буквально пропитался ими и стал тяжелым. К запаху плесени, характерному для старого дома, примешивались резкие ароматы сладкого парфюма и лосьонов после бритья, едкий запах пота. У одних людей изо рта пахло едой. От других разило несвежим сигаретным дымом. Время от времени кто-нибудь пускал газы, и до Дэйны доносились неприятные запахи.

В конце концов она почувствовала, что задыхается, у нее кружится голова и ее тошнит. Каждый раз, когда она моргала, контуры всех предметов вспыхивали электрическим синим цветом. Привалившись к стене, она сорвала с пояса рацию и позвонила Так.

Из раздумий Дэйну вывело приближение двух мальчиков подросткового возраста. Улыбнувшись, она сказала:

– Добро пожаловать в Дом Зверя, парни!

Один из них робко улыбнулся, другой сказал:

– Спасибо.

– Ваши билеты, пожалуйста. – Мальчики протянули ей билеты, и она разорвала их пополам. Возвращая по половине билета каждому из них, она сказала: – Сохраняйте корешки, ладно? По ним вы сможете посетить музей Дома Зверя на Фронт-стрит за половину стоимости.

– Стоит ли? – спросил тот, что побольше. Он был высокий и неуклюжий, со свалявшимися каштановыми волосами, спадавшими ниже плеч. Глаза скрывали темно-синие солнечные очки. На нем была футболка с надписью «ГОВАРД СТЕРН – КОРОЛЬ ВСЕХ МЕДИА».

– Обязательно, – сказала ему Дэйна. – Там полно оригинальных вещей. Например, настоящая одежда, которую носили жертвы, – вся изорванная и окровавленная.

– О, круто, – сказал фанат Говарда.

– Очень круто, – сказал его приятель, невысокий и упитанный паренек в футболке с Бивисом и Баттхедом.

– Парни, вам точно понравится, – сказала Дэйна, затем повернулась, чтобы достать пару плееров.

– Мне уже нравится, – сказал фанат Говарда.

Его приятель захихикал.

Дэйна развернулась.

– Вот, парни, держите. – Она выдала им плееры. – Повесьте их себе на шеи за оранжевые ремешки. Это самостоятельная экскурсия. Пленки перемотаны, и плееры готовы к работе. Только не включайте их, пока не дойдете до крыльца.

– Где висит тот жмурик?

Фанат Бивиса и Баттхеда захихикал и выпалил:

– Жмурик! Он сказал жмурик!

Дэйна засмеялась и покачала головой.

– Верно. Это Остановка номер один, где висит жмурик.

– Висит, висит, висит!

– Как доберетесь туда, – сказала Дэйна, – включайте запись. Жмите кнопку «Воспроизведение». Вот эту. – Вытянув указательный палец, она коснулась продолговатой кнопки на плеере фаната Говарда. – А это кнопка «Стоп». – Она показала ее на плеере его друга. – После крыльца вы входите внутрь и переходите от одной остановки к другой. Аудиогид будет говорить вам, что делать.

– Я знаю, что я хочу. Хе-хе.

– Хорошо, – сказала Дэйна. – Возможно, в другой раз. Во всяком случае, вы можете находиться на экскурсии сколько пожелаете. Когда закончите, принесите плееры обратно мне.

– Обратно тебе! Обратно тебе!

– Извиняюсь за своего друга, – сказал фанат Стерна. – Он тупица.

– Все нормально, парни. Приятной экскурсии. И не позволяйте зверю схватить вас.

Бок о бок мальчики отошли от Дэйны, кивая, пихая друг друга локтями, оглядываясь на нее и ухмыляясь.

– Да у тебя талант, детка.

Дэйна удивленно повернулась и увидела Так, улыбающуюся ей от угла кассы.

– Привет, как дела, босс?

– Все лучше и лучше. Ты была великолепна с этими парнями.

– Озабоченные подростки – мой конек.

Так засмеялась.

– Как себя чувствуешь?

– Гораздо лучше.

– Сейчас ты выглядишь прекрасно. Похоже, тебе просто был нужен свежий воздух.

– Мне очень жаль, что подвела тебя.

– Без проблем. Ты готова перекусить?

– Думаю, да.

– Я тебя здесь подменю.

– Ладно, хорошо. Ты точно без меня справишься?

– Без проблем. Наплыв спал. Вообще, это место может практически работать само по себе, за исключением кассы. – Она огляделась. Затем, наклонившись к Дэйне, сказала вполголоса: – Клайд пойдет обедать, как только подойдет Шэрон. Тебе стоит пойти сейчас и получить преимущество.

Дэйна тихо рассмеялась.

– Хорошо. Где он обычно обедает?

– Вверх по улице. Обычно «У Сары».

– Значит, если я пойду к закусочной...?

– Очень рекомендую.

– Увидимся, – сказала Дэйна и поспешила прочь. Но сбавила шаг, когда поняла, что приближается к своим недавним знакомым-подросткам. Они стояли на Остановке номер один возле болтающихся ног Гэса Гаучера, задрав головы.

«Мне всегда так везет, – подумала Дэйна, – сейчас они захотят пойти со мной на обед».

Не. Они пришли сюда на экскурсию, а не чтобы подкатывать ко мне.

Да, конечно.

Она свернула с дорожки, которая вывела бы ее прямо к мальчишкам, и направилась прямиком по газону. Все равно так было короче.

Трава приглушила ее шаги. Прежде она была мокрой от росы. Теперь она высохла. Ступая по ней, Дэйна чувствовала, какая она густая и мягкая. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь теплым ароматом. Запахом лета.

Этот аромат напомнил ей о детстве, о тех временах, когда школа заканчивалась и у нее впереди было целое восхитительное и бесконечное лето. На мгновение она испытала то же чувство. Но затем оно ускользнуло. Как призрак маленькой Дэйны, которой давно уже нет, захвативший ее и перенесший на миг в детство, а затем унесшийся прочь вместе с этим ощущением, оставив тоску по утраченному.

Она вздохнула.

«Такова жизнь», – подумала она.

Кто-то закричал:

– Эй, Дэйна!

Она оглянулась через плечо.

Оба мальчика, по-прежнему стоявшие у ног Гэса Гаучера, теперь развернулись к ней, улыбаясь и махая руками.

Она помахала им в ответ и крикнула:

– Развлекайтесь, парни! Увидимся позже.

Один из них сказал что-то другому, и тот оживленно закивал. Затем они направились к ней.

– Идите обратно! – крикнула она и махнула рукой. – Наслаждайтесь экскурсией.

– Можно пойти с тобой?

– Простите. Не туда, куда я иду.

Они остановились и переглянулись.

Один из них крикнул:

– Идешь в сортир?

– Мы будем, типа, следить.

– Мы будем, типа, охранять дверь.

– Не стоит, парни. В любом случае спасибо. Пока-пока.

Они помахали ей, затем повернулись и пошли назад. К тому времени, как Дэйна дошла до дорожки на углу дома, они уже снова пялились на Гэса.

Она улыбнулась и завернула за угол. Ей польстило, что они так заинтересовались ею, но она определенно не хотела проводить свой обеденный перерыв с парочкой озабоченных, охваченных благоговением подростков.

Дэйна проследовала к задней части дома. Несмотря на то, что уличное кафе было заполнено посетителями, она заметила несколько свободных столиков. Перед обоими окнами закусочной стояли небольшие очереди.

Если я сейчас пойду в сортир, то столик может уйти...

Ей надо было в туалет, но она могла потерпеть и сначала поесть.

Она направилась к одной из очередей.

Если я не пойду в сортир, значит я лгунья.

Кроме того, ей действительно нужно было вымыть руки, прежде чем садиться за обед.

Одному только богу известно, чего я касалась.

Так что она отвернулась от очереди и направилась в уборную. Та была хорошо освещена, чиста и пахла лимоном. Несколько человек стояли у раковин. Две из четырех кабинок были свободны, и она вошла в одну из них.

Сделав свои дела, она подошла к ряду раковин и вымыла руки горячей водой с мылом. Вытерев их бумажным полотенцем, она оставила его в руке, чтобы не касаться ручки двери.

На улице она выбросила салфетку в ближайшую урну.

По пути к закусочной она посмотрела, как обстоят дела со столиками. Ей показалось, что свободных столиков стало больше, чем несколько минут назад. И всего три человека стояли в очереди у окон.

Отступив на несколько шагов, она стала изучать меню на экранах.

В списке значились оригинальный Зверебургер, Сырный Зверебургер, Зверебургер с беконом, Зверебургер с чили и Двухэтажный Монстербургер Делюкс. Кому не хотелось мясных котлет, тот мог заказать Раскаленный Звере-хот-дог.

Дэйна усмехнулась, прочитав последнее название.

Она еще пару минут поизучала меню, решая, что выбрать. К тому моменту, когда она была готова сделать заказ, левое окно закусочной освободилось. Она подошла к нему.

Слегка наклонившись, чтобы заглянуть внутрь, она улыбнулась парню в окне и сказала:

– Привет!

– О, привет, – ответил он. – Ты же Дэйна, верно?

– Да.

– Я Уоррен.

– Привет, Уоррен.

«Вау! – подумала она. – Кто это? И как получилось, что Так ничего не сказала о нем?»

– Как твой первый рабочий день? – спросил он.

– Ну... так себе. Я чуть не блеванула наверху...

Он улыбнулся и покачал головой, и Дэйна не могла поверить, что сказала ему это. Она жутко покраснела.

– В остальном, – добавила она, – все было отлично.

Он засмеялся и сказал:

– Ладно, не переживай из-за этого. В первый день всех тошнит. Думаю, все обойдется.

– Спасибо. Надеюсь.

– Итак, что будешь?

– Наверное, хот-дог.

Его улыбка стала шире.

– Боюсь, у нас здесь нет хот-догов.

– О. Ладно. Значит, я буду один из этих... м-м... Раскаленных Звере-хот-догов.

– Отличный выбор.

– Ты всех заставляешь так говорить?

– Ну, может, не всех.

– Только новеньких?

– Только дам.

– Это жестоко.

Он негромко рассмеялся.

– Может, немного. Кажется, многих это забавляет. Особенно меня.

– Забавные названия. Кто их придумал?

– О-о-о... Не знаю. Я, наверное.

– Наверное?

– Почти уверен. Ладно, значит, ты хочешь один Раскаленный Звере-хот-дог? Что-нибудь еще?

– Я буду еще картошку... – Она снова взглянула на меню. – Заказываю Зверский картофель фри с чили и сыром. И среднюю Тваре-колу.

– Принято. – Он нажал несколько клавиш на кассовом аппарате.

Увидев стоимость, Дэйна залезла в передний карман шорт, вытащила несколько купюр и дала Уоррену десятку.

Он отсчитал ей сдачу и сказал:

– Я принесу, когда будет готово.

– Где мне ждать? – спросила она.

– Не беспокойся, я тебя найду. Далеко ты не уйдешь.

– Хорошо. Спасибо. – Улыбаясь, она отвернулась от окна и пошла искать столик.

Она нашла небольшой круглый столик на двоих, но один из стульев кто-то унес.

Рядом за столом побольше сидела компания из пятерых человек. Мужчина, женщина и трое детей.

Вот куда делся второй стул.

«Неважно, – сказала она себе. – Я же одна».

Все же она почувствовала легкую досаду.

Она подумала о том, чтобы поискать другой стул на замену. Но Уоррен мог бы заметить и решить, что она ставит стул для него. Было бы ужасно неловко.

В общем, она подошла, села за стол и неодобрительно посмотрела на пустое место напротив, где должен был стоять второй стул. Потом перевела взгляд на семью.

Она вдруг вспомнила, что видела их в доме.

И улыбнулась, подумав о том, как девочка, очаровательная блондинка лет пяти-шести, упорно просила свободы. «Не держи меня за руку, не держи меня за руку. Пожа-а-алуйста». Ее мать, довольно терпеливая, кстати, объясняла: «Мы не хотим, чтобы ты потерялась здесь, дорогая. Очень много людей». Но девочка настаивала: «Все будет хорошо. Я никуда не уйду. Пожалуйста, не держи меня за руку». Не ноя, а спокойно объясняя ситуацию. «Ты, видимо, боишься, что я что-нибудь разобью, но я ничего не разобью. Кимми не ломает вещи».

«Толковый ребенок», – подумала Дэйна.

Сейчас девочка хмурилась, как будто глубоко задумалась, грызя тем временем палочку картофеля фри.

Они казались вполне милой семьей – даже если отец действительно увел стул Дэйны. Дети не сильно шумели в доме и сейчас вели себя хорошо. И они выглядели уверенными и счастливыми.

«Потому что родители обращались с ними по-человечески», – подумала она.

Она видела столько родителей, которые так не делали.

Куда бы Дэйна ни пошла, она везде видела ужасных родителей. В продуктовых магазинах, в торговых центрах, в общественных парках, этим утром в первые часы работы в Доме Зверя – но особенно много таких встречалось в бассейне, где она не одно лето проработала спасателем. Так много ужасных родителей.

Некоторые, казалось, считали личным долгом позволять своим детям буйствовать и бесчинствовать. Как будто дисциплина могла навредить самооценке маленьких очаровашек.

Когда Дэйна видела такое, ей хотелось надрать им задницы. Родителям и детям.

Другие родители вели себя так, будто их дети были преступниками: рявкали на них, ругали их, дергали за руки, щипали, шлепали по попкам, давали подзатыльники. Как будто полагали, что лучшей наградой в жизни была река слез, бегущая по личику ребенка.

Дэйна всегда чуть не плакала, когда видела такое.

Еще ей хотелось отлупить этих родителей и обнять бедных детей.

Но когда она видела семью, подобную этой, ей становилось очень приятно.

«Я бы не возражала, чтобы у меня были такие дети», – подумала она.

Ты получишь таких детей, каких заслуживаешь.

А может, вообще никаких, если поступишь неумно или если тебе не повезет.

– Нашел тебя, – объявил Уоррен.

Она повернулась и улыбнулась ему.

Он опустил зеленый пластмассовый поднос на стол и пододвинул к ней. Раскаленный Звере-хот-дог и Зверский картофель фри с чили и сыром лежали в красных пластиковых корзинках, покрытых бумагой. На подносе стояли две Тваре-колы.

– Одна из них для тебя? – спросила Дэйна.

– Да. Решил сделать маленький перерыв. Винди будет держать оборону.

– Если сумеешь раздобыть стул...

– Без проблем. – Он подошел к ближайшему столику, за которым сидели крупный бородатый мужчина и рослая женщина. На обоих были черные футболки, черные кожаные штаны и мрачные татуировки. Они были похожи на байкеров-бандитов.

За этим столиком могли разместиться четыре человека, но больше никого не было. Один из пустующих стульев кто-то уже забрал.

– Не возражаете, если я возьму? – спросил Уоррен мужчину.

– У нас свободная страна, Спайк, – ответил мужчина с улыбкой и дружелюбно. – Не стесняйся.

– Спасибо, – сказал Уоррен. Он поднял стул и поспешил за столик к Дэйне.

Она улыбнулась ему.

– Присаживайся и располагайся поудобнее, Спайк.

Негромко рассмеявшись, он сел.

– Я даже не знаю этого парня.

– Может, ты ему кого-то напоминаешь.

– Старого приятеля по камере?

Они оба рассмеялись.

– Какой ты злой, – сказала Дэйна. – Он показался мне очень даже хорошим парнем.

– Да. Скорее всего, он и есть хороший парень. – Уоррен протянул руку и взял свою газировку с подноса. Он поставил стакан перед собой. Надорвав упаковку пластиковой трубочки, он сказал:

– Одна из особенностей работы здесь в том, что ты встречаешь самых разных людей. Большинство из них оказываются вполне дружелюбными. Даже те, что выглядят как поклонники семьи Мэнсона.

– Ты сам очень дружелюбный, – сказала Дэйна.

Он воткнул трубочку в крестообразное отверстие на пластиковой крышке.

– Почему бы и не быть таким, – сказал он. Он протолкнул трубочку глубже. Она задела края отверстия и издала резкий звук. – Так, значит, ты из Лос-Анджелеса?

– Боюсь, что так.

– Почему ты так говоришь? – Не сводя глаз с Дэйны, он потянул газировку через трубочку.

– Ну, знаешь, – сказала она. – Лос-Анджелес. Город-катастрофа, США. Беспорядки, землетрясения, перестрелки, оползни, пожары. Не очень приятно быть родом из такого места.

Кивая, Уоррен смотрел на нее и потягивал колу.

Обеими руками она взяла Раскаленный Звере-хот-дог. Сосиска была хорошо прожарена, дюйма на два как минимум выступала за булочку и выглядела восхитительно. От аромата острого хот-дога, лука и терпкой белой горчицы у нее потекли слюнки.

Ей хотелось откусить сосиску, но она продолжала говорить:

– Куда бы я ни поехала, когда говорю людям, что я из Лос-Анджелеса, они начинают странно на меня смотреть. Как будто со мной что-то не так, если я живу в таком месте.

Уоррен выпустил трубочку изо рта.

– Я не буду странно на тебя смотреть.

– Что ж, рада это слышать. – Она улыбнулась ему и откусила хрустящий конец сосиски.

Когда она начала жевать, Уоррен сказал:

– Я из Народной республики Санта-Моника.

У нее отвисла челюсть. Но она быстро закрыла рот, продолжила жевать и ухмыльнулась. Проглотив часть еды, она выпалила:

– Это даже хуже! – и была очень рада, что ни один кусочек полупрожеванной сосиски не выпал у нее изо рта.

Уоррен засмеялся и покачал головой.

– Еще бы. Это действительно позор.

– Я никому не скажу.

– Спасибо, – ответил он. – Так где ты живешь?

– Рядом с Ранчо-Парком. А ты?

– Ну, я вырос в доме на Юклиде.

Дэйна улыбнулась ему и сказала:

– Мне больше нравится название «Тринадцатая улица».

Он засмеялся.

– Это так глупо! – выпалил он.

– Я глупая?

– Они. Это просто сводило меня с ума. Менять название улицы, чтобы она не была тринадцатой? В смысле, она расположена прямо между Двенадцатой и Четырнадцатой, какая она, черт возьми, по их мнению? Все знают, что это Тринадцатая улица.

– Точно! Ну не идиотизм ли? Точно так же, как пропускать тринадцатый этаж в многоэтажках.

– Именно.

– Не то чтобы я суеверная или типа того, – сказала Дэйна.

– Да, я тоже.

– Надо быть реалистами. – Что со мной? Я болтаю, как идиотка! – Это не четырнадцатый этаж, а тринадцатый. Ты что, будто бы избегаешь всех несчастий, не называя тринадцатый этаж тринадцатым?

– Это чушь, – сказал Уоррен.

– Полная чушь. Тринадцать, чертова дюжина.

– Надо жить и наслаждаться жизнью.

Энергично кивая, Дэйна откусила еще кусок хот-дога. Затем пожала плечами и попыталась улыбнуться.

– Ну да ладно, – продолжил Уоррен. – Посмотрим. – Он отпил еще газировки через трубочку. Потом поднял голову, слегка кивнул и сказал: – Меня немного занесло.

– Меня тоже.

– Короче, я вырос на Юклиде.

– Тринадцатой улице, – сказала Дэйна с набитым ртом.

Он криво улыбнулся.

– Прекрати, Дэйна.

– Прости.

– Так или иначе, теперь я живу здесь.

– В Доме Зверя?

– Точно.

– Где? – спросила она и проглотила еду.

– Через улицу. У меня там маленькая хижина в лесу.

– Мило!

– Не так уж плохо.

– Значит, ты живешь в этом городе постоянно?

– Пока да.

– Как тебя так угораздило?

– Боже мой, угораздило.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – сказала Дэйна.

– Да. Но ты можешь подумать, что я немного тронутый.

– Есть вещи и похуже.

– Я просто... Ты слышала о зове предков, да? Так вот, я страдаю от зова Зверя.

Дэйна улыбнулась и сказала:

– Понятно.

– Нет, это правда. Мы приехали сюда в отпуск, когда я был маленьким. По-моему, мне было около шести лет.

– Шести? В каком же году это было?

Он нахмурился.

– Восемьдесят первом? Ну-ка посчитаем. Сейчас мне двадцать два, значит, если тогда мне было шесть... получается шестнадцать лет назад, а сейчас девяносто седьмой, значит...

– Да, – сказала Дэйна. – Получается восемьдесят первый. Через год после публикации «Ужаса».

– Ты права! Оказывается, моя мама была без ума от этой книги. Поэтому мы сюда приехали. Она мечтала попасть на экскурсию. В общем, были летние каникулы, и у отца был двухнедельный отпуск, и он привез нас сюда из Санта-Моники...

– С Тринадцатой улицы.

– Точно. Я никогда не забуду ту поездку. Мы ехали по шоссе вдоль побережья и остановились в каком-то мотеле в Кармеле. Там не было ничего интересного, но затем мы остановились на две ночи в Болета-Бэй и провели целый день в «Фанленде». Я думал, это было великолепно.

– Крутое местечко, – сказала Дэйна.

– Мне очень понравилось. И я ни за что не хотел уходить. Им пришлось утаскивать меня в слезах. Но на следующий день мы проехали Сан-Франциско вообще без остановки и оказались здесь. Когда я увидел Дом Зверя... я даже ничего не знал о нем. Но я просто... почувствовал, как будто искал его всю свою жизнь...

– Все шесть лет.

– Да. Я знаю, это звучит нелепо. Я испытал странное чувство. Как будто я вернулся домой. Словно я жил здесь раньше и забыл об этом.

– Это и правда немного странно, – сказала Дэйна.

– Возможно, в прошлой жизни...

– Ты веришь во все это?

– Не то чтобы, – ответил Уоррен. – Но я вообще не понимаю, почему меня так тянет к этому месту.

– Может, оно напомнило тебе о каком-то другом доме.

– Может. Не знаю. Но это еще не все. На следующий день мы пошли на экскурсию.

– Тяжелое зрелище для шестилетки.

– Мне очень понравилось. Но странным было то, что я чувствовал, как будто бывал в этом доме раньше. Я знал планировку.

Холодок пробежал по спине Дэйны.

– Коридоры и комнаты... они все были мне знакомы. Я даже знал, какая дверь ведет на чердак и где искать вход в подвал.

Дэйна пробормотала:

– Черт.

– Ага.

– Ты шутишь?

– Не-а. Боюсь, что нет.

– Это жутко.

– Мне это не показалось жутким. По крайней мере, на тот момент. Не возражаешь, если я возьму одну дольку фри?

– Угощайся, Спайк.

Он улыбнулся, протянул руку и взял одну дольку картофеля из корзинки Дэйны. Густо покрытая соусом чили и расплавленным сыром, она свесилась по пути к его рту. Кусочек отломился, но он поймал его другой рукой.

– Засада, – сказала Дэйна.

Он сунул картофелину в рот, затем доел с ладони упавший соус и сыр.

– Что подумали твои родители? – спросила она.

– Я не придал этому большого значения. – Уоррен вытер лицо салфеткой. – Я только спросил, не были ли мы здесь раньше, и они сказали нет, и тогда я оставил эту тему. Но я очень хорошо помню, что снова и снова умолял сходить на экскурсию еще раз. Папа не желал в этом участвовать, но мама вроде как сама хотела пойти повторно. Так что мы разделились. Отец с моим братом, наверное, пошли на пляж, а мы с мамой – снова на экскурсию. Подробностей я уже не помню. Но я всегда вспоминал эти дни как одни из лучших в своей жизни. И всегда хотел вернуться.

– Похоже, ты сделал это.

– Да. В тот год, когда мне стукнуло восемнадцать, я попрощался с Народной республикой и прибыл в Малькаса-Пойнт.

– И все это время ты работал здесь в закусочной?

– Ну, я начинал с гида.

– И переключился на что-то большее и лучшее?

Он улыбнулся.

– Что-то типа того. – Он взглянул на часы. – Ой-ей, перерыв закончился. – Он всосал оставшуюся газировку через трубочку, затем поднялся на ноги. – Было очень приятно пообщаться с тобой, Дэйна.

– Взаимно.

– Еще увидимся, да?

– Конечно.

Удаляясь, он бросил картонную тару в ближайшую урну. Потом улыбнулся через плечо и направился к павильону закусочной. На нем были бежевая рубашка и шорты гида. Такие же выцветшие, как у Так. Похоже, он носил свой бумажник в левом заднем кармане шорт; тот слегка оттопыривался. В другом кармане ничего не было. Он был застегнут на пуговицу, и ткань плавно облегала ягодицу. У него были крепкие, загорелые ноги. Белоснежные носки. А коричневые кожаные треккинговые ботинки выглядели пыльными и потертыми, как будто прошли множество дорог.

После его ухода Дэйна откусила еще кусок Раскаленного Звере-хот-дога. Он был уже не таким горячим, но по-прежнему отличным на вкус.

Он был прекрасным.

Возможно, это был самый вкусный хот-дог из всех, в которые она когда-либо впивалась зубами.

Боюсь, у нас здесь нет хот-догов.

Боже мой.

«Успокойся, – приказала она себе. – Ты даже не знаешь этого парня. Может, он какой-нибудь чудик».

Наверняка с ним что-то не так. Так не бывает, что ты случайно знакомишься с таким парнем и оказывается, что он действительно так хорош, как кажется.

У него не было колец на пальцах.

Но он может с кем-то встречаться.

Или он голубой.

Или умирает от какой-то ужасной, неизлечимой болезни.

Или псих.

У него действительно имеются какие-то весьма странные и стремные представления о Доме Зверя.

Это не настроит меня против него.

Хотелось бы самой удержаться от него.

Она положила хот-дог, принялась за картошку фри и улыбнулась, вспоминая, как долька Уоррена шлепнулась ему на руку.

Глава 14
История Сэнди – август 1980

Либ продолжала спать и похрапывать, пока Сэнди вела машину по тихоокеанскому шоссе. Эрик в своей корзине позади пассажирского сиденья, наверное, тоже похрапывал. Хотя Сэнди его не слышала. В салоне было слишком шумно от ночного воздуха, врывавшегося в разбитое ветровое стекло, от отопителя, работавшего на полную мощность, от двигателя и от Либ.

Время от времени проезжали другие автомобили. Некоторые приближались сзади, некоторые – спереди.

Увидев первый такой встречный автомобиль, Сэнди хотела съехать на обочину, но по обеим сторонам дороги тянулись барьерные ограждения, поймав ее в ловушку. Так что она стиснула руль, затаила дыхание и поехала прямо на ослепляющий свет фар.

Если это дорожный патруль...

Я скажу, что в ветровое стекло прилетел камень, говорила она себе. Нет, офицер, у меня нет прав. Я знаю, что слишком молода, чтобы водить машину, но мама заснула за рулем некоторое время назад, и мы чуть не попали в аварию. Мы не могли просто съехать на обочину... только не здесь, неизвестно где. Мы боялись, что это будет небезопасно. Поэтому мы подумали, что, может быть, ничего страшного, если я поведу машину всего каких-то несколько минут, пока мама немного вздремнет. Я знаю, что это ужасно неправильно, офицер, и мне очень жаль, но...

Это оказался не дорожный патруль.

Мимо нее промчался пикап и поехал дальше.

После этого приближающиеся машины уже не так сильно волновали Сэнди. Она по-прежнему напрягалась, но уже не думала о том, чтобы сворачивать на обочину.

Она придумала, что говорить. Это должно было сработать.

Впрочем, это только на тот случай, если их остановят копы. Но пока их не было. Наверное, все полицейские спали по домам или патрулировали настоящие магистрали типа трассы 101 на восток. Если вам нужна скорость, то вы поедете именно по тому шоссе, а не по этой узкой, извилистой дороге вдоль берега.

Рано или поздно их, конечно, остановят.

Им не может везти вечно.

Вряд ли удача задержится с ними надолго после рассвета. При свете дня появится гораздо больше машин. Любой заметит дыру размером с голову в ветровом стекле. Любой увидит Сэнди и поймет, что она выглядит слишком молодо, чтобы у нее были права.

Мимо обязательно проедет коп...

Но до рассвета оставалось еще несколько часов, когда Сэнди заметила непомеченную грунтовую дорогу, которая выглядела многообещающе. Узкая и темная, она вела в лес, словно проход в таинственную шахту. Взглянув на нее краешком глаза, когда проезжала мимо, Сэнди засомневалась насчет ее размера. Она выглядела ужасно узкой, а трейлер был довольно крупный.

Хотя она была бы идеальной, если бы мы уместились.

Машин в поле зрения не было, поэтому Сэнди нажала на тормоз и, остановившись, начала подавать назад. Трейлер застрял.

– Проклятье, – пробормотала она и остановилась. Потом проехала вперед и снова дала задний ход. На этот раз трейлер сдвинулся. Она проехала задним ходом мимо поворота достаточно далеко, прежде чем двинуться вперед. Приблизившись к нему снова, она так широко развернулась, что выехала на встречную полосу. Затем она взяла курс на грунтовую дорогу.

Съехав с асфальтовой дороги, автомобиль подпрыгнул и затрясся.

Либ всхрапнула и проснулась.

– А? – спросила она. – Что происходит?

– Нам пришлось съехать с шоссе, – объяснила Сэнди.

Углубляясь в лес, она ехала очень медленно. Она слышала хруст листвы под колесами и скрипучие, царапающие звуки, которые, наверное, шли от веток, скребущих по бокам трейлера.

– Думаю, мы проедем, – сказала она.

– А? Да.

– Я не была уверена, что трейлер влезет.

– Куда мы едем? – спросила Либ все еще сонным голосом.

– Я не знаю. Просто едем. Похоже, здесь можно спрятаться. Я думаю, нам не стоит перемещаться средь бела дня.

– Да, – пробормотала Либ. Затем она застонала и сказала: – Черт. Такое ощущение, что меня отлупили бейсбольной битой.

– Не сомневаюсь.

Пока Сэнди углублялась в лес, Либ осторожно ощупывала свой рот, изнутри и снаружи. То и дело она морщилась. Через некоторое время она начала тихонько плакать.

– Все будет хорошо, – сказала ей Сэнди.

– Черт. Больно. Чертовски больно. И я буду такая уродина, что ни один парень больше никогда не посмотрит на меня... Я и прежде не пользовалась большим успехом. – Она издала странный фыркающий звук.

Сэнди протянула руку и потрепала ее по ноге.

– Все будет хорошо, Либби. Мы добудем тебе новые зубы, и ты будешь выглядеть лучше, чем прежде.

– Да? Хорошо... – Она шмыгнула носом. – У тебя есть где-нибудь еще бутылка того бурбона?

– Не. Прости.

– Надо где-то достать. Мне так хреново.

– В трейлере полно аспирина и всего такого.

– Пойдет.

Впереди вроде было небольшое открытое пространство. Наверное, лучше остановиться там, чем здесь, где деревья обступали их со всех сторон.

– Подожди минутку, – сказала Сэнди и поехала к поляне. Там она остановила машину.

– Думаю, мы достаточно удалились от трассы.

– Мы останемся здесь?

– На какое-то время. – Она заглушила двигатель и выключила фары. Отопитель перестал обдувать ее ноги теплым воздухом. В наступившей тишине она услышала, как легкий ветерок струится сквозь деревья. Двигатель издавал тихие свистящие звуки.

– Как тебе такая идея?

Либ медленно повернула голову.

– Там чертовски темно.

– Тем лучше. Я хочу избавиться от тела. По-моему, это место отлично подходит.

– Мы выходим?

– Я, – сказала Сэнди. Она открыла дверь, вышла из машины, затем аккуратно закрыла за собой дверь.

С другой стороны машины открылась пассажирская дверь, и Либ тоже вылезла.

– Не хлопай дверью, когда будешь закрывать ее, – сказала ей Сэнди приглушенным голосом. – Лучше не будить Эрика.

– Думаешь, он спит?

– Почти уверена. Он не был бы таким тихоней, если бы проснулся.

– Да?

– О да. Он тот еще скандалист.

Либ аккуратно закрыла дверь.

– Оставим его в машине?

– Да. Думаю, да.

Сэнди прошла мимо задней части машины и вдоль трейлера. Вытянувшись, она открыла дверь трейлера. Самодельная деревянная лестница должна была быть прямо здесь, но она ее не видела. Подавшись вперед, она подняла руки и ощупью поискала в темноте. Ничего.

– В чем дело? – спросила Либ.

– Я лезу внутрь. – Сэнди подняла колено, поставила его на порог двери и забралась в трейлер.

– Где лестница? – спросила Либ.

– Не знаю. Куда-то делась. Я найду ее для тебя.

– Все нормально. Одна из нас должна оставаться снаружи и следить за происходящим.

– Трусиха.

– Это обо мне.

– Она должна быть здесь, – пробормотала Сэнди.

– Не ищи эту лестницу из-за меня. Мне нужен только аспирин.

– Ты заставишь меня делать всю работу? Лезь наверх.

– Ты мне мешаешь, милая.

– Это можно исправить. – Сэнди начала отползать от двери и опустила руку на что-то похожее на лицо. Охнув, она отдернула руку.

– Все нормально?

– Кажется, я нашла Слейда.

– Что он делает?

– Мало что. – Стиснув зубы, Сэнди медленно опустила открытую ладонь. Но не до конца. Она задержала ее чуть выше того места, где должно было быть лицо, затем потыкала указательным пальцем в темноту внизу. Кончик пальца ничего не коснулся, и она стала медленно опускать руку. Кончик пальца дотронулся до чего-то липкого. Она осторожно потыкала в поверхность, размышляя, что бы это могло быть. Поверхность казалась твердой, но слегка пружинистой. Исследовав еще немного, она обнаружила небольшой изгиб. Что-то легкое коснулось ее пальца.

– Ресницы?

– Фу! – Ее рука подскочила.

– Что?

– Я коснулась его глаза! Черт! Его открытого глаза!

Либ засмеялась.

– Так держать, детка, ибо вот и он.

Хорошо представляя, где находится лицо Слейда, Сэнди расправила руки и протянула их вперед и вниз. Она коснулась влажной, липкой ткани. Должно быть, его рубашка. Похлопывая Слейда по бокам, она нашла подмышки. Тогда она ухватилась и потянула его на себя. Он чуть-чуть подвинулся. Она отползла назад и дернула его снова. Он сдвинулся еще на дюйм или два.

Отползая дальше, она почувствовала дверной порог под носками ботинок. С другой стороны порога пол обрывался. Она продолжала тащить Слейда, пока коленями не почувствовала порог. Тогда она отпустила его и слезла на землю.

– Можешь помочь мне?

– Конечно.

Сэнди с Либ одновременно протянули руки к трейлеру. Каждая подхватила Слейда за подмышку. Когда они потянули его, он поскользил в их направлении. Все шло хорошо, пока он не вылез из трейлера больше чем на половину спины.

Неожиданно его торс провалился вниз, а ноги взлетели кверху.

Либ охнула.

Сэнди выпалила:

– Берегись!

Когда ноги Слейда полетели вниз, обе женщины шарахнулись в стороны. Но Либ двигалась недостаточно быстро. Она не успела увернуться, и левый ботинок Слейда впечатался ей в плечо.

– Ой! – вскрикнула она. Схватившись за плечо, она попятилась назад.

Слейд свалился на землю около трейлера. Он застыл на коленях, задом кверху, уткнувшись лицом в траву. Такая поза не понравилась Сэнди, поэтому она пнула его ногой в бедро, и он завалился вбок.

– Как ты? – спросила она Либ.

– Черт, – сказала Либ, потирая плечо. – Сегодня не моя ночь.

– У тебя же не сломано плечо или что-то в этом роде, да?

– Не-а.

– Двигается?

– Полагаю.

– Можешь просто помочь мне затащить его в деревья? Потом ты заберешься внутрь, примешь аспирин и завалишься спать или типа того, если захочешь.

– Звучит неплохо. – Она подошла и посмотрела на Слейда. – С какой стороны ты возьмешься?

– Без разницы.

– Я возьму за стопы.

Сэнди наклонилась над Слейдом и взяла его за запястья. Затем подождала, пока Либ не нагнется и не схватит его за лодыжки.

– Готова? – спросила она.

– Раз-два, взяли! – сказала Либ.

Они обе выпрямились, растянув тело Слейда и приподняв его над землей. Сэнди быстро отступила в сторону, развернув его. Затем начала пятиться назад, оттаскивая тело от трейлера. Либ следовала за ней, держа Слейда за ноги.

– Тяжеленный сукин сын, – пробормотала Либ.

– Может, вам, дамы, стоит положить его.

При звуке мужского голоса Либ коротко взвизгнула и бросила ноги Слейда. Сэнди в шоке медленно наклонилась. Когда голова Слейда коснулась земли, она опустила его руки и сложила их у него на груди. Затем выпрямилась.

Они с Либ, стоя по обе стороны от тела, вращали головами, пытаясь обнаружить источник голоса.

Мужчину не было видно.

Сэнди казалось, будто какой-то злобный бандит пинает ее в сердце.

– Он внизу, – произнесла Либ, едва дыша.

– Теперь, – сказал мужчина, – поднимите руки.

– Это вы, шериф Диллон? – спросила Сэнди.

– Руки вверх!

Они с Либ подняли руки над головой.

– Хорошо, – сказал мужчина. – Молодцы. Теперь отойдите от тела и возвращайтесь к трейлеру.

Спустя несколько мгновений они стояли рядышком, спинами к трейлеру, с поднятыми руками.

В нескольких ярдах прямо перед ними ствол дерева как будто стал шире.

Кто-то выскользнул из-за него.

Кто-то темный, как сама ночь.

Когда он отделился от дерева, он включил карманный фонарь. Яркий луч белого света упал на Слейда. Он медленно скользил вверх-вниз по обезображенному телу.

– Кто убил этого человека? – спросил он, направляя луч на Сэнди.

Сощурившись, она отвернулась от яркого света.

– Не я, – сказала она.

Свет метнулся от нее, затем уперся в глаза Либ.

– Не я, – сказала Либ.

– Что случилось с твоим лицом? – спросил он ее.

– Меня избили мерзкой палкой.

– Как насчет того, чтобы отвечать честно, дамы? Возможно, все это кажется вам чертовски забавным, но я не вижу ничего смешного. У вас здесь мертвый мужик. Так что же случилось?

– Вы полицейский? – спросила Сэнди.

– Нет, но у меня есть пушка. – Он направил фонарик на свою правую руку. В ней был зажат большой темный пистолет. Дуло было направлено вверх, не на Сэнди или Либ. – Вы в моих владениях. Я хочу знать, что вы здесь делаете.

– Разве непонятно? – спросила Сэнди.

– Кончай острить.

Сэнди пожала плечами.

– Мы только хотели выбросить тело, – сказала ему Либ. – Вот и все.

– Допустим, мы просто забрасываем его обратно в трейлер и уезжаем? – предложила Сэнди. – Как вам такое? В смысле, мы не собирались скидывать его именно на вас. Мы даже не знаем вас. Мы только хотели избавиться от него, вот и все.

– Как он был убит?

– Он напал на меня, – сказала Сэнди.

– Да-да.

– Он пытался изнасиловать меня, ясно? Я сопротивлялась. И я победила. У меня под рукой был нож, иначе, возможно, я сама была бы мертва.

Он направил свет на Либ.

– Как ты здесь замешана?

– Она...

– Я спрашиваю ее, а не тебя. Как тебя зовут? – спросил он Либ.

– Бэмби, – ответила она.

– Бэмби? Как оленя?

– Да. Я еще легко отделалась. Меня чуть не назвали «Топотун».

– Что случилось с твоими зубами, Бэмби?

– Он вышиб их из моей башки, – объяснила она, кивая в сторону Слейда.

– Это до или после того, как он напал на эту?

– Чарли, – сказала Сэнди. – Я Чарли. Как в «Ангелах Чарли».

– Сначала он избил меня, – пояснила Либ. – Потом занялся Чарли.

– Он мой отец, – объяснила Сэнди. – Бэмби – моя мачеха. Он постоянно колотил нас и... ну, понимаете, приставал ко мне. Поэтому сегодня вечером я подготовилась и зарезала его.

Луч света устремился вниз и вернулся к телу Слейда.

Потрясенно, но невозмутимо мужчина спросил:

– Это твой отец?

– Да. Грязный, гнилой ублюдок.

– Ты убила собственного отца?

– Определенно. И я не жалею об этом. Он получил то, что заслужил.

Мужчина медленно покачал головой из стороны в сторону.

Продолжая освещать Слейда, он сказал:

– Если то, что вы говорите мне, правда, это похоже на самооборону. Так почему вы пытаетесь спрятать тело? Вы просто должны были вызвать полицейских сразу после того, как это случилось, и во всем признаться. Никто не обвинил бы вас в попытке защитить себя таким образом.

– Наверное, я испугалась, – сказала Сэнди. – У меня есть малыш, понимаете? Я испугалась, что они заберут его. В смысле, мне всего четырнадцать, и...

– У тебя есть ребенок?

– Да, сэр. И он – его отец. – Она ткнула пальцем в тело Слейда. – Он – отец моего ребенка и мой тоже.

– Боже мой!

– Они точно заберут малыша Эрика, – сказала Либ. – Эти люди из Опеки. Вот так вышло, что нам пришлось сбежать, и вот почему нам надо было спрятать тело ублюдка.

Мужчина некоторое время молчал. Затем он спросил:

– Откуда вы?

– Особо ниоткуда, – сказала ему Сэнди. – Последнюю пару месяцев мы провели в дороге.

– Вы живете в этом трейлере?

– Да, сэр, – сказала Сэнди.

– Куда вы направляетесь?

– Никуда. Просто подумали, что лучше продолжать путь и надеяться на лучшее.

– Сколько у вас денег?

– Несколько баксов. Хотите забрать?

Он опустил пистолет.

– Не скажу, что верю всему, что вы говорите, – сказал он. – Но вы двое... Совершенно очевидно, что вы попали в переделку. Я был бы рад помочь вам, но не хочу кончить, как этот парень.

– Вы собираетесь нападать на нас? – спросила Сэнди.

– Вряд ли, – сказал он.

– Тогда вряд ли мы убьем тебя, – сказала ему Либ.

– Мама права, – сказала Сэнди.

– В таком случае... Возможно, вы согласитесь быть моими гостями. У меня есть хижина чуть дальше по дороге. Вы могли бы перекусить и нормально поспать.

– Есть в этой твоей хижине что-нибудь выпить? – спросила Либ.

– Почти все, что пожелаешь.

– Офигеть! Пошли, милая!

Мужчина сказал:

– Меня зовут Гарри. Гарри Мэтьюз.

– Я имела в виду ее, – объяснила Либ, махнув большим пальцем в сторону Сэнди. – Мне нравится называть ее «милая». Но, может, я и тебя буду звать милым, если ты будешь хорошо с нами обращаться.

– Хорошо. Тогда давайте сначала позаботимся о теле. Затем пойдем ко мне.

Глава 15
Разговор с Клайдом

Весь день мысли Дэйны возвращались к Уоррену. Она думала о том, как он смотрел, и о том, что говорил. Ей хотелось знать о нем все.

Так, несомненно, могла бы рассказать ей много всего.

Но Дэйна боялась это услышать. Этот парень просто не мог быть таким чудесным, каким казался. Должен быть в нем какой-то серьезный изъян. Возможно, после беседы с Так она больше не захочет иметь с ним ничего общего.

«Мы все равно не можем говорить о нем здесь, – убеждала она себя. – Я подожду до конца рабочего дня».

Во время спокойного периода в середине дня, когда она стояла, прислонившись к стене кассы, и мечтала об Уоррене, из-за угла показался Клайд. Он нес табурет с мягким сиденьем.

– Нужен? – спросил он.

– Не хочу лишать тебя стула, – сказала ему Дэйна.

– У меня есть еще один. – Он поставил табурет для нее.

– Что же, спасибо.

Пока Дэйна усаживалась, Клайд не спускал с нее глаз. Он был в солнечных очках, но их стекла были недостаточно темными, чтобы спрятать направление его взгляда. Он в основном смотрел на ее груди и пах.

Они привыкла к такого рода вещам.

Иногда это ей льстило, иногда волновало. Хотя зачастую казалось неприличным вторжением на ее частную территорию и раздражало ее или вызывало у нее отвращение.

Она уже давно поняла, что ее реакция зависела от того, кто ее разглядывал.

Хотя Клайд был определенно красив – ростом более шести футов и сложен как претендент на титул «Мистер Вселенная», – он ее не особенно волновал.

– Ну, – сказал он. Он сложил руки на своей сильной груди и посмотрел ей в глаза. – Как дела?

– Нормально.

– Первый рабочий день.

– Неплохой, – сказала она.

– Небольшие проблемы наверху?

– Ничего серьезного.

– Линн вытащила тебя оттуда.

– Я просто почувствовала себя не очень хорошо. Мне нужно было на свежий воздух.

– Где я это уже слышал?

– Понятия не имею.

– Такое случается с каждым. Ну, не совсем с каждым. Но почти. Там трудно находиться весь день, особенно новичку. Могу перечислить симптомы. Холодный пот, головокружение, тошнота, ощущение удушья. Я ведь прав?

– Прав.

– Конечно прав. Я видел это тысячи раз. Тебя рвало?

– Нет.

– Многих рвет. Наверное, тебя бы тоже вырвало, не уйди ты оттуда вовремя.

Дэйна попыталась мило улыбнуться.

– Что ж, – сказала она, – рада, что этого не случилось.

– Ты знаешь, что это?

– Что это?

– Чисто психологическое.

– А.

Кивая, он вытащил пачку «Кэмел» из кармана шорт. Он протянул сигареты Дэйне.

– Нет, спасибо, – сказала она.

Он достал себе сигарету и зажег ее.

– Смотри, ты говоришь себе, что это просто дом. Ты просто гид в доме, где полно манекенов... В том числе и туристы. Манекены.

Она улыбнулась и кивнула.

– Итак, ты говоришь себе, что ничего не происходит. Но происходит масса всего. Это не просто обычный дом с манекенами. Ты знаешь, что там действительно случилось, и ты не можешь спрятаться от этого. Чем больше ты пытаешься спрятаться от сущности этого места, тем больше твое подсознание обрабатывает тебя. – Он коротко кивнул. – Знаешь, как это на тебя влияет?

– Как?

– Это нарушает работу всей твоей системы. Вся твоя внутренняя органическая структура знает, где ты. Поэтому ты не можешь дышать нормально. Как будто ты боишься сделать глубокий вдох, когда ты там, внутри, словно воздух пропитан инфекцией из-за всех этих смертей и гниения. И ты не хочешь вдыхать его. Понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно, – сказала она.

«Такой красивый парень, – подумала она, – не должен страдать от таких безумных идей».

– Итак, смотри, что ты делаешь с собой: ты заставляешь свой мозг испытывать состояние нехватки воздуха. Ты знаешь, почему у тебя такое ощущение, будто ты там задыхаешься?

– Почему?

– Потому что ты действительно задыхаешься. Ты подсознательно пытаешься затаить дыхание, понимаешь?

– Ага.

– Логично, как тебе кажется?

– Да.

– Потому что ты подсознательно не хочешь вдыхать этот поганый воздух внутри дома.

– Точно.

– Понимаешь? – спросил он, перегоняя сигарету между губами.

– Понимаю.

– Видишь, что происходит в голове?

– Да.

– Так. А знаешь, как с этим справиться?

– Дышать?

– Точно. Но это не так-то просто. Видишь ли, у твоего подсознания есть собственный разум.

На этот раз улыбка Дэйны была искренней.

Клайд улыбнулся ей в ответ. Он выглядел очень довольным собой.

– Ты не можешь просто приказать своему подсознанию позволить тебе дышать. Это так не работает. Тебе нужно договориться с Домом Зверя.

– Договориться с ним?

– Совершенно верно. Отрицать бесполезно.

Она подавила смешок.

– За всеми твоими проблемами стоит отрицание. – Он сделал глубокую затяжку, затем вытащил сигарету изо рта и направил на нее. – Что тебе нужно сделать, так это принять Дом Зверя.

«Что за чушь», – подумала она.

Но вслух сказала:

– Ага. Ладно.

– И он примет тебя, – добавил он.

Она кивнула.

– Могу помочь тебе с этим.

– Можешь?

– Ты же хочешь преодолеть это?

– Конечно.

– Ты почти обязана преодолеть это. Ты – гид в Доме Зверя. Как ты можешь быть гидом, если тебя тошнит от этого места?

– Было бы нелегко.

– У меня как раз есть проверенное средство. Тебе интересно?

– Думаю, да.

– Хорошо. После работы тогда поужинаем вместе и приступим.

– Приступим?

– К твоему исцелению. – Он бросил окурок сигареты на дорожку и расплющил его ботинком.

– Во время сегодняшнего ужина? – уточнила Дэйна.

Он блеснул улыбкой.

– Всем нужно есть. Как насчет ресторана «Каретный двор»? Ты там бывала раньше?

– Нет, но...

– Это лучший ресторан в городе. Единственное место в городе, где можно достойно поужинать.

– Боюсь, что я не могу, – сказала она, качая головой и пытаясь говорить извиняющимся тоном. – Не сегодня.

– Я угощаю.

– Что ж, спасибо. Это очень мило с твоей стороны, Клайд, но у меня уже есть планы на сегодняшний вечер.

– И что?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Дэйна.

– Построй новые планы.

– Не могу.

– Почему нет?

– Это будет неправильно.

Ухмыляясь, он покачал головой и посмотрел так, будто жалел ее.

– Что ж, – сказал он, – это твоя жизнь.

– Я не могу нарушить свое обещание. Прости. Может, в другой раз.

– А может, нет, – сказал он. – Возможно, это твой единственный шанс.

Боже, надеюсь на это.

Дэйна пожала плечами, слегка нахмурилась и сказала:

– Что ж, раз так, значит так. Будет зависеть от тебя, я думаю.

– Обжегшись на молоке, дуешь и на воду.

– Никто тебя не обжигал.

С улыбкой, выглядевшей не очень-то дружелюбно, он сказал:

– Знаешь, ты совершаешь очень большую ошибку.

– Видимо, придется теперь мне с этим жить.

– Тебе не обязательно с этим жить. Просто отшей другого парня, пока у тебя еще есть такая возможность.

– Не могу.

– Кто он?

– Никто. Не твое дело.

– Это Уоррен, да?

– Не Уоррен.

А жаль.

– Как же.

– Нет.

– Лучше не ходи с ним. – Клайд закурил еще одну сигарету. – Он неудачник.

– Благодарю за совет.

– Он петушок.

Ее лицо вспыхнуло.

– Не пора ли тебе вернуться за кассу?

– И продавать билеты кому? Ты видишь очередь из посетителей?

– Сейчас нет.

– И не увидишь. Никто не приходит так поздно.

– Что ж, тебе не обязательно стоять здесь.

Ухмыляясь, он сказал:

– Тебе лучше не ходить на свидание с таким парнем, как Уоррен.

– Я уже сказала тебе, что не иду.

– Так, значит, ты поужинаешь со мной сегодня?

– Нет!

Лениво улыбаясь, он выдул дым ей в лицо.

– Почему нет?

– Я – уже – договорилась.

– Все равно?

Она вздохнула.

– Да.

– С Уорреном?

– Нет.

– С кем?

– Не твое дело.

– Таинственный кавалер.

– Точно. Именно так. Таинственный кавалер.

– Где он тебя забирает?

– Не знаю. Он хочет удивить меня. И если бы я знала, я бы тебе не сказала. Это не твое дело, Клайд. Тебе реально нужно научиться принимать ответ «нет». И давай уже на этом закончим, а?

Улыбаясь с зажатой между губами сигаретой, он поднял обе руки, как будто сдаваясь.

– Хорошо, – сказал он. – Проехали.

– Спасибо.

– Тебе же хуже.

– Не сомневаюсь.

– Идти с каким-то безнадежным неудачником, когда ты могла бы пойти со мной.

– Возможно, я пожалею об этом.

– Однозначно пожалеешь. – Он еще улыбался, но взгляд стал тяжелым.

Дэйна внутренне содрогнулась и почувствовала холодок.

Это явно звучало как угроза. Этот урод угрожал мне.

Он повернулся и скрылся за углом кассы. Спустя мгновение дверь захлопнулась.

Дэйна сделала громадный вдох, наполняя легкие. Она выдула воздух через сжатые губы, затем взобралась на табурет.

Ей было как-то нехорошо.

Мысленно она видела презрительную усмешку на лице Клайда, когда он сказал: «Он педик».

Уоррен голубой?

Теперь понятно. Все сходится.

Если только Клайд не лгал. С него станется. Ну и придурок. Я бы не пошла с ним, даже если...

Черт с ним. Что с Уорреном?

Уоррен не был похож на голубого. Хотя кто знает. Они не всегда выделываются, взмахивая руками, закатывая глаза и разговаривая как расфуфыренные девицы. Многие из них ведут себя так, это да, но далеко не все.

«Так точно знает», – сказала она себе.

Может, и хорошо, если он голубой. Тогда мы можем быть просто друзьями, и не...

Проклятье! Как только думаешь, что встретила...

Вдалеке распахнулась входная дверь в Доме Зверя. Пять или шесть человек вышли на крыльцо и начали спускаться по лестнице. Двое из них вытаскивали наушники.

«Наконец-то, – подумала Дэйна. – Посетители».

Она соскочила с табурета и приготовилась их встречать.

Когда они подошли, она поболтала с ними и забрала у них плееры. После того как они удалились, она перемотала все пленки и положила плееры на полки за табуретом.

Полки были почти заполнены. Не хватало всего около дюжины плееров.

Она посмотрела на наручные часы.

16:35

Меньше чем через полчаса перестанут продаваться билеты на вход.

Но Дом будет открыт до шести, чтобы все могли спокойно завершить экскурсию.

Может стать скучно.

Она взобралась на табурет.

Что ж, лучше поскучать, чем терпеть разглагольствования Клайда.

Хотя, допустим, в одном он был прав: как она собиралась работать все лето гидом в Доме Зверя, если от этого места ей становилось нехорошо?

«Надо это преодолеть», – сказала она себе.

Но, оставаясь здесь, на солнце и свежем воздухе, я это не преодолею. Почему бы не вернуться внутрь до конца дня?

Это показалось ей хорошей идеей.

Она протянула руку к рации на поясе. Но вместо того, чтобы вытащить ее, она положила руку на ее теплый пластмассовый корпус.

Я должна выдержать. Так уже и без этого пришлось менять сотрудников из-за меня. Не надо создавать новые проблемы.

«После такого, – подумала она, – я буду брать с собой книгу».

Время шло медленно.

В пять часов Клайд закрыл кассу. Он вышел из-за угла.

– Ну как, ты передумала насчет ужина?

– Прости, – сказала Дэйна.

– Ну и зря. Я сейчас сваливаю. Одно из преимуществ работы на кассе в том, что ты уходишь на час раньше. Счастливо!

Кивая, она сказала:

– Пока.

Клайд моргнул, прошел мимо нее, затем изящно перемахнул через турникет и направился в сторону города. Не оборачиваясь, он помахал рукой.

Дэйна мгновенно испытала приятное чувство легкости, свободы.

«Удивительно, – подумала она, – как один человек может испортить тебе весь настрой».

Теперь он ушел. Наслаждайся.

И она действительно наслаждалась. Стоял один из тех великолепных вечеров, когда солнце греет, но прохладный, влажный ветерок дует со стороны океана. Кричали чайки. Ей казалось, что пахнет океаном и пляжем, что доносится конфетный аромат масла для загара.

Она представила, как идет босыми ногами по пляжу, а рядом с ней – Уоррен.

Но если он голубой...

«Это не значит, что мы не можем гулять с ним по пляжу», – сказала она себе.

Конечно, это было бы не то же самое.

Тут она почувствовала себя обманутой.

У нее засосало под ложечкой.

Вместо того чтобы с нетерпением ждать шести часов вечера, она начала страшиться этого момента. Потому что тогда ей, возможно, придется встретиться с Уорреном и наверняка – с Так.

Так знает всю правду о нем.

А Дэйна не была уверена, что хочет ее узнавать.

Необязательно спрашивать.

Однако с приближением времени закрытия у нее появились новые заботы.

Полки, куда она складывала плееры, были почти заполнены. Но не совсем.

Оставалось три пустых места.

К шести часам вечера три плеера так и не вернулись.

Глава 16
История Сэнди – август 1980

– Я схожу за лопатой, – сказал Гарри. – Почему бы вам, дамы, не подождать меня здесь?

– А ты не боишься, что мы уедем? – спросила Сэнди.

– Уезжайте, если хотите. Вы не мои пленницы. Но если вы останетесь, я помогу вам закопать этого парня. И вы сможете переночевать у меня в хижине. Мне кажется, вам обеим не помешало бы немного отдохнуть.

– Это уж точно, – сказала Либ.

– Пока меня не будет, можете раздеть его. Мы заберем все его вещи с собой и сожжем их.

– Делал подобное раньше? – спросила Сэнди.

– Просто здравый смысл. Возможно, когда-нибудь его тело найдут. И лучше, если не смогут идентифицировать.

– Да, пожалуй, что так, – согласилась Сэнди.

– Оставить фонарь? – спросил Гарри.

– А тебе он разве не нужен?

– Я обойдусь без него. – Он вручил фонарик Сэнди и сказал: – Вернусь минут через десять.

– Хорошо, увидимся.

– Принеси что-нибудь выпить, а?

– Посмотрю, что удастся найти.

После того как он исчез в лесу, Сэнди еще некоторое время слышала его шаги. Наконец треск и хруст стихли.

– Что ты думаешь? – спросила она.

– О чем? – уточнила Либ.

– О нем. О Гарри.

– Ням-ням.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Он видел Слейда. И нас.

– Кажется, он хочет нам помочь.

– Ты правда так думаешь? – спросила Сэнди.

– Он пошел за лопатой.

– Может, он собирается позвать копов.

– Не-а, – сказала Либ. – Если бы собирался, то заставил бы нас пойти с ним.

Сэнди решила, что тут она права. Ничто в действиях этого парня не говорило о том, что он хотел, чтобы их арестовали. На самом деле он, похоже, был шокирован их историей и сочувствовал им. Но сочувствовал как-то уж слишком, прямо горел желанием поддержать их. Возможно, он что-то скрывал.

– Думаю, он хочет помочь нам закопать этого ублюдка.

– А зачем ему делать это? – спросила Сэнди.

– Он мужик. Мы красотки. Как ты думаешь? Наверное, хочет залезть нам в штаны.

– Если полезет ко мне, – сказала Сэнди, – я убью его.

– Только не убивай его, пока он не выроет яму.

– Постараюсь.

– Посвети сюда, – сказала Либ и склонилась над телом Слейда.

Сэнди опустила слабый луч.

– Хорошо, ты просто свети вот так, а я его раздену.

Прежде всего Либ вытащила бумажник Слейда. Едва взглянув на него, она бросила его Сэнди.

Сэнди поймала бумажник.

– Все, что там есть, мы поделим пополам, идет?

– Звучит справедливо, – сказала Сэнди. Она засунула бумажник в задний карман своих шорт.

Либ обыскала остальные карманы Слейда, но больше ничего не вытащила. Затем она сняла с него ботинки, носки и всю остальную одежду. Носки, нижнюю одежду и галстук она запихнула в ботинки. Разложив брюки на земле, она растянула его окровавленную, разодранную шелковую рубашку вдоль его ног и соединила их вместе.

– Ну вот, – сказала она.

– Не забудь про наручные часы и кольца.

Либ сняла их.

– Потянут на несколько баксов, – сказала она.

– Лучше просто избавиться от них.

Поднявшись, Либ спросила:

– Выбросить их?

– Не здесь. Позже.

– Ладушки. – Либ опустила их в карман своей рубашки. Шелк оттопырился и провис над ее левой грудью.

Сэнди направила луч фонарика на тело Слейда, чтобы последний раз проверить.

– Сколько же раз ты пырнула этого парня? – спросила Либ.

– Несколько.

– Куда больше, чем несколько. Ух! Надеюсь, ты никогда не разозлишься на меня!

– Просто будь добра к Эрику, и тебе не придется об этом беспокоиться. – Сэнди погасила свет.

– Эй, этот мальчишка – мой лучший друг.

Вскоре вернулся Гарри. Он шел в темноте, но нес большой фонарь. Тот тихо поскрипывал и позвякивал, качаясь у него на левом боку. Лопата и кирка, лежавшие у него на правом плече, лязгали при каждом шаге.

– Привет, дамы, – сказал он.

Он наклонился и поставил фонарь. Затем обеими руками снял с плеча инструменты и положил их на землю.

– Принес вам напитки, – сказал он. Передние карманы его брюк оттопыривались. Он протянул руку и достал две банки. – Пиво для вас, мэм, – сказал он, делая шаг вперед и вручая банку Либ. – И «Пепси» для тебя, Чарли. – Он дал холодную банку Сэнди.

– Спасибо, – сказала Сэнди.

Либ открыла свое пиво и сделала большой глоток. Затем вздохнула. Затем сказала:

– Гарри, ты меня спас. Ничто не сравнится с холодным пивом, и это факт.

– Всегда рад помочь, – сказал он. Затем он отвернулся, присел около фонаря и поколдовал над ним, пока тот не ожил, зашипев, как мешок змей, и залив поляну ослепительным светом.

– Боже, как ярко, – воскликнула Сэнди.

– Так и должно быть, – сказал Гарри.

– Вдруг кто-то увидит?

– Маловероятно. – Поднимаясь, он взял фонарь за проволочную ручку и повернул его к телу. Его спина окаменела. Он пробормотал: – Ни хрена себе.

Сэнди его не винила: Слейд выглядел ужасно. Она полагала, что он изначально не был красавцем: одутловатый, низенький и толстый, с фигурой в форме лампочки. Но в ярком свете фонаря его мертвая кожа казалась синевато-серой, кровь – пурпурной, раны – сырыми, а мясистые губы – мокрыми и склизкими.

– Похоже, ты его реально ненавидела, – сказал Гарри.

– Ага, – сказала Сэнди. Она отпила газировку, затем добавила: – Да и убить его было непросто.

– Ладно, давайте его закопаем.

Гарри взял лопату. Держа фонарь низко перед собой, он стал ходить по поляне, опустив голову. Время от времени он останавливался и втыкал лопату в землю. Затем он подошел к дальнему краю поляны, опустил фонарь и вдавил лопату ногой в грунт. – Кто-нибудь принесет мне кирку?

Сэнди подняла кирку с земли. Вместе с Либ они подошли к Гарри.

– Пока не нужно, – сказал он.

Сэнди уронила кирку на землю.

Потягивая свои напитки, они с Либ наблюдали за тем, как Гарри краем лопаты вырезает неглубокий прямоугольник. Затем полосу за полосой он стал снимать верхний слой почвы вместе с травой и сорняками. Он откладывал эти полосы в сторону. Когда он закончил, у него получилось ложе из сырой земли размером три на шесть. Он начал копать, отбрасывая землю в противоположную сторону от того места, где разложил дерн.

– Мы можем чем-нибудь помочь? – спросила Сэнди.

– Пока нет, – сказал он. – Но все равно спасибо.

Немного погодя он вылез из неглубокой ямы. Он снял свою рубашку, бросил ее на землю и взял кирку. Снова забравшись в яму, он начал яростно размахивать киркой, вонзая ее в землю. Сэнди наблюдала, как играют мышцы под его загорелой кожей. Вскоре, несмотря на ночную прохладу, его спина заблестела от пота.

Переключившись на лопату, он стал отбрасывать землю и камни.

Когда он остановился передохнуть, яма была глубиной по колено. Он хватал ртом воздух. Его волосы вспотели, спутались и прилипли к голове. Его кожа, покрытая капельками пота, блестела в свете фонаря.

– Дайте мне рубашку, – попросил он.

Прежде чем Сэнди успела шевельнуться, Либ подхватила ее с земли. Но вместо того, чтобы отдать рубашку Гарри, она сделала шаг назад.

– Зачем она тебе?

– Просто передай ее, ладно?

– Нет, если ты хочешь надеть ее.

Он улыбнулся и потряс головой.

– Я просто хочу вытереть пот.

– Ну тогда забирай. – С этими словами она шагнула вперед и отдала ему рубашку.

– Спасибо.

Либ с Сэнди внимательно наблюдали, как он вытирал пот с лица, с широких плеч, с груди, с живота.

– Жаркая работенка, ага? – сказала Либ.

– Не то слово.

– Держу пари, тебе будет лучше, если ты снимешь штаны.

Он издал короткий, напряженный смешок.

– Что ж, спасибо за предложение. Хотя, думаю, лучше я их оставлю.

– Слабак.

– Прекрати, Либ, – сказала Сэнди.

– Разве не видно, что ему жарко?

– Конечно ему жарко.

– Все хорошо, – заверил Гарри.

– Ты чертовски хорош, – сказала ему Либ.

– Ну, спасибо. Можешь пока подержать, – добавил он и бросил ей рубашку. Затем он поднял кирку и снова начал махать ею.

В следующий раз, когда он остановился передохнуть, Либ сама бросила ему рубашку. Пока он вытирал пот с тела, Сэнди спросила:

– Разве уже недостаточно глубоко?

– Еще даже мне не до пояса.

– Ну почти, – сказала Либ.

– Насколько глубоко ты собираешься рыть? – спросила Сэнди.

– О, не знаю. Глубже, чем сейчас.

– Может, нам стоит немного покопать? – предложила она.

– Будет быстрее, если я сам.

– Чушь собачья! – выпалила Либ. – Я сильнее десятерых мужчин! – С этими словами она шагнула к краю могилы. Остановившись там, она нетерпеливо махнула рукой в сторону Гарри. – Прочь с дороги! Освободи место для лучшего чертового могилокопателя всех времен!

Уставившись на нее, Гарри потряс головой.

– Почему бы тебе просто не подождать наверху, а я...

Она рывком расстегнула и сдернула с себя красную блузку. Изогнувшись в сторону, она бросила ее Сэнди. Обнаженная по пояс, она вскинула руки и прыгнула в яму.

Гарри поспешно шагнул назад, чтобы убраться с ее пути.

Она приземлилась на ноги, пошатнулась, налетела на отвесную земляную стену могилы, оттолкнулась от нее и выпрямилась. Повернувшись, она показала Сэнди большой палец вверх. Потом посмотрела на Гарри.

– Приветик! – выпалила она.

Он потряс головой. Он взглянул на Сэнди и снова потряс головой. Затем сказал:

– Приветик, Бэмби. Может, ты лучше вылезешь? Мы не сможем ничего копать, пока будем тут вдвоем.

– Ты вылезай, а я буду копать, – заявила она.

– Лучше бы вылезла ты.

– Ну же, мам, – сказала Сэнди.

– Думаешь, я не могу копать? Я сильная! – Приблизившись к Гарри, она подняла правую руку и поднесла кулак к лицу, приняв позу бодибилдера. – Видишь этот бицепс?

– Прекрасно, – сказал Гарри.

– Пощупай его.

– Что?

– Пощупай мои мышцы.

Он не шевельнулся.

– Я уверен, что мышцы у тебя отличные, – сказал он.

– Еще бы, черт возьми. Потрогай.

– Спасибо, но...

– Тогда, может, пощупаешь мои сиськи?

Он поднял взгляд на Сэнди, как будто ожидая пояснения.

– Она хочет, чтобы ты пощупал ее сиськи.

Он поморщился.

– Знаю, знаю. Я понял. – Обращаясь к Либ, он сказал: – Ну правда, не стоит делать это в присутствии Чарли. В смысле, перестань. Неудобно. Почему бы тебе просто не вылезти отсюда и не дать мне докопать...

Она метнулась вперед, обвивая руками его спину и прижимаясь к нему.

– Мам! – закричала Сэнди. – Прекрати!

– Оставь нас одних, дорогая.

– Отпусти, Бэмби, – взмолился Гарри. – Прекрати. Пожалуйста. Сейчас не время и не место.

– Не хуже любого другого, – сказала она и соскользнула вниз по его телу, пока в поле зрения Сэнди не остались только ее голова и руки. Она начала расстегивать его ремень.

– Хватит, мама.

– Уйди. Если только не хочешь присоединиться.

– Эй, – сказал Гарри. – Это не...

– Все равно мало места для троих...

Гарри скорчил гримасу Сэнди.

– Извини за это.

– Это не твоя вина. Это...

– Моя! – выкрикнула Либ и сдернула с него брюки.

– Эй! – выдохнул Гарри. – Не надо! – Но даже не попытался остановить ее. Он просто стоял там, полностью обнаженный, насколько Сэнди могла видеть через край ямы.

Она видела достаточно.

– Кла-а-а-а-асс! – сказала Либ.

Хоть Гарри хмурился и тряс головой, он не сделал попытки прикрыть себя. Обращаясь к Сэнди, он сказал:

– Тебе действительно не стоит смотреть на это.

– Ты не собираешься останавливать ее?

Либ засмеялась.

– Я не знаю, как можно остановить ее, не...

Он задохнулся и выгнул спину, когда пальцы Либ заскользили по нему.

– ...причиняя ей боли, – закончил он.

– Отделай меня этим, красавчик.

– А как же яма? – спросила Сэнди.

– Сначала моя очередь! – крикнула Либ и засмеялась. Гарри тоже засмеялся.

– Отлично, – пробормотала Сэнди. Затем она повернулась к ним спиной.

Сквозь шипение фонаря Сэнди слышала стоны Гарри.

– Как тебе?

– М-м-м.

– Иди сюда. – Чуть погодя Либ сказала: – Сними с меня это, милый.

– С удовольствием, – сказал Гарри.

Либ пару раз охнула, затем сказала:

– Да, вот так. М-м-м-м. Офигенно.

За этим последовали многочисленные стоны и вздохи. Сэнди стояла на месте. Она подумала было отойти. Но осталась. Ей хотелось послушать. Было неловко слушать такое. Но в то же время эти звуки возбуждали ее. Она могла легко представить, что происходит, – легко почувствовать тело Гарри на себе.

Там могла бы быть я. Я в десять раз красивее Либ.

Черт, со всеми этими выбитыми зубами она страшна как смертный грех.

Как ему не противно к ней прикасаться?

Да и вообще, кто захочет заниматься этим с таким уродом? Он из тех, кто готов трахать все, что движется... Черт с ним.

И черт с этой Либ. Она что, какая-то нимфоманка? Она даже не знает этого парня.

Внезапно Либ закричала:

– Нет. Остановись! Да-а-а-а! Подо мной что-то извивается! Черт! Слезь! Слезь!

– Прости, прости. Что это?

– Я не знаю!

– Наверное, какой-нибудь червяк или типа того, – сказал Гарри.

– А чего вы ожидали? – крикнула Сэнди. – Трахаясь в могиле?

– Заткнись. Иди сюда, Гарри. Ты будешь снизу, а я сверху. Хорошо?

– Конечно.

– Тогда, – крикнула Сэнди, – все черви будут твои, Гарри!

– Ты что, стоишь здесь?

– Типа того. Но я не смотрю.

– Почему бы тебе не прогуляться немного?

– Мне и тут хорошо.

– Тогда просто заткнись, – сказала Либ.

– У нас свободная страна.

– Тебе лучше уйти, Чарли.

– Мам, тебе не кажется, что лучше предупредить его?

– Предупредить меня о чем? – спросил Гарри.

– О заболеваниях.

– Ты у меня дождешься, дрянь.

– Каких заболеваниях? – спросил Гарри.

– Она лжет. Ничего у меня нет.

– Чего у нее только нет! Будь у меня член, я бы и близко ее к нему не подпустила.

– Не слушай ее, – сказала Либ. – Она не знает, о чем говорит. Во-первых, она мне не дочь.

– Мам!

– Она даже почти не знает меня. Она несет всю эту чушь просто потому, что хочет остановить нас с тобой. Она завидует. Она хочет тебя. Она там, наверху, вся слюной истекает.

– Черта с два! – сказала Сэнди.

– Она тебе не дочь? – спросил Гарри.

– Мама, заткнись!

– Мы с ней только сегодня познакомились.

– Так кто же тогда этот мертвый мужик?

– Какой-то сраный режиссер.

– Либ!

– Он не ее отец?

– Не-а.

– Вы обе мне наврали?

– Я расскажу тебе всю правду после того, как мы...

– Может, тебе лучше слезть с меня, – сказал Гарри. – Думаю, нам лучше...

– Ты хочешь ее? – спросила Либ. – Ты хочешь Чарли?

– Я этого не говорил.

– Я первая. Ты можешь трахнуть ее после того, как закончишь со мной. Обещаю. Будет ломаться, я даже подержу ее для тебя.

– Но...

– Если ты все еще ее хочешь.

– Я не знаю. Она еще ребенок.

– Неважно.

– Я не знаю, что здесь происходит. Давай остановимся, чтобы я попробовал понять... – Он не договорил и застонал.

– Да-а-а-а-а, – сказала Либ.

– О! Боже. О!

– По по-о-о-о-олной.

– М-м-м-м-м.

– Тебе нравится?

– О. Да. Боже.

Сэнди подошла с фонарем к краю могилы. От Гарри видны были только его ноги. Его штаны болтались на щиколотках, а сам он, похоже, вытянулся на дне ямы. Джинсы и ботинки Либ валялись там же внизу. Сама она, обнаженная и на коленях, нависла над ним, тяжело дыша и постанывая, двигаясь вверх и вниз. Ее спина и ягодицы были грязными.

Сэнди поставила фонарь на землю.

Она высоко подняла лопату и резко опустила ее.

Ударив Либ по затылку, та прозвенела, как колокол.

Либ завалилась на Гарри.

– Эй! – выдохнул Гарри. – Что происходит? Бэмби? Бэмби? В чем дело?

– Думаю, она получила удар лопатой, – сказала Сэнди.

– Что?

– Я ударила ее твоей лопатой.

– Ты с ума сошла?

– Кто, я?

– Боже мой, Чарли!

Гарри вытянул руки из-под Либ. Ухватив ее за плечи, он попытался поднять ее.

Сэнди отшвырнула лопату и спрыгнула с края ямы. Она приземлилась обеими ногами посередине спины Либ.

Гарри крякнул.

– Ты в порядке? – спросила Сэнди.

– Э-э.

– Сейчас не будешь! – Расставив руки в стороны для устойчивости, она стала прыгать на спине Либ. Всякий раз, когда она приземлялась, Гарри издавал звук, как будто его пинали по животу.

После пяти-шести прыжков Сэнди уселась на край могилы, согнув ноги в коленях и не убирая ботинок со спины Либ.

– Как ты там, Гарри?

Он застонал.

Подавшись вперед, Сэнди заглянула в яму. Она видела затылок Либ. По ее предположению, лицо Гарри должно было быть прямо под лицом Либ, но свет от фонаря не проникал так глубоко.

– Как она тебе, Гарри? Стоила ли того, чтобы умереть из-за нее?

Он не отвечал.

Поднявшись, Сэнди перенесла свой вес на правую ногу. Левой ногой она топнула по затылку Либ. Она почувствовала удар по лицу Гарри. И услышала его.

– Было больно? – спросила она.

Тишина.

Она повернулась, наступила на ягодицы Либ, затем на заднюю часть ее ног. В конце могилы она присела на корточки перед брюками Гарри. В одном кармане она нашла пистолет, в другом – бумажник.

Распихав их по карманам своих шорт, она вылезла из ямы.

Оставив фонарь, лопату и кирку около могилы, она поспешила к телу Марлона Слейда.

Она нагнулась, ухватила его за лодыжки, приподняла ноги и потащила его через поляну. Работа была не из легких. К тому моменту, когда она добралась до края могилы, она вся вспотела и тяжело дышала.

Она уронила его ноги.

Затем взяла фонарь и склонилась над ямой.

Ноги Гарри все так же торчали между ног Либ. Она по-прежнему лежала на нем, скрывая большую часть его тела. Однако, опустив фонарь в яму, Сэнди сумела разглядеть кое-что еще. Правая рука Гарри лежала на дне ямы под неестественным углом. Левая грудь Либ свисала между его рукой и боком, прямо под его подмышкой. Ее лицо впечаталось в его голову.

Лица Гарри почти не было видно.

Сэнди могла разглядеть только его левый глаз, очертания носа, губ и подбородка.

Все было в крови.

Когда она посмотрела на Гарри, он моргнул глазом.

– Привет, Гарри, – сказала Сэнди.

Он застонал.

– Ты все еще в ней?

Его губы зашевелились, но он ничего не сказал.

– Стоила ли она этого?

Он произнес:

– Ух-х-х.

– Вы созданы друг для друга.

– По...

– Что?

– Помоги, – прошептал он.

– Может быть, Бэмби тебе поможет. Она невероятно услужлива.

С этими словами Сэнди выпрямилась. Она отошла от могилы, поставила фонарь, затем присела на корточки перед телом Марлона Слейда.

– Чар...?

Она сбросила Слейда в могилу.

Затем засыпала ее.

Глава 17
Неявившиеся

Когда Дэйна увидела Уоррена, шагающего к ней по лужайке перед Домом Зверя, она соскочила с табурета и подняла руку в знак приветствия. Ее сердце заколотилось.

– Ты пережила свой первый день! – крикнул он еще издалека.

– Почти.

– Как все прошло?

– Обед – отлично.

Он улыбнулся.

– Мой тоже. – Он остановился перед ней. С немного смущенным видом он сунул руки в передние карманы своих шорт и склонил голову набок. – Кстати, было очень приятно с тобой познакомиться.

– Взаимно.

– Собрат-южнокалифорниец.

– Я не собрат, – подчеркнула Дэйна.

Его улыбка стала шире, и он покраснел.

– Нет, конечно нет. Короче, еще увидимся.

– Возможно, завтра в закусочной.

– Надеюсь на это.

Похоже, он не собирается приглашать меня на свидание. Ладно.

– Что ж, – сказал он, – наверное, я лучше пойду.

– Хорошо. Ты пешком?

– Да. Мое жилище прямо там. – Он указал в сторону леса через дорогу к северу от старого кирпичного дома Качей.

– Твоя хижина там, среди деревьев? – спросила Дэйна.

– Ага.

– Оттуда видно океан?

– Не особо. Видно только небольшую полоску воды сквозь деревья.

– Звучит прикольно.

– Не так уж плохо.

Да ты, дружок, совсем не понимаешь намеки.

– В общем, – сказал он, – наверное, я лучше пойду.

– Хорошо. До завтра.

– Увидимся. – Он повернулся и открыл железные ворота рядом с турникетом. Выйдя за них, он обернулся и улыбнулся снова. – Не переживай, Дэйна.

– Спасибо.

Он начал удаляться.

– Эй, Уоррен?

Он остановился и повернулся к ней.

– Не мог бы ты задержаться на несколько минут, пожалуйста? Мне надо проверить дом. У нас тут несколько неявившихся.

Он уставился на нее, слегка нахмурившись.

– Три плеера так и не вернулись, – объяснила она.

– Ты шутишь.

– Хотелось бы.

Он поднял руку и посмотрел на часы.

– Прошло всего десять минут. Возможно, они появятся. Некоторые люди особо не следят за временем.

– Да, наверное, ты прав.

– Линн же еще здесь, да?

– Надеюсь. Она меня подвозит.

– А остальные?

– Думаю, Ронда еще здесь. Клайд ушел в пять, а Шэрон – несколько минут назад.

Кивая, Уоррен сердито посмотрел в сторону дома.

– Думаю, я могу немного подождать... по крайней мере, пока... о, вот и Линн.

Дэйна посмотрела через плечо и увидела Так, сбегающую по ступенькам крыльца.

– Ну, – сказал Уоррен, – увидимся завтра.

Повернув голову, Дэйна успела увидеть, как он улыбнулся, помахал рукой, развернулся и пошел прочь. Стараясь не показывать свое удивление и разочарование, она улыбнулась ему в ответ.

– Хорошо! – крикнула она. – До завтра. Пока.

– Пока.

Она смотрела, как он подошел к краю дороги. Он повернул голову из стороны в сторону, проверяя, не едут ли машины. Дорога была свободна. Он перебежал на другую сторону, затем повернул направо и быстро зашагал вдоль грунтовой обочины. При каждом шаге серые облачка пыли поднимались из-под его ботинок.

– Ты познакомилась с Уорреном, – сказала Так.

Дэйна повернулась.

– Ага.

Она почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

Не спрашивай.

– Трех плееров до сих пор нет, – сказала она.

– Трех? – Так наморщила нос, развернулась на месте и шагнула к полкам. Остановившись перед ними, она уперла руки в бока. Легкий ветер раздувал ее шорты и блузку, разметал по сторонам ее длинные волосы. Пряди волос падали ей на лицо, но она даже не пыталась смахнуть их.

«Чего она так долго?» – подумала Дэйна.

По краю полок шли красные цифры, отстоявшие друг от друга на шесть-семь дюймов. Над каждым номером было место для одного плеера и комплекта наушников.

Возвращая на место сданные плееры, Дэйна аккуратно клала их по порядку.

Всего было сто пятьдесят мест.

Все полки, кроме одной, были заставлены полностью. Но на последней оставались пустыми места под номерами «148», «149» и «150».

Было нетрудно догадаться, что трех плееров до сих пор нет.

– Так?

Она обернулась, нахмуренно глядя на Дэйну сквозь светлые пряди на лице.

– Похоже, у нас проблема, – сказала она.

– Ты выглядишь обеспокоенной, – заметила Дэйна.

– Я только что была внутри. Я думала, все ушли. Если трое людей до сих пор там, они, видимо, прячутся.

– Разве такое не происходит постоянно?

– Не то чтобы постоянно. И особенно неприятно, что это происходит вдобавок к происшествию с Этель.

Дэйна не сразу поняла, о чем говорит Так. Затем она вспомнила, в каком виде они обнаружили манекен Этель сегодня утром – в разодранной в неположенных местах ночной сорочке, с обнаженными грудями и вагиной.

– Думаешь, может быть какая-то связь? – спросила она.

– Надеюсь, что нет. – Она нахмурилась. – Полагаю, Клайд уже давно свалил.

– Он ушел в пять.

– Да, это в его стиле. В такие моменты мне отчасти хочется, чтобы весь наш персонал состоял из крутых парней.

– Не надо было мне отпускать Уоррена.

– Ничего страшного. В любом случае он бы не сильно помог. Кто еще остался?

– Только мы и Ронда, полагаю. Может, еще та девушка, которая работает с Уорреном в закусочной...

– Винди? Скорее всего, она уже ушла. И Бетти тоже.

– Кто такая Бетти?

– Управляет сувенирным магазином. Ты с ней еще не знакома?

Дэйна отрицательно покачала головой.

– Милая миниатюрная белокурая девушка.

– А, она. Кажется, я видела, как она уходила. Она прошла через боковые ворота.

– Скорее всего, с Винди. Они ездят вместе.

– А, ясно.

– Похоже, нас только трое, – сказала Так. Она сняла рацию с пояса, поднесла ее к лицу и надавила кнопку выхода на связь. – Ронда? Ты меня слышишь? – Она отпустила кнопку.

Несколько секунд ее динамик жужжал и потрескивал. Затем послышался голос Ронды. – Я здесь.

– Где ты находишься?

После долгой паузы она ответила:

– В уборной.

– Ты там надолго?

– Ну... Типа того. Что происходит?

– У нас три неявившихся.

– Три?

– Да. С тобой в туалете кто-нибудь есть?

– Разумеется нет! Ну и ну!

– Я не то имела в виду. – Ухмыльнувшись, она добавила: – О чем ты только думаешь, Ронда.

– Не думаю!

Так засмеялась. Затем ее улыбка поблекла, и она сказала:

– Когда закончишь, оглядись там в поисках наших хитрецов. Проверь оба туалета, обеденную зону и сувенирный магазин. Позже я подойду и запру двери, но мы должны найти пропавших посетителей. Хорошо?

– Я не могу заходить в мужской туалет, – сказала Ронда.

– Конечно можешь. Просто сначала постучись. В любом случае там никого не должно быть. Мы с Дэйной пойдем в дом.

– Может, лучше подождете меня?

– Никак нет. Знаешь что? Когда ты там закончишь, подходи к дому, но не заходи внутрь. Просто гляди в оба, держи ухо востро и будь готова позвать на помощь.

Ронда не ответила.

– Ты меня поняла? – спросила Так.

– Может, вам не стоит заходить внутрь, – сказала Ронда. Даже сквозь шум Дэйна слышала напряжение в ее голосе.

– С нами все будет в порядке. Просто сделай, как я попросила, хорошо?

– Ладно. Ну, будьте осторожны.

– Принято, дорогая. – Улыбаясь, она нервно взглянула на Дэйну и вернула рацию на пояс. – Возможно, беспокоиться не о чем, – сказала она.

– Если беспокоиться не о чем, что же ты так чертовски встревожена?

– Я? Ха-ха! Я смеюсь над опасностью!

Дэйна засмеялась и покачала головой.

– Пошли, – сказала Так. – Отличный день, чтобы умереть.

– Очень смешно.

Бок о бок они направились к Дому Зверя.

– Может, просто детишки валяют дурака, – проворчала Так.

– Но они не вернули плееры, – сказала Дэйна. – Значит, они должны знать, что мы пойдем искать их.

– Может, они этого и хотят. Немного поиграть в прятки.

– Ты не думаешь... – Не желая развивать эту мысль, она замолчала.

– Что? – спросила Так.

Она пожала плечами.

– Пустяки.

– Давай. Выкладывай.

– Ну... Они не попытаются, типа, броситься на нас?

– Поэтому ты идешь со мной, Буллвинкль.

Дэйна качнулась вбок, столкнув Так с дорожки. Так, спотыкаясь, шагнула в траву, но не упала.

– Эй! Эй! Полегче с младшими, а?

– Я надеру тебе задницу.

Смеясь, Так вернулась на дорожку.

– Какая ты жестокая.

– Ну правда, что мы будем делать?

– Если на нас набросятся?

– Да.

Они начали подниматься по ступенькам крыльца. Дэйна взглянула на болтающееся тело Гэса Гаучера. Раскачиваясь и слегка поворачиваясь на ветру, оно издавало тихие, скрипучие звуки.

– Вряд ли это произойдет, – сказала Так.

– Ну а если?

– Ты будешь отбиваться, а я сбегу.

– Серьезно. Я имею в виду, что, если это три парня и они специально поджидают нас?

– Симпатичные парни?

– Ой, как смешно.

Так быстро пересекла крыльцо. Открывая дверь, она сказала:

– Все будет хорошо. Наверное. Ты первая.

– Я?

– Сначала размер, потом красота.

– Хамка, – сказала Дэйна, но, перешагивая через порог, она улыбалась. Она чувствовала себя странно: изумленной, напряженной, взволнованной, но не страшно испуганной.

Так вошла следом. Вместо того чтобы закрыть дверь, она широко распахнула ее и подложила под низ стопор.

– На случай, если придется убегать.

– Отлично.

Так ухмыльнулась. Затем она прокричала:

– ВСЕМ ПРИВЕТ! ВРЕМЯ ЭКСКУРСИИ ОКОНЧЕНО, МЫ ЗАКРЫТЫ! ПОРА УХОДИТЬ! ПРОШУ ВСЕХ ВЫЙТИ ИЗ СВОИХ УКРЫТИЙ И ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ ЧЕРЕЗ ВХОДНУЮ ДВЕРЬ.

После ее крика в доме стало очень тихо.

Дэйна и Так стояли в прихожей. Они не шевелились. Они не разговаривали. Дэйна затаила дыхание.

Она хотела бы видеть нормально.

Солнечный свет, проникавший сквозь дверной проем, был таким ярким, что она едва могла разобрать что-либо в темноте за ним.

– Ты что-нибудь видишь? – прошептала она.

– Не очень хорошо.

– Я чувствую себя наполовину слепой. Может, стоит закрыть дверь?

– И отрезать себе путь к отступлению? – спросила Так.

– Я защищу тебя.

– О. В таком случае... – Так повернулась и выбила ногой стопор, чтобы дверь закрылась и перестала пропускать солнечный свет.

Их окутал тусклый мрак.

– Прекрасно, – прошептала Так. – Теперь действительно все видно.

– Все будет нормально. Просто надо подождать, пока глаза привыкнут.

– Меж тем... МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ВЫ ТРОЕ ЗДЕСЬ. ПОЖАЛУЙСТА, ВЫХОДИТЕ. МЫ НИКУДА НЕ УЙДЕМ, ПОКА ВЫ НЕ ОБЪЯВИТЕСЬ. ИЛИ ПОКА НЕ НАЙДЕМ ВАС. А МЫ ВАС НАЙДЕМ. МЫ БУДЕМ ОБЫСКИВАТЬ КОМНАТУ ЗА КОМНАТОЙ, И Я ЗНАЮ ВСЕ МЕСТА, ГДЕ МОЖНО СПРЯТАТЬСЯ. ПОЭТОМУ, ПОЖАЛУЙСТА, ОБЛЕГЧИТЕ ВСЕМ ЖИЗНЬ И ВЫХОДИТЕ УЖЕ.

Некоторое время они прислушивались.

– В какой момент мы вызываем полицию? – прошептала Дэйна.

– Ни в какой, если получится. Возможно, это просто розыгрыш. Но если это обернется чем-то похуже...

– Привет!

Они обе подпрыгнули.

Внезапно с той же стороны, откуда раздался голос, послышался смех. Пара размытых, неясных фигур показалась наверху лестницы.

Смех прекратился.

– Очень смешно, ребята, – сказала Так. Ее голос звучал скорее весело, чем раздраженно.

«Наверное, она слишком рада, чтобы злиться», – подумала Дэйна.

Я уж точно.

– Давайте спускайтесь, – сказала Так. – Пора уходить.

– Да, мэм, – сказал один.

– У нас, типа, проблемы? – спросил другой.

– Пока что нет, – ответила Так.

Они начали спускаться по ступенькам. Когда они были где-то на середине лестницы, Дэйна узнала их.

– Мои приятели, – сказала она.

– Да, – сказал парень в футболке с Говардом Стерном. – Привет, Дэйна.

– Мы правда сожалеем, – сказал поклонник Бивиса и Баттхеда. – Мы не хотели, типа, создавать проблемы.

– А чего же тогда вы хотели? – спросила Так.

– Вы обе такие красотки...

– Да, – согласился другой. – Настоящие красотки. Мы просто решили, ну, как бы потусоваться здесь.

– Мы надеялись, что вдруг придете вы.

– И мы сможем, типа, выскочить и напугать вас до полусмерти.

– Может, чтобы вы закричали.

– Очень мило, – сказала Дэйна.

– Мы не собирались ничего делать.

– Ничего плохого.

– Подумали, что круто будет вас напугать, понимаете?

– И может, вам, типа, понравится?

– Это же весело – когда страшно.

– До определенного момента, – сказал другой.

– Да. Не слишком страшно. Просто страшно и весело.

Дэйна покачала головой.

– Как когда идешь в дом с привидениями?

– Только мы решили, что лучше не будем.

– Типа того.

– Да.

– Когда вы сказали о троих людях.

– Мы офигели.

– Ведь нас как бы только двое?

– В этот момент мы решили, что лучше выйдем, понимаете?

– Типа, кто Третий?

– Напугали нас.

– Классно.

– Жутко.

– Вот так получилось, что мы бросили все и спустились.

– Мы вам признательны, – сказала Так. – Спасибо, что не заставили нас искать вас повсюду.

– Да, спасибо, – сказала Дэйна.

– Пожалуйста. Но мы такие: «Черт!», понимаете? Кто еще здесь?

– А вдруг он прячется там же, где мы?

– Типа, в другом углу той же комнаты.

– Вы что-нибудь видели или слышали? – спросила Так.

– Только вас.

– Мы не видели Третьего.

– И не слышали его.

– И не чуяли его.

– Или ее.

– Или какое-то существо.

– Но мы как будто почувствовали атмосферу третьего лица.

– Испугались.

– Но, типа, не настолько. То есть мы при этом предлагаем свою помощь в поисках пропавшего.

– Точно. Нам страшно, но мы не трусы.

– Мы будем вашими телохранителями.

– Спасибо, – сказала Так. – Но если вы действительно хотите помочь, то, может, выйдете наружу? Скоро подойдет Ронда, и она переживает за нас. Просто скажите ей, что все в порядке. Потом вы можете либо уйти, либо побыть здесь какое-то время, если хотите посмотреть, кого мы найдем.

– Ронда?

– Она тоже гид, – объяснила Так.

– Она красотка?

– Главная красотка, – сказала Так, улыбаясь. – Однако ей свойственно нервничать. Поэтому было бы прекрасно, если бы вы составили ей компанию, пока мы не выйдем.

– Мы можем это сделать.

– Конечно. Будем рады.

– Хорошо, – сказала Так. – Спасибо. Еще один момент.

– Все что хотите.

– Мы, типа, в вашем распоряжении.

– Не уходите далеко от дома, чтобы вы могли услышать, если мы позовем на помощь.

– Вы будете звать на помощь?

– Скорее всего, нет. Но кто знает.

– Сдается мне, что вам все-таки нужны телохранители.

– Были бы рады услужить.

– Мы бы охраняли ваши тела, рискуя жизнью.

– Любой ценой.

Дана негромко рассмеялась.

– Вы отличные ребята.

– Спасибо.

– Ага.

– Как вас зовут?

– Я Арнольд Андерсон, – представился парень в футболке с Говардом Стерном.

– Я Деннис Декстер? – произнес поклонник Бивиса и Баттхеда с вопросительной интонацией, как будто уточняя, так ли его зовут.

– А.А. и Д.Д., – сообщил Арнольд. – Так мы себя называем.

– А вы – Дэйна и Линн, – сказал Арнольд.

– Это мы, – подтвердила Так. – Большая Д, Маленькая Л. В общем, приятно познакомиться, ребята.

– Рады познакомиться с вами, – сказал Деннис.

– Очень рады, – сказал Арнольд.

– Вы, типа, уверены, что нам лучше уйти?

– Да. Составьте компанию Ронде и стойте на стреме снаружи. – Так шагнула к двери и распахнула ее для них. Выглянув наружу, она сказала:

– Я пока не вижу Ронду, но она должна вот-вот подойти. До скорого, парни.

Они направились к двери.

– Просто крикните, если мы понадобимся, – сказал Арнольд.

– Мы придем и спасем вас, – сказал Деннис. – Мы, типа, надерем задницы.

– Звучит неплохо, – сказала Так.

– Пока, парни! – крикнула им вслед Дэйна.

Глава 18
Поиски

Когда Арнольд с Деннисом сбежали по ступенькам крыльца, Так закрыла дверь.

– Хорошо, с двумя разобрались, остался один. Теперь преимущества на нашей стороне.

– Мне больше понравилось по-другому, – сказала Дэйна. – Кем надо быть, чтобы захотеть прятаться в таком месте в одиночку?

– Может, он не прячется, – предположила Так.

– Что ты имеешь в виду?

– Может, он где-то валяется.

– О, прекрасно.

– Потерял сознание, произошел сердечный приступ, лопнула аневризма... Давай начнем сверху и будем постепенно двигаться вниз.

Дэйна кивнула и последовала за Так к подножью лестницы. Держась рядышком, они начали подниматься.

– Я не буду больше кричать, – сказала Так.

– Рада это слышать.

– Если только у нас не возникнут проблемы. Но если проблемы будут СЕРЬЕЗНЫМИ, мы просто побежим со всех ног. Понимаешь, что я имею в виду?

– Конечно.

– Например, если какой-нибудь психопат начнет надвигаться на нас с бензопилой? Мы побежим. Поняла?

– Поняла.

– Или если большой белый зверь попытается схватить нас...

– Мы побежим.

– Точно.

– Я получила представление. Спасибо.

Поднявшись по лестнице, они остановились и посмотрели по сторонам. Полутемный мрачный коридор в обоих направлениях казался пустым.

– Ты пойдешь туда, – сказала Так, – а я сюда.

– Накось выкуси.

– Ты не хочешь разделиться?

– Конечно. Мы разделимся, и я подожду тебя снаружи.

– А. Ну ладно. Проехали.

Держась вместе, они повернули налево, в тишине дошли до конца коридора и вошли в спальню Лилли Торн. Дэйна осталась в дверях, наблюдая, а Так пробежалась по комнате, поискала там и сям, посмотрела внутри шкафа и, наконец, растянулась на полу, заглядывая под кровать.

Поднявшись, Так отряхнула руки друг о друга и отрицательно покачала головой.

Они пересекли коридор и вошли в спальню Мэгги Кач и ее мужа. Там стояла подлинная мебель Мэгги. Но восковых фигур Мэгги или кого-то из членов ее семьи не было. Взорам посетителей представала фигура двенадцатилетнего мальчика Ларри Мейвуда, пытающегося открыть окно и в ужасе оглядывающегося через плечо. Его приятель Том Бэгли лежал на полу, растерзанный и окровавленный. Дэйна хорошо знала их историю. Эти два мальчика из местных были ярыми поклонниками тура. И их любопытство зашло слишком далеко. Однажды ночью тысяча девятьсот пятьдесят первого года они пробрались в дом в поисках зверя. И, предположительно, нашли его. Или он нашел их.

Ларри сбежал через окно, а бедный Том...

Дэйна взглянула на оторванную голову Тома. Она лежала на полу возле его плеча. И глядела на нее. Глядела на нее пристальным взглядом.

Она отвернулась от нее.

Несколько секунд она наблюдала, как Так ведет поиски. Затем она снова посмотрела на Тома против своей воли.

Он по-прежнему глядел на нее.

Естественно, иначе и быть не может. Вот если бы он перестал смотреть на меня, тогда стоило бы начать волноваться.

У нее по телу побежали мурашки.

Она старалась смотреть в сторону, но голова Тома продолжала притягивать ее взгляд.

Наконец Так закончила с поисками. Как только она направилась к двери, Дэйна быстро шагнула в коридор.

Так слегка нахмурилась.

– С тобой все в порядке?

– Да.

– Тебя не тошнит или что-то в этом роде?

– Пока все нормально. Просто мне не понравилось, как Том на меня уставился.

Так усмехнулась.

– Он любит хорошеньких девушек.

– О, спасибо.

– Классные у него глаза, да?

– Они ужасны.

– Именно, – сказала Так. – Он нервирует очень многих людей. Им всегда кажется, что он смотрит прямо на них. Ну что, готова идти на чердак?

– Готова как никогда.

Дэйна последовала за Так по коридору.

Подойдя к входу на чердак, Так отцепила один конец бархатной красной ленты и свесила его вдоль дверного проема.

– Есть вероятность, – прошептала она, – что мы найдем нашего пропавшего посетителя там.

– Здорово.

– Они любят прятаться на чердаке. – Так протянула руку и ухватилась за плечо Дэйны. Держась таким образом, она подняла ногу и стянула ботинок. Сняв второй ботинок, она прошептала:

– Сними обувь. Лучше застать его врасплох.

– Как же я надеру ему задницу, если буду босая?

– Пальцами ног.

Качая головой, Дэйна ухватила Так за плечо. Сняв ботинки, она заметила, что вся дрожит. И покрывается потом. Ее рубашка прилипла к спине. Трусы вспотели. Носки стали влажными.

– Ты в порядке? – прошептала Так.

– Немного страшно.

– Я могу справиться одна, если тебе хочется подождать меня здесь.

– Нет. Будем держаться вместе.

– Ты уверена?

– Да, я уверена.

– Ну ладно, я пойду первая.

– Хорошо.

Так стала подниматься по лестнице. Дэйна пошла следом за ней. Лестница была узкой и крутой. Дэйна успела насмотреться на нее этим утром.

Это была Остановка номер семь.

Все посетители останавливались в коридоре и вглядывались в сумеречный дверной проем, слушая рассказ Мэгги Кач о том, как она боролась за свою жизнь и жизнь своих детей, спасаясь от преследовавшего их зверя.

Дэйне, наверное, раз двадцать пришлось объяснять, что проход на чердак запрещен по соображениям безопасности.

Но для нас вход не воспрещен.

Поднявшись по лестнице, Так протянула руку и повернула дверную ручку. Дэйна услышала, как щелкнула защелка. Так толкнула дверь, и та со скрипом отворилась.

С другой стороны была темнота.

Вместо того чтобы войти, Так протянула руку за угол. В ее руке появился фонарик. Она показала его Дэйне. Улыбаясь, она крутанула его. Затем включила. Когда появился яркий луч света, она шагнула в дверной проем.

Подожди!

Дэйна промчалась по последним ступенькам лестницы и влетела на чердак. Она резко остановилась позади Так, слегка врезавшись в нее, затем положила руку ей на плечо.

Тяжело дыша, с колотящимся сердцем она смотрела, как бледная полоска света прорезает темноту. Она осветила мириады парящих, кружащихся пылинок. Она осветила опорную балку, диван, комоды, чемоданы, стулья, лампы, столы...

Человека.

Дэйна охнула.

– Просто манекен, – прошептала Так.

Лучом фонарика она быстро указала на пару других манекенов.

– Это бывшие экспонаты, – объяснила она. – Постой-ка здесь минутку.

Дэйна кивнула и осталась на месте.

Так начала рыскать по чердаку, направляя луч света то туда, то сюда, заставляя тени скакать и разбегаться по сторонам.

– Не похоже, что наш пропавший посетитель где-то здесь, – сказала она. – Однако надо убедиться в этом. Когда мы уйдем, я запру дверь. Если он здесь, то окажется в ловушке. На всю ночь.

– Было бы прекрасно, – сказала Дэйна.

– Ага. Разве нет? Даже у меня мурашки по коже от этого места. Наверное, потому, что тут зверь убил дочерей Мэгги.

– Ты приходишь сюда с Полуночной экскурсией, да?

– Конечно. Все пугаются до чертиков. – Она негромко рассмеялась. – Думаю, примерно так, – сказала она и двинулась в сторону двери.

Дэйна смотрела, как она подходит.

И вглядывалась в темноту чердака за ее спиной.

Почти ожидая, что оттуда внезапно выскочит какая-то фигура.

Скорее!

– Не знаю, что страшнее, – сказала Так, – чердак или подвал.

– Давай просто уберемся отсюда.

Почти подойдя к Дэйне, Так выключила фонарик. Дэйна прошла боком через дверь и спустилась на пару ступенек. Задрав голову, она смотрела, как ее подруга кладет фонарик на место прямо при входе на чердак.

Так вышла и захлопнула дверь.

Щелкнула защелка.

Дэйна продолжала смотреть.

– Пошли, – сказала Так.

– Не забудь запереть ее.

– О, она не запирается.

– Ты сказала...

– Это была просто выдумка на случай, если наш друг нас подслушивал.

– Так ты не собираешься запирать ее на ночь?

– Не могу. Замок сломан. Уже много лет как.

– Может, стоит его починить.

– Может. – Так снова негромко рассмеялась, затем стала спускаться по ступенькам.

Дэйна повернулась и поспешила вниз, с удовольствием увеличивая расстояние между собой и чердаком.

Внизу она подняла свои ботинки и отошла в сторону.

Так прицепила ленту на место.

Они обе стали надевать ботинки.

– Прости, я забыла предупредить тебя насчет манекенов, – сказала Так.

– Ничего страшного. Что они там делают?

– Просто хранятся. – Закончив надевать обувь, Так поднялась на ноги. – На самом деле, – сказала она, – это бывшие экспонаты. Один – коп...

– Дэн Дженсон?

– Точно. Он переехал на чердак в семьдесят девятом, после того как его испортили. Затем, когда Дженис приобрела это место, она отправила Зиглеров сюда же. Нужно было убрать их с середины коридора. Они вызывали слишком большие заторы. Готова идти?

– Полностью.

– Следующая остановка, – сказала Так, – детская.

На этот раз Дэйна просто ждала за дверью, пока Так подлезла под ограждение и пробежалась по комнате.

Так никого не нашла.

Они пошли дальше по коридору к комнате, где были убиты сыновья Лилли. И снова Дэйна просто ждала, пока Так быстро обыскивала помещение.

– Значит, на этом наверху все? – спросила Дэйна, когда они вернулись к лестнице.

– На этом все. Остальные комнаты все заперты. Никто не может войти в них без ключа. Так что, похоже, наш юноша внизу.

– Или девушка.

– Это будет парень, – сказала ей Так. – Девушки никогда не занимаются такой фигней. Не сами по себе.

– Никогда?

– Почти никогда.

– Ты хочешь сказать, что девушки трусихи?

Так улыбнулась.

– Может, не трусихи. Может, просто умнее.

– Соглашусь с этим.

Смеясь, они начали спускаться по лестнице.

– Как часто тебе приходится проходить через все это? – спросила Дэйна.

– Геморрой, да?

– Сущее наказание.

– С каждым разом становится все легче.

– Надеюсь, такое не каждый день случается.

– По-разному. Иногда мы по две-три недели обходимся без проблем. А бывает, что-то случается по два или три дня подряд.

– Я могла бы обойтись без этого вовсе, – сказала Дэйна, когда они дошли до конца лестницы.

– Ронда, наверное, уже подошла. Я могу закончить поиски с ней, если ты предпочитаешь...

– Пытаешься избавиться от меня?

– Сегодня твой первый рабочий день. Ты сделала достаточно.

– Я тебя не брошу, – сказала Дэйна.

– Хорошо, договорились. Пойдем посмотрим, как там Этель.

Дэйна последовала за Так в гостиную и стала смотреть, как та снует по комнате в поисках пропавшего посетителя.

– Ты уверена, что в начале дня было ровно сто пятьдесят плееров? – спросила Дэйна. – Может, одного...

– Нет. Я сама проверяла. В начале дня было ровно сто пятьдесят плееров, полностью готовых к работе.

– Значит, один точно отсутствует.

– Да. – Сделав паузу, Так посмотрела на Этель. – Она еще приличная?

– Более-менее.

– Годится. Мне бы очень хотелось добраться до того, кто тут с ней забавлялся.

– Лучше будь осторожнее со своими желаниями, – сказала Дэйна.

Так вышла. Вместе они пересекли прихожую и вошли в столовую. Они обе заглянули под стол, затем обошли его с разных сторон. Перед входом на кухню они снова встретились.

Когда они обыскивали кухню, Дэйна спросила:

– А если мы не сможем найти его?

– Если не сможем, значит не сможем.

– Такое случается?

– Изредка.

– Кто-то просто исчезает?

Так улыбнулась ей.

– Изредка.

– А, замечательно.

Сбоку от кухни была дверь с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Дэйна открыла ее и заглянула внутрь. Она оглядела старомодный унитаз, ванну и раковину. В одном углу стоял водонагреватель. На полу – современный электрический обогреватель. Еще в комнате были плюшевые пурпурные коврики и полотенца им в тон.

Но никакого пропавшего посетителя.

– Посмотри, нет ли кого в ванне, – сказала Так.

Дэйна тяжело вздохнула. Затем вошла в дверь.

Вчера Так показала ей специальный туалет «только для персонала», но Дэйна еще не заходила сюда. Внутри пахло свежим ароматным мылом. Сквозь занавески на окне проникал тусклый свет.

Занавески слегка поднимались и раздувались от ветра.

Повернувшись спиной к окну, Дэйна посмотрела на ванну. Она казалась очень старой и просто огромной. Она стояла в тени у дальней стены.

Со своего места Дэйна не видела ее дна.

Если кто-то там прячется...

По иронии судьбы я описаюсь в нескольких шагах от унитаза.

С возрастающим страхом она поспешила к ванне.

И посмотрела на дно.

Пусто.

– Все чисто! – крикнула она. Затем добавила: – Я, наверное, воспользуюсь туалетом, пока я здесь.

– Пожалуйста.

Она вернулась к двери и закрыла ее, потом подошла к унитазу.

Здесь было гораздо симпатичнее, чем в общественном туалете на заднем дворе.

Сидя на унитазе, она поняла, что смотрит на ванну.

«Редко где можно увидеть такие большие», – подумала она.

Сбоку на ванне висел зеленый коврик.

Коврик для ванной?

– Эй, Так, – позвала она и поняла, что сказала не то имя. – Линн? Неужели кто-то действительно принимает здесь ванну?

Нет ответа.

Дэйна вздрогнула от ужаса.

– Линн? Ответь.

Тишина.

– Очень смешно! – крикнула она.

Ничего.

– Черт возьми, Линн!

По-прежнему тишина.

– Ты собираешься стоять там и притворяться, что исчезла?

Линн не отвечала.

– Ладно, – сказала Дэйна. – Отлично.

Она поскорее доделала свое дело. Придерживая шорты одной рукой, она поспешила к двери и распахнула ее.

Никакой Так, довольной своим розыгрышем, за дверью не оказалось.

Не было ее и на полу, окровавленной и мертвой.

Дэйна вышла из уборной.

Похоже, что Так вообще не было на кухне.

С колотящимся сердцем Дэйна застегнула пуговицы на шортах. Застегнула молнию и ремень.

Унитаз за спиной затих.

Теперь Дэйна слышала только свое сердцебиение и дыхание.

– Так! – заорала она.

– Я в подвале! – крикнула Так. Ее голос, шедший как будто издалека, доносился через открытую дверь кладовки на другом конце кухни. – Сейчас буду.

Дэйна поспешила к кладовке и заглянула внутрь.

В ее задней части дверь в подвал была широко открыта.

Дэйна медленно подошла к открытой двери. Остановившись, она заглянула вниз, куда вела крутая деревянная лестница. В темноте у ее подножья мелькал луч фонарика. Однако Так она не увидела.

– С тобой все в порядке? – крикнула она с лестницы.

– Да. Я просто подумала, что лучше загляну сюда и избавлю тебя от этой проблемы.

– Большое спасибо.

– Всегда пожалуйста.

– Я подумала, что тебя схватил зверь.

– Не в этот раз, – сказала Так.

– Есть там кто-нибудь?

– Не думаю.

– Ты поднимаешься?

– Через секунду.

– Поднимайся, ладно?

– Не желаешь спуститься?

– Не особенно, – признала Дэйна.

– Так и думала.

– Но спущусь, если ты не поднимешься.

– Ладно. Я иду, кто не спрятался, я не виновата.

Так показалась у подножья лестницы. Она улыбнулась Дэйне, затем выключила фонарик и начала взбираться по ступенькам.

– Похоже, что мы все-таки потеряли туриста, – сказала она.

– И что теперь делать?

– Ничего особенного. Мы тут все запрем. И проверим парковку перед уходом – не осталось ли там какой машины.

Поднявшись по лестнице, она закрыла и заперла дверь подвала.

– Будем сообщать в полицию? – спросила Дэйна.

– Сообщать о чем? Что у нас пропал один из плееров?

– Речь о человеке.

– Возможно, кто-то просто умыкнул одно из наших устройств. Такое случается.

– У вас пропадали люди?

– Во время экскурсий?

– Да.

– Не очень много, – сказала Так и улыбнулась.

Глава 19
В трудном положении

Тем вечером после ужина, чтения и просмотра каких-то телепередач Так вышла из комнаты, а Дэйна стала переключать каналы. Ее клонило ко сну. Она размышляла, пойти ли уже спать или попробовать дождаться одиннадцатичасового выпуска новостей.

По телевизору не шло ничего интересного.

Если бы она вернулась к чтению, то однозначно бы задремала.

В комнату вернулась Так. Она переоделась в белый махровый халат.

– Идешь спать? – спросила Дэйна.

– Иду окунаться. Хочешь присоединиться?

– Ты шутишь? На улице очень холодно.

– Там не очень холодно. В любом случае я иду в джакузи, не в бассейн.

– В джакузи?

– В такие прохладные вечера там классно.

– Звучит заманчиво, – признала Дэйна.

– Это ни с чем не сравнится. Я захвачу бутылку вина и буду ждать тебя там. Отпразднуем твой первый рабочий день.

– Отпразднуем, что я пережила его.

– Именно.

Дэйна выключила телевизор.

– Я захвачу еще пару полотенец, – сказала Так. – Только обязательно возьми что-нибудь теплое, чтобы надеть после. Халат или что-то такое. Иначе околеешь на обратном пути домой.

Так унеслась.

Дэйна быстро поднялась наверх. В гостевой спальне она включила свет, сняла свитшот и поежилась.

«Это безумие», – подумала она.

Хотя должно быть прикольно.

Она сняла остальную одежду, бросила носки и нижнее белье в корзину и открыла ящик комода. Она взяла с собой три купальника: откровенное белое бикини и два красных цельных купальника, оставшихся со времен ее работы спасателем. Бикини предназначалось для особого случая – возможно, похода на пляж с подходящим парнем.

Как будто это может случиться.

Дрожа, она выдернула один из красных купальников, шагнула в него, натянула его на тело и просунула руки через лямки. Надев его, она посмотрела на себя в зеркало. Купальник был тонкий и обтягивающий. Он не скрывал ничего. На посту спасателя она обычно прятала его под фирменной футболкой и шортами, так что видеть ее в нем можно было только во время чрезвычайных ситуаций.

Для тепла тоже не очень.

В зеркале она видела, что ее голые руки и ноги покрываются мурашками. Соски стали твердыми. Они торчали сквозь обтягивающий купальник, как будто на ней не было никакой одежды, а только слой красной краски.

В уборной она надела халат. Она плотно завернулась в него и завязала пояс на выходе из комнаты.

Так гораздо лучше.

Она поспешно спустилась по лестнице, развернулась и подошла к раздвижной стеклянной двери. Находившийся за ней бассейн был хорошо освещен. Прозрачная, с легкой рябью, бледно-голубая вода мерцала.

От джакузи с горячей водой, находившегося с краю бассейна, поднимался пар. Дэйна особо не видела саму ванну или Так. Мешал столик со стульями. Но на столике лежала пара сложенных полотенец, а на одном из стульев висел белый халат. Дэйна решила, что Так, должно быть, уже там.

Она сдвинула дверь и шагнула наружу. Ноги ступили на холодный бетон. Ночной воздух забрался под халат, охлаждая ее кожу. Она плотно задвинула дверь и поспешила к джакузи.

Мебель больше не загораживала вид, и она разглядела Так, по плечи погрузившуюся в пенистую воду, от которой шел пар. Бутылка красного вина и пара бокалов стояли тут же, на бетоне, прямо позади нее. Она помахала Дэйне сквозь бледные пары.

– Холодно тут! – крикнула Дэйна.

– Но не здесь. Давай быстрей.

Дэйна поспешно развязала халат, сбросила его и повесила на спинку стула.

– Купальники необязательны, – сказала Так.

– Я предпочитаю остаться в своем, – сказала Дэйна.

– Как хочешь.

Джакузи было круглое, около восьми футов^[18] в диаметре, и облицовано плиткой в тон близлежащему бассейну.

Так расположилась у противоположной стены. Сквозь клубы пара Дэйна видела, что голова, шея и плечи Так находились на поверхности. Остальное тело было погружено в воду, но хорошо освещено снизу, подрагивая и искажаясь в волнах. Сквозь пузырьки Дэйна разглядела, что на подруге было бикини из какого-то материала, похожего на замшу.

– Купальники необязательны, да? – спросила Дэйна. – Но сама надела.

Так улыбнулась ей.

– Я и не говорила, что не надела. Просто хотела познакомить тебя с правилами дома.

– Еще какие-то правила, о которых я должна знать?

– Не писать в воду.

– Мило.

– Ага.

Стоя на одной ноге, Дэйна опустила другую в воду. И тут же отдернула ее.

– Горячо!

– В этом и смысл.

– Ты хочешь сварить нас живьем?

– Суп из лося.

Она попыталась снова. На этот раз вода не обожгла ее так сильно. Она погрузила ногу глубже. Жар кругами поднимался по ее голени, икре, охватил колено. Затем ее нога уперлась в гладкую плитку сиденья. Стоя на сиденье, она занесла в воду другую ногу.

– Видишь? – спросила Так. – Не так уж и плохо. Кажется гораздо горячее, чем есть на самом деле.

– По сравнению с холодным воздухом?

– Именно.

Шагнув вперед, Дэйна очутилась на дне джакузи. Горячая вода залила ее до талии. Вздрогнув и застыв на месте, она выдохнула:

– Йиии-ии!

Так засмеялась.

– Слабачка, – сказала она.

– Ты уверена, что должно быть так горячо?

– Просто посиди в воде несколько минут, и ты захочешь, чтобы стало еще горячее.

– Сомневаюсь, – сказала Дэйна. Подняв руки, она стала медленно погружаться в воду, морщась и шипя, пока вода охватывала ее живот, спину и груди. Как только ее зад коснулся сиденья, она опустила руки. И с облегчением вздохнула.

– Здорово, да? – спросила Так.

– Не уверена.

Однако горячая вода уже начинала казаться скорее уютной, нежели причиняющей боль. И она почувствовала приятные пузырьки и ласковые волны.

– Не так уж и плохо, – произнесла она через некоторое время.

– Готова немного выпить?

– Конечно.

Так поднялась, частично развернулась и взяла бутылку вина.

– Классный на тебе купальник, – сказала Дэйна.

– Спасибо.

– Ограбила Тарзана?

– Ограбила Джейн.

Наполнив бокалы, Так взяла их и развернулась. Дэйна начала было подниматься. Но ей показалось ужасно холодно на ночном воздухе с мокрой кожей, поэтому она осталась в воде и проковыляла к середине джакузи. Так передала ей бокал.

Дэйна не стала возвращаться на свое первоначальное место, а взяла левее и села ближе к подруге.

– За начало прекрасного лета, – сказала Так.

– За это стоит выпить, – сказала Дэйна.

Они чокнулись бокалами.

Дэйна сделала небольшой глоток. Вино оказалось крепким, с фруктовым оттенком и терпким на вкус.

– Хорошо, – сказала она.

– Вот это жизнь, да?

– Неплохо.

– Не хватает только пары парней.

– Чтобы все испортить, – добавила Дэйна.

– О-о-о-о-о.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Сейчас все хорошо. Но добавь сюда пару парней, и сразу будет шумно. Они бы несли какую-то чушь и пытались хватать нас. Начали бы лапать нас...

– Стаскивать с нас купальники, – добавила Так.

– Именно.

– Звучит не так уж ужасно.

– Может, и нет. – Дэйна отпила еще вина. – Наверное, зависит от парней. Так кого бы ты хотела здесь видеть?

– Ты его не знаешь.

– Как его зовут?

– Ихавод Бибсдидл.

Они посмотрели друг на друга. Так кивнула и на несколько секунд важно нахмурилась, затем прыснула. Отсмеявшись, она сказала:

– Я не знаю. У меня нет парня. Во всяком случае, на данный момент. Я даже не могу представить того, с кем мне хотелось бы целоваться, не говоря уж...

– Ты же только что сказала, что хотела бы, чтобы с нами сейчас была пара парней.

– Да. И что?

– Так кого бы ты хотела видеть?

– Я не знаю. – Так на мгновение нахмурилась, затем ответила: – Не мудаков.

– И... где их искать?

– Ох, где-то. Я не знаю. Когда-нибудь я такого встречу. Я полностью уверена в этом.

– К тебе, наверное, постоянно подкатывают парни.

– Это точно. Буквально каждый день. Чуть ли не каждый час. Но большинство из них – отстой. Извращенцы, психи и подонки.

– Но не все же...

– Нет, нет. Иногда ко мне подкатывают реально крутые парни. И всегда оказывается, что они приехали откуда-нибудь из Джуно^[19], или Милборна^[20], или еще черт знает откуда.

– Может, ты просто слишком придирчива?

– Ха!

– А что насчет местных? – спросила Дэйна.

– Я тебя умоляю!

– Неужели во всем Малькаса-Пойнт нет ни одного парня, которого ты не считаешь ничтожеством?

– Ни одного, с кем я бы хотела встречаться.

С сильно бьющимся сердцем Дэйна спросила:

– А что не так с Уорреном?

– Ах-ха! Уоррен! Я так и знала, что ты спросишь про Уоррена. Удивлена, что ты не сделала этого раньше.

– Так что с ним не так?

– Разве я сказала, что с ним что-то не так?

– Ну, полагаю, ты причислила его ко всем остальным неудачникам и ничтожествам в этом городе. Что с ним такое?

– Тебе он нравится, да?

– Вроде того. На самом деле мы пока только поболтали несколько минут за обедом, и все. И я видела его, когда он уходил с работы. У меня еще не было шанса познакомиться с ним поближе, но он кажется неплохим парнем.

– О, он милый, это точно.

– Он голубой?

Так рассмеялась.

– Голубой? Уоррен? С чего ты это взяла?

– Клайд сказал.

– О. Клайд. Клайд может. Клайд – дерьмо. Он скажет что угодно. Скорее всего, он сказал так, потому что сам хочет тебя.

– Ну, пусть обломится.

– Не верь ни единому слову Клайда. И не садись с ним одна в машину. Он не только лжец, но и подлец. От него можно ожидать чего угодно. Особенно когда речь о тебе. Если ты не заметила, то ты раз в десять красивее большинства девушек. И скорее всего, он сделает все возможное, чтобы овладеть тобой.

– Прекрасно. Спасибо за предупреждение.

– Он уже поимел всех девушек из числа персонала.

– Ты шутишь.

– Ну, кроме Бетти.

– Тебя?

– Ох, да. Даже меня. – Так поморщилась, затем залпом опустошила свой бокал. – Повторим?

Дэйна допила вино. Она передала пустой бокал Так.

– Как же ему удалось? – спросила она.

– Сладкие речи, нежности, заверения в вечной любви. – Так поднялась, развернулась и стала разливать вино. – Выпивка, – сказала она. – Поцелуй тут, пронырливая рука там. Одно влечет за собой другое. Ты знаешь, как это бывает.

– Боюсь, что да.

– Моей главной ошибкой было то, что я верила во всю эту чушь. Доверяла ему. Постарайся не поступить так же.

– Исключено.

– Не верь ни единому его слову.

– До Ронды он тоже добрался?

– А как же.

– Боже мой. Бедняжка. Она кажется такой... наивной и уязвимой.

– Она так и не поняла, что произошло. – Так передала Дэйне наполненный бокал. – Я даже предупреждала ее насчет Клайда, но она все равно увлеклась им. Он обольстил ее, вскружил ей голову, трахнул ее и бросил. Точно так же, как всех остальных.

– Меня он не получит.

– Просто не теряй бдительность.

– Если попытается, то умрет.

Так засмеялась и покачала головой.

– Как после всего этого Клайд еще здесь работает? Ты не хочешь его уволить?

– Я бы хотела. Но на работе он в целом ведет себя прилично. Он занимается совращением во внерабочее время. И он не нарушал никаких законов, насколько я знаю. Он просто использует стандартные, старомодные, надежные и проверенные методы обольщения. По крайней мере, до сих пор было так. Я обсуждала ситуацию с Дженис, но она не будет его увольнять.

– Ее он тоже чпокнул?

– Дженис? Эй, прикуси язык. Ты говоришь о жене моего отца, подруга! – Она перестала улыбаться. Через мгновение она сказала: – Не представляю себе, чтобы Клайд соблазнил Дженис. Во-первых, он бы, наверное, побоялся. В смысле, она же владелица. Если бы он переспал с ней и бросил ее, как всех остальных, она бы мигом его вышвырнула. И потом, даже если бы он набрался смелости, я уверена, что он бы облажался. Дженис действительно любит моего отца. Она ни за что не позволила бы никому другому прикасаться к ней. И она крепкий орешек. Ты знаешь, через что она прошла. Она ни от кого не потерпит неуважительного отношения к себе.

– Так почему же она его не уволит?

– Он отлично справляется со своими служебными обязанностями. Если бы она уволила его, то обрекла бы себя на судебное разбирательство. Нельзя увольнять людей просто так, пока они работают хорошо, не совершают преступление или что-то в этом роде. Но даже тогда тебе предъявят иск.

– Дивный мир.

– Ну, однажды Клайд накосячит. Когда это случится, я буду рядом и прослежу, чтобы он погорел на этом. – Она сделала глоток вина, затем опустила бокал так, что его ножка почти коснулась пузырящейся, вспененной воды. Улыбаясь, она сказала: – Может, тебе стоит пойти с ним на свидание. Может, нам повезет, и он попытается тебя изнасиловать.

– О, спасибо за предложение. Очень мило.

– Затем ты сможешь предъявить ему обвинение, и ...

– Угомонись, – сказала Дэйна. – Мне плевать, какой он мудак. Я не собираюсь подставлять его. Я не хочу иметь с ним ничего общего.

– Ну что ж... – Так пожала плечами и улыбнулась. – Я знала, что ты на это не пойдешь. Ты слишком принципиальная.

– Так точно.

– Пай-девочка.

– Давай уже прекратим, детка.

– В любом случае, – сказала Так, – я бы не позволила тебе сделать что-то подобное. Я просто шутила. Лучше всего держись от него подальше. Даже не разговаривай с ним, если можно.

– Я не хотела разговаривать с ним еще до того, как узнала все это. Он меня достал.

– Он будет доставать тебя так, как только сможет.

– У него не будет возможности.

– Будем надеяться.

Некоторое время обе молча потягивали вино. Несмотря на то, что вода уже не была обжигающе горячей, Дэйне стало ужасно жарко и внутри, и снаружи. Свободной рукой она вытерла пот с лица.

Когда ее бокал опустел, она вытянула руку и поставила его на бетон.

– Наполнить? – спросила Так.

– Может, позже, – сказала она. Затем поднялась.

– Ты же еще не уходишь?

– Просто хочу немного остыть. – Она наступила на сиденье, затем развернулась и присела на край джакузи, свесив ноги в горячую воду. Прохладный ночной воздух окутал ее мокрое тело. После жары это было приятно. Капельки воды и пота остывали, скатываясь по коже. Она сделала глубокий вдох. – Так-то лучше, – сказала она.

Так повернулась вбок, чтобы посмотреть на нее. Затем громко, перекрикивая бульканье и шипение джакузи, сказала:

– Если тебе уж совсем себя не жалко, можешь прыгнуть в бассейн.

Дэйне с ее места открывался прекрасный вид на бассейн. В отличие от джакузи, над ним не было пара. Искрящаяся вода шла рябью от легкого ветра и казалась ледяной.

– И так хорошо, – сказала Дэйна. – Пока. Ну, расскажи мне об Уоррене.

– А. Ладно. – Так выбралась из джакузи и уселась рядом с ней. – Что ты хочешь знать?

– А что я должна знать?

– Ну... – Так допила свой бокал. – Не знаю, как ты, – сказала она, – а я наливаю себе еще.

– Что, долгая история?

Так пожала плечами.

– Надо допить бутылку. Красное на следующий день уже не то.

– Как скажешь.

Наполнив бокалы, они сделали по паре глотков. Затем Так опустила свой бокал. Поставив его себе на бедро, она посмотрела вдоль бассейна.

– Ну, – сказала она. – Для начала, Уоррен...

Она замолкла.

– Что?

Она прошептала:

– Дерьмо.

– Что? – удивилась Дэйна.

Улыбаясь ей, Так сказала:

– Веди себя естественно. Сделай вид, что ничего не происходит.

– Что реально происходит?

– Там кто-то есть.

– Что-что?

– За бассейном. В кустах.

Глава 20
Наблюдатель

Пытаясь не выказывать признаки тревоги, Дэйна улыбнулась и кивнула. Она смотрела на Так.

– Где именно? – спросила она.

Так сделала глоток вина. Затем подняла глаза, скользнула взглядом вправо и поискала.

Еще поискала.

– Что происходит?

– Сейчас я его не вижу.

Повернув голову, Дэйна стала рассматривать участок вдоль дальней стороны бассейна. Но видела только неровную стену из деревьев и кустарников. Растительность, подступавшая к краю бетона, была освещена, но по всей длине бассейна то тут, то там зияли щели. Глубокие, пустые пространства, заполненные темнотой.

Дэйна никого не увидела.

Зато внезапно осознала, насколько они были изолированы.

Совершенно одни в джакузи. Пустой дом. А вокруг – только покрытые лесом холмы.

Некуда бежать за помощью.

Никто не услышит их крики.

– Я его не вижу, – сказала Дэйна.

– Я тоже. Больше нет.

– Может, он ушел.

– Не знаю. Он может быть где угодно.

– Ну... не где угодно.

– Чертовски близко, – сказала Так.

– Где он был?

– Ладно. Посмотри прямо на угол бассейна, затем – где-то на пятнадцать футов правее.

Дэйна выполнила указания.

– Видишь что-то похожее на елку?

– Ага.

– Он стоял в темном пятне справа от нее.

Дэйна увидела темное пятно. Она кивнула.

– Кажется, сейчас там никого нет.

– Почему бы тебе не сбегать и не оглядеться хорошенько? – предложила Так.

– Очень смешно. Может, нам лучше пойти в дом.

– Черт. Да. Лучше пойдем.

– Давай просто поставим бокалы и оставим все здесь.

Они поставили бокалы.

– Что теперь? – спросила Так.

– Бежать со всех ног к задней двери.

– Думаешь? Может, лучше вести себя так, как будто все в порядке?

– К чему эти игры? – спросила Дэйна. – Он может напасть на нас в любую секунду. Возможно, он подкрадывается к нам, пока мы это обсуждаем.

Так слегка поморщилась. Ее глаза метнулись к Дэйне.

Дэйна увидела в них страх.

Было больно видеть страх в глазах Так, которые обычно светились иронией, озорством и смелостью. Ей захотелось причинить вред тому, кто поселил его туда.

– Не беспокойся, – сказала она и слегка сжала плечо Так. – Я буду рядом. Ничего не случится.

– Хорошо, – сказала Так. Она коротко кивнула. В ее глазах по-прежнему был страх.

– Готова? – спросила Дэйна.

– А как же.

– Вперед!

Они вскочили на ноги, развернулись и побежали, разбрызгивая воду с ног, шлепая босыми ступнями по бетону. Дэйна обогнула столик с одной стороны, Так – с другой. Встретившись за ним, они помчались к раздвижной двери.

Сообразив, что они могут добежать до нее одновременно, Дэйна притормозила. Так бросилась вперед, дернула дверь и рванулась в сторону, пропуская Дэйну вперед.

Дэйна вбежала внутрь.

Так метнулась следом, резко потянув дверь. Та захлопнулась с таким стуком, что дом как будто содрогнулся. Так щелкнула запором.

Стоя рядышком и тяжело дыша, они смотрели во двор.

За исключением пара и зыбкой, волнистой поверхности бассейна, ничто не двигалось.

– Что ж, – сказала Так. – Думаю, он не придет.

– Не похоже. Ты в порядке?

– Конечно. В норме.

– Ты видела, кто это был?

– Не-а.

– Как он выглядел?

– Просто... Я не знаю. Я не уверена, что я видела. Может быть, часть руки. Я видела мельком.

– Ты уверена, что это был человек?

Так повернула голову и неодобрительно посмотрела на Дэйну.

– Нет, Йети.

– Я не это хотела сказать.

Внезапно улыбнувшись Дэйне, она сказала:

– Не, только не Йети. Шерсти не было. Хотя это мог быть зверь.

– Точно.

– Кожа казалась ужасно белой.

– Рука была голая?

– Да, – сказала Так. – Кто бы это ни был, не думаю, что на нем была рубашка. Думаю, плечо было голое. Хм. Возможно, он был обнаженным. – Она потянулась к дверной ручке. – Приглашу его внутрь.

– Ну конечно.

Так отпустила ручку.

Некоторое время они молчали. Они стояли рядышком и смотрели во двор.

Затем Дэйна спросила:

– У тебя есть предположения, кто это мог быть?

– Без понятия.

– Думаю, нам нельзя туда возвращаться.

– Знаешь что? Следи за происходящим. Я звоню в полицию.

Дэйна почувствовала, как внутри у нее все оборвалось.

Звоню в полицию.

С мокрыми ногами Так прошла к столику с лампой в дальнем конце дивана.

Она взяла телефон.

– Ты думаешь, это настолько серьезно? – спросила Дэйна.

– А ты нет?

– Пожалуй, да.

Так набрала три цифры.

– Девять-один-один? – спросила Дэйна.

– Точно.

– Боже.

Это было как звонить в скорую: признание, что ситуация может стать критической.

Дэйна повернулась, чтобы следить за зоной бассейна.

Она никого не видела.

Если он там, то определенно старается не показываться.

– Алло? – сказала Так. После краткой паузы она продолжила: – Да, думаю, это срочно. У нас тут подозрительный тип за домом. Мы с подругой были у бассейна, и я заметила, что он следит за нами из кустов. – Пауза. – Такер. Линн Такер... О, привет, Джордж. Не узнала твой голос... Да, мы в порядке. Мы убежали в дом и заперли дверь, но боимся, что он по-прежнему снаружи... Нет, он нас не преследует. Пока, во всяком случае. – Она немного помолчала, слушая, затем продиктовала адрес дома. После очередной паузы она сказала: – Понятия не имею, кто это может быть. Я не видела лицо... Белый. Я думаю, что это мужчина, но я действительно не очень хорошо разглядела... Не знаю. Я бы сказала, что скорее молодой. Не ребенок, но и не пожилой... Я видела только руку и плечо, Джордж... Ну, думаю, среднего роста. Нет, зачеркни. Я не знаю. Кажется, он был довольно крупный. Но, как я уже сказала, я его плохо видела. Возможно, он показался мне больше, чем есть на самом деле... Я не знаю, может, около шести футов... Откуда мне знать? Я только мельком видела его руку... Ну, пусть будет сто восемьдесят, двести?^[21] Ты должен что-то записать? Я действительно без понятия. Ты можешь просто кого-нибудь прислать?.. Во что одет? Я ничего не видела... Ну, я не могу сказать, что он был голым. Я видела только его руку, Джордж. И она была голая, так что я вполне уверена, что он был без рубашки... Мне больше нечего добавить... Я не знаю. В данный момент он не выбивает дверь в... Не выбивает... Хорошо, спасибо. Отлично... Тебе тоже, Джордж. Пока.

Она повесила трубку.

Дэйна обернулась. Так покачала головой.

– Это был мой старый приятель Джордж. Он пришлет кого-нибудь.

– Он сказал, сколько ждать?

– Нет. И не сказал, кого пришлет. Надо было спросить. Я знаю всех в полиции. Хотя их смены меняются, так что... – Она снова покачала головой. – Надеюсь, это будет не Кокран. Он такой придурок. В общем, не знаю, как ты, а я оденусь. На случай, если это будет Кокран.

– Может, ты первая пойдешь? – предложила Дэйна. – Я пока послежу за ситуацией.

– Хорошо. Кричи, если что-нибудь случится.

С этими словами Так развернулась и побежала к лестнице. Она помчалась наверх, перепрыгивая через ступеньку.

Дэйна повернулась к стеклянной двери.

Зона бассейна по-прежнему казалась пустой. Но кто-то запросто мог прятаться в кустах и деревьях.

Подсматривая за мной.

Любой, кто наблюдал с другой стороны бассейна, мог прекрасно видеть Дэйну, стоявшую возле стеклянной двери.

Она внезапно почувствовала себя обнаженной в своем тонком облегающем купальнике, как будто была выставлена на обозрение. По ногам стекала холодная вода. Она поняла, что слегка дрожит. Даже не глядя на себя, она знала, что ее кожа покрылась мурашками, а соски затвердели и торчат сквозь ткань.

Ей захотелось задернуть шторы.

Если я это сделаю, то не увижу, что происходит снаружи. Он сможет подкрасться к двери.

Пусть смотрит на меня сколько хочет. Что с того?

Услышав, как Так спускается по лестнице, она обернулась. Так переоделась в объемный серый свитшот и белые шорты почти до колен. Она была босиком. В опущенной правой руке она держала очень большой револьвер.

– Пистолет? – удивилась Дэйна.

– Не абы какой пистолет, – сказала Так. Идя к ней крупным шагом, она подняла оружие и направила его в потолок. – Это базовая модель «Смит-Вессон Магнум» сорок четвертого калибра с восьмидюймовым стволом. – Прищурившись и рыча, как Клинт Иствуд, она сказала: – Самое мощное ручное огнестрельное оружие в мире.

– Боже, – вымолвила Дэйна.

– Не. Грязный Гарри^[22]. Это моего отца. И он заряжен разрывными пулями. – Она крутанула стволом. – На всякий случай, если наш гость попытается наброситься на нас до прибытия подмоги.

– Смотри, чтобы «подмога» его не увидела. Они могут пристрелить тебя.

– Да, я знаю. Я не тупица. Можешь пойти наверх и одеться, если...

Раздался звонок в дверь.

Они обе подпрыгнули.

– Слишком поздно, – сказала Так. – Иди открой дверь, а я спрячу пушку.

Оставив Так в комнате, Дэйна поспешно вышла и направилась по короткому коридору в прихожую. У двери она спросила:

– Кто там?

– Полиция.

Она открыла основную дверь. В нескольких шагах от двери-ширмы стояла женщина в форме. Она держала длинный черный фонарь, но он был выключен.

– Здравствуйте, офицер, – сказала Дэйна.

Женщина пристально посмотрела на нее.

– У вас тут проблемы? Какой-то бродяга?

– Точно. – Дэйна распахнула дверь-ширму. – Входите.

Женщина-полицейский вошла. Она выглядела старше Дэйны – наверное, ей было около тридцати или слегка за тридцать. Она была ростом с Дэйну, с похожей фигурой и очень привлекательная. Хотя глаза потрясающего нежно-голубого оттенка смотрели жестко и иронично. Очень светлые волосы коротко пострижены.

Мужская стрижка.

Дэйна внезапно почувствовала себя неловко в своем откровенном купальнике. Она покраснела под взглядом полицейского.

Карточка с именем, приколотая к форме над правым нагрудным карманом, гласила: «ЧЕЙНИ».

– Ты, должно быть, у нас здесь спасатель, – сказала Чейни. Приближаясь с кривой улыбкой, она протянула руку.

– Точно. Я Дэйна Лейк. – Они обменялись рукопожатием.

– Я Ив...

– Разрушительница! – выкрикнула Так, входя в прихожую без револьвера. – Как дела, Ив?

– Привет, Линн.

– Ты познакомилась с Дэйной?

– Ага.

– Она моя давняя подруга из Лос-Анджелеса, – объяснила Так. – Мы охраняем территорию, пока отец с Дженис наслаждаются круизом. – Обращаясь к Дэйне, она сказала: – Это – Ив Чейни. Нам повезло. Она лучший полицейский в Малькаса-Пойнт, а может, и во всей стране.

Ив улыбнулась.

– На самом деле я не лучшая, – сказала она. – Просто самая опасная.

– Поэтому я зову ее «Ив Разрушительница», – объяснила Так. Обращаясь к Ив, она сказала: – Если бы я знала, что это ты, я бы даже не стала прятать сорок четвертый. Я боялась, что приедет Кокран или еще какой придурок.

– Тебе повезло. Кокран на дневном дежурстве. Так что происходит? Проблемы с каким-то бродягой?

– Точно. Во дворе, за бассейном.

– Пойдемте, – сказала Ив. Она шагнула между ними и пошла первой.

Дэйна поспешила за ней, изучая спину офицера.

На Ив была форменная бледно-голубая блузка с короткими рукавами. Она была мятая – возможно, от спинки сиденья патрульного автомобиля. По тому, как блузка сидела на теле, Дэйна видела, что никакого бронежилета не было.

Может, в этих краях в полицейских не стреляют.

Только иногда набрасываются чудовища.

Похоже, бронежилет – единственное, чего не хватало Ив. Ее черный кожаный ремень был оснащен всем необходимым. Когда она шла по дому, покачивая бедрами при каждом шаге, кожа поскрипывала и потрескивала, металл дребезжал. Раздавались такие звуки, как будто под ней было конское седло.

– Как давно вы его видели? – спросила она.

Так пожала плечами.

– Может, минут десять назад?

– Где-то так, – согласилась Дэйна.

– И у вас нет ни малейшего предположения, кто бы это мог быть?

– Я видела только руку.

Остановившись в нескольких шагах от стеклянной двери, Ив спросила:

– Где он был?

– Вон там, – показала Так. – С другой стороны бассейна. Среди деревьев. Но я не думаю, что он все еще там.

Возле раздвижной двери Ив остановилась и сняла фиксатор.

– Вы двое, ждите здесь. Я осмотрюсь. – Она сдвинула дверь. Затем оглянулась и сказала: – Запритесь после того, как я выйду.

– Ты пойдешь одна? – спросила Дэйна.

– Конечно.

– Будь осторожна, ладно?

– Разумеется.

Хмурясь, Так сказала:

– Может, нам надо пойти с тобой. Я могу взять пистолет и...

– Нет, все в порядке. Но все равно спасибо. Просто оставайтесь на месте.

Глава 21
Ив

Ив Чейни вышла наружу, плотно закрыла за собой дверь и направилась к бассейну.

– Это требует мужества, – сказала Дэйна.

– У Ив оно есть. Я не шутила, когда сказала, что она – лучший полицейский в городе. Черт, да остальные рядом с ней выглядят просто кучкой слюнтяев. Она пойдет на все. Ты не поверишь, сколько у нее благодарностей. Она реально застрелила пять или шесть преступников.

– Смотри, – сказала Дэйна, наблюдая за Ив через стеклянную дверь. – Она даже не вытащила пистолет.

В нескольких шагах от бассейна Ив остановилась. Она медленно повернула голову из стороны в сторону. Затем качнулась вправо, перешла на бег и поспешила к краю бассейна.

«Она бегает как парень», – подумала Дэйна.

Чуть правее, за хорошо освещенной бетонной площадкой бассейна Ив включила фонарик. Направив перед собой яркий луч света, она наклонилась и нырнула в растительность.

– Она не носит бронежилет, – сказала Дэйна.

– Никогда, – подтвердила Так. – Что, на мой взгляд, глупо. Я говорила ей. В смысле, многие другие полицейские носят их постоянно. Она не желает иметь ничего общего с этими штуками. Она говорит, что они мешаются. И в них жарко. И они скрывают ее женственную фигуру.

Дэйна хихикнула.

– Так и сказала?

– Она такая хитроумная.

– Как ты. Неудивительно, что ты считаешь ее потрясающей.

– Хотя она меня беспокоит. То есть она постоянно идет на ненужный риск. Не нося бронежилет, например. Ей что, так сложно надеть его?

– Может, она думает, что неуязвима.

– Может. Я не знаю, в чем тут дело. Она выводит меня из себя. То есть она очень умная, целеустремленная и все такое, но... какого черта ее так долго нет?

– Прошло не так уж много времени, – сказала Дэйна.

– Она думает, что такая крутая.

– Видимо, она реально крутая. Судя по тому, что ты сказала...

– Но кто-то мог наброситься на нее сзади, понимаешь? – Так взялась за дверную ручку.

– Она сказала нам ждать здесь.

– Она может быть в беде. Вдруг она зовет на помощь? Мы даже не услышим ее.

Так сдвинула дверь. Ночной воздух устремился внутрь, обдав Дэйну прохладой.

На помощь никто не звал. Дэйна слышала только шипение и побулькивание джакузи да отдаленные пронзительные крики, издаваемые, по всей видимости, чайками.

Так шагнула во внутренний двор.

– Вернись сюда!

Даже не обернувшись, Так просто покачала головой.

Дэйна шагнула наружу и встала рядом с ней.

– Она сказала нам ждать внутри.

– Ага. Ну и что она сделает, арестует нас?

– Ну, раз уж мы все равно вышли... – Дэйна замолчала и отошла от Так.

– Куда ты пошла? Лучше вернись сюда.

Не обращая внимания на Так, она прошлась к столику. Она взяла свой халат со спинки стула и надела его. Мягкая ткань была уютной. Она была рада, что ей снова тепло, и рада тому, что ее тело укрыто, спрятано от любого, кто может подглядывать за ними. Завязав пояс, она взяла халат Так и оба полотенца.

Когда она подошла к двери, Так бросила на нее сердитый взгляд.

– Я замерзла, – объяснила Дэйна. – В любом случае это ты решила выйти.

– Я не думала, что мы будем бродить.

– Я отошла недалеко. И вообще, я вернулась.

Занеся в дом халат и полотенца, она снова вышла во двор и встала рядом с Так.

– Я просто слегка взвинчена из-за всего этого, – сказала Так.

– Знаю. Я тоже.

– Мало того что кто-то забавлялся с манекеном Этель. Мало того что мы не досчитались трех плееров и вынуждены были отправиться на поиски. И кого-то ведь так и не нашли. То есть это был ужасный день сам по себе. Это был дерьмовый день. Так теперь еще какой-то псих прячется около дома, и один только бог знает, какие извращенные мысли крутятся в его дурацкой башке.

– Может, это просто тайный поклонник, – сказала Дэйна.

– Как я уже сказала, больной на голову извращенец. Какого черта Ив так долго нет?

– Вероятно, она проводит тщательный поиск.

– Но не так же долго.

– Я уверена, что с ней все в порядке. Ты думаешь, это все может быть связано?

– Связано? – спросила Так. – Что?

– То, о чем ты только что говорила. Может быть, тот, кто забавлялся с Этель, имеет какое-то отношение к пропавшему плееру. И может быть, он заявился сюда.

– Не знаю, – сказала Так. – Но вполне возможно.

– Может, стоит рассказать Ив обо всем этом.

Так полушутя сказала:

– То есть если она еще жива?

– Она жива. Может, у нее будут какие-то мысли по поводу...

– Давай будем разбираться с проблемами по очереди, ладно? Ив не нужно знать о наших неприятностях в Доме Зверя. Она может захотеть начать расследование. Не успеешь оглянуться, как все обо всем узнают. Это никого не касается.

– Если посетитель пропал...

– Никто не пропадал. Не обязательно. Мы просто не досчитались одного плеера, и все.

– Но...

– Никто никого не разыскивал, и на стоянке не осталось никаких брошенных машин. Это достаточно весомое доказательство того, что никто не пропал. Я понимаю, что он мог отправиться на экскурсию в одиночку. Он мог припарковаться где-то на улице или прийти пешком. Но на данный момент у нас нет никаких оснований поднимать шумиху вокруг этого. Я не хочу бежать в полицию всякий раз, как возникает небольшое затруднение.

– Ты вызвала полицию сегодня вечером.

– Подозрительный тип, прячущийся возле бассейна, – это большое затруднение. Бога ради, где Ив?

– Возможно, она...

– ИВ! – заорала Так.

Ответа не было.

– Боже мой, – пробормотала Так. – С ней что-то случилось.

– Может, она...

– ИВ! ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ГДЕ ТЫ?

Позади дальнего левого угла бассейна Ив вылезла из кустов. Она была сгорбленная, с опущенной головой. Выйдя на бетон, она распрямилась.

– В чем дело? – крикнула она.

– Ты в порядке? – спросила Так.

– В порядке. В чем дело? Вы его видели?

– Нет.

– Что вы делаете снаружи?

– Мы беспокоились о тебе.

Ив ухмыльнулась и покачала головой. Затем она выключила фонарик и пошла вокруг бассейна. Приблизившись к Дэйне и Так, она сказала:

– Пойдемте обратно в дом.

Они вернулись в дом, не дожидаясь, пока подойдет Ив. Она вошла следом, закрыла за собой дверь и заперла ее. Не говоря ни слова, она повернулась к ним спиной и стала задергивать шторы.

– Ой-ей, – сказала Так. – Не уверена, что мне нравится, что происходит.

Ив посмотрела на нее и сказала:

– Мне точно не нравится.

– Тьфу, – произнесла Так.

– Кто-то был там, точно.

Слова эти не стали неожиданностью для Дэйны. В конце концов, Так же сказала, что видела кого-то. Но Дэйна все равно остолбенела, услышав подтверждение этого от офицера полиции. Она почувствовала тяжесть в желудке.

– Ты его видела? – спросила Так.

Ив покачала головой.

– Боюсь, что нет.

– Что ты обнаружила?

– Он там все истоптал. В некоторых местах трава примята к земле. Мне кажется, он пробыл там довольно долго.

– Дерьмо, – пробормотала Так.

– Что-нибудь еще? – спросила Дэйна.

– Да нет. Я даже не могу с уверенностью сказать, что это был человек. Возможно, какое-то крупное животное.

– Я видела руку, – напомнила ей Так. – И плечо.

– Я не сомневаюсь в тебе, – сказала Ив. – Если ты говоришь, что это был человек, наверное, так и было. Я не видела ничего такого, чтобы предположить, что это не так. Мне кажется, у вас тут был вуайерист. Он нашел себе укромное местечко в кустах, чтобы подглядывать за тем, как вы, девочки, веселитесь в бассейне.

– В джакузи, – поправила Так. – Мы были в горячем джакузи.

На лице Ив появилась улыбка.

– Рада это слышать. Мне даже страшно подумать, что кто-то купается в бассейне в такой вечер. Впрочем, в любом случае похоже, что у вас был зритель.

– Прекрасно, – сказала Так. – По крайней мере, мы были в купальниках.

– Хотя они были необязательны, – добавила Дэйна.

– Судя по всему, – сказала Ив, – он здесь нечастый гость. Там такие густые заросли. Нет ничего давно вытоптанного. Все примятые места – свежие. Вероятно, он здесь в первый раз. Это хорошая новость.

– А плохая? – спросила Дэйна.

Ив мрачно рассмеялась.

– С чего начать?

– О, как отрадно, – сказала Так.

– Я внимательно осмотрела всю территорию, и, похоже, он ушел. Но, возможно, не совсем. Как я уже сказала, там такая чаща. Возможно, он никуда не делся. Возможно, он прячется там прямо сейчас.

– Как утешительно.

Ив пожала плечом.

– Я здесь не для того, чтобы утешать тебя, Линн.

– А почему бы и нет?

Ив засмеялась.

– Помолчи и послушай, ладно?

– Есть, офицер Чейни.

– Дело серьезное.

– Я знаю.

– Возможно, ваш визитер не ушел. Но никак нельзя сказать точно. Это одна из плохих новостей.

– Будут еще... – сказала Так.

– Хоть отбавляй. Если он действительно ушел, то, скорее всего, явится завтра вечером или послезавтра... Как только ему захочется, он может просто заскочить сюда в надежде поймать вас в купальниках... или вытащить из них.

– О, – сказала Так, – с каждой минутой становится все чудеснее.

– Это еще не все.

– Я этого боялась.

– Наступает момент, когда у большинства вуайеристов возникает желание не просто смотреть.

– Я боялась, что ты это скажешь, – произнесла Так.

Скривившись, Дэйна сказала:

– Другими словами, он может броситься на нас?

– Кроме шуток, – добавила Так.

Ив покачала головой.

– Кто бы это ни был, – сказала она, – возможно, он мечтает вас изнасиловать. Одну, или другую, или обеих. И в следующий раз он может попытаться осуществить свои фантазии.

– Звучит логично, – признала Дэйна. – Что же нам делать?

– Будьте предельно осторожны. Следите за тем, чтобы двери и окна были всегда закрыты. Задерните все шторы, чтобы он не мог подглядывать за вами в доме. Не выходите поодиночке. Будьте особенно осторожны по вечерам, но днем тоже сохраняйте бдительность. Свет дня не гарантирует безопасность. Я бы однозначно не стала пользоваться бассейном или джакузи в ближайшее время. И Линн, доставай свой револьвер и держи его под рукой.

– В общем, теперь какой-то Любопытный Том^[23] заправляет нашими жизнями, – проворчала Так.

– Я просто предлагаю вам принять меры предосторожности.

– Ага. Прятаться внутри. Не пользоваться бассейном или джакузи. Блин! Полный отстой! А потом что, поставить решетки на окна?

– Я бы не советовала, – сказала Ив. – Я просто говорю, что какое-то время вам нужно быть предельно осторожными.

– Какое-то – это сколько? – спросила Так.

– Посмотрим по обстоятельствам. – Ив пожала плечами. – Возможно, он вообще больше не появится. То есть он наверняка уже понял, что вы его заметили, поэтому может перебраться на более безопасное пастбище. А может решить, что из-за вас стоит рискнуть. Две девушки по цене одной. Тем более вы такие красотки.

– Черт возьми, Ив...

– Ты знаешь это, я знаю это, он знает это. Вы обе очень привлекательные девушки, и он запал на вас. Он уже видел вас в купальниках. Наверное, он получил немалое удовольствие, но больше всего он хочет увидеть вас обнаженными. Поэтому, скорее всего, он будет возвращаться снова и снова в течение какого-то времени. Сделайте так, чтобы он ничего не увидел. В конце концов он поймет, что ловить здесь нечего. Тогда он, вероятно, отстанет от вас и пойдет искать удовлетворение в другом месте.

– Вероятно? – спросила Так.

– Я просто делаю обоснованные предположения, – объяснила Ив. – На самом деле мы даже не знаем наверняка, что это у нас Любопытный Том. Может, он был там по какой-то другой причине.

– Например? – спросила Дэйна.

Ив пожала плечами.

– Да по какой угодно.

– Например?

– Грабитель. Может, он обследовал дом, а тут появились вы, ну, он и остался посмотреть представление.

– Мы склонили его к вуайеризму, – сказала Так.

Все трое улыбнулись при этих словах.

– И теперь он будет возвращаться, – добавила Так.

Улыбка Ив улетучилась.

– Есть еще одно предположение насчет этого парня. Вам оно вряд ли понравится, но тем не менее...

– То есть в этот раз оно не поднимет нам настроение? – спросила Так.

– Оно чуть более пугающее.

– Страшнее, чем грабитель или Любопытный Том?

– Вероятнее всего, это действительно Любопытный Том. Готова поспорить. Но вы э должны рассмотреть возможность того, что этот парень... ну, что он может преследовать кого-то из вас. Он может быть сталкером.

– Да, вот это мы и хотели услышать.

– В вас обеих, наверное, постоянно влюбляются парни.

– Случается, – сказала Так.

Дэйна кивнула.

– Возможно, ваш визитер – один из них, – сказала Ив. – Вот, скажем, парень безумно в вас влюбляется. По каким-то причинам он решает, что у него нет никаких шансов. Тогда он буквально сходит с ума, и его охватывает навязчивое желание.

– Люблю, когда такое происходит, – сказала Так.

– Геморрой, – произнесла Дэйна.

– И это может быть опасно, – объяснила Ив. – То есть большинство парней начинают докучать вам и превращаются в головную боль, но если кто-то действительно доходит до того, чтобы следовать за вами по пятам и шпионить, то вы сталкиваетесь с серьезной проблемой. Он не просто жаждет вас, он преследует вас. Такой парень может быть чрезвычайно опасным. Он может даже убить вас.

Кивая, Дэйна сказала:

– Если не можешь быть моей, то не будешь ничьей.

– Именно.

– Ну все, – сказала Так, – я воспряла духом.

– Штука в том, – сказал Ив, – что, возможно, вы знаете, кто это. – Переводя взгляд с Дэйны на Так, она спросила: – Не припоминаете ли кого-нибудь, помешанного на вас? Кого-нибудь, кто постоянно следит или следует за вами повсюду? Может быть, коллега по работе? Или какой-нибудь посетитель?

Дэйна подумала о Клайде. Она подумала о Деннисе и Арнольде. Даже Уоррена представила. Но маловероятно, чтобы это был кто-то из них. Она покачала головой.

– Мне никто не приходит в голову, – сказала Так.

– Кто-то совершает экскурсию повторно?

– Такое случается постоянно, – сказала Так. – Люди часто возвращаются, чтобы посмотреть еще раз. Черт, у нас даже завсегдатаи есть.

– Это может быть один из них. Ты думаешь, что он возвращается, чтобы снова и снова лицезреть Дом Зверя, а в действительности он приходит, чтобы смотреть на тебя.

– Наверное, такое возможно, – признала Так. – Но их так много, я даже не знаю... Кроме того, ты сказала, что этот парень, скорее всего, появился здесь впервые.

– Похоже на то.

– Тогда вполне вероятно, что он пришел не ради меня. В смысле, я всегда рядом. К чему дожидаться сегодняшнего вечера? Возможно, он пришел ради Дэйны. Сегодня ее первый рабочий день в Доме Зверя.

Ив посмотрела на нее.

– Твой первый рабочий день, да?

– Да.

– Кто-нибудь проявлял к тебе особый интерес?

– Особо нет. Может, Клайд. Он приглашал меня сегодня на ужин, но я ему отказала. Однако я не хочу, чтобы у него были проблемы. Ну, то есть это мог быть кто угодно.

– Не похоже на Клайда, – сказала Так.

– Кто знает, – ответила Ив. – От этого парня можно ожидать чего угодно.

– Ты его знаешь, да? – спросила Дэйна.

– Еще бы, – сказала Ив. – Настоящий принц.

Внезапно улыбнувшись, Так сказала:

– Офицер Чейни – одна из тех немногих, кого Клайд так и не заполучил.

– Он меня боится, – сказала Ив. Она оскалила зубы. – Не понимаю почему. Как бы там ни было, кроме Клайда, кто-то еще сегодня проявлял к тебе особый интерес?

– Еще был Уоррен. Мы немного поболтали с ним. Он показался мне очень милым, но...

– Он хороший, – сказала Ив. – Не представляю, чтобы он делал что-то подобное.

– Даже если бы он хотел, – сказала Так, – ему бы не хватило смелости.

– Он и правда довольно робкий, – согласилась Ив. – Кто-нибудь еще? Может, какой-нибудь парень ошивался вокруг тебя, пока ты работала?

– Да нет. Многие люди, как бы это сказать... ну, знаешь, рассматривали меня. Но я не заметила, чтобы кто-то реально наблюдал за мной.

– Ну ладно, следи за такого рода вещами. Вы обе следите. Завтра внимательно наблюдай за теми, кто будет проявлять особый интерес, например задавать тебе кучу вопросов или просто ошиваться поблизости и пялиться на тебя. Подозрительно все. Хорошо? Тем временем я подготовлю доклад о ситуации. Вы примете меры предосторожности, о которых я говорила, и все будет хорошо.

– Чудненько, – сказала Так.

– Я понимаю, что это геморрой.

– Вот как обстоят дела в наши дни, – сказала Так. – Хорошие ребята запираются, а плохие заправляют ночью. Это же так по-американски.

– Мне неприятно думать, что в этом городе все так устроено, – сказала Ив. – Поверьте, мне это нравится не больше, чем вам. Для меня это оскорбление. Но я не могу остановить преступника, пока не знаю, кто он. Пока что будьте бдительны и не светитесь. Я сделаю все, что смогу, чтобы покончить с этой ситуацией.

– Мы будем осторожны, – сказала Дэйна.

– Разумеется, – подтвердила Так.

Ив расстегнула нагрудный карман и достала оттуда визитку.

– Я оставлю вам свой домашний телефон, – сказала она. Она вытащила ручку. Держа визитку в открытой ладони, она написала номер на обороте. – Лучше не надо, чтобы к вам приезжал кто-то типа Кокрана. Если что-то случится, когда я не на службе, позвоните мне домой.

– Так и сделаем, – сказала Так. – Спасибо.

Ив передала ей визитку.

– Ладно. Мне пора. Будьте осторожны, девочки. Сообщайте мне обо всем. И держи револьвер под рукой, Линн. – Она посмотрела на Дэйну. – У тебя есть оружие?

– Взгляни на ее размеры, – сказала Так.

Ив с Дэйной покосились на нее.

Улыбнувшись Дэйне, Ив сказала:

– Пистолет. У тебя есть?

– Нет.

– Короче, надо, чтобы был.

– Ну... завтра, наверное, зайду в магазин...

– Не годится. Срок ожидания – пятнадцать дней. – Обращаясь к Так, она сказала: – У тебя ведь только один, да?

– Боюсь, что да.

– Ладно... – Резко присев на корточки, Ив завернула отворот правой штанины. К ее лодыжке была прикреплена черная тканевая кобура. Она расстегнула ремень-липучку, вытащила небольшой пистолет, затем поднялась и вручила его Дэйне. – Некоторое время можешь пользоваться этим. Это «Зиг Зауэр» триста восьмидесятого калибра, полуавтомат.

– Я не могу взять твой пистолет, – запротестовала Дэйна.

– Это просто запасной, – сказала Ив. – У меня полно других. У девушки не может быть слишком много пушек. Итак, ты знаешь, как обращаться с таким оружием?

Глава 22
Лед

– Не будь таким мрачным, Оуи, – сказала Моника и сжала его руку.

– Я просто устал, – сказал он. – Мы несколько часов были на ногах.

– Ой, бедняжка.

– Мне кажется, у меня волдыри.

– Ну, мы почти дома.

«Хотелось бы», – подумал Оуэн. Но было уже около полуночи, и они не были почти дома: проведя несколько часов в Пирсе 39, они возвращались по набережной Эмбаркадеро в гостиницу. Гостиница не была домом. Домом была однокомнатная квартира в Лос-Анджелесе, где Оуэн жил один.

Без Моники.

Ему до сих пор было обидно осознавать, что он позволил ей испортить тур в Дом Зверя.

Надо было идти дальше и дослушать экскурсию до конца, и черт с ней.

Какая-то чертова женская борьба за власть, вот что она затеяла.

И победила. А Дом Зверя проиграл.

«Я проиграл, – подумал он. – Я поддался, и она все угробила».

После ухода с экскурсии тем утром Оуэн пытался оставаться милым, несмотря на досаду и разочарование. Он не мог заставить себя быть душой компании, но, по крайней мере, он умудрялся улыбаться Монике, говорить с ней и притворяться, что она все еще ему нравится.

В ресторане на Фронт-стрит он позволил себе «Кровавую Мэри». Моника, потягивая белое вино, попыталась исправить ситуацию.

– Честное слово, я не хотела, чтобы ты уходил, – объяснила она.

Он знал, что она лжет. Люди всегда лгут после того, как говорят «честное слово» или «скажу вам честно».

Она еще как хотела, чтобы он ушел с экскурсии. И в душе она, несомненно, очень радовалась тому, какой властью над ним обладает.

– Не понимаю, почему ты не закончил тур, – сказала она. – Это было глупо. Я была абсолютно готова подождать тебя снаружи.

– Ну да.

– Почему бы нам не вернуться туда после обеда?

Он покачал головой.

– Тебе определенно стоит. Я серьезно, Оуи. Я воспринимаю это совершенно нормально. Я просто подожду тебя снаружи.

– Честно говоря, мне все равно, увижу ли я остальное или нет, – сказал он. – Я видел достаточно. В любом случае это было не так уж и здорово.

– Не то слово. Сплошное надувательство! Но мне кажется, тебе все же стоит вернуться. Я не хочу быть той, кто тебе мешает. Я не хочу, чтобы ты винил меня в том, что не закончил тур.

Кого же еще мне винить?

– Ты не виновата, – сказал он.

– Знаешь что, – предложила Моника, распахнув свои фиалковые глаза. – Если ты уверен, что не хочешь заканчивать тур по дому, можно пойти в музей после обеда. Как тебе? То есть я вроде как рассчитывала пойти на пляж, но вместо этого можно пойти в музей. Хочешь?

– Давай пойдем на пляж.

– Тебе обязательно надо сходить в музей. Мы проделали такой путь.

– Нет, все нормально.

– Ну... как скажешь.

– Пусть будет пляж.

И он говорил всерьез. Он не хотел идти в музей Дома Зверя. Только не с Моникой. Она будет стоять рядом с ним и, вероятно, держать его за руку, портя ему все удовольствие.

После обеда они пошли на пляж. Туда вела песчаная проселочная дорога, проходившая мимо дома Качей – дома без окон. Оуэн бросил несколько взглядов на здание через забор из металлической сетки, но даже не попытался почувствовать и оценить его.

Как он мог оценить что-либо, когда рядом была Моника?

Ближе ко времени отправления они вернулись на Фронт-стрит и забрались в автобус. Моника села у окна, Оуэн – рядом с ней.

Он даже не бросил последний взгляд на Дом Зверя или дом Качей из окна. Пока автобус трогался с места и медленно ехал по городу, он смотрел на спинку сиденья перед ним. Он даже не повернул голову, чтобы взглянуть на «Добрый трактир», который тоже стал известным благодаря книгам и фильмам из серии «Ужас».

Она испортила мне все удовольствие. Абсолютно.

Оуэн почувствовал ком в горле.

Когда я еще смогу вернуться сюда?

Может, к тому времени этого места уже не будет. Всякое случается. Может, его закроют по какой-то причине. А может, оно сгорит дотла.

Я сам могу внезапно умереть или попасть под машину.

Кто знает.

Возможно, это был мой единственный шанс в жизни реально познать это место.

Спасибо огромное, Моника.

Где-то после «Доброго трактира» автобус развернулся.

– Мы проедем по городу еще раз, – объявила Патти в микрофон. – У вас будет последняя возможность взглянуть на достопримечательности и сделать один-два снимка, прежде чем мы вернемся на Шоссе Один.

Последняя возможность.

На обратном пути через город Оуэн смотрел вперед.

Моника повернулась к окну.

Когда они выехали из Малькаса-Пойнт, она улыбнулась ему. Похлопывая его по бедру, она сказала:

– Может, мы когда-нибудь вернемся сюда и отдадим должное этому месту.

– Хорошая мысль, – сказал Оуэн.

Вскоре Моника сползла в своем кресле, сложила руки на коленях и закрыла глаза.

«Отличная идея, – подумал Оуэн. – Вздремнуть. Вот когда ты в своем лучшем виде».

Он высунулся в проход и посмотрел на Патти. Она стояла впереди спиной к Оуэну, слегка наклонившись и вглядываясь в ветровое стекло.

«Готов поспорить, что она не такая стерва, как Моника, – подумал он. – Она кажется такой милой».

Как насчет той другой?

Дэйна.

Интересно, Патти ее знает? Должна.

Может, подойти и спросить ее?

Да, конечно.

Он представил, как говорит: «Эй, Патти? Мне просто интересно. Я сегодня видел гида по имени Дэйна. Ты ее знаешь?» И Патти отвечает: «О, конечно, она моя лучшая подруга». И Оуэн говорит: ...что?

«И что я тогда говорю?» – задумался он.

«Неважно, – подумал он. – Я не собираюсь подходить и спрашивать ее. И я больше никогда не увижу Дэйну. Даже если я когда-нибудь и вернусь в Малькаса, то ее там, наверное, уже не будет».

Я никогда не увижу ее снова.

Он вспомнил, как выглядела Дэйна в лучах солнца, когда он передавал ей плеер. Разлетавшиеся на ветру золотистые волосы, гладкая смуглая кожа, глубокие голубые глаза, полные нежности и понимания. Он вспомнил ее дружелюбный голос.

В этом мире есть такие девушки, как Дэйна, а я привязан к Монике. Это несправедливо.

Мысли о несправедливости причиняли боль.

Хватит думать об этом. И не надо думать о Монике. Забудь о ней. Просто думай о Дэйне. Представь себе Дэйну. Забудь обо всем остальном.

Устроившись поудобнее в кресле, он закрыл глаза и позволил своим мыслям задержаться на Дэйне. Образы умиротворяли его. Она была такая красивая и милая, и, кажется, он ей тоже нравился. Вскоре он представил, как расстегивает пуговицу посередине ее блузки, просовывает руку внутрь и обнаруживает, что она без лифчика. Он ощутил под своей ладонью гладкую обнаженную грудь.

Когда он проснулся, автобус подъезжал к пропускному пункту моста Золотые Ворота. Он чувствовал себя прекрасно – отдохнувшим и слегка возбужденным, – но затем увидел Монику, обвисшую рядом с ним, и его хорошее настроение улетучилось.

К счастью, она еще спала.

Но к тому времени, как автобус остановился возле их гостиницы, она полностью проснулась и пребывала в веселом расположении духа.

Оуэн пошел первым по проходу.

Когда они подошли к выходу, Патти улыбнулась и сказала:

– Надеюсь, вы получили удовольствие от посещения Дома Зверя. Приезжайте как-нибудь еще.

– Обязательно, – сказал Оуэн. – Спасибо. – Затем он вручил ей сложенную бумажку в пять долларов и добавил: – Мне очень понравилась ваша часть экскурсии.

– Что ж, большое вам спасибо. Прекрасного вечера вам обоим.

Шедшая позади него Моника не сказала ни слова.

После того как автобус отъехал, Моника спросила:

– Что ты ей дал?

– Небольшие чаевые.

– Как щедро.

– Она отлично работала. Знаешь, она говорила от всей души.

– За это ей и платят. Не надо было давать ей чаевые. Боже мой, можно подумать, ты купаешься в деньгах.

Это мои деньги.

Так он подумал, но ему хватило ума не высказывать эту мысль вслух.

Чтобы сменить тему разговора, он спросил:

– Поднимемся пока в номер или...?

– И потратим больше времени впустую? Мы еще ничего не сделали. Давай пройдемся по магазинам.

Следующие два часа они бродили по магазинам на Рыбацкой пристани, в «Кэннери»^[24] и на площади Жирарделли^[25].

Наконец Оуэн спросил:

– Ты еще не проголодалась?

– О, я могу есть в любое время.

– Может, стоит начать подыскивать симпатичный ресторанчик?

Она кивнула.

– Меня устроит любой.

– Ладно... – Он пожал плечами.

– Как насчет Alioto’s? – спросила Моника.

– Да, конечно.

Они пошли в ресторан. После недолгого ожидания их усадили за столик у окна с прекрасным видом на залив Сан-Франциско. Моника, похоже, была в восторге от этого. Оуэну было все равно, но он согласился, что вид красивый.

Он начал с коктейля «Май Тай». Сжевал хлеб из кислого теста. Затем выпил вторую порцию «Май Тай» с блюдом из крабовых ножек. Моника потягивала белое вино и ела непрожаренный ростбиф из спинной мякоти.

Она весело болтала, очевидно наслаждаясь жизнью.

«Ей полезно», – подумал Оуэн.

Интересно, размышлял он, каково было бы ужинать в таком месте с кем-нибудь вроде Дэйны. Или даже Патти. Или даже... черт, да почти с кем угодно, кроме Моники.

Какого черта я с ней делаю?

– Чем ты хотела бы заняться сейчас? – спросил он, когда они закончили с ужином.

– А чем ты хотел бы заняться? – спросила Моника в ответ.

«Вернуться в Малькаса-Пойнт», – подумал он.

Но вслух сказал:

– Ну, тут есть музей Рипли «Хотите верьте, хотите нет», мы вчера проходили мимо него. Может, заглянем туда?

– О, там, наверное, полно всяких мерзостей. Я уже насмотрелась этого на сегодня, благодарю покорно. Давай вернемся в Пирс 39.

– Хорошо.

– Вчера вечером мы многое пропустили, – подчеркнула Моника.

– Ну, мы можем вернуться. Согласен.

Итак, они пошли обратно в Пирс 39.

Там Оуэн оставался рядом с Моникой, пока она ходила по магазинам. В каждом из них она, казалось, рассматривала буквально все. В рождественском магазине она купила золотое украшение с очертанием Сан-Франциско. В магазине магнитов она купила магнит на холодильник с изображением моста Золотые Ворота. В магазине ракушек она купила маленькую машину из ракушек, за рулем которой сидел человечек из ракушек.

– Ну разве не прелестно? – спросила она.

– Очень мило, – сказал Оуэн.

Позже они десять минут стояли и ждали, когда начнется сценическое представление. Однако оказалось, что выступать будет Вильма Чудо-девушка – та же самая фокусница/комик, которую они видели вчера вечером.

– Боже мой, – сказал Оуэн. – Не думаю, что вынесу это зрелище снова.

Моника бросила на него недовольный взгляд.

– Разве мы не в прекрасном настроении?

– Ну, она умничала, была резкой и не смешной. И мы уже видели ее представление. Наверняка будет все то же самое, за исключением того несчастного идиота, которого она вытащит из толпы, чтобы унижать на этот раз.

– Если ты не хочешь смотреть шоу, так и скажи.

– Не хочу. Я реально устал. Может, уже просто вернемся в гостиницу?

– Пока не можем. Ты же не хочешь пропустить тюленей?

– Наверняка это те же тюлени, которых мы видели прошлым вечером.

– Верно, дорогой. Пойдем посмотрим на них. Совсем ненадолго, хорошо?

– Да. Конечно.

– Они просто такие милые.

И Оуэн последовал за Моникой к дальнему концу пирса. Там они повернули и пошли на звуки лая и рева к смотровой площадке.

В воде на небольшом расстоянии виднелись сотни морских львов. Хотя они не были освещены специально, до них доходил свет от торгового центра. Довольно много людей собралось у деревянных перил, глядя на них. Оуэн с Моникой нашли свободное место у ограждения.

– Ну разве они не чудесны? – сказала Моника.

– Да, они великолепны.

Она сжала его руку.

Они стояли и смотрели.

У Оуэна гудели ноги, но он не жаловался. Он просто стоял и смотрел на морских львов.

И смотрел.

Моника этого хочет, поэтому мы будем смотреть, пока ей не надоест. Я не собираюсь портить ей удовольствие, как она мне.

Не многие из морских львов плавали. Большинство просто лежали кучами на многочисленных платформах, привалившись друг к другу и навалившись друг на друга; они отдыхали или спали. Время от времени кто-нибудь из них соскальзывал в воду. Порой какой-нибудь морской лев, устав от плавания, забирался на платформу и пробивался в толпу. Изредка казалось, что происходит ссора: два морских льва начинали тыкать мордами друг в друга и лаять. В основном, однако, ничего особенного не происходило.

«Так увлекательно», – подумал Оуэн.

Я могу стоять здесь с Моникой целый час и смотреть на кучу скучных тюленей, а она даже не в состоянии продержаться со мной до конца экскурсии в Доме Зверя. Разве это справедливо?

– Думаю, я готова идти, – наконец сказала Моника. – А ты?

– Думаю, да.

Она сжала его руку. Когда они стали уходить, она сказала:

– Надо прийти посмотреть, что они делают днем.

– Отличная мысль, – сказал он.

– Я могла бы смотреть на них часами, а ты?

– По-моему, мы только что сделали это.

Моника откинула голову, рассмеялась и сказала:

– Ох, ты такой дурачок.

Оуэн старался не морщиться, устало тащась по Эмбаркадеро рядом с Моникой. Вряд ли он был тут единственным, у кого болели ноги. На набережной было полно пар и семей, возвращавшихся в основной район Рыбацкой пристани – вероятно направлявшихся в свои гостиницы или к припаркованным автомобилям, – теперь, когда большая часть Пирса 39 закрылась на ночь.

Толпа проходила мимо целого ряда попрошаек/артистов: человека, неподвижно стоявшего на крышке коробки и, очевидно, изображавшего из себя статую; одинокого саксофониста; безногого парня с картонной табличкой, гласившей, что он ветеран и инвалид войны во Вьетнаме; трио игроков на бонго^[26]; традиционного слепого с собакой; искалеченной женщины с ребенком; толстой женщины в грязном белом трико, танцевавшей, как балерина, и похожей на сумасшедшую.

Оуэн украдкой поглядывал на всех этих людей. Ему хотелось, чтобы они исчезли и оставили всех в покое.

Надеясь избежать их, они с Моникой перешли дорогу. Но все равно столкнулись с несколькими попрошайками. И пьяницей с заплетающимися ногами. И кем-то, лежавшим в отключке перед входом в закрытый магазин купальников. Но все-таки на этой стороне дороги их было не так много.

«Куда бы ты ни пошел, – подумал Оуэн, – от них не уйти».

Наконец они с Моникой добрались до своей гостиницы.

И в конце концов оказались в номере.

Оуэн стащил ботинки и плюхнулся на кровать.

– Не так быстро, – сказала Моника. – Нам нужен лед.

Лед. Для крем-соды. Монике было абсолютно необходимо пить крем-соду каждый вечер перед сном.

Вчера, заселившись в отель, они тут же отправились на поиски упаковки из шести банок. Эти поиски заняли у них больше часа.

Она потратила полдня, разыскивая крем-соду, но была не в состоянии провести еще пятнадцать минут в Доме Зверя...

И не может сходить сама за своим чертовым льдом, хотя прекрасно знает, что я уже ног не чувствую.

Оуэн тяжело вздохнул, сел, с трудом натянул ботинки и поднялся на ноги. Затем проковылял к комоду и взял емкость для льда.

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила Моника.

– Нет, все в порядке. Оставайся здесь и отдыхай.

– У тебя есть ключ?

Он кивнул и вышел из номера. И поплелся по коридору к стоявшему вдалеке автомату с кубиками льда.

Вокруг никого не было.

У Оуэна было такое ощущение, будто кто-то часами лупил его по стопам. Ковер помогал, но не слишком.

Он определенно заглушал его шаги.

Из-за некоторых дверей доносились тихие голоса.

Еще он слышал смех.

Приятно знать, что кто-то хорошо проводит время.

Наконец он остановился перед автоматом со льдом. Он поставил емкость на подставку под отверстие и нажал кнопку. Машина затрещала и зарокотала. В емкость посыпались кубики льда.

Наполнив емкость, он отпустил кнопку.

Автомат заглох.

Он услышал тихий динь, извещающий о прибытии лифта.

Взяв емкость со льдом, он пошел обратно в номер.

И взглянул налево в сторону лифтов.

Двери ближайшего лифта были открыты.

Но он никого не видел.

Он шагнул к лифту.

Пусто.

«С чего он тут остановился?» – подумал он.

Для меня.

«Шагни внутрь, – подумал он. – И уезжай. И никогда не возвращайся».

Он тоскливо улыбнулся.

Это наверняка расшевелило бы Монику. Она бы не знала, плакать ей или смеяться.

«Но куда мне идти? – задумался он. – Я просто с ног валюсь. Не в состоянии выйти и бродить по улицам. Мне нужно где-то переночевать».

Заселиться в другой номер?

Может, это и возможно...

Словно потеряв терпение с Оуэном, лифт закрыл двери и уехал без него.

Глава 23
Пыл

Она даже не может открыть мне дверь?

Для этого требовалось две руки, поэтому Оуэн поставил емкость со льдом на пол перед ногами. Затем достал свой бумажник из заднего левого кармана. Он раскрыл отделение для купюр и выдернул пластиковую ключ-карту. Взглянув на схему возле дверной ручки, он перевернул карту и прокатал ее через прорезь в замке. Загорелся крошечный зеленый огонек. Он быстро нажал на ручку и толкнул дверь.

Придерживая ее коленом, он убрал карту и бумажник, затем наклонился и поднял емкость со льдом. Распахнув дверь плечом, он вошел в номер.

– Я вернулся, – объявил он.

Моника ничего не ответила.

Дверь ванной комнаты была закрыта. Оттуда доносился приглушенный шум воды.

Она принимает душ?

– Отлично, – проворчал Оуэн.

Я не могу и полминуты полежать, чтобы меня не отправили за льдом, и, едва я ушел, она отправляется в душ. Очень мило.

Он поднес емкость со льдом к комоду и поставил ее. Затем сел на край кровати и стащил ботинки.

И вздохнул.

Без обуви было так приятно.

Ему захотелось помассировать стопы. Это было бы очень здорово, но потом его руки воняли бы потными носками, а он не смог бы помыть их, пока Моника в душе.

Что могло длиться полчаса.

– Или дольше.

«Чем дольше, тем лучше», – подумал он.

По мне, так оставайся там навечно.

Свесив ноги с края кровати, Оуэн откинулся на матрас. Как только его голова и спина коснулись поверхности, ноющая боль и ломота стали ослабевать и отступать. Он наполнил легкие и вздохнул.

«Не устраивайся слишком удобно, – предостерег он себя. – Еще придется подниматься, когда вернется Моника».

Пить с ней крем-соду.

Переодеваться, мыться, чистить зубы...

Он заснул, но ненадолго.

Его разбудило звяканье падающего в стакан кубика льда.

Он поднял голову с матраса, затем приподнялся на локтях.

Моника стояла у комода спиной к нему, открывая банку крем-соды. Ее волосы были забраны вверх и завернуты в розовое полотенце. На ней был черный пеньюар, купленный ею специально для этой поездки, который она продемонстрировала ему вчера вечером. Он оставлял большую часть ее спины обнаженной. Он ниспадал на ее ягодицы и окутывал ноги, как легкая дымка. Под ним ничего не было.

Оуэн почувствовал шевеление в штанах.

Когда крем-сода полилась в стакан Моники, он поднялся на локтях.

– Как душ? – спросил он.

Она повернулась к нему, улыбаясь и предоставляя ему вид сбоку на свою правую грудь. Хоть и прикрытая пеньюаром, она, казалось, была окутана только тенью.

– Великолепно, – сказала она. – Я чувствую себя гораздо лучше. Тебе тоже стоит принять.

– Боюсь, что не смогу встать.

Она посмотрела на его пах.

– Кое-что может.

Он покраснел, затем сел, чтобы скрыть выпуклость.

Улыбаясь, Моника отвернулась, чтобы поставить банку на комод. Со стаканом в руках она посмотрела на Оуэна. Взглянув на его колени, она встретилась с ним глазами. Высоко подняла брови. Затем отвернула лицо в сторону, подняла стакан и запрокинула голову. Сделав глоток крем-соды, она изменила позу, сдвинув бедра влево и оставшись стоять почти только на левой ноге.

Позируя.

Не глядя на Оуэна.

Держа руки так, чтобы не загораживать ему обзор.

Со своего места на краю кровати Оуэн мог почти коснуться ее. Ее груди вздымались перед ним, выглядя так, будто могли прорваться сквозь удерживающую их тонкую ткань.

Пеньюар покачивался в области паха, лаская ее бедра и не скрывая ничего.

Пока Оуэн смотрел на нее, она сдвинула правую ногу вперед и в сторону. Затем приподняла правое колено. Упершись босыми пальцами в ковер, она медленно вращала ногой из стороны в сторону. Это движение притянуло взор Оуэна к тому месту, к которому она и хотела.

– На что ты смотришь, Оуи? – спросила она нараспев, дразня его.

Снова покраснев, он быстро поднял глаза.

– Ни на что, – сказал он.

– Ни на что, да? – Моника опустила стакан. Он был пуст, за исключением нескольких кусочков льда. Протянув руку за спину, она поставила его рядом с банкой соды. Затем прислонилась спиной к краю комода. Усевшись на него, она уперлась руками в поверхность и вытянула ноги. Затем томно улыбнулась Оуэну.

– Готова спорить, я знаю, чего ты хочешь, – сказала она.

– Чего?

– Ничего, – ответила она. Она развела колени, предоставив ему полный обзор, затем снова свела их вместе.

Оуэн улыбнулся.

– Что происходит? – спросил он.

– Ничего. – Она снова развела и свела ноги. – Почему ты думаешь, что что-то происходит?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Обычно ты... так себя не ведешь.

– Разве? – Вместо того чтобы развести ноги, она повела плечами. Ее груди, сдерживаемые только тонким пеньюаром, широко качнулись из стороны в сторону.

– Что ты делаешь? – спросил Оуэн.

– Ничего, – сказала она.

Ее плечи замерли, но груди продолжали движение. Резкие колебания прекратились, и теперь они просто покачивались, постепенно затихая, пока Моника не остановила их своими руками. Не отнимая рук, она посмотрела Оуэну в глаза.

– Как тебе это? – спросила она.

– Прекрасно.

– А это? – спросила она. Согнув пальцы, она дернула тонкую ткань вниз, сорвав ее с грудей и разорвав обе лямки.

– Боже! – вырвалось у Оуэна.

Когда руки Моники вернулись к краю комода, пеньюар скользнул, скомкавшись, ниже ее талии.

Оуэн глазел на нее с открытым ртом.

Она сошла с ума!

– Ты так и будешь сидеть там? – спросила она.

Оуэн покачал головой. У него перехватило дыхание. Его рот пересох, сердце колотилось, пенис стал твердым и заныл.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

Она ухмыльнулась.

– Я нормально выгляжу?

– Ты выглядишь великолепно, – сказал он.

– Правда?

– Да. – И она действительно выглядела великолепно. За исключением ее глаз и улыбки. Они были какие-то не такие. Какие-то издевающиеся, надменные и немного бешеные.

– Я прекраснейшая из всех? – спросила она.

От этого вопроса Оуэна слегка передернуло.

– Ну конечно, – сказал он.

Моника оттолкнулась от края комода и приподнялась. Больше не сдерживаемый ее ягодицами пеньюар соскользнул вниз по ногам и обвился вокруг ступней.

– Ты в этом уверен? – спросила она, опустившись на комод.

– А?

– Кто прекраснейшая из всех?

– Ты.

Ее улыбка померкла.

– Прекраснее Дэйны? – спросила она.

Это имя пронзило Оуэна.

– Кого? – переспросил он. Он знал, что должен выглядеть шокированным. Ему стало нехорошо.

– Дэйны, – повторила Моника. – Твоей ненаглядной экскурсоводши из Дома Зверя.

– А? Я даже не...

– О да, знаешь.

– Экскурсовод в автобусе?

– Дэйна!

– А? Ты говоришь о той крупной? Блондинке?

– Не прикидывайся дурачком, Оуи. Я слишком хорошо тебя знаю. Я вижу тебя насквозь.

– Я ее даже не знаю.

– Но желаешь ее, не так ли?

Качая головой, он попытался улыбнуться.

– Я желаю только тебя.

– Ну да. Так я и поверила. Я видела, как ты смотрел на нее.

– Это смешно. Она просто была там. Что такого, если я смотрел на нее? Если бы я не смотрел на нее, то мог бы в нее врезаться.

– Ха-ха. Не очень смешно.

– Ты делаешь из мухи слона. Я ее не знаю. Она меня не волнует. Скорее всего, я больше никогда не увижу ее.

– Скорее всего?

– Вероятность этого весьма мала, тебе не кажется?

– Так ты хочешь увидеть ее снова?

– Нет. С чего бы?

Моника ухмыльнулась и издала фыркающий звук. Затем соскочила с комода. Выпрямившись, она подняла руки и сняла с головы полотенце. Глядя на Оуэна, она стала вытирать волосы полотенцем.

– Почему ты хотел бы увидеть Дэйну снова? – спросила она. Ее груди покачивались и подпрыгивали при каждом движении рук.

– Я не хотел бы, – сказал Оуэн. – Может, уже хватит говорить о ней?

Моника опустила полотенце. Ее темные волосы были в полном беспорядке. Отбросив полотенце, она шагнула к Оуэну. Она уперлась в его колени, и он раздвинул их. Она остановилась между его коленями и начала расстегивать пуговицы его рубашки.

Он протянул руки к ее грудям.

Она схватила его за запястья.

– Не так быстро, Оуи.

– А?

– Тебе нельзя касаться меня, пока я не разрешу.

– А?

– А? – передразнила она его. – Это твое наказание, голубчик.

– Наказание за что?

– Мы больше не хотим говорить о ней, помнишь?

– Ради всего святого, Моника!

– Либо будет по-моему, либо никак, милый.

«Никак, – подумал он. – К черту это. Она превратилась в какую-то безумную, ревнивую психопатку. Из-за пустяка. Пустяка!»

Пора уже расстаться с ней.

Но не сейчас, не сейчас.

Он не понимал почему, это было просто необъяснимо, но сейчас он хотел Монику больше, чем когда-либо прежде. Он желал ее.

– По-твоему, – выдохнул он.

– Хорошо, – сказала она и отпустила его запястья. Оуэн опустил руки. Он положил их на бедра и уткнулся взглядом в обнаженное тело Моники. Ему хотелось слизывать капельки пота с ее кожи. Ему хотелось сосать ее груди. Но он заставил себя сидеть неподвижно, пока она расстегивала его рубашку.

Она стащила рубашку с его плеч и рук. Когда Оуэн высвободился из рукавов, она стиснула его плечи и откинула его назад. Лечь на матрас было приятно.

Стоя между его коленями, Моника склонилась над ним и стала расстегивать ремень. Она расстегнула пуговицу на джинсах, потом потянула молнию вниз.

Оуэн вздохнул.

– Нравится? – спросила Моника.

– Ему там ужасно тесно.

– Малыш хочет на свободу.

– Да-а.

Обеими руками она скользнула под эластичный пояс его нижнего белья. Она приподняла его, и он почувствовал, как вырвался из заключения.

– О-о-о, – сказала Моника. – Взгляни на себя.

Он не мог сделать этого, не поднимая головы. И он не хотел смотреть. Не на себя. Его взгляд был прикован к Монике, пока она с трудом вытаскивала из-под него джинсы и нижнее белье. Слегка перекатываясь с боку на бок, он помог ей. Больше не сдерживаемые его ягодицами брюки слетели с его ног, когда Моника потянула их, отскочив назад.

Затем она по очереди подняла его ноги и стянула носки.

Снова встав между его коленями, она наклонилась и медленно провела руками по его бедрам. Ее большие пальцы коснулись его паха.

Склонившись лицом к его пенису, она сказала:

– О-о-о, такой большой и твердый.

Оуэн почувствовал, как она обхватила его пальцами.

Она слегка сжала его, и он застонал.

– Твердый как камень. О, Оуи, я никогда не ощущала такую его твердость.

Ее пальцы медленно скользнули вверх.

– Должно быть, ты ужасно возбужден.

Ее пальцы разжались.

– Могу поспорить, ты ждешь не дождешься, чтобы всунуть его в меня, – сказала она. – Да?

– Ага.

– В мою горячую, мокрую киску.

Ее пальцы вернулись, слегка обвили его и скользнули вниз.

Оуэн изогнулся.

Моника убрала руку, нежно похлопала его по бедру и сказала:

– Боюсь, тебе придется подождать, милый.

– А? – Он приподнял голову с матраса.

Моника, улыбаясь и качая головой, отходила от кровати.

– Никаких утех тебе сегодня, Оуи. Ты был плохим мальчиком.

– Что?

– Какая жалость, что Дэйна не может быть здесь с тобой.

– Что?

Отвернувшись, она помахала ему рукой, сказала «Чао» и исчезла из поля зрения. Спустя мгновение Оуэн услышал, как захлопнулась дверь ванной комнаты. Потом щелкнул замок.

Когда он проснулся, серый утренний свет пробивался сквозь щель в занавесках. Он по-прежнему был голый, но уже не лежал на краю кровати со свисающими ногами. Наверное, в какой-то момент посреди ночи он встал и заполз под одеяло. Хотя он этого совершенно не помнил.

Последнее, что он помнил, – это как Моника заперлась в ванной, а он остался лежать на спине, чувствуя себя обманутым и рассерженным.

В первую секунду он хотел спрыгнуть с кровати, подбежать к двери ванной, выбить ее, схватить Монику, впечатать ее в стену и вставить ей.

Проучить ее. Отыметь ее до потери пульса.

Но он знал, что никогда не сможет сделать ничего подобного.

Что он мог, так это тихо подойти к двери и поговорить с ней. Извиниться перед ней.

Извиниться за что? Это она слетела с катушек!

«Просто говори все, что потребуется, – твердил он себе. – Признай, что виноват во всем. Умоляй ее, если придется. Только сделай так, чтобы она вышла».

Она не взяла с собой пеньюар.

Она там голая.

Заставь ее выйти, и мы сможем продолжить с того места, где остановились.

Вот только Оуэн чувствовал себя так, будто его избили.

Она не имела никакого права так со мной обращаться.

У него сильно болело под ложечкой, он весь обмяк, и ему хотелось отвесить ей хорошую пощечину по ухмыляющемуся лицу.

Оуэн напрягал память, но совершенно не мог вспомнить, как вставал с кровати или менял свое положение. Не помнил он и того, как Моника вышла из ванной.

Наверное, она вышла, когда он уже заснул.

Сейчас она лежала в кровати под одеялом рядом с ним. Судя по ее размеренному, спокойному дыханию, Оуэн предположил, что она, вероятно, спит.

Даже не глядя в сторону Моники, он медленно, тихо выбрался из кровати. В комнате было холодно. Начиная дрожать, он посмотрел на часы. Без десяти шесть.

Он прокрался мимо изножья кровати. Ее пеньюар так и валялся на полу.

Когда он увидел его, на него нахлынули воспоминания. В горле образовался комок. Внутри все сжалось.

Он посмотрел на Монику.

Похоже, она лежала на боку. Одеяло заметно выпячивалось в районе бедра. Из-под краешка одеяла торчало ее левое плечо, обнаженное. Он не видел ее лица, только ее темные волосы, разметавшиеся по подушке. Волосы были гладкими и блестящими. Наверное, она расчесала их, пока пряталась в ванной прошлой ночью.

Оуэн предположил, что под одеялом она, скорее всего, голая.

Он подумал, что может стащить его и посмотреть. Он может юркнуть в кровать рядом с ней и разбудить ее нежными поцелуями и ласками.

Как знать, может, мне повезет.

Это, по-твоему, везение?

Даже несмотря на то, что он стоял там голый, представляя, как все могло бы быть, он не почувствовал ни малейшего возбуждения.

Зато он почувствовал некоторое ликование.

Если я смогу отделаться...

Стараясь не шуметь, он взял себе чистую одежду. Прошел с ней в ванную комнату, закрыл дверь и запер ее. Он хотел принять душ, но не решился. Ему нужно было помочиться, что он и сделал, но не стал спускать за собой. Под тонкой и неслышной струей воды из-под крана он умылся и почистил зубы. Он не стал бриться. Но расчесал волосы. Затем оделся, тихо открыл дверь и вышел из ванной комнаты.

Моника по-прежнему лежала на боку, и ее голое плечо высовывалось из-под одеяла.

Оуэн никогда не распаковывал чемодан. Он просто оставлял его открытым на полке для багажа в шкафу и брал оттуда вещи по мере необходимости.

Всего за несколько минут он собрал свои вещи и побросал их в чемодан. Закрыл его. Затем отнес чемодан к двери, поставил его на пол и бесшумно вернулся в комнату.

Моника по-прежнему лежала на боку и, очевидно, спала.

Оуэн взял дорожную сумку и чехол с камерой, перекинул их через плечо и тихо вернулся к двери. Там он поднял свой чемодан. Он выскользнул в коридор и закрыл дверь.

В уголках его рта заиграла улыбка.

Он быстро пошел прочь.

В вестибюле внизу почти никого не было. Тихо играла заезженная фортепианная музыка. Оуэн узнал мелодию песни «Я оставил свое сердце в Сан-Франциско»^[27]. Несколько постояльцев были заняты тем, что наливали себе бесплатный кофе. Молодая женщина в униформе за стойкой регистрации листала журнал и не обратила на Оуэна никакого внимания, когда он прошел мимо.

Прямо у выхода он увидел ожидающее такси.

Он доехал на такси до Международного аэропорта Сан-Франциско.

Где направился прямо в агентство по прокату автомобилей.

Глава 24
Утро пятницы

Дэйна проснулась. Она лежала на боку, уютно устроившись в кровати. Легкий ветерок поднимал и качал занавески. Прохладный утренний воздух коснулся ее лица.

Будильник еще не звонил.

«Какой сегодня день?» – подумала она.

Пятница.

Гадая, сколько времени у нее еще есть, она перевернулась и посмотрела на часы на прикроватной тумбочке. Без двадцати восемь.

Будильник был установлен на восемь тридцать.

Куча времени. Еще немножко поспать?

Подушка лежала не очень удобно. Она взбила ее, помяла, подвигала туда-сюда под головой, пока не нашла более удобное положение. Затем закрыла глаза и вздохнула.

«Хорошо», – подумала она.

Затем стала представлять сегодняшний обеденный перерыв. Подойдет ли Уоррен к ее столику?

«Конечно да», – сказала она себе.

Она подумала, как он будет выглядеть в лучах солнца. Как может улыбаться. В ее воображении он протянулся через стол и взял ее за руку.

– Ну, как дела сегодня? – представила она его вопрос.

– Все хорошо, спасибо. Все лучше и лучше.

– Аналогично, – сказал он ей. – Все стало просто замечательно.

– Это как-то связано со мной?

– Это полностью связано с тобой.

Дэйна почувствовала, как улыбается и краснеет. Она немного поерзала в кровати.

Она представила, как, сидя за обеденным столиком, ответила Уоррену:

– Ой, спасибо. Может, встретимся позже и...

Где-то в доме скрипнула раздвижная дверь и разрушила фантазии Дэйны. Далекий звук, казалось, шел снизу, где все задние двери были раздвижными. Но он мог доноситься откуда-то еще. Во всех спальнях наверху были раздвижные двери на балконы.

«Наверное, это Так», – подумала Дэйна.

Она снова услышала скрип. На этот раз за ним последовал глухой стук.

Что она делает? Собирается искупаться с утра пораньше?

Вчера утром Так не плавала в бассейне – во всяком случае, насколько знала Дэйна.

Но это не значит, что она не делает этого сейчас.

«А было бы здорово, – подумала Дэйна. – Нет ничего лучше, чем начать утро с плавания, когда бассейн полностью в твоем распоряжении и...»

Неужели Так забыла об их зловещем ночном визитере?

Нет, не могла она о нем забыть. Но, вероятно, все равно решила пойти поплавать.

Одна. Не самая хорошая идея. Даже если этот псих давно ушел...

Может, стоит спуститься и составить ей компанию.

Дэйна снова вздохнула. Ей было так уютно. Но было бы здорово поплавать в бассейне – чистом и искрящемся на солнце. Она знала, как это будет. Первоначальный шок от погружения в холодную воду сменится приятным ощущением воды, обтекающей тело, когда она будет скользить под поверхностью.

«В любом случае, – подумала она, – я не могу позволить, чтобы Так плавала там одна. Только не после вчерашнего вечера».

Она отбросила одеяло, и ее окутал холодный воздух, пробирающийся сквозь тонкую хлопковую ночную сорочку. Поеживаясь, она метнулась в смежную ванную комнату.

Сходив в туалет, она заметила свой вчерашний красный купальник. Он свешивался с перекладины в душе, где она его оставила. Наверное, еще сырой. Можно взять новый сухой купальник из комода и...

Черт побери, все равно через несколько минут он промокнет.

Спустив воду в туалете, она сняла ночную сорочку. Повесив ее с внутренней стороны двери, она шагнула в поддон душа и стащила купальник. Натянула его. Холодная и влажная ткань облепила кожу, заставляя ее дрожать и морщиться.

Схватив полотенце, она выбежала из ванной комнаты. Пересекая спальню, она набросила полотенце на плечи и перетянула на груди, как плащ.

Все будет хорошо, как только я выйду на солнце.

Она надеялась, что Так не будет против, если она нарушит ее уединение.

«Но плавать в одиночку всегда опасно, – подумала она, – даже если поблизости нет никаких неадекватов».

Шагая по коридору мимо открытой двери в комнату Так, она заглянула внутрь.

Так, приподнявшись на локтях, тоже посмотрела на нее.

Дэйна затормозила.

– Доброе утро, – сказала Так хриплым голосом, как будто спросонья. – Идешь плавать?

Дэйна в изумлении смотрела на нее.

Волосы Так были в беспорядке. На ней была голубая пижамная рубашка, вся сбившаяся и наполовину расстегнутая. Одеяло было спущено до талии.

– В чем дело? – спросила она.

– Ты только что проснулась?

– А? Нет.

– Разве ты не только что пришла с улицы или...?

– Была здесь.

– Ты еще не вставала с кровати этим утром?

– Нет.

– Честно?

Нахмурившись сильнее, Так села.

– Что происходит?

– Я слышала звук двери. Она на секунду открылась и затем захлопнулась.

– Когда?

– Только что. Не знаю, четыре-пять минут назад.

Губы Так сжались и скривились.

– Я была здесь, – сказала она.

– А ты что-нибудь слышала?

– Как спускают воду в туалете.

– Это была я.

– Кроме этого... – Так слегка покачала головой. – Думаю, до этого я спала.

– Звук раздвижной двери был за пару минут до этого. Я решила, что, наверное, ты пошла плавать. Я как раз шла вниз, чтобы присоединиться к тебе.

Так скривила верхнюю губу.

– Я бы не советовала, – сказала она.

Они посмотрели друг на друга.

– Ты уверена, что слышала именно раздвижную дверь?

– Что еще производит такой звук?

Несколько секунд Так молчала. Затем сказала:

– Не знаю. Ничего. Ничего не приходит в голову.

– У тебя нет домработницы или...?

Так помотала головой.

– Здесь никого не должно быть, кроме нас. Больше ни у кого нет ключей. Только у папы и у Дженис.

– Может, стоит оглядеться.

– Согласна. – Так откинула ногами одеяло, соскочила с кровати и встала на ноги. Она была без пижамных штанов. Свободная рубашка висела на ней, как очень короткое платье. Сунув ноги в шлепанцы, она шагнула к тумбочке. Там она выдвинула ящик, залезла внутрь и вытащила револьвер. – Ну вот, опять, – сказала она. – Хочешь вернуться и взять пистолет, который дала тебе Ив, или...?

– Все в порядке, – ответила Дэйна. – Я рассчитываю на то, что ты подстрелишь негодяев. Если таковые будут.

– Не могу представить, что ты слышала.

– Если это не дверь, – сказала Дэйна, – то я даже не знаю, что бы это могло быть. – Она отошла, чтобы пропустить Так, затем зашагала рядом с ней по коридору.

– Все двери были закрыты прошлой ночью, – сказала Так.

– Знаю.

– Это полный бред.

Они начали медленно спускаться по лестнице.

– С тех пор как ты здесь, – сказала Так, – у нас одно происшествие за другим.

– Может, я привезла это с собой.

Так улыбнулась ей.

– Может, и да.

– Как ты думаешь, стоит звонить Ив?

– Не. По крайней мере, пока мы тут не оглядимся хорошенько. Мы не можем дергать ее по каждому пустяку. Особенно когда не знаем, что происходит.

– Я могу рассказать тебе, что произошло, – сказала Дэйна, когда они сошли с нижней ступеньки. – Кто-то открыл и закрыл дверь. Это была не я и, как ты утверждаешь, не ты.

– Не я.

– Значит, это сделал кто-то другой.

Так состроила ей рожицу.

– Он или она, – сказала Дэйна, – либо уходил(а) из дома, либо заходил(а) внутрь.

– Если он сейчас здесь, – заявила Так, – то пусть будет готов схлопотать пулю.

Не отходя друг от друга, они обыскали весь первый этаж дома. Затем вернулись наверх и обшарили каждую комнату. Но никого не нашли. Они не нашли никаких доказательств того, что незнакомец был в доме. Все окна и двери были неповрежденными, закрытыми и запертыми.

Когда они снова спускались по лестнице, Так улыбнулась Дэйне и сказала:

– По крайней мере, никто не трогал манекены.

Дэйна посмотрела на нее в недоумении.

– Манекены? О! – Со смехом она сказала: – Может, да, может, нет. Кто знает, что могло произойти, пока манекены спали?

Так поморщилась.

– Какая утешительная мысль.

У подножья лестницы она сказала:

– Как бы там ни было, я приготовлю кофе. Еще достаточно рано. Ты еще успеешь поплавать, если хочешь.

– Ты пойдешь?

– Я – нет, – сказала Так. – Но ты не стесняйся.

По пути к кухне Дэйна сказала:

– Лучше держаться вместе. Он все еще может быть в доме.

– Вряд ли, – ответила Так. – От меня никто не спрячется. Я бы его нашла.

– Вчера ты так и не нашла того парня в Доме Зверя.

Улыбнувшись, Так пихнула Дэйну локтем.

– Мы нашли двух из трех. Уже неплохо. – На кухне она положила револьвер на стол. Она подошла к шкафу для посуды, протянула руку и открыла дверцу. – К тому же, – сказала она, – кто знает? Может, и искать-то было некого. Какой-нибудь урод мог украсть этот плеер. – Когда она вытянулась, чтобы достать фильтры для кофе, ее пижамная рубашка задралась, обнажив нижнюю половину ягодиц. – И в таком случае никакой посетитель не пропал. – Она сняла фильтр и повернулась. – Если кто-то и пропал, он не в Доме Зверя. Мы бы его нашли.

– Раз ты так говоришь... – сказала Дэйна.

– Говорю. И здесь тоже никого нет. Уже нет.

– Наверное, ты права.

– Я знаю, что права. – Так подошла к холодильнику, открыла его и достала банку молотого кофе. Захлопнув дверцу, она перешла к кофеварке.

– Я уверена, что он как раз выходил, когда я услышала скрип двери, – сказала Дэйна. – Наверное, он зафиксировал замок, а затем задвинул дверь за собой.

Так кивнула и начала засыпать кофе в фильтр. Взглянув на Дэйну через плечо, она сказала:

– Или, может, здесь вообще никого не было.

– Думаю, это возможно. Хотя я определенно что-то слышала. Если никто не входил и не выходил... Бог его знает. Не представляю.

– Это могло быть что-то другое.

– Например?

– Понятия не имею, – сказала Так. Она потрясла головой. – Боюсь и подумать, что кто-то действительно выходил из дома. То есть если это так... Кто это был? Сколько времени он провел внутри вместе с нами? Что, черт возьми, он делал, пока был тут? Как он проник в дом? И что нам теперь делать, чтобы не пускать его?

– Без понятия, – сказала Дэйна. – По всем статьям.

Когда они ехали по Фронт-стрит, приближаясь к Дому Зверя, Дэйна указала на старенький синий «Форд Гранада», припаркованный у обочины.

– Что насчет этого? – спросила она.

Так повернула голову. Ветер бросил ей на лицо пряди светлых волос.

– Что насчет этого?

– Он стоял тут, когда мы вчера ехали домой.

– Да?

– Ага. Точно. У меня был парень с такой же тачкой.

– А, – улыбнулась ей Так. – Этот парень? У него случайно не было мании преследования?

– Нет. В любом случае его автомобиль был зеленый. Но в остальном – такой же. Поэтому я и обратила на него внимание вчера.

Притормаживая, Так включила поворотник.

– Так что именно ты думаешь?

– Может, он принадлежит пропавшему посетителю.

– Он может принадлежать кому угодно, – сказала Так. Она свернула вправо и остановилась перед воротами автостоянки. – Сейчас вернусь. – Она взяла ключи, выскочила из машины и поспешила к воротам.

Дэйна оглянулась.

Стоянка была пустая.

Однако слева от ворот несколько человек толпились на тротуаре, очевидно дожидаясь открытия кассы.

Они припарковались не на стоянке Дома Зверя.

Если они приехали на машине, то должны были припарковаться где-то в другом месте. Вероятнее всего, вдоль Фронт-стрит.

Возможно, «Гранада» принадлежала кому-то из них.

Но она стояла здесь вчера – на этом же самом месте.

Значит, что? Возможно, она принадлежит повторному клиенту.

Ив Чейни, вспомнила она, говорила им следить за такими повторными клиентами.

Она стала рассматривать группу.

И заметила, что один парень смотрит на нее.

Он начал отворачиваться, но затем, видимо, передумал. Посмотрев на Дэйну, он слегка улыбнулся и кивнул. После чего отвернулся.

Я его знаю?

Он выглядел смутно знакомым: неуклюжий, с веснушками, приблизительно ее возраста, с копной светло-каштановых волос, зачесанных кверху, что делало его похожим на дятла Вуди в человеческом обличье.

Его полосатая рубашка с короткими рукавами была аккуратно заправлена. На нем были бежевые брюки и коричневые кожаные ботинки.

«Вчера он был одет иначе», – подумала Дэйна.

Ботинки и брюки могли быть теми же, но рубашка точно была другая. Кремовая.

И с ним была противная на вид брюнетка.

Дэйна оглядела собравшихся. Похоже, этой девицы среди них не было.

Так плюхнулась на водительское сиденье, захлопнула дверь и завела мотор.

– Я бы не слишком волновалась по поводу того «Форда». Знаешь? Он может принадлежать кому угодно. – Она въехала на стоянку.

– Он может принадлежать тому парню, который вчера исчез с плеером.

– Но не обязательно.

– Ты в состоянии отрицания, – сказала Дэйна.

Ухмыльнувшись, Так спросила:

– Очевидного?

Она проехала через стоянку по диагонали и остановилась в дальнем углу. Когда она выдернула ключ зажигания, Дэйна взяла ее за запястье и сказала:

– Есть кое-что еще. Может, это ничего не значит, но помнишь, как Ив говорила нам не спускать глаз с повторных клиентов?

– Ага. Хотя их у нас полно.

– Два дня подряд? – спросила она и выпустила запястье Так.

– Такое случается, но не очень часто. Если не считать тех, кто возвращается на Полуночную экскурсию. Иногда они совершают обычный тур в субботу днем, а потом возвращаются ночью.

– Но этот парень был здесь вчера и вернулся сегодня. Я только что видела его возле кассы.

– Ты уверена, что это тот же парень?

– Абсолютно. Он пялился на меня вчера. Украдкой. И я была на улице, когда он уходил. Я забрала у него плеер...

– Значит, он не наш загадочный посетитель, который исчез...

– Возможно, он другой наш загадочный посетитель. Вот к чему я клоню.

– Только потому, что он пялился на тебя?

– Вчера он был не один. С ним была девушка. Может, его подруга. Суть в том, что, по-моему, они не очень хорошо ладили друг с другом. Она была очень привлекательная, в некотором роде. Но у нее было, знаешь, такое противное выражение с ухмылочкой. В общем, сегодня ее, кажется, нет. Похоже на то, что он вернулся без нее.

– Действительно выглядит немного странно.

– Это просто заставляет меня задуматься, понимаешь? Может, у него пунктик насчет меня. Или насчет тебя. Может, он избавился от той девицы и проследил за нами до дома, когда мы уезжали вчера.

– Не знаю. Больше похоже на то, что ты придаешь большое значение пустякам. Он всего лишь смотрел на тебя.

– Он выглядел довольно напряженным. И теперь вернулся без девушки. И я заметила, что он пялился на меня.

– Парни всегда будут пялиться. Не стоит делать скоропалительных выводов.

– Я не делаю. Я просто говорю, что он может быть... возможным подозреваемым.

– Он у билетной кассы?

– Был. Когда мы въезжали. Наверное, все еще там.

Так распахнула дверь.

– Пошли, – сказала она и выбралась наружу.

Дэйна встретила ее за джипом. Вместе они направились к открытым воротам. На стоянку уже въезжали несколько других машин.

– Посмотри на него, когда мы будем проходить мимо, – сказала Дэйна. – Такой худой парень с чудной прической. Он в полосатой рубашке.

– Я взгляну на него. А ты, может, остановишься и немного поболтаешь с ним?

– Ты шутишь.

– Вовсе нет. Может, тебе удастся выяснить, что он задумал. Я пойду внутрь и приступлю к открытию.

– Одна?

Так улыбнулась и покачала головой.

– Я?

– Да, ты.

– Я делаю это постоянно.

– Но случилось столько всего странного, – сказала Дэйна. – Я лучше пойду с тобой. Я могу поболтать с этим парнем потом.

– Ничего не случится.

– Но если что-то произойдет, я буду рядом.

Так, улыбаясь, покачала головой.

– Подружка моя, – сказала она.

Глава 25
История Сэнди – июль 1992

Когда Сэнди вышла из хижины, то увидела, что Эрик сидит на пассажирском сиденье ее пикапа. Как ребенок, предвкушающий начало путешествия, он улыбнулся ей и подпрыгнул.

Сэнди почувствовала угрызения совести.

Открыв водительскую дверь, она сказала:

– Жаль, что я не могу взять тебя с собой, дорогой.

Он наклонил голову, посмотрел на нее печальным взглядом и по-собачьи заскулил. Будто умоляя. Пожалуйста?

Сэнди забралась внутрь. Подавшись вперед, она обняла сына за плечи, притянула его к себе и поцеловала в щеку.

– Прости, – сказала она. – Знаешь что, мы можем выбраться на ночную поездку в скором времени. Может, чуть позже на этой неделе. Как тебе?

Запыхтев, он кивнул.

С самого его раннего детства Сэнди иногда брала сына на ночные поездки в город, чтобы доставить ему особое удовольствие. Казалось, ему очень нравится это приключение. Но она никогда не вывозила его днем. И никогда не станет. Ехать с ним в город ночью уже было довольно рискованно. Но делать это при свете дня было бы настоящим безумием.

– Давай-ка выпрыгивай, – сказала она ему.

Он завыл.

– Выходи, – сказала она, мягко подталкивая его к двери.

Он взялся за ручку двери, затем оглянулся на Сэнди. Выступы над его глазами приподнялись. Они бы подняли его брови, если бы они у него были. Но у него не было ни бровей, ни какой-либо вообще растительности на теле. Даже половое созревание, которого он, очевидно, недавно достиг, не принесло никаких волос. Он был безволосым с головы до ног, точно так же, как его отец и остальные.

– Давай, выходи, – снова повторила Сэнди. – Я вернусь через несколько часов.

Он кивнул, затем распахнул дверь и спрыгнул на землю. Он повернулся и уставился на Сэнди.

– Можешь, пожалуйста, закрыть дверь? – попросила она.

Он протянул руку и пихнул дверь. Та с громким шумом захлопнулась. Сэнди вздрогнула.

«Он хлопнул так не специально, – сказала она себе. – Просто он очень сильный. И еще не научился себя контролировать».

Улыбаясь, она сказала:

– В следующий раз аккуратнее с дверью, хорошо?

Он пожал плечами.

– Дурачок, – сказала она.

Он улыбнулся.

Сэнди завела двигатель, затем крикнула в окно:

– Будь осторожен, пока меня не будет, хорошо? И не разговаривай с незнакомцами.

Их старая шутка.

Улыбаясь, Эрик покачал головой.

Сэнди подала назад, развернулась и медленно поехала. В боковое зеркало она посмотрела на Эрика, стоявшего перед хижиной.

Он выглядел таким ужасно одиноким и потерянным.

Сэнди почувствовала ком в горле.

«Бедный ребенок», – подумала она.

Не то чтобы у нас был выбор. Мы делаем все, что можем.

Черт, мы довольно хорошо справляемся, если подумать. По крайней мере, мы живы, свободны, и мы вместе. Это самое главное.

Она свернула за поворот. Она больше не могла видеть Эрика и ощутила горечь утраты.

Она ненавидела оставлять его одного, когда вот так ездила в город.

«Ничего не случится, – говорила она себе. – Когда я дома, он все равно целый день бродит по лесам. Поэтому имеет ли значение, что я в городе, а не в хижине?»

Имеет.

Она повернула голову и посмотрела в просвет между деревьями на место захоронения. Она обязательно смотрела каждый раз. Она давно перестала бороться с этим желанием.

Она точно знала, куда смотреть. Хотя могилы уже давно не было видно. Ее скрывали заросли кустарников.

Глядя на кусты, Сэнди вспоминала то время, когда их еще не было. Она вспоминала внешний вид, ощущение и сильный запах земли от насыпи, каким все это было в самом начале. Той ночью, засыпав землей Либ, Гарри и Слейда, она села на насыпь, потому что была слишком вымотана, чтобы идти куда-то еще, и потому что не была уверена насчет Гарри и Либ.

Скорее всего, они были мертвы.

Но, может, и нет.

Кто-то из них все еще мог быть жив, тяжело ранен и задыхаться, но все-таки не мертв. И мог оказаться достаточно сильным, чтобы выбраться на поверхность сквозь толщу земли.

Но не сможет, если я буду сидеть сверху.

Сидя на могиле, она думала об этих троих погребенных внизу. Сэндвич из обнаженных тел и Либ посередине, как кусок мясного рулета.

Нет, нет, нет, не мясной рулет. Это сэндвич с колбаской.

И Либ посередине, но она не колбаска.

Надеюсь, она счастлива. Надо было держать рот на замке.

Проезжая мимо кустов, среди которых скрывалась могила, Сэнди вспомнила, как была зла той ночью. У них с Либ все складывалось так хорошо, пока не появился Гарри. Он все испортил.

Мы могли бы быть семьей.

Но Либ свихнулась из-за парня и превратилась в шлюху. Болтливую шлюху, вероломную шлюху. Во всем ее проклятом теле не осталось ни капли верности. Не терпелось ей поскорее разболтать секрет.

Она даже не знала этого парня!

Сэнди покачала головой.

Она чувствовала себя другим человеком по сравнению с девчонкой, которая сидела на могиле той ночью.

Боже, я была так юна. И так зла.

И ревнива.

Смешно.

Она жалела, что убила Гарри и Либ. Она всегда жалела, что сделала это.

Не то чтобы она чувствовала себя особо виноватой. Они оба получили по заслугам. Они обратились против нее. Рано или поздно они бы обратились и против Эрика. Если бы она не убила их, то дорого поплатилась бы.

Но они ей нравились.

Оба.

Сложись все иначе, и Либ могла бы стать ей кем-то вроде старшей сестры. А Гарри – братом.

Или любовником.

Кто знает?

Даже спустя двенадцать лет после той ночи она не могла проехать мимо могилы, не вспомнив все это.

Не могла не вспомнить без сожаления о том, что убила их.

Жалея, что они буквально вынудили ее сделать это.

Все было к лучшему, говорила она себе.

Не для них.

Что поделать. Не надо было так себя вести.

К лучшему, что они не повели себя прилично. Иначе я бы могла им довериться и потерять бдительность. А потом уже мы с Эриком оказались бы обманутыми.

Таким образом я нанесла удар первой.

Как это говорят военные?

Превентивный удар.

Да.

Я уверена, что заранее выбила дурь из этих двоих. Покончила с ними, прежде чем они могли бы покончить с нами.

Сквозь деревья показалось тихоокеанское шоссе. Сэнди медленно проехала вперед, затем остановилась в нескольких ярдах от больших железных ворот, преграждавших ей путь. Она выпрыгнула из машины и зашагала к ним. Она шла через тени и яркий солнечный свет, сминая ботинками опавшие листья, сосновые иглы и ветки. К сочным ароматам леса примешивался свежий, сильный запах океана. И ощущение океанского бриза, который был прохладнее и свежее приятного и теплого воздуха леса.

Это всегда настигало ее в этот момент, когда она шла открывать ворота.

Мои ворота.

Во времена Гарри на грунтовой дороге не было ворот. Сэнди лично купила заграждение в городе и наняла пару ребят, чтобы установить его.

Ворота хорошо справлялись со своей задачей удерживать людей на расстоянии.

Они, да еще табличка, прикрепленная проволокой к лицевой стороне:

ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬНЕ ВХОДИТЬ!НАРУШИТЕЛИ ПРЕСЛЕДУЮТСЯ И ЯВЛЯЮТСЯ ЗАКОННОЙ МИШЕНЬЮ

Табличка была ее собственным творением. Она считала, что часть про «законную мишень» хоть и содержала угрозу, но демонстрировала определенные остроумие и стиль.

Эта табличка и сами ворота казались особенно крутыми, учитывая, что частная территория принадлежала не ей.

Владельцем земли был Гарри Мэтьюз.

Она принадлежала ему. И он был в ней похоронен.

Сняв висячий замок, Сэнди попятилась, открывая ворота. Когда они были широко раскрыты, она шагнула назад, прочитала свою табличку и улыбнулась. Затем поспешила к пикапу. Она выехала за ворота, закрыла и заперла их за собой и медленно покатилась по неровной грунтовке, подскакивая и трясясь, пока не добралась до края шоссе.

Она подождала, пока мимо прогрохотал огромный автофургон. После этого дорога была свободна. Она круто повернула направо, выехала на проезжую часть и поддала газу.

Ближайшим городом был Форт-Платт, почти в пятидесяти милях по побережью. Она включила радиоприемник. Протянув руку перед пассажирским сиденьем, она открыла бардачок. Внутри валялось полдюжины кассет. Она нашла свой любимый альбом Уоррена Зивона с песней Roland the Headless Thompson Gunner. Затем закрыла бардачок, вставила кассету в отверстие на приемнике и нажала кнопку «старт».

– Теперь дело пойдет, – пробормотала она.

Как бы она ни сожалела о том, что оставила Эрика – и беспокоилась о его безопасности, – она не могла не радоваться тому, что едет одна.

Свободная.

Она откинулась на сиденье и улыбнулась, почувствовав дуновение ветра на лице.

Выставив локоть левой руки в окно, она вела машину одной правой. На ней была белая блузка без рукавов. Ветер задувал в пройму, скользил по грудям, раздувал переднюю часть блузки. Она расстегнула пару пуговиц, чтобы впустить больше воздуха.

Глядя налево, она видела только горизонт высоко над океаном. Однако, глядя вперед, она видела нижнюю часть берега по левой стороне шоссе. Перед ней открывался потрясающий вид – целые мили неровных скалистых утесов с вкраплениями песчаных пляжей внизу, пенистые гребни волн, бежавшие друг за другом. Бледно-голубая вода блестела на солнце. Далеко на западе над водой протянулась полоса тумана, как снежное покрывало.

Справа она видела густо поросшие лесом склоны и безоблачное небо.

«Вот это жизнь», – подумала она.

Если ты, конечно, не против прятаться среди холмов с монстром.

Она почувствовала мгновенный приступ вины.

«Он мой ребенок, – сказала она себе. – Он – моя жизнь».

Он монстр.

Но он мой, и я люблю его. И вообще, разве у меня есть выбор?

Она знала, какие у нее есть варианты.

Она обдумывала их множество раз.

Во время своих длительных одиноких поездок в город она редко когда не думала о возможных вариантах.

На самом деле их было всего два. Либо продолжать прятаться с Эриком, либо уйти от него.

«На самом деле я ему уже особо и не нужна, – думала она. – Он мог бы спокойно жить один».

Несколько лет назад Эрик начал охотиться на диких животных (а иногда и на людей), убивать их и есть. Он пожирал их прямо на месте, хотя часто приносил Сэнди куски мяса, чтобы она могла приготовить что-то для себя. Конечно, ему нравились такие лакомства, как пицца, попкорн, пирожные, печенье с шоколадной крошкой, но по большому счету они были ему не нужны.

Он и правда совершенно не нуждался в Сэнди.

Конечно, он бы скучал по мне. Он бы скучал по своей маме. Но мог бы спокойно жить и без меня.

А я бы стала свободной. Я бы могла вести собственную жизнь.

Без него.

Ей стало жарко и тошно от чувства вины... и безграничного, невыносимого одиночества.

«Я бы не смогла, – подумала она. – Я бы никогда не смогла предать его так. И, боже, я бы скучала по нему. Я бы просто не смогла».

Но альтернатива представлялась почти такой же ужасной.

Провести всю жизнь в этой маленькой хижине, в полном одиночестве, за исключением Эрика. Никаких возлюбленных, никаких настоящих детей.

Настоящих?

И снова на нее нахлынуло чувство вины.

«Ты понимаешь, что я имею в виду, – подумала она. – Я знаю, что он настоящий. Я никогда не сомневалась! Но, боже мой, неужели это так ужасно – желать нормальной жизни? Мужа и человеческих детей?»

Не то чтобы я не любила Эрика, но...

– Блин! – сказала она.

Она ненавидела думать об этих вещах.

В этот момент заиграла песня. Песня, которую она любила больше всего. Странная и жуткая баллада о Роланде, безголовом стрелке с «Томпсоном».

Она подпевала и пыталась не размышлять об Эрике и свободе.

К тому времени, как она подъехала к мосту и въехала в город, было уже больше десяти часов утра. Внутри кафе «Морской бриз» она бросила монету в двадцать пять центов в телефон-автомат и набрала номер, который знала наизусть.

После двух гудков раздался знакомый голос:

– Чем могу помочь?

– Привет, Блейз, это я.

– Дорога-а-ая!

– Я тебе сегодня буду нужна?

– Мне? Конечно! Когда ты мне была не нужна?

– Просто подумала, что лучше уточнить. Убедиться, что ты не уехал в круиз или типа того.

– О, боже упаси! Никогда больше не отправлюсь в круиз. Я думал, что умру! С некоторыми так и случилось! Ха!

– Забавно. В общем, мне лучше подъехать к тебе, или мы где-то встретимся, или...?

– О, давай сначала ко мне. Если мы решим выйти, я поведу.

– Хорошо. Здорово. Скоро увидимся.

– Откуда ты звонишь?

– Из «Морского бриза».

– А. Тогда ты будешь через пятнадцать минут.

– Пока, Блейз, – сказала она и повесила трубку.

Она поехала по главной улице Форт-Платта. В городе был залив с пристанью и множеством лодок, но она не знала ни о каких военных объектах в округе. Наверное, стоило бы назвать его Порт-Платтом.

Это местечко всегда напоминало ей Малькаса-Пойнт. Не сказать, чтобы у этих двух городов было много общего. В Форт-Платте не имелось таких вызывающих достопримечательностей, как Дом Зверя. Он не был богат на рыболовные магазины, винные лавки или магазины с недорогими сувенирами, как Малькаса. Нет. Форт-Платт был высшего сорта. Ну или таковым себя позиционировал.

Как и многие другие поселения вдоль побережья Калифорнии, этот город давным-давно приобрел репутацию «колонии художников». Когда Сэнди в конце тысяча девятьсот восьмидесятого года впервые рискнула появиться здесь, он уже превратился в модную зону отдыха.

Главную улицу украшали колоритные рестораны, бутики, где продавались свечи, чай и вещи ручной работы, книжные магазины, пахнувшие благовониями и подержанными книгами защитников окружающей среды и малоизвестных поэтов, и галереи с работами местных художников.

Таких, как Блейз О. Глори.

Сразу за северной границей города Сэнди свернула направо к аллее Буэна Виста и двинулась вглубь. Она проехала по широкой извилистой дороге в сторону холмов, свернула на Эмеральд-Драйв, а затем – на узкую, петляющую Крестлайн-Лейн. Которая привела ее к въезду на подъездную дорожку Блейза.

Остановившись внизу крутого подъезда к дому, она переключилась на первую передачу. Затем поехала вперед. Передняя часть пикапа задралась к небу, и она почувствовала, как ее вес сместился к спинке кресла.

Наверху капот машины опустился. Ей казалось, что она заходит на посадку – на летную дорожку перед фантастическим домом из стекла и погодостойкого дерева.

Оставив машину на стоянке возле гаража, она прошла мимо фасада дома и поднялась на крыльцо по дюжине шиферных ступенек.

Она нажала кнопку звонка.

Внутри дома колокольчики выбили мелодию песни. Той, в которой пелось о парне, мечтавшем о такой же девушке, как та, что вышла замуж за его папулю^[28].

Она фыркнула и покачала головой.

Блейз открыл дверь.

– Моя дорогая! – выкрикнул он и широко распахнул руки.

Сэнди перешагнула порог.

Он заключил ее в объятия.

Она похлопала его по спине. На нем было шелковое кимоно. Ткань была приятной на ощупь, и через нее исходил жар от его тела.

Он отстранил ее и взял за руки.

– Взгляни на себя. Только взгляни на себя. Красавица! Настоящая красавица! Как всегда. Никогда не меняйся, дорогая! Что бы ты ни делала, никогда не меняйся!

– Ты и сам прекрасно выглядишь, – сказала она.

– О, дорогая, я знаю. Знаю! Ха! Я выгляжу просто потрясно, да?

– Как всегда.

– О, я так рад, что ты решила заглянуть именно сегодня. Ты меня просто осчастливила. – Он отодвинул ее, затем закрыл входную дверь и крутанулся, чтобы посмотреть на нее. – О, я правда скучаю по тебе, когда ты уходишь. Ты – такое наслаждение! Я бы очень хотел, чтобы ты переехала. У меня уйма комнат.

– Я знаю. Может, когда-нибудь.

– О, не дразни меня пустыми обещаниями. Я знаю, что ты никогда не переедешь. Но я буду надеяться, да? Мы бы так чудесно проводили время, ты и я.

– Не сомневаюсь в этом.

– Ты так прекрасна. И такая изменчивая, как хамелеон. Столько оттенков настроения и перемен, столько сдвигов и нюансов. Будь моя воля, ты была бы моим единственным сюжетом. Я бы целыми часами рисовал только тебя.

– Ну, спасибо.

– Мы бы не только отлично проводили время, но стали бы несметно богатыми.

– А как сейчас у нас дела? – спросила Сэнди.

– Неплохо. – Шевеля бровями, Блейз сунул руку в карман халата. Он вытащил толстую пачку купюр, сложенных пополам и перетянутых двумя резинками. – Твои двадцать процентов, – сказал он и опустил деньги в руку Сэнди.

– Вау, – сказала она.

– Точно. Тут две тысячи триста долларов.

Она улыбнулась.

– Прилично.

Склонившись к ней, Блейз прищурил один глаз, понизил голос и сказал:

– Мы с тобой – непревзойденное сочетание, Эшли. Твоя красота и моя гениальная способность запечатлевать тебя на холсте... Но нужно, чтобы ты была здесь. Мне необходимо твое присутствие.

– Ну, я просто не могу выбираться сюда очень часто, Блейз.

– Ты действительно так далеко живешь?

– Далеко-далеко.

– У тебя нет никакого желания разбогатеть?

– Две тысячи баксов в месяц – это куча денег.

– Но мы могли бы зарабатывать гораздо больше. Мы бы сколотили целое состояние.

– Я думала, что вы, художники, не думаете о деньгах.

– Я что, не человек? Из меня что, не течет кровь? Мне что, не нужны разные плюшки?

Засмеявшись, Сэнди запихнула пачку денег в передний карман джинсов.

– Ну ладно, мистер Жадность, давай-ка лучше займемся делом.

– Да! Чем раньше, тем лучше! – Улыбаясь, он поднял обе руки, как ребенок, пытающийся поймать капли дождя. – Сегодня прекрасный день! Может, снова съездим к морю?

– Согласна. Ты за рулем?

– Я уже собрал все принадлежности. Все, что нам нужно, – это переодеться в более подходящую одежду, и можно выезжать.

Глава 26
Стычки сотрудников

Судя по внешнему виду Этель в гостиной, никто не трогал ее этой ночью.

– Пока все в порядке, – сказала Дэйна.

Они прошлись по всему дому.

Никто на них не бросился.

Казалось, все было нормально.

Все манекены находились в обычном состоянии.

Завершив обход, Так с Дэйной направились к входной двери.

– Может, сегодня все пройдет более гладко, – сказала Так.

– Начало хорошее – если не считать незваного гостя в твоем доме.

– О, спасибо, что напомнила.

– Пожалуйста.

– Возможно, он гоняется за тобой, знаешь ли.

– Спасибо тебе, – сказала Дэйна.

– Пожалуйста. – Она открыла дверь, и Дэйна вышла вслед за ней на крыльцо. – Просто будь осторожна, – сказала она. – Держи ухо востро, ладно? Не думай, что ты в полной безопасности просто потому, что сейчас день и вокруг полно людей... – Она покачала головой. – В доме полно разных закутков. Таких, где что-то может случиться. Так что не расслабляйся.

Кивая, Дэйна ответила:

– Ты тоже смотри в оба.

– Обязательно.

Держась рядышком, они сбежали по ступенькам крыльца. Когда они стали огибать дом, Дэйна почувствовала, как ее сердцебиение участилось.

– Уоррен не участвует в собраниях персонала, да? – спросила она.

– В собраниях гидов – нет. – Так усмехнулась. – Прости.

– Просто спрашиваю.

– Ну разумеется. Вообще-то, он не входит в число сотрудников. Больше нет. Он – владелец закусочной.

– Владелец?

– Ага. Получает от нее неплохую прибыль, кстати. Но он не посещает собрания гидов.

– А.

– Не переживай, рано или поздно ты его увидишь.

– Я знаю. Я не...

– Это случится раньше, если ты купишь себе чашечку кофе перед работой.

– Он уже здесь?

– Возможно.

Они завернули за дальний угол дома.

– Да, – сказала Так. – Он здесь.

Дэйна увидела только трех других гидов. Ронда улыбнулась и помахала рукой. Шэрон закурила сигарету. Клайд стоял особняком, поставив одну ногу на стул, зажав в губах сигарету и держа в руке белый пластиковый стаканчик. Заметив Дэйну, он отвернулся.

– Уоррен внутри киоска, – объяснила Так.

Дэйна покосилась в ту сторону. Несмотря на слепящий солнечный свет от стеклянной панели, она увидела, что одно из окошек было открыто. Она улыбнулась Так.

– Взять тебе что-нибудь?

– Нет, спасибо. Но лучше поторопись.

– Я сейчас. – Прибавив шагу, она резко развернулась и поспешила к киоску.

Уоррен шагнул к окошку и улыбнулся ей.

– Доброе утро, Дэйна.

– Привет. Можно мне чашечку кофе?

– Какого размера?

– А какие есть?

– Мальчик-с-пальчик, мадам Блаватская и Циклоп.

– Ты шутишь.

– Ага. Извини.

– Надеюсь, не со всеми подряд.

– Только с особенными друзьями.

Дэйна почувствовала, как краска прилила к ее лицу.

– Что ж, спасибо. Как я понимаю, мадам Блаватская – это кофе среднего размера?

– Так точно.

– Можно мне один?

– Добавить что-нибудь?

– Только кофе.

– Сейчас принесу. – Уоррен отошел от окна.

Поглядев через плечо, Дэйна увидела, что остальные гиды собрались вокруг Так.

– Вот, держи.

Она полезла в карман.

– Это за мой счет, – сказал Уоррен.

– Ладно... Спасибо.

– Пожалуйста. Как все прошло вчера? Плееры обнаружились?

– Два из трех. Одного до сих пор нет.

Уоррен слегка поморщился.

– Что?

Он покачал головой.

– Просто в последнее время такое часто случается. Может быть, люди крадут их. Кстати, мне кажется, тебя ждет Линн.

– Я лучше пойду. Увидимся позже, хорошо?

– Конечно, – сказал он.

– Еще раз спасибо за кофе. – Она взяла пластиковый стаканчик, развернулась и пошла к остальным. Она шла медленно, не спуская глаз с темной дымящейся поверхности.

Интересно, он все еще у окна? Наблюдает ли за мной? Заинтересован ли он?

Он не взял с меня денег за кофе, верно?

Да, но почему он так торопился смыться вчера? Как будто не мог дождаться, чтобы поскорее сбежать от меня?

Боялся, что попрошу его помочь мне обыскать дом.

– Ладно, – сказала Линн. – Все на месте.

– Привет, Дэйна, – сказала Ронда, улыбаясь, и ее щеки покраснели.

– Привет, Ронда. Шэрон.

Шэрон с сигаретой во рту подмигнула ей.

– День второй.

– Ага.

Клайд смотрел на нее сквозь плывущий дым от сигареты. Она кивнула ему в знак приветствия, но улыбаться не стала. Он продолжал смотреть на нее.

Это ты был прошлым вечером у бассейна, Клайд?

Ты был в доме этим утром?

Что ты там делал, следил за...?

– Хорошая новость, – сказала Так, – в том, что никто не валял дурака в Доме Зверя прошлой ночью.

– Никто, о ком ты знаешь, – сказала Шэрон.

Дэйна сделала глоток кофе. Он был очень горячим и по вкусу напоминал французскую обжарку.

«Уоррен готовит хороший кофе», – подумала она.

– Плохая новость в том, что вчера мы не досчитались одного плеера. Изначально не хватало трех, но мы с Дэйной разыскали двух шутников. Просто парочка идиотов. Они заявили, что ничего не знают о третьем, и мы не смогли отыскать кого-то еще. Так что одного плеера по-прежнему недостает.

– Недостает, – пробормотал Клайд.

Линн сказала:

– Хотя мы не знаем, пропал ли кто из туристов.

– Как всегда, не так ли?

– Вероятно, потому, что они не пропадают, – ответила ему Линн. – Если бы с каждым исчезнувшим плеером исчезал посетитель, мы бы закрылись уже много лет назад.

– Как скажешь.

– Брось, Клайд, – сказала Шэрон.

– Послушайте, зверь вернулся, – сказал Клайд. Он ухмыльнулся Дэйне. – Время от времени он кого-то хватает. Ему нужно свежее мясо, понимаете, о чем я?

– Он просто пытается тебя запугать, – сказала Ронда.

– Я вся дрожу, – сказала Дэйна.

– Может, тебе стоит. Возможно, ты следующая.

– Довольно, Клайд, – сказала Линн. – Давайте не будем делать из этого проблему. Насколько мы знаем, никто не пропал. Исчез плеер, только и всего. Люди и впрямь воруют. Но нужно быть начеку. Может, кого-то и правда схватили, хотя нет никаких оснований так думать. Возможно, кто-то все-таки спрятался. Если это так, то он может быть до сих пор в доме. Неизвестно, что у него на уме, поэтому мы должны быть особенно осторожными.

– Как ты думаешь, это все связано? – спросила Ронда, хмурясь, как будто глубоко задумалась.

– Что все связано? – спросила Линн.

Ронда покраснела.

– Ну, знаешь. Вандализм в отношении Этель, пропавший плеер. Это все произошло в один день, так ведь?

– Вандализм мог случиться накануне, – сказала Линн. – Но да, связь может быть. Просто мне кажется, что у нас пока недостаточно информации, чтобы делать какие-то выводы.

– Я уже сделала парочку выводов, – сказала Шэрон, щурясь сквозь сигаретный дым. – Я считаю, что происходит что-то странное. И еще я считаю, что, наверное, это только начало.

Клайд расширил глаза.

– И началось это все вчера с появлением Дэйны.

– Иди в жопу, – сказала ему Шэрон.

– Поцелуй меня в зад.

– Не этими губами.

– Все, довольно, – сказала Линн. – Во-первых, у нас было множество происшествий и до появления Дэйны. Во-вторых, Клайд, потрудись не быть таким мудаком.

– О-о-о-о, – сказал он. – Следи-ка за своим языком, малышка. А то как бы мне не пришлось достать кусок мыла.

Проигнорировав его замечание, Линн взглянула на свои часы.

– Уже почти пора открываться. Есть вопросы по поводу распределения?

– Я бы хотела дежурить на втором этаже, – сказала Дэйна. – Если можно. Поскольку я вчера облажалась.

Шэрон согласилась поменяться с ней местами.

Ухмыльнувшись Дэйне, Клайд сказал:

– Угадай, кто сегодня на первом этаже?

– Не вижу в этом проблемы, – сказала Дэйна. – А ты?

– О, нет, нет. Я вижу в этом возможность.

– Мы все решили? – спросила Линн.

– Не совсем, – сказал Клайд. Он раздавил окурок ботинком.

– Что на этот раз?

– Ты назвала меня мудаком, – сказал он.

– Да. И что?

– По-твоему, это был комплимент?

– Конечно, – сказала она. – Думай как хочешь. А теперь давайте приниматься за дело.

С Клайдом в хвосте они группой обогнули дом сбоку. У центрального входа Линн, Шэрон и Ронда отделились и пошли через газон к билетной кассе. Клайд остался позади Дэйны. Она боролась с желанием оглянуться на него.

– Ты считаешь меня мудаком? – спросил он.

Повернув голову, она сказала:

– Откуда мне знать.

Он быстрым шагом подошел к ней.

– Линн не может смириться с тем, что я порвал с ней. И с тех пор ненавидит меня.

– Серьезно? – пробормотала Дэйна.

– Боюсь, я разбил ей сердце.

– Думаю, ты настоящий сердцеед.

– Ну, как прошло твое вчерашнее свидание?

– Нормально.

– Нормально? Отзыв так себе. Если бы ты пошла со мной, твой ответ был бы «замечательно». Или даже «великолепно».

– Наверняка. – Она начала подниматься по лестнице.

Клайд забежал вперед и открыл перед ней входную дверь в Дом Зверя.

– Спасибо. – Она перешагнула порог.

Влетев следом за ней, Клайд резко дернул дверь. Та с шумом захлопнулась, отрезав их от дневного света.

Сквозь тусклый мрак Дэйна с трудом различила лестницу.

– Прости, – сказал Клайд. – Тебе нужен свет?

– Все в порядке.

– Мы можем поговорить минуту?

– Мне надо идти наверх. – Она положила руку на балясину перил и шагнула на первую ступеньку.

– В ближайшие пять минут как минимум тут никого не будет. Так что не убегай, ладно?

Она поднялась еще на несколько ступеней, желая поскорее отделаться от него.

Постой. Почему бы не послушать, что он хочет сказать?

Задать ему несколько вопросов.

Дэйна остановилась и обернулась. Клайд двинулся в ее сторону.

– Стой там, ладно? Мы можем поговорить, только не подходи ко мне.

Он остановился.

– Так нормально?

– Да. Чего ты хочешь, Клайд?

– Я хочу, чтобы мы были друзьями.

– Друзьями. Хорошо.

Раскинув свои мускулистые руки, он сказал:

– Еще не поздно.

– Конечно.

– У тебя уже запланировано очередное свидание на сегодняшний вечер?

Она поняла, что ее сердце забилось сильнее.

– Нет, – сказала она. – На самом деле у меня и вчера не было никакого свидания. Я просто не хотела идти с тобой.

– Значит, ты солгала.

– Точно.

– Позор тебе.

– Знаю. Я ненавижу ложь. Поэтому сейчас я честна с тобой. Мы коллеги. Я бы хотела, чтобы мы стали друзьями, но я не собираюсь встречаться с тобой.

– А, старая уловка – «коллеги».

– Это не уловка.

– Да-да, она и есть. Это просто удобный предлог. Так бы прямо и сказала, что ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя.

– Твоя драгоценная подруга Линн уже, наверное, наговорила обо мне всяких гадостей. Она не может смириться с тем, что я ее бросил. О, она была без ума от меня. Она не могла оторваться от меня. Она была ненасытной. Мы занимались этим даже здесь, в Доме Зверя. Множество раз. В каждой комнате. Даже на чердаке. Даже в подвале.

– Да, конечно.

– Она хотела меня снова и снова. Она сходила с ума от страсти ко мне. И от ревности. Она была такой ревнивой, такой собственницей. Наконец я не мог больше выносить этого. Обвинений. Беспочвенных обвинений. Она думала, что я спал с Шэрон. Она даже обвинила меня в соблазнении Ронды. Ронды! Можешь в это поверить? Ты можешь представить хотя бы на мгновение, чтобы я хотел секса с этой инфантильной дурочкой?

– Угомонись уже.

– Одному богу известно, что там Линн наплела тебе обо мне. А ты, конечно, веришь ей. Черт, с чего бы тебе не верить? Она твоя лучшая подруга. По-твоему, я уверен, она не может сделать ничего плохого.

– Я бы так не сказала.

– Я не плохой человек. Даже она так не думала. Она считала меня великолепным. И поэтому сейчас так меня ненавидит.

– Думаю, на это есть как минимум еще одна причина.

– Какая?

– Ты мудак.

Пока Дэйна стояла на лестнице, ее глаза привыкли к сумраку. Она увидела, как губы Клайда сжались в тонкую гневную линию.

Она отвернулась от него и пошла по лестнице.

– Ты заговоришь по-другому! – крикнул он.

Она не ответила, продолжая подниматься.

– Ты не представляешь, чего лишаешься.

Она промолчала.

– Стоит тебе познать меня, как ты не сможешь остановиться. Никто не может. Ты будешь просить еще и еще.

Наверху лестницы она повернула направо и пошла по коридору.

– Смотри не попадись зверю! – прокричал Клайд.

– Спасибо за предупреждение! – крикнула в ответ Дэйна. – Хорошего дня.

Она услышала, как он что-то пробормотал. Всего один слог. Хоть она и не сумела разобрать полностью, она была вполне уверена, что поняла, что это было.

– Очаровательно, – прошептала она.

Затем она улыбнулась, но не смогла унять дрожь.

Глава 27
История Сэнди – июль 1992

– Похоже, пляж полностью в нашем распоряжении, – сказала Сэнди, не увидев ни одной припаркованной машины в конце грунтовой дороги.

– Очень на это надеюсь, – ответил Блейз. – Я уже настроился.

– Я уверена, что все будет хорошо.

Он развернул свою «Сильверадо»^[29], затем остановился. Они оба вылезли и распаковали принадлежности.

– Ты несешь холодильник и мольберт, если не против. Я возьму все остальное.

– Хорошо, – сказала Сэнди. Она всегда несла холодильник и мольберт. Блейз всегда нес свои холсты, ящик с красками и полный рюкзак. И еще он всегда просил Сэнди идти впереди него, даже несмотря на то, что сам выбирал, где остановиться.

– Это дает мне время, – говорил он ей, – заново познакомиться с твоей фигурой и грацией.

Одежда Сэнди осталась в его доме, и сейчас на ней было синее шелковое платье, ожидавшее ее в комнате для гостей. С глубоким вырезом спереди и сзади, оно держалось на плечах на тонких легких лямочках. Почти невесомая ткань платья струилась вдоль тела, как прохладный поток.

Хотя она никогда не говорила Блейзу заранее, когда приедет, у него всегда был готов для нее новый потрясающий наряд. И она всегда с удовольствием переодевалась в него, даже если они просто шли в его студию на верхнем этаже.

Одежда неизменно была красивой, облегающей и откровенной. Некоторая – почти неприличной.

Как это платье.

Мало того, что оно было полупрозрачным, ветер играл его юбкой, как хотел.

Стоило ей наклониться, чтобы поднять холодильник, как ветер задрал юбку.

– О, как мило, – заметил Блейз.

– Старый развратник, – сказала она.

– Старый? Прикуси язык!

Она выпрямилась. На ее правом плече висел мольберт. Холодильник оттягивал левую руку. Внутри, наверное, был обычный набор для пикника: сыр, итальянская салями, крекеры, виноград и две бутылки шампанского.

Усмехнувшись через плечо, она спросила:

– Сколько тебе сейчас, Блейз?

– Двадцать девять.

– Ух ты. Просто удивительно. На вид тебе не больше пятидесяти.

Он изогнул бровь.

– Пятьдесят восемь, если хочешь знать.

– Серьезно? Ты и правда выглядишь великолепно.

– О, знаю, знаю. – Улыбаясь, он провел рукой по волнистым седым волосам над правым ухом. – Всю свою жизнь я был писаным красавцем, и сейчас уже поздно меняться. Ха!

– Готов идти? – спросила Сэнди.

– Веди меня, девица-блудница^[30].

Обернувшись, она бросила на него неодобрительный взгляд.

– Прекрати это, парень.

Он наклонил голову вбок и посмотрел на нее, как обруганный, кающийся ребенок.

– Прости меня, дорогая.

– Просто старайся сдерживаться, – сказала она и пошла дальше.

Тропинка вела от края дороги, огибая невысокий травянистый холм и затем спускаясь к берегу. Она напоминала Сэнди путь к пляжу в Малькаса-Пойнт.

Сколько же раз она ходила на тот пляж?

Как минимум десятки раз. Может быть, больше сотни.

Она обнаружила, что вспоминает самый первый раз. С мамой, Джадом и Ларри.

«Нет», – сказала она себе.

Она вспомнила, как запрыгнула Ларри на спину, играя в «лошадку», и как он, визжа, закружился на песке.

Бедняга Ларри.

Хватит! Не думай об этом!

Блейз напоминал ей Ларри.

Хорошо. Думай о Блейзе. Отличная мысль.

Шагая по песчаной дорожке, она вспоминала то время, когда познакомилась с ним. Давным-давно. Двенадцать лет назад.

Я была почти ребенком...

На утро после убийства Сэнди достала Эрика из люльки и пошла на разведку. Примерно в ста ярдах дальше по грунтовой дороге она обнаружила бревенчатый домик Гарри Мэтьюза. Возле него стоял большой синий пикап.

Оставив Эрика на несколько минут на земле, Сэнди крадучись обошла домик с пистолетом в руках.

Казалось, там никого не было.

Она вошла внутрь и огляделась.

По всей видимости, Гарри жил один.

Тогда она вышла, сгребла в охапку Эрика и прошептала:

– Похоже, мы нашли себе дом, милый.

Она внесла его внутрь.

И там они остались.

В самом начале Сэнди сочинила историю на случай, если кто-то появится. Она заявит, что она – племянница Гарри и приехала к нему из Санта-Моники. (Она действительно жила в Санта-Монике до двенадцати лет, так что это место отлично подходило на роль ее дома.) Если в эту историю не поверят и начнутся настоящие проблемы – или кто-то каким-то образом увидит Эрика, – то она просто убьет нарушителя спокойствия.

Она никуда не выходила без пистолета Гарри в кармане.

Но шли дни, а никто не показывался.

У них не было никаких неприятностей. Домик и окружающий лес представлялись идеальным укрытием, убежищем для нее и Эрика.

Здесь он мог спокойно расти...

Но Сэнди знала, что скоро возникнет проблема.

На момент их прибытия еды в шкафах, кладовой и холодильнике было только примерно на две недели.

Запасы постепенно сокращались.

Внутри нее зашевелился страх. Скоро ей придется покинуть безопасный лес и отправиться в город за продуктами.

С другой стороны, у нее были наличные.

Она насчитала почти четыреста долларов, собрав все деньги из своего кошелька, кошелька Либ и бумажников Гарри и Слейда^[31]. Еще она нашла несколько кредитных карт и чековую книжку Гарри. На счету чековой книжки лежало около девяти тысяч долларов.

Кредитки были совершенно бесполезны.

А вот чеки... Их можно было бы использовать для оплаты любых счетов, которые будут приходить по почте. Например, налог на имущество, счета за электричество (как хорошо, что в домике было проводное электропитание!) или что-то в этом роде. Подделать подпись Гарри довольно легко. Но она не видела безопасного способа использовать чеки для получения наличных.

Деньги рано или поздно закончатся.

И когда они закончатся...

Очень скоро пришло время ехать в город за припасами.

Сэнди не хотелось оставлять Эрика одного, но какой у нее был выбор? Она не могла взять его с собой: его бы наверняка заметили. Поэтому однажды утром, позволив ему сосать ее грудь до тех пор, пока он не заснул, она осторожно отнесла его в кроватку и уложила. Затем она бросилась к пикапу Гарри.

Машина Либ и трейлер преграждали ей выезд, но она сумела объехать их.

Форт-Платт оказался гораздо дальше, чем она думала.

Дорога туда заняла у нее почти час.

Первым, что она увидела на другом конце моста, который вел в город, было кафе под названием «Морской бриз». Несмотря на острое желание поскорее купить продукты и вернуться домой к Эрику, ей страшно захотелось плотно позавтракать в ресторане. Яичница-глазунья, бекон, картофельные оладьи, тост и кофе.

Тогда она припарковалась на стоянке из гравия, заглянула внутрь и ...

«Нет, – подумала она. – Мы с Блейзом познакомились не в тот день. Мы познакомились в мой следующий приезд в город. В тот первый раз мне захотелось заехать в “Морской бриз”, но я не стала. Я поехала прямо в продуктовый магазин, накупила там всякой всячины на двести долларов и тут же вернулась домой.

И пришла в ужас.

Не могла найти Эрика.

Но потом оказалось, что он ползает под кроватью, довольный как слон.

Это случилось спустя две недели, когда...

Вот когда я остановилась позавтракать».

Хотя едва ли смогла насладиться этим. Во-первых, она чувствовала себя виноватой из-за того, что проводит время без Эрика. Во-вторых, несмотря на то, что завтрак с чаевыми обошелся ей всего где-то в шесть долларов, эти деньги ушли безвозвратно.

«Мне нужно придумать, как зарабатывать деньги, – подумала она. – Но каким способом?

Я не могу использовать свое настоящее имя, у меня нет поддельных документов или фиктивного номера социального страхования. Но даже будь у меня необходимые документы, я бы стопроцентно не смогла найти работу в городе. Только если бы она занимала всего несколько часов в день один раз в неделю или типа того. Я бы не рискнула оставлять Эрика одного дольше.

Мне конец».

Есть мысль.

Пусть парни платят кучу баксов...

Фу. Ни за что.

У меня должны быть еще какие-то способности.

«Что я умею? – задумалась она. – Я офигительный гид по Дому Зверя. Но здесь мне это ничем не поможет, а вернуться я не могу.

Кроме того, неважно, что я умею, никто не возьмет меня ни на какую официальную работу без документов и номера социального страхования».

Может, я могу как-то подрабатывать? Неполный рабочий день.

Убираться в доме? Работать в саду? Мыть машины?

Попрошайничать на перекрестках?

Покончив с завтраком, расстроенная Сэнди рассталась с деньгами и вышла на улицу. Она перешла дорогу и пошла на пляж.

«Лучше бы поехала в магазин», – сказала она себе.

Позже. Чуть позже.

Ей всегда становилось лучше от прогулки по пляжу. Свежий морской ветер, солнце, размеренный грохот волн прибоя, ощущение песка под ногами давали ей чувство свободы, осознание замечательных возможностей.

Она сняла ботинки и носки, чтобы лучше чувствовать песок босыми ногами.

«Я что-нибудь придумаю», – говорила она себе, прогуливаясь по пляжу.

По всей видимости, это был главный общественный пляж Форт-Платта. Он не был переполнен, но некоторые люди загорали, растянувшись на полотенцах, подремывая, или слушая радио, или читая книги в мягкой обложке. Несколько детей играли в воде. Какая-то девушка со своим золотистым ретривером бежала по мокрому песку у самой кромки воды. Парочка парней перебрасывалась фрисби. Вдалеке расположился со своим холстом художник. Оказалось, что он рисовал темнокожего молодого человека, стоявшего возле доски для серфинга.

«Вот оно, – подумала Сэнди. – Я стану мастером. Грабителем – этаким Джесси Джеймсом^[32] Форт-Платтского пляжа».

При этой мысли она ухмыльнулась.

Но затем вспомнила о пистолете Гарри в своей сумочке.

Она могла кого-то ограбить.

Ни за что. Я лучше буду шлюхой, чем воровкой.

Из другой части ее разума раздался упрекающий голос: «Что такое маленькое вооруженное ограбление? Ты слишком хороша, чтобы быть воровкой? Ты убила трех человек, помнишь? Четырех, если считать, что ты перерезала горло мужу Либ».

«Он не считается, – сказала она себе. – Он, скорее всего, уже был мертв».

«В любом случае, – подумала она, – я не собираюсь никого грабить. Я не опущусь до этого. Но даже если бы я и хотела пасть так низко, это было бы чертовски глупо и опасно. За такие фокусы можно угодить за решетку. И что тогда будет с Эриком?»

Приблизившись к художнику и натурщику, Сэнди поняла, что ей придется проходить между ними, если она не сменит направление. Парень с доской для серфинга стоял прямо у кромки воды. Если Сэнди попытается обойти его сзади, то ее, вероятно, окатит волной. Кроме того, ей не хотелось проходить рядом с ним. Она подумала, что он довольно красив, как кинозвезда, но какой-то пугающий, на ее взгляд. Его кожа блестела от масла, он был слишком мускулистым, темным от загара, и единственное, что на нем было, – это самый откровенный и облегающий белый купальник-бикини, который она когда-либо видела на парне в реальной жизни.

Наверное, лучше обойти вокруг художника. Он выглядел приличным человеком. Она предположила, что ему около пятидесяти лет. Щупловатый, но в то же время полный сил. В своих шляпе-панаме, белой рубашке и белых брюках он выглядел аккуратно и опрятно.

Либо пройти позади него, либо вернуться назад. Ей действительно пора в магазин.

Но пока она стояла и раздумывала, художник приветливо взглянул на нее и сказал:

– Ну разве он не самый прекрасный экземпляр?

– Конечно, – ответила она. – Как скажете.

– Ха!

Натурщик, ухмыльнувшись ей, напряг мышцы и поиграл бицепсом.

– Ну и ну, – сказал художник. – Теперь он перед тобой красуется.

– Ага, я в шоке, – сказала Сэнди.

– Отвали, девчонка, – сказал натурщик.

– Тайрон! – прикрикнул художник. Казалось, он был потрясен. – Как ты мог!

Тайрон в ответ только фыркнул.

– Я не позволю тебе так разговаривать с людьми! Особенно с очаровательными девушками. По крайней мере, пока ты работаешь у меня. Я этого не потерплю!

– Ты этого не потерпишь? – спросил Тайрон, ухмыляясь теперь художнику.

– Нет, не потерплю.

– Тогда пошел на хер, старый педик.

– Как очаровательно. Убирайся.

– Ты должен мне сотню баксов.

– По-моему, мы договорились на пятьдесят.

– А по-моему, ты ошибаешься, урод. – Тайрон уронил доску для серфинга на песок и двинулся вперед.

– Ладно, пусть будет сотня... – Художник полез в задний карман своих белых брюк и достал кошелек.

Тайрон обошел мольберт, взглянул на холст, затем посмотрел на немолодого мужчину и протянул руку.

– Сто баксов, – сказал Тайрон и щелкнул пальцами.

– Не давай их ему, – встряла Сэнди.

Художник бросил на нее усталый взгляд.

– О, я думаю, придется.

– Не надо.

– Я предпочитаю не рисковать своим здоровьем, нежели...

– Я даже не уверена, что стоит давать ему пятьдесят, – добавила Сэнди. – В смысле, тебе пришлось уволить его. Ты ведь даже не закончил картину?

– Нет. Я едва приступил к ней.

– Ну тогда...

Тайрон повернулся к ней.

– Слышь, ты, сучка. Я тебя уже предупреждал. Теперь проваливай отсюда. Или ты хочешь, чтобы тебе от меня досталось?

– Ты пытаешься ограбить этого человека, – заметила Сэнди.

– Все в порядке, дорогая. Пожалуйста. Я заплачу ему, и...

– Тогда только пятьдесят.

– Ну все. – Тайрон пошел на нее, наклонившись вперед и раскинув руки. – Тебе крышка.

Но резко остановился, когда Сэнди вытащила из сумочки пистолет, направила его прямо ему в грудь и сказала тихим, спокойным голосом:

– Только попробуй, парень. И отправишься к праотцам.

Тайрон изумленно уставился на нее.

Художник, мягко улыбаясь, захлопал в ладоши.

– Браво, юная леди! Браво!

Получив свои пятьдесят долларов, Тайрон поднял доску для серфинга и поплелся прочь, ворча себе под нос.

– Ты просто чудо, – сказал художник Сэнди.

Она спрятала пистолет, подошла к нему и протянула руку.

– Меня зовут Эшли.

– Я Блейз.

– Тебе нужна новая натурщица, Блейз?

– Определенно.

– За пятьдесят баксов ты можешь рисовать меня.

– Я был бы очень рад.

– Вот только... Что ты делаешь с картинами, когда заканчиваешь их?

– Продаю. Они приносят мне скромный доход.

– Значит... другие люди могут их увидеть?

– Это проблема?

– Вроде того.

– Ну, учитывая твой юный возраст, я не собираюсь просить тебя раздеваться.

Она покраснела.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Я не хочу, чтобы на меня смотрели незнакомые люди.

Он мягко улыбнулся.

– Ты хочешь, чтобы тебя рисовали, но не хочешь, чтобы люди смотрели на твое изображение? Боюсь, что это действительно слегка затруднительно.

– Допустим, изображение на картине не будет похоже на меня?

– А на кого же оно должно быть похоже?

– Ну, как бы на меня.

– Хотелось бы надеяться на это. Иначе не вижу смысла использовать тебя в качестве натурщицы.

– Мне нужны деньги.

– Я бы с радостью отдал тебе пятьдесят долларов. В конце концов, ты не позволила Тайрону украсть их.

– Мне не нужны подачки.

– А мне нужно, чтобы ты позировала мне. У тебя особое сияние, поразительная и диковинная красота. Я должен нарисовать тебя. Что, если я повышу ставку до ста долларов?

– Это очень мило с твоей стороны, Блейз, но проблема никуда не денется, даже если ты повысишь ее до тысячи. Дело в том, что я вроде как прячусь от определенных людей. Если ты нарисуешь меня, а они увидят... – Она покачала головой. – Будет очень плохо.

Блейз, нахмурившись, кивнул.

– Понятно. Ты в бегах. Этакая сорвиголова. Это объясняет пушку.

– По правде говоря, меня преследует один парень. Ублюдок по имени Стив, из Санта-Моники, откуда я родом. Он запал на меня. Он, ну... как бы... набросился на меня. Изнасиловал, точнее сказать. Когда я была совсем ребенком.

– Боже мой, как ужасно.

– Ну, его поймали и посадили за это в тюрьму. Но сейчас его выпустили.

– Его выпустили? Таких, как он, вообще нельзя выпускать из тюрьмы. Никогда! Это же насилие!

– Еще бы. В общем, я знала, что он будет искать меня, поэтому сбежала из дома. Как я понимаю, он не сможет изнасиловать меня, если не найдет.

– А твои родители?

– Умерли.

– О, какой ужас.

– Я жила у тети. Но у нее есть свои дети – девочки почти такого же возраста, в котором была я, когда отец набросился на меня. Поэтому я решила, что окажу всем нам услугу и свалю оттуда.

– Отец?

– А?

– На тебя набросился отец?

– Я этого не говорила. Стив. – Но она поняла, что сказала. Придуманная история оказалась слишком близка к правде, и все смешалось. Она почувствовала, что краснеет. Краска, наверное, выдала ее с головой.

– Стив – твой родной отец? – спросил Блейз. – К тебе приставал твой отец?

– Да.

– И ты убегаешь от него?

Она кивнула.

И по глазам поняла, что Блейз ей верит.

«Почему бы ему не верить? – подумала она. – Это чертовски близко к правде. За исключением того, что отца звали Рой, а не Стив. И его преследования закончились кровавой расправой в Доме Зверя пару лет назад».

Если разобраться, отец и есть та причина, по которой я в бегах.

Чертов грязный ублюдок.

Глядя ей в глаза, Блейз положил обе руки ей на плечи. Он легонько сжал их.

– Тебе есть где жить?

– Да. Спасибо. У меня есть жилье. Это хорошее убежище, но далековато отсюда.

– У тебя есть жилье, но нет денег.

– Не много.

– Я нарисую тебя. Сегодня я заплачу тебе сто долларов. И не беспокойся, что тебя узнают. Я ухвачу твою сущность и красоту, но скрою твой облик.

– Думаешь, ты сможешь это сделать?

– Прикуси язык! Ты говоришь с Блейзом О. Глори, величайшим художником своего века... знает об этом кто-то еще или нет.

Глава 28
Оуэн повторяет попытку

Глядя сквозь решетки ограды, Оуэн увидел, как Дэйна вышла из-за Дома Зверя вместе с другими гидами. На углу дома трое из них, все девушки, отделились и направились к билетной кассе. Дэйна и за ней еще один гид – парень – пошли к крыльцу.

Она не замедлила шаг, чтобы идти вровень с ним.

Наверное, он ей не нравится.

«Хороший вкус», – подумал Оуэн.

Оуэн почти не видел его вчера, но подумал, что знает, что это за тип. Красивый, рослый и мускулистый, высокомерный и ведет себя так, будто ему принадлежит весь мир. Именно таким ублюдкам в итоге всегда достаются самые красивые женщины.

Типа Дэйны.

Такие женщины, которые не станут тратить время на парней вроде Оуэна.

«Может, Дэйна другая, – сказал он себе. – Она реально кажется милой и дружелюбной».

Но готов поспорить, что она не пошла бы со мной на свидание.

Не то чтобы я осмелился ее пригласить.

Он смотрел, как она поднимается по лестнице на крыльцо, на ее гладкие, загорелые икры, на заднюю часть ее форменных бежевых шорт, которая на мгновение прижималась то к одной половинке, то к другой. На шортах были задние карманы с клапанами на пуговицах. Карманы не оттопыривались. По тому, как они демонстрировали округлости Дэйны, было похоже, что они пустые.

Гид-парень побежал за ней по ступенькам, увернулся от ног Гэса Гаучера и открыл дверь перед Дэйной. Затем вошел за ней в Дом Зверя.

До этого Дэйна заходила внутрь с миниатюрной, симпатичной девушкой-гидом. Тогда они вышли минут через пять. Но Оуэн понял, что на этот раз она останется внутри. Она и этот парень, наверное, занимали свои места и готовились встречать посетителей.

Через переднее окно билетной кассы Оуэн увидел, как отворилась боковая дверь. Одна из гидов зашла внутрь и закрыла дверь. Это была пухленькая дружелюбная девушка, которая проверяла их билеты вчера.

Моника еще была резка с ней.

Моника. О боже.

Оуэну вдруг стало жарко, и он содрогнулся.

Что я наделал?

Он взглянул на свои часы. Без двух минут десять. Моника, конечно, просыпалась поздно, но к этому времени уже должна была встать. Встать и гадать, куда, к черту, делся Оуэн.

Как я мог так поступить с ней?

«Она это заслужила», – сказал он себе.

Но бросить ее вот так...

«С ней все будет в порядке, – подумал он. – Как только она привыкнет к моему отсутствию, то сможет расслабиться, и получать удовольствие, и изучать все прелести Сан-Франциско без моей раздражающей компании. Номер в гостинице оплачиваю я по своей кредитной карте. Я оставил ей билет на самолет, если ей захочется вернуться домой. У нее полно денег плюс собственные кредитные карты».

Она прекрасно справится.

Она никогда не вела себя так, будто ей особенно нужна моя компания.

Что ж, теперь она получила, что хотела. Надеюсь, она счастлива.

Я сделал тебе одолжение, сучка.

Так почему же я чувствую себя таким виноватым?

Оуэн уже думал об этом.

Много раз.

В такси по пути в аэропорт, а затем во время долгой поездки из Сан-Франциско через мост Золотые Ворота к побережью Малькаса-Пойнт он обдумывал свои действия, боролся с чувством вины, пытался оправдать свой поступок и размышлял о возможных последствиях.

Он полагал, что провел за этим занятием большую часть четырех часов.

Некоторое время он беспокоился, что Моника может обратиться в полицию. Она бы, наверное, так и сделала, если бы не одно но: его багаж исчез вместе с ним. Из чего становилось вполне ясно, что он ушел намеренно.

Насколько он знал, это не преступление.

В конце концов, он же не сбежал, бросив супругу.

Оуэн решил, что пора прекратить беспокоиться насчет полиции.

Но многое другое по-прежнему не давало ему покоя.

Снова и снова он приходил к выводу, что он полный урод, потому что бросил Монику. С этим не поспоришь. Настоящий джентльмен никогда бы такого не сделал. Он должен был остаться с ней, несмотря ни на что.

Но он был очень рад, что не остался.

Она это заслужила. Что она думала? Что я никуда не денусь и буду вечно терпеть ее выходки?

Пухлая девушка внутри билетной кассы открыла окно.

Первым стоял рослый здоровяк в очках. Он шагнул к кассе за билетом.

Он был одним из тех восьми-десяти человек, что приехали до Оуэна. На нем была черная кепка, надетая задом наперед, так что козырек торчал сзади. Хотя она выглядела как обычная бейсболка, на ней был логотип Дома Зверя – такой же, как на форменных рубашках гидов.

Оуэн хотел подойти к нему.

Поздороваться, представиться, спросить, где он раздобыл такую классную кепку.

Почему бы нет? Парень вроде был один. Приблизительно того же возраста, что и Оуэн, и казался вполне дружелюбным.

Но, возможно, он не хотел компании.

Оуэн решил не беспокоить его.

Парень отошел от окна кассы, зажал билет между передними зубами и запихнул несколько бумажек в свой кошелек. Затем приподнял свисающий конец рубашки и убрал кошелек в задний карман клетчатых шорт-бермуд. Его икры были округлыми и бледными. Он носил мокасины без носков.

«Какой-то разгильдяй», – подумал Оуэн и посмотрел, как парень прошел за угол кассы.

Остальные в очереди перед Оуэном выглядели как самые обычные туристы. Среди них было три девушки, но они его не интересовали. Они не могли сравниться с Дэйной.

Он достал кошелек и вытащил карту Visa из прорезного кармана.

Затем подумал, что, может быть, лучше использовать наличные. Его кошелек был раздут. А тут появлялась возможность облегчить его на сто пятнадцать долларов, особенно если он заплатит мелкими купюрами.

Но что, если я приду в «Добрый трактир» и окажется, что они не принимают кредитные карты?

«Пожалуй, лучше придержать наличные, – подумал он. – Лучше перебдеть, чем недобдеть».

Вдруг у них нет свободных мест?

«Не переживай об этом, – сказал он себе. – Пусть все идет своим чередом».

Он подошел к окну кассы.

– Доброе утро, – сказала девушка. – Добро пожаловать в Дом Зверя.

– Спасибо. – Он улыбнулся ей. Табличка на ее груди сообщала, что ее зовут Ронда. Хоть он и помнил саму девушку со вчерашнего дня, он не смог вспомнить ее имя.

Вспомнит ли она меня?

– Один входной билет, – сказал он ей. – И еще, можно приобрести билет на завтрашнюю Полуночную экскурсию?

– Полуночную экскурсию? Давайте проверим. – Она повернулась в сторону и что-то напечатала на компьютере. Кивая, она посмотрела на Оуэна. – Вам повезло. Места еще есть.

– Бывает, что раскупаются?

– О, конечно. Нам нравится, когда группа маленькая и комфортная, поэтому число участников ограничено до тринадцати.

– Тринадцати?

– Не беспокойтесь, вы будете девятым. Тринадцатым станет кто-то другой.

– Повезет ему. Или ей.

– Обычно мы никому не сообщаем об этом.

– Тогда как мне знать, что я не тринадцатый?

Ронда покраснела.

– Придется вам поверить мне на слово.

– С удовольствием.

Ее лицо расплылось в теплой улыбке.

– Вам нужен один билет?

– Да, только один.

– Это будет сто долларов. Плюс пятнадцать за сегодня. Как вы будете платить?

– Думаю, попрошу вас списать отсюда. – Он подтолкнул карту Visa к окошку.

Подтвердив оплату своей подписью, он получил чек, билет на дневной аудиотур и большой красный билет.

– К обоим билетам идут купоны на скидки в закусочной и музее.

– Хорошо.

– Красный – ваш билет на Полуночную экскурсию. По нему вы пройдете на пикник, который будет организован здесь, на территории, завтра в восемь вечера. После пикника в десять часов состоится специальный показ фильма «Ужас» в кинотеатре вверх по улице. Затем начнется сама экскурсия.

– В полночь?

– Ровно. После окончания фильма гид отведет вас в Дом Зверя. В любом случае вся информация напечатана на обратной стороне билета. Но если у вас появятся какие-то вопросы, обращайтесь. Я буду здесь весь день сегодня и завтра.

– Хорошо. Спасибо.

– Приятного дня, Оуэн.

– Спасибо.

Он чуть было не добавил «Ронда», чтобы показать, что тоже заметил ее имя. Но остановился и отошел от окна.

Ему показалось, что она была слишком дружелюбна. Оуэн не хотел поощрять ее.

Если я и сойдусь с кем-нибудь здесь, то определенно не с Рондой.

Остановившись на углу билетной кассы, он сунул красный билет в карман рубашки. Не уместившись, он высовывался на пару дюймов.

Вдруг он выпадет и я потеряю его?

Он решил сложить билет пополам.

Не. Все будет в порядке. Если не наклоняться слишком сильно или типа того.

Он спрятал кредитную карту, убрал кошелек в задний карман брюк и шагнул за угол.

– Доброе утро, – сказала другая девушка-гид, которую он тоже узнал со вчерашнего дня. Блондинка с темным загаром и бледно-голубыми глазами – настоящая красавица, но такая мускулистая и брутальная, что показалась Оуэну немного пугающей. С такой внешностью ей бы быть инструктором по горным лыжам где-нибудь в высокой Сьерре. Или в Альпах. Судя по табличке над ее выступающей правой грудью, ее звали Шэрон.

– Доброе утро, – ответил Оуэн и протянул ей билет на сегодняшний тур.

Она разорвала его.

– Вы уже знаете о скидках, да?

– Да.

Она вручила ему корешок билета, затем отвернулась и шагнула к полкам с аудиоплеерами. Она протянула руку и сняла один из них.

– Все перемотано и готово к работе, – сказала она, направляясь к Оуэну. – Надевайте на шею вот так.

Она повесила на него плеер, склонившись близко к нему и приподняв руки, чтобы перебросить ремешок через его голову. Он почувствовал запах сигаретного дыма, духов и мятной жвачки.

У него слегка перехватило дыхание, и он вздрогнул.

– Спасибо, – сказал он.

– Я видела вас здесь вчера, не так ли?

Краска прилила к его лицу.

– Да. Но я не успел посмотреть все. Моей девушке стало нехорошо, и нам пришлось уйти.

– Что ж, рада, что вы сумели вернуться. Думаю, вы уже знаете, как все работает.

– Верно.

– Надеюсь, сегодня все сложится удачнее.

– Спасибо. Не сомневаюсь.

Повернув к дому, Оуэн надел наушники.

Некоторые из тех, кто стояли впереди него в очереди в кассу, собрались перед крыльцом и глазели на свисающее тело Гэса Гаучера. Рослый парень в кепке с логотипом Дома Зверя фотографировал Гэса.

Когда Оуэн приблизился, люди поднялись по лестнице на крыльцо и вошли в дом. Однако рослый парень остался, приседая, и подпрыгивая, и глядя в большой черный фотоаппарат.

Одна из девушек-гидов, похоже, наблюдала за ним.

Это была та милая миниатюрная блондинка, которая подвозила Дэйну на работу на своем джипе. Та, с которой она ненадолго заходила в Дом Зверя. Она стояла на верхней ступеньке крыльца, прислонившись спиной к подпорке, скрестив лодыжки и сложив руки на груди.

Она слегка хмурилась, глядя на любителя фотографировать.

Она даже не взглянула на Оуэна.

Подходя к ним, он чувствовал себя незваным гостем.

Он размышлял, останавливаться ему или нет. В конце концов, он был на Остановке номер один вчера. Ему было вовсе не обязательно задерживаться здесь и слушать все заново.

Но если я не остановлюсь, она подумает, что я дурак. Она укажет на мою ошибку.

Кроме того, Оуэн действительно хотел начать все с самого начала. На этот раз – без стенаний и ухмылок Моники у него под боком – ему, возможно, удастся сконцентрироваться на туре и получить настоящее удовольствие.

Он остановился в нескольких шагах от подножья лестницы, приподнял плеер, чтобы взглянуть на кнопки управления, и уже собирался нажать «Воспроизведение», когда рослый парень помахал ему рукой и крикнул:

– Эй, приятель.

Оуэн поднял брови и указал на себя.

– Да, ты. Можешь оказать мне услугу?

Девушка-гид на крыльце расправила руки и выпрямилась.

– Можешь сфоткать меня с беднягой Гэсом? Ладно? Не возражаешь?

– Нет, все нормально.

Парень поспешил к нему, улыбаясь, и кивая, и протягивая фотоаппарат.

Оуэн взял его.

– Там все на автомате. Просто нажми вот тут.

– Понял.

Здоровяк метнулся по лестнице к Гэсу, встал рядом с болтающимися ногами, обхватил их рукой и улыбнулся.

– Готов? – спросил Оуэн.

– Секундочку. – Он повернул голову к гиду. – Не желаешь ли подойти и сфотографироваться со мной? – спросил он.

– Э-э-э, я не нужна тебе в кадре.

– Конечно нужна. Ты шутишь?

– Мы даже не знакомы.

– Я Джон, – сказал он. – Джон Кромвель.

– Приятно познакомиться, Джон. – Она повернулась к Оуэну. – А ты?

– Оуэн.

– Привет, Оуэн.

– Привет.

– Я Линн, – сказала она больше Оуэну, чем Джону.

– Теперь мы все знакомы, – сказал Джон. – Подскакивай и снимись со мной.

– Ну, если ты уверен...

– Давай же.

Подходя к нему, Линн сказала:

– Однако нам лучше поторопиться. Не стоит мешать этим людям.

Оуэн оглянулся и увидел семью из пяти человек, идущую в их сторону. В очереди в кассу они стояли прямо за ним. Они производили впечатление приятных людей, и дети вели себя тихо и послушно.

Когда он снова посмотрел на крыльцо, Джон уже стоял между Линн и манекеном линчеванного – и обнимал обоих.

И Линн, похоже, тоже обнимала Джона.

Ого! Как Джону это удалось?

– Снимай скорее, – сказала Линн.

Он сделал фото.

– Сделай еще одно, на всякий... – сказал Джон и прижал Линн к себе.

Она взвизгнула и рассмеялась, когда Оуэн делал второе фото. Затем она выскользнула и шлепнула Джона по заду.

– Шлепни еще раз, – попросил он ее. – Пожалуйста.

Смеясь, она покачала головой.

– И так достаточно, малыш Джонни.

Оуэн поднялся по ступенькам, собираясь вернуть фотоаппарат Джону.

– Спасибо за помощь, – сказал ему Джон.

– Не за что.

Линн взглянула на грудь Оуэна.

– А-ха! Я смотрю, ты купил билет на Полуночную экскурсию!

Он покраснел и улыбнулся.

– Ага. Жду не дождусь.

– Идешь завтра вечером? – спросила она.

– Да.

– Я тоже, – сказала она. – Я буду вести экскурсию.

– Правда? Здорово!

Она повернулась к Джону.

– А ты идешь?

Здоровяк разинул рот. Он несколько раз моргнул. Затем сказал:

– Ты – гид?

– Неизменный гид. Это моя экскурсия. Я разработала ее.

– Вау, – сказал Джон. Он был явно поражен.

– Так ты пойдешь?

– Э-э... Черт... Мне бы очень хотелось. Но это же где-то сто баксов, да?

– Ровно сто баксов.

Он скривился.

– Это куча денег.

– Оно того стоит.

– Не сомневаюсь, – пробормотал он, мотая головой. – Но не знаю.

– Ну, я надеюсь, что ты решишь присоединиться к нам. Мне кажется, несколько мест еще осталось.

– Я был девятым, – сказал Оуэн.

– Значит, осталось всего четыре, – сказала Линн. Она похлопала Джона по руке. – Так что решайся скорее, приятель.

– Я могу и согласиться, – ответил он.

– Мне пора идти. – Линн начала спускаться по ступенькам. – Пока, Оуэн. Пока, Джон. Надеюсь увидеть вас обоих завтра вечером.

– Пока, – сказал Оуэн ей вслед.

– Увидимся! – крикнул Джон.

Около крыльца Линн обошла группу туристов на Остановке номер один и направилась в сторону.

– Какая потрясная малышка, – сказал Джон.

– Ага, – сказал Оуэн и отдал ему фотоаппарат.

– Я бы с ней из постели не вылезал. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю.

– Блин, я должен пойти на эту Полуночную экскурсию.

– Там должно быть очень круто.

– Мне нужна сотня баксов.

– Ой-ей.

– Они принимают кредитные карты, – указал Оуэн, начиная чувствовать себя смущенным и виноватым.

– У кого есть кредитки?

«У всех, кого я знаю», – подумал Оуэн.

У этого парня нет кредитных карт?

– Я все их исчерпал, – объяснил Джон.

«Потрясающе», – подумал Оуэн.

Джон подлез под свисающий конец рубашки и вытащил свой кошелек. Он раскрыл его. Оуэн мельком заглянул в отделение для купюр и быстро отвел взгляд.

Он не хотел иметь ничего общего со всем этим.

Он хотел находиться подальше от Джона, в доме, один, и слушать запись.

– У меня всего двадцать три бакса, – сообщил Джон. – Дерьмо.

Я в этом не виноват.

Оуэну хотелось сказать: «Что ж, я лучше вернусь к экскурсии», но он знал, как ужасно это прозвучит. Почему бы просто не сказать: «Мне плевать на твои финансовые трудности, приятель. Я тебя даже не знаю. Отстань уже от меня, чтобы я мог спокойно слушать тур».

– У тебя есть с собой чековая книжка? – спросил Оуэн.

– Не, она дома.

– А дом где?

– В Маттуне.

– Где?

– Маттун. Иллинойс.

– О боже, далеко же ты от дома.

– И не говори.

– И ты оставил свою чековую книжку аж в Иллинойсе?

– Да. Закрыл банковский счет перед отъездом.

– А. Как же ты добрался сюда?

– Приехал на машине.

– Значит, у тебя есть машина?

– Ну, это тачка моего брата. Я позаимствовал ее у него.

– И теперь все, что у тебя осталось, – это двадцать три доллара?

– Примерно столько.

Оуэн покачал головой и рассмеялся.

– Что смешного?

– Ты за пару тысяч миль от дома, и у тебя осталось всего двадцать долларов, но ты умудрился купить себе новенькую кепку Дома Зверя и потратил пятнадцать баксов на сегодняшний тур.

Джон усмехнулся. У него были кривые зубы, которые не мешало бы к тому же почистить. Оуэн отвел взгляд.

– Это еще не все, – сказал Джон. – Я потратил пятнадцать баксов на тур вчера тоже.

– Господи! Ты сошел с ума.

– Сошел с ума по Дому Зверя, – сказал он, как будто гордясь собой. – По правде говоря, я должен был приехать сюда с запасом денег на Полуночную экскурсию и все такое, но по дороге возникла проблема с машиной, и мне пришлось покупать целый новый радиатор. Машина – полное дерьмо.

– Что ж, я бы хотел помочь тебе. Но... – Он пожал плечами.

– Забудь, – сказал Джон. – Я не халявщик. Но ты можешь оказать мне большую услугу.

Оуэн с трудом сдержался, чтобы не застонать. Выдавливая из себя приятную улыбку, он спросил:

– Что за услугу?

– Можешь взять мой фотоаппарат на Полуночную экскурсию? Сделать мне несколько классных снимков? И еще пару фотографий Линн. Так я хотя бы увижу, что пропустил. Как насчет этого?

– Ну...

Джон сунул ему фотоаппарат.

Оуэн отодвинул его.

– Нет, нет, подожди. Оставь фотоаппарат себе, ладно?

– Ты не будешь...? – Казалось, Джон сейчас расплачется.

– Экскурсия будет только завтра вечером. Я не хочу... отвечать за твой фотоаппарат. Послушай. Послушай. Знаешь что? Ты голоден?

– Очень.

– Я тоже. Может, пойдем к закусочной и возьмем что-нибудь перекусить?

Джон покачал головой.

– Мне надо экономить.

– Я угощаю. Пошли. Продолжим тур позже.

– Что ж. Ладно. Хорошо. Почему бы и нет?

Они сбежали по ступенькам крыльца.

«Как, черт возьми, я в это ввязался?» – подумал Оуэн.

Расплата за то, что бросил Монику?

Глава 29
История Сэнди – июль 1992

Добравшись до пляжа раньше Блейза, Сэнди огляделась. Похоже, на воде никого не было. Она оглядела скалистые утесы по обеим сторонам пляжа, но никого не увидела. Хорошо. Потому что, если Блейз выбрал такой укромный уголок берега, возможно, он хотел, чтобы она позировала обнаженной.

Она опустила мольберт и холодильник на песок, затем присела на холодильник и стала ждать его. Она видела его вдалеке – как он осторожно спускался по горной тропинке и ветер раздувал его белую рубашку и брюки.

– Осторожнее! – крикнула она.

– Я в полном порядке! – крикнул он в ответ.

Спустя несколько минут, запыхавшийся и красный, он вышел на песок.

– Бодрит, – сказал он.

– Ну, не доведи себя так до сердечного приступа.

Он запрокинул голову и вдохнул полной грудью. Затем произнес:

– Ах-х-х-х. Разве не восхитительно?

Она вынужденно улыбнулась.

– Очень мило, согласна.

Блейз огляделся.

– Вижу, мы здесь одни.

– Больше нет таких безумцев, чтобы спускаться сюда.

– Будем надеяться, ничего не изменится. Чем раньше начнем, тем лучше.

– Я готова, дело за тобой.

Он засмеялся, затем принялся расставлять принадлежности. Сэнди продолжала сидеть на холодильнике, но повернулась, чтобы наблюдать за ним. Она знала, что помощь предлагать не стоит. Блейз, очень трепетно относившийся к установке мольберта и холстов, не желал ничьего вмешательства.

Он расположился на твердом, влажном песке прямо за линией прибоя, установив холст примерно под углом сорок пять градусов к береговой линии.

– Где буду я, в воде?

Он улыбнулся ей.

– Точно! Должно получиться великолепно! Ты будешь выбираться из моря, вся мокрая и истерзанная, едва не утонувшая – как будто твой корабль пошел ко дну за милю или две от берега. Я назову ее «Единственный выживший». – Он хлопнул в ладоши и выпалил: – Ха! Я назову ее «Выжившая душа». Или это слишком вычурно?

– Возможно.

– Ну, я что-нибудь придумаю. Можем начинать.

Сэнди поднялась. Указав на свое платье, она спросила:

– Мне его снять?

– Думаю, нет. Не возражаешь, если оно промокнет?

– Как пожелаешь.

– Боюсь, если ты будешь без одежды, мы потеряем сюжет. Люди решат, что ты просто развлекалась. Получилась бы история с купанием голышом. Нет, нет, одежда должна быть! Так все поймут, что с тобой случилось какое-то несчастье. Ты не собиралась лезть в воду. Может, твой корабль пошел ко дну. Или ты упала с яхты, или прыгнула за борт, спасаясь от сумасшедшего. Никто не будет знать точно, почему ты в воде. Понимаешь?

– Понимаю.

– Мы добьемся иллюзорности. Иллюзорность, дорогая моя, – это то, что отделяет художника от безмозглого маляра. Мы намекаем на таинственные перспективы и глубины.

– Значит, я остаюсь в платье.

– Точно.

– И окунаюсь в воду.

– Надо, чтобы ты вся промокла.

– Волосы тоже?

– Конечно!

– Мои волосы будут выглядеть так себе, если намокнут и повиснут.

– Тем не менее... Ты плыла несколько часов, пытаясь добраться до берега... Конечно, твои волосы должны быть... Нет! Нет, нет, нет! Твои волосы будут сухими! Сухими, и развевающимися на ветру, и прекрасными, как сейчас. И люди будут смотреть с изумлением и гадать: почему? Почему ее волосы сухие? Это всех заинтригует!

– Это только добавит иллюзорности, – отметила Сэнди, улыбаясь.

– Точно! Взгляните на нее! Ей едва удалось избежать смерти в соленых глубинах, но ее волосы совершенно сухие! Почему? Почему останки леопарда находят на вершине Килиманджаро?

– А?

– Хемингуэй^[33].

– Мюриэль?

– Прикуси язык.

– Может, и платье оставим сухим.

– Не говори ерунды. А теперь иди в воду. Окунись, но осторожнее с волосами.

Она сбросила сандалии и прошла по теплому, влажному песку к кромке воды. Набегала волна. Она подождала ее, наблюдая, как она закручивается, падает и разбивается, скользя пенистым гребнем по песку. Холодная вода окатила ее ступни, заставив ее вздрогнуть.

Когда волна отступила, она бросилась вперед, шлепая по воде, пока та не дошла ей до бедер. Накатила следующая волна, намочив ее до талии. Когда та прошла, она присела на корточки, чтобы очередная волна прошла на уровне груди. Затем она выпрямилась и окатила водой свои плечи.

Посмотрев вниз, она увидела, что ее плечи и верхняя часть грудей блестят на солнце. Платье, синее и прозрачное, облепило ее тело. Оно не скрывало ничего. Но ощущение было не из приятных. Уже не легкое и не воздушное платье покрывало ее, как чья-то мокрая кожа.

Она повернулась к Блейзу. Он смотрел на нее из-за мольберта.

– Как тебе? – крикнула она.

– Превосходно! Ты выглядишь восхитительно! Но будь умницей и сделай несколько шагов вперед. Не надо, чтобы вода скрывала эти замечательные ножки.

– Хочешь, чтобы я стояла на пляже?

– Нет, нет.

Пока Сэнди медленно шла к берегу, Блейз поспешил к ней. Он вошел в воду. Мягко взяв ее за плечи, он попятился.

– Вот так, – сказал он. – Еще немного. Да. Здесь. Правую ногу вперед. Да. Именно. Склонись к ней. Теперь повернись ко мне. – Он поправил ее позу. – Да. А теперь наклонись вперед. Ты вымотана, едва можешь стоять на ногах. – Он отступил назад и оглядел ее. – Положи правую руку на колено. Да, вот так. Нет. Ты чересчур наклонилась. Не надо, чтобы левая рука так свисала. Она загораживает твои сисечки. Выпрямись немного. Еще. Да. Отлично.

Он поспешил назад. Снова встав за мольберт, он оглядел ее.

– Теперь смотри в мою сторону, дорогая. Смотри пристально поверх моего левого плеча, как будто видишь что-то вдалеке. Да. Именно. – Некоторое время он смотрел на нее, затем нахмурился. – Нет.

– Что?

– Просто я не так... Надо, чтобы ты выглядела более... измученной.

– Хочешь, чтобы я распласталась на песке?

– Не настолько измученной. Надо сохранить иллюзию движения. – Некоторое время он, нахмурившись, смотрел на нее. Затем сказал: – Не двигайся, – и рванулся к ней. – Боюсь, нам придется испортить это милое платье.

– Раз надо, значит надо.

Он вытащил швейцарский нож, распрямил одно из его лезвий и разрезал лямку на левом плече платья Сэнди. Мокрая материя прилипла к ее груди, поэтому он потянул ее вниз.

– Гораздо лучше, – сказал он. – Теперь у тебя несчастный вид.

– Мне так гораздо лучше, – сказала она, радуясь, что ее грудь освободилась от холодной и влажной материи. – Может, снять его совсем?

– Нет, нет, нет. Я уже объяснял.

– Знаю, знаю.

– Это будет великолепно. – Он поспешил к своему месту за мольбертом.

– Блейз?

– Да? – Он обернулся.

– Как насчет этого? – Не дожидаясь ответа, она наклонилась и порвала платье спереди, оголив правую ногу до самого бедра.

Блейз расплылся в улыбке.

– Идеально! Ты гений!

– Поэтому ты и отдаешь мне двадцать процентов.

– Нет, нет, нет. Я отдаю тебе двадцать процентов, потому что ты не оставила мне выбора.

– Можешь отказаться от меня в любое время.

– Не искушай меня.

Она знала, что он не поддастся искушению. Учитывая, сколько денег Блейз заработал на картинах с Сэнди, он бы, наверное, согласился и на пятьдесят процентов, если бы она не оставила ему выбора.

Он, похоже, был готов начинать, поэтому она уставилась вдаль за его левым плечом.

Не то чтобы там была какая-то даль.

Примерно в двадцати шагах за Блейзом возвышалась скала. Сэнди представила, что ее там нет, и глядела сквозь нее, как будто пытаясь различить что-то в нескольких сотнях ярдов вдали. Приближающегося незнакомца, например.

Затем она стала размышлять, сколько Блейз был бы готов ей платить. Может быть, даже больше пятидесяти процентов.

Без меня...

Когда Сэнди впервые увидела дом Блейза, она подумала, что он чрезвычайно успешный художник.

Ага, конечно.

Свое имение он приобрел на унаследованные деньги. Его картины продавались со средним успехом, обеспечивая ему просто комфортное существование.

Пока не появилась Сэнди.

В течение первой пары лет он платил ей не больше пятидесяти долларов за сеанс работы. И она была очень рада этому. Закончив позировать, она спешила в магазины, покупала еду и прочие товары, набирала вкусняшек для Эрика. Затем запрыгивала в пикап и мчалась домой.

Однако к концу второго года Эрик стал проводить большую часть времени, рыская по лесистым холмам. Часто, возвращаясь из города, Сэнди нигде не могла его найти. Поэтому она стала задумываться, зачем она спешит возвращаться.

Однажды она не стала спешить домой. Вместо этого она пошла бродить по улицам Форт-Платта, изучая город, заглядывая в магазинчики, которые раньше видела только снаружи.

В том числе в «Галерею у пляжа».

Она вошла в галерею, чувствуя себя незваным гостем. Внутри было так тихо. Кроме нее, тут никого не было? Бесшумно, едва дыша, она бродила среди картин.

Она была готова к тому, что ее обнаружат и выгонят.

В конце концов, трудно было ожидать, что у нее хватит денег, чтобы купить что-либо, учитывая ее возраст.

Хотя она была хорошо одета. Блейз в тот день нарядил ее в теннисный костюм, и она позировала ему на корте за старшей школой. На ней и сейчас были теннисная юбка и джемпер. Она выглядела как богатый ребенок, чьи родители могли быть членами одного из ближайших загородных клубов.

Если мне что-нибудь скажут, я пригрожу, что натравлю на них своих родителей.

«Конечно», – подумала она.

«Просто веди себя так, будто тут твое место, – говорила она себе. – Будто ты здесь хозяйка».

Сделав глубокий, нервный вдох, она углубилась в галерею. Она шла медленно, разглядывая каждую картину.

На многих из них было изображено, как волны прибоя разбиваются о скалы. Волны налетали на скалы днем, на закате, в свете луны. Встречались красивые виды океана. На некоторых картинах с подводными пейзажами были изображены киты и дельфины. Парусники, уходившие в закат. Она увидела бушующие моря, корабль-призрак с рваными парусами, следы ног на песке вдоль берега, чаек, паривших в белесом небе.

И «Серфингиста» с изображением темнокожего мускулистого молодого человека в откровенном купальном костюме, стоявшего на пляже с доской для серфинга. От этого зрелища Сэнди почувствовала спазм в животе.

Тайрон!

Подойдя к картине, она разглядела в углу подпись Блейза.

На ценнике было указано «450 долларов», затем зачеркнуто и заменено на «150 долларов».

Сэнди ухмыльнулась.

Что, плохо продается?

– Одна из моих любимых.

Она подскочила и повернулась на месте.

Невысокая упитанная женщина смотрела на Сэнди через огромные круглые очки в красной пластиковой оправе. Ее седые волосы были очень коротко подстрижены. На ней было длинное гавайское платье, в ушах – крупные золотые серьги-кольца.

Протянув руку, она сказала:

– Я Меган Уиллоуз, владелица галереи.

– Привет. – Сэнди пожала протянутую руку. – Я Эшли.

– Эшли. Прелестное имя. Не могла не заметить твой интерес к нашему «Серфингисту».

Она кивнула.

– Как-то бросился в глаза.

– Значит, у тебя наметанный глаз. Это ранняя работа одного из наших прекрасных местных художников, Блейза О. Глори. Его талант совершенно расцвел в последние годы.

– Видимо, расцвел уже после этой картины, – сказала Сэнди.

Меган фыркнула.

– У тебя и правда глаз наметан. Конечно, это не одна из его более зрелых работ. Но в ней чувствуется определенная мощь, тебе не кажется?

– Наверное.

– Красивый парень. Разве он не великолепен? Разве его не хочется прямо взять и съесть? – Улыбаясь, Меган клацнула зубами.

– Не уверена насчет этого, – сказала Сэнди.

– Просто оборот речи, Эшли. Но неужели тебе бы не хотелось повесить его на стене в спальне?

– Не знаю.

– Или ты ищешь подарок?

– Нет. Я смотрю что-нибудь для себя. Я получила кучу денег на... день рождения. – Она чуть не сказала «на окончание школы», но поняла, что Меган может ей не поверить. Сэнди выглядела взрослее своих лет, но могла не сойти за выпускницу старшей школы. Она пожала плечами и улыбнулась. – Я подумала, что можно потратить их на какое-нибудь произведение искусства.

– Это очень мудрое решение, Эшли. Хорошее произведение искусства – это не только наслаждение для души, но и разумная инвестиция. И ты не ошибешься в обоих случаях, выбрав «Серфингиста». Это чудесное приобретение за сто пятьдесят долларов.

– Я думаю, оно того не стоит, – сказала Сэнди. – По крайней мере, на мой взгляд.

– Что ж... Думаю, я могла бы снизить цену до... скажем, до ста долларов?

– Думаю, не стоит, если честно, – сказала Сэнди.

– Это очень низкая цена. Ты бы не смогла даже прикоснуться к одной из его последних работ за...

Сэнди помотала головой.

– Семьдесят пять долларов. Боюсь, ниже «упасть» я уже не могу. Что ты думаешь? В эту цену входит и рама, разумеется. Одна рама стоит пятьдесят долларов. – Она моргнула за очками и улыбнулась. – Ну что, берешь?

– Боюсь, что нет. Знаете что? Не думаю, что мои родители одобрят такой выбор. В смысле, картина чересчур пикантна. Тут почти что видно его штуковину, если вы понимаете, о чем я.

– Ну... – Меган усмехнулась. – Думаю, да. Лучше не расстраивать родителей, верно?

– Не стоит.

– Может, ты посмотришь что-то еще?

– Ну, я взглянула бы на более поздние работы этого парня. Флейм?

– Блейз.

– Да, его. Можете показать другие его работы?

– Боюсь, что сейчас у нас осталась всего одна, да и та уже продана. Однако ты можешь взглянуть на нее.

– С удовольствием. Спасибо.

Ведя ее в другой конец галереи, Меган сказала:

– Скоро должна появиться его очередная работа. Возможно, через две-три недели. Его картины никогда не залеживаются. А. Мы на месте. – Меган шагнула в сторону, взмахнула рукой в сторону картины и произнесла: – Вуаля!

– О! И правда красиво.

– А то. М-м-м.

Сэнди позировала для этой картины всего месяц назад. Пейзаж выглядел великолепно: поляна в чаще леса, сочная зелень, тени и золотые лучи солнца, косо падавшие сквозь деревья. Но там не было ни малейшего дуновения ветра. В сумраке и сырости лесного уголка ее одолевали тучи комаров. Они почти не покусали ее благодаря репелленту, но донимали все равно. Несколько залезло ей в уши. Один даже забрался ей в глаз.

Однако девушка на картине совершенно не выглядела страдающей. Она казалась беззаботной и довольной, как ребенок в первый день летних каникул.

И была немного похожа на обезьянку.

На самом деле она стояла на табурете, но на картине его не было.

Она выглядела так, будто брела по лесу, наткнулась на низкую ветку и подпрыгнула, чтобы ухватиться за нее – просто так, забавы ради. Она, изогнувшись, повисла на ветке, держась за нее правой рукой, взмахнула левой рукой и резко пнула воздух левой ногой.

«Ты – озорница, резвящаяся в лесу», – сказал ей тогда Блейз.

Босая озорница в подрезанных и обтрепанных голубых джинсах и красной рубашке с короткими рукавами. Джинсовые шорты были очень короткими, выцветшими почти до белизны и порванными по бокам. Красная рубашка, тоже выцветшая, казалось, была ей мала. Она висела так, что рубашка задралась до середины ребер, обнажив верхнюю часть живота и пупок, а шорты сползли так низко, что, казалось, вот-вот свалятся с нее. Несколько пуговиц на рубашке были расстегнуты, демонстрируя обнаженный выступ ее левой груди.

Блейз назвал эту картину «Гекльберри Фем».

Под наклейкой с надписью «ПРОДАНО» Сэнди увидела ценник.

5 800 долларов.

– Обалдеть, – пробормотала она.

– Как по мне, – сказала Меган, – это шедевр. Я просто обожаю ее. Взгляни на эту девушку. Она такая... свежая и невинная. И в то же время такая... соблазнительная. Как будто Блейз уловил магическое сочетание детской невинности на грани расцветающей чувственности.

– Похоже на то, – сказала Сэнди.

– Разве тебе не хотелось бы забрать ее с собой домой?

– Да. Хотелось бы. Очень жаль, что она уже продана.

– Как я уже сказала, в ближайшее время мы должны получить еще одну.

– Они все такие крутые?

– О да. Все последние – определенно. С тех пор как он стал работать с Электрой.

– А?

– Электра. Так зовут его модель.

– Он рисует одну и ту же модель на всех картинах?

– О да. Разве она не находка? Она просто сногсшибательная.

Сэнди едва не прокололась и не сказала: «Спасибо». Но вовремя спохватилась.

– Знаешь, это племянница Блейза. Такая красотка! Она приезжает сюда аж из Сан-Франциско два раза в месяц, чтобы позировать ему. Я сама с ней встречалась, и она просто очаровательнейшее создание.

Враки-враки у собаки.

– Ладно, – сказала Сэнди, – мне пора идти. Наверное, я зайду, чтобы взглянуть на новую картину.

– Заходи в начале следующей недели. Конечно, мы никогда не знаем наверняка, когда появится Блейз, но мы – единственная галерея, с которой он работает. Если тебе нужна картина с Электрой, то тебе к нам. И, как я уже говорила, они продаются, как только мы вешаем их на стену. Лучше всего будет заходить ежедневно.

– Ладно, посмотрим. Еще раз спасибо.

Сэнди вышла из галереи, потрясенная тем, что Меган ее не узнала, и решив больше туда не возвращаться. Она была очень довольна, что картины с ее изображением так высоко ценятся, и задумалась о повышении своей ставки за работу у Блейза.

Значительном повышении.

И она добилась этого.

Она решила не говорить ему о своем визите в арт-галерею, а просто...

– Будь умницей и окунись в воду, – сказал Блейз, выдергивая Сэнди из воспоминаний. – Ты высыхаешь.

– Не допустим этого, – сказала Сэнди. Она распрямилась, затем развернулась и погрузилась в более глубокую воду. Потом она окунулась по плечи. Вода была холодной и приятной. Когда она поднялась, ее платье снова прилипло к телу, а кожа блестела на солнце.

– Превосходно, – сказал Блейз.

Она заняла прежнее положение, наклонившись и выставив вперед правую ногу, слегка развернувшись всем телом к Блейзу. Она снова уставилась на камни позади него.

– Немного наклони голову. Хорошо, хорошо. Великолепно.

Блейз продолжил рисовать.

Через некоторое время он сказал:

– Это может стать шедевром.

– Какова запрашиваемая цена? – спросил кто-то.

Голос мужчины доносился откуда-то из скал за спиной Блейза.

Примечания

Field and Stream, американский журнал об охоте и рыбалке. – Здесь и далее – прим. пер.

The American Rifleman, американский журнал о стрельбе и огнестрельном оружии.

Hustler, ежемесячный порнографический журнал для мужчин, издающийся в США.

Галстук аскот. По сути, это шейный платок. Свое название получил в честь ипподрома Аскот в Англии, где этот галстук впервые надели модные джентльмены, присутствовавшие на скачках. В настоящее время снова становится популярным как элемент стиля.

Мост Золотые Ворота также печально известен как место самоубийств и является одним из самых популярных мест у самоубийц в мире.

Камень Красноречия – камень, вмонтированный в стену замка Бларни (графство Корк в Ирландии), по легенде – часть Скунского камня, дающая поцеловавшему ее дар красноречия.

Рыбацкая пристань (Fisherman’s Wharf) – портовый район на северо-востоке Сан-Франциско, одна из главных туристических достопримечательностей города.

Пирс 39 (Pier 39) – торговый центр и популярная туристическая достопримечательность, построенная на пирсе в Сан-Франциско.

7 футов – 213 см.

183 см.

Moose, можно перевести как «Лось».

Буллвинкль (Bullwinkle) – имя лося из американского мультфильма «Шоу Рокки и Буллвинкля» (англ. The Rocky and Bullwinkle Show).

Коммуна, банда и культ, возглавляемые преступником Чарльзом Мэнсоном, которые действовали в Калифорнии в конце 1960-х и начале 1970-х годов.

Игра слов. Девочка ответила «none of your beeswax» – то же самое, что «none of your business». Beeswax – пчелиный воск.

Бани Сутро (the Sutro Baths) были большим частным общественным комплексом бассейнов с морской водой в западном Сан-Франциско, Калифорния. Построенный в 1896 году, он сгорел в июне 1966 года и сейчас находится в руинах.

У женщины выбиты нижние и верхние передние зубы, поэтому она не может произносить межзубные, губно-зубные и язычно-зубные согласные звуки. В английском она не произносит th, v, f и др. В оригинале это почти не мешает пониманию речи. В русском, насколько я понимаю, она может произносить только к, г, х, п, б, й. Но для упрощения чтения речь будет оставлена нормальной.

The Saturday Evening Post, американский журнал, выходящий шесть раз в год, основанный компанией Curtis Publishing Company.

243 см.

Город в США, штат Аляска.

Возможно, имеется в виду деревня в графстве Нортамберленд, Англия.

Видимо, речь о весе. 180–200 фунтов – 82–90 кг.

Речь о фильме «Грязный Гарри» с Клинтом Иствудом в главной роли, после выхода которого данный револьвер стал популярен.

Peeping Tom – букв. «Подглядывающий Том», человек с нездоровым любопытством, любитель подглядывать, вуайерист. Выражение берет начало из средневековой Англии, где, по легенде, портной по имени Том подглядывал в окно за леди Годивой, женой графа Леофрика из Мерсии, в результате чего был ослеплен. Аналог в русском языке – «любопытная Варвара».

The Cannery, торговый центр в перестроенном здании бывшего консервного завода.

Ghirardelli Square, площадь Жирарделли расположена в отреставрированном районе и располагается рядом со старым заводом, в окружении магазинов, галерей, ресторанов и реставрированных промышленных зданий.

Небольшой, как правило сдвоенный барабан.

I Left My Heart in San Francisco – песня, наиболее известная в исполнении американского певца Тони Беннетта, его визитная карточка.

Имеется в виду песня I Want a Girl (Just Like the Girl That Married Dear Old Dad) исполнителя American Quartet.

Модель машины Chevrolet Silverado (Шевроле Сильверадо).

MacQuiff (МакКифф) тут, скорее всего, говорящая фамилия от Mac и Quiff. На сленге из 1920-х quiff – дешевая шлюха.

Возможно, в оригинале ошибка – не четыреста долларов, а четыре тысячи долларов. В самом начале истории Слейд дает Сэнди пятьсот долларов, которые она убирает в карман своих шорт (и эти шорты по-прежнему на ней). То есть денег должно быть явно больше, чем «четыреста долларов».

Джесси Джеймс (5 сентября 1847 – 3 апреля 1882) – американский преступник XIX века. Зарекомендовал себя грабителем банков, поездов и профессиональным убийцей. После смерти стал легендарной фигурой Дикого Запада.

Речь о рассказе Э. Хемингуэя «Снега Килиманджаро».

Ричард ЛаймонПолуночная экскурсия. Часть 1

Глава 1История Сэнди – август, 1980

Глава 2Автобус в Дом Зверя – июнь, 1997

Глава 3Так и Дэйна

Глава 4Рассказ Патти

Глава 5История Сэнди – август, 1980

Глава 6Так и Дэйна

Глава 7История Сэнди – август, 1980

Глава 8Дневной тур

Глава 9История Сэнди – август, 1980

Глава 10Дневной тур II

Глава 11История Сэнди – август, 1980

Глава 12Дневной тур III

Глава 13Закусочная

Глава 14История Сэнди – август 1980

Глава 15Разговор с Клайдом

Глава 16История Сэнди – август 1980

Глава 17Неявившиеся

Глава 18Поиски

Глава 19В трудном положении

Глава 20Наблюдатель

Глава 21Ив

Глава 22Лед

Глава 23Пыл

Глава 24Утро пятницы

Глава 25История Сэнди – июль 1992

Глава 26Стычки сотрудников

Глава 27История Сэнди – июль 1992

Глава 28Оуэн повторяет попытку

Глава 29История Сэнди – июль 1992

Примечания

Ричард Лаймон
Полуночная экскурсия. Часть 1

Глава 1
История Сэнди – август, 1980

Глава 2
Автобус в Дом Зверя – июнь, 1997

Глава 3
Так и Дэйна

Глава 4
Рассказ Патти

Глава 5
История Сэнди – август, 1980

Глава 6
Так и Дэйна

Глава 7
История Сэнди – август, 1980

Глава 8
Дневной тур

Глава 9
История Сэнди – август, 1980

Глава 10
Дневной тур II

Глава 11
История Сэнди – август, 1980

Глава 12
Дневной тур III

Глава 13
Закусочная

Глава 14
История Сэнди – август 1980

Глава 15
Разговор с Клайдом

Глава 16
История Сэнди – август 1980

Глава 17
Неявившиеся

Глава 18
Поиски

Глава 19
В трудном положении

Глава 20
Наблюдатель

Глава 21
Ив

Глава 22
Лед

Глава 23
Пыл

Глава 24
Утро пятницы

Глава 25
История Сэнди – июль 1992

Глава 26
Стычки сотрудников

Глава 27
История Сэнди – июль 1992

Глава 28
Оуэн повторяет попытку

Глава 29
История Сэнди – июль 1992