Син Лин

В погоне за Луной. Том 1

Original Title:《白烁上神》

Печатается с разрешения Tianjin Staread Culture Communication Co., LTD. при содействии TLL Literary Agency.

Перевод с китайского Вера Симакина

Иллюстрация на обложке: Анастасия Ткаченко

Иллюстрации в книге: антейку

© Xingling

© Издание на русском языке, оформление, перевод, Строки, 2026

Духовные звери

Лун-и, или Цзы Хань, – личный духовный зверь истинного бога Тяньци, первый дракон, заточенный в амулет из части священного древа в форме поросенка; может принимать облик ребенка, юноши, а также поросенка с крыльями.

Лун-эр – второй дракон, заточенный в амулет из части священного древа в форме ослика; может принимать облик серого осла или юноши.

Лао Хэй – древняя черепаха, старейший и самый опытный духовный зверь Туманного острова, может принимать облик старика.

Бай-ху – белый тигр, страж страны мертвых.

Духовное оружие бессмертных и демонов

Цепь Опустошения – ледяная цепь, духовное оружие Фань Юэ, хозяина дворца Ясной луны.

Пылающий Небесный Шест – духовное оружие Таньхо, владычицы демонов клана небесного огня и первого генерала дворца Ясной луны (бывшей ичэнской принцессы Хуа Хун).

Разрушающий Горы Шест – духовное оружие Цаншаня, второго генерала дворца Ясной луны.

Облако Огня – лук с колчаном стрел, духовное оружие Фулин, доставшееся ей от погибшей матери-демоницы.

Горный Хранитель – сосуд духовной энергии сильнейших бессмертных Туманного острова.

Железный меч – духовное оружие Бэйчэня, переходит по наследству главам школы бессмертных на горе Куньлунь.

Колесо Нирваны – пылающее огненно-красное колесо, духовное оружие Му Цзю из клана лисов.

Знамя Единства Демонов – духовное оружие истинного бога Тяньци, обладатель которого обретает способность повелевать всеми демонами.

Пролог

Никто не скажет, с каких пор у Шангу^[1] пропало желание гулять по Нижнему Царству^[2] в свободное от забот время. Десять лет прошло с тех пор, как истинная богиня осознала: она уже давно предпочитает любоваться падающими звездами в своем дворце, вместо того чтобы наведываться в мир людей.

Этим беззастенчиво пользовалась Юэми^[3], верховная богиня Звезд и Луны, страстно любившая драгоценности. Когда ей нечего было делать, она заглядывала в покои Шангу, набирала сокровищ и уносила их в свои владения. Шангу смотрела на это сквозь пальцы, словно не замечая, что Юэми превратилась в само воплощение зла. До тех пор, пока внимание негодницы не привлекло инжирное вино.

Название говорит само за себя – вино готовят на основе плодов священного фигового древа. А древо это – гордое и прихотливое – дает урожай раз в пятьдесят тысяч лет. Такой напиток опьяняет даже богов – великая редкость, настоящее сокровище.

Юэми знала толк в вине. Много лет подряд она ходила во двор инжирного бога и просила немного плодов, но опирающийся на посох старик каждый раз прогонял ее. На десятый год она не выдержала, ворвалась в его обитель и подожгла его посох, как факел. Заливаясь слезами, инжирный бог запричитал:

– Ой-ой! Моя драгоценная Юэми, истинная богиня Шангу из года в год срывает все плоды. Молю, не нужно показывать свой нрав предо мной, простым полубогом! И не создавай проблем в стенах дворца Шангу! Напрасно ты говоришь, что я плохо стерегу деревья. Я прекрасно выполняю свою работу и больше десяти лет оберегаю сад! Вот только у меня и косточки не осталось...

Разгневавшись, непобедимая Юэми нагрянула во дворец Шангу.

Не таясь, она обшарила сокровищницу и винодельню, но не нашла ни кувшина драгоценного напитка – и ни единого фигового плода. Переполошив дворцовую стражу, она предстала перед самой Шангу.

– Не стыдно? Воровать – это одно. Но грабить так нагло! Еще и на глазах у всей стражи.

Исполненная благочестия Шангу отставила чашку чая и с укором взглянула на Юэми.

– А чем ты лучше меня? За десять лет инжирный бог и зернышка в землю не посадил. И тебе хватает наглости меня обвинять?

Шангу прищурилась.

– Ты хочешь инжирного вина?

– И сколько вина ты готова мне дать за сотни тысяч лет дружбы? – с чувством собственного достоинства проговорила Юэми.

– Нисколько, – решительно ответила Шангу, готовясь выпроводить гостью. – Даже не мечтай. За десять лет я изготовила всего десять бочонков.

– Зачем вообще утруждаться, если ты его не пьешь? – озорно спросила Юэми и вдруг заметила, что рассеянный взгляд Шангу был устремлен в сторону Персиковой долины. Тут ее озарило – не зря говорится: когда приходит счастье, оживляется ум, – и она бросилась к подруге.

– Куда это ты смотришь?

Шангу многозначительно вскинула бровь.

– К чему ты спрашиваешь?

Юэми застыла от удивления и дрожащей рукой указала на Персиковую долину.

– Это же не то, о чем я думаю, верно?

Бай Цзюэ^[4] любит хорошее вино, особенно редчайшее инжирное.

– Верно, – спокойно ответила Шангу.

Юэми сначала чуть смутилась, но почти сразу поняла, что добилась своего.

Десять лет назад, в свой день рождения, Юэми – само воплощение доброты – встретила Бай Цзюэ, такого жалкого и несчастного, и привела к нему Шангу, чтобы та увидела все собственными глазами. Уходя, истинная богиня не проронила ни звука. Юэми подумала, что Бай Цзюэ совсем пропадет, но потом узнала, что Шангу все же решила позаботиться о нем.

Получается, Юэми стала свахой, а эти неблагодарные решили утаить от нее правду!

– Надо же, вы двое с виду такие учтивые и безупречные – а на деле та еще парочка истинных богов! Как ловко вы все скрывали!

Шангу, долгие годы любовавшаяся дождем из небесных тел в своем дворце Звездопада, снова обратила взор на Персиковую долину и проговорила:

– Не сердись. Ты все поняла раньше него.

Юэми не поверила своим ушам.

– Он не знает?

– Не знает.

– Но он получал твое вино?

– Получал. Каждый год.

– Он что, совсем глупый?

Инжирное вино – настоящее сокровище. Даже истинному богу непросто изготовить его – для этого требуется много, очень много божественной силы.

– Ну... Когда я отправляла вино Бай Цзюэ, то просила передать, что это – подарок Чжияна. Он не знает, что вино от меня.

В недоумении Юэми коснулась лба Шангу.

– С ума сошла? Тайно любишь его вот уже десять лет, столько сделала для него. Почему бы тебе не рассказать ему о своих чувствах?

Шангу покачала головой и со всей серьезностью проговорила:

– Этого недостаточно.

Она все смотрела в сторону Персиковой долины – туда, где, прислонившись к дереву, сидел истинный бог, темноволосый красавец, не имевший себе равных ни в одном из Трех Царств^[5].

– Недостаточно, – повторила Шангу, отвернувшись. – Думаешь, спустя десять лет я осмелюсь подойти и бросить ему в лицо тысячи лет ожидания?

Юэми тоже взглянула на Бай Цзюэ. Она понимала, о чем говорила Шангу.

Когда кто-то самозабвенно любит кого-то тысячи лет, и нескольких десятков тысяч вечностей в обители древних богов будет недостаточно, чтобы признаться в ответных чувствах. Даже для такой могущественной истинной богини, как Шангу.

Он ей нравился... Возможно, она испытывала к нему нечто гораздо большее...

Юэми повернулась к Шангу, и взгляд ее смягчился. Такие глупые... Она очень волновалась за подругу.

Так и не заполучив инжирного вина, верховная богиня Звезд и Луны покинула дворец, но на ее губах играла затаенная улыбка.

Полмесяца спустя Нижнее Царство охватила смута. Как полагается, об этом доложил владыка Небесного Царства Мугуан^[6]. Юэми, отвечавшая за военные дела в Трех Царствах, выслушала доклад и тут же решила направить прошение Бай Цзюэ. Она сообщила, что в мире смертных начались беспорядки и он, как истинный бог, должен отправиться туда и совершить обход. Тридцать тысяч лет Бай Цзюэ было не до Нижнего Царства. Он не реагировал даже на уговоры Юэми: ее письма залетали в его обитель по три раза на дню и оставались парить в воздухе, как снежинки. Своим бездействием он обратил на себя внимание всех бессмертных, которые успели предположить, что в Трех Царствах воцарился хаос, а мир людей пал. Бездействовать дольше было нельзя, и на рассвете Бай Цзюэ безмолвно сошел в Нижнее Царство. У него был непростой характер – будь его воля, он никогда бы не удостоил вниманием обитель смертных.

Приняв облик бедняка, Бай Цзюэ отправился на восток, в столицу. По дороге он наблюдал за радостями земной жизни и попутно находил удовольствия для себя. Полмесяца спустя он прибыл в Чанъань^[7] в самый разгар праздника фонарей^[8]. Дома были украшены разноцветными огоньками, повсюду витало новогоднее настроение.

В обители древних богов тоже устраивают торжества, вот только Бай Цзюэ – один из самых уважаемых истинных богов. Все знают, как он надменен и холоден, никто не смеет веселиться в его присутствии. Потому-то последние несколько десятков тысяч лет – целая вечность – пролетели для него совершенно бессмысленно и скучно. Но теперь, спустившись в Нижнее Царство, он увидел, как повсюду людно и празднично, и, не сдержавшись, усмехнулся и покачал головой.

– Неудивительно, что многие тысячи лет не возвращаются домой – их очаровал этот бренный мир.

Свою задачу он выполнил – обошел все земные угодья. Насмотревшись на праздник, Бай Цзюэ уже собирался вернуться, как вдруг толпа взревела от смеха, и до него донесся давно знакомый властный голос:

– Хозяин, если ты снова проиграешь, все эти десять бочонков девичьего вина^[9] будут моими! И не смей жульничать – весь Чанъань наблюдает за тобой!

Спокойный взгляд Бай Цзюэ подернулся поволокой. Заложив руки за спину, он уверенно двинулся вперед сквозь толпу так решительно, что с каждым шагом его одежда трепетала на ветру.

Перед владельцем таверны стоял, также заложив руки за спину, высокий молодой мужчина с глазами красного феникса. Это точно была Шангу, переодетая в мужской костюм.

Бай Цзюэ привык видеть ее в легких платьях с длинными широкополыми рукавами. Такой она предстала перед ним впервые.

Бай Цзюэ никогда в этом не признался бы, но в тот момент он, истинный бог, едва не озарил толпу духовным светом, чтобы люди расступились и он наконец увидел ту, кто давно завладела его помыслами, – ту, которую он жаждал лицезреть всей душой.

Десять лет назад, когда Юэми отпраздновала свой день рождения, а Шангу вернулась в обитель древних богов, они периодически встречались, но никогда не оставались наедине – рядом всегда были другие небожители.

Гул человеческих голосов напоминал клокотание кипящего котла. Неудивительно, в конце концов, это – мир смертных. Бай Цзюэ стоял рядом с небольшой таверной под названием «Циньчу». Над входом висела табличка «Наследие веков». Изнутри доносился целый букет пьянящих ароматов. А у порога выстроились в ряд десять покрытых пылью бочонков девичьего вина. Бай Цзюэ не сдержался и полной грудью вдохнул дивный запах.

Прислушавшись, он наконец понял, почему толпа так расшумелась.

Новогодние празднования совпали со столетием таверны «Циньчу». В честь этого хозяин достал десять бочонков девичьего вина и устроил соревнование: в течение десяти дней каждый винодел со всей Центральной равнины^[10] мог принести напиток собственного производства – если он не уступал по качеству девичьему вину, винодел имел право забрать один драгоценный бочонок девичьего вина себе. Однако когда хозяин таверны «Циньчу» выставил награду и объявил о соревновании, в Чанъане появился прекрасный, как небожитель, юноша в одеждах династии Цзинь. Каждый день он приносил свое вино, и каждый раз напиток был уникальным – с невообразимо нежным вкусом и невероятно тонким ароматом. Очевидно, что этот незнакомец претендовал на то, чтобы забрать все десять бочонков девичьего вина.

Через несколько дней молва о молодом господине дошла даже до императорского двора. Наступил последний день соревнований – жители Чанъаня с нетерпением ждали, чем все закончится.

В столичных чайных собралось много молодежи из влиятельных домов, с виду ничем не отличавшейся от простолюдинов. На веселье приехали поглядеть даже члены императорской семьи.

Как и ожидалось, юноша в одеждах династии Цзинь принес вино. Едва увидев молодого красавца, похожего на призрака, пришедшего из времен Вэй-Цзинь^[11], публика затрепетала. Глядя на него, все сразу решили, что он знатен, а потому с ним нужно обязательно завязать знакомство. Один за другим молодые господа посылали своих людей, чтобы побольше разузнать о загадочном незнакомце.

Владелец таверны «Циньчу» девять дней подряд пробовал самое разнообразное, но неизменно превосходное вино. Когда норовистый юноша выставил ему свои условия, он впечатлился и сказал с улыбкой:

– Молодой господин, если вы пришли с хорошим вином, не нужно прятать его. «Циньчу» стоит на этом месте вот уже целый век, ежели мне суждено проиграть, я с достоинством приму поражение.

Кончив говорить, он в нетерпении поглядел на пузатый сосуд в руках юноши и шагнул вперед, чтобы забрать его.

Бай Цзюэ тоже было любопытно, чем все закончится. Дело было в том, что это девичье вино ничуть не уступало самым изысканным напиткам богов. Более того, эти десять бочонков были гораздо лучше его собственных запасов (а он как никто знал в этом толк). Откуда у Шангу так много хорошего вина, чтобы состязаться с хозяином «Циньчу»? Да и вряд ли за девять дней в Нижнем Царстве нашелся бы напиток, который смог бы по всем качествам превзойти девичье вино.

Под пристальными взглядами столичных жителей юноша с мимолетным сожалением взглянул на бочонок в своих руках – пять тысяч лет выращивать плоды для вина, только чтобы после отдать его смертным! Внезапно он подбросил его вверх, драгоценный сосуд закружился, печать сорвало порывом ветра, и он упал обратно в руки владельца. Воздух наполнился невероятным букетом кружащих голову пьянящих ароматов.

Оглядевшись, Бай Цзюэ заметил, что люди охмелели. Теперь-то он понял, что это было инжирное вино! В обители древних богов инжир достать не так просто – на это могут потребоваться тысячелетия. За последние десять лет вино из инжира готовил только Чжиян. Откуда оно у Шангу?

– Господин, прошу, попробуйте! Это – инжирное вино. Быть может, оно лучше вашего девичьего вина?

Шангу уверенно ступила навстречу хозяину и гордо протянула ему бочонок.

Владелец таверны «Циньчу» всегда был жаден до вина – едва учуяв дразнящий аромат инжира, он замер от волнения. Вне себя от радости, он было потянулся, чтобы пригубить напиток, как вдруг подумал о чем-то и спросил:

– Вспомнил я тут кое-что. Поможет ли мне молодой господин разобраться?

– И в чем же дело?

– Десять лет назад – семья Чжао из Гуаньси. Девять лет назад – семья Бай из Южной Шаньси. Шесть лет назад – род Ху из Мобэя. Три года тому назад – семья Лю с Центральной равнины. Некогда они состязались за лучшее вино, но каждый раз появлялись незнакомцы с напитком в разы вкуснее. Осмелюсь спросить: не связан ли с ними молодой господин родственными узами?

За последние десять лет принадлежащие императорской фамилии винодельни, включая «Циньчу», изрядно обеднели из-за тех «незнакомцев». Очевидно, что молодой господин – в силу своего возраста – не мог быть одним из них, однако он наверняка был связан с ними.

Едва услышав слова владельца таверны, народ ошарашенно загудел. Все взгляды устремились на загадочного юношу. Каждый задавался вопросом: какая семья была столь искусна в приготовлении вина?

Шангу растерялась – она уже много лет принимала участие в винных состязаниях и не ожидала, что смертные раскроют ее тайну.

– Хозяин! Сегодняшнее состязание – только наше дело! К чему приплетать к нему былое? – отрезала Шангу и нетерпеливо махнула рукавом, слегка разбрызгав напиток. – Так ты будешь пробовать инжирное вино или нет?

– Ах! Да, конечно! Конечно!

Владелец «Циньчу» заметил, как несколько капель пролилось на землю, и его сердце чуть не остановилось от горя. Он поспешно протянул руки.

– Сяолао-эр^[12] не терпится попробовать!

Но не успел старик прикоснуться к бочонку, как кто-то уверенно выхватил его из рук Шангу. Винодел подпрыгнул от испуга, затем поднял голову, рассерженно сверкнув взглядом, – и оцепенел.

Совершенный в своей красоте простолюдин с великолепными черными глазами феникса – даже в подпоясанном крестьянском халате чанпао^[13] он казался образцом изящества, – вмиг оказавшийся рядом с юношей в одеждах династии Цзинь, тонкими пальцами выхватил кувшин с вином и обратил взор на хозяина таверны «Циньчу».

– Мой цзя-ди^[14] еще молод и ничего не смыслит в жизни. Не стоит разбрасываться семейным сокровищем. Мы проиграли.

Слегка кивнув владельцу таверны, он одной рукой прижал к себе кувшин инжирного вина, второй потянул Шангу за собой, и они вышли из толпы. Уверенная поступь Бай Цзюэ выдавала благородное происхождение, и стоящий на его пути люд покорно расступался.

Владелец таверны смотрел вслед удаляющимся братьям, испытывая одновременно и радость – он все же смог сохранить драгоценное семейное вино, – и сожаление: редчайшее, сладчайшее инжирное вино ушло прямо из-под носа! (Прожить такую долгую жизнь, да так и не попробовать хоть каплю...)

Бай Цзюэ и Шангу, словно воспарив над миром, растворились в оживленных улочках Чанъаня, оставив позади озирающихся зевак и богатеньких отпрысков сильных мира сего.

Шангу настолько растерялась, что даже не заметила, что ее стремительно уводили подальше от таверны «Циньчу». Наконец она пришла в себя и с любопытством взглянула на ладонь, сжимавшую ее руку. Теперь-то этот болван понял, что инжирное вино – ее рук дело? Правильно ли он истолковал ее намерения? Хватит ли ей смелости признаться в своих чувствах? Что она скажет, когда он обернется? Если это произойдет неожиданно, какой будет ее реакция? Следует ли вести себя сдержанно? Или нужно быть смелее? Может, в столь благоприятный день стоит просто вернуться во дворец и заняться своими делами?

Тысячи мыслей пронеслись в голове прожившей сотни тысяч лет истинной богини за эту короткую прогулку, но лицо ее оставалось безмятежно спокойным.

Пройдя половину Чанъаня, Шангу почувствовала, как сжимающая ее ладонь стала горячее, а Бай Цзюэ вдруг осознал, что держит за руку истинную богиню. Наконец он остановился, обернулся и, высоко подняв голову да горделиво выпятив грудь, сказал:

– Безобразие! Инжирное вино – продукт, сотворенный божественной силой Чжияна, а ты используешь его, чтобы соревноваться со смертными! Позволив человеку сделать всего глоток, ты продлишь ему жизнь на сотню лет, а если он выпьет слишком много – станет и вовсе бессмертным! Ты посеешь хаос не только в круговороте жизни и смерти, но и в обители древних богов! Ты правила Тремя Царствами десятки тысяч лет. Как можешь ты вести себя словно малое дитя?

Говоря это, он несколько раз оправил измявшиеся одежды Шангу.

Бай Цзюэ всегда был сдержан и спокоен. Даже когда он упрекал Шангу, выражение его лица оставалось мягким. Но теперь Шангу заметила то, чего раньше не видела, – заботу, сквозившую в его покровительственном тоне и даже в прикосновениях.

Шангу ожидала услышать от Бай Цзюэ что угодно, но только не это – и внимала его словам с нескрываемой радостью в сердце. Она мягко потянула его за рукав: из уважаемой хозяйки Царства Бессмертных она вдруг превратилась в норовистую и совершенно очаровательную наивную девчонку.

– Люди заслуживают благословения. За хорошее вино полагается воздаяние.

Если такой опытный винодел умрет слишком рано, кто будет изготавливать вино для небожителей? Шангу прекрасно понимала, на что идет. Если бы Бай Цзюэ не помешал ей, она бы и дальше продолжала одаривать некоторых смертных еще одним веком жизни.

Бай Цзюэ знал, что Шангу мыслит необычно, но списывал все на ее вечно юную натуру и потому воздерживался от выговора.

– Откуда у тебя инжирное вино? От Чжияна?

Еще мгновение назад Шангу была преисполнена решимости, но теперь, когда оказалось, что Бай Цзюэ так ничего и не понял, она испугалась, словно черепаха, спрятавшая голову в панцирь, и, хихикнув, ответила:

– Да-да, от него! Понятия не имею, что на старика нашло. Все эти годы он только о вине и думал. А мне вот заняться было нечем, ну я и попросила у него немного, чтобы посоревноваться со смертными.

– Если тебе так нужно вино, приходи ко мне во дворец. Он каждый год присылает мне свежее, в моем погребе осталось четыре-пять бочонков. Зачем просить у него?

Шангу была ленива по натуре. Участвовать в состязаниях в выпивке – еще куда ни шло, но провести десять лет в мире смертных в поисках вина было явно не в ее характере. Неужели она...

Бай Цзюэ прекрасно знал о своих чувствах, и сейчас его сердце на мгновение сжалось от сомнений – и даже страха, – а после наполнилось невероятной радостью. Неужто Шангу добывала вино для него? От этой мысли душевная буря, улегшаяся на тысячелетия, вновь ожила, и небывалое спокойствие сменилось тревогой – Бай Цзюэ застали врасплох.

Испугавшись, что ее спутник вот-вот все поймет, Шангу активно закивала и попыталась сменить тему.

Но Бай Цзюэ опередил ее. Он спросил непривычно строгим низким голосом:

– Ты же не любишь вино. Зачем тебе участвовать в таких состязаниях в Нижнем Царстве?

Испугавшись последствий, Шангу глубоко вздохнула и ответила первое, что пришло в голову:

– Зато вы любите выпить. Вот я и решила выиграть хорошего вина в мире смертных, чтобы потом преподнести его, скажем, как подарок на день рождения.

«Вы» любите выпить? От этого «вы» взгляд Бай Цзюэ потемнел, и разбушевавшиеся чувства сменились привычной невозмутимостью. Повисла неловкая тишина – и Шангу поняла, что что-то пошло не так. Бай Цзюэ сделал шаг назад, спокойно посмотрел на богиню и произнес:

– Понятно. С нетерпением буду ждать твоего подарка.

Из четырех истинных богов в Верхнем Царстве помимо Бай Цзюэ выпить любил только Тяньци^[15]. Поначалу он подумал, что она имела в виду и его тоже, но решил не вдаваться в подробности. Не успел Бай Цзюэ от души посмеяться над собой, как вдруг почувствовал, что его схватили за руку.

Шангу еще не приняла свой привычный облик – она все еще выглядела как юноша в одеждах династии Цзинь. Удерживая Бай Цзюэ, она солнечно улыбнулась.

– Сегодня в Нижнем Царстве особенный день – праздник фонарей. Останься со мной, давай вместе порадуемся с людьми, прежде чем вернуться в обитель древних богов.

С этими словами она потянула его в веселящуюся толпу. Глаза Бай Цзюэ заискрились от радости, он крепче сжал руку любимой и больше не отпускал.

В пятнадцатый день первого лунного месяца, в праздник фонарей, как принято говорить, воссоединилось целое до исходной полноты^[16].

Юэми сидела в своем дворце. Щелкая дынные семечки, она наблюдала через водное зеркало за парочкой богов, качала головой и раздосадованно вздыхала.

– Два чурбана! Я столько сил потратила, чтобы свести их, а они все никак не разберутся в своих чувствах! Эта парочка старше всех обитателей Верхнего Царства! Интересно, чем они питались все эти годы...

Пока верховная богиня Звезд и Луны сокрушалась, незаметно пролетело полгода. Близились дни рождения Бай Цзюэ и Тяньци.

Шангу приказала страже отправить во дворец Бай Цзюэ все вино, которое она выиграла в Нижнем Царстве за последние десять лет, включая девять кувшинов девичьего вина, которое она все же получила от владельца таверны «Циньчу».

Три повозки, груженные бочонками с ароматным напитком, выехали из ее дворца и медленно покатились по улицам обители древних богов, привлекая к себе всеобщее внимание.

Шангу подумала, что ее подарок не сравнится с той заботой, которой одаривал ее Бай Цзюэ на протяжении нескольких десятков тысяч лет, терпеливо ожидая ее ответа. Она решила, что за последние десять лет собрала достаточно приданого, чтобы предложить ему заключить брачный союз. Вернувшись из Нижнего Царства, Шангу спряталась в своем дворце Звездопада до самого дня рождения Бай Цзюэ. Она ждала благоприятного момента, когда сможет войти в его чертоги уже как законная супруга.

Услышав новости, Бай Цзюэ несколько удивился, но обрадовался. Вот только в этот раз он решил не обольщаться раньше времени. Вызвав стражу, он приказал:

– Узнайте, сколько подарков поступило во дворец Тяньци.

Вскоре божественный стражник вернулся с ответом:

– Вчера в час иньши^[17] к задним воротам дворца Тяньци тайно прибыли три повозки. Привратник доложил, что товар был лучшего качества.

Говоря это, стражник не находил себе места от волнения и не смел поднять глаза. Повисшую тишину прервал тихий вздох. Так вот кто ей нравился. А его просто использовали как прикрытие.

Согласно древнему летоисчислению, в 137 800 году, накануне дня рождения, истинный бог Бай Цзюэ по неизвестным причинам отправился в Нижнее Царство и не возвращался несколько лет. Никто не знал, где он пропадал.

План Шангу провалился, мужа она не заполучила. Целый день истинная богиня провела во дворце Юэми, тяжко вздыхая. А Юэми почему-то постоянно закатывала глаза и говорила с подругой подчеркнуто пренебрежительно.

– О-о-ох! Ну почему найти мужа так сложно? Мужские сердца – словно иглы на дне морском! И куда же он подевался?!

Шангу задавалась этим вопросом изо дня в день. Юэми, прислонившись к колонне крытой галереи и устремив взгляд на северо-запад, раздраженно прошептала:

– Если бы я знала, что твои методы ненадежны, то не утруждала бы себя твоими уроками. Верно же говорят: если неустанно шлифовать железный шест, можно в конце концов получить иглу. Ты собрала три повозки лучшего вина, ни капли не пролила. Ты десять лет тратила ради него столько сил в Трех Царствах, а он даже не вернулся в свой день рождения...

Говоря это, она не отрываясь смотрела в сторону дворца Тяньци.

Мысли Шангу были заняты Бай Цзюэ. То, что Юэми бормотала себе под нос, ее совсем не волновало. Она всем сердцем хотела, чтобы ее возлюбленный поскорее вернулся в Верхнее Царство, ответил на ее чувства и женился на ней.

Шангу и Юэми ждали во дворце Звездопада несколько лет, но ни Бай Цзюэ, ни Тяньци так и не возвратились.

Быть может, так было предначертано судьбой, но в тот год, не дождавшись своего дня рождения, Тяньци уединился во дворце Цянькунь^[18], и там ему открылось, что приближается Первозданный Хаос^[19]. Он тут же отправился в Нижнее Царство, и больше никто его не видел.

Однажды Шангу получила известие о том, что Тяньци запустил из мира смертных разрушительный процесс, чтобы стереть с лица Вселенной Три Царства. Бай Цзюэ вернулся и поспешил к Чжияну, чтобы решить, как противостоять Тяньци.

С того дня развеселая верховная богиня Юэми перестала улыбаться, пропало и ее желание воровать драгоценности. А Шангу решила пожертвовать собой, чтобы спасти Три Царства. Накануне она и Юэми пили вино во дворце Звездопада.

– Бай Цзюэ вернулся. Почему ты так и не поговорила с ним? – спросила Юэми.

Шангу ответила не сразу.

– Я владычица Первого Царства и истинная богиня Трех Царств, и я обязана исполнить то, что до́лжно. Если нам не суждено быть вместе, ему лучше оставаться в неведении.

Вдруг она подняла голову и встретилась взглядом с Юэми.

– Несколько лет назад я хотела спросить у тебя кое-что.

– Спрашивай.

– Ты же не любишь вино. Зачем тогда тебе понадобился бочонок инжирного?

Юэми растерялась и надолго замолчала. Наконец она ответила с улыбкой:

– Кто бы мог подумать, что у такой глупышки, как ты, появится просветление? Незачем гадать, все именно так, как ты и подозревала.

Истинный бог Тяньци ценил хорошее вино – об этом было всем известно.

Шангу развернулась и ушла, ступая по высоким ступеням, а вслед ей летел едва слышный голос верховной богини Звезд и Луны.

– Мы с тобой упустили свою возможность. Пролетели годы, и мы потратили это время впустую. Шангу, что бы ни случилось, защити его. Ради меня.

Шангу не поняла смысл слов Юэми. А если бы поняла, то не провела бы десятки тысяч лет в сожалениях.

На следующий день Шангу не пришлось приносить себя в жертву: в Нижнем Царстве в разрушительных волнах Тяньци вместе с другими богами погибла верховная богиня Юэми. Единственным выжившим существом, вернувшимся в обитель древних богов, оказался невзрачный феникс. В те времена эта птица, впоследствии ставшая Небесной императрицей Ухуань, была лишь крошечным мифическим существом, прислуживающим Шангу.

Когда Шангу узнала о том, что произошло, стоял солнечный день. Прижимая к себе кувшин инжирного вина, который много лет назад выхватил у нее из рук Бай Цзюэ, она все глядела на дворец верховной богини Звезд и Луны. Шангу была настолько пьяна, что никто не осмеливался ее тревожить.

Так зародилось начало многих историй.

Истинная богиня Шангу все же пожертвовала собой и запечатала Верхнее Царство. Истинный бог Бай Цзюэ – единственный выживший – более шестидесяти тысяч лет скитался в одиночестве.

Когда рассеялась пыль, покрывшая обитель богов, Тяньци вернулся и нашел древнюю статую. Он долго вглядывался в ее лицо, но так и не понял, почему на щеке богини, погибшей более шестидесяти тысяч лет назад, застыла слеза.

Тяньци был уверен, что Юэми и Шангу живы.

Он многого не знал. Не знал, что произошло шестьдесят тысяч лет назад. Не узнает и шестьдесят тысяч лет спустя. Шангу как-то сказала: «Если нам не суждено быть вместе, ему лучше оставаться в неведении». И она была права.

Выбор делали не только Шангу и Бай Цзюэ, но и Юэми – и она решила отпустить. Как досадно...

Шангу дождалась короткого: «Я Бай Цзюэ».

А что же Юэми?

Три повозки с вином, которые она так бережно собирала десять лет, пылились у ворот дворца Тяньци. Более шестидесяти тысяч лет прошло, но никто так и не открыл ни одного бочонка.

Глава 1

Нижнее Царство

Вселенная разделена на Три Царства: Верхнее Царство, или обитель древних богов, Срединное Царство, населенное бессмертными, демонами, духами и тенями, и Нижнее Царство, где живут смертные люди.

В обители древних богов особым почтением пользуются четыре истинных божества: Шангу, Чжиян, Бай Цзюэ и Тяньци.

Сто тридцать тысяч лет назад на Три Царства обрушился Первозданный Хаос. Чтобы предотвратить великое бедствие, богиня Шангу решила принести себя в жертву. Истинный бог Тяньци узнал Небесную тайну и объял энергией кровавого всепоглощающего вихря болото Юаньлин, дабы обменять жизни всех жителей Трех Царств всего на одну жизнь – истинной богини Шангу.

Чтобы спасти Три Царства, Юэми, верховная богиня Звезд и Луны, возглавила армию небожителей, чтобы не дать Тяньци завершить начатое. Однако ее вместе со всем войском случайно затянуло в самое средоточие разрушительной силы. С тех пор их души навечно остались на болоте Юаньлин, а Юэми обратилась в безмолвную каменную статую.

После на Три Царства обрушился Первозданный Хаос, и Шангу, дабы защитить людей, все же пожертвовала собой. Запечатанная безмолвная обитель древних богов покрылась пылью, и в Трех Царствах ни одна душа уже не помнила о тех ужасающих событиях.

Но спустя шестьдесят тысяч лет в Верхнем Царстве снова кипела жизнь – все стало как прежде, вернулись и четыре истинных бога. Вот только Юэми сгинула навек – душа ее рассеялась среди звезд безбрежной реки Млечного Пути.

Прежде чем каменная статуя богини обратилась в звездную пыль, последняя слеза, застывшая на ее щеке, стала единственным испытанием, которое не смог преодолеть Тяньци.

Великая битва между бессмертными владыками и могущественными демонами длилась более шестидесяти тысяч лет. Первые несколько десятков тысяч лет жители Срединного Царства питали друг к другу неизмеримую ненависть. Они страстно рвались в смертный бой – ни величественные горы, ни бескрайние реки не могли остановить их.

Все удивительным образом разрешилось, когда истинный бог Бай Цзюэ обратился в пепел на болоте Юаньлин – Небесный владыка и Властитель демонов даже не объявили об окончании войны, и войска их, стоявшие на границе Царства Бессмертных и Царства Демонов, молча отступили.

В последние несколько десятилетий даже воинственные демоны прятались в своих пещерах, не желая ни на шаг отходить от своей горной обители.

Верховный владыка Бай Цзюэ пожертвовал собой ради того, чтобы не исчезли все Три Царства – если бы война продолжилась, древние боги без колебаний уничтожили бы зачинщиков.

Если не хочешь сгинуть навек, не стоит навлекать на себя беду. Вот и жители Царства Бессмертных и Царства Демонов наконец притихли. Долгожданное спокойствие длилось пятьдесят лет.

Тяньци покинул обитель древних богов и на пятьдесят лет затаился в своем дворце на горе Пурпурной луны. Тем временем по свету расплодились демоны. Безусловно, некоторые из них вышли весьма уродливыми, но большинство были вполне красивы. За более чем сто тысяч лет, проведенных в Верхнем Царстве, Тяньци всегда был на голову выше других. Более того, многие считали облик его совершенным.

Если бы прекрасные небожительницы, сердца которых больше не волновал Бай Цзюэ, выстроились в ряд за пределами Персиковой долины, дабы заполучить внимание Тяньци, то смогли бы опоясать всю обитель богов. Так же происходит и с людьми, которым всегда сопутствует удача. Что им еще нужно для счастья? Само собой, такие истории рассказывают, расчувствовавшись, старики своим ученикам, а те – своим. Да и никто не против их послушать. В тот год на свадьбе Бай Цзюэ сотни бессмертных и демонов своими глазами видели пробуждение истинного бога Тяньци. Разговоры о его восхитительном облике и непреодолимой мощи не утихали многие тысячи лет.

Все в Трех Царствах знали о немеркнущих заслугах пожертвовавшего собой ради мира Бай Цзюэ, но самые жаркие дискуссии между небожительницами и демоницами разгорались именно из-за Тяньци.

Дело даже не в том, что эти женщины были бесчувственны и неблагодарны, просто истинный бог Бай Цзюэ остепенился и завел детей от той, что жила в храме Утренней Гармонии, – и к нему стало почти невозможно подобраться. По этой причине за несколько десятков лет, прошедших после пробуждения богов в Верхнем Царстве, Тяньци стал, бесспорно, самым завидным холостяком в Трех Царствах и Девяти великих землях^[20].

Вот только за последние пятьдесят лет он сделал лишь две вещи. Первое – вернулся во дворец Звездопада, чтобы повидаться со своей старой подругой Шангу. И второе – отправился на поиски души Юэми.

Кто бы мог подумать, что в один погожий день Тяньци едва не откажется от своих планов, залюбовавшись разомлевшей на солнышке Шангу. Они встретились взглядами, улыбнулись – и поняли друг друга без слов. Да по-другому и быть не могло: их дружба длилась десятки тысяч лет.

Тяньци, облаченный в длинные церемониальные одежды, величественно прошествовал по дворцу, в котором некогда жила верховная богиня Звезд и Луны, и удалился в Персиковую долину. Он сорвал с дерева нежный цветок, склонился к горному ручью зачерпнуть немного воды в тыкву-горлянку и растворился за горизонтом.

Глядя на его удаляющуюся фигуру из дворца Звездопада, Шангу вдруг вспомнила улыбку Юэми – много лет назад она стояла рядом, прислонившись к колонне крытой галереи.

Прикрыв глаза, Шангу тихо вздохнула. Три повозки с вином пылились у ворот дворца Тяньци вот уже шестьдесят тысяч лет...

С того дня Тяньци больше не возвращался в обитель древних богов.

Блуждая по Трем Царствам, он так и не нашел душу Юэми, но все равно не сдавался. Прежде чем разорвать пространство и найти одинокую душу верховной богини Звезд и Луны в изломе, он отправился на гору Небесного озера, чтобы повидаться с А-Ци^[21].

В тот год Юань Ци – самый уважаемый и самый невезучий полубог во всем Верхнем Царстве – мало того, что оказался на горе Небесного озера, так еще и изрядно растолстел. Однако судьбой своей он был доволен – жил себе, не зная печалей, на горе, власти ему было не занимать, изо дня в день только и думал, как сломать печать и найти феникса, чтобы вновь покорить Три Царства и Девять великих земель. Вот только не знал он, какая ждет его судьба.

Навестив друга, Тяньци больше ни о чем не волновался. Поручив дракону Саньхо присматривать за горой Пурпурной луны и Девятью источниками^[22], он решительно шагнул в пространственно-временной излом.

С тех пор в Трех Царствах о нем не слышали.

Минули годы... Сто лет? Тысяча? А может, гораздо, гораздо больше.

Измотанный и одинокий, Тяньци вернулся на гору Пурпурной луны. Утихла молва о том, как Юань Ци обратился в пепел, дабы противостоять демонам и спасти Три Царства, которые опять изменились до неузнаваемости. Правда, там осталось несколько знакомых ему бессмертных и демонов-долгожителей. Но были и те, о ком он никогда не слышал.

Тяньци – истинный бог древнейшего Царства Бессмертных. Обычно ему не было дела до того, что происходило в Трех Царствах. Лишь весть о смерти Юань Ци заставила его нахмуриться – но и это быстро забылось в житейских бурях.

У каждого своя судьба. Юань Ци был рожден богом – заслуживал ли он иной участи, чем Шангу и Бай Цзюэ? Поглядев на опустевшую гору Пурпурной луны, Тяньци вернулся в Верхнее Царство.

Во дворце Звездопада его ждал уже не один бог, а четверо. Шангу, Бай Цзюэ, Чжиян и Сюаньи предпочли бы умереть своей смертью в Девяти источниках, чем вернуться сюда. Глаза Шангу и Бай Цзюэ были непривычно пусты; Чжиян, как и всегда, оставался спокоен, как гора Тайшань; Сюаньи, прислонившись к колонне крытой галереи дворца Звездопада, сжимал бочонок вина. Вдруг он метнул в сторону Тяньци жгучий, как всполох пламени, взгляд. Тяньци содрогнулся и медленно вошел во дворец, устремив взор на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Другие боги осуждающе посмотрели на Сюаньи, на что тот пожал плечами, демонстрируя толику человечности.

– Да ладно вам! Мы же на его территории. Было бы неплохо, если бы он сразу понял: мешать нам не следует!

«Даже если Три Царства падут еще несколько раз, разве есть хоть что-то, с чем ты не справишься?» Именно так подумали боги, но решили не озвучивать свои мысли.

Как бы там ни было, даже если Сюаньи задумал какую-то пакость – потребуются годы, чтобы понять, будет ли от этого польза или нет. Вскоре Тяньци скрылся в Персиковой долине, и вот уже тень его скользнула по стенам дворца верховной богини Звезд и Луны.

Он долго стоял возле ручья, затем присел, прислонившись к старому сгорбленному стволу. За тысячи лет у него не осталось ничего, кроме висящей на поясе тыквы-горлянки, в которую он когда-то давно набрал воды из горного ручья.

Шангу глядела на него издалека. У нее защемило в груди от печали – то ли из-за Тяньци, то ли из-за Юэми, которая так усердно собирала для него вино.

Вдруг она посмотрела на Бай Цзюэ и сказала:

– Помнишь, как в твой день рождения я подарила тебе три повозки вина?

Бай Цзюэ ошеломленно посмотрел на истинную богиню.

– Конечно.

– Десять лет я собирала для тебя лучшее вино Трех Царств. Почему же на следующий день ты покинул обитель древних богов?

Стоящие неподалеку Чжиян и Сюаньи навострили уши – похоже, Шангу и Бай Цзюэ сейчас скажут что-то интересненькое. Когда-когда, говорите, это произошло?

Обычно непоколебимо спокойный Бай Цзюэ смутился. Он отвернулся и тихо, но достаточно отчетливо, чтобы все присутствующие во дворце его услышали, произнес:

– В тот день три повозки вина отправили и во дворец Тяньци.

Даже спустя шестьдесят тысяч лет от этих слов сквозило болезненной ревностью.

– Ого-го, – протянул Сюаньи с нескрываемым злорадством и посмотрел в сторону Персиковой долины. – Пока меня не было в Верхнем Царстве, молодые, кажется, зря времени не теряли.

Чжиян метнул в его сторону предостерегающий взгляд – не нужно было подливать масла в огонь. Бог демонов фыркнул с досадой: как жаль, что он не мог поднять горн да раструбить погромче о любовных делах истинных богов.

– Оно было не от меня, – прошептала Шангу. В ее беспомощном взгляде ясно читались слова «так вот в чем дело...»

– Вино во дворец Тяньци отправила не я, – громче сказала она.

Бай Цзюэ обомлел, будто только сейчас что-то понял. Он перевел взгляд в сторону Персиковой долины, но на этот раз он смотрел не на Тяньци, а на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Затем он обернулся и вопросительно воззрился на Шангу. Она кивнула.

– Тогда я не знала, что в тот день Юэми тоже отправила три повозки вина во дворец Тяньци.

– Тяньци...

Молчанию Бай Цзюэ удивился даже Чжиян. Он обычно не лез в личные дела других богов, но сейчас не мог не спросить:

– Неужели он не знал об этом?

Шангу отрицательно покачала головой.

– Насколько мне известно – нет, – медленно проговорила она и, потупившись, продолжила: – Тогда в свои права вступил Первозданный Хаос.

Во дворце Звездопада повисла тишина.

За более чем шестьдесят тысяч лет не произошло большей трагедии, чем смерть Юэми. Если бы богиня ошибалась, Тяньци не стал бы столько лет искать душу верховной богини Звезд и Луны.

У четверых богов пропал интерес к любованию пейзажами и распитию вина. Шангу проводила Бай Цзюэ в храм Утренней Гармонии, а Сюаньи потащил за собой Чжияна, что-то бормоча про какие-то дела, да и держался он холодно и безразлично – обычно вовсе не так он себя вел в Девяти источниках.

Тяньци, сидящий под деревом в Персиковой долине, наконец открыл глаза. Он еще долго смотрел на журчащий ручей, в водах которого отражался дворец Юэми – сейчас он казался особенно пустым.

Вдруг, громко рассмеявшись, Тяньци бросил:

– Так вот, значит, как!

На губах его заиграла улыбка – невероятно резкая, горькая и печальная. Раньше он считал, что обязан своей подруге жизнью, но теперь понял, что за эти шестьдесят тысяч лет ему следовало ответить ей взаимностью. А может, прошло куда больше шестидесяти тысяч лет... Юэми больше нет, и никто уже не скажет, что ей нравилось, чем она любила заниматься и чем пожертвовала. Столько времени три повозки вина пылились у ворот в его дворец – и он к ним даже не притронулся!

Тяньци встал и, повернувшись спиной к дворцу Юэми, покинул Персиковую долину.

Над обителью древних богов вспыхнула звезда, и все стороны света сотрясла беспредельная сила. Обитатели Верхнего Царства устремили взгляды ввысь и увидели, как небесный купол прорезала трещина шириной в полчжана^[23], через которую мгновение спустя полилась демоническая энергия.

Неужели тот самый «бриллиантовый холостяк»^[24] вернулся? Не успели богини обрадоваться, как поток энергии испарился без следа.

Опять ушел? На сколько лет на этот раз? Вздыхая, богини запрещали себе даже мечтать о том, как выйдут замуж за вечного странника Тяньци.

Шангу и Бай Цзюэ наблюдали из дворца Звездопада, как силуэт Тяньци скрылся на границе Верхнего Царства. Бай Цзюэ посмотрел на Шангу и спросил:

– Шестьдесят тысяч лет прошло. Почему ты решила все ему рассказать?

– Если Юэми сможет вернуться, – отстраненно ответила Шангу, – она хотела бы, чтобы нашел ее именно Тяньци.

Нижнее Царство.

Столица империи

Глубокой ночью, в первое полнолуние года вспыхнул свет в окнах поместья генерала.

Раздались тяжелые шаги – мужчина медленно расхаживал туда-сюда по залу. Генерал Бай Сюнь, обычно мягкосердечный и открытый, нахмурил густые брови, из-за чего морщинка между ними стала походить на иероглиф «река»^[25]. В заложенных за спиной руках заскрипела кожаная оплетка кнута.

Бледная госпожа Бай прижималась к пожилой служанке и с надеждой смотрела в окно сквозь пелену слез.

Чуть повернув голову, генерал Бай взглянул на измученную супругу – сердце его сжималось одновременно от злости и печали. Мгновение спустя он щелкнул кнутом по полу, разорвав звенящую тишину.

– Когда эти негодницы вернутся, я им хорошенько всыплю! И на этот раз никто не сможет меня остановить!

Заскрежетав зубами, Бай Сюнь небом поклялся, что не нарушит своего слова.

Посмотрев на мужа покрасневшими глазами, госпожа Бай сказала:

– Муж мой, уж сколько раз ты будешь повторять это? А если с Си-эр и Шо-эр^[26] что-то случилось?.. Я же умру от горя...

Генерал Бай любил супругу больше жизни. У него перехватило дыхание от ее слов. Отбросив кнут, он крепко обнял госпожу Бай.

– Жена моя, ну что ты такое говоришь? Я уже отправил стражу на их поиски. Да еще обратился к императорской гвардии в Дали-сы^[27] и в Бинма-сы^[28], чтобы к ним присоединился караульный отряд. Уверен, с этими малявками все в порядке!

Он смотрел на супругу, и боль от воспоминаний о кровопролитных побоищах на уличном рынке быстро начала утихать. Вскоре безжалостно-высокомерный взгляд его смягчился.

– Если кто осмелится прикоснуться к дочерям Бай Сюня, я уничтожу всю его семью!

После этих слов тревога госпожи Бай отступила, но она все равно продолжала сквозь слезы глядеть в окно.

У Сун Линя – главы Дали-сы, – явившегося в поместье с докладом, душа ушла в пятки, едва он услышал яростный рев Бай Сюня. Он сделал глубокий вдох и вошел.

Что же такое творится? Все сидят по домам и празднуют, а у генерала в поместье стоит шум-гам. Ага – две его дочери пропали прямо во время праздника фонарей, и их до сих пор не нашли. А если с ними что-то случилось? Тогда у него, главы Дали-сы, будут серьезные проблемы. Оказывается, поднять одновременно императорскую гвардию, городской гарнизон и людей Дали-сы могут не только отпрыски императорской семьи, но и драгоценные дочери генерала Бай Сюня.

Другое дело, если бы речь шла о никому не нужных детях старых придворных или дворцовой знати. Но этих девочек искренне любили!

Генерал был родом из скромной деревенской семьи, но смог достичь невероятных высот: во времена Великой Цзин он стал полководцем и снискал громкую славу – вся его жизнь была похожа на удивительную театральную постановку. Его семья жила у самого подножья горы Тайшань. В молодости он был безалаберным, как большинство мальчишек, но с самого рождения отличался нечеловеческой силой и потому всегда мог добыть себе кусок хлеба, работая носильщиком. По воле судьбы он спас девушку из поместья Юнъань-хоу – она по неосторожности упала в воду, прогуливаясь недалеко от дома Бай Сюня, – и влюбился в нее с первого взгляда. Юноша не боялся ни неба, ни земли^[29]. Человеком он был простым, привыкшим к жизни в сельской глуши, а потому не имел никакого представления ни о простейших правилах этикета, ни об иерархии. Перекинув через плечо узел с платьем, он направился в столицу, прямо в поместье Юнъань-хоу, чтобы просить руки возлюбленной.

Даже если дом Юнъань-хоу постепенно приходил в упадок, у этой семьи имелись киноварные письмена на железном свитке^[30] еще со времен основателей Великой Цзин. Человеку такого низкого происхождения, как Бай Сюнь, по статусу не дозволялось даже через порог переступить. Если бы не тот факт, что Бай Сюнь спас его единственную дочь – Хань-сяоцзе^[31], – старый хоу^[32] приказал бы его казнить, а не просто избил палкой до полусмерти и вышвырнул вон из города.

О невежественном носильщике гудела вся столица. Местная знать вскоре обо всем позабыла, так и не узнав фамилию дерзкого юноши. Хань Ваньжоу с детства считалась одной из первых красавиц и к тому же была хорошо образованна. Неудивительно, что многие просили ее руки. Однако после падения в реку она слегла. И больше никто не желал жениться на прикованной к постели невесте из поместья Юнъань-хоу.

Семь лет спустя с северо-запада во главе небольшого кавалерийского отряда прибыл молодой военный – Бай Сюнь. Его войско одержало победу над родом жунов^[33] в окрестностях Тунгуаня, прервав десятилетний цикл постоянных поражений Великой империи Цзин. Услышав весть о победе, император Кан-ди^[34] был вне себя от радости и лично повел войска в поход до Аньси, пожаловав Бай Сюню титул полководца. Бай Сюнь был коварным и хитроумным воином. Ради победы в последнем поединке он заключил так называемый союз «по горизонтали»^[35] и одержал верх над северными иноплеменниками и их королем. В той битве Бай Сюнь спас жизнь Сыну Неба, прикрыв его от стрелы собственным телом. Император восхищался талантами генерала и был признателен за его благородный поступок. Тогда он издал указ и присвоил двадцативосьмилетнему Бай Сюню высший чин – тот стал не просто полководцем, а генералом императорской армии.

Бай Сюнь так и не вернулся в столицу, чтобы получить столь почетную награду. Вместо этого он обратился к императору за дозволением отправиться в Наньхай^[36] усмирять пиратов. Узнав о просьбе талантливого генерала, император в очередной раз удивился, что его покорного слугу не интересовали ни власть, ни статус, а потому охотно дал согласие. Три года спустя пираты Наньхая были истреблены. Местные жители, долгие годы страдавшие от их набегов, от души прославляли Сына Неба и его посланника. Легенды о Бай Сюне разлетелись по всей империи, и домой он вернулся героем, впервые ступив на столичную землю после великой победы на северо-западе.

В Палате золотых колокольчиков^[37] император радостно приветствовал любимого генерала. Перечислив все его подвиги за десять лет, он спросил Бай Сюня, чего тот желает в награду. Склонившись в земном поклоне, Бай Сюнь произнес слова, которые потрясли всех присутствующих.

– Подданный желает променять десять лет подвигов и все титулы на дозволение просить руки дочери Юнъань-хоу.

После десяти лет службы и военных успехов Бай Сюнь хотел лишь одного. Как император мог отказать ему в этом? В тот же день указ о бракосочетании, подписанный рукой императора, был направлен в поместье Юнъань-хоу. Глава семьи, уже давно отошедший от государственных дел, понял, что легендарный генерал Бай Сюнь – это тот самый безымянный носильщик, которого он бесцеремонно прогнал. Старый хоу был потрясен и пристыжен. К тому же он понимал, что его любимая дочь вот уже десять лет страдает в одиночестве, и с легким сердцем выдал ее замуж.

Вести об этом разлетелись по столице со скоростью лесного пожара – не было тех, кто не знал бы историю любви Бай Сюня, десять лет рисковавшего жизнью на поле брани ради любимой женщины. Бай Сюнь был не только умен и силен, но и отличался отличным чувством юмора. У него было большое войско и приличное состояние. Не считая общения с Сыном Неба в дни, когда Бай Сюнь посещал дворец, чтобы отдать тому дань уважения, он не заводил дружеских отношений ни с кем из дворцовой знати и словно не замечал попыток сыновей императора привлечь его на свою сторону (умудрившись тем самым оскорбить высших сановников). Но чем больше случалось подобных историй, тем больше его ценил владыка Кан-ди. На второй год после возвращения Бай Сюня ему было доверено командование императорской гвардией, охранявшей столицу.

Так безо всяких покровителей Бай Сюнь стал самой влиятельной в столице фигурой. Кроме императора у него так и не появилось друзей, с которыми он мог бы выпить и поболтать о всякой ерунде. Но генералу Бай Сюню было на это наплевать. Он каждый день проводил с госпожой Бай – в стенах своего поместья он был прекрасным, заботливым мужем. Госпожа Бай была слаба здоровьем и лишь после семи лет брака смогла родить мужу девочек-близнецов.

Старшую из сестер назвали Бай Си, младшую – Бай Шо. В день их рождения император пожаловал Бай Сюню почетный титул – Чжуго^[38], а старшую дочь выбрал в жены наследнику престола – ей суждено было жить в восточном дворце^[39]. Любовь императора к семье Бай поражала жителей столицы.

Когда близняшкам исполнилось три года, Бай Сюнь устроил брак и второй дочери – этот союз стал платой в знак благодарности. Когда старый Юнъань-хоу избил Бай Сюня и выгнал прочь из столицы, ему помог тогдашний шилан^[40] из Министерства церемоний^[41] – Чун Тай. Глубоко тронутый любовью Бай Сюня и его несчастливой судьбой, он посоветовал ему отправиться на северо-запад и поступить на службу в армию – и даже дал в дорогу пятьдесят лянов серебром. Все это помогло Бай Сюню стать великим генералом, пусть и спустя десять лет.

Чун Тай стал первым канцлером. Пять лет назад он посетил столичное поместье генерала, чтобы сватать своего младшего сына – Чун Чжао. Бай Сюнь несколько дней обдумывал это предложение. Он отправился в императорский дворец, поведал Кан-ди о своем прошлом и настоятельно просил Сына Неба разрешить этот брак.

Бай Сюнь вернулся в столицу семь лет назад и с тех пор ни с кем во дворце – кроме императора – не общался. Но каждую новогоднюю ночь он отправлял в поместье Чун три кувшина вина из османтуса. Выслушав рассказ дорогого друга, император понял, что брак этот предопределен судьбой, и, вздохнув от избытка чувств, охотно дал свое разрешение.

Сестрам-близнецам из семьи Бай было всего по восемь лет, но по статусу и положению в обществе они намного превосходили дочерей из других знатных домов.

Если бы не все вышесказанное и если бы девочки были самыми обычными, с чего бы глава Дали-сы, разбирая это дело, сидел как на подстилке из гвоздей и глубокой ночью сам понесся за пределы города искать малышек? На кону стояли жизни двух самых влиятельных девочек в столице, а значит, искать нужно было быстро и при этом не поднимать шума – практически невыполнимая задача.

Глубоко вздохнув, Сун Линь вошел в центральный зал столичного поместья генерала.

Едва он перешагнул порог, в глазах госпожи Бай вспыхнула надежда, но не успела она и рта открыть, как прямо перед главой Дали-сы вырос генерал.

– Господин Сун, есть ли какие-то новости о моих негодницах?

Как можно так называть собственных дочерей? Тем более, что одна из них – принцесса восточного дворца, выбранная в жены наследному принцу самим императором!

Сун Линь – человек порядочный, образованный и добродетельный. Когда он услышал слова Бай Сюня, у него аж борода зашевелилась от возмущения. Безусловно, он знал о репутации генерала и потому не мог высказать ему все, что думает. Смущенно покачав головой, он сказал:

– Генерал Бай, ваш подчиненный бездарен – мы их до сих пор не нашли.

Увидев, как поникли супруги Бай, Сун Линь быстро добавил:

– Презренный слуга узнал, что в час чэньши^[42] кто-то видел двух совсем юных девочек в южной части города, и уже направил туда офицеров на их поиски.

От этих слов лицо Бай Сюня не просветлело, а, напротив, помрачнело еще больше. Высокопоставленные сановники и родовитая знать всегда селились на севере, а на юге – лишь торговцы и простолюдины. Каким бы влиятельным ни был император, под его носом происходили ужасные вещи. В южной части города царил хаос: там промышляли карманники и попрошайки, там жили представители всевозможных «низких» профессий^[43]. Очевидно, что Си-эр и Шо-эр гуляли в северной части города и восторгались цветными фонарями. Как же их занесло на юг?

Бай Сюнь вырос на улицах и потому прекрасно понимал, что его любимые дочери не просто потерялись. Успокоив жену, он нахмурился сильнее прежнего и повел личную стражу на поиски в южную часть города.

Поздней ночью на центральной улице раздался яростный стук копыт, разбудивший добрую половину жителей. Господин Сун в тонком форменном платье, дрожа от холода, покорно следовал за генералом. Сердце его разрывалось от тревоги, он хотел плакать, но не мог выдавить ни слезинки – оставалось только беспомощно вздыхать.

Согласно закону, ночью запрещены любые передвижения по городу – если бы цензор и личный секретарь императора увидели Бай Сюня, да еще и верхом на лошади, то на утренней аудиенции у императора генерала могли обвинить в тяжком преступлении.

Где же вы, девочки? Их надо найти как можно скорее, иначе генерал перевернет всю столицу вверх дном.

Когда глава Дали-сы подъехал к южным воротам, в нос ему ударил отвратительный, тянущийся до самого неба смрад – ему навстречу выехала запряженная волами массивная телега. Управляла ею пара мужчин – братья Цянь. Каждые два дня они вывозили помои из южной части города, чтобы поддерживать улицы в чистоте. Ведра были укрыты плотным слоем соломы, чтобы хоть как-то сдержать вонь. Такой уборкой они занимались уже пять или шесть лет, и привратники прекрасно их знали. Солдаты не утруждали себя проверкой телеги – уж очень не хотелось им замараться в нечистотах. Сегодня братья, как обычно, выехали из ворот, а стража просто проводила их взглядом.

Никто не заметил, что хотя слабые и тощие братья Цянь, как обычно, смиренно и льстиво улыбались страже, они так крепко сжимали поводья, что у них на руках вздулись вены. Это было явно не к добру.

Когда телега выехала из города, привратники, точившие мечи, начали нерешительно перешептываться. Им послышалось, что из охапок сена доносились какие-то странные звуки. Один солдат на секунду остановился и оглянулся на телегу. Убедившись, что она спокойно едет по улице, он снова вернулся к своему занятию. В телеге ведь только сено и помои – чему еще там быть? Да и братья Цянь уже не первый год занимаются этой работой.

Запряженная волами телега уезжала все дальше и дальше от южных ворот. С наступлением ночи голоса горожан постепенно стихали. А в одном из ведер со зловонными помоями с затолканными в рот тряпками сидели сестренки-близняшки. Девочки беспомощно смотрели друг на друга – у одной в глазах плясали искорки ярости, у второй поблескивали льдинки страха. Внешне сестры были не совсем похожи, но во взгляде обеих читался необычайный ум.

Утопающие в зловонии девочки вслушивались в окружавшие их звуки. Чем дальше они ехали, тем тревожнее им становилось Какими бы бесстрашными ни были эти две хрупкие избалованные восьмилетние малышки, они никогда не попадали в такие переделки.

«Это все ты виновата! Я хотела любоваться фонариками, а тебе вздумалось посмотреть на какое-то низкосортное представление! И нас похитили! Что теперь делать?!» – мысленно вопрошала Бай Си, холодно глядя на сестру.

«А сучжоуские хуньтуни^[44], которыми ты так хотела полакомиться, есть только в южной части города. Так, может, не я одна виновата?» – парировала Бай Шо, яростно глядя на сестру. Глаза ее бегали из стороны в сторону, она чувствовала свою вину, но была не готова это признать.

Они – дочери одной матери, неразлучные с самого рождения, – без слов, с помощью одного взгляда понимали мысли друг друга. Да, их рты были заткнуты вонючими тряпками, но это не помешало им поругаться взглядами.

Вдруг телега остановилась. Сестры одновременно стукнулись лбами о помойное ведро. Застонав в унисон от боли, они переглянулись и, увидев беспокойство в глазах друг друга, тут же прекратили ссориться. Телега немного постояла, а затем снова тронулась – девочки почувствовали, как братья развернули повозку.

Разве они не выехали за ворота? Неужели они едут обратно в город? Глаза Бай Си радостно вспыхнули, но почти сразу она почуяла неладное и побледнела. Они ехали не на юг, а на север, вдоль городской стены. Похитители с самого начала собирались отвезти их на север, проезд через южную часть города был лишь уловкой!

Что находилось на севере? Неужели там было что-то помимо императорской усыпальницы? Найдет ли их папа? Будет ли мама волноваться?

Бай Си и Бай Шо неотрывно смотрели друг на друга. Вдруг Бай Шо наклонилась и прижалась лбом ко лбу Бай Си.

«А-Си, не бойся, я защищу тебя. Если появится шанс – беги!»

Бай Си, конечно, поняла взгляд сестры, нахмурилась и гневно помотала головой. Бай Шо напряглась и недовольно замычала.

Один из братьев стукнул по ведру и раздраженно сказал:

– А ну, тихо там! Не то продам вас в публичный дом!

От ударов по ведру у девочек в головах загудело, а сердца часто заколотились от ужаса. Они крепче прижались друг к дружке и замерли. Услышав, что их продадут в публичный дом, Бай Шо испугалась еще сильнее. Она посмотрела на сестру, но ее эти слова вовсе не взволновали.

А-Си в будущем суждено стать императрицей. Продадут ли ее в публичный дом или нет – не важно. С А-Си ни в коем случае ничего не случится!

Если бы ее сестра случайно не услышала, что в южной части города готовится представление, то не подбила бы А-Си сбежать от телохранителя и их бы не похитили.

Зачем их схватили? Что нужно похитителям? Они – враги отца или просто хотят продать их и заработать денег? Бай Шо виновато потупилась – от вони у нее кружилась голова, но она терпела.

– Дагэ^[45], неплохих мы девчонок поймали, а? Сразу видно, у них одухотворенная ци!

Цянь-младший, худощавый и сгорбленный, потер запястье и оглянулся на ведра с помоями. Его руки, сжимающие поводья, чуть дрожали от напряжения.

– На этот раз денег нам хватит на подольше, правда?

Цянь-старший был гораздо спокойнее. Его волновало поведение девочек. Он понимал, что они еще дети, но нутром чувствовал, что в их жилах течет благородная кровь. Мужчина нахмурился и сказал:

– Девочки с таким характером могут быть дочерями из благородных семей. Мы в столице, под носом у императора. Если тронем потомков знати, то натравим на себя Дали-сы. И тогда у нас начнутся большие проблемы.

– Дагэ, быть не может! Они, конечно, полноваты, как и все отпрыски богатеев, но ты погляди на их одежду – это же простейшая цзяннаньская ткань! И с ними был только один телохранитель. Может, они и из богатой семьи, но точно не из благородной! Кроме того, разве могут две юные девочки из знатного рода разгуливать в такое время без свиты?

Бай Си и Бай Шо чуть не расплакались. На самом деле в Великой Цзин было немало благородных домов, в которых девочкам их возраста давали слишком много свободы.

Бай Си с самого рождения суждено было стать наследной принцессой и хозяйкой восточного дворца. Ей приходилось учиться всему – игре на цине и в шахматы, каллиграфии и живописи, рукоделию, правилам этикета и много чему еще. Генерал Бай безумно любил старшую дочь и понимал, что, достигнув брачного возраста и ступив в императорские чертоги, она уже не сможет свободно покидать стены дворца, чтобы навещать родных. Каждое первое и пятнадцатое число лунного месяца он вывозил двух своих дочерей на прогулку, а когда был слишком занят, отправлял с ними стражу.

Первая сестра была спокойной и утонченной, вторая – энергичной и легкой на подъем, но обе отличались особой отвагой и смелостью – им не страшно было отправляться на прогулку без отца. Однако они не хотели привлекать к себе лишнего внимания и потому, уходя из дома, переодевались в простую одежду, выпрошенную у кормилицы. Увы, эта хитрость обернулась против них, и их похитили.

Одухотворенная ци? Что это значит? По спинам девочек пробежал холодок, и они обменялись встревоженными взглядами.

Если их хотят продать – пусть, так даже лучше! Папа рано или поздно их найдет. Но если похитители не собирались их продавать, тогда что им от них было нужно?

Проехав половину большого часа^[46] по извилистой и ухабистой тропе, запряженная волами телега наконец остановилась. Крышка помойного ведра открылась, сестры тут же подняли головы и встретились взглядами с двумя парами болезненно-мрачных глаз.

– И в самом деле отменный товар.

Старший Цянь поднес к девочкам свечу, осмотрел их, как вещи, а затем вытащил Бай Си из ведра.

Бай Шо тут же схватила сестру за ноги, но пара крепких рук в тот же миг усадила ее обратно.

– Ну-ну, крошка, куда это ты? Потерпи еще немного.

Младший Цянь был намного слабее старшего брата, поэтому, чтобы вытащить Бай Шо, ему потребовалось приложить немало сил.

Сестер бросили на землю и вынули тряпки изо ртов. Измазанные в нечистотах близняшки болезненно закашлялись и тут же огляделись, чтобы понять, где они находятся.

Похоже, они оказались на каком-то пустыре, обрамленном цепью гор, напоминавшей гибкое тело спящего дракона с парящей в воздухе величественной головой.

Голова дракона? Она на севере от города. Да это же задний склон горы за императорской усыпальницей!

– Усыпальница императора! – охрипшим голосом крикнула Бай Си.

Несмотря на возраст, она была очень образованной, в отличие от бестолковой Бай Шо. Сестры задрожали от страха – ночью величественная усыпальница выглядела особенно жутко.

У братьев Цянь сердце ушло в пятки от слов Бай Си. Как обычная девчонка могла с первого взгляда узнать это место? Старший Цянь нахмурился.

У Бай Шо были нехорошие предчувствия. Подавив в сердце страх, она крикнула братьям:

– Да кто вы такие?! Как осмелились схватить нас?! Зачем привезли к императорской усыпальнице?!

– Охо-хо, а у девчонок-то острый глаз, сразу признали место!

– Птичка на хвосте принесла, что именно сюда вас привезти и надо, – сказал младший Цянь и потянулся, чтобы ущипнуть красавицу Бай Шо за щечку, но старший брат остановил его.

– Не усложняй – чую я, они явно не из простой семьи. Давай-ка закончим с ними и поскорее вернемся в город, пока нас не поймали.

Младший Цянь с сожалением убрал руку – и о чем он только думал? Отвернувшись от девчонок, он подошел к усыпальнице, опустился на колени и достал совершенно черный, покрытый чешуйчатым узором кинжал – от него веяло темной силой. Вдруг он без колебаний полоснул клинком по левому запястью.

Увидев, что делает младший Цянь, девочки в ужасе закричали. А после увидели нечто еще более зловещее...

Под кожей младшего Цяня показалась белая кость – но не было там ни плоти, ни крови. Кости окутывала зловещая черная дымка, от которой исходило отвратительное, гнилостное зловоние. Пугающе извиваясь, как змея, дымка потянулась к клинку. Вдруг раздался нечеловеческий вой, и дымка просочилась под землю.

Младший Цянь продолжал что-то бормотать, прижавшись лбом к земле, словно фанатичный монах. Он ждал чего-то...

– Ты... Что же вы за люди такие?.. – дрожащими губами проговорила Бай Шо, упрямо продолжая прикрывать собой Бай Си.

– Люди? – усмехнулся старший Цянь, вытирая черные губы. – Да мы просто решили отправить вас к праотцам.

На запястье старшего Цяня тоже появилась жуткая дымка – даже не потребовалось разрезать плоть. Скорее всего, у него под кожей тоже были только кости. Бай Си и Бай Шо слышали немало сказаний о прекрасных бессмертных и ужасающих демонах, но даже подумать не могли, что все это могло быть взаправду и что Землю населяли не только люди.

– Наш отец – Бай Сюнь, – вдруг раздался слегка дрожащий, но спокойный голос. Бай Си с трудом поднялась с земли и закрыла собой Бай Шо, злобно глядя на старшего Цяня.

– Наш отец – Бай Сюнь, императорский генерал Чжуго, – повторила она. – А я – будущая жена наследника престола, избранная самим императором. Не важно, человек ты, призрак или демон. Ты не смеешь прикасаться к нам! Его величество и наш отец поймают и накажут вас!

Старший Цянь нахмурился, понимая, что они с братом навлекли на себя беду. Он с самого начала догадывался, что эти куколки не так просты, но не ожидал, что они – дочери Бай Сюня. Раз пропали дочери Бай Сюня, значит, в столице все вверх дном перевернут. Из такой ловушки не выбраться в целости и сохранности. И как им после этого продолжать собирать приношения?

Старший Цянь неуверенно посмотрел на стоящего на коленях брата. Вот бы Небесный Владыка стер им память и незаметно отправил обратно в город – тогда никто бы не узнал, что произошло. Во всем мире не было места лучше столицы, где попадались дети с такой потрясающей духовной силой. И если братья не хотели лишиться жизни, они должны были продолжать делать приношения своему хозяину.

Пока старший Цянь думал о содеянном, земля вдруг содрогнулась, и из нее с порывом ледяного ветра стал подниматься невероятный смрад – в десятки раз сильнее, чем от помоев. Посреди пустыря образовался разлом в три чи^[47], и оттуда появился человек в черной широкополой мантии.

Увидев его, братья засияли от радости – и старший мигом упал на колени.

– Шэнь-цзюнь!^[48] – закричали они.

Шэнь-цзюнь? Сестры Бай обменялись растерянными взглядами. Неужели этот нечистый дух – бессмертный?

Так называемый повелитель откинул капюшон, открыв свирепое лицо. Бай Шо вновь заслонила сестру.

Мужчина в черной мантии вскользь бросил на Бай Си жадный взгляд.

– Малышка, это тебя император выбрал женой наследника престола?

От мужчины в мантии дурно пахло, и глаза у него были красные. Стало очевидно, что это не человек.

Бай Си дрожала от страха, но она все же взглянула в кроваво-красные глаза незнакомца в черной мантии и спокойно сказала:

– Да, я – наследная принцесса, выбранная его величеством. Тебе лучше...

– Отпустить тебя? – расхохотался мужчина в черной мантии. Ветер разносил исходящую от него вонь. – Мне не страшен сам владыка Девяти Небес^[49]. Что сделает мне ничтожный смертный император?

Пристально глядя на Бай Си, он восторженно облизал губы, обнажив острые клыки.

– Не врали звезды, девочка переродилась, как и было суждено. У нее в самом деле потрясающая духовная сила. А когда бэнь-цзюнь^[50] съест тебя, у него на теле заживут почти все раны!

– Поздравляем, повелитель! – воскликнули братья. Им уже не было страшно, их больше не волновало то, что они похитили невесту наследника престола.

– Раз наш повелитель в добром здравии, – льстиво начал старший Цянь, – значит, братья не зря рисковали жизнью, чтобы похитить этих полных духовной энергии столичных девиц.

Стоя на коленях, он подполз к мужчине в черном и потянул к нему руку.

– Повелитель, мы...

– К чему такая спешка? – холодно фыркнул мужчина. – Думаешь, бэнь-цзюнь побрезгует тобой, когда закончит наслаждаться ею?

– Ничтожество не смеет, не смеет!

Старший Цянь тут же замолк и отступил в сторону, увлекая за собой младшего брата.

– Чудовище! Не смей есть мою мэй-мэй!^[51] – вдруг раздался чистый тоненький голосок. Бай Шо вышла из-за спины сестры, раскинула руки в стороны и закричала: – Я – Бай Си, наследная принцесса, выбранная императором! Она – моя сестра, Бай Шо! Съешь меня, но ее отпусти! Послушаешь меня, и мой отец и его величество не тронут тебя!

– Что за вздор ты несешь?! Я...

Мгновенно изменившись в лице, Бай Си хотела снова заслонить спиной Бай Шо, но та крепко стояла на ногах и не желала двигаться.

– Это все твоя вина! Если бы тебе не приспичило идти в южную часть города, нас бы не поймали! Бай Шо, это все твоя вина! Ненавижу тебя!

Бай Шо уставилась на Бай Си покрасневшими глазами, затем бросилась к сестре и крепко обняла ее. По щекам девочек потекли слезы.

Бай Си и слова сказать не успела, как Бай Шо оттолкнула ее, а сама бросилась к мужчине в черной мантии.

– Съешь меня! Съешь меня и продли свою жизнь, но не смей трогать мою мэй-мэй!

– О? – Мужчина смерил взглядом упавшую к его ногам девочку. – А что, если я хочу съесть вас двоих? С какой стати вы ставите мне условия?

– Потому что наш отец – Бай Сюнь!

– Хах... Смертный... – пренебрежительно бросил повелитель.

– Они похитили нас в южной части города, – сказала Бай Шо, показывая пальцем на братьев Цянь. – Нас наверняка кто-то видел. Телохранитель потерял нас у южных ворот. Отец, несомненно, уже узнал о нашей пропаже. Через половину большого часа ему донесут, где нас видели. Чтобы обыскать юг города, ему потребуется два больших часа, не больше. Когда он поймет, что в городе нас нет, то поедет искать нас за воротами.

– И что с того?! – закричал старший Цянь. Испугавшись, что девчонки снова скажут то, что не понравится их повелителю, он попытался заставить Бай Шо замолчать. – Да мы каждый раз пересекаем южные ворота! Никто в жизни не заподозрит, что мы кого-то вывезли в нашей телеге!

– Обычно, может, и да. Но сегодня мы потерялись, – спокойно ответила Бай Шо, с улыбкой глядя на братьев Цянь. – Следы от колес, когда вы вывозите одни помои, не такие глубокие, как следы, когда в телеге сидят еще два человека. Может, стражники сразу и не заметили разницы, но вскоре на это обязательно обратят внимание. Вы покинули город на юге, а затем направились на север, в объезд городской стены. Сегодня дождя не было, а значит, и следы от колес не исчезнут.

Бай Шо подняла глаза к небу, взглянула на диск полной луны и снова уставилась на мужчину в черном.

– Уже идет час цзыши^[52]. Не позднее чем до часа чоуши^[53] отец будет здесь со всей императорской гвардией. Ты ведь ранен, потому и прячешься, а значит, не хочешь, чтобы тебя обнаружили. Даже если ты съешь нас и перебьешь всех солдат и лошадей, которых приведет отец, о тебе узнают, и ты больше не сможешь скрываться в императорской усыпальнице!

Сжав пальцы в кулаки, Бай Шо продолжила со всей серьезностью:

– Съешь меня, а эти двое пусть отвезут сестру в столицу до того, как сюда прибудет отец. Она о тебе никому не расскажет.

Воцарилась тишина. Бай Си в ужасе уставилась на Бай Шо, стоявшую прямо перед мужчиной в черной мантии. В народе говорили, что одна из дочерей Бай умна и добродетельна, а вторая – упряма и непослушна. Говорили, что император выбрал себе в невестки самую умную. А оказалось... У Бай Си сердце сжалось от горечи и сожаления.

Если бы они не оказались на обрыве между жизнью и смертью, А-Шо, быть может, предпочла бы оставаться глупышкой до конца своих дней. Просто чтобы ее сестра, наследница престола, всегда слыла самой умной, самой красивой и самой лучшей во всем мире.

От слов Бай Шо братья Цянь словно проглотили языки. Они и представить не могли, что девчонки, которых они поймали на улице, окажутся такими умными и смелыми. Другие бы на их месте испугались до смерти, едва увидев их повелителя. А эти даже отважились заговорить с ним!

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Повелитель лениво хлопал в ладоши.

– Хорошо сказано. Ты достойная дочь генерала. Такая маленькая, а храбрее Неба! – Он с любопытством взглянул на маленькую девочку, а затем медленно опустился, чтобы поближе рассмотреть Бай Шо. Увидев перед самым своим носом пару кроваво-красных глаз, малышка испугалась до мурашек.

Повелитель внимательно изучал Бай Шо, и вдруг в глазах его мелькнуло разочарование.

– Я удивлен, почему император выбрал не тебя. Ну, раз судьба такая, что тут поделать? Но какой бы умной ты ни была, ты – не Бай Си.

– Я...

У Бай Шо сердце сжалось от ужаса.

– Девчонка, – усмехнулся мужчина в черном мантии. – У каждого человека своя судьба и своя духовная энергия. И у тебя тоже своя судьба. Вот только энергии в тебе совсем нет. Ты все еще думаешь, что сможешь обмануть меня?

Мужчина в черной мантии встал, мгновенно потеряв интерес к Бай Шо, и пара красных глаз воззрились на Бай Си.

– Я предпочитаю людей с сильной духовной энергией, а не умных. Я не хочу, чтобы меня нашли, но когда я сожру эту девчонку, то смогу странствовать по всему миру, и мне больше не нужно будет прятаться в императорской усыпальнице!

Он медленно потянулся к Бай Си. Бай Шо, не понимая, откуда в ней вдруг появилось столько смелости, вскочила, обхватила мужчину за ноги и закричала:

– А-Си, беги!

Но Бай Си не шелохнулась – застыла на месте, моргая покрасневшими глазами.

– А-Си, быстрее, найди папу! – взревела Бай Шо, изо всех сил сжимая ноги мужчины.

Тот холодно фыркнул.

– Бежать? Тебе некуда бежать! – сказал он и отпихнул от себя Бай Шо.

Может ли хрупкая девочка противостоять демонической силе? От его удара малышка повалилась на землю и закашлялась кровью.

Увидев это, братья Цянь тут же навалились на нее, опасаясь, что она снова попытается помешать повелителю насладиться едой.

– А-Шо! – воскликнула Бай Си и бросилась к сестре.

– Пускай в тебе нет и капли духовной силы, но у тебя такая белая кожа и нежное мясо! Так и быть, я съем и тебя, чтобы не разлучать вас с сестрой! Ха-ха-ха-ха!

Мужчина в черной мантии протянул руку. Заструившаяся из его рукава черная дымка крепко обхватила Бай Си, подняла ее в воздух, и та медленно – цунь за цунем^[54] – поплыла к повелителю.

Кроваво-красные глаза мужчины горели голодным огнем. Обнажив клыки, он жадно втягивал полной грудью аромат девочки.

– А-Си! – кричала Бай Шо, пытаясь вырваться, но братья Цянь крепко прижимали ее к земле. – Чудовище! Хочешь духовной силы?! Ты ничего не получишь!

Бай Си взглянула на лицо Бай Шо. Почти оказавшись в руках мужчины в черной мантии, она вдруг вытащила из волос яшмовую шпильку, и все вокруг побагровело.

Мужчина в черной мантии пораженно уставился перед собой, братья Цянь в ужасе начали озираться.

Бай Сюнь был уже недалеко – он вел за собой своих людей по колее на дороге. Едва услышав детский крик, он изменился в лице, подстегнул коня и поскакал к горе за императорской усыпальницей.

Тело Бай Си повисло в воздухе. Яшмовая заколка выпала из ее рук и, ударившись о каменистую землю, раскололась надвое.

Из залитых кровью глаз Бай Шо полились слезы. У нее тоже была яшмовая заколка для волос – подарок матушки на седьмой день рождения. Обычно Бай Шо завязывала волосы лентой, а заколку оставляла дома. А значит, сейчас она даже не сможет последовать за А-Си.

Увидев разбитую заколку, мужчина в черном пришел в себя. Он посмотрел на мертвую девочку, и в глазах его вспыхнула ярость. Человек умирает, словно гаснет лампа. А вместе с ним угасает предначертанная ему судьбой сила. Она исчезает полностью, когда душа входит в круг перерождений.

Среди демонов ему не было равных, но какая-то смертная девчонка сумела обвести его вокруг пальца! Его темное сознание объяло пламя гнева. Оглушительно взревев, он направил всю свою энергию на Бай Шо.

– Жалкая малявка! Решила одурачить меня?! Я уничтожу твою душу, а тело обращу в пепел! И в чистилище ты будешь бесконечно падать в вечность!

Распластанная на земле Бай Шо не отводила затуманенного взора от отброшенного черной силой тела сестры. Наконец ей удалось вырваться из рук братьев Цянь, и она подбежала поближе к Бай Си. Она не позволит сестре отправиться в путь одной^[55].

В момент, когда все надежды рассыпались в прах, безбрежный мрак вдруг озарился вспышкой света. Время словно остановилось. Застыла пугающая темная дымка, разъяренные крики сменились тишиной, и даже переломанные ребра начали срастаться цунь за цунем. Творилось что-то невиданное!

Бай Шо распахнула глаза, и в них заискрилась надежда. Сквозь кровавую пелену она ясно видела, как застывшее в воздухе тело Бай Си, окутанное пурпурно-фиолетовой дымкой, мягко опустилось перед ней.

Она подползла к сестре и сжала ее холодную ручку. Подняв глаза, Бай Шо увидела то, что не сможет забыть до конца своих дней.

В свете огромной пурпурной луны показался стройный силуэт мужчины. Волосы его были чернее ночи, ткани церемониальных одежд развевались на ветру. Его облик и взгляд зачаровывали все живое.

Вдруг рядом с ним возник пурпурно-фиолетовый трон. Мужчина равнодушно опустился в него и надменно посмотрел на стоящего у императорской усыпальницы демона в черной мантии.

Едва увидев пурпурную луну, демон рухнул на колени – а все остальные вытаращили глаза от изумления.

Как такое могло быть?! Откуда он взялся?! Он не явился, даже когда Юань Ци обратился в пепел! А теперь он здесь, на краю света у императорской усыпальницы!

– Говоришь, душу уничтожишь? И целую вечность она будет падать в чистилище? Неужели в Трех Царствах есть кто-то, кто смеет так говорить, кроме меня?!

Мужчина скривил губы и слегка ударил черным ботинком по трону – демон в черной мантии задрожал от пугающего звука.

Бай Шо подняла глаза, посмотрела на восседающего на троне незнакомца и вдруг поняла, как выглядит истинное воплощение зла.

В небе молнией мелькнул пурпурно-фиолетовый кнут – и мгновение спустя обхватил тело демона в черной мантии.

– Т... Т... – заикаясь от ужаса пытался заговорить он, но не смог выдавить ни слова.

Тяньци холодно посмотрел на него и произнес:

– Как смеешь ты звать меня этим именем?!

Мужчина в черном раболепно поклонился.

– Шэнь-цзюнь, сжальтесь! Пощадите! Повелитель! Ничтожный демон молит шэнь-цзюня о пощаде!

Шэнь-цзюнь? Бай Шо растерянно смотрела на Тяньци. Значит, он тоже бессмертный?

Тяньци прибыл сюда из обители древних богов: в поисках души Юэми он ушел в разлом. Проходя по Царству теней, он случайно заметил демона, решившего поразвлечься возле императорской усыпальницы. В общем-то, ему всегда было наплевать на то, что происходило в Нижнем Царстве. Но этот демон в черном позволил себе больше положенного, а потому Тяньци решил понаблюдать за ним подольше.

От страха братья Цянь втянули головы в шеи, как черепахи, боясь даже пикнуть. Столько лет они подчинялись этому демону, приносили ему в жертву непорочных детей. Откуда им было знать, что этот высокомерный и своевольный бессмертный окажется такой размазней?!

Они даже не представляли, с кем связались. Демон этот на самом деле был чудовищем, девятиглавым змеем по имени Цанму^[56]. Он и в подметки не годился небожителям из Верхнего Царства. Если бы он случайно не повстречал древнейшего истинного бога, быть может, никто не увидел бы его никчемности.

Десять лет назад Цанму развязал войну в Наньхае. В тот год его войско победили бессмертные на горе Небесного озера, но ему удалось сбежать, и он скрылся среди людей. Под императорской усыпальницей находился проход в Царство Теней. Исходящий оттуда смрад помогал демону скрываться, пока бессмертные искали его на горе Небесного озера. Десять лет он прятался и зализывал раны. Поймав братьев Цянь и посулив им вечную жизнь, он высосал их плоть и кровь, а вместо них вдохнул демоническую силу. За это они должны были каждый месяц приводить ему невинных детей с мощной духовной энергией.

За все эти годы ему почти удалось полностью восстановиться. Он уже мечтал, как вернется в Наньхай, вновь развяжет войну и станет правителем тех земель! И вот сегодня из-за двух соплячек он умудрился прогневать истинного бога Тяньци.

– Пощадить? Ты, ничтожество, смеешь сеять смуту в мире смертных и лишать людей жизней. Если пощажу тебя, кто ответит за несметное множество безвинно погибших душ, записанных в книгу Янь-вана?^[57]

Взгляд Тяньци стал пронизывающе холодным. Он взмахнул кнутом, и Цанму обожгло ударом нечеловеческой силы. Демон взревел от боли, изо рта его хлынула кровь, а на изборожденном трещинами лбу вдруг вырос змеиный рог.

Понимая, что Тяньци не окажет ему снисхождения, Цанму грозно зарычал и принял свою первоначальную форму. Девятиглавый змей длиной в чжан взмыл над императорской усыпальницей. Рев его сотряс землю, от покрытого чешуей тела разило нестерпимой вонью.

Однако, как бы змей ни старался увернуться, пурпурно-фиолетовый кнут неустанно хлестал его гибкое тело и обвивался вокруг хвоста. Из пасти и ран чудовища лилась черная кровь. Силы его были на исходе.

– Тяньци! По крови я – демон! Если не пощадишь меня, как посмеешь зваться Властителем демонов?

Пурпурно-фиолетовый кнут обхватил длинный хвост, не позволяя чудовищу двигаться. Девять голов мотались в воздухе, изрыгая проклятия.

Тяньци даже смотреть на него брезговал.

– В тебе течет демоническая кровь, а значит, если ты умрешь – умрешь навсегда. Я трачу на тебя слишком много слов, какой позор...

От этой фразы змей разозлился еще сильнее. Он взревел, и девять пар глаз вспыхнули алым огнем. Вдруг из чешуйчатого тела появилась человеческая рука с мечом – он хотел отрубить собственный хвост!

– Р-р-р-ра-а-а-а-ар-р-р!

Небо и земля содрогнулись от нечеловеческого воя, из обрубка фонтаном забила черная кровь. Кнут больше не удерживал чудовище. Как только от девятиглавого змея осталась лишь половина тела, он взмыл в воздух, все девять голов его соединились в одну исполинскую башку. Монстр разинул пасть и бросился на Бай Шо.

Тяньци ему не победить, но прежде, чем умереть, Цанму жаждал забрать с собой еще одну жизнь. Если истинный бог не защитит смертную девчонку, Цанму проглотит ее, и они умрут вместе!

Бай Шо все равно не смогла бы убежать – ей только и оставалось, что смотреть, как к ней приближается гигантская змеиная башка. От вони она едва не лишилась чувств. Крепко обняв Бай Си, девочка вдруг резко подняла голову и обратила взор на сидящего на троне Тяньци.

Она смотрела на него глазами, исполненными надежды и тоски. Было в них и чистейшее доверие – даже сама Бай Шо поразилась обуревавшим ее чувствам. Случайно повернувшийся к ней Тяньци был сражен ее взглядом.

Пурпурный свет пронзил небосвод – вырвалась наружу сила истинного бога. Огромная змеиная голова обратилась в пепел – Цанму даже не успел снова взмолиться о пощаде. Наконец наступила тишина. Лишь пурпурная луна освещала безмолвную землю.

Опомнившись, Бай Шо увидела, что трон опустел.

Тяньци стоял прямо перед ней.

Бьются о пурпурный берег лазурные волны. В темно-фиолетовых глазах скрываются великие пространства мира, подобно бескрайнему потоку в них струится время.

Бай Шо подняла глаза и посмотрела на божество.

Тяньци опустил голову и взглянул на девочку. Придя в себя, он едва не рассмеялся над собой. Она – простая смертная, да еще и переродилась с совершенно ничтожной судьбой. Тяньци уже видел этот взгляд. Но он прожил сотни тысяч лет и совершенно не хотел вспоминать, когда это было.

Еще какое-то время он равнодушно смотрел на стоящую на коленях Бай Шо. А затем просто развернулся и ушел. Да, он спас ее – оказал милость, не более того.

Красавец в черных сапогах с орнаментом в виде дракона сделал шаг и остановился. Чуть повернув голову, он увидел дрожащие маленькие ручки, сжимавшие край его платья. Церемониальное одеяние Тяньци было испачкано кровью и пылью. Обладательница крохотных ручек, очевидно, заметила это. Сначала она выпустила полу, но потом снова вцепилась в платье Тяньци. Не понимая, что творит, он тихо вздохнул и обернулся.

Да, он просто услышал крики, решил помочь и убил монстра. Он понятия не имел, что тут вообще происходило и кем была эта смертная девчонка. Да и не особо хотел знать.

– Шэнь... Шэнь-цзюнь... – дрожащим голоском пролепетала Бай Шо.

Одной рукой девочка вцепилась в край одежды Тяньци, другой крепко сжимала ладонь Бай Си. Она смотрела на мужчину взглядом, полным надежды и печали.

– Пожалуйста, шэнь-цзюнь, спаси А-Си... Спаси А-Си...

Ее крохотные ручки дрожали, но она ни за что не желала отпускать подол божества. Как будто это могло помочь вернуть жизнь Бай Си. Бай Шо не могла видеть, что неподалеку стояла маленькая душа и глядела на сестру полными слез глазами. Тяньци удивленно посмотрел на душу.

У погибшей девочки была выдающаяся судьба. Жаль, что она умерла. Но после смерти ее будет ждать новый путь. Что до братьев Цянь, они пользовались силой змея и только благодаря ей могли жить. Когда умер змей, его демоническая сила покинула их тела, и в одно мгновенье от них остались одни кости.

– Она мертва. Я не меняю судьбы смертных и не вмешиваюсь в дела Трех Царств, – равнодушно сказал Тяньци.

От слов Тяньци Бай Шо захлебнулась слезами. Он мог спасти Бай Си! Просто не хотел вмешиваться в дела людей.

– Шэнь-цзюнь, прошу, спаси А-Си! – ревела Бай Шо. – Если ты спасешь А-Си, я отплачу тебе, обещаю!

– Отплатишь?

Тяньци прожил долгую жизнь, он был древнее неба и земли. И впервые услышал, что кто-то решил отплатить ему за услугу. Он даже усмехнулся. Невольно бросив взгляд на пару истлевших скелетов, он беззаботно заметил:

– Возможно, в следующий раз я спущусь в мир смертных лишь через тысячи лет. Но смертные не доживают и до ста. Как же ты собралась мне отплатить?

Тысячи лет? Бай Шо замерла и даже дрожать перестала. Она всегда считала, что если человек отжил свой век и смог прожить сто лет – это большое счастье.

– Я... Я... – запнулась Бай Шо. – Я пойду в горы и буду поклоняться богам! Я буду делать все возможное, я выучу основы основ и овладею великими искусствами, я смогу прожить до тысячи лет! А когда снова увижу шэнь-цзюня – отплачу!

Она боялась, что Тяньци не поверит ей. Потянув его за край одежды, она чуть приподнялась.

– Я готова отдать шэнь-цзюню свою жизнь, только бы шэнь-цзюнь спас А-Си. Пройдут тысячи, десятки тысяч лет, но я сделаю все, что шэнь-цзюнь пожелает! Даже если мне придется много раз умереть, я отплачу!

Глаза девочки вспыхнули благородным огнем. Как же она была красива!

Тяньци устремил на нее серьезный взгляд темно-фиолетовых глаз. И вдруг сказал:

– Хорошо. Бэнь-цзюнь согласен. Если ты сможешь постичь великое учение и пройти через Три Царства, я буду ждать тебя на пике горы Пурпурной луны. Бэнь-цзюнь даст тебе шанс отплатить за милость.

Закончив говорить, он поднял руку, и из нее хлынул поток божественной силы. Окровавленная дыра на шее Бай Си мгновенно исчезла, а хрупкая душа, стоящая подле императорской усыпальницы, почувствовала, как ее затягивает в поток пурпурно-фиолетового света.

Тело в руках Бай Шо вдруг налилось теплом.

– Шэнь... – прошептала девочка, подняв голову, но Тяньци исчез.

Она оглянулась – от пурпурной луны и трона не осталось и следа. В небе вновь висел серебристый диск. Если бы не кости братьев Цянь и кровь на руках, Бай Шо подумала бы, что все произошедшее было лишь кошмарным сном.

– Т... Т... – лепетала Бай Шо. Вдруг она поняла, что никак не может вспомнить имя этого бога. Глаза ее наполнились страхом и тревогой.

– Шо-эр! – раздался оглушительный мужской крик.

Темноту рассеяли сотни факелов. Повернувшись, Бай Шо увидела доброе и обеспокоенное лицо отца. Вдруг она почувствовала, что невероятно устала. Закрыв глаза, девочка без чувств упала на землю. Спрыгнув с коня, Бай Сюнь поднял малышку на руки. Увидев, что его девочки залиты кровью, он мертвенно побледнел от ужаса, схватил их запястья и, нащупав ровный пульс, наконец вздохнул с облегчением. Увидев, что сестры так и не расцепили рук, он невольно улыбнулся.

Солдаты уже бросились искать похитителей, но им так и не удалось никого найти. Они увидели лишь разлом на земле, два истлевших скелета и следы крови – жутковатая была картина. Половину большого часа назад они слышали крики из леса, но, прочесав его, так никого и не обнаружили.

Что за разлом в земле? Чьи это кости? Девочки явно не были ранены, но почему они – в крови?

Если бы это была не семья Бай, все давно бы сбежали в ужасе подальше от проклятого места. Подхватив дочек, Бай Сюнь осмотрел местность за императорской усыпальницей. При виде костей он помрачнел.

– Заройте разлом и сожгите скелеты, – приказал генерал, окинув своих людей холодным и величественным взором. – Доложите в Дали-сы и в Бинма-сы, что девочки допоздна заигрались на празднике фонарей и потерялись в городе. И чтобы я больше ничего не слышал о том, что здесь произошло. Ясно?

– Слушаюсь, генерал! – в один голос ответили солдаты, стараясь усмирить страх в своих сердцах.

Удовлетворенно кивнув, Бай Сюнь крепко обнял дочерей, и они поехали обратно в город.

Царство Теней

В главном зале на троне с мрачным лицом сидел Тяньци. Перед ним стоял совершенно бесстрастный Сюянь – давно прошли те времена, когда он флиртовал с А-Инь на мосту между миром живых и мертвых.

Гуй-ван^[58] Аогэ^[59] отличался твердостью и бескомпромиссностью. Обычно Сюянь громко приветствовал прибывающих в Царство Теней истинных богов, но сегодня он стоял молча, будто язык проглотил, потому что владыка был крайне недоволен.

– Шэнь-цзюнь, в книге жизни и смерти другое было писано. Вы спасли девочек и нарушили установленный круг перерождений – это повлияет на мир смертных в ближайшие десять лет. Если в Небесном дворце начнут задавать вопросы, я не готов брать вину на себя! – наконец произнес Сюянь, и лицо его исказилось в страдальческой мине.

Сюянь прекрасно знал, зачем Тяньци явился в Царство Теней. Именно поэтому он наконец прервал молчание и попытался сразу перевести разговор на другую тему.

– Не такая у погибшей девочки была судьба – ей суждено было прожить долгую жизнь. Ее созвездие не угасло. Не сегодня ей было умирать. Более того, она должна была пережить несколько перерождений, а после возродиться в небесных чертогах. Если бы бэнь-цзюнь не вмешался, ее душу поглотил бы девятиглавый змей, тем самым нарушив тысячелетнюю череду перерождений. Неужели тогда тебе, гуй-вану, будет легче объясняться перед Небесным дворцом? – ответил Тяньци и спокойно посмотрел на Сюяня.

Тот помрачнел – всей душой он проклинал этого Тяньци!

– Ты все знал, так зачем заставил ту девчонку предлагать тебе плату?!

– Просто богатая девочка решила прожить тысячу лет ради меня и отплатить при удобном случае. Что тут такого? Бэнь-цзюнь должен был бросить ее? Должен был заставить ее сестру страдать? Бэнь-цзюнь был добр к ней. Она что, не может отблагодарить меня за услугу?

Тяньци, кто тебя за язык-то тянул? Сюянь закатил глаза, а сидящий внутри него гуй-ван неодобрительно фыркнул. Мужчина на троне вопросительно вскинул брови, но остался спокоен.

Сюянь долгие годы добросовестно служил в Царстве Теней и был полной противоположностью своего вспыльчивого брата, а потому Тяньци был к нему терпелив.

– Отплатит она... – сквозь зубы выплюнул гуй-ван, памятуя о том, что обитатели всех Царств наслышаны о высокомерии и эгоцентризме Тяньци.

– Кто знает, может, ее сестра в самом деле проживет тысячу лет и мы еще встретимся, – усмехнулся Тяньци, вдруг вспомнив, как смотрела на него та девочка, и проникновенно продолжил: – А что касается нее – ей не дано силы и не предначертано долгой судьбы. Хорошо, если она хотя бы сможет прожить достойную жизнь.

Сюянь опустил голову и задумался – какая из девочек больше интересовала Тяньци? Не желая продолжать разговор о сестрах Бай, сидящий на троне мужчина перешел прямо к делу.

– Есть ли новости о душе Юэми в Царстве Теней за последнюю тысячу лет?

При упоминании Юэми в главном зале дворца гуй-вана мгновенно воцарилась тишина.

– Шэнь-цзюнь, ни на тропе перерождений, ни на мосту между царствами живых и мертвых души верховной богини Звезд и Луны нет, – покачал головой Сюянь.

Заметив, что лицо Тяньци еще больше потемнело, Сюянь напряженно продолжил:

– В тот год... – Тут он запнулся и выдержал паузу. – Истинные боги часто приходят в Царство Теней на ее поиски. С тех пор шестьдесят тысяч лет прошло, но нигде нет и следа ее души.

В тот год? С тех пор? Шестьдесят тысяч лет назад Первозданный Хаос обрушился на Три Царства – во всей обители древних богов запрещалось говорить о событиях тех лет, и тем более никто не смел упоминать об этом в присутствии Тяньци.

Тяньци прищурился и встретился с молчаливым равнодушным взглядом гуй-вана.

– Шэнь-цзюнь, души Юэми больше нет.

Аогэ, Сюянь и Юэми плечом к плечу тысячелетиями сражались с демонами, их связывала крепкая дружба. Несколько веков назад, когда Тяньци ступил в Царство Теней в поисках души Юэми, Аогэ схватил меч и бросился на истинного бога.

– Триста лет назад на границе Небесного Царства она оставила духовный след, – заговорил Тяньци, проникновенно глядя на Сюяня темно-фиолетовыми глазами. – Если души ее между землей и небом больше нет, то как могла ее духовная сила не исчезнуть по прошествии шестидесяти тысяч лет?

После смерти от Юэми осталась лишь каменная статуя с остаточной духовной силой, сохранившей воспоминания верховной богини Звезд и Луны, которую Тяньци нашел триста лет назад.

Если душа ее испарилась, как мог этот крохотный всплеск энергии не исчезнуть за шестьдесят тысяч лет? Именно поэтому Тяньци до сих пор не прекратил искать ее душу.

Гуй-ван замолк, а затем вдруг спросил Тяньци:

– Тогда почему ты до сих пор не нашел ее? На ее месте я бы не хотел, чтобы шэнь-цзюнь искал меня.

Несмотря на то что Тяньци был истинным богом, гуй-ван просто не мог со всей уверенностью смотреть в глаза того, кто так рьяно хотел заполучить душу Юэми.

– Ты ею даже не интересовался, когда она была жива. Она стала тебе нужна лишь после смерти?

Сидящий на троне мужчина вдруг поднял взгляд, и внутренние покои дворца погрузились в давящую, зловещую темноту. Всех в Царстве Теней вдруг охватил пронизывающий страх – он пронесся из чертогов гуй-вана вдоль главной улицы, заставив блуждающих призраков дрожать от ужаса.

Лицо Сюяня побледнело, колени предательски задрожали – он едва устоял на ногах. Ему никогда не нравилась эта пугающая привязанность Тяньци, и даже несмотря на то, что тот был истинным богом, он открыто выражал свое недовольство. Он готов был упасть перед ним на колени из-за чего угодно, но точно не из-за Юэми.

Аогэ был готов броситься на Тяньци, но Сюянь подавил его. Если бы Аогэ схлестнулся в поединке с Тяньци, от Царства Теней ничего бы не осталось. Он видел, как за тысячи лет поиски души Юэми утомили Тяньци, но с годами он становился все более настойчив. Ледяной взгляд темно-фиолетовых глаз пронзил гуй-вана. Тот моментально затих, и неистовый поток духовной силы угас. Тяньци встал и направился к выходу.

– Ты прав. На ее месте я бы тоже не хотел, чтобы меня искали.

– Постой! – воскликнул вдруг Сюянь, глядя исподлобья на истинного бога.

Тяньци напряженно выпрямился, обернулся и посмотрел на Сюяня.

– Ты знаешь, где Юэми? – почти уверенно проговорил Тяньци.

– Нет, – покачал головой Сюянь.

Тяньци мрачно и гневно смотрел на Сюяня – его опять обманули!

Стараясь не глядеть на Тяньци, Сюянь спросил:

– Шэнь-цзюнь, ты ведь помнишь, когда уловил духовный всплеск Юэми в Небесном Царстве?

– Не говори ему! Сюянь, идиот, ты же мне обещал! Молчи!

Гуй-ван Аогэ пытался вырваться из плена чужого тела и заткнуть Сюяня.

– Замолкни! Иначе я разрушу до основания твой дворец, уничтожу твою душу и на тысячи лет брошу в круг перерождений! – холодно отчеканил Тяньци, глядя на Сюяня. Сидящий в чужом теле Аогэ содрогнулся.

Это же постоянные перерождения... Больше всего он терпеть не мог беспрестанные любовные похождения, без которых о перерождении и речи быть не могло. Уж лучше оставаться в теле Сюяня.

Усмирив неугомонного Аогэ, Тяньци посмотрел Сюяню прямо в глаза и вкрадчиво спросил:

– Ты знаешь, где сейчас божественное сознание Юэми?

В Царстве Теней Сюянь видал всякое, но то, как в одночасье меняется истинный бог, всегда приводило его в восторг. Он воистину был достоин своего титула. И дело даже не в том, что он прожил неприлично долго, а в том, что он был очень гибок и умел приспосабливаться к различным обстоятельствам.

– Шэнь-цзюнь, за шестьдесят тысяч лет дворец гуй-вана ни на день не прекращал поиски души Юэми, но мы до сих пор ничего не нашли. Однако более тысячи лет назад в Царство Теней через мост между миром живых и мертвых проник сгусток энергии.

Сюянь раскрыл ладони, и слабый духовный всплеск засеребрился теплым светом, приковав к себе взгляд Тяньци. Тот был уверен, что душа верховной богини давно рассеялась, и даже не думал, что все это время она могла быть в Царстве Теней.

– Шэнь-цзюнь также должен знать, что Башня усмирения душ не только собирает души, но и питает их. Если ты воспользуешься своей силой и воссоздашь тело Юэми, то сможешь напитать ее душу с помощью силы Башни. Быть может, настанет день, когда Юэми очнется и вернется к нам. Или... – Сюянь потупился и, немного помедлив, продолжил: – Этот сгусток энергии так никогда и не сможет превратиться в душу.

Сюянь протянул слабый серебристо-белый сгусток энергии в руки Тяньци.

– Готов ли шэнь-цзюнь потратить еще несколько тысяч лет ради этого призрачного шанса?

Сгусток энергии шевельнулся. Тяньци развернулся и скрылся в тени залов дворца гуй-вана.

– Пусть пройдет несколько тысяч, а может, и сотни тысяч лет – она этого заслуживает. Сюянь, я в долгу перед тобой. Если в будущем тебе что-нибудь потребуется, я сделаю все возможное, чтобы ты это получил, – раздался негромкий голос над Царством Теней, и пурпурный свет рассеялся.

Когда Тяньци ушел, Сюянь перестал сдерживать разгневанного Аогэ, и тот сердито воскликнул:

– Ха! Кому нужны твои подачки! Да и просить у тебя нечего, я и без тебя хорошо ем и пью в Царстве Теней!

Он направился в свои покои, переоделся в простую одежду, вышел из дворца и уверенно зашагал к вратам в Царство Теней.

– Что ты задумал? – спросил Сюянь. Было очевидно, что Аогэ собрался покинуть Царство Теней.

– Иду в Царство Демонов.

– Царство Демонов?

– На гору Пурпурной луны.

– Зачем?

– Он же истинный бог – буду просить его дать тебе тело.

Сюянь ничего на это не ответил.

В столичном поместье генерала Бай Шо резко проснулась и встретилась взглядом с Бай Си. Девочка до сих пор жила как во сне.

– А-Си, ты правда ничего не помнишь?

Всю зиму то был самый часто задаваемый вопрос.

Бай Си сидела за столом, выпрямив спину, и переписывала женские наставления. Покачав головой, она беспомощно ответила:

– Не помню. Совсем ничего не помню.

– Ай, вот досада! Видела бы ты, как тот шэнь-цзюнь красив!

Бай-Шо села на крыльцо под крышей галереи, подставила лицо теплым лучам весеннего солнца и отправила в рот пару виноградинок. Но в душе ее царила тоска.

– У него глаза как... – пробормотала девочка, бросив взгляд в небо, – как пурпурная луна.

Услышав слова сестры, Бай Си подняла голову.

– Что ты сказала? Пурпурная луна?

Бай Шо растерянно отмахнулась.

– Ничего, ничего. – Она посмотрела на Бай Си и глубоко вздохнула. А-Си очень хрупкая и нежная. Это даже хорошо, что она не помнит все ужасы того дня.

Бай Си отложила кисть и со всей серьезностью в голосе обратилась к сестре:

– А-Шо, ты незамужняя девушка. Если у тебя появились мысли о мужчинах, не стоит произносить их вслух – это неприлично. Да еще эти нелепые истории...

Выдержав паузу, она обеспокоенно добавила:

– И не стоит говорить об этом при других.

С того дня, как сестры потерялись на празднике фонарей, А-Шо изо дня в день рассказывала сказки о монстрах, демонах и божествах, постоянно упоминая мужчину, который спас их от бандитов и девятиглавого змея. Но все знали, что девочки просто заблудились – их нашли в переулках южной части города.

Когда отец услышал, как А-Шо говорила о произошедшем у императорской усыпальницы, он строго наказал ее, заставив целый день стоять на коленях в храме предков. Больше А-Шо никому не рассказывала о том дне, но, оставаясь одна, она втайне изучала книги о бессмертных и демонах. Бедняжка... Наверное, А-Шо так перепугалась, что ее мысли совсем спутались. Бай Си покачала головой – она очень переживала за сестру.

Бай Шо смотрела на Бай Си, пока та качала головой и вздыхала. Но, вспомнив обещание, данное отцу в храме предков, она сжала губы и промолчала, решив больше не упоминать о событиях, случившихся на празднике фонарей. Закрыв глаза, она опять вспомнила, как стояла на коленях в храме предков и слушала наставления отца.

– Вздор! – взревел Бай Сюнь. – Вы потерялись в южной части города во время праздника! Зачем ты несешь эту чепуху при матери и сестре?!

– Я не несу чепухи! Папа, нас с А-Си схватили чудовища! И спас небожитель! Разве ты нашел нас в городе, а не возле императорской усыпальницы? А от тех, кто нас похитил, остались лишь кости! – Бай Шо защищалась как могла, глядя на отца широко раскрытыми глазами.

В храме предков рода Бай генерал глядел на хрупкую девочку, которая смотрела на него, гордо подняв подбородок, и совершенно не хотела подчиняться. Вздохнув, он сказал:

– А-Шо, твоя сестра станет наследной принцессой восточного дворца. Если люди узнают, что ее похитили, как ей потом оправдываться?

Бай Шо, походившая на драчливого петуха, чуть успокоилась. Поглядев на Бай Сюня, она поджала губы и опустила голову.

– Я поняла, папа.

Увидев, как она удручена, Бай Сюнь сел рядом и мягко погладил дочь по волосам.

– Расскажешь папе, что произошло в тот день?

Глаза Бай Шо тут же вспыхнули. После того злополучного дня Бай Сюнь с головой ушел в политические дела и домой возвращался поздно. Когда А-Си вернулась к жизни, она совершенно позабыла обо всем, что с ней произошло. Стоило ее матери услышать о празднике фонарей, она тут же заливалась слезами. Бай Шо очень хотела поговорить о событиях той ночи, но так и не нашла в себе сил.

Девочка с радостью и без страха рассказала обо всем, что произошло в день праздника фонарей. Но ее выдавал пронзительный взгляд – сердце малышки тосковало по истинному богу с темно-фиолетовыми глазами, хотя она совсем не могла вспомнить имя своего спасителя, как ни старалась.

Бай Шо была умным и благородным ребенком. Она скрыла от отца, что Бай Си покончила жизнь самоубийством, и лишь сказала, что сестру напугали монстры и она лишилась чувств, – потому и не видела спустившегося с неба бессмертного, который их спас.

Выслушав рассказ дочери, Бай Сюнь надолго замолчал. Он мягко гладил ее по голове, глядя в покрасневшие от слез глаза.

– Хорошо, что А-Си забыла о таком ужасе. Это великая радость, что вы, сестры, смогли обратить события той проклятой ночи в благословение.

Бай Сюнь нашел дочерей на холме за императорской усыпальницей. Он тоже заметил много странного и понимал, что А-Шо не лжет. Всю свою жизнь он служил в армии, не раз обагрял руки кровью и никогда бы не подумал, что небожители будут милостивы к его дочерям. Он также не знал, станет ли это спасение благословением или проклятием для рода Бай. Время от времени люди рассказывали о бессмертных, но все это сводилось к обычным досужим сплетням и сказкам. Бай Сюнь стал уважаемым придворным, и Си-эр имела особый статус. Если бы поползли слухи о том, что Бай Си и Бай Шо спас бессмертный, кто знает, какие проблемы это навлекло бы на семью Бай.

Бай Сюнь был главой семьи и заботился о будущем своих домочадцев. Увидев, что младшая дочь одержима мыслями о своем спасителе, он осторожно предупредил ее:

– Шо-эр, прошу, все, что произошло той ночью, храни при себе. Ради твоей сестры никогда никому об этом не рассказывай.

Бай Шо кивнула.

– И еще... – Бай Сюнь спокойно посмотрел на дочь. – Никогда больше не упоминай этого бессмертного.

Девочка подняла голову и встретилась с суровым взглядом отца, но на лице его отражалась печаль.

– Но папа, – тихо и твердо проговорила Бай Шо, – я пообещала ему, что в будущем тоже стану бессмертной, проживу тысячу лет и смогу отплатить за милость.

Его позабавило, с какой серьезностью она это сказала. Мягко щелкнув девочку по лбу, он спросил:

– Намерена тысячу лет проходить по этой земле? Если сможешь прожить хотя бы сто, твой отец будет бесконечно благодарить Амитабху^[60] за великую милость!

Он помог дочери подняться с коврика, на котором она стояла на коленях, и они покинули храм.

– А-Шо, встреча с бессмертным – это величайшая редкость. В будущем... В будущем постарайся об этом никому не рассказывать.

Бай Шо помнила предостережение отца, но так и не смогла забыть темно-фиолетовые глаза и пурпурную луну!

Когда Бай Шо открыла глаза, ей в лицо светило солнце. Она прищурилась, глядя в небо и всеми силами пытаясь найти хоть крохотный след пурпурной луны, но из-за яркого света ей ничего не удалось увидеть.

– А-Шо! – вдруг раздался радостный голос юноши.

Сестры тут же обернулись и увидели идущего к ним молодого господина с огромным деревянным коробом в руках.

Чун Чжао, старший сын главной жены канцлера, был всего на три года старше сестер. Он был молод, красив и жизнерадостен. Мальчик рос вместе с девочками, чтобы им было с кем играть, а еще он был нареченным Бай Шо. Чун Чжао прекрасно знал и то, что сестры заблудились в южной части города в праздник фонарей, и то, что Бай Шо серьезно заболела. Поэтому каждый день он приходил в поместье и радовал невесту маленькими подарками.

У Бай Си был кроткий нрав, а потому она лишь сдержанно кивнула молодому господину.

Вежливо поприветствовав Бай Си, Чун Чжао побежал к Бай Шо. Присмотревшись, он заметил, что ей стало гораздо лучше. Вздохнув с облегчением, он открыл деревянный короб и с улыбкой поставил его прямо перед ней.

– А-Шо, я принес тебе бамбуковую стрекозу^[61] и волчок из поместья канцлера.

Бай Шо заглянула в короб, достала оттуда стрекозу, потрогала ее и грустно протянула:

– М-м-м...

Увидев, что Бай Шо не впечатлили игрушки, Чун Чжао немного расстроился и прошептал:

– Ты еще не поправилась?

– Поправилась.

Запустив стрекозу в воздух, Бай Шо осторожно коснулась ее, но было видно, что она играла не так весело и оживленно, как раньше.

Будучи по натуре пылким юношей, Чун Чжао непременно хотел увидеть улыбку Бай Шо и потому тут же спросил ее:

– Тогда что тебя печалит? Что бы ты ни задумала – я буду с тобой!

От этих слов глаза Бай Шо вспыхнули. Она уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но краем глаза увидела, как А-Си терпеливо ведет кистью по бумаге. Потянув мальчика за рукав, Бай Шо прошептала:

– Пойдем поиграем на улице. Не будем мешать А-Си заниматься каллиграфией.

Чун Чжао, всегда чувствовавший неловкость рядом с Бай Си, энергично закивал – ему тоже не терпелось поскорее уйти.

Забрав деревянный короб, они побежали прочь, о чем-то перешептываясь. Бай Си с толикой зависти смотрела в спины смеющихся сестры и ее жениха. Она не отрывала взгляд от Бай Шо – та становилась все более оживленной. Глубоко вздохнув, Бай Си достала буддийский трактат и, опустив голову, начала медленно его переписывать.

Никто не хотел больше вспоминать об ужасах той злополучной ночи. Бай Си лишь хотела... Рука ее застыла в воздухе.

Она лишь надеялась, что А-Шо сможет обо всем забыть и продолжит жить мирной жизнью.

Чун Чжао и Бай Шо вышли со двора. Молодой человек достал со дна короба две книги и вложил их в руки девочке.

Та посмотрела на двухтомник «Ляо Чжай Чжи И. Странные истории из кабинета неудачника»^[62].

– Как ты узнал, что я хочу именно эту книгу?!

Увидев наконец прекрасную улыбку невесты, Чун Чжао с гордостью ответил:

– Разве есть что-то, чего я не знаю? Ты попросила Бай-шу^[63] купить тебе странные истории про чудищ, а книжной лавкой заведует сын моей кормилицы – от него я и узнал.

Услышав это, Бай Шо еще больше обрадовалась. Дернув Чун Чжао за рукав, она переспросила:

– Правда-правда? Тогда тебе придется добывать для меня больше таких книг!

Чун Чжао кивнул, но не мог не спросить:

– А-Шо, ты же раньше совсем читать не любила. Почему тебе вдруг стали нравиться книги о всякой нечисти?

Бай Шо замялась – ей не хотелось ничего скрывать от Чун Чжао!

– А-Чжао, – шепнула она ему на ухо, – могу ли я кое о чем тебе рассказать?

– О чем?

Чун Чжао заметил, с какой серьезностью говорила А-Шо, а потому и сам изобразил глубокую заинтересованность.

– Боюсь, в будущем я не смогу выйти за тебя, – уверенно проговорила Бай Шо.

Мальчик побледнел, выронил деревянный короб, и игрушки упали на землю.

– По... Почему? – Чун Чжао захлопал покрасневшими от набегающих слез глазами. – Потому что я не нравлюсь генералу Баю и он не хочет, чтобы ты вышла за меня?

Одна из его дочерей была помолвлена с наследником престола, а значит, и Бай Шо имела право выйти замуж за другого принца. В глубине души Чун Чжао понимал, что он – старший сын главной жены канцлера, но у него не было ни заслуг, ни титула. Конечно, он очень хотел жениться на Бай Шо, потому что генерал Бай когда-то был добр к его семье. Да, он был совсем маленьким, бестолковым и никчемным мальчишкой, но он рос вместе с Бай Шо и они были помолвлены с детства. С раннего детства он заботился о невесте так, как будто она уже стала его женой.

– Нет-нет! – отмахнулась Бай Шо. – Это никак не связано с отцом.

– Значит, я тебе не нравлюсь? – спросил Чун Чжао, побледнев еще сильнее.

– Нет-нет! – возразила Бай Шо. Объясняться становилось все труднее, у нее не оставалось выбора – нужно было говорить как есть. – А-Чжао, в будущем я стану бессмертной, потому и не смогу стать твоей женой.

От этих слов Чун Чжао моментально изменился в лице – ему не послышалось? Глядя в глаза Бай Шо, он решил переспросить:

– Кем-кем ты собралась стать?

– Бессмертной! – ответила девочка и, прижав к себе трактат о нечисти, продолжила: – Я читаю все эти книги не просто так. Из них я узнала, что на горе Бессмертных есть множество обителей. Когда отец освободит меня от наказания, я отправлюсь на ту гору и найду учителя! Пройдя обучение, я стану бессмертной и вознесусь! Смогу ли я тогда выйти замуж и жить среди людей?

Чун Чжао долго смотрел на Бай Шо и молчал – девочка даже немного испугалась его взгляда. Только она собралась что-то добавить, как вдруг Чун Чжао протянул руку, коснулся ее лба и заботливо поинтересовался:

– А-Шо, с тобой все в порядке?

Оттолкнув его руку, Бай Шо сердито сказала:

– Я правду говорю!

Чун Чжао смутился и убрал ладонь. Он больше не злился и лишь растерянно хлопал глазами. Увидев, что он смотрит на нее как на умалишенную, Бай Шо с невозмутимым видом развернулась и направилась к дому.

– Забудь об этом, если не веришь. Как я и сказала – замуж я не выйду. Я хочу стать бессмертной.

Почувствовав, что девочка рассердилась, Чун Чжао нагнал ее.

– Хорошо, хорошо, обещаю тебе.

Бай Шо вдруг резко остановилась и с подозрением глянула на молодого господина.

– Обещаешь не жениться на мне?

Он покачал головой.

– И что ты тогда обещаешь?

– Обещаю сопровождать тебя на пути к бессмертию. – Расплывшись в улыбке, он нежно похлопал Бай Шо по голове. – Когда ты отправишься на гору Бессмертных в поисках учителя, я буду сопровождать тебя и тоже стану учеником. Если ты хочешь обрести бессмертие, я последую за тобой. Что бы ты ни делала, я буду рядом.

Бай Шо ошеломленно глядела в серьезные глаза Чун Чжао. Сердце ее вдруг сжалось от тревоги.

Когда ее спасли, отец, мать и А-Си делали все возможное, чтобы она поскорее забыла о той злополучной ночи. Только Чун Чжао, который ничего не знал об ужасных событиях во время праздника фонарей, верил ей и был готов во всем поддерживать.

Впервые в жизни она взглянула на Чун Чжао абсолютно серьезно, совсем как взрослая. Торжественно кивнув, она взяла его за руку и поклялась:

– Хорошо, А-Чжао. Обещаю, что мы вместе отправимся на гору Бессмертия, пройдем обучение и будем жить вечно!

В то же время Тяньци, зависнув в воздухе у границы острова Утун^[64], глядел на пышные кроны древнейшего леса.

Восемьсот лет назад, когда Фэн Жань и Цзинцзянь вознеслись в обитель древних богов, императрицей острова Утун стала Фэн Инь.

Башня усмирения душ, существовавшая с древнейших времен, была усовершенствована силой Первозданного Хаоса. Несколько лет спустя она оказалась во владении бессмертных, а затем Юань Ци, дабы откупиться от наказания, передал ее роду Фэн. Теперь Башня усмиряла души обитателей всех Трех Царств – кроме душ, которые находятся под контролем шэнь-цзюня в Царстве Теней. Единоличной хозяйкой башни являлась Фэн Инь.

Однажды Тяньци уже встречался с императрицей фениксов. К сожалению, они успели лишь обменяться взглядами, прежде чем ее душа покинула тело и она погрузилась в глубокий сон в самом сердце густого Леса предков на острове Утун. Следует заметить, что Тяньци никогда не водил с ней дружбы.

Он слышал, что путь императрицы к возрождению был тяжел и тернист, – ему как-то довелось потолковать с ее племянником, который и рассказал, что та, обуреваемая страстями, едва не уничтожила Три Царства. Теперь же, когда тело Юань Ци обратилось в пепел, она едва ли захочет общаться с кем-то из обители древних богов.

Тяньци не скрывал ауру истинного бога. Едва он ступил на остров Утун, его повстречал старейший из старейших рода Фэн. Прознав, что Тяньци хочет воспользоваться Башней, Фэн Юнь весьма почтительно предложил сопроводить его в Лес предков.

Фэн Инь даже не вышла поприветствовать его, что несказанно возмутило Тяньци. Даже гуй-вану хватило смелости высказать ему все, что тот о нем думает! Как посмела императрица так себя вести? Тяньци удивленно вскинул брови.

Увидев выражение лица Тяньци, Фэн Юнь быстро объяснился:

– Шэнь-цзюнь, не серчайте, ее величество давно не с нами – восемьсот лет прошло. Когда она вернулась, то закрыла свое духовное сознание, чтобы шэнь-цзюнь не смог ее найти. Ее величество уже долго живет в Лесу предков и сотни лет не покидала свою обитель. А еще ее величество приказала... – Фэн Юнь взглянул на Тяньци и продолжил дрожащим от волнения голосом: – Если вопрос не касается выживания рода Фэн, никто не смеет беспокоить ее, что бы ни стряслось.

Это означало, что истинному богу Тяньци уже оказана великая честь, раз его пустили на остров Утун.

Закрыла духовное сознание? Вспомнив, что Юань Ци погиб восемьсот лет назад, Тяньци вздохнул. Не каждый день истинный бог позволял себе вольности. Он согласился с Фэн Юнем и махнул ему рукой.

Приземлившись на южной стороне острова в пышном платановом лесу, Тяньци осмотрелся и вдруг оцепенел.

Он прекрасно знал привычки фениксов – на Утуне издревле росли одни платаны. Пейзаж здесь не менялся уже несколько сотен тысяч лет. Но теперь в сердце Леса предков несколько деревьев образовали нечто похожее на небольшое жилище.

Вокруг него росла невысокая трава и высились стебли бамбука, между которыми протекал ручеек. Берега ручья утопали во всевозможных цветах, а над ними кружились самые удивительные существа.

Отчего-то этот пейзаж показался Тяньци очень знакомым. Наконец он вспомнил, где видел его раньше. Это место было точной копией Запретной долины в обители древних богов на горе Небесного озера.

Бамбуковая дверка отворилась, и на пороге показалась молодая женщина. Увидев двух мужчин, стоящих у ручья, она пораженно замерла и начала пристально всматриваться в лицо Тяньци. Безмятежный взгляд ее стал беспокойным – точно ветер встревожил водную гладь. Она медленно склонилась в поклоне.

– Нижайшая богиня Фэн Инь приветствует истинного бога Тяньци.

Девушка с прекрасными глазами феникса и деревянной заколкой в волосах, облаченная в самую простую одежду, была не кто иная, как Фэн Инь, погрузившаяся в глубокий сон в лесах Утуна.

– Закрыв свое духовное сознание, ты все еще можешь узнавать меня?

В глазах императрицы Фэн загорелись искорки воспоминаний.

– Много лет назад нижайшая богиня ступила на гору Пурпурной луны. Дворец тогда охранял Саньхо, и был в том дворце портрет шэнь-цзюня, – казалось, она до конца не понимала, о чем говорила. Уголки ее рта приподнялись в слабой улыбке. – Детство я провела во дворце Чистого озера. Саньхо рассказывал мне разные истории. И часто упоминал мужчину, очень похожего на тебя.

Тяньци прибыл на остров фениксов потолковать о Башне усмирения душ, но сейчас, стоя перед Фэн Инь, он вдруг почувствовал всю боль того дня, когда Юань Ци обратился в пепел. Взгляд древнейшего истинного бога вдруг потух.

Увидев выражение лица Тяньци, Фэн Инь больше не говорила о прошлом и лишь спросила:

– Шэнь-цзюнь прибыл на остров ради Башни?

Тяньци вскинул брови.

– Как императрица Фэн узнала?

Фэн Инь улыбнулась.

– Думаю, что Башня – единственное, из-за чего шэнь-цзюнь может посетить мой остров. Я слышала, что тысячи лет назад шэнь-цзюнь шагнул в пространственно-временной излом, чтобы найти свою покойную подругу. Но теперь шэнь-цзюнь вернулся. Полагаю, он обрел то, что искал?

Тяньци кивнул.

– Башня усмирения душ...

Не успел Тяньци закончить, как на ладони Фэн Инь появилась изумрудная башенка.

– В тот год благодаря великому дару шэнь-цзюня Фэн Инь возродилась из пепла. Теперь Башню следует вернуть шэнь-цзюню.

Тяньци взял протянутую башенку.

– Тебе не нужно меня благодарить. Памятуя о нраве императрицы-феникса, твое перерождение было лишь вопросом времени, даже без этой Башни.

Тяньци на мгновение взглянул на башенку, затем снова посмотрел на Фэн Инь.

– Ты – ученица Фэн Жань, а потому должна знать, что Башня усмирения душ собирает души со всех Царств. Почему тогда...

– Почему в Башне нет его души? – спросила императрица. – Ты об этом хотел спросить?

Тяньци слегка нахмурился и кивнул.

– Я искала его повсюду. В Трех Царствах и в Шести Мирах^[65], в девяти источниках и среди людей. Шэнь-цзюнь, я искала его везде.

Фэн Инь неподвижно стояла возле бамбукового домика и чувствовала необъяснимое одиночество.

Подняв глаза, она задержалась взглядом на могучих платанах.

– Я не знаю, где он, не знаю, когда вернется. Но мне кажется, что, если я буду здесь, однажды он найдет меня.

Закончив говорить, она развернулась и направилась к двери. Тяньци проводил взглядом хрупкую девушку в простом платье с длинными черными волосами.

Фэн Юнь наблюдал за императрицей со слезами на глазах. Он разделил с ней раздирающую сердце боль, но ничего не мог поделать – просто не знал, как ее утешить. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Тяньци.

– Шэнь-цзюнь...

Тяньци равнодушно махнул рукой.

Фэн Юнь понимал, какие чувства испытывали шэнь-цзюнь Тяньци и императрица-феникс – встреча их была не из радостных. Ему больше нечего было сказать, он молча поклонился и ушел.

Когда Фэн Инь скрылась в домике, Тяньци еще какое-то время неотрывно смотрел на лежащую у него в ладони башенку. Тихо вздохнув, он уже собирался уйти, но вдруг замер на месте.

На каменном столике под пышным платаном стояла доска из белого нефрита для облавных шашек с разбросанными на ней камешками, а рядом – бочонок с вином «Нефритовая роса». Над доской склонился молодой человек в простых одеждах.

Его изнеженный облик не тронул Тяньци, но прекрасные глаза феникса были очень похожи на глаза его матери-богини. Тяньци не видел его много лет, но отлично понимал, как должны выглядеть вырастающие дети.

Вдруг юноша поднял голову и окликнул его:

– Дядя – фиолетовые волосы!

У Тяньци дыхание перехватило от возмущения.

– Мы давно не играли в шашки. – Молодой человек указал на доску и улыбнулся. – С тех пор, как я был маленьким. Научишь меня еще чему-нибудь? У тебя есть время?

– Хорошо, – наконец ответил Тяньци.

Он сел за каменный столик напротив юноши. Взгляд Тяньци оставался невозмутимо спокоен. Налив чарку «Нефритовой росы», он протянул ее молодому человеку.

Партия выдалась ожесточенной, камушки буквально летали по доске, но чарка вина так и осталась нетронутой. За столом сидели двое – один в пурпурно-фиолетовом, второй в белом. Несколько лет назад они также играли в облавные шашки во дворце на горе Небесного озера.

После первой партии юноша заскучал. Тяньци посмотрел сначала на него, потом бросил взгляд на бамбуковый домик.

– Она не знает?

Молодой человек покачал головой.

– Не знает.

– Ты всегда был рядом?

– Да.

– Надо полагать, ты догадываешься, что душе для возрождения требуются тысячи лет?

– Конечно.

– Почему бы тебе не ступить в Источник изначального духа?^[66] Ты обладаешь силой Первозданного Хаоса. Тебе понадобятся тысячелетия, чтобы переродиться в твоем божественном естестве.

– Она узнает меня через двести лет. Я не хочу, чтобы она прожила в одиночестве еще тысячу.

Молодой человек улыбнулся и посмотрел в сторону бамбукового дома. Он немного расслабился, но голос его оставался непоколебимым и твердым.

– Однажды я скажу ей, что, несмотря ни на что, я всегда был рядом.

Вдруг нефритовая доска растаяла в воздухе, запах вина испарился – и за каменным столиком остался один Тяньци.

– А-Ци, если таково твое желание, пусть будет так.

И услышал в ответ лишь шелест листьев платанов.

Тяньци сжал в ладони Башню – и по его телу разлилось приятное тепло.

Гора Пурпурной луны безмолвствовала тысячи лет. После великой битвы между богами и демонами в Царстве Демонов появились три истинных бога и перенесли туда девять чистилищ Пустоты, после чего врата на гору Пурпурной луны закрылись на восемьсот лет.

За эти восемьсот лет демоны потеряли много сил. После того как Сэнь Юй пал на поле боя, клан демонов-тигров пришел в упадок, и старейшины убедили молодое поколение вернуться на гору Рев Тигра, чтобы набраться сил и окрепнуть. Клан демонов-лисов под предводительством девятихвостого небесного лиса Хун И значительно нарастил силы. Триста лет назад, после того как Хун И и Янь Шуан из демонов-коршунов вознеслись в обитель древних богов, на третьем небе Царства Теней вырос дворец Холодного источника, обитатели которого были равны по силе клану демонов-лисов. Хозяин дворца Чжэнь Юй чем-то напоминал Цинму, бессмертного владыку, обладавшего огромной демонической силой. Он появился триста лет назад, сражался против десяти великих мастеров клана демонов, одержал победу и основал дворец Холодного источника. За триста лет он собрал в его стенах лучших демонов-мастеров, сделав дворец еще одной могущественной твердыней Царства Демонов.

После того как Хун И вознесся, в клане лисов не осталось правителя-полубога, а среди демонов еще долгие годы никто не мог войти в число богов. До своего вознесения Хун И оставил во дворце Чжунцзы приказ, в котором говорилось, что триста лет спустя среди смертных родится Властитель демонов. Тот, кто сможет развить силу полубога и сломать печать Небесного Лиса за пределами дворца Чжунцзы, станет новым Властителем.

Пролетело время, минули сотни лет. Чан Мэй^[67], предводительница клана демонов-лисов, и Чжэнь Юй, хозяин дворца Холодного источника, стали полубогами. Через десять коротких лет закончится трехвековое ожидание, о котором предупредил Хун И. А значит, совсем скоро демоны схлестнутся в кровопролитной войне за место Властителя. Врата на гору Пурпурной луны распахнулись, и взошла луна.

Когда вести об этом достигли горы Цзинъюшань^[68] и дворца Холодного источника, Чан Мэй и Чжэнь Юй поначалу бездействовали.

В тот год, когда демоны едва не обрушили гору Пурпурной луны, Тяньци не явился. Почему врата распахнулись именно сейчас?

Они оба прекрасно знали, что, несмотря на кровопролитные битвы и императорский приказ, вопрос о том, кто станет Властителем демонов, мог решить только Тяньци. Опомнившись, они взяли с собой подданных, набрали великих ценностей и, не упуская ни минуты, направились на гору Пурпурной луны засвидетельствовать свое почтение.

Во дворце на горе Пурпурной луны Тяньци (у которого голова еще гудела от забот) глядел на довольно улыбающегося юношу.

– Это ты врата распахнул?

Цзы Хань снова принял человеческий облик. Он гордо кивнул. В тот год Цзы Хань последовал за Тяньци в пространственно-временной излом в поисках Юэми. Пятьсот лет назад он, не выдержав одиночества, вернулся на гору Пурпурной луны коротать скучнейшие деньки с Саньхо и Бибо^[69].

– И ты поднял луну?

Юноша-зверь снова гордо кивнул.

Тяньци глубоко вздохнул.

– Что еще ты сделал?

– Больше ничего, шэнь-цзюнь! Когда восходит луна и открываются врата, все приходят, чтобы поклониться тебе!

Цзы Хань расплылся в счастливой улыбке, в его глазах, превратившихся в пару щелочек, искрились звезды.

– Аи-и, с тех пор, как дракон Саньхо и малыш Бибо отправились в путешествие, я остался совсем один на горе Пурпурной луны. Но теперь шэнь-цзюнь вернулся! Наконец на горе Пурпурной луны снова начнется веселье! – радостно проговорил Цзы Хань и подбежал ближе к Тяньци. – Шэнь-цзюнь, в нашем царстве столько силачей появилось! Только ты взглянешь на них – они же от счастья засияют!

– Дальше что? Бэнь-цзюнь должен возгордиться? Или это все ради того, чтобы ты мог наворовать больше драгоценностей?

Тяньци холодно смотрел на юношу-зверя – он прекрасно знал, что драконы по природе своей жадны до богатств и сокровищ. Цзы Хань задрожал от страха под взглядом Тяньци и, умолкнув, обратился в маленького дракончика и обвился вокруг бедра мужчины.

– Шэнь-цзюнь... – протянул он тонким, слабеньким детским голоском. Из больших фиолетовых глаз скатились слезинки. – Не злись на меня... Ну люблю я всякие сверкающие штучки...

Тяньци растерянно поглядел на прильнувшего к его ноге дракона, которому было сотни тысяч лет, и лишь вздохнул.

Два хозяина – горы Цзинъюшань и дворца Холодного источника – простояли у ворот, ведущих на гору Пурпурной луны, целый день, но так и не встретились с Тяньци. Все великие дары, которые они принесли ему, забрал Цзы Хань.

Также он передал приказ Тяньци: истинный бог в уединении занимался совершенствованием и плавкой ци^[70], а потому никто не смел самовольно врываться на гору Пурпурной луны. В Царстве Демонов все вопросы следовало решать согласно императорскому указу Хун И.

Это означало, что Властителя демонов изберут через десять лет на состязании в силе и ловкости, которое обычно проводилось во дворце Чжунцзы. Чан Мэй и Чжэнь Юй, конечно, задавались вопросом: к чему истинному богу уходить в затвор^[71] для совершенствования и плавки? Но все же они обрадовались, что он не будет лично заниматься избранием Властителя демонов. Вздохнув с облегчением, они покинули гору Пурпурной луны.

В главном дворце на горе Пурпурной луны высилась Башня усмирения душ, размером немногим больше полчжана. На ее вершине трепетало изумрудное пламя. У основания сидел Тяньци и глядел на ладони, в которых трепыхалась крохотная душа.

В зал вошел Цзы Хань – все еще в облике дракона. Пыхтя от напряжения, он тащил за собой огромное бревно, гораздо больше него самого, но работу свою выполнял добросовестно – образцовый трудяга!

Глянув на него, Тяньци тихо фыркнул.

Конечности дракона мгновенно налились силой – никогда он не испытывал такой легкости! Цзы Хань мелкими шажками подбежал к истинному богу и вручил ему гигантское священное древо, добытое в древнейших лесах обители древних богов.

– Шэнь-цзюнь, я принес тебе священное древо, о котором ты так мечтал!

Тяньци даже не взглянул в его сторону и промолчал.

Маленький толстый дракон нахмурился, склонился к Тяньци и, отбросив всякий стыд, спросил:

– Оно тебе нужно, чтобы укрепить тело верховной богини Юэми?

Глянув на дракона, Тяньци равнодушно проговорил:

– Думаешь, для ее души хватит ничтожного священного древа?

Цзы Хань распахнул огромные глаза, его сердце бешено заколотилось в груди. Получается, для верховной богини он будет жертвовать своей энергией? Для такого даже истинному богу требовалось отдать больше половины собственных сил. Внимательно глядя на Тяньци, Цзы Хань нерешительно спросил:

– Тогда для чего шэнь-цзюню священное древо?

– Когда я верну Юэми тело и укреплю ее душу, у меня не останется сил, и я буду вынужден запечатать свое сознание. До того дня огонь в Башне не должен погаснуть. Священное древо заменит половину моей духовной силы, чтобы защитить дворец.

Слова истинного бога возмутили Цзы Ханя. Он фыркнул и, повысив голос, сказал:

– Доколе я здесь, кто осмелится ворваться во дворец, пока ты укрепляешь душу верховной богини Юэми?

Тяньци равнодушно взглянул на него.

– Если бэнь-цзюнь правильно помнит, каждый первый и пятнадцатый^[72] день лунного месяца ты отправляешься в странствие по Трем Царствам и возвращаешься лишь с осенним ветром^[73].

Драконы любят драгоценности, а Цзы Хань – дракон. Десять с лишним дней назад в его пещере не было ни монетки, из-за чего ему даже нездоровилось.

У Цзы Ханя аж дыхание перехватило – он робко заморгал виноватыми глазищами и опустил голову, стараясь скрыть смущение. Зато он успел подумать, что обладать священным древом – очень хорошо! Оно будет защищать гору Пурпурной луны вместо шэнь-цзюня!

– Шэнь-цзюнь, а на сколько ты запечатаешь свое божественное сознание? На многие века, да?

– Трех лет будет достаточно, – спокойно ответил Тяньци.

Легким движением руки вековечное священное древо раскололось на восемь частей, образовавших защитный барьер вокруг Башни усмирения душ.

Три года! От ужаса у Цзы Ханя перехватило дыхание. Он снова превратился из маленького толстого дракона в молодого мужчину и встал между Тяньци и Башней.

– Шэнь-цзюнь, это недопустимо! – с тревогой в голосе сказал он.

Тяньци предупреждающе-строго взглянул на него – темно-фиолетовые глаза вспыхнули недобрым огнем.

Испугавшись гнева истинного бога, Цзы Хань понуро опустил голову и встал позади Тяньци. Всем обитателям Верхнего Царства было известно: для того, чтобы восстановить тело верховной богини, требуются тысячи лет. Но если Тяньци собрался уложиться в три года, ему придется войти в Башню усмирения душ и пожертвовать огню Башни половину своих сил.

Это означало, что шэнь-цзюню не только придется пожертвовать половину божественной энергии ради Юэми, но и дождаться, когда она выйдет из Башни, потому что он тоже не сможет ее покинуть. Более того, если Тяньци потерпит неудачу, его сознание будет навеки заточено в Башне, пока не сгорит дотла в изумрудном пламени.

Тяньци поднял руку и легким взмахом направил свою энергию в Башню. Спокойное пламя взметнулось и вспыхнуло с новой силой, поглощая энергию истинного бога.

Изо лба Пурпурного Верховного властителя демонов в сторону восьми частей священного древа заструился второй поток силы. Когда все закончилось, он спокойно взял сгусток энергии Юэми и медленно двинулся в сторону Башни.

– Шэнь-цзюнь! – крикнул Цзы Хань, когда Тяньци скрылся в Башне. – Можно же подождать тысячу лет, и верховная богиня Юэми сама возродится! Зачем идти на такие жертвы?!

Он был с Тяньци сотни тысяч лет, они вместе пережили немало горестей. Но сейчас Цзы Хань не мог вынести того, что его шэнь-цзюнь пожертвовал половиной своих сил – фактически пошел на смерть! Безусловно, истинные боги могут жить вечно, но Тяньци лишился половины энергии. Если он не сможет вернуться в нынешнее состояние, то, скорее всего, больше не сможет жить вечно.

Тяньци поглядел на лежащий в его ладонях крохотный сгусток энергии.

– А-Хань, даже этот дурачок Юань Ци понимает, что тысяча лет – это слишком долго.

Цзы Хань уже не мог видеть, как губы Тяньци тронула улыбка.

– Кроме того... Три повозки вина у стен моего дворца давно пора бы открыть.

С этими словами Тяньци вошел в Башню усмирения душ, оставив позади сине-зеленого дракона.

С того дня на горе Пурпурной луны снова начались спокойные дни. Только один маленький и толстый дракон прилежно сторожил ворота, ожидая, когда минуют три года и врата в Башню усмирения душ снова распахнутся.

В мире людей три года пролетели незаметно. За это время Бай Шо бесчисленное множество раз сбегала из дома, но отец-генерал всегда находил ее на подступах к горе. Если бы не доброта канцлера, на заднице Бай Шо давно бы живого места не осталось. Родители, конечно, были крайне обеспокоены настойчивым желанием своих строптивых детей, Бай Шо и Чун Чжао, обрести бессмертие. Так уж вышло, что они были самыми младшими и в меру возраста любили подурачиться, а потому и отделывались лишь выговорами. Только Бай Си пристально наблюдала за сестрой с тревогой и заботой.

Время пришло. Через два дня трехлетний период затворничества Тяньци в Башне усмирения душ должен был закончиться. Цзы Хань внимательно осмотрел восемь частей священного древа – хотел убедиться, что сила Пурпурного верховного властителя демонов не исчезла и что оно может защитить Башню. После дракон спустился с горы, и, поймав осенний ветер, полетел в Царство Бессмертных к своему дальнему родственнику – Царю драконов Восточного моря. У драконов всегда было много сокровищ, так что это путешествие было совершено не даром. Дорога от горы Пурпурной луны до Восточного моря занимала полтора дня. Значит, он вернется как раз к тому времени, как Тяньци выйдет из Башни.

Когда Цзы Хань покидал гору, восемь частей священного древа спокойно кружили вокруг Башни в полной тишине.

Вдруг некто в белоснежных одеждах встал на меч, собираясь прорваться на гору Пурпурной луны, и меч поднял его в воздух. В тот же миг гигантский зубчатый божественный меч взлетел в небо и устремился навстречу чужаку. Приблизившись, меч вдруг обратился в гигантскую сеть и накрыл чужака.

Тут же откуда-то сверху хлынул поток алой демонической силы. От исполинского удара сеть снова обратилась в зубчатый меч, и тот полетел на землю. В воздухе появился некто в золотых одеждах – он вытянул руку и поймал божественный меч. Бессмертный в золотых одеждах, увенчанный парадной короной вана^[74], ступал по разноцветным облакам^[75]. Это был владыка Цзиньяо^[76].

Теперь следует рассказать о том, кто же такой Цзиньяо.

Он был бессмертным высшего ранга в Царстве Бессмертных. Когда Фэн Жань стала императрицей, он сосредоточился на самосовершенствовании. Много сотен лет назад, незадолго до того, как Фэн Жань должна была вознестись, Цзиньяо стал полубогом, и императрица фениксов попросила его вместо нее управлять Царством Бессмертных. Сотни лет оно процветало под его началом.

Но с недавних пор он сердито наблюдал за юношей в красном и девушкой в белом, и при виде этой парочки его привычное благодушие сменялось необузданным гневом.

– Фулин!^[77] Немедленно возвращайся в Царство Бессмертных! – возопил Цзиньяо шэнь-цзюнь и смерил ледяным взглядом молодого мужчину в красном. Затем он посмотрел на девушку в белом и тут же смягчился.

Девушка с полным колчаном стрел за спиной покачала головой. Ее прекрасное лицо выражало непреклонность.

– Отец, я все решила! Я отправляюсь во дворец Холодного источника с Чжэнь Юем!

Стоящий рядом юноша в красном сурово смотрел на Цзиньяо, привычно нахмурив брови. Пожав плечами, он горделиво вздернул подбородок, не сводя глаз с Цзиньяо.

Кто бы мог подумать, что своевольный демон и хозяин дворца Холодного источника – лишь нерадивый юнец!

– Ну и бестолочь! – взревел Цзиньяо шэнь-цзюнь. – Ты – из рода бессмертных и к тому же моя дочь! К чему тебе уходить с демоном?!

– Из рода бессмертных? – Фулин скривила губы в усмешке над собой и беспомощно добавила: – Я всего лишь дочь полубога! Мне потребовалось пять тысяч лет совершенствования, чтобы стать бессмертной самого низшего ранга! Отец, не считая тебя, кто еще насмехается надо мной?! Я – монстр! Полубогиня-полудемон!

Лицо Цзиньяо шэнь-цзюня побагровело от гнева, его кисть, сжимавшая гигантский меч, задрожала.

Юноша в красном стоял, скрестив руки на груди и прищелкивая языком, словно смотрел потешное представление.

Он давно знал, что у Цзиньяо, главы Небесного дворца, есть дочь и что она не от почившей супруги Цзиньяо. Говорили, что ее мать была демоном. В один прекрасный день девушка сбежала из дома в поисках пристанища, и ее заметил Чжэнь Юй. Он также почувствовал, что она обладала огромной демонической силой, которую едва подавляла ее сила бессмертных. За пять тысяч лет совершенствования она действительно смогла стать лишь бессмертной самого низшего ранга. Во дворце Холодного источника обитали могущественные демоны, но туда принимали и тех, кто обладал хорошим потенциалом. У Фулин, конечно, было необычное происхождение, но ее возможности были безграничны. Более того, ее приход во дворец Холодного источника стал бы пощечиной всему Царству Бессмертных и, в частности, Цзиньяо. Как от такого можно было отказаться?

Цзиньяо шэнь-цзюнь молча смотрел на дочь. Наконец он произнес:

– Фулин, ты остаешься здесь, со мной, в Небесном дворце. С этой минуты я ежедневно буду заниматься с тобой совершенст...

– Не нужно! С чего это я должна оставаться в Небесном дворце?! Чтобы изо дня в день глядеть на убийцу моей матери и называть его «дяденькой»?!

От этих слов взгляд шэнь-цзюня засверкал от необузданной ярости.

Мать Фулин, также известная как госпожа Чаохуэй, была уроженкой клана Демонического цветка кровавого тумана. Несколько тысяч лет назад Цзиньяо шэнь-цзюнь на долгие годы сошел в суетный мир. Тогда-то его и привлекла госпожа Чаохуэй. Ее демоническая сила была запечатана глубоко внутри, и она не разглядела истинную личность Цзиньяо. Они влюбились друг в друга, и вскоре у них родилась Фулин. Преодолев невзгоды, Цзиньяо шэнь-цзюнь вернулся в Небесный дворец и только там осознал, что не только влюбился в демона, но и породил от нее дочь.

Демоны и бессмертные всегда враждовали друг с другом. Под сильным давлением Цзиньяо шэнь-цзюнь сообщил о своем проступке в мире смертных владыке Небесного Царства Мугуану и даже был готов отказаться от своего положения в Небесном дворце, лишь бы его возлюбленной и дочери позволили жить с ним.

Вот только госпожа Чаохуэй была демоном. Бессмертные истребили ее родных, и она отказалась следовать за Цзиньяо шэнь-цзюнем в Царство Бессмертных. Ему запретили видеться с дочерью, и скрепя сердце он вернулся в Небесный дворец.

Бессмертные и демоны вели кровопролитную войну более десяти лет, обе стороны несли огромные потери. Госпожа Чаохуэй тоже погибла в стенах Небесного дворца от рук бессмертных. После ее смерти Цзиньяо отправился в Царство Демонов, в клан Демонического цветка кровавого тумана, чтобы отыскать дочь. Узнав, что ее мать погибла, Фулин лишилась чувств. Цзиньяо забрал девочку с собой в Царство Бессмертных, и с тех пор она жила со своим отцом, Цзиньяо шэнь-цзюнем.

Многие знали о том, кто такая Фулин, но поскольку Цзиньяо шэнь-цзюнь пользовался большим уважением и занимал высокое положение, бессмертные закрывали на это глаза и позволяли ей жить в Небесном дворце. Более того, она была всего лишь ребенком, и у нее практически не было демонических сил. Восемьсот лет Фулин провела в уединении рядом с отцом.

Юйфэн^[78] и Яньхо^[79] были причастны к гибели госпожи Чаохуэй. Из чувства вины они относились к Фулин с особым вниманием и заботой, вызывая тем самым раздражение других бессмертных. Девочка-полудемон была слаба и подвергалась постоянным унижениям.

Цзиньяо шэнь-цзюнь ратовал за прекращение войны и пренебрегал дочерью. Фулин подросла и, устав глотать обиды и издевки, сбежала из Небесного дворца в надежде найти помощь во дворце Холодного источника.

– Как думаешь, почему я сбежала из Небесного дворца?

Цзиньяо ничего не ответил. Фулин холодно продолжила:

– Я монстр! Полубогиня-полудемон! Я не готова терпеть постоянные насмешки и оскорбления! Ты прекрасно знаешь, что именно меня волнует! Ладно. Я готова вернуться в Небесный дворец. Обещаю. Но за это ты казнишь Юйфэна, Яньхо и всех остальных виновных в смерти моей матери. Сделаешь это – и я вернусь!

Цзиньяо строго ответил:

– Фулин, за тысячи лет кровопролития пали многие. Бессмертные тоже погибали от рук демонов. Я не могу винить Юйфэна и остальных за ужасные последствия войны.

– Да ты, я погляжу, сама нравственность! Лицемер! Имеешь столько власти и даже не можешь отомстить за мою мать! Все эти годы я жила с тобой в Царстве Бессмертных, терпя обиды и оскорбления. И все ради чего?! Чтобы отомстить за мать! Ты – полубог, обладающий безграничной властью, хозяин Небесного дворца, и ты позволяешь ее убийцам спокойно ходить рядом? Не желаю быть дочерью такого отца! Если ты не убьешь их, я откажусь от всего, что связывает меня с бессмертными, даже если для этого придется вынуть кости и стать чистокровным демоном клана Демонического цветка кровавого тумана!

Фулин не трогали слова Цзиньяо. Она росла в Царстве Демонов, и уже в раннем детстве у нее появилась глубокая неприязнь к бессмертным. С тех пор, как от их рук погибла ее мать, ненависть девушки стократ усилилась. Если бы не Цзиньяо – ее единственный родственник, – она бы никогда не согласилась жить в Царстве Бессмертных. Она ждала, когда Цзиньяо отомстит за Чаохуэй. Но когда Фэн Жань вознеслась, Цзиньяо еще восемьсот лет управлял Небесным дворцом. Он никогда не говорил с дочерью о матери. Более того, у нее на глазах он любезничал с Юйфэном и остальными.

Когда Фулин выросла, она узнала, что ее демоническая энергия была подавлена, и больше не могла сдерживать раздирающую сердце ненависть. Ее светлые силы были ничтожны, и она не собиралась оставаться бессмертной, а Чжэнь Юй пообещал, что поможет запечатать в ней все, что ей досталось от бессмертных. Если она однажды наберется сил и станет могущественным демоном, то собственными руками сможет отомстить за мать.

Фулин вернулась в Небесный дворец за Облаком Огня – легендарным луком с колчаном стрел, доставшимся ей от матери. Понимая, что дочь собирается бежать, Цзиньяо поспешил ее остановить. Если бы внезапно не появился Чжэнь Юй, он давно бы забрал ее обратно в Небесный дворец.

– Непокорная девчонка! Прекращай нести вздор! Если ты решила найти убежище во дворце Холодного источника – больше не дочь ты мне! – сердито закричал Цзиньяо. Его сердце разрывалось от ужаса при мысли о том, что Фулин собралась запечатать в себе силы бессмертной.

За последние годы между бессмертными и демонами конфликтов не возникало, и дворец Холодного источника всеми правдами и неправдами добивался своего, что не устраивало все Три Царства. К тому же благодаря могуществу Чжэнь Юя дворец Холодного источника не пал под натиском клана демонов-лисов.

– Если бы ты отказался от своего положения и спокойно жил в уединении с моей матерью, я бы не потеряла ее, – холодно сказала Фулин, глядя на отца. Ненависть, которую она копила в сердце все эти годы, перекрыла все остальные чувства. – Я потеряла мать. Что с того, если потеряю и отца?

Она вытащила из колчана стрелу и направила ее в небо.

– Я, Фулин, клянусь, что однажды бессмертные Небесного дворца заплатят за жизнь моей матери! Отныне я – демон, и ты, Цзиньяо шэнь-цзюнь, не отец мне больше!

Стрела вспыхнула огнем и, взмыв в небо, осветила вершину горы Пурпурной луны, скрепив клятву.

Губы Цзиньяо дрожали от ярости, на руке, сжимавшей гигантский зубчатый меч, вздулись вены. Он чувствовал, как вместе с его гневом росла сила меча. Заискрил окружающий гору барьер, и в землю предупреждающе ударила пурпурно-фиолетовая молния.

Увидев это, Цзиньяо заволновался. Он, в отличие от Чжэнь Юя, до этого не знал, что Тяньци сейчас находится в затворничестве. Если Чжэнь Юй станет виновником того, что Тяньци будет вынужден прервать затвор, дворец Холодного источника, скорее всего, окажется в огромной беде.

Вспомнив о битве за титул Властителя демонов, которая обычно проводилась во дворце Чжунцзы, Чжэнь Юй вдруг вышел вперед, закрывая собой Фулин.

– Цзиньяо шэнь-цзюнь, – сердито начал он, – Фулин дала клятву и разрывает семейные узы! Ты больше не ее отец, а она не твоя дочь! Отныне и впредь защищать ее буду я! А если что-то не нравится – я буду ждать тебя во дворце Холодного источника! Сейчас мы на горе Пурпурной луны, я не собираюсь нарушать ее покой!

С этими словами он взял Фулин за руку, и они взмыли в небо.

Однако Цзиньяо не дал им уйти – взмахнув мечом, он выпустил шквальный поток божественной силы. Чжэнь Юя отнесло на три шага от Фулин, а та замерла, похолодев от ужаса.

Цзиньяо встал перед побледневшей девушкой. Сжимая в руках гигантский зубчатый меч, он сердито сказал:

– Чжэнь Юй, у тебя не выйдет отобрать у меня дочь!

Цзиньяо прекрасно знал характер Чжэнь Юя, а Фулин всегда была замкнутой. Перешагнув порог дворца Холодного источника и высвободив демоническую силу, она обрекала себя на гибель. Она – его единственная дочь, и он ни при каких обстоятельствах не позволит ей уйти с Чжэнь Юем.

– Цзиньяо, я всегда уважал тебя, но это не значит, что бэнь-цзо^[80] боится тебя!

В тот же миг он получил удар гигантским зубчатым мечом. Придя в ярость, он оттолкнул Фулин себе за спину и снова заслонил ее собой. В руках его материализовался божественный цзи^[81].

– Ты посмел ворваться на неприкасаемые земли демонов и потревожил затвор истинного бога! Если я уничтожу тебя на горе Пурпурной луны, в Царстве Бессмертных мне не скажут ни слова укора!

Цзиньяо проигнорировал Чжэнь Юя. Даже если бы прямо сейчас перед ними возник сам Тяньци, он бы не позволил дочери уйти, не позволил бы ей стать демоном!

Холодно глядя на демона, Цзиньяо направил на него свой меч. Тот выставил перед собой сапфировый цзи. Два сильнейших оружия встретились в поединке на горе Пурпурной луны – и тут же взревел окружающий гору барьер.

Между бессмертными и демонами давно не было сражений, не говоря уже о богах. Когда два божественных оружия столкнулись в битве, боги и демоны с высокой духовной силой во всех Трех Царствах почувствовали исходящий от горы Пурпурной луны всплеск энергии.

В тот же миг Цзы Хань, развлекавшийся в Восточном море вместе со старым Царем драконов, поднял голову, и выражение его лица резко изменилось. Он откланялся, мгновенно обратился в дракона и как молния полетел домой – даже сокровищ не взял.

«Кто посмел устроить драку на горе Пурпурной луны?! – ревел в сердцах дракон. – Если кто-то потревожит истинного бога, шэнь-цзюнь с меня шкуру сдерет и вытянет жилы и не разжалобится, даже если я превращусь в только что вылупившегося драконенка!»

Битва на вершине горы Пурпурной луны не продлилась и дня. Цзиньяо не щадил ни сил, ни жизни. Чжэнь Юя ничего не волновало, даже то, что все его тело было испещрено ранами, – он полностью отдавался схватке, желая пронзить Цзиньяо божественным цзи.

От ударов бессмертного и демона на сотни ли^[82] вокруг не осталось и камня на камне, одна лишь гора Пурпурной луны стояла нетронутой под защитой барьера.

– Старый чудак! Ты не смог защитить свою жену! И не удержал свою дочь! А теперь хочешь отыграться на мне?! Вот умора!

Взмахнув божественным оружием, Чжэнь Юй пронзил плечо Цзиньяо. Сплюнув сгусток крови, он засмеялся и продолжил:

– Когда вытечет вся твоя кровь, я повешу твой сломанный меч во дворце Холодного источника как трофей!

Чжэнь Юй даже не думал о том, что на его теле гораздо больше открытых и глубоких ран, чем на теле Цзиньяо. Он упорно продолжал сражаться и бросаться грязными оскорблениями.

Фулин наблюдала за поединком издалека. Особенно внимательно следила она за окровавленным Цзиньяо. Как же жалко он выглядел... Ее рука, сжимавшая стрелу, дрогнула и вскоре опустилась. Она же дала клятву на крови, что Цзиньяо для нее больше никто! Если она передумает, то попадет в ловушку и вынуждена будет остаться в Небесном дворце бессмертной низшего ранга.

За время поединка Цзиньяо будто постарел лет на десять. Бросив взгляд на дочь, молча стоящую вдали, он вдруг застонал от боли, и руки его, сжимавшие гигантский зубчатый меч, стали прозрачными.

Чжэнь Юй опешил – на его глазах тело шэнь-цзюня слилось с мечом воедино. Меч взмыл в воздух, засиял в несколько раз ярче обычного и на огромной скорости устремился в грудь демона.

Когда Чжэнь Юй падет, дворец Холодного источника останется без хозяина, а значит, Фулин... Быть может, она обуздает свой гнев и захочет вернуться в Царство Бессмертных.

Гигантский меч загудел, Цзиньяо закрыл глаза. Он вложил в этот удар всю свою божественную силу – всю до капли. Даже лишившись тела полубога и снова став простым бессмертным, он сможет защитить дочь!

В конце концов, Цзиньяо на десятки тысяч лет старше Чжэнь Юя, они оба – полубоги, и, если им суждено было схлестнуться в поединке, Чжэнь Юй не был ровней Цзиньяо, он не сможет противостоять его сокрушительному удару. И даже если упрямый демон выживет, ему потребуется не меньше семи лет, чтобы залечить раны.

С очередной вспышкой молнии Чжэнь Юй вдруг бросился к защитному барьеру.

Гигантский зубчатый меч, направляемый божественной силой Цзиньяо прямо в сердце Чжэнь Юя, пронзил изрезанный молниями пурпурно-фиолетовый барьер. Раздался оглушительный треск. Неизвестно, совпадение то было или нет, но божественная сила меча Цзиньяо попала в самое слабое место барьера, проникла внутрь и направилась во дворец, к Башне усмирения душ.

В тот же миг пламя на Башне разгорелось до предела. Тяньци, сидевший в огне, скрестив ноги, крепко зажмурился. Перед ним на нефритовой платформе лежало тело, напитанное силой и сознанием истинного божества. Сгусток энергии, теплящийся в ладонях Тяньци, медленно полетел ко лбу нового тела и замер в полуцуне от головы богини, издав приятный, радостный звук.

Тяньци почувствовал знакомую энергию. Он открыл глаза и посмотрел на луч сознания. На его губах впервые за тысячи лет заиграла улыбка. Он почувствовал несказанное облегчение.

– Юэми, ты наконец...

Не успел он договорить, как огромная божественная сила врезалась в Башню, пробила ее и теперь направлялась к новой физической оболочке Юэми.

Времени на размышления не было – Тяньци без малейших колебаний бросился к нефритовой платформе, закрывая собой сознание и тело верховной богини Звезд и Луны.

Вдруг раздался оглушительный взрыв. Когда гигантский зубчатый меч поразил тело Тяньци, вершина Башни разрушилась, и через барьер горы Пурпурной луны прорвался поток энергии, сравнимый с мощью Первозданного Хаоса. Никто не заметил, но в тот же миг восемь частей священного древа слились воедино, и взрывом божественной силы ствол выбросило за пределы барьера в неизвестном направлении.

Сила эта разделила мощнейшим барьером Цзиньяо и Чжэнь Юя – они отлетели в стороны и упали поодаль друг от друга. Стиснув зубы, Фулин бросилась к демону, помогая ему подняться.

Сознание Цзиньяо вырвалось из гигантского зубчатого меча. Он закрыл глаза и вместе со своим оружием упал на землю. Рядом с ним взметнулись два потока божественной силы и подхватили израненного полубога.

Юйфэн и Яньхо гневно смотрели на Фулин и Чжэнь Юя, но то, что они увидели мгновение спустя, заставило их покрепче сжать бесчувственное тело Цзиньяо и отступить на несколько шагов назад.

Фулин и Чжэнь Юй, замерев от ужаса, глядели перед собой.

Защитный барьер горы Пурпурной луны был уничтожен, весь горный хребет запылал изумрудными кострами. В самом центре божественного пламени высилась Башня усмирения душ, переполненная разрушительной силой.

Тут даже дурак понял бы, что Тяньци не покидал гору. Не успели ошеломленные зрители и рта открыть, чтобы принести тысячи извинений, как с востока донесся яростный драконий рев, а следом за ним летели потоки клокочущего испепеляющего огня.

– Ничтожества! Как посмели вы вторгнуться на гору Пурпурной луны?!

От драконьего огня Юйфэн и Яньхо стали чернее ночи. Глядя на огромную фигуру, закрывающую собой небосклон, все разом проглотили языки, боясь даже пикнуть.

На них летел стотысячелетний пурпурно-фиолетовый дракон – личный духовный зверь истинного бога Тяньци. Жители Трех Царств знали его лишь в облике очаровательно улыбающегося юноши, но никогда не видели его истинной формы.

Ибо только истинный бог может призывать его и даже использовать как собственное ездовое животное! Никто другой из всех Трех Царств – ни боги, ни Будды – не отважились бы связываться с ним.

– Господин Дракон! Цзиньяо шэнь-цзюнь не только ворвался на земли демонов, но еще и осмелился напасть на меня прямо на горе Пурпурной луны! Я был вынужден вступить с ним в бой не на жизнь, а на смерть, тем самым невольно нарушив покой истинного бога Тяньци!

Разумеется, Чжэнь Юй поспешил заговорить первым, пока Цзы Хань совсем не разозлился. Демон, с головы до ног залитый кровью, выглядел жалко – похоже, он не лгал.

– А господин Чжэнь Юй весьма красноречив! Только наш шэнь-цзюнь лишился чувств из-за тяжелых ранений, как ты сразу решил свалить на него всю вину! – спокойно сказал Юйфэн, сложив руки в знак почтения. – Господин Дракон, Чжэнь Юй соблазнил единственную дочь Цзиньяо шэнь-цзюня. Он заставил ее покинуть Небесный дворец и примкнуть к демонам. Цзиньяо шэнь-цзюнь безмерно любит дочь, потому и напал на хозяина дворца Холодного источника...

– Смехота! Мать Фулин родом из клана Демонического цветка кровавого тумана, а ты убил ее мать! Только ей решать, кем быть – бессмертной или демоном. Как смеешь ты обвинять меня?! Если вам нечего ей предложить, это не значит, что нужно клеветать на меня перед Господином Драконов!

– Ах ты, старый грязный демон! Чжэнь Юй, ты...

Раскрасневшийся Яньхо все слова растерял от злости. Давние обиды между бессмертными и демонами существовали уже тысячи лет – никто не смог бы разрешить их за раз.

– С чего это я – старый демон?! Мне всего несколько тысяч лет! Я еще молод!

– Молчать! – крикнул хранитель горы, Цзы Хань, прекращая спор.

Холодный взгляд огромных глаз дракона медленно скользил по Чжэнь Юю, Цзиньяо, Юйфэну и остальным. Даже могущественный Чжэнь Юй почувствовал, как от ужаса у него волосы встали дыбом, не говоря об остальных.

– О совершенном преступлении и нарушенном покое на горе Пурпурной луны поговорим после. Чжэнь Юй, Юйфэн, передайте мой приказ владыкам Трех Царств: с сегодняшнего дня и до тех пор, пока врата на гору Пурпурной луны не отворятся вновь, никто – будь то человек, бессмертный, бог или демон – не смеет приближаться к горе и на сто ли. Нарушители будут наказаны гневом небесной молнии и драконьим огнем!

Дракон демонстративно выдохнул длинный язык пламени, и Чжэнь Юй с Юйфэном поспешили убраться прочь с горы.

Чжэнь Юй был серьезно ранен. До дворца Холодного источника ему помогла добраться Фулин. Юйфэн и остальные позаботились о Цзиньяо, но и они сердцем понимали, что страшно разозлили Дракона. По дороге до Небесного дворца никто не проронил ни слова.

Юйфэн, оседлав разноцветные облака, глядел в сторону горы Пурпурной луны. Сердце его терзала смутная тревога. Башня усмирения душ явно была преисполнена силой истинного бога Тяньци. Почему же он не появился? Неужели что-то случилось?

На горе Пурпурной луны снова воцарилась тишина. Цзы Хань снова обратился в человека и нетвердой походкой побрел к Башне. Несмотря на всю свою божественную мощь, ему потребовалось немало усилий, чтобы войти в Башню сквозь потоки силы Первозданного Хаоса и пламени. Оказавшись внутри, он ошеломленно застыл от увиденного.

Тяньци лежал на нефритовой платформе, обнимая Юэми. Оба крепко зажмурили глаза. Слабое сознание богини Юэми было под защитой Тяньци.

Цзы Хань поспешно подошел к Тяньци и коснулся его лба. Судорожно выдохнув, он, несмотря на возраст, упал на колени, как ребенок, и испуганно уставился на истинного бога.

Сжимая руку Тяньци, он еще долго поглаживал ее дрожащими пальцами. Похоже, все именно так... В теле Тяньци не осталось и капельки сознания.

Пурпурный дракон превратился в пухлого ребенка и, сжимая руку Тяньци, взвыл от горя. Проревев полдня и решив, что хватит разводить нюни, он взял себя в руки, покинул Башню, восстановил барьер горы и, все еще всхлипывая, отправился за помощью в обитель древних богов.

В это же время во дворце Звездопада Сюаньи глядел в водное зеркало. Он наблюдал за тем, что происходило на горе Пурпурной луны. Сделав глоток из тыквы-горлянки, он шумно и довольно выдохнул.

– Внешний мир по-прежнему прекрасен! Наблюдать за ним гораздо интереснее, чем за чистилищем!

Чжиян нахмурился, затем принюхался и, с подозрением глядя на тыкву в руках Сюаньи, спросил:

– Откуда у тебя это вино?

По запаху напиток явно был очень старым и не из божественного мира. А в мире людей вино долго не хранилось.

– Вино? Это, что ли?

Сюаньи поднял тыкву с вином и улыбнулся.

– Я так растрогался, узнав, что Юэми оставила у дворца Тяньци три повозки. Чего им там пылиться? Вот я и решил вскрыть один бочонок и попробовать! Бэнь-цзюнь, считай, оказал ценную услугу!

Раздалось пронзительное дребезжание разлетающегося от удара стекла, а за ним последовал сердитый рев Чжияна. Он процедил сквозь зубы:

– Юэми собирала это вино несколько десятков тысяч лет! Ах ты!.. Бесстыдник!

Так во дворце Звездопада пролетали дни – в радости и смехе, в гневе и брани. Повернулся ковш, сместились звезды^[83].

Прошло семь лет и в Нижнем Царстве. Бай Шо выросла. Генерал Бай надеялся, что дочь его всегда будет счастлива и защищена, но девушка лишь сильнее укрепилась в стремлении совершенствоваться и стать бессмертной, чтобы отплатить за спасение сестры. День за днем все эти семь лет она упорно трудилась.

Семь лет спустя не было человека, который бы не слыхал о прославленном столичном поместье генерала. Бай Сюнь вырастил не только умнейшую и высоконравственную жену наследника престола – хозяйку восточного дворца, – но еще и маленькую лгунью, возомнившую себя бессмертной.

Собравшаяся перед поместьем толпа гудела от радости, на улицах царила оживленная, праздничная атмосфера. Но на женской половине дома сгустились тяжелые тучи и опустился туман. Рабы и рабыни стояли на коленях и тряслись от ужаса. Генерал Бай размахивал кнутом, борода его стояла торчком от злости.

Госпожа Бай в праздничном платье утирала бегущие по побледневшему лицу слезы. Генерал щелкнул плетью, и прислуга задрожала еще сильнее.

– Кто помог мерзавке бежать?! Говорите! Куда она пошла?! – сердито закричал Бай Сюнь и снова ударил кнутом об пол. Слуги опустили головы, дрожа от страха, но молчали. – Прекрасно! Обычно я к вам добр, но вы позволили этой паршивке бежать! Будете и дальше молчать? Отлично! Уведите их и бейте до тех пор, пока не заговорят!

Бай Сюнь кипел от ярости. Даже когда сестры пропали впервые, он не был так зол.

– Господин, – нерешительно обратился домоправитель Бай Лэй. – Все они принадлежат сяоцзе. Если они не выдержат наказания...

– Неверные слуги заслуживают смерти!

По сердитому голосу хозяина слуги понимали, что рассердился он не на шутку. В ужасе все они распростерлись ниц и слезно молили о пощаде.

– Генерал, не гневайтесь! Генерал, смилостивитесь! Откуда нам знать, куда направилась эр-сяоцзе?^[84] Мы правда не знаем!

В коридоре слышались голоса слуг – они наперебой просили хозяина сжалиться над ними. Госпожа Бай больше не могла это слушать. Она быстро подошла к супругу и потянула его за рукав.

– Муж мой, сегодня у Шо-эр праздник. Как можешь ты в такой день проливать кровь и убивать людей?

– Жена моя, ты слишком избаловала это мерзкое отродье! Я скорее сам забью ее до смерти, чем позволю императору казнить ее и опозорить весь род Бай! Неужели ты думаешь, что это – обычная свадьба?! Этот брак благословлен самим императором, а она взяла и сбежала! Что я теперь скажу канцлеру?! А Си-эр?!

Старшая дочь Бай Сюня, Бай Си, год назад вышла замуж и переехала в восточный дворец. Она жила с наследником престола, как цинь и сэ в аккорде^[85], и император высоко ценил ее. Госпоже Бай было ужасно жаль свою младшую дочь, но когда она поняла, что побег Бай Шо может навредить старшей, в глазах ее потемнело, и она рухнула без чувств.

– Госпожа! Госпожа!

Когда госпожа Бай упала, генерал мигом усадил ее на стул.

– Мама! – донесся из главного зала тихий приятный голос, принадлежавший жене наследника престола Бай Си. Увидев, что ее мать лишилась чувств, она тут же подбежала к ней и поспешно взяла за руку.

Едва Бай Си переступила через порог, как все, кроме Бай Сюня и его супруги, попадали на колени.

– Приветствуем наследную принцессу!

Увидев дочь, госпожа Бай разрыдалась.

– Си-эр, Шо-эр, она... Она...

– Я уже знаю, не волнуйтесь. С А-Шо все будет в порядке! – ответила Бай Си и утешающе похлопала госпожу Бай по руке. Сменив привычную скромность и мягкость на строгость, она сердито посмотрела на распластавшихся на полу слуг. – Вы все росли вместе с эр-сяоцзе и глубоко привязаны к ней. Но тот, кто помог ей бежать с собственной свадьбы, заслуживает смерти! Неужели вы так и будете просто стоять и смотреть, как эр-сяоцзе умрет?!

Одна из рабынь в персиковом платье по имени Таохуа^[86] вдруг подняла голову и подняла полные ужаса глаза на Бай Си.

Прищурившись, Бай Си пристально посмотрела на нее.

– Свадьба эр-сяоцзе благословлена его величеством! Даже если сегодня ей удалось бежать, сможет ли она скрываться вечно? Если она вернется, у нее появится шанс сохранить жизнь. Но если она в самом деле бежала, ни я, ни генерал Бай не сможем ее защитить!

Бай Си подошла к рабыне, спокойно посмотрела на нее и продолжила:

– Будет А-Шо жить или умрет, зависит от тебя.

– Да-сяоцзе^[87], спасите эр-сяоцзе! Она... – Рабыня запнулась и в отчаянии вцепилась в платье Бай Си. – Она бежала из столицы!

Бай Си помогла рабыне встать.

– Как она бежала?

– Эр-сяоцзе переоделась в платье простолюдинки и в полночь покинула поместье. Эр-сяоцзе приказала нам, чтобы Лэнчжу^[88] переоделась в ее одежду и притворилась спящей в постели эр-сяоцзе... Чтобы... Потянуть время... Еще эр-сяоцзе сказала, что если она уйдет, то уже не вернется. Она приказала передать в поместье Чун, что она погибла, чтобы его величество никого не наказал...

Бай Си чуть не вскипела от злости на сестру.

– Куда она пошла?!

– Госпожа сказала... Что она пошла искать бессмертных...

Услышав, что дрожащим голоском пролепетала Таохуа, все чуть не потеряли дар речи. Эта негодница прожила всего ничего, а уже успела возомнить себя будущей богиней! Все эти годы мысли о совершенствовании и о бессмертии не покидали ее глупую головенку, она думала об этом даже в день свадьбы!

– Да почему она не может избавиться от этой навязчивой идеи?! Нет в нашем мире бессмертных, нет!

Обессиленная и рассерженная госпожа Бай плакала, глядя на супруга.

– Неисправимая мерзавка!

Бай Си выдержала паузу, затем взглянула на Таохуа и спросила:

– Куда она пошла искать бессмертных на этот раз?

– Эр-сяоцзе не сказала...

Таохуа опустила печальный взгляд. Но вдруг что-то вспомнив, она добавила:

– Госпожа как-то обронила, что хочет искать остров в Восточном море...

– В Восточном море? Восток! – воскликнули Бай Си и Бай Сюнь, уставившись друг на друга. Они поняли, в каком направлении бежала Бай Шо.

– Бай Лэй! – взревел Бай Сюнь. – Готовь коня!

– Отец! – окликнула генерала Бай Си.

Со стороны центрального входа доносились праздные голоса гостей.

Бай Си покачала головой.

– Сюда скоро прибудут из поместья Чун за невестой. Вы должны остаться.

Бай Сюнь резко остановился, сердито взмахнул рукавом и, взглянув на Бай Лэя, сказал:

– Немедленно собери всю стражу поместья и направляйтесь на восток! Она ушла прошлой ночью, а значит, едва ли достигла даже Вэйчэна. Ее нужно поймать до того, как она доберется до Вэйчэна!

– Слушаюсь!

Бай Лэй служил вместе с Бай Сюнем, а потому всегда беспрекословно исполнял приказы и никогда не спорил с генералом. Он развернулся и направился к выходу, но его остановила Бай Си.

– Нет, – твердо сказала девушка и обратилась к Бай Сюню. – Отец, солдаты из вашего поместья испокон веков отвечали за безопасность столицы. Если сегодня, в такой радостный день, отсюда выедет целый отряд, его величество обязательно встревожится.

Радостные голоса становились все громче, толпа все больше разрасталась, подходили новые люди. От неожиданных взрывов хлопушек у пожилого генерала Бая чуть не остановилось сердце. Он вспомнил о старой дружбе, связывавшей семьи Бай и Чун, ему еще больше захотелось придушить эту маленькую мерзавку Бай Шо!

– Они уже у дверей, ожидают невесту! И кого мне им предложить?! Где мне достать жену для Чун Чжао?! – проворчал Бай Сюнь и, нахмурившись, принялся ходить взад-вперед.

– Отец, не волнуйтесь. Есть только один человек, который может нам помочь.

– Кто? – спросил генерал, резко остановившись.

– Чун Чжао, – твердо ответила Бай Сюнь.

Бай Сюнь ошеломленно уставился на дочь.

На извилистой тропе в сотне ли от столицы раздавался приятный звон колокольчика.

– Мэй-мэй, ты будешь сидеть на носу корабля, а я последую за тобой по берегу. И любовь наша закачается на причальном тросе^[89]...

В холщовой одежде, с травинкой в зубах прямо на спине ослика лежала девушка (правда, облик ее больше походил на мальчишеский) и радостно напевала деревенскую песню.

Ослик вдруг фыркнул и остановился. Девушка сморгнула, подняла голову и увидела, что животное смотрит на нее широко раскрытыми глазами и тяжело дышит.

Конечно, Бай Шо пока не стала бессмертной, но, глядя в глаза ослика, отчетливо слышала его мысли: «Я не хочу никуда идти, я голоден и устал».

Еще в столице она выманила его парой бананов из крытого соломой сарая. Сделку они не заключали, друзьями не стали, а теперь ослик и вовсе не двигался с места. Бай Шо вскочила на ноги и с улыбкой принялась его уговаривать:

– Братец ослик, за этой горой нас ждет Вэйчэн. Нам всего десять ли осталось. Обещаю, я найду для тебя лучшее пристанище сразу, как только мы доберемся до города! Я куплю тебе десять цзиней^[90] сена! – умоляющим голосом проговорила Бай Шо и заискивающе погладила ослика. – Что скажешь?

Ослик махнул хвостом, не купившись на сладкие речи, и начал медленно разворачиваться, чтобы пойти обратно.

Бай Шо это не понравилось. Она запереживала и, подняв указательный палец, продолжила:

– А еще я достану для тебя молоденькую ослицу! – Тут серый остановился и недоверчиво уставился на Бай Шо. – Я не вру! А если вру – быть мне собакой! – поклялась небесам Бай Шо.

Ослик удовлетворенно заревел, повернул голову и, собравшись с силами, снова двинулся в сторону Вэйчэна. Но не сделав и пары шагов, он снова замер и уставился на курган в пяти ми^[91] от него.

– Дагэ, что это там происходит? Разве может зверь понимать человеческую речь?

За курганом прятались пять или шесть мужчин с не самыми приятными физиономиями, да еще и вооруженные топорами. С первого взгляда на них становилось ясно, что это – горные разбойники. Самый тощий и маленький глядел на осла, причмокивая. Звали его У Юн, он был вторым по старшинству в банде.

– Да все может быть! Не бери в голову! Если он просто тупой, тем лучше! Заберем его и загоним к скоту. Так что придержи язык за зубами! – рявкнул главарь разбойников с квадратным лицом. Звали его Чжан Чао, он был самым злым в банде.

– Дагэ, осел смотрит на нас. Думаешь, заметил? – испуганно спросил У Юн и побледнел, будто увидел привидение.

– Прекращай бред нести! Как зверь вообще может... – сердито закричал Чжан Чао, но вдруг встретился взглядом с парой больших ослиных глаз. Безжалостному главе разбойников вдруг стало не по себе.

– Этот осел... Может, он демон?.. Монстр?.. – заикаясь предположил У Юн.

Осел сморгнул и отступил. Разбойники увидели, как от страха у него затряслись ноги, и облегченно выдохнули.

«Монстр этот зверь или нет – он нас боится!» – с гордостью подумали разбойники. Чжан Чао взмахнул топором, указал в сторону «паренька» и осла, и сказал:

– В атаку! Схватить мальца!

Ослик вытаращил глаза от ужаса, а Бай Шо еще сильнее расстроилась оттого, что животное не желало ее слушаться. Тут она увидела, как на нее будто с неба ринулась толпа горных разбойников.

Ну нет, она же только сбежала из столицы, из этой тюрьмы! Все, что ей нужно, – добраться до заветной горы и стать бессмертной. Встреча с разбойниками в ее планы не входила. Неужели в Великой Цзин совсем не следят за безопасностью?!

– Поехали! Быстрее! Ну же! – крикнула Бай Шо, поворачивая голову осла. Она хлестнула его что есть силы, и тот наконец развернулся и тронулся с места. От страха ослик побежал быстрее лошади!

– Удирает! Ловите его! – кричал У Юн.

Бандиты побежали за ослом, размахивая топорами.

На горной тропе заклубилась пыль. Понимая, что разбойники все ближе и ближе и что топор сейчас точно вопьется ему в зад, ослик вдруг резко остановился, развернулся и с угрожающим видом уставился на разбойников.

Те мгновенно застыли, ошалело глядя на зверя.

– Дагэ, что задумал этот осел?!

Осел пристально смотрел прямо в глаза Чжан Чао. Тот нервно сжал топор и подпихнул У Юна плечом.

– Мне-то откуда знать?! Может, этот мальчишка – мастер?

У Юн собрался с силами и приготовился напасть.

– Дохлая скотина! Ты что творишь?! Беги же! Ну! – кричала побледневшая от ужаса Бай Шо, вцепившись в уши осла и пытаясь повернуть его голову.

Но ослику было не до всадницы. Он начал рыть задними копытами землю, глаза его расширились, ноздри раздулись от ярости. Бай Шо не на шутку перепугалась.

– Братишка, ты же не хочешь сражаться с целой кучей разбойников? Я не думала, что ты такой храб...

Не успела она закончить, как ослик вдруг наклонился, перевалив весь свой вес на передние ноги, а затем со всей силы скинул Бай Шо. Девушка с громким шлепком упала на землю, едва не угодив лицом в собачье дерьмо. Избавившись от ноши, ослик тут же развернулся и побежал прочь.

Долго не утихал отчетливый стук копыт ослика, убегающего вверх по горной тропе. Бай Шо даже несколько раз услышала радостное фырканье!

Забыв о боли, девушка тупо уставилась на удаляющуюся серую фигуру. Вроде с головой у нее все в порядке, но что это сейчас такое было? Ее перехитрило животное?! Вдруг Бай Шо почувствовала у шеи ледяное лезвие топора. Медленно подняв голову, она увидела страшное лицо разбойника.

– Братишка, а осел-то твой испарился!

Горько причмокнув губами, Бай Шо уже собралась что-то сказать, но не успела – ее ударили по голове. От резкой боли девушка потеряла сознание.

«Когда я стану бессмертной, то сожру всех ослов в мире!» – только и успела подумать она.

В поместье генерала царила праздничная атмосфера: люди гудели, смеялись, кричали. Перед Бай Сюнем понурившись стоял молодой жених в роскошном наряде. Случившееся явно его разочаровало – это было видно по глазам, – но он не выказывал и тени гнева.

– Бо-фу^[92], не беспокойтесь. Я обязательно отыщу Шо-эр и верну ее в целости и сохранности.

Чун Чжао развернулся и ушел. Ступая по крытой галерее, он краем глаза увидел наследную принцессу Бай Си – она ждала его, стоя у маленькой двери.

– Приветствую ее высочество наследную принцессу!

Бай Си не дала ему опуститься в низком поклоне.

– А-Чжао, Шо-эр, она...

– Ваше высочество, не волнуйтесь. Я попросил бо-фу передать в императорский дворец сообщение, что Шо-эр приболела и просит его величество перенести день свадьбы на три месяца позже. Мой отец сделает так же.

Бай Си вздохнула с облегчением.

– Прости, я затруднила тебя. Солдатам отца сейчас нельзя покидать столицу, поэтому я только и могу, что просить тебя отыскать ее и вернуть домой.

Чун Чжао кивнул.

– Ваше высочество очень решительны. Шо-эр – моя невеста и будущая жена. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ее.

Чун Чжао поклонился, собираясь уйти. Но не успел он сделать и шага, как Бай Си вдруг сказала:

– А-Чжао, тебе ли не знать ее нрав. Она одержима своей идеей. Такая девушка не может быть хорошей женой в доме канцлера. Почему бы тебе не воспользоваться этим, чтобы...

– Ваше высочество, – перебил ее юноша и, заглянув в глаза наследной принцессе, продолжил: – Отныне Бай Шо вольна делать все, что пожелает. Если она хочет стать бессмертной, я поддержу ее в этом и тоже буду совершенствоваться. Самое худшее – я просто перестану быть сыном канцлера.

Молодой человек улыбнулся, развернулся и ушел. Он был несказанно красив в роскошном красном наряде. Исполненный спокойствия духа и гармоничной ци, он всем своим видом вызывал восторг. Бай Си ничего ему не ответила и лишь вздохнула.

В логове бандитов на заднем склоне горы у подъезда к Вэйчэну царило веселье. Из общего зала доносилось непрерывное гоготание разбойников – они ели мясо, распивали вино и громко смеялись.

Бай Шо очнулась в абсолютной темноте, в углу какого-то дальнего помещения.

– Что это за проклятое место? Как же голова болит... – Девушка потерла лоб, затем потянулась, чтобы ощупать пространство вокруг себя и хотя бы примерно понять, где она находится.

Вдруг она почувствовала под пальцами что-то очень мягкое и замерла... Это... Это чья-то щека?

У Бай Шо сердце ушло в пятки от страха. Чуть вытянув шею, она и правда увидела лицо в серебристом лунном свете.

Глава 2

Бесплодная гора

У Бай Шо перехватило дыхание.

Она, дочь прославленного генерала, с детства бывала на пирах в гостях у влиятельных семей и в обществе любителей поэзии. За свою короткую жизнь повидала немало благородных и образованных людей, но ни у кого из них не было такого прекрасного лица, обрамленного волосами цвета звезды, аккуратно уложенными на висках.

Этот невероятной красоты юноша даже с закрытыми глазами смог бы покорить всех девушек столицы. Самое собой разумеется, за исключением малышки Бай Шо, сердце которой было подобно железу и камню, – от своей цели стать бессмертной она не отступит!

– Ох... Он жив? Или мертв?

Глаза юноши были плотно закрыты, а лицо – белее снега. В этот момент Бай Шо забыла, как дышать – она вдруг подумала, что рядом с ней лежит труп. Осторожно коснувшись пальчиком его носа, она ощутила равномерное колебание воздуха и облегченно выдохнула.

– Все хорошо, живой. Где это мы? – прошептала она.

Немного успокоившись, Бай Шо вся обратилась в слух. Где-то поблизости продолжали горланить, выпивать и поедать мясо. Тут-то она и вспомнила, что осел предательски сбросил ее со спины, а разбойники оглушили обухом топора. Потерев ушибленную голову, девушка поднялась на ноги и выглянула в окно. Они находились в крохотной деревушке, состоявшей из нескольких деревянных домиков, окруженных горами. Странное какое-то место... Очевидно, это логово разбойников. Вот только у них ни заставы, ни патруля, да и сами они не то чтобы отличались силой...

С чего это они вообще стали промышлять грабежами? Что творится у них в головах? Бай Шо нахмурилась. Тем не менее она сидела в бандитском логове. Не беда, если ее личность раскроют, куда страшнее, если отец найдет ее и вернет домой. Она сбежала в день своей свадьбы и не намеревалась возвращаться.

Бай Шо быстро подошла к двери, чуть навалилась на нее, и та поддалась. Девушка была вне себя от радости и чуть было не выбежала вон, но одна непрошеная мысль остановила ее. Обернувшись, она взглянула на юношу и, стиснув зубы, подошла к нему.

Быстро сняв с себя холщовую накидку, Бай Шо укрыла спящего красавца.

– Так тебе будет потеплее, – тихо пробормотала она и заботливо сжала руку юноши. – Братик, ты прости меня, но я-то точно стану бессмертной, мне никак здесь умирать нельзя, а ты... Ой-ой!

Только Бай Шо встала и собралась уйти, как вдруг обо что-то споткнулась и чуть не упала. Опустив голову, она увидела, как от юноши что-то покатилось.

Что это было?

Девушка наклонилась и подняла странный предмет. Едва коснувшись ее ладоней, он вдруг начал светиться! Бай Шо так перепугалась, что непонятная штуковина выпала у нее из рук, стукнулась о голову лежащего незнакомца, отскочила, покатилась по полу и потухла.

Юноша застонал, нахмурив прекрасные брови. Бай Шо заметила, как на его лбу начала набухать шишка. Лицо его стало еще бледнее. Но самое страшное было в том, что он так и не очнулся!

– Я же не убила его, да?

У Бай Шо екнуло сердце. Она снова потянулась к носу незнакомца и, ощутив знакомые колебания воздуха, еще раз вздохнула с облегчением.

– Братик, пожалуйста, прости меня! Случайно я, случайно!

Отступая, Бай Шо опять задела странный предмет, и тот тут же засветился. Девушка подняла его, чтобы как следует рассмотреть. В ее ладонях лежал деревянный амулет в форме очаровательного поросенка. От него исходил мягкий мерцающий свет.

– Дерево может светиться? – удивилась Бай Шо. Вдруг ее озарило, и она уставилась на лежащего без сознания юношу. – Он что, бессмертный? Я встретила бога? Нет-нет, быть не может! Как бог мог попасться разбойникам?

Покачав головой, девушка было наклонилась, чтобы вернуть странный предмет владельцу, но вдруг остановилась.

– В горах так темно. Эта штука может мне пригодиться!

Еще раз взглянув на юношу, Бай Шо сунула деревяшку за пазуху и уверенно пошла к выходу. Но далеко ей уйти не удалось.

Тр-р-рщ! Раздался звук рвущейся одежды. Девушка замерла, удивленно обернулась и увидела, что незнакомец крепко вцепился в ее штанину.

– Я... Я не хотела ничего у тебя брать! Мне просто нужен свет!

Она тут же протянула ему деревяшку, но юноша не шелохнулся. Бай Шо присмотрелась и заметила, что глаза у него все еще были закрыты. Он был без сознания, но обеими руками вцепился в ее одежду! Да еще и недовольно поджал губы!

У Бай Шо сердце сжалось от того, как дурно она собиралась поступить. Взглянув на темный лес за окном, она решительно сжала в ладонях амулет в форме поросенка, оттолкнула юношу ногой, бросилась к выходу и мигом растворилась в ночи.

Бандиты уже были изрядно навеселе, но продолжали напиваться и играть в застольную игру на пальцах^[93]. Вспомнив о двух мальчишках, один из них спросил заплетающимся языком:

– Дагэ, у тех двоих слишком гладкая кожа и нежная плоть – они даже для колки дров не годятся! Почему бы нам просто не ограбить их да вышвырнуть прочь? И зерно сбережем, и от лишних ртов избавимся!

– Молчи, дурак! Красавчики нам очень пригодятся! Я завтра в горы пойду, лекарственных трав собрать. Как оправятся – отмою обоих дочиста и продам в рабство! За хороший товарный вид и цена будет что надо! – громко загоготал Чжан Чао и отхлебнул добрый глоток вина.

У Юн нахмурился и обеспокоенно заметил:

– Дагэ, на гору Мусяошань^[94] не так-то просто попасть. Откуда, интересно, взялся тот парнишка?

Покачивая в руке кувшин вина, Чжан Чао спросил:

– А ты гору всю обошел?

– Братья всю гору обошли – никаких следов. Мальчишка будто свалился с неба! Жутковато так-то...

Озираясь, У Юн добавил, понизив голос:

– Неужто он знает тайну нашего поселения?

Гора Мусяошань высилась недалеко от столицы. Но на протяжении многих лет солдатам Вэйчэна так и не удалось истребить местных разбойников. И дело было не в том, что бандиты были все как на подбор храбрецами и силачами, а в том, что солдаты никак не могли их отыскать и каждый раз возвращались в город с пустыми руками. Мистика какая-то! К тому же разбойники никогда никого не убивали, промышляя только грабежом. А генерал-губернатор Вэйчэна страшно боялся, что император узнает о неуловимой шайке и строго накажет, и потому никогда ему о ней не рассказывал.

Чжан Чао и У Юн все свое детство провели в глухой деревушке на одинокой горе Мусяошань, до которой никогда не доходил солнечный свет. Сотни лет назад ее жители сбежали сюда, спасаясь от войны. С тех пор они почти не покидали своих домов, и никто о них больше не слышал. Чжан Чао – отпрыск деревенского старосты. Умирая, тот рассказал ему семейную легенду. Давным-давно их предки бежали в горы в поисках лучшей доли и попутно потушили лесной пожар. С тех пор гора всегда защищала их род. О деревушке этой знали только жители Муцзя. Чужаки никогда не смогут отыскать ее, ведь стоит им ступить на гору Мусяошань, как ее в тот же миг окутывает непроглядный туман.

Услышав эту историю, Чжан Чао и еще несколько крепких мужчин решили воспользоваться случаем и стать разбойниками. Старики медленно уходили в мир иной, в деревне почти никого не осталось, нужно было как-то сводить концы с концами. Каждую первую половину месяца – когда влажность воздуха достигала своего пика – они совершали набеги и жили припеваючи. Деревушка Муцзя стала логовом бандитов, и благодаря тайне горы дополнительная защита ей не требовалась.

После разговора с У Юном, Чжан Чао вдруг занервничал, встал и приказал:

– О том, кого мы поймали у подножия горы, можно не переживать. Разбуди того, другого.

– Есть, дагэ.

У Юн и еще несколько мужчин направились к юноше и Бай Шо.

Дверь с грохотом распахнулась. У Юн посветил факелом, обвел глазами пустую комнату, и лицо его вдруг посинело.

Серп убывающей луны слабо освещал путь. Древний густой лес покачивался на порывистом холодном ветру. Бай Шо шла вперед и несла на себе юношу, крепко привязав его куском ткани к спине. На груди у нее висел, покачиваясь, деревянный поросенок. Девушка с огромным трудом поднималась в гору. Через каждые несколько шагов она останавливалась и рисовала на дереве луну, чтобы не заблудиться.

– Братик, не думаю, что тебе суждено умереть молодым. Если мы преодолеем перевал и спустимся с горы живыми, ты просто обязан будешь мне отплатить!

По лбу Бай Шо градом катился пот. Нависающие мрачные горы внушали ужас. Ей было очень страшно, и она постоянно болтала, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Если что, посвящать себя мне не нужно. Золота и серебра я тоже не желаю – в моей семье нет недостатка в деньгах. Но вот твоя светящаяся штука... Это что-то невероятное, ох... А если ты знаешь кого-то из бессмертных, то просто обязан будешь меня туда отвести! Так, постой...

Запыхавшись, Бай Шо остановилась, огляделась и увидела на стволе знакомый полумесяц. Очевидно, что нарисовала его именно она.

– Да что же это такое-то? Почему я хожу кругами?

Порывистый ветер качнул кроны деревьев. Девушка побледнела от страха и задрожала.

– Может... Там живут призраки?

Бай Шо верила в богов и призраков. Когда она в очередной раз вздрогнула от леденящего ужаса, раздался волчий вой. Девушка дернулась и случайно зацепилась за ветку. Завязанная узлом ткань распустилась, юноша соскользнул с ее спины и сильно ударился головой о ствол. Теперь на его лбу выросли две шишки: одна – слева, другая – справа.

От удара дерево тряхнуло, и с него слетела стайка птиц. Бай Шо подползла к юноше, чтобы привычным способом проверить, жив ли он. Дышал, все хорошо. На мгновение позабыв о страхах, она восторженно заметила:

– Братик, да ты везунчик! Я от тебя в полном восторге! Там свет! Пойдем посмотрим!

Вдруг поблизости раздались голоса разбойников, и в небо взметнулось пламя от их факелов.

– Плохо дело! Они нас догнали!

Бай Шо положила амулет в форме поросенка на грудь юноши – и деревяшка тут же погасла.

Водрузив нечаянного спутника на спину, Бай Шо побежала вперед. Вдруг она ступила в пустоту и, тихо вскрикнув, покатилась вместе со своей ношей вниз по склону. Раздался очередной глухой удар – юноша опять обо что-то стукнулся. Вот только на этот раз звук был особенно громкий и четкий.

Бай Шо приземлилась прямо на незнакомца. Пока они катились вниз, она исцарапала все руки о ветки и острые камни. Протянув израненную ладошку, она прикоснулась к деревяшке на груди юноши.

Поросенок вдруг начал впитывать капельки крови, стекающие с руки девушки, а затем скатился на грудь Бай Шо и продолжил втягивать в себя сочившуюся из ранок кровь. Через мгновение амулет засиял особенно ярко, и тут же между бровями юноши вспыхнули искры духовного света.

Мгновение спустя он распахнул глаза и уставился на Бай Шо.

Она никогда не видела такой холодный взгляд – он пронизывал до костей и вселял в сердце ужас. И все же эти глаза были так прекрасны! От них было невозможно оторваться.

Юноша недовольно нахмурился и уже собирался что-то сказать, но девушка мигом зажала ему рот ладошкой.

– Ш-ш-ш! Нас преследуют! – прошептала Бай Шо, второй рукой показывая за спину юноши.

– Продолжайте искать! Быстрее! Не дайте им уйти!

Свет от факелов стремительно приближался, выхватывая дрожащие тени деревьев.

Бай Шо снова заглянула в холодные глаза юноши и одновременно почувствовала, что от его горячего дыхания у нее взмокла ладошка. Сердце девушки вдруг забилось чуть быстрее. В спину ударил порыв ледяного ветра.

– Ты...

Не успев договорить, Бай Шо погрузилась в темноту.

И какой негодяй опять это сделал?!

Глаза девушки медленно закрылись, она покачнулась и едва не упала на землю, но ее мигом подхватила пара крепких рук.

Озадаченный собственными действиями, юноша нахмурился.

С очередным порывом ветра перед ним возник высокий статный мужчина. С серьезным выражением лица он опустился на колено и произнес:

– Чжу-цзы^[95], Цаншань^[96] опоздал.

Неподалеку от горы Мусяошань пронеслось несколько всадников. Крепко натянув поводья, Чун Чжао встревоженно оглянулся. Следовавшие за ним люди тоже насторожились.

Чун Чжао развернул коня, поднял руку, и все остановились.

– Господин! – подал голос его личный телохранитель и тихо сказал: – Следы эр-сяоцзе пропали на подъезде к Вэйчэну.

Чун Чжао резко изменился в лице.

– Следы А-Шо пропали? Как такое возможно? Давайте еще раз все как следует осмотрим!

– Есть!

Тут раздался голос второго телохранителя:

– Господин! Здесь кто-то есть!

Чун Чжао обернулся, его спутники подняли факелы. Среди деревьев на земле лежала окровавленная девушка в белых одеждах.

– А-Шо!

У Чун Чжао перехватило дыхание. Он поспешно спрыгнул с коня и, спотыкаясь, бросился вперед.

Девушка подняла голову, взглянула на выхваченное лунным лучом встревоженное лицо юноши и протянула к нему руку.

– Чжу-цзы! Что с ней делать?

Что? Что значит «что с ней делать»?

– Обезглавить ее?

«Кого? Меня? Нет! Я должна стать бессмертной! Нет-нет-нет!»

– Она может пробудить Лун-и. И от нее веет энергией Лун-эра^[97]. Оставим ее, она может быть полезной.

«Да-да! Я полезная! Я очень полезная! У полезных людей больше шансов на выживание... Что еще за Лун-и и Лун-эр?» – лихорадочно думала Бай Шо.

Голова раскалывалась от боли. С огромным трудом разлепив глаза, девушка едва разглядела перед собой стоящую в свете фонарей размытую фигуру и потянулась к свету. Над ней склонился мужчина, но она снова провалилась в темноту.

Вэйчэн.

Постоялый двор

Фулин медленно открыла глаза, и тут же раздался мужской голос:

– Ты очнулась?

Взгляд Фулин похолодел. В ее ладони вырос цветок, из сердцевины показался острый шип, и она вскинула руку ко лбу сидящего у кровати человека. Цветок распускался прямо на глазах застывшего Чун Чжао. Вспомнив случившееся, Фулин опустила руку. Почувствовав, что в ее груди затеплилась демоническая сила, она сплюнула сгусток крови.

– Ты... Ты...

Молодой человек побледнел, с ужасом глядя на распустившийся в ладони девушки цветок.

– Нечисть... Чудовище... Ты...

Чун Чжао открыл рот, силясь закричать, но Фулин пустила в него поток демонической силы и заставила замолчать.

Она глянула на перевязанную рану на плече, и ее надменное лицо постепенно смягчилось.

– Ты всего лишь смертный. Поскольку ты спас меня, я сохраню тебе жизнь.

Лепестки цветка на ладони девушки чуть затрепетали, из него вырвалось облако красного дыма и попало прямо в глаза перепугавшегося юноши, а Фулин снова улеглась в постель.

Когда взгляд Чун Чжао прояснился, он увидел, что незнакомка открыла глаза, и тут же заботливо склонился над ней.

– Гунян^[98], ты очнулась?

Очевидно, он забыл все, что только что произошло.

Фулин слегка кивнула и попыталась встать.

– Спасибо, что спас меня. До свидания.

– Гунян, постой! – воскликнул Чун Чжао и схватил Фулин за руку. – Гунян, не волнуйся. Рану перевязала хозяйка постоялого двора. Чун Чжао и не думал оскорбить гунян. Лекарь сказал, что гунян серьезно ранена и что тебе нужен отдых. Я нашел немного столетнего женьшеня, чтобы гунян поскорее поправилась.

С этими словами Чун Чжао взял со стола миску горячего женьшеневого супа и протянул ее Фулин. Пусть он и болтал без умолку, но во взгляде его читалось искреннее беспокойство.

В Царстве Бессмертных над Фулин с детства издевались и насмехались. Ступив во дворец Холодного источника, она посвятила себя совершенствованию. Она всегда отличалась неприветливостью и даже жестокостью, и потому никто и никогда не относился к ней с теплотой. Пусть этот Чун Чжао был смертным и слишком разговорчивым, но его нежданная забота согрела ей душу.

Потупившись, она взяла миску с супом, чуть отпила и сказала:

– Спасибо.

Затем она посмотрела юноше прямо в глаза и холодно спросила:

– Чего ты от меня хочешь? Говори. Проси все, что угодно.

Чун Чжао растерянно засмеялся и ответил:

– Гунян, лучше спасти человеку жизнь, чем построить семиярусную пагоду^[99]. Наша встреча прошлой ночью была предопределена...

– Говори по-человечески, – недовольно перебила его Фулин.

А Чун Чжао – крепкий парень. Он совсем не испугался пристального взгляда демоницы.

– Я уже сказал хозяину постоялого двора, – быстро ответил он, – что гунян нужно остаться здесь, пока раны не затянутся.

– Не нужно. Завтра я уйду. Пусти.

– Гу...

Чун Чжао открыл рот, глядя на недовольное лицо Фулин.

– Говори уже! – холодно фыркнула девушка.

– Гунян, мне вот что интересно – видела ли ты прошлой ночью на той дороге мою младшую сестру? – спросил Чун Чжао, достав из рукава маленький портрет Бай Шо. – Она любит мужскую одежду и могла выглядеть как мальчишка... Гунян, может, ты видела...

– Нет, – нетерпеливо отрезала Фулин.

Надежда в сердце Чун Чжао погасла, на его лице отразилось разочарование.

– Гунян, почему ты упала с горы, да еще так серьезно ранена?

Фулин смерила юношу ледяным взглядом, но Чун Чжао продолжил:

– Гунян встретила бандитов? Чун Чжао слышал, что они периодически появляются возле горы Мусяошань.

Выражение лица Фулин слегка смягчилось. Она кивнула.

– Я не желаю больше говорить о прошлой ночи.

Чун Чжао хотел узнать у нее еще кое-что, но, увидев, как она помрачнела, забеспокоился, что дальнейшие расспросы могут еще сильнее навредить девушке.

– Тогда прошу гунян как следует отдохнуть.

И Чун Чжао ушел, вернувшись мыслями к Бай Шо.

Оставшись одна, Фулин села на постель, скрестив ноги, и сосредоточилась на исцелении своих ран. Все ее тело обволокла красная пелена демонической силы. Когда дымка рассеялась, на лице девушки появился легкий румянец, и она медленно открыла глаза.

– Выходи, – холодно приказала Фулин.

Перед ней появился мужчина в маске и темно-лиловых одеждах.

– Приветствую вторую хозяйку дворца, – сказал он, преклонив колено.

– Ты нашел хозяина дворца Ясной луны?

Мужчина в темно-лиловом виновато опустил голову.

– Мы обыскали всю гору Мусяошань, но не нашли его следов.

Фулин нахмурилась, взгляд ее похолодел.

В Царстве Демонов клан лисов с горы Цзинъюшань постоянно враждовал с обитателями дворца Холодного источника. А семь лет назад на крайнем севере Царства Демонов, во льдах Цзибэя^[100] на свет появился демонический зверь Таоте^[101]. Он породил смуту и развязал войну на границе. Однажды перед ним внезапно возник таинственный повелитель демонов. Три дня сражался он с Таоте среди льдов и наконец уничтожил зверя и всех его приспешников, чем потряс все Три Царства. Того повелителя демонов звали Фань Юэ. Никто не знал о его происхождении, и лишь немногие видели его истинный облик. Говорили, что он холоден как лед и обладает огромной силой. Всего за семь лет он возвел на землях Цзибэя дворец Ясной луны, окружил его естественной защитной стеной из льда и холода, и туда стали стягиваться влиятельные демоны. За последние два года эта твердыня превзошла и дворец Холодного источника, и клан лисов с горы Цзинъюшань.

Через три года должно было состояться избрание Властителя демонов, как завещал Хун И. Все демоны-полубоги могли принять участие в состязании. Если Фань Юэ за три года сможет сделаться полубогом, то станет сильнейшим противником Чжэнь Юя и Чанмэя. Клан лисов всегда жил в уединении на горе Цзинъюшань, а вот для Чжэнь Юя Фань Юэ был настоящей занозой. К сожалению, повелитель никогда не покидал свой ледяной дворец. Если демон ступал на его земли, его сила сразу подавлялась. Именно поэтому дворец Холодного источника до сих пор не нашел способ атаковать дворец Ясной луны.

Когда Фулин ступила во дворец Холодного источника, Чжэнь Юй помог ей закалить кости демонической силой, и она совершила несколько военных подвигов, заслужив право называться второй хозяйкой дворца. Чжэнь Юй очень высоко ее ценил. Три месяца назад он ушел в затвор для совершенствования, и дворцом Холодного источника стала управлять Фулин.

Три дня назад, узнав, что Фань Юэ покинул Цзибэй и спустился в Нижнее Царство, она втайне последовала со своей свитой в мир людей, чтобы отыскать его. Но она и подумать не могла, что повелитель демонов Фань Юэ сможет уйти невредимым из устроенной ею идеальной ловушки.

Если не избавиться от Фань Юэ, он станет серьезной проблемой для дворца Холодного источника!

– Что произошло на горе Мусяошань? Его же серьезно ранили, он не мог далеко сбежать.

Прежде чем лишиться чувств, Фулин нанесла повелителю демонов смертельный удар. Он не мог исчезнуть без следа.

– В этом-то ваш покорный слуга и сомневается. Вторая хозяйка дворца, с горой что-то не так, – уверенно сказал мужчина в маске.

– Что-то не так? Что именно?

– На этой горе живет духовная сила. Она возводит покрывающий всю гору туманный барьер, который сбивает путников с пути. Куда бы ни шли чужаки, они обречены ходить кругами вокруг горы, но никогда не смогут ступить на ее землю.

– Ты хочешь сказать, что эта гора обладает собственной духовной силой? – удивленно спросила Фулин.

– Нет. Если бы гора обладала собственной духовной силой, я бы заметил это еще прошлой ночью. Разве только...

– Разве только что?

– Разве только сила эта не проистекает из сокровищ земли и неба. И являет собой саму природу.

В глазах Фулин зажегся интерес.

– Хозяин дворца Ясной луны спустился в мир людей не просто так. Раз он отправился лично, значит, сокровище, которое он ищет, крайне редкое. Возможно, он уже пробрался на гору Мусяошань. Мы не должны позволить ему заполучить то, что он ищет.

Мужчина в темно-лиловом напрягся и обеспокоенно произнес:

– Мы не сможем преодолеть барьер, даже если хозяин дворца Ясной луны уже на горе...

Фулин хитро улыбнулась.

– То, что мы не в силах его уничтожить, не значит, что этого не сможет сделать кто-то другой.

– Вторая хозяйка дворца говорит о...

– О крови. Сокровища земли и неба обладают невероятной энергией – она неподвластна ни бессмертным, ни демонам. Но человеческая кровь обладает чистейшей силой ян. Если кровь пятисот человек разбрызгать по всей горе Мусяошань в форме восьмиугольника Багуа^[102], духовная энергия сокровища будет повреждена и барьер испарится.

Мужчина в темно-лиловом нахмурился.

– Мир людей находится во власти Царства Бессмертных. Если мы пойдем на такое, то и на гору взойти не успеем, как потревожим обитателей Небесного дворца.

– Демонам в самом деле запрещено убивать людей, но если люди сами начнут убивать друг друга... Небесный дворец не вмешивается в дела смертных. – Фулин холодно улыбнулась. – Иди разузнай побольше об этом Чун Чжао.

– Да, вторая хозяйка дворца.

Мужчина в темно-лиловом испарился. Фулин опустила голову и задержала взгляд на миске давно остывшего женьшеневого супа. Уголки губ ее дрогнули в непривычной улыбке.

– Дурачок. Только потому, что ты спас меня, я дам тебе шанс. Если все получится, в будущем я, вторая хозяйка дворца Холодного источника, благословлю твою семью, и вы будете наслаждаться всеми богатствами и почестями мира.

– А-а-а-а! Я полезная, полезная! Не ешь меня, не ешь! – размахивая руками, кричала Бай Шо.

Вдруг она резко распахнула глаза, и ее ослепил яркий луч солнца. Девушка подняла руку и ущипнула себя за щеку.

– Ой, больно! Я жива!

Бай Шо принялась взволнованно озираться. Уже рассвело, она лежала в какой-то пещере. Рану на ее руке покрыли бальзамом из трав – он приятно холодил кожу.

Где это она? Бай Шо нахмурилась. Вдруг раздался звонкий голос:

– Очнулась?

Голос принадлежал спасенному ею красавцу.

Бай Шо обернулась и увидела знакомого юношу – он вошел в пещеру полуголый, лучезарно улыбаясь и прижимая к себе несколько фруктов, завернутых в листья лотоса.

Девушка ошеломленно уставилась на него.

Юноша протянул ей дикий плод.

– Голоден? – спросил он с теплой улыбкой. – Возьми, поешь.

Бай Шо равнодушно приняла фрукт.

– Ты... Почему мы здесь?

– Я хотел спросить у тебя о том же. Меня схватили разбойники и увезли в свою деревню. Когда я очнулся, мы лежали вдвоем возле этой пещеры...

– Так это я спасла тебя! – выпалила Бай Шо. – Меня тоже схватили за горой и привезли в деревню! Вчера ночью, пока они напивались, я привязала тебя к спине и сбежала.

– Вот оно как, – протянул юноша и с благодарностью посмотрел на Бай Шо. – Спасибо, братик, Му Фань безмерно благодарен тебе за спасение жизни.

– Ладно, ладно! Нам просто было суждено встретиться. Я...

Бай Шо махнула рукой, из рукава что-то вылетело, покатилось по земле и наконец ударилось о каменную стену.

Молодой человек внимательно проследил взглядом за выпавшей деревяшкой.

– Я... Я... – Бай Шо растерянно уставилась на деревянного поросенка, затем увидела сомнение в глазах юноши и выпалила: – Ты был без сознания! А он кажется таким тяжелым! Мне пришлось взять его, чтобы тебе стало полегче!

– Вот как... – задумчиво сказал юноша и отвел взгляд. – Я купил этого поросенка на рынке. У Му Фаня ни гроша за душой, поэтому я могу подарить тебе лишь его...

Подняв деревянный амулет, он протянул его Бай Шо.

– Кстати, Му Фань до сих пор не знает, как зовут братика.

– Меня зовут Бай... Бай... – тут Бай Шо осеклась.

Дочь генерала, да еще и невеста сына канцлера, – да ее кто угодно узнает! Еще и с собственной свадьбы сбежала...

– Байбай? – Юноша моргнул и тепло улыбнулся. – Какое странное имя. С этого момента я буду звать тебя Сяобай^[103].

Сяобай? Звучит как кличка собаки!

Бай Шо выругалась про себя, но при этом любезно улыбнулась и сказала:

– Конечно, ты так добр.

– Сяобай, я дарю тебе эту штуковину.

И Му Фань небрежно подал Бай Шо деревянного поросенка. Она протянула руку, но вдруг застыла.

Если она к нему прикоснется, он же засветится! Если Му Фань узнает, что этот амулет – настоящая драгоценность, то тут же поймет, что Бай Шо просто хотела его ограбить!

– Что такое? Тебе не нравится?

– Нет-нет! Этот поросенок... Поросята очень милые... – Бай Шо робко коснулась фигурки кончиком пальца. – Он очень тяжелый! Положи его сюда, я потом заберу...

Но не успела Бай Шо договорить, как Му Фань бросил поросенка прямо ей в руки.

– Ой! – Девушка рефлекторно схватила деревяшку и от испуга чуть не отбросила куда подальше, но, к своему удивлению, обнаружила, что амулет больше не светился.

Растерянно глядя на поросенка, Бай Шо пробормотала:

– Это... Это не...

Му Фань удивленно смотрел на «братика».

– Это не что?

– Я хочу сказать, что не такой уж он и тяжелый! – Быстро спрятав амулет, Бай Шо схватила дикий фрукт, откусила сочный бочок и протянула остаток Му Фаню. – Спасибо тебе, Му-сюн^[104], за доброту! Кстати, Му-сюн, а откуда ты? Ты знаешь, куда идти? И почему тебя похитили?

Юноша взглянул на плод, затем взял его, перебросил пару раз из руки в руку и наконец ответил:

– Я живу у пограничной заставы, а в столицу поехал, чтобы найти кое-какие лекарства для семьи. Но когда я проезжал через гору Мусяошань, меня неожиданно схватили.

– Они грабят по несколько раз в день! Какие старательные разбойники! – пробормотала Бай Шо. – Му-сюн, у меня та же история. Меня тоже вчера схватили. Я слышала кое-какие рассказы о горе Мусяошань. Говорят, что это – бесплодная гора недалеко от Вэйчэна. Ничего удивительного – разбойничье логово-то совсем небольшое! А в Вэйчэне есть сильная армия. Как так вышло, что этих бандитов до сих пор не изловили?

Бай Шо выглядела озадаченно. Подойдя к выходу из пещеры, она пораженно замерла – прямо перед ней высились гигантские деревья, кроны которых закрывали небо и солнце. Гора дышала жизнью!

Ночь была слишком темной, к тому же она бежала, чтобы спасти себя и юношу, и ни на мгновение не подумала о том, как тут прекрасно. Въезжая на гору, Бай Шо видела лишь бесплодные земли с полысевшими склонами, на которых кое-где торчали пожелтевшие деревья. Но здесь... Она словно попала в совершенно другой мир.

– Вчера я... Я... – Бай Шо снова не нашла слов. – Гора Мусяошань вообще не такая!

– Не такая? – удивился Му Фань и подошел к Бай Шо. – Я живу у пограничной заставы и никогда никуда оттуда не выбирался. Да и вчера я ни на что не обратил внимания. Сяобай, может, ты что-то путаешь? Как в мире могут происходить такие странные вещи?

– Ничего я не путаю... – Бай Шо подняла голову и устремила взгляд к самой вершине. Среди ветвей и листьев, закрывавших небо и солнце, виднелись крошечные островки земли.

– Прошлой ночью мы не могли сбежать с горы. Это было в самом деле странно... – испуганно прошептала Бай Шо. – Му-сюн, мне... Мне так боязно...

Задрожав от страха, Бай Шо натянула на плечи накидку Му Фаня. Увидев ее напуганный и встревоженный взгляд, юноша уверенно сказал:

– Не бойся. В этом мире злых духов не существует. Схватившие нас бандиты – обычные люди. Раз они промышляют разбоем, значит, им нечего бояться и они знают, как выбраться с горы.

– Му-сюн, в твоих словах есть смысл! – сказала Бай Шо, восторженно хлопнув в ладоши. – Если мы проследим за ними, то тоже сможем спуститься! Нам нужно вернуться в деревню! Эти разбойники ужасно жадные, обязательно захотят еще кого-нибудь ограбить!

– Хорошо. – Му Фань снял повязанную вокруг талии рубаху и накинул на плечи. – Ты знаешь, как туда вернуться?

– Было темно, и приходилось быстро бежать, но на деревьях остались мои метки.

Бай Шо подошла к ближайшему дереву, на котором была вырезана луна, и указала на рисунок.

– Вот!

– Тогда пошли.

– Угу, – сосредоточенно ответила Бай Шо, решив идти впереди. Му Фань медленно последовал за ней. Он незаметно развернул ладонь и выпустил серебристый луч силы, улетевший вглубь леса.

Демоническая энергия заметалась между деревьями и устремилась к волчьей стае. Вдруг глаза волков засияли серебром, и они бросились в сторону Бай Шо и Му Фаня, распугав сидевших на ветвях птиц.

В деревушке Муцзя Чжан Чао хмуро нарезал круги по тренировочной площадке. Вдруг его внимание привлекли взлетевшие в небо стайки птиц. У него тут же поднялось настроение. Со стороны ворот к нему, задыхаясь, подбежал У Юн.

– Дагэ! Видал?! Что-то произошло в горах!

– Да что ты говоришь! Скорее всего, это наши паршивцы! Зови братьев, теперь-то мы их точно поймаем!

– Есть, дагэ!

В то же время к подножию горы Мусяошань шел Чун Чжао. За ним неотступно следовала Фулин, а чуть поодаль маршировали хорошо вооруженные солдаты. На первый взгляд их было не меньше пятисот человек.

– Фулин-гунян, это место? – спросил Чун Чжао, указав кнутом на гору Мусяошань.

– Да. Ночью было слишком темно. Правда, я теряла сознание и не все хорошо помню. Но я точно видела девушку – ее похитили горные разбойники. Наверное, это была твоя сестра.

Чун Чжао посмотрел на гору. Он был... Встревожен? Нет, он был очень-очень зол.

– Если они хоть пальцем тронут А-Шо, я обрушу эту гору и перебью всех подонков до единого! Фулин-гунян, ты ранена. Я сопровожу тебя в город.

Глаза Фулин радостно заискрились.

– Все в порядке. Когда пойдете в горы, вам следует знать кое о чем...

– О чем?

Фулин тихо закашлялась, Чун Чжао тут же подошел к ней.

– Фулин-гунян, с тобой точно все хорошо?

Фулин внезапно подняла голову и выпустила в лицо юноши клуб дыма – взгляд его тут же затуманился.

– Склоны горы круты, Фулин должна сопроводить молодого господина. Деревню эту найти непросто. Может, стоит разделиться на группы по пятнадцать человек? Так было бы лучше. Что господин думает об этом?

Голос Фулин звучал пугающе, она пристально смотрела прямо в глаза Чун Чжао.

– Хорошая... Идея... – медленно ответил Чун Чжао, затем повернул голову и сказал: – Следуйте приказу! Идем на гору!

– Есть!

Никто из солдат ничего не заподозрил, все уверенно стали подниматься вверх. Рядом с Чун Чжао остались лишь личные телохранители.

Несколько темно-лиловых теней мелькнули следом за солдатами и мгновение спустя исчезли среди деревьев.

– Идем, господин Чун.

Скривив губы, Фулин погладила коня Чун Чжао и неторопливо повела его в гору.

Столица.

Поместье канцлера

Рука Чун Тая дрогнула, чайная чашка со стуком ударилась об пол, разлетелась на куски.

– Что ты сказал?! Это ничтожество вывело императорских солдат из Вэйчэна?!

Домоправитель боялся поднять голову от страха.

– Нам сообщили, что молодой господин забрал вашу личную печать, поэтому его не могли ослушаться.

– Бестолочь! – Чун Тай резко встал, яростно взмахнув рукавом. – Отправляйся в Вэйчэн и приведи мне этого щенка!

– Но молодой господин отправился искать Бай-сяоцзе. Если он вернется без нее, боюсь, господин Бай...

Чун Тай мрачно нахмурился.

– Устраивая брак этого мальчишки, я не знал, что меня будет ждать, благословение или проклятье. У Бай Сюня две дочери: старшая – умна и благовоспитанна, а эта Бай Шо – упряма и глупа.

– Господин... – прошептал его верный слуга.

Чун Тай продолжал угрюмо бурчать:

– Ну дела, ну дела... – Он махнул рукой, подзывая домоправителя подойти ближе. – Я подготовлю письмо. Отправляйся в Вэйчэн, обратись к Чжао-чжифу^[105], он поможет тебе вернуть этих двоих домой в целости и сохранности.

– Слушаюсь, канцлер.

Домоправитель уже собрался уйти, но Чун Тай заговорил вновь:

– Помни, что это – тайное дело, никто не должен ничего узнать. Иначе род Чун и род Бай станут посмешищем всей столицы!

– Слушаюсь!

– Я вот еще что хотел спросить: братик Сяобай, откуда ты?

Солнечные лучи лениво просачивались сквозь густые кроны вековых деревьев. Му Фань и Бай Шо медленно шли по лесу, наслаждаясь тишиной и покоем.

– Мой дом – в маленькой деревушке недалеко от Вэйчэна. Год выдался неурожайный, и отец отправил меня на юг подзаработать немного денег для семьи.

Поигрывая веткой, Бай Шо сочиняла на ходу.

– Правда? – протянут Му Фань и лениво улыбнулся.

Бай Шо не расслышала, что он сказал. Когда она обернулась и взглянула на него, то увидела, как тот смотрел на нее и улыбался.

– Получается, Сяобай впервые уехал далеко от дома, да? А значит, братик никогда раньше не бывал на горе Мусяошань?

Бай Шо нетерпеливо ускорила шаг.

– Даже если бы меня пригласили, я бы ни за что не пошел в это жуткое место!

– Когда тебя вчера поймали разбойники, ты не заметил ничего странного?

– Странного? – переспросила Бай Шо, затем остановилась и пристально посмотрела на Му Фаня. Тот поджал губы и скрестил руки на груди, терпеливо глядя на нее и ожидая ответа. – Да, было такое!

Му Фань вскинул брови и подошел к Бай Шо поближе.

– Правда? И что это было?

– Ты! – ухмыльнулась Бай Шо. – Вчера меня ударили по голове и увезли в горы. Я пришел в сознание, а рядом – ты! Когда мы бежали по лесу, я от страха снова грохнулся в обморок. Но стоило мне прийти в себя, я опять увидел тебя! Разве не странно?

Му Фань молча смотрел на Бай Шо. Уголки его рта снова поползли вверх.

Поймав утомленный взгляд юноши, Бай Шо усмехнулась и похлопала его по плечу.

– Ладно, ладно, не буду я больше над тобой шутить! В горах я ничего странного не заметил, но вот у подножия – там кое-что случилось.

И Бай Шо сердито начала свой рассказ:

– Вчера я подобрал в деревне ослика и накормил лучшей едой! Он должен был отвезти меня на юг, но серый оказался тем еще мерзавцем! Когда напали разбойники, он сбросил меня и сбежал! Этот прохвост слопал целых два цзиня сена! Му-сюн, ну вот скажи мне, ты же человек опытный – как осел мог так поступить?!

Вспомнив о сером предателе, Бай Шо не на шутку разозлилась. Вдруг Му Фань остановился.

– В чем дело? – растерянно спросила Бай Шо.

– Это случайно не он? – спросил юноша и чуть вздернул подбородок, глядя вперед.

Бай Шо проследила за его взглядом и встретилась с парой больших невинных черных глаз. Ослик лениво жевал траву. Этот предатель даже не догадывался, что так скоро встретится со своей хозяйкой. Он задрожал, мгновенно проглотил остатки обеда, молниеносно развернулся и убежал прочь.

– А ну стой, дохлятина! Стой!!!

Глаза Бай Шо вспыхнули, она мгновенно позабыла о логове горных разбойников и погналась за ослом. В тот же миг на нее одновременно бросились стая волков и шайка разбойников.

Фулин стояла рядом с Чун Чжао. Простой человек не мог видеть защитный барьер, и только Фулин знала, что они находятся у самого входа на гору Мусяошань.

– Стой, предатель! Стой же!

Разъяренная Бай Шо бежала за ослом, лавируя между деревьями, а Му Фань лениво следовал за ней. Он двигался явно медленнее, но все это время не спускал глаз с девушки.

– Догоню же... ох... как же я устала!..

В конце концов, Бай Шо – избалованная девочка, и у нее всего лишь две ноги. Ей никак не угнаться за обладателем четырех копыт.

– Ты... Подожди меня!

Бай Шо тяжело дышала, не отводя взгляда от убегающего осла.

– Да я... Я тебя... Догоню – зажарю!

Угрозы Бай Шо не возымели действия – осел начал удирать еще быстрее. Вдруг он развернулся и... Побежал обратно прямо к ней!

С чего это он решил вернуться? Неужели совесть проснулась? Не успела Бай Шо продолжить свои размышления, как в тот же миг поняла, почему этот плешивый негодник рванул к ней.

За его спиной вдруг появилась стая диких волков.

– А-а-а-а! Волки! А-а-а-а!

Девушка развернулась и со всех ног бросилась бежать. Но она не смогла догнать даже осла! Как же ей укрыться от волков? Вдруг она зацепилась ногой за ветку и, прежде чем рухнуть на землю, успела схватить убегающего ослика за хвост.

Серому и не снилось, что эта девчонка перед своей смертью схватит его за хвост и утянет за собой на тот свет!

Он упал на землю вместе с Бай Шо, и стая волков вмиг окружила их плотным кольцом.

«С ума сошла?! Это тебе суждено тут помереть, меня-то зачем втягивать?!» – В округлившихся от гнева глазах ослика читался немой укор.

Бай Шо вытаращила глаза еще шире. «Первый раз слышишь, что ли?! Рядом всегда должен быть кто-то, кто тебя будет поддерживать! Я на тот свет одна не пойду!» – мысленно ответила она ему.

Две пары глаз сверкали от ярости, но тут послышалось хриплое рычание, и по земле заскользили приближающиеся тени. Девушка и ослик начали спешно озираться. Глаза волков горели зеленым пламенем, от их шкур исходил тошнотворный запах сырой рыбы. Они подошли совсем близко.

Бай Шо крепко вцепилась в осла, и они оба задрожали.

Три волка одновременно выпустили острейшие когти и бросились на свою добычу.

– А-а-а! Помогите! Владыка земли, бог Очага, Лунный старец^[106], спасите! – завопила Бай Шо, зажмурившись и уткнувшись лицом в ослиную шею.

Я умру! Но я еще не стала богиней! А загробный мир правда существует? Там холодно? Так нельзя! Я даже не позавтракала как следует! Неприятно будет умирать голодной...

Бум! Раздался тяжелый удар, и округу наполнил рассерженный волчий вой.

В голове Бай Шо проносились тысячи мыслей, она уже готовилась испытать страшную боль, когда волчьи клыки сомкнутся на ее шее. Медленно открыв глаза, она чуть отстранилась от осла и увидела перед собой юношу с палкой в руках. Это был Му Фань. Один из волков отступал, опустив голову, остальные разъяренно скалились.

– Му-сюн!

От испуга по щекам Бай Шо потекли горячие слезы. Расчувствовавшись, она чуть не назвала Му Фаня папочкой.

– Сяобай, не бойся, прячься за мной, я защищу тебя!

Юноша размахивал невесть откуда взявшейся палкой. Его плечо было залито кровью, и все же он заслонял Бай Шо.

– Ты ранен? – обеспокоенно просипела девушка.

– Все в порядке, – ответил Му Фань, поджав губы, а затем крикнул: – Я их отвлеку, а ты беги, Сяобай!

Он выпрямился и махнул палкой в сторону волков. Бай Шо ошеломленно смотрела в его спину – она не ожидала, что он заступится за нее.

– Му-сюн!

Но Му Фань не услышал ее и бросился на волков. Он был еще так юн, но храбрости в нем было побольше, чем во взрослом мужчине. Он заслонил собой Бай Шо от волков, и вскоре все его тело обагрилось кровью.

Когда Му Фань бросился на волков, осел тут же смекнул, что пора удирать, но Бай Шо крепко держала его за хвост. Му Фань дал ей шанс, но она не убежала и продолжала с ужасом смотреть на юношу, не отпуская осла.

Осел был готов взреветь – у этой девчонки вообще мозгов нет?! Бежать она не хочет, видите ли!

– Сяобай! Беги!

Му Фань замахнулся и как следует ударил очередного волка. Рана на его плече закровоточила сильнее.

– Я не убегу!

Из покрасневших глаз Бай Шо бежали слезы.

– Если бежать – то бежать вместе!

Им так хочется умереть? Вот пусть и умирают вместе! Я не собираюсь отправляться с тобой на тот свет, глупая девчонка!

Осел ревел и брыкался, но крепко вцепившаяся в его хвост Бай Шо даже не удостоила его взглядом – все ее внимание было приковано к Му Фаню.

Увы, силы смертных не безграничны – как бы юноша ни был храбр, он слишком слаб, чтобы одолеть стаю волков. Предводитель стаи перекусил палку Му Фаня, бросился на него и сбил с ног.

Юноша покатился по земле, совершенно окровавленный.

– Му-сюн! – крикнула Бай Шо и бросилась к Му Фаню.

Воспользовавшись возможностью, осел, спотыкаясь, побежал прочь. Тебе конец, глупая девчонка! Умалишенная!

Но тут произошло нечто удивительное: в какой-то момент – осел не понял когда – Бай Шо обвязала хвост осла вокруг талии. Когда он побежал, она обхватила Му Фаня, и осел вытащил их обоих из волчьего кольца.

– Сяобай, беги... Оставь меня...

Му Фань умирал – лицо его было белее снега, в теле, казалось, не осталось ни кровинки.

– Нет! Я тебя не брошу! – Теперь Бай Шо защищала собой юношу, яростно глядя на приближающихся волков. – Зверюги! Если хватит смелости – ну же, идите сюда!

Волки выли, скалились, Бай Шо видела, как в землю врезаются их острые когти. Она была ужасно напугана, но не пряталась. Преисполнившись отваги, девушка смело глядела смерти в лицо. Му Фань смотрел на маленького человека, защищавшего его своим хрупким телом. Взгляд его слегка подернулся пеленой слез.

Вжух! Вжух! Вжух! В воздухе просвистел десяток стрел, волки взвыли, и мгновение спустя один за другим попадали на землю.

«Что? Как вовремя! Неужели бессмертные услышали мои молитвы?!»

Бай Шо обернулась и увидела старых знакомых – разбойников с горы Мусяошань. Вооруженные топорами и стрелами, они казались свирепее, чем стая волков.

Как ни странно, Бай Шо не испытывала страха. Вот если бы они задержались на большой час, тогда точно было бы не миновать беды.

– Дагэ! Наконец-то вы нас нашли! – Бай Шо бросилась к разбойникам и схватила Чжан Чао за штанину. – Вы такие заботливые! Рисковали собственными жизнями, чтобы спасти меня! С этого дня и до самой смерти я буду служить своему дагэ!

Бандиты такого явно не ожидали, а вот Бай Шо была готова на все, чтобы выжить! Увидев заплаканное лицо сбежавшего паренька, Чжан Чао ухмыльнулся. Он попытался убрать ногу, но так и не сдвинулся с места.

В тот же миг из-за спины Чжан Чао выскочил второй разбойник, подошел к Му Фаню, поднял его с земли и приставил к горлу нож.

– Му-сюн! – крикнула Бай Шо и, отпустив ногу разбойника, бросилась к юноше, но ее остановило угрожающе выставленное вперед лезвие ножа.

– Слыхал я, что в столице вчера произошло радостное событие.

У Юн, прижимая клинок к горлу Му Фаня, пристально глядел на Бай Шо и ухмылялся.

– Сын канцлера женится на дочери генерала. А еще я слыхал, что Бай- сяоцзе вдруг серьезно заболела и оказалась прикована к постели, а потому и свадьбу пришлось отложить.

Бай Шо застыла, опустив взгляд в землю.

В лесу воцарилась тишина.

Когда разбойники покидали логово, к Чжан Чао обратился У Юн:

– Дагэ.

– В чем дело?

– Сегодня утром я приказал братьям еще раз прочесать лес. И вот что они нашли.

У Юн передал своему дагэ кусок нефритовой подвески – на ощупь он был невероятно приятным и гладким. На обратной стороне был выгравирован маленький иероглиф. Выражение лица Чжан Чао мгновенно изменилось.

– Бай? Род Бай? Значит, этот мальчик...

Вэйчэн находится недалеко от столицы. Разбойникам было прекрасно известно, что там жил благороднейший род Бай и что главой семьи был великий генерал.

– Дагэ, боюсь, что это она... – У Юн склонился к уху Чжан Чао. – Все очень серьезно. Вся столица гудит об этом.

Чжан Чао окинул взором глухие горы, не в силах быстро принять решение.

– Если это и в самом деле она, мы к ней даже прикасаться не смеем...

– Дагэ, ты не понял! – У Юн понизил голос. – Мы не должны выпускать ее с горы! Если семья Бай узнает, что мы ее похитили, генерал сровняет нашу деревню с землей!

– Ты хочешь сказать...

Чжан Чао свирепо оскалился, помахивая топором.

У Юн кивнул.

– Только мертвец может молчать. У ее семьи высокое положение, и она в одиночку бежит со свадьбы – наверняка прихватила с собой что-то ценное! Теперь она в наших руках, и мы просто не смеем ее отпустить!

Вертя в ладони кристально чистую нефритовую подвеску, Чжан Чао уверенно кивнул.

– Ты прав. Идем!

И они покинули логово. Вдруг глаза У Юна, шедшего позади Чжан Чао, вспыхнули серебристым светом.

– Мы окружены бесплодными горами, но, кажется, к нам наведался дорогой гость. Как там тебя зовут? Бай-сяоцзе?

Разбойник бросил к ногам Бай Шо нефритовую подвеску. Девушка взглянула на нее и на миг изменилась в лице. Она подняла подвеску с земли и отошла на пару шагов назад.

– Сяобай, ты...

Му Фань в ужасе смотрел на Бай Шо.

А девушка виновато посмотрела на Чжан Чао и сказала:

– Господин главарь, отпустите Му-сюна, ему ничего не известно.

У Юн холодно улыбнулся.

– Кто бы мог подумать, что Бай-сяоцзе окажется такой преданной. Она достойная дочь своего отца! Бай-сяоцзе, не беспокойтесь, нам не нужно ничего, кроме денег, мы не посмеем вызвать на себя гнев генерала. А вот выживет этот юноша или нет – все зависит исключительно от Бай-сяоцзе!

– У меня с собой нет ничего ценного. Если она вам нравится – забирайте, – сказала Бай Шо и протянула разбойникам нефритовую подвеску.

– Сяоцзе шутит! Сяоцзе думает, что, если бежать от брака, впереди ее будет ждать счастливая, беззаботная жизнь. Боюсь, эта маленькая безделушка не стоит такой жизни.

Не успела Бай Шо ответить, как У Юн ударил Му Фаня тыльной стороной ножа. От удара у юноши изо рта хлынула кровь и потекла по груди, а лицо стало мертвенно бледным.

– Му-сюн! Что вам нужно?! – воскликнула девушка, яростно сверкнув глазами. В ее хрупком теле оставалось еще немало самоотверженности. Как бы страшно ей ни было, она не могла просто стоять и смотреть на то, как другим причиняли боль.

– А как ты думаешь, что нужно бандитам? Всего-то золото, серебро да редкие сокровища. Если помыслы Бай-сяоцзе искренние и она готова уважить нашего хозяина, мы немедленно отпустим твоего братишку!

– Хорошо! Я все вам отдам! Все золото отдам, что у меня есть! – закричала Бай Шо, сжав кулаки. Выражение лица У Юна изменилось, и крепко держащая нож рука чуть расслабилась.

– Обещай мне, что отпустишь его, – указала Бай Шо на Му Фаня, – когда я отдам тебе золото! И что вы его больше пальцем не тронете!

– Хорошо! – твердо сказал У Юн, убирая нож. – Помыслы Бай-сяоцзе чисты, и мы тоже не отступимся от своих слов. Мы не только отпустим твоего братишку, но и поможем ему залечить раны.

– Сяобай...

Му Фань попытался встать, но У Юн снова остановил его ножом.

– Не трогай его! – крикнула Бай Шо и выбила нож из рук У Юна. – Я отдам все, что вы хотите!

Бай Шо сунула руку в рукав, и разбойники замерли. Все, включая осла, не сводили глаз с девушки.

Вдруг в ее руке вспыхнул золотой свет, и все зажмурились, а когда снова открыли глаза, то увидели у ног Бай Шо целую горку листового золота. Чжан Чао нервно сглотнул слюну, жадно глядя на сокровище.

– И это все нам?

У Юн ошеломленно пялился на листовое золото, боясь моргнуть.

– Да, вам! Я отдаю вам все в обмен на его жизнь!

Подняв голову, Бай Шо посмотрела на Чжан Чао и произнесла:

– Господин главарь, этого золота хватит лет на десять, чтобы прокормить всех детей в Муцзя. – Девушка повернулась и пристально посмотрела на У Юна. – Я понимаю, что вы не дадите мне покинуть Мусяошань, но он не из столицы. Отпустите его обратно на заставу – он никому ничего не расскажет!

Чжан Чао не ожидал, что Бай Шо так быстро раскусит его план. Он прищурился и с сомнением взглянул на лежащего на земле Му Фаня.

– Господин главарь – человек чести. Бай Шо уже отдала все, что у нее есть, и лишь просит сохранить Му-сюну жизнь.

Му Фань исподлобья смотрел на девушку.

Неужели он ошибся и Бай Шо – лишь простая смертная?

Или она все же может пробудить Лун-и? И Лун-эра?

Фулин стояла рядом с Чун Чжао во главе войска перед потайными воротами, ведущими на гору.

Чун Чжао посмотрел на девушку, словно ожидая ее приказа. Один из телохранителей наконец понял, что творится неладное, и, склонившись, тихо обратился к хозяину:

– Господин, не пора ли выдвигаться на гору?

– Еще не время, – ответила за Чун Чжао Фулин.

Солдаты взглянули на девушку, и она медленно обернулась к ним лицом. Глаза ее вспыхнули пугающе-красным светом, а на лбу распустился огненный цветок.

– Ты...

Лица солдат мгновенно вытянулись. Фулин взмахнула рукой, и с кончиков ее пальцев сорвался шлейф алой дымки. Ветви деревьев качнулись и вмиг покрылись длинными шипами.

– Де... Демон!

Похолодев от ужаса, солдаты принялись отступать.

– Демон? – холодно фыркнула Фулин, скривив губы. – Вовсе нет.

Девушка обернулась, и острые шипы сорвались с ветвей и вонзились в грудь солдат.

Все закричали, кровь хлынула рекой, а на ладони Фулин появилась печать – она пропиталась человеческой кровью и медленно взмыла в воздух.

В то же время шеи солдат, терпеливо ожидающих приказа в разных уголках горы, пронзили темно-лиловые лучи. Кровь брызнула фонтаном, и в тот же миг все замертво попадали на землю. Лучи превратились в несколько человек в темно-лиловых одеждах и масках – и также обагрили кровью печати, появившиеся в их ладонях.

Глядя на Бай Шо, Чжан Чао громко сказал:

– Хорошо! Как пожелаешь!

Он был главным, а потому не мог нарушить данное слово на глазах у братьев. К тому же его куда больше интересовала Бай Шо, а не Му Фань. С таким количеством золота он перестанет разбойничать и сможет покинуть гору!

– Дагэ! – У Юна уже не волновало золото, он ждал приказа хозяина.

– Хорошо! Главарь сдержит свое слово! Выпроводите его с горы!

У Юн хотел было возразить, но лишь молча застыл на месте.

Пара разбойников подхватили Му Фаня под руки и потащили прочь. А Чжан Чао подошел к Бай Шо и забрал золото.

Бай Шо молча отступила, обняла осла и села на землю. Выглядела она жалко.

Ослик повернул морду и уставился большими черными глазами на сидящее на земле человеческое существо. Если бы он мог говорить, то спросил бы Бай Шо: «Ну и чего ты дуешься? Ну съел я пару цзиней сена, и что с того? Даже если ты умрешь, то составишь компанию тому парню. Я-то тебе на что?!»

Бай Шо лишь сморгнула и ничего не сказала.

Еле живой Му Фань закрыл глаза. Последнее, что он видел, – как разбойники тащили его в лес.

Вдруг небо затянулось.

Все удивленно посмотрели наверх и увидели, как из-за туч медленно выплыла красная печать. Чем ярче она наливалась кровью, тем чернее становилось небо.

– Что все это значит?!

Разбойники перепугались не на шутку. Руки Чжан Чао, сжимавшие драгоценное золото, дрогнули. У Юн в ужасе оглянулся на Му Фаня – тот, с трудом открыв глаза, бесстрастно всматривался ввысь и хмурился. Бай Шо растерянно глядела на переменившееся небо, не отпуская осла.

Даже если бы Бай Шо родилась более сметливой, она все равно не смогла бы понять, что задумал Небесный Владыка.

– Раскол! – разлился по воздуху ледяной крик, и кроваво-красная печать расширилась на весь небосклон. Послышался щелчок, все залило красным светом, и небосвод раскололся надвое.

Когда свет померк, в воздухе появилась девушка в красном платье, а за ней выстроились мужчины в темно-лиловых одеждах и масках. Под ее ногами на земле лежал потерявший сознание Чун Чжао.

– А-Чжао! – вскрикнула Бай Шо, мертвенно побледнев. Она боялась шелохнуться от охватившего ее ужаса.

– Ты...

Чжан Чао шагнул в сторону Фулин и, рассвирепев, замахнулся на нее топором. Фулин спокойно подняла руку, из ее ладони вырвались острые шипы демонического цветка и полетели в сторону разбойников.

Фьють!

Кровь брызнула на землю. Смертоносный шип проник прямо в сердце разбойника, и листовое золото посыпалось из его рук. Распахнув глаза, он беззвучно закричал и упал замертво.

Фьють! Фьють! Фьють!

Мгновение спустя все остальные, включая Му Фаня, присоединились к Чжан Чао – все, кроме Бай Шо.

Последний шип царапнул ей лоб между бровей. Тут Фулин взглянула в лицо девушки и обомлела. Одно движение руки – и острый шип растворился в воздухе. Увидев реки крови, осел сначала замер от ужаса, а потом рухнул на землю, прикинувшись мертвым. Кровь была повсюду, она залила Бай Шо с ног до головы. Лицо девушки было ужасающе бледным, руки, все еще сжимавшие шею осла, дрожали. Так вышло, что она и лишившийся чувств Чун Чжао оказались единственными выжившими в этом побоище.

Фулин удивленно глядела на Бай Шо, скривив губы в презрительной ухмылке.

– Кто бы мог подумать, что человек, которого ищет этот идиот, и в самом деле здесь...

Бай Шо боялась открыть рот и лишь крепче прижималась к ослу.

Перехватив ее взгляд, Фулин фыркнула и подошла к Чун Чжао.

Стоящий позади нее мужчина в темно-лиловом тихо напомнил:

– Вторая хозяйка дворца, важное дело. Хозяин дворца Ясной луны, должно быть, уже знает, что мы здесь. Если будем медлить, боюсь...

– О, мой почтеннейший слуга, кто и когда позволил тебе открыть рот?

Фулин холодно взглянула на него, и зрачки мужчины едва дрогнули. Не осмелившись ответить, он отступил на полшага назад.

Бай Шо наблюдала, как Фулин подошла к Чун Чжао и протянула к нему руку. Из последних сил она поднялась на ноги и закричала:

– Неужели тебе не любопытно, где сейчас Лун-эр? Помоги мне спасти его! Или никогда не узнаешь, где он!

В тот же миг воцарилась тишина. Фулин удивленно уставилась на Бай Шо, а мужчина в темно-лиловом подумал, что эта смертная тронулась умом и несет несусветный бред. Тут раздался тихий смешок.

Было в этом смешке что-то удивленно-озлобленное. Но яснее всего в нем слышалась озадаченность.

Му Фань, лежавший среди трупов разбойников, медленно поднялся и преобразился. На теле его не осталось ни единой раны. Теперь он был облачен в ослепительно белые одежды с широкими рукавами, расшитыми орнаментом из плывущих облаков и луны. Темные волосы рассыпались по стройным плечам.

Он выглядел все таким же юным, но взгляд его стал пронизывающе холодным.

Когда мужчины в темно-лиловом увидели облака и луну на его рукавах, их лица исказились от ужаса. Отступив и обнажив мечи, они крикнули:

– Хозяин дворца Ясной луны!

Фулин торжественно взглянула на юношу, насмешливо улыбнулась и сказала:

– Я и подумать не могла, что великий хозяин дворца Ясной луны – тот еще приспособленец! Мало того, что на моих глазах он притворялся смертным, так еще и осмелился прикинуться мертвым!

Фань Юэ отвернулся от Фулин, более не удостоив ее ни единым взглядом. Он подошел к Бай Шо, остановился в трех шагах от нее и сказал, изумленно изогнув брови:

– Я уже даже начал думать как смертный. Впервые встречаю такого хитрого человека.

Бай Шо дрожала от страха.

– Хо... Хорошо... Ра... Рада стараться! Му... Му-сюн... Нет... Хо... Хозяин дворца? Или как там тебя величают?..

Бай Шо сморгнула и вдруг краем глаза увидела, как в Фань Юэ полетела стрела.

– Берегись! – крикнула она, но юноша даже не шелохнулся. Вдруг из кучи тел поднялся У Юн и палкой отбил стрелу. Та разломилась надвое. А У Юн оступился и снова плюхнулся на землю. Ему потребовалось какое-то время, чтобы крепко встать на ноги.

– Хозяин дворца.

Впитав в себя демоническую силу, У Юн встал подле Фань Юэ, защищая его собой. Хозяин дворца обернулся и холодно посмотрел на Фулин.

Пока «высшие силы» устраивали между собой разборки, Бай Шо прикоснулась к Чун Чжао. Почувствовав его дыхание, девушка облегченно выдохнула.

– Жив! Слава небесам! – воскликнула она и чуть не расплакалась от счастья.

– Разрушающий Горы Шест? – фыркнула Фулин, глядя на Цаншаня. – Не впечатляет. Я ожидала от хозяина дворца Ясной луны большего.

– Сейчас допоешься! – сердито взревел Цаншань, и его палка мгновенно покрылась слоем льда.

– Фань Юэ! Раз ты так осмелел и покинул Цзибэй, сегодня Мусяошань станет твоей могилой!

В руках Фулин материализовался легендарный лук, именуемый Облаком Огня. Натянув тетиву, она выпустила в Фань Юэ сразу три стрелы.

– Чжу-цзы! Берегитесь!

Цаншань бросился перед Фань Юэ и заблокировал удар своим шестом. Фань Юэ же выставил ладонь, и на ней образовался тонкий слой льда, отразивший остальные стрелы.

Фань Юэ был ранен, а Фулин была всего на уровень ниже него. Они были почти равны по силе, и оба понимали, что поединок ни к чему не приведет. Демонический свет рассеивался по горе и поднимался прямо в небо.

Никто и не заметил, как Бай Шо незаметно потащила Чун Чжао к ослику.

«Меня здесь нет, меня здесь нет, меня здесь нет...» – повторяла про себя девушка. По ее лицу струился холодный пот.

Вдруг в небо взметнулись лучи света, и в сторону горы Мусяошань направилась мощная сила Девяти Небес.

Плохо! О жертвоприношении пятисот человек узнали в Царстве Бессмертных! Им нельзя позволить захватить контроль над дворцом Холодного источника! Фулин мгновенно изменилась в лице.

– Вэньчжу!^[107]

– Стройсь! – крикнул стоящий позади Фулин мужчина в темно-лиловом, и остальные демоны мгновенно выстроились в ряд, передавая свои силы в стрелу в руках Фулин.

Хрусть! Ледяная защита Фань Юэ пошла трещинами.

– Хозяин!

Цаншань выставил перед собой палку, но Фулин одной рукой отбросила его – он рухнул на землю, и его вырвало кровью.

Бай Шо уже подтащила тело Чун Чжао к ослу. Услышав крик Цаншаня, она замерла.

«Меня здесь нет, меня здесь нет...» – отчаянно повторяла она про себя.

Закусив губу, она взвалила жениха на спину осла. Тот мгновенно подскочил на ноги и недовольно уставился на девушку. Щелкнув копытами, он уже собрался сбросить ношу, но Бай Шо схватила его за уши, что-то прошептала – и это сработало! Серый растерянно поглядел на нее, не осмелившись даже пукнуть, и покорно опустил морду.

Фулин холодно смотрела на Цаншаня.

– Кто-то переоценивает свои силы, – фыркнула она.

Подбросив Облако Огня, Фулин взмыла в воздух, сложила руки, образовав печать, и объединила свои силы с мощью лиловых демонов. Образовавшиеся три стрелы метнулись ко лбу и сердцу Фань Юэ.

Бай Шо забралась на осла, пнула его и, когда тот двинулся вперед, обернулась.

Изо рта Фань Юэ хлынула кровь, лицо его побелело как снег, оберегающий его ледяной щит медленно трескался и рассыпался. В тот момент, когда стрела практически пробила магический барьер, сердце Бай Шо сжалось от ужаса. Вдруг она вспомнила о деревянном поросенке. Она достала амулет, выхватила из-за пояса Чун Чжао кинжал и резанула им свою ладонь.

Кровь брызнула на фигурку, и она вдруг привычно засветилась. Бай Шо видела, что стрела уже вот-вот вонзится Фань Юэ в голову.

– Вперед! Вперед, поросенок Лун-и!

Из последних сил Бай Шо бросила деревянный амулет в сторону Фань Юэ.

Раздался громкий хлопок, вспыхнули тысячи ослепительных лучей света. Перепугавшись, девушка ударила осла по крупу, и они ускакали прочь из леса.

Осел бежал со всех ног, а позади раздавался исполинский грохот. Воспользовавшись возможностью, Бай Шо обернулась и с замиранием сердца стала наблюдать за происходящим.

Она увидела, как деревянный амулет в форме поросенка увеличился до размеров целого дома! Из спины существа выросла пара маленьких золотых крыльев, и оно полетело прямо на стрелы. Два луча силы столкнулись, ослепительный свет залил все вокруг – девушка зажмурилась и тут же отвернулась.

Осел бежал быстрее ветра все дальше и дальше от леса. Бай Шо ухватилась за Чун Чжао, который чуть не упал. Все, что осталось позади, ее больше не заботило.

Исполинский деревянный поросенок широко разинул пасть и целиком заглотил смертоносную стрелу. Сплюнув сгусток крови, Фулин ошарашенно взглянула на внезапно появившегося духовного зверя.

Свинья с крыльями? Что это все значит?! Раз у Фань Юэ есть духовный зверь, он все ближе к тому, чтобы стать полубогом! Неудивительно, что повелитель демонов, хозяин дворца Ясной луны, смог добиться такой мощи на землях Цзибэя.

Деревянный поросенок замахал крылышками и медленно опустился перед Фань Юэ, сердито глядя на Фулин. Повелитель демонов посмотрел на поросенка, а после взглянул в сторону, куда убежала Бай Шо.

На золотых крыльях поросенка молнией вспыхнул демонический свет. Фулин, сердито глядевшая на повелителя демонов, уже собралась опять натянуть тетиву, как вдруг облака вновь разразились всполохами энергии бессмертных.

– Вторая хозяйка дворца, бессмертные уже здесь. Перед тем как уйти в затвор, хозяин сообщил, что, пока не будет избран Властитель демонов, дворец Холодного источника не должен навлекать на себя гнев бессмертных, – тихо напомнил Вэньчжу.

Прожигая взглядом повелителя демонов, Фулин сказала:

– Фань Юэ, в следующий раз удача отвернется от тебя! Когда хозяин дворца Холодного источника выйдет из затвора, он сровняет с землей дворец Ясной луны!

– Правда? Что ж, я буду ждать его в Цзибэе, – спокойно ответил Фань Юэ.

– Уходим! – холодно крикнула Фулин и вместе с лиловыми демонами исчезла во вспышке демонического света.

Мгновение спустя духовная свинья с крыльями ощерилась и со щелчком обратилась обратно. Деревянная фигурка размером с ладонь упала на землю.

Фань Юэ поглядел на амулет и, вскинув брови, спросил:

– Что? Больше не будешь хвастаться своей силой?

Деревянный поросенок показал ему язык и ворчливо произнес:

– Сяо Мутоу^[108] спас тебя, а ты мне даже спасибо не скажешь? Вот уж не повезло мне так не повезло. Только ото сна пробудился и такую уродину повидал. Кем был этот цветочек со стрелами?

– Неважно, – ответил Фань Юэ и двинулся к лесу.

Деревянный поросенок фыркнул, затем вдруг вскочил на ножки, встал перед Фань Юэ и, глядя на него округлыми глазками, сказал:

– Так не пойдет! Кто меня пробудил, а? И чего это – остатков твоей силы было для этого недостаточно, да?

Глядя в сторону, где исчезла Бай Шо, Фань Юэ задумчиво изогнул бровь.

– Хотел бы и я знать, – ответил юноша, продолжая идти. – Кстати, у тебя теперь новое имя.

– И какое же? – моргнул деревянный зверь.

– Поросенок Лун-и.

Зверь потерял дар речи и выпучил глаза от шока. Кто посмел назвать поросенком дедушку Цзы Ханя?! Кто? Кто?! Кто же это?!

– Что-то не так? – заботливо поинтересовался Фань Юэ, но прозвучало это крайне оскорбительно.

Цзы Хань вытянул мясистые свиные ноги, топнул копытами и пошевелил большими ушами.

Да уж... Пока тот человек снова не появится на горизонте, придется побыть свином.

Когда он, охрипнув от воплей и слез, ворвался во дворец Звездопада, истинная богиня Шангу даже не взглянула на него – взмахом рукава она вышвырнула его прочь из Верхнего Царства. С тех пор из гордого дракона он превратился в летающего поросенка.

– На самом деле быть свином не так уж плохо. Правда, я чувствую себя каким-то неполноценным.

Фань Юэ глянул на поникшую голову «дракона» и взмахнул рукой. Огромный поросенок снова превратился в деревянный амулет и скрылся в его рукаве. Еще один взмах, и следом исчез Цаншань.

В воздухе заискрились огоньки, и бессмертный в синих одеждах повел за собой в лес божественного генерала в золотых доспехах. У бессмертного были приятные, мягкие черты лица – глядя на него, невозможно было не улыбнуться.

Гора Мусяошань была залита кровью, а у ее подножия лежали горы трупов. Бессмертный нахмурился и сказал:

– Какой могущественный демон!

Бессмертным был не кто иной, как Цин И – один из первых учеников с горы Небесного озера. Несмотря на то что ему не исполнилось и тысячи лет, его уже по праву считали лидером. В свое время ему даже довелось побыть учеником Юань Ци, и потому его выделяли как молодого и талантливого представителя своего рода.

Сегодня случилось так, что он отправился в Небесный дворец поздравить родственника с днем рождения. Но едва он подошел к воротам, как почувствовал всплеск демонической силы и, собрав войско, поспешил на гору Мусяошань.

Божественный генерал подошел к нему и доложил:

– Правитель, на горе не обнаружено ни одного демона.

– Да уж, быстро они сбежали! – мрачно заметил Цин И. – Демоны осмелились ворваться в мир людей и убить невинных, нарушая непреложные законы Трех Царств! Немедленно доложи об этом Цзиньяо!

– Есть!

– Остальные – догнать беглецов!

– Есть!

Осел неустанно бежал все вперед и вперед, пока морды его не коснулся луч лунного света. Остановился он лишь у берега реки, задыхаясь и закатывая глаза от усталости.

Бай Шо сползла с ослика, доковыляла к дереву, и ее вырвало. Переведя дух, она осторожно уложила Чун Чжао на землю, а сама села поодаль.

– Вот дурак! Зачем вообще сунул нос не в свое дело?! Уж лучше бы поехал искать заработок на чужбине!

Прижавшись к дереву, Бай Шо еще побурчала немного, как ворчливая старушка, а потом горестно вздохнула и взглянула на луну.

– Ну как же так, а?! Ну почему я сталкиваюсь исключительно с демонами! Где все бессмертные?!

– А ты – необычная смертная. Демоны тебя обижали? – вдруг раздался холодный голос прямо у ее уха.

Бай Шо тут же обернулась и в луче серебристого света увидела Фань Юэ. Юноша, облаченный в красные одежды, стоял у дерева, вальяжно прислонившись к стволу, слегка согнув ногу, и глядел на луну.

– Мама дорогая! – Бай Шо вскочила, тыча пальцем в демона. – Ты! Ты! Ты! Ты...

Глубоко вздохнув, она опустила руку, затем улыбнулась и со всей искренностью в голосе воскликнула:

– Му-сюн! Ты жив! Как здорово!

Осел, упивающийся водой из реки, поднял морду и тоже увидел Фань Юэ. Тут же ноги его подкосились, глаза закатились, и он снова рухнул на землю, искусно притворяясь мертвым. Юноша взглянул на него и холодно сказал:

– Хватит притворяться.

Бай Шо сердито нахмурилась, но промолчала.

Фань Юэ унесся с порывом ветра, а Бай Шо мигом спряталась за дерево. Мгновение спустя юноша уже стоял над телом Чун Чжао. У Бай Шо от страха чуть сердце не остановилось, но она настолько обессилела, что даже не смогла закричать.

– Я... Все это только между нами, других в наши дела вмешивать не нужно! Что ты там задумал?! Я... Я сама все сделаю!

Фань Юэ устало взглянул на девушку.

– Я – демон, а не человек. Как ты это поняла?

– Ну... – Бай Шо почесала затылок, растерянно глядя на юношу. – Ты правда хочешь знать?

Взгляд Фань Юэ похолодел, а Бай Шо снова задрожала от страха.

– И не надо меня в этом винить! Дело даже не в том, что у тебя целая куча недостатков!

– Каких еще недостатков?

Не отводя взгляда от демона, Бай Шо растерянно поджала губы и моргнула.

– Господин демон, вы же знаете, что происходит в головах у нас, смертных... – сказала девушка, указывая пальцем себе на лоб.

– И что не так? – нахмурился Фань Юэ, а Бай Шо, все еще дрожа, продолжила:

– Может, мы и простые смертные, но мы же не дураки! Я потеряла сознание посреди ночи в чаще леса, а очнувшись, увидела красивого юношу, который принялся угощать меня фруктами. Неужели ты думаешь, что я тут же поверила каждому его слову? Ни в коем разе!

Взгляд Фань Юэ помрачнел.

А Бай Шо расстегнула воротник и продолжила:

– Если так хочется обмануть человека, уж будь любезен, попроси своего слугу быть нежнее! У меня на шее до сих пор остался след от его ножа! – надувшись, сказала она. – А тут еще эти волки и бандиты! Откуда бы им взяться? Мы всю ночь прятались, и никто нас не отыскал! Какое совпадение – нас нашли, стоило только выйти из пещеры!

Чем больше она болтала, тем больше хмурился Фань Юэ. Похоже, Бай Шо позабыла, с кем говорила. Совершенно бесцеремонно положив руку на плечо демона, она продолжила:

– Дагэ, твой план «страдания плоти»^[109] и все такое прочее я тщетно практиковала на отце, когда мне было восемь лет...

Фань Юэ окинул Бай Шо ледяным взглядом. Наконец она вспомнила, с кем говорит. Заметив, что демон стоит мрачнее тучи, девушка нервно хихикнула от испуга и убрала руку.

– Ты... ты спрашивал, что я... Я...

Тут она поняла, что не может произнести ни слова. Хуже того, ей стало нечем дышать – демон стиснул ее горло ледяным ошейником.

Фань Юэ холодно смотрел на нее.

– Как смеешь ты говорить со мной в таком тоне? Отвечай, кто такая?! Бессмертная или демон?

– Бай... Шо...

Схватившись за ледяной ошейник, девушка пыталась сделать хоть глоток воздуха. Лицо ее побагровело.

– Смертная!

Но Фань Юэ не поверил ей и не отпустил. Его ладонь слегка шевельнулась, и ледяной ошейник сжался сильнее.

– Откуда простая смертная знает о Лун-и и Лун-эре?

Глаза Бай Шо потускнели, она трясла висящими в воздухе ногами.

– Лун-и... Поросенок... Это ты... Сказал...

В глазах Фань Юэ вспыхнуло пламя. Он махнул рукой, и ошейник исчез. Девушка упала на землю и тяжело закашлялась. Ей удалось выжить, и страх в ее глазах рассеялся. Она встала и подошла к демону.

– Той ночью, упав без чувств, я слышала твои слова, – теперь Бай Шо говорила гораздо более серьезным тоном. – Ты сказал: «Она может пробудить Лун-и. От нее веет энергией Лун-эра». Я виновата лишь в том, что стащила у тебя деревянный амулет. Та женщина-демон хотела убить тебя, и я попробовала оживить поросенка своей кровью! Но я правда не знаю, кто такие эти «Лун-и» и «Лун-эр»! Если бы я желала тебе зла, зачем бы мне спасать тебя?

Бай Шо сжала кулаки, ее глаза покраснели от набежавших слез.

– Да, я солгала тебе, но и ты мне солгал! Если для тебя это слишком оскорбительно, просто убей меня! Все равно ничего страшного не произойдет – ерунда, как муравья пальцем раздавить! Но я не испытываю к тебе ненависти и не желаю тебе зла...

Девушка указала на лежащего под деревом Чун Чжао.

– Даже демоны должны быть верны данному слову! Отпусти его – это равноценно сохранению моей жизни!

Закончив, Бай Шо уставилась на Фань Юэ.

Тот немного помолчал, а затем спросил:

– Ты много книг прочла?

Бай Шо опешила.

– Кто тебе сказал, что даже демоны должны быть верны данному слову?

– Ты...

Не успела она договорить, как поток демонической силы снова ударил ей в шею.

Да нет! Неужели опять?!

У Бай Шо закружилась голова, она медленно закрыла глаза и упала на землю.

В ее рассерженном взгляде отразилось лицо Фань Юэ. Как обидно... Из последних сил она потянулась к демону.

«Еще смотришь на меня, вонючее чудовище! Я тебя собственной кровью спасла, ты за это хочешь меня убить?!»

Ладонь Бай Шо была обернута куском белой ткани, уже давно пропитавшейся кровью. Она не знала, заметил ли это Фань Юэ или нет, но, когда голова девушки наконец коснулась земли, демонический поток энергии подхватил ее хрупкое тело и опустил рядом с Чун Чжао.

– Сразу же видно, что она – простая смертная. Зачем продолжаешь играться с ней? – Из рукава Фань Юэ вылетел поросенок Лун-и и уселся рядом, скрестил ножки.

Вместо ответа Фань Юэ спросил:

– Почему ее кровь пробудила тебя?

– Все наши таланты даны природой, демоны тоже появились благодаря силе природы, разумеется, и смертные, и их силы, все это – дары природы. Есть еще в мире щедро одаренные люди с уникальной кровью. Эта девчонка – смертная, бессмертной ей не стать. То, что ее кровь слилась с силой моей души и пробудила меня, – простое совпадение. Но...

Поросенок Лун-и пожал плечами, шевельнул крылышками и продолжил:

– В конце концов, она – смертная. Мое пробуждение будет стоить ей десяти лет жизни. Как жаль, что такое хорошее лекарство можно будет использовать всего несколько раз!

Поросенок Лун-и улыбнулся, взмахнул крыльями и подлетел к Бай Шо. Вдруг небо озарили всполохи силы бессмертных. Фань Юэ нахмурился, обратил Лун-и в амулет и взмыл в небо.

В это время Цин И вел своих людей к реке. Увидев исчезающий вдалеке серебристый свет, он решил было преследовать его, но бессмертный генерал сказал:

– Правитель! Здесь кто-то есть!

Цин И обернулся и с удивлением взглянул на лежащих под деревом Чун Чжао и Бай Шо. Быстро подойдя к ним, он осмотрел их раны и, убедившись, что они не смертельные, вздохнул с облегчением. Из ладони Цин И потекла сила бессмертных, и раны на телах юноши и девушки медленно затянулись.

– Раны не смертельные, им ничего не угрожает.

– Правитель, что нам с ними делать?

– Судя по одежде, они, вероятно, из богатых семей. Наверное, решили совершить ночную прогулку и столкнулись с демонами. Выясни, откуда они, и проводи домой.

– Слушаюсь, правитель!

И Цин И без малейших сомнений бросился в погоню за серебристым светом.

Лучи солнца коснулись подрагивающих век. Девушка нахмурила брови. Это был кошмар? В том сне из ладони демона материализовался меч и пронзил ее грудь.

– Нет! Не убивай меня! – закричала Бай Шо и села на постели.

Пугающая сцена рассеялась, едва она открыла глаза.

Знакомый полог, приятный аромат благовоний – она проснулась в постели, в которой провела чуть больше десяти лет. Это – ее личные покои в поместье генерала Бая. Вот только вместо алого свадебного платья – самое простое.

– Как я тут оказалась?

Голова болела. Девушка подняла руку и осторожно потерла лоб, вспоминая все, что с ней произошло до того, как она в последний раз потеряла сознание.

Мусяошань... Глупый ослик... Поросенок Лун-и... Погибшие горные разбойники... Чун Чжао без сознания... И холодные глаза молодого демона, который пытался ее убить...

– А-Чжао!

Когда Бай Шо все осознала, она побледнела как смерть, вскочила с постели, но не смогла сделать и шагу – ноги ее подкосились, и она чуть не упала.

– Сяоцзе!

Едва переступив порог комнаты, Таохуа увидела, что Бай Шо очнулась. Она подбежала к ней и заголосила:

– Скорее! Сообщите госпоже, что сяоцзе очнулась!

– Таохуа? Что происходит? Почему я не в Вэйчэне? Почему я дома?!

У Бай Шо голова раскалывалась от боли.

Она бежала из дома, чтобы стать бессмертной! Бессмертия она не обрела, чуть не погибла, а когда очнулась – снова оказалась дома!

– Сяоцзе... – растерялась Таохуа.

Встревоженная Бай Шо сказала:

– Ну и ладно! Я обо всем спрошу у отца! Вот теперь-то я точно видела демонов!

Оттолкнув Таохуа, Бай Шо поспешила к двери. Снова услышав про демонов, Таохуа тут же вспомнила, чему ее учила госпожа. Она остановила Бай Шо и сказала:

– Сяоцзе, вам нельзя выходить из комнаты!

– Таохуа!

– Сяоцзе! Госпожа так сказала – если я позволю вам покинуть двор, в этом доме больше не останется живых слуг!

Обычно Таохуа всегда слушалась только Бай Шо, но сейчас вопрос стоял о жизни и смерти, и она преисполнилась решимости.

Бай Шо застыла. Все слуги росли вместе с ней, они были ей как родные. Своим поведением она не хотела навлечь на них беду.

– Хорошо, я никуда не пойду. Пожалуйста, только скажи мне, как я тут оказалась? И где А-Чжао? С ним все хорошо?

Выражение лица Таохуа изменилось, она снова растерялась.

– Таохуа, скажи мне! Если ты мне не скажешь, я спрошу у А-Си! – пригрозила Бай Шо.

– Сяоцзе, вас и господина привез осел!

Спорить с Бай Шо было бессмысленно, поэтому Таохуа не стала молчать. Но ее ответ поразил Бай Шо.

– Осел? Не человек?

Таохуа покачала головой.

– Ранним утром, как только отворились ворота столицы, вас и господина А-Чжао в густом тумане завез осел. Он подошел прямо к воротам поместья господина Бая и даже смог их открыть. Об этом по всей столице судачат. Господин Бай сказал, что отныне вам запрещено покидать поместье.

Голос Таохуа становился все тише и тише. Потирая лоб рукой, Бай Шо не могла не спросить:

– Где этот осел?

– Поскольку осел спас вашу жизнь, господин распорядился обращаться с ним должным образом. Он приказал держать его в сарае на заднем дворе.

Сначала Бай Шо решила, что этот осел – просто чрезвычайно умная скотина. Но сердцем она чувствовала: тут что-то не так.

– Отец сказал, что мне нельзя покидать поместье, да?

– Да.

– То есть мне даже не придется стоять на коленях в храме предков? И никто не будет бить меня плетьми?

Таохуа покачала головой.

– Что-то тут не так. Я создала столько проблем, а мне не велено даже постоять на коленях в храме предков...

От сомнений у Бай Шо еще сильнее закружилась голова.

Таохуа помогла ей сесть на постель. Бай Шо потирала лоб, но не успела она и рта открыть, как раздался скорбный голос:

– Шо-эр!

В комнату, опираясь на руку служанки, вошла госпожа Бай. Мать обняла дочь, причитая:

– Моя Шо-эр! Наконец ты проснулась!

– Матушка...

Бай Шо не боялась слез госпожи Бай. Поглаживая ее по спине, она попыталась ее утешить:

– Матушка, все хорошо, со мной все в порядке!

– Да что хорошего?! – утирая глаза, возопила госпожа Бай. – Негодница! Ты смотри, сколько дней без сознания была, я себе места от тревоги не находила!

Госпожа Бай разрыдалась. Бай Шо растерянно посмотрела на Таохуа – но та отвела взгляд. Тут точно было что-то не так...

– Матушка, ты посмотри, я живее всех живых! – Бай Шо встала на пол и дважды подпрыгнула. – Я могу сразить племенного быка!

– Ты!.. – Госпожа Бай беспомощно коснулась лба девушки. – Когда же ты, наконец, научишься уму-разуму?

– Матушка, прости, я снова попала в беду, – кротко заговорила Бай Шо, виновато опустив голову. – Я поставила в неловкое положение тебя, папу... А-Си...

Глаза госпожи Бай покраснели и снова наполнились слезами. Она крепко обняла дочь.

– Раз ты жива и здорова, мама разрешает тебе не выходить замуж, пока ты сама этого не захочешь.

– Правда? – переспросила Бай Шо, широко раскрыв глаза от удивления.

Но она и не собиралась выходить замуж – она же должна стать бессмертной!

– И канцлер Чун не против?

Выдержав паузу, госпожа Бай слабо кивнула.

– Как такая непослушная девочка может быть невесткой канцлера? Твой отец уже обсудил это с ним, и канцлер Чун согласился.

Вздохнув с облегчением, она уткнулась носом в плечо госпожи Бай.

– Мама, ты такая хорошая.

Госпожа Бай печально посмотрела на дочь и больше ничего не сказала, но осталась у ее постели до тех пор, пока Бай Шо снова не заснула.

Генерал Бай поджидал жену рядом с комнатой дочери. За это недолгое время виски его побелели, и сам он будто постарел на несколько лет. Госпожа Бай пошатнулась, и Бай Сюнь поспешно заключил ее в объятия.

– Муж мой...

Вместо ответа генерал просто вздохнул. Не желая больше говорить, он сопроводил супругу в ее покои.

С наступлением ночи Бай Шо так и не проснулась. В ее комнату с ночником в руке вошла Таохуа. Поставив светильник на стол, она поправила одеяло Бай Шо, но вдруг кто-то схватил ее за руку. Не успела служанка вскрикнуть от испуга, как встретилась взглядом с парой темных глаз своей госпожи.

– Сяоцзе?..

Бай Шо приложила палец к губам, посмотрела на служанку со всей серьезностью и, понизив голос, спросила:

– Таохуа, что происходит?

Служанка задрожала и отвела взгляд.

– Сяоцзе, о чем вы говорите? Что может происходить?..

– Таохуа, мы росли вместе. Ты прекрасно знаешь, что я не дура. Ты явно что-то скрываешь от меня, но ты не сможешь вечно хранить молчание. Мой брак – подарок его величества. Как его могли расторгнуть так быстро? – тихо и сухо спросила Бай Шо, но глаза ее опять покраснели из-за набежавших слез. – Из-за меня что-то случилось с папой и А-Си?

– Господин и госпожа ни при чем... Причина в молодом господине... – обеспокоенно выпалила Таохуа. Она тут же опустилась на колени, взглянула на Бай Шо полными ужаса глазами и зажала рот рукой.

– А-Чжао?.. Что с ним?

Бай Шо изменилась в лице, мигом соскочила на пол, не обувшись, опустилась рядом со служанкой и тряхнула ее за плечи. Таохуа долго глядела в испуганные глаза девушки и, не сдержав слез, сказала:

– Сяоцзе, что-то произошло в семье Чун...

Бай Шо ошеломленно смотрела на служанку. Та продолжила, рыдая:

– Когда А-Чжао уехал вас искать, его величество отправил в дом канцлера своих людей для конфискации имущества!

Бай Шо не могла поверить в услышанное. Задыхаясь от испуга, она спросила:

– Как такое возможно? Чун-бобо^[110] всегда был справедливым и честным человеком. Отчего его величество усомнился в нем?!

– Молодой господин потерял много солдат... – Таохуа опустила голову и шепотом продолжила: – Его величество приговорил всю семью Чун к казни. Она состоится завтра.

Все тело Бай Шо обмякло, и она рухнула на пол. Но, собрав волю в кулак, девушка заставила себя вскочить на ноги, распахнула двери и опрометью выбежала наружу.

– Сяоцзе!

Таохуа поспешила за хозяйкой, но ее и след простыл.

Хлоп! С силой распахнув двери, Бай Шо ворвалась в родовой храм предков и, как и ожидала, увидела генерала, сидящего с опущенной головой среди множества свечей.

– Отец!

Бай Сюнь продолжил молча сидеть. Бай Шо бросилась к нему и встала рядом ним на колени.

– Чун-бофу^[111] не...

– Десять тысяч солдат Вэйчэна. Обвинительный приговор невозможно отменить. У его величества есть неопровержимые доказательства, – вздохнув, проговорил Бай Сюнь и похлопал дочь по плечу. – Шо-эр, все эти дни папа старался сделать все, что мог. Ты должна знать, что мобилизация войска – серьезное преступление против императора.

Бай Шо беспомощно рухнула на пол. Всю свою короткую жизнь она провела в богатстве и почете. Она была своенравной, и все ей в этом потворствовали. Только теперь девушка наконец поняла: пусть она хочет стать бессмертной, но порой в мире людей случается то, чего она никак не может изменить.

– Если даже канцлер Чун виноват, А-Чжао, он... А-Чжао не виноват!.. Папа, А-Чжао не виноват! Пожалуйста, папа, спаси его!

– Сюда! – крикнул Бай Сюнь, слегка нахмурившись.

– Генерал, – раздался голос стражи.

– Сяоцзе наказана. Три дня ей запрещено покидать храм предков! Не выпускать без моего приказа!

– Слушаюсь!

– Отец!

Бай Сюнь развернулся и ушел. Девушка побежала за ним, но перед самым ее носом двери захлопнулись. Она оказалась в ловушке.

Бай Шо заметалась, подобно зверю, попавшему в силки. Вдруг в углу раздался щелчок. Огоньки свечей заплясали на сквозняке. Девушка обернулась и увидела, как в окно ловко запрыгнул ослик.

Это был все тот же старый знакомый Бай Шо, только заметно похудевший. Возможно, именно благодаря этому он смог забраться в тщательно охраняемое поместье генерала.

Девушка молча смотрела на осла. В его черных глазах читалась настороженность. Его величество устроил набег на дом канцлера, жизнь Чун Чжао висела на волоске. За эту ночь Бай Шо нужно было наконец повзрослеть.

– Эй, ты! – вдруг раздался нагловатый голосок. Бай Шо испугалась и принялась озираться по сторонам.

– Да прекращай, это же я! – Ослик стукнул копытом по полу. Бай Шо с подозрением смотрела на него, а он принялся нарезать вокруг нее круги.

– А на Мусяошани ты бодрее выглядела, я сам видел! Но стоило тебе вернуться в столицу, как ты совсем изменилась. Что не так-то? Дома проблемы, что ли?

Вообще, это осел был виноват в случившемся на горе Мусяошань – он вредил ей всякий раз, как выдавалась возможность!

Бай Шо поджала губы.

– Зачем ты привез меня обратно? Кто... – Она выдержала паузу. – Кто такой хозяин дворца Ясной луны? Неужели он не хочет меня убить?

Ухо осла дернулось. Он тихо фыркнул.

– О чем он только думал?! Что я буду до конца дней своих твоим личным беззаветно преданным ослом? Вот прям взял и пошел спасать тебя и твоего дурака!

Бай Шо нахмурилась. Ослик снова фыркнул и продолжил:

– Почему тебя так волнует хозяин дворца Ясной луны? Неужели твой дурак тебя вообще не заботит?

– Ты можешь спасти его? – Бай Шо сделала шаг к ослу и взволнованно спросила: – Ты, конечно, монстр, но... Так ты можешь его спасти или нет?

– Да не могу я его спасти, – качнул мордой осел. – Эта цветочная демоница натворила в человеческом мире дел! И теперь по всей столице дежурят бессмертные, чтобы демоны войну не развязали. Я ранен, и если попытаюсь спасти приговоренного к смертной казни, то, боюсь, бессмертные поймают меня и живьем кожу сдерут!

– Это заклятие цветочной демоницы тебе навредило?

– А ты смышленая! Ты самая умная смертная из всех, кого я когда-либо встречал!

Бай Шо разочарованно потупилась. Ослик фыркнул и продолжил:

– Однако, пусть я и не в силах спасти твоего дурака, но могу устроить вам встречу до его казни.

– Правда? – недоверчиво спросила Бай Шо. – Но ты же ранен... Как ты собрался проникнуть в тюрьму?

Ослик махнул хвостом, и перед Бай Шо вспыхнул светло-зеленый свет. Не успела она и глазом моргнуть, как осел подошел к ней – она отчетливо слышала стук копыт.

Последовала еще одна вспышка света, и она взглянула на ослика.

– Так мы сможем спрятаться. Садись на меня, я довезу тебя до темницы. Это не займет и четверти большого часа.

– Что ты хочешь взамен, Лун-эр?

Бай Шо спокойно смотрела на осла. И тот ничуть не удивился. Он приоткрыл пасть, обнажив в улыбке ряд белых зубов.

– С чего ты решила, что Лун-эр – это я?

– С тех пор, как я покинула столицу, и до тех пор, как я оказалась на горе Мусяошань, единственным нечеловеческим существом рядом со мной был ты, – вздохнув, пояснила Бай Шо. – Все демоны думают, что смертные безмозглые?

– Не сравнивай меня с этим злодеем! – вздрогнул Лун-эр. – Девочка Бай, там, на горе Мусяошань, когда мы бежали, ты воспользовалась своей кровью, чтобы пробудить деревянного поросенка, да?

Бай Шо настороженно посмотрела на осла.

– Не переживай, много крови мне от тебя не нужно. Всего флакончик...

Он ударил копытом по земле, и на этом месте вдруг возник маленький фарфоровый сосуд.

– Наберешь мне пузырек крови, а я помогу встретиться с твоим дураком.

– Хорошо! – кивнула Бай Шо и уверенно взяла сосуд.

Осел вновь посмотрел на девушку, но в его взгляде появилась хитринка. Он ухмыльнулся. Вдруг Бай Шо сказала:

– Знаешь, что любопытно? Хозяин дворца Ясной луны ищет тебя. Так почему не узнаёт? И еще... Ты же осел... Почему тебя зовут Лун-эр?

– Ну... – протянул осел Лун-эр, моргнув и чуть согнув ноги. – Скоро рассвет. Ты уверена, что хочешь тратить свое время на пустую болтовню?

Бай Шо все быстро поняла. Она мигом забралась на спину ослика и сказала:

– Едем в тюрьму!

Ослик взмахнул хвостом, вспыхнул зеленоватый свет, и они испарились. Окно со скрипом распахнулось, а после осторожно закрылось.

– Эй, сяо Мутоу, эта девчонка только что насмехалась над тобой?

Юноша в красном прислонился спиной к дереву, а поросенок Лун-и летал около него, часто-часто взмахивая короткими крылышками. Фань Юэ окинул его равнодушным взглядом.

На дороге, ведущей в столицу, раздался топот ослиных копыт. Глупый осел как будто не подозревал, что его прикрытие не работает для глаз Фань Юэ.

– Как ты узнал, кто этот осел на самом деле? Даже я этого не заметил!

Фань Юэ разомлел – ему было лень тратить силы на серого дурня.

Издалека донесся оглушительный звук барабана для отбивания ночных страж – ослик подпрыгнул от неожиданности. Бай Шо чуть не свалилась на землю и крепко обхватила его за шею, испугавшись, что упадет и умрет на месте.

Фань Юэ заглянул в ее бесподобные глаза, и уголки его рта изогнулись в улыбке.

– Видел когда-нибудь женщину, которая боялась бы смерти сильнее нее?

Поросенок Лун-и смущенно глянул на демона.

– Даже убегая от верной гибели, она не забыла об осле.

Фань Юэ игриво улыбнулся.

– Если бы я не оглушил ее, если бы бессмертные с горы Небесного озера не отправили ее в столицу и этого смертного Чун Чжао не бросили бы в тюрьму, как думаешь, осел отстал бы от нее?

Поросенок Лун-и задумался – Фань Юэ дело говорил. Он сам живет уже несколько десятков тысяч лет, но такого трудного смертного в последний раз видел лишь тогда, когда истинная богиня Шангу была еще ребенком.

Изобразив подобие ухмылки, Лун-и протянул:

– В ее теле и крови-то толком нет! Жалко такое использовать! Неужели глупый осел этого не понимает?! Э-эх... И что нам теперь с ним делать? Забрать лекарство и возвращаться в Цзибэй? Ай-яй! – хныкнул Лун-и, случайно влетев в спину Фань Юэ.

Почти добравшись до тюрьмы, Лун-эр остановился.

Он глянул в сторону Фань Юэ, но тот мгновенно испарился во вспышке света, и ослик не успел его заметить. Какое-то время он растерянно смотрел в пустоту, но тревожиться сейчас было недосуг.

– Держись крепче!

Бай Шо поудобнее обхватила шею осла, и они исчезли в темноте темницы.

У входа в тюрьму Лун-эр дохнул – и тут же стража и заключенные медленно опустились на землю и погрузились в глубокий сон.

Хвост ослика дернулся, и Бай Шо медленно сползла с его спины.

– Твой дурак там. Идем.

Они прокрались по длинному коридору, замирая от леденящего ужаса. Задрожав, Бай Шо ускорила шаг и поспешила вглубь тюрьмы.

– Девчонка Бай, у тебя времени – пока не догорит половина палочки благовоний!^[112] – долетел до нее голос Лун-эра.

Света в тюрьме почти не было, лишь кое-где дрожали редкие огоньки свечей. Люди за решетками были истощены, у кого-то были сломаны руки и ноги. Выглядело все ужасно... Бай Шо почти перешла на бег, но тут вдруг остановилась перед единственной камерой с открытой решеткой. Чун Чжао лежал на соломенной циновке без сознания, волосы его были растрепаны, а сам он был весь в крови. Меньше чем за полмесяца сына славного канцлера превратили в жалкое подобие человека.

– А-Чжао!

Бай Шо никогда не видела его таким. Она залетела в его камеру и помогла юноше сесть.

– А-Чжао! Как ты?

Чун Чжао медленно открыл глаза – в его черных зрачках отразилось лицо Бай Шо. Грустно улыбнувшись, он сплюнул сгусток крови.

– Похоже, это снова прекрасный сон, в котором мне явилась А-Шо.

– А-Чжао, это же я, А-Шо! Не пугай меня! – Голос Бай Шо дрожал, а сердце сжималось от боли.

Что-то было неладно с головой Чун Чжао – скорее всего, его так сильно избили, что он перестал узнавать людей и думал, что все происходящее – сон.

– Как же повезло, что ты не успела выйти за меня замуж, А-Шо... Ты... Хорошая девочка... – Чун Чжао закашлялся, у него изо рта хлынула кровь прямо на светлые одежды Бай Шо.

Находящийся в прострации Чун Чжао вдруг яростно оттолкнул от себя невесту, ударил кулаками по земле и с ненавистью глянул в сторону императорского дворца.

– Нет! Мой отец невиновен! Он всю жизнь служил его величеству и народу! Он не способен на измену!

– А-Чжао...

– Обвинения несправедливы! Несправедливы! Я не признаю эти обвинения! – закричал Чун Чжао, ударился головой об стену и потерял сознание. По его лицу снова потекла кровь.

– А-Чжао! – Дрожащими руками девушка поймала падающее тело Чун Чжао, но в этот раз так и не смогла разбудить его. Она глядела на юношу, с которым росла вместе, и беспомощно рыдала.

– Нам пора уходить! – послышался голос Лун-эра.

Не успела Бай Шо и глазом моргнуть, как незримая сила вынесла ее из камеры.

В следующий миг она оказалась за воротами тюрьмы. Осел чуть согнул ноги, чтобы Бай Шо смогла сесть ему на спину, и они помчались в поместье генерала.

Крепко обхватив шею ослика, Бай Шо впервые не думала о своем бессмертии. В ее сознании застыло обезумевшее окровавленное лицо Чун Чжао.

Когда они добрались до храма предков, зеленоватое свечение еще не рассеялось, и стража на входе их не заметила. Ослик Лун-эр уже собрался прыгнуть в окно, как вдруг до них донеслись голоса.

– Муж мой, раз уж так получилось, не нужно винить себя. Тебе не спасти семью Чун.

Матушка? Бай Шо схватила ослика за уши и спрыгнула с его спины.

На всякий случай он тут же ловко замел хвостом следы девушки.

В саду, недалеко от храма предков, под старым персиковым деревом сидел Бай Сюнь – он выглядел смертельно усталым. Позади него стояла госпожа Бай, в ее глазах поблескивали слезы.

– Под этим деревом зарыты три кувшина вина: один – от канцлера Чуна, а два других – в честь рождения А-Шо и А-Си. Мы договорились: когда наши девочки выйдут замуж...

Бай Сюнь вздохнул и хриплым голосом продолжил:

– Что могло одурманить его? Он навлек беду на всю семью! Чун Чжао всегда был славным ребенком! Если бы не Шо-эр, он бы...

Бай Шо задрожала и осторожно подошла поближе.

– Господин! – вдруг повысила голос госпожа Бай и схватила генерала за руку. – Ты не должен говорить об этом Шо-эр!

Бай Шо всю жизнь считала матушку слабой и хрупкой женщиной – она никогда не была такой настойчивой и твердой.

О чем они говорили? Что родители скрыли от нее?! Сердце Бай Шо налилось холодом, вцепившиеся в стену руки задрожали.

– Шо-эр и Чун Чжао обручены с детства, их дружба была крепче, чем у брата и сестры. Чун Чжао всегда был исключительно добр к ней. Она должна знать, почему помолвка расторгнута. Она сбежала со свадьбы, и чтобы найти ее, Чун Чжао втайне мобилизовал войска в Вэйчэне. Когда его величество узнал об этом, он приказал казнить всю семью канцлера!

Не сдерживая слез, госпожа Бай повторяла:

– Муж мой, Шо-эр не должна знать об этом! Что с ней потом будет?

Вздохнув от беспомощности, Бай Сюнь обнял супругу.

Краска отлила от лица Бай Шо, ее всю трясло. Перед глазами снова и снова возникало залитое кровью обезумевшее лицо Чун Чжао. Если бы она не прижалась к стене, то точно упала бы на землю.

Вспыхнул зеленоватый свет, Бай Шо схватилась за хвост осла, и они вернулись в храм предков.

Когда они оказались за запертыми дверями, Бай Шо не удержалась и повалилась на пол. Взгляд ее потускнел, лицо пугающе побледнело.

– Эй! Девчонка, ты чего?! – Голос Лун-эра изменился и стал похож на очаровательное лепетание малыша. Закашлявшись, он резко вернулся к привычному тону. – Девчонка Бай?..

Но Бай Шо даже не шелохнулась, и взгляд ее по-прежнему оставался равнодушно-безжизненным.

Лун-эр встревоженно посмотрел в окно. Если он не пробудит свою душу, то точно превратится в бездушный кусок дерева.

Фыркнув, он поднял ногу и собрался растолкать Бай Шо копытом, как вдруг она резко подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Помоги мне спасти его! Я готова отдать свою жизнь!

Осел удивленно уставился на девушку – ему даже стало как-то неловко. «Ничего себе! Меня что, раскрыли? Как такое могло случиться?» – подумал он.

– Девчонка Бай, о чем ты говоришь? Мне нужно лишь немного твоей крови... А не жизнь...

– Если тебе нужна лишь моя кровь, зачем так рисковать? Оглуши меня и возьми, что нужно. Демоны непохожи на людей, они мстительны. Я вон подставила тебя на горе Мусяошань... А ты продолжаешь что-то строить из себя передо мной. Зачем все это?

Бай Шо говорила мягко, но уверенно.

– Я как-то прочитала в одной книжке, что совершенствование у демонов проходит сложнее, чем у бессмертных. И еще о том, что самый распространенный метод совершенствования – использовать человеческую кровь и дух^[113]. Но необходимо соблюдать целый ряд определенных правил. Я предполагаю, что, если тебе нужна моя кровь, ты сможешь воспользоваться ею, только если я отдам ее добровольно, верно?

Все было воистину так – и для бессмертных, и для демонов. Если бессмертный или демон обманом пытались отобрать у человека дух или кровь для своего совершенствования, они превращались в монстров. Что, собственно, и произошло с девятиглавым змеем, которого убил Тяньци у императорской усыпальницы.

Лун-эр мечтал пробудить силу своей души, но для этого он мог лишь попытаться уговорить Бай Шо поделиться кровью. В противном случае он стал бы монстром, питающимся человеческими душами.

Лун-эр угрюмо посмотрел на Бай Шо и, не сдержавшись, спросил:

– Девчонка Бай, ты в самом деле простая смертная?

– Угу.

– Откуда простая смертная знает так много?

Вздохнув, Бай Шо подошла к окну, взглянула на застывший в ночном небе лунный диск и подумала о чем-то сокровенном.

– Моя главная цель в жизни – стать бессмертной. С восьми лет я читаю книги о богах, демонах, о самых странных вещах, происходящих в мире. Я знаю, что для многих людей написанное там – лишь сказки. Но что-то же в них – правда? Все, что я знаю, я черпала из книг.

И это было воистину так. Чун Чжао тратил огромные деньги, чтобы дарить ей самые удивительные трактаты. Их привозили со всей Поднебесной. Некоторые из них были написаны самыми настоящими даосскими практиками. Содержание таких книг многим казалось безумием, но Бай Шо знала, что в них может быть много правды.

– Что хорошего в том, чтобы стать богиней? – усмехнулся Лун-эр. – Это лишь показной достаток и видимость добродетели! Гораздо веселее быть демоном!

– Это не важно, – спокойно ответила Бай Шо и повернулась лицом к ослику. – Время уходит. Если ты поможешь мне спасти А-Чжао, я с радостью поделюсь с тобой своей кровью. Жизнь за жизнь.

Вот его и раскрыли. Если Бай Шо не поделится кровью, у Лун-эра не останется никаких шансов. Если он не пробудит силу своей души, Фань Юэ рано или поздно найдет его. Уж лучше рискнуть, чем превратиться в деревяшку!

Вспыхнул изумрудный свет, Лун-эр исчез, и перед Бай Шо появился юноша в зеленом. С виду он походил на молодого мужчину, а на деле был лишь подростком. Волосы его были заколоты деревянной шпилькой, платье больше походило на матерчатый, весь в заплатках, мешок. Глаза – чернее ночи, живые и хитрющие.

– Хорошо! Я спасу твоего дурака! – Голос ослика совсем не изменился, разве что стал чуть более мальчишеским и озорным. – Но ты должна сдержать слово!

Лун-эр протянул руку. Глянув на стоящего перед ней юношу, Бай Шо хлопнула его по ладони.

– Договорились!

Лун-эр взмахнул рукой, и по его плечам заструилась серая мантия, по цвету походившая на ослиную шкуру.

– Это мантия Ваньсян^[114], настоящее сокровище. Я получил его на горе Мусяошань, когда спустился в мир людей из Царства Демонов. Благодаря ей я могу менять форму и скрывать человеческую ауру. Надев ее, ты превратишься во все что угодно! Если я совершу жертвоприношение, демоническая сила привлечет бессмертных. Эту силу можно скрыть только в одном месте – на горе возле императорской усыпальницы. Я помогу тебе спасти Чун Чжао. Встретимся у усыпальницы.

У императорской усыпальницы? Бай Шо растерянно посмотрела на юношу. Забрав у него мантию, она кивнула.

– Хорошо.

Лун-эр развернулся, проворно выпрыгнул из окна и под покровом ночи направился в тюрьму.

Отдав три земных поклона в храме предков, Бай Шо набросила мантию на плечи, открыла дверь и ушла, не оглядываясь.

Поместье генерала тщательно охранялось, Бай Шо следовало быть крайне осмотрительной. Всякий раз, когда ее могли поймать, она обращала надвигающуюся опасность в свою пользу. Перебравшись через высокую стену поместья сквозь собачью лазейку, она побежала за город.

Лун-эр воспользовался своим светом, чтобы проникнуть в тюрьму. Добравшись до камеры Чун Чжао, он осторожно коснулся решетки. Юноша лежал на земле, лицо его было залито кровью. Лун-эр подошел к нему и мягко потряс, но тот лишь скривился от боли и недовольно застонал.

Обычный смертный, ничего особенного. Еще рисковать жизнью приходится из-за какого-то красавчика со смазливым личиком.

Потянув Чун Чжао на себя, Лун-эр усадил его на спину и быстро выбежал из тюрьмы. На выходе он обратил внимание, что стража все еще спит. Вздохнув с облегчением, он побежал к последней высокой стене.

Он практически перебрался через нее, как – бах! – вспыхнуло несколько лучей духовной силы, и на Лун-эра обрушилась духовная сеть.

Ох! Нашли! Лун-эр изменился в лице, в его ладони мгновенно материализовалась палка, и он принялся отмахиваться от сети.

В воздухе показались бессмертные генералы – они-то и держали сеть. Как бы Лун-эр ни старался, он не мог вырваться из сети. Во главе группы воинов стоял Цин И. Увидев Лун-эра, который выглядел как подросток, он не мог скрыть удивления.

– Древесный дух?

Цин И с любопытством посмотрел в сторону столицы.

Вот уже полмесяца, как город кишел демонами. Неужели все это – из-за какого-то древесного духа?

Лун-эр отбивался как мог – он не позволит кучке бессмертных схватить его со связанными руками^[115]. Видя, что близится рассвет и столичные жители вот-вот проснутся, Цин И вышел вперед, в его руке материализовалась мухогонка, и он кинул ее в древесного духа. Она попала тому прямо в голову – перед глазами Лун-эра поплыли звезды, и он без чувств упал на землю вместе с Чун Чжао. Демон и человек оказались пойманы в духовную сеть!

Бай Шо с тревогой ждала Лун-эра у императорской усыпальницы. Первый луч солнца скользнул по вершинам гор, забрав с собой остатки ночи. Вдруг раздались шаги. Бай Шо удивленно обернулась.

– А-Чжао!

При виде приближающегося человека удивление на лице девушки сменилось страхом, и она отступила назад.

Незадолго до этого (примерно сгоревшую палочку благовоний тому назад) в небе возле тюрьмы вспыхнула духовная сеть, накрывшая Лун-эра и Чун Чжао. А следом повеяло искристо-ледяным холодом.

В сторону Лун-эра метнулась вспышка серебристого света. Страх в глазах юноши сменился ужасом. Он тщетно попытался защититься от ледяного порыва своей хрупкой палкой. Серебристый свет пронзил лоб Лун-эра, и юноша в зеленых одеждах мгновенно исчез. На землю упал зеленый деревянный амулет размером с ладонь в форме осленка. Он откатился немного в сторону и молчаливо замер.

Деревянный осленок поднялся в воздух и приземлился на пару узких ладоней.

Незнакомец был скрыт демоническим светом, лица его не было видно. Он равнодушно игрался с деревянным ослом и вдруг проговорил ледяным голосом:

– Хотел быть ослом? Что ж, так тому и быть.

Маленький, размером с детскую игрушку, деревянный осленок не мог ни говорить, ни двигаться. Но глаза его выражали бесконечную обиду и отчаяние.

Небрежно бросив деревяшку в рукав, демон взмахнул рукой, заморозил бесчувственное тело Чун Чжао, и тот куда-то исчез. Даже не взглянув на генералов, Фань Юэ развернулся и удалился за тысячи ли от столицы.

Веки Цин И чуть дрогнули. Из его ладони хлынул поток силы, разрушивший ледяной барьер. Махнув одной рукой бессмертным генералам, второй он метнул мухогонку в сторону Фань Юэ, преграждая ему путь.

– Стоять!

Когда мухогонка коснулась спины Фань Юэ, вспыхнул целый поток демонической силы – сила бессмертного столкнулась с силой демона, и мухогонка переломилась надвое. Изо рта Цин И хлынула кровь, и он отступил на несколько шагов назад.

В свете полной луны демон стоял, чуть склонив голову набок и слегка изогнув идеально очерченную чернильную бровь. Генералы подхватили Цин И, поддерживая его.

– Повелитель!

– Повелитель!

Несколько воинов бросились за демоном, но Цин И их остановил.

– Вернитесь! – побледнев, приказал он и злобно проводил глазами удаляющуюся фигуру Фань Юэ. – Не нужно преследовать его. Это хозяин дворца Ясной луны.

Повисла тишина. Бессмертные думали, что в столице бесчинствуют мелкие демоны. Они даже подумать не могли, что во всем замешан хозяин дворца Ясной луны. Ходили слухи, что он никогда не покидал Цзибэй. Зачем он спустился в Нижнее Царство? Зачем ему спасать смертного?

Цин И озадаченно глядел на удаляющегося демона, не проронив ни слова.

Поместье генерала Бая

Бай Сюнь стоял в главном зале, сжимая кулаки от гнева.

– Когда она сбежала?!

Солдаты опустились на колени.

– Отвечаю генералу! Не... Неизвестно!

– Вздор! Как столько солдат упустили ее! Она, по-вашему, летать научилась?!

– Мы ни на шаг не отходили от храма предков! Генерал, сяоцзе не выходила!

Стражники тревожно переглянулись.

Возвращение Бай Шо в столицу наделало много шума. А теперь она буквально испарилась из храма предков на глазах у охраны. Все были в замешательстве: неужели их сяоцзе и в самом деле совершила нечто ужасное? В народе уже поползли слухи...

Генерал изменился в лице и приказал:

– Иди и проверь – осел все еще в стойле?

Солдат опешил, но не посмел перечить.

– Есть!

Он поспешно встал и удалился.

Вернувшись, солдат сообщил, что осел тоже исчез. И в это же время до генерала дошли вести из тюрьмы: Чун Чжао бежал!

Бай Сюнь содрогнулся всем телом и чуть не упал, но его удержала пара твердых рук.

– Отец.

Это была Бай Си, одетая в простые одежды. Откинув капюшон, она открыла лицо – уже почти совсем не похожее на лицо сестры.

– Си-эр, почему ты вернулась? Твоя сестра...

– Я все знаю.

Бай Си махнула страже рукой.

– Ступайте.

– Да, ваше высочество!

В зале сразу стало спокойнее.

– Отец, когда А-Шо вернулась, я отправила людей из восточного дворца проследить за поместьем канцлера. Как только я узнала, что А-Шо пропала, сразу пришла сюда.

– Ты знаешь, где она?

– Не знаю, – покачала головой Бай Си. – Но подозреваю, что ее исчезновение как-то связано с побегом Чун Чжао.

Бай Си выдержала паузу и спокойно продолжила:

– Когда ты спас нас у императорской усыпальницы, я знала, что мы не сможем ее удержать. Так быстро настал этот день...

Бай Сюнь вновь изменился в лице, сердце его сжалось от тревоги.

– Си-эр, ты...

Бай Си слегка кивнула.

– Я всегда помнила, что тогда произошло.

Бай Сюнь тяжко вздохнул.

У императорской усыпальницы Бай Шо пятилась назад до тех пор, пока нога ее не зависла на краю обрыва.

– Ты... Почему ты здесь?

Стоящий перед ней Фань Юэ мерзко улыбнулся.

– Бай-сюн, ты же такая умная – наверняка уже знаешь, почему я здесь.

– Хо... Хозяин дворца... – сухо рассмеялась Бай Шо. – Как смеет Бай Шо тянуться за великими? Бай Шо не заслужила такой чести... Хо... Хозяин дворца! Твоего Лун-эра у меня нет! Это правда! Честно!

– Я знаю, – ответил Фань Юэ, вальяжно прислонившись к дереву.

Бай Шо растерянно смотрела на демона. Тот раскрыл ладонь, и на ней закружилась деревянная фигурка ослика.

– Лун-эр? – выпалила Бай Шо и тут же прикрыла рот рукой.

– Похоже, вы знакомы.

Глаза Фань Юэ сверкнули, но тут Бай Шо вдруг изменилась в лице и воскликнула:

– Если ты поймал Лун-эра... О, нет! А-Чжао!

Она подняла глаза к небу, развернулась и бросилась бежать обратно в столицу, но ее тут же остановил ледяной поток.

– Прочь с дороги! – крикнула девушка. Ее глаза покраснели от набежавших слез.

– Почему ты так переживаешь из-за него?

Фань Юэ махнул рукой, и под скалой появилось тело Чун Чжао.

– А-Чжао!

Бай Шо бросилась к нему и увидела, что его раны затянулись, а на теле и одежде не осталось ни капельки крови. Вздохнув с облегчением, девушка подняла глаза на демона.

– Это ты его спас?

– Разумеется. Думаешь, твой глупый осел смог бы это сделать? – недовольно нахмурился Фань Юэ.

– По... Почему? – заикаясь, спросила Бай Шо.

– Потому что.

Растерянная Бай Шо смотрела, как демон приближался к ней.

– Мой дворец никогда ни перед кем не оставался в долгу. Особенно перед смертными. Я спас ему жизнь, потому что ты помогла мне на горе Мусяошань. Мы квиты.

Фань Юэ остановился прямо перед Бай Шо. Солнечный свет бил в спину молодого демона, очерчивая золотом изящный силуэт. Бай Шо ошеломленно глядела на него.

– Огромное... Огромное спасибо!

Ей непросто было подобрать более изысканные слова благодарности.

«Похоже, этот демон не так уж плох. В тех книжках с картинками все-таки много неправды...» – подумала Бай Шо.

– Раз мы квиты и ничего друг другу не должны, есть некоторые вещи, о которых тебе следует забыть.

Не успела Бай Шо и рта открыть, как молодой демон чуть склонился и возложил ей на лоб холодные узкие ладони. Вспыхнул демонический свет, Бай Шо медленно закрыла глаза и мягко опустилась на землю.

Фань Юэ встал, взглянул на двух лежащих рядом смертных, затем решительно развернулся и ушел.

В лучах утреннего солнца Бай Шо смотрела ему вслед. Она не знала почему, но ей показалось, что она уже раньше видела такое.

Кто он? Хозяин дворца Ясной луны? Демон... Так странно...

Наконец девушка закрыла глаза, и весь мир погрузился во тьму.

Бай Шо очнулась на полу повозки. Она была одета в холщовую одежду, рядом лежал Чун Чжао.

Повозка остановилась как раз в тот момент, когда Бай Шо окончательно пришла в себя. Отодвинув штору, она никого не увидела – не было даже извозчика. На другом конце казенного тракта в беседке стояла девушка.

Что она здесь делает? Потрясенная Бай Шо выпрыгнула наружу.

– А-Си!

Бай Шо бежала так быстро, что чуть не упала – сестра удержала ее за плечи.

– Осторожнее.

Увидев Бай Си, Бай Шо больше не могла сдерживать раздирающие ее чувства. Крепко обняв сестру, она заревела:

– У-у-у-у!.. А-Си!.. У-у-у-у!..

– Ну, ну, все хорошо, не плачь. – Бай Си терпеливо гладила Бай Шо по спине, пока та не успокоилась.

– Я... – Бай Шо подняла заплаканные глаза. Она взглянула на повозку и не нашлась, с чего бы начать.

– Тебе не нужно всего мне рассказывать. Отец нашел человека, которого казнят вместо А-Чжао. Никто не знает, что в тюрьме не он, – тихо сказала Бай Си.

– Значит, семья Чун...

Бай Си покачала головой и вздохнула:

– В полдень их всех обезглавили.

Бай Шо побледнела, закусила губу и потупилась. Бай Си взяла ее за руки и сказала:

– А-Шо, это не твоя вина. Не нужно корить себя. А-Чжао тоже не виноват. Ты сделала все, что могла.

Руки Бай Шо слегка дрожали. Она сначала слабо кивнула, но почти сразу замотала головой.

– А-Чжао больше не может оставаться в столице, и в будущем он должен хранить свою личность в тайне. Если ты хочешь вернуться домой, мы с папой придумаем, как замять то, что сегодня произошло...

– Нет, – перебила сестру Бай Шо и взглянула на повозку. – У А-Чжао больше никого нет. Я боюсь, что он может наделать глупостей. Я останусь с ним, пока он не закончит свои дела.

Бай Си помрачнела, и теперь уже Бай Шо взяла ее за руки.

– Послушай, А-Си, ты же знаешь меня. Я никогда не хотела быть невесткой императора или выдающейся дочерью генерала. С самого детства я мечтала наслаждаться свободой!

Бай Си беспомощно посмотрела на Бай Шо – сестра игриво улыбнулась. Погладив ее по голове, она сказала:

– Ты...

– Ты – жена наследника престола. Тебе не стоит покидать восточный дворец надолго. Мы должны прощаться. Возвращайся. А я навещу тебя, когда стану бессмертной, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке!

Бай Шо улыбнулась шире, глаза Бай Си налились слезами. Наконец она кивнула и сказала:

– Хорошо. Я буду ждать тебя, моя маленькая богиня. Жизнь за стенами столицы не такая, как дома, – тебе придется самой заботиться о себе. Если... Если у тебя настанут трудные дни и ты поймешь, что больше не желаешь этого дурацкого бессмертия, просто возвращайся домой, хорошо?

В покрасневших глазах Бай Шо заблестели слезы, и она активно закивала.

– Хорошо!

Отпустив руки Бай Си, Бай Шо повернулась и ушла. Пройдя несколько шагов, она вдруг развернулась и бросилась обратно.

– Сестра!

Она крепко обняла Бай Си – за все эти годы она впервые назвала ее сестрой.

– Передай папе и маме, чтобы они берегли себя!

Разжав объятия, Бай Шо убежала без оглядки.

– А... – Но Бай Си лишь едва успела коснуться края одежды сестры.

Повозка покатилась по тракту в сторону горизонта. Из-за дерева бесшумно вышел Бай Сюнь. Вместе с Бай Си он смотрел, как уезжает Бай Шо.

Они не знали, вернется ли она, но сердце им подсказывало, что они еще встретятся.

Чун Чжао очнулся полмесяца спустя. Юноша не задавал Бай Шо никаких вопросов – казалось, он прекрасно обо всем знал. Целыми днями он не произносил ни слова и не выходил из повозки, но от еды и воды не отказывался. Так бесцельно проводил он свои дни. Бай Шо вела повозку на восток. Чтобы как-то развлечь Чун Чжао, она описывала ему пейзажи по пути, придумывала истории и травила шутки. Днем она далеко не отходила от повозки, а ночью почти не спала – очень боялась, что растерянный Чун Чжао может уйти в неизвестном направлении.

Так прошел месяц. Бай Шо продолжала вести повозку, не обращая внимания на трудности пути. Близилась зима, дорога становилась все ухабистее. От поводьев и холода ее нежные ручки огрубели, лицо исхудало, кожа потемнела. Но в ее глазах все так же горел огонь.

Она верила, что Чун Чжао однажды заговорит с ней. Верила, что они обязательно отыщут заветную школу бессмертных на далеком острове в бескрайнем море!

Шли дни. Под конец года они добрались до самого восточного от столицы города.

Той ночью в небо пускали фейерверки. Люди на улицах шумно радовались празднику и восхваляли императора. Бай Шо вспомнила, что сегодня был день рождения Сына Неба. Несмотря на то что Чун Чжао до сих пор не произнес ни слова, в глубине души девушка понимала, что он ничего не желает слышать об этом событии. Покрепче сжав поводья, она собралась увести повозку подальше от шумного города, как вдруг ее руки накрыла пара теплых ладоней.

Чун Чжао наконец пришел в себя, с нежностью посмотрел на Бай Шо и улыбнулся. Из глаз девушки потекли слезы, она словно онемела от избытка чувств.

– Куда мы едем, А-Шо? – мягко спросил Чун Чжао.

– К... К бессмертным... – с огромным трудом выдавила Бай Шо. – Хорошо?

– Хорошо.

Чун Чжао погладил ее по голове, забрал поводья и уверенно повел повозку на восток, оставляя позади усыпанное фейерверками небо.

Цзибэй.

Дворец Ясной луны

Той же ночью в ледяных стенах Ясной луны Фань Юэ наслаждался в одиночестве драгоценным свадебным вином, глядя на огромную луну. Маленький деревянный ослик лежал возле курильницы. Винная чарка с грохотом упала на пол. Поросенок Лун-и замахал крыльями, залетел на стол, оперся одним бочком о курильницу и положил копытца на ослика.

– Сяо Мутоу, – пробормотал пьяный Лун-и и рыгнул. – Как давно мы вернулись? Может, пора сожрать эту животину?

От луны веяло холодом, но во дворце было не так ветрено, как снаружи. Деревянный ослик задрожал от страха под ногами поросенка. Его глаза округлились – как же он хотел сбросить с себя этого свина, но не мог пошевелиться.

Лун-и вздохнул, недоверчиво глядя на Фань Юэ.

– Ау! – взвизгнул поросенок, начав трезветь. – Ну, допустим, не хочешь ты его жрать. Но ты же зачем-то сохранил ему жизнь! Зачем, а? Сяо Мутоу, у тебя в голове ничего не заржавело?

Он передернул большими ушами и настороженно поинтересовался:

– Ты... Это не из-за той ли девчонки?

Фань Юэ холодно взглянул на Лун-и. Поросенок нервно кашлянул и постарался вести себя серьезнее:

– Сяо Мутоу, не забывай, что сущность твоя – часть священного древа. Если ты не соберешь дерево со всех Трех Царств, то сгоришь и превратишься в пепел. И ни боги, ни сам Будда не спасут тебя.

Фань Юэ нахмурился, осушил чарку вина и взмахнул рукавом – на груди его вспыхнули семь сияющих звезд. Первая горела там, где билось сердце, остальные шесть, расположенные чуть поодаль на груди, быстро угасли.

Похоже, слова Лун-и пробудили воспоминания Фань Юэ.

На далеком севере, среди снега и льда мальчик в красном распахнул глаза. Завывающий повсюду ветер вздымал в небо столбы снега. Повсюду, насколько хватало взгляда, было белым-бело. Мальчик лежал в центре созвездия из семи звезд, а из-за этого барьера за ним голодными глазами наблюдал Таоте.

– Я тогда спас тебя от Таоте ценой своего покоя! – Лун-и подлетел к демону и обиженно взглянул на него. – У нас с тобой договоренность! Я найду для тебя семь частей священного древа, а ты, когда восстановишь силу и вернешь память, – избавишь меня от этого обличья! Если бы священное древо не было прародителем всех деревьев и я не был бы запечатан в его куске, то в жизни не служил тебе и не тратил бы на тебя свое драгоценное время! А ты еще и слова своего не держишь!

– Я никогда не нарушал слова, – наконец заговорил Фань Юэ.

– Тогда почему ты до сих пор не сожрал его? Почему не даешь ему восстановить твою силу? Вы оба – из одного дерева! Его сила уже пробудилась. Если он станет сильнее, то поглотит тебя и сделается богом! Ладно, не так важно, кто из вас станет богом. Главное, чтобы кто-то из вас снял с меня это проклятье!

Поросенок Лун-и обреченно встряхнулся и сонно зевнул. Ему казалось, что никто его не слушает, – это ясно читалось на его кислой мордочке.

Фань Юэ взглянул на Лун-и, вскинув бровь.

– Думаешь, все так просто?

Лун-эр яростно заморгал. Если бы он мог двигаться, то уже точно превратился бы в пепел. Лун-и глянул на бесполезного осла, затем на совершенного в своем великолепии хозяина дворца Ясной луны и со всей искренностью в голосе ответил:

– Не просто. Но тогда зачем ты держишь его? Думаешь, жирнее станет?

– Не имеет значения. Скучно это. Я люблю поиграть с едой.

Фань Юэ встал и, ступая босыми ногами по ледяному коридору, вышел наружу.

– Поскольку он уже у меня во дворце, нет ничего плохого в том, чтобы подержать его здесь еще несколько лет.

– Ну нет! Это все из-за той странной девчонки?! Ты думаешь, она сможет покинуть мир людей?! – не сдержался поросенок Лун-и. – Неужели она поможет тебе найти оставшиеся...

Но Лун-и не успел закончить свою мысль. Фань Юэ уже ушел.

Поросенок обиженно взглянул на ослика, подпер морду копытцем и тихо вздохнул.

Среди льдов и снегов Цзибэя, между небом и землей, казалось, не существовало больше ничего. Ничего, кроме мальчика в красном.

Фань Юэ смотрел на диск полной луны – как она была близка! Затем он закрыл глаза и увидел то, что видел уже тысячи раз.

Персиковая долина. А за ней – дворец Звездопада. К колонне крытой галереи прислонилась девушка в белом платье, в руках ее – вино. Она медленно повернула голову в его сторону. Вдруг Фань Юэ ослепила вспышка света. Грудь его пронзила боль, и он тут же упал на колени.

Снова и снова он видел пару этих прекрасных глаз в таинственном дворце Звездопада, и сердце его разрывалось на части.

Где это место? Кто она? Кто он сам... И что за дерево, о котором постоянно талдычит этот поросенок?! Кем бы он ни был, все, чего он желает, – вновь увидеть ее.

Фань Юэ широко распахнул горящие ледяным светом глаза.

Глава 3

Туманный остров

Береговая линия Восточного моря растянулась на тысячи ли. Говорят, что отсюда начинаются все старинные сказки.

Над необъятными синими просторами летают морские птицы, а в водах плещутся, играясь, рыбы и черепахи. Море держит на себе тысячи островов, а небосклон над ним пересекают бесконечные радуги. В самом сердце Восточного моря есть остров в форме черной черепахи сюань-гуй^[116]. Стоят на нем исполинские горы, опоясанные бамбуковой рощей и персиковым лесом. В центре острова высится кленовый лес, похожий на рвущийся в небо гигантский костер, а в его чаще укрываются десятки храмов. Это Туманный остров, самый большой в Восточном море.

С наступлением весны зацвел персик, и землю устлали ковры из ярких лепестков. По дороге мимо повозки прошли пять прекрасных девушек в белых юбках с корзинами в руках – в каждой корзине лежало по четыре-пять сосудов из белого фарфора, а в них – чистейшая вода и ароматнейшее вино.

– Слышала? Чун Чжао – шисюн^[117] убил осьминога и скоро вернется!

Жители Туманного острова строго соблюдают иерархию. Первой заговорила Эр Лань^[118] – последовательница второго поколения. Глаза ее сияли.

– Правда?! – не сдержавшись, восторженно воскликнула Эр Ли^[119]. – Я слышала, что осьминог этот бессмертный! И наделал же он шума на побережье... Столько людей возжигали благовония и молились, чтобы поскорее избавиться от этой твари. Глава отправил по его душу несколько шисюнов, но осьминог оказался сильнее. Они вернулись все израненные – благо, что живы остались... Потому глава и обратился к Чун Чжао – шисюну. Он ушел в затвор и совершенствовался в уединении всего три дня, но каких успехов добился! Кто знает, быть может, он уже стал бессмертным!

Многие занимаются совершенствованием, но не каждому дано снискать почет. Лишь тот, кто удостоился вступить в ряды бессмертных владык, становится частью Царства Бессмертных, занимает пост в Небесном дворце и получает особый титул для обращения. В противном случае он становится простым бессмертным низшего ранга без определенных обязанностей.

Туманный остров расположен ближе к восточной границе. В Царстве Бессмертных он находится на особом счету, несмотря на то что здешняя школа совершенствования – совсем небольшая. Глава школы – человек беззаботный и совершенно безучастный к мирским делам. Он всегда довольствуется тем, что есть. Потому и на острове живется спокойно, тихо и мирно.

– Надо как следует отпраздновать победу нашего шисюна!

– Шисюн проводит время только с Эр Юнь – шицзе^[120], так что даже не пытайся заигрывать с ним. Кроме того, шисюн не очень общительный. Он близок лишь с шицзе.

Эр Ли поджала губы.

– Это не все! Забыла, что у нас появилась новая лекарка-подмастерье? Шисюн с ней всегда очень любезен. Я слышала, что она – старая знакомая Чун Чжао – шисюна с тех времен, когда он еще в людях был. Говорят, что она – его возлюбленная с детства.

Эр Лань ревниво фыркнула.

– Только ли она? Ты сама хочешь заслужить внимание Чун Чжао – шисюна! Мечтать не вредно! – выпалила Эр Ли, скорчив недовольную мину. – Если бы глава не заметил в шисюне мощного потенциала и не сделал бы для его знакомой послабление, позволив работать в лечебнице – с ее-то навыками, – ту бы даже на остров не пустили!

– Ладно, ладно, Эр Ли – шицзе! Чего злишься-то? Давай лучше поговорим о том, как отпраздновать победу нашего шисюна...

Не успела девушка договорить, как в небо взмыли два огонька – синий и красный – и полетели в сторону главного дворца, в самое сердце кленового леса.

– Это шисюн и шицзе! Они вернулись! Идем скорее!

Эр Ли заулыбалась, сияя от счастья. Обернувшись лучами света, девушки поспешили за огоньками.

В тот день в персиковом лесу царили тишина и спокойствие. Если хорошенько прислушаться, можно было услышать, как среди листьев и цветов кто-то тихонько посапывал и похрапывал. Солнечный луч едва касался личика спящей на толстом стволе дерева девушки – глаза ее закрывал огромный лист.

Вдруг ей прямо на лицо приземлилась жирнющая гусеница! Девушка тут же проснулась и с характерным звуком шлепнулась с ветки на землю.

– Ой-ой! – вскрикнул кто-то от боли немелодичным старческим голосом, непривычным для этих краев.

Под деревом мирно дремала большая черепаха. Она медленно вытянула шею и посмотрела на растянувшуюся на ее панцире девушку.

– Соплячка! Ни стыда ни совести! Ты мне чуть панцирь не сломала!

– Вот еще! Твой панцирь тверже камней с побережья! Я в жизни его не сломаю!

Девушка смахнула с головы листок и уставилась на черепаху. У кого еще могут быть такие хитрые и умные глаза, как не у Бай Шо? Девушка заметно подросла и повзрослела. Она была одета в простую одежду лекаря, волосы ее были убраны в маленький пучок, на поясе покачивалась сумка с целебными травами. Встав на ноги, она повернулась лицом к солнцу и, легонько пнув старую черепаху, звонко крикнула:

– Лао Хэй^[121], пора возвращаться!

Старая черепаха медленно поползла на юг – в противоположную сторону от главного дворца.

– Не везет так не везет! Я специально выбралась в персиковый лес, чтобы насладиться вкусом утренней росы! Как я могла заснуть?! А теперь уж ни капельки не осталось... – бормоча себе под нос, Бай Шо сорвала на обочине дороги травинку и сунула в рот.

– Тебя волнует хоть что-то, кроме сна? Ты не такая талантливая, как другие ученики, да еще и ужасно ленивая. Ну какая из тебя бессмертная? Возвращайся-ка лучше домой! Прекращай растрачивать на себя зерно и хлеб! – принялся ворчать Лао Хэй.

– Ой-ой, старец Гуй^[122], не начинай! – возмутилась Бай Шо и постучала черепаха по панцирю. – Да если бы я не собирала для тебя зерно и не занималась изготовлением эликсира бессмертия, стал бы ты таким сильным?! Мне. Все. Равно. Скорее всего, я еще какое-то время проживу без еды! И через несколько дней установлю новый рекорд в голодании!

Бай Шо довольно заулыбалась, но Лао Хэй не унимался:

– Я занимаюсь твоим совершенствованием уже три года, а сам до сих пор не могу жить без еды. Из всех зверей я уступаю даже самым низшим бессмертным существам. Не понимаю, что тебя так радует! Они говорят, что тот мальчик, Чун Чжао, скоро вступит в ряды бессмертных владык. Девочка, если через несколько лет он и в самом деле станет бессмертным владыкой и вознесется в Небесный дворец, ты больше никогда его не увидишь!

Старец Гуй вздохнул – не нужно было с ней спорить!

Бай Шо оперлась о панцирь черепахи и посмотрела в небо, щурясь от солнца.

Она с самого детства встречалась с бессмертными, поэтому и была одержима навязчивой идеей стать одной из них, найти того демона, который вдохнул жизнь в ее сестру, и отплатить ему за благодеяние. Она даже не задумывалась, предначертано ли ей судьбой такое будущее.

Когда они с Чун Чжао покинули столицу в поисках горы бессмертных, на их долю выпало немало трудностей, но они все же достигли Восточного моря. В тот день, стоя на берегу и глядя на линию горизонта, Бай Шо поняла, насколько нелепо смертному желать стать бессмертным. Чтобы найти заветный остров, они отправлялись в море десятки раз, и каждый раз им едва удавалось выжить. В последнее плавание они вновь оказались в смертельной опасности и уже были готовы сдаться, но волею судьбы спасли Сунхэ-даочжана^[123], бывшего главу Туманного острова. Тот вступил в великую битву с морским змеем и сильно пострадал. Бай Шо и Чун Чжао нашли его на необитаемом острове, израненного и без сознания, и вернули домой.

На Туманном острове раз в десять лет отбирали новых учеников. Так совпало, что Чун Чжао и Бай Шо попали на эту церемонию. Оказалось, что Чун Чжао одарен огромной духовной силой – у него были лучшие задатки даоса и врожденный потенциал. Со столь выдающимися талантами он должен был родиться бессмертным, поэтому Сунхэ взял его в свои ученики. Что касается Бай Шо, как бы она ни старалась, потенциала в ней никто так и не увидел. Не было в ней и капли предрасположенности к тому, чтобы стать бессмертной. Исключительно по просьбе Чун Чжао и с дозволения Сунхэ она оказалась первой смертной, кому за тысячи лет разрешили остаться на острове. Вот только заходить в главный дворец ей было запрещено. Девушка стала исполнять работу лекарки да заниматься целебными травами.

Однако несмотря на то, что Сунхэ доставили на остров живым, его раны оказались слишком глубокими и ему было суждено покинуть этот мир. На смертном ложе он передал свою силу новому ученику. Всего за три года Чун Чжао превзошел своих братьев, трудившихся сотни лет, и стал первым среди них благодаря своим исключительными способностям и талантам. На дальнем конце острова он тренировался днями и ночами – даже Бай Шо редко с ним виделась. В последний раз они встретились прямо перед тем, как он уединился для совершенствования. Это было полгода назад.

В небе вспыхнул диск полной луны. В саду целебных трав царила тишина. В соломенной хижине тихо булькал стоящий на треножнике котел. Оперевшись подбородком на сложенные руки, Бай Шо мирно посапывала перед дымящимся эликсиром бессмертия. Старец-черепаха дремал у ее ног.

Чун Чжао спокойно смотрел на спящую подругу. С рассветом он собрался уйти, как вдруг кто-то ухватился за полу его одеяния.

– Куда ты? Ночь на дворе. И снаружи очень холодно. Погрейся еще немного. Уйдешь, когда взойдет солнце, – сонно проговорила Бай Шо и улыбнулась.

Чун Чжао нежно погладил ее по голове и сказал:

– Глава показал мне запретный уголок Туманного острова. Я пришел увидеться с тобой, потому что хотел бы снова уйти в затвор.

Бай Шо лучезарно улыбнулась, глядя на Чун Чжао искрящимися от счастья глазами и все еще сжимая полу его одеяния.

– Правда? Глава показал тебе запретный уголок Туманного острова? Это же так здорово! Иди туда скорее! Что ты до сих пор делаешь у меня в саду? Только тратишь попусту свое драгоценное время!

Чун Чжао ответил не сразу.

– Боюсь, что на этот раз мы нескоро свидимся. А-Шо, пожалуйста, береги себя и не покидай этот сад, пока я не вернусь. Но если с тобой случится беда, воспользуйся этим, и я поспешу к тебе на помощь.

Он вложил ей в руки бамбуковую флейту. Бай Шо почувствовала, как поток небесной энергии – зеленоватый и нежный – заструился по ее рукам. Стоило ей только взглянуть на флейту, как она сразу поняла, что Чун Чжао вырезал ее с помощью своей силы бессмертных.

– Да что на острове может произойти? Занимайся совершенствованием и не беспокойся обо мне! – отмахнулась Бай Шо, но Чун Чжао нахмурился и настойчивее вложил флейту ей в ладонь. Неохотно приняв подарок, Бай Шо неуверенно сказала:

– Хорошо. Я возьму ее, возьму...

Опустившись на колено, Чун Чжао пристально посмотрел Бай Шо в глаза.

– А-Шо, когда я стану бессмертным владыкой, то найду способ забрать тебя с собой и помогу тебе тоже стать бессмертной. Только дождись меня!

Бай Шо принялась подкидывать дрова под котел и бросила через плечо:

– Ладно, ладно, ты только совершенствуйся как следует, а я как-нибудь о себе позабочусь! Уже светает, ступай!

Глядя на хрупкую девушку, сидящую у поленницы, Чун Чжао было снова потянулся к ней – так ему хотелось еще разок коснуться ее волос, – но на этот раз он сдержался.

– Я пошел.

– Угу.

Шаги постепенно удалялись, а затем и вовсе стихли.

Бай Шо растерянно смотрела на разгорающийся под котлом огонь. На Туманном острове было очень хорошо и красиво, но сейчас ей стало особенно одиноко. Не считая Чун Чжао да старой черепахи, живущей в саду целебных трав, никому здесь до нее не было никакого дела.

Бай Шо сжала бамбуковую флейту и тихонько заплакала, пока никто не видел.

В лучах ослепительного утреннего солнца Бай Шо пришла в себя. Она жила на Туманном острове, но настоящие практики бессмертных были ей недоступны. Девушка никогда не держала в руках меча бессмертных, не произносила заклинаний. Она лишь умела кое-как управлять облаками и огнем. Этому научил ее Лао Хэй, и он же поделился с ней секретом изготовления эликсира бессмертия. Как-то раз старец-черепаха проспал у Бай Шо в лечебнице до самой весны, а проснувшись после зимовки, отплатил за доброту. Так Бай Шо с огромным трудом, но все же ступила на путь совершенствования. Может, она и была несведуща в практиках бессмертных, но никто из учеников не мог превзойти ее в изготовлении эликсира бессмертия. Бай Шо достаточно было лишь раз прочитать медицинский трактат, и она запоминала все до последнего слова. Всего за три года обучения девушка смогла изготовить эликсир третьего сорта. Это снадобье, конечно, не сделает ее бессмертной, но хотя бы сможет продлить жизнь.

Старец Гуй как-то обмолвился, что, если ей удастся изготовить эликсир первого сорта, она сделается бессмертной безо всяких практик. Может, она и не займет высокого поста в Небесном дворце, но точно станет вольной жительницей Срединного Царства.

Бай Шо не спешила выходить в сад, где среди целебного разнотравья уже грелся на солнышке старец-черепаха. Она достала из сумки бамбуковую баночку и вылила в котел утреннюю росу. Из котла вырвался духовный свет, и в воздух медленно поднялась красная пилюля. Бай Шо восторженно распахнула глаза и нервно потерла руки. Но вдруг свечение вокруг пилюли потухло, она рассыпалась в порошок и упала обратно в котел.

Опять не вышло... Бай Шо разочарованно плюхнулась возле котла с эликсиром, бессильно опустив плечи.

– Думаешь, что эликсир бессмертия первого сорта так прост? Что его можно купить на обычном базаре? Если бы тебе, полубессмертной, так легко удалось изготовить эту пилюлю, боюсь, ты бы перепугала всех небожителей.

Старец-черепаха зашел в хижину, глянул на Бай Шо, прислонился к кушетке, а затем перевернулся на панцирь и с наслаждением вытянул конечности.

– Сколько можно повторять: если хочешь усовершенствовать эликсир, тебе нужна сила бессмертных. Ты, конечно, талантлива, отлично научилась разбираться в целебных травах и пользоваться этим котлом, но ты уже достигла предела, и предел этот – эликсир третьего сорта.

Лао Хэй закрыл глаза.

– Если выпьешь эликсир третьего сорта, сможешь прожить сотни лет. Но станешь ты бессмертной или нет – это уже решит судьба. Не упорствуй.

Взглянув на котел с эликсиром, Бай Шо, не сказав ни слова, развернулась и ушла. Старец-черепаха со вздохом посмотрел ей вслед.

В главном дворце, во внутренних покоях стоял Чун Чжао в синей мантии младшего последователя школы. На его поясе были вышиты три плывущих облака – символ главного личного ученика мастера. Рядом с ним, надменно приподняв брови, стояла Эр Юнь – шицзе в легкой и изящной белой мантии. На поясе у нее были вышиты только два облака.

Навстречу им вышел глава Сунфэн-даочжан^[124] – добродушный старец с длинной седой бородой, облаченный в даосское одеяние, – и восторженно посмотрел на своего выдающегося ученика, которым он так гордился.

– Кто бы мог подумать, что всего за полгода Чжао-эр станет бессмертным владыкой! Какая радость-то, а! – Он подошел к нему, светясь от счастья, и продолжил: – Когда дагэ узнает о твоих достижениях, душа его на том свете обретет покой!

Чун Чжао чуть напрягся, а в глазах Эр Юнь заблестели слезы ревности.

– Чун Чжао стоит здесь сегодня исключительно благодаря поддержке моего наставника и главы, – сказал юноша и опустился на колени. – Туманный остров принял Чун Чжао, и Чун Чжао никогда не забудет эту доброту!

– Чжао-эр! Ну что ты делаешь? А ну, вставай! – Сунфэн быстро помог ему подняться. – Чжао-эр, за последние сто лет ты – единственный молодой человек с нашего острова, который стал бессмертным владыкой! В этом году на Утуне будет устроено военное пиршество между бессмертными и демонами, и наша школа наконец тоже получит право на участие! Я сообщу об этом в Небесный дворец и отошлю заявку на остров фениксов.

Сунфэн ликовал.

– Эр-шу^[125], а что такое «военное пиршество на острове Утун»? Почему я никогда о нем не слышала? – с любопытством поинтересовалась Эр Юнь.

Сунфэн ответил со вздохом:

– В нашей школе уже много лет не было ученика, который дорос бы до бессмертного владыки. Разумеется, ты ничего не слышала об этом пиршестве. Сотни и сотни лет назад демоны и бессмертные схлестнулись в великой битве. В тот год Юань Ци шэнь-цзюнь одолел демонов ценой собственной жизни. Демоны были запечатаны в девяти чистилищах Пустоты – и война закончилась. Наше величество Фэн Жань вознеслась в обитель древних богов, и власть перешла в руки Цзиньяо. Императрица Фэн и император демонов Хун И были добрыми друзьями, хоть и знали друг друга недолго. Они оба были обеспокоены тем, что после их вознесения хрупкий мир между демонами и бессмертными будет разрушен, и потому решили раз в десять лет проводить на острове Утун пиршества, на которых бессмертные и демоны будут соревноваться в духовной силе.

Сунфэн взглянул на Чун Чжао и продолжил:

– Участие в пиршестве могут принять все юноши и девушки из числа бессмертных владык и повелителей демонов. Победитель на десять лет становится хранителем Небесной Пещеры, находящейся на границе между Царством Бессмертных и Царством Демонов. Это поможет сдержать бессмертных и демонов от начала новой битвы и предотвратит гибель людей. Если победу одержит бессмертный, он получит меч, лично выкованный императрицей, и сможет ступить в Небесный дворец, чтобы поклониться четырем высшим бессмертным и стать учеником одного из них.

Сунфэн с силой хлопнул юношу по плечу.

– Это пиршество – величайшее событие для всех бессмертных и демонов... Наша школа не участвовала в нем сотни лет. Чжао-эр, если ты победишь, то не просто прославишь наш Туманный остров – он станет частью трех священных гор и шести сокровищ природы!

– Шишу^[126], глава, не беспокойтесь. Чун Чжао будет усердно тренироваться и на пиршестве принесет славу нашему острову! – со всей серьезностью проговорил юноша.

– Хорошо! – ответил довольный старец и махнул рукой. – Ты одолел этого паразита-осьминога. Иди, отдохни.

– Слушаюсь.

Чун Чжао поклонился, развернулся и широкими шагами направился к выходу. Вдруг Сунфэн сказал:

– Эр Юнь, останься.

Отметив, что Чун Чжао уже ушел, девушка лукаво улыбнулась и сказала:

– Эр-шу, шиди^[127] стал бессмертным владыкой – я хотела бы отпраздновать с ним его успех. Если у вас есть ко мне дело – говорите.

Сунфэн ошеломленно смотрел на свою ученицу.

– Юнь-эр, Чжао-эр – надежда Туманного острова. Я обещал твоему отцу, что позабочусь о нем. Не вмешивайся в его жизнь, не мешай его совершенствованию.

– Эр-шу, о чем ты говоришь?! – раскрасневшись воскликнула Эр Юнь. – На какие отношения с шиди ты намекаешь?! Он стал бессмертным совсем недавно, вот я и присматриваю за ним! Я боюсь, что над ним начнут издеваться!

– Не переживай за него так, – ответил старец. Лицо его слегка смягчилось, и он с теплотой продолжил: – Та девочка, подмастерье из лечебницы, – старая знакомая Чжао-эра. Она ответственная и хорошо присматривает за лекарственными растениями. Она никогда не позволяла себе большего. Не нужно ее смущать, даже если твой порыв – во благо Чжао-эра.

– Как я могу...

Эр Юнь растерянно осеклась. Только она собралась продолжить, как Сунфэн махнул рукой и сказал:

– Не переживай ты так. Ладно, ступай.

– Да, эр-шу.

Эр Юнь поджала губы – не могла она так просто выбросить Чун Чжао из головы.

– Шиди! А-Чжао-шиди!

Эр Юнь бежала за ним от самого дворца. Чун Чжао окружила целая толпа учеников, девушки смотрели на него с нескрываемым восторгом.

Эр Юнь нахмурилась и тихо кашлянула. Увидев старшую, ученицы тут же покорно сложили руки и поклонились.

– Приветствуем шицзе!

Эр Юнь слегка кивнула и сказала:

– Что вам нужно от А-Чжао-шиди?

Эр Ли и Эр Лань обеспокоенно переглянулись. Эр Ли быстро шагнула вперед и заискивающе улыбнулась.

– Шицзе, мы слышали, что А-Чжао-шисюн и шицзе убили осьминога и что шисюн стал бессмертным владыкой! Мы хотели бы вечером устроить для шисюна и шицзе пир, поэтому и собрали наших братьев и сестер.

– Шицзе, все так! Вы так потрудились! Ваша победа – великое событие, и мы должны как следует его отпраздновать!

Толпа учеников восторженно заголосила и захлопала в ладоши.

Поняв, что ученики поставили ее на один уровень с Чун Чжао, Эр Юнь улыбнулась и сказала:

– У вас доброе намерение. Раз так, А-Чжао-шиди, почему бы сегодня вечером не...

– Шицзе, – мягко перебил ее Чун Чжао, беспомощно улыбнувшись. – Глава сказал, что я должен сосредоточиться на совершенствовании и подготовиться к состязаниям на острове Утун. В праздничном пире нет нужды.

– Но наши братья и сестры... – растерянно проговорила Эр Юнь, окинув взглядом юношей и девушек. Тут она заметила, как нахмурился Чун Чжао. Прекрасно зная, что он любит тишину и покой, она тихо кашлянула и продолжила: – Глава велел шиди совершенствоваться в уединении. Никто не должен ему мешать. А-Чжао-шиди скоро отправится на Утун, чтобы принять участие в военном пиршестве. Когда шиди одержит победу, тогда и отпразднуем!

Чун Чжао никак не среагировал – он не любил хвастаться. Поблагодарив Эр Юнь, он развернулся и ушел.

Чун Чжао всегда был холоден и безучастен – все к этому уже привыкли. Ученики и ученицы окружили Эр Юнь и с любопытством начали расспрашивать о загадочном военном пиршестве на острове Утун.

Но Эр Юнь ничего не отвечала – она задумчиво смотрела вслед Чун Чжао.

Покинув главный дворец, Чун Чжао обратился в луч синего света и направился на юг. Пролетая над садом целебных трав, он краем глаза заметил, как Бай Шо поливает растения из ведра.

Она была в лекарском платье, волосы выбились из пучка, лоб блестел от пота. Закончив работу, она утерла лоб, пригладила выбившиеся пряди и, глядя на травы, строго сказала:

– Я каждый день трачу на вас все силы! Вы уж постарайтесь расти как следует! А еще лучше, если из вас потом получится эликсир первого сорта, ясно?

Бай Шо присела на корточки – на ее груди качнулась бамбуковая флейта. Сорвав травинку, она подула на нее и что-то пробормотала себе под нос.

Заметив флейту, Чун Чжао улыбнулся. Он уже собрался выйти навстречу Бай Шо, как вдруг что-то вспомнил и отступил назад.

Он так долго этого ждал. Если у него все получится, он начнет беззаботную жизнь, сможет оберегать А-Шо, и она больше никогда не будет одна.

– А-Шо, дождись меня, – прошептал юноша.

Отведя взгляд, он вновь превратился в луч синего света и покинул Туманный остров.

Сердце Бай Шо вдруг тревожно сжалось, она резко обернулась и посмотрела туда, где только что стоял Чун Чжао. Но никого не увидела.

Печально вздохнув, она провела ладонью по травам и сказала:

– Не нужно волноваться, да? Он же навестит меня, когда поговорит с главой, правда?

Глянув в сторону главного дворца, девушка коснулась бамбуковой флейты, и ее сердце снова тревожно сжалось.

В небе застыл диск полной луны. Поздней ночью в столице царила тишина.

Чун Чжао замер в воздухе возле императорского дворца, с глубочайшей ненавистью глядя на окна, в которых еще не погас свет. Теперь он бессмертный – чего ему бояться?

Наконец он взял себя в руки, сделал шаг вперед и сам не заметил, как очутился в главном зале. Взгляд его похолодел, в ладони материализовался сияющий меч. В этот же миг дворец наполнился божественным сиянием. В самом центре зала откуда ни возьмись появился дракон и предостерегающе рыкнул.

Чун Чжао побледнел, но не отступил ни на шаг. Окутавшая меч сила бессмертного озарила тронный зал, и дракон, разинув пасть, ринулся на юношу. Хвост его взметнулся к потолку, обрушился на божественный меч, а затем нанес сильнейший удар Чун Чжао в грудь. Тот упал как подкошенный и в ужасе смотрел на дракона, не веря в свое поражение. Выплюнув сгусток крови, Чун Чжао вновь поднял меч и бросился на дракона. Глядя на упрямого мальчишку, дракон исполнился ярости – он взревел, разинул пасть и снова ринулся на незваного гостя, намереваясь заглотить его.

Вдруг издалека извивающееся тело дракона пронзила огненная стрела. Кто-то выскочил из тени, подхватил раненого Чун Чжао и скрылся в лунном свете.

Гигантский дракон взмыл в небо, и тут же из Небесного дворца вылетели лучи света и накрыли Нижнее Царство.

Бай Шо сидела в своей соломенной хижине на Туманном острове, читала медицинские трактаты и время от времени поглядывала на вход.

Но никто так и не пришел. Взгляд девушки становился все печальнее. Лежащий рядом старец-черепаха тихо вздохнул и закрыл глаза.

За пределами императорского города, где-то в руинах

Чун Чжао лежал на земле, глаза его были плотно закрыты, в лице – ни кровинки. Фулин скормила ему пилюлю и пустила в его тело духовную силу. Через некоторое время щеки Чун Чжао порозовели, и он очнулся.

Демоническая сила?

Едва придя в себя, юноша яростно нахмурился, в руках вспыхнул меч, и он резко обернулся, готовясь нанести удар. Но чья-то рука остановила клинок. Следом раздался холодный смешок.

– Давно не виделись. Вот, значит, как господин Чун благодарит своего спасителя.

Юноша медленно обернулся и увидел Фулин. В его сознании всплыли обрывки воспоминаний об их давней встрече.

– Ты... – нерешительно заговорил он. – Фулин?

Выражение его лица снова изменилось. Он вытянул меч, указывая прямо на нее.

– Ты демон!

Но Фулин даже не рассердилась. Аккуратно отодвинув острие, она качнула луком и сказала, вскинув брови:

– И что с того? Если бы не я, тебя уже сожрал бы хранитель Сына Неба.

Чун Чжао застыл, вены на его руках вздулись от ярости. Фулин улыбнулась и продолжила:

– На самом деле до смертных я снизошла по другому делу. Но по пути в столицу вдруг увидела старого друга. Господин Чун, я бы и подумать не могла, что смертному всего за три года удастся стать бессмертным! Но как ты мог не знать о том, что императора людей защищает божественный дракон? К нему бы не сунулся даже бессмертный владыка, что уж говорить о бессмертном низшего ранга вроде тебя.

Фулин подошла к Чун Чжао, окинула его лукавым взглядом прекрасных глаз и прошептала:

– Если я все правильно поняла, ты хочешь убить императора. Верно? Ты же стал бессмертным. Думаешь, если в Небесном дворце узнают об этом, ты сможешь избежать наказания?

– Демон! Убирайся прочь! – резко ответил Чун Чжао, глядя на Фулин, а затем добавил, сердито махнув рукой: – Ну и что с того? Он убил всю мою семью! Почему я не могу убить его?! Не запугивай меня! Я вернусь во дворец и сделаю то, что должен!

Глядя на Чун Чжао, Фулин не сдержала улыбку.

– Что ж, дела бессмертных не касаются демонов.

Фулин развернулась и собралась уйти, но Чун Чжао окликнул ее:

– Стой, демоница! Что тогда произошло на горе Мусяошань? Ты... Ты специально повела меня туда?

События того дня были стерты из его памяти, как и у Бай Шо. Он лишь смутно помнил, что нашел Фулин у подножия горы Мусяошань, да еще то, как вел солдат на гору, чтобы спасти невесту. А когда очнулся в следующий раз, то был уже в тюрьме.

– Разве ты не помнишь? – удивилась Фулин, и глаза ее потемнели. Нахмурившись, она сказала: – Ты умолял меня сказать, где твоя сестренка по имени Бай Шо. Я просто помогла тебе, а ты меня даже не отблагодарил.

Чун Чжао недоверчиво нахмурился, и Фулин сердито продолжила:

– Хочешь верь, а хочешь нет! Если бы я желала навредить тебе, почему просто не убила? И с чего бы мне спасать тебя сегодня?

– Я... – Юноша вдруг замолчал, ему нечего было возразить.

В самом деле, если бы Фулин желала ему зла, она бы давно расправилась с ним.

– Почему ты меня спасла? – спросил Чун Чжао, и лицо его слегка смягчилось.

Фулин посмотрела на него с редкой теплотой в глазах.

– Тогда на горе Мусяошань ты спас меня. А сегодня я спасла тебя – вот мы и в расчете!

Чун Чжао кивнул.

– Ладно. В таком случае, нас больше ничего не связывает. Между бессмертными и демонами – огромная пропасть. Когда мы встретимся в следующий раз, я не буду благодарить тебя за оказанную доброту. И тебе больше не придется меня щадить!

Чун Чжао развернулся и ушел. Обратившись в луч света, он направился на восток.

В тот же миг позади Фулин появился мужчина в темно-лиловых одеждах и маске.

– Хозяйка второго дворца, этот юноша стал бессмертным владыкой всего за три года. Таких самородков среди них не появлялось несколько тысяч лет. Из-за того, что сегодня вы спасли его, в будущем у нас с ним могут возникнуть серьезные проблемы!

Скривив губы в ухмылке, Фулин сказала:

– Куда нам спешить? Да и откуда тебе знать, что нас ждет в будущем?

– Хозяйка дворца хочет сказать...

– В его глазах – ненависть и обида. Даже будучи бессмертным, он все равно останется таким же, как я... – прошептала Фулин, глядя на удаляющийся огонек света с ледяной улыбкой, в которой вдруг на миг промелькнула теплота.

Несколько лучей света опустились на холме за пределами столицы.

Взмахнув рукой, Цин И вырисовал извивающегося дракона. Свернувшийся кольцами зверь беспомощно лежал, пронзенный стрелой.

Ладонь Цин И слегка шевельнулась, и в тело дракона хлынула бессмертная сила. Тот изогнулся, поднялся, скрылся в тени и вновь погрузился в долгий сон.

– Владыка, кто задумал покушение на императора и потревожил дракона? – спросил бессмертный генерал.

Цин И нахмурился, но ничего не ответил.

– Оставь десятерых офицеров охранять дракона, остальные – за мной.

– Есть!

Несколько огней взмыли в небо и направились к Небесному дворцу.

Среди разноцветных облаков высились девять небесных чертогов. На высоте Млечного Пути вспыхнул диск полной луны.

– Эта мерзавка нарушила покой дракона! Она решила пошатнуть человеческий мир? – гневно вскричал бессмертный владыка Цзиньяо, глядя на пораженного стрелой дракона

– Господин, умерьте гнев.

Фулин из дворца Холодного источника – дочь Цзиньяо, но знали об этом лишь несколько бессмертных, хотя никто не делал тайны из ее происхождения.

Цин И строго сказал:

– Боюсь, не все так просто.

– О чем ты?

– Мой господин, на теле дракона я обнаружил не только ее энергию – его коснулась и сила бессмертного.

Цзиньяо резко встал.

– Ты хочешь сказать, что между бессмертными и демонами есть заговор? Кто-то задумал убить императора и нарушить покой в Нижнем Царстве?

– Сложно сказать. Но бессмертные причастны к нападению.

Цзиньяо помрачнел.

– Когда клан демонов-павлинов поднял мятеж, бессмертные серьезно пострадали. Это было всего двести лет назад – мы не должны повторить ту же ошибку! Да, бессмертные и демоны уже давно не враждуют, но дворец Холодного источника действует против всех. Если Чжэнь Юй станет Властителем демонов, боюсь, хрупкий мир будет нарушен.

Выдержав паузу, Цзиньяо отдал приказ:

– Цин И, втайне расследуй это дело и найди того, кто вступил в сговор с дворцом Холодного источника.

– Слушаюсь!

Бай Шо прождала до полуночи, но никто так и не пришел. Мысли о Чун Чжао не давали ей покоя. Не в силах совладать с собой, она тихонько прокралась в плодовый сад. Но там тоже никого не было... Бай Шо не находила себе места от тревоги. Только ближе к рассвету она услышала чьи-то шаги. Девушка подняла голову и увидела знакомую фигуру.

– А-Чжао! – бросилась она к нему и случайно стукнулась лбом о его плечо. Чун Чжао растерянно посмотрел на нее.

– Где ты был?! Я всю ночь глаз не сомкнула! Все ждала и ждала. Я так устала! – воскликнула Бай Шо.

– Я... – начал Чун Чжао чуть охрипшим голосом, но осекся. Собравшись с мыслями и слабо улыбнувшись, он продолжил: – Я упражнялся в фехтовании на заднем склоне горы.

– Снова решил практиковаться с мечом? Разве ты не хотел уединиться для совершенствования? – Бай Шо неодобрительно нахмурилась. – Ты должен развивать искусство бессмертных, а не изнурять тело постоянными тренировками.

Она вытащила из сумки крошечный фарфоровый флакон и вложила его в ладонь Чун Чжао. Сверкнув глазами, она сказала:

– Я подслушала, что говорили ученики... Ты стал бессмертным владыкой. Прошлой ночью я приготовила этот нектар. Мы давно не виделись. Пойдем ко мне, выпьем, чтобы отпраздновать твои достижения!

Бай Шо потянула Чун Чжао за собой, но он даже не пошевелился. Девушка растерянно посмотрела на него и с огромным удивлением заметила, что он перестал улыбаться.

– Просто бессмертный владыка. В этом нет ничего особенного.

С того дня, как они оказались на Туманном острове, она никогда не видела Чун Чжао таким подавленным и потерянным. Немного замявшись, Бай Шо тихо спросила:

– А-Чжао, что с тобой такое?..

– Шиди, что тревожит тебя? – раздался еще один голос. – Ты самый выдающийся ученик Туманного острова за последние сто лет. Всего за три года ты из обычного человека превратился в бессмертного владыку. О тебе уже говорят в Царстве Бессмертных.

Эр Юнь вышла из тени и ревниво уставилась на руку Бай Шо, сжимавшую ладонь Чун Чжао.

Почувствовав горящий взгляд Эр Юнь, Бай Шо убрала руку.

– Приветствую Эр Юнь – шицзе.

Тихо фыркнув, Эр Юнь даже не взглянула на лекарку.

– Бай Шо, ты всего лишь подмастерье. Тебе запрещено выходить из сада целебных трав. Мой отец и так слишком смилостивился над тобой – позволил простой смертной остаться на острове!

– Да, шицзе.

Чун Чжао нахмурился и уже собрался что-то возразить, как Бай Шо ткнула его в спину и с улыбкой сказала:

– Я немедленно вернусь в лечебницу.

С этими словами она развернулась и ушла.

– Стоять! – Эр Юнь выхватила флакон из рук Чун Чжао и бросила его в траву, к ногам Бай Шо. – Твоя сила нечиста, и этот нектар тоже дурной! Высококачественный нектар есть только у нашего главы. Забери это! И не мешай совершенствованию твоего шиди!

– Ты... – вскипел от гнева Чун Чжао. Он заслонил собой Бай Шо и собрался продолжить, но та не дала ему и слова сказать.

– Шицзе права. Шисюн, потренируйся как следует. Я возвращаюсь в свой сад.

Быстро подняв флакон, она улыбнулась и убежала, так и не дав Чун Чжао вступить в перепалку.

Послушание Бай Шо удовлетворило Эр Юнь. Повернув голову, она встретилась с ледяным взглядом Чун Чжао.

– Шиди, я... Я лишь опасаюсь, что она будет задерживать твое развитие...

– Благодарю шицзе за заботу. Шицзе ведает всеми делами главы и знает обо всем, что происходит на острове, – это непростая работа. Мне не требуется помощь. Шицзе может больше не тревожиться за меня, – совершенно спокойно сказал Чун Чжао.

Не желая более разговаривать с Эр Юнь, он развернулся и ушел.

Эр Юнь открыла рот, чтобы окликнуть его, но сдержалась. Она стояла и равнодушно смотрела ему в спину. А затем бросила сердитый взгляд в сторону лечебницы.

Сжимая фарфоровый флакон, Бай Шо вернулась в хижину. Старец-черепаха, приметив ее подавленный вид, сразу понял, что ей совсем плохо. Он велел девушке набрать воды, зажечь огонь и приготовить новый эликсир. За работой время полетело быстрее. Вскоре Бай Шо забыла об усталости, и тревожные мысли тоже отступили.

Когда опустились сумерки, она откинулась на спинку плетеного стула под старой софорой, выставила блюдечко с лущеным арахисом, достала две чарки, наполнила их и быстро осушила свою, а следом и вторую.

Девушка повернула голову и увидела Чун Чжао. Он больше не был облачен в знаковые одеяния ученика-последователя – на нем была простая одежда – та самая, в которой он прибыл на остров вместе с Бай Шо. Но сегодня все стало уже не тем, чем было вчера. Пусть тело его покрывали холщовые лохмотья, они не могли скрыть силу его натуры – он теперь был выше всех на Туманном острове.

– Раз ты сварила этот напиток для меня, как могла меня не дождаться? – спросил Чун Чжао. Облокотившись о второй плетеный стул, он глядел на закат.

– А-Чжао, что тебя беспокоит? – вдруг спросила Бай Шо.

Они выросли вместе, но теперь он стал бессмертным владыкой. Однако ей хватило и одного взгляда, чтобы понять, как глубоко он несчастен.

Под старой софорой повисла тишина. Чун Чжао невольно склонился к Бай Шо и сказал:

– Когда-то мне казалось, что, став бессмертным, я смогу делать все, что захочу. Но теперь я понимаю, как огромен мир и что получить титул бессмертного владыки – лишь первый шаг на долгом пути к истинному бессмертию.

– Ты теперь очень силен, – ответила Бай Шо и сунула флакон в руки Чун Чжао. – Эр Юнь – шицзе тоже сегодня об этом говорила. Ты самый выдающийся ученик Туманного острова за последние сто лет! Я уже не говорю о том, какой ты смелый! Тем более, что по летоисчислению бессмертных тебе всего три года!

Поняв, что его фактически назвали ребенком, Чун Чжао не удержался и рассмеялся. Но его тревожило несправедливое отношение обитателей острова к Бай Шо. Он пристыженно сказал:

– А-Шо, сегодня я...

– Только не говори мне, что тебе незнаком характер Эр Юнь – шицзе! Все в порядке! Тем более, что она права. То, что смертной вроде меня, которой еще так далеко до бессмертия, позволили остаться на Туманном острове, – большое везение.

– Но ведь это именно ты спасла учителя... – нахмурившись, возразил Чун Чжао.

Девушка тут же прикрыла его рот ладошкой.

– А-Чжао!

Бай Шо спешно оглянулась по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, облегченно вздохнула, а после продолжила уже вполголоса:

– Разве ты не обещал мне, что никогда больше не будешь об этом говорить?

– Если я буду молчать, они продолжат издеваться над тобой. А-Шо, завтра я собираюсь рассказать об этом главе. Я скажу, что в тот злополучный день именно ты спасла учителя. И попрошу его взять тебя в ученицы...

– К чему? Не стать мне бессмертной. И тем более – ученицей! Даже если моим наставником будет сам бессмертный владыка Цзиньяо, я не смогу избавиться от своего смертного тела. Ну не выйдет из меня бессмертная! – сказала Бай Шо, качая головой. – Кроме того, если ты признаешься главе, он сразу подумает, что мы намеренно скрыли это от него! Еще разозлится на тебя... Господина Сунхэ мы спасли вместе, тут ты не солгал.

Три года назад Бай Шо и Чун Чжао застряли на необитаемом острове. Там они случайно нашли израненного Сунхэ – его бессмертная сущность практически исчезла. В то время они были просто людьми. Как же им удалось спасти бессмертного? Чун Чжао оказался беспомощен – он не знал, как помочь старику, но Бай Шо день за днем продлевала ему жизнь через кровопускание. Полмесяца спустя их отыскал Сунфэн и привел на Туманный остров. Очнувшись, Сунхэ спросил, кто его спас. Бай Шо ответила, что днями и ночами о нем заботился Чун Чжао, а потом прибыл Сунфэн.

Почувствовав, что Чун Чжао имеет глубокую близость с бессмертными, Сунхэ принял его в ученики, а когда умирал – передал всю свою силу бессмертного.

– Я обычная смертная, но моя кровь оживляет бессмертных. Да если остальные узнают об этом, я же стану ходячим котлом с лекарством. – усмехнулась Бай Шо и, подмигнув, продолжила: – Зато я немного умею управлять облаками и огнем. А-Чжао, не толкай меня в костер.

Ну почему Чун Чжао должен скрывать правду о том, что произошло на острове? И все же он покорно кивнул и беспомощно сказал:

– Хорошо, А-Шо. С этого дня я буду навещать тебя каждую неделю. И никому не позволю тебя обижать.

– Не переживай. Я слышала, о чем говорили ученики. Через несколько месяцев ты отправишься в край фениксов, чтобы принять участие в военном пиршестве на Утуне. Этот остров принадлежит бессмертным, в состязании участвуют выдающиеся таланты из разных дворцов. Там будет опасно. Не нужно тревожиться за меня, лучше как следует подготовься.

Откинувшись на плетеную спинку, Бай Шо кинула в рот орешек и продолжила:

– Я каждый день ухаживаю за целебными травами и греюсь на солнышке. Пусть я и не богиня, но я счастливее всех бессмертных!

Глядя на беззаботную Бай Шо, Чун Чжао улыбнулся – уныние рассеялось, и ему стало немного лучше.

– Ты по-прежнему такая нерадивая. Если генерал Бай увидит тебя, то обязательно отругает.

Он с состраданием посмотрел на дорогую подругу, собираясь сказать что-то еще, но заметил, что глаза ее закрыты, и понял, что она заснула.

Порыв ветра запутался в волосах хрупкой девушки. В объемном лекарском платье она выглядела такой худой. Они остались одни в этом мире и не могли друг без друга. Да, сердце Чун Чжао было переполнено жаждой мести, но там всегда оставалось место для Бай Шо.

Протянув руку, он нежно коснулся ее растрепавшихся волос.

– А-Шо, я просто хочу тебя защитить.

Тихо вздохнув, он материализовал тонкое одеяло и укрыл Бай Шо. Вдруг он закашлялся, и из уголка его рта засочилась струйка крови. Утерев ее, он быстро развернулся и ушел без оглядки.

Когда Чун Чжао исчез, Бай Шо открыла глаза и посмотрела ему вслед. Вдруг она резко вскочила, побежала в хижину и полезла в ящик с эликсирами.

Она открыла десяток флакончиков, но все они оказались пусты. Растерянно озираясь, девушка растолкала спящего в углу старца-черепаху и закричала:

– Старец Гуй, проснись! Вставай!

Бай Шо с такой силой трясла Лао Хэя, что у него все поплыло перед глазами. Когда его наконец вернули на пол, он спросил:

– Что случилось?! Беда?! Землетрясение?!

Но никакого землетрясения не было. На него во все глаза смотрела Бай Шо.

– Где эликсиры, которые я приготовила?! – сердито спросила она.

Старец-черепаха окинул взглядом разбросанные по полу пустые флакончики, потряс головой и сказал дрожащим голосом:

– Я... Я помню, как давно ты их приготовила! Несколько дней назад шел дождь, я боялся, что они испортятся. Поэтому я... Я выпил их пораньше...

– Все?! – Бай Шо не могла поверить своим ушам. – Все десять эликсиров второго сорта? Я их больше года варила!

Увидев, что лицо Бай Шо покраснело от гнева, старец-черепаха попытался ее успокоить.

– Ой-ой! Тебе от них все равно проку не будет! А вот я могу продлить себе жизнь! Я больше не буду их трогать, не буду! А ты просто сделай новый!

– Нет... На один такой эликсир уйдет минимум три месяца. Уже слишком поздно, – отчаянно простонала Бай Шо.

– Сяо Бай, что-то случилось? – Старец-черепаха вытянул шею и заглянул в побледневшее от беспокойства лицо Бай Шо.

– А-Чжао ранен, – монотонно проговорила девушка.

– Чун Чжао ранен? – удивился Лао Хэй. – Это его осьминог ранил?

Бай Шо покачала головой.

– На его теле кровь. Я чувствую ее запах. Рану нанес кто-то из демонов, но...

Выдержав паузу, Бай Шо постаралась обуздать подозрения и строго сказала:

– Через три месяца он отправится в край фениксов, чтобы принять участие в военном пиршестве на острове Утун. Ему не хватит времени, чтобы восстановиться...

– Этот юноша теперь бессмертный владыка. Даже если ты дашь ему десять эликсиров второго сорта, они ничем ему не помогут, – возразил старец Гуй и зевнул. – Девочка, не переживай ты так...

– А если это будет эликсир первого сорта? – Бай Шо снова подняла старца-черепаху и заглянула ему в глаза.

– У тебя нет силы бессмертных, как ты собралась варить эликсир первого сорта? – удивился Лао Хэй.

– Есть один способ, – с уверенностью ответила Бай Шо.

Старец-черепаха отвел взгляд и сухо улыбнулся.

– Не смеши меня. Я всего лишь черепаха... Ой-ой-ой! Что ты делаешь?!

Бай Шо потащила черепаху к котлу.

– Мне все равно, кто заставил тебя выпить мои эликсиры, но ты заплатишь за это! Если у меня не получится эликсир первого сорта, то хотя бы полакомлюсь черепаховым супом!

Исходящий от жидкости пар коснулся прочного панциря. Бай Шо с силой сжала его, наблюдая, как мясо под ним начинает набухать и краснеть.

Этот редчайший котел совершенствовался сотни лет, он впитал в себя силу солнца и луны. В нем плавились самые твердые божественные материалы, не говоря уже о черепахе в руках Бай Шо – и ее собственных руках. Лицо девушки побелело, на лбу выступила испарина. Видя, что она едва стоит на ногах, старец-черепаха беспомощно закричал:

– Ладно, ладно! Я все скажу! Только отпусти меня!

Бай Шо тут же прижала черепаху к себе.

– Говори, быстрее!

Лао Хэй выплюнул пилюлю и сердито воззрился на свою ученицу.

– Твои руки! Смажь живо!

Раздавив пилюлю, девушка вылила ее содержимое себе на руки – красные и опухшие ладони моментально зажили. Цокнув языком, она игриво заметила:

– Неплохой эликсир! А ты достоин быть учителем Бай Шо!

– Ай, негодница! Ну что плохого тебе сделал Лао Хэй?!

Старец-черепаха знал, что маленькая бунтарка не причинит ему вреда, ведь он еще многому мог ее научить.

– Я как-то говорил, что для эликсира первого сорта лекарь должен обладать силой бессмертного владыки. Но есть еще один способ, который тебе подойдет.

– Какой?

– Приготовить эликсир можно и из первосортных природных богатств и земных сокровищ.

– И где их взять на нашем Туманном острове? – спросила Бай Шо, затем выдержала паузу и снова склонилась над черепахой. – Ты же знаешь, где их добыть, верно?

– Сяо Бай, я же твой учитель. Пусть мне восемьдесят тысяч лет, ты должна помнить: чем дольше я живу, тем больше знаю.

– Почтенный, вы постоянно твердите одно и то же.

Бай Шо усадила старца-черепаху на плетеный стул и налила ему в чарку нектара.

– Учитель, только пей помедленнее!

Старец-черепаха шевельнул лапой, и вожделенный нектар потек ему прямо в рот. Глаза его затуманились от наслаждения.

– Остров наш находится на краю Восточного моря. Когда-то он был частью трех гор и шести сокровищ природы. Однако в последние годы здесь не рождалось талантов, а ученики только и делали, что практиковали боевые искусства. Так у нас совсем не осталось лекарей...

– Старец Гуй, давай покороче. – Бай Шо крепко сжала черепашью лапу и улыбнулась. Она прекрасно знала нрав своего учителя, и ей совсем не хотелось всю ночь слушать историю Туманного острова.

– Хорошо. В общем, десятитысячелетний красный коралл спрятан в самой восточной части Туманного острова, недалеко от побережья, – это единственное хранящееся здесь первосортное сокровище! – сказал старец-черепаха, указывая лапой направление.

Бай Шо некоторое время молча смотрела в нужную сторону, затем ухмыльнулась и снова наполнила чарку нектаром.

– Спасибо! Учитель, я пошла! Можешь допить!

– Давай, давай, – замахал лапами старец-черепаха, отдаваясь во власть сладкого дурмана.

Крепко завязав на поясе сумку с лекарствами, Бай Шо поспешно скрылась в ночи.

В хижине наступила тишина. Вдруг старец-черепаха открыл глаза – взгляд его был трезв и ясен.

Если бы первосортные природные богатства и земные сокровища было так легко добыть, разве эликсир первого сорта не лился бы рекой во всех Трех Царствах? Но у этой девчонки чистое открытое сердце. Если постоянно быть с ней честным, через три месяца точно быть беде.

Лао Хэй усмехнулся и с наслаждением допил нектар.

Луна спряталась за тучами. Дверь в библиотеку главного дворца тихо отворилась, и Бай Шо вошла внутрь, держа на ладони неяркий огонек. Она подошла к шкафу, осторожно вытащила старую книгу, сдула с нее пыль и прочитала название: «Божественные сокровища Туманного острова». Пролистав ее, девушка язвительно хмыкнула.

Ну разумеется, она так и знала! Лао Хэй обманул ее! В книге было ясно сказано, что десятитысячелетний красный коралл в Восточном море – второсортное сокровище! Более того, там, где он хранится, действует запрет на перемещение: если она и найдет его, то окажется в ловушке на три, а то и пять месяцев! Кто тогда поможет А-Чжао?

Бай Шо вздохнула. Сердцем она понимала, почему старец-черепаха слукавил – он боялся, что непутевая ученица навлечет беду на его голову. Теперь вопрос стоял по-другому: если коралл не первосортное сокровище, что же тогда ей искать?

Взгляд Бай Шо блуждал по страницам книги и вдруг задержался на одном отрывке. Девушка поджала губы, погасила огонек в ладони и исчезла в лунном свете.

Когда она вернулась в хижину, стол был закапан нектаром, а рядом, перевернувшись на панцирь, валялся Лао Хэй и громко храпел.

Глянув на стоящий посреди комнаты котел, Бай Шо тихо выругалась – он стал размером с ладонь! Махнув рукой, она подняла его с пола, сунула в свою сумку для лекарств и решительно отправилась в путь. Вдруг она остановилась, вернулась и укрыла потеплее старца-черепаху.

В то же время небо над Царством Демонов пронзил ярчайший луч света, летящий в сторону Восточного моря.

На морских волнах покачивалась маленькая лодка. В ней мирно спала Бай Шо. Лодка плыла строго на юг – ее вели черепахи и лягушки.

Сквозь сон девушка нахмурилась, как будто ей приснился кошмар.

«Я уже даже начал думать как смертный. Впервые встречаю такого хитрого человека», – говорил стоящий среди облаков красавец с тонкими черными бровями вразлет. Бай Шо и пикнуть не успела, как горло ее сжала незримая сила.

«Как смеешь ты говорить со мной в таком тоне? Отвечай, кто такая?! Бессмертная или демон?»

Вдруг картинка сменилась: прямо на нее смотрела пара холодных глаз. Их владелец явно насмехался над ней. Бай Шо не смела отвести испуганный взгляд, но ее не покидало странное чувство – она как будто знала этого мужчину.

По лицу и спине лежащей в лодке девушки заструился холодный пот. Она вся дрожала от страха.

За пределами императорской усыпальницы

Стоящий перед ней юноша стремительно взрослел и становился все выше и выше, пока наконец не превратился в надменного изящного мужчину. Он склонился к ней, и она увидела в его насмешливых глазах равнодушие и холод.

«Мой дворец никогда ни перед кем не оставался в долгу. Особенно перед смертными. Я спас ему жизнь, потому что ты помогла мне на горе Мусяошань. Мы квиты».

«Раз мы квиты и ничего друг другу не должны, есть некоторые вещи, о которых тебе следует забыть».

Он протянул к ней руку – она хорошо запомнила прикосновение холодных узких ладоней.

– Нет! – крикнула Бай Шо, проснувшись от кошмара. Оглядевшись, девушка вздохнула с облегчением – она все еще была в море.

Снова ей приснился этот мерзавец... Утерев холодный пот со лба, она стиснула зубы.

– Подлец! Вонючий демон! Как посмел ты трижды лишить меня чувств?! Ух, если я встречу тебя снова! Я так тебе наваляю! Мало не покажется! – гневно проговорила Бай Шо, потрясая кулаком, и снова плюхнулась плашмя на дно лодки, попутно ударившись о борт.

– Надо забыть его. А-Чжао не должен узнать, что я все еще о нем помню. Если мы снова встретимся, нужно будет притвориться, что мы незнакомы.

Вспомнив о Чун Чжао, Бай Шо вздохнула. Очевидно, что этот подлец использовал против нее и А-Чжао свои демонические способности, поэтому они и забыли, как покидали столицу. Вот только она все равно многое ясно помнила. Даже вкус диких фруктов, которыми ее угостил этот монстр.

Но она никому об этом не рассказывала. Особенно А-Чжао.

Положив руки под голову, Бай Шо смотрела на звезды. Может, она и правда провела три совершенно бесполезных года жизни на Туманном острове? Она ведь до сих пор помнит о двух враждующих твердынях – дворце Холодного источника и дворце Ясной луны. Помнит, что это самые могущественные оплоты в Царстве Демонов. А-Чжао не чета их хозяевам. Даже если Туманный остров соберет все силы в попытке противостоять им, у них это получится не лучше, чем разбить камень яйцом.

Но Бай Шо нечего бояться. Она умна и уже несколько раз нос к носу сталкивалась с могущественными демонами. Безусловно, оставаясь простой смертной, она не сможет долго продержаться на Туманном острове. И превратится в дым, поднимающийся над могилами предков из рода Бай...

«Эх... Смогу ли я когда-нибудь войти в Царство Бессмертных и отыскать его...»

В сознании Бай Шо снова мелькнула пара темно-фиолетовых глаз. Она тихо вздохнула.

Хлоп!

– Ой-ой!

Лодку сильно тряхнуло, и девушка чуть не вывалилась в воду.

– Чтоб тебя! – выругалась она, но, приглядевшись, тут же просияла от радости. – Приехала!

«Приехала» – это громко сказано. Лодка ударилась о торчащий из воды камень. Сам остров был примерно в ста ми^[128] от нее. Лодка застряла, нужно было как-то добраться до острова.

Пристально глянув на свое суденышко, Бай Шо во весь голос скомандовала:

– Плывем! Еще немного осталось!

Но, как бы громко она ни кричала, лягушки и черепахи отказывались всплывать на поверхность и продолжать путь. Лодка так и не сдвинулась с места.

Они всегда были такими послушными, что же сейчас не так? Почесав затылок, Бай Шо взглянула на береговую линию. Не так уж далеко. Может, у нее получится долететь на облаке...

Твердо встав на ноги, она надула щеки и, набрав в легкие воздуха, выдохнула. Перед ней появилось пушистое облако. Бай Шо забралась на него и ухватилась покрепче.

– Быстро! Лети... Лети на остров! – закричала она.

Похоже, облако ее услышало и неуверенно тронулось в сторону берега. Но чем ближе оно подлетало к острову, тем прозрачнее становилось. Казалось, еще чуть-чуть, и Бай Шо плюхнется в воду.

– Ой, нет! – вскрикнула она и спрыгнула на берег.

Поднявшись на ноги, девушка похлопала себя по груди и гордо проговорила:

– Вот, теперь приехала!

Затянув на поясе сумку с лекарствами, Бай Шо оглянулась. Море как будто потемнело, а затерянный остров встретил ее звенящим безмолвием.

«Почему так тихо?» – испуганно подумала девушка.

В этот же миг над ее головой пролетела стайка ворон. У Бай Шо по спине потекла капля холодного пота.

– Он же необитаемый... – буркнула она себе под нос и пошла вглубь острова.

Восточное море изобилует духовной энергией. В его синих водах есть немало плодородных луковично-зеленых островов, но этот остров необитаем, скалист и совершенно лишен растительности. И вот еще что странно: именно здесь они с Чун Чжао нашли главу Сунхэ.

В былые дни Туманный остров был одним из самых могущественных оплотов бессмертных благодаря силе, которую развивал Сунхэ в течение пяти веков. Три года назад он оказался на необитаемом острове, где его тяжело ранили. Пока его везли обратно домой, он был без сознания. А когда очнулся в своей постели, рассказал, что его покалечил морской змей. Но Бай Шо сердцем чувствовала, что это – ложь. Морской змей способен убить такого, как Чун Чжао, но не главу Сунхэ – обладателя огромной силы бессмертных.

Да какая разница! Сейчас Бай Шо заботило другое. Достав из сумки книгу, она открыла последнюю страницу.

«На юге от Туманного острова во время урагана на одном из островов случился большой пожар – огонь уничтожил все живое, кроме источника силы на юго-востоке. С тех пор минуло десять лет».

Изначально этого текста не было – его кто-то дописал вручную. Бай Шо читала много книг из библиотеки главного дворца и по почерку поняла, что запись была сделана рукой Сунхэ. Но если на этом бесплодном островке все было выжжено дотла, зачем он вернулся сюда три года назад? Он отправился к источнику? Или было что-то еще?

Лао Хэй – алхимик Туманного острова. Несмотря на то что старец-черепаха – лишь духовный зверь и никогда не ступал во дворец, он снабжает всех учеников эликсиром бессмертия, закладывает в их головы основы основ и, безусловно, занимает уважаемое место среди наставников. На Туманном острове он не обделен властью. Если бы в этом месте и в самом деле было в избытке божественных материалов и сокровищ (и он бы имел четкое представление о том, где они находятся), Лао Хэй бы обязательно добрался до них, чтобы сделать высококачественный первосортный эликсир. Но ему под силу только эликсиры второго сорта. Однако, когда Бай Шо начала расспрашивать его, он отвечал с такой уверенностью, будто прекрасно знал, где добыть нужные ингредиенты.

Несколько лет назад глава Сунхэ вычислил, что в скором времени ему суждено будет преодолеть три Небесные скорби. Если он выживет, то станет сильнейшим бессмертным. Если же нет – обратится в пыль. Давным-давно он попал в одну передрягу, и спас его лишь эликсир первого сорта. Три года назад, когда пробил час испытания, он отправился на необитаемый остров. Вероятно, там было что-то, что могло ему помочь в преодолении Небесных скорбей.

Запихнув книгу обратно в сумку, Бай Шо пошла по обугленному берегу. Объявшее остров пламя уже давно потухло, но почему-то от земли до сих пор шел жар – будто в недрах все еще полыхал огонь.

Если верить книге, источник находился где-то на юго-востоке – туда и отправилась Бай Шо, карабкаясь через скалы. Вдруг она остановилась и испуганно застыла. На каменистой равнине в десяти шагах от нее высился густой лес. Увидеть его можно было, лишь зайдя вглубь острова. Но три года назад никакого леса здесь не было!

На острове стояла невыносимая жара. Как в таких условиях могло что-то вырасти? Неужели это из-за источника? Сердце Бай Шо дрогнуло, и она побежала к деревьям. Едва она вошла в лес, все вокруг озарилось духовным светом.

В главном дворце Туманного острова Сунфэн резко открыл глаза.

– Как она добралась туда?!

Нахмурившись, глава обратился в луч света и полетел на выжженный остров – туда, где была Бай Шо.

Оказавшись среди высоченных деревьев, девушка сразу же заблудилась. И никакого источника не нашла... Вдруг позади нее послышался шорох. Она резко обернулась, но ничего и никого не увидела. Лишь исполинские ветви покачивались на ветру.

В лесу земля была уже не такой горячей – и даже стало немного прохладнее. Бай Шо нервно сглотнула, ее сердце тревожно замерло в груди. Совсем не таким был этот остров три года назад. Очень странно...

Вдруг снова раздался шорох и послышались шаги. Бай Шо кто-то похлопал по плечу. Она широко раскрыла глаза, все тело напряглось.

Поднявшийся ветер засвистел между стволами деревьев, на воде у берега заиграли лунные блики. Сунфэн окинул взглядом необитаемый остров и, изменившись в лице, проговорил:

– Какой сильный порочный дух!

Бай Шо не видела того, что узрел глава: весь остров был окутан пугающей черной дымкой, но сила эта не принадлежала ни бессмертным, ни демонам. Она исходила от злого духа, источавшего запах крови. Если бы Сунфэн был могущественнее и опытнее, он бы знал, что в период огня^[129] этот злой дух может превращаться в могущественного демона.

– Как такое могло произойти? – пробормотал Сунфэн.

На его ладони материализовался сияющий изумрудным светом компас – он указывал на юго-восток. Сунфэн решительно направился туда, куда указывала стрелка.

Вскоре он оказался на окраине леса. Едва он собрался ступить в чащу, как на него метнулась черная как смоль тень. Сунфэн выставил перед собой ладонь и в тот же миг почувствовал сильнейший удар в плечо – его отбросило в сторону, точно воздушного змея, у которого оборвалась нить. Изо рта старца хлынула кровь. Но поединок на этом не закончился. Взмахнув рукой, тень крепко сжала материализовавшийся черный меч и полоснула Сунфэна по горлу. Лунный свет выхватил половину лица загадочного существа. Глава Туманного острова округлил глаза и метнул из рукава заклинание. Раздался взрыв силы бессмертных, и тень отнесло на несколько шагов назад. В тот же миг Сунфэн пропал.

Тень поглядела на место, где только что лежал старец, холодно фыркнула и исчезла.

В парадном зале главного дворца вспыхнул свет, и на круглом молитвенном коврике появился Сунфэн с белым, как бумага, лицом – он упал на колени, согнулся, и его вырвало кровью. Сложив кончики пальцев, он нарисовал в воздухе формулу, и за пределами дворца раздался его голос:

– Сбор во дворце! Немедленно!

Со всех уголков Туманного острова в небо взметнулись сотни искр.

Чун Чжао, ушедший в затвор для совершенствования на задний склон горы, также услышал голос главы. Изменившись в лице, он мгновенно обратился в поток света и полетел во дворец.

Толкнув двери в главный зал, Чун Чжао увидел лежащего на коврике старца. Подоспевшие Эр Юнь и остальные ученики бросились к наставнику.

– Шишу!

– Эр-шу!

– Учитель!

Сунфэну помогли подняться, и Чун Чжао поделился с ним своей духовной энергией. Судорожно вдохнув, старец медленно открыл глаза. Взгляд Эр Юнь наполнился тревогой.

– Эр-шу, что произошло? Кто тебя так ранил?

Но Сунфэн не ответил ей – он крепко сжал руку Чун Чжао и проговорил:

– Поторопитесь... Чжао-эр, Юнь-эр, братья... Скорее... Формируйте Небесный строй!

– Небесный строй?

Все мгновенно напряглись.

– Эр-шу, что случилось? Этот строй необходим для защиты Туманного острова. Если мы образуем его, в Трех Царствах сразу поймут, что мы в большой беде! – хрипло сказала Эр Юнь.

– Идите! Формируйте Небесный строй и сообщите в Небесный дворец, что... В Восточном море родился злой дух. Если он выберется с острова, то принесет за собой разрушения во все Три Царства!

От прежнего спокойствия Сунфэна не осталось и следа.

– Эр...

– Слушаюсь, глава!

Эр Юнь хотела продолжить задавать вопросы, но Чун Чжао перебил ее. Он встал и сказал:

– Шицзе, братья, следуйте за мной! Сформируем Небесный строй!

Не говоря больше ни слова, Эр Юнь поспешила за Чун Чжао.

В это же время на необитаемом острове дрожащая от страха Бай Шо медленно обернулась с зажмуренными глазами. Чуть приоткрыв один глаз, она выпалила:

– Что ты тут делаешь?

Небесный строй потянулся от дворца Туманного острова. Все ученики собрались на площади перед главным входом. С первыми рассветными лучами из их ладоней заструилась энергия и потекла к пятиконечной звезде на земле. Звезда вспыхнула, и в небо устремились пять столбов света.

Лица учеников засветились от радости, но вдруг свет исчез, и звезда заметно потускнела. Один из учеников, поддерживая старца под руку, помог ему выйти на площадь.

– Шишу, звездный массив потух!

Все впервые увидели, как привычное спокойствие на лице Чун Чжао сменилось тревогой.

– Глава! Глава!

Но не успел Сунфэн и рта открыть, как на площадь вбежали ученики, стоящие на страже главных ворот. Один из них закричал:

– Беда! Беда!

– Что случилось?! Говори! – холодно вопросила Эр Юнь.

Потрясенные привратники указали в сторону моря.

– В море... Что-то произошло в море!

Все перевели взгляд в ту сторону и увидели, что небо и солнце закрыла непроглядно-черная туча, а вокруг Туманного острова поднялись высокие волны. Водяная завеса оградила остров от всего мира.

Лица учеников побледнели от ужаса. Повисла пугающая тишина.

– Чжао-эр, – вдруг раздался голос Сунфэна. – Ты и Юнь-эр идите за мной.

Мягко отстранив от себя поддерживающего его ученика, старец направился во дворец.

Чун Чжао и Эр Юнь растерянно переглянулись и поспешили за главой.

В лесу царило безмолвие. Вздохнув с облегчением, Бай Шо легонько ударила юношу кулаком.

– До смерти напугал меня! А-Чжао, что ты тут делаешь?

Чун Чжао обнял ее.

– Наконец-то я нашел тебя! Как хорошо, что ты цела!

Бай Шо ошеломленно похлопала его по плечу.

– А-Чжао?

Чун Чжао глубоко вздохнул, отпустил Бай Шо и спокойно сказал:

– Сколько раз я говорил тебе, что Восточное море коварно – безопасно лишь на Туманном острове. Как ты вообще додумалась отправиться сюда со своими скудными навыками?

Бай Шо вздрогнула и растерянно уставилась на Чун Чжао. Она не видела его таким с тех пор, как они покинули столицу.

– Что ты здесь делаешь?

Глаза Бай Шо покраснели от набежавших слез. Судорожно сглотнув, она проговорила:

– Ничего... Я... Я...

– Ты отправилась сюда, чтобы приготовить мне эликсир!

– Откуда ты знаешь? – выпалила Бай Шо. – Проклятый Лао Хэй! Совсем не умеет хранить секреты!

Вдруг девушка нахмурилась.

– Нет-нет... Этот старикашка нагло обманул меня и отправил в другое место! Как ты узнал, что я именно здесь?

В ладони Чун Чжао появилась флейта – точно такая же, как у Бай Шо.

– Моя энергия связала эти флейты. Пока твоя с тобой, я всегда смогу найти тебя.

– И почему я не удивлена... – Бай Шо опасливо оглянулась. – А-Чжао, ты помнишь этот остров?

Чун Чжао кивнул.

– Конечно. Три года назад мы спасли здесь учителя. А-Шо, что ты здесь делаешь?

Но не успела Бай Шо ответить, как Чун Чжао внезапно зажал ей рот ладонью, притянул к себе и укрылся за широким деревом.

Бай Шо распахнула глаза и услышала низкий голос Чун Чжао.

– Замри! Мы не одни.

Не успела девушка выдохнуть, как над их головами пронеслась исполинская черная тень, несущая в своих недрах безграничную темную силу.

Сверкнув глазами, Бай Шо отстранилась от юноши и крикнула:

– Идем! Следуй за мной!

Не дав ему опомниться, она схватила его за руку и потащила в лес.

Она вела его в том же направлении, в котором исчезла тень, все глубже и глубже в чащу. С каждым шагом их сердца все сильнее сжимались от ужаса.

Густой лес и бесплодные скалы сменились травянистой долиной с журчащими ручьями и бескрайними цветочными полянами. В чистейшей воде отражалась радуга, а на камнях возлежал владелец тени – белоснежный крылатый тигр^[130] Бай-ху. Глаза зверя были закрыты – он отдыхал и явно не замечал приближающихся людей.

Это же необитаемый остров, сгоревший дотла! Откуда здесь такие роскошные сады?! Чун Чжао недоверчиво глядел на всю эту красоту. А Бай Шо ликовала: здесь она точно отыщет первосортное сокровище! Но куда больший интерес вызвал тигр.

– Мы нашли его! Источник!

От волнения Бай Шо поскользнулась на опавших листьях и чуть не упала – Чун Чжао подхватил ее, и они исчезли, обратившись в свет. Бай-ху пробудился и посмотрел туда, где только что стояли двое. Его огромные медные глаза чуть мигнули, но он так никого и не увидел. Зверь снова опустил голову на камни и продолжил заслуженный отдых, на этот раз не закрывая глаза.

Чун Чжао и Бай Шо спрятались за камнем позади тигра, зажав рты руками и боясь лишний раз вздохнуть.

– А-Шо, надо уходить. Этот тигр – сильнейший бессмертный. Даже шишу не сможет противостоять ему. Если он нас найдет, нам не убежать!

Бай Шо замотала головой.

– Но я уже нашла его!

– Что? – не понял Чун Чжао.

– Ну... Его! – Бай Шо быстро достала книгу из своей сумки, открыла последнюю страницу и показала ее Чун Чжао. – Я знала, что старец-черепаха солгал мне, и нашла в библиотеке эту книгу.

Бай Шо повела пальцем по строчкам.

«Во время урагана в Восточном море на одном из островов случился большой пожар. Огонь уничтожил все живое, кроме источника силы на юго-востоке. С тех пор минуло десять лет».

Она оторвалась от книги и продолжила:

– Это писал прежний глава! Я думаю, что три года назад он прибыл на этот остров в поисках чего-то важного. Возможно, тогда его покалечил вовсе не морской змей...

– Ты хочешь сказать, что... – Чун Чжао взглянул на белого тигра. – Его ранило другое существо?

– Да. Помнишь про первосортные природные богатства и земные сокровища? Они великая редкость, их обязательно должны охранять духовные звери! Возможно, глава оскорбил Бай-ху, когда пытался забрать сокровище из источника, тогда-то его и ранили! Это также объясняет, почему никто на всем Туманном острове не знает об этом месте. Глава догадывался о том, что здесь очень опасно, поэтому держал язык за зубами. А еще он не хотел, чтобы спрятанное на необитаемом острове сокровище украл кто-то чужой, поэтому оставил несколько подсказок, надеясь, что какой-нибудь ученик сможет сюда добраться. Он верил: однажды ты обретешь силу и отыщешь сокровище.

Услышав это, Чун Чжао нахмурился.

– Раз тебе прекрасно известно, что редчайшее сокровище – источник безграничной силы – спрятано на необитаемом острове и оберегается духовным зверем, которого не смог одолеть даже мастер, как могла ты, обладая столь ничтожными навыками, решиться отправиться сюда в одиночку? И зачем? Смерти искала? Даже если сокровище в самом деле здесь, наших сил не хватит, чтобы им завладеть.

– Может, у меня и нет бессмертной силы, но кое-что все же имеется, – возразила Бай Шо, указывая на свою голову. – Не забывай, в чем мне нет равных.

С этими словами она достала из сумки фарфоровый флакончик и встряхнула его.

– Я лучшая в приготовлении эликсиров для борьбы с духовными зверями!

– Это же...

– «Пьяные боги»! – усмехнулась Бай Шо, глядя на ошеломленного Чун Чжао. Моргнув, она добавила: – Ты, конечно, не слышал о нем – я только вчера закончила его готовить.

Чун Чжао не нашелся, что ответить.

– И чем эта штука полезна?

– О, она очень полезна! В составе этого эликсира нет природных сокровищ, но я добавила немного красавицы. От ее аромата даже старец Гуй с лап валился!

– Что еще за аромат красавицы?

Бай Шо усмехнулась и мигом откупорила флакон.

– Ну...

Чун Чжао склонился к ней, прислушиваясь.

– Что?..

– Эх, ты! Совсем еще ребенок – любопытства через край! Тебе достаточно знать, что этот эликсир нам очень пригодится!

Бай Шо снова плотно закрыла крышечку и крепко сжала флакон.

– Оставайся тут! Защити тело силой бессмертных, зажми нос и рот и не дыши, – велела она.

Только девушка собралась выйти из укрытия, как Чун Чжао схватил ее за руку.

– Я пойду с тобой.

Бай Шо покачала головой.

– Твоя сила велика, поэтому тебе не следует приближаться к зверю. А у меня силы бессмертных нет – Бай-ху вряд ли сможет быстро меня учуять. Но если я буду стоять от него в трех ми, аромат красавицы не подействует!

Чун Чжао крепко вцепился в руку девушки. Она спокойно посмотрела на него и твердо сказала:

– А-Чжао, я должна приготовить для тебя эликсир первого сорта. Пожалуйста, не удерживай меня.

Чун Чжао медленно опустил ее руку.

– Хорошо. Но будь осторожна!

Она кивнула и подкралась к Бай-ху, сжимая в ладони фарфоровый флакончик.

Звенящую тишину нарушал лишь едва различимый щебет птиц. Подобравшись поближе, Бай Шо спряталась в цветущем кустарнике прямо позади Бай-ху. Она аккуратно откупорила фарфоровый флакон и взглянула на разнежившегося в окружении покачивающихся на ветру цветочных лепестков крылатого тигра. Не заметил! Вдруг нос его шевельнулся – учуял аромат. Медные глаза нервно мигнули. Вскоре зверь мирно опустил голову на лапы, закрыл глаза и уснул.

Бай Шо, не шевелясь, пристально смотрела на тигра. Заметив, что он больше не двигается, она схватила его за хвост и слегка потянула.

– А-Шо, осторожнее! – испуганно крикнул Чун Чжао.

Девушка еще немного поигралась с хвостом тигра, затем отпустила его, развернулась и, подбоченившись, гордо сказала:

– Готово! Я же говорила, что нет в мире зверя, с которым не справились бы «Пьяные боги»!

Не теряя больше ни секунды, Бай Шо уверенно подбежала к лучившемуся чистейшим белым светом источнику. Наклонившись, она увидела, что в самом сердце его кристальных струй притаился снежный лотос – он источал столь мощную силу, что, казалось, она вот-вот зальет светом весь остров!

– А-Чжао! Я нашла его! Я нашла сокровище! – восторженно воскликнула девушка и протянула руку, чтобы сорвать нежный цветок.

Вдруг все вокруг озарилось серебристым сиянием, и сильнейшая демоническая сила сжала ее запястье. Она не успела среагировать, сердце сжалось от холода. Ее тут же обхватила пара рук и утащила прочь.

Демоническая сила обрушилась на духовный источник, раздался оглушительный взрыв. Если бы Бай Шо осталась на месте, ее бы разорвало на части. Оправившись от сильнейшего испуга, девушка похлопала себя по груди и, вдохнув драгоценный воздух, сказала:

– А-Чжао, спасибо!

Но тот не ответил – плотно поджав губы, он холодно смотрел потемневшими глазами на стоящую неподалеку фигуру в красных одеждах. Бай Шо проследила за его взглядом. Вдруг у нее снова перехватило дыхание – три небесные и семь земных душ^[131] готовы были вырваться из ее тела! Не может быть! Что этот проклятый демон здесь забыл?!

Под деревом стоял Фань Юэ, на этот раз облаченный в красные одежды. Скрестив руки на груди, он лениво и несколько удивленно глядел в сторону Бай Шо.

Вдруг он улыбнулся и весело спросил:

– Откуда столько дерзости у смертных, чтобы использовать мои демонические силы для каких-то снадобий?

Из дворца на Туманном острове в небо взлетели несколько лучей света – и устремились в сторону Восточного моря.

Чун Чжао вел за собой бессмертных сквозь потоки ветра и волн. На его поясе покачивалась пронизанная светом бамбуковая дощечка – чжуцзянь^[132]. Теперь он все знал и не мог скрыть тревогу во взгляде.

«А-Шо, береги себя! Будь осторожна!» – мысленно умолял он.

Не успела прогореть палочка благовоний, как глава Сунфэн вернулся в главный дворец и повел Чун Чжао и Эр Юнь к задней части центрального зала, где стояли бамбуковые дощечки. То были престолы бессмертных хранителей Туманного острова.

Возле престола Сунхэ Сунфэн поставил три палочки благовоний, а затем медленно обернулся.

Эр Юнь не выдержала и начала сыпать вопросами:

– Эр-шу, что происходит?! Кто вас ранил? Почему море так волнуется? Что за злой дух на нас напал?

Сунфэн ответил не сразу.

– Этим вечером кто-то нарушил запрет, который я установил на острове Огня и льда.

– Остров Огня и льда? Что это? Где это? – ошеломленно спросила Эр Юнь. Она жила на Туманном острове сотни лет и никогда не слышала об этом месте.

– Шишу, – сказал Чун Чжао, – что это за неизвестный остров? О каком запрете вы говорите?

Сунфэн тихо вздохнул и взглянул на юношу.

– Ты уже бывал на этом острове. Твой учитель наложил запрет на его посещение три года назад.

– Учитель... – растерянно проговорила Эр Юнь.

– Мой учитель? Вы говорите про необитаемый остров, на котором мы нашли его? – Чун Чжао запутался еще больше. – Шишу, вы же об этом месте, верно? Почему учитель так сильно там пострадал?

– Раньше на этом острове кипела жизнь. И звался он иначе. Но в один злополучный день там вспыхнул пожар, – тихо заговорил старец. – Восточное море находится на границе с Царством Бессмертных, в котором нет места распрям. Но само море никогда не было спокойным. Десять лет назад великое пламя обрушилось на остров – он полыхал днями и ночами. Там обитало много животных, и мы с шисюном, конечно же, поспешили отправиться туда, чтобы потушить пожар. Однако бушующий огонь был так силен, что мы не могли приблизиться к суше и на сотню ли, не говоря уже о том, чтобы высадиться на берег.

– В тот год учитель уже обладал силой бессмертного владыки. Если он не мог приблизиться к огню, значит, пожар был вызван не ураганом, – выпалил Чун Чжао.

– Верно, это был не простой огонь – в нем чувствовалась сила бессмертных, – медленно проговорил Сунфэн.

– Если все произошло на границе с Царством Бессмертных и огонь было не остановить, почему вы не сообщили об этом в Небесный дворец? – озадаченно спросил Чун Чжао.

Сунфэн окинул тяжелым взглядом стоящих перед ним учеников и долго не решался ответить. Наконец он сказал:

– Шисюн славился тем, что оберегал Восточное море. Однако на закате дней его стали больше заботить эгоистичные желания – это его и погубило.

Чун Чжао стало неловко. Он потупился и принялся глядеть в темноту в углу зала.

– Путь к бессмертию долог, но временами и он имеет свой конец... Юнь-эр, Чжао-эр, пусть мы бессмертные и обрели способность жить тысячи лет, наш земной срок тоже может оборваться. Если вам удастся преодолеть три Небесные скорби, вы станете верховными богами и собственными глазами увидите Царство Бессмертных. В ином случае... Жизнь ваша обратится в прах. Десять лет назад шисюн думал, что ждал свою третью Небесную скорбь, но за целый век сил у него не прибавилось. Сердцем он чувствовал, что ему не пережить эту скорбь – это было практически невозможно... Все, что ему оставалось, – найти способ вознестись до того, как она настигнет его. Или же создать эликсир первого сорта, чтобы умножить свои силы до уровня бессмертного владыки.

Сунфэн отвернулся.

– Туманный остров уже многие годы находится в упадке. Из чего бы Сунхэ мог создать эликсир первого сорта? Он знал об одном способе. Шисюн понимал: если он погибнет, присматривать за Туманным островом будет некому. В тот год это он обрушил пожар на остров...

– Что за способ?

– Когда есть источник духовной силы, всегда найдется место для нового творения. Чем дольше горел огонь, тем больше приумножалась сила. Шисюн знал, что в этом огне он мог сосредоточить всю духовную мощь, чтобы усовершенствовать первосортные природные богатства и земные сокровища. Только так он сумел бы приготовить эликсир первого сорта. И мы с шисюном установили завесу, чтобы изолировать силу Небесного пламени, дабы Небесный дворец не обнаружил его.

Сунфэн говорил тихо, Чун Чжао молчал, внимательно вслушиваясь в его слова. Как простой бессмертный дерзнул меряться силой с богами? Учитель был серьезно ранен, быть может, на острове произошло что-то еще.

– Что было потом? Почему отец так серьезно пострадал? Его лечение продвигалось с огромным трудом... – заговорила Эр Юнь дрожащим от волнения голосом.

Три года назад Сунхэ скоропостижно скончался – тайна его смерти по сей день отягощала ее сердце.

– Сила Небесного огня мощнее, чем вы думаете. Пожар горел несколько лет. К счастью, огонь не распространился за пределы острова. Поэтому мы по очереди – ведь за Туманным островом нужно было приглядывать – отправлялись туда проверить, как обстояли дела и не потухло ли пламя. Но с годами пожар не просто не унимался, а становился сильнее. Меня тревожило, что огонь может вырваться за завесу и навредить всем существам в Восточном море. Тогда я предложил доложить о пожаре в Небесный дворец и ее величеству императрице-фениксу...

Сунфэн замолчал, его мысль продолжил Чун Чжао:

– В Царстве Бессмертных так об этом и не узнали, учитель и шишу не сообщили об этом в Небесный дворец, потому что... Учитель запретил?

Сунфэн кивнул.

– Шисюн знал, что катастрофы не миновать, но упрямо продолжал ждать. Тогда я страшно с ним поругался, хоть он и твердил, что ему дороги жизни существ Восточного моря. Он дал мне слово: если пожар не утихнет за месяц, он сообщит о нем в Небесный дворец и императрице-фениксу. Я вернулся на Туманный остров, а месяц спустя отправился за шисюном...

Сунфэн медленно повернул голову в сторону Чун Чжао.

– Пожар был потушен, шисюн был ранен. А рядом с ним находились ты и Бай Шо.

Чун Чжао нахмурился.

– Когда мы с А-Шо оказались на этом острове, огня уже не было – там вообще ничего не было. Только учитель лежал на берегу без сознания.

– Я не мог понять, почему шисюн тяжело ранен. Но выбросил эти мысли из головы и думал лишь о том, как доставить вас на Туманный остров. Несколько дней спустя шисюн очнулся и все мне рассказал. Он поведал, что, когда я оставил его одного, Небесный огонь практически вырвался за пределы завесы, и шисюн не успел доложить об этом в Небесный дворец. Чтобы потушить пламя и спасти существ Восточного моря, он потратил почти всю свою силу. Он был уверен, что погибнет на том острове, и никак не ожидал, что вы спасете его. Благодаря вам он смог пожить еще немного. А что было дальше, вы и так прекрасно знаете. Раны шисюна не поддавались лечению. Даже если бы мы использовали все эликсиры Туманного острова, это бы продлило его жизнь не больше чем на три месяца. Перед смертью он наложил запрет на остров Огня и льда, а также сделал тебя своим учеником и передал остатки своих сил, чтобы ты стал бессмертным.

Сунфэн украдкой вздохнул.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Глаза Эр Юнь покраснели от набегающих слез, Чун Чжао напрягся – сердце его одолевали сомнения.

– Если Небесный огонь потушен, почему учитель запретил посещать остров?

– Хотя Небесный огонь потух, сила, живущая на острове, никуда не исчезла – она обратилась в источник, – медленно проговорил Сунфэн. – Шисюн установил запрет, чтобы ни бессмертные, ни демоны, ни даже бессмертные владыки не могли приблизиться к этому источнику. Перед смертью он сказал мне, что владыка Цзиньяо всегда строго следовал законам и, если он узнает, что из-за пожара едва не погибло все живое в Восточном море, школа на Туманном острове будет низложена и закрыта. Чтобы защитить наш остров и сохранить мир, я позаботился о том, чтобы великая сила на острове Огня и льда была запечатана. Тайну эту я похоронил в своем сердце и всем говорил, что шисюн не выдержал последней Небесной скорби.

Выдержав паузу, Сунфэн взглянул на учеников.

– Это наш секрет. В будущем я думал передать его вам вместе с Туманным островом. И поручить вам присматривать за островом Огня и льда... Сколько бед из-за эгоистичных желаний...

– Шишу, что произошло с вами на острове Огня и льда? Это как-то связано с тем, что случилось сегодня? – со всей серьезностью в голосе спросил Чун Чжао.

Сунфэн кивнул.

– Этим вечером я почувствовал, что кто-то нарушил запрет и пересек завесу, которую установил шисюн. Я отправился туда, чтобы остановить нарушителя. К моему сожалению, источник, который мы тогда скрыли, вдруг наполнился силой, и по какой-то причине на остров проник злой дух. Если бы кто-то случайно не оказался там и я бы не отправился на проверку... Когда злой дух наберется сил, он вырвется наружу и навредит Восточному морю. Он напал на меня, но я смог спастись. Я решил использовать звездный массив, чтобы просить помощи у Небесного дворца, но было слишком поздно. Злой дух разрушил наш Небесный строй и поднял высокие волны, отрезав нас от внешнего мира. Туманный остров теперь сам по себе...

Эти слова напугали Чун Чжао и Эр Юнь – они побледнели и затрепетали в предчувствии беды. Если верить словам главы, скоро всему живому в Восточном море придет конец.

– Эр-шу, что нам делать?

Сунфэн снова вздохнул, в глазах его читалось глубокое отчаяние.

– Есть только один способ спасти наш остров...

Он прошептал несколько слов, из его ладони вырвался поток силы бессмертного и потек на стоящий перед ним алтарь. Вдруг бамбуковые дощечки поднялись в воздух, и их окутало мягко светящееся облако энергии. На лбу главы выступила испарина, а в уголках рта появилась кровь. Он кашлянул, и на дощечки брызнули алые капли.

– Шишу!

– Эр-шу!

Лицо старца побелело, он едва стоял на ногах. Чун Чжао и Эр Юнь бросились к нему.

– Стоять! – сердито крикнул Сунфэн.

Прокусив кончик пальца, он кровью начертал в воздухе заклинание.

Вспышка белого света озарила письмена, и бамбуковые дощечки качнулись в воздухе. Свет рассеялся, и в воздухе осталась лишь одна дощечка – нефритовая, толщиной с ладонь, наполненная кроваво-красной силой.

Сунфэн покачнулся и рухнул на пол.

– Шишу! – Чун Чжао попытался поднять его, но старец слабо отмахнулся, и нефритовая дощечка упала в руки юноши.

Тяжело глядя на Чун Чжао и Эр Юнь, глава медленно проговорил:

– Эта дощечка – средоточие сил бессмертных. Ее оставили прошлые главы Туманного острова. Я усовершенствовал ее, и теперь в ней заключены силы, равные силам бессмертного владыки. Чжао-эр, Юнь-эр, возьмите лучших учеников и отнесите дощечку на остров Огня и льда. Возможно, у вас получится воспользоваться ею, чтобы усилить защитную завесу, наложенную вашим учителем, и запечатать злого духа.

Задыхаясь, старец вдруг схватил Эр Юнь за руку.

– Но даже если ради того, чтобы запечатать злого духа, вам придется уничтожить весь остров, обещайте, что сделаете это! И еще обещайте, что уничтожите источник!

Эр Юнь с дрожью в сердце смотрела в покрасневшие глаза главы Туманного острова, на лице ее отразился ужас. Она была гордой дочерью бессмертного, но сейчас, столкнувшись с тяжким вызовом, когда на кону стоял вопрос существования школы, она растерялась и не знала, что делать.

– Шишу, даже если мне суждено умереть, я не позволю этому злому духу навредить другим! Не волнуйся! Шицзе, идем! – воскликнул Чун Чжао.

Крепко схватив Эр Юнь за руку, он повел ее за собой. Но не успели они перешагнуть порог, как Сунфэн окликнул их.

– Стойте!

Они оглянулись. Старец поманил к себе Эр Юнь.

– Юнь-эр, останься, я должен сказать тебе кое-что. Чжао-эр, ступай, собери учеников!

– Хорошо, шишу.

Сердцем Чун Чжао понимал, что у него на девять шансов умереть лишь один – остаться в живых. Но его грели мысли о Бай Шо. Кивнув, он поспешно удалился.

Раскат грома вернул Чун Чжао в реальность. Неспокойную морскую гладь пересекли несколько лучей света. Чем дольше они летели на юг, тем мощнее становилось грохотание. Чем ближе к острову – тем сильнее ощущалось присутствие злого духа.

Юноша прижимал к себе нефритовую дощечку, вспоминая все, что только что произошло в главном дворце на Туманном острове. Взгляд его был холоден. Эр Юнь следовала за ним. Она настороженно и в то же время обеспокоенно вглядывалась в его лицо.

«Эр-шу, если все так, как ты думаешь, кто он такой?» – мысленно вопрошала она.

Не успела прогореть палочка благовоний, как в главном дворце остались лишь двое.

– Эр-шу? – встревоженно обратилась к наставнику Эр Юнь.

– Юнь-эр, подойди... Я должен сказать тебе кое-что... – прошептал старец и призывно махнул рукой.

Девушка наклонилась к нему, и Сунфэн что-то ей прошептал.

Эр Юнь приоткрыла рот от изумления.

– Эр-шу?..

Сунфэн мягко сжал ее руку и проникновенно произнес:

– Помни, Юнь-эр, никому нельзя доверять. Будущее Туманного острова зависит от тебя!

На глаза девушки навернулись слезы, взгляд ее помрачнел. Наконец она твердо кивнула.

– Эр-шу, не волнуйся. Юнь-эр оправдает доверие!

Казалось, что глава смертельно устал.

Эр Юнь поднялась и покинула дворец. Услышав, как за ее спиной захлопнулись огромные двери, Сунфэн больше не мог сдерживаться – его снова вырвало кровью, и он упал без сознания.

– Шицзе! Мы на месте! Туда!

Знакомый голос вырвал Эр Юнь из размышлений.

Чун Чжао махнул рукой. Все ученики остановились, напряженно вглядываясь в окутавшую безмолвный остров зловещую дымку.

Над островом Огня и льда кружили вороны, берег устилал густой туман. Стоял солнечный день, но здесь было темно, как ночью. Отовсюду веяло мощной темной энергией. Злая сила растекалась за пределы острова и не давала приблизиться к нему: там, куда она дотягивалась, замерзала вода и все живое погибало.

– Занять позиции! Мы должны это остановить! – приказал Чун Чжао.

Ученики выхватили духовные мечи, и десятки световых лучей образовали формацию, чтобы сдержать распространяющуюся силу.

Почувствовав сопротивление, злой дух взревел и забился о преграду. Лица учеников побледнели, в глазах их появился ужас.

– Шиди, мы долго не протянем! – крикнула Эр Юнь. – Мы должны запечатать источник прежде, чем сила распространится за пределы острова! Иначе Восточное море будет уничтожено!

Чун Чжао кивнул и подбросил дощечку в воздух – из нее вырвался луч силы бессмертного и столкнулся с потоками энергии зла, окружившими остров Огня и льда.

– Прорыв! – крикнул Чун Чжао, когда злой дух на миг отступил под натиском формации. – Вперед!

Схватив Эр Юнь за руку, он потянул ее на остров.

Обернувшись огоньками света, они опустились на обледеневшие земли. Вокруг царила удушающая, пугающая тишина. Не считая этого, все казалось спокойным.

Чун Чжао сложил пальцы и легко коснулся нефритовой дощечки. Она тут же вспыхнула теплым духовным светом, указывая путь на юг.

– Туда! – скомандовал юноша. – Дощечка чувствует злых духов. Источник должен быть там. Шицзе, идем!

– Постой! – вдруг воскликнула Эр Юнь, потянув его за руку. – Шиди, отдай мне чжуцзянь.

Чун Чжао растерялся.

– Шицзе...

– Чун Чжао-шиди, покинув главный дворец, ты отправился в сад целебных трав? – размеренно спросила Эр Юнь.

Чун Чжао нахмурился.

Выйдя из дворца, он отошел в тень, шевельнул ладонью, и в руке его появилась бамбуковая флейта.

– А-Шо! А-Шо!

Но флейта никак не среагировала. Чун Чжао мгновенно изменился в лице. Сжав флейту, он снова прокричал:

– А-Шо! А-Шо!!!

Флейта так и не дрогнула в его руке, и Чун Чжао ушел.

В тот момент, когда он исчез, из дворца вышла Эр Юнь. Вскинув брови, она проследила за ним взглядом. А потом осторожно последовала за ним.

Сад целебных трав был уничтожен.

– А-Шо!

Но никто не ответил. Даже старец-черепаха не издал ни звука. Чун Чжао забежал в хижину и резко остановился. Повсюду были разбросаны коробы с лекарствами, но Бай Шо нигде не было видно. Старец Гуй лежал на полу, из его панциря исходила слабая энергия.

А в пруду плавало несколько маленьких черепашек.

– Лао Гуй! Учитель! – крикнул Чун Чжао и пустил в панцирь поток энергии.

Старец-черепаха медленно открыл глаза и растерянно посмотрел на гостя.

– Где А-Шо?! – тревожно спросил Чун Чжао.

На Туманном острове столько всего произошло. Бай Шо бы точно спряталась тут. Но если флейта не реагировала, значит, что-то было не так.

Лао Гуй окончательно пришел в себя и, увидев Чун Чжао, нервно запричитал:

– А-Чжао, с сяо Бай случилась беда!

– Где она?!

– Ох-ох, это все моя вина! Она узнала о вашей беде и захотела создать эликсир первого сорта, но на этом острове нет нужных ингредиентов! Я испугался, что она натворит дел, и потому послал ее искать десятитысячелетний красный коралл! Кто же знал, что она раскроет обман и отправится на тот остров! А теперь творится что-то странное! Я пытался отыскать ее, не зная, что она ищет вовсе не коралл! Я воспользовался массивом и увидел, что она поплыла на юг Восточного моря. Но когда я почти нашел девчонку, меня остановила появившаяся невесть откуда злая сила!

– Сяо Бай на юге Восточного моря?

Призадумавшись, Чун Чжао вдруг вспомнил рассказ Сунфэна. Так вот кто нарушил запрет, наложенный Сунхэ! Это была А-Шо!

Чун Чжао помрачнел и тревожно сжал флейту.

Стоящая снаружи Эр Юнь задумчиво нахмурилась.

– Я знаю, что она нарушила установленный моим отцом запрет. – Эр Юнь протянула руку. – Если Бай Шо попала в лапы злого духа, он обязательно воспользуется ею, чтобы смутить тебя. Сейчас на кону стоит существование Восточного моря. Я не хочу, чтобы из-за твоих личных желаний мы лишились всего. Что бы ни случилось, я должна запечатать источник.

Крепко сжимая бамбуковую флейту, Чун Чжао нерешительно взглянул на протянутую руку.

Эр Юнь начала сердиться.

– Что ты медлишь? Все началось из-за нее! Из-за нее пострадал эр-шу! И теперь весь Туманный остров в опасности! Шиди, неужели из-за нее ты решил предать всех нас смерти?!

Чун Чжао сжал кулаки. Нахмурившись, он строго сказал:

– Шицзе, доброта учителя ко мне неизмерима. Даже если мне придется пожертвовать собственной жизнью, я никогда не смогу отплатить ни учителю, ни шишу за все, что они для меня сделали. Злой дух вредит всему Восточному морю. Если не станет моря, какой смысл оберегать одного человека? Чун Чжао ясно понимает всю важность ситуации. Если шицзе не доверяет мне, я отдам тебе чжуцзянь.

С этими словами он вложил ей в руку нефритовую дощечку, развернулся и пошел прочь. Эр Юнь сжала ее, почувствовав немалый вес.

– Постой! – нерешительно крикнула она.

Чун Чжао обернулся и посмотрел на нее.

Она робко взглянула на юношу и со вздохом спросила:

– Тогда позволь поинтересоваться: если Бай Шо в самом деле в опасности, что ты будешь делать?

Вопрос удивил Чун Чжао, но он решительно ответил, чеканя каждое слово:

– А-Шо всегда поддерживала меня. Если она окажется в опасности, Чун Чжао рискнет жизнью, чтобы спасти ее.

Эр Юнь вздохнула с облегчением.

– Шиди, пусть мне и не нравится твой ответ, сейчас это лучшее, что я могла бы услышать. Я верю тебе.

Она протянула дощечку обратно Чун Чжао.

– Этот чжуцзянь – наша единственная надежда. Если бы тобой овладел злой дух, ты бы так просто не отдал его мне.

Чун Чжао снова нахмурился.

– Овладел злой дух? Шицзе, о чем ты говоришь?

Эр Юнь спокойно ответила:

– Эр-шу сказал: если Туманный остров снова придет в упадок, мы защитим его с помощью Небесного строя, который возвели наши предки. Даже если остров будет уничтожен, строй останется невредим. Он исчезнет, только если...

– Если что? – нахмурился Чун Чжао.

– Только если его уничтожат жители Туманного острова, – медленно ответила Эр Юнь. – Но на всем острове активировать его могут лишь несколько человек: эр-шу, я, ты и двенадцать учеников второго поколения школы Плывущих облаков.

Эр Юнь посмотрела на двенадцать огоньков, светящихся за пределами острова.

– Эр-шу сказал, что я никому не могу доверять, кроме себя.

Чун Чжао не сводил глаз с девушки. Выражение его лица слегка изменилось.

– Откуда столько дерзости у смертных, чтобы использовать мои демонические силы для каких-то снадобий?

В сердце острова Огня и льда под персиковым деревом в красном одеянии стоял Фань Юэ и насмешливо-игриво смотрел на Бай Шо.

«И что этот монстр забыл в Восточном море?!» – возмутилась в сердцах девушка, но лицо ее оставалось спокойным. Убрав руку за спину и с нескрываемым страхом глядя на Фань Юэ, она прижалась к Чун Чжао и задрожала.

– Демон... Демон...

– Демоны настолько осмелели, что посмели ворваться в Царство Бессмертных?!

Заслонив собой Бай Шо, Чун Чжао скользнул взглядом по источнику, а затем мрачно посмотрел на Фань Юэ.

– Демон, говоришь? И какого же дворца?

Фань Юэ обратил ледяной взор на Чун Чжао.

– Наглец! – презрительно проговорил он.

Чун Чжао холодно фыркнул, в его ладони материализовался светящийся меч. Юноша бросился прямо на демона. Фань Юэ взмахнул рукавом, и ледяной луч силы вылетел из его ладони, сопротивляясь силе меча. Чун Чжао пораженно отступил на пару шагов, лицо его исказилось от злости.

– Хозяин дворца Ясной луны? – просипел он.

Фань Юэ прищурился.

– Я тебя недооценил – ты узнал меня по одному движению, – удивленно заметил демон. – Три года я не видел тебя. Теперь от тебя несет отвратительнее, чем когда ты был простым смертным.

– Ты! – В глазах Чун Чжао вспыхнул огонь. Не позволяя Бай Шо увидеть, как сильно его задели слова демона, он бросился на Фань Юэ, выставив перед собой меч.

– Фань Юэ, не пытайся совратить наши умы коварными речами! Только попробуй ступить на Туманный остров – и я уничтожу тебя!

– Да что ты говоришь! – усмехнулся Фань Юэ.

Демон мигом оказался позади Бай Шо – даже Чун Чжао не заметил, как тот переместился. Едва почувствовав его приближение, Бай Шо тут же метнулась в сторону.

Оказавшись рядом с тигром, она быстро достала фарфоровый флакон и крикнула:

– Чудовище! Не подходи!

Случайно это вышло или нет, но она оказалась на вершине треугольника, в котором находились Чун Чжао и Фань Юэ.

Фань Юэ медленно сжал опустевшую ладонь. Подняв голову, он злобно глянул на Бай Шо – так же злобно, как три года назад на горе Мусяошань.

– Помнишь меня?

– Ты... О чем ты говоришь?! Мы... Я тебя впервые вижу! – ответила Бай Шо, яростно мотая головой.

– Тогда почему ты боишься меня?

Этот вопрос застал Бай Шо врасплох.

– Я... Я... Бессмертная! А ты... А-а-а-а!

Ее ноги вдруг оторвались от земли, и кто-то потянул ее за воротник – Фань Юэ уже стоял у нее за спиной.

– Что ты там лепечешь?

– Демон Фань красив! Самый красивый демон в Поднебесной!

Жизненное кредо Бай Шо – «выжить любой ценой», и потому в моменты страшной опасности она была готова нести любую ерунду.

Фань Юэ приглушенно усмехнулся. Слегка кивнув, он довольно посмотрел на Бай Шо.

– Правильно.

Бай Шо не раз доводилось встречаться с этим демоном – по не зависящим от нее причинам. Но сейчас она впервые увидела в его глазах некое подобие тепла. На миг сердце ее забилось чаще, и она неожиданно растерялась.

– Отпусти ее! – раздался сердитый крик.

Бай Шо и демон вдруг вспомнили, что они тут не одни. Они обернулись и взглянули на Чун Чжао, направившего меч прямо на Фань Юэ.

– Да-да-да! Отпусти... Отпусти меня! Или я... Одолею тебя! Как того тигра!

Бай Шо тут же выставила флакончик перед носом Фань Юэ, притворившись, что вот-вот откупорит его.

– Не переживай, твой эликсир на меня не подействует, – усмехнулся он, глядя на Бай Шо как на дурочку.

– Ну и ладно! – уверенно сказала девушка, убрав флакончик. – Я виновата перед хозяином дворца!

Фань Юэ вдруг стало не до Бай Шо. Глядя на Чун Чжао, он сказал:

– И зачем только тебе эта жалкая полубессмертная? Отдай мне свою жизнь, и, так и быть, я не расчленю ее тело на части.

– Монстр! Как посмел ты ворваться в наши владения?! Ты поплатишься за свои слова!

– Туманный остров – всего лишь школа бессмертных в упадке... – процедил Фань Юэ, не сводя взгляда с Чун Чжао. – Но ты очень любопытный экземпляр... Мы не виделись всего три года, а ты уже вступил в сонм бессмертных.

– Уважаемый хозяин дворца, если вы так хотите потолковать о прошлом, может, сначала отпустите меня? – пролепетала Бай Шо, указывая на обвившуюся вокруг горла ледяную цепь, и невинно захлопала ресницами, глядя в глаза демону.

– Нет, – отрезал Фань Юэ.

Вдруг Бай Шо обхватила его за талию и крикнула:

– А-Чжао, беги!

Чун Чжао удивленно уставился на девушку, но не сдвинулся с места.

– Беги! Тебе не одолеть его! Возвращайся в школу и попроси шишу спасти меня! Ничего страшного, если я умру! Ты надежда Туманного острова!

Изо всех сил вцепившись в Фань Юэ, Бай Шо с тревогой смотрела на Чун Чжао, но тот вместо того, чтобы бежать, перехватил меч и бросился на демона.

Фань Юэ холодно фыркнул, махнул рукой, и Бай Шо рухнула на землю. Подняв голову, она увидела, как Чун Чжао налетел на Фань Юэ.

Когда силы бессмертного и демона столкнулись, персиковый лес озарился светом. Она впервые видела, как ставший бессмертным Чун Чжао сражается в воздухе с таким сильным противником, как Фань Юэ.

Нервно моргая, Бай Шо не сводила взгляда с Чун Чжао. Она смотрела как завороженная на сражение бессмертных, позабыв о том, что сама вот-вот может умереть.

– А-Чжао! Давай же! Убей его! – кричала Бай Шо, медленно отступая.

Фань Юэ нахмурился. Как же он хотел забить до смерти эту крикливую девчонку!

Окровавленный Чун Чжао свалился к ногам Бай Шо.

– Стой! – крикнул он, не дав Бай Шо даже пошевелиться.

Подбросив меч в воздух, он наполнил его своей энергией, блокируя удары Фань Юэ. Собрав последние силы, он схватил Бай Шо и скрылся вместе с ней в персиковом лесу.

Свет померк. Демон медленно спустился на землю, взглянул на валявшийся неподалеку обломок меча и нахмурился.

Меч этот обладал светлой духовной силой, но его окутывала мощная темная энергия. Несложно было догадаться, что оружие это принадлежало демону.

Недавно Фань Юэ почувствовал силу третьего фрагмента священного древа. Он тут же покинул Царство Демонов и отправился на восток. Однако, оказавшись на острове, он не только потерял с ним связь, но и обнаружил, что в этом месте прочно обосновался сильнейший злой дух. Но что здесь забыл этот смертный идиот?

Какой-то человечишка мало того, что за три года стал бессмертным, так еще и осмелился явиться на остров Огня и льда.

«Быть может, три года назад нашелся и Лун-сань?^[133]» – задумчиво прищурившись, подумал Фань Юэ и исчез.

Крепко сжимая запястье Бай Шо, Чун Чжао бежал вглубь персикового леса. Он опустил голову, и девушка не могла разглядеть выражение его лица. Вдруг он упал на колени, и изо рта его хлынул поток крови, а лицо стало белее снега.

– А-Чжао! – тревожно крикнула Бай Шо, подхватив его под руки. – Что с тобой?..

Чун Чжао покачал головой и злобно бросил:

– Фань Юэ поразил мое сердце...

Бай Шо опустила взгляд и увидела, что одежда Чун Чжао разорвана в клочья, а в его груди зияла глубокая, сочащаяся густой кровью рана от меча.

– Рана очень серьезная!

Бай Шо схватила Чун Чжао за запястье и коснулась кончиками пальцев пульсирующей венки.

«Если у бессмертного такой слабый пульс, значит, он вот-вот умрет?» – с ужасом подумала она.

Вдруг ее крепко схватили за руку. Девушка испуганно взглянула на Чун Чжао.

– А-Шо, – умоляюще прошептал он, – помоги мне...

– Я...

Она тут же достала из сумки целую кучу флакончиков с лекарствами, высыпала на руку с десяток пилюль и поднесла ко рту Чун Чжао.

– А-Чжао, я сама их готовила! Быстрее, выпей!

Но тот покачал головой, отказываясь принимать лекарство.

– Фань Юэ – полубог... Эти снадобья не залечат мои раны.

– Что же нам делать? – воскликнула Бай Шо, растерянно уставившись на Чун Чжао. Вдруг она потянула его за руку и сказала: – Давай вернемся на Туманный остров. Глава точно сможет тебя спасти!

Она уже готовилась взвалить его на спину, но Чун Чжао остановил ее.

– Слишком поздно... А-Шо... Помнишь, когда мы повстречали учителя... Три года назад?..

Сжав руку Чун Чжао, девушка пристально посмотрела прямо ему в глаза.

– Мы тогда провели в море три месяца... Жутко устали и хотели есть... Я... Я плохо помню тот день, – пролепетала Бай Шо.

– Учитель был серьезно ранен... А ты... Ты спасла его своей кровью. Помнишь?

С каждым вздохом голос его слабел. Бай Шо не на шутку перепугалась. Сердце у нее выпрыгивало из груди от страха, она не могла произнести ни слова.

Неужели кто-то принял форму Чун Чжао и требует ее крови? О том, что ее кровь способна спасать жизни, знали только она и А-Чжао. Откуда же этот «Чун Чжао» проведал об этом чудесном даре, да еще и о том, что с его помощью она три года назад спасла учителя?

«Что он такое?! Он хочет только моей крови? Или ему нужна моя жизнь?» – лихорадочно думала Бай Шо.

Спина ее покрылась холодным потом. Несколько соленых капель упало с подбородка. Тут Чун Чжао коснулся ее лица.

– А-Шо, спаси меня. – Он мягко провел рукой по ее щеке и чуть приподнял за подбородок. Голос его пугающе дрожал.

– Если бы я могла... – испуганно проговорила она. – Неужели ты забыл? Моя кровь ничем ему не помогла. В тот день я случайно съела столетний гриб долголетия, и почти сразу мы нашли раненого учителя... Моя кровь попала на него чисто случайно... На самом деле... На самом деле от моей крови нет пользы... Если бы... Если бы в моей крови были такие силы, я бы давно стала бессмертной... А-Чжао, давай скорее вернемся на остров. У главы – огромная духовная сила, он обязательно поможет!

Чун Чжао сурово глядел на Бай Шо. А она умирала от страха, но ничем не выказывала своих подозрений.

С порывом холодного ветра девушка задрожала. Только сейчас она поняла, что за все это время из лесу не донеслось ни единого звука.

«Вот засада! Если бы я знала, что за мной увязался этот монстр, то давно бы придушила его! Догадывалась же, что с этим фальшивым Чун Чжао что-то не так!» – мысленно ругала себя Бай Шо.

Демоны не так страшны до тех пор, пока не посмотрят тебе прямо в глаза.

Бай Шо даже на миг заскучала по ледяному взгляду Фань Юэ.

– Что ты там говорила про эликсиры? Они должны помочь?

С этими словами он достал один из флакончиков и протянул к ее губам.

Не в силах больше сохранять спокойствие, девушка застыла от ужаса и молча смотрела на касающийся ее губ флакончик с эликсиром. Ей хотелось плакать, но предательские слезы отказывались литься из глаз.

«Бай Шо, Бай Шо, какая же ты дура! Ничего получше придумать не могла?!» – в отчаянии думала она.

– Я... я... – Но сказать ей больше было нечего.

– А-Шо, как-то ты пообещала, что мы будем вместе жить – и вместе умрем... – прошептал Чун Чжао, и его залитое кровью лицо приблизилось к тонкой шейке девушки. – Забыла?

Почувствовав прикосновение холодного дыхания, Бай Шо напряглась. Дрожа всем телом, она незаметно потянулась к рукаву.

Вот только Чун Чжао знал, что она задумала. Схватив ее за руку, он едва коснулся губами ее шеи.

– Если мне суждено умереть, почему бы тебе, А-Шо, не отправиться следом за мной?!

Вдруг лицо его исказилось от злости, и он впился зубами в девичью шею.

– А-а-а! Чудовище! – закричала Бай Шо. – Помогите!

Небо озарила серебристая вспышка света, Чун Чжао откатился в сторону, а Бай Шо оказалась в крепких объятиях пары ледяных рук.

– Не такая уж ты и бестолковая. Вот только спасти твою шкуру могу только я.

Издевательски-насмешливый голос показался Бай Шо живительным журчанием родника.

Распахнув глаза, она увидела лицо своего спасителя и тут же бросилась ему на шею.

– У-у-у-у-у, наконец ты пришел за мной! У-у-у-у-у!

Фань Юэ взглянул на заплаканную девушку, и в ту же секунду вены у него на лбу вздулись от негодования. Он точно с ума сошел, если решил, что эту дуреху нужно было спасать!

– Отпусти.

– Нет! – Она ткнула пальцем в Чун Чжао и мрачно сказала: – Он хочет меня съесть!

– Если не отпустишь – отдам тебя ему на ужин, – ответил Фань Юэ холодно-мягким, как первый снег, голосом.

Бай Шо задрожала и поняла, что спорить с демоном, стоящим перед ней, – плохая идея.

– Хорошо, хорошо!

Она решительно сделала шаг назад, стараясь оказаться как можно дальше и от демона, и от фальшивого Чун Чжао.

– Как так вышло, что ты и демон, и бессмертный одновременно?

Но Фань Юэ совсем не горел желанием продолжать беседу с настырной девицей – он холодно глядел на Чун Чжао.

– Хозяин дворца Ясной луны, если не будете вмешиваться, я отдам вам половину ее крови! – С этими словами Чун Чжао облизнулся и жадно взглянул на Бай Шо.

Фань Юэ посмотрел на девушку так, будто это предложение в самом деле его заинтересовало. Бай Шо задрожала еще сильнее – инстинкт самосохранения обострился как никогда.

– Слышишь, нечисть! – выпалила она. – А ну, прекращай своими коварными речами совращать его! Наш любезнейший хозяин дворца Ясной луны никогда не будет водиться с такими, как ты!

Она льстиво улыбнулась Фань Юэ.

– Хозяин дворца, кожа у меня грубая, а мясо – жилистое. Я совсем не вкусная!

Увидев взгляд Бай Шо и то, как отчаянно она ему подмигивает, Фань Юэ едва не рассмеялся, вот только момент был совсем не подходящий. За всю свою жизнь он никогда не встречал человека, который бы так сильно боялся смерти.

– Закрой пасть и слушай меня, – рявкнул Фань Юэ, злобно глядя на Чун Чжао. – Думаешь, чтобы заполучить ее, мне нужен такой, как ты? Ты лишь ничтожная тварь – не бессмертный и не демон!

– Ах ты...

Неизвестно, что именно из сказанного задело фальшивого Чун Чжао, но лицо его мгновенно перекосилось от ярости. Окровавленные лохмотья, прикрывавшие его тело, превратились в темное одеяние, пальцы сжали материализовавшийся деревянный посох. Зловещая густо-черная энергия заклубилась вокруг него и взвилась к небу, скрывая кроны персиковых деревьев.

Фань Юэ нахмурился, посмотрел на палку в руках Чун Чжао и удивленно сказал:

– Так вот что я почувствовал.

Выставив палку перед собой, фальшивый Чун Чжао усмехнулся и ответил:

– Душа и тело бэнь-цзюня обладают божественной силой. Не думай, что с легкостью сможешь одолеть меня!

– Ты лишь кусок гнилого дерева. Я в два счета избавлюсь от тебя.

Смерив взглядом Фань Юэ, Чун Чжао зловеще улыбнулся.

– Прекращай притворяться. Думаешь, бэнь-цзюнь не видит, что ты ранен? Потому я и прихватил ее с собой!

Фань Юэ замер, и пламя вновь вспыхнуло в его сердце – эта тварь нашла его уязвимое место!

Всякий раз, когда в небо восходила полная луна, сердце его охватывал огонь. Чтобы выжить, он должен был сдерживать свою демоническую силу.

Бай Шо с улыбкой наблюдала за происходящим, будто смотрела театральное представление. Вдруг девушка заметила, что Фань Юэ замер. Лицо ее побледнело и исказилось, будто она отведала горькой тыквы.

Он ранен? Зачем тогда было бахвалиться? Так привык во всем быть старшим братом?

– Сначала я думал, что сожру эту девчонку, а затем отправлюсь за тобой во дворец Ясной луны. А теперь, гляди-ка, вы оба здесь! Пришла пора бэнь-цзюню насладиться ее кровушкой!

– Да как ты посмел?.. – высокомерно заговорил Фань Юэ.

Фальшивый Чун Чжао усмехнулся и, не проронив больше ни слова, направил деревянный посох прямо в сердце демона.

Фань Юэ, не шелохнувшись, поднял руку, призывая свое духовное оружие – Цепь Опустошения. Сверкнув льдистым серебром, она метнулась навстречу деревянному посоху.

Безграничные силы сплелись в небе над безмолвным островом. Недалеко от места столкновения Чун Чжао увидел вспышку света и собирался было спросить у Эр Юнь, не знает ли она, что произошло. Вдруг слова застыли у него в горле.

– А-Шо! – вскричал он и, сжав бамбуковую флейту, бросился вперед.

– Шиди! – закричала ему вслед Эр Юнь.

Ледяная цепь закрутилась вокруг черного посоха – силы противников оказались равны. Вдруг на ветвях персиковых деревьев появились лозы; они поползли по стволам, опутали ничего не подозревающую Бай Шо и потянули ее вглубь леса. Девушка закричала что было сил, и висевшая на ее шее бамбуковая флейта упала на землю.

– А-а-а! Монстр! Помогите!

Цепь метнулась в небо. Фань Юэ взлетел над деревьями, чтобы отрезать лозы, опутавшие Бай Шо. Персиковое дерево пугающе загудело, втягивая обломанные ветви. Фальшивый Чун Чжао, воспользовавшись возможностью, замахнулся посохом и ударил Фань Юэ в плечо.

Бай Шо услышала лишь приглушенный стон, а когда решилась открыть глаза, обнаружила, что она приземлилась прямо на Фань Юэ. Поспешно спрыгнув с него, она затараторила:

– Я... Я... Я... Просто упала!

Окатив девушку потоком ледяного ветра, Фань Юэ вновь взмахнул ледяной цепью, заблокировав очередной удар фальшивого Чун Чжао. Оттолкнув Бай Шо, он крикнул:

– Беги!

Ведомая демонической силой, Бай Шо отступила, затем резко развернулась и понеслась прочь. Убежав подальше, она обернулась и увидела, как Фань Юэ и фальшивый Чун Чжао сражаются в воздухе. В тот же миг посох метнулся в сторону сердца Фань Юэ, и демон сделался бледным, как снег. Девушка замерла на месте.

Лицо фальшивого Чун Чжао исказилось от ярости.

– А ведь бэнь-цзюнь мог сожрать ее и стать богом! Ты так любезно подал мне это сладкое блюдо! Но ничего, я с радостью сожру и тебя! Ха-ха-ха-ха!

Собрав скопившуюся за спиной черную энергию, он нанес Фань Юэ несколько ударов в лоб и в сердце. Вдруг нос фальшивого Чун Чжао защекотал густой аромат, и свет на кончике его посоха потух. Он недоуменно обернулся и увидел приближающуюся к нему на облаке дрожащую Бай Шо – она сжимала фарфоровый флакончик и энергично им размахивала.

Фальшивый Чун Чжао вдохнул приторный запах, рука, державшая посох, задрожала, зрачки его расширились, а лицо исказилось от злости.

– Сейчас ты умрешь!

Он замахнулся, и всполох зловещей энергии метнулся в сторону беззащитной Бай Шо. Она в ужасе смотрела на фальшивого Чун Чжао и думала: «О нет, меня опять хотят убить! Если бы я знала, что это не сработает, то давно бы сбежала!»

В тот самый момент, когда деревянный посох практически поразил Бай Шо, прямо перед ней вдруг появился Фань Юэ и отразил удар. Из его рукава вылетел деревянный поросенок, тут же увеличился в размерах и взмахнул золотыми крылышками. Поднявшийся ветер схлестнулся с демонической силой, ударил фальшивого Чун Чжао в грудь – и там мгновенно образовалась огромная дыра. Вот только крови не было. Взглянув на рану, фальшивый Чун Чжао взревел, и тело его, обратившись в шар черной энергии, испарилось.

– Идем отсюда.

Фань Юэ больше не хотел сражаться. Забрав поросенка и приобняв Бай Шо, он обратился в поток света и устремился к окраине персикового леса.

Когда фальшивый Чун Чжао превратился в сгусток черной энергии, злая сила пробила брешь в сотканной учениками формации и устремилась к Туманному острову.

И в то же время в гуще персикового леса скрылись два луча света.

Вспыхнул демонический свет, и Фань Юэ с Бай Шо упали на землю. Они оказались на самом краю острова Огня и льда – неподалеку ревели бушующие волны.

– С тобой все в порядке? – спросила Бай Шо, глядя на мертвенно бледное лицо Фань Юэ. Она своими глазами видела, как фальшивый Чун Чжао нанес ему несколько сильных ударов. Девушка потянулась к нему, желая помочь, но тот остановил ее.

Рука ее застыла в воздухе – она глядела на Фань Юэ с добротой, но его лицо выражало отвращение. Он утер окровавленную ладонь о пояс. Бай Шо испуганно посмотрела в сторону бушующих волн.

– Пронесло... Если бы у меня не оказалось запасного флакончика «Пьяных богов», он бы точно меня сожрал.

Фань Юэ фыркнул.

– Не такая уж ты и бестолковая. Когда ты поняла, что это был не настоящий Чун Чжао?

– Хозяин дворца часто напоминает мне, что я не бестолковая. Даже я почти в это поверила, – уверенно ответила Бай Шо.

– Когда это я успел? – удивленно поднял брови Фань Юэ.

– Хозяин дворца, не отрицай этого. Первый раз вы сказали об этом, когда спасли меня... – улыбнулась Бай Шо. – Чун Чжао узнал вас всего по одному движению, а это было невозможно. Пусть я встала на путь бессмертия совсем недавно, но даже я знаю, что хозяин дворца Ясной луны нечасто показывается другим. Как может ученик, который совершенствуется всего три года на отдаленном острове, узнать его всего по одному движению?

Выдержав паузу, Бай Шо резко посмотрела на Фань Юэ.

– Тогда, у источника, хозяин дворца в самом деле хотел спасти меня?

Фань Юэ прищурился.

– Ты бы и без меня поняла, что он не настоящий.

Бай Шо усмехнулась – она не стала этого отрицать.

– Я выросла с А-Чжао. Как я могла не заметить разницы? Кроме того, настоящий А-Чжао не позволил бы мне использовать эликсир, чтобы одолеть Бай-ху, – он бы не позволил мне подвергнуть себя опасности. Я поняла, что что-то не так, сразу, как только он объявился.

Бай Шо снова повернулась лицом к Фань Юэ и заметила, что он как-то странно на нее смотрит.

– Хозяин дворца?

– Кто я такой? – вдруг спросил Фань Юэ.

Сердце Бай Шо тревожно забилось. Глядя ему в глаза, она тихо ответила:

– Хозяин дворца Ясной луны.

– И?

Постаравшись успокоиться, она прокрутила в уме все, что с ней приключилось.

А-Чжао ранили. Она нашла в библиотеке книгу и отправилась на остров Огня и льда, чтобы достать сокровище. Потом к ней привязался злой дух, притворившись Чун Чжао. За этот день она пережила достаточно... В голове роились тысячи мыслей – как же хотелось поскорее убраться подальше отсюда и обо всем рассказать Чун Чжао. Учитель бы со всем разобрался. Но у нее совсем не осталось сил – она израсходовала их до последней капли. Чтобы вернуться на Туманный остров, ей просто не на кого было положиться, кроме как на таращащегося на нее демона.

Почтительно сложив руки, она чуть поклонилась в сторону Фань Юэ и с улыбкой сказала:

– Му-сюн, давно не виделись. Как твои дела?

Фань Юэ насмешливо посмотрел на Бай Шо.

– Ты же так любишь прикидываться дурочкой, сейчас-то что тебе мешает?

– Как Бай Шо смеет притворяться перед хозяином дворца?

– Нормально говори.

Бай Шо глубоко вздохнула.

– Я боюсь умереть.

Тут Фань Юэ растерялся.

– Туманный остров далеко, и никто на нем не знает, что происходит в Трех Царствах. У хозяина дворца огромная сила, вы сразились со злым духом, но не убили его. Почему он превратился в Чун Чжао и привел меня к источнику? Почему не сожрал? Если он не тронул меня, значит, ему что-то от меня было нужно. Поэтому он и превратился в А-Чжао. Вот только он не получил чего хотел – хозяин дворца остановил его.

Ее кровь?

Они встретились взглядами, невольно вспомнив все, что произошло на горе Мусяошань три года назад.

– Что ты скрываешь от меня и почему мои заклинания на тебя не действуют?

Бай Шо растерялась от этих вопросов. Она тоже хотела бы узнать, что хозяину дворца Ясной луны нужно от А-Чжао и почему его заклинания на нее не действовали.

Она покачала головой.

– Я не знаю.

Фань Юэ нахмурился. Конечно, он ей не поверил, но больше не сказал ни слова.

– Думаю, тебе не суждено прожить долгую жизнь. Если хочешь еще немного походить по этой земле, вернись в человеческий мир.

– Почему?

– Человек не сделал ничего плохого, вина его в том, что есть у него драгоценная яшма^[134]. Пусть ты и смертная, кровь твоя – чудодейственный эликсир. Ты уже привлекла к себе внимание злых сил и, вероятно, еще не раз с ними столкнешься. Ты неспособна постоять за себя – и потому тебе лучше остаться смертной и жить среди людей.

– На Туманном острове я в полной безопасности, – пробормотала Бай Шо.

– Бестолочь.

Потеряв к ней всякий интерес, Фань Юэ развернулся и пошел прочь. Но девушка тут же схватила его за одежду.

– Х... Хозяин дворца Фань!

Нахмурившись, Фань Юэ холодно глянул на руку Бай Шо. Крепче сжав край его одежд, она подняла на него искрящиеся от переизбытка чувств глаза.

Сердце Фань Юэ предательски сжалось – хотя он и не понимал почему, – и он пристально взглянул на девушку.

– Я... Я осмеливаюсь обратиться к вам с просьбой... – застенчиво залепетала Бай Шо. – Хозяин дворца, так уж нам с вами было предопределено...

Она указала пальцем в сторону Туманного острова.

– Помогите мне еще разок! Пытаясь спасти вас, я израсходовала все силы. Пожалуйста, помогите мне вернуться на Туманный остров...

Взгляд Фань Юэ мгновенно помрачнел. Бай Шо искренне не понимала, что она опять сказала не так. Невинно вскинув бровки, она продолжила чуть тише:

– Хозяин Фань...

Но договорить она не успела.

– Сама возвращайся, – бросил Фань Юэ и ушел, не оглядываясь.

Он никогда не встречал большей нахалки, чем Бай Шо!

– Эй! Хозяин дворца!

– Бай Шо!

В небе вспыхнуло несколько лучей, и перед девушкой появились ученики Туманного острова.

Сердце ее тревожно сжалось. Она резко обернулась, но Фань Юэ и след простыл. Вздохнув с облегчением, Бай Шо уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг к ней обратился старший последователь:

– Что ты здесь делаешь?

– Собираю материалы для эликсиров. Дорогие братья, что вы...

– Ты видела Эр Юнь-шицзе и Чун Чжао-шиди?

Бай Шо изменилась в лице.

– Что? А-Чжао тоже на этом острове? Что ему нужно в этом ужасном месте?

– Тут что-то произошло. Бай Шо, скорее возвращайся к вратам. Мы следуем приказу учителя и большего сказать не можем.

Хмурые ученики снова обратились в потоки света и полетели вглубь острова.

Два луча света – Чун Чжао и Эр Юнь – приземлились на клочок земли, где только что Фань Юэ сражался со злым духом. На земле виднелись следы боя. Там же Чун Чжао нашел флейту Бай Шо.

– А-Шо! – встревоженно воскликнул он, подняв флейту. – А-Шо! А-Шо!

Глядя на растерянного Чун Чжао, Эр Юнь сказала:

– Шиди, Бай Шо сметливая, с ней все будет хорошо. Мы должны найти средоточие зла...

– Я специально сделал эту флейту для нее! А-Шо не выбросила бы ее просто так! Она в беде!

Пока Чун Чжао говорил, деревья тревожно зашелестели и потянули свои ветви к бессмертным.

– А-а-а!

Чун Чжао резко обернулся и увидел, как лозы тащат Эр Юнь в лес.

– Шицзе! – взревел Чун Чжао и замахнулся мечом, но ветви тут же остановили его. Перехватив меч, он попытался высвободиться. Из леса заструился поток черной энергии, пронзил тело Эр Юнь, и девушка со стоном упала. Чун Чжао бросился к ней и постарался поймать.

В тот же миг сгусток злой силы обратился в физическую сущность и выпрямился позади Чун Чжао. Обернувшись, юноша встретился с ним взглядом, и от увиденного у него перехватило дыхание. Существо взмахнуло черным посохом, Чун Чжао болезненно застонал и рухнул на землю.

В небе пронеслось двенадцать лучей, ученики опустились на поляну посреди персикового леса. Из-за деревьев вырвались черные щупальца энергии и тут же схватили их. Ученики вскричали от ужаса, а затем попросту высохли – щупальца высосали их энергию, и их безжизненные тела попадали на землю.

– А-Чжао!

Бай Шо развернулась и решительно побежала на раздавшиеся вопли.

Вдруг ее плеча коснулась рука Фань Юэ.

– Я ранил лишь его двойника. Если вернешься туда – умрешь.

– Мне об этом можешь не...

Под пристальным взглядом Фань Юэ Бай Шо сбилась, но быстро взяла себя в руки и продолжила:

– Хозяин дворца, А-Чжао не одолеть его, прошу...

– Меня не волнуют жизни учеников твоей школы.

Бай Шо ничего не смогла ответить. Фань Юэ холодно сказал:

– Если ищешь смерти – дело твое. Меня это не касается.

С этими словами он пошел прочь.

– Но я могу рассказать тебе о его слабых местах! – глубоко вздохнув, сказала Бай Шо. – Хозяин дворца, неужели ты прибыл на этот остров только из-за злого духа?

Фань Юэ остановился и медленно обернулся.

Кап-кап, кап-кап, кап-кап...

В темноте звук падающих капель воды раздавался особенно звонко. Чун Чжао с трудом разлепил веки, голова ужасно кружилась. Оглядевшись, он понял, что находится в скалистой пещере. В самом центре ее нависали гигантские сталактиты, земля была устлана черными ветвями и мощными лозами. Выглядело жутковато...

Дернувшись, он понял, что крепко привязан ветвями к стволу дерева. Недалеко от него у другого ствола он заметил Эр Юнь – она была без сознания.

– Эр Юнь!

Взмахнув ладонью, Чун Чжао попытался призвать свой меч, чтобы обрубить ветви, но почувствовал, что силы покинули его.

Как так вышло? Где его энергия бессмертного?! Почему он не может призвать ее?

Чун Чжао не на шутку испугался. Вдруг он ощутил острую боль. С трудом опустив взгляд, он увидел, что его грудь пронзили острые шипы – они вытягивали светлую энергию и напитывали ею крону гигантского дерева. С каждым вдохом окутывающее ее черное облако все больше наливалось силой.

Чун Чжао попытался осмотреться и вдруг услышал слабый голос.

– Шиди...

Эр Юнь медленно открыла глаза и увидела Чун Чжао. Ее испуг мгновенно сменился яростью – она попыталась вырваться из пут, но девушку тут же ударила одна из веток. На запястье заалела тонкая рана, из которой начала сочиться кровь, но Эр Юнь продолжала биться за свободу, собирая остатки сил.

Когда она в очередной раз резко дернулась, в ее сторону метнулось несколько ощетинившихся шипами ветвей.

– Шицзе, не двигайся! – крикнул Чун Чжао, пристально посмотрев на нее.

Девушка замерла. Переведя взгляд с клубящейся черной энергии на Чун Чжао, она пробормотала:

– Что это вообще такое? Оно высасывает наши силы...

– Это древо познания истины^[135], – поднял голову Чун Чжао. – Полагаю, именно его сила ранила учителя и разрушила Небесный строй.

– Древо познания истины? – Эр Юнь не верила своим ушам. – Разве оно не должно произрастать в Царстве Бессмертных? Неужели не видишь, что это дерево окутано злой силой?!

– Шишу рассказал, что несколько лет назад на этот остров обрушился огонь с небес. Костры полыхали несколько лет, и все живое сгорело. Вероятно, священное древо пылало с такой разрушительной силой, что с годами начало поглощать энергию всех существ, обитающих на острове. Его светлая мощь, напитавшись кровью, обратилась в чистое зло.

Взглянув на древо, Чун Чжао вздохнул.

– Учитель бросил все силы, чтобы запечатать его, но, похоже, оказался слабее. А сейчас оно еще сильнее, чем три года назад.

– Отец... – Эр Юнь яростно смотрела на древо, крепко сжав кулаки, по которым стекали струйки крови. – Это оно убило его!

Вдруг лицо ее исказилось от ужаса, и она закричала:

– Чжуцзянь!

С огромным трудом Эр Юнь попыталась дернуть рукой – той, где в рукаве была спрятана нефритовая дощечка. Но, к их ужасу, она исчезла.

– Шиди, чжуцзянь потерялась!

Лицо Эр Юнь мертвенно побледнело, а в глазах Чун Чжао погасла надежда.

Энергия древа заблокировала все пути между Восточным морем и внешним миром. Даже учитель не сдержал эту злую мощь. Единственное, что могло помочь, – дощечка чжуцзянь, но она пропала, а вместе с ней – надежда на существование и Восточного моря, и Туманного острова.

Повисла тишина. Первым ее нарушил Чун Чжао. Опустив взгляд на раздирающие его грудь шипы, он сказал:

– Если бессмертный владыка пустит всю свою силу на самоуничтожение, дух его сможет поразить зло... Возможно, я сумею...

– Шиди, нет! – крикнула Эр Юнь, изменившись в лице.

Но не успела она даже начать его отговаривать, как ее перебил чей-то мрачный голос.

– Кто бы мог подумать, что у ученика с Туманного острова такая крепкая кость^[136].

С порывом холодного ветра недалеко от Чун Чжао и Эр Юнь опустилась черная тень – существо, с головы до ног укутанное в плащ, источавший злую силу. Лица видно не было. Мрачная тень подкидывала в воздух нефритовую дощечку, затем крепко сжала ее и швырнула в пустоту.

– Пусть полежит в священном древе – потом заберу. Ваш этот так называемый Туманный остров – примитивное сборище бесталанных учеников, а вовсе не грозное оружие бессмертных.

Существо бесшумно подошло к Чун Чжао, протянуло к нему руку, вытащило из его груди шипастую лиану, слизнуло несколько алых капель, а затем яростно вогнало шипы обратно в плоть юноши, не обращая внимания на брызнувшую кровь. Лицо Чун Чжао побледнело, он глухо застонал.

– Чудовище! – закричала Эр Юнь. – Прекрати!

Сущность священного древа расхохоталась.

– И в самом деле – восхитительное тело. Но лучше забудь о своей задумке. Бэнь-цзюнь практически стал полубогом. Если бы самоуничтожение помогло, этот жалкий старик – Сунфэн – давно бы уже помер. Так зачем молодому ученику с Туманного острова, которому к тому же доверили чжуцзянь, рисковать собой?

Сущность посмотрела на сияющую золотом подлинную жизненную силу юноши и продолжила с отвращением в голосе:

– Вкусно, конечно, но пользы от твоей крови вообще нет. Если только пару ран залечить. У той девчонки кровь получше будет.

Лицо Чун Чжао вдруг перекосилось, и он гневно уставился на монстра.

– Откуда ты знаешь... – Голос его дрогнул, взгляд вспыхнул яростью. Чеканя слова, он зарычал: – Не трогай ее! Иначе я...

– Что? Защитишь никчемную смертную, которая даже постоять за себя не может? – фыркнула сущность священного древа. – Если захочешь пустить все свои силы на самоуничтожение, думаешь, получится выжить? Когда я высосу до капли твою энергию и поймаю ту девчонку, все Восточное море будет моим!

Сущность подняла глаза.

– Нет... – помедлило чудовище, глядя в темное небо за кроной гигантского дерева. – Все Три Царства будут моими!

От злости глаза Чун Чжао налились кровью, на руках, стиснутых ветвями и лозами, вздулись вены. Шипы врезались в кожу, пуская кровь. Сущность застыла, сливаясь с темнотой и пустотой, окутавшей пещеру. Тихо вздохнув, она беззлобно рассмеялась и продолжила:

– Значит, не боишься потерять жизнь. Мальчик, не переживай: став богом, я, так и быть, награжу тебя смертью.

С этими словами сущность испарилась.

– А-Шо! – в отчаянии воскликнул Чун Чжао.

– Хозяин дворца Ясной луны – презренный трус! – крикнула Бай Шо, пробираясь в персиковый лес. – Говорю же, что помочь могу, а ты убежал! Трус! Вонючий демон! Лао Гуй был прав – красавчикам вообще доверять нельзя!

Бай Шо остановилась и достала из сумки талисман.

– А-Чжао? А-Чжао!

Талисман превратился в бумажного человека, который изогнулся так, будто попал в ловушку.

– Быстрее, найди его энергию! Найди А-Чжао!

Бумажный человечек неспешно зевнул – ему явно было лень что-то делать.

– А-Чжао в опасности! Когда найдешь его, угощу тебя росой!

Услышав эти слова, бумажный человечек тут же выпрямился, принюхался, а затем поплыл по воздуху. Бай Шо побежала за ним.

Из чащи леса за девушкой пристально следила пара темных глаз.

В море бушевали волны. В небе по-прежнему клубилась злая сила. На берегу Острова Огня и льда, нахмурившись, стоял Фань Юэ и мрачно глядел ввысь. Из его рукава вылетел поросенок с золотыми крылышками и проговорил:

– Ты в самом деле не хочешь ей помочь? Если Лун-сань высосет ее кровь, он станет богом раньше тебя и сожрет твою душу...

– Двенадцать учеников Туманного острова уже мертвы. Он поглотил их души и залечил свои раны. Но ее кровь не подействует, если она не пожертвует ею добровольно. Тот злой дух был двойником, у меня не получилось серьезно ему навредить. В полнолуние я могу использовать только половину своей демонической силы. Тех двоих уже не спасти... – Голос Фань Юэ дрогнул. – Они не стоят рисков. Но теперь я знаю, где прячется злая сущность. Восстановив силы, я смогу забрать себе эту часть священного древа.

Фань Юэ небрежно закинул поросенка в рукав, и воздух пронзил луч демонической энергии. В черной завесе образовалась брешь, Фань Юэ превратился в поток света и исчез в небе.

Сгусток черной энергии, наблюдавший за демоном, глухо рассмеялся и испарился.

Шипы медленно вытягивали силы из тела Чун Чжао. Он отчаянно пытался оставаться в сознании, но древо одерживало верх. Вдруг юноша услышал тихий голосок:

– А-Чжао... А-Чжао!

Чун Чжао медленно повернул голову и увидел, как за большим стволом притаилась Бай Шо. А чуть в стороне сидел кот – это он звал его.

Чун Чжао напрягся всем телом. Выгнувшись, он гневно посмотрел на Бай Шо.

– Что ты здесь делаешь?! Кто тебя отправил на этот остров?! Немедленно убирайся отсюда!

Эр Юнь, увидев Бай Шо, пришла в ужас. Понимая, что Чун Чжао потерял самообладание, она, прикусив губу, отвела в сторону исполненный боли взгляд.

– Я пришла спасти тебя. Шисюн и остальные сказали, что ты и шицзе тоже на этом острове.

Бай Шо медленно двинулась к Чун Чжао, пристально глядя на опутавшие его ветви и лозы.

– Что это за отвратительное место? Меня привел сюда бумажный человечек, которого мне дал старец Гуй. Он ничего не просит взамен, только немного росы.

Увидев острые шипы в груди Чун Чжао, Бай Шо резко изменилась в лице. Отбросив бумажного человечка, она подбежала к юноше, совсем не заботясь о том, обнаружат ее или нет.

– Что это?

Глаза Бай Шо покраснели, она попыталась вытащить шипастую лиану, но та не поддавалась. Девушка случайно поцарапалась, и по ее рукам заструилась кровь.

– Зачем пришла?! Даже мы с шиди не смогли справиться со злым духом! Думаешь, ты, простая смертная, сможешь?! – крикнула Эр Юнь.

Бай Шо проигнорировала ее и потянулась за кинжалом, чтобы перерубить ветви.

– А-Шо, пожалуйста, уходи отсюда. В этом древе живет злой дух, мы не сможем одолеть его. Ты должна срочно вернуться на Туманный остров и обо всем доложить учителю. Он силен и умен – он обязательно что-нибудь придумает.

Чун Чжао говорил так строго, что даже Эр Юнь напряглась. Возможно, эр-шу в самом деле смог бы одолеть злого духа священного древа... Но потом она поняла, что Чун Чжао солгал, чтобы Бай Шо поскорее ушла. Сердце Эр Юнь сжалось от боли. Да, она отличалась строгим нравом, но не была лишена чувств. Она не знала, что их всех ждет. Возможно, вскоре Туманный остров будет уничтожен. А лекарка – обычная смертная девушка. Она еще походит по этой земле... Бай Шо, беги и проживи как можно дольше... Если сможешь... Если Эр Юнь суждено сегодня умереть вместе с Чун Чжао, в Царстве Бессмертных об этом будут говорить тысячелетиями.

– Дура, ты ничем не можешь нам помочь! Немедленно отправляйся на остров и позови на помощь! – холодно сказала Эр Юнь.

Чун Чжао с благодарностью посмотрел на шицзе.

– Бай Шо, ты меня слышала? Поторопись и...

– Заткнись! – резко перебила ее Бай Шо и так холодно взглянула на Эр Юнь, что та лишилась дара речи. Только спустя какое-то время она поняла, что испугалась какой-то смертной. Смутившись собственной слабости, она выдавила:

– Ты...

– Я же сказала – заткнись! – повторила Бай Шо ледяным тоном. – Да, я смертная, и что? Я, в отличие от вас, хотя бы не в ловушке и могу двигаться! Это ты здесь ничем не можешь помочь! Только глупости говоришь! И кто тут бесполезен?!

– Ты! – воскликнула Эр Юнь, не на шутку разозлившись. С какой стати эта Бай Шо посмела говорить с ней в таком тоне?!

Глядя на холодное выражение лица Бай Шо, Чун Чжао попытался сгладить конфликт:

– А-Шо, шицзе... Она...

– А-Чжао, помолчи. Она издевается надо мной, неужели не видишь? – возмутилась Бай Шо, с презрением глядя на Эр Юнь. – Эр Юнь-шицзе, если бы твой отец не был главой Туманного острова, как думаешь, стала бы ты ученицей школы Плывущих облаков? Как смеешь ты сравнивать себя с А-Чжао?!

Эр Юнь никогда еще так не оскорбляли. Ее буквально трясло от злости. А Чун Чжао сверлил глазами глупышку Бай Шо. Не сдержавшись, он сердито сказал:

– А-Шо, почему ты до сих пор злишься на шицзе? Ты должна уйти, пока злой дух не вернулся...

Но не успел он договорить, как резкая боль пронзила его тело – он застонал, изо рта на светлые одежды упало несколько свежих алых капель. Шипы еще сильнее вонзились в его грудь, и порабощенное злым духом священное древо стало быстрее поглощать его драгоценную энергию. Из глубоких ран на груди заструилась кровь.

– А-Чжао!

Эр Юнь больше не волновала Бай Шо – она в ужасе смотрела на Чун Чжао – шипы продолжали высасывать из него жизнь прямо на ее глазах.

– Шиди! А-Чжао-шиди!

Но никто не мог ничего сделать.

– Бай-Шо, быстрее, возвращайся на остров! Только шишу может помочь ему!

– Заткнись! Думаешь, я совсем дура?! Если бы не твой отец, ничего этого бы не случилось! Иначе глава не позволил бы тебе и двенадцати ученикам рисковать жизнями! – огрызнулась Бай Шо, холодно глядя на Эр Юнь.

Обнажив кинжал, она полоснула им свою ладонь.

– Нет! А-Шо, остановись!

Чун Чжао сразу понял, что она хотела использовать свою кровь, чтобы спасти его. Но Бай Шо решительно прижала ладонь к его груди, и ее кровь смешалась с золотыми струйками его утекающей силы. Лицо юноши тут же порозовело. Эр Юнь ошарашенно наблюдала за происходящим.

Бай Шо – смертная неудачница, которой даже не суждено стать бессмертной. Неужели ее кровь в самом деле может исцелять?

Время, казалось, остановилось, хотя прошел лишь миг. За это мгновение Бай Шо отдала часть своей крови Чун Чжао. Тот, глядя на бледнеющее лицо девушки, протянул руку и нежно коснулся ее шеи.

– А-Шо, хватит... Спасибо тебе за кровь...

Голос Чун Чжао звучал пугающе мрачно. Вдруг он поднял руку и ударил Бай Шо в плечо – она тут же отлетела в сторону и тяжело упала на землю.

– А-Чжао... – сплюнув сгусток крови, она испуганно посмотрела на юношу.

– Шиди?.. – испуганно проговорила Эр Юнь.

Вдруг Чун Чжао мрачно расхохотался, схватился за шипастую лиану и без особых усилий вытащил ее и отбросил прочь. Тут же исчезли и опутывавшие его ветви и лозы. Пещеру озарила вспышка света, и Чун Чжао обратился в сущность священного древа – за спиной его заструилась мантия, на лице появилась маска. По его телу разлилась энергия – теперь он стал сильнее, чем когда сражался в лесу с Фань Юэ.

– Сущность священного древа! – воскликнула Эр Юнь. Этот монстр превратился в ее шиди. Как так вышло, что она этого не заметила?!

– Никогда бы не подумал, что в Трех Царствах может родиться человек с такой кровью, как у тебя! Все эти годы я впитывал энергию Восточного моря, но так и не стал богом. А с твоей кровью я совсем скоро достигну совершенства!

Ощутив новый прилив сил, сущность священного древа оглушительно рассмеялась.

Бледная как мел Бай Шо с ужасом наблюдала за сущностью – она пожертвовала своей кровью, едва не лишилась жизни, и все ради... Этой твари?

– А... Где... А-Чжао? Что ты с ним сделал?

– Твоя смерть так близка, а ты продолжаешь думать о нем? Ах, точно, если бы не он, я бы не обманул тебя и ты бы добровольно не пожертвовала своей духовной кровью. Совсем скоро я стану богом – во многом благодаря тебе. Так и быть, за это я помогу парочке уточек-мандаринок^[137] спокойно умереть.

Сущность махнула рукой, и темнота рассеялась. Позади обнажилось истинное сердце священного древа, а за ним в клети из шипастых ветвей и лоз стоял Чун Чжао. Острые шипы медленно вытягивали из его груди золотую энергию. Свечение меркло на глазах – жизнь покидала его.

С трудом подняв голову, Чун Чжао чуть качнул рукой.

– А-Шо... Скорее... Беги...

– Ты уже взял мою кровь! Освободи Чун Чжао, и я отдам тебе все, что во мне осталось! – крикнула Бай Шо.

– Бэнь-цзюнь не отказался бы от твоей крови, но одной ее мало – мне нужен золотой эликсир! – усмехнулась сущность. – Сегодня у бэнь-цзюня хороший улов. Кем ты себя возомнила, думая, что можешь ставить мне условия?

Он взмахнул рукой, и ветви под сводом пещеры, ощетинившись шипами, устремились к Бай Шо.

– Со мной связан хозяин дворца Ясной луны! Не боишься прогневать его, убив меня?! – взвизгнула Бай Шо.

Хозяин дворца Ясной луны? Полубог из Царства Демонов?

Чун Чжао нахмурился, Эр Юнь лишилась дара речи. Бай Шо совсем с ума сошла? Что за вздор она несет?

Сущность качнула рукой, и ветви застыли в воздухе. Бай Шо услышала доносившийся из-под маски презрительный смех, и глаза ее радостно засияли.

– Девочка, демоны безжалостны. Ты думаешь, что он станет рисковать собой ради какой-то жалкой полубессмертной?

– Почему нет? Ведь ты жаждешь моей крови. Ты не единственный во всем мире, кто хочет стать богом!

– Ты заключила с ним сделку на крови?! – вскричала сущность.

– Да!

Бай Шо обернулась ко входу в пещеру и воскликнула:

– Хозяин дворца!

Но никто не отозвался.

– Хозяин дворца! Хозяин дворца Ясной луны!

Бай Шо кричала все громче и громче. Чун Чжао и Эр Юнь посмотрели в ту же сторону, но как бы Бай Шо ни звала, ответа так и не последовало.

Раздался лишь зловещий, исполненный высокомерия смех.

– Ха-ха-ха-ха-ха!

Никто не знал, чье лицо скрывалось под маской. Сущность махнула ладонью, ветви обвились вокруг тела Бай Шо и подняли ее в воздух. Медленно подойдя к девушке, чудовище заговорило:

– Девочка, я прожил в этом мире гораздо дольше тебя. Неужели ты правда веришь, что какой-то клочок бумаги сможет тебе помочь? Думаешь напугать меня именем Фань Юэ? Вам не спрятаться от бэнь-цзюня. Ты попала на этот остров только благодаря мне, но это не значит, что сюда сможет пробраться кто-то еще. Древо преобразило остров Огня и льда. И ты теперь – его часть. Я лишь полубог, но скоро в Трех Царствах появится новый бог. И никто не сможет нарушить оберегающий остров барьер, никто не узнает о моем истинном теле. Ни ты, ни хозяин дворца Ясной луны!

В самом сердце персикового леса под вековыми деревьями с неба спустился облаченный в красные одежды Фань Юэ и остановился возле стены воды.

– Чего встал? Она там! Идем же! – кричал летающий рядом золотой поросенок.

– Не могу.

Фань Юэ поднял руку. В его ладони вспыхнула сила красного демона и полетела в сторону черного водяного барьера, но тот практически не дрогнул. Прикрыв глаза, юноша сосредоточил в руке больше демонических сил и снова нанес удар, но ничего не произошло.

– Неудивительно, что он сильнее Лун-эра. Он поглотил всех существ с острова. Теперь он сам – этот остров.

Фань Юэ потупился. Поросенок Лун-и вздохнул, глядя на хозяина, и быстро замахал золотыми крылышками.

Сухие ветви, превратившись в пару крепких рук, сжимали шею Бай Шо. Под маской мрачной радостью сверкала пара темных глаз.

– Однако, – томно вздохнула сущность, – я и в самом деле премного благодарен тебе за кровь. Да, путь к бессмертию тернист. Но если тебе суждено умереть в моих руках, можно сказать, ты не зря прожила свою жизнь.

В ладонях сущности священного древа собралась черная энергия.

– А-Шо... – прошептал Чун Чжао, наблюдая за тем, как угасает жизнь Бай Шо. Он всеми силами старался вытолкнуть шипы из груди, понимая, что делает только хуже – кровь текла сильнее, а шипы так и остались на месте.

Когда руки сущности сомкнулись на шее Бай Шо, Чун Чжао закричал:

– А-Шо!

– Я пришла в этот мир не ради того, чтобы умереть от рук старого хрена в твоем лице! – Глаза девушки вспыхнули от ярости. – Я, Бай Шо, быть может, всего лишь муравей, но моя жизнь принадлежит не тебе! Фань Юэ!

Темная сила коснулась лба Бай Шо, и между ее бровями вдруг вспыхнула бордовая лунная метка, из которой вырвалась густая демоническая сила. Она наполнила всю пещеру и наконец обратилась в фигуру. Вытянув ладонь, алое создание потянулось к сущности священного древа. Из дерева заструился ответный поток энергии. Вдруг раздался мощный взрыв, и пещеру озарил белый свет – сущность рухнула как подкошенная.

Среди всполохов звездного света Фань Юэ подхватил слабое тело Бай Шо и медленно опустился на землю. Небрежным взмахом руки он перерубил связывающие Чун Чжао и Эр Юнь ветви и лозы.

Чун Чжао тут же осел.

– Шиди! – с криком бросилась к нему Эр Юнь.

Она не знала хозяина дворца Ясной луны, но чувствовала, что от него исходила ужасающе мощная демоническая сила.

– На что уставилась? Не многовато ли высокомерия? Тебя уже обвели вокруг пальца, думаешь, теперь не смогут обмануть?

Бай Шо помнила уроки прошлого. Спустившись на землю, она небрежно утерла кровь с губ и подошла к пораженной сущности.

– Ты... Откуда в моем теле энергия Фань Юэ? Почему?!

Тело сущности было окутано алой демонической силой, сердце дерева объяло пламя. Чудовище чувствовало, как жар обдает его тело. Откуда у Фань Юэ столько мощи?!

– Глупец, – спокойно сказал Фань Юэ и перевел взгляд на Бай Шо.

Она гневно подбоченилась и выглядела весьма высокомерно.

– Иными словами, – вскинув брови, продолжил Фань Юэ, – ты просто нашел неудачницу, которая живет куда меньше тебя, но при этом гораздо умнее.

А ведь всего лишь час тому назад Фань Юэ наотрез отказывался верить Бай Шо.

– Смерти ищешь? Вперед! Хочешь с ним сразиться? Я с удовольствием понаблюдаю за вами!

– Если не желаешь помогать мне, я отдам ему свою кровь! И он станет богом! Тогда и посмотрим, кто кого! – кричала Бай Шо вслед уходящему Фань Юэ. Тот остановился и обернулся.

– Босые люди не боятся тех, кто в обуви!^[138] Если мне суждено умереть – так тому и быть! – продолжила Бай Шо. – Уверена, что твоя жизнь, хозяин дворца Ясной луны из Царства Демонов, гораздо ценнее моей!

Глядя в хитрющие глаза девушки, Фань Юэ рассмеялся.

– Говоришь, знаешь о его слабых местах? Думаешь, он в самом деле – злой дух? Он часть вековечного священного древа. Он давно поглотил все силы острова. Сущность, которую мы только что встретили, – лишь его двойник. Даже я не могу найти его истинное тело. Как ты, жалкая полубессмертная, можешь навредить ему?

– Его слабость – желание съесть меня, – усмехнулась Бай Шо. И, подмигнув, добавила: – Хозяин дворца, вместе мы справимся.

В гордом взгляде Бай Шо промелькнула обида, когда она услышала, как ее назвали неудачницей.

– Эй! Так вообще-то не благодарят...

Заглянув в холодные глаза Фань Юэ, девушка перепугалась, отвернулась и посмотрела на сущность.

– Трухлявый пень, ты... Нет, как там тебя... А, да! Злыдень! Чем дольше живешь, тем больше понимаешь! Я сразу догадалась, что ты обязательно снова обманешь меня, если я приду спасать Чун Чжао! Вот только кровь моя полезна, когда я жертвую ее добровольно! И чем же ты попытался заманить меня, чтобы я поделилась своей кровью? – с язвительной улыбкой спросила Бай Шо. – Жизнью А-Чжао! Но, угрожая убить его, ты поплатился своей жизнью. Тебе все равно было суждено умереть. Даже если бы я не поделилась своей кровью, ты бы погиб. Вот тебе и пришлось идти на жертвы. Когда жизни А-Чжао что-то угрожает, я спасаю его любой ценой.

Бай Шо подошла к чудовищу и, чуть склонившись, прошептала:

– Даже хозяин дворца Ясной луны не смог отыскать тебя. Зато тебя нашел мой крохотный бумажный человечек. Войдя в пещеру, я сразу поняла, что передо мной не настоящий А-Чжао. Но важно не это. Важно то, что в твоем теле – демоническая сила хозяина дворца Ясной луны. Хочешь знать, откуда она там появилась? В моей крови изначально была его сила. Высасывая мою кровь, ты высасывал и его силу.

Пока Бай Шо говорила, пламя продолжало пожирать сердце священного древа. Тело сущности под влиянием демонической энергии Фань Юэ постепенно становилось прозрачным. Чудовище подняло на Бай Шо разъяренный взгляд.

– Мерзкая девчонка! Сколько коварства! Целыми днями бэнь-цзюнь ловил орла, пока тот не выклевал ему глаза! Недооценил я тебя!

– Благодарю, – захлопала в ладоши Бай Шо.

Затем она пошла к Чун Чжао и, махнув рукой, обратилась к Фань Юэ:

– Хозяин дворца, оставляю тебе этот гнилой кусок дерева. Услуга за услугу. – Улыбнувшись Чун Чжао, она продолжила: – А-Чжао, идем, пора домой!

– Идем, А-Шо!

Вдруг девушка увидела в глазах Чун Чжао необъятный страх. И тут же ее сковала ужасающая сила – она не могла даже пошевелиться!

Чун Чжао бросился к ней.

Пещеру озарила вспышка серебристого света: в ладони Фань Юэ появилась ледяная цепь и полетела в сторону Бай Шо. В тот же миг к девушке подбежал Чун Чжао. Подхватив ее на руки, он подпрыгнул в воздух, избегая удара. Вдруг цепь изменила направление и полетела в сторону Эр Юнь, стоявшей у догорающего священного древа. С очередной вспышкой белого света сердце древа ожило и налилось черной энергией.

Цепь Опустошения застыла в воздухе, прямо у лица Бай Шо, и вернулась в руку Фань Юэ. Тихо фыркнув, он встряхнул кистью, раздраженно глядя на непокорную девчонку.

Бай Шо и Чун Чжао взглянули в сторону дерева. Когда белый свет рассеялся, они увидели совершенно беспомощную, ослабевшую сущность. Она из последних сил сжимала горло Эр Юнь. В другой руке сущность держала нефритовую дощечку, напитывавшую ее тело бесконечной силой.

Глава 4

Горный Хранитель

– Горный Хранитель! – воскликнула Бай Шо.

Как ученице школы бессмертных, ей не следовало знать об этой нефритовой дощечке, но ее наставником был Лао Хэй – старейший и самый опытный духовный зверь Туманного острова. Они оба любили выпить вина и поболтать, сидя под деревом в саду целебных трав. От старца-черепахи Бай Шо узнала много секретов.

Школа на Туманном острове была совсем небольшой и не славилась могуществом, к тому же Горного Хранителя только что поразил ледяной цепью Фань Юэ. У нефритовой дощечки осталось не больше десятой части силы, чтобы защитить сердце священного древа, которое вот-вот должно было обратиться в прах.

– Шицзе!

Чун Чжао приготовился к атаке, но сущность, сильнее сжав горло Эр Юнь, закричала:

– Не подходи! Или я заберу ее с собой! Убирайтесь с острова, иначе я убью ее!

Чун Чжао оказался в затруднительном положении. Если бы демоническая кровь Фань Юэ не попала в тело сущности, ей никто и ничто не могло бы противостоять. Этого злого духа следовало уничтожить сейчас, пока он не наделал еще больше черных дел.

Фань Юэ было не до бессмертных. Фыркнув, он взмахнул Цепью Опустошения, желая поразить сущность, но Чун Чжао вдруг поднял руку, останавливая демона.

– Кем бы ты ни был, моя шицзе в руках этого монстра! Не действуй опрометчиво!

– Шиди! Оставь меня! – крикнула Эр Юнь, увидев, что Чун Чжао не собирается отступать и намерен ее спасти. От этой мысли она была готова умереть вместе с сущностью священного древа. Сердито глядя на чудовище красными от невыплаканных слез глазами, она проговорила:

– Ты убил моего отца, убил учеников Туманного острова! Забери ты хоть всю силу Восточного моря и даже мою – тебе не добиться своего! На Туманном острове нет трусов! Давай же! Убей меня!

Она запрокинула голову. В ее шею впились острые шипы священного древа, по белой коже потекли струйки крови – и тут вдруг сущность ослабила хватку.

С каких пор Фань Юэ стала заботить жизнь учеников школы бессмертных? Собрав в ладони демоническую силу, он вновь замахнулся ледяной цепью, а в руках Чун Чжао материализовался меч, и он снова попытался остановить атаку демона.

– Хозяин дворца Ясной луны! – не сдавался Чун Чжао.

В глазах Фань Юэ проскользнуло нетерпение, и он повернулся, чтобы атаковать Чун Чжао.

Увидев, что эти двое сейчас схлестнутся в поединке, Бай Шо быстро встала между ними.

– Стойте, стойте, стойте! Вы что творите?! – сказала она, указывая на сущность. – Этот злыдень надоумил вас вцепиться друг в друга? Шицзе права! Если сравнивать ее жизнь и жизни всех существ Восточного моря, то, конечно, вторые куда важнее!

– А-Шо... – беспомощно сказал Чун Чжао.

Лицо Эр Юнь помрачнело.

– Бай Шо! Я всегда знала, что ты коварна... Но не будь такой самонадеянной! Даже если я умру, ты не станешь подходящей парой Чун Чжао, даже не мечтай!

Эр Юнь – гордая ученица школы Туманного острова – всегда сохраняла чувство собственного достоинства, но сейчас она отбросила сдержанность и с радостью вступила в спор с Бай Шо.

– Эр Юнь-шицзе, не волнуйся, ты не умрешь, и злой дух священного древа не причинит тебе вреда, – сказала Бай Шо. – Даже если он уничтожит весь Туманный остров и высосет жизнь из Восточного моря, тебя он не тронет.

Никто не понял, что имела в виду Бай Шо. Эр Юнь хмуро смотрела на девушку. Ей так хотелось сказать: «Какая же ты гадина, Бай Шо. Вот дура! Так я тебе и поверила». Но она промолчала.

– Я же права? – Бай Шо перевела взгляд на сущность. – Я права, глава Сунхэ?

Сущность застыла, едва не разжав пальцы на шее Эр Юнь.

В пещере повисла гробовая тишина. Чун Чжао и Эр Юнь потрясенно застыли. Не удивился только Фань Юэ – в его памяти звучали слова Бай Шо, сказанные тогда, на берегу:

«Его слабость – желание съесть меня, но на этом его слабости не заканчиваются.

– Что еще?

– Возможно, его личность... Он не совсем часть священного древа».

Тогда-то Бай Шо и удалось удивить самого Фань Юэ!

– А-Шо, как ты его назвала? – прохрипел Чун Чжао.

– Что за вздор?! Бай Шо! Как этот злыдень может быть моим отцом?! – Слова Бай Шо еще больше рассердили Эр Юнь – ее буквально трясло от злости. – Мой отец умер три года назад, он исчерпал свою бессмертную силу, пытаясь запечатать злого духа! Не смей оскорблять его!

– Эр Юнь-шицзе, ты правда так ничего и не поняла? Он давно лишился человеческого облика. Двенадцать наших братьев погибли сразу же, как только ступили на остров, – их энергия была полностью поглощена. Меня и А-Чжао он тоже не щадил. Если бы не хозяин дворца Ясной луны, А-Чжао давно бы стал его жертвой. Так почему же с самого прибытия на остров с тобой ничего страшного не случилось, не считая пары неглубоких ран?

Эр Юнь злобно смотрела на Бай Шо. Вдруг девушка вспомнила: когда она, желая умереть, открыла шею шипам, сущность ослабила хватку. Она замотала головой, не решаясь взглянуть на душащего ее монстра.

– Невозможно... Ты несешь вздор! Не верю!

Чун Чжао резко обернулся к сущности и сказал:

– Горный Хранитель – сосуд духовной энергии сильнейших бессмертных Туманного острова. Мы с шицзе едва научились им пользоваться, его нам передал шишу... – сухо и холодно отчеканил он. – А ты... Почему он откликается в твоих руках?

Подобные сокровища бессмертных школ имеют свое наследие, не говоря уже о том, что Горный Хранитель собрал в себе силы всех почивших наставников Туманного острова. Увы, в критический момент Чун Чжао перестал обращать внимание на то, что с происходило с нефритовой дощечкой.

На вопрос Чун Чжао сущность не ответила. Эр Юнь растерянно всматривалась в лицо, скрытое под маской, ее все еще трясло. Вдруг она резко повернула голову и в отчаянии взглянула на Чун Чжао.

– Чун Чжао, разве ты забыл, как умер мой отец? Если бы он не передал тебе силу бессмертного, как бы ты достиг таких высот всего за три года? Это – злой дух! Это не мой отец! Мой отец умер три года назад!

Сжимая меч, Чун Чжао молча смотрел на нее, не в силах шевельнуться. Его путь к бессмертию в самом деле начался с Сунхэ. Конечно, он никогда не сомневался в Бай Шо, но и делать поспешные выводы об учителе пока не решался. Однако...

– Шицзе, Небесный строй уничтожен.

В ушах Эр Юнь зазвенел голос Сунфэна – она вспомнила его наставления перед тем, как отправиться на остров Огня и льда:

«Юнь-эр, Небесный строй – это моя формация для защиты Туманного острова. Только тот, кто знает, как получить к ней доступ, может разрушить ее. Возможно, злой дух уже среди нас. Не доверяй никому, кроме себя».

Если шишу ошибся, это могло означать лишь то, что злой дух не пробрался на остров, а изначально жил на нем...

– Мне всегда казалось странным, как священное древо попало в Нижнее Царство... И при этом оно по-прежнему остается сокровищем, которое на протяжении десятков тысяч лет ценили даже древние боги. Как священное древо могло покориться злому духу? Оказывается, всему виной человеческое сердце, – зазвучал спокойный голос Фань Юэ. – Три года назад ты поглотил силы священного древа и забрал его дух.

Все разом посмотрели на сущность, которая все это время хранила молчание.

Наконец злой дух заговорил, но голос его звучал не так жутко и хрипло – скорее устало, со знакомыми низкими нотками.

– Три года назад мне не следовало позволять тебе остаться на Туманном острове, – проговорил он, воззрившись на Бай Шо.

Маска упала, открыв лицо скончавшегося три года назад главы Сунхэ.

– Отец...

– Учитель...

Чун Чжао и Эр Юнь вглядывались в до боли знакомые черты старца: один – растерянно, вторая – в ужасе. Несмотря на то что Бай Шо с самого начала поняла, кто перед ними, увиденное потрясло даже ее.

Сущностью, едва не уничтожившей Туманный остров, оказался Сунхэ – глава школы бессмертных, тысячи лет оберегавший Восточное море. Как такое возможно?!

– Я заблокировал каналы своей бессмертной души, даже Сунфэн меня не узнал. Как ты поняла, кто я?

Если бы Бай Шо не заключила с Фань Юэ сделку и не раскрыла бы его личность перед всеми, он бы не потерпел неудачу. Годы усилий были перечеркнуты полубессмертной малявкой! И сейчас он в самом деле хотел бы знать, как ей это удалось.

– Одно обещание – и одна тайна.

– Что?

– В первый раз превратившись в А-Чжао и пытаясь обманом заставить меня пожертвовать своей кровью, ты напомнил о данном мной обещании – вместе жить и вместе и умереть... Кроме настоящего А-Чжао никто не слышал тех слов. Откуда священному древу было об этом знать? Только когда духовные жилы пересекаются и закладывают основу бессмертия, открываются секреты прошлого. Единственный человек, который мог постичь сердце А-Чжао, – глава школы Туманного острова, Сунхэ, который три года назад передал ему свои силы.

– А что за тайна?

– Тайна моей крови. Я знаю себя. Во-первых, я всегда боялась смерти. Во-вторых, я все еще боюсь смерти. В-третьих, я правда-правда боюсь смерти. Я только наполовину бессмертная и не смогу себя спасти – вообще никак. Быть может, если бы во всех Трех Царствах, не говоря уже о Царстве Демонов, знали, что моя кровь подобна эликсиру первого сорта, то те, кто с давних времен стремился стать бессмертными, давно бы попытались меня убить, постепенно выкачав до капли мою кровь. Именно поэтому больше всего я боялась, что мой маленький секрет раскроется. С тех пор как три года назад я покинула смертный мир и ступила на путь совершенствования, я использовала свою кровь один-единственный раз – для спасения главы Сунхэ. Я хорошенько обдумала все, что произошло с тех пор, как моя нога во второй раз ступила на остров Огня и льда... Я отправилась сюда, чтобы найти сокровище для своего эликсира, вот только мне помешали белый тигр и злой дух в облике А-Чжао. Когда хозяин дворца Ясной луны рассказал, что остров этот давно уже мертв, я догадалась, что ту книгу ты подготовил специально для меня. Я изучала лекарское дело и потому часто ходила в библиотеку. Ты знал: если я найду твою запись, то обязательно отправлюсь на остров, и ты сможешь принести меня в жертву, чтобы наконец попасть в обитель древних богов!

Беспомощно вздохнув, Бай Шо тихо закончила:

– Спасибо, что спланировал все это для простой полубессмертной, глава Сунхэ.

Снова воцарилась гробовая тишина. Эр Юнь до сих пор не могла поверить ни своим глазам, ни своим ушам.

– Отец, все, что она сказала, – правда? Это ты убил учеников? Ты превратился в злую сущность и сотворил все это? Зачем... Зачем?!

– Зачем? Все это – ради Туманного острова! – заговорила сущность – нет, заговорил Сунхэ. – Много веков моя школа была одной из шести школ бессмертных. Но с тех пор как триста лет назад фениксы прибрали власть к рукам, все духовные силы Восточного моря потекли на остров Утун, и моим ученикам стало негде практиковаться – кроме этого острова... Но может ли один-единственный клочок земли принять всех, кто желает совершенствоваться? К сожалению, за последние сто лет Туманный остров пришел в упадок, никому не удавалось сделаться бессмертным владыкой. Десять лет назад меня охватило предчувствие, что приближается Небесная скорбь. Если я не смогу пережить ее, то умру и больше ничего не смогу сделать для школы... Я отчаялся... Обрушившийся на этот островок Небесный огонь уничтожил все живое в Восточном море. Впервые прибыв сюда, я увидел, что пламя подпитывалось священным древом с огромной духовной силой. И тогда же я понял, что, воспользовавшись деревом, смогу стать сильнее. Я быстрее сделаюсь богом, и Туманный остров возвысится в глазах всех обитателей Трех Царств!

– Ты как трясущий дерево муравей^[139], – холодно фыркнул Фань Юэ. – Простой бессмертный владыка низшего ранга захотел присвоить себе силу священного древа.

Фань Юэ испытывал отвращение от одной мысли, что часть его энергии осталась в теле Сунхэ.

– Да, я потерпел неудачу, – горько улыбнулся Сунхэ. Он не хотел, чтобы все закончилось именно так. – Небеса отвернулись от меня. Три года назад я потерпел крах и не смог заполучить силу священного древа. Я почти распрощался с жизнью, когда повстречал двух смертных.

Сунхэ взглянул на Бай Шо.

– Ее кровь не только исцелила меня, но и позволила подавить навредившую мне силу священного древа.

Бай Шо ошеломленно вскинула брови и непроизвольно указала на себя. «Что-что? Получается, все, что сегодня произошло, – результат моей ошибки трехлетней давности? Небеса, ну что за несправедливость?!» – подумала она.

– Ты лишь временно подавил мощь священного древа, твоей духовной силы недостаточно, чтобы одолеть его. И ты ступил на путь зла, – твердо сказал Фань Юэ, нахмурившись.

– Верно. Путь к бессмертию тернист, и у меня не оставалось шансов выжить, а значит, Туманный остров пришел бы в упадок. Тогда мне стало все равно. В Трех Царствах правила устанавливает тот, кто сильнее!

В глазах Сунхэ не было и тени сострадания, лишь злобное упрямство.

– Не обольщайся. Все, что ты говоришь про школу бессмертных, – не больше чем прикрытие для твоих собственных эгоистичных желаний. Насколько мне известно, когда императрица Фэн вознеслась и взяла под контроль Царство Бессмертных, восемнадцать островов в Восточном море были переданы бессмертным для совершенствования и приготовления эликсиров. В тебе не осталось ничего человеческого, ты лишился плоти и уже не в силах достичь Великого Дао. Поэтому ты переложил всю вину на фениксов, – усмехнулся Фань Юэ. – Говорят, что бессмертные – те еще лицемеры. Они всё твердят о праведности и великих целях. Но каждый раз я вижу, как они совершенно бесстыдно извращают истину и выдают черное за белое.

Больше Фань Юэ ничего не сказал. Если бы он продолжил, то ненароком сорвался бы и случайно кого-нибудь прибил. Его слова стали для Сунхэ хлесткой пощечиной, от возмущения у старца едва не остановилось сердце.

– Ты! – Сунхэ дрожал от распирающего его гнева. Он глядел на демона с негодованием и горечью, потому что возразить ему было нечего.

Он в самом деле умолчал о священном древе, а потом инсценировал свою смерть, ступил на путь зла, поглотил всю духовную силу Восточного моря и даже принес в жертву собственных учеников, а после насытился кровью Бай Шо. И все это – в самом деле ради собственных эгоистичных желаний!

Цепь Опустошения дрогнула в руках Фань Юэ.

– Мне надоело слушать этот бред – развел тут сопли. Бэнь-цзюнь покажет тебе дорогу в ад!

Сверкнув серебром, цепь взлетела и устремилась к Сунхэ, у которого практически не осталось сил на защиту. Он отпустил Эр Юнь, потеряв всякую надежду выжить.

Закрыв глаза, старец ждал, когда все закончится. Вдруг он услышал лязг меча и крик Чун Чжао.

– Шицзе!

Эр Юнь заблокировала атаку Фань Юэ. Она только ступила на путь становления бессмертного владыки, и если бы Фань Юэ не был ранен, то сокрушил бы ее истинную сущность одним ударом. Заметив, что Эр Юнь встала на защиту отца, Фань Юэ остановил цепь – она застыла в одном цуне от ее лба.

– Юнь-эр... – открыв глаза, выдохнул Сунхэ. Сжав кулаки, он собрался снова броситься в атаку.

– Не смей! Уходи! – закричала Эр Юнь со слезами на глазах. Казалось, она почувствовала намерение Сунхэ. – Отец! Прошу, прекрати! Уходи! И никогда не возвращайся в Восточное море! Никогда!

По щекам девушки потекли слезы. Она выпустила из себя поток золотой энергии, и в водной завесе, окружавшей пещеру, появился проход.

– Отец, уходи!

Ради отца Эр Юнь была готова пожертвовать всем: своей жизнью, чувствами к Чун Чжао и даже Бай Шо. Сунхэ ступил на путь зла, из-за него многие пострадали. Его отвергли сами небеса, и на Туманном острове не нашлось бы того, кто не назвал бы его предателем. Но, в конце концов, он оставался ее отцом. Даже если поведение Эр Юнь было недостойно бессмертной, она не смогла просто стоять и смотреть, как родителя убивают у нее на глазах.

Сжав сердце священного древа, Сунхэ решительно бросился к пролому.

– Смерти ищешь?!

Увидев, что Сунхэ собрался бежать, потерявший всякое терпение Фань Юэ взмахнул Цепью Опустошения.

– Хозяин дворца! Нет!

– Стой!

Бай Шо и Чун Чжао бросились на Фань Юэ, и тот, взмахнув рукой, образовал вокруг себя защитный барьер. Этот барьер словно обладал собственным разумом: когда Бай Шо ударилась о него, то практически ничего не почувствовала. Чего не скажешь о Чун Чжао – юноша будто врезался в камень и со страшной силой отлетел назад.

Фань Юэ даже не взглянул на неразумную парочку, словно пытавшуюся пробить скалу куриным яйцом. Он чуть пошевелил кончиками пальцев: из серебристой ледяной цепи вылетел луч света и устремился прямо в лоб Эр Юнь.

Брызнувшая кровь обагрила окружающий Фань Юэ барьер. Бай Шо в ужасе отвела глаза.

– Отец! – разнесся по пещере горестно-гневный крик.

Бай Шо обернулась и увидела, как из тела Сунхэ вырвался столб энергии и закрыл тело Эр Юнь сферическим щитом, но тут ледяная цепь пронзила его грудь и обвилась вокруг сердца священного древа. Фань Юэ дернул духовное оружие обратно на себя.

– Хозяин дворца Ясной луны, я сделал все, что мог. Сердце священного древа вернулось в царство Чжао^[140]. Настал закат Восточного моря. Хозяин, прошу простить меня, главу школы Туманного острова, – дрожа, проговорил Сунхэ.

Он отдал все силы на защиту дочери, и тело его постепенно становилось прозрачным.

– Отец! – вскричала Эр Юнь и бросилась к нему.

Сунхэ поднял руку и нежно коснулся ее лица.

– Дитя... Папа... Папа был неправ...

Но не успела Эр Юнь сжать руку Сунхэ, как тело его обратилось в прах.

– Отец!

Глядя, как в воздухе рассеялся прах Сунхэ, Эр Юнь выплюнула большой сгусток крови и начала падать на землю. Блокировавший Чун Чжао барьер исчез, и он взлетел, чтобы подхватить тело Эр Юнь.

Когда тьма рассеялась, шипастые ветви и лианы исчезли, водная завеса пала, и снова стал слышен плеск бьющихся о берег морских волн. Остров залил лунный свет, и обитавшие на нем духи ожили.

Бай Шо растерянно глядела на Фань Юэ. Увидев, что он собирается уходить, она тихо позвала:

– Хозяин дворца...

Но Фань Юэ лишь приостановился и, не оглядываясь, махнул рукой, озарив Эр Юнь алым светом. В тот же миг лицо ее исказилось от боли, и она застонала. Чун Чжао сердито закричал:

– Хозяин дворца, что вы делаете?!

Бай Шо не ожидала, что Фань Юэ вдруг нападет на Эр Юнь. Она не успела среагировать, но вдруг поняла, что сцена эта кажется ей до боли знакомой.

– Шисюн, не волнуйся за шицзе! Хозяин дворца не причинит ей вреда.

Когда Бай Шо снова подняла глаза, Фань Юэ уже обратился в поток света и исчез в небе. Алый ореол померк, и Эр Юнь погрузилась в глубокий сон.

Осмотрев ее, Чун Чжао вздохнул с облегчением – ее истинная энергия не пострадала.

– Что он сделал?

– Он отнял у Эр Юнь – шицзе память о сегодняшнем вечере.

В воцарившейся тишине Бай Шо равнодушно глядела в звездное небо. Тихо вздохнув, она обратила на себя внимание Чун Чжао. Когда он собрался спросить, откуда она все это знает, девушка повернула голову и вытащила из рукава сияющую от божественной силы ветвь священного древа.

– Это...

– Священное древо. Которое так хотело меня убить. Я решила аккуратно отрезать от него кусочек. Эта ветка ценнее любого земного сокровища – из нее я смогу сделать для тебя эликсир первого сорта. Можно сказать, что я не зря отправилась на этот остров.

Бай Шо потянулась и с улыбкой сказала:

– А-Чжао, идем домой!

Глядя на сияющее лицо Бай Шо, Чун Чжао слегка кивнул, отбросив все тревоги.

Нужно просто обо всем забыть. Хозяин дворца Ясной луны – полубог в мире демонов. Все это так же далеко от них, как небо. Зачем тревожить Бай Шо лишними вопросами?

Вспыхнул свет в главном дворце Туманного острова. Горного Хранителя вернули на алтарь. Сунфэн, постаревший на несколько лет, с тревогой смотрел на нефритовую дощечку.

Защитный строй был уничтожен, духовная сила Горного Хранителя практически иссякла, двенадцать учеников погибли. Школа Туманного острова окончательно пришла в упадок.

– Шисюн, шисюн... Ты совершил роковую ошибку, уничтожив все, что возводил тысячи лет... – беспомощно пробормотал старец. Тело его задрожало, он закашлялся.

Стоявший рядом Чун Чжао поддержал учителя.

– Шишу... – обеспокоенно начал он.

Сунфэн отмахнулся.

– Ты сказал, что... Прежде чем уйти, хозяин дворца Ясной луны стер Юнь-эр память?

– Да. Шишу, кто такой этот хозяин дворца Ясной луны?

Сунфэн покачал головой.

– Его происхождение – великая тайна во всех Трех Царствах. Он – повелитель демонов и исключительно талантлив в совершенствовании. Десять лет назад он появился из ниоткуда во льдах Цзибэя и сразился с Таоте. Победа его поразила все Три Царства. Никто ничего о нем не знает. Я слышал, что он живет в уединении в Царстве Демонов, на границе Цзибэя, и редко показывается другим... Когда в Восточном море появилось священное древо, шисюн воспользовался своей истинной сущностью, чтобы скрыть его силу, дабы об этом не узнали даже в Небесном дворце. Но за его сердцем явился сам хозяин дворца Ясной луны. Похоже, у него с этим древом глубокая связь...

Выдержав паузу, Сунфэн продолжил:

– Лучше забыть обо всем. Дела полубогов не касаются простых учителей школы Туманного острова вроде меня. Чжао-эр, когда будешь путешествовать по Трем Царствам, ты, вероятно, снова с ним встретишься. Будь вежлив и не оскорбляй его.

– Шишу? – растерялся Чун Чжао.

– Если в Небесном дворце узнают, что твой учитель ступил на путь зла, то и меня, и весь наш Туманный остров низложат. И путь в Три Царства нам будет закрыт. Хозяин дворца Ясной луны лишил Юнь-эр памяти, тем самым оставив нам надежду на существование. Несмотря на то что между демонами и бессмертными – огромная пропасть, и я, и весь наш остров должны быть благодарны за его доброту.

Несмотря на то что между бессмертными и демонами всегда царила вражда, сейчас они были настроены не столь воинственно, как сотни лет назад. Только тех, кто ступил на путь порока, никогда не принимали в Трех Царствах.

– Ясно. Дицзы^[141] понимает.

– Наша подмастерье, Бай Шо...

Увидев сомнение в глазах учителя, Чун Чжао поспешно сказал:

– Шишу, не волнуйтесь. Хозяин дворца Ясной луны лишил памяти и А-Шо.

Сунфэн кивнул и вздохнул с облегчением.

Чун Чжао рассказал ему обо всем, что произошло на острове Огня и льда, но скрыл тайну духовной крови Бай Шо и ее ключевую роль во всех событиях. Сунфэн узнал лишь о том, что лекарка отправилась на тот остров за травами, случайно активировала печать и нашла священное древо.

– Она также внесла большой вклад в существование Туманного острова. С сегодняшнего дня ей дозволяется стать ученицей нашей школы.

Двенадцать учеников второго поколения школы Плывущих облаков погибли. У Бай Шо не было таланта в совершенствовании на пути бессмертия, но она умела работать с эликсирами. И наконец стала на Туманном острове полноправной ученицей.

Лицо Чун Чжао просияло.

– Спасибо, шишу.

– Чжао-эр, Туманный остров пришел в упадок. Я стар, и мне непросто продолжать совершенствование. Отныне бремя заботы о нашей школе ляжет на тебя.

– Шишу...

Увидев грустное лицо старика, Чун Чжао на мгновение онемел.

– Если ты одержишь победу в военном пиршестве, тебе передадут заветный меч, и ты сможешь ступить в Небесный дворец для дальнейшего обучения. Быть может, наш Туманный остров снова обретет прежнее величие. Ты не только прославишь его – если все сложится удачно, он станет частью трех священных гор и шести сокровищ природы!

Сунфэн похлопал Чун Чжао по плечу, глянул на развешанные по всему залу бамбуковые дощечки и вздохнул.

– Шишу, будьте уверены, я сделаю все возможное, – уверенно сказал Чун Чжао.

На самом севере Царства Демонов земли на тысячи ли круглый год покрыты льдами. Здесь обитают самые злобные и свирепые демоны. Но сегодня среди вечной мерзлоты было особенно тихо – все звери попрятались, испуганно глядя на возвышающуюся вдали гору – великолепный и величественный дворец, припорошенный снегом.

В центральный зал ворвался ледяной луч лунного света. Хозяин дворца любил тишину, и никто не смел его тревожить. Только на столе прыгал деревянный ослик, однако каждый раз, когда он пытался соскочить вниз, его отбрасывало назад. Лун-эр в сто восьмой раз приземлился мордой об стол, но все равно упрямо пытался сбежать. Фань Юэ запечатал его духовную силу и поднял вокруг стола защитный барьер. Лун-эр прекрасно знал, что ему некуда податься, поэтому попытки сбежать стали его забавой – делать ему все равно больше было нечего.

Зал озарила вспышка алого света, и в ней появился Фань Юэ. Лун-эр замер, упал на бок и привычно притворился мертвым.

Из рукава Фань Юэ вылетел золотой поросенок – морда его светилась от счастья.

– Потрясающе! Наконец-то мы вернули Лун-саня! Поторопись, обработай его!

Навострив уши, Лун-эр вслушивался в разговор. Он вздрогнул от слов Лун-и и краем глаза заметил в руке демона мерцающий огонек сердца священного древа.

Фань Юэ взмахнул рукой, и из земли выросла сложная древняя конструкция. На ее вершине вспыхнуло пламя. Фань Юэ вошел в него и сел – пламя мгновенно испепелило его одежды, обнажив семь звезд на оголенном теле. Вокруг них появился узор из шипов – он соединился с общей линией и пронзил сердце.

В небе показался диск полной луны. Не успел Фань Юэ даже прикоснуться к сердцу священного древа, как лицо его мертвенно побледнело, и он сплюнул сгусток крови. Поросенок Лун-и взлетел на стол, уселся на Лун-эра, скрестив копытца, и принялся спокойно наблюдать за происходящим – казалось, что увиденное ничуть его не удивило.

– Не хочу тебя огорчать, но у тебя осталось меньше половины духовной энергии. Может, стоит сдержаться и прекратить строить из себя неуязвимого демона? Подожди денек, и силы твои восстановятся. Не думаешь, что так будет легче справиться с древом? Ты ведь сам подписал с ней духовный контракт, еще и собственной кровью воспользовался! Вот тебе и досталось. Зато она спасла своих друзей. Мой повелитель, тебя что, осел по голове лягнул?

С этими словами поросенок озлобленно пнул деревянную голову ослика.

Фань Юэ холодно посмотрел на Лун-и. Тот обиженно скривился и пробормотал:

– Я могу продолжать? Ты и так ранен. Думаешь, эта девчонка думает о тебе? Ее заботят только собственные примитивные чувства! Не верю, что ты не видел, как она стащила частицу священного древа...

Не успел Лун-и закончить свою речь, как в него прилетел луч красного света. Поросенок покатился по столу, перед глазами заискрились звезды. И он решил больше ничего не говорить.

Пламя взвилось к потолку, Фань Юэ прижал к груди сердце священного древа. Оно медленно слилось с одним из звездных лучей. Отвратительный узор из шипов постепенно померк... Закрыв глаза, Фань Юэ приступил к совершенствованию.

В свете ясной луны Лун-и и Лун-эр тревожно наблюдали, как Фань Юэ обрабатывал сердце священного древа и совершенствовался. Только когда сердце полностью слилось со звездным светом, пламя вспыхнуло с новой силой, и Фань Юэ изумленно распахнул глаза. Серебристо-белый свет стал алым, и юноша внезапно исчез!

Поросенок и ослик одновременно подскочили и в ужасе уставились друг на друга.

– Его... Древо сожрало его сердце? – ошалело буркнул Лун-эр.

– Оно тебя сейчас сожрет, если не захлопнешь свой вороний клюв!^[142]

– Тогда куда он подевался?!

Поросенок задумался и, вздохнув, ответил:

– Женщины... Все беды – от них...

На Туманном острове Бай Шо все еще не спала. Усевшись на деревянный табурет возле котла, она зевала во весь рот – обработать драгоценную веточку оказалось гораздо сложнее, чем она думала.

Если Сунфэн узнает о том, что она прихватила с острова частичку священного древа, все, что они обсуждали с А-Чжао, покажется сущим пустяком... Ей будет не скрыться от гнева главы.

В углу похрапывал пьяный старец-черепаха – и из-за этого спать хотелось еще больше. В саду целебных трав царила тишина, лишь приятно потрескивал огонь под котлом. Подперев голову кулаком, второй рукой Бай Шо поигрывала поленом из дровницы. В голове у нее роились тысячи мыслей.

– Вместе жить и вместе умереть... Но ты ушел, даже не попрощавшись. Чудовище! Нет в тебе ничего хорошего!

Вдруг Бай Шо зашипела от боли – она случайно поранилась щепкой. На пальце выступила капля крови. В тот же момент из печи вылетела искорка и приземлилась ей прямо на лоб. Девушка тут же попыталась утереться, но случайно размазала кровь по лбу.

Мелькнувшая там темная лунная метка мгновенно всосала каплю драгоценной крови.

А Бай Шо этого даже не заметила.

– И куда он так торопился? Даже пульс послушать не дал... Подумаешь, полубог... Даже если я пожертвую своей кровью, он никогда... Ой!

Вспыхнул алый свет. Бай Шо упала на пол, ее придавило чем-то тяжелым, а маленький табурет, на котором она только что сидела, разлетелся в щепки.

– Что происходит?! – ошеломленно вскрикнула она.

С огромным трудом столкнув с себя навалившийся груз, девушка почувствовала, что это «нечто» – одновременно холодное и теплое. Она широко распахнула глаза – перед ней лежал обнаженный мужчина. Он показался ей одновременно знакомым и незнакомым.

– Я пошла отсюда! – фыркнула Бай Шо.

Она попыталась оттолкнуть мужчину и тут же в ужасе отпрянула.

От ее крика ярко вспыхнул и погас магический огонь.

«О нет! Что он здесь делает?! Разве он не забрал сердце священного древа и не вернулся в Царство Демонов?»

Бай Шо сбросила с себя обнаженного по пояс Фань Юэ – и тот распластался на полу. Но лицо его уже было не таким холодным и безразличным, как несколько часов назад. Он выглядел как тот красивый юноша, которого Бай Шо повстречала в горах три года назад. В его лице с гладкой, точно нефрит, кожей не было ни кровинки. Тонкие губы были плотно сжаты, аккуратные брови мучительно сведены. Он скрючился и дрожал всем телом, лоб покрылся холодной испариной. Казалось, он испытывал сильнейшую боль – в груди его полыхало пламя сердца священного древа. Похоже, древо сопротивлялось тому, чтобы Фань Юэ поглотил его, и потому вступило с ним в решающий поединок.

«О нет! Неужели я случайно призвала его?!»

Девушка вспомнила, что поранилась щепкой и утерла лоб – как раз в том месте, где находилась незримая печать подписанного с демоном духовного контракта!

Нервно сглотнув, Бай Шо громко хлопнула в ладоши.

«Мамочки, какой же ты ненасытный! Жизнь надоела?!»

Три часа назад на берегу острова Огня и льда Бай Шо все-все рассказала Фань Юэ, лукаво глядя ему в глаза и словно приговаривая: «Я ведь умная, да? Хвали меня, хвали!»

Если бы она была лисицей, ее хвост бы гордо распушился и поднялся трубой от ликования.

– Даже если твои догадки верны, даже если ты знаешь обо всех его слабостях – это бесполезная информация, – беспечно сказал Фань Юэ, наступив «лисе» на «хвост».

– Почему? Я подберусь к нему поближе и обманом заставлю выпить моей крови, в которой уже будет твоя демоническая сила. А потом ты, хозяин дворца, спустишься с небес со своим войском и уничтожишь его! Хорошо придумано?

– Ты умна, но и он не глупец. К тому же он стал полубогом! Как только ты приблизишься к его истинному телу, он возведет барьер, и я не смогу пробраться в пещеру. Какой во всем этом смысл, если ты будешь внутри, а я – снаружи? Даже если он ослабнет, ему хватит сил, чтобы одним взмахом руки превратить тебя в кучку пепла.

Бай Шо представила, как старец испепеляет ее, и вздрогнула. Лицо девушки вытянулось, глаза забегали от ужаса. Вдруг она расправила плечи и уверенно сказала:

– Я знаю, как провести тебя через его барьер!

Фань Юэ поднял брови.

– О? И как же?

– Духовный контракт!

Фань Юэ прищурился, взгляд его оледенел. В Трех Царствах духовные контракты заключали втайне. Почему втайне? Вовсе не потому, что о том, как их заключать, мало кто знал, а потому, что их мало кто заключал. Говорят, когда демоны ополчились на бессмертных, древнейший из богов – Цинтянь – приказал заточить демонов в девяти чистилищах. Тогда возлюбленный Богини-матери вместе с Сюаньи ступил на путь зла. Любовь Богини-матери была настолько сильна, что она ценой собственной жизни отделила душу от своего тела, переселила ее в тело возлюбленного и прошла через девять чистилищ, чтобы навечно быть рядом с ним. В конце концов Верховный владыка демонов узнал о содеянном и страшно разгневался. Мог ли он смилостивиться над ней? Нет. Он разделил ее душу на части. Богиня-матерь питала жизнь всего живого. И после ее смерти все живое во всех Трех Царствах едва не погибло. Цинтянь пришел в ярость и запретил заключать духовные контракты.

Какое-то время никто о них ничего не знал. Чуть позже сведения о них отыскались в обители древних богов, а затем как-то дошли до всех Трех Царств. Неизвестно также, какой бог овладел этим искусством и как смог изменить условия их заключения.

Сейчас существует два типа духовных контрактов. В основе первого лежит обоюдное согласие. Если такой контракт заключается между двумя, то оба могут призвать друг друга в любое место и время, невзирая на любые барьеры и пространственные законы. Второй же заключается между хозяином и слугой: только хозяин может призвать слугу, слуга же призвать хозяина не может. Сейчас о духовных контрактах известно во всех Трех Царствах, но мало кто согласится на такие условия. Во-первых, эти контракты не приносят никакой пользы для совершенствования. Во-вторых, когда контракт подписан, есть вероятность, что у кого-то будет больше власти и он этим воспользуется. Допустим, если кто-то занимается совершенствованием и вот-вот должен преодолеть Небесную скорбь, но его вдруг выдернут из затвора по условиям духовного контракта, разве это не навредит ему?

Фань Юэ хмуро смотрел на Бай Шо. Она же, схватив его за край одежды, поспешно заговорила:

– Не пойми меня неправильно, хозяин дворца! Я не держу злых помыслов! Давай подпишем контракт как хозяин и слуга!

Несмотря на то что духовный контракт между хозяином и слугой не позволяет слуге вызывать хозяина, хозяин вполне может добровольно явиться по первому зову слуги. Здесь есть еще одно условие – требуется принести жертвоприношение кровью сердца. А инициировать заключение контракта должен тот, у кого больше духовной силы.

Бай Шо вздохнула – ее одолевали сомнения. Жертвоприношение кровью сердца может навредить душе. К тому же она понятия не имела, захочет ли этот демон пойти на такое...

Девушка встретилась с насмешливым взглядом Фань Юэ, и ее сердце тревожно забилось. Она отдернула дрожащую руку и уныло потупилась, а губы ее растянулись в печальной полуулыбке.

И о чем она только думала? С чего бы это достойнейшему из достойнейших, повелителю демонов и хозяину дворца Ясной луны, тратить свою кровь и силы из-за каких-то полубогов...

Тут же Бай Шо вспомнила, что этот высокомерный демон никогда не снизойдет ни до бессмертных, ни до других демонов, ни до жалких призраков и монстров. Горько посмеявшись над собой, она отпустила рукав Фань Юэ и, перестав искушать судьбу, молча развернулась и ушла.

Она должна была спасти А-Чжао. Даже если суждено умереть, она все равно что-нибудь придумает – она должна попробовать! В худшем случае она просто расплатится жизнью, в лучшем – унесет с собой жизнь сущности священного древа...

– Хорошо. Заключим духовный контракт между хозяином и слугой, – вдруг раздался равнодушный голос Фань Юэ.

Бай Шо обернулась и встретилась удивленным взглядом с парой черных как уголь глаз.

В хижине с соломенной крышей мирно потрескивал огонь. Бай Шо с горечью смотрела на лежащего на полу Фань Юэ. Как же ей хотелось заплакать, но сил не осталось даже на слезы.

И что теперь делать-то?! Если этот большой дядя-демон вдруг узнает, что они заключили духовный контракт равных, а не между хозяином и слугой и что сейчас она вызвала его чисто случайно... Он забьет ее до смерти, когда очнется!

Что же делать... Бай Шо нарезала круги вокруг кровати, как вдруг из главного дворца в ее сторону полетел луч света.

«А-Чжао?» – подумала она.

Еще не окрепшая духовная сила Бай Шо не могла почувствовать колебания сил бессмертных. Быть может, все дело в духовном контракте с Фань Юэ? Когда она покинула остров Огня и льда, ее восприятие обострилось – она заметила это сразу, как только ступила на Туманный остров.

Бай Шо быстро дотащила Фань Юэ до маленькой деревянной кровати, затем достала из кармана талисман невидимости и нацепила его на демона. Не успела она и дух перевести, как у двери раздался голос Чун Чжао.

– А-Шо!

Ночка на Туманном острове выдалась тяжелая. Проводив Эр Юнь в главный дворец, к Сунфэну, Чун Чжао быстро уладил свои дела и без промедления отправился к Бай Шо.

До ужаса боясь, что Чун Чжао узнает о Фань Юэ, девушка мигом подошла к нему и уверенно потащила прочь из хижины.

– Ты ранен, тебе бы отдохнуть как следует. Давай, возвращайся и восстанавливайся! Так ты быстрее залечишь раны...

Демона на кровати Чун Чжао не увидел, его слишком быстро вывели наружу. Но он успел заметить, как в котле Бай Шо медленно плавилась ветвь священного древа. Сердце его вспыхнуло от злости на самого себя.

– А-Шо, теперь ты станешь ученицей школы Туманного острова, тебе больше не о чем беспокоиться...

Если бы Бай Шо не горела желанием приготовить эликсир первого сорта для Чун Чжао, она бы не отправилась на тот остров. И если бы не тот демон, она бы погибла!

Бай Шо заметила гнев в глазах Чун Чжао, и ее сердце сжалось от тревоги. Но сейчас им было нечего сказать друг другу.

Увидев, что Бай Шо молча опустила голову, Чун Чжао тихо вздохнул.

– А-Шо, видишь ли, быть богом не самое веселое занятие. Боюсь, в Трех Царствах не так спокойно, как в человеческом мире. Теперь же, когда я стал бессмертным, тебе не стоит тревожиться за меня... Возвращайся к людям.

Путь к бессмертию тернист. Бай Шо не суждено стать бессмертной, и ей непросто будет заниматься совершенствованием. Однако в ее жилах течет духовная кровь. Если об этом однажды узнают в Трех Царствах, он не сможет ее защитить. Когда Чун Чжао наберется сил и отомстит императору, он тоже вернется в человеческий мир и отыщет А-Шо.

– Нет, – выпалила Бай Шо – Я еще не нашла его. Я не вернусь.

Тут она поняла, что сболтнула лишнее, и быстро подняла глаза на Чун Чжао. Как и ожидалось, выражение его лица мгновенно изменилось.

Когда Бай Шо сбежала в день свадьбы, она отправилась на поиски бессмертия, и все ради того, чтобы отблагодарить спасителя ее сестры. Ради нее Чун Чжао тайно мобилизовал войска, вызвав на себя гнев императора, – и всю его семью обезглавили. Когда Бай Шо спасла Чун Чжао, они вместе стали искать способ стать бессмертными. Они были связаны друг с другом, им друг без друга было не выжить. И они никогда не говорили о прошлом. Спустя годы Чун Чжао стало казаться, что Бай Шо больше не думает о том, что произошло с ней в детстве. Он не ожидал услышать, что она до сих пор ищет того, кого не помнит в лицо и чьего имени не знает!

Бай Шо понятия не имела, кем он был – богом, бессмертным, демоном или монстром. И все же она была одержима им.

– Как ты собралась искать его, если не представляешь, кто он такой? Даже если мы найдем его, что ты будешь делать?

Сердце Чун Чжао бешено колотилось от злости. Не сказав больше ни слова, он обратился в поток света и улетел за гору.

– А-Чжао!

Но он уже не слышал ее. Глядя на удаляющийся луч света, Бай Шо затопала ногами и ударила себя по лбу.

– Пора бы научиться держать язык за зубами! Плохо дело! Ой, демон!

Девушка вдруг вспомнила о Фань Юэ. Забежав обратно в хижину, она взглянула туда, где лежал демон. Лицо его было бледным, тело словно свело судорогой. Бай Шо так испугалась, что не могла издать ни звука. Вдруг ей на глаза попался эликсир из ветки священного древа, булькающий в ее котле.

В лунном свете она отлила немного эликсира, добавила туда чуть-чуть своей крови и уже собиралась напоить им Фань Юэ, как вдруг сама себя одернула.

– Стоп! А вдруг я спасу его, а он, когда очнется, забьет меня до смерти?

Даже в такие моменты Бай Шо дорожила своей жизнью, как золотом.

Фань Юэ застонал от боли.

– Да ладно, чего бояться-то?

Поднеся плошку к его рту, она попыталась влить лекарство, но, несмотря на все усилия, губы хозяина дворца Ясной луны категорически отказывались размыкаться – вот ведь тыквоголовый!

От волнения по спине Бай Шо заструился пот. Видя, что сердце священного древа вот-вот вырвется из груди Фань Юэ, она сама осушила миску и прильнула теплыми губами к губам демона.

Наконец Фань Юэ приоткрыл рот – и Бай Шо удалось напоить его лекарством. В тот миг, когда ее духовная кровь слилась с огнем сердца священного древа, пламя померкло и рассеялось на груди Фань Юэ звездным светом. Гримаса боли на лице юноши сменилась привычным спокойствием, и глаза Бай Шо засияли от счастья. Только она собралась встать, как у нее закружилась голова, и она тяжело рухнула на кровать.

В царящей тишине скрип деревянных досок оказался оглушительно громким. Ошеломленная Бай Шо подняла голову и встретилась с парой холодных глаз.

Робко кашлянув, она сухо рассмеялась.

– О, хозяин дворца, мы снова встретились! Вот это совпадение! Но... Вышло недоразумение! Хозяин... Хозяин дворца... Я случайно вызвала тебя... И нет, вовсе нет, совсем нет – условия контракта я не меняла!

Бай Шо ловко, как обезьянка, вскочила и забилась в уголок. Она так переживала, что едва выговаривала слова. Фань Юэ не сводил с нее глаз и продолжал молчать. Бай Шо нервно улыбалась – она понимала, что выглядит совсем ужасно – гораздо уродливее, чем когда плачет.

– Я правда не хотела этого... Я... Я... Я просто... Я боюсь смерти...

Тут Фань Юэ протянул руку к Бай Шо.

– Пожалуйста, пощади меня, хозяин дворца! Я больше никогда не буду врать! Прошу, не сердись на меня! Мне еще о стольких надо позаботиться!

Бай Шо зажмурилась. Она все ждала, когда ее обратят в пепел, но вместо жара вдруг почувствовала на своем лице теплое дыхание.

Набравшись смелости, она открыла глаза и увидела перед собой юношу. Он тыкал пальцем ей в щеку! Как бы описать его выражение лица? Бай Шо бы назвала это любопытством.

Что происходит? Боясь лишний раз вздохнуть, девушка моргнула.

– Я... – медленно произнес Фань Юэ.

Заговорил, наконец-то! Бай Шо чуть склонилась к нему, боясь, что упустит хоть слово – вдруг хозяин дворца Ясной луны хочет отдать ей приказ. Она пристально уставилась на него, всем своим видом показывая, что ждет указаний.

– Что?

– Ты...

Бай Шо растерянно склонила голову набок.

– Что-о?

«Что “я”? Что “ты”? Что ты хочешь сказать?!» – мысленно вопрошала Бай Шо, глядя в пустые глаза юноши.

Вдруг она похолодела от пришедшей ей в голову догадки. Набравшись смелости, она дрожащим пальцем указала на юношу.

– Ты хочешь спросить, кто ты?

Фань Юэ кивнул.

– И кто... я? – продолжила она, указывая на себя пальцем.

Он снова кивнул, с любопытством глядя на Бай Шо.

Девушка долго глядела на растерянного демона и молчала, затем вдруг хлопнула его по плечу и уверенно заявила:

– Мой дорогой ученик! Я же твой учитель! Как ты мог забыть меня?!

В небе светило яркое солнце, полдень выдался безветренным, на Туманном острове в Восточном море было необычайно жарко и влажно. Бай Шо полулежала под деревом в деревянном кресле-качалке. Скрестив ноги, она тихонько раскачивалась, пока не задремала. Вскоре девушка крепко заснула.

Голова ее была прикрыта листом лотоса – какая-никакая защита от палящего солнца. А рядом на коленях стоял юноша.

Лао Хэй медленно выполз из сада и принял облик весьма энергичного и бодрого старичка. Взглянув на двух молодых людей, укрывшихся в тени, он кашлянул.

От испуга Бай Шо резко проснулась и встретилась взглядом с холодными глазами старца-черепахи. Зевнув, она сказала:

– Лао Хэй, это ты...

Бросив несколько трав в корзину, он заворчал:

– Развалилась тут. А я, видишь ли, немолод уже. Это из-за тебя я теперь должен травы собирать!

Бай Шо усмехнулась.

– Но мы же заключили пари. Если я смогу приготовить эликсир первого сорта, в этом месяце приготовлением духовных лекарств для острова занимаешься ты, – сказала она и сладко потянулась. – Кстати, сон хорош, только когда тебя не будят и ты просыпаешься естественным образом. И еще кстати, когда берешь себе учеников, сон становится лучше. Счастье-то какое!

Бай Шо сдержалась и сохранила спокойное выражение лица. Теперь она была хозяйкой в саду целебных трав! Бросив взгляд на сидящего рядом юношу, она спросила:

– Муму, твоя госпожа права?

– Да, – решительно кивнул он.

Бай Шо похлопала его по плечу.

– Хороший мальчик.

Глаза его вспыхнули, уголки губ слегка дрогнули в улыбке.

Бай Шо прищурилась и спросила:

– Муму, это что – улыбка?

Юноша ошеломленно уставился на нее.

– Подари хозяйке еще одну улыбку.

Непонимающе глядя на Бай Шо, он снова попытался дернуть уголками рта, но на этот раз вышло не так очаровательно.

– Нет, нет, не так! Это уже не улыбка, а ухмылка.

Коснувшись рта юноши двумя пальцами, она потянула уголки в сторону.

– Чуть выше, вот так.

Но его лицо оставалось очень серьезным. Следуя за пальцами Бай Шо, он слабо дернул уголками губ, всеми силами пытаясь выдавить ту самую улыбку, которую хотела увидеть девушка.

– Странно, – сказал старец-черепаха, глядя на юношу. – Этому духу не больше ста лет. Он тот еще болван... И только ты можешь его понять.

Продолжая бормотать себе под нос, Лао Хэй, смирившись со своей участью, потащил полную корзину лекарственных трав в хижину. Бай Шо последовала за ним и тихо спросила:

– Старец Гуй, ты передал?

Вместо ответа тот начал что-то напевать себе под нос.

«Он что, так и будет молчать?» – с тревогой подумала Бай Шо.

Чун Чжао уединился в горах, она давно его не видела. Девушку беспокоили его раны, поэтому она попросила старца-черепаху незаметно передать ему эликсир из священного древа.

– Да.

– Он что-нибудь сказал?

– Поблагодарил.

– И все?

– Он бессмертный владыка и старший ученик школы Туманного острова. Того, что он сказал «спасибо», вполне достаточно. Чего еще ты ждала?

Старец-черепаха слабо улыбнулся.

– Ну да... – сухо протянула Бай Шо.

Не успела она погрузиться в свои мысли, как Лао Хэй толкнул ее локтем и указал взглядом на юношу под деревом.

– Послушай, девочка, может, тебе и не нужно практиковаться в совершенствовании бессмертия вместе со всеми учениками, но ты теперь – тоже ученица. Учитель объявил об этом на весь остров. Согласно правилам, твое имя записали на Нефритовом диске Туманного острова. А ты взяла в подмастерья духа дерева и никому не сообщила – если об этом кто-то узнает, тебе не поздоровится.

Бай Шо и так было невесело, а после этих слов стало совсем не по себе. Глянув на юношу, она пробормотала:

– Ну что за невезение! Мне тоже страшно...

Если глава узнает, что она прячет повелителя демонов и хозяина дворца Ясной луны, да еще и обманом заставила его превратиться в духа дерева, то сошлет на нее три молнии, чтобы точно насмерть пришибло. Такова цена за оскорбление наставников и нарушение правил острова.

Да что ей делать-то? Пользуется благами и сама же от них страдает.

В ту ночь она храбро спасла хозяина дворца Ясной луны – и была готова к тому, что он забьет ее до смерти. Однако, очнувшись, демон стал похож на неразумного юнца, который едва ступил на путь совершенствования. Мало того, что он вел себя как несмышленыш, так и от его могучей силы практически ничего не осталось. В ту ночь она по глупости назвала себя его учителем – и тут же об этом пожалела. Но Фань Юэ поверил ее словам, признал в ней своего наставника и заснул прямо у нее на руках. От ужаса Бай Шо боялась шелохнуться. Она просидела без движения до самого рассвета. На следующий день этот монстрик открыл глаза и позвал «хозяйку» нежным сладким голоском. Бай Шо была готова провалиться сквозь землю!

Не могла же она прибить его, чтобы заставить замолчать. Ей только и оставалось, что подчиниться судьбе и жить рядом с Фань Юэ. Она дала юноше эликсир и талисман из древесины софоры, чтобы скрыть его темную энергию. Он выпил эликсир – и все стали видеть в нем лишь духа дерева. Первое время Бай Шо боялась, что Фань Юэ опомнится, и вела себя с ним предельно осторожно. Так пролетело полмесяца. Мальчишка-ученик стал более воспитанным и послушно выполнял все, что ему говорили. С тех пор Бай Шо осмелела и превратилась в настоящую госпожу.

Услышав громкий храп, Бай Шо оглянулась – старец Гуй опять заснул. Должно быть, устал, пока собирал травы. Он превратился обратно в черепаху и спал на панцире, свесив лапы...

Девушка выглянула в окошко. В тот же миг Фань Юэ посмотрел на нее и робко поднял уголки губ. На сердце Бай Шо потеплело. Не сдержавшись, она крикнула ему:

– Муму! Я проголодалась!

И вышла из домика, заложив руки за спину.

Остановившись у дерева, она глупо улыбнулась, глядя в спину юноши. Ох, небо, даже если ее когда-нибудь в самом деле поразит молния, имя ее уже наверняка записано в истории бессмертных!

На заднем склоне горы, у входа в пещеру стоял Чун Чжао. В ладони его теплилась пилюля, полная мощной духовной силы.

Взгляд его был прикован к маленькой хижине лекаря, затерявшейся среди тянущихся к небесам древних деревьев. Вдруг его отвлек летящий по воздуху листок. Тихо вздохнув, он сжал кулаки и вошел в пещеру.

За тысячу ли отсюда с древа Утун сорвалось четыре листка. Один упал в Небесном дворце, а три других – в Царстве Демонов: во дворце Холодного источника, на горе Цзинъюшань и во дворце Ясной луны.

Совсем скоро состоится военное пиршество – величайшее событие во всех Трех Царствах. Бессмертные и демоны Трех Царств с нетерпением ждали его. Даже ученики Туманного острова, затерянного в Восточном море, оживились. На то была причина – в их школе сотни лет не было того, кто стал бы бессмертным владыкой. Сунфэн приказал, чтобы к концу месяца отобрали еще нескольких учеников, которые будут сопровождать Чун Чжао. Как только был оглашен приказ, ученики начали активно готовиться к пиршеству, чтобы продемонстрировать свои навыки зрителям со всех Трех Царств.

Бай Шо вся эта суматоха не касалась – целыми днями она коротала время со своим юным подмастерьем, высаживая растения в саду лекарственных трав. Она была счастлива: ученики усердно готовились к пиршеству, и потому спрос на духовные снадобья значительно вырос. А значит, она заработает раза в три больше обычного.

Конечно, старец-черепаха тоже помогал всем, чем мог, – он так уставал, что вечерами засыпал как убитый. У Бай Шо не было выбора – ей пришлось заставить Фань Юэ работать днями и ночами, и он без устали крутился в саду, как волчок.

– Муму, иди сюда. Собери немного драконьей травы... Она хорошо подходит в качестве основы.

Ночь выдалась темной и ветреной. Бай Шо жевала бобы-цаньдоу, одновременно наставляя своего ученика, который бегал по залитому лунным светом саду с корзиной трав.

– Когда закончим здесь, пойдем туда, может, там найдется кое-что полезное.

Но в темноте между сорняками было сложно разглядеть лекарственные растения. Когда юноша все же находил спрятавшиеся между камнями нужные травы, он терпеливо отбирал лучшие стебельки.

– Так жаль, что становление бессмертным не зависит от твоих навыков – все держится на эликсирах. Неудивительно, что за сотни лет в нашей школе не появилось ни одного бессмертного владыки... Ах, как же я устала... – пробормотала Бай Шо, наблюдая за тем, как ее ученик старательно выискивает нужные травы.

Эликсиры-то ей заказали, но никому и в голову не пришло, что Туманный остров очень мал и растет здесь все естественным образом, а не появляется из воздуха! Где же взять столько ингредиентов?! Даже если собрать все духовные травы на острове, этого по-прежнему будет недостаточно. Приходилось плавать на соседние острова. Но и там «улов» был невелик.

Юноша старательно выискивал травы, то и дело поправляя корзину на спине. Сорвав стебелек, Бай Шо сунула его себе в рот и пробормотала:

– Муму, сейчас в наш сад будет приходить много учеников – ты должен как следует спрятаться и никому не показываться. Школа на Туманном острове – особенная. Таким, как ты, сюда нельзя. Хозяйка сжалилась над тобой, но если кто-то о тебе узнает, меня накажут...

Ответа не последовало, Бай Шо лишь встретилась с парой сверкающих наивных глаз. Юноша где-то нашел персик бессмертия богини Сиванму^[143], обтер его рукавом и протянул к губам Бай Шо.

– Хозяйка. Устал. Поедим.

Сяо Му внимательно слушал все, что говорила Бай Шо, но до сих пор так и не произнес целого предложения. Он мог лишь выговаривать короткие фразы. А еще он научился вызывать у Бай Шо улыбку.

– Хорошо, – сказала девушка и взяла плод. – Кстати, хозяйка еще хочет напомнить тебе: если ты вдруг кого-то встретишь, то немедленно должен превратиться в дерево...

Сказав это, она откусила кусочек персика.

Вдруг ей в горло хлынул огромный поток силы – такой мощный, что она чуть не задохнулась. Быстро взглянув на плод, она почувствовала, что персик этот переполнен духовной энергией – причем энергии этой в нем было куда больше, чем в обычных фруктах с Туманного острова.

– Где ты взял его? – спросила Бай Шо, обернувшись.

Если в одном плоде заключено столько силы, значит, дерево выросло на благословенной земле и там должно быть великое множество духовных трав!

Юноша ошеломленно уставился на хозяйку. Отчего она так обрадовалась? Но когда она была счастлива, он тоже становился счастлив, пусть и не понимал почему. Сяо Му пальцем показал направление.

– Это. Оно. Там.

«Где?» – подумала Бай Шо. Она проследила за рукой своего ученика, но увидела лишь темноту.

– Там что-то есть?

Бай Шо помахала рукой перед глазами сяо Му.

– Ученик, ты увидел призрака?

Юноша нахмурился и серьезно сказал:

– Там. Есть. Покажу. Тебе.

Он взял Бай Шо за руку и потянул за собой. Девушка испугалась и задрожала.

Вот дура! Как она могла забыть о том, кто скрывался под личиной невинного мальчишки?! Это же не дух дерева! Конечно, Фань Юэ мог видеть то, чего не видела Бай Шо! Там был барьер!

– Подожди! Стой!

Но юноша уверенно потащил ее за собой. Вспыхнувший луч озарил все вокруг, едва не ослепив Бай Шо. Они стояли в пещере! Фань Юэ крепко держал девушку за руку. Недолго думая, Бай Шо вытащила семь-восемь амулетов, нацепила их на шею и ловко спряталась за Фань Юэ.

– А!

– Кто здесь?! – раздалась пара звонких голосов.

«И вовсе это не злой дух!» – пронеслось в голове девушки.

Бай Шо почувствовала знакомый аромат, чем-то напоминающий силу бессмертных. Робко высунув голову из-за спины Фань Юэ, она заглянула вглубь пещеры и увидела огромное каменное ложе.

На нем сплелись в объятиях мужчина и женщина. Поняв, что их побеспокоили, женщина испуганно прикрыла наготу. А мужчина спокойно встал, нимало не заботясь о том, чтобы одеться.

«Ой-ой, в обители богов творятся любовные дела!» – подумала Бай Шо.

Она хотела как следует рассмотреть парочку, но чьи-то руки закрыли ее любопытные глаза – девушка сразу поняла, что это сделал ее юный ученик.

– Ой, Муму, ну дай же посмотреть!

Не успела она убрать от лица ладони сяо Му, как раздался мрачный голос:

– Бай Шо?

«Эта парочка бесстыдников знает меня?!» – ошеломленно подумала она.

Бай Шо оттолкнула руки юноши, вытянула шею и уставилась на влюбленную парочку.

Оказалось, что она прекрасно знала застигнутых врасплох любовников!

Женщиной была Эр Ли, последовательница с Нэйдао. А мужчина... Что он здесь делал?! Бай Шо нервно сглотнула, и на сердце стало так горько, будто в него втерли самый горький коптис.

Перед ней стоял Чжэ Сан, первый ученик Сунфэна, жених Эр Юнь, а ныне – ее злейший враг. Хотя нет, с ней он ничем не был связан. Чжэ Сан – давний недруг А-Чжао.

Изначально Чжэ Сан гордо звался да-шисюном^[144] Туманного острова, а также был лидером двенадцати учеников школы Плывущих облаков. Он так и не стал бессмертным владыкой, но сотни лет занимался совершенствованием и считался лучшим из лучших. Сунхэ и Сунфэн уже договорились о его браке с Эр Юнь. Однако три года назад Чун Чжао спас Сунхэ, унаследовал его духовную силу и стал бессмертным. Это нарушило царящий на Туманном острове мир.

Чун Чжао был невероятно талантлив – за одну ночь он стал бессмертным и за год вступил в ряды лучших учеников школы Плывущих облаков. Им восхищались все. Безусловно, Эр Юнь тоже им восторгалась. Конечно, сначала ей не понравилось, что Сунхэ перед смертью одарил Чун Чжао силой – этот парень был простым смертным, который за один день получил все. С тех самых пор Чжэ Сан не давал ему прохода и всячески усложнял ему жизнь. Однажды, вернувшись с тренировки, Чжэ Сан вызвал Чун Чжао на поединок и поставил условие: проигравший должен был немедленно покинуть Туманный остров.

Духовные силы Чун Чжао стремительно росли, но совершенствовался он всего год. Как он мог сравниться с Чжэ Саном? Сунфэн не допустил бы распрей в своей школе, но Чжэ Сан был непреклонен. Поставив на кон свою бессмертную сущность, он заставил Чун Чжао сразиться с ним. У Чун Чжао не было выбора, и он согласился.

К подобным поединкам ученики Туманного острова относились спокойно, но в тот раз случилось невероятное: Чжэ Сан проиграл и в ярости покинул остров. Больше о нем никто не слышал. Бай Шо даже подумать не могла, что спустя целых два года она встретится с ним, да еще и в такой ситуации...

Разве он не был влюблен в Эр Юнь? Разве не готов был сражаться с А-Чжао ради нее? Как он мог так быстро переключиться на Эр Ли? Чувства между ними и правда оказались тоньше листа бумаги...

Если Эр Юнь – шицзе узнает, что этот кобель – то есть ее жених – сошелся с Эр Ли, она явно не обрадуется, даже несмотря на то, что замуж за него она не собиралась...

Бай Шо надолго задумалась. Вдруг она вспомнила про стоящую рядом «деревяшку» – и у нее мгновенно душа ушла в пятки! Как она могла забыть о нем?! Чжэ Сан – не какой-то там низкосортный ученик. Если он увидел в глазах мальчишки грозного Фань Юэ...

Мгновенно очнувшись, девушка улыбнулась, а затем смиренно и вежливо поклонилась Чжэ Сану.

– Бай Шо приветствует Чжэ Сан – шисюна. Столько времени прошло с нашей последней встречи. Как шисюн поживает?

– Хорошо. Все – твоими стараниями, – фыркнул Чжэ Сан, мрачно уставившись на Бай Шо.

Бай Шо оторопела. Когда Чжэ Сан покинул остров, она была лишь скромной лекаркой, живущей на краю острова. Многие ученики только сейчас узнали о ее существовании. Что уж говорить о лучшем из лучших... Она была уверена, что Чжэ Сан считал ее пустым местом, но после его слов ей показалось, что он давно затаил обиду.

Да, она всего лишь бывшая лекарка, но многим было известно, что в человеческом мире она была близкой подругой А-Чжао. Чжэ Сан ненавидел А-Чжао, а значит, и ее.

Притянув к себе мальчишку, она улыбнулась еще шире.

– Я не ожидала, что шисюн помнит меня. Я польщена. Шисюн давно не возвращался на остров. Я слышала от братьев, что глава иногда говорит о шисюне. Шисюн, наверное, целыми днями тренируется и совершенствуется – потому и не спешит возвращаться.

– Надо же! Решила позаботиться о бэнь-цзюне, – процедил Чжэ Сан и медленно подошел к Бай Шо.

– Нет-нет, – насторожилась девушка и, зевнув пошире, продолжила: – Уже поздно, снаружи холодно и воздух влажный. Нам всем нужно отдохнуть. Шисюн может не тревожиться!

Бай Шо закивала головой в знак подтверждения.

– Я вышла за травами затемно и никого не видела. Шисюн, продолжайте. Бай Шо уходит, она больше не потревожит шисюна.

С этими словами девушка потянула к себе сяо Му и уже собралась уйти, как вдруг услышала смешок.

– Я слышал, что ты заменила старца Гуя и теперь занимаешься приготовлением духовных лекарств. Бэнь-цзюнь напрасно потерпел поражение. Кто бы мог подумать, что двое смертных, которых привел шибо^[145], разовьют столь мощную духовную силу, да еще и талант в выплавлении эликсира бессмертия. В том поединке это ведь ты помогла Чун Чжао, верно?

Девушка взглянула на Эр Ли. Та едва моргнула, но справилась с собой и гордо подняла голову, не выказав слабости. Бай Шо поняла, как сильно зол был Чжэ Сан. Два года назад Чун Чжао только-только встал на путь бессмертия и уступал ему по силам. Бай Шо испугалась и тайно украла несколько духовных трав, которые бережно хранил старец-черепаха. Добавив к ним немного своей крови, она приготовила для Чун Чжао эликсир второго сорта. Чун Чжао одержал победу в поединке и оправился от ран всего за одну ночь. Тогда Чжэ Сан понял, что недооценил своего противника.

Сначала он ни о чем не догадывался, но позже Эр Ли рассказала ему о том, что сделала Бай Шо.

Похоже, ночь выдалась неспокойной.

Тихо вздохнув, Бай Шо отвела взгляд и едва слышно, без толики уважения, обратилась к Эр Ли:

– Эр Ли – шицзе должна тренироваться и готовиться к соревнованию, тебя здесь быть не должно.

– Бай Шо, ты... – прошипела Эр Ли, изменившись в лице.

С самого детства она полюбила Чжэ Сана, но он был помолвлен с Эр Юнь и готовился стать следующим главой школы. Ей оставалось лишь тихо восхищаться и издали наблюдать. Три года назад Чжэ Сан покинул Туманный остров, и больше никто ничего о нем не слышал. Она часто думала о том, как ей разыскать его, но за последние несколько лет так и не нашла решения. Несколько месяцев назад ей все же удалось найти Чжэ Сана – он совсем пал духом и топил горе в вине. Встретившись с ним вновь, Эр Ли была вне себя от счастья и немедленно отдала эликсиры, которые все эти годы берегла для него. Разумеется, она рассказала о лекарских навыках Бай Шо, но исключительно ради того, чтобы угодить любимому.

Только тогда Чжэ Сан понял, что в ту ночь духовная сила Чун Чжао резко возросла благодаря Бай Шо. Изначально он считал Чун Чжао гением и самородком, а оказалось, что он победил в состязании, использовав грязный прием. Чжэ Сан решил вернуться на Туманный остров. Как может какой-то неудачник, полагающийся только на эликсиры, быть ему ровней? На этот раз он точно вышвырнет этого смертного с острова и вернет Эр Юнь. Что до Эр Ли, она была лишь развлечением – так, скоротать деньки.

– Ты мне угрожаешь? – Взгляд Чжэ Сана потемнел.

Эр Ли оторопела. Она мягко потянула его за руку, но он тут же оттолкнул ее. В глазах молодой женщины мелькнула обида, но она ничего не сказала.

– Нет, Бай Шо – лишь скромная лекарка, как она смеет угрожать шисюну? Поскольку шисюн вернулся на Туманный остров, он должен думать об Эр Юнь – шицзе, – ответила Бай Шо, взглянув на любовников. – Полагаю, шисюн не желает слышать о гуляющих по острову слухах.

– Похоже, за те годы, что я был вдали от Туманного острова, у Чун Чжао появилась реальная власть. Как смеет какая-то лекарка говорить со мной таким тоном?!

Он резко шагнул вперед, и в сторону Бай Шо устремился поток бессмертной силы. Девушка совсем не ожидала, что бывший старший ученик школы Плывущих облаков нападет на нее. Если бы на ней не было столько амулетов, она давно бы лишилась чувств.

– Чжэ Сан, ты...

Но он не дал ей и рта раскрыть и вновь атаковал. Бай Шо поспешно полезла в сумку, чтобы достать эликсир, который спасет ей жизнь, но ничего не нашла. Увидев приближающуюся вспышку света, она испуганно зажмурилась.

«Все кончено! Он сейчас убьет меня!» – пронеслось у нее в голове.

От мощного удара по каменному полу пещеры побежала трещина. Бай Шо почувствовала, как кто-то крепко обнял ее, и они вместе покатились по земле. Распахнув глаза, она увидела своего юного ученика – пораженный силой бессмертного, он потерял сознание.

– Муму! – Бай Шо проверила дыхание Фань Юэ и, убедившись, что он всего лишь в обмороке, облегченно вздохнула.

«Мой дорогой юный ученик, твой учитель обожает тебя!» – мысленно поблагодарила его она.

– Демон?!

Не успела Бай Шо опомниться, как услышала очередной всплеск силы бессмертного.

Подняв глаза, она увидела, что Чжэ Сан, прищурившись, смотрит на юношу.

Фань Юэ спас ее, но талисман, который он носил, чтобы скрыть свой истинный облик, чуть надломился, и она почувствовала едва заметный поток исходящей от него демонической силы.

Плохо дело! Его раскрыли!

– Ого, Бай Шо, а ты храбрая. Стала ученицей школы бессмертных – и вступила в сговор с демоном!

Чжэ Сан сохранял хладнокровие. Конечно же, он чувствовал, что сила мальчишки очень слаба.

– Вот и отлично! Давно я не был у горных врат. Я убью твоего маленького демона, а тебя приведу прямо к главе. Сделаю ему сюрприз!

Чжэ Сан поднял руку, чтобы атаковать Фань Юэ.

Но Бай Шо тут же закрыла его собой и достала из сумки особую петарду.

– А ну, стой! Или я швырну вот это!

Она сжимала в руке «Небесный гром» – ученики ее школы пользовались им, когда оказывались в опасности. Убить им было невозможно, но когда петарда взрывалась, в небо взлетал поток силы бессмертного, видимый в радиусе ста ли. Чжэ Сан и подумать не мог, что у этой полубессмертной есть оружие школы Туманного острова.

– Чжэ Сан – шисюн, это маленький демон – древесный дух, которого я встретила, когда собирала травы. Даже если глава узнает, что я его приютила, худшее, что он сделает мне, – выгонит с острова. Подумай как следует. Если Эр Юнь – шицзе услышит о...

Она кивнула в сторону Эр Ли – та заметно побледнела.

– Даже если сотня ртов будет говорить в твою защиту, едва ли Эр Юнь поверит тебе...

– Ты! – прорычал Чжэ Сан, помрачнев и нахмурившись.

В пещере повисла тишина.

– Чжэ Сан – шисюн, я хочу продолжить готовить эликсиры и лекарства. И не желаю создавать проблем. Ты старший ученик главы школы. Зачем портить репутацию из-за какой-то полубессмертной?

Не сводя глаз с петарды в руках девушки, Чжэ Сан холодно фыркнул.

И у Бай Шо появилась отличная возможность продолжить свою мысль:

– Если шисюн смилостивится и сохранит в тайне демоническую силу Муму, Бай Шо готова поклясться бессмертием, что никому не расскажет об увиденном этой ночью.

Прищурившись, Чжэ Сан сказал:

– Я могу помочь тебе скрыть личность этого демона. Но ты должна кое-что сделать для меня.

Услышав это, Бай Шо оторопела.

Эр Юнь толкнула дверь и вышла в сад. Увидев, кто сидит под деревом, она нахмурилась, вздохнула и подошла ближе.

– Шисюн.

Бессмертный поднял голову. Это был Чжэ Сан.

Весть о его возвращении разлетелась по всему Туманному острову. За три года его духовная сила заметно выросла, а нрав стал более кротким. Чжэ Сан изменился. Теперь он был скромен, вежлив и весьма любезен со всеми. Глава Сунфэн безмерно радовался таким переменам в своем ученике. Теперь, когда Туманный остров находился в упадке, его возвращение было очень кстати.

Единственной, кто расстроился от произошедшего, была Эр Юнь. Она была помолвлена с Чжэ Саном с самого детства. Несмотря на то что перед смертью Сунхэ принял в ученики Чун Чжао, он не отменил брак. Эр Юнь, конечно же, хотела выйти за Чун Чжао, но не знала, как порвать с Чжэ Саном. Она все пыталась поговорить с ним, но тот стал совершенно другим человеком. Эр Юнь чувствовала себя виноватой перед ним и не решалась начать разговор, поэтому старательно его избегала. Она не ожидала, что он осмелится первым прийти к ней.

– Шимэй^[146], я три года не видел тебя. Ты все так же прекрасна.

После стольких лет разлуки Чжэ Сан был рад встрече с Эр Юнь. Подняв руку, он хотел коснуться ее плеча, но девушка увернулась.

Чжэ Сан робко опустил руку, растерянно глядя на невесту. Она поспешно сказала:

– Шисюн, я...

– Мы давно не виделись и стали совсем чужими, – вздохнул он. – Глава сказал, что тебя ранили, когда ты ненадолго покидала остров, и что ты до сих пор восстанавливаешься. Возьми, это роса с гриба долголетия, она поможет.

С этими словами он достал фарфоровый флакончик и протянул Эр Юнь.

Девушку тронуло то, что он неустанно думал и переживал за нее, но она так и не смогла ничего ответить. Хотя рано или поздно ей придется с ним объясниться... Взяв флакончик, Эр Юнь проговорила:

– Шисюн, я должна кое-что тебе сказать...

– Шимэй, – вдруг перебил ее Чжэ Сан. – Я просил у главы разорвать нашу помолвку.

Эр Юнь ошеломленно уставилась на Чжэ Сана – она была уверена, что ослышалась. И тут заметила, как нежно он смотрит на нее.

– Три года назад я понял, что у тебя на душе. Мы росли вместе, разве мог я усложнять тебе жизнь? Наш брак был заветным желанием главы и шибо. Но сердце твое занял другой. Я лишь могу пожелать счастья тебе и Чун Чжао – шиди.

Сердце Эр Юнь болезненно кольнуло, в глазах застыли слезы. Она так и не нашла нужных слов. Чжэ Сан погладил ее по голове и молча отвернулся.

– Спасибо! Спасибо тебе, Чжэ Сан – шиди! – крикнула Эр Юнь ему вслед.

Он остановился, но не оглянулся. И, ничего не ответив, ушел.

Эр Юнь немного полегчало. Терзавшие ее долгими ночами тревоги наконец отступили. Девушка слабо улыбнулась. Но она не видела, как Чжэ Сан ухмыльнулся, а глаза его наполнились мрачной жестокостью и ледяным холодом.

Старец-черепаха возился в саду, а Бай Шо растерянно сидела под деревом.

– Эй, девчонка! – воскликнул кто-то и щелкнул ее по лбу.

Бай Шо чуть не подскочила на месте. Опомнившись, она увидела перед собой Лао Хэя – тот снова обратился в человека, упер руки в бока и хмуро глядел на свою бывшую ученицу.

– Неужели не видишь, что мне нужна помощь? О чем замечталась? Может, встанешь и подсобишь?

– О, – рассеянно проговорила Бай Шо и пошла в хижину, чтобы подкинуть под котел немного дров.

Старик не ожидал такого послушания и даже хмыкнул от удивления.

Бай Шо лениво подбрасывала в котел травы, пламя игриво искрилось и разгоралось все ярче. Выражение лица девушки оставалось равнодушным, но в голове ее царил настоящий хаос. Полмесяца прошло с возвращения Чжэ Сана. Через несколько дней на Утуне начнется долгожданное военное пиршество. Времени совсем не осталось. Что же ей делать?

Несмотря на то что Чун Чжао до сих пор был в затворе, Бай Шо хотела найти кого-то и обсудить сложившуюся ситуацию. Ведь неизвестно, когда Чун Чжао вернется с горы...

Может, стоит обо всем рассказать учителю? В конце концов, это Фань Юэ спас Эр Юнь – шицзе и убил злого духа на острове Огня и льда. Можно даже сказать, что он спас Туманный остров...

Хорошая идея! Она вскочила, и тут же у нее перед глазами все поплыло. Оказалось, это Фань Юэ подошел к ней и протянул духовные травы.

На его запястье виднелась печать от заклинания «неразлучный», наложенного Чжэ Саном. Бай Шо хотела отослать своего ученика куда-нибудь подальше, но Чжэ Сан оказался хитрее. И теперь Фань Юэ не мог покинуть остров.

Встретившись с чистейшими доверчивыми глазами юноши, Бай Шо отогнала непрошеные мысли.

Нет уж, если учитель узнает о личности Фань Юэ, который просто утратил все свои силы, он наверняка передаст его Небесному дворцу, памятуя о давней вражде бессмертных и демонов. К тому же хозяин дворца Ясной луны знал о том, что Сунхэ ступил на путь зла. Не лучше ли было сохранить эту тайну?

После того, что они пережили по вине Сунхэ, Бай Шо уже не так страстно желала стать бессмертной.

Если бы не Фань Юэ, они с А-Чжао погибли бы еще на горе Мусяошань. И сегодня их здесь не было бы.

Чжэ Сан хотел увеличить духовную силу и победить А-Чжао. Но всего за несколько дней этого не могло произойти, и ему оставалось лишь ждать, когда А-Чжао выйдет из затвора...

В голове Бай Шо роилась тысяча мыслей. Наконец, топнув ногой, она приняла решение.

Царство Демонов.

Дворец холодного источника

В небе ярко светило солнце. В главный зал вошла, широко шагая, Фулин – обозленная и вся в крови. Сидевший на высоком троне Чжэнь Юй взглянул на нее, удивленно вскинув брови.

– Вернулась?

– Да, хозяин дворца.

– Ты сделала то, о чем я тебя просил?

– Да. Я строго следовала вашим указаниям.

Фулин подняла ледяной взгляд и махнула рукой. Вперед вышел солдат с коробом в руках – короб излучал алый свет и чуть дрожал. Никто не знал, что находилось внутри.

Осторожно открыв короб, Чжэнь Юй увидел, что там лежало демоническое оружие размером с кулак. Казалось, это был лишь фрагмент чего-то целого. Однако он обладал такой силой, что все присутствующие во дворце демоны замерли.

Глаза Чжэнь Юя вспыхнули, и короб тут же оказался у него в руках. Он достал драгоценный фрагмент и поудобнее расположил его в ладони.

– Клан демонов-тигров пришел в упадок – их солнце садится за западные холмы^[147]. Кто сумеет вновь поднять Знамя Единства Демонов? Как жаль, что части этого легендарного духовного оружия спрятаны на просторах Трех Царств и никто так и не сможет сполна насладиться силой, способной подчинить себе всех демонов.

Сто лет назад девятихвостый небесный лис стал богом и неудачливым императором Царства Демонов. Это он разделил Знамя Единства Демонов на несколько частей и спрятал их в разных уголках Трех Царств. Сто лет спустя по одному фрагменту заполучили дворец Холодного источника, дворец Ясной луны, клан демонов-тигров и лисы с горы Цзинъюшань.

– Теперь, когда хозяин дворца заполучил два фрагмента Знамени и слил их воедино, он уничтожит дворец Ясной луны, покорит Цзинъюшань, соберет все атрибуты истинного бога – повелителя всех демонов, станет императором и объединит Царство Демонов, – воскликнула Фулин.

– Хорошо сказано! – громко рассмеялся Чжэнь Юй, пристально глядя на девушку. – Ты уничтожила клан демонов-тигров и захватила часть Знамени Единства Демонов. Ты совершила великий подвиг! Проси чего хочешь.

– Фулин хочет просить хозяина дворца об одолжении – принять кое-кого в ученики.

– О-о? – удивленно протянул Чжэнь Юй. – Должно быть, это кто-то особенный. Он ученик какой демонической школы?

– Он бессмертный, – проговорила Фулин.

Во дворце повисла гробовая тишина. Чжэнь Юй оторвал взгляд от драгоценной части Знамени и уставился на Фулин.

– Бессмертный? Не все примут демона, который был бессмертным. Кто же этот храбрец?

– Он еще не знает об этом. – Фулин слегка нахмурилась и посмотрела за пределы дворца, сквозь густые облака, в сторону Восточного моря.

– Но я твердо верю, что рано или поздно он станет частью дворца Холодного источника.

Стояла безмолвная ночь. В тишине дворца слегка подрагивало пламя свечей. Нефритовая дощечка излучала теплый свет. Из-за угла показалась хрупкая фигурка. Это была Бай Шо. Она тихонько прошмыгнула в главный зал и устремилась к Горному Хранителю.

Девушка огляделась, затем медленно потянулась и схватила нефритовую дощечку. В тот же миг из нее вырвался луч духовного света. Он ударил Бай Шо, и прямо с потолка на нее упала духовная сеть.

Не успела она опомниться, как главный зал наполнился светом, двери распахнулись, и на пороге появилась Эр Юнь в сопровождении нескольких учеников. Обнажив свои магические мечи, они направили их на незваную гостью.

Бай Шо распахнула глаза.

О нет! Попалась! Или...

Разве Чжэ Сан не должен был отбыть вместе с другими учениками?

– Бай Шо? Что ты тут делаешь?

Эр Юнь никак не ожидала, что человеком, которого она поджидала в засаде всю ночь, окажется Бай Шо.

– Вышло недоразумение! Недоразумение! Эр Юнь – шицзе, я просто пришла пол подмести!

– Подмести пол? В такое время? – прищурившись, спросила Эр Юнь.

– Я... Я... – запинаясь, начала Бай Шо.

Не успела она придумать оправдание, как рядом раздался голос:

– Шимэй, не позволяй ей обмануть тебя.

Чжэ Сан вышел вперед и спокойно продолжил:

– Как простая лекарка посреди ночи смогла пробраться в запретную часть главного дворца? И зачем? Чтобы убраться? Я уверен, она хочет украсть Горного Хранителя!

При виде Чжэ Сана у Бай Шо сердце ушло в пятки. Ученики терпеливо ожидали дальнейших указаний.

О нет, это был обман... Чжэ Сан намеренно заставил ее украсть нефритовую дощечку!

Неужели он изначально не собирался практиковаться с Горным Хранителем? Если он так хотел наказать Бай Шо, почему просто не отвел ее и Муму к главе школы? То, что она сделала своим учеником демона, – достаточная причина изгнать с острова.

– Зачем ты пыталась украсть Горного Хранителя? – спросила Эр Юнь, и взгляд ее потемнел.

– Я... Я... – Бай Шо никак не могла понять, почему Чжэ Сан решил ее подставить. От волнения на лбу выступила испарина.

– Она полубессмертная. Даже если бы ей удалось украсть дощечку, в ее руках от него было бы мало толку. Мне кажется, Бай Шо кто-то надоумил, – прищурившись, сказал Чжэ Сан.

Бай Шо оторопела. Он совсем сдурел?! Она и слова вымолвить не успела в свое оправдание, а он уже решил сам себя закопать?

– Кто-то надоумил? Шисюн, ты хочешь сказать...

– Шимэй, Горный Хранитель – средоточие энергии наших предшественников. Если кто-то поглотит его силу, это будет равносильно сотням лет совершенствования. Для нее от этой нефритовой дощечки не будет пользы, но для Чун Чжао – шиди...

Услышав слова Чжэ Сана, Бай Шо похолодела от ужаса – теперь она поняла, что он задумал. Он хотел подставить А-Чжао! Муму – лишь маленький демон, которого она укрывает. Уж если ее вышвырнут с острова, то из-за А-Чжао! Насколько знал учитель, А-Чжао практически не приближался к Бай Шо с того дня, как они прибыли на остров. То, что она прятала демона, не было серьезным преступлением. Но кража Горного Хранителя – непростительный проступок! Более того, как полубессмертная, она не могла даже активировать нефритовую дощечку. А значит, страшна была не сама кража, а то, что она собиралась передать Горного Хранителя Чун Чжао, чтобы тот поглотил все его силы...

Все знали, что она и А-Чжао в мире людей были давними и очень близкими знакомыми. Кому еще ей было помогать? Бай Шо поймали с поличным, и ей нечего будет сказать в свое оправдание.

Этот Чжэ Сан, которого три года не было на острове, оказался так коварен и опасен!

Сама виновата, как можно было так сглупить?! Бай Шо привыкла к тому, что все ее задумки исполняются. Благодаря острому уму ей удалось выжить на острове Огня и льда. Сердце девушки сжалось от горечи.

Вдруг заговорила Эр Юнь:

– Шисюн, будь осторожен в высказываниях. Несмотря на то что Чун Чжао – шиди и Бай Шо были старыми знакомыми в мире людей, с того момента, как шиди стал бессмертным, он посвятил себя совершенствованию. Его никогда не волновали дела на острове, и с Бай Шо он практически не общался. Шиди талантлив, он стал бессмертным владыкой всего за три года. Зачем ему полагаться на Горного Хранителя?

Ну хоть кто-то ее понимает!

Набравшись храбрости, Бай Шо тут же сказала:

– Шицзе верно говорит!

– Шимэй, ты можешь знать человека в лицо, но не знать его душу. Чун Чжао – шиди провел всего три года в нашей школе. Ты действительно веришь, что он не общался с Бай Шо? Думаешь, он смог достичь таких успехов только потому, что ежедневно занимался совершенствованием?

Эр Юнь нахмурилась.

– Шисюн, что ты хочешь этим сказать?

– Почему бы тебе не спросить эту лекарку, как Чун Чжао победил меня два года назад? – проговорил Чжэ Сан и посмотрел на Бай Шо. – Если бы она не создала для него специальный эликсир, который за ночь увеличил его духовные силы, разве я проиграл бы в том поединке?

Ученики принялись растерянно переглядываться и перешептываться.

Два года назад Чжэ Сан практически стал бессмертным владыкой, а Чун Чжао только ступил на путь совершенствования. Несмотря на то что ему досталась сила главы школы, между ним и Чжэ Саном, который усердно тренировался на протяжении двухсот лет, была огромная пропасть.

В сердце Эр Юнь зародились сомнения, и она начала сердиться. Но никто не знал, что именно ее разгневало: то, что Чун Чжао победил Чжэ Сана с помощью эликсира, или то, что он втайне тесно общался с Бай Шо.

– Чжэ Сан-шисюн, если ты проиграл, значит, так тому суждено было случиться! Это ты тогда вызвал Чун Чжао на поединок! И не смей клеветать на меня! – закричала Бай Шо. – В то время я только начала изучать алхимию и просто не могла сварить эликсир второго сорта, который бы помог Чун Чжао за одну ночь взрастить духовные силы и одолеть тебя!

Чтобы добавить бессмертному такое количество сил за столь короткий промежуток времени, действительно требовался эликсир второго сорта. Три года назад Бай Шо только начала изучать алхимию, и таких навыков у нее не было. Если бы эликсир получился с первого раза, ее бы признали гением и немедленно забрали бы на службу в Небесный дворец.

Бай Шо защищалась как могла. Как бы Чжэ Сан ни был умен, он понятия не имел, что ее сила – в крови, благодаря которой и получился эликсир второго сорта. Более того, то, что она в принципе могла его изготовить, было известно лишь старцу-черепахе. А ученики с Туманного острова всегда думали, что Бай Шо просто помогает ему делать третьесортные пилюли.

Эр Юнь немного смягчилась.

– Верно, шисюн. Если бы Бай Шо обладала такими способностями, она бы не была простой полубессмертной. Что до того дня... – Выдержав паузу, она растерянно продолжила: – Шисюн, больше не думай об этом.

Ученики с подозрением уставились на Чжэ Сана.

Тот застыл на месте, проглотив язык. Он не ожидал, что Бай Шо окажется такой зубастой и что справиться с ней будет непросто. Фыркнув, он сказал:

– Это лишь мои догадки. Правда это или ложь, я спрошу у Чун Чжао – шиди, когда он выйдет из затвора. Но... Бай Шо не может отрицать, что сегодня она пыталась украсть Горного Хранителя. Приближается военное пиршество на острове Утун, в нем примут участие таланты из всех Трех Царств. Пусть Чун Чжао и стал бессмертным владыкой, ему будет непросто одолеть их всех. Шимэй – победитель пиршества – сможет войти в Небесный дворец. Как не соблазниться уникальной возможностью вознестись над всеми всего за одну ночь? Кто ради такого не возжелает заполучить Горного Хранителя?

Эр Юнь застыла. Глава возложил на Чун Чжао все надежды, он хотел, чтобы его победа принесла славу Туманному острову. Однако Чун Чжао был ранен...

Несмотря на то что Фань Юэ лишил ее памяти, она смутно помнила битву со злым духом, в которой серьезно пострадал Чун Чжао. Он ушел в затвор, чтобы восстановить силы и подготовиться к пиршеству. Об этом знали только она и глава. Шиди всегда ставил честь школы выше собственной жизни. А поглощение силы бессмертных – это табу. Эр-шу не позволит Чун Чжао – шиди воспользоваться Горным Хранителем, чтобы исцелить раны. Но что, если он в самом деле задумал недоброе...

– Зачем Бай Шо – какой-то полубессмертной – идти на столь отвратительный поступок, если не ради Чун Чжао?!

– Чжэ Сан – шисюн, не вини во всем А-Чжао. Мы с ним практически не общались все эти три года...

Бай Шо нахмурилась и хотела продолжить, но Чжэ Сан взмахнул рукавом, и со вспышкой света одежда на ее теле разорвалась. Из образовавшийся дыры вывалилась бамбуковая флейта.

Она была белой, как нефрит, и излучала слабое сияние духовной силы.

– Не общались? Зачем он тогда сделал для тебя духовный предмет?

Духовные предметы несли в себе силу своего создателя. Эр Юнь часто практиковалась с Чун Чжао, поэтому сразу узнала его энергию.

Изготовление таких оберегов требовало много энергии. Бай Шо постоянно носила флейту с собой – очевидно, она очень берегла подарок Чун Чжао.

Эр Юнь изменилась в лице. Она уже видела эту флейту на острове Огня и льда, но память о ней стерлась благодаря Фань Юэ.

Бай Шо застыла, дрожащей рукой прижимая флейту к груди.

– Это лишь подарок от А-Чжао, чтобы мне было чем защищаться. Эр Юнь – шицзе, не пойми неправильно...

Слова Чжэ Сана поразили умы и учеников, и Эр Юнь. А Бай Шо ясно понимала, что попытка украсть Горного Хранителя никак не должна была запятнать имя Чун Чжао. Если подумают, что он собрался воспользоваться его силой, все Три Царства отвернутся от него. Три года назад она стала причиной, по которой всю семью А-Чжао казнили, но на этот раз она не допустит, чтобы его прогнали с острова.

– Моя попытка украсть Горного Хранителя никак не связана с А-Чжао. Я...

Либо рыба умрет, либо сеть порвется. Пора рассказать обо всем, что таится в черном сердце блудного ученика Туманного острова!

– Бай Шо!

Только она собралась заговорить, как ее перебил разгневанный Чжэ Сан.

– Кража Горного Хранителя не какой-то пустяк. Подумай как следует.

Бай Шо, прищурившись, смотрела, как Чжэ Сан поднял руку, и на его запястье засветилась едва различимая метка.

Заклинание «неразлучный»! Проклятье, которое Чжэ Сан наложил на Муму! Если она признается, что все случившееся было спланировано Чжэ Саном, то весь остров узнает о Фань Юэ!

Полубессмертная взяла в ученики демона. Все, что она будет говорить в свое оправдание, обернется против нее! Невысказанные слова так и застряли в горле.

Увидев, что Бай Шо замолчала, Чжэ Сан слабо улыбнулся.

– Я слышал от своей шимэй, что ты старательно училась, чтобы усовершенствовать эликсиры для нашей школы. Скажи, кто приказал тебе пойти на кражу? Если его положение достойно сострадания и он также попросил тебя из милосердия, быть может, я уговорю учителя пощадить тебя.

– Бай Шо, зачем ты попыталась украсть Горного Хранителя? – строго спросила Эр Юнь.

Ей совсем не хотелось связывать такое серьезное преступление с Чун Чжао, но, если она не докопается до сути прямо сейчас, ей будет непросто объясниться перед всеми на Туманном острове.

– Хорошо, я все расскажу... – наконец заговорила Бай Шо.

Наступила полная тишина. Губы Чжэ Сана тронула улыбка.

– Он нужен мне самой, – твердо произнесла девушка.

Улыбка исчезла с лица Чжэ Сана. Он пристально посмотрел на Бай Шо.

– Эр Юнь – шицзе, ты знаешь, что во мне нет сил бессмертного. Я решила украсть Горного Хранителя для собственного совершенствования.

– Вздор! Ты же полубессмертная и не знаешь, как им пользоваться! – сердито воскликнул Чжэ Сан.

– Кто сказал, что не знаю? – проговорила Бай Шо, подняв голову. – Если пожертвовать кровью сердца, даже полубессмертный сможет завладеть духовной силой духовного предмета.

В зале снова повисла гробовая тишина. Все понимали, что овладение силой духовного предмета – дурной поступок!

– Чепуха! Неужели ты действительно хотела совершить это преступление? Даже заполучив энергию Горного Хранителя и став бессмертной владычицей, ты не сможешь совершенствоваться дальше! Никто не будет практиковать такое совершенствование – оно разрушит твое будущее!

– У меня нет корня бессмертного, поэтому бессмертной владычицей мне не стать. Если появляется шанс возвыситься над всеми, почему бы им не воспользоваться? – спокойно продолжила Бай Шо. – Что хорошего в том, чтобы оставаться полубессмертной? Все над тобой издеваются и смотрят свысока! Кто не хочет стать учеником школы Плывущих облаков и пользоваться уважением?

Произнеся эти слова, девушка подняла голову и посмотрела на учеников.

Все переглянулись, а затем отвели глаза. Эр Юнь вздохнула с облегчением.

Горный Хранитель не был связан с Чун Чжао, а все остальное ее просто не волновало. Особенно грязные намерения Бай Шо.

Чжэ Сан крепко сжал кулаки. У него были такие грандиозные планы! Он был уверен, что сможет использовать случившееся, чтобы вышвырнуть Чун Чжао с Туманного острова! Но он даже подумать не мог, что Бай Шо скорее умрет, чем впутает во все это своего друга.

Глупая девчонка!

– Бай Шо, кража Горного Хранителя – тяжкое преступление! – громко сказал Чжэ Сан, злобно глядя на нее.

– Я знаю. Но лучше попробовать украсть нефритовую дощечку, чем оставаться лекаркой, которую постоянно унижают и ни во что не ставят. Теперь, когда меня раскрыли, мне остается лишь признать вину. Можете избить меня или порубить на куски – как угодно!

Бай Шо говорила уверенно и невозмутимо. Сидя под духовной сетью, она упрямо смотрела на присутствующих.

– Ты! Ищешь смерти? Это не повод делать учеников нашей школы кровожадными! Сюда! Бай Шо предала учителя, попыталась украсть Горного Хранителя. Уведите и вытащите все ее кости!

Лицо Чжэ Сана пылало от ярости, но только он собрался подойти к Бай Шо, как вдруг раздался старческий голос:

– Она призналась в воровстве и сказала, что Горный Хранитель нужен ей для собственного совершенствования. Также она заявила, что это никак не связано с Чун Чжао. Все это – исключительно ее вина.

Из внутренних покоев вышел Сунфэн. Ученики быстро убрали мечи и поклонились.

– Приветствуем главу!

– Эр-шу.

– Учитель, – почтительно поклонился Чжэ Сан.

– Бай Шо, все, что ты только что сказала, – правда?

Сунфэн поднял руку, взмахнул ею – и сеть отлетела в сторону, освободив девушку.

Старец давно почувствовал, что кто-то притронулся к Горному Хранителю, и прибыл во дворец, но до этого момента решил не показываться.

– Учитель...

Бай Шо жила на острове не первый год. Но с того дня, когда они спасли Сунхэ три года назад, это была ее вторая встреча с Сунфэном. Побледнев, она опустилась на колени, не смея поднять глаза.

– Дицзы – эгоистка и совершила преступление.

– Путь к бессмертию непрост. Если тебе не суждено стать бессмертной, значит, бессмертной тебе не стать. Ты талантливая лекарка. И могла бы сделаться великим алхимиком, но из-за маленькой оплошности ты отрезала себе этот путь, – сказал Сунфэн и тихо вздохнул. – Я благодарен тебе за вклад в развитие Туманного острова. Поэтому я дам тебе еще один шанс.

– Учитель! – воскликнул Чжэ Сан, изменившись в лице, но не успел сказать больше ни слова. Сунфэн строго взглянул на него, и он лишь робко потупился.

– На заднем склоне горы есть ледяная пещера – туда мы отправляем учеников в качестве наказания. Если выдержишь там три дня – по великой милости и воле небес, – я позволю тебе мирно покинуть Туманный остров.

Значит, так тому и быть. Бай Шо твердо взглянула на старца. Она не желала бессмертной силы. Конечно, она знала о ранах Чун Чжао, и он был для нее очень близким человеком. Конечно, она хотела украсть Горного Хранителя ради него... Но сейчас Бай Шо на глазах у всех нарушила великое табу. Если она не понесет наказание, сложно будет объясниться перед остальными.

Погодите, разве не через три дня начнутся соревнования между учениками Туманного острова? А-Чжао должен будет выйти из затвора. Он бессмертный владыка, а значит, сможет спасти ее из ледяной пещеры. Сунфэн и в самом деле подарил ей надежду.

Бай Шо, уже успевшая попрощаться с жизнью, отвесила низкий поклон и растроганно сказала:

– Благодарю учителя.

– Все зависит от воли небес. Ступай.

Сунфэн махнул рукой, и один из учеников вывел Бай Шо. Она покорно пошла за ним.

Чжэ Сан был вне себя от злости. Как он мог не знать, что глава школы высоко ценил Чун Чжао? И такая милость в отношении Бай Шо была исключительно ради Чун Чжао! Если бы девчонку убили, ее дружок, конечно, почувствовал бы это. Испытав боль и горе во время совершенствования, он мог ступить на путь зла. Вот почему Сунфэн пощадил Бай Шо!

Но Чжэ Сан вернулся на Туманный остров именно из-за Чун Чжао. Даже если не вышло связать этого выскочку с кражей Горного Хранителя, маленькая полубессмертная дрянь, разрушившая его планы, должна умереть!

– Учитель, я слышал, что Чун Чжао – шиди стал бессмертным владыкой и ему выпал шанс принять участие в военном пиршестве на острове Утун, – раздался вдруг голос Чжэ Сана.

– Верно, – кивнул Сунфэн. – Наконец, спустя сотни лет, кто-то сможет отправиться к фениксам на самое грандиозное событие Трех Царств.

– Я давно не был на Туманном острове и хотел бы попросить учителя кое о чем.

– О чем же? – удивился старик.

– Все эти годы я неустанно тренировался. Однажды, когда я поразил свирепого зверя в Северном море, ко мне пришло озарение: тело мое – как у бессмертного владыки. Я также желаю принять участие в пиршестве и принести славу Туманному острову. Через три дня я хотел бы снова сразиться с Чун Чжао – шиди. Если смогу одолеть его, то прошу учителя позволить мне представлять Туманный остров на военном пиршестве.

Ученики были потрясены услышанным. Все видели, что духовная сила в теле Чжэ Сана и в самом деле значительно выросла – он и вправду стал бессмертным владыкой.

Покинувшая дворец Бай Шо остановилась и вздрогнула от неожиданности.

Она быстро достала из сумки бумажного человечка и незаметно бросила его за колонну.

Ученики увели ее.

Царство Демонов.

Дворец Холодного источника

Фулин совершенствовалась в главном зале, как вдруг прямо к ней прилетело напитанное духовной силой перо.

Резко открыв глаза, она поймала перо божественной птицы. Быстро прочитав послание, девушка улыбнулась и бросила перо в жаровню.

Увидев, что у хозяйки хорошее настроение, стоящая рядом служанка не удержалась и спросила:

– Госпожа, что вас так порадовало?

– Ничего особенного. Не ожидала, что один пес, которого я спасла, устроит для меня отменное шоу.

– Госпожа, вы говорите о бессмертном ученике школы, которого мы подобрали несколько лет назад в Северном море? Откуда он там?.. Кажется, из какой-то полуразвалившейся школы бессмертных...

– Он с Туманного острова, – проникновенно сказала Фулин, и глаза ее пугающе сверкнули.

Туманный остров.

Задний склон горы. Вход в ледяную пещеру

Двое учеников втолкнули Бай Шо внутрь и активировали барьер – в одно мгновение вход покрылся слоем льда.

– Ифань-шисюн, как думаешь, она правда замерзнет насмерть? – спросил Чжансюй, самый молодой последователь школы.

Ифань всегда отличался невозмутимостью. Он ничего не ответил.

– Эх... Надеюсь, она выдержит. Я часто ходил к ней за лекарствами. Бай Шо всегда была ко мне очень добра. Не верю я, что она пыталась украсть Горного Хранителя для себя.

У Чжансюя сердце сжалось от жалости.

– Она сама призналась. Мы всё слышали собственными ушами. Какой смысл не верить ее словам?

– Шисюн!

Ифань еще какое-то время глядел на вход в пещеру. Вдруг в его руке появился крохотный кремень и немного хвороста. Секунду спустя все исчезло.

– Шисюн?

– Когда я был ранен, она тайно дала мне пилюлю. – сказал Ифань, затем отвернулся и тихо кашлянул.

– Спасибо вам, братья! – раздался голос Бай Шо из-за ледяного барьера – казалось, что он звучал откуда-то издалека.

Чжансюй и Ифань заглянули в пещеру. Чжансюй пробормотал:

– Она очень способная. Жестоко с ней так... Знаешь, я уверен, что даже когда мы умрем, она будет жить!

Ифань ничего не ответил и лишь вздохнул украдкой.

Даже лучшие ученики Туманного острова не смогли бы продержаться в ледяной пещере три дня, не говоря уже о полубессмертной Бай Шо. Они надеялись, что Чун Чжао – шиди скоро выйдет из затвора, и, быть может, тогда у девушки появится шанс.

Бай Шо спряталась за камнем и радостно развела костер.

Ледяная пещера – место, которое создал основатель Туманного острова, чтобы наказывать учеников школы. Никто, кроме бессмертных владык, не может использовать здесь духовные силы. Бай Шо – всего лишь полубессмертная. Попав сюда, она почувствовала себя малышкой, потерявшейся в безграничном заснеженном поле. Когда она замерзнет и превратится в ледышку – лишь вопрос времени. К ученикам школы она всегда относилась с уважением и всегда им улыбалась. И, за исключением одного гордеца, все были с ней дружелюбны.

– Даже не думала, что они будут так добры, – с улыбкой прошептала Бай Шо, выдохнув немного пара. Она радостно склонилась поближе к огню, чтобы немного согреться.

Оглядев ледяную пещеру, девушка решила вспомнить события минувшего дня.

– Чжэ Сан никогда не отличался особым умом. Что же с ним произошло за эти два года? Как он сделался бессмертным владыкой? Что ему довелось пережить? Почему он так быстро вырос? Почему...

Ударив себя по лбу, Бай Шо тут же ответила себе:

– Какая же я глупая! И как хорошо, что не втянула во все это А-Чжао... А бумажный человечек отправит Лао Хэю сообщение о том, что нашему демону нужно срочно покинуть остров.

Бай Шо попросила бумажного человека разыскать старца-черепаху и поручить ему найти способ выслать Фань Юэ с острова. Да, Чжэ Сан наложил на юношу заклинание. Но раз ему так хотелось сразиться с А-Чжао, он отправится на эти три дня в затвор. А тем временем Фань Юэ уберется подальше отсюда.

Старец-черепаха мирно спал в саду целебных трав. Вдруг его разбудил прыгнувший на него бумажный человечек. Лао Хэй тут же обратился в человека. Из-за нежданных новостей его длинная седая борода зашевелилась от гнева.

– Что ты сказал? Она попыталась украсить Горного Хранителя? И ее поймал учитель?!

Бумажный человечек активно закивал.

– Что? Ее заключили в ледяной пещере?!

Бумажный человечек принялся утирать невидимые слезы с невидимых глаз.

– Похоже, мне придется навестить главу и просить его о пощаде...

Опираясь на костыль, старец Гуй поспешил в сердце острова, но бумажный человечек внезапно остановил его. Он превратился в кусок дерева, затем развалился на две части, и после снова обернулся бумажным человечком.

– Она просит отправить духа дерева с острова, иначе он умрет?

Человечек кивнул.

Лао Гуй не понимал, чем жизнь на Туманном острове может навредить древесному духу, но Бай Шо была неглупой девочкой. Раз она так торопилась передать это послание, то к ней стоило прислушаться.

Старец-черепаха бросился к хижине с соломенной крышей и, толкнув дверь, закричал:

– Мальчик! Дерево!

В ответ – тишина. Юный древесный дух, который в редкие минуты отдыха сидел в хижине и о чем-то мечтал, исчез.

– Эр-шу, ты правда хочешь, чтобы шисюн сразился с Чун Чжао – шиди? – обеспокоенно спросила Эр Юнь. Ей совсем не понравилось, что Сунфэн поддержал этот порыв.

– Твой шисюн теперь тоже бессмертный владыка, он предложил честный поединок, и я не мог отказать ему, – спокойно ответил Сунфэн.

– Участие А-Чжао в военном пиршестве подтверждено Небесным дворцом. Разве есть кому заменить его?

– Почему ты думаешь, что Чун Чжао обязательно проиграет?

Эр Юнь ответила не сразу.

– Шиди ранен...

– Если за три дня его затвора раны не затянутся и он отправится на остров Утун, то, вероятно, не сможет одолеть учеников других школ, – проговорил Сунфэн, равнодушно глядя на девушку.

– Эр-шу!

– Полно, Эр Юнь. Военное пиршество – единственный шанс вернуть Туманному острову былую славу. Справедливо будет, если нашу школу будет представлять тот, у кого больше духовной силы, – объяснил старец и устало вздохнул. – Возвращайся, восстанавливайся. Не стоит вмешиваться в их дела.

Топнув ногой, Эр Юнь развернулась и пошла прочь.

Глаза Чжэ Сана заискрились, а губы изогнулись в горделивой улыбке. Неудивительно, что Эр Юнь высказалась против этого поединка.

Старик закашлялся, и тут в двери постучал Чжэ Сан.

– Глава!

Сунфэн удивленно посмотрел на гостя.

– Уже поздно. Сан-эр, почему ты до сих пор не отдыхаешь?

– Я хотел увидеть учителя, – с беспокойством в голосе сказал Чжэ Сан. – Шиди рассказал мне о злом духе, который не только убил двенадцать учеников школы Плывущих облаков, но и ранил учителя. Глава, я хотел бы знать, откуда взялся этот злой дух и как он смог сокрушить наш Небесный строй.

Сунфэн молча махнул рукой.

– То был обычный злой дух, который жаждал духовной энергии Восточного моря. Туманный остров пережил эту катастрофу благодаря Чун Чжао – шиди.

Чжэ Сан ничего на это не сказал. Он с непоколебимым спокойствием смотрел на старика.

– Шиди – наша удача.

Вдруг старец взглянул на бессмертного и проговорил:

– Сан-эр, через три дня состоится состязание между учениками, чтобы выбрать тех, кто отправится на остров Утун и примет участие в военном пиршестве. Вы оба – гордость Туманного острова. Независимо от того, кто победит или проиграет, гармония не должна быть нарушена.

– Да, учитель.

Старец взмахнул рукой, и в его ладонь упал Горный Хранитель. Он протянул его своему ученику и сказал:

– Сан-эр, Горный Хранитель – средоточие сил прежних наставников. Следующие три дня поработай с ним. Ты мой ученик. Да, я очень ценю Чун Чжао, но верю, что и ты сможешь отстоять честь Туманного острова.

На лице Чжэ Сана отразилось удивление. Даже не притронувшись к нефритовой дощечке, он поклонился и сказал:

– Учитель, два года назад я потерпел поражение в поединке с шиди. На этот раз я хочу честно победить его.

Благодаря наставлениям Фулин он быстро преисполнился духовной силы и вошел в ряды бессмертных. К тому же ему довелось попрактиковать некоторые демонические техники. Горный Хранитель был создан руками бессмертных – если бы он воспользовался им, то текущие в его жилах темные силы могли бы быть обнаружены.

Сунфэн пристально посмотрел на ученика. Немного помедлив, он взмахом руки вернул нефритовую дощечку на место и сказал:

– Учитель доволен. Уже поздно. За эти три года твой шиди достиг больших успехов в развитии духовной силы. Ты тоже стал бессмертным владыкой, но это не значит, что ты сможешь с легкостью его победить. Сосредоточься.

– Хорошо, – кивнул Чжэ Сан, развернулся и ушел.

– Сан-эр, – окликнул его у самого выхода Сунфэн. – Путь к бессмертию тернист и труден, но мы всегда должны придерживаться своих изначальных намерений. Не стоит гнаться за временной выгодой, забыв об основной миссии бессмертных.

Чжэ Сан нерешительно обернулся.

– Почему учитель заговорил об этом?

Сунфэн любезно улыбнулся.

– Учитель стар и не знает, как долго он сможет заботиться о Туманном острове. Твой шиди одержим совершенствованием и не намерен наследовать школу бессмертных. В конечном итоге она будет передана тебе и Эр Юнь. Приближается Небесная скорбь твоего учителя. Если я умру, то уже не смогу поговорить с тобой об этом.

Чжэ Сан встревожился. Сунфэн растил его, а потому он всегда относился к нему как к отцу.

– Учитель прожил долгую жизнь. Даже если Небесная скорбь будет сильнее, даю слово, что подчинюсь вашей воле.

– Бессмертное Дао обладает своими законами, причинами и следствиями^[148]. Ступай! – сказал Сунфэн и снова махнул рукой.

– Слушаюсь.

Не проронив больше ни слова, Чжэ Сан низко поклонился, развернулся и ушел.

Когда шаги его стихли, Сунфэн тихо вздохнул.

– Лао Хэй, я видел, как рос этот ребенок. Но теперь мне его не понять.

Лао Хэй вышел из глубины зала, опираясь на деревянную трость. В прищуренных глазах старца отражались все тяготы жизни.

– У учителя есть собственные суждения. Я же считаю, что Чжэ Сан – не тот, кому должен принадлежать Туманный остров.

Если бы кто-то услышал, что говорил старец-черепаха главе Туманного острова, то очень удивился бы. Более того, удивительным было само его присутствие во дворце. Стоит напомнить, что крошечный участок сада с целебными травами и маленькая хижина лекаря на Туманном острове считались местом второго сорта. А Лао Хэю вообще не полагалось посещать главный дворец. Некогда Туманный остров принадлежал числу трех священных гор и шести сокровищ природы и всегда был под защитой богов. Но сердцем острова все же была старая Облачная черепаха.

Несколько тысяч лет назад первый глава Туманного острова спас Облачную черепаху, погибавшую от урагана в Восточном море. Чтобы отплатить за доброту, черепаха превратилась в остров. С тех пор она не может покинуть Восточное море.

– Вы тоже говорили, что шисюн не годится для того, чтобы управлять Туманным островом. Но шисюн надолго ушел в затвор, набрался сил и стал бессмертным владыкой. Если бы он остался здесь, то не страдал бы, и у него не возникло бы подобных мыслей.

Сунфэн вздохнул.

Лао Гуй спокойно посмотрел на учителя.

– Старец Гуй болтать попусту не будет. Если он не подходит, значит, не подходит. Учитель слишком пристрастен к тому, кто ему как сын, а потому и меня слушать нечего. Если бы те двое смертных не появились на Туманном острове, боюсь, шисюн давно бы опустошил весь остров.

Сунфэн кашлянул и спросил:

– Скажи мне тогда вот что – могут ли эти двое изменить судьбу Туманного острова?

Облачная черепаха – мастер предсказаний. За тысячи лет Туманный остров избежал большинства бедствий именно благодаря Лао Хэю. Однако предсказания не могли обратить вспять упадок острова. Три года назад Бай Шо осталась совсем одна не потому, что Сунхэ не благоволил ей, а потому, что девочку забрал к себе старец-черепаха.

– Не знаю. – Лао Гуй выдержал паузу. – Судьба этих детей окутана туманом. Я не могу ясно разглядеть их будущее.

– Даже Бай Шо? – удивился Сунфэн.

Три года назад Бай Шо была самой обычной смертной. Однажды глава обратился к Лао Хэю с вопросом, есть ли у нее хоть какая-то связь с бессмертными. Иначе зачем было Облачной черепахе оставлять ее на острове.

– У нее нет способностей бессмертных, – ответил старец Гуй, покачав головой. – Но я верю, что это дитя сможет защитить Туманный остров. Иначе я не повел бы ее, полубессмертную, на остров Огня и льда, чтобы разобраться с твоим злым шисюном.

Бай Шо решила, что книгу подложил Сунхэ, но был кое-кто другой, тот, кто знал ее лучше старого учителя, – Лао Хэй. Старец-черепаха не мог сам покинуть остров, но ему было под силу предсказывать удачу или неудачу, а также чувствовать приближение большой беды. Вот только судьба Бай Шо ему так и не открылась.

Облачной черепахе пришлось выбирать между безопасностью Туманного острова и благополучием своей ученицы. И по воле небес у Туманного острова появилась надежда.

Что до неожиданно появившегося мальчишки, Лао Хэй решил ничего не рассказывать главе. От него исходила великая сила, настолько мощная, что даже тысячелетнее сердце черепахи не могло не затрепетать. Судьба Бай Шо была окутана туманом, и потому Лао Хэй решил до поры до времени защищать всех, кто оказывался рядом с девушкой.

– А что насчет Чжао-эра? Если не передавать Туманный остров в руки Чжэ Сана, сможет ли Чжао-эр поручиться за его будущее?

Старец-черепаха снова замолчал, потом махнул рукой и произнес:

– Ты глава Туманного острова. Тебе решать, в чьи руки его передать. К чему спрашивать меня?

С этими словами Лао Гуй развернулся и направился к выходу, но вдруг добавил:

– Остров Утун. Если есть возможность не посещать его – не нужно этого делать.

– Прародитель? – обомлел Сунфэн. Облачная черепаха никогда не ошибалась.

– Этой ночью меня ждет крепкий сон. Я хотел попрощаться с мальчишкой, но, похоже, не судьба. Бай Шо благословлена Туманным островом, но он не сможет ее удержать. Отныне ей нужно идти своей дорогой.

Сунфэн хотел задать еще пару вопросов, но старец Гуй обратился в зеленую дымку и испарился.

Чтобы одолеть Сунхэ, Облачной черепахе пришлось пожертвовать сотней лет жизни – такова была цена предсказания. И Лао Хэю открылось, что только Бай Шо сможет переломить ход событий. Старец Гуй сумел предотвратить катастрофу, отдав век жизни и сна. Следующие сто лет его уже не волновали.

Во дворце повисла тишина. Сунфэн взглянул на Горного Хранителя и вздохнул. Как долго он еще сможет продержаться в сложившейся ситуации?

Глава лишь надеялся, что Чжэ Сан сможет сойти с неправильного пути, а Эр Юнь и Чун Чжао возродят Туманный остров.

Над морем поднялся сильный ветер – ночь выдалась особенно холодной. Сидящие у пещеры ученики, дрожа, потирали руки. Под покровом тьмы вдоль каменного откоса двигалось, никем не замеченное, небольшое деревце.

Услышав шорох, ученики подняли головы.

– Кто здесь? – крикнул один из них.

Чжансюй и Ифань подошли ко входу в пещеру и увидели, что их встревожил порыв ветра, заставивший зашелестеть ветви деревьев.

Глядя на растерявшегося Чжансюя, Ифань закатил глаза.

– На острове творится что-то странное... Вот я и переживаю...

Они собрались вернуться, как вдруг Чжансюй заметил, что дерево зашло в пещеру, и тут же крикнул:

– Шисюн! Дерево движется!

Ифань обернулся, но ничего не увидел.

– На острове полно деревьев. Конечно, они движутся, когда дует ветер. Не паникуй.

Чжансюй прищурился, но больше ничего не увидел. Потерев глаза, он снова внимательно посмотрел в сторону пещеры, затем смущенно улыбнулся и сказал:

– Показалось, наверное. Хи-хи...

Ифань снова закатил глаза – ему было не до Чжансюя.

Внутри пещеры дрожал крошечный огонек. Бай Шо непрестанно терла ладонь о ладонь, чтобы хоть немного согреться.

– Почему в этом отвратительном месте так холодно? Я замерзаю... И скоро замерзну насмерть...

Девушка была уверена, что огня ей хватит, чтобы продержаться до тех пор, пока Чун Чжао не выйдет из затвора, но она не ожидала, что в пещере окажется настолько холодно. Хвороста ей точно не хватит. Она и дня не протянет, что говорить про целых три!

Обхватив колени, девушка склонилась к огню, но холод брал свое. От испуга и бессилия Бай Шо заснула.

Во сне она оказалась в персиковом лесу: все деревья были в цвету, а возле журчащего ручейка кто-то лениво опирался на каменный стол. Это была женщина в белом одеянии. Красивые длинные волосы рассыпались по изящным плечам. Судя по голосу, она была немного пьяна.

– Эй, Юэми, твой день рождения уже в следующем месяце. Ты уж не обчищай в этот раз мой дворец, чтобы снова не поднимать шум в Трех Царствах. Буду признательна, если ты не тронешь мое сокровище...

– И зачем ты только хранишь его? Чтобы подарить кому-то на Новый год?

В свете покачивающихся фонарей показался хмельной мужчина в роскошном огненно-красном одеянии. Он громко рассмеялся.

– Тише, тише, – сказал он, приложив палец к губам, прищурился и улыбнулся – хитро, как лис. – Это приданое.

– Ай-ай! Упрямец! Могла бы и догадаться. Ты давай, храни его, а то вдруг опять решишь спуститься в Нижнее Царство. Если его у тебя уведут – пеняй на себя!

– Как смеешь?! – Женщина в белом резко встала, нахмурив изящные брови.

– И чего злишься? Как можно злиться, когда ты настолько пьяна? – раздался новый голос. Появился мужчина в пурпурно-фиолетовых одеждах с небольшим кувшином вина. Показав пальцем на девушку в красном, он спросил: – Это она тебя оскорбила? Или ты ее?

– Как бы я посмела? А вот она решила разрушить мой дворец Лунного блеска!

Увидев мужчину в пурпурно-фиолетовом, богиня в красном обрадовалась и слегка удивилась.

– Разве Чжиян не отправил тебя в Царство Демонов, чтобы ты озарил их своим присутствием? Почему ты так скоро вернулся?

– Там все какие-то дикие – всюду сплошное бескультурье. Мне только один маленький демон-тигр приглянулся – вот он достоин моего внимания. Его я могу обучить. Бэнь-цзюнь уже давно вернулся, но здесь вообще ничего не происходит! Если я задержусь тут еще на какое-то время, то точно умру от скуки.

– Ты же бог демонов. Если не ты будешь заниматься их обучением, то кто?

– Да отстань ты уже от этой сосульки. Не любит он учить, и еще больше не любит отвечать на вопросы.

– А Чжиян что говорит?

– Бэнь-цзюнь должен спуститься в мир людей, чтобы установить барьер, – бэнь-цзюнь очень занят.

Мужчина в пурпурно-фиолетовом моргнул и тихо сказал:

– Тридцать тысяч лет назад Пухуа тайком спустился в земной мир, сварил несколько кувшинов жертвенного вина и спрятал на заднем склоне Куньлуня. Думаю, пришло время отыскать этот чудесный напиток.

– Тридцать тысяч лет прошло! Не боишься, что старик на тебя рассердится?

– Найдем его и тайком заберем. Он ничего не узнает.

Мужчина в пурпурно-фиолетовом фыркнул.

– Так ты идешь или нет?

– Иду, – решительно ответила богиня в красном.

– Плохо дело, Чжиян здесь! Мне пора! И ты поспеши! Буду ждать тебя у Бронзового моста!

Мужчина в пурпурно-фиолетовом посмотрел в небо, обратился в свет и исчез.

Богиня в красном взглянула на хмельного собеседника и тихо вздохнула.

– Вино Пухуа – твое любимое. Он ведь для тебя его готовил, да? – Горько улыбнувшись она отвела глаза.

Взглянув в пустоту, она вдруг увидела Бай Шо.

Отчего-то ее улыбка сменилась выражением бесконечной грусти, а по щеке скатилась одинокая слеза. Глядя в глаза богини в красном, Бай Шо почувствовала раздирающую душу тоску. Так хотелось протянуть ей руку, утешить...

«Не плачь...» – мысленно взмолилась она.

Но как ни старалась Бай Шо, она так и не смогла прикоснуться к лицу небожительницы.

Образ богини растаял, и девушка погрузилась во тьму.

По лицу спящей Бай Шо медленно скатилась слеза. Она нахмурилась и потянулась поближе к огню. Но от костра остались лишь тлеющие угольки.

У входа в пещеру вились всполохи демонической силы – а внутри стало еще холоднее. Последние искры костра мгновенно погасли, и иней начал медленно покрывать ноги Бай Шо.

Девушка чуть было не упала на лед, но кто-то подхватил ее и сжал в объятиях.

За пределами пещеры светлело. Чжансюй чихнул и посмотрел на поднимающееся в небе солнце. Потерев руки, он с удивлением заметил:

– Шисюн, как сильно похолодало, да?

Ифань нахмурился.

– Не неси ерунды, совсем тут не холодно. О чем ты вообще?

Чжансюй с тоской глянул в сторону пещеры.

В отдаленной пещере сидел, закрыв глаза, Чун Чжао. Тело его окутала светлая духовная сила. Ветер не добирался в его убежище, но лежащие возле бессмертного мелкие камушки разлетались во все стороны от потоков энергии.

У входа приземлилась Эр Юнь. Она увидела яркий белый свет, и лицо ее озарилось счастьем.

– Какая мощная духовная сила! Неужели шиди достиг нового уровня совершенствования?

Вдруг выражение лица Чун Чжао резко изменилось – глубоко в его подсознании всплыло болезненное видение: вся семья Чун опустилась на колени, и палачи безжалостно отрубили им головы.

– Папа! Мама!

Чун Чжао резко распахнул глаза – белки налились кровью, а мирный поток исходящей от него духовной силы стал резким, хаотичным.

– Убить! Убить! – неосознанно бормотал он, и взгляд его исполнился безумием.

Сильнейший поток энергии вырвался наружу, разбив каменные стены горного свода. Эр Юнь мгновенно изменилась в лице и невольно отступила назад, чтобы не пораниться.

– Плохо дело! Шиди одержим!

Девушка решительно бросилась в пещеру, но ее отбросило очередным всплеском хаотичной духовной силы.

В воздухе закружились мелкие камушки. Вдруг Чун Чжао увидел приближающегося человека – он взмахнул рукой, и осколки скалы застыли в воздухе. Сердце его смягчилось, взгляд прояснился. Он с нескрываемым удивлением посмотрел на нежданную гостью.

– Смерти ищешь? Сосредоточься и очисти свою душу, – холодно сказала Фулин.

Чун Чжао нахмурился, закрыл глаза и сконцентрировал духовную энергию. Его бледное лицо налилось краской, сила бессмертного начала расти.

Отдернув руку, Фулин скривила губы.

– Тебе покровительствует демоническая сила, вот почему ничто не может тебя пронять. Чун Чжао, а, Чун Чжао, ты точно бессмертный? Или ты как-то связан с демонами?

– А-Шо! А-Шо!

Девушка резко открыла глаза и увидела перед собой Бай Си. Перепугавшись, Бай Шо тут же спрыгнула с постели.

– Что случилось?! Говори!

– Папы и мамы нет дома! А сегодня – праздник фонарей! Пойдем повеселимся!

– Ты хочешь сбежать? Как?

– Забыла, что ли? У ворот есть лаз, ты сама его вырыла!

Бай Шо ошеломленно уставилась на розовое личико сестры. А-Си была очень послушной девочкой. Что на нее нашло? Это же Бай Шо всегда любила нарушать правила.

– Так ты со мной или нет? Если не хочешь, я пойду одна!

– Я с тобой! Эй! Подожди меня!

Бай Шо в спешке оделась, и они ловко выбрались из дома через собачий лаз. С той стороны их ждал радостный Чун Чжао.

Глядя на светлую и нежную улыбку юноши, Бай Шо снова опешила.

– А-Чжао?

– Идем скорее! Скоро откроется ярмарка при храме!

И Чун Чжао повел сестер за собой. Сердце Бай Шо сжималось от волнения – все было как-то не так. Но подумать об этом она не успела – ее уже потащили на праздник.

На улицах столицы было оживленно. Они втроем ели, гуляли, сходили на ярмарку при храме, посмотрели фокусы. Солнце медленно скрылось на западе. Сидя у реки в толпе людей, Бай Шо лакомилась фруктами в сахарной карамели на палочке. Чун Чжао потянулся, чтобы стереть капельку липкой глазури с ее щеки.

Бай Си запускала речные фонарики. Обернувшись, она увидела, как заботлив Чун Чжао к ее сестре, и улыбнулась.

Бай Шо подняла глаза к небу, озаряемому разноцветными брызгами салюта. Вдруг тело пронзил невыносимый холод.

– А-Шо, что с тобой?

– Холодно...

– Холодно?

– Так холодно...

Задрожав всем телом, Бай Шо опустилась на колени, и тело ее начало покрываться тонкой коркой льда. Фигуры Чун Чжао и Бай Си постепенно растворились в воздухе, и весь мир обратился в лед.

– Вот оно что...

Под деревом стояла Фулин. Из кончиков ее пальцев вытекала демоническая сила и скрывалась за пределами ледяной пещеры. Ифань и Чжансюй этого не видели.

– Даже став полубогиней, ты лишь зря потратишь время. Вот о чем люди думают перед смертью... Скукота, – фыркнула Фулин себе под нос и замолчала.

В голове Бай Шо возникли новые образы – она от чего-то защищала Чун Чжао, вот только все было как в тумане, и она не могла ясно разглядеть происходящее.

Со своими способностями Фулин прекрасно видела все, о чем думала Бай Шо. Более того, девушка крепко спала не потому, что замерзла, а потому, что на нее наложили проклятье «жить как во хмелю и умереть как во сне». Проклятье это – секретный метод, который изучают в Царстве Демонов. Человек погружается в глубокий беспробудный сон, его духовная энергия постепенно истощается, и он медленно умирает во сне.

Фулин не отличалась кротким нравом, она бы спокойно могла порубить Бай Шо на куски, не прикладывая для этого особых усилий. Но ей было любопытно узнать о прошлом девушки и о Чун Чжао. Образы в сознании Бай Шо были банальны и скучны, но, увидев взгляд молодого человека в простых одеждах – увидев, как он смотрел на невесту, Фулин заскрежетала зубами от гнева.

Быть может, Бай Шо не просто полубессмертная? На мгновение Фулин застыла от этой мысли, а затем усмехнулась. Если бы девчонка была бессмертной и просто спустилась на землю, чтобы пройти через испытания и невзгоды, она не стала бы жалкой полубессмертной...

– Раз он так тебе дорог, наслаждайся моим проклятьем. Это мой подарок тебе – живи как во хмелю и умри как во сне, – безучастно процедила Фулин, скривив губы.

Ледяная корка добралась от ног Бай Шо к груди. Казалось, девушка перестала дышать, но губы еще подрагивали.

Фань Юэ крепко прижал Бай Шо к себе, без устали растирая ей руки.

– Хозяйка... Хозяйка...

Но как бы он ни звал ее, Бай Шо не приходила в себя. Как только лед приблизился к ее губам, юноша медленно склонился к ней и нежно поцеловал.

Именно так спасла его Бай Шо, когда он очнулся в хижине лекаря.

Во сне у Бай Шо потемнело в глазах. Девушка съежилась и задрожала от холода. Она знала, что вот-вот замерзнет насмерть. Знала, что все происходящее – лишь сон.

Наверное, она будет первой полубессмертной в истории, которая замерзнет насмерть. В пещере было невыносимо холодно – глава знал толк в наказаниях...

Вдруг в ее душе зажглась искорка тепла.

Кто это?

Кто-то пришел спасти ее?

Лед покрыл практически все тело, она не могла вымолвить ни слова.

Ей потребовалось какое-то время, чтобы понять, что тепло сосредоточилось у губ. Но инстинкт самосохранения взял верх, и она умудрилась укусить негодника.

Фань Юэ почувствовал боль, а следом – вкус крови, но не сразу понял, чья это кровь – его или Бай Шо. Однако в тот же миг смятение в глазах юноши исчезло. Он резко поднял голову и посмотрел наружу, через барьер в пещере.

– Прочь! – холодно крикнул он.

Мощная духовная сила пронеслась сквозь барьер и ударила Фулин в грудь. Лицо ее побледнело, она пошатнулась и сплюнула сгусток крови. Нахмурившись, девушка с опаской посмотрела на вход в пещеру.

Подавление полубога? Хозяин дворца Ясной луны!

– Что он здесь делает? Невозможно! – пробормотала она.

Не успела Фулин опомниться, как в нее полетел очередной поток духовной силы. Решив не рисковать жизнью, она мгновенно испарилась.

Дрожали кроны деревьев, но ветра не было. Чжансюй тихо спросил:

– Шисюн, как думаешь, на Туманном острове водятся призраки?

Не глядя на своего шисюна, Ифань равнодушно ответил:

– Учитель никогда не рассказывал о чудесах, силе, беспорядках или духах.

– Шисюн, ну зачем ты так говоришь? Мы же бессмертные.

– Заткнись.

– Эх...

Холодный свет в глазах Фань Юэ померк, и он, продолжая сжимать Бай Шо в объятиях, упал на землю. Лед, сковавший девушку, растаял, и в ее теле затеплился сгусток духовной энергии.

Два дня спустя отворились входные врата в пещеру. Навстречу восходящему солнцу медленно вышел Чун Чжао.

– Шиди! – воскликнула Эр Юнь и поспешила ему навстречу. Лицо ее светилось от счастья.

– Поздравляю шиди! Ты прошел начальную стадию становления и перешел в ряды бессмертных владык среднего уровня.

С момента образования Трех Царств бессмертные и демоны следовали строгой иерархической системе совершенствования. Полубессмертные не считались истинными бессмертными, но они жили дольше смертных. Истинным бессмертным считался только тот, кто стал бессмертным владыкой. Бессмертные владыки проходили три уровня совершенствования: начальный, средний и высший. Бессмертными владыками управляли верховные бессмертные владыки, у которых также было три уровня совершенствования. Когда верховный бессмертный владыка достигал высшего уровня, он становился полубогом. Но даже полубоги могли видеть богов лишь издалека. У демонов все происходило точно так же. Фулин с детства совершенствовалась в Небесном дворце. Первые знания ей подарил Цзиньяо. Она отказалась от пути бессмертной, но унаследовала от матери мощное оружие – лук Облако Огня – и продолжила совершенствоваться с Чжэнь Юем. Она достигла положения верховного демона среднего уровня и по статусу была куда выше Чун Чжао. Туманный остров давно находился в упадке, и даже глава Сунфэн, упорно практиковавшийся сотни лет, находился лишь на начальных уровнях совершенствования верховного владыки.

Чун Чжао стал бессмертным владыкой среднего уровня всего за три года после того, как ступил на путь бессмертных, – именно поэтому его называли гением.

Чун Чжао спокойно кивнул Эр Юнь и сказал:

– Шицзе, благодарю за покровительство.

Эр Юнь покраснела. Все эти дни она стерегла Чун Чжао, но не могла войти в пещеру и каждый день с тревогой смотрела на закрытые врата. Сегодня ученики должны были встретиться на соревнованиях. Эр Юнь рассказала Чун Чжао о Чжэ Сане, о том, что он стал бессмертным владыкой, и конечно же, о том, что он вызвал Чун Чжао на поединок.

– Шисюн тоже бессмертный владыка, вам придется сразиться друг с другом. Это будет справедливый бой.

Чун Чжао спокойно сказал, что ему нужно в главный дворец, но Эр Юнь его остановила.

– Шиди... – нерешительно проговорила девушка. – Бай Шо попыталась украсть Горного Хранителя, и эр-шу заточил ее в ледяной пещере. Но не волнуйся – эр-шу также сказал, что если она продержится три дня, он ее отпустит. Третий день – сегодня.

Она была уверена, что Чун Чжао сразу же помчится в пещеру спасать подругу, но он совершенно бесстрастно ответил:

– Благодарю шицзе, что рассказала.

Увидев, что Чун Чжао не собирается в ледяную пещеру, Эр Юнь вздохнула с облегчением. Не в силах скрыть удивление, она спросила:

– Разве... Ты не собираешься спасти ее?

В последние два дня на Туманном острове говорили, что Бай Шо не было смысла красть Горного Хранителя лично для себя и что все произошедшее – большая глупость. Ученики были уверены, что девушка хотела добыть нефритовую дощечку для Чун Чжао.

– Приказ главы справедлив. Идем, шицзе.

Не сказав больше ни слова, Чун Чжао обратился в поток света и направился прямиком во дворец.

У главного входа во дворец на каменных ступенях стояли Сунфэн и Чжэ Сан. Перед ними на облачной платформе сражались ученики. От мечей в их руках летели искры.

Один из учеников выбил меч из рук соперника и гордо поднял свой – все зааплодировали. Проигравший не рассердился. Убрав оружие, ученики посмотрели на главу.

– Неплохо. У вас отличные результаты. Победу одержал И Сю, – спокойно сказал Сунфэн.

– Благодарим, учитель.

Они поклонились и вместе спрыгнули с облачной платформы.

Состязание завершилось к полудню. Со стороны гор никто не появился. Глядя на стоящего на лестнице Чжэ Сана, ученики начали перешептываться.

Завтра глава школы поведет избранных на остров Утун. Если Чун Чжао – шиди еще не вышел из затвора, получается, за Туманный остров будет сражаться да-шисюн?

Чжэ Сан спокойно обратился к главе:

– Учитель, с ним на горе была шимэй, она тоже еще не вернулась. Боюсь, что шиди до сих пор не вышел из затвора. Сегодня состязание...

В тот же миг над горой вспыхнул луч света.

– Это Чун Чжао – шиди! – взволнованно воскликнул кто-то.

Все с нетерпением ждали сражения между двумя лучшими учениками Туманного острова.

Чжэ Сан слегка улыбнулся.

– Кажется, поединок с моим шиди все же состоится.

Не дожидаясь ответа учителя, Чжэ Сан вскочил на платформу. Едва ноги его коснулись ее поверхности, появился Чун Чжао. Он был сыном человека знатного рода и всегда выглядел величаво, но теперь его облик стал поистине великолепен. Облаченный в развевающиеся одежды бессмертного владыки, он выглядел неотразимо. Впрочем, он всегда был на голову выше всех. Девушки, глядя на его манеры и прекрасное лицо, не могли сдержать стыдливого румянца.

Эр Юнь, приземлившаяся рядом с Сунфэном, неотрывно смотрела на Чун Чжао.

Своим появлением Чун Чжао привлек всеобщее внимание, что еще больше разозлило Чжэ Сана, хотя он этого не показал.

– Мы столько лет не виделись, – хитро проговорил он, – ты уже не такой, каким я тебя запомнил. Теперь передо мной – достойный представитель Туманного острова.

– Чун Чжао приветствует шисюна, – поклонился Чун Чжао. – Я рад, что шисюн вернулся. Шишу и остальные очень по тебе скучали. Поскольку шисюн снова поселился на Туманном острове, Чун Чжао готов помочь ему возродить школу.

Чжэ Сан – личный ученик Сунфэна, он был для него как сын. Если бы Чжэ Сан не попытался противостоять Чун Чжао, тот не стал бы нарушать покой Туманного острова.

– Шиди, со мной тебе не нужно церемониться. Ты прекрасно помнишь, как два года назад я потерпел поражение от твоих рук. Я вернулся, чтобы взять заслуженный реванш. Не нужно делать вид, что между нами все хорошо.

Сказав это, Чжэ Сан холодно фыркнул, обнажил меч бессмертного и направил его на Чун Чжао.

– Давай посмотрим, как ты продвинулся за эти годы. Но на этот раз твоей лекарки не будет рядом – она не сможет тебе помочь!

Чун Чжао ничего не ответил, лишь обнажил меч и приготовился сражаться.

Над облачной платформой скрестились два меча бессмертных – исходящий от них свет слепил глаза. Чжэ Сан и Чун Чжао обладали равными силами, они были учениками одной школы, и потому поначалу сложно было определить, кто победит. Однако Чжэ Сан сражался более агрессивно, в то время как Чун Чжао лишь защищался и не нападал. Когда прогорела палочка благовоний, преимущество было явно не за Чун Чжао.

Меч Чжэ Сана бил в жизненно важные точки противника. Сложно было не заметить, что на его теле появлялось все больше и больше ран от потока духовной энергии.

Схватив Сунфэна за рукав, Эр Юнь взмолилась дрожащим голосом:

– Эр-шу, останови их!

Но Сунфэн покачал головой.

– Если этот бой не завершится, Туманный остров погрузится в пучину хаоса.

Эр Юнь напряженно наблюдала за поединком. Вдруг Чжэ Сан ранил Чун Чжао в плечо – одежды юноши мгновенно окрасились алой кровью. Ученики загудели.

– Шиди! – удивленно воскликнул Чжэ Сан. Он не ожидал, что победит так легко, его переполняла гордость. – Шиди, ты так уязвим. И как такому, как ты, доверили великую честь отстаивать славное имя Туманного острова?

– В тот год, когда мы впервые сразились, Чун Чжао было стыдно перед шисюном. Сегодня я возвращаю шисюну долг.

Чун Чжао поднял голову, выражение его лица резко изменилось, в его руке засиял меч.

– Давай же, шисюн!

Чжэ Сан потрясенно отступил на три шага, лицо его раскраснелось от злости. Ученики недоуменно переглянулись.

– Чун Чжао, как ты смеешь унижать меня?! Ты ответишь за свои слова!

Бессмертные снова схлестнулись в поединке, но на этот раз движения Чун Чжао стали яростными и мощными – он больше не сдерживал свои силы. Вскоре Чжэ Сан был вынужден отступить – ему оставалось только защищаться.

– Ого!

Ученики Туманного острова были не высокого ранга и потому редко наблюдали поединки бессмертных владык. Увидев, как великолепно владеет мечом Чун Чжао, они уже не могли сдержать восторженных восклицаний. Их сердца были на стороне скромного Чун Чжао, а не властного и жестокого Чжэ Сана.

Когда Чун Чжао прижал Чжэ Сана к краю платформы, ученики возликовали. Казалось, что история двухлетней давности повторяется.

Чжэ Сана распирало от злости и негодования. Он и Чун Чжао были бессмертными, но он – когда-то лучший ученик школы Туманного острова – практиковался больше ста лет. И все же он оказался не так хорош, как выскочка, который провел в школе всего три года! О небеса, до чего же несправедливо!

Нет! Он не мог проиграть!

Глаза Чжэ Сана вспыхнули пугающим алым светом. Он поднял меч – и клинок в его руках задрожал, а на рукояти появилась наполненная мощной энергией красная бусина. Он взмахнул налившимся мечом и нанес удар. Чун Чжао выплюнул сгусток крови и упал на колени.

– Шиди! – воскликнула Эр Юнь. Она хотела броситься на платформу, но Сунфэн остановил ее. – Эр-шу, что за оружие в его руках?!

Лицо Эр Юнь исказилось от тревоги – она чувствовала, сколько духовной энергии сосредоточено в алой бусине. И сама бусина выглядела необычно. Казалось, в ней было столько же силы, сколько в Горном Хранителе.

Глава изменился в лице. Ноги его вдруг стали ватными, он пошатнулся и закашлялся. Поддержав его, Эр Юнь обеспокоенно спросила:

– Эр-шу, что с тобой?

Сунфэн лишь покачал головой и пристально посмотрел на платформу.

Все были уверены, что Чун Чжао снова победит Чжэ Сана, но в одно мгновение все изменилось. Чун Чжао не смог устоять перед мечом Чжэ Сана. Ученики недоуменно переглянулись. Вокруг платформы повисла тишина.

Чжэ Сан мрачно взглянул на стоящего на коленях Чун Чжао и медленно подошел к нему.

– Шиди, я сейчас не старался изо всех сил. Даже не думай, что на этот раз сможешь победить меня. Признай поражение и раскайся за поединок того года – тогда я все забуду и позволю тебе остаться простым учеником ради блага нашей школы!

– За битву того года я уже отплатил, – ответил Чун Чжао, подняв голову. – Шисюн, я еще не проиграл.

– Смерти ищешь?! – взгляд Чжэ Сана потемнел, и он снова замахнулся мечом.

По сравнению с началом поединка сила его клинка значительно выросла.

– Шисюн, стой! – воскликнула с каменных ступеней Эр Юнь.

Проспав двое суток в ледяной пещере, Фань Юэ медленно открыл глаза. В его объятиях лежала Бай Шо, она была без сознания.

– Хозяйка... Хозяйка... – тихо позвал юноша.

Фань Юэ снова превратился в робкого древесного духа.

Похоже, кровь Бай Шо вернула его рассудок и силы всего на мгновение.

Щеки девушки порозовели, губы изогнулись в улыбке. Она еле дышала. Пусть Фулин и ушла, но проклятье до сих пор терзало ее сознание. За эти два дня Бай Шо так и не проснулась. Если проклятье не снять, она умрет от истощения духовной энергии.

Фань Юэ не знал, что произошло, но чувствовал, что силы покидают тело хозяйки. Он понимал: если не разбудить ее, она больше никогда не проснется.

– Просыпайся. Просыпайся. Вставай. Идем... – испуганно лепетал Фань Юэ. Девушка была для него целым миром, он не сможет жить без нее.

Юноша не знал, что делать. Крепко прижимая к себе свою госпожу, он настойчиво продолжал звать ее.

Во сне Бай Шо сидела, подперев голову кулачками, и глядела куда-то вдаль. Перед ней стоял мужчина в пурпурных одеждах, его длинные волосы были небрежно подвязаны лентой. Лениво прислонившись к шкафу, он листал книгу. На его талии висела тыква-горлянка, в которой плескалось вино.

Бай Шо сидела рядом за деревянным столом.

Они находились в библиотеке, а библиотека – в роскошном дворце. Она не видела никогда столь богатого убранства. Девушка оказалась здесь с тех пор, как холод пробрал ее до костей и лишил чувств. Бай Шо пыталась покинуть дворец, но он был словно защищен незримым барьером. Едва она переступала порог парадного входа, как в тот же миг оказывалась за спиной этого мужчины.

Она знала его – вот только не могла вспомнить ни лица, ни имени. Девушка чувствовала, что это именно он десять лет назад спас ее и сестру у императорской усыпальницы.

Впервые увидев его со спины, Бай Шо несказанно обрадовалась – казалось, она была готова сойти с ума от счастья! Неужели небеса услышали ее молитвы и послали к нему?

Поняв, что это лишь сон, девушка сильно опечалилась.

Она не могла выбраться отсюда и не могла подойти к своему спасителю. Он ее тоже не видел и не слышал.

«Неужели я умерла? Или небесный владыка услышал мои молитвы и решил исполнить заветное желание?» – подумала она.

Конечно, Бай Шо всегда старалась не унывать и думать о хорошем. Вот только что с ней происходило на самом деле, она понятия не имела. Она ведь была одержима этим мужчиной уже десять лет. И даже если ей довелось лишь смотреть ему в спину, она была счастлива оттого, что смогла оказаться рядом.

Когда ему было нечего делать, он ложился спать. А когда просыпался – пил. У него была вполне счастливая жизнь.

Бай Шо было очень приятно просто быть в этом месте наедине с ним. Уперев подбородок в кулачки, она почувствовала легкую сонливость, медленно закрыла глаза и даже не заметила, как тело ее испарилось вместе с дворцом.

Тогда Бай Шо не знала, что на нее наслали проклятье, и была уверена, что всего лишь видит сны. А значит, и своего спасителя она видела только со спины именно потому, что не помнила его лица.

– Хозяйка... Хозяйка! – зазвучал откуда-то встревоженный мальчишеский голос.

Бай Шо вздрогнула и в глубине сознания резко пробудилась.

«Что?»

– Просыпайся... Просыпайся... Просыпайся...

«Что значит “просыпайся”»?

– Пожалуйста! Пожалуйста!

«Это мне? Я же крошечное существо, живущее на просторах Трех Царств, несчастная полубессмертная. Кто зовет меня?»

Лицо Бай Шо напряглось. Вдруг она увидела, как дворец начал рушиться прямо на нее. Зрачки сузились от ужаса. Ей хотелось бежать, но она не могла даже пошевелиться.

«Почему я застыла на месте? Что происходит?!»

– Бай Шо! Просыпайся! – испуганно воскликнул юноша охрипшим голосом. Разум Бай Шо содрогнулся, и она открыла глаза.

Чун Чжао стоял на коленях на облачной платформе, Чжэ Сан занес над его головой исполненный духовной энергии меч.

В тот же момент мощнейшая вспышка бессмертной силы вырвала клинок из рук Чжэ Сана.

Он содрогнулся и уставился на оружие в руках Чун Чжао, затем медленно повернул голову и посмотрел на Сунфэна, стоящего на каменных ступенях. Как Чун Чжао сделал это? Не может быть!

– Горный Хранитель?

В туманной дымке перед лицом Чун Чжао засветилась нефритовая дощечка. Увидев это, ученики испуганно загудели.

Настоящий Горный Хранитель – в руках Чун Чжао – шиди? Тогда в чем смысл этого поединка?

Эр Юнь посмотрела на Сунфэна. Тот встретился взглядами с Чжэ Саном, и губы его задрожали.

– Это нечестно! – взревел Чжэ Сан, и глаза его налились кровью от ярости.

Из алой бусины вырвался мощный поток духовной силы, и облачную платформу затянуло темной энергией. Вдруг налетел ветер, и ученики пошатнулись.

В руке Чжэ Сана сверкнул меч, и он вновь попытался атаковать Чун Чжао.

Тот продолжал стоять на коленях, опустив голову. Вдруг он поднял глаза и схватился за нефритовую дощечку. Она тут же обратилась в древний нефритовый меч, и все тело Чун Чжао окутали искрящиеся потоки духовной силы.

– Бессмертный владыка высшего уровня! – воскликнула Эр Юнь.

Как такое возможно?! Когда Чун Чжао только вышел из затвора, он был лишь на среднем уровне!

Чжэ Сан не мог поверить собственным глазам – сам он лишь недавно стал бессмертным владыкой. Даже активировав красную бусину, чтобы с ее помощью одолеть Чун Чжао, он достиг только среднего уровня совершенствования! Не успел он все обдумать, как на него обрушился нефритовый меч.

Облачную платформу озарила вспышка ослепительно-белого света – бессмертный потерял равновесие и рухнул как подкошенный.

Когда темная энергия рассеялась, Чун Чжао поднялся на ноги. А Чжэ Сан, сплюнув кровь, упал на колени. Клинок его меча рассыпался в порошок, в руке осталась лишь рукоять.

Снова воцарилась тишина. Чжэ Сан поднял глаза и посмотрел на Сунфэна.

– Почему? – прохрипел он, брызжа кровавой слюной.

Чун Чжао смог достичь вершины совершенствования всего за три года. В его жилах текла первозданная энергия. А это значит, что Сунфэн передал Чун Чжао свою духовную силу!

Старец молча смотрел на своих учеников. Затем он с трудом поднял руку, и поток духовной силы обрушился на Чжэ Сана.

Чжэ Сан закричал от боли, глаза его вспыхнули кроваво-красным светом, изо лба вырвалось несколько потоков энергии, сопровождаемых скорбным и пронзительным криком ребенка.

Откуда у бессмертного духовная энергия смертных? Ученики пришли в ужас. Получается, что Чжэ Сан-шисюн...

– Чтобы совершенствоваться, ты поглощаешь духовную энергию смертных, Чжэ Сан. Я столько лет был твоим учителем и не мог этого не заметить. Вот, значит, как ты достиг бессмертия?

Сунфэн разочарованно смотрел на своего ученика.

– Чтобы возродить Туманный остров, я больше ста лет упорно тренировался. Ни на день я не смел расслабиться. Если бы вы и шибо не бросили меня ради него, этого бы не произошло! – сердито проговорил Чжэ Сан, указывая на Чун Чжао.

– Ты до сих пор не осознаешь свою ошибку!

– И что же я сделал не так? – спросил Чжэ Сан.

Он медленно встал, рассмеялся как безумный и продолжил:

– Только сильные могут выжить в Трех Царствах. Глава, разве не этому вы учили меня?

Глядя на Чжэ Сана, Сунфэн весь затрясся. Закрыв глаза, он воскликнул:

– Неблагодарный ученик!

Не в силах больше сдерживаться, Сунфэн направил окутавшую платформу энергию на Чжэ Сана. Тот истошно закричал, и из него вырвались потоки силы. Все отчетливо слышали, как затрещал сосуд с золотым эликсиром^[149], струящимся в его утробе. Вскоре в лице его не осталось ни кровинки, а в теле – ни капли духовной силы.

Он с недоумением посмотрел на остатки золотого эликсира и пробормотал, обращаясь к Сунфэну:

– Ты... Уничтожил... Мой золотой эликсир...

Чжэ Сан попытался подползти к учителю, но сил у него совсем не осталось.

– Наша школа простояла тысячелетия! Здесь не место тем, кто причиняет вред смертным! Чжэ Сан, в твоем теле не осталось золотого эликсира, ты больше не сможешь совершенствоваться. Десять лет ты будешь размышлять о своих ошибках в ледяной пещере! А затем станешь обычным смертным.

Сунфэн вздохнул и махнул рукой. В воздухе появилась дверь. Из нее вырвался луч света и потащил Чжэ Сана в пещеру.

– Отлично! Как чудесно! Сунфэн, отныне наша связь между учителем и учеником разорвана! Если я не умру, то обязательно вернусь и уничтожу тебя! И Туманный остров!

Голос обезумевшего Чжэ Сана унес порыв ветра. Вспыхнул свет, и дверь исчезла. Сунфэн упал на колени на каменные ступени и выплюнул сгусток крови. Вдруг на лице его отразилась глубокая печаль – на мгновение показалось, что он постарел лет на десять.

Чун Чжао подбежал к учителю, и они вместе с Эр Юнь подняли его на ноги.

– Глава!

– Эр-шу!

– Учитель!

Остальные ученики тоже бросились к главе.

– Все хорошо, – отмахнулся Сунфэн и окинул взглядом учеников. – Отныне Чун Чжао – мой преемник. Завтра он будет представлять нашу школу бессмертных на военном пиршестве на острове Утун.

Все ученики преклонили перед Чун Чжао колени.

– Да, глава!

В одной руке Чун Чжао сжимал Горного Хранителя, а другой поддерживал старика, но взгляд его был устремлен к горе – туда, где в ледяной пещере томилась Бай Шо.

Он медленно опустился на колени перед Сунфэном и уверенно сказал:

– Слушаюсь, учитель.

– Ой-ой!

Бай Шо резко встала и едва не упала на стоящего перед ней человека.

– Больно-больно!

Потерев лоб, она вытянула руку и случайно коснулась кончиками пальцев обнаженной груди.

«Это еще что такое?» – подумала девушка. Она подняла голову и встретилась взглядом с парой удивленных глаз.

– Муму? Что ты здесь делаешь?

У Бай Шо снова закружилась голова. Опустив глаза, она увидела, что ее рука лежит на обнаженной груди юноши. И бессовестно наглаживает его!

– Ты... Ты... Ты!.. Где твоя одежда?!

Бай Шо мгновенно отскочила подальше от обнаженного по пояс ученика. Тот пошатнулся, но не рассердился и только сказал чуть обиженным тоном:

– Я надел ее на тебя.

«На меня?» – мысленно воскликнула Бай Шо. Оглядев себя, она увидела, что на ней длинный халат. Девушка проворно скинула его с плеч и бросила Фань Юэ.

– Быстро! Надевай!

«Ой-ой...» – мысленно причитала она.

Тот послушно оделся и подпоясался.

Осмотревшись, Бай Шо поняла, что все еще находится в ледяной пещере, а ее костерок давно погас. Потерев холодные руки, она немного напряглась.

Говорят, что перед смертью люди видят того, кого больше всего в жизни хотели бы увидеть. Она была уверена, что практически умерла от холода, потому что помнила сон – фейерверки в столице и мужчину во дворце.

Фань Юэ спас ее – его тепло выхватило душу Бай Шо с края пропасти, ведущей в небытие.

Что-то было явно не так – она словно забыла что-то важное. Но у нее все еще болела и кружилась голова, и ясно мыслить она пока не могла.

Юноша неслышно подошел к ней и коснулся лица.

– Тебе по-прежнему холодно?

– Не холодно, не холодно! Я тут думаю кое о чем. Не трожь меня... – огрызнулась Бай Шо и вдруг сообразила. – Кстати, почему ты на острове? Я же просила старца-черепаху услать тебя подальше отсюда!

– Ты в опасности, – нахмурился Фань Юэ. – Я пришел.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Никак. Я пришел сюда, потому что скучал.

Бай Шо поперхнулась воздухом, но почти сразу сообразила, что она заключила с юношей духовный контракт. Несмотря на то что Фань Юэ утратил свою демоническую суть и потерял память, какие-то инстинкты у него сохранились.

– Я даже не знаю, как долго я спала... Как там А-Чжао и Чжэ Сан? – пробормотала Бай Шо себе под нос и принялась нарезать круги по пещере.

– Ты спала три дня, – серьезно сказал Фань Юэ и поднял три пальца.

– Три дня! – воскликнула Бай Шо. Она резко остановилась, будто что-то поняла. Задрожав всем телом, она медленно повернула голову и посмотрела на юношу. – Когда ты научился говорить?

Наконец она поняла, что было не так. Этот глупый кусок дерева не мог связать и двух слов! Когда это он поумнел?

Неужели к негоднику вернулась память?

Губы Бай Шо снова задрожали.

Юноша подошел к ней и протянул руку.

«О небо!» – взмолилась про себя девушка.

Бай Шо распахнула глаза – она не ожидала, что юноша крепко обнимет ее и уткнется головой в шею.

«Что происходит?» – подумала она и сморгнула от удивления.

– Хозяйка, я обниму тебя, и ты больше не будешь мерзнуть, – встревоженно сказал юноша. – Ты заснула, и я никак не мог тебя разбудить. А когда я заговорил, ты проснулась.

– Муму?

– Я здесь. И теперь я могу говорить, хозяйка. Отныне я буду хорошо прятаться и больше не доставлю тебе хлопот. Пожалуйста, не прогоняй меня, – тихо попросил он.

Она застыла – и ее твердое, как алмаз, сердце, вдруг стало мягче воды.

К Фань Юэ начал возвращаться духовный интеллект. Он помнил все, что произошло с того дня, как очнулся в постели у Бай Шо. И все, что случилось после того, как той ночью они встретили Чжэ Сана. Он считал себя маленьким древесным духом-демоном и думал, что Бай Шо заключили сюда, потому что она приютила его. Из-за этого Чжэ Сан угрожал ему и заставил Бай Шо украсть Горного Хранителя.

Бай Шо не знала, радоваться ей таким переменам или насторожиться. Похлопав юношу по спине, она сказала:

– Ладно, ладно, мы все уже взрослые, перестань вести себя как избалованный ребенок. Никуда я тебя не отошлю.

– Правда? – Фань Юэ поднял голову и внимательно посмотрел Бай Шо прямо в глаза.

– Правда, правда. Когда это хозяйка тебе лгала? – улыбнулась Бай Шо. – Но пообещай, что будешь хорошо прятаться. И когда в следующий раз куда-то отправишься, никто не должен тебя видеть...

Не успела она договорить, как за ее спиной вспыхнул луч света, и внезапно стало очень тепло. В пещеру вошли двое.

Фань Юэ тут же превратился в крошечную лиану и обвился вокруг запястья девушки.

Вошедшие посветили фонарем и с облегчением увидели, что Бай Шо жива.

– Бай Шо – шимэй! – послышался радостный голос. – Три дня прошло, ты можешь идти!

«Бай Шо – шимэй?» – недоуменно подумала девушка.

Она удивленно посмотрела на смущенных Чжансюя и Ифаня. Когда это ученики стали с ней такими вежливыми?

«Ах да, А-Чжао! Как прошло его состязание?!» – спросила себя она.

Чжэ Сан стал бессмертным владыкой, но А-Чжао не должен был попасться в его ловушку...

– Спасибо вам, дорогие братья, за вашу заботу. Пожалуйста, доставьте меня ко дворцу, – обеспокоенно попросила девушка. – Бай Шо понимает, что совершила большую ошибку, но Бай Шо хочет присутствовать на состязании. Когда я увижу своими глазами, что с А-Чжао все в порядке, то немедленно покину Туманный остров, чтобы никому больше не доставлять проблем.

– Шимэй, ты можешь остаться, – быстро сказал Чжансюй.

– Могу остаться? – удивилась Бай Шо. – Но глава...

– Ой! Ты же не знаешь! Сегодня Чун Чжао – шисюн выиграл бой, и глава объявил, что в будущем он станет преемником Туманного острова! А учитывая ваши отношения, он обязательно тебя здесь оставит... – Чжансюй склонился к ее уху и прошептал: – Мы все знаем, что ты украла Горного Хранителя для своего шисюна, и пока он здесь, он будет тебя защищать. Поэтому не волнуйся!

– А-Чжао победил?

Лицо Бай Шо засветилось от счастья, она вздохнула с облегчением. И все же... Что-то было не так.

– Шисюн, ты сказал, что глава объявил А-Чжао преемником Туманного острова? А где Чжэ Сан – шисюн?

Выражение лица Ифаня слегка изменилось – его обычно милые черты омрачила тень презрения.

– Он поглощал духовную энергию смертных, чтобы сделаться бессмертным владыкой. Глава разбил сосуд с его золотым эликсиром и заточил в ледяную пещеру.

«Что? – ужаснулась Бай Шо – Откуда на Туманном острове столько злодеев? Сначала Сунхэ, а теперь Чжэ Сан!»

– Бай Шо-шимэй, глава рассержен на Чжэ Сана, Чун Чжао – шиди сейчас с ним. Тебе лучше вернуться к себе, – уверенно сказал Ифань. Чжансюй собирался возразить, но Ифань одним взглядом заставил его промолчать.

– Ладно, ладно. Поскольку состязание закончилось, мне нет смысла лететь во дворец. Я вернусь в хижину и сделаю еще эликсиров для Туманного острова.

В конце концов, маленький демон не покинул Бай Шо. Раз Чун Чжао сейчас с Сунфэном, ей правда лучше не попадаться ему на глаза.

Устало зевнув, она сказала:

– Братья, я сама доберусь до хижины. Не нужно меня провожать.

Не успели они возразить, как Бай Шо и след простыл.

Скривив губы, Чжансюй сказал:

– Шисюн, Чун Чжао – шиди станет главой нашей школы. Бай Шо, наверное, очень за него переживала, как и он за нее... Может, ты все же разрешишь мне отправить ее во дворец?

– Дурак, – резко ответил Ифань. – Как думаешь, если бы шиди в самом деле переживал за нее, кто бы сейчас встречал Бай Шо в ледяной пещере? Явно не мы.

Ифань отвернулся, а Чжансюй обомлел и растерянно захлопал глазами.

Глава 5

На краю света

– Лао Гуй! Я вернулась!

Бай Шо буквально порхала от счастья. Пронзительно скрипнула дверь хижины. Зайдя внутрь, девушка озадаченно подбоченилась. В доме царила тишина. Не было слышно привычного храпа старца-черепахи – а храпел он обычно так громко, что солома слетала с крыши!

– А? И где он? Опять отправился куда-то выпивать?

Бай Шо внимательно осмотрелась, но так никого и не нашла. Горестно вздохнув, она плюхнулась на стоящий под деревом плетеный стул. Махнув рукой, она шепнула:

– Тут никого. Ты в безопасности.

Тонкая лоза соскользнула с ее запястья и превратилась в юношу. Он пошел к колодцу, набрал воды и протянул ковш Бай Шо. С удовольствием сделав большой глоток воды, она погладила Фань Юэ по голове.

– Хороший ученик.

Фань Юэ заметил, что Бай Шо все смотрела и смотрела на ворота, а на него даже не взглянула. Повесив нос, он пошел на кухню приготовить что-нибудь поесть.

Уперевшись подбородком в руки, Бай Шо довольно зажмурилась.

Здорово, А-Чжао стал преемником Туманного острова. Это значит, что теперь она может вести себя как хочет! Решено! Отныне эликсиры станет изготавливать только старец-черепаха, и никто больше не отправит ее собирать травы среди ночи.

– Спи, засыпай, пусть греет солнышко... – тихо напевала Бай Шо.

Юный ученик протянул ей кусок ароматного османтусового пирога. Проглотив его (почти целиком!), она громко рассмеялась. Какой же прекрасный день!

«И как этот демоненок может навредить?..»

Бай Шо взглянула на юношу, тот игриво закатил глаза. Фань Юэ попытался улыбнуться, чтобы угодить Бай Шо, – все это время он боялся, что хозяйка передумает и прогонит его.

«Забудь! Пусть пока остается рядом!» – сказала она себе.

Она будет его учителем, а он – ее учеником. Даже если к нему полностью вернется память, он не предаст своего учителя, верно? В конце концов, есть же боги на небесах?!

А еще завтра А-Чжао отправится на остров Утун. Нужно приготовить для него побольше эликсиров.

Бай Шо вскочила на ноги и принялась шарить по ящикам и шкафам. Разнообразные сокровища старца-черепахи полетели на пол. Обливаясь потом, Бай Шо быстро убрала все в сумку и, пыхтя от усталости, снова уселась на плетеный стул. Пока она ждет Чун Чжао, можно еще немного помечтать о счастливых деньках!

Солнце скрылось за горизонтом, и его место заняла луна – но гость, которого она прождала весь день, так и не появился.

– Учителю тоже нужно спать. И последователи не работают всю ночь... – буркнула Бай Шо. Подул свежий ветер, и она чихнула.

Дремавший рядом юноша тут же открыл глаза и уже собрался снять верхнюю одежду, чтобы укрыть хозяйку.

– Эй-эй-эй-эй! Нет-нет! Мне не холодно! – поспешно остановила его девушка и обратно запахнула халат Фань Юэ. – Ту-эр^[150], послушай, мы с тобой – из порядочной школы бессмертных. Отныне ты должен следить за своим внешним видом.

– Угу, – послушно кивнул он. – Тогда я пойду заварю хозяйке чайник горячего чая.

– Вот это дело, – с улыбкой кивнула Бай Шо. Только она собралась сказать что-то еще, как позади раздались шаги. – Прячься скорее! А-Чжао идет!

Не успела Бай Шо договорить, как Фань Юэ превратился в лиану и прыгнул ей на запястье.

Вздохнув с облегчением, Бай Шо широко улыбнулась и обернулась.

– Паршивец, наконец-то ты... – повысила голос Бай Шо, но, увидев, кто к ней приближается, вздрогнула и потупилась. – Эр Юнь – шицзе?

Почему она снизошла до Бай Шо и посреди ночи прибыла в сад целебных трав?

Как ни странно, выражение ее лица было добрым – большая редкость для Эр Юнь. Девушки смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

– Шицзе, ты... Прибыла за эликсиром? – наконец спросила Бай Шо. Никакой другой причины ее визита она придумать не могла.

– Нет, – сухо ответила Эр Юнь и быстро протянула девушке крошечный фарфоровый флакончик. – Держи.

От флакончика пахло духовной энергией – там плескался эликсир второго сорта.

– Шицзе, это же...

Эр Юнь закашлялась и отвернулась.

– Холодный воздух ледяной пещеры может навредить телу полубессмертного. Этот эликсир оставил мне отец, он гораздо лучше той бурды, которую ты готовишь.

Бай Шо подняла глаза в небо. Что происходит? Мир перевернулся? Луна взошла на западе?

– Эм... Хочешь...

– Да, да, да, – перебила ее Бай Шо, выхватила пузырек, крепко сжала его в кулачке и, прищурившись, посмотрела на Эр Юнь. – Спасибо, шицзе.

Бай Шо про себя усмехнулась. Эликсиры второго сорта найти непросто – в обычный день она могла изготовить всего несколько пузырьков. Отказаться от такого подарка было бы преступлением! Она не ожидала, что у этой высокомерной гордячки такое доброе сердце.

– Шицзе, какая ты хорошая! Никто на всем острове не относится ко мне внимательнее, чем ты! Шицзе, отныне я буду следить за тем, чтобы наши эликсиры в первую очередь доставляли тебе! – сказала Бай Шо, сжимая флакончик, и лучезарно улыбнулась.

Увидев счастливую улыбку Бай Шо, Эр Юнь наконец проговорила:

– Глава приказал тебе покинуть остров.

Бай Шо обомлела. Крепче сжав флакончик, она удивленно взглянула на Эр Юнь.

– Шицзе, я не ослышалась?

– Эр-шу сказал: если ты продержишься в пещере три дня, он сохранит тебе жизнь, но ты должна будешь покинуть Туманный остров. Неужели ты думала, что если шиди станет преемником, ты сможешь остаться? – сурово спросила Эр Юнь.

– Я...

Да, Бай Шо совершила огромную ошибку, однако, несмотря ни на что, она была уверена, что А-Чжао сможет убедить главу оставить ее. В конце концов, она была всего лишь безобидной полубессмертной лекаркой.

– Где А-Чжао? Я... Я хочу его увидеть, – пролепетала Бай Шо.

– Шиди пошел спать, завтра он отправляется на остров Утун. Не нужно его беспокоить из-за пустяков.

Бай Шо открыла рот, но так ничего и не сказала. Целый день она ждала А-Чжао, а вместо него пришла Эр Юнь. А-Чжао вполне мог оставить Бай Шо на острове. Но он этого не хотел.

Бай Шо была неглупой девушкой. Услышав слова Эр Юнь, она сразу поняла, кто на самом деле пожелал, чтобы она уехала. Но почему?

Девушка растерялась. Маленькая лоза на ее запястье, казалось, почувствовала печаль хозяйки и холодным кончиком осторожно погладила ее ладонь.

– Отныне... Береги себя.

Не в силах больше смотреть на то, как расстроена Бай Шо, Эр Юнь развернулась и пошла прочь. Но через какое-то время она остановилась и сказала напоследок:

– Путь к бессмертию долог, Бай Шо. Шиди стал бессмертным владыкой высшего уровня. Вам с ним суждено идти разными путями.

Обратившись в поток света, Эр Юнь исчезла.

Тучи заслонили луну. Бай Шо рухнула на плетеный стул и обхватила голову руками.

Все эти годы она думала только о двух вещах: первое – найти бессмертного, который спас ее сестру, чтобы отплатить за доброту; а второе – позаботиться о счастье Чун Чжао.

Она так усердно трудилась, чтобы сделать для него лекарство, но теперь она стала ему не нужна. Даже когда они вместе сбежали из дома, девушка не чувствовала себя такой потерянной, как сейчас. Путь к бессмертию так долог... Когда она покинет Туманный остров, куда ей идти?

Вдруг кто-то крепко ее обнял. Бай Шо подняла голову и встретилась взглядом с ясными глазами юноши.

– Хозяйка, что с тобой?

Бай Шо опешила, но тепло его рук согрело ее заледеневшее сердце. Путь к бессмертию долог, Три Царства безграничны, где она сможет выжить? Что ж, у А-Чжао – свой путь, а у нее – свой.

Резко встав на ноги, она гордо подбоченилась и уверенно сказала:

– Куда я пойду? Да хоть на край света!

В темноте ночи, в туманной дымке, окутавшей море, на волнах покачивалась небольшая лодка.

На вершине горы среди облаков в одиночестве стоял Чун Чжао и провожал взглядом деревянное суденышко. Мелькнула полоса света, и рядом с ним приземлилась Эр Юнь.

– Шиди, – тихо позвала она. Но он ей не ответил.

Эр Юнь посмотрела на лодку.

– Я думала, она заплачет или поднимет шум...

Снова повисла тишина. Через какое-то время Чун Чжао проговорил:

– Она бы так себя не повела.

Эр Юнь ждала, что Чун Чжао продолжит, но больше он ничего не сказал. Ошеломленно уставившись на юношу, девушка вдруг подумала о Бай Шо. И наконец почувствовала облегчение.

Один уходит. Один остается. Один – безжалостный. Второй – понимающий. О чем сейчас думал Чун Чжао? Откуда ей было знать.

Шиди и Бай Шо совсем не похожи. Им суждено идти разными путями. Быть может, и ей с ним не по пути. Так ли она хороша, как его Бай Шо? Наверное, нет. Вздохнув, Эр Юнь решила больше не тревожить Чун Чжао и скрылась в ночи.

Когда деревянная лодка отплывала от берега Туманного острова, Чун Чжао кое-что вспомнил.

Минувшим вечером в каменной пещере он сосредоточился на совершенствовании. Вдруг вспыхнул свет, и перед ним появился Сунфэн.

– Шишу! – воскликнул Чун Чжао и почтительно поклонился.

– Очень хорошо. Силы твои растут. Похоже, бедствия, которые принес с собой твой шисюн, стали для тебя возможностью.

Сердце Чун Чжао замерло – прошлой ночью силы сыграли с ним злую шутку, и он едва не сбился с пути. Если бы не та демоница, он бы больше не смог совершенствоваться как бессмертный. Чун Чжао недоумевал, почему Фулин снова и снова спасала его, но он также понимал, что правила Царства Бессмертных нерушимы и строги. Если бессмертные узнают о его связи с Фулин, Небесный дворец никогда ему этого не простит и он навлечет неминуемую беду на весь Туманный остров.

– Шишу, что-то случилось? – спросил Чун Чжао.

Сунфэн пришел посреди ночи и прервал его затвор – на это должна была быть веская причина.

Старик вздохнул:

– Чжэ Сан – шисюн вернулся на остров.

– Шисюн вернулся?

Чун Чжао оставался спокоен. Два года назад Чжэ Сан вызвал Чун Чжао на поединок, и он был вынужден положиться на эликсир Бай Шо, чтобы одолеть противника. Пораженный Чжэ Сан разозлился и покинул остров. Чун Чжао не чувствовал в этом своей вины.

Увидев удрученное лицо Сунфэна, Чун Чжао спросил:

– Шишу, что-то не так?

Тучи затянули небо, на восточном побережье замелькали тени. Мужчина подошел к спящему ребенку, сжимая в руке алую бусину. Мелькнул свет, и бусина впитала в себя духовную энергию малыша – высосала все без остатка.

Лунный луч на мгновение выхватил пугающее лицо Чжэ Сана.

Два года назад Чжэ Сан покинул Туманный остров – он намеревался стать бессмертным владыкой, набраться сил, вернуться и одолеть Чун Чжао. Но после путешествия по Трем Царствам он понял, что это – лишь капля в море. Он сражался с учениками множества школ бессмертных, затем отправился в Северное море и отыскал святые земли, но столкнулся там с сильнейшим монстром. Когда жизнь его висела на волоске, он встретил Фулин – вторую хозяйку дворца Холодного источника. Чжэ Сан молил ее о помощи и поклялся в верности – только такой ценой он смог спастись. За эти годы он совершил множество постыдных дел для дворца Холодного источника, и его наградой стала алая бусина – подарок Фулин. Эта бусина могла поглощать духовные силы смертных. Только благодаря ей Чжэ Сан всего за два года смог стать бессмертным владыкой.

Его руки были запятнаны кровью невинных. Поглощение духовной энергии смертных и в самом деле могло быстро помочь в совершенствовании, но в будущем, если он захочет развиваться дальше, ему предстоит столкнуться со страшнейшими испытаниями. Вся его жизнь была теперь сосредоточена вокруг алой бусины: если он не перестанет поглощать большое количество энергии для собственной выгоды, быть может, у него получится сместить главу Туманного острова. Именно за этим он вернулся.

В глазах Чжэ Сана отражалось прекрасное лицо Фулин – только такая могущественная владычица могла завладеть его сердцем. Об Эр Юнь он давно забыл.

Стоявший в каменной пещере Чун Чжао поморщился.

– Учитель, вы хотите сказать, что Чжэ Сан – шисюн ступил на путь зла?

Сунфэн кивнул.

– Я знаю учеников, которых обучал. Твой шисюн никогда бы не стал бессмертным владыкой и за сто лет. Прошло всего два года. От меня он не смог скрыть силу бессмертного владыки. Но это не все. Он... – Сунфэн выдержал паузу. – Он не осмелился прикоснуться к Горному Хранителю.

Горный Хранитель собрал в себе духовные силы всех глав Туманного острова. Это духовное оружие было очень чувствительно. Если его касался тот, кто ступил на путь зла, амулет сразу давал об этом знать. Хотя в присутствии главы ничего необычного не произошло, сложно было сказать, что случилось бы с Чжэ Саном, если бы он дотронулся до нефритовой дощечки. Сунфэн с самого начала подозревал, что Чжэ Сан совершенствовался недобрыми методами, и потому намеренно предложил ему Горного Хранителя в качестве проверки. Чжэ Сан наотрез отказался, и подозрения Сунфэна укрепились.

Вдруг Сунфэн изменился в лице. Он вытянул руку, и над ней появилась нефритовая дощечка. Исходящий от нее ручеек теплого света указывал на запад.

– Шишу, что это?

– Кто-то в Нижнем Царстве поглощает души смертных.

Взглянув на мрачное лицо Сунфэна, Чун Чжао сказал:

– А если это не шисюн? Он мог отправиться в путешествие для совершенствования.

– Он это или нет, выяснится после завтрашнего состязания.

Чун Чжао колебался.

– Шишу, если это в самом деле шисюн, его силы стали равны моим. Боюсь, я не смогу...

– Все в порядке. У тебя свой путь.

Старец склонился и что-то прошептал Чун Чжао. Тот изменился в лице и решительно замотал головой.

– Шишу, нет, вы же ранены...

Сунфэн отмахнулся.

– Чжао-эр, Туманный остров достаточно пережил. Еще одна катастрофа его уничтожит. Если шисюн в самом деле совершил эти злодеяния, наша школа бессмертных не должна попасть ему в руки. Я уже стар и могу положиться только на тебя...

Старец громко закашлялся, лицо его побледнело. Чун Чжао поспешно поддержал его. Через какое-то время он опустился на колени перед главой и отдал ему земной поклон.

– Я не подведу вас.

Вздохнув с облегчением, Сунфэн выпрямился и помог Чун Чжао подняться.

– Боюсь, что Бай Шо пыталась украсть Горного Хранителя. И сделала она это для тебя. Я не усложнял ей жизнь. Ифань стоит на страже на входе в ледяную пещеру. Все ограничения сняты. С ней ничего не случится, если она проведет там три дня.

– Благодарю за заботу, шишу.

– Чжао-эр, Бай Шо не суждено стать бессмертной. Останется она или уйдет, после завтрашнего состязания будет зависеть от тебя.

– Шишу...

Когда Чун Чжао пришел в себя, лодка уже уплыла вглубь Восточного моря. Больше он не мог ее видеть.

«А-Шо, надеюсь, ты навсегда останешься счастливой маленькой полубессмертной. Тебе не выжить в Царстве Бессмертных. Ступай и найди того, кого ты ищешь столько лет. Пусть ты далеко, но я сделаю все, что обещал тебе. А если не найдешь – знай, что я всегда буду с тобой рядом», – мысленно поклялся Чун Чжао.

– Величайший мудрец! Знает все о минувших пятистах годах! Знает все о будущих пятистах годах! Я обращусь к богам, и они скажут мне, что вас ждет!

На бойком месте стояла лавочка предсказателя. Над ней развевался на ветру изодранный флаг с надписью «Бессмертный Бай»^[151]. Мужчина в дырявой шляпе с усами в форме иероглифа «восемь»^[152] громко кричал и размахивал веером из пальмовых листьев. Рядом с ним послушно стоял юноша в скромных одеждах, держа в руках железную миску (тоже дырявую). Мужчиной и юношей были Бай Шо и Фань Юэ.

Какое-то время они жили, не зная забот, – ели, пили, веселились. Увы, счастье их длилось недолго. И Бай Шо дала слово, что не позволит своему драгоценному юному ученику страдать.

До бессмертия Бай Шо было как до луны – даже на Туманном острове ей удалось стать лишь жалкой полубессмертной. А потому она не знала, что в Царстве Бессмертных, за исключением заповедных гор и благословленных мест, таким как она нужны духовные жемчужины, чтобы восполнять простейшие повседневные человеческие потребности. Полубессмертные – это еще не бессмертные, а просто смертные, которые живут чуть дольше обычных людей. Им не нужно много спать и каждый день в поте лица добывать себе хлеб насущный.

Полмесяца Бай Шо с сяо Му боролись за выживание, как могли, а потом девушка нашла способ немного подзаработать. Еще на Туманном острове, собирая вещи в дорогу, она облазила всю хижину и прихватила с собой два изношенных черепашьих панциря – старец Гуй прятал их под кроватью. Сначала девушка думала сварить их и сделать пару эликсиров, но потом случайно обнаружила, что их можно использовать для гадания! Наньхай^[153] – крупнейший город в Царстве Бессмертных. Бай Шо любила оживленные места и потому уверенно потащила с собой Фань Юэ. Она арендовала небольшой домик с уютным двориком и занялась гаданием.

Стоит заметить, что лишь немногие бессмертные искусны в прорицании – за исключением черепах да духов неба и земли. Любой, кто занимается предсказанием судеб, неизменно сокращает продолжительность своей жизни. Ступая на путь совершенствования, непременно хочется прожить на сотню-другую лет побольше. Никто не станет тратить отведенные дни на убыточное дело. Поэтому так повелось, что в Царстве Бессмертных девять из десяти прорицателей были шарлатанами.

Бай Шо не знала, что гадание – дело непростое. Первые несколько дней у нее не было посетителей, а значит, и денег на еду. Однажды Фань Юэ где-то раздобыл кое-какой снеди. Полубессмертная, прикрыв лицо веером, долго глядела на Фань Юэ. А потом попросила его сесть рядом с дырявой миской в руках и просить подаяние.

С тех пор гадальный домик у «Бессмертного Бая» стал самым оживленным местом в Наньхае. Вот только посетителями были уважаемые женщины, которых привлекал красивый молодой ученик. И каждая из них спрашивала у прорицателя о браке с ним.

Брак не могут предсказать даже панцири старца-черепахи. Но эти дамы приезжали вовсе не ради гадания – они хотели забрать с собой этого невероятно красивого и воспитанного юношу.

К счастью, Бай Шо неотступно пеклась о репутации своего ученика. Кто бы ни приходил и сколько бы ей ни предлагали – на юношу можно было только смотреть, но не трогать. Такой вот принципиальной была Бай Шо. Зарабатывала она, конечно, немного – всего три-пять духовных жемчужин, но этого было достаточно, чтобы они с Фань Юэ могли прокормиться.

Бай Шо еще немного позазывала гостей. Заметив, что солнце начало постепенно клониться к горизонту, она поняла, что сегодня клиентов уже не будет. Забрав из дырявой миски в руках Фань Юэ три духовные жемчужины, она кинула их в свою сумку и, приосанившись, сказала юноше:

– Хороший ученик! Думаю, на сегодня хватит.

Фань Юэ тут же привязал миску к поясу, убрал прилавок и водрузил его себе на плечо.

– Идем.

Бай Шо щелкнула пальцами и повела ученика за собой.

– О-о, Бай-даочжан, вы сегодня рановато, – приветствовали Бай Шо молодые дельцы, торговавшие по соседству.

– Угу. Похолодало. Женщины все по домам сидят. Придем завтра.

Бай Шо всегда была улыбчивой – и сейчас она широко улыбнулась своим собратьям. Полубессмертные, которые также зарабатывали на улицах города, очень любили эту парочку.

Наньхай населяли только полубессмертные, он считался самым неуважаемым местом в Трех Царствах. В основном тут оседали те, кто родился полубессмертным и кому не суждено было возвыситься. Наньхайцы практически ничем не отличались от смертных – разве что жили немного дольше. Было еще кое-что – к бессмертным они относились с бóльшим уважением, чем к смертным, и, конечно же, все полубессмертные очень старались стать учениками школы бессмертных.

Бай Шо поманила за собой Фань Юэ, и они неторопливо зашагали по улицам города.

– Эй, слыхал? Говорят, что на пиршестве новые правила введут! – раздался голос из чайного домика.

Бай Шо краем уха постаралась уловить нить разговора. А-Чжао уже должен был прибыть на остров фениксов. Интересно, как у него сейчас дела?

– И какие? Разве на этом пиршестве не проводятся обычные соревнования между бессмертными и демонами? Ну... Кто сильнее, тот и победит?

– Ага, так раньше было. Слышал я, что молодых талантов в Трех Царствах расплодилось больше, чем карасей в реке, и что на остров Утун прибыли сотни учеников, от бессмертных до демонов.

– Так много?! О небеса! Сколько же продлится пиршество?!

– Вот-вот! Никто не знает, сколько уйдет времени. Да и не будут же судьи так долго сидеть и смотреть, смотреть, смотреть...

– Верно... Что же они придумали на этот раз?

Прочистив горло, собеседник ответил:

– Хозяин дворца Холодного источника Чжэнь Юй сказал однажды, что на прошлом пиршестве все полагались на силу – победить было слишком просто. Поскольку на этом пиршестве будут лучшие из лучших, теперь, чтобы выиграть, нужно включить характер, мудрость и гибкость.

– Характер? Мудрость? И как их проверить? Бессмертные и демоны будут спорить о совершенствовании? Кто кого переспорит – тот и победит, так, что ли?

– Смешно! Участники пиршества – это не мы, обычные полубессмертные. Они не опускаются до словесных перепалок.

– И как тогда победить? Не тяни уже! Говори!

– Верно-верно! Говори скорее! – послышался возбужденный гул голосов других посетителей чайной.

– А знаете, что получал победитель военного пиршества в прошлые годы?

– Я знаю! Небесный дворец и дворец Чжунцзы выковывали духовное оружие высочайшего уровня. Оружие это доставалось лучшему представителю бессмертных или демонов. Помню, сто лет назад победил Цин И шэнь-цзюнь – один из первых учеников с горы Небесного озера...

– Верно. Цин И шэнь-цзюню сейчас всего триста лет, но он уже стал верховным бессмертным владыкой среднего уровня. Он редкий талант, такие не каждый день появляются среди бессмертных. Равного ему не было тысячи лет. В прошлом году оружие выковали Небесный дворец и дворец Чжунцзы, а в этом – сами фениксы! Они вложили туда сердцевину древа Утун!

– Что?! Сердцевину древа Утун?! Ты серьезно?! – взволнованно загудели посетители чайной.

Клан фениксов – древнейшая община, зародившаяся в обители древних богов. Утун – единственное сохранившееся священное древо в Трех Царствах. Духовным оружием, выкованным из его сердцевины, могут владеть как бессмертные, так и демоны. Но его уникальность заключается не в этом. Такое оружие должно находиться в исключительной гармонии с душой хозяина, только тогда оно сможет оберегать его духовный сосуд, а также будет совершенствоваться вместе с владельцем.

Говорят, оружие признает только того хозяина, чье сердце неустрашимо и твердо, а значит, с большой долей вероятности оно будет принадлежать полубогу. В Царствах Бессмертных и Демонов практиковать совершенствование непросто. С таким оружием все будет совсем иначе, и его владелец сможет быстрее стать богом.

– Конечно, я серьезно! Разве будут фениксы сказки придумывать?! – возмутился говорящий. – Но заполучить оружие не так-то просто. Бессмертный владыка Цзиньяо разделил сердцевину священного древа на три фрагмента, заблокировал его силы и надежно спрятал. Тот, кто за три дня сможет собрать все три части и объединить их, получит духовное оружие, которое тут же признает своего хозяина. Этот счастливчик и станет победителем военного пиршества этого года!

Недаром говорят, что нрав и ум следует испытывать. И вот почему.

На самом севере Трех Царств есть необычный городок – Ичэн^[154]. Он не принадлежит ни демонам, ни бессмертным. Населяют его необычные жители. В жилах ичэнцев смешалась кровь бессмертных и демонов. И потому их нигде не принимают.

С тех пор как десятки тысяч лет назад были созданы Три Царства, бессмертные и демоны не раз влюблялись друг в друга, и потомки их наследовали черты и тех и других. В их телах сосуществовали обе противоборствующие силы. Это приводило к путанице духовных жил, поэтому бессмертные всегда отвергали их, а демоны – порицали.

Император демонов, Сэнь Цзянь, был жестоким тираном. Он хотел уничтожить всех бессмертных, влюбившихся в демонов, однако несчастных спас Небесный владыка – он возвел для них отдельный город. Чтобы владыки бессмертных и повелители демонов не усложняли им жизнь, Небесный владыка установил в городе особую печать. Когда бессмертные и демоны ступают в Ичэн, силы их подавляются до низшего уровня. Полубессмертные-полудемоны не могут совершенствоваться и развивать духовные техники, зато они без устали работают над телом – все они очень крепки и невероятно выносливы.

За последнюю тысячу лет эти необычные жители почти не покидали свой город на краю света, и со временем в Трех Царствах о них просто забыли. Ичэнцы возненавидели бессмертных и демонов и стали редко взаимодействовать с внешним миром.

Искать сердцевину древа Утун в незнакомом городе, в котором к тому же установлена подавляющая силы печать, – все равно что искать иголку в стоге сена. В этом году военное пиршество было поистине уникальным. Неудивительно, что это привело полубессмертных в неописуемый восторг.

– Я слышал, что ученики лучших школ бессмертных и демонов отправились в Ичэн. Когда они ступят в город, его закроют на три дня. Интересно, кто первым найдет фрагмент сердцевины священного древа?

– В этом году ученики с горы Небесного озера не будут принимать участие. Думаю, победит или Бэйчэнь из Куньлуня, или Наньвань с горы Поднебесья. Не важно, кому достанется награда, – главное, чтобы она не попала в руки демонов. Как известно, частью трех священных гор и шести сокровищ являются три крупнейшие школы: гора Небесного озера, Куньлунь и гора Поднебесья. За исключением Цин И с горы Небесного озера, наивысшей духовной силой обладают Бэйчэнь и Наньвань. Они оба – бессмертные владыки и достигли высшего уровня совершенствования.

– Хм... Я слышал, что младший сын владыки загробного мира Му Цзю^[155] из клана демонов-лисов также принял участие в пиршестве. Демоны-лисы – самые хитрые и лукавые. Поиск фрагментов сердцевины священного древа для духовного оружия – это не соревнование в силе. Мы-то – простые и честные полубессмертные. А вот лисы будут пользоваться своими методами и уловками. От них добра не жди и не подставляй спину!

– Захлопни свой вороний клюв! – рявкнул кто-то и выразительно сплюнул.

Ладно бы этот болтун просто молол языком – он вздумал принимать ставки на победителя духовными жемчужинами!

Послушав сплетни, Бай Шо решила заглянуть в чайный домик. Как и ожидалось, в мисках с именами Му Цзю, Бэйчэня и Наньваня было больше всего жемчужин. А вот имени Чун Чжао она не увидела.

Покидая Восточное море, она знала, что Туманный остров был давно в упадке и во всех Трех Царствах это место считалось лишь третьесортной школой бессмертных. А-Чжао стал бессмертным всего три года назад. Скорее всего, эти полубессмертные никогда о нем и не слышали.

Вздохнув и пожав плечами, она щелкнула пальцами, призывая своего юного ученика, и ушла. Она лишь полубессмертная, да и зарабатывать в Наньхае с сяо Му не так уж и плохо. Крупные события Трех Царств совершенно ее не касались.

Вскоре шум толпы стих, но Бай Шо не спешила домой. В какой-то момент она свернула в другую сторону. Фань Юэ удивился, но послушно пошел за хозяйкой.

В конце улицы стояла обшарпанная и совершенно пустая лавка без вывески. Бай Шо уверенно подошла к ней, встала на цыпочки – прилавок был слишком высокий – и крикнула:

– Хозяин, это снова я!

Через какое-то время из-за прилавка показалась голова человека с выразительными усами в форме иероглифа «восемь». В зубах торговец держал нефритовую трубку, плечи его укрывала длинная мантия ученого. Никто бы и подумать не мог, что этот изысканный господин когда-то был чьим-то бумажным человечком!

Прищурив глаза и выдохнув облако дыма, он спокойно сказал:

– О-о, Бай-даочжан, вижу, дело твое процветает.

– Конечно, конечно! – Бай Шо достала мешочек, отсчитала десять духовных жемчужин и неохотно положила их на прилавок. – Как обычно.

Хозяин не сдвинулся с места. Взглянув на Бай Шо и скрестив руки на груди, он сказал:

– Тут так уж вышло, Бай-даочжан, цены наши выросли.

Лицо Бай Шо вытянулось. Поправив наклеенную бороду, она спросила:

– Выросли? Десять жемчужин! Куда дороже?!

– Бай-даочжан, ты прекрасно знаешь, что началось пиршество. Теперь все бессмертные и демоны интересуются новостями. В моей лавке Шуньфэн^[156] ни минуты покоя! Я сам не управляюсь – придется кого-то нанять, чтобы он занялся твоим вопросом.

Бай Шо поперхнулась.

– И сколько это теперь стоит?

Торговец вытянул три пальца.

Бай Шо на секунду онемела.

– На три жемчужины дороже?

– Нет. В три раза дороже.

– В три раза?! – в бешенстве воскликнула Бай Шо. – Тридцать духовных жемчужин за портрет?! Где я столько возьму?!

– О-о, как говорится, принуждают к игре, но не к покупке. В противном случае... Бай-даочжан, тебе доводилось побывать во дворце Девяти Небес, на горе Небесного озера, в Куньлуне, Поднебесье, Цзинъюшань, во дворце Холодного источника?

С каждым новым названием Бай Шо забывала, как дышать. Наконец она не выдержала, выхватила изо рта торговца нефритовую трубку и возмущенно выпалила:

– И что с того?! Что ты задумал?!

– О чем ты говоришь? Разве я посмею тебя обманывать?

– Лавочник Чжи^[157], погляди на меня – дело мое в упадке, я зарабатываю не больше десяти духовных жемчужин в месяц. Тридцать жемчужин – это слишком дорого. Прошу, будь добр, сделай для меня скидку.

Торговец взглянул на Бай Шо, щелкнул по трубке, и из нее вылетело несколько искр. Девушка тут же отпустила мундштук.

– Дела мои идут неважно, дело вести непросто. Лавка Шуньфэн всегда честно выполняет свою работу и заслуживает доверия.

«Жадина!» – мысленно ругнулась Бай Шо, затем улыбнулась и чуть склонилась в извинительном поклоне.

– Дело будет жить, если хозяин способен идти на компромисс. Если я умру с голоду, никто больше не будет к тебе ходить. Взгляни на моего юного ученика – он каждый день просит милостыню. Смотри, как похудел – скоро станет тоньше бамбука. Мне нужно оставить немного денег на еду.

С этими словами она притянула Фань Юэ к себе, чтобы разжалобить торговца.

Господин Чжи поленился даже веки поднять – не то что посмотреть в сторону Бай Шо. Но тут взгляд его случайно встретился с колючими, как льдинки, глазами юноши – и внезапно сердце его налилось холодом, а гибкое бумажное тело выпрямилось и застыло.

Сделав еще пару затяжек, он неспешно выдохнул пару клубов дыма.

– Ну... Вижу, нелегко тебе его содержать... Двадцать пять.

Бай Шо хотела продолжить торговаться, но господин Чжи пристально посмотрел на нее.

– Портреты хозяев дворцов и школ Трех Царств достать непросто. Бай-даочжан, ты ввязалась в непростую историю. Двадцать пять, и точка – ни жемчужиной меньше.

– Ладно, договорились! Давай сюда!

Поняв, что сделка заключена, господин Чжи достал свиток, пропитанный духовной силой, и бросил его в руки Бай Шо.

– Держи! На этот раз глава Куньлуня.

Аккуратно сложив портрет, Бай Шо бросила на прилавок десять жемчужин и быстро скрылась с Фань Юэ, прокричав на бегу:

– Даю тебе десять, пятнадцать будет в следующем месяце!

От возмущения у торговца чуть усы не распушились.

Да откуда этот даочжан вообще взялся?! Его скупости нет предела!

Господин Чжи вел свое дело вот уже сотни лет, но в лавке Шуньфэн он впервые попробовал торговать новостями. Есть особые торговцы, которые специализируются на продаже портретов значимых лиц Трех Царств. Но зачем вообще покупать эти портреты? Может, Бай-даочжан жену себе ищет?

Выдохнув клуб дыма, торговец помусолил мундштук и уже собрался забрать десять духовных жемчужин, как в руки ему упала еще одна – огромная, мерцающая в лунном свете.

Господин Чжи тут же сжал жемчужину в кулаке и учтиво склонился перед гостем.

– Лавка Шуньфэн? – холодно поинтересовался посетитель.

– Да, да! Какие новости вас интересуют, господин? – спросил хозяин, и на его морщинистом лице появилась неестественно широкая улыбка.

– Я кое-кого ищу.

– Кого же?

– Предсказателя.

Господин Чжи прищурился и поглядел в ту сторону, куда убежала Бай Шо. Радостно выпустив пару колец дыма, он ответил:

– Да, мой господин, сейчас все вам расскажу без утайки.

Царство Демонов.

Цзибэй. Дворец Ясной луны

Центральные врата были закрыты.

Цаншань нарезал круги по главному залу – плиты под его длинными ногами дрожали от напряжения.

– Цаншань, остановись ты уже, у меня от тебя голова кружится!

У главного входа стояла, прислонившись к колонне, женщина. Скрестив руки на груди, она лениво зевнула. У нее были острые черты лица, тонкие брови и выразительные глаза. Она была на полголовы выше среднестатистической демоницы, и кровожадности в ней было не меньше, чем в Цаншане. Этим вечером она облачилась в длинное нежно-желтое платье, что совершенно не вязалось с ее натурой.

– Я обшарил все Царство Демонов, но так и не нашел его, – сказал Цаншань. От силы его звенящего голоса поднялась пыль.

Женщина чихнула.

– Глупости какие. Думал, хозяина дворца Ясной луны так легко отыскать? Может, он решил немного поразвлечься. Нечего за него тревожиться.

– С ним что-то случилось, – хмуро ответил Цаншань, качая головой. – Я не чувствую его.

– Даже ты его не чувствуешь? – Лицо демоницы вытянулось. Она задумчиво потерла подбородок. – Это невозможно. Хозяин дворца – полубог. Если бы он погиб, в Трех Царствах бы об этом узнали, и начались бы волнения. Но пока все тихо.

Лицо Цаншаня исказилось от ярости. Демоница указала на стол и сказала:

– Спроси у свиньи! Она явно что-то знает!

На столе рядом с Лун-эром храпел деревянный поросенок.

Цаншань озадаченно посмотрел на демоницу. Она фыркнула:

– Если бы с ним в самом деле что-то случилось, могли бы они сейчас так сладко спать?

Ухо поросенка шевельнулось, и демоница сразу это заметила. Как раз в тот момент, когда он собрался открыть глаза, его бесцеремонно подняли за уши и подвесили в воздухе.

– Прекращай притворяться спящим, гнусный свин! Куда, дери тебя за ногу, делся хозяин дворца?!

Повисший в воздухе поросенок забарахтал копытцами.

– Эй-эй-эй! Благородные мужи решают дела словами, а не силой! Отпусти меня, железяка!

– Пасть закрой! Я женщина, а не мужчина!

– Почем мне знать? Не я же тебя рожал!

– Чжэнь Юй и Чан Цюань отправились на остров фениксов. Если хозяин дворца не объявится до окончания пиршества, как думаешь, Чжэнь Юй не воспользуется возможностью, чтобы сровнять наш дворец с землей и выкрасть часть Знамени Единства Демонов?! Он уже уничтожил клан тигров!

Поросенок нервно дернул мясистой ножкой, медленно поднял голову и спросил:

– Клан демонов-тигров уничтожен?

Лун-и никогда не следил за языком и манерами, но сейчас демоница увидела в его больших глазах искреннюю печаль. Она отпустила его уши, и он с облегчением замахал крыльями.

– Что с тобой? Ты кого-то из них знал? – Быть может, поросенок этот был как-то связан с демонами-тиграми. – Мне удалось спасти пару детенышей.

На протяжении веков подобные события были обычным явлением.

Поросенок подлетел обратно к столу и уселся на деревянного ослика.

– Я не знаю, где он...

Увидев, что демоница снова подняла железную руку, собираясь схватить его, Лун-и затараторил:

– Но я знаю, кого искать! Тогда, быть может, мы сможем найти хозяина дворца!

Взоры всех присутствующих в зале устремились на деревянного поросенка.

Бай Шо присела на корточки, поигрывая парой медных монеток, и с горечью взглянула на Фань Юэ.

– Ту-эр, у меня больше не осталось духовных жемчужин. Сегодня снова придется картошку есть.

Жили они на западной границе Наньхая, в ветхом соломенном домике. Бай Шо получила его от землевладельца Чжоу Бапи в обмен на низкосортный духовный эликсир.

Домик был очень простым, но очень чистым. Фань Юэ поддерживал порядок и внутри их скромного жилища, и в маленьком наружном дворике.

Обнаженный по пояс юноша до полуночи колол дрова. Услышав печальный голос Бай Шо, он поднял с земли сноп, внутри которого барахталась курица с завязанным тряпкой клювом.

Она поймала взгляд юноши, и перья ее встали дыбом. Глаза Бай Шо загорелись радостью.

– Где ты ее достал?!

Фань Юэ кивнул в сторону юга. Примерно в ста ми стоял скромный домишко, в котором жила полубессмертная по имени Хуа Хун^[158]. Она славилась своим скверным характером, однако была умелым кузнецом и еще держала кур.

Когда Бай Шо и Фань Юэ только прибыли в Наньхай, у них совсем не было денег. Они жили впроголодь десять дней и время от времени наведывались к соседке воровать кур. Однажды Хуа Хун поймала Бай Шо с поличным и гналась за ней через весь город. С тех пор девушка прозвала ее «Железной Хуа»^[159]. Им явно не суждено было стать подругами.

Глядя на курицу, Бай Шо сразу все поняла – и ей невольно стало не по себе. Она понуро поплелась в дом.

– Железная Хуа же не видела тебя, да?

Фань Юэ тут же замотал головой.

– Хороший ученик! – улыбнулась Бай Шо и потерла живот. – Давай сегодня вечером попробуем пособирать милостыню? О! Дрова!

Бай Шо направилась к поленнице, сунув в руки Фань Юэ только что купленный портрет.

Он кивнул, забрал портрет, решительно вытащил курицу и принялся за работу. Бай Шо плюхнулась в плетеное кресло, которое ей сделал Фань Юэ, и, мерно покачиваясь, начала что-то считать на пальцах.

Куньлунь, Поднебесье, гора Небесного озера.... Нет... Еще есть Цзиньяо из Небесного дворца, владыки ветра, огня, грома и молнии, хозяин дворца Холодного источника, Чжэнь Юй, Чан Цюань и несколько старейшин с горы Цзинъюшань. Еще говорили, что старейший Царь огненных драконов, правивший болотом Юаньлин тысячи лет назад, все еще бродит по Трем Царствам.

Бай Шо на мгновение задумалась и поняла, что десяти пальцев ей недостаточно.

Без хлопот в саду лекарственных трав на Туманном острове и необходимости целыми днями волноваться за А-Чжао Бай Шо наконец смогла посвятить все свое время поискам своего бессмертного.

Теперь, находясь на полпути к Царству Бессмертных, она вдруг задумалась о той ночи, когда их с сестрой похитили. Девушка не видела, как выглядит ее спаситель, и не знала его имени, но она точно помнила облик девятиглавого змея, который хотел ее убить. Одолеть это чудовище был способен лишь кто-то из верховных владык бессмертных или повелителей демонов.

Такими высокими духовными силами в Трех Царствах обладали лишь мастера и старейшины, а также хозяева школ и дворцов бессмертных и демонов. Бай Шо думала, что их мало, а оказалось, что слишком много... Все они обладали огромной властью и мощными духовными силами. Даже если ей когда-нибудь посчастливится стать бессмертной, не факт, что она своими глазами увидит кого-то из них.

Наньхай – крупнейший город полубессмертных. Бай Шо узнала, что хозяин лавки Шуньфэн знает все о Трех Царствах и что у него можно купить любую информацию – только заплати. Однако из-за нехватки жемчужин ей приходилось добывать портреты по одному.

Пусть она не помнила облик своего спасителя, но решила, что обязательно узнает его, увидев портрет. Взвесив на руке пустой мешочек для жемчужин, Бай Шо тихо вздохнула. Жить в бедности всегда непросто, а ей еще надо было содержать ученика. Чтобы заработать столько духовных жемчужин, им потребуется целая вечность...

Пока Бай Шо грустила, сетуя на жизнь, Фань Юэ подал ей восхитительное ароматное блюдо – «курицу по-нищенски».

Он аккуратно разделал поджаренную птицу и дополнил ее вином из цветов персика и парой полосок сочной острой редьки, которая немного смягчала жирность блюда. Может, у них и правда были трудные времена, но Фань Юэ изо всех сил старался скрасить им жизнь.

Бай Шо заглянула под дерево и увидела несколько кувшинов вина из цветов персика и немного редиса – высохнуть еще не успел. Глядя на своего затейного юного ученика, она отщипнула кусочек курицы и отправила в рот.

Ох небеса, как же вкусно!

Он же, в конце концов, полубог! Где он всему этому научился? Неужели дворец Ясной луны был настолько беден, что ему приходилось самому хлопотать по дому?

– Хозяйка?

Поймав пристальный взгляд Бай Шо, Фань Юэ подошел к ней и налил в ее чашу вина.

– Спасибо.

– А-а-а-а! Проклятый даос! Ты снова украл мою курицу?!

В соседнем дворике зажегся свет, и по всей округе разнесся сердитый вопль.

Бай Шо и Фань Юэ переглянулись, затем ловко разделили между собой «курицу по-нищенски» и мгновенно все съели.

Тук-тук-тук!

Вихрь прочь унес остатки туч – и так же быстро испарился последний кусочек курятины. А у ворот их домика уже возвышалась грузная фигура.

Женщина-кузнец была дородной и широкоплечей, на лице – толстый слой пудры и румян. В ее руке покачивался внушительный молот. Когда она нарочно выронила его, от тяжести удара крошечный домик Бай Шо содрогнулся.

– Привет, Хуа-сяомэй!^[160]

Улыбаясь, Бай Шо незаметно наступила на куриные косточки и мигом вытерла жирные пальцы о спину.

– Уже так поздно. Не спится?

Кузнец Хуа Хун принялась рыскать по двору, глаза ее горели, как пара медных горнов. Но курицу свою она не нашла. Пристально уставившись на даоса и его ученика, она спросила:

– Чем вы тут занимаетесь?

– Я... Мы... Редьку кушаем... – Бай Шо сунула гостье под нос тарелку с нарезанной редькой и удрученно сказала: – Дел нет сегодня, вот Муму и решил огородом заняться.

Глубоко вздохнув, она похлопала себя по животу.

– Я только овощи и ем, совсем оголодал. Погляди, какой худой!

Хуа Хун прищурилась, посмотрела на живот Бай Шо, и лицо ее смягчилось. Поигрывая молотом, она спросила:

– Может, вы видели мою курицу? Пропала у меня одна.

«Небеса, у нее сотни кур! Как она узнала, что одной не хватает?!» – подумала Бай Шо.

Вдруг коленки ее задрожали, борода встопорщилась на ветру, и она поспешно сказала:

– Мэйцзы^[161], на этот раз мы ни при чем, честное слово. Быть может, это Чжу-сюцай^[162], сосед наш. Он, когда домой вернулся, нес короб, покрытый тканью, и лицо его было все в пыли. Мне любопытно стало: он же хозяйством не занимается, только и умеет, что всякую чушь болтать. Что с ним такое стряслось? Похоже, это он твою курицу украл!

Хуа Хун пристально посмотрела в честные глаза Бай Шо и, переведя взгляд на Фань Юэ, подняла брови.

– Хозяин твой правду говорит?

– Да, я тоже видел. Он нес большой короб, покрытый тканью, – с серьезным лицом закивал Фань Юэ.

– Проклятый сюцай! Лао-нян^[163] тебя на куски изрубит!

Все в округе знали, что молодой ученик Бай-даочжана – юноша честный. Покрепче сжав молот, Хуа Хун развернулась и ушла. Когда женщина-гора скрылась в ночи, Бай Шо облегченно выдохнула и расслабилась.

– Ох, небеса, я чуть не померла... Кх... Кх... Кх...

Тут она закашлялась и рыгнула курятиной – так быстро ела, что аж подавилась!

Фань Юэ тут же протянул ей вина.

– Хозяйка, выпейте скорее!

Сделав большой глоток, Бай Шо наконец отдышалась. В соседнем дворике царил хаос, оттуда доносились крики и ругань.

– Закрой дверь скорее! Не то железная Хуа вернется, и нам точно не поздоровится! – скомандовала Бай Шо.

Быстро оторвав усы с лица, она потащила Фань Юэ в хижину.

Над ивами поднялась луна, кругом воцарилась тишина.

Искупавшись в горячей ванне, Бай Шо надела чистое длинное платье и удобно устроилась под деревом.

Юный ученик усердно чистил для нее семена дыни. Бай Шо любовалась его изящным профилем, спокойным, будто безмолвные реки и горы, в лучах солнца или луны. В серебристом свете Бай Шо могла разглядеть даже торчащие на его лбу мелкие волоски. Она на мгновение затаила дыхание.

Когда Фань Юэ был страшным демоном, Бай Шо обычно боялась поднимать на него глаза. И даже когда он стал называть ее хозяйкой, она к нему не особенно присматривалась. Оказывается, у него такое красивое лицо!

– Учитель? – Фань Юэ обернулся, почувствовав на себе взгляд Бай Шо.

Девушка нахмурилась и смущенно сказала:

– Ту-эр, завтра, когда пойдем работать, не забудь немного лицо пылью посыпать.

Фань Юэ озадаченно коснулся щеки.

– А... Зачем?

– Страшненький ты. К чему женщин пугать? Нам ведь надо средства на жизнь зарабатывать.

«А то еще слишком засмотрятся на его красоту и уведут...»

Отмахнувшись от этой мысли, Бай Шо подняла глаза к небу и продолжила мечтать, любуясь луной.

– Я должна оберегать тебя. Не то вернешь себе память и до смерти меня забьешь, – тихо пробормотала девушка и почувствовала, как сердце ее тревожно сжалось. Ей стало грустно от мысли, что ученик однажды исчезнет.

– Ту-эр, когда ты перестанешь быть учеником? – вдруг спросила Бай Шо.

Лицо юноши изменилось, и он в ужасе обернулся.

– Учитель, я тебе больше не нужен?

– Нет-нет, просто мысли вслух. Рано или поздно ты станешь самостоятельным. Тебе придется завести семью, развить свое дело. Ты не сможешь всегда жить со своей хозяйкой.

– Я не вырасту, – застенчиво улыбнулся Фань Юэ. – Учитель, я навсегда останусь с тобой. Куда бы хозяйка ни пошла, я буду рядом.

Юноша солнечно улыбнулся, преданно глядя на Бай Шо. Девушка была вне себя от счастья. Темные тучи рассеялись, и она похлопала Фань Юэ по плечу.

– Мой дорогой ученик, ты такой почтительный. Завтра, когда хозяйка заработает несколько духовных жемчужин, она отведет тебя в Юаньян^[164] и угостит запеченным молочным поросенком!

– Ого! – с радостным волнением воскликнул Фань Юэ.

В лунном свете две молодые души были похожи на влюбленную парочку. Совсем как в мире смертных.

Недалеко от них в темноте стояла демоница. Ткнув в бок Цаншаня, она указала на дворик:

– Что думаешь о нашем хозяине? – спросила она, затем взглянула на своего спутника и потрепала его по щеке. – Он что, совсем с ума сошел?!

Цаншань, уставившийся на улыбающегося юношу, потупился и помрачнел.

На следующий день едва Бай Шо попросила Фань Юэ установить прилавок, как над ней нависли несколько человек.

– Вы Бай-даочжан? – зазвучал суровый мужской голос. – Вы умеете предсказывать судьбу?

– Да, да, конечно, мой господин! – Бай Шо радостно подняла голову, собираясь расхвалить свои таланты, и тут же проглотила язык.

Перед ней стояло около десяти воинов в синих одеждах, расшитых облаками. В руках они сжимали отливающие синим светом мечи. Во главе стоял мужчина с красивым точеным лицом, тонкими бровями вразлет и выразительными яркими глазами. Все они очень походили на бессмертных.

Бай Шо нервно сглотнула.

«Ого, десять бессмертных владык. Богатые, наверное...» – подумала она.

Синие одежды, синие мечи, облака на рукавах... Неужели это Наньвань с горы Поднебесья?

Да нет, быть не может. Разве участники военного пиршества не отправились в Ичэн? Завтра город будет закрыт. Что они забыли в Наньхае?

Мысли Бай Шо устремились к небу. Стоящий перед ней мужчина был явно не из терпеливых. Он холодно спросил:

– Точно?

– Точно-точно!

Краем глаза Бай Шо заметила, что все люди попрятались. Она чуть склонилась к воину и тихо спросила:

– О чем господин желает узнать?

Пока Бай Шо разглядывала Наньваня, Наньвань изучал ее: щуплый мужичонка в лохмотьях, борода неестественно болтается. Как такого предсказателя мог порекомендовать владелец лавки Шуньфэн?

Стоящий позади Наньваня ученик с горы Поднебесья посчитал, что полагаться на Бай Шо не стоит.

– Шисюн, в Трех Царствах много предсказателей, и большинство из них – лжецы. И этот вряд ли обладает даром прорицания.

Наньвань нахмурился. Только он собрался что-то ответить, как Бай Шо, взмахнув сломанным веером из пальмовых листьев, сказала:

– Сто лет вы совершенствовались и закладывали основы бессмертия, родились в Цзяннани^[165], в знатной семье. У вас есть старший брат и старшая сестра, отец скончался в раннем возрасте от болезни, а матушка прожила счастливую жизнь в добром здравии. Когда дети ее выросли, она скончалась.

Бай Шо взглянула на ученика.

– Это правда?

Лицо ученика вытянулось от изумления. Наньвань взглянул на шисюна и улыбнулся. Этот прорицатель все верно рассказал – похоже, навыки у него были.

Лицо Бай Шо оставалось спокойным, но за спиной она дрожащими пальцами крутила черепаховый панцирь. Незаметно изучив лица бессмертных, она наконец вздохнула с облегчением.

Этот черепаховый панцирь – настоящее сокровище! С его помощью можно было узнать судьбу даже бессмертного!

Огромный мешок упал на прилавок, едва не пробив в нем дыру. Уголок был чуть порван – оттуда исходило яркое золотистое свечение!

«Небеса, тут не менее тридцати духовных жемчужин! Как здорово!» – лихорадочно подумала Бай Шо.

– Даочжан, у вас потрясающие навыки. Если вы окажете мне одну услугу – это будет вашей предоплатой.

«Только предоплата?» – восторженно подумала девушка, сверкнув глазами.

Она протянула руку и дотронулась до мешочка – будто собственной души коснулась!

– Конечно, господин, только скажите, чем я могу помочь...

– Мне нужно кое-что найти. Поездка дальняя. И на все – лишь три дня, – лаконично пояснил Наньвань.

Бай Шо застыла – она сразу поняла, чего от нее хотел старший ученик с горы Поднебесья.

Он говорил о том, что было спрятано в Ичэне – городе, блокировавшем силы бессмертных и демонов. Найти то, что он хочет, – это как отыскать иголку в стоге сена. И он решил прибегнуть к гаданию!

Огромная школа бессмертных, величайшее событие в Трех Царствах... Неужели можно было так жульничать? Как он не боялся, что об этом кто-нибудь узнает?

На острове Утун возвестили, что участникам военного пиршества нужно собрать оружие из сердцевины священного древа, и тогда оно признает своего владельца. Однако нигде не говорилось, каким способом позволено искать фрагменты сердцевины. Даже если замысел Наньваня раскроют – что ему с того? По сравнению с этим оружием меркнут любые сплетни.

Заметив нерешительность Бай Шо, воин прищурился и сказал:

– Если даочжан готов исполнить мою просьбу, в дополнение к достойному вознаграждению я гарантирую, что даочжан сможет стать учеником школы бессмертных.

«Вот это да!» – возликовала Бай Шо.

Полубессмертные, исподтишка наблюдавшие за происходящим, восторженно загудели – сразу стало ясно, что все вокруг уже поняли, откуда появилась эта группа бессмертных.

Подружиться с учениками Поднебесья – верный шаг на пути в небеса!^[166]

– Ну...

Бай Шо хотела было уже отказаться, как вдруг ученик, стоявший позади Наньваня, вышел вперед, чуть обнажив меч.

– Ладно, ладно! – быстро забрав мешочек, Бай Шо льстиво заулыбалась. – Благодарю господина за доброту. Мне нет смысла вступать в школу бессмертных, навыки мои ничтожны... – Увидев, что Наньвань нахмурился, Бай Шо уверенно добавила: – Что до вознаграждения...

Чуть смягчив взгляд, Наньвань равнодушно бросил:

– Вознаграждение вас не разочарует. Сколько даочжан хочет?

– Немного, совсем немного! Десяти тысяч духовных жемчужин хватит! – усмехнулась Бай Шо.

Повисла гробовая тишина. Не выпуская меч из рук, ученик вскричал:

– Сколько?!

«Десять тысяч духовных жемчужин – это половина состояния Поднебесья. Как паршивый даос посмел о таком просить?!» – возмущенно подумал он.

Даже лицо Наньваня напряглось.

Бай Шо заметила, что он не спешил останавливать ученика, – добром это дело не кончится. К тому же Наньвань очень хотел заполучить духовное оружие. Если она откажет, его спутники могут похитить ее... Поэтому лучше сначала попросить как можно больше жемчужин!

– Господин, силой сделку не заключишь... Если господин считает, что... – начала Бай Шо, помахивая веером. Она уже собралась отпустить очередную шуточку, но Наньвань опередил ее.

– Хорошо. Договорились.

– Сначала заплати половину! – безжалостно проговорила Бай Шо.

– Ты!.. – Лицо ученика позеленело от злости на алчного бесстыдника.

Он уже собрался обнажить меч, но Бай Шо мигом спряталась за Фань Юэ и, аккуратно высунувшись из-за его плеча, сказала:

– Господин, наверняка в том месте, о котором вы говорите, небезопасно! Мне же ради вас жизнью рисковать придется...

– Хорошо, – глубоко вздохнул Наньвань и поднял руку, чтобы остановить Минсиня^[167]. А затем, прищурившись, уставился на Бай Шо.

– Даочжан мудр. Минсинь, заплати ему.

Тот пошевелил пальцами, и в его ладони появился мешочек с жемчужинами. С досадой он бросил его Бай Шо. Она быстро подхватила мешочек, заглянула внутрь и расплылась в такой довольной улыбке, что глаза ее изогнулись в форме пары полумесяцев.

Учеников из школы горы Поднебесья оказалось так легко обвести вокруг пальца! Благодаря этим духовным жемчужинам ей и ее юному ученику больше не придется зарабатывать гроши в жалкой лавчонке!

Прекрасно понимая, чего хотел от нее Наньвань, Бай Шо решила отправиться в город Ичэн вместе с ним. Лучше быть рядом с кем-то, чем одной. Кто знает, на какие еще уловки пойдут бессмертные и демоны, чтобы заполучить фрагменты священной сердцевины. А-Чжао простодушен и точно попадет в неприятности. А она сможет слиться с толпой и попытается его защитить.

– Хороший ученик! Ступай домой и жди меня. Увидимся, когда учитель сделает свою работу, – сказала Бай Шо, передав Фань Юэ два увесистых мешочка и похлопав его по плечу.

Трудно сказать, получится у нее выполнить поручение или нет, – Фань Юэ брать с собой точно не следовало, тем более, пока тот не мог себя защитить. Если Наньвань почувствует его демоническую силу, он его ни за что не отпустит.

– Идем.

Гордый и надменный Наньвань даже не взглянул на Фань Юэ. Он просто развернулся и ушел, задрав нос.

Бай Шо собралась последовать за ним, но ее остановили. Она обернулась и увидела своего хмурого юного ученика.

– Я не пойду домой. Я хочу остаться с учителем.

Пальцы Фань Юэ впились в руку Бай Шо как клешни – она даже пошевелиться не могла.

– Будь умницей, послушай меня и ступай домой.

Девушка попыталась разжать его руку.

– Нет, куда учитель – туда и я, – ответил юноша, упрямо поджав губы.

Наньвань отошел уже достаточно далеко. Заметив, что Бай Шо отстала, он обернулся и пристально посмотрел на Фань Юэ.

– Бай-даочжан?

Ученики тут же собрались вокруг Бай Шо, опасаясь, что ушлый даос, который выманил у бессмертного владыки столько жемчужин, попытается сбежать.

– Эх, ну тебя! Господин, мой ученик обычно помогает мне в предсказаниях. Почему бы нам не взять его с собой?

Понимая, что Фань Юэ ей не переубедить, Бай Шо была вынуждена признать поражение. Однако она все еще боялась, что Наньвань раскроет истинную личность ее ученика, и потому прятала его за своей спиной. Услышав, что Бай Шо заберет его с собой, юноша разжал пальцы.

Наньвань взглянул на Фань Юэ и распознал в нем лишь древесного духа – он не был даже полубессмертным! Не желая ничего говорить, лучший ученик Поднебесья лишь лениво кивнул.

– Бай-даочжан, у бэнь-цзюня срочное дело. Прошу больше не тратить мое время.

– Да, да, конечно, иду! – сказала Бай Шо и поспешно потянула за собой Фань Юэ.

Ученики Поднебесья пришли к городским воротам Наньхая. Заметив, что Наньвань остановился, Бай Шо посмотрела в небо и осторожно сказала:

– Господин, говорят, что сегодня в полночь Ичэн будет закрыт. А это в тысячах ли отсюда. Судя по погоде, боюсь, мы не успеем.

Взглянув на Бай Шо, Наньвань ответил:

– Даочжан в самом деле знает, что именно ищет бэнь-цзюнь. А знает ли даочжан, кто я?

– Плывущие облака, синий меч... Должно быть, вы бессмертный владыка Наньвань, – вежливо ответила Бай Шо.

Отрицать Наньвань не стал.

– Даочжан, не переживайте. Бэнь-цзюнь знает, что делает.

С этими словами он поднял ладонь, и на ней появился синий камень, окутанный слабым свечением.

– Камень Хуацзянь? – воскликнула Бай Шо.

Этот камень – духовный предмет не природного происхождения. Он мог быть создан лишь искуснейшим мастером по совершенствованию духовного оружия. Камень этот способен в одно мгновение телепортировать человека на тысячи ли. Все бессмертные ниже уровня полубога и даже те, кто достиг совершенствования и стал бессмертным высшего уровня, летают только на мече, а меч неспособен преодолеть тысячу ли в короткий срок. В отличие от камня Хуацзянь. Как и следует из его названия, камень этот растворяет расстояния.

Данный предмет практически невозможно усовершенствовать – для этого нужны тысячи духовных камней. Школа с горы Поднебесья заслужила свое славное имя не зря!

– Даочжан очень внимателен, – отметил Наньвань и с некоторым удивлением взглянул на Бай Шо. Лавочник из Шуньфэна в самом деле не солгал. Пусть даочжан до ужаса жаден и изворотлив, но он обладал достойными навыками.

– Хе-хе, благодарю господина за похвалу. До меня доходили лишь редкие слухи. Господин достоин быть лучшим учеником Поднебесья, раз у него есть такое сокровище.

Бай Шо с завистью смотрела на камень. Разве с этим предметом она не сможет отправиться куда захочет? Она бы без труда путешествовала по Трем Царствам и воочию увидела каждого хозяина дворцов и гор...

– Мой учитель усовершенствовал его. Камень редкий, но использовать его можно только один раз – вернуться назад с его помощью уже не получится, – беспечно сказал Наньвань, заметив, что даочжан пристально смотрит на камень.

Какая жалость! Вздохнув про себя, Бай Шо подумала: «Если бы этот камень позволял свободно перемещаться тысячу раз, ученики из школы Поднебесья давно бы главенствовали в Царстве Бессмертных!»

– Даочжан, сосредоточьтесь. Если отвлечься при перемещении, ваш сосуд души может быть уничтожен.

От выпущенного потока силы камень Хуацзянь задрожал. Свет его усилился – и на земле появилось очертание кольца.

Ученики шагнули за Наньванем в кольцо, сосредоточившись и затаив дыхание, чтобы сохранить сосуды душ. Призвав всю свою слабенькую духовную силу, Бай Шо поспешно потянула за собой Фань Юэ.

Всех накрыл голубой свет, и из камня вырвался ослепительный луч. В тот момент, когда все взлетели в воздух, земля содрогнулась. И тут же из городских ворот выбежала дородная женщина-кузнец.

– Проклятый даочжан! Тебе не сбежать! – свирепо орала Хуа Хун. Она вихрем устремилась к толпе, в одной руке сжимая молот, а в другой – горсть куриных костей.

Бай Шо уставилась на разъяренную Хуа Хун.

– Куда это ты?! Верни мою курицу!!!

Хуа Хун потянулась к Бай Шо. Ученики содрогнулись при виде размалеванного лица женщины – она была похожа на монстра. На мгновение часть ее стопы коснулась кольца.

Полыхнула синяя вспышка, формация активировалась, и все исчезли без следа. Перед городскими воротами воцарилась тишина – лишь несколько куриных костей на мгновение повисли в воздухе, а затем упали в траву.

Было очень темно, в небе светили редкие звезды.

Мелькнула вспышка света, и на землю беспорядочно упала толпа учеников. Из образовавшейся кучи-малы то и дело доносилось болезненное ойканье.

Ноги Бай Шо мягко коснулись земли – все это время ее держал на руках Фань Юэ. У девушки кружилась голова, но она смогла устоять на ногах. Как только Наньвань взглянул на нее, она быстро повалила Фань Юэ на землю и запричитала: «Ой-ой!»

«Я почти забыла, что Муму – могущественный демон! И сила этого камня ему нипочем!» – подумала Бай Шо.

Наньвань нахмурился, пристально глядя на Бай Шо и ее ученика. Ему показалось, что даос нарочно толкнул юношу.

Ученики Поднебесья едва выдержали духовное воздействие камня, преодолев огромное расстояние, а этот мальчишка... Он как будто и глазом не моргнул...

– Камень заслужил свое название! Как хорошо, что господин предупредил нас и мы сберегли сосуды душ...

Дрожа, Бай Шо встала на ноги. Взгляд ее потускнел, казалось, она все еще была сильно напугана. А стоявший позади нее Фань Юэ лишь слегка побледнел.

Вдруг девушка незаметно вцепилась в руку Фань Юэ. Тот опомнился, духовная сила в его теле стабилизировалась, и он в ужасе распахнул глаза.

Сомнения Наньваня рассеялись, и он перевел взгляд на учеников.

– Не торопитесь вставать!

Растерянные ученики медленно поднимались на ноги. Не успели они вымолвить и слова, как рядом раздался хриплый женский голос:

– Что происходит? Где это я?

Все обернулись – голос исходил от существа с густыми зелеными бровями, белым лицом, ярко-розовыми нарумяненными щеками и огромным красным ртом. Ученики ахнули от ужаса, даже Наньвань отступил на пару шагов.

Но все внимание железной Хуа было приковано к Бай Шо. Она подскочила к ней и закричала:

– Проклятый даос! Помнишь, о чем ты говорил мне вчера вечером, а?! Ты солгал мне! А теперь сбежать удумал?!

Бай Шо лишь подмигнула Хуа Хун.

– Чего подмигиваешь мне? Что с тобой не так?! Глаза вдруг косыми стали? – заорала железная Хуа, испепеляя девушку взглядом.

Бай Шо потеряла дар речи, но тут послышался холодный голос Наньваня:

– Кто ты? Как посмела воспользоваться моим камнем?

Ученики разом обнажили мечи и направили на женщину.

Хуа Хун не сразу поняла, что произошло. Она медленно обернулась, узрела десяток вооруженных до зубов бессмертных и затряслась от испуга.

– Проклятый даос! Что происходит?!

– Господа, постойте, это недоразумение! – воскликнула Бай Шо, ловко вывернувшись из рук кузнеца. – Хуа-сяомэй – хорошая женщина!

Хуа-сяомэй? Все ученики ошалело уставились на стоящую перед ними силачку, высокую и мощную, как гора. Наньвань, прищурившись, спросил:

– Бай-даочжан, вы с ней знакомы?

– Знакомы, знакомы! Хуа-сяомэй – соседка скромного даочжана, а еще она – известный кузнец в Наньхае, – затараторила Бай Шо. – Минувшей ночью возникло некоторое недоразумение. Хуа-сяомэй переместилась вместе с нами случайно – она искала меня.

– Минувшей ночью? Недоразумение? – пробормотал Минсинь, переводя взгляд с Бай Шо на Хуа Хун. – Значит, она не ваша...

– Нет, нет, она не...

Не успела Бай Шо договорить, как Хуа Хун схватила ее за руку и кокетливо заявила:

– О да, она самая!

Хватка у нее была железная, а взгляд прожигал насквозь. Хуа Хун, может, была не самой умной женщиной в мире, но уж точно не дурой. Понимая, что с бессмертными учениками шутки плохи, она быстро назвалась подругой Бай-даочжана. Разумеется, ради спасения собственной шкуры.

– Бай-даочжан. – Наньвань выдержал паузу. – Госпожа Хуа говорит правду?

– Да, – вздохнула Бай Шо, подняв растерянный взгляд на учеников. – Господин, у моей сяомэй нет плохих намерений, она случайно переместилась вместе с нами. Пожалуйста, отправьте ее обратно в Наньхай...

– Мы не можем этого сделать, – строго сказал Наньвань, глядя вдаль. – К тому же город уже запечатан.

Бай Шо растерялась. Ученики попытались воспользоваться своими силами, но у них ничего не вышло. Они стали бессмертными низшего уровня совершенствования – немногим лучше полубессмертных.

Холодный ветер пронизывал до костей. Бай Шо смотрела в темное ночное небо, усыпанное звездами. Они стояли у самой границы Ичэна. Огромный иероглиф «И»^[168] на городской стене не радовал глаз, а скорее пугал новоприбывших. Вот, значит, как выглядело это изолированное от всего мира место...

Тут было слишком пусто... Но благодаря демонам и бессмертным, прибывшим со всех уголков Трех Царств, местные улицы должны были хоть немного оживиться... В конце концов, школа с горы Поднебесья – одна из самых крупных школ, ведь так? Неужели ее учеников никто не встретит? Ичэн просто заблокировали, и все?

– Идем, – нахмурился Наньвань и повел всех в город.

Ученики послушно последовали за предводителем. Бай Шо потянула за собой Фань Юэ и Хуа Хун. Город как будто был покрыт сажей – он в самом деле выглядел жутковато. Пока была возможность, Бай Шо шла за Наньванем, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. Потом она сделает все, что от нее требуется, но сперва попытается получить хоть какие-то сведения об А-Чжао.

Остров фениксов был весь залит ярким светом луны.

Как только наступила полночь, Цзиньяо активировал блокирующую души формацию по повелению владыки Небесного Царства Мугуана и запечатал Ичэн. Главы школ и бессмертные владыки вернулись в свои владения, терпеливо ожидая результатов, которые станут известны через три дня. Отсчет начался.

В павильоне Цифэн Цзиньяо играл в облавные шашки со старейшим канцлером фениксов Фэн Сянем^[169].

– Ичэн уже много лет изолирован от Трех Царств, у владыки города глубокая ненависть как к бессмертным, так и к демонам. Удовлетворите мое любопытство, господин: почему вы выбрали именно это место для пиршества? И как владыка Ичэна согласился? – спросил Фэн Сянь, поглаживая бороду и с любопытством глядя на собеседника.

Военное пиршество имело тысячелетнюю историю и всегда проходило на острове фениксов. Но в этом году хозяин дворца Холодного источника предложил новый способ проведения соревнований, а сам формат пиршества определил Цзиньяо.

– В прошлом месяце владыка Ичэна написал в Небесный дворец письмо, – медленно сказал Цзиньяо.

– О-о? – удивился Фэн Сянь. – И о чем же написал владыка Ичэна?

– Он надеялся, что его жители подружатся с бессмертными и демонами и смогут путешествовать по Трем Царствам.

Это еще сильнее удивило Фэн Сяня. Владыка Ичэна – бессердечный и нелюдимый человек. Тысячи лет он оберегал свой город от вмешательства посторонних и всегда держался подальше и от демонов, и от бессмертных. Как же так вышло, что всего за одну ночь он изменил своим принципам? Неужели все это – ради своего народа?

Фениксы отличались дружелюбием. Конечно, подумав о такой возможности для жителей Ичэна, Фэн Сянь в глубине души порадовался, однако, покачав головой, заметил:

– Бессмертные и демоны глубоко ненавидят ичэнцев. Боюсь, желание владыки невозможно исполнить.

– Именно поэтому я выбрал для пиршества этот город. Пусть ичэнцы суровы и нелюдимы, но они – народ честный. Ичэн посетят лучшие ученики школ бессмертных и демонов. Если у горожан получится с ними ужиться, то в будущем они смогут свободно путешествовать по Трем Царствам, – со вздохом ответил Цзиньяо.

– У господина доброе сердце. Надеюсь, молодые люди смогут обрести там просветление, – улыбнулся Фэн Сянь, опустив взгляд.

Цзиньяо взмахнул рукой, и в стоящем рядом с ними сосуде с водой показался Ичэн. Улицы были ярко освещены – местные жители зажигали костры, пели и танцевали, а бессмертные и демоны, едва ступившие в город, прогуливались рядом и весьма дружелюбно общались с местными.

Увидев эту сцену, Фэн Сянь и Цзиньяо улыбнулись. Цзиньяо снова взмахнул рукой, и изображение на водной глади рассеялось. Можно было спокойно продолжить игру.

Ичэн, за тысячи ли от острова Утун

Бай Шо держала Фань Юэ за руку. Чем дальше они шли по городу, тем больше она волновалась и тем сильнее у нее дрожали коленки.

В Ичэне царила зловещая тишина: вдалеке виднелись кое-какие огоньки, но кроме их шагов не было слышно ни звука. Весь город словно вымер.

Даже если ичэнцы ненавидели и бессмертных, и демонов, даже если все попрятались по домам, что было делать новоприбывшим? Сейчас здесь собралось более сотни талантливых учеников со всех Трех Царств с одной-единственной целью. У них на все было лишь три дня, а значит, чтобы найти сердцевину священного древа раньше других, нужно было очень постараться.

Почему же здесь так тихо? И где А-Чжао?

Сердце Бай Шо тревожно сжалось.

– Шисюн, тут что-то не так, – раздался голос Минсиня.

Ученики Поднебесья тоже почувствовали неладное и крепче сжали мечи.

Они подошли к постоялому двору – одному из немногих мест, где в окнах горел свет.

– Зайдем посмотрим, – сказал Наньвань.

Минсинь тут же выхватил меч и толкнул дверь гостиницы. Раздался пронзительный скрип. Внутри ярко горел свет, но за стойкой никого не было. Налетел порыв холодного ветра, раскачав висящие снаружи красные фонари.

Ученики Поднебесья нервно сглотнули и встали друг к другу поближе. Когда они ступили в Ичэн, у них практически не осталось духовных сил. Эти высокомерные бессмертные из престижнейшей школы к такому не привыкли.

По спине Бай Шо пробежался холодок, она задрожала. Фань Юэ крепче сжал ее руку. Встретившись с теплым взглядом юноши, девушка немного успокоилась.

Стоявшая рядом железная Хуа как-то странно на них поглядывала. Протиснувшись вперед и озираясь по сторонам, она пронзительно завизжала:

– И куда ты меня притащил, ублюдок?! Здесь же нет никого! Все вымерли, что ли?

Ее вопли заставили учеников запереживать еще больше.

Наньвань нахмурился и посмотрел на троицу. Бай Шо ущипнула госпожу Хуа за бок.

– Молчи! Заткнись! – прошипела она сквозь зубы и перевела взгляд на Наньваня. – Господин, тут что-то не так. Почему здесь никого...

Не успела она закончить, как со второго этажа в сторону учеников полетело несколько вспышек света и обрушились удары дюжины мечей!

– О нет! – закричала Бай Шо.

– О нет! – завизжала Хуа Хун.

Бай Шо собралась закрыть собой Фань Юэ, но тот оказался проворнее: он сжал девушку в объятиях, и удары мечей посыпались на его спину. Вспышки света были невероятно быстрыми. Хуа Хун снова завизжала, села на корточки и схватилась за голову.

С характерным свистом поднялся в воздух меч Наньваня, рассеяв летящие на них вспышки света. Бай Шо схватила Фань Юэ и Хуа Хун и быстро потянула за собой – спрятаться за спинами учеников Поднебесья.

Наньвань стоял впереди, руки его слегка дрожали – он холодно глядел в сторону второго этажа.

– И чья же школа бессмертных позволяет себе причинять вред другим?

По вспышкам света было очевидно, что атаковал именно бессмертный. Когда в Ичэне активировали подавляющую силы печать, только один бессмертный сохранил возможность пользоваться своим оружием в полную силу.

Со второго этажа медленно спускался мужчина в белых одеждах с белым мечом в руке. На лице его не было и тени эмоций. Только он показался на лестнице, как двери спальных комнат разом распахнулись, оттуда вылетели последователи разных школ и направили свои клинки на учеников Поднебесья.

Наньвань прищурился и с нескрываемым негодованием уставился на бессмертного владыку в белом.

– Военное пиршество еще даже не началось, а Куньлунь уже объединился с другими школами, чтобы одолеть Поднебесье?

Все ученики посмотрели в сторону Бэйчэня. Тот, чуть качнувшись, взмыл в воздух и мгновенно оказался перед Наньванем.

– Наньвань из Поднебесья? – бесстрастно спросил Бэйчэнь.

– Верно, – тихо протянул Наньвань. – Я наслышан, что Бэйчэнь из Куньлуня человек простой и честный. И никак не ожидал такого приема.

Бай Шо, осторожно высунувшись из-за плеча Фань Юэ, наблюдала, как бессмертные ученики собирались вокруг своего предводителя. Где А-Чжао? Почему его здесь нет? Переведя взгляд на Бэйчэня, она удивленно вскинула брови. По сравнению с другими участниками пиршества, скажем, из Поднебесья, ученики из Куньлуня были одеты просто и скромно, и мечи у них были самые обыкновенные.

– Как вы сюда попали? – спросил Бэйчэнь, окинув взглядом новоприбывших и сосредоточив внимание на Наньване.

Тот сердито ответил:

– Бэйчэнь, бэнь-цзюн – ученик школы Поднебесья, которая входит в число трех священных гор! Я имею полное право принять участие в военном пиршестве!

– Пиршество уже началось, город был опечатан еще вчера, – возразил Бэйчэнь, и взгляд его потяжелел. – Сегодня наступает второй день соревнований. Подавляющая силы печать установлена лично его величеством Мугуаном – никто, кроме богов, не может входить или выходить из города.

Неудивительно, что бессмертные напали на учеников Поднебесья. Ичэн был опечатан, но в город все же кто-то проник. Это не только странно, но и опасно. Может, какая-нибудь нечисть решила притвориться учениками из школы Поднебесья?

– Что?! – вскричал Наньвань, изменившись в лице. – Это невозможно! Первый день пиршества – сегодня! Я не мог ошибиться!

Бай Шо тоже была потрясена. Она была рядом с Наньванем и прекрасно знала, что он не лжет, но Бэйчэнь и ученики его школы тоже не стали бы нести всякую чушь. Как так вышло, что между прибытием этих двух групп образовался разрыв в целый день? И как ученики Поднебесья смогли войти в город, если пиршество идет уже целый день?

Может, это из-за камня?

Бэйчэнь пристально посмотрел на Наньваня, словно оценивая истинность его слов. Нахмурившись, он спросил:

– Как же вам удалось пробраться через барьер и войти в город?

Не успел Наньвань хоть что-то сказать, как из толпы учеников раздался тихий голос:

– Возможно, я знаю, что тут произошло.

Бессмертные обернулись и увидели даоса в изношенных одеждах, высовывающегося из-за спины красивого юноши.

– Господин Бэйчэнь, мы попали в город с помощью камня Хуацзянь.

– Камень Хуацзянь? – Бэйчэнь пристально посмотрел на Наньваня.

Тот встретился с ним спокойным взглядом и сказал:

– Да, чтобы подготовиться к пиршеству, я усердно совершенствовался в своей школе. Чтобы я лишний раз не утруждался, учитель даровал мне камень Хуацзянь, который избавил меня от необходимости преодолевать огромные расстояния. Я никогда раньше не пользовался им, но полагаю, что он мог повлиять на время.

Услышав, что ученики Поднебесья воспользовались камнем Хуацзянь и за мгновение преодолели тысячи ли, все бессмертные оторопели. Ичэн находился на самом краю Трех Царств, им всем пришлось несколько дней лететь на мечах. Они сильно устали, к тому же печать лишила их духовных сил – все были крайне истощены. А вот ученики Поднебесья, напротив, были бодры и свежи.

Этот старший ученик из Поднебесья хитер! Он воспользовался богатством школы!

Бессмертные скривились, но плюнуть в его сторону не посмели. Поднебесье славилось достатком и могуществом, а Куньлунь – трудолюбием и аскетизмом. Да, ученики этой школы были бедны – как они могли не завидовать?

В отличие от остальных бессмертных, выражение лица Бэйчэня оставалось спокойным. Он внимательно посмотрел на Бай Шо.

– Но вы не ученик Поднебесья. Кто же вы?

Бай Шо и два ее спутника слишком выделялись среди бессмертных, особенно железная Хуа, всем своим видом олицетворявшая понятие «вульгарная посредственность».

– Это гости нашей школы. Отчего ученики Куньлуня так жаждут контролировать учеников Поднебесья? – надменно проговорил Наньвань.

Ему ужасно хотелось избавиться от увязавшейся за ними хамоватой женщины, но он не мог позволить Бэйчэню раскрыть личность Бай Шо. Приходилось терпеть и защищать всех троих.

Бессмертные обменялись растерянными взглядами. Разве можно было в это поверить...

Ученики Поднебесья отличались крутым нравом, а Наньвань славился тем, что всегда смотрел на полубессмертных свысока. Если ему так важно участвовать в пиршестве, зачем брать с собой трех чудаков? Они явно не простые попутчики. Но Поднебесье – очень могущественная школа, и никто не осмелился выступить против них.

Бэйчэнь равнодушно посмотрел на Бай Шо, а потом на двух ее спутников, но так ничего и не сказал. Ученики Куньлуня всегда были готовы воспользоваться мечами, а не словами. Если потребуется, он сразится с Наньванем, чтобы получить ответы на свои вопросы.

– Хорошо. Поступайте, как считаете нужным, – проговорил Бэйчэнь, развернулся и ушел. Дверь на втором этаже громко захлопнулась.

«И это все?» – с облегчением подумала Бай Шо.

Глядя на ледяное выражение лица Наньваня, она чуть не расхохоталась в голос.

«Я слышала, что Бэйчэнь из Куньлуня не самый разговорчивый и что вместо него говорит его меч. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать», – мысленно хмыкнула она.

Наньвань так и не шелохнулся. И Бэйчэнь исчез, не сказав ни слова. Разве он только что не втоптал новоприбывших в грязь?

Один из учеников, увидев мрачное выражение лица Наньваня, поспешно подошел к нему и сказал:

– Бессмертный владыка Наньвань, у бессмертного владыки Бэйчэня вспыльчивый нрав. Прошу, не обращайте на него внимания. В Ичэне нам будет непросто, и следует быть осторожнее.

Следом заговорил Минсинь:

– Мой дорогой бессмертный брат, позволишь ли ты твоему покорному слуге Минсиню задать один вопрос? Что происходит в Ичэне? Пока мы шли сюда, не встретили ни одной живой души. Видел ли хоть кто-то владыку города?

Наньвань продолжил хранить молчание.

Наньвань – старший ученик Поднебесья. Ровней ему мог считаться только Бэйчэнь из Куньлуня, хотя он и славился вспыльчивым нравом. По неизвестным причинам они потеряли целый день и не имели ни малейшего представления, что произошло в городе.

– Все очень просто, мой дорогой бессмертный брат Минсинь, – ответил один из учеников Куньлуня. Он чуть поклонился и с печальным вздохом продолжил: – Дело в том, что владыку Ичэна с самого начала никто никогда не видел.

– Как так?! – удивился Минсинь.

– Мы думали, поскольку владыка согласился провести соревнования в Ичэне, он устроит пир и пригласит гостей. Однако когда мы вчера ступили в город, нас приветствовал только заместитель главнокомандующего Учжао. Он сказал, что из Царства Бессмертных им поступил указ, и владыка не осмелился его нарушить. Более того, несколько дней назад он совершенствовался и потому не имел времени встретиться с бессмертными и демонами. Сердцевина священного древа, которую нужно было отыскать, уже прибыла в Ичэн. В указе говорилось, что бессмертные и демоны могут свободно ходить по городу, но никто под угрозой изгнания не смеет причинять вред ни одному ичэнцу.

Наньвань нахмурился. Владыка уже позволил бессмертным и демонам слишком много – он пустил их в город.

– Владыка очень холоден к своему народу. Думаю, вы можете себе представить, что сейчас чувствуют жители Ичэна. Вам прекрасно известно, как ичэнцы относятся к бессмертным и демонам. Едва мы вчера вошли в город, жители чуть ли не бросались на нас. Если бы заместителя главнокомандующего не было рядом, нас бы давно вышвырнули вон. Горожане были готовы испепелить нас взглядами, а с наступлением ночи они все попрятались по своим домам и носа не высовывают на улицу. Владыка Ичэна приготовил для нас несколько гостиниц. Эта была самой просторной, и здесь остановился бессмертный владыка Бэйчэнь. Остальным бессмертным пришлось искать себе другое пристанище. Что до демонов, насколько мне известно, Му Цзю не явился. А прочие – лишь сброд, владыка может не переживать о них.

Неудивительно, что в городе стояла такая темнота. Оказывается, ичэнцы настолько ненавидели бессмертных и демонов, что попросту попрятались от них. А Туманный остров – лишь третьесортная школа. Ее ученики не имели права даже рядом стоять с такими, как Бэйчэнь из Куньлуня.

Бай Шо продолжила обдумывать услышанное. Если владыка Ичэна так ненавидел бессмертных и демонов, почему он вообще согласился на просьбу Цзиньяо? Это было лишено всякого смысла!

– Му Цзю из клана демонов-лисов не явился? – удивился Минсинь.

Он был уверен, что школа Поднебесья прибудет последней, но не ожидал, что тот, кто больше всех хотел заполучить духовное оружие такой силы, просто не пришел.

– Клан лисов хитер – они давно могли проникнуть в город, – спокойно сказал Наньвань. – Ичэнцы тысячи лет не взаимодействовали с внешним миром. Пусть их поведение грубо и невежливо, но вполне ожидаемо. Если они не будут вмешиваться, мы сможем сражаться с нечистью, не опасаясь, что случайно навредим кому-нибудь из местных. Иначе нам будет непросто объясниться перед владыкой города.

Возможно, именно по этой причине Цзиньяо выбрал для пиршества Ичэн.

– Уже поздно. Отдохните и завтра отправляйтесь на поиск сердцевины священного древа. Неважно, у кого окажутся ее части, главное, чтобы они не попали в руки демонов. Для любого бессмертного сердцевина станет истинным благословением.

Может, это прозвучало излишне высокопарно, но все понимали, что только Куньлунь мог конкурировать с Поднебесьем. Наньваню хватило и пары слов, чтобы вновь настроить бессмертных и демонов друг против друга.

Договорив, Наньвань развернулся и пошел наверх. Взгляд его задержался на Бай Шо – наконец он понял, что имел в виду этот даос. Отослав всех учеников, он жестом пригласил предсказателя следовать за собой.

Фань Юэ категорически отказался оставаться один, и у Бай Шо просто не было выбора, кроме как взять его с собой. Железная Хуа была так напугана, что боялась шевельнуться и старалась ни на шаг не отходить от своих соседей. Изо всех сил сжимая молот, она осталась под дверью. Минсиню очень хотелось вышвырнуть двух проблемных особ подальше из гостиницы, но он держал себя в руках. Даже легендарный Бэйчэнь из Куньлуня, проведя в Ичэне целый день, ничего не добился. Этот таинственный прорицатель был единственной надеждой для Наньваня.

Как только Минсинь закрыл дверь в комнату, на ладони Наньваня появилась засохшая ветка священного древа.

– Давайте, начинайте, – сказал он, глядя на Бай Шо. – Бай-даочжан, надеюсь, я не ошибся в ваших способностях.

Бессмертные не ощущали духовную энергию сердцевины древа Утун, зато прорицатель мог воспользоваться похожими формами, чтобы понять направление. Неудивительно, что Наньвань не побоялся притащить его с собой на военное пиршество. Чем сильнее прорицатель – тем лучше и точнее будет предсказание. Утун – священное древо острова фениксов. Ученикам Поднебесья пришлось приложить немало усилий, чтобы заполучить эту ветку.

– Бай-даочжан? – Наньвань пристально смотрел на Бай Шо. Голос его звучал сухо, в глазах читалось нетерпение.

– Не волнуйтесь, мой господин. Я найду сердцевину древа Утун.

Бай Шо сжала в ладонях сухую ветку – от нее исходила слабая духовная энергия. Закрыв глаза, она начала что-то бормотать себе под нос, и духовная энергия медленно окутала ее разум.

«Что это еще такое? – думал Минсинь, озадаченно глядя на Бай Шо. – Неужели этот даос с первого взгляда на ветку не понял, где искать сердцевину? Он вообще сможет найти то, что нам нужно? Почему все это похоже на дешевый фокус?»

А в глубине сознания Бай Шо уже вращались два черепашьих панциря, впитывая в себя духовную энергию священного древа.

Когда они ступили в город, Бай Шо придумала, как спрятать панцири. В таких предсказаниях она совершенно ничего не смыслила, поэтому просто положилась на старца-черепаху – чтобы уметь пользоваться панцирями, достаточно обладать даже слабой духовной энергией. Но если об этом узнает Наньвань, его ученики наверняка вышвырнут их подальше из города.

А потом догонят и швырнут еще дальше.

Вдруг панцири застыли, и перед закрытыми глазами Бай Шо всплыли три слова. В тот же миг духовная энергия сухой ветки истощилась, и она обратилась в пепел.

Лицо Наньваня вытянулось. Только он собрался заговорить, как Бай Шо открыла глаза и пристально посмотрела на него.

– Господин, я нашел.

Наньвань обрадовался и схватил Бай Шо за запястье.

– Где оно?!

На запястье Бай Шо мгновенно появился синяк, и она жалобно застонала:

– Больно, больно!

– Прочь! – Фань Юэ оттолкнул Наньваня и заслонил собой Бай Шо.

От толчка Фань Юэ Наньвань пошатнулся и сделал пару шагов назад. Минсинь выхватил меч и собрался атаковать юношу.

– Стой! – крикнул Наньвань, встретившись с ледяным взглядом Фань Юэ. От волнения его немного трясло. Овладев собой, он посмотрел на Бай Шо и сказал: – Это моя вина, я был неосторожен. Бай-даочжан, где находится сердцевина древа Утун?

– Духовная энергия той сухой ветки слишком слаба. Я не могу найти местоположение всех трех сердцевин. Но я знаю, где первый кусок. Если мы отыщем его, я, скорее всего, пойму, где спрятаны остальные.

– И где же первая часть сердцевины?

– В Гробнице чужеземца, – медленно произнесла Бай Шо.

– Гробница чужеземца? – пробормотал Минсинь. – Что это за место?

Бай Шо покачала головой и развела руками.

– Я не знаю. По одной веточке мне удалось узнать только это. Первый фрагмент сердцевины священного древа спрятан именно там. Где находится сама гробница, я понятия не имею.

С того дня, как возвели Ичэн, никто из посторонних никогда туда не ступал. Бессмертные и демоны ничего не знали о местных, не говоря уже об их гробницах.

Но поскольку гробница – это гробница, она наверняка находилась там, где захоронены предки ичэнцев, а значит, отыскать ее будет не так уж трудно.

– Господин, осталось всего два дня. Мы должны найти эту гробницу, иначе будет слишком поздно, – быстро заговорила Бай Шо, словно судьба Наньваня и в самом деле ее волновала.

– Минсинь, отправляйся на поиски, – спокойно сказал Наньвань.

– Да, шисюн.

Понимая, что на счету каждая минута, Миньсинь развернулся и поспешно ушел.

– Бай-даочжан, вы будете спать в соседней со мной комнате. Когда я найду первый фрагмент сердцевины священного древа, мне снова потребуется ваша помощь.

Даже Бэйчэню из Куньлуня не удалось найти хоть какую-то зацепку, а Бай Шо удалось сделать предсказание. Естественно, Наньвань был с ней предельно вежлив.

Поначалу девушка хотела пойти с Минсинем, но, подумав, зевнула и ответила:

– Хорошо, хорошо, скромному даосу нужно как следует выспаться. Я ужасно устал.

Потянув за собой Фань Юэ, она быстро скрылась в соседней комнате. Железная Хуа хотела пойти за ней следом, но Бай Шо безжалостно захлопнула дверь прямо перед ее носом.

Глядя на закрытую дверь, железная Хуа скривилась. В комнате слева отдыхал Наньвань из Поднебесья, а справа – Бэйчэнь из Куньлуня. Конечно, она попыталась напроситься, но никто ее не пустил. И женщина-кузнец так и задремала у дверей Бай Шо, прижимая к себе молот.

Когда Бай Шо и Фань Юэ остались в комнате одни, он взял ее за руку, осторожно поднял рукав и принялся мягко массировать запястье. Увидев, что губы юноши плотно сжаты, Бай Шо нежно улыбнулась и попыталась его успокоить:

– Все в порядке, Муму, хозяйке не больно.

Фань Юэ молчал и выглядел все таким же хмурым.

Бай Шо погладила его по голове и сказала:

– Тут безопасно, не волнуйся. Пока я дружу с учениками из Поднебесья, никто меня не тронет.

Фань Юэ еще ниже опустил голову, словно отказываясь слушать. Бай Шо продолжила:

– Я переживаю за А-Чжао. Может, с ними мы сможем его найти. Ты же помнишь, что А-Чжао твой шибо?

Фань Юэ перестал растирать руки Бай Шо, лицо его еще сильнее напряглось.

Рот Бай Шо нервно дернулся. Она подняла вторую руку в извиняющемся жесте и сказала:

– Хозяйка неправа. Хозяйка никогда не оставит тебя одного. Хозяйка клянется, что даже если пойдет в дом железной Хуа, чтобы украсть кур, то возьмет тебя с собой.

Наконец Фань Юэ поднял голову. Чуть приподняв уголки губ, он спросил:

– Правда?

– Правда-правда! Мои слова дороже настоящего золота! – сказала девушка и легонько ущипнула Фань Юэ за нос. – Какой же ты хмурый!

Фань Юэ заговорил с ней, а значит, можно было вздохнуть с облегчением. Она достала из сумки двух бумажных человечков и постучала им по головам. Они мгновенно приняли облик Бай Шо и Фань Юэ и уселись на кровать.

Юноша ошеломленно посмотрел на Бай Шо, которая уже открывала окно – скрип ставней заглушил раздающийся из-за двери оглушительный храп железной Хуа.

– Муму, идем. Ученики Поднебесья ушли. Давай воспользуемся этим и постараемся найти твоего шибо.

И они оба исчезли в ночи.

На улицах Ичэна царила тишина. Вдали мерцало несколько огоньков.

Бай Шо взяла бамбуковую флейту и осторожно подула в нее. Из флейты вырвалась слабая струйка духовной энергии и полетела на восток.

– А-Чжао рядом! Муму, за мной!

Бай Шо светилась от радости. Она потянула Фань Юэ за собой, и они уверенно побежали за дымкой из флейты, сделанной с помощью духовной энергии Чун Чжао.

В это же время Чун Чжао сосредоточенно размышлял, сидя в убогой гостинице. Вдруг он распахнул глаза и вытащил флейту, издавшую короткий звук.

– А-Шо? – удивился Чун Чжао. Влив в инструмент еще немного своих сил, он ожидал услышать новый звук, но тщетно.

– Неужели А-Шо в Ичэне?

Духовная энергия бессмертных была запечатана, и Чун Чжао засомневался, вызвала ли тот звук именно Бай Шо.

– Невозможно... Ичэн заблокирован, она не могла войти, – пробормотал Чун Чжао себе под нос. Ему стало настолько не по себе, что он больше ни о чем не мог думать. Схватив бамбуковую флейту, он исчез в окне.

Опустившись на траву перед гостиницей, он вдруг увидел пролетающую в воздухе черную тень – от нее отвратительно воняло рыбой.

«Что это было? Какой сильный злой дух! Откуда в Ичэне злые духи? А если А-Шо в самом деле сейчас здесь... О нет!»

Выражение лица Чун Чжао резко изменилось, и он погнался за тенью.

Бай Шо изо всех сил бежала по следу, но в какой-то момент даже у флейты не осталось духовной энергии: она перестала пульсировать, и вылетающая из нее дымка исчезла.

– Ужас какой... Блокада Ичэна слишком сильна. Теперь и от этой штуки нет пользы...

Бай Шо подула во флейту что есть мочи, но инструмент не издал ни звука – в ней не осталось ни капли духовной силы.

Ичэн – огромный город, и без флейты Бай Шо была как без рук. Ей придется искать А-Чжао по наитию, да еще и в кромешной темноте. В тот же миг в воздухе кто-то пролетел, и флейта вдруг ожила.

Она снова заработала? Может, это А-Чжао?

Обрадовавшись, Бай Шо собралась броситься вслед, но Фань Юэ остановил ее.

– Хозяйка, не нужно.

Она обернулась и встретилась с хмурым и холодным взглядом юноши. Он озирался по сторонам.

– Что такое? – Сердце Бай Шо тревожно сжалось.

– Ужасный запах, – угрюмо сказал Фань Юэ, крепко прижав Бай Шо к себе.

– Запах? Какой запах? – Бай Шо принюхалась. – Почему я ничего не чувствую?

Она огляделась и ничего странного не увидела. Улыбнувшись, девушка щелкнула Фань Юэ по лбу.

– Мой дорогой ученик, тебе нечего бояться. Мы же в Ичэне. Местные бессмертные лишь немного сильнее полубессмертных... – сказала она, сжав кулачки. – Даже если тут водится какая-то нечисть, скорее всего, вреда она нам не причинит...

«К тому же со мной рядом ты – самый большой монстр. Так чего мне бояться?»

Бай Шо снова что-то пробормотала себе под нос, флейта в ее ладони запульсировала, и легкая дымка полетела на восток.

– Это точно А-Чжао! Муму, за мной! Мы нашли твоего шибо!

Фань Юэ напрягся и только собрался побежать за Бай Шо, как вдруг почувствовал слабое дуновение ветерка, и тут же на него бросилась едва различимая в ночи тень.

А силуэт Бай Шо растворился в ночи.

– А-Чжао! – Бай Шо неслась со всех ног, ловко перепрыгивая кочки и ямки, казалось, еще чуть-чуть – и она взлетит. Бамбуковая флейта в ее руках пульсировала все сильнее.

Вдруг прямо перед самым ее носом мелькнула и испарилась какая-то тень. Девушка резко остановилась и поняла, что случайно забежала в тупик.

– Муму? – окликнула она своего ученика, но, обернувшись, никого не увидела. Фань Юэ пропал!

Подул ледяной ветер, зашелестела листва – в ночи это звучало особенно жутко.

– А-Чжао? – попятившись, жалобно позвала Бай Шо.

Но никто ей не ответил.

«Быть того не может... Разве флейта реагировала не на А-Чжао?» – подумала девушка и вдруг задрожала всем телом. Она вспомнила, что флейта вибрировала вовсе не из-за того, что был рядом А-Чжао... Рядом было что-то другое!

Бай Шо испуганно озиралась по сторонам. В голове ее звучали слова Чун Чжао: «А-Шо, я создал эту флейту из своей духовной силы. Она не только может чувствовать меня, но и предупредит, если рядом с тобой появится нечистая сила...»

На лбу Бай Шо выступила испарина. Вдруг раздался оглушительный грохот, и позади что-то упало. Она застыла, не смея ни обернуться, ни даже шелохнуться. Медленно скосив глаза, она заметила стоящую позади тень – сущность была очень высокой, от нее несло тухлой рыбой. Казалось, тяжелое дыхание тени касалось шеи Бай Шо.

Она выхватила сумку и бросила ее себе за спину. Сущность накрыл купол из талисманов, и девушка бросилась бежать без оглядки.

Раздался взрыв, сущность яростно взревела – ее пронзила сотня талисманов! Вдруг огромная лапа потянулась за Бай Шо и схватила за ногу.

Она упала на землю, наконец узрела облик чудовища, и от ужаса у нее волосы встали дыбом!

Схвативший ее монстр был высотой в шесть чи, по морде его струилась кровь вперемешку с гноем, глаза были отвратительно выпучены. Омерзительное существо совершенно не было похоже на человека! Сзади яростно извивался огромный змеиный хвост, а из тела торчали четыре кривых лапы с огромными когтями, одна из которых держала Бай Шо за ноги. Остальные сбрасывали и разрывали в клочья защитные талисманы.

«Что это за тварь такая?!» – в ужасе подумала девушка и простонала:

– Муму! Помоги!

Не в силах сдерживать страх, Бай Шо закричала.

Это еще больше раззадорило монстра, и он потянул к ней остальные три лапы – чудовище хотело порвать ее на куски!

«Небеса, кажется, я сейчас умру!» – с ужасом подумала она.

От страха Бай Шо зажмурилась. Вдруг раздался громкий рев, и девушка, уже готовившаяся к неминуемой гибели, вдруг взлетела в воздух. Распахнув глаза, она увидела, как откуда ни возьмись появился человек! Он замахнулся и со всей силы ударил монстра в сжимавшую Бай Шо конечность!

Отвратительная морда чудища исказилась от боли, из раненой лапы хлынула кровь. Монстр взревел и бросился в темноту.

Кто-то поймал Бай Шо и сжал в крепких объятиях.

– Учитель! – воскликнул юноша. Он был весь в крови и, похоже, страшно испугался.

Бай Шо окутало приятное теплое дыхание, но из-за пережитого ужаса она не могла перестать дрожать. Однако увидев того, кто сломал монстру коготь, она вытаращила от удивления глаза.

– Ты... Ты! Что ты здесь делаешь?!

– Я... Я... Мне так страшно! Проклятый даос, куда ты меня притащил? У-у-у-у!

Железная Хуа рухнула на колени, кузнечный молот выпал у нее из рук и медленно покатился по земле. Она взвыла, и густой макияж потек от слез.

Чун Чжао гнался за черной тенью, как вдруг она нырнула в стену и исчезла. Юноша практически нагнал ее и тут же почувствовал удар духовного меча – не сильный, но направленный явно в него. Он отскочил назад, едва уклонившись от волны энергии. Не успел он подняться на ноги, как во дворике перед ним вспыхнули огни. Чун Чжао открыл рот от удивления.

Он стоял перед дворцом владыки Ичэна!

Юноша не успел понять, что происходит, а врата во дворец уже распахнулись, и оттуда медленно вышел заместитель главнокомандующего Учжао. Это он вчера приветствовал бессмертных и демонов у городских ворот.

– Кто осмелился вторгнуться во дворец?!

В руках Учжао сверкал смертоносный меч – он шагнул вперед и, взмыв в воздух, приземлился в трех шагах от Чун Чжао.

– Последователь школы бессмертных?

Учжао был невысок. По щеке его от уголка губ до брови тянулся уродливый шрам.

– Чун Чжао с Туманного острова приветствует генерала Учжао, – отозвался Чун Чжао и тут же поклонился.

– Туманный остров? Я и подумать не мог, что у крошечной пограничной школы может быть такой ученик, как ты. – Учжао окинул Чун Чжао долгим взглядом. – Я не успел оценить твои навыки. Чего, парнишка, силы свои скрываешь?

– Ваньбэй^[170] не смеет.

– Не нужно прикидываться дурачком. Ты смог выдержать мою атаку. Подозреваю, что твои навыки не хуже, чем у этих бестолочей – Бэйчэня и учеников Поднебесья. Но неужели ты думаешь, что, даже обладая уникальными навыками, ты можешь творить в Ичэне все что угодно? Сколько у тебя жизней, раз ты осмелился ворваться ночью во дворец владыки Ичэна? – холодно спросил Учжао.

– Генерал, прошу простить меня. Чун Чжао не желал оскорбить его величество. Я обнаружил присутствие злого духа и преследовал его. Он скрылся в покоях владыки Ичэна, и потому...

– Вздор! О каком злом духе ты говоришь?! – грубо перебил юношу Учжао. – Ты выдумал это, чтобы пробраться во дворец и отыскать сердцевину древа Утун!

– Генерал, у Чун Чжао и в мыслях не было...

– Бессмертные – самые коварные. Послушай-ка, что я тебе расскажу: тысячу лет назад владыка Небесного Царства – его величество Мугуан – создал под Ичэном блокирующую души печать, чтобы защитить местных жителей. Печать эта не только блокирует духовные силы бессмертных и демонов, но и изгоняет нечисть. Если в Ичэне появится злой дух, печать под городом издаст предупредительный сигнал и уничтожит зло. Так что забудь о существовании злых духов! Никто не сможет проникнуть в мой город!

Чун Чжао молча нахмурился.

Печать установил его величество Мугуан, она блокировала духовные силы всех демонов и бессмертных, но не богов. Также она могла убивать зло. Печать оберегала город, а значит, здесь не должно было водиться злых духов. Неужели Чун Чжао почувствовал что-то не то?

– Поскольку город защищает печать Мугуана, Чун Чжао, вероятно, обознался. Я не собирался никого оскорблять. Прошу прощения у генерала.

– Продолжай поиски сердцевины древа Утун и впредь будь внимательнее. Если снова посмеешь проникнуть во дворец владыки Ичэна, так просто не отделаешься, – холодно фыркнул Учжао.

Ворота с грохотом захлопнулись перед носом Чун Чжао. Он собирался вернуться к себе, как вдруг рядом с ним кто-то приземлился.

– Шисюн!

К Чун Чжао подбежала обеспокоенная Эр Юнь.

– Что стряслось? Зачем ты пришел ко дворцу один в столь поздний час?

– Ничего, не бери в голову, – покачал головой Чун Чжао.

Бамбуковая флейта на его груди молчала, и злой силы он больше не чувствовал. Взглянув на величественный дворец, Чун Чжао развернулся и ушел вместе с Эр Юнь.

– Бай-даочжан, что вы здесь делаете?

Голос принадлежал Минсиню. Он выбежал навстречу Бай Шо вместе с учениками Поднебесья. В тот же миг железная Хуа словно одеревенела, и у девушки закружилась голова от перенапряжения.

«О нет! Они не должны понять, что Фань Юэ не обычный ученик!» – лихорадочно думала она.

Бай Шо посмотрела на залитого кровью Фань Юэ и быстро дернула его за рукав.

– Муму! Прячься скорее!

Юноша не хотел отпускать руку Бай Шо. Однако увидев, что хозяйка встревожена, он неохотно превратился в лиану и обвил ее запястье. Железная Хуа вскрикнула от удивления. Бай Шо приложила палец к губам и попросила:

– Сяомэй, не говори никому, что Муму здесь!

Хуа Хун активно закивала.

– Что происходит?!

Вспыхнул луч света, и перед Бай Шо возникли Наньвань и Бэйчэнь. Они же только что были в гостинице!

Бэйчэнь злобно смотрел на Бай Шо. Когда Наньвань понял, что весь шум – из-за нее и железной Хуа, выражение его лица также изменилось – прищурившись, он пристально на них посмотрел.

«Разве даос не отдыхал в своей комнате? Как он здесь оказался? Неужели он узнал настоящее местонахождение сердцевины священного древа, а ему просто солгал?»

Встретившись взглядом с Наньванем, Бай Шо сразу поняла: он думал, что даос пошел искать сердцевину. Как же несправедливо!

– Господин! Как хорошо, что вы здесь! Там чудовище! К счастью, вы пришли и отпугнули его!

Бледная как мел Бай Шо заковыляла к Наньваню.

– Чудовище? – удивился Наньвань. – Какое чудовище?

– Тело у него человеческое, но вместо рук и ног – четыре лапы! И огромный хвост! И ужасно уродливая морда! – затараторила Бай Шо, активно жестикулируя.

«Что за вздор?!» – подумал Наньвань.

– Насколько мне известно, среди демонов таких сущностей не водится, – спокойно заметил Бэйчэнь.

Наньвань с подозрением смотрел на Бай Шо – он ей не верил.

– Это правда! – воскликнула девушка. – Если сомневаетесь, спросите Хуа-сяомэй! Она тоже его видела! Чудовище чуть меня не сожрало!

Наньвань посмотрел на Хуа Хун – та активно закивала.

– Нечистая сила! Это точно злой дух!

– Вздор! Печать Ичэна защищает город от злых духов! Откуда им взяться?! – перебил Бай Шо Наньвань. – Кроме того, я не чувствую злой ауры.

– Я говорю правду! Он только что был...

Не успела Бай Шо договорить, как Бэйчэнь собрал в ладони сгусток энергии и запустил воздух – на улице стало светло как днем. Мало того, что бессмертные не ощущали никакой злой силы, так на земле не осталось ни сломанного когтя, ни крови!

Бай Шо забыла, как дышать. Она с силой протерла глаза, ошеломленно глядя на место бойни.

«Что все это значит?!» – в панике думала она.

Бай Шо и Хуа-сяомэй обменялись растерянными взглядами.

В городе действительно есть подавляющая силы печать. Если она блокирует силы Наньваня и Бэйчэня, что говорить о злых духах? Если бы появился такой дух, печать бы всех оповестила.

«Но если это чудище не злой дух, тогда что?!» – недоумевала Бай Шо.

– Что только что произошло? Почему ты замолчал, даос? – спокойно спросил Бэйчэнь.

– Ни... Ничего... Может, мне привиделось, – хмуро отозвалась Бай Шо. Хуа Хун хотела вмешаться, но девушка незаметно потянула ее за рукав. За исключением их троих, монстра никто не видел, вот последователи великих школ бессмертных и не поверили ей. В Ичэне точно что-то появилось – Наньвань и Бэйчэнь чувствовали колебания злой духовной силы. Они добрались до дворца владыки Ичэна, но никого не обнаружили. Странные дела творились в этом городе!

Бай Шо была лишь полубессмертной, лучше бы ей не совать нос куда не следовало. Если с А-Чжао все хорошо, она уж как-нибудь перетерпит эти два дня, а затем как можно скорее отвезет Хуа Хун и Фань Юэ в Наньхай.

– Привиделось? – нахмурился Бэйчэнь. Он явно чувствовал колебания энергии, но, прибыв сюда, не нашел никого, кроме пары полубессмертных.

– Время позднее. Почему даос не отдыхает в гостинице? – Бэйчэнь развернулся к Наньваню. В его взгляде читался насмешливый вопрос: «Похоже, ученики Поднебесья узнали, где сердцевина священного древа?»

Наньвань изменился в лице. В сердцах он проклинал Бай Шо за неблагодарность и за то, что ее поведение вызвало у Бэйчэня подозрения.

Бай Шо потянула железную Хуа к себе, ее наклеенные усы дрожали.

– Господин Бэйчэнь, вы неправильно поняли. Нижайший слуга вышел вместе с сяомэй прогуляться под луной, ведь ее серебристый свет прекраснее чистейшего горного ручья.

«Я сбежала, но Наньвань поймал меня. Если я вызову у Бэйчэня подозрения, у меня могут начаться серьезные неприятности», – размышляла Бай Шо.

Хуа Хун застенчиво улыбнулась и подмигнула.

– Да, бессмертный Бэйчэнь. Я вышла с Бай-даочжаном насладиться луной. Может, желаете присоединиться к нам?

С этими словами она уверенно двинулась к Бэйчэню, и с каждым шагом с ее лица осыпались остатки пудры. Бэйчэнь с ужасом отпрянул.

– Не думаю. Делайте что хотите.

Не задавая больше вопросов, он обратился в поток света и исчез.

Снаружи остались только ученики Поднебесья. Наньвань посмотрел на Бай Шо.

– Лунный свет в самом деле прекрасен. Даочжан желает продолжить наслаждаться луной?

Бай Шо быстро замахала руками и зевнула.

– Слишком поздно, слишком поздно! Я смогу насладиться ею в следующий раз, в другой день. Господин, нам лучше вернуться и отдохнуть.

– Даочжан, вы не бессмертный и вряд ли знаете, что духовное оружие высшего уровня можно использовать только в том случае, если оно признает своего хозяина. Даже если его получит кто-то другой, в его руках оно окажется обычной деревяшкой, – спокойно сказал Наньвань.

Но, похоже, Бай Шо не поняла его предупреждения.

– Хорошо. Покорный слуга запомнил, – смиренно сказала она.

– Запомни это как следует.

Наньвань тихо фыркнул и исчез с порывом ветра.

Ученики окружили Бай Шо и Хуа Хун, вежливо приглашая их вернуться на постоялый двор.

В гостинице Хуа Хун хотела пойти за Бай Шо в комнату, но дверь снова захлопнулась прямо перед ее носом.

Раздраженно сжимая молот, женщина сползла спиной по стенке, злобно цокая языком, утирая размазавшуюся косметику с лица и приговаривая:

– Тц-тц! Проклятый даос! Реку перешел, а мост разрушил!^[171]

Когда дверь закрылась, Фань Юэ вновь принял человеческий облик.

Бай Шо осмотрела его с головы до ног.

– Муму, подойди и покажи хозяйке, где ты ранен.

Фань Юэ лишь покачал головой и молча стянул окровавленную рубаху.

– Хозяйка, это не моя кровь.

Бай Шо вытаращила глаза.

– Не твоя? Тогда чья?

– Меня задержали у постоялого двора.

– Кто? У него тоже четыре лапы и большой хвост?

Фань Юэ покачал головой.

– Нет, он был похож на человека. Ночью было слишком темно, и я не смог его разглядеть. Но существо, остановившее меня, не было разумно, и его духовная сила была слабой.

– Где оно сейчас? – тут же спросила Бай Шо.

– Исчезло.

– Что значит «исчезло»? Убежало?

Виновато нахмурившись, Фань Юэ сказал:

– Я переживал за хозяйку, поэтому использовал немного больше своих сил и... Разорвал его на куски.

Теперь стало понятно, почему Фань Юэ был весь в крови.

У Бай Шо сердце чуть не остановилось. Если бы ученик не был похож на глупого и послушного мальчишку, она бы подумала, что он давно вернул себе память и просто разыгрывал ее!

– Забудь! Я рада, что с тобой ничего не случилось! Этот город ужасно странный. Когда твой шибо уедет, мы немедленно вернемся в Наньхай!

Бай Шо легла на кровать и замерла.

– Спать хочу! Просто с ног валюсь...

– Хозяйка, спи, а я буду за тобой присматривать.

Фань Юэ пододвинул к постели маленький деревянный табурет и сел рядом.

– Мой дорогой ученик...

Бай Шо так устала, что еще долго ворочалась с боку на бок. Засыпая, она что-то бормотала себе под нос. Наконец она провалилась в глубокий сон и позволила телу расслабиться. Но один вопрос волновал ее даже во сне: как Хуа Хун умудрилась своим молотом сломать монстру коготь?

Может, она родилась с огромной силой или была безмерно храброй – кто знает? Хуа Хун была способна защитить их от чудовищ. Бай Шо даже показалось, что железная Хуа вела себя не как полубессмертная. Может, она бессмертная? Или демон?

А Хуа Хун сидела под дверью и подслушивала разговор между даосом и его учеником, отстраненно глядя в пустоту и постукивая пальцами по молоту.

Во дворце владыки Ичэна царила звенящая тишина. Вдруг из тени кто-то вышел. Он ступал уверенно, точно знал каждый закоулок.

Внезапно комнату осветила вспышка от духовного меча.

– Кто идет?!

Учжао двумя руками сжимал длинный меч – лицо его оставалось спокойным, но даже так он выглядел устрашающе. Увидев того, кто посмел нарушить покой во дворце, он ошеломленно вытаращил глаза, быстро убрал меч, благоговейно сложил руки и поклонился. На его суровом лице все еще читалось удивление.

– Ваше высочество, вы вернулись!

– Дядя Учжао, когда я уходила, то ясно сказала, что меня больше ничто не связывает с Ичэном. Нет необходимости называть меня «ваше высочество», – раздался в ответ холодный голос.

Учжао помрачнел.

– Но ваше высочество...

– Откуда в Ичэне злые духи? Неужели ты не заметил?

– Злые духи, – Учжао еще больше удивился. – Невозможно! Печать активирована, в городе не может быть злых духов!

Женщина окинула Учжао ледяным взглядом. Затем медленно подняла руку и бросила на пол сломанный коготь. Учжао побледнел и стыдливо потупился.

– Я больше не жительница Ичэна, и все, что здесь происходит, меня не касается. В городе собрались отпрыски бессмертных и демонов. Мне до сих пор неведомо, как владыка позволил Цзиньяо провести тут военное пиршество. Неважно, чего он добивается. Но Ичэн не выдержит, если бессмертные и демоны устроят тут бойню. Береги себя!

Развернувшись, женщина собралась уйти.

– Ваше высочество! Разве вы не видели его величество?

Женщина остановилась, но не оглянулась и ничего не ответила. Она молча ушла. Учжао поднял сломанный коготь – лицо его вытянулось, и он поспешил вон.

Глубоко под землей в подвалах дворца на земле сидел владыка Ичэна. Когда Учжао переступил порог его убежища, он открыл глаза.

– В чем дело?

– Ваше величество, ее высочество вернулась.

Владыка ничего не ответил.

– Ее высочество нашла вот это.

Учжао протянул сломанный коготь, и правитель нахмурился.

– Владыка, это слишком рискованно. Поскольку принцесса вернулась, почему бы нам не...

Поймав пронзительно-ледяной взгляд своего господина, Учжао замолчал на полуслове.

– От нас отвернулись все Три Царства. Тысячи лет мой народ страдал... Это наш единственный шанс... Это единственный шанс и для Юн-эра...

Владыка медленно повернул голову. Неподалеку в луже крови спало чудовище с человеческим телом, змеиным хвостом и четырьмя когтистыми лапами. На одной из лап не хватало когтя.

Бай Шо проснулась далеко за полдень – она как следует отдохнула и теперь чувствовала себя гораздо бодрее.

Девушка думала пойти с Фань Юэ вниз поискать какой-нибудь еды, но на выходе из комнаты ее поймал угрюмый Наньвань.

– Доброе утро, господин! – лучезарно улыбнулась Бай Шо, как будто прошлой ночью ничего не произошло.

Наньвань молча развернулся и пошел вниз. Бай Шо поспешила за ним.

– Господин, удалось найти то место? – тихо спросила она.

– Нет.

– Господин, нет нужды торопиться, давайте сначала поедим...

Наньвань холодно взглянул на Бай Шо.

– Бэйчэнь покинул гостиницу ранним утром. Если мы задержимся, как думаете, кто первым доберется до сердцевины? Он или мы?

От возмущения Бай Шо аж поперхнулась.

– Дело важное, дело важное! Не так уж я и голоден, честно говоря.

Она виновато улыбнулась и вдруг учуяла запах курятины.

Облизав жирные губы, Хуа Хун сказала:

– Хочешь? – И покрутила ножкой у носа Бай Шо. – Это тебе.

– Хочу-хочу-хочу! – Девушка схватила угощение и, уплетая на ходу сочную курочку, побежала за Наньванем.

Раз Хуа Хун никто не прогнал, она тоже пошла следом.

На выходе с постоялого двора Бай Шо даже вскрикнула от удивления. На улицах было полно людей!

Ичэнцы – и мужчины, и женщины – отличались высоким ростом и острыми чертами лица. Кожа у них была загорелая – вероятно, из-за того, что солнце здесь светило очень ярко. Местные жители совершенно не походили на изящных столичных господ.

Вдруг Бай Шо увидела, что им навстречу идет Минсинь с толпой учеников – выглядели они уставшими, под глазами у всех залегли глубокие тени.

– Нашли? – спросил Наньвань.

– Брат, мы обыскали все гробницы, но не было ни одной, которая называлась бы «Гробницей чужеземца», – доложил Минсинь.

Он перевел взгляд на Бай Шо, явно выражая свои сомнения касательно ее предсказания.

Наньвань нахмурился и тоже посмотрел на Бай Шо. Она быстро сказала:

– Господин, вероятно, гробница эта секретная! Как мог Цзиньяо шэнь-цзюнь спрятать такую ценную вещь на видном месте? Господин Минсинь, вы спрашивали местных об этой гробнице?

Закатив глаза, Минсинь окинул взглядом толпу прохожих.

– Не собираюсь я с ними говорить. Они шарахаются от нас, как от прокаженных.

Бай Шо тоже обратила внимание на поведение ичэнцев – на улице было многолюдно, но большинство горожан обходили постоялые дворы стороной – никто не хотел оказаться рядом с бессмертным или демоном.

– Время летит, осталось всего полтора дня, а мы не нашли даже первый фрагмент. Бай-даочжан, вы правда не знаете, где находится гробница? – раздраженно спросил Наньвань.

– Честное слово! Господин, ваш покорный слуга не видел этого.

– Если даос бесполезен, зачем бэнь-цзюню сохранять твою... – проговорил Наньвань ледяным голосом, но осекся.

Сердце Бай Шо бешено колотилось от страха. Она потребовала у учеников Поднебесья огромное количество духовных жемчужин и сейчас, глядя на Наньваня, понимала, что ее кончина от его руки – лишь вопрос времени.

Не успела она выдумать оправдание, как вдруг в ворота постоялого двора вбежали двое, а за ними – ичэнка.

– Здесь ли бессмертный владыка Бэйчэнь?!

«А-Чжао! И Эр Юнь-шицзе!»

Чун Чжао держал на руках ребенка – вбегая в гостиницу, он не заметил стоящую среди учеников Поднебесья Бай Шо.

А она узнала бы этих двоих из тысячи и чуть не подавилась куриной ножкой.

«После стольких поисков я наконец нашла его!» – ликовала девушка.

Бессмертные строго соблюдают иерархию. Когда в гостиницу, в которой жили ученики лучших школ Трех Царств, без спросу ворвались два чужака, их тут же остановили. Путь им преградил бессмертный ученик, который прошлой ночью пытался угодить Наньваню.

– Как смеешь ты вторгаться сюда?! – воскликнул Шоуань^[172] из школы Бесконечности.

– Шисюн, этот мальчик серьезно болен! Я слышал, что ученики Куньлуня сильны во врачевании. Пожалуйста, попроси бессмертного владыку Бэйчэня помочь ему! – Рядом с Чун Чжао стояла ичэнка и умоляюще смотрела на Шоуаня.

Тот взглянул на ребенка – и правда ичэнец. Лицо малыша было сине-фиолетовым, он с трудом дышал.

Шоуань с отвращением посмотрел на его мать, а затем и вовсе отвернулся.

– Шисюна здесь нет, можете идти.

– Шисюн...

– Как ты меня назвал? Прекращай строить из себя дружелюбного. Бэйчэнь-шисюн ищет сердцевину священного древа. У него нет времени на какого-то ученика из низкосортной школы. Не говоря уже о том, чтобы тратить силы на спасение ичэнцев.

– Ты! – яростно воскликнула Эр Юнь и приготовилась ринуться в бой.

У ичэнки тоже был волевой характер. После того, что сказал Шоуань, она хотела забрать сына из рук Чун Чжао и уйти прочь. Но юноша остановил ее.

– Тетушка, я попробую еще раз, прошу, останься.

Подавив свой гнев, он вновь заговорил:

– Осмелюсь спросить: шисюн, из какой ты школы?

– Шоуань из школы Бесконечности, – прозвучал гордый ответ. Тут Шоуань заметил облака на рукавах Чун Чжао и, фыркнув, продолжил: – А ты, значит, с Туманного острова, что в Восточном море? Триста лет ни один ученик из той школы не принимал участия в пиршестве. И ты, жалкий бессмертный владыка и выскочка, смеешь сравнивать себя со мной, учеником школы Бесконечности?!

– Не смею, бессмертный владыка Шоуань. Но даже если речь идет о другой расе, это все равно жизнь. Поскольку пиршество проводится в Ичэне, бессмертные Небесного дворца, должно быть, желают, чтобы мы подружились с ними. Если мы им не поможем, Цзиньяо узнает об этом и обвинит нас в бессердечности.

– Ты!

В гостинице собралось много бессмертных, и все смотрели на Шоуаня. Чун Чжао оскорбил его, и тот, конечно же, еще сильнее разозлился. Но грубить больше не посмел.

– Если бессмертного владыки Бэйчэня здесь нет, прошу, скажите, где он!

Стоящий снаружи Наньвань прислушивался к шуму, но ему было не до этого – он не хотел тратить время и вмешиваться. Он уже собирался развернуться и уйти, как вдруг Бай Шо схватила его за край одежды.

– Господин, это отличная возможность!

Наньвань озадаченно уставился на нее, и девушка быстро продолжила:

– Этот больной мальчик – возможность.

Наньвань сразу понял, что Бай Шо имела в виду.

Гробница чужеземца. Вероятно, там похоронен некогда важный и влиятельный ичэнец. И местная женщина должна что-то об этом знать. Если спасти ребенка, они смогут получить информацию о гробнице.

– Раз Бэйчэня здесь нет, попробую я... – раздался голос у самого входа.

Все обернулись и увидели Наньваня с учениками Поднебесья.

– Господин Наньвань!

Бессмертные почтительно расступились.

Чун Чжао обернулся и онемел от удивления. Он смотрел на того, кто стоял за спиной Наньваня, и не верил своим глазам. Это была Бай Шо! И она ему даже подмигнула!

Значит, флейта не соврала – она в самом деле была в Ичэне!

Как же Чун Чжао хотелось поймать эту негодницу и как следует поколотить! Но тут он увидел юношу – он держал Бай Шо за руку и, чуть высунувшись из-за ее плеча, пристально смотрел на Чун Чжао.

Взгляды их встретились. Выражение лица Чун Чжао тут же изменилось, и он невольно крепче прижал к груди ребенка.

«Хозяин дворца Ясной луны! Что он делает рядом с А-Шо?!» – в панике подумал Чун Чжао.

Несмотря на то что лицо Фань Юэ было другим – более юным и наивным, – Чун Чжао узнал его с первого взгляда.

– Позвольте!

Наньвань шагнул вперед и нащупал пульс мальчика. Ичэнка тревожно взглянула на бессмертного, но в глазах ее теплилась надежда.

– Странно, – спокойно заметил Наньвань и посмотрел на женщину. – Он занимался совершенствованием?

У ичэнцев смешанные родословные. Они по природе своей крепки и выносливы, но практиковаться в совершенствовании бессмертия не могут. Однако в теле этого ребенка пульсировала пусть и слабая, но духовная сила.

– Нет, – тут же замотала головой ичэнка. – Ичэнцы никогда не занимались совершенствованием.

– Энергия в его теле растет, что говорит об обратном. Не волнуйтесь, я поделюсь с ним силой бессмертного, чтобы умерить хаотичный поток, – сказал Наньвань, собираясь прикоснуться к малышу, но Чун Чжао резко остановил его.

– Бессмертный владыка Наньвань, ичэнцы не могут заниматься совершенствованием. Боюсь, ребенок этот сбился с пути. Куньлунь силен в медицине, почему бы не найти Бэй...

– Послушай, ты, ученик с Туманного острова! Он знает, что делает! Это большая радость, что шисюн готов помочь несчастному ребенку! – воскликнул Минсинь. Он сердито оттолкнул Чун Чжао и передал мальчика Наньваню.

– Школа Куньлунь славится своими навыками, это бесспорно, но ученики Поднебесья не уступают тамошним лекарям.

Наньвань равнодушно взглянул на Чун Чжао и, прикоснувшись к ребенку, пустил в его тело поток духовной силы.

Мальчик тихо застонал и открыл глаза.

– Мама...

– Дитя мое!

Женщина обняла сына, и Чун Чжао вздохнул с облегчением.

Но не успели все как следует обрадоваться, как вдруг ребенок весь покраснел, глаза его вспыхнули алым огнем, он пронзительно завопил на руках у женщины, и тело его начало покрываться пятнами.

– Что ты наделал?! – закричала ичэнка, крепко прижимая к себе ребенка.

– Как это возможно?! – ужаснулся Наньвань.

Как так получилось, что своей силой он не помог, а навредил мальчику?!

– Я знала, что от вас не дождешься помощи!

Ичэнка в ярости стукнула кулаком по столу, и тот разлетелся в щепки.

Всем известно, что ичэнцы наделены невероятной силой – и теперь бессмертные увидели это собственными глазами. Если такая мощь скрывалась в теле женщины, что говорить о мужчинах? Бай Шо взглянула на изломанный стол и задрожала.

Прижимая к себе сына, ичэнка выбежала наружу – глаза покраснели от слез и негодования. На шум сбежалась толпа.

– Муму! Останови ее! Минсинь, скорее, заблокируй двери! Никого не пускать! – вдруг закричала Бай Шо.

Ичэнцы ненавидят бессмертных и демонов – если возникает конфликт, вероятно, все закончится очень плохо.

Фань Юэ решительно исполнил приказ Бай Шо и мигом остановил женщину. Минсинь растерялся, но, увидев, что Наньвань не противится, быстро повел группу учеников, чтобы задержать ичэнцев и не позволить им ворваться в гостиницу.

– Пустите! Вы что наделали?!

– Госпожа! Что с Ху-эром?!

Горожане прекрасно знали друг друга и очень переживали за сына ичэнки.

– Послушайте! Этот мальчик тяжело болен! – крикнула Бай Шо в толпу, затем развернулась и подошла к матери. – Тетушка, позвольте взглянуть.

– Не трогай моего сына! Я никому из вас не верю! – огрызнулась ичэнка, сердито глядя на Бай Шо.

– Вот-вот! Мать Ху-эра не будет доверять этим бессмертным! Прочь с дороги! Пустите нас!

Толпа ичэнцев кипела от злости и яростно сопротивлялась ученикам Поднебесья.

Вдруг мальчик начал выворачиваться из рук матери. Она не смогла его удержать, и малыш бросился к Бай Шо.

– Сынок! – крикнула ичэнка и попыталась снова поймать его.

Воспользовавшись моментом, Бай Шо шагнула навстречу ребенку, разжала ему рот и бросила туда пилюлю.

– Что ты ему дала?! – взревела ичэнка и озлобленно оттолкнула девушку.

Она навсегда запомнит силу ее удара.

– Муму! Помоги!

Фань Юэ оттащил ичэнку и заслонил Бай Шо.

Чун Чжао уже думал вмешаться, как вдруг ошеломленно застыл на месте.

«Муму? Разве это не хозяин дворца Ясной луны?» – недоумевал он.

Он чувствовал, что у этого юноши очень слабая духовная энергия и нет ни намека на ту божественную силу, которую Чун Чжао ощутил на острове Огня и льда.

«Что происходит?»

– Тетушка, не нужно волноваться! Успокойтесь! Взгляните на сына! – пискнула Бай Шо, выглядывая из-за плеча Фань Юэ.

Ичэнка тут же посмотрела на мальчика и убедилась, что он совершенно спокоен – глаза его больше не пылали кровавым огнем, и с кожи сошли алые пятна. Увидев это преображение, горожане затихли.

Мальчик изумленно уставился на ичэнку.

– Мама?..

Вдруг он покачнулся и без чувств упал в ее объятия. На этот раз дыхание его выровнялось и личико порозовело.

– Вы спасли моего сына! – с облегчением воскликнула ичэнка и бросилась к Бай Шо. – Даочжан, вы спасли моего сына...

Фань Юэ холодно смотрел на мать, а та выглядела пристыженной и боялась даже шелохнуться.

– Муму. – Бай Шо похлопала Фань Юэ по руке и быстро шагнула вперед. Она проверила дыхание мальчика и с облегчением сказала: – Все в порядке, он просто устал. С ним все будет хорошо, а сейчас ему нужно отоспаться.

– Благодарю даочжана, – поклонилась женщина. – Даочжан, скажите, чем болел Ху-эр?

Бай Шо подняла на нее растерянный взгляд и спросила:

– Тетушка, что Ху-эр сегодня ел?

Ичэнка ошеломленно уставилась на Бай Шо.

– С утра он выпил воды и съел немного фруктов.

– Фруктов? Каких фруктов?

– Осенний плод цикады. Он ест его каждый день...

Осенний плод цикады обладает очень слабой духовной энергией. Ичэнцы давно им питаются, и ни у кого никогда не возникало проблем со здоровьем.

Бай Шо взглянула на мальчика – у него было крепкое телосложение, но при этом он считался слабым ребенком. Вероятно, он не смог переварить духовную энергию фрукта, она начала копиться в его теле и нарушила баланс сил бессмертного и демона.

Бай Шо дала ему пилюлю для «очищения сердца», способную растворить духовную энергию, – она случайно вычитала об этом лекарстве на Туманном острове. Когда местные ученики ее обижали, девушка поначалу думала угостить их слабительным, а потом изготовила эту пилюлю. Ее компоненты просты и доступны, да и действует она лишь на полубессмертных. Если пилюлю проглотит бессмертный владыка, с ним ничего не произойдет.

Если бы Бай Шо не узнала симптомы, взглянув на тело мальчика, то даже не вспомнила бы про это снадобье.

– Тетушка, в осеннем плоде цикады есть духовная энергия. Если Ху-эр слаб, ему будет непросто ее усвоить, и она начнет накапливаться в его теле. Пусть немного подрастет и окрепнет. Тогда он снова сможет есть этот фрукт.

Ичэнка несколько раз кивнула.

– Это все моя вина. Я каждый день кормила Ху-эра этим фруктом, чтобы он стал здоровым и сильным, но не думала, что это только навредит ему.

Прижимая мальчика к себе, она поклонилась Бай Шо.

– Простите, даочжан, за мою грубость...

– Ничего-ничего! Все в порядке, – ответила Бай Шо. Она подняла склонившуюся в поклоне женщину и с невинным выражением лица посмотрела на ичэнцев. – Глядите сколько шума подняли! А толку-то?

Женщина поспешно крикнула:

– Все в порядке, ступайте! Ху-эр объелся фруктов! Спасибо даочжану за помощь!

Ичэнцы, увидев румяное лицо мальчика, облегченно вздохнули и разошлись по своим делам.

Когда толпа рассеялась, ичэнка обратилась к Чун Чжао.

– Спасибо тебе, бессмертный, что привел меня сюда.

Выражение лица Чун Чжао чуть смягчилось.

– Я рад, что с ребенком все в порядке.

Он мельком взглянул на Бай Шо – она уже собралась ему подмигнуть, но Чун Чжао отвернулся, словно не узнал ее.

«Что такое?» – недоумевала девушка.

Она растерянно глядела в спину Чун Чжао, а затем краем глаза увидела Наньваня – он подошел к ней, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

«Плохо дело! Я совсем забыла о нем!»

Она поговорила с женщиной и хотела обратиться к Чун Чжао, но совершенно проигнорировала Наньваня!

Бай Шо была сметливой девушкой. Она быстро сказала:

– Тетушка, могу я кое о чем у тебя спросить?

Женщина удивилась.

– О чем же? Даочжан, прошу, говорите.

Бай Шо уже открыла рот, чтобы задать важный вопрос, но ее перебил Наньвань.

– У мальчика выдалось тяжелое утро, пусть госпожа ступает домой. Об остальном поговорим после.

Ученики застыли в удивлении.

– Да, Ху-эру нужно домой. Я дам ему целебную пилюлю – с ней ему станет гораздо лучше!

– Ну... – Женщина окинула настороженным взглядом учеников из Поднебесья и нерешительно сказала: – Спасибо вам, бессмертные, за вашу доброту. Господин Чун, сможете проводить меня обратно? Я вам очень благодарна.

Ученики Поднебесья были добры к ней, но в их взглядах читалось презрение. Настоящая озабоченность была лишь в глазах Чун Чжао и Бай Шо. Женщина была уроженкой Ичэна, и хотя именно Бай Шо спасла ее сына, ей не очень хотелось лишний раз связываться с бессмертными.

Увидев, что Наньвань нахмурился, Бай Шо взяла Чун Чжао за руку и сказала:

– Тетушка, не волнуйтесь. Школа Поднебесья тесно дружит со школой Туманного острова! Господин Чун – старый друг Наньваня-шисюна! Верно, господин Чун?

На ладони Чун Чжао Бай Шо быстро нарисовала иероглиф «у»^[173] и подмигнула ему. Чун Чжао, отбросив все сомнения, кивнул.

– Да, тетушка, не переживайте.

Ичэнка нерешительно посмотрела на Бай Шо. Наньвань спокойно сказал:

– Минсинь, оставайся с учениками в гостинице. Я сопровожу господина Чуна и вернусь.

– Да, шисюн.

Понимая, что Наньвань твердо решил ее проводить, женщина наконец согласилась.

– Простите за беспокойство.

Чун Чжао забрал ребенка из ее рук.

– Идем, тетушка.

Они шли на север, Наньвань не отходил от ичэнки, а Чун Чжао с ребенком на руках следовал за ними. На некотором расстоянии от них шла Эр Юнь. Как ни удивительно, эта гордая девушка, всегда недолюбливавшая Бай Шо, вела себя предельно тихо. Она наверняка узнала бывшую лекарку Туманного острова в мужском обличье, но ни разу не взглянула в ее сторону.

Из-за Наньваня Бай Шо не могла заговорить с Чун Чжао, и он тоже демонстративно не обращался к ней. Девушка понимала, что рассердила А-Чжао, войдя в Ичэн, и потому всю дорогу покорно плелась за ним, не поднимая головы.

Фань Юэ шел чуть поодаль от Бай Шо – он так хотел подойти и порадовать хозяйку, чтобы она улыбнулась и перестала грустить. Но, взглянув разок на Чун Чжао, он сдержался. Так и шел сзади, насупившись, с лицом как у ревнивой женушки.

Железная Хуа, прищурившись, с подозрением наблюдала за своими спутниками. Оглянувшись по сторонам, она вдруг хитро улыбнулась, словно заметила что-то необычное.

Вскоре все прибыли в самый северный конец города. Стены всех домов в Ичэне были возведены из глины и земли, и дом ичэнки не был исключением. Однако весь ее двор был уставлен кувшинами, а в воздухе витал такой сильный аромат вина, что сразу становилось очевидно, чем зарабатывала эта женщина.

Когда они вошли во двор, из дома выбежал пьяный старик.

– Сяо Цюгуа!^[174] Чего так поздно-то?! Где мое вино?!

Сяо Цюгуа? Все посмотрели на ичэнку – никто не ожидал, что у нее такое милое имя.

– Вино, вино, вино! Ты только и думаешь, что пить днями напролет! Эх, придется спаивать тебя, пока не помрешь! – сердито заворчала женщина, но при этом мигом схватила кувшин и ловко бросила его старику. – Лови!

– Какая дерзкая! Сяо Цюгуа, запиши на мой счет – потом тебе заплачу!

– Да ты должен мне на сто лет вперед! Даже если будешь до могилы на меня горбатиться, как ломовая лошадь, не сможешь расплатиться!

– Сяо Цюгуа все равно лучше всех, – улыбнулся старик, крепко прижимая к себе драгоценный кувшин, – его спутанные седые волосы встали дыбом от возбуждения.

– Убирайся отсюда! Мне надо позаботиться о Ху-эре!

– Ху-эру нездоровится? – срыгнув, спросил старик. – Что с ним приключилось?

– Живот заболел. Ху-эру теперь лучше – спасибо этому даосу. Ступай обратно в свою могильную пещеру, – сказала женщина и нетерпеливо замахала руками, пытаясь выпроводить старика.

Тот бросил взгляд на мальчишку в руках Чун Чжао и отметил румянец на его щеках.

– Я рад, что с ним все хорошо. Сяо Цюгуа, спасибо за вино!

С этими словами он ушел, пошатываясь и бережно прижимая к себе кувшин. За все время он ни разу не взглянул ни на Наньваня, ни на его учеников. Когда он скрылся из вида, ичэнка унесла ребенка в дом.

– Что ты хочешь знать, даос? – спросила она у Бай Шо. – Как я уже говорила, если это навредит моему народу...

– Нет, нет, тетушка, не волнуйся! Ты наверняка слышала, что мы прибыли в город, чтобы найти части сердцевины древа Утун. Я хотел спросить, тетушка, знаешь ли ты что-нибудь о гробнице чужеземца?

У ичэнки глаза на лоб полезли от удивления.

– О гробнице чужеземца?

Увидев ошеломленное лицо женщины, Бай Шо опечалилась.

«О нет! Неужели ичэнцам неизвестно об этом месте?!» – горестно воскликнула она про себя.

– Тетушка когда-нибудь слышала об этом месте?

– Никогда не слышала, – покачала головой ичэнка.

Увидев горькое разочарование на лице Бай Шо, женщина почувствовала укол вины.

– Тихо, спокойно, все хорошо, – пробормотала себе под нос Бай Шо. Она почувствовала на себе пронзительный взгляд Наньваня, но не обернулась.

«Мы столько сил и времени потратили – и все впустую! Старший ученик Поднебесья точно с меня шкуру живьем сдерет!» – в отчаянии думала девушка.

– Раз госпожа не знает, мы пойдем...

Наньвань молча развернулся и ушел, еле сдерживая гнев.

– Господин, постойте! Подождите меня! – крикнула Бай Шо и побежала вслед за ним. Вдруг она обернулась и сказала ичэнке:

– Тетушка, следите за сыном! Дети жадные, смотрите, чтобы он тайком не ел осенние плоды цикады!

Заметив, что Бай Шо была искренне напугана, женщина нервно прикусила губу. Поколебавшись еще немного, она окликнула их:

– Постойте!

Все тут же остановились и обернулись к ней. Глядя на Бай Шо, ичэнка сказала:

– Даочжан, вы не из Ичэна и потому не знаете, как мой народ провожает умерших. У нас свои ритуалы и правила.

– Какие правила? – полюбопытствовала Бай Шо.

– Когда ичэнец умирает, имя его вырезается на надгробии, поэтому на всех могилах есть имена. Вот только...

Бай Шо тут же подбежала поближе к женщине.

– Только что?

– На бесплодной горе...

– На бесплодной горе?

– Да. Там стоят три надгробия – единственные, на которых нет имен. Я слышала, что когда возводили Ичэн, они там уже были. Никто не знал, откуда они появились. Кстати, у бесплодной горы есть еще одно название...

– Какое?

– Пещера могил.

«Пещера могил? Это туда она старика послала?» – подумала Бай Шо.

– А тот старик...

Бай Шо указала пальцем в ту сторону, куда он ушел, но там уже никого не было.

– Он хранитель могил на бесплодной горе. И именно там стоят могилы, на которых не написано имен. Возможно, гробница чужеземца, о которой ты говоришь, – одна из них.

– Она точно там! – воскликнула Бай Шо, и лицо ее засветилось от счастья. – Тетушка, как пройти к бесплодной горе?

– О, ее легко найти, – ответила женщина, оглядев свой двор. – Следуй за валяющимися на земле винными кувшинами – их оставляет наш пьянчуга – и точно придешь в нужное место.

«Так просто?» – изумилась Бай Шо.

Она выглянула за пределы двора и увидела кувшины, разбросанные вдоль тропинки.

– Спасибо, тетушка!

– Не стоит. Это моя плата за спасение Ху-эра, – сказала ичэнка. – Но у старика скверный характер. Если пойдешь на гору, не зли его, иначе он ничего не расскажет.

С этими словами ичэнка ушла в дом.

– Господин бессмертный владыка, я же говорил, что это отличная возможность...

Бай Шо с улыбкой обернулась к Наньваню, но тот уже шел по следу из винных кувшинов.

«Какой нетерпеливый!»

Бай Шо сплюнула на землю и проводила взглядом Эр Юнь, которая погналась за бессмертным.

– Шисюн, идем!

Эр Юнь уже скрылась за холмом, но Чун Чжао так и стоял на месте – он явно никуда не спешил. У дома ичэнки остались Бай Шо, Чун Чжао и еще двое.

– Муму, ступай вперед, я догоню! – сказала девушка Фань Юэ, закатив глаза.

Юноша всегда подчинялся приказам Бай Шо. Но сейчас, заметив, что хозяйка никуда идти не собиралась, он тоже замер в ожидании. Взглянув ей в глаза и покачав головой, он твердо сказал:

– Нет! Я буду следовать за даочжаном!

По спине Бай Шо вдруг пробежал холодок, но она побоялась оглянуться.

– Муму, ступай. Хозяйка хочет кое-что сказать твоему шибо, – настойчиво попросила она, подгоняя своего юного ученика.

Фань Юэ поджал губы, настороженно посмотрел на Чун Чжао и не сдвинулся ни на шаг.

– Будь умницей и послушным мальчиком! – строже сказала Бай Шо.

Юноша надулся и обиженно отошел в сторону.

Воспользовавшись возможностью, Бай Шо изо всех сил подтолкнула железную Хуа в сторону Фань Юэ. Хуа Хун чуть не упала лицом в грязь. Она и подумать не могла, что Бай-даочжан такой грубиян!

– А-Чжао!

Отделавшись от надоедливого юного ученика и женщины-кузнеца, Бай Шо обернулась к Чун Чжао, но тот, холодно глядя на нее, сердито проговорил:

– Что происходит? Что ты делаешь в Ичэне! И он...

– Да, да, он теперь такой! – Бай Шо поспешно закрыла Чун Чжао рот и покосилась в сторону Фань Юэ.

Увидев, что маленький ученик понуро стоит к ним спиной, уставившись на пень, она облегченно вздохнула.

– Тише, – понизила голос Бай Шо. – У нас мало времени на объяснения. Позже я тебе все расскажу. Знай только, что он теперь мой ученик. А-Чжао, слушай внимательно – первая часть священного древа спрятана в гробнице чужеземца. Я подозреваю, что она находится на бесплодной горе. Если заполучить этот фрагмент, я узнаю, где оставшиеся два. Пусть этот идиот Наньвань ищет их, и когда все части будут собраны, я помогу тебе... А-Чжао! Что ты делаешь?!

Чун Чжао окутал Бай Шо потоком духовной энергии, и она застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Стоявший неподалеку Фань Юэ вдруг развернулся, бросился к хозяйке и замахнулся на Чун Чжао.

– Муму, прекрати! – в ужасе закричала девушка.

Фань Юэ замер. Он сердито отдернул руку и злобно уставился на Чун Чжао.

– А-Чжао, отпусти меня!

– Разве ты не знаешь, почему я попросил тебя покинуть Туманный остров? – холодно спросил Чун Чжао.

– Знаю, – потупилась Бай Шо.

– Тогда зачем пришла? Три Царства полны опасностей. Как полубессмертная вроде тебя умудряется постоянно вляпываться в неприятности?

Чун Чжао был вне себя от гнева. Он вспомнил о злом духе, которого видел минувшей ночью, и сердце его тревожно сжалось.

– Военное пиршество – честное соревнование между бессмертными и демонами. Это величайшее событие в Трех Царствах. Я должен победить честно. Не вмешивайся.

Глаза Бай Шо покраснели от набегающих слез, она не могла произнести ни слова. Сердце Чун Чжао екнуло от жалости – он слишком хорошо знал свою давнюю подругу. Если бы он обошелся с ней мягче, она, наверное, была бы более послушной.

– Оставайся здесь. Через два дня город откроют. Иди куда хочешь, но на Туманный остров тебе путь закрыт.

Вдруг Чун Чжао резко взглянул на Фань Юэ и сказал:

– Неважно, кто ты. Раз ты рядом с ней, то должен ее защищать.

С этими словами он поспешно убежал прочь.

– А-Чжао! – крикнула Бай Шо, но он не обернулся.

– Бестолочь! Честно победить он собрался. Даже этот идиот Наньвань из Поднебесья играет нечестно! Что говорить о других школах бессмертных! Муму, пожалуйста, освободи меня!

Бай Шо с тревогой посмотрела на Фань Юэ и заметила, что ее юный ученик стоит как статуя.

– Скорее! Чего застыл?!

– А-а... – Фань Юэ пришел в себя и небрежно хлопнул Бай Шо по плечу.

Удар был легким, как перышко, – девушка даже не пошатнулась.

– Сосредоточься, или я тебя защекочу!

Он добавил чуть больше силы.

– Чуть левее! Теперь чуть правее! Опять не туда!

Но ничего не помогало – Бай Шо так и не смогла пошевелиться.

– Воспользуйся духовной силой!

Фань Юэ скривил губы и обиженно сказал:

– Он прав. В городе водятся монстры. Учитель, вы слабы, вам не нужно вмешиваться. – Он уселся на пень спиной к Бай Шо и добавил:

– Он велел защищать вас.

Как ни удивительно, иногда мысли Чун Чжао и Фань Юэ совпадали. Бай Шо перевела взгляд на железную Хуа.

– Хуа...

– Даже не смотри на меня. Я не стану лезть в твои семейные дела.

Хуа Хун вальяжно сидела на траве с травинкой в зубах и откровенно наслаждалась представлением. Встретившись взглядом с Бай Шо, женщина лишь пожала плечами и отвернулась. Бай Шо поочередно зыркнула на своих упрямых попутчиков, раздраженно зарычала и уставилась в небо.

Смеркалось. Среди туч мелькнула вспышка света, и у подножия бесплодной горы приземлился Наньвань. Окинув взглядом винные кувшины, он посмотрел вверх и пошел дальше по тропинке.

Вскоре он оказался на пустыре. Там под открытым небом стояли три одинокие могилы. Недалеко от них притулилась ветхая, крытая соломой хижина. Она практически развалилась – даже не скажешь, сколько веков назад ее построили.

Ичэн казался пустынным городом, но это место было в десять раз пустыннее. Тут не росло даже сорной травы. Наньвань огляделся, собрал в ладони немного энергии и пустил ее вдоль пустоши. Пролетев немного, она растворилась в воздухе. Наньвань так и не смог почувствовать силу священного древа Утун.

Но если его сердцевина в самом деле спрятана здесь, он должен был уловить хоть намек на присутствие духовной энергии. Наньвань нахмурился, не сводя взгляда с надгробий.

Даос сказал, что фрагмент сердцевины спрятан в гробнице чужеземца – может, он в самой могиле? Наньвань подошел ближе. Но как только он коснулся одной из плит, в него с неба полетел поток энергии, вырвавшийся из духовного меча! Удар был невероятной силы – Наньвань увернулся, но его все же зацепило. Он упал на землю и попятился назад.

– Что?!

Атака была слишком мощная! В Ичэне действовала подавляющая силы печать, а у местных жителей духовных сил и вовсе не было. Так кто же тогда напал на него?

– Откуда здесь взялась крыса? Спать мешает...

Из соломенной хижины нетвердой походкой вышел, зевая, пьяный старик. В одной руке он держал кувшин с вином, а другой прикрывал рот.

Наньвань посмотрел на старика, и ему стало как-то не по себе. В доме ичэнки у этого пьянчужки не было даже намека на духовную силу – да и сейчас Наньвань ничего не чувствовал. Но этот удар... Неужели его рук дело?!

– А-а-а, вот и крыска, – протянул старик, глядя на Наньваня, и картинно прикрыл глаза. – Ученик Поднебесья, разве тебя не учили хорошим манерам? Плут, вот ты кто.

Лицо Наньваня застыло, он напрягся еще больше.

– Цяньбэй^[175], вы хранитель могил на бесплодной горе?

– Глупец, зачем задаешь вопросы, на которые и так знаешь ответы?

Старик неторопливо подошел, поднял с земли сухую ветку и провел ею по надгробию.

– Из какой вы школы? Вы бессмертный? – осторожно спросил Наньвань.

– Бессмертный ли я? Или демон? Хе-хе...

Не поднимая век, старик сел у одной из могил, уперевшись спиной о надгробие.

– Да как ты... – возмутился Наньвань, затем немного помолчал, чтобы справиться с гневом, и спокойно продолжил: – Цяньбэй, я Наньвань из школы Поднебесья. Я не желал тревожить предков местного народа. Могу ли я узнать, здесь ли спрятан фрагмент сердцевины священного древа Утун?

– А если и так? Забрать-то его сможешь?

– Раз я прибыл в Ичэн, значит, я могу многое. Иначе зачем напрасно терять время? – В ладони Наньваня появился светящийся энергией меч – лучшее оружие бессмертного.

Печать Ичэна блокировала духовные силы, но уровень оружия она понизить не могла.

Пьяный старик даже головы не поднял.

– Как много крыс, никакого спокойствия.

Вдруг он взмахнул рукой и отправил сильнейший поток духовной силы куда-то в сторону.

Бах!

Удар обрушился на Эр Юнь и Чун Чжао.

Ученики Туманного острова добрались сюда быстрее, чем думал Наньвань. Вот только пьяный старик явно не собирался сдаваться без боя. Если эти двое возьмут на себя инициативу, то сэкономят ему немного энергии...

– Фрагмент здесь! Победите меня – сможете забрать. А если не одолеете – он останется у меня! – сказал старик, окинув хмельным взглядом троих учеников. – Раз вы все собрались здесь, я с радостью взгляну, на что способны восходящие звезды школ бессмертных!

Закончив речь, старик взмахнул рукой и пустил три мощных духовных потока в сторону учеников.

Взошла луна. Фань Юэ развел костер рядом с Бай Шо, чтобы хозяйке не было холодно. Хуа Хун откуда-то достала курицу и протянула к огню сочную ножку.

– Вы только не обижайтесь, но как вам удается так готовить курицу, что запах чувствуется лишь на расстоянии трех ли? Когда я стряпаю, аромат разносится минимум на десять ли! – сказала Хуа Хун, облизнувшись, и принялась поворачивать ножку над огнем.

Юноша поспешно подошел и пристально посмотрел на женщину.

– Ты... Чего на меня уставился?

– Учусь.

– Чему?

– Жарить курицу. Я буду готовить для учителя самую вкусную курицу, – со всей серьезностью в голосе ответил Фань Юэ.

Глядя в сосредоточенное лицо мальчишки, Хуа Хун поперхнулась от смеха. Она так хотела все ему высказать, но сдержалась.

– Очень мило, – похвалила она и похлопала его по плечу. – Хороший ученик! Муму, чему тебя учитель обычно учит? Что самое главное в наших отношениях?

– Спасение жизней, – бегло ответил Фань Юэ, глядя на Бай Шо сверкающими глазами. – Учитель сказал, что самое главное – беречь человеческую жизнь.

Девушка так растрогалась, что чуть не заплакала от умиления. Каждый день она давала наставления Фань Юэ, и теперь глупый юный ученик начал цитировать ее.

– А что еще главнее, а? Преданность! Твой шибо в опасности. Ты понимаешь, что я должна пойти и помочь ему?

Фань Юэ сделал вид, что ничего не услышал, и устремил взгляд куда-то в темноту.

– Ой! – вдруг вскрикнула Бай Шо.

Фань Юэ снова посмотрел на нее. Заметив, что девушка побледнела, он тут же вскочил на ноги.

– Учитель! Что с тобой? – тревожно воскликнул он.

– Больно... – Лоб Бай Шо покрылся испариной, застывшее тело затряслось. – Кажется, той ночью меня ранили...

– Куда?!

Фань Юэ начал обходить Бай Шо, тревожно осматривая ее.

– Вот... – Она указала взглядом на грудь. – Посмотри в моей сумке, там есть лекарство.

Фань Юэ залез в поясную сумку Бай Шо и высыпал на ладонь разноцветные пилюли.

– Какая нужна?

– Б... Белая...

Фань Юэ скормил Бай Шо белую пилюлю. Едва она ее проглотила, как по ее телу заструилась духовная энергия. От боли девушка закусила губу до крови.

– Учитель, что с тобой?!

Фань Юэ был ужасно напуган и не знал, что делать. Он видел, как духовная энергия собралась в шар и устремилась к ее плечам.

Мощный поток разорвал незримые нити, сковывающие Бай Шо. Она упала на грудь Фань Юэ, и ее тут же вырвало кровью. Не успел юноша прийти в себя, как она достала из сумки талисман, мигом нацепила его на себя и со свистом взмыла в воздух.

– Мой дорогой ученик, учитель должен помочь твоему шибо! Жди, я скоро вернусь!

Все произошло так быстро, что даже Хуа Хун не сразу опомнилась.

Какой же у этого полубессмертного острый ум, раз он так ловко со всем справляется? Хуа Хун уставилась на Фань Юэ, который оцепенело стоял на месте, сжимая в кулаке горстку пилюль. Она подошла и утешающе похлопала юношу по плечу.

– Муму, твой хозяин...

Вдруг женщина застыла, глядя, как кровь, оказавшаяся на груди Фань Юэ, начала медленно впитываться в его кожу.

Юноша резко сел на корточки, пилюли рассыпались по земле, а он схватился за голову. Лицо его исказилось от боли.

– Му... – воскликнула Хуа Хун, не зная, чем помочь, но остановилась на полуслове.

Фань Юэ резко распахнул глаза. В них горел демонический огонь, а взгляд стал холодным, как лед.

У гробницы чужеземца в поединке схлестнулись трое бессмертных и пьяный старик. Он использовал вместо меча сухую ветку и без остановки лупил ею учеников, не давая им ни малейшего шанса нанести ответный удар. Когда из ветки в очередной раз вырвались три потока силы, Наньвань и его соперники с Туманного острова повалились на землю.

Чун Чжао, придерживая Эр Юнь, яростно смотрел на старика. Наньваню повезло куда меньше – он рухнул как подкошенный и сплюнул сгусток крови. Очевидно, он был ранен гораздо сильнее.

Старик медленно направился к троице учеников.

Бай Шо спряталась поодаль в траве. Увидев, что Чун Чжао в опасности, она собралась броситься ему на помощь, но пара рук закрыла ей рот и утащила в укрытие.

Она обернулась и увидела знакомые лица: одно было покрыто толстым слоем пудры, а второе не сулило ничего доброго. Хуа Хун и Фань Юэ!

«Я же только прибыла сюда! Как они так быстро меня догнали?!» – подумала Бай Шо.

Сердитый взгляд молодого ученика заставил ее почувствовать себя ужасно виноватой. Но не успела она и слова сказать, как Хуа Хун снова зажала ей рот и сказала глубоким низким голосом:

– Тише, не двигайся! Все скопище бессмертных и демонов, прибывших в Ичэн, – не ровня этому могильщику! Что уж говорить о вас, кучке идиотов.

Бай Шо в ужасе оттолкнула руку Хуа Хун.

– Да кто он такой? Кто в Ичэне может обладать такой силой? И почему его так трудно одолеть?

– Ты знаешь Жун Сяня и Чан Линлун? – потупившись, спросила Хуа Хун.

Бай Шо вытаращила глаза. Конечно, она о них слышала! Но Хуа Хун все же начала свой рассказ:

– Жун Сянь – мастер меча из Куньлуня, а Чан Линлун – демоница, старейшина клана лисов. Они жили тысячу лет назад. Эти двое – первая в Трех Царствах влюбленная пара бессмертного и демона.

Шестьдесят тысяч лет назад Верхнее Царство было запечатано. Истинный бог – верховный владыка демонов – попытался уничтожить весь мир, и за это все царства отвернулись от демонов. Бессмертные и демоны сражались десятки тысяч лет – никто никогда не узнает, кого полегло больше. Их вражда не угасла даже за десятки тысяч лет войны. В те времена бессмертные и демоны никак не могли ужиться друг с другом – что уж говорить о влюбленности! И все же Жун Сянь – лучший мечник из Куньлуня и глава трех гор бессмертных – влюбился в правительницу клана демонов-лисов. Они хотели закончить эту бессмысленную войну и были готовы отказаться от всего, чтобы счастливо жить вместе. Об их любви до сих пор ходят легенды во всех Трех Царствах.

Однако, как известно, хорошие времена длятся недолго. Несколько лет спустя Жун Сянь вернулся в Куньлунь. Став главой школы, он превратился в безжалостного убийцу – это он повел своих учеников в Царство Демонов. В пылу битвы он пронзил мечом свою возлюбленную Чан Линлун. Однако зло никогда не остается безнаказанным. Коварный Жун Сянь сбился с пути: выйдя однажды из затвора, он напал на учеников Куньлуня и практически всех убил. К счастью, на помощь прибыл владыка Небесного Царства Мугуан. Он спас выживших, а Жун Сяня обезглавил в лучах лунного света. После тех событий Небесный владыка и построил Ичэн.

– Я слышал эту историю. К чему ты снова мне ее рассказала?

– Боюсь, даос знает не все. Жун Сянь и Чан Линлун не просто первая пара бессмертного и демона в Трех Царствах. У них был ребенок, – вздохнула Хуа Хун.

– Ребенок?

Бай Шо посмотрела на три безымянные могилы.

– Хочешь сказать, что эти три могилы...

«Но если здесь похоронена вся семья Жун Сяня, кто тогда этот старик?» – недоумевала она.

Хуа Хун не успела ответить – пьяный старик снова пошел в наступление.

Энергия его палки практически пронзила лоб Наньваня – в глазах ученика Поднебесья плескался невыразимый ужас. В тот же момент Чун Чжао бросился на старика, отразил удар и, воспользовавшись суматохой, оттащил Наньваня.

Тот с опаской взглянул на Чун Чжао – откуда у простого ученика с Туманного острова такие навыки и такая сила? Разве печать на него не действует?!

– Цяньбэй, это лишь соревнование! Мы уже проиграли. Почему вы все еще хотите навредить ему?

Пьяный старик судорожно выдохнул, и его хмельной взгляд на мгновение прояснился.

– Я даже не думал, что старший ученик Поднебесья окажется слабее какого-то неизвестного мальчишки. Ты из школы Туманного острова?

– Да, – серьезно ответил Чун Чжао. Он не стал недооценивать противника.

– Молодой да ранний^[176]. Нравишься ты мне, мальчик, поэтому я сохраню тебе жизнь. – Пьяный старик посмотрел на Наньваня, и глаза его вспыхнули алым демоническим огнем. – Что до него... Он осмелился осквернить гробницу – теперь его ждет смерть!

Старик взмахнул сухой веткой, и с неба сорвался мощнейший поток энергии.

Эр Юнь бросилась вперед и вместе с Чун Чжао закрыла собой Наньваня.

– Что? Хотите умереть вместе с ним? – прошипел пьяный старик.

– Мы все одного происхождения. Даже если мне тебя не одолеть, я не смогу смотреть, как ты его убиваешь, – сказал Чун Чжао, держа перед собой духовный меч.

– О? Одного происхождения! Вот насмешил! – ухмыльнулся старик. – Раз ты так хочешь умереть, я помогу тебе!

Он замахнулся веткой и направил поток энергии в Чун Чжао и Эр Юнь, но они успели поставить защиту.

Лежавший на земле Наньвань вдруг вскочил, обошел старика и нанес ему удар в спину.

Духовный меч вошел в его тело, и по нему заструилась энергия. Пьяный старик застонал и опустил голову, глядя на пронзивший его клинок. Чун Чжао резко изменился в лице.

Горделивая улыбка не успела тронуть губы Наньваня, потому что в глазах Чун Чжао был не восторг, а ужас. Наньвань взглянул на старика. На нем не было ни капли крови!

Сердце Наньваня сжалось от ужаса – он собрался потянуть меч назад, но понял, что старик, повернув голову, смотрит на него с лукавой улыбкой, а его тонкие, как сухое дерево, руки, крепко сжимают торчащий из живота кончик меча.

С небывалой легкостью он переломил меч Наньваня, и из его утробы вырвался золотой поток силы. Вдруг все тело его обратилось в дымчатый шар.

«У старика нет тела?! Что он такое?!» – с ужасом подумал Наньвань.

Но времени на размышления у него не было. Дымка вдруг оказалась прямо у него за спиной и снова обратилась в человека. Старик поднял обломок меча и замахнулся, чтобы пронзить им Наньваня.

– Нет! – закричал Чун Чжао и бросился на помощь, но было слишком поздно.

Сидящая в зарослях травы Бай Шо тоже вскрикнула. Когда старик замахнулся, с неба сорвался поток чистейшей духовной силы – но поразил он не старика, а лучшего ученика с горы Поднебесья.

Наньваня отбросило в сторону, а сломанный меч в руках старика взметнулся в воздух.

Бай Шо нервно наблюдала за поединком. Вдруг ее осенило.

Этот старик – не бессмертный и не демон. Он явно недобр и глубоко ненавидит всех прибывших в город на пиршество. Зачем Цзиньяо поместил фрагмент именно сюда? Для пьяного старика перебить учеников – все равно что пару муравьев раздавить. Но ведь Цзиньяо не хотел, чтобы бессмертные и демоны погибали здесь, верно?

Исполненный белоснежной духовной силы меч поразил цель и вернулся в руки владельца.

Все подняли глаза и увидели бессмертного в белом – он неспешно вышел из-за мертвого дерева. Это был Бэйчэнь из Куньлуня. Что он здесь делал?

Пьяный старик уставился на Бэйчэня и нервно рассмеялся.

– Мастер меча из Куньлуня?

Глядя на пьяного старика, Бэйчэнь медленно сказал:

– Наньвань пришел за сердцевиной священного древа и не собирался осквернять могилы. Цяньбэй, прошу проявить милосердие.

– Милосердие? – Старик словно поперхнулся этим словом – оно ему было как кость в горле. Он сделал большой глоток вина прямо из кувшина. – Отребье школы бессмертных. Вы несете лишь беды и недостойны жить!

Хлеща вино, он взмахнул свободной рукой, и зажатая в ней сухая ветка вдруг вспыхнула ярким светом и превратилась в духовный меч. Замахнувшись, старик метнул меч прямо в Бэйчэня. Как ни странно, тот не уклонился. Все в ужасе уставились на него.

– Господин Бэйчэнь!

Вдруг меч замер, едва коснувшись лба бессмертного. Пьяный старик прищурился и внимательно посмотрел на ученика из Куньлуня.

– Не хочешь сражаться?

– В нашей школе есть правило: если встречаешься с цяньбэем, не смей драться с ним, избегать его или причинять ему вред.

– Не сражайся, не избегай, не причини вреда... Лицемер! Проклятый Куньлунь! – Старик продолжал наносить удары все быстрее и свирепее. Но Бэйчэнь продолжал стоять на месте, не уворачиваясь и лишь прикрыв глаза.

«Он что, с ума сошел?!» – подумала Бай Шо.

– Цяньбэй Жун Сянь! – раздался крик в темноте. Духовный меч замер, по лбу Бэйчэня потекла струйка крови. А из кустов травы выбежала Бай Шо.

Чун Чжао замер от удивления, а когда возле нее появился мальчишка-ученик, посмотрел на него с нескрываемым гневом.

Вот только от робкого юноши не осталось и следа. Он не отрывал безразлично-холодного взгляда от Бай Шо, игнорируя все, что происходило вокруг.

Увидев Бай Шо, все пришли в ужас – особенно Наньвань. Усы и борода с лица девушки давно отклеились. Заметив тревогу в глазах Чун Чжао, Наньвань сразу понял, что его одурачили.

– Ты! – вскричал он, указывая на Бай Шо, но та посвятила все свое внимание старику.

«Жун Сянь? Мастер меча из Куньлуня? Разве он не умер давным-давно?» – пронеслось в голове Наньваня.

Все посмотрели на пьяного старика и заметили, что он совершенно равнодушно и бесстрастно взирает на Бай Шо.

– Как ты меня назвала?

– Цяньбэй Жун Сянь, – ответила девушка, закрывая собой Чун Чжао.

– Жун Сянь? Это животное давно убили, – усмехнулся старик.

– Как он может быть мечником из Куньлуня? Жун Сянь ступил на путь зла и погиб от рук владыки Мугуана! – проговорил Наньвань.

Тяжело дыша, он поднялся с земли и недоверчиво уставился на пьяного старика.

– Тысячи лет назад Куньлунь был практически уничтожен. Но старые обиды давно забыты. Если цяньбэй в самом деле Жун Сянь, почему Бэйчэнь обнажил меч?!

Улыбка исчезла с лица старика. Седые волосы спадали ему на лицо, скрывая глубокие морщины.

Бай Шо перевела взгляд на Бэйчэня и медленно заговорила:

– Господин Бэйчэнь никогда не видел мастера Жун Сяня. Но вы узнали энергию его меча, не так ли? Это меч школы Куньлунь.

Все разом посмотрели на Бэйчэня.

Легендарное оружие сияло прямо у лба бессмертного. Он медленно открыл глаза, поднял руку и, не произнеся ни слова, осторожно коснулся клинка. Меч, который совсем недавно был лишь веткой мертвого дерева в руках старика, ослепительно вспыхнул. Когда свет померк, все увидели белое как снег духовное оружие – Железный меч Куньлуня!

– Неважно, что произошло тысячи лет назад. Господин Бэйчэнь – лишь ученик Куньлуня. События прошлого не имеют к нему никакого отношения. Цяньбэй, зачем вредить тем, кто не виновен в вашей утрате?

– Не виновен? Если он не виновен, тогда все в этом мире невиновны!

Глаза старика горели алым огнем. Обезумев от ярости, он замахнулся мечом на Бай Шо.

«Бывший мечник Куньлуня – умалишенный?! Он кидается на всех, кого видит!»

Чун Чжао и Фань Юэ бросились к Бай Шо, но она отчего-то была уверена, что Жун Сянь не причинит ей вреда. Вдруг девушка схватила Эр Юнь и потянула ее на себя.

Железный меч внезапно остановился.

Эр Юнь, которую внезапно решили использовать как живой щит, побледнела и возмутилась:

– Ты... Ты... Ты что творишь?!

– Я... Я... Я защищаюсь тобой! – передразнила ее Бай Шо. – Ты чего переживаешь? У тебя же девять жизней!

– Что за вздор ты несешь?! – Эр Юнь сердито посмотрела на Чун Чжао. – Шисюн, спаси!

Чун Чжао ошалело уставился на Эр Юнь. Вдруг лицо его помрачнело, он выхватил меч и внезапно направил его на свою соратницу.

– Кто ты?! Где Эр Юнь?!

Кроткое выражение лица Эр Юнь исчезло. Она повернула голову и с любопытством в голосе обратилась к Бай Шо:

– Этот идиот несколько дней со мной провел, а заметил только сейчас. А ведь шисюн проводил дни и ночи со своей сяомэй! Как же ты, даос, догадался?

– Да легко. Когда я впервые увидела тебя в гостинице, то сразу поняла, что передо мной самозванец.

– Вот как? Почему же?

– Потому что я тоже провела немало времени с Эр Юнь, – пожала плечами Бай Шо. – Лисенок, я была лекаркой на Туманном острове.

«Эр Юнь» лишилась дара речи. Вдруг стоящий рядом Наньвань выпалил:

– Ты – Му Цзю из клана демонов-лисов!

– Ой-ой, кажется, меня раскрыли.

Му Цзю скривил губы и скорчил расстроенную мордочку. Казалось, все происходящее вокруг совершенно его не заботило. Он пристально уставился на Бай Шо.

– Маленький даос, как тебе удалось раскрыть меня?

Почесав затылок, она ответила дрогнувшим голосом:

– Ну... Как сказать...

Му Цзю схватил лицо Бай Шо и зарычал:

– Быстрее, говори!

– Ничего особенного! Просто тогда, в гостинице, я пошла в туалет... И увидела истинного тебя.

Все растерянно уставились на этих двоих.

Справившись со смущением, Бай Шо развела руками.

– Ты мужчина, умеешь менять облик, вот я и предположила, что ты из клана лисов. Говорят, что глава клана лисов любит подобные мероприятия, как же он мог пропустить самое грандиозное событие во всех Трех Царствах?

Увидев искреннюю радость на лице Бай Шо, Му Цзю вдруг звонко рассмеялся.

– Ого! Какая умная и проницательная девушка! Как тебе довелось оказаться в бедной вымирающей школе на Туманном острове? Какая же ты очаровательная...

Демон-лис медленно подходил к Бай Шо, но, когда он оказался слишком близко, пара крепких рук схватила его за воротник и отшвырнула прочь. Обернувшись, Му Цзю уперся взглядом в широкое напудренное лицо. Охнув от испуга, он нырнул за спину Чун Чжао.

– Какая уродина! Шисюн, мне так страшно!

На лбу Чун Чжао вздулись вены.

– Где Эр Юнь? – спросил он, и голос его звучал холоднее льда.

– Не переживай, она сладко спит за городом.

Му Цзю закатил глаза и выскочил из-за спины Чун Чжао, приняв свой истинный облик. Это был красивый юноша в красных одеждах с парой хитрющих лисьих глаз и хулиганской (даже циничной) улыбкой. Двигался он так грациозно, словно хотел очаровать всех присутствующих.

Уперев руки в бока, он с укором посмотрел на Бай Шо, а затем указал взглядом на пьяного старика, который за все это время не проронил ни слова.

– Этот сумасшедший хотел меня убить! И почему именно из меня ты решила сделать козла отпущения?!

От такого дерзкого поведения демона-лиса все забыли, зачем вообще собрались на этой горе.

Бай Шо вздохнула и обратилась к Жун Сяню:

– Может, вы ненавидите бессмертных и демонов, но в вашем сердце еще осталась капля доброты, а может, даже немного чувства вины. И доброта эта – к клану лисов.

– Чувство вины? – фыркнул Му Цзю и саркастически взглянул на старика. – Жун Сянь, поверить не могу, что ты до сих пор жив. Ах ты коварный властолюбец! Как мог ты предать свою любимую! Грубое животное! Откуда в таком взяться чувство вины?!

В вопросах оскорблений, унижений и острых словечек в Трех Царствах никого не было искуснее лисов.

Пьяный старик не ответил ни слова.

– Прекращайте нести вздор! – воскликнул Бэйчэнь, все это время хранивший молчание. Он шагнул вперед и направил меч прямо на Му Цзю.

– Ого, послушная собачонка защищает хозяина! – Му Цзю сплюнул. – Бэйчэнь, занялся бы ты лучше своим мечом. Он тебя убить хотел, а ты все равно спешишь облобызать зад своего бывшего повелителя...

– Ты!..

Молодой глава клана лисов обладал уникальным характером – стоило ему открыть рот, как речь его становилась абсолютно неуправляемой, и слушать его было просто невыносимо. Хлесткие слова задели даже такого хладнокровного и мудрого бессмертного, как Бэйчэнь.

– Глава клана демонов-лисов Му Цзю! – внезапно возвысила голос Бай Шо. – Тебе не кажется это странным?

Прервав поток оскорблений, Му Цзю с любопытством взглянул на отважную девушку.

– Странным? Почему?

– Если Жун Сянь в самом деле бросил любимую и ребенка ради высокой должности, затем ступил на путь зла, убил почти всех учеников школы и навредил стольким семьям в Царстве Демонов, почему он проявил милосердие к вам?

– Я... – Му Цзю замолчал, затем нахмурился и сердито закричал: – Мне-то откуда знать?!

– Раз ты не знаешь, может, стоит спросить?

Бай Шо обратилась к Жун Сяню:

– Цяньбэй Жун Сянь, что тогда произошло на самом деле?

Конец первой книги