Эйрин Фаррон

Имя демона

Глава 1. Первая встреча

– Именем Святого Престола, Кассиан Вейл, вы обвиняетесь в применении зловредных сил против человечества! Советую не оказывать сопротивления и сдаться добровольно!

Звонкий голос разнесся по пустынной парижской улочке, укутанной ночными сумерками, разогнать которые могли лишь янтарные фонари. Он услышал ее и обернулся. Кьяра Альберти, охотница на демонов на службе у Ватикана, ожидала увидеть огненный блеск в глазах и клыкастую ухмылку. Однако молодой мужчина по имени Кассиан Вейл оказался вполне симпатичным человеком: никогда не догадаешься, что он адская тварь. Рука Кьяры дрогнула, на миг ей показалось, что произошла какая-то ошибка. Но нет, она ранее видела его портрет, а божественная сила внутри уже отзывалась знакомым ощущением. Отец Маттео всегда предупреждал ее: «Никогда не смотри демону в глаза слишком долго, они умеют казаться людьми. Иногда настолько хорошо, что ты начнешь сомневаться даже в собственной силе».

Тогда Кьяра не обратила внимания на его слова. Она не понимала, как можно перепутать человека и порождение тьмы. Светлая сила всегда отзывалась одинаково, а демоны редко скрывали свою истинную сущность дольше нескольких секунд. Но сейчас, встретившись взглядом с Кассианом Вейлом, она впервые поймала себя на мысли, что отец Маттео вовсе не преувеличивал.

– Значит, ты обвиняешь меня в том, что я существую? – со скучающим видом спросил Вейл, будто Кьяра оторвала его от невероятно интересного занятия.

В ответ на это девушка сощурилась и сжала губы. Он был у нее на мушке, с помощью серебристого оружия, покрытого резными узорами и текстами молитв на латыни и напоминавшего крупнокалиберный пистолет, она могла одним выстрелом вывести демона из строя. Он был у нее на мушке. Палец уже лежал на спусковом крючке, но демон не предпринимал ровным счетом ничего – не атаковал, не пытался приблизиться, даже не выглядел напряженным.

– Ты – демон, – сказала она просто, – а, значит, опасен и подлежишь уничтожению.

Вейл фыркнул.

– Так что же ты не стреляешь? Не убиваешь меня, раз так жаждешь?

Кьяра ощутила раздражение. Но она не зря была одной из лучших подопечных отца Маттео – да, Вейл вел себя нетипично, но не на ту напал! Усилием воли она заставила руку с оружием не дрожать и надавила пальцем на спусковой крючок. От ладони к пушке заструилась божественная магическая сила – единственное, что было способно уничтожать демонов. Еще доля секунды, и заряд, вырвавшись из дула, попадет в тварь и разнесет ее бренное тело на куски, а задание отца Маттео будет выполнено. Три дня Кьяра разыскивала Вейла по всему Парижу, и вот – момент истины!

Но внезапно демон оказался прямо перед ней, не успела она и моргнуть. Сердце девушки пропустило удар. Как?! Он же только что был в двадцати метрах от нее, а сейчас стоит вплотную, и дуло упирается ему в грудь! Холод пробежал по позвоночнику. Она даже не увидела, как он преодолел разделявшее их расстояние. Ни один демон, с которым ей доводилось сталкиваться прежде, не двигался настолько быстро. Даже самые сильные лишь размывались в воздухе, оставляя после себя призрачный след. Здесь же не было ничего, только пустое пространство... и вдруг он уже стоял перед ней.

В глубине его глаз блеснул красный огонек. Теперь она видела каждое движение так отчетливо, будто время замедлилось и потекло как смола. А, может, так и было. Кьяра видела, как Вейл спокойно кладет руку на длинный ствол ее оружия, а затем отводит его чуть в сторону и поднимает выше, над своим плечом. В следующую секунду, растянувшуюся, казалось, на целый час, из дула вырвался заряд, окутанный ярким белым светом. Он пронесся мимо Вейла и исчез за его спиной где-то вверху. Его вторая рука метнулась вперед, а пальцы, к полной неожиданности Кьяры, сомкнулись на ее шее. Вейл потащил ее к стене ближайшего здания. Она ударилась спиной о твердый кирпич, и мир качнулся. В ушах зазвенело так сильно, словно рядом ударили в огромный церковный колокол. Легкие судорожно пытались сделать вдох, но грудная клетка будто перестала ей подчиняться. Перед глазами на мгновение вспыхнули белые искры, а пальцы сами собой разжались, едва не выпустив оружие.

Она заставила себя не показывать слабость, ведь ни один демон не должен видеть страх охотницы. Вейл сжал ее горло, но так, чтобы она еще могла дышать. Неужели она проиграла, а этот демон оказался ей не по зубам? И знал ли отец Маттео, против кого он ее отправляет?

– Разве ватиканских охотников не учат, что надо сначала стрелять, а потом думать? – холодно спросил Вейл. Он все еще держал оружие Кьяры второй рукой так крепко, что она не могла даже на миллиметр отвести его в сторону. Кинжал девушка тоже не могла вытащить: он оказался зажат между ее спиной и стеной здания.

И все же сдаваться она не собиралась. Пора было показать демону, на что она по-настоящему способна! Призвав на помощь божественную магию и задержав дыхание, она отпустила оружие, а потом обеими ладонями ухватилась за запястье руки демона, которой он держал ее за шею. Буквально повиснув на нем, Кьяра подняла ноги и с силой ударила Вейла в живот. Атака оказалась усилена магией, так что демона отбросило в сторону, он даже покатился по мощеной дороге. А Кьяра, схватив оружие и хрипло вдохнув, оттолкнулась от земли. Она взмыла в воздух с грацией прирожденной акробатки, а потом одним прыжком сократила расстояние между собой и демоном. Девушка приземлилась рядом с ним, обрушив на Вейла мощнейший удар, и демон, не успевший толком подняться, снова рухнул на землю лицом вниз.

Кьяра же опять направила на него оружие.

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа, я очищаю тебя божественным светом и изгоняю из этого мира...

Пока она произносила нужные для изгнания демонов слова, Вейл сумел подняться и сел на колени. Он смотрел на девушку снизу вверх, в его глазах не было страха, только странная решимость.

– Стой, охотница... Подожди, – сказал он, оборвав ее заклинание. – Я знаю, что ты сможешь убить меня, но повремени еще совсем немного.

– Я больше не попадусь на твои уловки, демон! – бросила ему Кьяра.

– Нет, клянусь, сейчас я не буду лгать.

«Клянусь». Это слово будто заставило Кьяру споткнуться. Демоны никогда не клялись. Священное действие причиняло им боль, к тому же обычно им нечем было клясться. Но Вейл смог, и значило ли это, что он... Однако девушка не успела додумать эту мысль, как он снова привлек ее внимание.

– Я знаю, что ты все равно убьешь меня, поэтому прошу просто подождать пару минут. Тебе ведь это ничего не стоит, не так ли?

Осенний парижский ветер налетел порывом и бросил в Вейла несколько желтых листьев. Демон сидел, преклонив одно колено, и казался совершенно беззащитным. И все же Кьяра знала, что пока демон не мертв, он все еще опасен. К ее же собственному удивлению, любопытство оказалось сильнее. «Стреляй, – казалось, она почти услышала спокойный голос отца Маттео, – демон жив – значит опасен».

Именно этому ее учили долгие годы. Но перед ней сидело существо, которое не пыталось ни убежать, ни напасть, ни солгать самым очевидным образом. Оно просило всего лишь несколько минут. Это было неправильно, настолько, что Кьяра сама не понимала, почему продолжает держать палец рядом со спусковым крючком, но не нажимает на него.

– Ты знал, что я убью тебя?

– Ты долго шла по моему следу. Это был вопрос времени.

– Но если ты знал, что это случится, почему не скрылся сегодня?

Она изумленно уставилась на Вейла, когда его губы растянулись в улыбке – совершенно человеческой и немного лукавой.

– Не хотел заставлять тебя бегать лишние километры.

Кьяра поперхнулась, а демон вдруг посерьезнел.

– Слушай, охотница, это важно. Опусти свое оружие, время еще не пришло. Сейчас сюда придут. Ты не одна желаешь моей смерти, но я лучше погибну от твоих рук, чем буду распят на потеху фанатикам. Ты слышала о них? Наверняка... «Кросе сангвинария».

Лицо девушки невольно скривилось. Конечно, она слышала об этом сборище фанатиков, называющих себя «Кровавым крестом». Эти люди, в отличие от охотников Ватикана, не подчинялись никаким правилам. Их боялись даже демоны, а обычные люди и другие, более умеренные носители божественной силы, воспринимали с отвращением. Ну кому могло понравиться зрелище распятого на кресте демона с разбросанными вокруг внутренностями утром в жилом дворе? А еще люди «Кровавого креста» идейно противопоставляли себя ватиканским охотникам, хотя последние вообще не имели никакого желания с ними конкурировать. Они считали себя орденом, хотя на деле были обычными бандитами, которым доставляло удовольствие истязать других, пусть даже это были демоны. Ватиканцы же никогда не мучали своих жертв, даруя последним быструю и милосердную смерть. Однажды ей уже довелось увидеть последствия «работы» этих фанатиков. Не саму казнь, к счастью, она приехала позже.

Маленький двор старого дома был залит кровью. На стенах остались бурые потеки, которые даже дождь не смог смыть. В окнах плакали дети, а взрослые молча собирали обломки мебели, разбитой во время расправы. Демон действительно был уничтожен, но, глядя на перепуганных людей, Кьяра тогда впервые подумала, что зло иногда принимает самые неожиданные обличья.

Если демон не лжет, и за ним правда идут люди «Кровавого креста», значит, Кьяра должна вмешаться. Она не отдаст им свою добычу, она наконец нашла его, и он станет результатом ее удачной охоты. Глядя на Вейла, она кивнула. Девушка позволила ему подняться, но не убирала оружия. Демон смотрел на нее, но на самом деле не видел.

– Они здесь, – шепнул он, и в тот же миг сумрак, заполнявший улицу, словно ожил. Из теней сквозь янтарно-оранжевые круги света выходили люди. Их было пятеро. Они обступили Кьяру и Вейла, а потом одним отточенным синхронным движением сняли с голов ярко-алые капюшоны. Девушка не стала рассматривать, как они выглядели, к тому же глубокие тени мешали это сделать. Она лишь опустила оружие, чтобы они не подумали, будто она им угрожает.

– Господа, – стараясь сохранять спокойствие, произнесла она.

– Ватиканская охотница, – отозвался кто-то, – рядом с тобой демон. Мы пришли за ним, отойди, и мы тебя не тронем.

Губы Кьяры скривила усмешка.

– Во-первых, вы и так меня не тронете, иначе Святой Престол просто размажет вашу секту по земле. Во-вторых, этот демон – мой. Вы вмешались в акт изгнания. Покиньте это место, или в Ватикане узнают о вашем нарушении.

Ответом ей был лишь гогот, и Кьяра с досадой вздохнула. За свою службу ей всего раз доводилось лично встречаться с этими людьми, и то, тогда она не вступала с ними в открытую конфронтацию. Что ж, значит, рассказы о том, что никаких правил для них не существует, истинная правда.

Они ударили без предупреждения, Кьяра даже рта раскрыть не успела, чтобы пригрозить им посерьезнее. Однако ни одна их атака не достигла цели – кто-то схватил девушку и, крепко стиснув, взмыл с ней в воздух. Через миг она ощутила, как ее стопы мягко коснулись земли в паре метров от эпицентра атаки, а потом голос Вейла тихо проговорил ей на ухо:

– Беру на себя троих по центру, а ты прикрой сбоку.

Он отпустил ее и вихрем метнулся к фанатикам «Кровавого креста». Теперь Кьяра видела его в действии, хоть он и двигался так быстро, что все движения казались смазанными. Она наблюдала, как от тела одного из фанатиков отделяются руки, и кровавые фонтаны брызжут во все стороны. Вейл двигался удивительно спокойно, в его движениях не было ни ярости, ни безумия, ни той звериной жажды крови, которую Кьяра привыкла видеть у демонов. Казалось, демон заранее знает, где окажется каждый противник уже в следующее мгновение. Каждый удар был коротким, точным и неизбежным. Это выглядело страшно, но еще страшнее было осознавать, что он мог бы в пылу битвы напасть и на нее.

Один из фанатиков издал жуткий вопль, но захлебнулся, когда широкая рана пересекла его горло. Вейл же бросился к следующему врагу и в то же мгновение рассек его тело напополам. Он убивал жестоко, но, как и любой демон, иначе просто не умел. То, как именно это происходило, для Кьяры оставалось загадкой, ведь он даже не касался фанатиков. Впрочем, ее это мало интересовало. Они напали первыми, развязав руки девушке, и она имела полное право уничтожить их на месте.

Вскинув оружие, она наконец выстрелила точно в цель – со спины к Вейлу подбирался фанатик, готовясь вонзить демону между лопаток освященный кинжал. Прошитый зарядом насквозь человек из «Кровавого креста» упал прямо под ноги Вейлу, который изящно перескочил через него, а потом снова пошел в атаку. Кьяра опять прицелилась, теперь уже во второго врага, заходившего сбоку, но в этот раз оружие так и не выстрелило.

Девушка почувствовала, как кто-то крепко обхватил ее сзади за шею рукой. Она дернулась, но сделать ничего не смогла, а потом тело резко пронзила боль – острейший кинжал скользнул Кьяре между ребер справа и, легко рассекая плоть, глубоко пронзил ее. Охотница выпустила оружие из рук, ее ноги подкосились, а человек, державший ее, аккуратно уложил тело на землю.

– Вот так, – проговорил некто, и голос оказался женским, глубоким и грудным, – спи теперь, детка.

Последним, что видела Кьяра, были тонкие ноги переступившей через нее женщины, и фигура Вейла, наносившего финальные удары оставшимся врагам. Девушка хотела крикнуть, предупредить его, но из груди вырвалось лишь невнятное бульканье. Кровь из раны заливала парижскую мостовую, унося с собой тепло и жизнь из ее тела. Но Кьяра жалела вовсе не о смерти, а о том, что она, гордость отца Маттео и корпуса ватиканских охотников, умрет вот так: от руки человека, всадившего нож ей в спину.

Миг спустя картинка перед глазами окончательно размылась, и девушка провалилась в мягкую темноту.

Зрение возвращалось медленно, и Кьяра никак не могла понять, что происходит и куда это она попала. Она лежала неподвижно еще несколько секунд, пытаясь понять, что именно слышит. Где-то неподалеку тихо журчала вода и звенела посуда. Потом скрипнула дверца шкафчика, а уже следом донесся запах свежемолотого кофе, теплого хлеба и сливочного масла. Кьяра невольно нахмурилась: если это рай, то он оказался удивительно похож на обычную парижскую квартиру. Если ад, то в нем слишком уж хорошо.

Когда картинка стала более четкой, Кьяра поняла, что лежит на кровати в квартире, вот только это была не ее спальня. Девушка резко поднялась, но тут же скривилась, когда в глазах потемнело и заплясали звезды. Так, нужно все делать потихоньку. Она попыталась сделать глубокий вдох, но что-то мешало грудной клетке раскрыться. Кьяра опустила глаза и, к своему удивлению, обнаружила, что ее тело пониже груди туго перевязано эластичными бинтами. Внезапно все вспомнив, она схватилась за место, куда вошло лезвие кинжала, однако боли не было. Да и раны, похоже, тоже. О происшествии говорили лишь пятна крови, оставшиеся на белом спортивном топе и в тон ему трусиках-шортиках. Неужели ее нашли истекающей кровью на улице и успели спасти?.. Но тогда почему она не в больнице? Последним, что она помнила, был бой Вейла с фанатиками и женщина, одна из них, которая ударила ее ножом и затем кралась к демону.

Вейл! А с ним что? Но это она выяснит, когда поймет, где вообще находится. Со вздохом девушка аккуратно встала, коснувшись босыми ногами деревянного ламината. Тусклое осеннее парижское солнце едва пробивалось сквозь полупрозрачный тюль на окнах. Поднявшись, Кьяра зашагала прочь из комнаты, она пошла на звуки, доносившиеся из кухни. Ее длинные светлые волосы, всегда собранные в хвост или заплетенные в косу, сейчас свободно колыхались за спиной.

Прежде чем зайти в кухню, девушка внутренне подобралась: там ее могла ждать как милая сердобольная дама-целительница, подобравшая умиравшую на улице, так и кровожадный демон, решивший поразвлечься с беспомощной жертвой. И демон на кухне действительно оказался, вот только это был Кассиан Вейл собственной персоной. Услышав за спиной шорох, он обернулся. Кьяра машинально встала в боевую стойку, однако демон даже бровью не повел. Наоборот, он, глядя на нее так, будто она каждое утро просыпалась в его спальне, отпил из белой фарфоровой кружки свежесваренный кофе.

– Ох, оставь это, – махнул он рукой, – я не собираюсь тебя убивать. Да и вообще трогать.

– Где я? – голос Кьяры звучал хрипловато, и она облизнула пересохшие губы.

– У меня дома.

Девушке пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Вейл с едва уловимой досадой вздохнул и поставил чашку с кофе на стол. Над ней тут же появилась тонкая змейка пара.

– Я разделался с «Кровавым крестом» и обнаружил тебя в весьма плачевном состоянии. Успел, к счастью, исцелить глубинную рану, а потом перенес сюда и завершил лечение. А ты крепкая, думал, проспишь не меньше суток.

Девушка молча смотрела на него. Не может такого быть! Он сказал это так буднично, словно речь шла о какой-то мелочи. Она не заметила ни торжества, ни насмешки. Кьяра внимательно изучала его лицо, надеясь уловить в нем хотя бы тень притворства. Демоны лгали по-разному: кто-то улыбался, кто-то давил страхом, кто-то изображал сочувствие. Но сейчас перед ней стоял человек... Точнее, демон, который выглядел так, будто искренне не понимал, почему она вообще удивилась. Именно это и настораживало сильнее всего.

– Но почему?

– Решил, что будет невежливо позволить тебе умереть.

Похоже, он говорил всерьез и от этого раздражал ее еще сильнее. Кьяра почувствовала, как к ней возвращаются силы, а с ними и привычные реакции на происходящее. И тут девушка осознала, что попала в весьма скверную ситуацию.

– Значит, теперь я твоя должница? – с неприязнью спросила она.

Этот вопрос искренне удивил Вейла.

– Почему это?

– Ты ведь спас мне жизнь. Значит, я теперь обязана тебе тем же.

Но в ответ он лишь покачал головой.

– Не-а, мы квиты. Ты же не убила меня, когда я попросил тебя подождать. Значит, ты первая спасла мне жизнь, а я всего лишь вернул тебе долг. Ага?

Вейл лукаво подмигнул, а Кьяра не верила своим ушам и глазам. Что тут вообще происходит?! Неужели это еще одна его уловка?

– Слушай, охотница, я знаю, что ты мне не веришь, но посуди сама – если бы я хотел, то либо оставил бы тебя умирать на улице, либо убил бы на месте. Ты же видела, что я могу.

Она кивнула.

– Так почему не сделал этого? По-хорошему, ты мог бы еще тогда сломать мне шею или оторвать голову, или какой там у тебя любимый способ убивать людей...

Последняя фраза рассмешила демона, и он с ухмылкой сказал:

– Мог, но не стал.

– Да почему?!

Она почти выкрикнула этот вопрос. Впервые за всю службу охотницей Кьяра была одновременно смущена, обескуражена и благодарна. А Вейл, посерьезнев, сказал:

– Потому что из длинной вереницы тех, кто охотился за мной на протяжении десятилетий, ты пока что единственная, кто не напал на меня сразу и даже поверил. Вот мне и стало интересно, выслушаешь ли ты меня, потому что я хочу предложить тебе сделку.

– Сделку?! – Кьяру внезапно накрыла волна отвращения. – Ты предлагаешь мне, охотнице Ватикана, карающему орудию Святого Престола и носительнице светлой божественной силы, заключить сделку с тобой, отродьем ада?!

– Ты все свои титулы перечислила? – Его лицо сохраняло серьезное выражение, но в глазах плясали искры смеха.

Девушке захотелось ударить его, и она, резко сократив между ними расстояние, в один миг вытянула руку, чтобы шлепнуть его по щеке. Но Вейл перехватил ее за запястье, отчего Кьяра едва не потеряла равновесие. Демон же удержал ее от падения, а потом отпустил, и она отошла от него на шаг, метнув рассерженный взгляд.

– Ладно, я тебя понял. Сделка невозможна, что ж, хорошо. Тогда я просто попрошу тебя помочь мне.

На руках Кьяры пальцев бы не хватило сосчитать, сколько раз она за это короткое утро испытала изумление. Демон просит охотницу помочь ему?! Что вообще случилось с этим миром? Может, пока она летела в Париж из Ватикана, ее самолет попал в пространственно-временную дыру и оказался в мире наоборот? Это бы все объяснило.

– Как ты себе это представляешь? – спросила наконец Кьяра.

– Ты хочешь убить меня, так? Это твой долг, задание, как угодно. Так вот, я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество. Ты помогаешь мне, а потом... делаешь то, что собиралась. Ради чего искала меня так долго.

– Но как?

– Я расскажу, если согласишься помочь мне. И давай позавтракаем, лично я очень голоден, и ты, наверное, тоже. А пока будем есть, я объясню, что именно мне нужно... Кстати, как твое имя?

– Кьяра Альберти, – она сказала это раньше, чем успела подумать, что делает и с кем именно говорит. Но было уже поздно.

– Красивое, – как ни в чем не бывало отозвался демон. – Мое ты знаешь. По крайней мере, то, под которым я известен в этом мире последние пятьдесят лет...

Глядя на то, как Кассиан Вейл расставляет посуду на столе, Кьяра подумала, что попала одновременно в очень скверную и очень дурацкую ситуацию. Даже если допустить, что она согласна помочь этому демону, как она будет объяснять все это в Ватикане? А отцу Маттео что скажет? Впрочем, если ее помощь потом поможет ей и от демона избавиться, то она была готова. А там уже не будет никакой разницы, как она это сделала, если тварь умрет.

– Прекрасно, но я все равно собираюсь тебя убить.

– Пожалуйста. Только я бы сначала хотел допить свой кофе. И желательно, чтобы он оставался горячим.

Кьяра раздраженно фыркнула. Но в то же время ей стало любопытно, чего хочет попросить демон. Он сказал, что если она поможет, то это даст ей возможность убить его. Значит, он хочет умереть? Или дело в чем-то другом? Кьяра любила загадки, а здесь явно скрывалась какая-то тайна. А еще Вейл мог использовать ее, но понять это она сможет только после работы с ним. Она попыталась задавить свое непрошеное чувство интереса: охотников учили не церемониться с демонами, а эту черту Кьяры отец Маттео всегда считал одной из самых вредных. Но, как бы он ни старался и как бы ни пыталась сама охотница, у них так и не вышло искоренить ее.

– Хорошо, – сказала Кьяра, подходя к столу и садясь на мягкую подушку, которая покоилась на стуле, – я помогу тебе, если это действительно позволит мне убить тебя после.

– Клянусь.

Он снова смог сказать это, и снова – никакой видимой боли.

– Не слишком ли ты часто кидаешься клятвами? – осведомилась Кьяра.

Вейл не мог не знать, что для нее и вообще таких, как она, значит клятва. Не просто слово, а связь того, кто ее давал, с тем, кому он ее дал. Охотница не особо хотела быть связанной с демоном, но раз уж иного способа не было, пусть так. Ведь это не она клялась ему, еще чего не хватало!

– Нет, я ведь только что просто повторил то, что сказал тебе прошлым вечером. Я поклялся не лгать, помнишь?

А демон хитер! Впрочем, это ее и не удивляло. Наоборот, демоны всегда были изворотливы и умны.

– Как же об этом забыть, – буркнула Кьяра. – Ладно, рассказывай, что тебе от меня нужно. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Она не смотрела ему в глаза, лишь наблюдала, как он разливает по чашкам горячий кофе, и думала, что вокруг происходит настоящий сюрреализм: Кьяра сидела в доме демона, которого должна была убить, а он приготовил для нее завтрак! А еще раньше спас от верной смерти. Кстати, нужно будет спросить у него, как он это сделал. Демоны лечить не умеют, эта сила ведь дается только людям от самого Всевышнего.

– Ты права.

Вейл поставил перед ней белую фарфоровую чашку и слегка подтолкнул ее ближе. От кофе поднимался тонкий ароматный пар, а запах был настолько приятным, что Кьяра моментально вспомнила: последний раз она ела, кажется, в прошлом веке. И все же девушка не спешила брать в руки чашку. Она внимательно посмотрела сначала на кофе, а потом на демона.

– Боишься, что отравил? – с едва заметной улыбкой спросил он.

– Демоны не славятся честностью.

– Тогда логичнее было бы убить тебя сразу. Я бы не стал тратить на это хорошие зерна.

Кьяра закатила глаза.

– Очень смешно.

Она все же аккуратно взяла чашку – горячо! Сделав осторожный глоток, девушка нехотя признала внутри себя, что кофе оказался превосходным. Вздохнув, она поняла, что окончательно потеряла всякое понимание происходящего, ведь демон, который спасает охотницу, варит отличный кофе и предлагает сотрудничество, никак не вписывался в ту картину мира, с которой она жила последние два года.

Снова вздохнув, Кьяра взяла круассан и потянулась за ножом, чтобы намазать масло. Подумать только, она завтракает в компании самого заклятого врага любого ватиканского охотника! И как теперь смотреть в глаза отцу Маттео?!

Глава 2. Демон без имени

Четырьмя днями ранее

Подошвы тяжелых ботинок выстукивали ровную дробь по натертому до блеска мраморному полу. Вокруг царил мягкий полумрак, а коридор, который заполняла почти благоговейная тишина, был освещен янтарно-желтыми тусклыми светильниками. На стенах висели портреты каких-то людей, все они были подписаны, однако Кьяра шла мимо, не останавливаясь и не читая об очередном знаменитом ватиканском охотнике. Ее вызвал к себе отец Маттео, сказал, чтобы она прибыла как можно скорее, а его просьбы девушка привыкла выполнять беспрекословно. Поворот коридора остался позади, двое молодых послушников поспешно уступили ей дорогу и зашептались:

– Это она?

– Да... та самая Альберти.

– Говорят, за прошлый месяц семь изгнаний.

– Восемь.

Кьяра услышала их, но даже не обернулась, ведь давно привыкла к подобному. Одни смотрели на охотников с восхищением, другие – как на прокаженных. Первые считали их героями, а вторые – людьми, слишком близко подошедшими к границе ада. Обе стороны ошибались, ведь работа охотников была куда прозаичнее. Большинство демонов умирало молча, впрочем, как и большинство охотников. Вспомнив об этом, Кьяра по привычке поправила ремень тренча. Она быстро научилась одной простой вещи: если люди начинают говорить о тебе слишком много, значит, ты пока еще жива.

Лица с портретов смотрели девушке вслед, и иногда она все же цепляла взглядом имена и некоторые черты. Монах в черной рясе, «Брат Августин. 1493 год», погиб во время изгнания. Следующий изображал совсем молодого парня: «Брат Витторио. 1569 год», уничтожен демонами. Ему был всего двадцать один год. Следующий портрет – женщина, последняя монахиня корпуса, после которой правила поменялись.

Особый отдел корпуса ватиканских охотников располагался в отдельном корпусе на территории Ватикана. Случайных людей здесь встретить было попросту невозможно: те, кто никаких связей с охотниками не имел, предпочитали обходить этот корпус стороной. Верующие не слишком жаловали тех, кто постоянно контактировал с демонами, хотя и понимали, что охотники делают благое дело. Подливал масло в огонь нетерпения еще и тот факт, что среди ватиканских охотников оказывалось очень мало истинно преданных церкви людей. Большая часть из них, за очень редкими исключениями, были совершенно светскими людьми, хотя они и обладали «божественной», как пропагандировала церковь, силой.

Кьяра тем временем остановилась перед двустворчатой резной дверью, одной из многих в этом коридоре. Блестящая позолоченная табличка, размещенная на уровне глаз, гласила: «Маттео Раттацци». Постучав, Кьяра толкнула дверь, и та, несмотря на визуальную тяжесть, легко поддалась. Едва девушка переступила порог, отец Маттео поднял голову от документов, которые заполнял вручную, и улыбнулся. Это был мужчина лет шестидесяти с густой копной аккуратно уложенных седых, почти белых волос. Поговаривали, что в молодости он был настоящим красавцем, да и в пожилом возрасте сумел частично сохранить эту красоту: на лице почти не было морщин, ярко-голубые глаза сияли за полукруглыми стеклами очков, а высокие скулы, сильный подбородок и орлиный нос придавали чертам особую твердость и силу.

Отец Маттео не был охотником, но он был наставником и координатором для таких, как Кьяра. Он буквально сопровождал их с той самой минуты, как они попадали в воспитательные дома, для многих становясь вторым отцом. Глядя на него и вспоминая, как добр он был к ней и как помогал, пока она училась, Кьяра улыбнулась. Он сидел за рабочим столом, великолепным произведением прикладного искусства из мореного дуба, покрытого резными орнаментами. На столе аккуратно были расставлены предметы, необходимые для работы: органайзеры для бумаг, карандашницы из искусственного зеленого мрамора и два светильника – один по правую руку, другой по левую. От их яркого света казалось, будто столешница сама светится. За спиной отца Маттео было окно, и оно, как всегда, было занавешено плотными шторами: во время работы наставник не любил, чтобы его что-либо отвлекало.

Когда Кьяра зашла внутрь, он добродушно ей кивнул.

– Здравствуй, девочка моя, рад видеть, что ты вернулась с предыдущего задания в добром здравии! Подойди и присядь, нам с тобой нужно кое-что обсудить.

– Здравствуйте, отец, – девушка слегка поклонилась, а потом зашагала к его столу, – о, да там были сущие пустяки. Меня даже пот не пробил. Может, у вас есть что-то посложнее?

Она сказала это со смешком, шутя и ожидая, что отец Маттео широко улыбнется, однако он, к ее удивлению, остался серьезным. Более того, он стал поправлять очки, а Кьяра знала: если отец Маттео так делает, то дело очень-очень серьезное. Так что девушка тоже приняла серьезный вид и села на стул для посетителей, на котором лежала весьма пружинящая подушка. Перебросив через плечо длинную светлую косу, девушка откинулась на мягкую спинку, а одну ногу закинула на другую, положив руки на подлокотники. Она слишком привыкла к этому кабинету и его убранству.

– Ты как в воду глядишь, дорогая. Я поэтому и позвал именно тебя, одну из моих лучших охотниц. Задание будет действительно сложным, и нам нужны лучшие. Я выбрал тебя, потому что считаю, что у тебя большое будущее, и я хочу дать тебе шанс проявить себя.

Кьяра почувствовала, как испаряется ее прежне веселый настрой. Но не из страха или досады, а потому, что дело и правда принимало серьезный оборот. Несмотря на доброту, отец Маттео был не из тех, кто шутил по поводу и без. Девушка подалась вперед, упираясь ладонями в подлокотники. Слова отца Маттео всколыхнули в ее душе гордость, граничащую с гордыней, а еще готовность проявить себя. Он определенно знал, к кому обратиться! И правильно сделал, Кьяра уж точно его не подведет.

– И что же там?.. – с нетерпением спросила она.

Отец Маттео бросил на нее предостерегающий взгляд, но ничего не сказал: она все-таки была охотницей, а не послушницей. Вот вторую он бы обязательно призвал сейчас к терпению и смирению. Он протянул руку и взял из стопки разноцветных папок самую верхнюю, цвета индиго. Отец Маттео протянул папку Кьяре, и та, взяв ее, удивилась – та была слишком легкой, пустая, что ли?

– Взгляни-ка, – попросил наставник.

Девушка послушно открыла папку, обнаружив там всего лишь один лист, исписанный мелким почерком, и фотоснимок. Кьяра попыталась прочесть рукописную вязь, складывавшуюся в предложения, но вскоре бросила это дело: слишком неразборчиво. Оставалось надеяться, что отец Маттео сам ей обо всем расскажет. Писал справку явно кто-то из его разведчиков из старой гвардии: они ни в какую не воспринимали электронную печать, предпочитая писать от руки по старинке.

Вздохнув с досадой так, чтобы наставник не услышал, девушка перевела взгляд на снимок. На нем был запечатлен молодой парень, он стоял на улице, повернувшись прямо в камеру, но в объектив не смотрел – похоже, его сняли втайне от него самого. Парень оказался довольно симпатичным. У него были черные волосы с прямым пробором, челка, разделенная надвое, слегка прикрывала лоб и спускалась к бровям с симметричным изломом ровно посередине. Тонкую переносицу пересекал едва заметный шрам, однако нос был прямой и ровный, с острым кончиком. Парень плотно сомкнул четко очерченные губы, словно о чем-то задумался. Цвет глаз на снимке определить не представлялось возможным. Одет он был в черное пальто с широкими бортами без пуговиц, под ним – рубашка ему в тон, заправленная в такие же черные брюки.

– Демон? – спросила Кьяра, закрывая папку отца Маттео. У нее была замечательная память на лица, теперь этого «молодого человека» она узнает даже в многотысячной толпе.

– Да, и не простой, – прежде, чем начать рассказ, наставник несколько раз свел перед своим лицом кончики пальцев, – это демон без имени.

Кьяра нахмурилась, а отец Маттео неожиданно встал и подошел к шкафу. Он стал искать что-то внутри, шурша бумагами и тетрадями, сложенными друг на друга. Наконец он достал из ящика рукописный журнал, который выглядел так, словно пережил сначала пожар, а потом и наводнение. Отец Маттео бережно положил книжицу перед Кьярой, а потом осторожно открыл в том месте, где был заложен синий кусочек бумаги.

На пожелтевшей странице девушка увидела нарисованное от руки огромное существо. Ни лица, ни глаз у твари не было, и даже через картинку в книге она вселяла страх и неприязнь.

– Единственное известное изображение демона, который смог узнать свое настоящее имя.

Кьяра подняла глаза.

– И оно... живет среди нас?

– К счастью, нет.

– Охотники убили его?

Отец Маттео медленно покачал головой.

– Нет.

– Тогда что с ним случилось?

Наставник долго молчал, стискивая в пальцах дужку своих очков.

– Он был первым известным демоном, который вспомнил свое настоящее имя. После этого произошло нечто, чего Ватикан не смог объяснить. Мы могли лишь предполагать, что его сущность стала цельной, а вместе с ней вернулись способности, которыми он раньше не обладал. Он не сумел ими управлять и уничтожил себя сам, а еще несколько городских кварталов в придачу.

Кьяра снова посмотрела на изображение.

– Значит, имя сделало его сильнее?

– Так мы считали долгие годы, и именно поэтому появилось правило: демон без имени должен быть уничтожен до того, как вспомнит его.

– Но вы сказали: «Так мы считали». Теперь Ватикан думает иначе?

Отец Маттео отпустил очки, а потом надел их и посмотрел на девушку сквозь стекла.

– Теперь я думаю, что мы могли ошибаться в причине. Мы видели только результат: демон вспоминал имя, после чего становился значительно сильнее. Поэтому решили, что сила заключена в самом имени. Возможно, все было наоборот.

– В смысле?

– Настоящее имя – это не просто слово, которым тебя называют другие. Оно связано с собственной сущностью. С тем, кем ты был до того, как забыл себя.

Кьяра нахмурилась.

– И что происходит, когда демон его вспоминает?

– Его сущность становится цельной. Возвращаются воспоминания, чувства, способности... все, что было связано с ним прежде. Иногда вместе с этим возвращается и сила, которой демон не обладал, пока не знал имени. Но для охотника разница невелика, если результат один и тот же.

Кьяра медленно перевела взгляд на старую страницу журнала. Она ничего не ответила, не зная, как относиться к этой информации. Похоже, только что ее мир и профессия охотницы из простых и понятных сделались сложными и неоднозначными.

– У нас слишком мало случаев, чтобы делать выводы, – продолжил наставник. – Известный нам пример закончился катастрофой, поэтому действует протокол: если перед охотником находится демон, уже проявивший себя и представляющий угрозу людям, его уничтожают. Без попыток угадать, действительно ли он опасен.

– Даже если он когда-то был человеком?

– Даже тогда.

– Но если настоящее имя связано с его прежней сущностью...

– Это лишь теория, Кьяра. А вовсе не доказательство того, что прежний человек все еще способен вернуться.

Девушка почувствовала неприятный холодок.

– Значит, вы просто уничтожаете их, пока они не вспомнили себя?

– Мы уничтожаем опасных демонов, пока они не стали еще опаснее. Это не одно и то же.

Кьяра снова посмотрела на рисунок безликого чудовища.

– А Кассиан Вейл?

Отец Маттео помрачнел.

– Судя по всему, Кассиан Вейл – один из тех, кто почти полностью утратил связь с собственной сущностью. Мы не знаем, кем он был раньше и что именно с ним произошло. Но он уже проявил все признаки демона и представляет угрозу людям.

– Значит, получается, что Кассиан Вейл – не его настоящее имя? Иначе он бы уже...

– Да, а настоящее имя все еще существует, просто он его не помнит. Но это ничего не меняет. Наша задача – остановить его.

– А если он вспомнит?..

Отец Маттео на мгновение задумался.

– Мы не знаем, что вернется вместе с воспоминаниями. Именно поэтому этого нельзя допустить. Всякий раз, когда демон вспоминал настоящее имя, мы наблюдали резкое изменение его состояния. Возможно, имя дарует силу. Возможно, возвращает то, что было утрачено вместе с ним. Возможно, мы вообще неправильно понимаем природу этого явления.

Он потер кончиками пальцев над бровями и посмотрел на Кьяру.

– Но пока мы не знаем правды, мы обязаны исходить из того, что видели собственными глазами.

Кьяра медленно кивнула, решив ничего не говорить отцу Маттео о том, что для нее сказанное стало не слишком приятной правдой. Девушка отбросила эмоции и спросила:

– Хорошо, на первый взгляд, в задании будто бы ничего такого, но... В чем подвох?

– В том, что я не знаю, сколько времени у тебя есть на выполнение этого задания. Тебе, наверное, интересно, почему мы не распространяемся о демонах без имени?

Кьяра вздрогнула: отец Маттео словно видел ее насквозь, прочитал все ее мысли. Ну, конечно, он точно знал, что она чувствует, ведь за годы наставничества они стали достаточно близки.

– Священная инквизиция в последние годы все сильнее наступает нам на пятки. Они считают, что корпус охотников давно пора расформировать, ведь вы не несете свет веры. Их раздражает, что божественную силу используют те, кто не знает наизусть ни одной молитвы, поэтому они хотят присоединить охотников к своим рядам. А для этого им надо, чтобы наш отдел расформировали. Многие в Ватикане, да и за его пределами, и так не слишком довольны светскими привычками охотников, так что они поддержат устранение нашего корпуса и его передачу Инквизиции, которая так и ждет, что мы ошибемся и поставим жизни людей под угрозу. Откуда-то они узнали о Кассиане Вейле, а я узнал, что они его тоже ищут. И, если они доберутся до него первыми, это будет поводом указать на нашу некомпетентность. У Инквизиции появится очевидный повод обратиться к самому Папе Римскому.

Кьяра молчала, осознавая масштаб ситуации. Инквизицию действительно, мягко говоря, раздражало существование корпуса охотников. Для них вера всегда была превыше всего, и они смотрели на «ватиканских грешников» как на преступников. Но сделать ничего не могли. По крайней мере, пока.

– А почему бы не отправить за Кассианом отряд охотников?

– Подумай хорошенько, ты же сама знаешь ответ.

– Это привлечет внимание Инквизиции, – медленно проговорила девушка.

– Именно. Один охотник сможет незаметно подкрасться к демону, прячась в тенях, и убить его быстро и без шума. У Инквизиции в Париже тоже много шпионов, так что они наверняка знают, пусть и частично, что происходит на улицах города.

– Я поняла, отец Маттео.

– Теперь ты знаешь, почему я выбрал тебя.

Кьяра кивнула. Она узнала правду, и теперь для нее было честью завершить это задание. Но к желанию исполнить свой долг примешивалось и нечто личное: девушка не хотела становиться частью фанатичной Инквизиции, которая наверняка возьмет охотников в религиозные тиски и заставит их божественную силу работать в собственных интересах. Способности охотников должны служить на благо человечества, а не для политических интриг одной из церковных организаций!

– Я сделаю все, что должна, отец Маттео, – пообещала Кьяра.

– Я знал, что могу на тебя рассчитывать, моя девочка. У тебя есть день, чтобы подготовиться. Твой самолет в Париж завтра, в шесть утра. В резиденции посольства Ватикана тебя уже ждут, наши агенты передадут тебе всю информацию. Как только выследишь Кассиана Вейла – убей его.

Он протянул ей бумаги – набранный на компьютере отчет агента о наблюдении за Вейлом. Забрав его и спрятав во внутренний карман тренча, Кьяра поднялась, чувствуя, как решимость заполняет ее душу. Она совершенно не сомневалась в своих силах и способности выполнить это задание. Демон будет мертв, как только охотнице удастся его настигнуть. Кьяра поклонилась отцу Маттео и вышла из его кабинета, оставляя наставника наедине с собой и своими делами.

Она же, оказавшись в сумрачном коридоре, зашагала туда, откуда пришла часом ранее. У нее оставалось чуть больше двенадцати часов, чтобы собраться. Сначала надо было заглянуть в оружейную за своим крупнокалиберным другом, проводником божественной силы, таившейся внутри Кьяры. «Несущий свет» – так называл его Фредерико Рикасоли, один из изобретателей этих необычных вещей, помогавших охотникам истреблять демонов. Иронично, ничего не скажешь! У каждого охотника было свое оружие. Кьяре вот досталось что-то вроде крупнокалиберного пистолета. Одни пользовались копьями, другие – мечами, третьи – кинжалами, четвертые носили автоматы, пятые – винтовки. Сколько было оружия придумано людьми, столько и использовалось защитниками человечества против адских тварей.

В оружейной, которая располагалась в подвальных помещениях корпуса ватиканских охотников, Кьяра надеялась застать брата Доминика, крепкого низкого оружейника пятидесяти пяти лет со светло-русыми волосами и белой, как сахар, кожей, которая, казалось, никогда не видела солнечного света. Оружейные хранилища и мастерские были его вотчиной, а сам брат Доминик не слишком жаловал людей, но при этом просто обожал оружие. В подземных мастерских, куда он почти никого не допускал, брат Доминик создавал новое оружие и ухаживал за старым, а еще каждый охотник должен был сдавать сюда на хранение свое оружие после очередного задания.

Кьяра шагнула в помещение и сразу же услышала голос брата Доминика. Монах стоял у стола чуть поодаль, гладил блестящий новенький меч и разговаривал с ним. Кьяру, разумеется, он даже не заметил и вряд ли услышал, как она зашла.

– Ну что, красавица, – Доминик провел точильным камнем по краю лезвия, – вот и последний штрих. И не капризничай, когда будешь рубить демонов в капусту, хе-хе.

– Брат Доминик? Здравствуйте.

– Тсс! А ну тихо, не отвлекай. Она почти согласилась.

Кьяра закатила глаза и сложила руки на груди. Она простояла еще минуту, наблюдая за монахом, но терпение начало стремительно таять.

– Здравствуйте, брат Доминик, – повторила Кьяра громче, подходя к стойке, отделявшей крошечное помещение для посетителей от всей остальной оружейной мастерской.

Тот наконец обернулся.

– А?

– Я понимаю, что меч отличный собеседник, но у меня мало времени. И чем быстрее вы выдадите мне оружие, тем быстрее я оставлю вас наедине с вашей любовью.

Брат Доминик заворчал что-то себе под нос.

– Как скажешь. И да, я бы не спешил с пожеланиями здравия, – ткнув в нее точильным камнем, проворчал монах, – если ты здесь, значит, кто-то скоро умрет.

Кьяра подавила смешок.

– Только демон, – заверила она.

– Не зарекайся! Так, чего тебе? Как обычно, да? – и, не дожидаясь ответа, исчез за стеллажами. Но, появившись уже через пару минут, грохнул об стойку портупеей с прикрепленными к ней кобурой и ножнами. Кьяра потянулась было к своему оружию, но на него опустилась ладонь брата Доминика.

– Не так быстро, – пригрозив точильным камнем, сказал он, а потом выудил из-под стойки журнал в коричневой кожаной обложке, – вот тут распишись, что приняла.

Пока Кьяра оставляла свою подпись на желтоватой бумаге, брат Доминик снова отошел и вскоре вернулся. Он положил рядом с пистолетом ножны с небольшим серебристым кинжалом.

– Возьми на всякий случай. Недавно получили целую партию, освящен самим кардиналом Сфорцой. Трижды.

Вытащив кинжал из ножен, брат Доминик продемонстрировал слегка изогнутое, истончающееся к концу лезвие. Кьяра протянула было руку, но монах тут же убрал оружие.

– Не-а. Еще распишись вот тут. – Он достал еще две книги. – Вот тут, что, если ты его сломаешь, это твоя вина, а не моя. А вот тут, что обязуешься не кидать его в Тибр.

Кьяра с сомнением посмотрела на брата Доминика.

– Не кидать в Тибр?

– И в Сену, Темзу, Дунай, Вислу... Короче, никуда не бросай.

– А что, прецеденты были? – борясь с желанием расхохотаться, спросила Кьяра.

Брат Доминик демонстративно перекрестился и возвел глаза к небу.

– Прошлой зимой один умник решил, что это будет отличная идея. Водолазы до сих пор поминают его нехорошим словом.

– Ладно, не переживайте, я буду аккуратно. Настолько, насколько вообще позволит мне мое задание.

Кьяра расписалась в журналах и, закрыв их, вернула монаху, а затем наконец взяла свое оружие. Длинный ствол покоился в темно-коричневой кобуре, состоявшей из нескольких отдельных широких полос кожи. Рукоять торчала над одной из них, и такая конструкция позволяла одновременно быстро выхватить оружие и надежно хранить, когда оно было не нужно. Кобура, в свою очередь, была прикреплена к широкому ремню, специально подогнанному под фигуру Кьяры. К нему же девушка прикрепила ножны с кинжалом.

– Кстати, – брат Доминик подался вперед и оперся локтем на стойку, глядя на девушку снизу вверх, – если попадется симпатичный демон, которого не нужно будет убивать сразу, постарайся не попортить ему лицо.

– Э-э...

– Красивых людей приятнее допрашивать, – с ухмылкой подмигнул монах. – А теперь кыш отсюда, и без тебя есть, чем заняться.

– Спасибо, брат Доминик.

Тот махнул ей на прощание, и девушка удалилась из оружейной, оставив монаха в любимой им компании смертоносных железок. Несмотря на крутой нрав и странный стиль общения, монах в целом был добродушным, но к нему нужно было привыкать. Кьяра вскоре покинула отдел корпуса ватиканских охотников и вышла на улицу. Дул прохладный октябрьский ветерок, кроны деревьев догорали оранжево-красными всполохами пожелтевшей листвы. Совсем скоро похолодает еще сильнее, ведь близился ноябрь. Осень тысяча девятьсот девяносто первого года вообще выдалась в южной Европе необычайно холодной.

Подняв воротник своего тренча повыше, чтобы защитить от холода шею, Кьяра посмотрела направо. Справа высилось здание, принадлежавшее Священной инквизиции. Внешне оно ничем не отличалось от остальных строений Ватикана, однако одно лишь знание о том, что скрывали эти стены, словно бросало на него тень. Если простые верующие предпочитали не сталкиваться с охотниками, то сами охотники старались обходить Инквизицию стороной. Когда-то эти организации существовали ради одной цели – защищать Ватикан и человечество от угроз, которые не могли остановить обычные люди. Но со временем их пути разошлись.

Инквизиция становилась все строже. Для нее вера была превыше всего, а божественная сила без истинной преданности церкви казалась почти святотатством, а охотники пользовались силой, источником которой считался сам бог. К тому же Инквизиция считала корпус пережитком прошлого и все чаще говорила о его расформировании. Охотники, разумеется, не собирались отдавать себя в чужие руки. Так между двумя организациями, которые когда-то должны были работать вместе, постепенно возникла настоящая вражда. И теперь Инквизиции оставалось лишь дождаться ошибки, которая даст ей повод доказать: неверующие охотники больше не способны защищать людей самостоятельно.

Кьяра вздохнула, глядя на стены пристанища этих опасных и целеустремленных людей. Отец Маттео сказал, что они тоже ищут Кассиана Вейла, а это может очень-очень сильно усложнить ей задачу. Действовать придется как можно тише и скрытнее. Хорошо бы вообще заранее придумать какой-то план, чтобы подобраться к Вейлу поближе, но это уже по обстоятельствам – сначала надо найти этого демона в Париже. Думая о предстоящем задании, Кьяра медленно зашагала в сторону виллы, где предоставлялось жилье каждому нуждающемуся охотнику.

Несколько мелких холодных капель упали ей на лицо – над Римом уже второй день подряд висела плотная пелена из облаков, грозивших вот-вот полить город дождем. Но последний все никак не начинался, а из-за туч казалось, что город даже днем утопает в сумраке. Кьяра дернула плечами: ей не нравилась такая погода. Обычно октябрь в Риме был очень приятным месяцем, но в этом году с погодой творилось нечто странное. Кое-кто даже связывал это с усилившейся активностью демонов, хотя, по мнению Кьяры, никакой связи здесь не было.

Проходя мимо Ватиканской почты, девушка словно увидела себя в отражении окна здания: невысокая, стройная, с длинной светлой косой, из которой выбились пряди, и теперь их приходится заправлять за уши, чтобы не щекотали лицо. У Кьяры был чистый высокий лоб, аккуратный нос, большие светло-серые глаза и пухловатые губы. Острый подбородок и слегка выступавшие скулы не портили треугольного лица, а, наоборот, придавали ему некоторую серьезность, хотя почти все ее враги считали, что перед ними хрупкая девочка. Глубину своей ошибки они понимали, когда было уже поздно.

Шагая в сторону виллы мимо библиотеки, Кьяра думала о рассказе отца Маттео и о цели нового задания. Он сказал, что охотники делают все, чтобы не позволить демонам узнать свои настоящие имена и обрести неконтролируемое могущество. Значит, они охотились не просто за демоном, а за тем, кем он мог стать. Кьяра вытащила отчет из кармана и пробежала по нему глазами. Кассиан Вейл объявился только сейчас, раскрыл себя, может, и невольно, как демон, представляющий угрозу, только пару недель назад. Где он был до этого и был ли вообще, сказать сейчас было сложно. Почему именно Париж?.. На первый взгляд казалось, что знать ответы на эти вопросы Кьяре было необязательно, однако это могло ей помочь отыскать Вейла в Париже. Зачем-то же он там появился, раскрыв все свои карты.

Она нервно постучала листом о ладонь. Последний раз его видели недалеко от площади Сен-Сюльпис. Что же демон там забыл? Ну, это уже что-то. Кьяра решила поторопиться – лучше потратить время на сборы и сон, ведь завтра ей нужно выезжать из виллы очень рано, а потом сразу после перелета отправляться на улицы города и искать опасного демона. Снова убрав в карман отчет, девушка энергично зашагала в сторону своего временного дома.

Вернувшись в свою комнату, Кьяра решила не медлить и собрать все необходимые для командировки вещи прямо сейчас. Раскрыв небольшой серебристо серый чемоданчик, она уложила туда самое необходимое: документы были в порядке, а к паре сменных черных брюк отправились запасные магазины с освященными серебряными патронами. Положив папку отца Маттео на тумбочку, Кьяра вынула оттуда фотографию Вейла. Пожав плечами, она все же кинула ее сверху на папку, а не в чемодан. Тут же рядом лежала и карта Парижа. Несмотря на то, что девушка уже была там, она на всякий случай еще раз пробежала по ней взглядом. А потом на всякий случай обвела ручкой церковь Сен-Сюльпис.

– Что ж, увидимся завтра. И что же в тебе такого...

Закончив со сборами, Кьяра решила лечь спать пораньше, однако сон все не шел. В комнате было темно, если не считать света, проникающего из окна с улицы. Он раскрашивал потолок бело-голубыми полосами. Иногда сквозь форточку доносился далекий рев автомобильного мотора. Кьяра повернулась на бок, и ее взгляд упал на светло-серый прямоугольник, лежавший на тумбочке, – фотография Вейла. Протянув руку, девушка взяла его и поднесла к глазам. Света из окна хватило, чтобы рассмотреть изображение.

– Странный он какой-то. Или мне просто кажется? – прошептала Кьяра самой себе.

Она перевернула снимок, на его оборотной стороне незнакомым почерком охотника-разведчика было выведено: «Не вступать в разговор. Не давать приблизиться. Не смотреть ему в глаза. Ликвидировать немедленно». Последняя фраза была подчеркнута двумя линиями.

Усмехнувшись, Кьяра пробормотала:

– Как же он тебя напугал.

Положив снимок обратно, девушка отвернулась на другой бок и закрыла глаза.

Глава 3. Охотница и демон

^«Как только выследишь Кассиана Вейла – убей его».

Приказ отца Маттео нельзя было назвать двусмысленным. И в другой раз девушка выполнила бы его беспрекословно, но сейчас, сидя на кухне вместе с демоном, поедая приготовленный им завтрак и попивая свежесваренный кофе, Кьяра вдруг отчетливо поняла, почему не смогла выстрелить сразу. Она привыкла к огненному блеску в глазах тварей, их злобному оскалу, моментальной ответной атаке. При встрече с Вейлом же не случилось ни того, ни другого, ни третьего. Даже наоборот, в тот самый первый миг Кьяра увидела в нем человека, а не демона. И хотя охотников учили, что любое действие или слово демона может быть уловкой, интуиция подсказала ей, что здесь все не так просто. Что-то в этом демоне заставляло ее думать, что все не так однозначно.

А еще он знал, где добыть вкуснейшие круассаны с домашней ветчиной и сыром бри. Главное язык не проглотить.

Кьяра так и сидела за столом в одном исподнем, однако ее это совершенно не смущало. Во-первых, какое-то белье на ней все-таки было, а во-вторых, большую часть ее туловища закрывали бинты, которые наложил Вейл. Кстати, об этом...

– Моя рана исчезла, – сказала Кьяра. – Где ты нашел целителя, да еще и так быстро?

– Целитель сидит перед тобой, – лицо Вейла оставалось спокойным. Похоже, его тоже не смущало присутствие почти обнаженной девушки.

– Ты?! Но разве демоны могут исцелять? Это ведь исключительно удел людей, наделенных божественной силой!

– Верно, демоны не могут исцелять. Этот святой акт самопожертвования отнимает у нас слишком много жизненных сил и может даже убить, ведь противоречит самой природе демона, – объяснил Вейл, ставя чашку с кофе на стол, – но я не мог не использовать единственный шанс спасти твою жизнь. Так что для этого мне пришлось привязать твою жизнь к своей, а потом использовать твои же божественные силы, и...

Кьяра сама не заметила, как вскочила. Что он сказал?!

– Ты... ты не посмел!

В ответ Вейл лишь пожал плечами.

– Еще как посмел. Я сделал это, и ты осталась жива.

Кьяра закрыла глаза, взывая к божественной силе внутри себя. Она направила ее на Вейла, и та впервые не откликнулась на демона как обычно, как если бы он представлял хоть какую-либо угрозу. Значит, он говорил правду. Теперь она, ватиканская охотница, связана с этим демонским отродьем. Силы разом покинули ее, и девушка рухнула на стул боком, схватившись за его спинку. Сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком. Не было большей катастрофы для такой, как она, чем оказаться связанной с таким, как он. За одну лишь мысль об этом охотника могли предать анафеме и посадить в тюрьму, как опасного диссидента, угрожающего всему корпусу. А в Средние века за такое и вовсе казнили.

Кьяра медленно подняла взгляд на Вейла. Он продолжал спокойно смотреть на нее, будто сказанные им слова были какой-то повседневной мелочью, а не самым страшным приговором в ее мире. В душе вдруг стало пусто. Кьяра отчетливо вспомнила свой первый день в воспитательном доме. Теплый воздух дрожал, на лившемся сквозь высокие окна свету плясали пылинки. Голос пожилого наставника оторвал маленькую Кьяру от мечтаний: «Запомните: демон никогда не становится союзником человека. Если однажды вам покажется обратное – значит, именно в этот момент вы проиграли».

Тогда Кьяра послушно кивнула, как того требовали правила. Жест повторили и другие дети. С той самой поры и всю свою жизнь она верила каждому слову наставников, принимала все, как непреложную истину. А сегодня все изменилось. Теперь она сидела за одним столом с демоном, ела его хлеб, пила сваренный им кофе. Но страшнее всего было другое: теперь ее собственная жизнь была связана с ним. Желудок стиснул болезненный спазм.

Ну и что ей теперь делать?! Надо разорвать эту связь! Кьяра была готова заплатить любую цену, лишь бы избавиться от этого ярма и сохранить все это в секрете. Теперь еще мрачнее была тень Инквизиции, нависшая над ней и ее заданием, ведь если они узнают... Девушка даже думать не хотела, что тогда будет.

– Успокойся, охотница, – сказал Вейл, и его голос словно вырвал Кьяру из пучины мыслей и горьких перспектив, – есть один способ разорвать нашу связь. Сначала я хотел попросить тебя о помощи, но теперь, судя по всему, ты будешь вынуждена мне помогать.

– Ты спланировал это с самого начала?! – в гневе закричала Кьяра.

С новым приливом сил она вскочила и ринулась к Вейлу, однако ударить его не успела: он молниеносно встал, перехватил ее руки и, встряхнув, снова усадил на стул. Демон был намного сильнее ее физически, так что девушке ничего не оставалось, кроме как сесть.

– Не льсти себе, охотница. Я даже не знал, что ты отыщешь меня, не знал тебя. У меня были другие планы, но пришлось срочно все менять. Мне тоже, знаешь ли, не доставляет удовольствия быть связанным с тобой, учитывая, скольких подобных мне ты убила, но делать нечего. А теперь слушай. Раз мы связаны, то теперь у нас нет другого пути, кроме как помочь друг другу добиться цели. Ты хочешь уничтожить демона, я – найти свое истинное имя. Именно это и поможет нам разорвать связь.

– Твое настоящее имя?

– Да. Ты же знаешь, настоящие имена в нашем мире – это всегда особая история, – он усмехнулся, но затем посерьезнел и продолжил, – так вот, когда я узнаю его, возможно, я наконец пойму, кто я такой. И тогда, если повезет, наша связь разорвется, и ты будешь свободна. Но самое главное даже не это. Я знаю, что был человеком, но не могу доказать это ни тебе, ни самому себе, но знаю!

Слушая его, Кьяра почувствовала, как схлынули ярость и гнев, оставляя вместо себя тревогу, замешательство и шок. Что ж, по крайней мере, отец Маттео ее предупредил, что Кассиан мог быть человеком.

– Значит, ты когда-то был человеком?

На несколько секунд Кассиан замолчал.

– Да. Я не могу доказать это ни тебе, ни самому себе. Но я чувствую, что внутри меня осталось что-то, что существовало до Кассиана Вейла. Иногда я вижу обрывки воспоминаний, испытываю чувства, которые не похожи на то, что я привык считать своей природой. И я знаю: когда-то я был кем-то другим.

– А кем ты был до этого?

Он пожал плечами.

– Не знаю, и это пугает больше всего.

Кьяра нахмурилась. Мысли потихоньку приходили в порядок, и девушка, повторив убеждение Ватикана, сказала:

– Если демон узнает свое имя, он обретет могущество. Ты обретешь могущество. И разве ты захочешь умирать? Разве не ударишь первым?

– У нас с тобой нет выбора, охотница, – парировал Кассиан. – Мы все равно должны разорвать нашу связь, а что будет дальше, предлагаю решить потом.

– Хорошо. Ты прав, выбора у нас нет.

Слова согласия дались неожиданно легко, и именно это напугало Кьяру больше всего. Неужели она только что добровольно согласилась помогать демону? Еще вчера девушка бы ударила того, кто хотя бы попытался предположить такое. А вот сейчас это казалось ей единственным возможным решением. «Не путай необходимость с предательством», – мысленно приказала она себе. Но вот убедить собственную совесть оказалось куда сложнее, чем ей того хотелось.

А вот Вейл выглядел абсолютно удовлетворенным:

– Тогда, раз мы теперь напарники, позволь объяснить тебе кое-что. Я прибыл в Париж, чтобы отыскать свое настоящее имя. Я как-то связан с этим городом, и мне нужно понять, как именно. Тогда мое имя откроется мне.

– Демон, который ищет могущества, – усмехнулась Кьяра, ничего другого и не ожидавшая, – ничего нового.

А Вейл вдруг улыбнулся, и снова его улыбка вышла слишком уж человеческой.

– Не суди, охотница, пока не узнаешь того, что скрыто под явными намерениями.

Ну вот, загадками заговорил. Кьяра тяжело вздохнула, подумав о том, как дорого обошлось ей промедление вчера вечером. Застрелила бы этого красавца, и не было бы сейчас головной боли и трех сложнейших задач, которые надо решить разом: найти его имя, разорвать связь и потом убить. Плохая она охотница, ведь их учили убивать любых демонов, даже тех, кто на первый взгляд опасности не представлял. У нее были приказы, и Кьяра всегда думала, что готова исполнять их беспрекословно, а вот когда дело дошло до чего-то неоднозначного, сделала все наоборот.

– Хорошо. Тогда давай начнем не с прогулок по Парижу, а с вопросов.

Он кивнул, мол, «спрашивай», а девушка на мгновение задумалась.

– Когда ты впервые понял, что должен найти свое имя?

– Наверное, лет десять назад, – после паузы ответил Кассиан.

– «Наверное»?

– У меня плохо с воспоминаниями, они будто покрыты густым туманом. Иногда кажется, что почти вспомнил что-то важное, но стоит мысленно потянуться к образам, и они исчезают.

Кьяра слегка нахмурилась, провела пальцем по подбородку, а потом снова посмотрела на демона.

– Такое бывает только с тем, что связано с именем?

– Нет, я вообще мало что помню и знаю о себе.

– Но что-то же ты должен помнить точно?

Он откинулся на спинку стула, запрокинул голову и устремил взгляд в потолок, словно пытался увидеть там движущиеся картинки.

– Помню море. Серое, голубое, холодное. И ветер. Это все очень отрывочно, скорее, просто ощущения.

– Нормандия?

– Думаю, да. Я недавно приехал оттуда в Париж, но те эмоции, о которых я тебе рассказал сейчас, давние. Не знаю, как они сохранились.

Кьяра внимательно наблюдала за ним, понимая, что он ничего не пытался от нее скрыть, наоборот, силился вспомнить, поймать ушедшее за границу небытия.

– Хорошо. Тогда по-другому. Где ты вырос?

Кассиан усмехнулся.

– Если бы я знал.

Кьяра вздохнула. Демонами становились люди, пережившие сильнейшую травму и утратившие способность оставаться собой. Должно было произойти что-то действительно ужасное, чтобы человеческая сущность начала разрушаться, уступая место демонической природе. Это могло случиться где угодно, когда угодно и с кем угодно – условием было лишь развитое сознание и достаточно сильная боль.

– Совсем не помнишь?

– Нет.

– Ну, может, хоть что-то?

Снова повисла пауза, на этот раз еще более долгая, чем предыдущая.

– Дерево.

– В смысле, дерево?

– Древесина. Ее запах, свежий и терпкий одновременно. Звуки, будто кто-то водит по дереву рубанком. А еще щепки, изогнутые, цвета топленого молока, похожие на отстриженные кудри, – он закрыл глаза, – все.

– И сколько тебе тогда было?

– Не знаю.

– Подросток?

– Наверное. Я где-то слышал, что детские воспоминания впечатываются скорее образами. Вот они и сохранились, в отличие от многого другого, – он потер переносицу, зажмурив глаза, – знаешь, иногда мне кажется, что до этого момента моей жизни вообще не было. Со временем моя память будто стирается, будто я существую только в этот момент времени.

Кьяра почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– То есть ты словно... появился недавно?

– Да, что-то вроде того. Я помню, что было вчера, неделю назад, месяц, но уже смутно, будто это чья-то чужая жизнь проходит мимо, а я только наблюдатель.

Девушка покачала головой. Как это, должно быть, ужасно! Ты вроде бы существуешь, но в тот же момент тебя нет. Ты знаешь только свое имя, и то ненастоящее, и за ним нет никакой личности. Это было страшно.

– Хорошо. Следующий вопрос.

– Давай.

– Кто назвал тебя Кассианом?

Он тихо рассмеялся.

– Никто. Это имя появилось, когда полностью исчезло старое.

– Интересно, – протянула Кьяра.

– Да. И забавно, что другие демоны, с которыми я сталкивался, считали даже это имя слишком человеческим, говорили, что я больше похож на человека, чем на демона, так что оно мне подходило, по их словам.

– Значит, кое-что ты все же помнишь.

– Да. Не знаю, почему одни воспоминания стираются, а другие – нет.

– Хм, тоже интересно. А Вейл откуда взялось?

– Выбрал сам. Тогда мне казалось, что она подходит человеку, который ничего не знает о себе. В английском языке есть слово, означающее «покров». Оно звучит так же.

– Ты знаешь английский? – удивилась Кьяра.

– Немного.

– А еще какие языки?

– Французский, немецкий, латынь, немного испанский, совсем немного греческий. И знал какой-то еще, но сейчас уже не вспомню. Может, бретонский? Это было слишком давно.

– Очень странно.

В ответ он пожал плечами, а Кьяра задумчиво побарабанила пальцами по кружке.

Она поймала себя на мысли, что этот допрос открыл ей глаза на то, что Кассиан не лжет. Кассиан Вейл большую часть своей жизни пытался понять то, что для Кьяры или любого другого человека было очевидным с самого рождения, – кто он?

Но вспомнив об их связи, девушка грустно усмехнулась себе под нос. Делать нечего, придется сотрудничать. Она взяла еще один круассан: после ночных приключений очень хотелось есть. Вейл не возражал, он даже придвинул к ней ближе фарфоровую емкость со свежими сливками и подлил в кружку кофе. Кьяра подавила внезапное желание расхохотаться, подумав о том, что со стороны этот безумный завтрак выглядел весьма странно: обмотанная бинтами полуголая девушка, уничтожающая свежие круассаны, и симпатичный парень в белой рубашке и брюках, словно собирался на работу в офис. А если вспомнить, кто они, так вообще полный сюрреализм получается. И за всем за этим Кьяра вдруг отчетливо увидела образ отца Маттео. Девушка надеялась, что он никогда не узнает о происходившем с ней прямо сейчас. Хотя охотникам не запрещалось прибегать к любым средствам ради достижения цели, Кьяра не хотела расстраивать отца Маттео даже вынужденным сближением с демоном. Наставник слишком многого от них натерпелся в прошлом, так что от своих учеников требовал использовать силу, а не хитрость.

– Хорошо, с чего начнем? – спросила Кьяра, дожевав последний кусок. – Поиск имени – задача непростая. Я не слишком хорошо разбираюсь в подобных вещах, но помню, что в теории имя можно вспомнить с помощью воспоминаний о важных для тебя местах, оно должно возникнуть само. Тебя впервые засекли у Сен-Сюльпис. Почему? Зачем ты туда пошел? Что ты там хотел понять?

– Не знаю, – задумчиво ответил Кассиан, – просто был уверен, что мне нужно побывать именно там.

– Ладно, – с легким недовольством ответила Кьяра, размышляя, какой ориентир может помочь им дальше, однако демон опередил ее догадки.

Одним движением он снял с руки перстень-печатку, на который до этого Кьяра даже не обращала внимания, и протянул ей. Девушка взяла его кончиками пальцев, а потом поднесла к глазам. Он не был драгоценным, хотя блестел как отполированное серебро. Время оставило на нем темные царапины и щербинки, кольцо перстня кое-где даже погнулось, а печатка с одного края оказалась сколотой. На ее плоской стороне Кьяра увидела букву М, явно выгравированную вручную каким-то мастером. Буква хорошо просматривалась, хотя ее грани давно стали плавными, а нижние линии истерлись. Букву вертикально пересекал рисунок меча, направленного острым концом вниз.

– Этот перстень всегда был со мной, – объяснил Кассиан, – не знаю, что именно он означает. Тебе знаком этот символ?

– Нет, я никогда такого не видела. Знать бы, где он создан, тогда было бы проще. Ладно, раз так дело складывается, давай-ка наведаемся в Сен-Сюльпис еще раз. Только сначала я сменю одежду. Моя слегка подпортилась, пока...

Не договорив, Кьяра махнула рукой, но Кассиан явно все понял.

– Тогда подходи туда к часу дня.

– Ты не хочешь, чтобы я сразу пошел с тобой? – склонил голову набок демон, поднявшись на ноги.

– Я сначала пойду в ватиканское посольство, и мне не надо, чтобы тебя там увидели.

Он пожал плечами и принялся убирать посуду. А Кьяра решила, что такой ход станет отличным способом проверить намерения демона. Если он не придет, ее рука с оружием не дрогнет, когда она снова найдет его.

Девушка вернулась в комнату, которую Кассиан любезно предоставил ей для отдыха. Свою одежду она нашла на одном из кресел, все было тут, даже черный тренч, который теперь придется поменять – ткань на правом боку была порвана лезвием кинжала и пропиталась кровью, которая засохла и теперь хрустела от каждого прикосновения. Еще сильнее досталось черному облегающему свитеру, принявшему на себя основной удар. Пострадали даже обувь и брюки, на которые попала кровь из раны. Кьяра усмехнулась, оценивая размер ущерба и прикидывая, чем можно заменить одежду. Внезапно рука девушки метнулась к шее, но девушка нащупала цепочку прежде, чем успела испугаться.

Серебро, теплое от ее тела, привычно легло в ладонь, и Кьяра крепко стиснула крестик: никогда раньше она не испытывала такого облегчения из-за обычного куска металла! Он был на месте, и, значит демон не трогал его. Не смог или просто по каким-то своим причинам не стал? Она украдкой посмотрела на дверь, все это казалось ей очень странным. Если бы ей вчера сказали, что демон не станет срывать с нее крест, она бы решила, что это плохая шутка.

Выдохнув, сняв бинты и оставив их тут же (даже следа от раны не осталось), девушка надела рваные и заляпанные вещи, обулась и покинула квартиру демона, даже не предупредив его. Она не посчитала нужным, ведь уже все сказала ему за завтраком.

В Париже октябрь в этом году тоже выдался малоприятным, хотя здесь всегда было чуть холоднее, чем в Риме. Но отчего-то небо здесь казалось совсем низким и тяжелым, улицы, лишенные солнечного света, были будто монохромными, раскрашенными в оттенки серого, и даже редкие кроны, еще способные похвастаться желтыми листочками, не разбавляли эти унылые оттенки вокруг. Скоро и они опадут, а в оголенных кронах начнет путаться туман. Вечером город преображался, когда включалось уличное освещение, становясь пусть и на толику, но уютнее. Ночной мрак благодаря янтарным фонарям становился каким-то бархатным, коричнево-бордовым, а светящиеся витрины магазинов и кафе особенно пестрели красками.

На улице Кьяре хватило нескольких минут, чтобы сориентироваться. Она часто бывала в Париже, даже называла его вторым домом. Так уж сложилось, что Париж и Рим стали теми городами, где она чаще всего выполняла задания отца Маттео. Она не жаловалась, ведь ей нравились оба, хотя Рим все-таки был ее родиной. Оказалось, что Кассиан жил недалеко от площади и церкви Сен-Сюльпис. А отсюда было не так уж далеко до шестнадцатого округа, где находилось посольство Ватикана. Кьяра усмехнулась таким совпадениям. По пути она зашла в какой-то бутик, на витрине которого увидела тренч, похожий на тот, который на ней. Покупку оплатила кредитной картой, открытой Ватиканом. Еще один неоспоримый плюс работы охотника – оплачиваемые расходы!

Посольство Ватикана занимало старинный особняк на тихой улице. Высокие кованые ворота были распахнуты, а над входом развевался бело-желтый флаг. Стоило Кьяре предъявить удостоверение, как охрана без лишних вопросов пропустила ее внутрь. Вестибюль встретил привычной прохладой, запахом полированного дерева и воска. Здесь всегда царила какая-то особенная тишина, без напряжения, даже скорее благоговейная. Служащие и те разговаривали вполголоса, будто боясь потревожить кого-то.

– Синьорина Альберти! – окликнул ее молодой сотрудник, выходя из соседнего кабинета. – Отец Жан уже ждет вас. Сюда, пожалуйста.

Он указал на нужную дверь, а Кьяра кивнула и подошла к нужному кабинету. Его хозяин, отец Жан, оказался невысоким полноватым французом лет пятидесяти с добродушным лицом и внимательными глазами. Он поднялся ей навстречу и слегка поклонился.

– Рад видеть вас в добром здравии. В последнее время в Париже... неспокойно.

– Я заметила.

Он внимательно посмотрел на нее, будто пытался отсканировать. От этого стало не по себе.

– Вы не ранены?

Кьяра невольно коснулась локтем бока, но тут же напустила на себя удивленный вид.

– Нет, все в порядке.

– Хорошо. Значит, слухи преувеличены.

– Какие именно? – Кьяра заставила себя улыбнуться, хотя понимала, что улыбка выглядит оскалом.

Священник вздохнул.

– Что демон сопротивляется гораздо успешнее, чем ожидалось. Отряд наших охотников обнаружил, кхм, целую гору растерзанных тел. Вашего среди них не было, так что мы подумали, что вам удалось уйти из схватки живой.

Кьяра усмехнулась про себя – если бы он только знал, с чем ей на самом деле пришлось столкнуться.

– Не понимаю, о чем вы, – спокойно ответила девушка, – я ни в какой стычке вчера не участвовала.

Отец Жан не стал расспрашивать дальше, вместо этого положил перед ней тонкую папку.

– Все, что нам удалось собрать за последние несколько дней.

Кьяра быстро пролистала документы, но ничего принципиально нового из них она не почерпнула, лишь одна деталь привлекла ее внимание.

– Здесь сказано, что он дважды возвращался к Сен-Сюльпис.

– Да, наши люди тоже обратили на это внимание.

– Есть предположения почему?

– Нет, – отец Жан развел руками, – он ничего не крадет, никого не убивает, ни с кем не встречается. Просто приходит, какое-то время стоит и уходит. Будто чего-то ждет.

«Или пытается вспомнить», – подумала девушка, но вслух ничего не сказала и закрыла папку.

– Еще что-нибудь интересное или полезное?

Священник немного поколебался, но все же ответил:

– Есть одна неприятная новость. Люди Инквизиции уже в Париже.

– Много? – деловито спросила Кьяра, словно для нее это не было новостью.

– Не меньше шести человек. Может, и больше. Они действуют самостоятельно и проигнорировали запрос на обмен информацией.

Кьяра едва заметно поморщилась.

– Значит, придется работать быстрее.

– Верно, это дело охотников, – сказал отец Жан, – что ж, если понадобится помощь, обращайтесь прямо ко мне. Я на связи в любое время.

Кьяра с благодарностью кивнула.

– Спасибо.

Когда она уже собиралась уходить, отец Жан неожиданно произнес:

– Берегите себя.

– Постараюсь, – улыбнулась в ответ девушка.

Выходя из кабинета, она почувствовала неприятный укол совести, а слова отца Жана эхом отозвались в голове: «Берегите себя». Знал бы он, что сейчас самую большую опасность для ватиканской охотницы представляли вовсе не инквизиторы, а тот, кто ждал ее у церкви Сен-Сюльпис и носил ненастоящее имя Кассиан Вейл.

К условленному времени девушка, переодевшись и приведя себя в порядок, явилась на площадь Сен-Сюльпис. Она обошла серый фонтан, в котором еще журчала вода, взглянула на монументальную церковь издалека. Она бывала здесь много раз и сегодня ничего нового не увидела. На площади пахло мокрым камнем и листвой. Кьяра внезапно осознала, что осень окончательно накрыла Париж и теперь полноправно хозяйничала в городе. Деревья вдоль улиц неторопливо роняли листья. Где-то неподалеку звякнул велосипедный звонок, ему ответил клаксон автомобиля, а над крышами города медленно плыли серые облака. Казалось, Париж глубоко вдохнул перед долгой зимой.

Внезапно кто-то тихо окликнул ее. Кьяра обернулась и увидела чуть поодаль под деревом Кассиана. Брови девушки от удивления взлетели вверх.

– Ничего себе, пришел!

– Разве я мог, – сказал Кассиан, пряча во внутренний карман пальто книжку мини-формата, – оставить тебя без своего общества?

– Ты всегда был таким... раздражающим?

Он пожал плечами.

– Не знаю, никто пока не жаловался.

– И сколько у тебя было, кхм, напарниц?

– Ноль.

Кьяра возвела глаза к небу, но ничего не ответила. Она обратила внимание на книгу, которую он спрятал, едва она обернулась. Впервые слышала, что демоны предпочитают такой человеческий досуг! И, судя по всему, Кассиан приготовил для нее немало сюрпризов. Она снова повернулась лицом к церкви, а демон подошел к ней и встал рядом. Кьяра чувствовала его плечом, но поборола желание отойти хотя бы на четверть шага в сторону.

– Ну и что ты здесь такого нашел? Вспоминай, хотя бы попытайся.

Кассиан вздохнул, между его бровей образовалась морщинка. Кьяра заметила, что он крутит в пальцах перстень, который показывал ей ранее.

– Я чувствую, что это место каким-то образом важно для меня. Словно когда-то здесь случилось нечто, перевернувшее мою прошлую жизнь. Хм-м.

Он потер подбородок и больше ничего не сказал.

– Это случилось на площади или внутри церкви?

– Внутри.

– Но ты ведь никак не мог побывать там. Я имею в виду...

– Да, я знаю. Но мне никак не избавиться от этого чувства.

– Ладно. Жди здесь, а я схожу в саму церковь, осмотрюсь.

В ответ он лишь кивнул. Кьяра зашагала через площадь, думая о том, что ни один демон даже при всем желании не смог бы зайти в святое место. Это причинило бы ему такую же сильную боль, как и прикосновение к кресту. Церковь оказалась закрыта «на небольшую реставрацию». Охранник пригласил прийти снова через неделю. Но недели у Кьяры не было, а удостоверение ватиканской охотницы сделало свое дело. Охранник явно сомневался, но в итоге, насупившись, открыл для нее двери.

– Надеюсь, десяти минут хватит? – проворчал он с сильным южным акцентом, и Кьяра кивнула.

Прежде, чем скользнуть внутрь, девушка обернулась. Кассиан стоял на том же месте, а в его руках снова была книга. Охотница с усмешкой исчезла в церкви. Внутри было пусто, лишь строительные леса высились у левой стены, а скамьи были убраны. Больше ничего не говорило о том, что идет «небольшая реставрация». Кьяра зашагала вперед, и ее шаги отдавались гулким эхом. Она перешагнула парижский меридиан и вышла в центр пустого зала, чтобы осмотреться. Скользнула взглядом по скульптуре Мадонны с Младенцем, барельефам с семью добродетелями и другим произведениям искусства, украшающим церковь. Финальным аккордом стала роспись на плафоне, прямо над головой Кьяры. Картина Эжена Делакруа изображала архангела Михаила, побеждающего Сатану. Несмотря на свою ценность и художественный смысл, полотно показалось девушке жутковатым. Но внезапно это чувство схлынуло, вместо него ее объяли совершенно иные эмоции, которым она не находила объяснений, – благоговение, трепет, радость и решимость. В смятении девушка тряхнула головой, коса стукнула ее по спине. Как странно! Она и раньше бывала в этой церкви, но ничего подобного не испытывала.

Однако на этом необычные приступы не закончились. Радостные чувства ушли так же внезапно, как появились, и она ощутила, как холодок скользнул по шее, а потом ниже, вдоль позвоночника. Обычно такие чувства появлялись у Кьяры, когда рядом были демоны. Но почему сейчас? Она же в церкви, тут не может быть демонов! Свет, лившийся из окон, внезапно потускнел, а потом замерцал, будто с той стороны на ветру качалась огромная ветвь дерева. Охотница на всякий случай вытащила оружие из кобуры, а вторую руку положила на грудь, туда, где под свитером находился серебряный крест.

Кьяра выдохнула, и из ее рта вылетело белесое облачко пара. Света в церкви становилось все меньше, словно кто-то планомерно высасывал его из помещения. Вскоре единственным светлым пятном осталась роспись с архангелом на потолке. Звуки стихли, девушка попыталась что-то произнести, но не услышала собственного голоса. От этого сердце пропустило удар, но девушка взяла себя в руки. Кто-то пришел за ней, она была почти уверена в этом. Но кто и зачем – вот это вопрос. А, может быть, это Кассиан подстроил для нее ловушку? Но странно, что в таком месте! Тьма обступала со всех сторон, но девушка не растерялась. Она стала произносить слова молитвы, с которой охотники сражались против сил тьмы, даже не слыша себя, читая одними губами, а потом развернулась и медленно зашагала к выходу. Идти почему-то было сложно, ноги будто утопали в песке по колено, но Кьяра двигалась со священными словами на устах.

Чем ближе она продвигалась к выходу, тем светлее становилось в церкви, тем выше поднималась температура воздуха и громче звучал ее собственный голос. Наконец ладонь девушки уперлась в дверь, тяжелая створка поддалась... и Кьяра успела увидеть, как закручивается вихрь тьмы вокруг Кассиана, присевшего на одно колено. Внезапно вихрь исчез, словно демон вобрал его в себя. А потом он поднялся и обернулся к девушке. Его глаза сверкнули, прямо как во время их стычки прошлым вечером, но резко снова приняли человеческий вид. Время, будто остановившее свой бег, снова пошло: по улицам поехали автомобили, вверх взмыли голуби, оставляя площадь внизу, а ветер закачал верхушки деревьев. Мир наполнился звуками – окриком охранника, на который Кьяра не обратила никакого внимания, голосами прохожих и журчанием воды в фонтане.

Сердце билось так сильно, что грозило выскочить из груди, а перед глазами плыли темные пятна. Девушка остановилась на верхней ступени крыльца и глубоко вдохнула, ощущая вкус воздуха, живого, холодного, настоящего. Город вернулся к жизни. Но ощущение, что кто-то следит за ней, никуда не ушло. Кьяра повернулась к Кассиану. Он смотрел прямо на нее, и тогда она ощутила как что-то толкнуло ее в спину. Девушка понеслась к демону, гнев клокотал в ее горле. Подбежав к Кассиану, она пихнула его за фонтан и с силой ткнула дуло оружия ему в грудь.

– Что ты сейчас пытался сделать?

– Это не я...

– Зачем они приходили? – Она сильнее надавила на рукоять, но Кассиан даже пошатнулся. – Ты натравил их на меня?!

– Прекрати! – повысил вдруг голос демон, и Кьяре почудилось, будто грянул гром. – Сказал же, это не я.

Его окрик успокоил гнев Кьяры, но не потушил искру недоверия.

– А кто? – с нажимом спросила девушка, несколько раз оглянувшись.

– Незваные гости. Предвестники, разведка. Называй как хочешь.

– Зачем они приходили?

Вместо ответа Кассиан положил ладонь на дуло оружия Кьяры и надавил, заставив девушку опустить его.

– Убери, моей вины в этом нет. По моему следу идешь не ты одна, далеко не ты одна, – он задумчиво и одновременно встревоженно провел пальцем по подбородку, – пойдем отсюда, они могут вернуться.

– Что ты с ними сделал? Я видела черный вихрь вокруг...

– Забрал их силу, но это ненадолго. Они восстановятся и снова будут искать.

Кьяра наконец поняла, о ком он говорит. Тьма, сгустившаяся в церкви и застлавшая ее окна снаружи, была делом лап демонов-нетопырей. Охотники сражались с ними редко, предпочитая не тратить силы впустую: увертливых черных нетопырей, физических воплощений хаоса и тьмы, было много, в целом опасности они не представляли, и страшнее было то, что следовало за ними. Или тот, кто следовал за ними. Значит, демон не просто хотел вспомнить свое имя, он пытался спастись от кого-то! Дело принимало скверный оборот, а ведь еще утром Кьяре казалось, что хуже и быть не может. Мало того, что у нее на хвосте Инквизиция, так еще и Кассиан кому-то дорогу перешел. Как бы ей не пришлось сражаться на два фронта. Нужно скорее покончить со всем этим.

Демон и охотница тем временем зашагали прочь от церкви Сен-Сюльпис. Чувство холода, разливавшегося по спине, исчезло, оставив за собой, впрочем, неприятное ощущение чего-то мерзкого и липкого. Несколько минут они шли молча, и по пути Кьяра вдруг поняла, что буквально сканирует взглядом окружающие крыши, переулки, окна и арки домов, будто ждала, что тьма снова заполнит улицу. Самая большая ирония была в том, что охотница никогда раньше не задумалась бы о безопасности демона, но сейчас думала именно об этом. Это невероятно раздражало, но делать было нечего – это пройдет, когда она разорвет их связь.

Кьяра знала, что нетопыри не опасны, а внутри церкви она была более чем защищена, но этих противных созданий недаром называли «вестниками страха».

– Ну и куда нам дальше? – спросила девушка, когда церковь скрылась за зданиями.

– Ты не против немного прогуляться по городу?

Кьяра резко затормозила, подумав, что ослышалась.

– Прогуляться? Мы тут, по-твоему, на свидании?!

– Ага, сейчас прям. Ты же сама сказала, что нужно посетить места, которые были важны для личности ищущего. А я не знаю, какие именно нам нужны, но точно почувствую – как было с Сен-Сюльпис.

– Ты с ума сошел, мы так бродить можем неделями! А за тобой еще и гонится непонятно кто...

– Тише, охотница, – лукаво подмигнул демон, – ты согласилась помочь в обмен на возможность меня убить. Думаю, тебе скоро представится возможность это сделать. А пока – доверься моей интуиции.

Кьяра в который раз за день возвела глаза к небу. Что ж, все равно они связаны дурацким заклинанием, и она пойдет туда, куда отправится он, и наоборот. Вот только Кьяра совсем не знала, куда идти, так что делать нечего, придется теперь таскаться за Кассианом. Вот бы он сам знал, куда идет. Оживленная улица вывела их на набережную Сены, а Кьяра, вспомнив просьбу отца Маттео не бросать в реку освященный кинжал, улыбнулась себе под нос.

– Что тебя так развеселило? – деликатно спросил демон.

– Да так. Есть у нас в Ватикане один оружейник, он просил меня не бросать оружие в Сену, будто бы я собиралась.

Кассиан издал смешок. Он хотел было ей что-то ответить, как вдруг со стороны реки послышался истошный крик. Ни Кьяра, ни демон сначала не поняли, что происходит, но вопль повторился. Набережная была пустынна, лишь редкие автомобили ползли по проезжей части, кто мог кричать? Но звук раздался снова, протяжный и полный отчаяния. Прежде, чем Кьяра успела сообразить, Кассиан рванул к парапету набережной, перемахнул через него и исчез.

– Эй! – успела только крикнуть девушка, но ответом ей стал громкий всплеск. С бешено колотящимся сердцем она подбежала к парапету и, упираясь в холодный камень ладонями, перегнулась через него, едва не свалившись в реку.

Кассиан был в реке, прямо в одежде. Одной рукой он греб, пытаясь подплыть к круглому зеву ливневого стока чуть левее, а второй ладонью он крепко прижимал к себе... рыжего кота! Тот истошно мяукал от страха, но крепко вцепился в плечо Кассиана, явно причиняя демону боль. Широко раскрыв глаза от удивления, Кьяра наблюдала за тем, как он подплыл к краю стока, уцепился за него, а затем одним рывком забросил себя через парапет назад на набережную.

Девушка подбежала к нему, не зная, что говорить и делать. Вода струями стекала с Кассиана и его одежды на землю, а он стоял, словно так и задумано. До остолбеневшей Кьяры донесся его тихий голос:

– Теперь все хорошо, малыш. Как ты умудрился туда свалиться?

Охотница в шоке смотрела на Кассиана, не веря в происходящее. Демон прыгнул в реку, чтобы спасти кота! Это еще как понимать?! Но удивление вдруг сменилось легкой тревогой.

– Эй, ты в порядке? – спросила она, подходя ближе.

Кассиан кивнул.

– Да. Сейчас только... – Он не договорил, а в его глазах зажегся потусторонний огонек. Сию же секунду от одежды демона повалил пар, кот на его плече протяжно мяукнул, но его шерсть тоже мгновенно стала сухой и пушистой. После этого Кассиан отцепил от себя кота и аккуратно поставил его на землю. Перепуганное животное рвануло куда-то во дворы через полупустую дорогу, а демон, глядя ему вслед, покачал головой.

– Даже спасибо не сказал. Надеюсь, он больше не свалится в реку. И под колеса не попадет. Глупый комок шерсти.

Кьяра, не особо отдавая себе отчет в том, что делает, дотронулась до плеча Кассиана. Признаться, она испугалась и не на шутку встревожилась, когда он внезапно исчез по ту сторону парапета. Но, похоже, с ним действительно все было хорошо.

– Какая удобная способность, – проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Одежда демона была абсолютно сухой, словно он и не нырял минуту назад в темные воды Сены.

– Еще бы! Когда надо согреться или согреть кого-то, адское пламя замечательно выручает!

Кьяра отдернула руку и сжала губы.

– Нет уж, давай без этих твоих демонических штучек!

В ответ он рассмеялся. Они снова зашагали куда глаза глядят, но смятение не оставляло девушку. Наконец она не выдержала и спросила:

– Кассиан, зачем ты сделал это?

– Что? Полез за котом?

– Да. Демоны так не поступают. Никто из них никогда бы не нырнул в реку ради такого... пустяка.

– Может быть, ты плохо знаешь демонов? – подколол ее Кассиан, вызвав у девушки досадливый вздох. Но потом он вдруг печально сказал: – Я не мог оставить его в реке, он бы утонул. Вытащить его было правильным, так что я сделал это. Вот и все.

Кьяра ничего не ответила. Этот демон буквально с каждым часом все больше разрушал ее представления о нем, как об адском создании. Эдак дойдет до того, что ей придется отказаться от его убийства, и она с позором будет изгнана из рядов ватиканских охотников, это если не пойдет под суд за нарушение прямого приказа.

Они тем временем углубились в кварталы второго округа Парижа. Большую часть пути Кассиан рассказывал о своих скитаниях на протяжении последних лет: он долгое время жил в Нормандии, изъездив этот уголок Франции вдоль и поперек. В ответ на вопрос, искал ли он там что-то, демон лишь пожал плечами.

– Ну, а ты когда-нибудь был счастлив? – неожиданно спросила Кьяра.

Кассиан долго молчал.

– Наверное, именно там я и испытывал то, что люди привыкли звать счастьем. Или что-то очень похожее. Вот, например, иногда по утрам над Ла-Маншем поднимался туман, и я выходил к морю. Я садился на берегу, думая, что, если сидеть вот так среди пустоты достаточно долго, я найду то, к чему так стремился все это время.

– Не выходило?

Он покачал головой, а потом вдруг сказал то, что мучило его, похоже, долгие-долгие годы:

– Так я пытался убежать, ведь я чужой как среди людей, так и среди демонов. Первые ненавидят меня и боятся, вторые ненавидят и не понимают, потому что я все равно продолжал помогать людям, а не использовал их в своих целях. Я думал, что смогу обрести хотя бы мнимый покой на берегу Ла-Манша, но я ошибался.

Некоторое время Кьяра молчала. Шумели машины, где-то неподалеку на улице играла скрипка. Париж жил своей обычной жизнью, а вот то, что происходило в душе девушки, обычным никак нельзя было назвать. Наконец она прервала паузу между ними.

– Зачем?

Кассиан повернул голову.

– Что – зачем?

– Зачем ты вообще пытаешься жить среди людей?

Он удивленно взглянул на нее и спросил:

– А где мне еще жить?

– Среди демонов. У ведь них свои скрытые сообщества, и, если они не захотят, никто не узнает, кто они на самом деле, верно?

Кьяра лишь в теории знала, как устроена жизнь этих монстров, ее делом было находить их и уничтожать, а не изучать и исследовать, это дело ватиканских ботаников-демонологов. Девушка посмотрела на демона, а на его губах появилась улыбка, но веселья в ней не было, только усталость.

– Ты действительно думаешь, что они меня примут?

– А разве нет?

– Нет.

Он сказал это настолько спокойно, что Кьяра нахмурилась.

– Почему ты так уверен? Не понимаю.

А Кассиан, с досадой вздохнув, несколько мгновений подбирал слова.

– Я же сказал, что не похож на них, – проговорил он.

– Ты демон.

– Сейчас – да, – он снова ненадолго замолчал. – Но я не всегда был им. И они считают меня... «испорченным».

Кьяра усмехнулась.

– Демоны... считают кого-то недостаточно плохим?

– Именно.

Она не знала, что ему ответить, но тут Кассиан продолжил сам:

– Я не получаю удовольствия от чужой боли. Не люблю бессмысленное насилие, не понимаю, зачем убивать того, кто не представляет угрозы. Я даже не стремлюсь никого подчинять. Для большинства демонов этого уже достаточно, чтобы считать меня ненормальным.

Кьяра долго смотрела на него.

– Но ведь ты... все равно демон.

– Да.

– Значит, ты убивал людей.

Невесело усмехнувшись, Кассиан отвел взгляд.

– Да. – Он не лгал, не пытался притворяться или увиливать, его честность даже в каком-то смысле пугала девушку.

– Почему?

Кассиан некоторое время молчал, а потом очень тихо ответил:

– Иногда защищался или был вынужден. Но бывало и так, что просто... не успевал остановить себя.

Кьяра резко остановилась и внимательно посмотрела на него.

– Ты жалеешь об этом?

– А разве это что-то меняет? – Он ухмылялся так, будто за улыбкой пытался скрыть боль.

– Ответь.

Кассиан повернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза. Она прочитала досаду в его взгляде.

– Да, – уверенно и твердо ответил он, но отчего-то казалось, что это короткое слово потребовало от него гораздо больше смелости, чем прыжок в холодные воды Сены.

Кьяру охватило странное раздражение. Ей все хотелось поймать его на лжи, но никак не получалось.

– Отец Маттео говорил, что демоны не испытывают раскаяния.

– Возможно.

– Тогда почему ты испытываешь?

Кассиан поднял голову и посмотрел куда-то поверх крыш домов. Там с одной кровли на другую перелетали беспокойные стаи сизых голубей. Ветер лениво катал по тротуару сухие листья, и те цеплялись за ботинки прохожих, кружились в небольших вихрях и снова ложились на влажный асфальт. Из маленькой пекарни тянуло свежим хлебом и сливочным маслом, а у входа уже выстроилась очередь из парижан – кофе и круассан были лучшим решением для второго завтрака. Город жил неторопливо, без суеты, словно знал, что никуда спешить не надо, а скоро его и вовсе ждет спячка длиною в три зимних месяца...

– Не знаю, – сказал он и медленно выдохнул, – может, именно поэтому я всю жизнь пытаюсь понять, кто я такой.

Они снова зашагали вперед, а Кьяру вдруг кольнуло сожаление, смешанное с сочувствием. Ее учили ненавидеть демонов, но она поняла, что к Кассиану проникнуться этим чувством не получается. Они свернули в очередной переулок, и демон неожиданно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Несколько секунд он молча смотрел вперед, и на его лице появилось выражение, которого Кьяра прежде не видела.

Кассиан сощурился, будто спустя долгие годы наконец увидел знакомое, но позабытое место, а потом тихо произнес:

– Мы пришли.

Глава 4. По следам его жизни

Они стояли перед невзрачным на первый взгляд зданием, совершенно обычным и ничем не примечательным. По нему сразу можно было понять, что его восстанавливали и реставрировали, а блестящая табличка на стене гласила, что за новыми стенами скрывался небольшой камерный музей Франко-прусской войны. Только песочно-серая кладка фундамента намекала на истинный возраст и значение этого места. Из того же камня был сделан и заборчик, огибающий территорию правильным прямоугольником. Он тоже когда-то частично был разрушен, но и его восстановили, попытавшись максимально сохранить исторический облик.

Кассиан поманил Кьяру за собой, и девушка пошла следом через ворота. По обеим сторонам арочного проезда в камне были высечены два меча, обращенные острыми концами вниз. Музей работал бесплатно для всех желающих, но был совершенно пуст, если не считать сонную смотрительницу, проводившую единственных посетителей настороженным взглядом. Однако, поняв, что они не собираются совершать ничего предосудительного, отвернулась и снова задремала.

Кьяра пошла осматривать экспозицию, надеясь, что информация хоть немного поможет ей понять, зачем они здесь и почему это место было важным для Кассиана. Из короткой справки девушка узнала, что раньше на территории музея находилась часовня Сен-Мишель де Монмартр, которую во время Франко-прусской войны полностью переделали под госпиталь для раненых военных. Их привозили с линий фронта на поездах к вокзалам Сен-Лазар и Северному, а оттуда – сюда и в другие наскоро сколоченные госпитали. Множество горожан помогали тогда организовывать быт и оказывать помощь военным. Больше других старалась сестра Марселин Сен-Клер, которую даже провозгласили народной героиней за ее самоотверженность. Она была целительницей и с помощью своей божественной силы спасала раненых от смерти, а тем, кому помочь было нельзя, облегчала страдания.

Но не только сестра Марселин спасала здесь жизни. Ей помогали несколько человек, тоже целители: две девушки и один юноша. История, к сожалению, не сохранила их имен. Известно было лишь, что мужчина буквально носил раненых на себе, встречая обозы с ними во дворе часовни. В отличие от сестры Марселин, девушки и юноша не принадлежали местному приходу. Просто когда началась война и часовня стала госпиталем, они прибыли откуда-то, чтобы помочь. Дочитав историческую справку, Кьяра нахмурилась и перевела взгляд на портретный фотоснимок сестры Марселин. Миловидная и очень юная девушка в одеянии послушницы. На ее левой руке Кьяра заметила кольцо, но рассмотреть что-то, кроме круглой формы печатки, было невозможно.

И все же она уже заметила схожесть. Девушка повернулась к Кассиану, с легким удивлением отметив, что он стоит неподвижно и смотрит на большие снимки, развешанные на стенах. Стараясь шагать бесшумно, она подошла к демону.

Там под стеклом на полках для экспонатов Кьяра увидела записи священника Анри Лемонье, руководившего часовней. Он вел дневник, который позже и позволил восстановить всю историю этого места. Среди прочих под стеклом было несколько записей о том, что юноша, помогавший сестре Марселин, щедро финансировал госпиталь, но не пожелал назваться, сказав, что Бог и так знает, кто он. Закрыв глаза, Кьяра несколько раз проговорила про себя имена – прочитать бы дневник священника целиком! Возможно, в архивах Ватикана есть его оцифрованная версия.

– Странно... – прошептал Кассиан, отвлекая Кьяру от мыслей.

– Что? – тихо спросила девушка, стараясь не разрушать особенную музейную обстановку.

– Мне кажется, я знаю этот запах.

Кьяра нахмурилась, не понимая, о чем он.

– Какой запах?

– Карболка, кровь, промокшая шерсть шинелей, свечной воск... Я не помню, но точно знаю, что уже ощущал его когда-то.

Кассиан втянул носом воздух, не пахший на самом деле ничем из того, что он перечислил. Кьяра ощущала лишь запах мореного дерева, старой бумаги и чистящего средства для пола. А демон, словно услышав ее мысли, добавил:

– Здесь когда-то пахло именно так.

Он кивнул на фотографии, висевшие перед ним. Снимки демонстрировали обычную жизнь госпиталя: ряды наскоро сколоченных коек, раненые французские солдаты в белых рубахах, а рядом с ними монахиня, ее вьющийся локон выбился из-под клобука. Старый снимок, не передающий и толики тех бед, через которые прошли изображенные на нем люди.

– Ты что-нибудь вспомнил?

Кассиан покачал головой.

– Нет, но мне вдруг показалось, что кто-то говорил мое имя.

– Какое? Что ты слышал?

Но плечи Кассиана поникли.

– Не знаю.

Девушка шагнула к нему еще ближе, ей хотелось тряхнуть его изо всех сил, но вдруг запнулась: на нее снова нахлынули эмоции, не имевшие ничего общего с ее собственным замешательством и задумчивостью. Острое сострадание, неистовое желание помочь, принести облегчение накрыли девушку, будто цунами. А потом ее пронзило болью. Ее принесло горе, которое настигло внезапно, как тропический ливень. Горло сдавило, а колени подогнулись, и охотница осела на пол. От страха, который теперь был точно ее, сердце выпрыгивало из груди. Что с ней происходит?

Кто-то потряс ее за плечи.

– Кьяра?

Она подняла голову и сквозь пелену в глазах увидела Кассиана. В его темно-серых человеческих глазах плескалась тревога.

– Я... Что случилось?

– Не знаю, ты чуть не упала, я успел тебя подхватить. Как ты?

Но она лишь покачала головой, а смотрительница музея, заметив, что что-то не так, поднялась с места и зашагала к ним.

– Девушке плохо? Ей нужен врач? – спросила женщина встревоженно.

Кьяра снова покачала головой.

– Помоги мне подняться, – тихо сказала она Кассиану, а потом уже громче смотрительнице: – нет, прошу прощения. Просто голова закружилась, у меня такое бывает. Сейчас выйдем на воздух, и все будет хорошо. Скажите, а вы не знаете, что случилось с сестрой Марселин Сен-Клер?..

К тому моменту, как смотрительница подошла к ним, Кьяра уже стояла. Правда, ей пришлось уцепиться за рукав Кассиана, чтобы удержаться на ногах.

– Разумеется, знаю. Вы просто не дошли до этой экспозиции. Сестра Марселин погибла во время обстрелов Франко-прусской войны, когда была разрушена сама часовня. Ее похоронили на кладбище Пер-Лашез.

– А с ней в тот день был кто-то еще?

– Анри Лемонье писал, что два помощника сестры, юноша и девушка, выжили. Когда война закончилась, юноша ушел, а девушка осталась.

– Ясно. Спасибо вам.

Смотрительница кивнула, но еще несколько мгновений не спускала глаз со странной парочки, потом она все же оставила их. Даже когда смотрительница наконец ушла, Кассиан еще несколько секунд не отпускал локоть Кьяры.

– Ты меня напугала.

– Неужели?

– А как ты думаешь? Ты перестала реагировать на происходящее, но и сознания не потеряла!

– Жуткие ощущения, – сглотнув, призналась она. – Ладно, пойдем, Кассиан. Нам пора.

Попрощавшись со смотрительницей, они вышли на улицу. День потихоньку клонился к вечеру, совсем скоро сумрак укутает улицы Парижа. Кьяра глубоко вдохнула прохладный и слегка влажный воздух. Пока они шли к ближайшей улице, девушка несколько раз невольно оглянулась. Старое здание быстро скрылось за деревьями, но ощущение чужой боли никуда не исчезло, лишь немного растворилось в воздухе, смешавшись с запахом влажного асфальта и речной воды. Улицы и дома Парижа отлично умели хранить память о прошлом.

– Что с тобой все-таки произошло?

– А ты сам ничего не почувствовал?

Кассиан пожал плечами.

– Подумал только, что я уже был здесь когда-то.

Кьяра вздохнула. Догадка, которая пришла ей в голову только что, совсем не радовала ее.

– Хорошо. Не знаю точно, но будто бы наша связь, возникшая, когда ты исцелил меня, дает мне возможность ощущать твои эмоции. Там, в Сен-Сюльпис – радость, благоговение, трепет. Теперь здесь... Сострадание, боль и горе. Это точно были не мои чувства, да и с чего бы мне все это испытывать? Для меня эта экспозиция – лишь кусок ушедшего прошлого. Зато для тебя это нечто очень ценное и важное, это же очевидно. Когда ты в последний раз испытывал что-нибудь подобное? Радость, например.

– Я уже устал отвечать на все твои вопросы «Я не знаю». А ты не устала слышать одно и то же?

– Да, уже поднадоело, – хмыкнула Кьяра, – но попробовать-то нужно! Так что давай, хотя бы примерно.

– Ну, лет сто назад, когда демоническая сущность еще не подавила меня.

– Неужели ты даже возраст свой не знаешь? – всплеснула руками девушка, но тут же, прищурившись, спросила: – Если тебе больше ста лет, а выглядишь ты на двадцать, значит, демоническая сущность не дает тебе состариться?

– Похоже на то. Во всяком случае, как сама видишь, я не изменился.

– А когда она исчезнет?..

– Я не знаю, что произойдет. Вот и посмотрим.

– Ладно. По крайней мере, сейчас ты приятен внешне, и меня это устраивает.

Кассиан фыркнул, сдерживая смех, а девушка сказала:

– Возвращаемся к нашему делу. Что ты вообще о себе знаешь?

– Что умею пользоваться ложкой.

– Очень полезная информация.

Он пожал плечами.

– Вот ты смеешься, а меня иногда очень даже спасает. Некоторые демоны жрут руками.

Девушка едва удержалась от смеха, но сохранила серьезное выражение лица.

– А еще?

– Люблю книги.

– Дальше.

– Хороший кофе.

– А еще что?

– Французский язык.

Кьяра скрестила руки на груди и с досадой вздохнула. В который раз она мысленно отругала себя за то, что просто не выполнила приказ отца Маттео. Сейчас была бы уже на заслуженном отдыхе.

– Это все?

– Пожалуй.

– Господи... – Кьяра сдавила ладонями виски, – у тебя даже биографии нет.

– Если бы она была, мы бы сейчас не гуляли по музеям и улицам! – парировал Кассиан. – Расскажи мне, чего я сам не знаю! И вообще, кажется, я знаю, в чем может быть дело. Ты...

Он не договорил, потому что улицу внезапно окутала тьма. Снова вернулся тот липкий страх, что Кьяра ощутила в Сен-Сюльпис, ей показалось, что по коже побежали сотни насекомых с колючими цепкими лапками. А где-то над головой раздался утробный звук, похожий на рык, от которого кровь застыла в жилах. С трудом сглотнув, девушка сняла с пояса оружие, а второй рукой коснулась креста на груди. Но едва она успела произнести хоть слово из привычной молитвы, Кассиан крикнул:

– Нет!

Его голос был странным, рычащим, а глаза зажглись оранжевым огнем. На миг в нем пробудилась демоническая ипостась, но он тут же вернул себе человеческий вид.

– Молчи, – попросил он, – ты причинишь мне вред.

– Но эта... это... Оно приближается!

– Ты не сможешь сразиться с ним и уйти живой. Никто не сможет.

– Но что тогда нам делать?

– Только бежать. Позволь мне...

Кассиан шагнул к ней и, внезапно притянув к себе, сжал в объятиях. Что было потом, девушка так и не поняла, но ей почудилось, будто они взмыли в воздух и их резко рвануло в сторону. Когда все закончилось, и Кассиан отпустил Кьяру, она, отшатнувшись от него и, едва не упав, схватилась за фонарь.

– Что это было?!

– Способ перемещения, – ответил демон, он выглядел бледным, словно использование способностей отнимало у него слишком много сил.

– Кажется, нам пора поговорить. И желательно искренне, – тоном, не терпящим возражений, сказала Кьяра.

– Согласен. Только давай сначала поедим, лично я здорово проголодался.

И он кивнул куда-то за спину девушки. Кьяра обернулась и увидела там огромное панорамное окно кафе французского ресторана. Она вздохнула, поняв – Кассиан перенес ее сюда не просто так. Впрочем, перекусить она была совсем не против – от завтрака давно осталось лишь воспоминание, а промозглый вечер отлично скрасил бы луковый суп. Из окон кафе лился желтый свет, навевавший мысли об уютном доме и тепле. На улице прохожие плотнее запахивали пальто и куртки, поднимали повыше воротники, кто-то раскрывал зонты, хотя дождь в этом районе пока лишь собирался. Сквозь стекло доносился приглушенный звон бокалов, негромкие разговоры и смех. Казалось невероятным, что всего в нескольких кварталах отсюда охотницу и демона едва не поглотила сущность, о существовании которой большинство людей даже не знало.

– Пойдем.

Кассиан удовлетворенно кивнул, и вскоре кафе уже встречало их настоящим теплом и невероятно аппетитными запахами французских блюд. Они заняли место подальше от входа, в дальнем углу зала. Официант принес меню, и спутники быстро сделали заказ. Заведение еще не наполнилось посетителями, поэтому блюда долго ждать не пришлось. И если Кассиан сразу же набросился на свою еду, то вот Кьяра еще какое-то время гипнотизировала свою тарелку с супом. Сырная корочка так и манила опустить в нее ложку, но девушка тянула, ожидая, пока блюдо чуть остынет, и думая обо всем случившемся за эти несколько часов.

Кьяра невесело подумала о том, что теперь могла бы написать книгу «Как сблизиться с демоном настолько, чтобы начать чувствовать его эмоции: вредные советы и практические методы». Девушка едва слышно усмехнулась себе под нос и все-таки разбила сыр кончиком ложки. Кассиан к тому моменту опустошил уже вторую тарелку. Если бы они были на соревнованиях по поеданию французской еды на скорость, то он без сомнения занял бы первое место. Демон, подняв голову, взглянул на Кьяру. Похоже, он был готов рассказать ей то, что не успел ранее у музея.

– Если честно, я сам не знал, что именно случится, если я привяжу твою жизнь к своей, – начал Кассиан, – но теперь я, похоже, понимаю, что происходит. Ты ощущаешь мои эмоции, потому что они остались человеческими, а демоническая природа их подавляет. Я сам почти не способен их почувствовать – они словно лежат где-то очень глубоко, за стеной. Но уверен, как только мы найдем мое имя, связь будет разорвана, и ты...

– Перестану быть твоим эмоциональным приемником.

– Что-то вроде того, – усмехнулся Кассиан, – прости, я не думал, что будут такие последствия.

Кьяра несколько раз часто моргнула. Демон извинялся? Но тут же вспомнила, что с этим демоном все не так и все не то, а он не переставал ее удивлять. И, видимо, не перестанет.

– Можно вопрос? – вдруг вырвалось у нее, а Кассиан просто пожал плечами.

– Валяй.

– Почему ты постоянно извиняешься?

– В смысле?

– В прямом. Это было уже дважды за все наше путешествие.

– Разве?

– Да.

– Не замечал, если честно, – задумчиво ответил демон, помешивая ложечкой кофе в своей чашке.

– Разве демоны вообще умеют просить прощения?

– Видимо, один умеет, – с усмешкой ответил Кассиан, а потом подмигнул, – или тебе просто достался самый обаятельный из них.

Кьяра фыркнула.

– Но вообще, это странно. И ты странный – тебя не унижает попросить прощения. Любой другой демон скорее умер бы, чем сказал такие слова. Но только не ты.

– Не вижу ничего унизительного в том, чтобы признать свою неправоту или попытаться исправить ошибку, если причинил человеку боль.

Кьяра не знала, что на это ответить, Кассиан снова поставил ее в тупик. Ну вот и что с ним таким делать?

– Ладно, дело сделано, – проворчала девушка, а потом отправила в рот ложку супа.

После долгого дня на холодном воздухе еда казалась просто невероятной. С большим аппетитом Кьяра опустошила половину тарелки, а потом снова посмотрела на Кассиана.

– Куда дальше? Что говорит твоя интуиция?

– Кладбище Пер-Лашез.

– Уверен?

– Да. Я слышал, что сказала та женщина в музее, но и до этого чувствовал, что мне нужно туда. Как будто бы я бывал там раньше.

– Хорошо. Ты знаешь сестру Марселин Сен-Клер?

Кассиан на секунду задумался.

– Нет, не думаю.

– Ладно. Смотрительница сказала, что сестра Марселин похоронена на Пер-Лашез. Она была связана с тем госпиталем при часовне, пока ее не разрушили. А ты, возможно, как-то был связан с этой девушкой.

– Ты готова сходить сегодня? – спросил Кассиан осторожно, словно ожидал, что она откажется.

– Да. Нам надо поскорее закончить это дело, – Кьяра закусила губу, а потом продолжила: – я раньше не говорила, но... тебя ищут не только ватиканские охотники, но и Инквизиция. С этими ребятами все сложно, но я не дам им настичь тебя. Пока что они еще не вышли на наш след, но это лишь вопрос времени. Так что чем быстрее мы найдем твое имя, тем лучше.

– Ну да, Инквизиции еще не хватало, – усмехнулся Кассиан, хотя в его голосе веселья не было совсем, – вдобавок к тому созданию, что преследует меня в этом городе.

– Кто это все-таки?

Демон ответил не сразу. Похоже, сама мысль о том, что эта тварь его преследует, наводила на него страх.

– Я слышал, что его называют пожирателем сущностей. Это не демон, это нечто... совершенно необъяснимое.

– Пожирателем сущностей? – переспросила Кьяра. – Я никогда о таком не слышала.

– Потому что охотники почти не сталкиваются с ним напрямую. Да и большинство тех, кто встречается с ним, уже не может ничего рассказать.

Вдоль позвоночника пробежал противный холодок, и Кьяра дернула плечами.

– Что это вообще такое? Демон?

– Нет. И в этом главная проблема. Демоны подчиняются определенным законам. У них есть сущность, есть имя, есть собственная воля. У этого же нет ничего подобного. Он не живет так, как живем мы, а охотится.

– На кого?

– Тех, кто теряет себя.

Кассиан на несколько мгновений замолчал, глядя куда-то поверх головы Кьяры.

– Представь человека, который постепенно забывает, кто он такой. Сначала исчезают воспоминания. Потом привычки, желания, привязанности. Потом даже имя перестает что-либо значить. И в какой-то момент от личности остается лишь оболочка.

– И тогда приходит эта тварь?

– Да. Она чувствует пустоту. Чем меньше в существе остается собственной сущности, тем легче ей его найти.

– Что происходит потом?

Кассиан невесело усмехнулся.

– Пожиратель не убивает, на это он просто не способен. Он делает кое-что пострашнее – стирает из реальности, как будто никогда и не было.

Кьяра невольно поежилась.

– И ты уверен, что он идет именно за тобой?

– Уверен.

– Почему?

– Для него я почти идеальная добыча.

– Значит, он пожирает не имена?

Кассиан покачал головой:

– Нет. Имя для него – это просто слово, оно ничего не значит. Он пожирает именно то, что стоит за ним, – сущность. Если от человека ничего не останется, кроме пустой оболочки, он не будет сопротивляться.

– Теперь ясно. Пожиратель сущностей, конечно, не слишком точное название, но, поскольку имя связано с самой сущностью...

Кассиан кивнул, а потом провел большим пальцем по краю чашки.

– Поэтому я и ищу свое имя. Не ради могущества, не для того, чтобы стать сильнее. Если имя действительно является якорем личности, оно может вернуть мне то, что Пожиратель уже начал забирать.

Они замолчали, и только теперь Кьяра поняла, чего по-настоящему хотел Кассиан: выжить. В Ватикане посчитали его демоном, но ошиблись. Или же решили устранить угрозу превентивно. Впрочем, сейчас это было не важно. Кьяра не сводила с Кассиана встревоженного взгляда.

– Но если ты сам не помнишь своего имени, откуда ты вообще знаешь, что оно у тебя есть?

Кассиан пожал плечами.

– Не знаю. Просто чувствую, что за всем этим есть что-то еще. Что я не всегда был Кассианом Вейлом. Когда Пожиратель приближается, я ощущаю это особенно сильно. Будто внутри меня остается что-то, до чего он пытается добраться.

Кьяра отставила пустую тарелку. Ей стало не по себе от таких откровений, охотница никогда раньше не слышала о таком существе. Надо будет поискать в библиотеке Ватикана что-нибудь о нем, чтобы понять природу этого явления. Девушке внезапно захотелось подбодрить Кассиана. И все же... даже если в Кассиане осталось что-то человеческое, она не знала, достаточно ли этого, чтобы считать его безопасным. Она не могла рисковать жизнями людей. Девушка не стала говорить об этом – все станет ясно потом.

– Мы найдем твое имя. Нам осталось совсем немного, мне кажется, еще чуть-чуть, и мы выйдем на верный след.

Ухмылка демона превратилась в печальную улыбку.

– Ты найдешь мое имя, а потом сделаешь то, за чем пришла. Убьешь меня.

Некоторое время Кьяра не сводила с него глаз.

– Ты так спокойно об этом говоришь.

– А что мне остается? – Кассиан пожал плечами. – Ты охотница. Тебя отправили сюда именно за этим.

Он ненадолго замолчал, а потом добавил:

– Но, знаешь... лучше пасть от рук охотницы, которая меня не забудет, чем превратиться в ничто, о котором никто больше не вспомнит.

Некоторое время Кьяра не сводила с него глаз. Она уже совсем не знала, что думать и как реагировать. Несколько часов в компании этого странного демона точно станут поводом поразмыслить о многом, когда все это закончится. Девушка посмотрела на время.

– Ну, пойдем? – нарочито бодро сказала она. – Уже потихоньку темнеет, скоро наступит ночь. Я не боюсь мертвецов, но хотелось бы по возможности осмотреть все при свете дня.

Они встали из-за стола, а потом покинули кафе, правда, далеко уйти не успели: Кассиан вдруг попросил Кьяру подождать пару минут, а потом бегом вернулся в заведение. Вскоре он снова вышел, на этот раз держа в руках одноразовую тарелку и приборы. Проходя мимо Кьяры, Кассиан кивком указал куда-то вперед. Там, под деревом, на лавке сидел явно бездомный мужчина, он тщетно пытался согреть руки собственным дыханием. Демон направился прямиком к нему, а Кьяра наблюдала за происходящим со стороны. Кассиан вручил тарелку с супом бездомному, что-то сказал и улыбнулся. Голос мужчины, принявшего еду, был глухим, слов девушка разобрать не могла, но он кивал и, судя по интонациям, благодарил неожиданного благодетеля. Выслушав его, Кассиан с той же улыбкой отступил на пару шагов. Кьяра, считав этот жест, догнала его и поравнялась с Вейлом, а потом они зашагали в сторону Пер-Лашез.

– Почему ты сделал это? – спросила девушка.

– Он замерз и был голоден. Я не мог его так оставить.

Но тут Кьяра не выдержала.

– Послушай, Кассиан, ты – демон! Не обижайся, ничего личного, но твои собратья никогда не вытащат из реки кота и никогда не накормят бездомного. Но ты же помогаешь всем, кто в этом нуждается, не раздумывая. Почему?

Кассиан вздохнул, и впервые показался охотнице раздраженным.

– Я не знаю, какой ответ тебя устроит. Просто я не могу пройти мимо.

Он подошел к краю тротуара, чтобы поймать такси, но машин рядом видно не было. Скоро солнце начнет клониться к закату, а Париж зажжет свои янтарные фонари. В лужах на мокром после недавнего дождя асфальте дрожали золотистые отражения витрин, редкие машины лениво проплывали мимо, а над крышами домов сгущались серые облака. Влажная мостовая отражала огни витрин и фонарей так четко, словно под ногами лежало темное зеркало, а где-то далеко, почти неразличимо, звонили колокола одной из многочисленных церквей.

– Даже если перед тобой человек?

– Конечно.

– Даже если он тебя ненавидит?

– Да.

– Даже если это охотник?

Кассиан посмотрел на нее и вдруг улыбнулся, словно не она устроила ему допрос с пристрастием.

– Особенно если этот охотник вчера пытался меня убить.

Девушка махнула рукой.

– С тобой просто невозможно... ничего... Ай да ну тебя.

Они рассмеялись, но смех быстро растворился в прохладе дня. Слишком много опасностей нависло над ними. Кьяра, посерьезнев, посмотрела на демона и сказала:

– Кассиан...

– М?

– А когда впервые появилось чувство, что ты связан с Парижем?

– Не так давно, – ответил демон, – может, с год назад. До этого я здесь не бывал, жил в основном в Нормандии, как я уже говорил. Не могу сказать сколько, просто мои последние, еще не стершиеся воспоминания, они о Нормандии. Знаешь, там меня однажды приютил священник. Не в церкви, в своем доме. Не помню, что именно случилось, кажется, я столкнулся с кем-то.

Он вдруг коснулся живота, будто там зудела старая рана, а потом продолжил:

– Так вот, он помог мне, дал безопасный кров, чтобы я мог залечить свои увечья. Он знал, что я демон, а когда я спросил у него, почему он не изгнал меня, его ответ был прост: «Если Господу было угодно, чтобы ты пришел ко мне живым, кто я такой, чтобы убивать тебя?». Я был потрясен его добротой и этим объяснением. Кьяра, я хочу сохранить этот эпизод в памяти, пока он совсем не истерся. И для этого я должен найти свое имя.

Не глядя на Кьяру, он остановился у края тротуара и махнул рукой проезжающему мимо канареечно-желтому такси. Машина, помигав поворотником, подъехала к бордюру и остановилась.

– А вот и наша карета, – пошутил Вейл.

Кьяра молча кивнула. Когда боковое стекло автомобиля опустилось, Кассиан спросил у водителя, француза средних лет с седыми висками:

– До Пер-Лашез отвезете?

– Конечно. Садитесь, – водитель кивнул на пассажирские места.

Кассиан открыл дверь и жестом пригласил Кьяру забраться в салон. Девушка не стала медлить. По дороге Кьяра смотрела в окно, мимо проплывали улицы Парижа, ближе к вечеру заполнявшиеся прохожими. Движение на дорогах тоже становилось плотнее, город словно оживал после серого и дремотного осеннего дня. За стеклом мелькали старые балконы с коваными перилами, каштаны, уже потерявшие почти всю листву, маленькие винные лавки, книжные магазины и бесконечные кафе, за окнами которых можно было различить лишь контуры посетителей. Кьяра поймала себя на мысли, что время в Париже будто текло иначе – медленно, размеренно, без спешки.

В такси при чужом человеке разговаривать действительно не хотелось. Кьяра усмехнулась про себя – ведь Кассиан тоже был ей чужим. Еще шесть дней назад она вообще не знала о его существовании, а вчера утром он был для нее всего лишь очередной целью, очередным пунктом в охотничьем послужном списке. Сейчас же ей казалось, что они знают друг друга очень давно. Неужели так действовала связь, которой демон случайно объединил их сущности?

Кьяре вдруг стало неловко, что она так набросилась на него с расспросами. Все-таки они были равными напарниками, и в интересах самой девушки в первую очередь было разорвать эту связь, да так, чтобы никто о ней вообще никогда не узнал. Особенно Инквизиция.

Автомобиль тем временем подъехал к западным полукруглым воротам Пер-Лашез и остановился. Кассиан отдал водителю деньги, покачав головой на вопросительный взгляд Кьяры, – экий джентльмен! Попрощавшись с таксистом, они вышли из машины. Демон ступил на мощеный тротуар площадки перед входом на кладбище. Он поднял голову и неожиданно замер, рассматривая непримечательную входную композицию. Пытался вспомнить?..

– Что такое? – спросила Кьяра. – Что-то вспомнил?

– Нет, но мне кажется, что это одно из ключевых мест. А вдруг случится чудо и я вспомню?..

Кассиан сказал это в порыве, подняв руку к груди и стиснув в пальцах рубашку. Он тут же взял себя в руки, хотя Кьяра заметила и его тон, и жест. Она не осуждала его.

– Это действительно будет чудом, – сказала охотница и, решив не терять времени и дать Кассиану спокойно подумать еще, зашагала к будке охранника.

Она хотела было спросить, куда им идти – если Марселин Сен-Клер была героиней, наверняка ее могила числилась в списке достопримечательностей, а охранник знал сектор и участок. Девушка миновала шлагбаум, но не успела подойти к будке, как кто-то мягко взял ее за локоть. Резко обернувшись, Кьяра, разумеется, увидела Кассиана. Она выдохнула и прикрыла глаза – с этой работой нервы уже совсем расшатались.

– Я знаю, куда нам идти, – вполголоса сказал демон, – за мной.

– Ты вспомнил? – уточнила Кьяра, поспевая за ним.

– Нет, но я чувствую. Как тогда, в Сен-Сюльпис.

Некоторое время они шли по главной аллее Принсепаль, а потом Кассиан вдруг свернул левее. Спутники углублялись все дальше, а кладбище будто медленно отгораживалось от города: шум автомобилей остался где-то далеко за каменной оградой, и его сменяли совсем другие звуки. Ветер негромко шелестел в кронах старых лип и каштанов, время от времени стряхивая на дорожки влажные желтые листья. Они медленно кружились в воздухе и аккуратно ложились на серую брусчатку, будто боялись нарушить покой этого места.

Воздух здесь был совсем другим: прохладным, густым, он пах сырой землей, мхом и старым камнем. После недавнего дождя над некоторыми могилами еще висел полупрозрачный туман, а потемневшие от сырости памятники казались старше, чем были на самом деле. Можно было подумать, что время оседало на них тонким серым налетом.

Кьяра невольно замедлила шаг. Ей доводилось бывать на некоторых кладбищах Европы, но Пер-Лашез всегда производил на нее особенное впечатление. Здесь смерть не выглядела страшной, она скорее была тихой, даже величественной. Среди узких аллей возвышались настоящие мавзолеи, семейные часовни и мраморные склепы, похожие на маленький город, в котором давно никто не жил. Одни памятники были роскошными, их украшали ангелы и обелиски, другие же совсем скромными, их почти полностью скрывали плющ и мох. Между ними росли деревья, в солнечный день создававшие ощущение заповедного леса.

Где-то неподалеку громко каркнула ворона. Ее крик эхом прокатился между каменными надгробиями и быстро растворился в тишине, снова объявшей это необычное место. Кьяра украдкой посмотрела на Кассиана. Он шел чуть впереди и совсем не оглядывался, будто действительно чувствовал, куда идти. Кассиан был сосредоточен, почти не смотрел по сторонам, но это не мешало ему менять направление, не задумываясь, и сворачивать в очередной проход между надгробиями, хотя самой Кьяре Пер-Лашез всегда казался слишком хаотичным. Что вело его, если памяти он был лишен?..

Девушка поймала себя на мысли, что больше не сомневается в его ощущениях. Ей не хотелось даже пытаться искать происходящему разумное объяснение, особенно после волн чужих эмоций, накрывших ее с головой в музее и церкви. Если память Кассиана можно было восстановить, обойдя весь Париж, и таким образом избавиться от связавших их уз, то Кьяра готова была идти по следам его жизни. Они зашли в самую глубь кладбища, куда туристы почти никогда не заходили. Даже ветер здесь стих и почти не ощущался, казалось, он старался не тревожить сон тех, чьи имена уже давно стерлись с камня.

Наконец Кассиан остановился. По ощущениям Кьяры они ушли куда-то в северную часть кладбища. Здесь на некоторых могилах не было ни имен, ни цифр – время и силы природы стерли их с камня. Надгробия и памятники еще стояли, но некоторые из них эрозия совершенно не пощадила, оставив на поверхности темные пятна и глубокие щербины. Внезапно взгляд Кьяры упал на один из памятников. Над овальным надгробием склонился крылатый мужчина, облаченный в доспехи, в одной руке он держал меч. Свободной ладонью ангел скорбно прикрывал лицо, а его кудрявые локоны спускались на плечи.

Кассиан, словно загипнотизированный, медленно подошел к надгробию и памятнику. Кьяра последовала за ним, чтобы получше рассмотреть и саму композицию, и надписи на ней. Они сильно истерлись, так что Кьяре пришлось наклониться, чтобы разобрать хоть что-то. Имя и даты рождения и смерти скорее угадывались, но подтверждали, что это была та самая могила и сестра погибла при осаде Парижа во Франко-прусской войне. В правом верхнем углу надгробия Кьяра заметила знакомый символ – буква М, пересекаемая мечом сверху вниз. Девушка перевела взгляд на скорбящего над могилой ангела, а потом повернулась к Кассиану, не сводившему глаз с надгробия. Охотница взяла демона за руку, отчего тот вздрогнул, а затем повернула его ладонь внешней стороной и поднесла поближе к своим глазам.

– На надгробии такой же символ, как на твоем перстне, – произнесла девушка, – я видела это, или, по крайней мере, такое же кольцо у сестры Марселин на ее снимке. Ты знал ее, ты был связан с тем госпиталем в часовне.

Пока она говорила, демон смотрел на нее, а потом... Душу Кьяры вдруг пронзила такая боль, какую ей еще никогда не приходилось испытывать. Хотелось рыдать, рухнуть на землю, бить по ней кулаками и кричать. Несправедливость и тоска сжимали сердце, рвущееся из груди, а пелена из слез застилала глаза. Девушке показалось, что она вот-вот задохнется. Кьяра отшатнулась и упала бы, не подхвати ее Кассиан – прямо как тогда в музее. Она цеплялась за лацкан его пальто, словно это могло помочь ее душе удержаться в водовороте чужих эмоций.

– Кьяра! Кьяра! О нет...

Девушка видела, что происходит вокруг, но не осознавала. А тем временем вокруг снова сгустилась тьма. Небо словно превратилось в черно-серое лоскутное покрывало. От неестественно резкого холода изо рта и носа при дыхании вырывался пар. Кассиан остался единственным источником тепла на этой забытой всеми земле мертвых, и Кьяра это чувствовала. Внезапно из-за соседнего надгробия показалась темная фигура, будто выросшая прямо из земли. Она слегка дрожала и с периодичностью в несколько мгновений ее контуры размывались. Чуть левее появилась вторая такая же тень, рядом с ней еще одна и еще, и еще... Вскоре эти жуткие создания окружили Кассиана и Кьяру. Послышался утробный рык, и казалось, словно все вокруг, кроме узкого пятачка с надгробием Марселин Сен-Клер, перестало существовать: хаос и его порождения уничтожили эту реальность.

Кьяра, все еще цепляясь за Кассиана, постепенно приходила в себя. Недавно пережитые чувства вытеснял страх перед хаотической сущностью, тянувшей к ней свои темные щупальца. Внезапно на один краткий миг тело девушки стало невесомым – это Кассиан резко поднялся, держа ее на руках. Его глаза вспыхнули оранжево-красным огнем, а из горла вырвался низкий гортанный рык. Еще мгновение, и все вокруг потеряло четкость, а звуки слились в единый гул, словно Кьяра и Кассиан нырнули под воду. Когда все нормализовалось, Кьяра обнаружила, что снова находится в квартире демона. А тот, из последних сил аккуратно поставив ее на пол, рухнул в кресло. Кассиан закрыл глаза и откинулся на спинку, упираясь в нее затылком. Его руки дрожали, а сам он тяжело дышал. Кьяра, все еще находясь без сил, опустилась на светлый ковер, а потом подползла к демону.

– Как ты? – хрипло спросила она.

– Плохо... Это отнимает слишком много сил, – он шумно выдохнул, – и я чувствую, что чем чаще позволяю демонической природе брать верх, тем меньше во мне остается человеческого.

Кьяра почувствовала, как по спине пробежал холод, а Кассиан посмотрел на свои руки.

– Наверное, самое страшное даже не в том, что ты становишься другим. А в том, что однажды перестаешь замечать разницу... Но сейчас это неважно. Та тварь чует меня, когда я активно использую силы демонической природы. У нас мало времени, Кьяра. Мы должны скорее отыскать мое имя, иначе оба погибнем от этого создания.

– Хорошо, последний вопрос... Почему она вообще тебя чувствует?

Кассиан на несколько секунд задумался.

– Не знаю точно. Возможно, она чувствует даже не меня.

– А кого тогда?

– Ты сказала, последний вопрос, – с усмешкой ответил Кассиан.

Ответом ему стал упрекающий взгляд Кьяры, и тогда он сказал уже серьезнее:

– То, что от меня остается.

– Не понимаю.

– Я не знаю точно, как это работает, но каждый раз, когда демоническая природа становится сильнее, тьма приходит быстрее. Будто ей нужно дождаться момента, когда я прибегну к силам, – он снова усмехнулся, теперь уже с печалью. – Возможно, Пожиратель не охотится за демонами, а приходит туда, где истинная сущность уже почти исчезла. И это снова возвращает нас к тому, что у нас мало времени.

Услышь это Кьяра несколько часов назад, она бы одновременно удивилась и разозлилась. Но сейчас она была слишком уставшей. Больше всего на свете ей хотелось рухнуть прямо на пол и пролежать так несколько часов. А еще лучше – забыться сном. Но она не могла, не имела права. Если связь с Кассианом угрожает и ее жизни тоже, придется поскорее ее разорвать. Девушка кивнула, беря себя в руки.

– У тебя есть компьютер?

– Да. В соседней комнате.

– Я воспользуюсь? Мне нужно написать в Ватикан.

– Конечно. Он в твоем распоряжении.

– Спасибо. Отдохни, и, если почувствуешь, что эта тварь здесь, немедленно скажи. У меня есть один план, но он на экстренный случай.

– Хорошо, Кьяра, спасибо.

Кивнув, девушка поднялась на ноги и нетвердым шагом покинула комнату, перейдя в соседнюю. Помещение скорее напоминало кабинет с письменным столом, на котором громоздился белый кинескопный монитор. Его экран был сизо-серым, словно поглощал падавший на него свет. Кьяра буквально упала в удобное кресло и включила устройство. Дожидаясь, пока система загрузится, а на экране появится ярко-зеленый лужок под синим чистым небом, девушка решила приоткрыть окно, чтобы впустить в комнату хоть немного свежего воздуха и шум вечернего города. Сквозь небольшую щель доносился едва различимый рокот автомобилей, иногда хлопала дверь подъезда, а потом снова наступала тишина. Где-то далеко выла сирена, быстро растворяясь между каменными фасадами домов. Как и любая столица, Париж никогда не спал, но ночь приглушала даже его голос.

Мысли роились в голове, на краю сознания одна за другой вспыхивали догадки, но, подобно искрам, они гасли во тьме непонимания. К тому же порядком уставший разум, оказавшийся в слишком строгих временных рамках, уже не мог работать так же эффективно, как в начале. Устройство загрузилось, о чем компьютер просигнализировал коротким писком. Кьяра подалась чуть вперед и открыла браузер, а затем нашла портал Ватикана. Зайдя в систему под своим логином и паролем, девушка получила доступ к электронной библиотеке государства, а потом составила запрос, введя ключевые слова: «Франко-прусская война», «Сен-Мишель де Монмартр», «Марселин Сен-Клер», «дневник Анри Лемонье».

Система выдала ей несколько документов, среди которых действительно был оцифрованный дневник отца Анри. Сощурившись и подперев щеку рукой, Кьяра скачала все документы на компьютер и углубилась в чтение.

Ей казалось, что она смотрит на происходящее со стороны, но в то же время она ощущала все так, будто действовала от первого лица. Это было весьма странно, к тому же эта картинка по краям была словно подернута легкой дымкой.

Кьяра сделала вдох, и запах ладана защекотал ей ноздри. Ей чудилось, что она парит в пустоте, и лишь высоко вверху виднелось какое-то пятно, светлое по краям, но темное по центру. Она пригляделась. Крылатый человек пронзает копьем отвратительное чудовище. От искаженного лица этого чудовища в ней проснулся страх, грудь сдавило, а глаза защипало. Она схватилась рукой за что-то теплое и крепкое, думая, что вот-вот упадет, но этого не происходило.

Где-то вдалеке прозвучал колокол, но его тут же заглушил голос – низкий, приятный, глубокий, нараспев читавший молитву. Незнакомые слова звучали, связывая человеческую судьбу с чем-то благословленным, чем-то божественным. Только потом Кьяра поймет, что это была латынь. Сейчас она не знала, но эти слова и голос успокоили ее. Страшное лицо наверху уже не пугало ее, оно словно померкло перед священными клятвами. Что-то холодное коснулось ее макушки, и Кьяра вздрогнула, но дискомфорт ушел так же быстро, как и появился. Ее назвали по имени, она точно знала, что это ее имя.

Кьяра попыталась повернуться на этот голос, ей хотелось увидеть человека, который произносил слова, спросить, где она и почему все вокруг кажется таким странным.

– Подождите!

Но губы даже не шелохнулись. Тогда девушка протянула вперед руки в попытке коснуться этого человека, но у нее ничего не вышло. Ладонь прошла сквозь чужое плечо, будто эта фигура была соткана из дыма или тумана. Человек даже не вздрогнул, он не почувствовал ее и не услышал.

Кьяра застыла, мгновенно осознав, что происходит: это были чужие воспоминания, и девушка проживала их вместе с тем, кому они принадлежали. Но это было не похоже на обычное воспоминание. Она не просто видела прошлое Кассиана со стороны, она чувствовала его так, словно сама оказалась внутри чужой памяти. Слышала то, что когда-то слышал он, ощущала запахи, боль, усталость и даже те эмоции, которым в тот момент не могла найти объяснения: видимо, их связь работала именно так. Кассиан больше не мог добраться до некоторых своих воспоминаний, но их связь позволяла Кьяре коснуться того, что оставалось внутри него. Она не смотрела его воспоминания, как картинки в книге, а на короткое время становилась их частью. И именно поэтому девушка до сих пор не могла понять, где заканчиваются его чувства и начинаются ее собственные.

А мир вокруг вновь дрогнул, свет распался на тысячи серебристых искр.

Теперь все вокруг выглядело гораздо четче. Церковный неф убегал куда-то вперед, снизу-вверх расчерченный колоннами, поддерживающими свод строения. Рядом кто-то тихо молился, однако на этот раз уже на французском. Голос звучал глухо, эхо скрадывало слова, но Кьяре было все равно – она пришла сюда не за этим. Девушка стояла прямо под круглым сводом с яркими краями и темным пятном. Запрокинув голову, она жадно всматривалась в образы на картине: крылатый юноша и страшное пронзенное мечом чудовище, корчившееся в агонии. Его рот искривился в беззвучном вопле, кожа была отвратительного оттенка сырого мяса, а голову венчали рога. Он вызывал омерзение, такое живое, что оно, будто холодный и влажный дождевой червь, ползло вдоль позвоночника куда-то вниз.

Кьяра отвела взгляд от чудовища, теперь она сфокусировалась на юноше-воине. Она пыталась посчитать перья на его великолепных медно-коричневых крыльях, но всякий раз сбивалась. Его лицо было прекрасным, полным решимости истребить зло, а оружие разило точно и уверенно. Он мог бы защитить весь мир, объяв его своими сильными руками. Образ воина рождал в ней совсем другие чувства: принадлежности к чему-то большему, благоговение, трепет, уверенность в том, что всем нуждающимся можно и необходимо помочь...

Кьяра крепко сцепила ладони в замок и на манер молитвы поднесла их к подбородку. Теперь она четко понимала, что будет делать дальше. Кто-то окликнул ее, и она обернулась, зная, что это было ее имя.

Происходящее вновь переменилось, и на этот раз радикально. Не было ни запаха ладана, ни обволакивающего спокойствием кокона церковной тишины. Напротив, вокруг царили настоящий хаос и оглушающий шум. Слух Кьяры вырвал из этой какофонии отдельные звуки, от которых ее сердце болезненно сжалось: крики о помощи, плач, стоны. А в нос ударила резкая смесь запахов лекарств, крови и разложения. Теперь она видела, что происходило вокруг. Из широких окон струился тусклый сероватый свет. В прямоугольном помещении длиной примерно в тридцать-сорок метров и шириной около десяти-пятнадцати, рядами стояли койки. Их было не счесть, сестры милосердия постарались расположить койки максимально компактно, чтобы вместить как можно больше раненых французских солдат. Но они с каждым днем все прибывали, и те из них, кому срочная помощь не требовалась, скопом сидели у стен.

Обводя взглядом этот «конец света», Кьяра облизала пересохшие губы и беззвучно воззвала к божьей помощи. Она видела, как между коек сновали сестры милосердия, нагруженные мотками чистых бинтов – их привезли совсем недавно, а Кьяра оплатила эту покупку. Девушки клали их рядом с койками вместо гор использованных буро-красных лент. Взгляд охотницы зацепился за одну из сестер – в отличие от остальных, она была послушницей. Сердце наполнилось теплотой и доселе неведомым чувством, порождавшим в ней только самые добрые мысли. Кьяра смотрела, как сестра с помощью божественной силы лечит очередного раненого солдата – она уже не различала их лиц, все они слились воедино.

Ноги Кьяры гудели от усталости, разум плохо соображал после бессонных ночей, но она все равно уверенно шагнула в сторону ближайшей койки, где стонал от боли в иссеченной ноге французский солдат. Склонившись над ним, Кьяра вытянула вперед руки, взывая к божественной силе внутри себя. Она подумала о сестре, лечившей другого солдата чуть поодаль, и сила откликнулась с гораздо большей охотой и мощью, чем обычно...

Происходящее вновь изменилось. В этот раз из окон падал не прозрачный солнечный, а синевато-холодный лунный свет. Ночь приглушила не только краски, но и звуки. Из госпиталя больше не доносились крики, только редкие тихие стоны, которые быстро обрывались. Раненые спали, забывшись поверхностным сном, а Кьяра чувствовала себя так, будто оббежала вокруг Парижа раз десять. Ноги уже не держали ее, так что она съехала по стене на стул, опираясь локтем на спинку. Глаза закрывались, но спать было нельзя.

– Сколько ты уже не спишь? – от звука этого голоса ее сердце забилось чаще.

– Не знаю. А нужно считать?

Сестра опустилась рядом с ней так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Во взгляде послушницы был мягкий упрек.

– Опять всю ночь в палатах, да?.. Ни минуты сна?

– Они нуждаются во мне!

Послушница промолчала, но взяла ладони Кьяры в свои мягкие нежные руки, и это подействовало как лучшее лекарство от усталости. Казалось, за спиной вот-вот вырастут крылья.

– А ты нуждаешься в отдыхе. Ты и так делаешь очень много для них, для меня и для всех нас. Пора немного подумать и о себе.

– Может быть. Когда-нибудь.

Сестра склонила голову, и из-под ее клобука выскользнул рыжеватый локон. Он завивался, напоминая медную пружинку, и больше всего хотелось протянуть руку и аккуратно заправить этот локон ей за ухо. Внезапно сестра выпустила ладони Кьяры из рук и одним легким движением сняла с пальца перстень-печатку из блестящего металла. Это было не серебро, какой-то недрагоценный сплав, но он хранил тепло ее рук и от этого становился бесценным. Протянув кольцо охотнице, сестра сказала:

– Возьми его. Это символ нашей церкви, а ты делаешь столько, что давно уже являешься ее полноправной частью. Пусть это кольцо будет с тобой, напоминает о твоей силе и великой душе. А архангел Михаил поможет тебе понять, что себе тоже нужно помогать.

Кьяра покрутила в пальцах перстень. На нем она увидела букву М, которую сверху вниз пересекал меч.

– Вряд ли у него получится, – невесело усмехнулась охотница, – это слишком ценный подарок, я не могу его принять.

– Можешь. И сделаешь это. Ничего не хочу слышать! Забирай.

Губы растянулись в усталой улыбке, а ладонь сомкнулась, укрывая кольцо от чужих глаз.

– Спасибо. Я сохраню его. А когда все закончится, то я останусь здесь. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

Сестра улыбнулась.

– Отец Анри будет рад. А сейчас я прошу тебя пойти отдохнуть. Я побуду с ранеными. Иди, утром вернешься.

Кьяра устало кивнула. Сестра назвала ее по имени, и девушка точно знала, что это ее имя.

И вновь все вокруг изменилось. Яркое апрельское солнце сияло в высоком чистом небе, щебетали первые птицы, воспевая весну. Первые зеленые листочки уже появились на ветвях деревьев. Весь Париж ждал заключения перемирия, и улицы еще не восстановившегося города были наполнены радостными людьми.

Кьяра стояла перед серым надгробием с выбитыми на нем буквами и цифрами. Холодное бездушное подтверждение того, что она ушла навсегда, что никогда уже не вернется. Рядом с надгробием стоял памятник – склонившийся в скорбной позе, закрывающий ладонью лицо крылатый мужчина с опущенным вниз мечом. В эту скульптуру Кьяра вложила всю свою боль и скорбь. От горя она едва могла дышать, грудь словно стискивал обруч с иглами, впивающимися в плоть. Кьяра смотрела на серые изгибы красивой скульптуры, но видела лишь серые зазубрины фрагментов стен, беспорядочно рассыпанных по земле.

В день, когда в Сен-Мишель де Монмартр ударил снаряд, Кьяра была с сестрой и еще одной девушкой-помощницей. Она не понимала, как им удалось выжить, это было настоящим чудом. Оглушенная и дезориентированная, она позвала сестру, но та не отзывалась. Должно быть, просто лежит без сознания. Она подползла к сестре, та лежала на земле, раскинув белые руки в стороны, а остекленевшие голубые глаза смотрели в серое осеннее небо. Взрывом клобук сорвало с ее головы, он отлетел в сторону, а рыжеватые локоны разметались по земле.

– Марселин... Вставай!

Тишина.

– Ты слышишь меня?

Снова ничего.

Кьяра потрясла сестру, взяла ее за руку, позвала несколько раз, но та не шелохнулась. Осознание пришло внезапно, навалилось агонией и прожгло дыру в груди там, где было сердце. Охотница держала сестру за коченеющую руку и кричала, не замечая рвущихся из груди рыданий, но ничего уже нельзя было сделать.

– Пожалуйста... – слезы застилали глаза, но Кьяра едва замечала их, – Только не ты, прошу!

Но даже божественная сила, изливавшаяся из нее, не могла оживить погибшую. Кто-то окликнул Кьяру по имени, но она, даже зная, что это было именно ее имя, не обратила внимания.

И тут в очередной раз все вокруг изменилось. Ярко-оранжевое зарево пылало впереди, и жар огня от гигантского пожара, охватившего Монпарнас, ощущался даже в квартале от него. Запах гари въедался в волосы, вызывал затяжной кашель, рвущийся из груди вместе с хрипами. Легкие болели и ныли, но Кьяра мчалась во весь опор, не обращая на это никакого внимания. Безумная вера в то, что приют уцелел, что огонь до него не добрался, толкала ее вперед и заставляла бежать еще быстрее.

Панические крики и плач людей тонули в гуле пожирающего город огня. Дым распространялся по улицам подобно ядовитому туману, и в нем едва можно было разглядеть бегущих от катастрофы выживших горожан. Кьяра выскочила на площадь, перед которой располагался ее приют. Она строила его весь прошлый год, и вот недавно его двери открылись для всех, кому некуда было вернуться после войны.

Черные остовы здания встретили ее на том месте, где еще недавно было внушительное строение. Дым, гарь и запах паленой плоти смешались в удушающий коктейль.

– Луи!

Ответа не было, и она бросилась вперед.

– Жак!

Но и после этого она услышала лишь треск догоравшего дерева.

– Мадлен!

Налетевший порыв горячего ветра поднял облако золы и развеял пепел над пожарищем.

– Ребята! Кто-нибудь!

Кьяра металась среди обугленных стен в поисках хоть кого-нибудь из своих подопечных. Но они не откликались, не звали на помощь. Только огонь, уничтожавший район, гудел где-то вдалеке. Охотница остановилась как вкопанная. Взгляд ее блуждал по останкам приюта. Внезапно она увидела маленький деревянный кораблик. Игрушка почернела, один парус полностью сгорел, а другой висел лоскутами. Неделю назад она сама вырезала эту игрушку для мальчишки, который мечтал стать моряком, когда вырастет.

Кьяра подняла кораблик дрожащими пальцами, и они тут же почернели от сажи. Девушка долго смотрела на игрушку, а потом в ее груди что-то со звоном надломилось – опоздала. Все, ради чего строился этот приют, все, кого удалось спасти от голода и холода после войны, – за одну ночь обратилось в прах. Только сейчас Кьяра обратила внимание на странные темные объекты вокруг себя – это обгоревшие до состояния черных углей тела лежали то тут, то там, застыв в неестественных позах. У них не было никаких шансов убежать. И приют, ставший сначала их спасением, обернулся для них погибелью.

Боль, вина, сожаление, горе и тоска вырвались из груди нечеловеческим криком. Вот бы можно было вырвать себе сердце, чтобы больше не чувствовать всего этого! Колени ударились о засыпанную пеплом мостовую, ногти, скребущие камень, ломались в кровь, но это едва ли могло сравниться с тем, что творилось сейчас в душе.

Сгорая в безжалостном огне, эти несчастные души наверняка звали Кьяру по имени. Вот только сама она больше его не знала.

Глава 5. Выбор охотницы

^Кьяра открыла глаза, не сразу осознав, где находится и что происходит. Перед глазами все плыло, а щеки и рука, на которой покоилась голова девушки, были мокрыми от слез. Кьяра выпрямилась, вытирая ладонью лицо и медленно осознавая, что все увиденное было сном. Но если это был всего лишь сон, то почему так больно?

Охотница посмотрела на время – седьмой час утра. Едва слышно гудел системный блок компьютера, с монитора которого вчера вечером девушка читала документы из электронной библиотеки Ватикана. На экране была открыта справка о прокатившемся по Монпарнасу в 1872 году страшном пожаре. Теперь она знала, какой будет финальная их с Кассианом точка поиска.

Кьяра поднялась с места – спина затекла от неудобной позы, шея болела. Судя по всему, это сказалась усталость, раз девушка уснула прямо за столом, да еще и проспала так долго. Покинув комнату, Кьяра вдруг остановилась на пороге спальни, где несколько часов назад оставила Кассиана. Тишина в квартире наводила на мысли, что его нет, но это оказалось не так. Он просто спал прямо в кресле, даже не раздевшись, одной рукой придерживая книгу, лежавшую у него на животе. Похоже, сейчас его сон ничто не тревожит – ни кошмары, ни воспоминания. Осознает ли он по-настоящему, что потерял?

Он читал, а потом уснул. А ведь демоны обычно не делают ни того, ни другого. И лишь теперь ей стало понятно, почему он так любил книги – это слишком человеческое увлечение давало ему почувствовать себя тем, кем он давно перестал быть. Глядя на спящего демона, Кьяра окончательно осознала, какой на самом деле нелегкий выбор перед ней стоит. И все же приказ отца Маттео звучал однозначно. Вспомнив о нем, девушка рефлекторно положила руку на кинжал, который все это время был с ней. Прикрыв глаза, она отвернулась и решила уйти. Пусть Кассиан проснется сам. Хоть времени у них все меньше, но будить его было бы преступлением.

Однако уйти она не успела.

– Кьяра, – оклик заставил ее обернуться и вздрогнуть, ведь она услышала свое имя.

Она смотрела на Кассиана, тот был слегка сонным и оттого выглядел забавно, он явно сам не ожидал, что уснет.

– Доброе утро.

– Я не должен был... – Он кивнул на себя, но девушка махнула рукой:

– Брось, отдыхать надо всем. Мы еще живы, так что все в порядке!

Кьяра попыталась пошутить и даже слегка улыбнулась. Кассиан поднялся, положив книгу на кресло. Они стояли, глядя друг на друга, и охотница вдруг спросила:

– Ты видишь сны?

Он ответил не сразу. Несколько минут он, отвернувшись, смотрел в окно, из которого, впрочем, была видна только серая стена здания напротив.

– Нет. Никогда. Такие, как я, не видят снов. В этом я абсолютно классический демон.

Его голос был тихим и печальным, отчего сердце Кьяры сжалось от сочувствия. Она бы могла его подбодрить, но решила, пусть лучше он увидит все сам. Пусть вспомнит обо всем сам. Им ведь осталось совсем немного. Она кивнула в сторону двери:

– Времени у нас почти нет, так что пойдем. Я нашла, куда дальше. Осталось последнее место, и там ты должен найти свое имя.

– Прямо вот так, без завтрака? – осведомился Кассиан, и невозможно было понять, всерьез он или нет.

– Не знала, что демоны такие прожорливые! Я думала, ты хочешь найти свое имя! – с легким возмущением воскликнула Кьяра.

– Ладно, ладно, ты права, сначала дела. Тем более что ты права еще в том, что времени у нас все меньше. Ну, веди.

– А сам ты не чувствуешь?..

– Давай посмотрим, куда ты меня заведешь, а там я скажу, то ли это место.

Кьяра кивнула, и они покинули квартиру. Утренние улицы Парижа встретили их прохладой и серостью. Вокруг было людно – горожане спешили на работу и по своим утренним делам, стараясь освободить день для отдыха или же домашних дел. Таким Париж нравился Кьяре гораздо больше. Он был живым, разговаривал с ней голосами его жителей на чирикающе-переливчатом французском языке, так сильно отличавшемся от ее родного итальянского. Париж встречал новый день холодным прозрачным воздухом. Ночью прошел короткий дождь, и теперь мостовые блестели, словно их только что отполировали. Из открытых окон кофеен доносился аромат свежемолотого кофе, смешанный с запахом горячих круассанов, а вдоль тротуаров дворники сгребали мокрые листья в длинные золотисто-коричневые полосы, от которых тянуло сырой растительностью.

Как и до церкви Сен-Сюльпис, от того места, где жил Кассиан, до нужной им площади было рукой подать. Интересно, что он ничего не помнил, но при этом поселился именно в том округе, с которым когда-то была связана его жизнь. По пути Кьяра и Кассиан болтали о чем-то совершенно отвлеченном. Девушка пыталась справиться с непонятным волнением, а потому поддерживала непринужденный разговор, смеялась над шутками демона, или принимала его пикировки. Почему он себя вел подобным образом, она не знала. Может, тоже волновался? Если так, то почему? И почему переживала она? Ведь совсем скоро все разрешится и вернется на круги своя.

– А что, если выяснится, что ты когда-то был булочником? – поддела она его.

– Тогда придется печь круассаны, – нарочито беззаботно отозвался Кассиан, спрятав руки в карманах.

– А ты умеешь? Те за завтраком были вкусные...

– Они покупные, – безжалостно сказал Кассиан, – а сам я не умею.

– Тогда Париж обречен.

Напарники засмеялись этому строгому вердикту. Чем дальше они углублялись в Монпарнас, тем тише становился город. Или так просто показалось Кьяре. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому звуку: к шелесту шин по влажному асфальту, к скрипу старых вывесок на ветру, к далекому смеху школьников, выбежавших на перерыв между занятиями. Париж жил своей обычной жизнью, и судьба человека, который так много следов оставил в его собственной памяти, очень мало волновала этот бетонный организм.

Демон вдруг сказал легко и непринужденно:

– Спасибо, Кьяра.

– За что? – слегка опешила девушка.

Кассиан улыбнулся и зажмурился, как довольный кот на солнышке.

– С момента нашей встречи я чувствовал себя человеком больше, чем когда-либо за всю свою жизнь.

Ответить Кьяра не успела – они как раз добрались до нужного места, небольшой площади со сквером, расположившемся между двух пятиэтажных зданий. К тому моменту город уже снова впал в осеннюю дрему, и народа на улицах стало поменьше. К тому же утро выдалось холодным, и люди просто не хотели мерзнуть. Кьяра подвела его к краю площади, и Кассиан кивнул.

– Да, ты верно угадала. Но я уже был здесь. Возвращался отсюда домой как раз в тот вечер, когда ты меня настигла.

К удивлению девушки, он спрятал улыбку.

– Был? И что?.. Что ты почувствовал?

Она подавила желание вцепиться в лацканы его пальто.

– Ничего. Ну, точнее, что-то здесь явно было, что-то определенно важное, как и в Сен-Сюльпис, и в том музее, и на Пер-Лашез. Вот только я не помню что.

Кьяра повернула голову, и тут вместо сквера и небольшой площади перед ним она увидела обугленный остов здания и тела погибших в агонии, скорчившиеся и превращенные огнем почти что в угли.

– Ничего... – произнесла Кьяра одними губами. – Неужели мы опоздали?..

Кассиан ничего не ответил. Он лишь смотрел на нее с той странной спокойной печалью, которая в последние часы все чаще появлялась в его взгляде. Поняв, что именно с ним происходит, Кьяра едва не отступила на шаг назад.

– Нет! – почти выкрикнула она, пытаясь убедить скорее себя, чем его. – Нет, это невозможно! Ты же был там! Ты построил этот приют! Они знали тебя! Они звали тебя по имени!

Она рванулась к нему и, не отдавая себе отчета, схватила его за лацканы пальто.

– Подумай! Хоть что-нибудь! Любая мелочь! Запах! Голос! Лицо! Одно-единственное слово!

Кассиан молча смотрел ей в глаза, а потом медленно покачал головой, даже не заметив ее слабых усилий.

– Прости, но никак.

Короткая фраза прозвучала как приговор, которого нельзя было избежать. И в этот момент Кьяра окончательно поняла, что он почти потерял себя. Кьяра медленно разжала пальцы, выпуская ткань его пальто и ощущая, как в легких замерзает воздух. Утром она убедила себя: они успеют и обязательно найдут ответ. Кьяра поверила, что сможет спасти их обоих, но теперь впервые за все время в ее душе поселилось страшное чувство, за которое она всегда презирала других людей, – безнадежность. Она пожирала душу подобно ржавчине, расползающейся по металлу.

Кьяра закрыла глаза всего на секунду, заставляя себя дышать ровнее. Нет! Они все еще живы, а значит, сдаваться нельзя. Если имя не удалось вернуть здесь, значит, остается последнее место, где еще могли знать ответ. Отпустив демона, она прижала ладони к лицу. Надо ехать в Ватикан и во всем признаться. Может быть, там ей помогут избавиться от этой связи. С профессией охотницы, конечно, придется расстаться. Но, по крайней мере, они не погибнут, стертые из реальности той страшной тварью, которая гналась за Кассианом и теперь еще и за ней.

Опустив руки, Кьяра повернулась к холодному демону.

– Мы должны отправиться в Ватикан.

– Я не смогу ступить за границу священной земли.

– А тебе и не придется, подождешь снаружи. Но теперь это единственный выход. Кто-то обязательно знает, как нам помочь!

– Хорошо, но, если ничего не выйдет, пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Не вини себя.

– Перестань! Что за глупости?

– Нет. Пообещай мне это, я прошу тебя.

Кьяра молчала. Он снова просил, как тогда, в первый день их встречи.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что это невозможно, я уже виновата! Я должна была прийти за тобой как охотница и выполнить приказ без раздумий. Вместо этого я заставила тебя поверить, что мы сможем все исправить. Если мы не успеем, то получится, что я просто подарила тебе пустую надежду.

Кассиан покачал головой.

– Нет, Кьяра. Ты подарила мне не надежду, ты дала мне шанс. А это совсем разные вещи. Знаешь, когда я предлагал тебе сделку, я сомневался. Но, когда я тебя попросил, сомнений не было. Я знал, что ты согласишься, ведь ты тоже стараешься помогать тем, кто в этом нуждается.

– Да. И я сделаю все, чтобы...

Она не договорила, потому что в этот момент небо потемнело, а по улицам разлился холод. Все это уже было знакомо Кьяре, и она знала, что произойдет дальше. Но тьма внезапно повела себя иначе. Ее щупальца моментально ринулись к Кассиану, он даже дернуться не успел. Тьма объяла его кисти и предплечья, а потом поползла выше. Демон закричал, и на его шее Кьяра заметила черные полосы, будто по коже из-под воротника разливались чернила. Они пошли по лицу, подобрались к глазам, отчего те почернели.

Крик Кассиана стал рыком. Кьяра бросилась к нему и, повиснув на его шее, заговорила:

– Нет, нет! Борись, ты еще не потерял себя! Ну же! Кассиан! Кассиан!

Он с трудом опустил голову, на миг с его глаз сошла чернота, они снова стали человеческими, и в них мелькнуло узнавание.

– Кьяра, – прорычал он, – все кончено. Мы не успели.

– Нет! Мы еще сможем! Перенеси нас в Ватикан! Давай, последний рывок, Кассиан!

Сквозь зубы демон издал рык, попытался вырвать руки из тьмы, но получилось у него или нет, Кьяра уже не увидела. Все вокруг стало нечетким, звуки слились в единый гул, девушку будто тащили под водой. Но в этот раз дольше, гораздо дольше. Наконец все закончилось, зрение обрело четкость, и ноги Кьяры коснулись брусчатки, которой была выложена дорога перед площадью Святого Петра. Кассиан перенес их к самой границе святой земли. Он не мог пройти дальше, чтобы защититься там от тьмы. Но Кьяра могла, поэтому Кассиан с силой оттолкнул девушку от себя.

Она отлетела за невидимую границу, оказавшись в Ватикане. А за его пределами снова сгустилась тьма. Ее тиски захватили Кассиана и подняли над землей. Лицо и глаза демона почернели. Тьма не могла перейти невидимую границу святой земли, упираясь в нее и клубясь там, словно дым за стеклом. Люди, которые в этот час были около площади Святого Петра или гуляли в окрестностях, с криками паники мчались к спасительной границе. Однако тьма ими совершенно не интересовалась. Кьяра слышала, как позади кто-то выкрикивал смутно знакомые команды, будто отдавал приказы войску, но совершенно не обратила на это внимание: сейчас Инквизиция это не самое страшное.

Демон улыбнулся, и над дорогой разнесся его рычащий голос:

– Меня уже не спасти, Кьяра. Но до тебя оно не доберется. И, как только поглотит меня, исчезнет. Ты будешь свободна. Спасибо, что пыталась помочь мне. Но моя судьба, видимо, была предрешена.

– Нет, Кассиан!

– Прощай, Кьяра. Я рад, что знал тебя, пусть и недолго.

– Нет!

Его руки и ноги полностью слились с тьмой, и через несколько мгновений демон должен был стать ничем. Последние силы он потратил на то, чтобы спасти Кьяру. Это было так в его духе, теперь она полностью понимала его. Он был человеком. Всю свою жизнь он посвятил защите и помощи, подобно архангелу Михаилу. Всю жизнь он боролся, но так и не смог найти свое имя и себя.

Кьяра смотрела на то, как он медленно превращается в тьму. По ее щекам текли слезы, но вдруг она поняла – их вызвала не только боль от гибели Кассиана и печаль от такого расставания с ним. Это рвались из души все те эмоции, которые ей не принадлежали, но которые она испытывала, пока они с демоном искали его имя, – это были его эмоции.

Кьяра смотрела на него и вдруг поняла, что ошибалась. Она вспомнила слова Кассиана: «Я не знаю, кто я такой», потом слова отца Маттео: «Настоящее имя связывает сущность с самой собой». И поняла еще одну вещь: Кассиан не смог вспомнить свое имя, потому что демоническая природа почти полностью вытеснила его человеческую сущность. Но через их связь Кьяра чувствовала то, что осталось от него настоящего. Значит, часть его сущности все это время находилась не только в нем: через их связь она перешла и к ней.

Теперь Кьяра могла вернуть ему то, что Пожиратель почти отнял: не воспоминания сами по себе и даже не имя, как слово, она должна была вернуть ему право быть тем, кем он был до того, как в него проник демон. Ей оставалось только назвать его тем именем, которое принадлежало ему до Кассиана Вейла. Кьяре не нужно было заставлять его вспомнить, ведь он уже поделился с ней тем, чего сам больше не мог достать из глубины собственной памяти. А она вспомнила архангела на плафоне Сен-Сюльпис. Букву М и меч на перстне. Сестру Марселин. Госпиталь Святого Михаила. Приют Святого Михаила. Все эти обрывки вдруг сложились в одно целое.

Михаил. Микаэль. Вот кто стоял перед ней!

И наконец, соединив все эти связи воедино, Кьяра знала, что делать. Она поднялась на ноги и шагнула за пределы спасительной границы. Тьма тут же метнулась к ней, но девушка одним прыжком сократила расстояние между собой и Кассианом. Только после этого неведомая сила подхватила ее, подняв над землей, как и демона. Протянув руки, Кьяра положила ладони на щеки демона и прошептала:

– Микаэль. Тебя зовут Микаэль. Это твое настоящее имя!

Она закрыла глаза и, притянув его голову к себе, коснулась лбом его лба. А потом случилось что-то, чего девушка никогда бы не смогла объяснить. Все то, что она ощущала и видела этой ночью во сне, словно перетекало в Микаэля. Тьма вокруг него дрогнула. Она словно попыталась удержать его еще крепче, но черные полосы на коже начали бледнеть, а затем распадаться, превращаясь в тонкие струйки дыма. Теперь ей не за что было цепляться: человеческая сущность Микаэля снова стала цельной, а демонической природе больше не оставалось места внутри него. И вот, когда больше не было демона, подавлявшего его сущность, перед Кьярой снова стоял человек по имени Микаэль, а Пожиратель сущностей исчез, ведь ему больше нечего было делать в этом мире. Вместе с ним исчезла и тьма, а холод отступил, возвращая миру его прежний облик.

Кьяра и Микаэль опустились на землю. Они так и стояли, прижавшись лбами друг к другу, пока девушка не вернула ему все, что он должен был помнить и знать. Лишь после этого тот, кого Кьяра считала демоном, отстранился от нее. Она смотрела на него, но он никак не изменился, внешне он был все тем же Кассианом Вейлом, которого ей поручили убить. Только в глазах теперь было что-то еще. Какой-то внутренний свет, будто с истинной сущностью вернулась и потерянная часть души. Микаэль поднял руку и осмотрел свою ладонь, словно видеть ее глазами человека было для него в новинку. Потом он дотронулся обеими ладонями до своего лица и закрыл глаза.

– Невероятно, – выдохнул он, – я чувствую... и помню...

Опустив руки, Микаэль запрокинул голову и глубоко вдохнул воздух с ароматами осеннего города. Кьяра молчала, просто наблюдая за ним и давая ему привыкнуть к тому, что он когда-то давно потерял. А Микаэль вдруг протянул руки и положил ладони на плечи охотницы. Он улыбнулся так тепло, словно увидел перед собой старого друга.

– Да, Кьяра. Мое настоящее имя – Микаэль Леклер. Спасибо тебе. Ты вернула мне не только его, но и мою человеческую сущность, мои эмоции, – тихо сказал он.

У Кьяры вдруг задрожали губы.

– Ты знал, что демоническая природа исчезнет? Ты еще и поэтому хотел найти свое имя? – Ее лицо все еще было мокрым от слез, но она не обращала на это никакого внимания. Микаэль был жив, она – свободна, и это самое главное. Кьяра даже не столько радовалась, сколько чувствовала внутри невероятную легкость.

– Я предполагал, но не был уверен. В первую очередь хотел спастись от этой твари. И вообще не знал, что произойдет, если мне удастся вспомнить настоящее имя.

– Значит, ты и правда когда-то был человеком...

– Да. В прошлом я всегда хотел помогать другим. – Он поднял руку, на которую был надет перстень с мечом и буквой М. – Поэтому я и пришел в госпиталь Сен-Мишель, а потом построил приют. А когда в Монпарнасе случился пожар, уничтоживший «Асиль де Сен-Мишель»^[1], во мне что-то сломалось. Тогда-то демон и пришел. Он стер боль, стер воспоминания... Ты спрашивала про имя, почему Кассиан Вейл. Так вот, он стал той личностью, которую создала во мне демоническая природа, и настоящая потихоньку заменялась ей, поэтому и имя это появилось, когда я забыл свое настоящее.

Кьяра медленно кивнула. Теперь и для нее все становилось на свои места.

– Значит, когда истинный ты начал исчезать, пришел Пожиратель.

– Да. Именно. Но теперь ему больше не за кем охотиться.

– И все будет иначе, – шмыгнув носом, сказала Кьяра.

– Да, – Микаэль улыбнулся. – Если бы не ты...

Он не успел договорить.

– Отойди, – грубо рявкнул кто-то.

Отпустив Микаэля, Кьяра резко обернулась и увидела, что перед ней стоит брат Франциско, один из самых беспринципных и жестоких инквизиторов. Кьяра выступила вперед, встав между ним и Микаэлем. Прохладный ветер трепал полы плаща Франциско, а золотое копье в его руке чуть поблескивало в свете вышедшего из-за облаков тусклого солнца.

– Последний раз повторяю, – произнес инквизитор уже спокойнее. – Отойди, ватиканская охотница. Этот мерзкий демон должен быть уничтожен.

– Нет! – твердо ответила девушка.

– Ты защищаешь демона? – ярко-синие пронзительные глаза брата Франциско превратились в щелочки.

– Сейчас передо мной человек, а защищать людей – мой долг, и вы это прекрасно знаете. Так что вернитесь на свой пост, брат Франциско, иначе Папа об этом узнает, и тогда разговор будет совсем другим.

Инквизитор презрительно усмехнулся, а порыв ветра разметал его длинные черные волосы по плечам и спине, прикрытой накидкой с символикой священной организации.

– Он успел вскружить тебе голову всего за пару дней? Ты провалила свое задание, охотница! И не тебе теперь угрожать мне. Отойди, это твой последний шанс!

Но Кьяра была непреклонна.

– Это вовсе не демон! Я чувствую в нем божественную силу, и вы тоже ее ощущаете, брат Франциско, – голос Кьяры был тверд. – В нем нет ни частицы порождения тьмы!

Инквизитор посмотрел на Микаэля поверх головы девушки. Несколько долгих секунд он словно к чему-то прислушивался, а когда понял, что Кьяра не лжет, его лицо стало еще мрачнее, а в глазах зажегся недобрый огонь – с таким, наверное, в Средние века инквизиторы и сжигали ведьм.

– Тем хуже для него, – вынес наконец свой вердикт брат Франциско, – тогда перед нами тот, кто добровольно служил тьме!

Кьяру уже начало откровенно злить его глупое упрямство.

– Он не служил ей! – почти крикнула она. – Да послушайте же вы...

– Его существование – уже ересь! – перебил ее инквизитор, поднимая копье. – Уйди в сторону!

– Я думала, что рассказы о слепоте инквизиторов – это лишь страшные сказки. Но теперь понимаю, что они были правдивы от первого и до последнего слова! Вы не хотите увидеть правду.

– Правда проста, охотница, – брат Франциско сжал копье, – я служу на благо церкви и человечества, и мой долг – уничтожать любое зло, а не рассуждать о нем.

– Я не позволю вам тронуть его.

– Не надо, – услышала девушка тихий голос за спиной, однако она не обернулась, и тогда Микаэль сказал снова: – Кьяра...

– Замолчи! – рявкнула она, все еще глядя в глаза инквизитору. Она исполнит свой долг, чего бы ей это ни стоило: – Брат Франциско, я, ватиканская охотница Кьяра Альберти, официально беру этого человека под защиту до конца расследования, которое будет проводить в пределах своих компетенций корпус охотников. Нападение на этого человека будет расценено как нападение на охотника при исполнении!

– Да как ты смеешь! Ты совсем забылась, охотница?! – закричал инквизитор.

– Дайте пройти!

– Ты нарушила приказ!

– Я исполняю свой долг!

– Святотатство! Так умри же вместе с этой тварью!

В ту же секунду он вскинул свое позолоченное копье, обычное оружие инквизиторов. Кьяра среагировала на автомате, совсем не думая, что именно делает. Она оттолкнула Микаэля и громко вскрикнула, когда острый наконечник пронзил ее правый бок. Девушка рухнула на землю, а брат Франциско резко рванул оружие на себя. Его строгое лицо, обрамленное черными кудрями, скривилось от досады. Он снова поднял копье, но Микаэль к тому времени уже бросился к Кьяре. Губы охотницы синели, дыхание стало прерывистым, а тело била крупная дрожь. Она снова истекала кровью у него на руках, но теперь для него все было иначе. Метнув на шагнувшего вперед инквизитора полный презрения и ненависти взгляд, он расположил ладонь над телом девушки. Под его пальцами заискрилось белое свечение, когда божественная сила откликнулась на призыв – теперь, когда подавлявшего ее демона не было, Микаэль мог лечить с ее помощью. Он направил ее к ране, и та стала затягиваться – медленно, но верно. Наконец дыхание Кьяры выровнялось.

– Микаэль...

– Все в порядке, – мягко сказал он и поднял девушку на руки, – кажется, кого-то ждет разбирательство. Но для начала – где твой отец Маттео? Пойдем к нему, и ты обо всем расскажешь.

– Не нужно, – донесся чей-то голос со стороны собора Святого Петра. – Отец Маттео уже здесь. И верховный инквизитор тоже. Надеюсь, брат Сальватори, вы своими глазами все увидели. Ваши люди совсем от рук отбились! А я вам говорил, что пора уже навести порядок в ваших рядах!

– Не волнуйтесь, брат Маттео. Мы разберемся, – елейно ответил Сальватори, бледный, как полотно. – Этот маленький инцидент – он от недопонимания. Это всего лишь недоразумение. Я надеюсь, что вы...

– Маленький инцидент?! Недопонимание?! – вскрикнул тот, пригрозив кулаком. – Ну уж нет! А разбираться мы теперь будем с Папой. Тем более у нас есть свидетель. Правда, молодой человек?

Отец Маттео многозначительно посмотрел на Микаэля. Наверняка он узнал его, ведь не раз видел снимок, сделанный, когда тот еще был демоном. Кьяре захотелось расхохотаться от абсурдности всей этой ситуации, но девушка сдержалась.

– Конечно, – невинно ответил Микаэль. – Куда идти?

– За мной, прошу за мной.

Отец Маттео поманил его рукой, и Микаэль, все еще державший на руках Кьяру, шагнул вперед и ступил на площадь Святого Петра. Эта земля приняла его, как своего гостя, будто так и должно было быть. Лишь спустя пару секунд отец Маттео обернулся к спокойно шагавшему по площади Микаэлю. Он тепло улыбнулся ему и кивнул.

– Добро пожаловать домой, сын мой.