Флоренс Пэрри Хайди

Трихорн уменьшается

First published by Holiday House Publishing, Inc., New York

Text © 1971 Florence Parry Heide

Illustrations © 1971 Edward Gorey

An Edward Gorey ® licensed product. Published under license from The Edward Gorey Charitable Trust. All rights reserved.

© Ш. Мартынова и М. Немцов., перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Самокат», 2026

С Трихорном происходило что-то очень странное.

Первым делом он заметил, что не достаёт до полки у себя в чулане, хотя раньше ему это всегда удавалось: на этой полке он держал свои шоколадные батончики и жевательную резинку.

Потом он заметил, что одежда становится ему слишком велика.

– У меня брюки все растягиваются, что ли? – сказал Трихорн своей маме. – Я всё время о штанины спотыкаюсь.

– Какая жалость, дорогой, – ответила мама, глядя в духовку. – Очень надеюсь, что кекс не осядет.

– И рукава у рубашек мне теперь ниже пальцев, – сказал Трихорн. – Поэтому рубашки у меня, наверное, тоже растягиваются.

– Подумать только, – промолвила мама Трихорна. – Просто ума не приложу, почему этот кекс не всходит как надо. Вот у миссис Абернейл кексы всегда удаются. Они всходят всегда.

Трихорн пошёл прочь из кухни. Он запнулся о штанины, которые, похоже, в самом деле становились всё длиннее и длиннее.

Вечером за ужином папа Трихорна сказал:

– Да сядь же ровно, Трихорн. Тебя не видно из-за стола.

– Я вправду сижу ровно, – ответил Трихорн. – Выше не получается. По-моему, я уменьшаюсь.

– Жалко, что кекс у меня не очень удался, – сказала мама Трихорна.

– Он очень славный, дорогая, – вежливо произнёс папа Трихорна.

Трихорн уже не видел из-за края стола.

– Сядь ровнее, дорогой, – сказала мама Трихорна.

– Я вправду сижу ровнее, – ответил Трихорн. – Просто я уменьшаюсь.

– Что, дорогой? – спросила мама.

– Я становлюсь меньше, – ответил Трихорн.

– Если хочешь сделать вид, будто уменьшаешься, это пожалуйста, – сказала мама Трихорна. – Главное, не за столом.

– Но я вправду уменьшаюсь, – сказал Трихорн.

– Не спорь с матерью, Трихорн, – сказал папа Трихорна.

– Он действительно выглядит как-то помельче, – сказала мама Трихорна, глядя на Трихорна. – Может, он в самом деле уменьшается.

– Никто не уменьшается, – сказал папа Трихорна.

– Ну а я уменьшаюсь, – вымолвил Трихорн. – Посмотрите на меня.

Папа посмотрел на Трихорна.

– Эге, да ты уменьшаешься, – сказал папа Трихорна. – Взгляни, Эмили, Трихорн уменьшается. Сейчас он гораздо меньше, чем был раньше.

– Ох, батюшки, – вымолвила мама Трихорна. – Сначала кекс, а теперь ещё и это. Не одно, так другое.

– Я же говорил, что уменьшаюсь, – сказал Трихорн и ушёл в гостиную включить телевизор.

Трихорну нравилось смотреть телевизор. Он лёг перед экраном на живот и стал смотреть одну из своих любимых передач. Всего любимых передач у него было пятьдесят шесть.

Когда начиналась реклама, Трихорн обычно слушал, как между собой разговаривают мама и папа: если же они беседовали о чём-нибудь скучном, он слушал рекламу.

Теперь же он слушал маму и папу.

– Он в самом деле становится меньше, – сказала мама Трихорна. – Что будем делать? Что скажут люди?

– Подумаешь, они просто скажут, что он становится меньше, – ответил папа Трихорна. После чего на миг задумался. – Интересно, нарочно ли он? Просто чтобы выделиться.

– Зачем бы ему выделяться? – спросила мама.

Трихорн начал слушать рекламу.

На следующее утро Трихорн оказался ещё меньше. Его обычная одежда теперь была слишком велика, не надеть. Он рылся у себя в чулане, пока не отыскал какую-то прошлогоднюю одежду. Она тоже была велика, но он её всё равно надел, подвернул штанины и закатал рукава, а затем спустился к завтраку.

На завтрак Трихорну нравилась овсянка. Хотя больше всего нравились коробки от овсянки. За едой он всегда читал на коробке всё, что на ней написано. И всегда отправлял заказ на всё, что, как утверждала коробка от овсянки, можно заказать.

В коробке в чулане Трихорн хранил всё, на что отправлял заказы с крышек коробок от овсянки. У него там были головоломки и особые кольца, фонарики и портреты всех президентов, и портреты всех бейсболистов. И были там у него картинки, которые можно вставить в рамочку, чего он никогда не делал, потому что они ему не слишком уж нравились, и были там у него всевозможные игры, авторучки и модели.

Сегодня на коробке от овсянки нашлось очень особенное предложение – очень особый свисток, который способны слышать одни собаки. У Трихорна собаки не было, но он решил, что славно иметь свисток, который слышат собаки, пусть даже и не слышит он сам. И даже если собаки не смогут его услышать, славно иметь свисток, просто чтоб был.

Он решил съесть всю овсянку из коробки, чтобы сегодня же утром отправить заказ на свисток. Мама никогда не разрешала ему отправлять заказ ни на что, пока он не съест всю овсянку.

Трихорн заполнил пустые места для имени и адреса, а затем пошёл брать деньги из свинки-копилки на кухонной стойке, но не сумел до неё дотянуться.

«Я вправду становлюсь меньше», – подумал Трихорн. Он взобрался на стул и достал свинку-копилку, а затем вытряс из неё монетку в десять центов.

Его мама мыла холодильник.

– Ты же знаешь, как мне не нравится, когда ты забираешься с ногами на стулья, дорогой, – сказала она. После чего ушла в гостиную вытирать пыль.

Трихорн поставил свинку-копилку в нижний кухонный ящик.

«Так я смогу достать её, каким бы маленьким ни сделался», – подумал он.

Он нашёл конверт и приклеил на него марку, а затем положил в него монетку десять центов и крышку коробки от овсянки, чтобы отправить по пути в школу. Почтовый ящик стоял рядом с автобусной остановкой.

До автобусной остановки идти было трудно, потому что с ног его постоянно спадали ботинки, но он добрёл до неё заблаговременно. До прорези в почтовом ящике, чтобы опустить туда письмо, он дотянуться не сумел, поэтому отдал письмо одному своему другу – Моши – и попросил опустить. Тот опустил.

– А чего ты сам отправить не можешь, дурачина? – спросил Моши.

– Потому что я уменьшаюсь, – объяснил Трихорн. – Я уменьшаюсь, я слишком маленький, до почтового ящика не достану.

– Дурацкое это дело, – сказал Моши. – Ты вечно что-нибудь дурацкое выделываешь, но это самое дурацкое.

Когда Трихорн попробовал сесть в школьный автобус, все толкались и пихались. Водитель автобуса сказал:

– В глубину автобуса, проходите в самый конец. – Потом он увидел, как по ступенькам пытается взобраться Трихорн. – Пропустите этого карапуза, – сказал водитель.

Трихорна подсадили в автобус. Водитель сказал:

– Можешь остаться тут, рядом со мной, если хочешь, раз ты такой маленький.

– Это же я, Трихорн, – сказал Трихорн водителю автобуса – своему другу.

Водитель посмотрел сверху на Трихорна.

– Ты и правда похож на Трихорна, что уж, – сказал он. – Только меньше. Трихорн – тот не такой маленький.

– Я и есть Трихорн. Я просто становлюсь меньше, – сказал Трихорн.

– Меньше никто не становится, – ответил водитель автобуса. – Должно быть, ты младший братишка Трихорна. Как тебя зовут?

– Трихорн, – ответил Трихорн.

– Впервые слышу, чтобы в семье двух мальчиков называли одним и тем же именем, – сказал водитель. – Наверное, никакого другого не придумали, раз им Трихорн пришёл в голову.

На это Трихорн ничего не ответил.

Когда он вошёл в класс, учительница сказала:

– Дошкольная группа в конце этого коридора, милый.

– Я Трихорн, – сказал Трихорн.

– Если ты Трихорн, то почему же ты такой маленький? – спросила учительница.

– Потому что я уменьшаюсь, – ответил Трихорн. – Становлюсь меньше.

– Ну, на сегодня я тебе спущу это с рук, – сказала учительница. – Но смотри, чтоб до завтра ты с этим разобрался. Мы в этом классе не уменьшаемся.

На перемене Трихорну захотелось пить, и он дошёл по коридору до питьевого фонтанчика. Но не дотянулся до него и попробовал подпрыгнуть как можно выше. И всё равно у него не получалось попить, но он всё прыгал и прыгал, стараясь достать.

Мимо проходила его учительница.

– Ну и ну, Трихорн, – сказала она. – Совсем на тебя не похоже – вот так прыгать по коридору. Лишь потому, что ты уменьшаешься, не значит, что тебе будут поблажки. А если все дети в школе начнут прыгать по коридорам? Боюсь, тебе придётся отправиться в кабинет к директору, Трихорн.

И Трихорн отправился в кабинет директора.

– Мне велено повидаться с директором, – сказал Трихорн даме в приёмной у кабинета директора.

– Он сегодня очень занят, – ответила дама. – Отметь, пожалуйста, на этом бланке, почему тебе нужно с ним повидаться. Это сбережёт время. Но не забудь написать и своё имя. Это сбережёт время. И пиши разборчиво. Это сбережёт время.

Трихорн посмотрел на бланк:

Отмечать там можно было многое, но Трихорн не нашёл графу, в которой говорились бы «Чрезмерная малость, недоставание до питьевого фонтанчика». Наконец он просто вписал: «УМЕНЬШЕНИЕ».

Когда дама сказала, что к директору можно, Трихорн вошёл с этим бланком в директорский кабинет.

Директор посмотрел на бланк, потом посмотрел на Трихорна. А потом он посмотрел на бланк снова.

– Я не могу прочесть это слово, – сказал директор. – Похоже на «НАРУШЕНИЕ». Ты же не нарушаешь правила, Трихорн, правда? Нам тут такие не нужны, знаешь. Мы тут команда, и всем нам нужно стараться изо всех сил.

– Тут написано «УМЕНЬШЕНИЕ», – сказал Трихорн. – Я уменьшаюсь.

– Уменьшаешься, значит? – промолвил директор. – Что ж, мне очень жаль это слышать, Трихорн. Правильно сделал, что обратился ко мне. Для такого я здесь и сижу. Наставлять. Не наказывать, а наставлять. Наставлять всех членов моей команды. Улаживать все их неурядицы.

– Но у меня нет никаких неурядиц, – сказал Трихорн. – Я просто уменьшаюсь.

– Ну, а я просто хочу тебе сказать, что я на месте, когда тебе понадоблюсь, Трихорн, – отозвался директор, – и я рад, что оказался здесь, чтобы тебе помочь. Команда хороша лишь настолько, насколько хорош её тренер, так? – Директор встал. – До свидания, Трихорн. Если будут ещё неурядицы, приходи прямо ко мне, и я снова тебе помогу. Неурядица вовсе не неурядица, как только она улажена, верно?

К концу дня Трихорн сделался ещё меньше.

За столом во время ужина он сидел на нескольких подушках, чтобы хоть что-то видеть из-за края стола.

– Он по-прежнему уменьшается, – всхлипнула мама Трихорна. – Небеса мне свидетель, я старалась быть хорошей матерью.

– Возможно, нам следует вызвать врача, – сказал папа Трихорна.

– Я уже, – сказала мама Трихорна. – Я обзвонила всех врачей по справочнику. Но по вопросам уменьшения никто ничего не знал. – Она опять всхлипнула. – Может быть, он просто будет становиться всё меньше и меньше, пока не исчезнет совсем.

– Никто не исчезает совсем, – уверенно произнёс папа Трихорна.

– Всё верно, не исчезает, – промолвила мама Трихорна уже бодрее. – Но никто ведь и не уменьшается, – добавила она мгновение спустя. – Доедай морковь, Трихорн.

На следующее утро Трихорн так уменьшился, что с кровати ему пришлось спрыгивать. На полу под кроватью лежала игра, которую он туда засунул и забыл о ней. Он вошёл к себе под кровать посмотреть на неё.

Была она из тех игр, которые он заказывал по коробке от овсянки. Начал в неё играть он пару дней назад, но закончить ему не удалось, потому что мама позвала его вниз сию же минуту завтракать, а не то он опоздает в школу.

Трихорн посмотрел на крышку коробки:

Игра называлась «БОЛЬШАЯ ИГРА, НА КОТОРОЙ РАСТУТ ДЕТИ».

Трихорн сел под кроватью доиграть в эту игру.

Ему всегда нравилось всё заканчивать, хоть оно и бывало скучно. Даже если смотрел скучную передачу по телевизору, он всегда досматривал её до конца. С играми было то же самое. Вот в эту он сейчас доиграет. Где же он остановился? Он вспомнил, что ему как раз нужно было передвинуть свою фишку по доске на семь клеток назад, и тут его позвала мама.

Теперь он был так мал, что волчок мог крутнуть, лишь пнув его, поэтому он его и пнул. Остановился тот на цифре 4. Это значило, что Трихорн может передвинуть свою фишку по доске на четыре клетки вперёд.

Передвигать фишку он теперь мог, лишь нося её в руках, поэтому он и понёс. Она была довольно-таки тяжёлой. По доске он дошёл до четвёртой клетки. На ней говорилось: «ПОЗДРАВЛЯЕМ – И ВПЕРЁД, НА ТРИНАДЦАТЬ КЛЕТОК».

Трихорн понёс свою фишку на тринадцать клеток вперёд, но фишка с каждым шагом казалась всё меньше. Или же он сам становился больше. Вот оно что: он и вправду увеличивался, потому что дно кровати приближалось к его голове. Он вытащил игру из-под кровати, чтобы доиграть.

Трихорн двигал фишку, но ему уже не приходилось нести её в руках. Более того, с каждой клеткой, на которой оказывался, он словно становился всё больше и больше.

«Ну, слишком уж большим я становиться не хочу», – подумал Трихорн. Поэтому он стал двигать фишку с клетки на клетку медленно, с каждым ходом вырастая больше, пока снова не стал своего обычного размера. Затем он сложил волчок, фишки, инструкцию и доску обратно в коробку «БОЛЬШОЙ ИГРЫ, НА КОТОРОЙ РАСТУТ ДЕТИ» и убрал её к себе в чулан. Если ему ещё захочется стать больше или меньше, можно будет снова сыграть в неё, пусть эта игра и правда довольно скучная.

Трихорн спустился к завтраку и принялся изучать новую коробку от овсянки. Там говорилось, что можно отправить заказ на сто воздушных шариков. Его мама прибиралась в гостиной. Она зашла в кухню за пылевой тряпкой.

– За едой не клади локти на стол, дорогой, – сказала она.

– Смотри, – промолвил Трихорн. – Я теперь своего размера. Моего обычного размера.

– Это славно, дорогой, – ответила мама. – Очень это славный размер, и на твоём месте я бы больше не уменьшалась. Не забудь рассказать своему папе, когда он вернётся вечером домой. Он будет очень доволен. – И она вновь ушла в гостиную и принялась сметать пыль и пылесосить.

Вечером Трихорн смотрел телевизор. Потянувшись к ручке, чтобы переключить канал, он заметил, что рука у него ярко-зелёная. Он посмотрел в зеркало, висевшее над телевизором. У него было зелёное лицо. У него были зелёные уши. У него были зелёные волосы. Он весь был зелёный.

Трихорн вздохнул. «Наверное, я не стану об этом никому рассказывать, – подумал он. – Если ничего не скажу, они и не заметят».

Вошла мама Трихорна.

– Сделай же потише, дорогой, – сказал она. – Мы с твоим папой пригласили чету Смедли поиграть в бридж. И причешись перед их приходом, будь добр, дорогой, – добавила мама, снова уходя на кухню.

Об авторе:

После того как в 1967 году опубликовали её первую книжку «Максимилиан», признанная писательница Флоренс Пэрри Хайди (1919–2011) сочинила множество детских книжек, пьес и песенок. Она жила в городе Кеноша штата Висконсин, и у неё было пятеро детей, восемь внуков и четверо правнуков. Даже с учётом такой полной и счастливой жизни своё сотрудничество с Эдвардом Гори при создании этих историй она считала очень особенным.

О художнике:

Эдвард Сент-Джон Гори (1925–2000) знаменит множеством книжек, которые он сочинил и проиллюстрировал. Его особенный юмор и поразительно подробная штриховая графика тушью оживили более сотни работ. Гори был также драматургом, получал премии за создание сценических костюмов и декораций и разработал анимированную заставку к сериалу Пи-Би-Эс «Тайна!».